НАСТОЯЩИЙ ПОЛКОВНИК

XX месяц и XX год 21-го века.

Это был день, когда полковник Кан Хаджон из спецподразделения «Эспер-Гид» погиб при исполнении служебных обязанностей.

Мне было суждено умереть в тот день. Без вариантов. Драматично, будто это была насмешка над моими мечтами о тихой мирной кончине. Если бы я знал, что так все закончится, я бы ушел на пенсию раньше и открыл куриный ресторан. Но сожалеть поздно. Мое сознание померкло, моя жизнь оборвалась, даже не соизволив промелькнуть напоследок перед глазами. Все, что я думал, было:

«Ну, жизнь была чем-то, а…»

* * *

— Ким Мухёк! Шевелись!

— Быстрее, инструктор!

Прежде чем я успел закричать, Ким Мухёк обхватил меня за талию и поднял вверх. Я чуть не прикусил язык от неожиданности. Этот парень никогда не слушает, когда я говорю ему не носить меня так, это смущает. Я был раздражен, но у меня не было выбора.

Поскольку он держал меня, я решил, что могу также направлять его. Когда я усилил гидирующую связь, Ким Мухёк почувствовал перемену и посмотрел на меня с недоверчивым выражением.

На что ты смотришь? Я слегка ухмыльнулся, избегая его взгляда.

Бум!

Похоже, мои усилия не были напрасными, поскольку пальцы Мухёка сжимались и разжимались, отправляя камни в сторону врагов поблизости. Одним движением пальцев он разбил кости противника, одновременно опуская меня в безопасное место, нахмурившись при этом.

— Я же говорил - оставаться на месте. Почему никогда не слушаете?

— Малыш, ты вырос. С каких это пор ты так разговариваешь со своим учителем?

— …Хорошо, но, инструктор, у Вас повышенная температура.

— И что, если так? Какое это имеет отношение к тому, что я твой инструктор?

Я оттолкнул Ким Мухёка в сторону, когда он начал меня отчитывать, поднял пистолет, чтобы нацелиться на врага, подкравшегося сзади. Раздался выстрел, раздробивший череп нападавшего. Секундой медленнее, и его военный нож пронзил бы плечо Мухёка. Не обращая внимания на звук, он тут же расправился с другим врагом, напавшим сзади, и швырнул его на землю.

При таком грохоте мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять, в каком они состоянии. Я покачал головой.

— Давай закончим это побыстрее. Твой учитель устал.

— Я же сказал тебе оставаться в оперативной машине.

— О, хватит! Почему ты в последнее время такой властный? Мы женаты? Я единственный, кто не знает, что я твоя законный супруг?

Я слышал, как Мухёк тихо пробормотал: «Брак — это…», но я в раздражении проигнорировал его. Он ненавидит даже мои безобидные поддразнивания.

Выросши в академии, окруженный тонким напряжением между Эсперами и Гидами, однополые романы я воспринимал естественно. Но для Мухёка, который вырос снаружи, прежде чем его внезапно затащили в Центр накануне взрослой жизни, это было незнакомо и некомфортно. Неудивительно, что он так раздражается, не вынося шуток, связанных с нами двумя.

Не думаю, что он понимает, что его реакции только поощряют меня. За его внушительной комплекцией скрывается невинная сторона. Не то чтобы я много знал о романтике, я никогда не интересовался чем-то подобным. Но мне нравится его дразнить.

В тот момент, когда Ким Мухёк проявился как редкий Эспер уровня S++ и был доставлен в Центр, я был назначен его Гидом и инструктором. Несмотря на то, что я сам не был Эспером, я протестовал, говоря, как Гид может обучать недавно проявленного Эспера? Центру было все равно.

— Просто сделай это. Кто еще возьмется за S++ Эспера? Нет никого достаточно квалифицированного, так что просто возьми эту должность, получи свой бонус и смирись с этим.

Это было абсурдно, но в этом был какой-то извращенный смысл.

С появлением беспрецедентного первоклассного Эспера Ким Мухёка центр загудел. Они спорили, создавать ли новую категорию или просто добавить два-три знака плюса к категории S. С таким уникальным уровнем мощности они спорили взад-вперед, в то время как Мухёк, неспособный найти высокоуровневого гида, боролся с усталостью эспера. Поэтому у меня, собиравшегося уйти на пенсию, не было выбора, кроме как вмешаться.

В конце концов, меня заставили стать его инструктором-гидом, что, вероятно, было связано с моими собственными недостатками. Вот как я пропустил свою пенсию и все еще здесь, в поле после стольких лет. Это было жалко.

Осматривая теперь уже зачищенную территорию, Мухёк заговорил:

— Иди отдохни в машине. Я закончу здесь.

— Будет быстрее, если мы сделаем это вдвоем.

— Серьёзно, ты не слушаешь, — он нахмурился от досады.

Когда я впервые встретил его, он был ниже меня, и если мне не хотелось тратить время на сеанс поддержки, я мог просто обнять его, чтобы стабилизировать его состояние. Но теперь он вырос настолько, что мне приходится слегка поднимать глаза, что меня беспокоит. Его взгляд сверху вниз под небольшим углом делал его еще более раздражающим.

Только посмотрите на этого неблагодарного ребенка. Я щелкнул языком и нерешительно кивнул. Мое тело было не в лучшей форме. Воспаление колена усилилось, поэтому я принимал антибиотики от военных врачей, которые подкашивали мой иммунитет и вызывали у меня легкую лихорадку даже во время отдыха. Я думал, что день или два отдыха исправят ситуацию, но сегодня оповещение о проникновении Эсперов в военный округ заставило Ким Мухёка пойти на задание.

Из-за этого меня, его назначенного Гида, тоже вытащили сюда. Теперь, когда место происшествия было оцеплено, и он предложил заняться сканированием удостоверений личности, я решил пойти отдохнуть в машину. Я повернулся к Мухёку, и что-то пришло мне в голову.

— Что ты хочешь на ужин?

— Ты же сказал, что хочешь суши, — равнодушно спросил Мухёк, слегка раздраженным тоном, как будто удивляясь, почему я уже передумал. Я знаю, что он последует за всем, что я захочу съесть, даже с таким отношением.

— Да, но я также хочу свиную котлету.

— …Хорошо. Мы можем заехать за едой, прежде чем вернёмся в Центр.

На этот раз он, казалось, был в немного лучшем настроении.

В последнее время он беспокоится обо мне, чего раньше не делал, возможно, потому что я воспитывал его с самых ранних дней. Когда я говорю, что хочу есть, он с готовностью берется за это дело, как будто он мой родитель. Для посторонних это может выглядеть так, будто Мухёк заботится обо мне.

В отличие от того времени, когда он был рядовым и был у меня в подчинении, сейчас у него звание младшего лейтенанта, что, вероятно, позволяет ему чувствовать себя достаточно опытным, чтобы заботиться обо мне. Из-за моих хронических проблем с коленом он обычно старается не пускать меня на задания. Даже на сегодняшнее задание он собирался идти один, но я все равно пришел.

Хотя он все время злился, его настроение улучшилось, когда я предложил вместе поесть. Было забавно видеть, как он улыбается, когда думает, что поужинает со мной, даже будет есть не то, что он хотел, а то, что хотел я.

* * *

— Кан Хаджон!

В то время бронежилет, который надел на меня Ха Сонхан, казался мне удушающим, поэтому я снял его еще в тот момент, когда наша победа в битве на холме была гарантирована. Не заметив вражеского солдата, прячущегося среди кучи трупов неподалеку, я оказался беззащитным. Камень, наполненный его психической энергией, полетел в мою сторону, словно пуля, двигаясь со скоростью молнии. Если бы он попал прямо в меня, он бы пронзил мою голову — если бы Сонхан не встал передо мной в последнюю секунду.

Камень пробил грудь Сонхана и продолжил движение в мою сторону. Несмотря на то, что его скорость снизилась после пробития его тела, он ударил меня по голове достаточно сильно, чтобы на время лишить меня сознания. Таким образом, мой партнер-эспер погиб. Я не смог направлять Сонхана из-за потери сознания, оставив его без внутренней направляющей энергии, необходимой для восстановления. Это была действительно бессмысленная смерть, один из героев битвы на холме проиграл простому камню.

Из-за ранения Сонхана, командира отряда, и меня, остальные члены колебались, в результате враг, нанесший смертельный удар, сбежал. Я услышал отчет об этой неудавшейся погоне только после того, как пришел в сознание, два часа спустя. Хотя было много нерешенных подробностей о смерти столь высокопоставленного эспера, факт оставался фактом: Ха Сонхан погиб у меня на глазах.

Вот как битва при Хэйнданге вознесла капитана Кан Хаджона на три звания до полковника. Хотя это было почетное звание, как я мог праздновать, стоя на пьедестале, запятнанном кровью моего напарника? После этого я начал впадать в депрессию, в конце концов поддавшись алкоголизму до такой степени, что мои колени стерлись, хуже, чем у пожилого человека, но я не мог бросить пить.

Вот почему этот молодой офицер-медик, младший лейтенант Хан Бёнын из спецподразделения «Эспер-Гид» обращается со мной как с упрямым стариком.

— Неважно, насколько порваны связки, вы знаете, что вы все равно справитесь в повседневной жизни с помощью операции и наращивания мышц вокруг сустава. Почему вы настаиваете на том, чтобы не делать операцию? Почему вы отказываетесь от лечения у исцеляющих Эсперов? — Хан Бёнын в раздражении похлопал себя по груди.

— А, да оно все равно уже изношено. Не нужно подвергать его таким неприятностям. Я теперь гражданский; есть ли смысл делать операцию? Если дела пойдут совсем плохо, я всегда могу обратиться в госпиталь для ветеранов. Разве они не покрывают расходы для отставных солдат? Или это было только 30% из собственного кармана? Бёнын, что это было?

– Не знаю. Если вы собираетесь продолжать меня раздражать, просто уходите, полковник.

— Ты, сопляк. Я все равно собирался уйти. Какая наглость. Тебе не нужно приходить завтра на церемонию моей выписки. Просто пришли огромный венок.

— Зачем меня останавливать, если все равно никто не придет? Вы полный одиночка, полковник!

— Ой, Бёнын. Ты не можешь просто так в лицо называть человека одиночкой.

Но, несмотря на подшучивания, между нами не было и следа смеха. Ни на лице Бёнына, когда он услышал мою шутку, ни на моем, когда я говорил. Не было ни единого намека на улыбку. Это было увольнение без позора, но и не то, чем можно было бы гордиться. Ему предшествовало много шума.

В «Центре специальных сил «Эспер-Гид», просто известном как «Центр», было много жарких споров по поводу моего увольнения. Я был одним из немногих гидов, получивших S-ранг в своем первоначальном рейтинге гида, а затем S+ при назначении вторым лейтенантом после окончания Академии, что затрудняло для Центра решение отпустить меня. Была также проблема общественного восприятия. Битва при Хэйнданге отняла у меня Ха Сонхана, но вместо этого подарила мне звание героя войны. Моя слава распространилась так широко, что каждый солдат, от армии до флота и спецназа, знал обо мне, как будто это была цена гибели моего товарища. Было даже решено, что битва будет включена в пересмотренные учебники для Академии “Эспер-Гид” и Школы подготовки офицеров.

Поэтому неудивительно, что высшее командование Центра Сеогён негативно отреагировало на идею о том, что Гид с рангом S+, достойный учебников, герой войны хочет уйти в отставку.

— У этого высокомерного полковника хватает наглости бросить вызов власти военных? Эти отродья вышли из-под контроля.

Когда новость о моем желании уйти в отставку достигла ушей конгрессмена от правящей партии и бывшего генерала с одной звездой, он собрал группу младших офицеров, все высокого ранга, снял часы и дал им пощечину. Прошло немного времени, прежде чем эта дисциплинарная атмосфера добралась и до меня. Но даже после того, как они пять раз пнули мое травмированное колено, я не изменил своего решения уйти в отставку.

Центр не ценит солдат, которые бросают вызов их почти абсолютной власти. Вот почему я был полон решимости добиться своего увольнения. С посттравматическим стрессовым расстройством, заставляющим меня внезапно стрелять в пустоту, как я мог продолжать свою военную карьеру? Любое случайное увольнение привело бы к потерям, и в этой военной среде, где права человека размыты, мне, скорее всего, отказали бы в снисхождении, и я оказался бы в камере предварительного заключения на всю жизнь. Поэтому я решил уйти в отставку.

Однако военные проигнорировали мою просьбу, поскольку здесь звание решает все.

— Тебе действительно нужно это лекарство от депрессии? Ты герой национальных вооруженных сил; разве это не немного неприлично? Депрессия — это просто проблема с настроением, верно?

В тот момент, когда приставленный ко мне военный психиатр сделал это замечание, я всерьез подумал о том, чтобы ударить его, но если бы рядом со мной не стоял Хан Бёнын, я бы, вероятно, оказался в военной тюрьме.

Сначала они рекомендовали мне лекарства, но заставили меня остановиться, когда поняли, что они могут помешать моим гидационным мозговым волнам. Военные иногда относились к правам человека как к чему-то, что можно попирать без задней мысли. Так что даже если мой отказ от лечения имел мало общего со способностями гида, у меня не было оснований для неподчинения.

Другими словами, это означало, что, помимо усердной службы в качестве «Солдата № 1», у меня не было здесь никакой цели. Людей доводят до безумия, но они отказывают мне в лекарствах, основываясь на единственном исследовании, утверждающем, что они могут повлиять на мои способности к гидации. Я не могу выразить гнев, который я испытал, когда узнал, что антидепрессанты, которые мне прописали, были всего лишь витаминами. Неудивительно, что моя моча была такой желтой; это потому, что я по ошибке принимал поливитамины, думая, что они от депрессии.

Остальные обезболивающие, которые я использовал, также должны были быть одобрены. Когда мне делали операцию по вставке металлических стержней в сломанный таз и позвоночник, мне пришлось пройти гипноз с помощью эспера, обладающего гипнотическими способностями, вместо общей анестезии.

С последствиями серьезной операции, которые даже морфин едва ли может успокоить, они ожидали, что я буду терпеть все это с обезболивающими, предназначенными для мигреней. С красными глазами, бушующий как сумасшедший, я однажды схватился за пистолет.

— Бёнын, я убью их всех и сяду в тюрьму.

— Полковник, успокойтесь, пожалуйста. Вы все время выходите из себя, и это заставляет ваши вены отступать от иглы. Это уже десятый раз, когда я вас колол.

Уже перегруженный обязанностями по лечению, Бёнын выглядел хуже меня, расстроенный моими повторяющимися вспышками и пессимизмом. Если бы я был гражданским лицом, я бы подал жалобы на них всех в Комиссию по правам человека, но будучи беспомощным на больничной койке, я мог только скрежетать зубами от разочарования. В конце концов, Бёнын так устал от моих криков, что начал надевать беруши каждый раз, когда приходил лечить меня.

После серии подобных инцидентов я полностью разочаровался в Центре. Поскольку мое чувство патриотизма уже угасло из-за смерти Сонхана, накопилось еще несколько инцидентов, заставивших меня почувствовать, что я на грани превращения в мятежника, а не солдата, присягнувшего на верность стране.

Так к чему же еще я мог обратиться, как не к алкоголю? Я пил постоянно, ночь за ночью, моя печень, когда-то разорванная в бою и чудесным образом исцеленная несколькими исцеляющими Эсперами, была полностью разрушена алкоголем. Даже когда Хан Бёнын проклинал меня за то, что я трачу впустую дорогостоящую печень, которую они вылечили, выпивка была единственным способом пережить ночи. В ночи, когда даже самые крепкие напитки не помогали, я мог чувствовать только отчаяние.

Я блевал перед кабинетом директора в третий раз, будучи пьяным. Возможно, не в силах терпеть мои постоянные помехи перед его дверью, директор наконец одобрил мое заявление об увольнении. Так что теперь я только и жду дня, когда смогу жить как гражданский, без Сонхана. Для организации, которая гордится тем, что является основой Сил специального назначения, вы могли бы подумать, что лучше считать меня изношенным жерновом на данном этапе. Жерновом без ручки, не меньше.

Однако даже слабый проблеск надежды на то, что меня в конце концов выпишут, не помог мне сразу же восстановиться. После потери Сонхана я едва дышал, и каждая капля моей энергии уходила на то, чтобы не покончить с собой. Меня удерживала только одна мысль: есть поговорка, не так ли, что самоубийство — это грех, который мешает тебе переродиться. Я не верю в это до конца, но чтобы перевоплотиться и снова увидеть Сонхана, мне придется остаться в цикле перевоплощений. Не будет преувеличением сказать, что я живу исключительно для того, чтобы заслужить эту жалкую квалификацию — снова увидеть своего самого близкого друга.

Итак, в конце моих скитаний мне едва удалось преодолеть суицидальные порывы, сшивая свою жизнь по кусочкам, как латая старую тряпку. Сегодня был последний день года, и в знак доброты центр украсил место, украсив каждый уголок огнями, возможно, в духе праздников. Куда бы я ни пошел, огни сверкали, заставляя казаться глупым говорить о желании умереть и портить всем хорошее настроение. В офисе Хан Бёнына даже висел небольшой венок из омелы. Да, это страна Сонхана, та, ради которой он пожертвовал своей жизнью; разве не должны все остальные быть счастливы, по крайней мере?

Пока я тупо смотрел на венок, Хан Бёнын, возможно, почувствовав жалость к старику с пустыми глазами, прочистил горло и заговорил.

— …Поужинайте перед уходом. Если вы уйдете сейчас, то просто будете пить натощак.

— Откуда лейтенант Хан меня так хорошо знает? Но нет, у меня сегодня полно приглашений, даже накануне выписки. К тому же, действительно ли я хочу провести эту ночь с тобой?

— О, пожалуйста. Ты одиночка.

Хан проворчал, и я посмотрел на него с ухмылкой.

— Что это было? Наш Бёнын хочет провести дисциплинарное заседание в честь окончания года?

— Просто возвращайтесь домой в целости и сохранности, сэр.

Он ворчал, но я знал, что его грубость была наполнена искренней привязанностью. Он тоже был близок с Сонханом, так что ему, должно быть, было так же тяжело, как и мне. Последние два года он был тем, кто имел дело со своим начальником, превратившимся в развалину. Для него видеть меня, человека, которого он старательно поддерживал в живых, теперь издающего жалостливые звуки о том, чтобы оставить в покое, должно быть, было удручающе. Вот почему он суетился вокруг меня даже в последний день года. Я не мог позволить ему провести такую ночь с такой дураком, как я, особенно когда у него была невеста. Похлопав его по плечу, я как раз собирался выйти из лазарета, когда...

* * *

— Код синий, код синий. Обнаружены симптомы, предшествующие буйству S++ Эспера.

Объявление о госпитале разнеслось так громко, что достигло даже изолированного лазарета. Повернувшись к Хану с широко открытыми глазами, я увидел, что он был так же потрясен, его взгляд метнулся ко мне, прежде чем он вскочил со своего места. Вероятно, его направили в отделение неотложной помощи.

— Подождите, если это S++…

Чувствуя, что что-то не так, я схватил его за рукав.

S++?

Это неслыханно. Даже Сонхан, которого хвалили как одного из самых высокоранговых членов центра, был эспером S-класса. Но S++? Если бы эспер такого уровня взбесился, он бы не просто поглотил этот центр Согён; он мог бы поглотить половину северного Кёнгидо и Сеула. Взрыв мог бы даже вызвать цунами в Каннаме, если бы он достиг реки Хан.

Хан, казалось, разделял мои мысли, бледнея от волнения. Затем, как будто он внезапно что-то понял, он схватил меня за запястье, дернул меня к инвалидной коляске в углу лазарета и усадил меня туда, прежде чем я успел возразить. Я плюхнулся с глухим стуком, вокруг меня закружилась пыль. Ошеломленный, я спросил его.

— Что… именно ты делаешь?

— Вы не в том состоянии, чтобы идти быстро, полковник.

— И какое отношение это имеет к тому, чтобы посадить меня в инвалидное кресло?

Нахмурившись от бессмысленного разговора, я посмотрел на него. Хан в отчаянии ударил себя в грудь.

— S++ Эспер проявляет признаки ярости! Мы должны с этим разобраться!

Мы? С каких это пор мы с тобой стали одним целым? Я уставился на него, не веря своим глазам, но это не изменило того факта, что я застрял в этой инвалидной коляске.

— Вы сейчас поднимаете руку на своего начальника?

Я возмущенно уставился на него, но пейджер на его поясе продолжал реветь, передавая сигналы Code Blue, а он либо не замечал моего взгляда, либо делал вид, что не замечает. Наконец, я почти сдался.

— Лейтенант Хан, идите медленнее. У меня голова кружится, понятно?

— Вы так говорите, потому что не понимаете, насколько это серьезно, полковник!

Взволнованный Хан толкал коляску вперед. Я чувствовал себя так, будто ехал на бампере машины, не контролирующей скорость. Поскольку он не слушал, я просто откинулся на коляску, позволив себе обмякнуть.

Неважно, что, мне придется быть тем, кто успокоит этого Эспера. Другие гиды не в состоянии справиться с кем-то такого масштаба. Конечно, это должно было быть в ночь перед моей выпиской. Я вздохнул, игнорируя пульсирующую головную боль. Жалобы на судьбу могут подождать до выписки; сейчас я просто отдохну на этой самодельной бамперной машинке.

Когда мы прибыли в отделение неотложной помощи, там царил полный хаос.

— Эй, идиоты! Уберите это с дороги!

— Эвакуируйтесь организованно! Они сказали, что мы все успеем, так почему вы без очереди?!

— Ты знаешь, кто я?!

— А кто ты такой? Твоё звание?!

Видимо, по всему отделению был отдан приказ об эвакуации. Люди толкали друг друга, сцена была такой же хаотичной, как стая рыб, дерущихся друг с другом. Это выглядело жалко. Сидя в инвалидном кресле, я думал об абсурдности того, что доверил страну этим людям, готовясь к увольнению, и моя голова болела еще сильнее.

— Полковник, все плохо. Вход в отделение неотложной помощи заблокирован эвакуированными. Вам придется встать и пойти…

— В моем возрасте, моем звании, с этими коленями вы хотите, чтобы я ходил? А если я споткнусь? Если меня растопчут, я увижу загробную жизнь раньше срока.

— Тебе всего тридцать два… Почему ты говоришь так, будто тебе восемьдесят четыре?

Хан что-то пробормотал, но я проигнорировал его и повысил голос изо всех сил.

— Возьмитесь все за ум! Что это вы голые бегаете, как будто в бане пожар? Стройтесь в две колонны, немедленно!

— Кто... о боже, полковник Кан!

— Полковник!

Раненые солдаты, выходящие из отделения неотложной помощи, быстро выстроились, увидев меня в инвалидной коляске.

Как бы нелепо ни казалась мне моя жизнь, застрявшая в этом абсурдном урагане накануне выписки, я терпел. Благодаря нормотимикам, которые я принял сегодня утром, я, по крайней мере, смог попытаться справиться с ситуацией. Без них я бы даже не пришел сюда. Теперь вопрос был в том, смогу ли я задействовать свою силу гида достаточно точно, чтобы успокоить этого S++ Эспера. Многочисленные исследования показали, что психиатрические препараты влияют на эффективность гидации, поэтому я в итоге начал беспокоиться о вещах, о которых обычно не стал бы волноваться.

Сколько бы я ни принимала психиатрических препаратов, я все еще задавался вопросом, могу ли я быть гидом должным образом. С другой стороны, мне в голову пришла спокойная мысль: если все остальное не сработает, я могу позвать других гидов и провести совместную гидацию.

— Ах, полковник, вы, кажется, совсем нездоровы.

— Спасибо за вашу тяжелую работу, полковник.

— Полковник, мы уже отправляемся.

В это время те, кто пришел в себя после паники, выстроились в две шеренги, проходя мимо моей коляски и пытаясь выразить свое отношение. Я просто отмахнулся от них, не имея сил отвечать, и тогда Бёнын покатил меня дальше.

— Видите, вы всем нравитесь, полковник. Вам действительно нужно уйти в отставку?

— Вы думаете, я тот тип, который может останется в армии? Я начинаю спонтанно стрельбу в воздух, даже когда просто сижу на месте. Можете ли вы представить, что доверили мне винтовку? Если я начну стрелять, не отличая союзников от врагов, это точно не будет считаться случайным убийством.

Бёнын прекрасно знал, что если бы что-то подобное действительно произошло, ссылки на ПТСР не убедили бы военный трибунал. Молча он вкатил мою инвалидную коляску в отделение неотложной помощи.

Внутри военные врачи и медсестры лихорадочно суетились, готовясь активировать барьер подавления волн Эспера для предотвращения явление полтергейста — одного из ранних признаков срыва Эспера. Один из врачей в военном форме заметил нас, как только мы вошли.

— У нас приказ всех эвакуировать!... А!.. Полковник Кан и младший лейтенант Хан!

— Спасибо за ваши усилия. Эспера привезли?

Я пропустил формальности и сразу перешел к делу. Доктор, не возражая, указал нужное направление. Бёнын вместе с доктором подкатил мою инвалидную коляску в комнату сдерживания у стены отделения неотложной помощи. Доктор кратко докладывал:

— 18-летний мужчина, и, похоже, у него случился срыв сразу после пробуждения.

— Восемнадцать? Он же еще ребенок, даже вступительные экзамены в колледж не сдавал, да?

Бёнын он скептически посмотрел на доктора:

— Могла ли быть ошибка в оценке способностей Эспера? Оценка S++ сразу после пробуждения?

— Нет никакой ошибки. Нам это тоже показалось странным, поэтому мы измерили его три раза. Дважды он показал S++, а один раз устройство взорвалось. Частота ESP-волны была настолько высокой, что закоротила цепи.

— Какой у него тип способности?

Я вмешался:

— Разве вы не заметили? Он поднимает предметы в воздух, как на начальной стадии буйства. Он телекинетический Эспер. Если барьер подавления уже не работает на этом уровне, то рейтинг S++ не будет преувеличением.

Для каждого Эспера симптомы, предупреждающие о срыве, уникальны. Эсперы, которые владеют светом, могут отбрасывать десятки теней на стены, в то время как те, кто управляет водой, заставляют ее собираться в лужи на полу.

Термин «полтергейст» был придуман широкой общественностью для описания странных явлений, которые происходят, когда Эспер пробуждается или входит в состояние буйства, термин, который позже был принят военными для описания этих аномальных событий во время срыва. Лейтенант Хан нахмурился, оглядываясь на плавающие объекты.

— Нельзя терять время, иди сними барьер. Мне нужно начать гидацию, — мне было не до шуток.

Этот центр когда-то мог быть и полезным, когда я еще служил с Сонханом, но теперь он казался сборищем вредителей. Тем не менее, завтра был день увольнения, и мне нужно было закончить армейскую службу хорошо.

Меня поддерживала мечта о новой жизни с завтрашнего дня. Долой военную форму, изнуряющие тренировки. Я закажу огромную пиццу и съем, а затем съем полкило мороженого на десерт. Я буду ложиться спать в 3 утра и дрыхнуть до 2 часов дня каждый день — скромная мечта, но это то, чего я был лишен с 14 лет. С тех пор, как поступил в академию тренировок Эспер-Гид.

Цепляясь за это маленькое утешение, я не стал дожидаться, пока Бёнын вернется, сняв барьер. Я заблокировал колеса своей инвалидной коляски, затем медленно встал. Мои колени распухли и болели при каждом шаге, но это было не так уж и невыносимо. Бывали дни и похуже. Завтра это закончится. Но сначала мне нужно было спасти этого ребенка.

Я медленно подошел к комнате содержания и нажал кнопку, чтобы открыть дверь, которую нельзя было открыть изнутри. Когда дверь открылась, мощная ESP-волна ринулась лавиной, словно собираясь поглотить меня, но рассеялась, как рябь, прямо перед тем, как коснуться моей кожи. Обычная реакция — волны Эсперов обычно тянулись ко мне. Эспер на грани срыва не был исключением.

Я вошел в комнату содержания. На кровати лежал парень, такой молодой, что его способности высочайшего уровня казались несовместимыми с его внешним видом,

Я тупо смотрел, как его затуманенные болью глаза постепенно возвращали фокус. Тогда я и не подозревал, какое влияние окажет на мою жизнь этот человек, с которым я встретился взглядом. Это невежество, вероятно, заставило меня так легко использовать свою гидационную волну. Я сделал это, чтобы спасти мальчика, корчившегося от боли на кровати, не подозревая, что этот маленький поступок перевернет мою жизнь.

В то время как способности Эспера исходят из клеток его тела, способность Гида исходит из его разума.

Искусственное редактирование геномов зародышевых клеток млекопитающих начинается с микроинъекции ферментов нуклеиновых кислот в зиготу. Аналогично, у Эсперов мутации генов, связанные с силами Эсперов, возникают по мере того, как ферменты нуклеиновых кислот самогенерируются внутри зиготы. Проще говоря, процесс, кропотливо достигнутый в чашке Петри, произойти естественным образом, почти невозможно, что приводит к редкому появлению Эсперов.

Государство приложило все усилия, чтобы взять под контроль это явление, подчиняя своему интересу талант каждого, в ком пробуждалась необычайная сила. Опасаясь, что Эсперы с их неограниченным могуществом могут поставить под угрозу существующий порядок, преследуя собственные цели, а возможно, даже превзойти государство в вопросах безопасности и технологий, власти приняли единственное возможное, на их взгляд, решение: всех обнаруженных Эсперов немедленно призывали в армию, скрывая их существование от общества. Официальное объяснение — забота о предотвращении общественного хаоса — казалось мне лишь удобной ширмой для установления тотального контроля.

С рождения каждый гражданин подвергается медицинским осмотрам, включающим три обязательных забора крови: первый — при рождении, второй — в подростковом возрасте, третий — после закрытия зон роста. Обывателям внушают, что это часть программы национального медицинского страхования, но истинная цель этих анализов остается тайной.

Хотя эта идея звучит не так безумно, как конспирологические теории о микрочипах в вакцинах, реальность оказалась еще более зловещей.

Эти образцы отправляются в Центр исследований спецназа «Эспер и Гид», где их подвергают анализу, составляя генетическую карту каждого гражданина. От самого рождения человек либо носит в себе потенциал стать Эспером, либо остается обычным, но в любом случае его природа уже известна государству задолго до того, как он сам об этом узнает.

Если данные подтверждают наличие способностей, человека тайно переправляют в Центр — практически похищают, хотя делают это под видом заманчивых предложений и обещаний высоких окладов. Некоторые отказываются. Но таких — единицы.

Когда Эсперы перестают верить в улыбки и заверения, что это «для их же блага», государство сбрасывает маску заботливого покровителя, обнажая свою истинную сущность. Тогда в ход идут угрозы, больше подходящие головорезам, чем правительственным чиновникам. Те, кто недавно пробудился, поначалу уверены, что смогут справиться сами, что не нуждаются ни в чьей гидации. Но проходит время, и неизбежные побочные эффекты их “божественной” силы заставляют их усомниться в собственной неуязвимости.

Для Эсперов, лишенных должного наставления Гида, гиперчувствительный слух превращается в пытку: любой звук, даже шёпот, раздается как грохот проносящегося поезда. Их нервная система перегружается до такой степени, что удержание обычной ручки в пальцах вызывает болезненные спазмы. Обостренные чувства делают нормальную жизнь невыносимой, а тело, расходующее силы быстрее, чем получает энергию, начинает работать на грани истощения. Немногие выдерживают это состояние дольше трёх дней. В конце концов, они сами приносят себя в Центр, протягивают руки за спасением и добровольно надевают на себя невидимые кандалы. Так Эсперы становятся частью системы, встроенными в ее механизм управления.

Но что насчет Гидов? Пока их способности не проявятся, их существование остается незамеченным. С точки зрения государства, Эспер, даже в неконтролируемом состоянии, может быть мгновенно обращен в оружие. Гид же, чья роль — стабилизировать состояние Эспера и удерживать его от разрушения самого себя и окружающих, является задачей второстепенной. Сначала государство определяет и обучает Эсперов, и лишь потом, когда их мощь становится управляемой, возникает необходимость в Гидах.

Если Эспер — это сундук, полный сокровищ, то Гид — ключ, позволяющий открыть его. Но ведь замки можно взломать и грубой силой, не так ли? Потому отсутствие Гида не кажется столь критичным.

Заранее обнаружить Гида непросто, и, хотя их роль важна, они не приносят немедленной выгоды. Конечно, если рядом окажется кто-то вроде меня, обладающий исключительным мастерством и талантом, ситуация меняется. Но достичь такого уровня нелегко..

Поэтому многие начинающие Гиды часто спрашивают меня: «Полковник, как вам удаётся быть таким невероятным? Полковник, как вам удаётся быть таким удивительным?»

Я всегда давал один и тот же ответ: «В гидации ключевое значение имеет настрой: воля спасти этого Эспера, искреннее желание помочь нуждающемуся и острота ощущения того, что Эспер может умереть без моей помощи». Это первый шаг к сильному Гиду.

— Ух, аааа! Ах, ааааа!

— Итак, друг мой. Дай мне помочь тебе. Не волнуйся, просто держись.

Глаза налились кровью от боли, обливались холодным потом, тело извивалось, словно сопротивляясь какой-то силе, и взорвавшиеся волны Эспера — это, должно быть, невыносимая боль для кого-то столь юного и неопытного. Я вздохнул и протянул руку, сосредоточивая свои чувства. Прямо сейчас непрямой контакт был лучше, ему легче воспринимать трансляцию гидации на расстоянии. Как и в случае с прописыванием мягкой каши тому, кто не ел три дня, подход был необходим.

Когда я медленно выпустил гидационные волны, они пронзили яростные волны эспера, заполнявшие комнату, достигнув молодого лица на кровати. Несмотря на спешку, совместимость казалась хорошей, поскольку острые волны ESP смягчились и начали плавно принимать мое направление.

Только тогда мальчик, лежащий на кровати, медленно посмотрел на меня, как цыпленок, впервые увидевший мир. Его волосы были мокрыми от холодного пота, глаза налились кровью, словно они вот-вот лопнут. Но его лицо должно стать довольно красивым, когда парень вырастет. Ему 18? Он еще меньше, чем я ожидал. Мальчик, свернувшийся калачиком на импровизированной кровати, дрожащий, как раненое животное, имел рост и телосложение подростка, который только что поступил в старшую школу.

После проявления у эсперов могут происходить резкие скачки роста. В некоторых случаях это сопровождается мучительной болью в коленях, словно кости вот-вот треснут под нагрузкой. Так было с Сонханом.

Я попытался сосредоточиться. В столь опасной ситуации перед Эспером на грани ярости — только Сонхан мог вывести меня из равновесия. Он — то, что постоянно всплывает в моем сознании, даже без моей воли. Я сосредоточился на передаче направляющих волн, текущих из кончиков моих пальцев.

Бледное лицо ребенка было измазано темно-красными пятнами, возможно, его собственной крови или крови директора учреждения, который был с ним в момент приступа. Пальцы судорожно цеплялись за простыню на кровати отделения неотложной помощи. Этот мальчик, не справляясь с новообретенной силой, разодрал матрас, набивка клочьями вывалилась.

Если бы он схватил меня в таком состоянии, я бы закончил как тот порванный матрас, моя слабая плоть разлетелась бы как пыль. Я правильно начал с трансляции гидации на расстоянии.

— Просто потерпи еще немного. Скоро тебе станет лучше.

— Фу…

Через некоторое время его несфокусированные зрачки начали сужаться. Теперь он мог отличать друга от врага. Его взгляд смягчился, когда он посмотрел на меня, протянув руку, словно умоляя о помощи, прежде чем свернуться калачиком и застонать. Общаясь раньше лишь с равнодушными Эсперами в Центре, и встретив такого мягкого ребенка, было трудно не испытывать сочувствия. Малыш, а ты, пожалуй, выигрываешь от своего красивого лица. Сонхан тоже был довольно хорош собой, и, возможно, именно поэтому ему удалось втянуть меня в свои неприятности, пробудив воспоминания.

С коротким вздохом я усилил концентрацию трансляции гидационной волны. Мальчик, который только что кричал, теперь обрел голос и начал говорить, хотя и дрожащим голосом.

— Ах... где... это... Больно... Больно...

— Будет еще немного больнее. Не сильно, совсем чуть-чуть. Ты же справишься, да?

Я подошел к мальчику, который теперь плакал, и медленно протянул руку.

В ходе опроса выяснилось, что, несмотря на свою молодость, он столкнулся с множеством проблем. Я старался быть с ним как можно более деликатным.

Мальчик воспитывался в приюте, и перед совершеннолетием должен был получить государственное пособие для начала самостоятельной жизни. Однако директор отобрал у него даже те небольшие деньги, которые ему полагались.

Его единственные средства к существованию были полностью растрачены и он не смог больше терпеть. Он впервые решился на протест, но, к несчастью, директор отреагировал агрессивно. И оскорбления директора, по-видимому, были не просто случайным инцидентом. Военный врач, сказал, что было много свежих синяков, которые только начали заживать.

— По данным рентгена, к счастью, переломов нет, но на костях есть следы травм. Несмотря на быстрое заживление с момента проявления, тот факт, что такие признаки все еще заметны, говорит о том, что насилие было довольно серьезным.

Удивленный, я посмотрел на мальчика на кровати. Следы на костях? Парень прошел через ад. Я не мог не посочувствовать.

В порыве сдерживаемого гнева он, наконец, проявился как Эспер, но, не умея контролировать свои силы, он в конечном итоге разрушил все вокруг себя, даже вызвав короткое замыкание и крупный пожар. С хаосом вокруг себя и истощением от неожиданного всплеска мощности — кто такое может вынести? Остаточный уровень Гидации, отображаемый на мониторе подтверждал его истощение. Просто держать его за руку было мало, чтобы оказать ему полную поддержку.

После недолгого раздумья я обернулся. За армированной стеклянной стеной диспетчерской Хан Бёнын наблюдал за мной с тревожным выражением лица.

— Эй! Лейтенант Хан! Каковы правила направления для несовершеннолетних? — закричал я, но Хан Бёнын не услышал меня и прошептал: «Что?» Закусив губу, я попытался с трудом сосредоточиться.

Если я упущу момент, половина северной провинции Кёнгидо и часть Сеула могут взорваться. Разве не было моим долгом предотвратить гибель миллионов мирно спящих людей? Но мелкие бюрократические положения продолжали терзать меня. Я мог только щелкать языком от разочарования.

«Правила гидации несовершеннолетних» запрещают превышать определенный уровень физического контакта при поддержке подростков; нарушение этого правила означает тюремный срок. Вы когда-нибудь видели, как полковник на грани увольнения попадает в тюрьму? Я не мог быть первым в историю, верно? Кроме того, физический контакт с несовершеннолетним — это просто не укладывалось в моей голове.

Разрешенные действия в соответствии с правилами включали объятия и держание за руки, но все, что касалось слизистых оболочек, например, поцелуй, было основанием для гауптвахты. Я не мог вспомнить, действовало ли правило в чрезвычайных ситуациях. Они могли бы разрешить это, если бы это был вопрос жизни и смерти, но кто знает. Я не мог полностью доверять военным, постоянно меняющим свою позицию. В худшем случае меня могли бы арестовать, а мое увольнение отложить. Я был слишком измотан, слишком близок к долгожданной свободе, чтобы рисковать с такими вещами.

В замешательстве я почесал голову, думая, что стоит выйти и проверить, но прежде чем я успел шевельнуться, Хан Бёнын, слишком нетерпеливый, закричал на меня через динамики.

Happy New Year

— Полковник, что вы там шаманите?! Проклинаете Сеульскую область? На вас не похоже так долго возиться!

...Вать. Я не собирался это делать — получать ругань от подчиненного за некомпетентность за день до увольнения — раздражает.

— Уф...

Мальчишке капали обезболивающее, но, похоже, оно не помогало. Тело Эспера, слабо реагирует на лекарства на основе морфина. Лучше мне поторопиться.

Отвернувшись в досаде, я заметил надпись «М/19» на карточке учета, прикрепленной к кровати.

— Оу, малыш, так тебе не 18, тебе 19.

Военный врач, должно быть, имел в виду его международный возраст, когда сказал, что ему 18. Нет, сегодня ты не умрешь!

Парень, корчась от боли смотрел на меня возмущенными глазами. Он как будто говорил: «Ты спрашиваешь мой возраст, пока я в агонии?» У этого парня больше смелости, чем я ожидал. Я ухмыльнулся. Не реагируя на его напряженный взгляд, я взглянул на часы, затем протянул руку, чтобы стереть холодный пот с его лба.

— Ты хорошо держался. Скоро станет легче.

Вместе с решимостью направляющая энергия внутри меня всколыхнулась, бурля запертым потоком, не в силах покинуть мою кожу. Казалось, что резонанс между моей направляющей длиной волны и его длиной волны Эспера был удивительно сильным. Прошло много времени с тех пор, как я чувствовал себя так — с тех пор, как ушел Сонхан. Редкое чувство немного подняло мне настроение, поэтому я заговорил бодро:

— Ты ведь умеешь считать, да?

— …Что?

— Три, два, что дальше?

— …Один…?

— Хорошая работа.

Я отвел взгляд от секундной стрелки часов и наклонился к нему. Чтобы поцеловать его. Слабый звон раздался в моих ушах. В тот момент, когда он сказал «один», секундная стрелка прошла точно над цифрой двенадцать. На счет три ему исполнилось двадцать.

Улыбаясь, я прижался губами к его губам. Когда направляющая энергия потекла, его глаза расширились. Это был его первый опыт физического направляющего контакта. Словно утопающий, он попытался ухватиться за свой спасательный круг. Я осторожно опустил его, тянущуюся к моему затылку, руку и приветливо сказал:

— С Новым годом, солдат. Поздравляю со вступлением в спецподразделение «Эспер-Гид».

— …

Затем я снова поцеловал новобранца, которому исполнилось двадцать лет. Как только признаки его неминуемой вспышки после этого поцелуя утихнут, он станет невероятно могущественным Эспером. Я не смог заставить себя приветствовать его в этом адском месте, поэтому вместо этого ограничился новогодним приветствием.

Его расширенные глаза расслабленно закрылись. Сквозь наши соединенные губы я чувствовал, как он слегка дрожит. В знак любезности одного старшего солдата другому я тоже закрыл глаза.

Это был первый поцелуй в новом году.

* * *

Этот инцидент был не совсем приятным, но весьма эффектным способом отметить свою отставку. По мере приближения моего увольнения в голове продолжали крутиться только радужные мысли. Это был знаменательный день, только мне хотелось провести его как можно тише.

Когда я собирался быстро привести в порядок волосы после мытья, непрекращающиеся придирки Бёнына на рассвете вынудили меня отправиться в Ипэ-дон, торговый район Центра, чтобы подстричься. Бёнын даже умолял меня сегодня выглядеть прилично. Что за нелепый парень. Откуда он знал, что я собирался просто плеснуть водой в лицо и прийти на церемонию выписки?

— Полковник, вы ведь снова собираетесь пойти в таком виде, не так ли? Это же очевидно. Вам не стыдно, что ваши подчинённые видят вас в таком виде? И наденьте парадную форму как следует. И не приходите с тем галстуком-клипсой, который вы надевали на похороны в прошлый раз, потому что потеряли свой обычный галстук.

Лекция была долгой и занудной. Я вяло кивал, чувствуя раздражение. Но Бёнын был неумолим, обращаясь со мной скорее как со знакомым, чем как с начальником накануне увольнения.

— Как только вас подстригут, немедленно звоните мне. Я приеду и заберу вас. И попросите их вас побрить. Сейчас вы похожи на бандита, полковник.

…Бандит? Неужели я действительно выглядел так сурово? Чем больше он это говорил, тем меньше мне хотелось бриться. Но, Бёнын молча засунул меня в свой военный Хамви, высадил у какой-то парикмахерской.

— Этот человек — не кто иной, как полковник Кан Хаджон, главная опора и великий наставник спецназа. Сегодня его день увольнения, поэтому, пожалуйста, позаботьтесь о нем, — заявил Бен Гын, прежде чем укатить прочь.

— Конечно. Я Ким Ун Ён. Я работаю военным парикмахером уже почти шестьдесят лет. Пусть мой опыт говорит сам за себя.

Ха. Зачем все эти драматические разговоры, чтобы просто подстричь волосы? Шестьдесят лет? Если бы он действительно служил так долго, он бы воевал во Вьетнамской войне. Ну, цирк. Все, чего я хотел, это тихой демобилизации, но, похоже, никто не собирался мне этого позволить.

В любом случае, предполагаемый шестидесятилетний ветеран парикмахер коротко подстриг затылок и бока машинкой. Я думал, что он подстрижет спереди так же, но он оставил их достаточно длинными, чтобы зачесать назад гелем.

Полировка тыквы не делает ее арбузом. На самом деле все наоборот. Будь то дыня или тыква, это все равно овощ. Никакая укладка не превратит мое потрепанное лицо во что-то отдаленно красивое. У меня был весьма приличный рост для мужчины, но мое лицо было простым, подходящим для солдата. Оно было достаточно невзрачным, не привлекающим внимание в толпе.

Парни вроде Ха Сонхана или того новобранца, которого я вчера наставлял, могут быть достаточно красивыми, чтобы заслужить этот комплимент. Если их лица действительно лица, то мое — просто заготовка. С этой глупой мыслью я пошел в прачечную в Ипэ-доне, чтобы забрать свою парадную форму. Хозяин был занят, орудуя паровым утюгом за старой наклейкой «ЧИСТКА», гладил чьи-то форменные брюки.

— Босс, я здесь.

— Полковник, давно не виделись!

Не желая, чтобы владелец магазина, который годами видел, как я хромаю, заметил это, я медленно двинулся вперед и кивнул.

— Как дела? Заходи.

— Надеюсь, все хорошо?

— Конечно! Что заставило тебя сегодня забрать свою форму?

Поколебавшись в ответ на его дружеский вопрос, я ответил смущенной улыбкой.

— …Мне нужно ее надеть ради кое-чего.

— Только не говорите мне, что вас вызвало Центральное командование?

Центральный командный пункт, также известный как командный пункт Корпуса Эспер-Гид, либо вызывал кого-то для почестей, либо для наказания.

Обычно меня вызывали только для выговоров, так что для них я был так называемым героем войны только на словах. Вероятно, он беспокоился, что это может повториться, так как он знал меня и Сонхана еще со времен стажировки. Глядя на его лицо, которое с годами стало мягче от доброты, я хотел успокоить его тревогу.

— Может быть, они просто позвали меня, чтобы полюбоваться моей внешностью.

— Полковник Кан, вы шутик! - рассмеялся хозяин магазина, сжимая дымящийся утюг.

— Босс, я сейчас говорю серьезно.

Моя демобилизация была секретом. Я настоял, чтобы директор Центра молчал об этом. Поэтому я лично пришел за своей формой, а не посылал рядового из офиса полковника.

— Полковник, желаю вам счастливого Нового года.

— …И вам тоже, Босс.

Его теплое прощание, пожелание удачи и напоминание о том, что нужно хорошо питаться, тяжким бременем легло на мои плечи. Он всегда относился к нам как к собственным детям. То, что он так обо мне заботился, даже после того, как я вернулся один, оставив Сонхан позади, заставило мои щеки покраснеть от смущения. Я успел сказать ему, чтобы он заботился, оставался здоровым и сокращал потребление спиртного, прежде чем уйти.

И тут редко используемый пейджер у меня на поясе неожиданно ожил, безостановочно мигая. Это был вызов из медицинского крыла.

— Похоже, в день выписки мне придется заняться волонтерской работой. Тск.

Одно из преимуществ старости в том, что ты можешь ворчать себе под нос. Бормоча, что я едва могу сделать десять шагов на этом колене, мне пришлось воспользоваться транспортным вагончиком (п/п - назовем его шаттл, для атмосферности), который ехал по рельсам на территории Центра в сторону медицинского крыла. Когда я сел в вагон, которым обычно пользуются молодые кадеты-гиды или женщины-гиды, мои уши горели от смущения.

Я прикусил губу, сидя среди хихикающих гидов, чувствуя, как мои пальцы покалывают от неловкости. В любой другой день я бы выскочил, но бег на моем едва гнущемся коленном хряще рисковал получить нагоняй от Бёнына.

Неохотно усевшись на проклятую желтую вагончик, я закрыл глаза и скрестил руки, притворяясь спящим, желая, чтобы это жалкое существо как можно скорее выплюнуло меня перед Медицинским крылом.

— Полковник, вы прибыли? Сюда, пожалуйста.

Военный врач, которого я видел вчера, с тревогой ждал. Прихрамывая, я молча протянул ему свою парадную форму, упакованную в пленку, он быстро ее забрал. Обычно со своими вещами я справлялся сам, но у меня не было выбора: колено болело так сильно, что я едва мог двигаться, вылезая из шаттла.Если бы здесь был Хан Бёнын, он бы уже приготовил инвалидную коляску.

Я шел медленно. Военный врач все время оглядывался, явно раздраженный моей медленной походкой.

— Почему вы здесь с парадной формой, сэр?

— Пришел в ней спать, очевидно. ...Нет, серьезно, зачем ты меня сюда позвал? — отмахнулся я, чувствуя неприятное покалывание в колене. Возможно, это был признак приближающегося снега; я бы предпочел снег дождю, который делает меня более эмоционально уязвимым. Тем не менее, перепад давления явно не понравился моему колену.

Я хотел быстро переодеться в парадную форму, пройти через все церемонии, которые там ожидались, а затем положить горячий компресс на колено или сходить в сауну и отдохнуть. С завтрашнего дня я, наконец, смогу свалить на гражданку. Меня раздражал этот вызов в последнюю минуту. Даже если я поклялся в верности государству, должно ли это продолжаться даже сегодня? Необычно резкий тон обычно добродушного начальника озадачил доктора, он занервничал.

Вместо того, чтобы просто пялиться, он мог бы принести мне трость или костыль, но его быстрые шаги не показывали никакого намерения оказать любезность будущему бывшему старшему офицеру. Стиснув зубы, я проигнорировал болезненный скрежет в коленных связках и попытался не отставать. Наконец, заметив мои усилия, доктор замешкался, прежде чем заговорить.

— Полковник, вообще-то…

— Хватит ходить вокруг да около и скажи это. Мне что, сто раз спрашивать? Что за недомолвки — это флирт какой-то? Я что, забыл, что мы теперь встречаемся?

— Нет, нет, сэр. Мне просто приказали ничего не говорить. Директор центра хочет объяснить лично.

— Что? Директор центра?

Я резко остановился, отчего мое колено взвизгнуло от боли, а бедренная кость слегка вывернулась. От боли брызнули слезы, но новость о неожиданном присутствии директора беспокоила меня больше. Зачем он сюда пришел? Я был здесь только из-за предположения, что Эспер в критической ситуации…

Внезапное появление директора было подозрительным, и нехороший холодок пробежал по спине:

— Я только что вспомнил что-то срочное, так что мне пора идти. Я почти уверен, что оставил дома включенным газ.

— Сэр? Но… разве в общежитях гидов не используются индукционные варочные панели? Они автоматически отключаются?

Не обращая внимания на его недоумение, я развернулся и похромал прочь. Мое колено пульсировало в знак протеста, мне нужно было спасать свою шкуру, пока меня не заметил директор.

— Полковник! Куда вы идете? — крикнул доктор, но я не отреагировал, пробираясь к главному входу.

— Полковник Кан!

О, черт. Этот знакомый голос заставил меня замереть. Я попался.

— Полковник Кан, вы уходите, даже не поздоровавшись?

— Здравствуйте, сэр, — вздохнул я, поворачиваясь, чтобы отдать честь старшему по званию. Директор, стоя наверху центральной лестницы, весело помахал мне рукой.

Подозрительно дружелюбная ухмылка на его лице только усилила мою тревогу. Эта улыбка еще ни разу не приводила ни к чему хорошему в моей жизни.

— Вольно. Куда вы идете? Вы что, не слышали, как я звал?

— Нет, сэр, — ответил я с невозмутимым видом, директор удивленно приподнял брови.

— Я звал довольно громко. Ты тоже не слышал? — спросил он доктора, схватив меня за руку и посмотрев на него. Доктор, мечась между двух огней, не знал, следует ли ему подтвердить или опровергнуть то, что он слышал зов.

Я мог выбрать, где провести церемонию увольнения: в моем домашнем подразделении или в центральном штабе на горе Кымак. На большой высоте у меня болело не только колено, а все тело, поэтому я выбрал свое домашнее подразделение. Находясь под юрисдикцией корпуса гидов-эксперов Сеула-Кёнги, директор не мог не присутствовать при моей отставке, даже если это было скромное событие. Так что вызов им меня в медкрыло в день выписки... мог означать только одно: произошло что-то неприятное. Это злило.

Директор, видимо опасаясь моего побега, крепко держал меня за руку, пока мы шли по коридору. Я даже не хотел знать, куда мы идем. Когда он нажал кнопку лифта, поднимаясь наверх, я решил, что мы направляемся в отделение Эсперов. Ощущение звездеца становилось сильнее. Мое колено болело и лишало меня шанса ретироваться.

Надо было последовать совету Хан Бёнына и сделать операцию, когда у меня была возможность. Я мог бы как следует восстановиться и быть готовым быстро сбежать в таких ситуациях... Сожаление пришло слишком поздно. Увидев мои мысли и эмоции на моем лице, директор цокнул языком.

— Полковник Кан, почему такое лицо? Поешьте как следует, вы выглядите таким бледным.

…И чья это вина, собственно? Но я держал рот на замке, так как возражать начальнику, выражающему беспокойство, было в моем положении неуместно. Потом я подумал — после сегодняшнего дня он из начальника превратится в просто случайного знакомого. Можно ли мне немного его пооскорбить? Как раз когда я собирался с духом, лифт звякнул, и двери открылись.

Внутри стоял мальчик, примерно на десять сантиметров ниже меня, с поразительно тонким лицом, которое показалось мне знакомым. Такое лицо было трудно забыть, но я не мог его точно припомнить. Его юная внешность вскоре созреет до поразительной красоты.

Густые, темные брови, острый, высокий нос и сдержанные, но серьезные глаза под тонкими двойными веками. Вообще, я был не падок на красивых парней, исключая лишь потрясающего Ха Сонхана, но внешность этого парня застала меня врасплох. А затем директор выдал ошеломляющую новость.

— О, как раз вовремя. Полковник Кан, это Эспер Ким Мухёк, ваша новая временная пара.

* * *

— Что ты сказал, сопляк? — это была, наверное, вторая самая возмутительная вещь, которую я слышал в своей жизни.

— Нет, сонбэ. Подумайте об этом… Что мне тогда делать? Просто сказать этому парню умереть? Выгнать его? Пусть его направляющие силы иссякнут, пока весь Сеул не взлетит на воздух или что-то в этом роде, а?

— Замолчи.

— Да, сэр.

Директор Ким Инхак был выпускником третьего курса военной академии, на один класс младше меня и Ха Сонхана, но он был привилегированным ребенком, который быстро поднимался по карьерной лестнице. Это был амбициозный и достаточно опытный парень, чтобы занять руководящую должность в относительно молодом возрасте. Меня не беспокоил тот факт, что мой хубэ продвигался быстрее, в основном потому, что он этого заслуживал. Он был искусен в политических играх, что делало его идеальным кандидатом на эту роль.

Мы с Сонханом шутили, что не смогли бы выполнять такую работу, даже если нас упрашивали. Втроем мы часто тусовались вместе. Но этот неблагодарный хубэ не думал отпускать меня, даже после смерти Сонхана. И теперь он снова встал поперек пути сонбэ к пенсии. Я не хотел устраивать сцену перед другими, поэтому сдерживал свой гнев, пока не добрался до его офиса. Но легче мне не становилось.

Видя, как он втягивает меня в эту нелепую ситуацию, с невинным видом, я понял, что Ким Инхак был служакой до мозга костей. Он был образцом упорства, доводя любое дело до конца. Честно говоря, он был эффективным директором.

Я наконец сорвался:

— Эй, бригадный генерал Ким. Ты забыл, я в отставке?!

— Как будто я этого не знаю.

Забавно, что он, который обычно общался со мной непринужденно в присутствии других, теперь перешел на официальную речь, когда нас было только двое. Пытается вести себя уважительно, после того как устроил мне такую подлянку? Когда именно он должен бы сейчас проводить мою церемонию выхода на пенсию? Я почувствовал себя так, будто мне дали пощечину.

— Все, меня здесь нет. Делай сам.

— Как я могу его направлять? Я Эспер. Просто будьте с ним помягче, ладно? Малыша жалко. Он молод, и вы знаете, как легко они могут погибнуть, если переусердствуют. Сейчас он ходячая бомба замедленного действия.

— Ты что, с ума сошел? Сегодня у меня увольнение! – я был вне себя.

Да, он жалок. Но разве это не должно быть проблемой тех, кто все еще служит? Почему мне это говорят? Я теперь гражданский!

— Хватит заставлять меня повторяться. Просто подпиши мою отставку уже. Мне не нужна церемония. Я соберу вещи и уйду. Клянусь, я больше не подойду к этому месту.

— О, да ладно, Сонбэ. Как краеугольный камень спецназа может не иметь церемонии увольнения? Меня вызовут в штаб, Сонбэ.

— Ты шутишь? Ты когда-нибудь видел, чтобы меня волновали такие вещи? Я согласился на церемонию только потому, что ты не переставал меня доставать. И что теперь? Ты хочешь, чтобы я руководил каким-то ребенком, который едва появился на свет?

— Но… он умрет по-настоящему, если мы этого не сделаем…

— Это твои проблемы. Ты же директор, помнишь?

Мне хотелось пнуть диван в его кабинете, но я сдержался, пожалев колено. Обычно я спокойный, редко злюсь, но сегодня я кипел. Не то чтобы я хотел уйти на пенсию. С тех пор как мне исполнилось четырнадцать, когда я учился в академии, я никогда не думал о том, чтобы быть кем-то, кроме солдата. Служить вместе с Ха Сонханом, защищать нашу страну — это было для меня естественно. Я представлял, как стану немного старше, поднимусь по службе и в конце концов уйду на пенсию в подходящем возрасте, гордясь своей жизнью, проведя последние дни, отданной службе. Но это было уже невозможно. Парень, который был мне как брат, умер — прямо у меня на глазах, так что я не мог этого отрицать.

С тех пор я едва выживал. Физические травмы можно было вылечить хирургическим путем или в реабилитационном центре, как сказал Хан Бёнын, но настоящей проблемой было мое ПТСР, которое не показывало никаких признаков улучшения. Выход на пенсию был неизбежен; сначала мне нужно было спасти себя. Оставаться здесь только ухудшило бы мои воспоминания, подтолкнув меня ближе к депрессии. И все же, зная все это, он смеет говорить что-то подобное? Я почти пожалел, что когда-либо был снисходителен к нему.

Я выбежал из офиса Ким Инхака, не оглядываясь. Я не знал, кто может ждать снаружи.

— …

— …Ты...

* * *

Возле кабинета директора стоял Ким Мухёк.

Ким Мухёк. Молодой парень, который продолжал свою жизнь как Эспер, получив все мои наставления. Он, должно быть, слышал все прямо через дверь. С его уровнем способностей Эспера, его слух должен был быть весьма острым. Даже несмотря на то, что комната была звукоизолирована, кто-то его калибра услышал бы все, как будто он был прямо там. Он тупо уставился на меня, с совершенно непробиваемым видом. Я внезапно почувствовал раздражение.

— …Подслушивание разговоров начальства — ваше первое задание?

— Ах…

Я посмотрел сверху вниз на лицо, выражающее недоверие моим словам, затем прошел мимо него. Учитывая то, что сказал директор, можно было с уверенностью предположить, что церемония выхода на пенсию отменена. Я мог протестовать в частном порядке, но не было надежды, что мой выход на пенсию состоится в ближайшее время. Гидация, которую я провел этому молодому Эсперу за день до моего предполагаемого выхода на пенсию, полного беспокойства о его неопределенном будущем, теперь сдерживали меня.

Я был раздражен и не пытался скрыть это, даже перед этим Эспером, которому только что исполнилось двадцать. Мне было все равно, что это заставило меня выглядеть недостойно. В конце концов, он был причиной того, что мои планы были разрушены. Мне нужно было уйти, чтобы выжить. Мне было все равно, считают ли меня люди мелочным или холодным. Мне нужно было выжить, так же как он был в отчаянии, когда протянул мне руку помощи.

— …

— …

В глазах Ким Мухёка я увидел свое закаленное лицо, отражающее лицо несовершенного взрослого. Я избегал его взгляда. Почему он так на меня пялился? Забудь об этом; я решил, что соберу вещи и уйду.

Я дезертирую. Никто не захочет афишировать, что так называемый краеугольный камень Сил специального назначения дезертировал в день своего выхода на пенсию. Они как-то оформят мою пенсию. Мне все равно. Я откажусь от своей пенсии и буду просто жить на то, что сэкономил, пока не умру. Мрачное будущее жизни, которую я только что оставил, промелькнуло перед моими глазами.

Я хотел пройти через центр, мимо даже этого молодого Эспера на моем пути, не взглянув больше ни на что. Но именно тогда мои колени подкосились, а суставы в коленях хрустнули, выбив меня из равновесия. Если бы только мое здоровое колено сохранило устойчивость, я бы справился, но оба были в плохом состоянии, и верхняя часть моего тела неконтролируемо наклонилась вперед. Ого, какой день. Если бы я разбил нос, это была бы неоспоримая медицинская выписка. Думаю, именно это я и имел в виду — пока кто-то не оттащил меня назад за грудь.

— …Господин Полковник.

— …

Руки парня, который был ниже меня, оказались неожиданно крепкими. С нечитаемым выражением лица он крепко держал меня, не давая мне упасть. Его грудь, которая вблизи казалась более твердой, чем издалека, немного болела, когда я резко упал в нее. Я не мог поверить, что опираюсь на парня, который бы еще совсем салагой. Это было не совсем неловко, но я чувствовал себя жалким.

— Отпусти. Зачем ты меня так хватаешь? Разве ты не знаешь, что если Эспер без разрешения вступит в физический контакт с Гидом, это основание для серьезных дисциплинарных мер?

— …Я не знал.

Когда я пожаловался и толкнул плечо Ким Мухёка, он легко ускользнул без сопротивления. С его силой Эспера он мог бы легко удержаться на месте, но он позволил себя оттолкнуть. Это раздражало меня еще больше, когда я видел, как этот молодой парень пытался вести себя тактично по отношению к Гиду.

Эсперы обладают превосходящими физическими способностями во всех аспектах по сравнению с Гидами. Последние же во многом похожи на обычных людей, за исключением их способностей к гидации, но Эсперы — больше, чем люди. В результате Эсперы обычно заботятся о том, чтобы лелеять и защищать своих Гидов, которые приносят им стабильность. Конечно, есть те, кто использует свою силу, чтобы угнетать и контролировать своих Гидов. Но в любом случае, все Эсперы меня раздражают. Они — существа с привилегиями, которые всегда просят и требуют направления, независимо от обстоятельств их Гида.

Ха Сонхан изначально был таким. Он считал, что я — его гид, и не мог терпеть, чтобы я был проводником для других Эсперов. Благодаря ему я редко когда-либо был гидом для кого-то еще. После его ухода я полностью сосредоточился на обучении проводников в качестве инструктора, что сделало Ким Мухёка первым Эспером, которого я направлял за долгое время.

Даже Ха Сонхан, который был мне практически как брат, не мог скрыть своего собственничества. Так насколько же хуже было бы для Ким Мухёка, который только что получил свое первое направление гидом? Он может быть молод, но Эспер все равно Эспер. Как еще он мог поддерживать такие резонирующие волны экстрасенсорного восприятия, даже услышав эти слова? Волны, которые исходили от него, желая достичь меня, были жутко похожи на интенсивную энергию Ха Сонхана.

— Вы, вероятно, подслушали, поэтому знаете, что сегодня должен был быть день моего увольнения, и даже если теперь это не так, я не собираюсь оказывать вам постоянную поддержку.

— …

Ким Мухёк просто молча посмотрел на меня своими непроницаемыми глазами. Почему меня вообще должны волновать чувства этого новичка Эспера? Проигнорировав его, я повернулся и ушел. Он не пытался меня остановить. Мое колено все еще пульсировало, но на этот раз я не мог позволить себе остановиться.

Этот гнилой мир. Это ад для тех, кто остался.

В конце концов, мой дембель отложили на неопределенный срок. Инхак, негодяй, пытался защищаться:

— Я действительно хотел отпустить вас, сонбэ. Но каким-то образом Центральное командование узнало о Ким Мухёке. Так что я мог сделать? Прошение об увольнении, которое я подал от Вашего имени, было отклонено и отправлено обратно.

Он, кажется, говорил правду; он сам выглядел слегка раздраженным. Когда Центральное командование отклоняет одобренный запрос на увольнение — это проблема.

Из-за этого Инхак, теперь рассерженный Центральным командованием, стоял, уперев руки в бока, явно недовольный ситуацией. Конечно. Центральное командование всегда хотело манипулировать Центром Сеогён, и дед Инхака, известная антицентральная фигура, всегда этому сопротивлялся. Даже после выхода на пенсию он сохранил достаточно влияния, чтобы поставить своего внука на должность начальника центра, контролируя Центральное командование.

Старик заложил основу для корпуса "Эспер-Гид", взяв меня и Ха Сонхана в ученики и превратив нас в героев войны, так что нельзя сказать, что у него не было политического влияния в армии. Несмотря на это, он приложил все усилия, чтобы Инхак был назначен начальником Центра. Когда началось назначение начальниками Центров людей из Центрального Штаба, его дед хотел, чтобы антицентральная фигура укрепила Центр Сеогён, главный узел. И никто не подходил для этого лучше, чем Инхак. И тот оправдал ожидания своего деда, справляясь достаточно хорошо. Тот факт, что даже он потерпел неудачу, означал, что мое увольнение действительно стало далеким.

— Может быть, лучше просто сдохнуть. Просто перестать дышать и умереть прямо здесь, —с такой мрачной мыслью я положил голову на стол. Зачем я положил туда голову? Потому что мир, который я сохранял с помощью лекарств, начал рушиться при мысли о том, что моя свобода ускользает. Казалось, мой разум разрывался, мания пожирала меня с одной стороны, а депрессия боролась за господство с другой.

Лучше не будет, кто бы ни победил. Даже сейчас я проявляю признаки саморазрушения. Взглянув на упакованные сумки, которые я приготовил к отъезду, я почувствовал прилив невыносимых мыслей. Я боялся, что если отпустить их без присмотра, это приведет к чему-то серьезному. Единственный способ остановить это — прижаться головой к столу и попытаться остановить свои мысли.

— Чёрт возьми, жизнь так отстойна, что я не могу её выносить.

Я знаю, конечно, что это нездоровое решение. Но в такие времена знания и действия — это разные миры. Я планировал забаррикадироваться в своей комнате, устроив молчаливый протест против проклятых военных и тех ублюдков из Центрального командования, которые отменили мою отставку, но у меня не было выбора, кроме как перейти к плану Б.

План Б был прост: бросить все и отправиться в медицинское отделение за дополнительными стабилизаторами настроения. Утреннее солнце, восходящее около общежития, ярко светило, и эта яркость помогла повысить уровень моего серотонина. Если в серотонине, пробивающемся через мою развалившуюся эндокринную систему, осталось хоть немного милосердия, может быть, оно позволит мне прожить немного дольше. Схватив трость, валявшуюся где-то в моей комнате, я покинул Гарам-дон*, где располагалось мое общежитие.

(* Гарам-дон (가람동) -название района, "Речной район" или "Квартал у реки".)

— Полковник, хотите прокатиться на шаттле?

— …Нет, я в порядке.

Гид в вагоне помахал мне, но я просто покачал головой. Конечно, я мог бы проехать на шаттле полпути, но представьте себе старика вроде меня, протискивающегося между этими молодыми гидами, которые все весело болтают. С моим крупным телосложением и подавленным выражением лица я, вероятно, в конечном итоге вызвал бы жалобы в административный отдел.

В конце концов, я решил пойти пешком, но Гарам-дон находится около северных ворот, а медицинское отделение — около восточных ворот, что довольно далеко. Ситуация, которая заставляла меня вздыхать от разочарования. Как только я сделал шаг, решив пойти пешком, я услышал голос.

— Господин полковник.

Голос показался мне смутно знакомым, но я не сразу понял, кто это. Я обернулся, гадая, кто это, и обнаружил, что смотрю на Ким Мухёка. Первой моей мыслью было: «Мне что, мерещится?» Затем: «Почему он в общежитии только для гидов?» Мысли продолжали обрываться, вероятно, потому, что серотонин все еще не подействовал.

Единственное, что я мог ясно отметить, это внешность Ким Мухёка. Он был достаточно ярким, чтобы привлечь внимание даже человека с депрессией. Он стоял там тихо, половина его лица была освещена утренним светом, отчего его довольно тонкий нос казался острее. Я подумал, будут ли его губы, которые образовывали мягкий изгиб, выглядеть еще лучше с более резкой линией. Его брови оставались сильными, а его темные глаза хранили то непостижимое спокойствие. Я тихонько щелкнул языком.

— Вы... знаете, что это общежитие только для гидов, да?

— Да, но…

— Если вы останетесь здесь, на вас подадут жалобу за домогательства. Эсперам не разрешается находиться в общежитиях только для гидов.

— …

Он выглядел совершенно взволнованным, как ребенок, стоящий на краю воды. Я не смог подавить вздох. Этот парень должен понять, что я не в том положении, чтобы заботиться о ком-то прямо сейчас.

— Давай. Если мы с кем-нибудь столкнемся, я скажу, что вызвал тебя.

Я схватил Ким Мухёка за запястье и потянул его за собой. Вход в общежитие имел датчики, которые обнаруживали волны Эспера, так что не мог так легко попасть сюда. Что происходит?

Среди эсперов довольно много психов. Некоторые из них настолько одержимы Гидами, что даже сталкерят общежития Гидов, как это. Если Эспер и Гид официально в паре или являются частью одной команды, им выделяют общежитие команды, но у свободных Гидов и Эсперов есть свои собственные общежития.

Любой может войти и выйти из общежитий Эсперов, но эсперам не разрешено находиться в общежитиях Гидов. Они физически сильнее и могут использовать способности, поэтому технически они могли бы прорваться внутрь, но датчики, которые обнаруживают длины волн Эсперов, включили бы сирену, предупреждая всех, что еще один неуравновешенный Эспер не может избавиться от своей одержимости Гидом. Но разве это утро не было тише обычного? Взгляд на сирену показал, что она молчала, даже не мерцал свет.

Это означало, что он не вошел через главный вход, так как же он попал внутрь? Конечно, он не пришел через горы за Гарам-доном. Мины, остатки Корейской войны, замаскированные потоками воды, были разбросаны там повсюду. Эти мины служили скрытой обороной, охраняя «Центр сил специального назначения Сеогён "Эспер - Гид"» от гражданских лиц, охотников, туристов или любых террористических групп. Так что маловероятно, что он пробрался через холмы.

Щелкнув языком, я заставил свои нежелающие колени двигаться, скрипя, пока я шел к главным воротам, прежде чем наконец повернуться, чтобы проверить, был ли он Ким Мухёк или Ким Юхёк. Но вместо того, чтобы встретиться со мной взглядом, он посмотрел на мое колено.

— Господин полковник, ваша нога…

— Да, она практически умерла от спешки из-за тебя. Как ты вообще сюда попал?

— У вас сильно болит колено?

Он полностью проигнорировал мой вопрос. Кто тут о ком беспокоится? Неважно, насколько близко к смерти я выгляжу, с моим проклятым высокопоставленным званием и отсутствием у него гида, мне все равно лучше, чем ему.. Но я не стал на это указывать и ответил равнодушно.

— Если бы это не было больно, пользовался бы я тростью в моем возрасте? В любом случае, я ваш начальник, так что ответьте на мой вопрос. Ваша смелость опередила ваш разум из-за позднего пробуждения?

— Господин полковник, если бы я вас понес…

Этот парень снова проигнорировал меня. Разочарованный, я прошел через главные ворота. Может быть, датчик ворот был неисправен, или кто знает что еще, но Ким Мухёк прошел прямо через них без звука. Обычно, если Эспер проходит без пропуска от администрации, сирена воет. Понятия не имею, что происходит.

По крайней мере, благодаря этому мне удалось вытащить этого парня из общежития незамеченным. Если бы нас поймали, это было бы хлопотно. Рядовой Эспер, пробравшийся в общежитие Гидов? Он бы сразу попал под арест, раньше чем получил бы свой армейский жетон. Только отойдя примерно на пятьдесят шагов от главных ворот, я вздохнул и повернулся, чтобы посмотреть на него.

Запястье Ким Мухёка все еще было в моей хватке, поэтому я отпустил его, когда он пристально на него посмотрел, вероятно, испытывая боль.

— …

— А теперь говори. Зачем ты здесь?

— …

— Малыш, игнорируешь приказы своего командира? Ты хочешь заняться строевой подготовкой прямо возле общежития Гидов на рассвете? Вот почему люди без военного опыта — это проблема.

Хоть я и тараторил без умолку, он не отвечал. Тьфу, зачем я вообще это делаю. Лучше проигнорировать его и идти дальше. Обычно я бы спросил его, зачем он пришел в общежитие Гидов, и дал бы ему несколько основных замечаний, но я внезапно почувствовал усталось и не стал утруждатся.

Я не мог не думать: «Зачем я это делаю?» Как только я почувствую себя лучше после приёма лекарств, я сбегу. Уеду за границу до того, как введут ограничения на поездки. Сначала мне нужно собрать немного денег…

— Ах, ты меня напугал!

— Господин полковник.

Задумавшись и направляясь в сторону лазарета, я внезапно почувствовал, как Ким Мухёк схватил меня за руку. Вздрогнув, я громко вскрикнул, привлекая взгляды нескольких гидов, ожидавших поблизости на остановке шаттлов. …Немного неловко.

Я скрыл свое удивление и заговорил резко.

— Что ты делаешь? Я же сказал тебе уйти.

— Господин полковник, я…

Он продолжал называть меня «господин полковник» с неловкостью, которая была очевидно болезненной. Вероятно, потому что это было слово, которое ему никогда не приходилось произносить вслух. Ему только что исполнилось двадцать, несколько дней назад; было понятно, что он будет бороться с этим. До сих пор, приходилось ли ему когда-либо называть кого-либо «господин полковник» за свою короткую жизнь? Конечно, нет.

Эта мысль заставила меня почувствовать немного жалости. Направление гида начинается со странного сочувствия и симпатии к другим. Несмотря на то, что у меня не было места для таких чувств, мне внезапно стало жаль этого ребенка. Я вздохнул и, наконец, повернулся лицом к Ким Му Хеку.

— Ладно, если хочешь что-то сказать, давай. Ты искал меня в общежитии, да?

— …

— Я подожду, так что если ты хочешь что-то сказать, просто говори.

Точно. Ребёнок, должно быть, тоже борется. Люди со скрытыми мутациями Эспера не знают о своих способностях, пока их силы не проявятся, но им тонко промывают мозги на национальном уровне, неосознанно подвергая воздействию Эсперов и Гидов, чтобы снизить их сопротивление.

Если бы у меня была мутация Эспера, мне бы с раннего возраста показывали фильмы о суперспособностях, чтобы познакомить меня с этой концепцией. Правительство может давать родителям билеты в кино, предлагать скидки на учебные материалы или даже отправлять к ним учителей, чтобы обучать детей математике, языку и науке, одновременно мимоходом знакомя их с Эсперами и Гидами.

Родители, которые рады получить дешевое репетиторство, не скажут ни слова против того, что их ребенок увлечен сверхспособностями и короткими комиксами, которые появляются в конце этих рабочих тетрадей. Когда у этих детей проявляются способности и их насильно забирают в армию, они чувствуют меньше сопротивления, поскольку это мир, с которым они уже знакомы.

Для них это как: «Ого, это происходит со мной в реальной жизни».

Но Ким Мухёк, который не проявлял никаких признаков до двадцати лет, является исключительно редким случаем, в котором даже анализы крови не смогли обнаружить мутацию. Это означает, что либо у него была скрытая мутация в генах, либо она развилась из-за ошибки во время репликации ДНК, что заставило его проявиться как Эспер. Так что для него Эсперы и Гиды, должно быть, всегда были просто фантазией.

И вдобавок ко всему, Ким Мухёк вырос в приюте. Его способности появились из-за ненависти к директору, который присвоил денежное пособие. Насколько это должно быть шокирующим? Если бы он был обычным Эспером А-класса, он бы, возможно, отреагировал так: «О, что это? У меня есть способности?» Но Ким Мухёк — ранг S++. Ранг S++ был создан исключительно для него; до этого самым высоким был S+.

Бэмби

Когда человек внезапно обретает такую силу, страх перед собой часто перевешивает радостное волнение. Наверное, поэтому он искал своего потрёпанного гида среди ночи, не подозревая, что это был дырявый спасательный круг. Мы с тобой, похоже, оба живем неполноценной жизнью. Я вздохнул, неохотно признавая нежеланное чувство товарищества.

— Господин Полковник…

— Продолжай. Говори.

Он дрожал, как ребенок, выброшенный на холод, но не находящий слов, чтобы выразить свои чувства.

— Они говорят, что Господина Полковника не могли уволить из-за меня...

— …...

— И… я даже не знаю, что это сейчас. А тогда было так больно...

— …...

Ким Мухёк запинался, щеки слегка покраснели, как будто он напрягался, чтобы найти слова. Я молча слушал, комок образовывался в горле, несмотря на мое молчание.

— Но я не хочу, чтобы Господин Полковник не смог уволиться из-за меня...

— …...

— Так что я… я скажу Начальнику Центра или кому-то еще, что мне не обязательно идти в пару с Господином Полковником.

Решение Ким Мухёка, явно обдуманное бесчисленное количество раз, было болезненно наивным. Я не мог сказать ни слова, но он, казалось, воспринял мое молчание как поощрение, посмотрев на меня с немного большей смелостью, чем прежде.

— Ну, пожалуйста...

Я заметил, как его веки слегка дрожали, словно тонкие надрезы, сделанные скальпелем. Утренний свет падал на нос Ким Мухёка, словно на горный хребет, его густые брови слегка спускались, придавая ему серьезный вид. Я не мог отвести взгляд от молодых, прекрасных глаз Эспера.

— … Пожалуйста, не ненавидьте меня.

В этот момент я почувствовал укол вины за то, что когда-либо таил обиду на него. Я понял, что, как ни странно, безоружен перед этим лицом. Точно так же, как вдыхать аромат ядовитого цветка, не зная о его смертельном действии, я наклонился и втянул его запах. Прижавшийся ко мне и умоляющий не ненавидеть его, Ким Мухёк, которому было всего двадцать лет, был по-своему мил и очарователен.

Глупый Кан Хаджон. Ты сам вырыл себе яму, принимая её за пристанище, даже не осознавая, что это твоя собственная могила.

* * *

Кто бы мог подумать, что он так вырастет. Прошло три года с тех пор, как мы познакомились, и он уже перерос меня.

— Пожалуйста, спокойнее. Вы все время двигаетесь; вас трудно удерживать в таком состоянии.

— Я что, похож на багаж? Я сказал, что пойду пешком, но ты настоял на том, чтобы нести меня.

Ким Мухёк не проронил ни слова, устремив взгляд прямо перед собой.

Представьте себе ощущения полковника спецназа, которого, словно багаж, несёт подчинённый, младше его на десять лет. Каково это? Не очень.

Почему этот ребенок никогда не слушается и продолжает так меня поднимать? Я же сказал, что пойду пешком. Куда исчез тот наивный рядовой Ким Мухёк, который когда-то в казарме гидов умолял не ненавидеть его? Теперь он стал гигантом, который на каждом задании таскает своего учителя, как чемодан.

— Эй, эй, лети медленнее. У твоего учителя голова кружится.

— Вы преувеличиваете.

— Просто подожди, пока ты не станешь старше. Когда даже вид блендера вызывает тошноту.

Прижавшись к нему, я чувствовал вибрацию от его тихого смешка. Любопытствуя, я поднял голову, чтобы поймать его выражение лица, но увидел лишь элегантную линию подбородка.

Прошло целых три года с тех пор, как мы впервые встретились. Я принял решение уволиться. Но отложил его, потому что этот новобранец не выходил у меня из головы.

Мой единственный шанс на увольнение исчез, и теперь я служил парным гидом и инструктором Ким Мухёка. Я продолжал говорить себе, что буду его гидом еще один год, а потом уйду, как только он освоится. Но таким образом прошло три года.

Сегодня был редкий день, когда Ким Мухёк должен был уйти из-за вызова в Центр, что давало мне возможность насладиться немного покоем и запланировать поход в кафе-рамен в деловом центра района Ипсэ-дон*. Такие возможности выпадали нечасто. В какой-то момент Ким Мухёк объединился с тираном Хан Бёныном и стал неумолимым в своих придирках по поводу моих привычек.

*Ипсэ-дон (잎새동) - “Лиственный квартал”

Одевайтесь теплее, не ешьте много рамена, не употребляйте обработанные продукты, не пейте, не курите, не ешьте мало и бла-бла-бла. Между его постоянным потоком инструкций и его уважительной, но упрямой внимательностью он ходил по тонкой грани.

С его отлучкой у меня появится, наконец-то, свободное время. Мне придется действовать быстро, чтобы заняться всем тем, что он мне не позволял.

Владелица закусочной в Ипсэ-доне родом из провинции Чолла и готовит выдающийся кимчи. Когда его добавляют в рамен, он становится невероятно вкусным. Она подает всего несколько блюд, твердо придерживаясь рамена и кимбап, и там всегда так многолюдно, что как только она открывается, весь кимбап расхватывают офисные работники по пути на работу. Мне даже не всегда удается его попробовать. Но, по крайней мере, я могу пойти и точно поесть рамен, а это уже что-то. Ее лапша идеальна по плотности, именно такая, как мне нравится. Заметив мою озабоченность мыслями о рамене, Ким Мухёк прокомментировал:

— Выражение Вашего лица выглядит подозрительным.

Как он заметил, что я жажду рамена? Взглянув на меня, пока гладил свою форму, он посмотрел так, словно ругал непослушного племянника. Кто здесь опекун? Это как спасти полумертвого цыпленка, а потом увидеть, как он превращается в ястреба, ведя себя так, будто никогда не чирикал.

— Перестань говорить ерунду и иди уже. Тебя ждут.

Я стиснул зубы, беспокоясь, что он догадается о моих планах съесть рамен, по дороге захватить хот-дог, мороженое и после сыто вздремнуть. Если он узнает, весь мой дневной маршрут будет испорчен. Мне нужно было быть крайне осторожным. К счастью, Ким Мухёк только на мгновение подозрительно посмотрел на меня, а затем вернулся к глажке.

Вызванный Центральным отделением, он достал свою парадную форму и даже начал гладить мою, как только закончил свою. Я быстро сменил тему, прежде чем он успел учуять запах приправы для рамена.

— Разве это не мое?

— Я заодно и Ваше поглажу.

— У меня даже нет причины его носить. В чем смысл?

— …Просто. Вы давно его не носили.

Пакет со льдом на моем колене немного соскользнул, из-за чего я пропустил часть ответа Мухёка. Когда я спросил: «Что?», он не ответил, сосредоточившись на том, чтобы выгладить складку униформы до совершенства. Ему жарко? Почему у него такие красные уши?

Я наклонил голову, изучая Ким Мухёка, прежде чем снова сосредоточиться на закреплении пакета со льдом на моем колене. Вскоре он закончил гладить, убрал доску и утюг, затем протянул мне стакан воды. Он принес кофе для себя, но воду для меня? Это было больше, чем забота о старике — это было обращение со мной как со слабым ребенком. Я заговорил с ноткой раздражения:

— Эй, дай мне тоже кофе.

— Разве Вы не говорили, что болит желудок, когда принимаете обезболивающие?

— Я прекрасно могу переносить боль.

— Это жалкое оправдание, — проворчал Ким Мухёк, решительно покачав головой.

Выражение его лица было воплощением абсолютного раздражения, как будто он смотрел на безответственного человека. Бедный ребенок, ты связался не с тем парнем — я не собираюсь отступать. Я закален бесчисленными попытками покровительственного отношения Хан Бёнына.

— Знаешь, кофе меня не убьет. У него мочегонный эффект, что хорошо для уменьшения отека колена!

— Это еще что за альтернативная медицина?

Не сработало. Я пытался его урезонить, но он не сдвинулся ни на дюйм. Ладно, тогда я съем свою лапшу быстрого приготовления, и ты об этом не узнаешь. Я спрятал ухмылку и изобразил отступление ради своего желудка.

— Серьёзно, кофе меня не убьёт.

— Тогда я могу умереть от разочарования, — небрежно ответил он, взглянув на часы. Казалось, Ким Мухёк уже почти пора отправляться в центральное отделение. Я отхлебнул из своего стакана, спрашивая его:

— Итак, почему же они снова вызывают тебя на этот раз?

За последние несколько лет Ким Мухёк стал лучшим Эспером в Центре. Достижение беспрецедентного ранга S++ было само по себе примечательным, но самым страшным в нем была его преданность. Его рекорд по тренировкам намного превосходил других Эсперов. Уже одаренный человек, который прикладывал усилия — у него не было конкурентов.

С такими успехами за три года доверие Центрального Штаба к Ким Мухёку только возросло. Но даже при этом их частые вызовы стали казаться подозрительными. Приоритеты Центра всегда склонялись к военным интересам, а не к общественной безопасности. Для них жизни солдат были словно детали, которые нужно заменить.

Их интерес к Ким Мухёку также сводился к тому, чтобы видеть в нем «высокопроизводительную машину», а не уважаемого солдата, выполняющего свой долг. Накачавшись и посчитав себя взрослым, Ким Мухёк все еще не до конца понимал зловещую черту Центрального Штаба. Он прислушивался к моим предостережениям только потому, что я был его инструктором и гидом. Поэтому было не лишним присматривать за ним.

— Я точно не знаю. Они говорили о формировании команды, но я отказался...

Вот оно что. Каковы бы ни были их намерения, предложение возглавить команду было фактически гарантированным повышением, но они просили кого-то, кто был принят на службу всего три года назад, создать команду — абсурд. Тем не менее, у него, были навыки и рейтинг, чтобы возглавить ее, но чтобы он отказался? Это был типичный Ким Мухёк.

— Они позволили тебе отказать им?

Это было то, что меня больше всего интересовало. Ким Мухёк ответил небрежным тоном:

— Да, в основном.

Видя, как он пожимает плечами, казалось, что такое возможно. Подчинение приказам для военных было обязательным, но он отказался — полагаю, военные действительно его ценили.

— Так почему же ты отказался?

— Разве Вы еще не знаете?

Внезапно Ким Мухёк, казалось, разозлился, между его бровей образовалась складка. Я щелкнул языком, отметив его разочарование — он отказался из-за меня.

В плане навыков гидации и ранга никто в Сеуле-Кёнгидо не мог со мной сравниться. Но Центральный Штаб, вероятно, не оценил, насколько я стал независимым и упрямым с опытом. Плюс, моя неспособность в полной мере участвовать в бою из-за затянувшейся травмы колена после битвы при Хэйнданге, должно быть, раздражала их.

Чувствуя, что не стоит сдерживать Ким Мухёка, я последовал совету Хан Бёнына сделать операцию на колене, но результат оказался не очень хорошим. Несмотря на всю энергию, которую эсперы вложили в мое исцеление, были пределы и их возможностям. Так что операция, по сути, оказалась неудачной. Была предложена еще одна операция, но поскольку я планировал уйти на пенсию, как только Мухёк полностью оперится, я не хотел больше калечить колено. Я немного хромал, но это было терпимо.

Однако, почти хромой человек в качестве гида пары для Эспера с рангом S++ — было понятно, что Центральный Штаб будет видеть во мне обременительного родителя, цепляющегося за взрослого ребенка. Они, вероятно, сформировали эту команду без меня, и Мухёк, мой верный ученик, должно быть, отказался от нее наотрез. Я мог представить эту сцену. Честно говоря, этому парню я нравился слишком сильно, это было почти неловко.

Смутившись, я сделал вид, что не знаю причины его отказа.

— Я не знаю. Откуда мне знать? Я просто старый парень. В любом случае, можешь мне это там достать?

Но Мухёк, который знал меня слишком хорошо, не поддался обману. С легким презрением он ответил:

— Где может пригодиться вот это умение менять тему?

— … Ты издеваешься надо мной?

Не говоря ни слова, Ким Мухёк поднял мою форму и отвернулся. Подумать только, что мой проверенный способ отвлечь внимание от темы был так быстро разоблачен. За последние несколько лет он даже стал экспертом в психологических тактиках. Чувствуя укол голода после того, как немного поработал мозгами, я подумал, что мне следует поторопиться и отправить его, чтобы я мог схватить немного рамена. Он взглянул на меня, переодевшись в форму, и сказал:

— Никакого рамена.

— … Что?

— Я позвоню в закусочную, чтобы узнать, ходите вы туда или нет.

— Эй! Я твой ребенок?!

Это было смешно, как будто родитель звонит в игровой зал, чтобы проверить, не прогуливает ли ребенок школу. Желая устроить истерику, я заерзал на сиденье, случайно снова сбив пакет со льдом с колена.

Не говоря ни слова, Мухёк подошел и опустился на колени возле моего стула, поднял пакет со льдом и надежно прикрепил его к моей ноге.

— Вы такой беспомощный.

— О, ну разве ты не молодец?

* * *

Некоторые Эсперы более высокого уровня могут чувствовать чрезвычайно тонкие направляющие волны, но чтобы обнаружить такие тонкие сигналы, вам нужно быть на уровне Ким Мухёка. Будучи единственным представителем своего ранга на полуострове, Мухёк многократно подвергался испытаниям, обучая других созданию направляющих сетей, оттачивая свое мастерство до такой степени, что оно сбивает с толку даже Эсперов высокого уровня.

— Не трать зря свою направляющую энергию. Я обо всем позабочусь, — сказал он.

Даже если он не мог почувствовать это напрямую, Ким Мухёк, который, обладал сверхъестественной способностью обнаруживать любую направляющую сеть, повернулся, чтобы посмотреть на меня, как только я уловил его ESP-волну.

— Кадет Ким Мухёк, я понимаю, что Вы настолько опытны, что думаете, что можете игнорировать своего наставника, но я был бы признателен, если бы Вы перестали предполагать, что у меня закончится энергия для гидации из-за чего-то подобного.

— Как я мог Вас игнорировать, полковник? Просто это… неважно, — ответил Ким Мухёк, нахмурившись. Я сдержал смешок, изображая суровость, но его раздражение было очевидным.

— Сколько времени прошло с тех пор, как я закончил базовую подготовку? Но все еще называете меня кадетом.

— Кхм, однажды мой ученик, всегда ученик. Хватит болтовни; пройдемся по ключевым моментам для миссии по отслеживанию.

Ким Мухёк удерживает рекорд по самому короткому периоду обучения среди пяти национальных Центров. Хотя мои навыки как его инструктора и наставника, безусловно, внесли свой вклад, он был гением от природы, как будто его годы жизни «вне» до совершеннолетия были просто мифом. Признанный исключительным кадетом, он был досрочно принят в офицеры.

Поскольку он был лучшим учеником из всех, кого я обучал, у меня была головная боль, как найти ему подходящий подарок на выпускной. Однажды студент, всегда студент, поэтому, чтобы отмахнуться от его ворчания, я проверил его теоретические знания, как это сделал бы инструктор. Он скептически посмотрел на меня, как будто говоря: «Мы действительно изучаем основы?»

— При отслеживании мы обычно работаем парами. В тот момент, когда мы замечаем цель, мы должны максимально замаскировать наши энергетические волны, чтобы избежать обнаружения.

— Хорошо. Как и ожидалось от Эспера с самым коротким периодом обучения в истории спецназа.

Проигнорировав мои слова, Ким Мухёк поискал следы и сломанные ветки. Вероятно, он пропустил обед и начал капризничать, поэтому я начал забрасывать гидирующую сеть, растянув ее на радиус 500 м, затем на 1 км, затем на 10 км, распространив ее по всему склону холма. Цель упала в сеть, и я быстро повернулся к Ким Мухёку.

— На северо-востоке их около шестнадцати.

— Оставайтесь здесь. Я разберусь.

Несколько эсперов уже проскользнули мимо сетки. Закатив глаза на его настойчивое желание играть в одиночку, я похромал на северо-восток — только чтобы снова оказаться подхваченным Ким Мухёком, который поднял меня с земли.

— Ты опять, мелкий?

— Не двигайтесь. Если я уроню, Вам конец, инструктор.

Итак, я снова оказался в объятиях Ким Мухёка, к моему большому разочарованию. Используя свой телекинез, он мог поднять двух взрослых мужчин и переместить их на большой скорости. Даже для Эспера с телекинетическими способностями полет требует тщательных расчетов для контроля скорости и распределения энергии. Превышение допустимой кинетической силы может привести к фатальному давлению на внутренние органы.

Ким Мухёк обычно не использовал эту технику, поэтому я мог только предположить, что он сделал это из раздражения. Когда я попытался направить его, чтобы облегчить его ношу, он огрызнулся на меня, чтобы сэкономить мою энергию.

— Мухёк, там собрались повстанцы.

Глядя вниз, я мог видеть нескольких Эсперов, связанных с антиправительственными силами, быстро двигающихся через гору. Ким Мухёк, не говоря ни слова, спустился к ним, и когда поднялся ветер, он инстинктивно притянул меня к себе.

Было душно, но, не имея другого выбора, я смирился с тем, чтобы бросить еще одну направляющую волну. Раздраженный, он проворчал на меня, чтобы я не тратил свою энергию.

— …Просто стойте спокойно.

Казалось, его беспокоило мое движение в его руках, и он нахмурился, прежде чем подбросить несколько Эсперов в воздух, одним ударом впечатав их в деревья.

— Я уже говорил тебе, что нападение таким образом выдает твою позицию. Я остерегал тебя от этой привычки, — сказал я, изображая строгость.

Он просто усмехнулся.

— Держитесь крепче. Я прослежу, чтобы они не обнаружили наше местоположение.

Ким Мухёк одним движением пальца сотряс землю под оставшимися Эсперами, используя свой телекинез, чтобы поднять предметы, зарытые под землей, создавая локальное землетрясение. Эсперы разбежались, быстро поняв наше положение в воздухе и начав атаки.

Один из них имитировал стрельбу из пистолета, выстрелив пулей со сжатым воздухом, которая едва задела мое плечо. Если бы Ким Мухёк не скорректировал немного наш курс, она бы попала мне в шею. Скрывая боль от раны, я быстро выпрямился, чтобы он не заметил. Если бы он узнал, поднял бы шум, а я предпочел справиться с раной тихо, чем терпеть его внимание.

— Положи меня и дерись. Ты убьешь меня вот так.

— Оставайтесь на месте. Переезд не поможет.

— Верно. Мухёк, я никогда не встречал никого столь вежливого, как ты, — саркастически заметил я.

Глядя на меня, он поставил меня на землю и быстро двинулся к Эсперам. Наблюдая, как он практически складывает землю под ногами, когда двигается, я с удовольствием мысленно назвал его «Мудрец Ким Мухёк». Готовясь к дальнему гидационному излучению, я сосредоточился. Обычно эта техника использует поле, направляющее всех эсперов в пределах досягаемости, но я разработал уникальную технику, позволяющую мне нацеливаться на конкретных людей.

Теоретически просто, но на практике затратно, я мог использовать ее только ограниченно в течении дня. Основываясь на сенсорной сети, которую я закинул, ни один из этих Эсперов не казался выше S-ранга, и хотя Мухёк, похоже, не нуждался в срочной гидации, лучше было быть готовым.

Теперь, освободившись от необходимости нести меня, Ким Мухёк двигался быстро, с легкостью отправляя повстанцев в воздух, его решимость закончить миссию и выйти из игры была очевидна. Однако даже кошки иногда не приземляются на ноги. Один Эспер, скрывая свою энергию, запустил ESP-волну прямо в его открытую спину.

Я закричал, подбегая к нему.

— Мухёк! Берегись!

Парень раздраженно посмотрел на меня, затем выхватил что-то из воздуха, чтобы сбить с ног эспера, собравшегося напасть на меня, и побежал ко мне.

— Инструктор, просто отойдите с дороги.

Он снова обхватил меня за талию и без усилий поднял. Ким Мухёк меня, эксперта в спецназе, чьё имя было известно даже главным врагам Центра, таскал, как багаж. Мне хотелось провалиться сквозь землю; в конце концов, я был офицером, представляющим Центр.

Раздраженный, я решил, что это добродетель мастера — терпеть непослушного ученика, поэтому я не стал его больше ругать. Вместо этого я подумал, что буду направлять его, пока мы были так близко, поэтому я крепко обхватил его руками за талию и начал контактно-направляющий процесс. Мухёк, сломав кости врага всего несколькими пальцами, поставил меня в безопасном месте и отругал.

— Я же сказал — оставаться на месте. Почему Вы не слушаете?

— Ты совсем осмелел. Так ты разговариваешь со своим начальником?

Я попытался использовать свой ранг, чтобы запугать его, но это была не первая моя попытка, так что Мухёка это совсем не смутило. Я видел по его прищуренным глазам, что он не выносит моих выходок. Он коротко вздохнул и сказал:

— …Это все хорошо, но, инструктор, у Вас сейчас небольшая температура.

— Если у меня небольшая температура, значит ли это, что я не Ваш инструктор?

Иногда, даже если попытка не удалась, нужно продолжать пытаться. Я тонко напомнил Мухёку о моём ранге, бросив фразу вроде: «Я учитель, а ты ученик». Таким образом, я продолжал напоминать ему о нашем социальном и ранговом статусе, пытаясь сократить его неустанное нытьё. Мухёк щёлкнул языком в лёгком неудовольствии.

— …Есть ли кто-нибудь, кто не знает, что Вы мой инструктор?

Мой инструктор...? Что-то в том, как он это сказал, было не так. Кто вообще так это формулирует? Я наклонил голову и посмотрел на Мухёка, но он уже отвернулся. Поскольку я не мог видеть его выражение лица из своего положения, я пытался освободиться от его хватки.

Мои ноги были твердо на земле, так почему бы не отпустить меня? Если бы эти надоедливые вражеские экстрасенсы все еще были рядом, разве они не заподозрили бы, что у нас тайный роман? Конечно, он молод и не беспокоится о своем будущем, но мне нужно выйти на брачный рынок сейчас, если я хочу найти хорошего партнера, с которым проведу остаток своей жизни. С этой мыслью я толкнул плечо Мухёка и сказал:

– Я понял, теперь отпусти. Почему ты так ко мне прилипаешь? Ты, может, и симпатичный, но если ты слишком прилипчивый, это отталкивает.

– Вы были тем, кто инициировал контактное направление, пока мы были близки.

Этот парень никогда не сдается... Я облизнулся и ответил:

— Я сказал, что понял. А теперь перестань болтать. Из-за тебя я чуть не упустил мелкую рыбешку.

Я оттолкнул плечо Мухёка и повернулся, чтобы направить пистолет, вытащенный из кобуры, на врага, нападающего сзади. Выстрел с глушителем разнесся эхом по горному лесу, заставив стаю птиц шумно взлететь в небо.

Наблюдая, как дым поднимается из ствола, я пнул ботинком лежащего на земле без сознания врага. Мухёк равнодушно прокомментировал:

— Не трогайте грязные вещи.

— Я что, ребенок? Не говори мне не трогать то и это.

— По крайней мере, дети слушают.

— Да неужели?

Когда я попытался испепелить взглядом нахала, за то, что он обращался со мной как с упрямым непослушным ребенком, тот ухмыльнулся. Его обычно твердые, невыразительные губы смягчились, сделав его лицо необычайно нежным. Он был хорош собой, должен признать. Мой непослушный ученик Ким Мухёк выжил благодаря моей слабости к красоте. Если бы он был менее красив, я бы уже держал его в захвате.

Тск.

Оглядевшись, я заметил, что миссия, похоже, почти завершена. Мы уничтожили все цели. Я убрал пистолет и сказал Мухёку:

— Давай закончим с этим и пойдем. Твой начальник устал.

Мухёк ворочал тела бессознательных и мертвых врагов, сортируя их на земле, словно организовывая загнанных баранов. Он казался невозмутимым, легко поднимая эсперов и бросая их у корней деревьев. Те, кто еще был жив, слабо стонали. Мухёк также осмотрел сцену, которая выглядела более или менее под контролем, и сказал мне:

— Идите отдохните в машине. Я закончу здесь.

— Если мы сделаем это оба, то закончим быстрее. В чем смысл?

— Вы действительно не слушаете.

На этот раз Мухёк, казалось, был искренне раздражён. Ему очень не нравилось, когда я напрягался, так что он, вероятно, израсходовал всё своё терпение с тех пор, как я пришёл на эту срочную миссию. Теперь, когда я предложил помочь с уборкой, он был явно расстроен. Но я солдат и не собирался бездельничать, как какой-то школьник на экскурсии. Игнорируя протесты Мухёка, я копался в воротниках бессознательных врагов, ища штрихкоды.

— Я же говорил Вам оставить это. Почему Вы такой упрямый? У вас напарник просто для вида?

— Ты разве не мой эспер? Ты слуга? Почему ты настаиваешь на том, чтобы все делать за меня? У меня тоже есть свои обязанности.

Когда я пожал плечами, Мухёк гневно сузил глаза и заговорил тихим голосом.

— Эспер, да? Вы правда так меня видите? Вы говорите, что доверяете, но Вам всегда нужно самому следить за каждой мелочью.

— Эй, когда я тебя не уважал? Я просто делаю свою работу!

Наши препирательства продолжились. Наконец, когда его разочарование, казалось, достигло пика, он схватил меня за запястье руки, в котором был сканер штрих-кода, почти до боли.

— Если бы у Вас не было температуры, я бы ничего не говорил. Перестаньте меня беспокоить и идите отдохнуть, пожалуйста.

— Что за беспокойство... Ладно. Не хочу доводить до изнеможения своего единственного верного эспера.

Мухёк посмотрел на меня сверху вниз с нечитаемым выражением. Его хватка на моем запястье была теплой. Вероятно, из-за температуры его тела, которая казалось странно выше моей, несмотря на мою лихорадку.

«…У эсперов вообще высокая базовая температура? С другой стороны, при такой большой мышечной массе у них высокий метаболизм…»

Пока я чесал щеку свободной рукой, мои мысли бесцельно блуждали. Мы уже обезвредили всех мятежных эсперов из “Акцента”, которые пытались пересечь эту гору. Согласно отчету о миссии, их было 16, так что оставалось только доставить тех, кто еще был жив, для выяснения их целей. Пытки и допросы были прерогативой специальной команды.

Смягчившись по отношению к своему ворчливому, преданному ученику, я почувствовал, что склонен потакать ему в этот раз.

— Ладно, ладно. Я пойду. …Но что мы будем есть потом?

— Как пожелаете, инструктор.

— Но я и так всегда выбираю.

— Даже когда я говорю, чего хочу, Вы все равно едите то, что хотите.

Мухёк с довольным видом отпустил мое запястье, и я усмехнулся, ощущая тепло, оставшееся от его хватки.

— Правда, я стараюсь добиваться своего.

— ...

— Ты терпишь причуды этого старого учителя, Мухёк.

При этом Мухёк долго смотрел на меня. Заходящее солнце отбрасывало тень на его лицо, скрывая его выражение, мешая различить его мысли.

В любом случае, мы заключили мир.

— Значит, позже у нас будут свиные котлеты? Мы же вроде бы об этом договорились.

— …Конечно.

Мы часто спорили в шутку, но сегодня было особенно напряженно. Хан Бёнын, вероятно, отчитал бы меня за препирательства с моим хубэ.

В любом случае, мы более или менее уладили ситуацию, так что я собирался вернуться к оперативной машине. Но что-то было не так, когда я просмотрел отчет о брифинге на своем планшете. Тревожное чувство пронзило меня, и я позвал его.

— …Эй, Мухёк.

— Да?

Мухёк стоял рядом, не глядя на меня. От плохого предчувствия уже заныло под ложечкой.

— А сколько их было?

— Шестнадцать.

Шестнадцать. Я прошептал число, чувствуя, как оно тяжело оседает у меня в животе. Я выругался, когда первый грохот взрыва прокатился по спокойному лесу. Я отбросил планшет в сторону, бросившись к Мухёку.

Его глаза расширились, когда он посмотрел на меня, но все происходило как в замедленной съемке. В отчете было указано 17 боевиков. До боя мы насчитали только 16. Солдаты не ошибаются в таких простых вещах, как численность личного состава в обсуждении миссии, особенно когда в нем говорится, что у одного из них такие же телекинетические способности, как у Мухёка.

И тут меня осенило: этот человек был таким же Эспером, как тот, который убил Ха Сонхана, оставив от него только имя на мемориальном камне.

— Полковник!

Мухёк позвал меня, но острая боль оборвала меня, когда камень врезался мне в плечо.

— …Черт.

— Полковник, у вас кровь.

— Кровь есть у любого. Кроме того, у меня отличное здоровье — мне никогда не отказывали в сдаче крови.

Лицо Мухёка было бледнее моего, когда он смотрел на мою рану на плече. Даже моя попытка пошутить не смогла поднять ему настроение. Может быть, он был еще молод; он казался более расстроенным моими травмами, чем своими собственными. К счастью, это была всего лишь царапина, и хотя мышца была немного порвана, это было не так уж и непоправимо.

Мне нужно было подтвердить, действительно ли этот нападавший был тем, кто убил Ха Сонхана. Его смерть была инсценирована, чтобы выглядеть как случайный удар камня от близкого взрыва, но я всегда подозревал телекинетические манипуляции.

Вставая, я поправил оружие. Хотя способности Мухёка не давали мне много поводов стрелять во время наших миссий, но я умело обращался с оружием.

Я прицелился, не особо стараясь попасть, а чтобы проверить теорию.

— Что ты…

— Тсс.

Я прошептал, отталкивая Мухёка, который пытался меня удержать. С этими словами я выстрелил в направлении, откуда прилетел камень. Мое плечо пульсировало, кровь сочилась из разорванной плоти, когда я почувствовал его укоризненный взгляд.

Но времени не было. Мне нужно подтверждение. Я следил за траекторией пули, и, конечно же, она отклонилась от курса, врезавшись в ствол дерева.

— Полковник!

— Смотри внимательно. Видишь? Он использует телекинез, как и ты.

Я указал на свежие следы от пуль на стволе дерева вдали от цели. Наш нападающий отклонил траекторию пули своей силой. Теперь, когда он не смог пробить дыру в моей груди и был вынужден выдать свое укрытие, он бросился через подлесок и быстро исчез.

Я повернулся к Мухёку.

— Иди за ним.

— …Теперь я Ваш охотничий пес?

Прежде чем я успел возразить, он уже рванул вперед, и я усмехнулся, хлопая в ладоши в знак поддержки. Беглец был быстр, но быстрее Мухёка никого не было. Я устроился на камне, ожидая его возвращения, прикинув, что это займет добрых пять минут. Но всего через мгновение я услышал шуршание шагов в кустах.

В окружении

— Потерял его.

Ким Мухёк раздраженно цокнул языком, разрезая высокую траву зазубренным армейским ножом, когда когда подошел поближе. Переведя дыхание, он ловко протер лезвие от липкого сока о сгиб локтя, словно вынимая клинок из ножен.

Я пристально посмотрел на него, прежде чем встать, взвешивая варианты. Сделать предупредительный выстрел? Или...? Прежде чем я успел повернуть оружие вверх, палец сам нашел спусковой крючок, и дуло пистолета устремилось прямо в сторону Ким Мухёка.

— Извини, но я слишком хорошо знаю ESP-волну своего партнера.

Я не дал самозванцу времени на ответ и нажал на курок. Выяснить его истинные намерения было бы полезно, но в этой ситуации у меня не было такой роскоши. Самое главное — не стать обузой для настоящего Ким Мухёка. Он был силен, мог бы выдержать колоссальное давление, но его психика оставалась уязвимой. Если бы меня схватили и угрожали убить, Ким Мухёк мог сорваться.

Самозванец, поймав мой взгляд, усмехнулся.

— Быстро соображаешь.

— Какого черта ты творишь, надевая чужое лицо?

Но вместо ответа он лишь улыбнулся — насмешливо, самодовольно. Его мотивы меня мало волновали. Главное — передать Ким Мухёку сигнал, чтобы предупредить.

Я уже поднял оружие, готовясь выстрелить в воздух, но самозванец двинулся молниеносно. Его плечо врезалось в меня, впечатав в ствол дерева. От удара колено резко вывернулось, вспыхнув острой болью, травмированное плечо пронзило огнем.

Прежде чем я успел вырваться, он одной рукой схватил мои оба запястья и прижал над головой, лишая всякой возможности защититься.

— Что, черт возьми, ты делаешь? Отпусти!

— Твой Эспер, должно быть, хорошо с тобой обращается, а? Бежишь к нему при первых признаках неприятностей.

— Что?

Я нахмурился, пытаясь разобраться в его бессмысленных словах, но самозванец лишь ухмыльнулся. Лицо Ким Мухёка, которое он украл, теперь выражало насмешливое, тревожное ликование — выражение, которого я никогда не видел у настоящего Мухёка. Сам факт, что этот тип мог не только принять его облик, но и изобразить такую гримасу, был не просто тревожным — он был отвратительным.

– Вы двое уже переспали? Выглядите такими привязанными.

Самозванец произнес это с такой самоуверенностью, будто имел полное право судить. В его голосе звучали ревность и надменность, как у отвергнутого любовника, обвиняющего меня в измене.

Меня передернуло от раздражения.

— А тебе какое дело? Не говори, что он тебя интересует! Ты извращенец?

— Что? Ха…

Он замер, на секунду выглядел растерянным, а потом расхохотался — громко, как будто услышал самую нелепую шутку в мире.

Какой бы бред ни творился у него в голове, я не собирался разбираться.

Резким движением я ударил его лбом прямо в переносицу.

— Черт!

Самозванец отшатнулся, схватившись за нос, а я тут же вскинул пистолет и сделал предупредительный выстрел у самого его уха.

Для обычного человека это было бы неприятно, но для Эспера с его обостренным слухом — сущий кошмар. Конечно, я мог бы сразу всадить пулю ему в грудь, но времени на точный выстрел у меня не было. Это был единственный шанс — и, учитывая мое состояние, чертовски удачный.

Если бы меня только отпустили уже на пенсию! Какой-нибудь ветеран Корейской войны, увидев меня сейчас, наверняка бы сказал: «А, суставы больные — небось, служил вместе со мной».

Плечо пульсировало от боли, стиснув зубы, я резко развернулся и бросился прочь, как можно дальше от самозванца. Спустя мгновение укрылся за ближайшим деревом, вскинул оружие и выстрелил еще раз.

Пули прошли чертовски близко, но… что-то снова было не так. Они отклонились от курса. Я никогда так не мазал. Проклятье. Перезарядив оружие, я прицелился снова — и в этот момент…

— Как я уже сказал… - раздался до боли знакомый голос.

В ту же секунду все камни и скалы вокруг взмыли в воздух, а затем обрушились прямо на самозванца, хороня его заживо. Пыль поднялась густым облаком. Я обернулся и увидел настоящего Ким Мухёка. Он стоял в нескольких метрах от меня, тяжело дыша после пробежки, и смотрел так, словно я его до крайности разочаровал, заставляя меня чувствовать себя ребенком, которого только что отчитали.

— …Я же сказал тебе оставаться дома.

Его небрежный выговор выбил меня из колеи. Я на мгновение растерялся, заметив, как его взгляд задержался на моих ранах. Боевой костюм, черный, как ночь, неплохо скрывал кровь, но каким-то образом он все равно знал. Как? Этот парень был проницателен, как призрак.

Все еще тяжело дыша, Мухёк наконец заговорил, и в его голосе отчетливо слышались напряжение и злость:

— Что случилось?

— Не знаю. Появился кто-то, похожий на тебя, как две капли воды… Ты поймал своего?

В его взгляде мелькнуло недовольство. Я понял, что нет. Что ж, не удивительно. Он тоже, должно быть, в замешательстве.

Мухёк не любил признавать ошибки в моем присутствии. Всегда пытался держаться со мной как взрослый. Да, он отслужил три года в армии, но всю подготовку прошел под моим руководством. В отличие от других эсперов, которые проходили академии и курсы управления, он учился исключительно в полевых условиях.

В рекордно короткие сроки он стал незаменимым активом для Центра. Ему незачем было чувствовать себя неуверенно, но он выглядел так, словно постоянно от чего-то убегал.

Я вздохнул и, чисто импульсивно, потянулся, чтобы взъерошить ему волосы. Мухёк тут же отшатнулся, недоверчиво глядя на меня:

— Что ты делаешь?

— Мой щенок просто выглядел немного подавленным, вот и все.

— Со мной обращаются либо как с ребенком, либо как с питомцем. И ничего посередине.

Хотя его голос звучал угрюмо, я почувствовал, как его внутреннее напряжение немного спало. Связь между эспером и гидом делала его для меня прозрачным, как стекло.

Но к черту это. Что, черт возьми, здесь делали эти люди?

Они отвлекли Мухёка от меня, а потом вышли на контакт со мной… но зачем? ESP-волна, которую я уловил у самозванца, была незнакомой, но определенно высокоранговой — не ниже класса А. Если это правда, мы должны были иметь хоть какую-то информацию о них, будь они из «Акцента» или откуда-то еще.

Мухёк подошел к завалу, который только что сам устроил, и стал осматривать место погребения самозванца.

Тут резкий порыв ветра поднял пыль и обломки, мгновенно затмив обзор.

— Чёрт возьми! Этот гад удирает!

Слабая волна эспера, которую я отслеживал, внезапно исчезла.

Мухёк рванул вперед, даже не дождавшись окончания моей фразы. Его движения были столь быстры, что за ним потянулось облако пыли.

Я попытался броситься следом.

Но...

— Черт, я больше не могу бежать...

Выносливость уже не та. Проклятая травма.

Когда я работал в паре с Сонханом, мог бегать даже по такой пересеченной местности. Сейчас же ощущаю себя пони, который пытается угнаться за скаковой лошадью.

Соревноваться в скорости с двумя эсперами было невозможно.

Но не успел я даже всерьез задуматься об этом, как Ким Мухёк вернулся — куда быстрее, чем я ожидал.

— Что? Ты его потерял?

— …...

— Ты, сопляк, вернулся, потому что беспокоился обо мне, не так ли? Игнорируешь миссию, лишь бы убедиться, что я в порядке!

— Если бы только Полковник не появился здесь, я бы справился сам.

Я посмотрел на него с недоверием.

Мухёк упрямо пожалел зубы, но взглянув на него, вы выразили сожаление. Очевидно, что дело не только в сегодняшней ситуации.

— Вы не считаете меня своим Эспером, инструктор. Я достаточно силен, чтобы защитить Полковника в одиночку.

Его голос был твердым, но я заметил, как дернулись мышцы на его лице. Он сам был ошеломлен тем, что сказал.

Я вздохнул.

— Когда я хоть раз называл тебя слабым?

Мухёк не ответил.

Но я знал, что он думает. Я чувствовал это через связь. Он был тем, кого я хотел защитить, но временным наставникам приходилось направлять ученика на нужное русло.

Я не мог позволить ему потеряться в своих представлениях.

— Но ты ведешь себя так, будто ты слаб.

— …...

Я прищурился, скрестил руки и уставился на него. Он посмотрел на меня с возмущенным выражением. С каких это пор он стал таким высоким? Я растил его с момента начала взросления. Теперь ему нужно было самостоятельно стоять на ногах, а он продолжал цепляться за меня, как за опору. Это сводило меня с ума.

— Партнер Эспер должен доверять своему партнеру Гиду. Это часть боевой доктрины.

— …...

— Ты бы потерял этого беглеца, если бы доверился мне и погнался за ним?

Мухёк стиснул зубы. Глаза его сверкнули.

С самого первого дня его взгляд был таким — будто он что-то скрывал. Будто боялся, что я не пойму. Но Мухёк, если ты не говоришь вслух, то некоторые вещи навсегда останутся неизвестными.

— Разве это не Вы дали мне сигнал, чтобы я поскорее пришёл? Я вам нужен, полковник, так что...

— Правильно. Я выстрелил, потому что ты мне был нужен. А как насчет того, что было сейчас?

— …...

— Этот парень был ранен, и ты мог бы его поймать, но ты вернулся. Что мне доложить начальству? Что мой Эспер потерял цель, потому что он так беспокоился обо мне?

Он отвел взгляд.

— Соберись, Ким Мухёк. В отчете изначально было 16 человек, но потом их число увеличилось до 17. О чем это говорит тебе?

Мой Хёк моргнул. Взгляд он стал холодным. Он наконец начал думать.

— …Откуда взялась эта миссия?

— Центральное командование.

Мухёк прикусил губу. Он тоже понял, что что-то не так. Вызов перед миссией, измененный отчет, источник приказа…

Мы с Ким Мухёком обменялись понимающими взглядами.

Центральное командование контролирует все Центры "Эспер-Гид" по всей стране. На военном языке Центр подобен дивизии, Несколько Центров образуют Бригаду, а Центральное Командование подобно Штабу Армии. Глава Центрального командования фактически является начальником Штаба вооруженных сил "Эспер-Гид".

У каждого Центра были свои полномочия, но приказы Центрального командования были выше. Представитель Центра Сеогён даже не мог их видеть.

Значит, вопрос заключался в том, кто именно изменил данные.

Мухёк покосился на меня.

— Я слишком часто пересекался с Центральным командованием. Слишком много вопросов осталось без ответов.

— …Ничего удивительного.

* * *

Я устроился на спине Ким Мухёка, как на диване. Он всегда добавлял мой вес к мешку с песком, когда отжимался.

— Вы опять похудели.

— Ничего подобного. Я такой же.

— Я говорю, вы похудели. Это потому, что вы неправильно питаетесь.

— Подумаешь, пара килограмм… Как, черт возьми, ты вообще справляешься с таким весом? — пробормотал я, глядя на мешок с песком, который он, отстегнув с пояса отбросил в сторону.

— Это не так сложно, как кажется, — ответил он с привычной уверенностью, садясь на скамью и потирая запястья.

Я хмыкнул, но спорить не стал.

Мухёк всегда был таким — упорным, дисциплинированным, постоянно бросающим вызов самому себе. Даже когда я был его инструктором, он не просто выполнял программу, а рвался вперед, как будто доказывал, что-то не только мне, но и самому себе.

Чувствуя себя немного пристыженным, я тоже начал делать изометрические упражнения для реабилитации моих ноющих коленей.

— Сосредоточьтесь, полковник. Я слышал, лейтенант следит за тем, чтобы Вы не занимались реабилитационными упражнениями самостоятельно.

— Я сам справлюсь. Жизнь и без того тяжела с двумя придирами...

— Не говорите ерунды.

Посмотри, как расхрабрился. Мне захотелось его немного поддразнить и заодно напомнить, кто здесь старший:

— Ого, так ты у нас совсем большой! Как ты все еще растешь в двадцать три? Это потрясающе. Хотел бы я тоже так сделать.

Было немного умилительно видеть, как он смущался, когда кто-то упоминал его рост, у него даже краснели мочки ушей.

— Полковник, Вы уже закончили расти.

— Эй, почему ты решаешь это за меня? Может, я еще подрасту. Ты же знаешь, балет и все такое помогают осанке, да?

Ким Мухёк усмехнулся моей пустой болтовне. Протянув мне стакан с водой, он быстро прибрал разбросанные мною вещи.

— Ах, да. Забыл, что теперь у меня есть личный ассистент, — фыркнул я, но Мухёк лишь покосился на меня с непроницаемым выражением лица.

— Это часть моей работы, — ответил уверенно, пресекая любые попытки ему помешать.

С тех пор, как мы стали партнёрами, нам выделили отдельное жилье, Ким Мухёк взял на себя уборку, готовку, да так что я уже забыл, когда последний раз ходил в служебную столовую. “Настоящий домохозяин”, – улыбаясь, подумал я про себя.

За исключением тех моментов, когда я просыпаясь, обнаруживал его уже в своей комнате, наше совместное проживание было вполне комфортным.

— Эй, давай примем душ, прежде чем пойдем.

— Что Вы сказали?

Он казался раздраженным, хотя я не понимал, почему. Я проигнорировал его и схватил свои туалетные принадлежности.

— Давай примем душ, прежде чем идти домой. Я вспотел, понимаешь?

— …Серьезно? — его тон был более чем недовольным.

— Почему ты так раздражаешься?

Этот парень настоящий монстр. Лучше не переходить ему дорогу. Если он расстроен, я просто назову его «хёном» и не буду настаивать. Один его удар может стать серьезной проблемой, так что безопаснее играть хладнокровно.

— Если ты не хочешь, хорошо. Я пойду один.

— …Вы же знаете, что это душевая для Эсперов, да?

— Да, именно поэтому я позвал тебя с собой.

— Это душевая для Эсперов, — вежливый тон странно контрастировал со вздувшейся веной на лбу.

— Итак, почему это проблема?

— Полковник, вы разве не знаете, что вы — Гид?

— Что ты имеешь в виду? Я стал гидом в начальной школе, когда ты только родился, мальчишка!

Я был гидом всю свою жизнь. Что это был за вопрос? Было бы разумнее, если бы он спросил, осознаю ли я, что являюсь потомком семьи Андонг Кан или потомком генерала Ган Гам-чана в 37-м поколении из фракции Инхон в Чинджу. Но я был из ветви Чинджу, так что это даже не имеет значения!

— Гид не пользуется душевой комнатой эсперов. Вы знаете, что для гидов есть отдельная душевая.

Я прекрасно знаю, что Эсперы могут быть чрезмерно опекающими по отношению к Гидам. На самом деле, Гиды — будь то мужчины или женщины — часто имеют хрупкое телосложение. Мужчины-Гиды, как правило, худее и легче сложены, чем среднестатистический мужчина. Не все, конечно.

Но, черт возьми, кто станет проявлять излишнюю опеку к кому-то вроде меня? С моей грубой внешностью, ростом 180 см и все еще тренированным телом, даже несмотря на травмы?

Когда мы с Сонханом были в паре, мы даже ходили в бани и сауны вместе. Так разве имеет значение, где я принимаю душ? Ким Мухёк просто слишком осторожен. Если бы я предложил пойти в сауну, он, вероятно, пожаловался бы на меня за домогательства. Ученые из династии Чосон, вероятно, были менее напряженными, чем Ким Мухёк.

— Ты хочешь нянчиться со своим начальником? Это лестно, но немного раздражает.

— Я даже не хочу это обсуждать. Вы принимаете душ в своей комнате, полковник.

— Что? Нет, я сказал, что помоюсь здесь! Эй, отпусти меня!

И тут он использовал свою силу, чтобы поднять меня, видимо, собираясь меня отвезти обратно в Гарам-дон, как посылку. Я вертелся, как астронавт в невесомости.

— Эй, ты, сопляк! Опусти меня!

— ...

Упрямый мул только стиснул зубы. Может, он просто так защищает своего наставника, но его суета из-за простого душа просто смешна.

— Ладно, хорошо, я приму душ в казарме. Просто поставь меня на землю.

— ...

Наконец он меня поставил. К счастью, коридор фитнес-центра был пуст; иначе это было бы унизительно.

Я не мог на него долго злиться. Воспоминания о его пробуждении, полном боли и растерянности, заставляли меня смягчаться. Он был похож на утенка, привязавшегося к своей матери после вылупления. Я хотел бы сказать ему, что прекрасно справляюсь без него уже более тридцати лет и не нуждаюсь ни в чьей защите, но сдержался. Думаю, он защищает себя, защищая меня.

Но я все равно не смог полностью избавиться от раздражения:

— Поторопись и найди себе кого-нибудь, на ком можно жениться.

— Вот Вы снова...

— Почему ты не проходишь тесты на соответствие с гидами? Что ты будешь делать, когда я выйду на пенсию?

— ...

В конце концов, мне пришлось поднять тему, которую он меньше всего хотел обсуждать.Его лицо помрачнело, воздух как будто сгустился.

Мне было тридцать два, когда я встретил Ким Мухёка, как раз перед тем, как меня собирались уволить, и с тех пор прошло три года. Сейчас мне тридцать пять, а ему двадцать три. Возрастных ограничений для того, чтобы быть проводником, нет, но это далеко от возраста выпускника академии «Эспер-Гид».

Более того, моя травма теперь хроническая; каждый раз, когда идет дождь, мое колено начинает болеть, и я едва могу двигаться. С тех пор, как прошли похороны Ха Сонхана под проливным дождем, я страдаю от депрессии всякий раз, когда идет дождь. Представьте, что мое присутствие тянет Ким Мухёка вниз на важной миссии только из-за дождя. Одно мое существование становилось помехой.

Три года я не ходил на миссии, когда шел дождь. Но это только потому, что миссии были посильны для Эсперов более низкого уровня, чем у Ким Мухёка. В тот день, когда он серьезно понадобится военным, кто может гарантировать, что не пойдет дождь? Я не могу продолжать цепляться за него.

Конечно, Ким Мухёк тоже это знает.

— Ты же знаешь, я не смогу быть рядом с тобой вечно.

— …Пожалуйста, остановитесь.

Голос Ким Мухёка был напряженным, когда он застыл, избегая зрительного контакта. Я ненавидел видеть его расстроенным, даже если он всего лишь мой второй Эспер после Ха Сонхана. Я был первым Гидом Ким Мухёка, и я был с ним во время ментального хаоса его первого пробуждения Эспера. Не странно, что я чувствую к нему и привязанность, и ответственность, но мое состояние просто недостаточно хорошее, чтобы оставаться в армии только по этой причине.

— Я бесполезен, как только идет дождь. Я не хочу быть обузой для своих союзников.

— Полковник, этого никогда не случится...

— Все предсказать невозможно. Я не говорю о завтрашнем выходе на пенсию. Просто жаль, что ты к этому не готовишься.

Упрямая складка прорезала его лоб.

— Ха… Если эта идея тебе так не нравится, то начинай молиться Будде, чтобы он вылечил мое колено и избавил меня от депрессии, — похлопав его по спине я пошел дальше. За моей спиной он пробормотал:

— Я уже молюсь об этом каждую секунду каждого дня.

Мы уже вышли наружу, и уличный шум заглушил его слова.

— Что ты сказал? — но он пошел вперед, не ответив. Я пожал плечами и последовал за ним.

* * *

Ночью пошел дождь.

— …У меня жар.

Я не мог выдавить из себя слова, горло охрипло. Дождь барабанил по окну. Застонав, я обернулся и увидел, что Ким Мухёк уже сел, тепло, которое он дарил мне, теперь исчезло, оставив меня дрожать. Холод напомнил мне, что у меня лихорадка.

…Когда он снова пробрался в мою комнату? Я хотел отругать его, но вырвалось только хриплое дыхание. Ким Мухёк сидел у кровати, его широкая, голая спина была твердой, как статуя воина, почитаемого какой-то древней цивилизацией. В моем лихорадочном состоянии я почувствовал желание протянуть руку и коснуться ее. Он так усердно тренировался, что его тело, казалось, превратилось в оружие.

Я ошалело моргнул. Почувствовав мой взгляд, Ким Мухёк повернулся, прижался лбом к моему, чтобы проверить мою температуру. Я как в замедленной съемке видел медленное моргание его глаз так близко, что казалось, ресницы могут слипнуться.

— Я принесу лед. Отдохните пока.

Глаза послушно закрылись. Этот гребанный дождь опять раздавил меня, лишая смысла жизни. Я прищурился на электронные часы на боковом столике. Уже почти рассвет, но внешний мир оставался темным из-за ливня. Вздохнув, я снова закрыл глаза.

Сегодня будет полный аут. Мне было жаль Ким Мухёка, которому придется сдерживать свой потенциал и вести себя как дракон в клетке из-за слабости Гида. Но, запутавшись в сне, густом как смола, я не мог проснуться. Когда я снова открыл глаза, на улице все еще шел дождь.

— ...

Я обнаружил себя закутанным в одеяло, прижатым к кому-то. Хриплым голосом я позвал того, кто обнимал меня.

— …Ээй...

— Вы не спите?

Он ответил мгновенно, без тени сонливости. Если он не спал, почему он не занимался своими делами, а держался за меня... но эта мысль быстро улетучилась. Обычно я бы отругал его, но сил хватило только, чтобы несколько раз моргнуть.

— Сегодня я все отменил. Я сварил кашу, так что поешьте немного и ложитесь спать.

— ...

Я не ответил. Я хотел сказать что-то вроде: «Оставь меня в покое и уходи», но не смог собраться с силами. Дождливые дни оставили во мне чувство беспомощности. Лучше было промолчать, чем позволить своему раздражению литься на человека рядом со мной.

В день похорон Ха Сонхана шел сильный дождь. Его гроб, покрытый национальным флагом, представлял собой небольшую коробку. Он был таким выдающимся, что казалось невероятным, что в конце поместился в этот крошечный гроб. И все же, несмотря на мое неверие, это была суровая реальность. Я все еще боролся с пропастью между тем, во что я мог верить, и тем, что было реальным, битвой, которая всегда заставляла меня чувствовать себя побежденным солдатом. Дождливые дни усиливали эти чувства, делая меня еще более уязвимым, чем обычно.

Когда я не ответил, Ким Мухёк встал и вышел из комнаты, не сказав ни слова. Снова оставшись один, я с благодарностью натянул одеяло на голову. Лежа неподвижно под одеялом, я чувствовал, что существуют только призрачный свет и я. Я изо всех сил пытался вытолкнуть мысли из своего затуманенного разума, борясь с желанием погрузиться в продолжительное молчание.

— ...

Через некоторое время он вернулся, звякнул пакет со льдом.

— Температура спала, но колено все еще горячее.

Как старик, жалующийся на боль в суставах, мое колено ныло всякий раз, в плохую погоду. Не доставая меня из одеяла, Мухёк осторожно освободил мои ноги и приложил пакет со льдом к моему колену. Холод был почти болезненным, но у меня не было сил стряхнуть его. Это была не просто физическая усталость — это была полная неспособность реагировать на какие-либо раздражители. Я был сломанной игрушкой в дождливые дни, слишком безжизненным, чтобы реагировать на что-либо.

Ким Мухёк, по какой-то причине, не выглядел разочарованным мной и всегда заботился о вещах, с которыми я не мог справиться сам. Я находил его доброту одновременно милой и немного досадной, желая, чтобы меня просто оставили в покое.

— Просто съешьте немного каши и ложитесь спать.

— ...

Обычно я бы взял хотя бы ложку из вежливости, но сегодня я был действительно не в духе. Мне нужно было поесть, чтобы принять лекарство, но не хотелось ничего, даже дышать.

— Вас посещают мрачные мысли, не так ли?..

Раздражает…

— Вставайте. Еще один укус, и я оставлю вас покое.

Не дожидаясь, пока я поднимусь сам, Мухёк просто поднял меня вместе с одеялом и завернул в него, как в кокон.

— Тьфу, серьезно...

Было головокружительно быть поднятым в таком жалком состоянии, завернутым, как личинка, гораздо более молодым эспером. Когда я издал слабый стон, я почувствовал, как он тихонько усмехнулся в ответ.

Я сидел за столом, закутанный, как огромный узел, перед миской дымящейся каши. Аппетита не было вообще.

— Извини, но я действительно не думаю, что смогу есть...

— Всего один укус, и я не буду настаивать.

Спокойным тоном он зачерпнул ложку каши, подул на нее и поднес к моим губам. Я неохотно открыл рот.

Окна гостиной были занавешены плотными шторами, чтобы смягчить шум дождя. Его предупредительность была трогательной, поэтому, пытаясь проявить хоть какое-то уважение, я жевал кашу, как гравий, механически двигая челюстью.

— Вкусно?

— Ага.

Все, что ты делаешь, хорошо. В отличие от меня, который не умеет готовить, ты всегда делаешь все идеально. Даже сейчас это вкусно.

Я хотел сказать все это, но все, что я смог выдавить - это короткий ответ. Мне было больно видеть, как он так заботится о таком измотанном гиде, как я.

Но также я знал, что сказать ему бросить меня и уйти не принесет пользы ни одному из нас, поэтому сменил тему:

— Ты рассказал Ким Инхаку об изменённом отчёте?

— Да.

Он ответил немедленно. В первоначальном отчете говорилось, что было шестнадцать человек, но на месте, их было семнадцать. Спрашивать напрямую: «Зачем вы подделываете цифры?» было бы глупо; даже если бы они признались в этом, это не было серьезной уликой. Это просто раскрыло бы наши подозрения в отношении Центрального командования, втянув нас в политические конфликты.

Ким Инхак, хотя и был молод, был достаточно искусен в интригах, чтобы стать главой Центра. Было разумнее сначала доложить ему.

— Директор сказал, что сначала разберется с этим, и попросил меня передать вам, чтобы вы пока не вмешивались.

Мухёк воспользовался моим открытым ртом, чтобы засунуть туда еще одну ложку каши.

Даже Ким Инхак имел наглость придираться ко мне. Неужели они думают, что я такой легкомысленный? Я бы с удовольствием выстроил их всех на небольшую дисциплинарную тренировку, но, сегодня на это точно не было сил.

В любом случае, без препаратов мне не обойтись. Я протянул руку и остановил Ким Мухёка, когда тот собирался зачерпнуть еще одну ложку каши. Он посмотрел на меня широко раскрытыми глазами, явно удивленный.

— Это очень вкусно. Спасибо. Мне станет лучше, если я немного отдохну, приняв таблетку.

— ...

Мысль о том, что каша может быть на вкус как резина, была только в моей голове; объективно, каша, которую приготовил Ким Мухёк, была восхитительной. Я попытался поощрить его улыбкой, но мое лицо не слушалось. Вздохнув, он встал, вынул лекарство из кухонного ящика и протянул его мне со стаканом воды. Я проглотил таблетку без возражений.

Когда я стал гидом Ким Мухёка, Центр наконец то прописал мне антидепрессанты, беспокоясь о том, что может случиться с их ценным S++ Эспером. Большой прогресс по сравнению с их старой позицией, когда мне говорили просто бороться с депрессией силой духа.

Хотя дозировка была намного ниже, чем та, которую принимают типичные пациенты с депрессией, это хоть что-то. Во время дождя я принимал таблетки с благодарностью, они позволяли мне крепко спать. И этот день не был исключением. Я провалился в сон, и всякий раз, когда я немного просыпался, я чувствовал, как Ким Му Хек менял пакеты со льдом на моих коленях, как только лед таял.

Я прошептал «спасибо», он молча кивнул в ответ. Было что-то в тишине в те моменты, что было почти наркотически мирным. Может быть, даже если он найдет другого гида, я не смогу его оставить. Я похоронил эту трусливую мысль, спрятал ее и закрыл глаза.

* * *

— Что ты делаешь?

На следующее утро я проснулся в хорошем настроении, благодаря ясной погоде. Если только это не сезон муссонов, редко бывает дождь два дня подряд, так что это было терпимо. Дождь прекратился, и я проснулся под деловитое щебетание птиц за окном, только чтобы обнаружить Ким Мухёка, отжимающегося рядом с моей кроватью. Я начинаю понимать его все меньше и меньше.

— Эй, если тебе нужно тренироваться, иди в тренировочный зал. Почему ты отжимаешься в моей комнате? И не говори мне, что ты снова спал в моей кровати. Там и так тесно; почему ты все время сюда заползаешь?

— Это жестоко.

Он ответил небрежно и начал отжиматься только на большом пальце правой руки. Он что, с ума сошел? Что ему делать в моей комнате? Это сбивает с толку.

Ну, он всегда цеплялся за меня по утрам, и, спросоня, я чувствовал что-то твердое в райне мой поясницы или бедра. Как мужчина, я понимаю, что это естественное утреннее явление, но это все равно смущает. После нескольких раздраженных жалоб на то, как мне это неудобно, он начал либо заниматься спортом рядом с кроватью, когда я просыпался, либо возвращался с потной пробежки вокруг Гарам-дона. Казалось, он выбрал упражнения как выход для всей этой энергии.

И если его так сильно беспокоило, что я это замечаю, он мог бы вообще не лезть ко мне в кровать по ночам, но каждый день он снова и снова это делает. Это, честно говоря, жалко.

— Разве большинство детей твоего возраста не предпочитают оставаться в одиночестве?

— Дети?

Ким Мухёк встал с пола, с ухмылкой повторив мои слова. Взгляд, которым он меня одарил, вытирая пот со лба полотенцем, был самодовольным, словно он не мог поверить, что я назвал его «ребенком». С тех пор, как я впервые его встретил, он вытянулся, как бамбук после дождя, и его черты стали более мужественными. Между двадцатью и двадцатью тремя большая разница.

Но я все еще помню его как парня, который, несмотря на то, что был Эспером в отчаянной ситуации, предложил отпустить меня, если я действительно хочу, чтобы меня уволили. Эта серьезность оставила неизгладимое впечатление.

Конечно, Ким Мухёк, ненавидит, когда с ним обращаются как с ребёнком. Можно сказать, что он живёт как старик, как подумаю о том, что я творил в этом возрасте. В свои выходные я пил, спал как убитый, выпив целую бутылку алкоголя, а затем отправлялся на пробежку с похмелья. По сравнению со мной Ким Мухёк живёт жизнью аскета. Он ложится спать в 11, на рассвете час тренируется и готовит завтрак ещё до того, как я проснусь. Он следует этому распорядку последние три года.

Для кого-то вроде меня, кто всю жизнь ел что придется, странно видеть, как кто-то заботится о моей еде, лекарствах от воспаления, лекарствах от депрессии и реабилитации колена. Он как преданный пес, который делает медленные шаги, чтобы его стареющий хозяин мог поспевать.

— Перестаньте смотреть в пустоту и идите есть.

— Вечно придираешься...

Поняв, что я отключаюсь, он нахмурился, убираясь, и снова придвинулся ко мне. Вот он, он уже приготовил завтрак. Какой двадцатитрехлетний так живет? С немного раздраженным видом я спросил:

— Ты когда-нибудь устаешь?

— Это Вы странный, полковник, раз спите по девять часов в сутки.

Западня

—Пусть скажет спасибо, что я не в майке и боксерах. Раз имеет наглость гонять меня туда-сюда.

— А вдруг вас захотят повысить?

— Просто веди машину.

Мухёк тихонько усмехнулся и переключил передачи. Сама территория Центра настолько большая, что кроме Эсперов, никто не ходит пешком из наших квартир в Гарам-доне в штаб-квартиру, где расположились операционный офис, кабинет директора и административные секции. К тому же, с моим коленом даже на короткие расстояния лучше ездить на машине.

— Ничего хорошего из его вызовов не выходит. Этот парень просто не может смотреть, как другие отдыхают, - пробормотал я.

Мухёк взглянул на меня, пока рулил. Я чувствовал его взгляд, но когда я повернулся, он смотрел в боковое зеркало. Думая, что мне показалось, я отвернулся.

— Вы ведь не забыли подать отчет? — Мухёк спросил небрежно, управляя с изяществом. Он говорил так, как будто единственный, кто склонен ошибаться, — это я. Так этот парень не доверяет своему наставнику? Я щелкнул языком и посмотрел в окно, наблюдая за проносящимися мимо пейзажами.

Прочный военный джип плавно ехал всю дорогу. Водительские навыки Мухёка были первоклассными — он мог бы водить машину для трёхзвёздного генерала (п/п - уровень генерал-лейтенанта). Как тот, кто получил права лишь после того, как стал эспером, водит так плавно? Я не мог не спросить.

— Есть ли что-нибудь, чего ты не можешь сделать?

Он усмехнулся и взглянул на меня. Его взгляд был таким покровительственным, что я немного растерялся. Пока я размышлял, как подтвердить свое старшинство и авторитет, он сосредоточился на дороге впереди и ответил:

— Значит, Вы все-таки интересуетесь мной.

— Эй, что за вопрос? Ты бы хотел жить с человеком, который тебе даже неинтересен?

Никакого ответа. Раздраженно, я взглянул на него, но его губы были сжаты в твердую линию, он смотрел в сторону. О, теперь он меня игнорирует? Потом я заметил, что кончики его ушей покраснели. Ему жарко? Как раз когда я собирался проверить выражение его лица, он сказал:

— Мы на месте.

Уже? Я выглянул в окно. Конечно, главное здание штаб-квартиры было видно. Мухёк вышел первым, обошел капот и открыл для меня пассажирскую дверь. Я мог бы справиться и сам, но этот парень был помешан на широких жестах. Проигнорировав его протянутую руку, я вышел и посмотрел на единственное 20-этажное здание на территории Центра.

— Чувство, когда ученика вызывают к директору?

— Ну, что-то вроде того.

— Значит, вы были тем самым парнем, которого вечно таскали к директору и который враждовал со школьным советом?

— А с чего бы кому-то просто так ссориться со школьным советом?

Я почесал голову. У меня не было нормального детства — меня сразу после пробуждения запихнули в академию. Всё, что я знал — это то, что читал в комиксах, поэтому и спросил, как будто так и должно быть. Но Мухёк нахмурился, будто я сморозил глупость.

Ну а что? Разве в детстве никто не бросал пакеты из-под молока, крича: «Встретимся на крыше!»?

Чувствуя себя немного не в своей тарелке, я просто пошёл за Мухёком к зданию.

— Почему ты не запираешь машину?

— Нет ничего, что стоило бы воровать. Все ценное я ношу с собой.

Он посмотрел на меня странным взглядом. Почему-то его слова о «всем ценном» тревожили, но я не мог понять, почему. Вскоре я отвлекся, сосредоточившись на том, чтобы не отставать, пока мы вместе входили в здание.

Когда мы дошли до лифта, я направился к кнопке вызова. Мухёк посмотрел на меня так, будто я его раздражал, затем щелкнул пальцами, посылая телекинетическую волну, чтобы нажать кнопку вверх.

Ха, маленький хвастунишка.

Войдя в лифт, я спросил:

— Что еще ты можешь сделать?

— Что еще Вы имеете в виду?

Повторив мой вопрос с ухмылкой, Мухёк выглядел удивленным. Такой нахальный. Раньше он не был таким, но три года в армии, совмещенных с уходом за пациентом днем и ночью, должно быть, повлияли на его личность. Мысль о том, что он застрял в сиделках рядом со мной так надолго, вызвала у меня странное чувство.

— Ты все лучше используешь свои способности.

— ...

Я не мог не подумать о Ха Сонхане. Пробуждение Ха Сонхана как Эспера произошло примерно в то же время, что и мое как Гида. Мы росли вместе, поэтому я наблюдал за развитием его способностей собственными глазами.

Даже высокоранговые Эсперы не имеют автоматического контроля над своими способностями. Истинная сила навыка определяется осознанием сильных сторон своих способностей и их освоением. Разработка уникальных техник является частью таланта Эспера. У Ха Сонхана тоже был талант к контролю, как и у Мухёка, который мог телекинетически нажимать кнопки лифта.

Когда дверь лифта закрылась, я наблюдал, как растут цифры, погруженный в свои мысли. Мухёк говорил тихим голосом:

— Почему вы с полковником Ха никогда не метили друг друга?

— Фух, мы с ним и так были ближе, чем друзья. Какая семья отмечает семью?

— …Но вы ведь на самом деле не были его семьей, не так ли?

— Нет, но мы и не были чужими. К тому же, никто из нас никогда не испытывал подобных чувств по отношению друг к другу.

Партнерство Гида и Эспера несет в себе связь, которая гораздоимпринт сильнее, чем у типичных коллег — это связь, в которой один доверяет свою жизнь другому, связь, близкая к настоящему товариществу. Но импринтинг — это нечто иное. Он подразумевает более интимное взаимодействие, где основной процесс требует синхронизации длин волн эспера и гида. Это достигается посредством инъекции препарата для импринтинга, за которым следует контакт слизистой оболочки со слизистой оболочкой для завершения процесса.

Из-за этого импринтинг очень похож на «брак», самую крепкую связь между гражданскими лицами, поскольку оба предполагают физический контакт для переплетения длин волн. Главное преимущество импринтинга заключается в том, что процент совпадения между запечатленным гидом и эспером достигает почти 100%.

У меня и Ким Мухёка процент совпадений составляет 92%. Это превосходит 80%-ный процент совпадений, который был у меня с Ха Сонханом, который был самым высоким в центре Согён. Ким Мухёк силён сам по себе, но, как и любой эспер, гидация значительно усилила бы его способности, расширив диапазон его сил за пределы обычных рамок. Представьте, что бы произошло, если бы эти 92% были усовершенствованы до полных 100% — на полуострове не было бы другого эспера, который мог бы с ним соперничать.

Однако у импринтинга есть критический недостаток. Эсперы не могут жить без гида, но гиды, с другой стороны, могут прекрасно обойтись без эспера. Аналогично, импринтинг предлагает гидам лишь небольшое облегчение в плане снижения усталости; его воздействие на них не столь глубокое. Однако для эсперов есть фатальный аспект: после импринтинга с одним гидом они могут достичь только коэффициента совпадения ниже 20% с любым другим гидом.

Хотя функционировать с вероятностью совпадения 20% возможно, но что, если этот эспер войдет в состояние ярости? И что, если во время битвы отмеченный гид умрет? Это как пытаться обеспечить город энергией, которой едва хватает на поддержание света в паре домов. Этот надвигающийся хаос способен поглотить эспера на грани ярости.

Несколько гидов, теоретически, могли бы объединить свои усилия, чтобы помочь, но насколько это осуществимо каждый раз? Тем не менее, импринтинг все еще имеет важное значение для эсперов и гидов, поскольку сигнализирует о пожизненной приверженности друг другу. Так что спрашивать, почему я не запечатлелся с Ха Сонханом, который был для меня как семья? Это просто неловко.

— Имеет ли это смысл? Конечно, сейчас я просто жду выхода на пенсию, но тогда у меня были довольно высокие стандарты. Импринтинг с Ха Сонханом был бы для меня проигрышным вариантом.

— …Полковник Ха был красивым?

— Вполне, но не совсем мой тип. Я предпочитаю...

Тут раздался звонок лифта и двери открылись.

— О, приехали. Пошли.

Я услышал сзади, как Ким Мухёк пробормотал:

— Как не вовремя, чёрт возьми... — …в последнее время он начал много ругаться.

Я задавался вопросом, не нужно ли ему остановиться где-нибудь вроде Чхонхак-дона*, чтобы привести в порядок свою речь. Казалось, он хотел сказать что-то еще, схватив меня за руку, как только мы вышли. В конце коридора Ким Инхак уже наблюдал за нами.

_______________________________

*Чхонхак-дон (청학동) - "Район Синего Журавля". (п/п - Это название может намекать на уединённое или возвышенное место, возможно, связанное с природой, традициями или даже с учёностью и мудростью. Короче, “в деревню, к тетке, в глушь, в Саратов” на перевоспитание.))

— О, вы нас встречаете?

— Вряд ли. Ты не мог бы поторопиться? Я звал тебя давным-давно.

— Посмотрите на этого парня, он зовет меня, словно я какой-то соседский пёс...

— И что это за наряд? Разве это не футболка 10-летней давности с того футбольного турнира?

— Да, я тогда занял первое место. Тебя посадили на скамейку запасных.

— Кто кого называет запасным? У меня просто был неудачный день!

Пока Ким Инхак раздраженно фыркал, проходивший мимо сотрудник неловко отдал ему честь, заставив его прочистить горло. Я ухмыльнулся и толкнул Ким Мухёка локтем.

— Он, может, и эспер, но его спортивные навыки настолько плохи, что даже я его победил. Он даже не умеет играть в вышибалы.

Ким Мухёк проигнорировал меня, пройдя мимо в кабинет директора, оставив Ким Инхака доказывать, что он не запасной игрок. Я последовал за Мухёком внутрь и спросил:

— Итак, зачем ты нас звал?

— Садитесь, это может занять некоторое время.

— Вы собираетесь поручить мне что-то неприятное, не так ли?

— Ты телепат.

Глаза Ким Инхака сверкнули, когда он полностью повернулся ко мне, его взгляд был устремлен на меня с самого начала. Даже равнодушное выражение лица Ким Мухёка сменилось тяжелым взглядом на Инхака, но тот нисколько не смутился.

— Речь идет о наблюдении за деятельностью Central. Мухёк — это вариант, но я думаю, ты бы лучше подошел.

— Ладно. Я пойду один, если...

— Я тоже пойду.

Ким Мухёк, который молчал всё это время, прервал меня. Ким Инхак и я одновременно покачали головами.

— Нет, не можешь.

— Да, Мухёк, просто оставайся здесь.

Было ясно, что Центральное отделение знало, что я обнаружил поддельный отчет. Вероятно, они сначала позвонили мне, чтобы оценить мою реакцию, тактический ход. Я бы выслушал их, но Ким Мухёку лучше было бы остаться в Центре. Несмотря на то, что он незаменимый Эспер, я, как его Гид, не совсем незаменимый. Если рассматривать Эсперов как машины, то Гид — это как их батарея. Я — высокоэффективная батарея для Ким Мухёка, способная быстро и точно давать направление.

Но я не незаменим. Добавление нескольких батарей третьего уровня в машину не достигнет той же эффективности, что и батарея первого уровня, но машина и не остановится полностью. Есть заметная разница между редкостью высокопроизводительной машины, такой как Ким Мухёк, и простой батареей, такой как я. Лучше потерять только батарею, чем и машину, и батарею.

Несмотря на наши возражения, наш наглый Эспер нахмурился.

— Я тоже иду. Я не могу отпустить Вас одного в Центральный штаб, полковник.

...Вот он снова.

Я потер лоб. Желание Ким Мухёка защитить меня, пусть я и был его Гидом, было немного чересчур. Особенно в присутствии Ким Инхака, директора центра. Это не очень хорошо отражалось на мне как на его инструкторе. Я резко назвал его звание, мой тон был необычно строгим.

— Младший лейтенант Ким Мухёк.

— …младший лейтенант Ким Мухёк.

Он ответил тихим голосом, произнеся свое полное звание. Такие моменты говорят о том, что он не совсем забыл, что это воинская часть, так почему же он так себя ведет? Поскольку он поступил офицером без базовой кадетской подготовки, я был с ним строг, чтобы другие не сплетничали.

Теперь мы в некотором роде ровесники, и я стараюсь ему помочь, потому что знаю его тревоги. Но когда он впервые присоединился как новобранец, я не сдерживался. Меня раздражала его внезапная потеря суждений, особенно с тех пор, как я привык относиться к нему как к равному солдату. Пока я хмурился, Ким Инхак, хорошо зная мой темперамент, попытался смягчить ситуацию.

— Да ладно, Мухёк просто беспокоится о тебе. Мухёк, хватит уже. Конечно, я вызвал вас обоих в Центральный отдел, но это было просто для того, чтобы держать вас в курсе. Если бы полковник Кан был таким же строгим, как в прошлом, вас бы сейчас ждали дисциплинарные учения. Он смягчился.

— Ким Инхак, не могли бы Вы прекратить ненужные комментарии? Ким Мухёк, я знаю, что Вы обеспокоены, но как офицер Вы должны понимать свое место. Я слишком снисходителен к Вам?

— …Нет, сэр.

Ким Мухёк ответил приглушенным тоном. Я заметил, как на его кулаке, лежащем на колене, вздулись вены, когда он, казалось, сдерживал свой гнев. Впечатляющая сдержанность, особенно когда он не излучал ни единой волны энергии Эспера, несмотря на ярость, от которой у него вздувались вены. С такими качествами я склонен игнорировать его изредка проявляемую чрезмерную привязанность ко мне.

И, признаюсь, я тоже к нему мягок, может быть, потому, что мы живем вместе.

— …В любом случае, это то, с чем я могу справиться один. Просто оставайся здесь, в Центре.

— ...

— Если бы роли поменялись, я бы остался защищать Центр, пока ты отвечаешь на вызов. Ты не думаешь, что я бы также беспокоился о тебе?

Я слегка наклонилась к нему, говоря мягко, глядя в его опущенные глаза. Его взгляд был устремлен куда-то немного выше, впитывая мои слова. Когда он успел стать таким высоким? Его глаза дрогнули, когда он посмотрел на меня, и он слегка кивнул, как будто склонив голову.

— Я понимаю.

Ким Инхак, почувствовав, что вопрос решен, хлопнул в ладоши и присоединился к ним.

— Ну, похоже, мы все готовы. Итак, Кан, ты пойдешь один...

Я вздохнул и ответил ему.

— Хорошо. Так когда встреча?

— Они просили вас прийти завтра.

— Они что, с ума сошли? Если это так срочно, пусть приедут сюда.

— Поговори еще...

Мы с Ким Инхаком обменялись еще парой слов, а Ким Му Хек молчал, это был первый раз, когда я так прямо его отругал. В конце концов, он просто беспокоился обо мне.

Но именно так все и начинается в армии; даже несколько слов могут перерасти в осложнения. Независимо от того, насколько велик Центральный комплекс, закрытую природу армии изменить невозможно. Это вертикальная структура, и кто-то с личностью Ким Мухёка — хотя и похвальной — обязательно привлечет внимание. Я не всегда буду рядом с ним, поэтому я решил, что лучше дать ему надлежащую основу сейчас.

Мухёк, вероятно, тоже это понял. Даже если он сейчас разочарован, это было для его же блага. Хороший начальник не щадит чувства подчиненного; он обеспечивает его готовность к любому внешнему давлению. Похоже, он понял мои намерения.

Да, я так и думал. Моя ошибка была в том, что я слишком упростил натуру Ким Мухёка — грубый просчет с моей стороны.

Сегодня судьбоносный день, который принадлежит только мне.

Не подозревая, насколько перевернется моя жизнь, я проснулся в той же постели и начал день так же, как и любой другой. Изменилось бы что-нибудь, если бы я знал хотя бы малую толику того, что меня ждет?

А пока, также, как и в любое другое утро, я открыл глаза в своей комнате, откинул привычное одеяло и встал с кровати. Мирное начало того утра не давало никаких подсказок о роковом повороте дня.

Рано утром Ким Мухёк высадил меня у Центрального отделения в Йонгсане. Даже форма, которую я носил, была им отглажена. Несмотря на его недовольство, он сделал все возможное, чтобы мне было комфортно. Благодарный за его заботу, я слегка улыбнулся ему.

— Спасибо за поездку.

— ...

Он только слегка кивнул в ответ, молча, но излучая резкую ESP-волну. Как и вчера вечером, он дулся по-крупному. Что мне с ним делать? Он был не из тех, кто расстраивается без причины, мне будет трудно это исправить.

С той ночи, когда мы вернулись из главного офиса Центра, Мухёк и я находились в состоянии молчаливой холодной войны. Поездка обратно в общежитие на джипе была такой же гладкой, как и поездка туда, но Мухёк был явно в ярости. Я мог это сказать по резкому краю его эсперских волн. Когда мы прибыли в общежитие, он бросил на меня короткий взгляд, прежде чем заговорить сквозь стиснутые зубы.

— Возьмите меня с собой.

Я вздохнул и ответил:

— Вот и снова. В чем конкретно твоя проблема?

— Проблема в вашем самонадеянном отношении, полковник. Вы действительно думаете, что они просто позволят вам уйти оттуда, когда вы добровольно придете к ним? Те же самые люди, которые подделали тот отчет?

— Не волнуйся, я вернусь.

— Ради Бога...

— Ну, это смело с твоей стороны — ругаться на меня. Почему бы тебе просто не пойти и не замахнуться?

Я постучал кулаком по его груди, ровно настолько, чтобы поддразнить. Он нахмурился и схватил меня за запястье, глядя на меня таким горящим взглядом, что на мгновение я подумал, что он действительно мог бы это сделать. Казалось почти разумным планом арестовать его за неподчинение, чтобы он не мог следовать за мной. Но, как будто он раскусив мой план, он сдержал себя, говоря вместо этого тихим голосом:

— Если вы хотите, чтобы я сидел и ждал, как собачонка, тогда ладно. Но просто помните — следующего раза не будет. Вы сказали, что я не знаю своего места как младшего офицера?

— Подожди минутку...

— Вот увидишь, Кан Хаджон. Ты больше никогда не сможешь использовать звание, чтобы заставить меня замолчать.

И с этими словами он отпустил мое запястье и рванул наверх. Ошеломленный, я стоял посреди гостиной. Как бы это выразить словами? Чтобы меня назвал по имени, не меньше, подчиненный, который был почти на десять лет младше меня. Слишком потрясенный, чтобы сразу ответить, я в конце концов очнулся, выкрикивая ругательства ему вслед, и заперся в своей комнате. Если бы у него было хоть немного здравого смысла, он бы не пробрался в мою комнату для направления сегодня вечером. Но мне показалось, что я слышал, как поворачивается дверная ручка в ранние часы, хотя я был слишком раздражен, чтобы позволить этому нарушить мой сон.

Это было только вчера вечером. Когда я проснулся сегодня утром, он, похоже, разобрался со своими чувствами, потому что меня ждала моя форма, идеально отглаженная и висящая на моей двери. Я задавался вопросом, был ли этот слабый звук с прошлой ночи на самом деле из-за того, что он вешал её. Мое раздражение растаяло, когда я восхитился качеством глажки. Ради Бога. Если он так потрудился, может быть, мне стоило бы сдержаться вчера вечером.

Из кухни доносился запах еды, вероятно, приготовленной, пока я спал. В итоге я съел и его завтрак, и почувствовал себя как забывчивый муж, получающий еду от разгневанной жены после ссоры.

Западня

И вот я здесь, собираясь уйти в Центральный Штаб, смотрел на него, все еще сидящего в машине, и не мог просто так его оставить. Я постучал в окно, и оно с тихим жужжанием опустилось, открыв его стоическое лицо.

— Ким Мухёк.

Он пристально взглянул на меня, словно ожидая, что я его направлю. Я не мог не усмехнуться. Казалось, он искренне беспокоился обо мне. Может, проблема была во мне, заставляющем моего младшего офицера так волноваться. Я вздохнул и выудил что-то из кармана своей формы.

— Ты ведь знаешь, что такое ломбард, да?

— Да.

Он послушно ответил, хотя выражение его лица говорило: «Почему именно ломбард?» Я улыбнулся, сунул кепку под мышку и протянул ему то, что достал из кармана.

— Возьми это.

— …Что это?

— Это то, что я получил, когда окончил академию.

Он взял карманные часы, классические, позолоченные, с механическим пружинным механизмом. Мои инициалы были выгравированы внутри крышки.

— Знаете, как все получают кольцо, когда заканчивают учебу? Я настоял на часах. Они раньше предлагали выбирать между карманными часами и кольцом до моего года, поэтому мне пришлось делать особый запрос. Интендант ругал меня несколько дней...

— Сохрани их для меня и верни, когда я вернусь. Они не посмеют тронуть меня, пока ты здесь. В конце концов, ты мой талисман. И ты не можешь просто так позволить кому-то сжечь свой талисман, не так ли?

Мухёк посмотрел на карманные часы, которые лежали у него в руке, сверкая на солнце. Не так давно я с Ха Сонханом отказался от пары колец в пользу этих часов. Я хранил их запечатанными в ящике, чтобы они не потускнели. Теперь они были в руке Мухёка.

— Просто думай об этом, как о чем-то, что я заложил у тебя на хранение. Я вернусь, чтобы забрать его в кратчайшие сроки, так что оставайся на месте.

Я ухмыльнулся ему, пока говорил. Он уставился на мою улыбку, затем вылез из машины. Прежде чем я успел отреагировать, он уже стоял передо мной с часами в руке, глядя вниз загадочным взглядом. На секунду я подумал, не собирается ли он настаивать на каком-то направлении в последнюю минуту.

— Закончили обращаться со мной как с ребенком?

— Не совсем. Что с отношением?

Он прищурился, осматривая меня. Блеск в его напряженном взгляде было почти невозможно прочесть. Его упрямое, решительное, возможно, слегка тревожное выражение лица передало смесь эмоций.

— То, что я сказал вчера… — начал он.

— ...

— … Я имел в виду именно то, что сказал. Однажды я превзойду тебя по званию.

Ким Мухёк крепко обнял меня. Я был ошеломлён, почувствовав его нежелание выпустить свою ауру из того места, где соприкасались наши тела. Высокоуровневые экстрасенсы могут удержаться от испускания своей ауры, но это редкий навык, и Ким Мухёк никогда раньше не скрывал от меня свою волну.

Удивленный, я моргнул, почувствовав тепло его дыхания возле моего уха, когда его губы коснулись его, заставив мою кожу покалывать от близости его выдоха.

— Это последний раз. Сегодня последний день, — тихо пробормотал он.

— ...

— Я отпускаю Вас, полковник.

Он отстранился от меня, и хотя мне хотелось почесать зудевшее ухо, я был загипнотизирован взглядом Мухёка, чтобы двигаться. Он посмотрел на меня сверху вниз, слегка усмехнувшись, прежде чем вернуться к своей машине и сразу же уехать.

Даже спустя долгое время после его ухода я стоял там, прокручивая в голове его слова.

— Итак, наслаждайтесь.

Что за черт... Мое лицо мгновенно покраснело, хотя я не мог понять, было ли это из-за раздражения или по какой-то другой причине. Гражданский персонал, направлявшийся в Центральный Штаб, прошел мимо меня, пока я стоял там, сжимая ухо и тупо глядя в пространство. Наконец, я выдохнул и опустил руку.

Я взял свою трость, украшенную эмблемой Корпуса "Эспер-Гид", чтобы не хромать. В конце концов, я был всего лишь полковником, так что если кто-то прокомментировал мое использование трости в столь раннем возрасте, я ничего не мог с этим поделать.

— Ах, этот наглец. Подожди-ка. Я заставлю его пробежать двадцать кругов по тренировочному полю с привязанными к нему запасными шинами, — пробормотал я в пустое пространство, постукивая тростью по земле. Впереди возвышалось внушительное здание Центрального Штаба. С тихим вздохом и не совсем плохим настроением я продолжил свой путь.

Но тогда я понятия не имел, что сегодня я умру.

Я только поправил свою фуражку, думая, что день ясный. Мне и в голову не приходило, что в такой прекрасный день я умру очень неудачной смертью.

Ким Инхак и я думали, что мы точно знаем, что задумал Центральный Штаб. Они всегда использовали одну и ту же тактику — создать инцидент, а затем прощупать тех, кто его заметил. Я не был уверен, чего они хотели, подделывая отчет, но я мог догадаться о сути их объяснений. Системная ошибка, кто знает почему.

— Похоже, это системная ошибка. Мы не совсем уверены, как это произошло.

Видите? Я так и думал. Я слушал с каменным лицом руководителя отдела Центральных операций, пока он что-то бессвязно говорил. Потребовалось два часа, чтобы только проводить меня из вестибюля в приемную, где он меня приветствовал, только чтобы дать объяснение, которое они могли бы дать по телефону.

Вежливо кивая в ответ на его глупости, я под столом написал Ким Инхаку сообщение одной рукой.

[ Эти ребята подозрительны. Тянут время; у тебя все ОК, да?

1:18 дня ]

Сообщение было отмечено как прочитанное, но ответа не было. Пока я размышлял о своих дальнейших действиях, руководитель отдела Центральных операций поправил документы, которые он мне передал, а затем заговорил:

— Ну, раз уж Вы здесь, то хотя бы оставайтесь поесть. Еда в кафе отличная.

Какая чушь.

Никаких необходимых разрешений не было на якобы официальных документах. Было ясно, что они просто хотели задержать меня здесь, но он продолжал болтать о еде. Я нашел это смехотворно абсурдным.

Это было целое утро ожидания и проволочек, даже для обслуживания простого сотрудника. Я не стал больше терять времен, вставая, застегивая последнюю пуговицу своего френча и хватаясь за трость.

— Я не большой любитель обедать вне дома.

Вместе со мной в удивлении поднялся и начальник отдела.

— Ой, да ладно, Вы же проделали весь этот путь; Вам следует хотя бы поесть перед уходом.

— Спасибо, но я соблюдаю пост в Рамадан.

Он был ошеломлен моим оправданием, а затем снова пристал ко мне, умоляя передумать:

— Не уходите натощак. У меня корпоративная карта, можете сходить за мной куда-нибудь поесть.

— Что ты, мать твою? Почему ты так беспокоишься о моем питании? Я ухожу.

Раздраженный, я отмахнулся от него и вышел. Он крикнул: «Полковник Кан!», но я продолжал идти, игнорируя боль в колене. Практически подбежав к лифту, нажал кнопку несколько раз.

— Полковник Кан!

Когда он начал лихорадочно искать близлежащие лифты, двери закрылись как раз вовремя. Я немедленно поспешил на следующий этаж, вышел, быстро надел куртку и завернул в нее кепку, спрятав трость в ближайшую подставку для зонтов. Затем я ускорил шаг.

На полпути к аварийному выходу я заметил тележку уборщика возле мужского туалета, на стойке которой был накинут жилет. Я засунул куртку в отсек для инструментов, надел жилет и небрежно покатил тележку обратно к лифтам.

По счастливой случайности лифт прибыл сразу же, с женщиной-офицером в форме лейтенанта. Я наклонил голову, когда вошел. Она не проявила ко мне никакого интереса и вышла этажом позже, позволив мне быстро нажать кнопку закрытия и направиться на первый этаж.

Когда я подошел к вестибюлю с тележкой, там уже гудело. Руководитель отдела операций явно вызвал службу безопасности. Я бросил взгляд в его сторону — такая эффективная координация была почти впечатляющей.

Игнорируя его выкрики, я направился в туалет на первом этаже. Военные здания, как правило, оставляют окна туалетов на первом этаже открытыми из соображений безопасности при угрозе взрыва. Я проскользнул внутрь, запер дверь, открыл окно и выбросил куртку и кепку. Я быстро перекинул одну ногу через подоконник, готовясь к побегу.

— Эй, мистер, что вы делаете? –спросил солдат, только что вышедший из кабинки, уставившись на меня широко раскрытыми глазами. Я быстро осмотрел его. Единственный ромбовидный знак на его плече указывал на то, что он был младшим лейтенантом, а его короткие волосы и напряженное выражение лица подтверждали, что он был новобранцем. Я раздраженно ответил, как будто меня раздражала суета из-за чего-то обыденного:

— О, кто-то оставил здесь окурок. Я имею в виду, если люди собираются курить в некурящей зоне, они должны хотя бы утилизировать его должным образом. А если он подожжет клумбы?

— Ой...

Новобранец стоял там в растерянности, размышляя, может ли это быть правдой, затем медленно вымыл руки над раковиной, наблюдая за мной в зеркало. Выйдя из туалета, я намеренно повысил голос:

— Фу, посмотрите на это — кто-то выплюнул целую миску мокроты. За это надо штрафовать людей, иначе они ничему не научатся.

Мне пришлось бы вежливо отказаться от Оскара этого года, который я явно заслужил. Похвалив сам себя, я быстро схватил пальто и шляпу с земли и побежал. Я вышел с левой стороны правительственного здания и быстро направился к западным главным воротам, где проходили обычные туристы.

— Фу...

Это разрушит мое колено. Я скривился от острой боли. Если я вернусь сейчас, меня ждет выговор от Ким Мухёка. Но я не мог остановиться; мне нужно было выбраться отсюда. Добравшись до главных ворот, я быстро поймал такси. Я забрался на заднее сиденье, весь в поту.

— Куда?

— Пожалуйста, отвезите меня в Коян.

Быстро дав водителю указания, я достал телефон, чтобы позвонить Ким Мухёку.

[ Человек, с которым вы пытаетесь связаться, недоступен… ]

Почему он не отвечает? Щелкнув языком, я набрал Ким Инхака.

— Да, сэр?

— Почему Ким Мухёк не отвечает? И почему ты не ответил на мое сообщение, когда прочитал его?

— О, кое-что случилось… Но ты уже покинул штаб-квартиру?

— Да, я сейчас на дороге вдоль реки. Мне действительно показалось, что они пытались удержать меня там.

— Серьёзно? Они тебя держат?

— Без шуток. Они даже охрану наняли… Если бы я не был таким умным, то, возможно, застрял бы в подвале штаб-квартиры на ближайшие 15 лет, питаясь пельменями.

— Поторопись и доберись до центра.

Ким Инхак звучал обеспокоенно. Он все время менял тему, поэтому я спросил еще раз.

— Почему Ким Мухёк не отвечает?

— Ну... Эм, сначала приедь.

С этими словами Инхак резко повесил трубку. Теперь мне стало не по себе. Хотя я и говорил себе, что с Мухёком всё в порядке, я не ожидал, что всё так обострится. Если бы я стоял там, разинув рот, пока они вызывали охрану, меня бы, возможно, задержали, и я бы ел только армейский паёк три раза в день.

Я был благодарен своей быстрой реакции, хотя уже начал волноваться. Мухёк всё ещё не отвечал. Местоположение Центра было секретом, поэтому мне пришлось бы выйти где-то между Кояном и Паджу и попросить его забрать меня. Я испытывал ужас от мысли о том, что мне придётся идти всю дорогу пешком.

Час пик еще не наступил, и дорога вдоль реки была относительно пуста. Даже при ограничении скорости в 90 км/ч такси вскоре доставило меня к месту назначения. Я стоял там, не понимая, как добраться до центра.

— Полковник!

Хан Бёнын, подъехавший на военном пикапе, опустил стекло и позвал меня. Я просиял, увидев знакомое лицо.

— О? Бёнын! С каких это пор ты проявил такую инициативу? Мухёк просил тебя забрать меня?

— Просто садись. Сейчас все действительно сложно.

Почему эти парни в последнее время свободно ругаются перед начальником? — Ты разве не получил оповещение? Ким Мухёк проявляет признаки неконтролируемого поведения!

А? Только я собрался спросить, как на моих биометрических часах на запястье зазвонил сигнал тревоги. Я поднял руку, чтобы проверить экран. На экране отобразился простой текст.

[Паре эспера Ким Мухёк, Статус S++. Неизбежен инцидент с нарушителями. Рекомендуется срочный возврат.]

Черт.

Я побежал к машине Бёнына. Время имело решающее значение.

— Какие идиоты послали его на поле боя без гида? — взорвался я, как только выбрался по приезде. Неважно, насколько высок был S++ Мухёк, он всё равно был всего лишь младшим лейтенантом. Я хотел оставить его рядом с собой ещё на некоторое время, пока он не сможет стоять самостоятельно, но Оперативное Штаб дал ему задание, пока меня не было. Этот последний вызов был технически вызовом для нас обоих, но Штаб достаточно хорошо знал мой характер, чтобы ожидать, что я отправлюсь в штаб-квартиру один. Они намеренно организовали это, пристально изучая нас обоих, чтобы всё спланировать.

Кипя от злости, я проигнорировал боль в колене, переоделся в оперативную форму в раздевалке и немедленно отправился на поиски Мухёка. Лейтенант Пак, секретарь Инхака, подошла ко мне, когда я выходил.

— Директор...

— Он тоже на поле из-за этого инцидента! Это прямой приказ из штаба, и лейтенант Ким сразу же отправился на задание без каких-либо возражений, так что...

— То есть ты хочешь сказать, что это вина Мухёка?

— Не совсем так, но...

Лейтенант Пак замолчала, выглядя обеспокоенной. Она не была полностью неправа, но это все равно злило меня. Я был чувствителен, когда дело касалось Мухёка. Миссия, которую ему поручили, была просто слишком высокого уровня. Неважно, насколько он был силен, он был в армии всего три года. Это была задача, которая обычно доставалась бы Эсперу уровня капитана. Даже если ранг Эспера было на первом месте, опыт все равно был важен.

По сравнению с его сверстниками, которые в общей сложности прошли двенадцать лет обучения в Академии Эспера и Школе подготовки офицеров, его опыт был заметно ниже. Вот тут-то я, его инструктор с большим боевым опытом, и пришел ему на помощь, укрепив его высокое положение. Отпустить его на задание одного было все равно, что отправить ребенка к воде без присмотра.

Я надавил на лейтенанта Пак, чтобы он принесла мне револьвер 44 калибра. Положив хорошо отполированный револьвер в кобуру, она повесила его мне на плечо. Я отвел руку назад, словно надевая куртку, и снова затянул наколенник.

— Полковник, ваше колено...

— Мне все равно. Если оно полностью сломается, я вместо этого возьму твою ногу, так что лучше молись. Помнишь корейские истории о привидениях? Я буду преследовать тебя до края земли, крича: «Отдай мне твою ногу!»

— Я не родилась в эпоху корейских историй о привидениях... — сказала лейтенант Пак неловко.

Ах, этот разрыв поколений серьезен. Я щелкнул языком и вернулся в пикап Хан Бёнына:

— Поторопись. Черт возьми, если бы ты просто приготовил оружие раньше, мы бы не тратили столько времени.

Раздраженный моим нытьем, Хан Бёнын парировал:

— Я же сказал, я был на полевом задании.

— Полевая служба, моя нога!

— Ты перестанешь быть таким раздражительным? Мы уезжаем или нет?

Хан Бёнын, который не отставал от моего бесконечного нытья, крикнул в ответ и переключил передачи, резко разгоняя автомобиль. Вскоре пикап мчался по дороге во весь опор. Я пытался сдержать свое разочарование, но не мог не скрежетать зубами.

— Если мы на задании, то мы на задании — что это за чушь о надвигающемся буйстве?

— Я тоже не знаю точной ситуации. Директор только что приказал мне привезти полковника. Похоже, там тоже хаос. Мухёк отправился на место происшествия один, но они также развернули группу экстренного реагирования.

— Не могу оставить вас ни на секунду. Что вы все собираетесь делать после того, как меня уволят, а?!

— Откуда мне знать! Я что ли послал на миссию? Я был на свидании впервые за сто лет, и мне пришлось прерваться на полпути из-за звонка — меня даже ударили за это!

…Он говорит, что это он получил пощечину? Это было почти мило, что он солгал о полевых работах, чтобы скрыть свидание. Прекратив свою тираду, я с любопытством посмотрел на его щеку. Она действительно выглядела немного красной.

— Это другая щека.

— Угу, да. Ну, у тебя будет еще один шанс. Даже если она все это говорит, она добрый человек, очень трудолюбивый, так что она не откажется от тебя окончательно.

— Ты только что назвал свидания со мной работой?

Думаю, он умнее, чем кажется. Не подтверждая и не отрицая, я призвал Бёнына поторопиться.

— Ладно, просто дави на газ, пока ярость Мухёка не снесла всё Кёнгидо и всё такое. Разве ты не купил дом для новобрачных в Кояне? Если Мухёк взбесится, это первое, что будет снесено! Тебе придётся сделать объявление о банкротстве: «10 летние сбережения Бёнына уничтожены!» Только это? А что, если он врежется в демилитаризованную зону и снесёт забор? Твоя небрежная езда даёт врагу возможность вторгнуться.

— Вторгнется, ага, конечно… Не преувеличивайте. Я уже давлю в пол.

Он снова переключил передачи, и двигатель пикапа взревел, набирая скорость. Несмотря на шутки, ситуация была серьезной. Прошло некоторое время с тех пор, как «предупреждение о буйстве» Ким Мухёка сработало на моих биологических часах. Я не знал, началось ли это после того, как он завершил миссию или до этого, но это определенно нервировало.

Однако с Бёныном в роли «короля трассы 77» мы добрались до места быстрее, чем предполагалось. Место находилось недалеко от демилитаризованной зоны на северной окраине провинции Кёнгидо, и если бы что-то пошло не так, нарушение границы могло бы перерасти в международный кризис. От этой мысли у меня по спине побежали мурашки. Я выскочил из грузовика и тут же поискал Ким Мухёка.

— Где лейтенант Ким?

— Сонбэ Кан… то есть - полковник Кан!

Издалека Ким Инхак, с лицом, измазанным сажей, помахал мне рукой. Он начал называть меня «старшим», но изменил это на полуслове, вероятно, понимая, что на нас смотрят.

Похоже, он пытался помешать Мухёку отправиться на миссию в одиночку, но в итоге теперь искал его, как только сработало предупреждение о буйстве. Похоже, он привёл на место Эсперов экстренного реагирования. Если бы такой сильный Эспер, как Ким Мухёк, начал буйствовать, это могло бы вызвать цепную реакцию у остальных, поэтому они привезли только Эсперов низкого уровня, что по сути означало бесполезную рабочую силу.

Судя по тому, как Инхак бегал как гончая, моя догадка, вероятно, была верной. Он выглядел так, будто не нашел Мухёка. Иначе...

— Полковник, берегитесь!

С треском опора ЛЭП вырвалась из земли, поднявшись в воздух, словно ветка, выдернутая из мягкой почвы. Линии электропередач искрили, когда они лопались, и ток в 150 000 вольт хлынул в землю, поджигая близлежащие деревья. Искры были оглушительны. Когда ток высокого напряжения заземлялся, он выжигал землю, оставляя черную почву. Вентиляторы внутри вытяжных каналов башни кружились и падали, врезаясь в землю с глухим стуком. Если бы вы просто стояли рядом, вас могла убить одна из этих огромных лопастей вентилятора. Это означало, что даже если мы найдем местонахождение Ким Мухёка, мы не сможем приблизиться к нему.

…Черт, черт, черт

Конечно, Мухёк кружился в воздухе, без сознания. Сработавшее предупреждение о ярости, должно быть, нарушило его контроль над волной Эспера, заставив его тело включить поле нулевой гравитации на себя.

Повезло, что сверхвысокое напряжение от рухнувшей башни отталкивалось от длины волны Эспера Мухёка. Хотя это означало, что Мухёк не пострадает, ток не давал мне приблизиться. Я стиснул зубы, пытаясь сдержать проклятия, говоря тоном, который был каким угодно, но только не вежливым.

— Директор, вы издеваетесь? Все стало настолько плохо, а Вы даже не связались со мной, когда этот парень решил заняться сольной карьерой?

— Ну, эм... Сейчас самое главное — успокоить лейтенанта Кима...

— Поговорим позже. Да, поговорим. Директор.

— Ох, ладно...

Лицо Инхака вытянулось. Это было почти смешно. Я знал, что его игра была всего лишь шоу. Он всегда разыгрывал карту жалости, когда попадал в беду; мне это надоело с тех пор, как мы были детьми. Даже не взглянув на него, я крикнул, когда побежал к Мухёку.

— Обесточьте вышку! Вы хотите его убить?

Инхак вытащил телефон, чтобы позвонить.

Небо, когда-то ясное, заволокло тучами, и мое колено начало пульсировать. Мое колено так распухло от прыжков через окна и бега в это утро, что что каждый шаг давался с трудом.

Game over

Высоковольтная вышка была вырвана и согнута, оставляя после себя хаос: неизолированные провода хаотично извивались на земле, словно живые змеи, потрескивая электрическими разрядами. Мне нужно было подойти ближе, чтобы направлять эффективнее, но что за задание могло довести Мухёка до такого состояния?

Я медленно отключил направляющее излучение. С таким количеством эсперов на месте лучше было сосредоточиться исключительно на нем, чем распылять силу. Чувства, обостренные контролем над энергией, предупредили меня — резкое покалывание в кончиках пальцев, дрожь в коленях. Рядом был кто-то в состоянии берсерка. Мурашки пробежали по спине, но я тут же стабилизировал концентрацию, собрав всю направляющую энергию в ладонях. Затем, резко вытянув руку, точно прицелился в Ким Мухёка.

«Открой глаза, Ким Мухёк».

Гидация — это нейронаука. Исследования доказывают, что сила воли способна менять мозг. Всякое изменение начинается с желания действовать. Я знаю, что смогу дотянуться до него, что моя энергия достигнет его. И я не собираюсь останавливаться.

Я сжал направляющую волну, усиливая ее. Обычные волны ослабевают с расстоянием, но я трансформировал свою — вместо поперечной ряби на воде она стала продольной, словно подземный толчок. Подобное под силу только гению.

К счастью, и мне тоже.

Я вытянул руку, закрыл один глаз, точно прицеливаясь. Может, это выглядело странно, но без этого я бы не смог попасть.

Выстрел!

Сгусток энергии сорвался с пальцев и врезался в Мухёка. Его тело содрогнулось.

— Эй! Ты попал, да?! — воскликнул Ким Инхак.

Но Мухёк не очнулся. Даже с истощенными резервами он все еще оставался в состоянии берсерка. Я быстро проверил показания биомонитора и приготовился перезарядить еще один выстрел.

И в этот момент:

— Заблокируйте это!

Вдалеке раздался крик. Я резко обернулся и увидел надвигающийся вихрь, поднимающий обломки в воздух. Вероятно, работа эспера, управляющего атмосферой.

Я обернулся к Ким Инхаку и рявкнул:

— Что за черт?!

— Ну, это… Это было частью миссии Мухёка. Он должен был подчинить себе эти ветры, смешанные с особыми способностями, которые внезапно начали дуть...

Ветры, наделенные особыми способностями, обычно создаются искусственной конвекцией атмосферного или ветрового эспера. Такие ветры не должны нести длину волны эспера, если только они не созданы эспером. Почему, черт возьми, это происходит около центра Сеогён? Молчаливо глядя на Ким Инхака, он вздрогнул и быстро добавил:

—…Вероятно, это ребята из Акцента.

Конечно. Я проглотил проклятие и снова перевел взгляд вперед. Сквозь песчаную бурю к нам бежали несколько личностей, владеющих способностями, словно прыгая по воздуху. По их враждебным эсперским волнам я мог сказать, что это были эсперы из Акцента. Песчаная буря усилилась, словно намереваясь поглотить Ким Мухёка. Я закричал во все легкие:

—Всем подразделениям построиться!

Ошеломленые эсперы отряда поддержки, выстроились и вскоре заняли боевые стойки. Длины волн эспера заполнили область с резкой интенсивностью. Несмотря на то, что Ким Инхак был более высокопоставленным директором центра, командование, как полевого лидера, досталось мне. Разделив девять полевых эсперов на три отряда, я раздал им задания:

— Трое из вас защищают лейтенанта Ким Мухёка, трое атакуют, а остальные обеспечивают прикрытие. Гиды делятся на две группы: одна команда поддерживает атакующий отряд радиационной гидацией, вторя— следует за мной, чтобы направлять лейтенанта Ким Мухёка.

— Есть!

Атакующие быстро выдвинулись, выигрывая время, вступая в бой с эсперами Акцента, пока я пытался сдержать ярость Мухёка. Стабилизация его с помощью радиационного наведения могла бы сработать, если бы я смог подобраться достаточно близко.

Сквозь облако пыли я хромал к Мухёку. Мой пулеобразный направляющий выстрел, похоже, возымел действие, и его направляющий уровень теперь стал немного стабильнее.

— Вам всем не нужно специально направлять этого дурака. Просто рассейте вокруг нас эсперские длины волн направляющими волнами.

Судя по низкому рангу руководящего персонала, это выглядело так, будто кто-то притащил толпу новичков. Вздохнув, я перефокусировал свои волны на кончиках пальцев, собирая их в продольный поток, как землетрясение, чтобы она достигла Мухёка.

Среди хаотичных звуков вопящих эсперов, рева песчаной бури, выстрелов и столкновения способностей я сосредоточился исключительно на том, чтобы направить лучшую часть своей энергии Мухёку. Почему он просто не мог подождать меня? Зачем так безрассудно бродить?

Я понимал Мухёка. Это явление похоже на борьбу стареющего родителя за гораздо более младшего ребенка или между партнерами со значительной разницей в возрасте. Когда кто-то поддается течению времени, молодой партнер также несет бремя времени вместе с ним. Я был относительно старым для активной службы, и даже для моего возраста мое тело было не в идеальном состоянии. Мухёк, должно быть, старался еще усерднее, пытаясь доказать мою значимость для армии.

Такие усилия, вероятно, стали тяжким бременем для молодого Мухёка. Вот почему он, вероятно, воспользовался этой возможностью, чтобы попытаться совершить одиночную миссию. Осознание его ситуации заставило меня почувствовать еще большую жалость. Мое сострадание к моему эсперу проявилось как направляющий импульс, на котором мой разум приказал моему мозгу сосредоточиться, привлекая всю мою внутреннюю энергию к кончикам моих пальцев.

Среди бушующей песчаной бури я тщательно прицелился в него и выпустил еще одну контрольную пулю.

Бип.

В ответ на мою решимость уровень Мухёка наконец приблизился к безопасной зоне. Теперь оставалось только стабилизировать его прямым направлением, и он мог бы присоединиться к битве без риска. Что касается сил противника, если у них не было хотя бы пяти эсперов ранга S+, у них не было бы шансов против него. S++ встречается редко, потому что даже эсперов ранга S+ мало, а разрыв в силе значителен. Если бы Мухёк сражался в полную силу, их численность не имела бы значения — он бы их раздавил. Мы могли бы даже захватить эсперов Акцента живыми, чтобы получить информацию.

Помня об этом, я смело ринулся в песчаную бурю.

— Полковник!

Я слышал, как гиды пытались остановить меня, но не мог просто стоять там в ожидании. Направляющая пуля была навыком, который нельзя было использовать постоянно, и если разум уставал, качество гидации значительно снижалось. Единственный способ вернуть Ким Мухёка в нормальное состояние и преодолеть ситуацию — это прямое контактное направление. Волоча едва реагирующие колени, я двинулся к Мухёку.

Вжух.

Вихрь, смешанный с песком, дул еще сильнее, блокируя пространство между мной и Ким Мухёком. Он стал настолько сильным, что стало трудно даже стоять, как небольшой шторм. Даже если я не мог открыть глаза, все равно хромал вперед, движимый единственной решимостью: добраться до Ким Мухёка.

Когда уровень гидации Мухёка едва стабилизировался, он подсознательно отозвал окружающие его эсперские волны, которые создавали хаос. Это был подходящий момент. Расстояние между нами теперь было минимальным. В тот момент, когда я возьмет Ким Мухёка за руку, он восстановит все свои способности.

— …Полковник?

Мухёк, теперь постепенно приходя в сознание, открыл глаза, прищурившись от песчаной бури. Увидев его таким, даже в такой ужасной ситуации, я не мог не улыбнуться. Мне вспомнились редкие дни, когда он бывал необычайно уставшим - у него был похожий сонный взгляд по утрам.

Мухёк огляделся, затем пристально посмотрел на меня, пока я тащился вперед. Когда наши глаза встретились, я подумал, что мой голос успокоит смятение в глазах Мухёка. Скажу ему, что все будет хорошо, что мы можем идти домой. Может быть он, даже отругает меня за то, что я был дураком и заставил его страдать, доверив ему свои драгоценные часы.

Но шок, пронзивший мою грудь, не позволил этим словам вырваться из уст. Я даже не успел почувствовать боль от сильного удара. Только нахлынуло сильное чувство, что что-то не так…

—Кан Хаджон! — Мухёк позвал меня по имени.

В глазах Мухёка было только переполняющее его недоверие и отчаяние. Я хотел успокоить своего ученика-эспера, сказать ему, что все в порядке, что я собирался только поесть перед возвращением. Я хотел сказать, что никогда не нарушал обещания, данного ему. Но в тот момент, когда я открыл рот, хлынула кровь.

Камень пронзил меня насквозь и задел бровь Мухёка. Несмотря на удар, Мухёк не моргнул, его глаза были устремлены на меня. Это было не столько болью, сколько неверием от вида треснувшего экрана на упавшем телефоне. Дышать было трудно, но и только.

В конце концов, я никогда не думал, что умру.

Но, даже не издав последнего вздоха, я мог лишь беспомощно смотреть на камень, который пронзил меня и оставил след на лбу Мухёка.

— Кан Хаджон!!! — Мухёк снова позвал меня по имени. Он остановил камень, который задел его лоб, в воздухе и швырнул его назад. Если бы я обернулся, то увидел бы эспера Акцента, который стал причиной всего этого. Я хотел повернуться и проверить, но по какой-то причине не мог оторвать глаз от лица Ким Мухёка.

Его сжатые челюсти, нахмуренные брови и глаза, наполненные эмоциями, которые могли быть только у тех, кто стал свидетелем невообразимого. С последней мыслью: «Этот щенок, он до конца будет выкрикивать имя своего хозяина», — я потерял сознание.

Я, вероятно, не проснусь. Меня охватило чувство: Это моя смерть. Как гид с хорошей интуицией, я точно знал, что меня ждет, вплоть до самой смерти.

Да, я умер в тот день.

* * *

Когда я проснулся утром, Ким Мухёк снова обнимал меня.

Видимо, не имея направления ночью, Мухёк заполз в мою постель. Просыпаться каждое утро в объятиях этого огромного парня было просто раздражающе.

«Ах, опять этот сопляк...»

И тяжелое присутствие Мухёка, который заснул, обнимая меня сзади, прижимающееся к моему копчику, было значительным. Я знал, что это обычное утреннее явление для парней, но не понимал, почему я должен просыпаться в такой ситуации каждый день. Мухёк хотел прижать что-то твердое к спине мужчины на двенадцать лет старше его...?

Сколько бы я ни направлял его перед сном, Мухёк, словно какой-то кот в поисках тепла, всегда заползал к утру в мою кровать. Хотя она была достаточно просторной для одного, но бедная кровать казалась крошечной, когда приходилось делить ее с таким гигантом, как Ким Мухёк.

Уровень гормонов стресса опять подскочил из-за парня, который проигнорировал все просьбы спать в собственной постели.

— Эй, Ким Мухёк! Просыпайся, чего ты опять спишь здесь, эй, ты, сопляк!

Когда я попытался поднять туловище, уклоняясь от тревожного веса, давившего на мой копчик, меня снова втянули в объятия Мухёка.

У эспера был слух, как у охотничьих собак, так что он не мог не проснуться от моего крика, но Мухёк только крепче сжал мою талию. Раздражающе молча. Господи, почему этот парень стал таким огромным? В день первой встречи он был милым, даже ласковым.

По мере взросления он становился больше и теперь был почти моего роста. Рост Эспера часто продолжался до двадцати пяти лет, так что он, вероятно, станет еще выше. Представляя это, я чувствовал себя не просто раздраженным, но и по-настоящему обеспокоенным. Конечно, учитывая его высокий ранг, тело Мухёка постоянно жаждало направления, поэтому было логично, что он подсознательно искал направляющие волны поблизости в тех же помещениях.

Но все же у меня не было желания просыпаться каждое утро с дискомфортом от значительного веса своего ученика, давящего на копчик и поясницу.

– Проснись. Ты противный.

— Спи дальше. Ты вчера плохо выглядел.

Несмотря на его ответ, Мухёк был таким же наглым, как и всегда. Я чувствовал, как кровяное давление поднимается с самых низов, собираясь поставить рекорд.

— Эй, ты, сопляк! Если бы ты не прилип ко мне, я бы спал спокойно. Ты что, не собираешься слезть?

Я надавил ладонью на подбородок Мухёка, чтобы оттолкнуть его, но тот не сдвинулся с места, а вместо этого крепче сжал мою талию, притягивая ближе со словами, от которых я лишился дара речи.

— …Перестаньте двигаться. Делаете хуже.

— Ты, сопляк, неужели ты...! Ты хоть представляешь, кто твой старший? С самого утра балуешься! Ты собираешься сваливать?

Не то чтобы Мухёк испытывал к мне романтические чувства или видел во мне партнера. Его тело реагировало на направляющие волны, которые текли от кожи гида.

Обычно экстрасенсы, которые не прошли обучение в двух академиях и стали экстрасенсами позже обычного, испытывали трудности с адаптацией к реакциям своего тела на проводников, независимо от пола последнего. Один из моих младших учеников избегал гидации до такой степени, что был близок к вспышке гнева, говоря, что мысль о получении направления от гида-мужчины его отталкивает.

Однако у Мухёка таких трудностей не было.

Независимо от того, что его гид тоже мужчина или что он на двенадцать лет старше его, разве он не пробирается в мою комнату каждую ночь, не вскрывает замок палочками для еды и не обнимает меня за талию, пока мы спим, даже доходя до того, что прижимается своим весом к заднице своего хозяина? Было почти невероятно, как хорошо этот мальчик, который рос «вне» до совершеннолетия, так естественно адаптировался к атмосфере Центра.

Не обращая внимания на утреннее раздражение своего хозяина, Ким Мухёк открыл рот, его голос был тихим и спокойным.

— Вы создали эту ситуацию со своим Эспером, но не берете на себя ответственность? Это пренебрежение своим долгом, инструктор.

— Какая чушь. Вставай и готовь завтрак.

Даже когда я бил его по руке крепкими похлопываниями, чтобы прогнать его, он не вздрогнул, а вместо этого медленно приподнялся на локте. В слабом свете, пробивающемся сквозь плотные шторы, был виден его голый торс. Это было плотное с мышцами тело, похожее на тело зверя. У меня когда-то было такое тело в расцвете сил. Чувствуя странную горечь, я быстро пришел в себя.

— Почему ты все время лезешь ко мне в кровать? Я провел тебе сеанс Руководства перед сном вчера вечером, разве этого недостаточно?

— Этого достаточно?

— Хочешь поиграть в слова?

Когда я уже начинал по-настоящему раздражаться, Ким Мухёк, обладающий изворотливостью лисицы, тут же встал с кровати с безразличным видом.

— Я сделаю тебе омлет. Продолжай спать.

Несмотря на то, что я все утро ворчал из-за нарушенного сна, он уложил меня обратно, словно успокаивая ребенка, подоткнул одеяло и нежно похлопал по животу, прежде чем уйти.

Как будто он полностью привык к моему утреннему ворчанию, любезно предоставленному моим низким кровяным давлением. Я испустил долгий вздох. Хотя Мухёк и я пара, наши отношения в первую очередь являются отношениями мастера и ученика, поэтому мы не сблизились. Возможно, именно поэтому он так привязан ко мне, единственному проводнику, который рядом с ним. Я пытался найти ему другого гида, желая успокоить его и отправить его, как отец, женивший взрослого ребенка, но ни один из них не был с ним совместим, или их уровни были намного ниже его, что затрудняло поиск подходящей пары.

Похоже, мне придется пока держать его рядом, но с течением дней его растущая привязанность ко мне заставляет меня все больше беспокоиться. Хотя я много раз говорил ему, что когда он пошел в начальную школу, я уже легально покупал алкоголь, он делает вид, что не понимает. Конечно, у него нет искренней привязанности к такому старику, как я; должно быть, его натура как высокоуровневого Эспера с постоянной потребностью в Гиде заставляет его неосознанно тянуться ко мне. Прежде чем я испорчу жизнь молодого человека, я подумал, что быстро найду ему другого Гида и, наконец, получу увольнение, которого с нетерпением ждал.

Я думал, что снова уснул.

…Или, по крайней мере, что я умер тогда и там. Но вместо того, чтобы пересмотреть свою жизнь на входе в загробную жизнь, оказалось, что все это было просто сном…

СЕРЖАНТ (Перезагрузка)

И тут, из состояния, которое считал смертью, я очнулся.

— Ах, фух!

Дышать было так трудно, будто воздух разрывал мои легкие, а интенсивный свет, режущий мои полуоткрытые глаза, заставлял их пульсировать. Это была агония, как у человека, запертого в пещере на века или неспособного открыть глаза на протяжении месяцев. Мои легкие, сжавшиеся от внезапного вдоха, не могли полностью расшириться, оставляя меня в такой боли, что я едва не подавился.

Щурясь от слепящего света, я почесал нос, чувствуя странное щекотание. Я думал, что это просто зуд, но моя рука наткнулась на тонкий шланг. Я схватил его и медленно потянул, чувствуя, как тонкая трубка тянется из моего носа, это было ужасно.

—Фу, кха-кха…! — я долго кашлял.

Что это было? Я был уверен, что умер.

Валун, брошеный Эспером Акцента, пронзил мою грудину. Будучи не из тех, кто быстро восстанавливается, было вполне естественно, что я должен был умереть от шока еще до того, как началось какое-либо лечение. И вот я здесь, необъяснимо живой, уставившийся в потолок больницы.

Но постоянный звон в ушах и боль глубоко в черепе мешали ясно мыслить. Моргнув, я заметил повязку, приклеенную к тыльной стороне ладони.

Что это?

Разум плыл, как в тумане. Казалось, это больничная палата, куда можно попасть только гидам... но что-то было странно незнакомым.

Я был уверен, что умер.

Может быть, Ким Мухёк умудрился доставить меня в палату со скоростью Маха и отправить на операцию?

Я провел пальцами по больничной одежде на мне, но не нашел никаких хирургических шрамов. Как ни странно, не было ни единого шва или повязки, только гладкая кожа без следов какой-либо травмы. И моя кожа выглядела необычно бледной, как будто я не видел ни единого солнечного луча годами.

Я был без сознания три месяца?

Все больше смущаясь, я нажал кнопку вызова медсестры, но никто не пришел. Я подумал, что, возможно, будет быстрее просто встать и поискать Ким Мухёка или Хан Бёнына.

Чувствуя неожиданное удовлетворение от того, что жив, я приподнялся на кровати, только чтобы обнаружить повязку на запястье. Новая травма? До того, как мою грудь разорвали, у меня не было такой раны на запястье. Стряхнув с себя туман, я встал.

— Ах, моя голова... — у меня невольно вырвался стон, звучавший незнакомо...

Мне показалось, или мой голос немного изменился? Может быть, это из-за того, что я так долго был без сознания, но даже если так, мой должен был быть заметно ниже…

Странно...

Мне удалили несколько позвонков во время операции? Ну, может, это не так уж и плохо. Это сделает мои ноги длиннее по сравнению с туловищем. Я был готов покинуть комнату с этой беззаботной мыслью.

— Фу... почему мое тело чувствует себя так, будто его пропустили через мясорубку?..

Должно быть, прошло действительно много времени с тех пор, как я последний раз двигался; иначе мое тело не было бы в таком ужасном состоянии. Сколько дней я был без сознания? Было бы лучше, если бы я проснулся после окончания тренировки суставов. Разминая затекшие конечности, я попытался снова привыкнуть к движению.

Но все было не так во многих отношениях. Мои запястья и бедра ощущались странно по-другому... Это была мышечная атрофия? До травмы колена я был крепко сложен, достаточно, чтобы считаться громоздким. Но после травмы я почти перестал тренироваться и проводил время, консультируя Ким Мухёка, поэтому я потерял некоторое количество мышц. Тем не менее, я никогда не был таким худым.

Мои запястья и лодыжки выглядели пугающе тонкими.

— Почему никто до сих пор не пришел проверить меня?..

Конечно, кто-то пришел бы посмотреть на человека, выходящего из комы. Раздраженно бормоча что-то о неявке медсестры, я заставил себя подняться на ноги. Нашел старую пару тапочек, спрятанную в углу, надел их и, тащя за собой стойку с присоединенной капельницей, вышел из комнаты.

Этот идиот Эспер Ким Мухёк даже не потрудился присмотреть за своим раненым хозяином. Я окинул взглядом пустые коридоры со злобным блеском в глазах. Коридор был пуст. На улице не было темно, но, похоже, все ушли. Пост медсестры тоже был пуст. Двигаясь медленно, я делал осторожные шаги, мои ноги дрожали. Сколько же я уже лежал?

Еще одной странностью было отопление. Хотя мы находились в помещении, из потолочных воздуховодов исходило мягкое тепло. Время года, когда я потерял сознание, было определенно летом. Тепло было не сильным, но оно было... Неужели это было спустя месяцы?

Все еще дрожащими шагами я дошел до лифта и нажал кнопку. Странно, но кнопка на стене оказалась выше обычного. То, что раньше находилось на уровне моего бедра, оказалось ближе к пупку... Решив, что это просто шалит воображение, и сосредоточившись на своих шагах, я зашел в открывшиеся двери лифта. Стойка с капельницей стала хорошей опорой.

«Ким Мухёк, этот бесполезный мальчишка. Он должен был быть рядом со своим учителем каждый день. Куда он мог убежать, не зная, когда я проснусь? Я убью его, когда найду».

Чувствуя себя физически очень слабым, я почувствовал некоторую обиду на Ким Мухёка. Обычно, даже если это меня раздражало, этот парень прилипал, как клей.

Двигать телом стало слишком сложно. По крайней мере, мое колено, похоже, не осталось без лечения, так что я хотя бы не страдал от болезненной скованности в суставе.

«Действительно ли это новое лекарство подействовало? Или они использовали меня в качестве подопытного, пока я лежал?»

С военно-медицинской частью я бы не исключил этого. Использовать меня в качестве подопытного? Но Ким Мухёк, конечно, не допустил бы этого. Хотя он, возможно, был достаточно небрежен, чтобы оставить свой пост у постели своего бессознательного учителя, он был не из тех, кто позволит проводить какие-либо безрассудные испытания. Успокоив себя, я вышел из лифта в вестибюль отделения, где толпилось несколько человек. И с любопытством огляделся.

«Подождите, разве это не отделение-гидов? Чувствуется что-то не то...»

Бормоча себе под нос, я толкнул стойку для капельницы вперед. Интерьер не соответствовал больнице для проводников, которую я помнил. Наблюдал за незнакомой обстановкой, пока медленно шел к выходу, я почувствовал на себе чей-то взгляд. Когда я обернулся, глазевшие на меня люди, быстро отвели глаза.

«…В чем дело?»

Я был известен в армии, но поскольку у меня было довольно непримечательное, не молодое лицо, люди часто не узнавали во мне того Кан Хаджона, даже находясь рядом. Но сегодня то, как они смотрели на меня, было странным... Почти как если бы они встретили оживший труп. Хотя это было тревожно, найти Ким Мухёка, чтобы получить информацию, казалось важнее. Поскольку я не нашел телефона в своей комнате, найти его самому, вероятно, было быстрее всего.

Было не так много мест, где мог быть Ким — либо их общие покои, либо его кабинет, если только его не назначили куда-то еще. Когда я протиснулся к выходу, холод резко впился в кожу.

«Уф, как холодно».

Мой собственный голос звучал странно незнакомо. Он не казался хриплым от простуды, так что же было не так? Прочистив горло несколько раз, я потянул за собой стойку для внутривенных вливаний. Холодный ветер обжигал босые ноги в тапочках. Это была не осенняя погода, это была зима... Сбитый с толку, я наклонил голову, разум онемел от холода. Теперь у меня была еще одна причина быстро найти Ким Мухёка.

Пройдя еще несколько шагов, ощущавшиеся как десять миль — я едва добрался до курительной будки у отделения неотложной помощи. С каких это пор они ее установили? Я достаточно часто бывал в этом отделении для лечения колена, и странно, что никогда не замечал ее. В любом случае, будка была не важна. Я прошел мимо нее, намереваясь направиться к главной дороге.

Затем остановился и с удивлением оглянулся на кабинку.

— Подожди, Ким Мухёк…?

Знакомое лицо. Но мужчина, закуривающий сигарету у вентиляционного отверстия, не был похож на Ким Мухёка, которого я знал. Он даже не смотрел в мою сторону, но физическое расстояние и стеклянный барьер между нами не мешали разглядеть внушительную фигуру. На мгновение мысль о том, что это Ким Мухёк, показалась абсурдной.

Над его правой бровью был шрам, который едва не задевал глаз. Он был выше, с грозным лицом и острым, устрашающим взглядом, из-за которого было трудно поверить, что это тот же человек, несмотря на сходство.

«Он что, эспер с континента? Но учения с союзниками только осенью...»

Но, опять же, учитывая погоду, это была действительно осень. Наконец, заметив, что дрожу, я решил вернуться... Прошел всего-ничего, а ноги уже подкашивались. В тот момент, когда я добрался до главного входа в больницу, кто-то дернул меня за запястье назад.

— Эй, Кан Хаджон!

Это был невежливый рывок, сопровождаемый грубым жестом, но хуже всего было то, как мое тело качнулось без всякого сопротивления. Неужели я действительно стал таким слабым? Чувствуя себя ошеломленным, я повернулся, чтобы посмотреть на захватчика.

С таким самоуверенным отношением и обращением по имени я ожидал кого-то по крайней мере с одной генеральской звездой, но это оказался всего лишь младший лейтенант. Однако по какой-то причине этот скромный офицер счел себя вправе преградить путь полковнику. С недоверием я уставился на парня, который вздрогнул:

— Что, ударишь меня? Прошел слух, что ты пропал из больницы, и все тебя ищут.

О, так они действительно меня искали? Я кивнул.

— Сегодня ты выглядишь более высокомерным, чем обычно. В любом случае, раз уж ты встал, принимайся за работу. Ты знаешь, что случится, если ты выкинешь еще один «умирающий» трюк.

Что он имел в виду под «умирающим трюком»? Не то чтобы я хотел оказаться в таком состоянии. Но пока мужчина тащил меня за собой, возразить не было возможности. Парень крепко схватил меня за запястье, не обращая внимания на капельницу, которая с грохотом упала на землю. К счастью, сумка, висевшая на стойке, была пластиковой, а не стеклянной, поэтому она не разбилась. Но когда дернули за капельницу, повязка на тыльной стороне его руки слетела, и вырванная игла порвала немного кожи.

— Ой…! — я рефлекторно застонал от боли, но мужчина лишь бросил на раздраженный взгляд, словно я слишком бурно отреагировал.

— Хватит ныть. Тебе уже надоело лежать в постели.

— Как долго я лежал? — задал я, наконец, мучающий вопрос. Лицо молодого офицера исказилось от раздражения.

— Ты что, с ума сошел? Теперь ты разговариваешь неформально?

— Ну и что?

Что я должен был сделать, проявить уважение к этому парню? Просто потому, что я смотрел пустым взглядом, лицо молодого офицера стало еще жестче.

— Ты серьезно сумасшедший. Ладно, как хочешь. Разговаривать с таким психом, как ты, — пустая трата времени. Просто иди уже.

Правда в том, что я был немного не в себе, поэтому позволил себя тащить. Из-за холода сесть в машину парня казалось лучшим вариантом. Хотя мне не нравилось неподчинение этого наглого офицера, у него, должно быть, была причина так себя вести. Иначе кто бы осмелился так обращаться ко мне, полковнику, и практически затаскивать его в машину?

Территория центра была размером с два или три квартала вместе взятых, так что было невозможно преодолеть это расстояние пешком. Поскольку было похоже, что он меня подвезет, я молчал, полагая, что если дела пойдут плохо, я просто ударю его в челюсть и высажу где-нибудь по пути. Пока я спокойно садился на пассажирское сиденье, мужчина продолжал ворчать, не обращая внимания на мое присутствие. Он продолжал бормотать что-то вроде «симулянт» и «попытка самоубийства», что сбивало с толку. Они называют это попыткой самоубийства, когда я пострадал, чтобы спасти единственного в центре эспера S++? Это звучало несправедливым, мягко говоря.

Я пристегнул ремень безопасности и сосредоточился на дороге впереди, понимая, что этот парень не производит впечатления самого безопасного водителя.

— Эй, пристегни ремень... Ну, это было быстро. Действительно заботишься о себе, да? — заметил он с ноткой сарказма.

Он был тем, кто перешел черту. Маленький негодяй, который так ругался с Полковником. Но поскольку было слишком холодно, чтобы выходить из машины, я решил, что скажу Хан Бёныну, чтобы он его потом наказал.

После этого мы ехали дальше в относительной тишине. Я зачесал челку назад, глядя в окно на проплывающий мимо пейзаж. Они что, провели какие-то крупные ремонтные работы? Все выглядело иначе; появились новые здания, и даже цвета уличных фонарей, казалось, изменились. Маловероятно, что военные, известные своей скупостью, стали бы ремонтировать относительно новый Центр без причины. Что же здесь произошло?

Может ли быть, что вместо того, чтобы пройти сезон или два, пока меня не было, на самом деле прошел целый год? Эта леденящая мысль заставила меня обнять себя, но тут машина остановилась, и мужчина заговорил.

— Иди. Сейчас будет собрание, и из-за тебя я даже не успел переодеться в парадную форму. Иди, переоденься в свою и выходи. Когда закончишь, направляйся в зал Ёнхён.

Зал Ёнхён был залом для военных мероприятий.Если они привезли меня, недавнего пациента, это должно быть что-то важное. Я цокнул языком, глядя на здание перед нами. Это было ателье для униформы — его услугами пользовались, когда вам нужно было подогнать новую форму или починить имеющуюся. Я подумал, что это странно, так как моя форма все еще была в моей комнате.

— Ты разве не помнишь? То, что ты носил, выбросили!

Каким-то образом парень уловил мои колебания и огрызнулся. Невероятно — они избавились от моей формы, пока я был прикован к постели после травмы на работе? Бормоча себе под нос, я вылез из машины. Сзади он крикнул:

— Эй! Ты только что ругался на меня?

Я проигнорировал его, оставив дверь открытой, когда ушел.

Оставленная открытая дверь, скорее всего, раздражало его даже больше, чем если бы я ей хлопнул.

— Надо было узнать его имя. Какая наглость у этого мальчишки. Я заставлю Инхака преподать ему урок уважения, — пробормотал я, медленно пробираясь в здание ателье. Как ни странно, там меня встретили с таким же отношением. Портной едва взглянул на меня, прежде чем подбородком указал на форму с вышитым на груди «Кан Хаджон».

— Форма там. Надень ее и выходи, — сказал он.

Он, возможно, не притворяется впечатленным, но я одна из ключевых фигур, которая привела армию к победе в битве при Хэйнданге. Они даже включили эту битву в последние учебники, используемые в академии. Хоть я и не адмирал Ли Сун Син, я думал, что заслужил некоторое уважение в армии. Поэтому я не мог понять, почему со мной так обращаются. Они, кажется, тоже меня знали. Это было непонятно — никто в центре, от продавца табака на углу до повара в кафе, не мог меня забыть.

Это заставило меня подумать, что лучше бы мне допросить Ким Инхака после встречи с Ким Мухёком. Я переоделся из халата пациента в форму, только чтобы заметить, что знаки различия на плече, похоже, не были полковничими. Я хотел спросить портного, но он исчез, а зеркало в комнате было закрыто массивной вешалкой для одежды, покрытой толстым слоем пыли. У меня не было желания ее двигать.

— Серьёзно? Загораживаешь зеркало в швейной мастерской? — я прищёлкнул языком и направился в Зал Ёнхён. Встреча с Ким Мухёком на мероприятии казалась мне лучшим вариантом.

К счастью, швейная мастерская находилась недалеко от зала, так как это была пристройка, соединенная с главным зданием центра. Однако по пути я чувствовал на себе множество глаз. Что за взгляды? Они никогда не видели полковника в порванной форме, проигнорированного его парным эспером и отстраненного новеньким? Я нахмурился и продолжил идти. Боевые ботинки, которые мне выдали, выглядели меньше моих обычных, но сидели плотно, что меня озадачило. Учитывая мою роль в спецназе, они, вероятно, выдали мне ботинки вместо парадных туфель, но все равно это было странно.

Размышляя об этом, я шел, пока не показался зал Ёнхён. К счастью, это было не слишком далеко, поэтому я не слишком запыхался. Просто легкое чувство одышки, которое можно проигнорировать. Несколько минут спустя я, наконец, вошел в здание. Место было заполнено слоняющимися солдатами, так что, похоже, мероприятие еще не началось.

Как мне найти Ким Мухёка во всём этом? Как только я вздохнул, я почувствовал волну психической энергии, которая заставила меня вздрогнуть. Она была знакомой, но странно другой. Она ощущалась как энергия Мухёка, но более резкой, и волновой рисунок был очень похож, хотя и заметно отличался. Энергия Мухёка всегда была нежной, как будто просила разрешения приблизиться. Но эта ощущалась агрессивной, как будто она что-то прощупывала. Вздрогнув, я посмотрел в сторону источника волны.

Там, на краю ряда стульев вдоль стены большого зала, сидел мужчина и пристально за чем-то наблюдал. Несмотря на то, что в зале кипела жизнь, места вокруг него были пусты. Казалось, люди неосознанно избегали его, оставляя его сидеть там, как изолированный остров. Он казался рассеянным, глядя либо в угол, либо в переднюю часть зала. Его широкие плечи, крупные руки с набухшими венами и одна нога, закинутая на другую, сразу привлекли мое внимание, не говоря уже о шраме на конце его правой брови.

— Ух ты... — не успев сдержаться, я ахнул и направился прямо к нему. — Ким Мухёк, ты паршивец!

Я обхватил его шею рукой, зажав его в захвате. Наконец-то я нашел своего эспера, того, кого искал, Ким Мухёка. Так что, мужчина, курящий у госпиталя ранее, действительно был Мухёком. Я колебался, потому что он казался выше, и его аура ощущалась совсем иначе.

Он даже тогда посмотрел прямо на меня и сделал вид, что меня не знает. Я сжал его сильнее и спросил:

— Почему ты раньше сделал вид, что не узнал меня?

И тут, прежде чем Мухёк успел ответить, молодой офицер, который подвозил меня ранее, подлетел с бледным лицом, схватил меня за запястье и сказал:

— Я извиняюсь, капитан Ким! Сержант Кан Хаджон только что пришел в сознание… Пожалуйста, не обращайте на это внимания; я обязательно его подробно проинструктирую!

Просветишь меня? Смешно. И с каких это пор я был просто сержантом? Так этот парень проявляет ко мне неуважение, потому что думает, что я сержант? Невероятно. А я-то думал, что он достаточно хорошо со мной знаком, судя по тому, как он разговаривает.

Но что-то все же не так.

Было больше одного подозрительного момента. Помимо младшего лейтенанта передо мной, у каждого Эспера и Гида в поле зрения, казалось, были шокированные лица. Почему они все так себя ведут? Как раз когда я задавался вопросом, младший лейтенант с силой надавил на мой затылок, заставив неловко поклониться Ким Мухёку. Я был действительно раздражен.

— Эй, успокойся. Кто ты, черт возьми, такой, чтобы вдруг вести себя фамильярно?

— Смотрите, капитан Ким! Теперь он даже своему начальнику возражает, как будто он сошел с ума! Ха-ха, тогда я заберу этого сумасшедшего парня для дисциплинарного взыскания. Спасибо, капитан!

Лейтенант проигнорировал мой вопрос, еще раз натянуто поклонившись Ким Мухёку, прежде чем уволок меня. Не имея возможности поднять упавший на землю берет, я был снова вытащен кем-то, кого я даже не знал, из главного зала. Несмотря ни на что, вид Ким Мухёка, поправляющего одежду, даже не взглянувшего в мою сторону, был некоторым шоком.

Неужели мой напарник просто будет стоять там, пока меня утаскивает какой-то неизвестный? Это приводило меня в ярость, я чувствовал, что годы, потраченные на его воспитание, прошли впустую. И как только дверь закрылась, младший лейтенант закричал:

— Ты с ума сошёл?!

Я посмотрел на покрасневшее от гнева лицо, и спокойно ответил:

— Если кто-то и безумен, так это ты.

Я не был тем типом, кто затевает беспорядки, и обычно терпеливо общался с низшими чинами, пока они не переступали черту. Но этот парень зашел слишком далеко. Он использовал неформальный язык и силой пригнул голову своего начальника. Это было абсурдно. Я стоял сгорбившись, глядя на него сверху вниз, забавляясь тем, что мое правое колено не болело, даже когда на него приходился вес всего тела.

— Ты действительно…!

Младший лейтенант собирался снова повысить голос, когда я увидел свое отражение в стеклянной двери зала за его плечом:

— Что-о-о-о-о?!

— Теперь ты даже не слушаешь своего начальника? Эй, я говорю — куда ты смотришь...

Я едва слышал его голос. Проскользнув мимо, я прижался к стеклянной двери зала Ёнхён.

— Что это?!!

Это все, что я мог сказать, увидев свое отражение. Отражение выглядело странно. Не в силах поверить, я двинулся, размахивая руками.

— Эй! Куда ты идешь?

Не обращая внимания на младшего лейтенанта, я в растерянности направился обратно в зал Ёнхён, ища туалет.

— Уборная, уборная...

Сам себя не слыша, я погружался в состояние паники.

— Где...

Пробежав весь коридор, так не смог найти туалет. Оглядевшись еще раз, я наконец заметил знак, указывающий на туалет в боковом коридоре. Бросившись внутрь, я немедленно подошел к зеркалу.

— Что… Что это...

То, что я увидел в стеклянной двери, было реальностью. Потрясенный, я коснулся своего лица: гладкая кожа, высокий, мужественный нос, тонкие, но четко очерченные брови, большие глаза со слегка приподнятым внешним уголком, тонкая линия подбородка и светлые волосы.

— Что за черт...

Проведя руками по лицу, затем потянувшись к зеркалу, я ощупал все свое тело. Наконец, издал крик:

— Что, черт возьми, здесь происходит?!

Человек в зеркале был абсолютно незнакомым. Оттуда смотрел молодой человек с поразительно красивыми, тонкими чертами лица, искаженными шоком. Моего обычного мужественного лица, часто описываемого как аккуратное, если не классически красивое, нигде не было видно. Кто был этот тощий мальчишка в зеркале? Сдерживая желание упасть в обморок, я наклонился и закатал правую штанину своих форменных брюк выше колена.

— …Он исчез.

Он исчез.

Шрам от операции на колене.

Ким Мухёк неоднократно уговаривал меня обратиться к целителю-эсперу, чтобы тот удалил его, но я отказывался, считая это неприятным. Почувствовав волну тошноты, я выскочил из туалета и побежал по коридору к главному входу в Зал Ёнхён. Лейтенант все еще был там, указывая на меня и говоря: «Эй, ты», - снова неформальным тоном. Теперь я подумал, что понял, почему парень разговаривал со мной свысока. Даже если я не хотел знать, я понял это.

Сдерживая крик, я схватил младшего лейтенанта за шею и потащил его за собой. Он взвизгнул, когда я открыл дверь кабинета наугад и втолкнул его внутрь.

— Ты с ума сошёл?!

Да, я знал, что я сам не совсем стабилен. Но разве ситуация не была тоже ненормальной? Молча я затолкал парня дальше внутрь и закрыл за собой дверь. Мне нужно разобраться. Что здесь творится?

* * *

Я бежал и ругался на ходу.

— Черт...

Как бы я ни пытался это отрицать, услышанные слова эхом отдавались в сознании, отказываясь исчезать.

— Я не знаю, какую чушь ты несешь, но да, ты Кан Хаджон. Ты записался под тем же именем, что и герой войны, Кан Хаджон, а потом ты взял и испортил свою репутацию гида.

Самоуверенного лейтенанта звали, предположительно, Ан Чанхён. Я надавил на парня, чтобы узнать подробности. Сначала бросаясь словами о послушании и уважении, парень побледнел, почувствовав что-то неладное, и в конце концов дал краткое объяснение.

Информация была простой. «Это тело» было Гидом по имени «Кан Хаджон», сержантом, который носил такое же имя, как герой войны «полковник Кан Хаджон». Он поступил на службу как Гид D-класса сразу после того, как «полковник Кан Хаджон» погиб, спасая Ким Мухёка, вызвав большой резонанс в центре. Хотя изначально люди возлагали на него большие надежды после смерти героя, ему был присвоен рейтинг D-класса, и он быстро стал объектом презрения людей.

По-видимому, он был младшим гидом в Команде 12, которую возглавлял никто иной, как Ан Чанхён. Из моего разговора с Аном можно было сделать несколько выводов, поэтому я решил, что мне нужно получить как можно больше информации.

— Но почему ты об этом спрашиваешь... Эй! Куда ты идешь!..

Проигнорировав вопросы Ан Чанхёна, я вышел. Едва замечая проклятия, которые Ан бросал мне в спину за грубость. Мне было необходимо как можно скорее найти Хан Бёнына. Сейчас он был единственным, кому я мог доверять. О том, чтобы спросить Ким Мухёка, не могло быть и речи, так как нынешнее поведение парня было каким угодно, но только не стабильным. Его аура казалась крайне опасной, как у Эспера на грани потери контроля.

А потом была фраза Ан Чанхёна, которая продолжала меня беспокоить.

«Павший герой войны, полковник Кан Хаджон».

Павший? Не в смысле лежащий, а мертвый, в смысле откинувший копыта? Так что, они говорят, что я уже мертв? И судя по тому, как этот «сержант Кан Хаджон» завербовался после моей смерти, с тех пор должно было пройти довольно много времени. Спеша на поиски Хан Бёнына, я обнаружил, что мое колено не болело, несмотря на быстрый бег. И все же я не мог поверить, что это не просто какой-то странный сон.

После этого я начал собирать воедино полученную информацию:

1. Мое первоначальное тело, полковник Кан Хаджон, уже несколько лет как мертво.

2. После смерти полковника Кан Хаджона эсперская частота Ким Мухёка стала нестабильной.

3. Между «сержантом Кан Хаджоном» и Ким Мухёком есть какая-то проблема.

Пункт 3 я мог вывести из ответа младшего лейтенанта Ан Чанхёна. Когда я спросил о Ким Мухёке, он бросил на меня кислый взгляд и сказал: «Ты все еще зациклен на капитане Киме? Ты даже не пытался покончить с собой из-за этого? Серьезно, именно такие люди, как ты, портят репутацию гидов».

Покончить с собой? Странная формулировка, но я не мог позволить себе роскошь зацикливаться на этом. Все, что я мог, это продолжать бежать туда, где, я рассчитывал найти Хан Бёнына. Если бы ничего не изменилось, он бы все еще сидел в своей лаборатории. Учитывая время, которое потребовалось Ким Му Хеку, чтобы достичь звания капитана, вполне вероятно, что Хан Бёнын тоже получил повышение, но я сомневался, что он покинет свою лабораторию ради этого.

К счастью, главное здание и исследовательское крыло были достаточно близко, чтобы пройти между ними пешком. Но я не учел выносливости этого «сержанта Кан Хаджона».

— Фух, фух… Почему выносливость этого парня такая… жалкая…?

Едва пройдя хоть какое-то расстояние, я почувствовал, как мои легкие разорваны. Я даже чувствовал вкус крови. Мои легкие, должно быть, получили микроповреждения из-за того, как им досталось, и мое сердце, казалось, что оно вырвется из моей груди. Сердечно-сосудистое состояние сержанта Кана было ужасным. Возможно, Ан Чанхён не преувеличивал, когда говорил, что у парня серьезная зависимость от мыслей о самоубийстве.

«Просто посмотрите на шрамы на его запястьях...»

Подняв манжеты своей формы, я цокнул языком. Неоднократные попытки самоубийства сержанта Кан Хаджона оставили слои шрамов на его теле, а это значит, что пока я застрял в его шкуре, мне придется терпеть побочные эффекты его поведения. Его попытки покончить с собой были буквально выгравированы на теле. Иначе, почему бы несколько шагов заставили меня хрипеть, блевать и чувствовать головную боль, сдавливающую мой череп вот так.

«Ты пускаешь свою жизнь на ветер, словно она ничего не значит?»

Судя по всему, младший лейтенант Ан Чансаль — или это был Ан Чанхён? — смотрел на меня с таким презрением, не замечая, что кто-то другой захватил это тело. Наконец, я начал понимать, почему он был таким резким. В последний раз, когда я лежал на больничной койке, должно быть, меня госпитализировали из-за очередной неудачной попытки самоубийства. Я понял, что Ан был руководителем группы, так что неудивительно, что он раздражался, если член группы продолжал создавать проблемы.

«Фу, это все еще так чертовски далеко...»

Я ускорил шаг, поглядывая вперед на здание, где работал Хан Бёнын. Как бы ни было больно бежать, я двинулся дальше, наконец добравшись до исследовательского крыла. Охрана здесь казалась более строгой, поэтому я подождал, пока один сотрудник не выйдет из дверей и проскользнул внутрь. Я избежал охранников в вестибюле и пробежал глазами по указателю этажей рядом с лифтом.

«Хан Бёнын… Хан Бёнын… Доктор Хан… Вот так».

К моему облегчению, там была табличка с изображением лаборатории Хан Бёнына.

«16 этаж, Хан Бёнын, руководитель отдела научных исследований? Серьёзно, когда этот парень успел стать главой отдела?»

В последний раз, когда я его видел, он был младшим офицером, совмещающим обязанности в больнице и любимые исследования. А теперь он был главой отдела? Что здесь произошло, пока меня не было?

Я проскользнул в лифт с группой и вышел на 17-м этаже. Затем я спустился по аварийной лестнице на этаж ниже, тщательно обыскивая каждую лабораторию.

«Хан Бёнын… Хан Бёнын… А, вот и он».

О пользе хорошей памяти (или Встреча старых друзей)

Это было недалеко от лестничной клетки, на солнечной стороне здания — элитная недвижимость. Я все больше хотел загнать этого парня в угол и потребовать ответы о его внезапном подъеме. С глубоким вздохом я украдкой открыл дверь лаборатории. Она плавно качнулась, хорошо смазанная и, к счастью, бесшумная. Идеально для того, чтобы оставаться незамеченным. Когда я вошел, раздался слишком знакомый голос.

— Просто оставьте образец данных там. Не буди меня.

Я взглянул и ухмыльнулся. Вот он, откинулся в кресле, положив ноги на стол, на глаза натянута маска. Просто идеально.

Я подошел, подавив смешок от его дерзости, и молча ждал. Почувствовав мое присутствие, Хан Бёнын сморщил нос, снял маску с глаз и поднял глаза, чтобы увидеть меня, стоящего там, скрестив руки.

— Кто ты, черт возьми?

Глядя на него с холодной улыбкой, я начал декламировать то, что давно выучил наизусть.

— В тот день ХХ ХХ, когда ты признался своей невесте, Квон Сонми, с тем маленьким колечком жениха и получил отказ, ты утопил свое горе в Bubble Hope, а затем, когда навестил ее, тебя вырвало на ее голубую рубашку.

—- Ч-что за...

— Далее, в тот день ХХ ХХ, когда тебе сделали операцию по удалению геморроя. Даже такой Эспер, как ты, в итоге заболел геморроем и на какое-то время получил прозвище «Пациентная задница». Кстати, об этом знают только директор Ким Инхак и полковник Кан Хаджон. Преданные до мозга костей, они скрыли это от твоей невестки. Но, заинтересовавшись этим странным прозвищем, она спросила о нем, и этот идиот, Хан Бёнын, в итоге проболтался. Какое-то время даже она называла тебя «Задницей».

—- Откуда... откуда ты все это знаешь... и кто ты, черт возьми, такой?

Хан Бёнын практически упал, в ужасе схватившись за стол, когда я выпалил ему его самые постыдные секреты. Теперь, казалось, настало время раскрыть правду. С торжественным выражением лица я сказал:

— Это я, Бёнын. Инструктор Кан Хаджон.

— …Что?!

— Так ты со мной разговариваешь, малыш?

Я начальственно дал ему подзатыльник, отпихнул стул и плюхнулся на табурет, стоявший в углу.

— Я Кан Хаджон. Твой инструктор и начальник, полковник Кан Хаджон.

— Это… это бессмыслица… Эй, молодой человек, мне кажется, Вы свихнулись. Я Вас познакомлю с психиатром, так что вам стоит туда сходить…

— ХХ Год, ХХ месяц, ХХ день!

— А, нет! Перестань так говорить!

Когда я упомянул незабываемую дату, Хан Бёнын в ужасе закричал. Он посмотрел на меня с недоверием:

— Полковник К-Кан…?

— Да, именно так.

Его лицо выглядело так, будто труп вернулся к жизни. На самом деле, не было ошибкой сказать, что мертвец вернулся, поэтому я мог понять, почему Хан Бёнын так отреагировал.

— К-как... нет, это... Это невероятно...

Хан Бёнын от шока продолжал вытирать лицо рукой. Да, я и сам не верил, так что могу представить, как ему было тяжело.

— Я знаю, это звучит невероятно, но мое тело изменилось, и это правда…

У меня начинала болеть голова, я не знал, как убедить Хан Бёнына. Он всегда ворчал на мои убеждения в псевдонауке, называя их нелепостями. Понятия не имею, как заставить его понять эту ситуацию, которая была за пределами всего, что когда-либо можно себе вообразить.

Хан Бёнын закрыл лицо руками, как будто о чем-то размышляя. Я не торопил его и просто позволил ему все обдумать. Его мысли лихорадочно работали, но через некоторое время Хан Бёнын заговорил:

— Нет, это действительно возможно.

— …Что?!

Он сказал, что это действительно возможно? Я покосился на него, не в силах поверить своим ушам. Теперь моя очередь стать скептиком.

Хан Бёнын быстро порылся в бардаке на столе, нашел мышь, открыл папку на компьютере и кликнул по файлу. Когда на экране появилось название, я не смог сдержать возгласа:

— …Что это? «Исследования и соображения о способностях к трансформации тела»?

— Да. Эта статья вышла два года назад, но никто в неё не поверил. Все спрашивали, существует ли такая способность, почему её не обнаружили до сих пор… Но формы волн здесь идеально соответствуют уникальной форме способностей, и тогда это вызвало много шума. Теоретически я думал, что такое возможно, и, из любопытства, применил свой алгоритм, провёл виртуальные эксперименты. Пока это происходило, первый автор статьи попал в скандал, связанный с денежными махинациями, и, когда он не смог оправдаться, все начали говорить, что и статья — ложь, и…

Хан Бёнын взглянул на меня. Я тоже оторвался от экрана — от всех этих странных слов у меня уже кружилась голова.

— Правда… Вы действительно полковник?

Увидев его недоверчивый взгляд, я почувствовал, как внутри что-то дрогнуло. Моё время без сознания длилось всего около дня, но по выражению его лица было ясно — для него прошло бесчисленное количество дней. По крайней мере, хорошо уже, что кто-то поверил в эту странную ситуацию.

— Да, это я.

— Ха, что это…

Хан Бёнын попытался успокоиться.Умылся.Не помогло. Некоторое время он нервно мерил шагами комнату, а я, решив убедить его быстрее, выпустил направляющую волну.

Глаза Хан Бёнына расширились. Знакомая ему направляющая волна мягко разлилась по комнате.

— Учитель…

Его большие глаза стали ярко-красными. Несмотря на то, что он был сварливым эспером, который не хотел общаться ни с кем, кроме своей невесты, Хан Бёнын все еще прекрасно помнил мою гидирующую волну.

Руководство начинается с силы воли. Сила воли зависит от функционирования мозга. Так что, если я буду действовать и думать как «полковник Кан Хаджон», я все равно смогу создать изначальную направляющую волну даже с телом «сержанта Кан Хаджона».

К счастью или к сожалению, я слышал, что «сержант Кан Хаджон» был гидом D-класса, но, похоже, его направляющая способность была на самом деле довольно велика. Я мог легко манипулировать гидирующей энергией, хранящейся в его теле, и высвобождать ее на своей собственной длине волны. Это было так же просто, как дышать. Даже если бы я не был в его теле, будь я другим гидом, я все равно смог бы сделать то же самое. Гидация управляется силой воли, поэтому, пока я думаю как «полковник Кан Хаджон», моя направляющая волна будет соответствовать уникальной волне «полковника Кан Хаджона».

Я закончил все эти вычисления к тому времени, как добрался до лаборатории Хан Бёнына, поэтому я был уверен. Я был уверен, что он узнает мою направляющую волну.

К счастью, это сработало, и теперь Хан Бёнын был уверен, что я «полковник Кан Хаджон». Честно говоря, я немного волновался, что он может не распознать волну, так как раньше я не направлял его много, но теперь я мог вздохнуть с облегчением, видя его полное доверие.

Хан Бёнын всё ещё выглядел ошеломлённым и растерянно пробормотал:

— Как… Как это случилось?.. Вы знаете, что произошло за прошедшее… прошедшее время?

Он посмотрел на меня с какой-то обидой. Я был не менее сбит с толку.

— Это был мой вопрос. Вчера меня ударили камнем в грудь, я потерял сознание, а сегодня проснулся запертым в теле ребёнка. Ты знаешь, каково это?

— Что… вчера…?

— Да, вчера или позавчера, неважно. Я видел, как Ким Мухёк выходил из-под контроля, пытался его направить, но потом мне в грудь прилетел камень, и я потерял сознание. Теперь я здесь.

После этих слов Хан Бёнын побледнел ещё сильнее, чем когда услышал, что я «вернулся из мёртвых». Я недоумевал, что именно его так потрясло. Он что-то пробормотал себе под нос, явно в шоке, а затем, почти крича, выпалил:

— Без паники!

— Это ты паникуешь.

Но даже несмотря на мой равнодушный ответ, Хан Бёнын схватился за голову:

— Боже мой, как это могло случиться?!

— О, ты меня спрашиваешь?

Его волнение странным образом успокоило меня. Пока Хан Бёнын рвал на себе волосы, я оглядел вещи на столе. Ну и свалка. Ах да, к вопросу о порядке:

— Эй, Хан Бёнын. Сколько времени прошло с тех пор, как я… ну, ты знаешь, заканчил вот так?

На мой вопрос Бёнын удивлённо смотрел на меня полоумным взглядом. Почему он так… Я умер и вернулся к жизни, проснулся в чужом теле, но лицо Хан Бёнына выглядело ещё бледнее, чем у умирающего.

Он медленно встал и сделал несколько вдохов, прежде чем заговорить:

— Только не волнуйтесь, полковник.

— Нет, это ты в этой комнате больше всех нервничаешь.

Проигнорировав моё замечание, Хан Бёнын немного побродил по комнате, прежде чем сказать что-то, что, похоже, его сильно тревожило:

— Ваше первоначальное тело находится на Национальном кладбище. Прошло пять лет с того дня.

— Что…?! Это действительно…! Ох, чёрт возьми! Мои акции!

— …Это всё, что Вы можете сказать? Акции?!

Я не мог не беспокоиться о своих инвестициях. У меня не было настоящей семьи, которой можно было бы их оставить, а мои с трудом заработанные вложения, вероятно, уже пошли под откос. Пять лет! Сколько выгодных возможностей я упустил за это время?

— Хотите ещё что-нибудь спросить? — в голосе Хан Бёнына сквозило откровенное презрение.

Мне в голову пришла ещё одна мысль, и я быстро посмотрел на него:

— Подожди, что происходит с Ким Мухёком? У него необычная длина волны.

— А, вот это сейчас самая большая проблема.

Самая большая проблема? Я, конечно, больше беспокоился о своих акциях, но не хотел казаться бессердечным, поэтому просто кивнул. Хан Бёнын продолжил с серьёзным выражением лица:

— После вашего… инцидента капитан Ким Мухёк страдает от состояния, которое называется «синдром выраженной гипоперфузии*».

— …Значительная гипоперфузия? Разве это не то, что происходит, когда чей-то отпечаток разрывается? Этот идиот встретил другого гида после того, как я…?

Я спросил в замешательстве. Синдром выраженной гипоперфузии обычно возникает, когда Эспер теряет своего гида после импринтинга, что вызывает резкое падение направляющей энергии, циркулирующей в его теле, что приводит к локальной анемии.

________________________

* Гипоперфузия – это слабая микроциркуляция, недостаточное кровоснабжение в определенном органе: головном мозге, почках и т. д.

Запечатление не вызывает существенных изменений в теле гида, поэтому обычно от этого состояния страдает только Эспер. Однако Ким Мухёк, по-видимому, подхватил его. Я думал, что он переживет период траура после моей смерти, но, похоже, он нашел другого гида и даже разделил с ними запечатление... А потом он и этого гида потерял??? Я не мог не пожалеть его.

Но объяснение Хан Бёнына было неожиданным.

— Он не встретил нового гида. Он запечатлелся с Вами, полковник.

— …Что?

Что за чушь? Я и он? Я никогда не запечатлевался ни с одним Эспером, я был девственным гидом — не так ли?

Запечатление — это связь, которую нельзя разорвать, как в браке. Зачем мне запечатление с таким молодым, случайным студентом? Это не имело смысла. Более того, у меня вообще не было воспоминаний о запечатлении с Ким Мухёком.

— Что ты имеешь в виду? Зачем мне было запечатляться с ним?

— …Я так и думал. Капитан Ким Мухёк утверждает, что у него диагностирован синдром выраженной гипоперфузии, и когда его спросили, кто его гид, он так разозлился, что чуть не разрушил Центр. Он сказал, что единственный, с кем он может запечатлеться — это Вы, полковник.

— О чём, чёрт возьми, он говорит? Ты же знаешь, что между мной и Ким Мухёком были только отношения учитель и ученик.

Когда я нахмурился, Хан Бёнын кивнул и ответил:

— Мы с директором думали так же — что Вы не запечатлены с капитаном Ким Мухёком. Но, как Вы знаете, заявление вовлечённого лица всегда имеет наибольший вес. Так что на данный момент в записях вы указаны как гид капитана Ким Мухёка.

— Что?!

Итак, я просыпаюсь и обнаруживаю, что мое тело кремировано, прошло пять лет, мои накопления исчезли, и каким-то образом у меня появилась жена-эспер, которой даже не было рядом, когда я отключился? Я отодвинул табурет, прислонился к стене и закрыл глаза, чувствуя, как кровь отливает от моего лица. Хан Бёнын, увидев мое состояние, на мгновение заколебался, прежде чем заговорить.

— …Но, полковник, разве Вы не… как-то… исключительно хороши собой?

Это был такой абсурдный комментарий, что я почти почувствовал, как моя голова вот-вот взорвётся. Я нахмурился.

— О чём ты сейчас говоришь?

— Ну, Ваше лицо выглядит совсем иначе, чем раньше… Раньше у Вас был этот суровый вид горного бандита.

Я не мог поверить своим ушам.

— И как я теперь выгляжу?

— Вы что, в зеркало не смотрелись?

Я смотрелся. Я внимательно присмотрелся. Как и сказал Хан Бёнын, моё лицо теперь было слишком красивым, чтобы быть тем, кто пойдёт в спецназ. Это был тот тип внешности, который нравится молодым девушкам — стройный, молодой, с чистой аурой. Говоря сегодняшним языком, это было то лицо, которое скорее можно представить претендующим стать стажёром K-pop.

Кстати, о внешности. Поведение того офицера, Ан Чанхёна или Ан Чансаля, казалось странным. Люди в центре тоже смотрели на меня как-то не так.

— Хан Бёнын, почему все на меня странно смотрят? Каким был первоначальный владелец этого тела?

— …Ну, понимаете…

Хан Бёнын взглянул на мою табличку, на мгновение заколебался, а затем с серьёзным выражением лица заговорил:

— Первоначальным владельцем этого тела был… также известный как Кан Хаджон.

Объяснение Хан Бёнына было следующим.

Это тело Кан Хаджона, который поздно проявился как гид, когда ему было больше двадцати, как когда-то и Ким Мухёк. Кажется, во время обычной прогулки по улице он упал, и после потери сознания ему провели анализ крови. Во время теста был обнаружен положительный результат на гида. После этого его по сути похитили военные, но проблема была в том, что психическое состояние Кан Хаджона было не особенно стабильным.

Похоже, он изначально не был особенно силен морально. Но после того, как его поместили в закрытый центр, его состояние ухудшилось. У него было красивое лицо, и поскольку он пришел в армию после смерти полковника, будучи его тезкой, на него неосознанно возлагались большие надежды.

В связи с этим Кан Хаджон прошел оценку общественного рейтинга гида. Хотя такие оценки обычно препятствуют публичному наблюдению, любой, кто мог появиться, пришел поглазеть. Окруженный незнакомцами, Кан Хаджон был подвергнут тестированию, которое в первую очередь полагался на умственную силу и зависит от эмоционального состояния. Как и ожидалось, результат был нехорошим. С этого момента люди, которые питали завышенные ожидания, начали его критиковать.

Но похоже, Кан Хаджон не сдался. Однажды он напился и накричал на Ким Мухёка, требуя, чтобы они объединились в пару, сказав, что поскольку его имя такое же, как у Полковника, он тоже может быть проводником.

Из-за этого офицеры, уважавшие павшего героя войны, особенно те, кто окончил военную академию, изучая битву при Хайндэнге, въелись на него. То, что можно было бы счесть пьяным бредом, было расценено как нарушение морального кодекса армии, поэтому его направили в дисциплинарный комитет. Конечно, это не сильно повлияло на мораль армии, и дело было закрыто, но после этого Кан Хаджон жил в Центре как изгой.

Получив такое обращение, Кан Хаджон впал в уныние, но всякий раз, когда он выпивал, он приставал к Ким Мухёку и даже заставлял проводить сеансы поддержки. Зная, насколько преданным был мне Ким Мухёк, персонал Центра, должно быть, находил такое поведение предосудительным.

— Ну, даже если так, значит ли это, что можно так на него нападать?

— Да. Я тоже так думаю, но Ким Мухёк вспыльчив, когда дело касается всего, связанного с Полковником. Если бы он вступился за Кан Хаджона, это могло бы быть не так жёстко, но, похоже, он его не остановил.

Вздох вырвался у меня. Я прикрыл рот рукой и спросил:

— …Итак, из-за этого шока он пытался покончить с собой?

— …Ну, не совсем. Это больше похоже на демонстративную попытку самоубийства. Он на самом деле не хотел умирать, но искал внимания. Психологически, я думаю, это называется… синдром Мюнхгаузена?

Тск… И все же… Я посмотрел на досье Кан Хаджона, которое поднял Хан Бёнын. С фотографии смотрел бледный, грустный молодой человек. 24 года.Совсем молодой. Как можно так обращаться с ребенком? Я наконец понял смысл всех взглядов, направленных на это тело.

— После смерти полковника Ким Мухёк работал до изнеможения. Даже с синдромом гипоперфузии направляющей крови он использовал только заменители и продолжал ходить на задания каждый день…

Этот сумасшедший ублюдок. Я никогда не думал о своей смерти, но я всегда представлял себе, какой может быть жизнь после выхода на пенсию. Я хотел жизни, в которой я мог бы выращивать овощи или жить в тихом месте, наслаждаясь природой. Я хотел, чтобы Ким Мухёк после моей смерти забыл обо мне и нашел хорошего гида, чтобы создать с ним связь и жить счастливо. Это не казалось слишком большой просьбой. Но он жил так уже пять лет, не в силах забыть меня. Как жалко.

С другой стороны, хотя для меня прошло всего несколько мгновений, прежде чем я потерял сознание, для Ким Мухёка пять лет, должно быть, показались долгими. Вкус во рту был горьким.

— Неудивительно, что энергия этого ребенка ощущалась странно. Его волны были все перепутаны... и он держался только с заменой?

Заменители направления— это просто дополнительные лекарства. Они как галеты, выдаваемые солдатам: безвкусные и обеспечивающие лишь минимальное питание. Аналогично, заместитель направления обеспечивает лишь минимальное питание, необходимое для того, чтобы человек не умер от голода. Это была капля в море, учитывая уровень Ким Мухёка.

Это как у пловцов более высокий базальный уровень метаболизма, и им нужно примерно в 2,5 раза больше калорий, чем среднестатистическому человеку. Точно так же высокоуровневым экстрасенсам нужно частое и полноценное руководство. И вот он здесь, выживает на заменителях. Я потер лоб ладонью.

— Что, чёрт возьми, не так с этим парнем?

Хан Бёнын, бросил на меня взгляд, который говорил: «Это всё вина полковника».

Как же я зол. Дело было не столько в том, что моё настоящее тело кремировали и похоронили на национальном кладбище, или в том, что я проснулся в теле этого молодого офицера, сколько в том, что Ким Мухёк жил так уже пять лет.

— Тебе следовало остановить его!

— Я? Ким Мухёка? Вы думаете, он послушает??? Абсурд!

— Просто он так выглядит, он не из тех детей, которые игнорируют взрослых. Вам всем следовало бы вразумить его. Ему всего двадцать три года...

— Ким Мухёку уже двадцать восемь. А когда Полковник был рядом, Ким Мухёк слушал только Вас. Если бы он был из тех, кто слушает, он бы уже давно что-нибудь сделал.

— О чём ты говоришь? Мухёк никогда не бросал вызов начальству и всегда слушал Ким Инхака.

На самом деле, мне было немного не по себе от того, как Ким Инхак, справлялся с ним. Я всегда был тем, кто брал на себя инициативу и разруливал ситуации, когда дело касалось напарника и начальства. Мухёк не был мягким человеком, но он всё равно был хорошим и добрым парнем, и меня расстраивало, что Бёнын этого не видел.

— Хан Бёнын, подумай об этом. Просто посмотри на то, что он выдержал, принимая только заменители руководства. Он, должно быть, изо всех сил старался оставаться верным армии. И вдобавок ко всему, он страдает от ишемии синдрома импринтинга.

— …Я думаю, это просто потому, что он упрямый.

— Что ты сказал?!

— Ничего.

Хан Бёнын что-то пробормотал себе под нос, но я уже не слушал. Мысль о том, что Ким Мухёк переживает истощение своего руководства таким образом…

— Тогда мне следует пойти прямо сейчас и дать ему какое-нибудь направление…?

— Это еще одна проблема.

Проблема? Хан Бёнын выглядел немного смущенным:

— После ситуации с полковником военные по какой-то причине продолжали отправлять Ким Мухёку клонов, похожих на полковника.

Это уже было за гранью понимания.

— Что? — Я резко нахмурился. — Что значит «они отправляли»???

— Они отправляли клонов с похожими направляющими волнами к капитану Ким Мухёку и те говорили: «Я Кан Хаджон. Я вернулся». Можете в это поверить?

Я моргнул, чувствуя, как мой мозг отказывается воспринимать услышанное.

— Они… что?

— Они действительно думали, что это сработает. Дескать, если они дадут ему достаточно похожего гида, то помогут справиться с гипоперфузией. Но Вы же знаете, какой он…

— Конечно, знаю! — Я схватился за голову. — Чёрт возьми, кто вообще до такого додумался? Это же… это же просто издевательство!

— Да, ну, поэтому сейчас есть небольшая… проблема.

Я поднял на него взгляд:

— Какая ещё?

Хан Бёныну было явно крайне неуютно:

— Из-за всего этого… он никому не верит. Даже если Вы появитесь перед ним и скажете, что это Вы… он не поверит.

— Что?!

Что это вообще такое? Хан Бёнын не был слишком удивлен моей реакцией.

— Но я настоящий.

— Да, похоже, так, — кивнул Хан Бёнын. — Другие клоны утверждали, что у них были лишь фрагментарные воспоминания о Ким Мухёке, и они только подражали направляющей волне Полковника, но не были точными копиями. Причина, по которой я сразу узнал Вашу волну, в том, что я исследовал её, чтобы обнаружить клонов.

— Ух ты, это просто…! — я мог только тереть лоб в недоумении.

— Вот почему Ким Мухёк дистанцировался от Кан Хаджона. После того, как клоны делали свои смелые заявления, его, вероятно, беспокоило то, что у него было такое же имя, как у Полковника.

Я нервно спросил:

— …Что случилось с этими клонами?

— Они были больше похожи на модифицированных белковых кукол, чем на людей, поэтому Ким Мухёк избавился от них сам.

По словам Хан Бёнына, были сообщения о биологических экспериментах с участием эсперов и гидов из подразделения Акцент. Но создание белковых кукол в таком объеме? Моя голова кружилась еще больше.

— Есть ли у этих кукол интеллект?

— Они не могут говорить ничего, кроме заданных фраз, а Ким Мухёк в то время был не в себе…

Я молча нахмурился.

— И каждый раз, когда они отправлялись на задания, они использовали этих кукол, которые выглядели жутко похожими на Полковника, — продолжил Хан Бёнын. — И однажды он промахнулся во время атаки и получил серьезные ранения. Раны не заживали должным образом из-за отсутствия направления…

— Ха… — я не мог не вздохнуть. Я не мог раскрыть, что я Кан Хаджон, а теперь, в довершение всего, оказался запертым в теле «Кан Хаджона» в такое время. — …А пока собери немного информации об этом «теле». Мне нужно хотя бы уметь подражать поведению Кан Хаджона.

Но тот внезапно задумался и покачал головой.

— Вам действительно нужно это делать?

— Что? Тогда что ты предлагаешь?

— Есть кое-что полезное для таких ситуаций, — сказал он, загадочно усмехнувшись.

Он сел перед компьютером, несколько раз щелкнув мышкой, прежде чем что-то распечатать и передать мне.

— Это… отчет о диагностике? Диагноз: Амнезия… Хан Бёнын, ты действительно гений.

Я ошеломленно перевел взгляд с отчета о диагнозе на Хана Бёнына. Если бы я просто утверждал, что у меня потеря памяти, я, вероятно, мог бы избежать большинства ситуаций. Насколько же полезно то, что Хан Бёнын был военным врачом. Я всегда думал, что его медицинская лицензия была нужна только для того, чтобы читать мне лекции, но теперь мое мнение изменилось. Козырь потери памяти казался невероятно мощным. Я мог просто настаивать, что ничего не помню о публичном признании Ким Мухёку, и делать вид, что ничего не случилось.

Мои опасения потихоньку улеглись. Однако Хан Бёнын пошел еще дальше и решил сам рассказать руководителю группы Ан Чансолю, или как его там, о моем диагнозе.

— Да, это должно немного помочь. Но проблема в Ким Мухёке.

— Когда Вы собираетесь рассказать об этом директору Центра?

— Ну… я не уверен…

Внезапно мне в голову пришла мысль. Стоит ли мне раскрыть правду Ким Инхаку? Это было то, что мне нужно было тщательно обдумать.

— Нет, давай сохраним это в тайне и от Ким Инхака.

— Что? Почему? — Хан Бёнын посмотрел на меня с недоверием, но у меня было основание. Ким Инхак сильно вмешался в мое увольнение. Если бы он узнал, что я полковник Кан Хаджон, он мог бы снова ко мне прицепиться.

Может быть, лучше тихо послужить гидом ранга D и тихо уйти на пенсию. Я беспокоился о Ким Мухёке, но подумал, что будет лучше найти ему подходящего гида без его ведома и никогда не раскрывать ему свою личность.

Когда Хан Бёнын услышал мои мысли, на его лице отразилось отвращение:

— Полковник, Вы психопат? Потеряв Вас, Ким Мухёк полностью перестал есть и пить!

— Вот это-то и не имеет смысла. Почему он так одержим мной? Я всего лишь инструктор Ким Мухёка. Цепляние за одного гида не принесет ему пользы.

Хан Бёнын выглядел так, будто услышал худшую глупость в своей жизни.

— Вы правда этого не понимаете?

Я нахмурился:

— Не понимаю что?

— Вы были не просто инструктором. Для него Вы были центром Вселенной.

Я открыл рот, чтобы возразить, но вдруг замер. Неужели это правда? Я всегда видел в Ким Мухёке своего ученика, подопечного, которого нужно наставлять, но…

Я вспомнил, как он всегда смотрел на меня — слишком пристально, слишком напряжённо. Как внимательно слушал каждое слово, как беспрекословно выполнял приказы, даже те, которые шли против его собственных интересов.

— Он потерял Вас, и у него никого не осталось, — продолжал Хан Бёнын. — Его волны так долго резонировали с Вашими, что он не смог адаптироваться ни к одному другому гиду.

Я поморщился:

— Но я вернулся.

— Да, только теперь Вы выглядите как другой человек, и он Вас ненавидит.

Я устало провёл рукой по лицу. Это действительно была сложная ситуация.

— Ладно, тогда мне нужно придумать, как убедить его, что я — это я.

— Или… можете просто оставить его в покое, как планировалось.

Я посмотрел на Хан Бёнына.

— Ты правда думаешь, что я смогу?

Конечно, если бы это было между эспером и гидом, которые действительно сформировали связь, это было бы по-другому. Но у нас другая ситуация. Я был просто его инструктором. Тем, кто неоднократно предупреждал его, что меня уволят через несколько лет. Но, несмотря на это, он цеплялся за меня, утверждая, что мы сформировали связь, которую я даже не создавал, и даже страдал от синдрома ишемии импринтинга. Для меня все это казалось отговорками.

Невозможно, чтобы гид не знал, когда они установили связь. Чтобы установить связь, ну, должен быть... какой-то интенсивный физический контакт, и как это между инструктором и кадетом? Это абсурд. Я не какой-то подлец, который прикоснется к собственному ученику. К тому же он на двенадцать лет моложе меня. Может, если бы он был ближе по возрасту, это была бы другая история, но я не хотел быть никчемным гидом, который устанавливает связь с кем-то намного моложе.

Поэтому я подумал, что лучше всего будет стряхнуть с себя его одержимость мной, воспользовавшись этой возможностью. Мне просто нужно как-то решить его импринтинговый ишемический синдром, а затем тихо исчезнуть. Это кажется лучшим вариантом действий.

Друг в беде не бросит

Хан Бёнын, похоже, не согласился со мной. Но в этот момент мне не нужно было чье-либо согласие. В конце концов, я якобы умер и вернулся только через пять лет. Разве одобрение теперь имело бы значение? К тому же, мое первоначальное тело уже было похоронено на Национальном кладбище.

— Достаточно. Моя цель остается прежней: увольнение и свобода!

— Ха, и Вы разорены.

— …Что? — я повернулся к Хан Бёныну, ошеломленный. Теперь, когда он упомянул об этом, я осознал, что был без гроша. Все мое состояние — наличные, фонды, акции — могло быть конфисковано государством. Я был сиротой без близких родственников, которые могли бы унаследовать мое имущество. Мои родители рано умерли, и меня воспитывал мой дедушка, солдат, но это было давно. Он умер еще до того, как я стал майором, его забрал рак поджелудочной железы. Не осталось никого, кто мог бы унаследовать что-либо из моего имущества. Увидев мое обеспокоенное выражение лица, Хан Бёнын покачал головой.

— Капитану Ким Мухёку удалось получить активы полковника во временное распоряжение.

— Как... как ему это удалось?

Хан Бёнын ответил, выглядя несколько смущённым:

— Он предъявил вексель, в котором утверждалось, что Вы должны ему большую сумму.

— Что это за чушь?!

— Всё было нотариально заверено, поэтому капитан Ким даже выиграл дело.

Я должен Ким Мухёку денег? Абсурд! Увидев моё выражение лица, Хан Бёнын снова вздохнул.

— Не волнуйтесь. Чтобы избежать конфискации активов государством, капитан Ким заверил поддельную долговую расписку, но ни директор, ни я не трогали активы. Они надёжно хранятся, неиспользуемые.

— О, спасибо... погодите! Нет! Я не Кан Хаджон!

Всё верно. Я был Кан Хаджоном, но не был Кан Хаджоном. Я даже не мог заявить о своей личности Ким Мухёку, так как же я мог получить доступ к своим деньгам? Было бы почти лучше, если бы они пошли в казну... Хотя нет, эта мысль тоже меня раздражала. Представьте себе, что я не могу назвать свои собственные сбережения своими!

— Итак, когда придёт время, Вы сможете раскрыть, что на самом деле полковник, — предложил Хан Бёнын.

Это... имело смысл. Я мог бы свести Ким Мухёка с идеальным гидом, а затем, когда они счастливо устроились, появиться из ниоткуда и сказать: «Я твой инструктор», и забрать свои активы. К тому времени меня, вероятно, тоже уволят.

Думая позитивно, я почувствовал прилив эндорфинов. С ухмылкой я показал ему большой палец вверх.

— Как и ожидалось от моего советника Хан Бёнына.

С раздражённым видом он ответил:

— Кто советник? Сначала подумайте о том, чтобы выйти из этой команды.

— Зачем уходить из команды?

— Потому что члены команды говорят, что Ваше руководство в качестве сержанта Кан Хаджона неудовлетворительное, и они планируют поместить Вас в “Отдел общего гидинга”. Если это произойдёт, больше экстрасенсов будут получать Ваше руководство, и это может вызвать подозрения, если оно будет отличаться от предыдущего.

Теперь, когда я об этом подумал, он был прав. Эсперы являются продуктами нестабильных, дважды мутировавших генов, поэтому их тела постоянно хотят вернуться в стабильное, единичное мутировавшее состояние. Применяя это, тела эсперов естественным образом стремятся вернуться под влияние гида. Получая от гида энергетическое поле с уникальной частотой волны, называемое «гидацией», они могут стабилизировать возбужденную энергию внутри себя. Эта направляющая частота определяется общим состоянием энергетического поля гида, но качество гидации зависит от умственной и эмоциональной настроенности. Желание, сила воли и решимость помочь эсперу, который по своей природе более нестабилен, определяют качество и эффективность гидации. Это отличается от количества первичного запаса направляющей энергии в теле гида. Сержант Кан Хаджон, несмотря на то, что обладал высоким остаточным гидационным уровнем, имел выход размером с кран.

Однако это не означало, что его умственные способности были слабы. Скорее, у него не было мотивации спасать эсперов.

Эта нередкая ситуация сформировала в Центре мнение, что гиды низкого ранга не желают помогать эсперам, которые несут бОльшую часть бремени. Это всегда было темой жалоб эсперов: «Я рискую своей жизнью, терплю боль, а вы все равно не даете мне поддержку?» Несмотря на свои превосходящие физические возможности по сравнению с гражданскими лицами, эсперы, неспособные выжить без направления гидом, провоцируются собственной уязвимостью.

У гидов с низким рейтингом тоже были свои претензии. Никто не хотел получить низкую оценку. У них просто не было стимула защищать эсперов.

Здесь возникает порочный круг. Эсперы, чувствуя, что жертвуют больше, исполняются неудовлетворенностью. Гиды, запуганные эсперами, которые по сути были человеческим оружием, не могли проявить волю, чтобы защитить этих самых эсперов, что приводило к дальнейшему падению их рейтинга гида.

Так почему же мой рейтинг всегда был высоким? Потому что я понимал, что эсперы, несмотря на свою силу, далеко не непобедимы. Эсперы вооружались способностями и физической силой, подсознательно осознавая, что они, по сути, слабее гидов.

Они постоянно жаждали гидации, иногда даже чувствуя себя связанными ею, борясь с разрывом между своей всемогущей силой и собственной хрупкостью. Это отрицание слабости фиксировало их неуверенность.

Однако некоторые экстрасенсы могли выживать и без особого направления. Это были те, кто признавал, что никогда не сможет превзойти своих гидов. Ким Мухёк был одним из них. Осознавая свои ограничения, он без колебаний опирался на меня, даже показывая признаки зависимости, которые скрывал от других. Несмотря на свой рейтинг S++, он полностью понимал, что он не лучше своего хромого гида.

Однако Центр был заполнен теми, кто не осознавал, что их комплекс неполноценности на самом деле снизил рейтинг их гида. Остракизм, которому подвергся Кан Хаджон, был частью этого явления. Поскольку гиды редки, Центр строго контролировал их, обращаясь с ними при этом как с простыми батареями, обязанными подчиняться командам Центра.

То же самое было и с сержантом Каном. Даже я иногда называл себя запасной батареей; как другие гиды могли противостоять манипулятивным схемам Центра? Многим промыли мозги, чтобы они не понимали, что у них есть преимущество перед экстрасенсами. Это, должно быть, заставило сержанта Кана выбрать побег, оставививший шрамы на запястьях.

Вздохнув, я повернулся к Хан Бёныну.

— Ох… но мне пока придется остаться в общей гидационной.

— Это опасно, полковник. Разве Вы не стремитесь к увольнению?

Конечно, я также хотел демобилизоваться. Проводить время с Ким Мухёком было по-своему приятно, но я никогда не забывал о своем желании уволиться, ни на мгновение. Именно поэтому мне пришлось пойти в общую гид-комнату.

— Неважно, насколько замечателен Ким Мухёк, он не может каждый раз выдерживать замену. В конце концов, ему придётся прийти в общую гидационную. Вот тогда я попрошу гида, которого я выбрал, выполнить направление и свяжу его с Мухёком.

— Говорите как сваха?

— Следи за языком.

Правда, это не сильно отличалось от сватовства.

— В любом случае, после того как я их свяжу, я буду готовиться к увольнению, одновременно направляя их. Как только они будут связаны, я смогу раскрыть, что я был его наставником все это время, и вернуть деньги, которые он хранит для меня.

— У Вас такой простой подход, полковник.

Это было оскорбление? Я прищурился на Хан Бёнына, но он избегал моего взгляда с выражением безразличия.

— В любом случае, сейчас вам лучше вернуться в свою 12ю команду, полковник. Уже поздно. Мне также нужно встретиться с руководителем команды Ан Чанхёном, чтобы объяснить потерю памяти.

— Еще семь. Что за спешка? Не говори мне…

Я посмотрел на Хан Бёнына широко раскрытыми глазами, не в силах поверить. Он крепко сжал губы. Я крепко схватил его за предплечья и спросил:

— Удалось ли тебе наладить отношения с женой?

Не отвечая на мои слова, Хан Бёнын поднял левую руку с торжественным видом, показывая обручальное кольцо на безымянном пальце. Еще одна прекрасная женщина пошла по трагическому пути. Я говорил с выражением жалости.

— Ух ты, как моя невестка…

— Что Вы имеете в виду под «как»?

— Ничего страшного, пойдем.

— Что Вы имеете в виду, говоря «неважно»?

Игнорируя вопросы Хан Бёнына, я ускорил шаги. Казалось разумным хорошо отдохнуть сегодня и тщательно спланировать все с завтрашнего дня. Бёнын продолжал приставать ко мне с просьбой объяснить, но я так и не ответил. Затем мы поехали в Гарам-дон, район ночлега, на джипе Бёнына.

* * *

По прибытии в Гарам-дон я столкнулся с неожиданной ситуацией.

— Кан Хаджон, ты сумасшедший ублюдок!

Молодой гид, которого я не узнал, бросился ко мне, словно собираясь вырвать мне волосы. Вздрогнув, я быстро спрятался за Хан Бёныном, пока экстрасенсы из его команды пытались его удержать.

— Бешенство? — мое бормотание из-за спины Бёнына достигло ушей других эсперов, которые сдерживали гида. Они бросили на меня недоверчивые взгляды, но затем обратили внимание на Бёнына и, наконец, отдали честь.

— Что привело вас сюда, руководитель исследований?

Только тогда Ан Чанхён вышел вперёд и поприветствовал Бёнына. Хотя он не мог говорить с Бёныном непринуждённо из-за его более высокого ранга, он не стал скрывать своего нежелания. Я послал Бёныну телепатическое сообщение: «Вот этого парня вам и нужно дисциплинировать».

Однако телепатическое сообщение не дошло.

— О, я просто подвез сержанта Кан Хаджона, — сказал Бёнын, отступая в сторону, чтобы открыть ко мне доступ. Точно. Я знал с момента его зачисления, что он всегда быстро отступал от неприятностей и был робким, как боб. Сохраняя нейтральное выражение лица, я посмотрел прямо на командира группы Ан Чанхёна.

— Мне поставили диагноз амнезия. Я не помню, как я поступил в армию, и я забыл все, кроме своего имени.

— Этот псих, о чем, черт возьми, он говорит...

Гид, которого ранее удерживали, снова попытался наброситься на меня. Я ловко обошел Бёнына с другой стороны и заговорил:

— Директор Хан может за меня поручиться. Я даже принес медицинскую справку...

— Сержант Кан! — воскликнул Бёнын , прерывая предложение на полуслове и выдавливая улыбку, хотя его губы дрожали. Я пожал плечами, когда Ан Чанхён посмотрел на Бёнына, словно ища подтверждения. Бёнын щёлкнул языком, достал принесённые им бумаги и передал их Ану.

— Да, это правда. Это похоже на диссоциативную амнезию. Сержант Кан Хаджон страдал от депрессии, неоднократно пытался предпринять радикальные действия и в итоге потерял память из-за того, что направляющая длина волны смешалась с мозговыми волнами и стерла его память. Вот соответствующая статья.

Бёнын вытащил планшет, быстро продемонстрировал Ану английскую газету, а затем убрал ее. Его ловкость рук была достойна уличного мошенника. Я бы поспорил на 500 вон, что это была вовсе не газета — это могло быть меню ресторана. Но Ан, казалось, не заметил; он выглядел наполовину убежденным.

— Итак, сержант Кан на самом деле...

— Ложь! Он ни за что не... вы же все знаете, что он сумасшедший!

Гид рухнул на землю, даже разрыдался. Я прошептал Бёныну:

— Может, у этого парня дефицит магния? Он кажется слишком злым.

Стоявшие рядом эсперы недоверчиво посмотрели на меня. Что? Я пожал плечами, делая вид, что не понимаю, почему они так реагируют. Проглядев медицинские справки, Ан щелкнул языком, словно что-то обдумывая. Все, чего я хотел сейчас — это зайти внутрь и лечь на спину. Это тело было катастрофически слабым. Оглядевшись, я заметил кучу вещей перед входом в жилище. Эти сиротливые вещи явно принадлежали сержанту Кан Хаджону, то есть мне.

— Вы пытаетесь выгнать несчастного гида с амнезией?

Ан вздрогнул. Бинго. Это был мой шанс. Не было никаких сомнений, что «сержант Кан Хаджон», не очень хорошо вписался в Команду 12. Тот сидящий и плачущий молодой человек, похоже, был ведущим гидом команды.

Эсперы следуя примеру главного гида, явно не стали бы относиться тепло к второстепенному гиду, которого не любил главный гид, — мне повезет, если они не будут меня открыто запугивать. Хотя я не знал многого о предыдущей личности Кан Хаджона, вид его вещей, бесцеремонно выброшенных наружу, говорил о многом. Жизнь была “не сахар”.

— Ты маленький кусок...

Ан Чанхён хмуро посмотрел на меня. В его глазах была смесь презрения и отвращения, с необъяснимым жаром за ними. Я слишком хорошо знал этот взгляд. Ан Чанхён мог желать старшего сержанта Кан Хаджона как предмет, «проводника», но ни за что не принял бы его как личность.

Гид, который постоянно создавал проблемы попытками самоубийства, обуза для команды, заместитель гида, которого открыто не любил главный гид. Он был помехой, которую нельзя было ни выплюнуть, ни проглотить. Я предложу Ан Чанхёну простое решение:

— Я мало что помню, но это не значит, что я должен исчезнуть. В период восстановления я останусь на некоторое время во временном жилье для гидов. Можете смело выгнать меня из команды. Я буду в общей гидационной, и вы сможете прийти и забрать меня, когда посчитаете нужным.

— Что? Ты...

Хан Бёнын сумел удачно мне подыграть, похлопав меня по плечу:.

— Ах ты ж! Такое редкое чувство ответственности у солдата!.. Ну, тогда я рекомендательное письмо в общую комнату напишу…!

Хотя он иногда раздражался на меня, Хан Бёнын хорошо знал свое место, осознавая заоблачный статус моего ранга и свое положение. Возможно, из-за этого он не мог заставить себя говорить со мной свысока, бормоча свои неловкие реплики дрожащим голосом. Хотя похлопывание по плечу было терпимым, как только он зачитал свои реплики, его актерское мастерство резко упало, заставив меня инстинктивно нахмуриться. Обвинив плохую игру Хан Бёнына, которая все портила, я быстро свернул ситуацию.

— Эй, Эспер. Не могли бы Вы помочь мне погрузить вещи в грузовик главного исследователя? Теперь, когда мы договорились, я хотел бы немедленно переехать в общежитие.

Однако Ан Чанхён, похоже, хотел многое сказать насчет такого стремительного поворота событий.

— Кан Хаджон, ты...

Я оборвал его и холодно посмотрел на него, продолжая говорить.

— Разве не поэтому вы упаковали мои вещи?

В итоге им больше нечего было сказать. Без сожаления я сел в машину Бёнына.

* * *

— Это место ужасно. Почему это единственное, что осталось неизменным?

— Ну, это временное жилье, используемое гидами перед тем, как их назначат в команду. Ничего не поделаешь.

Хан Бёнын пожал плечами и цокнул языком, глядя на расположенное рядом с ним жилье, предназначенное только для гидов.

Помимо пятилетнего перерыва, прошло довольно много времени с тех пор, как я был здесь в последний раз. Жилой комплекс для парных гидов и эсперов и жилье только для гидов находились довольно далеко друг от друга, даже в пределах Гарам-дона. Я цокнул языком в сторону здания с жильем, которое было хуже вилл в зонах реконструкции, и направился в комнату, которую Хан Бёнын сумел получить с помощью взятки начальнику административного управления.

— Но разве полковник не должен сам нести свой багаж…?

Держа вещи Кан Хаджона, Хан Бёнын раздраженно ворчал на меня. С равнодушным лицом я нажал кнопку лифта и ответил.

— У Хаджона болят руки, Хаджон настолько слаб, что может потерять сознание за три секунды. Разве вы не видите, капитан Хан?

— Фу, мерзость, — скривился он.

Я рассмеялся, поднимаясь на лифте. Казалось, в этом ветхом здании не так много жильцов. По сравнению с моим предыдущим пребыванием здесь, это был целый мир. Но, по крайней мере, здесь была горячая вода и функционирующее отопление и охлаждение, так что это было облегчением. Во время битвы при Хэйнданге я ночевал в гораздо худших условиях, приходилось даже использовать камни в качестве подушек. Я решил, что быстро адаптируюсь и здесь.

В ту ночь, перенеся вещи, я поздним вечером поужинал с Ханом Бёныном. Он показал мне, как изменился торговый район Ипсэ-дон, и, благоговея перед киоском или чем там он был, я нажал кнопки наугад и в итоге получил миску фо с кинзой. Я терпел этот привкус шампуня весь день и лег спать, решив больше никогда не нажимать кнопку «дополнительная кинза». Завтра я распакую свои вещи.

…Или, может быть, я их вообще никогда не распакую. Мне просто хотелось закрыть глаза и наплевать на то, что может случиться завтра.

Вот и подошел к концу мой первый день возвращения после пяти лет отсутствия.

* * *

На следующее утро я понял одну вещь.

— Что за черт? Здесь даже часов нет.

Действительно, в моем новом жилье, номере 203, не было ни часов, ни даже туалетной бумаги. Если бы Хан Бёнын не купил мне шампунь и мыло вчера вечером, я бы превратился в чучундру, моющуюся только водой.

В конце концов, у меня не было выбора, кроме как отправиться за покупками рано утром. Хан Бёнын сказал, что даст на лапу некоторым людям, чтобы меня разместили в “Отделе общего гидинга”, поэтому я планировал относиться к этому времени как к отпуску. Моя выносливость была низкой, но колени были в порядке, так что я мог пойти куда угодно. Это была лучшая из обновок. Следующей будет моя внешность? Это было внове для меня, и я чуть было не спросил вслух утром у своего отражения в ванной: «Извините, сэр, что привело такого красивого джентльмена в мой дом?»

В любом случае, поскольку мне нужно было выходить, я распаковал часть одежды сержанта Кан Хаджона.

— Какого...? Что за чувство стиля у этого парня?

Одежда, которую я вытащил, была абсурдной. Я никогда в жизни не видел такого слепяще-неоново-розового цвета и мне пришлось прищуриться, чтобы не ослепнуть. После отчаянных поисков мне удалось найти относительно нормальную толстовку и джинсы, но и те были с сюрпризом:

— Чёрт, почему так много дыр? – это уже не было модной потертостью; это было за гранью. — Идеально подойдет для клошара.

У меня вырвался вздох. Я не мог носить это каждый день. Покопавшись еще немного, я наконец нашел удостоверение личности сержанта Кан Хаджона. Пять лет назад удостоверения личности были привязаны к счетам заработной платы, которые можно было использовать даже в Ипсэ-доне. Сейчас я не был в этом уверен. Не имея представления о том, где находится телефон сержанта Кан Хаджона, звонить Хан Бёныну не было возможным. Я надел толстовку с капюшоном и джинсы с меньшим количеством дырок. Глядя на себя в зеркало, я понял, почему сержант Кан Хаджон так одевался.

— А... если ты такой красивый, то все сойдет.

Та одежда, которая сначала казалась странной, теперь чудесным образом подошла мне. Люди могли бы назвать меня бандитом, но я никогда не ненавидел свое лицо. Увидев молодое, красивое лицо и подтянутое тело Кан Хаджона, я впервые почувствовал укол сожаления. Как грустно, что Кан Хаджон, со всей этой молодостью и обещаниями, когда-либо думал оставить все это позади.

Вчера вечером, когда я приводил в порядок свои мысли перед сном, я пришел к выводу, что, должно быть, я завладел этим телом сразу после смерти сержанта Кана Хаджона. Я испытал то, что можно было бы описать только как трупное окоченение, когда впервые проснулся. Суставы моих пальцев определенно были жесткими, едва способными двигаться.

И каким-то образом я мог чувствовать это — это осознание того, что я умер и вернулся к жизни. Но это не было чувством, которое исходило из души «полковника Кана Хаджона», другими словами, из моей собственной сущности. Скорее, это было ближе к воспоминанию о теле «сержанта Кана Хаджона», которое умерло, а затем ожило. Естественно, я не мог не испытывать сочувствия к сержанту Кану, который сделал такой экстремальный выбор. Жизнь — это одна из тех вещей, где, если тебе суждено жить, ты просто продолжаешь идти.

Такова жизнь. Даже когда чувствуешь, что не можешь продолжать и это невыносимо тяжело, если тебе удается выдержать этот период, ты продолжаешь жить. Это жизнь, которую я знаю, особенно после потери моего партнера-эспера. Поэтому я не мог не заинтересоваться, почему сержант Кан сделал такой выбор. В качестве платы за использование этого тела я даже думал о том, чтобы отомстить за сержанта Кана.

Затем острая боль пронзила где-то глубоко в груди, как у человека, который отпускает свою печаль, когда кто-то наконец признает его страдания. Кажется, это тело несет в себе значительное количество скорби. Я слегка похлопал по области вокруг грудины, надеясь, что тело сержанта Кана воспримет это как жест утешения.

Когда я вышел из жилища, на улице дул холодный ветер. На мне не было пальто, я весь скукожился, но не хотел возвращаться, поэтому направился прямо к остановке шаттлов.

— Интересно, ходят ли они так же, как раньше?

Я наклонил голову, проверяя, на месте ли еще остановка перед общежитием гидов. К счастью, она, похоже, работала, хотя интервалы между шаттлами изменились. Электронный дисплей показывал, что один прибудет через пять минут.

— Следующий, затем… следующий вагон… прибудет через 98 минут…? Что? Объединение может произойти до прибытия следующего вагона.

(п/п - я так понимаю, это фраза про объединение Северной и Южной К., аналог “рак на горе свистнет”)

Шаттл прибыл раньше, чем ожидалось, поэтому я сразу же сел. Внутри вагона было несколько человек, похожих на гидов, которые дремали. Увидев меня, они начали перешептываться между собой.

Что случилось? Расскажи мне, мне любопытно. Я напряг слух, но поскольку я не эспер с обостренными чувствами, услышать было невозможно.

От Гарам-дона до Ипсэ-дона было недолго ехать, поэтому мне пришлось нажать на звонок, чтобы выйти поскорее. Гиды оставались сидеть, пока я не сошел. С шипением, когда открылась автоматическая дверь вагона, я спустился по ступенькам, подмигивая им. Я усмехнулся, заметив, что их лица исказились от крайнего отвращения.

Так почему они так надо мной издеваются? Я не знаю, какое поведение демонстрировал сержант Кан, но у меня сегодня есть новая роль— жалкий гид с диагнозом “амнезия”.

Шесть лет в учебном заведении, четыре года в академии, два года начальной подготовки, плюс несколько лет в спецназе — это более десяти лет, в общей сложности около двадцати лет жизни в коллективе. Кто мог знать все тонкости такой жизни так же хорошо, как я?

Я не собирался становиться звездой в Центре. Моя цель была гораздо скромнее: провести остаток своего времени здесь спокойно. И для этого требовалось несколько вещей.

Во-первых, это был представитель, который объяснил бы мое амнезийное состояние. Хан Бёнын уже готов это сделать, так что этот вопрос решен.

Во-вторых, донести до окружающих, что сержант Кан изменился.

В-третьих, создать доброжелательную среду. Признание от других было решающим для жизни в Центре. Если бы я мог пропиарить “нового” сержанта Кан и повысить доброжелательность, достижение ожидаемой мести за сержанта было бы проще.

Второе и третье не нужно было торопить. Первое - распространить слух о моей амнезии через Хан Бёнына и устранить любые подозрения в симуляции. Еще вчера было довольно много гидов и эсперов, которые скрытно следили за помещениями 12й Команды, так что все могло пройти более гладко, чем ожидалось.

Это было большой ошибкой со стороны Команды 12. С какой стати они выгнали гида команды в таком людном месте посреди ночи? По крайней мере, они должны были отозвать меня в сторону и мягко объяснить, что мы больше не сможем работать вместе — для них же было бы лучше. Как бы плохо ни вел себя сержант Кан, если он не совершил тяжкое преступление вроде предательства или убийства кого-то, его внезапное выдворение среди ночи могло бы легко вызвать негодование людей.

Даже после того, как директор по исследованиям Хан Бёнын, долгое время работавший врачом, подтвердил мою амнезию, они все равно бессердечно изгнали того, кто потерял память. Громкие крики гида «Амнезия! Это ложь!» услышал бы любой оставшийся в Гарам-доне эспер.

Ситуация складывалась благоприятно. Проснувшись через пять лет в будущем, в чужом теле, я был настроен оптимистично. Даже после смерти моего партнера-эспера и даже когда меня предупредили, что я могу стать хромым, я выжил, отложив все остальные дела в сторону и сосредоточившись на том, что было прямо передо мной.

То же самое было и сейчас. Какое имеет значение, если я проснулся в чужом теле? Главное, что мой партнер-эспер, Ким Мухёк, жив. На этот раз мне удалось защитить своего Эспера, и это самое главное. Достаточно, не так ли? Обо всем остальном я могу подумать завтра.

А пока, чтобы решить неотложную проблему, я вошел в будку банкомата у входа в Ипсэ-доне, отсканировал свое удостоверение личности и проверил баланс счета сержанта Кана.

— Один, десять, сто, тысяча, десять тысяч, сто тысяч, миллион… Подождите… это серьезно все?

Моя голова начала пульсировать. Как такое могло быть? По сравнению с тем, что я накопил за эти годы, это была постыдно маленькая сумма. Стоит ли мне раскрыть Ким Му Хеку, кто я, и вернуть свой счет в банке? Но я быстро отбросил такие мысли. Они не помогут моему тихому пенсионному плану.

— Ах, что же мне делать?

Неважно, насколько низок ранг D сержанта Кана, как у сотрудника спецназа, его базовая зарплата должна быть высокой. Учитывая его пожизненное довольствие, оно должно быть выше, однако остаток был практически пылью. Я стиснул зубы и проверил прошлые транзакции сержанта Кана.

— Что за…?

Среди небольших транзакций, таких как 5040 вон, 3800 вон, 4200 вон, были некоторые, которые выделялись больше всего.

«Кан Джин Сон, 3,8 миллиона вон, Кан Джин Сон, 2,5 миллиона вон, Кан Джин Сон, 6,21 миллиона вон?»

Кто вообще такой этот Кан Джин Сон? Если бы у меня был телефон сержанта Кана, я бы мог хотя бы проверить контакты, но как чужак я не мог его найти. Как бы это ни раздражало, у меня не было выбора, кроме как открыть телефонную линию. К счастью, все военнослужащие в Центре пользовались услугами одного и того же оператора связи из-за необходимости покрытия сети вблизи демилитаризованной зоны. Министерство национальной обороны заключило партнерское соглашение с одним оператором для установки вышек сотовой связи в демилитаризованной зоне.

Я в расстройстве вышел из будки банкомата и направился прямо в магазин телекоммуникаций передо мной. Я должен был иметь возможность открыть линию с помощью только удостоверения личности, даже без отдельного служебного удостоверения. Как и ожидалось, клерк быстро нашел для меня предыдущий номер сержанта Кана.

— Вы меняете устройства, верно? Какая-то конкретная модель телефона вас интересует?

— Что-то новое...

— Новый?

Клерк ждал с улыбкой. Раньше я никогда не испытывал недостатка в деньгах, благодаря наследству от родителей, но теперь... не оставалось иного выбора, кроме как пойти на компромисс.

— Дешёвый.

— А... так вы ищете что-то новое и дешевое.

Лицо клерка явно потускнело. Эй, может, я сейчас и разорен, но когда-то у меня был приличный баланс, ясно? Раздражает, но ничего не поделаешь. Телефон, который я в итоге выбрал, оказался, к моему ужасу, детским телефоном безопасности. Это катастрофа. С детским телефоном я даже не могу смотреть видео для взрослых.

Когда я шел вперед с мрачным выражением лица, глядя прямо перед собой, я внезапно ощутил неожиданную волну, которая заставила меня поднять глаза. В этот момент уличные фонари в Ипсэ-доне одновременно загорелись среди бела дня, отбрасывая красное свечение, и раздался громкий вой сирен аварийного оповещения Центра.

Код Черный

— Это...

Если система оповещения не менялась за последние пять лет, этот звук объявлял бы чрезвычайную тревогу уровня «Чёрный код». Это означало либо вражеский воздушный налёт, либо надвигающуюся ярость Эспера S-класса или выше. Вздрогнув, я схватил телефон, который только что активировал, и побежал. Пока я бежал, я пытался вспомнить номер Хан Бёнына, но он просто не приходил мне на ум. 010, 284… Чёрт, мне следовало запомнить хотя бы номер.

Я помнил только три номера: свой собственный, Ким Мухёка и тот, который использовал Ха Сонхан перед смертью. Поэтому, естественно, что я не мог запомнить номер такого зануды, как Хан Бёнын.

Из-за плохой выносливости сержанта Кана я начал чувствовать привкус крови в горле уже после короткой пробежки. Это действительно похоже на то, как будто мои легкие разрываются, давая этот металлический привкус. Что он вообще сделал, чтобы в его возрасте получить такие сморщенные легкие, пренебрегая упражнениями? Разве это вообще приемлемо для солдата? Обвиняя бедного сержанта Кана, я искал остановку для тележек в районе Ипсэ-дона. Вдалеке я увидел приближающийся шаттл, двигавшийся со стороны исследовательского корпуса.

Приближаясь уже к остановке, я помахал водителю, чтобы он остановился. Вагон останавливается только в определенных точках, но, увидев, что я задыхаюсь, водитель щелкнул языком и жестом пригласил меня сесть. Я послушно сел, и гиды, сидевшие сзади, привычно начали шептаться. Однако, “Черный код” затмил все сплетни обо мне, они вскоре перешли на другие темы.

— Вероятно, это снова из-за капитана Ким Мухёка, да?

— В девяти случаях из десяти так и будет. При классе S++, который едва держится на плаву с заменой гида, удивительно, если бы не было никаких признаков буйства.

— Ну что, ему снова дорога в подземный бункер?

Какого черта, подземный бункер все еще существует? Это бесчеловечное сооружение все еще было в Центре даже спустя пять лет. Я же не могу пойти и избить этого придурка Ким Инхака до смерти. Даже не зная, кто сейчас директор Центра, я тут же проклял Ким Инхака.

Подземный бункер был объектом, оставшимся от военного режима во времена Пятой республики, пережитком порочных практик, в основном использовавшимся для ограничения эсперов. Его стены были невероятно толстыми, и поскольку он был построен жертвами эсперов, использующих пространственную перестройку ESP, внутри была мини-черная дыра, как бездна. Эта черная дыра могла поглощать удар и расширяться или сжиматься во времени, делая невозможным побег даже для высокорангового эспера.

Эспер, который мог свободно использовать свои силы, был бы заперт там, и любая направляющая субстанция, циркулирующая в его теле, была бы высосана черной дырой, что привело бы к истощению направляющей субстанции. Вступая в начальную фазу буйства, мини-черная дыра поглощала бы любой шок, предотвращая внешнее воздействие. Они разрешили эти признаки буйства, пожертвовав только энергией эсперов-спейсеров без единого гида.

Подумать только, что Ким Мухёк был заперт в таком месте. Когда я был парным гидом Мухёка, такое было немыслимо. Кто посмеет запереть солдата, который тренировался под моим началом? С яростью, сжигающей мои глаза, я нажал на звонок, как только прозвучало объявление о научно-исследовательском здании, и практически выпрыгнул. Водитель кричал о том, как опасно выходить таким образом, но у меня не было времени извиниться. Мне пришлось вложить всю свою энергию в маневрирование этим слабым телом и вбежать в научно-исследовательское здание.

— Ха-ха, ха-ха… Ким Инхак определенно сказал, что закрыл бункер...

Предполагалось создать червоточину вокруг черной дыры, чтобы она могла поглотить себя, вызвав мощную волну экстрасенсорного восприятия, как шторм способностей, заставив черную дыру поглотить себя. Физики, подписавшие соглашения о конфиденциальности, некоторое время посещали Центр. Черная дыра была создана путем пожертвования пространственными способностями эсперов-спейсеров, поэтому невозможно, чтобы кто-то такой гуманный, как Ким Инхак, создал ее снова. Даже если бы он захотел, идеалы его деда никогда бы этого не позволили. Возможно, Центральное управление проигнорировало намерения Ким Инхака и сохранило ее. Возможно, у них не было выбора, кроме как реактивировать ее из-за повторяющихся признаков того, что Мухёк впадает в ярость.

К этому времени я уже добрался до входа в исследовательский корпус. Агрессивная волна, которую я почувствовал в Ипсэ-доне, могла быть сигналом о надвигающейся ярости Мухёка. Если бы не это, исследовательский корпус не был бы в таком неистовстве. Я собирался направиться в лабораторию Хан Бёнына на 16-м этаже, когда внезапно его увидел:

— Пёнджиль! Нет, шеф Хан!

В спешке я случайно назвал его по прозвищу и мне пришлось поправить себя на полуслове. Хан Бёнын, который бежал с группой исследователей в белых халатах, обернулся и, увидев меня, закричал.

— Пол… нет, сержант Кан!

Он тоже все еще не привык обращаться ко мне по званию, ему пришлось быстро исправляться. Дав несколько указаний исследователю рядом с ним, Хан Бёнын побежал ко мне, и я поспешил ему навстречу:

— Что происходит?

— Как вы вообще здесь оказались?

— Поторопись и ответь мне, сопляк. Что происходит? Ким Мухёк показывал признаки ярости?

— Боже, разве я не говорил? Этот парень никогда никого не слушает.

Нахмурившись на его небрежную критику драгоценного Ким Мухёка, я резко ответил:

— Ты идиот, это потому, что не подаешь хороший пример! Может, если бы ты делал свою работу лучше, он бы слушал!

— Полковник, вы его вообще не понимаете! В любом случае, вам здесь нечего делать. Отправляйтесь в безопасное место, серьезно!

— Что, Мухёк на самом деле начал показывать признаки буйства? Поэтому он заперт в черной дыре?

Я был так зол, что мои глаза покраснели. Хан Бёнын вздрогнул, когда я повысил голос, затем заставил меня замолчать, приложив палец к губам.

— Черная дыра… Ее давно уже нет. Разве вы не были здесь, когда директор приказал ее демонтировать?

— Тогда почему он заперт в подземном бункере?

Он вздохнул, а затем избегая моего взгляда, пробормотал:

— Не смотрите на меня так. Я тоже это ненавижу. Но мы не можем просто позволить S++ выйти из-под контроля и рискнуть всем Сеулом, Кёнгидо и Чхунчхон. По крайней мере, бункер обеспечивает первую ступень защиты...

— Ты с ума сошёл?! Ты обращаешься с ним, как с бомбой?

Даже если бы я не вложил душу в его воспитание, мой Эспер все равно был ценен. Видя, как с ним обращаются как с монстром в подвале, я взбесился. Бен Гын после некоторого колебания заговорил:

— …Честно говоря, я думаю, что Мухёк может ничего не вспомнить, даже если позже придет в сознание. Полковник, вы могли бы заняться радиационным наведением? Ваша специальность — наведение на расстоянии путем точного прицеливания, верно?

Это было интригующее предложение. Я тут же оживился и спросил:

— Итак, пустишь меня в бункер?

На лице Хан Бёнын явно отражалась борьба сомнений, он застонал и наконец кивнул:

— Но вам придется надеть защитный костюм, когда вы войдете.

— Шутишь, да? Против S++-класса даже ношение «дедушкиных защитных костюмов» не поможет в реальной чрезвычайной ситуации.

— О, просто наденьте его, если я так говорю! Этот другой. Я разработал его сам.

— А, теперь я еще меньше уверен, — жалуясь, я ускорился по направлению к бункеру. Хан Бёнын щелкнул языком и сделал звонок, приказал всем подождать пять минут со входом в бункер, сказав, что сначала оценит ситуацию. Затем, повесив трубку, он доложил:.

— С моими полномочиями это все, что я могу сделать, чтобы помочь вам. Только потому, что я руководитель исследований.

Да, да, твой ранг впечатляет. Я кивнул, давая понять, что этого достаточно.

— За пять минут я могу сварить рамен, приготовить его, съесть и даже почистить зубы после этого.

Бёнын повел меня к отдельному лифту до подземного бункера. Он провел своей картой по клавиатуре рядом с лифтом в конце коридора. Раздался звонок, и двери открылись. Мы оба быстро вошли внутрь.

С гулом лифт начал спускаться. Даже не нажимая никаких кнопок, двери закрылись, и мы отправились — у него был только один пункт назначения. В результате мы вскоре прибыли ко входу в подземный бункер, потолочные светильники в коридоре тускло мерцали. Быстрый спуск создал разницу давления, от которой у меня заложило в ушах. Глотание не помогло облегчить его. Заметив мой дискомфорт, Хан Бёнын вздохнул и объяснил:

— Телекинетические ESP-волны Ким Мухёка рассеиваются тонкими нитями по всему пространству. Помнишь, что это значит, не так ли?

Я помнил все это слишком хорошо. Это был характерный симптом у высокоуровневых эсперов, проходящих через предварительные стадии срыва. Я тихо вздохнул, следуя за Бёныном, который шел впереди. Ситуация была удручающей.

Почему же ты так себя подталкиваешь к краю, Ким Мухёк? Конечно, я сам развалился после потери собственного партнёра, но всё же, кто-то калибра Мухёка мог бы оставить такую старую реликвию, как я, позади и осесть с молодым, более мягким проводником. Вместо этого он добровольно себя истязает таким образом. Даже если бы я был в могиле, мне хотелось бы вырваться и закричать на него: «Что ты творишь!» Моя грудь сжалась от этой мысли. Что же могло заставить такого сильного эспера, как Ким Мухёк, не забыть меня? Разве молодые люди не должны быть стойкими? В отличие от меня, который был с Ха Сонханом с четырнадцати лет и считал его больше семьёй, чем другом, случай Ким Мухёка казался другим. Я поймал себя на том, что хочу встретиться с ним лицом к лицу и спросить: «В чём, вать, твоя проблема?»

Тем временем, Бёнын и я вошли в комнату управления ситуацией, откуда мы могли наблюдать за интерьером бункера. К счастью, в отличие от мерцающих огней в коридоре, в комнате было стабильное питание. Внутри я увидел слабый монитор, показывающий небольшое изображение Ким Мухёка.

И тут во мне вспыхнула ярость с новой силой. Я повернулся к Бёныну, рыча.

— Вы что, совсем с ума сошли, да?

— Полковник, это не так...

Ким Мухёк стоял, связанный. Он был без рубашки, с многочисленными ранами, покрывающими его открытый торс. Это было ужасное зрелище.

— Отпустите его немедленно!

— Полковник! Пожалуйста, просто выслушайте меня, пожалуйста!

Хан Бёнын отчаянно взмолился.

— Если мы не сдержим его таким образом, он может уничтожить не только Центр Согён, но и весь регион Чхунчхон. Вы понимаете всю серьезность этого? И если, по какой-то случайности, его телекинетические ESP-волны достигнут западного побережья, это может вызвать цунами! Чем заслужили это невинные граждане?

— Ничем. Но чем Ким Мухёк заслужил это? После всего, что он сделал для этой страны, вы низводите его до этого жалкого состояния и думаете, что это оправдано?

Разъяренный, я отбросил в сторону сумку с покупками и телефон, которые носил с собой весь день, затем достал один из защитных костюмов, хранящихся в комнате, и начал надевать его. Бёнын некоторое время молча наблюдал за мной, затем подошел с глубоким вздохом, чтобы помочь мне с застежками.

— …Честно говоря, это случалось уже не раз. Каждый раз Мухёк держался изо всех сил. Он говорил, что никогда не сможет навредить гражданам, которых Вы так усердно защищали, полковник.

— О, какая слезливая история. Кто это замечает? Вам следовало бы поручить гидам провести для него сеансы гидации, даже если бы для этого вам пришлось застать его без сознания! Если бы он отказался, ну и что? Что бы вы сделали на моем месте?

— Вы бы с уважением отнеслись к его отказу.

Бёнын снова глубоко вздохнул. Он, несомненно, был расстроен, но это не оправдывало того, что оставил Ким Мухёка в таком состоянии. Раздраженный старым дураком Бёныном, я закончил надевать костюм и приказал ему открыть дверь бункера. Бёнын ворчал:

— …Для простого сержанта, не кажется, что слишком уж раскомандовался мной…?

— Если Вы собираетесь меня оскорбить, делайте это громче.

— Я ничего не сказал.

Я поправил защитный костюм, который был мне немного велик, и надел шлем. Раздался низкий гул, когда защитный слой ESP обернулся вокруг моего тела. Хотя он был тонким по сравнению с длиной волны Ким Мухёка, он защитит меня — по крайней мере, пока он не погрузится глубже в свое предъяростное состояние, после чего даже он не выдержит. Тем не менее, стоило довериться работе Бёнына, поэтому я наблюдал, как начали открываться толстые двери бункера.

Стук-стук-стук-стук

Слой за слоем бетонные стены начали расходиться. Бункер был плотно укреплен, и мне пришлось быстро идти, чтобы пересечь его длину — размером примерно с два футбольных поля — и добраться до Ким Мухёка в центре.

Мое слабое тело начало кричать в знак протеста. Я задыхался, волоча за собой тяжелый костюм, но жаловаться было бесполезно. Чем ближе я подходил к центру, тем сильнее я ощущал покалывание от волны Мухёка на своей коже. Я усилил свои направляющие способности, вытянув из сержанта Кана всю накопленную направляющую субстанцию. К счастью, он был ею забит, что помогло.

Направляющие частицы излучения, покидающие кончики моих пальцев, столкнулись и переплелись с защитными волнами экстрасенсорного восприятия Мухёка, которые, казалось, распознали мою собственную длину волны. Успокоенный, я продолжил двигаться вперед, ближе к центру. Сопротивление усилилось. Я выругался себе под нос: «Мухёк, ты упрямый дурак».

Пробравшись сквозь толстые слои бетона, я добрался до небольшой круглой камеры, которая была еще меньше моей нынешней комнаты, 203. Комната была окружена толстыми бетонными стенами, такими же широкими, как и длина, которую я только что прошел, ограждая небольшое, замкнутое пространство. Там, подвешенный на цепях к потолку, был Ким Мухёк. Его руки были подняты, запястья скованы. Его голая верхняя часть тела была усеяна ранами, как старыми, так и свежими.

К счастью, он был без сознания. Я выровнял дыхание и заставил тело сержанта Кана вызвать еще немного направляющей энергии. Если бы я мог объединить направляющую длину волны сержанта со своей собственной модуляцией, наш коэффициент соответствия в 92% позволил бы мне стабилизировать Мухёка.

Но тело сержанта Кана было неуклюжим в методах наведения. Искры мерцали на кончиках моих пальцев, когда гидационная волна пыталась трансформироваться из поперечной в продольную волну, только чтобы вернуться обратно. Было ясно, что он не очень тренировался в наведении. Что-то внутри его тела блокировало правильный поток. Сосредоточившись, я попытался определить проблему.

Тот, кого я должен был спасти, тот, кого я должен был защитить — Ким Мухёк, мой единственный партнёр с того дня, как его силы впервые проявились. По мере того, как я усиливал свою концентрацию, направляющая энергия начала приобретать более стабильную форму. Не идеальную, но она могла бы служить своего рода защитной пулей. В тот момент, когда я направил её на Мухёка…

— Полковник...

Я замер, дыхание сбилось. Мои глаза расширились, когда я посмотрел на него. Он... только что позвал меня? В этом глубоком, изолированном месте были только он и я. Это должно было быть так. Я сделал шаг вперед, и Мухёк снова заговорил:

— Полковник, если вы будете здесь спать, вы простудитесь...

— Что…? –слова вырвались у меня без раздумий. Я не спал и уж точно не был в состоянии простудиться. О чем он говорил? Потом я заметил — мой собственный голос звучал по-другому, мягче, и я понял, что он ищет не меня, не такого, каким я был сейчас. У "полковника Кан Хаджона" не было бы такого высокого голоса. Осознание нахлынуло на меня, странное чувство где-то между ностальгией и чем-то более тяжелым... что-то вроде тоски по дому, которую я раньше не чувствовал.

С простым чувством облегчения от того, что я выжил, я также был поражен чувством одиночества — зная, что никто никогда не поймет, что я тот же человек, что и полковник Кан Хаджон. Это принесло смесь облегчения, странной печали и неловкости. Я всегда думал, что будет лучше, если ничто не будет связывать меня с Кан Хаджоном, чтобы я мог сбежать, уйти из армии и начать новую жизнь. Но глядя на Мухёка, который звал меня по имени, я задумался, был ли это действительно правильный выбор.

Мухёк тупо уставился в мою сторону, его глаза были расфокусированы. Стоя там, с привязаными к потолку цепями запястьями, он говорил спокойным голосом:

— Полковник, Вы не должны так говорить. Я всегда вас пилю, чтобы Вы заботились о своем здоровье, но Вы никогда не слушаете. Так как Вы можете так говорить?

Хотя лицо Мухёка было бесстрастным, я знал, что он обвиняет меня. Но за что именно? Наблюдая за ним, потерянным в иллюзии, вызванной его симптомами ярости, я не мог не задаться вопросом, какие слова я говорил ему в прошлом. Его лицо, хотя и пустое, излучало сильную печаль.

Затем Мухёк снова заговорил:

— …Вы сказали, что вернетесь за часами...

Часы? Я нахмурился, пытаясь понять, что он имел в виду. Именно тогда раздался механический звук, когда голос Хан Бёнына, слегка раздраженный, прозвучал из динамиков бункера.

— Полковник! Поторопитесь и попробуйте понаправлять! Будет сложно стирать отснятый материал!

Услышав нетерпение в голосе Бёнына, я вздохнул и сосредоточился на том, чтобы собрать свои направляющие волны. На этот раз это было проще, как будто я уже привык к этому. Мухёк продолжал бормотать с невидящим взглядом, его мысли блуждали.

— Полковник… Кан Хаджон… Хаджон-а...

Подождите, он только что использовал неформальную речь? Только я почувствовал проблеск привязанности, неформальный тон вернул меня к реальности, заставив меня посмотреть на него с удивлением. Конечно, он не мог меня видеть, потерявшись в своем подсознании. Как раз когда я готовился выстрелить волной направляющей энергии, которую я сформировал в Мухёка, я услышал панический крик Бёнына через динамик.

— Полковник!

В этот момент меня охватила мощная волна ESP-поля — энергия экстрасенса Мухёка затопила маленькую комнату, захлестнув меня с головой. Не имея навыков боевых искусств, чтобы защитить себя, особенно в нетренированном теле сержанта Кана, я мог лишь пригнуться. Я не мог уклониться от силы, которая накрыла все, словно цунами.

И вдруг…

* * *

— Внимание!

Издалека раздался голос, и солдаты в парадной форме выстроились. Звук запирающихся винтовок разнесся эхом, когда солдаты заряжали холостые патроны и держали оружие по бокам. Пораженный внезапной сменой обстановки, я огляделся, сбитый с толку.

Я понял, что сейчас стою посреди военных похорон. Это были солдатские похороны, и вдоль строя шел Ким Мухёк, неся небольшую коробку, украшенную корейским флагом.

«…!»

Я глубоко вздохнул, понимая, что каким-то образом проник в подсознательную память Мухёка. Это было воспоминание о военных похоронах — полковника Кан Хаджона. Я был уверен, что нахожусь в сознании высокоуровневого экстрасенса Ким Мухёка.

Оказавшись внутри подсознания высокоуровневого эспера, нелегко сбежать одной лишь волей. Я вздохнул, оглядываясь. Среди офицеров в парадной форме я заметил Хана Бёнына, его лицо было залито слезами. ...Я не ожидал, что он заплачет, поэтому это застало меня врасплох. Было странно думать, что это мои похороны. Еще более странно было то, что это не казалось реальным — я все еще был жив, и все же меня считали мертвым в течение пяти лет.

Маленькая коробочка в руках Мухёка, вероятно, содержала мой прах, учитывая ее размер. Когда он приблизился к участку для захоронения моих останков, я почувствовал, как меня охватывает беспокойство. Казалось, что мы находимся на национальном кладбище павших членов Корпуса Эспер-гид. Меня приветствовали каменные памятники, некоторые из которых были знакомы, включая Ха Сонхана. …Буду ли я похоронен рядом с ним, лениво размышлял я.

Однако, когда Мухёк прошёл мимо памятника Ха Сонхана и продолжил путь, я понял, что он несёт мои останки в другое место. Я ожидал, что он поместит меня рядом с Сонханом...

Глядя на Мухёка, который был заметно моложе и выглядел измученным, я нахмурился. С его крепко сжатыми челюстями Мухёк не плакал. По сравнению с директором Ким Инхаком и Хан Бёныном, которые плакали, не сдерживаясь, лицо Мухёка было совершенно безжизненным. Он выглядел ожесточенным, и его присутствие казалось, будто все эмоции были выкачаны из него.

Глядя на младшего Мухёка, я почувствовал укол боли. Он опустил мой пепел в землю и достал что-то из кармана своей униформы — аккуратно сложенный носовой платок. Вытащив небольшой кусочек земли, завернутый в платок, он посыпал им коробку. Затем другие бросили в коробку цветы хризантемы, и каждое лицо было мне знакомо. Они плакали или выглядели мрачными. Вдалеке раздавался звук выстрелов…

Сцена похорон промелькнула как в тумане, и меня втянули в еще одно воспоминание нахлынувшие волны подсознания Мухёка.

«Это мой последний наказ. Я не прошу вас стать постоянной парой. Просто постарайтесь получить гидацию от тех, чья совместимость составляет не менее 70%!» – крикнул Ким Инхак Мухёку. Мухёк тупо уставился в пространство. Я нахмурился, так как начал замечать вещи, которые изначально не видел из-за головокружения, вызванного волной. Мухёк был завернут, как мумия, в белую ткань — сдерживающий костюм, сделанный из волокон контроля экстрасенсорных способностей. Этот костюм использовался только тогда, когда Эспер ранга А или выше сталкивался с нервным срывом. Это было ужасно.

«Что, черт возьми, эти сумасшедшие заставили Ким Мухёка надеть…?»

Даже если бы был риск, что он взбесится, надеть на него смирительный костюм... Пока я стоял там в шоке, Мухёк оставался лежать, уставившись в потолок без всякого выражения. Смирительный костюм был прикреплен к временной кровати цепями, и Ким Мухёк лежал там со связанными конечностями, тупо моргая.

Но, словно не обратив внимания на мое потрясение, Инхак нахмурился и снова закричал:

«Как думаешь, Хаджон хотел бы видеть, как ты себя ведешь?»

При этих словах тело Ким Мухёка дернулось. Не как будто испугалось, а как будто его тело отреагировало на какое-то внешнее воздействие, заставив цепи, удерживающие его, громко звякнуть. Мухёк перевел свой пустой взгляд на Ким Инхака:

«Не смей… произносить… это имя… снова».

Бип. Бип. Биииип…

После этого я не мог слышать слова Мухёка. Хотя я видел, как шевелились его губы, его слова заглушал звон в моих ушах...

* * *

— Полковник! - голос Бёнына из динамика выдернул меня из видения.

Очнувшись, я понял, что посланная мной гидационная волна дестабилизировала входящее в ярость ESP-поле Мухёка и разрушила его.

— Держите себя в руках!

«…Ах, черт. Так громко», — ворча, я покачал головой.

Казалось, что уникальные воспоминания Мухёка каким-то образом передавались через психическую связь между его волной эспера и моей направляющей волной. Теоретически это возможно. Обмен воспоминаниями может происходить между Эспером и его Гидом, особенно если они запечатлены друг на друге. Хотя Мухёк и я не были запечатлены, мы работали вместе так долго.

Я снова начал направлять, на этот раз чувствуя себя на пределе. Мое тело как сержанта Кана не прошло много тренировок, поэтому явно ощущались побочные эффекты от напряжения его потенциала. Вздохнув, я направил еще одну гидационную волну в сторону Ким Мухёка, только чтобы быть подавленным потоком его интенсивной меланхолии — липкой тьмой.

— ...Фу...

Я смутно слышал, как меня звал Бёнын , но я почувствовал облегчение и позволил себе отключиться. Тот факт, что эмоции Мухёка так сильно доходили до меня, означал, что он, вероятно, уже вышел из самой опасной фазы предсрывного состояния.

Я ожидал, что потом упаду в обморок, учитывая огромную разницу между рангом эспера Ким Мухёка и моим рангом проводника. Несмотря на то, что мое тело как сержанта Кана имело приличные гидационные способности, для неподготовленного гида все равно было непосильно управлять эспером ранга S++, проявляющим признаки срыва. Если бы направляющая волна не была основана на «воле», это было бы почти невозможно.

Тот факт, что я выдержал даже это, был достижением. Если бы сержант Кан был под моим непосредственным командованием, я бы подверг его изнурительным тренировкам, чтобы отточить его навыки гидации в острый клинок. Несмотря на срочную ситуацию, было впечатляюще, что он смог адаптировать свою направляющую волну и послать ее по мере необходимости.

Опять больничка

Пока я лежал, уже окончательно проснувшись, но слишком уставший, чтобы открыть глаза, мысли неторопливо дрейфовали. В воздухе пахло крезолом и спиртом — явно медицинское отделение гидов. Значит, можно не спешить вставать.

Военный врач осмотрел меня и сказал, что с костями и мышцами всё в порядке. Может, стоит заняться спортом? Это тело раздражало своей хрупкостью — казалось, будто оно рвётся, как мокрая бумага, даже при самых простых движениях. Надо бы попросить Хан Бёнына составить лёгкий реабилитационный протокол, чтобы начать тренировки постепенно.

Внезапно раздался хлопок — дверь больничной палаты с шумом распахнулась. Я думал, что это частная палата. Врач? Медсестра? Любопытство взяло верх, и я чуть приоткрыл глаза.

Прямо надо мной нависло знакомое лицо, красное от злости.

— Я знаю, что ты не спишь! Открывай глаза!

Не совсем понимая, что происходит, я всё же подчинился. Главный гид из Команды 12, которого я видел вчера, пылал гневом.

Интересно, зачем он вообще пришёл? Просто, чтобы орать? Ну уж нет, я не собирался поддаваться на это враждебное давление. В такие моменты лучшее оружие — полное игнорирование.

Я небрежно пошевелил пальцами ног. Никаких проблем с периферическими нервами. Хорошо. Теперь пальцы рук… Всё в порядке. Пока я шевелился, лицо ведущего гида налилось ещё большим багрянцем. В конце концов, он просто взорвался:

— Ты кусок дерьма! Держу пари, ты снова сунул нос туда, куда не следовало! Или это был очередной суицидальный спектакль, чтобы привлечь внимание?!

Ох, ну вот и началось. Громкость зашкаливает. Похоже, слух сержанта Кана действительно чересчур чувствителен.

Я покосился на гида, пытаясь вспомнить, как его зовут. Без толку. Обращаться к нему неформально — нарушение субординации, но и «эй, мистер» тут не прокатит.

С некоторым усилием я приподнялся. Чёрт, каждая мышца болела так, будто меня избили. Просто сидеть оказалось борьбой с самим собой.

Выпрямившись, я спокойно спросил:

— Как Вы знаете, у меня амнезия. Не могли бы Вы представиться? Ваше звание и имя, старший гид?

Он замер, словно переваривая сказанное, а затем зло процедил:

— …Ты серьёзно облажался.

К сожалению, ведущий гид Команды 12, похоже, не купился на ложь, которую мы с Бёныном состряпали. Ну что ж, если уж блефовать, то до конца. Я нацепил на лицо маску невозмутимости.

— Вы уже некоторое время оскорбляете меня. Если бы это было не в больничной палате, камеры в коридоре всё бы записали. Так что, может, объясните, к чему весь этот цирк?

— Видишь? Я же говорил, ты притворяешься.

Ведущий гид щёлкнул языком, раздражённо поморщившись. Я его проигнорировал и спокойно лёг обратно.

— Если не собираетесь называть своё имя и звание, то хотя бы прекратите орать на меня. Разве Вы не в гости пришли? Подарка я, конечно, не ждал, но вот манеры Вы точно забыли.

Ли Чонгю задрожал от ярости. Отлично. Воспользовавшись моментом, я скользнул взглядом по его нагрудному карману. На левом кармане висел именной бейдж. Желтый… Если это всё ещё знак лейтенанта, то его звали Ли Чонгю.

Я не особо силён в запоминании имён, так что несколько раз повторил его про себя. Как раз в этот момент веки потяжелели, и я закрыл глаза, но тут…

— Эй! У тебя мозги совсем отбиты?!

— Да, — зевнул я. — Кажется, я уже говорил, что у меня амнезия…

Теперь он просто трясся от злости. Казалось, он едва сдерживается, чтобы не взорваться. Я тихо вздохнул.

Похоже, после моего падения Отделение гидов связалось с Командой 12, к которой я всё ещё был технически приписан. Почему именно Ли Чонгю примчался первым? Понятия не имею. Возможно, решил воспользоваться моментом, пока Хан Бёнын, вмешавшийся накануне, отсутствует.

В принципе, время выбрано удачно… но он не учёл одного. Какой бы ни был сержант Кан, карты под названием «амнезия» хватало, чтобы выбить его из колеи.

С другой стороны, Ли Чонгю, главный гид Команды 12, буквально кипел от ярости. Мысль о том, что Хаджон сумел провернуть эту нелепую ложь о потере памяти, вызывала у него бешеное раздражение. Он ожидал увидеть испуганного, растерянного человека, который не сможет вымолвить ни слова при их встрече. Но, войдя в больничную палату, Чонгю растерялся — Хаджон выглядел так, будто его это совершенно не трогало.

Больше всего бесило его равнодушие. Человек, который не проронил ни слезинки даже в тот день, когда покидал казармы, теперь смотрел на него с сухим, безразличным выражением лица. Будто перед ним не главный его команды, а навязчивый торговец, от которого хочется поскорее избавиться. От этой мысли кровь Чонгю закипела.

Правда была в том, что он с самого начала терпеть не мог Хаджона. С момента, как тот присоединился к Команде 12, а точнее — как стало ясно, что ему придётся работать с этим человеком на равных, Чонгю не испытывал ничего, кроме отвращения.

И дело было не только в личной антипатии. Кан Хаджон был чужаком. В отличие от большинства гидов в Центре, он не окончил престижную Академию, не прошел привычный путь. Он не родился со «священной» линией гидов на ладони, а просто однажды потерял сознание на подработке после школы — и проснулся гидом.

Для Чонгю это было неприемлемо.

Гиды должны быть достойны своей роли. Только тогда эсперы — эти существа с почти божественными способностями — смогут по-настоящему ценить их. Только тогда они станут уважать их, видеть в них равных.

А Хаджон был просто аутсайдером.

Настоящие гиды проходили Академию, Офицерскую школу, Начальный учебный центр, прежде чем попасть в Центр Сеогён для дальнейшего обучения. Они называли себя «священными гидами». Почти все проявляли способности к тому моменту, как достигали Офицерской школы. Но не Хаджон.

Как можно было считать равным того, кто прошёл только начальную подготовку?

Одного его имени было достаточно, чтобы выбить Чонгю из равновесия.

Полковник Кан Хаджон. Легендарная фигура, человек, который с честью пожертвовал собой в битве при Хэйнданге. Настоящий элитный гид, следовавший правильному пути. А теперь это имя носил кто? Какой-то самозванец, появившийся из ниоткуда? Осквернение самой идеи гидов!

Вот почему Чонгю не мог этого стерпеть.

Как мог кто-то вроде него войти в команду и в мгновение ока получить звание помощника гида? Это казалось каким-то насмешливым фарсом. Он не верил в это и даже связался с другом из Центрального отдела управления гидами. Там ему объяснили причину — Хаджон обладал необычно высоким уровнем совместимости с эсперами, и именно поэтому его сразу же повысили.

Но Чонгю не мог принять такой ответ.

«Разве он не использует свою внешность, чтобы проспать себе путь наверх?»

Эта брошенная в сердцах фраза быстро разлетелась по Центру, обрастая новыми деталями и домыслами.

Вскоре после того, как появились слухи о том, что Хаджон якобы обеспечил себе место в первоклассном Центре Сеогён, предлагая некие услуги, он получил низшую возможную оценку — D. Это произошло после того, как он потерял сознание во время экзаменационной оценки, испытывая сильную тошноту от стресса.

Работа гида, основанная на ментальном управлении волнами, напрямую зависела от физического состояния, поэтому некоторые гиды шли на хитрости: подкупали экзаменаторов, чтобы назначить тест на наиболее благоприятный день. Но Хаджон не придавал значения подобным махинациям.

И всё же его оценка D только подлила масла в огонь.

Как бы он ни старался игнорировать сплетни, они расползались с невероятной скоростью. Мол, что за жалкий гид попал в одну из лучших команд Центра? Ему просто повезло? Или всё-таки слухи о его «услугах» были правдой?

Но если Хаджон предпочитал не обращать внимания на пересуды, то Чонгю чувствовал себя униженным до глубины души.

В его глазах Хаджон бесстыдно пытался завоевать расположение Ким Мухёка — человека, к которому не смели приближаться даже самые амбициозные гиды. Как он мог пренебречь своим положением и преследовать эспера, который когда-то был напарником самого «полковника Кан Хаджона»?

И как он, Ли Чонгю, старший гид, мог оказаться за бортом?

Если кому-то и предстояло работать с Ким Мухёком, то это был он, а не этот выскочка.

Ким Мухёк — эспер класса S++. Его психокинез мог сравниться с мощью ядерной боеголовки. Единственный в Центре, кто был одинаково силён как в ближнем, так и в дальнем бою.

Пять лет назад он потерял напарника, героя войны — полковника Кан Хаджона. С тех пор работал в одиночку.

Но даже такой человек, как Ким Мухёк, не был неуязвим.

В последние годы он несколько раз оказывался на грани срыва. Он всё глубже погружался в наркотическую зависимость от препаратов, отказываясь от помощи гидов. Высшее руководство даже прибегало к дистанционному сопровождению, когда он терял сознание, лишь бы не допустить катастрофы. Это казалось бесчеловечным, но если бы Ким Мухёк потерял контроль, то три провинции Корейского полуострова могли бы превратиться в руины.

Руководство и гиды понимали, что его место напарника не может оставаться вакантным вечно. Как бы он ни горевал по своему бывшему гиду, эсперы не могли выжить без гидации.

Но пока все ждали подходящего момента, появился непредсказуемый Кан Хаджон.

Чонгю злился на себя за то, что не следил за ним внимательнее. Из-за трудностей адаптации в 12-ой команде Хаджон часто бродил вне команды. И во время одной из таких вылазок он столкнулся с Ким Мухёком.

Тогда Мухёк был бомбой замедленного действия. И как же отреагировал Хаджон, этот самонадеянный выскочка?

— Я могу направить тебя! Я могу сделать это прямо сейчас!

Он схватил Мухёка за руку и попытался передать ему свою гидирующую энергию.

Ответ был предсказуем: Мухёк отверг гидацию, и отброшенная энергия ударила в ответ, мгновенно валя Хаджона с ног.

До этого момента эспер хоть изредка принимал дистанционное сопровождение. Но после той встречи всё изменилось. Теперь он полностью полагался на медикаменты.

Более того, используя тот инцидент как повод, он ввёл строгий запрет: отныне никто не имел права направлять его. Даже когда он находился без сознания.

Мухёк, вероятно, прекрасно понимал, какие амбиции таятся в душе каждого гида. Он знал, что если расслабится, то в какой-то момент окажется на цепи — прикованным к тому, кто жаждет стать его «единственным».

Гиды, мечтавшие о паре с Ким Мухёком, были обескуражены.

Каждый из них надеялся стать для него особенным. Видя, как он скорбит по своему бывшему гиду, кто-то тайно надеялся, что однажды сможет занять это пустующее место.

Но все эти ожидания, желания, амбиции…

Они были разметены в прах одним-единственным человеком.

Кан Хаджоном.

Чонгю тайно объединился со своим дядей из Центрального подразделения, чтобы организовать встречу с Ким Мухёком. Тот убеждал эспера, что невозможно вечно идти в одиночку, и осторожно намекал, что стоит хотя бы попробовать дистанционное руководство. Разумеется, конечной целью было помочь Чонгю занять место напарника.

Но каким-то образом Кан Хаджон узнал об этом и вмешался.

И сделал это в своей типичной манере.

— Ким Мухёк, лейтенант! Я люблю тебя!

Это произошло в самом центре кафетерия, перед десятками людей. Кан Хаджон не просто признался, но с таким размахом, что в порыве эмоций даже потерял равновесие и упал на пол, устроив настоящее представление.

Ким Мухёк, который и так избегал общественных мест, если только был не на задании, был ошеломлён неожиданным признанием. После этого он стал ещё более замкнутым. Ходили слухи, что он намеренно начал брать больше заданий, лишь бы не сталкиваться с этим странным гидом.

Чонгю был в бешенстве.

Ему казалось, что победа уже в руках. Но в последний момент всё пошло не так — и снова из-за Кан Хаджона.

А затем всё стало ещё хуже.

Кан Хаджон, решивший во что бы то ни стало привлечь внимание Мухёка, был готов на всё. Даже выпить щёлочь. И это не было преувеличением — он действительно это сделал. Он пытался покончить с собой.

Но что это изменило?

Мухёк не навестил его в больнице ни разу.

И вот теперь — новая попытка. Новый спектакль.

Кан Хаджон снова пытался покончить с собой… и снова выжил.

Теперь он притворялся, будто потерял память.

Чонгю сжимал кулаки, глядя на него. Этот человек его раздражал. До зубного скрежета, до омерзения.

— Ты мусор, — выплюнул он. — Если ты собрался убить себя, так хоть один раз добейся успеха. Как можно терпеть неудачу снова и снова? Всё, что ты делаешь — это пытаешься привлечь к себе внимание!

Я молчал.

Просто лежал, уставившись в потолок, ожидая, когда этот человек уйдёт. Может, я действительно был слишком жесток к себе? Я попытался снова сесть, но тут же схватился за голову — пронзительная боль пронзила череп, словно раскалывая его изнутри. Где-то рядом раздался металлический звон, и воспоминания нахлынули потоком.

Не мои воспоминания.

Они принадлежали кому-то другому.

Я чувствовал волны, резонирующие в воздухе — направляющие, психические… хаотичные, неконтролируемые. Они принадлежали Мухёку.

Тем, кем он был до…

До катастрофы.

Благодаря наставлениям сержанта Кана я сумел уловить отдельные фрагменты.

И, возможно, теперь я знал слишком многое.

* * *

Кан Хаджону было двадцать лет, и он был благодарен, что у него гладкая линия подбородка без щетины. Потому, что у него не было отца, который научил бы его бриться.

Его мать давно сбежала, а отца забили до смерти в игорном доме. Единственным положительным моментом было то, что у него не было игорного долга. Хотя его дядя, Кан Бён Чан, пытался получить деньги за страховку жизни, Хаджону уже было за двадцать, так что он не потерял все. Тем не менее, его дядя продолжал медленно откусывать деньги Хаджона.

Хаджон сдал вступительный экзамен в колледж в год исчезновения отца, поэтому, естественно, он отказался от поступления. Если бы он знал, что его отец пропадет со страховкой, разве он вообще стал бы сдавать экзамен? Эти мысли быстро улетучились.

Хаджон думал, что все не так уж и плохо, даже если его дядя истощал его. Он был одинок и жаждал человеческого общения. И вот однажды, по дороге на свою подработку, он упал в обморок. В тот день Хаджон проснулся как гид. Он думал, что, по крайней мере, ему больше не придется беспокоиться о еде после присоединения к Центру. Тогда он не осознавал, что еще большие проблемы впереди.

Ведущий гид команды начал подвергать Хаджона остракизму. Хуже того, эсперы, которые обычно были на стороне ведущего гида, поддержали его. Хаджон спокойно терпел мелкие издевательства, вроде того, что его запирали в темной уборной или выбрасывали купленную им еду в раковину. Это было не самое неприятное событие в его жизни.

Но тяжелее всего было выносить слухи о том, что он продает свое тело.

«Какого черта такой гид с D-рангом, как ты, попал в лучшую из 12 команд?»

Гид из другой команды ударил Хаджона по лицу, когда они спорили в кафетерии. Это было из-за чего-то пустячного — Хаджон пролил воду на поднос другого или что-то в этом роде. Эспер, прикрепленный к этому гиду, гордо обвинял Хаджона. Даже не проверив правду, все, казалось, считали, что имеют право нападать на него. Глаза Хаджона налились кровью, когда он уставился на неизвестного эспера, защищавшего своего партнера.

Не было никого, кто мог бы заступиться за Хаджона. За день до оценки ранга ведущий гид, Чонгю, пришел дать ему таблетку, заявив, что она поможет ему расслабиться. После того, как он ее принял, сердце Хаджона забилось так сильно, что это вызвало ошибку в оценочном аппарате. Он спросил, может ли он снова пройти тест, но исследователи отклонили запрос. Он пожалел, что не настоял тогда. Если бы он действительно продал свое тело, его положение должно было быть лучше. Но слухи о продажности Хаджона упорно ходили, несмотря на его несчастную жизнь. Люди без вопросов вторили этим нелогичным словам. Дело было не в том, что они верили слухам — они все объединились, чтобы создать их.

Это было не единственное, что терзало Хаджона.

«Мой племянник, верни его!»

Каким-то образом его дядя узнал о его призыве и начал одиночный протест у главных ворот Сеульского Центра. На плакате, который он держал, была большая фотография Хаджона в детстве. Откуда вообще взялась эта фотография? Хаджон был подавлен.

К счастью, руководитель Центра вызвал Хаджона, чтобы выразить свои соболезнования, и сообщил ему, что они достигли соглашения с его дядей. Он был самым влиятельным человеком, с которым Хаджон встречался, но, к сожалению, тот был слишком занят. В то время у высокорангового экстрасенса Ким Мухёка были признаки срыва. Хаджон снова оказался на обочине.

Хаджон подумал: «Я им отомщу».

Его признание Ким Мухёку началось тогда. Не было секретом, что Чонгю, этот грязный тип, положил глаз на позицию пары Мухёка. Даже владелец закусочной в Ипсэ-доне знал об этом. Он хотел задеть чувства Чонгю, совсем немного. Он хотел вернуть немного страданий, которые сам пережил.

Итак, Хаджон спровоцировал спусковой крючок Ким Мухёка. В то время депрессия Хаджона была довольно сильной, поэтому он не чувствовал вины перед Ким Мухёком. На самом деле, часть души даже ненавидела его. Тот факт, что он был на самом дне, в то время как Ким Мухёк, несмотря на такую силу, выглядел так, будто не хотел жить, раздражал.

Но в то же время Хаджон также восхищался им. Несмотря на то, что Ким Мухёк пережил такой суровый опыт, он, упорно жил в этом мире. В отличие от Хаджона, который постоянно пытался покончить с собой. Вот почему Хаджон намеренно цеплялся за Ким Мухёка, следя за тем, чтобы другие гиды не смогли приблизиться, и был отвергнут еще более жестоко. По иронии судьбы, из-за поведения Хаджона Ким Мухёк, казалось, чувствовал себя более непринужденно. Это было забавно. Самый слабый человек в Центре, Хаджон, на самом деле мог помочь кому-то вроде Ким Мухёка, который стоял на вершине пищевой цепочки. Хаджон чувствовал себя немного гордым из-за этого.

Однако эта гордость была недолгой. Хаджон был теперь действительно истощен.

«Это последний раз. Я больше не поднимусь».

Хаджон молился, совершая последний самоубийственный поступок.

«Пожалуйста, если кто-нибудь меня слышит, дайте мне спокойно умереть».

Если этот мир, как и всегда, снова будет жесток ко мне, и мне придется жить дальше…

* * *

«Пожалуйста, позвольте мне отомстить. Этим ублюдкам», — бормотал я, не осознавая этого. Какая-то злость, что-то вроде разочарования, выплеснулось наружу. Слеза скатилась по уголку моего глаза. Бормоча я вдруг выругался и так погрузился в свои мысли, что не заметил, как Ли Чонгю уставился на меня с ужасом на лице.

— А, понятно, — из меня вырвался ироничный смешок.

Я наконец понял, как вернуть долг за захваченное тело.

Беспокойство из-за насильно занятого чужого тела мешало мне нормально спать.

Должок

Я посмотрел прямо на Ли Чонгю, благодарный, что теперь у меня есть чем заняться. Ли Чонгю вздрогнул от удивления, и, возможно, не желая, чтобы его шок был замечен, он посмотрел на Хаджона так, словно хотел убить его. Я не мог не рассмеяться.

В этот момент дверь в больничную палату внезапно распахнулась, и в комнату ворвалась группа эсперов из 12-ой команды. Прибежала стая собак. Я вздохнул, удивляясь, что за суматоха в больничной палате, где должна быть тишина. Из краткого воспоминания сержанта Кана, эсперы из Команды 12 были не просто злодеями — они были еще хуже, более презренными людьми. Посредственные злодеи с размытыми моральными стандартами, но нарциссически убежденные в своей праведности. Это были люди, которых Хаджон абсолютно ненавидел.

Я заговорил, как будто бы приветствовал их:

— Похоже, вы пришли в гости, но все пришли с пустыми руками. Это действительно раздражает.

— Привет, Кан Хаджон.

Ан Чанхён шагнул вперёд. С первого взгляда он был подозрителен, хотя я и не заметил, в памяти сержанта, чтобы у Ан Чанхёна были какие-то особо злономеренные чувства к сержанту Кану. Не то чтобы он ему нравился в здоровом смысле, скорее, это была какая-то липкая, жуткая одержимость.

Было много эсперов, таких как Ан Чанхён, которые не могли быть честными в своих эмоциях. Они были настолько самовлюбленными, с сильным самомнением и гордостью от того, что родились всемогущими эсперами, что они не могли вынести мысли о том, чтобы ими управлял гид, который выглядел как обычный человек. На самом деле, любить кого-то не означало потерять власть. Этим мелочным типам всегда не хватало мужского достоинства, которое делало бы их уверенными в себе.

Благодаря этому Ан Чанхён, даже не осознавая своих собственных чувств, начал одержимо думать о сержанте Кане. Если началом несчастья сержанта Кана был Ли Чонгю, то концом его был Ан Чанхён.

Если я собирался вернуть этот долг, мне придется разрубить эту паутину одержимости. Но выбор метода был проблемой. Я продолжал думать об этом, когда один из эсперов шагнул вперед, внезапно застыв и зарычав на Хаджона.

— Кан Хаджон, извинись перед Чонгю.

Эспер был сержантом, как и сержант Кан, но он называл Ли Чонгю по имени. Это было потому, что Ли Чонгю приказал своей команде обращаться с ним более неформально, поскольку он был тем, кто направлял их. Эспер, казалось, гордился этим. Вот почему он был так предан Ли Чонгю.

Сержанту Кану, с другой стороны, не хватало социального такта. Естественно. Ему только что исполнилось двадцать, обычный человек, который жил, ничего не зная, внезапно пробудился как гид и был втянут в армию. Что он знал? Более того, поскольку все его опекуны отсутствовали, похоже, он пропустил несколько обязательных медицинских осмотров, проводимых государством. В результате никто не знал, что он был гидом до его пробуждения. В идеальной ситуации он бы поступил в Центр до своего пробуждения, и мог бы быть в военной академии, которой Ли Чонгю так хвастался. Это была действительно прискорбная ситуация.

…Но эти ребята. За годы моего отсутствия, как они улучшили отношение к правам гидов? Как в Центре все еще существовали издевательства? Они действительно собирались умереть. Это заставило меня стиснуть зубы от разочарования. Я не мог игнорировать последнее желание сержанта Кана, хотя и мечтал скрыть свою личность и мирно уйти из армии. Если вы пользуетесь чужими вещами и не платите за это цену, разве вы не вор?

Душа сержанта Кана уже перешла в мир иной, а ее останки были кремированы в небольшой урне. Тем не менее, я чувствовал, что должен отдать долг сержанту Кану. К тому же, у бедняги была такая жалкая ситуация... И опять пришел на ум Ким Мухёк, который вышел из приюта и пробудился…

Внезапно, погрузившись в свои мысли, я даже не заметил, что эспер, который призывал извиниться, приближается и кричит на меня. Только когда он схватился за затылок, я, наконец, вернулся к реальности и понял: «А, эти ребята еще не ушли».

— Фу…

Внезапно шея дернулась назад, и невольно вырвался стон. Когда я нахмурился, эспер презрительно усмехнулся и сказал:

— Перестань валять дурака и извинись перед ведущим. Такой, как ты, у которого нет ни поддержки, ни навыков, ты хоть понимаешь, как сильно Чонгю пытался сделать из тебя человека? Разве ты не благодарен за усилия Чонгю?

Вы с ума сошли? Прошло много лет с тех пор, как запретили издевательства эсперов над гидами. Я не мог записать никаких видеодоказательств, но начал думать о том, чтобы вызвать медицинский персонал, сделав их свидетелями этой сцены. Однако вскоре я понял, что в ситуации один против многих никто не поверит словам нелюбимого в Центре гида. Поэтому я начал думать о другом способе.

Хм, похоже, единственный выход — это разозлить их и позволить им нанести пару ударов. Я немедленно привел свой план в действие.

— Кстати, тебе не кажется неловким, что ты всегда цепляешься за Чонгю, как маленький щенок?

— Ты... ты...

— То есть, даже если я не помню, я могу сказать это, просто взглянув на это. Ты сделал то же самое перед общежитием в прошлый раз.

Лицо эспера стало красным, как свекла.

— С кем, по-твоему, ты разговариваешь...

— Ну, я не знал его звания, но теперь, когда я знаю имя этого человека, как мне к нему обращаться? Мне нужно знать его звания, чтобы решить, следует ли мне проявить уважение или говорить неформально.

Я сказал это небрежно, несмотря на то, что меня схватили за волосы. Лица эсперов, которые никогда не сталкивались с таким сопротивлением со стороны сержанта Кана, немедленно застыли, прежде чем они грубо оттолкнули меня. Ладно, хорошо. Давайте. Один удар не будет таким уж страшным. Просто синяк на скуле, и игра будет окончена. Но Ли Чонгю был довольно хитер.

— Перестаньте, ребята. Я думаю, это моя вина, что я не обучаю своих хубэ как следует.

Ли Чонгю начал плакать, выдавливая фальшивые слезы с перекошенным лицом. Его актерские способности были плохими, так как слезы на самом деле не текли, и в итоге он выглядел как уродливый лимон, пытающийся выжать сок. Я лениво смотрел на него, но эсперы 12ой Команды, которые любили уродливый лимон, окружили его и попытались утешить.

— Чонгю, не плачь. Тебе не следует расстраиваться из-за такого мусора.

«Ах, это нормально, но если ты собираешься вести такие речи, иди делай это на улице. Я тоже пациент, это действительно слишком», — лениво подумал я про себя и плюхнулся обратно на кровать.

Ли Чонгю выбежал из комнаты, плача, и большинство эсперов из 12-ой команды погнались за ним.

Можете ли вы поверить, что Ли Чонгю удалось выскользнуть из этой ситуации? Я подумал, что в следующий раз мне определенно стоит надеть био-часы, чтобы записать это.

Я заметил, что в комнате остался еще один эспер. Это был Ан Чанхён. Он все еще стоял у моей кровати.

— …Что такое?

— Прекрати и возвращайся в общежитие.

Этот парень забавный преследователь. Какую извращенную вещь он хочет сделать, серьезно говоря мне вернуться в общежитие? Я знал, как мыслят такие люди. Он все еще присматривает за мной, аутсайдером в команде, и если я не слушаю, он, вероятно, думает, что это моя вина. Он извращенец и даже не осознает этого. Я зевнул, устав от того, насколько это было очевидно, и лениво ответил.

— Я не хочу.

— …Что?

— Я сказал, что не хочу. То, как вы смотрите на людей, настолько жутко, что я не могу вернуться туда.

Я надулся и подпер голову рукой. Лицо Ан Чанхёна сначала покраснело, но затем он начал излучать агрессивную ESP-волну, чтобы надавить на меня. Я ждал этого момента, поэтому сразу же нажал кнопку вызова медсестры и закричал:

— Аааа! Я умираю! Я умираю!

— Что ты делаешь?

Ан Чанхён, был удивлен неожиданной ситуацией. Слыша звуки бегущих издалека врача и медсестры, я закричал ещё громче, притворяясь, что нахожусь в агонии. Даже начал рыдать, изображая, что я сейчас умру. Мои драматические выходки сработали, потому что врач быстро ворвался в комнату. Ан Чанхён, ошеломлённый, даже не остановил свою волну эспера.

Я выдавил слезы и театрально зарыдал:

— Фух… эти люди… вдруг начали посылать мне агрессивные волны ... Я... ах, моя голова...

Я резко рухнул, прижавшись лбом, а врач закричал на Ан Чанхёна:

— Что Вы делаете?! Вы с ума сошли?! Как Вы можете выпускать ESP-волну в палате гида?!

— Я не...

— Убирайтесь немедленно! Вы даже не были записаны на прием к этому пациенту! Как Вас зовут и в каком звании? Я доложу об этом вашему руководству!

Лицо Ан Чанхёна побледнело. Это было понятно. Он был лидером группы. Если этот позорный инцидент выплывет наружу, то будет огромный скандал. Даже если он замешан в какой-то коррупционной схеме, Комиссия по правам гидов не потерпит, чтобы какой-либо эспер нападал и вел себя агрессивно по отношению к гиду. Даже если к сержанту Кану плохо относились в Центре, он все равно носил звание «гида».

Мне показалось странным, что сержант Кан до сих пор об этом не сообщил. Возможно, его морально подавляли члены команды. «Не становись нюней из-за ерунды. Ты странный», — могли сказать они. Поскольку большинство из них были старше его и имели более высокие звания, он, возможно, не подумал об этом сообщить.

Я испытывал сочувствие к сержанту Кану, но также и разочарование. Тем не менее, было приятно видеть, как силы безопасности вытаскивают Ан Чанхёна. Я подумал, что мне нужно немного похудеть на случай, если позже меня вызовут для дачи свидетельских показаний. Я хотел выглядеть как можно более изможденным.

В течение следующих нескольких дней все было тихо. Военные врачи проводили мне какие-то тесты, и мне пришлось остаться в больнице на некоторое время. Врач предложил переоценить мои способности гида, поскольку они казались ненормальными, но я сказал ему, что плохо себя чувствую и мне нужно будет сделать это позже. Поскольку врач был свидетелем агрессивных действий Ан Чанхёна, он укрепил мой образ преследуемого гида.

— Я не помню из-за амнезии, но мне было очень больно, когда он схватил меня за плечо в прошлый раз. Меня фактически выгнали из общежития, и мне пришлось пойти в общежитие только для гидов. Он сказал, что меня наказали, потому что я плохой человек, и не нужно винить руководителя группы. Он даже сказал мне снова попробовать себя в роли гида, сказав, что у меня это плохо получается, и спросил, не продал ли я свое тело или что-то в этом роде, — я превратил желания Ан Чанхёна в реальность, озвучив его одержимость по отношению к сержанту Кану из моих воспоминаний.

К счастью, врач, хотя и был настроен скептически, работал с психиатрическим отделением, чтобы все задокументировать. Диагноз амнезии от Хан Бёнына оказался кстати. Даже если Ан Чанхён кричал: «Этот парень просто притворяется!» перед военной полицией теперь это выглядело так, что это он играл.

Казалось, я слегка подрезал крылья Ли Чонгю. Я не думал, что смогу продвинуться дальше, и был немного разочарован. Ан Чанхён был неярко выраженным психом, поэтому я не думал, что смогу держать его в таком состоянии слишком долго. Даже если бы были доказательства, было бы странно, если бы я, с амнезией, представил их.

Но благодаря этому инциденту, позиция руководителя 12-ой команды теперь была вакантной. Дело Ан Чанхёна было направлено в военный комитет по этике для дисциплинарного взыскания. На этот раз я почувствовал немного воодушевления.

Честно говоря, до встречи с Ким Мухёком я был как сержант Кан — не думал ни о чем, кроме смерти. Я даже думал о том, чтобы тихо исчезнуть. Инсценировать несчастный случай во время шторма на отдаленном острове, чтобы покончить с собой. Я ждал встречи с Сонханом, думая о цикле реинкарнации. И когда настал день, когда это стало невыносимым, я мог только кричать, проклиная павших. Это был мой план выхода на пенсию.

Однако после обучения Мухёка, ставшего моим парным эспером, и наблюдения за его ростом, я смог прожить новую жизнь. И захотел жить в тихом, спокойном месте, похоронив свои сожаления, наслаждаясь звуками приближающейся весны.

Сержанта Кана лишили воли. Так что даже сержант, теперь на небесах, должен понимать, каково это. По крайней мере, я хотел, чтобы люди, которые меня мучили, получили хотя бы один удар по голове.

Проблема в том…

«Ха, это сложно».

Мое положение было неопределенным. Первоначально моим планом было тихое увольнение. С моим званием я мог легко уйти в отставку, даже не дойдя со своим заявлением до Центрального Бюро, если бы его обрабатывал начальник Центра. Честно говоря, гид D-класса во многом похож на обычного гражданского. Но чтобы помочь с местью сержанта Кана, мне пришлось бы доказать свой потенциал другим. Мне пришлось бы сокрушить тех, кто игнорировал сержанта Кана, с помощью чистого мастерства. Если это произойдет, что насчет моей мечты о тихом увольнении? Она тоже рухнет на этот раз?

Я откинулся на подушки. Мне нужно было о многом подумать. Но вскоре мои мысли остановились на одном выводе. Прошло некоторое время с тех пор, как я чувствовал это ощущение в коленях — никакой боли, несмотря на размахивание ногами. Мог ли я действительно игнорировать сержанта Кана, который жаждал мести, после того, как он одолжил мне это тело?

«Может, мне сейчас просто схватить винтовку, перестрелять всех и сделать вид, что ничего не произошло?»

Если бы я спрятался на месте проведения операции и украл боеприпасы у повстанческой группировки «Акцент», то это могло стать идеальным преступлением. Но исполнение было бы слишком рискованным, и, что более важно, я не думал, что такой преступный акт мести был бы тем, чего хотел сержант Кан.

* * *

«Хм… что мне делать?» — продолжал я думать, глядя на потолок общей гид-комнаты.

Да, последние несколько дней я работал в гидационной. Благодаря аккуратному решению вопросов Хан Бёныном и военному задержанию Ан Чанхёна, меня официально перевели из 12-ой команды, и я стал независимым, присоединившись к сотрудникам “Отдела общего гидинга”.

Лучшей частью было то, что примерно через два года, когда мое тело официально вышло на пенсию, желающих присоединиться к работе в общей гидационной было меньше, потому что большинство гидов хотело быть частью команд. В результате я теперь занимал второе место в организационной иерархии “Отдела общего гидинга”. Неплохо для среднего звена, не так ли? Начальник этой гидационной в настоящее время находился в командировке в Центре Канвондо, и судя по тому, что я не помнил его имени, он, вероятно, был из военной академии в Канвондо. Я не очень хорош в именах, поэтому не был полностью уверен, но когда я спросил Хан Бёнына, тот подтвердил, что начальник не из общей Академии гидов или Военной академии, как я.

Благодаря этому я прохлаждался в гидационной, и мне было нечего делать. Я скучал по напряженным дням, а эта скука и неподвижность начинали размягчать мою префронтальную кору. Я всегда жил напряженной жизнью, так что даже эта унылость стала своего рода радостью. В эти дни после работы я только и делал, что ходил в спортзал; других планов у меня не было. Сейчас я решил, что мне следует набраться сил, выполнить несколько заданий и заработать немного бонусной оплаты, чтобы пополнить свой банковский счет.

Зарплата была через 10 дней? Пока я считал дни, оставшиеся до зарплаты, я сосредоточился на игре «Сапер», а затем переключился на «Freecell». Мой шеф в Канвондо тоже, похоже, скучал, так как его счет был высоким, и это было обидно, потому что я так и не побил его рекорд.

Сегодня я был полон решимости его свергнуть. Так я проводил свои дни — в основном размышляя о мести сержанта Кана, ведя несколько скучную и небогатую событиями, но драгоценную жизнь. Я думал, что мир продлится немного дольше.

Пока мне не приснился этот нелепый сон.

* * *

«Ждать»

Во сне я отталкивала Мухёка. Мухёк всегда был нетерпелив.

«Полковник, пожалуйста...»

Он был хорош в выпрашивании. Всякий раз, когда я слышал, как он умоляет, я чувствовал жжение в затылке. Как я мог делать это с ребенком, которого я знал с тех пор, как он был маленьким? Чувство вины было подавляющим, и каким-то образом, я не знал как, Ким Мухёк прошептал мне на ухо.

«Теперь я взрослый».

Тогда я бы рассмеялся и ответил бы так:

«Тогда давайте сделаем то, что могут сделать только взрослые».

Ким Мухёк нахмурился, скрестив руки на груди, и сбросил рубашку. Когда мой взгляд скользнул по его подтянутому телу, Мухёк взял мою руку, поцеловал внутреннюю часть моего запястья и посмотрел на меня. Его взгляд был полон всего — желания, жажды, отчаяния. Эти похожие чувства лились, как дождь, пропитывая меня.

Во сне я нахмурился в ответ. Что мне делать? Ты Эспер, которого я растил с такой заботой; разве я не должен удерживать тебя от этого? И точно зная, о чем я думаю, Мухёк нагнулся, шепча мне на ухо:

«Я больше не ребенок».

— Фу!

Какой сумасшедший сон. Сегодня он мне снова приснился. Сколько дней уже он длится, этот абсурдный, беспорядочный сон... особенно с ребенком? Должно быть, я заснул в гидационной, и поскольку я спал в неудобной позе, мне приснился кошмар.

Конечно, за пять прошедших лет Ким Мухёк был повышен с младшего лейтенанта до капитана и теперь ему было около 30, но для меня он всё ещё был ребёнком. Когда я впервые увидел Ким Мухёка, мне было 32. Неважно, насколько он стал старше, он всё равно был моложе меня, когда я впервые его увидел. Так как же мне мог присниться такой сон?

«Это разочарование…?»

С телом полковника Кан Хаджона не было никаких разочарований. Я был человеком со скромными желаниями. Я всегда верил в поговорку: «Здоровое тело — здоровый дух», поэтому я сжигал все лишнее с помощью упражнений. Даже когда у меня болели колени, мне приходилось проходить реабилитацию, поэтому тренировки были необходимостью для солдата. Чтобы пользоваться инвалидной коляской или костылями, мне сначала приходилось укреплять верхнюю часть тела. Из-за этого я, как правило, меньше злился, меньше грустил и имел меньше желаний.

Более того, я не понимал любовь. Если то, что я чувствовал к Сонхану, было дружбой, а к Мухёку — привязанностью и нежностью, то я почти ничего не знал о той навязчивой любви, которую описывали в СМИ или книгах.

Правда в том, что я…

— …Хм?

— Это слишком жестоко! —Хан Бёнын, говоривший по телефону, вошел в гидационную и, бросив на меня сочувственный взгляд, продолжил разговор. — Нет, дорогая. Ничего. Кстати, ты купила кунжутное масло? Что будем делать дальше?

Похоже, мне снова придется бегать по поручениям невестки... Я и не думал, что он просто злится на меня. Эх... как жалко.

К счастью, нелепое появление Хан Бёнына помогло мне успокоиться от волнения, вызванного сном. Говорят, что даже от идиота есть польза, и я думаю, это правда. Однако у меня не было желания быть добрым к Хан Бёныном, поэтому я пнул стул, на котором он сидел, и спросил, почему он здесь.

Бёнын бросил на меня раздраженный взгляд и продолжил разговор.

— Тьфу, если Вы собираетесь продолжать жить как сержант, то нужно немного успокоиться. Это не характер человека среднего звания. Даже если Вас повысят, я уверен, что характер будет менее испорченным, чем у полковника.

— Ты так говоришь, потому что тебя избаловали?

— Меня никогда так не баловали.

— Ладно, перейдем к делу.

Хан Бёнын вздохнул, услышав мои слова, и продолжил.

— Сегодня совместная тренировка гидов. Я подслушал. Никто Вам об этом не расскажет, поскольку Вы в изоляции, полковник.

…Этот парень. К сожалению, то, что он сказал, было правдой. Сержант Кан был изолирован, а я уже был мертвым телом, так что связи внутри Центра, полностью исчезли. Даже когда я попытался проверить интранет, я не смог получить к нему доступ, потому что не знал пароля сержанта Кана.

Я отправил диагноз Хан Бёнына в администрацию штаб-квартиры и запросил новый пароль для интрасети, но ответа не было. Ребята из Центра Согён медленно обрабатывали данные, так что я не удивился. Я купил новый телефон всего несколько дней назад, у меня даже не было возможности зарегистрировать новый номер. Если подумать, Хан Бёнын до сих пор не рассказал мне, что случилось с Ким Мухёком.

— Как Мухёк? Он сейчас в реанимации, да? Он помнит что-нибудь обо мне?

— С чего бы? Он был на грани безумия, как он мог Вас запомнить? Он хорошо поправляется и уже отправился на другую операцию.

— Что?!

Подождите, этот сумасшедший парень, страдающий от истощения гидразина, возвращается к работе? Он что, одержим призраком кого-то, кто умер, потому что не мог работать? Я не мог в это поверить.

— В чем его проблема? ...Я что, также бродил, когда оказался в таком состоянии?

Хан Бёнын посмотрел на меня так, словно нашел меня совершенно жалким. Его лицо явно насмехалось надо мной, и я не мог этого вынести. Я встретил его взгляд и ответил таким же презрительным тоном.

— Полковник, а Вы тогда были в порядке? Как Вы думаете, гид, потерявший эспера, смог бы нормально жить?

— …Но серьезно, почему я так злюсь из-за этого?

Слегка похлопав Хан Бёнына по затылку, я задумался. ...Эта ситуация заставила меня почувствовать, что я могу просто разрядиться, не сказав ни слова. Вздох вырвался у меня. Доведение себя до предела, не заботясь о собственном теле, ощущалось точно так же, как то, что я сделал сразу после того, как потерял Ха Сонхана.

Но все же, почему мне приснился этот сон?

Абсурдно видеть такой бесстыдный сон с собственным учеником. Вероятно, это было как-то связано с эспер-резонансом Мухёка, вызывающим какой-то симпатический эффект, и его чувства тоски по мне проявились во сне как похоть.

Это было не потому, что он действительно думал обо мне таким образом, а потому, что наши направляющие резонансы смешались после пяти лет, что и вызвало этот феномен. Это все равно было совершенно нелепо. Как я могу выжить с этим стыдом, когда мне придется столкнуться с Ким Мухёком?

Пока я тонул в таких мыслях, Хан Бёнын, заявив, что его ждет невестка и что ему нужно купить кунжутное масло, ушел, а я остался один в гидационной в глубокой задумчивости.

Я хотел спокойно жить до своего увольнения, но после того, как я украдкой заглянул в воспоминания сержанта Кана, это продолжало беспокоить меня. Как «арендатор», живущий в его теле, мне казалось, что лучший способ заплатить за аренду — помочь осуществить месть сержанта Кана. С другой стороны, мое желание спокойно жить и подать заявление на увольнение продолжало бороться с этой мыслью.

После некоторых размышлений я решил попробовать потренироваться, чтобы вытянуть направляющую энергию, циркулирующую в теле сержанта Кана. Обстановка для тренировок была подходящей. Единственными людьми, работающими в общей гид-комнате, были Шеф и я. Поскольку Шеф был в Канвоне, я был один в гидационной. Более того, поскольку направляющая энергия сержанта Кана была неочищенной, тренировка с ней казалась интересным испытанием.

Я планировал настроить гидационную энергию, которая была высвобождена в последний раз, когда я направлял Мухёка, до самых кончиков пальцев ног, хотя это было упражнение, которое требовало большой выносливости. Проблема была в том, что физические резервы сержанта Кана были истощены из-за его предыдущих попыток самоубийства, поэтому я едва мог добиться какого-либо прогресса и должен был лечь на койку в комнате для направления, стеная от боли. Мое зрение затуманилось, и мне пришлось лежать там некоторое время, прежде чем снова встать и повторить процесс. Хотя сейчас это не работало, я был уверен, что в конечном итоге найду способ объединить направляющую энергию сержанта Кана с моими мозговыми волнами.

В Центре не было никого, кто мог бы сравниться с моими способностями к направляющему контролю, поэтому, как только мои мозговые волны сольются с направляющей энергией сержанта Кана, чистота энергии увеличится еще больше.

«Если я преуспею, возможно, я смогу достичь S-класса...

На данный момент количество остаточной направляющей энергии в моем теле было значительным, так что если моя выносливость не подведет, тренировка должна быть относительно легкой. Я решил, что попрошу Хан Бёнына подготовить протокол тренировки выносливости для сержанта Кана. Тем временем я стабилизировал поток гидирующей энергии внутри себя.

Но в конце концов даже такие вещи надоедают. Я понял, что ничего не ел весь день и был сосредоточен исключительно на контроле направляющего потока энергии. Обычно Ким Мухёк заботился бы о моем питании, и после нескольких лет привычки к этому я продолжал забывать о мелочах, когда жил один. Это было странно, снова быть одному.

Я цокнул языком и встал, решив, что мне нужно что-нибудь съесть, прежде чем отправиться на совместный тренинг гидов, о котором упоминал Хан Бёнын . Общая гид-комната находилась рядом с медицинским отделением, так что это было не слишком далеко от главного учебного центра. Было бы немного плотно по времени, если бы я зашел в кафетерий, но поскольку колени сержанта Кана были не такими, как мои старые, я решил, что смогу это сделать.

Рамен в кафетерии, примыкающем к Ипсэ-дону, просто потрясающий. К тому времени, как я закончил быстро есть и вышел, прошло уже довольно много времени. Я долго провозился с новым для меня автоматом для заказа. Однако вместо билета на рамен, который я хотел, я получил билет на пибимпаб в каменной миске. Было слишком хлопотно отменять и платить снова, поэтому я просто откусил кусочек пибимпапа, понимая, что пищеварительная система сержанта Кана тоже не работает должным образом.

Мое изначальное тело тоже было не в лучшем состоянии, но когда меня поставили в пару с Ким Мухёком, тот следил за моим рационом, так что перед смертью я был довольно здоров. Сержанту Кану было намного хуже. Я даже не смог съесть много, оставил большую часть, только отхлебнул бульона перед уходом. У него, вероятно, был гастрит — в результате попытки отравиться и покончить жизнь самоубийством.

Жизнь сержанта Кана была настолько мучительной, что у меня почти навернулись слезы на глаза.

Что сделал этот ребенок, чтобы заслужить такое суровое обращение? Где причина, по которой над ним так издевались?

Цыц, цокнув языком, я направился к главному учебному центру. Войдя в здание, я направился к самому большому залу. Когда я открыл дверь, то увидел группу собравшихся вместе гидов.

Командное задание

Я почувствовал на себе взгляды нескольких гидов, как только вошел. По тому, как они шептались, казалось, что они сплетничают о сержанте Кане. Маленькие панки. Они даже не были в начальной школе, но все еще играли в эту детскую игру по изоляции людей. В свое время... Я остановил себя, прежде чем начал ворчать, как старый дед..

Я сел на пустое место и уставился вперед. Зал был таким большим, что лицо человека, стоящего на сцене, было трудно разглядеть. Он был высоким и, насколько я мог судить издалека, имел черные волосы, типичные для любого человека из Восточной Азии. Я не мог разглядеть никаких других отличительных черт. Вскоре он взял микрофон и начал говорить.

— Если все здесь, пожалуйста, садитесь.

Гиды, которые сбились в кучу, быстро сели по его команде. По тому, как быстро они подчинились, казалось, что человек на сцене обладал значительной властью. Как человек, который слишком давно уже проходил совместное обучение гидов, я немного путался в процедурах. До инцидента я всегда был на заданиях, а после аварии я также не участвовал ни в каком совместном обучении, работая в качестве инструктора.

Более того, отправлять гида, который работает в паре с высокоуровневым экстрасенсом, на совместную, а не индивидуальную подготовку было пустой тратой сил. Это был первый раз, когда я участвовал в такой подготовке с тех пор, как я был младшим лейтенантом с Ха Сонханом, после нашего присоединения к Центру. Что же будет включать в себя эта подготовка? Я скрестил руки и наблюдал за человеком на сцене, когда тот снова включил микрофон.

— Сегодняшняя тренировка проста. Вы сформируете команды и развернете свои направляющие волны, чтобы создать большую волну, которая не будет мешать гидации вашего товарища по команде.

При этом из толпы раздалось несколько недовольный ропот. Этого следовало ожидать. Развернуть свои направляющие волны было по сути приказом выполнить излучающую гидацию. Обычно гиды начинают с того, что учатся разворачивать свои волны широко, чтобы направлять эсперов, находящихся далеко.

Однако для них сложнее всего было сделать волну меньше, а не больше. В действительности, меньшие волны могут направлять эсперов только на близком расстоянии, поэтому для эспера и гида гораздо более выгодно просто держаться за руки.

Но теперь, вместо того, чтобы расширять свои волны, им было сказано не мешать направлению своих товарищей по команде. Это означало, что обычным гидам, которые распространяют свои волны концентрически, как рябь на пруду, теперь было сказано формировать свои волны в спираль, техника, которую могли освоить только гиды высокого уровня. Конечно, я мог это сделать. В конце концов, звание «лучшего гида, созданного военными» было дано мне не просто так.

Проблема была в других гидах, а не во мне. Тот факт, что обычно это возможно для гидов класса А, был скорее теоретической концепцией; в реальности даже гиды класса S и выше с трудом справлялись с этим. Я тоже не всегда мог хорошо использовать эту технику. Я усовершенствовал ее только после того, как долгое время работал в паре с Сонханом.

Для других гидов это, должно быть, звучало так, как будто им сказали делать бросок левой рукой, даже если они правши. Хотя теоретически это было возможно, на практике это было почти невозможно.

— Тьфу, какого хрена… Что нам делать?

Как и ожидалось, из толпы начали доноситься жалобы. Они нахмурились, зашептались, затем повернулись ко мне, хихикая.

— Эй, как бы я ни облажался, я все равно лучше того парня. Какой у него уровень? D-ранг?

Какого рожна? Волнуйся о себе. Я поднял бровь, когда незнакомый гид рядом со мной внезапно втянул меня в разговор. Парень, сидевший напротив, тоже взглянул на меня и, посмеиваясь, пожал плечами и ответил.

— Не знаю. Зачем мне запоминать ранги парней самого низкого уровня? Эй, а этот парень разве не младший у Чонгю?

Услышав знакомое имя, я сделал равнодушное лицо.

В этот момент мужчина на сцене снова заговорил:

—Теперь восемь, сидящих рядом, образуют команду.

Что? Восемь человек вокруг меня? Я инстинктивно оглянулся, и мои глаза встретились с глазами тех же парней, которые смотрели на меня с похожим выражением всего несколько минут назад. ...О, приплыли. Почему это должны были быть они? Я уверен, что я им не нравлюсь, но уж они то мне точно не нравятся. И они смотрели на меня с тем же самым презрением. Эта взаимная неприязнь была совершенно бесполезна для обучения. Но затем, как будто человек на сцене знал, что мы колеблемся, он подгонял нас через микрофон.

— Пожалуйста, быстро сформируйте свои команды. Если вы этого не сделаете, вам сегодня придется работать сверхурочно.

Сверхурочные… этого точно не будет. Когда я резко встал со стула, остальные, казалось, вздрогнули, не смея возражать, как будто они тоже не хотели работать сверхурочно. Я подошел к ним.

– Что если мы просто быстро сформируем команду? Чем быстрее мы начнем, тем скорее мы закончим, верно? Я не фанат сверхурочных.

С такими людьми нет нужды с самого начала проявлять скромность. Казалось, они не находят слов, услышав мой уверенный тон. Несмотря на то, что сержант Кан был из тех, кто таит в себе много обид, он никогда не показывал этого внешне, поэтому, похоже, некоторые люди его недооценивали. В такие моменты лучшим подходом было игнорировать их и давить с силой. Если робеешь - они огрызаются.

— Эй, ты не грубишь? Мы же впервые встречаемся, а ты так говоришь? Прояви хоть немного уважения.

— Уважение, да? Разве это не то же самое уважение, о котором ты говорил, когда шептался о том, что я D-ранг? Как это уважительно с твоей стороны.

Они разинули рты, совершенно ошеломленные. «О чем он говорит? Он что, только что вызвал нас?» — прошептали они друг другу, сбитые с толку. Не обращая на них внимания, я схватил один экземпляр материалов у инструктора, который их раздавал, сел на место, которое они занимали раньше, и начал читать. Один из парней, чье место я занял, посмотрел на меня с недоверием, но не смог ничего сказать и просто придвинул другой стул. Человек на сцене все еще наблюдал за нами.

Не обращая на них внимания, я пролистывал материалы, чтобы быстро уловить суть сегодняшнего обучения. Вспоминая свое время в качестве инструктора, я вспомнил, что большинство стажеров склонны игнорировать раздаточные материалы. Конечно, всегда есть те, кто умудряется пробежаться по ним мельком и все равно преуспеть, но это обычно гении, такие как Ким Мухёк. Среди стажеров среднего уровня те, кто добросовестно тратит время на подготовку, как правило, быстро поднимаются наверх. В конце концов, небеса никогда не предают трудящихся.

Пока я читал, ребята, которые стояли без дела, тоже начали листать свои копии. Они переглядывались, но я их игнорировал. Какие бы планы они ни строили, это ничего не даст. Это были просто новички, только что окончившие тренировочный лагерь и поступившие в спецназ. Сколько проблем они могли на самом деле создать? Все, что они могли сделать, это поймать лягушку в горах и положить ее на мой поднос.

Если бы они действительно доставили неприятности, в отличие от тренировочного лагеря, военная полиция бы вмешалась. Военная полиция в корпусе "Эспер-Гид" известна своей жесткостью, поэтому я знал, что лучше с ними не сталкиваться. Пока я просматривал материалы, человек на сцене снова начал объяснять.

— Обучение будет проходить в виртуальном учебном зале, одной из гордостей комплексного учебного комплекса Центра Согён. Пожалуйста, не поймите меня неправильно; мы не заменяем живое обучение виртуальным из-за ограничений по времени.

Когда он впервые позволил себе пошутить, раздались смешки. Я попытался сосредоточиться на лице человека на сцене, но, к сожалению, у сержанта Кана было не самое лучшее зрение, я не мог различить никаких деталей. Быстро сдавшись, я закончил читать материалы и закрыл буклет. В это время инструкторы предложили нам перейти в виртуальную учебную комнату. Остальные медленно начали вставать и направляться к двери. Я последовал за ними, не торопясь.

А не зайти ли в туалет, прежде чем идти дальше? Закончив свои дела, я вымыл руки, размышляя, насколько улучшилось виртуальное обучение. Даже пять лет назад было виртуальное обучение, но с учетом всего прошедшего времени я предположил, что технологии продвинулись вперед, и теперь протоколы будут другими. Вытерев руки бумажным полотенцем, я собирался выйти из туалета.

Вдруг кто-то дернул дверь уборной, которую я толкал, и распахнул ее, войдя внутрь.

— Ты был таким нахальным, а? Крутой, да, D-ранг?

Их было несколько человек. Те, из восьмерки. Я невольно вздохнул.

— Уйди с дороги. Поговорим после тренировки. Что ты делаешь, участвовать не собираешься?

Они посмеялись над моими словами.

— Почему бы нам не участвовать в обучении? Ты единственный, кто этого не делает. Или ты не можешь?

Я не мог в это поверить. Они пытались запереть меня в уборной, как маленьких детей младшей школы, и пойти тренироваться самим?

— Перестань нести чушь и убирайся. Почему ты ведешь себя так по-детски?

— Ха, отлично. Если ты такой взрослый, как насчет того, чтобы присоединиться к нам в нашей маленькой игре?

Прежде чем я успел опомниться, они затолкали меня в самую дальнюю кабинку, где была раковина с чистящими средствами и швабрами, и заперли меня внутри, накинув на меня мешок из мешковины. Я попытался оттолкнуть, но это было невозможно. Силы сержанта Кана были слишком слабы. Проклятье, мне придется попросить Хан Бёнына о программе тренировок побыстрее. Что это за тело? Кусок бумаги? Я вообще не мог сопротивляться, когда они зашвырнули меня внутрь и заперли за мной дверь. Я изо всех сил пнул дверь, но она не поддалась. Я почувствовал отчаяние.

Ну что за слабак!.. У меня вырвался вздох.

В коридоре было тихо, и я предположил, что все остальные направились в виртуальный учебный зал.

– Эй! Здесь кто-нибудь есть?

Я кричал, но никто не пришел. Подождите-ка... Я неправильно сформулировал просьбу о помощи? Наверное, это прозвучало так, будто я сказал, что кто-то пользуется туалетом. Я понял, что мне нужно уточнить формулировку экстренной просьбы.

— Эй! В туалете кто-то заперт! Помогите!

Это была аккуратная доработка. Я некоторое время тряс дверь, крича о помощи, но, похоже, моей новой фразы было недостаточно, чтобы привлечь чье-либо внимание. Никто не пришел.

— Фу, я больше не могу. Что? В коридоре нет ни одного человека?

Никто не думал зайти в туалет, что ясно говорило о том, что обед в кафетерии, должно быть, был ужасным. Как еще никто не мог прийти? Когда я погружался в отчаяние, я внезапно услышал скрип — звук открывающейся двери в туалет. Я подпрыгнул и закричал.

— Эй! Я застрял в последней кабинке, можете мне помочь? Просто откройте дверь!

Насколько же простой была эта просьба? Я не сомневался, что тот, кто откроет дверь, сделает мне одолжение, помогая мне. Но ответа не было.

— Хэй…?

Я снова позвал, чувствуя беспокойство, но ответа так и не было. Вот тогда я и начал подозревать, что человек, открывший дверь ванной, мог быть одним из тех парней, которые заперли меня здесь ранее. Я тут же начал ругаться.

— Ты один из тех придурков, что были раньше? Что ты за человек? Даже открыть это не можешь?! Ты знаешь, кто я?!

В панике я перешел на свою обычную, чрезмерно агрессивную речь. Да, я старый, и я могу быть немного придурком. Но даже старый придурок все еще человек. Если нас посадят, это будет печально. Давайте, выпустите меня!

— Чёрт, открывай дверь скорее. Если ты это сделаешь, я прослежу, чтобы военная полиция узнала твоё имя, и спущу все на тормозах. Клянусь, я сдержу свои обещания, потому что я не такой подлый, как вы, ребята.

Ответа по-прежнему не было. Я вздохнул. Если слышишь - почему не отвечаешь? Я пытался найти способ убедить его выпустить меня, но без ответа было невозможно вести разговор. Разочарованный, я просто начал говорить что угодно.

— Если ты не откроешь его сейчас, я умру здесь с голоду. Если я умру от голода, мой мстительный призрак будет преследовать тебя всю оставшуюся жизнь. Я буду следовать за тобой повсюду, даже когда ты будешь ехать на лифте, и нажму кнопку открытия за тебя, просто чтобы подшутить над тобой.

Это кажется невозможным? Я сделаю это. Каждый раз, когда вы выезжаете с подземной парковки, я буду выкручивать руль так, что ваша машина будкт царапать столб. Каждый раз, когда вы нажимаете на пульт дистанционного управления, батарейки будут садиться — я сделаю это!

Как раз в тот момент, когда я давал себе мрачные обещания, человек, стоявший у входа и не двигавшийся с места, направился ко мне.

Но что-то в звуках шагов было не так. Хотя мы находились в военном центре, солдаты не всегда носят ботинки. Если они не на задании, они носят кроссовки или тапочки, но это определенно были звуки ботинок.

Ранее, во время занятий по обучению, даже инструкторы не носили военные ботинки, так что это было необычно. Я присел и заглянул в щель под дверью, чтобы увидеть обувь приближающегося человека. На нем были черные военные ботинки. Внезапно по спине пробежал жуткий холодок. Ботинки остановились прямо перед шкафом с чистящими средствами, где я был заперт. Острое ощущение пронзило мой позвоночник. Я слишком хорошо знал это чувство.

Я выпрямился, пытаясь заглянуть в узкую щель между петлями двери ванной, чтобы увидеть лицо человека. В небольшой щели появилась тень. Человек был высоким. Поскольку те, кто запер меня здесь, были не такими высокими, я понял, что это был совершенно другой человек.

Как раз когда я собирался спросить, кто он, странное, тревожное ощущение, которое вибрировало в моем позвоночнике, распространилось по всему телу. Это было определенно чувство пространственного перемещения. Ощущение, которое испытывает Эспер со способностью телепортироваться, когда он начинает дематериализовать свое тело, чтобы переместить его в другое место.

В одно мгновение я почувствовал, как мое тело было разобрано на части, а затем собрано заново. Прежде чем я успел спросить, кто это, меня засосало в головокружительный водоворот. Когда я открыл глаза, я был…

Самоволка

— Где я, черт возьми?

Мой вопрос, полный недоверия, разнесся эхом по всему огромному пространству. Мои биометрические часы ответили спокойным голосом.

— Высота 1947 м, вершина Халласан.

— Что?!

Мой вопрос эхом отозвался с вершины Халласана, словно насмехаясь надо мной.

Что? — Что? — Что?

Эхо было полно отчаяния. Как будто я проснулся в теле гида через пять лет, в совершенно невозможной ситуации.

Биометрические часы без проблем определили мое местоположение, но когда дело дошло до отправки сигнала бедствия обратно в Центр, они оказались бесполезны. Благодаря этому я обнаружил себя идущим по крутой тропе Халласана, ругающимся без остановки.

Если бы я только взял свой телефон, подумал я. К сожалению, телефон, который я купил несколько дней назад, все еще лежал в общей гидационной. Я никогда не носил с собой мелочи, и Ким Мухёк часто приставал ко мне, чтобы я носил телефон с собой. Но я всегда отвечал, что у меня есть пейджер для звонков, так в чем проблема? И теперь, всего несколько дней спустя, мне казалось, что прошло пять лет. Внезапная волна отчаянья накрыла меня. В такие времена мне нужно было быть осторожным. Тело сержанта Кана, как и мое тогда, оказалось уязвимым для депрессии. Тогда я почти преодолел ее, сосредоточившись на том, чтобы превратить Ким Мухёка в пригодного к использованию Эспера, но у сержанта Кана такого прорыва не было. Я был осторожен, чтобы не слишком много думать о депрессии, которая, вероятно, была записана в его теле.

Вместо этого я попытался сосредоточиться на чем-то другом. Я думал о человеке, который отправил меня на высоту 1947 метров. Судя по волне энергии, которую он создал, было ясно, что он был Эспером со способностями к телепортации. Если нет, он мог бы использовать какую-то Космическую Бомбу, разрезав живот телепортирующегося Эспера и извлеча его ядро, но это было бы незаконно теперь, когда военный режим пал. Так что, скорее всего, он был Эспером со способностями к телепортации.

Единственной удачей было то, что я нашел пешеходную тропу Халласана. Мне потребовалось некоторое время, так как мне пришлось обойти вершину горы, которая выглядела как основание конуса, прежде чем я смог ее найти, но все равно это было намного лучше, чем спускаться в любом направлении, которое не было тропой. Спускаться с Халласана в кроссовках, которые я обычно ношу в помещении вместо настоящих походных ботинок? Наверное, мне было бы лучше просто умереть. Я вздохнул и медленно начал спускаться. Чем дальше я шел, тем больше казалось, что тропа никогда не кончится, и становилось все темнее.

Вороны, живущие на Халласане, кружили над моей головой, каркая.

— Что ты каркаешь? Ты никогда не видел гида-неудачника? — пробормотал я себе под нос. Конечно, не видели. Хотя в Чеджу и был корпус Эспер-гидов, это был эксклюзивный центр, куда могли быть назначены только самые квалифицированные гиды — те, кто заслужил свое место на протяжении поколений. Гид с неудачами, как у меня, никогда не мог быть назначен в Центр Чеджу. Вороны, казалось, были заинтригованы мной и продолжали кружить надо мной, вероятно, потому что я был таким странным зрелищем.

— ...Подождите-ка. Они что, ждут, когда я умру? — на мгновение я задумался, не съедят ли вороны мой труп.

Вдруг я услышал шорох среди деревьев у тропы. Сквозь большие стволы тисов что-то продолжало шуршать.

— Олень? Не думаю... – неосознанно пробормотал я. Холодок пробежал по моей спине. Я не слышал о медведях, живущих на Халласане... На самом деле, дикие кабаны были более опасны в корейских горах, чем медведи или тигры, хотя тигры когда-то здесь водились. Во время японской оккупации охота на тигров была безжалостной, и я подозревал, что все они вымерли. В любом случае, я сказал себе успокоиться — это, вероятно, был просто олень.

— Олени милые. Они не кусаются. Олени не интересуются мной, — бормотал я, пытаясь успокоить себя, продолжая идти по тропе. Но затем я услышал звук, который не мог игнорировать, на этот раз прямо рядом со мной.

Это был звук хруста листьев под чьими-то ногами. Я вскрикнул от неожиданности.

— Ааааа! Я не могу умереть дважды, черт, Боже!

Не осознавая этого, я метался мыслями, отчаянно молясь, чтобы это не был медведь. Когда шорох прекратился, я прищурился, вглядываясь в сторону, откуда он доносился. То, что я там увидел, было не чем иным, как...

«Что... это... Ким Мухёк?»

Это был Ким Мухёк. Что, мать его, он здесь делает? Я хотел спросить, но был слишком ошеломлен, чтобы сделать что-либо, кроме как уставиться на него. Его комбинезон, тактическая униформа, был покрыт пылью. Подняв правую бровь, он презрительно смотрел на меня, как на идиота. Слегка прислонившись к дереву, он выглядел намного выше, чем я помнил. Нет, это я съежился? Несмотря на это, я быстро решил заговорить.

— Господин капитан* Ким Мухёк, это вы?

_____________________

*“Господин капитан”(대위님) - сержант обращается в максимально уважительной форме, дальше мы будем использовать просто “капитан”, но помнить о господине.

Уважение и иерархия имели первостепенное значение в армии. Я не мог просто так, не обращаясь к капитану, не используя надлежащие почтительные обращения, независимо от того, насколько мы были знакомы. Я знал, что попытка обратиться к нему неформально не сработает, поэтому я постарался использовать официальное звание. Я не был уверен, что это правильный подход, но Ким Мухёк, опустив бровь и без усилий перепрыгнув через перила между пешеходной тропой и лесом, приземлился рядом со мной, прежде чем заговорить.

— Что ты здесь делаешь?

— А... Ну, дело в том...

Нужно было так много объяснить, но я не был уверен, стоит ли говорить все. Пока я колебался, его бровь снова дернулась. Я был уверен, что кажусь крайне подозрительным. Это было вполне естественно. Я, тот, кто должен был быть в Центре Согён, был одет в тактическое снаряжение и стоял на вершине Халласана, пытаясь сделать вид, что собираюсь спуститься. Насколько подозрительным это выглядело? Если бы я был Ким Мухёком, я бы подумал: «Кто этот парень? Он шпион?»

Но если бы я начал объяснять, говоря что-то вроде: «Меня заперли в уборной, и кто-то послал меня сюда», это только заставило бы меня выглядеть более подозрительно. В такие моменты лучшей стратегией было бы перевести стрелки на другого человека. Я слабо улыбнулся и спросил:

— Итак, господин капитан Ким Мухёк, как Вы оказались на вершине Халласана?

— Не увиливай от вопроса. Зачем ты здесь?

Тц, не обойти стороной... Мухёк нахмурился и пристально на меня уставился. Шрам на конце его брови был мне незнаком, и каждый раз, когда я на него смотрел, я чувствовал себя странно. Раненные эсперы обычно быстро восстанавливались, и редко когда оставался шрам. Если только рана не была опасной для жизни, то обычно заживала полностью.

Но тот факт, что шрам все еще был там, означал, что рана, вероятно, была с того времени, когда жизнь Ким Мухёка была в опасности. Мне было интересно, как это случилось. Всего несколько дней назад он выглядел как кто-то, кого я хорошо знал, но теперь, с темнотой, затуманившей его взгляд, и незнакомым шрамом, он казался совершенно другим человеком. Но я был уверен, что он чувствовал даже большее отчуждение, чем я.

— Вы, похоже, ничего не понимаете, но дезертирство из Центра без разрешения карается военным законодательством. Если Вы не расскажете мне о цели вашего присутствия здесь, у меня не останется иного выбора, кроме как сообщить о Вас в военную полицию.

Ким Мухёк сказал это так, как будто это не было чем-то особенным. Его сухой тон и пустое выражение лица были непохожи ни на что, что я видел у него раньше. Я был ошеломлен, на мгновение забыв, в какой ситуации мы находимся. Он стряхивал пыль со своей тактической формы и нажимал кнопки на военном пейджере, по-видимому, манипулируя чем-то. Затем, как будто я был последним пунктом в его списке дел, он заговорил.

— Я даю Вам последний шанс объясниться. Если Вы не воспользуетесь этой возможностью, я немедленно арестую Вас. Считайте это предупреждением.

Этого было достаточно. Казалось, его характер стал намного грубее. Либо это, либо он был уверен, что сможет поймать меня в три шага, если я попытаюсь убежать. Казалось, что и то, и другое было правдой. Я закатил глаза, ища, что сказать, и наконец заговорил искренне.

—…Это может показаться смешным, но все, что я сейчас скажу — правда.

—Тот факт, что Вы вообще здесь, на вершине Халласана, в таком наряде, уже смешон, куда дальше? Я начинаю задаваться вопросом, как долго Вы собираетесь тратить мое время, сержант.

Мухёк взглянул на биочасы на запястье, пока говорил. Ах, его манеры не изменились. Разве я не собирался это сказать? Но я не мог смотреть на него свирепо. Единственный человек, с которым мне действительно нужно было сейчас быть в хороших отношениях, был Ким Мухёк. Было неловко объяснять, но у меня не было выбора, кроме как сказать хоть что-то.

— Сегодня я направлялся на совместный учебный курс гидов, когда зашел в туалет. Пока я был в кабинке, неизвестный Эспер снаружи использовал пространственную телепортацию, чтобы похитить меня сюда. Я знаю, это звучит абсурдно, но это правда, – пока я говорил, я надеялся, что в моем теле все еще остался след силы пространственной телепортации.

Если Ким Мухёк был чувствителен к волнам других Эсперов, он мог бы обнаружить остаточную энергию телепортации, которую я испытал, и таким образом доказать мою невиновность.

Однако, вопреки моим ожиданиям, Ким Мухёк ответил с обычным бесстрастным выражением лица.

— Я знаю, что часть о способности к пространственной телепортации — правда. Запах пороха, оставленный спейс- бомбой, все еще витает в воздухе.

…То есть это след спейс-бомбы, а не длина волны пространственного Эспера? Но спейс-бомба была реликтом десятилетий назад, символом нарушения прав человека в отношении Эсперов. Тот факт, что это вообще возникло как возможность среди двух вещей, которые я считал невозможными…

Более того, как он вообще считывает следы длины волны спейс-бомбы? Ким Мухёк, казалось, не заинтересовался моим замешательством и продолжил говорить.

— Тогда какое у Вас будет следующее оправдание?

— Ну, я просто собирался объяснить ситуацию, в которой я нахожусь...

— Нет, Вы только рассказали мне, как Вы сюда попали. По одному только следу пространственной телепортации я могу с достаточной долей вероятности предположить, что произошло. Но это не доказывает вашей невиновности.

А... понятно. Я не мог не издать глупый вздох. Тот факт, что я прибыл сюда посредством пространственной телепортации, не доказывал моей невиновности — это было все равно, что сказать, что я приехал на автобусе, когда меня спросили, как я сюда попал. Ким Мухёк явно думал, что я либо шпион, либо что-то столь же подозрительное. Я нахмурился.

— Ну, тогда Вы можете вернуться в Центр и просмотреть записи видеонаблюдения. Разница во времени должна быть минимальной. Я действительно был заперт в уборной, и...

— Заперты в уборной?

Ах... Я не мог не ляпнуть что-то глупое снова. Я не хотел рассказывать Ким Мухёку о том, как сержанта Кан заперли в туалете. Это было не из гордости, а потому, что, проведя так много времени рядом с ним, я выработал своего рода привычку скрывать от него даже самые незначительные неприятности. Ким Мухёк всегда был чрезмерно обеспокоен моим благополучием, и он не мог выносить даже самую маленькую заусеницу на моем ногте. Это было привычкой на протяжении многих лет, и я научился стараться не беспокоить его.

После ухода Ха Сонхана я боролся с депрессией, просто чтобы не заставлять Мухёка волноваться. Было трудно признаться, что я заперт в уборной, потому что я не хотел снова его обременять.

— Вы понимаете, насколько подозрительными становятся ваши заявления? Сначала Вы говорите, что неизвестный Эспер использовал свою способность, чтобы телепортировать Вас сюда, а теперь Вы говорите, что были заперты в ванной?

Однако, вопреки моим ожиданиям, Ким Мухёк нахмурился, явно недовольный. Казалось, мои непоследовательные заявления начинали вызывать подозрения. Вот тогда я понял: Ким Мухёка, которого я знал, больше нет. Он просто допрашивал подозрительного гида. Ну, это было вполне естественно. Этот гид больше не был твоим начальником, теперь он был сержантом Каном.

Но даже так я не мог не почувствовать себя немного задетым. Прошло пять лет с тех пор, как мы расстались, но всего две недели назад этот парень рисковал жизнью, чтобы остановить твое буйство. Я тихо вздохнул и заговорил.

— В любом случае, я понимаю, что Вы мне не верите. Но я невиновен, и Вы можете расследовать, как хотите — проверить записи видеонаблюдения в Центре или делать все, что вам угодно. Я просто хочу сказать, что эта ситуация смехотворна.

Ким Мухёк бросил на меня быстрый взгляд и вдруг заговорил:

— Прошу прощения.

Извините? За что? Прежде чем я успел спросить, он протянул руку и ущипнул меня за щеку.

— А! Что происходит?!

Почему он вдруг щиплет меня за щеку? Я подумал, не сошел ли Ким Мухёк с ума за эти годы. Я схватился за свою пострадавшую щеку и уставился на него в недоумении. Мухёк с равнодушным выражением лица сухо ответил.

— Клоны акцентного типа ближе к белковым куклам и не выдерживают сильных сдвигающих усилий. Нет никаких доказательств, что Вы не клон, поэтому мне пришлось проверить.

Даже если это правда, это было чертовски больно. Он ущипнул меня так сильно, что наверняка остался красный след.

— Ну, если Вы собираетесь сделать это, не сказав ни слова...

— Я же сказал, что прошу прощения.

Ким Мухёк ответил так, как будто это не было чем-то особенным. Я замолчал. Он сказал, что извинился. Теперь, когда я об этом подумал, мне стало немного неловко. Он был вежлив. И слова Хан Бёнына о клонах были правдой. Думая о том, как Мухёк выдержал всё это и прожил последние пять лет без меня, я не мог не пожалеть его.

— ...

Я уставился на Мухёка, впервые за много лет по-настоящему посмотрев на него. Его плечи были шире, чем я помнил, а его и без того красивое лицо теперь имело более мужественный, более острый взгляд. Его шрам на брови был для меня новым. Последние пять лет, которые он провел без меня, были написаны на его лице. До меня дошло, что Мухёк, который теперь был на семь лет моложе меня, сильно изменился. Что я делал семь лет назад? Пока я размышлял, Ким Мухёк постучал по своему военному коммуникатору, а затем похлопал меня по плечу.

— В любом случае, давайте пойдем в Центр и поговорим, как Вы просили. Военная полиция будет вести допрос, так что не волнуйтесь.

— Военная полиция! ...В этом нет необходимости. Я действительно невиновен.

Я был немного раздражен мыслью о том, чтобы связаться с военной полицией. Ким Мухёк отмахнулся и заговорил своим обычным отстраненным тоном.

— У Вас ведь нет акрофобии?

— Что за...

— Если ты обрыгнешь мою форму, я заявлю на тебя в военную полицию.

С этими словами Ким Мухёк обнял меня за талию. Это было такое знакомое чувство. Инстинктивно я обнял его за плечо. Он нахмурил брови.

— Не цепляйся за меня. Мне неудобно.

— …Да, сэр.

Ты, мелкий... Ты же сам настоял, чтобы я упал, чтобы ты мог обнять меня за шею, да? А теперь ты меня дискриминируешь только потому, что мое лицо немного изменилось... Как неловко. Я щелкнул языком, не в силах ничего сделать, кроме как почувствовать горечь во рту. Ким Мухёк, похоже, не обратил на это внимания; он выглядел совершенно невозмутимым после того, как резко ответил мне. Тот, кто наносит удар, выглядит умиротворенным, так что, похоже, тот, кого ударили, тоже должен хотя бы попытаться выглядеть спокойным.

Мгновение спустя Ким Мухёк топнул по земле. Казалось, он готовился к полету, контролируя свои телекинетические способности. Раньше даже такой человек, как он, не мог летать так легко, но, думаю, он вырос. Я обнаружил странное чувство гордости по этому поводу. Затем мне пришлось позволить ему нести меня на руках, пока он спускался примерно на 2 километра. Я замерз, и мне казалось, что у меня сейчас начнет течь носом кровь. Подумать только, я плыл по воздуху даже без пальто, спускаясь с Халласана в разгар зимы... Когда мы достигли дна, нас ждал военный фургон, присланный Центром Чеджу.

Итак, Мухёк действительно был на задании, и я просто случайно попался на его пути в самое неподходящее время. Почему это должно было произойти именно здесь, из всех мест? Я думаю, что выяснить личность Эспера, который послал меня сюда, будет единственным способом доказать мою невиновность.

Пока я был погружен в свои мысли, Ким Мухёк наполовину расстегнул молнию на комбинезоне, вытащив руки. Поскольку под ним была футболка без рукавов, его мускулистые руки и предплечья теперь были полностью видны. Я не мог не восхищаться им. Казалось, что его тело улучшилось за последние несколько лет. Его широкие ключицы поддерживали его массивные плечи, а его дельтовидные мышцы, бицепсы и трицепсы были настолько хорошо очерчены, что его и без того крупное телосложение казалось еще больше. Его облегающая одежда подчеркивала крепкую грудь и плоский пресс. Серебряный военный жетон висел на крепкой длинной шее.

Пока я любовался его фигурой, Мухёк вытащил из кармана пачку сигарет и сунул одну в рот. Он указал подбородком на фургон и сказал: «Садись».

Я вздохнул и последовал его команде, забираясь в фургон. Позади меня Мухёк вытащил зажигалку и щелкнул кремнем, чтобы зажечь сигарету. ...Он снова курит. Впервые здесь я увидел его тоже в курилке, похоже, он стал заядлым курильщиком.

Чувство несоответствия было странным. Мухёк, которого я знал, теперь был совершенно другим Мухёком, одновременно незнакомым и странно успокаивающим. Хотя он уже был взрослым, когда был со мной, я подсознательно видел в нем молодого кадета, которого я должен был защищать, даже несмотря на то, что он был сильнее меня и рекламировался как оружие военными. Но теперь, столкнувшись с этим Мухёком спустя пять лет, я почувствовал, что он действительно стал полноценным взрослым.

Я был рад увидеть эту его сторону. Если бы я не попал в аварию, я бы мог наблюдать его рост вблизи за эти пять лет.

Задумавшись, Мухёк выбросил окурок в пепельницу на улице на парковке Халласан и направился к фургону. Фургон был беспилотным. Пять лет назад такие машины использовались только в армии и не продавались гражданским лицам, но мне было интересно, изменилось ли эта практика. Тогда за сиденьем водителя должен был следить человек, чтобы убедиться, что оно работает правильно, но теперь на переднем сиденье не было никого. Мухёк, не говоря ни слова, забрался на заднее сиденье, где сидел я. Он молча нажал кнопку, и задняя дверь фургона автоматически закрылась.

Окна были занавешены, поэтому внутри фургона было темно. Ким Мухёк сел напротив меня, скрестил руки и закрыл глаза. Казалось, он не хотел, чтобы его беспокоили, поэтому я пожал плечами и держал рот закрытым. Фургон тихо двигался, направляясь прямо в аэропорт Чеджу. Во время поездки я не мог не наблюдать за Ким Мухёком. Сколько бы раз я ни смотрел на него, этот Мухёк, который изменился за последние пять лет, был завораживающим.

Вскоре фургон прибыл в аэропорт. Мы оба молча вышли, и Ким Мухёк забрал несколько небольших сумок из багажника. Я заметил длинный чехол, который он нес, вероятно, винтовку, но, похоже, она не пригодилась ему, так как оставалась в фургоне. Мне было интересно, какое задание он выполняет. Несмотря на то, что там был центр Чеджу, я не мог понять, зачем его вызвали сюда. Может, его перегружали работой в Центре Согён?

Я все думал об этом, пока мы шли по аэропорту Чеджу с его магазинами беспошлинной торговли... Я вспомнил, что Хан Бёнын купил здесь шоколад с мандариновой крошкой давным-давно, и он был очень вкусным. Я подумал, что тоже куплю, если будет возможность. Это может показаться глупым, но когда ты солдат спецназа, тебе нужно пройти около 30 процедур, прежде чем ты сможешь хотя бы шагнуть за пределы Чеджу. Я же, с другой стороны, был из тех, кто запирается в Центре и никогда не выходит на праздные мероприятия. Но даже если бы я сейчас пошел в магазин беспошлинной торговли, у меня не было бы денег. Было бы смешно просить Ким Мухёка, который молча вел меня в Центр Согён, купить мне шоколад с мандариновой крошкой...

И разве я не был подозреваемым прямо сейчас? Ну ладно, просто приберегу это желание для другого раза. Пока я молча следовал за Ким Мухёком, вдруг вспомнил кое-что и спросил:

— Есть ли специальный самолет до Центра Согён?

— Нет. Вертолет.

Мухёк ответил просто. Аэропорт Чеджу был гражданским, но с одной стороны находилась военная база, что позволяло использовать выделенную взлетно-посадочную полосу через военные связи. Я последовал за Ким Мухёком в ту зону.

Звук винта вертолета был громким и отчетливым. Ким Мухёк был одет в военную ветровку поверх комбинезона, рукава которой были закатаны. Я вздрогнул, почувствовав холод. Длинный чемодан, который он нес, казался тяжелым, но он шел так, словно он ничего не весил, его шаг был совершенно легким.

Я почесал щеку и последовал за ним, все еще нерешительно, а затем заговорил.

— Господин капитан.

На звук моего звонка Мухёк медленно обернулся. Пальмы были высажены вдоль пути к летной базе в пассажирском терминале аэропорта. Теплый зимний бриз с Чеджу шелестел в зеленых листьях. Воздух в аэропорту Чеджу ночью был значительно мягче по сравнению с тем, что был в центре Согён. Я посмотрел на Мухёка, который молча смотрел на меня, и заговорил с немного смущенным выражением лица.

— Я… я сожалею о том, что произошло. Я понимаю, что сделал что-то неприятное тому, кто этого не хотел.

— …...

— Такого больше не будет.

Нахмуренная бровь Мухёка при моих словах слегка приподнялась. Посмотрев на меня некоторое время, он открыл рот.

— Я приму Ваши извинения.

— …Спасибо.

На этом все и закончилось. Было ясно, что хотя он и примет извинения, это все. Казалось, он полностью научился возводить вокруг себя стены всего за несколько лет. Его холодного поведения и решимости не говорить без необходимости было достаточно, чтобы я почувствовал себя немного задетым.

Этот маленький негодяй... Как я его вырастил... Конечно, Мухёк пришёл в Центр уже взрослым, но психологически мне казалось, что я его вырастил. Что чувствуешь, когда ребёнок, которого ты воспитал, поворачивается к тебе и говорит: «Кто ты?», как будто он тебя не знает? Это было сложное чувство. Вздохнув, я последовал за уходящим Ким Мухёком.

По дороге в аэропорт мы молчали, как и в машине. Мухёк, который остановился на посадочной площадке для вертолета, чтобы поговорить с кем-то, по-видимому, членом отряда, махнул мне подбородком. Вероятно, это означало, что другой человек собирается сесть. Я стоял там, как тупое пугало, наблюдая за ними. Разве Мухёк когда-нибудь обращался со мной так пренебрежительно? Это был новый опыт, мягко говоря. В любом случае, мне удалось благополучно сесть в вертолет, направлявшийся в центр Согён, и процесс дезертирства закончился довольно быстро.

Самое смешное, что никто в Центре даже не знал, что я пропал.

— Как это возможно, что никто не знал, что гид покинул военную базу без разрешения?

Как только мы приземлились на вертолетной площадке центра Согён, Мухёк, который передал оружие, которое он нес, подошедшему человеку, потянул меня в сторону комнаты интенсивной подготовки. Возможно, тренировка только что закончилась, так как гиды группами выходили из комнаты подготовки. Они перешептывались, увидев Мухёка и меня. Некоторые даже остановились и уставились на нас.

Мы с Мухёком направились внутрь, против потока людей, и сразу же нашли офицера по обучению гидов. Офицер посмотрел на нас двоих со странным выражением. Только тогда я понял, что, возможно, мое собственное выражение было таким же озадаченным, когда я впервые встретил Ким Мухёка на Халласане.

— Ну, мы предполагали, что сержант Кан Хаджон примет участие в обучении...

Офицер по подготовке пробормотал что-то слегка ошеломленным тоном, протирая экран своего планшетного компьютера. Вероятно, он пытался найти записи о моем входе в учебную комнату. Но их не было. Я был заперт в уборной, идиоты! На самом деле, больше всего бесило то, что я был тем, кто застрял в туалете, внезапно доставлен в Халласан каким-то парнем, а затем заподозрен в шпионаже из-за Ким Мухёка. До такой степени, что мне даже внезапно изменили имя. Я был в полной ярости.

И потом, подозрение в шпионаже. Конечно, я не очень гордился былой славой, когда меня чествовали как героя войны и краеугольного камня армии, но я делал все возможное, чтобы защищать армию и народ. А теперь я шпион? Смешно.

Пока я стоял там, понял, что человек, который давал общие объяснения по обучению, исчез с платформы. Хотя я не успел как следует рассмотреть его лицо, он был высоким и плотным, так что если бы я столкнулся с ним сейчас, я бы, вероятно, узнал его. Но его нигде не было видно.

…В любом случае, сейчас самое главное — обелить свое имя.

— Пожалуйста, проверьте записи с камер видеонаблюдения в коридоре. Около пяти или шести гидов были замешаны в нападении на меня. Там обязательно будут следы того, что меня держали взаперти. Пожалуйста, просмотрите записи.

Мухёк обратил на меня свой равнодушный взгляд. Я избегал его взгляда.

Инструктор, возможно, посчитав, что расследовать оскорбительное поведение гидов менее хлопотно, чем бороться с влиянием Ким Мухёка в армии, с готовностью согласился проверить отснятый материал.

В конце концов, мы втроем направились в офис службы безопасности в здании учебного центра. И, как оказалось, мое заявление было правдой.

— О, сержант Кан прав...

На кадрах, после того как я вошел в туалет, можно было увидеть несколько гидов, которые хихикали и следовали за мной. Через некоторое время они вышли, смеясь. Сотрудник службы безопасности остановил запись. На замороженном кадре лица этих гидов были отчетливо видны. Хотя я не мог вспомнить их имен, я мог точно описать внешность каждого из них, и инструктор, похоже, поверил моим словам. Мухёк ничего не сказал.

Затем я попросил показать отснятый материал. Я хотел доказать инцидент, когда какой-то Эспер доставил меня в Халласан.

— Если вы подождете еще немного, я уверен, вы увидите Эспера...

Только я собрался что-то сказать, как сотрудник службы безопасности внезапно ахнул от удивления и закричал.

— Ох-ё... Что здесь происходит?

Экран внезапно затрещал, а затем полностью потемнел, как будто отключили питание. То же самое произошло, когда вывод сигнала был проверен на другом мониторе. Казалось, что сама камера была выключена. Я стоял там, потрясенный, с открытым ртом. Ким Мухёк повернулся, чтобы посмотреть на меня.

— Как вы сказали, это довольно веские доказательства.

Он что, издевался надо мной? Это было так раздражающе. Я думал, что что-то проявится, если я воспроизведу запись с камеры видеонаблюдения, но подумать только, сама камера была выключена. Я вздохнул и заговорил.

— В любом случае, я не шпион или что-то в этом роде. Если хотите, можете продолжить и изучить все мои записи. Всего несколько дней назад мне поставили диагноз амнезия. Как может человек без памяти действовать как шпион?

Ким Мухёк прищурился и посмотрел на меня сверху вниз. Инструктор рядом с нами выглядел обеспокоенным, как будто он хотел выбраться из этой раздражающей ситуации. Я щёлкнул языком от раздражения. Мухёк, всё ещё глядя на моё раздражённое лицо, заговорил.

— Кто был тот военный врач, который поставил Вам диагноз?

Хороший вопрос, ублюдок. Как ты смеешь подозревать своего наставника? Я посмотрел на Ким Мухёка и четко ответил.

— Капитан Хан Бёнын.

При этих словах взгляд Ким Мухёка слегка смягчился. Выражение его лица говорило, что он прекрасно знал, что Бёнын никогда не поставит ложный диагноз. Мухёк знал, как я доверял Бёныну в лечении колена. В любом случае, как только прозвучало имя Хана Бёнына, Мухёк, казалось, был несколько убеждён, хотя всё ещё не полностью успокоен. Он говорил тоном, в котором всё ещё было некоторое сомнение.

— …Пока оставайтесь в Центре и воздержитесь от внешней деятельности. Мне нужно будет понаблюдать за Вами более внимательно.

— Да, можешь спокойно смотреть на меня. А что, если влюбишься в меня, а? Что мне тогда делать? Мне просто признаться тебе, и что потом? Ты просто пнешь меня и назовешь шпионом или что-то в этом роде, верно? - бурчал я себе под нос.

Напишите эссе о чувствах мужчины средних лет, к которому выращенный им с заботой ребенок, относится по типу «Кто ты?». ...ть, это как если бы с тобой обращались как с дерьмом. Стоит ли мне просто раскрыть, кто я? Если бы я это сделал, мне, вероятно, было бы приятно видеть удивленное лицо Мухёка.

Однако Ким Мухёк, вместо того, чтобы ответить на мои саркастические слова, повернулся спиной и вышел из офиса охраны, как будто его дела были сделаны. Он даже не обратил внимания на мое замечание. Единственным, кто остался, чтобы отреагировать, был сотрудник службы безопасности, который уставившись на меня с немым вопросом: «У тебя две жизни?» Но это было все. Я испустил долгий вздох.

Я чувствовал себя опустошенным.

Общественный гид

Я вернулся в общежитие гидов. Старое одеяло сержанта Кан было настолько изношено, что если бы его не выбросили, это считалось бы оскорблением самого одеяла. Поэтому в мой первый день в комнате 203 вместо того старого одеяла Хан Бёнын, пожалев меня, дал мне новое, которое он купил в ТЦ Ипсэ-дон.

— Вы жалки. Такой богатый человек, как Вы, с активами на несколько миллиардов, и сколько у Вас на банковском счете?

— Даже не говори об этом. Мне хочется плакать, когда я думаю о своем балансе, и я не могу ничего делать.

По крайней мере, было некоторое облегчение от того, что день выплаты зарплаты не за горами. Я даже подумывал открыть новый сберегательный счет для спецзаначки. Но думать о балансе сейчас не имело смысла, поэтому я решил сначала умыться и поспать. По словам офицера по обучению, с которым я познакомился ранее, завтра будет вторая совместная тренировка. Я не слышал объявления, потому что не смог принять участие в первой.

— Ох, я умираю...

Когда я лег спать после умывания, я не мог не застонать. Подняться на Халласан с моим слабым телом и дрожать от холода — это не было подарком. Я снова поклялся взять программу тренировок у Бёнына и подумал, что должен разобраться в своих чувствах к Мухёку. Но прежде чем что-то осознать, я отключился.

Пробудившись утром, я понял, что уснул с полотенцем, которым сушил мокрые волосы, на подушке. Это был сон или обморок? Скорее, было ощущение, будто кто-то ударил меня молотком по голове и вырубил.

Но мне все равно пришлось встать, позавтракать и отправиться на второй раунд тренировок. Несмотря на напряженный график занятий, хорошо, что колени меня не беспокоили. Несмотря на то, что в свое время Хан Бёнын , целитель высокого уровня, влил в меня всю свою целительную энергию, мои колени так и не зажили полностью. Это было больше похоже на психосоматическое расстройство. Мой разум отвергал исцеление моего тела. Но после того, как я переместился в тело сержанта Кана, ничего подобного не произошло.

…Прошло уже много времени с момента смерти Ха Сонхана, так что, возможно, я наконец-то с этим справился. Странно, что теперь я мог думать о Сонхане, не чувствуя себя бесконечно мрачным, как раньше. Во многом это было благодаря Ким Мухёку. Пока я был с ним, было не так много дней, когда чувство подавленности лишало меня воли к жизни, если только не шел дождь. Но теперь и Сонхан, и Мухёк ушли от меня.

— Ну, я же не буду вечно жить с мужчинами. Может, когда-нибудь женюсь, — вставая с кровати я пробормотал что-то, чего не имел в виду.

За исключением того странного сна о Мухёке, я был гетеросексуалом, в отличие от большинства других гидов. В Корпусе "Эспер-Гид" не было жестких гендерных концепций. Для гидов и эсперов было естественно быть вместе, и однополые отношения были привычным явлением из-за обилия таких случаев вокруг меня. Только я никогда не чувствовал ничего, кроме дружбы к Сонхану, и то же самое относилось к Мухёку.

За исключением сна, который я видел в прошлый раз, люди, которые появлялись в моих снах и заставляли меня чувствовать себя неловко, были все противоположного пола. Хотя я никогда не был в отношениях, но когда я думаю об институте брака, это естественным образом заставляет меня представлять рядом с собой женщину. Сержант Кан симпатичный, поэтому, если я преуспею, то возможно, смогу встретить хорошего человека после выхода на пенсию. Для этого мне сначала нужно накопить денег. Я не хочу быть тем идиотом, который заставляет свою жену страдать из-за нехватки денег.

Пока я думал о том о сем, мой разум вернулся к телефону, оставленному в гидационной. Я решил, что будет лучше зайти и забрать его, прежде чем пойти поесть. На мгновение вспомнив вчера вечером, где оставил свой телефон, я поленился и направился прямиком в общежитие гидов, так что теперь я пожинал плоды этой лени. К счастью, как только я вышел из дома, я смог запрыгнуть в шаттл, направляющийся в нужную сторону.

Забрав телефон, я зашел в кафетерий, чтобы позавтракать. Раньше я бы пропустил завтрак, но после многих лет постоянных придирок со стороны Ким Мухёка я привык к этому режимному моменту.

Соус, политый на мягкий тофу на завтрак, на вкус напоминал хлопья бонито*.

__________________________

*Бонито — название для сушёного, копчёного и затем ферменитованного тунца

Ким Мухёк часто его готовил... Стоит ли мне вести себя как человек, который скучает по еде, приготовленной бывшим? Я думал об этом, когда прибыл в учебный центр.

Войдя в вестибюль, я почувствовал едва заметную враждебность, направленную на меня.

— …Вчера… с…?

— Он? С какой стати он должен быть с капитаном Ким Мухёком...? Что здесь происходит?

Они шептались между собой относительно тихо, так что я мог уловить только часть их разговора, но общий контекст был ясен. Похоже, проблема была в том, что я вчера внезапно исчез и появился с Ким Мухёком. Я попытался надавить на пульсирующую вену, выступившую на лбу.

Вспомнились слова, сказанные мне инструктором после ухода Ким Мухёка:

«Сержант Кан… И все же, это немного перебор – обвинять сослуживца в жестоком обращении… Честно говоря, то, что эти люди говорят о сержанте Кане – это всего лишь их собственные мнения...»

«Я понял. Я не хочу больше ничего слышать», — я резко его оборвал.

Это было очевидно. Он предлагал мне просто забить на это. Офицер, отвечающий за обучение, который был ниже меня по званию, был явно не в своей тарелке из-за того, что я его оборвал на середине, но на его лице также был явный след облегчения. Если бы я настоял на сообщении об этих людях в Комиссию по правам человека, ему как офицеру по обучению гидов, пришлось бы возиться с объяснительными и прочими документами. Для заваленного бумажной работой сотрудника желание не ввязываться было понятным. Но все равно неправильным. Люди с сильным чувством справедливости все-таки редки.

В конце концов, наказание для тех, кто запер меня в уборной, так и не последовало. Сержант Кан, должно быть, пережил бесчисленные мелкие пытки, которые подточили его дух. Ничего не поделаешь, я пожалел его.

Я проигнорировал все это и пошел дальше. Ладно, сплетничайте сколько хотите. Сейчас я слишком измотан, чтобы лаять в ответ на жалкий шум новичков, только что присоединившихся к Центру.

В любом случае, мне было неинтересно, о чем они сплетничали, поэтому я попытался продолжить путь. Но затем одна фраза резанула мой слух. Как будто кто-то прикрепил к моему уху мегафон и накричал на меня.

— А потом он снова начал флиртовать с капитаном Ким Мухёком?

…Какого черта? Флирт?! Я?! Человек, который заботился, учил и старался пробудить способности этого Эспера, а теперь меня обвиняют во флирте ? Он даже не цеплялся за меня, и все же они говорят обо мне такое ?

Я почувствовал, как во мне снова разгорается старый огонь. Они просто несли чушь, думая, что им это сойдет с рук. Я им покажу. Как они смеют так пренебрегать мной? Я был так зол, что почти забыл о своем первоначальном плане тихо отсиживать свой срок, пока меня не выпустят.

Сгорая от злости, я вошел в учебный зал. Человек, которого я видел вчера, сегодня отсутствовал. Вместо этого инструктор по обучению гидов сделал простое объявление.

— Сегодня у нас тема обучения “Самооборона”. Гиды склонны пренебрегать боевым навыками, потому что слишком полагаются на способности эсперов. Вы должны развивать навыки самозащиты на случай необходимости.

Офицер по обучению сказал, что сегодня мы переместимся на стрельбище, чтобы пострелять из винтовок. Мы не будем выходить на улицу, а воспользуемся крытым стрельбищем, которое было разделено на зоны гидов и эсперов.

Это имело смысл. Гиды, имеющие человеческие тела, не могли стрелять по тем же целям, что и эсперы, чье зрение намного превосходило зрение обычных людей. Я не мог не почувствовать триумф. Вам конец. Просто подождите. Я покажу вам, что такое стрельба на самом деле. Я стиснул зубы. Как они смеют пренебрегать мной , Кан Хаджоном?

Результат, конечно, был:

— Первое место в стрельбе, сержант Кан Хаджон!

Я был первым.

Конечно.

У всех остальных не было такого опыта. Неважно, сколько среди них было вундеркиндов в стрельбе, как они могли победить кого-то вроде меня, у которого было более 15 лет боевого опыта? Я гордо смотрел, как инструктор с ошеломленным выражением лица забирал у меня мишень с идеальным результатом. Шепот вокруг меня стих.

В это время я заметил парней, которые вчера заперли меня в уборной. Они выглядели сбитыми с толку. Человек, которого они хотели запугать, был не сержантом Каном, а кем-то, кого они считали слишком слабым, чтобы оказать им сопротивление.

На самом деле, эти ребята, вероятно, не заботились бы о том, кого они задирают. Центр и армия — это места, в которых слпбакамине место. Поэтому мне нужно было убедиться, что всем ясно, кто имеет преимущество. Результат стрелковой подготовки был только началом. Ну, как только я занял первое место в стрелковой подготовке, мечта о тихой демобилизации стала немного более отдаленной, но я больше не мог сдерживаться, когда дело касалось тех, кто проявлял неуважение к сержанту Кану.

Если отставка слишком задержится, я, пожалуй, просто ударю головой начальника Центра Ким Инхака и опозорюсь, получив скандальное увольнение. Чего бояться, когда ты уже однажды умер?

Только теперь мне нужно было осторожно выделяться на тестах на оперативные гидационные способности. Я мог отмахнуться от внезапного улучшения своих навыков стрельбы, сказав что-то вроде: «Не знаю. Я внезапно проснулся с амнезией и стал вундеркиндом в стрельбе», но если бы я внезапно преуспел в оперативной гидации, все, что я бы услышал, было бы: «Вы шпион?» Плюс, разве капитан Ким Мухёк не сказал, что будет лично следить за мной? Лучше быть осторожным в этих вопросах

Как только мой ранг повысится, у военных будет еще меньше причин отпускать меня. Меня терзали противоречия.

И я все еще был потрясен тем фактом, что Ким Мухёк подозревал меня. Если он узнает мою истинную личность, он определенно упадет в обморок. Я представлял себе, как Ким Мухёк плачет и умоляет: «Инструктор, я ошибался! Мухёк идиот». Конечно, учитывая личность Ким Мухёка, он не будет плакать или умолять, но представить то это было можно.

Я уже посмотрел на предыдущие способности сержанта Кана по управлению и расширил их ровно на 15%, чтобы вызвать волнения. Лучше было бы сократить любые ситуации, которые могли бы породить подозрения.

— Как только я пройду мимо, вы можете немедленно запустить направляющую волну. Просто контролируйте ее настолько, чтобы три Эспера получили транслируемую гидацию. И все, убедитесь, что расстегнули ремешки для часов, чтобы не обмануть свои биологические часы.

Инструктор бродил среди гидов, измеряя их волновые формы и способности к контролю. Поскольку биологические часы показывали приблизительное значение для направляющих способностей, они были запрещены во время точной волновой тренировки, чтобы предотвратить мошенничество. Я развязал ремешок для часов и засунул их в карман брюк, затем сосредоточился на том, чтобы сделать волновую форму более плотной и утонченной.

В одиночных тренировках я мог создать сеть с помощью своей направляющей волны, чтобы обнаружить, где находятся вражеские эсперы, но это была более продвинутая техника. Если бы я показал ее сейчас, меня могли бы оттащить в Центр и навсегда привязать там. Сейчас я стремился к мирному сценарию.

Тем временем инструктор крутился вокруг меня, проверяя мои показания с помощью измерительного прибора. Он уставился на показания, затем снова поманипулировал прибором, уставившись на него некоторое время. В отличие от других гидов, где он быстро проводил измерения и казался сварливым, инструктор посмотрел на меня с удивленным выражением лица и сказал:

— Кан Хаджон, сержант! Недавно Вам делали оценку класса гида?

— Нет.

— Тогда я напишу Вам рекомендательное письмо. Идите и сделайте это прямо сейчас.

— Сейчас?

Я взглянул на часы. Тренировка почти закончилась. После утомительной тренировки я собирался вернуться в гидационную и спокойно вздремнуть, поэтому слова инструктора были неприятны. Инструктор нахмурился, услышав мой ответ.

— Поторопитесь и уходите!

— Ага.

Я лениво ответил, вяло отдал честь и неторопливо вышел из тренировочной комнаты.

Тьфу, какая суета.

* * *

Целью, куда меня направил инструктор, было “Пункт тестирования гидов” в исследовательском здании. Это было место, где они могли измерять класс гидов с помощью анализов крови и других различных оценок, и это было не слишком далеко от учебного центра, что можно было считать удачей. Я подумывал сесть на шаттл, но вместо этого решил пойти пешком в наказание своему ленивому телу. Как жалко. Как моя выносливость может быть настолько низкой после небольшой стрельбы утром? Было такое чувство, будто у меня тело новорожденной газели, а не солдата.

Кстати, я также думал о том, насколько мне следует повысить рейтинг сержанта Кана в ходе переоценки. Мне следует начать с ранга B? Если я стану гидом ранга B, мне будут поручать задания? Я думаю, Ли Чонгю из 12-ой команды был гидом ранга A... Я наклонил голову, когда вошел в исследовательский корпус. Пункт тестирования находилась на первом этаже. По пути туда я на мгновение задумался о том, чтобы побеспокоить Хан Бёнына, но затем просто помахал рекомендательным письмом, которое мне дал инструктор, и направился внутрь, чтобы подать запрос на переоценку. Военный работник за стойкой, который выглядел уставшим, говорил скучным голосом.

— В это время года мы обычно не принимаем запросы на повторную оценку…

Почему он такой грубый? Он, должно быть, думает, что может разговаривать с кем угодно свысока. Я не был уверен, стоит ли мне просто убить его отношение или вместо этого убить отношение всех остальных. Я вздохнул и ответил:

— Вот почему я принес его, рекомендательное письмо.

Когда я ответил неформально, сотрудник, смотревший на монитор, удивленно расширил глаза, затем хмыкнул и прочистил горло.

— Хм, тогда просто заполните форму заявки здесь.

На этот раз я ответил вежливо.

— Хорошо.

— Напишите дату своего рождения восьмизначным числом.

— Понятно.

Он посмотрел на меня с недоумением. Ну, это я должен был удивиться. Почему он все время переключается с формальной на неформальную речь? Возможно, это потому, что сержант Кан моложе, но он настолько знаменит, что, кажется, все в центре его игнорируют. После этого я направился в направлении, указанном работником. Это была комната для забора крови, где я сидел на длинном трехместном стуле в зоне ожидания, теряя время. Через некоторое время вышла лаборантка в белом халате.

— Сержант.

— Да.

— Проходите, снимите пальто и повесьте его. Вы будете сдавать кровь.

Как только я снял куртку и повесил её на вешалку, она попросила меня лечь на кровать. Если бы это был стандартный забор крови, то обычно берут около 30 мл, верно? Зачем просить меня лечь ради чего-то настолько простого? Возможно, почувствовав моё замешательство, лаборантка вздохнула и объяснила:

— В последнее время им не хватает крови. Начальство приказало сдавать кровь при заборе образцов. Пожалуйста, ложитесь.

— Неужели можно просто взять мою кровь без моего согласия? Какой сейчас год… это не эпоха продажи крови при покупке коров*.

— Как бы ты купил корову за кровь? Ложись.

_______________________

* П/п - так и не поняла о чем речь, видимо какой-то исторический или сказочный сюжет.

Несмотря на мои протесты, лаборантка продолжала отдавать приказы с раздражённым выражением лица. Затем, без предупреждения, продезинфицировав мою руку, она воткнула иглу в вену и сразу же подсоединила её к пакету для сбора крови. Я не мог в это поверить. Они брали у меня кровь без моего согласия? Это вообще страна или нет? Разочарованно цокнув языком, я закрыл глаза, подумав, что с таким же успехом могу вздремнуть.

Внезапно я почувствовал запах крови и дернулся. После того, как вчера меня внезапно вытащили на гору Халласан, а сегодня утром я стрелял, у меня началось носовое кровотечение. Я раздражённо застонал.

— У меня пошла кровь. Возьмите ее здесь.

— Как я могу собрать кровь из носа в пакет для сбора крови? Лягте на живот, пока не задохнулись от перекрытия дыхательных путей.

Как бы то ни было, им нужно было взять у меня кровь. Вздохнув, я перевернулся на живот. Лаборантка засунула мне в нос ватный тампон, а затем отодвинула занавеску у кровати и ушла. В странно тихой атмосфере комнаты для забора крови вскоре меня начал одолевать сон. Кровотечение из носа прекратилось, и, стараясь не обращать внимания на неприятное ощущение от ватного тампона, я погрузился в легкую дремоту, когда почувствовала чье-то присутствие рядом.

— Мы снова встретились. Почему у тебя пошла кровь из носа?

Голос был знакомым. Я открыл глаза, гадая, что происходит. Однако я не видел его лица, потому что лежал на животе. Я попытался сесть, чтобы увидеть его лицо, но моя рука всё ещё была подключена к аппарату для забора крови.

— Не напрягайся, лежи.

— Простите, но я в таком состоянии… кто Вы? Не могли бы Вы хотя бы представиться? — спросил я. Мужчина, стоявший у моей кровати, тихо рассмеялся.

— Ты видел меня вчера.

Вчера…? Только тогда я вспомнил высокого мужчину, которого видела на трибуне тренировочного центра. Может, это он? Его голос показался мне странно знакомым, и вчера я тоже так подумал. Хотя я не видел его лица, голос показался мне знакомым… И в этот момент я понял.

— Мы скоро снова встретимся.

Мужчина сказал только это, затем отдернул занавеску и ушёл. Всё ещё не в силах подняться, я едва успел повернуть голову и увидеть его спину. Из-за низкой кровати мне были видны только его военные ботинки. Военные ботинки… Внезапно меня охватило странное чувство дежавю. Но так же быстро меня одолел сон, и я не смог встать, чтобы догнать его.

Когда я наконец встал, лаборантка сказала, что, поскольку сейчас не время для повторной оценки, получение результатов анализа крови займёт около недели. Вместо этого они предложили сделать анализ функции печени и проверить на аллергию. В итоге я прошел неожиданный медосмотр.

Я рассеянно покивал в ответ на скороговорку инструкций и вернулся домой. Только на следующий день я начал думать о том, что связано с военными ботинками. Определённо, были некоторые подозрительные моменты, которые я не мог игнорировать. Я не должен был так легко отпускать этого парня. Прошло несколько дней, полных сожаления и беспокойства.

Те же грабли

В последнее время я работал над собой усерднее, чем когда у меня было повреждено колено, уделяя особое внимание реабилитационным тренировкам. Программа упражнений авторства Хан Бёнына, постепенно помогала мне развивать сердечно-сосудистую выносливость.

— Если вы попытаетесь сразу начать силовые тренировки с таким телом, вы его сорвете. Начните с ходьбы, в неторопливом темпе, но часто.

Поскольку мои колени зажили, ходить стало не так тяжело, как раньше, и на самом деле это было даже приятно. Иногда я прогуливался возле общего зала для экскурсий или ходил на работу и обратно пешком.

Хотя я всё ещё чувствовал себя не в своей тарелке из-за некоторых вещей, дни текли относительно спокойно. Однажды вечером я смотрел бейсбольный матч с Хан Бёныном, поедая пиццу и попивая пиво. В другой раз я потерял счёт времени, занимаясь лёгкой силовой тренировкой. А однажды, от безделья, я попытался поспать в гидационной. Но поскольку свет горел до поздней ночи, меня выгнал охранник.

— Сержант, почему Вы спите здесь? Вы же знаете, что если не проведёте картой по считывающему устройству на входе в общежитие, это будет считаться дезертирством, верно? — спросил обычный военный охранник, выглядевший озадаченным.

— Извините. Мне просто лень было возвращаться в общежитие…

После того дня я старался возвращаться домой вовремя. В любом случае, время летело невероятно быстро, и я оставаясь один, перестраивал свои методы гидации. Последние дни были спокойными.

До сегодняшнего дня.

После завтрака я устроился на рабочем месте, положив ноги на стол и разгадывая кроссворд. Полностью сосредоточившись на том, чтобы побить рекорд, установленный шефом. В это время зазвонил телефон.

— Вау, так вот для чего был нужен этот прибор?

Мне не хотелось прикасаться к пыльному аппарату, поэтому я взял несколько салфеток, быстро вытер его и поднес трубку к уху.

— Да, это ”Отдел общего гидинга”.

Как только я ответил, голос на другом конце провода заговорил торопливо.

— Это что, общая гид-комната?! Сколько там гидов?

— Всего лишь я. Изначально нас было двое, но один был переведён в центр Канвон…

— Чёрт возьми. Почему здесь только один человек? Вы не могли бы поторопиться в отделение Эсперов? Это срочно!

— Но почему я, если это срочно...

Я равнодушно ответил, гадая, почему они ищут кого-то вроде меня, когда гиды в отделении, вероятно, должны быть на месте. Мужчина на другом конце провода говорил быстро, почти в панике.

— Все гиды из нашего отделения сегодня проходят обучение в центральном отделении.

Что? Это не может быть правдой. Как все гиды могут присутствовать на центральном тренинге, если может возникнуть чрезвычайная ситуация? За что-то настолько серьёзное заведующий отделением может быть привлечён к ответственности. Я был слишком ошеломлён, чтобы ответить, и быстро задал самый важный вопрос.

— Каков рейтинг эспера в чрезвычайной ситуации?

— S++!

О нет, чёрт возьми. S++? Это значит, что Ким Мухёк. В этом центре не может быть двух эсперов с рейтингом S++. Этот рейтинг уникален для способностей Ким Мухёка. Я быстро повесил трубку и выбежал из кабинета.

К счастью, общая гидационная находилась недалеко от отделения эсперов, я бежал, как на пожар.

А как иначе? Ситуация казалась мне катастрофической. Тот факт, что все гиды отправились в центральный отдел, напомнил мне о том дне, когда я чуть не умер. Ким Мухёк, ты идиот. Дело было не только в нём; возможно, я тоже расслабился. Образ Кима Мухёка, который боролся с собой, входя в фазу перегрузки, автоматически всплыл в моей голове. Эспер его уровня не смог бы продержаться без гида. Я не мог забыть слова Хан Бёнына о том, что в его признаках отказа нет ничего необычного.

Я бежал так быстро, что мне казалось, будто мои лёгкие вот-вот разорвутся, но я не мог перестать ругаться. В основном я ругался на этого идиота, Ким Мухёка. Какой же он болван. Он должен был назначить нормальную пару гидов, но вместо этого тянул время, пока всё не стало так плохо? Если бы я умер, что с того? Это не стало бы концом света, но почему я всё ещё так глупо жив? Мне хотелось ударить этого дурака, поэтому я разогнался ещё сильнее, чувствуя, как кровь стучит в висках. Добравшись до палаты, я задыхался так, что не мог даже выпрямиться.

— Хафф, хафф… Из… общей комнаты хафф…

— Сюда, сюда. Спасибо, что пришли так быстро.

Парамедик, увидев, в каком я состоянии, похоже, не решился торопить меня и вместо этого подошёл ко мне, предложил руку и повёл в специальную комнату для гидации, где находился Ким Мухёк. Я попросил парамедика рассказать мне о ситуации. Он кивнул и поспешно начал объяснять:

— Если бы вы пришли чуть позже, он бы вошёл в фазу отказа. Сейчас его оставшийся запас прочности упал ниже 8%.

— Это... это невозможно. Раздражение …

— Я согласен. Я не знаю, что произошло на месте происшествия… Но капитан Ким известен тем, что не заботится о себе, это действительно плохо. Он недавно чуть не умер от отказа сердца и едва восстановился.

Я хотел ответить, но моё дыхание было таким тяжёлым, что я не мог. Парамедик, возможно, подумав, что я могу умереть, прежде чем смогу оказать поддержку Мухёку, сочувственно похлопал меня по спине и повёл в специальную комнату для проведения гидации. Успокоившись, я кивнул, показывая, что со мной всё в порядке, и посмотрел через укреплённое стекло.

Ким Мухёк лежал на кровати с бледным лицом.

Судя по маленьким предметам, летавшим вокруг него, казалось, что вот-вот произойдёт явление полтергейста, когда он приблизится к фазе отказа. Я раздражённо цокнул языком и сказал:

— Я сейчас войду. Открой дверь.

— Но… это небезопасно. Если вы вступите в контакт сейчас, ваша способность направлять значительно снизится.

— Все в порядке. Открывай.

Я не сводил глаз с Ким Мухёка, пока говорил, и фельдшер неохотно приложил свою карточку к панели рядом с дверью. Раздался звуковой сигнал, и дверь открылась.

Снаружи это было незаметно, но дверь была невероятно толстой. Если бы способность Ким Мухёка к гидации упала ниже 3%, эта толстая дверь прогнулась бы, как бумага. К счастью, поскольку его привезли, когда его способность была ещё выше 5%, он ещё не достиг стадии “бункера”.

Я вздохнул и вошёл внутрь, услышав, как за мной захлопнулась дверь. Обернувшись в лёгком удивлении от того, как быстро они её закрыли, я заметил, что парамедик неловко улыбается. Они было забеспокоились о моих уровнях, но, очевидно, мысль о том, что эспер S++ на грани срыва, была по-настоящему пугающей. Это было всё, о чём мне нужно было думать. Я быстро направился к кровати.

— Ты чертов дурак, — пробормотал я.

Проклятие сорвалось с моих губ само собой. Учитывая его состояние, физический контакт казался неизбежным. «Прошло много времени с тех пор, как мне приходилось его целовать», — подумал я почти смиренно.

— Я почистил зубы, так что не начинай жаловаться, — сказал я.

Обычно Ким Мухёк просто обнимал меня во сне, редко прибегая к тактильному контакту, который доходил до поцелуев. Насколько я помнил, прошло два или три года, и мне было немного неловко от мысли, что для него это могло быть ещё дольше.

Тихо усмехнувшись при мысли об этой привычке, я положил руку на матрас рядом с его плечом. Его выступающий нос отбрасывал тени на лицо, привлекая моё внимание к чётко очерченным изгибам, обрамляющим удивительно притягательные губы идеальной формы. Опустив голову, я нежно прижался губами к его губам. За этим мягким ощущением быстро последовал интенсивный отток направляющей энергии, из-за чего я испуганно охнул. Рука, которой я опирался, задрожала от внезапного тока направляющей энергии, утекавшей через нашу связь, словно в бездонную пропасть.

Что же такого делал этот парень, что его запасы гидразина были так истощены? Жалкий Ким Мухёк. Что я могу сказать? Если бы я умер, тебе стоило бы просто жить дальше. Увидев, как я пытаюсь оправиться после потери своего напарника, он решил пойти по моему пути. Эта мысль вызвала у меня одновременно возмущение и сочувствие.

К счастью, скорость истощения моей направляющей энергии начала снижаться. И всё же у меня кружилась голова. К счастью, у сержанта Кана был большой энергетический запас; в противном случае я бы, наверное, уже сморщился, как мумия, от лопнувших кровеносных сосудов в глазах, кровотечений из носа и всевозможных других неприятных побочных эффектов.

Несмотря ни на что, я должен был сохранять бдительность. Если бы Ким Мухёк проснулся сейчас и почувствовал мой энергетический узор, он бы сразу понял, что его целует не «сержант Кан Хаджон», а «полковник Кан Хаджон».

Энергетические узоры, или эсперовские энергии, были уникальны, как отпечатки пальцев, и различались по значениям частот, модуляций волн и ощущениям, которые они вызывали у принимающего. Если бы это случилось, моим мечтам об отставке пришёл бы конец. Военные никогда бы не отпустили меня, проводника их драгоценного Ким Мухёка, особенно после того, как однажды потеряли меня. Возможно, они бы подумали об этом, если бы я никогда его не бросал, но неоднократные отказы Мухёка от других партнёров по паре и частые вспышки агрессии, должно быть, только усилили беспокойство военных.

Каким бы мощным ни было оружие Мухёк, нестабильное оружие — это обоюдоострый меч, с которым военным приходилось считаться. Какими бы консервативными они ни были, они не любили так рисковать. Даже если они держали Мухёка сейчас из-за амбиций, они наверняка выжидали, чтобы принять решение. Так что, если бы раскрылась моя личность как полковника Кан Хаджона — или даже просто как проводника, способного стабилизировать Ким Мухёка — мне пришлось бы отказаться от надежды на отставку.

В последние несколько дней я практиковался в изменении своего волнового рисунка. Может ли кто-нибудь на самом деле изменить свой отпечаток пальца? Изменить свою генетическую ДНК? Тем не менее, благодаря координации моей ментальной воли и чувствительного тела сержанта Кана, после нескольких попыток мне удалось слегка изменить пики и впадины своего рисунка. Это была не полная трансформация, но достаточно близкая к ней.

Даже небольшой разницы было достаточно, чтобы считать это совершенно другим паттерном, и это было всё, что мне нужно. В конце концов, сходство и идентичность — это две совершенно разные вещи. Если бы кто-то сравнил мой текущий паттерн с паттерном полковника Кан Хаджона, он бы обнаружил разницу в значениях пиков и впадин примерно в 20% — сходство, как у близнецов. Но даже при этом он не был идентичным, так что я не был полковником Кан Хаджоном.

...Ну, на самом деле никто бы не заподозрил, что я — полковник Кан, просто потому, что узоры были похожи. Тем не менее я был рад, что подготовился на всякий случай.

Я задумался, почему сержант Кан, с его высокими резервами и чувствительностью, остался в классе D. Какая жалость. Я вздохнул, но сейчас мне нужно было разобраться с этим бедолагой, который лежал передо мной. Я взглянул на монитор над головой Ким Мухёка, чтобы проверить, насколько повысился его уровень.

10, 23, 31, 39, 40, 48… Увидев, что цифры неуклонно растут, я выдохнул с облегчением. И тут я почувствовал, как кто-то надавил мне на затылок.

— Ммф!

Всё, что я мог сделать — это издать неловкий звук, раздавленный крепкой хваткой, которая ещё сильнее прижала мои губы к губам Ким Мухёка. Я попытался приподняться, но это было бесполезно. Всё, что я мог — это приглушённо мычать. Другая рука крепко сжала моё запястье, прижав его к кровати с такой силой, что стало больно.

Когда мне наконец удалось отстраниться, что-то уже почти протиснулось в мои приоткрытые губы. Я в шоке посмотрела вниз и увидел, что Ким Мухёк смотрит на меня ясным, сосредоточенным взглядом. Его низкий голос зазвучал приглушённым шёпотом:

— ... Это опять ты?

В ответ в моей голове промелькнули две мысли: «Как ты смеешь разговаривать со мной в таком тоне после того, как я тебя спас» и «Снова? Значит ли это, что он помнит, как в последний раз чуть не потерял контроль?» По моей спине пробежал холодок. Я сглотнул, сделал глубокий вдох и грубовато ответил, скрывая своё беспокойство.

— Отпустите. Да я, направляю Вас, а Вы только и можете сказать: «Это снова ты?»

Я пытался вести себя так, как будто ничего не случилось, но это было по-настоящему унизительно. Я попыталась вывернуть свое запястье из хватки Кима Мухёка, опасаясь, что он почувствует мое учащенное сердцебиение, но это было нелегко. Было неприятно видеть, что он выглядит совершенно невозмутимым, в то время как я боролся и напрягался. Я чувствовал себя стариком, которому не терпелось заорать: “Эй, сопляк! Ты вообще знаешь, кто я?!” Меня раздражало, что он не узнавал своего инструктора и всячески оскорблял меня. ...Конечно, если бы он узнал меня, это стало бы огромной проблемой.

Я не мог понять, хочу ли я, чтобы он меня узнал, или нет, и нервно закатил глаза, пытаясь придумать, как выйти из этой ситуации. Его вопрос — о том, что это снова я, — тоже беспокоил меня, особенно потому, что он не должен был ничего помнить о том, что было перед его приступом. Поэтому я осторожно спросил:

— Но… что Вы подразумеваете под "снова"?

Поправка: я спросил напрямую. Это было так же плохо, как врать о том, что я не ел рамен, в присутствии Ким Мухёка. Он посмотрел на меня, затем приподнялся, но в этот момент открылась дверь, и в палату с преувеличенной суетой ворвался медик.

— Капитан Ким, на этот раз вы действительно были на волосок от смерти! Если бы не сержант Кан Хаджон, Вы бы… в общем, вам грозила серьёзная опасность!

Несмотря на суету медика, Ким Мухёк не сводил с меня пристального взгляда. Я расслабил глаза, притворяясь, что ничего не понимаю, как будто это могло уберечь меня от неприятных тем в этой комнате. Но мои надежды рухнули, когда медик произнёс следующие слова.

— Но, сержант Кан, какого Вы уровня, что смогли успокоить эспера S++, с истощённым гидразином?

...Это звучит не очень хорошо. Почувствовав тревогу, я выдавил из себя смешок и поспешно перебил медика.

— Ну, кажется, я оставил кипятиться воду на плите для своего рамена, так что… думаю, мне стоит пойти…

Как только я сделал шаг назад, Мухёк снова схватил меня за запястье. От неожиданности я на мгновение потерял контроль над своей гидирующей формой волны, и необработанная направляющая энергия чуть не вырвалась из меня. Мне едва удалось сдержать её и скорректировать форму волны. Я не был полностью готов, поэтому смог лишь слегка скорректировать её, оставив близкой к первоначальной длине волны.

Глаза Ким Мухёка расширились, когда он посмотрел на меня. Не видя другого выхода, я уже собирался закрыть глаза в знак смирения, но от последних слов медика у меня отвисла челюсть.

— Кстати, ваш коэффициент соответствия — 70%! Должно быть, поэтому чрезвычайная ситуация так быстро разрешилась!

...Насколько же невнимательным может быть этот медик? Мне вдруг захотелось придушить этого парня за его радостную улыбку, когда он сказал: «О, поздравляю!» — прямо рядом со мной. Но… почему это было всего 70%? Мой коэффициент совместимости с Ким Мухёком составлял 92%. Это было настолько необычное совпадение для двух S-рангов, что вызвало настоящий переполох в центральном офисе.

Мысль о 70% казалась абсурдно низкой, особенно если учесть, что мой коэффициент совместимости с Ха Сонханом составлял 80%. Чувствуя уязвление гордости, я не удержалась и пробормотал:

— Не слишком ли это низко?

Медик озадаченно посмотрел на меня.

— Что вы имеете в виду? 70% — это довольно много. Это высший уровень в нашем центре.

Должно быть, в наши дни талант действительно на вес золота. Почему 70 считается высоким показателем?

Как только эта мысль пришла мне в голову, я вспомнил, как Хан Бёнын отчитывал меня:

«Полковник, Вы родились гением и общались только с другими гениями, поэтому вас не интересует, как живут обычные люди. Это всё равно что звёздные спортсмены, ставшие тренерами, удивляются, почему их игроки не могут делать то, что делали они.»

Хм… и всё? Я должен так понимать ситуацию? Я вяло кивнул в знак согласия. Тем временем Ким Мухёк продолжал держать меня за запястье. Я приподнял бровь и заговорил:

— Извините, капитан, но у меня болит рука.

— ...

Мухёк без всякого сопротивления медленно отпустил мою руку, но я видел, что на самом деле он немного взволнован. Я знал это, потому что много лет провел рядом с ним и наблюдал за его привычками. В чём проблема? Почему он так волновался? На самом деле, это я должен была паниковать. Моя гордость взяла верх, и хотя я жаловался на слишком низкий процент совпадений — 70%, на самом деле высокий процент совпадений означал, что в будущем я неизбежно буду связан с Ким Мухёком. Кроме того, если я вскоре получу ранг B в своей оценке гидации, процент совпадений может компенсировать разницу в рангах, и я, возможно, стану постоянным источником энергии для заданий Ким Мухёка — нравится мне это или нет.

Не подозревая о моих внутренних терзаниях, медик радостно захлопал в ладоши и весело прокомментировал: «Это отличная новость для вас!» Затем он ушёл, чтобы принести обезболивающие и миорелаксанты для Ким Мухёка, который всё ещё восстанавливался после истощения. Оставшись с ним наедине, я глубоко вздохнул. Ким Мухёк посмотрел на меня. Его лицо, обычно спокойное даже перед вспышкой, теперь выглядело бледным.

Возможно, прошло время, и его лицо стало более чётким и мужественным, но я всё равно его узнал. Ким Мухёк в тот момент был измотан одиночеством. Двадцатилетний Мухёк, который пришёл в общежитие гидов и попросил меня не ненавидеть его, и Мухёк, который стоял передо мной сейчас, были одним и тем же человеком.

Я тихо вздохнул, оглядел комнату для занятий, где были разбросаны различные предметы, и наконец заговорил:

— ...Я был бы признателен, если бы Вы не сообщали об этом начальству.

— ...

— Вряд ли Вам будет полезно иметь со мной дело, капитан. Об этом и так ходят слухи.

Слова, которые я произносил, казались мне неловкими, но если бы это был Ким Мухёк, он бы, наверное, презирал такие назойливые слухи. Должно быть, ему тоже было неприятно связываться с сержантом Каном, так что у меня не было другого выбора, кроме как воспользоваться этим предлогом. Сидя на кровати, Ким Мухёк молча смотрел на меня.

— “Семьдесят процентов"… Должно быть, какая-то ошибка.

Я ожидал, что Ким Мухёк в какой-то степени согласится со мной. В конце концов, сейчас он, должно быть, видит во мне главного героя слухов, которые он ненавидел, и гида с плохой репутацией в Центре.

Хотя я уже запросил повторную оценку, результаты ещё не были готовы. Он всё равно будет считать меня гидом D-класса, а гид такого низкого уровня не сможет оказать ту мощную поддержку, которая нужна эсперу ранга S++. Мухёк, конечно, понимал это, так что мои слова имели смысл. Я с нетерпением ждал его ответа, но слова, слетевшие с его красивых губ, были совсем другими.

— Я не хочу этого делать.

— Да, конечно, Вы бы не хоте… Подожди, что?

Я почти кивнул в знак согласия, но мои глаза расширились от удивления. Ким Мухёк добавил ровным тоном:

— У тебя привычка игнорировать то, что я говорю. Я сказал тебе, что не хочу этого.

Его бесстрастный взгляд был устремлен на меня. У меня отвисла челюсть. Что с ним такое? Он ударился головой о стену, когда упал? Что за мозг у него такой, что он забыл всё, что произошло между ним и сержантом Каном? Всего несколько дней назад он обращался со мной как с надоедливой мухой, а теперь говорит, что не хочет? Кто так себя ведёт? Он всегда был таким упрямым?

Погрузившись в свои мысли, я уставился на него. Лицо Ким Мухёка оставалось бесстрастным, а взгляд — неподвижным.

— Семьдесят процентов - это много, ты же знаешь.

Он говорил так, будто в этом не было ничего особенного. Я недоверчиво посмотрел на него.

— Но, капитан, я Вам не нравлюсь.

— И что?

— Я имею в виду, что в конечном итоге Вы можете оказаться в паре с гидом, который не нравится.

— Кто сказал, что ты моя пара? У меня только одна пара.

Ким Мухёк недовольно нахмурился. «Дурак, этот человек — я», — хотелось мне сказать, но я сдержался и зажмурился.

— Итак, что Вы планируете делать, если центр заставит вас объединиться в пару?

— Это моя проблема, а не твоя, — ответил он, проверяя монитор и показания, а затем оторвал датчики, прикреплённые к его груди. Расстёгнутая рубашка обнажала его широкую, рельефную грудь.

Этот парень явно набрал мышечную массу. Я потерял большую часть своей мышечной массы, поэтому меня охватило раздражение. Я не хотел продолжать разговор, который ни к чему не приводил.

— Если Центр узнает, то наша пара — это лишь вопрос времени, несмотря на то, что Вы не хотите видеть меня своим партнёром. Если Вы этого не хотите, то, по крайней мере, следует избегать ситуаций, в которых высок риск потерять контроль.

Ким Мухёк, не говоря ни слова, встал и застегнул рубашку. Стоя там, он смотрел на меня непроницаемым взглядом, напоминая мне о том, что пять лет назад в его глазах было гораздо больше. Чем больше мы говорили, тем сильнее я чувствовал, как сильно изменился Ким Мухёк, которого я когда-то знал. Как только он застегнул все пуговицы, бирка, которая была видна, исчезла под рубашкой. Небрежным тоном, как будто обсуждая что-то незначительное, он сказал:

—Вместо того, чтобы сообщать об этом, я бы хотел, чтобы ты направлял меня.

— Что?..

— Ты же не хочешь, чтобы в Центре узнали о коэффициенте совместимости, верно? Тогда тебе придётся смириться с некоторыми небольшими неудобствами.

Ким Мухёк поднял с пола военный пейджер, оторвав при этом болтающуюся пуговицу от манжеты. Подняв сброшенную куртку, он заговорил со мной так, словно это было самое незначительное дело.

— Ты ведь видел, да? Мне больно. Долг гида — сохранить жизнь своему Эсперу. Разве ты не чувствуешь своих профессиональных обязательств?

От этих слов у меня в голове всё перемешалось. Профессиональный долг? Тот самый долг, из-за которого твой наставник чуть не погиб, пытаясь спасти тебя? Что он ел последние пять лет, чтобы стать таким? Мой добродушный, вежливый Эспер превратился в грубого, настырного бандита.

Но я не мог прямо отказать Мухёку. Если бы он решил доложить об этом в Центр, у меня были бы проблемы. Мне ничего не оставалось, кроме как быстро принять решение. Состроив страдальческое выражение лица, я указал большим пальцем на дверь, давая понять, что он должен разобраться с обрадованным медиком, который, казалось, был слишком доволен нашей 70-процентной совместимостью.

Ким Мухёк взглянул на меня и прошёл мимо. Как только медик собрался войти внутрь, Мухёк схватил его за макушку и втянул внутрь.

– К-капитан Ким, что вы делаете?

— 70% совпадения - это много, не так ли?

— А? О, да… Так и есть. Но если Вы позволите мне уйти…

Сотрудник отделения посмотрел на Мухёка с недоумением. Он, казалось, был совершенно сбит с толку и не понимал, почему всё это вдруг началось. Он взглянул на меня так, словно хотел сказать: «Пожалуйста, остановите этого парня», и я быстро отвёл взгляд, сосредоточившись на заусенице под ногтем.

— Но я думаю, что если парамедик не будет распространяться о моём коэффициенте соответствия с этим гидом, всё пройдёт намного спокойнее, — сказал Мухёк.

— Что будет более спокойным?

— Я как-то неясно выразился? — спросил Мухёк низким голосом, почти рычащим. Сотрудник команды теперь икал и выглядел так, будто вот-вот заплачет. Я поджал губы, молча думая: «Мне тоже нечего сказать. Этот парень только что угрожал мне». Не знаю, прочитал ли он выражение моего лица, но не стал спорить и просто кивнул, соглашаясь с Мухёком.

— Тогда… Я пока сохраню это в секрете...

— Я сообщу об этом, когда мне захочется. Вы можете помочь?

Это было сформулировано как просьба, но на самом деле это был грубый приказ. Сотрудник неохотно кивнул, и по его лицу было видно, что он готов расплакаться. Казалось, он был рад, что военный врач ещё не появился. Он быстро удалил данные и добавил, что будет рассматривать это как чрезвычайную ситуацию. Сотрудник поспешно вышел из комнаты управления, выглядев немного не в себе, как будто его собственная безопасность была для него важнее всего.

И снова я остался наедине с Ким Мухёком. Он всё ещё смотрел на пейджер и говорил равнодушным тоном.

— Я жду контакта.

— Какой контакт?

Мухёк взглянул на меня, затем ухмыльнулся, словно насмехаясь над моим слабым сопротивлением.

Такое отношение… Почему я не заметил этого раньше?

Я был так расстроен, что едва мог в это поверить. Мне казалось, что меня обманули, заставив поверить в ложную рекламу. Из-за его предательства я нахмурился ещё сильнее.

— Просто молчи, — сказал он. — В тебе много подозрительного.

Затем он открыл дверь и ушёл. Я глубоко вздохнул, глядя ему в спину.

Под наблюдением

Удивительно, но, несмотря на угрозы, Мухёк хранил молчание в течение следующих нескольких дней.

В первый день я пришел на свое рабочее место, напряжённо ожидая сообщения от Мухёка, но ничего не произошло. Было неприятно ждать, когда ничего не происходит. Конечно, я знал, что он, должно быть, занят, но разве не было бы вежливо с его стороны хотя бы предупредить меня? Я бормотал себе под нос, вытирая пол. Пока Шеф был в центре в Канвоне, я решил прибраться в гидационной.

Я не любил убираться даже в собственной комнате, но не мог смотреть, как тут накапливается пыль, поэтому принялся за уборку. Сколько бы я ни протирал, лучше не становилось. На подставке для горячего компресса были пятна от воды, инфракрасная лампа была покрыта слоем пыли с палец толщиной. Даже направляющие усилители были грязными. Я весь день чистил раковину в уборной, но лучше не становилось. Я подумал, что, может быть, мне стоит завтра зайти в Ипсэ-дон и купить чистящие средства.

— Ты гид, верно?

Внезапно вошёл Эспер и запросил направляющую гидацию, как будто заказал свиные ножки в ресторане, даже не присев. Я уставился на него в изумлении. Эспер лукаво улыбнулся.

— Насколько часто вы здесь допускаете контакты?

Серьезно? И спустя пять лет такие беспардонные люди еще есть? Я не пытался скрыть свое недовольство.

— Решать, вступать мне в контакт или нет, буду я. Не похоже, что у вас есть срочная необходимость, так зачем ты поднимаешь вопрос о контакте?

— Эй, ты говоришь неофициально...

— Ты начал, так что я решил попробовать. Это довольно приятно. Давай, перестань притворяться. Давай будем друзьями, чёрт возьми.

Эспер выглядел совершенно потрясённым. Его выражение лица было бесценным.

Вы сами начали говорить неформально. Почему мне нельзя?

Через мгновение Эспер нахмурился и повысил голос.

— Эй, какое у тебя звание? Если начальник говорит неформально, ты должен просто принять это, а не огрызаться!

— Звание, какое звание? Ты однозвёздочник? Двузвёздочник? Ты не генерал, так зачем ты упоминаешь звание? Мы все просто солдаты. И с чего ты взял, что можешь так обращаться ко мне при нашей первой встрече? Я тебя знаю? Я твой друг? Я не общаюсь с уродами.

— Это действительно нечто.

Его лицо побагровело.

Только попробуй ударить меня, и увидишь, что будет. Я оторвусь по полной.

Как только я собрался воплотить эту мысль в жизнь, дверь снова открылась, и кто-то вошёл. Это был эспер в маске и капюшоне, ростом почти с дверной проём — очевидно, это был Ким Мухёк. Хотя эсперов обычно называют высокими, редко можно встретить такого с такими широкими плечами. Я сразу его узнал, но, к сожалению, эспер прямо передо мной был не он.

— Перестань оглядываться. Ты ведь раньше меня игнорировал, не так ли? Что, теперь, когда кто-то вошёл, ты пытаешься вести себя так, будто уважаешь субординацию?

Что за бред.

Я ответил, подавив вздох:

— Забудь об этом. Ты сам начал с неуместных замечаний. Посмотри на своё имя, звание и должность. Я позабочусь о том, чтобы тебя отправили на гауптвахту.

— Что ж, похоже, ты немного наболтал лишнего.

Эспер бросил на меня угрожающий взгляд. Увидев, как он поднимает руку для удара, я понял, что он, вероятно, принуждал других гидов делать подобные вещи. Внезапно сзади раздавшийся громкий скрежет стула, который тащили по полу, привлёк наше внимание. Мы с эспером оглянулись. Ким Мухёк в маске и с поднятым капюшоном сел на стул, который откуда-то притащил.

Вытянув ноги и откинувшись на спинку стула, сложив руки на плоском животе, он выглядел как зритель на представлении:

— Давай, продолжай.

...Эти двое действительно знают, как меня разозлить. Я неожиданно почувствовал себя разочарованым реакцией Мухёка. Было естественно, что он не узнал меня, но после всего времени, которое мы провели вместе, я все равно почувствовал себя преданным. Я знал, что это не его вина — он не в курсе, что я полковник Кан Хаджон, — но всё равно это было ужасно.

Я был в ярости и чувствовал, что спорить с эспером, стоящим передо мной, бессмысленно. Я схватил портативное измерительное устройство оставшейся энергии у эсперов и ткнул им в тыльную сторону его руки. Устройство издало весёлый “дзинь”, когда соприкоснулось с его кожей.

— Какого черта ты делаешь?!

— Я просто проверяю, в критическом ли состоянии вы, чтобы требовать поддержки гида. Похоже, вы прекрасно обойдетесь и без нее. Действительно ли вам нужно превышать лимит?

Я равнодушно ответил, и снова раздался сигнал, когда устройство отобразило на экране оставшуюся пропускную способность.

— Видишь? Осталось 71%. Что за приколы? Ты мог бы пойти и поймать свинью, и всё равно всё было бы в порядке. А теперь убирайся и не мешай мне.

— Ты сумасшедший ублюдок!

Экстрасенс, смущенный своей выставленной напоказ слабостью, выглядел так, словно собирался ударить. Прекрасно. Я подумал про себя, давай просто покончим с этим. Я приму удар на себя, а потом заявлю на этого ублюдка о нападении на гида, а на другого - за то, что стоял в стороне и ничего не делал. Я стиснул зубы, готовясь к пощечине. По крайней мере, если я не буду уворачиваться, я выиграю этот бой, стоя на своем.

Но ожидаемой пощечины так и не последовало.

— Какого черта…

Ким Мухёк без труда перехватил эспера за запястье и остановил его.

Я нахмурил брови. Мухёк, всё ещё держа незваного гостя за шею, потащил его прочь. Эспера, который был внушительных размеров, Мухёк тащил, как тряпичную куклу. Всё, что тот мог сделать — это кричать от отчаяния. Мухёк открыл дверь комнаты и втащил эспера наружу. Когда они оба вышли, дверь захлопнулась сама собой.

— Куда, черт возьми, они подевались...

Ким Мухёк снова вошёл в дверь. Не разжимая губ, я спросил:

— Что ты делаешь?

— Выношу мусор, — просто ответил Мухёк, сняв маску и опустив капюшон. Я вздохнул.

— Что все это значит?

— На что это похоже?

Мы оба действительно собираемся продолжать говорить в таком неформальном тоне? Но поскольку Мухёк — капитан, я не могу просто огрызнуться в ответ. Я подавил желание ответить в том же неформальном тоне и вместо этого нахмурился, услышав его шутливые слова.

— Откуда мне знать? Просто скажите, что Вам нужно, и уходите уже.

Мухёк не шелохнулся. Он небрежно оглядел гидационную, постукивая указательным пальцем по оборудованию.

— Почему Вы здесь? - спросил я.

В ответ на мой раздражённый вопрос Мухёк лениво указал на табличку, висевшую под потолком. На ней было написано «Комната гидов 1». Я снова вздохнул.

— Вы пришли, чтобы получить гидацию?

— Я же сказал тебе, что теперь получаю поддержку от тебя.

— Тогда почему Вы просто не сказали об этом сразу, вместо того чтобы ходить вокруг да около…

— Я пытался избежать того, чтобы ты чувствовал себя так, будто тебя просто выбросили.

Мухёк ответил равнодушно. Неужели он всегда был таким? Он всё больше походил на незнакомца. Но, как бы то ни было, ему нужно руководство, поэтому я решил уступить. Взяв направляющее устройство, я встал рядом с ним.

— Мы делаем это здесь?

— Где еще мы могли бы это сделать? В библиотеке?

Я так же безразлично ответил, включил устройство и нажал кнопку усиления излучения. Мухёк приподнял бровь и внимательно осмотрел устройство, прежде чем спросить:

— Эта штука действительно усиливает наведение?

— Нет. Оно просто воспроизводит музыку во время направления. Есть статья, в которой утверждается, что прослушивание расслабляющей музыки повышает эффективность поддержки. Поскольку его купили военные, это, вероятно, означает, что кто-то из начальства получил откаты, — равнодушно ответил я, нажимая на кнопку проигрывателя, который воспроизводил «Лунный свет» Дебюсси в 64-битном формате.

Ким Мухёк посмотрел на меня так, словно не понимал, зачем я утруждаю себя тем, что всё равно не сработает.

— Есть приказ включать радиационное сопровождение во время сеансов с новым оборудованием, — объяснил я. — Если мне говорят это делать, я это делаю. Что ещё я могу? В конце концов, я просто выполняю приказы.

— Ты выглядишь раздраженным.

Ким Мухёк ответил каким-то странным тоном, когда я поднял взгляд, его лицо оставалось бесстрастным. Он смотрел на меня с отстранённым выражением, и мне это так надоело, что я решил молча прикрепить контакт к его запястью, расширив волны наведения. На дисплее вспомогательной машины наведения отображалась оставшаяся энергия Ким Мухёка. Она была точнее, чем портативное устройство, которое я использовал ранее с эспером. Я видел, как энергия, упавшая до 23%, медленно восстанавливается.

— Как, чёрт возьми, он упал до 23%? — пробормотал я себе под нос.

— Должен ли я тебе что-то объяснять? Ты мой начальник или имеешь более высокий ранг, чем подполковник?

Поскольку ни то, ни другое не было правдой, мне ничего не оставалось, кроме как промолчать. Когда я был полковником, он определённо был моим подчинённым, но не сейчас. Я закрыл рот, и Ким Мухёк тоже замолчал. Машина продолжала играть «Лунный свет» Дебюсси с механическим гулом. Было досадно, что спустя пять лет технологии всё ещё не достаточно усовершенствовались, чтобы устранить этот диссонанс.

Меня раздражало, что его энергия восстанавливалась медленно, поэтому я крепко схватил его за руку. Ким Мухёк удивлённо посмотрел на свою руку, но я продолжал смотреть на экран машины и ворчать.

— Мы делали и похуже, так что не будь так шокирован.

— ...Что?

Что ты имеешь в виду под «что»? Ты отключился, и мы поцеловались, идиот. — подумал я с некоторой долей озорства, прежде чем отпустить его руку, когда индикатор достиг 80%.

— Теперь он на 80%. Теперь вы можете идти. Мне нужно закончить работу.

Я схватил швабру, которую по неосторожности оставил рядом с местом недавнего беспорядка, и пошел мыть её в ванной. Выжав её с помощью устройства для удаления влаги, я вернулся и обнаружил, что Ким Мухёк ушёл. В комнате гидов было тихо.

Я раздраженно прищелкнул языком. Мне стало немного не по себе.

* * *

Как ни странно, Ким Мухёк продолжал регулярно появляться в общей комнате гидов. Я знал, что у него не так много выходных после миссий, так что, возможно, это был его короткий период отдыха, но каждый день он появлялся примерно через 30 минут после моего прихода. Он тоже ничего не делал. Он просто лежал на больничной койке в гидационной и спал. Кажется, никто его не беспокоил. В помещении было тихо, если не считать нескольких надоедливых посетителей, похожих на эсперов. Иногда я забывал, что он здесь, привыкнув к мирной тишине между нами.

Наверное, это было нормально. Мы с Мухёком долгое время жили вместе в одной комнате как пара. Я привык проводить с ним время. И прошёл всего месяц, так что его отсутствие в моей комнате казалось мне более странным, чем, вероятно, ему. Однако для него всё было по-другому. Он был без напарника-проводника пять лет. Мне казалось, что прошло совсем немного времени, но для него это было долгое, накопившееся время.

Я всё ещё не был уверен. Сможет ли он вообще найти хорошего гида? Прислушается ли он, если я предложу ему нового напарника? В конце концов, его сердце было закрыто, и говорить ему о том, чтобы он нашёл нового гида, скорее всего, было бесполезно. Если бы это было легко, Бёнын и Ким Инхак уже бы преуспели.

В конце концов, мне стало его жаль. Может быть, из-за меня он стал таким, и я чувствовал себя виноватым. Может быть, мне не стоило оставлять его в живых. Если нет, то как я мог позволить ему так разговаривать с инструктором? Когда я слышал, как он говорит в эти дни, мне хотелось ударить его головой и выбить пару передних зубов.

Я чувствовал себя ответственным. Пока он спал, я тихо выключил компьютер и поиграл в «Freecell». Внезапно пришло электронное письмо из исследовательской лаборатории «Гид». В нём говорилось о результатах моего рейтинга. Меня просили прийти в исследовательское здание, чтобы забрать результаты.

— Почему они не могут просто отправить это по электронной почте? Зачем заставлять меня идти туда только ради результатов? — раздражённо пробормотал я.

Мне не хотелось идти в исследовательское здание прямо сейчас, поэтому я решил пойти позже и вернулся к «Freecell», полный решимости побить рекорд шефа сегодня. Его результат был абсурдно высоким даже для человека, который только ел и играл во «Freecell». Я даже искал в интернете стратегии, чтобы попытаться побить его.

Пока я сосредоточенно сопоставлял номера карт, стараясь не дать глазам пересохнуть, Ким Мухёк внезапно встал и сказал:

– Пойдём поедим.

— А?

Я был озадачен. Всё было как в старые времена. Он всегда следил за тем, чтобы я вовремя питался. Но мне не хотелось есть. Сержант Кан был не очень голоден. Если он завтракал, то мог легко пропустить обед и не чувствовать голода до ужина. Я всегда старался завтракать, чтобы набраться сил, но, честно говоря, сегодня я хотел пропустить обед. Я не хотел чувствовать себя виноватым из-за того, что пропустил всё, поэтому зашел в магазин и купил на обед два варёных яйца.

— Ешь один. Я занят.

— Давай. Есть.

Ким Мухёк небрежно ответил, прежде чем выйти из гидационной. Чёрт возьми, сумасшедший парень. Если ты не собираешься уходить, просто не уходи. Я равнодушно подумал об этом и, положив локоть на стол и подперев подбородок рукой, щёлкнул мышкой. Затем произошло нечто неожиданное. Кресло, в котором я сидел, начало двигаться само по себе, направляясь к двери.

— Э-э-э, э—э-э...?!

Раздался лязг, и дверь открылась. Я и не заметил, как меня вынесли из комнаты, всё ещё сидящего в кресле-каталке. Я пробормотал ругательство. Должно быть, это способность Ким Мухёка. Я уже собирался встать с кресла и выругаться, но услышал его голос.

— О чем Вы говорите? - спросил я.

— Что ты имеешь в виду под «что»? Мне интересно, какой у тебя знак зодиака.

С каких это пор он стоит у меня за спиной? В тот момент мне стало жаль себя — как я оказался в ситуации, когда официально разговариваю с тем, кем когда-то командовал? Этот парень, который ниже меня по званию на несколько ступеней, таскает меня за собой, и теперь я должен проявлять к нему уважение. Это приводило в бешенство. Ким Мухёк прищурился, словно давая мне временный пропуск, а затем указал на военный джип, припаркованный у здания.

— Залезай.

— Куда мы направляемся? - спросил я.

— Мы собираемся съесть немного тушеного мяса.

— Вам следовало сказать это раньше.

Я быстро запрыгнул на пассажирское сиденье. Тушёное мясо, да? В Ипсэ-доне есть ресторан, и хотя качество еды там приличное, солдатам не всегда нравится еда, которую готовят военные. Я не мог упустить возможность совершить редкую вылазку, поэтому запрыгнул в машину, и когда Ким Мухёк открыл дверь, обойдя машину, я снова спросил его.

— Что мы будем есть? - спросил я.

— Будэ-джигэ.

— О, Будэ-джигэ? Он хорош на перекрестке в ХХХ.

Не задумываясь, я упомянул ресторан, который мы часто посещали, но когда Ким Мухёк замолчал и с любопытством посмотрел на меня, я понял, что сказал что-то странное.

— Что это за выражение лица?

— Перекресток? Какой перекресток?

— Что Вы имеете в виду под «какой»? Ну, тот, что по дороге в Джарёро, рядом с перекрёстком, где подают очень вкусные будэ-чжигэ.

Ким Мухёк посмотрел на меня с удивлением, почти насмешкой, медленно переключил передачу и дал задний ход.

— Его нет уже три года.

Какого чёрта? На мгновение у меня помутилось в глазах. Почему семейный ресторан, который существовал на протяжении трёх поколений, должен был закрыться? Владелец даже обещал передать его мне и сказал, чтобы я заходил туда почаще, так почему же они должны были закрыться? Мне стало еще печальнее от того, что я больше не могу есть рагу, которое я люблю. Пока я был погружен в свои мысли, Ким Мухёк снова переключил передачу и поехал прямо вперед.

— ...Ты слышали об этом ресторане от старших, не так ли?

– Ах... да, именно так.

Я выдавил улыбку, отвечая так, словно я был новобранцем с большим энтузиазмом. И, естественно, после обеда с ним в тот день у меня разболелся живот. Если бы я не уколол палец одноразовой иглой от шприца, валявшейся в гидационной, я бы, наверное, умер от несварения желудка.

— Боже, моя судьба.

После того, как Ким Мухёк высадил меня в Центре и ушел по делам, я зашел в комнату гидов, немного расслабился и плюхнулся на кровать. Я лежал там до конца рабочего дня.

После внезапной вылазки и боли в животе я был истощен, поэтому вернулся в общежитие, умылся и сразу уснул. Я проснулся от громкого звука будильника утром, пропустил завтрак и сразу пошел на свое рабочее место. И, конечно, мне пришлось встретиться с тем парнем, который вчера высосал всю мою энергию.

—... Вы свободны, капитан?

— Я жду приказов о выполнении задания.

Ким Мухёк принёс книгу и лежал на кровати, читая. Это была книга первого корейского писателя, получившего Нобелевскую премию.

Теперь он даже приходил на работу раньше меня. Я не мог не покачать головой в недоумении. В отличие от таких мест, как палаты или исследовательские лаборатории, где двери держат запертыми из соображений безопасности, в гидационной не было никаких ценностей, и, находясь в центре учреждения, не было особых причин беспокоиться о мелких воришках, поэтому я оставил дверь незапертой, когда уходил. И вот Ким Мухёк проскользнув внутрь, лежал на кровати. Я подумал: «Он всегда был таким бесстыдным?»

Я наполнил горячий компресс водой, испарившейся за ночь, и молча наблюдал за ним..

— Ты много работаешь.

— Я так выгляжу? Если бы Вы знали, то могли бы мне помочь.

Равнодушный ответ Ким Мухёка разозлил меня. Он не ответил, а продолжил листать страницы своей книги. Я вздохнул. Как мне вести себя с этим парнем?

Но сегодня у меня была работа. Поскольку начальника не было на месте, я, простой сержант, взял на себя роль руководителя диспетчерской, занимаясь всем оборудованием и проверяя, не заканчивается ли что-нибудь. Мне нужно было составить список предметов и закончить его сегодня.

* * *

Должен ли я был остаться в 12-й команде, даже если меня немного донимали здесь делами?

Удивительно, но дел было много, и это довольно раздражало. Благодаря этому я мог сосредоточиться на своих задачах, не заботясь о том, что задумал этот придурок Ким Мухёк. Пока я всё проверял, он молчал. Теперь оставалось только записать всё, что я проверил, в форму запроса на поставку, и я подумал, что стоит позвонить Хан Бёныну, потому что мне нужна была помощь в работе с Excel.

Затем я услышал стон, доносившийся с кровати, на которой лежал Ким Мухёк. Я не мог не обратить на это внимания и пошёл проверить. Ким Мухёк лежал с закрытыми глазами, хмурился и стонал, как будто ему снился кошмар.

— Что с ним не так?

Его страдальческое выражение напомнило мне о том, как он звал меня по имени, прежде чем впасть в неистовство. Не в силах больше смотреть, я схватил его за плечо, чтобы разбудить.

— Ха—ха!..

— Ах...

Казалось, что его что-то напугало, потому что, проснувшись, он тяжело задышал. Я тоже не мог не задохнуться, потому что он крепко схватил меня за запястье. Боль была такой, будто запястье вот-вот сломается.

— Это больно.

Я нахмурил брови, когда говорил это, но Ким Мухёк просто уставился на меня, все еще сбитый с толку. Различные эмоции мелькали в его темных глазах — смятение, страх, гнев и даже смущение. Первые три были понятны для человека, которому приснился кошмар, но последнее... что это было?

Мне вдруг захотелось спросить его, что ему снилось. Но он выглядел таким растерянным, что я решил промолчать и подождать, пока он заговорит, хотя его хватка на моём запястье была болезненной. Однако Ким Мухёк не произнёс ни слова. Он отпустил моё запястье, встал и прошёл мимо меня.

— Капитан Ким!

Я удивлённо окликнул его, но он не ответил, просто вышел из комнаты.

— Что с ним не так?.. – пробормотал я в расстройстве, наполовину обеспокоенный, наполовину раздраженный, в отсутствующую спину Ким Мухёка. Может ли его бессонница быть результатом его кошмара? Мне было любопытно, поэтому я решил позвонить Хан Бёныну.

— Да?

— У Ким Мухёка развилась бессонница?— спросил я сразу же, и Хан Бёнын вздохнул на другом конце провода.

— Разве нет? В конце концов, у него отняли напарника.

— Эй, это моя вина? Это моя вина? Все эти парни превратились в полных придурков, да?

— Почему Вы так злитесь? Вы сон… ой, подождите, Вы не сонбэ, Вы сержант.

— Забудь об этом, он имеет дело с чем-то вроде тревожного расстройства?

— Большинство экстрасенсов, которые теряют своего гида, заканчивают примерно так. Ким Мухёк — экстремал, но он не уникален в этом отношении.

— Да, здорово! Сволочи!

Я в гневе повесил трубку. Я имею в виду, прошло уже пять лет, он должен был уже с этим справиться. Как он до сих пор видит кошмары и как он отправляется на задания, когда у него осталось менее 30% его способности к руководству? Это было жалко, я просто хотел влепить ему немного здравого смысла. Затем я кое-что понял. То, как Ким Мухёк вел себя сейчас, было в точности как я вел себя до встречи с ним. Точно так же, как я пережил то же самое после того, как ушел Сонхан, Мухёк переживал все это сейчас. Я потряс своим ноющим запястьем и щелкнул языком.

«По крайней мере, он не перенял все плохие черты».

Мне было горько. Я хотел связаться с ним, но даже не знал, изменился ли его номер или нет. Расстояние между нами казалось странным.

После всего, через что я прошел, ради чего жил Ким Мухёк? Я понял, что сначала мне нужно это выяснить. Не похоже, что после того дня у него всё было хорошо. Мне нужно было понять, почему он теперь отправляется на задания без проводника. Может быть, он пытался отомстить людям, которые так поступили со мной… Путь к такой мести был бы трудным, но настоящая проблема возникла бы после того, как он добился бы успеха.

Я задался вопросом, не месть ли была его мотивом для того, чтобы выжить сейчас. Если так, то что будет поддерживать в нём жизнь после достижения этой цели?

Внезапно меня охватил ужас.

В конце концов, я не смог избавиться от этого чувства и на следующий день не смог пойти на работу. Я зашёл в Ипсэ-дон и купил закуски, которые нравились Ким Мухёку. Он ненавидел сладкое, поэтому всегда предпочитал солёные закуски. Покупая пакетик чипсов «Соль и уксус», я не мог избавиться от чувства тревоги.

— Я имею в виду, он же не ребёнок, как еда может это исправить?

Мне было неловко говорить: «Похоже, тебе снится кошмар, так что съешь что-нибудь, чтобы взбодриться». ...Не знаю. Если я оставлю это здесь, он, наверное, съест. Поскольку он, кажется, часто приходит, я просто решил оставить это на виду, как будто это дополнительный запас, и позволить ему самому взять, что нужно. Затем я направился в общую гидационную. Поставив закуски на видное место, я заметил, что Ким Мухёк ещё не пришёл, поэтому я планировал осмотреться ещё немного. За занавесками в дальнем углу комнаты стояла ещё одна кровать.

* * *

Как только я собрался направиться в ту сторону, дверь в общую комнату гидов открылась. Я вздохнул, увидев, кто это был. В последние несколько дней в гидационной появлялись только незваные гости.

— Что привело тебя сюда?

Я сразу же спросил вошедшего Ли Чонгю. Он держал в руках стопку бумаг, но его руки так сильно дрожали, что даже листы бумаги тряслись. Что с этим парнем и его вещами? Я почувствовал, как во мне нарастает раздражение, когда понял, что с самого утра меня втянули в какую-то неприятную ситуацию. Затем Ли Чонгю сказал то, что могло отправить мой рассудок в другую галактику.

— Ты все еще продаешь свое тело?

Я потерял всякую способность соображать, и всё просто застыло.

Может быть, Ли Чонгю имел в виду что-то другое? Может быть, он имел в виду «Ты всё ещё продаёшь своё тело» в другом контексте — «Ты всё ещё работаешь телохранителем», или «Ты всё ещё занимаешься физическим трудом», или даже пытался применить к этому какую-то теорию музыкальных гамм, но это было невозможно истолковать иначе. Фраза явно означала то, что и подразумевала.

Я ответил, совершенно ошеломлённый.

— Ну и что за ублюдок его купил? Что, ты просишь вернуть деньги? Но, чёрт возьми, я его даже не продавал, так о чём ты, мать твою, говоришь, придурок?

— Ты хорошо ругаешься, да? Должно быть, сдерживался до сих пор, да?

— Нет, я злюсь, потому что не смог стряхнуть с себя твои кукурузные зёрна. Просто объясни, что ты имеешь в виду под этим гребанным дерьмом.

Когда я яростно зарычал, Ли Чонгю вздрогнул и прищурился. Затем, возможно, пытаясь не отступать, он повысил голос.

— Я слышал, что твой ранг повысился до А-класса! Ты наверняка продаёшь своё тело...

— Какого черта? А-класс?! — вскрикнул я от шока.

А-класс, серьёзно?

Так вот на что похожа жизнь, когда она идёт под откос. Если бы я был просто В-классом, может, люди не игнорировали бы меня, и я мог бы закончить службу, не произведя особого впечатления, но А-класс? Жадный центр не отпустит просто так человека с А-классом. Даже если Центр одобрит, я не уверен, что начальство выше не отпустит меня.

Конечно, Ким Инхак, начальник Центра, мог бы одобрить это, если бы я его уговорил, потому что он мягкосердечный, но если бы документы дошли до Центрального штаба, я бы застрял в пожизненном контракте. Я не мог снова стать рабом военных.

— Кто, черт возьми, сказал, что я класс А!?

— Я думаю о том же! Погоди… сегодня ты говоришь разумные вещи.

Глядя на удивлённое выражение лица Ли Чонгю, я уже собирался рвануть в кабинет врача, чтобы спросить об этом, когда со стороны кровати послышался шорох.

«... Это полный пиздец».

Да, всё кончено. Я глубоко нахмурился. Ли Чонгю, похоже, заметил мою необычную реакцию и с любопытством посмотрел на меня, прежде чем повернуть голову в сторону источника шума. Его глаза одновременно расширились.

Правильно, с той стороны…

— А-ранг?

Ким Мухёк вышел из-за занавески, приподняв бровь. Я плотно сжал губы и закрыл глаза. Конечно, это должен был быть он, кто поймал меня… Я чувствовал себя так, будто сам себя загнал в ловушку. Совершенно не обращая внимания на мое состояние, Ким Мухёк наклонил голову и задумчиво хмыкнул.

— Тааак, это означает, что ты А-ранг и не имеешь назначенного эспера?

Я не ответил. Я не мог, потому что перед глазами всё потемнело.

— Почему… почему капитан здесь...

Ли Чонгю, казалось, был так же потрясён. Он приставал ко мне, пытаясь сблизиться с Ким Мухёком, так что я уверен, что он пытался его заинтересовать, но теперь, оказавшись в такой ситуации, он, кажется, сожалел. Но, честно говоря, разве это не карма? Если бы у Чонгю было хоть немного порядочности, он бы не нёс чушь о продаже тел на чужом рабочем месте. На самом деле, это всё его вина.

Я равнодушно отнёсся к этой мысли, но на самом деле ситуация, в которой я оказался, была просто ужасной. Ким Мухёк теперь знал о моей оценке. Рейтинг - А, серьёзно? Я думал, что тщательно готовился к оценке, но неужели все мои усилия были напрасны? Ким Мухёк с каменным выражением лица лениво скрестил руки на груди и прислонился к краю стола, наблюдая за нами. Он был похож на хищника, ожидающего, когда две жертвы сразятся и умрут.

У меня невольно вырвался вздох.

— Чонгю.

— Ч-что? Чонгю?

Ли Чонгю выглядел ошеломлённым, его рот приоткрылся от того, что я так запросто назвал его по имени. Но сейчас мне было не до его замешательства.

— Чонгю, просто уходи.

Ли Чонгю выглядел растерянным, но мне было всё равно. Когда я толкнул его, он даже не сопротивлялся. Он был слишком слаб, чтобы сопротивляться, и я быстро вытолкал его за дверь.

— Эй!

— Не кричи и уходи. Я устал.

— Я старше тебя, ты знаешь?!

Ли Чонгю выглядел искренне расстроенным, его лицо покраснело. Однако мне было все равно, я открыл дверь, вытолкнув его наружу. Затем запер ее, волнуясь, что могут войти еще более назойливые люди. Вздохнув, я повернулся, чтобы посмотреть на Кима Мухёка, который все еще стоял, облокотившись на стол, постукивая по нему ручкой или чем-то еще, или указательным пальцем. Он говорил незаинтересованным тоном.

— Почему? Вы с приятелем, кажется, хорошо ладите, почему бы вам не поговорить подольше?

— Я не в настроении для шуток.

Ким Мухёк слегка кривовато улыбнулся. Я впервые увидел его таким улыбающимся с тех пор, как завладел телом сержанта Кана. Если эту улыбку вообще можно было назвать улыбкой. Неужели он из тех, кто так ухмыляется? Я не видел его с этой стороны, и на мгновение я не смог отвести от него взгляд.

Его широкие плечи подпирали ключицы толщиной со стальную трубу. Рукава были закатаны, обнажая рельефные мышцы предплечий, когда он скрестил руки на груди, его взгляд был безразличным, а выражение лица — бесстрастным. Он был похож на хорошо отполированное оружие. Острый, но без опасной ауры, заставляющий задуматься о резком контрасте. Атмосфера, которую он излучал, так сильно отличалась от того, что я знал, что мне пришлось в очередной раз признать: Ким Мухёк больше не был тем человеком, которого я знал.

— Насколько я знаю, этот гид — ведущий из 12-й группы.

Ким Мухёк начал говорить так, будто ему было всё равно, о чём идёт речь. Я напрягся, ожидая, что он скажет. Нейтральным тоном Ким Мухёк произнёс слова, которые ранили меня сильнее всего.

— Но каждый раз, когда я тебя вижу, ты здесь. Обычно гиды, которые работают в командах, не работают в гидационной.

—... Что Вы пытаетесь сказать?

Ким Мухёк развёл руки в стороны в ответ на мой вопрос и щёлкнул ручкой, по которой постукивал пальцем, и она упала на пол. Звук катящейся по полу ручки эхом разнёсся по комнате.

— Ты ушел из команды?

Это был не вопрос, а скорее утверждение. Я прищурился, пытаясь придумать, как выйти из этой ситуации, но я знал, что этого упрямого ублюдка так просто не переубедить. Я неопределённо кивнул.

— Да. У меня были некоторые обстоятельства...

Ким Мухёк хмыкнул и снова скрестил руки на груди, прищурившись и глядя на меня сверху вниз. Через мгновение он выпрямился, прошёл мимо меня и направился к двери. Я хотел окликнуть его и спросить, куда он идёт, или сказать, чтобы он сказал всё, что хотел, но не смог заставить себя заговорить. Я боялся того, что могло сорваться с его губ. Но Ким Мухёк вышел из общей комнаты гидов, не сказав ни слова.

— …Какого... Это ещё страшнее, когда они ничего не говорят, чёрт возьми…

Я пробормотал что-то себе под нос. Я почувствовал, как по спине пробежал холодок, невольно вздрогнул и не смог сдержать вздох. Что ж, по крайней мере, мне удалось пережить эту ситуацию, верно? Я попытался мыслить проще, но все оказалось сложнее, чем я ожидал.

Однако моя попытка успокоиться была прервана тем, что произошло в тот день. Я получил электронное письмо по внутренней сети.

“Что, черт возьми, это такое, черт возьми”.

Уборка

[ [Официальное уведомление] Назначение Кан Хаджона, сержанта

Номер операции: A-15370

Сотрудничающий Эспер: Капитан Ким Мухёк

Дата и время операции: [ХХ.ХХ.ХХ ХХ:ХХ]

>В день ХХ в 14:00 встретьтесь с капитаном Ким Мухёком на парковке главного офисного здания, чтобы отправиться на место выполнения задания. Желаем вам удачи в выполнении задания.

> Оперативный отдел, лейтенант Ким Ён Сок ]

Назначили задание. И вот так просто! Я был ошеломлён и хотел найти Ким Мухёка, чтобы поговорить с ним, но, поскольку я даже не знал, где он живёт, мне ничего не оставалось, кроме как успокоиться в одиночестве. В конце концов, единственное, что я мог сделать, — это изводить Хан Бёнына.

— Привет.

— В чем дело? Почему…

— Почему, ха?! Что за «Почемучка»!

— Ха-ха, зачем мне звонишь?

— Ким Мухёк когда-нибудь раньше отправлялся на задание с гидом?

— О, если бы этот ублюдок сделал это, я бы не стал жаловаться. Как бы я ни пытался его переубедить, он из тех, кто всегда поступает по-своему. Он эспер, так что у него не остается следов, но если бы он не был им, то на нем не было бы живого места от уколов.

– Ха, что мне делать с этим шрамом… Ким Мухёк подал заявку на моё участие, что с этим не так?

— О, Мухёк знает, что Полковник — это Полковник? Похоже, он это обнаружил.

Хан Бёнын пробормотал это без особого энтузиазма, что-то жуя. Я почувствовал, как во мне нарастает раздражение, и повесил трубку, не ответив. Судя по дате, операция должна была начаться послезавтра — что я должен был с этим делать? У меня начала болеть голова. Проблема была в том, что начавшаяся неудача на этом не закончилась. Пока я лежал в расстроенных чувствах, в общей комнате для гидов зазвонил телефон — это была охрана у северных ворот центра.

— А, добрый день. Это сержант Кан Хаджон?

— Да. Это я.

— Мы уже давно звоним, но никто не берёт трубку… В 12-й команде сказали, что не знают вас, нам было трудно вас найти.

— А, понятно. Извините за это. Что случилось?

Неловко помявшись, охранник продолжил:

— Ну, ваш дядя уже давно ждёт у северных ворот. Мы несколько раз говорили ему, что семейные визиты запрещены, но… похоже, он немного выпил.

— Прошу прощения?

Дядя? У меня нет дяди. Мои родители давно умерли, не оставив после себя братьев и сестёр, и у меня нет близких родственников в пределах шести степеней родства. И тут меня осенило — это было воспоминание из прошлого сержанта Кана.

Подождите-ка. Кажется, он упоминал, что его дядя его тряс. Кан Бён Чан? Кан Бён Бин?..

Я прищелкнул языком и ответил.

— Я не знаю никого подобного. Пожалуйста, просто отошлите его.

— Понятно.

Охранник коротко ответил. Эсперы и гиды получают высокие зарплаты, поэтому нет ничего необычного в том, что члены семьи, с которыми они не общаются, ищут их, и охрана, похоже, привыкла к этому.

Если бы дядя сержанта Кана действительно заботился о нём, мне бы нечего было сказать. Возможно, я даже захотел бы извиниться за то, что забрал тело его племянника. Но этот дядя сержанта Кана ни разу его не навестил, ежемесячно получая деньги своего племянника.

Официальной причиной, по которой сержант Кан отправлял деньги своему дяде, было то, что тот вырастил его сиротой, но я подумал, что сержант Кан, вероятно, долгое время подвергался насилию со стороны своего дяди и не мог отказать ему в финансовой помощи. Я ни за что не позволил бы этому случиться снова. Сержант Кан, похоже, не очень-то ценил и любил своего дядю.

Охранник у северных ворот с лёгкостью отослал бы Кан Бён Чана, как я и велел. Это был Центр, и пока Кан Бён Чан не проявлял себя как эспер, он никак не мог попасть внутрь. Так что теперь я мог считать его совершенно чужим человеком. Мне было немного не по себе, но после того, как я поразмыслил над воспоминаниями, которые мельком увидел у сержанта Кана, мне показалось, что так будет правильно.

Одна только мысль о задании с Ким Мухёком послезавтра расстраивала.

Вернувшись домой, я заказал в ближайшем ресторане свинину по-китайски и снова удивился тому, как мало еды может съесть сержант Кан. Я упаковал остатки. Воспользовавшись программой упражнений Хан Бёнына, потренировался, принял душ и лёг спать.

Прежде чем заснуть, я подумал, появится ли Ким Мухёк завтра в комнате гидов. Кажется, я задремал с этой мыслью в голове.

На следующий день Ким Мухёк не появился. Я расслабился и провёл весь день, играя в пасьянс «Freecell».

Заходила пара эсперов, но они торопливо получали свою порцию поддержки гида и уходили, довольные, как только я настраивал гидирующее поле, как увлажнитель воздуха.

В то утро я заметил, что моя зарплата поступила на счёт, и тогда я понял: «Ах, вот почему Кан Бён Чан искал меня в Центре». Должно быть, он запомнил дату зарплаты своего племянника и пришёл сюда, чтобы попытаться выманить у меня деньги.

Я пошел искать Хан Бёнына.

— Как ты думаешь, Мухёк знает, что я Кан Хаджон?

— О, это возможно.

— Но если бы это было так, я не думаю, что он стал бы так разговаривать с инструктором.

— Да, это правда.

— Но если дело не в этом, то почему, чёрт возьми, он захотел отправиться со мной на задание? Разве он никогда не общался с гидами?

— Да, это странно.

Его ответы были уклончивыми, и я приподнял бровь, пристально глядя на Хан Бёнына.

— Ты, маленький засранец, ты что, теперь смеешься надо мной?

— Кто смеётся? Сколько сейчас лет сержанту Кан? Я видел в интернете, что в этом году 24. Он ещё совсем ребёнок.

Я шлепнул Хан Бёнына по затылку.

— Может быть, тебе нужен шлепок, как ребенку, чтобы проснуться?

— Ах, зачем меня бить? Кажется, полковник стал более агрессивным после обмена телами.

Я тоже это заметил. Я не стал более агрессивным, но, думаю, может быть, потому что моё тело стало моложе, я стал более импульсивным, немного более быстрым в действиях. Когда мне было 24, я, кажется, тоже был таким. Повзрослев и поумнев, я стал более спокойным, но до этого я был таким же безрассудным. Возможно, это ещё и потому, что у меня больше не болят колени, и я могу быть более активным. В любом случае, я старался воспринимать это как положительное изменение.

Проснуться в чужом теле после внезапной смерти было достаточно странно, и я не собирался усложнять себе жизнь, размышляя об этом. Вздохнув, я плюхнулся на диван в лаборатории Хан Бёнына.

— Я просто не понимаю этого парня. Он не похож на прежнего Ким Мухёка.

— Он всегда был таким. Вы не знаете, потому что балуете его, полковник, только потому, что считаете его красивым.

— Просто заткнись, Хан Бёнын.

— Вы не можете лишить меня шанса придраться к Вам, полковник.

Я прищёлкнул языком, глядя на Хан Бёнына, моего бывшего ученика, который никогда не проигрывал в словесных баталиях.

— Погоди, так Ким Мухёк всегда был таким плохим? Он мог быть немного грубым, но он был добрым, о чём ты говоришь?

— Именно поэтому вы мало что знаете об эсперах. Я ведь много раз об этом говорил, верно?

Хан Бёнын, который, казалось, становился более разговорчивым, когда хотел поворчать, болтал, несмотря на мое молчание.

— Не существует такого понятия, как порядочный эспер. Несмотря на то, что я кажусь честным и добродетельным, я по-другому отношусь к своему гиду.

—- А, так вот почему твоя жена тебя бросила.

— Наши личные дела здесь не в тему!

Хан Бёнын закричал в знак протеста. Я устал от него и, поскольку мне больше нечего было терять, покинул его лабораторию.

Завтра мне предстояло отправиться на задание с Кимом Мухёком. Эта мысль заставила меня напрячься, и в итоге я заснул поздно ночью. Если бы я не поставил будильник, то проспал бы до обеда. Но поскольку задание было назначено на вторую половину дня, даже если бы я проснулся от будильника, то, скорее всего, просто повалялся бы в постели. В конце концов, мне ничего не оставалось, кроме как встать, когда мне позвонили с неизвестного номера.

— Выйди на улицу.

—...Кто это?

— Я не могу войти в общежитие гидов, так что выходи на парковку перед зданием.

Я на всякий случай спросил, кто это, но человек не ответил, просто сказал своё и резко повесил трубку.

* * *

Человеком, который повесил трубку, был, конечно же, Ким Мухёк, с его обычной бесцеремонностью. День только начался, а он уже разозлил меня. Я быстро собрался, надел форму, которую приготовил накануне, и вышел из общежития. Чёрт, мне стоило остаться в ранге D. Зачем я ввязался в эту неприятную историю, пытаясь отомстить за кого-то другого?

Несмотря на то, что моё тело выглядело молодо, проблема заключалась в том, что у меня был разум тридцатипятилетнего мужчины. В зеркале у входа в общежитие я видел своё юное, мрачное лицо. Ещё одной проблемой было то, что моё лицо было довольно красивым. Это лицо и грустное выражение привлекали извращенцев.

Но если я буду выглядеть несчастным, это не избавит меня от оперативного задания, поэтому я постарался контролировать выражение своего лица, что было нелегко. Мне приходилось тащиться вперёд, волоча ноги при каждом шаге, просто думая о том, что придётся весь день направлять Ким Мухёка и корректировать собственные гидационные волны.

Джип Ким Мухёка был припаркован на стоянке перед главным входом в общежитие гидов. Машина была припаркована криво, хотя и в пределах разметки, — как и характер Ким Мухёка, который был таким же кривым, как и машина. Я пробормотал что-то себе под нос, садясь на пассажирское сиденье.

«…Парковка в беспорядке. Он что, думает, что парковка принадлежит ему?»

— Ты, наверное, поздно лёг спать, да? Сегодня операция.

Ким Мухёк, обхватив руками руль, посмотрел на меня, когда я сел на переднее сиденье. ...Откуда он узнал? Должно быть, у меня было такое выражение лица, как будто меня поймали с поличным, потому что Ким Мухёк ухмыльнулся и сказал, переключая передачи с осуждающим видом:

— У тебя на лице следы от подушки.

О нет. Должно быть, я пропустил это, когда смотрел в зеркало раньше. Это было немного неловко, еще и проспал в день проведения операции. Я мог позволить себе быть вялым. У меня был большой опыт проведения бесчисленных успешных заданий. Этот опыт давал мне ощущение спокойствия, из-за которого я не мог нервничать. Единственное, что заставляло меня напрягаться, — это то, что мне весь день придётся направлять этого сообразительного парня.

Я не волновался, что Ким Мухёк мог меня раскусить, но после всего, что произошло, я бы не удивился, если бы случилось что-то ещё более абсурдное. Пока я погружался в эти мысли, машина Мухёка плавно тронулась с места. Только тогда я немного неловко спросил:

— Итак, каков план операции?

— Хороший ученик. Ты уже готовишься?

Ким Мухёк не улыбнулся, а просто поддразнил меня. Его тон был сухим и резким, но этого было достаточно, чтобы вызвать у любого раздражение. И называть меня учеником в таком возрасте? Это было одновременно раздражающе и в каком-то смысле лестно, потому что сержант казался таким юным.

— Если вы хотели, чтобы я быстро вник в суть задания, возможно, вам не стоило давать мне уведомление о назначении так поздно.

Ким Мухёк просто плавно повернул руль, беспечно ответив:

— Не знаю, насколько хорошего ты обо мне мнения, но как думаешь, может ли главный офис отправить кого-то на задание?

— Похоже, у Вас действительно есть такая сила. Вы ли это говорите? Самый высокопоставленный Эспер в Центре? Это оправдание? Вы бесстыдник.

— Думаешь, ты один такой смелый, сержант? А теперь прекрати и пристегнись.

Он ответил тем же безразличным тоном. Я был раздражён, но мне ничего не оставалось, кроме как заткнуться и пристегнуться. Потому что, если бы я не пристегнулся в центре города, меня бы оштрафовали. В последнее время я так обнищал, что даже один цент имеет значение.

И все эти деньги в руках этого ублюдка… Мы даже не родственники по крови, так почему мои деньги у этого прожженного парня? Конечно, это лучше, чем если бы их забрала государственная казна. Эта мысль раздражала меня, и пока я смотрел в окно, Ким Мухёк протянул мне планшет.

— Прочти это.

Похоже, это было резюме операции. Я взял его и включил экран, чтобы прочитать. Содержание операции было подозрительным.

— Уборка? Сжигание отходов? Что все это значит?

Это была довольно простая задача для эсперов уровня S++. Операция заключалась в том, чтобы собрать мусор на склоне холма и сжечь его. Разве они не могли поручить это другим эсперам? Зачем посылать такого высокорангового эспера, как Ким Мухёк? Ким Мухёк плавно повернул руль и ответил. Как и ожидалось, его тон был бесстрастным.

— Ты поймешь, когда доберешься туда.

И только когда мы приехали на место, я понял, что он имел в виду.

— Что это...

Я не мог продолжить фразу из-за шока. На склоне холма я увидел груды белковых кукол, похожих на меня, «полковника Кан Хаджона». Клоны с жуткими чертами лица неподвижно лежали друг на друге. У некоторых были вывернуты лодыжки, у других — вывернута шея, но у всех были слабые улыбки и открытые глаза. Холодные, безжизненные фигуры пугали больше, чем трупы. Я почувствовал отвращение, и меня чуть не стошнило. Ким Мухёк прислонился к капоту джипа, закурил сигарету и оставил меня позади.

— Если тебя стошнит, делай это там. Запах раздражает.

Ким Мухёк говорил своим обычным сухим тоном, с безразличным выражением лица, что меня раздражало. Казалось, его это совсем не беспокоило. Среди едкого дыма Ким Мухёк некоторое время молча смотрел на гору тел клонов. Выражение его лица было, если можно так выразиться, скучающим. Я начал гадать, о чём он думает.

Я также начал задаваться вопросом, кто поручил эту отвратительную задачу Ким Мухёку. Я вспомнил экран планшета в машине. Откуда снова пришло разрешение на операцию? Не думаю, что из оперативного отдела Центра.

...Тогда это, должно быть, из Центрального Бюро. Такие люди могли бы это сделать. Тот факт, что они заставили Ким Мухёка выполнять то, чего он не должен был делать, означает, что они, вероятно, пытались его сломить... Неужели Ким Мухёк сделал что-то, из-за чего у него возникли проблемы с Центральным Штабом? И они даже отправили меня с ним. Может быть, моё повышение до ранга А уже дошло до Центрального Бюро?

Пока я размышлял, груда тел начала медленно трястись. Я подумал, что гора тел клонов рушится. Но это было не так. Что-то внутри двигалось, отталкивая тела, лежащие сверху, и пытаясь выбраться наружу.

— Вы это видели? - спросил я.

Я удивлённо окликнул Ким Мухёка. Ким Мухёк, вдавив окурок в землю, ответил:

— Некоторые из них все еще живы.

Его тон был таким же безразличным, как и всегда, а выражение лица — непроницаемым. Я не мог понять, притворяется ли он или ему действительно всё равно. Я поймал себя на том, что смотрю на него, не в силах сосредоточиться на чём-то другом. Лицо Ким Мухёка, которого я знал, с его мягкой улыбкой или лёгкой морщинкой на лбу, когда он беспокоился обо мне, теперь казалось далёким. Этот Мухёк был совсем другим. Казалось, что-то внутри него разрушилось.

— Чего это ты разошелся?

В этот момент Ким Мухёк обхватил меня за талию, поднял и оттолкнул в сторону, прежде чем использовать свою силу, чтобы справиться с клоном, который бежал ко мне, клоном с моим лицом. Клон, бегущий на полной скорости, был отброшен назад волной энергии, которую создал Ким Мухёк. Его телекинетическая сила подняла клона в воздух, а затем с громким треском швырнула на землю. Раздался звук ломающихся костей.

Я нахмурился. У этой твари было моё лицо. Но даже когда клона швырнуло на землю и у него сломался позвоночник, он не стёр слабую улыбку с губ. Клон, пытаясь удержаться на дрожащих руках, попытался встать, но это было нелегко. Когда ему наконец удалось подняться, на землю упал кусок плоти с его руки. Ким Мухёк достал из пачки ещё одну сигарету, указал на клона сигаретой, зажатой в пальцах, и сказал:

— Видишь? Он слабый.

На его лице появилась слабая улыбка. Я мог сказать, что Ким Мухёк изо всех сил насмехался над клоном. Это было странно. Видеть, как он смеётся над клоном, который был похож на меня, и который лежал там, распадаясь на части. Я больше не мог сдерживаться и заговорил.

—... Разве это не клон кого-то, кого Вы знаете?

Даже если я сержант, никто не удивился бы, узнай я в лицо полковника Кан Хаджона. Моя фотография висела рядом с фотографией Ха Сонхана на первом этаже штаб-квартиры Центра, в мемориале павшим солдатам. Ким Мухёк, казалось, не интересовался моими словами, пока искал зажигалку. Порывшись во внутреннем кармане, он наконец нашёл одноразовую зажигалку, зажатую между пачкой сигарет, и вытащил её, чтобы прикурить. Звук удара кремня о кремень и мерцание огня следовали один за другим.

С сигаретой, зажатой в губах, Ким Мухёк ответил:

— Если знакомо это лицо...

— ...

— Должен ли я проявлять уважение к этой штуке только потому, что она похожа на кого-то, кого я знаю? К этому куску мяса?

Слабая улыбка, которая играла на его губах, теперь казалась неудачной шуткой. Ким Мухёк вернулся к своему обычному бесстрастному выражению лица, как будто ничего не случилось. Его сухие глаза, казалось, говорили, что ничто не сможет их увлажнить, даже если посреди сезона дождей пойдёт дождь.

— Те, кто прислал сюда эту тварь, те, кто послал меня всё это убрать, хотят от меня только одного.

Ким Мухёк глубоко затянулся, его щёки раздулись от дыма, прежде чем он стряхнул пепел с кончика сигареты средним пальцем. Затем, не выпуская сигарету изо рта, он произнёс невнятно:

— Ярость высокорангового Эспера.

— ...

Ким Мухёк, не глядя на меня, подошёл и схватил за шею клона, который дрожал, как новорождённый жираф, пытающийся встать. Раздался хруст, когда он свернул клону шею и отбросил его обратно в кучу трупов.

Я думал, что повидал многое на поле боя, но даже тогда я никогда не видел таких гротескных сцен. Похоже, Ким Мухёк не впервые сталкивался с этим, поскольку он небрежно бросил упавшего клона в кучу уже наваленных и начал поднимать их всех в воздух, сжимая вместе. Раздался скрежет костей. Меня чуть не стошнило.

Звук ломающихся костей заглушил мой рвотный рефлекс, и я понадеялся, что Ким Мухёк этого не услышит. Зрелище белковых кукол с моим лицом, собравшихся в шар и уменьшающихся в размерах, было чем-то прямо из кошмара. Я боялся, что это будет преследовать меня во снах. Мне ничего не оставалось, кроме как стоять с выражением отвращения на лице, пока могила клонов, теперь размером с футбольный мяч, кружила вокруг Ким Мухёка.

Ким Мухёк, видя моё замешательство, приказал мне достать из задней части джипа небольшой контейнер.

— Ты сказал, что их нужно сжечь, верно? Хочешь поиграть с огнём?

Ким Мухёк достал ещё одну сигарету. Я не мог поверить, что он всё-таки собирается их сжечь. Это было даже не задание — это было откровенная «травля» со стороны начальства. Если бы это было просто задание, они бы ни за что не попросили Ким Мухёка сжечь клоны моего лица. Каким бы агрессивным ни был клон, даже Эспер ранга D мог с ним справиться. Это явно было заданием, чтобы морально сломить Ким Мухёка.

«…Кто одобрил эту абсурдную операцию?» — подумал я, вынимая из джипа маленький круглый контейнер и ставя его перед ним. Ким Мухёк положил шар с клонами в барабан и бросил внутрь горящую сигарету. Должно быть, ветер был сильным, потому что огонь быстро разгорелся, и вскоре запах горящей свиной кожи наполнил воздух, когда шар с клонами начал гореть.

— ... Здесь всегда так пахнет?

— Должно быть, это из-за белка. Если тебе неспокойно, иди внутрь.

Тон Ким Мухёка был более равнодушным, чем раньше, но я не мог не чувствовать себя хуже. Я представлял себе другой конец — не такой сухой и разочаровывающий. Я быстро забрался в джип, не желая больше стоять там. Снаружи Ким Мухёк продолжал смотреть на пламя горящего костра. Я прищёлкнул языком и взял с консоли планшетный компьютер, проведя пальцем по экрану.

— Согласовано… согласовано… Кто, чёрт возьми, одобрил эту нелепую операцию…

Прокручивая бесконечную ленту вниз, я увидел, что задание поступило не из оперативного отдела Центра, а напрямую из Центрального Бюро.

“Начальник оперативного отдела Центрального Бюро Го Чон У... “

Я нашёл его. Го Чон У, Го Чон У… Я его не знал. Я не был в хороших отношениях с людьми из Центрального Бюро, но обычно знал большинство их имён. Раз я его не узнал, значит, он был новичком. Должно быть, этот ублюдок пытал Ким Мухёка.

Я внезапно почувствовал прилив гнева. Даже если бы я ругался и называл его ублюдком, Ким Мухёк всё равно был моим — в настоящем времени.

Конечно, мой покой был важнее, чем раскрытие правды перед ним, поэтому я держал все это при себе.

В любом случае, сейчас это было не важно. Я быстро сфотографировал детали задания на свой телефон. После того, как с поджогом было покончено, я наблюдал, как Ким Мухёк опустошил контейнер и залил его водой, чтобы потушить. Когда он вернулся, я неловко улыбнулся ему. Он забросил контейнер обратно в багажник джипа, сел на водительское сиденье и, не глядя на меня, пробормотал:

— Почему ты расстраиваешься?

— .. Я просто не привык улыбаться.

Я не мог в это поверить. Неужели мне действительно придётся и дальше следить за настроением в присутствии Ким Мухёка? Что ж, полагаю, если ты сержант, то должен присматривать за своим капитаном. Пытаясь скрыть своё разочарование и обиду, я взглянул на Ким Мухёка, когда он пристегивал ремень безопасности, и прищёлкнул языком.

— Вместо того чтобы ломать голову, просто пристегни ремень безопасности.

— Ах, да, да.

— Отвечай только один раз.

Он всегда был таким ворчуном? Я попытался вспомнить, и да, Ким Мухёк действительно был довольно ворчливым. Я подавил вздох и спросил:

— Куда мы сейчас направляемся?

— Я не знаю. Может, мы поедим и вернёмся.

Ким Мухёк выглядел уставшим. Несмотря на то, что он почти не использовал свои силы, у него было лицо человека, измотанного морально и физически, поэтому он ослабил контроль над излучением. Бросив на меня короткий взгляд, он переключил передачу. Наш джип, в котором мы теперь ехали, покинул гору, битком набитую клонами, и направился к главной дороге.

В прошлый раз мы ели рагу, но на этот раз это был рис в горшочках. Это был тот тип ресторана, где можно было выбрать несколько гарниров к основному блюду, а в качестве основы подавался рис в горшочках. Еда была довольно вкусной. После того, как я вывернул на горе свой желудок, я уже успокоился и смог поесть с ясной головой.

— После всех этих жалоб ты хорошо питаешься, — сухо сказал Ким Мухёк. Я пожал плечами.

— Я был голоден после того, как опустошил его.

Он слегка приподнял бровь в ответ на мои слова, но продолжил есть, ничего не сказав. Мы с Ким Мухёком молча расправились со своими порциями. Когда трапеза подходила к концу, я не удержался и спросил:

— Вы часто получаете подобные задания?

— Ну, это зависит от того, что ты подразумеваешь под ‘часто’.

Это было почти то же самое, что сказать, что это происходит чаще, чем я думал. Я нахмурился.

— Почему?

— …

— Почему бы Вам не отказаться от этих заданий?

Ким Мухёк сделал глоток из своего бокала, взглянул на меня и поставил его на стол. На его лице, которое явно отличалось от того, что я знал, не было выражения, которое можно было бы назвать «выражением лица». Он заговорил.

— Если я это сделаю...

— ...

— ... что-нибудь изменится?

Ким Мухёк говорил таким тоном, что это нельзя было назвать даже смирением. Это было не то, что можно выразить простыми словами, такими как «смирение» или «бесполезность». В его голосе и тоне не было и следа эмоций, что делало его ещё более пугающим. Внезапно я почувствовал волну страха. Знал ли Ким Мухёк вообще, куда он направляется? Его сухие, потрескавшиеся глаза не выходили у меня из головы. Я импульсивно выпалил:

— Тогда Вы должны продолжать получать поддержку от меня.

Ким Мухёк пристально смотрел на меня, словно пытаясь понять истинный смысл моих слов. На тот момент моё увольнение, похоже, не было главной проблемой. Нет, я даже не мог считать это проблемой. Я не мог просто оставить Кима Мухёка как есть. Я не мог позволить ему продолжать эту извращённую работу, убивая клонов с лицом мёртвого гида и сжигая их день за днём.

Но даже так я не мог сказать это ему в лицо, глядя прямо в глаза, поэтому отвел взгляд. Мухёк же смотрел на меня так пристально, что мне казалось, будто его взгляд прожигает меня насквозь. От его взгляда у меня заныли виски. После тяжёлой паузы Мухёк спросил:

— Чему ты доверяешь во мне?

Это был нелепый вопрос. Тогда какого чёрта ты пришёл в общую комнату гидов и спал там, планируя отправиться на задание со мной? Я думал, что кладбище клонов, которое он показал мне раньше, было чем-то вроде объявления войны. Я не знал, чего он от меня хочет, но был так раздражён, что огрызнулся в ответ.

— Разве не Вам решать, чему доверять? Если собираетесь вести себя высокомерно, по крайней мере, доверяйте своим инстинктам. Не меня нужно спрашивать об этом.

— ...

От моих слов глаза Мухёка на мгновение расширились, а затем сузились. Я не знал, что это было за выражение, но после того, как со мной весь день носились, я даже не хотел спрашивать. Ким Мухёк некоторое время молча смотрел на меня, а затем медленно заговорил.

— Я собираюсь выкурить сигарету, так что выходи не торопясь.

С этими словами он встал и направился к кассе. Расплатившись, Ким Мухёк просто вышел из ресторана.

“Что за ... "… Я не понимаю.

Я не мог понять, что у него на уме, и это было так неприятно. Я вздохнул и залпом выпил воды, испытывая отвращение. "Неужели я всегда такой злой?" — подумал я. Мне казалось, что я на грани срыва. Как только я принял решение, я понял, что не могу просто оставить Ким Мухёка в покое.

Если Ким Мухёк так сильно отличался от того человека, которого я знал, из-за того, что ему было грустно из-за потери своего напарника-гида, я планировал прояснить ситуацию и уйти, как только разберусь с делами. Если бы я сказал «Я Кан Хаджон» прямо сейчас, он бы мне не поверил. Я решил, что лучше сначал помочь ему с бессонницей или с тем, что его беспокоило, а потом спокойно объяснить, что я Кан Хаджон и не знаю, как оказался в этом теле.

С этой мыслью я вышел из ресторана. Когда я открыл дверь, ночной воздух обдал меня ледяным холодом. Я огляделся, подумав, что Ким Мухёк, возможно, в специально отведённой для курения комнате, которую устроили в ресторане, и направился в ту сторону. Конечно, это было до того, как кто-то схватил меня за волосы.

* * *

— Фу!

— Ну-ну, что у нас здесь, маленький негодяй! Как ты посмел проявить неуважение к своему дяде?! Хорошо, что ты ошивался поблизости от базы!

— Что— что это такое? — я был так потрясен, что не мог вымолвить ни слова.

Мужчина средних лет, от которого разило алкоголем, схватил меня за волосы и начал трясти. Волосы сержанта Кана были не слишком короткими и не слишком длинными, но то, как он держал их и тряс, говорило о том, что он не впервые применяет силу.

— Эй, что ты делаешь?!

Я попытался убрать его руку, но из-за того, что она вцепилась мне в волосы сзади, это было непросто. Хрупкое тело сержанта Кана тоже не облегчало ситуацию. Я видел, как мимо проходили люди, поглядывая на нас и не зная, стоит ли вмешиваться, но мужчина заговорил первым.

— Просто проходите. Этот парень — мой племянник. Он убежал, не сказав ни слова, и я просто даю ему урок.

Племянник? Как только я это услышал, что-то щёлкнуло у меня в голове. Я вспомнил телефонный звонок от охранника у Северных ворот, с которым я разговаривал в общей комнате для посетителей. Я понял, что тот, кто дёргал меня за волосы, был Кан Бён Чан. Внезапная волна гнева накрыла меня с головой.

— Отпусти меня! Где ты, по-твоему? Ведёшь себя как ребёнок?!

— Ты собираешься так разговаривать со своим дядей! — не колеблясь, мужчина ударил меня по щеке. Он не казался особенно сильным, но из-за того, что сержант Кан был таким слабым, моя голова дернулась в сторону, и удар был таким резким, что у меня зазвенело в ушах. Он ударил меня ещё пару раз, прежде чем я успел среагировать, и я упал на землю.

— Раньше ты каждый месяц исправно присылал мне деньги, а теперь ни слова! Ты что, влюбился в кого-то другого или тебя кто-то соблазнил? Почему ты не прислал мне денег?!

Похоже, мужчина был расстроен из-за того, что не смог выманить у сержанта Кана его зарплату. Я не знал, как он нашёл меня здесь, но, поскольку это был ближайший к Центру город, он, должно быть, ждал моего появления. В противном случае он бы не пришёл, но сегодня он поймал меня.

Этот сумасшедший... Я пробормотал проклятие себе под нос. Как только мужчина поднял руку, чтобы снова ударить меня, его рука застыла в воздухе и не опустилась. Он стоял с поднятой рукой, широко раскрыв глаза от шока.

— Ч-что?! Почему это происходит?

Его рука словно застыла на месте, и он изо всех сил пытался опустить её. От удивления он даже отпустил мой воротник. Я рухнул на землю, кашляя. И тут в поле моего зрения появились чьи-то военные ботинки. Это был Ким Мухёк.

— Каждый раз, когда я тебя вижу, ты либо готовишься к удару, либо уже получаешь удар.

Ким Мухёк говорил бесстрастным тоном. И это правда. Я раздражённо подумал про себя. В его словах не было ничего плохого. Хотя это выглядело немного жалко. Как я оказался в этом теле, с Кан Хаджоном, которого кто-то избил и который лежит на улице? Как только я подумал об этом, гнев придал мне сил, чтобы вскочить на ноги. Я нахмурился и, всё ещё морщась от боли из-за того, что не мог пошевелить рукой, выпалил слова, как из пулемёта.

— Эй, ты что, с ума сошёл? Зачем ты избиваешь невиновного человека? Подожди. Я подам в суд. Ты ведь знаешь, кто я, да? Если ты мой «дядя», то должен знать, как наказывают гражданских, которые связываются с эсперами или гидами, верно? До сих пор я не обращал на это внимания, но сегодня? У меня есть доказательства, и свидетелей предостаточно. Я позабочусь о том, чтобы ты сгнил в тюрьме. Ты будешь молить о пощаде, но я не проявлю к тебе милосердия. Ты мёртв, ублюдок.

Я сдул чёлку с лица и вытащил телефон, чтобы позвонить в военную полицию. Солдаты из Корпуса "Эспер-Гид", особенно те, кто связывается с гидами, наказываются в соответствии с Законом о национальной безопасности. Я подумывал о том, чтобы сначала передать его в военную полицию, а затем подать гражданский иск в обычный суд. Я просто хотел, чтобы этот парень исчез из моей жизни, чтобы отомстить за сержанта Кана по-своему.

— Что... что...? Ты, маленький засранец...

Мужчина выглядел ошеломлённым, как будто ему никогда в жизни не бросали вызов. Его лицо было таким, будто он только что попытался ударить подушку, а подушка закричала на него: «Не бей меня, идиот!» Было ясно, что он не ожидал, что сержант Кан окажет сопротивление. Он выглядел нелепо и жалко. Какое право имел сержант Кан бить его? Его лицо уже опухло, один глаз полностью заплыл.

Я немедленно связался с военной полицией. Но на этот раз проблема была в военной полиции.

— Похоже, это семейное дело, так что лучше, если его решат члены семьи…

Как только я назвал своё имя и принадлежность к организации, они отреагировали вяло. Семья? Сколько людей в Корпусе "Эспер-Гид" сбежали от своих семей и оказались в центре, и всё же военная полиция говорит мне об этом?

Казалось, они просто не хотели вмешиваться. Я уже собирался накричать на них, когда мой телефон внезапно вырвали из рук. Подняв глаза, я увидел Ким Мухёка, который прижимал мой телефон к щеке, держа в руке незажжённую сигарету.

— Капитан Ким Мухёк слушает.

Его голос прорезал холодный ночной воздух. Он не был на громкой связи, но звук был включён, так что я смутно слышал, что говорит человек на другом конце.

— К-капитан Ким Мухёк?!

...Голос был таким жёстким и военным, как будто человек клялся в абсолютной преданности, кланяясь до земли. Это был тот же голос, который раздражающе пренебрежительно разговаривал со мной раньше, но теперь молодой офицер военной полиции отвечал резким тоном.

— С-с… лейтенант Ким Хун на проводе! Капитан Ким Мухёк!

Это Ким Мухёк изменил звонок, но почему офицер так назвал своё звание и имя? Я недоверчиво нахмурился и наклонил голову, чтобы лучше слышать. Ким Мухёк мельком взглянул на меня и продолжил говорить. Рядом Кан Бён Чан, дядя сержанта Кана, всё ещё кричал во всё горло, подняв руку, словно в оцепенении пытаясь перейти улицу.

— На Кан Хаджона, сержанта, напал гражданский. Подозреваемый, по-видимому, является дядей сержанта. Можем ли мы отправить отряд на место происшествия?

— Да, сэр! Местонахождение отправлено, мы будем там через 10 минут — нет, через 5 минут! Ч-Чонсон*!

(* п/п - кто знает, что значит "Чонсон"? Это у них типа военного приветствия? не нашла информации)

В ответ раздались два энергичных салюта, как будто они могли победить целую армию врагов. Это был тот самый офицер, который раньше казался раздражённым и не желающим действовать, говоря мне, чтобы я сам обо всём позаботился… Я не мог в это поверить.

Голова у меня болела не только из-за раздражения — я чувствовал пульсирующую боль в том месте, куда меня ударили. Я вздохнул и посмотрел на Кан Бён Чана, который всё ещё стоял посреди улицы, подняв руку, как будто собирался задать вопрос.

— Скоро сюда приедет военная полиция, так что тебе лучше привести себя в порядок. Ты жил на деньги своего племянника, пил и играл в азартные игры, наслаждался жизнью, но теперь тебе придётся питаться государственным пайком и спать по закону. Пришло время заплатить по счетам.

— Ты— ты неблагодарный!

— Это ты неблагодарный. Если ты кого-то растишь, то растишь его должным образом как следует. Смешно, что ты передумал на полпути и требуешь оплаты за то, чего не делал. Ты даже не растил меня. Я вырос сам.

Кан Бён Чана била дрожь. Казалось, что Ким Мухёк каким-то образом подавил его. Тем не менее, я задавался вопросом, допустимо ли использовать его способности таким образом на гражданском. Когда я взглянул на него, он посмотрел на меня с безразличным выражением лица, а затем сказал:

— Мне было интересно, является ли эта шумность наследственной.

Я не ответил. Честно говоря, моя болтливость не имела ничего общего с генами этого парня. Я неловко стоял, пока вдалеке завывали сирены, сигнализируя о приближении военного фургона. Это была военная полиция. Из фургона высыпали солдаты спецназа. Ким Мухёк своим обычным отстранённым тоном указал на них.

— Поторопись и двигайся.

— Да, сэр! Прошу прощения, сэр!

Солдаты, явно взволнованные, утащили Кан Бён Чана прочь. Только тогда Ким Мухёк ослабил телекинетическую хватку, и, хотя его рука всё ещё немела, он, казалось, был расстроен и не мог ничего сказать. Пока он стоял там, я не мог не смотреть на него. Затем он зевнул и указал подбородком на свой джип, приглашая сесть.

Я коротко отсалютовал военной полиции, молча поблагодарив их, и забрался в джип.

На этот раз я пристегнулся без напоминания. Я был ему за это благодарен. Ким Мухёк бросил на меня короткий взгляд, садясь за руль, но ничего не сказал. Он завел двигатель, и джип с рычанием ожил.

Всю дорогу обратно в Центр я направлял Ким Мухёка. Он ни разу не сказал «спасибо» или «остановись», обращаясь со мной как с увлажнителем воздуха. Иногда он поглядывал в боковое зеркало со стороны пассажира, и когда я замечал его взгляд, то смотрел на него, но его глаза уже были устремлены не на меня.

Когда мы вернулись, он без единого слова высадил меня перед общежитием гидов и уехал, не сказав ни слова на прощание. Когда я предложил продолжить работу гидом, он спросил, на что я рассчитываю. Но поскольку он не стал мешать мне работать с излучением, я предположил, что он согласился, и почувствовал некоторое облегчение.

Тренировка

В ту ночь мне приснился сон.

Ким Мухёк сидел в совершенно тёмном помещении, похожем на бункер, и пустыми глазами смотрел на что-то. В конце сна я увидел себя улыбающимся. Точнее, я увидел улыбающегося полковника Кан Хаджона.

«Вы поймёте, почему клон улыбается. Ким Мухёк хочет этого», - прошептал кто-то.

Я не мог ответить...

Я проснулся, хватая ртом воздух, как будто бежал без остановки.

Ха—ха!

Моя грудь вздымалась, как будто я пробежал несколько миль. Боль была такой сильной, что я, как в агонии, схватился за ворот рубашки. Мне давно не снились такие кошмары.

Когда я наконец взял себя в руки, то понял, что уже почти рассвело, и решил встать с кровати. Я тупо посидел немного, а потом направился в ванную. Чистя зубы, я посмотрел на себя в зеркало.

— Что это такое?… на самом деле…

Я вздохнул. Человек, смотревший на меня из зеркала, был по-прежнему, чужим. Мой рост, который раньше составлял почти 180 см, немного уменьшился. Моя фигура, которая когда-то была крупнее, теперь стала тоньше и изящнее. Сержант Кан не был низкорослым, но его тонкие кости делали его стройным, чего нельзя было сказать о моём теле.

Моё некогда заурядное лицо в возрасте около 35 лет превратилось в красивое, с тонкими чертами и высоким носом. Светлые глаза и тёмно-каштановые волосы казались мне чужими. Это было почти неприятно, когда из зеркала на меня смотрел незнакомец.

Такая боль.

Верно. Я чувствовал не депрессию, а разочарование. Разочарование из-за того, что всё шло не так, как я хотел.

У меня была цель: оставить Ким Мухёка, как только он станет независимым от меня. Я поставил перед собой эту цель не потому, что хотел, чтобы он ушёл. Мне просто нужна была какая-то цель, потому что я чувствовал, что без неё всё потеряет смысл. Это был просто ориентир, который я поставил перед собой.

После смерти пары-эспера я потерял смысл жизни. Дело было не в направлении, а в наличии самой цели. Ким Мухёк помог мне это исправить, но иногда всё вокруг казалось шатким.

«Мне нужно перестать думать. Давайте просто сосредоточимся на том, что мне нужно купить сегодня».

В такие моменты, как этот, единственный способ справиться с собой — полностью перестать думать. Теперь это вошло у меня в привычку: вставать, умываться, одеваться и идти в общую гид-комнату. Я ходил туда, чтобы очистить разум, используя прогулку как способ перезагрузиться. В последнее время я был слишком занят пустяками и даже не успевал гулять, а теперь снова почувствовал наваливающуюся тяжесть апатии.

Мне пришлось приложить все усилия, чтобы не позволить мелочам поглотить меня, поэтому я бесцельно бродил, пока не добрался до гидационной. От холодного ветра у меня по коже побежали мурашки, а тело начало нагреваться.

Сегодня я собирался немного прибраться в общей комнате для гидов, прежде чем отправиться на третью совместную тренировку гидов. В отличие от первой и второй тренировок, на этот раз мы должны были тренироваться в сотрудничестве с эсперами, что было очень непросто. Я никогда раньше не делал ничего подобного. Совместные тренировки обычно предназначались для новых гидов, а не для таких, как я, у которых контроль был с того момента, как впервые проявились их способности.

И не с кем-нибудь, а в сотрудничестве с эсперами. Единственными эсперами, с которыми я до сих пор сталкивался, помимо неудачников, приходивших в общую гид-комнату, были Ким Мухёк и Ха Сонхан. Я никогда не работал с другими эсперами. Конечно, я был инструктором, но это было обучение гидов, а не эсперов, и на сегодняшний день Ким Мухёк был первым и последним.

В любом случае, как солдат, я не мог просто бросить тренировки, поэтому, вяло прибравшись в комнате гидов, я отправился в центр совместных тренировок. Общая комната гидов находилась недалеко от тренировочного центра, но, поскольку времени было мало, мне ничего не оставалось, кроме как воспользоваться шаттлом. Другие гиды так же направлялись в центр, поэтому мне пришлось втиснуться внутрь, сжавшись, как мандарин, между ними. К тому времени, как я доехал, мне казалось, что мои лёгкие раздавило, и я первым выскочил из вагона, как только открылась дверь.

Сегодня в центре совместного обучения снова было многолюдно. Там были все гиды из Центра. Я медленно пробирался в аудиторию. После вводной части объявили, что начинается само обучение. Как только я открыл дверь в аудиторию, то почувствовала на себе взгляды.

— Что мне делать с этой звездной популярностью? — пробормотал я себе под нос.

Честно говоря, мне это надоело. Куда бы я ни пошел в Центре, люди пялились на меня. Как я мог жить, когда на меня были устремлены все эти взгляды? Знаменитостям хотя бы платят за то, что на них смотрят, а что насчёт меня? Если хотите смотреть, платите за это, платите за это! Мне хотелось закричать, но я сдерживался, как взрослый. Я плюхнулся в железное кресло в углу, и, конечно же, начался шёпот.

— ... Капитан Мухёк...

— ...А-ранг... проявленный... секретный...

Я не мог понять, был ли это из-за Ли Чонгю или сам Чонгю, но они слишком много говорили. Не могло быть и речи о том, что этот человек не распространял слухи о том, что я завышаю свой ранг, чтобы получить особую оценку. Именно поэтому лучше было быть классом B. Если бы ты был классом среднего уровня, никому бы не было дела, и слухи бы утихли. Но теперь мне приходилось иметь дело со всем этим вниманием.

Дело уже сделано, так что я могу изменить? Я вздохнул и попытался успокоиться. Если бы я встретился взглядом с кем-нибудь из присутствующих, то мог бы просто ударить его. Пока что мне нужно сдерживаться. Учитывая, что выносливость сержанта Кана на нуле, было очевидно, что даже если бы я ударил кого-нибудь, мой кулак бы сломался.

Однако самым нелепым было то, что, в отличие от предыдущих слухов, сегодняшняя ситуация вызывала новый уровень раздражения.

— У сержанта Кана действительно хорошая кожа.

— Хаджон, хочешь как-нибудь сходить со мной в Ипсэ-дон?

О чём, чёрт возьми, они вообще говорили? Я тупо уставился вперёд, изо всех сил стараясь не смотреть на них. Я игнорировал жалкие попытки флирта окружающих меня неудачников.

— Хаджон, так кто же твой тонсэн (младший брат)? Ты старше меня на пару лет?

Когда ты был в подгузниках, я поступил в академию, а когда ты только выучил таблицу умножения, я стал младшим лейтенантом. Если ты собираешься называть меня «хён», плати. Мне и так было тяжело терпеть вонь от твоего дыхания, это что, какая-то травма?

Я не мог сказать это эсперу, который подмигивал мне прямо в лицо. Я был слишком занят тем, что дышал ртом, пытаясь не обращать внимания на ужасный запах, исходящий от эспера, который практически прилип ко мне.

Похоже, что из-за слухов о том, что я принадлежу к классу А, гиеноподобные эсперы начали преследовать меня. Если так пойдёт и дальше, то моя работа в общей комнате гидов станет намного более беспокойной. Я уже представлял, как эти ребята роятся вокруг меня, как пчёлы, и пристают со своими глупыми предложениями. Было больно думать о том, что спокойствие и тишина моих прежних рабочих дней в комнате для гидов будут разрушены. Почему они так себя ведут?

Что было ещё хуже, так это то, что другие гиды злонамеренно сплетничали обо мне, говоря, что я стал высокомерным с тех пор, как мой ранг повысился. Они говорили достаточно громко, чтобы я их слышал. Если бы я только мог крикнуть в ответ, что я выше их мелочных жалоб, и сказать им, чтобы они шли куда-нибудь подальше со своими разговорами, я бы, возможно, смог успокоиться. Но от того, как они на меня смотрели, мне хотелось закричать от отчаяния. Это было так невыносимо. Когда я был полковником Каном, мне не приходилось иметь дело с подобными мелочными спорами.

Как раз в тот момент, когда я уже был готов взорваться и, может быть, оторвать кому-нибудь ухо, чтобы донести свою мысль, инструктор поднялся на подиум и начал объяснять, как будет проходить сегодняшнее совместное обучение.

— Сегодняшнее занятие снова будет проходить в форме симуляционных упражнений. Эсперов и гидов разделят на пары и предложат работать вместе. При формировании пар приоритет в выборе партнёра будет у гидов, которые ещё не сформировали пару.

Значит ли это, что гид без напарника может выбрать эспера? Услышав это, я ещё больше нахмурился. Эй, инструктор. Из этого сборища людей кого я должен выбрать? Если бы вас попросили выбрать между золотой рыбкой, сомом, морской рыбой или бычком, смогли бы вы выбрать лучшую? Вы серьёзно просите меня выбрать рыбу, которую вот-вот вытащат из воды? Нет, вы говорите мне выбрать напарника?!

Я был на грани того, чтобы просто выбрать смерть. К сожалению, там было всего четыре гида, не считая меня, которые ещё не сформировали пару или не присоединились к командам. Среди них я, недавно получивший ранг А, был самым высокопоставленным, так что у меня был приоритет. Так что теперь это была настоящая битва между золотой рыбкой, сомом, скалярией и бычком. Пресноводная рыба против морской. Я тупо смотрел вперёд, теряя концентрацию. Избегая зрительного контакта с уродливым эспером, я почувствовал, что лучше бы мне вообще закрыть глаза.

Как только я с отвращением отвернулся, двери аудитории открылись. Там было темно, так что я не мог хорошо разглядеть, но вошедший был очень высоким. Почти таким же высоким, как Ким Мухёк… Постойте, это Ким Мухёк? Почему он выходит оттуда? Похоже, другие думали о том же. Все начали перешёптываться, когда Мухёк внезапно вошёл в аудиторию. Что он тут забыл?

Он был эспером класса S++, и у него не было абсолютно никаких причин участвовать в этом тренинге. Все здешние эсперы были в лучшем случае класса A, согласно их рангам. Но теперь появился эспер класса S, как инвазивный вид, нарушающий экосистему. Естественно, в зале поднялся шум. Инструктор, казалось, растерялся, взял микрофон и спросил его.

— Э-э, капитан Ким. Сегодня мы проводим совместное обучение эспер-гид, и мы уже планировали использовать аудиторию.

Инструктор, вероятно, подумал, что Мухёк пришёл не по адресу, и, честно говоря, я тоже так подумал. Если бы не это, у него не было бы причин здесь находиться. Но Мухёк ответил, не изменив выражения лица.

— Продолжайте совместное обучение. Я здесь как участник.

Что? Почему? Он что, серьёзно говорит так, будто он Сон Хын Мин*, присоединяющийся к местному футбольному матчу? Ошеломлённый, я просто уставился на него.

_________________________

(*Сон Хын Мин — южнокорейский футболист, нападающий клуба английской Премьер-лиги «Тоттенхэм Хотспур» и капитан сборной Республики Корея. )

Мухёк взглянул на меня со своим обычным бесстрастным выражением лица, затем улыбнулся и что-то произнёс одними губами. Я прищурился, пытаясь по его губам понять, что он сказал.

“Хочешь разбиться на пары?”

Что ты просишь меня сделать… Я замер, а затем инструктор, по-видимому, желая ускорить процесс, откашлялся и попросил меня выбрать эспера. Тогда я понял, что имел в виду Мухёк: он просил меня выбрать его в качестве моего эспера-помощника.

Какой жестокий выбор. Должен ли я тренироваться с уродливым эспером? Или мне стоит просто закрыть глаза и терпеть уродство? Но Ха Сонхан и Ким Мухёк оба были симпатичными, так что если бы меня спросили, могу ли я тренировать уродливого эспера, я бы не смог ответить наверняка.

Хотя дистанционное управление было возможно, сегодняшнее совместное обучение требовало контактного управления. Смогу ли я управлять уродливым эспером? Дело было не в предпочтениях, а в физиологических особенностях. Так что, мне стоит выбрать Ким Мухёка? Но я только что начал избавляться от слухов — хочу ли я подлить масла в огонь? Что, если пойдут нелепые слухи, что я с ним встречаюсь?

Может, мне просто закрыть глаза, сказать: «Ладно, чёрт с ним, давай встречаться» — и добавить что-нибудь нелепое вроде: «Приходи ко мне на лапшу в следующем году, и если ты подаришь мне меньше 50 000 вон на свадьбу, я тебя пять раз ударю». Я был в серьёзном замешательстве. Преподаватель продолжал убеждать меня сделать выбор.

— Выберите экстрасенса, сержант Кан.

К черту все. Я сдался.

— Я буду в паре с капитаном Ким Мухёком.

Инструктор кивнул и что-то напечатал в своём планшете. В комнате сразу стало громче. Удивительно было не только то, что Ким Мухёк пришёл на совместное обучение, но и то, что я, Кан Хаджон, выбрал его. Простите, все. Но, что ж… этот старик терпеть не может работать с некрасивыми людьми, так что… что ещё я мог сделать? Я мысленно извинился перед всеми, прежде чем встать рядом с Ким Мухёком.

Ким Мухёк, проверяя свой телефон, мельком взглянул на меня, когда я встал рядом с ним. Затем он заговорил так тихо, что слышал только я.

— Почему? Другой парень не катит?

Он сказал это с невозмутимым выражением лица, но в его глазах читался явный интерес. Над кем он сейчас насмехается… Я нахмурился, не ответив, и, сунув телефон в карман, Ким Мухёк снова заговорил.

— Вы, должно быть, видели, как изменилась атмосфера.

— ...

— Повышение вашего ранга гида происходит именно так. Лучше остаться со мной, пока всё не стало ещё более раздражающим.

— Не думаю, что Вы даёте мне этот совет ради меня.

Ким Мухёк снова посмотрел на меня, явно забавляясь, а затем быстро переключился на свой обычный бесстрастный взгляд и уставился вперёд.

— Ты более проницателен, чем я думал.

Ты думал, я такой наивный? Я не ответил, и как раз в тот момент, когда инструктор начал объяснять детали предстоящей тренировки …

— Позвольте мне остановиться на нескольких важных моментах сегодняшнего занятия.

Инструктор начал говорить, упомянув, что сегодняшнее занятие будет совместным, и эсперы с гидами будут работать в парах. Команда, набравшая наибольшее количество баллов в виртуальной симуляции, получит награду. Призом была подарочная карта для использования в Ипсэ-доне, и это было именно то, что мне нужно. Я мечтал стать миллиардером, откладывая каждую копейку, так что этот приз казался мне идеальным. Глядя на него, я почувствовал прилив решимости — настолько сильный, что даже Ким Мухёк посмотрел на меня как на сумасшедшего.

Следуя указаниям инструктора, мы направились в комнату для симуляций, и сегодня я был полон решимости не заходить в туалет. В последний раз, когда я ходил в туалет в подобной ситуации, я случайно оказался на Халласане. Я не собирался повторять эту ошибку. Сегодня я внимательно следил за происходящим, идя рядом с Ким Мухёком, всегда начеку. В конце концов, на кону была подарочная карта, а мой баланс в банке был практически нулевым.

Ким Мухёк, похоже, решил, что я до смешного рассеян, но что он знает? Ощущение, что тебя подозревают в шпионаже только за то, что ты однажды сходил в туалет. Благодаря этому я смог благополучно добраться до виртуальной тренировочной комнаты.

Система обучения была простой. Эспер и гид формировали пару, находили точки в виртуальном тренировочном пространстве и регистрировали свои уникальные номера в этих точках — по сути, это было что-то вроде соревнования по захвату флага. Было много моментов, когда приходилось использовать способности эсперов, так что это был хороший способ оценить взаимодействие гида и эсперов.

Я попытался пристегнуть указку к противоположному запястью, на котором не было часов, но это было сложно сделать самому, и я запутался. Ким Мухёк, который уже пристегнул свою указку, взял мою, как будто это было самое нелепое занятие.

— Что это? - спросил я.

— Если ты его не снимешь, это займёт целую вечность. Просто вытяни руку.

Ким Мухёк сказал это небрежно, как будто это ничего не значило.

Забавно, что я так привыкл к тому, что он так обо мне заботится. Поэтому я без раздумий протянул ему запястье. Но я забыл, сколько на нем шрамов. Следы от жёстких тренировок сержанта Канга были повсюду. Моя кожа была довольно бледной, поэтому шрамы были особенно заметны. Я видел эти шрамы и раньше, но был слишком занят привыканием к этому телу, чтобы полностью их распознать. Это были не те раны, которые я получил или нанёс сам, поэтому я о них забыл.

Мы с Ким Мухёком одновременно посмотрели на отметки. Смутившись, я взял указку из его рук и снова вытянул запястье.

— Я могу сделать это сам.

Ким Мухёк не отдал мне указку, а вместо этого схватил меня за запястье и затянул липучку на указке. Я хотел что-то сказать, но слова застряли у меня в горле, и я просто промолчал. Но, похоже, ему было всё равно. Может, ему вообще было неинтересно. Я решил не поднимать шум и промолчал.

Инструктор дал сигнал к началу тренировки. Все выстроились в ряд. Поскольку мы будем соревноваться с другими парами эсперов и гидов за очки, несколько пар будут тренироваться вместе. Было ясно, что люди наблюдают за нами. Да, держу пари, это интересно всем. Хотя я думал об этом без особого интереса, я всё же беспокоился: что, если мой стиль тренировки покажется Ким Мухёку слишком знакомым?

Мы с Мухёком много лет работали в паре. Чтобы максимально повысить эффективность нашего боевого стиля, мы проводили бесчисленные совместные встречи и тренировки. Так что, если бы вдруг проявились привычки тех времён, наблюдательный Ким Мухёк точно бы это заметил и заподозрил меня. Я решил действовать на опережение.

— …Это может показаться немного невежливым, но я не мог не изучить методы обучения погибших гидов. Каждый гид в Центре изучает обучающие видео полковника Кан Хаджона. Так что, даже если мои привычки похожи на его, можете считать, что я просто уважаю своего сонбэ.

Короче говоря, я оправдывался тем, что перенял привычки полковника Кан Хаджона, просто следуя его методам обучения. Ким Мухёк даже не посмотрел на меня, когда ответил.

— Есть много идиотов, которые так думают.

Что? Этот придурок? Я почувствовал, как напряглось моё лицо, но Ким Мухёк даже не посмотрел на меня. Я ожидал, что он посмотрит на меня своим обычным бесстрастным взглядом, но вместо этого увидел в его глазах насмешку.

— Они не знают своего места. Они копируют кого-то, даже не понимая, кого копируют.

Похоже, гиды часто подражали моим методам ведения боя. В его голосе слышалось сожаление, а в глазах читалось презрение. Мне показалось интересным, что Ким Мухёк, который всегда казался равнодушным, теперь демонстрировал лёгкое презрение и насмешку. Но, к несчастью, я действительно был Кан Хаджоном. Судя по поведению Мухёка, я подумал, что он не заподозрит во мне полковника Кан Хаджона, даже если бы я тренировался точно так же как и раньше.

* * *

После этого я сосредоточился на начале тренировки, не сказав больше ни слова. Когда раздастся сигнал, нам нужно будет бежать вперёд.

Мы с Ким Мухёком надели очки виртуальной реальности и уставились вперёд. В тренировке участвовали восемь пар, и 16 человек рассредоточились по комнате для симуляции, каждый из них пытался набрать свои очки и захватить очки других.

Звуковой сигнал, визг!

Раздался сигнал. Ким Мухёк обнял меня за талию, и мы взмыли в воздух. Несмотря на то, что мы были в помещении, от резкого движения поднялся вихрь, и моя чёлка заколыхалась. Я спросил Мухёка:

— Вы носите свой камень контроля способностей?

Ким Мухёк не ответил, но я почувствовал, как его пирсинг в ухе прижимается к моей шее. Учитывая, что мы тренировались против эсперов, которые были на несколько рангов ниже, ему было предложено носить камень контроля способностей.

Даже если бы дело было не в этом, Мухёк всегда носил камень контроля способностей, когда отправлялся на задания без своего гида. Это был единственный способ, которым он мог контролировать свой огромный уровень способностей без помощи гида.

Однако, несмотря на то, что Ким Мухёк носил камень, подавляющий его способности, он прыгнул намного быстрее других эсперов и начал целиться в точки, разбросанные по виртуальному тренировочному полю.

Перед нами виртуальная тренировочная комната превратилась в огромные джунгли. Нейростимуляторы воздействовали на когнитивную систему, делая воздух таким влажным, словно погода изменилась. Как только Ким Мухёк приземлился, я указал на это место и навёл на него указатель. Теперь наши уникальные номера были зарегистрированы в этой точке. Пока мы не сталкивались с другими эсперами.

Когда я развернулся, чтобы следовать сигналам своих биологических часов и направиться к следующей точке, Ким Мухёк схватил меня за плечо и потянул назад.

— Что это? - спросил я.

— Что это, а? Это неофициально.

Разве мне уже не позволено разговаривать с тобой неформально? Хоть я сейчас и младше тебя, но раньше я был на несколько лет старше, Мухёк. Слегка нахмурившись и немного недовольный, я последовал за ним. Он молча отвёл меня за большое дерево, спрятав наши тела. Я не понимал, что происходит, но через мгновение кто-то приземлился рядом с тем местом, на которое мы претендовали. Похоже, это была ещё одна пара с тренировки.

Он планировал внезапную атаку? Я взглянул на Ким Мухёка, и, заметив мой взгляд, он кивнул в знак согласия.

— А Вам не кажется, что атака исподтишка немного труслива?

Я прошептал ему на ухо, убедившись, что эспер с острым слухом меня не услышит. Ким Мухёк нахмурился, а затем слегка толкнул меня в лоб. Похоже, ему не понравилось, что я так близко к нему подошел. Что за чувствительность?

Меня позабавило его довольно суетливое поведение, и я наблюдал за ним. Ким Мухёк, словно стряхнув с себя мысли, потёр ухо рукой, а затем быстро вернул своему лицу обычное бесстрастное выражение. Он развёл большой и указательный пальцы, изображая пистолет.

Он посмотрел на меня и беззвучно произнес одними губами слово ‘Бах’.

И вот это случилось.

— Фу!

— Эй, что случилось?!

Гид, который проверял статус точки, наклонился, и стоявший рядом эспер рухнул на землю, схватившись за шею. Казалось, он потерял сознание. Я недоверчиво уставилась на Мухёка. Похоже, он сосредоточил свои способности в указательном пальце и выстрелил ими, как пулей.

Даже с камнем контроля способностей Ким Мухёк оставался Ким Мухёком. Я был одновременно поражён и впечатлён. Когда он успел освоить такую технику? Силу, которая вылетала из его руки, как пуля. Это напомнило мне мои собственные навыки дистанционного управления гидацией, и я не мог не почувствовать странное чувство узнавания.

Ким Мухёку, похоже, было всё равно, о чём я думаю. Он встал со скучающим выражением лица, перепрыгнул через кусты и направился к запаниковавшему гиду и упавшему эсперу.

Он схватил обмякшую руку эспера и резким движением сорвал указатель с его запястья.

— Капитан Ким Мухёк…? Что Вы делаете?!

Гид, стоявший рядом с ним, в шоке уставился на него. Ким Мухёк не потрудился ответить. Он небрежно сломал указку быстрым резким движением. Звук ломающейся указки эхом разнёсся в воздухе, и я молчал.

— Какого черта ты делаешь?! — закричал гид.

Даже если это был Ким Мухёк, казалось, что он был потрясён видом раненого напарника. Я мог только стоять и смотреть издалека. Ким Мухёк на мгновение взглянул на гида, прежде чем ответить.

— Я тренируюсь.

Затем он подошёл ко мне, обнял за талию и взмыл в воздух. Пока мы парили, я не мог не заметить, что гид смотрит на меня с ошеломлённым, расстроенным выражением лица, стоя рядом с упавшим эспером. Я быстро отвел взгляд, испытывая странное чувство вины.

После этого всё было так же. Ким Мухёк находил точку, регистрировал её, выжидал момент, а когда подходили другие эсперы и гиды, он срывал с них указатели и уничтожал их. Некоторые из них сопротивлялись, другие пытались сопротивляться, но Ким Мухёк без труда подавлял их своей способностью, которая стреляла, как пули.

Я не удержался и щелкнул языком. Когда он стал таким пугающим, непредсказуемым человеком? Я был просто ошеломлен. Тренировка подходила к концу.

— Это так несправедливо!

Как ни странно, он не тронул гидов. Конечно, гиды были возмущены тем, что Мухёк напал на их павших эсперов, но он не обратил на них внимания.

Мухёк ушёл, не ответив, оставив после себя сломанные указатели и бессознательных эсперов. Гид, стоявший там и смотревший на меня, казалось, прожигал меня взглядом.

...Что ты хочешь, чтобы я сделал? Этот парень напал на эспера и сломал указатели, а не я. Разве ты не видишь, что я просто здесь, как мешок с рисом, который швыряют из стороны в сторону?

Вздохнув, я подошёл к Мухёку и продолжил гидацию. А потом это случилось. Ким Мухёк внезапно остановился и толкнул меня на землю, грубо бросив. От резкого торможения я чуть не упал, но едва удержал равновесие, нахмурив брови.

— Что, черт возьми, это такое? Я чуть не сломал себе нос!

— Не делай этого.

Ким Мухёк отмахнулся от моих слов, словно от назойливой мухи. О чём он вообще говорит? Раздражённо я уставился на него, и он с рычанием почесал шею, говоря низким голосом, как зверь.

— Не надо так направлять.

— ... Подождите, разве Вы не просили меня сопроводить Вас раньше?

Я был озадачен, но Ким Мухёк не ответил. Он просто холодно посмотрел на меня и прошёл мимо. Что было не так с этим парнем? Я был в полном замешательстве; его поведение не имело смысла, и это раздражало.

У меня больше не было сил спорить. Виртуальные тренировки влияют на нервную систему, заставляя вас чувствовать себя так, будто вы находитесь в гораздо большем пространстве, чем на самом деле, и это морально истощает. Даже если бы Ким Мухёк был в плохом настроении раньше, я бы спросил его, в чём дело, но сейчас мне просто не хотелось ничего говорить. Я был измотан, цеплялась за него, пока он носил меня на руках, чувствуя, что могу упасть в любой момент.

Мы шли ещё какое-то время, и вдруг я услышал странный шум. Он был похож на топот бесчисленных копыт, быстро приближавшихся к нам. Испугавшись, я повернул голову в сторону источника звука, и тут Ким Мухёк надавил мне на макушку.

— Фу! — со стоном удивления я рухнул на землю, и тут раздался оглушительный рёв. Что-то пронеслось над моей головой, и я почувствовал, как оно ударилось о ствол ближайшего толстого дерева.

— Что, что это такое? Камень? — спросил я, не веря своим глазам. Камень пролетел по воздуху, врезался в основание дерева и вонзился в землю. Грязь вокруг него была выбита, что свидетельствовало о силе удара. — Это ... часть программы виртуального обучения?

Я стоял в шоке, думая про себя, что технологии серьёзно продвинулись вперёд. Ким Мухёк стиснул зубы и схватил меня за талию, подняв в воздух. Ещё один огромный камень, размером с голову взрослого человека, полетел в ту сторону, где мы стояли. Огромное количество грязи, разлетевшейся вокруг, сказало мне всё, что нужно было знать о разрушительной силе и скорости камня.

— Что, черт возьми, происходит?..

Я пробормотал что-то, надеясь, что Ким Мухёк ответит, но ему, похоже, было всё равно, он по-прежнему смотрел куда-то вперёд. Камни продолжали сыпаться со всех сторон, целясь в нас. Я попытался развернуть направляющую сеть, но из-за её ограниченного радиуса действия не смог обнаружить никаких эсперных волн в радиусе 50 метров.

Это значит, что сама программа виртуального обучения атаковала нас. Если бы её не взломали, могла ли программа, созданная для того, чтобы игроки сражались друг с другом, действительно атаковать нас таким образом? Эта мысль не давала мне покоя.

Ким Мухёк всё ещё держал меня, уворачиваясь от летящих камней. Затем земля под нами задрожала. Камни, погребённые под землёй, начали сдвигаться, отбрасывая в сторону большие ветви деревьев. Я в шоке уставился на Ким Мухёка.

Это была способность Ким Мухёка. Камни в радиусе его телекинетического воздействия разлетелись в разные стороны, вероятно, чтобы найти и атаковать других экстрасенсов поблизости. Я предупредил его, чтобы он не тратил свои способности без необходимости.

— Это не способность эсперов. В этом районе нет эсперов. Сама программа атакует нас.

Ким Мухёк ответил не сразу, но, казалось, что-то обдумывал. Его телекинетические волны быстро распространялись в воздухе, плотные и быстрые. Я спокойно добавил, пытаясь его успокоить.

— Если программа была взломана или работает со сбоями, это повлияет и на других игроков. Команды, которые уже проиграли, сообщат об ошибках. Нам просто нужно немного подождать…

— Разве ты не чувствуешь? Здесь больше нет экстрасенсов.

От его слов у меня расширились глаза. Неужели он заметил, что я слишком редко расставлял направляющие сети? Я знал, что поблизости нет эсперов, но не ожидал, что их совсем не будет. Я пробормотал это, подтверждая свои мысли.

— Никаких других эсперов… тогда...

— Они уже вышли из программы. Здесь только мы с тобой.

Ким Мухёк стиснул зубы и настроил свои биологические часы. Вероятно, он пытался отправить сигнал SOS. Неизвестно, дойдёт ли сигнал, отправленный биологическими часами, до командного центра из-за внезапного сбоя программы.

— Как нам избежать программы?

Ким Мухёк посмотрел на меня с лёгким презрением, как будто задавать такой вопрос было ниже его достоинства. Да, конечно. Подожди пять лет и увидишь. Я вспомнил, как чуть не умер от шока, когда увидел видео, на которых дети спокойно катаются на электросамокатах по обычным дорогам. Кто, чёрт возьми, принял законы, которые позволяют детям кататься на самокатах по улицам, забитым машинами? Мир действительно быстро меняется. В этот момент моё разочарование вспыхнуло с новой силой.

Ким Мухёк, не проявляя интереса к моим мыслям, быстро ответил без колебаний.

— Есть два варианта. Первый — выполнить задачу, поставленную программой, и отключить мозговые волны игрока от обучающей программы. Второй — разорвать связь с программой самостоятельно.

— Итак, сейчас вариант 1 не подходит, поэтому нам придётся выбрать вариант 2…

— Ты серьезно недооцениваешь такого человека, как я.

Ким Мухёк пренебрежительно оборвал мои слова. Я приподнял бровь, вопросительно глядя на него, и он ответил равнодушным тоном:

— Можете ли вы сознательно управлять своими мозговыми волнами? Например, «мозговые волны, остановитесь», и они действительно остановятся? Единственный выход — умереть.

— Что? Так вот как Вы представляете себе решение? Я просил найти выход, а не способ покончить с собой…

Прежде чем я успел закончить, я почувствовал, как взгляд Ким Мухёка на мгновение остановился на моём запястье. Я тихо охнул и инстинктивно прикрыл его рукавом. Я не осознавал, что он обратил внимание на рану на моём запястье.

— Сначала… потом мы должны выполнить поставленные программой задачи. Раньше инструктор говорил, что мы можем уйти, когда закончится время игры или когда мы найдём все точки, верно?

— Верно. В этих проклятых джунглях всего 800 точек.

Я постарался не обращать внимания на его безразличный тон, пока проверял, сколько очков мы набрали. На индикаторе было написано «Всего: 421». Похоже, нам удалось набрать немало очков, возможно, за счёт того, что мы забрали очки у других команд до того, как успели уничтожить их индикаторы. По сравнению со средним показателем в 60 очков на команду, первое место было почти гарантировано. Однако из-за внезапной ошибки мы с Ким Мухёком застряли в программе, что было досадно.

— Можно ли отключить программу извне?

— Это возможно, но, судя по отсутствию каких-либо новостей, похоже, они не знают, что происходит внутри.

Ким Мухёк сказал это, глядя в небо. Между густыми деревьями джунглей виднелось ярко-голубое небо. В воздухе висело огромное число, намного больше, чем 3 часа, которые, как я знал, оставались до конца. Время шло, но казалось, что мы застряли здесь больше чем на 12 часов.

— Если другие люди уже ушли, не будет ли странно, если мы тоже не выйдем?

— Может быть.

Ким Мухёк слегка кивнул, затем посмотрел вперёд. Внезапно сцена перед нами начала распадаться на мозаику из крошечных кусочков, которые медленно превращались в очертания пляжа. Я в замешательстве огляделся. Мы с Ким Мухёком внезапно вышли из джунглей и оказались на длинном песчаном пляже.

Ким Мухёк отстранённо огляделся и пробормотал:

— Может, и нет.

Сказав это, затаил дыхание. Вдалеке огромная волна размером с дом поднялась стеной, выросла до высоты восьмиэтажного здания и начала приближаться к берегу.

— Что за…— прежде чем я успел закричать, Ким Мухёк схватил меня за талию и взмыл в воздух. Точно рассчитав телекинез и атмосферное давление, он без усилий взлетел со мной на руках. Громовой, величественный рёв сопровождал приближение волны. Ким Мухёк цокнул языком.

— Мне неприятно, но, думаю, мне придётся попросить тебя крепко держаться.

— Вы говорите мне держаться крепче или нет?

Ким Мухёк ухмыльнулся. Это была редкая улыбка, появившаяся на его обычно бесстрастном лице.

— Если уверен, что не упадёшь, можешь держаться некрепко.

С этими словами Ким Мухёк создал вокруг нас сферический телекинетический щит. Защитный щит был создан из его экстрасенсорных волн. Волна приближалась к сфере. Я был потрясён и уставился на неё с открытым ртом.

— Это вообще возможно?

Вопрос был очевиден. Хотя телекинез можно было использовать для создания ЭС-щитов, они, естественно, были бы менее прочными и устойчивыми, чем щиты, созданные другими эсперами, которые специализировались на щитах. Однако Ким Мухёк использовал свои ЭС-волны в форме сферы и в каждой точке сферы прикладывал столько же энергии, сколько содержалось в волне. Используя силу действия и противодействия, щит противостоял волне. Это был не тщательный расчёт, а скорее инстинктивный.

Благодаря этому сфера сохраняла свою форму, несмотря на приближающуюся волну. Если сила, с которой волна толкала вперёд, была равна 100, то щит также выдерживал силу в 100. Это было возможно благодаря такому балансу. От осознания этого у меня закружилась голова. Даже в этой ситуации он велел мне не направлять его. Пробормотав что-то себе под нос, я не нашел ничего лучше, как создать направляющее поле. Направляющая энергия закружилась внутри сферы, мягко заполняя её.

Когда волна накрыла сферу, мне показалось, что мы с Ким Мухёком плывём посреди моря. Ким Мухёк посмотрел на меня, который цеплялся за него, как коала, и молча восстановил телекинетическую сферу с помощью своих экстрасенсорных волн. Он укрепил те части щита, которые вот-вот должны были разрушиться под воздействием волны, похожей на цунами.

Возможно ли это вообще? Ким Мухёк был идеален не только в практическом применении, но и теоретически как эспер. Я засомневался, насколько это реально, когда не заметил, как что-то приблизилось ко мне сзади.

— Ким Мухёк!— к тому времени, как я заметил это и позвал его, было уже слишком поздно. Из моря появился чёрный предмет, похожий на виноградную лозу, и пронзил созданную ЭС сферу, обвившись вокруг талии Ким Мухёка. Сфера мгновенно разрушилась, и меня унесло волной.

Меня затянуло водоворотом в море, я громко выкрикивал имя Ким Мухёка, но из моего рта вырывались лишь бесполезные пузыри. Ким Мухёк смотрел на меня и бил кулаком по похожей на лиану штуке, обвившейся вокруг его талии.

А потом меня затянуло ещё глубже в море.

Я потерял сознание.

Прикорм

Перевод -  MargoGarden

Мне приснился сон.

— Инструктор, почему вы спите в таком холодном месте?

— И правда, холодно. Иди сюда.

Я притянул к себе Ким Мухёка, который склонился надо мной, пока я дремал на диване. В то время он был почти одного роста со мной. Несмотря на безграничную силу, скрытую в его теле, он слишком легко поддался моему движению и рухнул в мои объятия.

— И-Инструктор, я…

— Сон помогает расти.

Слова, которые едва ли подошли бы взрослому мужчине за двадцать, но для меня в тот момент Ким Мухёк был всего лишь ребёнком. Несчастным эспером, чьи способности пробудились в порыве гнева — он пытался противостоять директору детского дома, который присваивал средства поддержки. Но, несмотря на юный возраст, он уже нёс на своих плечах тяжесть, неподъёмную даже для взрослых. К тому же, это давление только усугублялось его рангом — S++.

Каждое утро он просыпался, ощущая, как его тело выворачивает наизнанку, а нервы горят живым огнём. Обратная сторона полученной силы — боль, от которой, пожалуй, он бы отказался, если бы мог. Он мог бы умолять избавить его от этих мучений, мог бы жаждать Руководства, но ни разу не попросил об этом. Никогда не дал понять, что ему тяжело. И именно это было для меня самым невыносимым.

Поэтому я решил: пока он в армии, я позабочусь о нём.

Не обращая внимания на протестующий скрип узкого дивана, я прижал его к себе, ладонью упираясь в его грудь, словно опасаясь, что он вдруг упадёт.

— У тебя сердце так сильно колотится. Ты с тренировки?

Я чувствовал, как под моей ладонью гулко пульсирует его сердце. Этот рваный, слишком быстрый ритм казался мне странным. Я поднял голову и увидел, как его шея покраснела. Он правда только что тренировался? Но Мухёк ничего не ответил.

— Жарко?

— …Нет.

В его голосе слышалась едва заметная дрожь. Погода не была холодной, но он дрожал. И не была жаркой, но его лицо пылало. Я успел подумать о десятке возможных причин, но в конце концов усталость взяла верх, и я, зарывшись лицом в его плечо, снова уснул.

— …Инструктор, я немного посплю, а потом продолжим тренировку.

— ...

— …Колено болит?

— Нет. После вчерашнего массажа стало намного лучше.

Сквозь сон я слышал, как в воздухе растворяются наши приглушённые голоса. Я несильно похлопал его по груди, будто убаюкивая, но, в итоге, уснул первым.

Только теперь, спустя годы, мне стало любопытно: почему в тот день, когда не было ни холода, ни зноя, твои уши пылали, а голос дрожал?

* * *

— Хаа-а…!

Я резко вдохнул и открыл глаза, но тут же накатила глухая, давящая боль в голове, заставляя снова рухнуть на кровать. Не просто боль — будто все чувства затуманились, стали приглушёнными, как сквозь вату.

Что-то не так. Где я? Что я делал до этого?

Как только эта мысль пронеслась в голове, воспоминания вспыхнули перед глазами.

— Ким Мухёк!

Я попытался вскочить, но запутался в простынях и со всего размаху свалился с кровати. Упал неудачно, ударившись коленями, и, корчась от боли, начал кататься по полу. В этот момент я почувствовал чьё-то присутствие.

— Э-э…?

Передо мной стоял Мухёк.

Лишь теперь я смог осмотреться. Это была комната 203 — моя комната в корпусе, предназначенном для Проводников.

— Кто тебе разрешил говорить со мной на «ты»? — сказал Мухёк, протягивая мне бутылку воды.

Я смотрел на него, всё ещё не до конца веря в происходящее. Мухёк тоже смотрел на меня, но потом, будто потеряв интерес, опустил руку и направился к дивану. Перебросив ногу на ногу, он сел и, не глядя на меня, взял со столика планшет.

Что… что вообще происходит? Мы ведь…

Проведя пальцем по экрану, Мухёк заговорил ровным, лишённым эмоций голосом:

— Подтверждена ошибка в работе виртуальной тренировочной программы «Диана». Подпись главы отдела технологического сотрудничества центрального управления Ким Сын Чхоля.

— …

Смысл его слов доходил до меня с трудом.

Виртуальная тренировочная программа…?

И тут я вспомнил. Обрывочные, искажённые воспоминания: я погружаюсь в глубины тёмного океана, меня тянет на дно. Чёрные, извивающиеся щупальца не дают мне выбраться. И Мухёк, чей голос зовёт меня сквозь этот кошмар.

Это было… ошибкой программы?

Мухёк, кажется, уловил мою растерянность, потому что отложил планшет и переплёл пальцы, положив руки на согнутое колено.

— Почему ты отключился? — спросил он. — Я ведь и вытащил тебя, и донёс, и даже обеспечил тебе первое место.

— Ч-что…? Первое место?

Я недоверчиво уставился на него, а Мухёк спокойно кивнул:

— Да. Первое. В награду — сертификат на 150 тысяч вон на ужин в ресторане «Ипсэдон».

— Э?!

— …Который, по логике, должен достаться мне. Я ведь сделал всю работу.

Я скривился.

Нет, ну в конце концов мы были в одной команде! Почему он решил, что заберёт приз себе?!

К тому же, он и так не бедствует!

Я вообще отдал ему все свои сбережения, нажитые за всю жизнь!

Но, разумеется, этого я сказать не мог. Поэтому только украдкой взглянул на него и осторожно спросил:

— Но ведь я тоже… проводил Руководство. И к тому же, вы наверняка получаете зарплату в три раза больше моей…

— Зарплата — конфиденциальная информация. Интересно, откуда это тебе известно?

Да уж, откуда бы…

Если высчитать мои надбавки за звание полковника и премии за участие в миссиях, можно примерно представить уровень его зарплаты.

И вообще, пока он был младше, он сам не раз мне докладывал, сколько зарабатывает.

Более того, мы вместе занимались финансовым планированием!

Но, конечно, это было ещё одно из тех вещей, которые я не мог произнести вслух.

— Обязательно знать зарплату главы корпорации, чтобы прикинуть сумму? Это всего лишь догадка.

Пока я говорил, Ким Мухёк равнодушно оглядывал мою комнату, будто тема уже наскучила ему. И в этот момент я кое-что понял.

— Постойте-ка! Как вы вообще сюда попали?! Вам же известно, что эсперам вход в жилые корпуса Гидов запрещён!

— А с чего ты решил, что я должен об этом знать?

Ну… потому что в самом начале, когда ты только попал в Центр, стоял у входа в общежитие и ждал меня.

Я не сказал этого вслух, лишь сморщил нос и прикусил язык. Ким Мухёк сузил глаза, будто разглядывая что-то, а затем лениво ответил:

— Для меня нет запретов.

— Да ладно! У всех есть хоть какие-то ограничения.

— Это даже запретом не назовёшь.

Ему явно нравилось играть словами, и от этого у меня пробежали мурашки. На кого угодно, но только не на Ким Мухёка… Значит, он и правда вырос.

Он скользнул по мне взглядом и поднялся с дивана.

— Раз ты уже очнулся, пойду. Смешно смотреть, как ты напрягаешься, будто я тебя сейчас сожру.

— Простите, что?

— Вы, кажется, имеете привычку переспрашивать услышанное. Похоже, не собираетесь от нее избавляться?

— Нет, не собираюсь, черт возьми.

Я злобно посмотрел на него, кипя от негодования, но Мухёк лишь молча глядел на меня с непроницаемым выражением лица. Затем, не говоря больше ни слова, он развернулся и направился к выходу. Уже на пороге он бросил через плечо:

— Я купил еды, оставил на столе — поешь.

И, не оглядываясь, вышел за дверь.

Я некоторое время ошарашенно смотрел ему вслед, а затем перевёл взгляд на стол. Там действительно лежал бумажный пакет с логотипом известного ресторана традиционной кухни. (“Ханчжонсик” в Ипхесононе)

Подойдя, я осторожно заглянул внутрь. Внутри оказался аккуратно упакованный бенто *.

— Давно я это не ел…

Мы часто ходили в этот ресторан вместе.

Где-то внутри что-то дрогнуло.

___________________________

* Бэнто́ или бенто (яп. 弁当) — японский термин для однопорционной упакованной еды.

* * *

— Бенто? Да этот ублюдок не из тех, кто будет заботиться о других. Тем более о Гидах! Он даже глазом не моргнёт, если Гид рядом с ним упадёт замертво. Он же изо всех сил старается держаться от них подальше.

Хан Бёнын сморщил лицо, словно отвращение скребло ему горло.

Я растерянно заморгал. Действительно, Ким Мухёк всегда избегал контакта с Гидами, отказывался от парных заданий и делал всё, чтобы не иметь с ними дела. Так вот почему он так резко реагировал на любую просьбу о Гидации…

Но тогда почему он сам попросил меня вести его?

Странно.

Я наклонил голову набок, раздумывая над этим, но тут Бёнын вдруг прикрыл рот ладонью и выдохнул:

— Подождите… А вдруг он догадался?

— О чём ты?

— Ну… Он же ни за что не стал бы так вести себя с каким-то Гидом. Вы бы знали, сколько бедных Гидов из-за него плакали!

Даже если он и правда так жесток с Гидами, разве это повод подозревать что-то странное? Никому и в голову не придёт, что в тело живого человека может вселиться чужая душа. Даже мне было тяжело в это поверить, хотя я испытал это на собственной шкуре.

Я тяжело вздохнул и покачал головой.

Бёнын только фыркнул и выдворил меня из своей лаборатории со словами: «Подумайте хорошенько». Видимо, у него и правда была работа. Я ведь просто заглянул к нему перед сменой, а в итоге меня попросту выставили.

Ну и ладно.

Я поплёлся обратно в общую гидационную. План был прост: с утра прибраться, а потом завалиться в койку и валяться до конца смены.

По дороге я заметил, что на меня все смотрят. Видимо, новости о том, что я занял первое место в третьем совместном тренировочном раунде, разлетелись по Центру.

И чего уставились? Первый раз чемпиона видите? Пусть пялятся. Мне всё равно. Не впервой.

Я шёл медленно, наслаждаясь каждой секундой. С тех пор, как я научился нормально ходить, я перестал гнаться за скоростью.

Но стоило мне войти в гидационную, как меня тут же охватила тревога.

— Почему… так чисто?

В помещении царила пугающая чистота. Так не бывает. Я ведь сколько раз пытался тут убрать, но результата было ноль. Откуда такой порядок?

Оглядевшись, я услышал негромкий звук из угла. Я замер, потом медленно направился туда. И встретился взглядом… с парящей в воздухе шваброй. Словно я попал в какой-то магический интернат для сирот. Швабра двигалась сама по себе.

— И что это за…

— Начни уже жить по-человечески и прибирайся.

— ААА!

Я резко развернулся, услышав голос прямо у себя за спиной, и от неожиданности чуть не подпрыгнул на месте. Позади меня с непроницаемым лицом стоял Ким Мухёк. Он лениво махнул рукой, словно прогоняя меня прочь. И тут же стоящая неподалёку швабра с грохотом упала в ящик для уборочного инвентаря.

Ах да… Точно. Он же телекинетик. Удобная штука. И тут меня осенило.

— Ты что, растрачиваешь свои способности на уборку? Запас гидразина у тебя, видимо, немаленький.

— Он ниже плинтуса, так что давай, разворачивай гидирующее поле. Мне спать надо.

Не удостоив меня даже взглядом, Мухёк прошёл в дальний конец комнаты и завалился на последнюю койку, которая давно стала его личным местом. Даже шторку за собой не задёрнул.

Я был в шоке. Чего, простите? Я тебе что, увлажнитель воздуха? Думаешь, я тут только и делаю, что излучаю гидацию, чтобы ты мог комфортно спать?

Но стоило мне вспомнить вчерашний ланчбокс, как я тяжело вздохнул. Если получил даже чертову соломинку, уже должен за неё сказать “спасибо”. Уж по крайней мере за еду я точно мог рассчитаться.

Как только я развернул гидирующее поле, Мухёк тут же вырубился. Как этот человек вообще умудрился заработать себе бессонницу? Все военные врачи, что ставили ему диагноз, что, шарлатаны?

С тех пор он зачастил в Гид-комнату. Почти каждый день заходил ко мне, чтобы я развернул поле, и мгновенно засыпал. Иногда пропускал, если уходил на задание, но обычно приходил ближе к концу моей смены, молча заваливался на койку и тут же проваливался в сон.

А я откладывал уход с работы на час, создавал гидирующее поле и коротал время в телефоне: серфил в интернете, играл в пасьянс или читал книги.

Потом он просыпался, и мы вместе шли в столовую. Или я ныл ему на ухо, пока он не соглашался сводить меня в ресторан в Ипсэ-доне. Впрочем, чаще всего мы ели в столовой. Там потрясающе готовили тток-рамен, так что жаловаться я не собирался.

* * *

Но сегодня с самого утра мне было паршиво.

Шёл дождь.

А в такие дни мне неизменно становилось тоскливо.

Потому что вспоминался Ха Сонхан.

Будто ноет колено, которого больше нет.

Я и сам понимал, что моя раздробленная нога давно превратилась в пепел и покоится под землёй, но ощущения от этого не менялись.

В итоге, едва войдя в Центр, я первым делом забрался в дальний угол медкабинета, вытащил аппарат для электролечения, прикрепил электроды к колену, отрегулировал напряжение и завалился на койку.

Дождь монотонно стучал по крыше.

В такие дни особенно сильно хотелось уволиться.

Нет, если быть честным, дело было не в увольнении.

Я просто хотел сбежать.

Куда угодно, лишь бы подальше отсюда. Подальше от армии, от Центра, от дня, когда я потерял Ха Сонхана… откуда-нибудь, где мне не пришлось бы помнить об этом.

Правда в том, что я вовсе не скучал по нему.

Меня изматывало то, что я не мог перестать о нём думать.

Есть ведь люди, которые живут дальше, несмотря на боль. Которые справляются с потерей. А я? Я застрял в одиночестве и жалости к себе, едва передвигаясь на этой хромой ноге.

Сонхан был мне как брат.

Я рос рядом с ним. Думал, состарюсь рядом с ним.

Но всё закончилось слишком рано.

После его смерти я жил на автопилоте.

И первым, кто вернул меня в реальность, оказался Мухёк.

Что я делал в тот промежуток между ними?

Не помню.

Настроение всё дальше погружалось в пучину.

Я гулял по утрам, занимался спортом, даже пил эти дурацкие витамины — и вот опять скатываюсь в это состояние.

Тупо.

Ладно. Лучше просто поспать.

Я натянул на себя одеяло и не вставал с кровати до самого обеда.

Но в конце концов кто-то потряс меня за плечо.

Я с трудом разлепил глаза.

— Пообедай.

…

Ким Мухёк.

Он разбудил меня.

На миг я запаниковал, боясь, что из-за неожиданного прикосновения из меня вырвется гидация, но всё же сумел её удержать. Ощущалось это отвратительно, но я терпел.

— Вставай. Поешь, потом опять спи.

— Не хочу.

Я отвернулся, но Мухёк сделал вид, будто не услышал. Он просто засунул мне руку под подмышку и рывком усадил на кровати. Я ошарашенно выдохнул.

— Да что вы... делаете? — голос сорвался, от злости.

Мухёк посмотрел на меня и кивнул в сторону моего стола. Там стоял бумажный пакет с логотипом суши-ресторана.

Я попытался сделать вид, что меня это не касается.

— Кто вообще ест сырую рыбу в дождливую погоду? Я же сказал, не хочу. Или оставьте, съем потом.

— Ешь сейчас.

Мухёк направился к столу и начал доставать контейнеры.

— И вообще, бред это всё — что в дождь нельзя есть сырую рыбу. Ты что, в 80-х застрял?

— …

Откуда он знает?

Я действительно родился в годы военной диктатуры, и эта тупая примета была мне знакома с детства. Неловко поёжившись, я поднялся.

Вот ведь…

Что ты вообще можешь знать, раз появился на свет при президенте, получившем Нобелевскую премию мира?

Я вздохнул, выпрямился и поплёлся к столу. Но тут почувствовал, что что-то мешает. Я опустил взгляд. К ноге всё ещё были прикреплены электроды. Чёрт. Я уснул, так и не отключив аппарат. Я замер.

И в этот момент Мухёк тоже остановился. Медленно обернулся и уставился мне прямо на колено.

— …Колено болит?

Я машинально кивнул, но тут же спохватился и добавил:

— А, нет, просто что-то вроде крепатуры. Вчера перед сном приседал…

Пробормотал это как оправдание и сорвал электроды. Перекатываясь с ноги на ногу, подошёл к столу. Мухёк уже всё расставил, аккуратно раскрыл крышки бенто, сломал деревянные палочки пополам.

— Спасибо за угощение. — Я вздохнул. — Вы всё время покупаете только самое вкусное… Но можете и получше взять, не стесняйтесь.

— Смотрю, ты не особо отказываешься. Это у тебя от природы?

Он вопросительно склонил голову, будто вспоминая, как прошлый раз я отказался от выигрыша в лотерее… и в итоге он сам всучил мне билет.

— Ага. Просто привык, что меня угощают. Красивым быть выгодно.

— Ты не такой уж красивый, — он даже не задумался перед ответом.

Я медленно повернул голову.

Он серьёзно?

Я вообще-то очень гордился своей внешностью!

— Ну, вообще-то, я чертовски хорош. Если бы не стал Гидом, давно бы дебютировал в шоу-бизнесе.

— Ну… у всех свои вкусы.

Мухёк облокотился на руку, слегка прикрыв ладонью губы. Мне вдруг показалось, что он усмехается. Или это просто игра воображения? После пяти лет разлуки он почти не улыбался, так что даже лёгкая тень эмоций на его лице казалась мне драгоценной. Неужели он и правда любил такие шутки?

Я попытался подхватить эту лёгкость.

Но не получилось.

Будто мышцы в этом теле были недостаточно крепкими, чтобы справляться с подавленностью.

Даже сменив тело, я остался тем же — в дождь становился совершенно беспомощным.

Я всё медленнее ел.

Не потому что не хотелось.

Просто будто что-то застряло в горле.

Мухёк молча смотрел. Потом спросил:

— Что с тобой? Ты заболел?

— …Нет, просто…

Я замялся. Ну, не скажешь же:

«Знаешь, раньше у меня был Эспер.

Мы вместе выросли.

А потом он умер, и с тех пор мне постоянно вот так.

Поэтому мне тогда так нужна была твоя помощь.

Когда я был рядом с тобой, чувствовал себя… более-менее человеком.

А теперь вот опять».

Это ведь не из-за дождя.

Я просто… хотел бы снова повиснуть у него на шее.

Как раньше.

Когда он загодя проверял прогноз, следил, не прихрамываю ли я, предугадывал моё состояние…

И когда шёл дождь, был рядом.

Его забота заставляла меня собраться.

Помогала держаться.

Теперь же…

Теперь он даже не знает, кто я.

И это даёт странную свободу.

Позволяет мне утонуть в этом настроении без страха.

Словно теперь мне разрешено быть несчастным.

Глупость, конечно.

Но я знал, что когда я был в депрессии, ему было очень, очень тяжело.

А какой гид хочет, чтобы его Эспер страдал?

Я никогда не мог дать Мухёку ничего хорошего.

Но хотя бы плохого тоже не хотел.

Я старался ради него.

Теперь смысла в этом больше нет.

И меня тянуло вниз.

Я всё ещё не доел. Мухёк понял, что я тяну время, и, недовольно фыркнув, закрыл крышку моего бенто.

— Я тут старался, а ты устроил поминки, — он взял контейнер. — Раз так, придётся скормить это духам.

— Ты даже про "госуре"* знаешь? — я невольно хмыкнул.

Ну и ну.

Ещё недавно он дразнил меня за старомодные выражения, спрашивал, не в эпоху Пятой республики ли я родился… А теперь сам ими пользуется.

Видимо, за годы, что мы провели вместе, перенял мои словечки.

Это было забавно.

_________________________

* Gosure/Госура - это форма ритуального действия из Корейской народной религии, в которой пища подбрасывается в воздух после крика «Госур». Этот ритуал основан на убеждении, что люди заболеют, если ритуал не будет выполнен.

Мухёк не ответил, лишь молча продолжил убирать со стола. Я с лёгким сожалением наблюдал за этим — он даже свою еду толком не доел. Но когда заглянул в его контейнер, он уже был пуст. Наверное, просто ел так аккуратно, что даже следов не осталось. Хотя, учитывая, что он Эспер, скорее всего, съедает вдвое больше обычного человека.

Ну и ладно.

Я отправился чистить зубы, а потом рухнул обратно на койку.

— Если у Вас нет дел, можете отдохнуть, капитан. Я проведу направленную гидацию.

Словно включив увлажнитель воздуха, я выпустил в пространство вокруг нас ровный поток гидирующего поля. Даже не дождавшись ответа, забрался под одеяло.

Пусть лучше сон меня поглотит, чем эта проклятая тоска.

И я почти сразу уснул.

Поразительно.

Сколько бы я ни спал, мне всё равно хотелось ещё.

В какой-то момент Мухёк разбудил меня, чтобы напоить водой.

Я, опухший и сонный, мотнул головой:

— Не хочу.

— Уже бы выпил за то время, что ноешь.

Вот же упрямый. В этом он не изменился. Если вздумает о ком-то заботиться — не отвертишься.

Я покорно взял стакан, сделал пару глотков и снова свернулся калачиком. Проснулся опять от его рук.

— …Вы не заняты?

— Неа.

— …Я вообще-то не это спрашивал, — я закрыл лицо ладонями и потер глаза.

Мухёк, словно не замечая моего охреневания, легко хлопнул меня по плечу.

— Пошли есть.

— Мы же недавно ели…

— А ты вчера спал. Почему опять спишь?

— Логика… непобедимая.

— Вставай.

Он больше не слушал мои глупости.

Просто твёрдо сказал:

— Вставай.

И было ясно: либо иду сам, либо он меня потащит. Пришлось сдаться. Хотя я всё равно не понимал: зачем так упорно бороться за каждую мою еду?

Но Мухёк не отступился, погрузил меня в джип и повёз в столовую. Там я застыл перед киоском с меню, не в силах даже выбрать, что заказать. Мухёк цокнул языком:

— Сядь. Я сам разберусь.

Когда он входил в столовую, дождь уже моросил, но он даже не раскрыл зонт. Теперь отряхивал с плеч капли, а я просто смотрел на него, уплывая в пустоту. Мухёк уселся напротив и без спроса сообщил:

— Взял тебе суп с морепродуктами.

— В дождь самое то.

Слова сорвались сами, бездумно. Есть мне не хотелось. Но если он дотащил меня аж сюда, наверное, стоит хотя бы попробовать.

И вдруг я понял: на нас пялятся.

— Ну и смотрят же…

Стоило прошептать это, как Мухёк окинул зал взглядом. Потом сказал:

— Дальше будут смотреть ещё больше.

— С чего бы?

— А кто знает.

Вот же…

Есть два типа людей, с которыми сложнее всего: те, кто не заканчивает фразы, и те, кто…

Я не успел додумать.

Мухёк резко встал и направился за едой. А я с тупым восхищением уставился, как он несёт кипящий суп в глиняном горшочке одной рукой, даже не пролив ни капли. Вот бы такую силу.

— Ешь. Можешь не доедать — он поставил поднос передо мной.

Этот голос.

Эти слова.

Я уже слышал их раньше.

«Господин полковник, даже если не осилите, хотя бы ложечку».

«Можешь не доедать. Но если съешь хотя бы это, я отстану».

Он всегда терпеливо ждал меня. Словно бесприютной дворовой собаке объяснял, что у неё теперь есть дом. Что отныне о ней заботятся. Я был спасён этой молчаливой добротой. Поэтому в тот день, когда всё произошло, у меня была одна мысль: спасти его любой ценой.

Даже если это стоило мне жизни, я не жалел.

И вот, спустя время, он сидит передо мной — всё такой же внимательный, но с самым опустошённым лицом на свете. Он даже не знает, что его гид вернулся к жизни. Я вдруг задумался: а он меня ненавидел? Когда я исчез, когда я его оставил… Была ли у него такая же злость, какая когда-то была у меня на Ха Сонхана?

Пока я рассеянно тонул в мыслях, Мухёк постучал по моему супу палочками.

Взгляд у него как бы говорит: "Ты чего сидишь? Ешь давай."

Наглый тип. Разве так можно — постукивать по миске своего наставника? Но я не стал говорить этого вслух. Просто молча взял ложку.

За окном медленно моросил дождь.

* * *

На следующее утро, как только взошло солнце, мне стало стыдно за то, насколько я быстро пришёл в норму.

И это было, безусловно, к лучшему. Если бы я продолжил копать себе яму, мне, наверное, уже понадобился бы не обычный лопата, а полноценный экскаватор. А если уж началась стройка, то добраться до самого ядра Земли было бы лишь вопросом времени. Обратно выбраться заняло бы не меньше.

С этой неожиданной ясностью в мыслях, первой моей осознанной мыслью стало воспоминание о том, как Мухёк заботился обо мне.

— …Но почему он вообще такой заботливый? — пробормотал я себе под нос.

Даже тогда, когда мы были вместе, он вечно был занят тем, чтобы присматривать за мной.

Я даже не могу представить, насколько он станет мягким, если встретит другого гида, настоящую пару, и пройдёт с ним ритуал отпечатка.

— Если он станет ещё чуточку заботливее, его фанаты-гиды могут начать кидаться в него камнями. Может, стоит его предупредить?

Я-то знал, что он всегда был таким, и воспринимал это нормально. Но если бы я был просто каким-нибудь гидом-фанатом, то решил бы, что Ким Мухёк меня добивается.

Цокнув языком, я в который раз осмотрел просторную общую комнату для гидации, которую он недавно прибрал. Заодно ещё раз всё поправил.

Сегодня тоже ничего особенного не происходило. Совместные тренировки завершились после третьего этапа, а я уже снискал репутацию того самого гида, который вместе с Ким Мухёком привёл команду к первому месту.

Хотя бы сплетен стало меньше. В этом смысле мне повезло. Внимание к моей персоне немного поутихло.

Но вообще, с чего это люди так злобно на меня смотрят всякий раз, когда я просто прохожу мимо? Я же никому ничего плохого не сделал.

Однако, раз уж я всё ещё сомневался, оставаться ли в Центре или нет, улучшение репутации шло только на пользу. Теперь главное — правильно себя вести. Если, конечно, Ли Чонгю не начнёт разносить слухи направо и налево.

Пока я бесцельно шатался по комнате, притворяясь, что наводил порядок, дверь открылась.

— Доставка!

— Ах, да. Спасибо за работу.

На пороге стоял служащий альтернативной службы с кучей коробок. Судя по всему, наконец-то привезли заказанные расходники.

В силу специфики, наличие эсперов и гидов всё ещё было, мягко говоря, секретом Полишинеля, но на бумаге соблюдалась строгая конфиденциальность. Все сотрудники службы общественного назначения, направленные в центр, подписывали соглашение о неразглашении.

Этот парень не был исключением.

Я протянул ему банку с напитком в знак благодарности. Парень, кажется, немного покраснел — то ли от жары, то ли от неожиданности, — слабо козырнул и ушёл.

Коробок оказалось больше, чем я ожидал. Я неторопливо начал разбирать их.

Вообще-то, было как-то неловко трогать запасы общей комнаты без ведома Шефа, но с другой стороны, если на складе вообще ничего нет, то восполнять запасы тоже кому-то надо.

Я вскрывал коробки, выбрасывал скотч, распаковывал и раскладывал вещи по местам. В какой-то момент я осознал, что уже изрядно устал — спина неприятно заныла.

— Айгу-у, спина… — из меня сам собой вырвался этот характерный стон, присущий взрослым дядькам. Ну а что, я же и есть дядька.

Как раз заканчивал разбирать последние коробки, когда вдруг один из предметов, что стоял на полу, плавно взмыл в воздух.

Ну, а это ещё что?

Секунду спустя до меня дошло. Ага, понятно.

— Думал, Вы сегодня не появитесь, — сказал я, даже не оборачиваясь.

Наконец распрямившись, я повернул голову и, конечно же, увидел Ким Мухёка.

Он без особого энтузиазма лениво взмахивал пальцем, направляя парящие предметы прямо в шкафчики.

Наблюдать за тем, как вещи сами собой ложатся на места, было… ну, чертовски удобно.

— Полезная способность, конечно.

— Раз знаешь, так проведи гидирование.

Ким Мухёк ответил безэмоционально, но в голосе, кажется, всё же мелькнула шутливость.

Впрочем, с ним никогда не поймёшь.

Я ухмыльнулся и собрался было направить на него поток радиационного гидирования, но он чуть заметно покачал головой, останавливая меня.

— Не так. Контактное.

— …А?

С каких это пор он просит о контактном гидировании?

До сих пор стоило мне прикоснуться к нему во время процесса, как он сразу напрягался. Я уж думал, он терпеть не может тактильный контакт, но, похоже, ошибся?

Немного озадаченный, я шагнул ближе и протянул руку. Ким Мухёк молча смотрел на мою ладонь, а затем накрыл её своей. Шершавой, испещрённой мелкими шрамами ладонью. Как же у него, оказывается, крупные руки. Я перехватил его пальцы, просто чтобы держаться удобнее.

— У Вас ведь сегодня операция, да?

Когда мы вчера прощались, он смотрел то на телефон, то на рацию, и я решил, что завтра он точно уйдёт на задание. Да и вообще, уже замечал: стоило Ким Мухёку в течение дня несколько раз взглянуть на рацию — на следующий день он неизменно отправлялся на миссию.

Вот и в этот раз я был уверен, что он готовится к выходу. Похоже, не ошибся. Я вопросительно вскинул бровь, а Ким Мухёк, который всё ещё разглядывал наши сцепленные руки, даже не подняв головы, ответил:

— Верно. Выхожу прямо сейчас.

— То есть зашёл за гидированием перед уходом?

Ответа я не получил, но уже сам по себе тот факт, что он действительно решил заглянуть, был… ну, в общем-то, это было даже хорошо.

Если он опять отправится на операцию, недостаточно стабилизированный, потом мне же его и латать. Я и так уже устал разбираться с последствиями его прошлых состояний. Так что я решил сконцентрироваться и передать ему столько энергии, сколько смогу.

И вдруг почувствовал, что он теперь смотрит не на руки, а на меня.

— У меня что-то на лице?

— …

Он снова ничего не ответил. Словно даже не слышал мой вопрос. Но разглядывать моё лицо не переставал. От его взгляда кожу прямо-таки начинало щекотать.

— Эй, ну что ты? — Я невольно потёр висок. — У меня что, правда что-то на лице?

Ответа не последовало.

Я уже собирался отдёрнуть руку, но он вдруг переплёл наши пальцы. Его крупные пальцы касались нежной кожи между моих. Странные ощущения, но я уже привык. Каждый раз во время контактного гидирования бывало так же.

— Я хочу, чтобы Вы стали моим парным Гидом.

— …Что? — я мог только переспросить.

Парным гидом?

Я и подумать не мог, что он попросит об этом так быстро.

Хан Бёнын говорил, что Ким Мухёк пять лет ни с кем не образовывал пару. И вообще избегал гидирования, если только не стоял на грани срыва. А теперь…

Я уставился на него, широко раскрыв глаза. Но он, похоже, говорил вполне серьёзно.

— Я… не понимаю, — пробормотал я.

Будто в ответ, он снова сжал мою руку, осторожно надавливая на ладонь большим пальцем. А потом даже игриво похлопал по тыльной стороне.

— Что именно?

— Да всё! — вырвалось у меня. — Это так неожиданно…

Раньше со мной такого не случалось.

Первый раз нас с Ким Мухёком заставили стать парой почти насильно.

С Ха Сонханом всё случилось само собой.

А теперь…

Неужели третий напарник в моей жизни — это действительно Ким Мухёк?

Он мельком взглянул на часы, посмотрел на остаточный запас гидирования, а потом, разжав пальцы, поднялся.

— Ладно. Я ухожу. А ты подумай.

Мне вдруг захотелось огрызнуться.

— …Вообще-то, Вы как-то уж очень просто делаете предложения. Без всякой интриги…

Он уже повернулся к выходу, но вдруг остановился и взглянул на меня через плечо.

— Тебе нужна интрига?

А затем быстро оказался рядом.

Если бы у меня было моё прежнее тело, разница в росте не была бы так ощутима. Но в нынешнем состоянии… Разница больше десяти сантиметров. Широкоплечий, высокий Ким Мухёк возвышался надо мной, создавая мощное давление.

Я невольно фыркнул.

— Это не интрига, а угроза. Типа, если я откажусь, Вы меня убьёте?

— Вот и подумай, — спокойно отозвался он. — Может, отказ действительно будет стоить тебе жизни?

— Вы правда угрожаете…

— Глупости, — Ким Мухёк равнодушно махнул рукой. — Если бы я хотел тебя убить, зачем бы мне это?

— Тогда к чему всё это?

— Я не тот, кто хочет твоей смерти.

И не добавив больше ни слова, направился к двери.

— Эй! — я торопливо шагнул за ним. — Что это значит?

Но он даже не обернулся. Просто открыл дверь и вышел. Я остался стоять в пустой комнате.

— …Что за чёрт? Кто-то хочет меня убить?

Да бред какой-то.

Я взъерошил волосы и, глядя на пустую дверь, не выдержал:

— Да скажи ты уже нормально!

Весь день я был подавлен из-за загадочных слов, оставленных Ким Мухёком, но стоило наступить вечеру, как одно крайне возмутительное событие вмиг затмило все мои тревоги.

Пиар и антипиар

Все началось с сообщения от Хан Бёнына:

[  Полковник Х  ] 20:32

— Этот вот совсем с катушек слетел! Что ещё за «X», да ещё и инструктору?! — я недоверчиво уставился на свой телефон, пытаясь осознать абсурдность происходящего, когда появилось ещё одно сообщение.

Это был URL-адрес. Из любопытства я перешел по ссылке, и открылось окно браузера. Шрифт был очень мелкий, я увеличил масштаб и увидел совершенно нелепый пост:

[ Пост №627189

Тема: Разоблачаю личность сержанта-гида, работающего в общей гид-комнате.

Текст:

| Этот ублюдок постоянно огрызается моему другу, так что мы с друзьями выбрали день, чтобы устроить ему внеочередную физподготовку.

| Моему другу довелось работать с ним в одной команде. И этот недоумок, будучи всего лишь сержантишкой, борзел перед офицерами!

(Не придирайтесь, это не дедовщина, а проблема с дисциплиной, так что не надо тут).

| А недавно вообще заявил, что уходит из команды, потому что мой друг якобы его донимает и он больше не может это терпеть, — и нажаловался эсперу в звании капитана!

| Из-за этой хрени сейчас наш тимлид получил дисциплинарку и был понижен в должности. Сколько народу уже пострадало из-за этого морального урода?

| Но это еще фигня. Он теперь вообще дичь творит: липнет к этому капитану-эсперу, а недавно вообще получил повышение гид-ранга!

| По слухам, это капитан эспер замолвил за него словечко и потянул за ниточки.

| Какого хрена он позорит всех гидов? Вот так и рушится престиж спецвойск, да?

| Он так высоко забрался, что теперь мы ему даже внеочередную физподготовку устроить не сможем.

| А еще этот ублюдок недавно светился в Ипсэдоне, жрал там с тем самым капитаном-эспером.

| Интересно, эспер в курсе, кто этот говнюк на самом деле? Может, мне стоит ему рассказать? А если его обманули?

| Мой друг так страдает, что недавно разрыдался, потерял сознание… Смотрю на него — жалко до черта.

Аноним 1: Просто напиши имя.

Аноним 2: Реально, ты и так уже все вывалил, хахаха.

Аноним 3: А кто это вообще?

— В общей гид-комнате работает. Ты что, тормоз?

Аноним 4: Можно ли вообще постить такое? Ты не думаешь, что это прямая дорога в дисциплинарку?

— Тогда какого черта этот форум называется "Спецвойска: платформа для общения"?

— Переименуйте его в "Спецвойска: платформа для глухой обороны".

— Это я что ли его называл? Почему меня тут прессуют?

(Комментарии: 1935 — посмотреть все)  ]

Дочитав пост до середины, я вдруг замер: «Что за…?» – и вскоре понял, что объектом нападок в нём был я. Да что за черт… Кто вообще выложил эту дрянь? Автор утверждал, что он друг какого-то гида, но всё было очевидно. Эту писанину точно настрочил сам Ли Чонгю. Ну конечно, он решил устроить мне травлю через общественное мнение? Отлично, посмотрим, кто кого. Я стиснул зубы.

Бросаться разбираться с ним сразу — это тактика новичков. Этот человек затевает против меня политические интриги прямо в армии? Да он же даже не родился, когда шла война в Персидском заливе. Оригинальный, ничего не скажешь.

Ли Чонгю довольно быстро удалил пост, но было уже поздно. Скриншоты разлетелись по интернету и гуляли по бесчисленным групповым чатам в Центре. Раз даже Хан Бёнын, который всегда узнаёт обо всём последним, умудрился принести мне эту новость, можно было не сомневаться – пост уже обошёл весь лагерь и успел изрядно поднабиться. Вопрос о том, стоит ли его удалять, давно потерял смысл. Теперь требовался более продуманный способ контратаки.

А в таких ситуациях главное – ждать. Затаиться, пригнуться пониже и дождаться, пока противник потеряет бдительность. Именно этим я и занялся в течение следующих двух дней, нарочно чаще заглядывая в столовую, чтобы собрать побольше слухов.

* * *

На следующее же утро после выхода поста – то есть спустя даже меньше суток – я спокойно взял поднос с едой и направился к своему месту. Уже с первых секунд почувствовал, как воздух вокруг буквально гудит – люди жужжали, как потревоженный улей, перешёптываясь обо мне. Я продолжил делать вид, что ничего не замечаю, механически отправляя еду в рот и одновременно прислушиваясь к их разговорам.

Большая часть столпившихся в углах шепталась, какая же у меня наглость, и бурно обсуждала, как бедняге Ли Чонгю пришлось несладко из-за меня. Это было лучшим доказательством того, что всё это – его работа. Собрав достаточно информации, я не раздумывая поднялся и демонстративно скинул весь поднос в урну.

— Вот же гад. Ну и зачем было столько еды набирать, если всё равно выбросил?

За спиной доносились осуждающие шепотки, даже за то, что я якобы привередничаю в еде. Но я их проигнорировал.

* * *

На следующий день я отправился в Ипсэдон*, чтобы проверить, насколько разрослись слухи. В этом корпусе собирались все эсперы и гиды Центра, поэтому я думал, что хотя бы тут найдутся люди, которые не слышали о происходящем. Как бы не так. Стоило мне пройти по коридору, как все взгляды тут же обернулись в мою сторону. От этого чувства меня слегка передёрнуло.

__________________________

*Ипсэ-дон (잎새동) - “Лиственный квартал”

И вот сегодня, когда я решил, что слухи уже вызрели до нужной кондиции, настало время встретиться с Ли Чонгю лично. Моей целью было управление по работе с гидами в главном корпусе. К тому же мне как раз пришло уведомление, что для гидов А-ранга проводится обучающий курс. Значит, повод для визита был вполне себе официальный.

Тем временем скандал с постом достиг апогея. Ли Чонгю каким-то образом пересёкся с Кан Бёнчаном, дядей Кана, и теперь по всему Центру разлетелась ещё одна запись. В ней утверждалось, что я, будучи сиротой, позорно забыл обо всех заслугах дяди, который когда-то приютил меня, и, поступив на службу, внезапно оборвал с ним связь. А ещё в этом посте говорилось, что несколько дней назад Бёнчан специально пришёл ко мне в часть, чтобы узнать, как у меня дела, но я даже не вышел его встретить и приказал охране развернуть его обратно у северных ворот.

Всё это выглядело подозрительно. История была ловко сплетена из правды и вымысла, причём содержала детали, которые нельзя было узнать, не следя за мной. Может, Ли Чонгю сам разыскал Кан Бёнчана и расспросил его обо мне? Но как?.. Загадка.

Как бы там ни было, я не из тех, кто уклоняется от открытого столкновения. Напротив, даже почувствовал приятный выброс адреналина.

Я направился в главный корпус, где должен был проходить курс, и, дойдя до лифта, нажал кнопку. Управление гидами находилось на девятом этаже, так что пешком туда никто не ходил. Однако стоило мне войти в кабину, как сразу за мной внутрь хлынула толпа. Я оказался прижат к стене, не имея ни малейшей возможности даже пошевелиться.

Вот-вот, ещё пара человек — и всё, битком. Я уже вздохнул с облегчением, когда двери наконец закрылись, но тут краем уха уловил до боли знакомые обрывки разговора…

— А как он вообще узнал?

— Да этот пьяница-алкаш был ни в себе, его кто угодно запомнит. Ты бы видел, как он пытался в общагу пробраться, а наш тимлидер с трудом его оттуда выпер.

Голос принадлежал Ли Чонгю. Ого? Интересный поворот. Ситуация становилась всё любопытнее, у меня даже по спине пробежал холодок.

Под «тем человеком» он, видимо, имел в виду Кан Бёнчана. И судя по тому, как спокойно обсуждал это прямо в забитом лифте, Ли Чонгю совершенно не волновало, услышит ли его кто-нибудь. Он тоже знал, что в слухах важны не факты, а то, насколько убедительно они звучат.

Кто-то рядом уточнил:

— Но как он его нашёл? Всё-таки он же гражданский.

— Без понятия. Пришёл пьяный, что-то там про эспера болтал… Будто кто-то ему помог. Только верить ему — себя не уважать. Он же вечно врёт, всю жизнь трещал, как Кан Бён-син терпеть не может своего дядю.

Кан Бён-син… Это что, про Кана? Ну, если так, то неудивительно, что он его ненавидел. С чего бы любить родственничка, который только и делает, что тянет из тебя деньги?

Но кое-что в словах Ли Чонгю меня насторожило. Помощь эспера? Что за эспер ему помог?

Допустим, сам факт того, что Ли Чонгю случайно проходил мимо северных ворот и совершенно случайно встретил там Кан Бёнчана, ещё можно списать на причуды судьбы. Но кто тогда тот самый эспер, что провёл Бёнчана внутрь?

— О, приехали. Выходим.

Мне хотелось послушать дальше, но лифт уже остановился на девятом этаже, и они тут же вышли.

Я подождал, пока двери закроются, и попросил кого-то из оставшихся в кабине нажать кнопку десятого этажа. Добравшись туда, сразу рванул вниз по аварийной лестнице.

Внизу собралось немало гидов, и, судя по всему, все они были не ниже А-ранга. К сожалению, среди них я не заметил никого из тех, кого когда-то обучал. Впрочем, это было ожидаемо — мои ученики уже должны были разъехаться по разным центрам и занять там руководящие посты.

Конечно, даже если я не мог разоблачить Ли Чонгю прямо сейчас, мне хотелось бы увидеть хотя бы одно знакомое лицо. Но, похоже, это было лишь пустой надеждой.

Отбросив ожидания, я направился по коридору.

Чужие взгляды я почувствовал сразу. В последнее время меня так часто разглядывали, что я уже привык.

Переход из D-ранга в C — обычное дело. Повышение с C до B встречается реже, но всё ещё в пределах нормы. А вот B-ранг, получивший А, — совсем другая история. Такие случаи единичны.

Что уж говорить о том, чтобы прыгнуть с D-ранга сразу в A? Это вообще нечто беспрецедентное.

А тут по центру разгуливает тот, кто нарушил все правила.

И не просто кто-то, а человек, который прежде был всеобщим раздражителем.

Разумеется, теперь на меня глазели все.

Ну что ж, смотрите, сколько хотите.

В конце концов, ещё утром, когда я чистил зубы, мне показалось, что такую красоту жаль держать в секрете.

Не обращая внимания на шёпот за спиной, я подошёл к стойке ресепшена в отделе по работе с гидами и обратился к сотруднику:

— Сержант Кан Хаджон, отдел общего гидинга. Получил уведомление о курсе и прибыл на регистрацию.

— Ага, заполните вот это… тут, тут и вот здесь подпишите.

Судя по уставшему виду сотрудника, слухи, гулявшие по центру, его совершенно не волновали. Он молча протянул бумаги и ткнул пальцем в места для подписи.

После того как я вытерпел кучу любопытных взглядов по дороге сюда, его равнодушие даже показалось приятным. Так что я быстренько подписал всё, что требовалось.

Хотя чиновник так ни разу и не посмотрел на меня, он каким-то чудом заметил, что я закончил, ловко выхватил бумаги, что-то вбил в компьютер и снова ткнул ручкой:

— Подойдите вон туда и назовите свой номер. У вас семнадцатый.

— Так точно.

Я отдал небрежное военное приветствие и двинулся в указанном направлении.

Возле входа в учебный кабинет за столом сидел ещё один сотрудник, занимавшийся регистрацией. Я назвал номер и услышал уже привычное: «Ожидайте».

Ну конечно. Похоже, меня сегодня только и будут гонять из одной очереди в другую.

Вдоль стены стоял ряд скамеек, на которых расположились уже зарегистрированные гиды.

Я вытянул шею, пытаясь найти свободное место.

Через пару шагов заметил, что в самом конце есть пустые стулья.

Как раз туда я и направился…

И в этот момент чья-то нога резко выдвинулась у меня перед носом, преграждая путь.

Если бы я попробовал обойти, то наверняка бы споткнулся и шлёпнулся.

Поэтому я просто взял и хорошенько наступил нарушителю на лодыжку.

— А-а-а-а!

— Ой, да что тут разлеглось...

Я даже не стал смотреть, на кого наступил, и уже было пошёл дальше, но тут из-за своего обиженного товарища вскочили ещё несколько гидов и полезли ко мне с претензиями.

— Ты вообще что, не видишь, куда идёшь?! У тебя звание ниже, а ты ещё смеешь на чужие ноги наступать?!

— Да не заметил я, товарищ старший гид. Ноги у вас такие длинные, аж на весь коридор раскинулись! Завидую вашему росту, правда-правда.

Я отвесил пострадавшему двойной лайк, пока тот корчился и сжал лодыжку, морщась от боли.

— Ты совсем с катушек слетел?!

— Ой, ну вы посмотрите, какой агрессивный. Всё, боюсь, срочно подаю жалобу в комитет по правам военнослужащих. Слыхал я про дедовщину в армии, но чтобы вот так, вживую...

Я бесстрастно пробормотал это и потянулся за телефоном. Гид, чью ногу я помял, теперь смотрел на меня так, будто хотел сжечь взглядом. Ну и что, страшный такой.

Я невозмутимо пожал плечами, всем видом показывая, что мне-то вообще плевать.

В этой чистой, почти осязаемой враждебности чувствовалось нечто большее, чем просто обида за раздавленную лодыжку.

Кажется, их больше бесило то, что я, с моим никчёмным D-рангом, ухитрился пробиться в A.

Да ещё и последнее время слишком часто ошивался рядом с Ким Мухёком.

Наверняка среди A-рангов многие рассчитывали на пару с ним, а пока я был D, им казалось, что беспокоиться не о чем.

Но теперь?

Тот самый гид, которого они привыкли не замечать, вдруг оказался прямо у них под носом.

И это их нервировало.

Для кого-то мой успех стал выстрелом в воздух, предвестником настоящей битвы за место под солнцем.

— Ты совсем страх потерял, да?! Повысили тебя, и ты теперь всех сонбэ игнорируешь?!

— Э, минуточку, когда это я сонбэ не признал? Да я с самого начала сплошные «уважительные» вставлял! Если бы не признал, первым же делом спросил бы: «А ты вообще кто?»

Гиды растерялись, переглянулись, но ничего умнее не придумали.

А я просто сел и стал ждать своей очереди.

Эта «учёба» и того не стоила — нас просто делили на группы по четыре человека, заводили в класс и читали стандартную лекцию.

Пока я, скрестив руки, спокойно сидел, некоторые всё ещё пытались задеть меня исподтишка.

— Слушай, а он ведь был вторым у Чонгю, да?

— Чонгю из-за него натерпелся. В день, когда должен был выйти на задание, он его не пустил, а сам хотел получить назначение и запер его в туалете. Хорошо, что эсперы из 12-й команды его нашли.

Заперт там был я, между прочим.

Чёрт, как же бесит. Враньё Ли Чонгю достигло какого-то профессионального уровня. Но пока лучше не реагировать. Сейчас тронешь — только хуже будет. Нужно просто подождать подходящего момента.

В этот момент дверь открылась, и из комнаты вышли Ли Чонгю с несколькими гидами — похоже, их тренировка подошла к концу. Завидев меня, Чонгю тут же посуровел.

— О, гляди-ка, и Кан Хаджон тут.

— Так тот слух, что этот ублюдок получил повышение, не враньё?

Слышал, как гиды рядом с ним переговариваются.

Да-да, жуйте меня на здоровье. Я же жвачка.

Я расфокусировал взгляд, делая вид, что мне всё равно, но Ли Чонгю уже приближался.

— Хаджон, ты где вообще живёшь в последнее время? Почему не появляешься в общежитии 12-й команды? Правда, что ты поселился в общежитии эсперов?

— О, да ты у нас теперь совсем штатный сотрудник?

Я не смог удержаться от усмешки.

Романтические связи между гидами и эсперами — обычное дело в Центре. Всё-таки сам процесс гидации основан на тактильном контакте. Но даже с этим учетом, если гид из команды начинает жить в общежитии другого эспера, это уже вопрос чести военного. Гиды, состоящие в командах, гордятся тем, что отдают все силы на гидацию своих напарников.

Иными словами, Ли Чонгю сейчас делает всё возможное, чтобы испортить мою репутацию.

При этом он прекрасно играет роль заботливого старшего, которому «так не всё равно» на младшего гида, что он даже переживает за его моральный облик. Для всех остальных он выглядит как добросовестный старший гид, вынужденный призывать к порядку строптивого и безответственного заместителя.

Но разница между мной и этим молокососом, родившимся уже после войны в Заливе, была не только в возрасте.

Я никогда не любил интриги. Не потому, что не умел, а потому, что мне было слишком лень этим заниматься.

В среде, где хватает нахальных выскочек, желающих встать на голову старшим, я удерживал своё положение не потому, что был «героем войны».

Нет.

Любая система ненавидит тех, кто выделяется. Особенно армия, стремящаяся уравнять всех под предлогом сплочённости.

Резко опустив голову, я вдруг всхлипнул и громко, почти на грани крика, выдал:

— Су-сук-ним…* Как бы вы ни говорили, но я больше не могу стирать ваше нижнее бельё! Вы же заставляли меня зимой стирать вручную в холодной воде, а потом ещё и гладить, потому что, видите ли, ткань портится! Я расспросил заместителей из других команд, и они сказали, что это вообще не входит в обязанности заместителя! Вот почему я ушёл из общежития! А теперь вы переворачиваете всё с ног на голову! Вы всё время так врёте, и мне от этого ужасно больно!

_____________________________________

*Су-сук-ним (수석님) - ГГ здесь явно стебется, называя его “старшим господином”

Возможные значения:

- Господин(госпожа) Главный (если обращение к начальнику или главному в группе).

- Первый по успеваемости (если речь о студенте, сдавшем экзамены лучше всех).

- Лучший специалист (если в профессиональной среде).

— …Что?

Ли Чонгю впервые выглядел ошарашенным.

Челюсти наблюдавших за нами гидов дружно отвисли, а затем они начали переглядываться.

— Я больше не могу готовить вам еду! Утром — бурый рис, в обед — чёрный, вечером — смесь круп, да ещё и в каменном горшке, чтобы подать как положено! Когда рис прилипал, вы запрещали пользоваться губкой, чтобы не поцарапать горшок, и заставляли меня всё это отскребать ногтями! Я спросил других заместителей, и они сказали, что это вообще не их обязанность! Почему только я?!

— Я же верил вам, су-сук-ним*… Думал, что моя преданность вам как старшему, то, что я каждый раз свежий горячий рис готовил к вашему приходу, — это мой долг как солдата.

— А ещё… Вы ведь сами запостили это сообщение на интранет-форуме, да? Вы всегда говорите неправду, так что и там наверняка приврали. Сказали, что скоро составите пару с капитаном Ким Мухёком, что запечатление — лишь вопрос времени… Я возразил, сказал, что это чушь, и вы решили наказать меня? Это из-за этого?

— Я был неправ, правда! Надо было просто согласиться с вами, сказать, что вы правы! Я понял, су-сук-ним*! Я много об этом думал! Так что, пожалуйста… пожалуйста, удалите этот пост…

— И ещё… Когда мой дядя пришёл к северным воротам, вы ведь его прогнали? Сказали, что семье встречаться нельзя? Что солдат должен порвать все связи с гражданскими? Дядя думал, что больше никогда меня не увидит… Ему стало так плохо, что он слёг в больницу…

— Что же мне теперь делать, су-сук-ним*?!

Это была чистейшая ложь. Где там лежит Кан Бён Чхан — в больнице или на улице, мне было абсолютно плевать. Лучший способ бороться с враньём — это врать в ответ.

От моей тараторки Ли Чонгю даже не смог ничего возразить — только молча хлопал ртом, как выброшенная на берег рыба. Я же, чтобы усилить эффект, уткнулся лицом в ладони, будто готов заплакать.

Гиды вокруг начали коситься на Ли Чонгю, явно задаваясь вопросом, правду ли я говорю. Он занервничал, приоткрыл рот, но тут же опомнился и попытался парировать:

— Т-ты… Ты сейчас какую чушь несёшь—?!

— Чушь?! Су-сук-ним*, но ведь это вы постоянно говорили, что капитан Ким Мухёк — это всего лишь «кусочек на один укус»! Что раз он сам по себе безвкусный, то мог бы уже перестать ломаться и просто согласиться! Что всё равно он выберет вас в пару, потому что остальные гиды тупые, и у них нет шансов!

Как бы человек ни старался приспособиться к обществу, полностью скрыть свои истинные чувства невозможно. Каким бы ни был Ли Чонгю в повседневной жизни, он не мог полностью стереть своё чувство превосходства и эгоистичную самовлюблённость.

То, что кто-то ведёт себя дружелюбно, ещё не значит, что он по-настоящему добрый человек. Люди, как толпа, могут быть глупыми, но по отдельности они удивительно проницательны. Достаточно одного посеянного мной зерна сомнения, чтобы кто-нибудь в этом коридоре начал мысленно перебирать прошлые поступки Ли Чонгю и задумался: «А ведь правда…».

Видимо, он тоже почувствовал это. Его голос зазвучал резко и натянуто, как у загнанного в угол зверя:

— Э-это вообще ты так говорил! Ты же сам постоянно твердил, что станешь парой капитана Кима! Совсем уже границы потерял!

— Границы? — переспросил я, прищурившись.

В этот момент кто-то, стоявший в конце коридора, смотрел прямо в нашу сторону. Люди, заметившие его, удивлённо выдохнули. Я отреагировал на секунду позже и обернулся.

Там стоял Ким Мухёк.

…Что? Почему ты вообще здесь?

Я моргнул, растерянно уставившись на него. Он был не один — рядом с ним стоял Ким Инхак, который выглядел немного старше, чем я его помнил. Мы не виделись целую вечность… Но прежде чем меня успело накрыть это внезапное чувство ностальгии, я заметил, что Мухёк целенаправленно идёт прямо к нам.

Девятый этаж полностью принадлежит отделу гидов — что здесь делает эспер Ким Мухёк? И почему он явно намерен вмешаться в разговор?

Если я был удивлён, то Ли Чонгю и вовсе выглядел так, будто сейчас лишится чувств. Его лицо побледнело, а ноги сами понесли его назад. Я тихо цокнул языком — всё это становилось слишком запутанным.

Мухёк, спокойно зашагав вперёд, без лишних слов остановился передо мной. Посмотрел сверху вниз.

Его лицо оставалось холодным и бесстрастным, но почему-то создавалось ощущение, будто он едва заметно улыбается.

…Нет, он не просто улыбается. Он издевается надо мной.

Я насупился, но не успел ничего сказать — Мухёк наконец открыл рот:

— Так какая у Вас причина, что Вы не можете составить со мной пару?

Его слова прозвучали как гром среди ясного неба. В воздухе повисла тишина, нарушаемая лишь тем, как окружающие гиды судорожно втягивали воздух.

Но мне было плевать. Я зациклился на одной-единственной мысли.

Этот псих совсем рехнулся…?

Я серьёзно начал подозревать, что Ким Мухёк сошёл с ума.

После его внезапного упоминания о паре вся аудитория затаила дыхание и уставилась на нас с немым шоком. Даже Ли Чонгю застыл, не смея вдохнуть.

…Ребята, у вас что, работы нет? Разошлись бы уже, а?

Я встал так резко, что едва не опрокинул стул.

— А. Ха. Ха. Господин капитан Ким Мухёк, давненько не виделись! Ох, за каких-то три-четыре месяца совсем похорошели!

Я отчаянно пытался заткнуть его, пока он не сморозил очередную чушь. Но Мухёка это, похоже, не трогало. Его и без того длинный язык двигался без ограничений.

— Какие ещё три-четыре месяца? Вы до сих пор обижены, что я ушёл, пока Вы спали?

Ты совсем больной?

Я уставился на него так, будто силой взгляда мог испепелить. Если бы я был эспером с лазерными глазами, от Мухёка уже остался бы один пепел.

«Пока ты спал»?! Он говорит о том разе, когда я дремал в общем зале гидирования!

Я уже открыл рот, чтобы оспорить это, но, к несчастью, Мухёк оказался быстрее.

— Так вот, мне всё ещё любопытно: по какой причине сержант Кан не подходит? Кто мне объяснит? — Он склонил голову, глядя прямо на меня. — Или, может, Вы сами мне расскажете, почему отклонили моё предложение пары?

— ХАА?!

Весь коридор ахнул.

А потом раздался глухой стук — что-то упало на пол.

Я вздрогнул и оглянулся.

Ким Инхак стоял с широко распахнутыми глазами, зажав рот обеими руками.

А у его ног валялась папка с документами.

…Вот же чёрт.

Я совсем забыл, что он здесь.

Похоже, мне окончательно крышка.

Фиктивный брак

— Так что я очень хочу, чтобы именно наш сержант Кан обязательно этим занялся.

— ……

— …… Ну, никак не получится?

Когда это я вдруг стал для тебя "наш сержант Кан"?

Я скользнул взглядом в сторону, обдумывая ситуацию, а затем неожиданно вперил взгляд в корень всех этих неприятностей — Ким Мухёка. Тот сидел на диване напротив, ничуть не смущённый, скрестив ноги и сцепив пальцы на колене. В этот момент он широко зевнул. Расположившись на роскошном диване из буйволиной кожи в кабинете начальника центра, он выглядел донельзя расслабленным. Я долго сверлил его взглядом, затем вздохнул.

Ким Инхак, которого я не видел уже несколько лет, слегка осунулся. Похоже, морщины во впадинах у висков заполнили следы ушедших килограммов. У него был вид человека, который прошёл через немалые трудности, и оттого его просьба вызывала даже жалость.

— Этот парень, конечно, грубоват и характер у него мерзкий, но зато рейтинг высокий. Так что если сержант Кан заключит с ним пару, то и зарплата повысится…

Ким Инхак выбрал момент и выдал что-то, что действительно стоило внимания. Повышение зарплаты. В условиях, когда мой банковский счёт находился в ужасающем состоянии, эти слова не могли не застрять в голове.

Как только в коридоре девятого этажа Ким Мухёк устроил мне что-то вроде "парного предложения", меня тут же потащили в кабинет Ким Инхака, начальника центра. С тех пор я только и слышал что-то вроде мольбы.

Хорошо, что когда-то я был полковником Кан Хаджоном и старшим выпускником Кима Инхака, а то видеть начальника Центра, склоняющего голову перед каким-то сержантом, было бы слишком неловко.

Но я-то знал, что это всего лишь его тактика.

Стоило ему взглянуть на мягковатого на вид сержанта Кана, как он решил: "Если умело поуговаривать, можно его продавить".

Однако это было ошибкой Кима Инхака.

Ведь тело сержанта Кана теперь принадлежало мне — человеку, знающему, как с ним обращаться.

Я тут же, копируя Кима Мухёка, закинул ногу на ногу и заговорил:

— Хм, то есть Вы хотите сказать, что мне поднимут годовой оклад?

— Именно!

— Ну, только вот… даже если он увеличится…

— Я… я попробую провести одобрение на выплату особой надбавки! К тому же, этот засранец Мухёк — S++, а если вы оформите пару, то для гида предусмотрены дополнительные бонусы…!

Ким Инхак продолжал уговаривать меня с таким видом, будто женить сына — его главная жизненная миссия. Похоже, Ким Мухёк его изрядно вымотал.

Я подумал, что если продолжу играть, то смогу вытянуть из них ещё больше, поэтому задумчиво хмыкнул.

— Вообще-то, я хотел как можно скорее выйти на пенсию.

— Тогда три года! Попробуйте три года в паре!

— Сейчас даже обычные солдаты служат всего год и восемь месяцев. Три года — это как-то…

— Два года!

— Хм.

— Ладно, тогда 1 год и 10 месяцев!

Условия начали вырисовываться вполне приемлемые.

В конце концов, лучший вариант для меня — быстро стабилизировать Ким Мухёка за короткий срок и выйти в отставку. Я собирался убить сразу двух зайцев.

— …1 год и 6 месяцев с повышением зарплаты — возможно?

— Разумеется!

Ким Инхак вскочил с места, словно ждал именно этого.

А Ким Мухёк, первым предложивший создать пару, в обсуждение условий даже не пытался вмешаться. Он вёл себя так, будто всё это его вообще не касалось.

Как бы то ни было, за полтора года я смогу его стабилизировать, найти ему другого гида и сбежать.

Я молча хихикнул, представляя себе внезапно возросшую зарплату.

К счастью, доволен был не только я.

— Этот парень, конечно, наглый и с отвратительным характером, но как партнёр по паре он не так уж плох. Ты хорошо всё обдумал. Начальник Центра сейчас просто впечатлен старшим сержантом Кан! Как тебе только пришло в голову создать пару с таким типом… Я так благодарен вам, правда, очень благодарен.

В начале он явно пытался выгородить Ким Мухёка, но к концу просто выдал всё, что у него на душе.

Мне вдруг стало смешно — этот Ким Инхак был совсем как раньше.

Как раз в тот момент, когда он схватил меня за руку и затряс, будто мы заключили важнейшую сделку, неожиданно вытянутая рука разом разъединила нас.

Мы с Ким Инхаком синхронно застыли и, сбитые с толку, уставились на него.

— Ч-что ты делаешь…?

— Раз уж переговоры по браку по расчёту закончены, то отпустите меня, чтобы я мог оформить заявку на пару.

— Б-брак по расчёту?!

Ким Инхак взвизгнул так, словно собирался опрокинуться на спину, а Ким Мухёк, как всегда с бесстрастным лицом, продолжил:

—Вы согласились создать со мной пару за повышение зарплаты, за сокращение срока контракта… Мы вели переговоры исключительно на материальных условиях, значит, это вполне себе брак по расчёту. Сержант Кан, Вы только что меня купили. Запомните это.

— Мухёк, ты, сволочь…! Кан, сержант Кан, ты же понимаешь, что это не так?! Не слушай ты его! Он всегда был с таким поганым характером…!

— Да, всё в порядке.

Я кивнул.

Что-что, а то, что Ким Мухёк наглый тип, я знаю лучше всех.

Как только я спокойно это подтвердил, Ким Инхак вдруг посмотрел на меня с выражением какой-то внезапной благодарности.

— Будь к нему добрее, слышишь?! Сержант Кан такой хороший человек, вот посмотри!

Какая ещё доброта. Кто же вел переговоры о повышении зарплаты, обсуждая пару с Ким Мухёком, словно торговлю людьми? Именно поэтому он и заговорил о браке по расчёту, ведь понимал, в чем суть сделки.

Если кратко, то смысл слов Мухёка таков: раз уж ты так стараешься выбить себе достойную цену за эту пару, то будь добр, выкладывайся по полной. Он что, правда этим недоволен? Я украдкой взглянул на его лицо, но не заметил никаких признаков разочарования. Наоборот, его выражение оставалось всё таким же бесстрастным, а в голосе не было ничего, кроме предостережения.

Возможно, он просто не мог видеть, как я жму руку Ким Инхаку. Как бы то ни было, бросить Ким Мухёка и просто уволиться я всё равно не мог. А раз уж заключил пару на выгодных для себя условиях, то, пожалуй, это даже к лучшему. В конце концов, если мне всё равно не сбежать, то пусть хотя бы срок будет чётко определён, и я смогу заработать за это время. Год и шесть месяцев пролетят быстро. Возможно, даже слишком быстро — вдруг за это время я не успею найти для него гида, с которым у него будет хорошая совместимость?

В любом случае, раз уж мне представился шанс как следует подзаработать перед увольнением, стоило им воспользоваться. В приподнятом настроении я бездумно следовал за Ким Мухёком, который, словно только этого и ждал, спешно завершал процедуру оформления пары. Я лишь бегал за ним, подписывая бумаги, где требовалось.

И вот, наконец, мы подошли к последнему этапу регистрации. Всего несколько часов назад я ещё стоял в коридоре девятого этажа главного здания и мерился силами с гидами, а теперь вновь образовал пару с Ким Мухёком. От этого осознания меня охватили странные чувства. Две из трёх пар в моей жизни сложились именно с ним… Неужели судьба и правда существует?

* * *

— Теперь регистрация завершена?

Интерес — интересом, но количество процедур уже начинало утомлять. В прошлый раз, кажется, всё проходило проще, что вызывало у меня недоумение. Услышав мой вопрос, Ким Мухёк мельком глянул вниз, а затем ответил:

— Осталось только пройти обучение для эсперов и гидов, образовавших пару, и на этом можно считать всё почти законченным.

Я кивнул. Мухёк даже не смотрел в мою сторону — он просто пересек административное помещение и направился к лифту. Судя по тому, что он нажал кнопку вниз, мы шли в подземные этажи. Он молча следил за индикатором, а я, измотанный после всех этих процедур, стоял рядом, начиная клевать носом.

Когда лифт наконец прибыл, Мухёк без лишних слов выбрал нужный этаж. Решив, что он знает, куда ведёт, я так же молча вышел за ним на уровне минус третьего этажа.

Раньше в подвале главного здания вроде бы не было таких помещений, так что, возможно, они появились недавно. Ким Мухёк уверенно подошёл к табличке с надписью "Отдел управления эспер-гид парами".

Он вошёл первым, а я, заинтригованный, последовал за ним и тут же был усажен за стол сотрудником, отвечающим за оформление.

—Итак, центр сообщил нам, что вы двое образуете пару, и личнодиректор попросил нас как следует о вас позаботиться. Для нас это тоже первый случай работы с эспером уровня S++, так что мы возлагаем на вас большие надежды.

Госслужащий с улыбкой на лице болтал обо всём подряд, словно нарочно поддразнивал Ким Мухёка. Я даже удивился — с чего бы ему так ухмыляться?

Но потом понял: наверняка всё дело в том, что Мухёк столько лет оставался без пары.

Этот чиновник, судя по всему, был весьма смелым, раз осмеливался его поддевать. Закончив свои речи, он вручил нам брошюры с информацией.

— Как вы, наверное, знаете, для пар предусмотрено жильё в Гарам-доне. Конечно, вы можете остаться там, где сейчас проживаете, но всё же… у пары есть своё значение...

Чиновник осёкся и украдкой взглянул на Ким Мухёка.

Значение пары?

Я уставился на него, не понимая, к чему он клонит. Тот откашлялся и продолжил объяснять.

А затем произнёс нечто, от чего у меня буквально отвисла челюсть.

— Вот, получите средства контрацепции. Также вам нужно пройти обязательный курс сексуального образования — сегодня достаточно будет посмотреть обучающее видео.

— ...Ч-что?.. К-какие средства?..

Я с трудом разжал губы, не веря своим ушам. Что я только что услышал? Какие средства? Какое образование?

Я в замешательстве уставился на них, но ни чиновник, ни Ким Мухёк не выглядели так, будто сказанное хоть кого-то из них смущает.

— Ах, в эти дни мы проводим кампанию по раздаче противозачаточных средств на каждом мероприятии для предотвращения заболеваний, передающихся половым путем.(ЗППП). Отзывы, кстати, весьма положительные… На самом деле, ведь все известные бренды либо японские, либо американские, верно? Поэтому правительство вложилось в частный сектор, и теперь в рамках пилотного проекта мы тестируем их на военнослужащих, чтобы собрать статистику…

— Нет, дело не в этом! Почему вы их нам выдаёте?

Я не смог дослушать его до конца и резко перебил, не в силах понять, что он вообще несёт. Меня так накрыла волна возмущения, что лицо, кажется, начало краснеть. Какого чёрта? Какое отношение всё это имеет ко мне и Ким Мухёку, которого я воспринимаю скорее как ребёнка?

Однако чиновник, похоже, вообще не уловил моего негодования.

— А, так у вас уже есть свои?

— Нет их!

Я сам не заметил, как взвизгнул. Моё лицо теперь просто пылало. Выдавать контрацептивы при заключении пары с тем, кого я воспитывал как ученика? Для моего устоявшегося взрослого сознания это было чем-то за гранью понимания. Однако Ким Мухёк, похоже, вообще не испытывал эмоций по этому поводу — он лишь лениво зевнул и, наконец, открыл рот.

— Да, у нас есть свои.

…Что? Какую чушь он несёт? Я в полном недоумении уставился на него, а чиновник, словно ничего странного в этом нет, понимающе кивнул.

— Ах, ну конечно. Тогда контрацептивы вам не нужны. Направляйтесь в зал, где пройдёте курс полового воспитания.

— Что? Что? Нет, у нас вообще ничего…

— Пошли. Туда?

Но Ким Мухёк уже поднялся, рывком поставил меня на ноги и, даже не оглядываясь, зашагал в сторону указанного кабинета. Моё замешательство никто не собирался учитывать. В итоге мне пришлось плестись за ним, совершенно ошарашенному и пылающему от смущения.

— Садитесь, сейчас начнётся показ. Видео длится 50 минут, так что быстро справитесь. Это обязательная процедура, пропустить нельзя, так что не расстраивайтесь слишком.

Чиновник всё время оставался предельно деловым, так что спорить с ним — мол, зачем нам выдавать средства контрацепции или почему вообще нужно проходить этот курс — было бы глупо. Да и реакция Ким Мухёка была примерно такой же. В конце концов, это просто формальность, и, похоже, я тут зря паникую. Поэтому пришлось покорно сесть на место.

Как только чиновник пожелал нам «приятного просмотра» (странное, надо сказать, напутствие) и вышел, на стенном экране началось видео. В основном в нём объяснялись тактильные методы гидации между эспером и гидом, но отдельные сцены были… чересчур откровенными.

Я непонимающе помотал головой — с какой стати я должен смотреть ЭТО вместе с Ким Мухёком? Чувство было такое, будто меня заставили смотреть эротический фильм в компании младшего брата, которого я растил чуть ли не как родного сына.

— Видео это, мм… ну, такое…

Ким Мухёк, скрестив руки на груди, мельком взглянул на меня. Его глаза оставались безразличными, на лице не отражалось ни одной эмоции — словно бы он и вовсе не обращал внимания на происходящее.

Судя по всему, из нас двоих нервничал только я.

Казалось, вот-вот его лицо примет обычное для него скучающее выражение. Или же, наоборот, он сейчас возьмёт и усмехнётся. Я не мог угадать, что произойдёт первым.

— Ты не знал, что пара — это ещё и об этом?

— Чего?..

Я рассеянно ответил, и Ким Мухёк, будто говоря о сущих пустяках, продолжил:

— В ближайшее время по Центру поползут слухи, что мы с тобой встречаемся.

— Вст-встречаемся?

Я настолько поразился, что даже не сразу заметил: он больше не обращается ко мне формально, не говорит «гви-гван». Он просто перешёл на «ты».

Я моргнул, растерянно вглядываясь в его лицо.

Ким Мухёк слегка повернулся ко мне и вдруг… усмехнулся. Это был первый раз, когда я видел у него такую лёгкую, небрежную улыбку.

Я смотрел на него, зачарованный, словно он привлёк мой взгляд чем-то непривычным.

— Люди решат, что мы с тобой вот этим занимаемся, — он кивнул в сторону экрана, — и что нам нужны вещи, которые только что пытались нам всучить. Тебе сложно это понять?

Если бы эту улыбку можно было сравнить с едой, то она напоминала бы вкусный, но абсолютно бесполезный продукт. Полное отсутствие пользы, один вред, но липнет к языку, стоит попробовать хоть немного.

Я задержал дыхание и моргнул снова.

Пять лет спустя Ким Мухёк всегда казался мне другим человеком. Но никогда прежде — настолько.

Внезапно я подумал: а знаю ли я вообще того эспера, который сейчас сидит передо мной?

Наверное, я слишком долго молчал, потому что вскоре Ким Мухёк утратил ко мне интерес и отвёл взгляд, словно заскучавший ребёнок.

— Просто притворись. Так даже проще. Вместо того чтобы вводить в заблуждение конкретного человека, мы всех сбиваем с толку сразу. И тебе же будет удобнее.

— Мне? Удобнее?

— Ага.

Кого же мне придётся обманывать?

Я растерянно блуждал взглядом по комнате. А Ким Мухёк, до этого уставившийся в стену, снова посмотрел на меня.

Его глаза были глубокими и тёмными, как свет в комнате с приглушёнными лампами. Оттенки казались мягкими, но из-за их глубины невозможно было различить, что же там скрывается.

Мне пришлось сдержаться, чтобы не нахмуриться.

От непонимания ситуации становилось не по себе.

— Особенно тебе, — добавил Ким Мухёк.

Только спустя время я понял, что он имел в виду.

* * *

После того как мы досмотрели видеоматериалы в зрительном зале, Ким Мухёк ушёл, сославшись на дела. Разумеется, не без нравоучений.

— Просто так не уходи, зайди в столовую и пришли мне фото, как ты поел.

— С какой стати?

— Я когда-нибудь говорил, что мне нравится, когда ты так выпендриваешься? Не припомню. Просто спрашиваю, потому что ты отлично с этим справляешься.

Этот мелкий щенок… какой же он наглый. Я скрипнул зубами, но, по правде говоря, как сержант не мог перечить капитану, так что лишь промолчал. В итоге пришлось плестись в столовую, как и велел Ким Мухёк. И тут я заметил перемену в воздухе.

— Э-э, можно нам здесь сесть?

Я лениво жевал кимпаб, потому что возиться с подносом и полноценным обедом было откровенно лень, как вдруг напротив кто-то поставил свой поднос и задал вопрос. Я не знал этого человека, но по форме понял, что он из гидов A-ранга или ниже. Гиды с более высоким рангом, вероятно, были среди тех, кого я встретил в коридоре девятого этажа.

Что им надо? Столовая не моя частная территория, так что прогонять их было бы странно. Я просто кивнул.

— Садитесь.

— Спасибо. Мы ведь впервые разговариваем, да?

Я не ответил на вопрос, больше похожий на просьбу о согласии, и просто продолжил жевать редьку. С чего вдруг этот разговор? Голова и так уже не работала после видео в зрительном зале и всего прочего, так что я не хотел даже пытаться что-то анализировать.

Гиды за столом о чём-то шептались между собой, а затем снова обратились ко мне:

— Это правда, что вы с капитаном Ким Мухёком теперь пара?..

Ах, вот оно что. Я подумал, что они хотят затеять спор, поэтому ничего не ответил, а лишь внимательно посмотрел на того, кто задал вопрос. Он явно смутился под моим взглядом и тут же замахал руками.

— Нет-нет, мы не придираемся! Просто говорят, что у капитана Ким Мухёка новая пара, а тут оказывается, что это сержант Кан… даже не верится.

Гид явно спешил заверить меня, что у него нет дурных намерений. Я удивлённо на него посмотрел и слегка кивнул.

— Ну, эм… спасибо?

— Мы все в категории B, а тут сержант Кан до A повысился… немного завидно, если честно. Может, устроишь нам какой-нибудь мастер-класс?

— Мастер-Класс?

Этот поворот меня удивил, и одна из моих бровей невольно взлетела вверх. Тогда в разговор вступил парень, сидящий рядом с тем, кто первым ко мне обратился.

— Ты ведь перепрыгнул сразу через несколько категорий, что бывает редко. Если у тебя есть какие-то новые методы гидации, может, поделишься с нами?

— Эм… Ну… Не знаю, смогу ли я вообще этому научить.

Я не понимал, чего они добиваются, поэтому ответил уклончиво. Гиды сперва выглядели нетерпеливыми, но затем быстро сникли и кивнули.

— Ну да, теперь, когда ты стал парой капитана Кима, у тебя будет много тренировок… Мы просто удивились и позавидовали, вот и спросили.

Хм… Похоже, они и правда говорили без задней мысли. Это даже удивительно. Я не ожидал, что реакция последует так быстро, да ещё и будет положительной. Постаравшись, чтобы мой ответ прозвучал дружелюбно, я сказал:

— Понимаю. Но пока мне даже сказать нечего по этому поводу.

— А! Точно, точно… Мы просто так сказали. Не хотели тебя напрягать, просто подумали, может, рассмотрел бы такую возможность.

Они все были рангом выше меня, так что, наверное, долго думали, прежде чем попросить об этом младшего по званию. Я кивнул, чтобы не ставить их в неловкое положение.

— Пока мы с капитаном Кимом только сформировали пару, так что я не знаю, чего ожидать. Давайте я скажу вам позже?

— А? О! Конечно! Давай тогда мы дадим тебе свой номер. Можешь написать нам?

— Да, позже.

Я кивнул, давая понять, что пока не готов давать определённый ответ. Но даже это, похоже, их обрадовало. Интересно. Об этом говорил Ким Мухёк? Кажется, с того момента, как я вошёл в столовую, напряжённая атмосфера немного смягчилась.

Быстрая перемена в поведении людей показалась мне странной, но я решил, что это просто результат моего внезапного успеха. Обменявшись номерами с гидами, я выкинул недоеденный кимпаб и вышел из столовой.

— Шустрые ребята, да?

* * *

Я шёл, бормоча себе под нос. Резкая перемена в поведении людей казалась мне странной. Но, как бы там ни было, на сегодня все дела были сделаны, и я мог сразу отправиться в общежитие.

Как только открыл дверь, усталость навалилась с новой силой. Слишком многое произошло за этот день. Это было выматывающе, честно. Мне хотелось просто быстро помыться и завалиться спать.

Разблокировав дверной замок и войдя в прихожую, я на ходу сбросил одежду и направился в ванную. Приняв душ, вышел, накинув полотенце. Похоже, у сержанта Кана не так уж много пижам, одни какие-то странные короткие шорты. В итоге удобнее всего было спать в одном нижнем белье. Покупать новую одежду для сна не хотелось — не было лишних денег, а носить в качестве пижамы выданную центром униформу… Да её ещё попробуй найди.

В общем, проще всего было спать в том, в чём есть.

Последние несколько лет я жил с Ким Мухёком, и когда ночью ему не хватало гидации, он частенько забирался ко мне в постель. Поэтому я всегда ложился спать в нормальной одежде. Но теперь, когда жил один, можно было расслабиться.

Я небрежно вытерся полотенцем, достал крем для тела и нанёс на кожу. Она у сержанта Кана была тонкая и нежная, так что без увлажняющего лосьона после душа было не обойтись. Пришлось впервые за несколько лет специально отправиться в Ипседон за косметикой.

Раньше я не задумывался о таких вещах — Ким Мухёк всегда сам покупал подобные мелочи.

Я зашёл в крупнейший магазин косметики в Ипседоне и спросил у продавца про тот лосьон, который обычно приносил Ким Мухёк. Но оказалось, что это довольно дорогая марка, и в этом магазине его просто не продавали.

— Это люксовый бренд. Вам нужно в универмаг, только там можно купить, — пояснил продавец, глядя на меня так, будто я искал этот товар не в том месте.

Я растерялся и проверил цену в интернете. Действительно, чертовски дорого.

— Чего?.. Он всё это время покупал мне такую дорогую штуку? И зачем? — пробормотал я себе под нос.

Сержант Кан не мог позволить себе такие траты, так что я просто выбрал лосьон из категории товаров со скидкой, доверившись совету продавца.

Аромат нового крема сильно отличался от того, что покупал Ким Мухёк, но я убеждал себя, что и этот вариант неплох. Денег у меня не было, а вот вкус, похоже, был слишком дорогой.

Но всё равно, на улице холодает, а с потрескавшейся кожей приятного мало, так что я тщательно намазался кремом и отправился прямиком в кровать.

— Ай, жить тяжко, — простонал я, нарочито жалобным голосом.

Но даже если я пытался говорить как старик, всё равно выходило мягко, слишком мелодично.

Было странно слышать в роли себя этот чужой голос, видеть в отражении своё новое лицо. Я ещё не привык.

Но выбора не было — похоже, так теперь будет всегда. Придётся привыкать. Чем быстрее, тем лучше.

Веки тяжело опустились.

Я забрался под одеяло и завернулся в него, словно в кокон.

Когда я жил с Ким Мухёком, спать в кровати было тесно.

Когда двое взрослых мужчин ростом за 180 см ложились спать, даже кровать казалась слишком маленькой. В конце концов пришлось заглянуть в мебельный магазин в Ипседоне и заказать просторную кровать на заказ.

Думаю, обошлось это недёшево, но Ким Мухёк тогда просто расплатился, сказав, что у него вышли бонусы за участие в операции.

В тот момент я лишь порадовался за него. Когда он успел так вырасти и стать отличным военным, раз уж теперь получает инсентивы за миссии?

Я ведь, по сути, его воспитывал. И когда Ким Мухёк возвращался, получив признание, мне всегда было приятно.

Теперь это уже воспоминания…

С этой мыслью я закрыл глаза. Тело постепенно погружалось в сон.

Фиктивный брак

Перевод -  MargoGarden

Наверное, я бы спокойно проспал до утра, если бы не внезапный шум.

Звук был слишком громким, чтобы его проигнорировать.

Звяк—!

Я бесшумно открыл глаза.

Рефлексы, закалённые годами службы, удержали меня от того, чтобы вздрогнуть или выдать себя звуком.

Я приоткрыл веки лишь чуть-чуть, притворяясь, что ещё сплю.

И увидел перед собой двух мужчин, вовсю сражавшихся друг с другом.

— Ким Мухёк—?!

Я невольно выкрикнул его имя. Он с кем-то схватился. Комната была тесной, и, похоже, оба не могли использовать способности, поэтому дрались врукопашную.

Я подскочил от неожиданности, но Ким Мухёк спокойно бросил:

— Быстро встал. Одевайся. И не включай свет.

Здесь почти никто не жил, так что, возможно, это не имело значения. Но если следы схватки заметят извне, могут возникнуть проблемы.

Я задержал дыхание и молча наблюдал за ними. Вмешиваться бездумно не стоило — Киму Мухёку это бы только навредило. К счастью, схватка длилась недолго. Обменявшись несколькими ударами, Ким Мухёк сбил противнику кулак, а затем моментально сомкнул пальцы на его горле. Он заговорил сухим голосом, сжимая врага за горло:

— Вряд ли ты пришёл один. Где твои дружки? Познакомишь?

— Кх… Кхырк—!

Мужчина задыхался. Ким Мухёк всего лишь сжал подушечками большого и указательного пальцев его подъязычную кость, но этого хватило, чтобы перехватить дыхание. Раз он запретил включать свет, значит, даже вызвать охрану Центра было нельзя. Я мог лишь молча наблюдать. Ким Мухёк вновь заговорил тем же безучастным голосом. В темноте промелькнуло его бесстрастное лицо, даже намёка на жажду крови.

— Вы откуда такие? — Он наклонил голову. — Я ведь спрашиваю. С самого начала ни слова не сказал — я уже начинаю обижаться.

— П-пусти… Гх—!

— Ну, с тобой вообще не поговоришь. И что мне с этим делать?

Ким Мухёк задумался всего на секунду.

Рука его уже занеслась, чтобы ударом по шее вырубить противника.

Но тот успел раньше.

Что-то извлек из-за пазухи.

Я бросился вперёд, но он оказался быстрее.

В его руке что-то вспыхнуло, разорвавшись в воздухе.

— Ким Мухёк!

Я схватил его, заслоняя собой. В этой форме его плечи казались куда шире, чем раньше.

И тут…

Противник исчез.

Бесшумно.

— …Чёрт, это что, сейчас…

“— "Спейс-бомба", — вместо меня произнёс Ким Мухёк.

Спейс-бомба — вещество, созданное на основе очищенной силы телепортации.

Мухёк вздохнул прямо у меня под подбородком. Я даже ощутил тепло его дыхания.

— …Отойди? Чего вдруг обниматься полез?

В голосе его проскользнула раздражённость. Когда-то он так говорил часто, а теперь — редкость. Я цокнул языком, отпуская его, и, почесав затылок, пробормотал неуклюжее оправдание.

— Н-нет… Боялся, капитан в опасности...

— Ты шутишь? Здесь эспер — я. А не ты, который на меня голышом набросился.

— Что значит «голым набросился»? Я просто так сплю, вообще-то.

Только сейчас я осознал, что валялся в кровати в одних трусах. Так вот почему Мухёк сказал мне одеться… Немного неловко. Я поспешно схватил футболку и спортивные штаны. Они были коротковаты, и бёдра оставались открытыми, но, в конце концов, мы оба мужчины, так что какая разница? Я включил свет, и Мухёк удивлённо посмотрел на меня.

— Ты… Это вообще штаны?..

— А что мне ещё носить? Не нравится — просто не обращайте внимания.

Мухёк тихо пробормотал, что дело не в этом, цокнул языком и огляделся.

— Посмотри, не украли ли что-нибудь.

— Тут и красть-то нечего было. Интереснее, как Вы узнали и пришли?

Я всё никак не мог понять. Кто вообще был этот тип и как он смог пробраться в жилой блок, который находился в самом центре охраняемой базы? И откуда Мухёк всё это знал, раз уж примчался сюда и успел с ним подраться? Тот не переставал осматривать комнату, даже услышав, что воровать тут нечего.

— Хорошо посмотри. Или ты думаешь, что комната сама по себе в таком состоянии?

— …Спасибо, очень приятно слышать. Тут просто уборки давно не было.

Его лицо с совершенно серьёзным выражением будто говорило: "Если не кража, то что ещё могло довести комнату до такого состояния?" Кажется, он действительно так считал. Я поморщился. Мухёк всегда был таким. Когда мы жили вместе, он вечно убирался за мной. Немного неловко, если честно. Я поспешил сменить тему.

— Лучше скажите , как Вы узнали, что что-то случилось!

— Я твой эспер-партнёр. Мне полагается всё знать. Собирай вещи.

— Какие ещё вещи? Завтра уберусь, хватит уже меня грызть.

— Я говорю про вещи, которые надо взять с собой. Нам выделили жильё для пар.

— …Что?!

От удивления я чуть не прикусил язык. Жильё для напарников? Это как тот дом, в котором мы жили раньше? Подождите… Но когда?! Сегодня он был занят, ушёл по делам, так когда успел это устроить?!

— Разве для такого мне не нужно было сначала дать согласие?!

— Ну, ты дал.

— Когда это я соглашался?!

— Неужели нет? — Мухёк ответил так, словно и сам запутался. Но я сразу понял, что это уловка. В его лице было что-то, похожее на усмешку.

Ну и дела… Он всё время ходит с каменным выражением, а вот насмехаться, оказывается, умеет. За эти годы его лицо будто окаменело, и теперь он не только не улыбается, но ещё и ухитряется выражать презрение.

Мухёк решил, что разговор окончен, и подвёл итог:

— Так всю ночь просидим. Давай собирайся.

— Ну это же слишком неожиданно…

Я был настолько ошарашен, что даже не знал, что сказать. А он, даже не спрашивая, полез в мой холодильник, достал пиво и вскрыл банку. Щелчок, шипение — и весь звук разлился по комнате. Да я его полчаса назад с такими муками покупал, а он…

Я возмущённо посмотрел на Мухёка, но тому было всё равно. Он окинул взглядом комнату, сделал глоток, и его кадык заметно дёрнулся. Не знаю почему, но я несколько секунд просто тупо наблюдал за этим, а потом поспешно отвернулся. Чёрт… Странное чувство.

Ладно. Надо просто сделать, как он сказал, и собрать вещи. В конце концов, на меня только что напали, и пока не выяснится, кто был этот тип, лучше быть осторожнее. Гидов часто преследуют из-за одержимости эсперов, поэтому им запрещено входить в жилые корпуса гидов. Но этот нападавший не выглядел обычным сталкером… Тогда кто он вообще?..

— Обычно такие вещи о себе вслух не говорят.

Мухёк оторвался от пива и посмотрел на меня так, словно не знал, что и сказать. Но ведь это правда. Уж что-что, а красивое лицо у меня есть. Тем более оно до сих пор кажется мне чужим. Сколько времени прошло, а я всё ещё не до конца осознаю, что теперь оно принадлежит мне.

— Возьму самое необходимое, а завтра вернусь за остальным. Или, может, просто переночую в парном жилье, а потом...

— Живи там постоянно. Сюда больше не приходи. Ты не понял? Если бы я не пришёл, тебя либо похитили бы, либо убили.

Мухёк допил пиво, отнёс банку в раковину, включил воду и сполоснул её изнутри. А потом сжал пальцами, смяв в комок, будто лист бумаги.

— Так кто он вообще такой?

— Не твоё дело. Если собрал вещи, вставай, уходим.

— Вот это номер.

Я поморщился, но промолчал и взял рюкзак. Всё равно спорить с ним бесполезно. Уже собирался выходить, когда Мухёк вдруг остановился, обернулся и смерил меня взглядом.

— Ты так собираешься выйти на улицу?

В его тоне явно слышалось недовольство. Я приподнял бровь и усмехнулся.

— А что не так?

Я был уверен в себе.

Не в своей внешности, а в той, что принадлежала этому телу.

Лицо у меня настолько красивое, что даже спросоня вокруг него все равно сияет ореол. Ну и насколько уж я могу выглядеть неопрятно?

Но пока я гордо шагал вперед, как подобает настоящему Preity Boy, Мухёк смотрел на меня с каким-то странным выражением.

Будто не мог решить, стоит ли ему злиться или нет.

А чего злиться-то?

Я-то здесь при чем. Спокойно себе спал, пока на меня не напали. Пока не пришлось посреди ночи срочно собирать вещи и убегать, как беглец.

— Пойдем, ну же.

Мухёк тяжело вздохнул, словно поражённый моей наглостью, затем развернулся и первым вышел в коридор.

«И чего он психует?» — подумал я, но выяснять не стал. Не настолько было интересно. Просто последовал за ним.

Мы дошли до главного входа в общежитие, и тут меня вдруг осенило.

— Но...... Вы не пригнали машину?

— Эээ. Разве ты не видел, как я пил пиво раньше?— Нет… Тогда как с этим багажом … Как же Вы раньше сюда пришли?

— Я прибежал

Чуть не забыл, что скорость бега Эспера эквивалентна скорости скаковой лошади. Я был в растерянности.

«Ты сказал мне собрать чемоданы и выйти, так как ты мог не привезти свою машину?»

Я был просто ошарашен. Мухёк тоже выглядел не слишком довольным. Он устало провел рукой по лицу и посмотрел на меня так, будто вот-вот скажет что-то очень язвительное. Мухёк посмотрел на мой багаж, затем снова на меня, затем снова на багаж. Вздохнув, он шагнул вперед, взял мои вещи и закинул их себе на плечо, словно они ничего не весили. Потом посмотрел на меня взглядом, в котором читалось: «Доволен теперь?»

— Ну вот, — пробормотал он. — Теперь пошли.

Я вздохнул и покачал головой, но спорить не стал. Главное — что он их несет, а не я. Мы вышли за пределы общежития и направились в сторону его — теперь уже нашего — нового жилья.

Я вдруг вспомнил, каким он был, когда только пробудил свою силу. Тогда он еще не умел контролировать свою внезапно возросшую физическую мощь — то дверные ручки отрывал, то ручки у кастрюль. Ему тогда было двадцать. Воспоминание заставило меня невольно усмехнуться.

Мухёк, видимо, услышал, как я хмыкнул, и обернулся. Я поспешно прочистил горло и сделал вид, будто ничего не было.

Мы молча шли по улице. Район Гарам-дон, где располагались общежития, к этому времени уже погрузился в тишину. Лишь кое-где горели фонари, но в основном было темно, и от этого тишина казалась еще глубже.

Дом для напарников находился примерно в получасе ходьбы от общежития для гидов. Все это время мы молчали. Лишь когда мы уже подошли к месту, я, немного поколебавшись, все же решился заговорить:

— Капитан, а ваше старое жилье далеко отсюда?

— Вон там. Но я постепенно перевезу вещи.

Я проследил за его взглядом, и у меня перехватило дыхание.

Это был тот самый дом. Красный кирпичный дом, который нам дали, когда мы только стали напарниками.

Я прикусил губу. Во мне всколыхнулась такая буря чувств, что я боялся, что они вырвутся наружу.

Но в конце концов, я не смог сдержаться и задал вопрос.

— …Но почему Вы вдруг так хорошо ко мне относитесь?

Вокруг стояла тишина.

Хотя лес был близко, в этот поздний час не было слышно ни стонов неясыти, ни уханья филина, ни воркования горлиц. Только холодный ветер пронесся мимо нас, а в темноте среди погасших окон светились лишь уличные фонари.

Я не смог сдержаться и задал этот вопрос.

Мухёк молча смотрел на меня. В его руке по-прежнему оставался мой багаж. Наконец, его губы, казалось бы, навсегда запечатанные, медленно разомкнулись:

— Мне нужно кое-что о тебе узнать.

— …

Его лицо снова стало непроницаемым, безразличным. Но я не верил, что за этой маской не скрывалось никаких чувств.

Мухёк словно строил вокруг себя крепкие стены, скрывая что-то внутри. И мне было непривычно видеть его таким. Я не знал этого Мухёка — человека, который намеренно воздвигал барьеры, защищаясь от окружающего мира.

Он смотрел на меня пристально, цепко, не отводя глаз.

И тут я понял, что именно в его выражении лица казалось мне странным.

Он говорил со мной.

Безмолвно, без выражения, без эмоций в голосе. Но его взгляд, тяжелый, затянутый глубоко внутрь себя, все равно что-то пытался до меня донести.

— Еще я хочу услышать кое-что от тебя.

…

Наверное, мне следовало спросить: Что именно ты хочешь услышать?

Но той ночью я так и не решился задать этот вопрос.

* * *

— Так вы теперь ещё сожительствовать будете?

— Откуда ты вообще такой дурацкий говор взял, Бёнын?

Я даже не ожидал услышать такое, но у Хан Бёнына, похоже, сейчас было совсем не до приличий.

— Нет, ну одно дело, внезапно повышаетесь до А-класса — это уже шок. Потом неожиданно становитесь парой с Ким Мухёком — это ещё хуже. А теперь говорите, что вообще с ним жить собираетесь?! Тогда зачем было просить меня держать это в тайне? Да скажите уже нашему директору: «Я

твой сонбэ» — и всё!

Бёнын смотрел на меня, будто только что пережил жестокое предательство. В ответ я молча порылся в его корзине с перекусами и распечатал шоколадку.

— Эй! Это же моя девушка мне дала! Ты даже не спросил!

— Спасибо, невестка, — ответил я, беззаботно махнув рукой в воздух и закинув шоколад в рот.

Смешно было смотреть, как он прыгает вокруг, будто я у него последнюю еду отобрал. Как вообще его девушка с таким живёт?

— А почему, как думаешь, меня повысили? Я же говорил, что мне жалко сержанта Кан после того, что я увидел в его воспоминаниях. А вдруг я завтра завалю вооружённого агента «Акцент», и медаль за это вручат от имени сержанта Кана? Тогда, может, и его лимит разблокируется, а?

Месть, как я её видел, включала не только прямую расправу над теми, кто причастен к его гибели. Я собирался отличиться, чтобы прославить имя сержанта Кана. Раз уж я решил скрыть свою личность и жить под его именем, то лучшая расплата — оставить след в истории, добиться почёта, а потом, когда уйду в отставку, быть похороненным в Мемориальном парке. Таким образом я верну ему его собственное тело, но уже в статусе героя.

Я был старой закалки, до мозга костей военный. Для меня это было высшей формой мести. Ведь для солдата главное — честь. Они гордятся, когда спасают товарищей, уничтожают врага и оставляют своё имя на каменной плите в Мемориале. Так что у меня нет выбора — до демобилизации я должен успеть отличиться.

Но Хан Бёнын, конечно, не мог не встрять:

— Тогда почему вы с Ким Мухёком в пару объединились? Вам его не жалко, полковник?

— Эй, балбес. Конечно, жалко! Именно поэтому я его в пару взял, чтобы он хоть немного стабилизировался! — я взорвался, но Бёнын лишь цокнул языком.

— Жалко, и всё, на что хватило — это просто стать его парой? Да запечатайтесь уже, что вы мучаетесь. Полковник, вам, по-моему, демобилизация не светит.

— Вот же... Да ты думаешь, говорить — это одно и то же, что делать?!

— Директор Центра уже с нетерпением ждёт. Он поставил условие, чтобы через полтора года можно было разорвать пару, так ведь? Говорят, он уже вытрясает из администраторов, до какого уровня можно поднять зарплату гайда A-класса.

— Вот же гад Ким Инхак! Вообще-то, столько рвения лучше бы в нужное русло направил!

— Вы с ним одинаковые, — фыркнул Бёнын, весело скаля зубы.

Я тяжело выдохнул. Если задуматься, то… похоже, меня всё-таки облапошили. А если я в итоге так и не смогу уволиться?.. Но я быстро отогнал эту мысль.

— Ладно, давай лучше по делу. Разузнай, что там с волной от того вчерашнего типа.

— Да нечего разузнавать. Следов не осталось.

— То есть он вообще не применял способность?

— Да.

По словам Ким Мухёка, незнакомец проник в мою комнату и уже приближался к моей кровати, когда он его обнаружил. Между ними завязалось противостояние, и, пока Мухёк пытался взять его живым, тот взорвал спейс-бомбу и сбежал, используя способность к пространственному перемещению. Если бы он применил силу, то вокруг остались бы следы ESP-излучения, и мы хотя бы узнали, какая у него способность, но, похоже, он вообще не использовал никаких способностей.

— Если найдёшь что-то стоящее, сообщи мне.

— Ни-ие.

Хан Бёнын странно ответил, за что тут же получил лёгкий хлопок по макушке. Я развернулся и покинул его лабораторию. После того как я стал парой Ким Мухёку, моё назначение сменилось. Однако я пока не подавал заявление о переводе. Работать в общей гид-комнате, несмотря на пару с Мухёком, было мне на руку — так я сохранял душевное равновесие.

— Где ещё можно так беззастенчиво бездельничать?

Гидационная, в которой не было ни одного посетителя, была идеальным местом, чтобы валяться без дела. Я клал на живот грелку и спокойно засыпал — отказаться от такого удовольствия было невозможно. Теперь, когда мы стали парой, мне предстояло ходить с Ким Мухёком на тренировки, но пока этого не случилось, я собирался отдыхать в своё удовольствие. Мухёк, похоже, тоже понимал, что я пока не в состоянии выходить на задания, так что не торопил меня. Поэтому я наслаждался временной передышкой. Выйдя из лаборатории Хан Бёнына, я тут же направился обратно в гидационую, забрался на койку и растянулся во всю длину. Какой же сладкой бывает эта передышка — пусть и короткая! Я даже проигнорировал внутренний тревожный звоночек, вопивший: «Эй, дубина, а потом что делать будешь?!» Вместо этого я или валялся, или залипал в «Пасьянс», который никак не мог пройти до конца. Рекорд шефа оставался для меня недосягаемым.

А потом, ровно к концу рабочего дня, за мной приходил Ким Мухёк. Якобы мне опасно возвращаться одному. Что ж, незнакомца, ворвавшегося в мою комнату, так и не поймали, так что я не спорил.

Сегодня было так же.

— Пошли.

Он не зашёл внутрь, а просто встал у двери и позвал меня.

На нём был чёрный тактический комбинезон. Обычно такие носят только на заданиях. Куда это он ездил? Судя по пыли, налипшей на одежду, мотался по горной местности. Вот только зачем?

— Да заходите уже. Напитком угощу.

— Не сладкое? Сам и пей.

Ким Мухёк лениво отозвался и, скрестив руки на груди, прислонился к дверному косяку. Он явно собирался так стоять, пока я не выйду, так что я вздохнул и начал собирать вещи.

Раньше он вроде бы ел сладкое. Никогда сам не искал, но если я предлагал, брал без вопросов. Видимо, вкус поменялся? С возрастом такое случается, так что я не стал заострять внимание.

Собрав всё, что было нужно, я вышел. Если бы задержался, Мухёк бы так и продолжал сверлить меня взглядом, и это, честно говоря, напрягало.

Мы сели в его джип и поехали в общежитие.

Жизнь там особо не отличалась от той, что была, когда мы уже жили вместе. Разве что теперь у нас было три комнаты и гостиная. Каждому досталось по спальне, а третью мы решили использовать как кладовку — для одежды и всякого хлама.

Наверное, Мухёку выделили жильё побольше, потому что он продвинулся по службе и накопил немало заслуг.

Соседи

Перевод -  MargoGarden

Если это не так, тогда, возможно, это коварная уловка Ким Инхака, чтобы привязать меня к Центру...

— Вы ходили за продуктами?— Ага.

Мы припарковались у гаража жилого корпуса, открыв дверь машины, я увидел, что заднее сиденье завалено пакетами с продуктами. Только я потянулся, чтобы их вытащить, как Ким Мухёк легонько толкнул меня в сторону.

— Иди открой дверь.

— Я и сам могу это донести.

— А я что, сказал, что ты не можешь? Просто не мешайся, выходи.

Его безразличный тон позабавил меня. Независимо от того, способен я это поднять или нет, он все равно считает подобные дела исключительно своей обязанностью. Видимо, это привычка, выработанная за время совместной жизни. Забавно думать, что этот закаленный, старый, хилый гид сумел настолько выдрессеровать Ким Мухёка.

Когда я фыркнул от смеха, он тут же спросил, с чего это я улыбаюсь. Я только покачал головой. Ведь если ляпну что-то вроде «Просто забавно, какой у капитана услужливый характер», то рискую закончить свои дни где-нибудь в безлюдных горах за Гарам-доном.

Мои опасения были излишни – Ким Мухёк без труда поднял несколько явно перегруженных пакетов и понес их внутрь. Я следовал за ним по пятам.

Сегодня был всего лишь мой второй день в этом месте. Первый я провел, вынося вещи из прежнего общежития, а вечером провожал Ким Мухёка на ночную операцию. Оставшись с ним наедине, я даже подумывал о тактильном направлении, но он сказал, что радиационного вполне достаточно. Пришлось просто настроить волны гидации и приступить к делу.

Вчера он приехал за мной в гидационную, вывез из общежития и, даже не предложив донести вещи, просто высадил и уехал. А сегодня — вернулся вместе со мной. И, что самое странное, это мне даже понравилось. Наверное, потому, что это напомнило мне времена, когда я был полковником Кан Хаджоном.

Погрузившись в воспоминания, я начал разбирать пакеты и выкладывать продукты на стол. Но Ким Мухёк тут же меня остановил.

— Судя по бардаку в твоей комнате, к порядку у тебя явно нет таланта. Иди лучше прими душ.

— Уж больно жестоко, вам так не кажется? Я просто был слишком занят, чтобы этим заниматься.

Меня выбесило, что он говорит таким холодным тоном, будто я пустое место. Однако Ким Мухёк, не меняя лица, лишь молча указал на ванную. Этот безмолвный приказ выметаться был понятен без слов. Я громко цокнул языком, поставил на место упаковку с помидорами черри и, нехотя волоча ноги, направился в душ.

— Возьми это.

Я уже собирался закрыть за собой дверь, но он снова меня окликнул. Обернувшись, я увидел, что он протягивает мне что-то. Набор зубных щеток.

Кажется, я еще в общежитии закинул в сумку свою старую, но куда она делась, я так и не нашел. Видимо, он догадался и просто купил новую. Довольно заботливо, надо сказать.

Я поблагодарил его и, забрав щетку, пошел в ванную.

Из всех моих банных принадлежностей с собой оказался только шампунь. Когда Ким Мухёк увидел жалкое состояние моего багажа, он просто махнул рукой и велел пользоваться его средствами. Я не отказался — глупо упускать возможность сэкономить.

Весело насвистывая, я стащил с себя одежду и собрался было запрыгнуть в душ, но тут взгляд упал на зеркало. Мое тело, раньше абсолютно лишенное мышц, понемногу обретало форму. Радостно разглядывая себя, я вдруг услышал осторожный стук в дверь.

— А? Что случилось?

— Мочалку купил. Повешу на дверную ручку…

Какой заботливый, черт возьми. Услышав это, я так обрадовался, что с размаху распахнул дверь. Ким Мухёк, чего я от него совсем не ожидал, от неожиданности широко распахнул глаза и застыл.

— Спасибо! Даже мочалку купили, капитан, вы просто король доброты!

Я радостно фыркнул, но он не ответил. Глаза его чуть было не опустились вниз, но тут же взлетели вверх, а потом он резко отвернулся.

— Твою ж мать, придурок…

— С чего это вы вдруг ругаетесь? Давайте уже сюда мочалку!

Но нет. Он, держась за дверную ручку, продолжал стоять, не двигаясь. Ну и что теперь? Говорил ведь, что повесит. Я протянул руку и помахал ладонью, намекая, чтобы он уже отдал покупку. Ким Мухёк, еще больше отвернувшись, не глядя сунул мочалку в воздух, надеясь, что я сам ее возьму.

Я раздраженно поморщился.

— Если уж даете, то давайте нормально! Чего за детские игры?

Ким Мухёк не ответил, лишь молча развернулся и ушел на кухню. Ну и странный тип… Хотя, может, в комнате жарковато? Шея у него прямо покраснела. Наверное, пока таскал пакеты, нагрелся, как ходячий обогреватель. Он и раньше иногда бывал таким — то ледяной, то вдруг становился неловким и смешным. Я даже почему-то обрадовался. Хоть что-то в нем не изменилось. Вспомнив, как в прошлом он точно так же замирал от нелепых ситуаций, я усмехался всю дорогу, пока принимал душ.

Когда вышел, Ким Мухёк был уже по уши в готовке. Сам я в таких делах был бесполезен, но оставлять одного уважаемого капитана, пока я, сержант, просто сижу и пью пиво, тоже было бы неправильно. Я подошел ближе и заглянул в кастрюли.

— Вкус у меня не особо, но если что-то надо нарезать или помешать — могу справиться.

Он даже не обернулся, не ответил, просто продолжил работать, используя сразу три конфорки. Глядя, как ловко у него все получается, я решил, что пора взять инициативу. Подтолкнув его чуть в сторону, сказал:

— Идите уже мойтесь. Тут осталось только обжарить. Стол я накрою, хоть это разрешите сделать.

— Как хочешь, — ответил он, посмотрел на меня, затем щелкнул языком и развернулся.

— И хоть что-то на себя надень.

— Да-да, конечно.

Ему явно не нравилось, что я разгуливал в одних шортах, просто закинув на шею влажное полотенце. Раньше тоже бывало — стоило мне так пройтись, как он тут же начинал ворчать. Я понимал, что между гидом и эспером часто возникало какое-то особое напряжение, но мы с ним были просто напарниками. Что такого? Однако тогда я думал, что его раздражает чисто эстетическая сторона вопроса. А теперь смотрю — похоже, просто терпеть не может, когда кто-то ходит полуголый.

Я бы и надел что-то, но, пока схожу за футболкой, все сгорит к чертям. Так что просто взял лопатку и стал помешивать жаркое.

— Ай, черт, горячо!

Соус брызнул прямо на голую кожу, и я тут же принялся вытирать его полотенцем. Оглядевшись, заметил на крючке темно-синий фартук, бесхозно болтавшийся в углу. Недолго думая, схватил его и завязал поверх голого торса. Да, выглядело это, наверное, нелепо, но мне же не на подиуме дефилировать. Как закончу с готовкой, сразу переоденусь.

Я выкладывал готовые блюда на тарелки, когда услышал, как Ким Мухёк вышел из ванной. Обернувшись, застал его… в шоке. Он стоял и таращился на меня с абсолютно потерянным выражением лица. Ну надо же, оказывается, он еще умеет так выглядеть. Я даже невольно усмехнулся, радуясь этой редкой реакции, но в следующий момент его брови резко сдвинулись, и он стремительно приблизился, бесцеремонно выхватывая у меня из рук кастрюлю.

— Эй, ты чего?

— Я же сказал, надень одежду.

Голос у него был низкий, раздраженный, а взгляд тяжелый, как перед грозой. Я не понимал, что именно его так взбесило, но решил не спорить. Просто почесал затылок и молча направился в комнату за футболкой. Но тут за спиной раздался громкий грохот.

— Охренеть…

— Чего уставился? Я не ясно сказал, чтоб ты шел переодеваться?!

Ким Мухёк злобно сверкал глазами, а в мойке валялась кастрюля, которую он только что туда швырнул. Нет, ну серьезно, у него что, болезнь какая — умирать при виде обнаженного торса? Я хотел было огрызнуться, но решил не провоцировать очередную вспышку ярости и поспешно ушел в комнату.

Когда я вернулся, он уже сидел за столом и даже столовые приборы аккуратно разложил. Я повесил фартук на крючок, краем глаза наблюдая за ним, и уселся напротив.

— Что, направления мало было? Чего такой бешеный?

— Разговорчивый ты за столом, смотрю, — пробурчал он, не поднимая взгляда.

Ну надо же, какое изящное «Заткнись».

— Ага… — вздохнул я и принялся за еду.

Видимо, жизнь с каким-то древним дядькой окончательно сделала из него сварливого старика. Интересно, сколько ему лет по ощущениям? Я вдруг почувствовал к нему странную жалость.

Так прошел еще один день.

* * *

Что-то было не так.

Я чувствовал это в тот момент, когда крепко провалился в сон.

Будто толстая лиана обвила мою талию, сжимая все туже. Что это? Почему так душно?..

Сонная, затуманенная мысль никак не могла зацепиться за что-то осмысленное. Что вообще происходит?..

Может, это сонный паралич? Вполне возможно. В последнее время я слишком выматывался.

Но разбираться с источником дискомфорта было лень, она перевесила тревогу, и я уже собирался снова погрузиться в сон, как вдруг уловил знакомое волнение эсперского пси-излучения.

— Что за… Ким Мухёк?..

Еще с детства он любил забираться ко мне в постель. Взрослея, он не перестал это делать.

Раз уж он тут… можно и понаправлять. Эта мысль мелькнула в голове, но я слишком устал, чтобы довести ее до конца.

— Жарко, балда, отодвинься, — проворчал я с капризной интонацией, скорее похожей на детское нытье, чем на настоящий упрек.

Но он даже не подумал меня слушать — наоборот, только сильнее обнял за талию, прижимая к себе. Моей щеки коснулась твердая, горячая грудь.

Я снова подумал, что мне душно… но это тепло было каким-то уютным. Непроизвольно расслабившись, я тут же провалился обратно в сон…

А наутро, как только открыл глаза, едва не закричал — только и хватило сил, что на беззвучный вопль:

« Почему этот ребенок в моей комнате?!?!!!!»

Мы же договорились, что у каждого будет своя комната… Тогда какого… Ким Мухёк делает в моей постели?!

Лицо залила смертельная бледность. В памяти всплыл туманный образ… Сон? Или нет?

Это… не было сном?!

В реальности прошло уже пять лет, но для меня — всего несколько недель назад я еще был его постоянным гидом. Тогда между нами не было этой искусственной дистанции. Вполне естественно, что в полусне я его принял… Но ведь это Ким Мухёк!

Он даже не знает, что я — тот самый Кан Хаджон!

А сам, ничего не подозревая, валяется на моей кровати, небрежно уткнувшись лицом в подушку, с неприлично обнаженным торсом.

Меня резко накрыла единственная мысль — срочно убраться отсюда, пока он не проснулся!

Когда мы только стали парой, он постоянно залезал ко мне в постель, что я выработал привычку надевать на ночь хотя бы футболку. Но несколько недель в одиночестве — и вот, пожалуйста, опять заснул голым.

Хотя и он, впрочем, тоже.

Черт, кто только вчера читал мне нотации про одежду? Почему он разлегся тут полуголый?!

Даже если я ни разу не видел в нем кого-то большего, чем ученика, проснуться в одной постели с почти обнаженным Мухёком — это уже слишком.

К тому же, сердце колотилось так сильно, что казалось — у меня началась аритмия.

Кажется, тело сержанта Кана слишком хрупкое для всех этих потрясений.

Я осторожно начал выбираться из постели, но тут…

— …Что за…?

Глухой, сонный голос раздался прямо у меня за спиной.

— А-а-а-а-а! — от неожиданности я свалился с кровати

Ты просто спал. И я просто спал. Мы оба просто спали. Правда ведь?

— Ты… что ещё за… — глухо произнёс он, глядя на меня.

Меня передёрнуло. Ну и наглость. Сам отжал у меня койку, а голос такой, будто перед ним последний бессовестный проходимец! Я раздражённо отвернулся.

— А что ещё?! Почему ты вообще приполз в мою кровать да ещё и без одежды?! — возмутился я.

— Ч-что…? — снова пробормотал Ким Мухёк, глядя на меня сверху вниз.

Я раздражённо прищурился. Он переводил глаза с кровати на пол, на меня, и повторял одно и то же. Я уже собирался сказать, чтобы он убирался из моей комнаты, но замер. Обычно бесстрастное лицо Мухёка сейчас выглядело крайне ошеломленным.

Кажется, даже человек, совершивший худшее преступление в жизни, не выглядел бы настолько подавленным.

Я открыл рот:

— Нет… Я ведь не злюсь… Просто… удивился, вот и всё.

Я пробормотал это, глядя на него снизу вверх, и нервно сглотнул.

— Может, тебе ночью не хватило гидационной поддержки… Такое бывает. Давай я сейчас проведу направленную гидацию…

Я уже потянулся было к нему, но замер, не закончив фразу.

— Не надо.

Ким Мухёк резко сел, и я невольно отвёл взгляд. Верх у него был совершенно голый, но, к счастью, он что-то носил снизу — быстро откинув одеяло, он уже собирался вылезти из постели.

Я замер в неловкости — не перегнул ли я палку? Однако в следующее мгновение он вдруг растерянно нахмурился… и снова натянул одеяло.

— …Что ты делаешь? — спросил я, недоумённо приподняв брови. Только что он собирался уйти, а теперь вновь закутался в постель.

Ким Мухёк, всё так же хмурясь, отчеканил:

— Выйди.

— Что?..

— Выйди отсюда.

Его тон был таким уверенным, что я даже огляделся, проверяя, не обознался ли. Обведя комнату взглядом, я в полном недоумении возразил:

— Это вообще-то МОЯ комната.

— Думаешь, я не знаю? Просто выйди.

— Эй, эй…?! — даже не успев спросить, какого чёрта меня выгоняют из моей же комнаты, я почувствовал, как отрываюсь от пола. Меня понесло к настежь распахнувшейся двери — прямо в коридор. Ошарашенный, я заорал:— Ты вообще в своём уме?! Использовать силу на своём гиде можно, да?!

Ким Мухёк, не удостоив меня ответом, лишь закрыл лицо ладонью, оставаясь сидеть на кровати.

Этот псих... То он врывается ко мне посреди ночи, то вдруг заявляет, что теперь это его комната?! Я был в шоке, но тело моё, будто послушный воздушный шарик, продолжало парить в воздухе и уверенно двигаться к выходу.

И вот, когда дверь, открытая его телекинезом, приоткрылась шире, мне не оставалось ничего другого, кроме как вылететь за порог…

— Капитан! — выкрикнул я, изворачиваясь в воздухе, чтобы посмотреть на него.

Но тут же перед моим носом с грохотом захлопнулась дверь.

Я остался стоять в коридоре, ошарашенный. Это вообще что сейчас было?

Пожаловаться было некому, так что я просто махнул рукой и направился в ванную — хоть умоюсь.

В итоге я умудрился не только сполоснуть лицо, но и чуть ли не помыть голову, как дед у источника. В процессе обнаружил, что намочил переднюю часть футболки, которую я наспех схватил с балконной сушилки.

«Эй, не фыркай так, как старик», — отозвалось в голове. Я усмехнулся, вспоминая, как Ким Мухёк вечно ворчал, когда я шумно умывался.

А потом перед глазами всплыло его выражение — растерянное, смущённое.

«Не так уж сильно ты изменился...»

Раньше Ким Мухёк вёл себя сдержанно, даже холодно. Но, проводя время со мной, он часто улыбался. Из-за этого мои представления о нём сильно отличались от мнения Хан Бёнына.

«Он? Улыбается? Это только перед вами, полковник».

Я даже вспомнил, с каким недоумением он это говорил.

Хотя… среди эсперов хватало личностей с паршивым характером. На их фоне Ким Мухёк вообще был чуть ли не образцом приличия. Может, он просто уважал меня как своего инструктора?

Так или иначе, видеть его с таким живым выражением лица было приятно.

Я усмехнулся, но в этот момент снаружи раздалось жужжание, а затем — несколько громких ударов.

— Чёрт, опять что, грабитель?!

Я тут же схватил полотенце, наскоро вытер лицо и выбежал из ванной.

Гостиная была пуста.

Я бросился к своей комнате.

Но Ким Мухёка там не оказалось.

— Капитан?

Я несколько раз окликнул его, но ответа не последовало.

— Эээ? Что за черт?..

Я почесал голову, стоя посреди гостиной, недоумевая, что произошло. Уже ушел? Но ведь я не слышал, чтобы у него сегодня были какие-то срочные дела. Хотя… он же не обязан мне обо всём докладывать. Может, просто пришлось срочно выйти.

Ну и ладно. Я тоже сейчас попью воды и пойду на работу.

Зайдя на кухню, я сразу понял, почему раньше оттуда раздавался гул работающего прибора.

— И что это он опять устроил?

На самом видном месте, прямо посреди стола, стоял стеклянный стакан с каким-то белым напитком.

Йогурт? Молоко?

Я воодушевился, представив вкус чего-то вроде ласси*, и, не раздумывая, приложился к стакану… а через секунду сдавленно кашлянул, метнулся к раковине и со злостью выплюнул содержимое.

— Да это же... сок из ямса?!

Когда я был полковником Кан Хаджоном, у меня была аллергия на ямс. Однажды, когда мы с Ким Мухёком ужинали в суши-баре, я случайно съел тамаго с этим чёртовым соком и в итоге загремел в госпиталь.

Нет, реакция у меня не была настолько острой, чтобы страдать даже от одного запаха, но Ким Мухёк всегда готовил этот напиток для себя, а я каждый раз смотрел на него с искренним недоумением. Молодой, красивый, а вкусы — как у старика.

И вот теперь передо мной стоял этот стакан.

— Хм… А, ну да… Тело-то теперь другое, — осознание пришло только после того, как я замер, прислушиваясь к себе.

Горло не чесалось, веки не опухли — ничего.

Конечно, теперь-то я носил тело Кан Хаджона, а у него никакой аллергии не было.

— Вроде бы логично, но всё равно странно, — пробормотал я, усмехнувшись.

Но даже без аллергии ямс пить не собирался.

Мне он и раньше не нравился, и я даже считал, что мне повезло с аллергией — так у меня был отличный повод его не есть.

Так что, как бы ни старался Ким Мухёк, я безо всяких угрызений совести вылил сок в раковину.

— Прости, сок из ямса. Тот глупый эспер сделал тебя для меня с самого утра… но я все равно тебя ненавижу, — пробормотал я, тщательно промывая стакан.

Закончив, я тоже отправился на работу, продолжая размышлять о том, как странно себя повел Ким Мухёк, ушедший без единого слова.

__________________________

*Ла́сси (хинди लस्सी, лассии) — освежающий индийский напиток пенджабского происхождения. Приготовляется на основе дахи (индийский йогурт из козьего молока) с добавлением воды, соли, сахара, специй, фруктов и льда путём быстрого взбивания до консистенции как у смузи.

* * *

Утром, придя на работу, я быстренько прибрался в гидационной. Иногда сюда заглядывали эсперы, но в основном здесь было тихо, так что уборка не заняла много времени.

Пакуя грелку с горячей водой, я бурчал себе под нос:

— На дворе какой век, а мы до сих пор этими водяными грелками пользуемся? Это же допотопный хлам, который еще до разделения Кореи в Пхеньянском госпитале валялся!

Я цокнул языком, представляя, как военные вполне могли оставить где-нибудь залежавшееся имущество, а потом вытащить его и втихую снова пустить в оборот.

— Да уж, все эти чиновники только и делают, что гребут себе откаты, а страдают в итоге простые солдаты, — проворчал я.

Это было давней проблемой армии: в отчетах значилось, что деньги вложены в новое оборудование или инфраструктуру, а на деле использовались старые вещи, а разница оседала в карманах тех, кто принимал решения.

Вволю проклиная правительство за его махинации, я положил грелку себе на живот и устроился вздремнуть. В гид-зале по-прежнему никого не было, а после утренней уборки я вымотался, разглядывая экран, выискивая ходы в «Пасьянсе».

«Ладно, вздремну немного, а потом постепенно начну разбирать старые записи, которые шеф скрупулезно собирал годами», — решил я, уже засыпая на койке.

Но стоило мне закрыть глаза, как телефон вдруг завибрировал, оповещая о новом сообщении.

— Хм… может, просто проигнорировать? — мелькнула соблазнительная мысль.

Нет, ну правда! Сообщение касалось нового тренировочного расписания для парных занятий. Еще даже не прочитав его полностью, я уже чувствовал раздражение.

— Терпеть не могу тренировки. Вот бы они все провалились к черту, — пробормотал я, но, несмотря на это, машинально начал собираться.

Каким бы недовольным я ни был, дисциплина вбита в меня намертво. Типичный солдат.

Морщась, я закинул сумку на плечо и направился к выходу, но тут мне преградил путь какой-то эспер.

— Я… могу получить гидацию?.. — голос звучал неуверенно, а сам он выглядел изможденным.

Не сказать же ему: «Лавочка закрыта, приходи завтра». Вздохнув, я кивнул на дверь.

— Заходите.

Эспер оказался парнем, ростом чуть ниже или примерно одного уровня с Ким Мухёком. Лицо у него было мягкое, но черты вполне привлекательные. На нем была боевая форма, так что определить звание не представлялось возможным.

«А у него что, нет парного гида или хотя бы командного?» — удивленно подумал я, нахмурившись.

— Контактировать не будем, — предупредил я. — Проведу сеанс только дисстанционно.

— Д-да… Даже этого будет достаточно… — Эспер выглядел так, будто был благодарен уже за одну лишь радиационную гидацию.

Странно. Обычно в гидационную приходят те, у кого вообще нет закрепленного гида — то есть сущие отморозки с ужасным характером. А этот, несмотря на острую потребность в гидации, вел себя на удивление сдержанно.

«Наверное, его командный гид срочно ушел на операцию?» — предположил я. Если эспер был частью группы, он вполне мог остаться без гида в критический момент.

Понимая, что он сильно нуждается в помощи, но не желая перегружать его, я начал медленно разворачивать радиационное гид-поле. Это как кормить изможденного человека жидкой кашей — нельзя спешить.

Как только гидационные волны начали мягко растекаться, эспер стиснул зубы, будто пытаясь что-то сдержать. На его лбу вздулись вены, а напряженные жевательные мышцы выделились под кожей. Он, вероятно, прилагал немалые усилия, чтобы не требовать ускорения процесса.

В случае предвестников срыва, лучший способ — залить эспера гидацией сразу и в большом объеме. Но если он еще держится в здравом уме, как этот парень, следует начинать с малых доз.

Правда, большинство эсперов не способны терпеть этот этап. Это как по каплям давать воду человеку, умирающему от жажды. Но он... Он держался.

Я окончательно убедился, что передо мной действительно достойный эспер. Даже в таком состоянии он не пытался давить на гида, не пытался вынудить меня ускориться. Это выгодно отличало его от всех остальных.

Поэтому и мой тон сам собой стал мягче.

— Сейчас раскрою волны на полную. Если не сможете выдержать — сразу говорите.

Я ухмыльнулся и усилил гидационные колебания, делая их плотнее и интенсивнее.

Подкатил к нему тележку с аппаратурой, взял его за запястье.

Эспер, кажется, уже слегка терял ориентацию от наплыва гидации — его зрачки дрогнули. Но стоило мне коснуться его, как он резко вздохнул, будто от неожиданности.

На миг я почувствовал себя каким-то уличным хулиганом, пристающим к наивному простаку.

Усмехнувшись, я слегка задрал рукав на его запястье.

— Не подумайте ничего странного, просто проверяю остаточную концентрацию. Нужно убедиться, что гидация усваивается как надо.

— А…

Парень кивнул, вроде понял, но всё равно вздрагивал от малейшего движения.

Я редко проводил непосредственную гидацию, если речь шла не о Мухёке или Ха Сонхане, поэтому его реакция казалась мне свежей и непривычной.

Те двое, даже если им нравился моя гидация, не показывали этого.

Сонхан вообще любил подначивать меня, мол, старайся лучше, раз уж взялся.

А Мухёк… Он изначально принимал мою гидацию так, будто новобранец в столовой получает от генерала миску водорослевого супа.

Даже позже, когда привык, особо не высказывался. Я и так видел, что его устраивает, но, кажется, он считал, что хвалить старого гида, который выше его и по званию, и по возрасту, просто неуместно.

Поэтому я редко слышал честные отзывы о своей работе.

Тем временем монитор выдал данные с подключённого к запястью датчика. Остаточный уровень превышал 80%. Похоже, всё критическое я уже восполнил.

— Уже больше восьмидесяти. Думаю, можно закончить?

— А…

Парень посмотрел на меня так, будто я только что объявил ему что-то ужасное.

Чего он так реагирует?..

Я даже почувствовал неловкость из-за того, что свернул волну.

— Хотите ещё? Самое критичное уже должно было утихнуть…

80% — этого хватило бы большинству эсперов на два успешных боевых задания.

Я с недоумением посмотрел на него, а парень, заметив моё выражение, поспешно замотал головой.

— Нет-нет… Просто… Гидация была такой приятной, что я, кажется, непроизвольно сделал недовольное лицо.

— Эм… Ну…

Таких прямых комплиментов я ещё не слышал, так что только откашлялся, отцепляя сенсор с его запястья.

Честно говоря, немного смутился.

Похоже, парень тоже осознал, что сказал, и теперь неловко почесал затылок, поднимаясь с койки.

— Простите… Вы здесь работаете постоянно? Я слышал, что у этого центра есть отдельный шеф…

— А, он сейчас в долгосрочной командировке в Центре Канвона. Меня перевели сюда после него, так что пока я здесь один.

Парень удивлённо распахнул глаза.

— То есть… вы будете здесь работать ещё какое-то время?..

— Да, похоже на то, — ответил я, убирая аппаратуру, и украдкой взглянул на часы. До тренировки в паре оставалось совсем немного времени. Даже если я выйду сейчас, буду на грани опоздания.

Так что пришлось поторопить его.

— Простите, но вы уже уходите? Мне нужно на тренировку.

— Тренировку? Значит, вы в составе команды?..

Он снова удивился, и я начинал находить это забавным. Реагирует так, будто каждый мой ответ — это гром среди ясного неба.

— Нет, ничего такого.

Я подошёл к выходу, ясно давая понять, что разговор окончен. Парень замешкался, потом нехотя пошёл следом.

На вид-то не скажешь, а такой медлительный.

— Простите, не хочу вас подгонять, но мне правда надо поторопиться. Вы могли бы идти быстрее?

— А, да…

Он поспешил за мной, а я, подавив смешок, первым вышел из центра и тут же направился к остановке шаттлов. Если повезёт, успею сесть на следующий вагон.

Позади послышались шаги — парень тоже собирался на шаттл?

Я обернулся, но тот замешкался и, чуть колеблясь, спросил:

— Эм… Может, мне вас подвезти?

— О, у вас есть машина? — Я тут же оживился.

Дело в том, что после недавнего дождя моё колено снова начало ныть. В моём прежнем теле в этом месте была старая травма, а теперь, когда я оказался в теле сержанта Канга, болело ровно так же.

Пока я не обращался в лазарет, но подозревал, что это психосоматика. Видимо, из-за не до конца проработанной травмы даже в новом теле боль возвращалась при дожде.

Как бы там ни было, колено меня беспокоило, и предложение подвезти прозвучало как музыка.

Я редко отказывался от таких вещей, так что без раздумий запрыгнул в армейский джип.

— Ой, да выручаете, — сказал я, на ходу застёгивая ремень.

Фраза прозвучала чересчур по-стариковски для моего нынешнего лица, и парень даже тихо хмыкнул, заметив несоответствие.

Я тоже усмехнулся.

— Хорошо, что вы предложили подвезти. А то я и так опаздываю.

— Простите, это из-за меня…

— Да ну что вы, — отозвался я, пожав плечами. — “Общая направляющая комната” для того и существует. К тому же вам повезло, что пришли до того, как я ушёл.

Я на секунду отвлёкся на пейзаж за окном. Может, и мне попробовать выбить машину? Вообще, армейский транспорт выдавали только офицерам, но если пригрозить Ким Инхаку тем, что я откажусь работать с Ким Мухёком, он наверняка согласится выделить мне авто.

Конечно, сержанту не положено шантажировать начальника центра. Но с Ким Инхаком мой ранг не играл особой роли.

Интересно, сколько времени занимает выдача машины? Я изучал салон джипа, прикидывая шансы, когда парень вдруг спросил:

— Так у вас сегодня совместная тренировка?

— Хм, даже не знаю. Узнаю на месте.

В сообщении с расписанием подробностей не было. Если это парная тренировка, значит, мы с Ким Мухёком будем работать вместе. Хотя сегодня мог быть всего лишь вводный инструктаж — тогда он, скорее всего, не пришёл бы.

Я размышлял над этим, пока мы не доехали до тренировочного центра.

— Припаркуйтесь у обочины, я дальше сам дойду.

— А, хорошо…

Я улыбнулся, и джип плавно остановился. Отстегнув ремень, я открыл дверь и обернулся.

— Спасибо. Благодаря вам добрался с комфортом.

— Да пустяки…

Я уже собирался выйти, но он вдруг окликнул меня.

— Эм… Если вы не против… Можно мне иногда заглядывать в гидационную?

— А что в этом такого? Это ведь моя работа, — ответил я с легким недоумением и усмехнулся, после чего захлопнул дверь и помахал ему рукой.

Кажется, он хотел опустить стекло, но у меня не было времени болтать — если не потороплюсь, опоздаю окончательно.

Я быстро развернулся и зашагал к зданию, стараясь не обращать внимания на боль в колене. Хромать не хотелось, но выбора не было.

Как только подошёл к входу, вдруг ощутил чей-то взгляд и машинально обернулся.

Джип парня только-только тронулся с места.

— Хм?.. Он ждал, пока я зайду?

Я поскрёб затылок. Нет, наверное, просто не сразу поехал.

В конце концов, какая мне разница?

Отмахнувшись от мысли, я зашёл внутрь.

Здание оказалось незнакомым — не тем, где проходила совместная тренировка для гидов. Похоже, его построили за последние пять лет, потому что планировка совершенно выбивалась из привычной мне структуры центра.

Я сверился с сообщением: тренировка должна была проходить на втором этаже.

Жаль только, что лифта поблизости не было.

Блуждая в поисках, я, наконец, наткнулся на него. Вызвал, нажав кнопку, и ждал, когда кто-то толкнул меня в плечо.

Разминка

Перевод -  MargoGarden

От неожиданности я чуть не врезался лбом в стену, но неизвестный успел схватить меня за талию и резко притянул обратно.

— Эй, ты чего… — начал я, пытаясь разглядеть лицо незнакомца.

— Это я должен спросить. Ты что, падаешь от одного легкого толчка?

Ким Мухёк отпустил меня, глядя с нескрываемым недоумением. Да кто тут первый толкнул, а теперь еще меня же обвиняет? Я уставился на него, пораженный этой наглостью. В его бесстрастном лице мелькнул немой вопрос: «Чего смотришь?»

Я фыркнул и, покачав головой, спросил:

— Похоже, у Вас было много дел с утра?

— Хм.

Будто не понимая, о чем речь, он бросил неопределенный ответ и перевел взгляд на табло лифта.

— Всего на второй этаж, а ты лифт ждешь? Лестница вот прямо рядом.

— О, так вот она где.

Я лениво скосил глаза в ту сторону, куда он указал, и безразлично кивнул. В его обычно невозмутимом лице что-то дернулось, словно он был на грани того, чтобы закатить глаза.

— Я имел в виду, что мог бы пройти один этаж пешком.

— А, ну конечно. “Электричество у нас отечественное, но сырье-то импортное”, да? Так что “любите Родину, товарищ капитан, ходите побольше”. Но у меня вот колено болит…

— …Ты сказал, у тебя колено болит?

Ким Мухёк резко обернулся ко мне. Я бросил эту фразу просто так, не придавая ей особого значения, но его реакция была настолько неожиданно резкой, что даже странно. Он нахмурился, будто услышал нечто невозможное.

Я невольно уставился на него. Со времен моей внезапной смерти никто так бурно не реагировал на мои слова. И в его взгляде мелькнуло… отвращение? Серьезно? Больное колено — это настолько шокирующая новость?

Пока я стоял, растерянно глядя на него, с приглушенным звуком открылись двери лифта. Ким Мухёк отвел взгляд и первым зашел внутрь. Я последовал за ним, но не мог выбросить из головы этот момент. Почему он так посмотрел? Он что, и правда испытывает ко мне отвращение?

И тут меня осенило. Может, я и раньше, в своем старом теле, раздражал его, жалуясь на больное колено? Если так, то он наверняка считал меня обузой.

В конце концов, кому приятно возиться с больным человеком? Тем более если этот больной старше, а молодой и полный сил Ким Мухёк вынужден терпеть его слабости. Ситуация напоминала брак с большой разницей в возрасте, где молодая жена полна энергии, а пожилой муж уже не тянет прежний темп. Как тут не раздражаться?

Если так подумать, его реакция становится вполне объяснимой. Вот почему взрослые всегда говорят: не связывайся с мужчинами старше себя! Мухёк, наверное, рад, что наконец-то освободился от старика полковника Кан.

Лифт остановился на втором этаже. Будто ничего не случилось, Ким Мухёк с привычно бесстрастным лицом прошел в тренировочный зал. Я лениво последовал за ним и увидел внутри уставшего насмерть администратора. Он с трудом поднял голову, посмотрел на Мухёка и заговорил:

— Вы на парные тренировки, верно?

— Да. Добрый день.

— Ага… День, конечно, так себе, но ладно. Заходите.

Администратор выглядел так, будто собирался свалиться замертво. По его бормотанию легко было понять, что он мечтает не о работе, а о скорейшем увольнении.

Я удивленно предупредил:

— Эм… Вы сейчас вслух говорите то, что думаете.

— А… Черт, опять… Ладно, забудем. Начнем с правил.

Он прочистил горло, стараясь вернуть себе собранность, но круги под глазами и отрешенный взгляд выдавали в нем человека, чьи силы на исходе.

Неужели он потерял деньги на бирже? Или просто работает в типичной конторе, где тебя высасывают досуха с самого утра?

Я начал теряться в догадках, когда внезапно услышал его следующий комментарий — и буквально выпал в осадок.

— В числе прочих предостережений настоятельно не рекомендуется вступать в половые связи в тренировочном зале…»

— Что?! Какие ещё связи?! — взвыл я.

С ума сошли, что ли?! Говорить такое при ребёнке!

Но администратор умудрился сказать нечто ещё более шокирующее:

— Ах, значит, вы пока до этого не дошли…

— Как это "пока"?! — возмутился я. Будто мне суждено вот-вот закрутить с Ким Мухёком какую-то сомнительную интрижку!

— Послушайте, господин администратор! Да у вас вообще нет запретных тем в присутствии ребёнка?!

На мои слова он, до этого выглядевший совершенно измождённым, вдруг широко распахнул глаза, осмотрелся по сторонам, а затем с непередаваемым выражением взглянул прямо на меня.

— Ребёнка? Где тут ребёнок? Неужели вы про себя, сержант Кан Хаджон»

— Как это "где"? Вот же он, — воскликнул я, указывая прямо на Ким Мухёка.

Но, встретившись с ним взглядом и увидев его приподнятую бровь, я вдруг осознал: чёрт, точно… он уже давно не ребёнок…

Мой указательный палец медленно поник.

Администратор тяжело вздохнул, качая головой, но продолжил, не желая тратить на нас лишнее время.

— Ладно, ближе к делу. Как только загорится индикатор, можете входить. У вас будет тренировка с нашей лучшей системой виртуального моделирования. Она рассчитана на три часа, но если справитесь раньше, сможете закончить быстрее.

Ты просишь нас закнчить побыстрее?

Я пристально посмотрел на него, но с каждым новым предложением его лицо становилось все более измученным.

— Суть тренировки проста: оценивается взаимодействие гида и эспера. Поэтому капитан Ким Мухёк должен будет спровоцировать “pseudo-eruption”, то есть… частичный выброс энергии.

— Простите, что? —- я нахмурился. Не ослышался ли я?

Я посмотрел на Ким Мухёка, но он, как обычно, никак не проявил эмоций. Ни протеста, ни одобрения — просто холодное безразличие. Я повернулся к администратору, лицо мое побледнело.

Тот выглядел озадаченным моей реакцией.

— Да не переживайте вы так… Мы всего лишь временно нарушаем передачу нейромедиаторов, чтобы создать симптомы, похожие на предвестники перегрузки. Физически это не несёт никакой нагрузки на эспера…

Какую чушь он несёт? Я резко возразил:

— Да кто вообще может это гарантировать?! Эсперы и так живут с постоянным страхом перегрузки!

Администратор тяжело вздохнул и развёл руками, будто говоря: Ну и что ты от меня хочешь?

— Да хоть говорите что угодно… Уже наверху все одобрили, так что если сейчас не приступите к тренировке, это будет расценено как неповиновение приказу.

Тон у него был совершенно равнодушный, мол, тебе не нравится, но что ты с этим сделаешь? Я поморщился и парировал:

— И какой вообще смысл в этой идиотской тренировке? Кто вообще отдал этот приказ?

— А какая разница, кто… Эй, эй! Сержант Кан?!

Я уже рылся в документах на столе, выуживая тренировочный план, когда администратор вскочил с кресла, пытаясь вырвать бумаги у меня из рук. Но прежде чем он успел это сделать, сзади появилась рука и резко оттолкнула его в сторону.

— Говорите словами, я не глухой. Сержант Кан, положи это, — безразлично сказал Ким Мухёк.

Я вспыхнул и потряс документами прямо у него перед носом:

— А вот и нет! Сейчас будем разбираться!

— Вы этого не видите?! Это же приказ Центрального управления! Какого чёрта оно вообще вмешивается в этот никчёмный парный тренинг?!

Ким Мухёк молча посмотрел на меня. Затем цокнул языком.

Я понял: я сорвался. Просто одно упоминание о Центральном управлении вызвало во мне бурю злости.

В тот день, когда всё случилось, меня заставили явиться в Центральное управление по какому-то пустяковому поводу. Я потратил там драгоценное время, а в это же самое время Мухёка без предупреждения бросили в бой. Он потерял контроль, разрушил подстанцию… А я погиб.

Для меня Центральное управление никогда не было невиновным. Они не просто допустили ту трагедию — они были её причиной. И теперь, стоило Мухёку получить гида, как они сразу же попытались взять его под контроль.

Довести его до состояния перегрузки искусственным путём, вводя препараты…

Я знал, как Мухёк жил после того дня. Хан Бёнынрассказывал мне. Он продолжал страдать от предвестников перегрузки, не имея гида, но я был уверен: он не забыл ни мгновения того происшествия.

Если бы забыл, разве ходил бы теперь с таким опустошённым взглядом? Разве потерял бы всякое выражение лица?

Мой взгляд упал на небольшой шрам у него на брови. У эсперов с регенерацией остаются только те шрамы, которые они получили на грани жизни и смерти. Скорее всего, этот Мухёк заработал именно тогда — когда кусок металла, пробивший мне грудь, задел и его.

Каково ему было каждый день видеть этот шрам в зеркале?

Как можно такому человеку намеренно вводить препарат, вызывающий предвестники перегрузки?! Даже если это безопасно для тела, разве психика останется невредимой?

Я сжал кулаки и с решимостью вновь обратилась к администратору, но он, измученно потерев лицо руками, устало пробормотал:

— Нет, ну серьёзно, я тут вообще ничего сделать не могу! — Администратор раздражённо повёл плечами. — И, кстати, если сегодня не завершите тренировку, то ваша парная регистрация может быть аннулирована. Нам уже пришло уведомление.

— Аннулирована?! — Я вскрикнул от возмущения. — Это вообще нормально?!

Да они что, совсем потеряли совесть?!

Им так не терпится прижать Ким Мухёка? Но, что хуже всего, судя по его реакции, если бы я не поднял шум, он бы просто покорно согласился.

Почему он так себя ведёт?

Я слишком хорошо знал, что Мухёк никогда не был послушным человеком. Его покорность сбивала с толку ещё больше, чем сам приказ.

Но, даже после моего возмущения, он оставался совершенно бесстрастным, отвечая своим ровным, безучастным тоном:

— Просто пройдём тренировку. Это же не настоящая перегрузка, а всего лишь псевдо-эрупция. Я могу это контролировать.

Я остолбенел.

Он что, вообще не понимает, о чём говорит?! Я зло уставился на него, но он только зевнул, прикрыв рот сжатым кулаком. В конце концов, я сам же и вздохнул первым. Я не знал, что именно задумали в Центральном управлении, но Мухёк не из тех, кто бы слепо следовал приказам. Значит, у него был свой мотив. Поэтому я стиснул зубы и кивнул, принимая участие в этой долбаной тренировке.

Администратор, кажется, выдохнул с облегчением — его глаза так и говорили: Наконец-то эта головная боль закончилась. Он продолжил объяснять дальнейшие инструкции.

— В состоянии начальной стадии буйства тело эспера естественным образом излучает его псионические волны, поэтому гид должен уметь чувствовать их и находить эспера.

Это было похоже на технику рассеивания гидирующей сети.

Гидирование — это поле, регулируемое мозговыми волнами гида. Оно имеет волновую природу, но при этом не является нематериальным — просто обычные люди не могут его ощутить. Точно так же, как человек, попавший под солнечный свет, не способен различить отдельные фотоны.

Подобно фотонам, гидирование обладало физической основой, и я мог использовать его, чтобы создать тончайшую гидирующую сеть и развернуть её на окружающей территории.

Это была уникальная способность.

Другие гиды не могли применять её по двум причинам: либо у них в организме не хватало гидационного запаса энергии, либо они не обладали достаточным уровнем контроля, чтобы сформировать сеть.

Но я соответствовал обоим условиям.

Именно благодаря разработке этой техники я занял пост главного инструктора гидов.

А теперь Центральное управление решило провести обучение? На деле же это попытка создать вторую версию полковника Кан Хаджона?

Гиды, чьи физические параметры не отличались от человеческих, могли определять местоположение эсперов только одним способом — с помощью сплошной радиальной гидации. Но даже в этом случае их роль была пассивной. Скорее эспер, ведомый своим инстинктом, сам находил бы гида.

А теперь гиду предлагалось отследить эспера, да ещё и в состоянии начальной стадии буйства?

Центральное управление явно что-то задумало.

Похоже, мне снова придётся поговорить с Хан Бёныном. Нужно выяснить, когда именно началась разработка этой программы и кто за ней стоит.

Тем временем чиновник, полностью вымотанный разговором, уже едва слышно бормотал оставшиеся инструкции. Казалось, он истратил все свои силы.

— Теперь вам нужно войти по отдельности. Наденьте выданные вам AR-очки. Сперва капитан Ким зайдёт в зал и займёт позицию в программе виртуальной тренировки, а затем сержант Кан войдёт следом и постарается его найти.

— Перед этим, капитан, закатайте рукав, пожалуйста.

Ким Мухёк молча, без лишних споров, закатал рукав, в отличие от меня, который только и мог, что раздражённо цокать языком.

Но что мне оставалось? Если я откажусь от участия, нашу пару аннулируют.

Я недовольно наблюдал, как он без всяких эмоций принимает инъекцию с помощью шприца в форме ручки, затем смахивает место укола ваткой, смоченной в спирте, и поворачивается ко мне.

—Не ссорьтесь. Просто тихо посиди и заходи. Шумно.

Он говорил не со мной, а с чиновником, предупреждая, чтобы тот не провоцировал меня.

До этого я всерьёз подумывал устроить ещё один спор, но его слова почему-то охладили мой пыл.

— Ладно, входите первым, — ответил я, не смягчив выражения лица.

Ким Мухёк без эмоций посмотрел на меня, но в его взгляде сквозило что-то похожее на желание держать меня под наблюдением. Затем он вошёл в тренировочный зал, оставив меня и чиновника в смежной комнате наблюдения, откуда велась запись всех данных.

Я проводил его взглядом, после чего медленно обернулся к чиновнику и улыбнулся.

— А тренировка записывается?

— Ну да, конечно, — рассеянно ответил тот, роясь в бумагах.

Я кивнул и уточнил:

— Когда мне заходить?

— Немного подождите. Как только загорится синий свет над дверью... А, вот уже можно.

— Да, ну... Просто в следующий раз будьте осторожнее. Я ведь тоже просто работаю, а не за дисциплиной слежу. В конце концов, я всего лишь винтик в этой военной машине. Какая у меня вина?

— Конечно, конечно, — тут же согласился я, не теряя улыбки. — Я даже не понял, что разговариваю с таким ответственным человеком. Мне теперь прямо неловко за свою грубость.

— Сержант Кан, а вы, оказывается, вполне разумный человек, — сказал он, весело удивлённый моим тоном.

Я ещё шире улыбнулся.

— Вот поэтому я и думаю, что нам с капитаном Кимом вполне хватит друг друга. Может, вы пока отдохнёте?

— Да ну, как же я уйду? — возразил он, но было видно, что идея ему нравится.

Я потёр ладони, изображая дружескую заботу.

— Если что, вы просто нажмёте аварийную кнопку. Да и капитан Ким ветеран, с ним ничего не случится. Главное, чтобы я не накосячил.

— Ну, всё-таки...

Он колебался, но был уже почти на крючке. Надо было дожимать.

— А что если пойти в общий зал для гидации? Он как раз в моём ведении, а днём там пусто и тихо. Только старое оборудование, красть там нечего, так что я даже дверь не закрывал. Но если вы переживаете, то можете запереться изнутри. Побудете там часик, а потом вернётесь. Всё равно вам надо будет в конце проконтролировать нашу тренировку.

— Да не знаю даже...

Я изобразил сочувствие, глядя на его уставшее лицо.

— Честно, говорю не просто так. Вы мне даже старшего брата напомнили. Видно же, как вы устали, даже смотреть жалко. А там удобные койки, прилягте на пару минут... Мы тут сами разберёмся, программа всё равно рассчитана на три часа. Если понадобится — вас позовём.

— Ну... может, и правда так сделать?

Услышав, что в гид-зале никого нет, он начал всерьёз колебаться. Я вонзил последний гвоздь, быстро кивнув:

— Да, и одеяла сегодня только постирали, так что они совершенно свежие.

— О... — пробормотал он, окончательно склонившись в мою сторону.

— Ну... если вы тут справитесь, я, пожалуй, действительно прикорну ненадолго и быстро вернусь.

— Да мы вообще без проблем всё сделаем. Вам только к концу программы прийти надо. Запись-то всё равно ведётся.

— Ну да... Тогда спасибо за заботу.

Он выглядел настолько уставшим, что, кажется, даже сам ждал от меня подобного предложения. Когда он окончательно ушёл, я немедленно закрыл за ним дверь и вошёл в тренировочную зону.

Теперь нужно было найти Ким Мухёка.

Головной дисплей позволял синхронизировать все органы чувств с виртуальной средой, делая пространство визуально бесконечно большим. Но я пока не спешил его надевать. Вместо этого внимательно оглядел огромный тренировочный зал, отмечая расположение стен. А ещё — камер.

— Так, где же они... Здесь, здесь и здесь...

Я отчаянно запоминал их позиции. Однако система заметила, что я не надеваю очки, и тут же взвыла тревожными сигналами.

— Да ну, заткнись ты, — проворчал я, натягивая устройство на голову.

Раздалось тихое жужжание, и в следующее мгновение мир вокруг полностью изменился. Я стоял в лесу, посреди могучих, зелёных гор.

— Ни фига себе. Тут даже запах хвои чувствуется.

Воздух был насыщен ароматами деревьев и свежестью утреннего леса. Холодок пробежал по коже. Настолько точное воспроизведение ощущений означало, что в программу вмешивался эспер-гипнотизёр. Даже если остальное здесь — просто компьютерная графика, создать полное погружение мог только он.

* * *

— Проблема в том, что сейчас я всего лишь сержант Кан Хаджон...

В лесу, где щебетали птицы, мне нужно было найти Ким Мухёка. Будь я полковником Кан Хаджоном, задача упростилась бы. Достаточно было бы развернуть волны, расстелить их тонкой сетью и просто определить, какой из эсперов отзовётся на мою приманку. В этом тренировочном зале кроме нас двоих никого не было, так что тот, кто откликнется, и есть нужный мне человек.

Но сейчас я всего лишь сержант Кан. И мне приходилось скрывать, что я владею такой техникой.

Для начала я решил уничтожить камеры наблюдения.

Я запомнил их расположение заранее, так что, хотя в дополненной реальности было сложно определить точное местоположение, мне оставалось лишь найти разрыв между пространством, в котором находилось моё тело, и этим виртуальным измерением. Для новобранцев это, возможно, было бы сложной задачей. Но после всех тренировок, что я прошёл, стоило лишь сосредоточиться — и ничего невозможного не оставалось.

Я коснулся надетых на меня очков, нашёл на них панель управления и, поддев её ногтем, сорвал.

Похоже, прочностью эта штука не отличалась — от физического воздействия рассыпалась на раз.

Затем я нащупал один из проводов и, выбрав самый тонкий, резко выдёрнул его.

Чииик—!

Раздался звук потрескивающих искр, и, как только провод отсоединился, питание управляющего устройства, связывавшего дополненную реальность с реальным пространством, отключилось.

Я насвистывал, делая вид, что просто гуляю, и шёл по настоящему пространству, которое просвечивалось сквозь дополненную реальность.

В нормальных условиях игроки, проходящие тренировку, не могли добраться до стен зала. Программа искусно вводила их в заблуждение: создавая иллюзию бесконечного движения по прямой, она незаметно уводила их в обход препятствий, не давая осознать, что пространство ограничено.

Я отключил очки, снизив вероятность попасться в эту ловушку, и теперь, изображая, будто иду по ровной поверхности, на самом деле направлялся прямо к стене.

Затем расстегнул ремень от комбинезона и сдёрнул пряжку. Это потребовало усилий, но, поскольку ремень был не кожаным, а из искусственного материала, справиться оказалось не так уж трудно.

Я прицелился и метнул пряжку в объектив камеры наблюдения.

Чэнг!

Раздался звонкий удар, затем характерный хруст — похоже, линза треснула.

— ААА! Что это за звуки?! Почему всё вокруг похоже на какой-то хоррор?! Да тут же сейчас кто-нибудь выскочит, я с ума сойду от страха!

Я изобразил панику, словно рефлекторно выронил из рук предмет, а затем с разгону метнул его в ближайшую камеру наблюдения. Продолжая свою дурацкую игру, я методично разрушал все камеры, которые попадались мне на глаза. Впрочем, в некоторых зонах были слепые пятна, и там можно было обойтись без лишнего спектакля — просто швырнуть пряжку прямо в объектив. Закончив с этим, я двинулся на поиски Ким Мухёка.

— Так, какая у него была чувствительность к гидации?

Я попытался создать ещё более тонкую гидирующую сеть. Это оказалось непросто, но в итоге мне удалось соткать её тоньше, чем волос ребёнка, и я даже немного собой гордился. Сеть развернулась, охватывая пространство, и если даже МуХёк был высокоуровневым эспером с высокой чувствительностью, он вряд ли бы ощутил её воздействие. Это как с волосом, случайно прилипшим к щеке: иногда он щекочет кожу, но далеко не всегда осознаёшь, что он там есть.

— Ну что ж, поищем-ка мы Ким Со-бана* в Сеуле-ююю~...

_________________________________

* Ким Со-бан (김 서방) — шуточное обращение к Киму, играющее на старомодном стиле общения.

Я тихонько насвистывал под нос мелодию, как старик ищущий носок. Разворачивая сеть в форме круга, я постепенно сужал её, сокращая радиус. Медленно. Методично.

— Хм…

Похоже, я его нашёл, но уверенности не было. Отголоски его ESP-излучения казались слишком размытым.

— Если бы он был на грани срыва, оно бы так себя не вел…

Когда эсперы впадают в состояние предсрывной нестабильности, их волны становятся куда более агрессивными. Они реагируют даже на самые тонкие гидирующие нити, тут же вбирая их в себя. Но с МуХёком этого не происходило.

— Неужели… — Я помрачнел. Затем, не теряя времени, бросился в сторону слабого, едва уловимого резонанса.

Я думал, что за время совместной службы смог наполнить его резерв гидации, но, похоже, ошибался. Истощение оказалось куда серьёзнее, чем я предполагал. Как только он вошёл в состояние предельного разгула, его организм начал стремительно пожирать остатки. Из-за этого, даже раскинув сеть, я едва различал его присутствие — словно человек, который не ел четыре дня, не способен проглотить ничего, кроме жидкой кашицы.

Резкая боль отозвалась в колене, будто сустав провернули не в ту сторону, но останавливаться было нельзя. В затылке забился тревожный сигнал: если я замешкаюсь, случится что-то непоправимое.

Я долго метался в поисках, пока наконец не обнаружил его — он стоял на коленях, с закрытыми глазами, словно полностью отключился.

—Господин Капитан! — позвал я его, но, разумеется, не получил ответа.

Нет, ну этот придурок… В таком состоянии он ещё осмелился читать мне лекции о дисциплине?!

Я ощутил угасание его резонанса и заставил себя не касаться его тела бездумно. Сейчас главное — немедленно выпустить направленную гидацию. Настроить мощность идеально не получится, но благодаря последним тренировкам я, по крайней мере, научился держать контроль.

Я медленно увеличивал интенсивность: 10%, 20%, 50%…

Когда мощность перевалила за половину, его лицо дёрнулось, напряжение пробежало по скулам.

— Господин Капитан, — повторил я, подходя ближе, одновременно стараясь удерживать стабильную волну гидации.

Чем меньше оставалось расстояние между нами, тем сильнее колебалась его ESP-поле.

Сколько раз я твердил ему ещё в академии: не принимай препараты, которые тебе выдают! Но он, как всегда, не послушался.

Конечно, директор центра, Ким Инхак, держал весомую позицию, но в конечном счёте вся реальная власть в армии принадлежала Центральному управлению. Ни один эспер или гид, прикреплённый к Центру, не мог выйти из-под их контроля.

Неужели он действительно поверил им на слово и добровольно согласился на этот укол? Или у него был свой расчёт?

Как бы там ни было, сейчас это не имело значения.

Я аккуратно взял его лицо в ладони.

— Тск… – я почувствовал, с какой необычной скоростью перетекает через ладонь мое направление. Нужно было срочно ограничить, иначе он просто сметёт меня, как водоворот. Даже при том, что у меня было немало энергии, если отдать ее слишком быстро, можно было схлопотать ишемическую анемию. К счастью, этот тип, похоже, хорошо воспринимал контактное руководство: он стабилизировался.

Какого… вообще он это сделал? Сначала я сомневался, но теперь был уверен: он прекрасно знал, что это за препараты, поступившие из Центрального управления. Офицер его ранга просто не мог не проявить осторожность. Даже если допустить, что сам Ким Мухёк ничего не подозревал, не мог же Ким Инхак просто стоять в стороне и смотреть на это. Так почему ты, черт тебя дери, разрешил эти иньекции?

– Оо… хах… действительно странно… – пробормотал Мухёк, продолжая жадно вытягивать из меня гидирование. Меня аж передёрнуло. Я попытался перекрыть поток, но это оказалось не так-то просто. Ноги подкосились – я рухнул прямо перед ним на колени.

– Хм? – раздалось у меня над головой.

Что еще за «хм»? Даже съязвить нет сил... Всё тело, будто лишившись позвоночника, обмякло, и, не успев что-то понять, я уже привалился к нему.

– Ты чего? – поинтересовался он, рефлекторно ухватив, то, что попало ему в руки.

– Что, что ещё? Теперь уж проходите гидацию вовремя. А то я сдохну так однажды, – пробормотал я, уткнувшись лицом в его грудь, голова кружилась.

– Хорошо устроился, – заметил он. – Когда я успел заменить диван?

– Вы что, шутите? Это вообще из-за кого всё случилось? – ворча, я все еще продолжал направление.

В прошлый раз он воротил нос от самого процесса, а сейчас, совершенно спокойно обнял меня за плечи. Однако уже в следующий миг он отстранился и негромко сказал:

— Хватит.

— Какое ещё «хватит»… Ай, голова…

— Вот видишь. Я же говорил.

Прежде чем я успел возмутиться, он, не напрягаясь, подхватил меня под руки и поставил на ноги. Мир перед глазами качнулся, и я невольно подался вперёд. Цокнув языком, Мухёк поддержал меня за талию, снова прижимая к себе.

– Быстро ты меня нашёл, – заметил он.

– Да уж, попотеть пришлось, – ответил я, стараясь сохранять невозмутимый вид.

Как будто не носился по всему этому грёбаному виртуальному лесу в панике, думая, что с тобой вот-вот что-то случится.

Он молча повёл меня к выходу. На ходу снял свои защитные очки и тут же стянул мои. В тот же момент виртуальная реальность исчезла, словно рассыпавшаяся в пыль иллюзия, и огромный тренировочный зал снова сузился до реальных размеров. Мы уже почти подошли к выходу.

Снаружи никого не было. Судя по всему, тот самый чиновник, которого я отправил отдохнуть в общественную гид-комнату, так и не вернулся. Это было даже к лучшему. Видеозаписи с камер я уничтожил, но теперь он наверняка будет писать объяснительную. Не исключено, что поплатится и за свой самовольный перерыв. Вот ведь наивный. Кто ж так легкомысленно относится к возможному буйству эспера?

Я фыркнул, но Мухёк, кажется, уловил что-то в моём выражении лица. Окинув взглядом тренировочную зону, он хмыкнул и вдруг пробормотал:

– Не записал данные о тренировке? Это ведь повод для взыскания…

Меня тут же передёрнуло. Вот только этого не хватало!

– Давайте лучше поедим! – выпалил я, натянуто улыбаясь. – Я жутко голодный.

Мухёк слегка приподнял бровь, посмотрел на настенные часы.

– Рано ещё ужинать.

Если не отвлечь его прямо сейчас, он запросто может донести на несчастного чиновника. И ему тогда конец.

— Нет, и это говорит капитан, который высосал мою ги…

Но тут Ким Мухёк резко перебил меня. Более того, он даже отстранил меня от себя, заставив, наконец, встать на ноги. Я уставился на него в полном недоумении. Уши у него едва заметно покраснели, но сам он смотрел на меня с явным недоверием. Что с ним такое?

— …Что я у тебя высосал?

— А? Ну, гидацию, конечно же…

— Ты всегда подбираешь такие пошлые слова?

Сильно поморщившись, он вдруг резко развернулся и широкими шагами направился к выходу, оставив меня одного посреди зала.

— Нет, ну… я пошлый?! — пробормотал я в полнейшем шоке, а потом, опомнившись, крикнул ему вдогонку:

— Эй, капитан Ким!

Но, увы, ответа так и не последовало.

Задание

— Я хочу тток-рамён.

— Нет.

— Тогда острый рамён.

— Нет.

— Эм… ладно, пусть будет чамппон рамён.

Ким Мухёк вскинул бровь и посмотрел на меня сверху вниз. Да что с этим парнем?! Похоже, даже если я сменю тело, он всё равно не разрешит мне есть рамён. Ладно, дружок, ты только дождись: вся страна, все производители лапши поднимутся против тебя! Разозлившись, я зло зыркнул на него.

— Сказали, что угостите меня, так почему ничего нельзя?! И что мне тогда есть?!

Он молча нажал кнопку на киоске.

«Сбалансированное питание с пятью видами овощей! Попробуйте горячий каменный долсот пибимпап и станьте здоровым эсспером или гидом!»

Меня передёрнуло от этой фальшивой жизнерадостности. Даже рекламный слоган издевался надо мной! Лишённый права выбрать себе лапшу, я злобно закипел.

— Не хочу долсот пибимпап!

— Будешь.

— Да какого чёрта?! Почему я даже поесть не могу нормально?!

Ким Мухёк даже не потрудился ответить. Вместо этого он положил ладонь мне на макушку, провернул её, будто пытаясь раскрутить шар для боулинга, и толкнул меня вперёд.

— Не шуми. Сядь уже и жди. В людном месте не ори.

— Может, мне ещё таблицу умножения повторить?! Если уж заговорили о приличиях, тогда для начала разберитесь с диктатурой, которая в свободной демократической стране даже меню выбрать не даёт!

— Смело ты рассуждаешь о тирании, учитывая, что мы в военной структуре.

Он широко зевнул, демонстративно игнорируя моё негодование. …Ладно, возможно, я выбрал не самую удачную тему для спора. Но, чёрт возьми, я просто хотел ттокрамён! С какой стати я вдруг оказался пибимпапом из каменной печи?!

Ким Мухёк, не обращая внимания на мои страдания, пошёл за заказом. Когда он вернулся, на подносе передо мной стоял мой пибимпап… А рядом целая горка еды: сет мясных манду, сет кимчи манду, два рулета кимпаба, удон и хве тобпаб.

Я уставился на всё это с лёгким ужасом. Этот человек вообще в курсе, что он не один тут будет есть?! Или он всё так же ест за троих?

— Ладно, с горой еды, ещё можно смириться, но как Вам удалось так аккуратно выстроить эту башню?

Даже официант с десятилетним стажем работы в буфете не смог бы принести тарелки так аккуратно сложенными, как это сделал Ким Мухёк. Но на моё восхищение он даже не отреагировал. Я только цокнул языком, снова поражаясь количеству еды.

Эсперы в целом едят много — иначе им просто не прокормить свой метаболизм, но Ким Мухёк и тут выделялся. Он молча поставил передо мной горячий каменный горшок с пибимпабом, затем сел напротив и принялся методично уминать свою гору еды. Почувствовав мой пристальный взгляд, он едва заметно приподнял бровь.

— Манду хочешь?

— Нет, спасибо.

Когда еда уже на столе, допытываться дальше казалось глупым. Я вздохнул и покачал головой, затем взял ложку и начал помешивать горячий рис — ароматное кунжутное масло на поверхности зашипело и запенилось. Видимо, он наблюдал за этим, потому что вдруг нахмурился, подтянул мой поднос ближе и, прихватив мои же палочки, принялся быстро и ловко перемешивать содержимое горшка.

Привычка заботиться о менее расторопном начальстве у него, похоже, до сих пор не прошла. Я едва удержался, чтобы не усмехнуться. Пока он возился с пибимпабом, я незаметно стянул один из его манду, но, даже бросив на него осторожный взгляд, не заметил никакой реакции. Он явно не следил за моими проделками — просто отложил палочки, когда убедился, что рис хорошо пропитался соусом, и без лишних слов продолжил есть.

— А, я и сам могу, зачем ещё и разминать? Но всё равно спасибо.

Хихикнув, я откусил пельмень. Ким Мухёк уставился на меня, а затем заговорил:

— Нашёл довольно быстро. Как?

— Что именно?

— Пусть это была дополненная реальность, но для гида пространство всё равно казалось приличным. Как ты справился?

— Кх… Пф-ф! Ч-что?

Я не ожидал, что он вдруг спросит про тренировку, и подавился. Ким Мухёк посмотрел на меня как на жалкое зрелище, затем легонько подтолкнул стакан с водой указательным пальцем.

Я постарался успокоиться, делая глотки.

— Эм? О чём это Вы? Не понимаю…

Я собирался отшутился, но вопрос застал меня врасплох — даже мне самому мой актёрский талант показался жалким.

Ким Мухёк прищурился, взглянул на меня с видом человека, который всё понял, но решает закрыть на это глаза, и молча вернулся к еде.

…Меня ведь только что раскусили, да? В его взгляде было что-то, что не давало мне отделаться от мысли: он явно что-то знает. Сколько именно? До какой степени? От одного только ощущения, что меня раскрыли, спина неприятно заныла.

И тут, не глядя на меня, Мухёк произнёс:

— Ешь давай. Только что же сам ныл, что голодный.

— …Я не ныл.

— Пусть будет так.

— Нет, серьёзно.

Ким Мухёк равнодушно пожал плечами и замолчал.

Я с трудом заставил себя проигнорировать неприятный холодок, пробежавший по спине.

…А что, если он действительно что-то принял, чтобы выяснить правду? И если эта правда как-то касается меня?..

Нет, пока рано делать выводы.

Кто вообще способен заподозрить, что мёртвый человек может вернуться к жизни — да ещё и в чужом теле?

На самом деле, скорее уж странно, что Хан Бёнынтак легко мне поверил.

Только когда я заставил себя принять это объяснение, смог спокойно продолжить ужин.

— И зачем столько всего заказывать…

* * *

На следующее утро я проснулся, глядя на экран телефона опухшими глазами.

[ Web-уведомление: Поступило задание, пожалуйста, свяжитесь с оперативным отделом сегодня.

С уважением, ваш всегда поддерживающий Сеульско-Кёнгийский центр. ]

— А что это ещё за "распределение заданий"… — зевнув, я потянулся за телефонной трубкой и набрал внутренний номер оперативного отдела. Никто не ответил. Глянув на часы, я понял, что ещё не было и девяти утра. Делать было нечего — оставив телефон на консоли, я поплёлся наружу.

Стоило выйти из комнаты, как в нос ударил запах чего-то жареного. Заглянув на кухню, я увидел Ким Мухёка у плиты — он стоял в переднике и помешивал что-то на сковороде. Я направился к кулеру с водой и, между делом, спросил:

— Подождите, а прежний фартук что, выбросили??

— …

Передник, который он надевал в прошлый раз, чтобы защититься от брызг масла, выглядел иначе. Видимо, взял новый. Но Мухёк промолчал, сосредоточенно орудуя деревянной лопаткой. Чего это он не отвечает? Показалось немного странным, но я не стал зацикливаться и просто сел за стол.

Помочь с сервировкой тоже не получилось — стол уже был накрыт, ложки и палочки для еды аккуратно разложены друг напротив друга. Даже тёмная скатерть на месте. Что тут ещё добавить? Оставалось лишь отметить, что он всё так же педантично ведёт хозяйство.

Я сидел, глядя в пустоту, пока Мухёк не выложил еду в глубокие тарелки. В одной руке он держал тарелку, другой стянул передник и оставил его на островке кухни.»

— Вау, вы всё это с утра сделали???

Я с изумлением посмотрел на тарелку с обжаренным в остром соусе кальмаром. Этот парень всегда делал всё на уровень выше среднего, но то, что он ещё и готовит так хорошо, всё равно казалось удивительным. Впрочем, когда мы жили вместе, готовка и так в основном была на нём. Как, впрочем, и уборка… и стирка…

Постой-ка. Получается, я всё это время жил как альфонс, опираясь на парня, который младше меня на десять лет? Это внезапное осознание было настолько нелепым, что я даже на секунду опешил.

Ким Мухёк же, похоже, решил, что я задумался о чём-то совсем другом, потому что легонько стукнул меня по тарелке палочками, будто спрашивая: ты чего не ешь? Я резко поднял голову, но он лишь безразлично пожал плечами и спокойно продолжил трапезу.

— Спасибо за еду. Но я всё время на халяву ем, так ведь не пойдёт. Я же даже готовить не умею.

— Да ты и ешь, как птичка. Я просто на свою порцию горсть сверху докладываю, так что без разницы.

Ни намёка на хвастовство — лишь искреннее недоумение, будто хотел сказать: Да сколько ты там съешь-то вообще?

Я почувствовал себя немного неловко, но спорить дальше не стал и перевел разговор:

— Кстати, мне сказали, что мне назначили задание. Раз уж мы теперь напарники, разве капитану тоже не должны были его выдать? Вам ничего не приходило?

— Какое задание?

Он спокойно дожевал и только потом задал вопрос. Я мельком глянул на его миску и убедился, что она уже абсолютно пустая. Всегда поражался, как он умудряется съедать столько, да ещё и так аккуратно.

Я пожал плечами.

— Без понятия. Сказали сегодня связаться с оперативным отделом.

Ким Мухёк молчал. Он просто сидел, ничего не отвечая, пока я продолжал есть. А потом вдруг положил палочки, встал из-за стола и ушёл в свою комнату.

Через какое-то время оттуда донёсся голос — кажется, он с кем-то разговаривал по телефону. Затем он вышел и, глядя, как я доедаю, спокойно сообщил:

— Всё улажено, можешь не звонить.

— А? Правда? Вы сейчас с оперативным отделом говорили?

— Что-то вроде. Не убирай со стола, иди в Гид-комнату. Ты же ещё не поменял должность.

Обычно, когда формируется пара, работа в общей гидационной заменяется обязанностями напарника. Но так как начальник сейчас отсутствовал, полностью перевести меня не успели. К тому же мне и самому было там комфортнее. Причина, на мой взгляд, была вполне веская, но учитывая, что мы с Мухёком теперь напарники и должны действовать вместе, я всё равно чувствовал себя виноватым.

Однако просто взять и сказать: «Я с сегодняшнего дня не выхожу» – было бы странно. Из-за оформления заявки на напарничество и прочих бюрократических проволочек я реже там появлялся, и это немного тяготило. Вчера во время тренировки я даже попросил одного из младших коллег присмотреть за залом, но всё равно переживал: вдруг он там что-то перевернул вверх дном?

Впрочем, раз заданий пока нет, можно сходить и проверить. Я не стал ничего возражать и уже потянулся убирать свою посуду, но она вдруг поднялась в воздух, а потом сама по себе плавно полетела в сторону кухни.

— Я вообще-то и сам убрать могу.

— Ты не выглядишь как человек, который справляется с хозяйством.

Мухёк сказал это совершенно бесстрастно, но смотрел так, будто намекал: лучше не лезь, ещё что-нибудь разобьёшь.

Ну да, в бытовых делах я действительно не силён, но сам факт, что он рассуждает по лицу, меня позабавил.

— Ого, а Вы, капитан, что, считаете, что у вас на лице написано «образцовая домохозяйка»?

Мухёк и сам выглядел так, будто за всю жизнь ни разу не мыл посуду. Если уж судить по внешности, то пусть сперва в зеркало посмотрится.

— Смотрю, ты слишком много внимания уделяешь внешности своего начальника.

Он скользнул по мне коротким взглядом и выразительно дал понять, что не стоит продолжать. Почему-то от его тона мне стало неприятно.

Будто меня выставили каким-то навязчивым человеком, который слишком уж пристально изучает его лицо. Знаете, как бывает, когда просто спрашиваешь у кого-то номер ради анкетирования, а в ответ слышишь: «Извините, но вы не в моём вкусе»?

Вот примерно так же. Как будто меня внезапно отшили, хотя я даже и не собирался ни за кем ухлёстывать.

— Чего? Да я на Вас даже не засматриваюсь!

— Да-да, — Мухёк даже не дослушал и уже махнул рукой, давая понять, что всё понял. Как будто даже не сомневался.

Нет, ну это вообще наглость!

— Да правда же!

— Ну да, конечно.

Он отвечал так спокойно, что от этого становилось только хуже. В итоге я провёл всё утро с ощущением, будто меня раз сто отверг тот, кто мне вообще-то и не нравился.

* * *

Видимо, день с самого начала не задался, потому что к тому моменту, как я пришёл в Гид-ко, меня ждал совсем неожиданный гость.

— …Глава Центра.

Я с трудом сдержал тяжёлый вздох и быстро вскинул руку в салюте. Да, как только я пришёл на работу, меня уже ждал Ким Инхак. И, честно говоря, утром видеть его совершенно не хотелось, так что я не смог сдержать дёрнувшийся глаз.

— О, сержант Кан! Как ты там, жив-здоров?

Представьте вероятность того, что начальник Центра лично придёт и спросит о самочувствии какого-то сержанта.

Я едва сдержал нервную дрожь, предчувствуя, что сейчас начнётся какой-то бардак, и натянуто улыбнулся:

— Ну, в целом…

Ложь.

В улыбке не было ни капли искренности. Это было слишком убого даже для угодливого подчинённого.

— Да-да, — с улыбкой кивнул Ким Инхак. — У Центра важный разговор с сержантом Каном, поэтому я и пришёл.

Хотя, честно говоря, не выглядело, будто это так уж важно. Впрочем, чего ещё ожидать?

По словам Хан Бёнына, Ким Инхак просто помешан на том, чтобы меня заполучить.

Я попытался убрать с лица кислое выражение и сел туда, куда он предложил. Хотя «место» — это громко сказано. Это был всего лишь диван в углу общего Гид-зала. Ким Инхак плюхнулся напротив, хлопнул в ладоши и с энтузиазмом заговорил:

— А ведь до Центра дошли слухи, что у сержанта Кана и капитана Ким Мухёка просто потрясающие результаты на тренировке! Конечно, сам я тоже считаю, что тренировка вышла внезапной… но раз уж её провели, то я попросил заодно и результаты вытащить. А там, оказывается, на всё ушло рекордное время! Как так? Как ты вообще справился с перегрузкой капитана Кима? Камеры как назло сломаны, видео записать не удалось… так что кто его разбудил?

…Вот дерьмо.

Так и знал, что что-то упустил.

Я постарался сохранить невозмутимый вид.

Конечно. Как я мог не подумать о времени?

Гидация Ким Мухёка всегда проходил в сжатые сроки, так что теперь, когда я делал его своим телом, это, очевидно, стало ещё заметнее. Даже до такой степени, что сам глава Центра счёл нужным лично прийти.

Или же это просто Ким Инхак, который любит из всего делать спектакль.

В конце концов, не зря же у него кличка Ким «ЮнАн»*.

______________________________

*Прозвище "김유난" (Ким Юнан) — это игра слов. Это прозвище намекает на его склонность делать из мухи слона, слишком переживать или поднимать шум на пустом месте.

Я красноречиво посмотрел на него: "Давай уже ближе к делу."

— Да как-то само получилось. Всё сложилось удачно, — я быстро сменил тему. — Но… к чему такой визит в Гид-зал, господин Директор Центра?

— А? Сержант Кан, я думал, ты не такой нетерпеливый. Требуешь перейти сразу к делу?

Глава Центра, офицер несоизмеримо более высокого ранга, чем сержант, мог бы счесть такие слова грубостью.

Я сделал виноватое выражение лица… хотя на самом деле ничуть не чувствовал себя виноватым.

Всё же это был Ким Инхак, постоянный поставщик неприятностей для Кан Хаджона.

Он с явным любопытством уставился на меня, удивлённый тем, что я веду себя не по возрасту хладнокровно. Затем заговорил:

— Видишь ли, Центр хотел бы поручить задание тебе и капитану Киму.

Я с трудом сдержался, чтобы не поморщиться.

— Подобные распоряжения следует сначала передавать капитану Киму.

— Ну-у, это понятно… — протянул Инхак. — Но ведь капитан Ким не из тех, кто легко соглашается.

…А я, значит, для тебя сговорчивый?

Я вперил в него взгляд.

Хотя, если подумать, всё логично.

В конце концов, перед ним сержант Кан Хаджон — молодой, низшего звания. Куда проще, чем упрямый капитан.

Теперь стало понятно, о каком задании говорил Ким Мухёк утром. Видимо, Инхак уже предлагал его напрямую. Получив отказ, попробовал достучаться через меня. А когда я не перезвонил, решил нагрянуть лично.

Логика у него проста, как бревно.

Я вздохнул и откинулся на спинку дивана.

— В чём заключается миссия?

Инхак обрадовался моему интересу и тут же заговорил:

— Ну… даже не знаю, назвать это делом МИДа или делом спецслужб… Короче, северяне замешаны.

Я непонимающе моргнул.

Север?

Если севернее Сеульского Центра, то речь идёт о районе Имджина.

Что там могло произойти?

Видя, что я не понимаю, Инхак уточнил:

— Нет, не просто север. Настоящий Север.

Я непроизвольно выпрямился.

— То есть… ты говоришь о Корейской Народно-Демократической…

— Эй, ты ведь военный, как вообще можешь употреблять такое название? Разве тебя не учили, как правильно говорить? — перебил меня Ким Инхак, возмущённый до глубины души.

После короткого осуждающего взгляда он продолжил.

Суть его рассказа сводилась к следующему:

Несколько лет назад, после гибели полковника Кана, с севера начали приходить неофициальные депеши.

Они поступали в Министерство обороны, но уже на следующий день ими завладевало Национальное разведывательное управление.

И содержание каждой было неизменным:

"Верните наших похищенных соотечественников."

Южная сторона, разумеется, понятия не имела, о чём идёт речь.

— Похищенные соотечественники? Мы думали, что речь о перебежчиках, — пояснил Инхак.

Поначалу эти послания казались странными.

Но затем на границе произошёл взрыв.

Разнесло подземный бункер.

Внутри нашли четыре тела.

Трое погибших числились в международной базе данных преступников: эсперы, связанные с подпольной организацией «Акцент».

Четвёртый же оставался неопознанным.

Пока среди обгорелых останков обнаружили металлический жетон.

— Это был армейский номер северокорейского солдата.

— Но в какой-то момент они, видимо, начали что-то подозревать.

Ким Инхак говорил с заметной увлечённостью.

— После взрыва бункера и находки с жетоном с северной стороны вдруг активизировались. Они уже не просто отправляли ноты, а начали предпринимать более конкретные действия.

Я молча слушал.

— Граница с их стороны усилилась, разведывательная активность возросла, и… — он сделал паузу, словно прикидывая, стоит ли говорить дальше. — В общем, есть информация, что среди северян появился эспер с довольно необычными способностями.

— Необычными?

— Ну… будем считать, что он может чувствовать других эсперов.

Я слегка прищурился.

— Ты хочешь сказать…

— Да. Он ищет пропавших.

Воздух вдруг показался плотнее.

— И что же теперь?

Инхак задумчиво покачал головой.

— Вот поэтому нам и нужна ваша пара.

— За последние несколько лет похищали людей, но редко, и не больше десяти человек. А в этот раз, похоже, дело куда серьёзнее. Двадцать беглецов из Северной Кореи, пытавшихся перебраться в Китай, оказались проданными прямо в "Акцент". Брокер получил за них деньги и передал их с рук на руки. Среди похищенных оказались и северокорейские военные, охотившиеся на перебежчиков.

Северная Корея не привыкла закрывать глаза на нападения на своих солдат, поэтому направила в Национальную разведывательную службу и Министерство обороны запрос о сотрудничестве. Их требования были просты: выдача брокера, продавшего людей, и освобождение всех похищенных, включая военных.

— Брокер уже успел скрыться в Китае, — продолжил Ким Инхак. — Национальная разведка и Интерпол ведут совместное расследование, но похищенные, похоже, находятся в Южной Корее. Задача капитана Кима и сержанта Кана — освободить этих людей.

Всё было очевидно — дело обещало быть головной болью. Само по себе спасение пленников не было главной проблемой. Куда хуже, что в подобных операциях неизбежно оказывались замешаны десятки чиновников и военных из разных ведомств, а за этим всегда следовали административные и политические трудности.

Я посмотрел на Ким Инхака с холодным выражением лица.

— Ну… В любом случае, я не могу решать это в одиночку. Надо хотя бы спросить капитана Кима…

— О чем ты хотел спросить?

— Ах! Черт!

…Нет, ну я, конечно, тоже вздрогнул от неожиданного голоса Ким Мухёка у себя за спиной, но из-за того, что Ким Инхак чуть ли не взвизгнул, все мое замешательство моментально улетучилось. Я цокнул языком и, прижав ладонь к левому боку, словно успокаивая сердце, жестом предложил Ким Мухёку сесть. Однако он проигнорировал приглашение и остался стоять, скрестив руки на груди.

— Давно не виделись?

— …Нет, ну, капитан Ким, это что, нормальное приветствие для начальника Центра? Даже уличные бандюги так не здороваются…

Ким Инхак, наконец убрав руку с груди, пробормотал это с легкой обидой, выглядя так, словно его хорошенько вымочило под дождем. Ким Мухёк же не обратил на его слова никакого внимания и обратился ко мне:

— Так о чем ты хотел спросить? Говори».

— А, ну, вообще-то…

— Нет уж, лучше я скажу!

Ким Инхак, видимо, опасаясь, что я все испорчу, поспешно вмешался и начал объяснять Ким Мухёку всю ситуацию. Тот внимательно слушал, но при этом ни разу не оторвал взгляда от меня.

Было непросто игнорировать пристальный взгляд эспера, стоящего напротив в напряженной позе, со скрещенными на груди руками. …Чего он так смотрит? Только я успел об этом подумать, как Ким Мухёк неожиданно протянул руку, и его палец слегка задел мою щеку.

От внезапного прикосновения пробежала едва ощутимая искра.

— Что это…

Я удивленно посмотрел на него. Ким Инхак, так старательно объяснявший суть задания, тоже застыл на месте.

— Ресница.

Ким Мухёк коротко ответил и, слегка подув, сдул с пальца мою ресницу.

Ким Инхак, наблюдавший за этой сценой во всех деталях, вдруг сделал такое лицо, будто готов вот-вот воскликнуть: «О боже, о боже!» — и тут же затараторил.

— Ого-о! А я и не знал, что у вас такие тёплые отношения! — взвыл от восторга Ким Инхак. — Ай-яй-яй, если бы я знал раньше, то вам бы выделили номер в паре раза в два просторнее!

…И какое, спрашивается, отношение имеет площадь комнаты к нашей работе? Я недоумённо посмотрел на него, но, похоже, Ким Инхак не уловил мой взгляд и продолжил сокрушаться. Проблема была не в нём, а в Ким Мухёке. Он даже не пытался его остановить. А ведь если оставить всё, как есть, Инхак с его привычкой преувеличивать раздует из мухи не просто слона, а целого мамонта. Я раздражённо цокнул языком и перевёл разговор в нужное русло:

— Вы не закончили объяснение. Это же не всё задание?

— Ах, вот же голова садовая! Точно, — хлопнул себя по лбу Ким Инхак. — Цель операции — исследовательский центр "Акцент".

Как и следовало ожидать. Я так и знал, что дело не ограничится спасательной миссией. Это объясняло, почему задание оказалось настолько хлопотным, что за него взялся сам центр. Интересно, все ли попавшие в плен северокорейские военные — эсперы? Я задумчиво склонил голову набок и спросил:

— Похищенные военнослужащие тоже эсперы?

— Ну, официально их сторона это не признаёт, но по нашим данным — да.

Север не признавал существование одарённых, поэтому, похоже, не предоставил подробной информации о пострадавших. Я кивнул, принимая объяснение:

— В любом случае, нам нужно время всё обдумать. Операция назначена слишком скоро, а мы ещё даже не закончили тренировку напарников.

— Ну да, ну да. Я же знаю, какой упрямый этот твой Мухёк, — ухмыльнулся Инхак, но в его глазах явно читалось ожидание.

Очевидно, он очень надеялся, что мы с Ким Мухёком согласимся участвовать. Я прищурился, внимательно разглядывая его. Сложность миссии была высокой, но не настолько, чтобы в дело вмешивался сам Ким Инхак и так настойчиво пытался привлечь именно Ким Мухёка. Я решил немного надавить:

— Сложность операции не выглядит запредельной. Эсперы просто не хотят её брать?

— Нет, дело не в этом… — Ким Инхак бросил быстрый взгляд на стоявшего позади меня Ким Мухёка, словно проверяя его реакцию, и только потом продолжил.

— Как ни крути, Мухёк берёт все задания, связанные с "Акцентом"…

— …Может, не стоило говорить об этом? – Инхак, уже закончив фразу, только потом запоздало взглянул на Ким Мухёка, словно спрашивая, не слишком ли он разоткровенничался.

Я знал, что это его обычные политические манёвры, поэтому тяжело выдохнул, но вдруг до меня дошло.

…Ким Мухёк берёт все задания, связанные с Акцентом?

В тот день, когда я умер, он тоже выполнял задание, связанное с “Акцентом”. Возможно, после случившегося он просто не может оставить эту тему и берёт всё подряд.

Этот идиот…

Я почувствовал, как во мне закипает злость, но тут же натянул улыбку и сказал:

— Похоже, капитан Ким до сих пор не отошёл от того дня. Надеюсь, вы хотя бы обеспечили ему нормальную реабилитацию от ПТСР, предназначенную для спецвойск?

Инхак, заметно смутившись, снова украдкой посмотрел на Ким Мухёка, который по-прежнему молча стоял за ним, явно не проявляя никакого интереса к разговору. После чего всё же кивнул:

— А? Эм… Ну да…

— И он исправно ходит?

— В общих чертах… Хотя… Почему у меня вдруг ощущение, будто меня отчитывают?

— Это вам кажется.

Завершив разговор, я повернулся к Ким Мухёку. Тот всё так же стоял с равнодушной миной, скрестив руки на груди, и, казалось, был больше увлечён собственными ногтями, чем происходящим. Заметив мой взгляд, он медленно поднял глаза – в них читалось немое: “Что смотришь?”

Бестолочь. Что ты там ковыряешь?

Я мог понять его одержимость – сам потерял Ха Сонхана из-за “Акцента”. Но одно дело – горевать, и совсем другое – разрушать себя изнутри, когда даже гидации толком не получаешь.

Я развернулся обратно, сохранив на лице улыбку, никак не выдающую злость внутри.

— Ладно, мне нужно идти.

— А?.. Ты сейчас меня выпроваживаешь, сержант Кан?

Я молча смотрел на него, пока Инхак, чуть прищурившись, медленно поднимался на ноги, неловко почесывая затылок.

— …Чувствую, я уже видел нечто подобное.

Я оставил его бормотание без ответа, практически вытолкал его за дверь, а затем сам принялся собираться.

Ким Мухёк какое-то время наблюдал за мной, а потом наконец заговорил:

— Куда ты?

— Иду проверять, правда ли капитан Ким ходил на занятия по ПТСР.

Ким Мухёк усмехнулся – и что удивительно, не выглядел недовольным. Хотя с его стороны было бы вполне нормально обидеться. Гиду, который работает с ним совсем недавно, явно не стоило так далеко заходить в своих высказываниях. Но он выглядел совершенно равнодушным и спокойно ответил:

— Пойду с тобой”

— Я могу справиться и сам. Как гиду пары, мне доступна эта информация.

Ким Мухёк, не обращая внимания на мои слова, взял ключи от машины.

Я было решил, что он хочет провернуть какой-нибудь трюк, чтобы скрыть информацию о своей посещаемости. Готов был даже сцепить зубы от злости. Однако, когда мы прибыли в тренировочный центр, оказалось, что я зря волновался – он просто вытащил из багажника спортивную сумку.

— Это что?

— Раз уж я тебя привёз, заодно и потренируюсь.

…Что? То есть он действительно просто подбросил меня?

Пока я переваривал этот факт, заметил, что его взгляд на мгновение задержался на моём колене.

Чёрт. Я поспешно прикрыл его ладонью, словно пряча от чужого внимания, и выбрался из машины. Ким Мухёк тоже вышел, но ни слова не сказал, просто закинул сумку на плечо и направился внутрь.

Вот ведь… То ли заботится, то ли просто хам.

С этими мыслями я зашёл в здание и прищурился, изучая указатели в лобби, чтобы найти нужный этаж.

“Четвёртый…”

Зайдя в лифт, я поднялся на нужный этаж, прошёл по коридору, постучал в дверь и вошёл в административный отдел, занимающийся реабилитацией военных.

— Прошу прощения.

Сотрудники, не сговариваясь, активировали свою особую защитную способность: "игнорировать, пока к ним не обратятся напрямую".

Как же знакомо. Где бы ни работали эти канцелярские крысы, всё равно ведут себя одинаково.

Тяжело вздохнув, я направился к одному из чиновников, который яростно излучал: "не смей ко мне подходить", и, не обращая внимания на его угрюмое лицо, произнёс:

— Сержант Кан Хаджон. Мне нужно ознакомиться с некоторыми документами.

— …Дайте удостоверение. И вот, заполните заявление.

Проигнорировав недовольный взгляд, я быстро заполнил бланк и протянул обратно.

Чиновник скользнул взглядом по документу – и тут же широко распахнул глаза.

— Вы хотите ознакомиться с личными тренировочными записями капитана Ким Мухёка?

— Да. Я его Гид. Данные должны быть доступны.

Сначала он посмотрел на меня с подозрением, затем сверил информацию в системе – и внезапно заулыбался.

— А, так вы его гид! А то мы уже подумали, что вы ещё один из его преследователей… Такое, знаете, случается.

…Преследователи?!

Ким Мухёк, да ты, оказывается, живёшь не просто интересной, а прямо-таки насыщенной жизнью…

Но сейчас не время задумываться о его популярности. Я тут же перевёл взгляд на распечатку с его посещаемостью.

— Пропуск, пропуск, пропуск, посещение, пропуск, пропуск, пропуск… Ну это считай вообще не ходил.

— Ну да… Он всего два раза приходил.

…Это что, шутка?

Эта сволочь даже не утруждалась нормально ходить, а ещё посмела так спокойно меня сюда привезти?!

Чувствуя, как закипает злость, я быстро поблагодарил сотрудника, покинул офис и направился вниз.

От раздражения шаг ускорился сам собой, и тут же в колене прострелила знакомая боль. Даже в теле сержанта Кан Хаджона симптомы были идентичны – и это не давало мне покоя.

Но сейчас не время. Сначала нужно найти Ким Мухёка.

Он мог быть либо в тире, либо в спортзале. Может, позвонить?

Я как раз собирался достать телефон, когда кто-то толкнул меня в плечо, проходя мимо.

— Эй.

* * *

— Что за…? Кто-то тут был? Кажется, я кого-то задел?

Группа гидов, которые толкнули меня, весело хихикала, уходя прочь.

Я оступился из-за внезапной боли в колене и едва устоял, опершись на стену. Я и так уже был зол, но теперь от неожиданности даже не смог разозлиться – наоборот, раздражение моментально схлынуло.

Ну, подумаешь, толкнули. Никакого другого нападения не было, так что злиться по-настоящему как-то даже глупо. Тяжело вздохнув, я сделал несколько шагов, дошёл до угла коридора – и увидел Ким Мухёка.

Я уже собирался громко его позвать, но вдруг заметил, что те самые гиды, которые только что меня толкнули, уже обступили его, протягивая напитки и полотенца.

О?

Да вы, ребята, как раз вовремя.

Я тут же состроил жалобное выражение лица.

Что там я себе твердил? Что не стоит злиться на детей?

Чушь.

Я злопамятный, мелочный и готов разбираться хоть с первоклашками.

Ни секунды не колеблясь, я громко окликнул Ким Мухёка и намеренно споткнулся, поддавшись на слабость в колене.

— Капитан Ким! А—…

Будто не удержавшись, я покачнулся и рухнул прямо перед ним. Как и ожидалось, Ким Мухёк тут же шагнул вперёд и схватил меня за руку.

Я так и знал. Как ни крути, но этот парень заботливый. Раз уж мы в паре, он точно станет волноваться.

Идеально.

Эти гиды явно специально подгадали время, чтобы оказаться рядом с ним. Значит, если я просто не дам им заговорить, уже считай отомстил.

Я вполне доволен таким мелким реваншем.

Ким Мухёк тем временем внимательно посмотрел на моё больное колено и спокойно заговорил:

— Почему ты упал на ровном месте? — Его взгляд потемнел, и это вряд ли было хорошим знаком, но я решил это проигнорировать. У меня была конкретная цель. Поэтому я сказал громко, чтобы все позади нас слышали:

— Вы же беседовали. Даже если вы беспокоитесь обо мне, капитан, не стоило так резко бросаться…

— Чего? Да ты сам шатался, вот я и… — нахмурившись, ответил Ким Мухёк. Он, кажется, понял, что я продолжаю смотреть поверх его плеча, на тех самых гидов, и вдруг усмехнулся.

— …Так вот в чем дело?

Я даже не расслышал его слова — был слишком увлечён тем, чтобы состроить максимально ехидную мину в сторону гидов, которые теперь стояли, хмурясь. Всё, что у меня было в голове: «Ни за что не проиграю вам в этой дуэли взглядов». Если бы не его рука, вдруг сомкнувшаяся у меня на талии, я бы точно вышел победителем.

Я вздрогнул от крепкой хватки и в замешательстве выдохнул:

— Ч-что Вы делаете?

— Поддерживаю.

В отличие от меня, заикающегося от неожиданности, Ким Мухёк говорил спокойно. Он продолжал идти, обнимая меня за талию, и это выглядело так… душераздирающе дружелюбно, что у меня по коже пошли мурашки. Я уже собирался потребовать, чтобы он убрал руки, но краем глаза заметил, как замерли те самые гиды. Они даже не пытались подойти, но и уходить не собирались. Судя по их кислым лицам… Ну всё, попались.

Я просто решил наслаждаться моментом. Нечего было нарываться.

Так мы и прошли пол-коридора, пока я не выдержал и не стряхнул его руку. Ким Мухёк скользнул по мне взглядом, но без сопротивления убрал руку. Правда, добавил многозначительно:

— Смотри-ка, а то как лиса вьёшься.

— Что Вы имеете в виду?

Но он лишь смерил меня взглядом, а затем развернулся и спокойно зашагал дальше.

— У меня ещё тренировка по стрельбе. Жди.

— Давайте сначала поговорим. Почему Вы так и не проходите реабилитацию?

Ким Мухёк остановился и обернулся, слегка приподняв бровь.

— Смотрю, ты любишь дерзить.

Он развернулся ко мне полностью и подошёл ближе. В его выражении не было ничего угрожающего, но сама его осанка внезапно ощутимо давила. Я чуть подался назад… и вновь оступился на непослушном колене.

Рука Ким Мухёка снова сомкнулась у меня на талии, не давая упасть. Позади снова раздалось тихое перешёптывание.

Только теперь я осознал, что зря вообще испугался. Мир изменился. Дожил: мальчишка, младше меня на двенадцать лет, смеет говорить, что я дерзю.

Я медленно надавил ладонями ему в грудь, но, естественно, не сдвинул ни на сантиметр.

— С каких пор спросить, почему вы не проходите реабилитацию, считается дерзостью? Вы бы нормально занимались, не было бы вопросов.

— И зачем это тебя так волнует?

— Да потому что я Ваш напарник!

Меня так взбесило, что он постоянно меня поддевает, что я выкрикнул это на весь коридор. Вокруг воцарилась тишина. Только после этого до меня дошло, что я, возможно, перегнул. Я поспешно прочистил горло и добавил уже спокойнее:

— Зачем тогда вообще выходить на задание? А если с Вами что-то случится?

Ким Мухёк с таким видом, будто едва сдерживается от смеха, усмехнулся и развернулся, направляясь к тиру. Я тут же поспешил за ним, не унимаясь:

— В центре ПТСР нет ничего сверхъестественного, так почему Вы не проходите лечение? Вы были там всего два раза! Думаете, у врачей нет других дел, кроме как сидеть и ждать, когда до них снизойдут?!

— Прям так беспокоит? — пробормотал Ким Мухёк, заходя в тир.

Я тяжело выдохнул.

— Вы ведь только по спецзаданиям ездите. Я не против, но ПТСР — это не то, что можно игнорировать.

— Если так беспокоишься, ходи за мной хвостом и присматривай.

Он сказал это с таким безразличием, что мне даже ответить было нечего. В следующий момент он уже протягивал мне бронежилет.

— В тир без него нельзя, даже если стрелять не будешь.

Я без возражений надел его. Ким Мухёк тоже натянул жилет, поставил подпись под согласием на использование боевых патронов и получил оружие. После этого он больше ни разу не посмотрел в мою сторону.

Так что мне оставалось только сидеть в углу и ждать, пока он закончит, чувствуя себя первоклассником, которого отец взял на работу. Весь день прошёл в бесконечных тренировках, и к вечеру я был так вымотан, что едва оказался в его машине, тут же заснул.

Очнулся я уже перед домом в Гарам-доне. Замер, не сразу понимая, как оказался здесь, а потом почувствовал чей-то взгляд. Повернул голову — Ким Мухёк смотрел прямо на меня.

— …Что?

Его глаза были прищурены, взгляд ленивый, но… слишком цепкий, как будто липкий. Это было похоже на твёрдую, сухую землю, под которой вдруг оказывается трясина. Я растерялся.

Но потом, словно ничего и не было, он просто отвёл взгляд. Будто я себе это всё придумал.

— Ты слюни пускаешь.

— …Что?

Я торопливо стёр губы рукавом. Сухо. Мне что, только что так тупо подшутили?

— Вообще весело меня дразнить?

— А какой смысл шутить, если это не весело? — Он лениво потянулся к дверце. — И вообще, ты что, сержант, спать развалился в машине, пока капитан за рулём? Вылезай.

Я почувствовал себя неловко и даже не нашёлся, что ответить. Вышел из машины, слабо пожав плечами. Да, возможно, я расслабился. Но для меня давно стало привычным ездить с ним в одной машине.

Я поднялся к себе, поужинал жареным рисом, который приготовил Ким Мухёк, и лёг спать.

Но стоило уткнуться в подушку, как перед глазами снова всплыло его пристальное выражение.

Я долго ворочался, прежде чем уснуть.

Дележка тортика

Когда я проснулся утром, на двери была прикреплена записка:

[Пообедаем вместе. Нужно поговорить.]

Ким Мухёка нигде не было видно, похоже, он уже ушёл на работу. Я тоже направился в общую гид-комнату.

Обедать вместе, потому что есть что сказать? Что ж, живём в одном месте, а значит, разговор точно не пустяковый. Однако, когда я пришёл в столовую, меня ждал довольно неожиданный гость.

— Здравствуйте, лейтенант Хан Джэмин.

Ким Мухёк спокойно стоял рядом с ним и представил его как члена своей команды.

Команда? Разве у Ким Мухёка была команда? Насколько я знал, он всегда работал в одиночку. С озадаченным видом я слегка кивнул в ответ:

— Здравствуйте, сержант Кан Хаджон… ?

У него был дружелюбный, открытый взгляд. Что-то в нём показалось мне знакомым, и я наконец вспомнил. Это был тот самый человек, который приходил в общую гид-комнату, получал гидирование и исчезал.

Запоминающееся лицо: приятная внешность, немного наивное выражение. Я вспомнил даже больше — этот парень долго мучился без гида, почти дошёл до срыва, прежде чем, наконец, пришёл в гид-комнату.

Я невольно округлил глаза, но Хан Джэмин поднёс палец к губам и усмехнулся, словно прося не упоминать об этом при Ким Мухёке. Я слегка кивнул.

Пока мы здоровались, Ким Мухёк, казалось, совершенно не интересовался происходящим, стоял, скрестив руки, и смотрел на экран меню в столовой.

Когда зазвучал звонкий сигнал, он поднялся, взял четыре подноса, один поставил передо мной, а три оставил себе.

— А мой? — недоумённо спросил Хан Джэмин.

— Твой тоже готов.

Это означало «иди возьми сам».

Пока Хан Джэмин, тихо усмехнувшись, уходил за подносом, я быстро спросил:

— В смысле? Разве капитан не работает в одиночку?

— Что за «в одиночку»? Мы на государевой службе, следи за словами.

— Хорошо, Господин защитник языка. Но разве Вы не специализируетесь на одиночных операциях?

Ким Мухёк коротко усмехнулся и начал открывать крышки на мисках с рисом.

— Обычно я работаю один. Но в особых случаях сотрудничаю с ним. Он скорее шпион, чем военный.

А, значит, он из Национальной разведки. Теперь понятно, почему лейтенант такого уровня не имел постоянного гида.

Он выглядел привычным к гид-комнате, и это неудивительно — у шпионов редко бывают постоянные напарники.

Пока я осмысливал новую информацию, Хан Джэмин вернулся с четырьмя подносами.

...Этот тоже немало ест.

Пока он подходил, я снова быстро спросил Ким Мухёка:

— Значит, лейтенант Хан участвует в операции? И вообще, мы точно её выполняем?

Ким Мухёк ничего не ответил, но его взгляд ясно говорил: а зачем бы я тебя с ним знакомил?

...Этот парень всё чаще отвечает одними взглядами.

Меня всё ещё мучали сомнения, окончательно ли решено наше участие в операции, но больше всего злило то, что в моём наборе блюд снова была одна зелень.

— Можно мне хотя бы раз выбрать своё меню?

— Ты ешь совершенно несбалансированно.

Его спокойный ответ только сильнее меня разозлил. Я что, ребёнок? Уже хотел возмутиться, когда услышал тихий смешок.

Я повернулся и увидел, что смеётся Хан Джэмин.

...Ах да, этот тоже здесь.

Когда все взгляды обратились на него, он быстро убрал улыбку и смущённо сказал:

— Просто… я впервые вижу, чтобы Ким Мухёк столько говорил.

Так значит, этот хитрец обычно держит язык за зубами? Я-то привык к его постоянному ворчанию.

Но сейчас важнее было другое. Я повернулся к Хан Джэмину.

— Когда будет брифинг по операции? Я думал, мы идём вдвоём с капитаном, но раз вы тоже участвуете, значит, масштабы серьёзные?

Он кивнул и осторожно осмотрелся, прежде чем ответить:

— Это не та тема, которую стоит обсуждать здесь. Сегодня — просто знакомство. Но этот товарищ не любит тратить время впустую и настоял, чтобы мы познакомились за обедом.

Затем, с усмешкой добавил:

— Говорят, если за тобой не следить, ты вообще нормально не ешь.

В самом деле, когда сидишь в гид-комнате весь день, на обед идти лень. Но откуда он знает?

Я вопросительно посмотрел на Ким Мухёка, тот как раз черпал суп ложкой, но заметил мой взгляд, приподнял бровь и спокойно сказал:

— Чего уставился?

...Не похоже, чтобы он меня настолько опекал.

Когда я недоверчиво нахмурился, Хан Джэмин рассмеялся.

Этот смех мне тоже показался знакомым…

Где-то я его уже слышал.

Я чуть склонил голову, раздумывая, но потом решил не зацикливаться и вернулся к еде.

Однако вскоре я ощутил пристальный взгляд.

Подняв голову, я увидел, что Хан Джэмин неотрывно смотрит на меня.

Что за странное выражение?

Я собирался спросить, но, заметив, что я перестал есть, Ким Мухёк проследил за моим взглядом, затем схватил подбородок Хан Джэмина и повернул его к себе, словно проверяя, правда ли тот на меня смотрел.

Два эспера смотрели друг на друга.

Хан Джэмин слегка улыбался.

Ким Мухёк оставался невозмутимым.

Но в их взглядах не было ни капли дружеской теплоты.

— Ты его прямо бережёшь, — с лёгкой усмешкой сказал Хан Джэмин.

Ким Мухёк нахмурился, затем равнодушно отпустил его подбородок и продолжил есть.

…Что это вообще было?

После обеда Ким Мухёк привычно забрал мой поднос.

— Ты всегда оставляешь недоеденное.

— Я сам могу…

Но посмотрев на гору подносов перед ним, я передумал спорить.

Хан Джэмин лишь загадочно улыбнулся.

А затем, вопреки сказанному раньше, мы сразу направились в малый зал для брифинга.

— Операция "Разорение гнезда"? — пробормотал я, глядя на документы.

— Верно, — кивнул Хан Джэмин. — Командование собирается нанести по "Акценту" решающий удар.

Всё это было лишь началом.

* * *

Хан Джэмин продолжал смотреть так, словно был поражен, но ничего не сказал Ким Мухёку.

— Этот ублюдок, если что-то решит, не передумает. Он упрямый, — сказал он.

Я с этим согласился. Было любопытно, как он с такой комплекцией и уровнем эспера может уверять, что он — гид, но переспросить не хотелось.

В конце концов, не сумев его переубедить, я вернулся в общежитие. Дата операции была назначена на послезавтра. Пока Хан Джэмин не вернется с завтрашнего задания, Ким Мухёк и я должны были изучить тактический план, предоставленный оперативным отделом.

Я не питал особых симпатий к оперативникам, поэтому, читая их файлы, оставался скептичным.

— Можно вообще этому верить?..

— Верить наполовину. Остальное подстроим на месте, — отозвался Ким Мухёк, не отрываясь от бумаг.

Кстати, за то время, пока я был не у дел, он успел выполнить чертову кучу миссий. Думать о том, что он выходил на задания один, без гида, было жалко. Его прямолинейность тоже сбивала с толку, так что я решил спросить:

— Капитан, а что Вы думаете о выходах на задания с гидом?

— Дело не в гиде. Дело в том, что я выхожу с тобой.

Ответ прозвучал чересчур лично, но, зная его, я понял, что он просто констатирует факт. Остальные гиды его не интересовали.

Но мне вдруг захотелось повести себя как старший брат, который слишком увлечен личной жизнью младшего.

— Да ладно вам, просто ответьте. Вы и правда никогда не работали в паре с другим гидом?

Мухёк бросил на меня взгляд — в нем читалось: «Опять начинается».

— Что ты хочешь услышать?

— Ну, хоть с кем-нибудь у вас что-то было?

— Конечно. Я настолько распущен, что за год встречаюсь с 300 людьми.

— О, значит, если по человеку в день, то что вы делали остальные 65 дней?

— Это были государственные праздники.

Я подавился смехом. Его каменное выражение лица делало этот ответ в сто раз смешнее. Я схватился за живот, а он посмотрел на меня и покачал головой, будто не веря, что я нахожу это забавным.

Но старшие родственники вообще любят расспрашивать детей: «Ну что, есть у тебя девушка?» Вот и мне тема понравилась. Я все смеялся, пока Мухёк не оттолкнул меня ладонью за лоб.

— Хватит ржать. Голова кругом.

— Так точно, так точно. А, кстати, как Вы собираетесь замаскироваться под гида?

— Просто вырублю всех, кто будет сомневаться.

Он впервые оторвал взгляд от бумаг, когда я решил его подразнить. Я все еще улыбался. Мы с ним всегда совпадали в чувстве юмора, и это напомнило мне о прошлом. Но когда я осознал, что он слишком внимательно на меня смотрит, что-то изменилось.

— Эм… Почему Вы так на меня смотрите?..

Ответа не последовало. Он просто сверлил меня взглядом, а потом протянул руку.

Я невольно замер. Надо мной нависла его тень. В этот момент я мог только моргать, тупо глядя на него. Даже показалось, будто его тело приближается.

Я перестал дышать.

Но Мухёк просто взял пульт, который лежал на спинке дивана, и прошел мимо.

Я выдохнул.

Он скользнул по мне взглядом и ухмыльнулся.

— Если не смотришь ТВ, выключи. Шумит.

— А, конечно.

Меня взбесило, что он вдруг заговорил о телевизоре, но было очевидно — он просто надо мной издевается.

— Интересно, на что ты рассчитывал.

— Я?! Ни на что не рассчитывал!

Я возмущенно уставился на него. Он закрыл рот бумагой, но его глаза все равно были направлены на меня.

«Эй, убери руку. Ты ведь ухмыляешься, да?» Хотелось ему это сказать, но я и так был «младшеньким», так что пришлось молчать. Только нахмурился, но тут он закрылся бумагами полностью.

— Ты сейчас смеешься?

— Нет.

Голос был слишком ровным. Наверное, он и правда не смеялся, но ощущение было мерзкое.

Я прищурился и уставился на него, но он не выдавал себя.

Вот черт.

Лучше сдохнуть, чем мучиться.

Я цокнул языком, встал и направился в душ. План был — вымыться и спать.

Но тут он схватил меня за запястье.

Я резко обернулся.

— Что?..

— Куда идешь?

Тон был неожиданно… теплым. Слишком близким для нашей вечной дистанции.

Может, поэтому у меня вдруг загорелась кожа под его ладонью?

Я не знал, что со мной происходит.

Поджал губы и посмотрел на него сверху вниз.

Мухёк смотрел на меня так же, как и всегда — пустым взглядом, без эмоций.

Наконец, он разжал пальцы и спокойно сказал:

— Почисти зубы перед сном. Ты же ел конфету.

Я резко развернулся и поспешил в свою комнату. Уши горели.

— Я не ребенок!

Захлопнул за собой дверь.

Сердце билось странно.

— Что за… Почему так быстро?..

…Аритмия?

Я озадаченно склонил голову, пытаясь понять, что со мной. И тут решил, что мне срочно нужен еще один душ. Потому что из зеркала на меня смотрел парень, покрасневший до ушей.

* * *

У меня был свой ритуал накануне задания. Ничего особенного — просто сходить в известное в Ипсэ-доне заведение, где готовят жареного кальмара. Особой причины для этого не было. Мне просто нравилось смешивать острую кальмаровую подливку с тонкой лапшой. Эта привычка появилась ещё в те времена, когда я работал в паре с Ха Сонханом.

Сегодня я тоже собирался так поступить. После того как быстро разберусь с утренними делами в общей комнате для гидации, пообедаю, а затем ещё раз изучу план операции.

Я немного нервничал, ведь уже давно не участвовал в заданиях, где кроме меня и моего напарника-эспера был бы ещё кто-то. Иногда в операции привлекали третьего, но это скорее было сотрудничество, а не полноценное участие. Полноценная миссия на троих случалась редко.

Но перед самым выходом меня вдруг что-то стало тревожить. Я не знал, что за человек этот Хан Джэмин, но одно было ясно: он был полон тайн. Он не просто военный — его нога уже успела побывать в Национальной разведывательной службе.

Эсперы, как правило, довольно независимы, поэтому роль шпиона им подходит. Но при этом они любят, когда их заслуги становятся известны, и потому редко выбирают карьеру разведчика. Если так, то Хан Джэмин был весьма необычным персонажем.

Выглядит прилично, к тому же в таком возрасте дослужиться до звания лейтенанта в спецвойсках, где продвижение по службе сложнее, чем в обычных войсках, — значит, он действительно талантлив. Тогда почему он ушёл в разведку?

И ещё меня интересовало, как он познакомился с Ким Мухёком. Казалось, у них не было точек пересечения.

Я углубился в эти мысли, пока выходил из общей гидационной, собираясь направиться в ресторан.

— Поехать ли мне на шаттле за жареным кальмаром… — пробормотал я себе под нос.

Но вскоре в голове не осталось места ни для чего, кроме предвкушения кальмара. Думать о том, как я смешаю его с лапшой, было так приятно, что я невольно начал напевать.

С довольной ухмылкой направляясь к стоянке шаттлов, я услышал:

— Куда это вы собрались?

— …О, лейтенант?

Стоило мне задуматься о Хан Джэмине, как я тут же столкнулся с ним. …Но у него же сегодня было задание? Я озадаченно посмотрел на него — он стоял, привалившись к своей машине.

— Разве вы не должны быть на операции?

— Да, но всё закончилось быстро. Благодаря вам.

Благодаря мне? С чего вдруг? Я уставился на него, ничего не понимая. Хан Джэмин лишь загадочно улыбнулся. Несмотря на мой откровенно подозрительный взгляд, он спокойно спросил:

— Вы куда-то направляетесь? В Ипсэ-дон?

…Откуда он знает? Моё подозрение усилилось. Неужели у меня на лбу написано, что я иду есть жареного кальмара? Хан Джэмин, заметив моё замешательство, усмехнулся.

— Я просто слышал, как вы напевали.

Ч-что? Какую ещё песню…? Ах, чёрт…! Я почувствовал, как лицо заливает красками. Но ведь я не слышал, чтобы подъезжала машина… Когда он вообще появился? Хотя двигатель его машины был заведен, я совсем этого не заметил. Я ведь не из тех, кто любит устраивать вокальные концерты в людных местах.

Я неловко стоял, пытаясь справиться с неловкостью, когда он вдруг предложил:

— Подвезти вас?

— Нет, спасибо. А вы здесь по какому делу?

Я покачал головой. В прошлый раз я согласился сесть в его машину только из-за спешки, но почему-то в его присутствии у меня появлялось странное чувство тревоги.

Услышав мой отказ, Хан Джэмин какое-то время просто молча смотрел на меня, а потом наконец заговорил:

— …Я подумал, что смогу получить гидацию. Завтра ведь операция.

При этом он слегка улыбнулся… Хм… Вот же хитрец. Сколько лет я уже работаю гидом — неужели не распознаю такие уловки молодых эсперов?

Многие неопытные гиды попадались на подобные ухищрения, сочувствуя эсперам и не замечая, что загоняют себя в изнеможение. Некоторые даже теряли сознание из-за резкого расхода своих ресурсов.

Мой организм, конечно, не был в таком уж плачевном состоянии, но всё же мне не хотелось поддаваться на это. Однако, вспомнив, что в прошлый раз показатели гидации у Хан Джэмина были ужасными, я всё же подошёл и запустил дистанционную гидацию.

— Вы, похоже, не любите контактную гидацию? — усмехнулся он.

— Да, ну… Даже после отмены социальной дистанции личную гигиену никто не отменял.

Мой ответ снова вызвал у него улыбку.

Что за… Он что, смеётся надо мной при каждом удобном случае? Весь этот лисий нрав, приветливое, располагающее лицо… Напоминает Ха Сонхана. У того тоже была внешность, внушающая доверие.

Наверное, именно благодаря этому он и мог без проблем продолжать свою шпионскую деятельность. Я уже был готов углубиться в размышления на этот счёт, когда вдруг почувствовал, как кто-то резко схватил меня за запястье и потянул к себе…

— Чёрт возьми! Да чтоб…!

Стоило мне почувствовать чьё-то прикосновение к запястью, как я тут же понял, что это Ким Мухёк. Но всё равно не смог удержаться от испуга.

— Что «чёрт»? — Он чуть приподнял бровь, глядя на меня, когда я закричал прямо у него в объятиях. Я натянуто усмехнулся.

— …Ну, почему Вы так неожиданно появляетесь сзади? Чуть инфаркт не схватил.

Ким Мухёк перевёл взгляд на Хан Джэмина и сухо бросил:

— Показалось, что кто-то решил бесплатно украсть гидацию моего напарника.

Не слишком ли грубо? Они ведь вроде друзья. Я удивлённо поднял голову, но при этом затылком коснулся его груди.

Хан Джэмин же невозмутимо ответил:

— Он ведь работает в общей гидационной. А это значит, что такие несчастные, но добропорядочные эсперы, как я, тоже могут получить гидацию у сержанта Кан.

Он пожал плечами.

Ким Мухёк сузил один глаз, затем медленно растянул губы в улыбке, но лучше бы он вообще не улыбался — выражение лица у него было, мягко говоря, язвительное.

— Дружище, лучше просто прими лекарства и не вешайся на чужого гида.

Под лекарствами он явно имел в виду вспомогательные препараты для гидации.

Я в ужасе вырвался из его рук:

— Чего?! Вы что, так с друзьями разговариваете? Хотя, конечно, лейтенант действительно подозрительно припарковал машину прямо перед гидационной и услышал всё, что я бормотал… Но дружбу же никто не отменял!

Хан Джэмин смущённо сказал:

— Если так говорить, то я как будто сталкер какой-то…

Но я его уже не слушал.

Ким Мухёк бросил на меня мимолётный взгляд, но, похоже, решил просто проигнорировать и вновь обратился к Хан Джэмину:

— Ты ведь не говорил, что возвращаешься. Почему так рано?

— Дружище, ты бы хотел, чтобы меня там прибило?

Хан Джэмин резко парировал в ответ на его холодный тон.

Я тяжело вздохнул и схватил Ким Мухёка за запястье, пока они не перешли к настоящей драке. Я даже почувствовал, как он опустил взгляд на мою руку, но мне было не до этого — я уже спешил предупредить Хан Джэмина:

— В любом случае, лейтенант, Вы действительно пришли сюда без предупреждения. Хоть капитан Ким и кажется бесчувственным, но к гидам он относится уважительно. В следующий раз лучше скажите заранее.

Хан Джэмин улыбнулся, но ничего не ответил. Вокруг него снова завибрировали волны ESP, словно он пытался найти мою рассеянную гидационную энергию.

Ким Мухёк заговорил тихо, но в его голосе ощущалась скрытая угроза:

— Что ты делаешь?

Его эсперская волна тяжело нависла над нами, словно он был готов атаковать в любой момент.

Я в ужасе поспешил его успокоить:

— Да прекратите вы! В конце концов, я всё ещё состою в общей гидационной. Если нет веской причины отказать, я обязан проводить гидацию.

И потянул его за собой — лучше было сразу развести их подальше.

— Нам пора. Лейтенант, до завтра.

Я поспешно закруглил разговор.

Хан Джэмин снова широко улыбнулся и махнул рукой. Его улыбка всё ещё не вызывала особого доверия.

А Ким Мухёк продолжал сверлить его взглядом, так что мне ничего не оставалось, кроме как потянуть капитана за запястье и увести его прочь.

— Вы же друзья, да? Почему у вас такие натянутые отношения?

Я ошарашенно спросил, но он так и не ответил. Хорошо хоть, что, куда я его вёл, туда он и шёл без сопротивления.

Мы прошли всего несколько шагов, и уже показался джип Ким Мухёка. Я, не дожидаясь его приглашения, первым забрался в машину. Он медленно последовал за мной.

Я взглянул в окно и увидел, что Хан Джэмин всё ещё смотрит в нашу сторону. Только когда он убедился, что мы уезжаем, он наконец сел в свою машину.

Ким Мухёк, усевшись за руль, не сводил глаз с лобового стекла, продолжая наблюдать за удаляющейся машиной Хан Джэмина. И только когда та скрылась из виду, он, не отрывая взгляда от дороги, спросил меня:

— Это уже второй раз, да?

Очевидно, он имел в виду, что Хан Джэмин уже второй раз приходит ко мне за гидацией. Я кивнул:

— Да, в прошлый раз всё было так же, просто радиационная гидация. Но вообще, вы точно друзья? А то у вас слишком уж напряжённая атмосфера.

— …

Ким Мухёк снова проигнорировал мой вопрос. Ну, раз он так часто это делает, я уже привык.

В машине повисла тишина. Я спокойно сидел и ждал, пока он немного остынет. Когда показалось, что он успокоился, я потянулся к двери, чтобы выйти. В конце концов, в машину я сел только для того, чтобы разнять двух эсперов перед операцией, а теперь в этом не было нужды.

Но неожиданно Ким Мухёк меня остановил:

— Куда собрался?

— А? Ну, у меня сейчас обеденный перерыв, так что я собирался пойти поесть…

— Останься, я угощаю.

— Ой, нет уж! Вы же вечно заставляете меня есть то, что мне не нравится.

Я держался за приоткрытую дверь, твёрдо выражая своё несогласие, но он неожиданно протянул ко мне руку.

Рука у него длинная, так что даже не пришлось особо наклоняться, чтобы дотянуться до двери. Одним движением он просто взял и закрыл её.

Затем, не убирая руку, он вперил в меня пристальный взгляд и спокойно произнёс:

— Пойдём в кафе с жареным кальмаром. Всё ещё не хочешь?

…Эм, ну, если честно, хочу.

Но этот выбор блюда казался мне странным. Когда я был полковником Кан Хаджоном, мы с ним иногда ели жареного кальмара накануне заданий. Похоже, это стало у него привычкой.

Я слегка кивнул, и только тогда он удовлетворённо отклонился назад.

А затем, даже не улыбнувшись, вдруг выдал:

— Надо было тебе и ремень застегнуть.

Вот уж от кого, а от него я к такому ехидству давно привык.

Вздохнув, я пристегнулся сам.

Машина направилась в Ипсэ-дон, и вскоре мы уже заходили в наше любимое заведение.

Я мельком взглянул на хозяина кафе — он всё такой же, ничего не изменилось. Мы заказали жареного кальмара с лапшой и в увеличенной порции.

Когда принесли заказ, еды оказалось так много, что я даже забеспокоился — не понесет ли хозяин убытки?

Но зря переживал. Ким Мухёк спокойно умял всю тарелку.

Когда мы вышли из кафе, мне вдруг захотелось вафлю, но он решительно воспротивился — мол, углеводов я и так уже переел. Пришлось смириться.

После обеда я вернулся в гидационную, чтобы немного подготовиться к операции.

Но куда теперь направится Ким Мухёк?

— А Вы что собираетесь делать?

Не ответив, он просто посадил меня в машину и, ни слова не говоря, повёз в главное здание штаба.

А потом вместо того, чтобы оставить меня внизу, взял и потащил в свой кабинет.

Я от удивления даже рот раскрыл:

— У вас и в главном здании есть кабинет? Ого, прям как у генерала.

— Заткнись.

Как только мы вошли в главное здание и вышли на этаже, где находился его кабинет, я тут же начал восхищаться. Ким Мухёк бросил на меня раздражённый взгляд, затем поднёс свою карту к клавиатуре системы безопасности, разблокировал дверь и зашёл внутрь. Боясь, что дверь захлопнется, я поспешил следом.

Кабинет оказался обычным рабочим пространством. Если не считать того, что, как и ожидалось от человека, привыкшего к порядку, здесь было невероятно чисто. Я с интересом осмотрелся и, впечатлённый отсутствием даже пылинки, плюхнулся на гостевой диван. Ким Мухёк взглянул на меня, и, не изменившись в лице, коротко хмыкнул.

— Даже не пригласил тебя сесть, а ты уже развалился. Нахально.

— А что, Вы собирались оставить меня стоять? Я пожалуюсь, что это дедовщина!

Ким Мухёк снова проигнорировал мои слова, вместо этого подошёл к офисному холодильнику, достал оттуда напиток и протянул мне. Он ведь сам не любит сладкое, но в холодильнике у него всегда есть газировка — видимо, это чей-то подарок, с которым он не знает, что делать. Ну что ж, я с радостью помогу ему от неё избавиться.

Однако, когда я попытался открыть банку, короткие ногти мне не помогли. Я несколько раз попробовал, но палец всё время соскальзывал, и вместо этого раздавались только раздражающие щелчки.

Ким Мухёк в этот момент проверял телефон. Видимо, собирался кому-то позвонить — зажал аппарат между ухом и плечом, а затем, не говоря ни слова, просто взял у меня банку, ловко открыл её и налил напиток в стакан, стоявший на холодильнике. После этого так же без лишних движений смял пустую банку и отправил её в мусорное ведро. Чистюля. Я отпил из стакана и одобрительно поднял большой палец. Ким Мухёк скользнул по мне взглядом, а затем заговорил в трубку:

— Да, как я уже сказал, речь о лейтенанте Хан Джэмине.

Я вздрогнул, услышав знакомое имя, и с любопытством посмотрел на Ким Мухёка. С кем он разговаривает? О чём идёт речь?

Но он просто отвернулся и, молча слушая собеседника, стоял ко мне спиной. Весь разговор прошёл в одностороннем порядке — он лишь выслушал, а затем бесцеремонно сбросил вызов.

— Что это был за звонок? Почему Вы так ответили?

Мне стало любопытно, и я вытянул шею в его сторону, но он даже не посмотрел на меня.

— Ты что, учить меня телефонному этикету собрался?

Вот же, опять ведёт себя колючкой. Судя по всему, ничего такого, что стоило бы мне знать, в разговоре не было, поэтому я не стал настаивать. Хоть тема звонка меня и заинтриговала, сейчас это было не так уж важно.

После этого мы перешли к обсуждению операции. Разобрали расположение и структуру гидационной фабрики, а также план действий на случай, если Ким Мухёк провалит внедрение. Однако он был абсолютно уверен в себе.

— Я, конечно, не провалюсь.

— …Вообще-то у гидов обычно небольшое телосложение.

Ким Мухёк оторвался от документов, посмотрел на меня и спокойно ответил:

— Бывают и исключения.

Я невольно почувствовал укол вины. Ведь именно “полковник Кан Хаджон” был тем самым «исключением».

Среди гидов, которые обычно были невысокого роста, я выделялся как минимум на голову. С детства мне часто говорили, что я скорее похож на эспера, чем на гида. Значит, говоря об исключении, Ким Мухёк имел в виду меня прежнего.

И тут мне вдруг стало любопытно — зачем он вообще заговорил об этом?

— …

А вдруг он что-то заподозрил? Я молча наблюдал за ним, но он уже отвёл взгляд и снова углубился в документы, переходя к объяснению деталей операции.

— Когда я проникну внутрь, ты останешься в контрольной машине. В это время в гидационную фабрику зайдёт Хан Джэмин.

— А мне что делать во время ожидания?

— Следить за обстановкой. Или ты хочешь, чтобы я зашёл в логово врага без какой-либо поддержки?

— Нет, конечно…

Я было испугался, но потом понял, что это просто его своеобразная манера шутить, и закатил глаза.

Ким Мухёк, не поднимая головы, продолжил:

— Даже если это будет прямо во время операции, если Хан Джэмин запросит гидацию, сразу сообщи мне.

— Хотя бы объясните, почему? Что вообще происходит?

Но он снова ничего не ответил.

Ну да, конечно, кто я такой, чтобы требовать объяснений. Если старший приказал — младший должен выполнять.

Я уставился на него, негодуя. А он, наконец почувствовав мой взгляд, поднял голову, коротко хмыкнул и усмехнулся:

— Что это, обиделся?

— С чего бы мне обижаться?

Я не обиделся. Конечно, нет. Я не настолько мелочный. Просто… просто мне не хочется с ним разговаривать.

Он явно что-то от меня скрывал, но я не понимал, что именно.

Из-за этого я вдруг почувствовал ностальгию по временам, когда между нами не было секретов. Когда Эспер и Гид были настоящей парой и делились друг с другом всем.

Я и не ждал, что Ким Мухёк полностью откроется мне, но ведь хотя бы немного доверия между нами быть должно? Разве я многого прошу?

Но он так ничего и не объяснил.

Так прошла эта ночь.

А наутро началась операция «Разрушение гнезда».

В гнезде

Теперь я понял, почему Ким Мухёк так уверен в успехе своего прикрытия в ходе операции.

— «Гутмам Ёнгёк»*…?

Я слышал, что эта компания — всего лишь прикрытие для людей из «Акцента», похищающих эсперов и гидов с Севера.

__________________________________

*«Гутмам Ёнгёк» - Сервис “Хорошая мама”

Сидя в контрольной машине, я бросил взгляд на Ким Мухёка. Тот каким-то образом раздобыл рабочую форму: строительная роба, краги на лодыжках, добротные ботинки. Вид у него был более чем убедительный.

— Откуда у вас эта одежда? Прямо как настоящий работяга.

— Обязательно отвечать?

Он ответил бесстрастно. Мне действительно было любопытно, так что я быстро кивнул, но Мухёк так ничего и не сказал. Вместо этого он просто открыл дверцу и вышел. Пересёк дорогу и направился к офису службы найма.

— О, солдат и на красный свет переходит… Дисциплина хромает, однако.

Операция началась ранним утром, и о завтраке речи не шло, но Мухёк всё-таки как-то успел приготовить мне сэндвич. Пока я его ел, наблюдал за его удаляющейся спиной.

День ещё не наступил. Но для наёмных рабочих это было обычное дело — смена начиналась с рассветом. Перед офисом подрядчика уже собралась толпа, люди переминались с ноги на ногу, кутаясь от холода. Все как один были в такой же спецовке, как у Мухёка.

В этот момент из здания вышел человек, судя по всему, начальник. Высокий, широкоплечий — почти как Мухёк. Я быстро вставил в ухо передатчик. Через связь, встроенную в одежду Мухёка, донёсся голос:

— На фабрику картонных коробок — два человека. Только женщины, остальные не поднимают руки.

— Да ё-моё, Хван, опять ты за своё! Ты всё хорошую работу бабам отдаёшь!

Какой-то мужчина возмутился, но начальник, которого назвали Хваном, недовольно скривился и рявкнул:

— Это не лёгкая работа, а та, что требует аккуратности! Женщины с этим лучше справляются. Пошлю вас, раздолбаев, — потом мне же влетит!

Мужик, что жаловался, сразу сник. Я тут же понял: начальница — эспер. Её мощное давление ощущалось даже на расстоянии. Среди женщин-эсперов немало тех, кто выше 190 см, но такой массивной фигуры я прежде не встречал. Вероятно, она никогда не регистрировалась в базе эсперов.

Чтобы проверить догадку, я осторожно раскинул гидационую сеть. Она легонько коснулась её руки. Хван этого не заметила, но, судя по отклику, она однозначно была высокоуровневым эспером.

— Далее. На стройку — пять человек.

Подняли руки почти все. Мухёк тоже.

Хван мазнула по нему взглядом и первой подозвала:

— Эй, ты, в чёрной куртке, залезай в машину.

— Эй, мы раньше пришли!

— Да чтоб тебя… А чего ты весь день ошиваешься без дела, а? Ростом ты выше его? Телосложением лучше? Если на стройке окажется дохляк, кого будут ругать? Меня! А я, между прочим, не люблю, когда на меня орут.

Хван снова злобно нахмурилась, и мужчины тут же заткнулись. Она выглядела реально страшной. Эсперские флюиды её не окутывали, но мне казалось, что у неё и рукопашный бой на высоком уровне.

…Этот Мухёк хоть потренировался перед миссией? Хван явно не так проста.

Но Ким Мухёк оставался совершенно невозмутимым. Пока все спорили, он демонстративно зевнул, а когда подъехал фургон, не раздумывая, залез внутрь.

Остальные, поняв, что теряют шанс, тут же потянули руки вверх.

Хван выбрала из них тех, кто выглядел посолиднее, а затем тоже забралась в машину. Я заметил, как фургон накренился под её весом.

— Чёрт, ещё и мышцы у неё как у быка…

Я поёжился и завёл машину, начиная следить за уезжающим фургоном.

Он выглядел потрёпанным: ржавый багажник, поцарапанный бампер, но, похоже, на скорости это не сказывалось.

Я занял позицию, подстроившись позади на расстоянии одной грузовой машины.

В наушнике всё было спокойно. Только лёгкий гул двигателя — значит, они просто едут.

И тут раздался голос.

— Ты откуда будешь? Раньше тебя тут не видела.

Это спросила Хван.

Ким Мухёк безразлично ответил:

— Из дома.

Я невольно прыснул.

Вот же зараза… Кто так отвечает?!

Но, похоже, Хван его ответ её устроил:

— Правда? Хорошо выглядишь. Приходи почаще. У нас много хороших вакансий.

— Хван, ты что, на мордашку запала?

— А что? Разве есть те, кто не любит красивых парней? Их же редко встретишь.

Пока они беседовали, фургон выехал за город. Грузовик, что скрывал меня, свернул. Я осторожно сменил полосу, чтобы не ехать вплотную.

Всё было тихо.

Я ещё раз перестроился, позволяя вклиниться паре машин, и продолжил слежку.

Минут через пять фургон свернул на территорию промышленной зоны.

Я видел, как у ворот вышли двое.

— Что за…?

Я смотрел, как двое выходят из машины, когда внезапно дверь хлопнула, и фургон резко сорвался с места.

Я тут же нажал на газ.

Чёрт, неужели меня засекли?!

Я не мог позвать Мухёка. В передатчике по-прежнему была тишина. Если он выбрался бесшумно, значит, либо связь сломалась, либо его не выпустили.

Я выключил фары, чтобы не выдавать слежку. Между мной и фургоном теперь было два автомобиля: грузовик и внедорожник.

Фургон внезапно остановился. Я тут же снизил скорость и припарковался у обочины, будто стою здесь давно.

Фургон въехал на территорию стройки.

И тут из передатчика донёсся шум:

— Вылезай, урод. Чё? Из дома? И где ж этот дом?

— Да что тебе так интересно, где я живу? Нравлюсь, что ли?

Раздался глухой звук ударов.

Нет, мой ребенок не из тех, кого можно бить. Неужели правда получает?

Дверь микроавтобуса вдруг распахнулась, и Ким Мухёка вытолкнули наружу. Руки у него были связаны за спиной, он кубарем покатился по земле.

Эээ… А точно не нужно его спасать?

Я моргнул, недоверчиво глядя на эту сцену. Мухёк явно не тот, кто так просто позволяет обращаться с собой.

Хван вышла следом, схватила его за лодыжку и потащила прочь.

Кроме неё, в фургоне оставались пятеро. Двое, что вышли на фабрике, и двое, что последовали за ней, судя по всему, действительно были обычными рабочими.

А Мухёка молча волокли по земле. Я вздохнул.

В этот момент в эфир вышел Хан Джэмин. Я распрямился, перебрался на заднее сиденье и нажал несколько клавиш на пульте связи.

— Да, лейтенант Хан?

— Мухёк вошел в здание.

— …Если это можно назвать «вошел», то да.

— Для него это отличный способ внедрения. Я тоже скоро пойду.

Хан Джэмин ждал неподалеку от фабрики «Акцент». Я взглянул на монитор: на нем мигали две красные точки — Ким Мухёк и Хан Джэмин.

Впрочем, я уже догадывался, что мы рядом с фабрикой. Раз так, Джэмин тоже должен был видеть, как Мухёка уволокли внутрь.

На всякий случай уточнил:

— Лейтенант, вы меня видите?

— Да, прекрасно. Даже как Мухёк кувыркается по земле.

Я кивнул и пожелал ему удачи:

— Тогда будьте осторожны.

— …

Ответа не последовало.

Я посмотрел на монитор — связь все еще была активна.

— Лейтенант Хан?

— Просто… давно мне такого не желали.

После этих слов он отключился.

Какая неожиданная реакция.

Я лишь пожал плечами, а затем снова перевел взгляд на монитор. В задней части микроавтобуса был оборудован командный пункт: ряды экранов, клавиатуры, пульт управления. Устроившись на табурете, я не стал медлить и открыл план фабрики, пробив его по коду операции.

Здание, куда увели Мухёка, стояло вплотную к фабрике. Возможно, они даже соединены между собой.

Информации о членах «Акцента» было немного, но вот таких, как Хван Соджан, стоило бы идентифицировать без труда. Однако о нем не было вообще ничего.

Я снова открыл список высших руководителей «Акцента».

- Вон – фактический лидер «Акцент».

- Возраст: неизвестен

- Пол: неизвестен

- Способности: неизвестны

- Два – главный финансовый руководитель.

- Возраст: середина 30-х

- Пол: неизвестен

- Способности: неизвестны

- Сан – высший командующий.

- Возраст: неизвестен

- Пол: мужской

- Способности: слияние

Двое из трех — неизвестного пола.

Кажется, среди них вполне мог быть и сам Хван Со Джан.

— Хм… Он ведь довольно высоко стоит. Может, этот самый «Вон» и есть?

«Вон», «Два» и «Сан» — это же просто числа на английском, русском и китайском. Странно простая система. Видимо, иерархия в организации выстроена строго вертикально.

А ведь я уже видел некоторых из них.

Сколько их было тогда?

Как назло, именно эти воспоминания были смазанными.

Я снова посмотрел на монитор. Красные точки Мухёка и Джэмина продолжали мерцать.

Из динамика донесся голос:

— Этот парень какой-то подозрительный. Может, он эспер?

— Нет, волновой эмпатии нет, так что вряд ли. А еще, говорят, несколько пленников пытались сбежать и были ликвидированы.

— Заверните в пленку. Позже сожжем вместе.

Они не колеблясь обсуждают убийства.

Я поморщился.

Шаги удалялись.

Я осторожно позвал:

— Все в порядке?

Ответа не было.

…Может, действительно пора вмешаться?

Но тут сквозь помехи раздался голос:

— Скажи Джэмину, чтобы не проверял фабрику. Пусть идет ко мне.

— О, так вы живы!

Я быстро переключился на канал Хан Джэмина:

— Лейтенант, капитан Ким просит вас идти прямо к нему.

— А я уже почти у фабрики… Даже пса так не гоняют.

Он вздохнул, но без особого раздражения.

Я снова посмотрел на монитор: его красная точка развернулась и направилась в сторону Мухёка.

— Он уже идет. А Вы точно в порядке?

— Надоел. Отключаюсь.

И снова связь оборвалась.

Он явно намеренно обрывает аудиопоток, чтобы я слышал только обрывки.

Черт, да он подозрительный тип!

Но здесь, в машине, я все равно ничего не узнаю.

Лучше бы сам пошел на задание.

Я хмыкнул.

Ну ничего. Когда вернусь, первым делом отправлюсь в спортзал.

А то из-за этой новой физической оболочки и забытого рукопашного боя уже сомневаюсь, смогу ли в случае чего дать отпор.

Но мои мысли прервал звонок от Хан Джэмина.

— Сержант Кан!

— Да, лейтенант?

— Вам нужно сюда. Мухёку срочно требуется гид! Он, похоже, попал под воздействие странной способности.

В его голосе звучало напряжение.

Я тут же посмотрел на монитор.

Красные точки были совсем рядом, но двигались с разной скоростью.

Я попытался вызвать Мухёка, но он не отвечал.

Перед заданием он запретил мне проводить гидацию с Джэмином, если попросит.

Но раз это запрос про Ким Мухёка …

Возможно, на этот раз это действительно необходимо.

— В каком именно состоянии капитан Ким?

Утром его показатели гидации были не такими уж плохими. Но на всякий случай стоило уточнить. Если я узнаю, в каком он состоянии, то смогу понять, действительно ли ему нужна Гидация. Хан Джэмин ответил сразу:

— Зрачки расширены. Это ещё не признаки буйства, но он выглядит опасно.

Чёрт.

Услышав это, я тут же схватил "Токарев" и вскочил на ноги. Выскочив из машины, я прижался к стене, спиной к только начинающему подниматься солнцу.

Когда я был в машине, у меня была возможность связаться и с Ким Мухёком, и с Хан Джэмином, но сейчас, когда я тоже использовал наушник, связь в обе стороны стала проблематичной. Если только Ким Мухёк сам не включит коммуникатор снова, мне ничего не оставалось, кроме как полагаться на Хан Джэмина.

— Лейтенант Хан, я начинаю проникновение.

— Заходите. Не используйте северные ворота, входите через западные.

Осмотревшись, я прошёл мимо открытых северных ворот. Двигаясь пригнувшись, я наконец добрался до западных ворот, но они оказались закрыты.

Пришлось остановиться и оглядеться. Услышав шаги, я спрятался за стеной и задержал дыхание. Какой-то тип вышел наружу и, зажав в зубах сигарету, лениво уставился на восходящее солнце.

Пока он прикуривал, я скользнул внутрь, успев проскользнуть в проём до того, как дверь закрылась.

— Чёрт… получилось?

Неожиданная удача. Сердце колотилось как бешеное, я тяжело дышал.

Мухёк, жди, старший брат уже спешит тебя спасать.

Я бросился вперёд и заговорил в наушник:

— Лейтенант, я внутри…

В этот момент я добежал до развилки в форме буквы "Т".

Куда дальше?

Я собирался свернуть налево, но передумал и побежал направо.

Но не успел сделать и нескольких шагов, как замер на месте, потрясённый увиденным.

— …Что это за…

Внутри цилиндрического резервуара плавало странное существо с жабрами.

Это не могло быть морским животным.

У него был пупок.

Я стоял с разинутым ртом, не в силах поверить в происходящее.

Глаза у существа были мутные, как покрытые плёнкой, и, похоже, оно меня не замечало. Оно кружило по узкому резервуару, словно человек, запертый в крошечной комнате, шагавший на месте.

Я не мог оторвать взгляд.

В этот момент я понял: это не просто фабрика по Гидации.

Я развернулся и помчался к концу коридора, где висела табличка: "Лаборатория №3".

Я вошёл.

Внутри больше напоминало библиотеку или исследовательскую комнату, чем лабораторию для экспериментов. Что-то подсказало мне, что здесь я найду важную информацию. На столе лежала стопка научных работ на английском языке. Я выхватил одну с броским названием:

"Исследование взаимосвязи биологических химер и физических действий".

Химера?

Я вспомнил о чудовище из греческих мифов: голова льва, туловище козы, хвост змеи.

И тут же перед глазами возник тот, кого я видел в резервуаре…

— …Чёрт…

Я зажал рот рукой, чтобы не издать звук.

Это не фабрика.

Это огромный исследовательский центр.

Пропавшие северокорейские солдаты, исчезнувшие Эсперы и Гиды… Они все были здесь, подвергались жутким экспериментам.

Трясущимися руками я нашёл имя автора работы.

PhD. Hwang.

Доктор Хван.

Я сразу вспомнил начальницу Хван.

Теперь у меня не осталось сомнений: она одна из руководителей "Акцента".

Я вырвал аннотацию и заключение из работы, спрятал в карман и выбежал из комнаты. Здесь точно есть ещё улики.

В этот момент в наушнике раздался голос Хан Джэмина:

— Сержант Кан, где вы сейчас?

— …

Я сжал губы, прежде чем смог выдавить ответ:

— Почти на месте…

Голос дрожал. Но, кажется, из-за помех Хан Джэмин не заметил этого.

— Вы должны быть в восточном корпусе. Если зашли через западный вход, просто бегите прямо.

— Понял.

Я собрался с силами и бросился вперёд. Колено снова заныло, но это сейчас не имело значения.

Главное — сообщить Центру о том, что творит "Акцент".

В этот момент…

— Стой, ты!

Чёрт! Меня заметили.

Сзади раздался топот. Я не оборачивался. Судя по тяжёлым шагам, это были солдаты. Не один и не двое.

Меня охватила леденящая мысль: если меня поймают, некому будет провести Гидацию Ким Мухёку. А это значит, что Сеул и весь регион Кёнгидо могут быть уничтожены. Не только операция, но и тысячи невинных жизней зависят от моих ноющих коленей.

Я бежал, стиснув зубы.

В коридоре было слишком узко, и шаги преследователей оглушительно гремели, не давая понять, насколько они близко.

Обернуться?

Нет, если я сделаю это, меня сразу схватят за шею.

Колено снова пронзила боль.

Почему оно снова даёт о себе знать?

Надо было провериться раньше…

Но теперь главное — выжить.

Я рванул к ближайшему коридору и свернул.

Преследователи не отставали.

Снова повернул.

Пробежав ещё немного, я заметил небольшую дверь в стене и распахнул её.

Если мне повезёт, за углом они не увидят, куда я делся.

Стараясь успокоить бешено стучащее сердце, я шагнул внутрь.

Там было темно.

Но даже в этом мраке я увидел десятки глаз, устремлённых на меня.

— …!

Я невольно задержал дыхание.

Это была клетка.

Тесное помещение с решётками, в котором стояли больше десяти человек. Они даже не могли сесть. Их глаза, привыкшие к темноте, блестели в слабом свете, пробившемся сквозь открытую дверь.

Я прижал палец к губам, показывая им молчать, и закрыл дверь. Снаружи промчались тяжёлые шаги. Они не заметили эту комнату. Я с облегчением выдохнул. Но тут снова посмотрел на пленников.

Достав фонарик, я направил свет на потолок, чтобы он мягко осветил помещение. Люди в клетке носили только майки. Все они были измождёнными, с проваленными висками и затравленным взглядом. Они молча изучали меня.

—Куда подевался этот ублюдок?! — снаружи снова донеслись голоса.

Я глубоко вдохнул.

Пусть только никто из них меня не выдаст…

Сердце бешено колотилось.

* * *

Ким Мухёк прищурился на внезапный шум, посмотрел на дверь, затем зашагал между раскиданных ног. На полу лежали пятеро эсперов. Двое из них были теми самыми, кто притащил его сюда.

Мухёк подошел к столу в глубине комнаты и поднял лежавшие на нем бумаги. Там была целая гора статей и отчетов.

— Поймать этого ублюдка!

— Куда он делся?!

Снаружи явно поднялась какая-то суматоха. Мухёк нахмурился. Похоже, ничего хорошего это не предвещало.

Как только он оказался внутри здания, связь с Кан Хаджон через коммуникатор оборвалась. Сколько он ни пытался её восстановить, ничего не выходило. Теперь он даже пожалел, что выключил устройство, чтобы потом снова его включить. Возможно, именно из-за этого оно окончательно вышло из строя.

Вообще-то, учитывая, как в военном научном отделе любят «распределять» бюджет, ничего удивительного: даже такую простую технику они умудрились сделать хрупкой, как бумага.

Но, как бы там ни было, Мухёк всё равно бы выключил коммуникатор без колебаний. Он не мог позволить Кан Хаджон услышать разговор с начальницей Хван в фургоне.

Как только у здания завода вышли двое рабочих, похожих на обычных гражданских, Хван посмотрела на Мухёка и спросила:

— Ты же эспер, да?

— ……

— Таких, как ты, не спрячешь. Посмотри на меня. Разве я не доказательство?

Начальница Хван самодовольно ухмыльнулась, а затем с силой ударила Мухёка в солнечное сплетение носком рабочего ботинка. Он даже не пытался сопротивляться, поэтому закашлялся от боли.

Хван довольно оскалилась, и при этом на верхнем правом коренном зубе блеснула золотая коронка.

— Я спросила, откуда ты явился.

— Я же ответил: из дома. Голова совсем не работает?

Мухёк произнес это безразличным тоном, за что тут же получил удар в лицо. Начальница Хван схватила его за волосы и врезала кулаком. Судя по силе, она могла оказаться эспером с усиленными физическими способностями.

Мухёк сплюнул кровь, наполнившую рот.

— Будет лучше, если ты сразу скажешь правду. У меня не так уж много терпения.

— Вижу.

Он лишь подыграл её словам, но, видимо, это её разозлило, потому что Хван снова принялась его избивать.

В процессе его связали и обыскали, но не заметили проводов от коммуникатора, встроенного в куртку. Впрочем, даже если бы заметили, разницы бы не было — связь давно пропала.

После этого его притащили сюда и заперли в тесной комнате. Видимо, Хван была уверена, что «камень подавления» надежно заблокировал его способности.

Но Мухёк легко разорвал его.

То, что для одних казалось нерушимой тюрьмой, для него было не более чем веткой, загораживающей путь и легко поддающейся давлению. Камень подавления мог лишь ненадолго его задержать.

Выбравшись из камеры, Мухёк бесшумно двинулся по коридору, вновь напоминая себе, с какой целью проник на этот завод. Вернее, в этот огромный исследовательский комплекс.

Дойдя до лаборатории, он без лишних слов атаковал охранявших её эсперов, ударив их по затылку и в основание шеи. Они рухнули без сознания.

Когда охрана больше не представляла угрозы, Мухёк бросил быстрый взгляд на шумный коридор за дверью и тут же принялся рыться в бумагах на столе.

Он искал кое-что конкретное.

Груда документов обрушилась на пол, листы разлетелись по комнате и упали на затылки бесчувственных эсперов. Но Мухёка это не волновало.

И вот, наконец, он нашел нужную ему статью:

«Исследование физических трансформаций при использовании способностей»

SWITCH ESP.

Это было именно то, что он искал.

Химера

— Идите туда, я пойду в эту сторону!

— Если найдёшь его, сразу выходи на связь! … хочет немедленно узнать результаты!

Из коридора всё ещё доносились голоса. Кто-то явно хотел услышать отчёт о том, что произошло с нарушителем. Кто именно? Глава "Акцента" Вон? Или, может, Два или Сан? Это оставалось загадкой.

Казалось, что звук шагов в тяжелых ботинках становился всё громче. Вот-вот сюда кто-то ворвётся.

Заключённые в камерах не сводили с меня глаз. Их тихое дыхание давило на меня, словно безмолвная угроза. Я напряжённо следил за ними, опасаясь, что кто-то из них выдаст меня охранникам. В их взглядах не было ни капли доверия.

Я задержал дыхание, затем осторожно заговорил, стараясь говорить как можно тише. Надеялся, что они мне поверят.

— Я пришёл, чтобы вас спасти. Оставайтесь на месте, я найду своего напарника и обязательно вернусь.

Ответа не последовало.

— …

— …

Тишина.

Они меня не понимали? Или просто не верили?

Скорее всего, второе. Эти люди попали сюда потому, что хотели перебраться в Китай и связались с контрабандистами, но в итоге были похищены и оказались в руках "Акцента". Недоверие к посторонним в их ситуации было естественным.

Я открыл рот, собираясь повторить свою речь на английском, но тут раздался едва слышный голос из глубины камеры.

— …Спасите…

Я затаил дыхание.

— …Спасите нас…

Что-то болезненно сжалось в груди. Голос был слабым, почти неуверенным. Совсем молодой.

Я не знал, кто именно заговорил, но тут же тряхнул головой и быстро заговорил:

— Оставайтесь на месте. Никому не говорите, что я здесь.

Я бросил взгляд на дверь.

— Если вас начнут допрашивать, не пытайтесь скрывать всё до конца. Ваша безопасность важнее. Я обязательно вернусь.

Несколько человек медленно кивнули. Кто-то смотрел с явным недоверием, но кто-то всё же поверил. Уже неплохо.

Я тихо выдохнул, но в этот момент шаги за дверью стали ещё громче. Они приближались.

Я огляделся, пытаясь найти, где спрятаться. Но укромного места здесь не было. Крохотная комната, решётка, никакого укрытия.

Вот чёрт. Неужели всё так и закончится? Я даже не успел их освободить!

Стиснув зубы, я попытался выйти на связь с Хан Джэмином, но гарнитура, как назло, снова отказала.

А затем…

Щелчок.

Дверная ручка повернулась.

Я сжал кулаки и зажмурился… а когда открыл глаза, увидел перед собой —

— Завёл друзей?

Мухёк смотрел на меня своим привычно-невозмутимым взглядом, голос звучал так же бесстрастно.

Меня накрыла волна облегчения. Я с трудом держался на ногах, борясь с желанием просто рухнуть на пол.

— Тише! — я схватил его за запястье и втянул внутрь.

Мухёк шагнул вперёд, и я тут же захлопнул дверь.

Прислонившись ухом к двери, я прислушался. Судя по всему, охранники прошли мимо и двинулись дальше по коридору.

Лишь тогда я, понизив голос, набросился на него с вопросами.

— Что случилось?! Мне сказали, что у Вас приступ!

Мухёк на секунду замолчал, затем усмехнулся.

— Хан Джэмин?

Я кивнул.

— Всё верно. Но я принял экстренные препараты, сейчас в порядке.

Я нахмурился.

— Разве они настолько эффективны?

Мухёк не ответил, а лишь отвёл взгляд.

Я знал, что центр мог выдавать ему какие-то особые препараты, возможно, за время моего “отсутствия” изобрели что-то супер-эффективное”, но даже так…

Как бы то ни было, раз он в порядке — это уже хорошо.

— Ладно, откройте это. Оно ведь не из блокирующего материала?

Он молча покачал головой и, не говоря ни слова, начал раздвигать решётку с помощью телекинеза.

Резкий скрежет заставил меня напрячься. Звук был слишком громким.

Я с тревогой покосился на дверь, но Мухёк, казалось, не беспокоился вовсе.

В темноте его бесстрастное выражение казалось ещё более отчётливым.

Вот же чёрт, совсем взрослым стал.

Я сдержал нахлынувшее чувство гордости и поспешил спросить пленников:

— Здесь есть ещё заключённые?

— Конечно. Кроме нас сюда ещё многих привели…

Женщина средних лет первой ответила мне. Затем заговорили другие. Кто-то сказал, что его брат тоже был похищен. Кто-то потерял напарника-эспера. Кто-то рассказывал о погибших. Голоса сливались в гул, нарастающий, как волна. Нужно было их успокоить, пока они не привлекли внимание охранников.

— Капитан, идите искать остальных. А я найду лейтенанта Хана...

— Забей на него, — прервал меня Мухёк. Затем, протиснув людей через согнутые прутья решётки, с размаху выбил дверь армейским ботинком.

Я застыл в шоке.

Ну давай, прорекламируй, что мы здесь! Нас точно найдут!

Я попытался остановить его, но было поздно.

Мухёк, совершенно не обращая внимания на моё возмущение, вывел людей в коридор.

— Нужно обеспечить безопасность! — возмущённо напомнил я.

— Именно этим я и занимаюсь.

— Как это может быть безопасно?! — возмущенно спросил я, а он, пересчитывая людей, раздраженно ответил:

— Я буду рядом, так что всё в порядке. Перестань шуметь и просто следуй за мной.

Ну… в этом есть смысл. Хоть я и распустил сеть гидации слабо, чтобы нас не засекли, похоже, поблизости нет эспера сильнее, чем Ким Мухёк. Раз он так уверен, значит, не без оснований. Это немного успокоило. Было ощущение, что я выполняю задание вместе с эспером, способным сражаться против сотни врагов. Раньше он не казался мне таким надежным, но годы боевого опыта сделали его еще сильнее. Я усмехнулся и последовал за ним.

— Беги назад тем же путем, по которому пришел. Я прикрою вас сзади, так что просто следи, чтобы они не поддались панике. Остальное — на мне, — скомандовал он, словно это было чем-то само собой разумеющимся.

— Понял.

Судя по его словам, сбежать будет несложно. Я предупредил людей, что сейчас нам предстоит бежать, затем взял Мухёка за руку и передал ему гидацию.

Мухёк удивленно посмотрел на меня из-за неожиданного прикосновения. Несмотря на яркое освещение коридора, его взгляд было трудно разобрать. Я же, словно напоминая, сказал:

— Не лезьте на рожон и не делайте глупостей. И не позволяйте себя избивать, как тогда.

Несомненно, чтобы проникнуть сюда, он специально позволил начальнице Хван ударить себя. Даже эсперы чувствуют боль, так что я не мог не беспокоиться. Мухёк фыркнул, уголки его губ слегка приподнялись, а затем он переплел пальцы с моими и резко потянул к себе.

— Ах!

Я невольно вскрикнул — он притянул меня к себе и крепко обнял за талию. Его дыхание щекотало мне шею. От перехода гидации по спине пробежали мурашки. Подобные прикосновения всегда были частью процесса, но сегодня почему-то всё ощущалось иначе… Мухёк быстро отстранился, заглянул мне в лицо и произнес:

— Не стоит так мило себя вести. Моё терпение не безгранично.

— Что…

Я хотел спросить, что он имел в виду, но в этот момент ко мне подошла женщина, та самая, что первой объясняла ситуацию.

— Я понимаю, что сейчас не время… Но среди наших есть те, кого забрали на эксперименты. Мы можем попробовать найти их? — она посмотрела сначала на меня, потом на Мухёка.

Я вспомнил химеру, с которой столкнулся перед тем, как попасть сюда. Уже подвергнутый экспериментам, он имел жабры на шее. Можно ли было выжить после такого? Вряд ли он был единственным. Моё лицо помрачнело. Мухёк, заметив это, твердо сказал:

— Сначала позаботьтесь о собственном спасении. Я ничего не могу обещать.

— Но хотя бы… — начала было она, но Мухёк, глядя на меня, холодно бросил:

— Ты сюда на пикник пришёл? Жить тут собрался?

Пришлось подтолкнуть женщину вперед. Каким бы сильным эспером он ни был, ситуация была слишком напряженной, и выбираться следовало как можно быстрее. Мне было неприятно, что ему пришлось взять на себя роль «плохого парня».

— Пойдёмте, — коротко сказал я.

Она выглядела расстроенной, но понимала, что настаивать не имеет смысла. Кивнув Мухёку, она побежала, ведя за собой остальных. К счастью, я заранее запомнил план здания — иначе в этом лабиринте коридоров можно было бы легко потеряться.

И тут вдруг раздался чей-то крик:

— Западные ворота!

Западные ворота… То самое место, через которое я вошел. Нас обнаружили. Но времени оглядываться не было. Раз Мухёк обещал прикрыть нас, значит, пока можно не волноваться. К тому же наш хаотичный марш-бросок по зданию сыграл свою роль: разъяренные «осы» выскочили наружу, и теперь в коридорах почти не осталось охранников. Я шел в хвосте группы, подгоняя людей вперед. У меня было при себе только одно оружие — пистолет, но против эсперов он был почти бесполезен.

Внезапно за спиной раздались крики и предсмертные стоны. Послышались вспышки ESP, затем — звон разбивающегося стекла. Видимо, эсперы, пытаясь попасть друг в друга, случайно задевали потолок. Некоторое время позади нас бушевала настоящая битва. Я стиснул зубы и подтолкнул людей вперед, молясь, чтобы они двигались быстрее. Кажется, среди них не было эсперов, но, к счастью, гидации их тренировали — бежать они могли без проблем. Оставалось лишь добраться до фургона и запросить подкрепление.

Но что-то было не так. Количество людей в группе не совпадало с заявленным. Значит, Мухёку придется прочесывать весь завод.

— Не оборачивайтесь! Просто бегите! — скомандовал я, держа пистолет наготове.

Наконец, мы добрались до двери. Я успокоил тех, кто хотел ее распахнуть, и осторожно выглянул наружу. Крыша соседнего здания была чиста. Велел выходить по одному, затем пригнулся и вдоль стены повел их к забору.

— Могут быть снайперы! Держитесь ниже!

Ноги горели от напряжения, но сейчас было не до этого. Я следил за обстановкой, пока все двигались к фургону. К счастью, добрались без происшествий. Загнав всех в машину, я попытался связаться с центром.

— Позывной «Бораме»*. Гнездо разрушено, птенцы спасены. Остальные пока в клетке. Требуется поддержка.

Центр обработает сообщение и передаст его Ким Инхаку. Он, конечно, вечно ворчит, но работает быстро — помощь скоро прибудет. Оставалось только дождаться Мухёка.

____________________________

* Бораме(보라매) – "молодой сокол"

Я обернулся к людям:

— Спасатели уже в пути. Всё будет хорошо.

Но тут с завода донесся мощный взрыв. Люди в страхе вскрикнули. Я чертыхнулся, перемахнул через переднее сиденье и завел двигатель. Фургон отъехал на безопасное расстояние, затем я активировал сигнальный маяк, чтобы подкрепление нашло нас.

В этот момент связь восстановилась. На экране высветился позывной Хан Джэмина. Я тут же принял вызов:

— Чинили оборудование? Почему раньше не выходили на связь?!

— Стены тут как в бункере, поэтому сигнал не проходил. Где вы?

Вспомнились слова Мухёка: «Забей на Джэмина, просто выбирайся». Почему он так сказал? Я нахмурился, но задал другой вопрос:

— Что за взрыв? Это у вас?

— Нет, в восточном корпусе. Я сейчас в исследовательской лаборатории в западном. Тут полно подозрительных материалов. Стоит посмотреть.

Исследовательские материалы… Я вспомнил документы, что нашел раньше. Похоже, «Акцент» давно проводит запрещенные эксперименты.

— Я иду к Вам. Следите, чтобы связь не пропала.

— Принято.

Отключившись, я повернулся к людям:

— Я скоро вернусь. Оставайтесь в фургоне и не выходите.

Они кивнули. Я указал на серебристую кнопку на панели:

— Как только я выйду, нажмите ее. Фургон станет невидимым.

Проблема была в том, что эта “невидимая способность” работала только один раз. Чтобы наложить силу эспера на предмет, требовалась невероятная техника, так что после нажатия этой кнопки фургон придется списать. Но выбора не было — это делалось не ради меня, а ради тех, кого мы спасали. Интересно, сейчас за использование этой технологии тоже приходится писать рапорт? В старые времена, стоило только нажать кнопку, как приходилось объясняться перед начальством и выслушивать кучу ругани.

Вспоминая бесчисленные операции, которые мы проводили с Ким Мухёком, я выбрался из машины, пригнулся и снова направился к западным воротам, через которые пришел. Мухёк говорил, что разберется сам, но если он собирался еще и собирать улики, это могло осложнить задачу. Да и взрыв меня беспокоил. Ждать больше было нельзя, поэтому я быстро рванул к западному входу. Затем нажал кнопку гарнитуры и спросил у Хан Джэмина:

— Где Вы находитесь?!

— В восьмой лаборатории.

Как только я услышал ответ, то тут же оглядел ряды лабораторий, тянущиеся вдоль коридора. Вторая, третья, четвертая… Затем, свернув за угол, пятая, шестая, седьмая… Наконец, когда я нашел лабораторию номер восемь и собирался войти, кто-то появился у меня за спиной и схватил меня.

Едва почувствовав движение, я сразу же резко отбросил локоть назад, нанося удар. Локоть угодил в область солнечного сплетения противника, и я ощутил что-то липкое. Будто намокло. Почти одновременно я развернулся, выхватывая пистолет.

Но вместо эспера из “Акцента”, которого я ожидал увидеть, передо мной стояло нечто с жуткой внешностью.

— А…

— …….

Он напоминал ту самую химеру, которую я видел в резервуаре ранее. На шее у него красовались жабры, а руки и ноги были снабжены перепонками. Кожа покрылась грубыми чешуйчатыми наростами, словно уже полностью превратилась в чешую. От него исходил резкий запах, напоминающий затхлую воду в старом резервуаре… или даже гниющее болото, застоявшееся так долго, что начало разлагаться. Это был зловонный смрад, которому трудно было найти точное описание.

Я застыл, не опуская пистолет, но и не решаясь выстрелить.

Его губы зашевелились. Он пытался что-то сказать, но воздух, просачиваясь через жабры, мешал связкам правильно формировать звуки. Мне пришлось напрячься, чтобы разобрать хоть что-то по движениям его губ.

Он снова и снова повторял одно и то же: «Ла… бо… ра… то… ри… я…»

Нахмурив брови, я попытался сосредоточиться и разобрать его слова. Затем спросил:

— Лаборатория? Ты говоришь о лаборатории?

Он кивнул, а затем развернулся и пошёл вперёд. С каждым шагом его босые ноги издавали влажный шлёпающий звук. На коже ног появлялся и исчезал голубоватый налёт, похожий на водоросли. Возможно, до превращения в химеру он был эспером с даром растительного усиления.

Я осторожно последовал за ним.

Он прошёл мимо «Восьмой лаборатории». Именно туда сказал идти Хан Джэмин… Я бросил короткий взгляд на дверь, чуть замешкавшись. Но что-то подсказывало мне, что пока лучше следовать за химерой. Это было не рациональное решение — скорее интуиция.

Он то и дело оборачивался, проверяя, иду ли я за ним. В его взгляде было отчаяние. Возможно, именно это и убедило меня не отставать.

Снаружи всё ещё раздавались взрывы. Я каждый раз пригибался, чтобы оценить обстановку, но химера, похоже, не слышала их. Он просто продолжал двигаться вперёд.

Его мокрая спина поблёскивала в свете вспышек, пробивавшихся сквозь мутные стеклянные окна. Видимо, чешуя на его коже преломляла свет, создавая этот эффект.

Наконец мы остановились перед массивной дверью лаборатории. В отличие от остального здания, которое напоминало заброшенный завод, эта часть выглядела куда более ухоженной.

Дверь была стеклянной и заперта — вероятно, открыть её можно было только с помощью идентификационной карты.

Химера обернулся ко мне… а затем с силой ударил по стене, разбив стекло.

— Ты ранишься…!

Я воскликнул, но химера продолжал яростно колотить по двери.

Голубая кровь из его кулака капала на пол.

Я думал, что он водное существо, раз у него есть жабры, но, судя по цвету крови, его организм использовал не железо, а медь для переноса кислорода.

…Другими словами, эту химеру изменили до самого костного мозга.

От осознания этого меня охватила тягостная беспомощность. Я зажмурился, а затем снова открыл глаза.

Химера, исцарапанной когтями рукой, указывал внутрь помещения.

Его веко моргнуло, и на глазах мелькнула тонкая защитная плёнка — она на мгновение закрыла его мутные глаза, а затем исчезла.

Значит, он не видел… но всё равно уверенно привёл меня сюда.

О чём он сейчас думает?

Структура его глаз напоминала скорее рептильную, чем водную.

И всё же я ощущал исходящую от него эмоцию.

Отчаяние.

— …Спасибо. Внутри что-то есть, да?

Химера кивнул, а затем тихо пробормотал что-то себе под нос.

Я снова услышал лишь приглушённый, просачивающийся через жабры шёпот, поэтому пришлось внимательно следить за движением его губ.

«Охра… на…»

Похоже, он собирался стоять на страже, пока я что-то ищу внутри.

Я быстро кивнул и шагнул в лабораторию.

В этот момент в наушнике раздался голос Хан Джэмина:

— Где Вы?

Я заколебался, а потом просто вынул наушник.

Было какое-то смутное ощущение, что говорить Джэмину о своём местоположении и о том, как химера привёл меня сюда, не стоит. Раздался короткий писк отключённой связи. Теперь ничто не мешало мне пройти внутрь.

Я осмотрелся и почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. Вдоль стен стояли ряды сосудов. В них плавали органы. Сердца, мозг, печень, глаза — всё это дрейфовало в растворе, вызывая отвращение. Я поморщился, увидев сердце, уже посеревшее от утраты крови, но всё ещё слабо бьющееся.

…Но сейчас не время зацикливаться на этом. Я не знал, какие именно исследования тут проводят, и мои знания в науке не были выдающимися, но одно стало очевидным: их технологии продвинулись дальше, чем нынешний уровень науки.

Что же служит им источником энергии? Какие эксперименты требуют выращивания отдельных органов и создания химер из живых людей?

Нахмурившись, я начал рыться в документах на столе. Тут мой взгляд зацепился за включённый компьютер. Похоже, он был в режиме ожидания.

Я прикусил губу.

— …Надеюсь, он не запаролен…

Я не был хакером, что вполне естественно. Я никогда не проходил обучение шпионажу и абсолютно не разбирался в компьютерах.

Чёрт.

Я раздражённо цокнул языком и машинально дотронулся до мыши.

— О… сработало…

К счастью, компьютер не был заблокирован.

Я облегчённо выдохнул и тут же сосредоточил взгляд на экране.

Передо мной открылось множество отчётов, написанных непонятными символами.

Большая часть текста была наполнена сложными научными терминами, и я с трудом мог их разобрать.

Глаза лихорадочно скользили по строкам, но спешка только мешала воспринимать английский текст.

Я быстро пробежался по названиям файлов.

И тут один из заголовков сразу привлёк моё внимание.

— «ESP-переключение…»

Исследование и анализ способностей к изменению тела.

Как только я увидел название файла, то сразу вспомнил название научной работы, которую читал в лаборатории Хан Бёнына после того, как оказался в чужом теле.

Я открыл документ и первым делом проверил имя автора, чтобы позже сравнить его с той статьёй.

На всякий случай достал из кармана миниатюрную камеру, размером с ластик, и сделал несколько снимков экрана.

Затем запустил поиск по слову «переключение» — и получил кучу результатов.

Я выбрал файлы с самыми подозрительными названиями и сфотографировал их содержимое.

Химера всё ещё стоял за стеклянной дверью лаборатории, следя за обстановкой снаружи.

Он ждал, что я найду здесь что-то важное.

И я хотел оправдать его ожидания.

Но данных было слишком много, а звуки снаружи становились всё громче.

Я нервничал.

Когда в очередной раз запустил поиск и попытался открыть найденный файл, палец соскользнул с тачпада, и случайно открылся совершенно другой документ.

Название было бессмысленным набором символов вроде «%%&716381##», так что я решил, что это какой-то системный файл.

Однако содержимое оказалось вполне осмысленным.

Я уже собирался закрыть его…

Но вдруг заметил нечто странное — и застыл.

— …Это…

Я почувствовал, как мои глаза медленно расширяются.

На экране было фото человека, которого я слишком хорошо знал.

Густые, но тонкие брови, светлые склеры, одинарные веки, высокая переносица…

Лицо, знакомое мне до боли.

— …Ха Сонхан…

Я выдохнул его имя прежде, чем осознал это.

И в тот же миг —

Скрип.

Монитор вздрогнул.

Химера, подкрался незаметно, схватил экран и начал его трясти.

Его когтистая рука то хлопала по монитору, то вцеплялась в него, неистово дёргая из стороны в сторону.

— Что… что случилось?

Химера продолжал трясти монитор, его жабры раздувались, словно он пытался что-то выкрикнуть.

Но для меня это были лишь скрежещущие звуки, хаотичный шум, не складывающийся в слова.

— Что? Что ты хочешь сказать, а?!

Я в отчаянии схватил его за руки, но он лишь водил влажными пальцами по экрану или показывал на себя.

Даже сквозь нечеловеческие черты его лица скользнули нетерпение и тревога.

Я почувствовал кожей — он хотел сказать мне что-то важное.

— Успокойся, попробуй объяснить всё по порядку!

Но химера не мог прийти в себя.

Раздражающий скрежет разносился по лаборатории — его голосовые связки пытались издать звук, но весь он утекал через жабры, превращаясь в неслышный для человека шум.

И тут меня осенило.

А что, если речь химеры различима только под водой?

Стоило этой мысли прийти в голову, как я схватил его за запястье.

Он явно растерялся, поэтому я быстро сказал:

— Где аквариум? Я хочу понять, что ты говоришь, так что отведи меня!

Как только я это сказал, химера, кажется, наконец понял меня. На этот раз он первым бросился вперед, показывая дорогу. С каждым его прыжком на полу оставались лужицы воды, из которых тут же прорастал и снова исчезал синий мох. Я не мог заставить себя наступить на эти следы — казалось, будто они часть самого химеры, его тень, его остаток. Пришлось обходить их, и поторопиться, чтобы не отстать.

Наконец, химера привел меня в помещение с огромным резервуаром. Его глубина и ширина были такими, что пришлось бы воспользоваться четырехсекционной лестницей, чтобы забраться наверх. Это было не то место, где я встретил его в первый раз.

Пиинг—. Пух—!

Меня внезапно потянуло вниз, и я полетел в воду. Химера неожиданно потерял равновесие, его потащило назад, и он рухнул в резервуар, утягивая меня за собой.

По поверхности воды расплывались ярко-голубые разводы, будто кто-то растворил в ней синюю краску.

Я так удивился, что рефлекторно ахнул — и мгновенно нахлебался воды. От кашля и удушья всё перед глазами завертелось, но прежде чем я успел захлебнуться, чья-то рука схватила меня за загривок и выдернула наружу.

— Ххк, кх... Хаах—!

Я отчаянно захлопал руками по воде, пытаясь прийти в себя, и уставился на того, кто вытащил меня из резервуара — и кто только что всадил пулю между бровей химеры.

— Вы в порядке?

Это был Хан Джэмин. С побледневшим от ужаса лицом я закричал:

— Что вы делаете?! Зачем вы выстрелили?!

Вода в резервуаре уже окрасилась кровью химеры. От отчаяния я непроизвольно зажмурился. В том отчете определенно говорилось о Ха Сонхане. Там не было его имени, но я ни за что не мог бы забыть его лицо.

Я должен был выслушать химеру до конца. Или хотя бы спасти его.

Вытерев мокрое лицо, я уставился на Джэмина. Перед глазами всё еще стояли глаза химеры — полные мольбы.

Джэмин, кажется, был озадачен.

— Ну... Я подумал, что этот монстр тянет сержанта Кан в воду. Разве не так?

— Что за чушь вы несёте?!

Это казалось абсурдным и подозрительным.

Вскарабкавшись по лестнице, я подтянул к себе тело химеры, которое уже начинало всплывать, и нащупал пульс на его запястье. Ничего.

Перед глазами встала женщина, умоляющая спасти её сородича. Джэмин с виноватым видом убрал с глушителем «Токарев» в кобуру.

— Прости. Я был уверен, что этот монстр угрожает сержанту Кан.

Я промолчал.

Внезапно Я вспомнил голос Ким Мухёка, который задал этот вопрос: « Это … Хан Джэмин?»

Стараясь скрыть выражение лица, я покачал головой.

Мне хотелось возразить, остановить его, но интуиция подсказывала, что пока рано показывать подозрения.

— …Забудьте. Он шатался по коридору, и я собирался его допросить. Просто разозлился, когда упустил шанс. Простите.

— Нет. Скорее… этот монстр привёл сержанта Кан сюда? — спросил Джэмин. — Просто место встречи было совсем в другой стороне.

Я коротко кивнул и разжал пальцы.

Химера медленно качнулась на поверхности воды, подчиняясь едва заметному течению, и наконец застыла.

Я заставил себя спокойно спуститься вниз, не меняя выражения, стараясь скрыть все — сомнение, горечь, вопросы о Ха Сонхане. Сделал вид, будто просто отжимаю мокрые рукава.

Джэмин наблюдал за мной. Я не стал смотреть в ответ, не стал выяснять, какой у него взгляд. Вместо этого, уже стоя на твёрдой поверхности, молча кивнул — веди.

— Для начала пойдём в Восьмую лабораторию, о которой говорил капитан.

Джэмин, не поднимая глаз, посмотрел на меня, затем кивнул и пошёл вперёд.

Я последовал за ним, стараясь не оборачиваться.

Позже… Позже я заберу тело. Отправлю его домой. Наверняка он был эспером. Гибель на чужбине — то, к чему военные готовы. Но для его семьи это будет ударом.

Я подавил даже тихий вздох. Мы шли по коридору. Я смотрел на его спину и спросил:

— …Что там было, в 8й лаборатории?

— Там исследовательские материалы, но все какие-то странные. Их нужно вынести, но объём слишком большой, одному мне не справиться.

Это что, шутка такая?

Мы здесь, чтобы спасти заложников, а не собирать документы. Тем более, он сам привёл меня сюда, уверяя, что Мухёк на грани срыва. Но когда я встретил его, ничего подобного не заметил. Насколько я могу доверять Хан Джэмину?

Я не упоминал Мухёка и просто продолжал идти за ним. Где-то вдали гремели взрывы. Голоса людей не слышны, но я не ослаблял бдительность.

Хан Джэмин даже не оборачивался. Словно его не интересовало, иду я за ним или нет.

…Почему он убил Химеру? Химера держал меня не за запястье, а за руку. Он не тащил меня силой, это было очевидно. И всё же Хан Джэмин говорит, что тот угрожал мне?

Я подавил недовольство. Надо было узнать о нём больше. Хотя бы расспросить Мухёка.

В этот момент пол загудел от мощного взрыва.

— Сержант Кан!

Раньше, чем я успел среагировать на голос Хан Джэмина, земля под ногами разошлась с гулким треском.

Я даже не успел закричать — просто полетел вниз. Но в следующий миг моё тело словно зависло в воздухе. Стены и пол продолжали дрожать, но меня это больше не касалось. Будто я оказался внутри мыльного пузыря.

Это была особая способность Мухёка.

Все страньше

— Капитан!

Я невольно позвал его дрожащим голосом. В разгар боя нельзя отвлекать товарищей, но страх загнал крик в горло, и он сорвался с губ прежде, чем я успел осознать. Мухёк в тот момент отражал одновременные атаки нескольких эсперов. Я тут же зажал рот рукой, понимая, что привлёк к себе внимание. Земля под ними обрушилась, и они рухнули вниз, на нижний уровень. Но даже при внезапном падении бой не прекратился.

Я висел в воздухе, всё ещё под защитой Мухёка, и был вынужден просто наблюдать за происходящим сквозь зияющую дыру в полу. Один из эсперов взмыл вверх, намереваясь врезаться капитану в затылок. Мухёк выставил локоть, отразив удар ногой, и мгновенно перехватил противника за лодыжку, резко выворачивая сустав. Другую руку он выбросил назад, ловя нападавшего с тыла за шиворот, и с сокрушительной силой впечатал его в бетонный пол.

Раздался жуткий хруст — явно сломался позвоночник. Если даже у эсперов кости крепче, чем у обычных людей, значит, удар был действительно чудовищной силы. Не давая врагам опомниться, Мухёк сжал воздух перед собой. Тела поверженных эсперов взмыли вверх и с бешеной скоростью полетели в сторону своих соратников.

Одновременно с этим бетонные обломки, парящие позади него, рванули вперёд, ударяя противников прямо по затылкам. Те не успели ни уклониться, ни сопротивляться — просто рухнули без чувств. Мухёк всё ещё пристально смотрел на них, будто проверяя, действительно ли они выведены из строя. И только после этого он поднял на меня взгляд. В его глазах застыл мрачный, холодный блеск.

— Я же сказал оставаться в машине.

Он даже не опустил меня на землю, прежде чем задать вопрос. Я продолжал парить в воздухе, пока Мухёк спускался вниз, небрежно контролируя моё положение.

Тяжело вздохнув, я всё же ответил:

— Лейтенант Хан сказал, что нашёл важные материалы. Поэтому я вернулся. Спасённые в безопасности, не беспокойтесь. Я уже сообщил в Центр.

— В Вашу голову не пришло, что приказы, командира опергруппы, важнее слов лейтенанта Хана?

Ну, Мухёк как всегда мастер едких комментариев. Но, честно говоря, он был прав, так что я просто извинился. Не то чтобы особо раскаивался, но, в конце концов, это была моя вина. Как бы там ни было, я не сообщил ему, что сорвался с места из-за слов Хан Джэмина.

— Простите. Если прикажете написать объяснительную, напишу.

Мухёк нахмурился ещё сильнее и недовольно бросил:

— Не отмахивайся дежурными извинениями. Это раздражает.

Вот же чёрт, как он сразу раскусил, что я пытался всё замять?

Только тогда он, наконец, опустил меня на землю.

— Сержант Кан! Вы в порядке?!

Голос Хан Джэмина донёсся сверху. Я посмотрел на Мухёка и нарочно громко ответил:

— Да! Всё в порядке! Мы с капитаном скоро поднимемся!

Мухёк прищурился, разглядывая меня. Я незаметно придвинулся ближе и вполголоса прошептал:

— Лейтенант Хан ведёт себя чертовски подозрительно, — я с серьёзным видом, будто докладывал о деле первой степени секретности, вполголоса сообщил Мухёку.

Чем больше я об этом думал, тем меньше это имело смысла. Он ведь даже не попытался разобраться, кем был Химера — жертвой или преступником Акцента. Просто взял и выстрелил. Хотя наша задача заключалась в спасении подопытных, подвергшихся биологическим экспериментам.

— Правда? Ты весь мокрый, раздражает, — Мухёк отозвался так, словно мои слова его вообще не интересовали. Вместо ответа он просто притянул меня к себе, крепко обхватив за талию. Я знал, что это для того, чтобы поднять нас наверх, но всё равно слегка вздрогнул. Учитывая, как сильно от меня должно пахнуть водой и кровью, его полное равнодушие к этому немного удивляло.

Чувствуя, что он попросту игнорирует мои слова, я снова попытался надавить:

— Подробности потом. Пока просто будьте начеку.

— Гляжу, вы успели неплохо сблизиться, пока меня не было?

Не знаю, каким образом моё «он подозрительный» могло прозвучать именно так, но лицо Мухёка оставалось равнодушным. Я вдруг осознал:

— …Вы с самого начала его подозревали?

Ответа не последовало. Он только крепче прижал меня к себе. Я понял, что внятного ответа от него не дождусь, и, раз уж так вышло, решил воспользоваться возможностью и провести гидацию. Как всегда. Мухёк скользнул на меня взглядом, но ничего не сказал, просто резко оттолкнулся от пола.

Используя разбитый бетон и стены как опору, он стремительно взлетел вверх. Хан Джэмин, ждавший наверху, смотрел на нас с удивлением.

— Чего ты так шумно появляешься? Уже нашёл похищенных? — обратился Хан Джэмин к Мухёку.

Тот поставив меня на землю, кивнул:

— В северном корпусе. Пока что всех собрали там, но надо вернуться и проверить.

— …В самом деле? — Хан Джэмин скользнул взглядом в сторону северного корпуса, откуда всё ещё раздавались взрывы. Затем усмехнулся.

— Ты решил держать людей в таком месте?

— Ага. Так что ты сходи туда. А мне надо проверить остальные места, — Мухёк ответил равнодушно.

Но его спокойствие на фоне грохота взрывов звучало даже странно. Он оставался совершенно невозмутимым, и Хан Джэмин некоторое время просто молча смотрел на него, прежде чем вдруг усмехнуться.

— Ладно, схожу. А что насчёт сержанта Кана? — Внезапно он посмотрел на меня.

Я пожал плечами и невозмутимо ответил:

— А я? Я покопаюсь в лаборатории.

Хан Джэмин сделал шаг ко мне, будто хотел сказать: «Не делай этого, пойдём со мной… … », но передумал — его губы дрогнули, и он тут же вернул себе невозмутимое выражение. Ким Мухёк преградил ему путь. Я не мог видеть выражения его лица, потому что он стоял ко мне спиной.

Ким Мухёк заявил бесчувственным тоном:

— Мы недавно стали парой, так что расставаться не хочется.

Сказано это было так, будто ему и правда не хотелось словно между нами действительно что-то было. Это было настолько абсурдно, что я едва не усмехнулся. В обычных отношениях гида и эспера слово «пара» могло бы звучать романтично, но... не в нашем случае. Его странная ложь сбила меня с толку, и, удивлённо приподняв бровь, я взглянул на него.

Я осторожно выглянул из-за спины Ким Мухёка и посмотрел на Хан Джэмина. Его взгляд, устремлённый на Мухёка, был странным, даже пугающим. Так смотреть на своего товарища и командира команды?

Я уже собирался что-то сказать, когда Хан Джэмин вдруг коротко усмехнулся и кивнул.

— …Ладно, тогда так, — ответил он неожиданно просто, развернулся и пошёл прочь. Я проводил его взглядом, а когда он, наконец, свернул за угол и исчез из виду, быстро зашептал Ким Мухёку:

— Лейтенант Хан только что убил важного свидетеля…

— Свидетеля? — переспросил Мухёк, легко перенося меня через огромную дыру в полу и ставя на твёрдую поверхность.

— Похоже, их притащили сюда и использовали для экспериментов с химерами. Вон там – резервуары, а в той стороне – лаборатория, куда он нас провёл. Там полно исследовательских материалов, надо начать оттуда.

Мухёк без лишних вопросов двинулся следом. По пути в лабораторию нам пришлось пройти мимо резервуаров, в которых покоились мёртвые химеры. Я молчал, и Мухёк лишь мимолётно взглянул в ту сторону, но ничего не сказал.

Наконец, мы добрались до лаборатории, в которую нас вёл тот самый субъект. Разбитая стеклянная дверь и следы синей крови у входа оставались на месте. Я уже собирался подойти к компьютеру, но резко замер на месте от неожиданности.

"…Компьютер с данными…"

Системный блок был практически разобран. Я подошёл ближе – накопитель целиком вытащили. Цокнув языком, я покачал головой.

— …Я хотя бы успел кое-что заснять. Но внутри наверняка было больше информации…

— Неважно. Главное, улики у нас уже есть.

Мухёк мельком взглянул на изуродованный системный блок, развернулся и первым вышел из лаборатории. Я последовал за ним.

— Что нам теперь делать?

Ким Му Хек шел молча. Химера, который был важным свидетелем, мертв, его смерть будет напрасной. План по поиску материала оказался бесполезным. Я рад, что заранее спас нескольких заложников ....... более того, сейчас он куда-то направляется. Я снова спросил парня, который шел один, не отвечая на мои слова:

— Вы собираетесь найти оставшихся заложников?

— Никого нет. Они все мертвы.

—…Что?

Я не мог поверить. Все убиты? Ведь те, кого мы спасли – точно не все заложники… Это означает, что… слишком многие…

Мухёк всё так же ровно добавил:

— Они заметили проникновение и убили всех. Тела ещё тёплые.

— …….

Ублюдки. Я не мог не выругаться. Абсурдно, что спаслись только гиды в фургоне. Хотя подобные инциденты с похищениями чаще происходят среди проводников, вероятность того, что экстрасенсы будут ранены или убиты при похищении, гораздо выше.

Похитители извлекли ESP-ядра из тел эсперов, а затем сожгли тела, как бесполезную оберточную бумагу. С другой стороны, гиды должны были быть живы, чтобы реализовать свою полезность, поэтому спасти им жизнь было легко.

Я не мог перестать думать о химере. Были ли убиты другие люди, когда их использовали в подобных экспериментах? Я хочу как-нибудь забрать тело и отправить его обратно на родину... … . Я думал об этом, поворачивая за угол.

— Вон там! — кто-то громко крикнул.

Не успел я полностью повернуть за угол, как меня, кажется, заметили в противоположном конце коридора. Как только я понял, что наши взгляды встретились, рефлекторно потянулся за пистолетом, но в этот момент крепкая рука резко схватила меня за талию и рывком втянула за стену.

— Фу!.. — рефлекторно вырвался тихий стон — хватка была настолько сильной, что даже больно. Но, похоже, Ким Мухёка это совершенно не волновало: он просто поднял меня, как мешок с зерном. Внезапно став беспомощной ношей, я не мог ничего сделать, кроме как позволить ему тащить себя.

Он затащил меня в темное и узкое пространство — настолько маленькое, что при обычных обстоятельствах его легко было бы не заметить, просто проходя мимо. Сам он первым забрался внутрь, а затем втянул и меня.

Места было так мало, что мне пришлось почти сесть ему на колени, иначе мы бы просто не поместились. Я ощутил его спиной — он был совсем рядом. От неожиданности я резко открыл рот, чтобы что-то сказать…

— Что.......

— Ш-ш-ш.

Ким Мухёк тихо прошептал мне на ухо. Он сделал это не специально — просто пространство было слишком тесным, и иначе просто не могло быть. Каждый раз, когда его губы случайно касались края моего уха, раздавался короткий, приглушенный выдох.

Я наконец понял, куда он меня затащил: это был маленький отсек в стене коридора, где хранились спасательные устройства. Ким Мухёк аккуратно, без лишнего шума, закрыл узкую дверцу.

Места здесь было так мало, что даже взрослому человеку одному стоять было бы непросто. Мне пришлось подняться на цыпочки, потому что пол казался слишком далек — казалось, что я просто завис в воздухе. Из-за этого я вынужден был всем своим весом навалиться на него, и, к счастью, он держал меня крепко, не давая упасть.

Под ногами ощущались коробки с оборудованием, и я изо всех сил старался не опрокинуть их.

Оказавшись в этом крошечном пространстве вместе с таким крупным парнем, я чувствовал себя скованно, но выбора не было.

В коридоре стало шумно. Похоже, тот, кто встретился со мной взглядом, успел привести подмогу, и теперь они искали нас.

"……."

"……."

Мы затаили дыхание.

Из-за двери пробивалась тонкая полоска света. Вдалеке по коридору раздался топот бегущих людей. Я с тревогой попытался заглянуть в щель, чтобы увидеть, ушли ли они. Однако тесное пространство не позволяло мне сделать это просто так — пришлось изворачиваться.

Они уже ушли? Я продолжал ёрзать, пытаясь рассмотреть, что происходит снаружи.

Всё это время я двигался прямо на коленях Ким Мухёка, и в какой-то момент он решительно схватил меня за талию и притянул к себе так, что моя спина плотно прижалась к его груди.

— Сиди смирно.

Он говорил сквозь зубы, и я поспешил закрыть рот. …Ему так некомфортно? Мне самому было не лучше, так что спорить смысла не было. Ким Мухёк всё так же оставался вплотную ко мне, его губы почти касались моей кожи.

Когда из него вырвался короткий, тихий вздох, я невольно поёжился.

— Эм, извините. Я взмок… Пахнет, да?

— Нет. Сиди спокойно."

— ... Да, — я коротко ответил, но чувство неловкости от этого никуда не делось.

Я почти сидел у него на коленях — неудобство было не самым большим из переживаний. Куда сложнее оказалось игнорировать, как много наших точек соприкосновения. Я-то думал, что после всех операций, где меня то и дело приходилось тащить на себе, такое не должно волновать.

Но нет. Ситуация была достаточно неловкой, чтобы меня бросило в жар, а осознание чужого присутствия рядом заставляло лицо вспыхнуть. Сердце стучало всё громче, и, чтобы хоть немного успокоиться, пришлось медленно выдохнуть.

Почему я вдруг так себя чувствую? Ни разу раньше Ким Мухёк не вызывал у меня ничего подобного. Когда-то мы спокойно спали в одной постели, но теперь напряжение между нами было почти осязаемым, словно того прошлого и не существовало.

В душном, тесном укрытии становилось всё жарче, а из-за влажности одежда неприятно липла к телу. В коридоре по-прежнему было шумно. Я знал, что нужно затаиться и просто ждать, но невольно снова подался вперёд, пытаясь устроиться удобнее.

Ким Мухёк резко притянул меня ближе.

— Если бы я был хоть чуть-чуть большим идиотом… — пробормотал он.

— Что вы имеете в виду? — спросил я, не понимая, о чём речь.

Но ответа так и не последовало.

Я старался не двигаться, чтобы не усугублять ситуацию в тесном укрытии, но теперь начала болеть нога. Похоже, из-за того, что я изо всех сил старался не перенаправлять свой вес на неё.

Ким Мухёк, кажется, понял это — он прижал ладонь к моей груди и резко притянул ближе.

— Расслабься и просто сиди. Не двигайся. И слушайся с первого раза.

— Есть, — буркнул я.

Похоже, он был на грани раздражения, так что я решил не спорить. Но неудобство никуда не делось.

Я поколебался, затем всё же прошептал:

— Капитан…

Ответа не последовало.

Он не ответил, но я всё же высказал то, что меня давно беспокоило:

— Капитан, не могли бы вы убрать свой «Токарев» с бедра? Он упирается мне в зад, и это… неудобно.

— …Чёрт.

Почему он ругается?

Я промолчал. Судя по всему, он и так был раздражён, так что лучше было его не трогать. Так мы и сидели в этой тесной нише, пока, наконец, в коридоре не воцарилась тишина.

— Теперь можно выходить? — тихо спросил я.

— …Открывай.

Голос Ким Мухёка прозвучал не просто приглушённо, а срываясь.

«И чего он опять так злится, а? Идиот», — проворчал я про себя, но вслух ничего не сказал.

Приоткрыв дверь, я осторожно шагнул в коридор. Видимо, он боялся, что я оступлюсь, потому что ухватил меня за бёдра, будто поднимая какой-то предмет. Благодаря этому я легко спустился вниз и встал на твёрдую поверхность.

Когда я протянул руку, чтобы помочь ему выбраться, Ким Мухёк взглянул на меня с таким выражением, будто был поражён до глубины души. Затем он без лишних усилий выбрался сам. Я почувствовал себя неловко и поспешно убрал руку, делая вид, что просто стряхиваю пыль с груди.

В этот момент я заметил, что на его волосах тоже осела пыль. Решив помочь, я встал на цыпочки и протянул руку, но…

— А…

— ……

Он схватил меня за запястье.

В глазах, которые смотрели на меня сверху вниз, был какой-то неведомый жар. Это было совсем не похоже на то, как он выглядел, когда раздражался. Пока я пытался разобраться, что это значит, он вдруг отпустил мою руку, будто и правда просто смахивал с неё пыль. Затем нахмурился и сказал:

— С Ханом Джэмином в такие места не заходи».

— Почему? У него клаустрофобия?

— Даже если придётся — пристрели этого ублюдка, а потом уже прячься.

— Да? — я совершенно не понимал причины, поэтому лишь уставился на него с недоумением, будто он несёт какую-то чушь.

Но Ким Мухёк снова, уже более настойчиво, сказал:

— Сказал не делать — значит, не делай.

От этого жёсткого предупреждения мне ничего не оставалось, кроме как кивнуть. Он несколько секунд разглядывал меня, как будто проверяя, дошло ли, а потом отвернулся и зашагал вперёд.

Что за бредовое распоряжение? На него не похоже — чересчур уж пустое. Пока я, покачав головой, шагал следом, новых помех нам больше не встретилось.

Мухёк, казалось, даже не замечал, что я иду за ним. Без единого объяснения он целенаправленно двигался по объекту, в какой-то момент зашёл в лабораторию, с хладнокровной уверенностью вытащил исследовательские материалы, сорвал аннотации и выводы и убрал их в карман своего тактического комбинезона. В другой лаборатории разобрал корпус компьютера и вынул накопитель.

— Вы заранее всё это приметили?

— Мм.

Не то подтверждая, не то отрицая, он наконец взглянул на меня.

— Теперь уходим.

— А что насчёт лейтенанта Хана?

— Свидетеля убили, говоришь… Пусть сам придёт.

Сказав это ровным, бесстрастным голосом, он схватил меня за запястье и потянул за собой.

Я не был уверен, что так поступать правильно. В голову закралось подозрение: а был ли у Ким Мухёка изначально иной мотив для принятия этой миссии? Может, спасение заложников даже не входило в его главные задачи? Он действовал слишком уверенно, отбирая нужные данные и вырывая накопители — совсем иначе, чем я, когда под руководством химеры загружал компьютер и выискивал полезную информацию.

Я вырвал свою руку.

Мухёк только теперь мельком посмотрел на меня. Его взгляд был безразличным.

— …В северном крыле, кто там был, они правда все мертвы?

Он не ответил, просто смотрел на меня сверху вниз. Я непроизвольно нахмурился, но Ким Мухёк даже не попытался отвести взгляд.

— Ответьте мне.

Я спросил снова, и тогда он слегка наклонил голову, скользнув по мне косым взглядом.

— Ты это серьёзно?..

— …

— Самый подозрительный тут не я, а ты.

— …Что?

Я недоумённо распахнул глаза, не понимая, к чему он клонит. И в тот же миг Мухёк рванул меня за воротник.

Едва наши губы соприкоснулись, я почувствовал резкую боль — он прикусил мою нижнюю губу. От неожиданности у меня просто не осталось слов.

— Ну как?

— Ч-чего…

— Я не раз “воровал поцелуи”. Интересно, помнишь вкус?

— О чём ты вообще…

Я не мог продолжить — слишком потрясёный, чтобы подобрать хоть какие-то слова. Мухёк снова прикусил мою губу, на этот раз легче, но не менее неожиданно.

Я молчал, а он коротко усмехнулся.

Его глаза не смеялись.

Тяжелая ночь

— Не надо. Мне и сейчас весело.

Он снова отвернулся. Я уже собирался спросить, что это значит, как вдруг — грохот. Стена треснула с громким звуком. Я инстинктивно повернул голову в сторону шума — и тут же сдавленно ахнул, почувствовав, как меня резко куда-то тянут. Чьи-то мощные руки крепко схватили меня.

— Хргх!

— Ах, этот парень опять такой лёгкий, прям как цветочек.

Я поднял голову и посмотрел на человека, обхватившего меня своими могучими руками. Хван Со Чжан. Она улыбнулась, глядя на меня сверху вниз.

— Номерочком поделишься? Хочу тебе лично написать?

Нет, нельзя.

Я даже не успел как следует вежливо отказать на её внезапный флирт, как раздался глухой удар, и лицо Хван Со Чжан впечаталось в противоположную стену.

Несмотря на то что я только что находился у неё в объятиях, от этого сокрушительного удара со мной не произошло ничего страшного.

— Капитан!

Ну, разумеется. Это потому что Ким Мухёк буквально выдернул меня из её рук.

Я, словно бесхозный мешок, безвольно болтался в воздухе, пока он меня держал, но, несмотря на это, радостно воскликнул:

— О, Мухёк!

Мне срочно нужно серьёзно заняться мышцами. Мужчина, которого можно раз за разом вот так запросто поднимать, совершенно не выглядит привлекательно.

— Но откуда вылез этот ублюдок, который тянет руки, пока старшая говорит?

Начальник Хван, впечатанная в стену, лишь ухмыльнулась, несмотря на то, что её голова обсыпалась бетонной пылью. Каждый раз, когда он поворачивала голову, раздавался зловещий хруст.

…Черт, жутковато.

Тем временем Ким Мухёк опустил меня на землю, тут же отправился к Хвану.

За мгновение до того, как его голень врезалась в шею начальницы, та отбила атакующим предплечьем и, развернув другую руку и вогнала кулак Мухёку прямо в живот.

Прищурившись, он медленно провёл языком по внутренней стороне щеки, затем сплюнул. Капля крови со слюной упала к ногам Хвана.

— Эй, ты... Сколько тебе лет?! А?! Сколько тебе было во время чемпионата мира 2002 года?!

...Хван — моя ровесница? Судя по тому, как она терпеть не может, когда молодежь дерзит, возможно, мы одного возраста.

Несмотря на неожиданное чувство родства с врагом, я перевел взгляд на Ким Мухёка.

Он уже поднимал в воздух бетонные обломки вокруг себя — тот же прием, который он использовал ранее против группы эсперов.

— Ха! Размахивать каменной пылью — это всё, чему научился?

Но, похоже, для нашей Хваны это было не более чем легкий бриз.

Она с хрустом разбивала летящие в неё бетонные обломки одними кулаками — даже мне было больно смотреть на это. Осколки не просто разлетались, а превращались в мелкую пыль.

Хван ухмыльнулась.

— Теперь моя очередь? Если я тебя поймаю, должен трижды сказать: "Простите, нуна"?

— Ловите сначала, нуна. А то болтать — это у всех хорошо получается.

Ким Мухёк усмехнулся с бесстрастным лицом.

Если бы он просто откровенно рассмеялся, Хван, возможно, злилась бы меньше. Но этот снисходительный, почти жалостливый взгляд наверняка доводил её до белого каления.

— Этот ублюдок…

Вот, видишь? Разозлилась же.

Я, боясь уподобиться той самой креветке, которая пострадает в борьбе с китами, поспешил отойти подальше и просто наблюдал за их схваткой.

Они обменялись несколькими ударами.

Хван тоже не отставала — хватала бетонные обломки и бросала их в Ким Мухёка, как ядра для толкания.

Но Мухёк остановил их прямо в воздухе, а затем с огромной скоростью метнул обратно в Хван. Осколки, насыщенные кинетической энергией, ринулись вперед, рассекая воздух.

А потом — среди этих летящих обломков — Мухёк скрыл и себя.

Его телекинез использовал собственное тело, превращая его в окружающую среду. Его правая нога вонзилась Хван прямо в солнечное сплетение. Она захрипела, но в последний момент всё же схватила его за лодыжку.

Было ли попадание успешным? Из уголка ее рта тонкой струйкой потекла кровь.

— Этот грёбаный…

— О, да Вы и материться умеете?

Ким Мухёк усмехнулся и, использовав захваченную лодыжку как опору, развернул вторую ногу в воздухе, ударяя Хван прямо в челюсть. Она пошатнулась — возможно, от лёгкого сотрясения. Как ни крути, Хван, похоже, была усиленным бойцом.

Но несмотря на это, он раз за разом наносил ей точные удары. Это было впечатляюще…

Когда я впервые увидел Хван, то всерьёз переживал за уровень рукопашного боя Ким Мухёка. Но сейчас эта мысль казалась смешной.

Настала очередь Хван контратаковать. Она резко схватила Мухёка за загривок, притянула к себе и вогнала колено ему прямо в солнечное сплетение. Железобетонное колено врезалось в цель с такой силой, что Мухёк закашлялся, явно испытывая боль.

Я нахмурился. Можно просто постоять и посмотреть?

Но он быстро пришёл в себя. Схватив пальцы Хван, державшие его за шею, он резко согнул их назад. А когда противник пошатнулся, он резко дёрнул его на себя… и ударил лбом прямо в переносицу. Раздался хруст — кость сломалась.

— Ах ты, грёбаный…!

Она подавила ругательство, но, подняв голову, обнажила сломанную переносицу. Хван схватилась за свой искривлённый нос обеими руками, и тут же раздался мерзкий хруст — она буквально вставляла кость обратно.

Звук скрежета ломал нервы, и я невольно поморщился.

Но, честно говоря, исход этой схватки был абсолютно непредсказуем. Они были слишком равны.

Я начал мысленно отрабатывать технику дистанционной гидации, чтобы хоть как-то помочь Ким Мухёку.

Конечно, стоило мне применить этот метод — тот самый, которым пользовался только полковник Кан, — как у него сразу же возникнут вопросы.

Но и просто стоять, наблюдая, как он проигрывает, я тоже не мог.

Именно в этот момент, пока я пристально следил за их боем, кто-то резко схватил меня за талию. Всё произошло так внезапно, что я даже не успел вскрикнуть. Меня рывком притянули в чужие объятия.Я уловил странный запах — знакомый, но в то же время чужой.

Что это…?

Растерянно моргнув, я поднял голову.

Тот, кто держал меня, был Хан Джэмин.

— …Лейтенант Хан…!

— Тсс.

Лейтенант Хан, приложив палец к губам, улыбнулся, прищурив глаза. Тихо, почти шёпотом, он сказал:

— Лучше отойти, чтобы не мешать.

— …Что?

О чём он вообще говорит? Как можно просто уйти, когда мой парный эспер в разгаре боя?

Я уставился на него с возмущённым выражением лица, но Хан Джэмин, всё с той же загадочной улыбкой, даже не удосужился объяснить, почему я должен уйти.

Тем временем знакомый аромат, уловленный мной в его объятиях, уже растворился в воздухе.

Это был запах, который я не ощущал уже давно, и на мгновение меня охватила ностальгия…

Но сейчас точно не время для этого.

Я покачал головой и твёрдо сказал:

— Как я могу просто уйти, когда мой эспер сражается?

— …

Мои слова заставили Хан Джэмина замолчать.Он лишь перевёл взгляд на Ким Мухёка. И в этот момент…

Позади Мухёка, с земли, резко взмыл в воздух огромный кусок бетона. Он с бешеной скоростью устремился прямо к его затылку. Но это был не его телекинез. По спине пробежал холод. Я не успел даже подумать — лишь инстинктивно закричал:

— Мухёк! Сзади!

Я даже не успел назвать его «капитаном».

Если бы он не успел обернуться на мой крик и уклониться, его голову просто размозжило бы.

Даже несмотря на быструю реакцию, острая кромка бетонного обломка оставила на его виске алую царапину.

Хван не упустила эту возможность. Она схватила Мухёка за волосы и снова вогнала колено ему в лицо.

— Ким Мухёк!

Я рванулся вперёд, чтобы помочь.

Если бы только Хан Джэмин не держал меня так крепко!

Я попытался вырваться, отчаянно выкрикнув:

— Отпустите меня!

— И что ты собираешься там делать?

Я даже не заметил, как изменилась его интонация, продолжая вырываться.

— Я сказал, отпустите!

— Хаджон, успокойся, а?

…Что?

Что он только что сказал?

Я замер, перестав сопротивляться. Недоверчиво посмотрел на него.

— Что ты только что… сказал…?

— Если ты сейчас туда пойдёшь, лучше не станет. Со мной безопаснее. А капитану Киму нужно сосредоточиться на бое.

Хан Джэмин снова говорил привычным ровным тоном, будто его предыдущая реплика мне просто послышалась. Я выпрямился и молча убрал его руки со своей талии.

Позади нас Мухёк продолжал получать удары от Хван Со Чан. Сражение между двумя равными противниками теперь явно стало склоняться не в его пользу. Стоило ему лишь сбиться с ритма, как Хван тут же перехватила инициативу.

Мой эспер был атакован противником прямо у меня за спиной. И всё же я не мог отвести взгляда от Хан Джэмина.

Все мои чувства были сосредоточены на нём, это было похоже на интуитивное предчувствие.

— Ты…

— Что так смотришь? — с улыбкой спросил он.

И вправду, казалось, его ничуть не волновало, что Ким Мухёк подвергается жестокому нападению. Я смотрел на него с нарастающим ужасом.

И в этот момент…

Я ощутил порыв ветра позади.

Мухёк!

Меня охватил холодный страх, и я резко обернулся. В воздухе застыл бетонный обломок. Ким Мухёк, сидя на земле, держал за лодыжку без сознания Хван Со Чан и смотрел прямо на нас.

Его улыбка…

Я никогда не видел у него такой улыбки.

— Привет, — протянул он, — я уже начал задаваться вопросом, когда ты появишься. Так переживал, что аж подумал: неужели я в тебя влюблён?

Он медленно, но уверенно повернул лодыжку Хван Со Чана на 180 градусов.

Раздался хруст. Хрящи и кости треснули, сухожилия порвались.

Кровь стекала с уголка губ, лицо было испачкано грязью после ожесточённого боя, но его улыбка… Она была объявлением войны. Мухёк отпустил ногу Хван Со Чан, и та с глухим звуком рухнула на землю. Противник так и не пришёл в сознание. Но Мухёк продолжал улыбаться.

— Так ты себе новую пару нашёл? — он посмотрел прямо на меня. — Чего встал, как дурак? Иди сюда.

…Этот ублюдок только что назвал инструктора «дураком»?!

Даже в такой ситуации я невольно нахмурился от его наглого тона. Но что поделать, формально я был ниже его по званию. Я уже собирался шагнуть к нему. Если бы только Хан Джэмин снова не притянул меня в свои объятия. Его руки обвили мою талию, и в этом движении чувствовалась странная, непонятная одержимость. От этого прикосновения у меня на коже побежали мурашки.

— Что ты творишь?! — вскрикнул я, не скрывая отвращения.

Однако у меня не осталось шанса даже возразить — я лишь мог в изумлении раскрыть рот.

“Что это…”

Мое тело поднималось в воздух. Если бы это был Ким Мухёк, использующий свою телекинетическую силу эспера, я бы так не растерялся — скорее, раздраженно упрекнул бы, почему он не может сказать словами, вместо того, чтобы применить силу. Но длина ESP-волны, окружавшей меня, была другой. Онемев, с остекленевшими глазами, я не мог шевельнуться. Весь мир исчез, остался только один человек. Мужчина, который появился в поле зрения, смотрел на меня, улыбаясь.

— Удивлен?

С широко раскрытыми от изумления глазами я смотрел на Хан Джэмина, он мило приветствовал меня. И вдруг — словно вспышка, обжигающая нервы, — меня озарило внезапное прозрение.

“...... Ты........”

Я побледнел и не сводил глаз с Хан Джэмина, словно в этом мире остались только мы двое. Но он отвел взгляд, небрежно взмахнул рукой — и мое парящее в воздухе тело отлетело назад, за его спину. Ким Мухёк удивленно приподнял бровь, а затем усмехнулся, коротко выдохнув: «Ха…»

— Отдай его. Нам еще домой вместе идти, ведь мы живем под одной крышей, — Ким Мухёк ухмыльнулся, дернув уголком рта.

В ответ Хан Джэмин холодным тоном бросил:

— Не говори дерзостей.

Несмотря на напряженное противостояние двух Эсперов, я так и не смог прийти в себя и лишь рассеянно следил за Хан Джэмином. Не мог в это поверить. Ведь сила, которую он сейчас использовал на мне, была телекинезом ESP.

Когда-то в прошлом, когда Ха Сонхан погиб, когда его грудь была разорвана камнем, прилетевшим невесть откуда, я пытался найти следы Эспера на этом окровавленном камне. Телекинетики были редкостью, а потому их было легче отследить — если бы я нашел того, кто это сделал, смог бы отомстить. Однако, как оказалось, камень, который с такой силой пробил тело Эспера, вовсе не был запущен чужой способностью. Он был чист. Потеряв единственную улику, я был в полном отчаянии.

Насколько редкими были Эсперы с телекинезом. И все же, странным образом, двое, с кем я оказался так близок, оба обладали этой способностью. Ким Мухёк и… Ха Сонхан.

Я сосредоточился на телекинетической ауре Хан Джэмина, окружающей меня, будто хватаясь за любую зацепку, сдавленным голосом отчаяния. Несомненно, его сила была удивительно похожа на силу Ха Сонхана. Но не может быть. Если это действительно твоя способность… Если это и правда ты…

Не в силах сдержать себя, я снова взглянул на Хан Джэмина.

Тем временем двое Эсперов уже сцепились в ближнем бою. Хан Джэмин первым бросился вперед и ударил кулаком в подбородок Ким Мухёка. Тот, получив удар, в ответ вонзил кулак ему в солнечное сплетение. Они яростно бились, их тела сплетались в жестокой схватке. Глухие удары плоти о кости эхом разносились по коридору.

«Кан Хаджон, будь моей парой... Я сильнее остальных… Так что выбери меня…»

Голос из воспоминаний, давно приглушенных временем, внезапно прорвался сквозь сознание. Я продолжал смотреть на Хан Джэмина, даже не замечая, как начинают гореть глаза.

Может быть… А вдруг… Ты тоже вернулся?

Как и я, внезапно погибший пять лет назад, но очнувшийся в чужом теле.

Пока я тонул в этих немыслимых догадках, два Эспера продолжали яростную битву, словно готовы были убить друг друга. В воздухе кружились обломки бетона — одни подчинялись ESP Хан Джэмина, другие были запущены Ким Мухёком. Они сталкивались, разлетаясь в пыль.

Я зажмурился и снова открыл глаза.

В этот момент раздался оглушительный взрыв.

Куа-а-анг!

Стекла окон, начиная с дальнего конца коридора, начали лопаться одно за другим. Взрывная волна, прокатившаяся снаружи здания, двигалась к нам, разбивая стекла по пути.

— Кан Хаджон! — было неясно, кто из них двоих звал меня. Я мог слышать только отчаянный голос. Ко мне одновременно подскочили двое эсперов. Я тупо уставился на них. Бах, Кван, Бах! Я потянулся на звук взрыва. И тот, кого я поймал.......

— Попался.

Это был Ким Му Хек. Он схватил меня за руку, обнял за талию и притянул к себе. Знакомый аромат тела, знакомая температура тела и знакомые волны. В привычных объятиях Ким Му Хека я чувствовал на себе взгляд Хан Чжэ мина.

Наши взгляды встретились в воздухе.

К счастью, взрывы закончились — новых раскатов не было. Вместо этого пламя медленно подбиралось к нам, ползло по стене из дальнего конца коридора.

Хан Джэмин стоял в самом сердце бушующего огня. Ослепительный свет позади него не позволял разглядеть выражение его лица. Между нами пролегла черта, переступить было уже невозможно.

— Кан Хаджон.

— ……

Хан Джэмин позвал меня. Я видел его из объятиях Ким Му хека, но не смог найти подходящего ответа. Должен ли я ответить? Или спросить, кто он на самом деле? Я так и не решил, охваченным смятением…

Вскоре Хан Джэмин отвернулся от меня.

— Куда ты идёшь?

Ким Мухёк цокнул языком и запустил в Хан Джэмина обломок бетона. Тот разбил его голыми руками, даже не используя свою телекинетическую силу. Ким Мухёк стиснул кулаки, сжав зубы с хрустом. В его пульсирующей ESP смешались ярость и жажда броситься на противника прямо сейчас и разорвать его на части.

Но он не разжал рук, удерживающих меня. И не бросился на Хан Джэмина.

В тот же момент здание резко содрогнулось, будто наконец-то откликнувшись на отголоски недавнего взрыва. Потолок рухнул между нами и Хан Джэмином, взметнув тучу густой пыли. Ким Мухёк крепче прижал меня к себе, закрывая голову рукой.

Когда пыль осела, я встретился взглядом с Хан Джэмином, который неподвижно завис в воздухе, сжимая лодыжку командира Хвана. Он посмотрел на меня, затем отвернулся и исчез в зияющем проломе в потолке.

Я стоял, глядя вверх, охваченный комом в горле, неспособный издать ни звука. Лишь спустя долгое время мне удалось выдавить из себя:

— …Не стоит его преследовать?

— Пока нет.

Если остальные заложники уже погибли, то наша главная цель — хотя бы вывести тех, кого удалось спасти, живыми.

На самом деле, даже не то, что Ким Мухёк отпустил Хан Джэмина, удивило меня больше всего. Куда сильнее поразило, что сам Хан Джэмин, словно соглашаясь с моими подозрениями, ушел в противоположную от нас сторону.

Ким Мухёк не обращал внимания на мои мысли — он просто уверенно вел меня вперед. Нам нужно было как можно быстрее выбраться из горящего здания, заполненного дымом и пылью. В лаборатории находились неизвестные химикаты, которые воспламенялись один за другим взрывались.

Я сначала подумал, что взрывы начались снаружи, но оказалось, что в соседнем корпусе вспыхнул пожар, и огонь добрался до химических реагентов.

Оглушенный всем происходящим, я направился к микроавтобусу, который заранее спрятал под покровом маскирующей способности.

Меня удивило, что Ким Мухёк безошибочно вел меня в его сторону, хотя не знал, где именно припаркована машина. Но вскоре вдалеке замерцали фары, и я вспомнил, что перед тем, как вновь вернуться в здание, запрашивал поддержку.

Вокруг микроавтобуса стояли патрульные машины и военный джип с эмблемой спецотряда эсперов и гидов, мигалки вспыхивали в темноте.

Я взглянул на все это и, нахмурившись, тихо произнес:

— …Теперь отпустите меня. Мы уже пришли.

Затем я вырвался из объятий Ким Мухёка. Чувствовал на себе его взгляд, но проигнорировал его. Хромая, я направился к военному джипу с мигающими сиренами и попросил их забрать резервуары и останки химеры. Позже, через Бёнына, мы сможем безопасно вернуть химеру обратно.

Но когда я возвращался к Ким Мухёку, в груди снова закипали противоречивые чувства. Казалось, будто все, во что я верил до сих пор, рушится.

Хан Джэмин. Ха Сонхан. И снова… Хан Джэмин.

Мысли не переставали кружиться в голове, и я больше не мог это терпеть. Быстрым шагом направился к Ким Мухёку. Он молча наблюдал за мной, сжимая в руке пачку сигарет.

Вокруг все еще гремели сирены, яркие фары машин поддержки освещали нас, но если я не задам этот вопрос прямо сейчас, то просто сойду с ума.

Стиснув зубы, я посмотрел ему в глаза и резко спросил:

— Кто, черт возьми, такой Хан Джэмин?

Ким Мухёк не ответил. Он просто молча смотрел на меня. В свете автомобильных фар его глаза казались светлее, чем обычно. Невозможно было понять, о чем он думает, но его взгляд упорно не отпускал меня.

Я не выдержал и спросил снова, прежде чем он успел открыть рот:

— Вы знали, да?

Ким Мухёк медленно выпрямил голову и слегка усмехнулся. Эта улыбка показалась мне неприятной.

— Это так важно?

— Важно.

Он молча смотрел на меня еще какое-то время. Под его взглядом казалось, будто все мои чувства становятся прозрачными, как стекло. Этот взгляд… в моем нынешнем, грязном состоянии он был невыносим.

Я хотел сказать ему, чтобы он так не смотрел. Но раньше, чем я успел открыть рот, Ким Мухёк заговорил первым. Сузив глаза, он смотрел на меня с выражением едва сдерживаемого презрения, как если бы ему было забавно наблюдать, что кто-то лезет не в свое дело.

— А ты?

Я невольно затаил дыхание.

— Почему он для тебя так важен? — голос его звучал спокойно, почти насмешливо.

— Что в нем такого важного? — Ким Мухёк, словно напоминая мне о своем вопросе, повторил его еще раз.

Примерно в десяти шагах позади него я заметил лейтенанта подкрепления, которого отправил Ким Инхак. Он шел в нашу сторону. Ким Мухёк, должно быть, услышал шаги, но даже не шелохнулся. Он оставался таким же настойчивым.

Я сглотнул.

— Разве преступление — считать подозрительное поведение подозрительным?

На эти слова Ким Мухёк усмехнулся. В следующую секунду он схватил меня за запястье. Рывком потянул к стене старого завода. Я краем глаза заметил, как лейтенант, шедший к нам, запнулся на месте. Коротко поклонившись ему, я позволил Ким Мухёку вести себя дальше. Колено, перегруженное за весь день, распухло, и сгибалось с трудом. Когда я коснулся спиной холодной стены, меня слегка пошатнуло. Ким Мухёк оперся рукой о стену возле моей головы, словно намеренно блокируя мой обзор. Он наклонил голову чуть ближе.

— Мне кажется, мы тут весь день занимаемся словесными играми. Поэтому слушай внимательно. Я скажу один раз.

Я промолчал.

Его голос стал глубже. Он смотрел на меня без единой эмоции, но в этом взгляде явно чувствовался гнев. Это было странно. Конечно, он мог посчитать странным, что я подозреваю Хан Джэмина. Но злиться из-за этого? Почему такая реакция?

Я молча продолжал смотреть на него. Ким Мухёк снова заговорил:

— Я же уже говорил. Самый подозрительный здесь — ты.

— …Это…

— Я могу допросить тебя хоть сейчас. Ещё один сержант для расследования — не проблема. У меня есть и доказательства, и полномочий на это предостаточно. Так как ты думаешь… почему я до сих пор молчу?

…Ну, я же не знаю… Наморщив лоб, я не понимал, к чему он клонит.

Ким Мухёк молча усмехнулся. Улыбка больше походила на насмешку, от чего становилось неприятно, даже не зная причин. Вскоре он заговорил, словно предостерегая меня. Я не мог поверить в услышанное.

— Перестань думать о Хан Джэмине. Он был перебежчиком и шпионом.

— …Лейтенант Хан действительно…

Слова Ким Мухёка прозвучали так, будто он знал правду о Хан Джэмине с самого начала. Будто с самого начала догадывался, что тот в конце концов исчезнет вместе с начальником Хван из «Акцента». Возможно, вся операция была лишь ловушкой, расставленной так, чтобы Хан Джэмин сам выдал свою сущность. То есть, из нас троих только я действительно верил, что мы здесь, чтобы спасти похищенных людей.

От этой мысли стало смешно — горько и горько. Теперь я понимал, почему Ким Мухёк говорил о найденных мертвыми заложниках так хладнокровно. Его настоящая цель была чем-то совсем иным, чем то, что я мог вообразить. А спасение людей? Это было скорее приятным бонусом, но вовсе не приоритетом.

Я ощутил легкое предательство. Как он мог все это скрывать от меня? Я считал его частью себя, но теперь он казался чужим, настолько незнакомым, что я не мог больше воспринимать его как своего. Но самое главное, я наконец понял. Для Ким Мухёка я — никто. И мне было смешно оттого, что осознал это лишь сейчас, в такой момент.

С пересохшим горлом и дрожащим голосом я снова спросил его:

— …Значит, ты хочешь сказать, что жизни похищенных людей… Их смерть была неважна?

— Не знаю, почему ты вообще перевел разговор в эту сторону, но это был их выбор. Их тела уже изменились до такой степени, что нельзя было назвать их человеческими. Они потеряли волю к жизни и помогали друг другу умереть. Когда они узнали, что ты спас гидов, они покончили с собой ещё быстрее.

…Очевидно, что, как и химера, жившая в резервуаре, они подверглись столь серьезной трансформации, что уже не мог вернуться в человеческий облик.

А еще меня потрясло осознание того, что Ким Мухёк фактически позволил им покончить с собой.

Если бы он оказался в столь же отчаянной ситуации, он тоже так просто сдался бы? Я невольно снова задумался о том, что он провел пять лет без своего парного Гида. Тогда, ты… метался в поисках смысла, как я после потери Ха Сонхана? Или же, как они, просто хотел без сожалений расстаться с жизнью?

В груди разлилось глухое, тягостное чувство. Слишком многое произошло за слишком короткое время. Я зажмурил глаза. Сейчас мне нужно сосредоточиться на том, что в моих силах. Встретиться с Хан Бёныном и расспросить его о Ха Сонхане…

Но и там меня ждали не меньшие трудности. Предательство лейтенанта Хана, Ха Сонхан, способность менять тела, SWITCH, химеры…Что же я упускаю? Мне казалось, что почва под ногами неустойчиво покачнулась.

Друг, которого я считал мертвым, вернулся к жизни, и теперь совершенно естественно стоит на стороне врага. Если бы только Хан Джэмин не был Ха Сонханом… Если бы мои догадки оказались ложными… Эта мысль полностью захватила меня.

— Я сказал тебе не думать об этом, а ты уже только и можешь, что яростно думать об этом ублюдке, — голос Ким Мухёка вернул меня в реальность. Он выпрямился и убрал руку от стены, безразлично глядя на меня.

Мне хотелось узнать, почему он меня подозревает и какие у него доказательства. Но еще больше мне нужно было узнать о Ха Сонхане. Я должен был встретиться с Хан Бёныном, рассказать ему обо всем, что узнал, и спросить его мнение. Документы и научные статьи, которые я собрал, тянули меня к земле тяжестью своих открытий. Хотя физически они почти ничего не весили, я чувствовал их груз, словно нес на плечах целую вселенную.

Ким Мухёк тяжело вздохнул, видимо, заметив, как я растерянно скользил взглядом вокруг.

— …Хан Джэмин, не копай глубже. Это приказ.

— Но, капитан…!

Ким Мухёк даже не стал слушать мой протест и просто развернулся. Я смотрел ему вслед, кусая губы. Лишь когда наш разговор закончился, командир подразделения, все это время державшийся в стороне, наконец направился к нему. Я закрыл лицо ладонями.

Это была слишком тяжелая ночь.

Вопросы

— …Так Вы вызвали меня среди ночи ради этого? И что это, черт возьми?

Хан Бёнынпосмотрел на лопату, которую держал в руках, а затем перевел взгляд на меня. Я кивнул в сторону земли. Точнее, в сторону участка, где была закопана урна с прахом Ха Сонхана. Натянув козырек кепки поглубже, я ответил максимально будничным тоном:

— Копай давай. Мне с моим хрупким телом землю рыть, по-твоему?

— Ха… Я чуть не сдох, пока выдумывал оправдания, когда меня спросили, куда я намылился среди ночи.

— Но ведь не сдох же. Так что копай.

Я не стал слушать дальше и поторопил Хан Бёнына. Он, похоже, мысленно крыл меня последними словами, но я сделал вид, что ничего не замечаю.

— Кстати, останки химеры передадут на ту сторону. Неожиданно, но народная армия сама вызвалась этим заняться.

— …Ну хоть что-то хорошее.

Я еще глубже натянул кепку. Во рту ощущался горький привкус. С каждым разом становилось все труднее удерживать внутри то, что рвалось наружу.

Мухёк вернулся с задания и сразу же отправился в Центральное Управление с докладом, даже не успев отдохнуть. А значит, сейчас — самое время раскрыть всю правду. Я нарочно изображал безделье в казарме, но как только наступила ночь, выскользнул оттуда и вызвал Хан Бёнына. Сам факт того, что нам удалось пробраться на военное кладбище среди ночи, был сродни чуду.

Хан Бёнынне обладал ни способностью к маскировке, ни телепортацией, так что пришлось перелезать через забор, избегать патрулей и добираться сюда окольными путями.

— Нам некогда болтать. Если хотим успеть вернуться в Сеогёнский центр до утра, надо поторопиться.

— …Ну и дела. Вытащили среди ночи, чтоб заставить копать могилу. Это же натуральное дедовщ… то есть, издевательство в армии!

Хан Бёнынпробормотал последние слова с такой обиженной интонацией, что я едва не фыркнул. Он вообще не верил в то, что Ха Сонхан мог выжить. И я его понимал.

Я должен был сначала показать доказательства. Но пока мы были в бегах, я потерял и мини-камеру, в которой хранились его исследования, и все выписки из его научных работ. Я был уверен, что надежно спрятал их. Но когда правда оказалась слишком тяжела, я растерялся и… когда про них вспомнил, то они просто пропали.

Хан Бёнын никогда не видел Ха Сонхана сам, только слышал о нем от меня. Так что его недоверие было вполне объяснимо. Когда я сказал, что теперь живу в другом теле, он поверил без вопросов — ведь видел меня собственными глазами. Но в этот раз…

— Ну а если Ха Сонхан начнет приходить ко мне во сне с воплями "Отдай мою ногу!", что мне делать? — пробормотал он, мрачно втыкая лопату в землю. — Бабушка всегда говорила, что тревожить могилы — к беде. Вы хоть фильмы про это смотрели?

— С каких это пор Сонхан нуждается в ногах? Его же кремировали, остался один пепел.

— Эй, разве это не кощунство?! Что насчет его неприкаянной души?

Пока мы с Хан Бёныном переругивались на пути к военному мемориалу, я постепенно приходил в себя. Раздражение, конечно, осталось, но по крайней мере, я уже мог шутить.

— Корейские призраки слабее перед законом, — лениво заметил я. — Стоит сказать "повеление свыше", и они исчезают. Вот смотри: "Повелеваю! По приказу полковника Кан Хаджона выкопать могилу Ха Сонхана!"

— …Совсем не смешно.

— А, по-твоему, я ради смеха тут стою, Хан Бёнын?

Меня уже начинало потряхивать от его несерьезности. Но, если честно, я понимал его недоверие. Представьте, вас выдернули среди ночи и заявили: "Похоже, в урне твоего покойного друга нет праха". Кто бы тут не офигел?

И все же он пошел за мной только по одной причине: он знал, насколько тяжело мне далась смерть Ха Сонхана. В то время я творил такую дичь, что проще было не обращать внимания, чем пытаться меня вразумить. Так что сейчас он явно просто подыгрывал.

— Эх, хоть бы урна была закопана не слишком глубоко. — Хан Бёнын вздохнул, оглядываясь. — Памятник, конечно, перенесли, но… Ты видел этих сороконожек под плитой? Чуть в обморок не упал.

— Болтать будешь, только если руки тоже работают.

Я не успел как следует его отчитать, как он вдруг замер.

— Кажется, докопал.

Лопата задела что-то твердое. Он присел, заглянул в яму. Я тут же направил на нее фонарик. Из земли показалась белая урна, заляпанная комьями влажной почвы.

— Открывай.

— Это я-то?!

— А кто, по-твоему? Я, что ли?

Вот же выскочка! Раньше сколько там у нас разницы в званиях было? А теперь язык слишком длинный стал. Стоило мне прищуриться, как он, бурча, принялся за крышку. Но стоило ему приложить усилие, как он вдруг охнул.

— …

— …

Он резко обернулся ко мне. Но я не смотрел на него.

Я смотрел на пустую урну.

— …Даже ничего внутрь не положили… — пробормотал я, все еще пытаясь осознать увиденное. — Но ведь тогда… тогда она точно была тяжелой…

Я своими руками опускал урну в землю. Я видел, как друзья Ха Сонхана закидывали сверху землю, прощаясь с ним. Я был уверен…

Первая капля дождя ударила по козырьку моей кепки. Еще мгновение — и с неба обрушился ливень.

— Закрой, — бросил я.

Потом просто развернулся и пошел прочь.

— Полковник! — окликнул меня Хан Бёнын.

Хан Бёнынокликнул меня.

Но я не ответил.

Шел, шатаясь и ничего не замечая вокруг.

Внутри все переворачивалось.

Тогда… что? То, что я видел, — что это было?

Кровь Ха Сонхана, что стекала по моим пальцам? Те долгие месяцы метаний, когда я не мог смириться с его смертью?

Голова гудела, мысли путались.

Дождь усилился. Хан Бёнын продолжал что-то кричать мне вслед, но я не слышал. Даже не мог ему ответить.

Если бы в урне хотя бы что-то лежало… Если бы я узнал правду после анализа ДНК, если бы оказалось, что прах не принадлежит Ха Сонхану… Тогда я бы хотя бы мог это осознать.

Но пустота.

Один сплошной вакуум.

Дождь хлестал с неба, бил по коже, но я не чувствовал холода. Тело было насквозь мокрым, и единственное, что говорило мне о дожде, — это его вес.

Ха Сонхан.

Хан Джэмин.

Я запрокинул голову и посмотрел в темное небо.

Глаза тут же наполнились водой.

Слишком тяжело.

Я зажмурился.

* * *

Проблема была в том, что мне не с кем было поделиться этим хаосом в голове.

Хан Бёнынс самого утра был вызван на экстренное заседание исследовательской группы.

— …Пока ничего не предпринимайте. Я сам попробую разобраться. Я-то помню тот день похорон до мельчайших деталей. А Вы… ведь тогда едва стояли на ногах. Но я точно помню, что мы получили урну с прахом в крематории.

Он был прав.

На похоронах Ха Сонхана я был не в себе. Единственное, на что меня хватило, — это держать его урну в руках. Ливень не унимался ни на минуту. Я держался из последних сил, лишь бы не отключиться.

— И… пока не говорите начальнику центра про Хан Джэмина. То, что он может быть Ха Сонханом.

Я прищурился.

— Почему?

Бёнынпоколебался, потом все же ответил:

— …В последнее время за Вами внимательно наблюдают. После той истории… с попыткой суицида. Вы вдруг очнулись и резко подняли гидационный ранг. Это кажется людям… странным.

Я ничего не сказал. Спорить было не с чем. Я думал, что избавился от сплетен, развалив двенадцатую команду, но, похоже, ошибся.

— Я вернусь быстро. А Вы, пожалуйста, не нарывайтесь на неприятности, ладно? И постарайтесь не думать ни о чем. Даже о Мухёке. Я тоже хочу разобраться, что он скрывает, но пока просто отдохните. Вы и так выглядите ужасно.

С этими словами он уехал на экстренное задание.

А я, когда утро было уже в самом разгаре, наконец смог вернуться в наш с Мухёком дом. Хорошо хоть Бёнын, несмотря на свою занятость, довез меня до Гарам-дона.

Тело казалось невероятно тяжелым.

…

Дойдя до коттеджа, я, наконец, вынул телефон из кармана тактического костюма. Он был насквозь мокрым. Я колебался, но все же включил его. К счастью, хоть модель была дешевая, но базовая защита от влаги в ней была, и телефон включился без проблем.

Экран ожил — и тут же на меня обрушился шквал пропущенных вызовов.

…

Я рассеянно уставился на экран.

Все уведомления были от Мухёка.

…

Глядя на список пропущенных вызовов, я задумался.

Как только мы доставили всех пострадавших в центр временного размещения, Мухёк уехал на доклад. Я же не сказав ему ни слова, позвонил Хан Бёныну и отправился на кладбище.

Теперь, вернувшись, он, конечно, искал меня. От этой мысли на душе стало тяжело.

Мокрая одежда липла к телу. Бёнын дал мне одеяло из своей машины, но, раз я не переоделся, оно не помогло. До дома было меньше двухсот метров, но расстояние казалось бесконечным. Я думал, что это просто усталость, но, похоже, действительно загнал себя.

Колено снова заныло.

Точно так же, как тогда.

В тот день, когда погиб Ха Сонхан.

Я замер, криво усмехнулся.

— …Жизнь, твою мать, какая же дерьмово сложная штука.

Других слов, которые передали бы моё состояние точнее, просто не было. Как только я осознал, в каком состоянии находится тело, голова окончательно отключилась. Как-то дошёл до двери, ввёл код, вошёл внутрь.

…

Дом встретил меня тишиной. Мухёка не было.

…Я думал, он будет здесь.

Хотя мне и сказать-то ему было нечего, если бы он начал спрашивать, где я был. Но раз уж его не оказалось дома, стало… странно.

Внутри всё будто опустело.

— …Старею, что ли? Тело молодое, а чувствую себя стариком.

Бормоча что-то под нос, я медленно прошёл в ванную. Стоило снять мокрую одежду, как я понял, что всё это время дрожал. Бил озноб, и я никак не мог его унять. Хотелось просто набрать горячую ванну и сесть в неё надолго. Но у меня не было на это ни времени, ни сил. Вздохнув, я включил душ и просто стоял, пока горячая вода обжигала кожу.

Куда подевался Мухёк? Он же тоже не спал с прошлой ночи.

И тут я вдруг понял, что думаю о нём даже больше, чем о Ха Сонхане.

О том, что мой лучший друг оказался врагом государства, я размышлял меньше, чем о том, что Мухёк всю ночь провёл без сна.

Я и сам себя не понимаю.

— Ха-а…

Тяжёлый вздох сорвался с губ сам собой.

Я кое-как смыл с себя усталость, вытерся, хотел было высушить волосы феном, но всё это казалось слишком утомительным, поэтому просто взял полотенце и несколько раз встряхнул мокрой головой.

Нужно было бы что-то поесть перед сном, но пересохший рот отказывался принимать пищу.

Хотелось только спать.

Пока Хан Бёнын сам не выйдет на связь и не сообщит результаты своего расследования, я мог спокойно отоспаться. Забравшись под одеяло, свернулся калачиком. Разберусь после сна.

Как Ха Сонхан вообще мог выжить?

Что именно из себя представляет ESP, которое они называют «переключателем»?

Разберусь.

Обсужу всё с Бёныном, а затем доложу об этом Ким Инхаку. Тогда хотя бы общая картина станет ясна.

А Мухёк…

Что делать с ним?

Он ведь явно что-то подозревает. Кажется, он с самого начала не верил в то, что сержант Кан просто очнулся и продолжил жить, потеряв память. Чутьё у него всегда было отличное.

Но теперь сказать ему правду будет сложнее.

Если я сам, узнав, что Ха Сонхан жив, испытал не радость, а горечь предательства…

Что же тогда почувствует Мухёк?

Я не мог заставить себя сказать ему об этом.

Конечно, главным моментом в случае с Ха Сонханом был его возможный союз с «Акцентом».

Но, даже если не учитывать этого, факт оставался фактом: он скрылся на несколько лет, оставил меня одного и ни разу не подал весточки.

Я боялся, что Мухёк испытает такое же чувство предательства.

Это было смешно.

Как я мог этого бояться? Раньше я даже не думал о таких вещах.

Просто считал, что он слишком одинок, и хотел найти ему хорошего гида, чтобы, когда придёт время, тихо уйти в отставку. Но только сегодня, когда всё это произошло со мной, я задумался о том, что мог чувствовать он.

Я испугался, что он будет презирать меня.

И этот страх мучил меня куда больше, чем мысль о Ха Сонхане.

Как он вообще выжил?

Это определённо была его энергия.

Почему тяжёлая урна оказалась пуста?

Почему Хан Джэмин говорил со мной так, словно знал меня целую вечность?

Почему я никак не мог забыть это ощущение ESP-поля?

И, наконец, почему он назвал свою научную работу именно так?

Все эти кусочки складывались в одну истину.

Хан Джэмин — это Ха Сонхан.

…

Я уставился в пустоту. Ни на что не решаясь, остался лежать, уткнувшись в подушку. Глаза смыкались сами собой. Я вымотался.

Совсем немного посплю…

Грезы

— Вставай.

— …

— Очнись, выпей лекарство и ложись обратно.

Кто-то явно был не в духе.

Тело налилось свинцом, сознание медленно погружалось в темноту, но, услышав этот голос, я всё же заставил себя открыть глаза.

Мухёк.

Почему он так раздражён?

Будто меня избили со всей силы — тело ныло, ломило кости, даже стон вырваться не мог.

Я только скривился, не в силах ответить.

Сознание продолжало ускользать, затягивая в тягучую, вязкую темноту.

Я попытался оттолкнуть тёплую ладонь, сжимающую моё плечо, но в итоге лишь едва шевельнул пальцами.

— Уходи…

Голос вышел резче, чем я хотел. Но я не мог иначе.

Жар словно лизал кожу огнём, тело ломило, будто его рвало на части.

Мухёк раздражённо цокнул языком, поставил что-то на прикроватный столик и вышел.

Наверное, воду и таблетки.

Сквозь пелену я услышал, как он остановился в гостиной, затем скрипнула дверь ванной. Пересилив себя, я кое-как дополз до дверной ручки и запер комнату. Снова рухнул в кровать, закутываясь в одеяло.

Следовало бы сначала выпить лекарство.

Мне было паршиво, но ещё сильнее не хотелось игнорировать заботу, пусть даже в его исполнении она выглядела как ворчание.

Однако едва я коснулся подушки, слабость накрыла с новой силой. Я не мог пошевелиться. Не хотел. Так и заснул.

Проснулся среди ночи от жажды, нащупал стакан и осушил его одним глотком. И только когда допил, вспомнил о таблетках. Но возвращаться к прикроватному столику уже не было сил. Я снова закрыл глаза.

В следующий раз, когда я пришёл в себя, за окном уже занимался рассвет.Я не знал, сколько времени проспал, но всё равно не мог прийти в себя. С трудом моргнув, я снова утонул в темноте.

Меня разбудил грохот. Я резко распахнул глаза. Яркий свет ослепил меня — кто-то включил лампу. В следующее мгновение раздался треск.

Дверь…

Мухёк только что снес её к чёртовой матери.

— …Ты что творишь?

— Вставай. Не заставляй повторять дважды.

Голос звучал так, словно он едва сдерживался.

Я не успел даже пошевелиться, как он сбросил с меня одеяло и потянул за ворот, рывком усаживая на постели.

— Ты почему лекарство не выпил? Ты идиот? С ума сводишь своим упрямством.

Кто ещё кого довёл до такого состояния, а?

Я хотел возразить, но горло пересохло, голос сорвался на хрип. Я закашлялся, пытаясь привыкнуть к яркому свету.

Мухёк склонился надо мной и, глядя сверху вниз, отчеканил резким, твёрдым голосом, не терпящим возражений:

— Иди в ванную, умойся тёплой водой. Надо сбить температуру.

— …Просто посплю, и всё пройдёт.

Мухёк будто только этого и ждал.

Он отозвался слишком уж быстро, да ещё и с каким-то подозрительным энтузиазмом:

— Правда? Отлично. Тогда ложись. Я сам тебя помою.

— Чего?!

Я уставился на него в полном ошеломлении, но в глазах Мухёка не было ни намёка на шутку.

Этот псих ведь и правда может взять, да и сделать!

Прежде чем он успел перейти от слов к делу, пришлось покорно подняться.

Мир тут же качнулся перед глазами.

Мухёк цокнул языком, подхватил меня за талию и повёл к выходу.

Честно говоря, идти хотелось самому. Но если бы он меня не держал, я бы просто рухнул на месте. Так что пришлось стерпеть.

Я привалился затылком к его груди.

Не потому, что хотел.

Просто иначе я бы снова грохнулся.

Мухёк молча вёл меня вперёд.

Его тело было таким крепким, таким тёплым.

Хотя это у меня температура, но почему-то всё равно хотелось прижиматься к нему сильнее.

Я неосознанно повёл головой, стирая затылком по его груди.

Мухёк вздрогнул.

Но мне было слишком плохо, чтобы даже извиниться.

— …Помойся. Вода не горячая, но и не ледяная. Подольше постой под ней.

— …Холодно…

— Это жар.

Он смотрел на меня так, словно и правда готов был ворваться в ванную следом и намылить мне голову лично.

Я решил, что спорить с ним бессмысленно, и зашёл в душ.

Снять одежду оказалось той ещё задачей — всё тело трясло, суставы ломило, пальцы слушались с трудом.

Когда я наконец кое-как разделся, руки дрожали так сильно, что я просто не мог включить воду.

И тут—

Громкий стук.

Вибрация прошла по двери.

Мухёк.

Мухёк только что пнул дверь в ванную.

— Почему я не слышу воду?!

…Этот человек вообще нормальный?

Я поспешно забрался в душ и включил воду. Тёплую. Даже так — я дрожал. Хотелось завернуться в полотенце и лечь на тёплый пол. Но стоило представить, как Мухёк снова заглядывает в ванную с этим своим: «Почему ты ещё не помылся?», как я всё-таки заставил себя двигаться.

Быстро намылил волосы, кое-как прошёлся по телу мочалкой, смыл пену. Прополоскал рот, отключил воду и потянулся за полотенцем.

— Одежда у двери.

Откуда он, чёрт возьми, знает, что я закончил?

Я раздражённо вздохнул и приоткрыл дверь. Перед глазами возникла тёмная тень.

— …Ты ещё что тут делаешь?..

Мухёк.

Он протянул мне одежду. Я на секунду замер, сообразив, что стою перед ним абсолютно голым. Хотя дверь приоткрыта совсем чуть-чуть, так что с его стороны всё равно ничего не видно.

— Стою наготове, если вдруг свалишься в обморок, — раздражённо пояснил Мухёк. — Хватай и переодевайся.

Я только протянул руку за одеждой, а он уже со всей силы захлопнул дверь.

— …Да что он злится-то так?..

На самом деле у Мухёка было предостаточно причин, чтобы злиться.

Он ушёл с миссии с приказом не совать нос в дела Хан Джэмина и отправился в штаб с отчётом. А вернувшись, обнаружил, что его парный гид не только пропал, но ещё и трубку не берёт. Кто бы тут не взбесился. Для него это вполне могло выглядеть как неподчинение приказу.

А теперь я ещё и притащился домой в таком состоянии, что меня даже ругать смысла нет. Просто слишком поздно.

Понимать — понимаю.

Может, он и ворчит, но вот так вот взять и надавить на больного человека не может. Хотя мог бы.

Мог бы вломиться в комнату и приказным тоном потребовать отчитаться, что я вообще вытворял. Но вместо этого даёт мне время на то, чтобы привести себя в порядок. Если это не забота, то что?

От этих мыслей всё больше хотелось узнать, как прошли эти несколько лет без меня.

Я знал, конечно. Мне рассказывали. Но чем больше я смотрел на Мухёка, тем больше хотелось вернуть время назад.

Хотелось быть рядом в тот момент, когда он потерял меня.

Хотелось сказать что-то, что смогло бы ему помочь.

Но, увы, мне нечего сказать.

Я ведь уже знаю, каково это — быть преданным.

Я медленно переоделся и вышел из комнаты. Стоило открыть дверь, как резкий порыв воздуха чуть не сшиб меня с ног. Я бы и правда упал, если бы Мухёк не подхватил меня за талию.

— …Вот ведь, капитан, похоже, был прав, — слабо усмехнулся я. — Ещё немного, и я бы рухнул.

Мухёк ничего не ответил. Лишь молча смотрел на меня сверху вниз.

Я же даже не мог взглянуть в ответ. Слишком кружилась голова. Я тяжело дышал, уткнувшись щекой в его грудь. Лихорадка вроде бы пошла на спад — озноба уже не было. Но сил всё равно не хватало. Стоять самостоятельно было невозможно. Так что пришлось обнять Мухёка.

Я вцепился в его талию, крепкую, как ствол старого дерева. Просто стоял так, не двигаясь. И слышал, как под ладонями гулко стучит его сердце.

Почему так быстро?

Это аритмия?

Даже в таком состоянии я не мог не задуматься об этом. Его сердце билось слишком громко и слишком быстро. Я хотел было спросить, в чём дело, но передумал. Потому что говорить не хотелось. Потому что мне было неуютно. Что-то тяжёлое и твёрдое упиралось мне в живот.

Но и выйти из его рук я тоже не мог. Я закрыл глаза, пытаясь переждать головокружение.

— …Поешь, потом выпьешь лекарство, — глухо сказал Мухёк.

— …Горло болит… не думаю, что смогу что-то проглотить…

— …Бл*, так ты хочешь, чтобы я тебя с ложечки кормил?

Он раздражённо выругался.

С его грудной клеткой в этот момент было ощущение, будто ругательства резонируют в моей собственной.

— …Почему Вы так злитесь… — пробормотал я, нахмурившись. — Мне правда больно.

Голос Мухёка стал ещё более хриплым.

Я удивился, но сил разбираться в этом уже не было, поэтому просто промолчал.

Мухёк выдохнул и без лишних слов поднял меня на руки.

В обычное время я бы возмутился, велел поставить меня на землю, но сейчас просто уткнулся лбом в его ключицу и закрыл глаза.

Даже так я отчётливо слышал его громкий, рваный пульс.

Чёрт…

Мухёк цокнул языком и отнёс меня в спальню, усадил на кровать и вышел. Я тяжело дышал, прислонившись к изголовью. Через какое-то время в комнате снова появился Мухёк с подносом в руках. С кухни потянуло аппетитным ароматом. Он сварил рисовую кашу.

Когда?

Я моргнул, не успев даже спросить, а он уже устроился на краю кровати, взял ложку и поднёс её к моим губам.

— Я сам могу…

— Просто ешь. Я и так сдерживаюсь, чтобы не наорать.

Я промолчал. Хотя он уже злится.

Так что я послушно открыл рот, чувствуя себя птенцом. Стоило ложке коснуться губ, как я невольно поморщился — оказалось горячо.

— Потерпи. Поешь — легче станет.

Стариковские речи. Как еда вообще может повлиять на болезнь? Но он ведь даже абалона* добавил, лишь бы я поел.

_____________________

*Абалон — брюхоногий моллюск семейства Haliotidae, рода Haliotis.

Значит, хотя бы ради его стараний стоит попытаться. Глотать было мучительно больно, казалось, будто я проглатываю горсть осколков.

Мухёк посмотрел на меня и цокнул языком:

— Целую кастрюлю сварил, а ты съел, как воробей.

Честно говоря, мне и этого хватило с головой. Но сказать я не успел. Мухёк взял стакан воды и таблетки, поднёс их к моим губам. Я постарался выпить аккуратно, но не получилось: вода тонкой струйкой стекала по подбородку. Мухёк вытер её рукой, как ни в чём не бывало, и убрал поднос.

Горло жгло от горечи лекарства.

— Не ложись.

Я не ответил, но в мыслях только и крутилось: "Какого чёрта?" Сидеть было тяжело, а уж не упасть в кровать — и вовсе пытка. Я попытался хотя бы сменить позу, но даже на это не хватало сил.

Когда Мухёк вернулся, я всё ещё сидел, слабо посапывая, тщетно пытаясь улечься. Он лениво скрестил руки на груди, прислонился к дверному проёму и криво усмехнулся:

— Иногда мне кажется, ты меня просто испытываешь.

А потом подошёл, поймал меня за предплечье и легко потянул вверх. Я не сопротивлялся. Мухёк первым сел, прислонившись к изголовью, а затем обнял меня за талию и прижал к себе.

Тепло.

Он и сам был горячим, но мне всё равно было приятно. Я без сил уткнулся затылком в его грудь и позволил себе расслабиться. Вытянувшись между его ног, я медленно выдохнул.

Откуда-то подступил сон. Я не боролся, не пытался открыть глаза.

Мухёк уткнулся носом в мой затылок, глубоко вдохнул, нюхая, как большой пёс.

— Что ты делаешь…?

Мягкие, податливые губы коснулись моего затылка, оставляя едва ощутимый след. От тёплого дыхания кожу у шеи защекотало. Казалось, Ким Мухёк точно знал, где у меня проходит сонная артерия, потому что несколько раз провёл своим высоким, прямым носом вдоль мышцы на шее.

Я был в полузабытьи. Всё, что происходило со мной, я воспринимал словно во сне, не различая, что реально, а что нет.

Всё что происходит сейчас — лишь иллюзия.

Даже тихий шёпот Ким Мухёка, приглушённый тем, что он уткнулся мне в шею:

— Если тебе больно, ты даже не пытаешься это скрыть. И что мне теперь с этим делать?

Я промолчал.

— Разве ты не собирался прятаться?

О чём он? От него я скрываю многое.

Например, в тот день, когда он запретил мне есть лапшу, а я всё равно приготовил себе жареный рамен.

Или когда постирал вместе свои джинсы и его футболку, из-за чего она окрасилась в голубой и мне пришлось её тайком выбросить.

Или когда в холодильнике осталась последняя баночка йогурта, и я поспешил съесть её первым, пока он не заметил.

Но самый большой секрет в том, что я...

Я растерянно взглянул на него.

— Что опять? Гидации не хватает? Вырос, а всё ещё ведёшь себя как ребёнок, Ким Мухёк.

Он не ответил.

Я — твой Гид... Этого я не могу сказать. Никогда.

Вместо слов я просто обнял Ким Мухёка, который, недополучив направления, снова лип к мне, как ребёнок. Обнял так же, как когда-то давно, когда он был совсем маленьким, только-только пробудился и стал моей парой. Когда он цеплялся за меня, как сломанный игрушечный солдатик, прижимался к изношенному мне и звал: «Дэрён-ним*, дэрён-ним».

— Только сегодня. Сегодня можешь спать с инструктором. Но завтра я тебя точно выгоню, Ким Мухёк.

Тишина.

Если бы он меня понял, должен был ответить: «Так точно». Надо было его предупредить, но у меня больше не осталось сил. Всё, на что я был способен, — повернуться и обнять его.

Тот, кого я держал в объятиях, казался гораздо крупнее, чем Ким Мухёк, которого я знал.

Когда он успел так вырасти?

В следующем году его хоть женить можно.

Эта мысль последней промелькнула в голове, прежде чем мягкие волны дремоты окончательно поглотили меня.

Тьма.

—----------------------------------

*Дэрён-ним (대령님) - Господин полковник. П/п - поскольку речь идет о воспоминаниях, мне захотелось оставить это звучание, оно такое уютное.

Мне снился давний сон.

Тот самый, о младшем Мухёке, который каждую ночь под разными предлогами забирался ко мне в постель.

— Дэрён-ним… только сегодня, только разок…

Он боялся отказа.

Куда делась вся та безрассудная храбрость, с которой он когда-то набросился на директора приюта и чуть не забил его до полусмерти? Теперь он прикидывался тихим и послушным ягнёнком.

Иногда мне казалось, что он просто капризничает, но в конце концов двадцать лет — это ещё возраст, в котором такое позволительно. Именно поэтому я не раз открывал для него одеяло, позволяя забраться внутрь. Мухёк тут же радостно нырял ко мне, просовывал ногу между моих ног, а я только вздыхал и не отстранял его.

Как ни крути, для только что пробудившегося эспера тепло гида и контакт с его кожей, пропитанной гидационной энергией, были настоящим благословением.

Да и я не был настолько жесток, чтобы выгнать из постели того, у кого лишь недавно прошёл кризис пробуждения.

Так что я позволял ему спать, прижимаясь ко мне. Был уверен, что рано или поздно это закончится.

Разница в возрасте между нами была куда больше, чем между старшим и младшим братом.

Для меня, оставшегося совсем одиноким после смерти родных, Мухёк был скорее племянником или младшим братом, рождённым на много лет позже.

И внешность у него была подходящая — красивый, светлокожий.

Он был всего на пару сантиметров ниже меня, но при этом настолько привлекателен, что люди на улице оборачивались ему вслед.

Как можно было отказать такому ребёнку, когда он молил всего лишь провести ночь в одной постели?

Я делал вид, что не замечаю, как он каждый раз сбегает из своей комнаты и остаётся спать у меня.

И вот в одну из тех зимних ночей я бессознательно потянулся к нему сам.

Стояла лютейшая стужа, в новостях обещали снегопады на всю праздничную неделю, и даже в тёплой комнате было холодно.

Так что я и не заметил, как во сне прижался к нему сам, словно к горячей печке.

Было поздно, я всё ещё находился в полудрёме, так что не придал значения тому, что наши ноги переплелись, а рука легла ему на пояс.

Хотя Мухёк казался мне чуть ниже, в его объятиях почему-то я сам оказался тем, кого держат на руках.

И тогда у меня мелькнула мысль — а может, это меня кто-то обнимает?

И тут он вдруг резко вдохнул.

— Ах… Дэрён-ним…

Я почти проснулся в этот момент и заметил, что его голос звучит неожиданно низко, слегка осипло, немного грубовато.

Он поднялся, но наши ноги по-прежнему оставались сплетёнными.

Я понимал, что это уже реальность, но от ощущения грани между сном и явью не мог избавиться.

Мухёк слез с кровати и ушёл в ванную, но даже когда там зашумела вода, я так и не смог окончательно проснуться.

«Наверное, решил принять душ», — промелькнуло у меня в голове.

А затем я снова провалился в сон.

Очнулся уже тогда, когда Мухёк вернулся, наполненный холодом, и кровать под ним слегка прогнулась.

Он сказал мне тогда…

— Если не встанешь…

— Да, точно, — пробормотал я в полусне.

Мухёк прошептал мне это прямо в ухо.

— …Я тебя съем.

Что?!

Глаза распахнулись сами собой.

Начало

В самом начале.

— Будет немного больно. Совсем чуть-чуть. Ты сможешь потерпеть, да?

Гид, который тогда протянул к нему большую ладонь, перевернул всю его короткую жизнь.

В тот день Мухёк понял: он запечатлелся.

Как иначе объяснить этот всепоглощающий голод?

Но стоило этому человеку поколебать его мир до самого основания, как Он объявил, что уйдёт в отставку.

Эспер, которому с момента пробуждения дали высший рейтинг, осознал страшную истину: его Гид может так легко от него отказаться.

Сам Мухёк — нет.

А вот Кан Хаджон — да.

Только Он может уйти.

Только Он может позволить себе разорвать связь.

Единственный выход, который придумал Мухёк — сделать так, чтобы без него Хаджон не мог.

Пусть всё, что тот делает — ходит, ест, спит, дышит — так или иначе связано с ним.

Пусть без него будет неудобно. Пусть станет невозможно нормально жить.

Ведь если человек не может выкинуть вещь, без которой не обойтись, то, может, и его не выбросят?

Мухёк был уверен, выносливость — вот его единственный настоящий дар. Не ранг эспера, не силовые показатели. Терпеть, сжимая зубы, преодолевать, не падая — вот что у него получалось лучше всего.И именно эта стойкость позволяла ему оставаться рядом с Хаджоном, позволяла быть Мухёком.

Каждое утро, глядя на спящего в его руках человека, он думал только об этом:

«Как я не могу жить без Тебя, так и Ты не должен уметь жить без меня».

Не обязательно скучать. Достаточно нуждаться.

Но, к сожалению, его расчёт оказался ошибочным. Кан Хаджон был не из таких людей.

— Пусть сначала поужинает, а потом уже пьёт лекарства. Желудок у него и так ослаблен, ещё гастрит заработает.

— …Понял.

От Директора Центра до Хан Бёнына — каждый заботился о Кан Хаджоне.

Нужен ли был в этом Мухёк — вопрос риторический.

Кости росли, но внутри — внутри его разъедала червоточина.

И в такие дни, когда приходилось вновь напоминать себе своё место, всегда шёл дождь.

В те самые дни, когда Кан Хаджон не мог выдержать этот мир без опоры.

Когда его приходилось умолять съесть хотя бы ложку, а Он кивал, но всё равно не мог проглотить.

Когда этот взрослый, такой добрый и заботливый, не догадывался, насколько чёрная бездна разверзается в душе его ученика.

Когда даже несколько ложек жидкой каши заканчивались рвотой.

Когда Мухёк снова осознавал: он не важен.

И даже не нужен.

И всегда в такие дни шел дождь.

— …Дэрён-ним.

— ……

За дверью комнаты Кан Хаджона не раздавалось ни звука.

Мухёк знал — пока дождь не прекратится, так и будет.

Он просто стоял у закрытой двери, ждал.

Ждал, пока та, наконец, откроется.

Ждал, не произнося ни слова, не позволяя отчаянной мольбе вырваться наружу.

Ждал всю ночь напролёт.

И только спустя долгое время, когда, казалось, уже нет ни сил, ни надежды, дверь приоткрывалась.

Хаджон выходил в коридор и, глядя на Мухёка, сидящего прямо на полу, усмехался:

— Что ты тут расселся? Шёл бы поспал.

Мухёк молчал.

«Как я могу спать, когда Ты там?» - но сказать этого он не мог.

Как не мог и признаться, что в мыслях уже давно зовёт его «Ты».

Для Хаджона он был всего лишь учеником и сослуживцем, а для Мухёка Хаджон оставался командиром, наставником.

Так было решено.

И в границах этого «решено» всегда стояло чужое имя.

Ха Сонхан.

Примерно тогда Мухёк и начал своё расследование.

Ха Сонхан, эспер, владеющий телекинезом, как и он сам. Он не превосходил Мухёка по уровню, но его потребность в гидации была подозрительно высокой. Не потому, что он плохо усваивал энергию. Пусть его совместимость с Хаджоном была чуть ниже — 80% против их 92% — но это всё равно невероятно высокий показатель.

И всё же Ха Сонхан требовал больше гидации.

Часто.

Много.

Словно вампир, он вытягивал её из Хаджона.

Будь запас энергии у Хаджона меньше, он бы уже давно истощился до состояния мумии.

Почему?

Зачем ему было нужно так много гидации?

Мухёк выдвинул гипотезу.

А что, если Ха Сонхан был мультиспособным эспером?

А что, если он всё ещё жив?

Эсперы, владеющие более чем одной способностью, встречались редко, но существовали. И если это правда…

Мухёк начал копать глубже. Но тогда он был всего лишь младшим офицером.У него не было достаточных полномочий. К тому же Хаджон, казалось, излишне его опекал, и от него сложно было что-то скрыть.

Но однажды, чисто случайно, Мухёк наткнулся на информацию о засекреченном эксперименте, который Центральное Управление свернуло.

Эксперимент под кодовым названием «Акцент».

Его суть - генная модификация эсперов с одной способностью с целью пробуждения у них второй.

* * *

— Мухёк, давай перед домом ттокпокки возьмём?

— В нём слишком мало питательных веществ. Выбирайте что-нибудь другое.

После тренировки Хаджон рухнул на пол, а потом без лишних слов улёгся, устроив голову у Мухёка на коленях.

Тот скользнул вниз взглядом, но ничего не сказал. Даже не знал, правильно ли вообще ответил.

Хаджон, привыкший к Ха Сонхану, словно по инерции считал, что Мухёку постоянно требуется гидация. Но эсперы высокого ранга могли действовать даже с минимальным запасом энергии.

Об этом не писали в инструкциях для гидов.

Таких, как Ха Сонхан или Мухёк, было слишком мало, чтобы их по-настоящему изучали. Высшее командование не намерено растрачивать ценный ресурс на исследования. Эсперы такого уровня могли попасть в лаборатории только после отставки, когда были уже слишком стары и слишком истощены, ничем не отличаясь от эсперов низших рангов. Исследования на них были неточны.

И, похоже, Ха Сонхан никогда не говорил об этом Хаджону.

А тот привык.

Стоило Хаджону прикоснуться к Мухёку, как он тут же заявлял, что ему недостаточно гидации, и спешил передать свою энергию. Мухёк не любил, когда Хаджон так заботился о нём.

Он сам хотел заботиться. Ему хотелось, чтобы Хаджон понимал, насколько сильно Он в нём нуждается. Настолько сильно, чтобы никогда не ушёл.

Как это чувство называется?

Любовь?

Мухёк не знал.

В его жизни любовь была редкостью. А если и появлялась, то никогда не была красивой.

Если это и есть любовь…

"Я получил их, когда выпускался из Академии."

"……"

"Держи у себя. Когда я вернусь, отдашь мне. Они не смогут со мной ничего сделать. Из-за тебя. Ты же мой талисман. А талисман нужно беречь, а не сжигать дотла."

Но почему Ты даже не дал мне возможности вернуть их?

Почему, когда Ты ушёл, я не смог похоронить твои часы вместе с Тобой?

Если это и есть любовь…

Если она такая лёгкая, сладкая, сияющая, но всё же хрупкая…

То почему я до сих пор жив?

Почему не ушёл за Тобой?

Почему остался один, веря в ложь, что Твоя могила — подделка?

Мухёк снова и снова возвращался к этим мыслям. Он даже сам себе поставил диагноз — сумасшествие. Но даже тогда, даже зная, что это безумие, он продолжал верить: Хаджон не мог умереть.

Нет.

Он не мог просто так оставить его. Если бы Он умер, если бы Его не стало, как такая огромная личность могла уместиться в крохотную урну? Мухёк просто отказался в это верить. Ни на секунду, ни разу он не допустил, что Хаджон действительно мёртв.

Потому что их связь всё ещё была.

Потому что даже самовольная, украденная им связь с Хаджоном продолжала держать его живым, пусть он и не видел Его несколько лет.

Хаджон не умер.

Он вернётся.

Но верил ли Мухёк в него?

Как можно было верить в такого человека, как Хаджон — вольного, отрешённого, ни за что не цепляющегося?

В человека, который, даже умирая, улыбался ему так, будто Его участь ничего не значила?

В того, кто оставил ему старые, не нужные никому часы, но так и не пришёл их забрать?

Нет.

Мухёк никогда не верил в Хаджона.

Но он верил в другого.

В тот голос, что в момент взрыва звал Его имя.

В того, кто, даже осознавая свою обречённость, кричал, будто был готов разорвать собственную грудь, лишь бы вернуть Его обратно.

В того, кто был так на него похож.

Мухёк верил в Ха Сонхана.

Верил, что тот вытащит Его обратно.

Что если это был он, если это был именно этот человек, то он обязательно спасёт Хаджона.

…….

И вот:

"Не встанешь—"

"……"

"—Съем."

Вот.

Вот и награда за его веру.

Вот оно — исполнение того, во что он так отчаянно верил.

Что Ха Сонхан вернёт его гида.

Мухёк медленно посмотрел на Хаджона.

Тот вздрогнул и, наконец, открыл глаза.

Мухёк улыбнулся.

Всё.

Теперь он больше не собирался ждать.

Кошки-мышки

Я постарался быть вежливым, как подобает современному культурному человеку.

— Ч-что ты сейчас сказал…?

Разумеется, голос дрогнул. Такое случается, когда слышишь что-то настолько нелепое, что мозг автоматически отказывается это воспринимать.

Я сжал кулаки. Если что — сразу врезать ему в солнечное сплетение и использовать момент для побега.

Но, похоже, Мухёк знал, что у меня на уме. Он уже заранее обезопасил себя от внезапной атаки, просто навалившись сверху.

Между нами хоть и была толстая прослойка одеяла, но поза всё равно выходила… слишком уж двусмысленной. Его бедро оказалось зажатым между моими ногами, а наши груди соприкасались.

Раньше, с тех пор как я оказался в теле сержанта Кан, он не позволял себе вот так близко ко мне прижиматься.

Так почему сейчас?

— Ч-что Вы делаете…?

— Бужу тебя.

Ответ был чертовски сбивающим с толку.

Я ошарашенно моргнул.

— Кто людей так вообще будит?!

— Ну вот, проснулся же. Разве не логично?

…Если так подумать, он был прав. В любом случае я теперь бодрствовал, так что спорить с этим было как-то глупо.

Мухёк молча посмотрел на меня, затем приложил ладонь ко лбу.

— Температуры больше нет.

— Ну да… Спасибо, — пробормотал я.

Как ни крути, но именно благодаря его заботе мне стало лучше. Я и правда был ему благодарен.

Но вот почему он до сих пор не собирается слезать с меня?!

Я нервно дёрнулся, намекая, что пора бы и честь знать, но он только продолжал сверлить меня взглядом.

Может, я не слишком искренне его поблагодарил?

Я попробовал ещё раз:

— Я же сказал — спасибо!

— Да уж. Вежливый ты.

…Я вообще-то на десять лет старше этого засранца, но теперь приходится слушать такие слова от него?

Я аж завис на мгновение.

Но главное — он всё ещё не убрался с меня! Я снова дёрнулся, но бесполезно.

— Если человек только что выздоровел, ему, наверное, стоит дать спокойно прийти в себя? А не наваливаться сверху, отдавливая всё, что можно?!

И зачем ты так на меня смотришь?!

— Просто. Интересно, как ты вообще умудряешься что-то обдумывать с такой маленькой головой. Все мысли на лице написаны.

— Что за бред? У меня от природы выражение лица — чистый покерфейс!

Но Мухёк только насмешливо фыркнул.

— Ты же сам подумал: «Я же хорошо контролирую выражение лица, о чём он вообще говорит?»

— …Нет!

Чертовски проницательный. С каждым разом поражаюсь, когда он так спокойно читает меня, будто это в порядке вещей.

Мухёк, видимо, наигрался, потому что поднялся с кровати.

— Вставай. Пора есть.

Будто в тебя какой-то призрак вселился, который не успел кого-то накормить перед смертью! Чуть что — сразу пичкать меня едой! Да ты мне даже не бабушка!

Я проворчал, но всё же сел.

И тут же заметил, что пуговицы на моей пижаме расстёгнуты.

Я резко опустил взгляд, а Мухёк, как ни в чём не бывало, сказал:

— Я тебя вытирал. Температуру сбить надо было. Ещё и за тобой ухаживал. Или мне и застёгивать теперь за тебя?

Я, уже открыв рот, чтобы возмутиться, осёкся и тут же нахмурился.

— А Вы вообще с чего взяли, что можно вот так лапать чужое тело?! Тем более пока я сплю!

— Мы что, чужие?

— …Что?

Что за чушь он несёт. В том, как он это сказал, явно что-то было.

Я сощурился.

— Что-то хорошее произошло?

Мухёк не ответил, лишь усмехнулся, покачал головой и, развернувшись, вышел из комнаты.

Ну и что это сейчас было? Мог бы хоть объяснить.

Хотя… раз он в хорошем настроении, то ладно. Если бы я начал его допрашивать, где он мотался, это могло бы закончиться головной болью. Так что пусть лучше просто сияет.

Я вышел следом, сел за стол и украдкой посмотрел на Мухёка.Он поставил передо мной тарелку с приправленным соевым творогом с кресс-салатом.

— Так куда ты шлялся в дождь?

…А я-то думал, что он не спросит. Совсем расслабился. Я постарался сохранить на лице невозмутимое выражение.

— Капитан Хан из научного отдела попросил помочь кое-что выяснить.

— Что именно?

— Ну… Что там за эксперименты проводились. Не в деталях, конечно. В общих чертах. Услышал про химер, вот и заинтересовался.

Хотя это и была секретная операция, раз уж появилась химера, детали миссии и экспериментов, проводившихся там, вряд ли остались бы засекреченными для научного отдела.

В общем, оправдание, конечно, было придумано на ходу, но, похоже, вполне себе сработало. Мухёк не стал расспрашивать дальше и просто поставил передо мной миску с миёккуком*._________________________

*Миёккук - суп из водорослей.

Я рассеянно смотрел на стол, а потом неожиданно для себя пробормотал:

— Сплошная зелёнь…

— И деньги я зарабатываю, и еду готовлю. Теперь ещё и капризы твои терпеть?

Мухёк без всякого выражения укоризненно на меня посмотрел.

Кажется, я слишком по-хозяйски раскритиковал еду, хотя сам бездельничаю, так что мне стало немного неловко.

— Слишком уж намекаешь, что я нахлебник.

— На ужин сделаю рагу из курицы, просто ешь.

— Есть, сэр.

Мы обменялись парой фраз, словно в обычный день, и это немного притупило всю ту головную боль, которую мне доставляли мысли о Ха Сонхане.

…Ну и ладно.

Если он действительно жив, мне всего-то и остаётся — это встретиться с ним и выяснить всё лично. Почему он не здесь, а там. Почему даже от меня пришлось скрывать свою смерть.

Я всё выслушаю, а потом уже решу. Но если его причины окажутся предательством того, чему мы присягали ещё в курсантах… Тогда я уже не смогу смотреть на него так, как прежде. Как бы ни казалось со стороны, я всё-таки патриот.

С этой точки зрения Мухёк, конечно, молодец, что выдержал эти несколько лет без меня и не поддался желанию демобилизоваться.

Интересно, что его держало?

Я в своё время выгорел настолько, что осталась только одна цель — покинуть армию, которая меня не отпускала.

А его что поддерживало все эти годы?

Пока я размышлял, Мухёк встал, прошёл на кухню и вернулся с тарелкой, полной пряно-зажаренной свинины.

Я уставился на него.

— Чего? Так у нас и мясо было?

— Хотел узнать, начнёшь жаловаться на еду или нет.

— Ну и… — Я зажевал палочки для еды и внимательно на него посмотрел.

Мухёк, не прерываясь, зачерпнул ложку супа и спокойно сказал:

— Палочки не жуй. Некультурно это.

Ты-то хоть знаешь, что такое кризис 98-го? Вот кто бы говорил про манеры за столом — новорождённый по моим меркам!

Ну да ладно.

Раз уж мой напарник-эспер заботливо накормил меня, стоило хоть немного набраться сил. Только тогда у меня будет энергия, чтобы искать Ха Сонхана… или трясти его за шкирку.

Я ещё даже не успел его обвинить в том, что из-за него несколько лет загибался в депрессии, а тут ещё и его возможная связь с «Акцентом».

От одной этой мысли меня снова передёрнуло.

К счастью, миёккук, который сварил Мухёк, оказался лёгким, но тёплым. Как раз то, что нужно для успокоения желудка.

Так мы и сидели, молча доедая свой ужин.

Пусть даже вчерашняя могила оказалась пустой — жить дальше всё равно приходится.

* * *

— Тебе не нужно писать отдельный отчёт.

— …Но что насчёт лейтенанта Хан Джэмина?..

— Об этом я тоже сам доложу начальнику Центра.

— …Вы давно готовились к тому, что он окажется предателем?

Мухёк не дал мне прямого ответа. Похоже, измена Хан Джэмина не стала для него большим потрясением. Он просто посмотрел на меня мельком, закончил мыть посуду и ушёл в свою комнату. Спустя некоторое время снова вышел. На мой немой вопрос, куда он направляется, даже не удостоил ответом. Через пару минут я услышал, как завёлся двигатель джипа.

Вот же гад. Мы только что вернулись с задания, так трудно сказать хоть что-то?

Я вздохнул. Похоже, придётся выяснять всё самому.

Но его отношение к Хан Джэмину действительно странное. Он говорил так, будто заранее знал, что тот предаст. А ведь они, судя по всему, долгое время провели вместе. Когда мне его представляли, я был уверен, что он один из близких людей Мухёка.

Когда он начал свою игру? Мне трудно даже предположить.

Расспросить подробно не выйдет — Мухёк уже ушёл, а гнаться за ним было бессмысленно. Придётся подождать, пока я закончу с отчётами.

Я отправился к Хан Бёныну. Как и следовало ожидать, он встретил меня без особого радушия.

— Вы хоть понимаете, как сильно меня разозлили? Меня уже почти развели с женой! Она заявила, что раз я не появляюсь дома, то могла бы сразу подать на раздел имущества! Я уж подумал, что мне реально конец!

— Так оно и есть. Бён-у, если бы ты был симпатичнее, твоя жена не грозилась бы разводом по любому поводу. Всё это только из-за того, что ты у нас страшненький.

— Эй! Вы меня сейчас дразните, да?! Хотя стойте… Должен же быть какой-то баланс в мире… Вы-то сами почему такой… Чёрт, да у Вас же даже лицо чужое! Вы ещё и этим нагло хвастаетесь?!

— Эй, у меня и своё-то лицо не такое уж страшное было, между прочим.

Но Бён только отмахнулся, не став даже слушать.

Я тяжело вздохнул, придвинул табурет, стоявший у стены в его лаборатории, и сел.

— Но всё-таки, Мухёк, похоже, знал, что Хан Джэмин мутит что-то странное. Как думаешь, мог он догадываться, что тот и есть Ха Сонхан?

— Без понятия. И, если честно, я до сих пор не верю, что лейтенант Хан и майор Ха — один и тот же человек.

Бёнынпожал плечами.

Я знал, почему он так говорит. Сам до сих пор не мог в это поверить. Вернее, мне вообще не верилось, что Ха Сонхан жив.

Я замолчал, а Бёнын, покосившись на меня, добавил:

— В любом случае, что Вам сейчас действительно нужно — это информация об «Акценте». А её больше всего в Согёнском центре. Вот только ею владеет всего один человек.

Я приподнял бровь.

— И кто же?

Бён закусил губу, явно не зная, как лучше сказать. Его выражение лица было немного напряжённым, так что я даже собрался спросить, что с ним такое.

Но он ответил первым.

— Кто-кто… Конечно же, Мухёк.

Мне нечего было сказать. Я знал, что Мухёк одержим «Акцентом», но всякий раз, когда убеждался в этом снова, на сердце становилось тяжело. Раньше я испытывал лишь смутное чувство вины, а теперь казалось, что совершаю перед ним преступление.

Я провел пальцами по кончикам бровей, обдумывая что-то, а затем резко поднялся на ноги.

— …То есть ты вообще ничего не знаешь про «Акцент»?

— Так точно. Я больше исследователь, чем боевой офицер, информацию о них получил только недавно. Причем в основном касающуюся химер, произведенных на заводе.

Я не мог этого понять. Они ведь главный враг армии, и выходит, что кроме Мухёка у нас вообще нет данных?

Похоже, Бёнын прочел мое недоумение, потому что поспешил добавить:

— До того, как Вы стали полковником, информация об «Акценте» не сосредотачивалась в одних руках.

— И почему теперь все у Мухёка?

— А как думаете? Этот паршивец цепляется за все мертвой хваткой. После похорон полковника ему поручили абсолютно все операции, связанные с «Акцентом». С тех пор в отчетах — только минимум сведений, а сам он ведет поиски отдельно. Центру тогда было не до того, его оставили в покое, боялись, что с ним тоже что-то случится. В итоге получили то, что имеем.

Я промолчал.

— Знаете, сколько раз в день он выходил на задания? Четыре. В лучшие дни. Только бы никто другой не получил задание, связанное с «Акцентом».

Я не нашелся, что сказать. Каждый раз, когда я слышал о том, через что прошел Мухёк за то время, что меня не было в Центре, картина становилась все мрачнее.

Бёнынтяжело вздохнул и продолжил:

— Конечно, он тоже человек. Он не мог взять на себя все задания, связанные с «Акцентом». Но вот монополизировать ключевые — вполне. Именно поэтому в нашем Центре сейчас почти нет информации по ним. Он слишком много умалчивал в отчетах.

— И ему это с рук сошло?

— А что поделать? Это же Мухёк. Если эспер его уровня решит что-то скрыть, никто не сможет его уличить. Центру давно уже все равно — он безупречно выполняет миссии, и этим все сказано.

Я медленно кивнул. Похоже, единственный способ получить информацию об «Акценте» — спросить напрямую у Мухёка. Других вариантов не оставалось. Сейчас у меня не было ни людей, ни времени, чтобы подобраться к ним самостоятельно.

Проблема заключалась в другом — как именно заговорить с Мухёком? Прошло не так много времени с его предупреждения, чтобы я не совал нос куда не следует, а теперь мне придется невозмутимо заявить: «Расскажи мне всё, что знаешь про “Акцент”». Вряд ли это сработает. К тому же, пока меня не было, он стал куда жестче, и просто так ничего не скажет.

Я тяжело вздохнул и вышел из лаборатории Бёнына. Позади раздалось его недовольное бурчание:

— Теперь даже не прощаетесь…

Я его проигнорировал.

Мухёка нигде не было. Судя по всему, он снова отправился на какое-то задание, о котором никто ничего не знал.

Тогда я решил хотя бы поесть. Раз уж его нет, можно спокойно перехватить лапши. Я направился в столовую с мыслью, что неплохо было бы извлечь хоть какую-то выгоду из сложившейся ситуации.

Но, похоже, вся Вселенная была настроена против меня. Меня поджидало новое препятствие.

— Ипсэ-дон… выходной день? — недоверчиво пробормотал я, уставившись на табличку.

Выходной? Это место должно работать 365 дней в году!

Я растерянно уставился на пустое здание и закрытую столовую, потом на всякий случай достал телефон. И, конечно же, обнаружил там сообщение с неизвестно когда пришедшим объявлением:

[Ипсэ-дон закрыт. Сегодня день гражданского персонала Сеогён-центра, поэтому торговая зона Ипсэ-дон и столовая не работают. Для желающих поесть выдается временный пропуск S.PASS, позволяющий покинуть территорию центра.]

— Чего?! — вырвалось у меня.

То есть… сегодня можно выйти и поесть нормальную еду?

Без Мухёка, без его бесконечного ворчания?

Я так обрадовался, что даже зажал рот рукой. Для солдата нет ничего лучше настоящей, не армейской еды. Конечно, блюда в Ипсэ были отличными, но почему-то еда на воле всегда казалась вкуснее. Может, это было просто ощущение, но какая разница?

Воодушевленный, я направился к банкомату в Ипсэ-доне, вставил ID-карту и снял наличные. Затем, напевая что-то себе под нос, бодро зашагал к северным воротам.

Подойдя к проходной, я показал охраннику сообщение с пропуском и вышел за пределы центра. По пути небрежно отдал что-то похожее на честь — больше на взмах полуразвалившейся ладонью — и бросил:

— Спасибо за службу.

Я никогда не упускал возможности немного позлить охранников. Смотреть, как их лица кривятся от моего паршивого салюта, было бесценно.

А еще… Если вести себя вот так по-идиотски, хотя бы ненадолго можно отвлечься от мыслей о Ха Сонхане.

— Что бы такого съесть? — пробормотал я, напевая себе под нос по-стариковски.

Я направился к автобусной остановке возле северных ворот. Еще чуть-чуть — и я в городе, где меня ждет куча еды, которой в центре не найти.

…Было бы неплохо, если бы Мухёк пошел со мной.

Но сейчас у нас и так довольно натянутые отношения, да и он снова отправился на очередное задание неизвестно куда. Так что это все равно невозможно.

Я молча уставился на табло автобусной остановки.

— Следующий автобус через пять минут…

Я едва успел пробормотать эти слова, как вдруг:

— А-а-а-а!!

Похищение

Мощная рука схватила меня за затылок. Кто-то дернул меня за волосы, заставив пошатнуться. Я попытался оторвать его руку, но это оказалось непросто.

— Эй! Ты кто вообще?!

Я уже собирался вывернуться, заломав противнику запястье, когда тяжелая ладонь со всей силы врезалась в мою щеку.

— Ух…!

Даже с открытыми глазами я видел звезды. В ушах зазвенело, и на секунду показалось, что меня оглушило. Это был не столько удар боли, сколько такой мощный шок, что сознание просто не успевало прийти в себя.

Но нападавший не остановился — он снова ударил по той же скуле, затем еще раз. Я даже не успел среагировать.

В своем обычном теле я бы хоть как-то дал отпор. Но тело сержанта Кан Хаджона… Каким бы боевым искусствам я ни учился, против внезапной атаки это не помогало.

Я сморщился от боли, силясь сфокусировать взгляд, но перед глазами все еще вспыхивали белые пятна.

— Ты хоть представляешь, сукин сын, сколько я тебя искал?!

Я услышал резкие слова мужчины, который меня схватил. Его голос я слышал впервые. На мгновение в голове мелькнул дядя Кан Хаджона, но это был не он. Голос звучал слишком молодо.

Мужчина крепко держал меня за волосы, словно мешок с грузом, и тащил куда-то, не обращая внимания на мое сопротивление.

— А-а-а! Черт, ты кто вообще?!

Я дергался, пытаясь вырваться, но он игнорировал мои вопросы.

Этот человек был связан с "Акцентом"?

Но от него не ощущалось ни малейшего следа эсперской энергии. Ни гидирующей волны, ни других признаков — он был обычным человеком.

А ведь я был уверен, что среди обычных людей никто не смог бы так пренебрежительно обращаться с Кан Хаджоном. Разве что его дядя… но это был точно не он.

Я попытался покопаться в воспоминаниях сержанта, но ничего не всплыло. Только чувство несправедливости. Жгучая, подавляющая обида. Видимо, это было одно из тех чувств, которые тело Кан Хаджона помнило слишком хорошо. Значит, он знал этого человека. Их отношения были сложными, если не сказать — напряженными.

Потому что, сколько бы он меня ни бил, сколько бы ни тащил насильно, я не должен был так беситься.

Кто он, черт возьми?

Если Кан Хаджон знал его, то этот тип вряд ли был связан с "Акцентом". В противном случае это означало бы, что сам Хаджон тоже был с ним связан… но за все это время я не заметил в нем ни единого намека на это.

Я принял решение.

Нужно сопротивляться изо всех сил. Если я начну драться и подниму шум, то, возможно, кто-то заметит, что меня тащат против воли. Может, подошедший автобус?

Но, похоже, он уже учел этот вариант.

— Чего ждешь, сукин сын? — фыркнул он с издевкой. — Думаешь, кто-то придет тебя спасать?

Он коротко рассмеялся, в его голосе сквозила насмешка.

Этот смех…

Снова нахлынуло глухое, необъяснимое бешенство.

Я помнил, что у Кан Хаджона было мало близких людей. Значит, если бы этот человек был ему так ненавистен, я бы наверняка его вспомнил… Но в голове не всплывало ничего. Я молчал, потому что все еще пытался разобраться в своих мыслях.

Но он решил, что я просто запуган.

— Ишь ты… — протянул он самодовольно. — А что ж ты не отвечаешь? Испугался, да?

Он снова резко дернул меня за волосы.

— Ну так что, какого черта ты перестал брать трубку?! И какого хрена прекратил высылать деньги?!

Я сжал зубы.

— ……

— Если ты хён, так веди себя как хён. Дай тонсэну (младшему брату) возможность жить.

Как только он это сказал, в голове Кан Хаджона вспыхнул отрывок воспоминаний.

Этого типа звали Кан Джинсон. Сын Кан Бён Чана. И еще большая мразь, чем отец.

Человек, которому каждый месяц уходили переводы на сумму более двух миллионов вон с банковского счета Кан Хаджона.

Следом всплыли и другие факты.

Оказалось, что половину страховки, выплаченной за смерть отца, забрал дядя. А половину от этой половины — этот самый двоюродный брат.

— Да ты прямо всю их семейку на шее тащил… — усмехнулся я.

— …Чего?

Кан Джинсон прищурился, не расслышав. Он недовольно поморщился и рявкнул, требуя объяснений.

Кан Хаджон отказался поступать в университет, потому что его попросту обобрали до нитки. И мало того, что один родственник паразитировал на нем годами — их было двое.

Чем больше я осознавал, тем сильнее накатывало глухое бешенство.

Я столько всего пережил за последнее время, что вопрос с местью Кан Хаджона его семье отошел на второй план. Но теперь я понял: оно к лучшему.

Прежде чем привести дела в порядок, нужно раз и навсегда покончить с этим ублюдком.

Одним паразитом станет меньше.

Да и с такими родственниками кому-то надо разобраться, раз уж сам Кан Хаджон не мог.

— Что ты там бурчишь, а? Совсем с катушек слетел? — Кан Джинсон усмехнулся. — Ну конечно, с катушек! А то с чего бы ты вдруг перестал отвечать на звонки, перестал переводить мне деньги…

Он хмыкнул.

— Просто давно по морде не получал, да?

Я не ответил. Пока мне хотелось посмотреть, куда он меня тащит. Он слишком привычно это делает. Значит, такие ситуации случались не раз.

Куда он меня ведет? Что он собирается делать? Мне нужно знать, чтобы отомстить по полной.

Будто понимая, что я не собираюсь вырываться, Кан Джинсон затащил меня в свою машину.

Я замер, увидев, какая это была машина.Для человека, который жил за счет старшего брата, он слишком хорошо устроился.

На капоте поблескивала трехзубая эмблема.

— Ни хрена себе… — пробормотал я.

— Ага, круто, да? — ухмыльнулся он, заметив мой взгляд. — Знаешь, какой тут движок? А уж как мягко идет! А уж как выглядит, когда из нее выходишь…

Но тут он резко прервался.

— Эй! Ты че, опять бормочешь?

Он же сам мне только что отвечал…

Зато теперь он выглядел раздраженным.

Кан Джинсон схватил меня за шиворот и буквально запихнул на переднее сиденье.

— И разуйся! Не нагоняй грязь, придурок!

Говорит мне…

Человек, который сам хуже грязи.

Я вздохнул. Ну что ж. Раз уж я решил пока подыграть, сопротивляться не стану. Я молча снял ботинки и залез в машину.

— Аккуратно закрой дверь! — бросил он. — Эта машина стоит дороже, чем ты сам.

Просто смешно.

Да ты хоть знаешь, сколько я раньше зарабатывал, а?

Правда, все эти деньги теперь у Ким Мухёка, а у меня на счету из-за тебя и пяти миллионов вон не осталось.

Но я же не мог сказать это вслух.

Чтобы не раздражать этого «капура*», я действительно аккуратно закрыл дверь. Настолько аккуратно, что засомневался — а закрылась ли она вообще?

_______________________

* Капур - (카푸어, Kapoor, Car Poor) – это корейский сленг, обозначающий человека, который живёт в стеснённых условиях из-за чрезмерных трат на машину.

К счастью, лампочка на приборной панели не загорелась. Как только я сел в машину, он тут же дал по газам. Даже не глядя, пристегнулся я или нет.

Болван.

Без прогрева сразу рванул? Так мотор же сдохнет! Ну конечно. Ему же важно только, как выглядит машина.

Я спокойно сидел на пассажирском сиденье. Просто потому что ничего другого сделать не мог.

Музыка орала так, что уши закладывало. Что это вообще за жанр такой?.. На мой вкус, больше похоже на белый шум. Тем временем этот тип самозабвенно пританцовывал и стучал пальцами по рулю. А когда мимо проходили девушки, опускал стекло и смахивал волосы назад. И хотя выражения их лиц можно было описать одним словом — «фу», он всё равно продолжал.

Я мельком взглянул на его лоб. Едва заметные залысины. Странно. У Кан Бён Чана, дяди Кан Хаджона, проблем с волосами не было.

Тем временем машина наконец остановилась. Мы оказались на территории промзоны.

И вот тут меня перекосило.

Эти места мне слишком хорошо знакомы. Совсем недавно я уже был здесь. Спасал заложников. Сражался с Акцентом.

Я медленно повернул голову и посмотрел на Кан Джинсона. А он, гад, уже смотрел на меня. С широкой ухмылкой.

— Что? Узнал, да? Давно здесь не был, а?

Он нарочно тянул с ответом. Ждал моей реакции.

Я закрыл рот ладонями и выдал:

— Ууу, мне так страшно!

— …Что?

В отличие от своего обычного хамского тона, Кан Джинсон растерянно заморгал. А потом резко нахмурился.

— Ты совсем поехал?!

А что не так? Он же сам хотел, чтобы я испугался? Я просто исполняю. Но ему, похоже, не понравилось.

Он раздраженно фыркнул и вышел из машины. Я открыл пассажирскую дверь и последовал его примеру. Кан Джинсон обошел машину и встал напротив, скрестив руки.

— Слушай, да ты правда с дуба рухнул. Я тебя, значит, жалею, а ты… — он ухмыльнулся. — Не радуйся раньше времени. Это не потому что ты мне дорог. Просто у меня сделка на носу, и мне товар нужно без повреждений.

— Понял, понял. — я покивал.

До тех пор, пока я не выясню, что он задумал, он пусть думает, что я покладистый.

Но ему что-то не давало покоя.Он прищурился, будто пытался понять, что именно в моей реакции его напрягает. Но не нашел. Хмыкнул и пошел вперед.

Я двинулся следом. Заодно попытался еще раз собрать мысли.

Почему Кан Джинсон так говорит? Будто Кан Хаджон часто здесь бывал.

Будто он пугает его, чтобы тот не пытался сбежать.

А еще само место.

Что-то не так.

Это же тот самый завод, где я столкнулся с Химерой. Место, где мы совсем недавно провели операцию.

Разве тут не должно быть полиции?

Я начал внимательно осматриваться. Попытался разглядеть территорию, где всё произошло.

И в этот момент получил удар в затылок.

— Быстрее-быстрее, не идёшь??!

Я сделал вид, что подчинился и ускорил шаг. Парень медленно брёл между каким-то заброшенным заводом и другим, с закрытыми воротами. Видимо, пытался держаться незаметно — солнце ещё не село, но он всё равно вел себя осторожно.

Через некоторое время перед нами показалась небольшая закусочная. Странно, что в таком глухом месте вообще есть кафе, но на первый взгляд оно выглядело самым обычным. Этот гад втащил меня внутрь, самовольно заказал три порции свинины с рисом, две из которых уплёл в одиночку, а третью снисходительно протянул мне, будто делает одолжение. Смешно даже, учитывая, что расплачивался за это «угощение» я.

— Чёрт… Я ведь утром уже ел свинину, — сдержанно выругался я, отсчитывая деньги. — Мог бы хоть суп заказать, минимум картофельный, а лучше уж костный бульон.

Хотелось высказать всё вслух, но я проглотил раздражение и, рассчитавшись, вежливо отказался от чека. По всему было видно, что и раньше за него платил только сержант Кан. Это ещё надо уметь — быть младшим родственником, а наглости иметь больше, чем у Ким Мухёка. Я бы лучше пожертвовал деньги в фонд защиты детей или правозащитную организацию, чем кормил этого паразита.

Когда мы вышли из кафе, уже почти стемнело. Я шёл чуть позади, лениво наблюдая за угасающим закатом, пока этот тип вдруг не свернул за угол.

Ну, потерять его я точно не мог, так что не спеша направился следом. Однако он явно нервничал и уже махал мне рукой:

— Эй! Ты чего плетёшься? Давай быстрее!

На этот раз он не просто командовал, а пытался кого-то впечатлить. Я перевёл взгляд вперёд — перед ним стоял здоровенный детина с бритым черепом. Судя по всему, типичный охранник в каком-нибудь сомнительном месте.

— Что ж тебе так не везёт с родственниками, сержант Кан… — вздохнул я про себя.

Сержант Кан будто бы собрал у себя в родне всех мерзавцев и отбросов. Презрительно цокнув языком, я постарался вслушаться в разговор.

— Простите, что так долго не появлялся, — затараторил Кан Чжин Сон, виновато потирая руки. — Этот урод совсем распустился, слушаться перестал… В общем, обещаю, что теперь буду ходить регулярно. Впустите нас в последний раз, а?

— Что-то я уже слышал это раньше, — недоверчиво буркнул охранник.

Я бросил взгляд ему за спину. Там, между стенами из покрасневшего от времени кирпича, виднелась узкая лестница, ведущая вниз. Лампочек там явно не было — внизу царила кромешная тьма.

Что за место?

Показывать, что меня это смущает, было бы глупо, поэтому я скрестил руки на груди и нахмурился. Охранник заметил это и слегка наклонил голову.

— А ты чего такой… другой сегодня?

Ха, а этот лысый наблюдательный. Я снова цокнул языком, но тут же сообразил, что можно попробовать сыграть на его ожиданиях.

— У-у-у-у! — вдруг завыл я. — Как же горька судьба! Мне всего двадцать четыре! В таком нежном возрасте меня тащит по подворотням собственный двоюродный брат! Ну и что толку от красивого лица, если вся жизнь под откос!

Стоило мне заломить руки и зарыдать, как охранник и Кан Чжин Сон переглянулись с одинаково ошарашенными лицами. Меня это не смутило. Напротив, я лишь громче всхлипнул, ещё и подмигнув Кан Чжин Сону.

— Да что с тобой?! — он испуганно отшатнулся. — И вообще, чего ты глазами так дёргаешь? Судорога, что ли?!

Вот балда… Совсем не понимает, что я помогаю. Но зато охранник купился.

— Ладно, ладно, — он махнул рукой. — Только не шуми. И там, внутри, тоже не вякай, понял?

Кан Чжин Сон быстро закивал. Охранник же смерил его холодным взглядом, после чего криво усмехнулся и махнул мне:

— А ты иди сюда.

— Да чтоб тебя… — я был в ярости. Ну какого чёрта! Это мне, взрослому человеку, указывают, куда идти?!

Но спорить смысла не было — сам только что при всех назвал себя «цветущим двадцатичетырёхлетним юнцом». Пришлось подчиниться и шагнуть вперёд.

Охранник сунул мне на грудь красный значок, а Кан Чжин Сону — жёлтый. Хм… Интересно. Похоже, цвет что-то значит.

Пока я изучал значок, охранник насмешливо фыркнул и кивнул на лестницу.

— Ну, шевелитесь.

Хамло. Даже жесты одни сплошные!

Но я не подал виду и, проигнорировав его, первым направился вниз.

Кан Чжин Сон засеменил следом.

— Эй! — шикнул он. — Куда это ты пошёл?! Ты что, даже не поздороваешься?!

С каких пор такие заведения требуют формальностей? Это же не визит к уважаемым старейшинам!

Но разбираться не хотелось. Я лишь молча дошёл до конца лестницы и толкнул тяжёлую железную дверь.

И тут же наткнулся на совершенно иной мир.

Словно я шагнул в ночной клуб — отовсюду грохотал бас, вибрация буквально била в грудь. Музыка была такой громкой, что казалось, сердце бьётся в её такт.

Не успел я толком осмотреться, как Кан Чжин Сон схватил меня за руку и потащил за собой.

— Ты куда?! — возмутился я.

Кан Чжин Сон не ответил на мой вопрос. Похоже, дело было не в том, что он меня игнорировал — просто из-за оглушающей музыки он попросту не слышал. Он шёл впереди, расталкивая толпу, а мне приходилось едва ли не бегом плестись за ним, стараясь не потеряться.

С чего это здесь так много народу в такое время?

Но вдруг я ощутил что-то странное — будто воздух вокруг дрогнул, нарушая обычный ритм.

Я тут же огляделся, сохраняя внешнее спокойствие.

За колонной кто-то толпился. Смутные, переплетённые силуэты, полускрытые мягким, но тусклым светом. Здесь было достаточно темно, чтобы не привлекать посторонних взглядов, но мне и не нужно было ничего видеть — едва заметная вибрация, с которой сплетались их тела, сама говорила за себя.

Теперь всё стало на свои места. Эти люди — эсперы и гиды. А это заведение — место, где незаконно продают гидов.

…Выходит, сержант Кан оказался здесь не по своей воле. Его втянули в это насильно.

Стоило мне осознать это, как из памяти начали всплывать доказательства. Воспоминания были короткими, но болезненными.

Кан Чжин Сон неоднократно угрозами принуждал старшего сержанта Кана к этому.

Сначала он споил его, привёл в беспомощное состояние, а потом тащил сюда, чтобы заставить работать с незарегистрированными эсперами. Когда сержант Кан пришёл в себя и попытался отказаться, тот начал его шантажировать — припугнул военным законом, запрещающим подобные контакты, и потребовал продолжать.

Нет, даже не потребовал — вынудил.

Когда человек проявляет способности к гидации или телекинезу, об этом сообщают только его ближайшим родственникам. Но родители старшего сержанта Кана умерли, а потому его официальным опекуном значился дядя — Кан Бён Чан.

И он, даже не задумываясь, передал эту информацию Кан Чжин Сону.

Тот, разумеется, сразу нашёл способ на этом нажиться. Вся эта роскошь, дорогая машина с эмблемой «Трезубца», припаркованная у входа… Они куплены на деньги, которые сержант Кан заработал не по своей воле.

От злости у меня перехватило горло. Как вообще у этого парня хватило совести таскать за собой сержанта Кана, прикрываясь фамильными узами?

Но, похоже, Кан Чжин Сон и не думал об этом. Он даже не догадывался, что его отец пропал с радаров, и теперь, когда некому было прикрывать его со спины, он продолжал использовать собственного хёна.

Я устало выдохнул.

Тот, разумеется, не обратил на это внимания. Напротив, всё так же бесцеремонно тянул меня за собой, лавируя в толпе. Вскоре мы добрались до одной из дальних стен, где находилась массивная железная дверь.

Перед ней стоял ещё один охранник. Бритый, с таким же взглядом, как и у того, что был наверху.

— Хённим, рад встрече, — коротко поприветствовал он.

Кан Чжин Сон радостно поздоровался, но второй бритоголовый даже не удосужился ответить. Вместо этого он вперился взглядом в меня, словно пытаясь насквозь просверлить.

Ну и семейка… Откуда у них столько лысых? Будто специальный отбор проводят.

Но, похоже, этот бритый был не просто так — он прищурился и с подозрением посмотрел на Кан Чжин Сона.

— Что-то тут не так…

— А, да просто… последнее время он вёл себя неважно, вот я его немного проучил, — с деланным смущением отозвался тот. — Теперь ведёт себя смирно.

Ах ты ж… В конфуцианской стране похвастаться тем, что избил хёна? Ублюдок.

Я цокнул языком. Бритоголовый продолжал недоверчиво его разглядывать, чуть склонив голову набок. Кажется, он пробормотал что-то вроде:

— Не похоже…

Но, видимо, долго сомневаться он не мог. Всё же перед ним стоял человек с тем же лицом. Вздохнув, охранник вытащил из-за пазухи ID-карту и провёл ей по считывателю на двери.

Замок мигнул зелёным, и в грохоте музыки прозвучал чёткий сигнал — дверь отворилась.

— Без шума. Сегодня тут важные гости, — предупредил он.

— О! Тогда… могу я взять с собой хёна? — поспешно вклинился Кан Чжин Сон.

— Чего разошёлся? — хмыкнул тот. — Берут только проверенных. Захочешь — иди внутрь, попробуй поговорить.

— А, понял-понял. Спасибо, хённим, — Кан Чжин Сон тут же закивал, старательно потирая ладони, будто у него стерлись отпечатки.

Потом резко развернулся ко мне и с напускной злобой рявкнул:

— Ну и что встал? Давай быстрее!

Раз уж он хотел казаться крутым, я решил ему подыграть.

Охранник, конечно, всё ещё косился на меня, но, видимо, решил, что не его дело — он лишь наблюдал, как я шагаю за Кан Чжин Соном. Как только мы оказались внутри, дверь с грохотом захлопнулась, отрезая нас от внешнего шума.

Здесь было совсем иначе.

В коридоре звучала фортепианная версия «Медитации» Тайса. Странный выбор. Специально, чтобы создать контраст с тем, что творится за стеной? Или просто дешевая попытка казаться изысканными?

Фальшиво, как у любого выскочки.

Я хмыкнул и перевёл взгляд на Кан Чжин Сона. Он двигался быстро, как у себя дома.

В конце коридора он свернул за угол, затем остановился перед одной из дверей и махнул мне рукой.

Странно… Морда у него злобная, но говорит только жестами. Значит, даже он боится здесь лишний раз открыть рот.

Трус.

Я не торопился.

Если я прав и это место действительно торгует незаконной гидацией, значит, за этой дверью скрывается кое-что посерьёзнее. Скорее всего, «Акцент» — та самая анархическая армия, что обосновалась в этих краях.

А место это — тот самый промышленный комплекс, который я видел на днях.

Теперь всё стало ясно.

Неспеша подошёл ближе и встал рядом. Кан Чжин Сон зло сверкнул глазами, но ничего не сказал — вместо этого постучал в дверь.

Ответа не последовало.

Но он, похоже, и не ждал его. Сжал пальцы на ручке, глубоко вздохнул… И, едва приоткрыв дверь, почтительно склонился.

— Здравствуйте.

Ну уж нет, это даже не поклон — он просто приветствует дверь.

Я скептически цокнул языком и лениво уставился на Кан Чжин Сона. Тот вёл себя как законченный подхалим, до предела прогибаясь в угодливости. Не выдержав моей равнодушной позы, он с силой надавил на затылок, вынуждая меня склонить голову.

Трус.

В комнате по-прежнему царила тишина. Но за это время дверь приоткрылась ещё больше. Я медленно выпрямился, бросая взгляд внутрь, даже несмотря на то, что Кан Чжин Сон всё ещё давил на мою голову.

— Эй! — взвизгнул он.

Но я проигнорировал его.

Черный ловелас

Комната оказалась просто обставленной.

В дальнем углу под полупрозрачным муслиновым балдахином раскинулся огромный диван, больше похожий на кровать. По стенам, словно встроенные в них, тянулись другие диваны. В центре возвышался широкий стол, заставленный бутылками виски и бренди, хрустальными графинами, ведёрками со льдом и бокалами Baccarat.

Во главе стола сидел человек, пристально изучавший меня взглядом.

Я видел его впервые.

Это был не Хан Джэмин. И даже не начальник Хван, с которым я сталкивался в прошлый раз.

Я равнодушно отвёл взгляд, показывая, что меня это мало волнует. Но едва мои глаза скользнули в сторону, как дыхание замерло.

На одном из диванов, явно не проявляя интереса к происходящему, сидел эспер, лениво посмеивающийся над чем-то, что шептал ему на ухо сидящий на его коленях гид.

Я не мог вдохнуть.

В тот момент эспер, будто почувствовав мой взгляд, повернул голову.

Чёрт…

Я знал его слишком хорошо. Этот человек…

Ким Мухёк.

Но нет. Это было его лицо — и одновременно не его. Он изменил свою внешность с помощью способности. Рост, телосложение — всё то же. Но черты лица… Если поставить нынешнее лицо рядом с его настоящим, любой сказал бы, что это два совершенно разных человека.

Только я знал правду.

Потому что едва я переступил порог, то ощутил его энергетическую волну. Ошибиться было невозможно. Я мог бы спутать любого другого эспера, но не его.

Он был моим парным эспером.

Наши волны давно слились воедино.

— …

— …

На мгновение наши взгляды встретились в воздухе.

А потом…

Ким Мухёк отвёл глаза.

Что? Он… избегает меня?

Я нахмурился.

Казалось, его совсем не беспокоило моё присутствие. Он сидел на диване, небрежно закинув ногу на ногу, склонился ближе к своему гиду, слушая его шёпот, и даже усмехнулся. Потом, небрежно обняв его за талию, зарывался лицом в изгиб его шеи.

Я видел, как дрогнули его губы — кажется, он что-то ему отвечал. Но до меня ни единого слова не долетело.

На нём была чёрная атласная рубашка, и… Я никогда не видел Ким Мухёка в таком виде. Челюсть сама собой отвисла.

— Ты с ума сошёл?!

Если бы Кан Чжин Сон снова не надавил мне на затылок, заставляя склонить голову, я бы прожёг взглядом профиль Ким Мухёка.

И только тогда до меня дошло.

Этот гадюшник, скорее всего, был подпольным рынком гидов, и Ким Мухёк, возможно, находился здесь под прикрытием.

Я резко отвёл взгляд в сторону, делая вид, что даже не смотрел на него.

И тут мои глаза встретились с другим мужчиной. Над его правой бровью чернела татуировка — римская цифра III. Он был невысокого роста, но выглядел коренастым. Походил на профессионального бойца, специально прошедшего сушку.

Что именно придавало ему такой вид?

Я задержал взгляд чуть дольше и понял. Его коротко стриженные волосы открывали уши — сплющенные, с рубцами, словно у человека, привыкшего к постоянным ударам. Бойцовские уши.

Но вот что означала тройка? Мысль почти всплыла в сознании, но…

Кан Чжин Сон снова надавил мне на затылок, вынуждая опустить голову.

— Не смотри в глаза, — прошипел он.

А затем, срывающимся голосом, произнёс:

— Д-давно не виделись.

— Вот как, — мужчина усмехнулся, словно сама фраза "обменяться приветствиями" была для него пустяковым делом. — И правда, давно.

Но одного этого ответа оказалось достаточно, чтобы Кан Чжин Сон чуть ли не запрыгал от радости.

— Я… я хотел прийти раньше, но этот идиот… он не слушался, не отвечал на звонки…

— Нехорошо так говорить о хёне, — мужчина продолжал улыбаться. — Братья должны жить дружно.

Я молча наблюдал за ним. Похоже, он был здесь главным. В голосе звучала ленцой окрашенная уверенность, а гиды, сидевшие в комнате, словно заворожённые, приподнимались на месте, надеясь занять место поближе к нему.

И вот его взгляд, наконец, вновь остановился на мне.

Глаза чуть прищурились.

— Что-то изменилось. — Он оглядел меня с головы до ног. — Haircut, что ли сделал?

Чёрт, просто скажи «подстригся». Чего выпендриваешься с этим «хэиркатом»?

Я недовольно скривился.

Но рядом со мной Кан Чжин Сон чуть не подпрыгнул.Видимо, он услышал в этой фразе нечто вроде: "Гид изменился. Кан Чжин Сон, приготовься умереть вместо него".

— В-вы не довольны?! — взвизгнул он. — Я… я сейчас выйду и заставлю его подстричься заново…

— Да нет, оставь. — Мужчина снова усмехнулся. — И так неплохо.

Мужчина всё ещё улыбался, но создавалось впечатление, что ему нет до меня никакого дела. Вместо этого он разглядывал Ким Мухёка, который с самого начала весело шептался с тем самым гидом.

Я непроизвольно последовал за его взглядом.

Гид, сидевший рядом с Мухёком, лениво возился с его рубашкой — застегнул одну-две пуговицы, но тут же вновь расстегнул третью, словно намеренно играя.

Это зрелище вызвало у меня странное чувство.

Как его описать?

Будто я наблюдаю, как грубиян, но в целом хороший двоюродный брат впервые в жизни встречается с девушкой?

Нет, хуже.

Скорее, как если бы этот двоюродный брат целовался с человеком, который нравился мне самому.

Но ведь я впервые видел этого гида.

Разве мог я приревновать Ким Мухёка к кому-то, кого даже не знаю?

Какая-то чушь.

Я прокручивал в голове всевозможные объяснения, но ни одно из них не подходило.

И тут мужчина с татуировкой над бровью обратился к Мухёку:

— А что думает об этом господин Ли?

Господин Ли?

Вот теперь всё встало на свои места. Ким Мухёк точно был под прикрытием.

Мухёк, даже услышав, что его зовут, не потрудился поднять голову. Вместо этого он легко чмокнул гида в мочку уха и лениво протянул:

— Кто знает? Пока не попробуешь, не узнаешь. Но на вид… тухловат.

Какого хрена?

Я нахмурился.

— Да он вроде не так уж плох, — усмехнулся мужчина с татуировкой. — Правда, пока не раскроется, придётся пару раз приложить.

Это прозвучало так, будто гида, не способного дать качественный сеанс гидации, просто-напросто избивали.

Я бросил на Кан Чжин Сона незаметный злобный взгляд.

Значит, ты так его мучил, и сейчас спокойно обсуждаешь это? Ну, погоди… Я из тебя импотента сделаю, ублюдок.

Как же жалко было сержанта Кана! Сколько же он натерпелся, живя бок о бок с этим ублюдком и его отцом? Неудивительно, что он в какой-то момент решил сдаться. На его запястьях до сих пор остались следы от порезов, а эти твари всё ещё пытались нажиться на нём.

Меня просто трясло от злости. Я стиснул зубы, пытаясь держать себя в руках.

Мужчина с татуировкой негромко хмыкнул.

— Ли, — протянул он. — Я же для тебя его и притащил. Если не нравится, могу вернуть обратно.

Кан Чжин Сон задрожал.

— Д-д-дайте ему шанс! — затараторил он, почти заикаясь. — Вы же сами говорили, что, кроме всего прочего, он отлично справляется с гидацией! Да, уровень низковат, но качество… Качество отменное!

Ты что несёшь, паскуда?

Сержант Кан уже повысил свой уровень. А этот урод даже не знал об этом. Зато вовсю пытался впарить меня как товар!

Я изо всех сил заставил себя сохранять бесстрастное выражение лица.

Мужчина с татуировкой приподнял бровь.

— Ну, я бы и рад… — произнёс он небрежно. — Но господин Ли что-то не заинтересован.

В этот момент Кан Чжин Сон не выдержал и со стуком рухнул на колени.

Он тут же подполз к Мухёку и сложил ладони в умоляющем жесте, отчаянно труся их друг о друга.

— Господин Ли! — его голос дрожал. — Этот ублюдок точно вам подойдёт! П-пожалуйста, дайте ему шанс!

А затем рявкнул на меня:

— Ты чего встал, как дурак?! Живо на колени! Проси его, чтобы тебя взяли!

Какого хрена...

Мне тут что, на старости лет ползать перед Ким Мухёком на коленях?!

Это же не сказка, где явился фей и предложил выбор: "Хочешь выиграть в лотерею или встать на колени перед Ким Мухёком?"

Ситуация, в которой мне предлагали просто так унизиться, мне явно не нравилась.

Ким Мухёк скользнул по мне взглядом и хмыкнул:

— Кажется, и эта сторона тоже не слишком во мне заинтересована.

Ах ты ж...!

Меня и так злость душила, а он ещё решил меня подначить. Но даже в этот момент моё внимание снова уцепилось за руку гида.

Он словно намеренно заигрывал с расстёгнутыми пуговицами рубашки Мухёка, словно вот-вот собирался сунуть руку внутрь.

Я его такому точно не учил! Чем ты занимался всё это время, раз у тебя так естественно выходит играть распутника?

Я кипел от негодования, а Кан Чжин Сон тем временем вскочил со своего места, схватил меня за запястье и попытался силой поставить на колени перед Мухёком.

Ким Мухёк приподнял ладонь, жестом останавливая его.

— Не нужно, — спокойно произнёс он. — Я не люблю грубо обращаться с гидами.

— Ох…! Понятно…!

Кан Чжин Сон машинально ответил, а Мухёк тем временем повернул ко мне голову и улыбнулся.

После чего протянул руку, схватил меня за запястье и кончиком большого пальца провёл по внутренней стороне, медленно, круговыми движениями.

— …!

Щекотливое ощущение ударило внезапно, и я едва заметно вздрогнул. Ким Мухёк смотрел на меня взглядом, потемневшим от странной сосредоточенности. Губы его вроде бы улыбались, но в глубине глаз читалась ледяная острота.

Похоже, ему всё это совсем не нравится...

Но я сам-то при чём? Меня насильно привели сюда, я даже не знал, что он под прикрытием. К тому же мне правда было обидно!

И в этот момент я почувствовал лёгкое покалывание между пальцами.

Ким Мухёк переплёл наши пальцы, сцепив их, словно в замке.

— Ух…

— Красивый, правда?

Последнюю фразу он произнёс уже не мне, а обернувшись к мужчине с татуировкой. Тот всё время наблюдал за нами с нескрываемым интересом.

— Красивый, и гидировать может, — усмехнулся он. — Просто сделай его своим, Ли.

С этими словами он покрутил в пальцах бокал, и лёд в нём тихо зазвенел.

Ким Мухёк, всё ещё держа меня за руку, слегка потянул на себя.

— Так что, согласен?

Что значит "согласен", ты, ублюдок?

Как далеко он вообще зашёл в своём притворстве?

До какой степени мне подыгрывать?

Я ещё не успел решить, но окружающим моё замешательство, видимо, показалось страхом.

Мужчина с татуировкой рассмеялся.

— Чего трясёшься-то?

Затем подался ко мне и, улыбаясь, спросил:

— Эй, малыш, ты что, испугался?

Аааа-эги-и-и-и?

Чем моложе становятся люди, тем больше у них всяких странных заскоков.

Если бы я был чуть порасторопнее в юности, то уже в двадцать мог бы жениться, и мой ребёнок сейчас ходил бы в старшую школу.

А я тут стою и слышу, как меня называют малышом?

Мир катится к чертям...

Но возмущаться было некогда — Ким Мухёк уверенно тянул меня за собой, и я не мог этому сопротивляться.

Гид, который до этого сидел рядом с Мухёком, пристально уставился на меня.

Ну и чего ты пялишься? Я что, сам сюда пришёл? Это не я настаивал сесть здесь, а они заставили меня это сделать!

Я сделал вид, что не замечаю его взгляда, и мысленно тяжело вздохнул. Я всё ещё не понимал, чего хочет Мухёк. Он даже не выглядел удивлённым, когда увидел меня здесь. Казалось, будто он заранее знал, что встретит меня именно в этом месте.

Хотя я оказался здесь случайно из-за Кан Чжин Сона — или как там этого типа, Джинсана?

Но Мухёк держался совершенно спокойно, как будто всё это было ожидаемо. Раз уж он находился здесь, значит, это место определённо связано с "Акцентом".

Как только я сел на пустующее место рядом с Мухёком, мужчина с татуировкой жестом подозвал гида.

Тоот сразу вскочил, подошел ко мне, вложил в руку бокал и наполнил его янтарной жидкостью из хрустального графина.

Мужчина коротко кивнул, мол, пей.

Вот дерьмо...

Тело сержанта Кан было далеко не в лучшем состоянии. Из-за многочисленных попыток самоубийства его физическая выносливость была практически на нуле. Если бы у него была хоть какая-то сила, можно было бы не волноваться. Но этот организм изначально был слабым. Хоть мне и удалось его немного укрепить благодаря тренировкам, а Мухёк заботился о регулярном питании, даже сейчас эта физическая оболочка сильно уступала обычному взрослому мужчине.

К тому же сержант Кан никогда не пил алкоголь, так что его возможную реакцию предсказать было невозможно. Но долго раздумывать не стоило — мужчина по-прежнему смотрел на меня.

Ладно, просто выпью залпом и всё.

Я уже сжал бокал, собираясь сделать это, но тут передо мной возникла крупная ладонь. Она легко выхватила бокал из моих пальцев, а вместо него в руки мне сунули бутылку яблочного сока.

Я поднял голову, и мой взгляд встретился с бесстрастным лицом Ким Мухёка.

— Малыши пьют сок, — спокойно произнёс он.

Затем, не отводя от меня взгляда, поднёс к губам забранный у меня бокал и залпом осушил его.

Я заворожённо наблюдал, как его кадык плавно двигается вверх-вниз, и только потом осознал, что этим малышом он назвал меня.

…Нет, ну этот урод тоже решил надо мной поиздеваться?

Я был в шоке, но решать это прямо сейчас не представлялось возможным, поэтому просто сжал губы и промолчал.

Мужчина с татуировкой тихо рассмеялся.

— Смотрю, Ли он правда нравится.

Он ухмыльнулся и добавил с нарочитой ленцой:

— Что, может, мне уступить его?

Эти слова были настолько мерзкими по смыслу, что я не успел даже нахмуриться, как Ким Мухёк уже обхватил меня за талию и резко поднял.

— При всех? Я просто уйду в другое место, — спокойно бросил он.

К словам Ким Мухёка мужчина разразился громким смехом.

Он так хохотал, что даже захлопал в ладоши.

Наконец отсмеявшись, он кивнул:

— Думал, ты совсем заскучал, но теперь хоть человечность в тебе проглядывает. Эй, проводи господина Ли в подходящую комнату.

Я едва сдержался, чтобы не скривиться. Я знал, что многие эсперы обращаются с гидами как с вещами. Даже в армии, где нас учили защищать и оберегать гидов, не прекращались истории о насилии и издевательствах над ними. А уж в гражданском мире, где и обучения-то такого нет, ситуация была куда хуже.

Но это... это уже было за гранью.

Химеры, запертые на фабриках.

Похищенные гиды, которых насильно спаривали с их "парами".

И теперь это место.

Я понял, что дела "Акцента" куда более грязные и подлые, чем я думал.

— Ну что ж, господин Ли, приятно провести время.

Я с огромным трудом удерживал на лице нейтральное выражение, изо всех сил подавляя гнев.

Ким Мухёк никак не отреагировал на слова мужчины. Он просто крепче сжал меня за талию и вышел из комнаты.

Гид, получивший приказ нас проводить, посмотрел на меня с каким-то странным выражением, но тут же отвернулся и молча зашагал по коридору.

Он остановился у одной из дверей.

— Здесь.

— …

Ким Мухёк ничего не ответил, просто толкнул дверь.

А затем буквально впихнул меня внутрь и вошёл сам, резко захлопнув её за собой.

Я мгновенно развернулся к нему, хмурясь, но он, не глядя на меня, поднял палец ко рту.

Молчи.

Черный Ловелас

Тишина.

Затем я услышал, как за дверью удаляются шаги. Я невольно вздохнул.

Мухёк медленно оглядел комнату.

— Похоже, прослушки нет. Но в четырёх углах потолка — камеры.

Я едва не поднял голову, чтобы посмотреть, но вовремя остановился. В этот момент он шагнул ко мне.

— Раз уж у нас зрители, надо изобразить что-нибудь правдоподобное.

— Ч-что?!

Я не успел договорить.

Он резко притянул меня к себе и заключил в крепкие объятия. А затем взял меня за подбородок, приподнимая его.

— Поцелуй меня.

— …Что?!

— Если ты сделаешь это первым, те извращенцы, что сейчас смотрят, скорее поверят.

— …

Я не знал, говорит он всерьёз или шутит. Но в этой ситуации шутить было бы глупо, так что я колебался лишь мгновение. Затем, сжав зубы, чуть сильнее запрокинул голову.

Почему трясутся губы?..

Поцеловать собственного ученика... по своей воле?..

Я зажмурился и решил: «Просто один раз. И всё…»

Тут он резко схватил меня за затылок и притянул к себе. Наши губы соприкоснулись. Прежде чем поцелуй углубился, Ким Мухёк пробормотал:

— Лицо у тебя такое же, как когда ты пил ту дрянь.

— …

— Но это же лучше, так что расслабься.

Сказав это, он углубил поцелуй. Я ощутил мягкость его губ и непроизвольно вздрогнул.

Такое прикосновение… за пределами гидации…

Когда я был его инструктором, а он моим кадетом, я даже представить такого не мог.

— Мм… подожди…

Я попытался заговорить, но слова просто утонули в его рту.

Он слегка наклонил голову, запечатывая даже крошечный просвет между нашими губами.

Я почувствовал, как что-то проникает внутрь.

Мои пальцы рефлекторно сжались на его рубашке.

Только сейчас я понял: до поцелуев с Ким Мухёком у меня вообще не было подобных контактов.

После пробуждения в качестве гида я все время провел рядом с Ха Сонханом. Но ему никогда не требовалась настолько глубокая гидация. Да и в целом… я не из тех, кто нуждается в романтике. Мне комфортно в одиночестве. А если вдруг накатывало одиночество — Ха Сонхан и Ким Мухёк всегда были рядом.

Но тут меня вдруг осенило.

Первым поцелуем Ким Мухёка был я.

И моим первым поцелуем — тоже он.

В тот день, когда он только прибыл в Центр, все было слишком срочно, чтобы думать о таких вещах. Я был занят гидацией, и ни о чем другом просто не думал. Но теперь, осознавая это…

Я почувствовал, как жар резко бросился в лицо. Мгновенно вспыхнули уши.

И, конечно, Ким Мухёк успел все это заметить.

— …Чего это ты покраснел?

— Угх…! Какая разница! Отойдите!

Я попытался оттолкнуть его, будто меня атаковали. Но он был прав — с какого черта я краснею?! Горело не только лицо — даже кончики ушей. Я не мог выдержать этого чувства и вновь попытался его оттолкнуть.

Но тут он заговорил, глядя на меня глазами странного, переливающегося оттенка.

— …Эй, мы пока не слишком убедительны.

Как только он это сказал, его руки вновь сомкнулись на моей талии. И поцелуй снова углубился.

Где он вообще научился так целоваться?! Даже мне, совершенно неопытному в этом, стало ясно — он знал, что делает.

Иначе…

— П-подожди…

Я бы не начал умоляюще задыхаться. Нервная система просто горела.

Почему он вызывает у меня такие чувства?!

Я был напряжен до предела, сжав его рубашку, даже дышать забыл.

…Но у меня было оправдание.

Я никогда не испытывал ничего подобного. Мне не с чем было сравнить.

Когда он тогда укусил меня за губу, это было совсем другое.

Но сейчас…

Я чувствовал, как что-то чужое проникает внутрь, и сбивчиво вдохнул.Пришлось сдерживаться, чтобы не сорваться на звук.

Его руки скользнули с талии вниз, легли на бедра. Пальцы чуть надавили, медленно очерчивая круги на пояснице.

— Ки… Ким Мухёк, п-подожди…

Я не мог даже нормально выговорить слова. Не заметил, как впервые назвал его без всяких почтительных суффиксов.

По спине пробежал холодок. Сердце в груди колотилось так сильно, словно готово было проломить ребра.

Гидация начинала просачиваться наружу. Я нахмурился, пытаясь удержать контроль, и в этот момент…

Ким Мухёк медленно отстранился. Глядя прямо мне в глаза, он ухмыльнулся:

— Получил удовольствие во время операции, а?

— Ик…! Это у капитана операция, а я сюда силком притащен! Раз всё сделали, теперь уберите-сь!

Ким Мухёк усмехнулся. Его губы слегка блестели от влаги, и, осознав, почему, я мгновенно вспыхнул. Я оттолкнул его в грудь. На этот раз он без сопротивления отстранился, но тут же заговорил:

— Они-то ожидали большего. Если ты уже на этом этапе так реагируешь, что будешь делать дальше?

Сказав это, он легонько ткнул пальцем в мой пылающий ушной хрящик.

Я инстинктивно схватился за ухо. Мои глаза полыхнули негодованием и обидой.

Ты… когда ты стал таким бессовестным?! Я не обучал его таким вещам! Где он сам этому научился?!

Меня захлестнуло чувство предательства, и я злобно на него уставился.

— Хм… недобрый взгляд.

Усмехнувшись, он вынул из внутреннего кармана пачку сигарет и лениво прикусил одну губами.

Это было непривычно.

…Хотя, да. При нашей последней встрече он тоже курил.

Но Ким Мухёк никогда не курил!

Где он вообще нахватался этих вредных привычек и зачем выставляет их напоказ передо мной?!

Я выдернул сигарету из его рта, сломал её и бросил на пол. С суровым выражением спросил:

— Где ты научился курить? И вообще… откуда эта привычка передавать гидацию таким способом?

Он не ответил. Вместо этого резко потянулся вниз, расстегнул пряжку ремня и потянул за молнию.

Я в ужасе вытаращил глаза.

— Ч-что… что Вы делаете?!

— П-п-пытаюсь сбежать, — пародируя моё заикание, нарочно невозмутимо ответил он.

Он специально поддразнивал меня, чтобы я ещё больше занервничал!

Мой лоб мгновенно сморщился от раздражения.

Но я не успел его отчитать — он всерьёз собрался снять брюки.

— Эй! Что происходит?!

— А ты понимаешь слова?

Он ответил безразлично.

Я рефлекторно вскинул ладонь, чтобы закрыть глаза. И вдруг осознал. Почему я так реагирую?!

Я же был его инструктором с момента поступления в Центр, учил его, тренировал, гидировал!

И вот теперь…

Он спокойно стянул штаны. Я едва сдержался, чтобы не опустить взгляд ниже. Резко отвернувшись, зажмурился и выкрикнул:

— Я-я не собираюсь ничего такого делать! Даже если это прикрытие, я… я не могу!

— Что именно ты не можешь?

Ким Мухёк ответил с непроницаемым выражением.

Я, собравшись с духом, распахнул глаза, готовый отчитать его и заставить надеть брюки назад!

Но в этот момент он поднял руку к бедру. И только сейчас я заметил — на его мощном, рельефном бедре чернел гартельный ремень.

Я непонимающе застыл.

Ким Мухёк нажал на кнопку у пояса, достал крошечное серебристое устройство и тихо щёлкнул им.

Я, всё ещё парализованный шоком, спросил:

— Ч-что… это?

— Глушилка электромагнитных волн.

Он сказал это так буднично, как будто речь шла о смене погоды.

— Надо сначала отключить камеры, чтобы выбраться.

И, не меняясь в лице, он спокойно натянул штаны обратно.

Я остался стоять с открытым ртом, не в силах подобрать слова.

— Я… вообще не понимаю, что тут происходит…

— Хм? Почему? Я что, до сих пор голый?

— НЕТ! Надевайте быстрее!

Он усмехнулся, застёгивая ремень. Молния заскользила вверх, разрывая тишину словно удар грома.

Я пылал, не зная, куда себя деть.

Ким Мухёк искоса посмотрел на меня, прищурившись.

— …О чём ты сейчас думал?

— Н-ничего… Н-нет, неважно! Почему ты вообще хранил это там?!

Я вспыхнул и едва не заорал:

— И зачем тебе было снимать брюки, если ты мог просто засунуть руку под ткань?!

Ким Мухёк лениво пожал плечами.

— Так было бы ещё подозрительнее.

…Стоило это представить, и действительно казалось логичным. Но признать я этого не мог. Казалось, Ким Мухёк снова издевался надо мной — бесстыдно и возмутительно.

Но если взглянуть на ситуацию трезво… Он ничего мне не сделал.

Да, он поцеловал меня, но в Центре такой контакт даже не считается чем-то особенным.

Да, он разделся, но на то была веская причина.

Я не мог его за это упрекнуть.

Но почему же меня всё равно трясло от негодования?

Почему, глядя на него, я чувствовал себя так возмущённо?

…А с чего вообще у меня такие эмоции по отношению к нему?

Как его инструктор, я должен был бы, наоборот, похвалить его — за идеальное скрытое проникновение, за грамотное отключение камер, за безупречно проделанную операцию.

Он вырос. Он стал самодостаточным эспером. Я должен был чувствовать гордость.

Но с того самого момента, как я его увидел в той комнате, с того мгновения, когда заметил рядом с ним гидку, внутри меня тлел гнев.

Почему я разозлился?

Может быть, потому что…

— О чём задумался?

…Потому что я беспокоился о нём?

— Эй. О чём ты думаешь?

Да, вот оно!

Просто я… переживал!

Внезапно он стал делать то, чего никогда не делал раньше, не предупредив меня, не посоветовавшись. Сначала поцелуй, теперь он штаны снимает!

Я не мог этого понять и не был к этому готов!

Может, проблема в том, что я всё ещё видел в нём того самого эспера, которого опекал, учил и направлял?

Но теперь он вырос. Он стал самостоятельным. …Вот почему я смотрел на него с гордостью.

Да. Я признаю твой рост, Ким Мухёк. Твой инструктор тоже рад за тебя.

Я вложил это чувство во взгляд и посмотрел на него.

Ким Мухёк приподнял бровь.

— Почему-то мне резко стало омерзительно…

— Вам показалось. Давайте лучше сосредоточимся на деле. Каков ваш план побега?

— …Нет, мне реально омерзительно.

Я проигнорировал его мрачное бормотание и приблизился к двери. Прильнув ухом к холодной поверхности, вслушался в звуки за пределами комнаты. Но за дверью стояла глухая тишина.

Я махнул рукой: Пошли.

Ким Мухёк вздохнул и, не сводя с меня взгляда, начал расстёгивать пуговицы рубашки.

…Наверняка это тоже часть плана.

Надо сохранять спокойствие.

Он просто работает.

Я пытался убедить себя в этом снова и снова.

Но он, прищурившись, посмотрел мне прямо в глаза и тихо хмыкнул.

Я не знал, почему он так ухмыляется, и просто ждал.

А в следующее мгновение он резко притянул меня к себе — и вцепился зубами в мою шею.

— Ах…!

— Пошли.

Не дав мне даже опомниться, он обхватил меня за талию и толкнул дверь.

Его хватка была настолько крепкой, что я едва не застонал:

— Полегче…

Но не успел сказать, потому что в коридоре, где, казалось, никого не было, внезапно оказался охранник. Я вздрогнул, а Мухёк, усмехнувшись, уткнулся носом мне в шею:

— Понял, тебе просто не нравится делать это в таких местах. Хорошо, найдём что-то получше.

— Ч-что? Что делать? Мы вообще-то просто сбежать собирались!

Я непонимающе моргнул, а потом догадался, что он продолжает игру. Лицо запылало, но я все-таки обхватил его за шею, помогая удерживать иллюзию.

— Э-э… я… я же говорил, что не могу в таких местах…

Не зная, что именно должен сказать, я, кажется, немного запнулся. Мухёк скептически на меня посмотрел, а затем его губы расплылись в ленивой улыбке:

— Ох, опять стесняешься. Меня это ещё больше заводит.

— Что?!

Я уставился на него с потрясением. Не может быть, чтобы он и правда сказал это вслух…

Пока я приходил в себя, он аккуратно закрыл мне рот пальцами, ухватил за руку — и сорвался с места.

— Сколько сможешь пробежать?

— Не знаю… Наверное, метров тридцать…

— Тридцать километров?

— …Метров.

Его шаг замедлился, он шумно выдохнул и, прежде чем я успел опротестовать, швырнул меня себе на плечо, как мешок.

— Эй! Опустите меня!

Я протестовал, но с каждым шагом его бега слова сбивались, теряя связность. Голова кружилась от того, как меня подбрасывало. Мухёк вдруг резко свернул в другой коридор.

Я поднял голову и увидел погоню — за нами гнались эсперы.

— Они нас уже обнаружили?!

— Ага. А всё потому, что ты ни поцелуй нормально не изобразил, ни свою роль не сыграл. Мы ж типа сегодня впервые начали встречаться, а ты вообще не вжился в образ.

— И это моя вина?!

Я не нашёлся, что сказать, а Мухёк уже свернул к знакомой двери.

— Крепче держись.

— За что?!

Но он не ответил, просто пинком выбил дверь.

Я бы, наверное, вытошнил ужин, если бы у меня был ужин.

Едва я поднял голову, Мухёк уже сносил ногой противника перед собой.

— А-а-а…!

В унисон со вздохом атакуемого из моих губ тоже сорвался стон.

— Ты хоть помягче…

Но тут он перекинул меня с плеча за спину, и я вдруг почувствовал себя предельно устойчиво.

Мухёк несся вперёд, но стоило ему дойти до выходной двери, как за спиной раздался чей-то голос:

— Куда собрался, Ли?

Мухёк молча поставил меня на землю и глухо бросил:

— Жди здесь. И без глупостей.

Я хотел возмутиться, но тут в узкий коридор повалила целая толпа эсперов. Мухёк не растерялся: сначала вжал их в стену телекинезом, затем прыгнул на их спины, оттолкнулся и сбил ещё нескольких.

— Мы могли бы быть хорошими партнёрами, — усмехнулся лидер противников.

— Возможно.

— Если бы ты не был с Центром.

Вдруг воздух задрожал. Тёмный туман, несущийся ко мне.

Я не успел вскрикнуть, как Мухёк уже развернулся и кинулся вперёд.

Прямо перед тем, как эта штука меня настигла, он закрыл мою голову рукой и швырнул заряд вверх, в потолок.

Скрежет, грохот.

Потолок рухнул. Несколько эсперов, выбежавших следом за мужчиной, оказались погребены под обломками. Я тут же, оглянувшись, поспешно выкрикнул:

— Дверь заперта!

— Надёжно запираешься, а? — хмыкнул он.

Удар.

Дверь — массивная, железная — вылетела с петель и вонзилась в пол.

Я в душе ликовал: выход был так близко!

Но тут я обернулся.

Снова здрасте

Словно тот самый герой древнего мифа, что обернулся, погубив свою возлюбленную, я бессильно выдохнул:

— …Ха Сонхан…?

Я сам не заметил, как произнёс его имя.

Лицо… слишком знакомое.

Но это был не Ха Сонхан. Это был Ха Джэ Мин.

Он стоял внизу лестницы, глядя, как Мухёк уносит меня прочь, словно бесценный груз.

Его губы шевельнулись. Я не мог разобрать слова. Но едва заметил движение губ и уловил только одно:

— "Опять."

Я даже не успел осмыслить это, как Мухёк резко пригнулся, удерживая меня, и ногой выбил челюсть боевика, который уже занёс биту, целясь ему в голову.

— Ах!

Тот пошатнулся и рухнул вперёд.

Я вновь обернулся. Ха Сонхан всё ещё смотрел на меня. Его губы вновь шевельнулись.

— "Смотри."

Снова… Смотри?

Я не мог поверить.

Даже в лаборатории Химеры я не понимал, чего он добивается…

Я отвернулся.

Мухёк продолжал нести меня, его скорость была сравнима с горной мототехникой.

И только тогда я вспомнил.

— Машина! — я дёрнул его за плечо. — Кан Джинсон привёз меня сюда на машине! Мы можем её использовать!

Мухёк шумно выдохнул, кивнул, и я показал, где именно её оставили. До машины было недалеко. У обочины стоял знакомый автомобиль.

— Вот она!

Но…

В салоне горел свет. Там кто-то был. Я всмотрелся — и лицо перекосилось от злости.

— …Вот же мразь…

Не сдержавшись, я спрыгнул с рук Мухёка и со всей силы ударил ладонью по капоту. Человек в машине дёрнулся, обернулся — и тут же его лицо исказилось гневом.

Он выскочил:

— Эй! Ты что, с ума сошёл?!

— С ума сошёл ты! — я шагнул вперёд. — Ты продал собственного брата за деньги и ещё смеёшься?!

Я без колебаний пнул его. Но ему это было как слону дробина. Как бы я ни старался, моё тело не предназначено для наращивания мышц, и удары были слабы.

— Ты вообще чего несёшь? Умереть захотел?

Канг Джинсон не собирался терпеть. Он поднял руку, собираясь ударить меня по лицу.

Но не успел. Мухёк перехватил его запястье. Канг Джинсон зло посмотрел на него.

— А ты ещё кто такой?!

Мухёк повернулся ко мне:

— Он тебя сюда притащил?

Я кивнул.

— Я не хотел идти, но он силой приволок. Меня даже ударили и схватили за волосы…

Я выглядел первоклассным стукачом. Канг Джинсон посмотрел на меня, как на идиота. Но мне было плевать.

Мухёк нахмурился и смерил его взглядом. В воздухе повисла угроза.

— Ты кого бьешь? Ты психопат?

— Что ты нес… А-а-ай!

Мухёк резко выкрутил ему руку. Раздался характерный хруст. Кажется, это был плечевой сустав.

— А-а-а-а-а-а-а-а-а!!!

Канг Джинсон взвыл, задыхаясь от боли. Мухёк равнодушно посмотрел на него.

— Заткнись.

— Ххг… гх…

Канг Джинсон захныкал, сгибаясь вдвое от боли.

Одного лишь короткого приказа со стороны Мухёка хватило, чтобы Канг Джинсон тут же заткнулся. Он зажал рот свободной рукой и сдавленно всхлипывал. Нет, рыдал.

И что это?

Когда бил других, был совершенно спокоен, а как дело дошло до его собственной боли — тут же стал таким чувствительным.

Но, похоже, его упрямство ещё не сломлено окончательно.

Слёзы всё так же градом катились по его лицу, но вскоре его взгляд метнулся ко мне. Глаза вспыхнули гневом, и он закричал:

— Ты что, стоишь просто так? Почему не помогаешь?!

— Этот человек тебя держит, так почему ты орёшь на меня? — парировал я. — К тому же, можешь не сомневаться: тебя отправят в Центр, и будешь ты глотать тюремную баланду. Знаешь, чем грозит принуждение военного гида к продаже своих услуг?

— Ч-что…?

Канг Джинсон выглядел растерянным. Похоже, он никак не ожидал, что я первой подниму этот вопрос. Скорее всего, он планировал сначала избить меня, заставив продать гидацию, а затем донести на меня в Центр, чтобы меня же и выгнали с позором. Абсурдная схема, но кто знает, вдруг бы она сработала, если бы не один нюанс.

Военное законодательство внутри специальных войск эсперов и гидов было отлично проработано. Армия предусмотрела всё, чтобы гиды могли защищать себя от насилия со стороны эсперов. Конечно, на практике эсперы всё равно находились в более выгодном положении, и привлечь их к ответственности было крайне сложно, но закон, как правило, всё же вставал на сторону гида.

А уж если в дело вмешивался обычный человек, который заставлял гида продавать свои способности? Центр такого бы точно не оставил без последствий. Даже если у нас пока не было прямых доказательств, простая экспертиза телефона Джинсона могла бы вскрыть всю его подноготную.

Я тут же повернулась к Мухёку:

— Капитан! Заберите у него телефон!

Обычно он только закатывал бы глаза и смотрел на меня так, будто хотел сказать: “Сам не можешь, что ли?”, но сегодня, к моему удивлению, он молча подчинился.

Мухёк без лишних церемоний отпихнул Джинсона в сторону, открыл дверь машины и вытащил из консоли его смартфон.

— Ты что творишь?!

Канг Джинсон, рухнув на землю, какое-то время только корчился от боли в плече, но когда увидел в руках Мухёка телефон, тут же побледнел.

Я поднял палец и покачал им в воздухе:

— Скоро военная полиция приедет за тобой, так что даже не думай скрываться. Спецвойска тебя из-под земли достанут. Не стоит усложнять себе жизнь, верно?

Но даже несмотря на мои доброжелательные слова, лицо Джинсона исказилось от ярости. Он не мог сопротивляться Мухёку, но мне бы ни за что не простил, будь у него такая возможность. Я почти видел, как у него в глазах читается желание броситься на меня с кулаками.

Какой же он жалкий. Точно такой же, как и его отец.

Ну да ладно. Теперь, когда у нас был телефон, его вполне можно было использовать в качестве доказательства, чтобы подать заявление на запрет приближаться ко мне. Так же, как это уже сделали с его дядей.

В этот момент Мухёк неожиданно схватил меня за руку и рывком затащил на пассажирское сиденье.

— Эй, что…

Я не успел договорить — он захлопнул дверь и сел за руль.

Мухёк ничего не ответил. Вместо этого он захлопнул пассажирскую дверь, сел за руль и, не колеблясь, нажал кнопку зажигания. Затем опустил стекло.

— Отойди.

Оказалось, он обращался к Канг Джинсону.

Тот, всё ещё держась за плечо, резко вскочил на ноги и затопал по земле.

— Н-нет, господин, подождите! Я ведь даже кредит ещё не выплатил…!

Ну разумеется. Вот почему он и пытался провернуть всю эту аферу с продажей гидации через сержанта Кана.

Но Мухёка это ничуть не волновало. Он лениво поманил Джинсона пальцем, предлагая подойти.

Тот, растерянный, сделал несколько шагов вперёд.

— Руку.

— Ч-что?

— Руку, — повторил Мухёк.

В глазах Джинсона всё ещё читались страх и замешательство, но он, хоть и медленно, разжал ладонь и протянул её вперёд.

Мухёк молча схватил рычаг стеклоочистителей, расположенный рядом с рулём, с лёгкостью его выломал и, с хрустом сломав пополам, вложил обломки в раскрытую ладонь Джинсона.

— А-а-а! Это ещё что за…?!

Тот вскрикнул и, забыв про боль в плече, дёрнулся назад, словно его ударило током.

Мухёк равнодушно посмотрел на него и спокойно произнёс:

— Если не отойдёшь, следующим будет руль.

— Хи-и-ик!

Джинсон взвизгнул и отскочил в сторону.

Мухёк включил передачу, нажал на педаль газа — и машина резко рванула вперёд, оглашая улицу низким рыком, похожим на злобное урчание зверя.

— О да, вот это кайф! — хихикнул я, прижимаясь к сиденью.

Мухёк взглянул на меня краем глаза и еле заметно усмехнулся. Это даже отдалённо напоминало улыбку. Вполне достаточно, чтобы меня это устроило.

Вскоре мы подъехали к выезду с заводской территории.

Я смотрел в окно, и вдруг из меня вырвался тихий смешок. Почти сразу же почувствовал, как Мухёк бросил на меня взгляд.

— Чего смеёшься?

— Да так… Просто смешно.

Других слов я не нашел.

Просто… Стоило мне однажды выйти в увольнительную, чтобы нормально поесть, и вот во что это всё вылилось.

В зеркале заднего вида уже не было ни одного преследователя. Канг Джинсон, рухнувший на землю в слезах, теперь казался крошечной точкой где-то вдалеке.

Я невольно вспомнил ту встречу в подземелье… Его лицо, его взгляд… Ха Сонхан, принявший облик Хан Джэмина.

Зачем он появился передо мной?

Тяжело вздохнув, я наконец озвучил то, что давно вертелось у меня на языке.

— Кстати… А что Вы там вообще делали?

— Я похож на человека, который отвечает на все твои вопросы?

Он ответил лениво, почти равнодушно.

Ну и день у него сегодня… Не то чтобы он был обязан что-то объяснять, но мне действительно хотелось знать…

Я так и не успел ничего сказать.

Раздался пронзительный визг — будто лезвие распарывало металл, а в следующее мгновение перед глазами вспыхнули искры.

Внизу что-то резко потянуло, словно кто-то схватил меня за копчик и дёрнул вверх. В животе странно защекотало. Всё вокруг будто замедлилось, и только через мгновение я понял, что это чувство невесомости.

Я… лечу?

Тело зависло в воздухе, но сознание отказывалось это признавать. В кровь ударил адреналин. Зрачки сузились, сердце ухнуло вниз, а по спине прокатилась ледяная волна — та самая первобытная паника, охватывающая, когда падаешь в пустоту.

Меня выбросило из расколотого надвое спорткара.Оторванный ремень безопасности щёлкнул по бокам, но уже ничего не удерживало меня на месте.

— Кан Хаджон!

Кузов машины, ещё недавно сверкавший на солнце гладким металлом, теперь висел в воздухе, располосованный надвое.

Мухёк потянулся ко мне, пучок его ESP метнулся вперёд, но движения казались плавными, словно в замедленной съёмке.

Я смотрел вниз.

Мы сидели в одной машине, но сейчас я смотрел на него сверху вниз.

Половина машины, в которой я находился, ещё зависала в воздухе. А та часть, где был он…

Она исчезла.

Провалилась в гигантскую дыру, чёрную, как бездонный провал.

— Мухёк!

Время вдруг снова обрело скорость.

Я приземлился на обрубок сиденья, а Мухёка вместе с обломками его части машины затянуло в зияющую бездну.

Я бросился вперёд.

Из тьмы вынырнула рука — он пытался выбраться.

Я рванулся, но, конечно же, оказался слишком далеко, чтобы дотянуться.

Дыра вдруг начала сжиматься, словно её никогда и не было. Чернота схлопнулась в точку — и исчезла вовсе. Только что зияющая пустота превратилась в обычную дорогу.

— Что за…

Я мог только растерянно выдохнуть.

Машину разорвало на две части, Мухёка утащило в появившуюся из ниоткуда дыру, а потом…

Потом ничего.

Будто всё это мне померещилось.

Оставшаяся половина автомобиля продолжала висеть в воздухе, а затем плавно опустилась, как лодка на воду, и мягко приземлилась.

Я расстегнул ремень и выскочил наружу. Нужно было искать того, кто это сделал.

Но он нашёл меня первым.

— Хаджон.

Я замер.

Он стоял прямо посреди дороги и смотрел на меня.

Хан Джэмин.

Нет…

Ха Сонхан.

Я судорожно сглотнул.

— Где он?

Молчание.

Я сделал шаг вперёд.

— Где Ким Мухёк?

Ха Сонхан смотрел на меня с непонятным выражением лица.

Лицо у него было Джэмина, но выражение… совсем чужое.

— Где он?!

— Тебе больше нечего мне сказать, Хаджон?

Сказать?

Я стиснул зубы.

— А что я, по-твоему, должен сказать? — голос дрожал.

После твоей смерти я несколько лет жил в аду.

Боялся, что если покончу с собой, даже не получу шанса на перерождение.

Боялся, что разминусь с тобой, даже в следующей жизни.

Мухёк с тех пор искал виновных, а я… Я не мог.

Я ненавидел «Акцент», но даже сил на месть у меня не хватало.

Стоило мне вспомнить тебя — и я становился слабым.

А теперь…

Теперь ты стоишь передо мной.

Но не тот, кого я знал.

Ты нарушил все наши обещания.

Ты оказался предателем.

Ты, Ха Сонхан.

— Я могу всё объяснить, Хаджон-а.

Он медленно шагнул ко мне.

Я отступил ровно настолько, насколько он приблизился.

Он остановился, поняв, что расстояние между нами так и не сокращается.

— У меня не было выбора, — сказал он. — На это есть причина.

— Заткнись. У тебя была причина, и ты вот так сейчас появился передо мной?

В конце концов я не сдержался и практически закричал. Мне пришлось приложить усилие, чтобы голос не сорвался на истерику.

Колени ныли — столько лет я носил эту боль, как клеймо.

Гид, из-за которого погиб его эспер.

Каждый дождливый день мне приходилось сдерживать безумие, потому что мысли о тебе сводили меня с ума.

А теперь ты стоишь передо мной как один из «Акцента»?

Ты предал присягу.

Ты оказался в логове отбросов, которые торгуют гидами, словно товаром.

Ты предал всё, за что мы воевали.

— Хватит, — выдохнул я. — Верни мне Ким Мухёка.

— …

— Где Ким Мухёк?!

Мой крик прокатился по пустой дороге.

Ха Сонхан смотрел на меня без единой эмоции.

— Ты только этого щенка и ищешь, да ?

Это было естественно. Потому что мой эспер сейчас — Ким Мухёк.

Не ты, скрывавшийся несколько лет под чужим лицом, чтобы в итоге появиться передо мной как совсем другой человек.

А Ким Мухёк, который не мог забыть меня, который винил «Акцент» и загнал себя в самое пекло.

Я не сказал этого вслух.

Но Ха Сонхан, знавший меня всю жизнь, и так всё понял.

Глаза у него оставались холодными, но уголки губ изогнулись в ухмылке.

— Он мёртв.

— …Что?

— У нас есть отличный спейсер. Мухёк заперт в подземелье. Так что либо он уже разорван, либо останется там навсегда.

— О чём ты говоришь?!

Нет.

Нет, этого не может быть.

Мухёк не мог умереть вот так.

Я верил в него.

У «Акцента» есть спейсер — эспер, способный разрывать, склеивать и изменять пространство?

Знал ли об этом Мухёк?

Скорее всего, именно спейсер рассёк машину надвое.

Но телекинез Мухёка тоже относится к физическим ESP-способностям. Он не мог проиграть так просто.

Думай, Кан Хаджон.

Думай!

Как можно выбраться из кармана пространства, если попал в ловушку спейсера?

Я обязан его спасти.

Он жив.

Он точно жив.

Ха Сонхан усмехнулся, словно уже догадался, о чём я размышляю.

— Даже не собираешься слушать, почему мне пришлось умереть? Почему я так поступил?

— Ты подстроил свою смерть, оставив меня? Это вообще нормально?! И после этого ты пошёл в «Акцент»? Ты — предатель. Даже не предатель родины. Ты предал нашу дружбу!

Ха Сонхан нахмурился, сузив глаза. Эта привычка у него всегда проявлялась, когда он был действительно зол. Даже в его новом облике я безошибочно узнавал знакомые жесты. И от этого мне было ещё тяжелее.

Что бы ни произошло, он должен был сначала прийти ко мне.

Если это было настолько серьёзно, что он выбрал смерть, он должен был выжить и сказать мне.

Я не мог перестать его винить.

Всё это время я пытался выстоять, не имея даже шанса пойти за ним.

Но теперь всё, через что я прошёл, казалось жалким месивом под ногами.

Ха Сонхан снова заговорил, будто подавляя что-то внутри.

— Я же сказал, у меня была причина.

Я побледнел и ответил:

— Ну, наверное, была.

Он шагнул ко мне, торопливо раскрывая рот, чтобы сказать что-то ещё.

— Да, я хотел…

— Но это не оправдывает то, что ты оставил меня одного. Я несколько лет загибался, думая, что ты мёртв. И ты позволил мне верить в это, сукин ты сын.

Сказав это, я бросился туда, где резонировали аномальные волны.

Если бы не услышал от Ха Сонхана, что он использовал помощь спейсера, то, возможно, даже не смог бы почувствовать это место.

Я раскинул гидационную сеть настолько тонко, что он не смог бы её заметить, и начал искать след ESP-колебаний спейсера.

После множества попыток я наконец научился создавать сеть, способную обмануть даже высокоуровневых эсперов — кроме Ким Мухёка.

Ха Сонхан был силён, но не настолько, и, похоже, не заподозрил ничего.

Кто бы мог подумать, что это мне пригодится?

Но я успел сделать лишь несколько шагов, как…

— А-а!

— Хаджон!

Колено, которое ныло весь день, наконец, подвело меня.

Я думал, что просто не обращаю внимания на боль, но тело считало иначе — меня внезапно перекосило, и я полетел вперёд.

Впервые меня всерьёз разозлило, что я заперт в теле старшего сержанта Канга.

Знал, что такие мысли бесстыдны, но всё равно…

— Ты в порядке?

Ха Сонхан в мгновение ока оказался рядом. Применив телекинез, он поднял меня, начал осматривать, не ушибся ли я.

Боже. Как же это нелепо.

— Да пошёл ты, свихнувшийся ублюдок. Кто тут вообще о ком заботится?!

Он тяжело выдохнул, покачал головой и глухо произнёс:

— …Кан Хаджон. Я же сказал, что всё объясню.

— Хрена с два! Если ты начнёшь говорить, мне что, просто кивнуть и послушно внимать?!

Ха Сонхан нахмурился и резко схватил меня за запястье.

— Ты хотя бы можешь просто выслушать меня.

Он сжал мою руку так сильно, что кожа запульсировала от боли. Будто умолял, но в то же время давил.

Я скривил губы в усмешке.

— И что изменится, если я выслушаю? Всё, что ты сделал, вдруг исчезнет? Ты вдруг перестанешь быть частью «Акцента»? Или перестанешь быть человеком, который годами скрывался и лгал мне?!

Я закричал, и в следующее мгновение он рывком притянул меня к себе. Я с силой упёрся ладонями в его грудь.

Что он…?

Я растерялся. Вряд ли ему требовалась гидация…

Тогда зачем…?

В голове творился хаос, я едва мог соображать. Сонхан медленно наклонился ближе. Так близко, что я мог чувствовать его дыхание.

— Ты… что делаешь?!

— ……

Ха Сонхан не ответил.

Вместо этого он притянул меня ещё ближе.

Я и с силой Кан Джинсона не мог справиться, а уж сопротивляться хватке S-класса — тем более.

Если так пойдёт дальше, наши губы соприкоснутся.

Снова здрасте

— Если ты его сейчас поцелуешь, считай, что и меня тоже. На этих губах мои следы, — Ким Мухёк стоял, держа за волосы чью-то обмякшую голову.

На его щеке алела рана, из неё сочилась кровь.

— Ким Мухёк!

Я бросился было к нему, но Ха Сонхан обхватил меня за талию, не давая даже шагу ступить.

— Куда это ты? Я ещё не договорил, Хаджон.

— Немедленно отпусти!

Я попытался вырваться, но всё было тщетно.

Мухёк, тем временем, рывком швырнул эспера на землю.

Тот рухнул головой вперёд — должно быть, это было жутко больно, но он не издал ни звука.

Без сознания?

Или мёртв?

Я сглотнул, внезапно охваченный тревогой. Это был мужчина. Взгляд зацепился за татуировку в виде римской цифры III у него над бровью. Так вот почему мне казалось, что я о чём-то вспоминаю.

Это точно был Суань, один из командующих «Акцента».

Пока я смотрел на него в оцепенении, Ким Мухёк скривил губы в усмешке и посмотрел на Ха Сонхана.

— Спейсеры слишком дохлые. Играть с ними — никакого удовольствия. Может, уважаемый сонбэ-ним развлечёт меня?

Ха Сонхан, не сводя холодного взгляда с поверженного Суаня, резко взмыл в воздух.

Я лишь тогда осознал, что он тоже умеет перемещаться с помощью телекинеза, как Мухёк.

Хотя нет, не совсем так.

Мухёк не просто передвигался — он буквально летал.

Он покрывал тело телекинетической энергией, точно подстраивая её под гравитацию, а Ха Сонхан до такого уровня не дотягивал.

И всё же он сумел унести меня с собой.

Но ненадолго.

Мухёк нахмурился и окружил меня своей телекинетической энергией.

Он изменил вектор гравитации, направив его наружу, создав между мной и Ха Сонханом силу отталкивания.

Тот не выдержал — ему пришлось разжать руки.

Моё тело зависло в воздухе, полностью захваченное ESP-энергией Ким Мухёка.

Ха Сонхан стиснул зубы.

— Забавная у тебя способность, хубэ-ним.

— О да, уж точно.

Ким Мухёк, даже не улыбнувшись, ударил. Он парил в воздухе, когда его кулак впечатался в лицо Ха Сонхана.Раздался хлёсткий звук. Тот, пошатнувшись, чуть не рухнул вниз, но тут же снова поднялся и ринулся в ответную атаку.

Они сцепились.

Эсперы яростно дрались прямо в воздухе. Они падали, хлеща друг друга по лицу. Захватывали друг друга телекинезом, сжимая горло, пока тот, кто был слабее, не ослабевал и не вырывался.

Бой казался бесконечным.

Я попробовал направить Гидацию в сторону Мухёка, но это оказалось не так просто. Невозможно было прицелиться — они не прекращали метаться и сцепляться.

К тому же, если ESP-энергия Мухёка начнёт рассеиваться от моей атаки, я, висящий в воздухе, просто рухну вниз.

Я знал, что лучше не мешать ему.

Но всё равно меня разрывало.

Потому что противником Мухёка был Ха Сонхан. Тот, кто долгие годы был моим напарником-эспером. Моим другом.

Ким Мухёк…

Я когда-то считал его обузой. Мальчишка, внезапно вторгшийся в мою жизнь и требующий от меня дружеской привязанности. Я никогда не мог оставить его без внимания. Хотел подготовить его к будущему. Хотел защитить его от бури, от которой не мог защититься никто другой. Хотел, чтобы он был счастлив, даже если меня не будет рядом. Чтобы он жил хорошо.

Но сейчас…

— Ким Мухёк…

Из двух эсперов, сражающихся в воздухе, чьё имя я только что произнёс?

Не того, кто был со мной всю юность, словно вторая кожа.

А того, кто всего три года был моим напарником.

…Почему?

Я не мог отогнать эту мысль.

Как бы ни предал меня Ха Сонхан, как же так, что даже сейчас я вообще не думаю о нём?

Я думаю только о Ким Мухёке, который выглядит загнанным в угол.

Я всегда говорил себе, что беспокоюсь за него из-за чувства вины.

Что это просто упрямство — я не позволю себе снова допустить ошибку и погубить напарника.

Я думал, что моя привязанность к нему построена на этом.

Если так, разве теперь, когда Ха Сонхан жив-здоров и стоит передо мной, я не должен переживать за него? Разве не его я любил всё это время?

Но сейчас…

Меня будто сдавливало.

Ким Мухёк, истекающий кровью, с разодранной щекой, и захваченный за горло…

Я не знал, что делать. Будто кто-то бил по камню молотом у меня в ушах. А потом — удар, звон. Ясность.

Был только один выход.

Я не колебался.

— Ха Сонхан, ты, чёртов псих! Остановись! Ты ведь можешь просто забрать меня!

Ха Сонхану я только что дал разрешение похитить себя.

Этого оказалось достаточно.

Дерущиеся эсперы мгновенно замерли в воздухе.

Они парили в высоте, недоступной обычным людям, игнорируя законы гравитации. Оба смотрели на меня холодными, режущими взглядами. На мгновение мне показалось, что в их взглядах есть что-то общее.

Раздался звонкий удар.

Голова Ха Сонхана дёрнулась в сторону. Ким Мухёк, размахнувшись плечом, впечатал кулак ему в челюсть. Но и этим он не ограничился. Ха Сонхан, теряя равновесие, начал падать — и в этот же миг Ким Мухёк, преследуя его, вонзил ему в живот каблук. Протянул руку, схватил его за шею — так же, как тот делал с ним минуту назад. Сжал. От напряжения на тыльной стороне его ладони вздулись жилы.

Они падали. Два эспера, сцепившиеся в смертельной схватке, стремительно неслись вниз.

— Ким Мухёк! —

Я не мог не позвать его. Я не хотел, чтобы он ударился о землю. Но мой голос прозвучал слишком поздно.

Они рухнули.

Раздался глухой удар.

От резкого падения оба на мгновение потеряли ориентацию.

Вернее, Ким Мухёк первым пришёл в себя.

Пока Ха Сонхан, шатаясь, упирался ладонями в асфальт, пытаясь отдышаться, тот без раздумий нанёс ему ещё один удар. Нога впечаталась в его голову, заставив его рухнуть обратно на землю. Щёлкнул сустав в шее.

Ким Мухёк сплюнул кровавую слюну на асфальт. И только потом поднял голову, глядя на меня. Он медленно пошевелил пальцем. Как только он это сделал, телекинетическая сила, удерживающая меня в воздухе, ослабла. Я начал медленно опускаться.

Он не сводил с меня взгляда. В его глазах читалось что-то опасное. Как будто стоило мне спуститься на землю, он не оставит меня в покое. Меня пробрала дрожь.

Но кровь на уголке его губ беспокоила меня больше.

Как только мои ноги коснулись земли, я заметил что-то за его спиной. Я рванул вперёд и крепко обнял его, оттаскивая в сторону.

Прогремел выстрел.

Я вскрикнул, сам того не осознавая.

— А-а…!

— ……

Я упал назад, не сумев удержаться на ногах. Ким Мухёк, которого я неожиданно прижал к себе, обхватил меня, не дав окончательно рухнуть.

Я судорожно задышал, схватившись за плечо. Оно горело, словно в огне.

— Ты…! — Ким Мухёк заорал на меня.

Его глаза вспыхнули алым. Хотя рана не была смертельной… Но сказать ему об этом я не успел. Ким Мухёк бережно уложил меня на асфальт и тут же развернулся, устремляясь к Сы Ану — человеку, который только что выстрелил.

Сы Ан, всё ещё лежавший на земле, пытался вновь прицелиться, но, судя по всему, у него уже не оставалось сил. Благодаря этому я тоже избежал серьёзного ранения. После последнего выстрела Сы Ан уже не мог двигаться. Он только тяжело дышал, лежа на холодном асфальте.

Ким Мухёк шагнул к нему, сжав кулак. Сы Ан вздрогнул. Его горло издало сдавленный хрип, будто его душила невидимая рука. Будто его лицо что-то прижимало к земле. От давления он съёжился, напоминая раздавленного паука. Асфальт под его телом треснул.

— А-а-а-а…!

Треск нарастал. Трещины ползли дальше, приближаясь к Ким Мухёку.

Но вдруг вновь прогремел выстрел.

— Отпусти его, иначе я стреляю.

Это была начальница Хван, с которой мы столкнулись в промышленном районе.

Она выглядела далеко не так безупречно, как в прошлый раз, но всё ещё стояла прямо, направив на меня пистолет.

Ким Мухёк остановился и повернулся к ней. Наклонил голову набок и хмыкнул.

— Знакомое лицо.

— …Отпусти. Я не шучу.

— Что за сборище идиотов. Сначала только и получаете по морде, а потом требуете выпустить добычу?

…Мухёк, кто тебя научил так разговаривать?

Его слова были такими грубыми, что я, забыв обо всём, невольно раскрыл рот. Но он даже не обратил внимания на мой взгляд. Он уже шёл к начальнице Хван.

Я заметил, как дрожит её пистолет.

В этот момент раздался странный скрежет. Ствол пистолета сморщился, словно скомканный лист бумаги. Я понял, что это работа Ким Мухёка.

Начальница Хван тоже поняла. На её лице мелькнула тень растерянности. Ким Мухёк усмехнулся и резко рванул вперёд.

Но вдруг я почувствовал другую силу ESP. Незнакомую, но знакомую. Это был Ха Сонхан. В следующую секунду он поднял в воздух себя, Сы Ана и начальницу Хван.

И они исчезли.

Судя по резонансу, сначала он их поднял, а затем Сы Ан использовал способности Спейсера, чтобы скрыться.

Это не было полноценным перемещением в пространстве. Они просто свернули пространство вокруг себя, и если бы мы их догнали…

Я поднял голову, чтобы сказать Ким Мухёку, что со мной всё в порядке, пусть идёт за ними.

Но тут он посмотрел на меня.

— …Ты злишься?

— …

Ким Мухёк смотрел на меня пугающе холодным взглядом.

— Д-да… вие…

Я не ожидал, что мой голос так предательски задрожит. Но в этом не было ничего удивительного — от его ауры мороз по коже пробегал. Он стоял прямо передо мной, а я сидел на земле, не в силах подняться.

На его лице бушевали эмоции, которых я раньше у него не видел. Я был настолько ошеломлён этим взглядом, что даже забыл о боли в плече. Хотя рана была не слишком серьёзной, это всё же огнестрельное ранение.

Но боль от порванной плоти была ничто по сравнению с холодом, исходившим от Ким Мухёка.

Почему он так смотрит?

Я хотел спросить, не ранен ли он, но…

— Ух…?!

В следующее мгновение он обхватил меня за талию и поднял.

Я разжал руку, которой сжимал раненое плечо, и судорожно схватился за край его рубашки.

Ким Мухёк без слов взмыл в воздух, используя свою телекинетическую силу.

Я не успел даже опомниться.

— Ах…

Мы стремительно поднимались. В ушах звенело от свиста ветра.

Я не мог держаться за него раненой рукой, но он словно знал это — его хватка на моей талии была стальной.

На такой высоте было невероятно холодно. Я невольно прижался к нему крепче. Если нас увидят с земли, это породит массу вопросов… Но у меня не было слов, чтобы его остановить. Я мог только надеяться, что его ярость утихнет.

Потому что… я совершил ошибку.

"Ха Сонхан, хватит! Просто забери меня!"

Я выкрикнул это, когда бой был в самом разгаре.

И назвал его именем… Хан Джэмина.

Возможно, он не услышал меня из-за шума битвы…

Но, судя по его выражению лица, надежда на это была слабой. Мне оставалось только изо всех сил скрывать страх.

Мы летели довольно долго, прежде чем он наконец опустил меня перед Центром. Охранники у контрольно-пропускного пункта смотрели на нас с недоумением — мы прибыли пешком, без транспорта, да ещё и посреди ночи.

Но стоило Ким Мухёку молча предъявить удостоверение, как солдаты сразу же вытянулись по стойке "смирно" и отдали честь. Они узнали его имя — имя самого сильного эспера Центра.

Он не сказал ни слова, просто потянул меня за собой внутрь.

Глубокой ночью шаттлы уже не курсировали, и я волновался, как мы доберёмся до жилого комплекса.

Но Ким Мухёк вдруг потребовал у солдат аварийный передатчик.

— У нас экстренный раненый.

— Раненый? Где…?

Обычный солдат застыл с ошеломлённым выражением лица.

Разумеется.

Перед ним стояли всего двое: я, выглядевший вполне невредимым, и Ким Мухёк, стоящий как изваяние в своей тёмной форме. Но Мухёк не собирался ничего объяснять. Солдат стушевался и, чуть ли не кланяясь, протянул ему передатчик.

Ким Мухёк использовал его, чтобы вызвать экстренную линию госпиталя для гидов. Не прошло и пары минут, как вдали завыла сирена. Я повернул голову и увидел приближающуюся машину скорой помощи. Нет… этого не может быть.

Они не за мной, верно?

Я всеми силами пытался отрицать реальность. Но когда машина остановилась прямо передо мной, а Ким Мухёк нахмурился, делая резкий кивок в сторону открытых дверей, стало ясно — выбора у меня нет. Мне пришлось сесть в скорую. Фельдшер, спрыгнувший с подножки, на мгновение замешкался, скользнув взглядом по мне.

— Пострадавший… вы?

— Есть возражения?

— Н-нет, конечно…

Голос Ким Мухёка прозвучал настолько холодно, что фельдшер тут же перестал задавать вопросы. Он только мельком посмотрел на мою руку, где уже почти остановилось кровотечение, и отступил в сторону.

— Прошу, проходите.

Я шагнул вперёд, уже собираясь забраться в машину самостоятельно. Но тут сильные руки сомкнулись у меня на талии, и в следующее мгновение я взлетел в воздух. Ким Мухёк просто поднял меня, как выдёргивают редьку из земли, и усадил в машину.

…Эй, Мухёк.

Тут вообще-то есть ступенька. И мои ноги целы, между прочим. Но сказать это вслух я не решился. Потому что, как и тот солдат, как и фельдшер, я просто застыл от страха.

Ким Мухёк был мрачнее тучи. Казалось, ещё немного — и он кого-нибудь убьёт. А значит, мне оставалось лишь беспрекословно его слушаться.

Впрочем, осмотр мне действительно был нужен. Хотя рана была поверхностной, от заражения никто не застрахован. Я сел на складной борт машины, молча наблюдая, как Ким Мухёк тоже забирается внутрь и садится рядом.

Он скрестил руки на груди, закинул ногу на ногу и просто… сидел.

Молча.

Фельдшер осторожно оглянулся на него, затем кивнул:

— Закрываю двери.

Раздался скрежет замков, затем кто-то забрался на водительское сиденье.

Всё это время Ким Мухёк не проронил ни слова.

Тишина давила.

Я несколько раз приоткрывал рот, но не мог решиться заговорить. Наконец, выдавил:

— …Рана несерьёзная.

— Закрой рот.

…Как-то уж слишком сурово, да?

Обычно в такой ситуации я бы мысленно поворчал: «Вот же мальчишка невоспитанный!», но сейчас даже думать об этом было страшно.

От Ким Мухёка исходили потоки ESP-энергии — настолько острые, что, казалось, могли порезать воздух.

Раньше, даже после моего перевоплощения в сержанта Кана, он не демонстрировал ничего подобного.

Но сегодня…

Его сила была похожа на ледяной шторм, беспорядочно бурлящий вокруг. Стоило этим вихрям коснуться меня, как их края тут же скруглялись — он явно не собирался причинять мне вред.

Но сам факт, что его ESP так себя вело…

Это было шоком.

Я молча сидел в машине, считая про себя овец.

Слышал ли он, как я назвал его чужим именем?

И если слышал, как мне оправдаться? Но думать об этом времени не было.

Машина резко остановилась. Мухёк без лишних слов распахнул двери и посмотрел на меня. Затем протянул руку.

…Чтобы помочь мне спуститься?

Я так привык к его ярости, что этот жест казался неожиданно добрым. Почувствовав облегчение, я невольно ухватился за его ладонь.

И только после этого осознал…

Я что, ищу у него одобрения?

Как будто боюсь разозлить его ещё сильнее?

Нет, это же глупо.

Я мог стараться не провоцировать его, но зачем мне следить за каждым своим движением?

— Что застыл?

Он нетерпеливо дёрнул меня за руку. Я очнулся, покачал головой и спрыгнул на землю.

Фельдшер, уже собравшийся уходить, бросил на меня короткий взгляд и вежливо кивнул. Я ответил тем же.

А Ким Мухёк…

Он уже давно шагал в сторону госпиталя.

Я вздохнул и поспешил за ним.

Похоже, и эта ночь будет долгой.

Нет слов

Назначенное в госпитале лечение оказалось пустяковым. — Всего лишь небольшая царапина. Обработаем антисептиком. Для огнестрела прогноз хороший, даже шрама не останется.

После этих слов ESP-волны Ким Мухёка немного утихли, и это было облегчением. До того момента он выглядел настолько угрожающе, что даже мне, его гиду, казался враждебным.

Закончив лечение, мы вдвоём отправились обратно в общежитие. От госпиталя до нашего корпуса в Гарам-доне было довольно далеко, но, как и по пути из промышленной зоны в Центр, он снова поднял меня на руки и полетел. Я попробовал направить на него гидирующие волны, беспокоясь, не устал ли он. Но стоило мне лишь начать, как он пригвоздил меня взглядом так, словно был готов меня раздавить. Пришлось отозвать поток.

Божечки, с каких это пор Ким Мухёк стал таким пугающим?

Меня только слегка задело его настроением, а что пережили его противники, которые на себе прочувствовали все полноту его убийственной ауры? Чудо, что они вообще ушли своими ногами. Поэтому даже заикаться, что использование ESP-способностей для подобных передвижений на территории Центра запрещено, я не решился.

Как только мы вошли в общежитие, я, уже расслабившись, направился к себе, но снова оказался заблокирован.

— Снимай.

— …Что? — я замер, на мгновение забыв обо всём. Снимать? Что?

Я моргнул в недоумении, а Ким Мухёк повторил, сохраняя невозмутимое выражение лица:

— Снимай верх.

— Подождите… Мы же только что обработали рану, зачем…

Если бы мы не зашли в госпиталь, его требование не вызвало бы вопросов, но ведь прямо у него на глазах мне зашили рану, наложили повязку и закрепили её марлей. Так что его внезапное распоряжение казалось ещё более странным.

Но ждать он не собирался. Он потянулся к краю моей одежды. Я, ошарашенный, тут же прижал её руками и посмотрел на него:

— Эй, стойте! Я сам!

Не имея понятия, зачем он это делает, но понимая, что он всё равно не отступит, я решил, что лучше сделать это самому. Хотя ситуация, в которой я снимал одежду перед ним, сбивала с толку. Раньше я и не задумывался, мог спокойно переодеваться в его присутствии, а Ким Мухёк только раздражённо кривился в ответ.

Почему вдруг так неловко?

Судя по его взгляду, пока я не сниму одежду, он не отступится. Я сдался и, отвернувшись, стянул с себя верх. Майка была не на пуговицах, пришлось скрестить руки и стянуть её через голову, слегка отодвинувшись от Ким Мухёка. Пока я вытаскивал руки из рукавов, он не сводил с меня глаз. Этот взгляд не давал мне сосредоточиться ни на том, что он означает, ни даже на боли в простреленной руке.

И тут он вдруг двинулся ко мне. Я вздрогнул и отступил, но он не остановился.

…Почему я так себя веду?

Не столько сам Ким Мухёк странный, сколько я. Я постоянно пытаюсь избежать его взгляда, ловлю себя на том, что нервничаю.

Разве раньше было так? Кажется, нет. Но что изменилось?

Пока я пытался осмыслить ситуацию, он бесшумно стянул застрявшую на моём предплечье ткань и усадил меня на диван. Затем, сделав жест пальцем, подманил к себе аптечку. Она плавно перелетела к нам и опустилась на стол. Только тогда я понял, зачем он требовал снять одежду, и мне стало немного неловко.

Так вот в чём дело.

Я сам не знал, почему вздохнул с облегчением. Ким Мухёк открыл аптечку, достал что-то и сказал:

— Руку.

Я молча протянул руку, стараясь не думать о том, что перед ним я теперь с голым торсом. К счастью, он выглядел совершенно невозмутимым. Его спокойствие понемногу передалось и мне. Впервые с того момента, как мы вернулись в общежитие, я смог отключить мысли и просто позволить ему обработать мою рану.

Он взял самый широкий водостойкий пластырь и аккуратно наклеил его поверх шва. Вообще, учитывая глубину и размер раны, можно было обойтись и меньшим, но он, похоже, не хотел рисковать. Собрав использованный мусор в кулак, он поднял на меня взгляд:

— Иди помойся.

— А? А, хорошо…

То, что он ничего не спрашивал и просто отпустил меня в душ, одновременно успокоило и встревожило. Но горячая вода была необходима, так что я поднялся и направился в ванную. В руке по-прежнему держал снятую одежду, а в спину словно впивался его взгляд.

Если он правда смотрит… Что мне делать?

Я поспешил прочь. Несмотря на водостойкий пластырь, долго стоять под душем было нельзя, поэтому я постарался управиться как можно быстрее. Хотя, стоило мне поднять руки, чтобы намылить голову, как раненая рука тут же отозвалась болью. Закончив, я вернулся в гостиную, но Ким Мухёка там не было.

Где он? Я прислушался. По всему дому было пусто. Я постучал в его комнату, но ответа не последовало.

Может, просто вернуться к себе?

Я уже развернулся, но вдруг передумал и распахнул дверь.

— А…

Внутри было пусто. Кровать идеально заправлена.

— Что за… Куда он делся?

Я потянулся за телефоном, но передумал. Наверное, его снова вызвали на доклад. С того момента, как меня утащил Кан Джинсон, произошло слишком много всего: и встреча с Ким Мухёком, и появление Ха Сонхана…

Лучше немного поспать, а потом уже думать обо всём этом. Тем более что рана снова начала ныть, а обезболивающее постепенно переставало действовать.

Даже хорошо, что Ким Мухёка здесь нет. Если удастся поспать хотя бы три часа, потом можно будет разобраться, куда он делся.

…Наверное, он слышал, как я звал Ха Сонхана? Надеюсь, меня не объявят шпионом, пока я сплю. Впрочем, если что, Бёнын всё объяснит.

На этом мысли обрывались. Стоило лечь, как сон накрыл меня мягким тёплым покрывалом.

* * *

Казалось, кто-то пристально смотрит на меня.

— Кан Хаджон.

Будто бы звали меня. Хотя было непонятно, действительно ли обращались ко мне или же к сержанту Кан.

Я существовал в этом месте, но в то же время должен был оставаться невидимым. Если бы сержант Кан узнал, наверняка высмеял бы меня за праздные мысли. Но порой осознание того, что единственный человек, знающий о моем возвращении — Хан Бёнын, вызывало странное чувство одиночества. Именно поэтому я так хотел скорее демобилизоваться и начать новую жизнь там, где меня никто не знает. Даже сержант Кан.

Как же так вышло, что всё пошло не по плану?..

— Кан Хаджон.

В полудреме я снова услышал этот голос. Знакомый, до боли узнаваемый. Наморщив лоб, я хотел было ответить, но губы смогли издать лишь неразборчивый звук. Хотелось спросить, кого именно зовут, но тело словно застыло между сном и явью, не подчиняясь мне.

Тяжесть, вдруг накрывшая меня, заставила сознание проясниться. В тот момент, когда я понял, что нахожусь в своей комнате, а не где-то еще, и что различаю, кто передо мной, я выдохнул:

— Капитан Ким?..

— …

Я чуть не произнес его имя вслух.

То, как он лег на меня, завернувшись в одеяло вместе со мной, выбило меня из колеи. Даже в полусонном состоянии я инстинктивно выпустил гидирующие волны. И только тогда понял — Ким Мухёк дрожит, сжимая меня в объятиях.

— Капита-ан.

— …

Я снова позвал его, но в ответ — молчание.

Его дрожь передавалась мне, и я чувствовал, как вибрирует всё мое тело. Мухёк не отвечал, лишь продолжал прижимать меня к себе, будто боялся, что я исчезну. Попытавшись осторожно освободить руку, я почувствовал, как его хватка усилилась.

Словно он пытался удержать меня любой ценой.

Раненая рука неприятно заныла, и я сдавленно вздохнул.

— Капитан, подождите… Дайте, хотя бы температуру проверю.

— …

Ответа снова не последовало, но, кажется, мои слова немного подействовали. Он медленно ослабил хватку, и я, осторожно высвободив одну руку, коснулся его лба.

— Жара нет…

— …

Мухёк закрыл глаза, как послушный ребенок, доверившийся заботе.

Его кожа была даже чуть прохладной, словно он только что принял душ. А волосы еще влажные…

Почему тогда он так дрожал?

На улице не было настолько холодно, чтобы взрослый здоровый эспер замерз. Как бы я ни пытался добиться ответа, он всё так же молчал.

Я пытался осмыслить происходящее, но тут…

— Кан Хаджон.

— Да, капитан.

— …

Опять позвал, но не сказал ничего больше. Что ж, делай как знаешь. Когда я уже перестал ждать ответа, вдруг прозвучало:

— Кан Хаджон… это действительно твоё имя?

Я замер.

Будто ледяная волна накрыла меня с головы до ног. Мухёк откинул одеяло и ещё крепче прижался ко мне.

Рука больно соскользнула, и я невольно застонал.

Он открыл глаза и, не моргая, посмотрел прямо на меня.

В полумраке комнаты, освещённой лишь мягким светом прикроватного ночника, наши взгляды встретились.

Я не знал, что сказать, и просто моргнул.

Ким Мухёк сжал руки, обвившие мою талию. Его тело всё ещё слегка дрожало. Мне хотелось притянуть его ближе, согреть, но вопрос, который он только что задал, слишком сильно оглушил меня.

— Ответь мне.

Его голос был низким, почти шёпотом.

В этой комнате, кроме нас двоих, никого не было, и не было нужды говорить громко, но именно из-за этого тихого, давящего тона по спине пробежал холод.

— …Я не понимаю, о чём вы…

Это всё, что я мог сказать. Мне хотелось оправдаться, но казалось, что любое слово только ухудшит ситуацию.

Не отводя взгляда, Мухёк теснее прижался ко мне.

Он был выше и шире, так что даже когда я заключил его в объятия, казалось, что это он держит меня.

Я положил руку ему на спину.

Нет, правильнее сказать — я не мог не положить. Я мог бы оттолкнуть его, но вместо этого сам его обнял.

…Почему?

Прикосновение к нему заставило тепло разлиться по телу.

Я точно знал, что Ха Сонхан жив, и всё же больше всего беспокоился не о нём, а о Ким Мухёке.

Почему?

Такого раньше не было.

Мухёк всегда был для меня чем-то вроде авоськи с продуктами на пути домой — ценная, но тяжёлая ноша, от которой невольно устаёшь.

Я всегда воспринимал его как груз.

С какого же момента всё изменилось?

Лицо вспыхнуло. Жар растёкся по шее и ушам. Я знал, что означает это чувство. И от осознания стало ещё хуже.

Мухёк не упустил этого момента. Приподняв голову, он тихо произнёс:

— Вы прекрасно понимаете, о чём я.

— …

Он вдруг заговорил на «Вы».

А ещё недавно говорил со мной, как с подчинённым.

Я опешил. Откуда ему знать?

Я давно научился маскировать свою уникальную гидирующую волну. К тому же сержант Кан и я имели только одно сходство — имя.

Почему тогда он так уверенно задаёт этот вопрос?

Из-за того, что я назвал Ха Сонхана по имени? Я мог придумать сколько угодно оправданий. Я даже мог бы просто сказать, что он ослышался.

Но Мухёк не спрашивал, откуда я знаю Ха Сонхана. Будто заранее знал, что я уклонюсь от ответа.

— Я же сказал, что не понимаю, о чём Вы. И… почему Вы вдруг говорите мне «Вы»…

— Хаджон.

Мухёк сжал руки ещё сильнее.

Я почувствовал, как его грудь прижалась к моей. Каждый наш вдох и выдох теперь ощущался так, словно мы дышали в унисон.

Разгорячённый, я отвёл взгляд.

Мухёк коснулся моего подбородка, заставляя снова посмотреть на него, и тихо произнёс:

— В детстве был человек, который заботился обо мне.

— …

Голос его снова стал прежним, неформальным, как тогда, когда он впервые увидел меня в образе сержанта Кан. Он говорил так, словно собирался рассказать давнюю историю. Я машинально взглянул на него. Наши глаза встретились. И меня пронзило, словно током.

Его голос звучал спокойно, но взгляд был неотступным.

— Я долго наблюдал за ним… и в конце концов потерял.

— …

Раздался еле слышный шелест.

Только спустя мгновение я понял, что это одежда, скользнувшая вниз, когда он поднялся.

— …Капитан…

— …

— …Капитан, — сорвалось с губ с хрипловатым вздохом.

Ким Мухёк оказался надо мной. Слишком явственное прикосновение наших тел мешало мыслить.

Я вспыхнул.

В таком возрасте реагировать подобным образом было, мягко говоря, неловко.

Но, несмотря на то, что я ещё не до конца определился с чувствами к нему, то, в какой позе мы сейчас находились, сводило с ума.

Переплетённые ноги.

Плотно прижатые друг к другу груди.

Ощутимая тяжесть его тела.

Это напоминало странную смесь привычного и незнакомого.

Я знал Ким Мухёка. Знал, когда он перестал расти. Знал, какие у него пальцы. Знал о шраме над бровью и о том, что его кожа, кроме этого, абсолютно чистая.

Но каково это — ощущать его вес? Какая на ощупь его обнажённая грудь, когда она поднимается и опускается? Насколько напряжены его ноги, зажатые между моих? Почему, даже пользуясь одними и теми же средствами гигиены, он пахнет по-другому?

Сейчас, когда его тело нависло надо мной, я впервые осознал: тот Ким Мухёк, которого я знал, и этот — совершенно разные люди.

Почему я понял это только сейчас?

Почему в таком положении?

От одного только соприкосновения с его кожей по мне расходилось жаркое пламя.

Шея и уши горели. Я не мог скрыть это. Я знал, что стыд только подогревает моё смущение, но остановиться не мог.

Как же мне выбраться из этой ситуации?

Мухёк смотрел на меня, будто видел меня насквозь, и вдруг произнёс:

— Он и понятия не имел, как сильно я его хотел.

Я перестал дышать.

Он говорил так, словно имел в виду меня.

Как будто пытался сказать, что испытывает ко мне те же чувства, что и к тому человеку в прошлом.

Но он не дал мне времени на размышления. Его усмешка отдалась вибрацией в его груди, а затем передалась мне.

Щёки вспыхнули ещё сильнее.

— Я был жадным, — сказал он.

— …

— Но даже пальцем его не тронул. Потому что он бы этого не захотел.

Его прищуренные глаза лукаво сверкнули.

Я вдруг почувствовал себя жертвой сладострастного дьявола, прокравшегося в постель.

Тело пылало.

Неправильно.

Неправильно, Кан Хаджон.

Ты сейчас находишься под допросом.

Сейчас не время отвлекаться.

Но мой предательский организм меня не слушался.

Ким Мухёк, заметив это, ещё больше усилил контакт.

Он медленно выпустил воздух сквозь сжатые губы, изучая мои.

А потом он сказал то, отчего мой разум буквально покинул пределы атмосферы:

— Но, похоже, сержант Кан Хаджон вовсе не против моих прикосновений.

Ты… ты…!

Я даже не мог возразить.

Он был прав.

Я не оттолкнул его. Я лишь бессильно прикусил губу.

Мухёк усмехнулся и, легко коснувшись моей нижней губы пальцем, добавил:

— Так что если ты не мой инструктор…

— …

— Значит, и этого ты не отвергнешь.

И прежде чем я успел сообразить, Мухёк наклонился.

Его взгляд неотрывно следил за моими губами.

Расстояние между нами сокращалось.

Сердце в панике билось в груди.

Я рефлекторно зажмурился.

Это был не первый наш поцелуй. За последнее время это случалось довольно часто.

Но это вовсе не значило, что я привык к ощущению его мягких губ.

К его запаху.

К весу его тела, прижимающему меня к кровати.

Я попробовал вырваться. Но это не сработало.

Его губы коснулись моих.

— По… стой…

На последнем вздохе мне удалось выдавить слабый протест.

Мухёк приоткрыл глаза, чуть отстраняясь, и с ухмылкой пробормотал:

— …Слишком поздно.

Ты… ты…! Чёрт возьми, ты сейчас смеёшься?!

Ким Мухёк усмехнулся, и это заставило жар во мне вспыхнуть ещё сильнее.

Мне было до жути обидно, но я даже не мог понять, из-за чего именно.

Если я сейчас оттолкну его, то это будет похоже на признание того, что я — полковник Кан Хаджон.

Но, если подумать, я мог бы просто отвергнуть этот поцелуй.

Мог бы сказать ему, что он несёт бред.

Мог бы спросить, как, чёрт возьми, можно проверять личность человека поцелуем.

А затем мог бы сделать вид, что ничего не произошло.

Я мог бы…

Я должен был…

— П-подождите, капитан! Стой…!

Я вцепился в его форму. Но почему-то не смог ни оттолкнуть, ни отстраниться сам.

Поцелуй лишь стал глубже. Мои протесты так и остались сдавленными словами между его губ.

Я был в полном замешательстве. Его настойчивость пугала.

Откуда в нём такая одержимость?

Пусть даже я и испытываю к нему чувства, которые давно вышли за рамки «ученик и наставник»…

Пусть даже я и понимаю, почему: он не раз спасал меня, был человеком, которого невозможно не уважать, да ещё и с внешностью, чертовски подходящей для героя.

Но я-то знал его с детства.

Какого чёрта я только сейчас…?!

Голова кружилась.

Но если подумать… Ким Мухёк уже давно не ребёнок. Сколько лет прошло с нашей первой встречи?

Он уже в конце своих двадцати. И он уже давно получил повышение. Он взрослый мужчина. Не тот мальчишка, которого я когда-то знал.

И тогда я понял.

Я смотрел на него так уже давно.

Просто осознал это только сейчас.

Он словно прочитал мои мысли. Тяжело выдохнув, Мухёк наконец оторвался от моих губ. Но остался настолько близко, что лёгкое покалывание от его дыхания не исчезло.

Я нахмурился, непривычный к такому ощущению, но он просто провёл по моим губам большим пальцем.

Взгляд у него был… слишком мягкий.

— Ты что, всерьёз собирался снова умереть у меня на глазах?

…Нет, мягкий — не верно.

Его глаза были злыми.

Я рефлекторно прикусил губу.

— Или тебе нужно, чтобы я показал, как я тогда сходил с ума?

И тогда я понял, почему он так дрожал.

Я умер от удара камня в грудь. И всё это время он жил с этим образом в голове. Я сделал ему ещё больнее, снова оказавшись под угрозой. Мне стало невыносимо стыдно. После моей смерти он и так пережил слишком многое. А теперь я заставил его вспоминать всё заново.

Но даже не это стало для меня самым шокирующим.

— Ты…

Он вдруг нахмурился, словно только что осознал что-то.

Опустил взгляд.

Он всё ещё был сверху.

Он всё понял.

Я закрыл лицо руками. Я даже не мог придумать, что сказать. Достаточно было просто взглянуть на него, чтобы понять — он почувствовал это. Я буквально ощущал, как заливаюсь краской. Шея, уши, лицо — что прятать в первую очередь?!

Причина этой реакции была ясна.

Я видел, как он дрожал, вспомнив мою смерть.

Он — сильнейший из эсперов в Центре.

Капитан Ким Мухёк.

Но он так дрожал.

Из-за меня.

Осознание этого оказалось куда сильнее, чем сам поцелуй.

Теперь я окончательно понял свои чувства.

Я…

— Что с тобой?

— Не знаю!

Я резко толкнул его и сел.

Не знаю.

Я ничего не знаю.

Я просто притворюсь, что не понимаю.

Как я могу признать, что…

Что Ким Мухёк для меня важнее, чем Ха Сонхан?

Что я отказался от своей мечты о спокойной отставке только ради него?

Что, когда я потерял Ха Сонхана и хотел просто умереть, именно он заставил меня продолжать дышать?

Как я могу…

Как я могу это признать?

Резко оттолкнутый, Ким Мухёк смотрел на меня в полном недоумении. Будто даже не предполагал, что я так поступлю. От этого взгляда мне стало ещё более неловко.

Не оглядываясь, я вылетел из комнаты. Даже не захватив куртку, просто выскочил наружу. Натянул кроссовки кое-как и побежал, как от смерти.

Это бред.

Как я мог… к Ким Мухёку…?!

Какого чёрта я испытываю что-то к парню, который на двенадцать лет младше?!

Где моя чёртова совесть?!

Кан Хаджон, ты совсем с ума сошёл? Ответь!

Я мчался, пока лёгкие не начали гореть. Если бы Мухёк собирался догонять меня, он бы справился за секунды. Но я не мог остановиться. К счастью, он меня не преследовал.

Добежав до общей гидационой, я, наконец, сбавил шаг. Центр по размеру сопоставим с целым городом. С моей жалкой выносливостью добраться сюда бегом — не самая лёгкая задача. Дойдя в каком-то полузабытьи, я, наконец, оказался перед зданием медкорпуса, где находился гид-зал.

— Чёрт…

Я вздохнул.

Меня грызло чувство вины за то, что я просто сбежал.

Но в то же время…

Слава Богу, что он не последовал за мной.

Как мне теперь вообще смотреть ему в лицо?

Кое-как добрёл до гидационной. Закрылся изнутри. Включил электрический мат.

И… всхлипнул. Но я не плакал. Просто… насморк.

Закутавшись в одеяло, я лёг на койку, тупо глядя в потолок.

Что теперь делать?

Как мне встречаться с ним завтра?

Я ворочался, думая, что не смогу уснуть.

И благополучно вырубился.

Гидоторговля

Утром, воспользовавшись тем, что Мухёк уже ушёл на службу, я вернулся в свой корпус.

Принял душ. Переоделся. Взял телефон. На экране мигали новые сообщения.

[ Капитан Ким Мухёк: ]— Эй— Где ты?— Я спросил, где ты?![ 22:38 ]

[ Пропущенные вызовы (2) ]

Пропущенные звонки. Видимо, он отправил сообщение, но не получив ответа, попробовал позвонить. И только тогда понял, что я оставил телефон в комнате. Зная его характер, можно было ожидать, что он явится прямо в общую гидационную, но раз этого не произошло… Значит, ему тоже неловко меня видеть.

Стоило только об этом задуматься — хотелось провалиться сквозь землю.

Какого рожна я вообще натворил с этим парнем? Если продолжу думать в этом направлении, то, кажется, лучше сразу сдать жетон и вышибить себе мозги прикладом. Я знал, что у него сегодня нет срочных заданий, так что после обеда у него будет время… А если он решит меня разыскать?

Одна только мысль об этом заставляла сердце сжиматься.

Но, как оказалось, переживал я зря. С самого обеда Центр внезапно накрыла волна суеты. Боясь столкнуться с ним, я специально заглянул в столовую почти под конец обеденного перерыва. Пока ел, невольно прислушивался к разговорам вокруг, и вскоре понял, что именно вызвало весь этот шум.

— Говорят, будет совместная тренировка с Китаем и Японией. У них такая нехватка гидов, что даже наших D-ранга хотят переманить. Интересно, какие там условия предлагают?

— Ты вообще о патриотизме думать собираешься? Только предложи контракт — сразу свалишь. Предки у тебя случайно не Вон Гюн?

— Ты о чем? Я из рода Ли.

— Тогда точно Ли Ванён.

Слушая их перепалку, я нахмурился. О нехватке гидов в китайской армии и японских силах самообороны я слышал и раньше. Южная Корея, как всегда, страдала от нехватки ресурсов, но в плане кадров ситуация была куда лучше. В отличие от тех же Китая и Японии, где на одного гида приходилось по семь эсперов, у нас соотношение было три к одному. Хотя во времена моей службы гидов было еще меньше — пять эсперов на одного гида. Значит, что-то все же изменилось?

Я уже собирался перестать ломать над этим голову и просто доесть свой обед, как вдруг получил сообщение:

[Web-рассылка]

[ Всем гидам, приписанным к центрам Сеула и провинции Кёнги (за исключением задействованных в миссиях), необходимо собраться. Время: сегодня, 14:30. Место: Ёнхёнгван. ]

Опять что-то придумали. Я раздраженно бросил телефон на стол и медленно двинул челюстью, прежде чем окончательно потерять аппетит. Диктуют: "Собраться там-то и тогда-то".

Ну, конечно, а почему бы и нет? Интересно, как я вообще дослужился до офицера с таким характером?

Но, если подумать… Если вчера я, человек, который всю свою жизнь прожил без единой оплошности, вдруг потерял контроль перед парнем, который младше меня на двенадцать лет и которого я растил как ученика… Ну, в таком состоянии меня бы и три звезды на плечах не остановили от того, чтобы слать к черту всю эту дисциплину. Да, я прямо сейчас был готов устроить бунт. Если кто-то сунется под горячую руку — точно получит.

С этой мыслью, мрачно нахмурившись, я покинул столовую и направился к шаттлу. Он был битком набит гидам, все ехали в Ёнхёнгван. Вот только выглядели они не обеспокоенными, а скорее воодушевленными. Я скрестил руки на груди и закрыл глаза, притворяясь, что дремлю, но на самом деле внимательно вслушивался в их разговоры. У меня, кроме Хан Бёнына и Ким Мухёка, друзей не было, так что узнавать новости оставалось только так.

— Слышал? Говорят, в объединенных силах набирают гидов.

— Да ладно? Я думал, их вообще не выпускают за пределы страны.

— Без понятия. Говорят, Китай предложил кучу денег.

— Ох, нас что, продают?

— Ну, в каком-то смысле. Зато условия там получше. У них гидов мало, так что правительство активно работает над улучшением их положения.

В любом военном подразделении гидам, как правило, доставалось. Их ущемляли специально, чтобы не дать осознать свою ценность. Чем выше их значимость, тем жестче с ними обращались — чтобы не зазнавались. Это был тот самый способ давления, который со временем становился нормой.

"Везде одно и то же", — безразлично подумал я.

Но тут мне пришло в голову: в шаттле ехали только гиды. Обычно в такие моменты эсперы садились вместе со своими парами, но сейчас их не было. Почему?

Неужели эсперов вообще не пригласили? Глупо даже представить, какая начнется буря, если без предупреждения представить местных гидов эсперам из китайской армии и японских сил самообороны. Кто вообще за это отвечает? Какая безумная голова решила устроить это представление? Самое странное, что раз мероприятие одобрил высший эшелон, значит, они либо сами это задумали, либо просто закрыли на все глаза.

К тому же, место для тренировки выбрали не просто так. Вряд ли это была инициатива Ким Инхака. Он не любит лишнюю возню, особенно если в этом нет выгоды. Скорее всего, все было решено наверху, а Центр лишь получил соответствующий приказ. Похоже, Центральное командование решило не просто задействовать гидов в совместных операциях, но и использовать их в дипломатических целях. Чем дальше, тем хуже.

Шаттл тем временем прибыл в Ёнхёнгван. Я вышел вместе с остальными, не торопясь. В голове вертелся один вопрос: стоит ли сказать об этом Ким Мухёку?

Раньше я бы и не задумывался. Это же правило хорошего тона — информировать своего эспера. Но… После вчерашнего. После того, что случилось между нами…

Нет, мы ведь не стали парой. Но просто взять и уйти на потенциальные совместные учения без предупреждения — это было бы неправильно.

С этими мыслями я шел вперед, машинально держа телефон в руках. Так ничего и не решив, пресек жалобы. После вчерашнего мне казалось, что писать первым — это слишком. Если бы не вчера… Я бы без раздумий отправил сообщение в духе "Посмотри, какой цирк устроили".

Но пока я колебался, впереди выстроилась очередь. Подойдя ближе, я увидел, что у всех собирают телефоны.

Я скептически усмехнулся. Ну всё, точно нас решили продать.

Не раздумывая больше ни секунды, я открыл чат и отправил сообщение Ким Мухёку.

[ Капитан ].

[ Капитан, нам велели проходить совместные учения с этими японцами и китайцами. В зале Ёнхёнгван. ]

[ Я ведь предупредил, да? ]

[ 14:24 ].

Порыв ветра был таким сильным, что я даже не успел посмотреть, что именно отправилось в сообщении. К тому же телефон забирали прямо передо мной. Я не мог даже проверить, исчезла ли отметка «1» рядом с сообщением, прежде чем мне пришлось выключить устройство.

— Напишите имя и служебный номер на стикере и приклейте его к телефону.

Передо мной стоял лейтенант из административного отдела с уставшим лицом, раздавая стикеры из кармана. Взяв один, я записал свое имя, передал телефон и только после этого смог войти в Ёнхёнгван.

Собирать телефоны казалось крайне подозрительным, но я подумал, что хорошо, что успел отправить сообщение Ким Мухёку. Почему я вообще волновался из-за такой ерунды? Даже если бы я действительно… Боже, ну, допустим. В любом случае, это не было чем-то, над чем стоило ломать голову. Я вздохнул и последовал за гидами, которые вошли первыми.

Как и следовало ожидать, внутри нас ждали люди в форме Народно-освободительной армии Китая и Сил самообороны Японии, стоявшие ровными рядами. Всё это напоминало какую-то церемонию представления новобранцев. Забавно было видеть, как военные играют в сваху.

Все гиды Центра должны были явиться, так что, скорее всего, среди них было немало тех, кто уже имел пару. Их эсперы обязательно начнут возмущаться. Интересно, как они собираются разрулить ситуацию, раз уж так поспешно всех собрали? Я занял место за спинами остальных гидов. Полагая, что меня не будет видно из-за небольшого роста, я жестоко просчитался.

— Вставайте по рангам!

Лейтенант, который раздавал стикеры, всё так же устало выкрикивал указания. Уклониться не получилось, пришлось выйти вперед.

Самое смешное — S-класса здесь вообще не было. Значит, идеальных гидов сюда выставлять не собирались. Из-за этого мне пришлось встать в первый ряд вместе с А-классом. Гиды смотрели на меня недружелюбно.

И без того им было неприятно видеть, как я, низкоранговый, поднялся до А-класса, а теперь я еще и стал удобной мишенью для пересудов. Они то и дело бросали на меня взгляды и что-то шептали друг другу.

Ну да, ребята, я красавчик. Глядите на здоровье.

Но, конечно, я не мог просто показать им средний палец, поэтому просто уставился вперед, пока вокруг не поднялся шум. Все посмотрели в сторону входа.

Я тоже вытянул шею, подумав, что, может быть, это уже пришел Ким Мухёк. Но нет, вошел кто-то другой.

Это был очень высокий эспер в форме китайской армии. Ростом он был чуть ниже или примерно одного роста с Ким Мухёком. Красивый, с мягкими чертами лица.

Видя таких, всегда задумываешься: а он случайно не высокоранговый? Все эсперы высокого ранга, которых я встречал, были чертовски привлекательны.

Но поскольку это был не тот, кого я ждал, я просто отвел взгляд. Мне было интересно, ради чего всё это затеяли, и я посмотрел на группу чиновников и военных, что перешептывались на трибуне.

По крайней мере, никто из центрального командования не присутствовал. Обычные высокие чины, начиная с бригадных генералов, всегда суют нос в такие дела, а тут их не было.

Я уже начал думать, что всё ограничится простой презентацией совместных учений, но в этот момент капитан из административного отдела включил микрофон и объявил:

— Сейчас начнется пробный тест на совместимость для совместных учений.

— …Что? Они с ума сошли?

Зачем мне проходить этот тест, если я не собираюсь составлять пару ни с кем из них?

Для тех гидов, у кого нет эспера, это не проблема. Но если у тебя уже есть пара, такой тест — всё равно что официальное заявление: «Ты мне надоел, хочу проверить, кто еще мне подойдет».

В рядах тут же начался ропот. Разумеется, это было абсурдно.

Они отделили высокоранговых гидов и собрали только А-класс и ниже, чтобы провести тест, а затем, в ходе совместных учений, использовать нас в неких кулуарных сделках. Это то, что читалось между строк.

Какой идиот вообще придумал этот план?

Но если сейчас отказать, это может быть расценено как неподчинение приказу. Центральное командование могло бы углядеть в этом нарушение субординации и созвать дисциплинарный комитет.

Похоже, это поняли и другие гиды: вокруг стало тише, слышался только шепот.

…Надеюсь, Ким Мухёк не разозлится слишком сильно.

Пока я размышлял об этом, в зал внесли оборудование для теста. Судя по количеству, тест хотели провести быстро, без затягивания. Гиды начали переглядываться.

Я бросил взгляд на часы на стене, но вдруг почувствовал чей-то пристальный взгляд. Оглянувшись, я увидел того самого высокого эспера из китайской армии.

Он смотрел прямо на меня.

Я поспешно отвел глаза.

Раньше я бы нахмурился и спросил: «Чего уставился?» Но сейчас я не хотел давать Ким Мухёку повод зацепиться за что-то.

…Погодите, зацепиться за что?

Почему я вообще должен беспокоиться о том, что он подумает? Мы ведь даже не встречаемся.

Я продолжал ломать голову над этим, когда кто-то окликнул:

— Чонгю, сюда!

Ли Чонгю только что вошел в зал. Я уже начал удивляться, почему его нет, но, видимо, он задержался по делам. Как только он увидел меня среди А-класса, его лицо сразу же напряглось.

Мы не виделись с тех пор, как я снова стал парой Ким Мухёка, но меня это не особо заботило. Я лишь мельком взглянул на него и отвернулся. Однако Ли Чонгю, похоже, не сводил с меня глаз. Я прямо чувствовал, как он сверлит меня взглядом.

Что за привычка у мальчишки вот так вот разглядывать взрослых?

Последний раз, когда я видел его, он утверждал, что, кроме него, никто не может быть парой Ким Мухёка. Тогда же я публично озвучил, как он травил меня в команде. Видимо, из-за этого теперь не так уж много людей приветствуют его, как раньше. Кажется, он сам разрушил тщательно создаваемый образ. Но это не моя забота.

Я просто стоял, глядя перед собой, пока чиновник объявил, что тест скоро начнется.

Я не знал, что делать. Если я пройду этот тест, Ким Мухёк наверняка устроит скандал. Хотя он не будет винить меня. Армия — это место, где приказы начальства выполняются без обсуждений. Обычный сержант не может ослушаться приказа капитана. Ким Мухёк должен это понимать. Меня беспокоила не его злость на меня, а то, что он, разозлившись, решит напасть на кого-то другого и тем самым спровоцирует Центральное командование.

К тому же вчера Ким Мухёк был…

Я невольно вспомнил прошлую ночь. Как я, растерявшись, смотрел в лицо этому парню, не сумев сказать ни слова, просто оттолкнул Ким Мухёка и сбежал... Чем больше я об этом думал, тем сильнее меня накрывал стыд. Сколько лет мне уже, а я веду себя как подросток, сбегая из дома? Конечно, у меня не было веского оправдания, но ведь мужчины иногда поступают так, когда устали. Можно было бы сказать, что это просто случайность. Даже если бы этот парень мне не поверил, можно было бы стоять на своём до конца. А я, словно какой-то грубый повеса, дразнящий невинного юнца, сбежал, смущённый...

Разница в возрасте у нас была больше двенадцати лет, а я всё равно повёл себя недостойно взрослого. Но, в конце концов, даже взрослые могут терять голову от неожиданности!

Как раз в тот момент, когда я продолжал мысленно рыть себе яму, снова почувствовал чей-то взгляд. Оглянувшись, я увидел того самого китайского эспера.

...Что за чертовщина? Почему он так пристально смотрит?

Стоило мне встретиться с ним взглядом, как я тут же отвернулся. В этот момент снова заговорил офицер административного отдела:

— Вам сейчас раздадут краткие профили ваших возможных партнёров. Ознакомьтесь с ними. В зависимости от ранга эспера, вам будет предоставлено право первыми выбрать подходящего гида. Гид-офицеры могут отказаться, но хотя бы один тест на совместимость провести обязаны.

Эта система была абсурдной. Хотя с момента основания спецвойск эсперов и гидов прошло уже немало времени, дискриминация гидов по-прежнему существовала. Сейчас, конечно, военное законодательство формально защищало гидов от произвола эсперов, но всё это было смехотворно. Почему законы защищали эсперов? Ведь в этой связи слабая сторона — это как раз гиды.

Эсперы отличались крайней одержимостью своими гидами. Обладая силами, превосходящими возможности обычного человека, многие из них начинали считать себя высшими существами. Эти идиоты размахивали своими способностями направо и налево, совершенно не задумываясь о том, что за силу необходимо нести ответственность. А когда их энергия иссякала, они не могли принять тот факт, что становятся слабее обычного человека. Именно с этого начиналась их зависимость от гидов.

Как бы хороша ни была машина, без батареи она не будет работать. Гиды для эсперов были необходимостью. А раз так, неудивительно, что эсперы так на них зацикливались.

Но что ещё хуже, с течением времени среди них появились и те, кто презирал и унижал гидов. Хотя именно эсперы не могли без них обойтись, они всё равно говорили: «Это мы вас защищаем», — выставляя любую свою жертву величайшей милостью и заставляя гидов чувствовать себя должниками. Это напоминало процесс приручения раба.

Даже в спецвойсках, созданных ради защиты гражданского населения, происходили бесчисленные преступления против гидов. В конце концов, лишь после множества трагедий военные законы были пересмотрены в сторону защиты гидов.

Однако даже после этого пренебрежение к гидам и их дискриминация никуда не исчезли. Но чтобы так откровенно позволять эсперам высоких рангов выбирать себе гидов, словно трофеи... Это был явный показатель того, какой идиот разработал этот план.

Я чуть не вздохнул с досады.

К тому же здесь присутствовали эсперы из Китая и Японии. Показывать им, что наше военное руководство само поощряет пренебрежительное отношение к гидам — это уже международный позор.

Смена правительства принесла только глупые решения. Центральное командование явно прогнило. Они либо получали военную помощь, либо просто продавали спецвойска гидов за деньги. Теперь ещё и открыто дискриминируют гидов, не осознавая, насколько это постыдно.

Они позорили страну на международной арене.

На этот раз я даже не сдержал вздоха. Уже готовясь недовольно цокнуть языком, я услышал шёпот позади себя.

— Вот уж действительно нагло.

— Вот-вот.

Кто это тут такой наглый?

Заинтересовавшись, я прислушался к разговору — всегда приятно узнать, кого обсуждают за спиной. Ну, ребята, расскажите дяде тоже.

— Как думаешь, он вообще хотел сюда попасть? Хотя с его опытом по части охмурения эсперов — вполне возможно. — Выглядел довольным своим повышением. Интересно, как же он сдерживался раньше?

...Так это обо мне разговор?

Ну что ж… Мой интерес моментально пропал. Если бы я понял это сразу, лучше бы продолжил разминать свои ушибы. Чего ради мне вообще пришлось сюда тащиться? Думаете, я сам вызвался, наивный, как ребёнок?

Слегка приподняв мизинец, я демонстративно поковырял в носу, искоса глянув назад. Ли Чонгю, кажется, решил сменить тактику и теперь активно наговаривал на меня остальным гидам. Видимо, накопилось.

Я давно перестал следить за слухами, которые циркулируют в Центре, так что понятия не имел, как он жил последнее время. Вышел ли он уже из 12-й команды? Тамошние эсперы хоть пытались защитить его, как-никак.

Но если кто-то намеренно нарывается на конфликт, оставаться в стороне — значит позволить себя затоптать. Нужно было хоть как-то отреагировать.

Я обернулся к Ли Чонгю и, состроив сочувственное лицо, шёпотом спросил:

— Ох, так вы ещё не уволились, сонбэ-ним? — …Что?! — А я-то думал, что Вы ушли на дембель после того случая. Видимо, не так уж сильно Вас это задело.

Сказав это, я резко отвернулся.

Позади раздались негодующие ругательства, но Ли Чонгю всё же сдерживал голос, опасаясь, что его услышат офицеры на трибуне.

Вот видишь, приятель, не стоило меня провоцировать. Особенно теперь, когда я прошёл через ад и обратно, и характер у меня испортился в придачу.

Я едва заметно высунул язык и, развернувшись обратно, снова столкнулся взглядом с тем самым китайским эспером.

...Что за чёрт, почему он всё ещё пялится?

Я решил не отводить глаз и уставился в ответ, но его лицо оставалось непроницаемым.

…Что вообще за тип?

Я не собирался проигрывать в этой молчаливой дуэли, но глаза начали слезиться от сухости.

В этот момент ко мне подошёл офицер административного отдела и протянул буклет с анкетами. Я взял его с благодарностью, опустив взгляд вниз, и тут же крепко зажмурился.

Фух, чуть не прослезился.

Раз уж мне его дали, можно хоть мельком посмотреть. Листая страницы, я вдруг наткнулся на знакомое лицо.

…Это же тот самый парень, который всё это время сверлил меня взглядом.

Имя… Чжан Чао?

Он был на год моложе Мухёка. Судя по S-рангу, в китайской армии тоже серьёзные проблемы с нехваткой гидов.

S-класс у них наверняка получает наилучшие условия, но даже так Чжан Чао оказался здесь, на этой импровизированной ярмарке. Бедняга. У эсперов высшего ранга симптомы энергетического истощения гораздо сильнее, а справляться с ними с помощью препаратов, наверное, мучительно.

В разделе «Способности» было указано, что он владеет элементальной силой — управляет разрядами в атмосфере. Проще говоря, может вызывать молнии.

Естественные элементы трудно контролировать, а значит, потребность в гидации у него должна быть очень высокой.

Наверняка тяжело…

Я без особого интереса перевернул страницу.

Следом шли анкеты эсперов класса A и B, а затем — профили участников из японских сил самообороны.

Японцы тоже прислали S-ранг.

Имя — Эндо Рёдзи.

Он был на три года старше Мухёка.

Я пристально вгляделся в фотографию, затем поднял голову, и… ровно в этот момент наши взгляды встретились.

Рёдзи, или как там его, тоже смотрел на меня.

Впрочем, и тот китаец тоже.

И Чонгю за моей спиной — туда же.

Вот так дела… Что, мне удалось заинтересовать сразу три восточноазиатские страны?

Вокруг меня образовался чёртов Бермудский треугольник!

Но, разумеется, никто из них не собирался мне ничего объяснять.

Я вернулся к буклету. Там значилось множество других эсперов с указанием их ранга и способностей.

Очевидно, и Китай, и Япония отправили сюда лучших, но если даже среди их элиты так много тех, кто не смог найти пару у себя на родине, это многое говорит о масштабах нехватки гидов.

Неудивительно, что не только Китай и Япония, но и другие страны обращались к нам с просьбами о кадровой поддержке.

Эсперов отправляют на войну, а гидов — просто в зарубежные центры.

Южная Корея — единственная страна, где соотношение эсперов и гидов достаточно высокое, вот все и пытаются воспользоваться дипломатическими связями, чтобы привлечь наших специалистов.

Но даже несмотря на это, ситуация кажется уж слишком критической.

Так сильно им нужно было направить сюда столько народу?

Похоже, их цель — дать своим эсперам A-класса и выше возможность получить гидацию, хотя бы в ходе этих тестов.

Made in China

Я даже задумался: может, всё же помочь? Ситуация у него действительно непростая…

Хотя Ким Мухёк наверняка потом закатит мне скандал. Да и момент, если честно, был неудачный. Если бы не то, что произошло вчера, я бы отшутился: «Живём, помогая друг другу!» — и спокойно сделал бы, что надо. Но после того, как мы оказались в одной постели и всё зашло… слишком далеко, просто притвориться, будто ничего не было, уже не выйдет.

Пока я размышлял, капитан-администратор снова взял в руки микрофон:

— Итак, эсперы, желающие выбрать себе гида, подходите сюда и передавайте листки с именем и данными выбранного гида.

Видимо, все, кто был в зале, использовали синхронные переводчики, потому что эсперы среагировали мгновенно и без лишних вопросов. Я тяжело вздохнул, глядя, как они оперативно двигаются. Администраторы-офицеры тем временем уже расставляли на месте импровизированные стойки для регистрации. За столами быстро уселись сотрудники, начали принимать листки и записывать выбранных эсперами гидов.

Разумеется, я мог отказаться, но по условиям участия хотя бы одного эспера взять в сопровождение всё равно было необходимо, и это уже было проблемой.

Этот гад Ким Мухёк вообще видел мои сообщения или нет?

Судя по тому, что от него до сих пор ни слуху ни духу, у него явно нет времени даже взглянуть на телефон.

Тогда мне остаётся одно — выбирать тех, у кого самый низкий уровень резонанса, и брать их для галочки. Если Ким Мухёк сюда не явится, то он даже не успеет меня отругать. Да и просто отвернуться было бы неправильно. Всё-таки я гид, и работа у меня такая. А кроме того, есть ещё одна причина. Если эсперы не получат должной поддержки, в любой момент можно нарваться на ситуацию с их потерей контроля, а этого уж точно лучше не допускать.

Другие гиды, конечно, тоже есть, но их явно меньше, чем эсперов.

Пока я ждал, когда появятся списки, на стене зала замигал экран, и под именами гидов начали появляться заявки.

— Это что ещё за…

Кто-то рядом пробормотал эти слова, и я не мог с ним не согласиться. Я и сам не понимал, что происходит.

— Сержант Кан Хаджон… семьдесят восемь человек?

Я ошеломлённо уставился на цифру. Семьдесят восемь?! Даже с учётом большого количества эсперов в среднем на одного гида должно было приходиться не больше восьми человек. А тут… семьдесят восемь?

Эти придурки по какому принципу вообще выбирали?

Я был настолько ошарашен, что просто застыл, тупо уставившись в экран. Вокруг тут же поднялся гул голосов. Похоже, не я один пребывал в шоке.

В этот момент раздался до боли знакомый голос:

— Да эсперы от него просто без ума!

Я медленно перевёл взгляд. Ли Чонгю стоял, скрестив руки, и ехидно ухмылялся.

…Боже, ну и денёк. Если я начну возмущаться, меня только больше невзлюбят. Нужно сохранять самообладание.

Я прижал руки к груди, делая вид, что мне вот-вот станет плохо: — Как Вы можете так говорить… А ведь когда я был в команде 12, я даже нижнее бельё за лейтенантом стирал…

Ли Чонгю моментально покраснел. — Эй! Да когда это я просил тебя стирать моё бельё?!

Будто бы не делал и похуже. Я равнодушно подумал, что из него получился бы отличный актёр.

Но, разумеется, говорить это вслух я не стал. В этот момент капитан-администр призвал всех к порядку, и я поспешно вернул лицу нормальное выражение.

Ну и отлично, а то у меня уже слёзы выдавливались с трудом.

Хотя, честно говоря, сейчас мне было не до перепалок с Ли Чонгю. У меня назревала проблема куда серьёзнее.

Передо мной начали выстраиваться 78 эсперов.

Теоретически, если я на полную мощность запущу радиационное гидационное поле на два часа, я смогу заполнить их шкалу хотя бы наполовину. Но если я так сделаю, это немедленно привлечёт внимание администрации, а потом и Центрального командования.

И так уже ходят слухи о моём внезапном повышении в классе. Если теперь я ещё и устрою здесь такое шоу, последствия могут быть непредсказуемыми.

К тому же, в рамках теста на совместимость мне придётся применять контактную гидацию… 78 раз, а это вообще нереально.

— Подождите, но у него же есть пара? Разве он может так себя вести? Семьдесят восемь человек? Он что, с ума сошёл?

Вот именно.

Всё это выглядело не просто странно, а неприлично. Если бы речь шла об одном-двух людях, это можно было бы объяснить случайностью, да и Мухёку можно было бы сказать, что отказать я просто не смог.

Но семьдесят восемь?

Он же первым делом спросит: «Ты как вообще умудрился ошибиться семьдесят восемь раз?»

Выбора не оставалось. Я поднял голову и посмотрел на капитана-администра, который безмолвно наблюдал за происходящим с возвышения.

— Мне нужна помощь, — хрипло сказал я. — Мне одному 78 человек — это слишком. Я отказываюсь.

Капитан нахмурился. Кажется, он не ожидал, что я воспользуюсь правом на отказ.

Можно было только вздохнуть. Очевидно, никто не рассчитывал, что какой-то младший офицер уровня среднего сержанта осмелится отказаться от административного приказа.

Ну, простите, что не оправдал ваших ожиданий.

Чиновники администрации начали шептаться. Видимо, пытались придумать, как справиться с ситуацией и заставить меня принять хотя бы часть заявок.

Что ж, если я потяну время, а потом появится Ким Мухёк, возможно, он поможет выкрутиться.

Но всё оказалось не так просто. Капитан быстро посмотрел на часы — кажется, у них тоже был цейтнот.

— Если одному гиду достаётся слишком много эсперов, они будут распределены в зависимости от ранга. Просим эсперов обеих стран с пониманием отнестись к этому решению.

Зал наполнился возгласами на японском и китайском, но протестовать никто не стал. Все понимали, что ситуация действительно беспрецедентная.

Вскоре часть эсперов разошлась по другим гидам. Но даже после сокращения у меня осталось 15 человек.

Пусть и меньше, чем было, но всё равно почти вдвое больше, чем у остальных. У них в среднем по шесть-восемь человек.

Я снова поднял руку.

— Это всё равно слишком много. Их почти вдвое больше, чем у остальных гидов.

— Просто приступайте к тестированию, — безапелляционно заявил капитан. — Мы уже просили Вас войти в положение.

Так, он что, решил устроить мне игру на подавление?

Потрясающе.

Понятно, если Ким Мухёк узнает, он будет не просто зол — он взбесится.

Я хорошенько запомнил лицо этого администратора, который даже не удосужился прислушаться к моему отказу, просто потому, что дело не касалось его собственной шкуры.

Ладно, придётся как-то выкручиваться. Лучше разобраться с этим побыстрее.

Я окинул взглядом эсперов, оставшихся передо мной. Тут же встретился глазами с Чжан Цяо из Китая и Эндо Рёдзи из Японии. Эти двое с самого начала смотрели на меня как-то странно…

Зачем они сюда встали? Неужели у них нет выбора?

С тяжёлым вздохом я направился к тестовому аппарату. Эсперы, один за другим, становились в очередь.

Ну и зачем они так упорно стоят именно здесь? Неужели трудно посмотреть, где очередь короче, и пойти туда?

Если бы это были корейцы, они бы давно махнули рукой: «Эй, тут слишком много народа, пойдём в другое место!» — и ушли бы.

С новой силой осознав культурные различия, я ещё раз пробежался взглядом по методике тестирования. Видимо, чтобы придать этому процессу хоть какое-то сходство с «имитацией», его слегка изменили по сравнению со стандартной процедурой в Центре.

Процедура была проста: гид кладёт ладонь на магнитную панель, а второй рукой берёт за руку эспера.

Ладно. Давайте покончим с этим.

— Чжи Шуань.

— …Чжэ Сюань, — поправил меня эспер, делая шаг вперёд.

О, он говорит по-корейски?

Имя было написано латиницей, но кто разберёт, как его произносить.

Я кивнул.

— Извините. Можете и меня называть как угодно. Хоть Кан СанЧжон.

Я положил руку на панель и взял Чжэ Сюаня за ладонь.

Результат — 63 процента.

Что ж, ничего неожиданного.

Я всегда получал высокий процент совместимости.

Эспер смотрел на меня с явным восхищением.

— Всё, можете идти, Чжи Шуань.

Тот что-то пробормотал, но по-китайски, так что я не понял.

Следующей оказалась японка.

— Так, Хонда-сан…

…Хонда?

Это что, наследница автоконцерна?

С таким безразличным выражением лица я вновь приложил ладонь к магнитной панели и протянул руку.

Как и предыдущий эспер, Хонда впитывала направляющую энергию, словно губка, и смотрела на меня с нескрываемым восторгом. Я с усилием изобразил нечто, похожее на улыбку.

Совместимость — 71%.

Вообще, даже у высокоранговых гидов редко выходит свыше 60% совместимости, но для меня это было в порядке вещей.

Так продолжалось и дальше. Из 10 эсперов, с которыми я уже прошёл тест, совместимость ни у кого не опустилась ниже 58%.

Оставались всего двое: Эндо Рёдзи и Чжан Чао.

Как странно… Учитывая их ранг, им бы наоборот следовало пройти тест одними из первых. Я пожал плечами и вызвал следующего эспера.

— Эндо-сан.

— Да.

Интересно, почему все эсперы, попавшие ко мне, хоть немного, но говорят по-корейски? Они что, заранее учили язык?

— Можно вашу руку?

— Прошу вас.

Я отметил про себя его вежливый тон и уже собрался начать, как вдруг почувствовал чей-то пристальный взгляд. Повернув голову, я столкнулся взглядом с Чжан Чао.

Этот тип буквально сверлил меня глазами.

Нет, ну сколько можно? Он что, в конце концов, реально намерен прожечь во мне дыру?

Я вздохнул, решив позже спросить, чего он так уставился, а пока сосредоточился на тесте.

Эндо Рёдзи, как и остальные эсперы, моментально начал поглощать направляющую энергию. Делал он это так интенсивно, что мне даже стало слегка не по себе. Видимо, он давно не получал качественного гидационного воздействия.

Я подавил усталый вздох и передал ему ещё немного энергии.

До этого все эсперы, с которыми я работал, были A-класса, так что они не требовали много ресурсов. Вероятно, именно поэтому мне не казалось, что их было так уж много.

Но Рёдзи…

Этот парень был S-класса.

Его потребности оказались совсем другого уровня.

Однако, судя по сияющему лицу, он наконец-то чувствовал себя лучше. Совместимость — 74%. Самый высокий показатель на данный момент.

Конечно, он всё равно не сравнится ни с Ха Сонханом, ни с Ким Мухёком, но всё же.

Я уже собирался убрать руку и протереть магнитную панель влажной салфеткой, когда заметил, что у Рёдзи на глазах выступили слёзы. Он дрожащим голосом пробормотал:

— Сержант Кан… вы… мне так нравитесь…

Я окинул его бесстрастным взглядом.

— Вот как? Странно. Мы же только что познакомились.

Одним глазом я взглянул на его профиль. 21 год? Совсем ещё мальчишка. А я ещё думал, что он так сверлит меня взглядом, будто готов драться… А оказалось, он просто рад малейшему вниманию.

Неожиданно мило.

— Ну да, я передал тебе довольно много энергии, так что в ближайшее время ты должен чувствовать себя лучше, — я попытался сказать это как можно дружелюбнее, давая понять, что разговор закончен.

Рёдзи явно хотел сказать ещё что-то, но, похоже, не знал, как. Помявшись, он всё-таки поднялся.

Как только он отошёл, его место тут же занял Чжан Чао.

Я посмотрел на него с лёгкой усталостью.

— Подождите немного. Если панель будет влажной, может случиться сбой. Уже один раз такое было — я вспотел, и система заглючила.

Я безразлично смотрел на магнитную панель, когда Чжан Чао вдруг заговорил со мной. Произношение у него было немного неуклюжим, но вполне разборчивым:

— Я знаю вас.

— Вот как? А я Вас вижу впервые.

Он открыл было рот, но на секунду замялся, затем продолжил:

— Если вы приедете в Китай, я смогу сделать для вас многое. У моей семьи есть частный самолет.

— Замечательно. У меня и ипотечного кредита нет.

Я ответил наугад, не особо вникая, и уже собирался положить ладонь на просохшую магнитную панель, как его голос вновь прозвучал, на этот раз чуть напряжённее:

— Вы знаете полковника Ким Дончжина?

Я замер.

Несколько долгих секунд просто смотрел на Чжан Чао, пытаясь осмыслить сказанное. Он назвал имя совершенно отчётливо, без ошибок.

Полковник Ким Дончжин… Мой бывший инструктор.

Если точнее, он был наставником Ха Сонхана, но погиб во время одной из операций. В тот день меня не было в отряде — я свалился с высокой температурой и остался на базе. А потом услышал новости.

Я не мог поверить.

Когда вернувшийся с задания Ха Сонхан смотрел на меня пустыми глазами, я всё ещё не мог поверить.

На тот момент повстанцы ещё не называли себя «Акцентом». У них вообще не было названия — ни официального, ни собственного. Но после гибели полковника Кима они начали называть себя именно так.

Я медлил с ответом, и Чжан Чао снова заговорил:

— Полковник Ким Дончжин был мне почти как дядя. Моя мать — наполовину кореянка.

Теперь многое стало ясно.

Я слышал, что мать полковника Кима вышла замуж за китайца и переехала в Китай, где у неё родилась дочь. Значит, Чжан Чао — её сын.

Вот почему он так пристально на меня смотрел.

Почувствовав что-то вроде узнавания, он, вероятно, испытывал ко мне странную симпатию.

Но…

— …Не знаю такого человека. К чему эти вопросы? — с трудом сохраняя невозмутимое выражение лица, спросил я.

— Он часто рассказывал мне о Кан Хаджоне. Твоё имя — Кан Хаджон.

Я резко выдохнул.

Теперь понял, к чему он клонит.

Он перепутал меня с другим человеком.

Я помолчал, затем, тяжело вздохнув, ответил:

— У нас просто одинаковое имя. Just same name. Понял? Кроме того, полковник Кан Хаджон давно погиб.

— …Что?

Чжан Чао пробормотал что-то по-китайски, его голос был глухим, а темп речи — быстрым. Он явно не мог в это поверить.

Меня тоже интересовало, зачем он ищет этого человека, но показывать любопытство было бы неразумно.

— И зачем он вам понадобился?

— …Я не могу сказать.

Ну вот, теперь мне ещё любопытнее.

Не хочешь говорить? Ничего, у меня есть способы узнать.

Я сделал вид, что сочувствую.

— Кажется, это что-то срочное. Может, вам стоит поговорить с эспером, который был его напарником до самой его смерти?

Глаза Чжан Чао загорелись.

— Напарник… Это Ха Сонхан?

Я не сразу ответил.

Затем медленно покачал головой.

— …Нет. Он тоже давно погиб.

Чжан Чао задумался, но потом решительно кивнул.

— Тогда я хочу встретиться с напарником Кан Хаджона.

Я тоже кивнул.

Но сначала нужно было закончить тестирование совместимости.

— Раз разговор окончен, дайте руку.

Чжан Чао спокойно протянул ладонь. Он был совсем не таким, как Рёдзи. Этот вёл себя иначе. То ли хотел показать свою силу, то ли действительно был таким, но гидация с ним казалась куда более изматывающей. Я буквально чувствовал, как из меня вытягивают энергию.

Когда тест был завершён, я первым делом взглянул на результаты.

Совместимость: 79%.

На мгновение я перестал дышать.

Чёрт.

Это почти так же, как у меня с Ха Сонханом. Разница — всего 1%.

Такое… нехорошо.

Очень нехорошо.

Я уже хотел быстро стереть данные и провести тест ещё раз, сфальсифицировав результат, но в этот момент за моей спиной послышался говор на китайском.

А затем кто-то громко произнёс моё имя:

— Сержант Кан Хаджон!

Я сделал вид, что не услышал, и уже потянулся к панели, чтобы стереть результат, но меня окликнули снова.

Вать.

Пришлось встать, прикрыв экран бумажкой с профилем Чжан Чао.

— Вы звали?

Передо мной стоял капитан из административного отдела.

— Да. Почему не отвечаете сразу?

— Простите, не услышал.

— Неужели? Ну да ладно. Вы закончили тест с капитаном Чжаном?

Я вздрогнул.

Чёрт, как он это увидел?

Но тут же понял, что это не его заслуга. Чуть поодаль стоял китайский военный, внимательно наблюдавший за мной. Значит, следили не за мной, а за Чжан Чао. Ну да, он же S-класс. Наверняка у китайской армии большие планы на него.

И теперь я тоже попал в эти жернова.

Возможно, остальных эсперов из Народно-освободительной армии Китая (НОАК) просто привели для проформы, а на самом деле искали подходящего гида именно для Чжан Чао. Чем больше я об этом думал, тем сильнее болела голова. Надо было просто сделать вид, что ничего не слышал, и сразу стереть результаты. Теперь уже поздно.

Я натянуто улыбнулся.

— Да, ну… Просто показания какие-то странные, вот и решил проверить ещё раз.

Чувствуя на себе пристальные взгляды, я ещё больше захотел избавиться от этого абсурдного результата. Но капитан не стал слушать мои оправдания — он шагнул вперёд и убрал бумагу, закрывавшую экран тестера. Затем, прочитав вслух цифры, удивлённо распахнул глаза.

— 79 процентов?!

По комнате прокатился вздох изумления.

Конечно, это поразительно. Сам я не меньше удивлён. Особенно впечатлён оказался офицер НОАК — он буквально впился в меня взглядом, полным жадного восторга… Точно любящий отец, разглядывающий идеального кандидата в зятья.

…Кажется, я влип.

Почувствовав нарастающее беспокойство, я скрипнул зубами и отвернулся. Именно в этот момент заметил, что Чжан Чао, не отрываясь, смотрит на экран, а уши у него покраснели.

…Эй, приятель, а ты не мог бы держать лицо?

Никто в этой комнате, похоже, не собирался мне помогать. Я натянуто улыбнулся и обратился к капитану:

— Капитан, Вам самому не кажется, что результат немного нелепый? Думаю, будет лучше провести тест ещё раз, для точности…

— Всё ясно, — раздался знакомый голос, вонзившийся мне прямо в уши. — Я же говорил? Говорил, что он просто помешан на эсперах!

Я медленно повернул голову.

Конечно же, это был Ли Чжон Гю, громко разговаривающий с кем-то из гидов.

Моя голова раскалывалась всё сильнее.

Капитан, однако, похоже, соглашался со мной. Даже если процент совместимости высокий, 79% — это просто нереально. Обычно максимум — около 70%, а у меня со всеми эсперами были схожие показатели. Но Чжан Чао… 79%. Это явно ошибка прибора.

Капитан велел одному из офицеров принести другой тестер.

Когда тот появился, я сосредоточился: нужно сделать так, чтобы показатель оказался ниже 79%. Не знаю, получится ли, но лучше постараться, чем потом разбираться с последствиями.

Я снова сел перед тестером, взял Чжан Чао за руку и приготовился к тесту.

— Всё равно результат будет таким же, — внезапно сказал он. — Мне тогда было очень хорошо.

…А ты можешь хоть немного помочь, а не усугублять ситуацию?!

Я заметил, что его уши снова покраснели, и силой натянул улыбку, начиная гидацию.

Ну же, только бы меньше 79%, только бы меньше…

Что за… Почему первая цифра — 8…?!

Добегался

Тут с грохотом распахнулась дверь.

Все в зале замерли и повернулись к входу.

— Это что еще за развлечения без меня?! — раздался злой голос.

В дверях стоял Ким Мухёк.

В помещении воцарилось напряжённое оживление.

А я, улучив момент, принялся бешено нажимать кнопку сброса на тестере.

Чжан Чао удивлённо приподнял бровь, но я только пнул его в голень, предупреждая не вмешиваться.

Неважно, как он на это посмотрит, мне сейчас было не до него.

Я вскочил и шагнул к Ким Мухёку.

— Капитан! Наконец-то вы здесь!

Тот не ответил, лишь пристально посмотрел на меня и медленно произнёс:

— Решили похитить чужого гида и как следует им попользоваться?

— Капитан Ким, похищение — это слишком громко сказано, — вмешался административный офицер. — Осторожнее с выражениями, здесь всё же представители разных стран…

Ким Мухёк, не сводя с меня глаз, холодно ответил:

— Ах, значит, это не похищение? А как тогда назвать ситуацию, когда у эспера есть действующий парный гид, но его всё равно забирают и тестируют на совместимость с другими?

Он резко повернулся ко мне.

— Сержант Кан, это было по Вашей воле?

— Ну, это…

Я открыл было рот, но замешкался.

Глаза Ким Мухёка сузились, он снова посмотрел на административного офицера.

— Слышали? Как бы сержант Кан ни убегал из дома чуть ли не каждый день, каким бы он ни был бессердечным напарником, у которого обе руки целы, но который ни разу не удосужился ответить на звонок, но даже он не настолько без совести, чтобы добровольно тестироваться с кем попало.

…Чего, простите?

Это с каких пор я стал таким мерзавцем?!

В одно мгновение я из верного напарника превратился в гуляку, который бросил свою семью ради другой.

От потрясения я не мог вымолвить ни слова.

Тем временем Ким Мухёк подошёл к столу, схватил протокол тестирования и поднял его перед собой.

— Давай-ка посмотрим, сколько их тут… Один, два… Блин, если у тебя плохо с арифметикой, я могу помочь сосчитать?

— Нет, я… это не так…!

Я неуклюже начал оправдываться, но Ким Мухёк только усмехался, быстро пролистывая бумаги с результатами теста. Он внимательно вглядывался в каждое имя, порой даже поднимая голову, чтобы сверить их с теми, кто стоял в зале. С улыбкой он выглядел еще привлекательнее, но холод, исходивший от него, был настолько ощутим, что вызывал страх. Остальные тоже замерли, затаив дыхание, и напряженно следили за нами.

Я зажмурился, а когда снова открыл глаза, увидел, что Чжан Чао, который уже давно потерял всякую бдительность, встал и заговорил первым:

— Ты — эспер, с которым связан Кан Хаджон?

— …Да он еще и на "ты" перешел? — Ким Мухёк даже не соизволил ответить, а вместо этого просто посмотрел на меня.

Я вздохнул, осознавая, что ситуация становится все хуже, и быстро замотал головой:

— Нет, это недоразумение, капитан! Просто он плохо говорит по-корейски…

Но чем больше я говорил, тем явственнее становилось выражение на лице Кима Мухёка: "А, ты теперь еще и оправдываешь его?" Прежде чем я успел выкопать себе еще более глубокую яму, я наконец-то замолчал. Только вот чувство было такое, словно я рыл ее не лопатой, а целым экскаватором.

Ким Мухёк пристально посмотрел на меня, потом повернулся к офицеру из административного отдела:

— Раз уж все закончилось, я могу его забрать? У нас ужин по расписанию.

— …Конечно.

— Ты слышал? Пошли домой.

И, не дожидаясь моего ответа, он направился к выходу. Я незаметно подал Чжан Чао знак глазами — мне хотелось поговорить с ним позже о полковнике Киме Донджине. Но он, как всегда, оказался совершенно непонятливым.

— Кан Хаджон, зачем ты так жмуришься? У тебя конъюнктивит?

Я в ужасе посмотрел на него.

…Именно в этот момент Ким Мухёк остановился.

Я хотел просто испариться. Раствориться в воздухе, исчезнуть. Но оставалось только одно — молча идти за ним.

Когда он увидел, что я не сопротивляюсь, снова двинулся вперед.

Люди в зале провожали нас взглядами.

…Да почему он забирает только меня? Если уж забирать, так всех гидов сразу! Как теперь смотреть остальным в глаза?

Но сколько бы я ни возмущался мысленно, до Кима Мухёка мои мысли не доходили.

Как только мы вышли в коридор, где было куда тише, чем в зале, он остановился, развернулся ко мне и усмехнулся:

— Сбежал из дома, чтобы развлекаться?

— …Нет, это не так…

— Ладно.

Он резко прервал меня, шагнул ближе и, глядя прямо в глаза, спросил:

— Мне вот интересно, что у тебя в голове творится? Почему ты вышел и даже не отвечал на звонки?

Я молчал.

Он был прав. Я игнорировал его звонки.

Но, как говорится, без вины виноватых не бывает.

Я сжал кулаки.

— А Вы, капитан, сами-то… почему тогда так поступили?

— Что?

Ким Мухёк нахмурился, как будто даже представить не мог, о чем я говорю.

— Вы же… Вы же тогда… неожиданно… поцеловали меня… и…

Лицо вспыхнуло, я начал заикаться.

Я понимал, что выгляжу глупо, но ничего не мог с собой поделать. Уши горели, мне хотелось спрятаться, но прятать лицо перед ним? Никогда!

Я упрямо сжал губы, но он уже внимательно смотрел на меня сверху вниз и вдруг заговорил:

— …Ты из-за этого сбежал?

В голосе не было ни злости, ни упрека, только какой-то странный оттенок.

…Бежать из-за поцелуя? Конечно, нет.

Но причина, по которой я ушел, тоже была связана с ним.

Только вот сказать об этом вслух я не мог.

— Не в этом дело…

Но тут меня накрыло раздражение.

Я ведь тогда сидел один в этой чертовой комнате, дрожа от непонятного желания защитить Кима Мухёка!

Я ведь не по своей воле оказался его гидом!

Да, это не его вина, но сейчас у меня просто не было сил рассуждать логично.

…Что вообще во мне сломалось, раз я начал думать о нем так?

Внешность? Он хорош собой.

Но неужели я стал тем, кто оценивает людей только по лицу? Хотя, как говорится, "за ту же цену лучше взять красивое".

Или, может, дело в характере? Он ведь жутко хамоватый.

Но если вспомнить, что он пережил без меня, как мучился, пытаясь забыть, то, возможно, его мерзкий характер уже не имел значения.

Я вспомнил, как, оказавшись в теле сержанта Кан Хаджона, узнал, что Ким Мухёк был закован в цепи и брошен в подземный бункер.

Я вспомнил, как он страдал от ишемического синдрома из-за отказа от связи.

Я вспомнил, что он даже не использовал вспомогательные препараты, когда начались первые симптомы потери контроля.

…Ведь он мог просто забыть обо мне и жить дальше.

Мы ведь были вместе всего три года.

То, что он страдал гораздо дольше, чем длилось наше знакомство, поражало меня сильнее всего. Он следовал за акцентом, даже прежде чем начал подозревать, что я — Кан Хаджон. Наверное, думал, что это дело рук тех, кто меня таким сделал, и преследовал их.

Ведь до встречи с ним, когда я только попал в Центр, я был никому не нужным. Несмотря на высокий гидационный ранг, из-за ПТСР и депрессии я не мог участвовать в операциях. Скорее, был просто страховкой, которую Центральное управление держало на случай непредвиденных обстоятельств.

Мои просьбы об отставке всегда игнорировались, потому что Центральное управление не хотело терять меня, но, в конце концов, время шло. Пока я добивался своего, я постарел, потерял былую форму, и меня уже можно было списать без лишних сожалений.

Но затем появился Ким Мухёк. Тогда он был совсем юнцом, который хотел как можно быстрее всему научиться, чтобы быть мне полезным. Он сделал так, что я, солдат, которого уже считали ненужным, вновь провёл три года в строю. И после этого он не забыл меня.

Но это была не просто преданность к своему инструктору…

Нет, стоп… Если не преданность, то что?

С какой целью он поцеловал меня, когда знал, что я нахожусь в теле сержанта Кан Хаджона, и всё равно был уверен, что я — Кан Хаджон?

Неужели он…

— Капитан, Вам стоит прояснить один момент.

— …Что?

Ким Мухёк нахмурился от неожиданности, но эта мысль не выходила у меня из головы. Если дело не в моём лице, то по какой причине он тогда сделал это?

— О чём ты вообще?.. — Он раздражённо шагнул вперёд.

Я отступил. Он снова приблизился. Так продолжалось, пока моя спина не упёрлась в стену коридора. Над ним горела лампа, и из-за неё его лицо оказалось в тени, но глаза… Они горели. В них не было злости, но было нечто похожее. Будто он что-то сдерживал. Они были наполнены жаром.

И прежде чем я успел сказать хоть слово, он заговорил первым:

— …Тебе нечего мне сказать?

Эти слова задели меня.

Он был так уверен. Я видел это в его глазах, в выражении лица, когда он гнался за мной. Он ни разу не верил, что я просто сержант Кан Хаджон.

И это раздражало.

Мне не нравилось, что он знал, но молчал. Я хотел, чтобы он сказал это первым. Может, я ждал, что, если он признает меня, я тоже перестану отрицать очевидное. Если бы он дал мне понять, что для меня важнее не несостоявшаяся отставка, а он сам, то, возможно, я бы наконец-то принял это.

Но он ни разу не спросил прямо.

И тогда мне в голову пришла мысль: а что, если он ждал меня так же, как я ждал его?

Я сам того не осознавая…

— Ты знаешь, кто я, — сказал я. — И всё равно говоришь мне «ты»?

— …

— …

Я просто не смог удержаться.

Это было импульсивно. Хотя, возможно, я хотел сказать это ещё вчера, когда он дрожал во сне, шепча моё имя.

Отставка, конечно, важна. Только на ней я и держался. Но это не значит, что я мог проигнорировать всё, что он пережил ради меня.

Я не мог сделать вид, что не знал, как он был скован цепями и заперт в бункере. Как дрожал, когда меня лишь слегка задела пуля.

Как я мог просто закрыть на это глаза?

Гидом для Ким Мухёка тогда был я, Кан Хаджон. Им же я остаюсь и сейчас. С того самого момента, как ты пробудился как эспер, и до сегодняшнего дня — я был и остаюсь рядом.

— Ким Мухёк.

Мухёк, у меня больше нет причин отрицать ни тебя, ни всё, что с тобой связано.

Как только я произнёс его имя, увидел, как у него медленно дёрнулся кадык. В глазах читалось нечто неуловимое. Ещё минуту назад он казался хищником, загнавшим добычу в угол, и явно наслаждался этим. А теперь… Теперь просто молча смотрел на меня сверху вниз.

Стоило ли ещё раз сказать ему прямо, что я и есть Кан Хаджон? Я уже открыл рот, чтобы заговорить, но…

— Эй, по… подожди! Что это сейчас было?!

Ким Мухёк вдруг схватил меня за запястье и резко потянул за собой. Схватил так крепко, что от боли кольнуло в руке. Шагать за ним приходилось почти бегом, иначе я бы просто не поспевал. Я ожидал услышать ответ, а вместо этого понятия не имел, куда он меня тащит.

Мы вышли из Ёнхёнгвана и направились к военному джипу, припаркованному на стоянке перед зданием. Мухёк усадил меня внутрь, сам занял место водителя и завёл двигатель.

— Куда мы…

Закончить вопрос я не успел. Он сразу тронулся с места.

Обстановка в салоне была напряжённой. Его челюсти были крепко сжаты, на висках чётко выступали мышцы. Я молчал, пристёгивая ремень безопасности.

Джип остановился в районе Гарам.

Я понял, что мой побег длился даже не сутки. Всё закончилось так быстро.

Мухёк припарковался кое-как, что было на него не похоже. Обычно он всегда следил за порядком. Но тут же выскочил из машины, обошёл её и открыл переднюю пассажирскую дверь.

— Выходи.

…Серьёзно?

Никакого выбора у меня не было. Я вышел.

Мухёк повернулся к входу в дом, набрал код, открыл дверь и обернулся ко мне. Без слов, но его взгляд ясно говорил: заходи.

Я прошёл мимо него, чувствуя себя слегка неловко. Включился датчик движения, осветив прихожую. Я только успел снять одну туфлю, как…

— …Э?!

Сзади протянулись руки, крепко обвили меня за талию и потянули назад.

Я почувствовал его горячее, твёрдое тело.

Мухёк уткнулся лбом в моё плечо.

— Кан Хаджон.

Он произнёс моё имя.

Он что, не понял, что я ему сказал? Как мне доказать этому непрошибаемому болвану, что перед ним именно Кан Хаджон?

Я замешкался, но всё же начал:

— Послушай, я и есть тот самый Кан Хаджон…

— Хаджон-а.

…Этот засранец серьёзно?

Я собирался сказать ему, что был его инструктором, а он всё повторяет моё имя.

Я попытался вывернуться, но Мухёк лишь крепче сжал руки.

— Эй, подожди, отпусти меня. Мне есть что сказать.

— Хаджон-а. Кан Хаджон.

Он снова и снова повторял моё имя.

И тогда я понял: с Мухёком что-то не так.

Я думал, что его лоб прижат к моему плечу, но, кажется, это были его глаза.

По коже ощущалось что-то горячее.

Я резко спросил:

— Капитан… Нет, стой. Ты что, плачешь?

Ответа не последовало.

Но тепло, стекающее по моему плечу, никуда не делось.

Объятия становились всё крепче.

В этот момент я понял: мне нужно выбраться из его рук.

Я осторожно повернулся, чтобы посмотреть ему в лицо.

Мухёк будто прочитал это как попытку убежать — он ещё крепче обнял меня.

Я тихо, успокаивающе сказал:

— Я не уйду. Просто покажи мне своё лицо.

Мухёк молчал.

Ким Мухёк по-прежнему молчал, но его руки, обвивавшие мою талию, слегка ослабли.

Я невольно сдержал облегчённый вздох и, наконец, смог посмотреть ему в лицо.

Но стоило мне подумать, что всё обошлось, как он снова сжал объятия. В этот раз настолько крепко, что между нами не осталось даже зазора.

Нет, ну это уже…

Слишком близко.

Настолько, что наши тела соприкасались до самого низа. Это было… неловко.

Но Мухёка, похоже, ничуть не смущало. Он просто смотрел на меня сверху вниз — без единой эмоции на лице.

И вот что было по-настоящему странно.

Выражение у него каменное, но слёзы из глаз крупными каплями скатывались вниз, падали мне на щеки. Будто плакал не он, а я.

Я с трудом разлепил губы.

— …Извини, что сказал так поздно. Я сам запутался…

Мухёк промолчал.

— Я… думал, ты всё равно не поверишь…

Он по-прежнему ничего не отвечал.

Как же хотелось, чтобы он хоть что-то сказал.

Но он просто смотрел на меня.

Глаза его оставались пустыми. Я не мог прочесть в них ничего.

И вдруг…

— Эй, стой…

Я почувствовал, как его ESP-волны зашевелились.

Сначала разорвались, будто потеряли контроль, а затем снова резко расширились.

Это же… признак скорого срыва.

Я похолодел.

— Так, всё, заходим внутрь. Живо.

Но Мухёк даже не шелохнулся.

Он просто уткнулся лицом мне в шею, тяжело дыша.

Чёрт…

Что-то с ним явно не так.

Я осторожно послал поток гидационной энергии. Он вздрогнул — значит, до полного срыва ещё далеко.

Если я зайду в дом, пойдёт ли он за мной?

Я сделал шаг, но стоило мне чуть-чуть отдалиться, как его руки крепче сжали талию. Я задыхался.

— Эй, подожди, дай хотя бы… Ах, чёрт!

Я потерял равновесие и, не успев ни за что ухватиться, рухнул вперёд.

Мухёк попытался меня поймать, но не успел, и в итоге…

С грохотом я упал, наполовину оказавшись в прихожей, а Мухёк сверху.

…Отлично. Просто идеально.

Я болезненно втянул воздух. Пятую точку отбил так, что даже говорить не хотелось. Когда попытался высвободить ноги, то понял, что застрял. Точнее, не я застрял, а Мухёк. Его нога оказалась между моими, и мне не удавалось вытянуть свою.

Я раздражённо выдохнул:

— Дай пройти, а?

Мухёк не ответил.

Ким Мухёк снова не ответил.

Я начал всерьёз задумываться, не стоит ли на него надавить — сколько можно молчать? Но прежде чем я решился, он вдруг… навалился на меня сверху.

— Подожди, ты что…

Мухёк всё так же хранил молчание. Он просто опёрся ладонями по обе стороны от меня и замер.

Датчик движения в прихожей на мгновение потух, но после нашей возни снова вспыхнул.

Свет бил Мухёку в спину, и из-за этого я не мог разглядеть его лицо.

Пришлось вздохнуть и попробовать по-другому.

— …Ким Мухёк.

— …

Я хотел бы знать, о чём он думает.

— О чём задумался? — спросил я осторожно.

— Думаю… неужели и на этот раз это глупый сон.

Я наконец-то услышал его голос.

Но по-прежнему не мог заглянуть в глаза — их скрывала тень.

Его ESP-волны всё ещё колебались в нерешительности. Будто изучали что-то незнакомое, а потом, как будто убедившись в чём-то, мягко потянулись ко мне.

И в этот момент я понял: моё гидационное поле вернулась к своему изначальному состоянию..

Оно вернулось к прежнему состоянию.

— Так ты поэтому…

Я неосознанно пробормотал это вслух.

Никакого срыва и не было.

Это просто его ESP пыталась разобраться, действительно ли перед ним тот самый гид.

— Кан Хаджон.

— Эй, ты ведь уже понял, что гидационные волны мои, а всё ещё говоришь со мной без уважения?

Стоило мне возмутиться, как свет снова погас.

В доме стало темно.

И Мухёк всё ещё находился надо мной.

Теперь я не просто не мог прочесть его выражение лица — я даже не знал, смотрит ли он на меня.

Я открыл рот, чтобы сказать хоть что-то, но в этот момент…

Кап.

На угол глаза упала тёплая капля.

— Ты… снова плачешь?

От осознания, что он беззвучно льёт слёзы, меня кольнуло в груди.

Не всхлипывает, не дрожит — просто без эмоций выпускает слёзы.

Я подумал о том, через что он прошёл за эти пять лет.

Тогда в Акценте он сказал, что отправил мою клон-куклу на уничтожение.

Каково ему было увидеть клон с таким же гидационным полем?

А потом — собственными руками его разбить?

В то время как обычные люди лишь задумывались о первом трудоустройстве, он…

Я медленно поднял руку и похлопал его по спине.

Мухёк вздрогнул.

— …

— Ха…

Тихий вздох прорезал темноту.

Я продолжал гладить его по спине.

Слёзы, кажется, перестали капать, но я всё равно не останавливался.

И тут Мухёк заговорил — хриплым, обжигающим голосом.

— Я видел этот сон. Каждый день.

Он наклонился ниже, тесно прижимаясь ко мне.

Я обнял его в ответ.

Теперь я будто оказался в его ловушке, но не пытался выбраться — просто продолжил гладить по спине.

— Я видел, как Вы возвращаетесь, как снова называете моё имя. Как говорите, что всё это была проклятая иллюзия.

Я не ответил.

Мухёк выдохнул сквозь стиснутые зубы.

— Но это… тоже была ложь.

— Моим кошмаром… был ты, — Мухёк прошептал мне на ухо.

Его горячее дыхание коснулось мочки, заставив меня невольно втянуть шею.Но чем больше я отстранялся, тем ближе он придвигался. Как человек, точно знающий, чего хочет.

Я попробовал разжать объятия и оттолкнуть его, но Мухёк перехватил меня за запястье и вынудил вновь обнять его за талию.

Он не собирался позволять мне сбежать.

Даже его ESP-волны цеплялись с какой-то отчаянной жадностью.

Раньше он довольствовался гидационными стимуляторами, но после установления пары всё изменилось.

Теперь он жадно впитывал мою гидацию, как человек, не евший четыре дня.

Я и так был истощён после сегодняшнего задания — пятнадцать человек в тренировочном корпусе.

Энеригя уходила слишком быстро.

Я тяжело выдохнул, а затем невольно вздрогнул — Мухёк полностью навалился на меня.

Между нами не осталось ни миллиметра свободного пространства.

Его грудь прижималась к моему дыханию, выравниваясь с ним.

Но даже так я не мог заставить себя сказать: «Уйди».

Странно.

А может, всё это время я лишь ждал момента признаться?

Если нет…

Как вообще могло случиться, что встреча бывшего курсанта и его инструктора — или даже офицера и его подчинённого — происходит в таком месте, в такой позе?

…Другие тоже так делают?

Прячутся в безлюдных комнатах, жмутся друг к другу и ловят дыхание друг друга?

Я не знал.

Даже то, когда именно мои чувства к Мухёку изменились, мне было неизвестно.

Но этот вопрос — он был слишком сложным.

Мухёк всё так же хрипло шептал в ухо:

— …Вы правда мой инструктор?

Я знал, что он ждёт ответа. Но слова не шли с языка. Даже рука, которой я гладил его спину, замерла. Меня охватило странное чувство.

Казалось, стоит сказать «да» — и моя жизнь больше никогда не будет прежней.

Это было всего лишь ощущение.

Но оно было слишком отчётливым.

Я молчал, и тогда он ещё сильнее прижался ко мне губами — к щеке, к мочке уха.

— Отвечай, Хаджон.

— …Если ты правда считаешь меня своим инструктором, тебе не стоит обращаться ко мне так, не находишь?

Сразу же почувствовалось, как напряглись его руки на моей талии.

Стало трудно дышать.

— Ах…

Я застонал, и Мухёк, вздохнув, уткнулся лбом мне в шею.

Он дрожал.

Как и вчера.

Я тоже вздохнул и крепче прижал его к себе.

— Не плачь. Прости меня.

— …Почему Вы сразу не сказали?

Я чуть не ответил: «Потому что думал только о демобилизации», но, к счастью, моя сообразительность не покинула меня окончательно.

Мухёк, кажется, и так всё понял.

Он негромко пробормотал:

— Очевидно. Вы просто собирались сбежать.

— Нет… это не так…

Я понимал, что оправдываться бесполезно.

Просто замолчал.

Но его дрожь всё не проходила.

— …Почему ты так дрожишь?

— Ты серьёзно спрашиваешь?

Конечно серьёзно.

Но я и сам понимал, что не время для такого ответа.

Мухёк тяжело дышал.

Словно человек в панике.

Трясся, бил зубами.

Я погладил его по спине, и на мгновение дрожь ослабла, но вскоре снова охватила его.

Его ESP-волны, впрочем, были стабилизированы.

Похоже, причина была не в теле, а в голове.

Я не мог не спросить:

— В чём дело? Скажи.

Мухёк вздохнул и рухнул на бок, утягивая меня за собой.

Теперь я лежал в его руках, а лбом упирался в его грудь.

Попытался отстраниться — не получилось.

Он сжал меня слишком крепко.

Нет, ну мне-то, конечно, нравится, но это вообще нормально?..

Так встречают вышестоящих офицеров, которых считали погибшими?

Я в жизни не видел, чтобы кто-то встречал так командира после пяти лет отсутствия.

Впрочем, я вообще не видел, чтобы кто-то возвращался с того света.

Только хотел сказать что-то про полковника Ким Донджина, как…

— Я же сказал.

Мухёк снова заговорил.

— Мне снился кошмар.

— Ну и что?

— В этом кошмаре был ты.

— …

— Кстати, ты заметил, что я до сих пор говорю с тобой на «ты»?

— Так я что-то не понял… Ты хочешь сказать, что если будешь на «Вы», я закрою глаза на то, что ты капитан, а я всего лишь сержант?

— Ну да. Так что всё в порядке.

— Ты что, издеваешься?

Я начал вырываться, но он снова уткнулся носом в мою шею и глубоко вздохнул.

— Эй, щекотно…

— …

Он снова меня проигнорировал.

Разболтались тут, называется.

Ну и дисциплина в армии!

Но я не отстранялся.

Потому что всё-таки…

— Тебе просто кошмар приснился. И что?

Мухёк тихо рассмеялся.

— …Ты всё такой же проницательный.

— Серьёзно, ты что, опять…

— …

Несмотря на то, что Мухёк без труда поднял меня на руки, он всё ещё слегка дрожал.

Всё это время ему приходилось выживать на гидационных вспомогательных препаратах.

Теперь же, когда он снова ощутил воздействие своего истинного гида, его ESP-волны начинали стабилизироваться.

И, наверное, самое правильное – позволить ему оставаться рядом.

Но проблема была в другом.

В накатывающем на меня желании.

Я только недавно осознал свои чувства, но теперь…

Зашторенные окна спальни. Темнота. Мы вдвоём.

Всё это вместе заставляло кровь приливать к лицу.

Я не мог сказать:

— А теперь ты ложись спать, а я пойду.

Оставалось только молча стерпеть, пока Мухёк укладывал меня на постель.

Тонкая простыня зашуршала под нами, и даже этот звук показался мне чересчур чувственным.

Но пока он не включит свет, он хотя бы не увидит, насколько я раскраснелся.

Я даже не знал, что во мне есть подобные желания.

Хотя, возможно, дело в теле сержанта Кана…

Мухёк мог объяснить всё происходящее воздействием гидации.

Но если я, старший на двенадцать лет офицер, начну оправдывать свои реакции – это уже совсем другая история.

Так что мне оставалось лишь мысленно твердить:

— Возьми себя в руки, Кан Хаджон…

А этот гад, словно не замечая моего состояния, только сильнее прижимался ко мне.

В итоге всё, что я смог выдавить в качестве оправдания, звучало жалко:

— Эй, а если спать, не помывшись, что тогда…

Только сказав это, я понял, что лучше бы прикусил язык и умер как герой.

Будто я только что намекнул, что надо сперва помыться, а потом…

Выходит, что злоупотребляющий служебным положением домогатель был не где-то там, а прямо здесь – я сам!

Но, несмотря на моё замешательство, Мухёк лишь посмотрел на меня тяжёлым взглядом и, не говоря ни слова, просто завалился на кровать, почти навалившись сверху.

— …Тяжело, Мухёк.

— …

Ответа не последовало.

Я чувствовал, как постепенно ослабевает напряжение в его теле.

Его волны, до этого взвинченные, начинали успокаиваться.

И это было… не так уж плохо.

Да, ведь как можно испытывать желание к человеку, который сейчас ведёт себя как капризный ребёнок?

Я окончательно собрался с мыслями и мягко провёл ладонью по его спине.

— …Ты молодец.

— …

Но чем крепче он прижимался, тем больше меня беспокоило прикосновение его груди.

Я продолжал гидацию, чувствуя, как его дыхание становится ровнее, но вдруг заметил, что его тело горячее, чем обычно.

Меня охватило тревожное предчувствие.

— Что с тобой?!

Мухёк не ответил.

Инструкция

Я лёгонько похлопал его по щеке, но он даже не шевельнулся.

Если у эсперов и бывали приступы жара, то причина всегда была связана с нарушением гидации.

Но его волны вели себя стабильно.

Значит, причина в другом?

Я попытался выбраться из-под него, чтобы вызвать врачей, но он, весил столько же, сколько его снаряжение в полном комплекте.

— Вот ведь… задавил, паразит…

Пробормотав что-то нелестное, я с трудом выбрался и тут же набрал номер медслужбы.

— Да, у него жар, но это не похоже на отказ от гидации.

— Мы пришлём скорую. Пока что, как его гид, продолжайте контактную гидацию.

— Понял.

Связь оборвалась.

Похоже, истощение тут ни при чём, но если даже врачи советуют контактную поддержку…

Проблема в том, до какого уровня контакта это должно дойти. Я и так его всё время держал в объятиях. Выходит, мне нужно сделать нечто большее? Я нахмурился.

Это вообще нормально?

После короткого раздумья я осторожно повернул его на спину. Прокачивал я свою силу, прокачивал… и всё равно слабак.

Чёрт.

Я вздохнул и наклонился над Мухёком, чувствуя, как пересыхает во рту.

— …Это не домогательство.

Как только слова сорвались с губ, стало ясно – так только подозрительнее.

Даже уши горят. Я нервно провёл языком по пересохшей нижней губе. Мы ведь уже целовались раньше. И ситуации были даже… более неоднозначные.

Но почему именно сейчас мне так не по себе?

— Я… просто… хочу помочь. Честно.

Лучше заткнуться, пока совсем идиотом не выгляжу.

Понять не могу – почему это вдруг стало так сложно?

Раньше я без раздумий использовал поцелуи для гидации. Но сейчас сердце бешено колотилось. Губы Мухёка оказались слишком чёткими в поле моего зрения. Я опёрся ладонью о кровать рядом с его головой и склонился ниже. А затем…

Прикоснулся к его губам своими.

— Мм…

Забавно, но даже от такого мимолётного прикосновения я едва сдерживал дрожь. Всё тело словно зудело изнутри, готовое вот-вот взорваться. Я знал, что он не ответит мне, но всё равно наклонил голову, чтобы прикосновение стало глубже. Кончиком носа я ощутил его щёку.

— Разве это не слишком мягко?.. — пронеслось у меня в голове.

Ведь это всего лишь гидация, и всё же мне было не по себе от того, что я делаю это с ним, пока он спит. Мне ничего не оставалось, кроме как снова и снова твердить себе, что это просто для дела. Но соприкосновение становилось всё глубже, я отчётливо ощущал, как гидирующая энергия переливается между нами. Наоборот, мне хотелось соединиться ещё крепче. Не так щекотно, а просто...

— Ммф… — в тот самый момент его рука резко обхватила мой затылок и сильно прижала к себе. Я в испуге распахнул глаза, но он всё ещё не проснулся.

— Эй, погоди… — стоило мне отстраниться и открыть рот, как голос тут же утонул в новом поцелуе. Он прижал меня ещё крепче, гораздо сильнее, чем раньше.

Я попытался ухватиться за его грудь, чтобы оттолкнуть, но тщетно. Я знал, что эспер, даже потеряв сознание, инстинктивно стремится к поддержке с идеально подходящим ему гидом, не различая при этом, что он делает. Но чтобы так жёстко навязывать контакт?.. Это меня смутило. Он становился всё смелее. Не просыпаясь, ловко проникал в моё пространство, скользил губами по моей коже, облизывал, затем сглотнул, а я в полном ступоре пытался осознать, что именно он только что поглотил.

А когда понял — вспыхнул с головы до ног.

— Ч-что за… сумасшедший… — я вскрикнул мысленно, но никто, разумеется, мне не ответил.

Он лишь крепче обвил мою талию, не собираясь отпускать, словно продолжая то, что начал ещё в комнате. А затем вообще без труда поднял меня и усадил к себе на колени.

— Ты что, проснулся?.. — с трудом отстранившись, я едва успел выдохнуть вопрос, как он вновь прижался ко мне, настойчиво скользя языком по моим губам.

В это невозможно было поверить: так не бывает, чтобы он спал и в то же время так себя вёл. Но его ESP-поле оставалось спокойным, словно у уснувшего эспера. Что же с ним происходит? Даже температура поднялась. Но, судя по всему, это не истощение от нехватки гидации. И почему каждый раз, когда я отстранялся, он тут же следовал за мной, словно умоляя вернуть контакт?..

В конце концов я почувствовал себя так, словно меня жестоко наказали за минутную слабость. Вырваться из его объятий и спастись от этого поглощающего поцелуя удалось только благодаря крайней мере.

Я просто залил его потоком гидирующей энергии — густым, насыщенным, необработанным.

Он резко задышал, но жадно впитывал энергию, словно утопающий. От этого меня охватило странное чувство. Некоторые гиды не любят такой способ передачи гидации, ведь он создаёт ощущение, будто эспер буквально высасывает из тебя все силы. Однако мне это почему-то не показалось неприятным. Впрочем, ничего не поделать. Меня радовала сама близость с ним.

Когда наши губы разъединились, между ними даже протянулась тонкая, мерцающая серебристая нить. Я, смущённый, провёл тыльной стороной ладони по его влажным губам, затем поднялся с кровати. Несмотря на все мои усилия, Ким Мухёк так и не пришёл в себя.

В тот момент раздался звонок в дверь. Я поспешил открыть и увидел суетившуюся у входа медицинскую бригаду.

— Вы нас вызывали?

— Да, эспер вон в той комнате.

Один из медиков потянулся, чтобы разуться, но я поспешил остановить его:

— Проходите так.

Я знал, как тяжело снова надевать армейские ботинки, а мне не терпелось поторопить их. Что, если с Мухёком что-то серьёзное?

Войдя в комнату, санитары быстро подняли его на носилки. Вероятно, они тоже были эсперами, раз вдвоём без труда справились с задачей.

— Вы сержант Кан Хаджон?

— Да, это я.

— Нам нужен сопровождающий.

— Конечно.

Я наскоро втиснул ноги в кроссовки и распахнул дверь, пропуская носилки вперёд. Бригада работала так быстро, что вскоре мы уже были в медицинском центре.

Там Мухёку моментально распороли рубашку хирургическими ножницами. К его груди прикрепили электроды, вокруг засуетились врачи, сыпля медицинскими терминами. Судя по их ровному тону, ничего критического не произошло.

Но оказаться в реанимации так внезапно?..

Я чувствовал себя совершенно растерянным. Один из медиков, изучив показания мониторов — кардиограмму, уровень гидразина и пси-поле, — обратился ко мне:

— Вам не о чем беспокоиться. Вы в курсе, что у капитана Ким Мухёка ишемический синдром импринтинга?

— Да... знаю…

Нельзя было этого не знать. Совсем недавно моя решимость уйти в отставку рассеялась из-за жалости к нему — к тому, кто испытывал симптомы ишемии при мысли о потере даже непомеченного гида.

Я кивнул, и медицинский офицер, подтолкнув сползшие очки указательным пальцем, сказал:

— Благодаря тому, что совместимый гид регулярно проводил гидацию, ишемические симптомы отступили, но в ответ на это возникла своего рода реакция. Это не побочный эффект, скорее похоже на "лихорадку роста", которую переживают дети.

— "Лихорадка роста"… — пробормотал я, глядя на Ким Мухёка, который по-прежнему без сознания лежал на койке.

Хорошо, что ишемия отступила, но сам факт, что он так долго мучился, прежде чем смог расслабиться, делал ситуацию ещё печальнее.

— Состояние не критическое, поэтому особых предостережений нет, но чтобы избежать подобных эпизодов с повышением температуры и потерей сознания, необходимо регулярно проводить контактную гидацию.

— …Но ведь контактную гидацию я и так провожу ежедневно…

— Хм? — медик приподнял бровь, просматривая наши медицинские записи. — Насколько я вижу, вы ещё не закреплены. Простите за вопрос, но ваш контакт ограничивается лишь объятиями или держанием за руки?

— Да… — пробормотал я.

Медик сдвинул брови, словно только что услышал нечто несуразное, и недовольно цокнул языком. У меня по спине пробежал холодок, как и в тот момент, когда мне впервые сообщили о необходимости контактной поддержки.

— Под контактом, разумеется, подразумевается контакт слизистых оболочек. Поскольку вы ещё не закреплены, вам необходимо регулярно целоваться. Обмен слюной в разы повышает эффект гидации…

— Достаточно! Я… понял! — Я зажал его рот ладонью, пока он не договорил фразу до конца. Одной этой информации было уже более чем достаточно для моего ментального здоровья.

Медик испытующе посмотрел на меня, но затем кивнул:

— Я понимаю, что для гидов это может быть психологически тяжело, но, как вам известно, капитан Ким — одна из ключевых фигур нашего Центра. Поддержка со стороны его напарника крайне важна, так что не принимайте это слишком близко к сердцу.

Он, похоже, решил, что у нас с Мухёком напряжённые отношения. Обычно, если гид и эспер идеально совместимы, это означает, что они хорошо ладят. Бывает, конечно, что несовместимые по характеру напарники демонстрируют отличное сочетание способностей, но такие случаи редки. Видимо, он беспокоился именно об этом.

— Нет, у нас нет проблем в отношениях, не волнуйтесь, — покачал я головой.

— Вот как? Это хорошо. Сержант, Вы ещё молоды, и гидация с глубоким физическим контактом может вызывать у Вас дискомфорт. Вот, возьмите, почитайте, — тон медика стал успокаивающим, почти отеческим.

Видимо, он решил, что я ещё слишком неискушен, чтобы быть готовым к такому уровню близости. Я даже не стал спорить, просто взял протянутую мне брошюру. Не глядя на её кричащую обложку, поблагодарил его. Медик явно был доволен, будто только что наладил контакт с беспокойным пациентом.

К счастью, состояние Мухёка оказалось не таким серьёзным. После капельницы, как только он придёт в себя, можно будет выписываться. Так как госпитализация ему не требовалась, его оставили лежать на одной из коек в отделении скорой помощи. Ноги у него были слишком длинные для стандартной койки, и одна ступня свешивалась за её край. Видимо, чтобы он не бился о табличку с именем пациента, кто-то слегка сдвинул его ноги в сторону. Я не смог сдержать улыбку. Задвинув за шторку пространство вокруг кровати, я придвинул стул и сел. Положил брошюру рядом с Мухёком и посмотрел на него.

Его лицо было спокойным, на нём не осталось следов усталости. Но я никогда не забуду, как он был заперт в бункере, сражаясь с надвигающимся припадком, не получая должной подержки.

Даже после того, как я узнал правду о Ха Сонхане, меня это не слишком потрясло. Потому что тот, кто действительно нуждался во мне, был не Ха Сонхан, а Ким Мухёк.

А Ха Сонхан… Я резко оборвал нежелательные мысли. Вместо этого снова взглянул на Мухёка. Даже во сне его брови были чуть сведены, словно он о чём-то беспокоился. Я протянул руку, собираясь разгладить эту складку на его лбу, когда вдруг…

— …Словно мне приснилось, что я проглотил что-то чертовски вкусное, — пробормотал Мухёк, открывая глаза.

— О, ты очнулся? — Я вскочил, собираясь позвать медсестру, но в тот же миг он схватил меня за запястье. Под его пальцами мягко дрожали эсперские волны.

Я медленно обернулся.

— Что это? Отпусти. Я сейчас позову медика.

— Моё лекарство… прямо здесь, — ухмыльнулся он и рывком притянул меня к себе на кровать. Я потерял равновесие и буквально рухнул ему в объятия.

— …Что ты делаешь?!

— Пока я спал… что ты со мной сделал?

— Опять на "ты", да? И что значит "что сделал"…

Я не успел даже переспросить от неожиданности, а губы Ким Мухёка тронула ухмылка. И тут меня осенило, и я осёкся. Проницательный, как всегда, он тут же что-то заподозрил и, проводя широкой ладонью по моей спине, спросил:

— Что такого ты сделал, что вдруг замолчал?

— …Ничего особенного.

Можно было бы просто сказать, что это была гидация, но я смутился, и слова прозвучали как-то неловко. Меня не отпускала мысль, что мы находимся не в общежитии, а в приёмном покое, и то, что я почти лежу у него на груди, немного напрягало. Я опёрся ладонью на его грудь, пытаясь подняться, но рука, крепко обхватившая мою талию, не позволила мне этого сделать. Губы Мухёка всё ещё хранили лёгкую улыбку, когда он склонился к моему уху и едва слышно прошептал:

— Скажи честно. Ты меня целовал?

От его дыхания по коже побежали мурашки. Я не мог даже попытаться скрыть, как вспыхнуло моё лицо, и поспешно замотал головой.

— Не было ничего такого! Это просто…

Нужно было сказать, что это всего лишь гидационная поддержка, но язык не поворачивался. Это же был далеко не первый случай, когда мы с Мухёком обменивались поцелуями ради стабилизации его состояния, но мне не давала покоя одна мысль: минуту назад я вёл себя как настоящий старый извращенец! Стоило мне осознать свои чувства, как сразу же представился удобный случай, и я, вместо того чтобы держать себя в руках, прижался к его губам, покусывая и посасывая их… Да, теперь мне определённо нужно было защитить Мухёка от самого себя.

Он, похоже, понял, какие именно мысли проносились у меня в голове, потому что не переставал улыбаться. И тут он снова придвинулся ближе и на грани слышимости прошептал:

— У меня ещё не спала температура. Не хочешь повторить то, что делал минуту назад?

— …Медик сказал, что инфузия поможет сбить жар…

— Ты не хочешь?

Опять этот нарочито небрежный тон. Я нахмурился, но, как ни странно, не мог скрыть лёгкого возбуждения. Меня радовало, что он ведёт себя со мной так непринуждённо. Конечно, я знал его с детства, но если подумать, Мухёк уже тогда не был совсем ребёнком. Так что этот аргумент больше не годился.

Я был жалок: вместо того чтобы спорить, я не мог оторвать взгляда от его губ. Мухёк заметил это, и на его лице появилась довольная ухмылка.

— Инструктор, мне нужна поддержка.

Я не мог больше сопротивляться этим словам. Почти зачарованно я обвил руками его шею, передавая бразды правления в его руки.

— …Это всего лишь обычное гидация.

Мухёк внимательно всмотрелся в моё лицо, затем улыбнулся так, что глаза превратились в узкие щёлочки.

— Правда?

— …

— Ну, пускай.

Его губы накрыли мои.

По телу разлилось странное, щекочущее чувство. Это было не просто физическое прикосновение. Это был он. Это были его губы на моих, и от осознания этого сердце забилось так сильно, что казалось, вот-вот выскочит из груди. От быстрого пульса у меня даже закружилась голова. Я зажмурился. Мухёк, словно похвалив меня, сильнее прижался ко мне.

Я не мог даже пошевелиться. Лишь слабо дрожали руки, всё ещё обнимавшие его за шею. И тут его губы оторвались от моих, и он шёпотом произнёс:

— Рот…

— …

— Открой его.

Я вздохнул и повиновался. Ощущения накрыли меня с новой силой. Это уже… не было похоже на рабочие отношения. Где-то в глубине сознания что-то твердило мне об этом, но я проигнорировал этот голос.

Я ощущал, как его дыхание вздымает и опускает его грудную клетку, прижатую к моей. Головокружение не проходило. Даже затылок будто жгло. Когда я почувствовал, как что-то чужое нахально проникает внутрь, я не мог ни среагировать, ни отстраниться. Я лишь сжал его рубашку, из последних сил сдерживая рвущийся наружу стон. Не в силах ни оттолкнуть его, ни поддаться целиком, я только судорожно цеплялся за его одежду.

— Капитан Ким Мухёк!

Раздался голос за занавеской, и та внезапно распахнулась. Это был не тот медик, что вёл себя со мной так приветливо. Я тут же отпрянул от Мухёка. Хоть я и успел вовремя, наши губы всё ещё блестели, а это могло значить только одно.

Я вспыхнул от стыда. Что бы ни подумал вошедший, всё было слишком очевидно. Мне казалось, что лицо горит, но Мухёк даже не удосужился взглянуть на врача. Он был слишком занят тем, что смотрел на меня, словно гипнотизируя. Я понял, что единственный выход — как можно скорее прервать этот обмен взглядами, поэтому поспешно заговорил:

— Что случилось?

Одновременно с этим я «ненароком» толкнул его ладонью в лицо, притворяясь, что просто отстраняю его. Таким образом я сумел стереть с его губ предательский блеск.

К моему удивлению, медик никак не отреагировал. Он равнодушно взглянул на меня и спокойно сказал:

— Вы были заняты гидацией. Извините, что помешал.

…Еще удивительнее, что это можно понять. Впрочем, ничего странного: я-то всегда ограничивалась при контакте с Мухёком лишь рукопожатием или объятиями, а вот для эсперов и гидов, состоящих в Центре, подобные прикосновения вряд ли имели особое значение. Среди тех, кто ради поддержки заходит куда дальше, мы с Мухёком были поразительно целомудренными.

Конечно, можно было попытаться оправдать это работой, вспомнив прежние сеансы гидации. Но это было бы невозможно. То, что произошло сейчас… да и не только сейчас — любой наш поцелуй нельзя было списать просто на поддержку

Почувствовав, как щеки снова заливает жар, я поспешно поднялась и откашлялся:

— Хм. Как раз закончил. У Вас есть что-то, что нужно передать?

От пристального взгляда, впившегося мне в затылок, казалось, вот-вот пойдет дымок, но игнорировать его было проще. То ли медик не замечал напряженной атмосферы между нами, то ли делал вид, что не замечает, но голос его был по-прежнему ровным:

— Ах да, хотел сообщить важный момент. После капельницы, перед выпиской, вам необходимо провести сеанс гидации в достаточном объеме.

Медик посмотрел прямо на меня. Пересохшим горлом я с трудом выдавил:

— Гидация… ее можно провести только излучением?

— Необходимо прикосновение. Хоть вам и неудобно, как Вы уже сказали моему коллеге, но проведете, несмотря на это.

Медик ответил безразлично. Я кивнул. Он был прав. …Значит, контакт неизбежен… Чувствовалось, будто надо мной навис лавинообразный поток неизбежных событий. Я почти кожей ощущала взгляд Мухёка, но встретиться с ним не мог.

— Еще один момент — анализ крови.

Медик показал небольшой стальной лоток, принесенный вместе с картой. В нем лежали запечатанный одноразовый шприц и длинный желтый жгут.

— Зачем забор крови?

Я удивился. Внезапное обследование казалось странным, но медик, просматривая карту, спокойно объяснил:

— Ничего серьезного, просто плановый анализ крови капитана Мухёка. Это проверка на симптомы ишемии из-за незакрепленной связи, так что можете не беспокоиться.

С этими словами он приблизился к Мухёку. Тот молча засучил рукав. Медик, сохраняя все то же равнодушное выражение, принялся за забор крови.

Мне показалось забавным, что Мухёк, даже когда толстая игла проколола кожу, лишь безразлично наблюдал за ней. Говорят, люди делятся на два типа: тех, кто не может смотреть на шприцы, и тех, кто не отводит от них взгляда…

— Результаты скоро будут. Как его персональный гид, Вы тоже должны будете их выслушать.

Он сказал, что ничего серьезного, а сам настаивает, чтобы я пришел? Хотелось спросить, но медик, словно опасаясь, что его остановят, скрылся за занавеской.

Мы снова остались вдвоем.

Я не знал, как развернуться и уйти, когда услышал шелест бумаги. Кто-то листал страницы. Уже подумывая, не сбежать ли в казармы, я вдруг услышала голос Мухёка:

— «Все о гидации через слизистый контакт для начинающих. Практическое руководство»?

Я застыл.

Я вдруг понял, что он читает ту самую книжку, переданную медиком.

— Отдай ее!

Я резко развернулся и попытался выхватить брошюру, но Мухёк оказался быстрее. Без особого усилия он поднял руку, а затем, воспользовавшись способностями ESP, заставил книжку зависнуть под потолком. Глядя вверх, он невозмутимо читал:

— «Шаг первый. Выберите уединенное место, где можно поговорить наедине». Здесь маленький рисунок кровати… Наверное, как пример тихого, уединенного места.

— …Прекрати.

— «Шаг второй. Чаще хвалите эспера». Пример: «Твои способности ESP потрясающие!» Подбадривайте эспера, чтобы он обрел уверенность. Если эспер слишком крепко схватил ваше запястье, скажите, что Вам больно, и он ослабит хватку. …Вообще-то, эспер, который так сжимает руку гида, уже сам по себе идиот, не так ли?

Мухёк невозмутимо продолжал читать.

У меня начала болеть голова.

Инхак, ты серьезно? Это и есть твое «руководство»?

Когда я проверял учебные пособия для новых гидов, в них не было такой ерунды…

Я растерянно молчал.

— Отдай сюда.

— Выходит, инструктор — не такой уж и страшный.

Мухёк снова сел на кровать.

— Дождемся капельницы и пойдем.

— Пойдем и что? Будем это практиковать?

Он, снова вернув брошюру в руку, усмехнулся.

— Почему ты так смотришь на меня?

Я не выдержал.

Глаза Мухёка пылали, в них отражался горячий, едва сдерживаемый поток чувств.

Но он лишь пожал плечами:

— Вы исчезли без предупреждения, оставили меня метаться… А теперь даже смотреть на Вас нельзя?

— …Я просто… не хотел, тебя шокировать.

Хотя, если честно, я до последнего надеялся на демобилизацию.

Но если бы Мухёк не проявил догадливость, я, возможно, так и не решился бы признаться.

Он смотрел на меня без эмоций.

Я растерянно заговорил:

— Я не мог просто подойти и сказать: «Привет, я Хаджон». Ты сам уничтожал каждого клона, который был похож на меня…

Но Мухёк ответил проще, чем я ожидал:

— Я бы узнал.

— …Что?

— Эти белковые чучела — это не Вы. Я не мог Вас не узнать.

Я почувствовал, как мои уши начинают краснеть.

Мне хотелось поблагодарить его за эти слова, но в то же время — отругать за такую смущающую прямоту.

В итоге я выбрал третий вариант: промолчал.

Раньше я мог ответить что-то как взрослый. Но после того, как стал сержантом Каном, ощущение, будто моя эмоциональная зрелость снизилась.

Теперь меня смущает даже такое.

Глубоко вздохнув, я выдавил:

— …Я тоже.

— …?

— Я тоже узнал бы тебя. Если бы ты оказался в такой же ситуации и вернулся ко мне.

И, наконец, встретился с ним взглядом, улыбнувшись. Я не знал, получилось ли естественно. Но продолжая улыбаться, понял, что это уже не важно.

Глаза Мухёка расширились. Он смотрел на меня не дыша.

— Пошли домой.

— Ч-что?! Эй, подожди! Ты что творишь?!

Мухёк вдруг выдернул иглу из руки.

На тыльной стороне руки капли крови, смешанной с лекарством, падали вниз, но Ким Мухёк словно и не замечал этого. Он просто взял меня за руку и повёл за собой.

— Тебе велели дождаться окончания капельницы!

— Я лучше знаю своё тело. Но важнее другое — ты собираешься и дальше так со мной разговаривать при всех? Мне-то всё равно. Если кто-то спросит, я скажу, что мы скоро поженимся, так что у нас нет церемоний.

…Этот сумасшедший вообще хоть что-то не может сказать? Я растерялся, пытаясь подобрать ответ, но упустил момент, и спорить уже не имело смысла. Ким Мухёк лишь скользнул по мне взглядом, после чего потащил дальше, выволакивая меня из приёмного покоя.

Позади раздался голос врача:

— Капитан Ким Мухёк!

Но тот даже не обернулся.

Мы оба приехали сюда на машине скорой помощи, так что теперь возвращаться в Гарам-дон было не на чем. Но Ким Мухёк, ни секунды не раздумывая, усадил меня в шаттл — транспорт, предназначенный для гидов.

Водитель, бросив на него взгляд, нахмурился:

— Если только не какое-то мероприятие, эсперов мы обычно не берём…

— Ах, водитель, — я поспешно вступил в разговор, так как Ким Мухёк явно не собирался ничего объяснять. — Он пациент. Только что вышел из медблока.

Водитель пробормотал:

— Не выглядит больным… странно…

Но прогонять нас не стал, что уже было удачей.

В поздний час в шаттл никто больше не сел, так что в салоне были только мы. Я занял место, рассчитанное на двоих, и поманил Мухёка рукой. Тот шагнул ко мне, пригибаясь, так как крыша была низковата для его роста, и сел рядом.

Как только водитель убедился, что все на местах, шаттл тронулся.

Дорога до Гарам-дона была длинной: он ещё должен был заехать на плац, а затем в исследовательский корпус.

— Если устал, можешь поспать, — сказал я. — Меня больше волнует то, что ты даже не обработал рану…

— Какую рану? Эту?

Ким Мухёк усмехнулся и поднял руку. На ней засохли следы лекарства, перемешанного с кровью, но сама кожа была чистой, без единой царапины.

Я обдал его гидационной энергией, и он быстро восстановился. Это раздражало, но в то же время успокаивало: пусть не приходится беспокоиться о его самочувствии.

Я хотел улыбнуться от облегчения, но в этот момент он склонился ко мне и уткнулся лицом в шею.

— Эй… Что ты… Ч-что ты делаешь?

Я зашептал, опасаясь, что водитель нас услышит, но Мухёк ничего не ответил, лишь водил носом по моей коже.

— Эй, Ким Мухёк…

Его дыхание щекотало, заставляя невольно втягивать голову в плечи. Мой затылок покрывался мурашками, а дыхание сбивалось.

Он переплёл пальцы с моими и ещё крепче прижался, словно собирался остаться так навсегда.

Его передние пряди касались моей кожи, а губы оказались опасно близко к ключице.

Я вздрогнул, когда он издал мягкий, почти убаюкивающий звук, словно уговаривал меня не двигаться.

— Сиди спокойно, — тихо сказал он. — Врач же сказал, что мне нужно принять гидацию.

Да, сказал. Но кто же знал, что он воспримет это вот так?!

Я хотел оттолкнуть его, но не смог.

Щёки горели, внизу живота разливалось странное тепло, и я тщетно пытался взять себя в руки.

Ким Мухёк, казалось, не замечал моих усилий и продолжал тереться носом о мою шею.

Когда его губы почти коснулись кожи, раздался громкий, нарочитый кашель.

Я вздрогнул и обернулся.

Водитель, не поворачиваясь, ткнул пальцем в приклеенную к окну бумагу.

На ней значилось:

«Запрещено гидационное взаимодействие в вагоне! Нарушение — гарантия позора!».

Увидев эту надпись, я молча приложил ладонь ко лбу Ким Мухёка и оттолкнул его голову назад.

…И правда, если поймают, будет чертовски стыдно.

Но он только рассмеялся, глядя на меня. Как будто я его просто так отпущу! Однако, несмотря на раздражение, мне было приятно видеть его такую беспечную улыбку. В конце концов, я тоже усмехнулся и даже настолько отвлёкся, что забыл нажать кнопку остановки, когда шаттл уже подъезжал к нашей остановке.

— Ты слишком занят посторонними делами, вот и пропустил, — буркнул водитель.

— Простите… — пробормотал я, смущённо потупив взгляд.

Ким Мухёк внимательно посмотрел на меня, а затем тоже слегка склонил голову в знак извинения.

Ну, водителю, наверное, и правда непросто. Он ведь обычный гражданский, который работает в Центре, подписав соглашение о неразглашении. Сколько раз ему приходилось терпеть эсперов и гидов, которые липнут друг к другу прямо в его вагоне? Ещё бы не беситься.

Я всё понимал, поэтому просто извинился. А вот Ким Мухёк, зная его характер, мог бы и огрызнуться… Но, к счастью, он просто повторил мой жест, что было даже похвально. Пусть он иногда ведёт себя нагло, но, в конце концов, я же с детства его воспитывал. Чему-то да научил.

Мы вышли из шаттла и направились в сторону коттеджа. Каждый раз, когда наши руки случайно соприкасались, я невольно вздрагивал.

… Да что же это?

Я сжимал и разжимал пальцы, пытаясь избавиться от дурацкого волнения, но оно всё не проходило.

Мы шли молча.

Я несколько раз бросал на Ким Мухёка быстрые взгляды, но он, похоже, даже не замечал этого.

О чём он сейчас думает?

Я хотел спросить, но почему-то не смог.

Мы подошли к общежитию, я приложил руку к дверному замку, собираясь ввести код… но Ким Мухёк вдруг протянул руку и ввёл его сам.

— Я и сам могу…

Я не успел договорить.

Он резко распахнул дверь, схватил меня за запястье и потянул внутрь.

А потом…

Прижал к стене.

Я оказался зажат между его телом и холодной поверхностью.

— Эй…!

Я судорожно выдохнул, но он лишь сильнее наклонился ко мне и, приподняв мой подбородок, сжал губы в лёгком, но уверенном поцелуе.

Я дёрнулся, попытавшись отстраниться, но он держал крепко.

Чёрт, от его близости по спине пробежала дрожь.

Самое странное — он не пытался забрать гидационную энергию. Это не было гидацией.

Это был просто… поцелуй.

Простое прикосновение губ — но почему от этого горело лицо? Почему по телу разливалось жаркое, незнакомое чувство?

Ким Мухёк обвил меня руками, притянул ближе, вставляя бедро между моих ног, и углубил поцелуй.

Я не понимал, что со мной происходит.

Все контакты, что у нас были раньше, всегда были связаны с гидацией. Это же было чем-то совершенно иным.

— …

Я хотел что-то сказать, но едва приоткрыл рот, как он тут же проник внутрь, не оставляя мне шансов.

Я попытался упереться ладонями ему в грудь, оттолкнуть — но не смог.

— Подожди… подожди секунду…

Я выдохнул, почти задыхаясь.

Он, к счастью, отстранился.

В этот момент в коридоре щёлкнул датчик движения, и свет погас.

Опять… мы устраиваем весь этот цирк прямо у входа.

— Эй… — я сделал глубокий вдох. — Может, хотя бы зайдём внутрь?

— А что ты собираешься делать внутри?

Он опустил голос, и в его тоне прозвучала едва уловимая насмешка.

…Ну, вообще-то, я имел в виду гидацию.

Да, именно гидацию, ничего другого.

Но почему-то в этот момент мне показалось, что если я произнесу это вслух, он только рассмеётся.

Поэтому я промолчал.

Он первым снял обувь, втолкнул меня внутрь, а потом тоже зашёл и закрыл за собой дверь.

Я стоял в проходе, глядя, как он входит, и вдруг… сделал шаг назад.

— Ты чего?

Ким Мухёк усмехнулся.

…И правда, с чего это я?

Но я не был настолько глуп, чтобы спрашивать себя об этом вслух.

Нет, я тоже мог играть в эти игры.

Я откашлялся и с самым естественным видом произнёс:

— Я… вообще-то, просто пошёл в душ.

— …Что?

Он остановился и посмотрел на меня, как на сумасшедшего.

Будто увидел что-то невозможное.

— Ну а что? — я скрестил руки на груди. — После улицы надо умыться. Тем более после больничного корпуса, там же одни бактерии.

Он долго смотрел на меня, а потом покачал головой.

— Всё ясно.

— Что ясно?

— Ничего.

Ким Мухёк вздохнул и кивнул в сторону ванной:

— Ладно. Иди первым.

Затем он толкнул меня в ванную комнату, расположенную в гостиной. Я понятия не имел, что у него на уме, но спорить не стал и молча подчинился. Включив воду в раковине, намылил руки, и только тогда заметил, что снаружи стоит подозрительно тихий Ким Мухёк. Когда я смыл остатки мыла и потянулся, чтобы закрыть кран, ощутил на себе его пристальный взгляд.

Подняв голову, я посмотрел в зеркало — он стоял в дверном проёме, скрестив руки на груди, и внимательно разглядывал меня. Что-то в его выражении лица заставило меня замереть. Я не знал, что сказать, поэтому просто стряхнул воду с рук и спросил:

— Что ты так смотришь?

Мухёк молчал.

Я повторил вопрос, но, осознав дрожь в собственном голосе, прикусил язык. Меня напрягало густое молчание, повисшее между нами.

— Я спрашиваю, что с тобой? — мой голос прозвучал тише, чем я рассчитывал.

Тогда он разжал руки и, проведя ладонью по лбу, шагнул внутрь. Опёршись ладонями на раковину, он загнал меня в угол. Прежде чем я успел возмутиться, он склонил голову и прижался щекой к моей. Его дыхание коснулось мочки уха, заставляя вздрогнуть. Я попробовал отстраниться, но он шепнул:

— Ты уже всё смыл?

Это был всего лишь простой вопрос, но почему-то прозвучал он совсем не так. Я молча кивнул. От соприкосновения его щека медленно скользнула по моей, оставляя ощущение, которое я не знал, как интерпретировать.

Сначала я решил, что у него начался приступ, что он просто не может больше сдерживаться и срочно нуждается в гидации, но стоило мне расширить волны, как он тихо выдохнул мне в шею. И пока я пытался осознать его реакцию, он вдруг приподнял меня, поддерживая под бёдрами.

— Ч-что ты делаешь?!

Мухёк ничего не ответил. Его пси-волны мягко перекатывались, выдавая хорошее настроение, но я не понимал, почему. Он донёс меня до дивана, посадил к себе на колени и тут же впился в губы.

Я попытался отстраниться, но он не отпускал. Поцелуй был слишком настойчивым, прилипчивым, почти назойливым.

— Довольно! Прекрати…

— Ещё пять минут.

— С чего это пять минут?!

Я попробовал оттолкнуть его, но Мухёк просто заглушил мои слова новым поцелуем. «Пять минут» давно прошли, но он, кажется, даже не заметил. В конце концов, мне удалось вырваться. Я вскочил на ноги и направился к кухне.

— Я… воды попью!

Это было худшее оправдание в истории, но лучше ничего в голову не пришло. Мухёк попытался меня удержать, но я успел упереться ладонями в его грудь и сбежать. Лицо горело, тело ломило от смущения. Мне срочно нужна была холодная вода, чтобы прийти в себя.

Но стоило мне взять стакан, как он мгновенно оказался рядом, забрал его из моих рук, наполнил и, не говоря ни слова, первым сделал несколько жадных глотков.

Я невольно проследил за движением его кадыка. Он допил воду, но продолжал смотреть на меня. Потом резко обхватил за талию и прижался к моим губам. Я вздрогнул, когда почувствовал, как холодная вода перетекает мне в рот. Поперхнувшись, я попытался отстраниться, но он провёл пальцами по моему горлу, вынуждая проглотить. Когда я подчинился, он довольно улыбнулся.

— Пусти… — прохрипел я, отстраняясь.

Но Мухёк не отпускал. В его взгляде вспыхнуло что-то, отчего у меня перехватило дыхание. Я почувствовал, как он притягивает меня ближе, а в следующий миг оказался посаженным на край кухонного острова.

Если в ванной он запирал меня между собой и раковиной, то теперь загнал в угол между собой и столешницей.

Он принялся покрывать поцелуями всё, до чего мог дотянуться.

Это… нормально? Он в своём уме?

Я много слышал о том, как отчаянны эсперы, одержимые гидацией. Но в его движениях не было агрессии. Его хватка — мягкая, дающая мне возможность оттолкнуть его в любую секунду. В его руках не было ни грамма той бешеной силы, которой он обладал.

Его одолевала жажда, но он искал не гидацию — только меня.

Я хотел спросить, почему он так смотрит, что сейчас у него на душе. Но слова застряли в горле.

В какой-то момент мои руки сами обвились вокруг его шеи.

Той ночью поцелуи не прекращались.

Когда за окнами начал светать рассвет, я даже перестал пытаться выбраться из его объятий.

Хотя знал, что слишком много вопросов остались невысказанными.

* * *

— … Итак, полковник Ким Донджин… Эй, ты вообще меня слушаешь?

— Да. Вы же говорили, что провели гидацию для этого китайца.

Я вздохнул и отложил вилку. Ким Мухёк, скрестив руки на груди, поставил на стол свою кружку.

— С каких это пор ты постоянно заводишь разговоры о Чжан Чао?

— А что, странно, что я спрашиваю о каком-то эспере, если даже мой гид называет его по имени?

Мухёк лениво бросил реплику и бесцеремонно пододвинул ко мне тарелку с салатом, кивнув — “ешь овощи”.

— …Вообще-то мы не настолько знакомы, — пробормотал я, пытаясь оправдаться.

Его взгляд слегка смягчился. Встретившись с ним глазами, я невольно вспомнил прошлую ночь. Стоило появиться малейшей возможности, как он тут же начинал целовать меня. В конце концов мне пришлось пригрозить, что уйду к себе, если он не прекратит. Когда я сказал, что ночую у себя, Мухёк молча притянул меня ближе и нехотя пообещал больше ничего не делать. В итоге мне всё равно пришлось остаться.

А на следующее утро он вёл себя так, будто ничего не произошло, и даже приготовил мне завтрак.

Я должен был спросить, зачем всё это было. Правда ли ему настолько необходим был тактильный контакт для гидации? Или причина в другом? Но чем старше становишься, тем сложнее заговорить на такие темы.

Мы всё равно сидели за одним столом, так что я рассказал о том, что Чжан Чао упомянул полковника Кима Донджина. Но стоило прозвучать этому имени, как настроение Мухёка резко изменилось.

Конечно, он всегда делал вид, что не ревнует, но стоило мне проявить малейшее внимание к другому эсперу, как он тут же хмурился. Однако сейчас было что-то другое. Это не просто зависть — скорее, что-то глубже, более личное.

Проблема в том, что я не умел разбираться в таких вещах. Я вообще не понимал, как с этим справляться. Поэтому голос мой становился всё суше.

— Что с тобой? Мы же говорим о работе.

Теперь, когда я признал свои чувства, мне хотелось проявить к нему заботу. Но стоило задуматься об этом, как меня охватывала растерянность, и лицо само собой становилось жёстким. Наверное, сейчас я выглядел как строгий инструктор на тренировках, и это вызывало у меня тоску.

Мухёк поставил локти на стол, оперся подбородком о ладонь и просто смотрел на меня.

— …Что?

— Просто думаю, интересно, какой логикой ты руководствовался, когда после совместной ночи и завтрака решил говорить только о каком-то другом парне.

Я вздрогнул. Хотелось спросить, что он имеет в виду, но язык словно прилип к нёбу.

Как вообще люди с этим справляются?

Я слишком долго жил без подобных чувств, а теперь, когда они появились, понятия не имел, как себя вести.

Оставалось только шумно откашляться и сменить тему:

— В любом случае, полковник Ким Донджин был моим наставником, так что знать о нём не помешает. И странно, что об этом мне сообщили с китайской стороны.

Мухёк кивнул и молча намазал мне хлеб маслом и джемом.

— Кстати, пора уже сказать Инхаку, что я — полковник Кан.

— Как скажете.

Мухёк равнодушно кивнул, будто это его вовсе не касалось. Я ждал хотя бы вопроса о причине, но его покладистость была даже странной.

Он явно прочитал выражение моего лица, но так и не сказал ничего лишнего, сохраняя безразличный вид.

Впрочем, если подумать, он всегда так себя вёл, ещё до того, как я оказался в новом теле.

Мухёк никогда не спорил с моими решениями. Если дело не касалось моей безопасности напрямую, он крайне редко выражал несогласие с моими методами.

…Вот почему я, не в меру самонадеянный, осмелился положить глаз на человека, который младше меня на двенадцать лет.

Я понимал, что не имею права сваливать вину на него, но всё равно перекладывал ответственность за свои чувства на ничего не подозревающего Мухёка.

Тридцать с лишним лет в одиночестве сделали своё дело — мои неловкие попытки ухаживания были просто жалки.

Вздохнув, я доел завтрак, который прошёл в странной атмосфере: Мухёк — молчаливый и чуть раздражённый, я — неуклюжий и смущённый.

Я не собирался скрывать своих чувств, но представить, как Мухёк узнаёт, что его строгий инструктор испытывает к нему романтические чувства… Что он-то вообще сделал, чтобы оказаться в таком положении?

С трудом подавив ещё один вздох, я покинул комнату. Мы сели в машину и направились к офису Ким Инхака.

Когда Мухёк собрался последовать за мной в здание, я его остановил.

— Слушай, я лучше поговорю с ним один. Ты же знаешь, что он жутко обидчивый. Узнай он, что и ты, и Бёнын были в курсе, а он один — нет, точно расстроится.

— С каких это пор у тебя так много дружков среди эсперов?

…Ну, вообще-то я взрослый человек, работаю в агентстве не первый год, так что наличие знакомых среди эсперов логично.

Но я даже не успел возразить — Мухёк просто развернулся и ушёл.

— Эй, ну нет, капитан Ким! Вы же должны будете меня забрать!

Я не хочу обратно на этом чёртовом шаттле!

Однако он и ухом не повёл, оставив меня в полном недоумении.

Он явно чем-то недоволен, но чем именно — непонятно.

Проводив его взглядом, я лишь покачал головой и направился к кабинету начальника Центра.

Лишь когда я оказался перед дверью, до меня дошло: я-то всего лишь сержант, а Инхак — генерал. С какой стати он вообще должен меня принимать?

Ну, в крайнем случае, можно сослаться на Мухёка.

Но повезло — его адъютант, лейтенант Пак, узнал меня.

— Сержант Кан Хаджон?

— А, да. Добрый день, лейтенант Пак.

— К начальнику Центра?

Я кивнул, и он, улыбнувшись, проводил меня внутрь.

Такое радушие было странным, но, увидев реакцию Ким Инхака, я понял, в чём дело.

— Ого, кого я вижу! Сержант Кан!

Он нарочито широко улыбнулся, изображая радость.

Что за цирк?

Я сделал вид, что не заметил фальши, и сразу перешёл к делу.

— Я пришёл по важному вопросу.

— Ну-ка, ну-ка, говори, не стесняйся.

Он улыбался так широко, что было понятно — он что-то скрывает. Но что?

Я нахмурился, вздохнул и решил не тянуть:

— Речь о полковнике Кан Хаджоне. Вы ведь давно его знали?

— …Полковнике Кан?

Ким Инхак удивлённо поднял брови.

Он явно не ожидал такого вопроса.

Логично. Человек, о котором я заговорил, погиб ещё до моего поступления на службу.

Ким Инхак внимательно посмотрел на меня, будто пытаясь понять, с чего вдруг я заговорил о покойном офицере.

Я неловко почесал щёку и сказал:

— Если вам будет сложно в это поверить, можете обратиться за подтверждением к капитану Хан Бёныну.

* * *

Я рассказал Ким Инхаку, что на самом деле я — Кан Хаджон.

Он не верил, поэтому я сослался на слова Хан Бёнына, посоветовал поискать научные статьи на эту тему.

Даже после этого он продолжал сомневаться, и тогда я поступил так же, как с Бёныном, — напомнил ему то, что знали только мы двое.

— Весна XXXX года, когда курсант Ким Инхак поступил в Академию эсперов и гидов. Посвящение первокурсников… Тогда Ким Инхака заставили переодеться в женское платье…

— Хватит! Хватит уже!

Ким Инхак смотрел на меня с недоверием, лицо у него побледнело.

Сначала он отрицал, мотая головой.

— Это невозможно! Полковник Кан не был похож на тебя! Вы совершенно разные! Сонбэ же называли Кан КкокЧжон*!

*Кан КкокЧжон (강꺽정) — это искажённое написание имени исторической личности Им КкокЧжон (임꺽정), который был известным разбойником времён династии Чосон. В зависимости от контекста, это может быть отсылка к его образу как народного героя или бандита.

Затем разозлился.

— И ты только сейчас об этом говоришь?! А эти двое — Мухёк и Бёнын — всё знали?!

Потом расстроился.

— …Допустим, ты действительно тот самый Кан. Но как? Как такое вообще возможно?

Он с отчаянием смотрел на меня.

Я сжал горло, подавляя вздох.

Сказать ли ему правду о Ха Сонхане? Мы были связаны общим прошлым, и я не знал, стоит ли ему рассказывать. Но, возможно, настало время заручиться его поддержкой.

— Ха Сонхан связан с «Акцентом».

— Что?! …Ха, вот как ты думал, я отреагирую? Я это знаю, — ответ Ким Инхака оказался неожиданным.

Я уставился на него с расширенными глазами.

Он лишь цокнул языком и продолжил:

— После того, что случилось с тобой, мы сделали всё, чтобы найти «Акцент». Не только я. Ты даже представить себе не можешь, через что прошёл Мухёк…

Я промолчал.

Действительно, как я мог не догадаться, что Ким Инхак, начальник Центра, не мог не знать, что Мухёк охотится за «Акцентом»? Мухёк с самого начала догадывался, что Ха Сонхан связан с этой организацией. Если он знал, то и Ким Инхак, конечно же, тоже. Тот, вероятно, держал под контролем ситуацию, не позволяя Мухёку сорваться.

Я не мог не спросить:

— Ты знал, что эта мразь так поступит?

— …Не могу сказать, что не догадывался.

То есть знал.

У меня заболела голова.

Ким Инхак продолжил:

— И как ты думаешь, почему я так легко поверил, что ты жив? Всё из-за Ха Сонхана.

Я промолчал.

Он вздохнул.

— Несколько лет назад «Акцент» начал активно проводить бесчеловечные эксперименты. Разумеется, мы начали расследование. И знаешь, кого тогда отправили агентом? Мухёка.

Я кивнул.

Ким Инхак снова тяжело вздохнул.

— Честно говоря… я знал, что с этим делом не всё чисто, но не хотел поднимать тему — ты и так был на грани после того случая с Ха Сонханом.

— …

— Ты ведь сам знаешь, каким он был человеком. Думаешь, он мог просто так умереть от удара камнем?

Он был прав.

Я сам не мог в это поверить.

Это тот самый Ха Сонхан, который однажды зимой в одном гидрокостюме пробыл в море десять часов, выследив нелегальный рыболовный траулер.

И он погиб вот так?

— С самого начала что-то было не так. И особенно подозрительно это выглядело после того, что случилось с тобой. Центральное управление тоже вело себя странно.

Я кивнул.

В тот день меня вызвали в Центральное управление по пустяковому поводу и продержали там, не давая вмешаться.

Ким Инхак задумчиво посмотрел на меня, а затем, вздохнув, сказал:

— И ещё… Ха Сонхан…

Он запнулся.

— Что — Ха Сонхан?

— Нет, забудь. Лучше скажи, когда вы с Мухёком собираетесь провести закрепление?

— Какое закрепление?

Я нахмурился, недоумевая.

Ким Инхак раздражённо всплеснул руками.

— Ах, так ты собираешься держать нашего сильнейшего эспера холостяком до конца дней?! Он уже в возрасте, пора жениться!

…Что за бред? Какое отношение ко мне имеет тот факт, что Ким Мухёк до сих пор не женат?

Конечно, мне это на руку.

Но закрепление из-за того, что я единственный гид, подходящий ему по рангу?.. Это уже слишком.

Ким Инхак, будто читая мои мысли, тяжело вздохнул.

— Мухёк тебе ничего не говорил?

— О чём?

— О том, что у него осложнения из-за синдрома ишемии метки.

Я замер.

Только сейчас до меня дошло, о чём он говорит. Когда я был рядом и поддерживал Мухёка, не замечал, чтобы ему было плохо.

Ким Инхак схватился за голову.

— Ох, боги… Да что же вы делаете?! Ты даже не знаешь, в каком он состоянии?!

Меня пробрала тревога. Лицо само по себе напряглось.

— …Его ESP-волны стабильны, я не чувствовал ничего странного.

— Ну конечно, они стабильны! Но проблема в другом: его органы раз за разом разрушаются под воздействием этих волн. Да, благодаря регенерации он не умирает. Но я не удивлюсь, если каждое утро он харкает кровью!

Я застыл.

Шёпотом выдавил:

— Хан Бёнын… ничего не говорил…

— Да откуда ему знать? Он же теперь в научном отделе и в лечебницу не суётся. Да и вообще, информация о состоянии таких эсперов, как Мухёк, под самым строгим секретом, ты же знаешь!

Ким Инхак перешёл на панибратское «ты».

Но мне было не до того.

Мухёк никогда не показывал, что ему больно. Как я мог заметить, что он страдает? Я даже почувствовал себя преданным. Меня затрясло от злости, в глазах защипало.

Ким Инхак вздохнул.

— Конечно, его состояние уже не ухудшится. Он эспер, значит, может исцеляться. Но боль никуда не денется.

Он сравнил боль, которую испытывает Мухёк, с муками Прометея, прикованного к скале. Наверное, так оно и есть. Органы разрушаются, но регенерация не даёт умереть. Не даёт даже упасть от боли.

— …А если провести закрепление метки…

Я с трудом выдавил эти слова, сглотнув ком в горле.

Ким Инхак кивнул.

— Если провести закрепление, ишемия исчезнет. Я умоляю, подумай об этом серьёзно. Мне больно смотреть, как он мучается и делает вид, что всё в порядке.

Я не знал, что сказать. Просто встал.

Ким Инхак тоже поднялся, осознав, что, возможно, перегнул палку.

— Прости. Я так обрадовался, что ты вернулся, что подумал: наконец-то боль Мухёка ослабнет. Вот и…

— Всё нормально. Спасибо, что сказал.

И я действительно был ему благодарен. Если бы я не узнал этого от него, Мухёк ни за что не признался бы мне сам. Он молчал бы, пока не свалился от боли у меня на глазах. Так что, возможно, так было даже лучше.

Я похлопал Ким Инхака по плечу, давая понять, что не сержусь, и вышел из его кабинета.

Я хотел увидеть Мухёка.

Сегодня я рассказал Ким Инхаку правду, собирался обсудить с ним Ха Сонхана и полковника Ким Дон Чжина.

Но об этом я уже не думал.

Я думал только об одном: как можно быстрее увидеть Мухёка и убедиться, что он в порядке.

Я быстрым шагом шёл по коридору к лифту, но вдруг замедлил шаг.

В конце коридора кто-то стоял. Когда я разглядел, кто это, моё сердце дрогнуло.

— …Мухёк.

Он опирался спиной на стену и, увидев меня, усмехнулся.

— Ты забыл добавить «капитан».

Я смотрел на него, потеряв дар речи.

Где-то в груди стало горячо.

Как же мне быть с тобой?

Ты столько лет жил в боли, которую другие не выдержали бы и дня.

Я не оставил тебе ничего по-настоящему ценного…

Так почему же ты так дорожишь мной?

Я ускорил шаг, направляясь к нему.

— Ты рассказал?

Парень задал мне вопрос мягким, спокойным тоном. Я не ответил, не кивнул, а просто уставился на него. Наверняка он находил мой взгляд слишком пристальным, даже навязчивым, но Мухёк не подал виду, лишь молча смотрел в ответ.

И вдруг меня осенило — Ким Мухёк ни разу не отверг ничего из того, что я ему давал, ни разу даже не усомнился в моих действиях. Если рассматривать это только как привязанность эспера к гиду, то в этом что-то не складывалось. Был в его поведении нюанс, который не вписывался в привычные рамки.

— Кто же ты, черт возьми, такой…

Я хотел спросить, но стоило бы мне заговорить, как все вопросы, что накопились, хлынули бы наружу и только усложнили бы наши отношения. Я не мог себе этого позволить.

Этот страх был для меня в новинку, и оттого ещё более неприятен.

Только теперь я понял: в этом коридоре признаваться в своих чувствах Киму Мухёку нельзя. Даже если он ко мне ничего не испытывает, просто сказать ему об этом вот так, без подготовки, — неправильно. Как его инструктор, как человек старше его, я не могу позволить себе такую небрежность.

Но сказать всё равно придётся. Даже если он отвергнет меня, отпечаток всё равно должен состояться. Ким Инхак ясно дал понять — оставлять Мухёка в покое я больше не могу.

Странное дело, но стоило мне решиться, как тяжесть, давившая на грудь, слегка ослабла.

Мухёк, конечно, растеряется, но полностью от меня не откажется. А я… Я слишком трусливый взрослый. Раз он меня любит, почему бы мне этим не воспользоваться?

Вот только признаваться в чувствах, не подготовившись как следует, — это уже даже для меня слишком.

Впрочем, в том, что он узнал мою тайну, был и один плюс. Его деньги сейчас связаны со мной, так что, если мне что-то понадобится, я смогу просто их потребовать.

Я задумался. В принципе, у меня накопилось достаточно, чтобы выбрать для него хороший подарок. У него, кроме армейского джипа, похоже, нет машины для поездок за город… Может, купить ему одну?

Скорее всего, это не вопрос денег — по зарплате он меня точно обходит. Просто у него нет времени, чтобы заняться покупкой.

Если взять машину, мы могли бы ездить вместе…

— О чём это ты так задумался? — тихий голос Мухёка вывел меня из раздумий.

Я моргнул, вернувшись в реальность, и покачал головой:

— …Ни о чём.

Ответ вышел сдавленным, севшим голосом, и он тут же нахмурился.

— …Ты плакал?

Он внимательно всматривался в моё лицо, и в его голосе мелькнуло что-то резкое, почти угрожающее. Затем скользнул взглядом в сторону кабинета начальника Центра, сжал челюсти так, что на скулах заиграли напряжённые мышцы.

Я быстро покачал головой:

— Нет, конечно. Пойдём.

— …Что ты услышал, раз у тебя такое лицо?

— Да ничего.

Я не мог сказать ему, что причина — он.

К счастью, вовремя пришёл лифт. Я тут же шагнул внутрь и кивнул ему, приглашая следом.

Мухёк медленно цокнул языком, но всё же зашёл, засунув руки в карманы брюк. Я уже хотел нажать кнопку первого этажа, но он вдруг опустил мою руку.

— Заедем сначала на нижний этаж.

— Зачем?

Мухёк тихо усмехнулся, услышав, как быстро я перешёл на неформальное обращение, и вдруг протянул руки, притягивая меня к себе.

Я моргнул, резко оказавшись у него в объятиях.

— Ты чего?

— Заряжаюсь.

— Ты помнишь, как в прошлый раз просил гидацию в общественном месте, и водитель шаттла сделал тебе замечание?

— Не помню.

Опять перешёл на панмаль. Но мне остаётся только смириться.

Я вздохнул и всё же передал ему еще гидирующей энергии. Мухёк тихо выдохнул и прижался лбом к моему плечу.

Но стоило раздаться короткому «Дзинь!», возвещающему о прибытии лифта, как я тут же рефлекторно оттолкнул его.

Я ещё не привык к такому на публике. Если бы я выглядел, как раньше, никто бы даже не подумал, что тут есть что-то романтическое. Просто приятели.

Но теперь… Теперь всё иначе.

От одной этой мысли мне стало неловко, и я отстранился.

Мухёк недовольно цокнул языком.

— В номере сделаю. Потерпи, — тихо прошептав, я взял Ким Мухёка за руку и вытянул его из лифта.

Он посмотрел на меня сверху вниз и хмыкнул, издав низкий грудной смешок. От этого звука, каким-то образом наглого, я поднял на него взгляд – и его довольная, широко улыбающаяся физиономия мне совершенно не понравилась.

—…Почему ты так смотришь?

— Просто. Думаю, ты слишком хорошо знаешь, как со мной обращаться.

MARS

С этими словами он чуть разжал пальцы, переплетая их с моими. От неожиданного прикосновения к чувствительной коже между пальцами я невольно передёрнул плечами. Тем временем Мухёк уверенно вёл меня вперёд, и я, недоумевая, начал оглядываться. Мы всего лишь спустились на пару этажей из центра, но я не мог сообразить, куда именно он меня ведёт. В верхних этажах располагались ключевые отделы, и мне пришлось напрячь зрение, чтобы разобрать вывески.

Как только Мухёк остановился перед одной из дверей, я быстро перевёл взгляд на табличку.

[0. MARS]

— "Марс"? — пробормотал я, нахмурившись. — В центре нет подразделения с таким названием…

Но Мухёк даже не дал мне договорить — просто толкнул дверь и вошёл внутрь.

— Подожди… — начал было я, но тут же замер.

В ту же секунду, как мы пересекли порог, несколько человек одновременно повернулись в нашу сторону. Их взгляды устремились на меня, а затем, практически в унисон, они встали и… отдали честь.

— Здравияжелаем! — прозвучал их слаженный голос.

Я застыл, озадаченно уставившись на них. Эти люди выглядели как эсперы, но даже в стандартной форме Центра было ясно, что звания у них не ниже лейтенанта.

А значит…

Я быстро сообразил, что честь они отдали не мне.

Я повернулся к Мухёку в полнейшей растерянности. Тот лишь спокойно встретил мой взгляд и, словно отвечая на невысказанный вопрос, произнёс:

— Негласный эсперский отряд "Марс", полковник.

— Что…? — у меня не оставалось иного выбора, кроме как недоумённо переспросить.

Мухёк еще не называл меня так при посторонних.

Я окинул помещение растерянным взглядом… и вдруг заметил среди эсперов знакомое лицо.

— Эй, да ты же…!

Я мгновенно вспомнил!

Эта рожа… Разве это не тот самый ублюдок с Халласан?!

До этого я не успел толком вспомнить его. В тот день мне так и не удалось разглядеть лицо того, кто был за дверью туалета. Тогда я и подумал, что, раз уж не видел, то и запомнить не мог.

Но теперь, как только я увидел его вживую, воспоминания захлестнули меня лавиной.

Этот гад отправил меня прямиком на Халласан!

Я даже не удивлён, что после такого Мухёк тогда мне не поверил. Да и сам я на его месте не поверил бы! До сих пор помню, как отчаянно пытался объясниться, но выглядело это так, будто я несу полнейшую чушь.

Этот засранец едва не заставил меня ловить попутку в аэропорту Чеджу!

Я схватил Мухёка за руку и начал лихорадочно её трясти, тыча пальцем в виновника моего кошмара.

— Ты… ты!..

— Рад встрече, полковник, — с невозмутимым видом кивнул тот, как будто я его сейчас не пытался сжечь взглядом.

В голове глухо стучало.

Этот гад ещё и ухмыляется!

— Лейтенант Ко Сынхван, A-класса, файндер, — представился он.

…Пайндер?

Я нахмурился.

Но тогда… что за хрень с телепортацией?

Использование "Спейс Бомб" строго запрещено как в армии, так и в Центре, так что его внезапный трюк просто не имел смысла.

Пока я ошарашенно молчал, сверля взглядом то Сынхвана, то Мухёка, тот ухмыльнулся и кивнул:

— Вам он уже знаком, не так ли?

Я не успел ответить. Меня сбило с толку то, что даже в присутствии посторонних Мухёк вдруг заговорил со мной столь официально.

Не успев переварить этот момент, я услышал продолжение:

— "Марс" — это эсперский отряд, созданный для работы с "Акцентом". Слева направо: Ко Сынхван — файндер (п/п - Искатель), Пан Гаын — шилдер (п/п - Щит команды), Хам Чжонджу — взрывотехник.

— Мы много о вас слышали, полковник, — с улыбкой сказал один из них.

— Живая легенда, — добавил другой. — Точнее, легенда, что успела умереть и воскреснуть… Или как это теперь называется?

Все эти люди казались довольно дружелюбными — слишком дружелюбными, — но мне было не до любезностей. Я не знал, следует ли обращаться к ним уважительно или говорить неофициально, но решил взять ситуацию под контроль с самого начала.

— Я не понимаю, что тут происходит. — Я прищурился, глядя на младшего офицера. — Ты же лейтенант Ко, верно? Разве не ты отправил меня к черту на рога, в Халласан?

Несмотря на мой недовольный тон, Ко Сынхван только улыбался. Это выглядело настолько нелепо, что я поморщился еще сильнее. Тут заговорил Ким Мухёк. Глядя на Ко Сынхвана, он коротко хмыкнул, а затем приказал:

— Хватит лыбиться. Просто объясни.

Команда прозвучала резковато. Но Ко Сынхван не проявил ни малейшего удивления, лишь сохранял свою безмятежную улыбку.

— Ту встречу я и сам не предвидел, — сказал он спокойно. — У нас, файндеров, при использовании способностей активируется так называемая «роковая предрасположенность».

Я нахмурился, но затем, сообразив, о чем речь, разжал брови. Я слышал об этом феномене. «Рок» проявляется только у файндеров класса А и выше. Чем сильнее их стремление найти нечто, тем выше вероятность активации этой силы. Когда файндер использует способности для поиска, «рок» становится неотвратимым, если цель поиска важна для эспера или если она размыта и плохо сформулирована.

Например, если файндер ищет не конкретный календарь, а просто предмет, называемый «календарем», его способность продолжит сканировать окружающее пространство, пока не найдет наиболее подходящий вариант. Эсперская восприимчивость файндера автоматически активирует «рок», который начнет подводить его к нужному объекту. Вполне возможно, что файндер даже не поймет, почему вдруг свернул в сторону магазин канцтоваров — ноги приведут его туда сами.

Иными словами, «рок» направляет файндера туда, куда он сам бы не пошел. Ко Сынхван, вероятно, имел в виду именно это. Но каким образом все это связано с тем, что он отправил меня в Халласан?

— Допустим, я понял. И что с того?

— На тот момент я уже долго использовал свою способность, чтобы найти нечто, необходимое для противостояния «Акценту». Не имело значения, будет это предмет или человек.

Ко Сынхван говорил вежливо, совершенно не похоже на первого впечатление, которое он произвел.

— Тогда «рок» направил меня. Именно поэтому я оказался в той самой уборной, где Вы были заперты, полковник.

Объяснение было простым: он искал что-то, что поможет в борьбе с «Акцентом», и его способности привели его ко мне. Это звучало логично. В конце концов, я действительно был единственным подходящим гидом для Ким Мухёка, который всеми силами избегал других гидов.

— Но это не объясняет, почему я оказался в Халласан. И, главное, если ты действительно отправил меня туда, то почему в тот момент пахло взрывчаткой, как при использовании «спейс-бомбы»?

Я скрестил руки на груди, глядя на него с подозрением. Ко Сынхван весело прищурился. У него было не грубое, мужественное лицо, как у Ким Мухёка, а утонченное, почти аристократическое. Такой типаж опасен — если не держать ухо востро, можно запросто попасть под его обаяние.

— Все просто. Я двоеспособный эспер. У меня есть способность пространственного перемещения… Точнее, я умею создавать «спейс-бомбы».

— …Что?

«Спейс-бомбы» — это варварское оружие. Их создают из ядер пространственных эсперов, извлекая их принудительно. Но он… может делать это сам и при этом оставаться в живых?

— В год я могу создать всего две штуки. Сам я не умею перемещаться, но могу производить «спейс-бомбы». Поэтому, следуя совету капитана Кима, я не стал докладывать об этой способности командованию.

— Но ведь при тестировании эсперских волн обнаружилось бы наличие двух разных способностей. Как ты это скрыл?

Ко Сынхван ответил без промедления:

— Перед тестированием я использовал свою силу на пределе, чтобы создать «спейс-бомбу». В результате волны пространственного эспера почти исчезли.

Что ж, звучит правдоподобно. Я кивнул, показывая, что понял.

Тут я заметил, что остальные эсперы смотрят на меня с явным интересом. Кажется, их звали Пан Гаын и Хам Чжонджу. Завидев мой взгляд, они тут же представились.

— Полковник! — Четко и уверенно произнесла Пан Гаын. — Эспер S-класса, шилдер, лейтенант.

— Лейтенант Хам Чжонджу, эспер A-класса, взрывотехник.

Пан Гаын была самой миниатюрной среди четверых эсперов. Казалось, она даже ниже меня, что само по себе удивительно. Обычно, даже если эспер — женщина, у нее массивный костяк, а рост не менее 175 сантиметров. Но раз она S-класса, то в плане физической силы ее нельзя было сравнивать с обычным мужчиной.

Лейтенант Хам Чжонджу же был выше Ким Мухёка. На вид — почти два метра. Смуглая кожа, суровое выражение лица... Я хмыкнул и ухмыльнулся.

— Лейтенант Хам, да мы с вами похожи! Прямо как я в прошлом.

Сказал это в шутку, но Ким Мухёк вдруг резко поморщился.

— Глупости. Никакого сравнения быть не может.

Я едва не вздрогнул от его резкого тона. С чего вдруг злиться? Хотя... признаю, что лейтенант Хам, наверное, и вправду выглядел лучше, чем я в молодости. Спорить не стал, просто кивнул. Ким Мухёк, казалось, был раздражен еще больше. Он сузил глаза и смотрел на меня так, будто я сказал что-то невероятно глупое.

Я недоуменно вскинул брови и спросил:

— Так ты уже рассказал им обо мне?

— Тут и рассказывать нечего, — отозвался Ко Сынхван. — «Акцент» активно работает над проектом по переселению сознания с помощью способностей. Если немного проследить за ними, невозможно не наткнуться на информацию о вас.

Я и сам понимал это. В том заводском исследовательском центре были целые кипы отчетов и исследований, посвященных мне. Я подавил тяжелый вздох и задал новый вопрос:

— То есть здесь только эсперы?

Пан Гаын ответила первой. Она сложила ладони и медленно потерла их друг о друга, ухмыляясь так, что мне на секунду вспомнился какой-нибудь коварный царедворец. Внешне она выглядела очень аккуратной и ухоженной, типичная внешность для успешного собеседования или идеального первого знакомства. Но эта странная ухмылка в сочетании с потиранием рук делала ее образ... несколько сомнительным.

— Все верно. Мы умоляли нашего командира взять гида. Прямо-таки молили, — сказала она и испепелила взглядом Ким Мухёка. Но тот и бровью не повел, лишь сохранял скучающее выражение лица, будто свое дело уже сделал.

— Как видите, — продолжила Пан Гаын, — у нас в команде только эсперы, и у всех серьезная нехватка гидразина. Даже командир страдает от ишемии метки, не так ли?

Она вдруг сменила выражение лица, сделав его трагичным, как у человека с тяжелой судьбой. Я даже немного опешил. Было ощущение, будто я смотрю театральную постановку, но у нее, похоже, оставалось еще много реплик.

— Вот, к примеру, лейтенант Ко. Из-за нехватки гидразина он не может нормально использовать способности файндера и постоянно попадает в переделки. В прошлый раз его «рок» чуть не завел его в минное поле.

Это было вполне возможно. Для файндеров A-класса и выше «рок» — сомнительный дар. Чем сильнее его влияние, тем выше риск, что файндер начнет бессознательно действовать, не понимая, куда идет. Проснуться в центре минного поля или очутиться безоружным возле лагеря противника? Легко. Вот почему им нужен совместимый гид, способный контролировать силу. Из-за таких недостатков файндеры, даже с высоким уровнем способностей, редко получали общий ранг S-класса. Лейтенант Ко, судя по всему, испытывал такие же трудности.

— Мы не раз просили назначить нам гида, — продолжала Пан Гаын. — Но командир даже не сказал: «Ждите». Он просто игнорировал нас. И вот сегодня наконец-то...

Она внезапно вскинула руки к небу и сделала восхищенное лицо. Затем повернулась ко мне и посмотрела с таким энтузиазмом, что мне стало не по себе.

— Сегодня исторический день! Наконец-то нам представили полковника!

Она отчаянно заискивала. Видимо, была неофициальным заместителем командира. Неудивительно, ведь Ким Мухёк явно не интересовался командованием. Она буквально тащила на себе всю организацию работы.

Но стать командным гидом — это не то же самое, что быть парным. Оставив команду 12, я стал персональным гидом Ким Мухёка. А вот работа командного гида требует контроля всех эсперов в группе, что может отразиться на качестве парного гидинга. Вот почему перед этим требовалось разрешение напарника.

Раз Ким Мухёк сам привел меня сюда и представил команде, скорее всего, он рассчитывал на мое согласие. Но кто знает? Прямо спросить было нельзя — эсперы слишком чувствительно к этому относились.

Видимо, Пан Гаын  догадалась о моих сомнениях и поспешно сделала шаг назад.

— Конечно! Мы не настаиваем на том, чтобы творить историю прямо сейчас. Давайте для начала просто поужинаем.

Гостеприимство на высшем уровне. Я уже начал подозревать, что в прошлом она работала в отделе продаж фармацевтической компании.

Я посмотрел на Ким Мухёка, пытаясь понять, о чем он думает. Он тут же шагнул ближе и, наклонившись ко мне, шепнул:

— Что? Может, поедим отдельно, только вдвоем?

Я уставился на него в полном недоумении. Но прежде чем успел что-то сказать, он неожиданно приблизился и обнял меня.

Я тут же оттолкнул его.

— Не обнимай меня вот так внезапно! — возмутился я. — Чуть сердце не остановилось!

— Да неужели Вас это так удивляет? Они и так всё знают.

Что они знают, а? Наклонившись, он прижался губами к моему виску. Даже после моих многочисленных запретов вести себя так на людях этот наглец и не думал останавливаться. Я попытался отстраниться, но остальные эсперы, похоже, не обращали на нас никакого внимания. Лейтенант Пан с совершенно невозмутимым видом распахнула дверь и вежливо указала на выход. В итоге мне пришлось выйти, так и оставаясь повисшим у него сбоку.

Мы направились к джипу, припаркованному перед зданием. Я хотел спросить, куда мы едем, если для этого даже понадобилась машина, но вовремя осёкся: судя по направлению, мы держали путь в деловой район Ипсе-дон. Джип Ким Мухёка хоть и был рассчитан на пятерых, но для здоровенных эсперов внутри явно не хватало места. Однако они без лишних слов сложились как могли и забрались на заднее сиденье. Судя по всему, они привыкли к подобному обращению и оставили столько пространства, чтобы Пан лейтенант могла удобно расположиться. Очевидно, что она пользовалась немалым уважением.

Перед тем как сесть в машину, лейтенант Пан неожиданно открыла мне дверь переднего пассажирского сиденья, а когда я устроился внутри, ещё и захлопнула её за мной. Сложно было не ощутить себя обладателем ордена Почётного легиона. Или, как минимум, генералом, удостоенным памятного венка на церемонии повышения.

Джип направился в Ипседон. Даже Ким Мухёк молча вёл машину, и я начал подозревать, что он заранее забронировал ресторан. Так и оказалось: мы остановились у элегантного заведения, специализирующегося на корейской традиционной кухне.

— Подожди-ка… Разве это не то самое место, куда Ким Инхак водит проверяющих из Центрального отдела? Здесь же жутко дорого!

— Не беспокойтесь, полковник! За ужин заплатит наш командир отделения! — лейтенант Пан улыбнулась, излучая абсолютную уверенность.

Ну, в самом деле. С его-то зарплатой. Хотя ситуация оставляла у меня смешанные чувства. Собираясь признаться ему в своих чувствах, да ещё и будучи старше на двенадцать лет, я умудрялся позволить ему угощать себя ужином. Разве это не унизительно? Как можно готовиться к признанию, если ты сам для него ничего не сделал? После пяти лет исчезновения, после того, как я оставил его в полном неведении, прятался рядом и только и думал, как бы снова уйти… Кто в своём уме примет такое признание?

Хотелось тут же оплатить счёт самому, но моё состояние до сих пор находилось в управлении Ким Мухёка, а просить обратно в такой момент было бы слишком некрасиво. Оставалось только смириться с этим не самым удобным положением и поужинать. По крайней мере, атмосфера была приятной. В значительной степени благодаря лейтенанту Пан, которая оказалась действительно весёлой собеседницей.

— Личный номер 2X-98587, лейтенант Пан Гаын! Полковнику подносится бомбочка, изготовленная мастером взрывного дела!

Самым удивительным было то, что авторство напитка приписала себе именно она, а смешивал его младший лейтенант Хам Чжонджу. Что ж, эспер с прозвищем "взрывной маньяк" и коктейль "бомба" — логика примерно та же, что и у солдат, которым дают задание перенести офисный компьютер только потому, что командир их батальона изучал компьютерные науки.

Впрочем, лейтенант Хам, похоже, действительно знал толк в бомбочках: он молча схватил две бутылки пива и начал энергично их встряхивать. Затем, аккуратно зажав горлышки большими пальцами, он синхронно вылил содержимое в два стакана. Зрелище было впечатляющим.

— Что, теперь в Академии и этому обучают?.. — пробормотал я, поражённый мастерством.

Тем временем бомбочка была подана мне. Отказаться от угощения младшего по званию было невозможно, так что я протянул руку за стаканом… но прежде чем успел его коснуться, чей-то порывистый жест выхватил его у меня из-под носа. Я резко повернулся и увидел, как Ким Мухёк, держа стакан у губ, смотрит на меня исподлобья. Затем, не сводя с меня взгляда, залпом выпил всю бомбочку. Я не мог ни слова сказать, только следил за тем, как двигается его кадык. И тут он выдал:

— Полковник не пьёт. Принесите колу.

— Что?! Один стакан — и ничего бы со мной не случилось!

Да уж. Случилось бы. Но я решил настоять на своём. Ким Мухёк хмыкнул, глядя на меня с усмешкой. Он явно всё знал. Возразить ещё раз было бы слишком жалко, поэтому я сдался.

Зато еда оказалась превосходной. Всё, что подавали, идеально соответствовало моему вкусу. В какой-то момент Ким Мухёк вынул кости из кусочка тушёного ската с соусом и положил очищенное мясо мне в тарелку.

— Значит, теперь командир отделения закончил жизнь холостяка? — с ухмылкой заметил Ко Сынхван.

"Жизнь холостяка" — формулировка была довольно специфической, но в мире эсперов её нередко использовали, говоря о тех, у кого не было гида.

— Ведь всё это время он был верен только вам, полковник, — добавил Ко, — несмотря на то, что оказывался в смертельной опасности по меньшей мере раз двадцать.

Я резко повернулся к нему.

Шлёп!

Звонкий подзатыльник от лейтенанта Пан достался Ко Сынхвану. Но я уже не обращал на это внимания — просто смотрел на Ким Мухёка. Наши взгляды встретились в воздухе.

Смертельная опасность… Конечно. Я даже не представляю, насколько это было серьёзно. Но Ким Мухёк ни разу не говорил о том, как жил эти годы. И это было самым обидным. Потому что я понимал, почему он скрывает.

Я молча поднёс стакан с колой к губам и отвёл взгляд. Хоть щека у меня будто горела, оборачиваться я не стал. Вместо этого улыбнулся и тихо сказал:

— Хорошо, что вы были рядом с ним.

Голос предательски дрогнул, и я тут же сделал глоток, чтобы скрыть это. Лейтенант Пан, казалось, не знала, как себя вести, и внимательно разглядывала моё лицо. Но я просто протянул руку к тушёному скату, который очистил для меня Ким Мухёк. Правда, съел совсем немного, прежде чем отложил палочки.

— Я… на минутку в туалет.

— Инструктор…

Он явно собирался что-то сказать, но я лишь поднялся на ноги. Отодвинув раздвижную дверь, вышел и направился к выходу. Мимо проходил официант, я коротко ему улыбнулся в ответ на приветствие, а затем вовсе вышел из ресторана.

Мысли в голове путались. Меня не удивило, что Ким Мухёк прошёл через ад. Меня тревожило другое: что если всё повторится? Если после признания случится чудо, и мы действительно скрепим связь, это будет самым счастливым моментом в моей жизни. Но если всё снова пойдёт наперекосяк? Если одному из нас снова придётся уйти вот так, как тогда?..

Я выживу. Просто стану пустой оболочкой, болтающейся в бурном потоке времени, принимая свою судьбу, как неизбежное наказание. А вот Ким Мухёк — он не будет дрейфовать. Он направит свой корабль прямо в самую пучину, даже зная, что буря может разорвать его судно в клочья и утопить вместе с ним. И я не смогу просто смотреть, как он идёт ко дну. Чудеса не повторяются дважды.

Вот почему я чувствовал себя иначе.

Зная, что он ждал меня, балансируя между жизнью и смертью, я ощущал всё это не так, как прежде.

Стоя у входа в ресторан, я переваривал его слова, когда услышал:

— Кан Хаджон.

Голос прозвучал странно: будто ребёнок пробует новую интонацию, но тембр оставался низким. Я даже не сразу понял, что зовут меня. Обернувшись, я невольно распахнул глаза.

— Чжан Чао?

На ступеньках ресторана стояли Чжан Чао и тот самый офицер армии Китая, которого я видел ранее. Похоже, они как раз собирались войти внутрь. Чжан Чао что-то сказал генералу, после чего двинулся ко мне.

— Говорили, что тут хорошее место. Смотрю, ты тоже тут, — произнёс он своим резким, но внятным корейским.

Грамматика хромала, но смысл был ясен. Я усмехнулся и кивнул. В ухе у него виднелся наушник переводчика. Видимо, он всё ещё пользовался автоматическим переводом. Я прочистил горло и спросил:

— Вы же голодны, так что заходите и ешьте. А меня зачем позвали?

Чжан Чао ответил мгновенно, сохраняя непроницаемое выражение лица.

— Мне нужно поговорить о полковнике Ким Дон Чжине. Ты обещал устроить встречу с капитаном Ким Мухёком, но так и не выполнил обещание.

Ах, точно… Совсем вылетело из головы.

Как же я мог забыть об этом?

Я кивнул, приглашая его продолжить, но тут за спиной раздался раздражённый голос:

— Ты тут что, всех бродячих собак кормишь?

Я обернулся.

Неизвестно откуда появившийся Ким Мухёк теперь стоял совсем рядом. Я с силой ткнул ему локтем в бок.

— Что ты несёшь? В прошлый раз тоже так говорил. Для начала познакомьтесь нормально. Это мой напарник, капитан Ким Мухёк.

Чжан Чао протянул руку первым:

— S-класс эспер армии Китая, Чжан Чао.

— Говорит, как будто родился в Корее.

Ким Мухёк небрежно бросил эту фразу и даже не подумал достать руки из карманов.

Хамство.

Но Чжан Чао, похоже, не придал значения.

— Напарник Кан Хаджон — ревнивый. Я не ограничиваю своего гида. Я добрый, — произнёс он с той же невозмутимостью.

…И что мне с этой информацией делать?

Я закатил глаза, но ничего не сказал.

В этот момент Ким Мухёк шагнул вперёд, встав между мной и Чжан Чао, но повернувшись спиной ко второму.

— Спрашиваю ещё раз: зачем заботиться о бездомных псах, когда дома можно растить чистокровного?

Хотя слова он адресовал мне, невооружённым глазом было видно, что вся эта тирада предназначалась Чжан Чао.

Голова начала болеть.

К счастью, корейский у китайского эспера всё же был не на уровне носителя.

— Говоришь слишком быстро. Что он сказал? Он растит собаку? Я не люблю собак. Меня кусали в детстве.

Ну всё, хватит.

— Ты хотел рассказать мне о полковнике Киме? — перебил я, стараясь вернуться к делу.

Чжан Чао наконец понял намёк и кивнул.

Ким Мухёк, похоже, тоже решил, что разговор принимает интересный оборот, и сунул руку в карман. Вероятно, за сигаретами.

Я молча покачал головой. Он недовольно поджал губы, но, к моему удивлению, всё же убрал руку обратно. Я почувствовала необъяснимое удовлетворение.

— Здесь не место для долгих разговоров, — сказал Чжан Чао. — Я скажу кратко.

— Ладно. Так в чём дело?

Я равнодушно кивнул, и Чжан Чао склонил голову набок. В этот же момент Мухёк, не пойми когда успевший достать сигарету, метнул её прямо в него. Окурок ударился о плечо Чжан Чао и упал на землю.

— Ты слишком близко, ублюдок.

— Ох, капитан, да что с Вами? Почему вдруг такая грубость?

Я ошеломлённо захлопал глазами и попытался урезонить Мухёка. Два раза хлопнул его по предплечью, но он лишь ухмыльнулся и продолжил пристально смотреть на Чжан Чао. Все знают, что иностранцы в первую очередь осваивают ругательства, когда учат новый язык, и Чжан Чао, похоже, прекрасно понял сказанное.

— Я знаю, что это ругательство. Напарник Кан Хаджон решил затеять ссору?

— Ой-ой, нет-нет, просто он так разговаривает. Давайте уже рассказывайте, в чём дело?

Чжан Чао явно не был до конца уверен в моей искренности, но всё же кивнул и перешёл к делу.

— Я знаю, кто убил полковника Ким Дон Чжина.

Я нахмурился. Конечно, было известно, что полковник погиб в результате атаки «Акцента», но назвать конкретного виновника было сложно — это произошло во время сражения. В отчётах указывалось, что в него попали пули, одна в сердце, другая в голову, и он погиб мгновенно.

Мухёк, держа не зажжённую сигарету во рту, прищурился. Чжан Чао продолжил:

— Изначально я хотел рассказать об этом полковнику Кан Хаджон. Он знал, кто убийца. Но раз он погиб, мне не остаётся ничего, кроме как передать это вам, эспер Ким Мухёк.

...Что?

Я непонимающе моргнул. Полковник Кан Хаджон — это же я. Но я не знал, кто убил полковника Кима. В него попали пули Акцента.

— Рассказывай подробнее, — вместо меня спросил Мухёк, как будто знал, что у меня возникли вопросы. Чжан Чао огляделся и понизил голос.

— Среди вещей полковника Ким Дон Чжина был найден его дневник. Он находился в коробке, переданной мне по наследству. Долгое время он пылился в хранилище, потому что у меня не было ключа. Недавно я его открыл.

То, что было написано в этом дневнике, казалось невозможным.

— Полковник Ким Дон Чжин получал угрозы от подчинённого — Ха Сонхана.

— ...Что?

Я уставился на него в шоке. Это не могло быть правдой. Угрозы от Ха Сонхана? Какой в этом смысл?

— Причина была в полковнике Кан Хаджон.

— Стоп. Разговаривай со мной.

Мухёк резко прервал Чжан Чао, схватил его за локоть и отвёл в сторону. Затем достал телефон, явно требуя мессенджер-айди. Я моргнул, пытаясь осознать услышанное. Неужели это правда?

Когда они обменялись контактами, Мухёк вернулся ко мне. За его спиной я заметил пристальный взгляд Чжан Чао.

— Тебе плохо?

Мухёк приложил ладонь ко лбу. Я покачал головой. Меня потрясла эта информация, но не настолько, чтобы потерять сознание.

Странно, но я всерьёз задумывался: а что, если это правда?

— Попроси прислать доказательства. Хотя бы фотографии дневника.

— Ладно. А теперь посмотри на меня. Я принесу воды, подожди тут, хорошо?

Его голос был ровным, но прозвучал неожиданно мягко. Я снова покачал головой. В этот момент к Чжан Чао подошли его спутники, которые всё это время ждали снаружи. Видимо, пришли за ним. Он бросил на меня ещё один взгляд и, наконец, вошёл внутрь.

— Всё в порядке. Просто немного ошеломлён… — я огляделся, убедившись, что вокруг никого нет. — Что?.. Ты знал?

Меня насторожила его невозмутимая реакция. Взгляд, которым он посмотрел на меня сверху вниз, ничего не выражал, но я понял: сам факт его молчания уже был ответом. Он знал.

Какой же бред… Получается, только я не догадывался. Только сейчас я узнал, что человек, которого я считал своим самым близким другом, убил наставника.

Ха Сонхан, ублюдок, чем ты занимался все это время?

Мысли спутались, но уже в следующее мгновение снова прояснились.

— …Мне нужно получить материалы по делу полковника у Ким Инхака.

— Я достану их. А ты пока возвращайся в общежитие.

Я кивнул, не возражая. Мухёк оставил меня на месте и вскоре вернулся с ключами от машины. Только теперь я понял, что всё это время чувствовал вину перед командой Марса, которая привела меня сюда под предлогом совместного ужина.

— Я даже не попрощался.

— Ничего страшного. Ещё увидимся.

Кивнув, я последовал за ним, вышел из ресторана и сел в его джип. Когда мы ехали сюда, нас было пятеро, а обратно возвращались только вдвоём.

Мухёк не пытался меня расспрашивать. Всё дорогу я молча смотрел в окно, и он просто довёз меня до общежития, не проронив ни слова. Уже собираясь выйти из машины, я сказал:

— Привези мне дело. Я буду ждать.

— Сперва зайди внутрь.

Он хотел убедиться, что я вошёл в здание. Охрана Центра была строгой, так что его забота показалась мне излишней, и я лишь устало усмехнулся. Но сейчас важнее было получить документы, так что я сразу направился к входу.

Когда я набрал код и открыл дверь, то обернулся.

— Скорее возвращайся. Мне нужно это проверить.

Мухёк молча кивнул, а затем уехал. Я знал, что он смотрит на меня в зеркало заднего вида, и, перед тем как скрыться за дверью, слегка поднял руку в прощальном жесте.

Разувшись в прихожей, я услышал звонок.

«Дин-дон».

Я нахмурился. Мухёк не мог ничего забыть, да и не успел бы вернуться так быстро. Я даже не слышал звука двигателя.

Меня охватило странное предчувствие.

Сеульский пленник

Я потянулся к домофону, чтобы посмотреть, кто стоит у двери, но…

— По-прежнему осторожен.

Голос раздался из темноты комнаты.

— Ты…!

Я не успел обернуться, как чья-то рука резко зажала мне рот. Меня крепко схватили сзади, лишая возможности вырваться.

— Ммф…!

— Тише, Хаджон. Ну зачем ты так? Обидно, знаешь?

Голос принадлежал не Ха Сонхану, а Хан Джэмину. Но его тон, интонация — всё напоминало о первом. Меня передёрнуло.

Аромат, исходивший от руки, прижимавшейся к моему лицу, был мне знаком. Эту  парфюмерию для эсперов часто использовал Ха Сонхан.

Твою мать?!

Как он вообще сюда попал?

Безопасность Центра была разработана эсперами-шилдерами (п/п - те, которые со щитом). Невидимая сеть накрывала здание куполом, чутко реагируя на любую попытку проникновения. Кроме того, её дополняли датчики, разработанные эсперами с аналитическими способностями. В сочетании с автоматизированной системой охраны уровень защиты был невероятно высоким.

Но он сумел пробраться внутрь.

На фоне безмолвной ночи, где не сработала ни одна сигнализация, моё беспомощное положение, оказавшегося в руках Ха Сонхана, выглядело особенно жутко.

— Как ты поживал? Я думал, ты найдёшь меня гораздо раньше. Но, похоже, мне пришлось прийти самому, Хаджон.

Я перестал сопротивляться.

Я не мог победить его силой.

Он почувствовал это и убрал ладонь с моего рта, расценив как согласие на разговор. Я тут же выплюнул:

— Ты сошёл с ума?

— Ты наконец-то понял, и это тебя удивляет? Но знаешь, что удивляет меня ещё больше? То, что у тебя нет ко мне других вопросов.

В темноте его глаза сверкнули.

Одержимость, гнев, непонятное мне чувство, клубившееся в этом взгляде, — всё это разом накатило, заставляя с трудом удерживать спокойствие.

Я отвернулся, но Ха Сонхан поймал меня за подбородок, заставив снова посмотреть в его сторону.

— Я снова перед тобой. Как ты мог не попытаться меня найти? Неужели ты меня даже не ненавидишь, Хаджон?

— Чушь собачья. Что, ты надеялся, что я буду мстить тебе собственными руками?

Я никогда не понимал сумасшедших.

Он инсценировал свою смерть, а теперь возмущался, что я не бросился искать его?

Конечно, я отслеживал передвижения Акцента, но не из-за него.

Я понимал, что это было делом Мухёка.

Когда я был подавлен, погряз в собственных мыслях, рыскал в поисках ответов, именно Мухёк вытянул меня из этого болота.

Но теперь Ха Сонхан стоял передо мной, вёл себя так, будто именно я виноват перед ним.

Он повернул меня лицом к себе, посмотрел в глаза и пробормотал:

— …Я так и знал.

— …

— Что ты окажешься таким. Ты всегда был таким.

— О чём ты говоришь?

Вместо ответа я лишь сконцентрировался на гидационной энергии, что тихо закипала в области солнечного сплетения. Скоро должен прийти Мухёк. Он обещал, что не задержится, а он всегда держит слово. Если я продержусь до его появления, всё будет в порядке. Конечно, раз Ха Сонхан смог пробраться в Центр, у него должен быть сообщник, но сейчас вокруг стояла полная тишина. Значит, он опять решил упрямиться и встретиться со мной один на один. Как всегда, когда дело касалось меня, он становился необъяснимо мягким.

Я подбирал момент, чтобы воспользоваться боевой гидацией, но тут Ха Сонхан усмехнулся:

— Если бы тем мертвецом был Мухёк, ты бы тоже сидел здесь с таким же невозмутимым выражением?

— …О чём ты говоришь?

Я вздрогнул от его слов, но сделал всё, чтобы не выдать эмоции. Однако Ха Сонхан знал меня слишком хорошо, чтобы не заметить.

— Мне просто любопытно. Если я убью Мухёка, как ты поступишь тогда?

— …

Я заставил себя не поддаться на провокацию, но не смог совладать с дыханием — оно стало сбивчивым. Сердце билось быстрее. Если он слышит это, я пропал.

Ха Сонхан усмехнулся и добил меня:

— Что, беспокоишься? Боишься, что он умрёт так же, как умер ты?

— Ты…

Я моргнул, не в силах сразу осознать смысл его слов. Ха Сонхан не был человеком, который говорит что-то просто так. Если он упомянул не только Мухёка, но и мою смерть…

— Неужели…

— Да, Хаджон.

Он улыбнулся. Я замер. Это была та самая улыбка, которую я знал.

— Я убил тебя.

— …

— Чтобы ты родился заново.

Его голос отдавался у меня в ушах, словно звон. Я открыл рот, но не мог произнести ни слова. Ха Сонхан убил меня?

Но ведь он сам погиб тогда, нелепо, как рассказывал Ким Инхак. Камень раскроил ему голову, так же, как и мне…

Если он действительно использовал свою телекинетическую способность, чтобы убить меня, а затем применил её к себе, выходит, он просто покончил с собой?

— Зачем? — выдавил я.

— Вот теперь правильный вопрос.

Он улыбнулся шире. Хоть его лицо было чужим, улыбка оставалась прежней.

— У нас мало времени. Пойдём, я расскажу тебе всё по дороге.

— Стой… Ты хочешь сказать, что… Полковник Ким Донджин тоже…

— Ах, так его звали?

Он хмыкнул, словно услышал имя давно забытого человека.

Я смотрел на него, едва сдерживаясь, а затем, стиснув зубы, вцепился в его запястье и начал отнимать у него гидацию. Обратная гидация.

— …Хаджон.

Ха Сонхан прошипел моё имя сквозь зубы, но мне было всё равно. Его пальцы сжали мой запястье, словно грозя раздавить, но я продолжал забирать его гидразин. Энергия устремилась ко мне, бурля в крови. Внезапное истощение гидации заставило его попытаться отдёрнуть руку, но я только сильнее вцепился в него.

Он криво усмехнулся:

— Ты правда хочешь пойти на такое, Хаджон?

— Кто бы говорил.

Я не собирался отступать. Внутри что-то рванулось вверх, и я подумал, что это просто желчь, но, судя по металлическому привкусу, внутри меня что-то лопнуло.

Я закашлялся кровью, но не разжал хватки.

Ха Сонхан посмотрел на меня с болезненной усмешкой.

— Ладно, Хаджон. Я услышал твой ответ.

В следующую секунду он схватил мои пальцы и резко их заломил.

— А-а-а!

Глухой хруст. Перелом. Я не мог удержаться от стона. Боль была невыносимой.

Он вздохнул:

— Надеюсь, ты передумаешь. Всё равно ничего не изменится.

А затем ребром ладони ударил меня по затылку. Мир померк.

Сквозь затухающую боль и темнеющее сознание я заметил его лицо. Оно было искажено страданием.

…Почему ты так смотришь на меня? Ты же сам меня ударил.

Я хотел спросить, но погрузился в темноту.

* * *

— Мухёк, директор сейчас обедает. Может, зайдёшь позже?

— Ешьте спокойно.

Инхак только вздохнул, наблюдая, как его младший сослуживец, не обращая внимания на сказанное, просто заваливается на диван в кабинете начальника Центра. Он попытался сохранить на лице доброжелательную улыбку.

— Где же, интересно, сонбэ Кан разглядел в нём добрую душу?

Сколько раз Инхак слышал, что у того лишь язык острый, но сам он человек вполне порядочный. Только вот верилось в это с трудом. Особенно зная, что сонбэ Кан даже и в Ха Сонхане не усомнился ни разу.

Никто ведь не предупреждал его, что человек, который вечно ходит с улыбкой, внутри окажется не лучше диктатора. Инхак же видел Ха Сонхана насквозь с самого начала.

— Эсперы, они ведь все с характером.

Особенно когда дело касается гидационной совместимости. Чем выше уровень эспера, тем тяжелее у него нрав. Кан Хаджон всегда считал, что из-за его внешности эсперы предпочитают держаться подальше. Но дело было вовсе не в этом. Облик гида для эспера вторичен. Главное — его гидация.

А гидация Хаджона всегда была кристально чистой. Для истощённых эсперов она становилась подобием оазиса. Но каким бы притягательным он ни был, рядом с ним с самого детства находился эспер S-класса. И даже после смерти Ха Сонхана это не изменилось. Спустя несколько лет его место занял Ким Мухёк, ничем от него не отличавшийся.

Сам Хаджон, возможно, этого и не замечал, но Ким Мухёк, несмотря на колоссальную разницу в званиях и возрасте, всеми силами цеплялся за роль его напарника. Он не просто так отбивался от всех старших эсперов Центра, не давая им и шанса предложить Хаджону новую пару.

После смерти Ха Сонхана эсперы понимали, что Хаджон тяжело переживает утрату, и потому никто не решался заговорить с ним о паре. Время шло, но ситуация не менялась. Его состояние оставалось тем же. Никто не осмелился подойти к нему первым.

А потом появился он.

Молодой, нахальный, пять минут назад ребёнок — и просто взял и занял место напарника Хаджона. Остальные эсперы пришли в ярость. Ким Мухёка тут же начали травить. Жестоко и беспощадно. Ведь эсперы, чьи тела сильнее обычных людей, прекрасно знают, как сделать по-настоящему больно.

И никто бы об этом не узнал, если бы не Инхак.

Самое страшное было в том, что Хаджон даже не догадывался, через что проходит Мухёк. Он скрывал это от него. Полностью.

Однажды Инхак не выдержал и заговорил с ним.

— Директор может помочь. Тебе же нелегко сейчас, так?

— Всё в порядке. Только не говорите об этом инструктору.

Отвечая, Мухёк смотрел в сторону, будто ему было всё равно. В свои двадцать лет его тело только начало взрослеть. Он и раньше страдал от нехватки гидации, а рядом с Хаджоном его способности пробудились окончательно.

Когда он только пришёл в Центр, они были одного роста. Но вскоре он начал вытягиваться, словно проросший после дождя побег бамбука.

Но какой бы рост у него ни был, он оставался мальчишкой среди волков.

Эсперы не знали пощады. Каждую тренировку ESCT (Esper Special Combat Training) Мухёк превращался для них в мишень. Его избивали, загоняли в угол, запугивали. Во время командных заданий его использовали как живую приманку или даже закапывали заживо, делая ставки на то, за сколько он выберется.

В сезон дождей его ставили в дозор у затопляемых ущелий, а если он хоть на шаг отходил от поста, в него стреляли из пневматики. Когда уровень воды поднимался, а он из последних сил хватал воздух, выныривая на поверхность, кто-то обязательно выпускал в него ещё пару пуль.

Это была всего лишь пневматика. Но её хватало, чтобы сотрясать тело в воде, отправляя обратно на дно.

Когда он терял сознание, умирая от нехватки воздуха, его вытаскивали, лечили — и всё начиналось заново.

На тот момент Ким Мухёк был всего лишь лейтенантом, а разница в званиях между ним и Ким Инхаком была столь значительной, что подробные доклады об этом попросту не доходили до начальства. О том, что происходит с Мухёком, Инхак узнал случайно: во время визита на тренировочную площадку ESCT, куда он приехал, чтобы поддержать участников, его взгляд неожиданно наткнулся на молодого солдата, ставшего мишенью для жестокой травли.

С того момента Инхак поручил своему помощнику, лейтенанту Паку, провести расследование. Однако даже после того, как обстоятельства стали известны, сам Мухёк отказался от каких-либо наказаний для обидчиков. Причина была лишь одна:

— Хаджон наверняка вцепится в них мёртвой хваткой, если узнает. Не хочу, чтобы он зря тратил на это свои нервы.

Инхак услышал в этом ответе не заботу о Хаджоне, а что-то совсем иное: скорее нежелание позволить этим людям занимать хоть какое-то место в его жизни.

Инхак и сам добрался до поста главы Центра благодаря связям, но за свою карьеру он успел повидать множество сумасшедших. Однако такой, как Ким Мухёк, попался ему впервые. Молодой, едва перешагнувший двадцатилетие, но уже настолько безумный. Инхак слабо чувствовал привязанность к гидам, поэтому ему было трудно понять таких эсперов, как Ха Сонхан и Ким Мухёк — тех, кто буквально сходил с ума по своим гидам. Или, может быть, дело было вовсе не в них, а в самом Хаджоне? Возможно, именно он обладал какой-то магнетической силой, заставлявшей безумцев притягиваться к нему.

А потом случилась трагедия.

Хаджон погиб.

И вместо того чтобы оплакивать товарища, с которым прошел по жизни столько лет, Инхак жил в страхе перед тем, когда и как именно Ким Мухёк сорвётся. Вдобавок найти гида с подходящим уровнем совместимости не представлялось возможным, а Мухёк и слышать не хотел о замене. Каждый раз, когда он приближался к черте, Центр требовал запереть его в бункере. Инхак не мог этому противиться.

Постоянные приступы нестабильности у сильнейшего эспера Центра не оставляли Инхаку времени даже на то, чтобы разобраться в обстоятельствах гибели Хаджона.

А затем, в один из дней, Мухёк сам сделал первый шаг:

— Я собираюсь выследить «Акцент».

Его взгляд был таким, будто если ему откажут, он тут же рухнет замертво. Как можно было отказать эсперу с таким выражением в глазах?

Инхак дал ему полномочия на создание неофициальной команды.

Мухёк собрал людей быстро. Так появился «Марс» — нулевой отряд, состоящий исключительно из эсперов, потерявших товарищей или близких из-за «Акцента».

С тех пор Ким Мухёк гнался за ними, без отдыха, без передышки, живя лишь одним — охотой. А «Акцент», в свою очередь, шёл ему навстречу, раз за разом подбрасывая клонов, похожих на Хаджона. Сначала это были лишь беспомощные оболочки, но со временем они научились говорить его голосом, копировать выражение его лица.

Каждый раз Мухёку приходилось самому уничтожать их.

В первое время он тоже попадался на их удочку. Тот, о ком он так долго мечтал, стоял перед ним, и, пусть полностью он этому не верил, в его движениях на мгновение возникала заминка. Но этого мгновения было достаточно. Пуля, пробив клона, попала ему в живот.

Пуля была обработана ингибитором клеточного роста, подавляющим естественные регенеративные способности эсперов. Мухёк истекал кровью, а его организм разрушался. Но даже в таком состоянии он продолжал зачищать боевые группы «Акцента» одну за другой.

Эсперы «Акцента» никогда не сдавались: попав в плен, они тут же устраивали самоуничтожение. Они бросались на Мухёка и взрывались вместе с ним. Это повторялось раз за разом. В конце концов, он начал выходить на поле боя с подключёнными к венам пакетами донорской крови.

Это были ужасные времена.

Он делал всё это ради Хаджона.

Инхак иногда думал: вот так преданность превращается в безумие. И это безумие пугало его до глубины души.

Так что он даже не сомневался: если Мухёк признал вернувшегося Кан Хаджона, значит, это действительно была он. За последние годы он отверг бесчисленное количество клонов, и если теперь, без колебаний, принял не имеющего с Хаджоном никакого сходства старшего сержанта Кан за него самого, значит, знал наверняка. Не было причин этому противиться.

Вспоминая обо всём этом, Инхак и за столом невольно вздыхал и откладывал ложку.

— Сегодня на обед тушёное мясо в горшочке, я так ждал… Ну, Мухёк, день ты выбрал удачно…

Однако тот даже не попытался отшутиться или пообещать зайти позже. Инхак внимательно всмотрелся в его бесстрастное лицо.

— А ты, похоже, рад, что сонбэ Кан вернулся? Но раз уж ты знал об этом, почему сразу не сообщил Центру? Зачем скрывать?

Мухёк промолчал, лишь широко разинул рот и зевнул, всем своим видом показывая, что рассказывать ему что-то было бы бессмысленно. Инхак почувствовал, как начинает болеть голова.

«Интересно, как сонбэ Кан вообще ухитрился дважды сделать своей парой этого несносного типа? У него, наверное, и нервы из стали…»

Понимая, что разговор бесполезен, Инхак перешёл к делу:

— Зачем пришёл?

— Дело полковника Ким Дон Чжина…

И именно в этот момент Мухёк нахмурился и посмотрел куда-то в сторону. В стену. Будто сквозь неё.

А затем раздался взрыв.

Окна кабинета Центра на верхнем этаже задрожали от звуковой волны. Пока стекло покрывалось трещинами, последовал второй взрыв.

Мухёк услышал его раньше, чем это стало возможно. Ещё до удара он уловил тонкий звук — выходящий за пределы слышимого диапазона резкий шипящий #, вибрация которого прошлась по воздуху и одновременно ударила по его слуху и нервам.

— Ч-что за…! Эй, лейтенант Пак!

Ошеломлённый Инхак позвал секретаря, дожидавшегося в коридоре, а Мухёк, не тратя время, подошёл к стене, на которой висел главный монитор Центра. Он несколько раз нажал кнопки, перебирая записи с камер наблюдения.

— Да что вообще происходит?!

Инхак, не скрывая паники, бросился к экрану. Но Мухёк уже развернулся и, проходя мимо, бросил:

— В районе Ипсе-дона взрыв. Перебрасывайте войска. Я направляюсь в Гарам-донг.

— Что?! Зачем в Гарам-донг?!

Мухёк не ответил. Он стремительно осмотрел кабинет, после чего направился к письменному столу Инхака. Тот с недоумением наблюдал, как Мухёк вытащил ящик, рассыпал его содержимое, а затем принялся постукивать по внутренним стенкам.

Инхак не понимал, какого чёрта он делает. Почему в такой момент его вдруг заинтересовал ящик стола? Но Мухёка, казалось, ничто несмущало. Он продолжал легко простукивать дерево.

Треск.

Стенки разлетелись, осталась только нижняя панель. Мухёк снова шагнул к окну, кулаком разбил ещё не до конца разрушенное стекло, и, ступив на осыпавшийся в раме осколки, произнёс:

— Там находится инструктор.

Ким Мухёк поставил деревянный лист на подоконник, наступил на него обеими ногами и, не колеблясь, спрыгнул из окна. Потрясённый Ким Инхак бросился к окну и увидел, как Мухёк стремительно снижается. Он использовал телекинез, чтобы удерживать доску в воздухе и тем самым заменить себе летательный аппарат.

— Ах ты ж… Черт возьми…

Инхак с досадой выдохнул, наблюдая, как Мухёк уносится в сторону Гарам-дона, а затем его внимание привлёк клубящийся пыльный вихрь, вздымающийся со стороны Ипсэ-дона. Сквозь оседающую пыль неясно проступали очертания наполовину разрушенного здания.

— Господин директор! Взрыв!

В этот момент в комнату ворвался лейтенант Пак, всё это время дежуривший снаружи. Инхак взревел:

— Пак, да ты думаешь, у меня глаз нет?! Я всё вижу! Немедленно займись перегруппировкой сил!

Что-то внутри него сжалось от дурного предчувствия. Это определённо было не просто так.

— Да что за хрень творится?! Почему вся эта чертовщина происходит именно во время моего срока!

Его вопль разнёсся по запылённому кабинету начальника Центра.

* * *

Голова раскалывалась. Громкий грохот сотрясал пространство, но, когда сознание начало проясняться, вокруг, наоборот, стало подозрительно тихо. Боль не утихала – казалось, будто кто-то с силой колотит меня по черепу. Я был уверен, что это сон, и хотел застонать, но вовремя сжал губы. Поблизости кто-то был.

— Ты уходи первым. Я скоро догоню.

Знакомый голос. Я слышал его перед тем, как отключиться, – конечно же, я узнал его. Нужно было следить за дыханием, чтобы не выдать себя случайным движением век. Если он поймёт, что я в сознании, мне конец. В пальцах пульсировала тупая боль – сломанные суставы начали опухать. …Похоже, все-таки перелом. Я скривился. Возможно, именно поэтому Ха Сонхан не удосужился связать меня – и так знал, что я не смогу сопротивляться.

— Нашли? …Нашли.

Голос Ха Сонхана прозвучал совсем близко. Взять себя в руки и сосредоточиться – я лежал на холодном полу, ледяной холод поднимался от каменной поверхности. Чьи-то тяжёлые ботинки скрипели по земле – вокруг ходили люди. Время от времени под подошвами похрустывали песок и мелкие камешки. В воздухе стоял слабый запах плесени, влажный и сырой – судя по всему, это был какой-то склад или подвал, но точное место я определить не мог.

По ту сторону связи кто-то говорил. Голос принадлежал женщине. …Хван? Она говорила громко, почти кричала.

— Не твоё дело.

Ха Сонхан отрезал её реплику коротким ответом и развернулся. Теперь он двигался ко мне. Чем ближе становились шаги, тем сильнее билось сердце. Нужно было успокоиться. У такого, как он, слух был отменный. Он остановился возле меня. Даже с закрытыми глазами я чувствовал, как он нависает, отбрасывая тень.

— Доведи дело до конца. Я ухожу.

Глухой голос. Я делал всё, чтобы дышать ровно, не задерживать воздух в лёгких. Он отключил связь – больше разговоров не было. Но взгляд… Я чувствовал его кожу на себе, как горячую иглу. Навязчивый, цепкий, словно прилипший к моей щеке. …Заметил, что я очнулся?

Ответа я так и не получил. Вдалеке послышался голос.

— Кан Хаджон!

Ким Мухёк. Он был далеко. Я не мог ответить.

Ха Сонхан молча отвернулся, шаги постепенно удалялись. Лишь когда он отошёл, я медленно приоткрыл глаза. Он стоял у окна, глядя наружу. Я быстро огляделся. Да, это действительно был склад. По тому, как он смотрел сквозь узкие щели, можно было понять – мы не в подвале, а где-то на поверхности.

Я был похищен из общежития, но мог слышать голос Ким Мухёка – значит, это всё ещё территория Центра. Он вернулся от Ким Инхака и сразу понял, что меня нет. Вряд ли ему понадобилось много времени, чтобы начать поиски.

…Но были ли в районе Гарам-дона склады, похожие на этот? За последние пять лет многое изменилось, но, насколько я помнил, в жилом секторе было одно помещение, которым пользовались управляющие общежитиями. Оно находилось примерно в трёхстах шагах от нашего с Ким Мухёком дома.

Но проблема была в том, что Ким Мухёк мог и не придать значения моему исчезновению. Я сказал, что подожду его возвращения от Ким Инхака, но что, если он решит, что я просто ушёл в общую гидационную? Эта мысль вызывала тревогу. Хотя, в любом случае, у меня не было ни единого способа подать ему сигнал.

Именно в этот момент Ха Сонхан быстрым шагом подошёл ко мне и поднял на руки. Мне пришлось стиснуть зубы, чтобы не дёрнуться. Он даже не взглянул на меня, только молча шагнул к противоположному окну, откинул створку и бесшумно перемахнул через подоконник.

За Гарам-доном начиналась густая чаща. Здесь была военная зона – ещё со времён Корейской войны в земле оставалось множество мин, и местные старались обходить эту территорию. Но, судя по всему, именно туда он и направлялся. Он не мог не знать об этом, столько лет прослужив в Центре. Значит, выбрал этот маршрут намеренно. Но как он собирался обойти мины?

Теперь мне точно нужно было дать знать о своём местоположении. Я сделал глубокий вдох, надеясь, что Ким Мухёк услышит...

— Тише надо быть, Хаджон.

Ха Сонхан коротко усмехнулся и накрыл моей рот ладонью.

Я широко распахнул глаза и уставился на него.

— Гляди-ка, актёрское мастерство заметно улучшилось. Раньше ты был не так убедителен.

Этот ублюдок...

Я начал извиваться, пытаясь вырваться.

Теперь, когда меня разоблачили, смысла притворяться больше не было. Даже с телом Кан Чжин Сона, который проигрывал в силе обычному мужчине, я не мог и мечтать о том, чтобы сопротивляться эсперу. Но хотя бы потянуть время — вполне.

Однако Ха Сонхан, похоже, даже не воспринимал это всерьёз.

— Напрасные усилия. Просто сдайся.

Он говорил спокойно, безо всякого напряжения, словно удерживать меня не стоило ему ровным счётом никаких усилий.

Но я не мог просто так сдаться. Я не собирался позволить ему тащить меня, как бесчувственный груз.

Я снова дёрнулся. Теперь моя цель была не столько вырваться, сколько хотя бы замедлить его шаг.

Ха Сонхан держал меня одной рукой, второй же зажимал мне рот, так что у него не оставалось свободных рук для защиты. Я тут же перекинул руки ему за шею, сцепляя пальцы на затылке. Он широко распахнул глаза, явно не ожидая этого. В следующий миг я рванул его на себя и со всей силы ударил своим лбом ему в лоб.

— Чёрт...!

Проблема была в том, что урон получил и я.

Ха Сонхан, кажется, не столько испытал боль, сколько просто удивился. Он едва не выпустил меня из рук.

Я воспользовался этим шансом и с силой дёрнулся в сторону. В следующий миг я уже летел вниз, ударяясь о землю и кувыркаясь по склону.

— Кан Хаджон!

Я слышал, как Ха Сонхан выкрикнул моё имя, но остановить меня не успел.

Он забрался уже достаточно высоко по склону, и теперь я кубарем катился вниз. Если бы не его телекинез, я, возможно, так и докатился бы до подножия.

— Чёрт...

Я неудачно подставил руку, когда падал, и сломанный палец снова вывихнулся. Теперь к боли в пальцах добавилось неприятное онемение в запястье.

Сколько я пролетел? Надо двигаться. Даже если ползком.

Но тут надо мной вновь сомкнулась чья-то тень.

— Так ты и вправду не хочешь идти со мной, да?

Ха Сонхан шагал вниз по склону, его низкий голос звучал спокойно.

В его взгляде мелькало что-то странное.

Я попытался приподняться и отползти назад, но...

Его тяжёлый ботинок врезался мне в живот.

— А-аах...!

— Лучше тебе отключиться. Проснёшься — и сам поймёшь, что так будет лучше.

Он говорил ровно, даже дыхание не сбилось.

А удары всё сыпались и сыпались, раз за разом.

Я не мог даже позвать Ким Мухёка — в горле застряли одни только сдавленные стоны.

Выражение лица у Ха Сонхана не менялось.

Я знал этот его взгляд.

Он был недоволен.

Пришёл в Центр, похитил меня, а теперь, когда я не слушался его, злился?

Смешно.

Он вёл себя так, будто всё, что происходило до этого момента, его не касалось. Будто он ничего мне не сделал.

Даже когда он уже пытался забрать мою жизнь.

Каким правом он смотрит на меня так, будто ему обидно? Его глаза напоминали взгляд несправедливо обиженного ребёнка.

Меня охватила ярость. Если я сейчас потеряю сознание, он меня утащит.

Нет.

Не позволю.

— Ч-чёрт...!

— …

Спрут

— Чёрт… — я с трудом сглотнул, ощущая, как носок жёсткого военного ботинка врезается мне в солнечное сплетение. Желудок сжался от спазма, в горле встал ком, но я изо всех сил старался не потерять сознание. Прикусил внутреннюю сторону щеки — так сильно, что раздавленная зубами плоть хрустнула, а по губам потекла кровь.

— Ты…— Ха Сонхан, до этого безразлично избивавший меня, нахмурился, увидев кровь, и присел передо мной, сжимая мои щеки между пальцами. Я поморщился — хватка у него была сильная, от боли в челюсти даже рот открылся сам собой. Как только мои губы разомкнулись, тёплая кровь потекла ещё сильнее. В груди жгло — похоже, что-то с рёбрами, дышать было трудно.

— … —

Я видел, как в глазах Ха Сонхана мелькнуло что-то странное. Он вдруг скривился и, не раздумывая, сунул два пальца мне в рот.

— Ммф! — я задохнулся от неожиданности, а затем меня вывернуло от отвращения.

Я и так едва дышал, а теперь ещё и это. Почему? Зачем? Я не успел даже испугаться, тело всё ещё не слушалось после избиения. Пальцы грубо прижались к языку, словно что-то искали, изучали, щупали. Внезапная тошнота захлестнула меня с новой силой. Я поднял дрожащую руку, собираясь его оттолкнуть.

— Что, собирался язык прикусить? — насмешливо выдохнул он.

Глаза у него были сумасшедшие. Какого чёрта он на меня так смотрит?

— Отвечай, — продолжал Ха Сонхан. — Тебе настолько хотелось сдохнуть? Предпочел бы умереть, чем пойти со мной?..

В его голосе звучало что-то болезненное, почти звериное. Мне хотелось закричать: «Какого хрена ты несёшь?!», но рот всё ещё был занят его пальцами, а дышать становилось всё труднее. В голове закружилось, я почти потерял ориентацию.

И тут вдруг—

— Угх! — тело Ха Сонхана резко отлетело назад, будто его ударило что-то массивное. Он впечатался в ствол дерева с таким глухим звуком, что по ветвям посыпались листья.

— Тебе это надо объяснять? — раздался знакомый голос. — Ну ты даёшь, сонбэ. Кто вообще захочет идти за сталкером, а?

Я с трудом поднял голову. Это был Ким Мухёк. Он подошёл ко мне быстрыми шагами, но, несмотря на скорость, осторожно подхватил меня, стараясь не причинить боли.

— А-а… чёрт… — я тихо застонал.

— …Этот ублюдок тебя так отделал? — пробормотал он. — Твоё лицо совсем изуродовано. Теперь я даже не знаю, как мне с этим жить.

Он пытался шутить, но его лицо напоминало человека, который только что разбил свою самую любимую фарфоровую чашку. Я хотел сказать, что всё в порядке, но пальцы, нежно касающиеся моей щеки, слегка дрожали. Я тяжело вздохнул. Мухёк убрал руку с моего лица и вдруг осторожно прикоснулся губами к моему лбу.

— Сиди здесь, никуда не уходи, — приказал он.

Затем он разжал кулак в воздухе. Из-под земли поднялись мелкие камни, зависая вокруг него.

— Если муха слишком долго жужжит, её проще прихлопнуть, чем терпеть.

— …

Ха Сонхан, похоже, тоже пострадал — он сплюнул слюну, смешанную с кровью, и злобно посмотрел на Мухёка.

— И что ты собираешься сделать? — процедил он.

Мухёк ухмыльнулся и кивком указал на зависшие в воздухе камни. Затем медленно согнул палец, делая приглашающий жест.

Все камни одновременно сорвались с места, устремившись в сторону Ха Сонхана. Воздух прорезали резкие свисты, словно пули рвались в бой.

И в тот момент, когда камни должны были врезаться в цель—

Они внезапно замерли в воздухе, вибрируя от неведомой силы.

— Я же говорил, — тихо рассмеялся Ха Сонхан, поднявшись. — Сегодня я сытый.

Ха Сонхан усмехнулся и поднялся на ноги. Он чуть пошатнулся, но тут же выпрямился, удерживая равновесие с усилием. В тот же момент зависшие в воздухе камни задрожали, издавая низкий вибрирующий звук, будто песчинки, сотрясаемые землетрясением. А затем — разом, с резким хлопком — рассыпались в пыль.

Но пыль ещё не успела осесть на землю.

Раздался гулкий треск — корни деревьев, вырванные из земли, устремились к Ха Сонхану, обсыпанные комьями влажной почвы. Они двигались с пугающей целеустремлённостью, словно разумные существа, и сомкнулись вокруг него плотным кольцом, напоминая живую тюрьму. Мгновение — и деревья начали опадать сверху, смыкаясь вокруг него, словно путы. Нет, не просто падали — цеплялись, обвивали, словно впиваясь. Зрелище было настолько странным, что казалось нереальным.

Ким Мухёк, даже наблюдая за всем этим, успел повернуться ко мне, цокнул языком и с издёвкой бросил:

— Где ты только нашел такого извращенца?

Едва он успел договорить, как изнутри раздался хруст — глухой, болезненный, напоминающий звук ломающейся балки под тяжестью крыши.

— Ким Мухёк, осторожно! — вскрикнул я.

К счастью, он среагировал быстрее, чем я успел договорить. Не вынимая рук из карманов, одним резким движением он взлетел на обломки деревьев, зависшие в воздухе. Его ботинок легко опустился на изломанный ствол, будто тот был для него устойчивой опорой. Затем он, хлопнув ладонями, будто прихлопывая нечто невидимое, слегка повернул кисть.

— Кхх…! — донёсся приглушённый стон.

Это был Ха Сонхан.

Я, тяжело дыша, прислонился к стволу ближайшего дерева и только тогда смог вдохнуть полной грудью. Сжимая рёбра, саднившие от боли, я не сводил взгляда с происходящего.

Но Ха Сонхан и не думал сдаваться.

Земля вокруг него вздыбилась, будто разливаясь волной, и с ужасающей скоростью обрушилась на спину Ким Мухёка. Однако тот вовремя уловил движение, крепче ухватился за древесный обломок под ногами и, балансируя, резко развернулся. Его пальцы сжались в воздухе, будто хватая невидимую нить, а затем он дёрнул рукой.

Земляная волна, готовая обрушиться на него, вдруг рассыпалась, словно лишённая опоры, и осела вниз, подобно металлической пыли, потерявшей связь с магнитным полем.

Тем временем Ха Сонхан разорвал древесные путы и уверенно шагнул вперёд. В следующее мгновение он ринулся в атаку.

Два эспера, владеющих телекинезом, сошлись в ближнем бою.

Кулак Ха Сонхана впечатался в челюсть Ким Мухёка, но в тот же момент ладонь противника обрушилась на его правое плечо, точно целясь в головку плечевой кости. Они отшатнулись одновременно. Ха Сонхан, нахмурившись, ухватился за вывихнутую руку, затем с глухим хрустом вправил кость. Ким Мухёк тоже поводил челюстью, пару раз медленно сдвинул зубы и вдруг коротко усмехнулся.

Ха Сонхан резко прищурился, в его взгляде зажглось раздражение, а затем он зло спросил:

— Ты, похоже, возомнил себя крутым?

— Ага, — бесстрастно отозвался Ким Мухёк.

Настолько небрежный ответ вкупе с его расслабленным видом выглядел настолько нелепо в сложившейся ситуации, что даже я на мгновение растерялся. Лицо Ха Сонхана исказилось от злости.

— Ну конечно. Как же иначе. Но знаешь, что самое забавное? Для Хаджона мы с тобой одинаковы. Просто эсперы.

…Зачем он вообще это упомянул? Я нахмурился, глядя на него. Но Ха Сонхан даже не взглянул в мою сторону, продолжая говорить исключительно с Ким Мухёком:

— Кан Хаджон — прирождённый солдат. Честный, прямой, слишком добрый. Для него такие, как мы, — всего лишь псы, которых нужно кормить и держать на поводке.

—……

Я был уверен, что сейчас Ким Мухёк начнёт возмущённо спорить, спрашивая, какую чушь несёт Ха Сонхан. Но он лишь молчал.

… Почему ты не возражаешь? — растерянно посмотрел я на него. Ему ли, всегда язвительному, не ответить? Но Ким Мухёк даже не удосужился взглянуть на меня.

В этот момент Ха Сонхан сплюнул смешанную со слюной кровь и ухмыльнулся.

— Так ведь, да?

— …

— Ты, оказывается, не настолько туп, чтобы этого не понимать.

Нет. Это не так. … Или так? Я не знал, стоит ли говорить об этом сейчас, и в замешательстве закрыл рот.

Грохот!

Оглушительный взрыв сотряс землю. Ударная волна была такой мощной, что даже я, стоя на месте, не удержался и пошатнулся. Ещё немного — и я бы рухнул вперёд, если бы не ощутил вокруг себя две пересекающиеся волны пси-способностей. Меня поддерживали сразу двое.

Тупые идиоты. Я готов был застонать от раздражения. Мухёк, конечно, всегда был таким — этот тип вообще считал, что мне лучше передвигаться исключительно на его руках. Но какое ему дело? И уж тем более, с чего вдруг Ха Сонхан?

Мухёк презрительно усмехнулся:

— Что, за херня? Ты нас обоих в мясо расквасил, а теперь жалеешь? Не хочешь, чтобы я споткнулся и сломал шею? Охренеть. Сонбэ, да ты и правда извращенец.

В его голосе прозвучала откровенная издёвка. Последнее время он вообще стал говорить грубее. Я бы даже вздохнул, но сейчас было не до того.

Повернувшись, я увидел, что исследовательский корпус рухнул. Огромное здание, одно из самых высоких в Центре, теперь лежало грудой развалин.

По всей базе воем завыла сирена.

Я обернулся к Мухёку. Они с Ха Сонханом по-прежнему стояли, сцепившись взглядами. Казалось бы, ничего не происходило, но плотная, насыщенная пси-волнами атмосфера давала понять: каждый из них ловит момент, чтобы нанести удар.

Думай, Кан Хаджон. Нужно что-то предпринять, нужно заставить Мухёка оставить этот бой и отправиться туда, где его помощь важнее всего. Как же… Как?

Не успел я придумать ответ, как раздался новый взрыв. Я механически повернул голову в сторону звука. Находясь на холме за Гарам-доном, я не мог видеть весь Центр, но направление определить было несложно.

На этот раз удар пришёлся по медблоку.

И тогда я понял, что задумал Ха Сонхан.

— Ты…

— Ха-ха, что, удивлён, Хаджон?

Он улыбался. И в этой улыбке было нечто зловещее.

Сначала он уничтожил исследовательский корпус. Затем — медблок. И если взглянуть чуть дальше, можно было заметить клубы пыли, поднимающиеся над Ипсе-доном. Он спланировал всё заранее. Первый удар пришёлся на Ипсе-дон, где содержатся объекты для экспериментов — это отвлекло всех эсперов. Вторым он разрушил исследовательский корпус — там находились материалы по исследованиям акцента. А затем уничтожил медблок, где были гиды.

Он сделал это не просто так.

Мухёк тоже всё понял. Как только наши взгляды встретились, он резко обернулся в сторону медблока.

Я едва слышно пробормотал:

— Ты… с самого начала целился в гидов?

— Ну да. А что?

Ха Сонхан пожал плечами — будто я спросил что-то глупое.

Женевская конвенция запрещает нападения на гражданских во время войны. Кроме того, существует отдельное соглашение, касающееся эсперов и гидов. Одним из его пунктов является запрет на убийство гидов, оставшихся без защиты.

Пусть гиды проходят боевую подготовку, они не соперники эсперам. Поэтому в бою их всегда сопровождает эспер-партнёр. Если такой тандем разрывается, и гид погибает, это трагедия, но не преступление. Однако если кто-то намеренно выбирает своей целью место, где находятся только гиды, — он сознательно нарушает конвенцию.

Но дело даже не в этом.

Гиды не просто напарники. Для эспера потеря гида — это катастрофа. Я сам видел, что стало с Мухёком.

А если эспер и гид связаны меткой?

Тогда эспер теряет рассудок. Он становится неуправляем. Если все эсперы Центра отправились к месту первого взрыва, а в этот момент кто-то уничтожит их гидов, они просто сойдут с ума.

Как только я осознал это, Ха Сонхан расхохотался и, скосив взгляд на Мухёка, с усмешкой спросил:

— Думаешь, вляпались только другие эсперы?

— Если бы ты был на моем месте, как думаешь, кого бы убил первым? Что доводит эспера до настоящего безумия?

В тот момент…

— А-а…!

Я почувствовал, как сердце словно сжалось в железных тисках. Это было не похоже на обычную аритмию, когда ритм просто сбивается, — нет, все мышцы сердца разом судорожно сжались.

— Черт…

Оно билось неравномерно, так сильно, что казалось, вот-вот пробьет грудную клетку и вырвется наружу.

— Кан Хаджон!

Голос Ким Мухёка доносился до меня будто сквозь пелену. Он был готов броситься ко мне, но его сдерживал Ха Сонхан. Они яростно сцепились, и с каждым ударом их ESP-волны задевали меня, заставляя сердце сбиваться с ритма. Меня мутило, подступала тошнота. Голова кружилась так сильно, что я, задыхаясь, сжал грудь руками.

Я не выдержал и рухнул на колени.

— 是不是大致组织起来了？

Незнакомый голос. Китайский.

Не Чжан Чао.

Я, дрожа, медленно повернул голову в сторону звука. Сквозь деревья появился СуАнь, спейсер из «Акцента».

— Вот же черт…

Сквозь стиснутые зубы я выдавил ругательство. Суань склонился надо мной и ухмыльнулся.

— Вот вы где, госпожа хёна.

— Что?.. — Я бы ответил что-то резкое, но боли было слишком много.

Какой, к черту, госпожа? Он сумасшедший? Я и так умираю, а он еще нервы мне треплет. Хотелось двинуть ему по затылку, но я не мог даже руку поднять.

Я снова посмотрел в сторону Мухёка. Он продолжал сражаться с Ха Сонханом. Их силы разрывали воздух, заполняли все вокруг. Мне казалось, что я — просто насекомое, беспомощно корчащееся в земле. Каждый выброс их волн отдавался в моем сердце, сбивая его ритм.

Суань коснулся моей спины. В тот же миг гидация стала утекать из моего тела. Я попробовал сопротивляться, но не мог. Меня рвало.

— Тебе плохо? Так позови Ким Мухёка на помощь, — прошептал он, продолжая вытягивать мои силы. — Скажи, что умираешь. Что больше не выдержишь.

Я с трудом поднял голову и, собрав последние силы, плюнул ему в лицо.

Суань легко отклонился назад, ухмыльнувшись.

— Вздорный характер, а? Теперь понятно, почему наш капитан так по тебе с ума сходит.

Что за чушь он несет?!

Но прежде чем я успел хотя бы попытаться ответить, сердце снова дернулось, заставляя меня съежиться. В глазах потемнело, дыхание перехватило. Где-то впереди Мухёк и Сонхан продолжали яростно обмениваться ударами.

— Идиот… — прошептал я. — Перестань смотреть на меня. Сосредоточься!

Я хотел сказать это вслух, но язык не слушался.

И в этот момент огромный камень, сорванный телекинезом, врезался в живот Мухёка.

— Мухёк…

Я едва слышно произнес его имя.

Сонхан услышал. Он бросил на меня холодный взгляд, затем снова атаковал Мухёка. Тот сплюнул кровь и, выпрямившись, выплеснул волну ESP.

— Неинтересно ли тебе узнать, что с ним не так? — спросил Сонхан.

Прежде чем Мухёк успел ответить, его улыбка исчезла. В следующее мгновение он произнес:

— Я вживил ему чип.

— …

— В тело сержанта Кан Хаджон.

Что?

Я замер, ошеломленный. Суань продолжал вытягивать мою гидацию. Сердце снова дало сбой, словно кто-то тянул за нити его ритма, разбивая его в хаос. В глазах мутнело, и я понял, что плачу.

— Теперь он ходячая бомба, — усмехнулся Сонхан. — Пульт у меня. Одно нажатие, и его сердце просто остановится. Разве я бы позволил ему быть в безопасности без страховки?

Мухёк взревел и бросился на него. Слишком быстро, слишком яростно. По венам вздулись синие жилы, зрачки расширились. Он и без нехватки гидации выглядел так, будто готов был порвать Сонхана на части.

Когда Сонхан выдавал себя за Хан Чжэ Мина, он вёл себя так, будто знал меня. Тогда я думал, что он просто узнал мой след, мою волну.

Но теперь…

Сердце снова дёрнулось, на этот раз совсем не в такт. С каждым ударом меня охватывала ярость.

Мухёк вмазал кулаком в челюсть Сонхана.

— Долбаный псих! Какого черта ты мучаешь людей?!

Сонхан ловко увернулся, усмехнувшись.

— Не ожидал от тебя такого грязного языка.

— Ах, так теперь ты за внешний вид задеваешь, да, сонбэ?

Мухёк говорил игриво, но его лицо оставалось мертвенно спокойным. Волны ESP бурлили вокруг него. Они продолжали сражаться. Мухёк пытался отнять пульт, но каждый раз, когда Сонхан поднимал большой палец, будто собираясь нажать кнопку, он останавливался. И Сонхан пользовался этим.

Но потом…

Сонхан поднял пульт уже всерьез, с улыбкой, полной злого ликования.

Мухёк резко прекратил атаку. Я выдохнул. Он не знал.

Он не знал, что каждая их вспышка ударов приносила мне боль.

Я не сказал ему.

Ким Мухёк, тяжело дыша, не отводил глаз от Ха Сонхана. В его взгляде сквозила необузданная ярость, но Ха Сонхан, напротив, больше не улыбался — он лишь спокойно смотрел на него.

Мухёк прищурился.

— Ты действительно сможешь нажать на кнопку? Ты правда способен на это?

В его голосе звучало недоумение. И только тогда я осознал, почему, несмотря на то, что Ха Сонхан размахивал пультом, Мухёк всё же бросился на него. Он был уверен, что тот не сможет нажать. Потому что Мухёк, которого я знал, никогда бы этого не сделал. Но Ха Сонхан был другим.

Проводя пальцем по небольшому пульту, зажатому в руке, он усмехнулся:

— А почему нет? Я всегда могу оживить снова.

Лоб Мухёка прорезали набухшие жилы, но он лишь пристально смотрел на Ха Сонхана, а затем, чуть высунув язык, провёл им по нижней губе и криво усмехнулся:

— Ах, так вот почему тебя бросили?

Выражение лица Ха Сонхана мгновенно треснуло, словно разбитая стеклянная маска.

— …Что?

— Я всё гадал, почему человек, который таскает за собой всех брошенных псов, вдруг отказался от одного. Даже меня, такого отброса, он не выбросил.

Перед глазами всё плыло. Тем временем Су Ань не переставал вытягивать из меня гидацию. Боль звенела в каждом нерве. Ха Сонхан скривил губы в подобии усмешки, но его лоб пересекли напряжённые жилы.

— Чип зафиксирован в синусовом узле с помощью пространственной способности, — произнёс он. — А это значит, что с её же помощью его можно извлечь.

Ким Мухёк в ответ лишь усмехнулся:

— Значит, ты хочешь пересадить его мне?

— Именно.

Я едва слышно прошептал:

— Нельзя…

Что за бред? Почему ты должен принимать это на себя? Это же невозможно… Я пытался сказать что-то ещё, но из горла вырывались лишь хриплые, затруднённые дыханием звуки. Эсперы обладают выдающимся слухом, они не могли этого не услышать. Однако оба вели себя так, словно не уловили ни слова.

Смертоносная аура, исходившая от них, разогнала последних птиц, укрывшихся в ветвях. Мухёк хладнокровно спросил:

— И как ты докажешь, что чип действительно был в теле инструктора?

— Всё просто. Я покажу тебе. Су Ань.

Как только Ха Сонхан окликнул его, Су Ань хмыкнул:

— Наконец-то моя очередь? Я для этого и запасался гидацией.

Он ухмыльнулся и резко схватил меня за шею, рывком заставив поднять голову.

— Ха…!

Лицо, почти вдавленное в землю, оторвалось от земли, и с него осыпались мелкие камни и пыль. В правый глаз тут же что-то попало, заставляя его слезиться.

— Ну что ж, приступим.

Су Ань всё так же улыбался, а затем… просто засунул руку мне в грудь.

— Ах…!

Я ничего не почувствовал. Но осознание, что его рука по локоть погрузилась внутрь моего тела, заставило меня только растерянно захлопнуть рот. Лёгкие застряли в горле, с трудом хватая воздух.

Я из последних сил перевел взгляд на Мухёка.

«Всё хорошо».

Он беззвучно прошептал эти слова. Хотя на его лице застыло выражение ужаса, он пытался успокоить меня.

Я слабо кивнул. Хотел, чтобы он знал — мне не страшно. Хотел, чтобы он тоже не боялся.

Я видел, как мои рёбра, будто раскрытые страницы книги, расходятся в стороны, как плоский рисунок на бумаге. Видел, как мои лёгкие сжимаются и разжимаются в рваном дыхании. Это было чудовищное зрелище.

— Видишь? — рассмеялся Су Ань, глядя на Мухёка.

Мухёк смотрел на меня с искажённым от ярости лицом. Точнее, не на меня — а на крошечное устройство, зажатое в пространстве между моим сердцем и рёбрами.

— Я просто перенесу его в твоё сердце, вот и всё, — лениво пояснил Су Ань, кивнув на грудь Мухёка.

Я покачал головой.

— Нельзя…

— Что значит «нельзя»?

Ким Мухёк криво усмехнулся, избегая моего взгляда, и кивнул Су Ану.

— Раз уже начали, поторопитесь, извращенцы.

Су Ан приподнял бровь, затем что-то щелкнуло, и я ощутил свое сердцебиение так, будто слушал его со стороны. Меня затошнило. Су Ан, не теряя времени, ловко что-то подправил, а затем убрал руку, аккуратно сложив мой разрезанный грудинный отдел, словно сворачивая бумагу.

— Всё, теперь иди к братику.

Он подул на крошечный, меньше ногтя, чип, лежащий на его ладони. Тот подхватило невидимой волной и, будто легкий листок, он пронесся по воздуху, проскользнув прямо сквозь грудину Ким Мухёка.

— Нет! — вскрикнул я.

В тот же миг Мухёк стиснул грудь обеими руками и рухнул на землю, а затем, ударив ладонями о землю, взорвался всплеском энергии.

Грохот.

Мощный, оглушительный.

Громадные деревья с треском выворачивало с корнями, камни раскалывались, разлетаясь во все стороны.

— Черт! — выругался Су Ан, проваливаясь под землю, чтобы укрыться от разрушительной волны.

Ха Сонхан, отброшенный мощным импульсом, взмыл к самой вершине горы. А я... Я чувствовал, как волна знакомой энергии обволакивает меня.

Не Ха Сонхан.

Ким Мухёк.

— Чего ты так расстроился? Я же сказал, что всё будет хорошо.

Мухёк усмехнулся и, схватив меня за талию, нырнул вниз, прямо с горного склона.

Его способность мягко поддерживала нас в воздухе, и я почти ощутил, как эта энергия ликует, касаясь меня.

Но что-то было не так.

— Нельзя, Мухёк… — прошептал я.

Но этот тихий протест так и не стал настоящим криком.

Я обернулся.

Ха Сонхан парил в воздухе, глядя нам вслед.

Усмехаясь, покачал в руке пульт и шевельнул губами:

«Бах».

И нажал кнопку.

— Ух…

— Ух…

— Ким Мухёк!

И в следующее мгновение мы рухнули вниз.

Я не успел ни вырваться, ни хотя бы пошевелиться — Мухёк лишь крепче сжал меня в объятиях, закрывая своим телом. Я не мог сопротивляться, не мог защитить его.

— А-а-а! Черт!

Мы пробивали ветки, с силой врезаясь в стволы, пока наконец не полетели вниз по крутому склону.

— Ах… хр… хх!

Несмотря на то что Мухёк продолжал держать меня, я всё равно ударился о камни, о ветки, боль обжигала тело. Но скорость не снижалась. Мы падали и падали, пока, наконец, не достигли подножия, в нескольких сотнях метров от леса за Гарам-доном.— Ким… Мухёк… Ах…

Я выбрался из его рук.

Попытался проверить, жив ли он, но и сам едва держался.

Кровь стекала по моей руке, заливая ладонь. Когда я вытер лицо, она потекла в глаза, размывая зрение.

Но...

Его руки слишком легко разомкнулись.

Слишком легко.

Мухёк никогда не выпускал меня так просто.

Даже раньше, когда наши тела были другими, когда мы спали в одной постели — я не мог выбраться из его объятий, пока он не просыпался.

А теперь — так просто?

Я схватил его за плечи, встряхнул.

— Мухёк… Ким Мухёк…

Он не двигался.

Я... я подумал, что мне показалось — будто его ресницы дрогнули, будто он всё еще...

Но это была ложь.

Он не дышал.

…Не может быть.

Я поднес руку к его носу.

Положил пальцы ему на шею.

Ничего.

Никакого пульса.

— Нет… — выдохнул я.

Один

Я слабо запротестовал, но тут же прижал ладони к его груди и начал делать сердечно-легочную реанимацию. Под пальцами ощущалась твердая грудная клетка. Я опустился на колени, с силой надавливая обеими руками, но Ким Мухёк оставался неподвижен.

— …Прошу…

Я чуть запрокинул ему голову, обеспечивая доступ воздуха, и вдувал кислород в его легкие, снова и снова сжимая ладонями его грудь.

Кто-нибудь…

Кто-нибудь, помогите…

Прошу…

— Ха… Хах…

Я задыхался от постоянных надавливаний.

Этого просто не может быть.

Ким Мухёк не мог уйти, оставив меня.

Хотелось закричать, потребовать, чтобы он прекратил этот глупый розыгрыш и открыл глаза.

— Я хотел тебе сказать, что собирался заключить с тобой запечатление. Уже подал документы на разрешение, но, похоже, дело зашло слишком далеко.

Ровный голос, словно он просто пересказывал события своей жизни. Ха Сонхан уже спустился вниз и теперь стоял рядом с распростертым телом Ким Мухёка. Сквозь затуманенное затрудненным дыханием зрение я увидел его тяжелые ботинки. Узлы на шнурках — он всегда так их завязывал.

— Центральное Бюро не хотело тебя отпускать, Хаджон. Они не собирались связывать тебя всего лишь с одним эспером.

— Ха… Хах…

Я только судорожно хватал воздух. Слова Ха Сонхана не имели значения. Я их даже не слышал.

Всё, на что были направлены мои силы — это вернуть Ким Мухёка.

Очнись.

Прошу.

Я так многого не успел тебе сказать.

Что мне теперь делать?

Я попробовал передать ему гидирующую энергию, но это было всё равно что направлять поток в безжизненный объект. Бесполезно. Его сердце не билось. Он не дышал. Капли пота стекали с моего лба и падали на его грудь. Руки дрожали от усталости.

— Центральное Бюро хотело сделать из тебя “Человека X”. Запереть в изоляторе, чтобы тебя использовали, забирая твою гидацию. Каждый день, по несколько раз… Хаджон, я должен был просто стоять и смотреть на это?

Ха Сонхан опустился на колени и заглянул мне в лицо. Его пальцы коснулись моего подбородка, заставляя поднять голову, но я не видел ничего, кроме Мухёка. Мне нужно было немедленно доставить его к целителю-эсперу, но у меня не осталось сил даже встать. Я ненавидел своё беспомощное тело.

— Я должен был помешать этому. Хоть как-то. Хотел наложить метку, даже если пришлось бы заставить тебя силой. Лучше быть мерзавцем в твоих глазах, чем допустить это.

Я продолжал передавать гидацию, хотя бы крошечную часть, хотя бы искру, только бы он откликнулся. Мухёк оставался недвижимым, с закрытыми глазами.

— Но Ким Дон Чжин обо всём догадался.

Я наконец замер, прекратив надавливать на его грудь, и медленно повернул голову к Ха Сонхану.

— Наконец-то смотришь на меня, — пробормотал он с усмешкой.

— Поэтому я его убил. Если он понял, то и остальные скоро бы поняли. Мне нужно было подготовиться. Тогда я и создал "Акцент".

Я смотрел на него, не в силах вымолвить ни слова. Он только улыбнулся, затем поднялся и прошел мимо меня.

— Подумай, Хаджон. Как долго он смог бы тебя защищать?

Ха Сонхан засмеялся, его голос растворялся в воздухе.

Я не мог отвести взгляд от лица Ким Мухёка. Такое тихое, словно он просто спит.

— Перед уходом я оставлю тебе подарок. Подумай хорошенько над моими словами.

При этих словах Су Ан ухмыльнулся и дунул в воздух. Маленький объект, который только что лежал у него на ладони, взлетел, как бабочка, высоко в небо. Там он вспыхнул, словно фейерверк, и развернулся в гигантский полог, накрывший землю тенью. Это было похоже на огромный шатер, парящий в воздухе.

На нём было моё лицо.

Полотно колыхалось в ясном небе, а затем исчезло.

* * *

Ким Мухёк впал в кому. И никто не мог сказать, когда он очнётся.

— Половина сердца разрушена. Гидация, кажется, помогла ему удержаться, но... даже так восстановление функций займёт время. Сейчас он держится буквально на грани. Каким бы сильным ни был эспер, сердце и мозг он сам себе не вылечит.

Военный врач, обладающий целительскими способностями, с тяжёлым вздохом снял хирургическую шапочку. Его лицо выдавало усталость после долгой операции. Я лишь молча стоял, не зная, что сказать. Хан Бёнын поблагодарил младшего коллегу, а затем спросил снова:

— Клеточная регенерация… сильно затруднена?

— К счастью, идёт хоть какое-то восстановление. Не знаю, можно ли назвать это чудом…

Врач снова вздохнул. Я повернул голову и посмотрел на дверь операционной, над которой погасло табло «Идёт операция».

— …Следующая новость от «Кёнгина». Сегодня около двух часов дня в районе горы Пон Дэ, относящемся к военной зоне, был слышен мощный грохот неизвестного происхождения. Жители ближайших районов в панике покидали дома, опасаясь худшего. Представители военного командования заявили, что шум был вызван незапланированными военными учениями…

— Это было не похоже на артиллерийские выстрелы. Люди думали, что началась война, и бежали в укрытия…

Из зоны ожидания в конце больничного коридора доносился приглушённый голос диктора.

Ким Инхак отдал распоряжение о ликвидации последствий атаки и тут же организовал поисковую группу. Однако поймать Ха Сонхана, скрывшегося вместе со спейсерами, оказалось непростой задачей.

"Акцент" нанёс первый удар по Ипсэ-дону, затем взорвал лабораторный корпус, а после атаковал больничный сектор, где находились гиды. В результате Центр понёс беспрецедентные потери: погибло 73 человека, включая 19 гидов, связанных с эсперами через метку. Выживших эсперов, потерявших гидов, немедленно изолировали в подземном бункере Центра — во избежание неконтролируемых всплесков их силы.

Однако больше всего потрясла трагедия в Ипсэ-доне. Среди погибших было много гражданских сотрудников, подписавших соглашение о неразглашении. Половина из них имела в семьях эсперов или гидов. Услышав о взрыве, они бросились в Ипсэ-дон, но из-за риска повторных обрушений доступ внутрь был запрещён. Некоторые нарушили запрет, и между ними и охраной Центра вспыхнули стычки.

Когда прогремел третий взрыв — уже в медицинском корпусе, — эсперы, находившиеся в запечатлении с погибшими гидами, немедленно отправились туда. В Центре царил хаос.

Я же в тот момент нёс Ким Мухёка в отделение для эсперов. Разорвав свою футболку, я сначала связал наши талии, затем закрепил его руки у себя на шее. Учитывая физическое состояние, подорванное множеством попыток самоубийства, трудно было поверить, что я взрослый мужчина в расцвете сил. Но не это тогда было важно.

Я изо всех сил гидировал его, пока тащил. Перед глазами плыло жёлтое марево, и я вспоминал, как в академии совершал марш-броски с 45-килограммовым грузом. Но это было несравнимо. Я не мог позволить себе потерять его. Не мог забыть даже его дерзкую ухмылку перед тем, как всё произошло. Какого чёрта он так вёл себя передо мной? Хотелось врезать ему и потребовать объяснений.

И тогда мне стало очевидно.

Он собирался вживить себе чип в сердце вместо меня.

Точно так же, как когда-то я, стоя перед ним, принял удар камнем в грудь и умер.

— …Неужели ты вот так решил отомстить?.. — прошептал я.

Хан Бёнын, стоявший рядом, посмотрел на меня.

— Что ты сказал, сержант Кан?

— …Ничего.

На людях наше с Хан Бёныном наши отношения менялись.

Военный врач с недоумением посмотрел на меня. Казалось, он безмолвно спрашивал: почему после взрыва твое лицо оказалось над Центром? Я понимал этот немой вопрос, но мне было нечего сказать.

— …В любом случае, на то, чтобы он пришел в себя, потребуется немало времени. До тех пор гидацию придется проводить буквально безостановочно. Сержант Кан, справитесь?

Я кивнул и ответил ровным голосом:

— Да. Справлюсь.

Хан Бёнын смотрел на меня с явным беспокойством. С момента нападения прошло всего несколько часов, но я уже чувствовал перемену во взглядах людей, работающих в Центре. Это было неизбежно, но все равно удручало.

Взрывы в госпитале для гидов и в Ипсе-доне обернулись катастрофой. Поиски выживших шли до сих пор. Всех спасенных сразу переправляли в госпиталь эсперов, и там тоже царил хаос. Эсперам обычно запрещено заходить в госпиталь гидов. В здоровом состоянии они могут свободно получать гидацию, но если гид ослаблен или болен, его сила может иссякнуть, что нанесет вред его здоровью. Однако сейчас раненых гидов доставляли именно сюда — последствия взрывов были слишком тяжелыми.

Но не только гиды и пациенты пострадали от нападения. Врачи и прочий персонал госпиталя тоже не избежали ранений. Несмотря на нехватку рук, Центр в первую очередь занялся спасением Ким Мухёка — единственного эспера класса S++, который мог дать отпор «Акценту». Из-за этого лечение некоторых гидов отложили.

Раненые в основном были военные, отдавшие службе долгие годы. Они понимали, что Мухёк должен выжить, чтобы у нас появился шанс отомстить. Но недовольство все равно нарастало. Причиной был не столько Мухёк, сколько я.

Где-то над разрушенным госпиталем гидов висел огромный баннер с моей фотографией. Никто не стал напрямую обвинять меня в связях с «Акцентом». На снимке не было подписей или лозунгов. Но само его присутствие выглядело как молчаливое обвинение: «Всё случилось из-за Кан Хаджона».

Я понимал, почему военный врач смотрит на меня с таким выражением. Здесь, в Центре, творился сущий ад, спасательные работы в госпитале гидов и в Ипсе-доне продолжались, и людям нужен был кто-то, на кого можно направить свою ярость. Даже я сам хотел ненавидеть себя.

— В любом случае, его перевели в палату интенсивной терапии, — сказал военный врач. — Приходите через некоторое время для гидации. Вам стоит хорошо поесть, она потребует много сил.

Его холодный тон ясно давал понять, что он даже не пытался скрыть неприязнь. Я не обижался. Да и не мог позволить себе обращать на это внимание.

Когда врач, не прощаясь, снял хирургический халат и вышел, я посмотрел на Хан Бёнына.

— …Глава Центра?.. — голос предательски дрожал, я едва сумел проглотить подступивший ком.

Хан Бёнын, весь этот разговор пристально следивший за мной, открыл было рот, но тут же закрыл его. Он тоже чувствовал себя ужасно. Он знал, что для меня значит Ким Мухёк.

Наконец, собравшись с духом, он ответил:

— …Он запросил поддержку медицинского персонала в других центрах. Если пришлют эсперов-целителей, станет легче. Он также отправил запрос на пополнение штата эсперов с телекинетическими способностями. С их помощью спасательные работы пойдут быстрее, так что не переживайте…

Даже если они не дотягивали до уровня Ким Мухёка, в других центрах всё же были эсперы с телекинетическими способностями. Я негромко вздохнул с облегчением. Позволил себе короткий миг отчаяния, но тут же заставил себя взять себя в руки. Сейчас не время предаваться бессилию. Нужно было что-то делать. Всё это безумие действительно произошло по моей вине, но если уж мне суждено копать себе яму, то лучше отложить это на потом, когда всё будет улажено.

Я попросил Хан Бёнына купить что-нибудь перекусить, а сам, прежде чем войти в палату интенсивной терапии, тщательно умылся, продезинфицировал руки и лицо. Закрыл дыхательные пути маской, натянул защитный костюм и плотно застегнул капюшон, после чего направился внутрь.

Ким Мухёк лежал на кровати, бледный, как никогда. Я машинально подошёл ближе и уставился на него.

— …Ты идиот?

Сорвалось само собой. Я знал, что он не сможет ответить, но не спросить тоже не мог. Конечно же, ответа не последовало.

Я и не ждал, но почему-то у меня вдруг сжалось сердце. Я тут же начал гидацию. Прямого контакта быть не могло, поэтому я изо всех сил сосредоточился на потоковой гидации, стараясь выдать как можно более чистые волны. Нужно было направить их только на него, усилить, насытить, передать больше, чем способен был выдержать мой организм. Всё остальное было второстепенно.

Ким Мухёк, я обязан тебя спасти. Ты, придурок, закрыл меня собой, прижал чип к сердцу и принял на себя весь взрыв. Я должен тебя вытащить. Иначе я сойду с ума. Это была гидация не для него, а для меня самого.

Спустя какое-то время в дверь негромко постучали. Хан Бёнын.

Я остановил гидацию и вышел. Жадно поглощал принесённую еду, даже не вникая, что именно ем, — лишь бы не свалиться без сил. Я так торопился, что подавился.

— Поешьте хоть немного медленнее… — Бёнын с тяжёлым вздохом протянул мне бутылку воды.

Я быстро отпил и продолжил есть. Когда всё было доедено, почистил зубы набором, который он принёс, тщательно вымыл руки, снова облачился в защитный костюм и вернулся в палату.

Он по-прежнему лежал без движения, словно мёртвый.

— Тупой ублюдок.

Слова снова слетели с губ, но я обращался уже не к нему, а к себе. Я стиснул зубы, не давая лицу исказиться от боли, и продолжил гидацию. Час за часом я передавал волны, не осознавая, сколько прошло времени. Внезапно меня что-то холодное резко выдернуло из забытья — я с ужасом обнаружил, что рухнул лицом вниз и уткнулся в пол.

Я не спал, скорее всего, просто отключился на мгновение. Переносица неприятно ныла, как будто я сильно ударился. Носовая кровь уже успела засохнуть, но, к счастью, кажется, кости были целы.

Я даже не мог подняться, поэтому, не двигаясь, возобновил гидацию прямо с пола. Так продолжалось до тех пор, пока я снова не потерял сознание.

Сколько волновых импульсов я в итоге ему передал? По моим прикидкам, этого количества хватило бы, чтобы одновременно стабилизировать около трёхсот А-классовых эсперов. К счастью, казалось, что цвет его лица чуть-чуть улучшился. Возможно, это было всего лишь моё воображение, но мне хотелось в это верить.

Я продолжал, пока кто-то не потряс меня за плечо. Я вздрогнул и резко поднял голову. Надо мной склонилась медсестра в военной форме, нахмурившись при виде меня.

— Вы серьёзно? Спать здесь? — её голос был строгим.

— А… — у меня не хватило сил на ответ.

Я не смог ответить. Голова кружилась так сильно, что казалось, будто меня засасывает в водоворот. Внезапное головокружение сделало невыносимо тяжёлым не только голову, но и всё тело — словно я был набит мокрой ватой. Перед глазами всё поплыло, затем сознание на мгновение померкло, а потом зрение резко прояснилось. В поле моего зрения оказался военный врач, который теперь хмурился уже по другой причине. Похоже, он был удивлён.

— ...У вас кровь из носа.

Он протянул мне свернутый рулончиком ватный тампон. Испытав неловкость, я коротко кивнул и вставил его в ноздрю. Затем, не теряя времени, начал направлять гидацию. Судя по всему, медицинская сестра пришла обработать рану Мухёка. Я стоял молча, наблюдая за ним так же тихо, как увлажнитель воздуха, распыляющий туман. Взгляд невольно цеплялся за его грудь — точнее, за рану, которая никак не заживала.

— ...

Учитывая, что Мухёк был эспером, его рана хотя бы частично должна была начать затягиваться. Конечно, не полностью, но хотя бы края разреза должны были срастись. Я выливал на него потоки гидации, но, похоже, этого было недостаточно — шов оставался таким же, как в момент наложения. Я задумчиво прикусил губу. Смотреть на это было тяжело, но отвести взгляд тоже не получалось. В конце концов, рана выглядела так мучительно, что проигнорировать её было невозможно.

Медсестра бросила на меня быстрый взгляд, но ничего не сказала и просто покинула лечебную палату. Прошёл уже целый день, но в отличие от других мест здесь по-прежнему царила тишина. Я продолжал безмолвно вливать в Мухёка гидацию, когда в дверь раздался негромкий стук. Это был Хан Бёнын. И только в этот момент я осознал, что за весь день так и не поел.

Выйдя наружу, я встретил нахмуренное лицо Бёнына.

— Вы видели себя в зеркало? За день умудрились так исхудать!

— Принёс еду? Спасибо.

Я не стал ничего объяснять, просто поблагодарил. Однако Бёнын лишь цокнул языком, глядя на меня с тем же недовольством. Я знал, что он переживает, но мне оставалось только делать то, что в моих силах. Даже если аппетита не было, я заставил себя жевать. Глотать было тяжело, но я запивал каждый кусок водой, загоняя пищу дальше по горлу. Нужно было поддерживать силы, чтобы продолжать гидацию.

Пока я ел, Бёнын начал рассказывать о событиях за день:

— Центральное Бюро ведёт себя подозрительно. Похоже, они хотят возложить всю ответственность на начальника Центра. Говорят, что это его недосмотр... Хотя если его отстранят, кто в итоге окажется в выигрыше? Похоже, им сейчас не до поимки террористов. Сперва уберут начальника, а уж потом будут решать, что делать дальше...

— ...

Я не ответил, но его догадка совпадала с моей. Центральное Бюро видело в этом шанс — убрать Ким Инхака с поста и поглотить Центр Согён, где находился самый сильный эспер.

— ...Что-то здесь не так.

Слова сорвались с губ сами собой. И правда, всё выглядело странно. Центральный управление никогда не действовало так поспешно. Обычно они сначала распространяли слухи о халатности Инхака по другим Центрам, ждали, пока недовольство созреет, и лишь потом постепенно начинали атаку снаружи.

— Они двигаются слишком быстро.

— У меня такое же ощущение. Это на них не похоже.

Бёнын тоже кивнул. Как бы то ни было, мы пока ничего не могли с этим поделать. Вместо этого я попросил:

— Передай Инхаку, что Мухёк скоро очнётся. И скажи это громко, чтобы все слышали.

— Что? Но... Разве это не врачи должны решать?

— Гид тоже чувствует такие вещи.

Бёнын вытаращил глаза:

— По-по-погодите, полковник... Вы что, неужели...?!

— Чего ты заикаешься?

Я лениво взглянул на него. Его ошарашенное лицо было настолько забавным, что я даже сам удивился своему желанию подшутить. Но Бёнын, похоже, был слишком потрясён.

— Полковник! Неужели вы... прошли с Мухёком запечатление?!

Его голос был настолько громким, что я вздрогнул, проверил, не услышал ли кто в коридоре, и со всей силы хлопнул его по спине.

— Да ты прямо объявление расклеиваешь! Нет, конечно. Просто пусть в Центральном Бюро так подумают. ...Хотя если уж ты поверил, то и они точно поверят.

Если даже такой умный человек, как он, повёлся, то и центральное начальство обманется. Главное, посеять слух, и тогда их план — заполучить сильного эспера в своё распоряжение — рухнет. Импринтированные эсперы всегда остаются со своими гидами. Если они рассчитывали превратить Мухёка в управляемую ракету, то должны будут учесть, что эта ракета слушает только одного человека. Может, они попробуют переманить меня на свою сторону — но это будет их ошибка. Я не собирался им подчиняться.

Бёнын выглядел так, словно его озарило, и издал приглушённое «Ах!». Я оставил его на месте, поднялся и отправился умыться. Пора было снова возвращаться к гидации.

Так прошёл ещё один день, затем следующий. Мухёк не приходил в себя, а я терял сознание снова и снова. Однажды я очнулся от резкого удара по ноге. Очнувшись на полу, увидел перед собой военного врача, который сверлил меня взглядом.

— Вы что, спать тут решили? Люди умирают!

Его глаза горели яростью. Я сразу понял: он кого-то потерял при взрыве.

Я медленно поднялся. Тело ломило, слабость накатывала волнами, но нельзя было поддаваться. Я ещё не мог позволить себе упасть. Я не мог оставить Мухёка вот так. Но и проглотить эту агрессию молча тоже не собирался.

— Почему это моя вина?

— …Что?

— Я спрашиваю, почему теракт, устроенный вооружённой террористической группировкой, оказался моей виной?

Военный врач скривился, его полные ярости глаза сверлили меня взглядом. Я же, начав гидацию Мухёка, безразлично ответил:

— Теракт устроил не я. И я тоже пострадал в нём — мой связанный эспер получил ранение. Мы все оказались в этой ситуации. Почему только я должен быть виноват?

— Ты… Ты думаешь, слова могут оправдать тебя?!

— Здесь есть раненый. Не кричите.

Мои предостерегающие слова заставили военного врача задрожать. А потом он фыркнул:

— Вот оно что. Совести у тебя нет. Все только и говорят, что ты снюхался с Акцентом. А теперь вон, гидируешь дохлого эспера и даже не знаешь, что вокруг творится?

В ушах зазвенело. Но не из-за злости на себя. Меня разозлило его откровенное оскорбление Мухёка.

— Забери свои слова обратно.

— Не заберу. И вообще, не смей со мной так разговаривать! Устав тебе не писан?!

— Плевать я хотел на устав, сукин сын.

Я прыгнул вперёд. Врач оказался целительным эспером — схватил меня за воротник и развернул пси-колебания, но я был быстрее. Я слишком хорошо знал, как использовать боевую гидацию. Разница между нами была неизбежной: даже если у него был сильный потенциал, я обладал оружием, способным убивать эсперов. Я быстро распространил свои колебания — тонкие, острые, — и начал вытягивать его гидразин. Я и так был на грани истощения, вливая всю энергию в Мухёка, так что это даже к лучшему. Врач не смог выдержать и рухнул на колени.

— Х-хватит…

Я прекратил. Он сдался, значит, не было смысла продолжать.

— Следите за словами. Не только у вас есть близкие люди.

С этими словами я вновь сосредоточился на Мухёке. Дело было не в обиде. Просто его слова о Мухёке взбесили меня. Врач, постояв немного в тишине, выругался сквозь зубы и вышел. Я проводил его взглядом и только вздохнул. Он ведь пришёл сюда, чтобы оказать помощь, но так и не сделал своей работы, а просто нашёл, на кого сорваться.

Дальше началась гонка со временем. Я продолжал гидацию, а Мухёк впитывал всё до последней капли. По крайней мере, он не отвергал мою волну — и за это я был ему благодарен.

В тот день я потерял сознание трижды, а потом в четвёртый раз поднялся, чтобы снова начать гидацию. Меня мутило, но я добрался до ванной, сорвал с себя антибактериальный костюм и, вымытой рукой опершись о раковину, взглянул в зеркало. Меня оттуда смотрел человек с тёмными кругами под глазами, впалыми щеками и измождённым лицом. За несколько дней я превратился в умирающего с голоду оборванца.

— …Мухёк, давай побыстрее. А то я так сдохну раньше тебя.

Слова были брошены в пустоту. Лежащий в лазарете Мухёк слышать их не мог.

Я постоял ещё немного, уставившись в зеркало, затем развернулся и пошёл обратно — туда, где он всё ещё не открывал глаза.

Он вам не сержант

Прошло три дня. А может, уже четыре? Я точно не знал.

— С этого дня Вам нужно помогать директору Центра. Прошу Вас, не забывайте о еде. Если я не напомню, Вы ведь опять не притронетесь ни к кусочку, верно?

Я не ответил, но Хан Бёнын уже зная, что так и есть, смотрел на меня с укоризной. Проницательность, достойная обладателя докторской степени.

— Ким Мухёк, конечно, важен. Но подумайте, что он скажет, если, очнувшись, увидит Вас в таком состоянии.

Он был прав. С его логикой было трудно спорить. Образование всё-таки даёт о себе знать. Но у меня просто не было сил отвечать.

— С сегодняшнего дня, пожалуйста, ешьте хотя бы во временной столовой. В столовой эсперов и так полно народу, так что сходите хотя бы в ту, что в больничном дворе.

Всё это было похоже на ворчание, но в его словах читалась искренняя забота. Я не настолько утратил связь с реальностью, чтобы этого не понять, поэтому едва заметно кивнул. Если я хочу продолжать гидацию, мне нужно хотя бы что-то съесть.

А вообще, Хан Бёнын мог бы и придумать какую-нибудь чудо-таблетку, от которой сразу насыщаешься. Почему он, как представитель науки, до сих пор этого не сделал? Его докторскую степень, пожалуй, стоило бы отобрать.

— Я скоро вернусь. Жди.

По крайней мере, одно радовало: сердце Ким Мухёка наконец-то начало работать нормально. Если так пойдёт и дальше, вскоре можно будет применить «Писмейкер».

— ...Ты, конечно, старался, но то, что ты сделал с нашим сотрудником, прощению не подлежит.

Это сказал один из врачей, начальник отделения, когда спустился ко мне. Видимо, он «забыл» упомянуть, что сперва сам схватил меня за грудки, хотя эсперам запрещено нападать на гидов. И, конечно, умолчал, что в итоге получил от меня по заслугам. Надо было раньше разглядеть в нём подлеца — оно же прямо на лице у него написано. Но теперь уже поздно.

Как бы то ни было, Ким Мухёка перевели в обычную палату. В реанимации его место требовалось тем, кому было ещё хуже. Впрочем, благодаря Ким Инхаку даже в это загруженное время Мухёк получил отдельную палату. Это можно было считать привилегией, но мне так было удобнее. Чтобы проводить гидацию, одиночная палата лучше: мне проще сосредоточиться.

Я провёл ладонью по его руке, напоследок передавая энергию, и поднялся. План был прост: быстро поесть и сразу вернуться. Но стоило мне встать, как в глазах потемнело, мир поплыл. Я резко мотнул головой, прогоняя головокружение. Сейчас важнее всего было поесть и вернуться.

Но, как оказалось, в столовой меня уже поджидали новые проблемы.

— Совести у тебя нет, да?

Так вот как это выглядит — настоящая травля. Всё, что было раньше, просто детские игры. Мой поднос грубо вырвали из рук, еда с грохотом упала на стол. Тот, кто это сделал, смотрел на меня с насмешкой.

— Ты хоть понимаешь, сколько людей пострадало из-за тебя?

Вот опять. Сколько можно? Почти слово в слово то же самое недавно говорил врач. Они что, сговорились? Да, я понимаю, что кому-то хочется сделать меня крайним, но почему все ведут себя так, будто это я лично отдавал приказы Ха Сонхану?

Я молча поднялся. У меня не было времени на перепалки. Ким Мухёк до сих пор не пришёл в себя, и это не давало мне покоя.

Стоило мне встать, как на форму посыпались остатки еды. Внутри что-то щёлкнуло. Почему я должен быть таким терпеливым? Почему должен хорошо относиться к тем, кто на момент моего назначения едва умел читать? Я резко схватил свой поднос, выдернул его из рук зачинщика и впечатал ему в грудь. Вертикально.

— Эй!

Парень моментально покраснел и закричал, но мне было плевать. Я просто развернулся и ушёл. Когда меня попытались схватить, я сорвался с места и побежал. Боль в колене меня мало заботила. В конце концов, с такой грязной одеждой я не мог ехать в госпиталь на шаттле. Пришлось пешком идти в Гарам-дон, хоть мне и было жалко терять время.

Когда я наконец добрался до общежития, переоделся и привёл себя в порядок, прошло больше времени, чем я рассчитывал.

— …

На душе стало пусто. Не знаю, из-за чего больше: то ли от того, что я все эти дни носился как угорелый, то ли из-за того, что Ким Мухёк так и не проснулся. Но делать было нечего. Оставалось только вернуться к нему.

Я быстро собрал вещи и вышел, чтобы дождаться шаттла.

— Это он?

— Да, кажется, он.

Судя по перешёптываниям, слухи обо мне разлетелись не самые приятные. Просто увидеть моё лицо в новостях было бы недостаточно, значит, распространяли ещё что-то. Что ж, плевать.

В дороге всё повторилось: взгляды, перешёптывания. Но меня это не волновало. Единственное, что имело значение, — это человек, лежащий в больничной палате.

Я открыл дверь, вошёл и тихо вздохнул.

— …Я пришёл.

— ……

Я заговорил с молчаливым собеседником. Спросил, как прошёл его день, рассказал что творится снаружи. И вдруг в голову пришла мысль:

— …Какова цель Ха Сонхана?

Ким Мухёк не ответил, но я сжал его руку и начал гидацию, обдумывая всё, что знал о Ха Сонхане.

— Почему он вывел мою фотографию в небо?

Что он от этого получит? Это стоило обдумать. Первым делом в памяти всплыл Центральный Штаб. Их последние шаги были подозрительными. Они предпочитали методично сжимать кольцо, а не нападать в лоб. Прямая война с Ким Инхаком была бы невыгодна: у него тоже были могущественные покровители. Значит, у Центрального Штаба была веская причина торопиться. Мне всегда казались странными их действия. В день, когда я умер, именно они отправили Ким Мухёка на задание в одиночку.

— Центральное Бюро… не могли ли они заключить сделку с Ха Сонханом?

Я осёкся. Это было нечто, о чём не должен был слышать никто. Вместо продолжения я просто осторожно провёл ладонью по щеке Ким Мухёка.

— …Ха Сонхан хочет, чтобы меня изолировали в Центре. …Наверное, именно поэтому он не убил тебя окончательно…

Если бы Мухёк умер сразу, Ха Сонхану это принесло бы больше пользы. Но он знал, что имплантация чипа в сердце не убьёт эспера моментально. Тем не менее он даже не попытался добить Ким Мухёка. Должна быть причина. И я был в этом уверен: причина заключалась во мне. Не могло быть, чтобы он проделал весь этот путь лишь ради того, чтобы ввести Мухёка в кому. Конечно, он мог устроить взрыв ради ослабления наших сил, но в таком случае ему следовало бы начать полномасштабное наступление. Однако он этого не сделал. Значит, его цель была иной.

— Что же делать?

Я произнёс это, будто спрашивая у Ким Мухёка. Хотя ответ был очевиден.

— …Мне можно уйти?

В конце концов, это был единственный вопрос, который я мог задать. Похоже, мне придётся встретиться с Ха Сонханом. Я не знал, что он замышляет, но его цель явно была связана со мной. Возможно, он хотел, чтобы я сам вышел из Центра. В таком случае подойти к нему первым было бы не худшей идеей. Единственное, что меня сдерживало, — состояние Ким Мухёка. Ему нужен был постоянный гид, пока его сердце не восстановит свою функцию.

Я решил повременить с решением хотя бы на день-другой. И, как назло, в этот момент меня вызвал Ким Инхак. Он приказал явиться в кабинет руководителя Центра. Я понимал, что дело срочное, но уйти от Ким Мухёка тоже не мог. Поэтому Инхак пришёл сам. Мы встретились в соседней палате, оставив промежуточную комнату пустой.

— Центральный Штаб…

Я не видел Ким Инхака несколько дней. Он похудел. Должно быть, ему пришлось нелегко. Впрочем, моё состояние вряд ли было лучше. Я постарался сосредоточиться на его словах, которые он произнёс безо всяких предисловий.

— Центральный Штаб хочет перевести тебя.

— …Куда?

Я и так это предвидел. Их аргументы были очевидны. После атаки и внезапного появления моего изображения в небе Центр начал меня опасаться. Ким Инхак с тяжёлым выражением лица ответил:

— В Чхунчхонский Центр. Они настаивают на скорейшем переводе.

— Какова цена?

Очевидно, что у Инхака была причина обсуждать это со мной, а не отвергнуть предложение сразу. Если бы это можно было решить на его уровне, он бы даже не заговорил об этом. Инхак, будто подтверждая мои догадки, мрачно скривился и ответил:

— Центральный Штаб согласился не вмешиваться в расследование. Этот инцидент останется в ведении самого Центра Сеогён.

Это было необходимо. Если бы Центральное Бюро вмешалось, Инхак потерял бы контроль над ситуацией, а когда Мухёк очнётся, это стало бы для него ещё одной помехой. Я понимал это, но всё равно не мог сдержать возмущения.

— …Смешно выходит. Если я — официальный гид Центра Сеогён, то, увидев, что моё фото появилось в небе, они в первую очередь должны были защитить меня, а не сделать мишенью. Разве нет?

— …

Инхаку нечего было сказать. И хотя я понимал его положение, на душе у меня было горько.

— Ладно… Скажи, что я согласен.

Инхак удивлённо расширил глаза. Я хмыкнул и добавил:

— Мне кажется, эти ублюдки из Центрального Бюро… играют в поддавки с «Акцентом». Я прав?

Я спрашивал, знает ли Инхак что-то об этом. Он тяжело вздохнул, прежде чем ответить:

— Мухёк просил не говорить Вам подробностей. Говорил, что с вашим характером Вы давно бы уже сорвались.

Не то чтобы меня это сильно удивило… Но узнавать такие вещи постфактум всё равно было неприятно. Я знал, что Мухёк пытался меня защитить, но это не делало ситуацию менее раздражающей. Впрочем, сейчас не время было спорить. Я сменил тему.

— У Центрального Бюро есть причина отправлять меня в Чхунчхон. Возможно, там у «Акцента» есть связи среди руководства…

Инхак резко поднял голову и почти сразу же ответил:

— Или же они хотят похитить Вас в процессе перевода.

Я кивнул. Такой вариант я тоже рассматривал. Инхак нахмурился, а я продолжил спокойно:

— Поэтому пусть пока думают, что я согласился. Назначь перевод, но максимально отложи его. За это время я сам разберусь с Ха Сонханом.

— …Каким образом?

— Команда «Марс».

Я ответил коротко. У меня были люди, которых мне оставил Мухёк. Конечно, они не дотягивали до его уровня, но команда «Марс» могла добраться до Ха Сонхана.

— Среди них нет никого, кто мог бы с ним справиться, — с тревогой возразил Инхак.

Я покачал головой. Он был прав: даже если среди них есть сильные S-класса, никто не умел так искусно и стратегически использовать свою силу в бою, как Ха Сонхан. Но что, если против него выйдет не эспер?

Инхак взглянул мне в лицо, и тут же его осенило. Он резко замотал головой, в ужасе восклицая:

— Нет! Я против! Ни за что, это исключено!

Я спокойно смотрел на него, а потом твёрдо сказал:

— Да. Это сделаю я.

Закончить с Ха Сонханом — это моя задача. Моя и ничья больше. В груди вспыхнул тихий, но безжалостный огонь.

* * *

Лучше было бы выстроить план действий до того, как Мухёк очнётся.

— Сегодня встречусь с командой «Марс». Объясню им план и попрошу пойти со мной…

Я говорил, осторожно вытирая руку Мухёка влажной тканью. Кожа на его пальцах была грубой, покрытой старыми и новыми шрамами. Судя по всему, раны, хоть и не смертельные, заживали медленно — и в тех же местах появлялись снова. Я переплёл свои пальцы с его и передавал ему гидацию. Возможно, мне только показалось, но рука, казалось, чуть сжала мою. Я поспешно вскинул голову и посмотрел на Мухёка, но тот оставался недвижим. Тихо вздохнул.

— …Если понадобится, мы выступим уже сегодня ночью. Береги себя.

Время шло на минуты. Мне нужно было во что бы то ни стало убедить «Марс» напасть на базу «Акцента». Я решительно поднялся. До заката ещё оставалось несколько часов, но мне не терпелось действовать.

Мухёк не шелохнулся. Лишь ровное дыхание выдавало, что он жив.

— …

Я молча смотрел на него, а потом протянул руку и коснулся его лба. Приложил к нему тыльную сторону ладони, а затем, на мгновение задержавшись, поцеловал.

— …Я скоро вернусь.

После этого я развернулся и вышел из палаты.

Время поджимало. Несмотря на то, что Инхак изо всех сил держал оборону, Центральное Бюро не прекращало попытки взять Центр под свой контроль.

«Эти ублюдки вообще все жёсткие диски из администрации забрали! Не знаю, что они там ищут, но, скорее всего, хотят нас добить. Если ты собираешься действовать, делать это надо прямо сейчас. Времени у нас почти не осталось».

Инхак предупредил меня. Я собирался прислушаться к его словам.

Я вышел из госпиталя и сел в джип Мухёка, направляясь в офис «Марса». У меня не было полномочий отдавать им приказ — это мог сделать только их капитан. Поэтому пришлось украсть телефон Мухёка.

Открыв общий чат команды, я отправил сообщение с просьбой собраться в том же офисе, куда мы приходили в прошлый раз, после чего выключил телефон.

Когда я открыл дверь, меня встретили напряжённые взгляды эсперов. Но через секунду их грозный настрой сменился облегчением.

— Чёрт, чуть в штаны не наложила, — проворчала Пан, едва увидев меня. — Когда человек в коме пишет тебе сообщение, поневоле думаешь, что кто-то спер у него телефон.

Я коротко кивнул в ответ на их приветствия и опустил руку после воинского жеста.

Несмотря на то, что Пан шутила, её лицо выглядело измождённым. Вполне естественно. Их капитан, Мухёк, был без сознания.

— Живём, конечно, хреново, — вздохнула Пан. — Если бы капитан заранее не подготовил для нас инструкции на такой случай, мы бы вообще не знали, что делать.

Я невольно удивился. Мухёк, конечно, был человеком предусмотрительным, но даже я не ожидал, что он подготовится к такому.

Тем не менее, для команды «Марс» разобраться в текущей ситуации было нелёгкой задачей.

Отсутствие Мухёка можно было сравнить с тем, как если бы футбольную команду лишили лучшего нападающего, защитника, тренера и вратаря одновременно. Его вклад был слишком велик, и теперь, когда он выбыл из игры, центр тяжести команды сместился.

Я понимал, почему Инхак пытался отговорить меня от сотрудничества с «Марсом».

Но я был уверен: если мы не нанесём удар сейчас, то упустим шанс.

Ха Сонхан никогда не отступит. После того, как он выбил из игры Мухёка, он начнёт давить на Центр, чтобы обескровить Инхака, а затем вынудит меня уйти, а потом и вовсе заберёт к себе.

Если мы не вмешаемся сейчас, Ха Сонхан осуществит свой план.

Я объяснил ситуацию эсперам из «Марса». Они слушали внимательно, но с каждым словом их лица становились всё мрачнее.

— Но… мы не можем двигаться без капитана, — сказала Пан, явно испытывая затруднение.

Понятно. Они не хотели идти в бой, лишившись своей главной опоры.

Но они кое-что упускали.

Пусть я не лучший нападающий, но я могу быть их тренером и вратарём.

В конце концов, именно я учил Мухёка военной стратегии. Конечно, он должен был изучать это у инструктора-эспера, но в итоге тренировал его я. Так что разница в наших подходах к планированию была незначительна.

Вопрос был в другом — в способности использовать эсперов максимально эффективно. От того, как я распределю их силы, зависел успех операции.

Но прежде всего, мне нужно было, чтобы они меня признали.

— Вы понимаете, что Мухёк сейчас в коме?

Го Сынхван посмотрел на меня так, будто я сказал что-то очевидное и бессмысленное. Он всегда был слегка дерзким, но мне сейчас было не до разборок.

Я повернулся к Пан.

— Ты и сама понимаешь, что сейчас лучший момент, чтобы нанести удар по «Акценту».

Пан, оживленная до этого, вдруг замолчала и пристально посмотрела на меня. Казалось, она хотела разобраться, что именно я говорю, прежде чем возражать. В этот момент я понял, что их гостеприимство закончилось.

— Если мы нападём на «Акцент» сейчас, вероятность успеха — менее тридцати процентов.

— Это же означает, что мы обречены на провал! — воскликнул Го Сынхван, явно ошеломлённый моими словами.

Но я не отвёл взгляда от Пан. Сейчас мне было важно не мнение команды, а признание заместителя командира.

— Если мы не атакуем сегодня, вероятность упадёт ниже пяти процентов.

Пан не ответила, но и не стала оспаривать мои слова. Она тоже всё понимала.

— Ты знаешь, что если мы нападём не позднее сегодняшней ночи, хотя бы после полуночи, у нас появится хоть какой-то шанс. — Я наблюдал, как Пан нахмурилась и тихо застонала от раздражения.

— Это мы и сами понимаем… Но Вы же видели, в каком мы состоянии. Капитан выбыл, и без него нам сложно решиться на атаку. Каждый боец нам сейчас на вес золота.

— Если не сегодня, то завтра Инхак не сможет больше вас защищать. У вас просто не останется шансов. Мухёк неизвестно когда придёт в себя. Сегодня вам достаточно справиться только с «Акцентом», но завтра придётся противостоять всему Центру. Центральное Бюро уже нацелилось на Сеогёнский Центр.

Если Инхак падёт, Центр полностью перейдёт под контроль Центрального Бюро. А это значит, что команда «Марс» потеряет возможность действовать. Пан, облизывая губы, снова посмотрела на меня.

— …У тебя есть план?

— Достаньте черновики плана Мухёка. Нам останется только доработать его.

— Просто звучит так, будто Вы собираетесь украсть чужую идею, — усмехнулся Го Сынхван.

Я пожал плечами:

— Именно. Если Мухёк разрабатывал этот план, значит, он лучший. Нам нужно просто адаптировать его, учитывая его отсутствие. Как бы ни был велик мой опыт, Мухёк годами работал над стратегией. Я не стану утверждать, что смогу превзойти его в этом.

Пан молча кивнула.

— Принесите папку.

— Пан, ты серьёзно? — воскликнул Го Сынхван, явно возмущённый.

Пан бросила на него прищуренный взгляд и ухмыльнулась:

— А с чего это ты с ним так развязно говоришь? Времени у нас нет, так что если не хочешь испытать на себе весь арсенал наказаний, просто принеси файлы и не спорь.

Го Сынхван нахмурился. Было очевидно, что он предан Мухёку.

— Я не понимаю, почему вы вообще позволяете этому человеку вмешиваться в наши дела. Капитан разрабатывал стратегию с расчётом на полковника, нет сержанта Кана, но я лично против этого.

— Ты ведь сам меня нашёл, не забыл? Ты же псионический следопыт. Разве ты не говорил, что отыскать меня — ключ к победе над «Акцентом»? — спросил я равнодушно.

Лицо Го Сынхвана исказилось, он раздражённо цокнул языком.

— Я не думал, что всё обернётся таким образом. Я просто считал, что капитану нужно мощное энергетическое подкрепление.

— Ты с ума сошёл?! — Пан повысила голос, явно возмущённая.

Го Сынхван фактически назвал меня батареей. Это было крайне оскорбительно для гида, ведь такие слова означали, что его роль сводится лишь к подзарядке чужой силы. Теперь мне стало понятно, почему он так холодно ко мне относится. Но сейчас у меня не было времени разбираться в этом.

Я резко встал и подошёл к нему. Его лицо застыло, когда я внезапно оказался прямо перед ним.

— …Что ты делаешь? — пробормотал он.

Я молча схватил его за запястье и передал ему гидацию.

— Отпусти, чёрт возьми…! — Го Сынхван вздрогнул, когда энергия потекла в его тело.

Схваченный за запястье, он дернулся, пытаясь вырваться, и в испуге закричал. — Ч-что ты…! — взвизгнул он, силясь стряхнуть мою руку. Но гидационные волны уже проникли внутрь. Я без колебаний отобрал его гидразин.

— Угх…!

Из горла младшего лейтенанта вырвался приглушенный стон, словно его душили. Налитые кровью глаза с потрясением уставились на меня. Я тут же вернул гидацию в нормальное состояние.

— Теперь у тебя есть достаточно причин, чтобы допустить меня к операции? — спросил я, глядя прямо на него.

Его плечи вздымались от сбившегося дыхания, ладонь до сих пор сжимала запястье, где только что была моя рука. Взгляд Хам Чжонджу метался между нами, лицо отражало замешательство. А вот выражение лица первого лейтенанта Пан оставалось непроницаемым. Я раздражённо цокнул языком.

— Даже в такой ситуации мы теряем время. Передайте мне наконец план операции, который составил Ким Мухёк.

Первый лейтенант Пан перевела взгляд на Хам Чжонджу. Тот молча передал мне папку с собранными тактическими планами Ким Мухёка. Содержимое было довольно обширным. Я быстро отобрал подходящий вариант.

— Этот подойдёт.

Я протянул выбранный документ первому лейтенанту Пан. Она пробежалась по нему глазами и тут же нахмурилась.

— Этот план не соответствует нашему текущему положению.

Суть плана была проста: используя способности файндера Ко Сынхвана, определить местонахождение Ха Сонхана и первым делом обезвредить его, чтобы не затягивать противостояние. На словах звучало легко, но на деле означало вторжение в логово врага, да ещё и с таким малым числом бойцов. Казалось бы, не лучший вариант. Но у меня было другое мнение.

— Ты беспокоишься, потому что «Марс» — малочисленный отряд, верно? Но у нас есть шанс.

— Чтобы проникнуть на базу, нам понадобится серьёзная группа прикрытия. Даже если перед штурмом устроить взрыв снаружи, путь внутрь будет полон препятствий.

— Нужно лишь нейтрализовать эсперов.

Первый лейтенант Пан взглянула на меня так, будто я сказал нечто совершенно нелепое. Я ответил с невозмутимым видом:

— Если возможна направленная гидация, значит, возможна и направленная контргидация. Если я могу передавать тебе гидацию на расстоянии, значит, могу и отнимать её так же.

— Это всё равно что сказать, что поезд на магнитной подушке может работать в теории. Это просто невозможно! — она покачала головой, но я понимал её сомнения.

Однако времени на долгие объяснения не было. Единственный способ доказать свою правоту — показать это на деле.

После смены тела на тело старшего сержанта Кана я продолжал тренироваться в управлении гидацией. В его теле её объём был колоссальным, а значит, мне оставалось лишь расширить зону распространения волн.

Я активировал направленную гидацию. Волны охватили старшего лейтенанта Пан, вытягивая её гидацию.

— Что… Этого не может быть…

Она смотрела на меня с потрясением. Я лишь пожал плечами — мол, ты всё видишь. Хотя, признаться, меня самого удивляло, что это действительно работает.

Теперь оставалось выяснить местоположение базы «Акцент». Я перевёл взгляд на Ко Сынхвана.

— Итак, где она?

Согласно сведениям Ким Мухёка, база «Акцент» меняла местоположение каждые четыре дня. Чтобы избежать обнаружения, эсперы создавали специальные волны, мешающие отслеживанию. Это означало, что её нельзя засечь ни с помощью радаров, ни через спутниковый мониторинг.

Ко Сынхван не ответил сразу. Но через мгновение раздражённо цокнул языком и развернул свою способность.

Я заранее предполагал, что его уровень А не просто слова, но увиденное превзошло мои ожидания. Его способность позволяла выстраивать поисковую сеть с невероятной точностью, обходя любые попытки маскировки. Учитывая его возраст, он демонстрировал потрясающее мастерство владения ESP.

Пока Ко Сынхван отслеживал базу, я снова обратился к старшему лейтенанту Пан и Хам Чжонджу:

— В этой операции я возьму на себя роль, которую должен был выполнять Ким Мухёк.

— Это исключено! — немедленно возразила лейтенант Пан, покачав головой.

Роль Ким Мухёка в этом плане была очевидна: отвлечь внимание врагов и уничтожить как можно больше противников. Я, разумеется, не эспер, так что не мог физически справиться с таким количеством бойцов.

Но задержать их — вполне.

(п/п - идею контргидации встречаю впервые в данном жанре. Автору респект за фантазию.)

MARS атакует

— Это точно та дорога? — недовольно пробормотал Ко Сынхван, сжимая руль.

Лейтенант Пан тоже нахмурилась, словно её терзали те же сомнения.

— Ты уверен? — спросила она, глядя на него.

Ко Сынхван выругался, но ответил:

— Координаты верные. Чёртов Ха Сонхан сейчас точно там.

Машина мчалась по трассе, направляясь в сторону кинотеатра в центре города, неподалёку от Центра Согён. В этом спальном районе Сеула днём не было слишком людно, но полностью безлюдным место тоже не назвать. Само здание не полностью принадлежало кинотеатру, но координаты, которые вывел файндер, совпадали с этажом, где располагались кинозалы. Что-то здесь было не так. Не то чтобы я не доверял способностям Ко Сынхвана, но думать, что Ха Сонхан после атаки на Центр расслабленно смотрит кино...

— Он разнёс Центр в клочья, а теперь сидит и кино смотрит? — пробормотал Хам Чжонджу, явно недовольный. Его ESP-потоки задрожали, выдавая раздражение.

Я тоже сомневался, что всё так просто.

— Возможно, это ловушка. Будьте начеку.

— Есть.

Эсперы кивнули, их выражения лиц посерьёзнели. Я первым вышел из машины и прижал ладонь к стене здания. Если бы я мог найти магистральные трубы, было бы проще, но пока приходилось обходиться несущими конструкциями. Я направил гидационные волны вверх, позволяя им растекаться по стальным каркасам. Чувствовалось, как тонкая гидационная сеть поднимается к восьмому этажу, где находился кинотеатр. В этот момент я внимательно проверил, не прячутся ли внутри другие эсперы.

— Похоже, кроме Ха Сонхана там никого. Но лучше не рисковать — разделимся.

Все молча кивнули. Мы распределили маршруты: Ко Сынхван пойдёт по лестнице слева от здания, Хам Чжонджу — по правой, я воспользуюсь внешним лифтом, а лейтенант Пан поднимется на эскалаторе в центре.

— Почему полковник едет на лифте? — с непониманием спросил Ко Сынхван.

Я поморщился:

— Ты серьёзно? Думаешь, у гида такая же физическая подготовка, как у тебя? Если уж ты меня недолюбливаешь, хотя бы оценивай ситуацию объективно.

Ко Сынхван виновато отвёл взгляд, словно не ожидал услышать подобное. Я вздохнул и добавил:

— Сейчас не время для споров. Нам предстоит бой с одним из сильнейших эсперов, и вы это прекрасно знаете.

— Верно. Эй, извинись давай! — вмешалась Пан Гаын, а затем смачно влепила Ко Сынхвану ладонью по затылку.

Раздался не хлопок, а настоящий шлепок. Ко Сынхван потёр затылок и пробормотал извинение. Я только махнул рукой.

— Потом извиняйся, сейчас не до того. Все хорошо усвоили инструкции?

Пока мы ехали сюда, я несколько раз объяснял план. Конечно, здание с гражданскими — не идеальное место для боя, но так или иначе, если бы мы не напали сейчас, вряд ли бы у нас был более удобный шанс. Чем быстрее мы его обезвредим, тем меньше пострадавших.

— Чтобы свести потери среди гражданских к минимуму, пока он не покинет здание, мы не вступаем в бой. По словам Ко Сынхвана, он в кинозале, значит, проверяем, какой фильм сейчас идёт. Как только он будет найден, немедленно подаём сигнал. Не раскрывайте себя и не атакуйте первыми.

Члены «Марса» молча кивнули. В их напряжённом молчании чувствовалось отсутствие капитана. Они потеряли своего командира, а теперь должны были положиться на меня. Я глубоко вздохнул и развернул гидационные волны, распределяя их на всех участников операции. В моём присутствии напряжённые лица немного смягчились.

— Я знаю, что вам трудно довериться мне. Но Ким Мухёк верил в меня. Запомните это. К тому же, я немного сильнее, чем вы думаете.

Они внимательно смотрели на меня. Под действием высокоуровневого гидационного поля спорить со мной было бессмысленно. Их тела сами стремились к равновесию, которое я им давал. Они могли не доверять мне душой, но их тела не могли противиться инстинктивной реакции на мое поле. Я видел, как напряжение в их лицах постепенно сменяется относительным спокойствием, и это тоже немного меня утешало. Ведь на мне лежала ответственность за их жизни.

Но сейчас не время об этом думать. Главное — правильно воспользоваться ситуацией. Как только Ха Сонхан выйдет из зала и спустится в безлюдный подземный паркинг, мы нападём. Я лишу его гидации, блокировав способность пользоваться ESP, а затем Хам Чжонджу нанесёт завершающий удар.

— Финальная точка — подземный паркинг. Никто не нападает первым. Всё ясно?

— Да, понял.

Я снова прижал ладонь к стене, проверяя, есть ли в здании другие эсперы. Всего четверо. Похоже, только члены команды «Марс» и Ха Сонхан.

— Раз других тут нет, давайте разберёмся с ним поскорее.

Если взять Ха Сонхана живым, можно будет выйти на переговоры с «Акцентом». Тогда начальник Центра, Ким Инхак, сможет запросить подкрепление для уничтожения всей группировки. Центральное управление не откажет ему дважды—отказавшись от такой возможности, они лишь вызовут подозрения у других Центров. Поэтому захват Ха Сонхана был критически важен. В этом деле я мог оказаться полезнее, чем Ким Мухёк. Я ещё ни разу не лишал S-классового эспера его способностей, доводя до состояния гипоксии, но... Кто наносит первый удар, тот и побеждает. Сейчас это наш самый надёжный вариант.

С этой мыслью я разошёлся с остальными, наблюдая, как они направляются к своим позициям. Затем вошёл в лифт. Тем временем моя направляющая сеть всё плотнее оплетала здание. Хотя я уже определил местоположение Ха Сонхана, убирать сеть не стал—она помогала отслеживать перемещения команды. Связь—это хорошо, но мне, как контрольной башне, лучше видеть их передвижения самому.

Лифт медленно поднимался на восьмой этаж. В здании почти никого не было, и кинотеатр тоже выглядел пустынным. Я быстро подошёл к кассе и спросил:

— Какие фильмы сейчас идут?

— Что? Ах... Всего три, — ответил сотрудник в форменном берете, бросая на меня удивлённый взгляд.

В отличие от эсперов, которые из-за регенерации и нелюбви к бронежилетам ограничивались чёрными комбинезонами, я носил бронированный жилет с пластинами. К тому же у меня в ухе был наушник связи. Видимо, этот вид казался кассиру подозрительным.

— Я за билетами. Друг опоздал и даже не сказал, в какой зал пошёл, — поспешно соврал я.

Хотя моя экипировка явно не соответствовала обычному зрителю, кассир лишь медленно кивнул и перечислил фильмы. Среди них я увидел знакомое название. Тяжело вздохнув, купил билеты на все три фильма и снова спросил:

— Сколько человек смотрит вот этот фильм?

— Подождите... Посетителей сегодня мало. Ах, один человек.

Я сразу понял, что это он. Ха Сонхан. Ледяной ком сжался в груди. Бросив кассиру едва слышное «спасибо», я развернулся и направился в нужный зал.

Этот фильм... Мы смотрели его вместе, когда я был курсантом. В тот день тренировка закончилась раньше, и, получив увольнительную, мы радостно отправились в кино. Сколько лет прошло с тех пор?.. Не время предаваться воспоминаниям.

Мимоходом я заметил постер с анонсом режиссёрской версии. Открыв тяжёлую чёрную дверь, услышал знакомые звуки—основную музыкальную тему фильма. Зал был почти пуст. Я остановился на верхней ступени лестницы и взглянул вниз. Среди множества красных кресел только одно было занято. Пристально уставившись в его спинку, я услышал:

— Уже давно началось. Чего так долго?

Ха Сонхан говорил спокойно, будто ждал меня. Конечно... Ты бы не стал просто так приходить в кино. Скорее всего, ты сам заманил меня сюда.

Я сжал пальцы, ощущая прохладную металлическую рукоятку пистолета, вынутого из тактического жилета.

— Ты ведь любил этот фильм. Даже диск купил.

Он не оборачивался, просто продолжал говорить. Я тихо вздохнул и дважды коснулся наушника. Это был сигнал.

— Восьмой этаж?! — тут же раздался голос лейтенанта Пан.

Я снова дважды коснулся наушника, подтверждая. Затем медленно двинулся вниз и сел на диагональ от Ха Сонхана. На экране мелькали кадры: герои скользили по узким улочкам, девушка с коробкой лапши шла с невозмутимым лицом. Свет от экрана отбрасывал на Ха Сонхана ту же бесстрастную тень.

— В чём твоя игра?.. — не выдержал я.

На экране мужчина в зализанной причёске медленно пережёвывал лапшу, будто погружённый в бездонное одиночество. Я знал, зачем пришёл. Да, он заманил меня. Но я тоже искал его. Хотел услышать ответ.

«Центр был в тебе заинтересован, Хаджон. Они не хотели, чтобы ты оставался просто привязанным к одному эсперу.»

Тогда, когда он произнёс эти слова, я не придал им значения. Меня заботило состояние Ким Мухёка. Но потом, сидя у его постели в больнице, я не раз возвращался к сказанному Ха Сонханом. Он действовал не просто так—в этом был смысл.

Я задумался. Стоит ли сейчас спрашивать? Или лучше сразу его обезвредить?

— Полковник! Нам заходить? — прервал мои мысли голос в наушнике.

Словно очнувшись от сна, я выпустил направляющую волну. Пора менять план. Вместо того чтобы выманить его из кинотеатра, лучше истощить его силы прямо здесь, пока в зале никого нет.

Похоже, Ха Сонхан тоже понял это. Он наконец повернулся ко мне и усмехнулся.

— Значит, это твой ответ. До самого конца тебе не важно, почему я это сделал.

— …А у тебя ведь не было какой-то великой причины.

При этих словах лицо Ха Сонхана дрогнуло. Я прищурился и продолжил:

— Ради меня, говоришь? И почему же я узнаю об этом только сейчас?

После теракта я специально расспрашивал Ким Инхака. Хотелось выяснить, правда ли Ха Сонхан присоединился к «Акценту» из-за этого.

— …Такие слухи действительно ходили, — тогда сказал Ким Инхак. — Ха Сонбэ и правда тогда разозлился. Но в реальности это бред. Источник информации непонятен… Я даже спрашивал одного знакомого из Центрального Штаба, так он сказал, что слухи ходили, но такой ерунды, как удерживать кого-то для гидации, никто бы не допустил. Это было бы невозможно. Даже если бы это случилось несколько лет назад, правозащитники устроили бы скандал, и всем причастным пришлось бы писать объяснительные.

Я был с ним согласен. В Центральном Штабе хватает подонков, но они слишком заботятся о своей репутации. Держать гида взаперти и использовать его только для принудительной гидации? Такое они не стали бы делать.

— Скорее уж «Акцент» способен на такое, — продолжал Ким Инхак. — В армии хватает мерзавцев, но они изощрённее в своих методах. Имидж для них важнее, чем один-единственный гид.

Его слова звучали логично. Тогда где же Ха Сонхан услышал этот бред? И неужели он убил полковника Ким Дон Чжина из-за ложных слухов? Но размышлять было некогда. Он уже развернул свою ESP-паутину.

— Входим.

Я коротко отдал приказ в передатчик. Засевшие у аварийных выходов и входной двери эссперы тут же ворвались внутрь. В тот же миг я собрал паутину, что окутывала всё здание, и сконцентрировал гид-заряд в ладонях. Невидимые глазу нити, сплетённые из моей энергии, теперь стягивались в плотный ком. А затем я резко распустил его в стороны, обрушив на Ха Сонхана.

— Опасно выглядишь.

Но он слишком хорошо знал мой стиль боя. Ухмыльнувшись, он легко вспрыгнул на кресло. Казалось, гравитация для него просто не существует: даже стоя на носках, он сохранял странную устойчивость.

— Лейтенант Хам!

Я позвал Хам Чжонджу. Он поднес сжатый кулак ко рту и резко выдохнул. Из его ладони вырвалась невидимая струя нитроглицерина, прилипшая к воротнику Ха Сонхана. Газ практически не имел массы, а значит, не попадал под его контроль гравитацией. Разве что Ким Мухёк мог бы справиться с такой задачей, но Ха Сонхан? Вряд ли.

И, как я и ожидал, через мгновение раздалась серия приглушённых взрывов. Внешне они походили на хлопушки, но их сила была достаточной, чтобы вспороть кожу до кости.

— В детские игры я играть не собираюсь, — он лишь отряхнул пепел с одежды.

Несмотря на взрыв, его костюм остался цел. Он просто повысил давление вокруг себя и погасил ударную волну.

— Чжонджу!

Лейтенант Пан закричала. Ха Сонхан использовал свою способность, и Хам Чжонджу швырнуло в стену. На экране в этот момент шёл эпизод: главная героиня в красном плаще входила в алый коридор отеля. Свет падал на искривлённое от боли лицо Хам Чжонджу, окрашивая его в кровавые оттенки.

— Чёрт!

Ко Сынхван бросился в атаку. Я знал, что у него не особо сильные боевые навыки, но, похоже, с ближним боем у него всё было в порядке. Он уклонился от направленных в него атак и нанёс удар прямо в солнечное сплетение:

— Получай, псих!

Ха Сонхан, только что стоявший спокойно на сидении, потерял равновесие, но тут же мягко приземлился. Провёл ладонью по воздуху — и ряды кресел с лязгом поднялись над полом. А затем они рванулись прямо в Ко Сынхвана.

Я цокнул и жестом подал знак Пан Гаын. Она развернула защитное поле. Теперь оно не окружало нас, а сжималось в полусферу вокруг Ха Сонхана — запирая его внутри. Забавно, но это всё равно был щит. Просто теперь он не защищал нас, а удерживал врага.

— Хам Чжонджу! Гребаный ты тормоз, ну где ты шляешься!? -яростно взревела Пан Гаын.

Тот, исполняя приказ командира, тут же бросился вперед, сложил ладони у губ и резко выдохнул. В тот же миг что-то, вздувшееся изнутри купола, сорвалось с места и устремилось прямо к его поверхности. Полусфера, словно приветствуя энергию Хам Чжонджу, поглотила её без следа.

Раздался оглушительный взрыв. Внутри купола, в котором был заперт Ха Сонхан, сдетонировала напалмовая бомба.

— Готово... — Пан Гаын стиснула зубы, уплотняя энергетическую стену, чтобы поддерживать её целостность.

Но я был другого мнения. Не мешкая, бросился к небольшому куполу, заволакиваемому чёрным дымом.

— Полковник! Опасно! — раздался необычайно громкий голос Хам Чжонджу.

Я не остановился. Протянул руку, и стена, воспринимая меня как союзника, мягко разошлась, пропуская внутрь. Не теряя времени, я метнулся вперёд и перехватил запястье Ха Сонхана. Не колеблясь, я попытался тут же подавить его энергию.

— Чёрт! — он успел оттолкнуть меня раньше. В следующий миг меня подхватила невидимая сила и швырнула вверх. Я почти врезался в стену, но энергетический барьер лейтенанта Пан смягчил удар. Тем не менее, полностью избежать повреждений не удалось.

— Кх... — я закашлялся от боли.

— Полковник!

Тело ломило так, что даже пошевелиться было трудно. С трудом поднявшись, я рявкнул на встревоженных товарищей:

— Вперёд смотрите! Чего уставились на меня?!

Только тогда эсперы пришли в себя и снова сосредоточили внимание на Ха Сонхане. Дым внутри купола рассеивался, обнажая его силуэт. Лицо закопчено, но глаза по-прежнему полыхают яростным светом. В его взгляде смешались ненависть и что-то ещё — вязкое, почти осязаемое.

— Хаджон, ты правда хотел меня убить? —

Я не ответил, но и отрицать не стал. Он ощутил моё смертоносное намерение. А когда я не стал оправдываться —  вдруг ухмыльнулся.

— Может, поговорим наедине?

Стоило ему это сказать, как поручни по бокам зала зашевелились, словно живые, и стремительно устремились к эсперам. Извиваясь, как гигантские сороконожки, они схватили бойцов, опутывая их тела.

— Да чтоб тебя!.. — Го Сынхван рычал, пытаясь вырваться. Хам Чжонджу и Пан Гаын также отчаянно сопротивлялись.

Но их было слишком много. Железные прутья, один за другим, вставали на дыбы и, опутав эсперов словно канаты, поволокли их к выходу. Раздался лязг искорёженной двери. Снаружи не было слышно ни криков, ни шума борьбы — очевидно, другие залы тоже были пусты. Раз раскрывать существование эсперов и гидов запрещено, усложнять работу Ким Инхаку мне совсем не хотелось.

Я вытянул руку, ещё больше уплотняя энергетические волны. Мне нужно было отнять у Ха Сонхана всю его энергию, оказавшуюся в зоне досягаемости.

Он же в ответ увеличил гравитацию, намеренно искажая мои волны. Под давлением его силы кресла в зале начали с треском ломаться, распадаясь на части.

— ...Я должен был оставить тебя в живых, зная, что они хотели превратить тебя в машину для гидации? Для этого достаточно было подавить твоё сознание наркотиками. Как я мог позволить этому случиться? — Ха Сонхан процедил эти слова сквозь зубы.

Отразив отскочившую энергию, он поправил растрёпавшиеся волосы. Я вздохнул. В гневе и ярости он забывал, что всё, что сделал ради меня, было неправильным. Оно не могло изменить того, чего я сам никогда не хотел.

— Я всё понимаю. Но если это правда, почему ты мне не сказал?

— ...Что?

— Я знаю тебя. Ты не стал бы скрывать что-то подобное. Почему не сказал? О чём ты думал?

Морщившийся от злости лоб Ха Сонхана постепенно разгладился. Его лицо стало холодным и безэмоциональным. Затем он прошептал с каким-то мрачным оттенком в голосе:

— Ты мне настолько не веришь? А этому... как ты вообще можешь ему верить?

— Что?.. Перестань нести чушь и отвечай на вопрос.

На шее Ха Сонхана вздулись жилы. На лбу тоже проступили напряжённые сосуды, а в глазах вспыхнул злой огонь.

— Что ты в нём нашёл, раз держишь рядом? Я или он — какая разница?

Я не понимал, в чём именно он усмотрел сходство, но задуматься над этим не успел. Снаружи раздался взволнованный крик:

— Полковник!

Это Пан Гаын окликнула меня, видимо, чтобы убедиться, что со мной всё в порядке. Я даже не посмотрел в её сторону — вместо этого вновь направил поток гидационной волны на Ха Сонхана. Он тут же отступил, будто от удара, но его лицо исказилось, как у человека, которого предали.

Место, где он решил встретиться со мной, явно имело значение. Мы смотрели этот фильм вместе. Он хотел что-то сказать. И меня это бесило.

Ты решил за меня, ты отнял мою жизнь, а теперь хочешь, чтобы я тебя выслушал?

Но времени на гнев не оставалось.

Его способность обрушилась на меня, будто гигантская волна. Стулья вокруг поднялись и сомкнулись, словно прутья клетки. Я рванулся к аварийному выходу, но он оказался быстрее. Когда я успел его заметить, он уже схватил меня и прижал к стене. Ухмыльнулся:

— Думал, как бы вытащить тебя из Центра… А потом понял: ты сам придёшь ко мне ради него.

Я молчал.

— Но, знаешь… теперь, когда моя догадка подтвердилась, мне от этого только противнее.

Его лицо приблизилось. Я резко отвёл голову в сторону, но его губы скользнули по щеке.

— Ты что творишь?!

Я в ужасе замахал руками, пытаясь отпихнуть его.

— Какого чёрта?! Отвали!

— Бедный Кан Хаджон… Ты даже не знаешь, как на тебя смотрят эсперы.

Моё лицо дёрнулось. Он говорил не о нынешнем мне, не о младшем сержанте Кан Мухёке. Он говорил о том, кем я был раньше.

— Какой бы у тебя ни был облик, для них ты всего лишь лёгкая добыча, новорождённая жертва, которую можно заглотить одним глотком. А всех шакалов, что ошивались вокруг тебя, разогнал я.

— …Так ты убил меня поэтому? Решил, что проще убрать?

Его кулак врезался в стену рядом с моей головой. Гулкий удар, будто раскат грома. Глухие звуки осыпающихся осколков.

— Следи за словами. Ты не видишь, что я сдерживаюсь?

Я не отреагировал на угрозу. Спросил ровно:

— Что ты сделал с Центром?

Раньше я бы волновался о собственной безопасности. Но теперь… Теперь Ким Мухёк лежит в бессознательном состоянии в Центре, и неизвестно, когда очнётся. Если я не остановлю Ха Сонхана здесь и сейчас, случится что-то ужасное.

Он это знал. Видел моё беспокойство. Потому и спросил:

— Это тебя тревожит?

Его взгляд сузился, а губы изогнулись в кривой усмешке. Потом он выругался себе под нос и снова посмотрел на меня. И в тот миг в его глазах вспыхнул прежний огонь.

— Ммф…!

Меня схватили за подбородок. Стиснули с такой силой, что я не успел отдёрнуться, когда наши губы соприкоснулись. Я ошеломлённо распахнул глаза. В тот момент, когда его рука сдавила мои щёки, заставляя приоткрыть рот, он заставил меня проглотить что-то горячее и солёное.

Я сжал челюсти.

— Тьфу!

Вытер рот и выругался:

— Чёртов ублюдок! Зачем ты лезешь ко мне с этим дерьмом?!

На его губах запеклась кровь. На моих, наверное, тоже.

Я не понимал, что он задумал, но это… Это сбило меня с толку.

В его взгляде было что-то вязкое, что-то, что словно капля за каплей проникало внутрь и разъедало меня изнутри.

Он шагнул ближе.

Я почувствовал, как его грудь прижалась к моей.

— И что? Он тоже целовался так?

Голос его звучал глухо, сдержанно. Я поморщился.

Ха Сонхан никогда прежде не целовал меня. Когда кто-то из нас был серьёзно ранен, мы могли позволить себе крепкие объятия — не больше. Максимум, что бывало, — я обнимал его со спины, если он не мог стоять на ногах. А теперь… Поцелуй?

Это было отвратительно. Будто я поцеловал собственного брата.

Я сплюнул на пол, даже не скрывая отвращения.

Ха Сонхан скосил на меня взгляд и криво усмехнулся.

— Я же говорил: убил тебя, чтобы спасти. Ты так и не понял, Хаджон?

Я не стал отвечать — просто размахнулся и врезал ему в челюсть.

Он даже не пошатнулся. Лишь чуть повернул голову, а потом снова посмотрел на меня.

— Спасибо, но мне не это было нужно.

— …

— Я хотел, чтобы ты остался рядом. Чтобы мы с тобой, как напарники, как друзья, поддерживали друг друга и вместе дожили до выхода на пенсию.

В его глазах снова вспыхнул огонь.

Рука резко вцепилась мне в волосы и дёрнула назад.

— Черт…!

Я зашипел от боли.

— Твою мать, Хаджон, ты почему не понимаешь?!

Я впился в него взглядом и процедил сквозь зубы:

— Всё я понимаю. Ты пошёл на этот долбаный план, предал меня, а заодно и тех, кому присягал.

— И ты думаешь, я должен был просто терпеть?

Я спокойно ответил:

— Ты должен был хотя бы предупредить.

Всё, что он делал, — он делал для себя. Не для меня.

— Ты даже слова не сказал перед тем, как убить себя. Хоть раз подумал, как я потом жил?

— …

Из того ада меня вытащил Ким Мухёк.

И теперь человек, который столкнул меня в этот ад, смеет говорить о нём с таким презрением?

Ха Сонхан молча потянулся к пряжке моего ремня. Я тут же схватил его за запястье.

— Ты что творишь?!

— То, что следовало сделать ещё тогда, когда ты открыл свой грязный рот.

Голос его был ледяным.

Я знал, что он всегда холодел, когда злился по-настоящему.

Но даже если он зол — почему он трогает меня?

Я не понимал его. Оттолкнул его и начал вырываться.

— Не двигайся!

Он раздражённо встряхнул меня, но я снова плюнул — прямо ему в лицо.

— С тобой? Да я скорее с собакой пересплю.

Ха Сонхан коротко рассмеялся. Схватил меня за волосы и потащил прочь.

Game over 2

Ха Сонхан, смеясь, тащил меня за волосы.

Чёрт, надо было всё-таки сбрить их к чертям после того, как меня схватил Кан Джин Сон. Но, наверное, мне всё ещё хотелось выглядеть хорошо в глазах Ким Мухёка…

— А-а-а…!

Я полетел вниз по ступеням зала, ударяясь о каждую с глухим стуком.

Я пытался упереться ногами, но казалось, что вот-вот мне просто сдерут скальп.

Лихорадочно дёрнулся, пытаясь хоть за что-то зацепиться. Дотянулся до ножа в нагрудном кармане. Одним движением полоснул по собственным волосам, освобождаясь из захвата.

Ха Сонхан, почувствовав, что его рука вдруг стала легче, опустил взгляд.

И… усмехнулся.

Будто спрашивал: «Обязательно было заходить так далеко?»

Вот только это был мой вопрос к нему. Неужели из-за такой чепухи он сбежал из армии и притворился мёртвым? Он правда рассчитывает, что я в это поверю?

Я без раздумий развернул гидационную волну.

— Хаджон!

Ха Сонхан гневно выкрикнул мое имя.

Я не остановился. В Центре все еще спал Ким Мухёк. Что бы ни случилось, я должен был покончить с Ха Сонханом, а затем вернуться к нему. Если же не получится, по крайней мере, необходимо сдержать Ха Сонхана здесь, чтобы он не смог продолжить атаку. У меня была четкая, простая цель: устранить Ха Сонхана и уйти.

Я активировал пси-излучение и в следующую же секунду бросился вперед, обхватывая противника. По моему телу прокатилось ощущение, будто лимфатические сосуды наполнялись пламенной энергией — гидирующим излучением, порожденным внутри селезенки. В обычное время я никогда бы не заметил этого. Теперь же я вырвал из своего тела всю возможную гидирующую силу, до последней капли.

Здесь и сейчас Ха Сонхан должен быть остановлен.

Гидация зависит от силы воли гида. Оно рождается из желания спасти своего эспера, подпитывается этим стремлением. Но я повернул процесс вспять. Решил забрать у эспера все.

Если мутация в генах породила эсперов и гидов, то, вероятно, с той целью, чтобы гиды могли контролировать этих сверхсильных существ, неотличимых от обычных людей. Чтобы лишь они могли сдерживать тех, кто владеет силой, равной силе богов.

Я шёл против своей природы.

Предавал те гены, что даровали мне этот уникальный талант — делал неуязвимого эспера слабым перед гидом.

— Но если это единственный способ спасти моего эспера… кто посмеет мне возразить? — я усмехнулся.

Лицо Ха Сонхана исказилось. Он закричал, словно не верил своим глазам.

— Давай покончим с этим, Сонхан. Нам с тобой давно пора.

Он не ответил, но в его взгляде бушевали гнев и что-то еще.

Я и не ждал ответа.

Просто хотел закончить.

Не отпуская его, я взорвал гидирование. Направил пси-излучение внутрь, словно создавая вакуум, вытягивающий всю энергию наружу. Она хлынула из меня мощной волной, вырвавшись за пределы зала.

— Кан Хаджон!

Мир перед глазами начал расплываться.

Ха Сонхан в панике окликнул меня, и я без труда представил, как выгляжу сейчас. Глаза налились кровью, словно я плакал кровавыми слезами. Кожа приобрела мертвенно-синий оттенок утопленника. Я видел трупы гидов, погибших во время боя, когда их тело полностью иссушалось после потери гидирования. Теперь я выглядел так же.

В тот момент, когда Ха Сонхан схватил меня, я тихо прошептал:

— Прости, Сонхан.

И начал забирать его гидразин. Поглощать его внутри себя.

Ха Сонхан был слишком сильным эспером. Сделать это оказалось куда труднее, чем я думал. Мне пришлось поставить на кон свою жизнь. Но если я потерплю неудачу, если он останется на свободе, то никто не сможет гарантировать безопасность Ким Мухёка. А я не мог этого допустить.

— Ты…

Голос Ха Сонхана дрогнул от недоверия.

И в этот момент у входа раздался шум.

В зал ворвались эсперы. Одни в боевой форме Центра, другие — в форме с отличительными знаками "Акцента". Союзные силы Центра и "Акцента", значит?

В зале воцарился хаос. Эсперы взмывали в воздух, выпуская энергию, раздавались крики, клубилась пыль. Но главное — сюда прибыли те, кто сможет удержать гражданских. Они не отступали, не прекращали бой.

— Сержант Кан!

Издалека донесся голос Пан Гаын. Она, кажется, избегала называть меня "полковником" при других.

Я замер, пытаясь понять, как здесь оказались силы Центра и "Акцента". Среди них я заметил знакомые лица — директора Хван, спейсера "Акцента". Но сейчас меня это не волновало.

Все, что имело значение — это Ха Сонхан.

Я сжал пальцы на его теле, продолжая вытягивать гидразин. Глубокие кровоподтеки проступали на руках, распространяясь к плечам. Скоро они покроют меня полностью.

Но я не останавливался.

Запасы гидирования в теле Ха Сонхана неуклонно уменьшались. Он смотрел на меня ошеломленно.

— Ты… даже сейчас…

Он резко дернулся, пытаясь освободиться. Я крепче обхватил его за талию, сцепив пальцы в замок.

В правой руке я сжимал маленький электрошокер — изобретение Центра, предназначенное для того, чтобы блокировать движения мышц. В тот момент, когда он дернул руки, я активировал его, не давая ему меня оттолкнуть.

В глазах Ха Сонхана мелькнуло колебание.

Он понял: единственный способ вырваться — это отрубить мне руки.

И его взгляд на миг дрогнул.

— Сдохни! — взревел  голос за моей спиной, полный убийственного намерения. Один из эсперов «Акцента», что находились позади, явно заметил, что я держу Ха Сонхана, и бросился в атаку. Какая у него способность — я не знал, но раз я не эспер, то и сопротивляться его силе вряд ли смогу. Это было очевидно.

Если я сейчас отпущу руки, то уже ничего не смогу сделать с Ха Сонханом. И без того едва справляюсь. Гидразин, который я отнял у него, заполнял меня слишком быстро. Синюшная от потери крови кожа теперь вспыхнула красным. Все тело горело, словно внутри меня бушевало пламя, выжигая до последней клетки. Вероятно, Ха Сонхан испытывал то же самое. Он смотрел на меня сверху вниз, не пытаясь вырваться. Его лицо синело, мелкие сосуды лопались — началась гидационная ишемия. Мне оставалось только довести его до точки перегрузки, заставить силу разбушеваться настолько, чтобы органы начали отказывать… и в этот момент влить обратно гидацию, не дав ему окончательно потерять контроль. Осталось совсем немного.

Знаки приближающегося хаоса уже были налицо — обломки кресел, валявшиеся на полу зрительного зала, поднимались в воздух и беспорядочно крутились вокруг нас.

Я не уклонился от летевшего в меня металлического винта, вырванного из креплений кресла. Звонко чмокнув, он рассек мне щеку.

— …Кан Хаджон…

Ха Сонхан произнес мое имя с неверием в голосе.

Я непроизвольно ощутил эмоции эспера, у которого забирал гидацию. Мы не были связаны как гид и эспер, но обмен силами все же позволил мне прочитать его чувства.

Ха Сонхан был одновременно зол и подавлен. Даже смирившись, он все равно разрывался от ярости.

Что тебе так обидно, а?

Может, в Центре и правда хотели использовать меня как пешку. Но я не из тех, кто покорно играет по чужим правилам. И ты тогда тоже мог отказаться. Но ты выбрал другое.

Жадность.

Ты хотел заполучить гида только для себя. Хотел, чтобы его гидация существовала лишь ради тебя.

Но разве я этого хотел?

Нет. И ты должен это понять.

И все же… мне стало его жаль.

Блуждая по свету, примкнув к «Акценту», возглавив мятежников… он так и не осознал, до чего довела его эта жадность. Он не понял, как сильно она разорвала ту нить, что когда-то нас связывала.

Если он хочет, чтобы я остался с ним, я могу ему уступить. Мне ведь достаточно спасти лишь одного человека.

Мухёк меня возненавидит.

Может, на этот раз он и вовсе меня забудет.

Но если так можно спасти его…

Я не колебался.

Будто уговаривая самого себя, я тихо произнес:

— Я лично поставлю в этом точку. Так что не волнуйся, Сонхан.

Как только я сказал это, его глаза широко распахнулись.

На одно мгновение мне даже показалось, что в них мелькнуло облегчение.

И тут…

— Гхах!

Позади меня раздался сдавленный вскрик.

Кто-то из эсперов «Акцента» рванул вперед и вонзил что-то мне в бок. Жгучая боль пронзила тело, но в следующий миг я почувствовал, как меня резко дернули назад.

Неожиданный рывок заставил меня разжать пальцы, и я невольно выпустил шокер, которым сжимал руки Ха Сонхана.

— Тьфу…!

Я врезался спиной во что-то твердое. От боли с губ сорвался стон.

Я поднял голову, пораженный знакомой энергией эспера, что ощущал за спиной.

— Мухёк…

Передо мной стоял он.

Все еще в больничной одежде.

Я молча приоткрыл рот, но не знал, что сказать.

Как он здесь оказался?..

Я хотел спросить, но…

— Хватит чушь молоть. Давай-ка лучше поиграем, сенбэним.

Мухёк безучастно усмехнулся и схватил Ха Сонхана за шею.

— Грх…!

Гидразин исчез, сосуды в глазах Ха Сонхана полопались, вены на посиневшей коже набухли.

Он все равно смотрел на меня.

Будто пытался что-то сказать.

Но тяжелое дыхание не давало ему вымолвить ни слова.

Мухёк усмехнулся.

— Какое у вас, блять, трогательное прощание. Смотришь на вас — и прям тошнит.

Я застыл.

Я не ожидал услышать от него… такого тона.

Насмешки.

Презрения.

Я смотрел на его спину, не в силах пошевелиться.

А он, тем временем, без лишних слов распахнул волну энергии и с силой впечатал Ха Сонхана в пол.

Затем создал несколько сфер, сжимая потоки силы до предела.

Я даже не знал, что можно так сгруппировать микроволновые потоки.

Глазом неуловимая энергия приняла форму плотных шаров, колебавшихся в воздухе, словно мираж.

Мухёк выпустил их.

Энергетические сферы рванули к эсперам «Акцента».

— А-а-а!!

— Черт…!

Зал огласили крики.

Ноги у меня дрожали так сильно, что я не смог устоять и рухнул на пол. Гидационный заряд, заполнивший мое тело, словно разрывал органы изнутри. Возможно, у меня уже начался внутренний разрыв тканей, потому что безымянный палец и мизинец правой руки не двигались. Кажется, те самые пальцы, что были сломаны из-за Ха Сонхана, снова треснули.

Мухёк, заметив, что я осел на пол, мельком посмотрел на меня, а затем направился ко мне. Он обхватил меня за талию, поднял… и поцеловал.

— Ммф…

Я не успел даже вдохнуть — дыхание вырвалось сквозь сжатые губы. Мухёк забирал гидацию через поцелуй. Но он не закрыл глаза. Я застыл, ошеломленный, и мог лишь терпеть этот поцелуй.

Это было не похоже на Мухёка. В нем не было ни обычной для него нежности, ни той бережности, к которой я привык. Гидация продолжала перетекать к нему, но каждый раз, когда я пытался что-то сказать, осознавал, что он все еще целует меня, и слова застревали в горле. Когда его губы наконец оторвались, я прошептал:

— Мухёк…

— Заткнись. Мне неинтересно тебя слушать.

Мухёк оттолкнул меня так резко, что я пошатнулся. Теперь у меня не оставалось сомнений: он был в бешенстве. …Возможно, потому, что я ушел из больницы, не сказав ему ни слова. Но в тот момент мне нужно было что-то сделать. Я не мог просто сидеть и ждать, когда он очнется.

Но теперь я вдруг задумался: а хотел бы он, чтобы я так поступил?

Я смотрел ему вслед, ошеломленный. Мухёк, не оглядываясь, развернул свою способность, используя гидацию, которую забрал у меня. Потоки энергии из его пальцев переплелись, словно сеть, сжимая противников. Как и Ха Сонхан, он обвил нескольких эсперов «Акцента» оторванными перилами зала, поднял в воздух кресла и отбивал ими атакующие энергетические всплески. Казалось, что он управляет всем, что окружает его, как если бы вокруг него двигались целые планеты.

…Кажется, он стал еще сильнее, чем был до ранения.

Я не мог не думать, как объяснить ему все, что произошло. Если бы я оказался на его месте, то тоже разозлился бы, если бы он вышел на бой, оставив меня в отключке. Но между тем, что ты знаешь, и тем, что испытываешь на себе, разница огромна. Он словно отрезал меня. Будто мои мысли и чувства его больше не волновали. Он сносил врагов, не обращая на меня ни малейшего внимания.

Я попытался заставить себя смотреть в сторону, не следить за ним. Я выглядел чужим самому себе — потерянным посреди боя. Я тряхнул головой, собираясь взять себя в руки и начать направлять гидационное поле другим эсперам «Марса», но в этот момент…

Резкий, пронзительный звук. Писк. Или… нет, скорее, холодное лезвие, скользнувшее по виску.

Меня накрыло ощущение, слишком знакомое, чтобы я мог его проигнорировать.

Я замер. По спине пробежал холодок, ноги словно налились свинцом. Я хотел ошибаться, но ощущение в груди становилось только тяжелее.

Я не мог не выругаться:

— Черт…

Я уже знал, что происходит.

И понял: у меня нет времени на размышления.

В жизни каждого бывают моменты, когда тело двигается само, опережая сознание. Когда кто-то бросается в воду, не успев подумать, или уворачивается от машины, едва заметив движение. Как будто сама судьба подталкивает: «Беги. Защити».

Я даже не осознал, как бросился вперед.

И в этот момент наши взгляды встретились.

По щеке Ха Сонхана прошла трещина, словно земля раскололась во время землетрясения. Из разломов пробился свет.

Он начинал терять контроль.

Я видел это раньше. Это было предзнаменованием катастрофы.

…И тогда он беззвучно прошептал мне что-то одними губами:

«Я сделал это из-за любви».

…Что? И кого он имеет в виду?

Но я не успел спросить. Я толкнул Мухёка в сторону и накрыл своим телом Ха Сонхана.

Я тут же направил в него всю свою энергию, выливая гидацию до последней капли, лишь бы подавить его всплеск.

Но его тело уже было на грани. Из-за того, что он однажды лишился полностью гидразина, его система была в состоянии стресса, и теперь поглощала мою силу с пугающей скоростью. Я ощутил, как мгновенно опустошился.

— Кан Хаджон! — раздался крик Мухёка.

Я быстро мотнул головой, не давая ему подойти.

«Уходи».

Я беззвучно произнес эти слова.

Эсперы, пораженные происходящим, начали отступать. Они двигались быстро. Ко Сынхван, Хам Чжонджу и Пан Гаын бросились к Мухёку, схватили его, удерживая, и попытались вытащить наружу.

— Отпустите меня, чертовы ублюдки! — заорал Мухёк.

Характер у него мерзкий, но ведь со своими солдатам он даже не ругался. А теперь — орёт, словно зверь, загнанный в клетку. Сброшенные им эсперы разлетались в стороны: у Хам Чжонджу из разбитого носа хлынула кровь, Ко Сынхван, кажется, вывихнул плечо — двигался он уже как-то странно.

Пока Мухёк так яростно сопротивлялся, я покачал головой — не подходи. Затем осторожно развернул обратное излучение и забрал у него часть гидационной энергии. Ровно столько, чтобы он больше не мог сопротивляться своей команде. В ту же секунду я почувствовал, как становится чуть легче.

Глаза Мухёка сверкнули белками, будто у хищника, что вот-вот вцепится в добычу.

— Кан Хаджон, ты до самого конца…!

Трое эсперов, собрав последние силы, вцепились в него и, пусть с трудом, но вытолкнули к выходу. Когда он оказался у дверей кинозала, его лицо исказилось от боли.

— Как ты мог… Как ты мог сделать это со мной… снова…!

Даже зверь, потерявший все четыре лапы, не закричит так отчаянно. Я смотрел на него в оцепенении. Он сбросил с себя Ко Сынхвана, ударом ноги отшвырнул Хам Чжонджу — до последнего рвался ко мне.

Я снова покачал головой.

Всё это время за происходящим наблюдал Ха Сонхан. Теперь он наклонился ближе и тихо прошептал:

— Хаджон.

Я молчал.

— Ты была прав. Я соврал. Просто хотел, чтобы ты принадлежал мне.

Я весь сжался Только что я, истекая кровью из-за вытянутой гидации, держал взгляд на Мухёке, а теперь замер, как загнанный зверь. Наверное, лицо у меня было бледнее снега. Разорванные капилляры в глазах лопнули окончательно, и красные слёзы стекали по щекам.

По телу гулял холод, но кровь в венах будто кипела, пытаясь компенсировать стремительно утекающую энергию.

Но что сказал Ха Сонхан?..

Я хотел спросить, но не успел.

Лицо его уже наполовину раскололось, и из трещин пробивался свет. Он по-прежнему улыбался.

— Я убивал людей. Потому что любил тебя.

Я не ответил.

— И убил их много.

Где-то раздался истошный крик. Я молился, чтобы этот голос мне не был знаком.

— Я сделал это не ради тебя. Но всё равно это было из-за тебя.

Я продолжал молчать.

— Хаджон, давай умрём вместе.

Лицо Ха Сонхана вспыхнуло ослепительным светом.

— Кан Хаджон! — донёсся чей-то крик.

Я успел подумать, что это хорошо. Если кто-то так отчаянно зовёт меня даже издалека, значит, я смогу вернуться.

Я только молился, чтобы взрыв был не таким сильным.

Чтобы я успел спасти тебя.

В последний миг, прежде чем меня поглотил свет, я увидел твои глаза.

Ты смотрел на меня так, как смотрит человек, которого предали.

Не с гневом, нет. Скорее с пустотой.

И тогда я понял.

Как жестоко я с тобой поступил.

Как сильно ранил тебя снова.

Я вновь сделал то, за что Мухёк никогда не сможет меня простить.

Битва при Пактальсане

Битва при Пактальсане.

Так её обозначили в отчётах бронетанковые войска, занимавшиеся зачисткой территории. Однако среди гражданских происшествие списали на несчастный случай — мол, во время учений несколько снарядов угодило не туда. В общем-то, не такая уж и ложь. Когда по всему хребту гремели взрывы, а жители ближайших деревень в панике покидали дома, это действительно напоминало катастрофу.

На самом деле бой, о котором знали только офицеры в звании полковника и выше, разгорелся в горах неподалёку от Центра. В момент, когда пространственные разломы, вызванные способностями спейсера, стерли границу между Центром и горным массивом, туда хлынули боевики террористической группировки «Акцент». В тот день Центр Согён потерял 57 эсперов и 132 гида, пытаясь их остановить.

Пока Ха Сонхан, лидер «Акцента», буйствовал в кинотеатре, его заместители — командир Хван и спейсер Су Ан — атаковали Центр. Сражение быстро перешло на хребет Пактальсан.

На тот момент в Центре находились иностранные отряды — элитные эсперы и гиды из Китая и Японии, прибывшие для участия в совместных учениях. Но едва началась атака, их мгновенно эвакуировали телепорты своих стран. Никто не мог допустить, чтобы среди пострадавших оказались зарубежные бойцы — это грозило международным скандалом. По правде говоря, их поспешный уход даже сыграл на руку Центру.

Другим спасением стало то, что Инхак заранее разработал новый антитеррористический протокол — после того, как «Акцент» устроил взрыв в лечебнице гидов. Именно поэтому в момент атаки у Центра было достаточно сил, чтобы дать отпор.

Но проблема была в другом: противник оказался слишком силён. Лидер Хван и её спейсер Су Ан попытались повторить теракт и уничтожить эсперов Центра взрывом. К счастью, атаку удалось сорвать в самом начале. Однако в образовавшуюся брешь прорвались боевики «Акцента», и за считаные минуты Центр понёс огромные потери.

Их главной целью был Мухёк. Они рассчитывали убить его, пока он находится без сознания, а затем окончательно подчинить себе Центр. Ведь среди всех эсперов, разбросанных по пяти провинциям, ему не было равных.

Но план провалился. Мухёк очнулся.

Говорят, он пришёл в себя прямо в разрушающемся здании эсперского крыла. За считаные секунды разобрался с большинством противников, а затем, не теряя времени, рванул в кинотеатр. Полуживой, с раскалённым от лихорадки телом, он мчался сквозь бойню, яростно выкрикивая одно лишь имя:

— Хаджон!

Так мы и встретились.

А затем я оказался втянут в безумие Ха Сонхана…

* * *

Прошло шесть недель с битвы на Пактальсане.

— …Мухёк…

Один глаз у меня был плотно забинтован, из-за чего всё вокруг плыло, расплывалось в тумане. Я даже не мог разобрать, сколько эсперов сейчас в палате — один или два. Единственное, в чём я был уверен: Инхак сидит рядом.

Сознание ко мне вернулось какое-то время назад, но говорить я смог только недавно. Из-за тяжёлых ранений после самоподрыва Ха Сонхана мне лишь поддерживали жизнь, но не более.

— Сонбэ, эм… Мухёк сейчас… Он занят. Разбирается с последствиями… Ты же знаешь, что там творится.

Мухёк не пришёл.

Я с трудом закрыл глаза. Да даже веки поднять было тяжело — ресницы слиплись, мешая открыть их полностью.

С тех пор как я очнулся, я не видел его ни разу. Всё время находился в изолированном блоке интенсивного восстановления. Может, он приходил, а я не знал? В закрытую палату, где не разрешали посещений.

Хотел спросить Инхака, но слова застряли в горле.

Наверное, и не стоило спрашивать. Голос до сих пор не слушался, из-за пересохшего горла говорить было тяжело. Но это даже не беспокоило меня — чувствительность в некоторых частях тела пропала совсем.

Я моргнул, привыкая к раздвоенному зрению, и посмотрел на Инхака.

Когда я ничего не ответил, он виновато опустил голову.

Выглядел так, словно сам был в этом виноват.

Он ведь тоже занят, от него зависит зачистка. Нечего загружать его ещё и этим.

— Я в порядке. — Я с трудом выдавил слова. — Иди, у тебя ведь дел полно.

— И без того сейчас сплошной хаос. Центральное командование только и думает, как повесить вину на нас… Отправлю к тебе Бёнын, а ты сконцентрируйся на восстановлении.

Вернуться в прежнее состояние? Ведь я точно знаю: многое во мне уже не восстановится.

Я не приходил в себя почти полтора месяца. Даже Инхака сегодня вижу впервые. Так что не увидеть Мухёка — не особая трагедия.

Напротив, по интонации Инхака было понятно: Мухёк не получил ни царапины. И слава Богу.

Правда, само дыхание пока давалось с трудом — часть легкого чуть не оторвало во время боя, и хотя эсперы залечили рану, клетки все ещё регенерировались. Поразительно, но после пары произнесённых слов меня накрывала удушье.

Инхак смотрел на меня как-то неоднозначно. Кажется, его что-то беспокоило.

— Ты знаешь, что Ха Сонхан жив?

* * *

Сколько времени прошло с тех пор? Я не знал. Каждый раз, когда открывал глаза, тут же засыпал снова. Когда просыпался, за окном было темно, но и тогда я ненадолго приходил в себя, прежде чем снова провалиться в беспамятство. Я спал, как новорожденный, и это было даже смешно.

Иногда приходила медсестра и меняла капельницу с одной руки на другую. По этим сменам я мог только примерно прикинуть, что прошло три дня. Раз в три-четыре дня необходимо менять место введения иглы. Сколько времени прошло таким образом? Я не знал. Но одно было ясно: Ким Мухёк так и не появился в палате. И тогда я подумал, что его силуэт, мелькнувший в ту ночь, мог быть всего лишь сном. Но даже если так, мне оставалось только одно — дышать и спать.

Шевелить пальцами было единственным реабилитационным занятием, доступным мне в постели. Это угнетало.

«Кан Хаджон, ты до конца…!»

Голос Ким Мухёка, произнесший эти слова, снова и снова звучал в моей голове. Я должен был сказать ему, что сожалею. Хотел передать это лично, поднявшись своими силами. Именно поэтому сказал Ким Инхаку, чтобы он не корил Мухёка.

…Какие выводы он сделал? Наверное, подумал, что я бессердечен. Если посмотреть с другой стороны, мне тоже было бы неприятно, если бы он был готов умереть ради меня. Эти мысли тяготили меня и не давали покоя.

Я стиснул зубы и продолжил прилагать усилия. Пытался заставить поврежденное гидационное ядро работать, чтобы оно снова заполнило мое тело энергией.

— Хах… ха-а… —

Это было не так просто. Разлад системы гидации внутри меня вызывал невероятную боль, словно внутренние органы разрывались на части. Но боль была терпимой. Я просто… хотел увидеть Мухёка.

— Сержант Кан, как вы себя чувствуете сегодня? — спросила вошедшая медсестра.

Я сглотнул, но горло пересохло, и голос не сразу прозвучал. После нескольких попыток я, наконец, выдавил из себя хриплые слова:

— Хорошо. Думаю, скоро смогу выступить на Олимпийских играх.

Медсестра тихо усмехнулась. Пока она регулировала капельницу и вводила лекарство в систему, я рассеянно смотрел, как пыль в солнечном свете медленно кружит в воздухе палаты. Затем с трудом выдавил:

— Включите телевизор… пожалуйста.

Она без слов взяла пульт, включила телевизор и вложила его в мою правую руку, которая была хоть как-то подвижна. Я сразу же переключил канал на военные новости. Они сообщали последние события:

«— Сегодня во второй половине дня министр обороны посетит Центральное управление специальных войск и встретится с главой управления.

— Министерство обороны направило десять снайперов для ликвидации диких кабанов, наносящих значительный ущерб фермерским хозяйствам в северной части Кёнги.

— Американский истребитель Eaglefire, прибывший в военный аэропорт Сачхон для совместных учений, покинет страну в 14:00 восьмого числа, согласно заявлению председателя Объединенного комитета начальников штабов США, Дженнифер Лоуренс…»

Эти новости казались мне странными. Министр обороны собирался посетить Центральное управление, которое официально не существовало. Конечно, в новостях называли его «Центральным управлением специальных войск», но за всю историю ни один министр обороны не посещал его.

В большинстве стран, включая Южную Корею, существует два министерства обороны: одно официальное, известное широкой публике, и другое — секретное, о котором знают только президент и узкий круг посвященных. Это и есть армия эсперов и гидов. Формально Центральное управление принадлежало министерству обороны, но по закону министерство и управление должны были игнорировать существование друг друга. Это заявление означало признание Центрального управления на государственном уровне.

Но почему? Президентская администрация не позволила бы этому случиться. Синий дом и Национальное собрание, всегда опасавшиеся военной диктатуры, не допустили бы встречи представителей Центрального управления и Министерства обороны.

А снайперы? Почему их направили на уничтожение кабанов, вместо того чтобы поручить это солдатам ближайшей военной базы? Тем более, что север Кёнги находится недалеко от Сеульского центра. Другими словами, это означало размещение снайперов рядом с Центром.

Совместные корейско-американские военные учения тоже выглядели подозрительно. Обычно такие маневры тщательно планировались, чтобы избежать дипломатических осложнений, а тут вдруг сообщается название истребителя, дата и время его вылета? Что-то здесь было не так.

Я хотел позвонить Ким Инхаку, но телефона у меня не было. Даже если бы он был, у меня не было свободных пальцев, чтобы набрать номер. Правая рука была хоть как-то подвижна, но остальное тело по-прежнему оставалось забинтованным. Я тяжело вздохнул, затем медленно перевел взгляд на капельницу, наблюдая, как капли жидкости медленно стекают по трубке. Сколько времени прошло с тех пор, как медсестра ввела мне лекарство?.. Вскоре мои веки снова сомкнулись.

Когда я снова очнулся, в палате уже был Хан Бёнын. Я рассказал ему о новостях, но он лишь неопределенно посмотрел на меня и ответил:

— …Не беспокойтесь. Вам нужно поправляться, полковник. О делах уже заботятся другие…

— Что за чушь? — мой голос прозвучал глухо и хрипло.

Но даже на это Хан Бёнын не выразил никакого раздражения, лишь посмотрел на меня с печалью. Видимо, причина крылась в словах военного врача, который объявил мне приговор:

« Избежать инвалидности не удастся. Вы сможете использовать только 70% функций легких. Отныне вам придется избегать тяжелых физических нагрузок и бега.»

Для военного это было равносильно смертному приговору. Когда я повредил колено, я умер в первый раз. Когда мое тело оказалось полностью разрушено, это была вторая смерть. А третья — сейчас, когда мне сказали, что я, будучи солдатом, больше не смогу бегать.

Теперь, кажется, не оставалось ничего, кроме как уйти в отставку.

— …Теперь даже начальник Центра не сможет вас удержать. Может, вам стоит воспользоваться случаем и подать в отставку… — негромко сказал Хан Бёнын.

— Не пойду.

Но сейчас я не мог уйти. Вернее, не должен был. Оставить Ким Мухёка и просто так исчезнуть — это невозможно. Ещё недавно я был готов умереть, оставив его, а теперь меня охватывает одна-единственная мысль: мне нужно увидеть его ещё раз.

Меня не отпускала последняя новость, которую я увидел: дата возвращения американского истребителя «Иглфайр». Я спросил у Хан Бёнына:

— Когда «Иглфаер» вернётся на родину… он кого-то заберёт с собой?

Хан Бёнын промолчал. Я что-то подозревал, но даже представить себе не мог, что речь идет о Ким Мухёке. Это застало меня врасплох. Наморщив лоб, он все же ответил:

— Отведи меня к Ким Мухёку.

— Полковник, у Вас еще раны не зажили. Если сейчас пойдете и вдруг подхватите инфекцию…

— Все равно не могу ни бегать, ни двигаться. Если заражусь, просто отрежут этот участок — и конец.

— Не говорите так! — вспылил он. — Вы хоть понимаете, что сводите окружающих с ума?!

Он сердился, повторяя всё те же нотации: берегите себя, пора бы и повзрослеть. Я молча слушал и снова произнёс:

— Отведи меня к Мухёку.

— Полковник… Черт, — он закатил глаза, но вскоре вышел и принёс мне разрешение на выход.

В госпитале, к счастью, нашлась инвалидная коляска. Ворча, Хан Бёнын помог мне пересесть в неё. Я снова оказался в коляске, которую он катил. Странное чувство. Некоторое время я колебался, но всё же произнёс:

— …Спасибо.

— Не говорите так. Вы говорите так, будто Вам осталось жить всего пять минут.

Этот парень… Он даже шутки шутит по-своему… Но я не стал его ругать. Просто пересесть в инвалидную коляску оказалось настолько изнуряющим занятием, что мне казалось, будто я умру прямо сейчас. Поэтому я молча сидел, обмякнув в кресле.

Хан Бёнын арендовал специальный микроавтобус для перевозки пациентов и загрузил меня внутрь. Судя по его уверенности, он знал, где находится Мухёк. Это означало, что Хан Бёнын и Ким Инхак скрывали от меня новости о Мухёке.

Я не стал ничего спрашивать. Главное — увидеть Ким Мухёка.

Машина плавно тронулась и направилась к главному зданию Центра. После недавнего боя здание активно ремонтировали. После столкновения с Ха Сонханом в кинотеатре меня тяжело раненого доставили в госпиталь, и с тех пор я ни разу не был в Центре. Когда Хан Бёнын выгрузил коляску и повёз меня к входу, я бездумно осматривался. Всё вокруг было не таким, как прежде: обрушенные стены, разбитые окна — следы битвы. О том, что здесь произошло, я слышал лишь в пересказе Ким Инхака и Хан Бёнына. Деталей я не знал, но, судя по разрушениям, бой был жестоким.

— …Говоришь, командира Хван схватили, а Сю Ань сбежал?

— Да. На всякий случай Ха Сонхан сейчас под стражей в Центре Согён, а Хвана на прошлой неделе перевели в Центр Канвон. Там его будут держать до суда.

Эсперы, совершившие тяжкие преступления, проходят военный трибунал, поскольку их существование не должно стать известным общественности. Командир Хван тоже была задержана до суда, но держать ее в одном месте с Ха Сонханом посчитали опасным, поэтому их разделили. Удивительно, что кто-то из других начальников Центров согласился выполнить просьбу Ким Инхака. Видимо, Канвонский Центр не был настолько подвержен влиянию Центрального управления. С момента инцидента прошло уже полтора месяца, и Центр постепенно приходил в себя, но казалось, что здесь всё прошло спокойнее, чем я ожидал. Хорошо. Я умолк. Дышать становилось тяжело, а я не хотел, чтобы Хан Бёнын это заметил.

— Мухёк, скорее всего, в штабе «MARS».

После всего, что произошло, команда «MARS», раньше считавшаяся неофициальной группой, стала боевым взводом Центра под командованием Инхака, Мухёк, очевидно, должен быть там. Но расстояние между штабом и моей палатой оказалось неожиданно маленьким. Проклятая слабость, проклятая жалость к себе. Я знал, что должен выбросить эти мысли из головы, но не мог.

К счастью, Хан Бёнын был слишком занят тем, чтобы затолкать меня в лифт, и не заметил, как у меня окаменело лицо. В конце концов, мне не хотелось, чтобы этот паренёк, младше меня на двенадцать лет, понял, что я на него обиделся. Я сам сказал ему, что не нужно приходить. Но всё равно он не пришёл. И почему от этого так ноет в груди?

Мы быстро добрались до нужного этажа.

— Открыть дверь? Или зайдете сами?

Я подумал и кивнул. Он коротко вздохнул, постучал, распахнул дверь и закатил мою коляску внутрь.

Эсперы, сидевшие на диване, заметив меня, вскочили.

— Полковник!

— Полковник Кан!

— Вам вообще можно выходить?!

Они даже про приветствие для Хан Бёнына забыли. Сначала заговорили Пан Гаын, Хам Чжонджу и Ко Сынхван. Они выглядели чуть измождёнными, но, кажется, были целы. Я кивнул. Хан Бёнын кашлянул и пояснил:

— Полковник тяжело ранен, говорить ему трудно. Лучше потом расспрашивать. Где капитан Ким Мухёк?

Пан Гаын замялась.

— Он ушёл в административный отдел за документами. Должен скоро вернуться, но…

— Понял. Ладно, ребята, идём пить кофе.

Хан Бёнын жестом указал остальным выйти, поставил мою коляску напротив входа и, попрощавшись взглядом, вышел.

— Полковник, мы зайдём вас навестить.

— Выздоравливайте.

— Полковник, ваш глаз похож на X из игры KX!

Ко Сынхван указал на мою повязку, но тут же получил подзатыльник и пинок в голень от Пан Гаын.

Но Мухёк, который вышел на минуту, так и не пришёл. Я ждал и ждал, пока не потерял сознание.

Развод и девичья фамилия

— Вы в своем уме или нет?!

Громкий окрик военного медика эхом отозвался в разгоряченной голове, вызывая глухую боль. В висках неприятно заныло. Я невольно нахмурился. Медик, видимо, решил, что ругать пациента с таким бледным видом бессмысленно, и перевел гневный взгляд на стоявшего позади Хан Бёнына.

— Хан сонбэ, вас это тоже касается! Я же четко сказал: прогулка — не больше часа! И это при том, что Вы умоляли меня отпустить его под вашу личную ответственность. Вы же помните, да?!

Но Бёнын был тут ни при чём. Это я уговаривал его задержаться. Мне казалось, что если мы подождём ещё немного, он появится. Но Ким Мухёк так и не пришёл. В результате я просто потратил время впустую в чужом операционном штабе, а потом и вовсе слёг с жаром, оказавшись в госпитале. Было неловко перед Бёныном, которому пришлось волноваться, и перед военным врачом, на которого свалилось больше работы.

Я не знал, избегал ли он меня намеренно или просто не знал, что я приходил. Но Мухёк так и не вернулся в штаб Марса. С того момента, как я пришёл в себя, моё тело оставалось прикованным к кровати, а затем меня и вовсе пересадили в инвалидное кресло. Видимо, именно поэтому у меня снова поднялась температура, и я отключился.

Но даже несмотря на жар и слабость, меня не оставляла мысль о том, что я так и не увидел Мухёка.

— Пока не сможете встать и ходить, никаких прогулок. И это я еще мягко с Вами обхожусь. У Вас и так ослабленный иммунитет, а Вы, вместо того чтобы беречь себя, лезете неизвестно куда…

Военный врач тяжело вздохнул и покачал головой. Мне было неловко перед ним, но мысли продолжали крутиться только вокруг Мухёка. Он знал, что я его искал, и поэтому не пришёл?

Я понимал, что такие размышления ни к чему не приведут, но ничего не мог с собой поделать.

Хан Бёнын бросил недовольный взгляд на удаляющегося врача и тут же поспешил за ним, чтобы сгладить ситуацию. А я остался один. Сделав несколько неглубоких, сбивчивых вдохов, я снова провалился в сон.

Не знаю, сколько времени я так провёл, погружаясь в полузабытье. Я словно осознавал, что сплю, но веки казались слишком тяжёлыми, чтобы подняться.

— …Мухёк?

Я попытался пошевелить пересохшими губами, но даже это давалось с трудом. Это было неважно.

Я почувствовал его. Я слишком хорошо знал эти колебания.

— Мухёк…

Ответа не последовало.

Но именно поэтому я и понял, что это действительно он. Его колебания снова коснулись меня. Но, как и прежде, он тут же заглушил их, не позволяя им достичь меня полностью.

Я хотел вскочить, но тело не слушалось. Хотя бы сесть… Я должен был сказать ему то, что давно собирался.

Пусть даже я выгляжу сейчас как жалкий беспомощный жук, неуклюже дрыгающий ногами в попытке подняться…

Мне нужно было извиниться перед тобой.

Мне было так много чего сказать.

Я хотел убедиться, что с тобой всё в порядке.

Я хотел просто увидеть тебя.

Я сходил с ума от этого желания.

Хотя бы раз, хотя бы издалека…

— Творишь какую-то хуйню, как кретин.

Мои нелепые попытки подняться тут же прекратились. Я не мог возразить. Его слова были правдой.

Повисла тяжёлая пауза.

Я услышал, как заскрипел отодвигаемый стул, и невольно дёрнулся. Прищурившись, я вгляделся в темноту.

Фигура, утопающая в тени, стояла у выхода.

— Мухёк… Не уходи.

Я боялся, что он исчезнет.

— Подожди… Совсем чуть-чуть… Мухёк…

Мой голос дрожал. Не просто от слабости — в нём звучала мольба.

Мухёк замер. Моё сердце бешено заколотилось. Это шанс, который он мне дал.

Я должен сказать ему всё.

Но в этот момент меня накрыл приступ кашля. Воздуха не хватало, лёгкие сжимались, вырывая из меня болезненные хрипы. Я пытался успокоиться, сделать вдох, но всё было бесполезно.

А сквозь этот мучительный кашель чётко прозвучал его голос:

— Не ищи меня.

Я не смог ничего ответить.

А он просто вышел.

— Мухёк… Подожди, подожди!

Я рванулся вперёд, но потерял равновесие и рухнул с кровати на пол.

Капельница сорвалась с руки и с грохотом упала.

Я уставился на дверь.

Мухёк не вернулся.

Даже спустя долгое время.

Я сидел на холодном полу, глядя в пустоту, пока не дополз до упавшего пульта и не нажал кнопку вызова.

— Как вы умудрились свалиться с кровати?

— Хотел попить воды, но не смог удержаться на ногах.

Словно извиняясь, я посмотрел на медсестру. Та только недовольно сверкнула глазами — не ругала, но давала понять, что нечего подвергать себя риску. Я тихо вздохнул и снова попросил прощения. Она спросила, не ушибся ли я, но я лишь покачал головой, скрывая ноющую боль в пальцах. Если бы не ухватился за поручень кровати, то, скорее всего, что-нибудь сломал бы. Хорошо ещё, что капельница была в пластиковом пакете, а не в стеклянном флаконе, иначе последствия могли бы быть куда хуже. Я пытался смотреть на ситуацию с положительной стороны.

* * *

Попросив у Хан Бёнына надувной шарик для детских игр, я время от времени подносил его ко рту и раз за разом надувал. Это был мой способ тренировки дыхания. Я не хотел снова выглядеть жалким, задыхаясь от приступа кашля. Иногда я подкладывал полотенце под колени и давил на него, чтобы хоть немного разработать суставы. Когда я был подполковником Каном, моё колено уже доставляло мне проблемы, но теперь оно совсем вышло из строя. Я даже задумывался, не связано ли это с психологическим стрессом. Будто моё тело само понимало, что ему уготована такая судьба. Но я не мог позволить себе расслабиться. Мне нужно было снова встретиться с Ким Мухёком.

Мои старания не прошли даром: военный врач наконец дал разрешение на физиотерапию. Каждый день я спускался в зал реабилитации, где занимался с инструктором. Конечно, мои упражнения больше напоминали детские игры: загонять теннисный мяч в лунку или поднимать легчайшие грузы. Но даже это было лучше, чем просто лежать в палате.

— У вас сильная воля, скоро пойдёте на поправку, — подбадривал меня инструктор.

Может, это были просто слова поддержки, но я и сам начал замечать небольшие улучшения. После полутора месяцев в постели я ослабел до невозможности, но мне нужно было восстановиться как можно быстрее. Я мечтал получить разрешение на выход.

По крайней мере, до сегодняшнего дня.

— …Что?

Я только что впервые за долгое время смог принять душ: раны наконец зажили настолько, что позволяли намочить кожу. Но я был настолько ослаблен и дезориентирован, что одна только помывка заняла у меня целый час. Измученный, я вышел из ванной, вытирал волосы полотенцем — и тут услышал слова Хан Бёнына. Я не сразу понял их смысл.

— Центральное командование продолжает требовать ответа за случившееся. Мухёк взял всю ответственность на себя. Чтобы покрыть потери, он вызвался работать наёмником.

— Что?! — Я замер. — Какого чёрта он вообще взял это на себя?

Гнев вспыхнул мгновенно. Я схватил трость, стоявшую у стены, и бросился к выходу. Бёнын мигом догнал меня и, как обычно, принялся ворчать:

— И куда это Вы собрались в таком состоянии? Если что-то случится, меня же отругают!

— Я не иду к тому, кто заставляет меня ждать. Я иду к тому, кто всегда на месте. Так что веди. Мне нужен водитель, — твёрдо ответил я.

— Ч-что?

Бёнын уставился на меня в изумлении. Я постучал ему по голени тростью — не сильно, скорее, чтобы поторопить.

— Ну же, шевелись! Пока врач не успел поднять тревогу!

Он поморщился, но, видимо, понял, что спорить бесполезно, и нажал кнопку лифта. Я опасался, что кто-нибудь из медперсонала выбежит из палаты и остановит меня, но, к счастью, всё прошло гладко. Через несколько минут мы уже ехали на машине. Первым делом я направился в квартиру, где раньше жил с Мухёком.

— Зачем мы сюда приехали? — настороженно спросил Бёнын.

— Мне нужна форма.

— Чего?

Он удивлённо обернулся, но я не стал ничего объяснять, а просто вышел из машины и направился к двери. Пароль не сменили. Я даже усмехнулся: конечно, Мухёк не стал бы возиться с такой мелочью.

Но стоило мне войти внутрь, как сердце сжалось. В квартире стояла мёртвая тишина, пыль покрывала все поверхности. Казалось, здесь не было ни единой живой души уже целую вечность. Я провёл рукой по обувной полке и увидел, как с пальцев осыпаются серые хлопья. Мухёк всегда отличался аккуратностью, но сейчас квартира выглядела заброшенной.

Осторожно ступая в комнату, я отметил, что на полу остаются отчётливые следы от моих больничных тапочек. Хорошо, что я не стал разуваться.

Я направился в гардеробную. К счастью, моя форма была аккуратно выглажена и спрятана в защитный чехол. Я осторожно снял его, зажал край больничной пижамы перед ртом — после душа я не собирался вдыхать эту пыль, — и начал переодеваться. Бинт на груди, закрывавший послеоперационный шов, всё ещё был на месте — я просто забыл его снять после душа. Оно и к лучшему: сейчас я точно не хотел рисковать заражением.

Когда я наконец натянул китель и взял форменную фуражку, по спине стекали капли пота. Боль пульсировала в теле, но я стиснул зубы, глубоко вдохнул и направился к выходу. Надев ботинки, я снова сел в машину. Бёнын смотрел на меня так, будто увидел привидение.

— Куда теперь? — голос его слегка дрожал. — Мне уже становится по-настоящему страшно!

— Да, тебе стоит бояться начальства. Я направляюсь в Центральное управление. И сними носки. Я свои не взял, так что одолжи мне твои.

Сказав это совершенно невозмутимо, я забрался на переднее сиденье. Хан Бёныну раздражённо фыркнул и приказал открыть бардачок. Увидев внутри новые носки, я довольно усмехнулся, но стоило мне попытаться их надеть, как резкая боль пронзила спину. Пришлось застонать от усилия. В итоге я потратил на то, чтобы натянуть всего пару носков, целых десять минут. Смех да и только. Разве можно быть настолько слабым, чтобы даже с этим не справиться? В это время Хан Бёнын, недовольно ворча, уже вел машину в сторону Центрального управления.

— Если меня за это поймает ваш врач, мне конец!

— Как будто я этого не знаю. Раз уж усадил меня в машину, теперь ты соучастник. Так что просто веди.

Я рассеянно ответил и вытащил из бардачка мятную конфету. Жуя её, снова провалился в сон. Хан Бёнын ничего не сказал, даже видя, как я вырубаюсь вжавшись в сиденье машины. Очнулся я только когда мы уже приехали. Поправив фуражку, я обернулся к Хан Бёныну.

— Жди здесь. Попробуй только уехать, пока я не вернусь.

Хан Бёныну фыркнул, как человек, услышавший нелепую угрозу. Но мне было не до него. Я быстро направился в здание Центрального управления и нашел того самого начальника оперативного отдела, с которым пересекался в день своей «смерти».

— Ах, майор Ким? Теперь он заместитель начальника операций. Что вас привело?

— Вам должно быть знакомо имя капитана Ким Мухёка из Центра Согён. Я его персональный гид.

Сотрудник отдела приёма, который сначала смотрел на меня с лёгкой надменностью, мгновенно изменился в лице. Он резко втянул воздух и тут же схватил телефон. Я скрестил руки на груди, обдумывая ситуацию. Капитаном стать не так сложно, но вот из капитана в майоры за пять лет… Да ещё и возраст у него не тот, чтобы так быстро подниматься по службе. Подозрительно. Да и повышение с начальника отдела до заместителя начальника операций… В армии это не обычная карьерная лестница, а резкий скачок. Он всегда выглядел как мягкотелый парень без связей, но, похоже, у него всё-таки был хороший покровитель. Впрочем, как только увижу его лицо, всё станет ясно.

Сотрудник приёма поручил какому-то худому пареньку довести меня до нужного кабинета. Когда мы подошли, я увидел, что у заместителя начальника оперативного отдела была отдельная приёмная. Смешно. В армии подобное нечасто встретишь. Я постучал, и изнутри раздалось:

— Входите.

Зайдя внутрь, я увидел его. Он лишь мельком взглянул на меня и кивнул в сторону дивана, предлагая сесть. Я отдал небрежное приветствие. Когда я был полковником, а он капитаном, мне не нужно было его приветствовать, но теперь пришлось. Раздражало.

— Э-э… Ужасный у вас салют.

— В чём проблема?

— Нет, ничего… Так зачем вы здесь?

Майор Ким, по-видимому, хотел что-то сказать, но передумал, причмокнул и задал мне вопрос. Я не стал медлить.

— Капитана Ким Мухёка отправляют в зарубежную командировку. Я поеду с ним.

— Что?

Он резко обернулся ко мне. Я с холодным выражением лица выдержал его взгляд.

— Я понимаю, что кому-то нужно ответить за теракт. Но почему именно капитан Ким Мухёк из Центра Согён? Да ещё и без гида?

Лицо майора Кима напряглось.

— Ты же понимаешь, что это нарушение субординации?

— Не имею представления. Говорят, что я слишком молод и красив, чтобы разбираться в таких вещах.

Разумеется, мне никто никогда такого не говорил. Но, по крайней мере, это заставило его замолчать. Я продолжил:

— Если вы отправляете капитана Ким Мухёка, то я тоже поеду. Ему понадобится гид.

— Да ты в самом деле...

Майор Ким посмотрел на меня так, будто у него просто не было слов. В тот же миг дверь в кабинет заместителя начальника оперативного отдела с грохотом слетела с петель.

— Ах ты ж... Черт!

Майор подскочил на месте, оторвавшись от пола не меньше чем на пять сантиметров. Что ж, возможно, он и вправду эспер с даром левитации... хотя на такого не похож. Я хмыкнул, но даже не повернулся: знал, кому принадлежит эта ошеломляющая аура, которая ощущалась даже из дальнего конца коридора.

Позади раздался низкий голос, знакомый до боли:

— Заместитель начальника, не покинете ли кабинет?

— Эм... Я?.. Мне уйти?

Ким Мухёк не ответил. Майор Ким моргнул несколько раз, затем прочистил горло.

— Да, в общем-то... Надо бы... перекусить, что ли...

Поздновато он спохватился про еду. Но не мог же он без предлога оставить свой кабинет во власти Ким Мухёка. Но меня это не заботило, а сам Мухёк не сводил с меня глаз, так что майору ничего не оставалось, кроме как выйти, стараясь не выдать смущения.

Как только дверь за ним закрылась, Мухёк поднял с пола выломанную дверь и с силой вогнал её обратно в дверной проём. Грохот вышел на славу, но я и бровью не повёл. Затем раздались шаги тяжёлых армейских ботинок, и вот он уже сидит напротив меня, закинув ногу на ногу.

— Приползли, как побитая псина? Умолять, чтобы я не шёл в командировку?

Я молчал.

— Думаете, я настолько слабый? Жаль, что мне не удаётся Вас переубедить.

Я задумался, почему он говорит именно так. Может, он считает, что и тогда, когда угодил в переделку из-за Ха Сонхана, и сейчас, когда я намерен поехать с ним, всё это просто навязанная забота? Возможно. Но оправдываться я не собирался. Лишь снял фуражку и аккуратно положил её на колени.

— Где ты проходишь гидацию?

Мухёк не ответил. Даже не посмотрел на меня. Его лицо оставалось холодным и отстранённым, будто в тот момент, когда я впервые встретил его в теле сержанта Кана. Я тихо вздохнул и начал дистанционную гидацию.

И тогда его лицо изменилось.

Неожиданно он закинул ногу на стол, опёрся и сжал моё горло. Я не ожидал, что он применит против меня силу. Слишком большую. Гортань мгновенно перекрыло, кровь прилила к лицу. Моё подъязычное кольцо казалось хрупким, как скорлупа яйца, в его пальцах. Испугаться я не успел, но, когда лёгкий страх всё же закрался в сознание, я разорвал контактную гидацию. Боль в области солнечного сплетения тут же ударила, будто в меня вонзили нож. Я сжал веки, пытаясь перетерпеть резь. Да и хватка на горле тоже не давала дышать.

— Ты... Совсем с ума сошёл? Даже сейчас?

Мухёк молча смотрел на меня, потом вдруг усмехнулся и покачал головой. Я задыхался, чувствуя, как глаза наливаются кровью, но не прекращал дистанционную гидацию. Наконец, его пальцы разжались, и я рухнул вниз, судорожно глотая воздух. Пока я, согнувшись, отчаянно кашлял, Мухёк ушёл в сторону, открыл мини-холодильник в кабинете и достал бутылку воды. Он отвинтил крышку, запрокинул мою голову и осторожно поднёс горлышко к губам. Я глотал медленно, потому что сдавленное горло и воспалённый пищевод не позволяли спешить.

Но через мгновение он убрал бутылку.

Я испугался, что он снова уйдёт, и быстро заговорил:

— Пожалуйста... Давай поедем вместе.

Молчание.

— Я не могу тебя отпустить. Мухёк, я понял. Теперь я понимаю, что ты чувствовал тогда...

И в этот момент он со всей силы ударил по столу. Толстая стеклянная столешница треснула с оглушительным звуком. Когда он убрал кулак, на его руке остались крошки разбитого стекла, а на кожу сочилась кровь.

— Нет, инструктор.

Я застыл.

— Я с Вами не поеду.

Он усмехнулся и сжал окровавленные пальцы в кулак.

— Знаете, это неприятно. Оказывается, даже эсперы могут устать от своих гидов. Разорвите пару первыми, как вам и хотелось.

— Ч-что?

Я не понял, что он только что сказал. Моё зрение двоилось, в ушах звенело. Нет, Мухёк, ты не так всё понял... Я хотел сказать, что осознал свою ошибку, что сожалею о том, как грубо с тобой обращался. Я хотел сказать, что теперь никогда тебя не оставлю, что ты мне дорог. Что если ты тоже... если ты не возражаешь, мы могли бы быть как все те эсперы и гиды, что обрели друг друга...

Но я так и не успел сказать ни слова.

Мухёк отвернулся и вышел.

Его уходящая спина накладывалась в сознании на ту, что я видел в больничной палате. И, как тогда, я не смог его остановить.

Полгода спустя

Прошло шесть месяцев.

— Интервью давать не будем. Что тут такого, чтобы хвастаться? Да и он сам не в состоянии выдержать интервью, у него нет сил, — жестко отрезал Ким Инхак.

Собеседник на другом конце линии продолжал уговаривать его пересмотреть решение, но нет — значит нет.

— Я уже всё сказал. Отключаюсь, — без колебаний он сбросил звонок. Телефон еще несколько раз завибрировал, но Инхак просто выключил его, тяжело вздохнув.

— …Сегодня он где?

— Без понятия. В последнее время говорит, что на реабилитации, но всё больше шляется где-то. Хоть бы посидел спокойно… — Бёнын цокнул языком. — Будто это поможет его колену.

Ким Инхак провел рукой по подбородку, снова вздохнул и произнес:

— …Мухёк.

— У него без изменений. Война там затянулась, внутренний конфликт не утихает. Говорят, что в этом году всё закончится, но кто его знает. Всё-таки он там наемником…

— А я его даже не отпускал, понимаешь?

Ким Инхак с раздражением постучал кулаком по груди. В последнее время он сильно нервничал. Причем не из-за работы — с этим всё было как раз в порядке. За последние шесть месяцев центр стремительно шел к нормализации. И всё благодаря Ким Мухёку, который находился в заграничной командировке.

* * *

Четыре месяца назад Инхак получил факс из посольства Южной Кореи в Гане. Гана была соседним государством с той страной, куда Марс-команда была отправлена в качестве наемников. Отправитель не был указан, но для Инхака всё было очевидно.

— Ч-что это за…?!

Только взглянув на документ, он попятился в шоке.

Содержание лишило дара речи.

В тексте сообщалось, что эсперы из 8-го по 12-й отряд Сеогёнского центра являются агентами Центрального Бюро. Причем доказательства были столь убедительными, что проверка не требовалась.

— Ли Чон Гю… Это же…

Среди указанных лиц был и Ли Чон Гю — тот самый гид, которого Мухёк давно держал в поле зрения за издевательства над Хаджоном. Но и это было еще не всё. На обратной стороне отчета было зашифрованное послание:

«Сегодня день сбора мусора, но его не вынесли. Владелец агентства недвижимости в Чунпхёне Ссорился с женой из-за давних обид. Они кричали друг на друга Целых тридцать минут.»

Если взять первые слоги, получится: «Су Ан, Центральное Бюро, директор Хван». То есть Суан и директор Хван связаны с Центральным управлением.

Инхак уже слышал, что скрывшийся Су Ан перебрался в Африку и прячется среди пиратов. Не теряя времени, он отправился в Канвонский центр и допросил командира Хван.

Хван призналась во всем: Центральное Бюро и «Акцент» действительно были связаны. «Акцент» похищал гидов и продавал их в третьи страны и зоны военных конфликтов, а Центральное Бюро содействовало их вывозу и проводило бесчеловечные эксперименты. Более того, метод подготовки, благодаря которому в свое время появился такой гид, как полковник Кан Хаджон, тоже разрабатывался в «Акценте».

Хван до последнего пыталась молчать, но когда к ней подключили майнд-контроллер (п/п - скорее всего, эспера со способностью к контролю сознания), скрыть правду не удалось. Однако оказалось, что она дала кому-то клятву молчания. Как только она нарушила её, у неё лопнул сосуд в мозге. В итоге она умерла, успев назвать лишь несколько имен.

Перед смертью Хван призналась, что она и Су Ан были агентами Центрального Бюро, изначально направленными на укрепление позиций «Акцента». А конечной целью было выращивание шпионов для иностранных государств за счет торговли гидами. Ведь даже высшим эшелонам власти в других странах требовались эсперы с подходящими гидами…

— Как ни крути, но выходит, что эти ублюдки специально довели Мухёка до срыва, убили Кан сонбэ, а потом пытались похитить Хаджон сонбэ, чтобы использовать его в своих целях! — взорвался от ярости Ким Инхак.

Даже спустя время злость не утихала. Тот же гнев ощущал и Хан Бёнын. Сколько же всего пришлось пережить…

Что ещё более иронично, первым, кто обо всём догадался, оказался Ха Сон Хан. Именно он сумел перетянуть на свою сторону командира Хван и Су Аня, заставив их предать Центральный Штаб. Оба были сиротами, как и сам Ха Сон Хан, и, вероятно, почувствовали к нему доверие. Вместе они создали «Акцент», организовали лаборатории и заводы, а затем попытались вырастить клонов Хаджона, в которых можно было бы пересадить его душу.

— Но такой эксперимент не мог увенчаться успехом. Как можно просто взять и переселить душу в другое тело? Да, я сам прошёл через это первым, но это был редчайший случай. Они просто не понимали, какое везение мне улыбнулось.

Хан Бёнын хмыкнул и пожал плечами.

Ха Сон Хан знал о планах Центрального Штаба на Хаджон задолго до того, как они начали действовать. Но, в отличие от его страхов и догадок, реальность оказалась куда прозаичнее.

— Нижестоящих сотрудников там всегда считали расходным материалом, но Кан сонбэ они просто так сломить не могли. Для этого у него была слишком крепкая психика. К тому же его способность к гидации была куда мощнее, чем у многих эсперов.

В Центральном Штабе планировали использовать Хаджона как инструмент: сдавать его в аренду высококлассным эсперам других стран в обмен на дипломатические и экономические выгоды — например, получать за его услуги боевые самолёты или другие стратегические ресурсы.

Проблема заключалась в том, что Ха Сон Хан хотел монополизировать Кан Хаджона.

Одержимый этой идеей, он запустил эксперимент. Получая финансирование от Центрального Штаба, он фальсифицировал отчёты, утверждая, что занимается превращением обычных людей в гидов. А затем просто подчинял проверяющих людей с помощью майнд-контроля, благодаря чему деньги продолжали поступать беспрепятственно.

В действительности же Ха Сон Хан тратил их на создание химер — чтобы отчитываться перед начальством — и на выращивание тела для Хаджона.

И что самое поразительное — эксперимент не оказался полной неудачей. Хотя душа Хаджона не вселилась в подготовленное для неё тело, она всё же смогла обрести новую оболочку, попав в тело сержанта Кан, с которым её гидационные волны были схожи. Это произошло через пять лет после того, как Ха Сон Хан задумал его убийство.

* * *

— Ха Сон Хан, конечно, гениален, но всё-таки конченая сволочь, верно, Бёнын?

— Ага. Но, может, уже пора забирать полковника? Он сегодня на реабилитации уже четвёртый час.

Ким Инхак тяжело вздохнул и покачал головой.

— Вот уж кому не занимать упорства… Ладно, иди, приведи его.

Оба синхронно выдохнули.

— …Так что, Кан сонбэ всё-таки уезжает?

— А кто его остановит?

Бёнын покачал головой. Сейчас Центральный Штаб всеми силами пытался замять историю, делая из Хаджона национального героя. Его интервью и публичные выступления использовали, чтобы создать нужный образ и стереть любые доказательства их сотрудничества с «Акцентом».

Но Хаджону было всё равно. Единственное, что его сейчас интересовало, — это найти Мухёка, который уже несколько месяцев находился в Иране как наёмник.К сожалению, прогноз врачей был неутешительным: нарушение работы сердца и повреждения ног оказались необратимыми. Для полноценного восстановления требовались годы, но, несмотря на это, Хаджон каждый день занимался водной реабилитацией и тренировками на укрепление мышц.

А завтра он уже должен был вылететь в Иран.

* * *

От военного аэропорта в Сачхоне до Куала-Лумпура можно было добраться на военном борту по личному приказу Ким Инхака, но дальше всё зависело только от меня.

Как только я сошёл с самолёта, стало трудно дышать. Пришлось опереться на ближайшую колонну и какое-то время судорожно ловить воздух. Наверное, выглядел я неважно — несколько проходивших мимо женщин явно забеспокоились.

— Сладкий, ты в порядке? Где твой дом? Скажи, как тебя зовут?

Они, похоже, приняли меня за старшеклассника. …Что ж, если бы я женился пораньше, у меня уже могла бы быть дочь их возраста, но объяснять это я, конечно, не стал. Просто улыбнулся и, принимая протянутый бумажный пакет, начал успокаивать дыхание.

Отдохнув немного, я медленно направился к выходу на посадку в самолёт до Абадана, что в Иране. Меня ждал совершенно другой климат, и следовало быть к этому готовым.

«Ох, ну как же мне не волноваться, когда сонбэ приходится одного отправлять…»

«Вот, возьмите лекарства от укачивания, это жаропонижающее, а это — жаропонижающее в форме свечей…»

Пока Ким Инхак чуть не плакал, а Хан Бёнын старательно собирал аптечку, я раздражённо поморщился.

«Вы с ума сошли? Да мне скоро уже познавать Волю Небес!* Вы вообще в своём уме? Жаропонижающие свечи?!»

Хан Бёнын посмотрел на меня с виноватым видом и нехотя убрал хотя бы одни свечи. В итоге в наборе остались ещё и желудочные таблетки, и пластыри, и даже сухпай — на случай, если я вдруг застряну в пустыне.

Я мог сколько угодно возмущаться, но отказываться не стал. В конце концов, впервые за всю жизнь мне предстояло выехать за границу. В отличие от эсперов, которых часто отправляли на зарубежные миссии, гиды обычно оставались на территории Центра. Конечно, я уже летал на учёбу в Центр на Чеджу, но вот штамп в паспорте получал впервые.

Неудивительно, что Ким Инхак и Хан Бёнын так суетились: мало того, что я был не в лучшей форме, так ещё и в солидном возрасте.

Бёнын, ты прямо провидец.

Он посоветовал мне держать ценные вещи при себе, чтобы в случае кражи багажа не остаться без всего. Как оказалось, совет был дельным: в аэропорту Абадана меня тут же обокрали, оставив без одежды. Но хоть деньги остались при мне..

Говорили, что с безопасностью там не так уж плохо, но военное время сильно сказывалось на настроении людей. Вздохнув, я накинул на голову шарф из муслина, который заботливо положил мне в сумку Бёнын, и отправился в заранее забронированное жильё.

К счастью, таксист не проявил ко мне никакого интереса, кроме как доехать и получить оплату. Добравшись до гостиницы, я с трудом принял душ и буквально вырубился, проспав до самого утра.

…Но даже после сна состояние оставляло желать лучшего. Дышать было тяжело, лёгкие будто забиты ватой, а в теле ощущалась слабость и жар. Вряд ли это была инфекция, но на всякий случай я принял антибиотик. К счастью, лекарства лежали не в багаже, а в поясной сумке, так что я не остался без них.

Взяв из мини-бара бутылку воды, я запил таблетку, после чего какое-то время сидел на кровати, бессмысленно уставившись в стену.

— …И далеко же ты забрался, Ким Мухёк…

Собственный голос показался мне особенно громким.

Полгода назад он вышел из кабинета заместителя главы Оперативного отдела и тут же улетел в Африку в составе наёмников. Вскоре после этого его перевели в Иран. Но кроме того, что он находится в этой стране, я не знал ничего. Поэтому для меня Абадан был отправной точкой.

С тех пор как он внезапно покинул страну, я изо всех сил пытался восстановиться, проходя реабилитацию и параллельно следя за его передвижениями.

Сначала было обидно. Ну мог же он хотя бы поговорить со мной перед отъездом…

Но всякий раз, когда мне становилось тоскливо, я думал о том, что, наверное, он испытывал то же самое, когда я исчезал из его жизни.

Когда несколько месяцев назад мы виделись в последний раз, Мухёк настаивал, чтобы я первым разорвал нашу связь. Тогда мне было больно, но вскоре я понял: он просто заранее отрезал пути к отступлению, боясь, что не вернётся с задания живым.

Как я мог спокойно сидеть в Центре, зная, что он отправился в самую гущу войны?

С того момента я бросил все силы на тренировки. У меня была только одна цель: найти его и сказать, что у меня на душе. Если он отвергнет меня, я приму это и спокойно подам в отставку.

Сделав глубокий вдох, я оперся на трость и направился к выходу. Если не найду его здесь, поеду дальше, в следующий город.

Я не чувствовал ни страха, ни тревоги. Месяцы реабилитации позволили мне частично восстановить технику гидационного «плетения», а значит, я мог распространять свои потоки, сканируя пространство и постепенно сужая зону поиска.

Если Мухёк не спустился под землю глубже, чем на пять этажей, я его найду.

Значит, сегодня мне предстояло приступить к поискам. Единственное, что беспокоило, — жар, который не проходил. Может, стоило сначала что-то съесть?

Пока я рылся в мини-баре, пытаясь найти хоть что-то съедобное, по спине пробежал холодок.

Я невольно провёл рукой по затылку и медленно повернулся к двери.

— Полная тишина. Ни звука. Мне показалось? — я почесал горло и, отказавшись от странного печенья, открыл бутылку воды. Наполовину опустошив ее, поставил на стол и перешел к обзору мест, куда планировал навестить сегодня.

И тогда по коже вдоль шеи побежали мурашки. Быстро достав из сейфа сумку, куда сложил паспорт, кошелек и еще пару нужных вещей. Предчувствие не обмануло. Кто-то сильно застучал в дверь.

Без промедления я бросился к окну. Если была требовалась бегство, не до гидационных потоков, нужно сэкономить силы. Оставалось только довериться чутью: тот, кто стучал в дверь, не был сотрудником отеля.

В этот момент я быстро протянул руку и отпер окно.

— Ух...

Сдавленный стон вырвался сам собой. Чьи-то руки внезапно схватили меня за талию. Попытка открыть окно и спрятаться на балконе провалилась. Сердце бешено колотилось от резкого рывка.

А в следующее мгновение меня захлестнуло другое чувство — знакомые колебания, голос. До того, как разум успел осознать происходящее, тело уже покрыла дрожь.

— Ты в своём уме?!

Я не мог ответить. Лишь растерянно пытался разглядеть того, кто стоял передо мной. Этот голос... Как же давно я его не слышал. Однако зрение так и не восстановилось полностью после травмы, и в темноте разобрать лицо собеседника было почти невозможно. Но я чувствовал его.

— Да ты хоть понимаешь, где находишься?!

Гнев, с которым были произнесены эти слова, отдавался в груди тяжёлым эхом. Я моргнул, и в этот же миг ощутил всплеск энергии эспера где-то возле уха. Всё вокруг словно погрузилось в тишину, будто из меня вытянули все чувства, оставив пустую оболочку.

Так я снова встретился с тобой.

Остолбенев, я едва слышно произнёс имя:

— Мухёк...

— Приди в себя. Инструктор, ты был на грани похищения.

Парень с длинными волосами, собранными в хвост, недовольно цокнул языком, схватил стеклянный бокал с подноса в номере и метнул его в эспера, ворвавшегося в комнату. Раздался звон бьющегося стекла, затем крик. Кажется, ему в глаза попали осколки.

Мухёк не остановился на этом — он метнул что-то ещё в другого нападавшего. Всё произошло так быстро, что я даже не успел разглядеть, что именно. Только когда предмет с грохотом врезался в дверной косяк, стало понятно — это был небольшой гостиничный холодильник, теперь застрявший в проёме.

Не теряя времени, Мухёк обхватил меня за талию и рванул к окну. Одной рукой он распахнул створку и, не раздумывая, прыгнул вниз, увлекая меня за собой.

Восемь этажей — но я не чувствовал страха. Ведь рядом был он. Как и прежде, Мухёк изменил гравитацию, замедлив падение, и в последний момент замедлил скорость так, будто мы просто спускались по ступеням.

Внизу, прямо под отелем, людской поток не прерывался ни на секунду. Казалось, никто даже не заметил нас. Мухёк вытащил из кармана шарф и накинул мне на голову, скрывая лицо, затем быстро осмотрелся и уверенно произнёс:

— Всё нормально. Они не преследуют нас.

Я молча смотрел на него, а он, схватив меня за запястье, повёл в сторону узкого переулка между зданиями.

Он шёл быстро, почти бегом. Дыхание сбивалось, по коже стекал пот. Я изо всех сил старался не замедлять шаг, не стать для него обузой. Шарф мешал дышать, а неожиданная нагрузка вызвала дрожь в коленях. Но после стольких месяцев ожидания я не мог отступить. Я готовился к этой встрече полгода.

И я был счастлив.

Хотелось сказать так много, но, глядя на его спину, я не мог вымолвить ни слова.

— Заходите.**

Он открыл дверь, и я шагнул внутрь. Я ожидал увидеть чей-то дом, но передо мной оказалось скромное жильё — ни отель, ни мотель, скорее, что-то вроде нашей гостиницы.

Внутри нас встретил мужчина с тюрбаном на голове. Он явно знал Мухёка, не проронив ни слова, просто протянул ключ. Тот так же молча взял его и повёл меня к комнате.

Мы двигались быстро, и я из последних сил пытался скрыть своё тяжёлое дыхание. Когда за моей спиной наконец захлопнулась дверь, я обернулся.

Мухёк стоял под тусклым светом лампы.

За эти несколько месяцев он изменился. На брови по-прежнему красовался шрам, но взгляд стал тяжелее, а волосы отросли настолько, что закрывали шею.

Мне хотелось сказать столько всего... Но я снова молчал.

Боялся, что если заговорю, он исчезнет.

_________________________________

* “Познать волю Небес” - высказывание Конфуция из «Лунь юй» (论语, Беседы и суждения), где он описывает этапы человеческой зрелости:

«В пятнадцать лет я устремился к учению. В тридцать – утвердился. В сорок – освободился от сомнений. В пятьдесят – познал волю Неба. В шестьдесят – стал чуток к голосу истины. В семьдесят – следовал желаниям сердца, не преступая границ дозволенного».

** Это не у переводчика глюки, а у МуХёка. Он действительно в общении с Хаджоном постоянно переходит с матерных ругательств до уважительной формы “Вы”.

Три, Два, Один

— Примите душ.

Мухёк, не проявляя никаких эмоций, кивнул в сторону ванной. Я покачал головой. Тогда он заговорил вновь, на этот раз с легким оттенком раздражения:

— Весь в поту… Что Вы собираетесь делать?

В его голосе не было ни капли теплоты, только холодное разочарование. Даже упреков в нем не осталось, и от этого становилось еще тяжелее. Я попытался уловить хоть что-то в его взгляде, но он лишь смотрел на меня так, будто ждал, когда я, наконец, зайду. Я не взял с собой трость, и потому всю дорогу прихрамывал, ощущая, как его взгляд буквально прожигает мое ноющее колено. Немного поколебавшись, я все же заговорил:

—… Обещай, что не уйдешь.

Мухёк промолчал, но если бы он действительно был против, он бы сказал это вслух. Легкая волна облегчения пробежала по телу, и я, наконец, направился в ванную.

Вопреки ожиданиям, здесь было довольно чисто. Из средств гигиены — только кусок мыла, но мне и этого было достаточно. На двери висел халат. Не такой, как в хороших отелях, а скорее что-то вроде ночного халата. Я вытерся, надел его и вышел в комнату.

Мухёк, сидя на диване, крутил в пальцах сигарету, не зажигая её. Он повернулся ко мне, и я почувствовал, как где-то внутри что-то неприятно сжалось.

—… А ты?

Я имел в виду, не собирается ли он тоже помыться. Услышав мой вопрос, Мухёк криво усмехнулся. В уголках его губ мелькнула усмешка, но глаза оставались холодными.

— Ты вообще понимаешь, что значит, если оба примут душ?

Кровь прилила к моему лицу. Возможно, раньше я бы и не задумался, но теперь я слишком хорошо осознавал свои чувства. Я знал, что он сказал это просто так, без подтекста, но мне все равно стало неловко.

Мухёк, похоже, даже не заметил моей реакции. Он небрежно бросил сигарету на стол и сказал:

— Сегодня переночуем здесь. Завтра первым же рейсом улетаем в Корею. Инструктору здесь не место.

—… Эти люди… Это же «Акцент», да?

Я будто не услышал его слов и задал встречный вопрос. Мухёк ничего не ответил, и этим подтвердил мои догадки. Не раздумывая, я упрямо сказал:

— Не поеду.

Я собирался объяснить свое решение, но не успел. Услышав мой отказ, Мухёк лишь презрительно усмехнулся.

— Знаю, что выгляжу смешно, но хватит уже играть со мной. Мне надоело подыгрывать.

— О чем ты говоришь?..

Мухёк снова промолчал.

Я, сам того не осознавая, задрожал, поджав губы. Кончики пальцев начали покалывать. На самом деле, я начал дрожать от напряжения ещё в душе.. Откуда-то снизу поднимался липкий, пронизывающий холод.

Я хотел сказать это в подходящий момент. Не так, словно просто пытаюсь перевести разговор, лишь бы он не выгнал меня. Но, может, стоит радоваться хотя бы тому, что вообще выпал шанс сказать это вслух. Ведь полгода я жил с ноющим до костей сожалением о том, что отпустил его тогда.

Я с трудом разжал губы и, наконец, произнес:

— Я пришел извиниться…

Мухёк смотрел на меня молча. Я почувствовал небольшой прилив смелости, потому что подумал, что он может меня выслушать:

— Ты в тот день… Когда я стал таким, нет, даже до того...

— Инструктор ничего не знает. Раз не знает, то и извиняться Вам не за что, — Мухёк резко прервал меня.

Я покачал головой, отчаянно пытаясь доказать обратное. Видимо, в моем поведении было что-то странное, потому что он слегка приподнял бровь.

— …Нет. Я знаю… В те шесть месяцев, пока ты был в командировке…

Я не смог договорить. За эти полгода, что Мухёк был вдали, я практически не спал. Стоило закрыть глаза, как тут же приходили кошмары о том, что могло случиться с этим парнем. Я часами лежал, не в силах сомкнуть глаз, а наутро, когда Ким ИнХак заходил по дороге на службу, цеплялся за него и спрашивал, в котором часу приходил сигнал о том, что бойцы "Марса" живы. Иногда он поступал на час раньше назначенного времени, но бывало и так, что целых десять дней не приходило ни единой весточки — ни одной точки, ни одной тире азбуки Морзе. В такие моменты меня охватывал настоящий ужас. Я хотел сказать, что сходил с ума, боясь за него, но слова застряли в горле. Наконец, я пробормотал:

— Я… правда, чуть не сошел с ума…

Мухёк прищурился, глядя на меня, затем резко встал и направился ко мне.

— Ч-что…

Я невольно отступил назад, но мои колени, как назло, снова меня не слушались — я потерял равновесие и едва не рухнул. В тот момент Мухёк обхватил меня за талию. В отличие от того, что было в отеле, сейчас в его движениях не было ни капли жесткости. Лишь от этого жеста мне вспомнилась наша жизнь под одной крышей. Это было так просто. Я и без того не переставал прокручивать в голове месяцы, что провел с ним. Вспоминал не только время, когда оказался в теле старшего сержанта Кана, но и тот период, когда Мухёк только пришел в Центр новобранцем. И порой я ненавидел себя из прошлого. Почему я не сказал ему раньше? Что он дорог мне. Стоило подумать об этом, как стало невозможно сдерживаться.

— Мухёк… Прости меня.

— …

— Ты мне…

Голос предательски дрожал, мешая говорить. Я мотнул головой, отгоняя влагу, затуманившую глаза. Это было признание всей моей жизни, и мне не хотелось выглядеть жалко из-за последствий травмы. Я все еще восстанавливался, но зрение пока оставляло желать лучшего. Опустив взгляд, я снова открыл рот, чтобы договорить:

— Ты мне очень дорог.

Это была правда. Я почувствовал, как его рука на моей талии вздрогнула. Как его взгляд пристально скользит по мне. От него пахло кожей и легким мускусом. Я не мог поднять головы, но заговорил вновь, медленно, осторожно.

— Я поступил так, потому что ты мне дорог. Потому что мысль о том, что ты можешь пострадать, была невыносима…

— …

— Потому, что ты мне слишком нравишься.

Мухёк смотрел на меня в изумлении, а затем спросил:

— Ты вообще понимаешь, что говоришь?

Неужели я признался слишком туманно? На самом деле я готовился к этому моменту. Даже взял для него подарок — мужчина, да еще и старше, как я, не мог признаваться просто так, без чего-то символичного. Но сейчас у меня не было ничего. Я сбежал из отеля без вещей. Ни кошелька, ни паспорта — ничего. Если Мухёк оставит меня здесь, мне придется идти до корейского посольства пешком.

(п/п - Брал же сумку с паспортом? Оставим на совести автора.)

Я чувствовал себя ужасно. Унизительно. Мне казалось, что я обременяю его. И мне было неловко, что я признался без подарка.

Я украдкой посмотрел на него, надеясь, что зрение вернется в норму. Стоило мне поднять глаза, как наши взгляды тут же встретились. Я увидел в его глазах блеск, и у меня закружилась голова.

Неужели сейчас упаду?

Но больше всего меня смущал собственный бешено стучащий пульс. Даже проблемы с легкими казались мне спасением — я задыхался, но хотя бы не так боялся, что он услышит мое сердце.

Я собрал всю волю в кулак. Я должен был сказать ему.

Что мне жаль.

Что я был не прав.

Что я не думал, что он так сильно пострадает.

Я повторял это снова и снова — в аэропорту, в штабе "Марса", в госпитале, чтобы не забыть ни одного слова. Чтобы не перепутать их местами.

Сначала — извиниться.

— Я люблю тебя.*

Слова вырвались сами собой, совсем не так, как я планировал. Ким Мухёк прищурился, глядя на меня сверху вниз, а затем нахмурился и пробормотал:

— Что это должно значить…

— Если в твоем сердце нет другого человека, прошу, рассмотри меня в качестве партнера для закрепления пары.

…Черт, ну и влип. Это прозвучало почти как предложение руки и сердца. Я прикусил губу. Мухёк молчал. Затем медленно покачал головой, отстранил меня, прикрыв лицо ладонью, и начал беспокойно ходить по узкой комнате, то и дело закрывая глаза руками.

Меня охватила паника: неужели он хочет отказать?

Внезапно он убрал руки с лица, посмотрел на меня покрасневшими глазами и сказал:

— Инструктор, Вы ошибаетесь.

— …Что?

Это был новый, доселе неизвестный мне вид отказа.

Вместо того чтобы сказать, что у него уже есть любимый человек, или что он никогда не представлял меня в таком ключе, он просто списал все на мое заблуждение.

Я нахмурился и решил больше не наблюдать за его реакцией.

Он заговорил ровным голосом:

— Вам просто жаль меня. Из-за этого чувства Вы не знали, как поступить, поэтому приехали сюда, чтобы в очередной раз перевернуть все вверх дном.

Я тяжело вздохнул, а потом, прихрамывая, подошел к нему и обнял за талию. Мухёк ошеломленно уставился на мои руки, сомкнутые у него на спине.

— Эй, я, может, и молчал несколько месяцев, потому что жил с чувством вины, но если тебе не нравится, что я тебя хочу, просто скажи это прямо.

Мухёк моргнул.

Лицо у него было точь-в-точь, как в те времена, когда я еще был его инструктором и рассказывал новобранцам про гидацию. Выражение ребенка, столкнувшегося с чем-то новым, волнующим, но старательно скрывающим свои эмоции.

Этот его вид меня взбесил.

Будто он насмехался над моим признанием.

В груди всколыхнулась горечь: мне стало обидно за все месяцы мучительной реабилитации, за решимость, с которой я приехал сюда, даже за чемодан, который у меня украли в аэропорту, — ведь в нем был подарок, и если бы я мог передать его Мухёку, он бы не смог так просто раздавить мои чувства.

Сдавив кулаки, я выпалил:

— Черт, тебе кажется, что сказать «давай запечатлеемся» так просто?! Вот сам поживи подольше, тогда узнаешь, каким трусом становится человек с возрастом! Думаешь, мне не смешно, что я, взрослый гид, вожделею такого молодого, красивого и талантливого эспера, как ты?!

Но закончить я не успел. Меня резко притянули к себе, и прежде чем я успел осознать происходящее, Мухёк прижался губами к моим. Из-за неожиданности я выдохнул в его рот, но, почувствовав, что поцелуй углубляется, оттолкнул его.

Не потому, что мне это не нравилось.

— Что… Что с тобой? Ты… Почему ты плачешь?!

Его щеки были влажными. Я в растерянности коснулся его лица.

Неужели мои слова так его задели? Но Мухёк не был человеком, который рыдает от отвращения… Или он решил, что я использую свое положение, чтобы склонить его?..

Мысли метались в хаосе, пока он не произнес:

— Кан Хаджон.

Мое имя, вылетевшее из его уст, заставило гидационное ядро внутри меня забиться в безумном ритме. Его глаза мерцали. Они не выглядели ни сильными, ни острыми, как у истинного эспера. Они были… просто невыразимо милыми.

Я подумал, каково было бы поцеловать его веки. И если бы не его следующие слова, я, возможно, всю жизнь только и делал бы, что фантазировал об этом.

— Я люблю тебя.

Мухёк вновь притянул меня в свои объятия.

Я моргнул, пытаясь спросить, что он только что сказал, но мое лицо оказалось крепко прижатым к его широкой груди. Я бормотал что-то неразборчивое, но Мухёк будто все понимал и только твердил, как сильно любит меня.

От неожиданности я безвольно повис у него на руках, а потом, спустя несколько секунд, все же поднял руки и обнял его в ответ.

Счастье накрыло меня с головой.

Гидационный центр ликовал, словно чувствовал, что нашел свою половину.

Мухёк тоже.

Тот знакомый, теплый поток его энергии, который всегда вился вокруг меня в больничной палате, у моей кровати, теперь растекался по моей коже, словно умоляя: «Прими меня».

Это было так сильно, что я даже всхлипнул. Мне стало неловко: не хватало только промочить его грудь слезами.

Но я плакал не от горя — я был счастлив.

Мухёк попытался стереть мои слезы грубой ладонью, но вскоре сдался и просто прижался губами к моему виску. От этой ласки я разрыдался еще сильнее, но прикусил губу, чтобы это скрыть.

Мы долго молчали, обняв друг друга. Мухёк уткнулся лицом в изгиб моей шеи, а я то и дело поглаживал его по щеке. Иногда он перехватывал мою ладонь и целовал ее.

— Странно… Я всегда думал, что ты ребенок… — пробормотал я.

Мухёк тихо рассмеялся. Я провел пальцами по шраму над его бровью. Он пристально смотрел на меня, а потом произнес:

— Мне следовало встретить Вас, когда я уже вырос.

Слово «ты» он заменил на «вы». Это показалось мне одновременно неловким и приятным. Он снова прижался губами к моему виску и прошептал так, будто хотел, чтобы эти слова слышал только я, один-единственный в целом мире:

— Тогда бы Вы посмотрели на меня по-другому? Не как на ребенка, не как на обузу, а как на равного себе?..

Я задумался над его словами. Ким Мухёк, казалось, не замечал, в каких мыслях я погряз, и продолжал шептать. Его губы, прижавшиеся к моему виску, обжигали.

— Я любил Вас долго… слишком долго…

— ……Что?

Я поражённо посмотрел на него. Будто жалея, что его губы оторвались от меня, Ким Мухёк сонно, зачарованно всматривался в моё лицо, но на вопрос отвечать не торопился — вместо этого снова и снова целовал мои губы. Я слегка оттолкнул его, настаивая, чтобы он объяснил, что имел в виду.

Мой эспер неожиданно покорно выполнил просьбу.

— Только Вы не знали, Кан Хаджон. Все вокруг давно поняли, что я люблю своего гида и верен ему до конца.

— Нет, я…

Я растерянно заморгал, а его губы уже скользнули по моим ресницам.

— С… с каких пор?..

Мысль о том, что человек, которого я люблю, давно любит меня в ответ, была настолько ошеломительной, что дыхание перехватило. Моё сердце, до этого легко и ритмично постукивавшее, вдруг забилось так яростно, что готово было вырваться из груди.

Ким Мухёк некоторое время просто молча смотрел на меня, а потом, наклонившись, прошептал, касаясь губами мочки моего уха:

— С первого взгляда. Я сразу понял: этот человек — мой гид. Тот, кто принесёт мне покой.

— Ты…

Мои глаза широко распахнулись. Я смотрел на него с потрясённым недоверием.

Ким Мухёк вдруг улыбнулся — по-настоящему, так, как я никогда не видел. Его глаза искрились, а потом он рассмеялся вслух и крепко сжал меня в объятиях. Я прижался к его груди щекой. Его сердце билось так же бешено, как моё.

И в этот миг сквозь связь, прочно связавшую нас, проскользнул слабый, едва уловимый сигнал.

Я моргнул. И тут на меня обрушился поток воспоминаний. Чужих, но при этом безошибочно знакомых.

— Ты ведь умеешь считать, да?

— …Что?

— Три, два, что дальше?

— …Один…?

— Хорошая работа.

— С Новым годом, солдат. Поздравляю со вступлением в спецподразделение «Эспер-Гид».

Мой голос. Это был мой голос в тот самый момент, когда я впервые встретил Ким Мухёка. Когда впервые подарил ему гидацию.

Я беспомощно открыл рот. Ким Мухёк смотрел на меня с такой улыбкой, будто говорил:

«Ну что, всё видел? Да, именно тогда».

И в следующее мгновение он наклонился ко мне. Точно так же, как в тот день, когда я впервые отдал ему свою гидацию.

Но теперь он сам поцеловал меня.

Моё сердце разрывалось от счастья.

С самого начала ты был только моим.

Это осознание было почти непереносимо.

Но оно было таким прекрасным.

_______________________

* п/п - когда Хаджон признается, он использует фразу «좋아해» (я тебя люблю)

Мне показалось забавным, что по отдельности эти слова  Гугл перевел так:좋아 - нравится, хороший해 - солнцеПолучается что-то типа: “Ты мое солнышко” :)

ЭПИЛОГ

Из Ирана мы вернулись в прошлом месяце.

Ким Мухёк представил доказательства, привезённые из-за границы, и окончательно подтвердил связь Центрального Бюро с «Акцентом». Но это было ещё не всё. Среди документов, которые он добыл, нашлись свидетельства о причастности Центрального Бюро к моей смерти.

Мухёк вызвался участвовать в операции по поимке Су Ана и оставшихся людей «Акцента», бежавших за границу, чтобы заполучить эти сведения. А я… всё это время с ума сходил, думая, что он не вернётся. Теперь даже как-то обидно.

В результате выяснилось, что в день моей смерти приказ о моём вызове в оперативный штаб отдал капитан Ким, который теперь уже стал майором. А это значило, что его повышение тоже служило доказательством связи Центрального управления с «Акцентом». Если бы он не вмешался, полковник Кан Хаджон не погиб бы.

Армейское руководство явно не ожидало моей смерти и было этим ошарашено, но воспользовалось ситуацией, чтобы взять под контроль Ким Мухёка, прикрываясь опасностью его выхода из-под контроля. Они вертели им, как хотели, все пять лет, что меня не было, — и, похоже, Центральному Бюро это даже сыграло на руку.

Все причастные к заговору были преданы военному трибуналу. Новый главнокомандующий оказался не из тех, кто прогибается под систему.

Жаль только, что Ким Инхак не занял этот пост.

— Всё в порядке, сонбэ… я не плачу…

С этими словами Инхак громко шмыгнул носом, став похожим на красноносого енота, и долго скитался по барам, пока Хан Бёнын не задал ему хорошую взбучку и не приказал завязывать.

Впрочем, всё это было второстепенным. Сейчас меня волновала только одна вещь.

Запечатление.

Я хотел назначить дату как можно скорее, но Ким Мухёк упёрся, требуя сначала закончить мою реабилитацию. Я пытался объяснить, что запечатление не требует реабилитации, что медицинская комиссия подтвердила: это никак не повлияет на моё здоровье, но он лишь отмахнулся:

— Это мнение врачей.

…Ну а что, у нас тут есть мнение поважнее?

— Главнокомандующий Чхве Чжи Хун заявил, что осознаёт всю полноту ответственности и покидает свой пост. Также он заверил, что будет сотрудничать со следствием военной полиции и прокуратуры.

— Ким Мухёк, я хочу ттокпокки.

— В них слишком много сахара.

Мухёк отозвался небрежно, продолжая вести машину.

Загар с кожи у него до сих пор еще не сошел после пребывания в Иране. А может, просто потому, что он и так смуглый. В любом случае, в сочетании с его густыми бровями это смотрелось очень даже хорошо.

Я машинально протянул руку и провёл пальцами по небольшому шраму у него над бровью.

— Новый главнокомандующий Ки Бэк Ён отменил инаугурацию и пообещал, что окажет полную поддержку столичному Центру специальных войск эсперов и гидов. Также стало известно, что сегодня утром его секретариат заявил о решимости уничтожить оставшихся членов «Акцента».

Дорога была пуста. То ли из-за позднего часа, то ли потому, что большинство операций завершилось, и основная часть войск покинула район.

Мы с Ким Мухёком до сих пор занимались зачисткой остатков «Акцента».

Главарь банды, Су Ан, которого Мухёк чуть ли не по всей Африке гонял, снова выскользнул, а теперь ещё и пытался организовать побег Ха Сон Хана, приговорённого к пожизненному заключению в военной тюрьме. Мухёк заявил, что в следующем месяце сам отправится в командировку и разберётся с этим.

Я спросил, как он собирается поймать того, кого не смогли поймать раньше, но Мухёк лишь усмехнулся.

Так что я просто кивнул:

— Ладно.

В конце концов, моя роль — помогать ему добиваться того, чего он хочет.

— Следующий выпуск новостей. В честь Дня вооружённых сил…

Я переключил канал, чтобы Мухёк мог сосредоточиться на дороге. Он заверил, что ему это не мешает, но я-то знаю, как его иногда накрывает.

Но никогда не признаюсь.

В прошлый раз, когда я сказал: «Ты ещё молодой, потому не понимаешь, насколько это вкусно», и потащил его в ресторан наваристого супа из кефали, он чуть не отгрыз мне руку.

Я заставил себя отогнать опасные мысли.

Мухёк даже не догадывался, что внутри меня тоже бурлили желания, словно свежепойманная рыба.

— Давай назначим дату запечатления.

— Пока нет.

Очередной отказ.

Я снова и снова заводил этот разговор, потому что переживал за его ишемический синдром. Потому что хотел исцелить ту ложную связь, которую он когда-то создал в одиночку.

В самолёте, летящем из Ирана, Мухёк признался мне.

Среди спящих пассажиров он тихо шепнул:

— Я тогда совершил кражу метки.

Он говорил, что просто хотел быть связанным со мной, пусть и не взаимно. При этом смотрел на меня, как тот застенчивый мальчишка-солдат в прошлом.

Я слушал его, как во сне, краснел и не мог сдержаться — пришлось натянуть одеяло на голову и целовать, снова и снова, своего дорого эспера.

Я хотел запечатление. Скорее.

Конечно, в этом была и доля моего эгоизма, но в первую очередь — это было ради него.

…К тому же, запечатленные пары получают льготные вклады с высоким процентом и отдельное жильё.

Сейчас мы и так живём вместе, но ведь въехать в дом для новобрачных – это совсем другое ощущение, не так ли?

Мухёк даже нашёл мою банковскую книжку и проверил баланс. На хорошее приданое уже хватало.

Я планировал выделить целую комнату под домашний кинотеатр.

Последнее время моё главное развлечение — искать бытовую технику.

Честно говоря, мысль о том, что я, похоже, женюсь в зрелом возрасте, наполняла меня радостью.

— О чём Вы думаете, что так ухмыляетесь?

— Думаю, как поесть ттокпокки, когда ты уснёшь.

Мухёк тихо рассмеялся.

На светофоре я украдкой дотронулся до его руки. А он тут же перехватил мою ладонь и переплёл наши пальцы.

Я посмотрел на них. Какой у него размер кольца?

Я уже давно собирался измерить, но этот ребенок никак не давал мне такой возможности.

В конце концов, он совершенно не воспринимал меня как старшего.

— Ну, раз уж ты так хочешь ттокпокки, выберу рисовые.

Я покачал головой. Ведь мне нужен не ттокпокки.

Мне нужен был Ким Мухёк.

Дорога домой была свободной. Я посмотрел на него и улыбнулся. Мухёк тоже улыбнулся мне в ответ.

Счастье досталось нам с трудом.

Но это не страшно.

Главное — удержать его как можно дольше.

* * *

— Хаджон ведь не любит, когда ты куришь?

Ким Мухёк усмехнулся на эти слова и залепил собеседнику пощёчину. Ладонь опустилась плавно, но звук разнёсся такой, будто удар был кулаком — звонкий, хлёсткий. В пальцах у него была зажжённая сигарета, и когда удар пришёлся по щеке, раздался лёгкий шипящий звук. Однако Мухёк не обратил на это внимания.

— Да нет, он аж млеет, считая это сексуальным.

Конечно же, это была ложь.

Хаджон по-прежнему видел в нём ребёнка, а потому каждый раз, когда замечал его с сигаретой, неодобрительно цокал языком. И всё же он ни разу не просил его бросить. Порой казалось, что именно с ним он позволял себе быть чуть мягче, и это было не так уж и неприятно. Мухёк поднёс сигарету к губам и затянулся. Щёки втянулись, образуя глубокие впадины.

— Хаджон здоров?

Ха Сон Хан усмехнулся, но в уголке его губ уже запеклась кровь. Пощёчина пришлась удачно. Вместо того чтобы взорваться в ответ, Мухёк небрежно бросил:

— Да. Правда, лёгкие слабее стали. Меня это так расстраивает.

Речь вышла чуть смазанной — дым ещё не рассеялся в лёгких. Мухёк притворно вздохнул, затем вынул сигарету изо рта и медленно выдохнул дым. Большим пальцем лениво почесал шрам над бровью.

— Представляешь, с тем, кого столько лет добивался, я обнимался, целовался, а теперь вот собираюсь оставить метку. И мне чертовски страшно, что вдруг выдам себя. Если он узнает, что я так одержим, точно сбежит. Как-никак, у него уже есть опыт. Ты, например, прекрасный пример.

Говорил он небрежно, словно делился мыслями с давним другом. Вспомнив возлюбленного, он рассмеялся от избытка счастья. Смех его звучал легко, словно он и правда не знал преград.

Однако из глаз Ха Сон Хана сочилась смертельная ненависть. Мухёк, прищурившись, наблюдал за ним, затем, не убирая усмешки, вновь поднёс сигарету к губам. И снова — звонкий, хлёсткий удар. Два раза подряд. По щеке опустилась та же ладонь, что и прежде.

Ха Сон Хан слегка покачал головой, будто приходя в себя, и выдавил:

— Ты меня благодарить должен. Я тебя из могилы вытащил.

— Вот и отблагодарил: пощёчин должно было быть три, но я ограничился двумя. Обидно? Хочешь ещё? Вот оно как, значит, у тебя такие предпочтения.

Ха Сон Хан сплюнул на пол. Мухёк безразлично пожал плечами.

— Но почему ты всё равно чувствуешь себя обманутым?

— …

— Я серьёзно. Разве у тебя есть причина чувствовать себя жертвой? Ведь этот человек тебе никогда не принадлежал. И сейчас — видишь? Он даже не пытается тебя навестить.

Мухёк усмехнулся.

« …Мухёк, возможно, тебе покажется это странным, но… Он для меня когда-то был почти семьёй. Вот я и подумал: может, сходить к нему на свидание. Как считаешь?»

Тогда Мухёк лишь похлопал Хаджона по спине и равнодушно сообщил:

« Говорят, он подрался с другим заключённым и загремел в карцер. Такое не впервые, так что в этот раз надолго. Как выйдет — дам тебе знать.»

Слова эти были правдой. Мухёк не раз, когда ему становилось скучно, отправлял Ха Сон Хана в карцер и бил его там. Но в этот раз всё должно было закончиться. Су Ан наконец-то попался.

— Как думаешь, что скажет Су Ан?

— …

— Я просил его не брать всю вину на себя. Дагэ* уже всё рассказал.

Мухёк указал подбородком на Ха Сон Хана, словно говоря: "Этот дагэ — ты". Тот напрягся.

(* Дагэ (大哥, dàgē) – это китайское обращение, означающее "старший брат",Главарь, лидер – например, в преступных или братских кругах, “браток”.)

— Позволь мне увидеть его в последний раз.

Мухёк тихо рассмеялся. Затем прижал тлеющий конец сигареты к его лбу. Ха Сон Хан даже не моргнул.

— Нельзя, сонбэ-ним. Ты был беспечен и сам его упустил. Я так ни за что не поступлю.

В этом не было ни капли лжи.

Мухёк так долго ждал этого момента, что теперь готов был хранить свою драгоценность до конца. Даже последняя командировка — и та была затеяна ради Хаджона. Он пошёл за ним — этого было достаточно, а тут ещё и признался в любви.

Даже тут, в таком месте, у него по телу шли мурашки от волнения. Нужно было остановиться. Он слишком часто думал о нём. А вдруг его чувства сотрут его, стоит ему только дотронуться? Нужно было быть осторожным.

Мухёк достал новую сигарету, поджёг, затем вложил её в губы Ха Сон Хана.

— На похороны придет. Инструктор, думаю, хотел бы позаботиться о твоих похоронах.

Мухёк весело махнул рукой.

— В общем, я в долгу. Спасибо.

Он похлопал Ха Сон Хана по плечу. Тот молча смотрел на него сквозь клубы дыма. Мухёк же только усмехнулся.

В последнее время он смеялся всё чаще. Полгода сдерживал себя, подавляя желание ворваться, схватить его и заставить поклясться, что тот больше никогда так не сделает. И наконец, совсем недавно, он получил за это награду. Жадный Ким Мухёк хотел, чтобы Хаджон думал только о нём.

— Знаешь, он неожиданно очень милый. Кажется, сам этого не осознает.

— …

— А ведь это привычка, которую сонбэ-ним привил.

Ха Сон Хан только тогда понял, зачем Ким Мухёк вообще пришёл сообщить ему дату вынесения смертного приговора. Ха-ха, у него вырвался смешок.

— Ха, хахаха… Ублюдок…

— Ругайся сколько хочешь. Хотя бы это тебе осталось.

Развернувшись, Мухёк шагнул прочь. Тяжёлая стальная дверь с гулким звуком захлопнулась.

Ха Сон Хан опустил голову.

Оставшись один в камере, он, затем завыл от ярости.

Лопнувшие от перенапряжения сосуды залились кровью, и кровавые слёзы потекли по щекам.

Закрытая дверь не открылась — и после этого тоже не открылась ни разу.

Ким Мухёк спокойно вышел в коридор бункера, блокирующего пси-излучение эсперов, и сел в лифт.

— Здравия желаю! — старший по званию охранник тюрьмы, предназначенной специально для эсперов, узнал Мухёка и отдал честь.

Ким Мухёк ответил на приветствие тюремного охранника, затем взглянул в зеркало и поправил причёску.

Почувствовав на себе взгляд, оглянулся на ошарашенного охранника, который спохватившись начал заискивать:

— Ой, Вы и так выглядите великолепно.

— Просто… недавно женился. Вот и слежу за собой, — ответил Мухёк с усмешкой, затем снова пригладил волосы.

Внутренний карман его пиджака слегка завибрировал. Он достал телефон, провёл пальцем по экрану — пришло ожидаемое сообщение.

С того момента, как находившийся на 30-м подземном этаже лифт начал подниматься и до самого прибытия на поверхность, Ким Мухёк не отрываясь смотрел на табло с этажами.

Вскоре, когда лифт с приглушённым «дин» достиг первого этажа и его двери распахнулись, Мухёк кивнул охраннику, приветствуя его взглядом, а затем сразу же набрал номер.

— … Когда ты вышел? - раздался из трубки тихий голос.

Мухёк ответил с ухмылкой:

— Прямо сейчас. Мне нужно было разобраться с некоторыми документами. Я сейчас поеду. Что бы Вы хотели съесть?

—  … ра… … .

—- Кроме рамена.

В ответ раздалось недовольное бурчание — мол, зачем тогда вообще спрашиваешь. Даже это прозвучало приятно.

Мухёк смял почти полную пачку сигарет и бросил в мусорную урну. С сегодняшнего дня он собирался бросить курить. Ради Хаджона, у которого так и не восстановились лёгкие.

Он отряхнул лацканы, стряхивая с одежды всё, что осело на ней в подземелье.

— Просто приезжай скорее…

В голосе собеседника слышалась нотка ожидания.

Мухёк широко улыбнулся. Хотя тот всё равно не мог этого видеть, он невольно кивнул.

— Уже еду.

Так, с улыбкой, он дал обещание эспера, который неизменно вернётся к своему гиду.

Погода снаружи была солнечной.

Шаги Мухёка были лёгкими.

Их церемония запечатления должна была состояться в ближайшее воскресенье.

Страница книги Гид рядом с тобой в интернете

Table of Contents

1 - 1 НАСТОЯЩИЙ ПОЛКОВНИК

1 - 2 Happy New Year

1 - 3 Бэмби

1 - 4 В окружении

1 - 5.1 Западня

1 - 5.2 Западня

1 - 6 Game over

1 - 7 СЕРЖАНТ (Перезагрузка)

1 - 8 О пользе хорошей памяти (или Встреча старых друзей)

2 - 1 Друг в беде не бросит

2 - 2 Код Черный

2 - 3 Опять больничка

2 - 3.2 Должок

2 - 4.1 Командное задание

2 - 4.2 Самоволка

2 - 5 Общественный гид

2 - 5.2 Те же грабли

2 - 6 Под наблюдением

2 - 7 Уборка

2 - 8 Тренировка

3 - 1 Прикорм

3 - 2 Пиар и антипиар

3 - 3.1 Фиктивный брак

3 - 3.2 Фиктивный брак

3 - 4 Соседи

3 - 5 Разминка

3 - 6 Задание

3 - 7 Дележка тортика

3 - 8 В гнезде

3 - 9 Химера

3 - 10 Все страньше

3 - 11 Тяжелая ночь

4 - 1 Вопросы

4 - 2 Грезы

4 - 3 Начало

4 - 4 Кошки-мышки

4 - 5 Похищение

4 - 6.1 Черный ловелас

4 - 6.2 Черный Ловелас

4 - 7.1 Снова здрасте

4 - 7.2 Снова здрасте

4 - 8 Нет слов

4 - 9 Гидоторговля

4 - 10 Made in China

4 - 11 Добегался

4 - 12 Инструкция

5 - 1

5 - 2 MARS

5 - 3 Сеульский пленник

5 - 4 Спрут

5 - 5 Один

5 - 6 Он вам не сержант

5 - 7 MARS атакует

5 - 8 Game over 2

5 - 9 Битва при Пактальсане

5 - 9.2 Развод и девичья фамилия

5 - 10.1 Полгода спустя

5 - 10.2 Три, Два, Один

ЭПИЛОГ

О книге