Глава 0 - Пролог

Моя безответная любовь потерпела крах.

Полностью.

Что такое безответная любовь? Это чувство одиночества, когда в отношениях между людьми только одна сторона любит другого.

Все объекты моей безответной любви были друзьями моего брата.

Мой брат родился с выдающейся внешностью и умом.

С детства ему советовали стать актером или айдолом, и стоило ему выйти из дома, как он возвращался со стопкой визиток. Даже родители, в конце концов, осторожно поинтересовались, не хочет ли он попробовать себя в актерстве.

Он преуспевал во всем — учебе, спорте, искусстве, музыке — без особых усилий. Стоило ему узнать что-то одно, как он сразу схватывал в десять раз больше.

…Так что суть этой истории вовсе не в том, чтобы похвастаться братом.

Может, правда, что люди выбирают друзей себе под стать? Брат часто приводил домой таких же красивых друзей, как он сам.

Я до сих пор помню свой шок, когда он, поступив в начальную школу, впервые привел домой двух друзей.

“Ты младший брат Дохуна?”

“У тебя милое лицо.”

“Ты совсем не похож на него.”

Я застыл с открытым ртом, глядя на лица, которые внимательно изучали меня.

Нет, они что, решили стать айдол-группой?

Я какое-то время просто стоял в шоке, и пришел в себя только после того, как друзья брата ушли домой.

В тот момент я понял. Я действительно тот, кто без ума от красивых и привлекательных людей, невзирая на характер.

Однако причина, по которой я влюбился в хёнов, была не только в их лицах.

Да, все началось с внешности, но моя симпатия к ним со временем превратилась в привязанность.

Тем, кто вывел меня в мир, когда я чувствовал себя чужим среди сверстников, был мой родной брат Ха Дохун. Тем, кто поднял меня, когда я упал, и вытер мои слезы, был друг брата Квон Чонсок. Тем, кто спас меня, когда меня чуть не начали травить, был хён Чхве Муджин.

Квон Чонсок, с доброй улыбкой протягивающий мне руку. Чхве Муджин, который ведет себя грубо и говорит резко, но незаметно заботится обо мне. И мой уважаемый старший брат Ха Дохун.

Поэтому я ходил за ними, как утенок, который следует за матерью-уткой.

«Дохун, твой брат снова пришел?»

«А… надоело».

«Оставь его. Это же забавно».

Моих хёнов раздражало то, что я каждый день гонялся за ними и просил поиграть. Ну, играть с младшим братом, который на два года младше, вряд ли было весело.

Поэтому, старшие братья, которые меня избегали и прятались, как только видели меня, следовавшего за ними, в конце концов начали смеяться и сменили свою стратегию.

Они решили подшутить надо мной… в соответствии с моим возрастом.

Шутки были детскими.

Например, заставляли меня играть в прятки, а сами уходили домой.

Они намочили мои штаны водяным пистолетом и потом разносили слухи, что я описался.

Они прятали вещи в песке, а потом просили меня искать их, говоря, что потеряли.

Как бы то ни было, хёны считали меня обузой. Иногда из жалости они могли поиграть со мной, но это быстро переходило в очередные насмешки.

Какими бы жестокими ни были их шутки, мне все равно нравились хёны.

Мне нравилось, когда они смеялись глядя на меня, или ласково меня поглаживали.

Поэтому, даже поступив в ту же старшую школу, что и хёны, я продолжал следовать за ними. Если мы случайно встречались в коридоре, я был так счастлив, что мог бы взлететь, и с нетерпением пытался заговорить с ними.

Так было несколько раз.

Осознать и признать свои чувства не заняло много времени.

Мое первое признание.

После поступления в старшую школу я с трудом проговорил те чувства, которые долго сдерживал.

— Похоже, Гиён что-то перепутал. Я никогда не думал о тебе в таком ключе. И в будущем тоже не подумаю.

Без всякой жалости я был отвергнут.

Это была моя вина, что я глупо принял действия хёна за симпатию. Он воспринимал меня просто как младшего.

После этого, когда Квон Чонсок сказал, что мы будем продолжать общаться как братья, я согласился и спрятал свои чувства.

А затем было второе признание.

После того, как первое признание было отвергнуто, я поклялся, что больше не буду признаваться. Но подавлять свои чувства было сложно. После признания стало неловко находиться рядом с Квон Чонсоком, поэтому я пошел к Чхве Муджину. Хмурясь, он говорил мне не липнуть к нему, но все же уступал место рядом и даже иногда прятал меня от Квон Чонсока.

Его действия были грубыми, но иногда проявлявшаяся забота мне очень нравилась. Чхве Муджин продолжал навещать меня, даже после того как закончил школу.

Чтобы забыть Квон Чонсока потребовался целый год.

Когда я перешел в третий класс старшей школы, я снова влюбился как дурак. Когда до окончания школы оставалось несколько месяцев, я, услышав, что возможно поеду учиться за границу, в панике схватил Чхве Муджина и признался ему.

— Блять... что за… не заставляй меня чувствовать отвратительно, проваливай.

Конечно, меня отвергли.

И, не успев погрузиться в печаль, я был шокирован. Сразу после выпуска меня выгнали из дома.

Мне сказали, что я не родной сын, как в каком-то плохой дораме.

Разве это имеет смысл?

Не зная, что и как произошло, я сразу после выпуска был выгнан. А университет? Конечно, не я поступил.

Меня бросила семья.

Меня выгнали из дома.

Потерпел неудачу в любви.

Я потерял разум и прожил месяц в кошивоне как дурак, а затем резко пошел в армию.

У меня не было денег, и мне негде было жить. Я чувствовал, что если не начну что-то делать, то умру.

Так, после службы я пришел в себя и стал работать на тяжелых работах. Работал на заводе, на стройке и в логистическом центре.

Иногда я вспоминал то время, когда был влюблен. Надо было учиться, а не тратить время на одностороннюю любовь.

Следовало бы думать о том, как зарабатывать деньги.

Надо было думать о будущем, о том времени когда мне придется жить самостоятельно.

Тогда я ощутил сожаление.

Времени, потраченного на неразделенную любовь, было безумно жалко.

Мой двадцать девятый день рождения.

Я вставил деревянную палочку для еды в просроченную булочку, который я получил в магазине, поджег ее и взмолился. Если мне снова дадут шанс, я больше никогда не буду так жить.

Я задул огонь и откусил от сухой булочки.

И вернулся в прошлое.

Вернулся потому что съел хлеб? Нет. Потому что меня сбила машина и я умер.

Вернулся в зиму моего третьего года обучения в средней школе. До того как сделал первое признание.

П.п.

* Учебный год в Корее начинается в марте. То есть герой вернулся перед поступлением в старшую.

** Тут постоянно говорится хёны, и я напоминаю что хён — это не только брат по крови, но и просто какой-то близкий человек, который старше. Любовный интерес у гг только к друзьям кровного брата.

Глава 1 - Сожаление и возвращение

Я не раз думал о смерти.

После того, как меня выгнали из дома, иногда... Нет, почти каждый день я думал об этом.

Да, я только думал об этом. Поэтому не знал, что умру так внезапно. Это была просто бессмысленная смерть.

Мысль, которая пришла мне в голову перед смертью…

«У меня нет семьи, что будет с моим телом...?»

Нет семьи, чтобы провести мои похороны.

Запоздалое сожаление и опустошенность, стекали вниз вместе с горячей кровью, постепенно застывая на морозе.

…Должно быть это действительно конец.

— Это действительно…

Я несколько раз прикоснулся к отражению в зеркале. Как ни крути, я все равно видел лицо, только что прошедшее через период полового созревания: гладкое и молодое.

Проснувшись, я не мог осознать происходящее и несколько часов провел в таком состоянии. Я отказывался верить в реальность, теребя свои волосы, но чувствовал лишь боль на коже головы.

— Это правда…?

Я отчетливо помню, как лежал на холодном асфальте. Неужели все это было сном...?

Нет, этого не может быть.

Я взял в руки смартфон, который лежал на столе. Это была та же модель, которую я использовал в средней школе. Чувствуя неудобство из-за толстого корпуса и маленького экрана, я начал поиски в интернете.

— Я точно умер, но когда открыл глаза... Черт…

Уже сам факт того, что я ввел это в поисковую строку, был абсурдным. Результаты поиска, конечно, были полны таких фраз, как «синдром второго года»* и «чёрный дракон»**, и не было никакого нормального ответа.

История как из веб-романа или вебтуна…

— Э...?

В этот момент в моей голове появилось множество названий вебтунов и веб-романов.

[Вернулся в прошлое как S-класс... Перерождение в чоболя... Возвращение в детство...]

Возвращение в прошлое, перерождение, реинкарнация и так далее.

Особенно часто я читал веб-романы о регрессии.

После того как меня выгнали из дома, я, начав жить один, стал читать веб-романы и смотреть дорамы, к которым раньше не проявлял никакого интереса. Чтобы избавиться от бесполезных мыслей, мне пришлось придумать себе новые увлечения.

Поэтому я читал веб-романы.

В то время было много романов на тему реинкарнации, где главные герои, пережившие неудачи в жизни, возвращаются в прошлое и начинают жить новой, успешной жизнью. Я особенно любил истории о том, как можно изменить прошлое, полное сожалений.

Я тоже хотел бы вернуться в прошлое и изменить кое-что. Поэтому я завидовал главному герою.

— Ха-ха...

Неужели я стал тем самым главным героем?

Я не мог сдержать уголки губ, которые подрагивали и поднимались.

Прошлое, которое теперь станет моей новой реальностью.

Я вернулся.

В место, которое станет адом.

***

Усевшись за стол, я первым делом начал собирать информацию.

В моей жизни было два признания, которые все изменили.

Впервые я признался зимой, в первом классе старшей школы.

Сейчас я нахожусь в моменте перед поступлением в старшую школу, так что, естественно, признания еще не было.

— Это было близко…

Еще бы немного, и я бы вернулся уже после признания, оказавшись в неловком положении.

Я перевернул настольный календарь и проверил дату начала учебного года. 4 марта было отмечено как день поступления в старшую школу.

[Первый день в старшей школе Хвагук!]

— …

Насколько же я был взволнован, если отметил этот день разными цветами.

Помимо этого, пролистав прошлогодний календарь, я увидел записи о том, что я делал с хёнами, а их дни рождения были отмечены как важные.

А вот мой день рождения даже не был отмечен.

Я выбросил календарь в мусорку и записал дату начала учебного года в календаре на телефоне.

— Перевод в другую школу... вряд ли получится.

У меня нет родителей, которые бы меня выслушали.

С хёнами все равно будет неловко…

— Ах.

Нет.

Я вспомнил слова, которые Дохун сказал перед моим поступлением в старшую школу.

«Не подавай виду что знаешь меня. Это позорно.»

Несмотря на слова Дохуна, я, переполненный радостью, попытался заговорить со хёнами. Однако каждый раз, когда я их приветствовал, они либо игнорировали меня, либо толкали плечом, проходя мимо, и насмешливо ухмылялись.

“В школе за моей спиной шептались, что я пытаюсь притворится другом моих хёнов.”

Если задуматься, не ощущал ли он интуитивно, что я не его родной брат? Похоже, родители тоже это чувствовали, потому что они никогда не проявляли ко мне настоящего интереса.

Такое ощущение, будто меня воспринимали как совершенно чужого.

Через три года выяснится, что я не их биологический ребенок, и меня выгонят из дома.

— Думаю, с этого момента мне следует усердно учиться…

До регрессии я вообще не интересовался учебой. Родители не обращали внимания на мои оценки, а я был слишком поглощен тем, чтобы следовать за старшими братьями, и не учился. Когда меня выгнали из дома и мне пришлось тяжело работать, я начал скучать по школьным годам.

Я решил поступить в университет слишком поздно, и даже начал готовится к вступительным экзаменам.

Но перед экзаменом я умер.

— Деньги важнее всего.

После того как меня выгнали из дома, я осознал, что самое главное для выживания и самое важное в жизни — это деньги. Я вырос, не имея опыта подработок, и каждый раз, когда устраивался на работу, меня постоянно ругали… Из-за своих ошибок мне пришлось уйти из многих мест.

Только после того, как меня хорошенько потрепало, я смог полностью адаптироваться к работе.

— Буду откладывать карманные деньги и найду подработку.

Часть из них вложу в биткоин.

На подработке я много слышал от мужчин старшего возраста о фондовых рынках и криптовалюте.

Я сам не инвестировал в криптовалюту, но один из мужчин, с которым я работал на стройке, долго рассказывал мне о своих успехах в акциях и биткойне. Я слушал его так часто, что теперь примерно понимаю, во что стоит инвестировать, чтобы получить выгоду.

“Нужно начать с покупки небольшого количества биткойна…”

Прежде чем покинуть этот дом, мне нужно накопить как можно больше денег. Я спешил, потому что не знал, как изменится будущее.

— Фух…

Только после организации дел, я заметил состояние комнаты. Она была знакомой, но не вызывала ощущения уюта.

В отличие от комнаты Дохуна, которую оформляли родители, тщательно подбирая каждую деталь, эта комнату небрежно обставил секретарь отца.

— Ну... Лучше, чем кошивон.

Можно считать, что это арендованная квартира.

Я встал и вышел из комнаты.

«Это выглядело так?»

Старинные узоры на обоях и белоснежный мраморный пол.

Спустившись по лестнице, я увидел гостиную с огромной хрустальной люстрой. Это место, где я жил с самого рождения, но было ощущение, что я пришел в чужой дом.

«…Я жил в хорошем месте.»

Я осмотрел дом и посмотрел на время. Пока я составлял планы, время незаметно пролетело, и наступило 5:30 утра. Начало светать. Я пришел в себя и направился на кухню.

Хотя было еще рано, но на кухне царил шум от звуков ножа и кипящей воды. Женщина нарезавшая овощи, обернулась. Это была домработница.

— Ой, студент Гиён уже встал?

— А... да, я проснулся, но не смог заснуть...

Я смущенно почесал затылок и улыбнулся.

Домработница слегка улыбнулась.

— Тогда, может быть, предложить вам теплый чай?

— Эм... А можно ли сейчас вместо чая поесть?

— Уже?

— Можно просто смешать рис с бульоном или перемешать с соевым соусом или пастой из красного перца. Я так голоден…

Глаза женщины распахнулись.

Такой благородный ребенок, выросший в таком доме, попросил просто перемешать рис с чем-то... Она подумала, что, наверное, ошиблась. Только для завтрака она готовит двенадцать блюд.

Нет, больше всего ее удивило…

— Вы не будете есть с семьей?

Я всегда хотел есть с семьей.

Хотя родители и Дохун часто пропускали приемы пищи, потому что были заняты, я ждал их каждый день. Домработница всегда жалела меня, когда я ел в одиночестве.

— Все в порядке. Даже если я подожду, мы не будем есть вместе.

— …

— Если вы заняты, я быстро возьму еду и унесу ее в свою комнату.

Я хотел взять простую еду и унести ее в свою комнату, чтобы не мешать приготовлению пищи. Не имеет значения что это будет, если это наполнит мой желудок.

— Нет, посиди десять минут за столом!

Женщина, махая руками, посадила меня на стул и начала быстро и организованно двигаться.

Я спокойно ждал, молча глядя на нее.

“Она быстрее, чем тетушки в ресторане…”

Меня впечатлило ее блестящее владение ножом. Глядя на ее спину, я вдруг почувствовал странную радость.

Я прекрасно знал, что женщина меня жалела. Хотя мы не так много разговаривали, я не смог забыть последний обед, который тетушка приготовила в тот день, когда меня выгнали из дома. Поскольку я не мог осмелиться выйти из дома утром с гордо поднятой головой, я попытался собрать вещи и ускользнуть на рассвете, словно вор.

Теплая рука остановила меня.

“Студент Гиён, поешьте перед уходом.”

Единственное тепло, которое я почувствовал в то холодное утро.

“Можно справится с чем угодно, только если твой желудок полон.”

Тетушка, видя мой угасающий взгляд, накрыла для меня стол с горячей едой и даже дала ланч-бокс. А затем, когда я выходил за ворота, таща за собой чемодан, она обняла меня.

“Гиён-а… береги себя, ешь хорошо и обязательно будь здоров, где бы ты ни был.”

Это был единственный раз в моей жизни, когда меня назвали ласковым именем, которое никогда не произносили ни мать, ни отец.

Этот краткий момент тепла я не забывал до самой смерти.

— Это оставшиеся со вчерашнего дня гарниры, я их разогрела.

Яичные рулетики, тушеный тофу, ребрышки на пару и суп с говядиной и редькой.

Увидев суп с говядиной, я вспомнил тот день, когда уходил, и мне захотелось разрыдаться.

— Я приготовила наспех, так что дайте мне знать если блюда покажутся холодными. Если нужно что-то еще, тоже скажите.

— Спасибо за еду...

Я взял ложку и попробовал суп с говядиной. Это был теплый суп, который я не ел с тех пор, как покинул дом.

Не холодный треугольный кимбап и миска рамена, а еда, приготовленная с заботой и душой. Почему я не был благодарен за это в тот момент?

— …

— Студент Гиён?

Пока я ел со слезами на глазах, тетушка смущенно вытерла мои глаза бумажным полотенцем.

— Ай, вы умрете от переедания. Ешьте медленно.

— Да… спасибо…

Я вытирал слезы, но продолжал жевать. Просто… для меня было невероятно радостно осознавать, что я могу есть еду, приготовленную тетушкой.

* Синдром второго года средней школы — ироничное выражение для человека с чрезмерно нереалистичными и эмоциональными фантазиями, как у стереотипного ученика второго года средней школы.

** Черный дракон — интернет-сленг, означающий глубоко спрятанные желания или гнев.

Глава 2 - Это мне

Кан Джинхи работает в доме Ха Дохуна.

После потери своей маленькой дочери и развода с мужем, она живет в одиночестве.

Единственное, что она умела делать, это вести домашнее хозяйство, поэтому она работала домработницей в разных домах.

Из-за придирчивых работодателей она долго нигде не задерживалась, но в доме Ха Дохуна, где условия были относительно комфортными, она работала дольше всего. Каждый день она готовила еду, готовила детям перекусы и убиралась. Она начинает работать рано утром и заканчивает поздно вечером.

Это означает, что она была человеком, который больше всех знал о семье.

В отличие от других болтливых домработниц, Кан Джинхи никогда не обращала на них внимания, если только это не касалось работы. Она всего лишь человек, который получает деньги за работу, и считала, что не нужно обсуждать личные истории.

Однако, глядя на этого маленького мальчика, она поняла, что все не так просто, как казалось.

— Возможно, это из-за возраста...

Или это потому, что он напоминает о мертвой дочери?

Неожиданно навалившиеся долги заставили Кан Джинхи начать работать вместе с мужем. Она спешила заработать деньги и, оставив дочку одну, уходила на работу, возвращаясь лишь глубокой ночью. Послушная дочка, остававшаяся одна дома, встречала ее с улыбкой, не показывая недовольства, и в день пожара также провожала ее с улыбкой. Но улыбка этой маленькой девочки исчезла в огне, превратившись в пепел.

Хотелось умереть.

Каждый раз, выходя из дома, она не могла забыть лицо дочери, которая, скрывая свою грусть, вынужденно улыбалась. Она жалела и тосковала по дочери, думая что если бы она хоть раз обернулась — дочь осталась жива. И если бы тот момент мог повторится, она обязательно взяла бы дочь за руку.

Но почему? Ведь дочь уже умерла… почему она все еще здесь?

Увидев Ха Гиёна она на мгновение приняла его за свою дочь. Не из-за сходства лиц, а из-за такой же натянутой улыбки.

Кан Джинхи бывала в многих домах, но впервые столкнулась с таким отношением, где к собственному ребенку относились как к чужому, и настолько открыто его дискриминировали. Ее наниматели — директор и его супруга, родители Ха Дохуна и Ха Гиёна, безумно любили своего старшего сына. Они уделяли ему много внимания, заботясь о его здоровье, питании, витаминах, одежде и настроении, но совсем не проявляли интереса к Ха Гиёну.

Как будто второй сын не был их родным ребенком.

Они не знали, дома ли Ха Гиён, поел ли он, есть ли у него аллергия. Но, даже с таким безразличным отношением, Ха Гиён из кожи вон лез, чтобы получить любовь. Даже когда его игнорировали и дискриминировали, он всегда улыбался. Ребенок, не желая, чтобы его ненавидели, заставлял себя улыбаться.

И этот самый ребенок… лишь став юношей, потерял улыбку и заплакал.

Кан Джинхи не могла утешить горько плачущего мальчика. Она не осмелилась утешить его растревоженную душу, который в конце концов отпустил руку своей семьи.

Поэтому она приготовила ему теплую еду.

— Хотите добавки?

Ха Гиён вытер слезы и кивнул.

Увидев это, Кан Джинхи решила, что лучше, когда Ха Гиён искренне плачет, чем когда он натужно улыбается.

***

— Спасибо за еду.

— Хотите фруктов? Или, может, сладкое печенье…

— Нет. Я так наелся, что кажется, мой живот сейчас лопнет. — Я постучал по своему животу, и женщина улыбнулась. — Как давно я так вкусно ел...

До того как я вернулся, часто приходилось голодать.

Я сильно уставал на работе, и из-за этого у меня не было аппетита.

Однако, даже перед тем, как меня выгнали из дома я не ел досыта.

Я не мог нормально питаться, потому что был занят угадыванием мыслей моих родителей.

— Тетушка, можно... Можно ли мне, начиная с завтрашнего дня, завтракать отдельно в шесть часов?

— Каждый день? Вы куда-то рано собираетесь?

— Нет, просто мне удобнее завтракать в это время. Я не буду беспокоить тетушку, пока она готовит завтрак.

Завтрак в этом доме был в семь часов утра.

Я планировал завтракать на час раньше, в шесть. Родители обычно не завтракали, а даже если и собирались вместе, то были заняты только своим разговором.

Я, конечно, не мог в нем участвовать.

“…Есть ли смысл дальше ждать?”

Я не был родным ребенком, поэтому не считался частью семьи. Наоборот, мое существование ценилось даже меньше, чем существование тетушки. Я не смог забыть выражения лиц своих родителей, когда они узнали я что являюсь не родным сыном. Ненависть. Отвращение. Презрение.

Я был как вор, который украл место родного ребенка. С того момента, как я снова открыл глаза, у меня не было семьи.

— Правда, это, наверное, неудобно… — я неловко почесал затылок. — Давайте просто забудем...

— Нет. С завтрашнего дня я буду готовить завтрак для студента Гиёна к шести утра, — с непонятным энтузиазмом сказала женщина.

— В принципе, мне подойдут хлеб или хлопья…

— Что?! Утром нужно плотно есть! Обязательно спускайтесь.

Тетушка подала горячий сливовый чай и снова начала готовить еду на кухне. Я, глядя на ее спину, почувствовал сожаление. Я слишком полагался только на семью и хёнов, и не думал смотреть по сторонам. Рядом был человек, который всегда смотрел на меня с теплотой.

— …

Я взял чашку горячего чая и пошел в свою комнату.

Нужно подняться по лестнице и пройти по коридору. Моя комната находилась в углу, а комната возле лестницы принадлежала моему брату Ха Дохуну. Я не видел брата с тех пор, как ушел из дома. Возможно, так же как и родителям, ему было противно осознавать, что я не родной младший брат.

«…С этого момента было бы лучше избегать встреч друг с другом, насколько это возможно».

Потому что я его раздражал, и он больше всего на свете ненавидел когда люди говорили: «старший брат Ха Гиёна, Ха Дохун».

Я повернулся, чтобы пройти мимо комнаты.

Щелк.

— …!

Дверь Ха Дохуна открылась.

— ...Что?

Только что проснувшийся Ха Дохун посмотрел на меня сонными глазами.

Я застыл на мгновение, глядя на него. У нас даже нет ни одной совместной фотографии, и после ухода из дома, облик брата вспоминался смутно.

“Так вот каким ты был.”

Несмотря на следы сна на лице, его утонченная внешность сразу привлекла внимание.

—Что ты тут делаешь с самого утра?

Я пришел в себя и ответил:

— Рано встал…

— Чай в такой час? Что за… — Ха Дохун пригладил свои волосы. — Давай сюда.

— …?

Ха Дохун протянул руку, как будто это было само собой разумеющимся. Я не понимал, в чем дело, и лишь заморгал. Вряд ли он просит руку, правда же?

— С самого утра — сливовый чай, от которого только болит желудок? Даже если что-то приносишь, то приноси не такую дрянь…

— Это мне.

Ты подумал что я принес тебе?

“Ну да... я всегда приносил брату все, что он хотел.”

Вспомнив свое прошлое, я повернулся и пошел в комнату.

—...Что?

Когда Ха Дохун подумал, что, возможно, не до конца проснулся и переспросил, Ха Гиён уже зашел в комнату. Он с озадаченным лицом тупо смотрел на дверь его комнаты.

***

Я искал в интернете ближайшую библиотеку и учебные пособия, которые можно использовать для учебы.

В прошлом, готовясь к вступительным экзаменам в университет, я понял что невозможно учится, если у тебя нет основ. В отличие от брата, который занимался с репетитором, я даже не ходил на дополнительные занятия, и должен был учиться только по учебникам, бесплатным лекциям и учебным пособиям.

И деньги на покупку рабочих тетрадей придется зарабатывать самостоятельно.

— Ах... с восемнадцати лет... Понятно.

Я положил трубку после шестого отказа и тяжело вздохнул.

В семнадцать лет было непросто найти подработку в магазине или кафе. Можно устроится на склад, но пока меня не выгнали, лучше там не работать. Один визит туда — и, возможно, больничные расходы окажутся больше заработанных денег. Особенно с таким худым телом.

“Может поискать на улице?”

Я вышел из комнаты, сжимая пульсирующую голову. Пока я сидел в своей комнате, я не заметил, как время уже перевалило за 2 часа дня.

“Пожалуй, съем что-то простое вроде хлеба.”

Спускаясь по лестнице, я услышал разговор в гостиной.

— Тупица, вообще ни черта не умеешь!

— Этот контроллер полный отстой. Принести тот, что у меня дома?

— Тебя разнесли, а ты оправдываешься?

— …!

Внезапно услышав давно забытый голос, я на мгновение перестал дышать.

Я думал, что забыл, как звучат голоса моих хёнов. Я хотел услышать их снова, но не мог, и даже если бы я хотел сохранить их в памяти, я помнил только упреки при последней встрече, и не хотел это вспоминать. Однако, услышав их снова, мое сердце забилось сильно и беспорядочно.

Я перевел дыхание и направился на кухню. Не слыша голосов хёнов, я почувствовал, что немного успокоился, и выпил стакан ледяной воды, чтобы прийти в себя. Холод был настолько сильным, что зубы заныли, но это сразу меня взбодрило.

Я открыл холодильник, чтобы взять только хлеб и быстро подняться наверх.

— Клубничный тарт?

В центре холодильника стоял клубничный тарт. Я не мог оторвать взгляд от аппетитного десерта. Видимо, тетушка приготовила его и пошла за покупками. Я взял тарт, нарезал его и положил на тарелку.

— Гиён проснулся?

В этот момент кто-то зашел на кухню.

И даже не глядя, я знал кто это. Потому что только один человек звал меня Гиёном.

— Даже если сейчас каникулы, не слишком ли много ты спишь?

Слегка вьющиеся каштановые волосы, слегка изогнутые глаза и спокойная улыбка.

Квон Чонсок был первой безответной любовью. Я на мгновение растерялся, увидев давно забытое лицо. Его четкое лицо, которое даже во сне казалось размытым, предстало перед его глазами.

....Вот как ты выглядел, хён.

— Гиён-а.

— А, да.

Я опомнился и слегка кивнул. Из-за того, что мы давно не виделись, он казался немного чужим. Но для Квон Чонсока, Ха Гиён был человеком, которого он видел вчера.

Я вставил капсулу в кофемашину и нажал кнопку. Глядя на процесс заваривания кофе, Квон Чонсок, словно капризничая, сказал:

— Хён не любит кофе~

— …А?

Знаю. Ты любишь сладкое, поэтому пьешь горячий шоколад.

Я знал в подробностях, что ему нравится и что не нравится. Еда, любимый цвет, интересы — я хотел знать все о человеке, который мне нравится, и усердно старался это выяснить... На самом деле я ничего не знал о себе.

Все соответствовало вкусам хёнов.

После ухода из дома, я узнал что мне нравится горький кофе. Я вдохнул распространяющийся нежный кофейный аромат. Он отличался от кофе, который я заваривал по три-четыре чашки в день. Тем не менее, первым на ум пришел кофе в пакетиках, который помогал снять усталость.

— Твоя мама недавно ушла.

— …Да?

Есть ли что-то, что нужно сделать на кухне? Почему ты тут говоришь о неинтересных вещах?

Когда я ставил на поднос тарт и кофе, Квон Чонсок в недоумении спросил:

— Кому это?

— Мне.

— …Тебе?

— Да.

Разве не очевидно? Хёны не пьют эспрессо, так зачем им его отдавать? Я попытался пройти мимо ошеломленного Квон Чонсока, чтобы выйти из кухни, но кто-то снова преградил мне путь.

— Что это?

Юноша с резкими чертами лица и гладкими черными волосами, спадающими до шеи посмотрел на меня сверху вниз острым взглядом.

“Наиболее неприятная встреча…”

Чхве Муджин был последним, кому я признался.

“Прошел всего один день, а я уже всех увидел.”

Какое там избегать. Весь дом — как минное поле. Чхве Муджин осмотрел меня с ног до головы и, взглянув на поднос, поморщился.

— Это что, кофе? Для кого это? Ты один все заглотишь?

Он резко высказался, не заботясь о чужих чувствах.

— Почему все тут толпятся? — спросил безразлично наблюдающий Ха Дохун, стоящий на шаг позади.

Но... как бы сказать?

Глядя на них троих, я почувствовал странное чувство.

“Из-за регрессии?”

Мой собственный возраст достиг двадцати девяти лет.

Может быть поэтому, те, кого я когда-то считал крутыми…

“Почему они выглядят как дети?”

выглядели как типичные старшеклассники.

Глава 3 - Пари, которое не состоялось

Для меня братья были безгранично великими фигурами.

Огромные и сверкающие… Сказочные воины и принцы, побеждающие злодеев.

Когда я смотрел на Ха Дохуна, я гордился тем, что он мой старший брат, и я хотел подражать каждому его действию. Когда хёны прогуливали школу чтобы поиграть, я следовал за ними и тоже не ходил в школу. Даже если у меня была аллергия на еду, которую они ели, я все равно ел вместе с ними.

Они были такими крутыми и уважаемыми старшими.

“А сейчас кажутся обычными старшеклассниками.”

Ха Дохун слегка нахмурился и подошел ко мне.

— Что? Ты разве не спал?

— Я уже давно встал.

Он с неодобрением посмотрел на меня, покачав головой.

— Только делаешь что спишь, даже завтрак пропустил. Когда ты наконец придешь в себя?

Затем он посмотрел поднос с тартом.

На этот раз, утром, за столом не было Ха Гиёна, хотя обычно он всегда появлялся первым. Это ненадолго вызвало раздражение, но, как всегда, он не стал придавать этому особого значения и продолжил есть. Он вспомнил о парне, с которым случайно столкнулся на рассвете. Увидев, что он принес чай с утра пораньше, он подумал: «С чего бы это вдруг?». Ха Дохун решил выпить глоток из вежливости и вылить все остальное.

Но он заявил, что это его чай, и тут же исчез.

Ха Дохун вообще не думал, что чай обязательно для него, и поэтому был слегка раздосадован. Такое может случиться... Хотя нет, даже если бы это принадлежало Ха Гиёну, он разве все равно отдал бы это ему?

Ему это не понравилось.

— В дальнейшем…

— Я позавтракал.

— Что…?

Бровь Ха Дохуна дернулась.

Я пожал плечами и хотел выйти из кухни с подносом. В этот момент Чхве Муджин, заметив Ха Гиёна, нахмурился.

— Эй, я это не буду есть, так что выбрось.

— Это съем я.

Почему он с самого начала говорит мне что делать с едой? Этот тарт ведь такой дорогой.

— …Это съешь ты?

— Да. Хёны ведь такое не едят.

Смотря на их изумленные лица, я вдруг вспомнил свое прежнее поведение. Я всегда сам готовил и приносил закуски, даже если хёны меня не просили. Или спрашивал, что они хотят, и сам отправлялся за покупками.

Особенно хорошо помню, как я в жару ходил покупать горячий удон, когда кто-то выразил желание его съесть. Квон Чонсок сказал, что хочет есть прямо сейчас, поэтому я специально сбегал туда и обратно, но он даже не притронулся к удону.

Они почти не ели то, что я покупал.

“Все равно ведь не будете есть.”

Есть ли смысл идти что-то покупать?

Я знал, что братья на самом деле не хотят есть, а просто дразнят меня, как собаку, бросая ей палку. Должен ли я обрадоваться, что понял это, хотя и поздно?

— Тогда, что насчет нас?

Теперь, когда я вижу такую улыбку, она не вызывает у меня теплых чувств и мое сердце не начинает быстро биться.

Квон Чонсок, улыбаясь, приблизил лицо, но я лишь моргнул.

— Ты можешь просто попросить тетушку или воспользоваться доставкой.

Это был очевидный ответ. Это был простой вариант для тех, кто не знал что делать.

Но это был не тот ответ, которые они ждали.

“Что хотите поесть? Я быстро схожу и вернусь!”

Он вскакивал даже от одного упоминания о том, что они голодны, и выбегал на улицу. Сейчас его лицо выглядело безэмоциональным.

“Да ну…” — подумал Ха Дохун.

Наверное, Ха Гиён обиделся, потому что Ха Дохун попросил его привезти игровую приставку на виллу, а сам оставил его там одного. В последнее время они тусовались только втроем.

Ха Дохун тяжело вздохнул.

— Ты же не маленький ребенок… обиделся?

— …?

— Можешь прийти посмотреть как мы играем.

Он говорил это с видом, как будто делает одолжение. Лица Квон Чонсока и Чхве Муджина расслабились.

— А~ Ты расстроился, да? Обиделся что не мог с нами поиграть.

— Детский сад какой-то...

Чхве Муджин недовольно посмотрел вниз и поднял руку, чтобы обхватить шею Ха Гиёна. Он собирался, как обычно, схватить его и увести с собой.

Шурх.

— …?

Ха Гиён, как кошка, выскользнул из-под руки Чхве Муджина. Затем он слегка поклонился, держа поднос, и вышел из кухни. Они так и остались стоять, глядя в пустоту на том месте, где был Ха Гиён.

— Это что было...

— Похоже… Гиён действительно сильно обиделся.

— Ха… Это действительно…

Ха Дохун раздраженно пригладил волосы.

— Эй, забудь об этом.

— Что ж, это не сильно нас касается.

— Черт, настроение отвратительное.

Их смущала и раздражала ситуация, с которой они столкнулись впервые, но не обращали на нее особого внимания и не особо переживали. Он и дня не продержится. Вероятно, он делает это потому, что жаждет внимания, так что нужно просто игнорировать его, как обычно.

Однако они упустили важную деталь.

Ха Гиён никогда не обижался на хёнов.

***

“О чем это они?”

Я размышлял над словами хёнов, сидя с кофе в своей комнате. Но не мог понять.

“Ты обиделся?”

Я?

Я ни разу не игнорировал старших братьев и не ворчал. Просто взял немного тарта из холодильника.

“...Неужели это из-за того, что я не заботился о перекусе?”

Зачем покупать еду, которую потом выбросишь, даже не попробовав? Это пустая трата денег, особенно когда нужно экономить! Сейчас я больше не собираюсь выполнять поручения хёнов. Мне нужно копить деньги на счете. Если относится к финансам безалаберно, можно оказаться на улице.

Когда в голове пронеслись воспоминания о жизни в кошивоне, лицо невольно скривилось. Насекомые — в порядке вещей, и это также ужасно, как и картонные стены, которые пропускают любой звук. Я слышал стоны или стук в дверь через тонкие стены…

— Ха…

Я больше не хотел думать о прошлом и залпом выпив кофе. Во рту остался горьковатый вкус, и это меня мгновенно взбодрило.

Если будешь медлить и тупить, тебе предстоит опять прожить ту же самую жизнь и тогда возвращение в прошлое окажется бессмысленным.

“Абсолютно нет…”

Я не хотел возвращаться к жизни, которая была хуже смерти. Я крепко сжал слегка дрожащие руки и начал искать подработку с помощью телефона и компьютера. Просто подам заявки куда могу.

“Главное, чтобы это было подальше от дома и школы…”

Вокруг дома нет мест для подработки, но даже если бы они были, я бы все равно не смог там работать. В этом районе, включая особняк, в котором я живу, в основном живут люди из делового мира. Хотя они не общаются, они неплохо осведомлены друг о друге. Это как разведка для своего ребенка перед конкурентной борьбой.

Перед кем стоит склониться, а на кого можно наступить?

Семья Ха Дохуна стояла на уровне, позволяющем подавить конкурента, но я был не из таких. Пятно и позор для идеальной семьи.

Меня часто сравнивали с Ха Дохуном, и на вечеринках надо мной либо издевались, либо игнорировали. Из-за этого родители старались не брать меня на вечеринки или семейные мероприятия.

“Теперь мне не нужно туда ходить.”

Я упорно старался, чтобы меня признали частью этой семьи, но теперь в этом нет необходимости. Родители тоже больше не хотят считать меня своим сыном, и я тоже этого не хочу.

Если продолжить жить незаметно, словно воздух, и потом уйти…

“Это идеально”.

Я оставил заявку на подработку в районе, который находился далеко от дома. Надеюсь, хоть кто-нибудь свяжется со мной.

— Ой, надо пойти купить учебное пособие.

Я надел верхнюю одежду и вышел из дома.

***

— …

— …

За завтраком был слышен только стук посуды. Привычная атмосфера, когда все едят молча, не нравилась Ха Дохуну.

Звяк.

Ха Дохун бессмысленно возил палочками по тарелке и закатил глаза.

Он посмотрел на место рядом с собой, где ставили посуду для Ха Гиёна. Он уже десять дней не приходил на завтрак.

Он не могли понять: не ест ли он вообще или питается отдельно. Родители не проявляли ни малейшего интереса и не задавались вопросами, даже спустя десять дней после исчезновения Ха Гиёна.

Ха Дохун также не беспокоился.

Его совершенно не волновало, ест он или нет. Парня, который сидел там каждый день, больше нет, вот и все.

Хлоп.

— Тетушка. — Ха Дохун отложил палочки для еды и окликнул тетушку на кухне. — Ха Гиён не ест?

— Студент Ха Гиён поел рано утром.

— ...

Ха Дохун нахмурился. Это раздражает. Парень, который всегда первым садился за стол к завтраку, почему вдруг начал есть раньше. Если бы он хотя бы не ел, тогда ладно. Он же с трудом встает по утрам.

Ха Дохун вытер рот и тут же встал.

— Я пойду первым.

— Сядь. Пока еще время завтрака.

— Чтобы смотреть, как вы здесь едите?

— Ха Дохун.

Отец резко позвал его, но Ха Дохун только слегка напрягся.

— Дохун-а.

Ха Дохун проигнорировал окрики и попытался уйти, но, когда мать окликнула его вразумляющим тоном, он вынужденно снова сел на место. Отец сказал тетушке.

— Сходите, приведите Ха Гиёна вниз.

— О... студент Гиён ушел рано утром.

— …Ушел?

Парень, который все каникулы просидел дома, вдруг утром ушел из дома. Интересно, куда он мог пойти? У него ведь и друзей-то толком нет, так что вряд ли он пошел в интернет-кафе.

“Что это вообще такое…”

У Ха Дохуна разболелась голова. Обычно брат так не поступал, но теперь вел себя так, будто вдруг изменился. Он разозлился, сам не понимая почему. Устроил протест, потому что еще не отошел от обиды? Просто хочет, чтобы на него обратили внимание?

Его видимо раздражает что Ха Дохун не обращает на него внимания, и он теперь специально треплет нервы. Ха Гиён был голоден до внимания и любви.

— Ха...

На самом деле, он хотел проигнорировать его обиду, но передумал. Он решил специально успокоить его. Было неудобно, что некому давать поручения, и он хотел поскорее избавится от этого паршивого чувства, слегка его задобрив.

Ха Дохун пригласил Квон Чонсока и Чхве Муджина к себе.

— Что случилось? Обычно ты не приглашаешь нас первым…

— Гиён попросил нас позвать?

Квон Чонсок уверенно улыбнулся, но Ха Дохун не ответил и встал с дивана. Затем, с немного раздраженным видом, подозвал их обоих.

— Позвоните Ха Гиёну.

— Гиёну?

— Его тут нет?

— Э-э, он ушел утром.

Обычно он не стал бы этим заниматься из-за лени, но, вспомнив Ха Гиёна, которого не видел уже несколько дней, взял в руки телефон.

— Подожди немного, мне надо найти его номер.

— Эй, мне скучно, поспорим? — сказал Чхве Муджин, улыбаясь и потрясая телефоном.

— Давайте поспорим, кто первый дозвонится до него?

— На что будем ставить на этот раз?

— Пусть это будут, например, часы.

Все трое сняли свои часы и положили их на стол. Они использовали в качестве ставки наручные часы, стоящие как минимум несколько тысяч.

Однако, пари не состоялось. Ха Гиён не ответил никому.

Глава 4 - Неуютное утро

— Ыаа...

Зевая, я вышел из автобуса и потер поясницу. Мое тело не было приспособлено к подработкам и силы быстро закончились. Все болело после того, как убирал тарелки в свадебном зале.

— Все равно ничего лучше не нашлось.

Работа хоть и трудная, но было приятно думать о деньгах, которые поступят на счет. По дороге домой, я думал о вещах в своей комнате.

— Может, продать ненужные вещи на онлайн барахолке?

Я купил сборник задач через приложение по продаже подержанных вещей, так что у меня появилась мысль, чтобы тоже попробовать продать кое-что. Честно говоря, все вещи в моей комнате куплены не на мои деньги, поэтому меня грызла совесть. Казалось, что я их ворую…

Ну... все равно они будут просто выброшены.

Родители приказали выбросить все вещи из моей комнаты на следующий день после того, как узнали что я не их родной сын. Они сказали, что в комнате будет жить их настоящий сын, и собирались обставить ее заново. Поэтому мебель и вещи были выброшены на свалку.

В этот раз будет также. Разве не жалко?

Вместо того, чтобы выбрасывать, выгоднее продать или подарить. Возможно, люди будут думать что я вор, помешанный на деньгах. Но мне было все равно. Каждый день я жил в тревоге. Я не знаю как изменилось будущее, так что в любой момент меня выгонят и я останусь без крыши над головой.

Совесть? Чувства?

Какой во всем этом смысл, если в итоге тебя выбросят?

— Сначала нужно найти старый телефон…

За размышлениями о разных вещах я незаметно подошел к дому. Открыв ворота, я пересек двор. Телефон сел, и я не мог посмотреть время. Но так как меня никто не ждет, это не имеет большого значения. Никто даже не заменит, если меня не будет ночью.

Щелк.

Когда я зашел в дом и уже собирался подняться на второй этаж, сзади послышался знакомый голос.

— Ха Гиён.

Это был Ха Дохун.

Я немного опоздал с ответом, потому что было непривычно слышать свое имя вместо «Эй, придурок».

Обычно в это время в гостиной никого не было…

Я обернулся, и увидел как Ха Дохун поднялся с дивана и, шаркая тапками, идет ко мне.

— …?

В гостинной был не только Ха Дохун. Следом появились Квон Чонсок и Чхве Муджин.

Почему они здесь в это время?

Мало того что они оставались до поздней ночи, так еще почему-то смотрели на меня с недовольством. Я растерялся и совершенно не понимал что происходит.

— Э, почему вы до сих пор...

— Почему ты не отвечал на звонки? Ты телефон как украшение носишь?

— …

— У меня батарея села... Ты звонил?

— ...

Они наклонили головы и сделали недовольные лица. Я смутился и почесал затылок.

— Эм...

Чхве Муджин заметил безразличное выражение и спросил:

— Что с твоим лицом?

— Что с моим...

— Эй, мы ведь звонили тебе!

— Э, извини, я не заметил.

— Нет, дело не в этом... ах...

Чхве Муджин раздраженно потер лицо. Ха Дохун сделал глубокий вздох, потом неожиданно замер, осмотрел меня с головы до ног и нахмурился.

— Где ты был и что делал?

— Блять... что это за запах?

Чхве Муджин понюхал меня в районе груди, зажал нос и быстро отступил. Только тогда я почувствовал запах, исходящий от моей одежды.

— Ой.

Хоть я и переоделся, запах въелся в тело.

— Гиён-а, ты где-то ел?

— Нет, дело не в этом…

— Тогда где был?

Когда Ха Дохун резко и настойчиво требовал ответ, я задумчиво закатил глаза.

«Где может быть запах еды, и где можно находиться так поздно...».

Было только одно место. Место, куда часто ходили дети моего возраста.

— …Компьютерный клуб.

— Что?

— Ты?

— Ха Гиён ходил в компьютерный клуб?

Они несколько раз недоверчиво переспросили, как будто не могли в это поверить. Смотря на них, я почувствовал усталость.

— Я пойду наверх.

— Что? Эй, подожди…

Я развернулся и попытался подняться по лестнице.

— Ха Гиён. — раздался ровный голос Ха Дохуна. — Если хочешь внимания, скажи словами. Не делай такую фигню.

Я уже собирался подняться по лестнице, но замер и повернул голову. Они скрестили руки на груди и с недовольными лицами уставились на меня, словно что-то им сильно не нравилось. Даже Квон Чонсок, который всегда улыбался, стоял без всякого выражения.

Почему они себя так ведут...?

Раньше им было все равно что я делаю или что не делаю. Они, наоборот, были заняты тем, чтобы избавиться от меня.

А теперь такое внимание…

Я устал оправдываться, говоря, что это не так. Все равно не поверят.

«Просто проигнорирую.»

Я нахмурился, и снова начал подниматься по лестнице. Тогда Ха Дохун за моей спиной разозлился и импульсивно выпалил:

— Я поеду завтра на виллу, так что собери…

— Удачной поездки.

Ха Гиён прервал его речь и исчез. Услышав, что ему совсем это не интересно, Квон Чонсок снова пытался его позвать, но ответа не последовало. И это тот парень, который прибегал по первому зову.

— … Блять.

С мрачным видом, Ха Дохун выкинул часы, которые лежали на столе в гостиной, в мусорное ведро.

***

Как только я нашел подработку, я начал уходить из дома рано утром и возвращаться поздно вечером. Наверное из-за тяжелой, хоть и хорошо оплачиваемой работы, я моментально вырубался как только переступал порог комнаты.

И каждый раз мне снился непонятный сон.

— Ха-а…! Ха...

Мужчина куда-то поспешно бежал. Хотя скорее катился, чем действительно бежал.

— …

Пошатываясь, он добрался до какого-то места и остановился. Он смотрел на фотографию, но нельзя было рассмотреть что на ней изображено — она была размыта.

Он долго стоял и смотрел на фотографию, а потом медленно подошел к ней. Его руки заметно дрожали.

Тук.

На пол упала капля.

Он не мог взять фотографию, лишь бесконечно смотрел на нее. Эта сцена почему-то выглядел грустной…

— Эй…

Все поплыло перед глазами, и до ушей донесся слабый звук.

Вскоре звук стал громче.

— Ха Гиён.

Вздрогнув, я поднял тяжелые веки, в глазах прояснилось и я увидел лицо, склонившиеся надо мной.

— ...Дохун хён?

— Перестань спать и вставай.

Это был Ха Дохун. Я почувствовал, как сонливость полностью прошла, и быстро проснулся. Мой брат никогда не заходил ко мне в комнату, чего это он…

Я посмотрел на часы, думая, что, возможно, проспал.

— Семь утра…

— Сколько ты собираешься спать?

...Семь утра. Потирая глаза, я тяжело выдохнул. Из-за усталости я почувствовал легкое раздражение. Сегодня у меня выходной, и я хотел поспать до девяти.

— Ты...

Ха Дохун с удивлением взглянул меня.

— Что-то произошло?

— …Что за странные слова? Мне обязательно нужен повод, чтобы придти в твою комнату?

Если тебе ничего не было нужно, ты не приходил. Я проглотил слова, которые почти вылетели из моего рта. Не хотелось с самого утра спорить с братом. Ха Дохун цокнул, когда я моргнул, как бы прося продолжать говорить.

— Пойдем завтракать.

— …?

— Что ты там копаешься? Я же сказал — спускайся на завтрак.

— …Ты за этим пришел?

Я засомневался, не ослышался ли я. Ни Ха Дохун, ни родители не интересовались, ем я или нет. Было совершенно невозможно поверить, что меня настойчиво будят, говоря, чтобы я завтракал.

— Ты еще не окончательно проснулся? Быстро умойся и спускайся.

После того как Ха Дохун вышел из комнаты, я все еще был в замешательстве.

Он пришел чтобы разбудить меня на завтрак?

Я не мог понять Ха Дохуна, который делал то, что никогда не делал.

До регрессии я бы, наверное, был на седьмом небе от счастья, но теперь у меня закрадываются сомнения. От одной мысли о завтраке в атмосфере неловкости становится трудно дышать.

— Эй, поторопись и спускайся.

Услышав, как снаружи Ха Дохун меня торопит, я был вынужден встать с кровати, умыться и спуститься вниз.

«Кстати… после регрессии я еще не встречался с ними.»

Последнее время я часто сталкивался с Ха Дохуном, но с родителями так и не встретился. Люди, которые воспитали меня, и люди, которые меня бросили. Наверное, теперь правильно называть их родителями Ха Дохуна.

— Если пришел, садись быстрее.

Первым, кто пришел на кухню был Ха Дохун, что было не привычно. Я поздоровался с тетушкой, которая удивленно посмотрела на меня, и сел рядом с Ха Дохуном. Вчера я сказал тетушке что планирую пропустить завтрак и поспать подольше, но, она кажется удивилась, когда я появился на завтраке с родителями.

«Почему-то хочется извинится.»

Вскоре пришли отец и мать. Я какое-то время рассеянно смотрел на них, затем нерешительно спросил:

— Хорошо спали?

Мои отец и мать были такими же элегантными и сдержанными, как в последних воспоминаниях. С равнодушным выражением на лице они даже не смотрели на меня.

Завтрак начался только когда отец поднял палочки.

— …

Тишина заполнила кухню.

Я взял палочки для еды, но не двигался. Со вчерашнего вечера я лег спать голодным, но есть совсем не хотелось.

Мой взгляд встретился с отцом, который ел.

Когда я неловко отвел взгляд, отец заговорил:

— Не допускай слухов и веди себя прилично.

— …Да.

Это означало, что я должен вести себя тихо в старшей школе. Отец почти не общался со мной, разве что говорил пару слов за едой. В прошлом, я приходил на завтрак, чтобы хоть как-то привлечь внимание отца, даже если это означало слышать недобрые слова. Теперь в этом нет необходимости.

Я почувствовал неодобрительный взгляд матери, которая смотрела как я ковыряюсь в тарелке.

— Если не хочешь есть — не ешь. Смотреть невозможно.

— Да.

Я тут же положил палочки для еды на стол и встал с места.

— Я пойду первым.

Как только Ха Гиён быстро выскочил из кухни, будто только этого и ждал, на лицах родителей и Ха Дохуна появилось недоумение.

Глава 5 - Взгляд Ли Михён

Ли Михён — жена Ха Иру и мать Ха Дохуна. Воплощение изысканной госпожи, как в фильмах или дорамах. Она выросла в обеспеченной семье и работала телеведущей. Вовремя познакомившись с подходящим кандидатом она вышла замуж за Ха Иру. Несмотря на то, что их брак был основан на взаимных интересах, в целом Ха Михён была довольна. Такие понятия, как любовь и счастье ее мало интересовали.

Сохранение своей карьеры и имиджа было ее счастьем.

После рождения Ха Дохуна она была еще более довольна. Красивый и умный ребенок, точная копия Ха Иру и ее.

Но с Ха Гиёном было не так. В отличие от первой беременности, этот ребенок был совершенно незапланированным, и она сильно страдала от токсикоза. Есть такая поговорка, что детей, зачатых и рожденных в страданиях, любят еще больше.

Но для нее все было наоборот. Ребенок, который ни внешностью, ни характером, ни умом не похож на родителей. Поэтому она так и не почувствовала привязанность, и даже, странным образом, чувствовала отторжение. Она лично заботилась о Ха Дохуне, но заботу о Ха Гиёне оставила няне, и не проявляла к нему интереса.

— Мама…

Однако ребенок постоянно появлялся и упорно следовал за ней, требуя внимания. Ха Гиён, который постоянно входил в комнату с чаем или кофе, раздражал ее, и в конце концов она накричала на него.

— Я же сказала тебе не делать этого! Ты меня совсем не слушаешь?

У нее болела голова, так что она даже не помнила что наговорила. С тех пор ребенок больше не заходил в ее комнату, и стало легче. Ли Михён решила, что даже если она не обращает на него внимания и не проявляет интереса, ребенок все равно растет в хорошем окружении, так что проблем быть не должно.

До тех пор, пока ребенок не перестал появляться.

С какого-то момента Ха Гиён вообще перестал появляться за обеденным столом. Ей было все равно, ест он или нет, но странным образом пустое место, где раньше сидел Ха Гиён притягивало ее взгляд. Точнее, ее раздражал Ха Дохун, который показывал свое раздражение.

— Он... завтракал?

Тетушка сказала что он уже ел.

Ли Михён на время снова потеряла интерес. Однако Ха Дохун все-таки привел Ха Гиёна на завтрак. Ей было интересно, почему ее старший сын так поступает, но больше всего не нравилось, как Ха Гиён ковыряется в тарелке. То ли у него не было аппетита, то ли болел живот — в любом случае выглядело это неприятно.

В обычной ситуации она бы проигнорировала это, но сейчас выпалила, даже не особо осознавая:

— Если не хочешь есть — не ешь. Смотреть невозможно.

— Да.

Стул скрипнул, и Ха Гиён, как будто только этого и ждал, встал с места и просто ушел.

Она наблюдала за тем, как ребенок уходит, и на мгновение застыла, перестав есть. Это была не та реакция, которую она ожидала.

«Простите…»

Ребенок должен был потупившись быстро поесть…

— …!

Когда она пришла в себя, даже ее муж не смог скрыть своего удивления.

Потому что это не тот ребенок, который уйдет только из-за одного слова.

— Эй, это же...

Ха Дохун вскочил со своего места, чтобы погнаться за Ха Гиёном.

— Сядь. — произнес Ха Иру холодным голосом с каменным выражением лица.

— Ха Дохун.

— ...

Ха Дохун прикусил губу и сел на место. И хотя завтрак снова продолжился, как будто ничего не произошло, почему-то у Ли Михён пропал аппетит.

***

После того как я поднялся в комнату, через некоторое время послышался шум шагов. С громким стуком распахнулась дверь.

— Эй.

В комнату вошел Ха Дохун с напряженным выражением лица.

Тихо вздохнув, я закрыл решаемый задачник. Затем встал с места и посмотрел на него.

— Что ты тут делаешь?

Я с наивным лицом склонил голову набок и задал вопрос, на что Ха Дохун лишь натянуто усмехнулся.

— Ты действительно не в своем уме? Почему встал и ушел из-за стола?

— Мама сказала, что можно больше не есть, поэтому я вышел. Оставаться сидеть тоже как-то странно.

На мой четкий ответ Ха Дохун провел рукой по волосам, словно не веря своим ушам.

— С таким трудом пригласил тебя поесть, а ты...

— …

Как только я услышал эти слова, в груди защемило и стало больно, поэтому я слегка ссутулился. Моя грудь, к которой рефлекторно потянулась рука, снова была в порядке.

И тогда я понял.

Даже когда я вернулся, я был тем, кого все еще нужно было звать поесть.

Я знал это, но почему-то стало грустно когда я услышал это лично.

— Хён. — я посмотрел ему прямо в глаза.

Ха Дохун, не дрогнув, встретил мой взгляд и слегка приподнял бровь. Будто говоря: давай, объяснить, или извинись.

— В будущем, если будешь есть с родителями, не нужно меня приглашать.

— Что?

— Родители ведь не любят есть со мной.

Ха Дохун на мгновение почувствовал, что его мозг как будто бы отключился, и он растерялся.

На самом деле, он тоже об этом знал. Он знал, что родители особенно суровы и не благосклонны к Ха Гиёну. Он знал об этом, но предпочитал игнорировать и не придавать значения.

Подсознательно он думал, что это само собой разумеется. Потому что Ха Гиён слишком глупый, чтобы понимать такие вещи. Он думал, что Ха Гиён ничего не знает.

— Мне незачем быть за обеденным столом.

Но его предположения были не правильными. Ха Гиён понимал.

— Почему тебе незачем быть за столом. Мы...

Он хотел сказать: «мы же семья…», но почему-то не смог. Ему было непривычно говорить, что он и Ха Гиён — это семья. Ха Дохун замолчал, а затем с трудом сказал о другом:

— Почему ты вдруг так себя ведешь? Ты странный в последнее время.

— …Я не странный. Изначально так должно было быть.

Изначально? Что вообще значит изначально?

Ха Дохун хотел было спросить, но Ха Гиён отступил на шаг. Потом, словно устав, приложил руку ко лбу и указала в сторону двери.

— Я еще посплю... Уйди, пожалуйста.

— Ты...

Ха Дохун был не в состоянии сказать что-либо. Стиснув зубы, он с силой захлопнул дверь и ушел.

Я тяжело вздохнул, лег на кровать, и не желая больше тратить эмоции, крепко закрыл глаза.

После того инцидента Ха Дохун стал относиться ко мне как к невидимке. Хотя сказать что он не замечал меня было бы неправильно. Сначала при случайных встречах он просто игнорировал меня, но со временем все чаще сверлил взглядом, цокал языком или нарочно задевал плечом, проходя мимо. Как будто просил меня поговорить с ним или извинится.

Поведение действительно соответствует его возрасту.

Если он ударит по плечу — можно увернутся. Если будет сверлить взглядом — можно уйти из дома. До регрессии я прошел огонь и воду, так что я не был напуган или обеспокоен.

По крайней мере, меня не запирают и не избивают.

Когда я работал на заводе, как-то меня били два часа из-за того что я медленно работал. В сравнении с тем временем, можно сказать, что Ха Дохун скорее мило обижался. Когда он первым начал игнорировать меня, честно говоря, это принесло облегчение.

***

«Ха, черт…»

Но, кажется для Ха Дохуна это было не так. После того происшествия он не мог сосредоточиться ни на чем. Он не мог сконцентрироваться ни на футболе, ни на играх, ни и даже на еде.

Слова и выражение лица Ха Гиёна внезапно всплывали в голове, и это сводило его с ума. Обычно, когда он вспоминал Ха Гиёна, то первое что всплывало в памяти — его опущенные брови и глупая улыбка.

«Изначально так должно было быть.»

Ха Гиён смотрел, как будто был слишком уставшим, чтобы говорить, и он никак не мог выбросить его из головы. Это не было ни игрой, ни притворством. Это был взгляд, говорящий, чтобы посторонний, совершенно неинтересный человек, ушел.

Ха Дохун, выйдя из комнаты, долго размышлял, но никак не мог понять причину внезапного поведения Ха Гиёна.

Остается только одна вещь.

«Наверное, он делает это, чтобы получить внимание. Все дело было только во внимании.»

Это было всего лишь внимание. Когда он подумал об этом, стало досадно. Стоило остановиться, когда получил достаточно внимания, а Ха Гиён становился все наглее и наглее.

Ха Дохун дал Ха Гиёну шанс извиниться. Он бы простил его, если бы тот признал что на самом деле хотел внимания. Поэтому Ха Дохун, наконец, вышел в гостиную, но Ха Гиён, так и не вышел, а вместо него пришли бесполезные люди.

— Что делаешь?

Чхве Муджин и Квон Чонсок подошли к Ха Дохуну, который сидел на диване.

— Вы зачем сюда пришли?

— Поиграть в игру.

— В какую?

Ха Дохун фыркнул, глядя на Чхве Муджина, держащего джойстик. В доме этого парня игр было на сотни больше, чем у него.

— А ты зачем пришел?

— Я тоже играть в игру.

«Тоже мне… Придурок, ты же даже в игры не играешь.»

Даже наглость Квон Чонсока была нелепой. Как бы там ни было, игра — всего лишь отговорка. Он точно пришел просто потому, что ему было скучно и он хотел увидеть Ха Гиёна. Несмотря на то, что Квон Чонсок постоянно говорил, что он его раздражает, в минуты скуки не было лучшего объекта для подшучивания, чем он.

Послышались шаги.

— …!

Ха Дохун и два человека, небрежно нажимавшие кнопки на джойстике, как сурикаты синхронно повернули головы на звук шагов, доносившихся с лестницы.

Однако это спустилась тетушка. Ха Дохун вздохнул и повернул голову.

— Странно...

— Что такое, Ха Дохун. Ждешь своего брата?

— Что за бред собачий?

— Если вы поругались, прости Гиёна хоть немного.

— Какое прощение. Говоришь чушь о каком-то прощении. — пробормотал Ха Дохун, сжимая джойстик.

Квон Чонсок вздохнул и покачал головой на его реакцию. Он не знал что произошло, но в последнее время, как только заходит речь о Ха Гиёне, Ха Дохун реагирует очень остро. Парень, который никогда не выходит из себя, вдруг начал бросать вещи и неожиданно хватать за воротник. Он стал похож на Чхве Муджина, который никогда не сдерживал свой гнев.

«Что он снова натворил?»

Ха Гиён, должно быть, сломал его вещи или как-то испортил настроение. Раньше, Ха Гиён получил удар по голове от Ха Дохуна, когда сломал его вещь. Квон Чонсок тогда еле смог его остановить, Ха Дохун не прекратил даже когда пошла кровь.

Квон Чонсок подумал что произошло что-то подобное. И судя по тому, что Ха Дохун находится в таком состоянии довольно долго, Ха Гиён не извинился.

— На этот раз с Гиёном все затянулось.

Бормотание Квон Чонсока вызвало у Ха Дохуна необоснованную ярость, которую он выместил на джойстике.

Когда они сосредоточились на игре, Квон Чонсок услышал шаги и обернулся. Он увидел, как Ха Гиён тихо вошел на кухню.

Чхве Муджин был полностью погружен в игру, а Ха Дохун с суровым взглядом смотрел на вход на кухню.

«Похоже, мне придется вмешаться.»

Если Ха Гиён останется в таком состоянии, станет скучно, и будет некого посылать с поручениями.

«Скажу ему, чтобы извинился и закончим с этим.»

Квон Чонсок встал и направился на кухню.

Страница книги Пережив неразделенную любовь в интернете

Table of Contents

Глава 0 - Пролог

Глава 1 - Сожаление и возвращение

Глава 2 - Это мне

Глава 3 - Пари, которое не состоялось

Глава 4 - Неуютное утро

Глава 5 - Взгляд Ли Михён

О книге