Квон Джиук

Мартовский воздух был всё ещё холодным. Глубокий вдох — и лёгкие наполнились ледяным воздухом. В такую погоду легко простудиться, поэтому Квон Джиук опустил голову и уткнулся носом в воротник своего свитера.

Университетский городок гудел, наполненный различными мероприятиями: вечеринки по случаю начала семестра, знакомства первокурсников. Повсюду сновали студенты, лица которых были уже раскрасневшимися от выпитого. Квон Джиук нахмурился, оглядываясь в поисках места встречи, и наконец зашёл в один из баров.

Это было заведение, популярное среди студентов благодаря дешёвой, хоть и не самой вкусной, еде.

В баре не было звонка, поэтому никто не заметил прихода Квон Джиука. Впрочем, это не имело значения. Он и сам по себе привлекал внимание. Как только Квон Джиук, переступая длинными ногами, вошёл внутрь, взгляды всех молодых студентов обратились к нему.

— Эй! Ты чего так долго?!

Парень, сидевший в конце длинного стола, вскочил с улыбкой на лице. Он был организатором встречи и, быстро подойдя к Квон Джиуку, начал предлагать ему место: «Здесь? Или здесь сядешь?». Его суетливость выглядела нелепо. Квон Джиук, которому всё это было ужасно скучно, сел на ближайший стул.

— Я вообще-то только поздороваться пришёл и собирался сразу уйти.

— Да ладно тебе! Ты ж типа крутой парень! Квон Джиук должен прийти и навести порядок, чтобы эти мелкие не выпендривались и вели себя тихо. Ты же, типа, тот самый страшный сонбэ.

— Сам ты выпендриваешься! Чё за фигню несёшь?

— Да расслабься, шучу я. — Парень тут же заулыбался, увидев, как Квон Джиук нахмурил брови. Квон Джиуку не нравилось это подобострастное поведение, но он решил промолчать.

Он огляделся по сторонам и понял, что, как и сказал мужчина, вечеринка была в самом разгаре. Судя по пустым местам, некоторые уже ушли. Внимание, которое привлёк его приход, давно рассеялось. Квон Джиук уже потерял всякий интерес к этой вечеринке.

Чтобы развлечь его, парень сел рядом и протянул стакан с соджу, смешанным с пивом. Он, видимо, запомнил, что Квон Джиук пьёт только сомэк. В общем, он обладал врождённым талантом угождать другим. Квон Джиук без особого желания легонько постукивал пальцем по стакану.

Внезапно его взгляд упал на кого-то в углу бара. Там сидел молодой парень, погруженный в свои мысли, на которого никто не обращал внимания.

Даже в тусклом свете бара его светлая кожа выделялась. Из-под аккуратно уложенной чёлки виднелись не слишком густые, изящно изогнутые брови. Он был так сосредоточен на своих мыслях, что веки с лёгкой складкой над опущенными глазами придавали ему какой-то экзотический вид. Несмотря на расстояние, были видны тени от густых ресниц. Именно они делали лицо юноши таким таинственным и печальным. Острый нос, слегка вздернутые уголки губ из-за того, что он подпирал подбородок рукой…

Каждая черта его лица по отдельности была явно мужской, но в целом он выглядел просто красивым.

«Как можно так выглядеть?» — подумал Квон Джиук.

Он намеренно игнорировал болтовню парня рядом с собой и не сводил глаз с парня. Продолжая смотреть на него, он вдруг почувствовал жажду и, поднеся стакан ко рту, пробормотал:

— …А как его зовут?

— Без понятия. Новичок какой-то. И жутко высокомерный. Игнорирует любые попытки заговорить с ним. Таких надо проучить разок. Чтобы знали своё место. — Парень хихикнул, зная, что Квон Джиук любит такие разговоры.

Квон Джиук был по натуре агрессивным. Он легко оценивал других, определяя своё и их место в иерархии. Он наслаждался этим процессом и, будучи вспыльчивым, ненавидел любое неповиновение.

«Высокомерный новичок…» — подумал Квон Джиук, сделав несколько глотков. «Вот же хрень».

Слова паренька были верны. Мужчины, как правило, лучше понимают после хорошей взбучки. Он и сам был мужчиной, поэтому не мог не согласиться. Просто ему самому никогда не доставалось.

Прищурившись, Квон Джиук продолжал рассматривать лицо погружённого в свои мысли юноши.

— Но мордашка у него просто…

— Офигенная, да. Я сам, когда его увидел возбудился. Может, проучим его вместе?

Лицо и правда было сногсшибательное. Но «проучить» — это бред.

Квон Джиук скривил губы.

— Блять… Педик что ли? Отвали.

— Ну нифига себе… Даже на твою рожу не встанет, так что не выёбывайся, придурок.

Парень отшутился, пытаясь сохранить дружелюбный тон. Квон Джиук, несмотря на шутку, почувствовал раздражение и залпом допил остатки.

Красивый — это красивый, а наглость — это наглость. Долг сонбэ — поставить на место зарвавшегося хубэ.

Квон Джиук встал. Глаза мужчины заблестели в предвкушении. Квон Джиуку вдруг захотелось обмануть его ожидания, но он решил не тянуть и подошёл к парню. Окружающие по-прежнему не обращали на них внимания.

— Эй.

Парень медленно поднял глаза. Квон Джиук почему-то почувствовал укол в груди и слегка приподнял бровь. Само собой, у парня были чёрные глаза, но из-за его экзотической внешности Квон Джиук почему-то ожидал увидеть другой цвет.

Они молча смотрели друг на друга. Этот долгий зрительный контакт прервался только тогда, когда парень снова опустил глаза.

— …

«Что за хрень, почему он мне не отвечает?» — подумал Квон Джиук.

— Эй, новичок…

— …

— Эй, блять, ты спишь с открытыми глазами?

— …

— Эй!

Парень больше не смотрел на Квон Джиука. Он упорно игнорировал его. Если в первый раз он мог не услышать, то сейчас это было явно сделано нарочно. Первокурсник игнорировал третьекурсника. Какая абсурдная ситуация! Лицо мужчины, наблюдавшего за ними издалека, исказилось тревогой, а Квон Джиук резко взмахнул рукой.

БАМ!

Разозлившись, Квон Джиук ударил по столу. От оглушительного звука все замолчали…

Наступила тишина. Студенты, старшие и младшие, замолчали, с широко раскрытыми глазами пытаясь понять, что произошло.

— Ты, блять, что себе позволяешь? Тебе, сука, слова старшего по хую?! — Низкий голос Квон Джиука разнёсся по затихшему бару.

Он должен был избить этого ублюдка. Только так он мог восстановить свою гордость и поставить на место этого наглого новичка.

Воздух застыл, никто не смел и слова сказать. Только после того, как все остальные, включая студентов из других факультетов, замолчали, парень посмотрел на Квон Джиука. На его лице, как ни в чём не бывало, появилась лёгкая улыбка.

— А, простите, не услышал.

«Не услышал», — вот что он сказал.

Квон Джиук ещё никогда не сталкивался с такой наглостью.

Внутри всё кипело. С ним так обращались впервые. В универе все вокруг лебезили перед ним, а если кто-то и пытался дерзить, то после пары ударов быстро становился послушным. Да что там универ, все относились к нему с уважением. Учителя, завучи — никто не смел перечить Квон Джиуку.

Но этот парень был другим. Он не реагировал ни на угрозы, ни на удар по столу. Наглые выскочки могли притворяться смелыми, но страх всегда выдавал их. Но Квон Джиук видел, что парень действительно не боится его. Более того, он чувствовал себя настолько уверенно, словно мог победить. Это задевало гордость Квон Джиука.

— Ты думаешь, если ты не услышал, то тебе всё сойдёт с рук, ублюдок… — начал Квон Джиук, подходя ближе, чтобы схватить парня за грудки.

— Выпейте это и успокойтесь. У меня правда проблемы со слухом, — сказал парень, поднимая стакан со стола. Тот самый стакан, на который он всё это время смотрел.

Квон Джиук опешил. Что этот парень задумал?

— Ч-что…?

— Серьёзно.

В тихом баре по-прежнему были слышны только их голоса. Парень продолжал мягко улыбаться, пока Квон Джиук, растерявшись, разглядывал его лицо.

Мягкие и даже немного игривые слова и действия парня немного разрядили напряжённую обстановку. В баре послышался лёгкий гул, и парень, который всё это время наблюдал за ними, наконец решился подойти. Он быстро вскочил и встал между Квон Джиуком и юношей, разводя их руками.

— Эй, эй, успокойтесь. Только все расслабились.

— А ты сам говорил, чтобы я навел порядок.

— Это разные вещи! …Но ты, новичок, ведешь себя неправильно. Сонбэ к тебе обращается, а ты игнорируешь. Что это такое?

— Я просто… когда думаю, то погружаюсь в свои мысли. Извините.

«А как же тогда первый взгляд, которым ты встретил меня? А потом игнорировал?» — Квон Джиук хотел многое сказать, но не мог устроить скандал на университетской вечеринке, как какой-то школьник. К тому же, он оценил старания мужчины разрядить обстановку, поэтому промолчал.

— Ладно, извинился — и хватит. В следующий раз не смей игнорировать старших.

— Да.

Парень лучезарно улыбнулся. «И как парень может так мило улыбаться?» — подумал Квон Джиук. Такая улыбка могла свести с ума любого любителя красивых лиц.

К сожалению, одним из таких любителей был и сам Квон Джиук. Он на мгновение задумался, стоит ли забыть о своей неприязни к этому парню. Но гордость взяла верх. В итоге, всем своим видом показывая недовольство, он сел рядом с парнем, откинувшись на спинку стула. Затем, бросив насмешливый взгляд на мужчину, который всё это время молчал, произнёс:

— Придурок. С каких это пор ты стал изображать из себя сонбэ…

— Я же тебе помог, дебил. Чтобы в полицию не забрали.

Парень цокнул языком. Убедившись, что между Квон Джиуком и новичком всё более-менее уладилось, он вернулся на своё место. Не забыв при этом шепнуть Квон Джиуку пошлость: «Ну, давай, соблазни его и трахни». Холодный взгляд Квон Джиука остановился на спине мужчины, а затем переместился на парня.

Сделав вид, что ему всё равно, Квон Джиук внимательно осмотрел лицо юноши. Тот, кто до этого игнорировал его, теперь не сводил с него глаз. «И что это за перемена настроения?» — усмехнулся про себя Квон Джиук.

— Чего уставился? Продолжай смотреть в свой стакан, как раньше.

— Нет, я был неправ. Извините. Говорите, что хотели. — Парень так легко признал свою вину, что Квон Джиук потерял дар речи. На сегодня с «наведением порядка» было покончено. Он бросил взгляд на стакан, который протягивал ему парень.

— Что толку с твоей смазливой мордашки?

— Это комплимент?

— Если ты это комплиментом считаешь, то у тебя проблемы с пониманием.

— Вау, «понимание». Какое сложное слово.

Парень засмеялся, словно искренне восхищаясь. Квон Джиук только скривился.

— Ты меня подкалываешь?

— Нет, я правда удивился.

Этот парень был ужасным лжецом. Он говорил, что это правда, но делал это так нагло, что звучало как откровенная ложь. Квон Джиук снова почувствовал, как в нём закипает раздражение.

— Ты мне не нравишься, ублюдок.

— …

— Пойдёшь со мной. Мне надо тебя проучить, чтобы успокоиться.

— Сейчас за дедовщину в университете сразу сообщают куда следует, — спокойно ответил парень, словно зная, что Квон Джиук ненавидит, когда ему перечат. Квон Джиук сжал кулаки, пытаясь подавить гнев.

— Ты никогда не уступаешь, да, блять? Как тебя зовут?

— Я не собираюсь с вами драться, сонбэ.

— Неважно, как тебя…

— А знаете, я же этот стакан для вас налил, а тут уже пыль собирается.

— …

Парень непринуждённо прервал его и снова подтолкнул стакан. Квон Джиук был так ошарашен, что даже не заметил, как замолчал.

— Выпейте скорее. Я хочу с вами подружиться. — Это было забавно. При первой встрече взгляд парня был пустым и холодным, а теперь он смотрел с какой-то детской наивностью.

«Что ты за хрень такая?» — подумал про себя Квон Джиук.

— Хочет подружиться, а сам постоянно цепляется к словам…

— Правда хочу. Блин, из-за вас у меня войдёт в привычку постоянно говорить «правда». Вы совсем не верите в мою искренность.

— Я пью только сомэк.

— Это сомэк. Ваше здоровье.

— …

Не найдя слов для отказа, Квон Джиук с раздражением взял стакан и выпил. «Сколько же тут соджу? Половина, или даже больше?» — подумал он. Жар ударил в голову, перед глазами всё поплыло.

Квон Джиук почувствовал странное ощущение. Если бы ему действительно не хотелось пить, если бы манера парня обрывать его фразы раздражала его, он бы ударил по этому милому лицу и вылил содержимое стакана ему на голову. Как обычно, как последний хулиган.

Но почему-то он не сделал этого… Почему?

Квон Джиук, покраснев, тупо смотрел на парня. Глаза юноши лучились. Встречаясь с его чёрными зрачками, Квон Джиук чувствовал покалывание в позвоночнике. Он только что понял.

Он проиграл этому парню. Даже не начав драку, он был побеждён одним взглядом.

Это чувство поражения было новым и непривычным.

Впрочем, вскоре ему стало не до поражений. Всего несколько стаканов сомэка — и у него так плывёт перед глазами? Странно. Он всегда считал глупостью пить всё, что тебе предлагают, а теперь сам попался в эту ловушку. Какой же он идиот.

Квон Джиук, пытаясь удержаться от падения, опустил голову на стол, как студент, борющийся со сном на лекции. Парень, наблюдавший за ним, еле сдерживал смех.

— Сонбэ, а вы знаете…?

— …Что…? — Квон Джиук не понимал, что говорит. Он не контролировал ни интонацию, ни произношение. Парень снова улыбнулся.

— Вы всё это время не отводите от меня глаз.

Квон Джиук усмехнулся, словно это было само собой разумеющимся. Он всегда спал со всеми подряд, кто ему нравился. А все эти разговоры про «педиков» были лишь для того, чтобы не прослыть тем, кто пялится на мужские задницы. Его гордость не знала границ. В соревновании по самолюбию он занял бы первое место.

— Просто охрененно красивый, блять… А член у тебя есть?

Между мыслью и словом — огромная разница. Как только он произнёс это, красивые губы парня стали ещё более притягательными. Благодаря улыбке они изгибались соблазнительной дугой, а нижняя губа казалась такой пухлой, что её хотелось укусить и пососать. Она и так была довольно красная, а после поцелуя наверняка стала бы багровой. Даже в своём полубессознательном состоянии Квон Джиук жадно осматривал парня сверху донизу.

Парень никак особенно не отреагировал. Он лишь окинул Квон Джиука таким же оценивающим взглядом. Подтянутое тело с идеальными мышцами. Такую фигуру ничем не испортишь, любая одежда будет сидеть как влитая. Рост, наверное, около 180. Красивое лицо, скверный характер — такой мог разбить не одно сердце. Быстро осмотрев Квон Джиука, парень перевёл взгляд на телефон, лежащий на столе, и ответил:

— Это сексуальное домогательство.

— Какое, к чёрту, домогательство? Придираешься к каждому слову. Не нравится — заяви…

— Хотите посмотреть на мой член?

— Что?

Затуманенный взгляд Квон Джиука прояснился, он несколько раз моргнул.

— Вы же спросили, есть ли у меня член. Хотите — покажу.

— Ты что, псих…?

Квон Джиук опешил. Откуда взялся этот скользкий тип? Квон Джиук и сам был пьян, но этот парень, похоже, тоже был не в себе, если так спокойно реагировал на домогательства незнакомого сонбэ.

— Ну давай, блять, показывай. Раз уж начал, покажи ещё и свою задницу, а?

С каждым разом, когда парень вёл себя так спокойно, Квон Джиук всё больше злился и нёс всякую чушь, еле ворочая языком. Чем больше он говорил, тем сильнее погружался в какое-то забытье. Чувствуя что-то неладное, он пытался сопротивляться и тряс головой. Его тошнило.

Парень, опершись на стол точно так же, как и Квон Джиук, посмотрел ему в глаза и спокойно ответил:

— Задницу? Ну, ладно. Только здесь?

Парень ответил так спокойно, что Квон Джиук чуть не решил, что спросил его что-то вроде : «Ты поел?». Он рассмеялся.

— Придурок…Хи-хи, в мотель надо валить… Там и оттрахать нашего красавчика-первокурсника…

— Оттрахать первокурсника? Это вы про меня? — Парень, услышав пошлость, лишь игриво прищурился и улыбнулся.

Обычно люди бледнеют или злятся в таких ситуациях. Квон Джиук подумал, что он, возможно, робот, и уткнулся лицом в стол.

Бух.

Раздался глухой стук. Видимо, он ударился сильнее, чем хотел, потому что совсем не осталось сил. Квон Джиук поднял глаза и посмотрел на парня снизу вверх. На гладкое, нежное лицо, которое смотрело на него сверху вниз.

— А про кого ещё? У твоего оппы такой большой член, что ты будешь стонать без умолку…

— …

— Ха, блять… Совсем не уважает своего сонбэ…

— …

Насмешливое бормотание было последним, что он смог произнести. Квон Джиук больше не мог бороться со сном.

Даже сквозь закрытые веки он чувствовал пристальный взгляд парня.

Пак Джуён, оставив без сознания Квон Джиука лежать на столе, долго возился с телефоном. Открывал домашнюю страницу, закрывал. Заходил в сообщения, выходил. Со стороны могло показаться, что он нервничает. Однако его холодное выражение лица говорило об обратном. Улыбка, которой он околдовал Квон Джиука, давно исчезла.

Пак Джуён, с момента своего появления в баре погруженный в глубокие раздумья, моргнул, словно стряхивая с себя задумчивость. В его глазах появился блеск.

Замечая, что вечеринка подходит к концу, Пак Джуён взял свой светло-коричневый тренч. Надев его, Пак Джуён огляделся и убрал телефон в карман. Затем он взял Квон Джиука за руку, перекинул его через плечо и, как ни в чём не бывало, поднял, хотя тот был довольно высоким и мускулистым. На лице Пак Джуёна не дрогнул ни один мускул.

— Сонбэ, я пойду.

— А, уже уходишь? На второй раунд не останешься?

— Мне нужно проводить этого человека…

Ким Сухёк, президент клуба и организатор вечеринки, который уже сам был наполовину пьян и пытался уследить за одним из своих подопечных, широко раскрыл глаза.

— Квон Джиук? Что такое? Этот ублюдок уже набрался? Вернулся из армии и стал совсем слабаком. Придурок.

Удивление быстро сменилось насмешкой. В его голосе слышалась неприкрытая издевка. Квон Джиук, конечно же, как только протрезвеет, тут же прибежит вилять хвостом, вымаливая прощение. В конце концов, он всегда был лидером их группы.

Пак Джуён усмехнулся. Даже эта мимолетная улыбка была настолько очаровательна, что взгляд Ким Сухёка смягчился.

— Да, сонбэ Джиук слишком много выпил. Я хочу проводить его.

— Он обычно много пьёт… Странно. Ну ладно.

— Да.

— … А, точно.

Ким Сухёк остановил Пак Джуёна, который уже собирался уходить. Пак Джуён молча повернулся и вопросительно поднял бровь, словно говоря: «Быстрее к делу». Он смотрел сверху вниз на Ким Сухёка, который был намного ниже его ростом. Встретившись взглядом с Пак Джуёном, Ким Сухёк добродушно улыбнулся, как и подобает старшему товарищу.

— В будущем будь поласковее со старшими. Особенно с ним, у него очень скверный характер.

— … Правда? — равнодушно ответил Пак Джуён. Разговор был пустым.

— Ты мог бы получить от него. Он не из тех, кто только пугает. Он сначала бьет, а потом думает.

— А-а…

— Посмотри на его лицо. Выглядит устрашающе.

Ким Сухёк цокнул языком, но Пак Джуёну не было до этого дела, поэтому он просто кивнул. К тому же, слова человека, который явно недолюбливал Квон Джиука, вряд ли стоили внимания.

Объективно, внешность Квон Джиука нельзя было назвать устрашающей. Скорее, наоборот. С правильными, выразительными чертами лица, которые многие сочли бы красивыми. Он был классическим красавцем. Особенно выделялись глаза с едва заметной складкой века и густые брови. Так выглядел Квон Джиук на самом деле.

Если такого человека можно назвать устрашающим … Доверие Пак Джуёна к Ким Сухёку резко упало.

— Да, буду осторожен. Я правда пойду.

— Ага, давай. Увидимся.

— До свидания.

Никто, кроме Ким Сухёка, не обратил внимания на их уход. Пак Джуён был новичком в клубе, а Квон Джиук, постоянно берущий академические отпуска, почти не появлялся на клубных мероприятиях, поэтому многие его даже не знали в лицо.

Ким Сухёк, видимо, найдя очаровательным даже затылок Пак Джуёна, махал ему вслед, хотя тот даже не обернулся.

1:43 ночи.

Ночь была не слишком поздняя, но воздух уже стал прохладным. Пак Джуён бросил взгляд на тёмное небо и пошёл вперёд, тихонько напевая себе под нос. Ему нравился и безвольно обвисший Квон Джиук, и полы его пальто, волочащиеся по земле. Он подумал, что давно у него не было такого хорошего вечера.

***

— Двое.

— 100 000 вон.

Хозяин мотеля безразлично посмотрел на Пак Джуёна, который был в полном сознании. Пак Джуён, придерживая Квон Джиука одной рукой, другой полез в его карманы в поисках кошелька.

Из кошелька на него смотрела юношеская фотография Квон Джиука с удостоверения личности. На снимке он выглядел, как настоящий хулиган. Пак Джуён на мгновение задумался, не украсть ли ему фотографию, но решил не создавать себе лишних проблем. Наличных не было. Из нескольких карт он выбрал ту, что выглядела наиболее потрёпанной, и протянул её хозяину.

В кармане пальто Квон Джиука завибрировал телефон, сообщая о переводе. Хозяин без проблем вернул карту Пак Джуёну и положил на стойку полупрозрачный пакетик и ключ-карту. Пак Джуён забрал их и направился в номер.

Открыв дверь и вставив ключ, свет несколько раз мигнул, прежде чем осветить комнату. Номер, выбранный наугад, оказался неожиданно приличным. Однако, стоило ему остановиться у входа, как до него донеслись стоны, звучащие из-за стены. И этот тусклый жёлтый свет, наверное, специально создавал определённую атмосферу? Вряд ли это кому-то помогало. Только глазам было больно. Номер явно не стоил своих 100 000 вон.

Оглядевшись, Пак Джуён бросил Квон Джиука на кровать. Матрас был достаточно толстым, чтобы выдержать такого здоровяка. Выражение лица Квон Джиука, удобно устроившегося на мягкой постели, стало спокойнее.

— … Ммм… — довольно промычал он во сне.

Пак Джуён посмотрел на него, снял пальто и бросил его на диван в углу.

Это было простое снотворное. Не смертельная доза. Конечно, он не стал выяснять, какой она должна быть, а просто сыпал, пока не решил, что хватит. Как только он открыл бутылку, сразу добавил туда снотворное и постоянно доливал в бокал Квон Джиука, который послушно всё выпивал. Пак Джуён мягко улыбнулся.

Он сел рядом с Квон Джиуком. Хмыкнув, довольно грубо схватил его за подбородок и стал рассматривать лицо. Да, черты лица действительно были прекрасны. Пак Джуён приблизился и укусил Квон Джиука за губу.

— … Ах… — простонал Квон Джиук сквозь сон от резкой боли.

На губе выступила кровь. Несмотря на то, что Пак Джуён довольно сильно сжал его подбородок, Квон Джиук не просыпался.

Пак Джуёну это так понравилось, что он рассмеялся и отпустил его лицо.

— Ты даже не представляешь, какое мне это доставляет удовольствие…

— …

— Я так давно хотел это сделать.

Чёрный свитер с высоким горлом казался ему слишком тесным. Пак Джуён хотел снять его. Он провёл языком по нижней губе и тут же устроился между ног Квон Джиука. Раз уж он решил этим заняться, то медлить не стоило.

Он снял с него пальто, а затем и обтягивающий свитер. Обмякшее тело могло бы ему помешать, но сейчас Пак Джуёна это не волновало. Его взгляд был прикован к великолепному торсу, который он так долго ждал. Что ещё могло иметь значение, когда всё шло по плану? Он был несказанно рад, что всё так удачно складывалось.

Пак Джуён протянул длинную бледную руку и медленно провёл ею по низу живота Квон Джиука. Смуглая кожа оказалась неожиданно гладкой. Ниже пупка кожа была тоньше, и под ней чувствовалось, как подрагивают мышцы.

Какая гладкая кожа… Хотелось постоянно трогать её. Даже если от этого появятся мозоли и кожа начнёт гноиться, даже если его назовут сумасшедшим и попросят остановиться, он всё равно хотел бы продолжать. От этих мыслей низ живота наполнился жаром. Нет, сейчас нельзя. Пак Джуён нахмурился.

Над Квон Джиуком с закрытыми глазами, нависла тень Пак Джуёна. Под его выступающими надбровными дугами залегли глубокие тени. Его лицо было полной противоположностью лицу Пак Джуёна.

Когда-то Пак Джуён, глядя на своё миловидное лицо, хотел разбить все зеркала. Он думал, что раз у него такое не мужественное лицо, то ему незачем жить, и много раз пытался навредить себе. Ему надоело, что его постоянно отвергали по абсурдной причине, что он якобы возбуждает мужчин. Но теперь всё изменилось. Его лицо стало оружием, которое он мог использовать вот так.

— Все вы одинаковые. Сходите с ума от красивых лиц…

— …

— … и теряете голову, когда видите кого-то, кого хотите трахнуть.

«Ничего. Сейчас он получит по заслугам, а в будущем так делать не будет. Я его перевоспитаю.»

Пак Джуён провёл рукой по лицу Квон Джиука, от бровей до кончика носа. Затем коснулся его губ, на которых уже образовалась корочка засохшей крови, и засунул палец ему в рот.

Засунув один палец, он пошевелил им, проверяя мягкость тканей, а затем добавил второй и третий, проталкивая их до упора.

— Хмм… — послышался приглушенный звук изнутри.

Пак Джуён продолжал шевелить пальцами в его рту, задевая нёбо и дёсны. Каждый раз, когда он проталкивал пальцы глубже, Квон Джиук начинал давиться и кашлять. На мгновение Пак Джуён замер.

Его лицо медленно озарила улыбка. Интересно… Заинтересовавшись, Пак Джуён зажал Квон Джиуку ноздри, перекрывая ему доступ воздуха, а затем смочил пальцы слюной.

В открытый рот проник ещё один палец. Три длинных пальца заполнили рот и добрались до горла, заставив Квон Джиука нахмуриться. Он крепко зажмурился и заёрзал, пытаясь вырваться.

— Ха… ах… укх…

Рот был слишком набит, чтобы закрыться. Каждый раз, когда пальцы проникали глубже, губы Квон Джиука слегка размыкались. Непроглоченная слюна стекала по пальцам Пак Джуёна и по подбородку Квон Джиука. Квон Джиук пытался вздохнуть, вздымая грудь, но воздух лишь с хрипом проходил сквозь пальцы.

Пак Джуён, не вынимая пальцев, потёр ими основание языка Квон Джиука. Скопившаяся слюна издавала чавкающие звуки при каждом движении. Внезапно ему показалось, что это похоже на отверстие, из которого вытекает смазка.

Когда он вынул пальцы, сходство стало ещё более очевидным. Рот Квон Джиука, склонившего голову набок, был широко раскрыт, словно не мог закрыться. Кожа вокруг губ блестела. Это напомнило Пак Джуёну отверстие, которое слишком долго обхватывало член и теперь не могло сомкнуться, и он невольно улыбнулся.

Пак Джуён придерживал Квон Джиука за талию одной рукой, а другой расстегнул ему ремень и стянул штаны вместе с нижним бельём. В отличие от его обычного образа крутого парня, ноги Квон Джиука были совершенно гладкими, без единого волоска. Пак Джуён с любопытством разглядывал его безупречное тело.

Всё ещё влажными пальцами он надавил на промежность Квон Джиука. Затем, недовольный тем, как мало места, он широко раздвинул ему бёдра и снова надавил. Как и ожидалось, Квон Джиук никак не отреагировал.

Даже когда пальцы коснулись входа, даже когда Пак Джуён надавил кончиком пальца, пытаясь проникнуть внутрь, Квон Джиук не издал ни звука. Пак Джуёна это раздражало. Нужно было хоть как-то его раззадорить.

Пак Джуён обхватил вялый член Квон Джиука. Невозбуждённый пенис безвольно болтался у него в руке. Но даже во сне член мужчины должен реагировать на стимуляцию. Он начал намеренно тереть гладкую головку большим пальцем.

Внутренняя сторона бедра Квон Джиука дёрнулась. Пак Джуён сжал член от основания до кончика, и тонкая кожа под его рукой зашевелилась.

— Ха… ух…

Дыхание Квон Джиука стало прерывистым. Он слегка приоткрыл глаза и часто задышал. По комнате разнёсся хриплый стон. Квон Джиук заёрзал. Пак Джуён заметил, как из головки выступила прозрачная жидкость, и размазал её по стволу члена, продолжая двигать рукой. Раздался непристойный чавкающий звук.

Одновременно с этим он снова начал проникать в анус Квон Джиука. Ему с трудом удалось протолкнуть один палец сквозь плотно сжатое кольцо мышц. Горячая слизистая оболочка обхватила его палец. Судя по узкому отверстию, он был первым у этого мужчины. Пак Джуён, взволнованный этим незначительным фактом, облизнул пересохшие губы.

Он обхватил головку члена Квон Джиука и начал быстро двигать рукой. Раскалённая головка была горячей. Одновременно с этим он продолжал проникать пальцами в анус. Вскоре отверстие расширилось настолько, что туда свободно проходил один палец.

Пак Джуён с усилием вставил ещё один палец. Продолжая двигать рукой, он изогнул пальцы в сторону пупка Квон Джиука и начал быстро ими двигать. Судя по тому, как вздрагивал его член, каждое движение приносило ему удовольствие.

— Ах… ах… ха… — раздался тихий стон.

Пак Джуён продолжал стимулировать его спереди и сзади, и живот Квон Джиука напрягся.

— … Ха… ух…

— Тсс, не сейчас.

Возбужденный член Квон Джиука, казалось, достиг предела. В тот момент, когда он выгнул спину и напряг бёдра, Пак Джуён убрал руку. На его лице всё ещё играла озорная улыбка. Член Квон Джиука дёрнулся в воздухе. Не получив разрядки, Квон Джиук заёрзал, морщась.

— Хочешь кончить во сне? Что за детские штучки?

— …

Спавший не ответил. Квон Джиук лишь тихонько сопел, не открывая глаз.

Пак Джуён с недоумением посмотрел на свой возбуждённый член. Это было забавно. Если подумать о будущем, то сейчас не стоило этого делать.

«Потом, когда он будет в сознании, я его как следует отымею, и он будет плакать». — Пак Джуён, цокнув языком, вынул пальцы.

Он взял тёмный, блестящий член Квон Джиука и потёр им о ягодицы. Набухший член, казалось, вот-вот проткнёт нежную кожу. Пак Джуён невольно сглотнул.

Он схватил Квон Джиука за подколенные сухожилия и широко раздвинул ему ноги. Ягодицы Квон Джиука приподнялись над кроватью. Его спина выгнулась, обнажив светлое отверстие. Пак Джуён приставил головку своего члена к входу и резко вошёл.

— … Ых!

Тело Квон Джиука дёрнулось от резкого толчка. Стон был рефлекторным. Стенки ануса сжались, словно пытаясь переломить член Пак Джуёна. Он крепче сжал бёдра Квон Джиука, пока его пальцы не побелели.

«… Блядь, как же хорошо. Я схожу с ума.»

На лице Пак Джуёна появилась хищная улыбка.

Он начал двигаться. Каждый раз, когда толстый член выходил наружу, из раздвинутых ягодиц вырывался хлопок. Будь Квон Джиук в сознании, он бы ужасно стыдился этих звуков. Да он бы пришёл в ярость ещё тогда, когда Пак Джуён засунул ему пальцы в рот. Он втайне надеялся, что Квон Джиук проснётся, но, к сожалению, снотворное действовало безотказно.

Каждый раз, когда он вытаскивал член, ему было жаль расставаться с горячими стенками ануса. Движения стали быстрее. Мошонка ударялась о ягодицы Квон Джиука, но тот лишь тихо стонал, морщась, с закрытыми глазами. Даже когда член вошёл до упора, лобок Пак Джуёна упирался в живот Квон Джиука, словно касаясь чего-то запретного. Квон Джиук не издавал ни звука, но Пак Джуён чувствовал, как у него перехватывает дыхание.

— …

— Ха… ах… ха…

Глаза Пак Джуёна потемнели от возбуждения. Пульсирующее чувство удовольствия поднималось всё выше, до самой шеи. Он приближался к пику.

Почувствовав жар внизу живота, Пак Джуён начал двигаться ещё быстрее. При каждом толчке ноги Квон Джиука подрагивали.

Стиснув зубы, Пак Джуён вошёл до конца и, достигнув предела, отпустил ноги Квон Джиука и вынул член. Он быстро забрался на него сверху и начал мастурбировать своим членом, покрытым смазкой, без презерватива, прямо перед лицом Квон Джиука.

— Х… ах… — вырвался из горла Пак Джуёна сдавленный стон.

Сперма брызнула на лицо Квон Джиука, попав ему на веки. Пак Джуён продолжал двигать рукой, и остатки спермы стекали по его руке.

— …

Пак Джуён закрыл глаза и отдышался. Его дыхание всё ещё дрожало от пережитого оргазма. Успокоившись, он медленно открыл глаза. Взгляд стал более осмысленным. Пак Джуён посмотрел на свою влажную руку и спокойно вытер её о крепкую грудь Квон Джиука.

— Я точно сошёл с ума.

Одним разом он не мог ограничиться. Он посмотрел на лицо Квон Джиука, покрытое спермой, и на его грудь, и снова почувствовал возбуждение. Пак Джуён наклонился ещё ниже и поместил лицо Квон Джиука между своих ног. Усмехнувшись, он откинул волосы Квон Джиука и потёр своим членом о его губы.

Впрочем, можно и продолжить. Ночь длинная.

Квон Джиук почувствовал, как его глубоко погружённое сознание постепенно возвращается. Но…

Что это? Глаза были тяжелы, не от усталости, а от чего-то другого. Как будто к ним что-то липкое прилипло. Он несколько раз потёр веки тыльной стороной ладони, прежде чем смог нормально открыть глаза. Видимо, что-то прилипло к лицу, но он не понимал, что именно. С лица осыпались высохшие крошки.

Квон Джиук даже не стал рассматривать это, а просто опустил тяжёлую руку обратно на кровать. Несколько минут он лежал, уставившись в потолок, и только тогда его мозг начал работать.

Потолок был незнакомый, но он примерно догадался, где находится. Это мотель. После обильного употребления алкоголя он привык спать с кем-то. Но он удивлялся, потому что почти никогда не выпивал настолько, чтобы ничего не помнить.

Квон Джиук полностью проснулся от звонка внутреннего телефона рядом с кроватью. Телефон, замолчавший на время, пока он приходил в себя, снова зазвонил. От любого, даже самого незначительного звука, у него голова начинала раскалываться, и, прижимая ладонь ко лбу, он ответил на звонок.

— Алло.

Услышав свой собственный хриплый голос, он на мгновение замолчал, удивлённый. На другом конце провода тоже воцарилась тишина, очевидно, человек был так же удивлён.

— …Пожалуйста, освободите номер до двух часов.

— А, да.

Из-за светонепроницаемых штор он не мог определить время. Квон Джиук почему-то чувствовал такую слабость, что даже не мог пошевелиться и лишь водил взглядом, лёжа на кровати. Настенные часы показывали, что только что перевалило за 1:30. Ему нужно было поспешить, умыться и собраться.

Он точно помнил, что провел ночь с кем-то. Судя по усталости, он, наверное, много ворочался. Но с самого начала его не покидало странное ощущение дежавю.

Почему… почему у него между ног и в районе ягодиц такое жжение? Почему у него так болит поясница, что он почти не может пошевелиться?

В тот момент, когда он поспешно поднял верхнюю часть тела, чтобы проверить своё состояние, по позвоночнику прошла резкая боль, от которой он ахнул. Он чуть не закричал. Он никогда раньше её не испытывал…Это была совсем другая боль. Квон Джиук глубоко вздохнул, стараясь привыкнуть к ней. Только после нескольких глубоких вдохов он смог кое-как выпрямить полусогнутое тело.

И только тогда он увидел…

— Что… чёрт…?

В каком виде он валялся на кровати.

— С… Сука… кто ты, сумасшедший, сумасшедший… — глаза Квон Джиука задрожали. Сердце сжалось.

«Что… блять. Меня изнасиловали? Меня? Что за дерьмо…» — Квон Джиук облизнул пересохшие губы и что-то невнятно пробормотал.

Взглядом, полным ужаса, он оглядел комнату. Никаких следов, как будто он был здесь один. Нет, следы были. Беловатые следы на его обнажённом теле.

По его телу были разбрызганы сперма, он даже не знал, когда это произошло.

Высохшее уже не так-то просто стереть.

Квон Джиук с полубезумным лицом усмехнулся и принялся яростно тереть места, где спермы было больше всего – грудь и низ живота. От трения высохшая сперма снова стала липкой, и тогда, придя в себя, Квон Джиук, сполна ощущая ярость, закричал дрожащим голосом:

— А-а-а-а! Блять! Кто, чёрт возьми, ты?! — Он бил кулаками по простыням кровати, неистово крича.

Когда он широко открыл рот, из разорванной им губы потекла кровь. Его самолюбие было разбито вдребезги. Он ещё больше разозлился, потому что догадался, кто это сделал. Тот ублюдок.

Невероятно красивый первокурсник. Он явно применил грязные уловки. Иначе бы он не потерял сознание всего после трёх-четырёх рюмок соджу с пивом.

За двадцать с лишним лет жизни он и подумать не мог, что его изнасилуют. Квон Джиук никогда не оставлял в покое тех, кто смел покушаться на него. Он избивал их до полусмерти или сам начинал. Что он говорил тем, кто, переполненный унижением, позором и стыдом, с широко расставленными ногами лежали перед ним?

«Гадко», «Тебе так нравится, когда тебя трахают в задницу?», «Посмотри на это жалкое зрелище, умоляющее о члене…»

Лицо Квон Джиука побледнело. Другими словами, он оказался в таком же положении…

Неужели. Тот неудачник-первокурсник мог сказать то же самое, когда Квон Джиук потерял сознание: «Гадко», «Тебе так нравится, когда тебя трахают в задницу…». От этой мысли по телу пробежал озноб. Квон Джиук прекратил думать. Если он продолжит, то от злости умрёт. Более того, судя по состоянию его низа, первокурсник, похоже, удовлетворил свои желания и просто ушёл. Что же он вытворял с его членом? Даже лёгкое прикосновение вызывало острую боль.

— Блять, я убью… убью его…

Несмотря на всю ярость, боль внизу не утихала всю ночь.

Квон Джиук, стиснув зубы, начал дрочить. Фу, хык … Сжав уже окровавленную нижнюю губу, он изо всех сил пытался кончить. Странный всхлип прозвучал в пустой комнате.

— …Кх, а, а-а…

Больше всего его бесило, что на его теле остались только следы спермы. Конечно, с незнакомцем не может быть никакой нежности, но, увидев своё тело, покрытое спермой без единого следа поцелуев, Квон Джиук почувствовал себя использованной секс-игрушкой, и это было ужасно.

Вскоре из его горла вырвался сдавленный крик. Несмотря на острую боль, как будто с члена сдирают кожу, он продолжал дрочить. Только тогда напряжение внизу живота немного спало.

«…Этот ублюдок. Тебе конец.»

Квон Джиук крепко сжал влажный кулак.

***

Квон Джиук пробыл в мотеле ещё два часа после этого. Тело не слушалось. Когда он встал на ноги, у него подкосились колени. С трудом добравшись до ванной, он посмотрел в зеркало – зрелище было ужасное.

Похоже первокурсник специально старался кончать лицо, а он даже не заметил этого.

Затем его охватило отвращение. Когда он представил, как первокурсник ласкал его беззащитное тело, ему показалось, что по нему ползают насекомые. Это было действительно отвратительно. Нельзя судить только по внешности.

Квон Джиук стиснул зубы.

Он с таким усердием тер мочалкой по всему телу, словно хотел израсходовать весь флакон геля для душа за раз. Как он и ожидал, задний проход был опухшим, но он не стал его осматривать внутри.

Судя по тому, что живот не болел, первокурсник не кончал внутрь. Да и ему просто было противно от одной мысли об этом.

Он кое-как оделся и вышел, оплатив дополнительное время. Квон Джиук выпрямил спину и пошел, притворяясь, что ничего не случилось, чтобы не привлекать внимание окружающих. Холодный ветер обжигал кожу, остужая выступивший от боли пот. Настроение стремительно портилось.

Он включил телефон и увидел кучу уведомлений, которые пропустил за ночь. Среди них было уведомление об оплате номера в мотеле. Увидев его, Квон Джиук пришел в ярость. Этот ублюдок был просто невыносим. Изнасилование, кража… Отлично. Вот бы врезать ему раз пятьдесят, чтобы хоть немного отлегло. Квон Джиук, считая в уме, сколько ударов заслужил первокурсник, вошел в кампус.

Ба-бах!

Ким Сухёк, беззаботно расположившись на диване в комнате кружка, от неожиданного грохота подпрыгнул. Что… что такое? Увидев лицо Квон Джиука, он опешил. В этот момент Квон Джиук казался таким злым, что рядом с ним даже самый страшный демон выглядел бы милым ягнёнком.

— Эй, где тот ублюдок?

Его хриплый голос усиливал угрозу. Ким Сухёк съёжился и несмело улыбнулся.

— Что? Кто? Ты о ком?..

— Придурок. Ты же староста клуба, у тебя должен быть список всех членов! А, блять, а!

— А-а-а! — Квон Джиук взбеерошил волосы и закричал. Не в силах сдержать гнев, он с силой пнул стул.  Ножки металлического стула с грохотом упали на пол. Ким Сухёк, молча наблюдавший за этим, не выдержал. Этот ублюдок пришёл сюда, а теперь ещё и устраивает истерику?

— Ты должен объяснить, что происходит! Почему ты так себя ведёшь?

— Неважно. Просто скажи, как зовут того наглого парня, который пришел вчера. — рявкал Квон Джиук.

— Нет, Джиук… Сначала успокойся. Успокойся, сядь, ладно?

— Не скажешь — первым тебя отделаю. Закрой свой рот, ублюдок, — сказал Квон Джиук, сжимая кулаки и делая шаг вперед. Ким Сухек в ужасе отшатнулся.

— Подожди, я не знаю! Честно не знаю!

— Ты думаешь, я поверю в это дерьмо, придурок?

— А что мне еще сказать… — Ким Сухек вздохнул. Почему они не могут поговорить нормально, без ругани?

— Я спросил его имя, но он проигнорировал меня! Ты что, отрубился, идиот?

— …

Ким Сухека пытался вести себя храбро, но под ледяным взглядом Квон Джиука снова съежился. Он вспомнил, что Квон Джиук может избить его просто так, даже если он ничего не сделал. Сейчас было не время шутить и валять дурака. Нужно было извиниться, чтобы избежать наказания.

— Нет, послушай. Правда, список первокурсников ведет замстаросты, я ничего не знаю.

— …

— И ты же знаешь… наш клуб — это просто место, где можно выпить и повеселиться. Никто не обращает внимания на то, кто приходит и уходит…

— …

От слов Ким Сухека Квон Джиук становился все злее.

— Ты не знаешь, с какого он факультета? Он ничего не говорил вчера?

— Он как раз вышел позвонить, когда все представлялись…

— А почему не спросил его, когда он вернулся?

— Тогда ты как раз написал, что идешь, и я стал готовить ребят…

— Чушь какая. — Какая подготовка? Наверняка они просто обсуждали, какой он ужасный сонбэ и как нужно его опасаться. Квон Джиук прекрасно знал, что о нем говорят другие. Он был довольно самокритичным человеком.

Ким Сухек, неловко улыбаясь, и осторожно спросил:

— Он что, сделал тебе что-то плохое?

Квон Джиук нахмурился, словно что-то вспомнив.

— … А-а… блять, снова бесит...

На лице Ким Сухека отразился ужас. Он понял, что зря спросил. Похоже, этот первокурсник серьёзно накосячил.

Квон Джиук, не переставая материться, начал крушить комнату клуба.

Бах!

Он с силой пнул дверь, смел все со стола на пол, а затем и сам стол поднял и швырнул на стул, который сломал раньше.

— А-а! Эй, Квон Джиук!

Ким Сухек хотел остановить его, но в этот момент над его головой пролетел стул.

Бабах!

Ким Сухек с бледным лицом посмотрел на стул, который с грохотом врезался в стену. Остальные члены клуба разбежались, как только увидели Квон Джиука на пороге.

Ким Сухек проклинал себя. Он хотел вернуться на пять минут назад и заткнуть себе рот. Зачем он спросил, зачем он разозлил этого ублюдка? Идиот. Ким Сухек едва сдерживался, чтобы не вздрагивать от каждого грохота.

Некогда тихая и уютная комната клуба превратилась в поле боя.

Дзынь! Бах!

Звуки бьющегося стекла и ломающейся мебели не прекращались. Ким Сухек наконец понял, что дело принимает серьёзный оборот, и попытался вытащить Квон Джиука из комнаты, схватив его за руки.

— Эй, эй, хватит! Ты же все тут разнесешь… Ай!

Ким Сухек не смог справиться с Квон Джиуком. Он получил мощный удар в лицо и, схватившись за щеку, отступил назад.

Квон Джиук, даже не извинившись, нахмурился и рявкнул:

— Бесишь! Вали отсюда! Хочешь вместо него получить?

«Он только что ударил меня, и еще угрожает!» — прошипел Ким Сухек про себя.

От одного удара у него звенело в ушах. Он понял, что если получит еще один, то окажется в больнице, поэтому решил больше не лезть и просто молился, чтобы Квон Джиук успокоился.

— Пожалуйста, хватит… Ты все разнесешь, а я потом должен буду все это убирать…

В этот момент Квон Джиук неожиданно остановился. Похоже, он выпустил пар, разгромив все вокруг. Он стоял посреди разрушенной комнаты, пытаясь восстановить дыхание.

Вдруг из кармана его пальто раздался тихий звук уведомления.

— Фух, — Квон Джиук глубоко вздохнул и, доставая телефон, проверил сообщение.

Тилинь.

[Это подарок.]

[Я только что кончил, глядя на это в туалете. Молодец, да?]

«Это что за спам? Нет, для спама слишком вежливо.»

Вскоре пришло фото.

«Что-то не так.»

Кажется, его нельзя открывать, но палец всё же невольно нажал на фото. Фото заполнило экран.

— …!

На фото был мужчина, измазанный спермой, с разведенными ногами в форме буквы «М», под ярко жёлтым светом. Его член стоял, готовый вот-вот излиться. А в его заднице был толстый член другого мужчины. Лицо бессознательного мужчины… Это же…

— …Что?

Квон Джиук замер.

Он смотрел на экран телефона с пустым взглядом, словно получил удар под дых. Его руки дрожали, когда он набирал номер.

— Невозможно дозвониться… — раздался голос автоответчика.

Звонок оборвался меньше чем через десять секунд. Наверняка он специально сбросил его. Квон Джиук, словно в трансе, начал печатать ответ.

[Ты грёбаный ублюдок где ты]

[Ты хочешь сдохнуть?]

[Что ты задумал с этим фото черт тебя побери]

«Успокойся, успокойся.»

Он повторял это про себя, но сердце продолжало бешено колотиться в груди. Его руки не слушались.

«Может, позвонить? Стоит ли?»

Прошла всего минута, но он уже был на пределе. Его ладони потели. Он чувствовал себя так, словно совершил что-то ужасное. Ему было душно и тяжело.

Ким Сухёк, не понимая, что происходит, смотрел на Квон Джиука, который то злился, то нервничал, то впадал в панику.

[О. Этот трюк уже не работает? Довольно старомодно, не думаешь?]

Ответ пришел быстро, но для Квон Джиука эта минута показалась вечностью.

Квон Джиук стиснул зубы, пробежав глазами по сообщению. Хорошо, что он сам прекрасно понимает, что это устаревшая тактика.

[Ты хочешь отправить фото, сука? Давай, попробуй, посмотрим, что с тобой будет, ублюдок.]

Квон Джиук отправил сообщение и швырнул телефон на диван.

Диван, который раньше стоял посреди комнаты, теперь находился в углу после его недавней вспышки ярости.

Отправив ответ в стиле «делай, что хочешь», он почувствовал, как его бешено колотящееся сердце начало успокаиваться. В наше время кто-то всерьёз пытается шантажировать такими фотографиями? Его немного напрягало, что на фото были два мужчины, и ему было очень неприятно видеть себя в позиции снизу, но он старался убедить себя, что всё в порядке.

Телефон, лежащий на диване, молчал. Квон Джиук делал вид, что не обращает на него внимания, но на самом деле ждал сообщения. Вдруг где-то рядом раздался звук уведомления.

Это был телефон Ким Сухека.

— А?

Ким Сухек, который с недоумением наблюдал за Квон Джиуком, рефлекторно схватил свой телефон.

— Что за фото…

— Чёрт…

Ким Сухека нажал на фото в предпросмотре. Он хотел прочитать сообщение… но Квон Джиук оказался быстрее. Он вырвал телефон из рук Ким Сухека и прочитал сообщение.

— Ха?

У него вырвался смешок. Это было его фото.

Он думал, что оно хотя бы размыто, но фото было абсолютно чёткое. У Квон Джиука по коже побежали мурашки.

Убедившись, что на фото он, Квон Джиук быстро удалил его. Едва успокоившееся сердце снова забилось от страха.

А затем его собственный телефон завибрировал.

Тилинь.

[Ну что?]

Тилинь.

[Нет ответа? Я отправил фото старосте клуба.]

Тилинь.

[Ха-ха, это действительно забавно.]

Перед глазами всё поплыло.

Где он допустил ошибку? Когда стал спорить с первокурсником? Или когда выпил все, что ему налили?

В глазах Квон Джиука читалась паника. Неужели он отправил фото только Ким Сухеку? Или уже разослал всем, просто не признается?

Квон Джиук прерывисто дышал. Он чувствовал, как холодеют его пальцы. Ким Сухек, который все это время наблюдал за ним, осторожно подошёл ближе и посмотрел то на свой телефон, то на Квон Джиука. Что-то сегодня он был не похож сам на себя.

— Эй, даже если ты зол, нельзя так обращаться с чужим телефоном…

Квон Джиук вздрогнул. Он повернулся на голос и увидел Ким Сухека, который смотрел на него с непонятным выражением лица. В его глазах читалось любопытство, жалость…

«Чёрт, да он смотрит на меня, как на психа.» — Квон Джиук стиснул зубы.

— Да кому он нужен, идиот?

Он бросил телефон на пол и быстрым шагом вышел из комнаты.

-Трр- Трр-

Гудки идут, но трубку, чёрт возьми, никто не берёт. Квон Джиук пытался дозвониться уже тридцатый раз. Первокурсник, будто издеваясь, продолжал сбрасывать звонки.

Только что снова шли гудки, а потом — ту-ут, сбросил.

Но сдаваться было нельзя. Подобный инцидент может повториться в любой момент. Квон Джиук с каменным лицом набрал номер в тридцать первый раз.

И наконец раздался щелчок, а затем гудок в трубке.

Как только Квон Джиук убедился, что ему ответили, он быстро вдохнул, чтобы выругаться, но, вспомнив, что находится в подчинённом положении, с трудом понизил голос.

— Эй, ты издеваешься? Что ты затеял? Я же вчера говорил тебе, что ты достал!

— А-ха-ха, а…

В голосе первокурсника слышался смех. Что его так развеселило? Он так же смеялся, когда игнорировал его звонки? Внутри всё клокотало от ярости.

— Почему у вас такой голос, будто вы сейчас расплачетесь? Что я такого сделал? Я отправил фото, потому что сонбэ сказал мне это сделать.

— Ты так просто взял и отправил? Мелкий засранец, где ты нахватался таких дерьмовых вещей…

Обычно, прежде чем получить желаемое, люди не спешат избавляться от рычагов давления. Если хотят денег, то держат угрозу до тех пор, пока не получат их, а не выбрасывают её до того, как вообще запросили деньги.

Джиук, чтобы понять намерения собеседника, снова спокойно спросил:

— …Где ты?

— Даже если бы я хотел увидеться, сейчас нельзя. У меня скоро начинается занятие. Тогда увидимся позже. Пока.

— Эй! Эй! Сбросил? Эй!

Его попытка сохранять спокойствие провалилась. Собеседник, как ни в чем ни бывало, закончил разговор.

— …Ха, бля, что за…

Взгляд Джиука бессмысленно скользил по пустоте. Он прикусил губу, чувствуя горький привкус крови.

Даже после того, как связь прервалась, он всё ещё пребывал в шоке. В его жизни почти не было случаев, когда бы разговор обрывался так односторонне.

Сегодня, точнее, с прошлой ночи, с ним происходила череда нелепых событий. Каждое по отдельности – пустяк, но их последовательность вызывала странное раздражение. Ему казалось, что весь мир его игнорирует.

Он понимал, что это паранойя, но ничего не мог с собой поделать. Особенно его выводило из себя то, что собеседник сбросил звонок – это лишний раз подчеркивало его зависимое положение, и настроение окончательно испортилось.

Квон Джиук долго стоял в оцепенении, а потом, наконец, зашёл в первую попавшуюся кофейню. Он заказал у улыбающейся баристы стакан американо со льдом и вскоре сел за столик в углу.

Ему нужно было упорядочить ситуацию. Для его и без того не самой блестящей головы эта простая, но и одновременно сложная, противоречивая ситуация была слишком непонятна.

Итак, в кружок пришёл один невероятно наглый первокурсник. Этот первокурсник подсыпал ему что-то в напиток, изнасиловал его, и Джиук взбесился.

Здесь возникает вопрос. Этот первокурсник изначально планировал напасть именно на него, или же просто сидел, подсыпая что-то в бокал и ждал, кого бы ещё подцепить? В первом случае, кандидатов было бы море, во втором – этот ублюдок был просто конченым идиотом.

Квон Джиук нервно обгрызал ноготь на большом пальце, потом резко очнулся. Беспрецедентная тревога заставляла его приобретать новые привычки.

«Так что же я хочу сделать, встретившись с этим ублюдком? Сначала дать ему по морде, потом что? Попросить удалить фото, выполнить его требования...? А, блять. Не знаю.»

Ещё никогда Квон Джиук так ни из-за кого не парился. И впервые он был в таком уязвимом положении, поэтому в голове у него была полная каша.

Квон Джиук увяз в бесплодных размышлениях.

Вдруг он посмотрел на часы – не успел и глазом моргнуть, как уже был пятый час вечера. До общежития от университета ехать не близко, и возвращаться домой как-то не с руки. В любом случае, лекции заканчиваются в шесть, может, подождать ещё немного? Джиук облизал пересохшие губы и тяжело вздохнул.

«Увидимся позже? Да когда это "позже", ублюдок?»

Одна только мысль о мелодии сообщения с телефона Ким Сухёка, прозвучавшей в комнате кружка, заставляла его содрогаться. Что было бы, если бы он среагировал чуть позже? Если бы Ким Сухёк узнал, кто на фотографии... А ещё раньше, если бы он сегодня не встретил Ким Сухёка, что бы тогда случилось?

Его сжимало в тисках тревоги. Даже после того, как Джиук выпустил пар в комнате кружка, раздражение снова нахлынуло, и он начал яростно топать ногой по полу. Работник кафе с опаской посмотрел на него.

Джиук ничего не делал, но чувствовал себя крайне беспокойно. Он не знал, что вытворял первокурсник, пока он спал. Поэтому он сидел в кафе и усердно рылся в интернете. Так, аккаунты в соцсетях с откровенными фотографиями, сайты с гей-порно... Он обыскал почти все места. В итоге – ничего не нашёл.

Но даже не видя его, тревога не покидала Джиука. Стыд от того, что его уже использовали, отошёл на второй план, на первое место вышло желание не показывать своё жалкое состояние кому-либо. Важно было восстановить разбитое самолюбие.

Пока он рылся в интернете в кафе, время незаметно пролетело, и уже стало шесть вечера. Примерно с 5:56 Джиук метался как угорелый, и как только часы пробили шесть, он тут же позвонил первокурснику.

Трр тррр.

— Да, это Пак Джуён.

Ожидая длинных гудков и сглатывая слюну, он был удивлён, когда первокурсник неожиданно ответил через несколько секунд. Из-за этого Джиук закашлялся, подавившись слюной.

— Ой, испугал... Блять...

— М? Сонбэ?

Голос первокурсника, точнее, Пак Джуёна (Джиук был потрясён тем, что тот сам назвал имя, которое он так и не смог выведать), был удивительно спокойным. Джиук глубоко вздохнул. Он пообещал себе, что не поддастся ему снова, как это было несколько часов назад.

— …Эй, давай встретимся. Встретимся и поговорим.

— О чём?

— Должна же быть причина, почему ты так поступаешь.

Джиук, словно угрожая, понизил голос. Но тот, похоже, не обратил на это никакого внимания.

— Тебе нужны деньги? Если нужны, скажи. Дам. Так что давай не будем друг другу портить жизнь. А?

На предложение о деньгах реакция осталась такой же, и Джиук начал ещё больше нервничать. Ведь большинство людей теряют моральные принципы из-за денег, не так ли?

Джиук, не думая о своих собственных моральных принципах, несмотря на то, что денег у него было достаточно, нахмурил брови.

— Нет, блять, так почему ты всё это делаешь, чокнутый?! Ты сводишь меня с ума…Хватит издеваться, просто скажи причину!

— Причина? Ничего особенного.

— Тогда почему?

— Потому что весело.

— …Что?

…Весело? Джиук переспросил себя, правильно ли он услышал. Голос собеседника ударил его по голове. Джиук на мгновение застыл с ошарашенным выражением лица. Для развлечения он подсыпал кому-то в напиток что-то, распространял компрометирующие фотографии ради забавы, и ему было весело наблюдать, как человек сохнет от тревоги и беспокойства.

Его бросило в холодный пот. Джиук оторвал телефон от уха, холодно посмотрел на экран и снова поднёс его к уху. Кулаки сжались. Как будто предчувствуя его реакцию, Пак Джуён весело рассмеялся.

— Шучу. Да, шучу.

— Ты…

Он начал говорить, но остановился. Не потому что нечего сказать, а потому что слов было слишком много, и он не мог их вымолвить.

— Вижу, вы злитесь. Но честно говоря, мне правда весело. То, как вы сейчас злитесь, доводит меня до колик от смеха.

Пак Джуён звонко рассмеялся. Возможно, рядом с ним были друзья, ведь он спокойно ответил на вопрос типа «Кто это? Твой однокурсник?» — «Нет, из кружка».

Джиук молчал, пока окружающие звуки за телефонной трубкой не стихли, затем цыкнул языком. Потом, тщательно обдумав слова, произнёс низким, сдавленным голосом:

— …Твоё хобби… чертовски дерьмовое…

— Согласен. В детстве я был немного хулиганист. Многое перенес.

Пак Джуён добавил что-то вроде «да, точно, так и было» и продолжал болтать один. Пока Джиук, потерявший дар речи, пытался в голове собрать свои мысли, тот радостным голосом продолжил:

— О, уже больше шести. Сегодня у меня было куча пар, я очень устал. А вы были свободны?

— Не увиливай. Сейчас не время для таких разговоров!

И правда, сейчас было его свободное время, но он ещё никогда так паршиво его не проводил. Голос Квон Джиука прозвучал устало. Пак Джуён довольно промычал:

Пак Джуён самодовольно хмыкнул.

— Вы, наверное, весь день нервничали, как щенок, который хочет в туалет. Вам, должно быть, было очень тяжело.

— Кому говоришь, из-за тебя я чуть с ума не сошёл. Даже сейчас…

— Ха-ха, ну и ну.

Он фальшиво пытался его утешить. И всё. Он даже не отрицал своей вины. Похоже, он прекрасно понимал, что Квон Джиук весь день изводил себя из-за него. Более того, он, кажется, даже гордился собой… это было просто отвратительно. Квон Джиук смял в руке давно опустевший пластиковый стаканчик.

— Вы, наверное, голодны. Может, поужинаем вместе?

— Нет, блять. Если не хочешь говорить, то заканчивай.

Если Пак Джуён будет настаивать на своём, Квон Джиук ничего не сможет сделать. Как он его найдёт в этом огромном кампусе? Он не мог так жить, постоянно мучаясь сомнениями. Это было не в его характере.

— …А…хм…

Встретиться. Да, встретиться, чёрт возьми. Если они не смогут договориться, тогда они будут драться, пока один из них не сдохнет. Квон Джиук раздражённо взъерошил волосы.

— Где встретимся? Где ты сейчас?

— Встречаемся за студенческим центром. Там, где парковка.

— Я сейчас выйду, так что жди меня там. Пока.

На этот раз Джиук сам прервал разговор, сказав всё, что хотел. Но ему всё ещё было не по себе. Что он выиграл, первым прервав звонок? Только усилил беспокойство, что зря всё это сделал.

«Твою мать!» — прорычал Квон Джиук, и бариста, которая всё это время настороженно наблюдала за ним, вжалась в стойку.

Шаги стали тяжелее, движения — более неуклюжими, чем обычно. Или это просто казалось? Как бы то ни было, Квон Джиук раздражало само то, насколько сильно он обращал внимание на Пак Джуёна.

При встрече он первым делом собирался изуродовать эту самодовольную физиономию. Вонзить кулак в это лоснящееся лицо.

Скрипя зубами и бормоча про себя, Квон Джиук глубоко вздохнул и небрежно бросил пластиковый стаканчик, который до сих пор держал в руке, на обочину. Нужно было выбросить его сразу, как вышел из кафе, но мысли о Пак Джуёне так захватили его, что он забыл даже о мусоре. Где-то вдалеке до него смутно донесся крик охранника.

— ...

Медленно проходя за зданием студенческого совета, он заметил выделяющийся затылок. Рядом с ним стояла невысокая девушка, и на её фоне фигура с этим затылком казалась невероятно высокой, словно разница между ними составляла не одну, а две головы. Даже без сравнения с девушкой, в толпе не было никого выше этой торчащей чёрной макушки.

Сидя, этого не было заметно, но, похоже, этот Пак Джуён был довольно высоким. Крупный парень, хоть и тощий, но высокого роста.

Направляясь к Пак Джуёну, Квон Джиук рассеянно подумал… Наступит ли день, когда он перестанет видеть в нём соперника?

Он нарочито нахмурился, подходя ближе, и заметил, что Пак Джуён был не просто высоким, но и довольно широкоплечим. Когда он подошёл вплотную, ему пришлось слегка приподнять глаза, чтобы встретиться с ним взглядом. Квон Джиук снова почувствовал что-то вроде досады. Он всегда гордился своим ростом и телосложением...

Но этот наглый младшекурсник, Пак Джуён, только улыбался и ничего не говорил, пока Квон Джиук не встал прямо перед ним, слегка расставив ноги. Чувствуя неловкость, он коротко бросил:

— Эй.

— Пришли? Довольно поздно.

Пак Джуён ответил так, словно только и ждал, когда к нему обратятся.

Он улыбнулся, как большой добрый щенок, открыто и искренне. Однако взгляд его почему-то был высокомерно опущен вниз, что только уязвляло самолюбие Квон Джиука. Тот, глядя прямо на него, протянул руку.

— Телефон давай.

— Что?

Пак Джуён широко раскрыл глаза и наклонил голову. На его лице было выражение человека, столкнувшегося с чем-то неожиданным. Квон Джиук слегка приподнял бровь.

— Давай, говорю. Фотографии удалю.

Квон Джиук помахал рукой в воздухе, подгоняя его. Пак Джуён же, не обращая на это внимания, медленно сощурил глаза и мягко обхватил вытянутую руку своими двумя руками. Его сжатый кулак оказался заключен в красивые, белые, словно пахнущие молоком, ладони.

Что этот парень задумал? Твердые руки были до странности мягкими на ощупь, что еще больше раздражало.

Так, долго играя его рукой и улыбаясь, Пак Джуён, казалось, больше ничего не хотел говорить, он просто пристально смотрел на Квон Джиука. Его черные глаза как-то напряженно блестели. Насколько Квон Джиук помнил, в баре взгляд Пак Джуёна был совершенно пустым и безразличным. Черные глаза, в которых невозможно было прочитать ни единой мысли.

А теперь что это с ним такое? Квон Джиук тихо цокнул языком и отвел взгляд. Он не выдержал этого пристального взгляда. Раздраженно спросил:

— Чего так смотришь?

Пак Джуён крепко сжал его кулак в своих руках, а затем отпустил.

— Неожиданно.

— Что именно?

— Думал, сразу ударите.

Квон Джиук замер, словно вспомнив что-то давно забытое. Он задумался. Ведь с самого момента, как он закончил разговор, и до того, как добрался сюда, он все время думал о том, как хорошенько отделает Пак Джуёна.

… Он просто на мгновение забыл об этом. Засмотрелся на его лицо… Смутившись, Квон Джиук поспешно начал:

— Это…

— Почему не бьете? Я слишком красивый?

— ...

Квон Джиук подумал, что ему стоит понаблюдать за собой, не слишком ли у него все эмоции написаны на лице. Пак Джуён, не обращая внимания на Квон Джиука, который с озадаченным видом тер щеку, огляделся по сторонам и сменил тему разговора.

— Хм… Кстати, не знаю, есть ли поблизости что-нибудь вкусное. Все выглядит так убого.

— Что ты несешь?

— Лучше пойдем ко мне. Пойдем в мою комнату.

К счастью, эти слова, произнесенные с таким безразличием, снова разожгли в нем гнев. Желание ударить вернулось. То, как Пак Джуён сделал шаг к нему, почти прижимаясь всем телом, напомнило Квон Джиуку похотливого самца, пытающегося соблазнить самку. Кровь похолодела в его жилах.

Квон Джиук крепко зажмурился. Зачем идти в комнату? Он не стал задавать очевидный вопрос, смысл которого был и так ясен. Он лишь тихо ответил, сдерживая гнев:

— Ты притворяешься, что не слышишь, или у тебя уши заложило?

— Что?

Квон Джиук не собирался снова раздвигать ноги. Даже если бы это и случилось, то точно не по его воле. Чтобы не предать себя, ему нужно было сначала разбить эту маленькую голову, которая замышляла всякую ерунду.

— ...

Квон Джиук молниеносно протянул руку и схватил Пак Джуёна за грудки, притянув к себе. Белая рубашка безжалостно смялась от резкого движения. Шея Пак Джуёна дернулась, и на его постоянно улыбающемся лице мелькнуло удивление. Его мягкое лицо приняло игривое выражение, но он не пытался сопротивляться.

Если бы они приблизились еще немного, их губы соприкоснулись бы. Если бы Пак Джуён повернул голову, их высокие носы слегка бы задели друг друга. Но все это не имело значения. Сейчас Квон Джиук хотел лишь одного — увидеть, как это красивое лицо покроется синяками и ссадинами. Глаза Квон Джиука злобно сверкнули.

— Я же сказал, давай телефон, ублюдок.

— …

— Ты мастерски издеваешься над людьми. Наверное, и получать по заслугам тоже мастер? А? — прорычал Квон Джиук низким хриплым голосом.

Его свирепый взгляд был устремлен прямо на Пак Джуёна. Атмосфера между двумя крепкими парнями накалялась, и прохожие начали осторожно обходить их стороной. Однако сам виновник переполоха выглядел совершенно спокойным.

Пак Джуён, выдержав пылающий взгляд Квон Джиука, медленно опустил глаза на руку, сжимавшую его воротник, а затем снова посмотрел ему в лицо. На его губах появилась кривая усмешка.

— Ах, так вы… хотите ударить меня прямо здесь?

— Ничто мне не мешает. Твоя самодовольная рожа меня жутко бесит. Я еле сдерживаюсь, чтобы не разбить ее в лепешку, так что давай, попробуй еще что-нибудь сказать.

Пак Джуён, все это время холодно усмехаясь, вдруг рассмеялся.

— А я уж думал, что вы скажете что-то стоящее.

Пак Джуён еще несколько раз хмыкнул, прежде чем ответить:

— Ну, попробуйте, разбейте.

Его слова, словно вызов, еще больше разозлили Квон Джиука. Пак Джуён, будто нарочно подливая масла в огонь, продолжил язвительно:

— Перестаньте болтать и ударьте, раз такой смелый. Слышал, вы неплохо дерётесь? И как вы до сих пор терпели?

Его мягкий, высокомерный тон еще больше раздражал Квон Джиука. Это же явный сигнал к действию, верно? Стиснув зубы, Квон Джиук, не в силах больше сдерживаться, замахнулся.

— Ах ты, мелкий засранец, до сих пор не понял…

В этот момент Пак Джуён тихо вздохнул и, посмотрев на него без тени улыбки, медленно произнес:

— Но если я приму один удар, дальше я не буду сдерживаться.

Квон Джиук замер.

Его кулак остановился в воздухе прямо перед лицом Пак Джуёна. Квон Джиук, удивленный собственной реакцией на эти абсурдные слова, просто смотрел на Пак Джуёна, не в силах пошевелиться. Пак Джуён, заметив его замешательство, хихикнул, словно посмотрев какой-то комедийный номер. Он не смеялся открыто, а скорее пытался сдержать смех, издавая тихие хмыкающие звуки, прежде чем сказать:

— Вот так, молодец, слушаетесь.

— …Ты…

Квон Джиук замер с кулаком в воздухе, мелко дрожа. Его захлестнула волна стыда. Лицо начало гореть. Он остановился, потому что почувствовал внезапный, необъяснимый страх. Если быть точным, он струсил, представив, что может произойти после того, как он ударит. Взгляд Пак Джуёна был таким холодным, таким пугающим, что Квон Джиук не смог заставить себя продолжить.

«Почему? Боишься, что он тебя изнасилует? Так ударь его первым!», — Квон Джиук опустил пылающее лицо и без конца задавал себе этот вопрос, когда над его головой раздался насмешливый голос:

— Что бы там ни было, похоже, вы испугались.

В этот момент Квон Джиук потерял контроль. Что, кто кого испугался? Похоже, он услышал то, что не должен был слышать. Перед глазами потемнело. Он не мог сдержать внезапную вспышку гнева.

Квон Джиук резко поднял пылающее лицо и, не давая никому времени среагировать, ударил Пак Джуёна по щеке. Раздался звук приглушенного вдоха от людей, которые делали вид, что не наблюдают за происходящим. Костяшки пальцев заболели от силы удара.

— …

Пак Джуён, получивший удар кулаком, провел языком по внутренней стороне щеки. Он медленно повернул голову к Квон Джиуку, и его лицо было таким мрачным, что казалось, будто слышно, как хрустят его шейные позвонки. Встретившись с ним взглядом, Квон Джиук замер и невольно отступил на шаг назад.

«…Вот и всё. Я ударил тебя. И что ты сделаешь? Ха, не собираешься спускать мне это с рук? Распространишь мои фотографии прямо здесь?»

— Кто кого испугался, пидор ебаный, сдохни уже от своей мерзости — Квон Джиук, словно пытаясь скрыть свой страх, выкрикивал оскорбления еще яростнее, чем прежде. Но как бы он ни ругался, Пак Джуён лишь молча смотрел на него сверху вниз, потирая покрасневшую щеку. Его молчание пугало еще больше.

Квон Джиук нарочито громко пробормотал:

— Чего вылупился, ублюдок? Хочешь, чтобы я тебе глаза выколол?

И тут лицо Пака Джуёна озарила улыбка. Она была совсем не такой, как раньше. Пак Джуён несколько раз ткнул себя пальцем в ноющую щеку.

— Ай, немного больно, — пробормотал он, и остатки улыбки исчезли с его лица.

В голове Квон Джиука вдруг завыла сирена. Что-то пошло не так… Но он продолжал игнорировать это предупреждение из-за своего ничтожного самолюбия. Самолюбия, которое сейчас напоминало разрушенный песчаный замок, который уже не восстановить.

Пак Джуён глубоко вздохнул. Его лицо, помрачневшее и немного обиженное, словно говорило: «И что мне делать с этим непослушным щенком?»

— Я же вас предупреждал. Вы сами меня не послушали.

Он начал разглаживать помятый воротник рубашки с пугающей аккуратностью. «Его так сильно ударили, а он выглядит совершенно нормально?» — подумал Квон Джиук. И действительно, щека Пак Джуёна лишь слегка покраснела и припухла, но это ничуть не портило его красивое лицо.

Неизменным осталось и его поведение. Он только угрожал словами, но даже не пытался тронуть Квон Джиука. Но Квон Джиук знал, что это затишье перед бурей.

Поэтому нужно было подавить его, пока он что-то не предпринял. Квон Джиук сжал и разжал кулаки, усмехнувшись. После первого удара напряжение в его теле начало спадать.

— Идиот, получил по морде, а все еще строишь из себя крутого? Жалкое зрелище.

Искривив губы в усмешке, Квон Джиук замахнулся, чтобы ударить его по другой щеке.

Пак Джуён легко уклонился от удара, который просвистел в воздухе с такой силой, что казалось, поднялся ветер. Словно в прошлый раз он подставился специально.

— Все-таки неловко отправлять фото прямо перед вами.

— Заткнись и получай, что заслужил.

— Не хочу.

«Придурок», — пробормотал Квон Джиук и, воспользовавшись моментом, когда Пак Джуён уклонялся от удара, быстро взмахнул ногой. Он целился в нижнюю часть живота, но Пак Джуён с легкостью увернулся и от этого удара.

Бессмысленные удары руками и ногами продолжались еще какое-то время. Любой другой получил бы серьезные повреждения от таких быстрых атак, но Пак Джуён легко уклонялся, просто поворачивая тело. Широкие размашистые движения Квон Джиука, направленные на то, чтобы нанести хоть один удар, только истощали его силы. Пак Джуён не атаковал сам и не давал себя ударить (хотя, если бы он подставился, Квон Джиук был бы еще больше взбешен). Квон Джиук, тяжело дыша, вытер рот тыльной стороной ладони, лицо его пылало от злости. «Этот ублюдок! Что он задумал?»

— Не слишком ли сильно ударил? У меня щека очень болит, — сказал Пак Джуён.

Поскольку атаки Квон Джиука не достигали цели, среди зрителей послышались смешки. Еще больше разозлившись, Квон Джиук окинул их свирепым взглядом, словно готовясь наброситься на толпу. Студенты, встретившись с ним взглядом, вздрогнули и поспешили по своим делам. Скрывая свое тяжелое дыхание, Квон Джиук, стиснув зубы, ответил:

— Ну и что? Еще сорок девять ударов осталось.

— …Похоже, у вас проблемы со слухом.

«Что?» — в тот момент, когда Квон Джиук снова зарычал и бросился на него, Пак Джуён, до сих пор остававшийся неподвижным, молниеносно среагировал. Он поднял ногу и с силой ударил Квон Джиука в живот. Раздался громкий звук столкновения ноги в ботинке с мышцами.

— …Уф!

Квон Джиук охнул и согнулся пополам. От резкого и точного удара он пошатнулся и отступил назад, держась за живот.

Пак Джуёну нравился пылающий взгляд Квон Джиука, который тот не отводил от него. Ему нравилось, что, несмотря на неудачные атаки и успешную контратаку, Квон Джиук не терял своего высокомерия и не сдавался.

— Я же говорил, что больше не буду сдерживаться, — Пак Джуён ухмыльнулся своей обычной открытой улыбкой.

Однако даже самолюбие должно иметь пределы. Пак Джуёну становилось скучно наблюдать за тем, как Квон Джиук раз за разом повторяет одни и те же ошибки. Ему надоело играть с ним, и он решил положить этому конец. Уклоняться тоже было довольно утомительно. Конечно, он мог бы просто принять удары, но кулаки Квон Джиука были довольно тяжелыми, и получать их было неприятно.

В конце концов, Пак Джуён перестал уклоняться и, перехватив запястье Квон Джиука, резко дернул его на себя, рассмеявшись. Он смеялся так заразительно, что ошеломленный

Квон Джиук замер с вытянутой рукой. Его кулак давно уже разжался.

— Эй, ублюдок, что ты…

— А-ха-ха, ха. Ну, знаете, должна же быть какая-то интрига, иначе неинтересно. Вы только и делаете, что орете и материтесь… без оскорблений не можете двух слов связать… что у вас за характер такой?

Как только Квон Джиук попытался вырвать руку, Пак Джуён еще сильнее сжал ее. Лицо Квон Джиука исказилось от боли. Он не понимал, откуда у такого худощавого парня такая сила. Квон Джиук несколько раз простонал, чувствуя, что еще немного, и его запястье сломается. В панике он закричал:

— …Ты что сделаешь? Что за фокусы?!

— Даже сейчас, видите? Только и можете, что кулаками махать да орать. Так нельзя обращаться с людьми, им больно.

— Блять…

Неукротимый дух Квон Джиука раздражал Пак Джуёна. Когда Квон Джиук попытался атаковать его оставшимися конечностями, Пак Джуён опередил его. Он с силой ударил Квон Джиука кулаком в солнечное сплетение.

— …!

Раздался короткий глухой звук, и глаза Квон Джиука расширились. Он не мог дышать от резкой боли, только открывал и закрывал рот, беззвучно страдая. Его тело несколько раз судорожно дернулось, а затем обмякло.

Он не мог стоять на ногах. Удар в болевую точку лишил его сил. Так как его запястье все еще было в руке Пак Джуёна, он не упал на землю. Пак Джуён подхватил его за талию, не давая ему свалиться.

— Ведите себя спокойно. Я хотел решить все мирно, но вы сами меня не послушали, и вот к чему это привело.

— …Уф…

Квон Джиук наконец смог вздохнуть. Удивительно, что он не потерял сознание. Пока у него темнело в глазах, Пак Джуён вздохнул, словно извиняясь, и попытался поднять его, чтобы увести. Точно так же, как прошлой ночью.

— Тц, в таком состоянии мы никуда не пойдем поесть.

— Отпусти меня, блять…

— Отпущу, и вы снова начнете драться. А мне больно.

Он снова пытается сопротивляться. Пак Джуён достал ключи от машины и нажал на кнопку.

Неподалеку мигнула фарами машина. Пак Джуён, обняв Квон Джиука за талию, повел его к машине, схватил за затылок и втолкнул на заднее сиденье.

— Ай!

Раздался громкий звук. Длинное тело Квон Джиука неуклюже сложилось, и он ударился головой о потолок машины.

— Вы же сами меня позвали, чтобы поговорить? Так что сидите тихо.

Сказав это твердым голосом, Пак Джуён захлопнул дверь. Квон Джиук невольно вздрогнул от громкого хлопка. К счастью, благодаря тонировке стекол, никто не видел, как жалко он выглядел.

Пак Джуён сел за руль. «Этот ублюдок, он что, меня похитить решил?»

Квон Джиук, стиснув зубы, схватился за ручку двери. В тот момент, когда он напрягся, чтобы выскочить из машины, раздался голос Пак Джуёна:

— Лучше бы вам сидеть спокойно.

— Что?

Пак Джуён пристегнул ремень безопасности, положил руку на ручник и обернулся. В другой руке он держал телефон и, насмехаясь, покачивал им из стороны в сторону, демонстрируя черный экран. Хотя на экране ничего не было видно, смысл этого жеста был очевиден.

«Хочешь, чтобы повторилось то же, что и раньше?»

Даже Квон Джиук, не отличавшийся сообразительностью, понял, что это значит. Видя, что Квон Джиук не убирает руку от двери, улыбка на лице Пак Джуёна медленно исчезла. Он слегка наклонил голову, глядя на Квон Джиука, затем убрал телефон и выпрямился.

— Не надо так. Вы же знаете, как нужно себя вести в таких ситуациях. Нужно понравиться похитителю. Тогда я, может быть, и удалю фотографии, или сделаю что-нибудь еще.

Губы Квон Джиука задрожали. Он хотел крикнуть: «Да кто ты такой?!» — и выскочить из машины, но его тело, осознав реальность ситуации, застыло на месте. Завелся двигатель…

Квон Джиук, до последнего момента сверливший взглядом затылок Пак Джуёна, в конце концов пробормотал «блять, блять…» и яростно взъерошил волосы. Его рука, сжимавшая дверную ручку, разжалась.

Угрозы Пак Джуёна, а также отсутствие сил двигаться заставили его оставаться лежать, свернувшись калачиком и держась за ноющий живот. Пак Джуён, не говоря ни слова, завел машину и выехал из кампуса.

Плавный ход машины, мягкое сиденье, ненавязчивый аромат освежителя воздуха… Все эти признаки роскоши не могли успокоить его кипящую душу.

Попыхтев еще немного, Квон Джиук закрыл глаза. Все пошло не так.

Он так хотел разозлиться, ударить его, но в итоге проиграл сам. Его самолюбие, задетое без его согласия, саднило. Тупая боль, начавшись в груди, распространилась по всему телу, дойдя до головы. Когда напряжение спало, начало болеть запястье, которое Пак Джуён так сильно сжимал. В тот момент, когда Квон Джиук, внезапно почувствовав усталость, попытался отключиться, с переднего сиденья донесся тихий голос:

— Какую еду вы любите? Давайте закажем что-нибудь на дом.

— …

«Он еще и про еду спрашивает! Этот парень, несмотря на свою внешность, настоящий кореец до мозга костей».

Эта неожиданная фраза прогнала сонливость, и Квон Джиук медленно открыл глаза. Несмотря на его молчание, Пак Джуён, плавно поворачивая руль, продолжил своим обычным спокойным голосом:

— Давайте просто спокойно поговорим. Хватит уже этих угроз и вызовов. И прекратите строить из себя крутого.

— …

Внезапно голос Пак Джуёна стал ниже:

— Если мы найдем общий язык… хм… то можем перейти и к телесному общению.

— Придурок.

Ругательство сорвалось с губ Квон Джиука. Машина медленно остановилась на светофоре. Пак Джуён повернулся и посмотрел на заднее сиденье.

Его взгляд встретился со взглядом Квон Джиука. Квон Джиук, не ожидая этого, замер. Ему показалось, что боль в животе усилилась.

Но на лице Пак Джуёна не было прежней холодности, только обычная мягкая улыбка. Он нарочито улыбнулся, растягивая губы, а затем снова повернулся к дороге. Пак Джуён молча вел машину, и только спустя долгое время снова заговорил:

— Я серьезно.

— …?

«Что он имеет в виду?» Квон Джиук не мог понять смысла этой фразы после долгого молчания. Он немного подумал, стоит ли отвечать, но решил, что короткий ответ не повредит.

— Что ты имеешь в виду?

Пак Джуён бросил взгляд на заднее сиденье через зеркало заднего вида. Конечно, он видел только спинку сиденья, потому что Квон Джиук лежал, но он снова улыбнулся, красиво изогнув уголки глаз, и снова посмотрел на дорогу.

— Я говорю о том, что хочу сблизиться с вами физически. Как вы думаете, зачем бы я стал так заморачиваться с вами, если вы даже не симпатичный?

— Спасибо большое, что ты сам это понимаешь. Так что прекрати эту бессмысленную трату времени, хорошо?

— Нет…

Пак Джуён тихонько рассмеялся. Это было так типично для Квон Джиука, что он не мог не засмеяться. Его реакции всегда были предсказуемы.

— Вы вообще меня слушаете?

— Что?

— Вам часто говорят, что вы слышите только то, что хотите слышать?

Это было правдой. Окружающие Квон Джиука не говорили об этом прямо, но намекали. «Джиук, я не это имел в виду…» — говорили они, словно пытаясь успокоить капризного ребенка.

— Я же только что сказал, что хочу телесного общения. И я это сделаю.

— И что ты собираешься…

— А почему я должен прекращать? Вы, похоже, меня совсем не слушаете.

Что бы ни говорил Пак Джуён, Квон Джиук не воспринимал его слова всерьез. Отчасти это было из-за долгого молчания между ними. Боль немного утихла, и Квон Джиук медленно сел, прислонившись спиной к качественному кожаному сиденью. Каждый глубокий вдох отдавался болью в груди.

Пак Джуён снова посмотрел в зеркало заднего вида. На этот раз их взгляды встретились.

— Чтобы вы поняли, я повторю еще раз. Я делаю все это ради вашей задницы.

Не нужно было повторять дважды. Для Квон Джиука это были пустые слова. «Ради твоей задницы», — от одной этой фразы у него по коже побежали мурашки, и он презрительно усмехнулся.

— Грязный ублюдок, закрой свой рот. Некого трахать, что ли, кроме мужской задницы?

— Знаете, я тоже сначала думал, что это немного грязно. Когда я впервые решил вас трахнуть.

«Когда я впервые решил вас трахнуть». Эта фраза зацепила Квон Джиука. Он удивленно поднял бровь. «И когда же этот придурок решил меня трахнуть?»

Но он понимал, что если начнет выяснять все детали, то только разозлится еще больше.

— Так почему ты теперь несешь эту херню про мою задницу?

Руки Пак Джуёна, сжимавшие руль, слегка расслабились.

— Потому что мне очень понравилось.

— …

«Лучше бы мне помолчать». Квон Джиук плотно сжал губы. Он потерял всякое желание разговаривать. На этот раз он хотел отвернуться к спинке сиденья, но Пак Джуён, все еще желавший продолжить разговор, снова заговорил:

— Вы помните, как в пьяном виде называли меня «киска, киска»?*

보지 (boji): "Киска" (вульгарный эвфемизм для обозначения женских гениталий)

— …

Неожиданный вопрос заставил Квон Джиука замереть. «Я… говорил такое?»

…Да, говорил. К сожалению, он это помнил. Слова, которые он произносил не задумываясь, теперь, в изменившейся ситуации, вонзились в него, как нож. Он неловко открыл и закрыл рот, слушая ленивый голос Пак Джуёна. Не обращая внимания на его реакцию, Пак Джуён продолжил:

— Забавно, правда? Настоящая киска-то у кого была.

— …Эй, заткнись.

— А сами-то не в курсе.

— …Блять… заткнись уже…

Лицо Квон Джиука начало медленно краснеть. Его нахмуренные брови говорили о том, как сильно ему хотелось заткнуть Пак Джуёну рот, но он не мог этого сделать. Он живо вспомнил ту ситуацию и свои чувства. «Такой красивый, было бы неплохо его трахнуть, наверняка он так классно сжимается», — вот о чем он думал тогда.

Но теперь, когда он был беспомощен перед этим человеком, он не мог просто так пропустить мимо ушей эти небрежные слова.

— Этот плотно сжимающийся анус… попробовав его однажды, я уже не могу остановиться. Я даже подумал, что вы девственник.

— Ты…

В отличие от шуточных слов Квон Джиука в баре, слова Пак Джуёна были основаны на реальном опыте. Даже если его анус не сжимался так сильно, как он говорил, и не был таким уж прекрасным, факт оставался фактом: Пак Джуён его трахнул. Пак Джуён говорил правду, и это было унизительно.

— Но вы все еще немного тугой. Поэтому я и делаю все это, чтобы разработать вас по своему вкусу.

С каждым словом, произнесенным спокойным голосом Пак Джуёна, Квон Джиука все больше охватывало чувство стыда. «Зачем я вообще что-то говорил?» Квон Джиук закрыл лицо руками и опустил голову. Он молчал. Пак Джуён тихонько рассмеялся, видя его реакцию.

— Теперь понимаете?

После этого вопроса Квон Джиук убрал руки от лица. Его щеки, должно быть, пылали от стыда. Пак Джуён понимающе хмыкнул.

— Значит, нашему сонбэ нужно все разжевывать, чтобы он понял.

— Ты что, меня за дурака держишь?

— Конечно, нет.

Пак Джуён вежливо ответил, несмотря на усталый и надтреснутый голос Квон Джиука. После этого в машине воцарилась тишина. Квон Джиук, игнорируя взгляд, который он чувствовал на себе через зеркало заднего вида, откинул голову назад и закрыл глаза. Он не хотел думать о том, что будет дальше.

Определение привязанности

Определение привязанности

— Квартира тесновата. Извините, — сказал Пак Джуён.

«Тесновата?» — подумал Квон Джиук. — «Глядя на твою блестящую тачку, я уже понял, что ты богатенький ублюдок».

Он оглядел просторную, даже слишком, студию и нарочито ворчливо ответил:

— А чего извиняться-то? Додумался же гостей в такую лачугу приглашать.

— Ну, для траха места хватит, разве нет?

— У тебя вместо мозгов сперма, что ли? — Пак Джуён, похоже, воспринял это как шутку. Ему, видимо, даже понравилось. Он лениво рассмеялся, глядя на Квон Джиука сверху вниз. Квон не мог не заметить похоть в его взгляде.

Он незаметно отступил назад.

«Сзади входная дверь, — подумал он. — В случае чего, можно сбежать». Но он не мог уйти, пока не удалит фотографии. Именно поэтому он и пришел сюда. «Я не испугался, — убеждал он себя. — Совсем не испугался». Он усилием воли остановил непроизвольное движение ног, готовых отступить еще дальше.

Пак Джуён, уже собравшийся сделать шаг навстречу, замер. На мгновение он задумался, а затем пожал плечами.

— Да, наверное, вы правы, сонбэ. Мозги, похоже, и правда спермой залило. Сейчас настроиться будет сложновато, да? Надо же еще поужинать. Потерплю.

«Так он после ужина собрался продолжить?» — Квон Джиук решил, что нужно прояснить ситуацию. Он нахмурился, картинно уперся рукой в бок и схватил Пак Джуёна за грудки. Воротник рубашки Пак Джуёна, уже помятый, снова смялся.

Квон Джиук был готов к тому, что его снова ударят. Но он должен был это сказать. Он не спускал глаз с Пак Джуёна, готового в любой момент поднять на него руку, но твердо произнес:

— Ты… ладно, вчера я был без сознания. Но ты серьезно думаешь, что сможешь сунуть мне свой член, когда я в полном сознании? Только попробуй. Я тебе его откушу.

Пак Джуён, до этого момента смотревший на Квон Джиука во все глаза, переводя взгляд с его губ на раскосые глаза, вдруг блаженно расслабил лицо.

— Может, вы мне еще отсосете? Я, конечно, на это не рассчитывал даже… Но как же хочется… — Глаза Пак Джуёна сузились в полумесяцы, как будто он уже испытывал удовольствие от одной мысли об этом. Его взгляд медленно скользнул вниз, к паху Квон Джиука.

Его черные зрачки, полные похоти, словно исследовали каждый сантиметр тела Квон Джиука. Это ощущение, будто по нему ползают насекомые, заставило Квон Джиука резко оттолкнуть Пак Джуёна в грудь.

— Ублюдок! Глаза опусти! Чертов педик, какого хрена так пялишься…

Пак Джуён, пошатнувшись от неожиданного толчка, восстановил равновесие и встретился с ним взглядом. Квон Джиук невольно ахнул и замолчал. Пак Джуён, не отрывая от него взгляда, спокойно отряхнул рубашку и сказал:

— Ладно, на этот раз прощаю.

— Что?

Пак Джуён легонько ткнул пальцем в грудь Квон Джиука. Тот невольно отступил назад, пока не уперся спиной в стену. Пак Джуён, не замечая, как дрожит Квон Джиук, словно загнанная в угол крыса, довольно ухмыльнулся.

— Нравится смотреть, как вы дрожите от страха после того, как вас отлупили. Поэтому и прощаю.

— Ублюдок… Думаешь, я тебя боюсь?! — Крик Квон Джиука был таким громким, что у Пак Джуёна зазвенело в ушах. Он на мгновение нахмурился. Этот парень совершенно не умел себя вести. Пак Джуён протянул руку, чтобы погладить Квон Джиука по животу, но тот резко отдернулся.

— Не трогай меня!

— …Что?

Пак Джуён, равнодушно пожав плечами, схватил Квон Джиука за волосы. Все произошло так быстро, что Квон Джиук не успел ничего понять. Не обращая внимания на его замешательство, Пак Джуён потащил его в спальню.

— Эй, эй! Что ты делаешь, ублюдок?!

— Тихо, — сказал Пак Джуён.

Квон Джиук, спотыкаясь, послушно шел за ним.

Даже когда Квон Джиук споткнулся и упал, Пак Джуён, не останавливаясь, равнодушно смотрел на него сверху вниз. Казалось, что кожу головы сдирают заживо. От острой боли на глазах Квон Джиука выступили слезы.

Он вцепился обеими руками в запястье Пак Джуёна, как в спасательный круг. Добравшись до кровати в спальне, Пак Джуён высвободил свою руку, грубо поднял полуобмякшего Квон Джиука и швырнул его на кровать. От удара о матрас у Квон Джиука зазвонило в голове.

Когда он, кое-как придя в себя после падения, попытался подняться, Пак Джуён навалился на него сверху и начал задирать его водолазку. Лицо Квон Джиука побелело. «Что он… что он собирается делать?»

Он попытался сопротивляться, но Пак Джуён, словно отмахиваясь от назойливой мухи, схватил его за оба запястья и одной рукой крепко связал их. Несмотря на кажущуюся мягкость прикосновения, это была рука сильного мужчины. Квон Джиук попытался вырваться, сбросить с себя мужчину, но его тело словно придавило каменной плитой.

Пак Джуён прижал связанные руки Квон Джиука к изголовью кровати, а затем другой рукой медленно начал ощупывать его обнаженный живот. Он надавливал на покрасневшие от ударов участки кожи под ребрами и ниже. Квон Джиук от боли перестал сопротивляться. Каждый раз, когда Пак Джуён надавливал на чувствительные места, мышцы живота болезненно сокращались. Постепенно прикосновения становились все грубее, и Квон Джиук, забыв о сопротивлении, застонал от боли.

— Хватит, ах… больно, твою мать… не дави!

— Тут покраснело, — сказал Пак Джуён, прекратив давить на живот и медленно поглаживая его широкой ладонью. — Завтра будет синяк. Кто, по-вашему, это сделал?

Квон Джиук с силой зажмурился и отвернулся. Он не хотел видеть лица Пак Джуёна. Но как только он отвернулся, острая боль пронзила его под ребрами.

— Ай! — вырвался у него короткий крик. Но голос Пак Джуёна оставался ледяным.

— Я же говорил.

— Угх…!

— Это я ударил вас сюда. Но почему вы не плачете от боли? Вы что глупый?

С каждым словом он легонько ударял кулаком Квон Джиука в живот.

Этого было достаточно, чтобы причинить боль. Квон Джиук наконец понял: Пак Джуёну не нравилось, что он его не слушается. Но прежде всего, его возмущало кое-что другое.

«С какой стати я должен тебя слушаться?»

Квон Джиук задыхался от пульсирующей боли. В конце концов, он стиснул зубы и при каждом ударе напрягал живот, содрогаясь всем телом. Пак Джуён, наблюдая за этим, хмыкнул.

— Гордость для вас так важна?

— Это… не гордость, а… обидно, что какой-то придурок вроде тебя… надо мной издевается, ублюдок.

— Вот это и называется гордостью, — сказал Пак Джуён, разжимая его запястья. И тут же, не давая ему опомниться, со всей силы ударил его по щеке.

Раздался резкий звук, словно рвалась кожа. Квон Джиук, не понимая, что происходит, ошеломленно смотрел на него, открыв рот. Придя в себя, он медленно перевел взгляд на Пак Джуёна. Как только их глаза встретились, Пак Джуён схватил его за горло.

— Угх!

— Вы такой странный, — сказал он.

— Отпусти… ах! — Хлопок. Ладонь горела.

— Вы специально меня провоцируете?

Хлопок. В глазах Квон Джиука помутнело.

— Иначе вы бы не вел себя так глупо. — Еще один хлопок по щеке, не разжимая хватки на горле.

С каждым словом Пак Джуён безжалостно бил лежащего под ним мужчину по лицу. После последней фразы голова Квон Джиука была повернута набок, а одна щека ужасно распухла. Руки, которые Пак Джуён развязал, чтобы дать ему возможность защищаться, теперь беспомощно прикрывали лицо. Кончики пальцев Квон Джиука дрожали.

— …Х…

— Мне нравится, когда вы сопротивляетесь. То, что вы не можете сидеть спокойно, это так на вас похоже, мне это очень нравится, — при этих словах Квон Джиук вздрогнул и рефлекторно прикрыл лицо. Его глаза, видневшиеся сквозь пальцы, тревожно метались.

— Но всему есть предел, не так ли? Когда вы игнорируете то, что вам говорят, и орете как резаный, это выглядит… как будто вас не воспитали. Мне неприятно на это смотреть, — лицо Пак Джуёна исказилось, на нем на мгновение промелькнуло отвращение. Квон Джиук, съежившись и закрыв глаза руками, не мог этого видеть. Вскоре выражение лица Пак Джуёна смягчилось. Мягкий взгляд, нежный голос — это был привычный Пак Джуён.

— Вы сами по себе мне не очень нравитесь, но дырка у вас, честно говоря, хорошая. Поэтому я подумал, что можно сделать.

«…Неужели все кончено?» — Квон Джиук подумал, что у него, возможно, разбита щека. Хотя без зеркала он не мог быть уверен. Он медленно опустил руки и поднял голову. Глаза застилали слезы, и он не мог понять, от обиды они или от боли.

Квон Джиук моргнул, и скопившиеся слезы покатились по вискам. Когда зрение прояснилось, он увидел Пак Джуёна. Тот, похоже, был доволен тем, что Квон Джиук успокоился. Он посмотрел на моргающего Квон Джиука и сказал:

— По крайней мере, передо мной вы будете вести себя как человек. — Пак Джуён одарил его своей фирменной очаровательной улыбкой. «Ублюдок, это тебе нужно вести себя как человек», — прошептал Квон Джиук, закусив до белизны губу.

Есть люди, которые до дрожи ненавидят подчиняться кому-либо. А есть те, кто любит доминировать и контролировать других. К таким людям относился и Квон Джиук. Это было в его природе, и он никогда не пытался это изменить. Никто никогда не упрекал его за то, что он живет, как хочет, поэтому он считал это правильным и строил свои отношения с людьми, исходя из этого убеждения. Такие люди, как правило, очень гордые.

Но разве гордость — это преступление?

Эта мысль не выходила у Квон Джиука из головы. «Что в этом такого? Почему я должен быть избит за это? Почему я должен терпеть то, что со мной случилось вчера?»

«Неужели он так разозлился только потому, что я задел его самолюбие?»

Распухшие, кровоточащие губы Квон Джиука несколько раз шевельнулись, словно он хотел что-то спросить. Пак Джуён сделал вид, что не заметил этого. Он отодвинулся, расположился между ног Квон Джиука и, как ни в чем не бывало, сжал его пах. Квон Джиук резко вздохнул. Его глаза, все еще затуманенные непониманием, наконец широко распахнулись.

— …Подожди. Не надо. Перестань!

— Перестать? Мы еще даже не начали.

— И не начинай!

«Не смей меня трогать, ублюдок!» — Как только Квон Джиук пришел в себя, он закричал. Он начал размахивать руками, пытаясь оттолкнуть руку Пак Джуёна. От крика и напряжения его и без того разбитые губы снова начали кровоточить. Он выгибался всем телом, так что кровать затряслась. Пак Джуён чуть не упал.

«Ха-ха, это проблема», — Пак Джуён тихо рассмеялся, увидев такую бурную реакцию.

Обычно люди после подобных угроз начинали умолять о пощаде. Он с любопытством и легким раздражением смотрел на бьющегося в истерике Квон Джиука. «Может быть, я слишком мягко с ним обращаюсь?» — подумал он. — «Впрочем, если бы все люди подчинялись после пары пощечин, мир был бы слишком скучным».

Пак Джуён слегка кивнул. Он должен был признать, что недооценил Квон Джиука и что сломать его будет не так-то просто. Он почувствовал странное смешение облегчения и разочарования. «Что ж, значит, можно немного поиграть», — подумал он.

Несмотря на все эти мысли, его руки уверенно расстегивали штаны Квон Джиука. Квон Джиук был от него в полном отчаянии. Он пытался отбиваться, но силы его покидали. «Может, просто сдаться и позволить ему сделать это?»

Но как только эта мысль пришла ему в голову, он стиснул зубы и замотал головой. Нет. Он инстинктивно понимал, что если Пак Джуён хоть раз добьется своего (хотя технически это уже произошло), то он будет насиловать его до тех пор, пока тот не начнет носить подгузники.

Квон Джиук был довольно сильным, поэтому ему удавалось какое-то время отражать попытки Пак Джуёна. Но это продолжалось недолго. Раздраженный постоянными неудачами, Пак Джуён без предупреждения ударил его кулаком в лицо, приговаривая: «Мне нравится, когда идет кровь».

Каждый раз, когда Квон Джиук пытался что-то сказать, Пак Джуён безжалостно бил его по лицу. Квон Джиук, измотанный сопротивлением, не мог дать отпор. Он лишь пытался защитить лицо руками. Пак Джуён, похоже, не собирался щадить его. Несколько ударов пришлись Квон Джиуку прямо в лицо. Когда кулак попал в уже распухшую щеку, у него зазвенело в голове.

Как только его защита ослабла, ударив начали достигать цели. С каждым ударом его руки опускались. Пак Джуён схватил его за грудки, приподнял обмякшее тело и начал бить по открывшимся участкам. Каждый удар сопровождался тошнотворным звуком. Тело Квон Джиука дергалось, а затем обмякало.

— …Ха…

— …

Внезапно град ударов прекратился. Пак Джуён разжал побелевшие пальцы, и тело Квон Джиука упало обратно на кровать. В этот момент на лице Пак Джуёна, до этого поглощенного избиением, появилось замешательство.

Он замер, ошеломленно глядя на лежащее перед ним тело.

Квон Джиук, с окровавленным лицом, смотрел в потолок и пытался отдышаться. Он не знал, куда именно его били, но каждый вдох сопровождался свистящим звуком. Пак Джуён бил его не только кулаками, но и ладонями по вискам и ушам, поэтому в ушах у Квон Джиука стоял звон.

На самом деле, звон стоял не только в ушах. У него кружилась голова. Он сам удивлялся, что еще в сознании. Квон Джиук с трудом шевельнул языком, вытолкнул изо рта сгусток крови и сплюнул на простыню. Из носа текла кровь, и он, боясь, что она попадет в дыхательные пути, повернул голову набок.

Пак Джуён, все это время ошеломленно наблюдавший за ним, вдруг закрыл лицо окровавленной рукой и тихонько рассмеялся. Смех постепенно перерос в громкий хохот. Наконец, отдышавшись, он сказал:

— Фух… я испугался. Думал, вы в обморок упали.

«Сумасшедший ублюдок…» — Квон Джиук не поверил своим ушам. Получается, этот ублюдок так разозлился, потому что хотел изнасиловать его, пока он в сознании. Боялся, что он потеряет сознание, не сдержавшись. Это подтверждалось тем, что, как только Квон Джиук попытался закрыть глаза, Пак Джуён тут же отвесил ему пощечину. Пощечина была легкой по сравнению с предыдущими ударами, но все же…

— Откройте глаза. Если сейчас отключитесь, я вам задницу порву.

— …Угх…

Приятная улыбка исчезла с его лица. Пак Джуён равнодушно коснулся распухшей щеки Квон Джиука и расстегнул его ремень. Он стянул с него штаны и раздвинул ноги.

Между ног Квон Джиука было пусто. Звук простыней, касающихся голой кожи, казался ужасным. «Я же сказал тебе не трогать меня…» — прошептал Квон Джиук, пытаясь свести ноги вместе. Но Пак Джуён крепко держал его бедра, не давая им сомкнуться. Ноги были раздвинуты так широко, что казалось, вот-вот порвутся. В этой позе, похожей на лягушку, ему казалось, что у него непроизвольно раскрывается анус.

«Отвратительно», — подумал Квон Джиук, морщась.

На лице Пак Джуёна, рассматривающего его промежность, появилась сладострастная улыбка. В его красивых, изогнутых глазах не было ни капли тепла. Он увидел что-то, что привело его в восторг, и его улыбающееся лицо приблизилось к паху Квон Джиука.

— Эй, эй… что ты…

— Здесь все в порядке, — кончик пальца Пак Джуёна коснулся края ануса. Он медленно обвел пальцем отверстие, переводя взгляд с него на лицо Квон Джиука. Контраст между гладкой кожей ануса и избитым лицом Квон Джиука показался ему забавным, и он не смог сдержать смешок.

— Видите, как я о вас забочусь? Даже не порвался, — Пак Джуён потер пальцем вход в анус. «Не надо, пожалуйста, не делай этого», — лицо Квон Джиука исказилось, словно он вот-вот заплачет. Но Пак Джуён не терял бдительности. Он знал, что Квон Джиук может в любой момент попытаться дать отпор. Он боялся, что тот ударит его ногой.

Пак Джуён крепко прижал одно из широко раздвинутых бедер Квон Джиука и начал медленно вводить средний палец. Он почувствовал, как тело Квон Джиука напряглось. «Все-таки реакция гораздо лучше, чем когда он был без сознания…» — Пак Джуён резко ввел палец до конца.

Так как последний раз Квон Джиука насиловали всего день назад, боли он почти не чувствовал. Он лишь коротко застонал, и его бедра судорожно сжались. Квон Джиук закрыл глаза рукой и тяжело задышал, не веря в происходящее, или просто не желая видеть происходящее. Его еще больше раздражало то, что он не чувствовал боли.

Пак Джуён шевелил пальцем внутри, пытаясь проникнуть глубже. Он согнул остальные пальцы, чтобы надавить сильнее, и начал двигать ими внутри. Из-за сухости каждый толчок отдавался тупой болью в суставах. Уши Квон Джиука покраснели. Возможно, лучше было бы потерять сознание во время избиения.

— Вам не больно? А?

— Блять, мерзко, так что кончай быстрее… — Голос Пак Джуёна звучал так же отвратительно. Он пожал плечами, словно ожидал такого ответа. Затем он медленно вытащил палец и спокойно сказал:

— Кончить быстрее? Хорошо.

И тут же приставил свой член к отверстию Квон Джиука. Он несколько раз провел им от промежности до ануса, словно оценивая, войдет он или нет. Твердый член, излучающий жар, двигался между его раздвинутых ног, вызывая у Квон Джиука отвращение. Он вцепился в простыню и дрожал каждый раз, когда член скользил по его мошонке. Его чуть не стошнило.

Наконец, когда разгоряченный член коснулся отверстия, тело Квон Джиука напряглось еще сильнее, чем раньше. Он словно окаменел от страха. Для Пак Джуёна это зрелище было невероятно возбуждающим.

Квон Джиук опустил руку и медленно посмотрел Пак Джуёну в глаза. Тело Пак Джуёна отбрасывало тень из-за освещения, что делало его еще более угрожающим. Как только их взгляды встретились, Пак Джуён улыбнулся. Лицо Квон Джиука исказилось отчаянием. Он попытался оттолкнуть его.

— Подожди, это…

— …!! …А-ах…

Внезапно Пак Джуён напрягся и резко вонзил свой член. Послышался звук разрывающейся плоти. «А, а-а…» — Квон Джиук, до этого издававший лишь прерывистые стоны, не смог сдержать крика боли и резко запрокинул голову. Его руки, пытавшиеся оттолкнуть Пак Джуёна, задрожали и бессильно упали на простыню, сжимая ее в кулаках.

— Х-х, кх…

Он ожидал боли, но не думал, что у него перехватит дыхание. Все его сопротивление прекратилось, и мышцы начали непроизвольно сокращаться. Резкая боль, начавшаяся между ног, распространилась по всему телу. Пак Джуён хмыкнул, глядя на Квон Джиука, который задыхался и хрипел.

— Вы же сами сказали мне кончить быстрее, блять. Расслабьтесь, — прошептал Пак Джуён ему на ухо. Квон Джиук не слышал его. Он терся затылком о простыню.

«Больно, больно…» — Ему казалось, что его тело пронзили раскаленным прутом. Из глаз непроизвольно хлынули слезы.

Квон Джиук был не в себе. Пак Джуён, усмехаясь, вытащил член наполовину и снова вонзил его глубоко. Ноги Квон Джиука дернулись, словно от удара током. С каждым толчком он плакал и корчился от боли. Внутри что-то скрипело — вероятно, разрывающаяся плоть и кровь. Пак Джуёну, похоже, нравился этот звук, и он начал двигаться быстрее, безжалостно разрывая его изнутри. С каждым толчком гордость Квон Джиука разрушалась все больше.

Квон Джиук нащупал рукой подушку и закрыл ею лицо. Его лицо и так было все в синяках и кровоподтеках, но он не хотел, чтобы Пак Джуён видел его таким жалким.

— Х-х, ах, у-у…

Его приглушенные стоны были почти не слышны под подушкой. Он попытался найти утешение в том, что хотя бы не кричит, но Пак Джуён, словно прочитав его мысли, схватил подушку и отбросил ее в сторону. Широко раскрытые глаза Квон Джиука были полны страха и слез. На его окровавленном лице не осталось и следа былой гордости. Пак Джуён, увидев это, не смог сдержаться и разразился громким смехом.

— Просто… ахаха, хаха, это так прекрасно… ах…

— А-а, нет, а!

— Не нравится? Сейчас будет еще хуже. Ах, что же делать… это так приятно … — Пак Джуён, все еще смеясь, схватил Квон Джиука за колени и прижал их к груди. Как только его спина согнулась, он снова вонзил свой член. Теперь Квон Джиук мог отчетливо видеть, как толстый член входит и выходит из него. Он закрыл глаза, не в силах смотреть на то, как эта штука без всякой подготовки двигается внутри него.

Он не чувствовал ничего, кроме боли. Он тяжело дышал в такт движениям члена, который, казалось, вот-вот разорвет его внутренности. Он ничего не мог контролировать. Даже его стоны были лишь непроизвольной реакцией на боль. Сквозь пелену слез он видел, как Пак Джуён насмехается над ним.

Слезы, вызванные болью и унижением, текли не переставая. В какой-то момент Квон Джиук начал всхлипывать. Он не мог остановиться. Он впервые испытывал такое унижение и не мог контролировать свои эмоции.

— Вы… выглядите… еще лучше… когда плачете… а? Х-х…

— А, а-а! Ах! Перестань! А-а!

Похоже, Пак Джуён приближался к разрядке. Его дыхание стало прерывистым, и он ускорил темп. Толчки становились все чаще и сильнее, пока у Квон Джиука не заболел низ живота.

Пак Джуён крепко схватил его за плечи и начал двигаться еще быстрее. Каждый раз, когда его тело пыталось выгнуться, руки Пак Джуёна прижимали его обратно, заставляя принимать всю боль. Ноги Квон Джиука все еще были закинуты на руки Пак Джуёна, и он не мог пошевелиться.

Не в силах вынести нестерпимую боль, Квон Джиук закричал, умоляя его остановиться. Он мотал головой, пытаясь вырваться. И в тот момент, когда его голос охрип от криков, Пак Джуён кончил.

С довольной улыбкой на лице, он излил свое семя прямо внутрь Квон Джиука, глядя ему в глаза.

Он не просто кончил внутрь, но и прижался к нему всем телом, втирая лобок в ягодицы Квон Джиука. Все это Пак Джуён делал, не отрывая взгляда от его глаз, словно специально выставляя все напоказ.

— …Ха…

Затем он медленно вытащил член. Квон Джиук почувствовал, как его внутренности тянутся за ним, и Пак Джуён довольно хмыкнул. Член, покрытый смазкой, казался еще больше, чем раньше. Квон Джиук пытался отдышаться, дрожа от рыданий. Даже после того, как член полностью вышел, он все еще чувствовал что-то чужеродное внутри себя.

С самого начала и до конца он испытывал только боль. Его собственный член так и не встал, в отличие от члена Пак Джуёна, который, казалось, был готов к новому раунду. От этого Квон Джиуку стало еще хуже. Голова раскалывалась от криков, лицо горело от ударов. Когда Пак Джуён отодвинулся, его ноги бессильно упали на кровать. У него не было сил даже свести их вместе.

— …Ха… ха…

Как только все закончилось, сознание Квон Джиука начало мутнеть. Он почувствовал, как Пак Джуён снова раздвигает его ноги и входит в него. Квон Джиук хрипло прошептал:

— Ты… сумасшедший… ублюдок…

Он больше не хотел сопротивляться. Его глаза закрылись, и он провалился в темноту.

Квон Джиук — крепкий орешек. Он не сдается и не знает, что такое поражение…

«Как же сделать так, чтобы стало веселее?» — Пак Джуён задумчиво покусывал кончик ручки. На скучной лекции общеобразовательного предмета почти никого не было. Только он делал вид, что слушает, открыв учебник, да несколько по-настоящему прилежных студентов сидели на первых рядах.

Прошлой ночью, после того, как он как следует трахнул с Квон Джиука, он даже не удосужился привести его в порядок, а просто ушел. Он так увлекся, что сам едва не потерял сознание. Под конец он так неистово двигался, не заботясь о последствиях, так что Квон Джиук наверняка сейчас не в лучшей форме.

Скорее всего, он все еще в офистеле. Даже если бы он хотел уйти, он бы не смог пошевелиться.

Пак Джуён перестал грызть ручку, начал вертеть ее в пальцах и легонько постукивать по книге.

«Когда приду домой, извинюсь за вчерашнее. Приготовлю что-нибудь вкусненькое. И еще надо поговорить, вчера не до этого было. Ему нравится, когда я улыбаюсь, так что надо будет пару раз улыбнуться, чтобы он не дулся. А что он любит есть?..»

Бессмысленные мысли сменяли друг друга. Но это был хороший способ убить время до конца лекции.

Аудитория начала оживать — похоже, пара подходила к концу. Пак Джуён захлопнул учебник и собрал вещи.

Мысли о Квон Джиуке заставили его поторопиться.

— Ты...!

— А?..

На выходе из аудитории кто-то преградил ему путь. Пак Джуён, до этого смотревший в пол, медленно поднял голову. «И кто это?..»

— Вы кто?

Он не помнил имени. Лицо казалось знакомым, но он никак не мог вспомнить, кто это. Пак Джуён спокойно посмотрел на незнакомца. Ким Сухёк, до этого напряженный, словно сдулся под этим взглядом и расслабил плечи.

— Это я, придурок, глава клуба, в который ты вступил!

— А-а…

«Так это знакомый…» — Пак Джуён наконец улыбнулся, сбросив маску безразличия. Ким Сухёк чуть не потерял дар речи от этой улыбки, но тут же взял себя в руки.

«Черт, мордашка у него и правда красивая», — пробормотал Ким Сухёк, почесывая затылок.

— А ты чего здесь делаешь?

— Я тоже на эту лекцию хожу.

— В… Вот как?

«Я думал, ее только первокурсники и второкурсники слушают». Пак Джуён недоуменно склонил голову. Ким Сухёк решил не рассказывать ему, что не сдал этот предмет в прошлый раз из-за того, что слишком много развлекался.

Ким Сухёк на мгновение замолчал. Повисла неловкая тишина.

— Ну ладно… — Пак Джуён криво усмехнулся, ему не понравился этот парень. Не понравилось, что тот преградил ему дорогу и заговорил с ним, как будто он что-то из себя представляет. Даже если это было продиктовано добрыми намерениями, Пак Джуён не хотел иметь с ним ничего общего.

— Ладно. Тогда, надеюсь на дальнейшее сотрудничество.

— А? Ага, да. Взаимно.

Больше нечего было сказать. Пак Джуён кивнул и пошел дальше, немного нервничая. Лекция была после обеда, и он уже давно проголодался.

«Хочу домой…»

Но Ким Сухёк снова преградил ему путь. Пак Джуён прищурился.

— Сонбэ, вам что-то нужно?

— …Как тебя зовут? — спросил Ким Сухёк, сглотнув. Ему не терпелось узнать, кто тот человек, который довел Квон Джиука до белого каления. Он так настаивал на том, чтобы узнать его имя. Пак Джуён недоуменно усмехнулся.

— Пак Джуён. Я пойду.

Ким Сухёк опешил, услышав это имя, произнесенное без тени сомнения. Квон Джиук так бесился, что Ким Сухёк невольно начал считать имя этого парня какой-то государственной тайной. А он взял и так просто его назвал…

Пак Джуён снова попытался уйти. Вернее, попытался бы, если бы Ким Сухёк не схватил его за рукав.

«Вот же придурок…» — Пак Джуён посмотрел на Ким Сухёка сверху вниз, готовый пробить ему голову взглядом. В его голосе послышалось раздражение.

— Что вам нужно?

— Ты… Ты случайно не перешел дорогу Квон Джиуку? — осторожно спросил Ким Сухёк, сделав серьезное лицо.

— Что?

Пак Джуён опешил. Кто кому перешел дорогу? Он непонимающе заморгал.

— … — Ким Сухёк замолчал, вспоминая тот случай. Он раздраженно взъерошил волосы. — Этот ублюдок, Квон Джиук, вчера весь клуб разнес. Черт бы его побрал, а!

— Из-за меня?

— Ага, из-за тебя, козла! Орал на меня, что я тебя найти не могу.

— А-а…

Похоже, стоит ему только вспомнить о Квон Джиуке, как он начинает ругаться. Может, это заразно? Пак Джуён вдруг вспомнил, что Ким Сухёк говорил о нем во время той пьянки.

Что-то вроде «возбуждает» или «научить его уму-разуму»…

Пак Джуён делал вид, что не слышит, но это было бы странно — они говорили довольно громко. А теперь он стоит тут и делает вид, что ничего не было, и ябедничает на Квон Джиука. Забавно. Похоже, Ким Сухёк интересуется Квон Джиуком даже больше, чем он сам.

— Так значит, этот… сонбэ Квон Джиук… попросил вас узнать мое имя? — с наигранным любопытством спросил Пак Джуён.

— Ага. И орал как бешеный, словно убить готов!

— То есть, хотел убить меня?

— Да, тебя!

Ким Сухёк быстро заморгал, чувствуя, что разговор идет как-то не так. Он смотрел снизу вверх на Пак Джуёна. Тот слегка улыбнулся.

— Ну, теперь, когда вы знаете мое имя, пойдете докладывать сонбэ Джиуку?

— А? Н-ну… наверное?

— Правда пойдете и расскажете? Хотите, чтобы он меня убил?

— Нет, я не в этом смысле…

«Почему разговор принял такой оборот?» — Ким Сухёк растерянно шевелил губами. Пак Джуён, глядя на него с улыбкой, похлопал его по плечу.

— Шучу. Можете рассказать. Он всё равно узнает, рано или поздно.

— Он такой, найдет способ узнать, даже если придется кого-то другого допросить.

— А, вот как? Ха-ха…

— …

— …

Ким Сухёк неловко усмехнулся. Он так растерялся, что на какое-то время разговор прервался. Но ему нужно было продолжить — он ведь остановил Пак Джуёна не просто так, а из-за Квон Джиука. Ким Сухёк решил вернуться к основной теме.

— Кхм… Так что случилось?

— Ничего особенного.

— Ты думаешь, я тебе поверю?

Глаза Ким Сухёка заблестели. Пак Джуён еле заметно вздохнул. Ему хотелось ударить этого парня с его хитрым прищуром, похожим на лисьи глаза.

Он знал, что Ким Сухёк не очень-то нравится Квон Джиуку. Вполне естественно интересоваться тем, кого не любишь. Но Пак Джуёна это раздражало. Этот человек - всего лишь одно из средств, с помощью которых можно шантажировать Квон Джиука, так почему же он так его раздражает?

— …До чего же назойливый… — пробормотал он себе под нос.

— Что? — переспросил Ким Сухёк, нахмурившись.

Пак Джуён тихо вздохнул и натянуто улыбнулся.

— Вам так интересно, что я натворил?

— Ага, блять, мне до смерти интересно! Хочу подколоть этого ублюдка.

Еще не время рассказывать. Они с Квон Джиуком еще даже не обсуждали те фотографии. Пак Джуён планировал рассказать всем, только если переговоры зайдут в тупик или Квон Джиук поведет себя как-то не так. Он не ожидал, что этот парень окажется таким настойчивым. Пак Джуён промолчал, загадочно улыбаясь.

— Хмм…

Пак Джуён отвел взгляд. Даже в такой ситуации он выглядел невероятно мило, и у Ким Сухёка перехватило дыхание.

«Какой же он красивый…» — подумал он, разглядывая бледную кожу и длинные ресницы Пак Джуёна.

Он почувствовал на себе взгляд Пак Джуёна.

— Ну… Я не делал ничего такого уж ужасного, чтобы его подколоть.

— А что тогда?

— Что-то… такое, за что ему будет немного стыдно?

Пак Джуён задумался, а Ким Сухёк вдруг расхохотался.

— Вау, блять! Квон Джиуку стыдно? Пиздец, смешно. Еще интереснее стало!

— Ага, забавно. Но я расскажу потом.

— Почему?

— А то он меня убьет. Расскажу, когда он немного успокоится.

— А, ну да. Он, когда бесится, вообще ничего не соображает.

Пак Джуён вдруг вспомнил окровавленную простыню и лежащего на ней человека. «Кажется, мне нужно заняться самоанализом», — подумал он, пожимая плечами.

— Да, так что я пока пас.

— Ладно, жду с нетерпением. Звони, ты же знаешь мой номер?

— Да, сонбэ из клуба дал мне его.

— Отлично.

После разговора лицо Ким Сухёка заметно посветлело. Он даже помахал рукой на прощание, и Пак Джуён почему-то разозлился.

«Влез в чужие дела», — подумал он. Хотя, если подумать, то это он влез в их отношения.

Пак Джуён махнул рукой в ответ и посмотрел на часы. «Сколько времени я потратил на этот бессмысленный разговор…» — он нахмурился и цокнул языком.

Из-за всех этих задержек он добрался до дома только к пяти часам вечера.

Пак Джуён планировал после лекции зайти в ресторан и взять еды на вынос. Но тут возникла проблема. Обычно пустой семейный ресторан сегодня был полон посетителей, и заказы сыпались один за другим. Пак Джуён долго ждал, и наконец, владелец с виноватым видом протянул Пак Джуёну пакет с едой. Пак Джуён недовольно взял пакет и сел в машину.

И, конечно же, именно сегодня были пробки. Пак Джуён не столько злился, сколько устал. Он положил руки на руль и опустил голову.

«Что за день…»

Сейчас еще не час пик, а такие пробки. А учитывая, как прошел его день (Пак Джуён помчался в университет на первую пару, а когда приехал, оказалось, что ее отменили), он не ждал ничего хорошего от встречи с Квон Джиуком. Нужно было заранее подготовиться морально.

Но Квон Джиук не брал трубку. Странно. Пак Джуён уже полчаса ехал с тяжелым сердцем. Устало разминая плечи, он открыл дверь квартиры.

Щелк.

— …

В просторной квартире стояла неестественная тишина. Пак Джуён моргнул и сделал шаг внутрь. Солнце уже почти село. Квартира была погружена в сумерки, поэтому он включил свет и осмотрелся.

— Сонбэ, вы где?

«Если он в таком состоянии куда-то ушел, его стоит похвалить». Пак Джуён поставил пакет с едой на стол и пошел в спальню.

Пусто. Квон Джиука не было.

Осталась только кровать с засохшими пятнами крови. Пак Джуён молча смотрел на пустую комнату с бесстрастным лицом. «Когда он ушел? Куда он пошел?» Он спокойно осмотрел комнату. И вдруг нахмурился. На полу валялись брюки и белье Квон Джиука.

«Если он не взял одежду, значит, он не уходил… Но почему так тихо?» — в квартире по-прежнему стояла тишина. Пак Джуён повесил одежду Квон Джиука на стул и вышел из комнаты.

Он сразу направился в ванную. Он вспомнил, что не убрал за собой. Квон Джиук наверняка пытался избавиться от его «следов» сразу после того, как проснулся. Пак Джуён подошел к ванной и распахнул дверь.

— …Ха.

Он невольно рассмеялся. Он немного переживал, что Квон Джиук действительно исчез. Пак Джуён почувствовал облегчение и медленно подошел к ванне.

В просторной ванне, полной теплой воды, лежал мужчина, положив голову на специальную подушку. Он так крепко спал, что его губы с запекшейся кровью были приоткрыты, и он тихо дышал.

«…Вблизи он выглядит… не очень». Пак Джуён почувствовал, как в нем просыпается жалость.

— Сонбэ, вы что тут делаете? — недоуменный и слегка раздраженный голос тихо разнесся по наполненной паром ванной комнате.

Квон Джиук, похоже, очень устал и не собирался просыпаться. Пак Джуён молча хмыкнул. «Набрал ванну и решил покончить с собой, что ли? Хотя, судя по его виду, он просто заснул».

— Сонбэ… сонбэ… Джиук-хён, — Пак Джуён взял его за мокрое плечо и легонько потряс, шепча ему на ухо. После недолгих колебаний он даже назвал его «хён». Квон Джиук медленно открыл сонные глаза.

Он несколько раз моргнул, поднимая голову, а потом, увидев, кто его трясет, замер и резко вдохнул.

— …Ах.

— Добрый вечер. Вам тут понравилось, да? — Пак Джуён прищурился, в его глазах читалось презрение. Квон Джиук не мог ничего сказать, несмотря на этот насмешливый взгляд. Он только открывал и закрывал рот. «Вот же идиот, Квон Джиук. Как ты мог уснуть в таком месте?!»

Квон Джиук, охваченный чувством вины, начал бить себя по голове.

Пак Джуён не любил смотреть, как люди занимаются самобичеванием, поэтому он легонько схватил Квон Джиука за задрожавшее запястье. И, цокнув языком, пробормотал:

— Ну и дела…

Квон Джиук вздрогнул. Он понимал, насколько нелепо выглядит. Честно говоря, он совершенно не собирался здесь спать.

Как и предполагал Пак Джуён, Квон Джиук, проснувшись, кое-как добрался до ванной. Но как только он туда зашел, у него вдруг заболел живот, и ему пришлось… опорожнить кишечник. Из-за вчерашнего, как только он сел на унитаз, из-за разрыва сзади, всё словно горело, а вместе с тем и его лицо.

Он долго сидел неподвижно, напряженный, с покрасневшим лицом. Не нужно было трогать лицо, чтобы понять, насколько жалким оно выглядит.

«Нужно умыться… умыться».

Квон Джиук осмотрел ванную комнату опухшими, едва открывающимися глазами, и его взгляд остановился на ванне.

Она словно манила его. «…Может, если я расслаблю мышцы, мне станет лучше?»

Поддавшись искушению, Квон Джиук лег в ванну и незаметно для себя уснул на несколько часов. Он молча смотрел на Пак Джуёна свирепым взглядом, пока тот разглядывал его лицо, а потом вдруг рявкнул:

— Чего уставился?! Глаза опусти!

— …!

Квон Джиук ударил по воде ребром ладони, и брызги полетели прямо на Пак Джуёна. Тот широко раскрыл глаза от удивления. Выглядело это до отвращения мило — длинные ресницы, покрытые капельками воды, моргающие глаза… Прозрачно-бледная кожа, влажные глаза, блестящие губы… Черт. Он был невероятно красив.

Но на этом нужно было остановиться. Каким бы красивым он ни был, внешность не всегда соответствует характеру. Квон Джиук больше не собирался попадаться на эту удочку.

Он посмотрел на Пак Джуёна горящими глазами. Пак Джуён какое-то время смотрел на Квон Джиука, то ли куда-то в пространство за ним, а потом поднял белую руку и вытер лицо.

— Удивили.

— С самого утра бесишь, пялишься на чужое лицо. Не терпится меня отыметь, что ли?

— Характер у вас не изменился. Ладно, не буду смотреть. Довольны? Выходите, поедим. Я еды купил.

Уголки губ Пак Джуёна приподнялись и не думали опускаться. Его глаза хитро прищурились. Так даже не смотрят на разъяренного кота в брачный период. Ситуация и правда была нелепой, но Квон Джиуку все равно было неприятно, что над ним смеются. Он с каменным лицом поднялся и спустил воду из ванны. Мышцы вроде бы расслабились, но он чувствовал себя еще более разбитым, и невольно вздохнул.

— С какой стати я тут? Отвези меня домой, раз все закончилось.

Пак Джуён удивленно заморгал длинными ресницами.

— Вчера сонбэ вел себя так вызывающе, что я не успел поговорить с вами о фотографиях.

Квон Джиук замер на полпути, когда пытался встать. Он неловко застыл, держась за края ванны.

«Черт! Настоящий сумасшедший— это я, а не Пак Джуён».

Он забыл о такой важной вещи. Лицо Квон Джиука исказилось от ужаса. Пак Джуён, который с самого начала как-то странно смотрел на него, наконец широко улыбнулся, поняв замешательство Квон Джиука. Это была естественная, непринужденная улыбка.

— Ведите себя хорошо, если хотите, чтобы я был доволен.

— …Вот же ублюдок…

«Бесит…» — сквозь зубы процедил Квон Джиук. Пак Джуён, который до этого смотрел Квон Джиуку прямо в глаза, распрямился, лицо его сияло, и вышел из ванной.

Квон Джиук сжимал и разжимал кулаки. Ему хотелось схватить Пак Джуёна за грудки и избить его смазливую мордашку, но, глядя на него, он не мог пошевелиться. «…Неужели я настолько струсил, что не могу ему противостоять?» Он никогда не пасовал перед другими.

Квон Джиук поднял глаза и долго смотрел на удаляющуюся фигуру Пак Джуёна.

«Наверное, этот ублюдок получает удовольствие, когда его оскорбляют». Квон Джиук осторожно шагнул, чтобы не повредить спину, которая всю ночь была согнута.

— Сегодня мне ужасно не везло.

— …?

Квон Джиук, одетый в чужую одежду, перестал жевать стейк и посмотрел на Пак Джуёна.

«И что он этим хочет сказать?» — подумал он.

Бессмысленный разговор. Квон Джиук снова опустил глаза в тарелку и продолжил жевать, щелкая суставом челюсти.

Ему вдруг стало так обидно, что захотелось расплакаться. Но если он покажет свою слабость, то проиграет.

Пак Джуён, не обращая на него внимания, подперев подбородок рукой, наблюдал за тем, как Квон Джиук ест, как вдруг опустил глаза и пробормотал печальным голосом, словно ожидая утешения:

— Я вышел в восемь утра на первую пару, а ее отменили. Потом ждал обеда, чтобы поесть, но меня вдруг вызвали на встречу с преподавателем…

— Тяжелый денек, да уж.

— …

Квон Джиук усмехнулся. Пак Джуён получил по заслугам за то, что прошлой ночью вел себя как животное. Квон Джиук не мог сдержать улыбки, чувствуя удовлетворение. На его приподнятых уголках губ виднелись засохшие пятна крови. Пак Джуён, который смотрел на это своими черными глазами, вдруг встал и вышел в гостиную.

Вскоре он вернулся с тремя тюбиками мази.

«…Зачем ему столько мази?»

Квон Джиук доел мясо и откинулся на спинку стула. Несмотря на побои, в его глазах снова появился тот самый наглый блеск. Пак Джуён молча наблюдал за ним. Квон Джиук поднял подбородок и спросил:

— Что это?

— А, это… Глядя на лицо сонбэ…

— Что, теперь тебя совесть мучает? После того, как избил меня?

— …Мне как-то неловко…

«…Ах, ты мелкий сукин сын!»

Квон Джиук вскочил, схватил палочку для еды и без колебаний метнул её в лицо Пак Джуёна. Тот слегка наклонил голову, уворачиваясь от летящей палочки.

Палочка, испачканная соусом, упала на пол. Пак Джуён, перекатывая тюбики с мазью в руке, равнодушно сказал:

— Не кипятитесь так, а то еще сильнее заболит в том же месте.

— …Ого. Ты даже не притворяешься.

— Вы все равно не посмотрите на меня с симпатией.

— …

Он сказал это обиженным тоном. Квон Джиук не понял, притворяется он или нет, и раздраженно доел стейк, ловко накалывая кусочки мяса одной палочкой. Пак Джуён, увидев, что контейнер пуст, радостно (казалось, он был доволен) ухмыльнулся. Квон Джиук изумленно рассмеялся.

— Идите сюда, раз поели.

Пак Джуён сел с другой стороны стола и похлопал себя по коленям. Квон Джиук не понял, чего от него хотят, и склонил голову набок. Пак Джуён, наклонив голову в ту же сторону, снова похлопал по коленям.

— Я же говорю, идите сюда. Нужно обработать раны.

— Ты хочешь, чтобы я подошел?

— Между нами… чуть меньше метра. Вы что, не можете пройти такое расстояние?

Пак Джуён, похоже, оценивал ширину стола, поэтому говорил медленно. Квон Джиук недовольно поморщился.

— Дело не в этом! Ты хочешь, чтобы я сел к тебе на колени!

— У вас так сильно болит задница, что вы не можете сесть?

— Ты шутишь?!

— Нет, не шучу.

Квон Джиук потерял дар речи. Он открывал и закрывал рот, а потом глубоко вздохнул.

«Человек — существо обучаемое». Он давно понял, что спорить с Пак Джуёном бессмысленно. Но ему все равно было интересно, зачем он это делает.

— Зачем?

Пак Джуён мог дотянуться до его лица и без этого. Зачем ему нужно было принимать такую… неловкую позу? Квон Джиук думал, что не получит ответа, но Пак Джуён спокойно ответил:

— Нужно привыкать.

— Привыкать к чему… Неважно.

Ответ был не очень-то дружелюбным. Квон Джиук решил больше не спрашивать. Он давно перестал пытаться понять, что у Пак Джуёна на уме. Вытерев рот, он встал и послушно подошел к Пак Джуёну, неловко повернувшись спиной. Тот радостно улыбнулся, обнял Квон Джиука за талию и усадил себе на колени. Квон Джиук потерял равновесие и с глухим стуком приземлился на твердые бедра Пак Джуёна, невольно вздрогнув от боли.

— …Ай!

— Сильно болит? — Пак Джуён, глядя на Квон Джиука, который медленно расслаблялся, держась за край стола и спинку стула, несколько раз цокнул языком. — Смотрите сюда, — прошептал он. Квон Джиук сделал глубокий вдох и обернулся.

— Если бы вы молчали, было бы намного лучше. И не пришлось бы портить такое красивое лицо.

Пак Джуён, разглядывая распухшее лицо, нанёс мазь на разбитую губу с таким видом, будто расстроился больше, чем родители Квон Джиука. Из-за того, что Квон Джиук сидел у него на коленях, их глаза находились на одном уровне. Квон Джиук, повернув голову, посмотрел на руку, размазывающую мазь по его лицу, и закрыл глаза.

«Как эти нежные руки могли так измениться прошлой ночью?» — от одной мысли об этом его затошнило.

— Я старался не бить вас по переносице. Не болит, как будто кость сломана?

— И это ты называешь «старался не бить»?

— Я подумал, что после операции нос будет выглядеть хуже, чем сейчас, — Пак Джуён нанес мазь на разбитые губы и кожу вокруг них. Другой мазью он обработал разорванную слизистую внутри рта. Квон Джиуку не понравилось это неприятное ощущение. Он хотел было укусить Пак Джуёна за палец, но тот ловко отдернул руку.

«Он заметил, что я собираюсь сделать».

Квон Джиук, в глазах которого читалось сожаление, отвернулся. «Похоже, с лицом он закончил. Нужно вставать».

В этот момент Пак Джуён, открыв последний тюбик с мазью, схватил Квон Джиука за пояс. Квон Джиук почему-то ожидал этого. Вместо того чтобы паниковать, он крепко схватил Пак Джуёна за запястье и гневно посмотрел на него.

— Руки убери.

— А сзади? Там, наверное, хуже всего.

— Дай мазь. Я сам намажу.

— …

В воздухе повисло напряжение. Рука, пытавшаяся стянуть одежду, и рука, которая ее удерживала, замерли. Они молча смотрели друг на друга холодными взглядами. Глаза Квон Джиука горели яростью, казалось, он вот-вот ударит Пак Джуёна. Пак Джуён знал это. Если это произойдет, вся мазь, которую он так старательно наносил, окажется на его руках.

Это было бы очень обидно.

Пак Джуён решил сегодня быть паинькой и не применять силу. День не задался. Он решил уговорить Квон Джиука словами.

Когда Пак Джуён перестал хмуриться и улыбнулся, Квон Джиук тоже смягчил свой свирепый взгляд. Он был доволен, что победил в этом зрительном поединке.

— Как вы собираетесь это делать сам?

— Просто раздвину ноги и намажу.

Пак Джуён нежно погладил руку Квон Джиука, которая все еще держала его за запястье.

— Лучше доверьтесь мне, чем будете ковыряться там сами у меня на глазах. Я все сделаю прямо сейчас.

— Сумасшедший, кто сказал, что я буду раздвигать ноги перед тобой?

— Думали, я оставлю вас одного в комнате? Как я могу спокойно смотреть, как вы трогаете себя там?

Пак Джуён прижался лицом к лопаткам Квон Джиука и потерся носом о его спину. Он целовал его сквозь тонкую ткань футболки. Свободной рукой он гладил пальцы Квон Джиука, а потом переплел их со своими.

Квон Джиук смущенно замолчал. Это было на него не похоже — такие нежные и ласковые жесты. У него даже уши покраснели. Пак Джуён, поглаживая его напряженную спину, сказал:

— Так я ничего не увижу… Вполне неплохой вариант.

— …Эй! — Квон Джиук вскрикнул, когда Пак Джуён, который до этого момента гладил его пальцы, неожиданно сильно сжал его промежность.

Пак Джуён обхватил его пах рукой поверх одежды и начал массировать, отчего Квон Джиук невольно выгнул спину. Пак Джуён, заметив, как напрягся Квон Джиук, улыбнулся. Ему нравилось, что тот не может сопротивляться.

— Хотите, чтобы вас снова порвали, или просто намажем мазь и закончим?

— Чёрт, а, ладно!

Квон Джиуку было неприятно, что Пак Джуён постоянно трогает его промежность. Он резко отдернул его руку, не желая, чтобы тот разжигал в нем возбуждение. Он почувствовал дуновение воздуха на спине. Похоже, Пак Джуён смеялся.

Одной рукой крепко обхватив Квон Джиука за талию, другой рукой Пак Джуён ловко стянул с него штаны и белье, обнажив лишь половину бедер, ровно настолько, чтобы увидеть ягодицы. Квон Джиуку было неудобно сидеть. Если бы он расслабился ещё немного, то почувствовал бы член Пак Джуёна между ягодиц. А если бы он заёрзал, Пак Джуён мог бы воспользоваться этим и взять его прямо на столе. Пак Джуён, заметив это, ухмыльнулся и поднес к ягодицам Квон Джиука тюбик с мазью.

Мазь легко выдавливалась из тюбика. Тюбик быстро опустел. Он точно был новый и полный… Квон Джиук посмотрел на смятый тюбик, лежащий на столе. Его зад был весь в мази.

— …Кажется, я слишком много выдавил, — пробормотал Пак Джуён.

Что-то было не так. Мазь всегда была такой жидкой? Квон Джиук нахмурился. Ему было неприятно. Пак Джуён, внимательно наблюдавший за ним, сказал:

— Я еще ничего не сделал, а вы уже напряглись.

— Я ничего не…

Квон Джиук никак не отреагировал. Пак Джуён пожал плечами и начал размазывать мазь. Не видя, он водил пальцами вокруг ануса Квон Джиука. Когда мази стало достаточно, он начал вводить средний палец, вращая им. Он тщательно смазывал всю слизистую. Через какое-то время Квон Джиук опустил голову и начал дрожать. Его уши покраснели.

— Нужно… все хорошенько смазать.

— …

— Слизистая там очень нежная. Говорят, ее легко порвать, — голос Пак Джуёна звучал медленно и хрипло. Квон Джиук продолжал сидеть с опущенной головой. Внезапно перед его глазами всплыли воспоминания о прошлой ночи — как он плакал и извивался под Пак Джуёном, как его тело реагировало на каждый толчок, как он умолял остановиться… «Бля! Все настроение испорчено».

Он почувствовал, как палец Пак Джуёна раздвигает его внутри, и это ощущение было настолько реальным, что ему стало еще хуже. Как бы он ни старался не обращать на это внимания, он не мог игнорировать то, что происходит внутри него.

«…Почему?» Квон Джиук, пытаясь дышать ровно, схватил Пак Джуёна за руку, которая обнимала его за талию.

— …Эй, хватит. Вытащи палец, раз все намазал.

— Еще нет. Я же так глубоко в вас входил.

Хотя одного пальца было бы достаточно, Пак Джуён добавил еще и указательный. Он начал раздвигать Квон Джиука внутри, не давая ему опомниться. Когда он надавливал на какую-то чувствительную точку, дыхание Квон Джиука перехватило.

— …!

«Что это?» — внизу живота появилось какое-то незнакомое ощущение. Сердце забилось чаще, и вскоре стук стал настолько громким, что он слышал его в ушах. Словно ему вкололи возбуждающее средство… Возбуждающее?

Пак Джуён еще крепче обнял его за талию. Из-за этого Квон Джиук не мог дышать и откинулся назад. Он глубоко вздохнул, пытаясь принять более удобное положение. Как только он попытался что-то сказать, пальцы Пак Джуёна снова надавили на ту же точку, и перед глазами Квон Джиука все поплыло.

— Блять… Ты… Что ты… Ах!

Два пальца, вошедшие до конца, раздвигали и массировали его внутри. Это было… издевательство. Чистой воды издевательство. Сначала Пак Джуён просто двигал пальцами туда-сюда, но постепенно он начал ускоряться, издавая непристойные звуки «чвок-чвок». Квон Джиуку казалось, что его зад горит.

«Он что, снова меня порвал?» — ему было очень неприятно. Он покрылся мурашками от дыхания Пак Джуёна на своей спине.

Квон Джиук, скривившись, схватил Пак Джуёна за руку, пытаясь избавиться от этого ужасного ощущения. Он откинул голову назад и тяжело дышал. Пак Джуён наклонился и сильно укусил его за шею.

— Подожди… Подожди… хх…

— Что?

Но он не перестал двигать пальцами. Пак Джуён, улыбаясь, продолжал играть с ним. Когда он сильно раздвигал его внутри, Квон Джиук издавал жалобные стоны. А когда он сжимал два пальца вместе и толкал их вверх, Квон Джиук, не зная, что делать, напрягал спину и выгибал зад.

«В сознании он реагирует намного лучше».

Пак Джуён с удовлетворением продолжал ласкать чувствительную точку Квон Джиука.

Квон Джиук, несмотря на помутнение рассудка, смутно понимал:

«Это странно. Он ведь даже не трогал меня спереди…» — но нарастающее сладкое возбуждение внизу живота не давало ему покоя.

Он постоянно бормотал: «Нет, остановись», — но вскоре смог издавать только протяжные стоны.

«Это неправильно. Он точно что-то использовал».

Квон Джиук пытался взять себя в руки. Он стиснул зубы, чтобы сдержать вытекающую изо рта слюну, выпрямил спину и попытался встать с колен Пак Джуёна. Но у него не было сил. Пак Джуён не дал ему упасть, поддерживая его. Он не собирался его отпускать.

Когда Пак Джуён ввел третий палец, стоны Квон Джиука стали громче — было непонятно, от удовольствия он стонет или от боли. С каждым движением влажных пальцев раздавались непристойные хлюпающие звуки. Квон Джиук сходил с ума от этого звука.

— Хватит… Не надо… Сука… Ааа!

— Сейчас так хорошо, зачем останавливаться? Чёрт, жаль, — низкий голос Пак Джуёна словно стал сигналом — шея Квон Джиука напряглась.

«Надо было трахнуть его, пока он такой податливый» Пак Джуён выдохнул ему в шею. Он начал быстро двигать пальцами, массируя чувствительную точку Квон Джиука. С каждым толчком Квон Джиук вздрагивал и тряс головой.

— А! Чёрт, слишком, ах, а! Хиик...

— Там внутри всё чешется, да?

— Ммм… Что ты сделал… Ах! — Квон Джиук простонал, почти плача.

«Оказывается, он умеет издавать такие милые стоны».

Пак Джуён тихонько засмеялся. Он резко вытащил пальцы. В тот момент, когда пальцы покинули его тело, Квон Джиук громко застонал, При этом он, не зная, что делать с остатками возбуждения, упал на стол и периодически вздрагивал.

«Чешется… Чешется… У меня так чешется в заднице, что я схожу с ума! Кто-нибудь, засуньте мне туда что-нибудь… Нет, не надо ничего засовывать… Блядь! Я сейчас умру!»

Квон Джиук лежал на столе, стуча зубами. К его ужасу, он понял, что пальцев ему недостаточно. Он собирался встать и убежать в комнату, как только Пак Джуён его отпустит, но вместо этого… встал его член.

На самом деле, Квон Джиук хотел, чтобы Пак Джуён снова засунул в него пальцы. Бессознательно он потерся задом о пах Пак Джуёна, двигая бедрами, но, похоже, сам этого не осознавал. Пак Джуён, забавляясь этим зрелищем, медленно погладил Квон Джиука по спине. Квон Джиук заметно вздрогнул от этого невинного прикосновения.

— Не трогай меня.

— У вас там все горит, да?

Рука, нежно гладившая его по спине, вдруг начала двигаться вниз, обрисовывая позвоночник.

«Прекрати, пожалуйста», — Квон Джиук был готов расплакаться.

— Вам ведь тоже тяжело? Препараты, которые вводят ректально, очень эффективны.

— …хх… Аа…

— Вам же плохо. Я могу избавить вас от этого зуда. Просто попросите меня.

— …Блять… Ты…

— Ну же. Скажите, что хотите, чтобы я вас трахнул.

Рука, блуждавшая по его спине, переместилась вперед и обхватила член Квон Джиука. Его член, уже возбужденный стимуляцией простаты, тут же дернулся от прикосновения Пак Джуёна. Квон Джиук застонал и сжал ноги.

Пак Джуён несколько раз провел рукой вверх-вниз по влажному члену, и тут Квон Джиук напрягся и кончил ему в руку с приглушенным стоном.

— …Вот черт.

Возбуждение, которое он так долго сдерживал, мгновенно вырвалось наружу от прямого раздражения. Даже когда Пак Джуён перестал двигать рукой, член Квон Джиука ещё несколько раз изверг белёсую жидкость.

— …Аа… хх…

— Да уж…

В его голосе слышалось разочарование. Пак Джуён безэмоционально смотрел на затылок Квон Джиука. Квон Джиук, не зная об этом, был рад, что хотя бы кончил. Но действие препарата еще не закончилось. Несмотря на оргазм, он все еще чувствовал зуд в заднем проходе.

Он не хотел, чтобы Пак Джуён заметил это.

Вероятно, Пак Джуён потерял к нему интерес, раз он кончил.

— Ай!

— Вставайте. Кто разрешал вам кончать...

Пак Джуён поднял Квон Джиука за волосы и повернул его голову к себе. Квон Джиук, все еще находясь во власти пост-оргазменного удовольствия, посмотрел ему в глаза. В этот момент Пак Джуён замолчал и слегка расширил глаза.

Лицо Квон Джиука, полуприкрытые глаза, слюна, стекающая по подбородку, покрасневшие веки — все говорило о том, что он не в себе. Его черные глаза смотрели расфокусированно. Он несколько раз моргнул, но взгляд не прояснился.

«Похоже, его нехило вставило».

Пак Джуён и представить себе не мог, что у вечно хмурого и злого Квон Джиука есть такая сторона.

Пак Джуён сглотнул.

— …Это несколько… затруднительно.

— …Хаа…

Квон Джиук моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд.

«Не смотри на меня так. Не смотри, как на похотливую сучку».

Он не хотел знать, почему Пак Джуён смотрит на него с таким восхищением. Он просто хотел затаиться и переждать, пока действие препарата не пройдет.

Квон Джиук зажмурился, и Пак Джуён, отпустив его волосы, тут же засунул пальцы ему в зад.

«Ай!» — Квон Джиук коротко вскрикнул, выгнул спину и прижался к Пак Джуёну, дрожа всем телом.

Это было непроизвольно. Когда Пак Джуён снова начал двигать пальцами в его заднем проходе, Квон Джиук почувствовал, как по его телу разливается волна удовольствия. Ему было так хорошо, что он хотел, чтобы что-то заполнило его изнутри.

Квон Джиуку хотелось плакать. Он готов был умереть, чем так реагировать на каждое прикосновение.

— Я не говорил, что можно спать. Да вы и не сможете, — сказал Пак Джуён.

— Пальцы… слишком… Аа… Черт… Я сейчас умру… — пролепетал Квон Джиук.

Лицо Пак Джуёна на мгновение помрачнело, но тут же вернуло прежнее выражение. Квон Джиуку не было дела до его лица. Все его внимание было сосредоточено на пальцах, которые раздвигали его изнутри.

Пак Джуён нарочно медленно двигал пальцами.

— В этот раз вы ничего не поделаешь. Я же нанёс лекарство

— Аа… Ах…

— Так что говорите. Я же дал вам повод, так что просите, чтобы я вас трахнул.

— Трах… ни… Не могу… Аа… Ах!

Квон Джиук изо всех сил цеплялся за остатки разума. Он давно уже был под действием препарата и знал это. Ему нужно было как можно скорее избавиться от жара, разливавшегося по венам. Он безвольно прижимался к Пак Джуёну и снова начал напрягаться, чувствуя приближение оргазма.

В этот момент Пак Джуён схватил его член.

«Нельзя. Нельзя так легко кончать.». Он зажал головку большим пальцем и сильно надавил. Продолжая массировать простату, он ускорил темп, и Квон Джиук начал задыхаться.

— В прошлый раз я ошибся, но в этот раз точно нельзя.

— Аа! Не надо! Отпусти!

— Так вы никогда не сможете ходить. Давайте, быстрее.

— …Трахни меня своим членом… — глаза Пак Джуёна странно блестели. Квон Джиук всхлипнул, не в силах сопротивляться его хриплому шепоту. Не дождавшись ответа, Пак Джуён начал быстро тереть его головку большим пальцем. Квон Джиук не мог кончить, но стимуляция была настолько сильной, что у него в голове все помутилось. Он долго извивался с открытым ртом, пока что-то внутри него наконец не сломалось. «Как я могу это терпеть? Нет. Я не буду».

— Трах… ни меня… Быстрее… Я умираю…

— Чем? Чем я должен тебя трахнуть?

— Своим… членом… Блядь… Пожалуйста… Я схожу с ума… — …Куда?

«Ааа! Я тебя убью! Я правда тебя убью!» — простонал Квон Джиук.

Пальцы, быстро двигавшиеся в его заднем проходе, больше не приносили облегчения, а лишь усиливали возбуждение. Это превратилось в настоящую пытку. Эту боль могло унять что-то более толстое и длинное. Например…мужской член.

— Нельзя так злиться.

— Аа! Черт! В мою… В мою дырку… Пожалуйста! Засунь свой член! Пожалуйста!

«Аа, вот туда».

Пак Джуён довольно улыбнулся, наконец показав свои зубы.

Квон Джиук, не выдержав, разрыдался и начал вырываться из хватки Пак Джуёна. Да, как и сказал Пак Джуён, у него был повод так говорить. Он был под действием препарата. Квон Джиук решил забыть о том, что только что сказал.

Пак Джуён снова вытащил пальцы. Движение было таким же, как и раньше, но ощущения были другими. Все из-за того, что его член тоже был возбужден. Квон Джиук не мог даже упасть, как в прошлый раз, его тело было напряжено. Носки его вытянутых ног несколько раз царапнули пол, а затем бессильно опустились.

Пак Джуён подхватил обмякшее тело Квон Джиука.

«Этот милашка и правда думал, что я его трахну, раз уж он так умолял. Что ж, будет забавно обмануть его ожидания».

— Молодец. Хорошо слушаетесь.

Пак Джуён был очень доволен мольбами Квон Джиука. Он не мог перестать улыбаться и целовал его в шею.

— …Хаа…

Квон Джиук тяжело дышал, прижавшись к Пак Джуёну. Его тело стало настолько чувствительным, что он дрожал от каждого поцелуя. Он пытался сдержать стоны, кусая губу, но из-за этого они становились еще более непристойными. Каждый раз, когда он слышал собственные стоны, его сердце сжималось от стыда и отвращения к себе. «Разве я мог представить, что когда-нибудь буду издавать такие звуки?»

— Я… возбужден… Давай же… Я ведь даже… умолял тебя…

— Не торопите меня.

Пак Джуён, все еще обнимая Квон Джиука, начал ласкать его грудь. Он засунул руку под футболку и сжал его соски. Это должно было быть больно, но Квон Джиук почувствовал острую волну возбуждения. Было страшно, что его тело реагировало само по себе, независимо от его воли. Квон Джиук выгнул грудь вперед и заплакал.

«Хватит… Хватит этих нежностей… Быстрее…»

Он хотел, чтобы Пак Джуён наконец заполнил его…лучше бы он трахал его, чем мучил эти соски. Квон Джиук схватил руку Пак Джуёна, которая играла с его грудью. В его хватке не было силы, он скорее просто положил руку на его руку.

Пак Джуён притворно удивленно поднял брови и усмехнулся. Квон Джиука это взбесило.

— Ты… ублюдок… Почему ты не делаешь этого? Я же прошу тебя!

— Вы такой милый, когда плачете и умоляете, — от спокойного тона Пак Джуёна глаза Квон Джиука покраснели и яростно сверкнули.

Пак Джуёну нравилось, как из его глаз, полных ярости, текли слезы. Он весело рассмеялся.

— Ха-ха… Ладно, ладно, извините. Простите, что мучил вас. Я совсем забыл про вашу мокрую дырочку.

— …

Квон Джиук не мог ничего ответить на эту насмешку. Дело было не в гордости. Он сам этого хотел. Как и сказал Пак Джуён, его тело жаждало этого. Он чувствовал, как его задница пульсирует, и не мог вымолвить ни слова. Квон Джиук закусил губу. Пак Джуён, наслаждаясь его реакцией, наконец поднялся.

Пак Джуён легко поднял Квон Джиука и бросил его на диван в гостиной. Затем он быстро стянул с него штаны и нижнее белье. Квон Джиук, не в силах сопротивляться, свернулся калачиком на диване, цепляясь в обивку от нахлынувшего возбуждения.

Он зажмурился, чувствуя, как жар внизу живота разливается по всему телу. Его разум был затуманен похотью.

«Быстрее… Мне все равно, как… Просто сделай это… Как хочешь…» — он не осознавал, что произносит эти слова вслух.

Пак Джуён, молча наблюдавший за ним, усмехнулся и сел на диван, широко раздвинув ноги Квон Джиука.

Тело Квон Джиука оказалось лежащим на спине.

— Я собирался трахнуть вас… Но передумал. Не могу простить вашу дерзость. Кто вам разрешал кончать?

— …Что? — Квон Джиук непонимающе моргнул.

— Вы сами сказали, чтобы я делал, что хочу. Сегодня вы будете наказаны. Запомните это, — Пак Джуён замолчал и погладил Квон Джиука по промежности. Квон Джиук пытался собраться с мыслями. «То есть… он заставил меня сказать все эти постыдные вещи… и не собирается трахать меня? Зачем я тогда все это говорил?!»

Квон Джиук закричал, дергая зажатой ногой:

— Эй, ублюдок! Как ты можешь… Как ты смеешь?!

— А кто вам разрешал кончать, как дешевке? — Пак Джуён, не обращая внимания на его крики, снова засунул ему пальцы. Тонкие пальцы были ничто по сравнению с членом, но они настойчиво исследовали его изнутри, доставляя ему невыносимое удовольствие. Несмотря на то, что Квон Джиук проклинал его и умолял остановиться, его тело, подвластное препарату, было слишком слабо, чтобы сопротивляться.

— Ненавижу… Ублюдок… Остановись… — Квон Джиук продолжал бормотать, и Пак Джуён усмехнулся.

— С таким голосом вряд ли кто-то поверит, что этого не хочет.

— Аа… Там… Подожди… Ах…

— Что? Вам же нравится? Вы же сами сказали, что сейчас умрете, — хриплый голос Пак Джуёна проник ему в уши. Каждый раз, когда он понижал голос, по телу Квон Джиука пробегали мурашки. Он чувствовал, будто его насилуют одним только голосом. Когда пальцы Пак Джуёна массировали его чувствительную точку, Квон Джиук не мог перестать дрожать и всхлипывал, уткнувшись головой в диван.

В его голове сверкнуло.

Ему хотелось умереть.

«Он играет со мной, не собираясь трахать меня».

Нет, он сам себе противен, раз думает о том, трахнет ли его Пак Джуён. Неужели, если он его трахнет, все будет прощено? Его ноги, бесстыдно раздвинутые, дрожали в воздухе с каждым движением пальцев.

— Ааа! Хватит! Прекрати! Пожалуйста… Аа!

Когда Пак Джуён ускорил темп, стоны Квон Джиука стали громче, и чавкающие звуки заполнили комнату. Пак Джуён двигал рукой так быстро, что Квон Джиук выгнул спину и закрыл лицо руками.

С запрокинутой головой он выдержал еще несколько толчков и кончил. На этот раз спермы было немного, так как он уже кончал, но Пак Джуён был доволен тем, что Квон Джиук кончил только от стимуляции простаты. Он вытащил пальцы. Вход, уже давно растянутый, не закрывался.

— Вау, поздравляю. Всего два дня, и вы уже кончаете от анальной стимуляции. Это не каждому дано.

— …хх…

Пак Джуён погладил его по ягодицам мокрой рукой и без какой-либо цели засунул палец обратно. Отверстие, которое уже начало медленно закрываться, тут же распахнулось, пропуская палец. Пак Джуён легко двигал пальцем внутри.

— Так блестит… как будто… Ха-ха. А это точно не смазка, а ваша сперма?

Квон Джиук, закусив губу, чтобы сдержать стоны, смотрел на него снизу вверх. В его пустых, расфокусированных глазах не было ни капли жизни. Пак Джуён, глядя ему в глаза, нежно улыбнулся.

— Вы такой красивый сейчас.

Квон Джиук отвернулся и тяжело вздохнул. Пак Джуёну понравилась его реакция. Ему захотелось еще немного помучить его, сломать его.

— …

— …Еще немного… — Пак Джуён вытер слюну, стекавшую по подбородку Квон Джиука. Затем он схватил его все еще возбужденный член. Квон Джиук зажмурился и выгнулся.

— Хватит… Не надо… уже… достаточно…

— …

— Ты… сделал… все, что… хотел…

Как только он закончил говорить, внизу живота снова запульсировало. Квон Джиук всхлипнул и выругался. Его тело дрожало. Удовольствие, которое только-только утихло, вернулось с новой силой, заставляя его страдать еще больше. Он был измучен.

Пак Джуён поднял глаза. Слова Квон Джиука не могли остановить его. Он усмехнулся.

«Это тело, бесстыдно раздвинувшее ноги, всего несколько дней назад было сверху. Точно так же, как я сейчас».

Это показалось ему забавным.

— Сонбэ. Вы ошибаетесь в двух вещах.

— Ах…

— Во-первых, я еще не сделал все, что хотел… — Пак Джуён схватил член Квон Джиука и начал быстро тереть его головку ладонью.

«Подожди… Подожди!» — отчаянный крик Квон Джиука потонул в боли. Головка его члена горела.

Несмотря на все мольбы, Пак Джуён не останавливался. Наоборот, он тер еще сильнее с каждым словом.

Квон Джиук беззвучно извивался с открытым ртом. Это было… не возбуждение. Это было… желание помочиться.

«Нет… нет!» — как только он понял, что задумал Пак Джуён, его разум помутнел. Он попытался вырваться, но Пак Джуён лишь ускорил темп. Пальцы ног Квон Джиука сжались, а внутренняя сторона бедер судорожно задергалась. Мокрая головка его члена то появлялась, то исчезала под ладонью Пак Джуёна.

Внезапно Квон Джиук вскрикнул и сжал ноги. Независимо от его воли, из его члена что-то хлынуло. Перед глазами все побелело, а затем потемнело.

Прозрачная жидкость брызнула из щели между ладонью Пак Джуёна и головкой его члена. Она выливалась толчками. Пак Джуён, не прекращая движений, убедился, что больше ничего не вытекает, и вытер руку.

— И еще… — спокойно добавил он. — … я не обязан слушаться вас.

— …

— Постарайтесь в следующий раз. Кто знает, может быть, тогда я вас и трахну.

— …

— Вы здорово обоссались.

Пак Джуён размазал жидкость по животу и пупку Квон Джиука. Квон Джиук почувствовал, как что-то внутри него сломалось. Даже если бы он действительно обмочился, ему не было бы так стыдно. Всему виной был Пак Джуён. Из-за него…

«Разве я когда-нибудь показывал кому-то свое самое жалкое состояние? И как мне теперь смотреть ему в глаза?» Ответа не было. Как только он признал свое поражение, его охватило чувство бессилия. Он не мог представить, что кто-то сможет так сильно его унизить.

Его первое поражение было горьким. Квон Джиук запрокинул голову и горько рассмеялся.

«Черт. Это просто ужасно».

Пак Джуён продолжал играть с ним. Квон Джиук кончал, стонал и плакал, пока действовал препарат. Он думал: «Этот ублюдок хочет меня убить».

Пак Джуён убрал руку только тогда, когда Квон Джиук полностью обессилел, и из него вытекали лишь жалкие капли. Диван, его рука и длинные ноги Квон Джиука были покрыты жидкостями.

Квон Джиук безвольно лежал на диване. Сегодня он узнал, что человеческие жидкости удивительны… и бесконечны. Как неиссякаемый источник…

Совершенно бесполезное знание. Когда действие препарата закончилось, он почувствовал боль. Жжение, пульсация, жар. Особенно сильно болели головка его члена и отверстие. Он не сможет мастурбировать еще долго. И это его раздражало.

Пак Джуён был возбужден, пока играл с Квон Джиуком. Квон Джиук отчетливо видел эрекцию под его одеждой. Он схватил Пак Джуёна за запястье и со слезами умолял его трахнуть его, говоря, что тот тоже возбужден. Но Пак Джуён отказался. Он был возбужден, но намеренно сдерживался, чтобы помучить Квон Джиука.

— Ублюдок… — прошептал Квон Джиук охрипшим голосом. — Блять… Даже не мужик…

Пак Джуён, который только закончил приводить все в порядок и принес воды, услышал его. Он усмехнулся, как будто это была шутка. На его лице сияла улыбка, в то время как настроение Квон Джиука упало на самое дно.

Пак Джуён сел рядом с Квон Джиуком, приподнял его и поднес стакан к губам. Еще вчера Квон Джиук бы оттолкнул его, но сейчас ему было тяжело даже открыть глаза.

«Еще немного… потерпи…» — Квон Джиук послушно выпил воду.

— Ну как, понравилось быть на грани обморока от одних пальцев?

— …Отвратительно… — его голос был еле слышен.

Пак Джуён каким-то образом расслышал его и ответил:

— А мне понравилось. Давно не дрочил.

Похоже, он мастурбировал в ванной, пока Квон Джиука не было.

«…Мастурбировал…»

Лицо Квон Джиука исказилось. Он пристально смотрел на Пак Джуёна, не понимая, почему его это так разозлило. Он просто отвернулся. Пак Джуён, заметив его реакцию, наклонился к нему.

— Что случилось? Выглядите недовольным.

Его красивое лицо сияло в свете лампы. Длинные ресницы придавали ему невинный вид. Квон Джиуку не нравились его глаза. Черные, бездонные, они казались ему пугающе чистыми.

— Ничего…

— Конечно, вы злы. Вы же чувствуете себя униженным тем, что вас удовлетворили пальцами, а не членом.

Квон Джиук замер, а затем бросил на Пак Джуёна свирепый взгляд. Пак Джуён пожал плечами и отступил. Квон Джиук не смог ничего ответить. Он молчал, потому что подсознательно соглашался со словами Пак Джуёна.

Он осознал свои скрытые чувства благодаря другому человеку. Грязное, мерзкое чувство обиды от того, что его не трахнули.

Его гордость была растоптана. Когда он почувствовал позыв к мочеиспусканию, ему показалось, что кто-то играет с его разумом, а когда он «кончил», ему захотелось умереть. Хорошо, что препарат ослабил его тело, иначе он бы действительно прокусил себе язык. Он унижался, выгибал задницу, но так и не получил того, чего хотел. Его проигнорировали.

Квон Джиук не мог понять, почему он заслужил такое обращение. Он не мог найти причину, и это гасило даже его желание мести.

Он хотел спросить, почему Пак Джуён так с ним поступает. Но прежде всего его накрыла усталость. Квон Джиук был измотан, так как не отдыхал нормально два, а точнее три дня (хотя он хорошо выспался в ванной). Его веки начали слипаться. Пак Джуён смотрел на него непонятным взглядом и легонько похлопал его по щеке, пытаясь разбудить.

— Проснитесь

— …

— Вы спите?

— …

— Ха…Ну, надо же.

Квон Джиук не смог побороть сон и уронил голову. Его тело перевернулось, и он оказался лежащим на чужой половине дивана. Пак Джуён еще немного потряс его за плечо, но потом сдался. Квон Джиук лежал в неудобной позе, и его спина казалась очень хрупкой.

«Он, наверное, очень устал, раз так быстро заснул, хотя его только вчера так жестко трахнули», — подумал Пак Джуён.

Пак Джуён взял Квон Джиука за лодыжку, чтобы уложить его поудобнее. Внезапно ему в голову пришла идея. Его глаза заблестели озорством, как у ребенка.

Он подумал, что было бы неплохо воспользоваться тем, что Квон Джиук заснул.

Пак Джуёну не нравилось, что Квон Джиук так быстро сдался после стольких издевательств. Ему было даже обидно. Поэтому он решил разжечь в нем огонь.

Солнечный свет обжигал глаза. Квон Джиук открыл глаза, чувствуя, как даже сквозь закрытые веки всё вокруг окрашивается в оранжевый цвет.

— …

…И тут же закрыл их обратно.

— Блядь, как же больно… — пробормотал он хриплым голосом.

Кто-то рядом нежно прикрыл ему глаза рукой. Перед глазами появилась прохладная синяя тень. Квон Джиук расслабился, его дыхание выровнялось.

«Кто это? Кто рядом со мной?»

С этой мыслью он резко открыл глаза. Прямо перед ним была чья-то ладонь. Он проследил взглядом по руке и увидел Пак Джуёна, который лежал рядом, подперев голову рукой, и смотрел на него.

— Что ты?

—  Я Пак Джуён.

— …

Похоже, его в какой-то момент перенесли на кровать. Квон Джиук смерил Пак Джуёна презрительным взглядом, оттолкнул его руку и накрылся одеялом с головой. Но Пак Джуён не убрал руку, а положил ее Квон Джиуку на талию и приобнял его.

— Эй, отстань от меня. Дай поспать.

— Вы проспали почти двенадцать часов.

— Разве это нормально — не давать мне спать даже двенадцать часов после того, что ты со мной сделал?..

Квон Джиук был раздражен. Он хотел спать, а Пак Джуён продолжал его трогать. Кроме того, его коробило от мысли, что они всю ночь провели вместе. Пак Джуён подавил смешок. Ему было смешно, что человек, лишенный всякого чувства меры, говорит о нормальности.

— Все равно вставайте. Нам нужно поговорить.

— Потом…

— Я скоро ухожу. Сонбэ. сонбэ.

Пак Джуён тряс его за плечо, но Квон Джиук не поворачивался. Тогда Пак Джуён обнял его крепче и потерся губами о его шею. Видя, что реакции нет, он легонько прикусил нежную кожу. Квон Джиук застонал. Ему было любопытно, какого чёрта этот ублюдок достает его с самого утра, но усталость брала верх, и он не мог заставить себя пошевелиться.

— Позже… — пробормотал он.

— Даже если это касается фотографий?

— …

Квон Джиук медленно открыл глаза. Он совсем забыл об этом. Пак Джуён и раньше заманивал его разговорами о фотографиях — когда сажал в машину и перед ужином. Квон Джиук расслабил плечи и лег на спину. Посмотрев Пак Джуёну в глаза, он спросил:

— Ты удалишь их?

В его голосе звучала робкая надежда. Пак Джуён снова подпер голову рукой.

— О чем вы? Я же еще ничего не сделал, с чего мне их удалять?

— …Ничего не сделал?

Квон Джиук был ошеломлен. Он не мог поверить, что Пак Джуён действительно так думает. Сдерживая гнев, он процедил сквозь зубы:

— А что тогда, по-твоему, ты творил всё это время? Какого хрена я не могу пойти к себе домой, а лежу здесь? Сколько ты еще будешь, блять, тянуть кота за хвост с этими дурацкими фотографиями?!

Квон Джиук повысил голос, не в силах больше сдерживаться. Пак Джуён на мгновение задумался, а затем воскликнул: «А!» Похоже, Квон Джиук что-то не так понял. Пак Джуён успокаивающе погладил его по спине.

— Нужно правильно выражать свои мысли. Вчерашнее не имело отношения к тому фото. Я просто немного проучил вас, потому что вы, сонбэ, похоже, плохо понимаете, а так эффект всё же есть.

— Ха…

— Успокойтесь и послушайте.

— …

«Хм… Похоже, воспитание всё же даёт свои плоды.»

Если бы это был прежний Квон Джиук, он бы уже замахнулся на него с криком «Успокоиться?!», но сейчас он просто молча стиснул зубы, не отталкивая руку Пак Джуёна. Это было неожиданно. Пак Джуён довольно улыбнулся и сказал:

— Давайте заключим договор.

Квон Джиук тут же сел. Несмотря на то, что ему, должно быть, было очень больно, но сил у него хоть отбавляй.  Его лицо выражало тревогу. Пак Джуён лениво посмотрел на него снизу вверх.

— Срок — до конца семестра. То есть… около трех месяцев.

— Какой договор?

Квон Джиук нервно облизнул губы. Он боялся, что, не до конца проснувшись, согласится на что-то странное, поэтому пытался сосредоточиться. Пак Джуён, словно прочитав его мысли, сел, убрав руку из-под головы. Теперь они были на одном уровне.

— До тех пор ведёте себя смирно, делаете всё, что я скажу, и выполняете все мои приказы. Будете послушным — я удалю фото и буду молчать.

— С чего мне тебе верить?

— Не думаю, сонбэ, что вы сейчас в том положении, чтобы волноваться о доверии.

— …

Пак Джуён замолчал. Улыбка исчезла с его лица. Мягкое, нежное выражение, которое так шло ему в лучах утреннего солнца, сменилось холодом. Квон Джиук неподвижно смотрел на него. Его взгляд задержался на губах Пак Джуёна, и тот снова заговорил:

— Если три месяца пройдут спокойно, на этом наши отношения закончатся. Я не из тех, кто будет врать, что удалил, так что в тот же день фото исчезнут. К тому времени я уже вдоволь натрахаюсь с вами, сонбэ.

— Заткнись и говори по делу.

Пак Джуён протянул руку. Квон Джиук инстинктивно напрягся. Но Пак Джуён лишь нежно пригладил его взъерошенные волосы. Затем он легонько коснулся опухших век и щеки Квон Джиука.

— Но если вы попробуете что-нибудь выкинуть, фотографии разлетятся повсюду.

— …

— И не только фотографии. После этого вам придётся не смыкая ног, постоянно стонать. Ваше тело тоже продадут.

Его холодный тон больно кольнул Квон Джиука в грудь. Странное дежавю сдавило его. Гнев, бушевавший в его груди мгновение назад, словно окатили ледяной водой.

Возможно, это было связано с тем, что лицо Пак Джуёна, нежно гладившего его, вдруг стало жестким и сердитым. Но почему он злится? Злиться должен он, Квон Джиук. Не в силах описать свои чувства, Квон Джиук молча шевелил губами, глядя на одеяло.

— Хм… — Пак Джуён тихо вздохнул и, протянув руку, взял с тумбочки два телефона. — Почему такая вялая реакция? Думаете, раз уже переспали со мной, то теперь всё равно, солью я фотки или нет?

«Так нельзя… Нельзя».

Пак Джуён взял руку Квон Джиука и разблокировал телефон с помощью отпечатка пальца. Квон Джиук, все это время погруженный в свои мысли, сжал руку, словно пытаясь спрятаться. Но Пак Джуён, не обращая на него внимания, продолжал что-то делать в телефоне.

— Что ты делаешь?

— В течение трёх месяцев я буду постоянно делать фото и видео. Думаю, будет неплохо записывать, чем мы занимались в тот день.

— Что?!

— Итак, для начала… Это вчерашнее.

Раздался сигнал уведомления. Это был звук входящего сообщения. Пак Джуён повернул экран телефона к Квон Джиуку. Тот посмотрел на экран и тут же зажмурился.

«Этот ублюдок…»

— Видели?

— …

— Не волнуйтесь. Если вы не будете замышлять ничего странного, их увижу только я.

— Я попросил тебя удалить фото, какого чёрта ты делаешь ещё?

— А что такого? На них даже не подрочишь. Хотя, может, у кого-то и потекут слюнки при виде тела, но, как видите, лицо в таком ужасном состоянии.

На фотографии, отправленной на телефон Квон Джиука, он был изображен спящим с раздвинутыми ногами. К счастью, между ног не было никаких следов жидкости.

Единственное, что бросалось в глаза, — это его избитое лицо.

Первое, что приходило на ум при взгляде на это фото, — это вопрос: «Как можно было так избить человека?». Сам Квон Джиук, хотя и дрался, всегда старался оставить противника более-менее целым. Его еще никогда так не избивали. Но этот парень так легко ускользнул из его рук. Он был бессилен.

Квон Джиук медленно открыл глаза. Его взгляд упал на гладкое, юное, белое лицо Пак Джуёна. От осознания контраста между ними у него заболели ушибленные скула и веко. Он сжал кулаки.

Несмотря на нежные прикосновения, улыбки, еду, лекарства, ванну и сон, Пак Джуён все равно оставался ублюдком. Этого факта ничто не могло изменить.

Квон Джиук наконец-то понял это. Он корил себя за то, что поддался удовольствию и комфорту и подумал, что все может быть хорошо. За то, что забыл, почему он испытывает удовольствие от анального секса и почему он оказался в этом месте, и позволил себе проявить слабость.

В нем зародился протест. Квон Джиук почувствовал, как его кулаки сжались. Он подумал, что когда-нибудь на этом гладком лице появятся такие же следы, как у него. Потому что он… за исключением этого раза, никогда не проигрывал. Сдаться после одного поражения — это предать всю свою жизнь.

Заметив, как в глазах Квон Джиука вспыхнул огонь, Пак Джуён едва заметно улыбнулся. Он был рад реакции Квон Джиука. Ведь в договоре обе стороны должны быть искренними.

— Сегодня первый день нашего договора, так что я ничего не буду делать, — сказал Пак Джуён, возясь с телефоном Квон Джиука.

— Ха, большое, блин, спасибо.

— …

Пак Джуён немного подумал, что-то сделал в телефоне и вернул его Квон Джиуку.

«Что он сделал?» — Квон Джиук быстро нашел изменения. Пак Джуён сохранил свой номер.

«Джуён-и <3»

«Этот ублюдок совсем спятил…» — Квон Джиук тут же изменил имя. Он не мог поверить, что Пак Джуён так долго думал над этими четырьмя буквами. Но, похоже, это было лишь его предположение, потому что Пак Джуён продолжил, не обращая внимания на изменение:

— Но с этого момента, когда я буду звонить, вы должены сразу же приходить. Если опоздаете на минуту, я, конечно, не стану сразу же рассылать фото, но имейте в виду, что для вас, сонбэ, это ничем хорошим не кончится.

— …Делай что хочешь. Ты всё сказал?

— Да.

Разговор, который тянулся несколько дней, наконец, завершился. Квон Джиук решил, что будет думать о будущем позже. Казалось, сегодня ничего не произойдет. Пак Джуён вряд ли что-то прикажет. Он лениво потянулся и зевнул.

— Ну что, теперь умоемся и позавтракаем вместе?— сказал он с беззаботным видом, словно забыв о предыдущем разговоре. Квон Джиук почувствовал беспокойство. Ему показалось, что он совершил ошибку. Может, ему не стоило соглашаться на этот глупый договор, а нужно было просто напасть на него?

— …А что на завтрак?

— Думаю, сделаю тосты. Вы не против?

— Хаа. Нет. Не то чтобы. Я первый в душ.

Выбора у него, понятное дело, не было

«…Ну, это лучше, чем опозориться перед всеми».

Квон Джиук встал с кровати, кое-как выпрямился и направился в ванную.

Он надеялся, что предстоящее время пролетит незаметно.

Яркий солнечный свет, который Квон Джиук принял за утренний, на самом деле был полуденным. Поскольку он не мог проверить свой телефон и не имел возможности посмотреть на часы, его чувство времени было немного искажено.

Сидя за столом и ковыряя тост, Квон Джиук наконец-то проверил телефон.

— Я же говорил, что во время еды нельзя пользоваться телефоном, — сказал Пак Джуён.

— И что с того?

Резкий взгляд Квон Джиука с синяками под глазами вряд ли можно было назвать милым, но Пак Джуёну он почему-то показался очаровательным. Если бы Квон Джиук узнал об этом, он бы пришел в ярость.

Квон Джиук легонько постучал пальцем по экрану телефона, лежащего на столе. Закончив беглую проверку, он нажал кнопку блокировки и убрал телефон под стол. Никаких новых сообщений не было.

— …

Нет, вообще-то сообщение было. То ли Ким Сухёк беспокоился о Квон Джиуке, который не выходил на связь после того, как устроил дебош в клубе (хотя, конечно, он в это не верил), то ли ему было любопытно узнать новости о Пак Джуёне, но от него пришло сообщение:

«Что делаешь?»

Увидев это сообщение, Квон Джиук невольно оглянулся на Пак Джуёна и, не ответив, заблокировал телефон.

И тут же пожалел об этом.

«Почему я оглядываюсь на этого ублюдка?» — подумал он.

В отличие от напряженного Квон Джиука, Пак Джуён был совершенно спокоен. Казалось, ему было все равно, что делает Квон Джиук.

«Ах, раздражает. Бесит, черт возьми.». Квон Джиук сознательно расслабил нахмуренные брови.

— Невкусно? У вас недовольный вид.

— Дело не в этом.

— …

Выражение лица Пак Джуёна стало неопределенным. Квон Джиук подумал, что он, с крошками хлеба у рта, тупо уставившийся на него, выглядит как невинный ребенок. Таким юным он выглядел. Несоответственно. Юный Пак Джуён положил тост на тарелку и облизал губы.

— Тогда в чем дело?

— Есть кое-что…

— Мне не нравится, когда вы увиливаете. Это мило только первые пару раз, — сказал Пак Джуён игривым тоном.

Судя по его улыбающемуся лицу, он не казался расстроенным. Или, может быть, он заметил, что Квон Джиук поспешно спрятал телефон. В любом случае, Квон Джиуку это не нравилось. Ему было бы гораздо приятнее видеть, как Пак Джуён был недоволен.

— Да ничего особенного, чего ты пристал?

— Если ничего особенного, то почему не можете сказать?

— Нет, ну…

Пришлось взять свои слова обратно. Теперь стало ясно, что Пак Джуён просто скрывал свое раздражение за улыбкой. Квон Джиуку стало интересно, почему он так настойчиво спрашивает. Он хотел бы сказать: «И что будет, если мне кто-то написал?», но не мог из-за своего положения.

Когда Пак Джуён злился или был недоволен, Квон Джиук чувствовал удовлетворение. Но на этом все и заканчивалось. Представляя, что будет дальше, он ощущал тяжесть в груди. Он уже знал, что Пак Джуён может с ним сделать, если разозлится.

«Было бы здорово насолить ему, не думая о последствиях».

Квон Джиук вздохнул. Но сейчас не время. Пока еще нет… Пока есть фотографии…

Квон Джиук встретился взглядом с Пак Джуёном, затем опустил глаза и прикрыл рот рукой. Чем дольше он молчал, тем меньше Пак Джуён улыбался. «Что же ты так упорно скрываешь?» — словно говорил он, изогнув уголки губ. Квон Джиук, сдерживая ругательства, неохотно ответил:

— Ким Сухёк… написал…

— А? А…

Пак Джуён, казалось, не был удивлен. Он лишь слегка ахнул и кивнул, словно подтвердил то, что уже знал. Это озадачило Квон Джиука. Почему Пак Джуёну не нравится, что ему написал Ким Сухёк? Он против любых контактов или же ему не нравится сам Ким Сухёк? Пока Квон Джиук размышлял, Пак Джуён спросил:

— У вас было такое кислое лицо. Что он написал?

— …Тебе нужно знать все подробности?

— Мне интересно. Вы слишком тихо едите. Нужно же как-то поддерживать разговор.

«Какой, к черту, разговор?» — Квон Джиук медленно постукивал пальцем по столу.

Он совершенно не понимал, о чем ему говорить с Пак Джуёном. Он пришел сюда, чтобы решить вопрос с фотографиями, и, хотя это и отложилось на три месяца, Пак Джуён пообещал их удалить. Раз цель достигнута, нужно уходить.

Пак Джуён, перестав есть, продолжал пристально смотреть на Квон Джиука, пока тот не заговорит снова. Даже Квон Джиук, известный своей наглостью, не мог выдержать этого непоколебимого взгляда. Продолжать игнорировать его было бы слишком неловко. Наверняка, Пак Джуён это и рассчитывал.

— Спросил, что делаю…

— Вы не ответили?

— Пока нет.

Квон Джиук добавил «пока», оставляя себе лазейку. Пак Джуён, казалось, был доволен и этим, и просто довольно улыбнулся.

— Правильно сделали.

Почему-то эти слова прозвучали так, будто ему запрещают общаться с Ким Сухёком. Квон Джиук промолчал и продолжил жевать тост. Густая арахисовая паста казалась безвкусной.

На кухне раздавался хруст. Квон Джиук, разозлившись из-за разговора, начал жадно есть тосты, словно пытаясь заглушить раздражение. Пак Джуён, не подозревая, что это его вина, смотрел на него с умилением.

Некоторое время они молчали. Квон Джиук быстро съел три куска тоста и взял четвертый. В этот момент Пак Джуён сказал:

— Мне бы не хотелось, чтобы вы общались с этим сонбэ.

— С кем? С Ким Сухёком?

Неожиданный ответ напомнил Квон Джиуку их разговор в машине. Тогда этот ублюдок тоже ответил с задержкой. Квон Джиук, намазывая клубничный джем на арахисовое масло, равнодушно продолжил:

— Что тебе в нем так не нравится? А?

— …

На этот раз реакция Пак Джуёна была неожиданной. Он широко раскрыл глаза, несколько раз моргнул и, как будто смутившись, отвел взгляд и погрузился в раздумья. Судя по тому, как он, подперев подбородок рукой, смотрел куда-то в пространство, он и сам не понимал, что ему не нравится.

«Не хотелось бы, чтобы с ним общались…» — пробормотал Пак Джуён. Ким Сухёк был для него ни другом, ни врагом. Просто ни рыба ни мясо, но почему-то Ким Сухёк его раздражает. То же самое было, когда он поймал его в аудитории. Пак Джуён испытывал к нему неприязнь.

Суть в том, что такие мысли никак не помогали ему в его деле. Поэтому Пак Джуён махнул рукой, прерывая размышления. Он не хотел тратить время на бесполезные мысли.

— В общем, не общайтесь с ним. Мне не понравится, если я увижу вас вместе.

— Эй, мы давно знакомы, какое тебе дело?

— Вы же согласились выполнять мои условия. Или хотите испортить отношения? — Голос Пак Джуёна, и без того понизившийся после упоминания Ким Сухёка, стал еще тверже. Квон Джиук перестал жевать и плотно сжал губы. Его всегда бесила эта самонадеянность Пак Джуёна.

— …Знаешь, я вообще не понимаю, что происходит, — сказал Квон Джиук.

Пак Джуён приподнял бровь и подбородок, словно как бы предлагая объяснить, в чем дело. Квон Джиук швырнул хлеб на тарелку, скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула.

— Объяснения слишком скудные. Ты как будто живешь в другом мире. Должна же быть причина, почему ты так поступаешь.

— …

Причина, по которой он накачал и изнасиловал невиновного человека, несмотря на свою ошибку; причина, по которой он сделал фотографии и шантажировал его; причина, по которой он жестоко избивал его, словно пытаясь растоптать его гордость; причина, по которой он пытался избавиться даже от окружающих его людей…И причина, по которой он при этом мило улыбался, словно чередуя кнут и пряник.

У всего этого должна быть причина. Квон Джиук хотел услышать ее от самого Пак Джуёна. Причину того, что он делал с ним последние несколько дней. Но тот молчал. Квон Джиук нахмурился.

— Нет причины? Ты считаешь нормальным вот так издеваться над человеком без всякой причины?

— Не надо меня демонизировать, — спокойно ответил Пак Джуён, выслушав гневную тираду. — У всего есть причина. Но вам не обязательно ее знать.

Эти слова прозвучали странно. Квон Джиук спрашивал о причине, по которой Пак Джуён ворвался в его жизнь, и не ожидал такой серьезной реакции. Не было нужды делать из этого какую-то тайну.

«Я — тот, с кем это происходит, и я не должен знать? Это неприемлемо».

Квон Джиук стиснул зубы. Голова раскалывалась от мыслей.

— Ты издеваешься? Мы заключили этот абсурдный договор, и ты должен хотя бы сказать мне, в чем причина!

— Я не говорил, что не скажу вообще. Я все объясню со временем. Так что… успокойтесь, — Пак Джуён с безразличным видом сунул Квон Джиуку в рот кусок тоста.

Квон Джиук поморщился от боли, когда жесткая корочка хлеба поцарапала ему губу. Его лицо, и без того искаженное отчаянием, стало еще более угрюмым, но напряженная атмосфера за столом немного разрядилась.

— Как я уже говорил, сегодня я занят. И я обещал ничего не делать, так что просто ждите меня здесь.

— Почему я должен торчать здесь, а не у себя дома?

— Мне так удобнее за вами наблюдать. Ах да, я хотел сказать вам позже, но раз уж зашла речь, съезжайте из своей квартиры поскорее.

«Избавиться от знакомых, съехать из квартиры… Что он задумал?» — Квон Джиук не придал значения словам Пак Джуёна.

Договор аренды, который он заключил совсем недавно, действовал еще больше года.

«Пусть попробует выселить меня». Квон Джиук, чувствуя, как напряжение спадает вместе с улыбкой Пак Джуёна, съязвил:

— Что, поиздевался надо мной и решил, что тебе понравилось, и теперь хочешь держать меня при себе?

— Как вы догадались? Хочу поиздеваться еще немного, — ответил Пак Джуён, вытирая рот после двух съеденных тостов. Квон Джиук впервые понял, что даже самый невинный тон может быть пропитан сарказмом.

— Эй, у меня к тебе серьезная просьба.

— Какая?

— Можно я врежу тебе по лицу?

— К сожалению, в другой раз. Сейчас нельзя, — Пак Джуён многозначительно улыбнулся. — У меня важная встреча, лицо должно быть в порядке.

На самом деле Квон Джиук был бы рад, даже если бы Пак Джуён предложил ему ударить себя по телу. «Лучше бы я сразу попросил ударить в живот», — подумал он, отпивая кофе.

— …Ладно, иди.

— Я скоро вернусь. Здесь есть почти все, так что вам не будет скучно, — сказал он довольно мягко.

Но Квон Джиук не собирался попадаться на эту удочку.

— Сонбэ.

— Что?

— Можно называть вас хёном?

— …

Пак Джуён, подперев подбородок рукой, улыбнулся так мило, что у любого пробежали бы мурашки по коже. Улыбаться так сладко человеку, к которому не испытываешь никаких чувств, или которому хочешь сделать больно, — это нелегко. Он был чертовски упрям.

Квон Джиук посмотрел на него с недоумением и без слов кивнул. Хён или сонбэ — неважно, это все равно обращение младшего к старшему. Но равнодушная реакция Квон Джиука явно отличалась от того, чего ожидал Пак Джуён. Он был немного разочарован.

— «Сонбэ» звучит слишком официально. Мне нравится «хён».

«Значит, он хочет сблизиться?» — подумал Квон Джиук.

Но Пак Джуён все еще оставался для него чужим. Это была не та сложность, которую он испытывал при общении со взрослыми (хотя Квон Джиук был дерзким даже со старшими), а скорее ощущение, будто он общается с человеком из другого мира. С такими людьми трудно найти общий язык..

— Ты, похоже, не замечаешь, что сам создаешь дистанцию своим поведением? Если хочешь сблизиться, так себя не ведут.

— Правда? …В любом случае, вам ведь тоже нравится, когда вас называют «хён»?

— Не знаю, мне все равно, — пожал плечами Квон Джиук. Слова Пак Джуёна показались ему странными. Его тон, словно он знал о нем все, раздражал.

— Странно, вроде бы вам нравится, — пробормотал Пак Джуён, тихо рассмеявшись.

Квон Джиук лишь скривил губы. С чего он это взял?

Закончив скромный, но сытный завтрак, Пак Джуён убрал со стола и, потрепав Квон Джиука по голове, сказал: «Подумайте, что хотите поесть. Я куплю».

И, не дожидаясь ответа, ушел в свою комнату.

«Все такой же наглый», — подумал Квон Джиук. «Если он еще раз предложит мне что-нибудь купить, я выберу что-то подороже». Хотя он сомневался, что такой случай представится.

Вскоре Пак Джуён вышел, одетый с ног до головы в черное. Черные волосы и глаза, длинное черное пальто, черный свитер, черные брюки. Под свитером была черная рубашка. Даже носки были черными.

На фоне черной одежды его бледное лицо выделялось еще сильнее, привлекая внимание. Безусловно, его внешность могла взволновать любого. Белоснежная кожа, красные губы и румянец под глазами… «Если бы у Смерти было такое лицо, я бы точно последовал за ней», — подумал Квон Джиук, цокнув языком.

— Идешь на похороны?

— Что?

— Нет?

— Нет.

Пак Джуён усмехнулся. Но если не на похороны, то куда еще можно пойти в таком наряде? «Ну и ладно», — равнодушно подумал Квон Джиук и кивнул. Пак Джуён собрал вещи и направился к выходу. Квон Джиук нехотя последовал за ним.

— Я пойду.

— Лучше не говори «я пойду». Так спокойнее, — как и ожидал Квон Джиук, Пак Джуён надел черные туфли. Теперь, кроме красных губ и металлических часов на левой руке, он был полностью одет в черное.

— Все равно. Так положено.

— Зачем прощаться…

— Чтобы вы вели себя хорошо. Идите сюда, — Пак Джуён поманил Квон Джиука, стоявшего у стены. Квон Джиук с подозрением подошел к нему, и в тот же миг что-то мягкое коснулось его лба. Это был быстрый, мимолетный поцелуй.

Поцелуй?

Квон Джиук ошеломленно смотрел на Пак Джуёна, и лишь через несколько секунд пришел в себя. С ужасом на лице он широко раскрыл глаза и замахнулся в воздух. Пак Джуён легко увернулся от сильного удара, отступив на шаг. Он даже весело рассмеялся, сказав, что Квон Джиук все такой же сильный.

— Какого хрена, ты что, сумасшедший?!

— Не преувеличивайте из-за поцелуя в лоб. Кто не знает, подумает, что вы девственник…

Это было неожиданно и совершенно неуместно. Квон Джиук яростно потер лоб, словно стирая грязь.

«Не веди себя так, будто между нами что-то есть. Мы не настолько близки», — прорычал он про себя.

В груди неприятно заныло. Он продолжал тереть лоб до красноты, пока наконец не остановился.

— Так какого черта ты творишь такую херню?!

— Почему вы злитесь? Стыдно? Неловко?

— …

— Не надо так. Вы кончили от моих пальцев, а теперь злитесь из-за поцелуя в лоб? Не принимать поцелуй — это грубо. Я обижен, — сказал Пак Джуён.

— Заткнешься или нет?

Одно дело — постараться забыть о случившемся, и совсем другое — услышать об этом вслух. Квон Джиуку хотелось заткнуть Пак Джуёну рот. Воспоминания о прошлой ночи, которые он пытался похоронить, всплыли в его памяти с новой силой. Квон Джиук, покраснев, злобно посмотрел на Пак Джуёна.

— …

— …Ведите себя хорошо и не делайте глупостей. Серьезно, — Пак Джуён, не переставая улыбаться, посмотрел на Квон Джиука, нежно погладил его по покрасневшему лбу и, не оборачиваясь, вышел.

Послышался щелчок замка. Квон Джиук снова остался один в большой квартире.

Он поплелся в гостиную, сел на диван и достал телефон.

Он не знал, что Пак Джуён подразумевал под «хорошо». Но то, что собирался сделать Квон Джиук, точно не вписывалось в это понятие.

«Но это же не так уж и плохо? Ничего особенного», — подумал он.

Это был своего рода риск. Ему стало интересно, где находится предел терпения Пак Джуёна. Он уже понял, что его улыбка — это маска, но ему стало интересно, как Пак Джуён отреагирует, если он покинет дом.

Впрочем, это была второстепенная причина. Как бы он ни был уязвим, сидеть сложа руки было невыносимо. Квон Джиук хотел увидеть, как Пак Джуён потеряет самообладание. Его фальшивая улыбка выводила его из себя.

«Если дело сделано, он должен был отпустить меня», — проворчал Квон Джиук и первым делом ответил на сообщение Ким Сухёка.

Как же ему хотелось достать телефон! Квон Джиук с облегчением растянулся на диване.

— Все-таки дорогой диван… — невольно вырвалось у него.

На вопрос «Что делаешь?» он коротко ответил: «Зачем спрашиваешь?». Квон Джиук усмехнулся. «Надо же, дожили. Кто бы мог подумать, что я буду рад этому ублюдку».

Вскоре пришло еще одно сообщение.

「Выпьем?」 — похоже, Ким Сухёк обзвонил всех, кого мог, и добрался до Квон Джиука.

При слове «выпивка» у Квон Джиука возникли неприятные воспоминания, и он на мгновение помрачнел. То, что случилось, было несчастным случаем. Он не пил много, и все это было подстроено.

Такого больше не повторится. Если, конечно, не появится еще один псих вроде Пак Джуёна.

«Я больше не потеряю бдительность», — пообещал себе Квон Джиук и с энтузиазмом написал ответ.

Они договорились встретиться довольно рано, в начале вечера. Квон Джиук хотел избежать встречи с Пак Джуёном, поэтому настоял на раннем времени.

Ким Сухёк сначала немного сопротивлялся, но потом убедил себя, что так даже лучше, ведь можно будет гулять до утра. К счастью или к сожалению, он ничего не спросил про Пак Джуёна.

Даже лежа на диване, Квон Джиук не мог расслабиться. Он чувствовал себя так, словно у него в груди застрял камень. После разговора с Ким Сухёком его снова накрыли воспоминания о том дне.

О том дне, когда он чудом успел удалить фотографию. От одних воспоминаний у него холодел живот.

Мысли о плохом, которые не приносили ничего, кроме боли, постоянно всплывали в его голове. Сейчас было то же самое. Лежа на диване, он чувствовал, как на него наваливается крепкое тело Пак Джуёна, и одновременно вспоминал вчерашнее унижение. Ощущение дивана под ним, естественно, ничем не отличалось от вчерашнего.

Все вокруг стало пропитано воспоминаниями. Пак Джуён заставил его видеть смысл даже в самых незначительных вещах.

Дойдя до этой мысли, Квон Джиук почувствовал прилив гнева и резко встал с дивана. Хотя до встречи оставалось еще много времени, он подошел к шкафу, схватил свою одежду и быстро переоделся.

Собравшись, Квон Джиук почувствовал облегчение. Всего три дня в этом доме, а он чувствовал себя как на иголках. Он с нетерпением ждал момента, когда сможет уйти. Квон Джиук глубоко вздохнул и оглядел безмолвное пространство.

— Дом-то, конечно, хороший, — сказал Квон Джиук.

Но нет нужды оставаться здесь, когда у него есть собственная, недавно снятая квартира.

Пак Джуён велел ему вести себя хорошо, но это было сказано как бы между прочим, спокойным тоном.

Большой, пустой дом, каким бы роскошным и блестящим он ни был, казался жутким. Хотя это было лишь принятием желаемого за действительное, Квон Джиуку казалось, что интерьер не рад его присутствию. И он подумал, что на самом деле было бы здорово, если бы так и было.

«Надеюсь, я больше никогда вас не увижу, дорогущая мебель».

С этими мыслями Квон Джиук покинул дом Пак Джуёна.

Дом Пак Джуёна оказался дальше, чем предполагал Квон Джиук. Поездка на такси от университета заняла больше двадцати минут. Даже с машиной жить так далеко от университета казалось ему непрактичным. Разве не лучше снимать жильё поближе? Квон Джиук задумчиво смотрел в окно такси.

Впрочем, это были лишь пустые мысли.

В доме, всего несколько дней пустовавшем, было прохладно. Возможно, ему показалось, но, словно, всё покрылось тонким слоем пыли. Однако Квон Джиук не был чистюлей и решил отложить уборку на потом. Первым делом он переоделся.

Только тогда неприятное ощущение начало проходить. Сменив свитер на новый, он наконец почувствовал, что запах Пак Джуёна исчез. Вдыхая привычный аромат кондиционера для белья, Квон Джиук потёр уставшее лицо.

«Может, просто выбросить эту одежду?»— мелькнула мысль, но Квон Джиук не был так богат, как Пак Джуён.

Как только Квон Джиук сел на кровать, телефон в его кармане начал яростно вибрировать. Кто-то звонил.

Квон Джиук вздрогнул от неожиданности. Хорошо, что он был один, иначе снова опозорился бы. Телефон прозвонил несколько раз, но Квон Джиук, застыв от страха, так и не ответил. Звонок прекратился. Но через мгновение телефон снова завибрировал.

«.......»

— Всё хорошо, всё хорошо, — Квон Джиук, потирая ладонью грудь, которая задеревенела от напряжения, сознательно пытался расслабиться. Сделав глубокий вдох, он посмотрел, кто звонит.

「Ким Сухёк」

— Ха, — выдохнул Квон Джиук, чувствуя, как всё напряжение покидает его тело. В то же время он разозлился на себя за то, что так перепугался.

«Блять, блять…! Это всё из-за чёртова Пак Джуёна».

Почему он должен чувствовать себя так, словно совершил преступление? Он имел полное право уйти от него. Но почему же он так… Квон Джиук сдержал порыв швырнуть телефон и ответил на звонок.

— Какого хрена тебе надо?

— Почему ты сразу материшься, как только берёшь трубку… — в голосе Сухёка слышалось явное замешательство. Квон Джиук, всё ещё сидя на кровати с хмурым лицом, коротко бросил:

— Говори, что хотел.

— Ты придёшь?

— А что, я по твоему лишь притворяюсь, что иду?

— Что с тобой сегодня? Такой раздражительный, — пробормотал Ким Сухёк, отодвинув телефон от уха.

К сожалению, Квон Джиук прекрасно его услышал. А настроение у него сейчас было из рук вон плохое. Голос Квон Джиука стал ледяным.

— Если недоволен, говори громче, идиот.

— А? Я ничего не говорил… В общем, ты придёшь? В шесть, понял? Обязательно приходи.

Ким Сухёк, похоже, испугался и быстро повесил трубку. Квон Джиук нахмурился. Он хотел перезвонить и выругаться, но передумал и просто упал на кровать. Мягкий матрас не сравнился бы с кроватью Пак Джуёна, но всё же был неплох.

А главное, привычной и уютной. Настолько, что от неё нельзя было просто отказаться по чьему-то приказу.

Квон Джиук лежал, глядя в потолок, пока не наступило время встречи. Вдруг телефон в его руке снова завибрировал. Он всё ещё рассеянно смотрел вверх, когда поднёс телефон к уху и безразлично пробормотал:

— А, какой же ты нетерпеливый ублюдок. Я скоро выйду, подожди немного.

— Что? Ты где? Почему так тихо?

Ким Сухёк молчал. В трубке, которая должна была быть наполнена шумом, стояла неестественная тишина.

Повисла неловкая пауза.

Озадаченный Квон Джиук посмотрел на экран телефона.

Там мигало имя «Пак Джуён».

Вытаращив глаза от ужаса, Квон Джиук дрожащей рукой поднёс телефон к уху. В этот момент из динамика послышался знакомый вздох: «Хаа…»

— Сонбэ.

— …?

— Джиук-хён.

— …

Мягкий голос, которым его звали, стал ещё тише. Квон Джиук живо представил себе выражение лица Пак Джуёна, требующего ответа. Наверняка он смотрел на него своими тёмными, прищуренными глазами с привычным, непроницаемым выражением лица.

Клик.

Как только этот образ возник в его голове, Квон Джиук резко вдохнул и повесил трубку. Боясь, что он перезвонит, он поспешно выключил телефон. Всё это произошло импульсивно, на уровне инстинкта, без единой мысли.

Блять, теперь пути назад не было.

***

Квон Джиук поспешно вышел из дома. После того, как он так грубо бросил трубку, он понятия не имел, когда и как появится Пак Джуён. Он никогда не сообщал ему свой адрес…

И всё же зловещее предчувствие не исчезало, заставляя его нервно взъерошить волосы. От холодного воздуха волнение в груди поутихло, и он начал успокаиваться.

— Да ладно, что такого в том, что я самовольно ушёл из дома? — подумал он. — Конечно, я сделал это сгоряча, из-за пустякового бунтарства, но тот, кто так сильно злится из-за такой мелочи, просто болван. Он просто сказал мне сидеть тихо, а не сидеть обязательно дома, не так ли?

Так Квон Джиук становился мастером самооправдания.

Его походка, которая со стороны выглядела опасно-суетливой, постепенно стала спокойной. До назначенного времени оставалось ещё немного, но если он пойдёт не спеша, то примерно успеет. Квон Джиук дунул на челку, растрепав ее. Он надеялся, что это поможет немного прояснить мысли в его голове.

— Для начала я отложу всё до того момента, как напьюсь, — решил Квон Джиук.

Он собирался забыть о Пак Джуёне и как следует напиться. В субботний вечер в университетском районе было немало людей. Было ещё довольно рано, поэтому некоторые заведения только начинали открываться.

Всё это раздражало Квон Джиука. — Почему эти сопляки не сидят дома, а шляются здесь, занимая места? — подумал он. Похоже, эти чувства передались и Ким Сухёку и его компании, которые сидели неподалёку. Заметив приближающегося Квон Джиука с мрачным видом, они испуганно отпрянули.

— Что с ним такое?

— Откуда мне знать? Я же не его хён.— прошептали между собой несколько парней.

В этот момент Квон Джиук решительным шагом подошёл к ним и уселся посередине. Даже Ким Сухёк, который до этого перешёптывался с друзьями, испуганно отодвинулся, ничего не говоря. Затем он осторожно спросил:

— Джиук-а, ты…

— Что? Что такое?

— Нет. Ничего.

Квон Джиук дёрнул бровью, и Ким Сухёк, стараясь не встречаться с его острым взглядом, тихо вздохнул. На самом деле, он испытал облегчение. Ведь он приготовился к тому, что его отчитают за то, что он просто взял и повесил трубку, но Квон Джиук, казалось, вообще не обращал на него внимания.

Его нынешняя раздражительность, казалось, была вызвана чем-то другим.

Ким Сухёк, научившийся за годы дружбы понимать Джиука без слов, быстро догадался, в чём дело. Например, это могло быть как-то связано с Пак Джуёном…

— Эй, какую закуску закажем? — Ким Сухёк резко перевёл взгляд на младших товарищей, стараясь отогнать ненужные мысли. Он слишком хорошо знал, что такие размышления ни к чему хорошему не приводят.

Молодые парни, сбившиеся кучкой рядом с Ким Сухёком, испуганно молчали, лишь перекатывая глазами в присутствии двух старших. Даже если у них и были предпочтения, атмосфера не располагала к тому, чтобы высказывать их. Они переглянулись, в конце концов плотно сжали губы и натянуто улыбнулись. Ким Сухёк улыбнулся в ответ.

«Идиоты, — подумал он. — Не улыбайтесь, а говорите».

Не успел Ким Сухёк испытать облегчение, как уже пожалел о своем решении. Не стоило звать знакомых, обещая познакомить их с кем-то. Ничего хорошего из дружбы с таким человеком не выйдет. Разве что чувство превосходства от знакомства с парнем, который, несмотря на синяки на лице, все равно чертовски красив, пусть даже и с таким отвратительным характером.

Младшие товарищи молча смотрели на мучающегося Ким Сухёка. В этот момент, вместо того чтобы попытаться разрядить обстановку, которую он сам же и создал, Квон Джиук лишь наблюдал за происходящим, и вдруг тихо рассмеялся. Ему показалось забавным, как эти робко переминающиеся с ноги на ногу, неловко улыбающиеся ребята, с их невинными лицами, совершенно не соответствовали своим внушительным фигурам, способным, казалось, и медведя завалить.

— Чего вы так сжались, бугаи? — спросил он.

— А? Ч-что?

— С такими габаритами, и робеете? Он же просто спросил, что вы хотите заказать. Быстро отвечайте.

— А, да…

Квон Джиук кивком указал на Ким Сухёка. Только тогда все трое, запинаясь, опустили головы, начали изучать меню и что-то обсуждать между собой. Вскоре Ким Сухёк вызвал официанта и заказал пять или шесть бутылок соджу и пива, салат из улиток и суп из мидий. Всё это время Квон Джиук молча сидел, откинувшись на спинку дивана, с опущенными глазами.

Ким Сухёк наблюдал за ним с каким-то странным выражением лица. Расслабившиеся младшие наконец начали понемногу болтать, он не обращал на них внимания, просто смотрел куда-то вдаль.

Квон Джиук выглядел очень уставшим. Он расслабил губы и массировал веки, и теперь его резкость и раздражительность казались не столько злостью, сколько усталостью от сильного напряжения.

Ким Сухёк, попивая воду, украдкой наблюдал за Джиуком, но стоило их взглядам встретиться, как он тут же смущённо отводил глаза на стол. Квон Джиук, подняв взгляд, молча посмотрел на него и вдруг спросил:

— Хочешь что-то сказать?

— Нет.

— Врёшь.

Его низкий, мягкий голос, в отличие от обычного, не выделялся на фоне общего шума. Голоса парней за столом стали громче, и слова Джиука почти затерялись в этом гуле.

Спокойная интонация придавала его вопросу оттенок обыденного разговора. Ким Сухёк смущённо поставил стакан на стол.

— Просто… хотел узнать, как дела.

— Мы же виделись совсем недавно. Будто несколько месяцев не встречались.

— Ну да.

— …Что-то ты темнишь.

— Да нет, просто… Ты выглядишь так, будто тебя сильно побили.

Квон Джиук удивлённо моргнул, и Ким Сухёк, словно только этого и ждал, легонько коснулся пальцами своей щеки. Джиук тихо ахнул.

Ах, да… У меня, наверное, сейчас там огромный синяк.

Впрочем, его это не особо волновало. Он не в первый раз показывал свои синяки Ким Сухёку.

— Да не впервой.

— Верно. И с кем ты подрался…

— …

— …Мне совершенно не интересно, ха-ха!

Ким Сухёк, мгновенно почувствовав, как Джиук вдруг помрачнел, неловко улыбнулся и отвернулся. Квон Джиук некоторое время молча смотрел на него, потом прищурил один глаз и изобразил лёгкую улыбку, делая вид, что ничего не заметил. На мгновение лицо Ким Сухёка стало совершенно пустым. Видимо, вид его побитого лица был ему неприятен.

Судя по всему, Ким Сухёк очень хотел узнать, что произошло между ним и Пак Джуёном.

— Ни за что не расскажу, — подумал Квон Джиук, подавляя раздражение, и отвернулся. С всё той же шутливой улыбкой на лице он случайно встретился взглядом с одним из младших, сидевшим напротив.

— …Ой.

— …Что?

Крепкий парень, которого сам Квон Джиук назвал бугаем, смущённо отвёл взгляд, совершенно не соответствуя своему грозному виду. Его узкие, придающие лицу хищное выражение глаза, были опущены вниз, словно он старался не дать старшему повода придраться.

Кончики его ушей странно покраснели, и он, кашлянув, попытался влиться в разговор своих друзей. Точнее, попытался бы, если бы не вредный Квон Джиук.

— Эй.

Стерев с лица улыбку, Квон Джиук наклонился вперёд, сокращая расстояние между ними. Парень невольно отпрянул. Он, робкий или притворяющийся таковым, растерянно ответил, остальные же за столом тут же замолчали, чувствуя, что сейчас произойдёт что-то нехорошее:

— Да?

— Что такое?

— …Что?

— Что ты так пялишься на меня?

— А, н-нет, я просто… Вы очень красивый…

Лицо Квон Джиука оставалось неподвижным, лишь глаза его слегка сузились. Это было настолько едва заметное изменение, что его мог заметить только сидящий рядом парень. Квон Джиук молча посмотрел ему в глаза и усмехнулся.

— И о чём же ты думал, раз так смутился, глядя на моё красивое лицо?

— …

Парень слишком долго молчал. Его плотно сжатые губы зашевелились. На мгновение его взгляд стал расфокусированным, словно он снова прокручивал в голове свои фантазии. Лицо Квон Джиука, ожидавшего банального ответа вроде «ни о чём», помрачнело.

— Кхм, кхм, — Ким Сухёк, наблюдавший за их разговором, так растерялся, что поперхнулся и закашлялся. Насколько он знал,

Квон Джиук терпеть не мог, когда мужчины воспринимали его как сексуальный объект.

Но, похоже, ему было всё равно.

Поэтому, несмотря на непрекращающийся кашель, Ким Сухёк сунул руку между ними, жестом показывая парню отодвинуться, и слегка потянул Квон Джиука за плечо назад. Из-за близости к Ким Сухёку брызги слюны попали Джиуку на лицо. Ким Сухёк, не понимая, что именно из-за него у Джиука такое недовольное выражение лица, посмотрел на парня, как бы говоря: «Ну что же ты, извинись скорее».

— …Ладно, неинтересно, — пробормотал Квон Джиук, вытирая щеку. Он резко стряхнул руку Ким Сухёка со своего плеча и цыкнул. — Только-только стало интересно, а этот ханжа всё испортил.

— Ким Сухёк, пей свою воду, а ты… — Квон Джиук снова наклонился к парню и ухмыльнулся. — Давай-ка поладим, а?

Он с вызывающим видом похлопал парня по щеке, словно провоцируя его на ответные действия. Лицо парня на мгновение напряглось.

— Да. Простите.

Судя по пылающим от стыда ушам, он явно был напуган. Вид этого парня, который, скорее всего, привык к подобному вниманию, но сейчас молчал и съёживался перед ним, развеселил Квон Джиука. Нет ничего более забавного, смешного и приятного.

В последний раз шлёпнув парня по щеке, Квон Джиук откинулся на спинку дивана. Напряжённая атмосфера рассеялась. Ким Сухёк, не любящий неловких ситуаций, старался разрядить обстановку с помощью алкоголя. Его усилия не пропали даром — все немного расслабились, и вскоре началось обычное весёлое застолье. Квон Джиук тоже присоединился к общему веселью.

На столе валялось множество пустых бутылок. Зелёные бутылки, которых было не меньше тридцати, складывали в ящик рядом со столом, чтобы не мешались. Доносившаяся из колонок давно вышедшая из моды музыка усиливала опьянение. У всех были мутные глаза, но Ким Сухёк был особенно возбуждён.

Ким Сухёк, любитель шумных компаний, всегда пьянел первым, громче всех говорил и, теряя контроль над собой, делал то, чего обычно не делал…сегодня его целью, как ни странно, стал Квон Джиук.

Квон Джиук не сразу заметил, как чья-то рука игриво поглаживает его бок. Движения были похожи на поглаживание фарфоровой статуэтки.

Удивлённый этим внезапным жестом, Квон Джиук поставил стакан и мутным взглядом посмотрел на хозяина руки.

— Что это?

— Ого, Квон Джиук… Мало того, что ты красивый, так ещё и фигура у тебя, сукин ты сын, что надо… Я тебе завидую…

Ким Сухёк, язык которого уже заплетался, нёс какую-то чушь. Неизвестно, говорил ли он искренне, но Квон Джиук невольно выпрямил спину, и уголки его губ дрогнули. Но на этом всё и закончилось. В пьяном состоянии он вёл себя совсем не так, как обычно.

Рука Ким Сухёка скользнула с бока Джиука на живот. Он продолжал без умолку бормотать что-то вроде «красивый», «классная фигура» и, к тому же, странным образом поглаживал мышцы его живота и поясницы поверх одежды. Более того, он льнул к нему, словно маленький ребёнок. Квон Джиук фыркнул. Он чувствовал запах алкоголя, исходящий от него самого.

— Убери руки. Если пьян, веди себя прилично, придурок.

— Хе-хе, вот это настоящий Квон Джиук. Точно.

— Сонбэ, можно мне тоже потрогать?

— Что?!

Эта фраза, небрежно брошенная парнем, который до этого молча потягивал своё пиво, произвела эффект разорвавшейся бомбы. Квон Джиук ошеломлённо распахнул глаза. К счастью, эти слова словно отрезвили его.

Это был тот самый парень, с которым он всего несколько часов назад затеял ссору (хотя, по правде говоря, задирался он сам). Парень, который явно хотел с ним познакомиться поближе.

И вот этот самый парень, не зная своего места, несёт такую чушь. Как тут не разозлиться?

— Мы с тобой знакомы так же долго, как с этим придурком?

— Нет, но…

— Тогда какого чёрта ты ведёшь себя так фамильярно? А, блять! И ты тоже хватит меня лапать. Из-за того, что ты так себя ведёшь, всякие ублюдки думают, что со мной всё дозволено.

Квон Джиук резко одёрнул руку Ким Сухёка, который, не скрывая своего интереса, разглядывал его. Ким Сухёк вскрикнул от боли.

— Следите за языками, придурки. И прекратите болтать ерунду.

— Я же просто сделал комплимент…

Квон Джиук с отвращением посмотрел на Ким Сухёка, лицо которого покраснело от выпитого. Возможно, это он сам был слишком чувствителен. Подобные ситуации случались и раньше. Обычно он просто давал пощёчину и говорил: «Ну ладно, трогай». Когда оба воспринимали это как шутку, любые прикосновения не казались домогательством.

Проблема была в том, что сейчас Квон Джиук не мог воспринимать эту ситуацию как шутку. Ещё бы, ведь за последние несколько дней единственное, что с ним произошло, — это то, что его трахнули в задницу. Это было незабываемое, унизительное ощущение. Такого больше никогда не должно повториться. Поэтому любые, даже самые невинные слова парней воспринимались им слишком остро.

«Наверное, хорошо быть таким безмозглым, как этот ублюдок».

Квон Джиук, помрачнев, смотрел на Ким Сухёка, который тряс головой и хихикал, а потом крепко сжал его голову рукой, опасаясь, что того вот-вот стошнит. Парень, наблюдавший за этим, ухмыльнулся.

— Хён, Сухёк-хён, я хочу подружиться с ним, поговори с ним.

— А я не хочу с тобой дружить.

— Правда?! Правда?!

Ким Сухёк, до этого спокойно сидевший с зажатой головой, словно только этого и ждал, выпрямился. Квон Джиук раздражённо цокнул языком, глядя на его пьяное лицо. Но ещё больше его раздражал парень напротив. Тот, не обращая внимания на недовольство Квон Джиука, продолжал бросать на него недвусмысленные взгляды. Он не смотрел пристально, а словно невзначай, во время пауз в разговоре, переводил взгляд на Джиука. Квон Джиук не мог этого не заметить. Во рту появился неприятный привкус.

Разговор перешёл на Квон Джиука, и все начали говорить о нём, задавая разные вопросы.

Когда разговор перешёл на Квон Джиука, все начали болтать, перекидываясь фразами. «Сонбэ, а ты откуда родом?», «Он вроде из 00», «Тебе никогда не предлагали стать моделью на улице?», «Да ладно, ему постоянно предлагали. Но почему ты отказался?», «Если раскопать прошлое этого ублюдка, интернет взорвётся».

Полная неразбериха.

Вопросы явно задавали Квон Джиуку, но отвечал на них Ким Сухёк. Причём, отвечал довольно точно, поэтому Джиук даже не поправлял его. Его просто удивляло, что Ким Сухёк помнит о нём так много, и он невольно задумался, неужели у того такая хорошая память.

Кроме того, Квон Джиуку не нравилось, что эти парни обсуждали его, словно какой-то товар. Особенно неприятно было, когда они разглядывали его с ног до головы, — ему хотелось выколоть им глаза. Он терпел это только потому, что они говорили о нём исключительно хорошее.

«Только попробуйте сказать что-нибудь плохое, и я сразу…» — Квон Джиук был довольно прямолинейным. И он залпом допил свой бокал. И тут…

— Эй, эй, Джиук!

— Что?

— Ты переспал с Пак Джуёном?

Ким Сухёк, с мутным взглядом уставившись на Джиука, задал этот вопрос как раз вовремя. Квон Джиук опешил и закрыл рот. Он никак не ожидал услышать это имя. На лицах остальных парней появилось недоумение. Они никогда не слышали этого имени. Пьяный Ким Сухёк, не обращая на них внимания, продолжал болтать:

— Он, конечно, немного грубоват, но… Надо признать, что он довольно сексуальный. Правда?

— А кто такой Пак Джуён?

— Вступи в наш клуб, и узнаешь.

— Как нечестно, серьёзно.

Парни, обменявшись ничего не значащими шутками (хотя Ким Сухёк, пытаясь завербовать их в клуб, говорил вполне серьёзно), обратились к молчавшему Квон Джиуку:

— А что значит «переспал с этим Пак… или как там его»?

— Не было такого. Эй, эй, не болтай ерунды, Ким Сухёк.

— Да не может быть, чтобы вы не переспали!

— Какое вам дело до того, с кем я сплю, а с кем нет?

— Ну что ты такой злой? Мне интересно, потому что это ты!

— Чушь собачья.

Ким Сухёк продолжал болтать без умолку, а младшие с интересом слушали его, не скрывая своего интереса. Им было любопытно услышать о Квон Джиуке, который, несмотря на свою общительность, редко говорил о личном. От Ким Сухёка сильно разило алкоголем. От самого Квон Джиука, впрочем, тоже, поэтому он выпил стакан холодной воды, чтобы немного протрезветь.

— Недавно у нас была встреча для новичков. Там был один парень, Пак Джуён, так он с самого начала и до конца разговаривал только с ним. А под конец, когда этот ублюдок Квон Джиук нажрался, Пак Джуён, будто только этого и ждал, увёл его. Ну и что тут думать?

— Это парень или девушка?

— Да какая разница? У него просто крышесносное личико. По сравнению с ним, большинство девчонок просто меркнут.

— Если парень… Может, он просто проводил его до дома.

— Ты посмотри на его лицо. Разве его можно просто так отпустить? Наверняка, он там из кожи вон лез, чтобы присунуть ему. А, если подумать, он и выглядит, как шлюшка, которая только и делает, что развлекается. Наверняка, он специально подкатывал к Квон Джиуку, чтобы тот его… Кхм!

Чем больше Ким Сухёк говорил, тем хуже становилось Квон Джиуку. Он невольно вспоминал тот секс, который совсем не был похож на то, что описывал Ким Сухёк. Не выдержав этих домыслов, Квон Джиук засунул Ким Сухёку в рот горсть кукурузных чипсов, которые лежали на столе в качестве закуски. Ким Сухёк, давясь, всё же прожевал их.

Обдумывая слова Ким Сухёка, Квон Джиук почувствовал неприятный холодок.

«Думаешь, он просто так его отпустил бы?» — неужели Ким Сухёк тоже думал о нём что-то подобное, глядя на его лицо? Квон Джиук чувствовал себя взъерошенным котом, но ничего не мог с собой поделать. Его настроение окончательно испортилось, когда остальные парни начали поддакивать Ким Сухёку. Раз уж речь зашла о Пак Джуёне, ему хотелось немедленно прекратить этот разговор.

— Эй, Ким Сухёк.

Голос Квон Джиука был ледяным. Ким Сухёк быстро заморгал и глупо спросил:

— А?

Квон Джиук схватил его за воротник и резко притянул к себе.

— Эй, — прошипел он угрожающе. — Почему ты ведёшь себя как ублюдок, когда напьёшься?

— Не, не, я же просто хвалю тебя.

— Угх…

К сожалению, Квон Джиук тоже был пьян. Он с трудом выговаривал слова, стараясь сдержать свой гнев. Его рука, сжимавшая воротник Ким Сухёка, дрожала.

Тем не менее, Ким Сухёк безвольно болтался в его руке, словно бумажная кукла. Квон Джиук свирепо посмотрел на него.

— Да чтоб тебя, серьёзно. Обычно ты ведёшь себя как трусливый пёс, а как напьёшься, так сразу герой? А?

— Когда это я вёл себя как трусливый пёс? Я никогда так себя не вёл, я просто хотел с тобой подружиться, ууу…

Ким Сухёк закашлялся, и Квон Джиук, испугавшись, что его вырвет прямо на него, отпустил его и отшатнулся. Ким Сухёк бессильно упал и, держась за висок, снова сел.

— Угх… — простонал он.

Квон Джиук, испугавшись, что того сейчас действительно вырвет, не решился снова хватать его за воротник.

— …Короче, не говори ерунды. Пожалуйста,— пробормотал он со вздохом. Квон Джиук налил себе воды, надеясь, что на этот раз разговор о нём наконец-то закончится. Ему казалось, что вода смывает весь алкоголь из его организма. В этот момент тот самый парень, наблюдавший за их перепалкой с пьяным видом, спросил у Ким Сухёка:

— Слушай.

— М?

— Ему обязательно нужно было присунуть член?

«Что он несёт?»

Ким Сухёк нахмурился. Квон Джиук тоже.

— Ну… Я бы хотел не только присунуть, но и проглотить …

Парень, с мутным, свойственным пьяным взглядом, медленно осмотрел Квон Джиука с головы до ног. Так похотливо, что у Джиука по спине пробежали мурашки.

Бам!

Квон Джиук ударил кулаком по столу.

В баре на мгновение воцарилась тишина. Квон Джиук чувствовал на себе взгляды всех присутствующих, но больше не мог сдерживаться. С каменным лицом он свысока посмотрел на пьяных парней. Те, с покрасневшими лицами и мутными глазами, немного растерялись от такой бурной реакции.

Тем временем парень, бросивший двусмысленную фразу, ухмыльнулся, изображая беззаботность. С его мерзкой рожей он был как будто создан для того, чтобы выводить людей из себя. Квон Джиук почувствовал, как у него закипает кровь.

— Эй, ты, что ты имел в виду?

— …

— Не ответишь?

— …А что ещё, кроме того, о чём вы подумали, может быть?

Тон парня был странным. Он не был ни уважительным, ни пренебрежительным, а каким-то двусмысленным. Непонятно, как к нему относиться, но Квон Джиука это не волновало. Он усмехнулся.

«Где он научился так разговаривать?» — подумал он, не веря своим ушам.

Парень, видимо, решил, что Квон Джиук — лёгкая добыча, раз тот никак не реагировал на их разговоры. Возможно, он не оправдал его ожиданий, поскольку Ким Сухёк постоянно рассказывал о нём всякие страшилки. Как бы то ни было, этот парень явно не привык, чтобы его ставили на место. Судя по его росту, под два метра, и бандитской внешности, он, естественно, смотрел на Квон Джиука свысока.

Иначе он не осмелился бы вести себя так нагло. По крайней мере, не с тем, кто знает Квон Джиука.

Доказательством тому было побелевшее лицо Ким Сухёка, который, протрезвев от слов парня, испуганно открывал и закрывал рот. На этот раз он даже не пытался вмешаться. С покрасневшими щеками он торопливо собирал пустые бутылки со стола и складывал их в ящик. Он помнил, как однажды Квон Джиук разбил кому-то голову пустой бутылкой.

Несмотря на это, между Квон Джиуком и парнем повисла напряжённая тишина. В баре было шумно. Люди болтали о своём, но при этом исподтишка поглядывали на их столик.

Квон Джиук тихо произнёс: «А-а…», — его голос был хриплым.

— Я не понимаю, пока ты не скажешь это прямо.

— Ну… У сонбэ такое тело… Можно подумать, что хочется попробовать разок…

— …

Парень неловко улыбнулся, но всё же сказал всё, что хотел. Только идиот не заметил бы в его словах едва уловимого пренебрежения. А сейчас? Сейчас идиотом был тот, кто молча терпел.

Не выдержав этой провокации, Квон Джиук вскочил и схватил парня за воротник.

Бах! — стул с грохотом упал на пол, когда парня, не ожидающего такого, рывком подняли на ноги.

Квон Джиук сжал его воротник ещё крепче и швырнул на пол. Тот, видимо, не был любителем физических упражнений, поэтому безвольно рухнул на пол. Когда его отяжелевшее от алкоголя тело попыталось подняться, Квон Джиук со всей силы пнул его в живот.

Все вокруг ахнули. Не успели они опомниться, как Квон Джиук начал яростно избивать парня ногами. С каждым ударом тот издавал сдавленный стон.

— Ах ты, сукин сын, повтори, что ты сказал?!

— Угх…

— Свинья жирная. Зато тебя бить приятно, такой ты огромный. Эй, что, язык проглотил? А? Я же сказал, повтори, что ты там вякал, ублюдок!

С каменным лицом, стиснув зубы, Квон Джиук продолжал избивать парня, словно вымещая на нём всю свою накопившуюся ярость. Ким Сухёк и остальные, наконец, пришли в себя, когда вокруг них начали собираться люди. Они поспешили оттащить Квон Джиука. Ким Сухёк, пыхтя, схватил его за руки.

— Эй, эй! Хватит! Прекрати!

— А ну пусти меня!

Парень, свернувшись калачиком, защищал голову. На первый взгляд, он не получил серьёзных травм. Видимо, благодаря своим габаритам, он был довольно крепким. Тем сильнее его нужно было отпинать. Так, чтобы он больше никогда не смел смотреть на него свысока.

Квон Джиука охватила ярость от того, что ему мешают избить этого ублюдка. Он попытался стряхнуть с себя того, кто держал его за руки.

Он начал извиваться, а затем, собрав все силы, бросился на парня. Ким Сухёк, гораздо слабее Квон Джиука, не удержал его, и тот вырвался.

— А-а-а! — раздался чей-то испуганный крик.

Ким Сухёк растерянно огляделся. Он увидел, как хозяин бара собирается звонить в полицию.

«Чёрт!»— подумал он. Наконец-то полностью протрезвев, Ким Сухёк снова бросился к Квон Джиуку.

— Эй, эй, уходи! Быстро уходи!

— Да пошёл ты! Этот ублюдок сегодня от меня огребёт, сука!

— Успокойся! Сейчас полиция приедет!

Ким Сухёк мысленно дал себе клятву: в этом семестре он ни за что не позовёт Квон Джиука на пьянку.

Гнев, копившийся несколько дней, наконец-то вырвался наружу, и Квон Джиук устроил настоящий дебош. Откуда в нём столько ярости? Четверо взрослых мужчин с трудом вытащили его из бара. Даже после того, как его вывели на улицу, потребовалось немало времени, чтобы его успокоить. На улице уже давно стемнело.

— Мерзость, блядь…

Все, кому не лень, считают его за ничтожество. Даже после того, как все, кто его вытаскивал, вернулись в бар, даже после того, как он остыл на холодном воздухе, Квон Джиук всё ещё тяжело дышал.

Он кипел от злости. Всегда найдутся такие, кто судит о людях по внешности, а потом получают по заслугам. На самом деле, его отношения с Пак Джуёном тоже начинались примерно так же, но сейчас он не думал об этом. После встречи с Пак Джуёном у него всё пошло наперекосяк.

Он включил телефон и посмотрел на время. Одиннадцать часов. Квон Джиук раздражённо взъерошил волосы. Он хотел гулять до самого утра, ни о ком не думая, а теперь было уже слишком поздно. На экране высветились десятки уведомлений о сообщениях и пропущенных звонках, отчего он ещё больше разозлился. Не желая разбираться с ними, он просто удалил все одним махом.

Да, он хотел не думать об этом ублюдке.

Но даже алкоголь не помог. Всё вокруг напоминало ему о Пак Джуёне. Он никак не ожидал, что даже Ким Сухёк заведёт такой разговор. Пусть тот и сделал это не специально, но Квон Джиук почувствовал себя преданным. С того момента его настроение было испорчено. Квон Джиук со злостью пнул мусорный бак на обочине.

Мусорный бак был очень большим, что напомнило ему о том наглом амбале.

Та ночь прошла на удивление спокойно. Единственным происшествием была драка в баре. Пак Джуён, которого он ждал дома, после того случая исчез бесследно. Не было ни звонков, ни сообщений. Квон Джиук даже проверил, не заблокировал ли он случайно его номер.

— Странно…

Но это было ещё не всё. Он также потерял связь с Ким Сухёком. Квон Джиук понимал, что немного переборщил в тот день, и даже подумал, что его, возможно, арестовали вместо него. Но вскоре он понял, что ошибается.

Когда он случайно сталкивался с Ким Сухёком в университете, тот смущённо мямлил что-то невнятное и убегал. Квон Джиука задевало, что тот, кто обычно так старался ему понравиться, теперь избегает его. Ему не было интересно, почему так произошло. Он просто чувствовал себя опустошенным.

Так прошёл месяц.

Это был короткий срок, но его хватило, чтобы Квон Джиук начал забывать о случившемся. Синяки на лице и теле исчезли, раны зажили. На теле не осталось следов, и поэтому не было повода вспоминать о том, кто их оставил.

Может, всё это, включая угрозы, было просто кошмарным сном? Он понимал, что это всего лишь пустые надежды. Но Квон Джиук хотел избавиться от этого неприятного чувства.

Квон Джиук, у которого, кроме гордости и связей, ничего не было, продолжал посещать вечеринки почти каждый день. Он знакомился с новыми людьми, с кем-то сближался. Как обычно, когда он много выпивал, он спал с разными девушками.

Квон Джиук всё ещё оставался в центре внимания, но ирония заключалась в том, что на этой встрече не было Ким Сухёка, который всегда следовал за ним.

И этот вечер ничем не отличался от других. Уровень алкоголя в крови превысил норму, настроение было отличным. Полы лёгкого кардигана развевались в такт его лёгкой походке. Ночи уже не были такими холодными. Время летело незаметно.

— Сонбэ, — раздался незнакомый голос в тёмном переулке.

Квон Джиук остановился и обернулся. Он не мог разглядеть лицо человека, стоящего спиной к фонарю. Это был крупный парень. Казалось, он где-то его видел, но не мог вспомнить. Квон Джиук потёр глаза, пытаясь сфокусировать взгляд.

— Кто ты?

— Мы же вместе пили. В тот раз.

— …

Взгляд Квон Джиука скользнул по лицу мужчины и остановился где-то в пустоте. Он его совершенно не помнил. Парень слегка нахмурился.

Его гордость была задета.

Он каждый день думал о том, как снова встретиться с Квон Джиуком, где это лучше сделать, чтобы всё выглядело естественно, а тот, похоже, всё забыл. Или это просто безразличие? Парень, помешкав, сказал:

— Тогда ещё Сухёк-хён был.

— А?… А-а…

Имя Ким Сухёка мгновенно напомнило ему о последней встрече. И о том, что произошло тогда. Быстрая забывчивость была одним из немногих достоинств простодушного Квон Джиука.

— И что? Что тебе нужно? — равнодушно спросил Квон Джиук. Он вдруг осознал, что находится в узком переулке среди многоквартирных домов. Единственным источником света был тусклый фонарь за спиной мужчины.

Атмосфера была какой-то нехорошей. Квон Джиук рассмеялся. Его беззаботная улыбка была ослепительна.

— А, точно, ты же тогда что-то говорил… типа, трахнуть меня хотел… что-то такое.

— …

— Извиниться пришёл? Не надо. Мне это не нужно. Я всё забыл.

— Я не за этим.

— Надо было раньше приходить. Иди своей дорогой.

— …

— …

Парень молча смотрел на улыбающегося Квон Джиука. Из-за тени его лицо было плохо видно. Он стоял неподвижно, словно оценивая его.

Когда парень сделал шаг вперёд, а затем ещё один, и ещё, Квон Джиук почувствовал неладное. В его голове зазвенел тревожный звоночек.

Тот быстро приближался.

Квон Джиук отшатнулся, уклонившись от цепкой руки, пытавшейся схватить его за плечо. Шаг, ещё шаг. Он старался сохранить равновесие, увеличивая дистанцию.

— Блять, — выругался парень, не сумев схватить его.

— Ты чего? С ума сошёл?

— Эй, выходите! Держите его!

— Что?

В тот же момент кто-то схватил его за плечо сзади.

Дальше он действовал инстинктивно. Квон Джиук резко вывернул руку нападавшего и оттолкнул его.

— Ай! — парень с силой ударился о стену.

«Сейчас или никогда», — подумал Квон Джиук и, развернувшись, бросился бежать. Его дом был недалеко.

— Блять, ловите эту суку!

— Вот же черт…!

Верзила тоже закричал и бросился за ним в погоню.

Он оказался втянут в ночную погоню с тремя или четырьмя парнями. Он совершенно не понимал, что происходит.

— Твою мать… сука… кому он меня обозвал… — задыхаясь, бормотал Квон Джиук.

Он не знал, зачем они его преследуют, но понимал, что нельзя им попасться. Он стиснул зубы и изо всех сил старался бежать. Приятное опьянение сменилось тошнотой.

Он еле переставлял ноги, а они бежали за ним с ясным умом. Даже пьяному было понятно, кто в этой ситуации проигрывает. Нужно было бежать. Но тело не слушалось. Он бежал недолго, но ноги уже стали ватными. Дыхание сбилось.

— !

Внезапно кто-то сильно толкнул его в спину. Квон Джиук потерял равновесие и, упав, покатился по земле. Кто-то навалился на него сверху и скрутил ему руки за спиной.

— Угх…!

— Попался, ублюдок!

Пока он бежал, он не замечал, но теперь, остановившись, почувствовал головокружение. Квон Джиук лежал на земле и пытался вырваться. Тело болело от ушибов.

— Пусти меня, ублюдок! — кричал он, извиваясь. Тем временем к нему подошли остальные. Квон Джиук, отдышавшись, снова закричал:

— Вы кто такие? Что вам нужно?!

— Да он ещё полон сил! Эй, что будем делать?

— Скоро он всё равно сдохнет. Оставь его пока так.

Судя по количеству обуви перед глазами, их было трое. Вместе с тем, кто сидел на нём, — четверо. Квон Джиук, хоть и бежал без оглядки, теперь очень хотел знать, зачем он им понадобился. Чья-то грубая рука схватила его за волосы и запрокинула голову назад.

— Извиниться пришёл… Ха! Послушай, извиниться? Это ты у меня должен извиняться! Кто тут на людей без причины бросается?

Парень присел на корточки и легонько похлопал Квон Джиука по щеке. Его приятели захихикали. Кто-то даже присвистнул.

— Сейчас как врежу! — раздалась угроза.

Квон Джиук прорычал:

— Мстить пришёл? Спустя месяц?

— Мы что, дети малые, чтобы мстить?

— Врёт и не краснеет. Я до сих пор помню твою кислую рожу после того, как тебя отмутузил!

— Ах ты, сукин сын… Думаешь, тебе это с рук сойдёт?

— Ой, прости, пожалуйста!

Они продолжали смеяться. В глазах Квон Джиука, смотревшего на мужчину снизу вверх, читались тревога и непонимание. Голова была неестественно выкручена, тело дрожало. Из-за нехватки воздуха во рту стоял металлический привкус.

— Мы сделаем всё, что тебе нравится, вволю. Поэтому я и привёл друзей.

— Ты уверен, что нам можно делать всё, что вздумается?

— Да, уверен. Я же говорил, что всё узнал.

Голоса парней слились в неразборчивый гул. Квон Джиук молчал. Он чувствовал, как его разум затуманивается. Когда он почти ухватил нить происходящего, парень резко дёрнул его за волосы и со всей силы ударил по виску. Мысли разлетелись вдребезги. Перед глазами потемнело. Квон Джиук застонал.

— Так тебе и надо! Надо было сразу понять, что ты из тех шлюх, которым нравится, когда им вставляют пожестче. Наверное, намучился, притворяясь?

— Заткнись… Чего тебе надо, ублюдок? Хочешь, чтобы я извинился перед тобой?— выкрикнул Квон Джиук, задыхаясь.

Парень холодно посмотрел на него сверху вниз. Его лицо, лишенное привычной угодливой улыбки, было жёстким и суровым. Он больше не притворялся. Он знал, что он был в позиции силы.

По жесту парня его приспешники подняли Квон Джиука на ноги и крепко схватили за руки. Затёкшее тело плохо слушалось. Теперь, когда он мог видеть лицо мужчины, он заметил, как странно блестят его глаза от возбуждения.

Отвратительное выражение лица, полное злорадства, выворачивало ему душу наизнанку. Квон Джиука передёрнуло, он онемел от ужаса.

— Ты не угадал. Никаких извинений. Знаешь, что ты должен делать?

— …

— Умолять о пощаде. Под нами.

— …

— Говорить: «Простите меня, пожалуйста», сукин ты сын! — парень, похоже, вспомнил своё унижение. Его лицо покраснело, он тяжело дышал, а затем снова обратился к своим дружкам: — Держите его крепче!

Он несколько раз сжал и разжал кулак. В тот момент, когда хватка на руках Квон Джиука усилилась, тяжёлый кулак парня врезался ему в живот.

— Кх…!

В этот момент он перестал что-либо соображать.

Кулак провернулся в животе, причиняя нестерпимую боль. Это был не просто удар. Парень бил его так, словно ему было всё равно, умрёт он или нет. Глаза Квон Джиука закатились, веки задрожали. Перед глазами всё поплыло. Пытаясь сдержать рвоту, он в конце концов опустил голову и извергнул всё содержимое желудка.

Парень, видимо, ожидая этого, презрительно усмехнулся и отступил назад.

— Хорошая мимика, отличные звуки. Одно удовольствие бить.

— Фу, бля, воняет. Прекрати уже.

— Какая разница, всё равно потом отмоем. И лучше сейчас всё выблевать, чтобы потом ничего не мешало.

Квон Джиук не обращал внимания на их разговоры. Его тело обмякло, как мокрая тряпка. Тошнота не проходила. Такого сильного удара он ещё не получал. Ноги дрожали, словно не касались земли.

— Фу, вонь блевотины, — раздался новый взрыв издевательств.

Силы окончательно покинули его, и парень подхватил его обмякшее тело. Несмотря на то, что Квон Джиука уже вырвало, его снова замутило. Он не помнил, потерял ли он сознание ещё раз и вырвало ли его снова.

Последним, что он запомнил, было проклятое лицо Пак Джуёна. После этого он потерял сознание.

Плесь!

— …!

Ледяная вода хлынула на лицо Квон Джиука. Он резко открыл глаза. От холода у него свело скулы. Стуча зубами, он протёр лицо и осмотрелся.

Он лежал на кровати голый, именно в таком виде его и облили. Он смотрел на промокшую простыню, а затем перевёл взгляд на парней, которые стояли вокруг кровати и наблюдали за ним.

Знакомое место оказалось его собственным домом. Откуда они узнали адрес? Где взяли ключи? Всё шло так гладко, как будто они действительно готовились к этому целый месяц.

Но важнее было…

— Ох, ни хрена себе… Атмосфера-то какая зловещая, — пробормотал Квон Джиук, заметив, как парни с усмешкой смотрят на него. Он попытался улыбнуться в ответ.

Он приподнялся и сел, отчего в животе разлилась ноющая боль. Область под солнечным сплетением покраснела и распухла. И это ещё не всё. После попойки, беготни и падений голова, словно раскалывалась на части. Желудок скручивало от каждого вдоха.

Он схватился за живот и сердито посмотрел на парней. Кто-то из них прыснул со смеху. Их взгляды, направленные на его пах, были невыносимы. Квон Джиук невольно вцепился в простыню и попятился назад.

В этот момент тот самый парень, который до этого стоял в стороне, подошёл к нему и схватил за горло. Квон Джиук широко раскрыл глаза, но тот лишь крепче сжал его горло, словно угрожая.

— Что ты так смотришь? Жить надоело? — прошептал он с усмешкой.

Казалось, он вот-вот задушит его. Но Квон Джиук хотел спросить: «А кто в такой ситуации будет спокойно смотреть?»

Он сглотнул.

Видя, что Квон Джиук молчит, парень тихо засмеялся.

— Хе-хе, — его смех звучал извращённо. Он смотрел на него блестящими глазами, предвкушая что-то, и от этого у Квон Джиука заныла шея и по спине пробежал холодок. Он оглядел лица окружающих. Они выглядели так же. Словно все вместе сошли с ума. Но почему?

— Угх?!

— Пошли, ублюдок. Тебя надо помыть, грязнуля.

Он не успел ничего понять. Парень отпустил его горло, схватил за волосы и потащил куда-то. Квон Джиука выволокли из кровати. Он попытался схватить парня за руку и повалить его, но остальные снова скрутили ему руки и толкнули в спину.

— Пустите! Пустите меня!

— Эй, тише ты!

— Кто знает, что ты выкинешь, если тебя отпустить?

Их прикосновения были грубыми. Они толкали, ощупывали и лапали его со всех сторон. Отвратительные прикосновения к его коже вызывали тошноту, но, будучи схваченным, Квон Джиук не мог ничего поделать и просто шёл туда, куда его тащили.

Он пытался отдышаться и смотрел на парня, который держал его. Огромные размеры явно придавали ему уверенности. Он был лидером, а остальные лишь поддакивали ему.

«Свинья. Надо было бить его тогда сильнее», — подумал Квон Джиук, продолжая упираться. Заметив это, парень, дойдя до ванной, буквально бросил его внутрь. В этот момент хватка ослабла, и Квон Джиук с силой ударился о кафель.

Уставший Квон Джиук не мог стоять на ногах, но парень не спускал с него глаз.

— Держите его. Он ещё может выкинуть что-нибудь, — сказал он, видимо, помня прошлый инцидент. Квон Джиук усмехнулся про себя. Один из парней наполнил раковину водой, остальные суетились за дверью. Из-за огромной фигуры парня он не видел, что они делают.

Когда раковина наполнилась, тот угрожающе приблизился. К этому моменту Квон Джиук уже понял, что его ждёт. Он побледнел. Он попытался отступить, но упёрся спиной в холодный кафель. В следующий миг громила схватил его.

— …! Угх!

Парень крепко схватил его за затылок и окунул лицом в раковину. Вода брызнула во все стороны. Кран был открыт, поэтому вода не убывала. Квон Джиук закашлялся и попытался вырваться, но парень лишь сильнее прижал его голову к раковине.

— Грязный ублюдок. Вырвало всего лишь от одного удара? Что, сопротивляешься?

— …! …Кха!

Квон Джиук всё сильнее сопротивлялся, но парень не отпускал его голову. Сердце бешено колотилось в груди, ему стало трудно дышать. Он запаниковал. Ему не хватало воздуха.

«Спасите, спасите меня!»

Джиук чувствовал, что умирает. Он отчаянно царапал раковину ногтями. Его тело, лишённое кислорода, билось в агонии, но парни лишь смеялись, держа его руки. Он ещё немного подёргался, а затем затих.

Перед глазами всё потемнело. В последний момент, когда он почти потерял сознание, парень вытащил его голову из воды. Квон Джиук судорожно вдохнул воздух.

— Ха… кха… кх… кх… кх…!

— Открой рот, так лучше промоется. А?

— …! Угх… уф!

— Заодно и твой паршивый характер смоем.

Парень, похоже, затаил обиду. Он без остановки окунал Квон Джиука в воду. Другой парень, который держал его руки, уже отпустил их, но Квон Джиук всё равно не мог сопротивляться. У него не осталось сил. Он лишь цеплялся за раковину, чтобы не упасть. Коротких вдохов было недостаточно, чтобы прийти в себя.

— Ха… кха… уф… ха…

— Вот теперь ты чистенький.

— Не переусердствуй. А то потом парни не смогут его трахнуть.

— Ну и отлично. Вырубится — станет податливее.

Парень равнодушно ответил на недовольство своего приятеля. Его возбуждала мысль о том, чтобы его партнёр терял сознание во время жёсткого секса. Он фанател от хардкорных сайтов и манги, где показывали откровенные, жестокие и нереалистичные порно-сцены, полные садизма. Только такие вещи могли его завести.

Конечно, он понимал, что это всего лишь порно. В реальной жизни такое невозможно провернуть с хрупкой женщиной, да и потом остаётся неприятный осадок. Нужно контролировать силу, чтобы не убить её. К тому же, большинство женщин сбегают, не давая ему возможности реализовать свои садистские фантазии. А тут ему подвернулся такой идеальный объект.

Подарок судьбы.

Игрушка, которую можно выбросить, наигравшись.

Крепкое тело, которое выдержит любые издевательства. Гладкая кожа, упругое отверстие — всё это выглядело очень аппетитно, особенно учитывая, что у него почти не было опыта. А его неуступчивый характер делал его ещё более привлекательной игрушкой.

Парень ухмыльнулся, глядя на измученное лицо Квон Джиука.

— Вставай. Почему бы тебе не посмотреть на меня так же, как раньше, а?

Квон Джиук не мог даже посмотреть на него. Из-за недостатка кислорода у него изо рта текла слюна. Парень усмехнулся, назвав это отвратительным, и снова окунул его лицо в воду. Мол, он только что отмыл его, а тот снова запачкался слюной.

Квон Джиук понимал, что это просто предлог. Парню просто нравилось издеваться над ним.

— Знаешь, нужно быть добрее к людям. Даже если это твой младший, нельзя вести себя так по-хамски при первой встрече, иначе всё вернётся бумерангом.

— Кха… кха… Если бы я… не был пьян… кх… кх… тебе бы… не поздоровилось…

Парни, закончив свои дела, вернулись в ванную. Они сдерживали смех, наблюдая за Квон Джиуком. Даже в таком состоянии он не умолкал. Парень почувствовал, как его лицо покраснело от гнева.

«Он что, не понимает, что чем больше он дерзит, тем хуже ему будет? До сих пор не осознал своё положение?» — подумал он.

Парень усмехнулся, а затем исказил лицо в злобной гримасе. С таким выражением лица он был похож на главаря банды. Он схватил Квон Джиука за горло и потащил к кровати. На этот раз это была не угроза. Квон Джиук зашатался и схватился за руку парня. Он зажмурился и начал царапать его руку ногтями, но тот не обращал внимания.

— Кхе… кха…! Отпусти…!

— Молодец, что напомнил, сучка. Я с первой встречи хотел тебя трахнуть. Знаешь об этом?

— Кха… от… пусти… меня…! Ублю… док…!

Из горла Квон Джиука вырвался болезненный стон. Парни радостно свистнули. Квон Джиук пытался освободиться, но у него не было сил. Его пальцы дрожали и соскальзывали с руки парня.

«Сегодня я несколько раз был на волоске от смерти», — подумал Квон Джиук. Он хотел сопротивляться до последнего, но не знал, сколько ещё сможет выдержать. Всё только начиналось, а он уже был на грани. Что же будет дальше?

Квон Джиука бросили на кровать. Он перевернулся на боку, держась за больное горло, и закашлялся. Горло саднило при каждом вдохе. Он много раз сглатывал, но это не помогало. Над ним раздался низкий голос парня:

— Ты, а? Ты выбрал не того противника.

Ему нужно было взять себя в руки. Саркастические замечания Квон Джиука выводили его из себя, и он понимал, что в таком состоянии он проиграет. Он чувствовал это с самой первой встречи в баре. Он не мог справиться с Квон Джиуком в одиночку, и это злило его. Сегодня он решил напомнить ему об этом.

— Тебе сегодня конец, сучка. Готовься, я разорву твою дырку.

— Бесишься? Мелочь, а выпендриваешься.

— Вот поэтому от тебя все сбегают, и мужчины, и женщины.

Парни, ухмыляясь, схватили Квон Джиука за руки и за ноги. В этот момент он широко открыл глаза.

— Подождите, не… не надо…

— Тебе же такое нравится?

— Что?! Кто тебе сказал, сука, какой ублюдок тебе такое сказал?! Отпусти, говорю! — Квон Джиук хрипло закричал.

Он попытался вырваться, как и в первый раз, но у него не было сил. Теперь, чтобы справиться с ним, не нужно было наваливаться толпой, достаточно было и одного. Они это поняли и насмешливо ухмыльнулись.

Они разорвали несколько валявшихся на полу вещей и связали запястья Квон Джиука за спиной, а ноги согнули, связав бёдра и голени вместе. Узлы были затянуты так туго, что казалось, они вот-вот врежутся в нежную кожу. Всё, что он мог делать — это раздвигать и сводить ноги. Скоро он не сможет даже этого. Квон Джиук закусил губу и тяжело задышал.

— Запомните, таких сучек нужно сразу ломать, — парень схватил Квон Джиука за подбородок и грубо тряхнул его, словно какую-то вещь. Квон Джиука охватило отчаяние, и он закрыл глаза. «Почему я здесь? Почему это происходит со мной?»

Квон Джиук хотел, чтобы кто-нибудь объяснил ему, почему с ним так обращаются.

— Развяжите меня… Блять, пожалуйста…

— Не говори таким слабым голосом, лучше кричи. Мне нравится трахать и избивать непослушных сучек.

Парень, видя реакцию Квон Джиука, расслабился и ухмыльнулся. Он был ненормальным, как и Пак Джуён, но по-другому. Квон Джиука передёрнуло от его взгляда, полного похоти. Он отчаянно огляделся.

Однако, он снова понял, что ему никто не поможет. В глазах парней он видел то же безумие. Они были возбуждены возможностью реализовать свои извращённые фантазии, словно став героями порнофильма. Сердце Квон Джиука упало.

Парни один за другим подошли к нему. Их руки начали шарить по его телу.

«Не надо, прекратите», — прошептал Квон Джиук. Но они не обращали внимания и продолжали лапать его гладкое тело.

— Я же сказал, прекратите! — Он повысил голос. Кто-то схватил его вялый член и начал бездумно теребить его, кто-то тыкал пальцем в его тугой анус. Кто-то ударил его по щеке, желая увидеть, как исказится его лицо.

Прикосновения становились всё грубее. Сначала они нежно гладили его кожу, а затем начали грубо хватать его. Они смеялись над его стонами. Кто-то с силой сжал его грудь. На его мускулистой груди остались красные следы от пальцев.

Больше всего им нравилось играть с его сосками. Квон Джиук боялся, что они оторвут их, и выгибал спину, прижимаясь к их рукам. Он беззвучно стонал и извивался. На его глазах выступили слёзы.

— А… а… больно… больно… Прекратите…

— Как же возбуждает, когда такая дерзкая сучка молит о пощаде. Ты же знаешь это? Ты ведь тоже так делал. Эй, смотри на меня!

— Х… ах… а… ух!!

Парень продолжал сжимать и крутить его соски. Квон Джиук всхлипнул и замотал головой, его тело содрогалось.

Он сжал кулаки и задержал дыхание, чтобы хоть как-то справиться с болью. Он знал, что когда парень отпустит его, наверняка соски распухнут и на них останутся синяки.

Внезапно парень отпустил его. Резкая боль пронзила его грудь. В голове всё помутнело. Квон Джиук закричал и вцепился в простыню. Его лицо и голова горели. Это было только больно. Он пожалел, что Пак Джуён не дал ему никаких наркотиков, чтобы хоть как-то притупить боль.

Квон Джиук повернулся на бок и свернулся калачиком. Он тяжело дышал и тёрся лицом о простыню. Но другие руки тут же схватили его, перевернули на спину и начали грубо массировать его ноющую грудь. Квон Джиук попытался увернуться, но, будучи связанным, не мог ничего сделать.

— Все сучки во время секса не выдерживают и сбегают. Хорошо, что сегодня такого не будет. Верно?

— Куда он сбежит в таком виде? Хорошо, если его не трахнет какой-нибудь другой ублюдок по дороге.

«Больно, блять, мне больно…» — Квон Джиук перестал сопротивляться и отвернулся, продолжая бормотать.

Парни не обращали на него внимания и продолжали шутить. Квон Джиук посмотрел вниз и увидел свои опухшие соски и покрасневшую грудь. Всё его тело горело. Он тяжело вздохнул.

Парень снова дотронулся до его груди. Не обращая внимания на то, что Квон Джиук вздрогнул, он повернулся к своему приятелю и провёл рукой по его груди.

— Сюда бы пирсинг хорошо подошёл.

— Пирсинг?

— Ага. У меня есть знакомый хён. Он спец по таким делам, может, попросим его?

— Неплохая идея.

Он не понимал, о чём говорят эти безумцы, обсуждая его тело. Квон Джиук повернулся и с ужасом посмотрел на них. Он ни за что не хотел видеть себя с пирсингом в сосках. Лучше умереть, чем так опозориться.

— Что… вы… несёте… ублюдки…

— Следи за языком, шлюха!

— Угх!

Парень ударил Квон Джиука по голове. Он снова отвернулся, чувствуя жгучую обиду. Разве он когда-нибудь продавал своё тело, чтобы заслужить такие оскорбления? Даже если бы и продавал, это не давало им права так унижать его.

Он думал, что всё закончилось. Он едва помнил того парня, а Пак Джуён так и не связался с ним. Ким Сухёк тоже молчал.

«Неужели… неужели…», —  эта мысль не давала ему покоя. «Неужели Пак Джуён… Нет, не может быть… Неужели он показал фотографии…»

У него внутри всё похолодело.

Он вспомнил тот день, который с трудом удалось забыть. Тот день, когда он много раз кончал в доме Пак Джуёна. Он отчётливо вспомнил и лицо Пак Джуёна. Какое у него было выражение лица, когда он был на нём? Он не помнил, но был уверен, что Пак Джуён не смотрел на него с таким презрением, как эти ублюдки. По крайней мере, он хотел в это верить.

Квон Джиука разрывали противоречивые чувства. Разум говорил ему, что во всём виноват Пак Джуён, но он не хотел в это верить. Он тяжело вздохнул, чувствуя тяжесть в груди.

Парни не обращали внимания на его мысли и продолжали удовлетворять свои извращенные желания. Кто-то лёг рядом с Квон Джиуком и начал жадно сосать его грудь, кто-то соединил его согнутые ноги и засунул свой член между бёдер. Внутренняя сторона бедра ощущала жар от плоти. Он двигал бёдрами, издавая преувеличенные стоны. Этот звук был ему противен.

Кто-то играл с его членом и одновременно облизывал его ухо. Когда его чувствительное ухо кусали и проводили по нему языком, Квон Джиук вздрагивал, словно от удара током.

— Х… ах…

Его вялый член дёргался в чьей-то руке. Рука гладила его от основания до головки, пока он не начал медленно твердеть.

Люди — странные существа. Только попав в отчаянное положение, они начинают ценить то, что имели раньше.

«Пак Джуён так не делал. Он не делал этого…»

Он закрыл глаза, не желая видеть эти отвратительные лица, но это имело неприятные последствия. Лицо Пак Джуёна, прекрасное и строгое одновременно, заполнило все его мысли, словно в отместку за то, что он так старательно пытался его забыть.

— Хнык… ух… а…

Квон Джиук начал всхлипывать. Он был в отчаянии. Как только он вспомнил Пак Джуёна, подавленное возбуждение вырвалось наружу. Словно по сигналу, парни начали ещё более яростно ласкать его тело. Особенно громкие влажные звуки у его уха усиливали все ощущения.

— У этого ублюдока встал, встал! Кха-ха, извращенец!

— Нравится, когда тебя ласкают? Хочешь ещё? А?

Квон Джиук пытался прикрыть свой пах, но это было бесполезно, когда его ноги были раздвинуты. Парень, который тёрся членом о его промежность, раздвинул ему колени. Его возбуждённый член дёрнулся, обнажив блестящую головку. Двое парней начали мастурбировать ему, и Квон Джиук покраснел и приоткрыл рот. Он чувствовал себя униженным. Он попытался вырваться, но его только подзадорили покачать бёдрами. Тогда он попытался перевернуться, но безуспешно.

Главарь наблюдал за происходящим. Затем он достал свой член и начал тыкать им в лицо Квон Джиука — в нос, губы, щёки. Квон Джиук замер и тупо уставился на член перед собой. Он был ошеломлён его размером. Несмотря на то, что парень просто небрежно размахивал им, держа за основание, он был довольно увесистым.

Квон Джиук не мог отвести взгляд от этого мерзкого, пульсирующего члена. Ему казалось, что от него исходит какой-то странный запах. Он тяжело дышал, пытаясь справиться с отвращением.

В конце концов, его стошнило. Даже после того, как его вырвало, его тошнило снова и снова.

— Обидно, что тебе так противно. Ты должен проглотить это с аппетитом.

Парень собирался засунуть свой толстый член Квон Джиуку в рот, когда худой парнишка, который всё это время сосал его грудь, поднял голову. Его губы блестели от слюны.

— Осторожнее, а то он тебе член откусит.

— Если бы у него были мозги, он бы послушно открыл рот.

— Думаешь, у него они есть? Хочешь проверить — давай, суй.

Парень замялся и посмотрел на Квон Джиука. Но тот выглядел слишком измождённым, чтобы кусаться. Он дрожал от непрерывных ласк. Худой парнишка снова приник к его груди, а Квон Джиук лишь выгнул спину.

Даже в таком состоянии он на мгновение засомневался. Его задело, что он заколебался, пусть и на короткое время.

Он выругался и зажал Квон Джиуку нос. Как только тот открыл рот, чтобы вздохнуть, парень тут же засунул ему в рот свой член. Он крепко держал Квон Джиука за лицо.

— Кх…!

— Ха… ху…

Член заполнил весь его рот и упёрся в горло. Грубые, несдержанные толчки бёдрами напоминали обращение со ртом, как с дыркой. Квон Джиука тошнило от того, как член задевал его нёбо. Его вырвало, но парень продолжал двигаться, словно хотел затолкать всё обратно. Другие парни не прекращали ласкать его тело, яростно теребя его член в такт движениям того.

Квон Джиук задыхался. Он уже не помнил, сколько раз за сегодняшний день он не мог дышать из-за этого парня. Его голова отказывалась думать из-за недостатка кислорода. Ему казалось, что он задыхается целую вечность. «Наверное, в будущем у меня будут случаться панические атаки каждый раз, когда кто-то дотронется до моего рта или носа», — подумал он. Сегодняшний день намертво засядет в его памяти.

Ух… уф… Каждый толчок парня отдавался эхом в горле Квон Джиука. Жестокие толчки, казалось, вот-вот разорвут ему горло, и закончились они только тогда, когда глаза Квон Джиука почти закатились. Наконец, парень с силой вбил свой член ему в рот, так что лобковые волосы коснулись губ Квон Джиука. Член Квон Джиука дёрнулся. Как будто тело, находясь на грани смерти, испытало сильнейшее возбуждение. У Квон Джиука потемнело в глазах, и он перестал что-либо соображать.

— …!!

Задыхаясь, Квон Джиук выгнул спину и кончил. Пока беловатая жидкость вытекала из него, словно моча, его ноги то сводились, то раздвигались. Парни с похотливыми улыбками наблюдали за этим зрелищем. Горло Квон Джиука рефлекторно сжалось, еще крепче обхватив член парня. Тот скривился и ухмыльнулся.

— Вау, блядь, сумашедшая сучка. Как он его сжимает…

Квон Джиук задрожал. Он не мог убрать руку парня со своего носа, потому что его руки были связаны. Он боялся, что на этот раз он действительно мог умереть. Страх перерос в панику. Квон Джиук бешено затрясся.

«Отпустите меня, пожалуйста, я сейчас умру», — хотел он закричать, но от страха не мог вымолвить ни слова. Он извивался, хотя и знал, что парню нравится такая реакция. Он боролся за свою жизнь.

Парень медленно вынул свой влажный член изо рта Квон Джиука. Он не кончил. Он просто наслаждался тем, как плотно его сжимал рот Квон Джиука. Джиук же, наконец-то получив возможность дышать, полуприкрыл глаза и жадно вдохнул сладкий воздух. Его грудь тяжело вздымалась. Он не мог понять, вызвано ли покалывание внизу живота облегчением от того, что он остался жив, или остатками удовольствия от оргазма.

Даже эти жадные вдохи не могли насытить его легкие. Страх медленно разъедал его разум. Если так будет продолжаться, он может умереть еще до того, как они начнут заниматься сексом по-настоящему.

Предупреждающие сигналы об опасности, которые он игнорировал до сих пор, наконец, начали доходить до него. Его сердце бешено колотилось.

— Ха… ха… х…

— Сука, я чуть не кончил от того, как ты меня сжимал. Не только сжимай, но и языком работай, понял?

— Ха… х… ух… кх…

— Верхняя дырка хороша, одобряю. Теперь давайте проверим нижнюю. Вы тоже трахните его, — сказал парень, спускаясь с изголовья кровати и пиная приятелей, которые дрочили член Квон Джиука.

Тело Квон Джиука снова напряглось. Едва один член покинул его рот, как туда проник другой. Они, видимо, решили повторить действия первого парня.

Или, возможно, им хотелось испытать ту же реакцию, что и у него. Кто-то зажал ему нос, кто-то схватил его за горло. Парень, стоящий между его ног, усмехнулся.

Пока его трахали в горло, из члена Квон Джиука вытекала белесая жидкость, но он этого не замечал. Парень вытер его преэякулят своей большой рукой и размазал по плотно сжатому отверстию. Два пальца начали массировать его анус. Сложенные вместе, они были размером с член обычного мужчины. Парень без предупреждения вонзил их внутрь. Квон Джиук закричал, но его голос был заглушен.

— Тихо, сука. Ты должен сказать «спасибо» и послушно принять мои пальцы. Хочешь, чтобы я разорвал твою дырку?

— Угх… ух… ммм…

— Эй, эй, не заставляй его говорить. Он встает.

— Дай ему пощечину. Тогда он будет послушнее.

Квон Джиук всхлипывал и пытался вырваться. Из-за слез у него заложило нос, и дышать стало еще труднее. Квон Джиук крепко зажмурился и по очереди принимал в рот члены троих парней. Его челюсть начала болеть от того, что ему приходилось так долго держать рот открытым. Тем временем парень сильно давил на низ живота Квон Джиука, копошась у него внутри. Пальцы беспорядочно царапали его внутренние стенки. Это было не подготовкой к анальному сексу, а просто проверкой. Квон Джиук понимал это и чувствовал себя униженным.

Парню понравилось то, что он нащупал. Отверстие было тугим, и, хотя существовал риск его порвать, это было даже лучше. Вытащив пальцы, он начал тереть свой член, покрытый слюной, о вход. Конечно, упругий анус будет намного приятнее, чем неумелый рот. Уголки его губ изогнулись в предвкушении, когда он приставил головку к слегка приоткрытому отверстию.

— Сейчас Джиук получит толстый член, который ему так нравится!

Парень громко крикнул и вонзил свой член в анус Квон Джиука. Отверстие, сопротивлявшееся лишь мгновение, тут же раскрылось. Остальные парни рассмеялись, словно услышав удачную шутку. Все вокруг веселились, кроме Квон Джиука. Его лицо побелело. Он чувствовал, как его разрывает изнутри. Член медленно проникал в него, раздвигая стенки кишечника.

— Ах… ух… ммм… х…

— Блядь, расслабься. Не расслабишься? Ну-ка...

Парень большим пальцем растянул кожу вокруг ануса. Квон Джиук судорожно вздохнул, когда и без того растянутое отверстие стало еще шире. Он испугался и попытался сжать ноги, но лишь сильнее зажал член парня.

«Только посмотрите на эту сучка», — подумал возбужденный парень.

Он начал двигаться, не обращая внимания на то, как внутренние стенки Квон Джиука пытаются приспособиться к его размеру. Боль усилилась.

Парень, словно разъярённый бык, начал яростно вбиваться в Квон Джиука. Удары были такими сильными, что раздавался звук бьющейся плоти.

Шлеп! Шлеп!

Он вжимал Квон Джиука в кровать и всё сильнее толкался. Квон Джиук вцепился в простыню. Ему казалось, что ему бьют кулаком по внутренностям. Не в силах пошевелиться, он стонал от мучительной боли.

Из-за толчков снизу член другого парня вошел еще глубже в его горло. Разорванный анус тоже болел. Ни сверху, ни снизу не было никакого облегчения. Не в силах больше терпеть, он выплюнул член и застонал.

— Хак, а, хаа! Ык! Больно! Пожалуйста, помедленнее, хаак...

— Ха… х… блядь, он рожден, чтобы принимать в себя, сука…

— Кто тебе разрешал выплевывать? Ты что, не понимаешь?

— Кх… у… хнык… м…

Парень, чей член был во рту Квон Джиука, ударил его по щеке. Когда тот не открыл рот, он снова зажал ему нос. Квон Джиук уже знал, как ужасно это ощущение удушья. Он напрягся и замотал головой.

«Простите… простите… пожалуйста…» — мысленно умолял он.

Парень, удовлетворённый его покорностью, убрал руку от его лица. Он посмотрел на него и сказал:

— Ха, сучка. Даже когда плачет, выглядит возбуждающе. Серьезно.

— Эй, тебе не пора кончать и уступать место? Ты один что ли будешь его трахать?

— Рот у него тоже классный. Кончай от минета. Что тебе не нравится?

— Вау, серьезно? Вот мудак.

Они неторопливо трахали Квон Джиука, переговариваясь между собой. Парень, который первым растянул его дырку своим толстым членом, снова поднес его ко рту Квон Джиука. Тот не хотел открывать рот, но боялся, что снова почувствует эту невыносимую боль.

Квон Джиук с отсутствующим взглядом моргнул и открыл рот.  Каждый раз, когда он закрывал глаза, по его вискам скатывались слёзы. Он чувствовал, как постепенно сдаётся, но ничего не мог с этим поделать.

Боль притупляется, если она длится достаточно долго. Четверо парней по очереди или одновременно входили в Квон Джиука. Это были грубые, жестокие проникновения. Никто не трогал его член, и он не чувствовал никакого удовольствия. Они просто использовали его отверстия для удовлетворения своих потребностей. Он перестал что-либо чувствовать внизу. Просто повторялось одно и то же: они вставляли свои возбужденные члены в его отверстия и изливались. Он не знал, порвали ли его, но он больше не чувствовал, как его анус сжимается и разжимается. То же самое было и с покрасневшими от трения бедрами и ягодицами.

Когда очередь снова дошла до здоровяка, он сел на корточки на кровати и раздвинул ослабевшие колени Квон Джиука. Его бедра поднялись под прямым углом. Квон Джиук застонал, выгнув спину. Каждый раз, когда он сглатывал, он чувствовал жжение в горле. Из его ануса вытекала какая-то липкая жидкость. Квон Джиук посмотрел на парня опухшими глазами и прошептал охрипшим голосом:

— По… пожалуйста… хватит…

— Мы ещё даже не начинали. Эти ребята быстро кончают, но я еще не кончил.

Парень начал вбиваться в Квон Джиука. Поскольку отверстие было растянуто сильнее, член вошел глубже, чем раньше, отчего у Квон Джиука перехватило дыхание. Парень, похоже, задел что-то не то, потому что Квон Джиук резко вздохнул и дернулся.

— Ну как? Нравится, когда я так делаю?

— Ык, ыык, хнык...

— Чувствуешь, что что-то не так? Как будто сейчас кишки вывалятся?

— Ы, ыы...

Это было правдой. Каждый раз, когда головка члена, упиравшаяся куда-то глубоко внутри, выходила наружу, ему казалось, что его внутренности вывернутся наизнанку. Квон Джиук дрожал и судорожно кивал. Не могло быть ничего ужаснее, чем умереть, будучи изнасилованным этими ублюдками. Парень с удовлетворением посмотрел на его испуганное лицо и сказал:

— Эй, развяжите его.

— Ты уверен?

— Посмотри на него. Он уже сломлен.

— Ну… ладно.

Парни, уже удовлетворившие свою похоть, развязали руки и ноги Квон Джиука. Но он всё еще не мог пошевелиться. Его тело, долгое время находившееся в одном положении, не слушалось.

— ...! ...Хак.

— Думаешь, я позволю тебе расслабиться, раз уж ты чуть не умер?

Он не упустил и этого короткого мгновения. Как только Квон Джиук попытался пошевелиться, член неожиданно вонзился глубоко внутрь.  Квон Джиук несколько раз глубоко вздохнул, прежде чем смог опереться ногами о кровать и обхватить свой живот. Его руки дрожали.

— Теперь, когда ты развязан, ты тоже должен активно участвовать. Подрочи этим ребятам.

— Но… ах… а!

Парень снова начал двигаться, не дав Квон Джиуку ответить. Он поднял его колени, выгнув его тело. Ягодицы Квон Джиука поднялись, и парень продолжил свои резкие толчки. Из его растянутого ануса вытекала жидкость, и каждый толчок сопровождался непристойным хлюпающим звуком.

— Подожди, хён сейчас сделает тебе так хорошо, что ты кончишь, — парень с наигранно-добрым тоном прошептал это Квон Джиуку на ухо и изменил угол проникновения. Он начал двигаться так, словно хотел вытолкнуть свой член наружу через живот Квон Джиука.

«Подожди, это же то место...»  Квон Джиука пронзило дурное предчувствие, когда он вспомнил Пак Джуёна, который делал то же самое.

В голове Квон Джиука всплыли воспоминания о Пак Джуёне, и его охватило дурное предчувствие. Именно в этот момент его реакция изменилась.

— … Хнык!

Квон Джиук широко раскрыл глаза. Он почувствовал то самое удовольствие, которое, как он думал, больше никогда не испытает. С каждым толчком внизу живота возникало покалывание. Этого не должно было произойти. Он должен был чувствовать только боль и унижение, но никак не удовольствие.

«Неужели мне нравится? Неужели я получаю удовольствие от этого?» — Квон Джиук посмотрел на парня.

Глаза того сузились. Казалось, он прекрасно понимает, о чём думает Квон Джиук.

Каждый толчок в ту самую точку вызывал такую волну удовольствия, что он не мог сдержать громкий стон. Он сам понимал, что это самый настоящий стон наслаждения. Остальные парни, до этого безучастно сидевшие на кровати, с интересом посмотрели на него.

— А! Ах… не… смотри… а! А…

Парень, словно уловив момент, начал двигаться быстрее, яростно вбиваясь в ту же точку. От быстрого трения вокруг основания его члена и отверстия Квон Джиука появилась белая пена. Скрипящий звук и тяжёлое дыхание парня не давали покоя Квон Джиуку. Он понимал, что это отвратительно, но в то же время был сильно возбуждён. Его уши горели от стыда. Он закрыл лицо руками, продолжая стонать. С каждым толчком, в такт.

— А… не… надо! Это… это… а! А-ах…

— Вау, блядь, что это было? Как ты это сделал?

— Стонет от удовольствия, сучка. А когда я его трахал, даже не пискнул.

Другой парень плюнул Квон Джиуку в лицо и ударил его по щеке. К стонам Квон Джиука примешались всхлипывания.

«Ублюдок, если тебе так нравится, как слушать мои стоны, то сам встань на четвереньки», — хотел он сказать.

Это были не слёзы страха или боли. Это были слёзы стыда и самобичевания. Квон Джиук задыхался.

— Нравится? Нравится, когда я тебя так трахаю?

— А! А… уг… а… хнык… м…

— Я спрашиваю, нравится тебе или нет, блядь. Отвечай!

«А, ааах...!! Нравится, нравится, нравится, поэтому...  ык, хх...»

Видя, что Квон Джиук не отвечает, парень сжал его член. Квон Джиук вздрогнул, плача.

«Грязный ублюдок. Сукин сын», — хотел он сказать, но не мог. Его член, снова возбудившийся от анального проникновения, был в руке парня.

На самом деле, это была не главная причина его молчания. Он боялся, что если снова будет сопротивляться, то ему снова будет больно.

— Кто-нибудь, засуньте ему член в рот. Он слишком расслабился.

— Что…? Ух!

Парень внезапно схватил Квон Джиука за горло.

«Что? Что происходит?» — Квон Джиук запаниковал. Он не успел ничего понять, как другой парень подошёл к нему и сказал: «Я сделаю это».

Одной его огромной руки было бы достаточно, чтобы обхватить шею Квон Джиука, но он всё равно использовал обе, крепко сжимая её. Он потянул Квон Джиука вниз и начал грубо тереть его член.

«Подожди… подожди… что… зачем…?»

Квон Джиук вцепился в простыню и попытался оттолкнуть парня. Ему не хватало воздуха, хотя его горло только что освободили. Тот был близок к оргазму. Он стиснул зубы и начал двигать бёдрами, словно не замечая Квон Джиука. Его стоны были похожи на звериные.

Квон Джиук тоже стонал, как животное. С зажатым горлом он чувствовал, как его простата вот-вот взорвётся от удовольствия. Он захрипел, и почувствовал, как в его рот входит член другого парня.  Теперь, когда он был развязан, его тело могло свободно выражать свои чувства. Его ноги дёргались в воздухе, а затем застыли, упираясь пальцами в кровать. Руки парня, державшего его за горло, были исцарапаны. Квон Джиук задыхался, и слёзы текли по его лицу.

Квон Джиук до крови расцарапал руки парня, но тот не отпускал его, пока не кончил. Лицо Квон Джиука было бледным, несмотря на то, что от удушья оно покраснело. На лбу возбужденного парня вздулись вены. Он ускорил темп, вбиваясь в Квон Джиука все сильнее и сильнее. Звуки секса стали приглушенными, словно поглощенными этим тесным пространством.

Сознание Квон Джиука начало угасать.

— …А… ах…

В конце концов, Квон Джиук кончил первым. Его веки несколько раз дрогнули, а затем все тело начало содрогаться. Сперма брызнула из его члена, который никто не трогал.

Парням было все равно, кончил он или нет. Им нравилось, как его анус сжимался во время оргазма.

Парень, чей член был во рту Квон Джиука, тоже кончил. Когда он вынул свой член, изо рта Квон Джиука потекла белая жидкость.

За все это время Квон Джиук кончил всего два раза. И второй раз он кончил, задыхаясь. Рука на его горле так и не ослабила хватку. Даже после того, как он достиг пика, парень продолжал трахать его, пока он не кончил еще раз.

— … Кх… кх…

— Ха… х… блядь… фу…

«Я умру. Я умру из-за тебя. Пак Джуён, из-за тебя», — пробормотал Квон Джиук, прежде чем потерять сознание.

Парень, наконец, перестал двигаться. Он напрягся, чувствуя приближение оргазма. Со стоном он излился в Квон Джиука, наслаждаясь спазмами внутренних стенок. Он убрал руку с его горла и, сделав еще несколько толчков, вышел из него.

— …

— Вау… у него такие странные … предпочтения…

— С ним все в порядке?

Двое парней, наблюдавших за этим жестким сексом, потыкали Квон Джиука, проверяя, жив ли он. Казалось, он дышит, но его кожа была бледной, а дыхание неровным. Больше всего их беспокоила его шея, покрытая красными отметинами от удушья.

Шея, на которой остался багровый след от огромной руки парня, выглядела ужасно.

— Ну, он же не умер. И дырка цела.

— И всё же…

— Вы посмотрите на него, разве он не возбуждает? Вы, должно быть, больны.

— …

Они не говорили, что он их не возбуждает. Двое парней, не считая бугая, в замешательстве потёрли лбы. Они знали о странных наклонностях здоровяка, но сами так сильно возбуждались редко. В это время тот, потирая свой член, раздвинул ноги Квон Джиука. Первым делом в глаза бросалась покрасневшая кожа и опухшее отверстие. Он провёл по нему пальцем, а затем засунул палец внутрь.

— Когда ещё нам представится шанс отыметь его? Давайте насладимся.

— Мы и так уже достаточно сделали, разве нет?

— Нет. Надо трахать его, пока яйца не отвалятся. Ах, да. Перед этим надо сфотографировать.

Парень встал и взял телефон из угла комнаты.

— Отлично смотрится. Эй, ты, сделай знак «V» пальцами и засунь их внутрь.

Он насвистывал, фотографируя Квон Джиука.

Щелк.

Камера высокого разрешения запечатлела всё в мельчайших деталях.

<Продолжение во 2 томе>

Дверь палаты закрылась. Пак Джуён поправил одежду и медленно пошёл по коридору. Цокот его каблубов разносился по тихой больнице.

В этом месте, где царила тишина, редко можно было встретить кого-то, кроме спешащих медсестёр с тележками. Пак Джуён почувствовал себя неловко и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки.

В окно пробивался рассвет, разгоняя синеватую темноту. Пак Джуён смотрел на этот свет, который медленно освещал утро для больных, но не чувствовал ничего особенного. Он слишком привык встречать утро в больнице.

Он знал, что этот свет ничего не изменит. Пак Джуён начинал уставать от этого.

Он бесцельно свайпал экран своего телефона, который был в беззвучном режиме. В этот момент пришло новое сообщение с фотографией. На лице Пак Джуёна на мгновение появилось удивление, но быстро исчезло. Ах, да. Он вспомнил, как решил проучить Квон Джиука за его скверный характер. Он помнил об этом, но в последнее время был слишком занят и забыл.

— …

Брови Пак Джуёна нахмурились, когда он открыл фотографию. Он несколько раз моргнул, разглядывая изображение.

«Вот чёрт. Я не говорил им быть такими грубыми» — Пак Джуён тихо цокнул языком.

Вид Квон Джиука на фотографии был ужасен. Первая фотография была ещё более-менее нормальной, но остальные… Он был весь покрыт чьей-то спермой, его тело было в синяках и царапинах. Его лицо было покрыто потом, а на последней фотографии на его теле были видны следы укусов.

На большинстве фотографий Квон Джиук был без сознания. Было всего пару снимков, где он был в сознании, но на них он либо корчился от боли, из-за чего изображение было размытым, либо смотрел в пустоту. Пак Джуён хмыкнул и сохранил все фотографии.

В этот момент пришло ещё одно сообщение с фотографией. На ней была изображена синеватая комната, почти полностью занята головами парней. На заднем плане смутно виднелся Квон Джиук, все еще без сознания.

«Это в режиме реального времени, хехе».

«Зачем он мне это присылает? Хвастается, что ли?» — Пак Джуён не понимал их логику. Он оставил телефон с открытым сообщением, чтобы собраться с мыслями, и тут пришло ещё одно сообщение.

«Хорошо потрахался, лол».

Пак Джуён потёр усталые глаза. Вряд ли после такого грязного и жестокого секса кто-то позаботился об уборке.  Мысль о том, что ему придется самому убирать это все, прежде чем увидеть Квон Джиука, еще больше утомляла его.

«Вы уже закончили?»

«Если захочешь еще, позови меня, хехе»

Пак Джуён усмехнулся.

Вряд ли он когда-нибудь его позовет. Этот парень вёл себя так, словно он был кем-то важным. Нет, он был всего лишь пешкой в его игре.

«Ты слишком поздно. Я говорил тебе об этом месяц назад».

«Что ты делал всё это время? Я дал тебе адрес, пароль, даже ключ».

«Всё, что ты сделал, это поймал его».

«Ладно, неважно. Ты же повеселился, да?»

Сообщения Пак Джуёна осталось без ответа. Он догадывался, почему. Наверняка он тянул время, разрабатывая нелепый план и морально готовясь, чтобы не опозориться перед Квон Джиуком.

В любом случае, Пак Джуён больше не нуждался в его услугах. Если он будет вмешиваться дальше, то ему не поздоровится.

Пак Джуён заблокировал телефон. Он думал о том, что скажет Квон Джиуку. Хотя, нужно ли ему что-то говорить? Сможет ли Квон Джиук вообще говорить после такого? Он беспокоился, не сломали ли его. Предвкушение встречи смешивалось с непонятной горечью. Ему было сильно не по себе.

***

Голова была пустой, все вокруг кружилось. Квон Джиук с трудом открыл глаза. Ему мешали засохшие ресницы, и он несколько раз моргнул, прежде чем осмотреться. Комната была темной, а где-то вдалеке слышалось пение птиц, возвещавшее о наступлении утра. Вокруг царила странная, не соответствующая его состоянию, мирная атмосфера.

Дом был тих и пуст. Все ушли, оставив его одного в таком состоянии. Квон Джиук пытался вспомнить, что произошло прошлой ночью, но помнил только самое начало.  Остальные воспоминания были обрывочными.

Он помнил, как принимал парней в разных позах, и как они делали с ним то, что никак нельзя было назвать сексом — это был чистый садизм. Он был уверен, что его продолжали насиловать, даже когда он был без сознания.

«Неудивительно, что я не могу нормально двигаться».

Странно было то, что его тело не болело так сильно, как он ожидал.

— А…

Больше всего его беспокоило горло. Когда он пытался говорить, из него вырывался лишь хрип. Чтобы произнести хоть что-то внятное, ему приходилось напрягать живот и говорить очень громко. Даже это было трудно, потому что у него болел живот, словно его сильно избили.

«…Да, точно. Меня же и били по животу».

Квон Джиук не злился. После того, как он понял, что сопротивляться бесполезно, он просто подчинялся им, раздвигая ноги и выставляя зад.

Неужели он стал таким бесчувственным всего за один день? Квон Джиук долго лежал, тупо уставившись в потолок.

Он лежал неподвижно на мокрой от спермы кровати.

Его бедра непроизвольно дрожали, хотя никто к нему не прикасался.  Внутренние стенки, которые безжалостно растягивали, ныли.  Казалось, его тело привыкло к постоянному удовольствию.

— Надо… встать…

Слова, которые он с трудом выдавил из себя, были едва слышны. Он чувствовал себя жалким. Он презирал себя. За хриплым голосом последовали ругательства.

В голове стучало. Квон Джиук попытался встать, превозмогая боль в мышцах, но как только его ноги коснулись пола, он тут же рухнул.

— Ах… ух…

Его ноги совсем не слушались. В пояснице тоже была сильная боль, и он понимал, что какое-то время ему придётся лежать. Но Квон Джиук не собирался сдаваться.

«Почему я должен так страдать?  Что я такого сделал?» — скрежеща зубами, он пополз по полу. Его тело дрожало от пережитого, но ему нужно было кое-что проверить.

Он нашарил в рваной одежде свой телефон, который лежал в кармане джинсов, валявшихся в углу. Там было несколько десятков непрочитанных сообщений. Квон Джиук сглотнул и пролистал сообщения до месяца назад. И вот оно — сообщение от Пак Джуёна.

«Ответьте на звонок».

«Вы что, выключили телефон?»

«Вы специально это делаете. Думаете, я шучу?»

«Напишите мне, когда прочитаете. Тогда я не буду вас сильно ругать».

— … Ха…

Квон Джиук выдохнул. Дальше было ещё много сообщений.

«Так и не прочитаете?»

«Вы всё же выключили телефон? Вы с ума сошли?»

«Вы меня игнорируете, да?»

«Вас нужно проучить».

«Фотография».

«Фотография».

«Я разошлю это всем, так что думайте сами».

«Мне разослать это тем, с кем вы встречались сегодня?»

«Я же говорил вам, не делать глупостей и сидеть тихо».

«Я говорил вам это несколько часов назад...  хехе»

— …

«Это действительно сделал Пак Джуён. Он действительно...» —  рука, сжимавшая телефон, побелела и задрожала. Квон Джиук подозревал это, но не хотел верить, что Пак Джуён способен на такое — отдать его этим ублюдкам, чтобы «проучить». Квон Джиук забыл, что если Пак Джуён что-то задумал, он обязательно это сделает.

Зачем он пытался проверить Пак Джуёна?  Его импульсивный поступок обернулся против него самого. Пак Джуён мог одним сообщением, одной фотографией уничтожить его. Квон Джиук был другим. У него не было ничего, на что можно было опереться, кроме его тела и упрямства, но теперь и это было отнято.

Его взгляд упал на руки. Они были покрыты синяками и следами укусов.

«И это называется месть? Возможно, мне стоило просто простить ему изнасилование, как досадную случайность. Возможно, мне стоило проглотить свою гордость и извиниться, когда он упомянул фотографию».

Каждый раз, когда он противостоял Пак Джуёну, он только вредил себе.

Пора было это признать.

Динь.

— ...!

Щелкнул замок входной двери. Квон Джиук вздрогнул. Кто-то входил в дом. Его сердце бешено заколотилось, в ушах зашумело. Он не мог дышать. Неужели эти ублюдки вернулись, чтобы снова изнасиловать его? Или это кто-то другой?

«А если Пак Джуён показал фотографии ещё кому-то?..» — Квон Джиук дрожал всем телом. В прихожей послышались шаги.

— … Хён?

В комнату вошёл Пак Джуён.

Увидев его, Квон Джиук замолчал и закусил губу. Его испуганный взгляд упал на пол. Он сжал кулаки и опустил голову, его дыхание стало прерывистым. Пак Джуён сделал шаг вперёд. Квон Джиук, вздрогнув, отполз назад.

— Не подходи! Не подходи, ублюдок! — закричал Квон Джиук, подняв голову. Но из его горла вырвался лишь хрип. Пак Джуён понял его по движению губ.

Квон Джиук закашлялся, потирая больное горло.

— Кхе… кхе… — Его кашель был таким сильным, что Пак Джуён, который хотел подойти ближе, отступил на шаг. Он посмотрел на Квон Джиука, затем оглядел комнату и пробормотал:

— Ха. Да уж, серьёзный случай.

Но его лицо оставалось спокойным. Квон Джиук был ошарашен. Как он мог так спокойно стоять здесь, осматриваться и даже морщиться от отвращения? Неужели Пак Джуён не понимает, что это его вина в том, что дом в таком состоянии?

Пак Джуён с пустым выражением лица посмотрел на Квон Джиука, который издавал непонятные хрипящие звуки, и молча снял простыню с кровати. Затем он начал вытирать пол, на котором образовалась целая лужа.

— … Ты… что… делаешь?..

— Убираюсь. Вы же не можете двигаться, хён, — равнодушно ответил Пак Джуён, расслышав хриплый голос. Прибравшись, он собрал разбросанную одежду и сложил её у двери.

«Выброшу по дороге», — подумал он, чувствуя облегчение.

Пока Пак Джуён снова шел к Квон Джиуку, тот чувствовал, как в его груди бушует вихрь негативных эмоций. Он дрожал от злости и обиды.

— Ты думаешь, я это спрашиваю?

— А что вы имеете в виду?

Такой наглости Квон Джиук ещё не видел. Пак Джуён легко поднял его с пола и положил на кровать. Квон Джиук был настолько поглощён своими чувствами, что даже не сопротивлялся. Лишь оказавшись на кровати, он смог выдавить из себя:

— Как ты смеешь сюда приходить?

— А почему я не должен сюда приходить? Я пришел проверить, как вы, хён.

— Не смеши меня. Блять. Ты издеваешься? —  лицо Квон Джиука исказилось от гнева, когда он услышал этот спокойный ответ. — Ты же сказал, что пришёл проверить, как я. Разве ты не должен был сначала позаботиться обо мне? Как ты мог оставить меня в таком состоянии?!

— Вы расстроены? Или обижены, что я не позаботился о вас? — Пак Джуён сел на кровать и посмотрел на Квон Джиука своими тёмными глазами. — Вы из-за этого так злитесь?

— Злюсь?! Я в ярости! Меня бесит, что я, блять, ничего не могу сделать! — прохрипел Квон Джиук.

— Хён.

— Ты не видишь, в каком я состоянии? Ты стоишь передо мной, а я даже пальцем пошевелить не могу! Это всё из-за тебя, Пак Джуён! Из-за тебя! Если бы ты был человеком, ты бы так не поступил! Ты, блять, хоть представляешь, как мне было тяжело… черт возьми.

Квон Джиук замолчал, тяжело дыша. Его глаза покраснели, и он боялся, что расплачется. Его хриплый, прерывистый голос, казалось, выражал всю его боль и отчаяние.

Пак Джуён на мгновение отвел взгляд. Подбирая слова, он медленно провел рукой по обнаженному телу Квон Джиука. Но вскоре он заговорил, словно не в силах больше молчать:

— Почему вы думаете, что это моя вина?

Квон Джиук широко раскрыл покрасневшие глаза.

— … Что?

— Это вы спровоцировали меня. Если бы вы сидели тихо, ничего бы этого не случилось.

— Ты…

Квон Джиук онемел. Он смотрел на Пак Джуёна с ужасом, словно услышал что-то невероятное. Он не мог поверить, что тот перекладывает вину на него.

Пак Джуён же, несмотря на реакцию Квон Джиука, был в замешательстве. Он действительно хотел проучить его, и этот «урок» был именно тем, чего он ожидал. Но произошло непредвиденное —  у выбранного им человека оказались извращенные предпочтения.

Этого Пак Джуён не ожидал.

Тем не менее, его целью было наказать Квон Джиука за его своеволие. И хотя методы были жестокими, он не отклонился от своей первоначальной цели.

Пак Джуён погладил Квон Джиука по голове и вздохнул.

— Хён, вы думали, я шучу?

— … Ты…

— Вы проигнорировали меня, потому что думали, что я шучу? Зачем? — Пак Джуён коснулся опухшей щеки Квон Джиука. Его ладонь была ледяной. — Я никогда не говорю пустых слов. Я хотел, чтобы вы не лезли не в своё дело. Я хотел увидеть, как вы страдаете от стыда и унижения, послушно выполняя мои приказы.

— … Ха…

— Вы сами навлёкли на себя беду… Почему вы злитесь на меня? Честно говоря, да, я согласен, что перегнул палку. Я не хотел, чтобы всё зашло так далеко. Но вы сами виноваты.

Пак Джуён не хотел доводить Квон Джиука до такого состояния. Теперь ему придётся ухаживать за ним, что было довольно утомительно. Пак Джуён не любил тратить время на эмоциональные разговоры. Он убрал руку от щеки Квон Джиука.

Ему было непривычно видеть Квон Джиука в таком состоянии. Он не мог смотреть на его лицо, полное боли и отчаяния, словно тот стал жертвой предательства. Пак Джуён не понимал, почему Квон Джиук так реагирует.

Они никогда не были в таких отношениях, чтобы говорить о предательстве.

— Вы не чувствуете своей вины? — прошептал Пак Джуён, наклонившись к Квон Джиуку. Его глаза, похожие на стеклянные бусины, смотрели холодно и пугающе. Квон Джиук задрожал. Он не мог отвести взгляд от Пак Джуёна и еле слышно прошептал:

— … Ты… говоришь, что это моя вина? Что я сам виноват в том, что со мной случилось, потому что не послушал тебя?

— А разве нет?

— Эти… эти ублюдки… ты знаешь, что они со мной делали? Они обращались со мной, как с секс-игрушкой! Им было плевать, задыхаюсь я или теряю сознание, они просто душили меня и трахали. Я чуть не умер! И ты говоришь, что это не твоя вина? Что это я виноват?! Ты серьёзно?! — Квон Джиук хрипел от злости. — Ты человек или нет, уёбок!

Он схватил Пак Джуёна за рубашку. Пак Джуён спокойно смотрел на него, не пытаясь отстраниться.

— Эй, ублюдок. Почему я? Что я тебе такого сделал? Я тебя раньше не видел.

— Хён, успокойтесь.

— Я ничего тебе не сделал. Но ты с самого начала был психом. Сумасшедшим!

— …

— Я ни тогда, ни сейчас не сделал ничего такого, за что заслуживал бы этого... но почему... — Квон Джиук с трудом говорил, его голос дрожал и срывался на плач. Все его попытки забыть о Пак Джуёне оказались напрасными. Он слишком поздно понял, что связался с психопатом, от которого не так просто избавиться.

Пак Джуён молчал. Квон Джиук отпустил его рубашку, чувствуя опустошение.

— Уйди. Просто уйди, — прошептал он.

— Хён?

— Если я еще хоть слово от тебя услышу, я сойду с ума, —  разговор с тем, кто не понимает сути проблемы, только раздражал его. Квон Джиук с трудом подавил подступившую к горлу тошноту и закрыл глаза. Он закрыл глаза, не желая видеть Пак Джуёна. Сейчас он не хотел видеть никого.

Но Пак Джуён не уходил. Квон Джиук притворился спящим, но чувствовал на себе пристальный взгляд.

Квон Джиук решил игнорировать его взгляд. Как только он принял это решение, напряжение в его лице спало.

Пак Джуён коснулся пальцем его бровей. Тот не шелохнулся. Пак Джуён тихо вздохнул и поднял его на руки.

Он медленно понёс его в ванную. Пак Джуён был удивлён тем, что Квон Джиук не сопротивлялся.

Опустив его в ванну, Пак Джуён начал смывать с него следы насилия. Он очистил его тело от спермы, вымыл засохшие выделения. Вымыл ему волосы и прополоскал рот.

Покрытая синяками шея Квон Джиука вызывала у него чувство жалости. Когда он коснулся её пальцами, Квон Джиук, не открывая глаз, затаил дыхание. … И всё же, Квон Джиук был просто вещью. Пак Джуён решил думать именно так, чтобы не усложнять. Он вытер Квон Джиука полотенцем, закусив щеку.

— …

Его рука сжала полотенце. Он пришёл сюда не для того, чтобы испытывать жалость. Он хотел лишь проучить Квон Джиука.

Все его мысли, которые он так старательно обдумывал в машине, исчезли, как только он увидел Квон Джиука. Слова Квон Джиука опустошили его разум, и он не смог сказать то, что хотел. Он просто набросился на него. Это была ошибка.

Он должен был сначала извиниться, даже если это было бы притворство.  Он должен был успокоить его, а потом напомнить о его проступке. Но он сделал все наоборот.

Сработает ли теперь его угроза с фотографиями? Сможет ли он сломить Квон Джиука?

Возможно, тот уже сдался. Пак Джуён скривил губы.

«Может быть, мне похитить какого-нибудь здоровяка по дороге домой и как следует его оттрахать, чтобы стало легче?» —  подумал он.

Пак Джуён перенёс Квон Джиука обратно в кровать. Он лёг рядом с ним, положив голову ему на плечо, и обнял его за живот.

Квон Джиук продолжал лежать с закрытыми глазами.

— Хён…

— …

— Джиук-хён…

— …

— Простите меня…

Пак Джуён почувствовал, как живот Квон Джиука под его рукой начал судорожно подниматься и опускаться.

— Я не думал, что вы так сильно пострадаете,— Пак Джуён потёрся головой о шею Квон Джиука. — Простите, что наговорил вам грубостей. Вам, наверное, было очень больно.

Квон Джиук повернулся на бок, спиной к Пак Джуёну.

«Не хочу слышать. Хватит врать», — он всем телом выражал свой протест.

Пак Джуён обнял его. Квон Джиук почувствовал, что тот пытается контролировать его.

Крепкие объятия, словно утверждающие его доминирование. Даже находясь с ним в одной постели, даже одетый, Пак Джуён казался ему холодным и отстранённым.

— Вы всё ещё злитесь?

— …

Пак Джуён поцеловал Квон Джиука в шею и плечо. Квон Джиук вздрогнул и тихо застонал. Его тело помнило, какое удовольствие следовало за этими лёгкими прикосновениями.

Холодные пальцы медленно и нежно поглаживали его тело. Пак Джуён прижался к нему сзади и скользнул рукой вниз, к паху. Квон Джиук судорожно вздохнул. В отличие от грубых рук тех парней, и даже в отличие от самого Пак Джуёна раньше, его прикосновения были нежными.

Холодные, но нежные. Лучше бы…

— …

Квон Джиук выгнул спину. Пак Джуён крепко обнял его и продолжал ласкать. Квон Джиук хотел, чтобы он был грубым.

Ему было бы легче, если бы Пак Джуён обращался с ним так же жестоко, как те парни, или как он сам обращался с ним раньше, пытаясь «проучить».

Эти нежные ласки не делали изнасилование менее ужасным.

— Прекрати, Пак Джуён…— простонал Квон Джиук, и положил свою руку поверх руки Пак Джуёна. Это было слабое сопротивление, но Пак Джуён должен был его заметить. Однако он не остановился.

— Вы злитесь, потому что я был слишком жесток с вами, — его движения стали быстрее.

Хлюп… хлюп… — из его члена снова начала вытекать жидкость. Он вновь услышат звук, который сопровождал его всю ночь. Квон Джиук сжал пальцы на ногах. Несколько движений руки — и у него уже потемнело в глазах от этих ласк.

— Я… больше не буду никому вас отдавать… Простите, что вам пришлось пережить такое, — сказал Пак Джуён.

— Ах… ах… а… а…

Квон Джиук кончил, свернувшись калачиком. Его семя было жидким и водянистым. Пак Джуён прижался к нему сзади. Квон Джиук уткнулся лицом в подушку, качая головой.

— … Нет… Не надо… Больно… Мне больно…

— Я буду нежен… Вам не будет больно.

— Уйди… пожалуйста…

Пак Джуён всё ещё не понимал, в чём заключалась его главная ошибка. Он не упомянул о своей первой встрече с Квон Джиуком, лишь извинялся за то, что произошло сейчас. Квон Джиук не понимал, что это значит. Если бы это было просто групповое изнасилование, которое задело бы только его гордость, разве это было бы поводом для извинений?

— А… а… ах… хнык…

— Почему… вы всё ещё напряжёны?..

Его вход уже сжался. Мягкий шёпот у него на ухе, низкий голос, давящий на него… Тело Квон Джиука реагировало на каждое движение Пак Джуёна. Его всё ещё воспаленный проход с трудом обхватывал головку члена. Жар разливался по его телу.

Это было невыносимо унизительно. Самым унизительным было то, что от Пак Джуёна он не чувствовал того отвращения, которое вызывали в нём те парни.

— … Ах…

Даже после нескольких часов рыданий, слёзы всё ещё текли по его щекам. Он хотел закричать, но не мог. Он хрипло дышал, не в силах сдержать слёзы.

Горячее дыхание Пак Джуёна обжигало его кожу. Он резко вошёл в него до конца. Квон Джиук покраснел, беззвучно сдерживая крик боли.

— Хён, так хорошо… Как вы можете быть таким узким?

Квон Джиук хотел закрыть уши.

— Вы… простите меня? Простите… Правда…

— … Ах… ах… а…

Квон Джиук не мог сдержать стонов. Его проход был растянут, как никогда раньше. Он был готов принять его в любом положении. Пак Джуён мягко двигался, целуя следы от укусов на его плечах.

Он не думал, что Квон Джиук сломается так быстро. Это было неожиданностью. Он не знал, как Квон Джиук отреагирует на это в будущем, но угрозы с фотографиями больше не работали.

Может быть, стоило проявить к нему больше ласки? Может быть, с самого начала нужно было использовать кнут и пряник?

— … Ах… Ах… Тяжело… Хватит… Ах… А…

Он поторопился, решив сломить его. Теперь у него был шанс всё исправить. И время было подходящим.

Пак Джуён не мог сдаться так просто. Он закрыл глаза и ускорил темп. Он не собирался отказываться от этого тела и его дырки, что бы ни думал о нём Квон Джиук.

Как только всё закончилось, Квон Джиук провалился в сон. Он отключился, не заметив этого сам, как и Пак Джуён. Но это был настоящий сон, а не забытье, как прошлой ночью.

И это имело значение.

— Хён, думаю, вам стоит сдать эту квартиру.

— …

Было бы лучше, если бы Пак Джуёна здесь не было. Он все еще находился в доме Квон Джиука, хотя уже близился вечер. Квон Джиук молча смотрел на него.

«Почему ты всё ещё здесь?» — спрашивал его взгляд. Пак Джуён ответил мягкой улыбкой.

— Я бы не смог оставаться здесь после такого. Это слишком грязно. Вы тоже такой. Вы действительно хотите жить в том месте, где вас изнасиловали?

— …

«Но это ты все подстроил», —  Квон Джиук все еще кипел от злости.

— Сейчас апрель, начало учебного года. Наверняка еще есть люди, которые ищут жилье. Просто сдайте им квартиру.

— …

— Судя по вашему состоянию, вы вряд ли сможете что-то делать… Хм… Я могу сдать её за вас.

— …

— А… или я могу снять её у вас. Буду платить вам арендную плату каждый месяц.

Квон Джиук фыркнул и отвернулся. Он не мог сказать ни слова. После секса с Пак Джуёном он проспал до позднего вечера, и теперь у него пропал голос. Пока он молчал, Пак Джуён внимательно наблюдал за его мимикой и жестами. Но, похоже, его чувства плохо работали.

Иначе он бы не болтал так беззаботно, не замечая мрачного выражения лица Квон Джиука.

… Нет. Возможно, Пак Джуён всё замечал и специально издевался над ним. Квон Джиук молча размышлял.

Пак Джуён погладил его по одеялу (когда Квон Джиук открыл глаза, он обнаружил, что укрыт) и продолжил говорить своим мягким голосом:

— Тогда возникает вопрос, где вы будете жить…

— …

Квон Джиук занервничал, глядя на задумчиво улыбающегося Пак Джуёна.

«Только не говори, что я буду жить у тебя», —  подумал он, крепко сжав губы и пристально глядя на Пак Джуёна.

Квон Джиук напрягся и посмотрел на Пак Джуёна. Пак Джуён встретился с ним взглядом. Его большие красивые глаза несколько раз моргнули.

— Не волнуйтесь. Я позабочусь о вас, — Пак Джуён улыбнулся и коснулся губ Квон Джиука.

«Нет, нет и нет. Я никуда не пойду».

— Что вы сказали? Что рады? Я так и думал.

«Этот сумасшедший...»

— Мне так понравилось, когда вы в прошлый раз пришли. В доме стало так уютно. А одному мне скучно.

Пак Джуён погладил губы Квон Джиука. Ему было забавно наблюдать, как тот беззвучно шевелит ими. Похоже, он понял, что тот пытается сказать, потому что рассмеялся. Его смешил и гневный взгляд Квон Джиука.

— …

— … Я больше не буду трогать вас без вашего разрешения. И бить тоже не буду.

«Думаешь, я поверю?»

— Я правда… очень сожалею.

С тех пор, как Квон Джиук проснулся, Пак Джуён постоянно извинялся. Сначала Квон Джиук игнорировал его, но потом начал реагировать на каждое извинение, кусая губы или потирая лицо. Сейчас он сделал то же самое. Его лицо помрачнело. Пак Джуён это заметил.

— Поверьте мне. Я никогда вам не врал.

«Я что-то не помню такого».

— Хён.

Квон Джиук отстранился от Пак Джуёна и повернулся на другой бок. Он не хотел, чтобы Пак Джуён видел его лицо, вспоминая, как утром все закончилось сексом. Он боялся, что Пак Джуён поймёт его мысли.

Пак Джуён был отчасти прав. Находясь здесь, он постоянно вспоминал, что сделали с ним те парни, и чувствовал фантомную боль и тошнотворный запах, исходящий от его тела, напоминающий о пережитом насилии. Он боялся, что если увидит себя в зеркале, его снова вырвет.

— …

Но на этом всё закончится. Он не был уверен, но, возможно, со временем он забудет. Раны заживут, и однажды, встретив этих ублюдков на территории кампуса, он сможет подойти к ним и избить их.

— …

«Возможно» —  нет.

Квон Джиук решил, что лучше умереть, чем прожить остаток жизни в страхе из-за этого кошмара. Пойти жить к Пак Джуёну было бы равносильно бегству.

Квон Джиук повернулся к Пак Джуёну лицом и медленно, чётко произнёс:

— Не пойду.

Лицо Пак Джуёна исказилось. Он приподнял брови, словно проверяя, не показалось ли ему. Квон Джиук повторил:

— Я не пойду.

— … Почему? — Пак Джуён нахмурился, явно не понимая.

— Там в два раза больше места, и условия в два раза лучше?

«Мне некомфортно с тобой. Вот в чем главная проблема».

— Я мог бы заботиться о вас.

Пак Джуён явно не расслышал его последних слов, потому что быстро пробормотал что-то себе под нос. Квон Джиук вздохнул. Он не хотел ничьей помощи, тем более от Пак Джуёна.

— Вам некомфортно со мной?

— …

— Почему вам некомфортно со мной?

Было слишком много причин. Квон Джиук опустил голову и начал загибать пальцы под одеялом, перечисляя их про себя.

Во-первых, Пак Джуён был сумасшедшим, и Квон Джиук не знал, когда тот снова переменится. Он не был уверен, что извинения Пак Джуёна искренни.

Во-вторых, он мог позаботиться о себе сам. Его бесило, что Пак Джуён считал его беспомощным.

В-третьих, безвозмездная доброта всегда имеет свою цену.

В-четвертых, лицо Пак Джуёна было слишком красивым. Это вызывало у него странные чувства.

В-пятых, в доме Пак Джуёна всё было слишком роскошным. Ему было бы неловко пользоваться этими вещами.

В-шестых…

Пак Джуён наклонился, чтобы посмотреть, что делает Квон Джиук. Тот продолжал размышлять. Квон Джиук решил, что если Пак Джуён будет настаивать, он запишет все эти пункты на бумажке и отдаст ему.

«В любом случае, я никуда не пойду».

— Вы согласены? Я так и думал.

— Что? Эй…

Квон Джиук хотел закричать: «Эй, ты, ублюдок!», но вместо этого закашлялся. Он схватился за руку Пак Джуёна и согнулся пополам, словно его сейчас вырвет. Пак Джуён молча погладил его по спине. Когда кашель прекратился, лицо Квон Джиука было багровым.

«Черт... Задыхаюсь».

Пак Джуён посмотрел на него и, словно что-то поняв, тихо ахнул. Он не был уверен, но, возможно, Квон Джиук просто цеплялся за остатки своей гордости. Он всегда так делал. Его гордость была для него движущей силой.

Вот почему он отказывался от его помощи. Пак Джуён кивнул.

Он погладил Квон Джиука по голове. Он забыл, какой тот упрямый.

— На всякий случай скажу, что я не жалею вас. Я просто очень сожалею о том, что случилось, и прошу прощения.

— …

— И...  я же говорил вам, что мне одиноко. Я один в том большом доме.  Мне было хорошо с вами.

«Зачем ты это говоришь, ублюдок?..»

«...Блять, какой же он скользкий тип», —  Квон Джиук потер лицо руками.  Румянец, который уже начал спадать, вернулся.

Квон Джиук не был сентиментальным. Скорее, его можно было назвать холодным и расчётливым. Он всегда ставил свои желания превыше всего, независимо от того, что думали или чувствовали другие. И сейчас, несмотря на всё произошедшее, он не изменился. Но что-то тревожило его…

— Ты… правда… не тронешь меня?

— А?

— Ты… не прикоснёшься… ко мне?

— А-а, да.

Квон Джиук говорил медленно, чётко выговаривая каждое слово. Пак Джуён кивнул с невинным выражением лица. Его тёмные глаза блестели.

Да, его тревожили воспоминания, которые настойчиво лезли в голову. Беззаботная улыбка, рука, прикрывающая его от солнца, крошки на губах, внезапный поцелуй в лоб… Всё это было бессмысленно.

— Я не трону вас, если вы сами не захотите. Обещаю.

Все остальные воспоминания о Пак Джуёне были грязными и отвратительными. В нём уживались два образа: солнечный ребёнок и хладнокровный тиран. И второй образ преобладал в памяти Квон Джиука. Но он не мог понять, какой из них настоящий.

Его чувства не подчинялись разуму. Он понимал, какой из этих образов ближе к истине, но не хотел в это верить. Квон Джиук, всегда ставивший свои желания на первое место, понял, чего он хочет сейчас больше всего.

Он хотел верить, что Пак Джуён — это тот самый солнечный ребёнок.

Квон Джиук тронул Пак Джуёна за руку. Тот открыл глаза и вопросительно посмотрел на него.

— Что такое?

— Как я могу тебе поверить?

Пак Джуён замолчал. Он непонимающе моргнул, ожидая продолжения. Его длинные ресницы дрогнули.

— Ты сказал, что никогда не врал?

— ...Хм.

— И не соврёшь. Ведь если что-то пойдет не так, ты можешь просто ударить меня. Придурок, — Квон Джиук четко артикулировал, глядя Пак Джуёну в глаза.

Пак Джуён, похоже, не понял его, и Квон Джиук повторил еще раз.

Наконец, Пак Джуён задумался, а затем ответил:

— Да, верить мне или нет — это ваше дело.

Его слова прозвучали как бормотание.

— Но не говорите, что я солгал, когда сказал, что мне одиноко. Это правда, самая настоящая правда.

— ...

— Уже так поздно. Ах, но это не значит, что все остальное — ложь. Подумайте сегодня перед сном о моем предложении.

Судя по его словам, он не собирался сдаваться. Квон Джиук раздраженно вздохнул, и Пак Джуён, усмехнувшись, встал с кровати.

— Я буду приходить к вам, пока вы не поправитесь. Но было бы лучше, если бы вы дали мне четкий ответ до этого. — Сказав это, Пак Джуён быстро ушел.

Он появился внезапно и так же внезапно исчез. Остался только его запах, который ещё долго витал в воздухе. Комната, которая раньше казалась Квон Джиуку отвратительной, теперь пахла Пак Джуёном, и от этого ему стало немного легче.

«Что это, стокгольмский синдром?» — подумал Квон Джиук.

Он вздохнул, чувствуя, что попался на удочку нахального Пак Джуёна. Квон Джиук решил, что, несмотря на то, что хорошо выспался, ему нужно ещё немного поспать. Сон — лучшее лекарство от всех проблем.

— Устал. Так устал... — с запоздалым сожалением подумал Пак Джуён.

Если бы он знал, насколько утомительно уговаривать кого-то, то даже не начинал бы. Пак Джуён прижал пальцы к уставшим глазам и откинулся на спинку автомобильного сиденья.

Нельзя сказать, что результатов не было совсем. Пак Джуён был уверен, что сможет привести Квон Джиука к себе домой уже завтра или, самое позднее, послезавтра. Глаза Квон Джиука говорили об этом. Они словно умоляли проявить к нему немного нежности, прекратить мучить и, наконец, проявить доброту. Пак Джуёна рассмешило то, как изменился взгляд Квон Джиука, прежде полный лишь злобы.

Но, помимо этого, была еще одна проблема — Ким Сухёк.

Пак Джуён показал и ему фотографии. Он считал, что Ким Сухёк, проявлявший к Квон Джиуку недвусмысленный интерес, первым нападёт на него. Однако не все люди настолько же смелы, как Пак Джуён.

Ким Сухёк все это время молчал. Его реакция, когда он увидел фотографии Квон Джиука и у него отвисла челюсть, казалась теперь сном. Он был на удивление тихим.

Он всегда был робким и осторожным. И хотя сейчас, под влиянием Квон Джиука, он стал дерзким, он все еще оставался тем же человеком, который испуганно опускал глаза и прятал голову, словно травоядное животное, встречаясь взглядом с Пак Джуёном в аудитории.

И все же, почему Пак Джуён никак не мог отделаться от мысли о нем?

После той встречи, когда Пак Джуён показал Ким Сухёку фотографии, они практически не разговаривали. Однако Пак Джуёну казалось, что скоро они снова встретятся. И он мог только надеяться, что эта встреча не станет последней каплей.

Встреча с Ким Сухёком произошла совсем скоро.

К удивлению Пак Джуёна, Ким Сухёк сам связался с ним. Интересно, что ему понадобилось? Пак Джуён усмехнулся и скрестил руки на груди.

Ким Сухёк почти не изменился за последний месяц. Он все еще пытался казаться смелым, но оставался трусливым. Он молча пил кофе, глоток за глотком. В конце концов, устав ждать, Пак Джуён заговорил первым:

— Довольно неожиданно. Зачем вы хотели встретиться?

Ким Сухёка больше не очаровывал один лишь вид Пак Джуёна. Он заметно съежился и посмотрел на него снизу вверх.

— Джуён-а… Санджин действительно… Квон Джиука… сделал это с ним?

— Не знаю. Спросите у него сами, — резко ответил Пак Джуён, замечая, что его голос звучит острее, чем обычно. Но он не видел смысла смягчать тон. Несмотря на холодный ответ, Ким Сухёк спокойно продолжил:

— Конечно, я спросил.

— Джиука-сонбэ?

— Нет, Санджина. Но… Блять, я схожу с ума… — простонал Ким Сухёк, словно в муках повторяя имя крупного парня, а затем внезапно закрыл лицо руками и опустил голову. — Ах, что же делать… Что же делать… — бормотал он, теребя и ероша свои волосы.

— …Что случилось? — спросила Пак Джуён, с трудом проглотив саркастическое «Какое мне дело до того, сходишь ты с ума или нет?». Он сделал глоток кофе.

Ким Сухёк, немного постонав, поднял свое помрачневшее лицо и посмотрел на Пак Джуёна. Его дрожащий взгляд выглядели так, словно его глаза вот-вот наполнятся слезами. Конечно, он не будет плакать, но все же выглядел очень расстроенным. Ким Сухёк закусил нижнюю губу, прежде чем ответить:

— Джуён-а, ты… Это преступление. Ты же знаешь. Что ты будешь делать, если Квон Джиук заявит в полицию?

— Вы так переживаете из-за этого? Волнуетесь за меня?

Ким Сухёк, немного поколебавшись, слегка кивнул. Ответ был неуверенным. Пак Джуён, стараясь быть вежливым, сказал, легонько постукивая пальцами по столу:

— Подумайте сами, станет ли он заявлять в полицию? Этот человек никому не расскажет, что его… поимели. Тем более, станет ли он обращаться в полицию только для того, чтобы насолить Санджину и его компании?

Ким Сухёк промолчал.

— Говорят, сейчас полиция очень сурова. Если заявить об изнасиловании, они будут допрашивать с пристрастием. Никакого сочувствия. — Пак Джуён говорил медленно, словно обдумывая каждое слово, внимательно наблюдая за реакцией Ким Сухёка.

— Он ни за что не расскажет.

— …

— Так что не волнуйтесь. Теперь вы спокойны?

Но Ким Сухёк все еще выглядел подавленным. Пак Джуён тихо вздохнул и откинулся на спинку стула.

— Не похоже, что вы беспокоитесь.

— Ну нет…

— Не думаю, что вы переживаете за меня. Так зачем вы позвали меня?

— О чем ты говоришь! Я правда волнуюсь за тебя. Это правда, но… Я хотел узнать, в порядке ли он после…

Не повредился ли он рассудком? Поза, в которой он был, выглядела странно… Не сломал ли он спину? Зубы целы? А вдруг у него разрыв внутренних органов… Боже, люди ведь умирают от такого… Неужели он… умер? — Ким Сухёк, словно прорвавшаяся плотина, засыпал Пак Джуёна вопросами. Он был так обеспокоен! Пак Джуён невольно нахмурился, пораженный такой трогательной, но беспорядочной дружбой.

— Сонбэ, я не понимаю, к чему вы клоните.

— Ну… В общем, я хочу знать, что сейчас делает Квон Джиук. Ты наверняка знаешь,— выпалил Ким Сухёк со вздохом.

Пак Джуён удивленно уставился на него. Если Ким Сухёка так беспокоит состояние Квон Джиука, почему бы ему не спросить его напрямую? Пак Джуён не понимал, зачем ему обращаться к нему.

К тому же, Ким Сухёк обычно при других людях отзывался о Квон Джиуке пренебрежительно. Пак Джуён понял, что это был способ выразить свою симпатию, издеваясь над объектом своего внимания, только после нескольких разговоров с ним. Но все равно, это был первый раз, когда Ким Сухёк открыто заступался за Квон Джиука перед другими.

— Но, сонбэ, вам же не нравится Джиук-сонбэ? — осторожно спросил Пак Джуён, но Ким Сухёк, казалось, не обратил на это внимания.

Он никак не мог успокоиться, словно его что-то преследовало. Он грыз ногти и продолжал запинаясь:

— Дело не в этом. Ты же тоже видел то видео. Я и представить себе не мог, что они… сделают такое.

Пак Джуён промолчал.

— Мне и раньше было не по себе, но… После того видео я просто не могу смотреть на него… На Квон Джиука. Я хочу узнать, как он, но боюсь… Боюсь, что с ним что-то случилось… Что-то плохое… И… Мне все время вспоминается то видео… Я не могу поверить, что его так… жестоко… Блять, я схожу с ума. Просто…Блять, почему я так переживаю…

Пак Джуён на мгновение задумался, вспоминая Квон Джиука, которого видел буквально вчера. Ну, он не был в таком ужасном состоянии, как представлял Ким Сухёк. Хотя в день изнасилования он выглядел ужасно, благодаря хорошей физической форме он быстро восстанавливался. Скорее Ким Сухёк выглядел хуже, чем Квон Джиук.

— Джуён-а, с Джиуком все в порядке? Может, нужно заявить в полицию?

— Не знаю.

— Что же делать…

Ким Сухёк вытер вспотевшие ладони о колени, продолжая нервно сжимать и разжимать кулаки. Слова Ким Сухёка промелькнули в голове Пак Джуёна. Он обдумал их, прищурился и улыбнулся.

— Но зачем вы рассказываете мне все это? Хотите сказать, что это все моя вина?

— Нет! — выпалил Ким Сухёк, его дыхание стало прерывистым.

Пак Джуён молча ждал продолжения, глядя на него спокойным, но насмешливым взглядом. Ким Сухёк, вспыхнув, быстро заговорил:

— Да, если честно, я не могу сказать, что это не твоя вина, Джуён-а. Ты же знаешь… Если бы ты не дал им те фотографии, ничего бы этого не случилось. Откуда у тебя вообще эти фотографии… такие…

— Сонбэ, вы говорили все это Санджину и его компании?

— Что?

— Именно Санджину. Это они изнасиловали Джиука-сонбэ. Вы спрашивал у них, в порядке ли он, не нужно ли заявить в полицию?

Ким Сухёк посмотрел на Пак Джуёна нерешительным взглядом.

— Н-нет, — прошептал он.

Пак Джуён смягчил выражение лица. Теперь он понял, зачем Ким Сухёк позвал его. Он хотел обвинить его, и в то же время оправдать себя.

— Сонбэ, вы просто хотите свалить все на меня или пытаетесь переложить на меня свою вину за то, что ничего не сделали, увидев те фотографии? Мне кажется, скорее второе.

— …

— Вы, наверное, думаете, что я легкодоступная мишень. Хотя, по сравнению с ним, я действительно выгляжу хрупким. — Пак Джуён усмехнулся, но, не получив ответа, посмотрел на Ким Сухёка и увидел, что тот застыл с широко раскрытыми глазами. Похоже, он попал в точку. Пак Джуён залпом допил свой остывший кофе. Вздох, похожий на смешок, оставил горький привкус.

— Думаете, вам станет легче, если вы выговоритесь? Вряд ли.

Улыбка Пак Джуёна стала шире. Казалось, он вот-вот рассмеется в голос. Он наклонился к Ким Сухёку, его глаза хитро прищурились.

— Потому что вы тоже возбудились, глядя на это.

Ким Сухёк молчал.

— Бесполезно говорить со мной. Лучше бы извинились перед Джиуком-сонбэ лично. Кто знает, может быть, он проникнется вашим раскаянием и раздвинет для вас ноги.

Лицо Ким Сухёка побледнело. Все, что он смог сделать, застыв как статуя, — это выдавить из себя жалкий ответ. Он понимал, как глупо это выглядит, но ничего не мог с собой поделать.

— …Пак Джуён. Ты слишком груб.

— Извините, если мои слова вас задели.

Было забавно наблюдать, как взгляд Ким Сухёка, прежде хитрый, как у лисы, задрожал и потускнел. Пак Джуён довольно хмыкнул.

— В любом случае, как бы вы ни расспрашивали меня о Джиуке-сонбэ, я ничего не могу вам сказать. Как вы сказали, я тоже один из виновников. И, кстати, мое новое хобби — извиняться перед Джиуком-сонбэ.

После слов Пак Джуёна Ким Сухёк, безучастно смотревший на свои руки, медленно поднял взгляд. Он почувствовал, как по спине пробежал холодок. Как он мог… как…

— Ха… — выдохнул Ким Сухёк.

Пак Джуён, все еще улыбаясь, склонил голову набок.

— Джуён-а, ты сейчас… Ты ведь на самом деле ничего не чувствуешь к Квон Джиуку?

— Что?

— Посмотри, как ты говоришь. Кажется, у тебя совсем нет чувства вины. Ты вообще понимаешь, что сделал что-то плохое? Нормальный человек не смог бы оставаться спокойным. После того, что случилось с ним… Даже Санджин переживает, что попадет в тюрьму. Но как ты можешь быть таким безразличным…

Ким Сухёк замолчал, встретившись взглядом с Пак Джуёном, в глазах которого все еще играла улыбка. Он понял, что с ним бесполезно разговаривать.

— …Нет, все нормально. Спасибо, что встретился. Пожалуй, ты прав, мне лучше самому узнать, как у него дела.

— Да, было приятно поболтать.

Ким Сухёк, закусив губу, быстро собрал свои вещи и вышел из кафе. Его лицо все еще было бледным.

Пак Джуён посмотрел на чашку Ким Сухёка, а затем неторопливо встал.

Почему-то он не чувствовал себя полностью удовлетворенным.

— Как вы себя чувствуете сегодня?

— А что, я должен чувствовать себя плохо?

Квон Джиук полулежал на кровати, подложив под спину подушку, словно хвастаясь своим выходным. Пак Джуён, бросив взгляд на Квон Джиука, беззаботно смотрящего в телефон, сел на край кровати.

— Обычно после такого люди становятся чувствительными к прикосновениям, у них появляется травма…

— Каждый раз, когда ты говоришь такое, я думаю, что у тебя совсем нет совести.

— Я же волнуюсь за вас.

Прошло две недели с того дня, как Квон Джиук пережил тот ужасный инцидент. Пак Джуён исправно навещал его. Вопреки ожиданиям Пак Джуёна, что Квон Джиук быстро сдастся, он довольно долгое время оставался в своем доме. Пак Джуён не понимал, почему он продолжает жить там, не проявляя ни страха, ни гнева по отношению к нему, но решил не придавать этому значения. Сейчас для него было важнее подружиться с Квон Джиуком.

Квон Джиук оторвал взгляд от телефона, посмотрел на Пак Джуёна и усмехнулся. Мышцы его красивого лица расслабились, когда он улыбнулся, но почему-то это больше походило на ухмылку.

Наверное, потому что его взгляд был холодным, как у рыбы, подумал Пак Джуён.

— Мне плевать на всё это. Я сейчас в отличной форме. Хочу только отомстить этим ублюдкам.

— Правда? Тогда…

Пак Джуён дотронулся до шеи Квон Джиука, и тот, все еще улыбаясь, замер. Он пытался скрыть это, но безуспешно. Когда Пак Джуён обхватил его шею пальцами, Квон Джиук начал дрожать. Пытаясь взять себя в руки, он задышал чаще и, наконец, перестав улыбаться, схватил Пак Джуёна за запястье. Пак Джуён ухмыльнулся.

— Не похоже.

— …Не провоцируй меня, а то я сначала тебя побью.

Квон Джиук пытался оттолкнуть руку Пак Джуёна, притворяясь безразличным, но в его жесте не было никакой силы.

«Блять, я не хочу реагировать на это, но не могу», — пробормотал Квон Джиук и тихо вздохнул.

Пак Джуён, наблюдая за ним, лишь улыбался.

Если бы он сказал, что ему нравится, как Квон Джиук задыхается от одного прикосновения к шее, его бы тут же выгнали.

Пак Джуён с трудом сдержался и сказал:

— Всё это из-за обстановки. Вам все время это вспоминается, потому что вы живете здесь.

— Ты вечно несешь какую-то чушь.

— Хён, вы не понимаете моих истинных чувств. Наверное, у вашего приемника помехи.

Квон Джиука раздражали шутки Пак Джуёна. Он не знал, что тот такой… игривый… или, скорее, кокетливый.

В любом случае, он не знал, что тот так любит ластиться к людям. Квон Джиук снова отмахнулся от Пак Джуёна и посмотрел на экран телефона. Игра была приостановлена.

— Прекрати. И вообще, тебе больше не нужно приходить.

— Почему?

— Почему, почему… Я же сказал, что в порядке.

— Если вы в порядке, то давайте потрахаемся.

Квон Джиук вдруг потерял интерес к игре и выключил телефон, глядя на Пак Джуёна с недоумением.

— Это совсем другое. Ты что, забыл, что обещал меня не трогать?

— …

— Ах. Блять, хочу секса.

Квон Джиук усмехнулся, глядя на прмрачневшего Пак Джуёна. Каждый раз, когда он слышал эти слова, Пак Джуёну хотелось вернуться на две недели назад и дать себе пощечину.

«Надо было просто соблазнить его. Надо было подсыпать ему еще одну таблетку», — постоянно думал он.

Чего он хотел добиться? Он думал, что завоевать сердце Квон Джиука будет проще? Он все испортил, поддавшись своим эмоциям.

— Хм… Но все же будет немного жаль, если ты перестанешь приходить.

Квон Джиук понимал, что у Пак Джуёна есть какая-то цель, о которой он ему не говорит. И пока он не достигнет этой цели, он будет сдерживать свое обещание — не трогать его. Поэтому Квон Джиук чувствовал себя в безопасности рядом с Пак Джуёном.

…Подумав об этом, он почувствовал себя, словно  дразнящим сытого тигра. Сытый тигр, встретившись с ним взглядом, улыбнулся.

— Тогда вы пойдёте к себе домой?

— …Нет. Я же сказал, что не хочу.

Эти слова стали почти привычкой. Квон Джиук так часто повторял «нет», что уже сам не понимал, действительно ли он не хочет или просто отвечает рефлекторно.

Пак Джуён, немного расстроенный, смотрел на то, как Квон Джиук возится со своим заблокированным телефоном, и вдруг, словно что-то вспомнив, воскликнул:

— Хён, у меня есть вопрос.

— Ну?

— Вам никто не звонил?

— Ты думаешь, у меня нет друзей, как у тебя?

Квон Джиук невесело усмехнулся. Он мог бы показать Пак Джуёну кучу сообщений в соцсетях, но вместо этого просто разблокировал телефон. Пак Джуён махнул рукой.

— Нет, я имею в виду… Ким Сухёка-сонбэ.

— А…

Он давно не слышал этого имени. Бывали периоды, когда они не общались дольше, но сейчас, после всего случившегося, отсутствие Ким Сухёка ощущалось особенно остро. Квон Джиук, разблокировав телефон, просматривал сообщения и с досадой сказал:

— Мне самому интересно, где он. Как он, черт возьми, мог ни разу не связаться со мной?

— Значит, не связывался.

— Этот ублюдок всегда появляется только тогда, когда ему что-то нужно. Когда я видел его в последний раз…

Это было на вечеринке с ребятами.

Квон Джиук бездумно листал сообщения, и вдруг его палец замер. Он моргнул. Его взгляд остановился на переписке с Пак Джуёном. Он вспомнил сообщение Пак Джуёна о том, что разослал фотографии всем присутствовавшим.

— …

Пак Джуён был удивлен внезапной остановкой Квон Джиука. Атмосфера тоже изменилась, словно температура в комнате понизилась. Пак Джуён слегка наклонил голову, пытаясь понять, что происходит. Квон Джиук выглядел странно, холодно.

Квон Джиук медленно поднял голову и, глядя Пак Джуёну в глаза, с сомнением в голосе спросил:

— Я просто… на всякий случай спрашиваю…

— Да?

— Ты… Ким Сухёку тоже… отправил фотографии?

Губы Пак Джуёна несколько раз дрогнули. Он не мог вымолвить ни слова. Застывшее выражение лица Квон Джиука, которое он видел впервые, смутило его. Квон Джиук не моргая смотрел на него, словно не хотел упустить ни малейшего движения его губ.

…Почему-то в этот момент он будто не смог солгать и, сам того не ожидая, выпалил:

— …Нет. Не отправлял.

Пак Джуён быстро проговорил это и плотно сжал губы. Квон Джиук, прищурившись, внимательно изучал его лицо. Блестящее лицо Пак Джуёна было таким же невинным, как всегда.

Квон Джиук нахмурился, чувствуя смутное беспокойство. Казалось, что-то не так, хотя он не мог понять, что именно. Но у Пак Джуёна не было причин ему лгать. Квон Джиук считал, что ложь — это защитный механизм слабых.

Долго всматриваясь в лицо Пак Джуёна и не замечая ничего подозрительного, Квон Джиук вздохнул и отвел взгляд. В его голосе послышалась горечь.

— Всем остальным можно, но только не ему. Ему… ни в коем случае.

— …Почему?

Квон Джиук промолчал, лишь потер уставшие глаза.

Остальные были незнакомцами. При первой встрече они, судя по всему, недооценили Квон Джиука, приняв его внешность за слабость, несмотря на все слухи о его жестокости. Это было заметно по их едва уловимому поведению. Ведь впечатление о человеке можно составить по мелким деталям, даже если он ничего не говорит.

Но Квон Джиука это не волновало. Даже если его изнасиловали, он мог потом отомстить. Независимо от того, насколько его недооценивали и считали слабым, он получал удовольствие, используя этот момент как возможность нанести ответный удар. Он наслаждался тем, как те, кто считал его слабым, чувствовали отвращение, оказавшись под его властью.

Но с Ким Сухёком все было иначе. Он долгое время был его правой рукой. Ким Сухёк был источником слухов о его крутости в универе, поэтому он испытывал к Квон Джиуку смешанные чувства — восхищение, зависть, неполноценность и уважение. Квон Джиук прекрасно это осознавал.

Он втайне наслаждался этим. Его тошнило от того, как Ким Сухёк пресмыкался перед ним, но в то же время это доставляло ему странное удовлетворение. Ким Сухёк молча сносил оскорбления и даже побои Квон Джиука, а малейшая похвала или знак внимания вызывали у него восторг. Это забавляло Квон Джиука.

Показать свою уязвимость такому человеку было хуже, чем просто стыдно. Его кумир, весь в сперме, с чьим-то членом в заднице, пока он без сознания. Одна мысль о том, с каким презрением Ким Сухёк смотрел бы на него, вызывала тошноту. Квон Джиук с отвращением потер лоб.

В конце концов, все это произошло из-за парня, сидящего перед ним. Но теперь у него даже не было желания избивать его. Он знал, что кулаками не сможет причинить ему вреда, и от этой мысли он горько усмехнулся. Встретившись взглядом с Пак Джуёном, он услышал вопрос:

— Так почему?

— Что «почему»?

— Почему вы не хотите, чтобы он это увидел?

Пак Джуён с каким-то недовольством смотрел на него. Может быть, ему не понравилось, что такой ничтожный человек, как он, смеет расспрашивать его о фотографиях? Квон Джиук, удивленно глядя на него, ответил:

— Есть причина … мне будет неприятно.

«А, значит, у него еще осталась гордость. Хотя… какая гордость, он просто хочет выглядеть хорошо в глазах других.»

Квон Джиук поднял брови. Лицо Пак Джуёна оставалось бесстрастным. Более того, его взгляд стал еще более пристальным. Квон Джиук не понимал, что его так задело. Неужели то, что он сделал исключение для Ким Сухёка, настолько его разозлило? Квон Джиук в сердцах выругался:

— …Эй, ты чего пристал ко мне, блять?

— Мне просто показалось странным ваше поведение. Вы что, влюблены в него?

«Что за странный бред», — подумал Квон Джиук.

От такой шутки, которую даже собака не стала бы слушать, его прорвало, и он бросился обыскивать карманы Пак Джуёна. Тот даже не попытался изобразить испуг и спокойно отодвинулся, двигая бедрами. Вдобавок он легонько схватил Квон Джиука за запястье.

— Отпусти. Не отпустишь? Эй, не беси меня, давай телефон. Я удалю все эти фотографии.

— Нет. Не хочу. И что вас так бесит? Фотографии появились из-за того, что хён нарушил обещание…

— …

Пак Джуён замолчал, увидев, как Квон Джиук разозлился. Он чуть не разрушил все, что так старательно строил. Пак Джуён поспешно добавил:

— …Ладно, ладно, я был неправ. Но удалять я ничего не буду. Это мой… трофей.

— Чушь.

Квон Джиук скривился и отдернул руку, словно Пак Джуён испачкал его чем-то грязным. От него у Квон Джиука были одни проблемы.

Пак Джуён говорил так, будто это само собой разумеющееся. Словно любой прохожий, услышав это, согласился бы: «Да, конечно. Квон Джиук — трофей Пак Джуёна». Квон Джиука это возмущало. «Он, наверное, самый бесстыжий человек в мире», — подумал он и раздраженно махнул рукой.

— Как мне тебя убедить удалить их? Уже пора.

— У нас был договор…

— Какой, к черту, договор, если ты уже разослал все фотографии?! Я тебя убью!

— Я же говорю, что еще не всем разослал. И вообще, вы сможете меня убить? Вы же слабее меня.

Квон Джиук мог бы стерпеть, если бы Пак Джуён упорно отрицал все или делал вид, что ничего не понимает. В такие моменты выражение его лица становилось невинным, как у ребенка, и это не так сильно раздражало Квон Джиука.

Но он не мог выносить его ехидства. Уголки губ Пак Джуёна приподнялись в явной насмешке.

Квон Джиук терпеть не мог, когда его так откровенно презирали. Он не мог ударить первым, поэтому каждый раз ему приходилось сдерживать дрожь и подавлять гнев. Хотя бывало, что он срывался и бил его, но обычно старался этого не делать, потому что взгляд Пак Джуёна был слишком пугающим.

Он хотел бы возразить ему, но не мог, потому что Пак Джуён был прав. И он знал это, поэтому выглядел таким самоуверенным.

Кроме того, казалось, что Пак Джуён наслаждается тем, как Квон Джиук злится.

Поэтому сегодня Квон Джиук решил ответить иначе.

— Тогда я убью себя.

Ему надоело постоянно злиться и идти на поводу у Пак Джуёна. Квон Джиук, подумав немного, произнес эти слова, хотя и понимал, насколько они глупы.

— …

Лицо Пак Джуёна вытянулось. Чтобы не смутиться от его смеха, который должен был последовать…Квон Джиук приготовился к насмешкам. Но реакция Пак Джуёна была совсем другой.

— Что за чушь вы несете?

— Да, я сам только что подумал, что это было глупо…

— Вы же не из тех, кто покончит с собой из-за такой ерунды?

Пак Джуён схватил Квон Джиука за плечи и твердо сказал: «Не говорите глупостей».

Его голос был холодным. Он пристально смотрел в глаза Квон Джиука, словно пытаясь убедиться, что тот не задумал ничего плохого.

Квон Джиук смотрел на него с недоумением. Его взгляд метался между глазами Пак Джуёна.

— …Но…

Что-то было не так. Этот разговор шел не туда.

Человек, который, как он думал, проигнорировал бы его слова, отреагировал сильнее всех. Квон Джиук ожидал, что Пак Джуён рассмеется и скажет, что это забавная шутка.

Но Пак Джуён почему-то воспринял его слова всерьез. Казалось, он готов был пойти на край света, чтобы помешать Квон Джиуку совершить самоубийство.

— В любом случае, не говорите глупостей.

— …

— …

Поняв, что атмосфера стала напряженной, Пак Джуён резко отпустил плечи Квон Джиука. Тот тихонько ойкнул и потер их.

…Из-за этого казалось, будто он дорожит жизнью Квон Джиука. Пак Джуён потер лицо. Он сам понимал, что разозлился из-за ерунды. Он не хотел этого.

Пак Джуён сделал глубокий вдох и успокоился. Он снова стал самим собой.

— Хён.

— …Что?

— Давайте серьезно. Без всяких провокаций. Мне тоже не нравится, когда вам больно.

Квон Джиук только что думал, что больше всего его раздражает презрительное отношение Пак Джуёна…Но, похоже, ему придется пересмотреть свое мнение. Больше всего Квон Джиука раздражало, когда Пак Джуён с бесстрастным лицом говорил сладкие речи. Причины его неприязни постоянно менялись.

— К чему такая серьезность?

— Пойдемте ко мне домой.

— Вот же, блять, какой настырный! Черт! Не пойду, не пойду, я сказал! Раньше я просто так говорил, но теперь меня бесит твое отношение, поэтому не пойду!

Квон Джиук взорвался, услышав эти слова, которые Пак Джуён повторял как попугай.

— Я говорю серьезно. Если вы прийдёте ко мне домой, я удалю фотографии прямо у вас на глазах. Обещаю.

Пак Джуён взял Квон Джиука за руку и накрыл ее своей ладонью. Он крепко сжал его руку и несколько раз легонько потряс. Прикосновение его мягкой ладони было странным.

И выражение лица Квон Джиука тоже стало странным.

— И это все?

— А что еще?

— И что это за внезапная перемена? Ты же говорил, что ни за что не удалишь их.

— Вы же попросили.

Это было странно. Всего пять минут назад он твердил, что ни за что не удалит фотографии, говоря о договоре и прочем.

Неужели… у него раздвоение личности? Квон Джиук серьезно задумался об этом и произнес слово, которое ему самому было неприятно говорить:

— Ты же говорил, что будешь… использовать их как… «трофей».

— Хотите, чтобы я использовал? Не буду. А вдруг вы из-за этого бросите меня и будете страдать в одиночестве?

Пак Джуён махнул рукой, словно ему надоела эта тема. Похоже, предотвращение самоубийства Квон Джиука стало для него важнее, чем дрочка на фотографии.

Квон Джиук чувствовал, что у него в голове что-то сломалось. Он не понимал, почему Пак Джуён так резко изменил свое отношение, почему он не хочет, чтобы он умер, и как он может ему доверять после всего этого… У него было много вопросов, но он произнес совсем другое:

— А что насчет фотографий, которые ты уже разослал? Думаешь, они никому их не показали?

— Я позабочусь об этом. Так или иначе.

— …Нет. Ты просто удали их. А с ними я сам разберусь.

Квон Джиук так разозлился, что заскрежетал зубами.

— Эти чертовы ублюдки… Первым делом разберусь с тем здоровяком, а потом с прыщавым уёбком. Убью их всех.

Он продолжал бормотать себе под нос. Пак Джуён, молча слушавший его, неловко улыбнулся.

«Простите, хён, но я считаю, что вы ничуть не умнее их», — подумал он, но не стал говорить этого вслух.

— Тогда я буду ждать вас у себя.

— А если ты не удалишь фотографии?

— А если я удалю их здесь, а вы потом откажитесь идти? Удалим, как только придем ко мне.

Квон Джиук знал, что тот может взвалить его на плечо и утащить к себе, но, увидев его широкую улыбку, он на мгновение потерял дар речи.

Он не понимал, чему тот так радуется.

«Взаимопонимание»

Дом Пак Джуёна мало изменился с последнего визита Квон Джиука. Разве что стал немного более пустым. Когда Квон Джиук спросил об этом, Пак Джуён ответил, что просто стал проводить больше времени с ним, чем дома. Квон Джиук фыркнул и сел на диван.

— Ладно, мы пришли, так что удаляй фотографии.

— Угу.

— Что «угу»?

Квон Джиук опешил от такого ответа. Он был похож на енота, у которого растворился только что вымытый в воде кусочек сладкой ваты. Он уже хотел закричать, что его обманули, но Пак Джуён успокаивающе погладил его по голове. Квон Джиук еще больше смутился, отмахнулся от его руки и замолчал. Гнев как рукой сняло.

— Ты что, обманул меня? Заманил сюда?

— Почему вы мне не верите?

— У тебя нет совести.

— Только по отношению к хёну. У хёна такая забавная реакция.

Пак Джуён небрежно улыбнулся и сел рядом с Квон Джиуком, прижавшись к нему. Его неловкие действия становились все более откровенными. Квон Джиук, привыкший к грубым прикосновениям парней, чувствовал себя неловко рядом с таким Пак Джуёном.

С каких пор они стали настолько близки, что могут вот так запросто касаться друг друга? Квон Джиук напрягся, а Пак Джуён нежно обнял его за плечи.

— …Ты что, с ума сошел?

Квон Джиук ошеломленно пробормотал это и уставился на Пак Джуёна, надеясь, что тот отведет взгляд. Но Пак Джуён не отвел глаз и продолжал смотреть на Квон Джиука. Внезапно он рассмеялся, глядя на его удивленное лицо.

— Ахаха, у вас такое смешное выражение лица…

— Что смешного, придурок?

— Нет, вы должены были видеть свое лицо… Ладно, ладно, не смотрите на меня так. Я удалю их прямо сейчас.

Пак Джуён перестал смеяться и, наклонив голову к Квон Джиуку, разблокировал телефон.

От него пахло чем-то мягким и теплым, вроде ванили или детского лосьона. Квон Джиук подумал, что это довольно странно — такой сложный человек, а запах такой нежный.

— …

Лицо Пак Джуёна было совсем близко. Квон Джиук боялся, что если он повернет голову, то их взгляды встретятся, поэтому он изо всех сил смотрел на телефон Пак Джуёна.

Тот перестал водить пальцем по экрану. Ему стало неловко от пристального взгляда.

Но Квон Джиук упорно продолжал смотреть на его руку. Он чувствовал, что если Пак Джуён создаст такую странную атмосферу, то все может пойти не так, как надо.

Пак Джуён глубоко вздохнул и отвел взгляд. Он сдался и открыл галерею.

«Отлично, я победил», — про себя ликовал Квон Джиук.

Пак Джуён, словно прочитав его мысли, тихо фыркнул.

Но радость Квон Джиука была недолгой. Вскоре возникла небольшая, но важная проблема.

Пак Джуён разблокировал скрытую папку. Экран заполнился фотографиями, сделанными в темноте, но фигуры на них были отчетливо видны, так что можно было понять, что на них происходит. Квон Джиук замер, рассмотрев их. Пак Джуён, заметив его реакцию, хихикнул.

— Теперь, когда я их вижу, мне немного жаль их удалять. Ой, простите, наверное, не стоило говорить такое перед вами.

Альбом Пак Джуёна был полон подозрительных фотографий. Одни лишь тела в темноте, и их было так много, что казалось, будто он сделал сотни снимков за один раз. Квон Джиук помнил, что в последний раз видел всего пару…

Квон Джиук не понимал, когда их стало так много.

— Эй… это…

— Что?

— Почему их так много?

Откровенные фотографии вызвали у него стыд, который он думал, что уже давно забыл. Это был запоздалый стыд, скрытый за страхом, ужасом и гневом. Квон Джиук выдохнул и отвел взгляд от телефона. В груди заныло от неприятных чувств.

— Удали их немедленно. Быстро.

Он не мог на это смотреть. То, что он пытался забыть, было сохранено на этих фотографиях, и мысль о том, что они могли быть, или уже были, кем-то увидены, вызывала у него тошноту.

Квон Джиук задумался. Может… может, не стоит его отпускать?

Может, стоит ударить его по лицу, или хотя бы по затылку? Он решил, что обдумает это перед сном. Как бы ему отомстить… нет, как бы ему проучить Пак Джуёна?

Тем временем Пак Джуён подсунул ему телефон с этими непристойными фотографиями. Квон Джиук вздрогнул и попытался отстраниться, но Пак Джуён крепко держал его за плечи. Он явно хотел позлить его, и это у него получалось, судя по его наглой ухмылке.

— Нравится?

— Не неси чушь. Я сказал, удали.

— Это… мне их прислал тот парень.

Квон Джиук замер в объятиях Пак Джуёна и спросил:

— …Какой парень?

— А, ну да, вы же каждый раз вырубались, когда вас трахали, так что неудивительно, что вы не помните. У меня есть и фотографии, как вас насиловали.

— …С ума сошел…?!

Квон Джиук побледнел. Он в ужасе стряхнул руку Пак Джуёна со своего плеча…Но Пак Джуён выглядел невозмутимым. Он лишь слегка приподнял бровь, словно понимал, что Квон Джиук расстроен, но не понимал причины. Вернее, он догадывался о причине, но не понимал ее.

Пак Джуён знал, что групповое изнасилование может травмировать человека на всю жизнь. Но он не думал, что это относится к Квон Джиуку.

Квон Джиук не сломался, не отчаялся, не возненавидел Пак Джуёна. Он мог бы обвинить его и оттолкнуть, но вместо этого принял его игру. Он даже впустил его в свой дом, притворившись слабым.

Пак Джуён не понимал, почему Квон Джиук так реагирует сейчас. Разве это не было для него делом прошлого? Он тихо вздохнул.

— Вы такой простой, но в то же время такой сложный. Почему вы злитесь?

— Ты что, идиот? Конечно, я злюсь!

— Ну, это понятно, но я не думал, что вы будете так реагировать.

— Ты вообще меня за кого принимаешь? Блять, только полный психопат может быть настолько бесчувственным. Придурок…

Вот так легко разрушается все хорошее. Когда добродушие исчезает, а на его месте появляется безразличие. Квон Джиук считал, что это не повод для шуток. Это было унижение, растоптавшее его достоинство. И Пак Джуён смеет шутить об этом?

— …Просто отвратительно.

Квон Джиук пробормотал это и вскочил на ноги. Он не мог находиться рядом с человеком, который косвенно подстроил его изнасилование и теперь еще и шутит об этом.

Он не собирался уходить. Хотя входная дверь была рядом, он не хотел выходить из дома. Он просто инстинктивно хотел держаться подальше от Пак Джуёна.

Но Пак Джуён схватил его за запястье, словно не хотел его отпускать.

— Но вы должены были убедиться, что это именно те фотографии. Смотрите, это же они?

— Блять, какая разница?! Просто удали все, что видишь. Я сказал, удали!

Пак Джуён увидел, что Квон Джиук вот-вот взорвется, и перестал улыбаться. Он медленно ответил с усмешкой:

— Нет… я просто хотел увидеть вашу реакцию. Разве это не дело прошлого для вас?

— Ты что, издеваешься надо мной? У тебя что, с головой не в порядке?

— Вы выглядели таким смущенным, что мне захотелось вас подразнить. Ладно, ладно, я больше не буду…

— Ты не думал, что я могу разозлиться? Кто, бля, будет просто смущаться, глядя на такие фотографии?!

— Хён, вы слишком возбуждены.

Пак Джуён сжал запястье Квон Джиука все крепче. Квон Джиук чувствовал, как кости вот-вот сломаются, а кровь перестает поступать в руку. Наверняка останется синяк. Но он должен был высказаться. Лучше получить по морде, чем молчать.

— Нет, блин, мне правда интересно. А ты как бы отреагировал? Если бы я тебя изнасиловал, сфотографировал и потом издевался над тобой, как ты сейчас надо мной? Ты бы смутился и покраснел? Ты бы не разозлился?

— Конечно, нет… но… мне уже надоело. Я же извинился, давайте просто забудем об этом?

— Нет? Раз уж мы заговорили об этом, то я хочу все выяснить. Я молча терпел, когда ты приходил ко мне… хотя нет, не приходил, а вламывался. Ты думал, что я все забыл? Что ты можешь надо мной издеваться, как тебе вздумается?

— …

— Вот же, блять, придурок. Ты что, меня за идиота держишь?

Квон Джиук говорил так яростно, что казалось, будто он сейчас ударит Пак Джуёна. Пак Джуён, почувствовав это, перестал улыбаться и молча уставился в телефон. Но Квон Джиук не унимался.

— Открой свой рот и скажи что-нибудь. Ну же, давай, веселись. Ты же хотел увидеть мою реакцию? Что, язык проглотил? Или готовишься ударить меня?

— …

Пак Джуён не молчал потому, что ему нечего было сказать. Просто он устал от этой затянувшейся игры и пытался собраться с мыслями.

В конце концов, неважно, нравился он Квон Джиуку или нет. Просто было бы несколько способов повеселиться. Но он устал пытаться завоевать его доверие, устал от того, что невольно отреагировал на его слова о смерти.

Может, просто ударить его?

Перестать притворяться хорошим и просто растоптать его?

Ему не нравилось, как Квон Джиук ему дерзит. Пак Джуён холодно осмотрел его лицо, словно выбирая, куда бы ударить. Квон Джиук, несмотря на свою браваду, занервничал. Он давно не видел Пак Джуёна таким.

Пак Джуён, заметив это, закрыл глаза, словно пытаясь успокоиться, а затем открыл их и пробормотал:

— Сядьте.

— Отпусти мою руку.

Пак Джуён молча посмотрел на пыхтящего Квон Джиука, а затем резко дернул его за руку и заставил сесть. Квон Джиук почувствовал, что если бы он сопротивлялся, то его рука просто оторвалась бы. Он сел, морщась от боли в запястье.

— Я сказал, сядьте. Меня бесит, когда вы надо мной нависаете.

— Что?

— Мне надоело выслушивать ваше нытье. Говорите короче или дайте мне заняться своими делами. Почему вы злитесь? Объясните толком.

— …

Квон Джиук был ошеломлен. Пак Джуён требовал, чтобы он объяснил причину своего гнева, но Квон Джиук не мог вымолвить ни слова. От злости у него в голове все помутилось.

Квон Джиук, с окаменевшим лицом, посмотрел на Пак Джуёна и, наконец, заговорил:

— Эй…

— …

— Меня бесит твое отношение. Ты сказал, что тебя раздражает, когда я на тебя смотрю сверху вниз. А кто начал вести себя как мудак?

— Так почему…

— Тебе нравится играть с людьми?

Как только он начал говорить, слова полились рекой. Глядя прямо на Пак Джуёна, Квон Джиук выпалил все, что у него накипело, и только тогда он начал понимать, почему он так разозлился. Слова, вырвавшиеся неосознанно, выражали его истинные чувства.

— Если хочешь поиграть, найди кого-нибудь другого, придурок. Не обращайся с людьми, как с дерьмом. Я все терпел, а ты решил, что у меня нет чувств? Тебе это нравится?

«Перестань играть со мной. Оставь меня в покое», — все это время Квон Джиук кричал это про себя, сам того не осознавая, умоляя Пак Джуёна.

Пак Джуён ослабил хватку. Квон Джиук, стараясь не обращать внимания на ноющую боль в запястье, усмехнулся:

— Знаешь что? Ты притворяешься только когда говоришь со мной. Это так очевидно. Не думал, что я это замечу? Думал, что такой тупица, как я, будет смотреть только на твою мордашку и ничего не замечать?

— …

— Эй, придурок. Если хочешь быть добрым, то хотя бы притворись как следует. Не надо нести чушь с пустым выражением лица. Это портит все настроение.

Каждый раз, встречаясь с Пак Джуёном, Квон Джиук старался не замечать пустоту в его глазах, фокусируясь лишь на красивом лице. Он игнорировал неприятное чувство, которое грызло его изнутри, и смотрел только на его красивую улыбку.

— Я что, твоя игрушка?

Он делал это, чтобы не чувствовать себя таким жалким. Чтобы не ждать от Пак Джуёна того, чего он никогда не получит.

…Но Пак Джуён не изменился. Изменился он сам. Квон Джиук никогда раньше ни от кого так многого не ждал.

Пак Джуён нахмурился. Он должен был признать, что Квон Джиук был проницательнее, чем он думал. И он не мог опровергнуть его слова.

Поэтому Пак Джуён решил сгладить ситуацию. Он снова взял Квон Джиука за руку и поднялся.

— Давайте вы сегодня просто пойдете к себе. Поговорим завтра.

— Ты спросил, почему я злюсь, и я ответил. Ответил честно. Теперь ответь ты. Я правда выглядел для тебя как игрушка? Ты вообще воспринимаешь меня как человека?

— Я удалю фотографии, так что идите в свою комнату.

— Сейчас ты делаешь то же самое. Не пытайся меня задобрить, ублюдок.

Квон Джиук резко отдернул руку. Пак Джуён безразлично пожал плечами. Он был все тем же. Ему было все равно, что говорят другие, и что говорят ему. Квон Джиук знал об этом, но все равно чувствовал опустошение, видя, что его слова не имеют никакого эффекта. Он стиснул зубы.

— Ты, похоже, мастер выводить людей из себя. Ладно, черт с тобой. Я больше не хочу знать, что я тебе сделал, чтобы нарваться на такого психа, как ты.

Пак Джуён хотел снова помочь Квон Джиуку встать, но остановился. На мгновение на его обычно холодном лице появилось что-то похожее на боль. Это было так мимолетно, что Квон Джиук мог бы подумать, что ему показалось.

— Ну что, высказались?

Пак Джуён посмотрел на Квон Джиука с мрачной тоской. В его глазах клубилась темная смесь опустошения и гнева. Квон Джиук не понимал этих чувств.

— Тогда я могу заняться своими делами.

— Ты что, не слышал, что я тебе говорил, у…

— Я удалю фотографии. Смотрите.

Пак Джуён монотонно пробормотал это и начал возиться с телефоном. Квон Джиук невольно посмотрел на его руку. Пак Джуён несколько раз коснулся экрана и показал Квон Джиуку пустую галерею, словно там никогда не было ничего, кроме фотографий Квон Джиука. Квон Джиук ошеломленно посмотрел на него.

— Вот. Ничего нет.

— …

— Я все удалил, как и обещал.

Квон Джиук нервно сглотнул, глядя на Пак Джуёна, который выглядел каким-то потерянным. Теперь между ними ничего не осталось. Их договор — «я удалю фотографии, если ты будешь жить со мной» — казался ничтожным после этой ссоры.

Квон Джиук подумал, что Пак Джуён сейчас выгонит его из дома. Он был бы даже рад этому. Но Пак Джуён разрушил его ожидания.

— Так что сдержите свое обещание. Вы теперь живете здесь. Вам все равно некуда идти. Даже если вы разорвете договор аренды, я вас не отпущу.

— Пак Джуён…

— Вы спросили, игрушка ли вы для меня.

Пак Джуён взмахнул рукой и швырнул телефон в угол гостиной. Раздался громкий треск, и Квон Джиук широко раскрыл глаза. Пак Джуён не обратил никакого внимания на разбитый телефон и, глядя на Квон Джиука, медленно улыбнулся.

— Если коротко, то я так плохо с вами не обращался. Может, когда-нибудь в будущем, но сейчас я не хотел с вами играть.

— Тогда что все это было? Это не считается плохим обращением?

— Это потому, что вы не знаете, что такое настоящее плохое обращение. То, что я делал — это просто проверка. Небольшая шутка. Но понимаете…Вы сегодня слишком часто испытываете мое терпение. Вы на что-то рассчитываете?

Как только он произнес эти слова, Квон Джиук вскочил с дивана. Предчувствие чего-то плохого и знакомого пробежало по его спине. Он даже не понимал, чем он мог задеть Пак Джуёна.

Квон Джиук хотел убежать в любую комнату, но Пак Джуён схватил его за талию, притянул к себе и крепко сжал его ягодицы. Его рука начала медленно и настойчиво ласкать Квон Джиука. От неожиданного прикосновения Квон Джиук замер, широко раскрыв глаза.

Пак Джуён прижался к застывшей спине Квон Джиука и поцеловал его в ухо. Мягкие губы, а затем и влажный кончик языка скользнули по краю уха. Квон Джиук вздрогнул и сжал плечи. Его дыхание стало прерывистым. Пак Джуён довольно улыбнулся.

Его рука, как змея, скользнула по ягодицам вверх по бедру. Квон Джиук все еще был словно парализован и не мог пошевелиться. Его мысли опустели. Сердце бешено колотилось в груди, эхом отдаваясь в ушах. Он должен был закричать, оттолкнуть его, ударить…

— Знаете, о чем я думал, когда вы злились?

— …

Он мог бы просто оттолкнуть его. Ударить локтем в солнечное сплетение и вырваться.

Но, как ни странно, он не мог пошевелиться.

Все, что он мог сделать, пока Пак Джуён ласкал его — это беззвучно шевелить губами.

Пак Джуён сжал грудь Квон Джиука поверх одежды. Он потерся пальцем о сосок, и Квон Джиук вздрогнул. Его тело начало дрожать, как осиновый лист. Он судорожно вздохнул. Он боится? Пак Джуён тихо засмеялся и потерся лбом о его плечо.

— Это было так забавно. Вы разозлились из-за такой мелочи, хотя вы бы не выдержали, если бы я по-настоящему начал с вами играть. Чего вы вообще от меня ожидали?

— А…

Только сейчас Квон Джиук пришел в себя и схватил руку Пак Джуёна. Эта запоздалая реакция…была настолько бурной.

— Блять, прекрати!

Квон Джиук яростно закричал и попытался пнуть Пак Джуёна своей длинной ногой, а затем ударить рукой.

Тот не ожидал этого и получил удар локтем в грудь. К сожалению для Квон Джиука, удар прошел вскользь и не достиг в цель.

Пак Джуён на мгновение замер от неожиданной агрессии, а затем с заинтересованной улыбкой ловко схватил Квон Джиука. Теперь, когда Квон Джиук пришел в себя, он больше не мог так легко его контролировать.

Пак Джуён решил применить более жесткие методы. Он обхватил Квон Джиука сзади, сковав его руки, и другой рукой безжалостно сжал его пах, словно хотел раздавить его.

— …!…!!

— Не тратьте силы зря. Если хотите, чтобы вас ударили, так и скажите.

Квон Джиук согнулся пополам, задыхаясь. Боль была настолько сильной, что у него подкосились ноги, и перед глазами поплыли звезды. Ему показалось, что его яички сейчас лопнут. Но это было только начало.

— А… а-ах!! От… отпусти… пусти… а… больно… ах…

Пак Джуён продолжал играть с его чувствительным местом. Он засунул руку в штаны Квон Джиука и, сжимая и разжимая пальцы, начал мучить его, словно хотел разорвать. В его действиях не было ни капли сексуального подтекста, он просто хотел причинить боль. Он грубо дергал Квон Джиука за член.

Квон Джиук почувствовал, что сейчас потеряет сознание. По его спине стекал холодный пот. Слюна, которую он не мог проглотить, стекала по подбородку. Ужасная боль заполнила его сознание, он не мог дышать, издавая лишь прерывистые стоны.

Он схватил руку Пак Джуёна и в отчаянии впился в нее ногтями. На гладкой коже появились кровавые следы. Но Пак Джуён даже не вздрогнул и медленно убрал руку.

— …хы… х-ха…

Квон Джиук не чувствовал ничего, кроме тупой ноющей боли. Как другой мужчина может быть настолько жестоким? В глазах защипало от слез.

— Почему вы дрожите? Боитесь? — Пак Джуён нежно погладил Квон Джиука по низу живота и тихо спросил.

— А… больно… там… у…

— Все хорошо, это не будет так страшно, как то, что вы делали с теми парнями. Конечно, если я буду обращаться с вами как с игрушкой, вам будет больно, но мне слишком нравится хён. Сегодня я не буду вас пугать. Что такое, вы все еще дрожите? Боитесь? Я не буду делать вам больно. А, правда… Вы все еще дрожите. Почему?

Пак Джуён сочувственно поднял брови.

«Ты издеваешься?», — хотел спросить Квон Джиук, но сейчас для него было важнее унять боль.

Пак Джуён, словно желая ему помочь, начал медленно и нежно поглаживать его живот. Но как только его пальцы приближались к паху, Квон Джиук в ужасе хватал его руку и отдергивал. Ему было все равно, что его кровь из рук пачкает его.

— Не… не трогай. Что ты делаешь? Зачем ты это делаешь? Ты же сказал, что не будешь меня трогать. Лучше ударь меня или обругай. Это совсем не смешно…

— А мне нравится играть так. Игрушки ведь для того и существуют, чтобы развлекать своего хозяина.

— Тебе так не понравилось то, что я сказал? Ладно. Я буду молчать. Ничего не буду делать. Так нормально…?

Квон Джиук умоляюще шептал, его голос дрожал. Еще недавно он пытался спорить с Пак Джуёном, а теперь был в панике и беспомощно бормотал.

Пак Джуён не слушал его. Он лишь щелкнул языком, словно ему противно было смотреть на Квон Джиука. Затем он прижался к его ягодицам и начал медленно двигаться вперед-назад, имитируя половой акт.

— А, точно. Я вспомнил. Вы звали меня, когда другой парень трахал вас. Это называется «тело не врет»?

Квон Джиук вздрогнул от этих слов, прозвучавших тихим голосом. Боль в паху начала утихать.

— Что… что ты несешь? Я такого не делал…!

— Хотите сказать, что это неправда?

Пак Джуён снова засунул руку в штаны Квон Джиука, на этот раз настойчиво пытаясь добраться до его задницы. Он водил пальцем по ткани белья, надавливая на место, где должно быть отверстие. Затем палец скользнул внутрь, под белье.

Квон Джиуку эти действия казались одновременно знакомыми и чужими. Внезапно перед его глазами промелькнули образы того, что должно было произойти дальше.

— …у…

Квон Джиук понимал, почему он не сопротивляется и лишь дрожит.

Его тело воспринимало эти действия как нечто неизбежное. Оно знало, что после нескольких прикосновений в него проникнет что-то твердое, что его будут терзать, одновременно лаская грудь и губы. И это казалось ему чем-то естественным.

Воспоминания о том дне, которые он старался забыть, нахлынули на него.

После того дня Пак Джуён сдержал свое обещание не трогать его и избегал любых сексуальных контактов. Поэтому сейчас его действия казались такими неправильными. Он говорил, что сдержит свое слово, но так легко изменил свое отношение.

Квон Джиука охватило чувство, похожее на обиду и стыд. Его уши горели.

Эти забытые ощущения пугали его. Он чувствовал, как дрожь в его теле усиливается. Он понимал это, но не мог успокоиться.

«Что со мной? Я схожу с ума», — подумал Квон Джиук, кусая губы и смотря в пустоту.

Палец Пак Джуёна проник в плотно сжатое отверстие. Сухое и узкое, оно с трудом пропускало даже один палец. Как только указательный палец полностью вошел, Квон Джиук невольно согнул колени, пытаясь уклониться.

— Нет, так нельзя.

Пак Джуён крепче обнял его за талию. Он медленно двигал пальцем внутри, исследуя внутренности Квон Джиука. Чем нежнее были его движения, чем глубже он проникал, тем чаще становилось дыхание Квон Джиука. Его охватил беспричинный страх.

Пак Джуён заметил его испуг.

Было бы неплохо, если бы он сказал это сам. Услышать от него «мне страшно»… Но для этого потребуется время.

Сегодня он просто немного его попугает. Пак Джуён тихо засмеялся, целуя Квон Джиука в уши и щеки.

— Хён хочет в это верить. Но что поделать, если это правда? Каждый раз, когда он входил в вас, вы кричали, словно задыхаетесь, кончали и плакали, умоляя его остановиться, дать вам таблетку, как сделал Пак Джуён… Хаа… Жаль, что я не показал вам это видео, прежде чем стереть. Но вы выглядели таким довольным… Почему вы звали меня? Хотели принять еще и меня, а затем кончить от двойного проникновения?

— Вы… вытащи… ух… Прекрати… не надо… я такого не делал…!

— Что вы говорите? Вы звали меня. Просили трахнуть вас. Последние несколько дней я терпел и пытался вести себя хорошо, а теперь вы говорите «не надо»? Как вы можете так жестоко говорить?

Пак Джуён начал растягивать отверстие, двигая пальцами. Сухое отверстие было тугим, но он, не обращая на это внимания, приставил к нему два пальца. Квон Джиук судорожно вздохнул и выпрямил спину. Его шея покраснела.

— Кажется, хёну здесь нравилось.

Пак Джуён тихо засмеялся и надавил на чувствительное место. Квон Джиук стиснул зубы и попытался увернуться. Но Пак Джуён лишь ускорил темп.

Он чувствовал, как сухие стенки сжимают его пальцы. Когда он вытаскивал пальцы, казалось, что они вытягивают за собой внутренности Квон Джиука. Он сглотнул и содрогнулся.

— Я… уйду… хн… уйду…

— Не уйдете.

— По… почему?!

— Потому что вам некуда идти.

Пак Джуён ответил ровным голосом. Он медленно вытащил влажные пальцы и, не отпуская Квон Джиука, хотел переместиться.

— Я же сказал, что не хочу. Я не хочу здесь оставаться! Блять, эй. Эй, ты, ублюдок! Ты меня слышишь? Когда человек с тобой разговаривает, нужно слушать, уёбок! Эй!!

— Вы всё такой же шумный. Ах, обожаю. Как мне это нравится. В такие моменты я понимаю, что чувствовал тот парень.

Пак Джуён крепко схватил Квон Джиука за запястье той же руки, что и раньше, и потащил его в небольшую комнату в конце коридора.

Квон Джиук застонал от боли в запястье.

«Завтра утром оно опухнет», — подумал он. «Хотя, вряд ли я буду в состоянии думать о своем запястье…»

Несмотря на то, что разница в телосложении между Квон Джиуком и Пак Джуёном была невелика, Джиука буквально тащили волоком. Отчасти это было из-за недюжинной силы Джуёна, но в основном потому, что Джиук все еще не мог нормально ходить из-за боли в избитом теле. Только у самой двери Джиук наконец смог вырвать свою руку.

Квон Джиук посмотрел на Пак Джуёна, пытаясь придать своему взгляду свирепость. Он не мог контролировать дрожь в своем теле, но не хотел, чтобы его глаза выдавали его страх.

— …Ты хочешь заниматься сексом после всего этого? В таком настроении?!

— А вы думали, что я просто так вас отпущу после того, как вы меня разозлили? Так не пойдет. Сегодня вы на своей шкуре узнаете, что значит быть игрушкой. Чтобы больше из вашего рта не вылетали такие наглые слова.

— Черт, ты псих! Ах!

Пак Джуён распахнул дверь и грубо толкнул Квон Джиука внутрь. Квон Джиук пошатнулся и сделал несколько шагов назад.

«Он совсем с катушек слетел», — подумал Квон Джиук.

Он чувствовал, что все его тело будет в синяках.

Он огляделся. Первое впечатление от комнаты — тесная и мрачная.

Было темно, пока Пак Джуён не включил свет, и тогда атмосфера стала еще более зловещей. Зачем он включил этот тусклый красный свет, когда есть нормальный яркий?

Темные обои делали комнату еще более мрачной. Квон Джиук нахмурился и сглотнул.

Комната казалась еще меньше из-за большой односпальной кровати, занимавшей большую часть пространства. По бокам стояли две тумбочки. Что в них лежит? Квон Джиук не удивился бы, если бы там оказалось что-то странное. В комнате, помимо кровати и тумбочек, был только небольшой шкаф.

— Если я скажу вам лечь на кровать… вы, конечно, не послушаетесь.

Пак Джуён грубо бросил Квон Джиука на кровать. Он обращался с ним как с вещью, словно подтверждая свои слова об игрушке.

Квон Джиук попытался оттолкнуть его, но Пак Джуён сел ему на бедра и схватил его за запястья. Затем он достал что-то похожее на веревку, которая была спрятана за изголовьем кровати, и крепко связал ему руки. Это был ремень.

— Ты специально для этого комнату оборудовал, ублюдок?

Квон Джиук стиснул зубы. Теперь он понимал, почему Пак Джуён так настойчиво приглашал его к себе. Он хотел заманить его в ловушку и связать. Независимо от того, как развивались бы события, все закончилось бы одинаково.

Но на этом он не остановился. Пак Джуён взял еще один ремень, прикрепленный к матрасу, и связал ему ноги.

— Ты… ты что творишь?! Блять, если хочешь трахнуть меня, так и делай! Не издевайся надо мной!

В голосе Квон Джиука слышалось отчаяние.

«Ублюдок. Ты же сказал, что не будет как с теми парнями. А что это тогда?»

Сейчас он был в таком же беспомощном положении, как и тогда, когда чуть не умер. Связанный, он мог лишь пассивно ждать, пока в него войдет мужской член. Пак Джуён словно возвращал его в тот кошмар, который он так хотел забыть. Только на этот раз он не отдаст его никому, а сам с ним расправится.

Квон Джиук тяжело дышал, но не мог больше говорить. Он смотрел на Пак Джуёна, чьи глаза все еще горели странным огнем, и не мог вымолвить ни слова. Пак Джуён грубо схватил его за подбородок и вставил ему в рот красный кляп. Квон Джиук в шоке заморгал.

— …мф…!

— Простите. Было бы жалко, если бы хён умер здесь, откусив себе язык.

— Черт! Ублюдок! Ты заслуживаешь смерти, сволочь!

Квон Джиук выругался сквозь кляп. Пак Джуён рассмеялся, словно это было очень забавно.

— Ха… До смерти смешно… Ну же, продолжайте вырываться. Почему остановились? А?

— …у…

Квон Джиук был в ужасе. Страх перед тем, что должно было произойти, был слишком сильным, чтобы он мог думать о каком-либо удовольствии. Но он понимал, что если не будет бороться, то страх поглотит его.

Поэтому он продолжал вырываться. Но Пак Джуён воспринимал это как забавную игру.

Он смеялся, словно ему было очень весело. В красном свете его улыбка и полуприкрытые глаза могли бы показаться соблазнительными. Но для Квон Джиука это была лишь похотливая ухмылка насильника.

Квон Джиук дрожал от напряжения. Пак Джуён тихо фыркнул и встал с кровати. Он открыл ящик тумбочки и достал острые ножницы. Покрутив их в руках, он наклонился к Квон Джиуку.

— Не дергайтесь, а то порежетесь. Будет больно.

— Ммф! Мф!!

Скрр… скрр…

Пак Джуён начал резать одежду Квон Джиука.

Квон Джиук в ужасе смотрел то на ножницы, то на лицо Пак Джуёна. Пак Джуён, казалось, наслаждался этим, не обращая внимания на полный ненависти взгляд Квон Джиука.

Изрезанная одежда открыла его грудь и живот. Квон Джиук почувствовал неловкость от того, что он был полуголый, и заерзал.

Ножницы продолжали двигаться вниз, иногда задевая его член. Квон Джиук замирал от страха, боясь дышать.

Ножницы добрались до паха и начали разрезать оставшуюся ткань штанов. Когда лезвие отодвинулось от его члена, Квон Джиук попытался сжать ноги, но ремни не позволили ему сделать это.

Пак Джуён слегка нахмурился, заметив эти слабые попытки сопротивления.

Не колеблясь, он просунул руку в изорванные остатки белья и схватил член Квон Джиука. Прежде чем тот успел что-либо сказать, Пак Джуён обхватил головку члена пальцами, заставив его встать, и поднес к лезвиям ножниц. Лицо Квон Джиука побелело.

— Вам все равно он здесь не понадобится. Может, отрезать его?

— …

Пак Джуён говорил спокойным, ровным голосом. Он слегка наклонил голову и посмотрел на Квон Джиука.

Квон Джиук застыл, не в силах произнести ни звука. В тишине комнаты слышалось только его прерывистое дыхание.

Взгляд Пак Джуёна на мгновение стал холодным. Он опустил глаза и без колебаний сжал ножницы. Лезвия коснулись кожи, и Квон Джиук в ужасе закричал:

— Ммф!!

— Отвечайте.

— …у…

— Не понял? Бля, кивните хоть головой, проявите уважение. Я же обращаюсь с вами как с дорогой игрушкой. Или вы хотите, чтобы с вами грубо обращались?

— …хн…

Квон Джиук застонал и покачал головой. Если бы Пак Джуён чуть сильнее сжал ножницы, они бы разрезали кожу. Его бедра дрожали от страха. Он был готов расплакаться.

Даже если, как говорил Пак Джуён, его член ему здесь не понадобится, это не значит, что его можно отрезать. Пак Джуён был не в себе. Нормальный человек не стал бы угрожать другому человеку, глядя на него таким безразличным взглядом. Если бы он не кивнул, Пак Джуён действительно отрезал бы ему член.

Квон Джиук лихорадочно замотал головой, когда Пак Джуён посмотрел на него.

«Сделай хоть что-нибудь! Не смотри так!», — подумал он, чувствуя нарастающую тревогу.

Казалось, довольный ответом, Пак Джуён хмыкнул и отбросил ножницы. Последний раз он легонько коснулся кончика члена лезвиями, прежде чем убрать руку. Квон Джиук судорожно вздохнул, расслабляясь.

Его рот был открыт, и слюна стекала по подбородку. Пак Джуён вытер ее пальцем и провел им по торчащему соску Квон Джиука.

— Слюни текут… Такой неряха…

— …хн… а…

— Почему у вас соски торчат? Хотите, чтобы я их пососал?

— Ух… у… м-мф…!

Пак Джуён наклонился и взял сосок Квон Джиука в рот. Он начал жадно сосать его, и стоны Квон Джиука стали громче. Пак Джуён играл языком с кончиком соска, покусывая его.

Квон Джиук смотрел на свою грудь. Вид того, как Пак Джуён сосет его сосок, был одновременно отвратительным и возбуждающим. Он почувствовал напряжение внизу живота и попытался оттолкнуть Пак Джуёна.

«Это неправильно», — подумал он. «Он просто сосет мой плоский сосок, а у меня уже все напряжено». Так не должно быть.

— …хн… а-а…

Пак Джуён не оставил без внимания и второй сосок. Он сжал его большим и указательным пальцами, потирая и пощипывая в такт движениям языка.

Это было неравномерное, дразнящее прикосновение. Как только Квон Джиук начинал привыкать к ощущениям, Пак Джуён менял темп.

Он с причмокиванием сосал соски, царапая их ногтями. Квон Джиук не мог привыкнуть к этому напору одностороннего удовольствия, похожего на пытку. Он извивался, выгибаясь и дрожа. Его стоны заглушал кляп.

— Жалко, что у вас нет молока. Правда? — Пак Джуён ухмыльнулся, вытирая рот. — Интересно, если проколоть соски иголкой, оно появится?

Квон Джиук вздрогнул от ужаса. Он вспомнил, как те парни говорили о пирсинге. Почему…От стыда лицо Квон Джиука покраснело.

Одна грудь, которую Пак Джуён особенно усердно сосал и кусал, заметно распухла. Второй сосок тоже был набухшим, но не так сильно. Покрасневший сосок выглядел так, словно из него вот-вот потечет кровь. Пак Джуён нежно погладил его пальцем и пробормотал:

— Я уже достаточно пососал, теперь хочу заняться другими местами… Но было бы жалко так просто оставить вашу грудь. Хён ведь тоже будет разочарован.

Пак Джуён потянулся к ящику тумбочки. Квон Джиук устало покачал головой, предчувствуя, что оттуда появится что-то, чем можно проколоть соски. Даже если это не так, это все равно будет что-то неприятное.

Предчувствие Квон Джиука частично оправдалось. Пак Джуён достал не острый предмет, но что-то определенно странное. Это был маленький черный вибратор. Два маленьких вибратора с зажимами были соединены проводом. Кроме вибратора, Пак Джуён достал еще несколько предметов… все они выглядели весьма однозначными.

Квон Джиук понимал, что если прикрепить эти секс-игрушки к его истерзанным соскам, то вибрация будет очень болезненной. Даже сейчас, на воздухе, соски саднили, а если к ним что-то прикрепить… Квон Джиук сглотнул и уткнулся лицом в плечо. Он зажмурился, почувствовав прикосновение холодных пальцев к соску.

— Расслабьтесь. Вы так дрожите, словно я делаю что-то ужасное.

— …

Пак Джуён нежно погладил его грудь ладонью. Набухшие соски терлись о его ладонь.

«Наверное, ему нравится, как они набухают», — подумал Квон Джиук.

Пак Джуён тихо засмеялся. Квон Джиук все еще прятал лицо в плече, часто и прерывисто дыша от напряжения.

— Это не ужасно. Я просто хочу доставить вам удовольствие. Вы совсем не цените мою искренность… Ах, да, вы же просили не говорить о чувствах. Простите.

— М-мф!

Соски были твердыми, но недостаточно большими, чтобы их можно было легко зажать.

«Может, они еще не до конца возбуждены?», — Пак Джуён посмотрел на Квон Джиука и пожал плечами.

Неважно. Он позаботится об этом позже. Он сделает так, чтобы Квон Джиук кончал от одного прикосновения к соскам.

Пак Джуёну пришлось собрать кожу вокруг соска, чтобы закрепить зажим. Он грубо тер кожу, пока она не покраснела, но Квон Джиук не мог сопротивляться. Он лишь издавал приглушенные стоны, сдерживая крики. Он чувствовал себя униженным, но ничего не мог поделать.

— Вот и все. Чёрный цвет идет хёну. Красиво.

— …Ых…

Пак Джуён включил вибратор на низкой скорости и бросил пульт управления на живот Квон Джиука. Слабая вибрация отдавалась в сосках. Квон Джиук чувствовал не боль, а легкое, щекочущее возбуждение. Он нахмурился и посмотрел на Пак Джуёна.

Пак Джуён улыбнулся, глядя ему в глаза.

— Больно?

— …

— Раз молчите, значит, нравится.

— …м-м… у…

Голос звучал вроде бы с улыбкой, но почему-то пробирал до костей. Квон Джиук вспомнил о ножницах, и по его спине пробежал холодок.

«Нет, не нравится», — пробормотал он, судорожно глотая воздух.

Пак Джуён прищурился. Интересно, заметил ли Квон Джиук, что враждебность в его взгляде исчезла? Сейчас в его глазах был только страх, и, кажется, даже слезы. Пак Джуён невольно протянул руку и вытер большим пальцем слезы с его глаз.

— …хн…

Квон Джиук вздрогнул. Он смотрел на Пак Джуёна со смесью страха и отвращения, словно боялся даже его прикосновения. Его щеки горели.

Квон Джиук не выдержал этого странного прикосновения. Это была естественная реакция.

Он зажмурился, а затем отвернулся, уклоняясь от руки Пак Джуёна. Пак Джуён несколько раз сжал и разжал руку, и его лицо помрачнело.

— Не хотите на меня смотреть?

Пак Джуён схватил Квон Джиука за подбородок. Квон Джиук удивленно посмотрел на него.

— Почему? Разве вам не нравилось мое лицо?

— Ых…!

— Разве вы не говорили, что сделаете все что угодно, лишь бы мне понравиться? Разве вы не смотрели на меня так, словно готов раздвинуть ноги в любой момент? Почему вы теперь от меня отворачиваетесь? Что, передумали? М?

Пак Джуён говорил быстро и тихо, не сводя глаз с Квон Джиука. Квон Джиук нервно переводил взгляд с одного глаза Пак Джуёна на другой.

— …

Возможно, Квон Джиук действительно был бы очарован Пак Джуёном, если бы тот вел себя покорно. Он мог бы влюбиться в его внешность.

Но все пошло не так. С самой первой встречи у них все было плохо. Эта ситуация лишь подтверждала, что они не подходят друг другу.

Пак Джуён раздраженно цокнул языком и отстранился. Квон Джиук опустил голову и посмотрел на свою грудь. Вибратор вдруг заработал сильнее, и он застонал, сжимая кулаки. Его побелевшие костяшки выглядели жалко.

Рука Пак Джуёна снова потянулась к нему, на этот раз к телу. Он начал гладить его ноги, торчащие из-под истрёпанных штанов. Квон Джиук невольно вздрагивал, когда пальцы Пак Джуёна скользили по внутренней стороне его бедра.

Это ощущение было ему неприятно, и он попытался отдернуть ногу, но сильные руки Пак Джуёна крепко держали его.

— …

«Я уже невольно слежу за его настроением», — с горечью подумал Квон Джиук.

— У вас такое красивое лицо и тело… — пробормотал Пак Джуён.

— …

Это красивое лицо сейчас было перекошено кляпом, и по подбородку текла слюна. Квон Джиуку было стыдно за свой жалкий вид, но Пак Джуён смотрел на него с восхищением. Квон Джиук закусил губу и опустил глаза.

Пак Джуён, казалось, не обращал на это внимания. Он провел рукой по внутренней стороне бедра, и дыхание Квон Джиука участилось. Пальцы его ног напряглись.

— Вы, наверное, чувствовали себя не очень комфортно после того, как я так грубо вас трахнул. Похоже, стоит немного помассировать, чтобы вам стало легче. Тем более вы же любите, когда я это делаю руками.

— …у… м-мф…

— Тсс… Ведите себя хорошо.

— …

— Сегодня у меня плохое настроение, так что не раздражайте меня, — резко сказал Пак Джуён. Он выдавил на руку большое количество смазки и начал размазывать ее между ног Квон Джиука, массируя вход.

— …

Квон Джиук с тревогой наблюдал за его действиями. Он лишь изредка вздрагивал, не сводя глаз с Пак Джуёна. Пак Джуён заметил его взгляд, поднял глаза и вопросительно наклонил голову.

— А, вы боитесь, что я использую ту же смазку, что и раньше?

— …

— Не волнуйтесь. В этой нет возбуждающих добавок. Да и вам они не нужны, вы и так все хорошо чувствуете.

Пак Джуён резко ввел три пальца в анус Квон Джиука. Он начал вращать их, и Квон Джиук забыл о своем страхе.

— …ух!

— Видите? Вы так этого ждали? Я еще ничего не сделал, а вы уже проглотили три пальца.

«Больно?», — подумал Квон Джиук.

«Нет, не больно…»

Смазка действительно не имела возбуждающего эффекта, но внутри все равно было странное ощущение. Неприятное ощущение инородного тела. Он пытался не обращать на это внимания, но каждый раз, когда пальцы двигались внутри, он чувствовал, как костяшки трутся о стенки, и это заставляло его напрягаться.

Пак Джуён, казалось, почувствовал это и начал двигать пальцами глубже, словно специально заставляя Квон Джиука осознать происходящее.

— …хн… а… м-м…

С каждым толчком внутри нарастало странное возбуждение. Его тело, уже познавшее это удовольствие, хотело еще. Квон Джиук чувствовал, как поднимается непонятное, запретное желание. Пак Джуён разрушал его попытки сопротивляться.

— Ваша дырочка так и блестит. Хочется всем показать. А давайте снимем секс-видео? А? ...Блин, я же выбросил телефон, наверное, линза разбилась. Тогда давайте снимем на вашу камеру?

— …мф… хн… а-а…!

Его голос, хриплый от возбуждения, звучал сдавленно. Пак Джуён, довольный этими звуками, начал двигать пальцами быстрее. С каждым толчком смазка вытекала наружу, собираясь в его ладони.

Квон Джиук покраснел. Он извивался, издавая приглушенные крики. Его член напрягся и дергался в такт движениям.

Пак Джуён надавил на чувствительные точки внутри, и Квон Джиук застонал, напрягая все тело. Настойчивая стимуляция эрогенных зон затуманила его разум.

Казалось, вот-вот он достигнет пика, стоит лишь прикоснуться к члену, добавить еще немного стимуляции. Он чувствовал острое возбуждение внизу живота и сосках.

Но Пак Джуён остановился, словно зная, где находится предел. Он вытащил пальцы, не обращая внимания на возбужденный член Квон Джиука. Квон Джиук напрягся, издавая сдавленный звук. Его анус медленно сжался.

Квон Джиук тяжело дышал, чувствуя, как веки дрожат от усталости. Соски, все еще вибрирующие, онемели. Это было странно.

— Ваши ноги мешают… Развяжу, но вы должены раздвинуть их пошире. И поднять бедра.

— …

Квон Джиук злобно посмотрел на него, тяжело дыша.

Но в его затуманенном взгляде не было угрозы. Он хотел ударить Пак Джуёна, как только освободится, но боялся, что тот сделает что-то еще хуже. Сегодня Пак Джуён был настроен серьезно. Он всегда был таким, но сегодня был особенно не в себе.

Пак Джуён развязал ему ноги, немного отступив назад, словно ожидая удара. Но он не учел одного: у Квон Джиука уже не было на это ни сил, ни смелости.

Квон Джиук лишь сжал кулаки от бессильной ярости. Пак Джуён удивленно хмыкнул, увидев его покорность.

— Вы все-таки способены учиться.

«Кто в здравом уме хотел бы стать импотентом без мужского достоинства?», — подумал Квон Джиук.

Квон Джиук чувствовал себя униженным, подчиняясь этой нелепой и однобокой жестокости. В то же время он пытался убедить себя, что это неизбежно. Все, что он мог сделать в этой ситуации, — это опустить голову, скрывая свое жалкое лицо, с которого капала слюна.

Его раздвинутые ноги привлекли внимание Пак Джуёна.

Его крепкие, гладкие ноги слегка дрожали. На прежде бледных бедрах, выделявшихся на фоне остального тела, теперь алели красные следы от ремня. Квон Джиук опустил голову, пытаясь справиться с дрожью от стыда и гнева.

Он выглядел жалко.

Пак Джуён погладил его подбородок и ухмыльнулся.

— Раздвиньте ноги.

— …

— Шире.

— …

— Еще шире.

— …ых…

— Раздвиньте их, как лягушка. Не понимаете?

Даже если бы лицо Квон Джиука уже пылало от стыда, мало кто смог бы сохранить спокойствие после таких слов.

Наглость Пак Джуёна, заставляющего его принимать унизительные позы, была невыносима. Квон Джиуку хотелось провалиться сквозь землю. Он подумал, что кляп во рту, вероятно, был частью плана Пак Джуёна, чтобы предотвратить любые неожиданные происшествия.

Квон Джиук медленно раздвинул ноги. Они дрожали. Между ног было жарко и влажно.

Пак Джуён погладил его промежность, а затем сделал нечто неожиданное.

Он сильно ударил Квон Джиука по паху.

— Ах…!

Резкая боль пронзила его возбужденный член и отдалась по всему телу. Квон Джиук дернулся и попытался сжать ноги. Он корчился от боли.

— Кто вам разрешал сжимать ноги?

— …а-а!

— Раздвиньте.

Пак Джуён говорил бесстрастно. Он не обращал внимания на мучения Квон Джиука, молча ожидая, пока тот подчинится. «Быстрее», — говорил его взгляд. — «Не подчинишься — будет хуже.»

Квон Джиук дрожал от бессилия, но попытался раздвинуть ноги.

Он с трудом развел дрожащие ноги, и Пак Джуён тут же безжалостно ударил его по паху.

Блять!

Голова Квон Джиука откинулась назад. Если бы это был кулак, а не ладонь, он бы точно повредил себе что-то. Боль была такой сильной, что он не мог даже кричать. Он лишь судорожно сжал ноги, напрягая все тело.

Пак Джуён больше не просил его раздвинуть ноги. Он просто бил его по паху каждый раз, когда тот пытался их сжать.

Хлоп! Хлоп!

Нежная кожа покраснела и начала опухать. Удары становились все сильнее и быстрее.

— …ух! А-а!

Каждый удар был как удар хлыста, и Квон Джиук все сильнее корчился от боли. Пак Джуён крепко держал его ноги и бил изо всех сил. Квон Джиук кричал, отталкиваясь ногами от простыни. Пак Джуён слегка наклонил голову.

— Что такое? Это же просто игра. Мы еще даже не начали.

На пятнадцатом ударе Квон Джиук закричал, содрагаясь всем телом.

Зажимы на сосках больно впивались в кожу, и его лицо исказилось от боли. Пак Джуён схватил его за колени.

— Раздвиньте ноги.

— …у…

— Я сказал, раздвиньте.

Квон Джиук напряг ноги и упрямо посмотрел на Пак Джуёна, мотая головой. Он словно умолял его остановиться.

Пак Джуён, казалось, был увлечен происходящим. Он пытался казаться равнодушным, но его возбуждение было очевидно.

Блеск в его глазах и возбужденное выражение лица выдавали его истинные чувства. Его вздувшийся пах говорил сам за себя. Все было неправильно. Что бы ни сказал Квон Джиук, Пак Джуён не услышал бы.

«Он всегда был склонен к садизму? Или это из-за того, что он не смог сам участвовать в том изнасиловании?», — подумал Квон Джиук.

Пак Джуён проигнорировал сопротивление и силой развел ноги Квон Джиука. Нежная кожа покраснела и воспалилась. Пак Джуён провел пальцем по лопнувшим капиллярам.

Одно только прикосновение вызывало жгучую боль, а настойчивый взгляд, блуждающий между его ног, еще больше усиливал напряжение. Пак Джуён словно ждал этого, чтобы сделать еще один неожиданный ход.

Он резко сорвал вибратор с груди Квон Джиука. Даже онемевшая кожа не могла не почувствовать этой боли.

— А-а! — закричал Квон Джиук.

— … ух…

Все его тело горело. Квон Джиук дрожал, тяжело дыша. Пак Джуён навалился на него сверху.

— Почему вы так мучаетесь? Может, мне помассировать вам грудь?Станет легче.

— … а… ах…!

— Ух ты… они еще больше опухли. Должно быть, больно.

Пак Джуён положил руку на грудь Квон Джиука и начал быстро тереть его опухшие соски.

— Так больно?

— … ах… хн…

Конечно, больно! Квон Джиук ненавидел Пак Джуёна за эти издевательства.

«Лучше бы просто трахнул или избил, ублюдок», — подумал он.

Квон Джиук, до этого лишь кивавший, вдруг всхлипнул. Его глаза покраснели, и Пак Джуён, увидев это, улыбнулся. Его улыбка выглядела странно на фоне происходящего.

— Вам больно? Неприятно? — спросил он, приближаясь к лицу Квон Джиука.

— …хн… а… да…

Квон Джиук ненавидел все это. Он был готов терпеть любую физическую боль, лишь бы не это унижение. Он ненавидел свою слабость и хотел, чтобы все это поскорее закончилось.

Он всхлипывал, стараясь отвечать на вопросы Пак Джуёна, чтобы тот не разозлился еще больше. Слезы текли по его лицу, смешиваясь со слюной.

«Выгляжу, наверное, ужасно», — подумал он, но ему было все равно. Он хотел, чтобы все это прекратилось.

— Что же делать? Мы еще даже не начали, — сказал Пак Джуён, цокая языком.

Он приблизил свое лицо к Квон Джиуку и поцеловал его в уголки глаз, слизывая слезы. Квон Джиук хотел умолять его остановиться.

— Хватит… прекрати…

Слезы продолжали течь, и Пак Джуён слизывал их своим теплым языком.

Довольный покорностью Квон Джиука, Пак Джуён отстранился и снял с него кляп. Квон Джиук не мог сомкнуть губ. Пак Джуён посмотрел на его влажное лицо, поднял его за подбородок и поцеловал.

Это был не просто поцелуй. Квон Джиук не мог дышать.

Квон Джиук чувствовал, как Пак Джуён пожирает его. Он грубо терся о его небо, не давая дышать.

Пак Джуён крепко сжимал его челюсть, словно хотел раздавить его лицо. Он впивался в его губы, проталкивая свой язык глубоко в горло.

Каждый раз, когда язык Пак Джуёна касался его неба, Квон Джиук вздрагивал и задерживал дыхание. Когда же он касался внутренней стороны щек, Квон Джиука начинало тошнить. Его тело реагировало инстинктивно.

Поцелуй закончился только тогда, когда Квон Джиук начал задыхаться. Пак Джуён отстранился, но все еще прижимался к его губам.

— Что такое? Это ваш первый поцелуй? Не может быть. Вы что, не знаете как дышать?

— …кх… хн… а… я…

Квон Джиук тяжело дышал, избегая взгляда Пак Джуёна. Ему было трудно признаться, что из-за слез у него заложило нос.

— Из-за слез?

Квон Джиук едва заметно кивнул. Пак Джуёна это не волновало. Он знал, что Квон Джиук отвечает лишь для того, чтобы избежать дальнейших издевательств. К тому же, он уже вдоволь насладился поцелуем.

Теперь оставалось последнее. Пак Джуён улыбнулся, предвкушая удовольствие.

— Хён. Что вам нравится больше: когда вас бьют или трахают?

— …

— Бить вам не нравится. А трахать?

— Пак… Джуён… хватит… прошу…

— А это вам нравится?

Пак Джуён задал этот вопрос так, чтобы Квон Джиук ответил утвердительно хотя бы на один из них. Варианта «прекратить» не существовало. Квон Джиук это понимал.

Ответить было трудно. Он не был уверен, что Пак Джуён ограничится просто ударами, если он выберет первый вариант. Но был ли у него выбор?

Квон Джиук выбрал предсказуемое удовольствие вместо боли. Он закрыл глаза и кивнул, словно не слыша вопроса Пак Джуёна.

— Не кивайте, а ответь словами.

— … трахать… лучше… чем бить…

— Вот как. Трахать лучше. Хорошо. Я так и сделаю. Вообще-то я хотел сделать наоборот, но вы так жалобно плакали, что я решил вас пожалеть. Так что ведите себя хорошо и впредь.

В его мягком голосе слышалось нескрываемое ликование.

Возможно, безумное поведение Пак Джуёна сводило с ума и его самого. Квон Джиук не осознавал, о чем думает.

«Что? Трахать лучше?», — если бы он услышал это от себя раньше, то, наверное, ударил бы себя по голове.

Ничего не происходило по его воле. Он был словно марионетка в руках Пак Джуёна. Давно забытая травма вновь давала о себе знать. Его тело снова начало дрожать.

Пак Джуён медленно спустился с его живота и уселся между его ног. Он не торопясь ввел два влажных пальца в анус Квон Джиука и, придерживая его рукой, начал двигать ими внутри. Пак Джуён тихонько застонал.

— Ух ты, а вы довольно честны, оказывается.

— О чем ты… ах… а…

— Ну, о том, что вам нравится, когда вас трахают. Я думал, вы просто так сказали, а ваша дырочка и правда с удовольствием принимает мои пальцы. Ха-ха. Соскучились, да?

Квон Джиук ответил, руководствуясь принципом «пан или пропал». Но его анус, который никак не хотел закрываться, действительно выглядел так, словно жаждал проникновения. Пак Джуён рассмеялся.

Он вытащил пальцы. Квон Джиук почувствовал облегчение. Пак Джуён сглотнул.

Он расстегнул ремень и достал свой полувозбужденный член.

Он несколько раз провел рукой по члену, и тот быстро набух. Он несколько раз ткнул им в промежность и анус Квон Джиука, а затем закинул его ноги себе на руки.

Лицо Квон Джиука выражало смесь замешательства и страха. Настоящее действие начиналось.

— Расслабьте ягодицы.

— …а! А-а…!

Вместо пальцев в него вошло что-то гораздо большее. Квон Джиук почувствовал, как его разрывает изнутри. Он задыхался, сжимая кулаки.

Пак Джуён ждал этого момента. Останавливаться сейчас было бы бессмысленно.

Несмотря на болезненные стоны Квон Джиука, он вошел в него до конца. Квон Джиук вздрогнул и замер, не в силах сжать ноги.

— Я же сказал, расслабьтесь.

— …п-подожди… медленно… ах… слишком… больно…!

Пак Джуён легонько шлепнул Квон Джиука по ягодицам. Даже такое легкое прикосновение вызывало жжение на воспаленной коже.

Пак Джуён ожидал, что анус Квон Джиука будет расслаблен, но тот, наоборот, сжимался вокруг его члена. Он облизнул губы, не понимая, радоваться ему или нет.

Квон Джиук тоже чувствовал не удовольствие, а только боль. Ему казалось, что его сейчас разорвет, но этого не происходило, и страх только усиливался. Он не мог поверить, что его тело принимает такой большой член без каких-либо повреждений.

«Лучше бы я выбрал побои», — подумал он.

— …хн… а… не… двигайся… Пак Джуён… прошу…

Ему было трудно говорить, когда в нем был член Пак Джуёна. Он мог только тяжело дышать, пока его анус не растянется достаточно.

Пак Джуён хотел как можно скорее увидеть, как Квон Джиук корчится от каждого толчка, поэтому он немного нервничал. Это нетерпение выражалось в резких движениях бедер. Он внезапно ускорился. Квон Джиук подпрыгивал от каждого толчка.

— …хн… ах! А-а!

— …хн… блять… как же вас… тогда…

Он не щадил его. Игнорируя сопротивление, он вбивался в него все глубже. Тяжелое дыхание Квон Джиука постепенно перешло в всхлипы.

— …ух… а… Джуён… Пак Джуён… остановись… а…!

— Ха-ха, похоже, те изнасилования не прошли даром. …хн… когда я трахал вас в первый раз… мне пришлось так долго… разрабатывать хёна…

С этими словами Пак Джуён вошел в него особенно глубоко. Раздался глухой звук. Квон Джиук вздрогнул и замер, затаив дыхание.

Пак Джуён наклонился и обнял его за спину. Квон Джиук был согнут пополам, так как его ноги все еще были закинуты на руки Пак Джуёна.

— …хн… а…

— … а потом… я был слишком груб… порвал вас… хён выглядел ужасно… сейчас гораздо лучше… конечно, туго… но вы уже привыкли… ваша дырочка научилась… принимать…

— …кха…!

— Видимо, вы каждую ночь… дрочили… после того изнасилования… иначе бы вы так быстро… не возбудились…

С каждым словом Пак Джуён входил в него все глубже. Раздавались непристойные звуки. Квон Джиуку было стыдно слышать эти звуки, доносящиеся из его собственного тела. Если бы его руки были свободны, он бы заткнул уши.

Когда он начал привыкать к резким толчкам, Пак Джуён прижался к нему всем телом и начал растягивать его изнутри. Квон Джиук, до этого лишь тихо стонавший, вдруг пришел в себя и начал вырываться.

— …нет… не надо… хватит… ух…

Пак Джуён входил в него так глубоко, словно хотел засунуть туда свои яйца. Квон Джиука охватил ужас. Он закусил губу и начал отчаянно мотать головой, пытаясь вырваться. Ремень больно врезался в его запястья, но это было неважно.

Пак Джуён, достигнув самой глубокой точки, начал двигать бедрами, намеренно задевая самые чувствительные места. Квон Джиука начало тошнить. Он чувствовал, что Пак Джуён входит в него еще глубже, чем те насильники. Лицо Квон Джиука побледнело.

— Хён …Джиук-хён…

— …!

— Я достал до самого конца. Вы дрожите от удовольствия, да? Тише, все хорошо. Я вас не порвал. Если что-то пойдет не так внутри, я всё подправлю, — прошептал Пак Джуён ему на ухо. Он словно знал, где его предел.

После этого он отстранился и снова начал быстро двигаться. С каждым толчком живот Квон Джиука заметно выпирал. Пак Джуён смотрел на это с интересом.

— Видите… как глубоко… я в вас вхожу… видите?… это я… сделал вас таким… ах… каждый раз… когда я задеваю… это место… вы сжимаетесь… еще сильнее… как же хорошо…

— … а… хн… а…

Пак Джуён крепко сжимал его живот, словно хотел раздавить его. Квон Джиук чувствовал невыносимую смесь боли и удовольствия. Его искусанная губа начала кровоточить.

У него перехватывало дыхание, ему не хватало воздуха. Его голова кружилась. Он чувствовал, что если это продолжится еще немного, он потеряет сознание.

Квон Джиук начал извиваться, пытаясь вырваться из-под Пак Джуёна. Пак Джуён, который входил в него то до конца, то почти вынимая член, сбился с ритма. Его скользкий член выскользнул, задев бедро Квон Джиука. Квон Джиук, наконец, смог вдохнуть и разрыдался.

— …а… подожди… помедленнее… прошу… Джуён…

— Тц. Не дергайтесь. А то я промахнусь.

— …это… это странно… хн… я… схожу с ума…

— Нет. Мне нравится, как вы сейчас выглядите. Если хотите сойти с ума, сходите. Мне все равно.

Пак Джуён ухмыльнулся. На его лице было какое-то извращенное выражение. Квон Джиук не чувствовал возбуждения, ему просто хотелось отключиться. То, что в другой ситуации показалось бы ему красивым, сейчас вызывало отвращение.

Его анус был широко раскрыт, обнажая красную плоть. Пак Джуён провел пальцем по скользкому отверстию и снова вошел в него. Стенки ануса сжались вокруг его члена. Пак Джуён застонал от удовольствия, наблюдая за тем, как тело Квон Джиука реагирует на него. Квон Джиук же, наоборот, постепенно терял сознание. С каждым толчком из его глаз текли слезы.

— …хорошо… ах… после тех ублюдков… хён, конечно, был тугим… но не так, как сейчас… сейчас идеально… В меру туго, но при этом ничего не рвется. Наверное, ради этого и заводят себе шлюх?

— …

—  Хён… вы меня слышите?

— …

— …твою мать…

Пак Джуён со всей силы ударил Квон Джиука по щеке. Квон Джиук, который уже почти потерял сознание, вздрогнул и закашлялся.

— Хотите отключиться? Так не пойдет. Я же делаю это, чтобы посмотреть на вашу реакцию. Вы что, издеваетесь? Давайте, покажите мне что-то поинтереснее.

— …хн…

— Вы сегодня моя игрушка. Хён должен меня радовать. Не раздражайте меня…

Пак Джуён с недовольным видом развязал ремень на запястьях Квон Джиука. Его руки бессильно упали на кровать. В следующий момент Пак Джуён перевернул его на живот. Квон Джиук выгнулся, сминая простыню, когда член Пак Джуёна задел знакомую точку внутри него.

Пак Джуён держал его за ягодицы, в то время как его верхняя часть тела безвольно лежала на кровати.

Ягодицы Квон Джиука, которые до этого были напряжены, постепенно расслаблялись с каждым толчком, и его ноги неловко раздвинулись.

— …ах… еще… еще… ах! А…

— …да… вот так… двигайте… хорошо…мне нравится …

— …хн… ах! А-а…!

Пак Джуён грубо входил в него, и тело Квон Джиука подпрыгивало от каждого толчка. Хотя он и не кончал, его накрывали волны удовольствия, граничащего с болью. Ему казалось, что он сейчас обмочится. С каждым движением он ударялся головой об изголовье кровати, но не обращал на это внимания.

Пак Джуён заметил это. Он замедлился, продолжая двигаться внутри него, и оглядел кровать. Его глаза блеснули. Квон Джиук, уткнувшийся лицом в кровать, ничего не заметил.

— …подождите… так будет удобнее…

— …что… хн… не надо… Джуён! Пак Джуён!

— …Вы все время ударяетесь головой… больно же… вот так…

Квон Джиук попытался оттолкнуть его, но Пак Джуён не сдвинулся с места. Он взял ремни, которыми до этого были связаны руки Квон Джиука.

Пак Джуён накинул ремни на шею Квон Джиука, скрестил их сзади и потянул на себя, прижимая его голову к своей груди.

Как только он это сделал, Квон Джиук попытался повернуться, но Пак Джуён тут же затянул ремни сильнее.

Это действительно было удобнее — он больше не ударялся головой. За исключением того, что ремни больно врезались в его шею. К несчастью для Квон Джиука, эта поза была для него самой ужасной.

— …!

Так нельзя. Тот, кто знал, что с ним случилось, не должн был так с ним поступать.

— …видите … так… хн… вы не ударяетесь… гораздо лучше… ах…

— …нет… не… кха…! …хн…

— …когда я давлю на вашу шею… ваша дырочка… сжимается… ах… вот почему… они так… издевались над вами …

— …а…!

Пак Джуён довольно улыбнулся и продолжил свои движения. Ремни все сильнее впивались в его шею. Квон Джиук смотрел в пустоту мутным взглядом, беззвучно шевеля губами. Он схватился за ремни, пытаясь ослабить хватку.

— …Вам нравится… когда вас душат?… Хах… вот это да… я просто трахаю вас… и давлю на шею… а вы уже кончаете …

Из члена Квон Джиука текла прозрачная жидкость. Она уже успела пропитать простыню. Пак Джуён резко вошел в него, задев чувствительную точку. У Квон Джиука потемнело в глазах. Когда он пришел в себя, Пак Джуён был совсем близко. Он на несколько секунд потерял сознание. Пак Джуён, наслаждаясь дрожью, которая передавалась ему от тела Квон Джиука, прошептал:

— …подвигайте… бедрами…

— …кха… а… хн…

— …попросите меня… трахнуть вас… как следует… попросите войти в вашу дырочку… тогда я вас отпущу…

— …хн…

— …в прошлый раз… вы хорошо просили… давайте еще раз…

Он играл с Квон Джиуком, то ослабляя, то затягивая ремень на его шее. Он сжимал концы ремня в одной руке, а другой хватал его за волосы, совершая неглубокие толчки. Каждый раз, когда он это делал, на шее и висках Квон Джиука вздувались вены, и он плакал — не от боли, а от смеси удовольствия и страха.

Пак Джуён ослабил хватку. Квон Джиук, у которого уже не было сил даже держаться за ремень руками, всхлипывая, пробормотал:

— …хн… хватит… Джуён… прошу… Джуён… Джуён… прошу… еще немного… и я умру…

— Тц. Я же просил вас сказать другое. Повторите.

— …п-прошу… я был неправ… прости… пожалуйста… почему… почему ты… так злишься… что я сделал не так… что я тебе сделал… я не знаю… хн… я не знаю… кха…!

Пак Джуён, не выдержав его невнятного бормотания, выругался и грубо вошел в него. Квон Джиук застонал, когда его шею сдавило ремнем, а член Пак Джуёна начал яростно двигаться внутри него. Его спина напряглась от переизбытка удовольствия. Слезы не переставали течь из его глаз, раздражая кожу вокруг.

Пак Джуён нахмурился, услышав, как Квон Джиук извиняется, но при этом не понимает, в чем он провинился. Он несколько раз хмыкнул, а затем холодно сказал:

— Заткнитесь. Я развязал вам руки и рот не для того, чтобы слушать ваш скулёж.

— …хн… а… кха… хн…

— Что вы сделали не так, спрашиваете? Вы серьёзно не помните? Блять, хватит уже притворяться. Не выводите меня из себя, есть же предел наглости. А, может, вы привыкли, когда вас трахают с оскорблениями? Когда вас матерят, хочется кончить, да? А? Отвечайте.

— …хн! …ах…!

Пак Джуён пытался успокоиться, но не мог. В конце концов, он взорвался от ярости. Его бесило, что Квон Джиук притворяется, будто ничего не помнит. На самом деле, Квон Джиук не виноват в том, что ничего не помнит. Но Пак Джуёну нужно было на ком-то сорвать свою злость. И этим кем-то стал Квон Джиук.

Вид плачущего Квон Джиука не улучшал его настроения. Наоборот, он становился все мрачнее. Желание сломать Квон Джиука росло с каждой секундой. Это желание вылилось в яростные толчки. Пак Джуён схватил Квон Джиука за бедра и начал вбиваться в него, словно вымещая на нем свою злость.

«Не знаю, не понимаю, о чем ты говоришь.»

Квон Джиук мотал головой, чувствуя, как его разрывает изнутри. Он не мог произнести ни слова.

— …хватит… хн… а… нет…

— …хн… почему… почему вы только плачете?… обидно?… если обидно… сопротивляйтесь… ха-ха…

В отличие от предыдущих толчков, когда он старался попасть в чувствительные точки, сейчас Пак Джуён просто беспорядочно двигался внутри него. Квон Джиук закричал от боли и попытался отползти, но Пак Джуён не позволил ему этого сделать. Он отпустил ремни, схватил Квон Джиука за бедра и поднял их. Он вбивался в него со всей силы, используя свой вес, чтобы войти как можно глубже.

Каждый раз, когда он случайно попадал в чувствительную точку, по телу Квон Джиука пробегала дрожь. Он протянул руку и начал царапать изголовье кровати. Он задрожал и испачкал простыню семенной жидкостью. Это была кульминация, которой не ожидал ни он сам, ни, тем более, потерявший голову Пак Джуён.

Внезапно внутренние стенки, до этого лишь ритмично сжимавшиеся и разжимавшиеся, вдруг резко сократились, сдавливая члена Пак Джуёна. Тот нахмурился и, достигнув самой глубокой точки, кончил.

— …хн… ах…!

— …а… хн…

Квон Джиук, чье тело многократно сотрясалось от острого, почти пугающего удовольствия, едва ли мог стоять на ногах, не говоря уже о том, чтобы поднять бедра, опираясь на чью-то помощь. Его внутренние мышцы, независимо от его воли, судорожно сжимались, выжимая из члена Пак Джуёна все соки. Джуён ответил на это еще несколькими толчками, а затем, словно отбрасывая ненужную вещь, выдернул член, толкнув Джиука в бедро. Тело Джиука обмякло и упало на кровать. Даже после того, как толчки прекратились, он продолжал непроизвольно подрагивать, все еще находясь во власти не до конца утихшего возбуждения.

— …ах…

— …хн… а…

— …все хорошо… все хорошо… я же знал… что вы не вспомните…

Пак Джуён, наконец успокоившись, тихо пробормотал эти слова, словно пытаясь убедить самого себя. Он пытался вернуться к своему обычному образу — улыбающемуся и непроницаемому.

Он знал, что Квон Джиук ничего не вспомнит, но все равно злился, видя его ничего не понимающее лицо. Он ничего не мог с собой поделать.

Пак Джуён сел на кровать и начал гладить ноги Квон Джиука. Он шлепнул его по покрасневшей ягодице и засунул палец в его анус. Изнутри вытекло немного спермы. Пак Джуён засунул палец обратно и сказал:

— …Хён… я…

— …

— Я думал, что мне станет легче. Думал, что мне будет приятно видеть, как вы плачете и умоляете меня, независимо от того, помните вы меня или нет.

— …

— Но мне стало только хуже. Глядя на ваше ничего не выражающее лицо, я чувствую, что это я виноват во всем. Что это я какой-то ненормальный. Хён, я ненормальный? Вы тоже так думаете?

Конечно, он так думает. Джуён задал вопрос, уже зная ответ. Он вздохнул и усмехнулся. Квон Джиук молча пытался отдышаться. Его ресницы дрожали. Он не мог смотреть Пак Джуёну в глаза.

Его грудь размеренно поднималась и опускалась — возможно, он потерял сознание.

— ...Ну и ладно. Вы все равно бы ничего не поняли. Я хотел, чтобы вы постепенно все вспомнили, но я слишком разозлился и потерял контроль.

Пак Джуён равнодушно произнес эти слова, повернувшись к Квон Джиуку спиной. Затем он достал из ящика анальную пробку, которую приготовил заранее, и прижал ее кончик к опухшему отверстию.

Несколько вращательных движений — и пробка, несмотря на отсутствие смазки, легко скользнула внутрь. Наружу торчала только плоская основа. Джуён рассеянно посмотрел на нее, затем кое-как вытер свою мокрую промежность и вышел из комнаты.

***

Вокруг была темнота. Он просто шел, ни к чему не стремясь. Сон, пока не осознаешь его, подобен реальности, поэтому трудно представить, что это всего лишь сон. Поэтому Квон Джиук просто опустошил свой разум и позволил своему телу вести его.

— Не делай этого, не делай этого!

Внезапно из темноты донесся детский голос, словно опутывая ноги Джиука невидимыми путами. Тихий шепот постепенно нарастал, превращаясь в пронзительный крик, разрывающий пространство. Полный отчаяния вопль был настолько ужасен, что Джиук застыл на месте, не в силах пошевелиться. В ушах звенели рыдания и проклятия. Джиук стоял как вкопанный, слушая эти неподдельные, полные боли проклятия. Он не мог сделать ни шагу.

— Я убью тебя, аааа!

Детский крик, полный боли и страха, прерывался с пугающей ритмичностью, словно кто-то избивал ребенка. Только когда крики стихли и превратились в тихие всхлипы, Джиук смог наконец двинуться с места. Словно невидимые оковы спали с него, и он смог вздохнуть полной грудью.

Он не заметил, как ладони покрылись холодным потом. Квон Джиук несколько раз сжал и разжал кулаки.

«Нет, не ходи туда. Не ходи туда.»

Внутренний голос непрестанно шептал ему, но его ноги, казалось, не слышали. Они вели его к источнику слабого стона, как будто следуя естественному порядку вещей. Он ничего не мог поделать. Это всего лишь сон.

Бесцельно следуя за своим подсознанием, он сделал шаг, и сцена мгновенно изменилась.

Совершенно темное пространство сменилось небольшой комнатой, стены которой были окрашены в красный цвет. Квон Джиук не заметил, как мгновенно изменилось пространство. В снах это нормально.

Посреди комнаты на кровати сидел мальчик с размытыми чертами лица. Он обнимал колени и дрожал всем телом. Его предыдущие крики были настолько душераздирающими, что можно было подумать, будто его избивает толпа. Однако вокруг мальчика никого не было. И все же, от него снова доносились стоны.

— Простите, простите меня, хнык, я, я был неправ... Пожалуйста, простите меня...

Нет, это были не стоны. Это были мольбы. Пронзительные крики и проклятия исчезли, сменившись жалобными словами, наполнявшими комнату. Прислушавшись, Джиук понял, что это голос мальчика. Звучал совсем юный голос, непрестанно умоляющий кого-то о прощении.

На всякий случай Джиук снова осмотрелся. В комнате, кроме него и мальчика, никого не было. Кого же он так умолял?

Не в силах больше слушать мольбы, Джиук подошел к мальчику. Он не помнил, что им двигало. Просто чувство долга.

«Я должен спасти этого ребенка, я должен услышать его».

Бессмысленное чувство долга, возможное только во сне.

Он протянул руку. В тот момент, когда его пальцы коснулись тела безликого мальчика, реальность нахлынула на него.

— Ах…

Квон Джиук открыл глаза. Неудивительно, что это место казалось ему знакомым: кровать в его сне была очень похожа на ту, на которой он сейчас лежал. Он полуприкрыл опухшие глаза и уставился в потолок. Усталость еще не прошла, и тяжелые веки сами собой закрылись.

—…

Он не злился. Боже, он не злился. Неужели это на самом деле его мысли? Его железное правило — всегда отвечать на любой выпад — было разбито вдребезги одним человеком. После опустошения пришло отчаяние.

Пак Джуён, перевернув его мир с ног на голову, был совершенно спокоен.

Хотя нет, не совсем. Даже сквозь туман сознания Квон Джиук ясно помнил растерянный голос Пак Джуёна:

«Когда я вижу ваше лицо, будто ничего не понимающее, мне кажется, что это я во всем виноват. Будто я какой-то ненормальный. Хён, я странный? Я выгляжу странным в ваших глазах?»

«А то сам не знаешь, засранец.»

Квон Джиук не смог произнести эти слова вслух.

В такой ситуации он не мог не пересмотреть свои взгляды. Может, он чего-то не помнит? Но как бы он ни пытался вспомнить прошлое, все уже давно стерлось из памяти. Неважные события или те, что не повлияли на его взросление, быстро забывались, уступая место новым воспоминаниям. Так устроен человек.

Пустоту в памяти Квон Джиука заполнили события прошлой ночи. Его тело невольно вздрогнуло, когда он вспомнил, насколько бурным был секс.

«Вот, это гораздо естественнее — помнить такие яркие моменты. Я гораздо нормальнее, чем Пак Джуён, который злится из-за каких-то своих воспоминаний.»

Пока он был погружен в свои мысли, его тело начало подавать странные сигналы. В животе появилась ноющая боль. Скручивающее ощущение не проходило, а только усиливалось. И тут Квон Джиук понял, что тот ублюдок ушел, не позаботившись о нем после секса. Какая-то знакомая ситуация. Он опустил руку вниз и нащупал твердое плоское основание.

«Что это, черт возьми, такое?»

Квон Джиук крепко сжал основание игрушки одной рукой, пытаясь вытащить ее. Но утолщенная часть застряла у входа, и казалось, что она никогда не выйдет. К тому же, пока он спал, отверстие, похоже, опухло, и малейшее прикосновение вызывало острую боль.

— …

Черт. Не получится. Самому вытащить это не выйдет — слишком больно. Нужно, чтобы кто-нибудь выдернул одним рывком, несмотря на боль.

Квон Джиук вскочил с кровати с испуганным видом. В момент неосторожности его ноги подкосились, и он с грохотом упал на пол. Все тело ныло и болело. Но сейчас было кое-что поважнее.

Квон Джиук почти ползком добрался до двери. Он судорожно схватился за ручку и повернул ее, но раздался лишь щелчок. Квон Джиук отчаянно шевелил губами.

— Что за… Блядь, дверь заперта снаружи? — Он в холодном поту продолжал щелкать запертой дверью, не веря в происходящее.

Тук-тук-тук.

— …Эй, Пак Джуён!

Тук-тук-тук-тук.

— Пак Джуён? Ты все еще… злишься?

Стук в дверь становился все сильнее. Голос, зовущий Пак Джуёна, становился все более раздраженным.

— Эй, ты, засранец! Ты спишь, что ли?!

В конце концов, он начал колотить в дверь изо всех сил, словно собираясь выломать ее, и орать во все горло. Хриплый голос был неприятен на слух, но главное сейчас было, чтобы человек по ту сторону двери услышал его.

— Пак Джуён! Открой сейчас же!

Он и так был на пределе сил, а тут еще пришлось тащить свое ноющее тело к запертой двери и разыгрывать этот спектакль. Квон Джиук обессиленно опустился на колени, все еще держась за дверную ручку. Его спина дрожала.

— Ха… ах…

Дела плохи. Он мог представить себе только худший сценарий развития событий: его отвезут в больницу с этой штукой внутри, или…он умрет в этой комнате… с ней …

— Блять, лучше бы я умер. Только не это!

— Что «не это»?

— А!

В этот момент дверь чудесным образом распахнулась. Квон Джиук, все еще сидя на полу, ударился об открытую дверь и коротко вскрикнул.

Пак Джуён, одетый в свободную толстовку, которая, видимо, служила ему пижамой, безучастно смотрел на него сверху вниз. На голове у него было гнездо, похоже, он крепко спал и проснулся от шума.

Возможно, потому что он только что проснулся, или потому что прошлой ночью он полностью удовлетворил свои желания, Пак Джуён выглядел выглядел довольно спокойным. Его настроение, кажется, перезагрузилось. Но это было неважно. Квон Джиук, побледнев, схватил Пак Джуёна за одежду и начал трясти.

— Эй, вытащи… вытащи это сзади… у меня живот болит…

— Что вытащить?… А, точно. Я же просто оставил её там.

«Как ты мог забыть об этом, ублюдок?!» — Квон Джиук хотел кричать, но из его уст вырвался лишь жалобный стон.

— Быстрее, ну же, вытащи ее, пожалуйста…

— Сами не можете? Если живот болит, то и она выйдет.

— Если бы я мог вытащить ее сам, разве я стал бы так умолять тебя?! Да еще и здесь?!

Квон Джиука больше всего раздражало, когда Пак Джуён говорил таким спокойным тоном. Он мысленно добавил этот момент в список раздражающих поступков Пак Джуёна.

Пак Джуён слегка наклонил голову и погладил его по подбородку. Затем оглядел Квон Джиука с головы до ног.

Квон Джиук должен был бы смутиться, что он голый, но, видимо, ситуация была слишком критической. Он лишь обхватил свой живот и беспомощно смотрел на Пак Джуёна.

— Давайте посмотрим.

Пак Джуён помог Квон Джиуку подняться. Затем, без предупреждения, шлепнул его по ягодицам.

— Ай!

— Повернитесь.

Квон Джиук, сжав губы, медленно повернулся. Его ягодицы и бедра были покрыты красными пятнами и синяками. Там, где его ударил Пак Джуён, кожа была припухшей.

Раздраженная кожа выглядела очень болезненно.

Пак Джуён наклонился и легонько коснулся кончика игрушки. Квон Джиук, на мгновение потерявший бдительность, резко втянул воздух.

— Эй, не н-надо. Я сейчас...

— Думаете, вы сейчас кончите?

— Угх…

Пак Джуён лишь пожал плечами и направился в комнату. Он открыл ящик прикроватной тумбочки, достал тюбик с лубрикантом и вернулся к Квон Джиуку. Казалось, он не испытывает особого интереса к ситуации. Впрочем, неудивительно, ведь он все еще не до конца проснулся.

Должен ли Квон Джиук радоваться, что он, пусть и с сонными глазами, выдавливает смазку себе на руку и старательно наносит ее? Говорят, что самые опасные люди — это те, чьи мотивы непонятны. Возможно, его первая ошибка заключалась в том, что он упустил это из виду.

Пак Джуён, словно не замечая мыслей Квон Джиука, обильно смазал область вокруг отверстия и кивнул.

— Остальное сделаю в ванной. На всякий случай.

— …

— Что такое? Еще не так сильно припекло? Тогда не торопитесь.

— Ха…

Квон Джиук держался одной рукой за ноющий живот, а другой — за дверную ручку, глядя на удаляющегося Пак Джуёна.

«Даже не предложил помочь.»

К раздражению примешалась обида.

Блять, ему хотелось плакать.

— Спасибо вам. Я чуть не проспал, а вы меня разбудили.

— … Ты…

— Тогда я пошел.

Это были слова Пак Джуёна, обращенные к нему перед уходом. Он выглядел непривычно усталым. Он не стал, как обычно, прощаться у входа с небрежным поцелуем. Он просто затолкал вымытого Квон Джиука обратно в комнату и бесстыже сказал это.

Ошеломленный Квон Джиук попытался остановить закрывающуюся дверь, но Пак Джуён захлопнул ее, даже не взглянув на него.

— Вот же ж, блядь… все еще чертовски больно.

Дверь, наткнувшись на препятствие, снова открылась, и Квон Джиук почувствовал холодок в груди от презрительного взгляда Пак Джуёна. Он не смог даже как следует застонать, только тихонько поскулил и в конце концов отвел взгляд.

Затылок заныл, словно он совершил какой-то ужасный проступок.

Он не сделал ничего особо плохого, но реакция Пак Джуёна так сильно беспокоила его, что он не мог ни на чем сосредоточиться. Он чувствовал себя полным идиотом.

Нет, за всю свою жизнь он не чувствовал себя таким идиотом, как последние два месяца. Его жизнь, пусть и не идеальная, но спокойная и размеренная, вдруг перевернулась с ног на голову. Из-за одного ослепительно красивого парня. Был ли в этом хоть какой-то смысл?

Квон Джиук лежал на кровати, уставившись в потолок, и вспоминал последние события. Он вернулся в университет, чтобы сделать вид, что взялся за ум, но вместо учебы слонялся без дела и в итоге попал в неприятности из-за какого-то сумасшедшего. В армии он отслужил положенный срок, развлекаясь тем, что издевался над младшими по званию. А до этого… до этого он участвовал в драках с враждебной бандой. И потом тоже часто дрался. Туманные воспоминания о старшей школе заканчивались на этом.

Так значит, его вина в том, что он не был прилежным студентом? В назидании быть хорошим студентом… Не может быть. Пак Джуён, которому обычно все равно на других, не стал бы тратить на него столько сил из-за такой ерунды.

От попыток самоанализа Квон Джиуку стало еще хуже. Все его мысли казались бессмысленными. К тому же, он чувствовал сильную усталость, и его веки снова начали слипаться.

— …

Ладно. Важные решения лучше принимать после сна.

…Как только он об этом подумал, снаружи послышались шаги. Квон Джиук распахнул глаза. В комнате без окон он не мог понять, день сейчас или ночь. Казалось, он закрыл глаза всего на мгновение. Неужели Пак Джуён уже вернулся? Или он так устал, что проспал как кто-то пришел. Серце Квон Джиука затрепетало от ожидания. В наше время с такой хорошей системой безопасности вряд ли кто-то мог внезапно вломится, но все же…

Шаги в прихожей приближались. Квон Джиук, все еще щурясь, не сводил глаз с двери. В тот момент, когда он напрягся в ожидании, щелкнул замок, и дверь открылась. Квон Джиук не смог скрыть своего разочарования, когда увидел лицо в дверном проеме.

— Пак Джуён.

— На этот раз вели себя хорошо.

— …

Знакомое лицо. Чего же он ожидал? Неужели он всерьез надеялся, что кто-то придет? Квон Джиук почувствовал, как его способность логически мыслить, и без того слабая, окончательно испарилась. Во рту пересохло.

— Сколько времени?

— Зачем вам? Все равно это не пригодится.

Пак Джуён смотрел на него с таким видом, словно спрашивал, зачем он задает такие глупые вопросы.

Квон Джиук изумленно фыркнул.

— Почему не пригодится?

— Потому что вам некуда идти. Если хотите спать — спите, если хотите есть — скажите. Если приспичит в туалет — сходите.

— Придурок. Ты что, собрался обращаться со мной как с собакой?

Пак Джуён громко рассмеялся. Это был чистый, детский смех, с прищуренными глазами, который он сейчас редко показывал. Квон Джиуку захотелось выцарапать себе глаза за то, что даже это казалось ему красивым. Но за солнечной улыбкой скрывалась тень. Словно Пак Джуён пытался скрыть какую-то печаль, его взгляд был омрачен. И это выглядело трогательно. Какое же невыносимо прекрасное лицо.

Пак Джуён вошел в комнату. Дверь с тяжелым щелчком закрылась. Он подошел к кровати, шаркая тапочками, и сел на край, где лежал Квон Джиук. Затем он провел рукой по все еще покрытым синяками ягодицам Квон Джиука и пристально посмотрел на него, а затем молча улыбнулся, как будто нашел что-то забавное.

— Почему ваша голова начинает работать только в такие моменты?

— Что?! Ты сейчас меня действительно за собаку…

— Тсс. У вас и так горло болит, если будете кричать, совсем охрипнете.

Уголки его губ едва заметно приподнялись. Он отвечал так вяло, что Квон Джиуку стало любопытно, что же случилось. Он попытался приподняться, но из-за боли в мышцах снова упал обратно на кровать.

— Эй… ты чего такой?

— А что?

— Не веди себя так непривычно, лучше бей или наказывай меня. Или отпусти.

— К сожалению, ваш хриплый голос не вызывает у меня никакого желания. Если не хотите, чтобы вас наказали, просто лежите спокойно.

«Лежите спокойно.»

Какая очевидная вещь. В его нынешнем состоянии выйти куда-либо было просто нереально. Квон Джиук, каким бы глупым он ни был, все же умел учиться на своих ошибках. Ему было трудно даже дойти до открытой двери, а если бы он каким-то образом смог убежать, его бы тут же поймали. Поэтому он просто лежал.

Пак Джуён, закончив говорить, глубоко вздохнул. Затем он уставился на темно-красные обои. Вернее, он смотрел куда-то между стеной и пустотой. С плотно сжатыми губами, словно погруженный в свои мысли. Это раздражало Квон Джиука. Он уже устал от загадочной натуры Пак Джуёна.

— Эй.

— …

— Пак Джуён.

После нескольких попыток Пак Джуён наконец повернулся. Его черные глаза были пустыми, и Квон Джиук не мог понять, в каком он состоянии. Он не привык подстраиваться под настроение других людей, поэтому такая ситуация вызывала у него дискомфорт.

Однако, по сравнению с сегодняшним утром, Пак Джуён выглядел странно подавленным, поэтому Квон Джиук решил, что он вряд ли разозлится, если он скажет что-то не то. И он заговорил.

— Где ты был в таком виде?

— А зачем вам?

Пак Джуён, выглядевший каким-то уставшим, медленно моргнул пару раз. Его длинные ресницы дрогнули. Квон Джиук не отводил взгляда. Он помнил, как Пак Джуён однажды вышел куда-то, весь в черном, с головы до ног.

— В прошлый раз ты тоже надел черную одежду, когда уходил. Мне любопытно.

— А. В тот день, когда вы сбежали.

—… Почему ты так говоришь?

— Хм. Вам не нужно знать об этом сейчас.

Пак Джуён легкомысленно улыбнулся, игнорируя слова Квон Джиука. На его лице лежала печать усталости. Эта улыбка и небрежный тон не означали, что он не хочет говорить правду. Он просто размышлял, когда ему следует рассказать.

Видя его мгновенное колебание, Квон Джиук решил надавить на него.

— Если ты будешь продолжать все скрывать и держать в себе… я могу снова сбежать.

— И снова будете пойманы.

Его попытка надавить оказалась слишком прямой, и Пак Джуён ответил со смешком, словно это было нелепо.

«Вот же гад…»

Квон Джиук хотел было что-то возразить, но Пак Джуён опередил его.

— Я сегодня ходил в больницу.

— Что? Куда?

— В больницу.

— …

— В психиатрическую.

— … Что? Внезапно…

Неожиданные слова поразили Квон Джиука.

«… И как мне это понимать?»

Ошеломленный, он только и смог вымолвить: «Э… э…», прежде чем потерять дар речи. Он знал, что Пак Джуён ненормальный, но не думал, что у него есть реальные проблемы с психикой, подтвержденные диагнозом.

Квон Джиук смущенно натянул на себя одеяло. Пак Джуён, который до этого молча наблюдал за ним, добавил с само собой разумеющимся видом:

— Конечно, я ходил туда не потому, что сам болею и прохожу лечение.

—… Хотя, как по мне, тебе тоже не мешало бы туда сходить подлечиться.

Квон Джиук почувствовал, как у него пропал аппетит. Неужели он ходил навещать кого-то? И странно, что он пошел в больницу в таком виде. Вряд ли пациенты обрадуются, увидев его в наряде, похожем на костюм мрачного жнеца.

— Зачем тебе было так наряжаться?

— Мне тоже не нравится. Неудобно. Но что поделать, если начинается припадок, когда я так не делаю. Так что выбора нет.

«Припадок? Должно быть, все довольно серьезно.»

Видя его серьезное лицо, Квон Джиук подумал, что это может быть член семьи или тайный любовник. Пак Джуён продолжал говорить, не обращая внимания на мысли Квон Джиука. Словно из него вырывалось то, что он долго копил в себе.

— Хотя, это не было спонтанным решением. Вы, наверное, не знали… Нет. Вам же все равно на меня… Но я хожу к нему каждую субботу. Уже довольно давно. Кажется, со средней школы… Ну, с перерывами на выписки и повторные госпитализации.

— …

— Я хожу туда уже много лет. Но сегодня мне сказали, что улучшений нет. Не понимаю, почему. Я-то в порядке. Я уже в порядке.

— Эй…

— Врачи тоже, наверное, устали. Сколько ни дают лекарств, но их не принимают. И еще эти постоянные крики, что не хочет жить, что тяжело… Хён. Что мне делать? Кажется, вы знаете ответ.

Пак Джуён говорил тихо, почти шепотом. Начав говорить, он никак не мог остановиться. Квон Джиук, спокойно лежавший и смотревший на Пак Джуёна, осторожно поднес к носу край его пиджака. И точно, от него пахло алкоголем.

«Сказал, что был в больнице, а сам, похоже, там не ухаживал за больным, а пил.»

— Что же делать…

— …

— Что делать…

Второй раз он пробормотал эти слова уже обращаясь к Квон Джиуку. «И что мне теперь с этим делать?», — словно спрашивал он.

Пьяный взгляд, полный подавленных эмоций, казался одновременно угрожающим и уязвимым. Квон Джиук почувствовал, как его тело непроизвольно напряглось.

«А вдруг у него такая пьяная привычка — сначала говорить всякую ерунду, а потом бить все, что видит?» — подумал он. Но, вопреки его опасениям, Пак Джуён продолжил говорить спокойным тоном:

— Что я несу… Забудьте все, что я сказал.

— Ты сам все рассказал, а теперь просишь забыть…

Пак Джуён лишь устало улыбнулся, глядя на бормочущего Квон Джиука. Внешнее спокойствие Пак Джуёна было обманчиво. Внутри него бушевал вихрь мыслей и эмоций.

«Зачем я все это рассказал?» — думал он. — «Даже пьяному не стоило говорить об этом Квон Джиуку».

Возможно, ему просто нужен был собеседник, чтобы не чувствовать себя таким одиноким. Даже если этим собеседником был Квон Джиук.

В трезвом уме он бы никогда себе такого не позволил. Сегодня лицо его матери выглядело особенно грустным. Возможно, он просто перенял ее эмоции. Так Пак Джуён оправдывал свое поведение. На этом его пьяный бред закончился.

Пак Джуён встал. В этот момент Квон Джиук, сам не зная откуда взялась эта смелость, протянул руку и схватил Пак Джуёна за запястье. Пак Джуён замер и посмотрел на его покрытые синяками руки.

— Эта больница… тот, кто там лежит… это как-то связано со мной?

—…

— Прости, но я правда…

«Правда, я не знаю.»

Эти слова застряли у него в горле. Дело не в том, что он не хотел говорить. Просто Пак Джуён в пьяном виде мог в любой момент вспылить. Он уже несколько раз срывался, когда Квон Джиук говорил, что ничего не помнит, поэтому сейчас он просто проглотил слова, не договорив. Это был страх, которого он сам не осознавал.

Пак Джуён не стал отдергивать руку. Он просто смотрел на сжатые губы Квон Джиука. Если он не помнит даже после всего, что было сказано, то ничего не поделаешь.

Можно считать, что он действительно все забыл. Пак Джуён вздохнул, подняв взгляд и, не колеблясь, убрал руку Квон Джиука со своего запястья.

— Кто знает? Может, если вы проведете здесь несколько дней, а может, недель или месяцев, обдумывая все, вы что-нибудь вспомните.

— Ты издеваешься?

— Просто немного постарайтесь. И вы правильно сделали, что не договорили. Похоже, после нескольких избиений у вас наконец-то появилось чутье. Поздравляю.

Быстро закончив говорить, Пак Джуён ухмыльнулся, демонстративно обнажив зубы, и направился к двери. Квон Джиук, широко раскрыв глаза, смотрел ему вслед.

«Если ты уйдешь, что будет со мной?»

Квон Джиук не успел ничего сказать, как Пак Джуён, распахнув дверь, обернулся.

— Ах, да. Вы спрашивали про время. Посмотрим… Сейчас четыре часа дня, так что я вернусь к ужину.

— Эй! Подожди!

— Ждите или ложитесь спать.

Дверь с грохотом захлопнулась, прежде чем Квон Джиук успел что-либо ответить. Пак Джуён снова ушел. Послышался щелчок замка. Квон Джиук не мог отвести взгляд от закрытой двери.

Всего четыре часа дня. У него нет телефона, не с кем поговорить, и ему придется провести еще пару часов в одиночестве. Он и так слишком много спал, у него болела голова и спина, но он ничего не мог поделать.

— Он обращается со мной как с собакой, блять …

Провести здесь несколько месяцев было совершенно немыслимо. Не прошел еще и день, а он уже места себе не находил. Он не из тех, кто может долго сидеть на одном месте.

— Постараться, как же…

Квон Джиук сжал простыню в кулаке и пробормотал. Даже если он вспомнит, что сделал не так, он ни за что не будет извиняться перед этим ублюдком.

Прошла неделя с тех пор, как Квон Джиук был вынужден жить у Пак Джуёна. Или, другими словами, неделя, полная секса днем и ночью.

Однако, после первого дня Квон Джиук, который поначалу проявлял покорности, не выдержал усиливающейся жестокости и несправедливого обращения и, наконец, показал свой истинный характер, взорвавшись от ярости.

Результат, конечно же, был плачевным.

Всё произошло прошлой ночью.

Во время секса Квон Джиук, не сдержавшись от сильной стимуляции, кончил, словно фонтаном. В качестве «награды» Пак Джуён заставил его выпить большое количество воды. Из-за этого Квон Джиуку захотелось в туалет, и он начал извиваться, но Пак Джуён не отпускал его.

Как обычно, удовлетворив свое желание, он запер Квон Джиука в комнате. Отчаянно зовя Пак Джуёна, Квон Джиук в конце концов, как собака, помочился в углу комнаты.

Удивленный внезапной тишиной, Пак Джуён открыл дверь и вошел. Квон Джиук сидел на полу, опустив голову и дрожа. Его лицо, сначала ошеломленное осознанием своего поступка, постепенно покраснело от стыда, когда он встретился взглядом с Пак Джуёном.

Нет, это было не просто стыд, а глубокое чувство унижения. Глаза Пак Джуёна, напротив, блестели от любопытства. Он подошел к Квон Джиуку, потер подошвой своего тапочка его мокрый член и рассмеялся.

—  Надо будет постирать тапочки, — пробормотал он. — Что? Вы правда обмочились?

— Ты… ты, ублюдок…

— За неделю так привязались к комнате, что даже пометили ее? Мило.

— Бля… ты… из-за тебя… что это…

Квон Джиук, дрожа и с искаженным от слез лицом, пополз в другую сторону. Он хотел отвернуться от того, что натворил. Заинтересованный Пак Джуён подошел, схватил его за волосы и заставил посмотреть на лужу мочи.

— Ай!

— Я принесу вам туалетную бумагу, вытрите. Нужно убирать за собой. Как неряшливо.

Квон Джиук не хотел признавать этого. Как человек, обладающий разумом, мог помочиться в комнате, когда есть туалет? Он сжал кулаки и закрыл глаза от злости на Пак Джуёна, который создал эту ситуацию. Но даже с закрытыми глазами едкий запах бил в нос, вызывая тошноту.

Пак Джуён, цокнув языком, оттолкнул голову Квон Джиука и отпустил его. На мгновение он исчез, а затем вернулся с рулоном туалетной бумаги в руках. Присев на корточки, он засунул толстый комок бумаги в рот Квон Джиука.

— Ммф…!

— Вытирайте. Быстро наклоните голову и вытрите. Даже если эта комната теперь принадлежишь хёну, это уже слишком. Ещё и запах…

Квон Джиук, с бумагой во рту, безучастно смотрел в пол, затем резко напряг челюсть. В его глазах вспыхнул огонь. Хотя взгляд был направлен вниз, такое воинственное выражение лица он показывал очень давно.

— Хм?

Пак Джуён наклонил голову, внимательно разглядывая лицо Квон Джиука. В его взгляде читалось: «Ну-ка, ну-ка, что это тут у нас?». Квон Джиук медленно поднял глаза и посмотрел на Пак Джуёна. Его дыхание становилось всё более прерывистым от переполнявшей его ярости, и в конце концов он не выдержал и резко ударил Пак Джуёна кулаком.

— !

Застигнутый врасплох Пак Джуён получил удар прямо в щеку. Квон Джиук выплюнул бумагу и яростно закричал:

— Ты думаешь, что можешь обращаться со мной как с собакой и остаться безнаказанным?! Ты… ты… если я не разберусь с тобой сам, то заявлю в полицию! Обязательно заявлю! Блять, я тебя уничтожу, ублюдок!

Его крик был пронзительным, словно выплеск всей накопившейся обиды. Пак Джуён решил, что тот смирился, раз вёл себя так послушно последние несколько дней, но Квон Джиук, наконец, показал свою истинную натуру.

Пак Джуён не ожидал такой атаки и ошеломлённо слушал его крики. Несмотря на то, что удар был слабее, чем при их первой встрече, силы в нём было достаточно, чтобы отбросить голову Пак Джуёна в сторону. Он прижал руку к ноющей щеке и, моргая широко раскрытыми глазами, медленно повернул голову к Квон Джиуку.

Квон Джиук, несмотря на внешнее спокойствие, нервно сжимал и разжимал кулак, которым ударил. Он действовал импульсивно.

—Ха, — Пак Джуён издал короткий смешок. — Хён, вы что совсем с ума сошли?

Аура Пак Джуёна становилась все более угрожающей. Но Квон Джиук не жалел о содеянном. Что бы ни сделал Пак Джуён в качестве наказания, тот факт, что он смог дать ему сдачи, приносил ему удовлетворение. И раз уж он все равно «попал», то почему бы не выпустить накопившийся пар? Квон Джиук не смог подавить свой характер и ввязался в драку с Пак Джуёном.

—Хнн… угх… ах…

Спустя несколько часов Квон Джиук горько пожалел о своем поступке.

Это была не драка, а скорее одностороннее избиение. Он был морально истощен после того, как обмочился, а после нескольких раундов секса его нижняя часть тела почти не двигалась. В таком состоянии он не мог дать достойный отпор.

Все, что он получил после своего импульсивного удара, — это разбитое лицо и синяки по всему телу. И еще…

—Хнык… ах… а… ик…!

В ярости Пак Джуён избил Квон Джиука, а затем решил наказать его еще более жестоким способом.

Истекающего кровью после нескольких ударов руками и ногами Квон Джиука бросили на кровать, связали конечности ремнем и завязали глаза. Затем что-то большое и толстое вонзилось в него. Только когда этот предмет начал дико вибрировать, царапая его внутренние стенки, Квон Джиук понял, что это фаллоимитатор.

Если бы на этом все закончилось, он, возможно, смог бы это вынести. Люди — существа, способные адаптироваться, и он был уверен, что сможет привыкнуть даже к сексуальной стимуляции.

Но Пак Джуён достал что-то вроде вибратора из порнофильмов и прикрепил его к кончику его члена.

Когда и этот предмет начал яростно вибрировать, стимулируя головку, Квон Джиук застыл, а затем начал мотать головой, беззвучно шевеля губами. Поскольку он ничего не видел, другие чувства обострились.

— Кто вам разрешал поднимать на меня руку? Лежите так до утра.

— Ч-что? А… а… до утра…

— Что такое? Мы же только что размялись. Вы же сможете это выдержать?

— Нет, по… подожди… не… не надо… а… пожалуйста, пожалуйста…! Хнык…

Его чувствительный член, с которого уже стекала прозрачная жидкость, был совершенно беспомощен. Он и так был не в лучшей форме. Он не мог выдержать пытки, которые начались, когда он был уже измотан. Толстый фаллоимитатор, глубоко проникающий в него, кольцо, затянутое вокруг основная его члена и вибратор, который не переставая терзал головку, вселяли в него ужас.

Обездвиженный Квон Джиук, словно животное, кричал и кончал снова и снова. Он напрягал мышцы, пытаясь вытолкнуть устройства, но они лишь глубже проникали внутрь. Каждый раз, когда они задевали точку удовольствия, Квон Джиук, закатывая глаза, извивался в пустой комнате. Ткань, которой были завязаны его глаза, давно промокла от слёз, которые стекали даже по его опухшему от побоев лицу.

Он потерял счёт времени, несколько раз теряя и вновь обретая сознание от бесконечных волн наслаждения. Он мог только догадываться, но, вероятно, прошло уже несколько часов. Его мошонка, казалось, совсем съёжилась. Квон Джиук, находясь в полубессознательном состоянии, стонал. Комнату наполняли лишь его тяжёлое дыхание и жужжание вибраторов. Всё вокруг было словно в тумане, и ему казалось, что он вот-вот умрёт.

— Кха… хн…

Когда его сознание почти угасло, дверь, которая казалась навеки запертой, распахнулась. Квон Джиук испытал очередной оргазм, когда услышал приближающиеся шаги Пак Джуёна. Он выгнулся и задрожал, его член дернулся, хотя из него уже ничего не выходило. Пак Джуён все это видел. Он широко улыбнулся, на его губе был небольшой порез.

— Доброе утро, хорошо спали?

— … хнн…

В отличие от Квон Джиука, который провел всю ночь избитым и брошенным, лицо Пак Джуёна, с едва заметной припухлостью на щеке, было тщательно смазано мазью.

— Сколько раз вы кончили? И кровать, и вы сами — все мокрое. Вы что, опять обмочились? — небрежно спросил он.

Он выключил вибратор, который все еще терся о головку Квон Джиука, и резко вытащил фаллоимитатор, не обращая внимания на его толщину.

Квон Джиук вздрогнул и тихо застонал, когда устройство вытащили, не выключив. Его отверстие, растянутое за неделю, не порвалось от грубого обращения, причиняя ему боль другого рода. Пустое отверстие пульсировало.

Его член был настолько воспален, что, казалось, любое прикосновение причиняло бы ему жгучую боль.

Заинтересовавшись его реакцией, Пак Джуён развязал ремни, связывавшие Квон Джиука, и взял его вялый член в руку. Квон Джиук, до этого лежал неподвижно, вздрогнул всем телом и что-то пробормотал.

—… я…

— Что?

— Я… я… был неправ… прошу, Джуён, давай остановимся, а?

— Что… нет. Я подумал, пока спал, и понял, что вчера тоже немного перегнул палку. Вам не нужно извиняться. Иногда нужно немного бунтарства, верно?

— Нет, не… не надо… все… хорошо… хнык… Прости, я больше так не буду, прости меня, я был неправ, — быстро бормотал Квон Джиук, подняв голову.

Было забавно наблюдать, как он сминал простыню, словно боялся чего-то, хотя все уже закончилось.

Его дрожащий голос мог бы показаться ужасающим, но Пак Джуён, наоборот, довольно улыбнулся, довольный его реакцией.

Как он и сказал, Пак Джуён действительно был совершенно спокоен. Хотя прошлой ночью он потерял контроль, в результате он добился того, что Квон Джиук вздрагивал от любого его прикосновения. И это доставляло ему тайное удовольствие.

— Да, все в порядке. Теперь пойдемте умоемся.

— Хорошо…

Пак Джуён снял повязку с глаз Квон Джиука. Его веки были красными и опухшими от слез. Он обнял Квон Джиука за плечи и поднял его. Тот задрожал еще сильнее и сжался, боясь, что его снова тронут.

— Тише, все хорошо, правда.

— …

Его тело все еще ныло, а член, казалось, стоял, хотя ему не от чего было возбуждаться. Оргазм, вызванный устройствами, был медленным, тягучим, словно его поднимали с самого дна на невиданную высоту.

Это острое ощущение удовольствия сильно отличалось от обычного грубого секса, и это сводило Квон Джиука с ума.

Даже когда Пак Джуён нес его в ванную, трогая его тело, когда обрабатывал его раны, Квон Джиук не мог контролировать дрожь.

Он изо всех сил старался успокоиться. Прошлая ночь была настолько ужасной, что он боялся показывать свое тело Пак Джуёну.

Это было ужасно. Настолько ужасно, что он был готов откусить себе язык, лишь бы не пережить это снова. Но…

— Воды? Не хотите пить? А то обезвоживание будет.

—… хочу пить.

— Да. Я так и думал. Вот, держите.

Пак Джуён, только что вышедший из душа, вошёл в комнату с бутылкой воды, прикрыв низ полотенцем. Толстый силуэт под полотенцем не давал Квон Джиуку покоя.

Его ягодицы, помнившие форму члена Пак Джуёна, ныли, и ноги сами собой сжимались. Его тело, познавшее новый вид удовольствия, жаждало его снова.

Пак Джуён, не заметив странного состояния Квон Джиука, как ни в чём не бывало протянул ему бутылку. Квон Джиук, притворяясь спокойным, дрожащей рукой взял бутылку и сделал глоток.

Он сошел с ума. Он точно сошел с ума. И хотя он это понимал, его тело действовало вопреки его разуму. Так было каждый день в последнее время. Его рот, предавая его мысли, всегда создавал проблемы. И неважно, какой это был рот — верхний или нижний.

Квон Джиук всегда ненавидел таких, как он.

Он презирал тех, кто стонал от удовольствия, когда их трахали, но в то же время чувствовал превосходство, унижая их.

Но почему, почему сейчас, даже во время обычного разговора, он чувствовал покалывание внизу? Почему это происходило именно с ним?

Пак Джуён прислонился к изголовью кровати, наклонился к Квон Джиуку, приподнял его подбородок и начал внимательно осматривать его лицо. «Хм, отлично. Хорошенько отделал», — с удовлетворением подумал он, но вслух произнёс с притворным беспокойством:

— Посмотрите, как опухло ваше лицо. Зачем вы сопротивлялись? Нужно было просто слушаться.

— Это… ты…

— Я же забочусь о вас. Вы же знаете, что это всё шутки. Если будете воспринимать всё всерьёз, станет только хуже.

Квон Джиук шевельнул пересохшими губами и, превозмогая боль, протянул бутылку обратно. Пак Джуён, заметив его странное поведение, лишь вопросительно приподнял бровь.

— Вы плохо себя чувствуете?

— А… что?

— Хм. Кажется, я немного переборщил.

Пак Джуён задумчиво пробормотал что-то себе под нос, а затем, набрав полный рот воды, подошел к Квон Джиуку. Он схватил его за плечи, когда тот попытался отстраниться, и прижался к его губам.

Квон Джиук оцепенел от неожиданности. Его разум словно отключился. Он попытался вырваться, но хватка Пак Джуёна была слишком крепкой. … Что это? Он серьезно? Квон Джиук отчаянно сопротивлялся грубому поцелую, отодвигаясь к самому краю кровати, но хватка на его плечах только усилилась.

Резкая боль пронзила его плечи, и Квон Джиук невольно застонал, приоткрыв рот. Пак Джуён тут же влил воду из своего рта в его. Квон Джиук послушно проглотил воду, хотя ему казалось, что это будет неприятно. Он все еще хотел пить.

Пак Джуён не отстранился и после того, как вся вода была проглочена. Наоборот, он еще сильнее прижался к Квон Джиуку, повернув голову, чтобы не оставить ни малейшего зазора между их губами. Их языки сплелись. В комнате разнесся влажный, непристойный звук, который обычно можно услышать только во время секса. Пак Джуён, который сначала поцеловал его скорее в шутку, теперь был возбужден его беспомощным телом, которое лишь вздрагивало в его руках.

Поцелуй продолжался еще какое-то время. Квон Джиук стонал и прижимался к губам Пак Джуёна, чувствуя, как это нежное прикосновение разжигает огонь в его истерзанном теле. Он сам начал ласкать языком рот Пак Джуёна, исследуя каждый уголок. Нескольких глотков воды было недостаточно, чтобы утолить его жажду.

«Это все из-за жажды», — убеждал себя Квон Джиук.

Пак Джуён наконец отстранился, вытирая влажные губы и молча улыбаясь.

Его улыбка была соблазнительной.

— Вам понравилось? Обычно вы изо всех сил избегаете поцелуев.

— Ха… а?

На этот раз Квон Джиук сам тянулся к поцелую. Заметив это, Пак Джуён ещё больше воспрянул духом, а Квон Джиук, наоборот, сник. Его взгляд был полон стыда.

— Хён.

Квон Джиук быстро прикрыл рот рукой и сглотнул. Он не понимал, и не хотел понимать, какое чувство вызывало это учащенное сердцебиение. Он затаил дыхание, остро осознавая непривычное состояние своего тела. Пак Джуён, похоже, ничего не замечал.

— Не смотрите в пол, посмотрите на меня.

— …

— Прошлой ночью я переборщил. Простите меня, но… все это было ради вас. Вы же знаете. Я сказал вам оставаться здесь, потому что боялся, что кто-то другой может причинить вам боль. Я поместил вас в безопасное место, где только я могу прикасаться к вам.

Квон Джиук сжал простыню в руке.

— Теперь вам нравится, когда я это делаю. Так что не думайте о плохом.

— Правда…?

— Нам же было хорошо вместе всю неделю. Не так ли? — Пак Джуён улыбнулся и погладил Квон Джиука по щеке. Казалось, что он немного осунулся за эту неделю, полную физических и эмоциональных потрясений. Пак Джуён провел рукой по его заострившейся линии подбородка, и Квон Джиук нервно сглотнул.

Пак Джуён увидел нерешительность в глазах Квон Джиука. Он не знал, в чем заключалась эта нерешительность, но это ясно показывало, что Квон Джиук был уязвим. Чем сильнее человек, тем заметнее его слабые места.

— Вы должены быть благодарены, что я так забочусь о вас, таком непослушном. Я ведь хороший, правда?

—… угу, — Квон Джиук выдохнул.

Удовольствие, похожее на боль, не покидало его, когда он смотрел на парня перед собой. Пак Джуён нежно поправил его растрепанные волосы, а затем ласково погладил по голове, словно собаку. Квон Джиук натянуто улыбнулся и отвернулся.

Слова Пак Джуёна не доходили до него. Квон Джиук подумал, что, возможно, он разучился понимать слова.

Иначе как объяснить, что он никогда бы не ответил так покорно на его слова, и уж тем более не стал бы думать о том, как бы ему хотелось, чтобы Пак Джуён снова грубо овладел им.

Но в отличие от Квон Джиука, который привык к удовольствию в его извращенной форме, для Пак Джуёна поцелуй был лишь прелюдией.

Чмокнув Квон Джиука в губы, он без сожаления вышел из комнаты. Квон Джиук смотрел ему вслед, приоткрыв рот, словно хотел что-то сказать. Он снова остался один. Так было каждый день.

В итоге он так и не смог высказать то, что хотел. Он слишком привык к широкой спине Пак Джуёна, который, удовлетворив свои потребности, всегда уходил, и ему стало трудно выражать свои мысли. И это было не единственной проблемой.

Сегодняшний разговор и ощущения в его теле дали Квон Джиуку ясно понять, что если все продолжится в том же духе, он потеряет себя.

Возможно, это уже необратимо.

Каждый день, открывая глаза, Квон Джиук видел перед собой темную комнату. Даже включенный свет не мог рассеять странную атмосферу.

Его единственный собеседник и партнер появлялся только ближе к вечеру, принося с собой запахи внешнего мира, словно жил в другой реальности. И в этой реальности, которая теперь казалась такой далекой, когда-то жил и он сам.

Однообразные дни тянулись один за другим. В какой-то момент Пак Джуён начал менять свою тактику: иногда он был груб, иногда нежен, но всегда использовал Квон Джиука по своему усмотрению. Все это он делал якобы ради Квон Джиука. Пак Джуён говорил, что Квон Джиук должен быть благодарен за то, что с ним обращаются как с домашним животным. Что это расплата за его грехи. Его слова по-прежнему были непонятны.

Квон Джиук потерял счет времени. Единственным ориентиром для него служили еженедельные визиты Пак Джуёна в черной одежде. Сегодня он видел его в этом темном наряде уже в пятый раз с тех пор, как оказался в этом доме.

По субботам Пак Джуён всегда заходил в больницу, а затем возвращался вечером и приносил Квон Джиуку ужин в комнату. Не говоря уже о еде, этот наряд заставлял Квон Джиука чувствовать себя так, будто он ест в тюрьме. Пак Джуён в черном с головы до ног, как тюремный надзиратель. Квон Джиук подумал, что этот образ ему подходит. Но разве надзиратели едят вместе с заключенными?

После ужина они разговаривали.

Этот односторонний разговор, который раньше казался ему таким скучным и раздражающим, стал для Квон Джиука самым ожидаемым событием дня. В этой тишине единственным развлечением были секс-игрушки, заполнявшие ящик прикроватной тумбочки, так что неудивительно, что он начал скучать по человеческому общению.

Сначала он пытался это скрывать. Он делал вид, что сердится, и молчал, а Пак Джуён, словно играя в игру, выбирал, как реагировать: успокоить его или проигнорировать. И Квон Джиук, который ждал этого разговора весь день, в конце концов, сдавался. Его гордость постепенно угасала.

… Обычно все так и происходило. Но сегодня что-то было не так. Пак Джуён, как всегда, принес еду и поставил ее на тумбочку. Обычно он затем брал стул из угла комнаты, но сегодня он развернулся и собрался уходить. Удивленный Квон Джиук поспешно окликнул его:

— Эй, эй, ты… куда?

— Что?

— Почему ты сегодня ничего не говоришь…

Пак Джуён, одетый в черную рубашку и брюки, обернулся. Поняв свою ошибку, он снова повернулся к Квон Джиуку, сел на край кровати и, сдерживая улыбку, погладил его по голове.

— Ах, вы ждали меня. Я совсем забыл. Извините.

— Нет, не совсем…

— Значит, не ждали?

—… ждал.

Пак Джуён улыбнулся. Квон Джиук посмотрел на него, а затем снова опустил глаза. Несмотря на неприятное чувство, он уже почти привык к тому, что с ним обращаются как с собакой.

— Сегодня у нас вечеринка в клубе. Кажется, мы давно не собирались.

— В университетском клубе?

— Да, в центальном.

Квон Джиук на мгновение замер. Пак Джуён взял его за руку и продолжил:

Это был безмолвный сигнал: «Не говори ничего лишнего».

— Мы же там познакомились. Знаете, как смешно вы тогда выглядели?

— …

— Вы смотрели на меня так, словно были готовы умереть от счастья, и при этом пытались строить из себя крутого.

— … И что, я сделал что-то не так?

— Нет. Все нормально. Потому что я тогда смотрел на вас и думал то же самое. Вы совершили кое-что похуже, так что подумайте хорошенько.

Несмотря на предупреждение Пак Джуёна, Квон Джиук закусил губу и посмотрел на их сцепленные руки, а затем на лицо Пак Джуёна. Он ерзал, словно хотел что-то сказать, как щенок, который хочет в туалет. Пак Джуён приподнял бровь и начал тереться лбом о плечо Квон Джиука.

— Эх, лучше бы это была вечеринка факультативного университетского клуба. Там я уже со всеми подружился. А в центральном клубе мы редко видимся, так что все немного неловко.

— Редко видимся? Но Ким Сухёк…

— На самом деле, и в университете есть люди, с которыми я не очень близок. Я довольно дружелюбный, но большинство ребят младше меня, поэтому им немного не по себе. Особенно девушкам, которым неловко называть меня «оппа».

—… Ким Сухёк в последнее время…

— Поэтому я разрешаю им называть меня по имени. Потом они привыкают и называют меня «Джуён, Джуён».

«Ким Сухёк точно пьет. Чем он сейчас занимается?»

Невысказанные слова застряли у него в горле. Услышав новости из внешнего мира, его мысли начали проясняться. Но Пак Джуён явно менял тему, и Квон Джиук, потеряв желание говорить, вздохнул. Пак Джуён, словно ждал этого, тут же перешел к делу:

— Так вот, я, наверное, сегодня вернусь поздно.

—… Хорошо.

— Наконец-то выспитесь? Поздравляю. В последнее время вас все время мучили.

Это было правдой. С тех пор, как Квон Джиук оказался в этой комнате, он не мог нормально спать. Он часто просыпался от того, что его бедра двигались, или от пощечины, когда Пак Джуён был не в духе.

«Так он знает, что мучает меня».

Квон Джиук горько усмехнулся.

Он не знал, стоит ли благодарить его за понимание или попросить прекратить эти мучения. Квон Джиук колебался даже перед таким простым выбором. Ему стало трудно принимать даже самые элементарные решения.

Как и обещал, Пак Джуён не пришел в комнату Квон Джиука тем вечером. Впервые время без Пак Джуёна, которое обычно тянулось мучительно долго, пролетело так быстро.

Сначала Квон Джиук подумал о том, чтобы попросить его о чем-нибудь незначительном. Эта мысль постепенно росла и обретала форму, пока не превратилась в план побега. Он так увлекся обдумыванием деталей, что не заметил, как пролетело время.

Он понял, что уже наступило утро, только когда услышал шум в гостиной и увидел Пак Джуёна, который вошел в комнату с вопросом: «Хорошо спал?». Он даже не заметил, как уснул, настолько был поглощен своими мыслями.

Разговор о знакомых местах всколыхнул в его душе волну чувств. Квон Джиук тяжело дышал от возбуждения, но никак не мог сосредоточиться. Он понимал, что не должен раздражать Пак Джуёна, но ему нужно было спросить. Сколько ему ещё придётся здесь оставаться? Сможет ли он когда-нибудь выйти?

— А, ах, ух! Пак Джуён, я, я… — с трудом выдавил он, дрожа всем телом, и хватаясь за плечо Пак Джуёна.

— Хаа, что? Хотите что-то сказать? Сосредоточьтесь. Я ещё даже нормально не вошёл.

—А! Нет, а, хык…!

Квон Джиук нервно закусил губу. Он не просил многого. Он просто хотел выбраться из этой комнаты. Чувствуя, как движения Пак Джуёна становятся все более интенсивными, Квон Джиук обвил ногами его талию и сжал мышцы. Стенки его тела пульсировали, плотно обхватывая член Пак Джуёна. Тот нахмурился. Он замедлил темп и начал двигаться медленнее. Теперь, с каждым движением, внутренние стенки сжимались, обнажая красную плоть.

— Ха-ха… что это еще за трюки? Всего один день не виделись, а вы уже успели потренироваться с игрушками?

— Хаа, хм, подожди, правда, подожди… ых.

— Хён уже такой опытный, раз научился играть со мной, сжимая свой зад. Я чертовски возбужден от того, как вы меня сжимаете. Говорите быстрее. — Пак Джуён тяжело дышал и откидывал со лба влажные пряди волос.

Открылись его белый лоб и густые брови. Обычно ровный лоб теперь был покрыт испариной и нахмурен. Квон Джиук смотрел на него затуманенным взглядом, а затем, отдышавшись, с трудом произнес:

— Можно… мне выйти?

— Что?

Квон Джиук почувствовал прилив тревоги, не зная, когда Пак Джуён снова начнет двигаться. Он сглотнул, едва сдерживая дрожь в голосе.

— Просто… просто в гостиную. Не на улицу. Правда.

— …

Пак Джуён, также тяжело дыша, молча смотрел ему в глаза. Квон Джиук вдруг почувствовал холодок. Лучше бы он рассмеялся, сказал что-нибудь саркастическое или просто отказал, но Пак Джуён молчал. Это молчание пугало еще больше, и Квон Джиук заговорил, запинаясь:

— Я… я не прошу многого. Мне просто душно, я схожу с ума. Ты же все равно увидишь, что я делаю в гостиной, так?

— …

— Эй, почему ты молчишь… — Квон Джиук почти плакал.

Послушный Квон Джиук вдруг захотел выйти. Больше месяца Пак Джуён внушал ему, что он не должен думать ни о чем постороннем, что смысл его существования заключается только в нем самом. И теперь он вдруг захотел выйти?

Наверняка он вспомнил о Ким Сухёке. Может, не стоило говорить о клубе? Пак Джуён молчал. Его челюсти напряглись, а затем расслабились. Его бездонные черные глаза приблизились к лицу Квон Джиука. Он почти чувствовал его дыхание.

— Как я могу вам доверять?

— …

— Что если я выпущу вас в гостиную, а вы просто исчезнете?

В мягком, почти ласковом голосе Пак Джуёна чувствовалась скрытая угроза. От его слов у Квон Джиука покалывало затылок. Он чувствовал, будто Пак Джуён прочитал все его мысли, которые он обдумывал прошлой ночью.

Но Квон Джиук ни на секунду не собирался воплощать их в жизнь. Он знал, что не сможет полностью освободиться от Пак Джуёна, поэтому отбросил все свои фантазии и решил попросить его только об одном. И даже эта просьба далась ему с большим трудом. И теперь Пак Джуён спрашивает, как он может ему доверять?

— Убедите меня, если хотите выйти… Хён. Почему вы так смотрите? Что вас так расстраивает?

— Правда…

— Ну же. Сколько времени мы уже вместе? Я так хорошо отношусь к хёну. Если вы просто сбежите, я очень рассержусь.

Пак Джуён не отрывал от него насмешливого взгляда, ожидая реакции. Квон Джиук был ошеломлен отказом даже на такую простую просьбу. Он неловко провел руками по плечам Пак Джуёна, словно пытаясь задобрить его.

— Я… я никуда не сбегу. Мне просто не нравится эта комната. Дело не в тебе. И не в том, что ты вчера говорил о клубе. Я давно об этом думал. Я правда хочу выйти.

— … Дело не во мне?

В глазах Пак Джуёна, до этого момента спокойных и расслабленных, мелькнуло удивление.

Квон Джиук говорил правду. Он чувствовал себя запертым с самого первого дня. Он хотел сбежать, но, понимая, что не сможет противостоять Пак Джуёну, сдерживал себя, думая, что, возможно, он действительно в чем-то виноват. Он постепенно привыкал к этой однообразной жизни, но в глубине души все еще теплилась надежда.

Именно Пак Джуён разрушил эту надежду. Вчера, когда он рассказал о новостях из внешнего мира, все подавленные чувства Квон Джиука вырвались наружу. Он больше не хотел оставаться в этой комнате. Он хотел сбежать отсюда как можно скорее.

Сейчас, пока Пак Джуён рядом, все было более-менее терпимо, но если он снова уйдет, Квон Джиук не знал, сможет ли он выдержать. Он боялся, что задохнется от этой тесноты и начнет биться головой о стены от отчаяния.

— Ты же говорил, что это из-за меня. Что это я виноват. Что я должен быть благодарен, что ты меня не бросил. Ты мне это каждый день твердил. Я… блин, как я мог забыть. А? Ты же знаешь, что я жду тебя каждый вечер. Я не ненавижу. Не ненавижу.

Квон Джиук бормотал слова, которые сам не понимал. Это были слова, которые Пак Джуён шептал ему каждую ночь. Мозг Квон Джиука явно атрофировался. Иначе он бы не нес такую чушь, как «я не ненавижу», ослепленный своей целью. Пак Джуён, на мгновение опешивший, быстро взял себя в руки.

— Хватит давить на жалость. Как вы докажете, что не сбежите?

—… Ха…

Квон Джиук, потеряв всякое терпение, прикусил губу и, словно приняв решение, попытался уложить Пак Джуёна на кровать. Пак Джуён без сопротивления подчинился. Член выскользнул из Квон Джиука, и тот на секунду замер. Пак Джуён, догадавшись о его намерениях, усмехнулся, плюхаясь на кровать.

— Что это? Примирительный секс?

— …

Квон Джиук сильно похудел. Мышцы остались, но по сравнению с тем временем, когда Пак Джуён впервые обнял его, он стал заметно тоньше. Покачнувшись, он уселся на бедра Пак Джуёна, ловко избегая его возбужденный член. Блестящая головка скользнула по влажной ложбинке между ягодицами. С каждым движением бедер Квон Джиука, член задевал вход, вызывая у него стон.

— Я… я даже это делаю… и ты… ты все еще мне не веришь?

— …

Квон Джиук посмотрел на Пак Джуёна покрасневшими глазами. Его красивые, четкие черты лица были искажены странным выражением. Это было неожиданно возбуждающее зрелище. Пак Джуён, наконец, по-настоящему удивленный, посмотрел на него.

Он трахал его каждый день, чувствовал, как тело Квон Джиука приспосабливается к нему, но не мог читать его мысли и понять, насколько сильно тот поддался этому удовольствию. Но сейчас, видя, как Квон Джиук извивается у него на бедрах…Он не ожидал, что Квон Джиук зайдет так далеко.

— Не просто тритесь, а двигайтесь. Насаживайтесь. Тогда я выпущу хёна в гостиную, — сказал Пак Джуён, кривя губы.

Его раздражало, что Квон Джиук вытащил член в самый неподходящий момент, да ещё и нарочно промахивался. Ему хотелось схватить его за задницу и трахнуть так, чтобы тот взвыл.

Квон Джиуку тоже было нелегко. Он и раньше пробовал такие позы, но всегда пассивно лежал под Пак Джуёном. Сейчас же, двигаясь самостоятельно, он чувствовал непривычное напряжение.

Он осторожно взял член Пак Джуёна в руку и приставил к своему входу. Медленно опускаясь, он соединил их тела. Это было совсем другое ощущение, чем когда его трахали. Квон Джиук застонал, чувствуя, как его тело раскрывается.

«До чего же он дошёл», — Пак Джуён был поражен. Он наблюдал за Квон Джиуком, не переставая усмехаться. Квон Джиук оперся руками о пресс Пак Джуёна, и, как только член вошёл достаточно глубоко, сделал глубокий вдох и сжал мышцы. Не для того, чтобы доставить удовольствие Пак Джуёну, а чтобы удержаться на дрожащих ногах.

Терпение Пак Джуёна лопнуло, и он положил руку на ягодицы Квон Джиука. В тот же момент Квон Джиук, не в силах больше сдерживать дрожь в мышцах, рухнул на него. Член вошёл глубоко, и на мгновение перед глазами Квон Джиука потемнело. Всё тело пронзила острая дрожь.

— Ах, ых, ы…

Квон Джиук обмяк, полностью поглотив член Пак Джуёна. Его бедра, обхватывавшие тело Пак Джуёна, задрожали и сомкнулись. Он схватился за живот, словно пытаясь понять, насколько глубоко вошел член, и тяжело задышал.

Привыкнув к ощущениям, он начал двигать бедрами, словно утоляя жажду. Толстый член пульсировал внутри него. Он напрягал дрожащие ноги, приподнимаясь, а затем снова опускался на него. Чувство стыда давно исчезло, заслоненное желанием удовлетворить Пак Джуёна. Он неуклюже двигался, сам себя трахая его членом.

—Пак… Джуён, я…

Взгляд Квон Джиука, затуманенный возбуждением, становился мутными. Он откинулся назад, опираясь руками на бедра Пак Джуёна. Его обнаженная грудь и живот ритмично поднимались и опускались в такт движениям. Член Квон Джиука, которого никто не касался, стоял торчком и покачивался из стороны в сторону.

— Я… я прекрасно понимаю свое положение… хм… но… хм…!

Его голос дрожал, и он чувствовал, что вот-вот расплачется. Пак Джуён, словно загипнотизированный, смотрел на него. Слезы катились по щекам Квон Джиука, падая на тело Пак Джуёна. В воздухе смешались всхлипы и влажные шлепки.

— Если ты так беспокоишься… хм… надень на меня ошейник… когда… когда я выйду… Тогда… ах! Ах, подожди! А!

— Не ожидал услышать такое от моего хёна… Ха-ха.

Это было так кокетливо, что даже раздражало. Возможно, Квон Джиук был гораздо более искушенным, чем думал Пак Джуён. Иначе он бы не смог так легко соблазнить его своими неумелыми движениями.

В конце концов, Пак Джуён, пробормотав ругательство, схватил Квон Джиука за бедра и начал яростно двигаться. Квон Джиук, который до этого с трудом сдерживал себя, вскрикнул и обмяк на нем. Пак Джуён трахал его безжалостно, с силой шлепая по ягодицам.

Разрядка наступила быстрее, чем обычно. Пак Джуён застонал, кончая внутрь, и одновременно с этим сильно шлепнул Квон Джиука по ягодицам. Квон Джиук, привыкший к смеси боли и удовольствия, тоже достиг пика, сжимая мышцы вокруг члена Пак Джуёна.

— Ах, ых, хм…

— Хаа, бля, что это сегодня такое… Почему… почему вы плачете? Так и хочется сделать это еще раз.

Пак Джуён рассмеялся довольным голосом, словно все его напряжение исчезло. Он нежно погладил Квон Джиука по волосам. Квон Джиук, уткнувшись лбом в грудь Пак Джуёна, закрыл глаза и заплакал. Впервые за долгое время его слезы были вызваны не столько удовольствием, сколько обидой.

На следующий день Пак Джуён принес ошейник. Судя по его одежде, он уже собирался уходить.

Похоже, он направлялся в универ. Квон Джиук проспал всю ночь без пробуждений. Он протер сонные, опухшие от слез глаза и сел на кровати. Он еще не до конца понимал, что происходит.

— Ммм, что это…?

— Ошейник.

— Что значит… а? … Что?!

Глаза Квон Джиука, тупо уставившиеся на ошейник, расширились. Пак Джуён рассмеялся, увидев его удивленное лицо. Казалось бы, он не должен был радоваться тому, что Квон Джиук выйдет из комнаты, но почему-то был в отличном настроении.

— Чего смеешься?

— Ахаха, хаха, нет, просто у вас такое смешное лицо.

— … Я смешной?

— Не то чтобы смешной, скорее милый…?

Слово «милый» почти потерялось в его смехе. Он как будто специально пробормотал его. Квон Джиук, не расслышав, нахмурился и посмотрел то на ошейник, то на Пак Джуёна.

— Зачем ты его принес? Я правда могу выйти?

— Давайте уточним. Не на улицу, а в гостиную.

— Раньше… раньше и это было нельзя…

Квон Джиук вспомнил прошлую ночь, когда он вытворял всякие непристойности, сидя на Пак Джуёне. Он уже почти потерял надежду. Он думал, что после такого Пак Джуён должен был сдаться, но тот продолжал молча трахать его и Квон Джиук решил, что все его усилия были напрасны.

Поэтому он был удивлен и обрадован таким неожиданным поворотом событий. Он знал, что Пак Джуён относится к нему особенно строго, поэтому этот результат был еще более неожиданным. Квон Джиук был доволен, что, пусть даже только в пределах гостиной, но его свобода расширилась.

— Хён так старался. Я решил, что могу его вознаградить.

— Ты… с чего вдруг такая щедрость?

Пак Джуён молча взъерошил волосы Квон Джиука. И без того растрепанные после сна волосы встали дыбом. Пак Джуён заметил, что они сильно отросли, и убрал с глаз Квон Джиука длинную чёлку.

Квон Джиук сиял от счастья. Он чрезмерно радовался тому, что для любого другого человека было бы обыденным правом, и, казалось, не видел никакой иронии в своей ситуации.

Пак Джуёну это нравилось. Вчерашний случай убедил его в этом.

Квон Джиук словно разучился проявлять характер. Тот дерзкий Квон Джиук, который мог бы сказать: «Да пошёл ты! Я сам уйду!», исчез. Только увидев, как Квон Джиук умоляет его, сидя у него на бедрах, Пак Джуён смог, наконец, расслабиться.

— Тогда скорее выпускай меня!

— Что за спешка?

Квон Джиук, окончательно проснувшись, почувствовал знакомую духоту. Он сжал губы и молча посмотрел на Пак Джуёна.

Пак Джуён не торопился. Он всегда был неторопливым, и это раздражало Квон Джиука.

Пак Джуён, уже собравшийся надеть на него ошейник, вдруг остановился.

— Хотите сами это сделать?

— Сам?

— Вы же сами об этом говорили. Так что, хён, наденьте его сам. Как своего рода… обещание.

Если Квон Джиук сам наденет ошейник, у него не будет возможности оправдаться. Ярко-красный ошейник болтался перед его лицом. Квон Джиук дрожащей рукой взял его.

Для него не имело значения, кто наденет ошейник, главное — выйти из комнаты. … Хотя, если бы он сказал об этом Пак Джуёну, тот бы наверняка отреагировал негативно.

На самом деле Квон Джиук хотел, чтобы Пак Джуён сам надел на него ошейник. Он не понимал, почему. Он лишь смутно осознавал, что стал слишком зависимым. Ему было спокойнее, когда о нем заботился Пак Джуён.

— …

Губы Квон Джиука были плотно сжаты. Он молчал, не зная, что делать.

Затем он посмотрел на Пак Джуёна. Тот несколько раз моргнул, а затем нахмурился. Он решил, что Квон Джиук противится ему.

— Что такое? Не хотите выполнять обещание? Или все-таки задумали сбежать…?

— Нет!

— Тогда почему не надеваете?

Пак Джуён демонстративно покачал ошейником в воздухе. Квон Джиук посмотрел на него с нерешительностью.

— Может, ты сам наденешь?

— А потом вы скажете, что я вас заставил? Так что надевайте сами.

Квон Джиук боялся разозлить Пак Джуёна каким-нибудь неосторожным действием. Даже такая мелочь, как надевание ошейника, стала для него бременем. Он вздохнул и неохотно взял ошейник.

— Мне… хотелось бы, чтобы ты сам надел… Так было бы… проще.

— Это всего лишь ошейник.

— Просто… мне так хочется.

— …?

Пак Джуён задумался, вспоминая их вчерашний завтрак.

«Может, я что-то подсыпал ему в еду?» — серьёзно подумал он. Поведение Квон Джиука с прошлой ночи было странным. Он ожидал, что тот будет злиться или сопротивляться, но эти странные просьбы… Возможно, он действительно сошёл с ума.

Пак Джуён застонал и протянул руку.

— Дайте сюда.

— Наденешь?

— Вы же сами просили.

Пак Джуён мысленно выругался. Он хотел совсем другого.

Он знал, что Квон Джиук достаточно простодушен, и ему будет трудно вспомнить прошлое. И Пак Джуён знал причину, по которой он не мог вспомнить. Используя это как оправдание, Пак Джуён выплескивал на него все свои подавленные желания, не испытывая при этом никакой вины. И это должно было причинить ему боль. Он должен был чувствовать ту же обиду и жажду мести, что и Пак Джуён, но в то же время быть охваченным бессилием и отчаянием.

Тогда Пак Джуён смог бы показать ему, насколько он плохой человек, и оправдать свои поступки. Он планировал прожить всю жизнь, проклиная его.

Но все пошло не так. Эта мирная сцена казалась ему странной и неловкой. Квон Джиук был не просто наивным, он был глуп. Он не понимал, какие тёмные мысли роились в голове Пак Джуёна, и продолжал говорить неожиданные вещи. Пак Джуён пытался понять, что у него на уме, но чем больше он смотрел в его глаза, тем больше запутывался.

—… Вау, вы действительно понятия не имеете.

— Что ты сказал?

— Говорю, мне это нравится.

Похоже, Квон Джиук не пытался его обмануть. Пак Джуён почувствовал, как его подозрения рассеиваются.

Он снова взял ошейник и приложил его к шее Квон Джиука. Он почувствовал, как тот напрягся. Когда Пак Джуён застегнул пряжку, тело Квон Джиука заметно задрожало.

«Ах да, он чувствителен к прикосновениям к шее», — вспомнил Пак Джуён и немного ослабил ошейник. Он добавил небольшой замок, чтобы Квон Джиук не смог сам его снять.

Как только рука Пак Джуёна отпустила его, Квон Джиук с облегчением вздохнул. Похоже, он всё это время держал глаза закрытыми. Пак Джуён заметил, как дрожат его губы, но сделал вид, что ничего не видит.

— Вот и все. Готово.

— …

— Смешно. Вы задыхаетесь даже от прикосновений к шее, но сами предложили надеть ошейник.

— Ты же сам сказал, что я должен тебя убедить. А если бы я сам надел его неправильно, ты бы начал ругаться…

Квон Джиук обиженно пробормотал что-то в ответ на упрек Пак Джуёна. Ему стало трудно дышать. Это было из-за того, что Пак Джуён каждую ночь душил его во время секса. Квон Джиук не ждал извинений, но ему было неприятно, что Пак Джуён так отреагировал на его просьбу.

Пак Джуён, наблюдая за ним, мягко улыбнулся и погладил Квон Джиука по щеке.

— Ладно, извините. Теперь, когда ошейник на месте, пойдемте в гостиную?

Лицо Квон Джиука просияло. Он был таким простым.

Прошло больше месяца с тех пор, как Квон Джиук последний раз был в гостиной, хотя они жили под одной крышей. Он, конечно, выходил из комнаты, но только в ванную, куда его тащили. Самостоятельно ходить по дому — это совсем другое дело.

Квон Джиук глубоко вдохнул и осмотрелся. Его ноги немного дрожали от непривычки к ходьбе. Он так долго был заперт, что ощущал себя, как в клетке. Наконец-то он почувствовал облегчение.

— Ничего особенного, правда?

— Нет, мне очень нравится. Так свободно.

Квон Джиук ответил довольным голосом, а Пак Джуён, усмехнувшись, сел на диван. Он внимательно наблюдал за Квон Джиуком, который осматривал гостиную, но тот ни разу не посмотрел в сторону входной двери. Вдоволь насладившись своей неполной свободой, Квон Джиук тихонько присел на край дивана. Пак Джуён, не отрывая от него взгляда, хитро улыбнулся. Он достал что-то из пакета, который держал в руках.

— Хотите это съесть?

— Что это?

— Мне дали это в подарок, когда я покупал ошейник.

Это было лакомство для собак в форме кубиков. Какая глупость — предлагать человеку собачью еду. Пак Джуён громко рассмеялся, увидев озадаченное лицо Квон Джиука.

— Съедите, если я дам?

— Эй…

Видя, что Квон Джиук не отвечает отказом, глаза Пак Джуёна хитро прищурились. Квон Джиук решил, что лучше уйти, пока Пак Джуён не начал вытворять что-то странное. Он встал с дивана, но Пак Джуён резко схватил его за руку и усадил рядом с собой.

— Куда собрались? Вы же знаете, что я шучу.

— Ты выглядишь так, будто и правда хочешь меня накормить этим.

— Да ладно вам.

— …

Квон Джиук промолчал.

Это случилось всего через несколько дней после того, как он обмочился.

Пак Джуён, чтобы проверить, раскаялся ли Квон Джиук, положил в углу комнаты несколько пеленок и велел ему справлять нужду на них. Квон Джиук чуть не плакал, умоляя его не делать этого, но Пак Джуён был непреклонен. Весь день Квон Джиук не мог выйти в туалет, и в конце концов, не выдержав, обмочился на пеленку. Он был так шокирован своим поступком, что его стошнило прямо на месте.

Квон Джиук помнил, как Пак Джуён извинялся перед ним на следующий день. Но сейчас он вел себя так, будто ничего не случилось. Квон Джиук уже привык к такому отношению, и это больше не вызывало у него такой сильной обиды.

— Почему так смотрите?

— Ничего.

Квон Джиук быстро отвернулся. Он боялся, что Пак Джуён попытается засунуть ему в рот лакомство, если их взгляды встретятся. Он уже обмочился на пеленку и носил ошейник, так что Пак Джуён мог сделать с ним все, что угодно. Видя, что Квон Джиук избегает его взгляда, Пак Джуён потерял интерес. Он бросил пакет с лакомствами в угол дивана и положил голову Квон Джиуку на плечо.

— Если не хотите лакомство, тогда что желаете поесть? Нужно что-нибудь съесть после сна.

— Раньше ты не спрашивал.

— Я спрашиваю в честь того, что вы наконец-то поедите за столом.

— … Все равно?

— «Все равно» — это самый сложный вариант.

— Ты пойдешь и купишь то, что я скажу?

— Конечно, нет. Вы и часа не пробыли вне комнаты, а я не хочу снова вас запирать. Давайте просто закажем что-нибудь.

Пак Джуён достал телефон. Это был новый телефон. Квон Джиук вспомнил, что Пак Джуён разбил его старый телефон в порыве гнева. Он попытался вспомнить, где его собственный телефон, но не смог, и почесал затылок.

Пак Джуён, заметив взгляд Квон Джиука, поднял голову от экрана телефона с вопросительным выражением лица.

— Что такое?

—Просто… ты купил новый телефон?

— А, это… Я разбил старый и выбросил его в тот же день. Он все равно уже устарел.

— Понятно.

— Если хёну все равно, что есть, я закажу то, что хочу. Только попробуйте не съесть.

Пак Джуён снова уткнулся в телефон, просматривая меню. Он выглядел расслабленным. Квон Джиук же, наоборот, мучился от любопытства, не зная, где его телефон. Он получил разрешение выйти в гостиную только после того, как надел ошейник.

Стоило ли ему спрашивать про телефон, который был его единственной связью с внешним миром?

Но, как и любой современный человек, Квон Джиук не мог жить без телефона, поэтому решил набраться смелости и спросить. Он чувствовал, что Пак Джуён стал относиться к нему немного мягче.

— Я хочу кое-что спросить. Можно?

— Хм?

Пак Джуён снова поднял голову. Он удивленно хмыкнул, услышав решительный тон Квон Джиука, и снова прислонился к нему.

— Что такое? Не похоже на вас. Хён обычно либо вообще ничего не спрашивает, либо спрашивает с вызовом.

— На всякий случай… Эй… Я не спрашиваю из каких-то плохих побуждений. Понимаешь? Не думай ничего плохого и не злись. Обещай.

— Да ладно, какие обещания? Что вы так хотите узнать?

Квон Джиук, глядя на макушку Пак Джуёна, осторожно спросил:

— … Где мой телефон?

— Телефон?

Пальцы Пак Джуёна, скроллившие экран, замерли. Квон Джиук напрягся, наблюдая за его реакцией, но, вопреки его опасениям, Пак Джуён спокойно ответил :

— Там, в ящике, кажется. Вы так долго подводили к этому вопросу, потому что боялись, что я подумаю, будто вы хотите сбежать?

Квон Джиук покраснел от смущения, услышав спокойный голос Пак Джуёна. Ему стало стыдно, что он так переживал. Пак Джуён, казалось, совсем не беспокоился о его возможном побеге. Не потому, что был уверен, что Квон Джиук не сбежит. А потому, что был уверен, что тот не сможет сбежать.

— …Ты же сам не разрешал мне выходить из комнаты… Загонял меня в угол…

— Ну да. Но теперь вы хорошо себя ведёте, и я вас отпустил.

Слово «отпустил» резануло слух. Квон Джиук почувствовал, что к нему относятся как к человеку только тогда, когда ему позволяют быть человеком. Он провел языком по губам, но Пак Джуён, казалось, не заметил этого.

— Любите свиное тонкацу?

— Нет, не очень.

— Тогда закажу курицу.

— Хорошо.

Неловкий разговор прервался. Пак Джуён, помолчав, выпрямился и спросил:

— Хотите написать?

Квон Джиук помедлил с ответом.

— Разрешишь?

— Посмотрим. Если будете хорошо себя вести, то разрешу.

Квон Джиук понял, что это значит. Если он будет послушным, Пак Джуён иногда будет делать ему поблажки. Квон Джиук кивнул, и на его лице появилось грустное выражение. Пак Джуён вдруг заметил следы от поцелуев и синяки на его теле.

Квон Джиук, почувствовав на себе взгляд, дёрнулся и непроизвольно прикрыл рукой пах. Он выглядел таким жалким и беспомощным, что Пак Джуёну стало не по себе. Он не считал себя злым человеком.

— Обиделись?

— Я?

— А кто еще?

— Я что, похож на человека, который обижается?

Пак Джуён не мог не заметить обиду в его голосе. Он был слишком мягкосердечным, и это было его проблемой. Стоило ли ему так расслабляться всего после нескольких недель совместной жизни? Он понимал, что такая снисходительность может плохо кончиться, но жалкий вид Квон Джиука заставлял его смягчиться. Пак Джуён вздохнул, решив, что проблема в нем самом.

— Может, разрешить вам пользоваться телефоном …

— !

Квон Джиук услышал его бормотание и резко поднял голову, пристально глядя на сомкнутые губы Пак Джуёна. Казалось, он надеялся, что они снова откроются, если он будет смотреть с достаточным ожиданием.

Но Пак Джуён не собирался повторять. Он и сам не понимал, почему вдруг смягчился и что сказал. Даже если Квон Джиук смирился со своим положением, давать ему надежду было слишком самонадеянно.

Квон Джиук, видя, что Пак Джуён молчит и отводит взгляд, как будто хочет взять свои слова обратно, повторил его слова, словно требуя ответа:

— Правда?…

Пак Джуён не выдержал и рассмеялся, услышав это робкое бормотание. Квон Джиук, почувствовав, что Пак Джуён не сердится, немного повеселел. Пак Джуён подумал, что если бы у Квон Джиука был хвост, он бы сейчас вращался, как пропеллер.

Квон Джиук выглядел таким жалким. Пак Джуён усмехнулся про себя. Кто кого жалеет? Он подавил смешок, кашлянув.

Он не собирался полностью запрещать Квон Джиуку пользоваться телефоном, но и просто так разрешать тоже не хотел. Он решил, что пытка надеждой будет эффективнее.

— Правда.

— Без всяких условий?

— Конечно, с условиями. Что, если вы вызовете полицию?

— …

Квон Джиук молчал.

«Вот как, значит, даже не отрицает, что хотел бы вызвать полицию», —

Пак Джуён усмехнулся. — «По крайней мере, он еще соображает», — подумал он.

Даже если Квон Джиук не отрицал и не подтверждал, Пак Джуён не верил, что он действительно вызовет полицию. Квон Джиук еще не ненавидел его настолько, чтобы рассказывать о своем положении другим. Он даже сказал, что ему «свободно», хотя это и не соответствовало действительности.

Пак Джуён немного подумал и решил поставить условие на всякий случай. Больше никаких поблажек он делать не собирался.

— Вы можете пользоваться телефоном только когда я рядом. И не надейтесь, что я не заберу его с собой, когда буду уходить.

— И?

— Я буду наблюдать за вами, пока вы пользуетесь телефоном. И не отключайте звук. Я все равно проверю все ваши звонки и сообщения.

Квон Джиук нахмурился. Ему не нравились эти условия, но он молча кивнул, соглашаясь с Пак Джуёном.

— Не знаю, понадобится ли вас звонить… но если будете, включайте громкую связь. Чтобы я слышал.

— Зачем так усложнять?

— Чтобы вы не сообщили в полицию.

Пак Джуён говорил это лишь наполовину всерьез. Его не волновали проблемы с законом. Он просто боялся, что Квон Джиук свяжется с кем-нибудь и попытается сбежать. Он не хотел потерять свою добычу, поэтому решил перестраховаться.

«Вообще, давать ему телефон — уже ошибка», — подумал Пак Джуён, коря себя за мягкосердечность. Но иногда ему хотелось поступать нелогично.

Иногда нужно слушать свое сердце, а не разум.

Квон Джиук, не зная о его внутренних терзаниях, спокойно спросил:

— Это все?

Пак Джуён перестал корить себя и, посмотрев на Квон Джиука, произнес самое главное условие:

— И не обижайтесь, если я передумаю и снова запрещу вам пользоваться телефоном.

— …

— Не воспринимайте то, что я освобождаю вас сейчас, как должное.

— …

— И не обижайтесь, если условия изменятся.

Квон Джиук молча слушал, несколько раз открывая и закрывая рот, словно хотел что-то сказать. Пак Джуён заметил его нерешительность. Не нужно было так бояться.

Пак Джуён наклонил голову.

—… Я никогда не воспринимал это как должное. Я знаю, как сильно ты меня ненавидишь, поэтому благодарен даже за это.

Квон Джиук уже привык нервничать, когда говорил о своём положении. Его голос был тихим и спокойным, совсем не таким, каким обычно бывал. Таким голосом он говорил только в последнее время, когда был обессилен. Этот голос хорошо сочетался с его заострившимися чертами лица.

— Да, я знаю.

— Но я не понимаю. Ты говоришь, что я глупый и простой… и я правда не понимаю.

Если Пак Джуён держал его взаперти из-за старых обид и гнева, то ему давно пора было сорваться. В первые несколько дней он действительно так себя вёл. Квон Джиук был на грани смерти и хотел умереть. Но со временем Пак Джуён начал меняться.

Квон Джиук заметил это. Он понял, что в какой-то момент Пак Джуён начал получать удовольствие от самого процесса, а не от мести.

Иногда, после секса, они даже спали в одной постели. И Квон Джиук испытывал при этом неописуемые чувства. Пак Джуён часто заботился о нем и улыбался ему.

«Он хочет, чтобы я привязался к нему, а потом бросит?»

Что он еще может от него хотеть? Гордость, злость, упрямство — все, что составляло сущность Квон Джиука, уже угасло.

У него было много вопросов, но он научился молчать, находясь здесь.

— Я и раньше хорошо к вам относился. Помнишьте, что вы тогда сказали?

Квон Джиук помнил. После того, как его изнасиловали, он чувствовал себя преданным Пак Джуёном. Но Пак Джуён не обращал на это внимания и продолжал :

—Вы же говорили, чтобы я не обращался с вами как с игрушкой.

— Я такое говорил?

Квон Джиук не притворялся. Он действительно не помнил. Как он мог помнить слова, сказанные в порыве гнева? Его разум, должно быть, помутился от однообразных дней.

Квон Джиук спокойно ждал продолжения. Пак Джуён, усмехнувшись его покорности, положил голову ему на бедро и вытянул ноги на диване. Его длинные ноги свисали с подлокотника. Мягкие черные волосы щекотали кожу Квон Джиука, и он вздрогнул, посмотрев на Пак Джуёна. Его тело напряглось.

—Теперь я могу сказать… я хотел вас соблазнить, влюбить в себя. Чтобы вы были без ума от меня и умоляли не бросать вас, что бы я ни делал. Вот чего я хотел. Поэтому я был так добр к вам.

— Ты…

— Но сейчас все по-другому. Сейчас… хм…

Глаза Квон Джиука, полные смешанных чувств, задрожали, не отрываясь от Пак Джуёна. В них читались страх, недоумение и гнев, смешанный с сожалением. Он вспомнил прошлые обиды, но не стал ничего предпринимать.

В последнее время Квон Джиук был очень послушным и покорным, потому что смирился со своим положением. Он изменился за это недолгое, но и не слишком короткое время.

Но изменился не только Квон Джиук. Пак Джуён тоже изменился. Он продолжал смотреть на Квон Джиука, который не знал, куда себя деть под его пристальным взглядом. Затем он зацепил пальцем ошейник на шее Квон Джиука — единственную вещь на его обнаженном теле — и притянул его к себе.

— … Сейчас хён просто жалок. Мне вас жаль.

После долгих раздумий Пак Джуён решил, что его чувства — это жалость…

Телефон, мирно лежавший в ящике, был полностью разряжен. Квон Джиук несколько раз попытался включить его, но безуспешно. Он начал искать зарядное устройство. Когда он спросил Пак Джуёна, где оно, тот ответил, чтобы он сам поискал.

«Как он может быть таким бесячим с таким красивым лицом?» — подумал Квон Джиук.

Он начал бродить по дому. Пак Джуён все еще лежал на диване, играя в телефоне. Квон Джиук посмотрел на него, их взгляды встретились, и он смущенно юркнул в спальню.

Он оказался в той комнате, которую видел, когда впервые пришел сюда. Раньше ему все здесь казалось грязным и отвратительным, но сейчас комната выглядела удивительно чистой и стильной. Впрочем, дом всегда был роскошным. По сравнению с темным, тесным и мрачным местом, где он жил раньше, с его единственным предназначением — удовлетворять чужие желания, этот дом казался райским.

Зарядное устройство лежало на столе. Квон Джиук подключил его к телефону, и на экране загорелся огонек. Он действовал на автомате. Он был рад, что вернул свой телефон, но не чувствовал никакого энтузиазма.

Квон Джиуку было интересно, что происходило в мире, пока его не было. Ему хотелось вырваться отсюда и вернуться к прежней жизни, полной вечеринок и выпивки. Это желание еще не совсем угасло, но теперь, когда он получил то, чего хотел, он чувствовал себя опустошенным.

— …

На самом деле, и так было неплохо. Его угнетало только то, что он был заперт в комнате, но теперь он мог ходить по дому, и это было уже лучше. Его мучили сомнения по поводу того, что каждую ночь он раздвигает ноги перед парнем, но он утешал себя тем, что это видит только Пак Джуён.

Даже когда Пак Джуён был жесток с ним, причиняя боль и страдания, удовольствие, которое он при этом испытывал, было слишком сильным.

«О чем я только думаю… я что, с ума сошел?…»

Квон Джиук застонал, проводя рукой по лицу. Теперь, когда у него был телефон, он должен был проверить важные сообщения. Даже если они не имели к нему никакого отношения.

Он вдруг задумался: есть ли кто-нибудь, кто заботится о нем?

Кто-нибудь, кто думает о нем?

Он сомневался, что такой человек существует. Он не был уверен, что у него вообще были близкие друзья. Он не помнил свои школьные годы, а со многими одноклассниками потерял связь после армии. В университете у него были только собутыльники.

У него были в основном деловые отношения с людьми. У него не было никого, кто бы беспокоился о его жизни. Ким Сухёк… он, скорее всего, ненавидел его.

Но никто не ненавидел его так сильно, как Пак Джуён. Хотя, возможно, такие люди и были. Но большинство из них были слабее его и не могли показать свою ненависть. Пак Джуён был первым, кто унизил его до такой степени.

Квон Джиук понял, что он не такой уж особенный. Что он может быть объектом чьей-то ненависти. И что эта ненависть может привести к таким плачевным последствиям. Раньше, когда он был высокомерным и самовлюбленным, он бы ни за что не подумал об этом.

Его мысли начали проясняться. Он успокоился, но почувствовал себя подавленным. Чтобы не впасть в уныние, он поспешно включил телефон и вышел из комнаты.

Обернувшись, он заметил большое зеркало на стене и остановился.

Квон Джиук подошел к зеркалу, как завороженный, и посмотрел на свое отражение.

— …

У него перехватило дыхание.

На его теле не было живого места. Грудь была покрыта красными пятнами, похожими на укусы насекомых. Шею, которая должна быть в самом плачевном состоянии, скрывал ошейник.

«Как я мог так быстро измениться…»

Он выглядел совсем не так, как всего несколько дней назад. Квон Джиук горько усмехнулся, глядя на свое изможденное отражение в зеркале.

Он повернулся, чтобы осмотреть себя со спины. На ягодицах, которые так сильно сжимали прошлой ночью, тоже были синяки. Неудивительно, что ему было больно сидеть и ходить. Ему следовало догадаться об этом, когда Пак Джуён так сильно сжимал и вбивался в него. У Пак Джуёна была сильная хватка, и после бурного секса у Квон Джиука всегда оставались синяки. Пусть и небольшие, но они были постоянным напоминанием о том, что происходило с его телом.

«Потребуется как минимум неделя, чтобы все следы исчезли».

Квон Джиук тихо вздохнул и уже собирался выйти, когда подключенный телефон коротко завибрировал.

—…?

Квон Джиук вернулся к столу и медленно разблокировал телефон.

«Не отключай звук», — вспомнил он слова Пак Джуёна, сказанные всего двадцать минут назад. Хотя его никто не видел, он переключил телефон с вибрации на звук, прежде чем открыть уведомления. Теперь он чувствовал себя спокойнее.

На всякий случай он прислушался к тому, что происходит снаружи. Похоже, приехал курьер с доставкой еды. Он услышал, как открылась входная дверь, обрывки разговора, как дверь закрылась, как зашуршал пакет. … На самом деле, проверка уведомлений не была преступлением.

Квон Джиук как можно спокойнее взял телефон. В любом случае, он собирался показать все Пак Джуёну.

Уведомлений было больше, чем он ожидал. В основном это были банальные сообщения вроде «Почему ты не пришел выпить?» или «Как дела?», и последние из них были отправлены около месяца назад. В последнее время ему почти никто не писал. Его предположение о том, что всем наплевать на него, подтвердилось.

За исключением одного человека.

— Ким Сухёк…

Шепча знакомое, но в то же время чужое имя — Ким Сухёк, — Квон Джиук не мог поверить своим глазам. Человек, от которого он меньше всего ожидал, связался с ним.

Рядом с именем Ким Сухёка красовался значок с множеством непрочитанных сообщений. Судя по всему, Ким Сухёк писал ему постоянно, последнее сообщение было отправлено только вчера. От других людей приходило одно, максимум два-три пропущенных звонка или сообщения, а от одного Ким Сухёка их было больше двадцати. Квон Джиук, ошеломленный, смотрел на экран телефона.

Его большой палец, которым он хотел коснуться экрана, дрожал. Почему он так нервничает? Ведь еще совсем недавно ему было все равно. Квон Джиук усмехнулся собственной реакции.

— Хён, чего так долго возитесь с зарядкой?

— …!

В тот момент, когда он собирался открыть сообщения, совсем рядом раздался голос Пак Джуёна. Квон Джиук вздрогнул и поспешно заблокировал телефон.

Пак Джуён, скрестив руки на груди, стоял, прислонившись к дверному косяку, и пристально смотрел на него. Его глаза сузились.

— Мне показалось, что у вас телефон завибрировал. Или нет? — пробормотал он.

Квон Джиук молча выпрямился. Он старался не смотреть на Пак Джуёна, что выглядело очень подозрительно. Пак Джуён лишь усмехнулся. Рано или поздно правда все равно выйдет наружу. Если Квон Джиук солгал, он разберется с этим позже.

— Выходите скорее. Привезли курицу. Вы же любите мясо?

— …

Квон Джиук молча кивнул пару раз. Его сердце бешено колотилось. Глубоко вздохнув, он осторожно переступил через порог, где стоял Пак Джуён. Взгляд Пак Джуёна скользнул по спине Квон Джиука и остановился на телефоне, лежащем на столе.

Даже без слов Пак Джуён, похоже, догадывался, от кого пришло сообщение.

«Или мне показалось?» — Пак Джуён пожал плечами и вышел в гостиную вслед за Квон Джиуком.

Пак Джуён действовал быстро. Он уже успел разложить еду на столе, приготовить тарелки и палочки.

А может, Квон Джиук просто слишком долго был погружен в свои мысли.

Запах еды пробудил в Квон Джиуке забытое чувство голода. Он замешкался, и Пак Джуён, сев первым, указал ему на место напротив. Квон Джиук подошел и сел.

— Хён, наверное, голоден. Ешьте скорее, — сказал Пак Джуён.

— А, ну… да. Благодарю, — ответил Квон Джиук.

— Что за внезапная вежливость? Как-то непривычно.

В этот момент у Квон Джиука громко заурчало в животе. Пак Джуён рассмеялся.

— Ха-ха-ха! А делали вид, что не голодны.

— Нет!… Я с утра ничего не ел, конечно, я голоден!

— Забавно. Мы с хёнам столько всего пережили, а он все равно умудряется меня удивлять. Да?

— …

— У вас есть скрытая милая сторона, — добавил Пак Джуён, все еще улыбаясь, и положил куриную ножку на тарелку Квон Джиука. Смущенный Квон Джиук откусил кусок. Внезапно Пак Джуён сказал:

— Кстати, о милом… нужно начать одеваться.

— Одеваться? Ты про свою одежду?

— Нет, про вашу. Хён ходит голым и трогает свой живот. Это чертовски сексуально.

— Кх!

Квон Джиук поперхнулся и закашлялся, прикрывая рот рукой. Пак Джуён моргнул и поставил перед ним стакан воды и колы. Квон Джиук выбрал воду и, выпив ее залпом, наконец, успокоился. Он вытер рот тыльной стороной ладони.

— …Фух… Что за глупости, какой еще сексуально?

— А разве нет? Вы не замечаете? Хён всегда трогает свой живот во время секса.

— Я?

— Да. А когда я спрашиваю, почему вы это делаете, отвечаете, что он достает досюда, что вам страшно…

— …Пожалуйста, прекрати…

Квон Джиук не хотел говорить об этом во время еды. Во время секса он обычно терял голову, полностью отдаваясь ощущениям, поэтому не мог вспомнить, говорил ли он эти слова на самом деле или Пак Джуён просто издевался над ним.

Пак Джуён, которому явно нравилось дразнить Квон Джиука, усмехнулся и сказал:

— В общем, у меня есть одна рубашка, которую я не ношу. Наденьте ее пока.

— А до этого тебе не было дела, — пробормотал Квон Джиук, доедая куриную ножку. Разговор ему не нравился, но аппетит он все же не потерял.

— Ситуация изменилась. Когда вы были там, я не видел смысла вас одевать. Мне нужно было просто трахать вас.

— А сейчас?

— Если вы будете ходить в таком виде, я буду трахать вас каждый день прямо в гостиной. Я пытаюсь сдержаться.

— …Ладно…

Квон Джиук сдался. Он устало вздохнул. С головы до ног он принадлежал Пак Джуёну.

Он чувствовал себя собачкой на поводке.

На самом деле Квон Джиука беспокоило нечто более важное, чем одежда. Стоит ли ему рассказать Пак Джуёну о сообщениях от Ким Сухёка? Эта мысль не давала ему покоя, и он уже не чувствовал вкуса курицы.

Пак Джуён заметил, что Квон Джиук почти не ест, и наклонился к нему.

— Что-то не так? — спросил он, словно пытаясь понять, что у него на уме.

— А? Нет.

— Хён почти не ест. И выгляд неважно. Вам не нравится?

— Нет, вкусно, — ответил Квон Джиук.

Ему было очень неловко. Хотя он и не лгал напрямую, у него было ощущение, будто он обманывает Пак Джуёна. Он чувствовал угрызения совести.

«Вот что значит совесть», — подумал он.

Он вспомнил слова Пак Джуёна: «Я все равно проверю все сообщения».

Не прошло и часа, так что это было вполне естественно. Но Квон Джиук решил, что не сможет молчать вечно, и заговорил:

— Мне написали.

— Кто?

— Просто… ребята.

— Что написали?

— Я еще не читал.

Это было неожиданно. Пак Джуён удивленно поднял бровь. Он был уверен, что Квон Джиук уже прочитал сообщения. Видя, что Пак Джуён смотрит на него, Квон Джиук смущенно добавил:

— А что такого? Я собирался прочитать, но ты позвал меня, и я не стал. Ты же сам сказал, что все равно проверишь.

— Но вы так сильно испугались. Хён просто испугался меня или… Вам написал кто-то неожиданный, и вы занервничали?

— Неожиданный? Например, кто?

— Ну, например, кто-то, от кого вы совсем не ждете сообщений, вдруг написал, как будто случилось что-то срочное.

Для Квон Джиука Ким Сухёк был именно таким человеком. Он всегда нервничал рядом с ним, хотя и пытался казаться уверенным перед другими. Присутствие Квон Джиука явно тяготило его.

— Если так, то да, это был неожиданный человек. Мне написал Ким Сухёк.

— …Вот как?

Пак Джуён ожидал, что Квон Джиук упомянет это имя, но не думал, что он сочтет это неожиданным. Ким Сухёк должен был интересоваться новостями о Квон Джиуке. Он проявлял к нему особый интерес.

Пак Джуён цокнул языком. Похоже, он недооценил Ким Сухёка.

Ким Сухёк всегда смотрел на Пак Джуёна со странным выражением лица. Его первоначальная заинтересованность давно прошла. Теперь он боялся даже встретиться с ним взглядом. Когда это началось? Ах да, с тех пор, как Пак Джуён показал ему фотографии обнаженного Квон Джиука.

Пак Джуён думал, что Ким Сухёк будет держаться от него подальше, но у того хватило смелости. Через некоторое время Ким Сухёк начал спрашивать Пак Джуёна о Квон Джиуке, а иногда даже прямо спрашивал, какие у них отношения. Видимо, опасаясь последствий. Он казался таким жалким, задавая вопросы только в людных местах.

Пак Джуён делал вид, что не понимает, о чем речь. Но Ким Сухёк ему явно не верил. И это было неудивительно, ведь он обвинял Пак Джуёна в преступлении.

— Джуён, почему ты один?

— Что?

— Где Квон Джиук?

— …Почему вы спрашиваете меня об этом?

Пару дней назад на университетской встрече Ким Сухёк подсел к Пак Джуёну и начал расспрашивать его о Квон Джиуке. Пак Джуён едва сдерживал раздражение. Ему не нравилась эта фальшивая улыбка и прищуренные глаза. После этого Пак Джуён перестал общаться с Ким Сухёком, просто игнорируя его.

— Что он написал? — спросил Пак Джуён.

— Я же сказал, что не читал! Почему ты мне не веришь? — голос Квон Джиука повысился.

— Ладно. Но вы ведь знаете, что сообщения и звонки можно удалить?

— Я не буду ничего удалять. А если ты узнаешь… узнаешь…

Квон Джиук старался выполнять все требования Пак Джуёна. Так ему было спокойнее. Он помнил, как плохо ему пришлось, когда он ослушался Пак Джуёна и вышел из дома. Он не хотел повторять этот ужасный опыт.

— Если бы хён продолжал молчать, ему бы сильно досталось, — сказал Пак Джуён.

— …

— Это комплимент. Вы наконец-то начали вести себя правильно, — Пак Джуён невинно улыбнулся.

Разговор на этом закончился. Пак Джуён лишь изредка спрашивал, вкусно ли Квон Джиуку, и тот отвечал односложно.

Хотя Квон Джиук и был рад, что они переместились из спальни, он чувствовал себя не в своей тарелке.

Взгляд Пак Джуёна прожигал его насквозь.

Почему он так себя чувствовал? Из-за этого парня, который так нервничал при одном упоминании имени Ким Сухёка? Или он сказал что-то не то? Куриное мясо казалось ему камнем.

Ужин закончился быстро. Два голодных молодых парня управились меньше чем за 20 минут. Еда была вкусной, и им не хотелось ничего оставлять.

Пак Джуён, во время еды и даже чистя зубы, хмурился и смотрел куда-то в пустоту. Квон Джиук испугался, что у него опять началось обострение проблем с психикой, и поспешил увести его в комнату.

— Слушай… — начал Квон Джиук.

— Что?

— …Не слишком ли это… навязчиво?

Квон Джиуку хотелось оттолкнуть Пак Джуёна, который заглядывал ему через плечо в телефон. Хотя там не было ничего особенного, ему все равно было неприятно, что кто-то читает его личные сообщения. Пусть даже ему и нечего скрывать.

Квон Джиук посмотрел на Пак Джуёна, и тот выхватил у него телефон и начал листать сообщения.

— Хён же не из тех, кто стесняется порно. Мы с вами делали вещи и похуже.

— У меня в телефоне нет такого!

[Эй, Квон Джиук]

[Что делаешь?]

[Чем занят?]

[Почему не отвечаешь?]

[Что делаешь?]

[Эй]

[Эй]

Пак Джуён прокручивал сообщения. В отличие от его ожиданий, в сообщениях от Ким Сухёка не было ничего особенного. Он просто спрашивал, как дела у Квон Джиука, где он и все ли у него в порядке. Сообщения приходили каждый день или через день.

— …

Квон Джиук тоже смотрел на экран. Он не понимал, почему Ким Сухёк так отчаянно пытался связаться с ним целый месяц.

Ким Сухёк ничего не знал о его ситуации… Он не должен ничего знать.

Пак Джуён просмотрел все сообщения, не только от Ким Сухёка. Если он видел пропущенный звонок, то спрашивал, кто звонил, и если Квон Джиук отвечал, что это неважный человек, Пак Джуён удалял этот контакт. Квон Джиук хмурился, и Пак Джуён, заметив это, вопросительно поднял бровь.

«Он что, теперь контролирует даже мои контакты?» — Квон Джиук был возмущен, но молча наблюдал за действиями Пак Джуёна. Их взгляды встретились, и Пак Джуён усмехнулся, наклонив голову.

— Хён недоволен, — сказал он. — Вижу по вашему лицу.

— …

— Почему молчите?

— Я не недоволен.

— Неправда.

Квон Джиук похолодел. Неужели Пак Джуён заметил его недовольство? Он почувствовал, как его ладони вспотели.

Пак Джуён положил телефон на стол, сел на кровать, вздохнул и похлопал по коленям. Квон Джиук послушно подошел и неловко сел ему на колени. Пак Джуён обнял его за талию и притянул к себе. Тело Квон Джиука напряглось.

— Скажите мне, что вам не нравится, — сказал Пак Джуён.

— Ничего, правда.

— Вам не нравится, что я роюсь в вашем телефоне?

— Нет… хмм…

Пак Джуён провел губами по его спине. Это не было проявлением нежности. Он просто играл с ним, развлекаясь. Квон Джиук сжал его руку.

Пак Джуён провел губами по его плечам и позвоночнику, и Квон Джиук инстинктивно вздрогнул. Теперь он съеживался от любого его прикосновения.

Даже легкое прикосновение Пак Джуёна вызывало у Квон Джиука тихие стоны. Это был рефлекс, выработанный за долгое время. Пак Джуён опустил руку и начал поглаживать Квон Джиука ниже пупка.

— Я же говорил вам быть благодарным. Вы должны радоваться, что я вообще вас терплю, — сказал Пак Джуён.

— Я… знаю. Прости… Подожди…

— Почему вы тогда стояли с таким глупым выражением лица? — Пак Джуён усмехнулся. — Я что, не должен был трогать ваши контакты?

Для Пак Джуёна это было само собой разумеющимся. Вернее, не то чтобы он был обязан это делать, но он имел на это право. Квон Джиук все равно никуда не мог выйти, так что ему не нужны были эти одноразовые знакомства. Пак Джуён не понимал, почему Квон Джиук так расстроился.

— Я просто… задумался. Ничего такого… Ах!

Пак Джуён взял Квон Джиука за член и начал медленно двигать рукой вверх-вниз, иногда сжимая и надавливая. Квон Джиук зажмурился и опустил голову, чувствуя нарастающее возбуждение. Он обнял Пак Джуёна за шею.

Пак Джуён не ожидал, что Квон Джиук все еще сомневается в нем. Он думал, что Квон Джиук уже смирился со всем.

— Не расставайтесь, — прошептал Пак Джуён. — Я все делаю для вас. Почему хён до сих пор этого не понимает?

— Я… понимаю… ах…

— Эти люди… они вспоминают о вас, только когда им что-то нужно. Хёну не нужно с ними общаться. Я помог вам избавиться от них.

— Ах… Пак Джуён…

Пак Джуён провел пальцем по уретре Квон Джиука, и тот заерзал у него на коленях, не в силах сдержать стон. Он словно умолял Пак Джуёна взять его.

Пак Джуён гордился тем, как сильно он изменил Квон Джиука. Неужели Квон Джиук так не хотел, чтобы он контролировал его контакты? Пак Джуён разозлился. Он укусил Квон Джиука за мочку уха и прошептал:

— Трогайте себя.

— Ч-что… что трогать?

— Ваш член. Или задницу. Неважно. Дрочите и думайте о том, что вы сделали не так. Вот так…

Пак Джуён развернул Квон Джиука к себе. Лицо Квон Джиука было покрасневшим, на глазах блестели слезы. Его губы дрожали.

У Пак Джуёна между ног отчетливо выпирала возбужденная плоть, но его лицо оставалось холодным. Это был знак того, что у Квон Джиука мало времени.

— …

Квон Джиук нахмурился и взял себя за член. Он потер головку большим пальцем. Она покраснела и заблестела. Он начал дрочить, его тело извивалось, веки подрагивали. Но он не мог остановиться, пока на него смотрел Пак Джуён. Наконец, он заговорил:

— Я… Пак Джуён…

— Еще раз. Когда извиняетесь, нужно быть вежливым.

— Но…

— Это же элементарно.

Квон Джиук растерянно посмотрел на Пак Джуёна. Он никогда раньше не требовал вежливости, поэтому Квон Джиук не понимал, что он сделал не так.

Он дрочил, как ему было велено, и пытался понять, в чем он провинился. Он не мог понять, чего от него хочет Пак Джуён. Он чувствовал себя ужасно.

Квон Джиук посмотрел на Пак Джуёна глазами, полными слез, и тот, словно давая подсказку, беззвучно произнес:

— «Я»…

Квон Джиук понял, что от него требуется и покраснел.

За целый месяц Пак Джуён ни разу не заставлял его говорить формально.

— …Я…

— Ну? — Пак Джуён ждал продолжения.

Квон Джиук задумался, пытаясь подобрать правильные слова. Пак Джуён нетерпеливо шлепнул его по ягодицам.

— Ай!

Квон Джиук вздрогнул от боли. Он стиснул зубы, его щеки и уши покраснели. Он лихорадочно соображал, что сказать, чтобы успокоить Пак Джуёна. Учитывая его положение, настойчивость Пак Джуёна, ошейник на его шее… ответ был очевиден.

Квон Джиук с трудом выдавил из себя:

—…Я… Хозяин… я не понял… что вы сделали это для меня…

— Хозяин?

Пак Джуён был удивлен. Он не ожидал услышать это слово из уст Квон Джиука. И это было сказано не по принуждению, а по собственной воле. Пак Джуён не знал, смеяться ему или хвалить Квон Джиука. Он смягчился и сказал:

— И что дальше?

— Я… я не поблагодарил вас… ай!

— Вы остановились.

Каждый раз, когда Квон Джиук замедлялся, Пак Джуён бил его по ягодицам. Удары были несильными, но болезненными. Квон Джиук вздрагивал и задерживал дыхание. На его глазах выступили слезы.

Когда боль утихала, он снова начинал дрочить. Он делал это машинально, не задумываясь, даже терся о ногу Пак Джуёна. Особенно интенсивно, когда чувствовал ее под своим членом.

— Вы… сделали это для меня… избавились от ненужных людей… а я… я не понял… и подумал плохое… ах…

Его рука двигалась все быстрее. Веки опустились, взгляд расфокусировался. Квон Джиук смотрел на Пак Джуёна затуманенным взглядом и говорил бессвязные слова.

— Поэтому… я… простите… я больше не буду… перечить… вам…

— Хорошо, что вы можете ещё говорить. Знаете, как мне было страшно, когда вы так зло на меня посмотрели?

— Да… да… ах…

— Больше никогда на меня не злитесь. А теперь замолчите и продолжайте.

Квон Джиук терся лбом о плечо Пак Джуёна и дрочил. Он начал привыкать к формальной речи и к унижению. Внезапно он почувствовал что-то странное. Трение о ногу Пак Джуёна вызывало зуд в заднем проходе и покалывание в груди.

Квон Джиук закусил губу. Такого с ним раньше не было. Он так редко мастурбировал здесь, что не замечал, насколько чувствительным стало его тело.

Пак Джуён разрешил ему трогать себя спереди или сзади, но Квон Джиук не собирался делать ничего большего, чем просто дрочить. Он никогда не позволял себе так себя вести перед Пак Джуёном. Но сейчас он был слишком возбужден.

— Ах… ах…

Он чувствовал приближение оргазма.

Вот-вот…

Квон Джиук тяжело дышал, двигая рукой все быстрее. Чавкающие влажные звуки становились все быстрее, и все его мысли были сосредоточены на пульсирующем члене. Напряжение нарастало, но он не мог кончить.

Он испытывал лишь расплывчатое удовольствие, словно что-то ему мешало. Он двигался все быстрее, чувствуя, что кожа на члене вот-вот лопнет.

Как бы быстро он ни двигал рукой, он не мог кончить. Это сводило его с ума. Он знал, чего хочет.

Он хотел, чтобы его заполнили.

Он больше не мог отрицать, что его задний проход стал более чувствительным, чем член. Он получал гораздо больше удовольствия от проникновения.

То, что раньше было для него обычным делом, теперь казалось недостижимым.

На его глаза навернулись слезы.

— Пак Джуён… Хозяин… я не могу кончить…Блять.

— Не говорите такое мне на ухо. Где вы этому научились?… Вы хотите, чтобы я вошел в вас сзади?

— Д-да… отымейте меня… пожалуйста…

— Вы можете сделать это сами. Трогать свой член легко, а задницу — сложно? В чем разница?

— Мне… мне не нравится самому… только ты можешь помочь мне кончить… пожалуйста…

Он хотел, чтобы Пак Джуён отреагировал на его просьбу. Он стонал его имя и вертел бедрами, как собака в течке. Он уже один раз упустил момент для оргазма и изнывал от желания. Но Пак Джуён оставался неподвижным.

«Как он может оставаться таким спокойным, когда у него стоит?» — Квон Джиук почувствовал знакомое унижение.

Он уже испытывал это раньше. Неужели Пак Джуён так не хочет его? Спокойный голос Пак Джуёна подтвердил его опасения.

— Даже если вам не нравится, вы должны кончить.

— Но ты же делал это! Вчера, позавчера… ты больше не хочешь?

Квон Джиук смотрел на Пак Джуёна глазами, полными слез. Он гладил свой член. Его голос дрожал, он был похож на человека, который выплакал все слезы. Пак Джуёну захотелось поиздеваться над ним еще немного. Он улыбнулся и сказал:

— Ха-ха. Что вы такое говорите… Это же наказание. Вы забыли? Вы думаете, что я простил вас? Вы считаете, что можете вот так посидеть у меня на коленях и все будет хорошо?

— …

Квон Джиук молча смотрел на Пак Джуёна. Он понял, что ему отказано. Его сердце бешено заколотилось от стыда.

Пак Джуёну нравилось, когда Квон Джиук вел себя неожиданно.

Возможно, Квон Джиук слишком многого ожидал. Он был наказан, и ему не следовало думать, что он может получить то, что хочет. Он почувствовал себя так, словно на него вылили ушат холодной воды.

— Зачем, вы думаете, я заставил вас дрочить? — спросил Пак Джуён.

— …

— Это наказание. У меня нет причин делать вам приятно. Верно?

— … Верно.

— Вот видите. Чего вы ждете? Продолжайте.

Квон Джиук покраснел. Он зажмурился и снова начал дрочить. Несмотря на стыд и унижение, его тело продолжало возбуждаться. Это еще больше его смущало. Он не мог ничего с собой поделать. Он был рабом своих инстинктов.

Пак Джуён не сводил с него глаз.

«Ну же, давай», — словно говорил его взгляд. Поначалу Пак Джуён просто играл с ним, но теперь он хотел чего-то большего. Он не отпустит Квон Джиука, пока тот не сделает то, что он хочет.

Квон Джиук устало посмотрел на Пак Джуёна и неохотно облизал свои пальцы. Он сосал их, как будто делал минет. Иногда он давился, и тогда глаза Пак Джуёна загорались странным блеском.

Его длинный палец медленно погружался в задний проход.

— Ах… ах…

Пак Джуён смотрел на него. Квон Джиук выглядел таким развратным, что Пак Джуён на мгновение подумал, что его эрогенные зоны находятся во рту или на пальцах. Он только что отказывался это делать, а теперь, стоило ему немного надавить, он с энтузиазмом выполнял все его прихоти. Квон Джиук всегда превосходил его ожидания.

Он медленно ввел средний палец в задний проход. Джиук ласкал себя, словно дразня. Его тело, привыкшее к ежедневным изнасилованиям, легко принимало один или два пальца. Но он все равно нервничал. Он схватился за плечо Пак Джуёна и медленно протолкнул палец глубже.

— …

Его ресницы дрожали.

«Не так уж и больно.»

Квон Джиук осмелел и ввел второй палец. Он почувствовал, как его заполняют. Но поза была неудобной, и ему было трудно найти нужную точку.

«Как я должен так кончить?» — Квон Джиук опустил голову и начал двигать пальцами. Он пытался попасть глубже, но это не приносило ему удовлетворения. Он снова начал дрочить.

Совмещая движения рукой и пальцами, он почувствовал нарастающее возбуждение. Он забыл о своих сомнениях и закрыл глаза, сосредоточившись на ощущениях. Он старался удержаться на коленях у Пак Джуёна, напрягая мышцы бедер.

— Ах… ах… ох…

— Вау, хён так старается. Вы назвали меня хозяином, вы сами себя трахаете… я хотел вам помочь, но, кажется, вы и сами прекрасно справляетесь.

— Нет… помоги мне… я не могу… так…

Квон Джиук нахмурился и посмотрел на Пак Джуёна. Его лицо исказила гримаса боли и удовольствия. Пак Джуён наклонился и быстро поцеловал его. Квон Джиук хотел большего, но Пак Джуён отстранился и улыбнулся.

— Я помогу вам… но не так, как вы хотите.

— Что?..

Пак Джуён взял руку Квон Джиука, которой тот дрочил, и не позволил ему продолжать. Член Квон Джиука дернулся и выпустил несколько капель смазки. Квон Джиук невольно затаил дыхание. Пак Джуён положил свободную руку ему на грудь.

— Вам же нравится, когда вас трогают здесь. Смотрите, как набухли ваши соски.

Его рука начала ласкать грудь Квон Джиука. Он играл с его сосками, сжимал их и тер. Он щипал их большим и указательным пальцами. Квон Джиук почувствовал, как у него задрожали ноги.

— Вот. Теперь вам будет легче кончить. Продолжайте трахать себя пальцами.

— Ах… ох!

Квон Джиук вздрогнул и уткнулся лицом в плечо Пак Джуёна. Пак Джуён ущипнул его за сосок. Квон Джиук знал, что это не издевательство. Если бы Пак Джуён разозлился, он бы не церемонился с ним.

Это была терпимая боль. Даже почти не боль.

Квон Джиук должен был ответить на его заботу. Он задрожал и снова начал двигать пальцами в заднем проходе. Но без стимуляции члена ему было трудно кончить.

— Ах… ох…

Он и представить себе не мог, что будет трахать себя пальцами. Он легко ввел три пальца в растянутый задний проход. Он двигал ими быстро, толкаясь бедрами. Он надавливал на стенки кишечника, и его сфинктер сжимался.

Его дыхание стало хриплым. Он чувствовал жар в набухшей груди. Пак Джуён играл только с одним соском, и это сводило Квон Джиука с ума. Боль стала невыносимой, и он пробормотал:

— …Больно… другой… ах… другой тоже…

— Мне нравится этот.

— Нет…

— Нет?

— …Не надо… пожалуйста…

Пак Джуён не унимался. Казалось, он не может прожить и дня без своих издевательств. Квон Джиук стиснул зубы и повернулся к нему боком. Он прижался к Пак Джуёну обнаженной грудью и прошептал:

— Пососи… пососи и пощипай… потрогай…

Если ему откажут и сейчас, он, наверное, расплачется. Это было не так важно, но для Квон Джиука это был вопрос самоуважения. Не гордости, гордость он давно потерял. Теперь для него было важно знать, имеет ли он хоть какую-то ценность для Пак Джуёна.

К счастью, Пак Джуён не стал ему отказывать. Он посмотрел на Квон Джиука странным взглядом, притянул его к себе и взял сосок в рот.

Возбуждение Квон Джиука достигло предела. Через несколько секунд он застонал. Из его члена потекла смазка. Его веки задрожали. Три пальца, которые он ввел в задний проход, выскользнули наружу.

— …Ах… ах…

— Ну как, понравилось хёну так мастурбировать? Неплохо, правда?

— …Нравится… но… тяжело…

— У вас охрип голос… но вы ответили без колебаний, — сказал Пак Джуён. — Я думал, вам будет стыдно, а вы, оказывается, наслаждаетесь. Меня это бесит.

Квон Джиук уже привык к таким разговорам. Пак Джуён улыбнулся, уложил его на кровать и расстегнул свой ремень. Он навис над ним и куснул его за мочку уха.

— Теперь моя очередь наслаждаться. Разведите ноги.

— Я только что кончил… ах!

Пак Джуён вошел в него одним резким движением. Растянутый задний проход легко принял его. Влажные стенки сжались вокруг него, ноги Квон Джиука сами собой раздвинулись. Все происходило как по сценарию.

Квон Джиук закрыл глаза и отдался во власть Пак Джуёна. Его телефон несколько раз мигнул на столе, но он не обратил на это внимания. Он снова превратился в послушного пса.

Что будет дальше?

Он не знал. Каждый толчок Пак Джуёна рассеивал его мысли.

«Продолжение в 3 томе.»

— И как он умудряется не быть занятым во время сессии? Даже если у него другой факультет...

— …

Пак Джуён уже не помнил, сколько дней это продолжалось. Ким Сухён постоянно писал сообщения, и это его раздражало. Они не обсуждали ничего особенного, но сам факт постоянных сообщений выводил Пак Джуёна из себя.

Недавно Ким Сухек заметил, что Квон Джиук перестал отвечать на его сообщения, и начал названивать. Но они с Пак Джуёном были заняты сексом и игнорировали звонки, а потом и вовсе начали их сбрасывать. Вернее, Квон Джиук был слишком занят, чтобы отвечать, поэтому Пак Джуён сбрасывал звонки сам.

Позже Квон Джиук увидел пропущенные вызовы, но не стал перезванивать. С тех пор они почти не общались, изредка переписываясь.

— Хён, вы всегда были так близки с этим сонбэ? — спросил Пак Джуён с явным недовольством.

— Не знаю.

Квон Джиук задумался о своей первой встрече с Ким Сухёком. В ней не было ничего особенного. Они познакомились в клубе, куда его привел друг, выпили вместе и выяснили, что они из одного города. С тех пор Ким Сухёк постоянно искал его внимания, и они поддерживали поверхностные отношения.

Квон Джиук никогда серьезно не задумывался о Ким Сухёке. Он считал его обычным подхалимом, который крутился вокруг «крутых» парней.

Но теперь ему пришло в голову, что Ким Сухёк, возможно, искренне им восхищался. Ведь он продолжал писать ему, несмотря на то, что Квон Джиук его игнорировал.

Возможно, Ким Сухёк копировал его поведение. На самом деле, у Ким Сухёка была неплохая репутация. Он был хвастливым, но заботился о своих друзьях. Возможно, он неосознанно пытался быть похожим на Квон Джиука.

Восхищение. Это слово было таким непривычным и странным, что вызывало у него непонятные чувства…

— Хотите, я устрою вам встречу?

— …?

Квон Джиук не знал, что ответить. Он не понимал, что имеет в виду Пак Джуён. Обычно такие вопросы задают, чтобы проверить реакцию.

— Я серьёзно, — сказал Пак Джуён, глядя ему в глаза.

Взгляд Пак Джуёна был непроницаемым. Он был похож на бомбу замедленного действия, и от этого было не по себе. Квон Джиук помедлил, прежде чем ответить:

— …Зачем?

— Зачем? Меня раздражает, что вы так увлечены друг другом. Лучше уж встретиться, чем продолжать эту переписку. Может, после встречи он наконец отстанет от вас.

Квон Джиук лихорадочно думал: «Неужели я так часто сидел в телефоне? Или ему не нравится, что я всё время дома?»

Он не замечал, как сильно реагирует на каждое слово Пак Джуёна.

На самом деле, Квон Джиук редко чувствовал себя одиноким или скучающим. Пак Джуён ограничивал его, но не запрещал пользоваться телефоном. Он мог смотреть телевизор или в окно. Время летело незаметно, и он вдруг осознал, как потеплело на улице.

У него не было причин цепляться за Ким Сухёка. Он старался меньше общаться с ним, чтобы не злить Пак Джуёна. Странно, что Пак Джуён назвал их общение «увлечением». Квон Джиук не понимал, почему он так остро реагирует.

Как бы то ни было, Квон Джиук ничего не делал, кроме домашних дел. Его мучила совесть. Его начала мучить совесть. Он вспомнил слова Пак Джуёна о том, что он должен быть благодарен за всё, что тот для него делает.

Но он боялся сказать что-то не то, например, о желании выйти на улицу. Кто знает, как отреагирует Пак Джуён. Поэтому он решил отвечать только на прямые вопросы.

— Если ты устроишь встречу, то я встречусь.

Глаза Пак Джуёна потемнели. Квон Джиук испугался и поспешно добавил:

— …Но я не очень-то хочу выходить.

— Правда?

Они действительно не так уж много общались. Квон Джиук считал, что этого достаточно, чтобы поддерживать связь. Кто-то мог бы назвать его жизнь пассивной, но он к ней привык.

Всего две недели назад он был совершенно голым, а теперь у него есть одежда. Квон Джиук сидел на диване, поджав ноги. Пак Джуён, сидевший на другом конце дивана, бросил между ними свой телефон. Квон Джиук понял, что телефон предназначен ему.

— Тогда ответьте ему.

— Что ответить?..

— Он пишет, что скоро конец сессии, и предлагает встретиться. Я вас спрашиваю, хотите ли вы встретиться. Вы можете ответить, что не хотите выходить из дома.

Вот в чём было дело. Квон Джиук взял телефон и просмотрел сообщения, чтобы убедиться, что Пак Джуён ничего лишнего не написал. Потом он ответил Ким Сухёку. Пусть это и было по приказу Пак Джуёна, но всё же он сказал то, что хотел.

Внезапно телефон зазвонил. Квон Джиук вздрогнул и посмотрел на Пак Джуёна.

— Почему не отвечаете? — спросил Пак Джуён, удивлённо подняв брови.

— Можно?..

— Включите громкую связь.

Кажется, Пак Джуён действительно говорил что-то подобное. Что он должен включать громкую связь во время разговоров. Но Квон Джиук не решался ответить. О чём им говорить? Неловко как-то. Да и Ким Сухёк странный — зачем звонить, если можно написать?

— А если он бросит трубку? Быстрее отвечайте. Мне самому интересно, что он скажет, — сказал Пак Джуён.

— …

На самом деле, Квон Джиук надеялся, что Ким Сухёк бросит трубку. Ему было неловко каждый раз, когда Пак Джуён читал его сообщения и слушал голосовые сообщения. Он чувствовал, что должен выбирать между Ким Сухёком и Пак Джуёном.

Он ненавидел себя за эти мысли. Никто не давал ему право выбора.

Лучше бы Ким Сухёк сам перестал ему писать. Но тот продолжал звонить, как будто это был их последний шанс поговорить.

— Что вы ему написали, что он так настойчив?

— То, что ты сказал. Что я не хочу никуда идти. Это же ты мне так велел написать.

Пак Джуён, подперев подбородок рукой, смотрел на Квон Джиука. Вернее, на его руку, сжимающую телефон.

Этот красивый, но холодный взгляд… Квон Джиук сглотнул и крепче сжал телефон. Но Пак Джуён подсел к нему и выхватил телефон из его рук. Квон Джиук не успел среагировать.

— Эй!..

— Тсс, — Пак Джуён включил громкую связь.

Квон Джиук и без «тсс» потерял дар речи.

— …

Ким Сухёк, видимо, не ожидал, что Квон Джиук ответит. Он долго молчал, а потом закричал:

— Квон Джиук?!

Голос Ким Сухёка эхом разнёсся по комнате. Квон Джиук смущённо ответил:

— Ну?

— Блядь, если тебе звонят, нужно отвечать! Почему ты не брал трубку?! Что ты делал?! Ты в порядке?!

— Ты мне звонил раньше?

— Да! Несколько дней подряд! Трубку сбрасывали после пары гудков! Я уж подумал, что ты специально меня игнорируешь, сукин сын!..

Квон Джиук встретился взглядом с Пак Джуёном, который с интересом смотрел на телефон.

«Ну и?»— как будто спрашивали его глаза.

Квон Джиук опустил взгляд.

«Мог бы сказать, что мне звонили. Это же мне звонили, а не тебе», — хотел он сказать, но промолчал. Он не ждал ответа и не хотел, чтобы Ким Сухёк понял, что он с Пак Джуёном.

— …Извини. Просто… рад тебя слышать…

Судя по бессвязному лепету, Ким Сухёк тоже был не в себе.

— Чего ты извиняешься?

— …

На том конце провода воцарилась тишина.

«Снова что-то не то сказал?» — подумал Квон Джиук. Пак Джуён вертел в руках телефон, но не вмешивался в разговор. Он, скорее, прислушивался.

— Ты на меня не злишься?

— С чего бы мне злиться на тебя?

— Раньше ты всегда ругался, когда я повышал голос. Даже матом крыл… А сейчас ты такой спокойный… Что-то случилось?!

— …Просто устал. О чём ещё с тобой разговаривать?

Квон Джиук и сам заметил эту перемену в себе.

В последнее время он часто чувствовал себя вялым и подавленным. Ему было лень даже встать, чтобы помыться. Он целыми днями лежал на диване. Даже когда Пак Джуён спрашивал, не заболел ли он, Квон Джиук ничего не мог ответить.

Он думал, что ему нравится эта жизнь. Думал, что всё в порядке.

Более того, во время секса с Пак Джуёном его апатия исчезала, и он становился другим человеком. Он не понимал, почему так происходит.

Но если это заметно даже со стороны, значит, что-то не так.

— В любом случае, ты не болен? Если что, сразу говори.

— Ха?

Пак Джуён тихо фыркнул.

«Что он будет делать, если заболеет? Это же мои проблемы».

Даже если Квон Джиук заболеет, решение о лечении будет принимать Пак Джуён. Квон Джиук, видимо, подумал о том же, и безучастно улыбнулся.

— С чего бы тебе обо мне беспокоиться?

— Эй, что ты такой обидчивый?

Квон Джиуку стало смешно, что Ким Сухёк попал в точку. Он улыбнулся — первый раз за долгое время. Его мышцы лица свело от непривычки. Пак Джуён заметил перемену в его настроении и слегка нахмурился.

«Он всегда так легко смеялся?»

— Это смешно. Я даже в армии так не смеялся.

— Настолько?.. И… тебе это не нравится?

— Нет. Вполне нормально.

— Правда?.. Хе-хе.

Квон Джиук не должен был смеяться в присутствии Пак Джуёна, но искренняя реакция Ким Сухёка вызвала у него неприятное чувство.

«Я думал, что они просто друзья, но, похоже, у них очень близкие отношения», — подумал Пак Джуён, глядя на необычайно оживлённое лицо Квон Джиука.

Он вдруг понял, что хмурится. Всё из-за того, что Квон Джиук ведёт себя как-то не так.

Квон Джиук не мог знать, о чём думает Пак Джуён, если тот сам ему об этом не скажет. Квон Джиук, увлечённый разговором, начал терять из виду Пак Джуёна.

— Так зачем ты звонил?

— А, точно! Эй, ты чего игнорируешь приглашение на встречу перед каникулами?!

— Просто…

«Не хочу», — вот что он хотел сказать.

Он боялся, что встреча может обернуться чем-то неприятным. К тому же, он не был уверен, что Пак Джуён его отпустит. Хотя обычно он держал своё слово.

— Просто… сил нет. Не хочу никуда идти.

— Ты точно в порядке?

— …

— Почему молчишь?

Пак Джуён посмотрел на Квон Джиука, который смотрел на погасший экран своего телефона.

— Всё в порядке. Всё хорошо, — наконец ответил Квон Джиук.

«Не то чтобы всё хорошо, просто я заставил себя в это поверить», — подумал Квон Джиук, горько усмехнувшись.

— Мы будем пить. Всё равно не придёшь?

— Не пойду, говорю же.

— Тебя многие хотят увидеть. В любом случае, нам нужно потратить все клубные деньги до конца сессии.  Просто приходи и ешь за наш счёт. А?

Ким Сухёк явно нервничал. Квон Джиук тихо вздохнул. Он хотел верить Ким Сухёку, но Пак Джуён давно удалил из его контактов всех, кто хотел его видеть. Он даже не помнил, кто это был.

…И всё же. Несмотря на твёрдое решение не идти, ему захотелось увидеть знакомые лица и послушать их голоса. Может быть, общение поможет ему справиться с апатией.

— …

— Джиук, ты не придёшь?

Это была эгоистичная мысль. Как будто его состояние имело значение. Пак Джуён не обращал внимания на то, как он себя чувствует.

В конце концов, это Пак Джуён предложил пойти на встречу, а Квон Джиук отказался. Он знал, как Пак Джуён ненавидит, когда меняют планы, и боялся снова поднимать эту тему.

— Забей. Да и я давно не пил, не хочется.

— Странно… Ну ладно. Если передумаешь — звони.

Квон Джиук знал, что не позвонит.

Разговор уже почти закончился, когда Ким Сухёк вдруг спросил:

— Эй, эй! Джиук!

— Что?

— Где ты? С кем ты?

Квон Джиук моргнул. Он не понимал смысла этого вопроса. И серьёзный тон Ким Сухёка его беспокоил.

— Дома. …Один.

— Правда?.. Ладно, понял. Если я ещё раз позвоню — обязательно ответь. Понял?!

«Почему он говорит так, будто что-то знает?» — Квон Джиук вдруг разозлился и рявкнул:

— Что это за команды?

— …

Ким Сухёк испуганно ахнул и повесил трубку.

В большом доме, только что наполненном голосами, воцарилась тишина.

—…

Тишина была тяжёлой и неловкой.

«Почему всё так обернулось? Может, я не хотел отвечать на звонок, потому что предчувствовал это?»

У него было тяжело на душе. Ким Сухёк так хотел его увидеть. Тот, кто никогда не беспокоился о нём, вдруг позвонил и спросил, как у него дела. Это было так необычно, что ему захотелось встретиться с ним.

— Он повесил трубку… Что делать?

— Хён.

Пак Джуён был не в духе. Ему не нравился Ким Сухек, который так легко выводил Квон Джиука из равновесия. Теперь, когда он понял свои чувства, он мог сказать точно: он ненавидел Ким Сухека.

Как бы хорошо было, если бы Квон Джиук продолжал вести себя спокойно. Если бы Ким Сухек перестал волновать его.

— О чем вы думаете?

— … Ни о чем.

— Что вы почувствовали, когда услышали его голос?

— …

Он не знал. Вроде бы обрадовался. Но он не мог выразить свои смутные чувства словами. Он давно не общался с людьми и отвык формулировать свои мысли.

— А говорили, что не хотите никуда идти.

— Я не говорил, что не хочу.

— Правда?

Когда Квон Джиук чего-то хотел, он начинал потихоньку бунтовать. Он становился более подавленным, чем обычно. Пак Джуёну не нравилось, что он пытается манипулировать им таким образом.

Хотя, если подумать, ему самому было неприятно видеть Квон Джиука в таком состоянии. Пак Джуён был довольно бесстыжим, лишая Квон Джиука его базовых свобод.

— Тогда спрошу в последний раз. Отвечайте четко. И никаких перемен решений.

— …

— Разрешить вам встретиться с Сухёком?

— А?

Квон Джиук моргнул, ошеломлённый.

Пак Джуён мог бы публично унизить его, заставив подчиниться своей воле. Вне дома могло произойти всё что угодно.

Например, он мог встретить кого-то нежелательного.

И все же Квон Джиук радостно кивнул в ответ на предложение Пак Джуёна.

Квон Джиук был благодарен Пак Джуёну за то, что тот поднял эту тему. Он сразу же написал Ким Сухёку, что сможет встретиться. Всё остальное решилось быстро.

Ким Сухёк предложил увидеться в пятницу вечером в баре в центре города. Это место идеально подходило для шумной студенческой компании. Пак Джуён отреагировал неоднозначно, но в итоге кивнул. На вопрос Квон Джиука он ответил уклончиво, как будто это было неважно.

Квон Джиук чувствовал себя неспокойно.

— Вы разве не рады? Вы два месяца не выходили из дома. Сможете выпить.

— Рад.

— Хён не выглядит радостным.

— Нет, правда рад.

Просто он не знал, как себя вести при встрече с Ким Сухёком и Пак Джуёном. Он не хотел показывать Ким Сухёку свою слабость. Он надеялся, что Пак Джуён не скажет ничего лишнего.

— У вас волосы отросли. Нужно подстричь.

— …

Пак Джуён погладил Квон Джиука по волосам и оглядел его одежду. Квон Джиук неловко потёр руки.

Дома он не обращал внимания, но сейчас, в футболке с коротким рукавом, стали видны заживающие синяки. Желтоватые пятна с синими вкраплениями бросались в глаза, но, к счастью, выглядели не слишком страшно.

— Хм… Я хотел надеть на вас чокер, чтобы скрыть эти ужасные следы на шее. Жаль, что у меня их нет.

— Всё нормально…

— Нужно как-то пометить вас, чтобы не сбежали.

—…

«Он специально это говорит?» — подумал Квон Джиук. Он и так переживал из-за встречи с Ким Сухёком, а тут ещё и Пак Джуён со своими подколами. Он тяжело вздохнул.

— Я и так… не сбегу. Мне некуда бежать. Я даже не думал об этом.

— Некуда?

— Ты всё равно меня найдёшь.

Пак Джуён расхохотался, так что Квон Джиуку стало неловко.

Но Пак Джуён не мог не смеяться. Он не боялся, что Квон Джиук сбежит. Он знал, что сможет его найти. Он уже делал это несколько лет назад. И вот теперь, после всего, что он с ним сделал, Квон Джиук пытается его успокоить. Разве это не смешно?

Пак Джуён всегда улыбался, когда Квон Джиук говорил что-нибудь милое и неожиданное.

— Да, я сразу вас найду. Так что даже не думайте об этом, — сказал Пак Джуён, хитро прищурившись. — А то убью.

Такая кровожадная, но в то же время лёгкая угроза… Квон Джиук, покорно принимая его ласки, вымученно улыбнулся.

— …Жарко.

— Вечером прохладнее. Днем сейчас такая жара.

На самом деле Квон Джиуку было жарко от руки Пак Джуёна.

Пак Джуён крепко держал его за руку. В пятницу вечером в переулке было много людей, и все, казалось, смотрели на них. Квон Джиук пытался не обращать внимания, но не мог скрыть румянец.

Он думал, что привык к прикосновениям после всего, что между ними было. Но он ошибался. Квон Джиук чувствовал, как рушится их маленький мирок. Раньше он никогда не делал ничего подобного на людях, особенно в таком оживлённом месте.

По дороге к бару Пак Джуён обнял его за плечи. Квон Джиук нервно оглядывался по сторонам и съёжился. Пак Джуён цыкнул:

— Будете так себя вести — займёмся сексом.

— А что я такого сделал?

— О, смотрите, отличное место для секса.

Пак Джуён указал на тёмный узкий проход между зданиями.

— Там темно, нас никто не увидит. Будет здорово смотреть, как люди проходят мимо, пока мы…

— …

— Можно поставить вас раком, можно приподнять на руках… А, точно, вы же теперь мастер по кончанию. Если ты описаетесь, все сбегутся посмотреть, что происходит. Может, среди них будут ваши знакомые.

— …Прости. Я понял. Не буду. Буду вести себя тихо.

— Тогда сразу поползут слухи: «Квон Джиук, любитель трахаться на улице».

Прохожий, услышав их разговор, испуганно посмотрел на них. Квон Джиук стиснул зубы. Пак Джуён, заметив его реакцию, сдерживая смех, спросил:

— Может хватит?

— Понял я. Сейчас расплачетесь.

Квон Джиук кивнул, потупившись. Он не мог ничего сказать. И ему было страшно. Он знал, что Пак Джуён способен на всё. А Пак Джуён был доволен. Он думал, что Квон Джиук совсем сломался, но, похоже, он ещё был способен реагировать. Ему нравилась такая реакция.

Забронированный бар находился в глубине переулка, но вокруг всё равно было много людей.

«Почему именно здесь?» — подумал Квон Джиук. Он не знал, что Ким Сухёк теперь избегает безлюдных мест.

Он думал, что будет рад видеть знакомые лица, и верил, что Пак Джуён не станет приставать к нему на публике. Он не ожидал, что будет чувствовать себя так неловко. Пак Джуён перестал трогать его, только когда они вошли в бар. Это было единственным утешением для Квон Джиука.

— Хаа…

Квон Джиук устало огляделся. Было шумно, хотя, похоже, ещё не все пришли. Несколько знакомых лиц кивнули ему, но он не ответил. Не потому, что они ему не нравились, просто он отвык от общения.

Ким Сухек сидел за большим столом в центре зала и разговаривал с кем-то. Если бы не Пак Джуён, который был рядом, Квон Джиук бы тоже присоединился к ним.

Лицо Ким Сухёка, которого он видел впервые за долгое время, не сильно изменилось. Два месяца — это одновременно и долгий, и короткий срок. Ким Сухёк, что-то оживленно рассказывая, почувствовал на себе чей-то взгляд и поднял голову. В этот момент его обычно прищуренные глаза расширились, как у кролика.

— Квон Джиук!

Он встал, опрокинув стол, с выражением лица, полным удивления и радости, как будто увидел кого-то, на кого совсем не рассчитывал.

Из-за громкого звука на мгновение все взгляды обратились на них. Всё смущение досталось Квон Джиуку.

Пока Квон Джиук с неловким выражением лица смотрел на Ким Сухёка, тот, пыхтя, пытался протиснуться из-за стола. Младшекурсники неловко расступились, освобождая ему дорогу.

— Вау, блять. Черт, ты жив...

Взгляд Ким Сухека переместился на стоящего рядом Пак Джуёна, и его лицо мгновенно побледнело. Словно привидение увидел… И тут он вспомнил, что рядом с ним стоит Пак Джуён. Он действительно был очень бледным, но реакция Ким Сухека была слишком странной. Он тронул его за плечо:

— Что с тобой? Что-то случилось?

— А, а, н-нет?! С-сначала сядем. Да…

Ким Сухёк огляделся. Пак Джуён не отрывал взгляда от Ким Сухёка, который отчаянно пытался его избегать. Квон Джиук, воспользовавшись моментом, проворчал:

— Зачем ты позвал всех сюда? Могли бы у университета встретиться.

— Я провел опрос, и желающих оказалось больше, чем обычно. А у университета мест нет. Ты… давай…

— Кажется, семестр закончился, а эти детишки всё ещё тут слоняются.

Квон Джиук по привычке ругнулся и испуганно посмотрел на Пак Джуёна, но тот никак не реагировал. Ким Сухёк, не зная всей ситуации, пересаживаясь, пробурчал:

— И что он вообще тут делает? Зачем он пришёл, а?

— Я? Я проголосовал в чате. Сказал, что приду.

У Пак Джуён был острый слух. Он расслышал тихое бормотание и, подойдя ближе к Ким Сухёку, ехидно улыбнулся. Ким Сухёк сверкнул глазами и посмотрел на Пак Джуёна снизу вверх.

Затем, словно опомнившись, Ким Сухёк схватил Квон Джиука за запястье, потащил его к свободному столику в углу. Он усадил Квон Джиука спиной к стене, а сам сел рядом, блокируя ему путь к выходу.

Пак Джуён с недоумением смотрел на Ким Сухека.

«Где этот лис научился таким трюкам?»

Он хотел что-то сказать, но его отвлекла девушка из их группы, которая уже некоторое время крутилась рядом. Она называла его «Пак-Солнышко», что Пак Джуёна очень раздражало. Он вымученно улыбнулся ей и, извинившись перед Квон Джиуком, сказал:

— Я скоро вернусь. Ведите себя хорошо.

— Хорошо.

— И если куда-то соберетесь — скажите мне.

— Хорошо, я понял.

— …

— … Извини, — пробормотал Квон Джиук, прикрывая рот рукой. У него мурашки по спине побежали от ледяного взгляда Пак Джуёна.

«Как он может так быстро менять настроение?»— подумал он.

Квон Джиук показательно кашлянул пару раз, и Пак Джуён прищурился. Затем, ничего не сказав, он пошел к своей компании. Как только он ушел, Ким Сухек с облегчением выдохнул:

— Фух, блять, этот ублюдок…

— Кто? Пак Джуён?

— Да!

Ким Сухек хотел выпить, хотя они еще даже не заказали еду. Квон Джиук сначала нервно барабанил пальцами по столу, но потом не выдержал и рявкнул:

— Заткнись! Ты меня бесишь!

— П-прости.

— Немного не виделись, и ты уже начал подлизываться к Пак Джуёну? Решил стать его шестеркой? Зачем ты так перед ним расшаркиваешься?

Честно говоря, Квон Джиук чувствовал себя лицемером, говоря это. Но Пак Джуён был далеко, и он решил воспользоваться моментом, чтобы выпустить пар.

Ким Сухёк самовольно заказал еду. Но поняв, что поступил неприлично, спохватился и начал настаивать, чтобы заказали закуски и к другим столам.

— Ну всё-таки... ничего не случилось? Вроде, всё в порядке?

— Что?

— Нет, ничего.

Последовавшее молчание не было неловким. Отношения, которые длились несколько лет, не могли так просто исчезнуть за два месяца.

Даже несмотря на то, что за эти два месяца произошло много всего.

Примерно в то время, когда Квон Джиук начал скучать по телефону, который забрал Пак Джуён, на столе, как по заказу, появились закуски. Ким Сухёк провозгласил тост для членов клуба, которые обратили на него внимание, и начался настоящий банкет.

Как обычно, это была встреча, где все собирались небольшими компаниями близких друзей и говорили только о своих делах.

Пак Джуён тоже был увлечён беседой со своей группой и сидел на некотором расстоянии. За соседним с Пак Джуёном столом, то есть дальше всего от Квон Джиука, сидела группа крупных парней и, переговариваясь, пила.

— Вон там одни громилы сидят.

— На кого это ты так смотришь?

— На бандитов.

Как бы они ни пытались выглядеть обычными людьми, любой мог заметить, что они больше похожи на головорезов, чем на студентов.

Квон Джиук цокнул языком и налил себе выпить. Судя по тому, что другие студенты обходили их стороной, было ясно, что это не та компания, к которой легко подойти.

— Какого чёрта они тут расселись? Портят весь аппетит. Просто бесят.

— Кхм… Эй, давай лучше выпьем.

Трусливый Ким Сухёк, как обычно, сначала посмотрел в ту же сторону, что и Квон Джиук, а потом, заметив свирепые лица, тут же отвёл взгляд.

Квон Джиук невольно посмотрел на Пак Джуён. Несмотря на отвратительный характер, лицо у него было поразительно красивое.

Квон Джиук начал беспокоиться, как бы не началась драка. Эти громилы могли напасть даже на обычных мирных жителей.

«Хотя… Пак Джуён и сам неплохо дерётся…»

Следуя за потоком своих мыслей, Квон Джиук вдруг запутался, за кого он, собственно, переживает?

Однако, присмотревшись, он заметил, что Пак Джуён разговаривает с кем-то из той компании. Квон Джиук сделал глоток соджу с пивом и снова посмотрел на них. Но из-за плотной толпы, играющей в какую-то алкогольную игру, он не мог как следует разглядеть, что происходит.

Не мог же он крикнуть им, чтобы расступились. Квон Джиук прищурился и вытянул шею, но видел только затылки.

Разговор был очень коротким. Как только Пак Джуён вернулся на своё место, Квон Джиук сделал вид, что ничего не заметил.

Его не касалось, с кем общается Пак Джуён. Он подавил любопытство. Можно будет спросить его позже, когда они вернутся домой.

Сейчас Квон Джиуку нужно было больше беспокоиться о соседе, который уже начинал напиваться.

— Ким Сухёк, ты что, с ума сошёл?

— Я ещё даже не начинал…

Ким Сухек всегда быстро пьянел, но сегодня он превзошел сам себя. Обычно он любил выпить, общаясь с людьми, но сегодня он пил молча и уже после нескольких рюмок был пьян.

— Блин, я ещё ни одной рюмки не выпил, а этот уже полторы бутылки соджу прикончил.

У Квон Джиука пропало всё настроение. Он не мог заставить Ким Сухёка остановиться, поэтому просто ел суп, который им принесли.

Ким Сухёк, опрокидывая одну рюмку за другой, хриплым голосом пробормотал:

— Ты, кажется, теперь с Пак Джуёном везде ходишь.

— Так получилось.

— Даже не звонишь.

— … И это тоже как-то само собой вышло.

Разговор о Пак Джуёне вызвал какое-то горькое чувство. Во рту появился неприятный привкус. До сих пор он считал, что всё в порядке, но, оказавшись в этой шумной компании, он вдруг почувствовал, что словно вернулся к жизни.

Или, может быть, это просто летний сон, как говорится. Сон, который закончится, когда Пак Джуён надоест эта суета. Настолько нереальным всё казалось.

Квон Джиук покрутил в руках стакан со смесью соджу и пива, а затем залпом выпил. Ким Сухёк, наблюдавший за ним с покрасневшим лицом, спросил:

— Чем занимался?

— Ничем особенным.

— Никаких новостей о Квон Джиуке.

— Потому что вёл себя тихо.

«Тихо», — Ким Сухек кивнул и опустил глаза. Квон Джиук даже не пытался ничего скрыть. То ли не задумывался об этом, то ли надеялся, что в темноте ничего не видно. На его мускулистых руках были видны следы побоев.

«Откуда у него эти синяки, если он ни с кем не дрался?», — хотел он спросить, но не смог, слова застряли в горле.

Ким Сухек, пьяными глазами отыскав Пак Джуёна за дальним столом, упал лицом на стол.

— Джиук…

— Что с тобой такое сегодня?

У  Ким Сухека была такая каша в голове, что он уже ничего не соображал. Может, стоит вызвать полицию? Но какой в этом смысл… Он не подавал виду при Квон Джиуке, но от этого ему было только хуже. Его мучила вина.

Даже в спокойные дни ему иногда вспоминалась та фотография. И теперь, когда человек с этой фотографии был прямо перед ним, Ким Сухек не мог спокойно на него смотреть. Образ Квон Джиука перед ним смешивался с непристойным образом на фотографии, и ему хотелось просто напиться и всё забыть.

Ким Сухёк молча лежал, повернув голову к Квон Джиуку, и тот наклонился, чтобы посмотреть ему в лицо.

— Ким Сухёк.

— А?

— Кажется, у тебя самого что-то случилось.

— У меня…?

— Ты плохо себя чувствуешь? Залпом пить вредно. — Квон Джиук цокнул языком.

Ким Сухёк моргнул. Квон Джиук, беспокоящийся о чужом самочувствии? Это было трогательно и в то же время странно. Люди не меняются так легко. Особенно такие, как Квон Джиук.

«Тут точно что-то не так с Пак Джуёном, — подумал Ким Сухёк. — Уже то, что они пришли вместе, подозрительно, да и Квон Джиук всё время поглядывает на него, хотя пытается делать вид, что нет».

Ким Сухёку хотелось спросить напрямую: «Пак Джуён тебя шантажирует?».

Но как? Какое он имел право?

Ким Сухёку казалось, что всё это произошло по его вине. После того, как он получил ту фотографию, поддался угрозам и разослал её тем, с кем выпивал, прошёл целый месяц.

Если бы он хоть как-то предупредил Квон Джиука, тот не попал бы в такую историю. По крайней мере, он был бы готов. От этих мыслей и выпитого алкоголя у него заслезились глаза.

— П-прости…

— За что?

— Просто прости, правда прости…

— … Эй, ты чего? Ты плачешь? Погоди.…

Квон Джиук не понимал, что происходит. Когда Ким Сухек успел приобрести такую странную привычку — плакать пьяным?

Если у кого-то в компании плохое настроение, это портит настроение всем. Квон Джиук пересел, задвинул Ким Сухёка в угол и закрыл его собой от чужих взглядов. Затем он наклонился и тихо, но требовательно спросил:

— Что с тобой такое? Ты что, рехнулся?

— Хнык…

— С каких пор у тебя эта дурацкая привычка реветь пьяным …

— Джиук…

Квон Джиук резко откинул назад отросшую чёлку, которая лезла ему в глаза. То, как он загнал плачущего Ким Сухёка в угол, выглядело довольно двусмысленно. Квон Джиук, стараясь казаться спокойным, взял стакан и пробормотал:

— Эй, не реви. Кто-нибудь увидит, подумает, что я тебя, блять, обдираю.

— Вот теперь ты похож на себя…

— Да что с тобой такое сегодня?

Наверное, Ким Сухёк был единственным человеком в мире, который радовался грубым словам и продолжал при этом лить слёзы.

Всхлипы Ким Сухёка постепенно стихали, но несколько человек вокруг уже заметили эту странную сцену и начали поглядывать в их сторону. В том числе и Пак Джуён, сидевший вдалеке.

Квон Джиук похлопывал Ким Сухёка по плечу и, случайно повернув голову, встретился взглядом с Пак Джуёном. Тот какое-то время смотрел на Квон Джиука, а затем встал.

Он был настолько вежлив, что даже попрощался с одногруппниками, прежде чем уйти. На лице Квон Джиука появилось странное выражение.

Пак Джуён медленно пробрался между столами и сел напротив Квон Джиука. Рука Квон Джиука, лежавшая на плече Ким Сухёка, дёрнулась.

— Ребята сказали, что вы тут странно себя ведете, вот я и пришел.

— …?

— Не прижимайтесь так к нему. Это выглядит очень двусмысленно. Все вокруг шепчутся, вот мне и стало интересно.

— Тебе неприятно на это смотреть?

— Дело не в том, что мне неприятно … Но разве вам нравится, когда двое парней так себя ведут на публике? Все подумают черт знает что.

Квон Джиук молча убрал руку. Ким Сухёк, только-только переставший плакать, снова потянулся к бутылке с соджу, но Квон Джиук быстро подменил её стаканом с водой.

Он уже чувствовал себя совершенно измотанным. Квон Джиук молча прислонился к стене и откинул голову назад. Ким Сухёк, воспользовавшись моментом, выпил рюмку соджу и потёр лоб. Квон Джиук наблюдал за ним с полуприкрытыми глазами. Он уже почти привык к такому поведению Ким Сухёка.

— Джуён? — Ким Сухёк обратился к Пак Джуёну дрожащим голосом.

— Ты всё это время был с Квон Джиуком?

— Не понимаю, о чём ты…

Пак Джуён, скрестив руки на груди, легко улыбнулся и пожал плечами.

— Как это вы так вместе оказались? У меня чуть сердце не остановилось, когда я вас увидел.

— Мы случайно встретились у входа, — ответил Квон Джиук.

— Вы что, близкие друзья? Я что-то не замечал.

— Постепенно сблизились. Кстати, ты слишком много внимания нам уделяешь. Это мне адресовано, или…  Джиук-хёну?

Квон Джиук постарался отвлечься от их разговора. Этот непривычно серьёзный диалог был ему неприятен, даже странно было это слышать.

Ему самому хотелось спросить: «Когда вы успели настолько сблизиться, что обсуждаете такие вещи? Или вы, наоборот, поссорились?».

Квон Джиук сжал губы, чтобы не сболтнуть лишнего, и сосредоточился на смешивании соджу и пива.

Осушив стакан и уже собираясь опустить голову, Квон Джиук заметил знакомое лицо среди группы крупных парней. Он замер и широко раскрыл глаза.

«Нет… Показалось, наверное».

— …

Его сердце бешено заколотилось.

Квон Джиук хотел что-то сказать, но не мог, только губы беззвучно шевелились. Он затаил дыхание, чувствуя, как кровь стынет в жилах.

— Хён?

Лицо Квон Джиука, с широко раскрытыми глазами, побледнело, дыхание стало прерывистым. Пак Джуён, заметив перемену, прервал разговор с Ким Сухёком и обернулся.

Вдалеке стоял крупный парень, который привлекал к себе внимание одним своим видом. Угрожающее лицо, которое Квон Джиук не мог забыть. Он был бы идиотом, если бы забыл эту отвратительную рожу.

Ли Санджин непривычно аккуратно одетый, почувствовав на себе взгляд, встретился глазами с Квон Джиуком.

В тот момент, когда их взгляды встретились, Квон Джиука захлестнула такая ярость, что у него потемнело в глазах. К чёрту спокойствие, этого ублюдка он должен был проучить. Даже если потом Пак Джуён заставит его весь день стоять в углу, это была цель, которую Квон Джиук лелеял в своём сердце.

Тело, только что казавшееся опустошенным, наполнилось жаром. Квон Джиук вскочил, ударив по столу.

— …Ублюдок…!

Зрение сузилось, и он перестал замечать окружающих. Квон Джиук сжал кулаки, готовый в любой момент броситься вперёд. Все мышцы напряглись, тело мелко дрожало. Сердце всё ещё бешено колотилось, и это было неприятно.

Ли Санджин, уверенный в своей победе над Квон Джиуком, с усмешкой медленно поднялся со своего места. Его взгляд стал зловещим. Чем ближе он подходил, тем тяжелее становилось дышать Квон Джиуку. Он стиснул зубы, и они заскрежетали.

— …

Пак Джуён, заметив приближающегося Ли Санджина, натянуто улыбнулся. Он не любил такую атмосферу. Напряжённую атмосферу, когда двое самодовольных ублюдков вот-вот начнут драку. Он молча наблюдал за Ли Санджином, но внезапно проблема возникла совсем с другой стороны.

Квон Джиук, не в силах больше сдерживать гнев, уже готов был броситься на Ли Санджина с кулаками, но Пак Джуён тихо произнёс:

— Хён, сядьте.

— Пак Джуён, ты…!

— Я сказал, сядьте. Вы что, меня теперь не слушаетесь, когда мы не дома?

— …

В словах Пак Джуёна было что-то, чему невозможно было противиться. Квон Джиук, дрожа всем телом, с растерянным видом посмотрел на Ли Санджина, затем на Пак Джуёна, и, тяжело дыша, сел обратно.

«Блять. Блять…», — ругался он про себя, пытаясь успокоиться.

Неужели Пак Джуён разговаривал именно с этим ублюдком? Прямо у него на глазах? Какого чёрта? Зачем он это сделал? Думал, что Квон Джиуку всё равно?

Пак Джуён не должен был этого делать. Если он помнил, что сделал с Квон Джиуком, то не должен был разговаривать с Ли Санджином у него на глазах, даже случайно. И уж тем более не должен был приводить Квон Джиука сюда. Руки, бессильно лежавшие на коленях, продолжали дрожать.

Ли Санджин, благодаря вмешательству Пак Джуёна, потерял повод для драки. Однако он не спешил возвращаться на своё место, и Пак Джуён, дружелюбно улыбаясь, спросил его:

— Что? Тебе что-то нужно?

Лицо Ли Санджина на мгновение исказилось от удивления. Он слышал о Пак Джуёне, но никогда не видел его вживую, и эта улыбка застала его врасплох.

«Хм, да этот парень выглядит даже аппетитнее», — подумал он.

Ли Санджин с трудом оторвал взгляд от лица Пак Джуёна. Рядом с всё ещё не успокоившимся Квон Джиуком сидел Ким Сухёк, который уже понял, что происходит, и дрожал от страха.

Его лицо было ещё бледнее, чем когда он увидел Пак Джуёна.

— Хён Сухёк, давно не виделись.

— …

— Ты все мои сообщения игнорируешь, я уж подумал, что-то случилось. Но, вроде, всё в порядке. Хотя… Чего ты так дрожишь?

— Я… я… я в туалет отойду. Меня сейчас стошнит…

Ким Сухёк прикрыл рот рукой. Он говорил полуправду. Его действительно начало тошнить, когда он увидел, как спокойно эти двое общаются перед Квон Джиуком. Он больше не мог выносить это чувство вины, которое сдавливало его грудь.

«Как вы можете так спокойно разговаривать, да ещё и перед ним?», — думал он. Это было просто невероятно. Ким Сухёк, чуть не плача, схватил Квон Джиука за руку.

— Д-джиук, пойдём со мной. Пойдём? Правда пойдём.

Квон Джиук, всё ещё не оправившийся от гнева и смятения, смотрел куда-то в сторону. Пак Джуён, нагло подперев подбородок рукой, слегка наклонил голову, пытаясь поймать его взгляд.

— Вы идёте?

— …

— Почему вы молчите? Скажите что-нибудь, чтобы я мог разрешить вам или нет.

Пак Джуён проигнорировал пристальный взгляд Ли Санджина и ждал ответа Квон Джиука. Но тот продолжал молчать.

— Вряд ли вы попытаетесь сбежать под предлогом похода в туалет.

— …Ха…

Квон Джиука раздражала эта ситуация. Ярость, которая только что кипела в нём, как вода в чайнике, начала понемногу утихать.

Когда эмоции улеглись, в голове образовалась пустота. Он словно устал от этих внезапно нахлынувших чувств.

«Я просто хочу врезать этому ублюдку, который так противно ухмыляется, какого чёрта все лезут ко мне?», — подумал Квон Джиук.

С бесстрастным лицом он посмотрел на Ким Сухёка, а не на Пак Джуёна, и ответил:

— Иди один, если хочешь. Иди и вырви, или что ты там хотел сделать. Мне сейчас не до тебя.

— Джиук…

— Ким Сухёк, ты же знаешь этого ублюдка. Он твой хубэ.

Гнев Квон Джиука никуда не делся. В покрасневших глазах всё ещё плескалась ярость. Он с нажимом произнёс каждое слово:

— Прости, что он твой хубэ, но он у меня в долгу. Мне сейчас не до тебя, понял? А, мешаю тебе? Хочешь, чтобы я отошёл? Мне просто встать? Тогда ты сможешь один сходить?

— Нет, мне… мне нужно с тобой поговорить. Пожалуйста, пойдём со мной. Ненадолго…

Ким Сухёк почти умолял. Квон Джиук никогда не видел его таким. Он невольно стиснул зубы. Его охватило нехорошее предчувствие.

— …И о чём же ты хочешь поговорить?

— Я всё расскажу. Только пойдём…

Ким Сухёк говорил со слезами на глазах, и Пак Джуён, внезапно напрягшись, посмотрел на него. В этом не было ничего особенного, но Квон Джиук почувствовал холодок на затылке.

«…Похоже, что-то всё-таки случилось», — подумал он.

Квон Джиук ничего не мог сказать. Внутри у него всё кипело, ему хотелось пойти за Ким Сухёком, или, нет, схватить его за шкирку, вытащить отсюда и потребовать объяснений. Он резко оттолкнул руку Ким Сухёка, которая всё ещё лежала у него на плече.

— Джиук…

— Если это какая-то ерунда, я тебя убью.

Квон Джиук начал подниматься. Ему было противно видеть, как этот верзила наблюдает за всем этим с интересом, но после того, как Пак Джуён открыто вмешался, у него не было выбора.

В этот момент Квон Джиук не хотел видеть Пак Джуёна. Догадываться о том, что между ним и Ли Санджином что-то есть, и видеть это своими глазами — совершенно разные вещи.

Однако Пак Джуён, с ещё более встревоженным лицом, остановил его.

— Я же сказал, ответьте, прежде чем уйти.

— …

Квон Джиук молча смотрел на Пак Джуёна. Почему тот не понимал? Не понимал, что своим подозрительным поведением только разжигает его любопытство?

— Я скоро вернусь. Не убегу. И… я правда… не могу сейчас на тебя смотреть. Извини.

— Хён…

— Мне всё равно, что ты там делаешь. Но сейчас, пожалуйста, оставь меня в покое. Прошу тебя.

Квон Джиук сказал, что не убежит, но, вопреки своим словам, вскочил так поспешно, словно действительно собирался бежать. Он грубо схватил за шиворот всё ещё дрожащего Ким Сухёка и, не оборачиваясь, потащил его в сторону туалета.

Бах.

Пак Джуён хотел пойти за ними, но Ли Санджин схватил его за руку. Пак Джуён вскинул голову и яростно посмотрел на него. Ли Санджин, как ни в чём не бывало, нагло заговорил с ним:

— Давай поговорим.

— …

«Вот же бестактный ублюдок», — подумал Пак Джуён, закусив губу. Он смотрел то на удаляющиеся спины Квон Джиука и Ким Сухёка, то на Ли Санджина. Он не понимал, почему вдруг начал нервничать.

Бам!

— Ай!

Раздался громкий звук удара. Ким Сухёк, которого Квон Джиук с силой толкнул к стене туалетной кабинки, вцепился в его руку.

— О… отпусти… х…

— Эй, ты чего?

Ким Сухёк, который был меньше Квон Джиука, был так сильно прижат к стене, что ему приходилось стоять на цыпочках, чтобы дышать. Квон Джиук, не обращая внимания на его страдания, угрожающе рычал:

— Я спрашиваю, ты чего? Что ты такое несёшь? Зачем ты это сказал там, перед всеми, зачем?

— Кх… у… х…

Квон Джиук тряс его за воротник, но ответа не получал. Ким Сухёк, встретившись с ним взглядом, не мог вымолвить ни слова. Его грудь сдавливало чувство вины и страха.

— Ты, неужели…?

Глаза Квон Джиука расширились.

Он догадался, о чём идёт речь, и не смог закончить фразу. У Ким Сухёка потекли слёзы. Рука Квон Джиука, сжимавшая его воротник, дрожала, и он боялся, что если ослабит хватку, то отпустит его. Отпустит его, и всё остальное тоже.

— …Ты знаешь?

— Хнык…

— …

Голова закружилась, земля ушла из-под ног. Квон Джиук с трудом закрыл глаза и разжал руку. Ким Сухёк, весь в слезах, сполз по стене на грязный пол и обхватил колени руками.

«Чёрт, блять… как же всё хреново», — только и смог подумать Квон Джиук.

Он закрыл глаза и запрокинул голову, пытаясь собраться с мыслями, но перед глазами всё плыло. Это из-за выпитого или из-за яркого света в туалете? Свет был таким ярким, что думать не получалось.

Как ни странно, стоя в этом ярком свете, он чувствовал, будто тонет в глубокой трясине.

«Почему мне так паршиво? Почему я должен чувствовать себя так ужасно?»

…Похоже, у него ещё осталась гордость. По крайней мере, перед Ким Сухёком.

Видимо, он не хотел показывать Ким Сухёку, как низко пал. Он до последнего верил в своё превосходство, хотя на самом деле оно давно было разрушено вдребезги.

И всё это время он один ничего не замечал. Все вокруг знали, какое унижение он пережил, как его растоптали…

— Говори.

— Что… что говорить…

— …Что ты слышал, что видел, что делал. Расскажи всё.

Ким Сухёк не привык к такой агрессии со стороны Квон Джиука. Как бы он ни смотрел на него свысока, он никогда не был с ним так груб. Ким Сухёк понял, что если так пойдёт и дальше, то действительно может получить, и его голос задрожал:

— Правда… м… можно говорить…?

— Блять, ты же сам сказал, что расскажешь!

Квон Джиук в ярости закричал и пнул перегородку кабинки, к которой прислонился Ким Сухёк. Тот вздрогнул и с ужасом посмотрел на него. Квон Джиук поморщился от этого взгляда, полного слёз. Ему было противно видеть его таким.

— Хнык…

— …

На самом деле, больше всего Квон Джиука сейчас мучило отвращение к самому себе. И это отвращение было причиной его неприязни к Ким Сухёку.

Он, который до смерти ненавидел гомосексуалистов, был на той фотографии весь в сперме, с раздвинутыми ягодицами и членом во рту. Независимо от того, был он в сознании или нет, эту фотографию можно было интерпретировать по-разному. И он был на ней именно таким.

«Тебе смешно, что я, такой, стою сейчас над тобой и угрожаю тебе?» — подумал он.

При этой мысли его охватило чувство опустошения. Ему казалось, что что бы он ни сделал, это больше не будет иметь никакого значения для Ким Сухёка. Он бы и сам так отреагировал. Человек, который строил из себя крутого, на самом деле всё это время подвергался сексуальному насилию. Пожертвовав даже своей гордостью, которую так ценил. Конечно, над таким можно только посмеяться.

Квон Джиук пошатнулся и отступил на несколько шагов, и прислонился спиной к противоположной стене.

Спустя какое-то время Ким Сухёк, который всё ещё не мог успокоиться, всхлипывая, наконец заговорил. Квон Джиук поднял взгляд от пола.

— Тогда… хнык… когда мы с Ли Санджином и другими выпивали…

— …

«Так вот, значит, его зовут Ли Санджин», — подумал Квон Джиук.

Об этом, наверное, тоже знали все, кроме него.

— Пак Джуён… он… хнык… спросил, с кем ты сейчас… и потребовал номера тех, кто был с тобой…

— И ты, конечно же, дал ему их.

— А что мне оставалось делать?! Он сказал, что если я не дам, то он меня убьёт… говорил, что мне конец… Как только я дал ему номера, он… он сразу же прислал… твоё фото…

Квон Джиуку стало тяжело смотреть на дрожащего и бессвязно говорящего Ким Сухёка.

«Кого и чего он боялся сейчас?»

Квон Джиук был уверен, что его самого в этом списке не было.

— Он сказал, что разослал эти фотографии всем, чьи номера я ему дал… У меня тогда всё потемнело перед глазами. Я… я должен был тебе сказать…

Квон Джиук ненавидел, когда люди плакали по пустякам. Особенно парни. Ким Сухёк знал об этом и старался сдерживаться, но, выговорившись, он не смог больше сдерживать эмоции. Его переполнила обида. Всхлипывания переросли в рыдания.

Губы Квон Джиука дрогнули. Ему казалось, что плач Ким Сухёка сейчас оглушит его.

— Потом… хнык… он получил видео, где ты с ними… и Пак Джуён… он прислал его мне…

— …Смотрел?

— …У…

Ким Сухёк зажмурился и кивнул. По его покрасневшему лицу текли слёзы. При виде этого Квон Джиук горько усмехнулся.

«Чего ты ревёшь? Это я должен плакать», — хотел он сказать, но сдержался.

— Почему ты мне сразу не сказал?

— …Хнык… хнык…

— Почему ты не сказал мне, ублюдок?! Я тебя спрашиваю!

Ким Сухёк молчал. Квон Джиук засмеялся, как сумашедший.

— Наслаждался, что ли, втихаря? Почему молчишь?

— Хнык…

— Блять, а я думал, что сдохну тогда. Что это конец. А ты, значит, посмотрел и ничего не почувствовал? Или… ты тоже хотел присоединиться?

Резкие слова Квон Джиука ударили Ким Сухёка, как пощёчина. Он испуганно замотал головой, вздрагивая всем телом. Возможно, он испугался собственных мыслей. Квон Джиук был в ярости.

— Нет, нет! Я… я волновался за тебя. Хотел… хотел в полицию заявить. Но… прости, прости. Я тогда так растерялся, так испугался…

— Не про полицию речь.

— …

— Почему ты мне не сказал? Вот о чём я спрашиваю.

Квон Джиук говорил устало. Ким Сухёк смотрел на него ошеломлённым взглядом. Он никогда не видел его таким несчастным, и ему казалось, что во всём виноват он сам.

Но это было не так. Даже если он и совершил ошибку, то она не сравнится с тем, что сделали Ли Санджин и Пак Джуён. Ким Сухёк, всхлипывая, повысил голос:

— Ты… ты… знаешь, почему я тебе не сказал…? Я боялся, что ты меня изобьёшь. Боялся твоего гнева.

— …

— Пак Джуён сказал, что даже если я заявлю в полицию, ты всё равно не захочешь, чтобы эти фотографии кто-то увидел. Что… что ты захочешь скрыть это… И он прав! Вспомни, как ты себя ведёшь!

В его голосе звучала обида. Судя по словам Ким Сухёка, после того случая он встречался с Пак Джуёном. Но ни тот, ни другой ничего не сказали Квон Джиуку.

Квон Джиук прижал руку ко лбу. Ладонь тоже горела, и это не помогало. В голове всё смешалось, и только голос Ким Сухёка возвращал его к реальности.

— Я… я хотел помочь тебе… хотел узнать, не случилось ли чего… звонил тебе, но ты не брал трубку… Я же не один виноват!

— Ты это… оправданием называешь?

— Хнык… Но ведь это правда! Квон Джиук, ты же обращаешься со мной, как с ничтожеством. Всегда смотришь на меня свысока. Я знаю. И постоянно чувствую себя подавленным. Из-за этого я и не смог тебе сказать. Почему ты говоришь так, будто виноват только я?

Ким Сухёк, который до этого только плакал, вдруг закричал на Квон Джиука. Видимо, у него накопилось много обид.

— Почему ты сказал, что ничего не случилось? Почему?! Почему ты не дал мне извиниться? Почему не дал мне возможности оправдаться? Я для тебя так мало значу?! Кем ты меня считаешь вообще?!

— …

— Другие ублюдки могли промолчать, но я хотел извиниться! Если бы я знал, что с тобой что-то случилось, я бы сделал всё, чтобы помочь! Но ты не отвечал на звонки, ничего мне не сказал после этого! Так почему ты так пугаешь меня?! Почему?!

Квон Джиук был в отчаянии. Где всё пошло не так? Разве не он был жертвой? Но и Пак Джуён, и Ким Сухёк — все винили его. Неужели он действительно во всём виноват?

— Ха…

Его раздражал жалостливый взгляд Ким Сухёка. Из-за него он чувствовал себя ещё более униженным. Он, Квон Джиук, вызывает жалость у Ким Сухёка!

В ярости Квон Джиук снова подошёл к Ким Сухёку и без колебаний пнул его в бок. Ким Сухёк в ужасе схватил его за ногу, но разъярённый Квон Джиук резко отдёрнул ногу, и Ким Сухёк, как подкошенный, упал на пол, всхлипывая.

«Блять, жалкий трус смеет меня жалеть?» — подумал Квон Джиук. Его это бесило. Он провёл рукой по волосам.

— Тебе, наверное, меня очень жалко, да? Что ты так смотришь на меня, блять…

— Джи… Джиук, не надо так… уйдём отсюда. Пожалуйста? Мы что-нибудь придумаем, заявим в полицию… давай сначала выйдем отсюда. Ты же в плену у Пак Джуёна, да? Поэтому и не отвечал на звонки! Я помогу тебе.

Ким Сухёк снова схватил Квон Джиука за штанину. В его глазах читалась не просто тревога, а отчаяние.

— Я всё видел. На твоей руке… и на шее… я всё видел… Почему они до сих пор там…?

— …

— Пожалуйста, не притворяйся, что ничего не знаешь… Не мучай меня…

— …Отпусти, блять…

— Скажи, что это не из-за меня…

Сдавленный голос Ким Сухёка душил Квон Джиука.

«Вот и всё, чему ты научился, пока пресмыкался передо мной?» — подумал он и, стиснув зубы, пнул Ким Сухёка. На этот раз он отлетел к стене и застонал, схватившись за грудь.

— Ты что, всегда был таким проницательным?

— Хнык… у…

— Да, ты всё правильно понял. Пак Джуён играл со мной, используя это как рычаг давления. Я был заперт в комнате, где со мной творили всякие мерзости, и мне было так хреново, что я даже не думал о телефоне. Всё так и было.

Ким Сухёк почувствовал тошноту от удара и от слов Квон Джиука.

— И что с того? Что ты можешь сделать, чтобы помочь мне?

— У…

Ким Сухёк, дрожа, приподнялся и, словно спасаясь бегством, забился в туалетную кабинку. Там он склонился над унитазом и его начало рвать.

Квон Джиук с презрением смотрел на него. Ким Сухёк говорил, что ему жаль, но его тело выражало отвращение.

— Что, противно стало? Мерзко?

— Нет, нет, прости, правда…

— Эй, я еле жив. Понимаешь? Если буду и дальше сопротивляться, он меня скоро убьёт. Я засунул свою гордость куда подальше и принимал члены в задницу, чтобы выжить. А ты все испортил!

Квон Джиук схватил за волосы поникшего Ким Сухёка, который опирался на унитаз. Он слегка ударил его по щеке, заставляя посмотреть на себя.

— Сухёк, не говоря уже о Пак Джуёне, я до сих пор дрожу всем телом, когда вижу морду того здоровяка. Я в бешенстве, понимаешь?

— Джи… Джиук…

— Не хотел говорить тебе такого… блять… правда не хотел…

— …

— Честно говоря, мне страшно. Понимаешь? Я представляю, как эти двое снова что-нибудь задумают, как меня снова будут трахать… и я боюсь, что могу умереть… Это ужасно. Ты не понимаешь.

В тот момент, когда Квон Джиук признался в том, что не хотел признавать, его суровое лицо исказилось, словно он сейчас заплачет.

— А ты, оказывается, был с ними заодно? Вот блять… Ха-ха… Значит, если бы ты не дал Пак Джуёну мой номер, ничего бы этого не случилось.

— Я виноват… не надо было этого делать…

— Блять… Мне сейчас так хреново, Сухёк-а…

Квон Джиук отпустил волосы Ким Сухёка. Как бы его ни запугивали, он всё равно был соучастником.

— …

То, что постоянные звонки Ким Сухёка были вызваны не беспокойством, а лишь желанием извиниться из-за чувства вины, ещё больше разозлило Квон Джиука.

На самом деле виноват был Пак Джуён…

— Уходи.

— Что?

— Уходи, говорю.

Глаза Ким Сухёка снова наполнились слезами. Он закусил губу и, весь в слезах, замотал головой.

— Н… нет. Пойдём вместе. Что, если Пак Джуён… когда ты будешь один…

— Ещё раз произнесёшь его имя…

— …

— …убью тебя.

— Быстро убирайся отсюда, — рявкнул Квон Джиук.

Ким Сухёк, не пытаясь привести себя в порядок, поспешно поднялся. Его полный сожаления взгляд заставлял Квон Джиука чувствовать себя ещё более жалким.

— …

Он чувствовал себя так, словно его внезапно накрыла буря, разрушив всё, что он с таким трудом строил.

Квон Джиук, пошатываясь, подошёл к раковине. В зеркале он увидел своё отражение — такое же опустошённое, как у Ким Сухёка.

Наверное, их разговор был слишком громким. В туалете, который обычно был полон людей, сейчас было тихо. Но вскоре, словно убедившись, что всё спокойно, люди начали заходить один за другим.

Если Ким Сухёку больше нечего было сказать, то и Квон Джиуку тоже. Не обращая внимания на то, как другие посетители с опаской косятся на него, он включил воду, чтобы остыть.

— …

Он несколько раз плеснул себе в лицо холодной водой. На самом деле он хотел не столько остыть, сколько привести себя в чувство. Вырваться из этого кошмара.

Его мокрые руки дрожали. Внезапно он почувствовал, как у него свело желудок. Он не знал, что сказать Пак Джуёну.

«Ты… ты отправил фотографии Ким Сухёку?»

«…Нет. Не отправлял».

Надо было тогда же дожать его, когда он отвечал уклончиво и без своей обычной ухмылки. Если бы он тогда узнал правду, то не чувствовал бы себя сейчас так ужасно. Больше всего его мучило то, что Пак Джуён его обманул.

Квон Джиук сам не заметил, как стал зависеть от него — и физически, и эмоционально.

«Ты же в плену у Пак Джуёна, да? Поэтому и не отвечал на звонки! Я помогу тебе».

«Поддался на шантаж, блять», — эта мысль вызывала у него лишь смех.

Кем себя возомнил этот Ким Сухёк, что решил помочь ему? Квон Джиук тяжело вздохнул.

Мокрые волосы прилипли ко лбу, вода стекала по лицу. Он немного успокоился, но всё ещё не знал, что делать дальше. Вернуться за стол? Что скажет Пак Джуён? Что будет с Ким Сухёком?

Никто не говорил ему, что делать. Все просто наблюдали. Раньше он считал это свободой, привилегией, властью. Но сейчас это лишь сбивало его с толку. Может, кто-то назвал бы его сумасшедшим, но эти два месяца, проведённые в плену, казались ему спокойнее, чем сейчас.

Ему нужно было вернуться, но он не мог заставить себя сделать это.

Может, лучше подождать, пока Пак Джуён сам его найдёт? Хотя видеть его сейчас совсем не хотелось.

Но у него не было выбора. Квон Джиук заставил себя сделать шаг, когда вдруг услышал знакомый и одновременно чужой голос:

— Квон Джиук?

Квон Джиук замер.

«Что за хреновое совпадение?» — подумал он и медленно поднял голову, глядя в зеркало.

Его худшие опасения подтвердились — у входа стоял его старый враг и с высокомерным видом шел в его сторону. Он был все тем же нахалом, что и раньше.

— …

Он должен был догадаться, увидев ту сомнительную компанию. Его всегда бесили эти бандиты, которые пытались его завербовать. Похоже, они все-таки добились своего. Зациклившись на Ли Санджине, он совсем забыл про этого придурка. Неожиданная встреча с ним после стольких лет испортила ему и без того паршивое настроение.

И надо же было встретиться именно сегодня.

Это был Ли Уджин. Со средней школы и почти до конца старшей они постоянно пересекались.

Назвать его врагом было бы слишком мягко, а другом — слишком сильно, учитывая, сколько раз они дрались. И вот теперь они встретились здесь…но с другой стороны, их отношения были довольно натянутыми и неловкими.

Не отрывая взгляда от отражения Ли Уджина, Квон Джиук вытер мокрые руки и повернулся к нему лицом.

Чёрные волосы, зачёсанные назад, чтобы выглядеть круче… взгляд, полный враждебности… всё это было так знакомо.

В школе они постоянно ругались и дрались. Но сейчас, несмотря на усталость и подавленность Квон Джиука, Ли Уджин вёл себя спокойно, просто наблюдая за ним. Это было совсем не похоже на него.

Удивлённый Квон Джиук оглядел его с головы до ног.

— Что тебе нужно?

— Ух ты. Не может быть… это ж Квон Джиук, собственной персоной! Ну и дела, давно не виделись! Отлично выглядишь!

Услышав голос Квон Джиука, Ли Уджин довольно ухмыльнулся и подошёл ближе. Квон Джиук почувствовал угрозу и сжал кулаки.

— Что за день сегодня… одни придурки попадаются…

— Эй, эй, я просто поссать зашёл. Успокойся, расслабь кулачки.

— Ха.

«Сдулся, Ли Уджин», — подумал Квон Джиук и насмешливо посмотрел на него. Он совсем не был рад этой встрече. Золотая цепь на шее Ли Уджина смотрелась безвкусно и портила всё впечатление.

«Это теперь у бандитов мода такая?» — подумал он.

Ли Уджин был одет в дорогую одежду, но Квон Джиук уже потерял к нему всякий интерес.

Ли Уджин, всё ещё улыбаясь, качнул бёдрами, словно намекая на что-то.

— Хочешь посмотреть? У меня отличный инструмент.

— …

Выпитый алкоголь, кажется, начал действовать. Квон Джиук побледнел от отвращения. Он отвернулся, не желая продолжать этот разговор. В таких ситуациях побеждает тот, кто уходит первым.

Он уже собирался уйти, когда медленный, многозначительный голос Ли Уджина остановил его.

— Хм… реакция не очень. Тебе же такое нравилось?

Квон Джиук нахмурился. Ли Уджин, словно невзначай, продолжил:

— Или нет? Когда ты трахался с моим братом, ты же от удовольствия чуть не помер. А? Квон Джиук, куда делась вся твоя спесь?

— …Что?..

— …Блять…

Он не знал, насколько далеко всё зашло, кому ещё об этом известно. И ещё этот «брат»… Квон Джиук застыл на месте, глаза широко раскрылись.

В голове стало пусто. Наверное, так чувствуешь себя, когда перестаёшь соображать.

Он посмотрел на Ли Уджина.

«Он что, брат Пак Джуёна?»— подумал он.

Но они совсем не были похожи. Квон Джиук не мог вспомнить никого, кто был бы похож на Ли Уджина.

«Этот громила всегда выделялся из толпы», — подумал он.

— …

— Вспомнил?

Квон Джиук вдруг вспомнил, что Ли Уджин когда-то вскользь упоминал о младшем брате. Он тогда ещё посмеялся над его именем. Это был Ли Санджин.

Квон Джиук резко отшатнулся от Ли Уджина.

— Подожди. Ничего не говори.

— Почему? Не хочешь?

Он уже почти привык к этому потоку информации, но его мозг никак не мог справиться с новыми ударами. За один день, нет, даже за час он узнал столько всего, что у него разболелась голова. Он никогда не любил думать.

«…Да, думать — это не моё. Может, просто набить ему морду?»

Как только взгляд Квон Джиука стал суроветь, Ли Уджин ехидно произнёс:

— Я тогда очень испугался. Подумал, что ты теперь и до моей семьи добрался. Я же столько раз предупреждал своего братца, чтобы был осторожнее.

— Ты ещё и поучать меня вздумал? Тот ублюдок, что с дубинкой ходил!

— Типичный Квон Джиук. Всё забыл, кроме своих обид.

Ли Уджин специально задел его за живое. Квон Джиук не смог сдержаться и бросился на него с кулаками. Всё произошло в мгновение ока. Раздался громкий хруст.

Не давая Ли Уджину опомниться, Квон Джиук ударил его ногой в живот, сбивая с ног. Он продолжал бить его, даже когда тот упал. Злость не утихала. Он сел на Ли Уджина сверху и несколько раз ударил его кулаком. Ли Уджин, свернувшись калачиком, пытался сдержать стоны. Сам виноват, нечего было лезть.

— Ты блять, кроме как терпеть побои, ничего не умеешь? А? Я все думал, в кого твой братец такой никудышный боец…

— Ах… Угх!

— Меня и так бесит… А тут еще ты…

Квон Джиук забыл обо всём и избивал Ли Уджина. В его памяти Ли Уджин всегда был неудачником, полным комплексов. Он казался ему таким же слабаком, как и раньше, особенно сейчас, когда не пытался сопротивляться. Кровь из разбитого носа и губ Ли Уджина пачкала на руки Квон Джиука.

Квон Джиук схватил Ли Уджина за воротник. Тот попытался вырваться. Ли Уджин закашлялся и сплюнул на пол кровавую слюну. Их взгляды встретились.

На лице Ли Уджина появилась явная усмешка. Он криво улыбнулся окровавленными губами. Эта лёгкая провокация взбесила Квон Джиука, и он уже замахнулся, чтобы ударить его снова, когда Ли Уджин пробормотал:

— …Осторожнее…

Окровавленный Ли Уджин, кашляя, улыбался. Это выглядело жутко. Квон Джиук сильнее сжал его воротник.

— Живи тихо… Не высовывайся…

— Ли Уджин.

Заметив дрожь в глазах Квон Джиука, Ли Уджин ухмыльнулся. Глаза Квон Джиука налились кровью. Избиение не принесло ему удовлетворения, он чувствовал себя так, словно его разыгрывают.

Пробормотав ругательство, Квон Джиук оттолкнул Ли Уджина. Тот упал на пол, но тут же поднялся, словно ничего не случилось. Он спокойно отряхнул свой дорогой пиджак. Квон Джиука взбесило это равнодушие.

— Вы все такие? Один раз переспали и теперь издеваетесь? Вам что, делать нечего?

— О чём ты, Джиук?.. Ты же сам всегда так поступал. Не помнишь?

Ли Уджин, тяжело дыша, поднялся на ноги. Он смотрел на Квон Джиука с наигранно-невинным выражением лица, словно издеваясь. Потом наклонился, чтобы их глаза были на одном уровне. Он не боялся, что Квон Джиук снова ударит его.

— Вижу, ты совсем ничего не помнишь… Ладно, скажу тебе по старой дружбе… хотя мы и дрались… Так что слушай внимательно, придурок.

— …

Спокойное выражение лица Ли Уджина и кровь, стекающая по нему, выглядели зловеще.

— Не делай глупостей. Ни сейчас, ни потом.

— Что ты имеешь в виду?..

Квон Джиук ждал какого-то важного объяснения, но Ли Уджин просто сказал ему ничего не делать. Квон Джиук был разочарован, но Ли Уджин говорил серьезно.

— У меня есть долги, которые я должен вернуть. Поэтому я рядом с Пак Джуёном.

Имя Пак Джуёна звучало странно из его уст. Квон Джиук широко раскрыл глаза и смотрел на Ли Уджина.

— Поэтому и ты живи спокойно. И не вздумай сбежать.

— …Откуда ты знаешь Пак Джуёна?

— Ха! Джуён тебе ещё ничего не рассказал? Он слишком мягок…Да уж.

Ли Уджин выпрямился и пожал плечами. Он не знал, когда закончится эта игра. Ему тоже было интересно, что задумал Пак Джуён.

Квон Джиук казался худее, чем он помнил. Но тот не отводил от него широко раскрытых глаз.

«Ты тоже довольно жалок», — подумал Ли Уджин. Они оба были заложниками своего прошлого. И Уджин сплюнул кровь и пошёл умываться.

«Блять, всё лицо разбил», — пробормотал он и посмотрел на Квон Джиука.

После окончания школы, пока Квон Джиук наслаждался спокойной жизнью, Ли Уджин из-за своего легкомыслия попал на самое дно преступной организации. Он всегда мечтал об этом, но реальность оказалась совсем другой. Его часто били, он выполнял всю грязную работу, беспрекословно подчиняясь приказам.

Поэтому, даже получая тумаки от Квон Джиука, он не мог воспринимать его всерьёз. Но этот жалкий парень, похоже, до сих пор ничего не понял. Он так расслабился, что даже его тупой братец смог его обвести вокруг пальца. От этой мысли Ли Уджину стало немного жаль Квон Джиука. Он посмотрел на своё распухшее лицо в зеркале, потом на Квон Джиука и цокнул языком.

— Сейчас не время выяснять отношения.

— Говори, откуда ты знаешь Пак Джуёна!

— Извини, но я правда зашёл сюда поссать, и это долгая история. Я не имею права говорить об этом, пока сам Пак Джуён тебе не расскажет.

—…

— … Так смотришь, и что? … Блять… Сейчас все желание поссать пропадет. Если будешь тянуть время, Джуён тебя накажет.

Квон Джиуку не нравилась его насмешливая улыбка. Он был совсем не похож на своего брата-качка, но когда улыбался, то становился похожим на него.

Это было отвратительно, тошнотворно. Квон Джиук с отвращением понял, что узнаёт этот взгляд, полный похоти.

Даже Ким Сухек его жалел, так что Ли Уджин точно не стал бы вести себя с ним как раньше. Его взгляд был наполнен презрением, и это бесило Квон Джиука.

Квон Джиук закусил губу. Нужно было уходить.

Он уже собрался уйти, поборов свою гордость, когда его руку схватили. Его резко притянули к себе, и чьи-то руки обвили его талию.

— Прежде чем ты уйдешь… Я могу слить и другую жидкость… Или…

— …Ублюдок!..

Ли Уджин запустил руку под футболку Квон Джиука и начал медленно гладить его живот. Тёплая ладонь щекотала кожу, а потом он надавил на низ живота и прошептал:

— Я могу спустить тебе в живот и свою мочу. Как тебе такая идея?

Сердце Квон Джиука ёкнуло. Тело, не слушаясь его, задрожало от напряжения. Он сжал зубы и посмотрел на Ли Уджина. Глаза покраснели от злости.

— …Сволочь…

Квон Джиук замахнулся, чтобы ударить Ли Уджина, но вдруг услышал знакомый равнодушный голос:

— Это не Джиук должен получать, а ты. Что здесь происходит?

— … Быстро ты. Эй.

— Ай!

Ли Уджин, словно смутившись, облизнул губы и грубо оттолкнул Квон Джиука. Тот чуть не упал, но Пак Джуён успел схватить его за руку. Он оглядел Квон Джиука с головы до ног, и в его взгляде читался упрёк. Словно он говорил: «Что ты ведёшь себя, как шлюха?»

Убедившись, что с Квон Джиуком всё в порядке, Пак Джуён холодно произнёс:

— Не лезь не в своё дело. Я сам разберусь.

— Я тебе и говорю, разберись уже. Давно ты здесь?

— С тех пор, как хён начал тебя бить.

— Ты только его называешь «хёном», придурок?

— …

Пак Джуён молча смотрел на Ли Уджина. Даже Ли Уджину было трудно выдержать этот взгляд. Он почесал затылок.

— …Хм… Пойду поссать.

Ли Уджин, насвистывая, подошёл к писсуару и расстегнул ширинку.

Звук льющейся мочи создавал неловкую атмосферу. Пак Джуён вдруг взял Квон Джиука за подбородок и повернул его голову, словно рассматривая какой-то предмет, проверяя, нет ли повреждений.

— …

— …

На лице Квон Джиука не было никаких эмоций. Только застывшее, непонятное выражение. Пак Джуён вздохнул.

Справив нужду, Ли Уджин похлопал Пак Джуёна по плечу мокрой рукой, словно желая им удачи. Пак Джуён проигнорировал его. Они вели себя так холодно, словно были совершенно чужими людьми.

— Пойдёмте отсюда.

Пак Джуён собрал свои немногочисленные вещи и, не обращая внимания на толпу, повёл Квон Джиука к выходу.

«Интересно, как там Ким Сухёк, всё ещё пьёт?» — подумал Квон Джиук, но не осмелился оглянуться. Тяжесть на сердце делала его шаги медленными.

Квон Джиук никак не реагировал на то, что Пак Джуён грубо тащил его за собой, врезаясь в людей и столы. Он был опустошен, не зная, что делать, и просто шёл за Пак Джуёном, пошатываясь. Пак Джуён тоже чувствовал себя неловко.

Он обманул Квон Джиука, и ему нечего было сказать в своё оправдание.

На улице было гораздо тише, чем несколько часов назад. Подул прохладный ветер. Пак Джуён остановил Квон Джиука посреди улицы, схватил его за плечи и заставил посмотреть на себя.

— Что он вам сказал?

«…Слишком много странного… не могу собраться с мыслями…» — Квон Джиук избегал смотреть Пак Джуёну в глаза.

Он не мог иначе. Это был результат опыта.

Он знал, что Пак Джуён причинил ему самую большую боль, но всё равно не мог ему перечить, особенно когда они были наедине.

— …Тогда просто забудьте, что слышали.

Лучше бы он не выводил его оттуда. Нужно было проигнорировать его просьбу. Эта неуместная жалость привела к таким последствиям, но кого винить? Не стоило и начинать, если ненависть так легко растворяется после нескольких дней, проведённых вместе. Пак Джуён был очень разочарован в себе.

Квон Джиук посмотрел на него после этих резких и нелепых слов. На мгновение в его глазах мелькнула враждебность. Просто забыть?

— Так просто… взять и забыть? А где Ким Сухёк?

— Он должен оставаться там. Он же староста.

— Но он же вышел из туалета…

Квон Джиук сам попросил его выйти, но ему было не по себе от мысли, что Ким Сухёк остался там с этими неприятными людьми. Конечно, он мог сразу же выйти на улицу, не возвращаясь за стол…

Квон Джиук тихо вздохнул. Пак Джуён всё ещё держал его за плечи.

— Что вас не устраивает?

— …Ничего.

— Ничего?

Пак Джуён усмехнулся. Бледное лицо Квон Джиука и резкая перемена в его поведении после разговора с Ким Сухёком были очевидны. Он выглядел так, словно вот-вот упадёт в обморок. И всё равно притворяется.

— Хён выглядит так, будто сейчас упадёшь, а говорит «ничего». Слушайте меня внимательно.

— …

— Что бы вам ни сказал тот сонбэ, что-то изменилось? Нет. Неважно, что он вам сказал.

Пак Джуён думал, что понимает, почему Квон Джиук страдает. Ким Сухёк, которого он считал ниже себя, знал о его постыдных секретах и мог использовать эти фотографии против него.

Пак Джуён молча ждал ответа, но Квон Джиук сказал:

— Тогда зачем ты солгал?

— Что?

— Если Ким Сухек ни при чем, почему ты не сказал, что уже распространил мои фотографии?

Больше всего Квон Джиука ранило то, что Пак Джуён ему солгал. Неужели всё это время он напрасно унижался, раздвигая ноги, чтобы вымолить прощение? Чтобы раскаяться в чём-то, о чём он даже не помнил?

В его сердце, которое безоговорочно верило словам Пак Джуёна, зародилось недоверие.

— Ты мог просто сказать правду. Что это ты отправил фотографии. Тогда… Тогда я не знаю, что бы я сделал, но мы бы уже все решили. Зачем ты заставил меня выслушивать это от него?

— Хён…

— Если я виноват, ты мог просто отвести меня домой и сделать со мной всё, что хочешь. Я бы всё стерпел. Но… зачем нужно было так унижать меня?

Иронично, но единственным человеком, кому он мог всё это рассказать, был Пак Джуён — причина всех его бед и единственный собеседник. Квон Джиук криво усмехнулся. Сегодня он явно переходил все границы.

— Это то, чего ты хотел? Поэтому ты вытащил меня оттуда? Я… я и не знал… Наверное, тебе было очень весело играть со мной. Понравилось?

— Я не хотел этого делать. Я просто растерялся тогда и сказал первое, что пришло в голову. Я не собирался вас обманывать. Простите. Но…

Пак Джуён сглотнул.

— Это хён относится к нему иначе, чем к остальным. Вы сами. Вы наделили его особым значением, а теперь говорите, что я вас унизил?

Под светом фонаря веки Квон Джиука задрожали, когда он посмотрел на Пак Джуёна.

— Если бы это был кто-то другой, хён бы так не реагировал… Разве не так? Даже если бы я хотел вас обмануть, какое это имеет значение сейчас? Ничего не изменится.

— …Пак Джуён.

Неужели Ким Сухёк так много для него значит? Что даже маленькая ложь причиняет такую боль? Пак Джуён крепче сжал его плечи. Квон Джиук поморщился.

— …Какое… значение?.. Ты серьёзно не понимаешь?

— …

— Я чувствую себя преданным. Не знаю почему, но мне больно. Ты не понимаешь?

В голове зазвенел сигнал тревоги. Он понимал, что нужно остановиться.

— Я не могу тебе верить. Ты солгал мне… Как я могу верить тому, что ты говорил раньше? Не могу.

— Что?

— Как я могу признавать свою вину, если не могу тебе верить? Может, и это тоже ложь…

Лицо Пак Джуёна исказилось. Квон Джиук не кричал и не дрался, но было очевидно, что он в ярости. Пак Джуён тоже не скрывал своего гнева.

Квон Джиуку было не по себе под тяжелым взглядом Пак Джуёна. Было видно, как он сдерживает свой гнев. Но если он не скажет этого сейчас, то не скажет никогда.

— А тот парень… Ли Санджин, кажется… Что он там делал? Это тоже ты подстроил? Я же сказал, что не убегу. Я выполнил своё обещание. Зачем он был там? Ты хотел надавить на меня?

Квон Джиук говорил быстро, злобно глядя на него, а потом сжал зубы.

«Блять, из-за такой ерунды…»

Пак Джуён начал раздражаться.

— Говорите тише. И следите за словами.

— Но!

— Говорите медленно. Я вас понимаю. Я что, похож на хёна? Я по вашему собака?

Пак Джуён был ниже Ли Уджина и красивее Ким Сухёка. Но эти оскорбительные слова парализовали Квон Джиука. Пак Джуён убрал руку с его плеча и поднял её к его голове.

— Ли Санджин не имеет ко мне никакого отношения. Я видел его сегодня впервые.

— Ха…

Это было самое неправдоподобное из всего, что сказал Пак Джуён. Квон Джиук невольно фыркнул.

— Что за чушь…

Хлоп!

Рука Пак Джуёна, поднятая к лицу Квон Джиука, без колебаний ударила его по левой щеке. У Квон Джиука перехватило дыхание, перед глазами всё поплыло. Придя в себя, он обнаружил, что отшатнулся на пару шагов. Настолько сильным был удар. Щека мгновенно вспыхнула.

Его били кулаками, но пощёчину он получил впервые, не считая того первого раза. Как это понимать? Квон Джиук быстро заморгал, потирая горящую щеку. Он чувствовал, как она распухает. Внезапно его грудь словно разорвалась от унижения и стыда.

— Пак… Пак Джуён, ты…

Пак Джуён подошёл к пошатнувшемуся Квон Джиуку. Тот ошеломлённо смотрел на него. Когда Квон Джиук попытался убежать, Пак Джуён схватил его и прорычал:

— Что-то хён сегодня слишком много болтает. Надоело.

— Ай…

— И ещё пытаетесь сбежать. Ким Сухёк что, вам что-то подсыпал? Что с вами?

Пак Джуён легко справился с сопротивлением Квон Джиука и потащил его на пустырь, где не горел фонарь, — тёмное и зловещее место.

Там он швырнул Квон Джиука в угол.

— …! …!!

Квон Джиук неудачно упал, ударившись коленом о большой камень. В глазах потемнело от резкой боли. Челюсть задрожала. Он судорожно вздохнул, пытаясь сдержать стон. Боль не утихала, и он обхватил колени, уткнувшись лбом в руки.

Но Пак Джуён безжалостно схватил его за волосы и поднял.

Раздражённый тем, что Квон Джиук обмяк, он присел на корточки и сжал его горло. Затем он начал бить его по лицу, высокомерно и безжалостно.

Квон Джиук не успел привыкнуть к темноте и, дрожа, зажмурился, ожидая новых ударов. Пощёчины становились всё сильнее, и каждый удар отдавался резкой болью. Вскоре всё его лицо горело, словно его раздирали на части. Из глаз потекли слёзы. Он чувствовал, что его лицо распухло.

— Что с вами сегодня? Я слишком к вам добр? Вы совсем страх потеряли, раз говорите со мной о лжи?

— …

— Хён слишком шумный сегодня… Встаньте на колени.

— …Больно… колено… больно… Ай!

Как только Квон Джиук попытался что-то ответить, он получил новую пощёчину.

«Так больно… правда, больно…» — он опустился на одно колено, притворяясь, что встал на оба.

Когда его глаза немного привыкли к темноте, он увидел размытый силуэт Пак Джуёна. Тот расстегивал ремень.

Голос Пак Джуёна был неестественно спокойным. В нём не было ни намёка на то возбуждение, которое он обычно проявлял. Его член даже не стоял. Он просто засунул вялую плоть в рот Квон Джиука. Тот всхлипнул от боли в разбитых губах.

— Сосите. Чтобы он встал. Так вы хоть замолчите.

— …кха… хнык…

Пак Джуён не видел его лица, но отчётливо слышал всхлипы Квон Джиука. Обычно эти звуки возбуждали его, но сегодня они вызывали лишь раздражение. В этом плаче была не только боль, но и обида.

Каждый раз, когда вялый член толкался в его горле, Квон Джиука подташнивало. Он пытался сильнее стимулировать головку, чтобы тот встал, но безуспешно. Раньше он старался угодить Пак Джуёну, но сейчас у него не было сил.

Пак Джуён схватил Квон Джиука за голову обеими руками и начал грубо толкаться. Голова Квон Джиука моталась вверх-вниз.

Перед глазами всё плыло. Он задыхался от наполовину стоящего члена во рту. Из-за слёз и соплей ему было трудно дышать, а когда Пак Джуён толкал член до основания и не отпускал, ему казалось, что он сейчас умрёт.

— …!… хнык…

Квон Джиук задрожал. Он пытался вырваться, упираясь в бёдра Пак Джуёна, но безуспешно. От движений ему было ещё больнее в разбитом колене.

— Бля… Если будет так шумно…

«Что он будет делать, если я продолжу плакать?» — Квон Джиук рыдал, с трудом хватая ртом воздух.

Пак Джуён раздражённо оттолкнул его голову. У него пропало всякое желание.

— …Ха… хнык…

— …

— …У… хнык…

— Взял никчемного ублюдка, научил его сосать, а он из-за какого-то придурка стал таким бесполезным…

От холодных слов Пак Джуёна Квон Джиук опустил голову, сжимая в руке горсть пыли. Слова Пак Джуёна звучали так, словно всё, что он может делать, — это принимать член. От этой мысли у него снова хлынули слёзы.

Ему было обидно слышать такие холодные слова именно от Пак Джуёна.

Пак Джуён обхватил рукой обслюнявленный член и быстро подрочил его, пока он не встал полностью. После этого он больше не прикасался к губам Квон Джиука.

— … Ха… Ах… Ух… Хм!..

Звуки шлепков становились всё быстрее. Пак Джуён приближался к оргазму, глядя на плачущего Квон Джиука.

«Блять, чего он так ноет? Что я ему сделал?» — оргазм не приносил ему удовольствия, но он всё равно хотел испытать облегчение. Он схватил Квон Джиука за волосы и поднял его голову.

Член Пак Джуёна без колебаний вошёл в его рот, раздвигая губы и упираясь в горло. Квон Джиук почувствовал, как его губы растягиваются, а член упирается ему в нёбо.

— …Ах… кха…!

— …Ха… ах…! Хм… хм…!

«Сейчас кончу».

Квон Джиук вцепился в ногу Пак Джуёна, вытаращив глаза. Вскоре Пак Джуён кончил ему в горло, не давая возможности выплюнуть сперму. Когда Квон Джиук попытался отстраниться, Пак Джуён крепко держал его голову.

Это было почти так же, как всегда. Но… Квон Джиук чувствовал себя опустошённым. Он начал сомневаться в своём положении.

«Можно ли верить Пак Джуёну?

Может, всё это — больной человек, посещение больницы —  тоже просто ложь?»

Из полуприкрытых глаз Квон Джиука продолжали течь слёзы. Распухшие щеки горели. Проглоченная сперма оставляла горький привкус во рту. Он надеялся развеяться, но эта прогулка лишь добавила ему новых ран.

Брр, холодно. И в этом году мороз в день вступительных экзаменов не подвел. Не может быть, чтобы из-за приближающегося экзамена так похолодало. Я уже сейчас замерзаю, а что будет дальше — даже думать страшно.

Я сжал в руке остывающую грелку для рук, бесполезно пытаясь её встряхнуть. Она уже не грела, но я все равно бережно хранил её в кармане. Ведь есть вещи, которые ценны самим своим существованием.

Этот термопакет был как раз таким. Стоило мне сжать его в руке, и я чувствовал себя увереннее.

Я пришел в библиотеку рано утром, чтобы занять место. Возвращаясь после обеда, я усмехнулся, глядя на парней, бесцельно слоняющихся с рюкзаками.

«Поделом вам, лузеры. У меня-то место есть,» — подумал я, злорадствуя, и мелкими шажками направился к зданию.

— Эй, ты!

Послышался наглый баритон. Я не обернулся. Во-первых, голос принадлежал незнакомцу, а во-вторых, пусть это и задний вход в библиотеку, и здесь почти никого нет, не было причин, чтобы кто-то окликнул меня. Я продолжал идти быстрым шагом, крепко сжимая грелку в кармане.

Тот же наглый и угрожающий голос раздался снова, почти сразу же.

— Игнорируешь? Эй, ты, в голубой куртке The North Face! Ты, я с тобой говорю!

Волосы встали дыбом. Нет, в таком глухом месте, да ещё и таким тоном… Это хулиган. Точно хулиган. Но какого чёрта хулиган делает в библиотеке?! Я застыл на месте, не в силах обернуться.

До здания оставался всего один шаг. Но я не мог его сделать, дрожа от страха.

«Мама, мне страшно!Я не хочу, чтобы хулиганы отбирали у меня деньги в шестнадцать лет.»

«Да и вообще, в наше время за такое сразу в полицию забирают!» — думал я в ужасе, когда сзади послышались шаги, хрустящие по гравию. Я затаил дыхание.

— Так и не собираешься отвечать?

— А-а-а!!!

Неожиданно появившись прямо за моей спиной, парень произнес эти слова с издевательской интонацией.

Внезапно меня пробрала дрожь с головы до ног. Сердце так сильно ёкнуло от испуга, что я подпрыгнул и обернулся к парню.

— …!

— Милашка. А? Вылитый лисёнок. — Наши взгляды встретились.

Парень, словно только этого и ждал, ухмыльнулся. С непринужденной, почти игривой, улыбкой он схватил меня за запястье. А затем, в одно мгновение, притянул к себе и обнял за плечи! От такой неожиданности я оцепенел. Под его весом меня, все еще пребывающего в шоке, потянуло вперед.

— Эй. Если кто-то появится, притворись моим другом. Блять, если заявишь на меня, я тебя найду и убью, имей в виду.

— Ч-что?!

У него такая красивая улыбка… Хотя слова его совсем не подходили к милому лицу, но улыбка, тем не менее, была обворожительной.

Едва справившись с бешено колотящимся сердцем, я понял, что, несмотря на привлекательную внешность, он очень опасен.

Захныкав, я воскликнул. На все готовый, лишь бы он меня отпустил.

— У меня нет денег! П-п-правда нет денег!!

— Ох, дурак… Эй, тише! Блять, заткнись уже! — В зажатой с трех сторон зданиями парковке мой крик эхом разнесся вокруг. Парень мгновенно перестал улыбаться и, угрожающе сверкнув глазами, прикрикнул на меня. Вот это да, как быстро он меняет выражение лица! Мурашки по коже.

Судя по тому, как он озирается по сторонам, он все же опасается быть замеченным. Так может, он отпустит меня и просто уйдет? Я отчаянно молился про себя.

Внезапно рука на моем плече сжалась.

— Ах…

— Тсс… Тихо, тихо. Я тебя не трону. Блядь, я привел сюда знакомого пацана учиться, а теперь скучаю… Просто помоги мне немного. Хорошо? А? Дай мне денег на компьютерный клуб. Не больше и не меньше.

«Не знаю. Я не знаю! И вообще, зачем ты мне всё это говоришь? Мне всё равно!»

Мои внутренние крики остались без ответа. Хулиган всё-таки затащил меня в дальний угол библиотечной парковки. Пока меня тащили, мои руки в карманах вспотели. В одной руке я сжимал грелку, в другой — телефон, и обе ладони стали липкими от холодного пота.

Наверное, я выглядел жалко, потому что парень в какой-то момент посмотрел на меня сверху вниз и усмехнулся. Я изо всех сил делал вид, что ничего не замечаю. Стало неловко.

«Ох, черт. Простите меня, ребята, что смеялся над вами из-за мест. Пожалуйста, посмотрите в сторону заднего выхода. Хоть кто-нибудь, выйдите.»

Я незаметно поглядывал на угол здания, отчаянно надеясь, что кто-нибудь пройдёт мимо. Но парень загородил мне обзор и ухмыльнулся. Это было похоже на сцену из фильма ужасов.

— Перейдём сразу к делу… или как там. Короче, сколько у тебя есть?

— Н-нет у меня ничего. Честно, ничего. Я просто вышел пообедать!

— О, правда? Кстати, знаешь что?

Он медленно приблизился и крепко схватил меня за оба кармана.

— Расскажу тебе, раз ты не знаешь. Сейчас не бьют за десять или сто вон. Теперь бьют просто так, когда захочется.

— З-за-зачем вы так со мной…?

Я просто пошёл в магазин, чтобы пообедать, ничего такого. Я не был готов к такому испытанию. Хватка парня была слишком сильной.

От страха я, скрипя зубами, вытащил руки из карманов.

В одной руке у меня была смятая грелка, в другой — телефон. Выражение лица парня исказилось, и он насмешливо спросил:

— И правда ничего нет?

— Нет, говорю же! У меня правда нет денег, даже в читальню не хожу, только в библиотеку!

Это было враньё. Враньё, но в этот момент мне нужно было убедить его, что у меня нет денег. Парень посмотрел на меня сверху вниз с недоверием и усмехнулся. Его взгляд скользнул по мне с головы до ног, словно он искал, что можно украсть.

Он сплюнул и, наконец, выхватил у меня грелку.

— Эй, эй!

— Что это? Она же холодная. Блядь, сам замерзаю, а от тебя никакой пользы.

Парень щелкал меня по голове указательным пальцем. Я всё ещё был на взводе. Съёжившись и опустив глаза, я украдкой разглядывал его с ног до головы.

Передо мной стоял вымогатель, как из интернета. На нём был дорогой красный пуховик, а под ним — обтягивающие чёрные штаны. А на ногах — белые шлёпанцы с тремя полосками. Да он издевается, что ли? Неудивительно, что ему холодно в такой обуви.

Парень, кажется, смотрел на мой пробор. Я чувствовал его взгляд.

— Как это, вышел пообедать, а денег нет?

— Мама дала мне всего две тысячи вон на рамён и кимбап…

— Блять, ты издеваешься? Кто вообще ходит весь день с двумя тысячами вон в кармане?

— Я…

— …Ты, придурок, совсем охренел?

У меня действительно было только две тысячи вон. Просто остальные деньги, вместе с кошельком, остались в читальном зале, а с собой я взял только эти две тысячи.

Внезапно крепкий кулак промелькнул перед моим лицом. Я, самый большой трус на свете, закричал «А-а-а!», хотя кулак меня и не коснулся. Парень, видимо, растерялся от моего оглушительного крика, эхом разнёсшегося по парковке, и замер, остановив кулак прямо над моей головой.

— Я тебя ударил?

— Ты х-хотел ударить!

— Ха…

Между поднятыми для защиты головы руками я видел его лицо. Парень, видимо, решив, что сегодня ему не везёт, посмотрел на меня сверху вниз с мрачным выражением лица, а потом усмехнулся. Я всё ещё стоял в нелепой, съёженной позе.

— Ты забавный.

— Что?

— Ведешь себя дерзко, но меня это не бесит, — сказал он с серьезным лицом. Что это за фраза из дорамы? Если ты так говоришь, то хотя бы не смотри на меня так! Я с трудом выдавил из себя:

— Тогда позвольте мне уйти …

— О чём ты? Ты же забавный. Развлекай меня.

— Мне… м-мне учиться надо…

К слову, я ни разу не выпадал из десятки лучших учеников школы.

— Вечные эти учёба, учёба. Что за хрень, все только и ноют про учёбу? До смерти надоело.

— …

Мне нечего было ответить. У меня не было сил реагировать на его ворчание, я просто хотел поскорее вернуться в библиотеку. Поэтому я ляпнул первое, что пришло в голову:

— Если тебе не нравится учиться… зачем ты сюда пришёл?

Только после того, как я это сказал, понял, что нагрубил ему. Ну и что? Если он из средней школы — нормально, если из старшей — получу по морде, и всё. Судя по тому, что у меня появились такие мысли, я, кажется, смирился с ситуацией. К счастью, парень никак особенно не отреагировал.

— Помочь знакомому младшему с учёбой.

— А…

— Я же говорил, а ты, видать, пропустил мимо ушей. Отвлёкся…

— Н-нет, извиняюсь.

Я смущённо почесал затылок. Непонятно, как такой отморозок может кого-то учить. Кажется, он и сам это понял, потому что усмехнулся и спросил:

— Как думаешь, чему я его учил?

— Э… корейскому, английскому, математике? Истории?

Это был очевидный ответ. Парень, хоть и был красивым, выглядел довольно молодо. Примерно моего возраста, может, даже из средней школы. Но он засмеялся низким голосом, и я обратил внимание на его раскосые, острые глаза.

— Да, обычно так и есть.

— Почему ты говоришь так многозначительно? Стр-странно…

— Да ладно тебе. Я же ушел посреди занятия. Он, наверное, меня ждет.

— Да, точно. Так что иди скорее! — нетерпеливо ответил я. Парень, казалось, был удивлён моей быстрой реакцией.

Похоже, ему не понравился мой ответ, потому что он нахмурился. Я тоже съёжился.

— Черт, ну и жесть… Мне учиться надо. И холодно…

— Заткнись, мелкий. Я все слышу.

— З-заткнусь…

— Безденежный, бля. И ещё такой болтливый! — У него отличный слух. Он расслышал мои бормотания, хотя я только губами шевелил.

Он посмотрел на меня искоса, достал из кармана пачку сигарет и сунул одну в рот. Он сделал это так естественно, что на секунду мне показалось, что это не сигарета, а какая-нибудь конфета.

Потянуло табачным дымом. Я не люблю сигареты, поэтому закрыл нос рукавом пуховика и опустил голову.

— Эй.

Парень, который был на голову выше меня, похлопал меня по плечу. Я рефлекторно поднял голову и тут же вдохнул дым прямо в лицо.

— …Кха, кха, кха!

— Дебил.

В носу и глазах защипало. От едкого дыма я закашлялся. Я обиженно посмотрел на него. Парень, увидев мои покрасневшие глаза, растянул губы в улыбке.

— Хочешь посмотреть?

— На что?

— Как я учу. Тебе же интересно, правда? — Это было неожиданно. Кто бы мог подумать, что такой хулиган кого-то учит. Но мне было не интересно. У нас с ним не было ничего общего, и я просто хотел поскорее уйти.

Я быстро замотал головой, хотя и так понятно, что это не тот ответ, которого он ждал. Парень посмотрел на меня сверху вниз своими непроницаемыми глазами и пробормотал: «Не уклоняйся». А потом снова выдохнул дым мне в лицо. Он высокомерно поднял подбородок. Мне стало страшно, и я, не двигаясь, принял удар дыма прямо в лицо. На этот раз я зажмурился и задержал дыхание.

— Стало скучно.

— Ч-что?

— Скучно, говорю.

Похоже, это был не тот ответ, которого он ждал. После этого он некоторое время молча курил. Пока на землю не упало три окурка… Я подумал, что он, возможно, забыл обо мне, и украдкой взглянул на него.

Наши взгляды встретились. Он нахмурился и сердито посмотрел на меня.

— Не уйдёшь?

— …Можно идти?

— Ага. Мне надоело, вали отсюда.

Он говорил это, но продолжал разглядывать меня с головы до ног, словно всё ещё сомневался, что у меня нет денег. Зачем он вообще меня задержал? Ворча себе под нос, я поспешно ретировался. Я старался не обращать внимания на пристальный взгляд, который прожигал мне спину.

Я думал, что никогда не узнаю его имени. Лишь пытался вспомнить, в каких школах плохая репутация. Я больше его не видел. Мы жили в разных мирах. Только став старшеклассником, я узнал, что его зовут Квон Джиук.

Я не ожидал встретить его в университете, но, видимо, Квон Джиук действительно считал меня просто развлечением на один день. Он меня не помнил. И это неудивительно. Я был самым обычным учеником.

Я вспомнил его юное лицо, которое отчётливо запечатлелось в моей памяти. Когда я вспоминаю его лицо, то вспоминаю и наш разговор, а потом и нашу встречу на вечеринке. Так, медленно, шаг за шагом, воспоминания приводят меня к настоящему моменту. К нынешнему положению Квон Джиука.

— …

Моя рука на дверной ручке мелко дрожала. Но я не мог повернуть назад. Я уже всё сказал и не мог взять свои слова обратно.

Передо мной стоял единственный влиятельный человек, которого я знал, – ведь мы жили в разных мирах, и у меня не было ни сил, ни связей, ни какой-либо поддержки.

Парень, смотревший на меня из-за двери, приподнял бровь. Я с трудом разлепил дрожащие губы.

— …У меня к тебе просьба. Помоги мне, как будто спасаешь чью-то жизнь. Ладно? — Услышав мои первые слова, парень расплылся в улыбке.

***

Вот как выглядели будни Квон Джиука после того дня, когда он осмелился перечить Пак Джуён.

Свобода, которую он получил благодаря неуклюжему соблазнению, естественно, была отобрана. Квон Джиука снова заточили в ту ужасную комнату. Пак Джуён, не обращая внимания на то, как он хромает на больную ногу, повалил его на кровать. Сердце болело сильнее, чем колено.

К ошейнику, который он раньше носил просто как украшение, прикрепили длинный поводок и привязали к изголовью кровати. Длина поводка не превышала двух метров. Даже это ограничивало Квон Джиука, вызывая у него чувство клаустрофобии.

Неудивительно, ведь он не только был заперт в комнате, но и не мог нормально двигаться.

Пока Квон Джиук лежал, растерянно глядя на Пак Джуёна, тот вышел в гостиную. Вскоре он вернулся с пелёнкой в руках. Он демонстративно «постелил» её в углу, хотя на самом деле скорее просто бросил на пол.

Квон Джиук не мог даже усмехнуться. Пак Джуён был ужасно раздражительным.

Поначалу он сопротивлялся и пытался вырваться. Но человек — существо, способное ко всему привыкнуть. Квон Джиук быстро привык к постоянным побоям и унижениям.

Однако он никак не мог привыкнуть к взгляду Пак Джуёна, полному отвращения, жалости и презрения, когда тот убирал пелёнку. Как бы ни было ему обидно и стыдно, даже невинный взгляд в сторону Пак Джуёна считался преступлением.

«Жить, как животное… Может, просто откусить себе язык и умереть?»

Желание выжить любой ценой, отомстить Пак Джуёну, давно угасло. Он слишком устал.

Но стоило ему об этом подумать, как Пак Джуён, словно прочитав его мысли, заткнул ему рот свёрнутым бельём и заклеил скотчем. А затем несколько раз ударил кулаком по лицу. После побоев лицо и простыни были залиты кровью из носа. Скулы и челюсть ныли, но, к счастью, благодаря белью во рту, зубы остались целы. Уже хоть что-то.

Пак Джуён вёл себя так же, как в тот день, когда впервые привёл его сюда. Разница была лишь в том, что Квон Джиук больше не сопротивлялся.

Но Пак Джуён продолжал издеваться над ним, насиловать его различными предметами и растягивать до предела, просто потому что ему так хотелось. Недавно он даже пытался засунуть ему в задний проход кулак.

— Блять, как я могу что-то туда засунуть? — вспомнил Квон Джиук слова Пак Джуёна, которые тот прошипел, ударяя его по лицу. Он был прав. Вход был настолько воспалён, что любое прикосновение причиняло боль, и каждый раз, когда Пак Джуён пытался что-то вставить, Квон Джиук вздрагивал и отбивался. Но Пак Джуён не собирался с этим считаться.

Раньше было лучше. Если он не сопротивлялся, с ним обращались хорошо. Стоило немного потерпеть и построить глазки, и Пак Джуён улыбался и принимал его ласки.

Может, он совершил ошибку, когда решил выйти из дома? Когда ответил на звонок Ким Сухёка? Или когда попросил телефон, не подумав?

Бесполезные мысли бесконечно роились в его голове, постепенно затопляя и разъедая его разум.

Каждый раз, когда Пак Джуён бил, порол или насиловал его больное тело, Квон Джиук плакал. Это не зависело от силы издевательств. Просто он стал слишком слабым.

Недолгая доброта Пак Джуёна перед вечеринкой, уютная гостиная, залитая солнечным светом… Даже если это было лишь иллюзией, это был «мир». Его собственная ошибка разрушила этот мир в одно мгновение.

Он не хотел вернуться в то время, до встречи с Пак Джуёном. Он просто хотел… вернуться на несколько дней назад…

Квон Джиук свернулся калачиком на кровати, закрыв голову руками. Если бы он не думал об этом, он бы сошёл с ума. Раздался звук открывающейся двери, и он почувствовал на себе чей-то взгляд. Его тело невольно задрожало.

— Ешьте, — сказал Пак Джуён.

— …

Несмотря на страх, Квон Джиук не ответил. Пак Джуён усмехнулся, глядя на дрожащую спину.

Что случилось, когда он попытался быть добрым к этому хныкающему существу? Разве это не привело к тому, что тот осмелел и полез на рожон? Пак Джуён вздохнул и откинул волосы со лба.

— Я сказал, ешьте.

Голос Пак Джуёна звучал так, словно он сдерживался. Квон Джиук неловко пошевелился. Его опухшие от слёз и побоев глаза рефлекторно опустились, как только встретились с взглядом Пак Джуёна, и уставились на миску с собачьим кормом на полу.

«Даже животное не станет есть этот мусор», — подумал он, но сил на сарказм уже не было.

Видя, что Квон Джиук не поднимает головы, Пак Джуён легонько ударил его по голове и спросил с явным пренебрежением:

— Вы решили сдохнуть с голоду? Это протест?

— …Тебе же будет легче, если я умру.

«Это опять он за своё», — Пак Джуён устало усмехнулся и потёр глаза.

— Мне не будет легче.

— А что тогда? Зачем ты это делаешь? Ты же хочешь меня убить.

— Если бы я хотел убить моего хёна, я бы уже давно это сделал. И сел бы в тюрьму.

Пак Джуён действительно выглядел неважно. Усталое, даже мрачное выражение лица и тяжёлый взгляд придавали ему болезненный вид. Его обычная жизнерадостность куда-то пропала за последние несколько дней. Только Квон Джиук, поглощённый собственными проблемами, не замечал этого.

«Зачем ты это делаешь?»

Пак Джуён должен был когда-нибудь ответить на этот вопрос, но теперь, когда Квон Джиук считал его лжецом, было неясно, поверит ли он ему.

Пак Джуён вдруг почувствовал опустошение. Неужели воспоминания так легко забываются?

— …

Он нахмурился и приоткрыл рот, словно хотел что-то сказать. Но слова не шли. В итоге он лишь тихо выругался. Квон Джиук закрыл голову руками и зажмурился.

«Сколько времени прошло?»

Квон Джиук вздрогнул от звука захлопнувшейся двери и поднял голову. К его удивлению, ничего не произошло. Пак Джуён просто вышел, не тронув его.

— …Ха…

Только сейчас Квон Джиук осознал, как сильно он дрожал. Пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце, он сел на кровати.

«Попался какому-то психу и теперь должен перед ним пресмыкаться…» — Квон Джиук стиснул зубы, но ничего не мог поделать. Он сел на кровати.

Он не понимал, почему Пак Джуён смотрел на него с таким раздражением. Ему хотелось схватить его за грудки и потребовать объяснений, но, вспоминая о нём, он невольно съёживался от страха. Пак Джуён мастерски изводил людей.

Сколько дней прошло с тех пор, как его снова заперли в этой комнате? Он перестал считать дни, как делал это раньше, наблюдая за тем, как часто Пак Джуён приходит и уходит. У него больше не было причин для этого, да и желания тоже. Он больше не ждал Пак Джуёна, единственного человека, который заходил в эту комнату.

Теперь он не хотел видеть ничьё лицо. Он хотел просто сгнить здесь в одиночестве.

Воспоминания о встрече с Ли Уджином, Ли Санджином и Ким Сухёком снова и снова всплывали в его голове. Эти воспоминания, возможно, были искажены или неполны, но это были последние осколки, которые позволяли ему думать. Без них он бы давно превратился в живой труп.

Из-за вчерашнего удара по голове или из-за недоедания у него кружилась голова, даже когда он просто сидел на кровати. Он чувствовал пульсирующую боль.

«Неужели человеческое тело настолько хрупкое?» — Квон Джиук шевельнул губами. — «Я болен, потому что у меня нет сил… или у меня нет сил, потому что я болен?..»

После встречи с Ли Уджином он вспомнил о своей школьной жизни, о которой давно забыл. Они с Ли Уджином были заклятыми врагами.

Каждый раз, когда они встречались на улице, кто-то из них обязательно начинал драку. Иногда они так избивали друг друга, что попадали в больницу.

Вражда между ними росла, и в конце концов они стали драться насмерть при каждой встрече. Это перерастало в массовые драки между школами, приезжала полиция, слухи распространялись по округе… Так всегда было между ним и Ли Уджином.

А потом Ли Уджин внезапно исчез.

«Почему?»

Он не мог вспомнить причину. Да и знал ли он её вообще? Ли Уджин просто пропал в один прекрасный день. Окружающие, не зная истинной причины, шептались, что он испугался Квон Джиука, и в конце концов Квон Джиук сам в это поверил.

«Ли Уджин проиграл Квон Джиуку».

Слухи имеют свойство распространяться и обрастать подробностями.

Прищурившись, он пытался собраться с мыслями, но в голове кружилось. Квон Джиук плюхнулся обратно на кровать.

— Так я правда сдохну, — сказал он сам себе.

Внезапно испугавшись собственных слов, он замер и прислушался. Вдруг Пак Джуён услышит его и ворвется в комнату с дубинкой, чтобы добить его.

Убедившись, что из гостиной не доносится ни звука, Квон Джиук успокоился.

— … С ума сойти можно.

Несмотря на то, что он только что проснулся, его снова клонило в сон. Измученное тело быстро погрузилось в дремоту.

***

— Сегодня опять устраиваете голодовку в знак протеста?

— …

— Каждый раз, когда я вас мою, вы становитесь всё легче. Вам не кажется несправедливым, что вас бьют за недоеденную еду? Вы же не маленький ребёнок, чтобы капризничать.

Квон Джиук лежал на кровати и смотрел в потолок. Услышав знакомый голос, он повернулся на другой бок. Какое там капризничать? Любого, даже самого голодного, стошнило бы от вида этой мешанины в собачьей миске.

— Не хотите есть?

— …

Квон Джиук молча кивнул, не поворачиваясь. Миска с едой у его ног всё ещё была полна. Пак Джуён нахмурился, увидев нетронутую еду.

— А, точно. Протестуете.

С прикроватной тумбочки донёсся звук. Он поставил что-то на тумбочку. Пак Джуён подошёл к Квон Джиуку и начал гладить его по спине, покрытой синяками. Квон Джиук слегка повернулся и посмотрел на него. Он пытался казаться равнодушным, но Пак Джуён видел его насквозь.

— Похоже, вам не нравится еда.

— …

— Вы решили теперь вообще не разговаривать?

Матрас слегка прогнулся. Почувствовав рядом чьё-то присутствие, Квон Джиук рефлекторно сжался. Пак Джуён, сидя на кровати, наклонился и сильно укусил его за мочку уха. Квон Джиук подавил стон и зажмурился.

«…Сегодня он не заткнул мне рот бельём. Вдруг он меня ударит, и я сломаю зуб?»

Но, вопреки ожиданиям Квон Джиука, Пак Джуён лишь нежно потёр укушенную мочку уха. Затем его рука переместилась на опухшую щеку Квон Джиука, поглаживая и легонько сжимая её.

— Ах!

От резкой боли Квон Джиук отшатнулся, не открывая глаз. Пак Джуён снова начал гладить его по щеке.

«Что это значит?..»

Тот, кто подвергался постоянному насилию, реагирует на малейшее движение. Дыхание Квон Джиука участилось от страха. Эта тёплая рука, ласкающая его раны, могла в любой момент превратиться в орудие пытки.

Сердце Квон Джиука забилось чаще. Что заставило Пак Джуёна так нежно прикасаться к его лицу? Несмотря на страх, в нём зародилась робкая надежда. Но он не мог расслабиться и продолжал напряжённо лежать, подчиняясь инстинкту самосохранения.

Он не знал, сколько времени прошло с тех пор, как его снова заперли в этой комнате, но это были первые ласковые прикосновения за долгое время. Раньше он следил за временем по тому, как Пак Джуён приходил и уходил в своей чёрной одежде, но в последнее время он этого не делал, так что, возможно, прошло меньше недели.

— Хаа… — тихий дрожащий вздох вырвался из груди Квон Джиука.

Пак Джуён услышал его и тихо рассмеялся.

— Жалеете, что я вас не бью?

— Н-нет…

— Тогда продолжать гладить?

— …Угу, — пробормотал Квон Джиук слабым голосом.

Пак Джуён улыбнулся, словно только этого и ждал.

Он переместил руку на голову Квон Джиука и начал нежно гладить его волосы. Квон Джиук почувствовал странное волнение в груди. Отвращение? Вряд ли. Это было гораздо более сложное чувство.

— …

Пак Джуён был жестоким ублюдком. Если он действительно ненавидел его, то не должен был так поступать.

Он разрывал его тело и душу на части, а затем заползал в образовавшиеся пустоты. Он разрушал его гордость, единственную опору, и заставлял зависеть от себя. Это была настоящая пытка надеждой.

Квон Джиук всё понимал, но ничего не мог поделать. Несмотря на невыносимую боль, единственным, кто оставался рядом с ним, был Пак Джуён. Даже если это было против его воли.

Медленно повернувшись, Квон Джиук прижался опухшей щекой к руке Пак Джуёна. Он уткнулся лицом в его ладонь, выдыхая горячий воздух, и потёрся о неё воспалёнными веками. Он глубоко вздохнул, наконец-то расслабившись после долгого напряжения. Как только рука Пак Джуёна замирала, он, словно собака, тянулся к ней. Лицо Квон Джиука с закрытыми глазами было покрыто пятнами.

Пак Джуён нежно перебирал его волосы. Непривычная ласка. Со стороны он выглядел так, словно вообще ни о чем не думает. Квон Джиук полностью отдался своим инстинктам.

Пак Джуён дотронулся до того, что он поставил на тумбочку, когда вошёл. Как только рука перестала гладить его, Квон Джиук открыл глаза и посмотрел на Пак Джуёна. Вместо собачьей миски там стояла обычная тарелка с рисовой кашей.

— Кажется, вам не понравилась еда, поэтому я принёс новую.

— …Не лезет.

— Вот как? Странно. Обычно, когда на душе тяжело, не хочется есть. Вы сейчас в таком состоянии?

— …

Он задавал вопросы, зная ответы. Это бесило.

— Вам всего лишь нужно лежать и раздвигать ноги. О чём вы так много думаете, что даже не едите?

Квон Джиук был слишком слаб, чтобы ответить.

«Почему он не может просто гладить меня и не говорить все эти гадости?»

Он обнял Пак Джуёна за талию и уткнулся носом в его тонкую рубашку. Тело Пак Джуёна напряглось.

— Джуён-а, — прошептал Квон Джиук.

Рука, гладившая его по голове, замедлилась, а затем и вовсе остановилась.

— Джуён-а…

Квон Джиук поднял голову и посмотрел на Пак Джуёна. Его потрескавшиеся, кровоточащие губы шевелились.

— Сколько это ещё будет продолжаться?

Это был необдуманный вопрос. Неподходящий вопрос, который не стоило задавать Пак Джуёну. Ошибка. Но вместо того, чтобы ударить его, Пак Джуён закрыл ему глаза рукой.

— Спите. Кажется, у вас слишком много мыслей.

Его горячие веки накрыла большая ладонь.

Пак Джуён еще некоторое время посидел рядом с ним, а затем тихо встал и вышел из комнаты. Квон Джиук продолжал лежать с закрытыми глазами.

Он ни о чем не думал, но из-за Пак Джуёна его мысли спутались. Осознавать перемены в своих чувствах было неприятно.

В этот момент Квон Джиук нахмурился и напрягся. Он услышал странный вибрирующий звук. Все игрушки были убраны в шкаф. Что это может быть?

«Неужели…?»

Квон Джиук, забыв о своей слабости, вскочил и посмотрел на тумбочку. Его глаза расширились.

«Ким Сухёк»

Там лежал его телефон, который должен был быть в кармане Пак Джуёна, и вибрировал.

[Ким Сухёк, 10:23] Прости.

[Ким Сухёк, 11:02] Ответь на звонок, пожалуйста.

[Ким Сухёк, 12:10] Я никому не скажу, правда…

[Ким Сухёк, 1:10] Это Пак Джуён?

[Ким Сухёк, 1:10] Что ты задумал? Я заявлю в полицию!

[Ким Сухёк, 2:13] Оставь его в покое, ублюдок! Что тебе нужно?!

На этом сообщения заканчивались. Пак Джуён бессмысленно скроллил экран, пытаясь прочитать дальше.

— …Не нравится мне это.

— Что? Кто?

— Есть один… лисий ублюдок.

— Пак Джуён ругается… Похоже, кто-то тебе сильно насолил.

— Я серьезно. Он мне не нравится.

Последнее сообщение было отправлено три часа назад. Ким Сухёк никогда бы так не поступил.

Неприятное предчувствие кольнуло Пак Джуёна. Близкое и острое, словно он мог повернуть голову и увидеть его. Лицо Пак Джуёна помрачнело. Ли Уджин, сидевший рядом, вернул его к реальности.

— Так ты ему скажешь или нет?

— …О чём?

— Ты прекрасно знаешь, о чём я. Не притворяйся.

Да, пока ничего не случилось. Сейчас бесполезно об этом думать.

Пак Джуён вздохнул и облизнул губы. В воздухе стоял тяжёлый запах сигаретного дыма. Ли Уджин курил в машине, словно не замечая некурящего Пак Джуёна. Но Пак Джуён не стал возражать, лишь молча смотрел на него, моргая.

Ли Уджин, цокнув языком, потушил окурок в пепельнице.

— Не притворяйся, что не понимаешь.

— …

— Просто расскажи Квон Джиуку и покончим с этим. Судя по тому, что он говорил в прошлый раз, он действительно ничего не помнит.

Ли Уджин был прав. Если Квон Джиук никогда не вспомнит, если его прошлое будет так бесславно забыто, то Пак Джуён должен был рассказать ему всё, хотя бы из чувства справедливости. Особенно если это прошлое считалось ложью.

Но Пак Джуёна раздирали противоречия.

Он хотел, чтобы Квон Джиук всё узнал и раскаялся, но в то же время желал сохранить эти опасные, шаткие отношения.

Ли Уджин, почувствовав его колебания, раздражённо достал новую сигарету.

— Долго ты собираешься так тянуть? Хочешь всю жизнь бегать за Квон Джиуком?

— Даже не думал, что я такой нерешительный.

— Ты всегда был нерешительным. Мягкотелый, как ребёнок.

Ли Уджину не нравилось, как Пак Джуён цеплялся за Квон Джиука. Он прищурился.

«Значит, ты всё ещё не можешь от него оторваться», — подумал он.

«Лучше бы мне это дело поручил», — с досадой подумал Ли Уджин.

Расправляться с людьми было его, бандита, специальностью, и он мог бы закончить это дело гораздо эффективнее, чем Пак Джуён. К тому же, не только у Пак Джуёна были долги.

«Сначала я его изобью этот ублюдка, а потом…»

Пока Ли Уджин предавался фантазиям о будущих событиях, Пак Джуён смотрел на здание больницы, отражающееся в лобовом стекле, и пробормотал:

— А ты, решительный Уджин-а, что бы ты сделал на моём месте?

— Блядь, ну ты и спросил! Конечно, всё рассказал бы и повеселился!

«Повеселился?»

Пак Джуён покачал головой. Разве он, контролирующий каждый шаг Квон Джиука, уже достаточно повеселился? Нет. Он не чувствовал удовлетворения.

— Не твое дело веселиться. Мне это не нравится.

— …Вот же ж бесстыжий ублюдок!

Пак Джуён посмотрел на Ли Уджина и усмехнулся.

— Даже если бы я ответил нормально, ты бы всё равно разозлился.

— Где ты научился так разговаривать?

— Вот видишь, я же говорю.

Ли Уджин рассмеялся в ответ на равнодушный тон Пак Джуёна. Но смех быстро утих. Он поиграл с фильтром сигареты и продолжил:

— Я спрашиваю, потому что не только я в дерьме сижу. Ладно я, но…ты тоже, знаешь ли, изрядно намучился. Наш милый маленький ублюдок… Так жалко было смотреть, как ты в двадцать один год превратился стариком.

— А? Правда?

— Да, поэтому я и говорю: прикончи ты этого Квон Джиука, закопай где-нибудь и забудь.

Если быть точным, Пак Джуёну было не двадцать один, а двадцать два. Он молча скрестил руки на груди и откинулся на спинку сиденья.

— Даже если так, ты уж точно не взрослее меня, раз столько лет трясешься из-за одной ошибки. Ты очень старался угодить мне, Уджин-а.

— Ну, это… Блядь, не знаю.

Ли Уджин потерял дар речи от слов Пак Джуёна. Он смущённо пробормотал что-то невнятное, отвернулся к окну и потёр затылок. Он чувствовал, как Пак Джуён тихонько смеётся.

Услышав этот лёгкий смех, Ли Уджин поднял голову. Его лицо стало серьёзным, что было ему не свойственно.

— Честно говоря… я не понимаю, что ты собираешься делать. Ты держишь его взаперти и… всё, что ты делаешь, это…

— Да, я делаю с ним то же, что делали со мной. И что?

— …

— Это же месть. Всё нормально. Не так ли? — равнодушно произнёс Пак Джуён.

На этот раз Ли Уджин не нашёлся, что ответить. Пак Джуён посмотрел на озадаченного Ли Уджина и с наигранным участием спросил:

— Чего ты так смотришь? Ты же и сам всё знаешь.

— …Что?

— Что это всего лишь детская игра.

Улыбка Пак Джуёна, яркая как солнечный свет, исчезла. Ли Уджин невольно кивнул, услышав холодные слова. Детская игра. Не совсем так.

Ли Уджин кашлянул, чтобы разрядить обстановку, и потушил недокуренную сигарету.

Пак Джуён, словно только этого и ждал, быстро открыл дверь машины и вышел.

— Пошли.

— А? Ага. Слушай, а ты сколько свою мать не видел?

Пак Джуён убрал телефон в карман и молча направился к зданию больницы. Ли Уджин неторопливо последовал за ним, засунув руки в карманы.

Ответ прозвучал после долгой паузы.

— Три недели… нет, меньше. Две с небольшим.

— … Вот же сумашедший ублюдок.

Пак Джуён и сам так думал. Он кивнул, не отрицая. Позади послышался громкий цокот языка Ли Уджина.

С того дня, как он забрал Квон Джиука, прошло уже столько времени.

Не только Квон Джиук потерял счёт времени. Сам Пак Джуён перестал чувствовать его течение. Он был одержим Квон Джиуком, следил за каждым его шагом, не спускал с него глаз, наслаждаясь тем, как тот постепенно ломается. Он жил как отшельник, только в другом смысле. Даже Ли Уджин, с которым он изредка общался, был поражён этим.

— Ничего не мог поделать, — сказал он, пытаясь оправдаться. Если бы Квон Джиук не сказал тех слов, он бы не стал таким раздражительным.

— Твоя мать, наверное, в бешенстве?

— … Придется извиниться.

Пак Джуён мрачно пробормотал. Его мать, единственный сын которой навещал её каждую неделю или две, внезапно исчез без вести. Он не мог представить, как она отреагирует. К тому же, её состояние не улучшалось… Пак Джуён ускорил шаг.

— …Эх. Вот же глупый придурок, — Ли Уджин лениво поковырял в ухе и последовал за Пак Джуёном.

Пак Джуён открыл дверь в палату с помощью пропуска посетителя. Все взгляды обратились на них. Два высоких парня в одежде в темной одежде шли по коридору. Один из них, тот, что крупнее, шёл, насвистывая и излучая самоуверенность.

Было очевидно, что этот парень не из тех, кто занимается честным трудом, поэтому взгляды окружающих быстро переключились на что-то другое.

— …Вот почему я не люблю с тобой ходить. Все смотрят как на преступников.

— Блядь, а мне что делать? Я ничего не сделал!

Пак Джуён проигнорировал возмущённого Ли Уджина и первым вошёл в палату.

В просторной одноместной палате стояла лишь одна кровать. За плотно задернутой ширмой виднелась чья-то фигура. Пак Джуён сделал глубокий вдох и медленно отодвинул ширму.

На кровати сидела женщина средних лет. На ее лице читались и тревога, и спокойствие. Она была изящной и хрупкой, как цветок в теплице. Несмотря на бледность, она выглядела моложе своих лет. Женщина смотрела на Пак Джуёна.

— …

Пак Джуён, чувствуя себя виноватым, первым заговорил:

— Прости меня, мама.

— …

— … За то, что не звонил.

Пак Джуён смущённо потёр затылок, что было ему совсем не свойственно. Ли Уджин хихикнул. Женщина улыбнулась одними уголками губ.

— Хорошо.

Пак Джуён расслабился. Он не заметил, как напрягся. К счастью, женщина не выглядела расстроенной. Пак Джуён оглядел её и приподнял бровь.

Её поза казалась ему неестественной. Она сидела прямо, но руки были неестественно разведены в стороны. Пак Джуён нахмурился и откинул синее одеяло. Запястья женщины были привязаны к боковым ограждениям кровати. Кожа вокруг пластырей была покрыта пятнами крови. Глаза Пак Джуёна сузились.

— Мама, ты опять выдернула капельницу?

— Мне было душно. Тебя не было, друзья тоже не приходили.

— Ах… — Пак Джуён вздохнул с жалостью и досадой. Он с грустью посмотрел на женщину, крепко сжал её руку и снова укрыл одеялом.

— Что это такое? Я же просил так не делать. Из-за этого тебе связывают руки, и тебе еще хуже. Который раз уже…

— …

Женщина молчала. Казалось, она говорит одним своим взглядом: «Потому что тебя не было».

Пак Джуён не выдержал молчания и обмена взглядами.

— Прости, — пробормотал он ещё раз.

В остальном всё было относительно спокойно. Лёгкая беседа помогла Пак Джуёну расслабиться.

До тех пор, пока не всплыла неприятная тема.

— Слушай, Джуён-а…

— Да?

— Ты чем-то занят? Почему не звонил?

Даже Ли Уджин, который до этого момента умело поддерживал разговор, притих и стал наблюдать за реакцией женщины.

— Да так… дел много… Семестр закончился, но… ещё кое-какие задания остались.

Несмотря на то, что Пак Джуён говорил гладко, словно заранее подготовился, женщина прищурилась. Её недоверчивый взгляд пронзал его насквозь. Пак Джуён поспешно добавил:

— Правда. Честно.

— Ты всегда вовремя сдавал все работы. Ты врёшь мне.

— Нет, это задание выдали позже…

— В каких школах дают задания на каникулы… Ха…

Разговор шёл как-то странно. Казалось, они понимают друг друга, но в то же время что-то было не так. Пак Джуён широко раскрыл глаза, а затем нахмурился, чувствуя неладное.

В тот момент, когда Пак Джуён осознал перемену в женщине, она произнесла слова, которые никто не ожидал услышать:

— Джуён-а, ты всё ещё встречаешься с Джиуком?

— …Да?

Почему это имя, имя человека, которого не должно было быть здесь, прозвучало из её уст?

Глаза Пак Джуёна, смотревшие на женщину, дрогнули. Не только его. Ли Уджин, наблюдавший за их разговором, тоже был удивлён и растерянно переводил взгляд с одного на другого.

Так вот почему разговор казался таким странным.

Пак Джуён замолчал. Он затаил дыхание и смотрел на свою мать. Он не мог ничего сказать. Он не знал, что сказать. Его растерянный взгляд блуждал по комнате. Женщина, не видя его замешательства, продолжала говорить:

— Мама же говорила тебе не общаться с ним. Джуён-а, ты изменился после того, как начал с ним дружить.

— …

— Ты всегда всё рассказывал маме, а теперь у тебя полно секретов. И ты постоянно где-то гуляешь.

— Эй, тётя, он же сказал, что не гуляет. Он делал домашние задания! Да, задания, задания!

— Ты перестал навещать маму, потому что гуляешь с ним. Мама всё знает. Всё понимает.

Ли Уджин, быстрее оценив ситуацию, уложил женщину обратно на кровать.

— Тётя, успокойтесь, успокойтесь. О чём вы говорите? — успокаивал он её.

Пак Джуён ничего не мог сделать. Он лишь быстро моргал, на его лице читалось смятение.

Женщина посмотрела на Ли Уджина печальными глазами и вздохнула.

— Мой Джуён должен дружить только с хорошими ребятами, — пробормотала она устало. Её слова больно кольнули Пак Джуёна.

— …Ха…

Пак Джуён пришёл в себя и замолчал. Для неё он всё ещё был ребёнком. И он, и она пытались убежать от прошлого. От того прошлого, которое он не мог забыть.

Получается, только он один помнил всё. Пак Джуёна вдруг охватило чувство одиночества.

— Я больше не общаюсь с этим хёном. Я не видел его уже много лет.

— …

Чёрные глаза женщины, похожие на глаза Пак Джуёна, смотрели то на него, то на Ли Уджина. Пак Джуён не отводил взгляда. Во всём был виноват один человек. Лицо Пак Джуёна исказилось от боли.

— … Прости. Я, кажется, совсем потерял голову.

— Джуён-а, все в порядке. Я не обижаюсь, что ты редко звонишь.

—…

— Главное, чтобы ты не связался с плохой компанией. Только это важно.

Пак Джуён закусил губу. Он чувствовал себя виноватым, что услышал такие слова именно от неё. Каким бы рассеянным и задумчивым он ни был, он не должен был забывать о своей цели. Он не должен был забывать, кто во всём виноват.

— Джуён, ты такой застенчивый, поэтому я думала, что тебе нужен друг…

— Мама.

Женщина медленно моргнула и улыбнулась. Её усталое лицо было точной копией лица Пак Джуёна.

— Но всё же не стоит проводить с ним слишком много времени. На всякий случай.

В палате повисла тишина. Женщина закрыла глаза, словно от усталости. Пак Джуён молча смотрел на неё. Ли Уджин, наблюдая за ними, отошёл в угол и тихо выругался:

— Блядь, блядь…

К счастью, неловкое молчание длилось недолго.

Тук-тук.

В дверь постучали.

Вошла медсестра. Она увидела двух посетителей и поклонилась.

— Мама, вы поели, пора принимать лекарства.

— …

— Почему вы молчите? Уже час прошел. Вы должны были выпить их полчаса назад.

— Я сам дам ей лекарства. Вы можете идти.

Пак Джуён выхватил из рук медсестры таблетки и выпроводил её из палаты. Медсестра, немного поколебавшись, ушла, видимо, торопясь по делам.

— Хорошо, спасибо, — сказала медсестра перед уходом, объяснив, как принимать лекарства, и быстро вышла.

Пак Джуён потряс пакетиком с таблетками и тихо сказал:

— Это твои лекарства. Ты же знаешь, что их нельзя пропускать?

— Да, знаю. Выпью. Оставь.

— …

Оставить? Вряд ли. Он много раз видел, как лекарства, которые нужно принимать регулярно, лежат нетронутыми на столе. Он постоянно напоминал ей об этом, но она не слушала, поэтому ему приходилось следить за этим самому. Наверное, поэтому медсестра выглядела такой усталой, когда вошла в палату. К тому же, сейчас ей ещё и привязали руки. Пак Джуён вздохнул, убедившись, что мать выпила лекарство, и встал.

— Я пойду.

— Джуён-а, подумай о том, что я тебе сказала.

— Я понял. Ты хочешь, чтобы я был осторожнее в выборе друзей.

На губах Пак Джуёна появилась горькая улыбка. Ли Уджин тоже неловко улыбнулся и, задернув ширму, последовал за ним.

Неторопливый шаг Пак Джуёна постепенно ускорялся по мере того, как они удалялись от палаты.

— Сколько времени прошло?

— С того момента, как мы пришли? Около… часа.

— Понятно.

Пак Джуён снова проверил сообщения и пропущенные звонки, которые он получил четыре часа назад. Он огляделся по сторонам и снова уставился в телефон. Его лицо было похоже на восковую маску, совершенно безэмоциональное. Его голос тоже был лишен каких-либо интонаций.

— Уджин-а, я тут подумал…

— О чём?

Пак Джуён открыл приложение для записи звука и выбрал запись телефонного разговора, сделанную четыре часа назад.

— …Как бы получше разделаться с этим ублюдком Квон Джиуком.

Квон Джиук тупо смотрел на звонящий телефон. Прийти в себя и взять трубку заняло у него много времени. Он слишком долго колебался. Он думал, что нужно ответить, пока звонок не оборвался, но как только эта мысль пришла ему в голову, звонок прекратился.

И тут же возобновился.

Телефон вибрировал в его руке, не издавая никаких звуков. Квон Джиук прислушался. Он смутно чувствовал чьё-то присутствие в гостиной, но у двери никого не было, поэтому он осторожно нажал кнопку ответа.

— А… алло?

— …

— Пак Джуён?

— …

— …Это Квон Джиук?

Он прикусил губу, не в силах вымолвить ни слова. Он ответил на звонок. И сделал это тайком от Пак Джуёна. Его сердце бешено заколотилось. Гораздо сильнее, чем когда Пак Джуён ласково гладил его. Казалось, что стук сердца отдаётся в ушах, во всём теле.

— Кто это? Пожалуйста, скажите что-нибудь…

— …Это я.

После долгого колебания Квон Джиук наконец заговорил. Он говорил очень тихо, потому что не хотел, чтобы его услышали, и потому что его голос был хриплым.

— …!

Ким Сухёк узнал его. Убедившись, что это Квон Джиук, он заговорил торопливо:

— Д… Джиук-а, это точно ты? Хорошо, я понял. Просто слушай. Просто слушай меня. Я скажу всё быстро и повешу трубку.

— …

Вдруг у Квон Джиука появилось нехорошее предчувствие. Он с тревогой смотрел то на смятое одеяло в своих руках, то на закрытую дверь. Его взгляд метался по комнате. Сердце продолжало бешено колотиться. Но Ким Сухёк продолжал говорить:

— Чуть позже, когда Пак Джуён уйдёт, выходи, не оглядываясь. Выходи и… выходи и иди не по главной дороге, а за офис- отелем , там есть парк. Приходи туда. Справишься? Ты же сможешь.

— …

— Квон Джиук. Ты меня слышишь? Чёрт… блядь, что за хрень…

Квон Джиук слышал его, но не понимал, что тот задумал. Выйти? Сейчас это невозможно.

Пак Джуён, если ему что-то не понравится, может привязать его ремнём к кровати за руки или за ноги. Он хотел возразить, но не мог говорить громко, поэтому лишь шевелил губами.

— Ошейник…

— Что?

— Ош… ошейник… на мне.

Квон Джиук погладил кожаный ремешок на своей шее, продолжая говорить шёпотом, чтобы его не услышали снаружи. Правильно ли он поступает? Не случится ли чего-нибудь, если он будет продолжать этот тайный разговор? Все его мысли были сосредоточены на человеке за дверью, когда вдруг он услышал слова, которые заставили его встрепенуться:

— Что, он заперт на замок? Ошейник туго затянут, и ты не можешь его снять?

Квон Джиук замер, поглаживая ошейник. Ремешок тянулся от его шеи к кровати, и, присмотревшись, он понял, что он просто завязан.

Не прибит гвоздями, а просто завязан узлом. Как у собаки.

Квон Джиук поспешно ощупал свою шею. Маленького замочка, который, как он думал, не давал ему снять ошейник, не было. Его не было с самого начала? Он почувствовал себя так, словно ему только что сильно ударили по голове.

— Но…

Почему он думал, что не может снять его сам? В глазах Квон Джиука появился проблеск надежды.

— …Нет, продолжай.

— Хорошо. Я знаю, что сегодня Пак Джуён уйдёт, так что жди момента и выходи. Это твой единственный шанс. Правда. Я тебя умоляю. Я тебе помогу, давай уйдём отсюда вместе. Джиук-а, правда…

Квон Джиук сглотнул.

Он знал, что всё это — проверка со стороны Пак Джуёна.

И то, что в ошейнике нет никаких устройств, и то, что он не привязывает его ремнём, и то, что он перестал запирать дверь на замок. И то, что он оставил телефон, тоже могло быть частью этой проверки. Но…

Но его терпение было на пределе. Он больше не хотел быть его игрушкой.

Да, он уйдёт. Он воспользуется этой фальшивой добротой, чтобы сбежать от Пак Джуёна.

— …Ким Сухёк.

— А? Что?

— Почему ты мне помогаешь?

Ким Сухёк не ответил на этот внезапный вопрос. Квон Джиук уже хотел спросить его ещё раз, но тот поспешно закончил разговор. Было слышно, как он суетится.

— Д… давай поговорим при встрече. Увидимся позже. Ты должен выйти!

И он повесил трубку.

Квон Джиук посмотрел на время — было только два часа дня. Он усмехнулся, этот разговор казался ему сном.

О чём они говорили? Что ему велел сделать Ким Сухёк? Он начал медленно вспоминать разговор, как вдруг дверь распахнулась.

Пак Джуён огляделся по сторонам, взял телефон, который уже лежал на прежнем месте, и повертел его в руках.

— А, вот он где.

— …

— Вы ничего не трогали?

Квон Джиук кивнул, чувствуя, как у него пересохло в горле. Как только звонок оборвался, он удалил запись разговора и положил телефон обратно на тумбочку. И в этот момент открылась дверь.

«Какое счастье!»

Пак Джуён бросил взгляд на кровать, к которой был привязан ошейник, но ничего не сказал и развернулся, чтобы уйти. Он даже погладил Квон Джиука по голове. Всё шло хорошо. До тех пор, пока не раздался щелчок замка. Звук, который он не слышал уже несколько дней. На лице Квон Джиука отразилось отчаяние. Он не ожидал такого поворота событий.

— Блядь, что за…

Он не мог не выругаться.

«Какого чёрта он запер дверь?»

Квон Джиук на мгновение растерялся, но тут же постарался успокоиться. Он решил подождать, ведь Пак Джуён мог вернуться в комнату.

Он не знал, сколько времени прошло. Время тянулось мучительно медленно. Неужели он уже ушёл? Поэтому здесь так тихо? Квон Джиук почувствовал холодок по спине, но тут в гостиной послышался шум.

Он не мог даже открыть дверь самостоятельно. Чувство безысходности и беспомощности давило на него. Но если он не воспользуется этим шансом, он его потеряет. Квон Джиук закричал, зовя Пак Джуёна:

— Па… Пак Джуён! Пак Джуён! Кхе… кха… кха…

Он не говорил громко уже несколько недель, а может и месяцев, поэтому его голос сорвался, и его затрясло от кашля. Тут же послышался шаркающий звук приближающихся тапочек.

— Кха… Пак Джуён, открой дверь. Мне в туалет…

— Что такое?

Пак Джуён быстро подошёл к двери. Квон Джиук удивлённо посмотрел на него. Пак Джуён был одет в чёрное и выглядел так, словно собирался в больницу. Это было странно… Откуда Ким Сухёк знал, что он собирается уйти?

Он продолжал кашлять, но его мозг лихорадочно работал. Сейчас было неважно, откуда Ким Сухёк это узнал, главное — не дать Пак Джуёну закрыть дверь. Ему нужно было сказать что-нибудь, что угодно.

Например…

— Пелёнка… она… вся мокрая, мне некуда…

— …

— …Можно мне в… туалет?

Пак Джуён посмотрел на него с презрением.

«Не смотри на меня так. Блять. Сдохнуть хочется мне, а не тебе».

Он подумал это сгоряча, но, сообразив, понял, что это были неподходящие слова. В груди заныло.

Он почувствовал знакомый укол стыда.

Пак Джуён, закусив губу, недовольно посмотрел на свои часы.

— Чёрт, почему именно сейчас…

Он, казалось, колебался, доставать ли ему новую пелёнку. Но это длилось недолго. Он посмотрел на Квон Джиука странным взглядом, а затем протянул руку и расстегнул ошейник.

«…Вот это неожиданно…»

Квон Джиук удивлённо моргнул. Пак Джуён с усталым видом взял его за руку и втолкнул в туалет. Он скрестил руки на груди и с презрением посмотрел на Квон Джиука.

— Быстрее делайте свои дела. Мне нужно уходить.

Судя по его виду, он не собирался уходить, пока Квон Джиук не закончит. Квон Джиук провёл рукой по своему измождённому лицу. Размышлять было некогда. Он наклонился и сел на унитаз.

— У меня… живот болит.

— Вы издеваетесь что ли …

Неужели ему действительно нужно было это говорить? Его самолюбие, которого и так почти не осталось, упало ниже плинтуса. Глядя на усмехающегося Пак Джуёна, он чувствовал себя ещё хуже.

Квон Джиук сидел на унитазе и смотрел на Пак Джуёна. Говорят, что человек не может жить без лжи, и эти чёрные глаза, как всегда, словно смотрели ему прямо в душу. Он так нервничал, что покрылся холодным потом. Но, как ни странно, первым взгляд отвёл Пак Джуён.

— Я слишком добрый, вот в чём моя проблема.

«Да думай, что хочешь, чёрт возьми».

Пак Джуён понятия не имел, о чём он думает на самом деле. Квон Джиук скрипел зубами, притворяясь, что ему плохо.

Пак Джуён покачал головой и, как обычно, сказал: «Сидите тихо и не выдумывайте ничего», — а затем вышел из квартиры.

«Раз уж всё зашло так далеко, то, похоже, нет ничего невозможного. Или это просто необоснованная уверенность?» — подумал Квон Джиук.

Нет, это уверенность  обоснованная. Уверенность в том, что даже у такого одиночки, как он, есть хотя бы один человек, который будет на его стороне.

Он недолго прятался в туалете, затаив дыхание. Как только в квартире стало тихо, Квон Джиук осторожно выглянул из-за двери.

…И всё же, дальше дело было за удачей. Он мог спуститься и столкнуться с Пак Джуёном, который ещё не ушёл. Или разминуться с Ким Сухёком и остаться без денег и крыши над головой. Или же, замешкавшись, так и не выйти из дома. Но любой из этих вариантов был лучше, чем остаться здесь, поэтому он должен был действовать.

Нельзя поддаваться апатии. Как только он начал действовать, у него появилась воля к жизни. Конечно, потерянные сила и выносливость не вернулись к нему чудесным образом.

Выйдя из туалета, Квон Джиук действовал быстро. Его тело, измученное за последнее время, иногда дрожало, но в целом он чувствовал себя неплохо. Он обыскал комнату Пак Джуёна и кое-как оделся в первую попавшуюся одежду. Затем он взял сумку и начал искать деньги или что-нибудь ценное.

— …

Внезапно он остановился перед небольшой рамкой с фотографией на столе. Квон Джиук медленно подошёл к ней.

На фотографии были изображены два человека, снятые издалека, с широким углом обзора, хорошо виднелся фон.

Совсем юный Пак Джуён в школьной форме стоял рядом с женщиной средних лет и лучезарно улыбался. Это был тот самый Пак Джуён, который мог заставить любого покраснеть и заволноваться. Но почему-то пейзаж показался ему знакомым.

Он почувствовал неприятное ощущение дежавю. Он наклонил голову и взял рамку в руки, чтобы рассмотреть фотографию поближе. Он несколько раз просмотрел фигуру Пак Джуёна с головы до ног, не веря своим глазам, но вывод был один.

— Что? Неужели мы правда знакомы…?

Знакомое место. Знакомая школьная форма, которую он носил три года в средней школе. Пак Джуён был одет в такую же. Единственное отличие заключалось в том, что форма Пак Джуёна была аккуратно выглажена и выглядела свободной.

— …

Его мысли, лихорадочно работавшие над планом побега, на мгновение замерли. Но думать об этом сейчас было некогда.

Он не мог больше ждать. Время шло, и как бы он ни хотел узнать больше, ему нужно было уходить. Квон Джиук отогнал от себя все мысли и выбежал из квартиры.

— Ха…

Он вдохнул жаркий воздух. Свобода, которую он почувствовал впервые за два месяца, была тревожной. Он оставил все сомнения позади, как только вышел за порог.

«Не по главной дороге, а за офис-отелем, там есть парк. Приходи туда».

Квон Джиук огляделся. Над входом висела камера видеонаблюдения.

«…Вряд ли будут всё это просматривать».

Он посмотрел на камеру с каменным лицом и, напоследок, показал ей средний палец, после чего побежал за здание.

Вскоре он увидел то, что Ким Сухёк назвал парком, — скорее, это был заброшенный пустырь. Там стоял подозрительный фургон.

— …?

Это был не автомобиль Ким Сухёка. Квон Джиук, задыхаясь, подошёл ближе. У него было странное предчувствие. Ким Сухёк не был способен на такое в одиночку. У него не было ни связей, ни поддержки, откуда у него взялась такая смелость?

Как будто прочитав его мысли, стекло пассажирского сиденья опустилось. Квон Джиук увидел встревоженное лицо Ким Сухёка и…

— Ну, здравствуй!

…рядом с ним, на водительском сиденье, сидел Ли Санджин, улыбаясь злорадной улыбкой, словно узнал его слабое место.

— …Ты…

Лицо Квон Джиука исказилось, словно он увидел нечто ужасное. Он побледнел, хотя это было почти незаметно. Ким Сухёк нервно смотрел то на одного, то на другого. Возможно, он был даже бледнее, чем Квон Джиук.

Квон Джиук задумался.

«Какая безвыходная ситуация»

Он оказался между двух огней. Он посмотрел на Ли Санджина, а затем перевёл взгляд на Ким Сухёка.

«Что он себе позволяет? Зачем он связался с этим ублюдком?»

Ким Сухёк, казалось, почувствовал его взгляд.

— Что здесь происходит?

Его охватил страх, какого он никогда раньше не испытывал, смешанный со странным волнением. Но в конце концов осталось лишь чувство унижения. Имеет ли смысл этот побег, если он ничего не может сделать сам и вынужден полагаться на помощь этих подонков?

Ким Сухёк вышел из машины и огляделся, а затем подошел к нему, но Квон Джиук, словно загнанный в угол зверь, начал пятиться.

— Джиук-а, давай садись. Ну же?

— Я спрашиваю, что здесь происходит? Перестань пялиться и объясни, какого чёрта здесь делает этот ублюдок!

— Джиук-а, поехали. Я всё объясню по дороге.

— Вы что, все с ума посходили…?

Квон Джиук посмотрел на Ким Сухёка, который всё ещё нервничал и оглядывался по сторонам, и понял, что у него нет другого выбора. До универа было 20 минут езды. Если он пойдёт пешком, то его могут поймать и снова запереть.

Он посмотрел на Ли Санджина, который сидел на водительском сиденье, ухмылялся и курил. Он тоже знал, что Квон Джиук сейчас бессилен, поэтому вёл себя так нагло.

«До какой степени унижения можно дойти?» — устало подумал Квон Джиук.

— Вы… блядь… все одинаковые. Ким Сухёк, не притворяйся, что хочешь мне помочь. Ты такой же, как он.

— Но я же пришёл! Я пришёл, чтобы вытащить тебя отсюда. Откуда я знаю, когда он вернётся?

Ким Сухёк, похоже, очень торопился, потому что повысил голос, что было на него не похоже.

— Пришёл, чтобы вытащить меня? Ха!

И он должен этому поверить? Квон Джиук уже больше десяти лет общался с такими людьми, как Ли Санджин. Он знал их натуру. Они никогда не помогли бы ему просто так, без какой-либо выгоды для себя. Ли Санджин, заметив его колебания, высокомерно сказал:

— Эй, ты едешь или нет? А то я уезжаю.

— …

Квон Джиук с холодным выражением лица посмотрел на него. Но, в отличие от прошлого, Ли Санджин только пожал плечами. Он не выглядел испуганным, хотя Квон Джиук был весь в ссадинах и синяках.

— Подожди!

Ким Сухёк, похоже, запаниковал. Он не выдержал напряжённой атмосферы, схватил Квон Джиука за руку и затащил на заднее сиденье. К удивлению, Квон Джиук не сопротивлялся. Ли Санджин, дождавшись, пока они сядут, завёл мотор, но не тронулся с места, а закурил сигарету.

— Как думаешь, зачем я здесь?

Квон Джиук тоже хотел это знать. Он пристально смотрел на Ли Санджина в зеркало заднего вида, ожидая ответа. Но Ким Сухёк снова перебил его.

— П… потом! Потом поговорим!

Было очевидно, что больше всех напуган Ким Сухёк. Он выглядел так, будто хотел поскорее убраться отсюда.

«Трус.»

Квон Джиук с жалостью посмотрел на него, забыв о собственных проблемах. Ким Сухёк, словно оправдываясь, добавил:

— Ну, то есть, мы можем поговорить и после того, как приедем. Нам нужно уехать в безопасное место, пока Джуён не вернулся. Правда, Санджин-а?

— Эх… Хён, ты так стараешься казаться хорошим. Правда?

— …

Нет ничего хуже, чем когда люди говорят о тебе в твоём присутствии, как будто тебя здесь нет. Квон Джиук задумался, не выйти ли ему из машины и не сбежать самому. Но в этот момент машина тронулась.

— …

Квон Джиук молча смотрел в окно трясущегося фургона. Если бы он пошёл пешком, то наверняка бы заблудился. Он никогда не интересовался тем, что находится за пределами его обычных маршрутов, поэтому не знал города. Пока он думал об этом, он почувствовал, как Ким Сухёк заёрзал рядом с ним. Он постарался не обращать на него внимания.

— Мы едем к тебе домой?

— А… нет, ко мне… ты знаешь, где я живу?

— Я был в доме хёна несколько раз.

Ли Санджин хмыкнул, держась за руль. Ким Сухёк, даже после своего ответа, продолжал нервно вытирать вспотевшие ладони о штаны.

Он обратился к Ли Санджину с нелепой просьбой, пообещав невероятную награду, только чтобы выбраться из этой ситуации. У него не было выбора. Из всех, кого он знал, только Ли Санджин обладал достаточной силой и мог противостоять Пак Джуёну. Ким Сухёк, привыкший к спокойной жизни, сейчас чувствовал себя как на иголках.

— Эй, тебя Квон Джиук зовут, да?

Внезапно заговорил Ли Санджин. Для Ким Сухёка это прозвучало как смертный приговор.

— …

— Ха, сукин сын… Строит из себя гордого, смотри-ка.

— Если пришёл помочь, то заткнись и веди машину. Блять, ничтожество, а язык как помело…

Ким Сухёк схватил Квон Джиука за руку, не дав ему договорить. Ли Санджин бросил на него свирепый взгляд, но не замолчал.

— Эта сука до сих пор не знает своего места. Сдохнуть хочет. Думаешь, я приехал помогать тебе просто так? Блять. Я думал, вы договорились, но похоже, что нет.

— Что?

Квон Джиук нахмурился. К счастью или к сожалению, на этом Ли Санджин замолчал. В машине повисла тишина. Губы Ким Сухёка дрожали.

Фургон остановился у дома Ким Сухёка. Они быстро поднялись по лестнице, вошли в квартиру и заперли дверь. Ким Сухёк, тяжело дыша, посмотрел на часы. Было немного больше шести вечера.

Согласно информации, которую Ли Санджин получил от своего брата, Пак Джуён должен был скоро вернуться. Сердце Ким Сухёка бешено колотилось от волнения.

В отличие от напряжённого Ким Сухёка, Квон Джиук почувствовал, как его тело расслабляется.

«Нельзя слишком расслабляться», — подумал он, оглядываясь по сторонам.

Квон Джиук глубоко вздохнул, оглядывая квартиру. Напряжение спало, ведь он находился в безопасном месте и перед ним были только эти двое слабаков. Он сверкнул глазами и обратился к Ким Сухёку:

— Теперь говори.

— Что…?

— Почему ты мне помог и зачем притащил этого ублюдка?

Ли Санджин насмешливо улыбнулся, не переставая разглядывать Квон Джиука. Тот выглядел гораздо хуже, чем при их последней встрече. Что-то произошло: он определённо похудел, а на его лице не осталось и следа прежней беззаботности, лишь острая раздражительность. Он всё ещё был крепкого телосложения, но уже не казался таким грозным.

«Все еще хочется его помучить, но теперь он вряд ли выдержит так же, как раньше»,— Ли Санджин прищурился, предаваясь темным фантазиям.

В этот момент Ким Сухёк подошел к Квон Джиуку и схватил его за запястье, но ничего не сказал.

Это была одна из причин, по которой Квон Джиук не любил Ким Сухёка. Его хитрый взгляд, меняющийся в зависимости от ситуации. Его трусливое поведение, когда он поджимал хвост при малейшей угрозе. Всё в нём раздражало, но больше всего — его нерешительность.

Прежде чем Квон Джиук успел что-либо сказать, заговорил Ли Санджин, злобно ухмыляясь. Он заметил замешательство Ким Сухёка и, словно нарочно, громко произнёс:

— А, я-то думал, что он мне даст его трахнуть за помощь, а он, оказывается, такой скромный… Хён, я думал, эта сучка готова на всё, чтобы сбежать, даже задницу подставить, но, похоже, это не так.

— С… Санджин-а, когда я…

— Или ты специально ничего не сказал, зная мои вкусы? Вау, блядь, это возбуждает. Чёрт, я уже весь дрожу от мысли, как снова изнасилую этого ублюдка. А?

С каждым словом Ли Санджина напряжение в комнате нарастало.

«…Что-то тут не так», — подумал Квон Джиук, с недоверием глядя на Ким Сухёка.

Тот инстинктивно отступал назад. Недоумение на лице Квон Джиука заставило его почувствовать угрызения совести, которые он так старательно подавлял.

— Эй, Ким Сухёк, что он несёт?

— Что? Ты правда не знал? Вау… Хён, что ты делаешь? Тебя сейчас побьют! Хватай его!

— Ли Санджин! Почему ты говоришь это только сейчас?! — в ужасе закричал Ким Сухёк.

Как он и предполагал, Ли Санджин не стал бы помогать Ким Сухёку просто так. Он обязательно потребовал бы что-то взамен. Но судя по его словам…

— Он же сам спросил. Эй, шлюха, дырку свою бережёшь?

Поле зрения резко сузилось. Ким Сухёк исчез из виду. Всё вокруг потемнело, лишь ухмыляющиеся губы Ли Санджина плавали в этой темноте, а его мерзкий, влажный, прилипчивый голос звенел в ушах. Глаза Квон Джиука расширились. Его дыхание стало прерывистым, а сердце забилось быстрее.

— Надеюсь, тебя еще никто не оттрахал? А, точно. Сухёк рассказывал, что тебя держал тот красавчик.

Ли Санджин ухмыльнулся и наклонился к нему, продолжая шептать ему на ухо:

— Он тебя для своих игрушек забрал? Или ты ему давал?

— Что?

— Вахаха! Что, разозлился? Занервничал, значит, правда… Блядь, такой красавчик, а дырка, наверное, как у последней шлюхи.

— Ах ты, ублюдок…!

Он не мог стерпеть такого унижения. Слова, которые он мог бы проигнорировать от Пак Джуёна, вызвали в нём ярость, когда их произнёс этот ничтожный подонок. Он не сдержался и ударил его. Удар был медленнее и слабее, чем раньше, но всё ещё опасен.

Раздался глухой звук удара. Костяшки пальцев заболели. Он отступил на шаг назад. Ли Санджин схватился за челюсть и покачнулся. Квон Джиука охватила уверенность. Он чувствовал, что может справиться с этим ублюдком даже в своём нынешнем состоянии.

— Что, ещё что-то хочешь сказать? А?

— Ха, эта сумасшедшая шлюха до сих пор не поняла, кто здесь главный…

— Это ты не понял, ублюдок. Хочешь ещё получить?

Чувство удовлетворения от удачного удара вернуло ему забытое волнение. Вот чего он хотел — драться, а не пресмыкаться перед кем-то.

Квон Джиук бросился на него и схватил за воротник. Он почувствовал, как кулак Ли Санджина летит ему в живот, и ловко увернулся, тут же ударив его ногой в живот. Пока тот пошатнулся, Квон Джиук замахнулся для следующего удара, но Ли Санджин перехватил его запястье. Квон Джиук удивлённо моргнул. Ли Санджин не упустил момента и ударил его другой рукой по лицу.

— …!

— Совсем раскис. Раньше ты был внимательнее..

Когда-то Квон Джиук легко расправлялся с Ли Санджином. Тот не мог даже увернуться от его ударов. Он был слишком слабым. Но теперь он блокировал его атаки. Когда же разница в их силе стала настолько незначительной?

Боевые навыки не приобретаются за один день. Это должно быть результатом постоянных тренировок. Квон Джиук застонал, пытаясь прийти в себя и вырвать руку из хватки Ли Санджина. Но тот лишь крепче сжал его запястье и медленно провёл пальцем по внутренней стороне. Он часто так делал, ухмыляясь, когда видел, как Квон Джиук непроизвольно напрягается от этого прикосновения.

— Мышцы потерял, сил в ударах нет. Блядь… Сдохнуть хочешь? Похоже, ты теперь только и можешь, что раздвигать ноги? Можно я тебя трахну?

— Заткнись, блядь!

Он провёл несколько дней в постели. Удивительно, что он вообще остался цел, но слова Ли Санджина задели его за живое. Он стиснул зубы и несколько раз ударил его по лицу и телу. Каждый удар сопровождался глухим звуком, но Ли Санджин, как и положено человеку его габаритов, оказался крепким орешком.

Квон Джиук проклинал его выносливость. Он словно бил по стене. Это было другое чувство бессилия, не такое, как с Пак Джуёном, который просто уклонялся от всех его атак.

В какой-то момент Ли Санджин начал контратаковать. Он сжал руку в кулак и сильно ударил его по голове. Но Квон Джиук не сдавался, а наоборот, яростно сопротивлялся. Ли Санджин удивился его упорству и решил сменить тактику.

— Пусть уже и не так больно, как раньше, но я тоже человек, и мне не нравится, когда меня бьют.

— Л… Ли Санджин…

— А… !

Ким Сухёк, дрожавший в углу, попытался вмешаться, но в этот момент Квон Джиука грубо толкнули к стене. Он ударился спиной, и по всему телу прошла боль. Пока он пытался прийти в себя, Ли Санджин схватил его за руки, наклонился и впился зубами в шею. Укус был такой сильный, что Квон Джиук закричал от боли. Он почувствовал жар в месте укуса.

— А-а-а! Блядь, отпусти! Отпусти меня!

— Чего ты так орёшь? У меня уши закладывает.

Ли Санджин сплюнул на пол с кровью. Квон Джиук с ужасом посмотрел на него, а затем перевёл взгляд на Ким Сухёка. Его глаза горели огнём.

— Ким Сухёк! Быстро объясни, что происходит! Ты издеваешься? Что ты задумал?!

Ким Сухёк, наблюдавший за происходящим из угла, вздрогнул от его крика. Он тоже был в шоке. Он не думал, что дойдёт до крови, и, глядя на разъярённого Квон Джиука, начал жалеть о содеянном. Но… Ким Сухёк сглотнул и быстро ответил:

— Просто… потерпи немного. Хорошо?

— Что?

— Прости. Мне очень жаль. Пожалуйста… Я хотел тебе помочь. Лучше один раз здесь, чем…

— Вот именно. Просто закрой глаза и дай мне один раз, и всё закончится. Чего ты ломаешься?

— Ха… Ха-ха… Ха… Вау, блядь. Вот ублюдки… !

Этот мир был полон безумцев.

Прожить всю жизнь как животное, в плену у Пак Джуёна, или быть изнасилованным Ли Санджином.

Квон Джиук должен был сам сделать этот выбор. Было абсурдно, что его лишили права выбора и заставляли раздвинуть ноги.

— Ким Сухёк, кто ты такой, чтобы…

— Он обещал не трогать тебя, если ты дашь ему один раз. Просто один раз переспишь с ним и забудешь обо всем. Так ведь лучше? Я хотел тебе помочь!

— Ты самый большой ублюдок. Блядь, ты же видел, что он со мной сделал. Ты видел те фотографии, и всё равно говоришь о сексе? Всё, что ты говорил о том, что тебе жаль — это была ложь?

— Устроили тут мелодраму. Разбирайтесь сами, —  равнодушно пробормотал Ли Санджин, слизывая кровь с шеи Квон Джиука и стягивая с него штаны. — Я займусь своим делом.

Физический контакт оказался гораздо эффективнее, чем кулаки. Тело Квон Джиука реагировало на любую, даже самую лёгкую провокацию. Он дрожал, но не сопротивлялся, словно привыкший к такому обращению.

Он был не собакой Павлова, а собакой Пак Джуёна.

— Пожалуйста, не надо…! Просто уйди… !

— Хорошо. Мне нравится, когда ты сопротивляешься. Давай повеселимся.

— Угх…

— Ты ведь тоже скучал по моему члену? А? Вау, блядь, без трусов? Специально для меня приготовился?

Квон Джиук услышал, как Ким Сухёк резко вздохнул. Эта реакция ещё больше унизила его. Он попытался оттолкнуть Ли Санджина, но тот был слишком тяжёлым. Его ослабевшие мышцы лишь беспомощно дрожали.

— Ты такой милый вблизи, Джиук.

— Пошел ты…

— Какой грязный ротик. А дырочка уже вся мокрая.

От его мерзкой ухмылки Квон Джиука замутило. Рука Ли Санджина, скользнувшая вниз, проникла между его ягодиц. Два толстых пальца очертили отверстие и резко вошли внутрь до самого конца. Квон Джиук вздрогнул, но боли не почувствовал. Всё изменилось. Не было прежней, разрывающей боли, только непристойно чвокающие звуки.

Ли Санджин подвигал пальцами внутри. От этих движений, сфокусированных в одной точке, низ живота Квон Джиука непристойно пульсировал, словно это был настоящий половой акт.

«Это вообще можно назвать анальным отверстием?», — подумал Ли Санджин, поражаясь произошедшим изменениям. — «Насколько же его раздолбали, чтобы оно так изменился».

— Два пальца как нечего делать? Даже не больно? Совсем шлюхой стал?

— Н… не может быть… угх…

Квон Джиук продолжал хвататься за плечи Ли Санджина, опустив голову. Его широко раскрытые глаза были устремлены в пол. Его задница мелко дрожала от каждого движения пальцев, потому что его тело запомнило, что любое проникновение приносит невероятное удовольствие. Колено Ли Санджина вклинилось между его разведённых ног, прижав его к стене.

— Сухёк-хён, иди сюда. Ты же видел только видео.

— …! Н… нет! Не подходи! Не подходи!

— Не стой столбом, подойди. Попробуй засунуть ему палец. У парней обычно не так, но у этого   все по-другому.

Квон Джиук закричал, беспомощно царапая стену. Ким Сухёк не мог смотреть на это. Он не мог поверить, что становится свидетелем изнасилования. Его сердце бешено колотилось. Ему вдруг захотелось плакать. Он испугался, осознав, что участвует в этом, нет… что он сам это спланировал. Его тело начало дрожать.

Взгляд Ли Санджина заставил его покрыться холодным потом. Это был взгляд человека, одержимого лишь похотью, лишенного всякого разума. Он словно призывал Ким Сухёка присоединиться к нему. Ким Сухёк, охваченный страхом, сделал шаг вперёд. И в этот момент…

Тук-тук.

Раздался стук в дверь. Ким Сухёк вздрогнул и очнулся, словно от кошмара.

Ким Сухёк посмотрел на входную дверь. Сначала ему показалось, что он ослышался. Его бросило в холодный пот.

«Кто мог прийти в такое время?»

Тук-тук-тук.

Снова раздался стук, а затем чей-то громкий голос.

И тут же — БАХ! — входную дверь сильно тряхнуло. Кто-то снаружи несколько раз пнул её ногой. От сильных ударов металлическая дверь начала деформироваться.

Ли Санджин был на грани. Он уже почти смог насладиться долгожданным отверстием, но ему помешали. Он попытался не обращать внимания, но грохот был слишком громким. Ли Санджин оттолкнул Квон Джиука и направился к двери.

— Кто бы это ни был, у него ужасные манеры…

Судя по его взгляду, он уже догадывался, кто это. Ким Сухёк закричал:

— Ли Санджин! Не открывай!

— А я уже открыл.

Ли Санджин, конечно же, не послушал его. Он нажал на кнопку дверного замка и, повернувшись к Ким Сухёку, ухмыльнулся. В щели открывающейся двери показались два знакомых лица. Зрачки Квон Джиука, всё ещё не пришедшего в себя, медленно расширились.

— Что вы там делаете, что так долго открывали, ублюдки?

— Чего так рано? Блядь, я ещё даже не начал… А…

Они ворвались в квартиру, наполняя её дымом сигарет. Среди них было одно лицо, хорошо знакомое и внушающее ужас Квон Джиуку. Лицо, которое он видел всего несколько часов назад. Красивое лицо, теперь холодное и зловещее.

— Пак Джуён, тебе повезло.

— Почему?

— Твою игрушку чуть не трахнули те, кого ты ненавидишь. Хорошо, что пришел вовремя.

— Следи за своей шлюхой.

— Ладно… неважно.

Ледяной, тяжёлый взгляд Пак Джуёна упал на Квон Джиука с растрёпанной одеждой.

— Не волнуйся, на этот раз мы будем играть вместе, — Ли Уджин пожал плечами, насмешливо приподняв бровь, совсем как его брат. Затем он с укоризной посмотрел на Ли Санджина.

— Ха… Я-то думал, зачем ты спрашивал такие странные вещи. Оказывается, вот для чего. Тебе весело? Нравится этим заниматься?

— Нет, я не знал, что брат так серьёзно к нему относится. Знал бы — ни за что не связался бы с Сухёком-хёном!

Ли Уджин усмехнулся, выслушав его оправдания, и присел перед Квон Джиуком. Тот всё ещё не понимал, что происходит, лишь беззвучно шевелил губами. Возможно, он уже перестал думать.

Ли Уджин нежно погладил его по щеке, а затем раздвинул ему ноги. Тлеющий кончик сигареты коснулся внутренней стороны бедра, и Квон Джиук закричал от боли. Он попытался вырваться, но Ли Уджин крепко держал его, прижигая сигарету к коже до тех пор, пока не почувствовал запах жжёной плоти. Ноги Квон Джиука задрожали. Он много раз делал это с другими, но сам оказался в такой ситуации впервые. Ли Уджин усмехнулся и поднялся.

— Это не я серьёзно отношусь к нему, а Пак Джуён. Пошли.

— Нет, блядь, я хотел его трахнуть! Ты всё испортил! О чём ты говоришь? Ты что, не видишь, как я зол?

Взгляд Пак Джуёна, до этого прикованный к Квон Джиуку, переместился на Ли Санджина. Тот мгновенно замолчал, встретившись с его холодными чёрными глазами. В любом случае, он был виноват в том, что спустил с поводка «собачку» Пак Джуёна.

— Вон отсюда, — тихо произнёс Пак Джуён, еле сдерживая гнев.

Ли Уджин покачал головой и вытащил Ли Санджина из квартиры. Сейчас было важнее не злить Пак Джуёна.

Выйдя в коридор, Ли Уджин серьёзно посмотрел на брата.

— На всякий случай предупреждаю… Не лезь к Джуёну, сиди тихо. Он не так прост, как тебе кажется.

— А почему ты перед ним так пресмыкаешься? На вид Квон Джиук страшнее.

Ли Уджин почесал голову, не зная, как объяснить. Его брат тоже был не из робкого десятка, поэтому он решил напомнить ему об одном случае из прошлого.

— Помнишь, как я чуть не влип?

— Что? А, когда  ты чуть не провалил набор в банду?

— Да, когда я связался не с тем человеком и меня чуть не убили мои же хёны.

— А, помню. Ты тогда всё время дрожал. Говорил, что выиграл драку, но проиграл жизнь. Я тогда чуть не умер со смеху…

Ли Санджин замолчал, словно завис. Он на секунду задумался, а затем воскликнул:

— Вау, так это он, тот ублюдок, что тогда отмазал тебя деньгами?! У него что, так много денег?

— Не только деньги. Я ему ещё и жизнью обязан, блядь. Поэтому я его тренировал, учил драться, возился с ним…

— …

— Теперь, кажется, этому пришёл конец.

Если уж его брат так говорит, то спорить бесполезно. Ли Уджин, работавший на бандитов, сам тренировал Пак Джуёна, так что тот определённо был силён. Но Ли Санджин всё равно было жаль его миловидную внешность и он прищелкнул языком.

Люди, которые жили тихо и неприметно, или которым просто очень везло, вряд ли сталкивались с переломами и ушибами от чьих-то кулаков. Ким Сухёк был одним из таких людей. До сегодняшнего дня его ни разу не избивали до такого состояния, чтобы попадать в больницу. Он вёл себя тихо, да и везло ему обычно. По крайней мере, он так считал.

— Кх… кх…

Ким Сухёк бессильно опустил голову, и из носа у него потекла кровь. Он едва чувствовал свое лицо. Все его тело пылало. Голова кружилась, и он с трудом мог смотреть на Пак Джуёна, стоящего перед ним, словно демон.

— Мне нужно было разобраться с тобой с самого начала, — процедил Пак Джуён, схватив Ким Сухёка за волосы и несколько раз ударив его головой о стену.

Сначала он думал, что Ким Сухёк просто завидует Квон Джиуку. Но он не должен был так легкомысленно к этому относиться. Он недооценил привлекательность Квон Джиука. Он и сам был одним из тех, кто слетелся на него, как мотылек на огонек, но забыл об этом.

— Я бы оставил тебя в покое, если бы ты постоянно не попадался мне на глаза. Ты что, думал, что тебе это сойдёт с рук? Серьёзно думал, что я не узнаю?

— Х… х… прости… я был неправ… а-а!

Пак Джуён наступил Ким Сухёку на промежность. Тот был слишком избит, чтобы сопротивляться. Его тело судорожно дернулось. Ким Сухёк заплакал и начал умолять о пощаде, но Пак Джуён оттолкнул его и подошел к Квон Джиуку. Тот сморщился от боли ожога и с тревогой посмотрел на Пак Джуёна.

— Как говорится : «Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты». Я всегда знал, что один из вас глуп, но думал, что второй умнее. И в чем же разница между вами?

— …

— Я же ясно сказал вам сидеть тихо и не рыпаться… Ладно.

Он запер Квон Джиука в комнате, пытаясь лишить его разума, но постоянно появлялись какие-то помехи. Вот и сейчас. Раньше Квон Джиук всегда апатично реагировал на все, но сейчас в его глазах появился блеск. Пак Джуён цокнул языком.

— Ты… как ты узнал, где я?

— Неважно. Зачем вам это знать? Главное, что хён пытался сбежать.

Пак Джуён присел на корточки и грубо схватил Квон Джиука за подбородок окровавленной рукой.

Его хватка оказалась неожиданно сильной. Квон Джиук хотел отстраниться, но позади была стена. Он затаил дыхание от напряжения, и Пак Джуён прошептал ему на ухо:

— Сегодня я кое-что понял. Людей нельзя перевоспитать.

— …

— Спасибо. Хён помог мне усвоить этот ценный урок.

Его улыбка была пугающей. Квон Джиук наконец понял, что натворил. Он поверил словам Ким Сухёка и совершил ужасную ошибку.

Пак Джуён отошёл, и Квон Джиук увидел окровавленного Ким Сухёка, лежащего на полу. Он закусил губу.

Когда он принял тот звонок, у него явно случилось помутнение рассудка.

Он поверил этому жалкому человеку.

«У тебя вообще нет гордости, Квон Джиук?», — ругал он себя, но было уже поздно.

— Когда я вошёл, у него уже стоял. Вы видели? Вы, наверное, не видели, — Пак Джуён лениво прошептал и, схватив Квон Джиука за руку, поднял его на ноги.

Ноги Квон Джиука подкашивались, но Пак Джуёну не было до этого дела. Он так сильно сжал его руку, что казалось, сейчас сломает её, и Квон Джиук, пошатываясь, встал перед Ким Сухёком.

— Похоже, он очень ждал этого. Притворялся равнодушным, но на самом деле он настоящий извращенец.

— Что ты задумал? Отпусти меня!

— Я просто хочу, чтобы вы оправдали его ожидания.

— Что за чушь… Ай!

Ким Сухёк лежал неподвижно, и было неясно, в сознании ли он. Пак Джуён ударил Квон Джиука по ногам, и тот упал на колени. После той травмы любое резкое движение вызывало у него боль. От удара по колену боль пронзила всё его тело.

— Ааа! Блять! А… угх…!

— Ой, у него, кажется, упал, пока я вас бил. Вы можете снова заставить его встать?

— Ч… что?

— Это же ваш конёк. Хён хорошо натренировался, пока был со мной.

С этими словами Пак Джуён схватил Квон Джиука за затылок и ткнул его лицом в промежность лежащего Ким Сухёка. Всё произошло так быстро, что Квон Джиук, всё ещё не оправившийся от боли, потерял равновесие и упал. Он попытался поднять голову, но рука Пак Джуёна крепко держала его.

— Ммф… ммф…!

— … А… Джи… Джиук… а…

— О, отлично. Он ещё в сознании.

Квон Джиук запаниковал, чувствуя, как его лицо трётся о пах Ким Сухёка. Он попытался отстраниться, упираясь руками в бёдра Ким Сухёка, но безуспешно. К его ужасу, член Ким Сухёка начал твердеть от этих движений.

«Ублюдок, за кого ты меня принимаешь?», — Квон Джиук закрыл глаза и начал проклинать всё на свете.

— Просто тереться как-то неинтересно. Хм… Как насчёт этого?

Пак Джуён оттащил его от Ким Сухёка. Квон Джиука словно ударило током. Хотя он и раньше бывал в подобных ситуациях, сейчас ему было особенно больно. Его гордость была уязвлена.

«Почему? Потому что я больше не с Пак Джуёном?», — Квон Джиук посмотрел на него с ненавистью, но его тело продолжало дрожать.

Пак Джуён снял с Ким Сухёка штаны, а затем, немного подумав, накрыл его окровавленное лицо нижним бельём. Увидев полувозбуждённый член, он ухмыльнулся.

Квон Джиук попытался отстраниться, но Пак Джуён снова схватил его за волосы и прижал к Ким Сухёку. На этот раз его лицо тёрлось о голую кожу, и Квон Джиук сопротивлялся ещё отчаяннее.

«Я должен тереться об член этого ничтожества…», — он схватил Пак Джуёна за запястье и замотал головой.

— Не хочу! Блядь, не хочу! Зачем ты это делаешь?!

— Тсс. Если вы будете просто тереться щекой, он не встанет. Вы что, забыли, чему я вас учил? Я же показал хёну, как надо.

— Не… не могу… у…

— В этом мире нет ничего невозможного. Вы просто не хотите.

Пак Джуён ударил Квон Джиука по затылку и силой засунул ему в рот член Ким Сухёка. Тот всё ещё был горячим и, к ужасу Квон Джиука, твёрдым. Ким Сухёк застонал от щекочущего ощущения во рту.

— …

— Уф… кх…!

— Теперь сверху.

Пак Джуён начал двигать головой Квон Джиука, и тот попытался сфокусировать взгляд. Сначала он не понял, что от него хотят.

— Вы что, не понимаете, что я говорю?

— Х… х… а…

— Раздвиньте ноги и вставьте его член.

— Что…?

Квон Джиук выплюнул член, облизал губы и посмотрел на Пак Джуёна с ужасом.

«Он хочет, чтобы я трахнулся с Ким Сухёком прямо перед ним?»

Он вопросительно посмотрел на Пак Джуёна, но тот был непреклонен. Его голова всё ещё была прижата к паху Ким Сухёка, и щека тёрлась о его член. Квон Джиук зажмурился, не в силах представить, что сейчас произойдёт. Пак Джуён, не дождавшись его действий, резко поднял его на ноги.

«Чего он добивается, издеваясь надо мной?», — лицо Квон Джиука исказилось от отчаяния.

Он устал пытаться понять мотивы Пак Джуёна. Это приносило ему только боль. Ему следовало сдаться раньше. Но теперь, когда в это был втянут ещё и Ким Сухёк, всё изменилось.

Похоже, Пак Джуён не хотел, чтобы кто-то спасал Квон Джиука. Он хотел, чтобы все отвернулись от него. Чтобы никто, кроме него самого, не мог протянуть ему руку помощи.

Иначе зачем бы он так издевался над ним из-за того, что тот просто помог ему?.. Хотя, в данной ситуации сложно назвать это помощью.

Что бы ни думал Квон Джиук, Пак Джуёну не было до этого дела. Он усмехнулся и подтолкнул Ким Сухёка к ногам Квон Джиука.

— Странно. Совсем недавно вы были таким послушным. Неужели всего несколько часов разлуки так вас изменили? … Вам так нравится Сухёк-сонбэ?

Эти слова напомнили Квон Джиуку о том, что он пережил в этой комнате. Тон Пак Джуёна был спокойным, как всегда. Квон Джиук на мгновение забыл, насколько жесток и беспощаден Пак Джуён, опьяненный чувством свободы. Он в отчаянии закричал:

— П… Пак Джуён! Пак Джуён! Не делай этого! Хватит!

— Хён, вы серьёзно? Вы правда не понимаете, что должны мне сказать?

— …

Квон Джиук не мог забыть то, что он пережил всего несколько дней назад. Его лицо побледнело.

Он вспомнил, что всякий раз, когда он не слушался Пак Джуёна, его ждало наказание. Он сам виноват, что забыл об этом.

Лицо Ким Сухёка вблизи выглядело еще хуже, чем издалека. Он словно окаменел, лишь подбородок мелко дрожал. Пак Джуён наклонился к Квон Джиуку и прошептал:

— Я не хочу делать с вами то же самое. У хёна, кроме лица и тела, нет ничего привлекательного.

— …

— Я надеюсь, вы понимаете.

Его голос был одновременно насмешливым и холодным. Квон Джиук задрожал ещё сильнее. Он сжал губы и, наконец, произнёс слова, которые не хотел говорить:

— Я… я был неправ. Я ошибся. Прости… прости… прошу, прекрати…

— Поздно. Вы же пытались сбежать, чтобы быть вместе? Если не можете сделать даже этого, то не надо было и начинать.

— Я больше не…

— Садись.

Пак Джуён положил руку на плечо Квон Джиука. На этот раз он не давил, а просто мягко подтолкнул его вниз. Квон Джиук понимал, что если он не будет сопротивляться сейчас, то больше и не сможет. Но он не мог заставить себя оттолкнуть руку Пак Джуёна.

— Джуён…

— Я сказал, садитесь.

Квон Джиук медленно опустился. Прежде чем он сел на Ким Сухёка, Пак Джуён взял член Ким Сухёка и приставил его к отверстию Квон Джиука. Ноги Квон Джиука дрожали.

— А… ах…

— Хорошо глотаете, мне нравится.

Ноги Квон Джиука подкосились, и он медленно сел на член Ким Сухёка. Он уже принимал до этого пальцы Ли Санджина, так что член Ким Сухёка вошёл легко.

Квон Джиук запрокинул голову и открыл рот. Он мотал головой, умоляя Пак Джуёна остановиться, но в конце концов сдался и полностью опустился на Ким Сухёка.

— …

Его тело дёрнулось. Он обхватил член Ким Сухёка и начал двигать бедрами. Хотя член не входил глубоко, трение головки о стенки доставляло ему странное удовольствие.

Осознав это, Квон Джиук почувствовал себя так, словно его ударили по голове. Он испытывал удовольствие от члена человека, которого так ненавидел.

«Пак Джуён действительно изменил меня», — Квон Джиук наконец это понял.

— Почему вы так напряжены? Вы уже достаточно растянуты. Хён и не такое глотал.

Квон Джиук вспомнил, как Пак Джуён засовывал ему в зад кулак. Он тогда потерял сознание, но его отверстие определённо стало больше.

Это означало, что его тело было готово. Пак Джуён приказал:

— Двигайтесь.

— …

— Двигайтесь, сжимайтесь, двигайте бедрами. Скажите мне, какой он.

— …

Квон Джиука захлестнула волна отчаяния. Он не понимал, как дошёл до такого. Мгновенный порыв оставил после себя лишь сожаление. Но он не мог сопротивляться. Он медленно начал двигаться, сдерживая подступающую тошноту. Через несколько движений он остановился.

— Уф… т… я больше не могу… я… хочу остановиться… Джуён… я… вернусь к тебе… прошу, давай остановимся… я не хочу этого…

Квон Джиук закрыл рот рукой и начал бессвязно бормотать. Было очевидно, что он не в себе. Пак Джуён молча наблюдал за ним, слегка наклонив голову.

— Я уже достаточно наказан. Я… я правда… у меня случилось помутнение рассудка… это была ошибка… Джуён… Пак Джуён…

— Хён, вы думаете, вам всё так легко сойдёт с рук? Вы виноваты. А за вину нужно платить. Вам не нравится это, не нравится то… Что мне делать? Не давайте мне повода.

— П… прошу, мне правда не нравится… Пожалуйста… Лучше принять твой член. Твой… твой можно…

Это было непроизвольное признание. Квон Джиук действительно мог бы принять член Пак Джуёна. Хотя тот и был большим, он вызывал у него меньше отвращения, чем член другого человека. Пак Джуён усмехнулся. Его разозлило, что Квон Джиук даже в такой ситуации думает о собственном комфорте.

Он еле сдерживался, чтобы не убить их обоих, а Квон Джиук только и делал, что жаловался. Пак Джуён усмехнулся и опустил голову.

«Конечно, он напуган», — подумал он. Но в данной ситуации это не имело значения.

— Мне правда интересно, что у хёна в голове.

— …

— Вы неблагодарны. Я вас кормил, мыл, всё для вас делал, а вы сбежали. Просто невероятно.

— Угх!

Пак Джуён резко схватил его за затылок и толкнул вниз. Квон Джиук уткнулся лицом в шею Ким Сухёка и начал вырываться.

Он почувствовал за спиной чьё-то присутствие.

Его сердце упало в пятки. Нет, он чувствовал, как кровь отливает от всего тела.

Пак Джуён прижался к нему сзади и тихо засмеялся, словно почувствовав его страх.

— Что случилось? Вы же говорили, что мой можно.

— П… подожди…

— Вы так дрожите. Мне вас почти жаль.

Пак Джуён потёрся членом о ягодицы Квон Джиука, о его уже растянутое отверстие. Квон Джиука охватило дурное предчувствие. Давление на вход сменилось резкой болью. Квон Джиук распахнул глаза.

— П… подожди… п… подожди… а… а-а… а-а…!

— Вы же можете вместить гораздо больше. Этого недостаточно.

Пак Джуён пытался войти, раздвигая стенки. Квон Джиук мотал головой.

«Нет, не надо! Не влезай!»

У него горели уши, сердце бешено колотилось.

Квон Джиук был на грани безумия. Пак Джуён обхватил его одной рукой, не обращая внимания на крики. Он крепко держал свой член, медленно проникая в него. Растягивать узкое отверстие было непросто, но он не переставал улыбаться.

Ким Сухёку тоже было тяжело. Он тихо застонал.

Член Пак Джуёна был таким толстым, что даже один заполнял его всего. А теперь ему приходилось терпеть еще и член Ким Сухёка. Квон Джиук не мог даже застонать. Он дрожал, боясь, что его кишечник не выдержит и в конце концов разрыдался, сжимаясь в комок. Он тяжело дышал, почти задыхаясь.

— Сп… спаси… меня… х…

— Вот это да…

Пак Джуёну было неудобно, что Квон Джиук так рыдает, когда он вошёл только наполовину. Он хотел поиграть с ним ещё немного. Его терпение было на исходе. Он резко вошел в него до конца. Растянутая до предела плоть лопнула.

— Кха… х… х…!

— А… подождите… хён… слишком…

Слишком тесно, — пробормотал Пак Джуён.

Для Квон Джиука это прозвучало как издевательство.

«Мне больно, а он жалуется, что тесно», — Квон Джиук всхлипнул и уткнулся лбом в плечо Ким Сухёка. Он чувствовал, как его живот раздулся, но боялся посмотреть на себя.

И Пак Джуён, насилующий его, и Ким Сухёк, всё ещё возбуждённый, были одинаково отвратительны. Квон Джиук думал, что его гордость уже растоптана, но она всё ещё мучила его. Его тело было готово к этому, но разум всё ещё цеплялся за прошлое.

Настоящая боль началась позже. Пак Джуён выпрямился и схватил Квон Джиука за затылок, начиная яростно двигаться. Сухой вход медленно увлажнялся кровью, но этого было недостаточно для смазки.

— А! А-а! Больно… хнык!

— Ха… похоже, всё же лучше, чем кулак… Вы даже сознание не теряете.

Пак Джуён продолжал двигаться, а когда Квон Джиук переставал реагировать, он хватал его за волосы или проникал глубже, куда не доставал член Ким Сухёка. Он был так увлечен, что по его лицу текли капли пота.

Улыбка исчезла с его лица. Тело горело, но разум оставался холодным.

Он посмотрел на дрожащего Квон Джиука, провёл рукой по его шее, лопаткам, позвоночнику, по мышцам спины под одеждой.

«И это всё, на что я способен?», — Пак Джуён всегда испытывал к Квон Джиуку что-то вроде жалости, хотя и понимал, что не должен.

Он стиснул зубы и ускорил темп. Квон Джиук кричал от боли, но его тело всё равно реагировало на каждый толчок.

— Не надо… хнык… остановись… остановись… а… а-а…

«Он наверняка считает, что я слишком жесток, — Пак Джуён цокнул языком. — Даже не думает, что заслуживает большего.»

Пак Джуён цокнул языком. Эта мысль помогла ему собраться. Его раздражало, что Ким Сухёк не терял эрекцию, но он старался сосредоточиться на Квон Джиуке, на том, чтобы заставить его страдать. Его движения стали ещё более яростными.

Квон Джиук зажмурился, его слезы капали на одежду Ким Сухёка.

— Вы всё так же сжимаетесь и дрожите, когда я вхожу глубоко…

— Угх… хнык… у… я… виноват… хнык…

— Вы думали, что вам хватит маленького члена этого ублюдка? Хён серьезно думал, что его дырка на это способна? Я так долго трахал вас, и вы думаете, что вам хватит кого-то другого? — голос Пак Джуёна звучал глухо.

Квон Джиук был на пределе своих сил.

Возможно, всё это — от заточения в комнате до сегодняшнего дня — было частью плана Пак Джуёна, который ждал, когда он сам попадется в ловушку.

Внезапно он увидел Ким Сухёка, чьё лицо было прикрыто его же трусами.

«Блять, ты для этого все затеял?», — Квон Джиук горько усмехнулся, лицо всё ещё мокрое от слёз. Он почувствовал, как член Пак Джуёна упёрся во что-то внутри него.

Внезапно у него потемнело в глазах. Он потерял сознание.

— Ха… и это всё… ха…

— …

— Из-за такой ерунды… — Пак Джуён усмехнулся. После того, как Квон Джиук потерял сознание, ему не было смысла продолжать. Он делал это ради реакции Квон Джиука, и ему не нравилось чувствовать соприкосновение с членом Ким Сухёка. Но ему всё равно нужно было кончить. Он сделал ещё несколько толчков и излился внутрь. Он мог делать все, что хотел, ведь Квон Джиук был без сознания. Это был плюс.

Пак Джуён вытащил свой всё ещё твёрдый член. Отверстие Квон Джиука сжалось вокруг члена Ким Сухёка. Пак Джуёну было всё равно, кончит ли тот.

«Чем больше спермы, тем легче будет потом», — подумал он, восстанавливая дыхание.

Он быстро привёл себя в порядок и открыл дверь. Там стоял Ли Уджин, прислонившись к стене.

— Ну что с местом?

— Всё готово.

Пока они развлекались, у Ли Уджина было достаточно времени на приготовления.

Пак Джуён вывел из комнаты Ким Сухёка и Квон Джиука. Ким Сухёк был весь в крови, а Квон Джиук был в наручниках.

— Где Ли Санджин?

— Убрал.

— Он слишком много выпендривался. Так ему и надо.

— Ты в порядке?

Несмотря на обыденность разговора, Ли Уджин выглядел недовольным. Пак Джуён спросил:

— Почему ты спрашиваешь?

И тот ответил:

— Эти парни, которых ты собрал… они ведь такие же, как Квон Джиук.

Пак Джуён понял, что он имеет в виду. Все они были известными хулиганами в школе. Разница лишь в том, что они были врагами Квон Джиука. Но сейчас Пак Джуён не мог думать ни о ком, кроме него.

— Не притворяйся заботливым и сделай всё как надо.

— Да, сэр. Извините, что лез не в свое дело.

— Для тебя это тоже последний раз.

Ли Уджин замолчал и посмотрел на Пак Джуёна. Он уже чувствовал облегчение. Ему было жаль Пак Джуёна, который всю свою жизнь был одержим Квон Джиуком. Но они не были настолько близки, чтобы он мог что-то сделать. Как и сказал Пак Джуён, это был последний раз. Ли Уджин решил больше не вмешиваться.

— И что, ты так и повезёшь их? И его тоже?

— Мне жалко его. Он же не знает ничего, просто влюблен в Джиука. Хочу хоть как-то оправдаться перед ним.

— Он всё равно не поверит. Он считает тебя… каким-то суперзлодеем века.

— Мне всё равно.

Квон Джиук не заслуживал ничьей любви. Возможно, поэтому Пак Джуён не любил, когда кто-то проявлял к нему интерес. Все должны знать, что Квон Джиук играл с чужими чувствами. А если это невозможно…

— Мне нужно лишь, чтобы он знал, как долго я всё это терпел, — пробормотал Пак Джуён и пошел вперед.

***

— Ай…

Первым, что почувствовал Ким Сухёк, была боль. У него болело всё тело. Он попытался потереть голову, но понял, что связан.

Сегодня произошло много всего. Что же было последним? Пак Джуён его избил, он закрыл глаза от боли, какие-то разговоры… а потом Квон Джиук был на нем…

— А!

Он резко открыл глаза, словно его окатили ледяной водой. Предчувствие было нехорошим.

Он находился в темном, похожем на склад, помещении. Хотя назвать это складом было бы неправильно. Скорее, это было заброшенное здание… хотя и это не совсем точно. Вокруг было много жутких предметов: окровавленная пила, доски, веревки на потолке, разбросанные инструменты. Это место явно было не для добрых дел.

Он был привязан к столбу в углу комнаты. Сухёк попытался пошевелиться, но был слишком крепко связан, да и тело после избиения не слушалось.

Он услышал чей-то смех и посмотрел в сторону звука. Там стояла группа из восьми мужчин. Среди них были Ли Санджин, Пак Джуён и ещё несколько человек. Неподалёку лежал Квон Джиук. Он выглядел относительно целым, словно просто без сознания.

У Квон Джиука была разбита губа, глаза были закрыты. Ким Сухёк до сих пор не мог поверить, что его член был внутри него. От этой мысли у него покраснело лицо.

«Чёрт возьми, Ким Сухёк, о чём ты думаешь в такой ситуации?», — он смотрел на этих странных людей и чувствовал, как искажается его собственное восприятие морали.

Мужчины толкали Квон Джиука, били по щекам. Но атмосфера была не такой уж напряжённой, поэтому Ким Сухёк решил послушать, о чём они говорят.

— Давно я не видел рожу этого ублюдка. Правда?

— Если вспомнить то время… аж зло берёт.

Они изобразили удары кулаками перед Квон Джиуком.

Они не могли трогать мирных жителей без причины.

— А зачем он нас сюда позвал? Чтобы мы его избили?

— Нет, не для этого.

В разговор вмешался Пак Джуён. До этого он молчал и просто стоял в стороне.

— Ли Уджин, ты правильно выбрал людей?

— Да. Все они когда-то были избиты Квон Джиуком.

— Ублюдок, зачем ты это вспоминаешь? Хочешь посмеяться над нами? Сукин сын!

— Эй, тихо!

Ли Уджин пригласил тех, с кем общался в средней и старшей школе. Мужчины поняли, зачем их позвали. Все они были друзьями Ли Уджина и когда-то дрались с Квон Джиуком. Они посмотрели на Пак Джуёна, думая, что он предложит им подраться.

Но Пак Джуён ничего не сказал. Ли Уджин решил объяснить.

— Вы знаете, кто он? Раз молчите, значит не знаете.

Мужчины не подходили к Пак Джуёну и не заговаривали с ним. Они не понимали, кто этот красивый парень и почему он молчит, поэтому им было любопытно. Они видели, что Квон Джиук и еще один избитый парень — мирные жители, и не понимали, что происходит.

Ли Уджин посмотрел на молчащего Пак Джуёна и сказал:

— Вы, наверное,  слышали… Ну, как тогда Квон Джиук… трахал малолетнего мальчишку …

— …?

Наступила тишина. Мужчины переглянулись.

Ким Сухёк тоже задумался.

«Кто кого трахал?»

Но, судя по всему, речь шла о Пак Джуёне.

Мужчины засмеялись, осознав ситуацию.

— Что за бред? Не говори, что это он.

— Трахнуть такого…  Блять, он красивый, но выглядит опасным.

Грубые мужчины, которые, похоже, имели опыт в подобных делах, с сомнением посмотрели на Пак Джуёна.

В те времена все, кто хоть немного вращался в этих кругах, знали Квон Джиука и Пак Джуёна, но Пак Джуён сильно изменился с тех пор.

Квон Джиук был хулиганом известным своими выходками в этом районе. И у него была одна больная тема — слухи о том, что он педик, помешанный на маленьких мальчиках. Вспомнив об этом и посмотрев на Пак Джуёна, мужчины начали узнавать в нем того самого мальчика — темноволосого, бледнокожего красавца.

— Ого… он вырос. И после всего этого он в порядке?

— Я бы точно не смог так жить.

Ли Уджин посмотрел на смеющихся мужчин.

«Да, он вырос. Хотя и немного не в ту сторону».

— Не говорите так о человеке в его присутствии. Мы даже не знакомы.— спокойно сказал Пак Джуён.

— Лично — нет. Но среди твоих знакомых ты был довольно известен.

— И чем же я был известен? — он говорил так, будто ему действительно интересно.

Ким Сухёк затаил дыхание.

— Вы что, делились моими секс-фотографиями? Или, может, видео какое-то распространили?

— …Эй, что ты такое…

Ким Сухёк непонимающе моргал. Откуда взялись фотографии и видео? Пак Джуён просто говорил о том, что делал с Квон Джиуком? Ким Сухёка поражала его смелость перед этими опасными мужчинами.

Пак Джуён вздохнул и убрал волосы со лба. А потом он посмотрел прямо на Ким Сухёка. Тот в удивлении открыл рот.

— …

— А, ты очнулся.

Все посмотрели на Ким Сухёка. Он съежился под их взглядами. Пак Джуён отошел от стены и медленно подошел к нему.

— Ну как, понравилось? Я же позволил тебе первому трахнуть его до них.

— Первому… до них?

Ким Сухёк посмотрел на свой пах, потом поднял голову. То, что казалось сном, было реальностью. Но ещё важнее были слова Пак Джуёна. «Первому»?

Ким Сухёк огляделся. Мужчины тоже были удивлены. Потом они поняли, о чём речь, и засмеялись. Они с вожделением смотрели на Квон Джиука.

Ким Сухёк опустил глаза. Похоже, они собирались изнасиловать Квон Джиука все вместе.

«Зачем они так поступают?»

Ким Сухёк почувствовал, как в груди поднимается гнев.

— Ты… зачем ты это делаешь?

— Что именно?

— Зачем… нет…

Голос Ким Сухёка дрожал. Он не мог понять, зачем Пак Джуён так поступает.

Всё это было странно: и то, что он прислал ему фото голого Квон Джиука, и то, что он похитил и избил его. Психология Пак Джуёна была для него полной загадкой. Ким Сухёк был обычным человеком с нормальным мировоззрением.

— Это странно… ты… ты сам странный.

— Ты считаешь меня странным?

— Да, странный. Зачем ты это делаешь? Мы… мы же ничего тебе не сделали…

— Разве? Нет же.

Ким Сухёк говорил дерзко, несмотря на слёзы в глазах. В комнате повисла тишина.

Мужчины казалось, сдерживали смех, Ли Уджин покачал головой, а Пак Джуён… Пак Джуён спокойно посмотрел на Квон Джиука.

— Хм… есть кое-что. Видите ли, воспоминания… их можно стереть, как у хёна, но на самом деле, если их оставить в покое, они сами со временем исчезнут.

«Что он несёт?», — Ким Сухёк нахмурился. Пак Джуён не обращал внимания на его гневный взгляд.

— Вот так вот. Раньше я хотел его убить, а теперь смотрю — лицо ничего, тело тоже подходит. И я подумал…

Он замолчал.

— …Что был готов простить его, если бы он просто слушался меня, вел себя тихо и жил бы спокойно. Если бы не все эти люди, которые лезут не в свое дело.

— …Ты действительно не меняешься. Ты с самого начала живёшь в своём собственном мире.

Ким Сухёк был настолько ошеломлён, что ему потребовалось время, чтобы осознать слова Пак Джуёна. Он с трудом сдерживал гнев. Но Пак Джуёна, на удивление, не раздражали упрёки Ким Сухёка. Он даже улыбнулся, глядя на него.

Ким Сухёк от бессилия опустил голову. Но следующие слова Пак Джуёна заставили его снова поднять её.

— Сонбэ, тебе правда так сильно влюблен в него? Настолько, что готов рисковать всем, чтобы спасти его?

— Дело не в любви. Это… человеческий долг! Как можно спокойно смотреть на то, как человека мучают, лишают его прав? Ты понимаешь, что творишь?!

— …Не знаю. Но хён не заслуживает того, чтобы говорить о правах человека.

Пак Джуён подошёл к Квон Джиуку, который начал приходить в себя. Он присел рядом и повернул его голову к Ким Сухёку. Квон Джиук смотрел на него мутным взглядом.

— Я расскажу тебе, что Джиук сделал со мной. И покажу.

— И как я должен тебе поверить?

— Неважно, верите вы или нет. Главное, чтобы не отрицал сразу, думая, что это неправда.

Знакомый голос звучал совсем близко. Зрение Квон Джиука прояснилось.

— Если кто-то отрицает то, что было на самом деле, это очень больно.

Непонятный гул, который он слышал, пока был без сознания, становился всё чётче. Он осмотрелся. Рядом с ним стоял Пак Джуён и смотрел на него странным взглядом.

Пак Джуён отпустил его подбородок.

Внезапно сердце Квон Джиука забилось чаще. Заключённые в наручники руки задрожали.

Пак Джуён встал и замолчал. Казалось, он не знает, что сказать. Наступила тишина.

— Что?

Тишину нарушил Квон Джиук. Он смотрел в пустоту широко раскрытыми глазами. Он с трудом дышал.

— Что это значит? Что здесь делают эти ублюдки? Ты… что…

Он узнал мужчин, которые смотрели на него. Это были не просто бандиты из бара. Это были те, с кем он дрался в школе. Что они здесь делают? Пак Джуён как будто сдулся.

— Вы узнали их сразу, как только открыли глаза. Удивительно.

— Конечно, узнал. Блять, ублюдки… Подожди. Пак Джуён. Это ты? Ты их привёл?

— Ты… ты же не… не собираешься отдать меня им? Мы же уже… хватит же уже! Эй, ответь мне что-нибудь!

Пак Джуён холодно посмотрел на Квон Джиука. Как он мог помнить всех этих людей, но не его? Ладно. Он всё равно собирался напомнить ему о прошлом. Хорошо. Он расскажет всё. Что Квон Джиук сделал, и почему нельзя обращаться с ним так, как он обращался.

Пак Джуён открыл рот, чтобы заговорить, но вдруг Квон Джиук закричал:

— Я… почему я должен так страдать из-за того, что сбежал?!

— …Что?

Пак Джуён не поверил своим ушам. Он смотрел на Квон Джиука широко раскрытыми глазами. Квон Джиук тяжело дышал.

— Это правда! Ты привел их, чтобы они меня изнасиловали! У тебя в голове только это! Трахать, бить, что-то в меня пихать! Я все понимаю! Просто скажи мне почему!

— Что с ним? Он с ума сошёл? Пак Джуён, отойди…

— Скажи мне, зачем ты это делаешь, ублюдок! Я больше не могу так!

Квон Джиук внезапно стал агрессивным. Его кричащее лицо выражало ужас и тревогу. Он дрожал всем телом, посыпая Пак Джуёна ругательствами. Он не мог контролировать свою дрожь. К счастью, он все еще мог говорить. Его глаза налились кровью.

— Ты… ты что, в меня влюблён?! — спросил он словно с издевкой.

Лицо Пак Джуёна окаменело. Глупый, ничего не понимающий человек произнёс эти слова. Он просто сказал то, что увидел. Другими словами, все действия Пак Джуёна выглядели как ребяческая, глупая влюблённость.

Пак Джуён не смог скрыть своего разочарования. Он был настолько ошеломлён, что не мог говорить.

Уголки губ Квон Джиука искривились в подобии улыбки. Его лицо исказилось, как будто он хотел смеяться, но мог только плакать.

— Ого, правда? Я ошибался. Я думал, тебе понравился Ким Сухёка, а оказывается, нет. Ты ревновал? Я ничего не понимаю. Если не ревность, то зачем ты меня запер и… изнасиловал?

— Пак Джуён. Быстро отойди.

— Ты влюблен в меня? Хён спрашивает. Ответь! Не стой столбом, отвечай, ублюдок!

Ли Уджин не выдержал и ударил Квон Джиука кулаком в лицо. Квон Джиук закричал, несмотря на то, что его мир перевернулся. Наручники врезались в его запястья, но он продолжал вырываться. Ли Уджин снова ударил его, повалив на пол.

— Ты с ума сошёл? Не понимаешь, что происходит?

— Отвали, Ли Уджин! Отвечай! Пак Джуён, отвечай же! Зачем ты издеваешься надо мной, ублюдок! Что я тебе сделал?!

Квон Джиук кричал что есть мочи. Слёзы текли по его лицу, несмотря на все его старания сдержаться. Он не мог дышать и тряс головой. Он не мог думать, просто выплёскивал все свои эмоции. Мужчины засмеялись.

Пак Джуён смотрел на всё это. Квон Джиук всегда был упрямым. Он всегда злился именно на Пак Джуёна. Даже когда он боялся смотреть в глаза, его недовольство было видно по выражению лица.

Но он никогда не терял самообладания.

Это была его ошибка. Он не должен был думать, что Квон Джиук не сломается. Пак Джуён сделал шаг вперед, чтобы его успокоить.

— Я…

— Сумасшедший. Ты правда ничего не помнишь. Просто невероятно.

В этот момент Ли Уджин встал между ними.

Он коснулся щеки Квон Джиука, который всё ещё дрожал и тяжело дышал. Квон Джиук попытался укусить его за палец. Он вёл себя как настоящая собака.

— Джуён, что ты мне говорил? Не притворяйся добрым?

— …

— Посмотри на себя. Ты никогда не сможешь сказать ему всё это в лицо. Сам понимаешь, как жалко это выглядит?

Пак Джуён не мог этого отрицать. У него не было оправданий. Он опустил руку.

У него было много возможностей всё рассказать. Когда они впервые встретились, когда он заманил Квон Джиука в дом, и после этого много раз. Но он так и не смог.

— Почему ты говоришь за него? Пусть он сам скажет! Убирайся!

— Если вспомнишь, что ты ему сделал, такие слова не будешь говорить. Я тогда подумал, что ты конченый ублюдок, и до сих пор так считаю. Хочу жить так же легко, как ты.

— Заткнись! Такие психопаты, как вы, должны сдохнуть! Понятно?!

— А, да? Ну ладно.

Ли Уджин схватил Квон Джиука за подбородок. Он закрыл ему рот рукой, и Квон Джиук начал мычать и вырываться. Он смотрел на Ли Уджина злобными, полными слёз глазами.

— Что смотришь? Тебя это заводит?

— …!…?!

— Ты помнишь, что ты вытворял в школе? Вряд ли. Я сделал тебя таким.

Ли Уджин с презрением осмотрел Квон Джиука с головы до ног. Жалкий человек, не понимающий своего положения. Он посмотрел на Пак Джуёна.

Пак Джуён холодно наблюдал за происходящим. Его красивое лицо стало ещё мрачнее. Он молчал, а потом кивнул. Это был знак согласия. Или, возможно, смирения. Ли Уджин отпустил Квон Джиука.

— Слушай и решай сам. Заслуживает ли этот ублюдок жалости?

Эти слова были адресованы и Ким Сухёку, который дрожал в углу.

Мужчины, наблюдавшие за происходящим, начали приближаться к Квон Джиуку.

— Мама, ты не пойдёшь со мной?

— Угу, не получится.

— Почему?

Пухлые губы мальчика надулись, а детское лицо выражало недовольство. Женщина, видя обиду сына, с трудом сдерживала улыбку.

— У меня много дел. Это же всего лишь соседняя школа, все твои друзья тоже туда пойдут. Ты справишься, правда?

— Но это же знакомство с классом…

— На церемонию поступления мы обязательно пойдём вместе, Джуён.

Женщина нежно погладила любимого сына по голове.

— Иди сюда, дай маме поцеловать.

Она присела на корточки, и Пак Джуён тут же подбежал к ней и чмокнул её в щёку. Женщина в ответ поцеловала его в пухлую щечку.

— Иди. И не забудь принести информационный листок.

— Хорошо.

— Я тоже пойду.

— Пока, — Пак Джуён вежливо попрощался и поклонился. Ему было грустно, но что поделать? Он старался улыбаться, чтобы мама не переживала. Он был очень заботливым четырнадцатилетним мальчиком.

Сейчас было 8 утра. Знакомство с классом начиналось в час дня.

Как только за мамой закрылась дверь, он схватил новый рюкзак и пуховик, купленные специально к поступлению в среднюю школу. Хотя до мероприятия было еще далеко, он был так взволнован, что быстро собрался и выбежал из дома.

Как и сказала мама, Пак Джуён поступил в среднюю школу, которая находилась рядом с его начальной школой. Большинство учеников были его бывшими одноклассниками, поэтому он не боялся идти на знакомство с классом один.

На улице, наконец, распогодилось.

«Голубое небо тоже празднует моё поступление», — подумал он, направляясь к школе.

Он обходил ледяные лужи, радуясь тому, что стал учеником средней школы. Вроде бы обычный день, а настроение такое особенное. Он взволнованно пожал плечами.

Но когда он добрался до школы, его встретили незнакомые здания и атмосфера. По дороге всё было похоже на начальную школу, но средняя школа выглядела совсем по-другому. Пак Джуён нервно огляделся.

Некоторые дети приехали на машинах с родителями, другие шли, крепко держа маму за руку. Честно говоря, Пак Джуён им завидовал. Он сглотнул и направился в актовый зал.

Когда он вошёл, несколько детей, которых он видел в начальной школе, поздоровались с ним. Он улыбнулся и помахал им в ответ, а они смущённо убежали. Ему это показалось забавным.

Пак Джуён не хотел садиться на первые ряды. Он прошёл в конец зала, и, как по волшебству, там его уже ждала его компания.

— Пак Джуён, ты пришёл!

— Ага. Вы рано.

— Мы же живём рядом, как мы могли опоздать?

— Но Джуён всё равно пришёл позже нас.

Они жили рядом, но всё равно радовались встрече и болтали без умолку. У некоторых голоса уже начали ломаться, а у других всё ещё были звонкими, как колокольчики.

Пак Джуён улыбнулся и потёр шею. Всё-таки приятно быть среди своих. Он почувствовал облегчение и тихо вздохнул. Хорошее начало.

Пока они болтали, началась церемония. Учителя рассаживали детей и родителей, кто-то настраивал микрофон.

«Сейчас начнётся знакомство с классом. Пожалуйста, займите свои места».

Это было всего лишь знакомство, но он всё равно чувствовал себя настоящим учеником средней школы. Скоро он наденет школьную форму. До церемонии поступления оставалось ещё два месяца, но он уже предвкушал это.

Он внимательно слушал, теребя пальцами.

Когда всё закончилось, он аккуратно сложил все листовки и рекламные материалы в свой новый рюкзак. Дату и время церемонии поступления он твёрдо запомнил. Он перечитал информацию в буклете, хотя и так всё знал.

— Блин, надо было сказать маме, чтобы не приходила.

— Почему?

— Я бы лучше в компьютерный клуб сходил.

— Тогда иди домой с мамой. Эй, Пак Джуён, ты с нами пойдёшь?

Пак Джуён посмотрел на шумных детей. Может, и правда хорошо, что мама не пришла. Она не любила компьютерные клубы и караоке.

Сколько он ни объяснял, что это нормальные места, она всё равно была против.

Пак Джуён кивнул.

— Да, я с вами.

— А ты играешь в игры?

— Конечно.

Конечно, если он задерживался, мама его ругала.

— Ого, правда?!

— Не может быть! Пак Джуён не похож на того, кто ходит в компьютерные клубы.

— Да ладно вам.

Пак Джуён смущённо улыбнулся. Он даже немного гордился собой. Дома ему разрешали играть только час, но за это время он умудрялся прокачать своего персонажа до высокого уровня.

Он решил, что пришло время показать всем, на что он способен. Как только церемония закончилась, он повёл всех в компьютерный клуб.

Он вышел из дома около часу дня, так что прошло всего два часа.

Комендантский час был в пять, так что у него ещё было время. Он быстро оплатил два часа и запустил популярную FPS-игру. И тут…

— …?

В компьютерном клубе, где кроме Пак Джуёна и нескольких других будущих учеников первого класса средней школы почти никого не было, вдруг стало шумно. Пак Джуён, движимый любопытством, повернулся.

У входа появилась группа рослых старшеклассников из третьего класса средней школы. Они выглядели так, будто готовы были начать драку с каждым, кто посмотрит им в глаза. Пак Джуён украдкой наблюдал за ними.

— Эта дура опять начинает.

— Если она тебя так бесит, почему ты порвешь с ней?

— С чего бы? Я столько на нее потратил. Пока она мне всё не вернёт, никуда она не денется.

«Ого… какие они грубые… особенно тот высокий», — подумал Пак Джуён.

Он испугался и быстро повернулся обратно к монитору. Он понял, что именно про таких, как они, говорят в новостях про хулиганов и бандитов. Он старался не привлекать к себе внимания и тихонько нажал кнопку «Старт».

Другие дети тоже притихли. Только что окончившие начальную школу, они явно не могли противостоять этим ребятам, которые выглядели как второгодки. Даже те, кто считал себя заводилами, молча печатали сообщения в игровом чате.

— … Ууу…

Честно говоря, Пак Джуёна не слишком беспокоила эта тяжёлая атмосфера. Это было куда лучше, чем семейные встречи, где его мать постоянно отчитывала перед всеми родственниками.

Самой большой проблемой был густой сигаретный дым, который заполнял помещение.

Это было невыносимо. Мало того, что они постоянно ругались, так ещё и курили. Через несколько минут у Пак Джуёна закружилась голова.

Особенно сильно дымом пахло рядом с его местом. Оказалось, что источник дыма был прямо перед ним.

Пак Джуён ненавидел запах сигарет, поэтому не смог скрыть своего отвращения и тихонько шмыгнул носом.

— Я же говорил ей не писать мне, когда играю.

— Джиук, порви ты с ней! Ты что, не понимаешь?

— Что? Не понимаю? Придурок, если я с тобой играю, не думай, что мы на равных…

— Нет, я…

С передних рядов доносились громкие голоса.

«Зря я сюда пришёл», — подумал Пак Джуён.

Выйти из клуба, пропахнув сигаретным дымом, тоже было проблемой. Он надел наушники, чтобы хоть как-то заглушить шум.

Даже те ребята, которые хвастались дружбой со старшеклассниками, не ругались так много при нём. Поэтому эта компания, особенно парень, сидевший прямо перед ним, шокировала Пак Джуёна. Он был неприятно удивлён их грубыми словами, но старался не подавать виду.

— …

Он играл какое-то время, и игровые звуки заглушали ругательства, но едкий дым всё ещё беспокоил его.

Пак Джуён бросил злобный взгляд на клубы дыма, которые поднимались перед ним, как из паровоза, и решил выйти подышать свежим воздухом.

Ему казалось, что если он останется здесь ещё немного, то у него откажут лёгкие.

«Ребята, я на минутку», — написал он в чат и снял наушники. Он хотел пойти в туалет и подышать чистым воздухом. Вставая, он невольно сделал глубокий вдох. И тут же закашлялся.

— …! Кхе, кхе, кхе…

Его душил кашель. Он покраснел и попытался откашляться. Только тогда он понял, что кашлял так громко, что весь компьютерный клуб услышал его.

— …

— …

Если бы курильщик увидел его, он бы точно разозлился.

Парень, сидевший напротив Пак Джуёна, замер. Он привстал, но всё ещё был скрыт перегородкой, так что Пак Джуён видел только его глаза и нос. Он перестал говорить и, держа сигарету во рту, злобно смотрел на Пак Джуёна.

И, как назло, это был тот самый парень, который ругался больше всех.

«Пиздец», — единственное, что пронеслось в голове у Пак Джуёна, который сам почти не употреблял ругательств.

Он смотрел на суровое лицо парня, который, казалось, был в ступоре.

Пак Джуён не мог больше оставаться там и выбежал в туалет, который находился снаружи.

— … Кхе, ых …

Он пытался отдышаться, но всё ещё помнил ту напряжённую атмосферу.

«Они всё ещё там? Вдруг они придут сюда и отберут у меня деньги?»

По школьной форме он понял, что это старшеклассники из его школы. Судя по их виду и поведению, он мог попасть к ним на карандаш на все три года. Пак Джуён нервно грыз ногти, а потом вернулся в компьютерный клуб. Что ему ещё оставалось делать?

Другие ребята украдкой поглядывали на него. Они пытались подлизаться к старшеклассникам, повторяя их ругательства и шутки. Друзья Пак Джуёна делали вид, что сосредоточены на игре.

«Простите, ребята», — Пак Джуён чувствовал себя виноватым.

Он неловко подошёл к своему месту и наконец увидел лицо того парня.

— … О…

Он понимал, что это неуместно, особенно учитывая суровый вид парня, но… он был очень красивым. Пак Джуён считал, что у него самого красивые глаза, но лицо этого парня, с четко очерченными скулами, напоминало ему ребенка-актера из телевизора. Нет, даже лучше.

— … Хм-м…

«Может, он и правда актёр? Нет, быть такого не может. Если бы актер так себя вел, все газеты бы трубили о школьном насилии».

Пак Джуён сел за компьютер и закрыл лицо руками.

«Наверное, это оттого, что я помыл руки на морозе», — подумал он, чувствуя жар на щеках.

Он видел парня всего лишь мельком, когда испуганно оглядывался.

Но его пристальный взгляд запомнился Пак Джуёну. Он снова посмотрел на него через перегородку. Ему хотелось как следует его рассмотреть.

Когда их взгляды встретились, оказалось, что парень тоже не сводил с него глаз.

Пак Джуён не мог понять, хотел ли парень его запугать или просто смотрел без всякой задней мысли.

— Блин, у меня и так день хреновый, пойду-ка я домой.

— Что, правда уходишь?

— Думаешь, шучу что ли? Вставай, подьём.

С передних рядов послышался шум, будто кто-то вставал. Пак Джуён выглянул и увидел, что тот самый парень стоит прямо напротив него и смотрит сверху вниз. Пак Джуён вздрогнул и сжался.

— …

Парень молча посмотрел на него, резко развернулся и вышел.

Только после того, как «крутые» ребята ушли, бедные младшеклассники (которые скоро станут среднеклассниками) смогли вздохнуть свободно.

— Видели того парня? Страшный, — заговорили они, наконец-то произнося вслух то, что до этого писали только в игровом чате.

— Пак Джуён, ты крутой. Как ты смог так кашлять перед ним?

— Я просто подавился…

— Ребята, а видели того, кто шёл впереди? Какой он страшный.

— А? Нет, он не страшный.

Пак Джуён тут же возразил. Дети удивлённо посмотрели на него. Он слегка покраснел и серьёзно сказал:

— Он не страшный… Он красивый.

***

Школа, дополнительные занятия, дом. Школа, дом, дополнительные занятия, дом.

Если не считать особых случаев, жизнь Пак Джуёна была однообразной. Даже хомяк в колесе жил интереснее.

Он жил рядом со школой и сразу после уроков шёл домой, поэтому ему не доводилось встречаться с хулиганами. Он не знал, кто они такие, как их зовут и какое положение они занимают в округе. Он был слишком занят учёбой.

Спустя месяц после начала учебного года он узнал об этих ребятах от своих одноклассников. Судя по их рассказам, с ними лучше было не связываться.

В Пак Джуёне проснулся дух противоречия. Пока все старались избегать этих ребят, он втайне надеялся с ними встретиться.

Он проверял лестницу на крышу, заглядывал за школу, на парковку и в другие укромные места. Он даже спрашивал у группы девчонок, которые бегали за старшеклассниками, в какой кружок они ходят. Они ответили, что в музыкальный, но оказалось, что те записались в литературный, потому что им было лень.

Пак Джуён не думал, что эта встреча может обернуться чем-то плохим. Он был избалованным мальчиком, которого в жизни ругала только мама, поэтому ему было трудно представить, что может случиться что-то плохое. И всё же он продолжал искать встречи с ними.

И его поиски увенчались успехом.

В один прекрасный весенний день во время обеденного перерыва Пак Джуён обнаружил, что дверь на крышу не заперта. Он уже много раз пытался попасть туда, но каждый раз дверь была закрыта. Поэтому он не стал надеяться на встречу со старшеклассниками, а просто обрадовался, что сможет побывать в новом месте.

Забыв о том, что за посещение крыши его могут отругать, он поднялся наверх.

«Вот как выглядит школьный двор сверху», — подумал он. Весенний ветер был прохладным, но освежающим.

Он стоял у перил и смотрел вниз. Вдруг кто-то сзади похлопал его по плечу.

— Эй.

— !

Он узнал этот голос. Пак Джуён вздрогнул и чуть не упал. Крыша была огорожена перилами, но он всё равно испугался. В этот момент кто-то обхватил его за талию и притянул к себе.

— …

Он прижался спиной к груди незнакомца. Пак Джуён растерянно моргал, пытаясь понять, что произошло. Он приложил руку к груди, а сверху послышался щелчок языка.

— Что ты тут делаешь, придурок?

— Я… ничего…

— Ты что, изгой? Чего ты тут один стоишь, собрался прыгать?

Пак Джуён осторожно поднял голову, чтобы посмотреть, кто с ним говорит. Знакомый запах сигарет. Красивый парень с нахмуренными бровями смотрел на него сверху вниз. Глаза Пак Джуёна расширились.

— … Ты мне кого-то напоминаешь.

Сердце Пак Джуёна ёкнуло, а потом забилось чаще. Его уши покраснели. Он сам не понимал, почему так реагирует.

— …

Он не мог вымолвить ни слова и просто смотрел на парня.

Парень тоже был удивлён. Он продолжал хмуриться и смотрел на Пак Джуёна, который всё ещё прижимался к его груди.

«Какое красивое личико», — подумал он про себя. Он обычно не запоминал лица, но такое красивое лицо было трудно забыть.

— Вспомнил. Эй, мы же где-то виделись.

— Да?

— Не прикидывайся. Ты сидел рядом со мной в компьютерном клубе, помнишь?

— А, да, помню, помню.

«Он меня помнит», — Пак Джуён радостно улыбнулся, забыв о том, как он тогда испугался. Парень, который всё это время хмурился, на мгновение смутился. Он оттолкнул Пак Джуёна.

— Эй, проваливай.

— Что?

— Проваливай, говорю. Я сейчас курить буду.

Обычно после такого грубого обращения все уходили. Но этот маленький мальчишка не только не сдвинулся с места, но и продолжал смотреть ему прямо в глаза. Парень разозлился.

— Блять, хотел по-хорошему…

— Можно узнать ваше имя?

— Что?

— Меня зовут Пак Джуён.

Он мило улыбнулся, как будто никогда в жизни не сталкивался с грубостью. Парень, забыв про сигарету, смотрел на него, как на ребёнка.

— Ха…

«Что за странный парень?» — Пак Джуён показался ему интересным.

Его забавляло, что Пак Джуён, хотя и учился в этой школе, похоже, не знал, кто он такой. Его наивная улыбка и поведение тоже казались странными.

«Он, наверное, из богатой семьи», — подумал парень, закуривая сигарету.

— Квон Джиук.

— Можно называть вас хёном?

— Что? Хёном?

— Да, Джиук-хён.

Квон Джиук удивлённо поднял бровь. Пак Джуён всё ещё улыбался и кивнул.

— Я хочу называть вас хёном.

— … Делай, что хочешь.

— Спасибо.

Он так смело разговаривал с ним, а теперь вдруг вежливо поклонился. Квон Джиук усмехнулся и махнул рукой, показывая, чтобы тот уходил. Как раз прозвенел звонок на пятый урок.

Пак Джуён ещё раз поклонился и довольный вышел с крыши. В этот момент ему навстречу шла группа парней, похоже, друзей Квон Джиука. Они столкнулись в дверях.

Они с любопытством посмотрели на Пак Джуёна, но тут же потеряли к нему интерес и прошли мимо, обступив Квон Джиука.

Пак Джуён пожал плечами и спустился по лестнице. Сверху доносились знакомые ругательства и смех.

— …

Вернувшись в класс, Пак Джуён понял, почему его сердце так сильно билось. Он пытался забыть о той встрече, но стоило ему увидеть Квон Джиука, как его лицо начинало гореть. Каждый раз, когда он вспоминал тот момент, у него кружилась голова. Он прикрыл рот рукой.

«Он такой красивый».

Избалованный Пак Джуён, который никогда не знал неудач, начал активно искать встречи с Квон Джиуком. Это было непросто. За десять минут перемены сложно было обследовать всю школу, а прогуливать уроки он не мог. Они встречались только на крыше.

Первая встреча переросла во вторую, третью, и вскоре крыша стала их тайным местом встречи во время обеда.

В какой-то момент Квон Джиук перестал курить в присутствии Пак Джуёна. Он поддерживал разговор, шутил с ним, а когда Пак Джуён улыбался, он улыбался в ответ.

Однажды Квон Джиук ткнул Пак Джуёна пальцем в щёку, и тот почувствовал, что его сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Когда Квон Джиук трепал его по волосам, это чувство только усиливалось. Пак Джуён совсем не боялся Квон Джиука, когда они были вдвоём.

Но было кое-что странное. Квон Джиук делал вид, что не замечает Пак Джуёна, когда был в компании своих друзей. Когда они приходили за ним в конце обеденного перерыва, или когда он случайно встречал Пак Джуёна в коридоре, он холодно проходил мимо. Однажды Пак Джуён попытался заговорить с ним, но тот посмотрел на него так злобно, что он испугался.

Но Пак Джуёна это не беспокоило. Он знал добрую сторону Квон Джиука, которую тот скрывал от других.

— Но почему он так груб со мной перед другими? — спросил Пак Джуён у матери.

— Кто тебе грубит? — женщина, которая до этого молча ела, удивленно расширила глаза.

— Ну… один парень. Но, кажется, он просто такой по характеру.

— Но грубить все равно нехорошо…

Женщина отложила палочки для еды, не скрывая своего недовольства. Пак Ёвон, мать Пак Джуёна, была поразительно похожа на сына. Она прикрыла рот рукой и с обеспокоенным видом пробормотала:

— Может, в средней школе проблемы с друзьями неизбежны?

— Что?

— Ничего, ешь.

«Сказать ему что-нибудь или нет?»— Пак Ёвон чувствовала, что сейчас наступил переломный момент в школьной жизни её сына. От того, с кем он будет дружить, зависело его будущее. Она немного подумала и сказала:

— Ты такой стеснительный, и такой друг может помочь тебе стать более общительным…

— Я и так хорошо общаюсь с другими.

— Хорошо, пусть будет так. Но мне кажется, этот твой «хён» — плохая компания.

— Почему?

— Он хулиган. Он же тебя оскорбляет.

Это было её честное мнение. Судя по рассказам сына, этот парень был не просто хулиганом, а настоящим отморозком. Как она могла позволить своему любимому сыну общаться с таким человеком?

— Но он хорошо ко мне относится.

— А при других он тебя оскорбляет. Это разве хорошо?

— …

— Оскорбления перерастают в насилие, а насилие — в убийство. Подумай хорошенько. Он действительно хороший человек?

Пак Джуён обиженно отложил ложку.

Видя, как расстроился сын, Пак Ёвон смягчилась и сказала:

— Сынок, я не ругаю тебя, понимаешь?

— Да.

— Тебе так нравится этот хён?

— Нравится.

— …

Пак Джуён редко говорил так прямо о своих симпатиях и антипатиях. Пак Ёвон не знала, хорошо это или плохо, и постаралась скрыть своё беспокойство, улыбнувшись.

— Хорошо. Если что-то случится, сразу говори мне.

— Всё будет хорошо, не волнуйся.

Пак Джуён понимал, что мама беспокоится, и догадывался о причине. Но он считал, что её опасения напрасны. Даже если это было его субъективное мнение, он не видел ничего плохого в своих отношениях с Квон Джиуком.

***

Прошло немного времени, и Пак Джуён стал чаще попадаться на глаза друзьям Квон Джиука. Это было неизбежно, так как ему не всегда удавалось вовремя скрыться, когда за Квон Джиуком приходили его друзья. Поначалу Квон Джиук не хотел, чтобы его видели с Пак Джуёном, но со временем привык. Настолько, что даже не ругался, когда Пак Джуён, находясь среди его друзей, открыто с ним заигрывал, а только усмехался. Те времена, когда он грубо прогонял его, остались в прошлом. Пак Джуён, который сначала просто мелькал перед ними, стал частью их компании.

Он уговорил маму купить ему школьную форму меньшего размера, попробовал курить, хотя и один раз, ходил в гости к друзьям, где они пили и смотрели порно. Единственное отличие между Пак Джуёном, Квон Джиуком и другими старшеклассниками было в том, насколько усердно они учились.

Дома он был примерным сыном, который слушался маму, а в школе все знали, с кем он дружит, и никто не смел его трогать. Рядом не было никого, кто мог бы сказать ему, что он связался с плохой компанией. Поэтому Пак Джуён просто веселился. Ему нравилось всё, что он делал вместе с Квон Джиуком.

Иногда его дразнили, спрашивая, не встречается ли он с Квон Джиуком. В такие моменты лицо Квон Джиука мрачнело, но Пак Джуёну было всё равно. Он был слишком увлечён Квон Джиуком, чтобы обращать внимание на такие мелочи.

Ему нравилась сама мысль о том, что они могут быть вместе. Несмотря на все выходки Квон Джиука, Пак Джуён видел в нём только хорошее. Он был ослеплен любовью.

Он стеснялся кому-либо рассказывать об этом, но он даже представлял, как они встречаются. Ведь из всех первоклассников средней школы Квон Джиук уделял больше всего внимания именно ему.

Однако беззаботная школьная жизнь не могла длиться вечно. Чем больше Пак Джуён общался с компанией Квон Джиука, тем больше он отдалялся от своих одноклассников. Он перестал общаться с теми, с кем был близок в начале учебного года, и даже с друзьями детства теперь едва здоровался. Они избегали его, отводили взгляд или испуганно шарахались в сторону.

— …

Ему это не нравилось. Несмотря на то, что он связался с хулиганами, Пак Джуён сам по себе не был таким. Он любил людей, и ему не нравилось, что от него шарахаются. Он хотел, чтобы его все любили. А Квон Джиук, казалось, наслаждался тем, что его боялись. Это было странно.

— Эй, о чём задумался? — рядом с ним, ругаясь и громко разговаривая, стоял Квон Джиук. Он наклонился, чтобы посмотреть Пак Джуёну в глаза. Ресницы Пак Джуёна затрепетали от удивления.

— Ни о чём, — ответил он.

— Врёшь. Ты слышал, о чём мы говорили?

— …

— Я так и знал, — Квон Джиук укоризненно ткнул Пак Джуёна пальцем в голову. Пак Джуён надул губы. Он чувствовал на себе взгляд Квон Джиука, но не придал этому значения.

— Эй, повторите, он не слышал.

— А, Пак Джуён, какой же ты зануда.

— Извините.

Пак Джуён виновато улыбнулся. Обычно после этого они оставляли его в покое. Он откашлялся и повторил:

— Мы сегодня у меня дома собираемся выпить.

— Мы же позавчера пили.

— Сегодня будем пить всю ночь. У меня дома никого нет.

— Что? А…

— Не отмазывайся, Пак Джуён. Джиук, проследи, чтобы он пришёл. Понял?

— А…

Пак Джуён не ожидал, что ему придётся ночевать вне дома. Это было слишком для него. До сих пор старшие ребята позволяли ему уходить домой пораньше. Пак Джуён не знал, что делать, и тихо сказал:

— Мама точно не разрешит мне ночевать вне дома…

— А то, что ты куришь и пьёшь, она разрешает?

— Но всё равно…

Он уже и так был под подозрением из-за запаха сигарет, хотя сам не курил. Пак Джуён нахмурился. Квон Джиук, который молча наблюдал за ним, пожал плечами и сказал:

— Если он не хочет, что поделаешь. Не придёт — его проблемы. Поколотим до смерти.

— Хён!

— Шучу.

«Поколотим до смерти…» — Пак Джуён посмотрел на Квон Джиука с таким грустным лицом, что тот сразу ответил. Он улыбнулся и больно ущипнул Пак Джуёна за щёку. У того чуть не выступили слёзы.

— Говорю же, шучу. Обиделся?

Пак Джуён молча потёр щёку. Квон Джиук ухмыльнулся. Его открытая улыбка была очень привлекательной.

Квон Джиук был таким. Он притворялся равнодушным, но иногда показывал свою беззащитную сторону перед Пак Джуёном. Другие ребята, которые были старше Пак Джуёна на два года, всё прекрасно понимали и думали, что они «педики». Но из-за того, насколько больно он избил другого парня (который сейчас находится на амбулаторном лечении) за шутку про их отношения, остальные ребята только нервно засмелись.

— Так придешь или нет?

— …

Квон Джиук смотрел на Пак Джуёна с самодовольным видом, как будто спрашивал: «А ты посмеешь не прийти?». Пак Джуён не мог ему отказать.

— … Приду…

— Вот! Слушается Квон Джиука как миленький! Видали? Вот это я понимаю, авторитет!

— А твоя мама ничего не скажет?

— А что она мне скажет? Блядь, я живу как хочу.

Пак Джуён вздохнул. Он понимал, что слишком мягкотелый по отношению к Квон Джиуку, и ему даже показалось, что тот прав насчёт своего авторитета. Он старался не думать о том, что Квон Джиук умеет мастерски запугивать людей.

Ночёвка вне дома — это серьёзная проблема для школьника, и Пак Джуён просто закрывал на это глаза. Когда человек находится в состоянии крайнего стресса или в кризисной ситуации, он в какой-то момент просто сдаётся и перестаёт сопротивляться. Именно это и произошло с Пак Джуёном. Он отчаялся и с улыбкой кивнул.

У мамы Пак Джуёна, Пак Ёвон, были лекарства, которые она принимала регулярно. После ужина, выпив таблетку, она засыпала уже к десяти часам. Это было самое удобное время, чтобы улизнуть из дома. В тот вечер Пак Джуён просидел в своей комнате, уткнувшись в телефон, и ждал, пока мама уснёт. Его телефон разрывался от сообщений с вопросами, когда он придёт.

— …

Наконец, в гостиной погас свет. Пак Джуён выглянул в коридор. В гостиной было тихо и темно.

«Я же ничего плохого не делаю, но чувствую себя преступником», — подумал Пак Джуён, почесав щеку. Убедившись, что Пак Ёвон спит, он бесшумно, как кошка, прокрался через гостиную…

— Прости, мама, — прошептал Пак Джуён, проходя по коридору.

Добравшись до места встречи, он отправил сообщение, и ему тут же прислали код от домофона. Он открыл дверь и застыл на пороге, ошеломлённый увиденным беспорядком. Пол был усеян пустыми пакетами из-под чипсов и другой еды, повсюду валялись пустые бутылки.

«Тому, кто будет здесь убираться придется непросто», — подумал Пак Джуён, осторожно пробираясь сквозь мусор в поисках Квон Джиука.

Все вокруг громко разговаривали, не заботясь о звукоизоляции. Пак Джуён почувствовал запах алкоголя ещё из сообщений, и, как оказалось, все уже были пьяны и набрасились на него с расспросами. Он огляделся и, заметив Квон Джиука, подбежал к нему.

— Пришёл?

— Вы тут здорово разгулялись…

Лицо Квон Джиука было необычно красным, а глаза немного расфокусированы. Пак Джуён понял, что тот тоже не совсем трезв, и нахмурился. В этот момент один из пяти валявшихся на полу пьяных парней заметил Пак Джуёна и, невнятно что-то бормоча, поманил его к себе. Пак Джуён подумал, что это странно, ведь обычно этот парень не такой общительный. Потом он вспомнил, что это хозяин квартиры.

— Эй, Пак Джуён, думаешь, можно опаздывать? Почему так долго? А?

— Извините, у меня были дела.

Вопрос был задан несерьёзно, поэтому Пак Джуён просто улыбнулся и сел рядом с парнем, а заодно и с Квон Джиуком.

Внезапно хозяин квартиры схватил валявшийся на полу стакан, взял бутылку соджу и начал наливать в него. Глаза Пак Джуёна округлились.

— Раз опоздал, надо выпить. Да?

— В-всё это?

— Давай, принимай. У меня рука уже отваливается.

— …

Пак Джуён не любил алкоголь, поэтому с отвращением смотрел на полный стакан. Он украдкой взглянул на Квон Джиука, надеясь, что тот его поддержит, но тот с интересом наблюдал за ним, подперев подбородок рукой.

Его взгляд как бы говорил: «Давай, пей».

Все остальные, кто до этого лежал, словно зомби, поднялись и начали подгонять Пак Джуёна. Они наконец-то дождались момента, когда смогут напоить его.

«Ну что такого интересного в том, как я пью?», — подумал он. — «Это же просто алкоголь, что изменится от того, как я его выпью?».

Пак Джуён не знал, что если выпить залпом, то опьянеешь быстрее. Он осторожно поднял стакан и, не выдержав давления, начал пить.

Он никогда в жизни не пил столько алкоголя за один раз. Горло жгло, нос щипало, и, самое главное, это было ужасно невкусно. Но он всё-таки допил. Как только он поставил стакан, у него закружилась голова.

— Фух…

— Вахаха! Блядь, выпил всё до дна! Ты круче этих слабаков! — довольно рассмеялся парень, который дал ему стакан.

Лицо Пак Джуёна горело. Он вытер рот и попытался улыбнуться. Наверное, это было последнее, что он сделал в здравом уме.

Опьянев, Пак Джуён начал шататься и нести всякую чушь. Он ко всем приставал, пытался что-то съесть, но ронял еду. Остальным, видимо, это показалось милым, потому что они продолжали подливать ему соджу, а он безропотно всё выпивал.

Те, кто уже был пьян, вскоре отключились. А Пак Джуён, который продолжал пить, в конце концов почувствовал тошноту и побежал в туалет. К счастью, он успел добежать, и ему не пришлось «украшать» пол.

— … Ух… Бле…

— …

Его рвало несколько раз, но выходила только жидкость. Он вспомнил, что почти ничего не ел. Его тошнило каждый раз, когда он наклонялся над унитазом. В конце концов, обессиленный, он опустился на крышку унитаза, прислонив голову к стене.

— … Угх…

Тело его не слушалось, веки тяжелели. Пак Джуён планировал незаметно уйти домой под утро, поэтому ему нельзя было засыпать… Но алкоголь — коварная вещь. Он не заметил, как закрыл глаза, и уже почти уснул, когда в туалете раздался знакомый голос:

— И кто говорил, что слово «тупой» нельзя употреблять по отношению к людям? Ты живой пример.

— А… хён…

— Решил посмотреть, сколько ты сможешь выпить, но не думал, что ты выпьешь всё, что тебе нальют.

— А вы давно здесь… Ой, подождите… Бле…

Пак Джуён прервал Квон Джиука взмахом руки. Сейчас ему нужно было решить более насущную проблему. Его снова затошнило, и он наклонился над унитазом. Он удивился, что ему ещё есть чем блевать.

Раздался шум смываемой воды. Пак Джуён поднял голову и посмотрел на Квон Джиука. Он устало вздохнул, и его снова чуть не вырвало от запаха алкоголя, но он сдержался.

— Хён… мне так плохо…

— Не умрёшь. Давай, вставай, умойся и проветрись.

Квон Джиук помог бледному Пак Джуёну дойти до раковины. Он поддерживал его, чтобы тот не упал. Пак Джуён умылся, прополоскал рот и вроде бы начал приходить в себя. По крайней мере, так казалось со стороны. На самом деле у него всё ещё кружилась голова.

Квон Джиук выглядел намного лучше, чем когда Пак Джуён только пришёл. На вопрос, почему он так хорошо себя чувствует, Квон Джиук ответил, что много выпил в начале. Пак Джуён кивнул.

«Значит, он уже много выпил до моего прихода».

— Надо было сразу нормально пить. Если будешь всё время отказываться, как ты увеличишь свою выносливость?

— … Ух…

— Держись на ногах.

Квон Джиук обнял Пак Джуёна за плечо и повёл его на балкон подышать свежим воздухом. Он поддерживал его, чтобы тот не упал.

Пак Джуён нервничал, боясь наступить на кого-нибудь из лежащих на полу.

Ночи были ещё прохладными, несмотря на приближение лета. Свежий воздух немного освежил его, но в желудке всё ещё было неприятно, а перед глазами всё плыло. Он облокотился на перила балкона, как мокрое бельё на верёвке.

Квон Джиук закуривал. Пак Джуёна вдруг охватило странное желание. Он туманным взглядом посмотрел на Квон Джиука и протянул к нему руку. Квон Джиук, который курил, глядя в темноту, обернулся.

Он увидел белую руку, которая безвольно болталась в воздухе, схватил её за кончики пальцев, пару раз игриво встряхнул и отпустил. Но Пак Джуён продолжал тянуть руку.

— Чего тебе?

Взгляд Пак Джуёна был направлен на его губы. Квон Джиук вопросительно посмотрел на сигарету, и Пак Джуён кивнул.

«Странно он себя ведёт, когда пьян», — подумал Квон Джиук, взъерошив волосы, и дал Пак Джуёну сигарету.

Наедине с Пак Джуёном он всегда был намного мягче.

Пак Джуён подумал, что, раз уж он всё равно дышит сигаретным дымом, можно и самому попробовать. Это была безрассудная идея, вызванная алкоголем.

— Кхе… Кхе… Кха…

— Если не умеешь курить, зачем просишь?

Едкий дым попал в лёгкие, и Пак Джуён закашлялся. Он вернул сигарету Квон Джиуку, глаза его покраснели.

— … Держите…

— Даже не затянулся. Зачем тогда просил?

— …

Пак Джуён пришёл в себя и медленно выпрямился. Он прислонился лбом к перилам, держась за них руками. Чтобы успокоить желудок, он закрыл глаза, всё ещё видя перед собой разноцветные круги.

— Это же непрямой поцелуй, — прошептал он, и горячее дыхание вырвалось из его губ.

Голова кружилась, желудок скручивало…Его сердце все еще бешено колотилось, и он решил, что лучше просто закрыть глаза.

— … Ты…

Он услышал смущённый голос. Тишина тишине рознь. Атмосфера ранней летней ночи, царившая здесь несколько минут назад, исчезла.

Пак Джуён медленно открыл глаза. «Неужели я сказал это вслух?».

— Хён…

— Блядь, не говори так, выглядишь как настоящий педик.

Пак Джуён резко поднял голову и открыл рот.

— Подождите, хён…

— …

— Я хёна…

— Замолчи.

Пьяный Пак Джуён не отрывал взгляда от Квон Джиука, но тот не смотрел на него. Ему показалось, что прикосновение Квон Джиука было сном. Пак Джуён медленно открыл рот. Слова Квон Джиука прозвучали как приговор.

— … Я ухожу. Ты тоже иди спать.

— Джиук-хён.

— Просто забудь об этом, — отрезал Квон Джиук. Он явно не хотел продолжать разговор, но Пак Джуён понимал, что это его последний шанс. Он, опьянённый, произнёс слова, которые должны были быть услышаны:

— Вы мне нравитесь.

Квон Джиук, уже собиравшийся уйти, остановился. Он медленно повернулся к Пак Джуёну.

Алкогольное опьянение, затуманившее разум Пак Джуёна и погрузившее его в иллюзии, наконец отступило. Его зрение прояснилось, и он увидел выражение лица Квон Джиука, которого раньше не замечал.

— Блядь, ты чо, пидор?

Это было лицо, полное отвращения, разрушившее все иллюзии Пак Джуёна о «доброте» Квон Джиука. Алкогольное опьянение как рукой сняло.

«Что я только что сказал?»

Это была непоправимая ошибка. Пак Джуён закрыл рот рукой. Ни он, ни Квон Джиук не знали, что делать.

Сердце Пак Джуёна, которое всегда радостно билось при виде Квон Джиука, сейчас словно заледенело.

— П-простите…

Пак Джуён резко вскочил и, оттолкнув Квон Джиука, который стоял между ним и гостиной, выбежал на улицу.

Раздался грохот. Он выскочил из квартиры, громко хлопнув дверью. Но в самом здании по-прежнему было тихо. Только оказавшись на парковке, Пак Джуён смог вздохнуть свободно и оглянуться. Он чувствовал себя так, словно был не на своем месте, как камешек, выкатившийся из мозаики.

Его ноги подкосились. Он никак не мог забыть выражение лица Квон Джиука. Тот взгляд, полный отвращения и презрения, которым Квон Джиук окинул его с ног до головы, лишил Пак Джуёна дара речи.

Он брёл по тёмным улицам. У него болела голова, тело было ватным, а из глаз текли слёзы. Возможно, это тоже было из-за алкоголя.

— Хнык…

«Зачем я это сделал? Зачем поддался этому порыву?» — бесполезно корил он себя.

Он не хотел говорить этого. Он даже не думал, что эти слова сорвутся с его губ. Не зря говорят, что алкоголь — зло.

— А почему хён тогда так поступал со мной?.. — всхлипывал Пак Джуён, вытирая слёзы. — Зачем был так добр? Зачем заботился только обо мне?

Его голос дрожал. Теперь, когда он протрезвел, все те моменты, которые он старался не замечать, всплыли в памяти, как кадры старого фильма…

Его преследовала память о напряжённом лице Квон Джиука каждый раз, когда они оказывались рядом, о том, как он передёргивался от любых намёков на гомосексуальность. Квон Джиук боялся чужого мнения, а Пак Джуён видел только его одного.

Как бы то ни было, они больше не увидятся, так что эти мысли были бессмысленны. Пак Джуён закусил губу, чтобы не расплакаться.

Так бесславно закончилась первая любовь четырнадцатилетнего мальчишки.

Теперь это действительно был конец.

Прошлое, где он преследовал Квон Джиука, не могло исчезнуть в одночасье. Пак Джуён прилагал усилия, чтобы не подниматься на крышу во время обеда и не вспоминать ту ночь.

— …

Пак Джуён, хоть и отдалился от компании, всё ещё считался одним из хулиганов. И хотя он целыми днями лежал на парте, никто не смел его тронуть. Ему хотелось, чтобы кто-нибудь заговорил с ним. Он лежал, повернув голову к окну, и смотрел на голубое небо.

— Джуён.

Кто-то осторожно тронул его за плечо. Пак Джуён поднял голову. Перед ним стоял тихий одноклассник в очках, что-то мямля.

— Т-тебя… какой-то старшеклассник зовёт…

— Правда?

Пак Джуён слабо улыбнулся и потер глаза. Он думал, что его не будут искать, ведь он был чужаком в их компании. Но он ошибся. Однако он еще не был готов к встрече. Он не хотел видеть не только Квон Джиука, но и всех, кто был с ним связан.

Он боялся, что другие отреагируют так же, как Квон Джиук. Теперь он понимал, насколько наивным он был. Нельзя было воспринимать всерьез все эти шутки и подколы окружающих о том, что они встречаются.

— Скажи ему, что меня нет.

— Хорошо.

— Спасибо, — Пак Джуён улыбнулся. Это была вымученная улыбка. Он снова лёг на парту, и тут услышал знакомый голос:

— Ты думаешь, я не вижу, что он здесь? Ты серьёзно думаешь, что я поверю этому?

— Н-но…

— Ты думаешь, я шучу?

Голос, который он так хотел услышать, сейчас гневно рычал на другого человека. Пак Джуён задумался. Он не хотел встречаться с Квон Джиуком, но и не хотел, чтобы пострадал невинный одноклассник.

Он недолго колебался. Квон Джиук выглядел так, будто готов ударить. Пак Джуён поднялся и вышел из класса через заднюю дверь.

— Ах ты ж…

— Хён.

Квон Джиук, уже замахнувшийся рукой, остановился, услышав знакомый голос. Он повернулся. Его лицо, которое только что пылало гневом, стало спокойным. Даже слишком спокойным — скорее, холодным.

— Ого, Пак Джуён. Ты хорошо прятался.

— Я боялся, что вам будет неприятно…

— Еще бы.

Всё равно он был рад снова увидеть Квон Джиука. Тот всё так же был красив. Но Пак Джуён не мог забыть тот презрительный взгляд.

— Эй, я ведь тебе тогда не ответил?

Странно. Пак Джуёну показалось, что в бесстрастном взгляде Квон Джиука мелькнули напряжение и… волнение. Как у ребёнка, который задумал какую-то шалость. Или как у малыша, который нашёл новую игрушку.

«Почему?» — Пак Джуён почувствовал, как у него к горлу подступает ком. Наверняка Квон Джиук все забыл или решил, что это была просто шутка. Но как можно так играть с чужими чувствами?

Квон Джиук, заметив, как меняется лицо Пак Джуёна, усмехнулся и потащил его за руку из класса.

— Пойдём со мной.

— Хён, подождите, скоро урок начнётся.

— И что?

— Куда мы идём?

— Блин, какой же ты шумный. Заткнись, а?

Квон Джиук не переставал улыбаться, словно забавляясь реакцией Пак Джуёна. Именно тогда Пак Джуён понял, что что-то не так. Он остановился.

— Я никуда не пойду.

— Что?

— Отпустите меня.

Квон Джиук усмехнулся. Его выражение лица было таким же ярким и живым, как у ребёнка. Пак Джуён почувствовал беспокойство. Ему стало страшно от того, как Квон Джиук смотрел на него блестящими глазами, словно не в силах сдержать любопытство. Пак Джуён начал пятиться назад, но Квон Джиук ещё крепче сжал его руку и прорычал:

— Эй, ты чего? Кто тебе позволил решать, идти или нет?Откуда ты знаешь, куда я тебя веду, чтобы так бояться?

— Не знаю. Поэтому и спрашиваю. Скажите, и я пойду.

— Ты что, совсем страх потерял?

— …

— Что с тобой, Джуён? Ты же сказал, что я тебе нравлюсь. Разве можно так разговаривать с тем, кто тебе нравится? Мне больно.

— … Что?

Пак Джуён широко раскрыл глаза. Он не понимал, к чему Квон Джиук это говорит. Его признание, сделанное по пьяни, сейчас обернулось против него. Он не для этого говорил те слова. Не для того, чтобы к ним отнеслись так легкомысленно. Его губы задрожали, и он судорожно вздохнул.

— А вы… Вы можете так общаться с тем, кто в вас влюблён?

— Кто услышит, подумает, что я тебя избил. Что с тобой?

Пак Джуён молчал. Он опустил голову и закусил губу. Его поразило, как быстро изменилось отношение Квон Джиука. В голове был полный сумбур.

«Вот он какой на самом деле. А я ошибался».

Квон Джиук с интересом наблюдал за ним, а затем снова схватил его за руку и куда-то повёл. Пак Джуён молча шёл за ним, обессиленный этим коротким разговором.

Они пришли в безлюдное, но знакомое место — пустой склад, где они часто бывали с компанией. Пыльный склад с несколькими спортивными снарядами казался мрачным и сырым. Пак Джуён остановился у входа и посмотрел на Квон Джиука. Тот, словно ожидая этого, заговорил:

— Эй, Джуён. Я тут поспрашивал ребят после твоих слов… и знаешь, что выяснил?

— …Что?

— Говорят, пидоры трахаются в жопу.

Лицо Пак Джуёна исказилось. Он инстинктивно попытался отстраниться, но Квон Джиук схватил его и навис над ним. Пак Джуён съёжился. Его широко раскрытые глаза испуганно метались.

— Это правда? Отвечай. Ты же пидор?

— Я… я не знаю!

— Не знаешь? С такой мордашкой и до сих пор девственник? Не смеши меня. Ври, да не завирайся.

— Джиук-хён, угх!

Квон Джиук толкнул Пак Джуёна внутрь склада. Тот упал, и пока пытался отползти, Квон Джиук ловко сел на него сверху. Лицо Квон Джиука было в тени, но Пак Джуён всё равно почувствовал исходящую от него злобу.

— Ха, блядь… Надо было раньше догадаться, когда ты строил мне глазки. Как ты только терпел всё это время?

— Хён, так нельзя…

— Что тебе не нравится? Ты же знаешь, что я в этом деле мастер. Я тебе сделаю хорошо. Твой любимый человек предлагает тебе это, так что расслабься.

— Не хочу! Хён, мне это не нравится! Не надо, ах!

— Вау… Хаха, если честно, я немного волнуюсь, получится ли у меня.

Квон Джиук прижался губами к ключице Пак Джуёна. Пак Джуён всё ещё не разлюбил его. Но это было неправильно. Неужели Квон Джиук не понимает, что такое грубое обращение может ранить?

По телу Пак Джуёна пробежали мурашки. Он закричал от страха. Квон Джиук, видимо, раздражённый этим криком, зажал ему рот рукой. Он начал гладить дрожащее тело Пак Джуёна, и тут…

— Эй, вы! Что вы здесь делаете?!

— … Блядь…

— … Ах!

Рядом с складом послышался голос завуча.

«Вот же чёрт», — прошипел Квон Джиук и, сильно укусив Пак Джуёна за шею, оставив след, отстранился. Пак Джуён лежал, тяжело дыша, и свернулся калачиком. Он выглядел жалко, но Квон Джиука это, похоже, не волновало. Он бросил взгляд на дверь склада и сказал:

— Слушай сюда. Ты сам сказал, что я тебе нравлюсь.

— Хнык…

— Ты что не знал, какой я на самом деле?

— Хён… Если вы такой, то я вас больше не люблю. Просто… просто оставьте меня… Я был неправ…

— За свои слова надо отвечать. Понял? После уроков приходи сюда. Если сбежишь, тебе конец, — сказал Квон Джиук неожиданно спокойным тоном и плюнул на пол рядом с лицом Пак Джуёна. Затем он вышел из склада. Пак Джуён остался один в тесном, пыльном помещении.

Снаружи послышались голоса завуча и Квон Джиука, которые о чём-то спорили. Пак Джуён подумал, услышал ли завуч его крик.

Он с трудом поднялся и сел. Его руки все еще дрожали. Он попытался успокоиться, сжав одну руку другой.

Его пустой взгляд блуждал по помещению.

Всё произошло так быстро, что казалось нереальным.

«Урок, наверное, уже начался. Стоит ли идти? Может, просто пойти домой?..»

Но Квон Джиук велел ему вернуться после уроков. Он знал номер телефона Пак Джуёна, домашний телефон, адрес… Квон Джиук точно не оставит это просто так. Надо уйти отсюда…

— …

Но ноги не слушались. Они были ватными, как и всё его тело. Пак Джуён вспомнил руку Квон Джиука, которая зажимала ему рот. Грубая, сильная рука, которая сжала его лицо так, что стало больно.

Квон Джиук когда-то гладил его по голове, шутливо тыкал в щёку… И вот как эта рука изменилась. Пак Джуён не мог забыть те прикосновения, которыми Квон Джиук ощупывал его тело.

«Как он мог?.. Как он мог превратить прикосновения этой руки в нечто отвратительное, похожее на ползающее насекомое?»

Он не знал, сколько просидел так. Ему не хотелось возвращаться. Он отполз в самый дальний угол склада и прислонился к стене. Его одежда испачкалась в пыли, но ему было всё равно. Он сидел, погружённый в свои мысли.

Внезапно снаружи послышался шум. Дверь склада, которая была почти закрыта, со скрипом отворилась. В проёме появились силуэты нескольких человек.

— Пак Джуён, что ли, свалил?

— Куда он денется?

— А это правда, Джиук? Не врёшь?

— Да я, блядь, лучше врежу этому ублюдку Ли Уджину, чем буду врать о таком, — сказал Квон Джиук, подходя к складу.

Квон Джиук, развязно шагая и ухмыляясь, вошел в склад. Услышав этот издевательский смех, Пак Джуён вспомнил все, что произошло несколько часов назад, и вздрогнул. Сквозь открытую дверь пробивался солнечный свет, который казался неуместным в этом мрачном месте.

— Вот он, глядите-ка.

— Фу, блин, как то противно. Он даже не пытался сбежать.

— Он всегда как-то странно на тебя смотрел.

— Всё время пялился на Джиука.

Квон Джиук подошёл к Пак Джуёну, топча пыльный мат. Пак Джуён медленно поднял голову. Красивое лицо, которое он всегда рисовал в своих мечтах, сейчас улыбалось.

Улыбка дьявола. Квон Джиук махнул рукой, и остальные парни окружили Пак Джуёна. Знакомые лица теперь казались демоническими. Склад превратился в ад. Пак Джуён попытался отползти, хотя отступать было некуда.

— Х-хён… Джиук-хён… Я был неправ. Правда…

— А ты знаешь, сколько здесь тех, кто мечтает тебя оттрахать?

— Н-не надо… Мне страшно…

Квон Джиук удивлённо посмотрел на Пак Джуёна, а затем наклонился к нему.

— Чего ты боишься? Ты же пидор. Гомик, который любит, когда ему в жопу засаживают. Я хотел тебе угодить. Чего ты боишься?

— … Хён…

— Что, не нравится?

Пак Джуён кивнул и заплакал. Он снова опустил голову, всхлипывая и задыхаясь от рыданий.

— Не хочу… Пожалуйста, хён… мне страшно…

Пак Джуён разрыдался, как ребёнок.

— Эй, следите, чтобы он не сбежал, — бросил Квон Джиук и, как и прежде снова сел на Пак Джуёна. Пак Джуён начал вырываться все сильнее, кричать и брыкаться. Тогда окружающие схватили его за руки и ноги.

— Ааа, хнык, не надо…！

— В чем дело? Будто мы тебя бьём.

Квон Джиук, который в классе выглядел напряжённым, сейчас расслабился и улыбался. Остальные же, наоборот, выглядели неуверенно.

«Как вы можете улыбаться, делая такое? Что смешного?» — Пак Джуён не понимал.

Вырываясь, он вдруг заметил перед собой видеокамеру. Пак Джуён в ужасе распахнул покрасневшие глаза. Камера записывала каждое его движение. Предчувствуя неладное, он сглотнул и жалобно пролепетал:

— Пожалуйста… Я… я был неправ… Я больше не буду говорить, что вы мне нравитесь… Отпустите… отпустите же!

— Нельзя так сильно сопротивляться. Все грязные пидоры, которые говорят, что я им нравлюсь, уже снялись на камеру. Ты не исключение. Эй, слушайте… Блядь. Эй, ребята, слушайте сюда!

Квон Джиук привлёк внимание остальных парней, которые не могли оторвать глаз от плачущего Пак Джуёна.

«Что делать с этими малолетками, у которых уже сейчас такие странные вкусы?» — подумал Квон Джиук, не в силах сдержать улыбку.

Он не мог забыть, как его бесило присутствие этого мерзкого гомика последние несколько дней. Хотя это было скорее чувство какой-то непонятной ему досады, чем отвращения.

— Джуён, как насчёт года? Всего один год делай всё, что я скажу, и я удалю всё, что снимаю сейчас и еще в будущем.

— Хён… Правда, не надо… Пожалуйста…

— Если будешь перебивать и портить мне настроение, я сразу же отправлю это видео твоей маме.

— …Но…

Отчаяние на красивом лице Пак Джуёна доставляло Квон Джиуку странное удовольствие и одновременно заставляло его усмехаться. Это был не первый парень, который смотрел на него так, но впервые это вызвало у него не только отвращение, но и что-то ещё. Впервые ему захотелось по-настоящему изнасиловать парня.

Это было отвратительно.

«Сам напросился, раз так уж хотел обратить на себя внимание», — подумал Квон Джиук.

Лучше всего было таким образом избавляться от грязных слухов, которые могли бы стать компроматом. Он не мог допустить, чтобы разговоры о гомосексуализме помешали ему расширять своё влияние. К тому же, Квон Джиуку это нравилось.

Он находил забавным, как парни, которые признавались ему в любви, потом ползали у него в ногах.

Вряд ли в мире существовал более простой способ получить власть над кем-то. Квон Джиук удобно устроился на Пак Джуёне и, расстегивая его рубашку, усмехнулся:

— Ну что, посмотрим, как ты смотришься на камеру.

Парни, державшие Пак Джуёна за руки и ноги, нерешительно, но послушно начали шарить руками под его одеждой. Пак Джуён понял, что мольбы бесполезны, и, напрягая всё тело, сдерживал слёзы. Его веки дрожали.

В начале лета Пак Джуён в одночасье оказался в аду. Лишь удушающая жара напоминала ему о жестокой реальности.

<Продолжение в 4 томе>

История, которую начал рассказывать Ли Уджин, постепенно перешла к Пак Джуёну. Он сказал, что все в порядке, и попросил дать ему рассказать свою историю. Но, слушая его монотонный голос, казалось, что он говорит о чужом опыте.

Несмотря на бесстрастный тон, рассказ был полон деталей. Пак Джуён так живо описывал прошлые события, потому что все еще был заперт в прошлом. Он наконец-то смог заговорить о том, что так долго держал в себе, о чем никому не рассказывал столько лет.

— На этом я, пожалуй, остановлюсь. Что думаете?

— …

— Вспоминаете что-нибудь из средней школы?

Квон Джиук, похоже, все еще не верил ему. Хотя приступы ярости поутихли, он все равно тяжело дышал.

— …Да, вспоминаю. Я точно помню, что делал всякую хрень. — резко сказал он, и его лицо снова исказилось гримасой гнева.

— Но я не помню тебя, Пак Джуён.

— …Ну да, конечно.

— Блядь, да вы хоть сами понимаете, как смешно это звучит? Что я из-за какого-то мелкого пацана с ума сошел и делал такое?

Ещё как смешно. Было трудно поверить, что он потратил несколько месяцев на то, чтобы выдумать такую чушь. Квон Джиук не подвергался насилию только для того, чтобы поверить в эту небылицу без каких-либо доказательств.

Но если все это неправда, то откуда он знает столько подробностей о его школьных годах? Мысли Квон Джиука метались, и он сорвался на первом попавшемся под руку человеке:

— Эй, прежде чем что-то ляпнуть, подумай, кому ты это говоришь! Думаешь, я идиот? Это ты, Ли Уджин! Ты всё разузнал и рассказал Пак Джуёну! А? Откуда бы он иначе всё это знал? Думаешь, я не понимаю, что ты хочешь меня уничтожить?!

— Что он несёт?

Чем громче он кричал, до хрипоты в голосе, чем сильнее он извивался в своих путах, отрицая реальность, тем тяжее становилась атмосфера.

«Вау, этот ублюдок, кажется, реально спятил», — раздался чей-то смешок.

Квон Джиук не мог пропустить эти слова. Он, лёжа на полу, злобно посмотрел на мужчин вокруг и закричал:

— Тогда это вы?! Ублюдки! Это вы, да? Вы сговорились! Кто, блять, проболтался?!

Его покрасневшие глаза заметались по комнате и остановились на Ким Сухёке, который смотрел на него с ошарашенным выражением лица.

«Точно, он же не был замешан, он должен знать».

Квон Джиук криво усмехнулся и спросил:

— Ким Сухёк, ты же здесь. Эй, Ким Сухёк, скажи, ты веришь этому ублюдку?

Ким Сухёк, который всё это время слушал, задерживая дыхание, не мог выдать ни звука. Он тоже считал слова Пак Джуёна полным бредом, но…

Он вдруг отвел взгляд в сторону,

Глаза Квон Джиука расширились от разочарования.

«Он действительно верит в это?»

Неужели произнести одно слово «нет» так тяжело?

— Ха, что это значит? Ха-ха. Блять… значит, ты такой же. Надо было догадаться ещё тогда, когда ты меня предал.

— Хён, хватит. Не важно, верите вы в это или нет, ничего не изменится.

Пак Джуён сел между ног Квон Джиука и велел двоим мужчинам держать его за ноги. Они с готовностью выполнили приказ, предвкушая то, что должно было произойти. Пак Джуён поднял взгляд и усмехнулся.

— У вас такое лицо, словно не можете в это поверить. Что, не думали, что можете пасть так низко?

— Пак Джуён! Ты за это поплатишься! Я тебя проклинаю!

— Конечно, вам трудно это принять. Как ученик третьего класса средней школы мог такое сделать?

Другой парень подошел, чтобы расстегнуть рубашку Квон Джиука. Даже когда тот пытался вырваться и выкручивался из хватки, это ничего не меняло. Несколько пальцев уже касались его груди…

Всего несколькими движениями рук и его красивое тело было обнажено. Мужчины вокруг издевательски присвистнули, а некоторые даже протянули руки и с силой шлепнули его по груди.

«Ах!» — Квон Джиук коротко вскрикнул, его лицо покраснело.

— Ну и что нам теперь с ним делать? Просто трахнуть?

— Его же для этого и привели. Просто отыметь, и всё.

Пак Джуён бесстрастно смотрел на ухмыляющихся мужчин. Для них это было всего лишь развлечением. Для посторонних — просто небольшой инцидент.

— Вы же видели то видео? Сделайте с ним то же самое. Нет…

Пак Джуён не договорил. Он объяснил им причину, но этот человек всё отрицал и не проявлял ни капли раскаяния, так что не было смысла церемониться с ним.

— Можете сделать и хуже. Только не убейте его. Справитесь?

— Блять. Ты что, не знаешь, где находишься? Это место специально для пыток создано. Было бы стыдно не воспользоваться возможностью.

— … Ну, тогда делайте, что хотите.

Пак Джуён встал и отошёл на шаг назад. Осквернять его полностью было не его задачей. По крайней мере, в этот момент он не хотел уподобляться этим людям. Даже если это противоречило всему, что он делал до сих пор.

Пока они разговаривали, двое мужчин не выдержали и набросились на Квон Джиука. Его грудь и живот покраснели от ударов. Кто-то даже обхватил губами его сосок и с чавканьем начал сосать. Это было показное действие.

Глупый Квон Джиук уже кричал, и вены на его шее вздулись.

— И чего я тогда так его боялся? — сказал один из нападавших.

— О чём ты, блять? Только ты и ссал, мне было похеру, — прохрипел толстяк с отвисшим животом. Внезапно его голос смешался с голосом Квон Джиука, а затем стих. После этого послышались редкие стоны, похоже, они целовались. Среди чавкающих звуков изредка доносились звуки рвотных позывов.

Пак Джуён, не обращая внимания на происходящее, принёс стул и сел рядом с Ким Сухёком.

Он глубоко вздохнул и спросил:

— Знаешь что?

— … Что?

— Если бы ты не вытащил Джиука из дома, ничего этого бы не случилось. Так что не меня вини, а себя.

Ким Сухёк, всё лицо которого было в синяках и ссадинах, смотрел на избиваемого Квон Джиука. Он не отводил взгляда, даже когда Пак Джуён заговорил с ним. Некоторое время они молчали. Затем Ким Сухёк пробормотал:

— Тогда… в самом начале… то, что ты вступил в клуб…

— Я узнал, что он там. Честно говоря, он не из тех, кто легко сходится с людьми. Мне было интересно, как он вообще с кем-то подружился с таким характером.

Ким Сухёк вспомнил тот день, когда он впервые встретил Квон Джиука в кампусе. Он не ожидал увидеть этого хулигана снова, тем более в университете. Если подумать, их первая встреча произошла в библиотеке.

— Сонбэ, каково твоё честное мнение?

— … О чём?

Если честно, Ким Сухёку было не по себе рядом с Пак Джуёном. Но он понимал, что этот ответ не соответствует вопросу.

— Ты же слышал мою историю. Какие у тебя впечатления?

— Не знаю… Это просто история без доказательств.

— Тогда другой вопрос.

— …

— Что ты думаешь о том, что сейчас происходит?

Ким Сухёк не знал, что ответить. Он просто наблюдал за изнасилованием. У него не было никаких особых мыслей. Пак Джуён, который задал этот вопрос, подперев подбородок рукой, тоже перевёл взгляд с Ким Сухёка на происходящее.

Судя по всему, Квон Джиука избили по лицу. Из носа и рта текла кровь. В отличие от обычного, он не плакал, но белки его глаз были налиты кровью, словно он вот-вот заплачет кровавыми слезами.

«Он в ярости», — равнодушно подумал Пак Джуён и продолжил наблюдать.

Один из мужчин схватил Квон Джиука за волосы. Его пенис уже стоял торчком.

Мужчина с силой вдавил свой эрегированный член в открытый рот Квон Джиука и начал двигать бедрами. Он входил так глубоко, что лобковые волосы терлись о нос Квон Джиука. Он замер на несколько секунд, наслаждаясь ощущениями в горле жертвы. Квон Джиук, выпучив глаза, несколько раз пытался сдержать рвоту, но в итоге извергнул содержимое желудка. Рвотные массы смешались с густой кровью из носа, пачкая его лицо.

Вытирать это не было необходимости. Мужчина вытащил свой член и размазал им рвоту по лицу Квон Джиука. Квон Джиук, на мгновение задохнувшись, приоткрыл глаза. Липкая жидкость попала ему на веки.

Как только он начал приходить в себя, кто-то пнул его по ослабевшему телу, и он упал. В какой-то момент он оказался лежащим на мате лицом вниз, с поднятыми ягодицами. Когда с него стянули штаны вместе с нижним бельем, его ягодицы напряглись, и он сжал их. Тот самый толстяк, заметив отверстие между ягодиц, обхватил их руками и уткнулся лицом в промежность. Толстый, как червь, язык начал облизывать щель, а затем проник в покрасневшее отверстие. Он двигал языком внутри, исследуя стенки.

Когда язык терся о вход или быстро извивался внутри, ягодицы Квон Джиука непроизвольно сжимались. Заметив это, кто-то наступил ему на голову каблуком ботинка. Квон Джиук застонал от боли. Удар каблуком, должно быть, причинил ему сильную боль.

— Эй, эй, отойди на секунду.

Из всех присутствующих больше всех был возбужден Ли Уджин. Пак Джуён заметил, как он что-то готовит рядом с Квон Джиуком, и усмехнулся. Казалось, Ли Уджин ждал этого момента больше всех, возможно, даже больше, чем он сам.

Ли Уджин пнул ногой мужчину, который жадно лизал анус Квон Джиука. Тот с неохотой отстранился, но, увидев то, что держал в руках Ли Уджин, засмеялся. Раздался звук, похожий на визг свиньи. Это была деревянная бейсбольная бита.

Вернее, на рукоятку биты был надет презерватив. Мужчины громко засмеялись и подняли Квон Джиука за волосы.

Они действовали слаженно. Один раскладывал различные инструменты, другой снимал наручники с Квон Джиука. Кто-то поддерживал его шатающееся тело. Было странно видеть, как бандиты так организованно работают вместе, чтобы сломать одного человека.

Кто-то взял веревку, свисавшую с потолочного крюка, и крепко связал ею запястья Квон Джиука. Он все еще пытался сопротивляться и что-то кричал, но его ударили по затылку. Благодаря связанным рукам он не упал, но стоял на цыпочках, и его ноги то и дело отрывались от пола.

Мужчина, стоявший позади Квон Джиука, поднял его ногу, обнажив анус. Ли Уджин, ухмыляясь, начал вдавливать рукоятку биты в отверстие. Растянутый анус начал заглатывать рукоятку без смазки, и, не давая внутренним стенкам привыкнуть, Ли Уджин начал быстро двигать битой. Раздался ужасный крик.

— А-а-а, кха, а! Хнык, блять, хнык…

— Похоже, ему все еще хочется жить, раз может ругаться, — сказал кто-то.

— Убью, хнык, всех, убью… кхе…

Длинная бита входила все глубже, ударяя по внутренним органам. Нога, на которой он стоял, начала дрожать. Один из мужчин схватил пенис Квон Джиука и начал яростно надрачивать ему.

Кровь прилила к паху, и Квон Джиук, запрокинув голову, начал издавать странные звуки, не то стоны, не то крики.

— Даже с битой в заднице у него стоит! Ха-ха-ха! — раздался громкий смех. Они по очереди двигали битой в заднице Квон Джиука, а затем, когда он расслабился, резко вытащили ее. Квон Джиук задергался в воздухе, чувствуя, как будто у него вырвали внутренности. На его висках вздулись вены.

К этому моменту даже Ким Сухёк не мог оставаться равнодушным.

«Это… это уже слишком», — подумал он.

Пак Джуён, заметив его беспокойство, посмотрел на него и спросил:

— У тебя нет ко мне вопросов?

— Может, уже хватит…

— Не об этом. Такие вопросы скучные.

Ким Сухёк серьезно посмотрел на Пак Джуёна.

«Он, похоже, не понимает, что такие разговоры только уменьшают доверие к его истории», — подумал он.

— Например, как я смог выбраться из той ужасной жизни. Тебе не интересно?

Честно говоря, Ким Сухёку было любопытно. Он сделал вид, что ему всё равно, и опустил глаза. Ему было непонятно, как Пак Джуён, который, по его словам, был игрушкой Квон Джиука, смог организовать всё это. Пак Джуён молчал, и, похоже, не собирался начинать рассказ, поэтому Ким Сухёк вздохнул и спросил:

— … Мне интересно. Расскажи.

— … Хм…

Пак Джуён потер подбородок, глядя куда-то в сторону. Его взгляд был устремлен на Квон Джиука. Один из мужчин стоял позади Квон Джиука, держа его ноги и трахая. Точнее, он держал его за колени своими мускулистыми руками и двигал ими вверх-вниз, заставляя ноги Квон Джиука болтаться. Каждый раз, когда член мужчины входил в Квон Джиука, его собственный член ударялся о живот.

Пак Джуён смотрел на это как сторонний наблюдатель. Он словно смотрел порнофильм с Квон Джиуком в главной роли.

«Да уж, когда же все перевернулось с ног на голову?» — Пак Джуён задумался, вспоминая прошлое.

— Кажется, это было восемь лет назад, зимой. Последний раз это случилось в библиотеке.

— В библиотеке?

— Звучит неправдоподобно, да? Я знаю. Я тоже не мог себе представить, что мы будем делать это там.

— …

— Все было как обычно. Я сосал ему, пока он снимал это на камеру, и вдруг он сказал, что пора бы заняться учебой. И что он поможет мне. Я не понял, что он имел в виду.

Ким Сухёк, который молча слушал, нахмурился. В его голове что-то промелькнуло. Мысли путались, и он не мог сосредоточиться.

«… Что это? Что я сейчас чувствую?» — Ким Сухёк недоуменно покачал головой.

— И он действительно отвел меня в библиотеку. Тогда рядом с ним было двое или трое парней, около того. Помню, что в тот день их было немного.

— Может, это было во время экзаменов? Ты же сказал, что была зима. Не выдумывай глупости…

— Нет, не в этом дело. Просто было очень холодно. Кажется, это было время выпускных экзаменов… Но и ты смешной. Разве он похож на того, кто будет ходить в библиотеку готовиться к экзаменам?

Пак Джуён тихонько засмеялся. Он посмотрел на задыхающегося и беззвучно произнес: «Чего ты уже плачешь?» Затем он продолжил свой рассказ:

— Тебе, наверное, трудно в это поверить, но я тогда был… довольно наивным. Поэтому, даже когда он делал со мной все это, я все равно верил ему. Я даже обрадовался, когда он сказал, что мы идем учиться, подумал, что он сегодня ко мне снисходителен. Но как только мы вошли в библиотеку, он схватил меня за волосы и затащил в туалет.

— …

— Не в туалет в холле, а в туалет возле читального зала. Какой же у него был скверный характер! Я не мог даже кричать от боли, боялся, что меня услышат те, кто учился. Мне было так плохо тогда.

— Такое было?

— Да, конечно. Было. Правда.

— Но ты…

Ким Сухёк снова склонил голову. Дело было не в содержании истории. Его смущало то, как спокойно Пак Джуён рассказывал об этом. Он выглядел так, будто не в себе.

«Если это ложь, то хотя бы сделай вид, что переживаешь. Это не та тема, о которой можно говорить так равнодушно», — Ким Сухёк сдержался от подобных замечаний.

— Но… в каком я тогда был состоянии? Мои руки и ноги были связаны скотчем. И рот тоже был заклеен. И в таком виде он меня бросил.

— Что?

— Он ушел. Он вставил в меня сзади две или три штуки…Включил вибрацию и просто ушел. А я лежал там, плакал от боли и обиды, а он смотрел на меня и говорил, что ему скучно.

— …

— Он сказал, что пойдёт в компьютерный клуб, попросил парня, который был с ним, присмотреть за мной, и ушел. И как ты думаешь, что этот парень сделал со мной?

Ким Сухёк, морщась от отвращения, слушал этот рассказ, а затем отвернулся. Услышав тихий стон, Пак Джуён пожал плечами.

— Что, неинтересно?

— Не говори об этом так легкомысленно… Это не та история, которую можно рассказывать вот так.

Диссонанс между рассказом Пак Джуёна о прошлом Квон Джиука и тем, как тот сейчас кричал, с двумя членами в себе, был слишком велик. Пак Джуён говорил так спокойно, что даже Ким Сухёк начал сомневаться в реальности происходящего.

— Квон Джиук еще ходил в библиотеку после этого?

— Откуда мне знать? После того дня я хёна больше не видел. Мы полностью прекратили общение.

— …

— В любом случае, самое главное я еще не рассказал. Он так и не вернулся.

Это звучало как бред сумасшедшего. Ким Сухёк закрыл глаза и откинул голову назад, прислонившись затылком к стене. У него ужасно разболелась голова. Он вспомнил, как Пак Джуён бил его головой об стену. Возможно, это была причина.

Но что-то продолжало беспокоить его, какая-то смутная мысль.

«Почему библиотека? Почему именно библиотека?» — Ким Сухёк задумался.

Тем временем Пак Джуён продолжил свой рассказ:

— Парень, который остался со мной, тоже заскучал. Я думал, он хотя бы развяжет меня, но нет. Он тоже просто сбежал. Какие же они были ужасные. Могли хотя бы выключить вибратор.

Пак Джуён опустил взгляд и начал теребить свои пальцы. Он бездумно поглаживал свои гладкие ногти.

— Я потерял счет времени. Я просто терпел, когда кто-то заходил, потому что парни сказали мне молчать. Я думал, что они вернутся и развяжут меня. Но они так и не пришли до самой темноты. Когда в туалете выключили свет, я испугался и начал плакать. Я кричал и плакал, и охранник услышал меня. Даже сейчас… у меня мурашки по коже.

В его обычно спокойном голосе появились нотки волнения. Он кашлянул, прочищая горло, и снова поднял глаза. Тот, кто бросил его в маленькой кабинке, теперь рыдал у него на глазах, униженный и избитый.

— И… что было дальше? Охранник сразу же вызвал полицию. Но… честно говоря, я плохо помню, что было потом. Я был не в себе…

— …

— Оказалось, что мама искала меня. Я не вернулся домой до позднего вечера, и она тоже заявила в полицию. Моя мама немного беспокойная. В ту ночь я сидел в полицейском участке и просто плакал, а когда мама увидела меня, она разрыдалась. Она плакала сильнее меня, и я очень хорошо помню этот момент.

Ким Сухёк молча слушал. Внезапно он почувствовал резкий запах сигаретного дыма, как в тот зимний день.

«Что это было?» — Ким Сухёк моргнул.

«— Если тебе не нравится учиться… зачем ты сюда пришёл?»

«— Помочь знакомому младшему с учёбой.»

Обрывки разговора всплыли в его памяти.

«Когда я впервые встретил Квон Джиука?» — пытался вспомнить Ким Сухёк. Когда он начал вытаскивать из глубин памяти давно забытые события, у него похолодели руки и ноги.

«— Хочешь посмотреть?

— На что?

— Как я учу. Тебе же интересно, правда?»

Он вспомнил этот небрежный голос.

«Подожди, нет. Зачем я вспоминаю эти короткие, но забавные моменты именно сейчас?» — Ким Сухёк закусил губу.

— В общем, дело дошло до полиции, но что они могли сделать с кучкой школьников? В итоге Квон Джиук оставил меня в покое. Он получил наказание в виде общественных работ. Странно, правда? Ведь я сам ничего не сделал для этого.

— … Я понял. Можешь больше не рассказывать.

— Почему? Я еще не закончил.

— Просто… можешь, пожалуйста, остановиться?

Пак Джуён, заметив странное поведение Ким Сухёка, наклонил голову и посмотрел ему в глаза. Его широко раскрытые глаза несколько раз моргнули.

— Сонбэ, ты веришь мне?

Пак Джуён смотрел на него своими черными глазами. Ким Сухёк не смог ответить. Он не ожидал, что человек, с которым у него никогда не было ничего общего, может иметь схожие воспоминания, и что это вызовет в нем такой сильный отклик.

— Это…

— Ким Сухёк!

Ким Сухёк вздрогнул от неожиданности, услышав свое имя. Он рефлекторно повернул голову. Там, весь в крови и синяках, тяжело дыша, стоял Квон Джиук и смотрел на него. После изнасилования его бросили на мат. Он пытался подползти к Ким Сухёку, вытягивая руки, стертые веревкой в кровь.

— Ким… Ким Сухёк. Хнык, Ким Сухёк! Блять, помоги мне. Помоги мне еще раз…！А-а! Хнык, уф!

В этот момент голова Квон Джиука резко откинулась назад. Кто-то схватил его за волосы, не давая ему уползти. Кто-то встал позади Квон Джиука и резко вошел в него. Он двигался с бешеной скоростью, заставляя бедра Квон Джиука судорожно сжиматься. Кто-то другой плюнул в открытый рот Квон Джиука и захихикал.

Мужчина сзади, облизывая лицо Квон Джиука, двигался все быстрее. Шлепки становились все громче, и, наконец, он кончил, бросив тело Квон Джиука на мат. Его тут же сменил другой. Он перевернул Квон Джиука и, повторив действия предыдущего, внезапно схватил его за горло.

— Кхе… помо… ги… мне…

— Я… я…

Зрачки Ким Сухёка расширились. Мужчины, изнасиловавшие Квон Джиука, остановились и посмотрели на Ким Сухёка.

«Ну что? Какой выбор ты сделаешь?» — спрашивали их взгляды.

— Ха… хнык… я… я никогда такого не делал… Блять… пожалуйста, спаси меня…! — заикаясь, пробормотал Квон Джиук. Он все еще пытался оправдаться.

Он говорил, что не делал ничего подобного. Ким Сухёк колебался. Он не знал, кому верить. Разум говорил одно, но сердце…

— …

Все те слухи о Квон Джиуке, которые он раньше игнорировал, все те сомнения в его прошлом… теперь он не мог их больше игнорировать.

«Он заслуживает этого».

Ким Сухёк отвернулся от взгляда Квон Джиука.

Это было единственное решение, к которому он пришел после долгих раздумий. Квон Джиук, несмотря на то, что его тело было выгнуто назад, не сводил глаз с Ким Сухёка.

Мужчина, державший его за горло, начал трясти его голову, и Квон Джиук закричал от боли.

— Кхе… от… пусти… блядь… Ким Сухёк!

— …

Ким Сухёк зажмурился. Пак Джуён наблюдал за ним с непонятным выражением лица. Но Ким Сухёк продолжал игнорировать Квон Джиука.

— Ты… как ты мог…! Ха… как ты мог поверить этому ублюдку…！

— Вау, блять. Квон Джиук всегда так много пиздел?

— Эй, заткни его. Он, блять, никогда не устает?

«Надо его прикончить», — пробормотал один из мужчин и встал.

Тот, кто держал Квон Джиука за горло, отпустил его и обхватил руками. Он начал медленно, но крепко сжимать его шею, и лицо Квон Джиука стало бледнеть. В этот момент тяжелый ботинок мужчины ударил его в живот. Это был не просто детский пинок.

— … Хыа…！

— … Вау… ха-ха! Блять. Эй, ударь его еще раз. Я чуть не кончил, блять.

— Да? Тогда еще раз. Эй, очнись.

— Кхе… угх…

Изнасилование отошло на второй план. Их больше возбуждало само избиение. Но это был не Квон Джиука. Несмотря на то, что его трахали, боль была настолько сильной, что возбуждение пропало.

Кто-то ударил его кулаком в живот. Квон Джиук задрожал. Боль была невыносимой. У него потемнело в глазах, и он начал терять сознание.

— Ха, ух… Блять, каждый раз, как бью, кончаю, — пробормотал мужчина и ослабил хватку.

Как только он отпустил его, Квон Джиук обмяк. Когда мужчина вытащил свой член, из ануса Квон Джиука вытекло большое количество спермы. Мужчины, смеясь, начали по очереди шлепать его по ягодицам. От сильных ударов на коже появлялись новые ссадины.

Ли Уджин, который все это время отдыхал в углу, изредка присоединяясь к изнасилованию, похоже, заскучал и снова подошел к Квон Джиуку. Каждый раз он делал что-то странное. Сначала он вставил в него биту, затем надел ему на голову полиэтиленовый пакет и начал давить на живот. Остальные с интересом наблюдали за ним.

— Чего уставились, блядь? Продолжайте делать, что делали.

— Скучный ублюдок.

Ли Уджин, напевая, взял какой-то длинный предмет и, перевернув Квон Джиука ногой, положил его на спину. Все его тело было покрыто следами от рук и обуви. Было несколько ран неизвестного происхождения.

«Завтра у него все тело будет в синяках», — усмехнулся про себя Ли Уджин и схватил Квон Джиука за член.

— … Хнык… угх…

— После такого избиения ты должен хоть немного повеселиться. Не так ли?

— Кто говорил, что ему понравится, когда его душат? Хватит притворяться добрым.

Квон Джиук слышал их голоса как сквозь вату. Его избили так сильно, что он почти потерял сознание. Внезапно он почувствовал резкую боль внизу живота и открыл глаза.

— …! А-а…！

Он думал, что его тело уже не может болеть еще сильнее. Боль была настолько сильной, что у него снова потекли слезы. Он посмотрел вниз и увидел, как Ли Уджин пытается вставить в него длинный уретральный плаг. Он был такой толщины, что даже опытному человеку было бы трудно его вставить. Челюсть Квон Джиука начала дрожать.

— Эй, раскройте его. Расслабься.

— Как я могу раздвинуть мочеиспускательный канал?

— Ну, ты понял. О, входит. Если постараться, можно вставить до конца.

— Я делал это уже в больнице. Вау, сумасшедший ублюдок.

Мужчины смеялись и переговаривались между собой. Квон Джиук, не в силах дотронуться до своего паха, извивался всем телом. Ли Уджин, наконец, вставил плаг до конца и начал вращать его, двигая им внутри узкого мочеиспускательного канала.

Край плага постоянно стимулировал простату. Когда он сжал член Квон Джиука и начал быстро двигать им, Квон Джиук широко раздвинул ноги. Это было непроизвольное движение, вызванное удовольствием, распространяющимся по его нижней части тела. Удовольствие, пришедшее после бесконечной боли, было таким сладким, что он начал двигать бедрами. Когда он был близок к оргазму, Ли Уджин резко вытащил плаг.

— … !… !

— Вау, блять. Это как фонтан, фонтан.

— Похоже, Джиук очень изголодался.

Вязкая белая жидкость брызнула на пол. Его напряженные бедра дрожали, а пальцы ног скребли мат. Но это делалось не ради Квон Джиука. Все это было тщательно продуманным издевательством, предназначенным для одного единственного зрителя.

Он снова вставил плаг в уже кончившего Квон Джиука. Он продолжал стимулировать его, причиняя ему мучительную боль и вызывая удовольствие. После нескольких оргазмов его тело стало настолько чувствительным, что он кончал от одного только вращения плага. Его рот уже давно был закрыт  носовым платком и заклеен скотчем.

Когда его мочеиспускательный канал опух, он начал быстро тереть головку члена. Квон Джиук начал кричать и стонать, выгибаясь в воздухе. Когда он попытался убрать руку Ли Уджина, остальные схватили его за бедра и прижали к мату.

— …Ммм! Ааа! Ммм!

В тот момент, когда Квон Джиук закрыл глаза. Из щели между опухшей головкой и ладонью Ли Уджина хлынула прозрачная жидкость. Напряженное тело Квон Джиука задрожало от удовольствия. Быстрые движения руки Ли Уджина не прекращались, и жидкость продолжала вытекать из головки. Это уже не было удовольствием. Это была боль, перешедшая предел.

— Блять, это настоящий фонтан, — восхищенно сказали мужчины и, схватив свои возбужденные члены, начали мастурбировать. Затем они обменялись взглядами.

«Еще разок».

Они раздвинули ноги оцепеневшего Квон Джиука.

— …

Ким Сухёк, опустив голову, слушал все это. Внезапно ему захотелось спросить Пак Джуёна то же, что тот спросил его.

«Пак Джуён, а что ты чувствуешь, глядя на это? О чем ты думаешь?»

Он не мог представить, что чувствует Пак Джуён. Понять чувства другого человека можно только полностью оказавшись на его месте. Ким Сухёк знал это, поэтому ничего не сказал Пак Джуёну, автору всего этого порнографического спектакля.

— Вау, я кончил на неделю вперед.

— Тот еще скорострел.

— Этот ублюдок сейчас сдохнет…

Действие продолжалось. Мужчины болтали между собой, как будто это обычная вечеринка. Квон Джиук то терял сознание, то приходил в себя. Уретральный плаг снова был вставлен в него. Внезапно кто-то наступил на член Квон Джиука вместе с плагом. Он особенно сильно давил на мошонку каблуком.

— Почему этот ублюдок не реагирует?

— Ай! Блять. Подожди. У меня на ботинке моча. Э…!…

Измученный Квон Джиук не смог сдержать мочу. Мужчина, стоявший на его члене, в ужасе отскочил.

Ли Уджин, глядя на мокрый мат, направил свой член на Квон Джиука.

«Если этот ублюдок может помочиться, то и я могу».

Он хотел завершить все это идеально. Из его головки хлынула струя мочи. Квон Джиук рефлекторно закрыл глаза.

— А, подожди. Меня сейчас стошнит.

— Тогда не смотри, блять.

— Зачем ссать ему на лицо, если есть туалет? — возмутился один из мужчин, но тут же рассмеялся.

Он поднял все еще дрожащую ногу Квон Джиука и, приставив головку своего члена к его анусу, начал мочиться. Остальные тоже подошли и начали мочиться на него.

Ли Уджин уже собирался уходить, когда услышал за спиной холодный голос:

— Ли Уджин.

Пак Джуён стоял рядом и бесстрастно смотрел на валяющееся на мате тело. Ли Уджин должен был позаботиться о Квон Джиуке. Пак Джуён собирался отвезти его домой и подумать, что с ним делать…

Пак Джуён молча посмотрел на мокрого от мочи Квон Джиука и на Ли Уджина. Ли Уджин смущенно улыбнулся и застегнул штаны.

— …Я ж хотел отнести его в мою машину и помыть. Забыл. Извини.

***

Квон Джиуку когда-то приснился странный сон.

Он не помнил его в деталях, но помнил, что он был. Это было не так давно. Когда он проснулся, он увидел знакомый темно-красный потолок, значит, сон был недавним.

В этот раз мальчик из сна был отчетливо виден.

Мальчик, отчаянно кричавший на кровати, был похож на Белоснежку. Он был таким же бледным и красивым.

«Помогите мне! Помогите мне!» — кричал мальчик. Квон Джиук смотрел на него. Вернее, пытался смотреть.

Его рука сама потянулась и схватила мальчика за волосы. Его губы сами начали двигаться. Он понимал, что это сон, но не мог контролировать себя.

— Ты говорил, что убьешь меня. Ты говорил, что убьешь меня, а теперь просишь о помощи. Я же говорил тебе, чтобы ты не выводил меня из себя.

— В этот раз… правда. Я сделаю все, что вы скажете. Я, наверное, сошел с ума. Пожалуйста…

Осознав, что это сон, Квон Джиук осмотрелся. Вокруг валялись разные вещи.

«Что происходит? Как сон может быть таким реальным?»

Квон Джиук, управлявший своим телом во сне, взял одну из вещей и помахал ею перед мальчиком. Это был CD в тонком футляре.

— Тебе интересно, что это?

— Хён…？

— Мне показалось, что наш Джуён слишком много себе позволяет, поэтому я сделал небольшой подарок нескольким людям… Ах, да. Во сколько твоя мама приходит с работы?

— …！

— Кстати, ты отлично смотришься на камеру. Если бы не член, я бы подумал, что ты девушка. Мне так понравилось смотреть на тебя, что я даже кончил.

Глаза мальчика расширились от шока. В его черных, как обсидиан, глазах появились слезы. Он моргнул, и слезы покатились по щекам. Но в его глазах мелькнула ненависть. В темных глазах вспыхнул огонь. Квон Джиук, видя эту перемену, оставался спокойным.

— Не нравится? Тогда сделай то же самое.

— … Хён, я правда… хочу вас убить.

— Я же всегда тебе говорил. Хватит болтать, делай, что хочешь. Конечно, если у тебя есть на это силы.

Квон Джиук задумался. Кто это «я», который только что говорил? И чье имя я назвал?

Бессознательный «сон» превращался в обрывки воспоминаний.

Квон Джиук наконец полностью проснулся.

***

Мужчины, привыкшие издеваться над людьми, довели Квон Джиука до гораздо худшего состояния, чем ожидал Пак Джуён. У него не было серьезных травм, опасных для жизни. Но Пак Джуён решил, что ему будет трудно ухаживать за ним одному.

Когда он перенес Квон Джиука в машину и собирался ехать в больницу.

Ли Уджин последовал за ним.

Пак Джуён отказался от его помощи.

Ему было достаточно того, что Ли Уджин предоставил ему информацию о Квон Джиуке и помог ему стать сильнее.

На этом роль Ли Уджина заканчивалась. Пак Джуён также собирался прекратить финансовую поддержку его банды. Он думал, что Ли Уджин уже должен был подняться по бандитской иерархии и сам сможет о себе позаботиться.

Было уже слишком поздно обращаться в поликлинику. Пак Джуён отнес Квон Джиука в отделение неотложной помощи. Сначала медперсонал вел себя нормально, но по мере проведения обследований и выяснения обстоятельств дела они начали смотреть на него с подозрением.

«И что с того? Что вы можете сделать? Я ничего не сделал», — думал Пак Джуён.

Поняв, что произошло изнасилование, они сами связались с другим отделением. У Квон Джиука было много ушибов и травм, а также разрывы в области ануса и мочеиспускательного канала. Кроме того, у него были трещины в нескольких мелких костях, поэтому ему рекомендовали воздержаться от физической активности. Ему сказали, что он может быть выписан через неделю.

«Вот это они повеселились. Нужно потребовать с Ли Уджина деньги за лечение», — подумал Пак Джуён.

Вернувшись в палату, Пак Джуён посмотрел на спящего Квон Джиука. Сквозь окно пробивался тусклый свет уличного фонаря.

В темноте можно было разглядеть его лицо.

Пак Джуён кончиками пальцев провел по его надбровным дугам, носу, губам. Его лицо было опухшим от побоев.

Он совершил свою месть, о которой мечтал 8 лет. Все эти годы он только и делал, что преследовал этого человека. Он не думал о том, что будет чувствовать после мести. Он был одержим идеей заставить Квон Джиука испытать то же самое.

«Как мне теперь жить?»

«Месть порождает новую месть.

Лучшая месть — прощение.»

Он слышал это бесчисленное количество раз. Пак Джуён не согласен с этим. Месть — лучший способ заставить другого человека понять, что он сделал.

«Новая месть» — это всего лишь остатки нераскаявшейся вины преступника.

Он провел 8 лет, цепляясь за Квон Джиука, и теперь решил отпустить его. Пришло время найти что-то новое, новых людей, сменить обстановку. Но как это сделать…

Возможно, он все еще не мог отпустить прошлое из-за остатков чувств — любви или затянувшейся ненависти.

Его последней задачей было избавиться от этих чувств. Пак Джуён посмотрел на часы. Было уже больше трех часов ночи. «Какие-то странные мысли лезут в голову. Наверное, это ночная меланхолия», — пробормотал он и лег на раскладушку рядом с кроватью. Он закрыл глаза, надеясь, что, когда он их откроет, его мысли прояснятся.

***

Перед тем как открыть глаза, Квон Джиук подумал, почему же они такие тяжелые. Возможно, он ударился или веки опухли от слез. Он думал об этом, пока не понял, что не помнит, что произошло.

Последнее, что он помнил — это как ему вставляли уретральный плаг.

Он лежал с закрытыми глазами, когда вдруг почувствовал, как чья-то рука приблизилась к его лицу. Он вздрогнул и открыл глаза.

… А, он в больнице.

В палате еще царил полумрак.

Квон Джиук с трудом успокоил свое прерывистое дыхание.

Так или иначе, он выжил.

Он чувствовал себя очень странно. Наверное, это были последствия изнасилования. Ему было трудно сосредоточиться, поэтому он решил сначала встать.

Но как только он попытался пошевелиться, все его тело заболело. Это была не просто мышечная боль. Он не чувствовал ничего между ног, и кожа, к которой прикасалась больничная рубашка, тоже болела. Ноги и одна рука были особенно тяжелыми. Он поднял одеяло и увидел, что на них наложены гипсы.

«… Ходячий больничный комплекс».

Квон Джиук посмотрел на свою свободную руку. Она мелко дрожала. Он попытался поднять ее, но дрожь усилилась. Он опустил руку обратно на кровать.

— …

Воспоминания возвращались так же естественно, как и забывались. Ничего особенного. Внезапно у него заболела голова, и он вспомнил события прошлого года.

Это не было похоже на внезапное озарение или что-то в этом роде. Просто, если бы кто-то попросил его рассказать о Пак Джуёне, он бы начал не с университета, а со средней школы.

«Ах да, было что-то такое», — подумал он.

Квон Джиук медленно повернул голову. Он увидел Пак Джуёна, спящего на раскладушке, обхватив себя руками.

«… Да, это было».

На лице спящего Пак Джуёна читалась усталость.

Квон Джиук молча смотрел на него, чувствуя необъяснимую тревогу. Пак Джуён медленно открыл глаза. В его взгляде не было сонливости.

Их взгляды встретились, но никто из них не произнес ни слова. Пак Джуён вел себя необычно спокойно. Квон Джиук ожидал, что он скажет что-то вроде: «Какой же ты слабак, раз так легко сломался», но Пак Джуён молчал. Квон Джиук посмотрел на его лицо.

Ему показалось, что Пак Джуён выглядит еще более измученным, чем он сам после целого дня избиений.

— Вы долго спали.

— …

— Хён спал целых два дня. Я уже начал волноваться.

Пак Джуён встал, поднял спинку кровати и принес Квон Джиуку стакан воды.

Квон Джиук молча выпил воду и осмотрелся. Одноместная палата класса люкс идеально подходила Пак Джуёну.

— … Хён. Вы меня ненавидите?

Вопрос был неожиданным. Квон Джиук молча ждал продолжения.

— Хён говорил, что не виноват. Что вы ничего не сделали. Вы меня ненавидите за то, что я сделал с вами?

— …

Пак Джуён всегда был спокоен во время разговоров. Если его специально не провоцировать. Но сейчас он нервно теребил свои руки и кусал губы. Он сам чувствовал, что ведет себя странно. Но он не мог контролировать свои эмоции. Он впервые вспоминал о прошлом, переживая те же чувства, что и тогда.

— Вы мне не верите. Вы все еще злитесь на меня.

— … Я верю тебе, Пак Джуён.

— Что?

— Верю.

— …？

Глаза Пак Джуёна расширились. Он расслышал слова Квон Джиука, несмотря на его хриплый голос. Его сердце забилось быстрее. Он не мог представить, что скажет Квон Джиук дальше.

«И что? Что из того, что ты веришь?»

Он боялся, что Квон Джиук останется равнодушным.

— …

— И… прости меня. Я… был неправ.

— … Хён.

Квон Джиук отвел взгляд. Он опустил голову не потому, что раскаялся или что-то понял. Он просто осознал свои подавленные чувства, которые всплыли вместе с забытыми воспоминаниями.

Только спустя 8 лет Квон Джиук смог объективно оценить себя. Тогда он действительно был влюблен в Пак Джуёна.

Он не пытался оправдаться тем, что не умел выражать свои чувства. Он знал, что такое нормальные отношения. Он просто не мог принять то, что влюбился в парня. Он хотел быть с Пак Джуёном, но в то же время хотел поскорее забыть его.

Для гордого Квон Джиука второе было важнее.

«Если бы я тогда повел себя по-другому, может быть, у нас все сложилось бы иначе. Я бы не лежал сейчас в больнице, а жил бы нормальной жизнью».

Его прошлое тянуло его вниз. Слабость проникла в его измученную душу. В груди разлилось тепло, и к горлу подступил ком.

— Вы сказали, что были неправы?

— … Да.

В его хриплом голосе послышались слезы. Пак Джуён молча смотрел на него.

Пак Джуён в то время не пострадал так сильно, как сейчас Квон Джиук. Но даже тогда, будучи ребенком, он просил прощения. Он извинялся, хотя ни в чем не был виноват.

— Хён, я тоже извинялся тогда. Я умолял вас остановиться, но вы не слушали.

— …？

— Вы понимаете, о чем я говорю?

— … Хнык…

— Вы помните это и плачете? Почему вы плачете, когда плакать должен я?

Голос Пак Джуёна становился все громче. Ему казалось, что Квон Джиук просто слушает его историю и притворяется, что сочувствует. Или, может быть, он плачет от обиды. От этой мысли Пак Джуён еще больше разозлился.

— Знаете, я столько лет цеплялся за вас. Я думал только о том, как сломать вас, как заставить вас почувствовать ту же боль, что и я. Потому что я страдал из-за вас…Но вы даже не помните меня.

— Прости, мне очень жаль…

— Если вы забыли, это значит, что ничего не было? Что все, что вы сделали, исчезло? Что я должен просто смириться?

— … Нет, дело не в этом…

— Я не понимаю, как можно быть таким эгоистом. Вы просто хотели забыть обо всем и жить спокойно.

Пак Джуён говорил все более возбужденно, и его голос начал дрожать. Квон Джиук, забыв вытереть слезы, поднял голову.

Глаза Пак Джуёна покраснели. Его глаза были мокрыми от слез, готовых пролиться в любой момент. С каждым словом его глаза наполнялись слезами. Сейчас он был похож на плачущего мальчика из сна Квон Джиука.

— … Мне кажется… что только я живу прошлым. Хён, только я застрял в прошлом.

— …

Квон Джиук не мог сказать ни слова. Он понимал, что виноват.

— Я был неправ, — прошептал Квон Джиук, закрыв глаза.

Они оба были на пределе.

Пак Джуён отвел взгляд. Когда он моргнул, по его щекам покатились слезы.

— Но… почему вы только извиняетесь? Вы должны хотя бы попытаться оправдаться. Вы все еще не помните, кто я…？

— Помню. Поэтому… и не могу оправдаться.

Пак Джуён не отрывал взгляда от потрескавшихся губ Квон Джиука, боясь пропустить хоть слово.

— Тогда говорите.

— Ты… тогда я тебя ненавидел, Пак Джуён.

— А…

— Мне не нравилось, что мой взгляд постоянно притягивало твое лицо, хнык, мне не нравилось, что я подшучивал только над тобой, что хотел хоть немного заботиться о тебе. Я боялся, что кто-то увидит и начнет сплетничать. Что я люблю парней? Ни за что…

Это было типичное оправдание Квон Джиука. Пак Джуён усмехнулся.

«Черт возьми, какой же он гордый. Из-за такой ерунды…»

— … Да, это оправдание. Я и сам не понимаю… Прости.

— Нет, все в порядке. Теперь я понимаю, так что не извиняйтесь. Просто я полюбил человека, с которым мне было слишком тяжело. Человека, с которым я не мог справиться.

Тогда Квон Джиук был для Пак Джуёна кумиром и героем. И человеком, которого он хотел любить. Он потерял все это в одно мгновение. Он думал, что боль, которую он испытал тогда, прошла.

Но как только он заговорил, все подавленные эмоции хлынули наружу.

Пак Джуён всхлипнул и вздохнул. «Неужели это все? Неужели я избавился от всех чувств к Квон Джиуку?»

Он не был уверен, что отпустил прошлое. Ему нужно было время, чтобы все обдумать.

— Не знаю, что и думать…

— …

Пак Джуён вышел из палаты. Судя по его торопливым шагам, он был очень расстроен.

Квон Джиук закрыл глаза. Во время разговора он так сильно сжимал простыню, что побелели костяшки пальцев. Теперь он разжал руку, но пальцы все еще дрожали.

Он не хотел, чтобы Пак Джуён злился. Каждый раз, когда Пак Джуён повышал голос, Квон Джиук опускал голову и пытался скрыть свой страх. Он плакал не только от чувства вины, но и от страха, что Пак Джуён снова бросит его, и он окажется во власти Ли Уджина и его людей. Поэтому он просто умолял о прощении.

— … Хнык… хнык…

Он думал только о том, что Пак Джуён обиделся и ушел. Что, если он не вернется?

Он начал вспоминать события последних дней. Он видел перед собой Пак Джуёна, который наблюдал за происходящим, не вмешиваясь. Тревога нарастала. Что, если Ли Уджин и его люди ворвутся в палату?

«Нет, я должен найти его».

Квон Джиук уже собирался встать с кровати, когда дверь палаты открылась. Пак Джуён вошел и вопросительно посмотрел на него. Он выглядел взволнованным. Квон Джиук прошептал:

— Что случилось…? Почему вы…

— Джуён-а, я был неправ. Правда. Прости меня. Не оставляй меня одного, прошу.

Квон Джиук схватил Пак Джуёна за одежду здоровой рукой. Его нахмуренные брови говорили о том, насколько он напуган.

— Не… не бросай меня. Не уходи. Я верю всему, что ты сказал. Пожалуйста… не злись. Я был неправ, Джуён-а.

— Хён.

Рука Квон Джиука дрожала. Пак Джуён посмотрел на нее и взял ее в свою. Его собственные руки тоже дрожали.

— … Хнык…

— … Как… как вы могли…?

Этот человек все еще держал его в своих сетях. Казалось, он умолял его не пытаться вырваться. И, несмотря на все свои мечты о новой жизни, Пак Джуён все еще был слаб перед Квон Джиуком. Так было последние 8 лет.

«… К черту новую жизнь», — с горечью подумал Пак Джуён.

— Хён, теперь… теперь вы должны запомнить это раз и навсегда. Вы должны быть благодарны мне за то, что я принимаю вас обратно.

Квон Джиук со слезами на глазах кивнул. Пак Джуён опустил боковую часть кровати, обнял Квон Джиука за плечи и тихо сказал:

— … Хорошо. Я понял. Когда вы поправитесь, мы поедем ко мне.

— Угу.

— Наденем на вас ошейник, чтобы вас больше никто не избил.

— … Угу.

— Вы будете сидеть дома, чтобы вас никто не изнасиловал.

— Хорошо.

Квон Джиук дрожал и соглашался со всем, что говорил Пак Джуён.

Возможно, настоящим извращенцем был не Квон Джиук, а он сам. Иначе он не чувствовал бы жалости к этому жалкому человеку.

— … На этот раз я позабочусь о вас как следует.

— Я… я буду послушным. Хнык, только не бросай меня.

Квон Джиук снова кивнул. Пак Джуён успокаивающе поглаживал его по спине. Квон Джиук быстро уснул. Пак Джуён посмотрел на него, аккуратно уложил его на подушку и поднял спинку кровати.

— …

Кто бы мог подумать, что Квон Джиук станет таким слабым. Даже Пак Джуён 8 лет назад не мог себе этого представить. Если бы он мог вернуться в прошлое и рассказать себе о будущем, смог бы он тогда найти другую цель в жизни? Смог бы он отпустить свои чувства и забыть о Квон Джиуке?

Пак Джуён сел на раскладушку, прислонился головой к кровати, на которой спал Квон Джиук, и закрыл глаза.

«Вернуться в прошлое…»

Для Пак Джуёна, который мучил себя воспоминаниями, это было бессмысленно.

Но если бы он действительно мог вернуться назад, он бы задал Квон Джиуку один вопрос: «Готов ли ты принять все последствия своих поступков?»

Пак Джуён с закрытыми глазами вдруг протянул руку, крепко сжал пальцы Квон Джиука и легонько покачал их.

<Конец основной части «Поменяться местами»>

Побочная история 1. Цель жизни

«Ты Пак Джуён?»

«Это из больницы 00. Приезжай, если можешь».

Пак Джуён смотрел на телефон. Два больших пальца зависли над экраном. Теперь ему никто не должен был писать, а если бы и писал, то не с неизвестного номера, поэтому он был озадачен. После долгих раздумий Пак Джуён вздохнул и сунул телефон в карман.

Больница, указанная в сообщении, была ему знакома. Он собирался часто туда наведываться. Всего 3 месяца назад он поместил туда свою мать. Это был вынужденный шаг, для которого ему понадобилась помощь «взрослых». Пак Джуён не мог забыть взгляды родственников и так называемого отца, которых он увидел впервые за долгое время.

«Блять, если вам так противна эта ситуация, нужно было помочь раньше».

Пак Джуён стал грубо выражаться.

В доме, который раньше казался уютным даже тогда, когда они были вдвоем, теперь царил холод. Пак Джуён сидел в темноте, освещаемой лишь тусклой лампочкой в коридоре. Это стало его новой привычкой, которая вскоре превратилась в обыденность. Он привыкал быть один.

Он не отвечал на сообщение несколько дней, даже недель. Вернее, у него не было сил ответить. Наступил апрель, начало нового учебного года, но из-за распространившихся по школе слухов он не мог ходить на занятия и готовился к переводу.

Квон Джиук, чьи действия раскрыл охранник библиотеки, перестал издеваться над Пак Джуёном. Вместо этого он начал распространять фото и видео. Неудивительно, что психическое состояние Пак Йевон пошатнулось.

В тот день, когда он закончил с процедурой госпитализации Пак Йевон, вернувшись домой, Пак Джуён просмотрел видео, которое она получила, и его вырвало. Он вспомнил тот день: как Квон Джиук разноцветными помадами писал оскорбления на его груди, бедрах, по всему телу; как смеялись окружающие парни; и камеру, которая все это записывала…

— …

После этого Пак Йевон потеряла все краски жизни. Особенно она стала бояться красного цвета. Поэтому Пак Джуён носил только одежду неприметных тонов.

Пак Джуён сидел на скамейке в парке, устало потирая лицо. Для пятнадцатилетнего парня, выросшего в тепличных условиях, нелегко было остаться одному. Он пытался разобраться во всех формальностях, напрягая мозги, которые давно не соображали. Особенно трудно было читать информацию о переводе в другую школу — там было много непонятных слов, и ему приходилось перечитывать предложения по несколько раз. Он только что сбежал из библиотеки, не выдержав напряжения.

— Устал, — пробормотал Пак Джуён и машинально полез в карман за сигаретами. — … Еще одна вещь, которой он меня научил. Заставлял меня курить, пока я не привык. Квон Джиук был мастером таких дел.

Пак Джуён зажал сигарету в зубах, но так и не закурил, выбросив пачку.

«Может, съесть конфету?»

Он порылся в кармане и наткнулся на телефон. Вспомнил сообщение, полученное несколько недель назад.

— …

Он регулярно посещал больницу, но так и не ответил на сообщение.

Наверное, у него не было душевных сил. Пока он размышлял, телефон вдруг зазвонил.

«Приезжай в больницу 00. Эта неделя — последняя».

«?? Это не номер Пак Джуёна?»

— Что за…

Странное совпадение. Пак Джуён повертел телефон в руках и без колебаний нажал кнопку вызова.

***

Звонивший не ответил. Пак Джуён убрал телефон, и дни потекли своим чередом.

«Если не собираешься отвечать, зачем писать сообщения и заставлять людей волноваться?»

— Вот блять. Зачем нормального человека считать психом?!

— …!

Сердце Пак Джуёна ёкнуло. Он узнал голос.

«Почему? Что он здесь делает?» Мир вокруг вдруг стал другим.

Он не мог сдвинуться с места. Он смотрел в ту сторону, откуда доносились голоса. Он узнал голос, но ему нужно было увидеть лицо. Его кулаки сжались, ладони вспотели.

— …

Голоса удалялись. Он мог просто вернуться в палату. Но почему он не мог уйти? Пак Джуён стиснул зубы от злости на себя.

В этот момент чья-то рука легла ему на плечо.

Сердце замерло. По спине пробежал холодок. Голова опустела. Казалось, он вот-вот упадет в обморок. Но голос, который он услышал, был неожиданным.

— Ты Пак Джуён?

— …!

Пак Джуён резко обернулся. Незнакомец? Его глаза сузились. Нет. Он знал этого человека.

— Рад наконец-то встретиться с тобой.

— …

— Чего ты так испугался? Не бойся, я ничего не сделаю.

Только поняв, что перед ним не Квон Джиук, Пак Джуён смог вздохнуть спокойно.

Он старался дышать ровно.

Парень, выглядевший как подросток, почти юноша, закурил сигарету и оглядел Пак Джуёна с головы до ног. Казалось, он прекрасно понимает, почему тот так нервничает.

Старшеклассник, который мог знать о его ситуации. Кто же это мог быть? К сожалению, кандидатов было слишком много. Пак Джуён напряг мозги под пристальным взглядом парня. И после долгих раздумий ему наконец удалось вспомнить имя «Ли Уджин».

Это имя постоянно упоминал Квон Джиук. Пак Джуён вспомнил и их вражду.

— Это вы прислали сообщение, хён?

— Ага.

— Откуда у вас мой номер?

— У ребят спросил.

— …

Значит, даже враги Квон Джиука знали его номер. Пак Джуён не представлял, насколько далеко все зашло. Он устал думать об этом и нахмурился, не скрывая раздражения.

— Зачем вы меня позвали? Вы что, думаете, я здесь из-за него?

— А из-за кого тогда?

— Я пришел навестить маму. Она в больнице из-за него. Я не хочу иметь с ним ничего общего, так что отстаньте … А, вы тоже здесь из-за него? Тогда я пойду. До свидания.

Пак Джуён резко развернулся и попытался уйти. Но Ли Уджин, который все это время выглядел обеспокоенным, вдруг сказал:

— Он тебя все равно не помнит.

— … Что?

Что это значит? Брови Пак Джуёна сошлись. Абсурдные слова. Невероятные слова. Но Ли Уджин с мрачным лицом продолжил:

— Амнезия. У Квон Джиука.

— … Что за чушь…

— Тогда что бы он делал в психиатрическом отделении? Не хочешь верить — не верь.

Он имел в виду, что Квон Джиук не стал бы просто так находиться в психиатрическом отделении. В этом была логика. Но Пак Джуён не мог просто поверить Ли Уджину. Амнезия — это что-то из сериалов, не из реальной жизни. Он усмехнулся и продолжил слушать.

— Квон Джиук… В тот день, когда он последний раз дрался с нашими ребятами, он сильно ударился головой.

— …

— Из-за этого он несколько недель пролежал здесь. Я подумал, ты должен его увидеть, и написал тебе.

— … Зачем мне его видеть?

Пак Джуён недоуменно посмотрел на него. Ли Уджин уже раздражал его одним своим упоминанием о Квон Джиуке. Но тот, казалось, удивился его реакции.

— Как зачем? Ты что, так просто это оставишь? У тебя нет к нему никаких чувств?

— …

— Как ты можешь просто так все забыть после всего, что он сделал?

— Послушайте, я просто хочу жить спокойно.

— Ты сильный, поэтому я не понимаю, как ты можешь просто так все спустить?

Ли Уджин явно переходил границы. Пак Джуён закрыл глаза и глубоко вздохнул. Эта ситуация утомляла его.

— Но я ничего не могу сделать. Я могу только забыть все и сделать вид, что ничего не было. Так зачем вы лезете ко мне?

— Пак Джуён.

— Если вы не поняли, я повторю еще раз.… Мне не нужна месть.

Пак Джуён усмехнулся, пытаясь подавить гнев. Ли Уджин, казалось, растерялся. Видимо, он не ожидал такой реакции.

Пак Джуён не понимал его мотивов. И что бы Ли Уджин делал, если бы он действительно хотел отомстить?

Он словно пытался запутать его, намеренно говорил такие нелепые вещи.

— Он помнит все, кроме того времени, когда общался с тобой. Не обидно? … Не знаю, хорошо это для тебя или плохо, но раз он тебя не знает, то и запугивать не будет. Можешь просто поговорить с ним.

Он говорил так, будто совсем не заботился о чувствах Пак Джуёна. Хотя с момента последней встречи с Квон Джиуком прошло больше полугода, это время не было долгим. Его было недостаточно, чтобы залечить израненные тело и душу. Он не хотел не то что разговаривать с Квон Джиуком, а даже приближаться к нему.

— Ха… Если бы я не совершил ту глупость…

— Не совершили глупость?

Ли Уджин потер лицо. Пак Джуён заметил, что он ведет себя странно с самой встречи. Все его предыдущие слова были лишь прелюдией.

— Нет, ничего. Это он виноват.

— Ладно, расскажите уже, что случилось.

— Ты же знаешь, что недавно была драка между ребятами из его школы и нашими?

Конечно, Пак Джуён знал. Эта новость дошла даже до него, несмотря на то, что он не ходил в школу. Все его друзья обсуждали это в соцсетях. Говорили, что драка была настолько серьезной, что пришлось вызывать полицию.

— Конечно, знаю.

— Тогда, этот ублюдок, Квон Джиук шантажировал моего младшего брата. Как можно трогать семью? Я не мог не разозлиться. Я подумал, что нужно проучить его, чтобы он образумился.

Лицо Ли Уджина покраснело, голос стал громче. Он словно заново переживал тот день. Пак Джуён же начал скучать. Поняв, что Ли Уджин не представляет для него угрозы, он расслабился и скрестил ноги. Ли Уджин, все еще погруженный в свои мысли, схватился за голову.

— Но я не думал, что все так обернется…

— Вы что принесли что-то вроде дубинки с собой, чтобы избить его?

Ли Уджин ошеломленно посмотрел на Пак Джуёна.

— … Как ты догадался?

— Ну… логично же. Вы правда его ударили? И из-за этого у него проблемы с головой?

Ли Уджин неохотно кивнул. Пак Джуён не мог поверить своим ушам.

— Старшеклассники… и до такого додумались…

Драка, больница, амнезия… Словно из третьесортного фильма. Но Пак Джуён не верил, что Ли Уджин так переживает из-за этого. Он ведь сам хотел проучить Квон Джиука, так что не должен чувствовать вину из-за амнезии. Пак Джуён молча смотрел на него, ожидая продолжения.

— Он забыл все, что происходило в течение года. Теперь ты не сможешь с ним рассчитаться… Прости.

На этом Ли Уджин замолчал.

«Нет, здесь что-то не так».

Ли Уджин и Квон Джиук были врагами, но в чем-то похожи. Они не стали бы извиняться перед кем-то вроде него. Если бы у Ли Уджина не было скрытых мотивов, он бы не стал с ним разговаривать. Пак Джуён снова попытался уйти.

— Я все понял. Тогда я пойду.

— Думаешь, сможешь все забыть и жить спокойно?

— Что?

— Ты правда думаешь, что сможешь забыть? Он будет тебе сниться, его лицо будет всплывать в твоей памяти в самые неожиданные моменты. Ты всю жизнь будешь жить с этим.

Ли Уджин словно вытащил на поверхность все воспоминания о Квон Джиуке, которые Пак Джуён пытался похоронить. Но какое он имел право говорить ему такие вещи? Пак Джуён нахмурился.

— Вы что, проклинаете меня?

— Я просто говорю как есть.

Ли Уджин отвернулся. Пак Джуён разозлился. Он хотел доказать ему, что с ним все в порядке, что он не собирается жить прошлым. Он хотел сказать это в лицо Квон Джиуку.

Пак Джуён понимал, что это глупо и бессмысленно. Что он получит от разговора с человеком, потерявшим память? Это был бы просто самообман. Но его решимость все забыть начала колебаться. Хотя, можно ли назвать это решимостью, если он так легко поддался на уговоры?

— …

Неужели он не сможет забыть? Может, встреча с Квон Джиуком поможет ему избавиться от кошмаров? Пак Джуён посмотрел на Ли Уджина и медленно пошел прочь. На этот раз Ли Уджин не стал его останавливать.

Он вышел на террасу, чтобы подышать свежим воздухом. Он хотел проветрить голову и вернуться к матери. Но неожиданные встречи случаются, даже если ты этого не хочешь.

«Ты правда думаешь, что сможешь забыть? Он будет тебе сниться, его лицо будет всплывать в твоей памяти… Ты всю жизнь будешь жить с этим».

Ли Уджин говорил с такой уверенностью, будто видел его будущее. Его слова не выходили у Пак Джуёна из головы.

«Я? Всю жизнь буду страдать из-за него?»

Нет, он не позволит этому случиться. Лучше встретиться с ним сейчас и покончить с этим раз и навсегда. Именно поэтому он пришел сюда.

— Простите, я хотел узнать, где находится палата…

— Вы родственник Пак Йевон?

— Да… Но я слышал, что сюда недавно поступил мой знакомый…

Пак Джуён неловко улыбнулся медсестре и махнул рукой в сторону коридора.

— Имя пациента?

— … Квон Джиук.

— Кем он вам приходится?

— А…

Это был не самый важный вопрос, но Пак Джуён замешкался. Что он мог ответить? «Насильник»? Или «тот, в кого я был влюблен»? Он произнес самое простое и самое нежеланное слово.

— Друг.

Реакция медсестры была предсказуемо безразличной.

— 501 палата.

— Спасибо…

501 палата находилась в самом конце коридора, рядом с лестницей в соседнее крыло. Она была максимально удалена от палаты его матери, которая располагалась рядом с постом медсестер.

Среда, два часа дня. Пак Джуён посмотрел на часы и медленно пошел по коридору. В это время все нормальные ученики должны быть в школе. Но Ли Уджин был исключением, и его друзья, вероятно, тоже были с Квон Джиуком. Пак Джуён нервничал, во рту пересохло.

Но у палаты было тихо. Он прислушался — ни звука. Отступил на шаг и посмотрел на табличку. «6-местная, М/15 Квон Джиук». Больше никаких имен.

— …

Судя по тишине, Квон Джиук был один.

«Так, спокойно, дыши».

Если Ли Уджин сказал правду, то волноваться не о чем. А если нет — ему нечего стыдиться. Он не виноват.

Он пришел сюда, чтобы показать, что ему все равно. Пак Джуён медленно открыл дверь.

Просторный, светлый номер. В лучах теплого солнца спал тот, кого он должен был ненавидеть. Пак Джуён осторожно подошел ближе. Квон Джиук ровно дышал, его грудь мерно поднималась и опускалась.

Сколько он уже здесь? Пак Джуён узнал о драке и получил сообщение от Ли Уджина около трех недель назад. Значит, все следы от ран и операций должны были уже зажить.

Квон Джиук выглядел совершенно здоровым. Он повзрослел, почти превратился во взрослого мужчину.

Квон Джиук медленно открыл глаза. В тот момент, когда их взгляды встретились, сердце Пак Джуёна екнуло. Но это не было волнением. Скорее неприятным толчком от страха.

— …

— …

Они смотрели друг на друга. Сердце Пак Джуёна бешено колотилось, пульс отдавался в ушах. Но Квон Джиук молчал, нахмурившись.

— Вы… П-проснулись…

«П-проснулись?»

Он даже заикался? Что за глупость? Пак Джуён не мог поверить, что эти слова сорвались с его губ. Он вспомнил себя ребенком — всегда таким умным и сообразительным. Пак Джуён ругал себя, забыв, что большинство людей теряют дар речи, когда нервничают.

Квон Джиук долго молчал, разглядывая его.

— Кто ты?

— …

Так и есть. Квон Джиук действительно забыл его. В голове у Пак Джуёна стало пусто. Он чувствовал себя так, словно это его ударили по голове. Холод пробежал по всему телу. Руки и ноги похолодели. Это было не просто облегчение от спавшего напряжения, а что-то более зловещее.

— Вы меня не помните?

— Ты что, издеваешься, что ли? — прорычал он.

Голос был ниже обычного. Пак Джуён отступил на шаг, посмотрел на него и снова осторожно приблизился. Словно перед ним был дикий зверь.

— Нет, я просто… я знакомый сонбэ… Хён, вы правда меня не помните?

— Не помню. Что, думаешь, я психбольной? Блять, скорее бы отсюда выписаться.

— Я не это имел в виду. Я просто подумал, что вы меня забыли…

— Ага, забыл. Не помню твоего лица.

Лицо Пак Джуёна исказилось. Квон Джиук равнодушно усмехнулся.

— Врач сказал, что можно забыть что-то неважное после удара по голове.

— …

— Вроде все помню, а тебя — нет. Наверное, ты был не так важен.

— Хён, но мы же… проводили время вместе …

— Забей. Не знаю я ничего.

Он отмахнулся и натянул на себя синее одеяло, повернувшись к Пак Джуёну спиной. Он явно не хотел разговаривать.

— И не называй меня хёном.

— Что?

— Называй сонбэ. Блин, у современной молодежи совсем нет манер…

Широкая спина Квон Джиука стала для Пак Джуёна стеной. Он всем своим видом показывал, как ему все надоело.

Теперь Пак Джуён был уверен.

«Он действительно меня забыл».

Он долго стоял, словно окаменев.

Квон Джиук пытался не обращать на него внимания, но присутствие Пак Джуёна раздражало его. Его дыхание сбилось, хотя до этого он почти спал. Он хотел повернуться, но гордость не позволяла. Пак Джуён почувствовал странный прилив смелости и тихо сказал:

— Я… завтра приду. Я слышал, вы на этой неделе выписываетесь.

— Зачем ты опять придешь? У нас нет общих дел. Уходи.

— Я правда завтра приду. Договорились?

— Бля, какой же ты надоедливый …

В Пак Джуёне было что-то упрямое. Квон Джиук отбросил одеяло и резко сел. Пак Джуён испугался и выбежал из палаты, захлопнув за собой дверь. Он слышал, как Квон Джиук ругается. К счастью, он не погнался за ним.

Даже после того, как Квон Джиук снова лег, сердце Пак Джуёна продолжало бешено колотиться, а кончики пальцев дрожали. Он смотрел на свои руки, не понимая, что только что сделал.

«Зачем ты хочешь прийти завтра, Пак Джуён? Начать все сначала? Он ведь ничего не помнит?»

Даже если он забыл только последний год, это не меняло его сущности. Пак Джуён презирал себя за то, что все еще хотел поговорить с ним, зная это.

— Ну как?

— !

Рядом раздался знакомый голос. Пак Джуён вздрогнул и обернулся. Ли Уджин стоял, скрестив руки на груди. Пак Джуён сделал вид, что ничего не произошло.

— … Что «как»?

— Я же говорил. Какой наглый. Испортит человеку жизнь и живет себе спокойно.

— Никто мне жизнь не портил. Со мной все в порядке, — резко ответил Пак Джуён. Ему не нравилось слышать это от Ли Уджина. Они были похожи — оба могли легко разрушить чью-то жизнь, не испытывая при этом угрызений совести.

— И что ты чувствуешь? Ничего? Не хочешь отомстить?

— Я… завтра еще приду.

— Ха. Делай, что хочешь.

— Но почему сонбэ, вы так хотите, чтобы я отомстил? Это же не ваше дело.

Ли Уджин приоткрыл рот, словно хотел что-то сказать, но потом вздохнул.

— Эй, а чего это ты вдруг начал называть меня «сонбэ»? Только недавно же говорил «хён».

— Он сказал, что невежливо называть «хёном» того, кого впервые видишь.

— Кто? … А, ну да. Конечно.

Ли Уджин прищурился. Даже без ответа Пак Джуёна он все понял и насмешливо улыбнулся. Пак Джуён почувствовал, как его уши покраснели. Он не подумал, прежде чем ответить. В такие моменты он чувствовал, что каждая клеточка его тела настроена на Квон Джиука. Слова Ли Уджина о том, что он всю жизнь будет жить с этим, вдруг обрели смысл.

Пока Пак Джуён был в смятении, Ли Уджин думал о более прозаичных вещах. Стоит ли им разойтись или сначала пообедать?

«Что делать, когда остаешься наедине с младшим? Я помню только, как один раз поговорили … Мы же сегодня впервые встретились, какие мы «близкие»? Хотя, может, как раз поэтому стоит его покормить… Он такой худой, мне его даже немного жаль».

— Сонбэ, а как вы узнали, что у Джиука хёна проблемы с головой? — спросил Пак Джуён, первым очнувшись от раздумий.

— Ну, я же его так отделал, не мог же я просто так уйти. Пришел проверить, как он, а тут его врач как раз все объяснял.

— Наверное, там был скандал…

— Ага. Он орал, чтобы я убирался, но бить больного как-то стремно, вот я и ушел.

Пак Джуён был удивлен, как послушно Ли Уджин отвечал на все его вопросы. Несмотря на грубоватую речь, это был первый нормальный разговор за долгое время.

Он посмотрел на Ли Уджина. Тот сказал: «Чего уставился?» — и легонько толкнул его голову. Это тоже было необычно. Обычно, когда Пак Джуён смотрел на кого-то, то люди либо краснели, либо терялись. Взгляд Ли Уджина был спокойным. И это нравилось Пак Джуёну.

— Ты есть хочешь?

— А…

Пак Джуён вспомнил, что с утра заботился о матери и совсем забыл про свой обед. Он посмотрел на свой живот и невольно погладил его. Ли Уджин кинул головой в сторону лестницы.

— В фуд-корте больницы есть закусочная. Там даже вкуснее, чем у твоей школы.

— Угощаете?

— А ты думал, я у ребенка буду клянчить деньги?

Пак Джуён едва заметно улыбнулся. Он был рад предложению. Но он больше не мог, как раньше, радоваться и улыбаться с детской непосредственностью. Он слишком устал для этого.

***

— Какого черта ты опять приперся?

— Просто хотел еще немного поговорить.

Четверг, 10 утра. Квон Джиук валялся в кровати, когда его покой нарушил незваный гость. Хотя гость вежливо постучал, прежде чем войти. Но Квон Джиук все равно был раздражен и не мог быть любезным с человеком, которого не помнил.

— Что толку говорить, если ничего не изменится?

— Мне просто… грустно, что вы меня не помните.

— Думаешь, ты один такой? Я тут уже почти месяц. Месяц! И все приходят и спрашивают, помню ли я их.

Квон Джиук цокнул языком и взял телефон. Его друзья сказали, что придут после школы. Было странно, что они стали так усердно учиться и посещать все занятия. Обычно после поступления в старшую школу люди либо брались за ум, либо оставались хулиганами. Квон Джиук, естественно, относился ко второй категории.

А этот красавчик, каким бы близким другом он ни был раньше, явно производил впечатление прилежного ученика. Квон Джиук не понимал, почему он пришёл к нему, вместо того чтобы быть в школе.

Пак Джуён, не зная, о чём думает Квон Джиук, сел на стул рядом с кроватью и о чём-то задумался.

— …

Возможно, их первая встреча была ошибкой. Если бы только они не встретились глазами в том компьютерном клубе. Или если бы он не искал их специально после этого. Если бы он не проявил к нему интерес после их повторной встречи, то не только их отношения, но и все последующие события могли бы сильно измениться. Возможно, они могли бы стать хорошими друзьями… Пак Джуён верил в это, пусть это и было всего лишь пустой фантазией.

— А как именно вы не помните? Совсем ничего?

— Если ты попросишь меня рассказать о том, что было, я не смогу. Ты можешь сказать, что ты ел на обед ровно год назад?

— Ну… нет…

— Вот так же.

Квон Джиук говорил с таким видом, будто гордился своей забывчивостью, и Пак Джуён смущённо отвернулся. Но Квон Джиук продолжал:

— Но ты какой-то странный.

— Почему?

— С другими я чувствую, что мы что-то делали вместе. А ты как совершенно незнакомый человек.

— …

— Такое чувство, что и другие тебя не знают. Как будто тебя вообще не существует. Или… ты просто не такой, как все. В общем, ты не похож на тех, кто меня окружает.

Пак Джуён нервно теребил край рубашки. Одно дело — догадываться, и совсем другое — слышать это прямо. Он чувствовал себя странно, и ему было не по себе. Почему он так переживает? Неужели ему действительно обидно, что его не помнят?

Нет, на самом деле ему не было обидно. Скорее, наоборот, это было хорошо. Это давало ему возможность поговорить с Квон Джиуком как с обычным человеком. Если бы Квон Джиук помнил его, всё было бы гораздо сложнее. Это было бы как сунуть голову в пасть тигру.

Пак Джуён подавил всплывающие воспоминания и выпрямился. Сейчас его разум всё ещё колебался. Сбежать или нет?

— Чего трясешься? Ты же сказал, что мы знакомы.

— Ну да…

— Врёшь?

— Нет, не вру.

Пак Джуён улыбнулся. Он давно не видел Квон Джиука таким спокойным, пусть и из-за потери памяти. Этот разговор напоминал ему о прошлом. Пак Джуён не знал, радоваться ему или грустить. Он всегда ненавидел Квон Джиука, но в то же время скучал по нему.

Квон Джиук не отводил глаз от Пак Джуёна, пока тот не успокоился. И только тогда он отвел взгляд. Пак Джуён же, наоборот, только сейчас посмотрел на Квон Джиука. Если бы не больничная одежда, он выглядел бы совершенно нормально.

Он слышал, что Квон Джиук был в меньшинстве, и что у противников было оружие. И тем не менее, он отделался лишь ушибом головы.

«Всё-таки он Квон Джиук», — подумал Пак Джуён.

Как бы он ни старался избегать новостей о Квон Джиуке, слухи всё равно доходили до него. Эта драка, видимо, была серьёзной, раз о ней так много говорили. Или, может быть, это было просто из-за того, что в ней участвовал Квон Джиук. Пак Джуён усмехнулся и спросил:

— Вы уже поели?

— Больничная еда — отстой. Ты бы стал это есть? Завтра меня выписывают, так что пусть ребята что-нибудь принесут.

Было уже далеко за полдень. Неужели он ничего не ел? Пак Джуён удивлённо посмотрел на Квон Джиука, а тот смущённо потёр шею.

«А что мне делать, если еда безвкусная?» — добавил он.

Пак Джуён вдруг вспомнил о вчерашней закусочной.

— Вы были на фуд-корте на цокольном этаже?

— Нет.

— Там есть хорошая закусочная. Что вы любите?

— Зачем? Хочешь купить мне?

Он действительно хотел это сделать. Сам не зная почему. Просто ему стало жаль Квон Джиука. Пак Джуён не стал отрицать, и Квон Джиук, повернувшись к нему, приподнял бровь.

— До чего ж ты любезен. Мы что, близкие друзья?

— Близкие… ну… — Пак Джуён замялся и покачал головой. Близкими они были только для него. Но он не хотел говорить о прошлом, чтобы не вызвать у Квон Джиука ненужных воспоминаний или грубых слов. Он хотел вести себя как можно более естественно.

— Всё равно, что купить?

— Да.

— Тогда я пойду. Я тоже ещё ничего не ел.

Квон Джиук махнул рукой, показывая, что ему всё равно. Пак Джуён слегка поклонился и вышел.

Он быстро спустился на лифте на цокольный этаж. Оказавшись в закусочной, Пак Джуён бережно сжал в руке десятитысячную купюру и уставился на меню. Вчера Ли Уджин купил ему много еды, и всё было вкусно, поэтому он не мог решить, что взять.

Пак Джуён подумал, что тонкацу — самое простое и популярное блюдо. Кажется, все его друзья любили котлеты. Но, увидев цену, он растерялся. Он редко покупал еду сам.

«Разве котлета стоит семь тысяч вон?Ну… пусть дорого, зато его завтра выписывают», — подумал Пак Джуён и, наконец, заказал котлету и ролл с тунцом. Он сел на стул у двери и стал ждать.

В углу закусочной несколько мужчин в белых халатах обедали. Пак Джуён почувствовал себя неловко и сжался.

Он прислонился головой к дверному косяку и вздохнул. Он был слишком мягким. Зачем он заботится об этом ублюдке, который издевался над ним, участвовал в изнасиловании и делал много других плохих вещей?

Ли Уджин был прав, говоря, что месть — лучший вариант. Пак Джуён и сам это понимал. Но его беспокоило состояние Квон Джиука. Может ли потеря памяти изменить суть произошедшего? Пак Джуён не знал ответа на этот вопрос. Сейчас Квон Джиук не был тем человеком, который причинил ему столько боли или … Возможно, это просто самообман.

Вскоре ему вручили тёплый пакет с едой. Когда он выходил из закусочной, то снова столкнулся со знакомым лицом. У него даже возникло подозрение, что за ним следят. Вежливый Пак Джуён слегка поклонился.

— Здравствуйте.

— О! А я тебя искал. Ты здесь? Снова пришёл сюда поесть? Здесь вкусно.

— Да…

Ли Уджин подошёл к нему с улыбкой. Пак Джуён тоже улыбнулся и спрятал пакет за спину. Но Ли Уджин сразу заметил его и выхватил из рук. Он заглянул внутрь и наклонил голову.

— А? Ты же только что поел? Кому ты это несёшь?

— Маме.

— Ты же только что написал мне, что твоя мама спит после таблеток.

— Я ей отнесу, когда она проснётся… А остальное съем сам…

— Но скоро же обед?

Оправдания не сработали. Ли Уджин пристально смотрел на Пак Джуёна, ожидая объяснений. Пак Джуён колебался, но потом решил сказать правду. Он знал, что Ли Уджин будет ругаться, но ничего не мог с собой поделать.

— На самом деле, Джиук сказал, что не ел…

— Что?! Подожди! Почему ты заботишься о нём?!

Он так и знал. Пак Джуён молчал. Ли Уджин в ужасе схватил его за плечи, предварительно вернув ему пакет с едой.

— Ты забыл, что он с тобой сделал?! Твоя мама спит после таблеток из-за него! Как ты можешь это забывать?!

— Я знаю! Не надо говорить о моей маме!

— Если ты знаешь, то почему ты так поступаешь?! Из-за твоей мягкости он и воспользовался тобой!

— Он же болен… Он в больнице…и он  ничего не помнит. Что я могу сделать с человеком, который ничего не помнит? — Пак Джуён крепко сжал пакет с едой. Его мысли были в смятении, поэтому он говорил бессвязно.

— Это что, доброта или глупость?..

— Зачем вы так со мной?.. Если бы чувства можно было контролировать, это были бы не чувства… — продолжил он почти шёпотом.

Ли Уджин нахмурился, глядя на его мягкотелость. Не только Пак Джуён хотел отомстить. У Ли Уджина были свои цели, и возможность насолить Квон Джиуку была бы приятным бонусом. Поэтому он не хотел упускать такую возможность.

— Ты… ты ещё мало пострадал. Тебе нужно ещё пострадать, чтобы понять…

— Вы закончили? Почему вы всё время проклинаете меня?

— Какие проклятия? Я просто говорю! Ты ещё не знаешь, насколько он ужасен. Думаешь, если он тебя забыл, то изменился? Нет! Если бы он был хорошим, мы бы не враждовали столько лет! Я в жизни не встречал такого мерзавца!

— …

Чем больше его отговаривали, тем упрямее он становился. Особенно, если он уже принял решение. Так было и сейчас. Конечно, Ли Уджин не знал, насколько Пак Джуён упрям.

— Думаешь, ты первый? Думаешь, ты сможешь его изменить? До тебя таких, как ты, было полно! Он ненавидит таких, как ты!

— Хватит!

— У него полно врагов! Он делает всё, что ему вздумается, поэтому у него враги повсюду! Почему ты этого не понимаешь?!

Ли Уджин был в отчаянии от упрямства Пак Джуёна. Но, несмотря на свою кажущуюся беззаботность, Пак Джуён всё обдумывал. Как он уже сказал, если бы он мог контролировать свои чувства, всё было бы иначе.

— Он завтра выписывается, я просто хочу поговорить с ним нормально. Спокойно. Без дрожи. Без страха, — Пак Джуён хотел поговорить с Квон Джиуком. Ведь это Ли Уджин настаивал на разговоре.

— Почему ты так к нему привязан? — Ли Уджин нахмурился.

— Сейчас он такой, каким был тогда… когда я в него влюбился, — пробормотал Пак Джуён.

Все его мысли сводились к этому. Эти слова были причиной всех его терзаний. Квон Джиук, забывший обо всём, что было между ними, был таким же, как при первой встрече. Пак Джуён всё ещё не мог забыть те времена.

Ли Уджин моргнул, услышав это впервые. Он знал, что Квон Джиук спал со всеми подряд, но его не интересовали их чувства. Слова Пак Джуёна удивили его, но ненадолго.

— Ты любил Квон Джиука?.. Фу, извращенец. Делай, что хочешь. Сколько раз я это уже слышал…

— …

Он демонстративно цокнул языком. Он не понимал и не хотел понимать, что Пак Джуён нашёл в Квон Джиуке.

Но теперь он о осознал, в чём дело. Он не знал всех подробностей, но догадывался, что Квон Джиук играл с чувствами Пак Джуёна и заставлял его делать то, что ему хотелось. И наверняка оскорблял его. Ли Уджину было жаль Пак Джуёна, и он надеялся, что тот захочет отомстить. Это было бы справедливо.

— … Ладно, неважно… — Ли Уджин снова заглянул в пакет. — Почему свиная котлета?

— Что?

— Квон Джиук не любит тонкацу. Если он тебе так нравится, нужно было выбрать что-нибудь другое, — Пак Джуён с подозрением посмотрел на Ли Уджина, пытаясь вспомнить. Кажется, Квон Джиук ел котлеты. И даже если не любил, почему Ли Уджин, который терпеть не мог Квон Джиука, знал о его вкусах?

— …

— Чего уставился?

— … Я не уставился.

«И какое у меня было выражение лица?» — Пак Джуён машинально потер щеку. И тут он вспомнил, что хотел спросить с самого начала.

— А почему вы сегодня в больнице?

— Что значит «почему»?

— Вы всегда так интересовались Джиук-хёном?..

— … Бля. Какого чёрта ты несёшь?! — Ли Уджин снова пришёл в ужас.

Пак Джуён, похоже, сам не понимал, почему спросил об этом.

— Думаешь, только Квон Джиук пострадал?! Он и наших избил!

— А…

— А его дружки постоянно жрут котлеты, поэтому Квон Джиук их видеть уже не может! Как ты можешь этого не знать?!

— Правда?..

Ли Уджин подробно всё объяснил, хотя Пак Джуён его об этом не спрашивал. И почему-то Пак Джуёну показалось, что Ли Уджин оправдывается. И вдруг еда в его руках показалась ему никчёмной. Ему больше не хотелось, чтобы Квон Джиук её ел. Пак Джуён поклонился и поплёлся обратно в палату.

— … Вот же упрямый баран… — Ли Уджин смотрел ему вслед и тяжело вздыхал. Его раздражали и упрямство Пак Джуёна, и его странные мысли.

***

— Я вернулся.

— Ого, ты правда сходил?

— Я тоже проголодался… — Пак Джуён ловко поднял столик у кровати и поставил на него еду. Выражение лица Квон Джиука стало немного странным, но Пак Джуён этого не заметил.

— Раз уж принес, то съем.

— Она могла остыть.

Пак Джуён вспомнил о разговоре с Ли Уджином, из-за которого еда и остыла, и грустно улыбнулся. Квон Джиук посмотрел на него, потом открыл контейнер и взял кусок котлеты. Пак Джуён развернул ролл с тунцом и тоже начал есть.

Некоторое время в палате слышались только звуки жевания. Тишину нарушил Квон Джиук.

— Эй.

— Да?

— Как тебя зовут?

Этот парень всем своим видом показывал, что ему обидно, что его не помнят, но сам ничего не делал, чтобы напомнить о себе. Он мог бы хотя бы назвать своё имя, чтобы Квон Джиук попытался вспомнить. Но он только хлопал глазами и молчал. Квон Джиук раздражённо добавил:

— Ты же еду принёс, чтобы я тебя вспомнил? Дай мне хоть какую-то подсказку.

— Ну…

Он понятия не имел, что его потеря памяти — это преимущество для Пак Джуёна. Пак Джуён горько усмехнулся.

— Всё равно вы не вспомните. Я слышал от вашего друга, что вы не просто меня не помните, а потеряли память за целый год.

— Ну да.

— Мы начали общаться как раз в это время в прошлом году. В начале учебного года. Но у нас не так много хороших воспоминаний, так что, честно говоря… Вы можете меня не вспоминать. Мне достаточно просто вот так разговаривать с вами.

Это было именно то, о чем всегда мечтал Пак Джуён. Он чувствовал, будто вернулся из ада в обычную жизнь. Несмотря на то, что человек, который ел перед ним, и был тем, кто отправил его в этот ад. Такую иронию мало кто мог понять. Например, Ли Уджин.

— Ну как? Вкусно?

— Ага, вкусно. Дай-ка мне кимбап.

Квон Джиук посмотрел на кимбап. Пак Джуён дал ему один кусочек с тунцом, майонезом и кунжутом. Кажется, ему понравилось больше, чем котлета. Квон Джиук быстро доел и отложил контейнер. Осталось ещё три куска котлеты.

— Больше не будете?

— Наелся.

Квон Джиук спокойно ответил, запил водой и лёг обратно на кровать. Похоже, он действительно наелся, потому что выглядел сонным. Он медленно поморгал и заговорил:

— Эй, врач же сказал…

— … Что?

— Что можно забыть что-то незначительное. Но он ещё сказал, что можно забыть и то, что не хочешь вспоминать.

— …

— Интересно, какие у меня были с тобой воспоминания. Конечно, я не только тебя забыл, но… просто такая мысль пришла в голову.

Квон Джиук говорил спокойно, но Пак Джуён нахмурился. Его задели слова Квон Джиука. Если он правильно понял, Квон Джиук имел в виду, что Пак Джуён мог быть неприятным воспоминанием, которое он хотел забыть.

Пак Джуён промолчал. Он пытался успокоить свои мысли. Как он мог говорить о «неприятных воспоминаниях», когда сам чуть не разрушил чужую жизнь ради забавы? Это были эгоистичные слова, попытка избежать ответственности.

— Ваши друзья не рассказывали, что случилось за этот год?

— Конечно, рассказывали.

«Рассказывали…» Значит, он должен знать и о Пак Джуёне. Пак Джуён пристально смотрел на губы Квон Джиука.

— Пил, дрался. Ничего особенного. Жил так же, как и во втором классе.

— Так же?

— Ну, было кое-что странное… Бля, даже стыдно говорить…

— Тогда не надо… — Пак Джуён неловко улыбнулся и убрал со стола.

Он надеялся, что его голос звучал спокойно. Он посмотрел на часы — пора было будить маму и давать ей таблетки. Пока Пак Джуён суетился, Квон Джиук задумался, а потом сказал со смешком:

— Говорят, я несколько раз трахнул какого-то парня.

— …

Пак Джуён закусил губу. Эти слова прозвучали как приговор. Иначе его сердце не упало бы так резко. Квон Джиук ещё пару раз выругался и продолжил:

— Эй, ты же сказал, что мы знакомы. Значит, ты должен знать.

— Что?..

— Чем я занимался весь год.

— …

— Скажи мне, это правда? Я правда занимался такой хернёй?

— Я… я не знаю…

Когда Пак Джуён убирал со стола, их глаза встретились. Его взгляд, словно добыча, попал в ловушку чёрных глаз Квон Джиука. Пак Джуён почувствовал, как по спине пробежал холодок. Ещё секунду назад всё было хорошо, а теперь его сердце снова бешено заколотилось.

— О чём ты думаешь, что так напрягся? — Квон Джиук с усмешкой приподнялся на кровати. — Интересно, как это было… Фу, противно, но любопытно…Может, мы вот так развлекались?

Он медленно провёл большим пальцем по губам застывшего Пак Джуёна. В его тёмных глазах Пак Джуён увидел подавленное желание. Пак Джуён резко встал, опрокинув стул. Тот с грохотом упал на пол.

— Глянь, как он реагирует! Забавно. Ты что, педик?

— …Х-хён?

— Может, это ты тот парень, которого я трахал?

Перед Пак Джуёном был не его возлюбленный, а насильник, которого он пытался забыть. Он судорожно вздохнул, пытаясь отдышаться.

Неужели Квон Джиук всё помнит и просто издевается? Может, он и не терял память вовсе, а просто смотрел, как Пак Джуён ведёт себя как дурак?

Пак Джуён дрожащей рукой вытер губы. Его лицо было таким бледным, что казалось, он вот-вот упадёт в обморок. Квон Джиук, увидев его реакцию, тоже испугался и попытался встать с кровати.

— Эй, что с тобой? Я же пошутил!

— Не… не подходите!

— Да ладно тебе, иди сюда.

Квон Джиук слез с кровати и попытался надеть тапочки, но Пак Джуён, побледнев ещё сильнее, отшатнулся. Было очевидно, что с ним что-то не так.

— Все в порядке. Не надо подходить.

— Да не похоже, что всё в порядке.

— Правда!

Пак Джуён истерически закричал. Независимо от того, была ли у Квон Джиука потеря памяти или нет, он больше не мог находиться с ним в одном помещении. Этот человек презирал мужчин, но при этом испытывал к ним противоречивое влечение. Кроме того, Пак Джуён снова осознал, что он не в безопасности. Если он потеряет бдительность, то же самое может случиться снова.

— И-извините. Я… я приду завтра, если смогу…

— Эй?

Пока Квон Джиук спускался с кровати, Пак Джуён выбежал из палаты. Ничего особенного не случилось. Просто когда Квон Джиук коснулся его губ, Пак Джуёна затошнило.

«Я забыл убрать мусор…» — мелькнула мысль, но это было неважно.

Пак Джуён пробежал по коридору и влетел в палату матери. Он схватился за ручку двери, пытаясь отдышаться. В тихом помещении раздавались только его прерывистые вдохи. Он чувствовал себя так, словно кто-то вылил на него ведро помоев, разрушив прекрасный сон. Хотя, даже это было бы лучше, чем то, что он чувствовал сейчас.

— Ммм…

Подняв голову, он увидел свою мать, которая, похоже, проснулась от шума. Глаза Пак Джуёна, смотревшего на нее, задрожали.

Пак Йевон сразу же позвала сына, как только проснулась.

— Джуён, ты где?

Пак Джуён, который все это время стоял у двери, быстро подошел к ней и взял ее за руку, связанную ремнями.

Пак Йевон, которая не сломалась под тяжестью всех невзгод, была сломлена тем, что случилось с её сыном за этот год. Словно он принял удар на себя. Пак Джуёну стало холодно. Его матери не место здесь.

«Чья это вина, что человек, который должен был прожить счастливую жизнь вместе со мной, оказался в таком состоянии?»

— Джуён, у мамы голова болит… таблетки…

Видя, как мать сразу после пробуждения просит обезболивающее, ему становилось еще тяжелее. Пак Джуён закусил губу. Его сухие губы потрескались. После того, как он пришел в себя, его охватило чувство тревоги.

Даже проснувшись, даже избавившись от иллюзий по поводу Квон Джиука, он не понимал, что делать дальше. Он просто принял реальность. Квон Джиук не изменился, несмотря на потерю памяти, а жизнь его и Пак Йевон все так же разрушена.

И их жизнь не изменится, а он сам не сможет сохранять спокойствие рядом с Квон Джиуком.

— Мама, ты как?

— А ты как?

— Я в порядке. Со мной всё хорошо, — ответил Пак Джуён, стараясь казаться спокойным. Но Пак Йевон с беспокойством смотрела на него. Пак Джуён улыбнулся и спросил:

— Что такое?

— Ты выглядишь усталым.

— …

— Из-за Джиука? Он тебя обижает?

— Мама…

— Даже если он тебя не обижает, ты можешь не общаться с ним, если тебе тяжело. Я просто… думаю, так будет лучше.

Она говорила тихо и медленно.

— Если… если тебя обижают… это не твоя вина. Понимаешь? Мама всегда на твоей стороне, — Пак Йевон замолчала и стала гладить руку сына.

Пак Джуён снова и снова обдумывал ее слова. «Да, не все в мире происходит по моей вине. Все это… вина Квон Джиука».

***

В пятницу утром Пак Джуён размышлял, стоит ли ему снова навестить Квон Джиука. Но теперь, когда он взял себя в руки, нужно было принять решение по поводу «мести», предложенной Ли Уджином.

Прошлой ночью он остался в больнице, потому что Пак Йевон была очень беспокойна.

«Ох, спина болит от этой раскладушки», — простонал Пак Джуён, потирая лицо.

Наблюдавший за ним с высокомерным видом Квон Джиук недовольно спросил:

— Зачем ты пришел, если вчера так убежал? Неужели моя шутка настолько тебя напугала, что ты сбежал, как от педика?

— Есть о чем поговорить. Вы сегодня выписываетесь. Нужно закончить начатое.

Пак Джуён, хоть и не выспался, чувствовал себя немного спокойнее, чем вчера. Квон Джиук уже переоделся. Он собирался выписаться прямо из палаты. Пак Джуён не спрашивал об этом, Квон Джиук сам рассказал. Возможно, он заметил, что вчера Пак Джуён вел себя странно, поэтому сразу же начал делиться информацией, не дожидаясь вопросов. Хотя это было бесполезно.

Сегодня Пак Джуён был спокоен, в отличие от вчерашнего, когда он дрожал от страха. Квон Джиуку было интересно наблюдать за ним. Но он знал, что они больше не встретятся.

«Если он даже имени своего не назвал, вряд ли мы были близки. Скорее всего, он один из моих прихвостней», — подумал Квон Джиук и усмехнулся.

— А, да… я тоже хотел кое-что сказать.

— Что?

— Извини за вчерашнее.

Пак Джуён удивлённо распахнул глаза. Что он собирается сказать? Квон Джиук кашлянул и продолжил, глядя на Пак Джуёна своим обычным высокомерным взглядом:

— Как бы ты мило ни выглядел, тебе вряд ли понравилось, когда я назвал тебя педиком. Вряд ли ты подставлял задницу, да и я вряд ли бы стал трахать какого-то парня.

— …

— Так что… я хотел извиниться, что обращался  с тобой, как со шлюхой. Не дуйся.

— Шлю…

Квон Джиук всегда превосходил ожидания Пак Джуёна. В хорошем или плохом смысле.

Пак Джуён потерял дар речи. Не помнить — это одно, а делать вид, что ничего не было — совсем другое. Лицо Пак Джуёна стало ледяным. Это было уже не чувство страха, как вчера.

Горячий ком подкатил к горлу. Он подавил его, но жар всё ещё чувствовался где-то в груди.

— Хён, вы же сказали, что ваши друзья вам все рассказали. Почему тогда вы говорите, что такого быть не могло?

— Нет, не было! — Квон Джиук цокнул языком и покачал головой. — Мне кажется, они меня разыгрывают. Точно! Было пару раз, когда мне признавались в любви пидоры, и я их проучил. Но меня тошнило от них, так что я давно с этим завязал…

— …

— С тобой, таким красивым, — другой разговор… Хотя, я же обещал этого не говорить. Забудь, что слышал.

Судя по его ухмылке, он явно хотел подразнить Пак Джуёна. Хотелось ответить ему что-нибудь резкое, но в повседневной одежде Квон Джиук выглядел как обычно, и Пак Джуён не осмелился ему перечить.

Бесполезно показывать зубы, когда ты слаб. По крайней мере, так думал Пак Джуён. Поэтому он сдержал себя и вместо ругательств холодно вздохнул и сказал:

— Я же говорил, что хочу кое-что сказать.

— А? Да, говорил.

— Я хочу кое-что спросить, хён.  Что, если… Это просто предположение, хён. Не поймите меня неправильно.

— Говори уже, не томи.

Пак Джуён старался не злить Квон Джиука. Хотя внутри у него всё кипело.

— Представьте, хён, что вас кто-то сильно избил.

— Такого не… ладно, и что?

— Вы же захотите отомстить. Но тот, кто вас избил, ничего не помнит. Совершенно ничего. Что бы вы сделали?

Квон Джиук, молча слушавший, слегка наклонил голову.

«Почему он спрашивает об этом? Может, я его обидел?» — уголки его глаз прищурились, словно он пытался понять, что у Пак Джуёна на уме.

— Это про тебя и меня? Тебя кто-то обижает?

— Нет. Если бы это было так, разве я смог бы спокойно с вами разговаривать? — Пак Джуён пожал плечами.

«Конечно, не смог бы. Поэтому я так нервничаю и прячу вспотевшие ладони».

И ещё у него хватает наглости спрашивать, не обижают ли его, когда сам он за этим стоит.

Пак Джуён понял, что Квон Джиук никогда не раскается, даже если узнает правду.

— Почему он говорит, что не помнит? Может, он просто притворяется?

— Я не знаю.

— Хм…

Квон Джиук не понимал, почему Пак Джуён так мямлит. И вообще, зачем спрашивать? Даже если тот, кто тебя избил, не помнит об этом, факт избиения остаётся фактом. Ответ был очевиден.

— Какая разница? Я всё равно отомщу.

Внутри Пак Джуёна что-то щёлкнуло. Туман, окутывавший его разум последние полгода, рассеялся. Его глаза заблестели. У него появилась цель.

— … Правда?

Ему было немного не по себе, что всё идёт по плану Ли Уджина, но это было неважно. Он понял, что глупо пытаться делать вид, что всё хорошо, ради сохранения гордости. Он не Квон Джиук, чтобы так цепляться за свою гордость.

— Ты этого хотел услышать? — спросил Квон Джиук, наклонив голову.

Пак Джуён молча кивнул. Возможно, он с самого начала хотел услышать именно это. Просто он был слишком мягок, чтобы решить это самостоятельно.

Все должно было пойти именно так с того момента, как он увидел Квон Джиука в палате, но он сделал вид, что это их первая встреча, и заговорил с ним. Пак Джуён не считал это ошибкой. Благодаря этому он убедился, что Квон Джиук не изменился, так что это не было совсем бесполезно.

Настало время уходить. Пак Джуён посмотрел на часы и встретился взглядом с Квон Джиуком. После их разговора Квон Джиук мог расспросить своих друзей или просто забыть о Пак Джуёне как о случайном прохожем. Но теперь Пак Джуёну было всё равно.

— Я пойду.

— Ты всегда уходишь до того, как приходят мои друзья. Если их знаешь, мог бы поздороваться.

— Не нужно. Они уже в старшей школе, мы больше не увидимся.

Квон Джиук молча кивнул.

«Если он так говорит, то ладно».

Ему было жаль, что это красивое личико он видел всего три дня. Пак Джуён медленно моргнул, его ресницы дрогнули.

— До свидания, хён.

Это были его последние слова. Конечно, до свидания. Он должен дожить до их следующей встречи целым и невредимым. Он должен увидеть его конец своими глазами. Пак Джуён проглотил оставшиеся слова и вышел из палаты. Вероятность того, что они снова встретятся, была ничтожно мала.

«С чего начать?» — Пак Джуён не мог просто схватить Квон Джиука и отомстить.

К тому же, у него было много друзей (хотя они больше походили на шестерок), поэтому привлечь внимание было бы легко. Было бы гораздо проще, если бы они тоже испытывали к Квон Джиуку влечение, но они готовы были на все ради него.

Сейчас ему нужна была помощь Ли Уджина. Несмотря на то, что Ли Уджин тоже был «ниже» Квон Джиука, у него была похожая сила и характер. Пак Джуён поспешил на террасу и позвонил Ли Уджину.

— Алло.

Как и ожидалось, «крутой» Ли Уджин, не мог не ответить на звонок, даже во время урока.

— Хён, вы же чего-то от меня хотите.

— …

— Поэтому вы все время говорили о мести и провоцировали меня, верно?

— … Что ты хочешь сказать? Решил?

— Да, я решил. Похоже… мне придётся отплатить ему той же монетой.

Пак Джуён облокотился на перила террасы и начал ковырять заусенец на большом пальце.

— Я в саду на крыше больницы. Сможете прийти через десять минут?

— Что? А, да, хорошо. Жди меня.

В его голосе не было ни беспокойства, ни презрения, которые Пак Джуён слышал раньше. Он был взволнован, словно Пак Джуён клюнул на его крючок. Ли Уджин так хотел увидеть Пак Джуёна, что прибежал меньше чем за пять минут, тяжело дыша.

— Я помогу тебе, — сказал он, сглотнув. — Я сделаю всё, что смогу, чтобы помочь тебе отомстить. Но ты тоже должен мне помочь.

— Говорите прямо. Я постараюсь сделать все, что от меня зависит.

Пак Джуён, казалось, уже считал себя победителем. Его тон был довольно дерзким. Но Ли Уджин ничего не мог на это возразить. Ему нужны были деньги Пак Джуёна. Зная его номер телефона, он легко мог узнать, насколько богата его семья и другую информацию. Сейчас Ли Уджин был в отчаянном положении, поэтому ему приходилось подчиняться.

Ли Уджин, словно ждал этого момента, начал подробно объяснять свою ситуацию. Он сказал, что, вступив в банду, он получил особый статус, отличный от статуса обычного гражданина. И крупные банды старались избегать конфликтов с гражданскими, считая это позором. Именно поэтому Ли Уджин, будучи даже стажером в банде, должен был быть осторожен.

— Но вы же говорили, что вас поймала полиция.

— Вот поэтому я и в дерьме.

Он связался с гражданским, Квон Джиуком, и попался на глаза полиции, поэтому его банда стала объектом пристального внимания. Ли Уджин должен был победить Квон Джиука, и самый эффективный способ сделать это — использовать оружие. Но он не подумал о последствиях.

Это была ошибка Ли Уджина.

— Если бы не полицаи, я бы все замял… Не знаю. Старшие говорят, что я влип.

— Ваш мир… я его не понимаю.

Банда уже всё уладила. Деньги перешли из рук в руки, и Ли Уджину нужно было отработать свой долг. Если он заляжет на дно и уедет из города, банда его не тронет.

— Почему бы вам просто не принять наказание?

— Легко сказать! Там такие парни, что одним ударом могут убить! Блять, теперь ещё страшнее…

Кто знает, что они с ним сделают? Может, закопают заживо, а может, продадут на органы. Одна мысль о том, что его преследуют бандиты, бросала в дрожь. Всё-таки он был ещё подростком с богатым воображением.

В итоге, весь этот длинный рассказ сводился к тому, чтобы Пак Джуён заплатил за него. Пак Джуён подумал, что Ли Уджин достоин похвалы за свою находчивость. Как он додумался попросить деньги не у него лично, а у его семьи! Настоящий будущий бандит.

— Вы с самого начала это задумали?

— Я просто спросил! Не надо говорить, что я тебя использовал, — пробурчал Ли Уджин, смутившись.

Ли Уджин смущенно пробурчал в ответ на прямое обвинение. Предложение было неплохим. Пак Джуён вспомнил смутное обещание своей семьи: до совершеннолетия они окажут ему любую необходимую помощь. Они хотели убедить его бросить мать и заняться бизнесом.

«Нужно воспользоваться этим шансом и вытянуть из них деньги. А взамен я немного подыграю им». Он клялся, что никогда не будет просить помощи у семьи своего отца, но все вышло иначе. Клятвы оказались бесполезны. Пак Джуён немного подумал и сказал:

— Если дать им взятку, это сработает? Я дам столько, сколько нужно.

— П-правда? Значит, меня не тронут?

— Конечно. И не только это. Я могу помочь вам и с этой бандой… Я помогу вам всем, чем смогу.

— Погоди… у твоей семьи есть такие возможности?

— Не знаю. Наверное, есть.

Даже если ему придется выслушать кучу сарказма по поводу того, что он обращается к ним только из-за проблем с бандитами, и вдобавок вытерпеть оскорбления в адрес матери…

— Вы же обещали помочь. Взаимовыручка — залог успеха, — Пак Джуён улыбнулся.

Ли Уджин видел такую улыбку впервые.

«Даже на этом отрешенном лице все еще остались следы детской невинности».

Но следующие слова Пак Джуёна

тут же разрушили эту иллюзию.

— Уджин, чего ты ждешь? Звони своему другу-бандиту и говори, что получишь деньги.

— Ч-чего? Уджин??

— Не нравится — валяй, получай по морде и живи как хочешь…

— Ах ты ж чокнутый ублюдок…

Ли Уджин замахнулся, но Пак Джуён даже не вздрогнул, лишь усмехнулся.

Ли Уджин опустил руку.

«Да, сам виноват. Некого винить».

Он потёр шею.

Тогда Ли Уджин ещё не знал, что эта месть растянется на долгие годы. И что он станет мальчиком на побегушках у Пак Джуёна, которого он принял за безобидного щенка, а тот оказался притаившимся тигром, готовым к прыжку.

***

Апатию Пак Джуёна как рукой сняло. Он быстро вернулся к нормальной жизни. Неужели это и есть смысл жизни — найти цель для мести? Ли Уджин, который все эти годы был рядом с ним, видел в этом нечто опасное. Разве можно черпать жизненную энергию из мести?

Хоть он сам и подтолкнул Пак Джуёна к этому решению, он не мог не беспокоиться за него.

Тем временем Пак Джуён жил насыщенной жизнью. С помощью семьи он выплатил долг Ли Уджина и договорился о самостоятельной жизни до двадцати пяти лет. В процессе переговоров ему поступило ещё одно предложение.

Семья, узнав о случившемся в подробностях, предложила Пак Джуёну услуги личного адвоката, а также оплату медицинских расходов и психологической помощи. Однако всё это не имело для него большого значения. Его конечной целью было собственноручно сломать Квон Джиука, а не добиться его наказания по закону.

— Эй, слышал, этот ублюдок Квон Джиук поступает в университет?

— В университет?

Эта новость пришла спустя примерно два года после того, как Пак Джуён поклялся отомстить. Только что закончивший тренировку, он вытирал пот, переспрашивая. В свои семнадцать лет, когда он должен был поступать в старшую школу, Пак Джуён изменился настолько, что в нём трудно было узнать того юношу.

— Зачем ему университет?

— Другая банда хотела его завербовать. Но с его характером, разве он станет кому-то подчиняться? Слышал, они пообещали оставить его в покое, если он поступит.

— Они не слишком-то за него и держались.

— Это говорит о том, насколько Квон Джиук ценный кадр. Вроде и брать его не хотят, но и отдавать жалко. Поступление в университет — это хотя бы видимость того, что он займётся учёбой. А значит, его никто не тронет, если он сам не полезет в драку.

Пак Джуён молча выслушал Ли Уджина, вытерся полотенцем и стал собираться в душ. Внезапно, после коротких реплик, он равнодушно спросил:

— А откуда ты это знаешь?

— С тех пор, как я вступил в банду, я научился собирать информацию. Знаешь, какое у меня прозвище? «Вездесущий».

— Хм, вижу…

Ли Уджин, гордо ответив, только потом понял смысл вопроса Пак Джуёна и медленно перестал улыбаться.

«Вот же ж… опять он за своё».

Пак Джуён всегда так делал. Каждый раз, когда Ли Уджин сообщал ему какую-либо информацию о Квон Джиуке, Пак Джуён спрашивал, откуда он это знает, словно выискивая подвох. А если его спрашивали, почему он так делает, он делал вид, что ничего не было. Если же спрашивали, все еще ли он влюблен в Квон Джиука, он смотрел как на сумасшедшего.

«Он как колючий ежик», — думал Ли Уджин, давно уставший от противоречивого поведения Пак Джуёна.

— Уджин, мне нужно сдать экзамен на аттестат.

— Что? С чего вдруг?

— Если хён поступает в университет. Я тоже хочу.

Ли Уджин подумал, что это абсурд.

До тех пор, пока Пак Джуён не сдал экзамены на аттестат, не получил высокие баллы на вступительных экзаменах и не поступил в университет.

Ли Уджин был в шоке. Он схватил Пак Джуёна за грудки и начал трясти. Пак Джуён подал документы в университет, который был намного ниже его уровня по результатам экзаменов.

— Ты, блять, придурок! Зачем ты учился, чтобы поступить в такую дыру?!

В отличие от Квон Джиука, Ли Уджин всегда хотел учиться, поэтому он чувствовал себя обманутым и кричал на Пак Джуёна. Пак Джуён ответил на весь этот поток брани одной фразой:

— Джиук туда поступил.

Случайные встречи довольно редки. К счастью, Квон Джиук постоянно брал академические отпуска, поэтому Пак Джуён смог поступить в тот же университет после армии. Это было удачей. Пак Джуён думал, как бы ему «случайно» встретиться с Квон Джиуком. Ответ он нашёл в студенческом клубе, в который вступил Квон Джиук.

Он всегда следил за Квон Джиуком издалека, поэтому они не виделись много лет. Пак Джуён сидел, уставившись на стакан с алкоголем, в который он подсыпал снотворное.

«Я нервничаю?»

Вроде нет, он чувствовал себя спокойно.

Внезапно атмосфера в комнате изменилась. Люди заволновались, послышался гул. Пак Джуён инстинктивно понял, что пришёл Квон Джиук. Он всегда привлекал к себе внимание. Пак Джуён опустил голову. Он не был уверен, что сможет спокойно посмотреть ему в лицо. И дело было не в страхе.

— Эй!

— …

На мгновение их взгляды встретились. Квон Джиук выглядел намного ярче, чем в воспоминаниях Пак Джуёна. И в тот же миг Пак Джуён почувствовал непреодолимое желание погасить этот свет. Он засмотрелся на повзрослевшего Квон Джиука, как вдруг услышал громкий голос. Очнувшись, он увидел разъяренного Квон Джиука.

— Извините, я не услышал.

Как долго он ждал этого момента. Пак Джуён наконец-то вышел из своего мира и улыбнулся. Его сердце, дремавшее до этого времени, вдруг ожило и забилось чаще. Настало время расплаты.

Питомец

Квон Джиук снова видел сон. Раньше это случалось редко, но после выписки из больницы сны стали повторяться каждую ночь, мучая его.

Почему «мучая»? Потому что простые сны, в которых юный Пак Джуён кричал о мести, со временем стали меняться.

Сначала главным героем сна стал не Пак Джуён, а сам Квон Джиук. Теперь уже он плакал и умолял, а Пак Джуён издевался над ним. До этого момента Квон Джиук мог смириться со снами. Было страшно, но терпимо. Ведь это был Пак Джуён. Единственный, кто мог причинять ему боль, и он был готов принять ее.

Но когда в снах стали появляться незнакомые мужчины, повторяя события той ночи, Квон Джиук перестал считать их просто снами. Прошло уже много времени с момента выписки, но каждую ночь он переживал всё заново, и утром чувствовал себя разбитым. Ему не нравилось это размытое состояние между сном и реальностью, неприятный стук сердца, липкий холодный пот – всё это было невыносимо. Он никак не мог к этому привыкнуть.

— Хаа…

— Что за вздохи?

— …ничего.

Он не мог рассказать об этом Пак Джуёну. После того дня Пак Джуён стал вести себя ещё более отстранённо. Раньше, несмотря на скрытые мотивы, он часто улыбался, был ласковым и даже по своему очаровательным.

А теперь он помогал ему ровно настолько, насколько было необходимо, избегал лишних прикосновений и вообще вел себя очень сдержанно. Он был настолько корректен, что это даже раздражало. Квон Джиук чувствовал себя так, словно общается с деловым партнёром. Если бы он узнал про ночные кошмары, то все рассчитывать на сочувствие в такой ситуации было бы глупо.

«Я позабочусь о вас» – лучше бы молчал». Это была дерзкая мысль. Если бы Пак Джуён умел читать мысли, Квон Джиуку пришлось бы тут же упасть на колени и подставить зад. Тем не менее, он был недоволен.

«Зачем обещать, если ничего не собираешься делать?» — думал он. Его мучили не только кошмары, но и поведение Пак Джуёна. Стресс достиг своего пика, и желание Квон Джиука продолжать лечение угасало с каждым днем.

Переломы давно срослись, разрывы тоже зажили. Пак Джуён больше не трогал его, так что это было неудивительно. Однако, то ли из-за психологических проблем, то ли из-за ложного ощущения исцеления, Квон Джиук не мог нормально двигаться.

Стоило ему попытаться пройтись, как колени начинали ныть, а руки и ноги, особенно кисти, мелко дрожали даже в состоянии покоя. Он заметно хромал. Квон Джиук всегда был очень чувствителен к тому, как он выглядит в глазах других, поэтому его постоянно раздражало непослушное тело.

В первое время после госпитализации он был крайне раздражительным. Несколько раз он втайне от Пак Джуёна разбивал зеркало, не в силах смотреть на себя во время реабилитации. То, что он до сих пор был жив, — заслуга Пак Джуёна, который быстро убирал осколки. Хотя, даже если бы Пак Джуён не вмешивался, Квон Джиук вряд ли смог бы что-то сделать. Он давно погряз в апатии.

После выписки Квон Джиук остался жить у Пак Джуёна. Его не переселили в другую комнату, но в некогда пустую, мрачную спальню добавили новую мебель. Ящик с секс-игрушками задвинули в угол, а рядом с кроватью появился новый прикроватный столик. Появились и другие полезные вещи, например, шкаф и телевизор.

Больше всего ему нравились часы. Их появление хоть немного оживило унылую комнату без окон. Хотя, в целом, она по-прежнему оставалась мрачной.

Прошло почти два месяца с момента выписки, но Пак Джуён по-прежнему выключал свет и запирал дверь на ночь. Казалось, он всё ещё боялся, что Квон Джиук сбежит. Запертую снаружи дверь невозможно было открыть до тех пор, пока не проснётся Пак Джуён. Квон Джиук никогда ещё не чувствовал себя таким одиноким. Даже когда его насиловали в этой пустой комнате, он не чувствовал такого отчаяния.

— Уже двенадцать. Пора спать.

— …ты снова рано ложишься…— пробормотал Квон Джиук еле слышно.

«И сегодня тоже самое».

Он заботливо выключал телевизор и поправлял одеяло. Казалось, он привык заботиться о ком-то. Когда Квон Джиук молча наблюдал за ним, Пак Джуён тоже смотрел на него.

— Раньше вы поздно ложились, потому что много трудились, а теперь нужно высыпаться.

— Я? Много трудился?..

— Раньше я не давал вам спать, мучил вас.

«…А, вот он о чём,» — Квон Джиук озадаченно кивнул.

Неужели он сам не считает все это мучением? Хотя, если подумать, ничего ужасного не происходило. Ему было больно, когда его тело использовали, но он всегда кончал, так что можно сказать, что он тоже получал удовольствие. И, как бы то ни было, сейчас все хорошо. Пак Джуён его простил, а те мужчины…

— …

— Что такое?

Вспоминая лица мужчин из сна, Квон Джиук почувствовал тяжесть в груди. Кошмары, которые он старательно пытался забыть, снова вернулись. Пак Джуён, не подозревая о его состоянии, спокойно закрывал ему глаза рукой.

«Если не сегодня, то уже никогда».

Ему казалось, что другого шанса не будет. Квон Джиук осторожно убрал руку Пак Джуёна с глаз и посмотрел на него.

— Джуён…

— Да?

— …

— Что такое?

— …Можно мне… поспать с тобой? Только сегодня.

Это прозвучало как детская просьба, когда ребёнок боится темноты. Пак Джуён, видимо, тоже так подумал, потому что посмотрел на него с недоумением. Под пристальным взглядом Квон Джиуку стало стыдно, и он спрятался под одеялом.

«Ну почему ты не можешь сделать для меня такую мелочь?» — ворчал про себя Квон Джиук, чья наглость немного возросла из-за отсутствия наказания в последние недели. Однако, благодаря стараниям Пак Джуёна, он смог сдержаться и не произнести это вслух. Рука Квон Джиука, сжимавшая пальцы Пак Джуёна, слегка дрожала.

— С чего вдруг такие детские капризы?

— Знаю, это может прозвучать странно, и мне самому стыдно…

— Зачем так долго ходить вокруг да около? — Пак Джуён усмехнулся и сел на кровать. Лицо Квон Джиука заметно посветлело. Когда Пак Джуён оказался рядом, Квон Джиук почувствовал облегчение. Казалось, что если он проведёт ночь так, то кошмары не вернутся. Проблема была в том, что Пак Джуён, начавший держать дистанцию, мог в любой момент уйти в свою комнату. Поэтому Квон Джиук с трудом выдавил из себя:

— Мне снятся странные сны…

— Сны?

— Мне снятся те ублюдки… которые меня изнасиловали…

— …

Улыбка медленно сошла с лица Пак Джуёна. Квон Джиук, не обращая на это внимания, крепко сжал край футболки Пак Джуёна и продолжил:

— Я точно не помню, что они делают во сне. Но когда я просыпаюсь, мне очень страшно. Сердце колотится, и хотя я уже не сплю, я всё ещё слышу их голоса. Глупо, правда? Я знаю, что это глупо, но мне всё равно страшно… Просто… просто…

Ему казалось, что он вернулся в тот день. Квон Джиук съежился. Его пальцы побелели от напряжения, суставы выступили. Признание своей слабости было для него невыносимо.

Один только разговор об этом заметно ухудшил состояние Квон Джиука. Пак Джуёну было жаль его, но в то же время он чувствовал что-то вроде злорадства.

«Разве он не должен был вынести это?» — подумал Пак Джуён, вспоминая всё, что ему пришлось пережить, но промолчал. Он лишь вздохнул и погладил Квон Джиука по одеялу.

— Хорошо. Я посплю с вами. Не знал, что вы так боитесь…

— Ты не должен уходить к себе посреди ночи. Ты должен остаться со мной до утра. Понял?

— Что за… Не уйду. Если я засыпаю, то сплю до утра. Зачем мне просыпаться?

— Ты меня избегаешь. Ты меня ненавидишь.

— …Что? — Пак Джуён широко раскрыл глаза, словно услышал что-то невероятное. Он явно растерялся от неожиданных слов Квон Джиука, его длинные ресницы быстро затрепетали.

— Что вы такое говорите? Я никогда не говорил, что ненавижу вас.

— Говорил! Ты избегал меня, хмурился, постоянно смотрел на меня исподлобья. Я всё знаю.

— …Что за бред…

— Подумай хорошенько. Ты точно так делал. — Квон Джиук говорил уверенным тоном, словно ему нечего было скрывать. Он даже, казалось, пытался надавить на Пак Джуёна. Квон Джиук робко возразил:

— …Я что, вру, по-твоему?

— А по-вашему я вру?

— Нет, ты правда… так делал… наверное…

Квон Джиуку было неловко смотреть в большие чёрные глаза Пак Джуёна, поэтому он отвел взгляд и пробормотал:

— …Даже если ты и не говорил, что ненавидишь … ты перестал со мной разговаривать…

— Ну, это… — Пак Джуён издал короткий смешок, словно не веря своим ушам.

Когда Квон Джиук вспомнил всё, Пак Джуёну нужно было время, чтобы привести мысли в порядок, поэтому он старался держаться отстранённо. Конечно, он не мог сказать, что не думал о сексе. Однако, он понял, что не только ему нужно время, чтобы разобраться в своих чувствах. Состояние Квон Джиука оказалось хуже, чем он думал.

Квон Джиук разбивал зеркала, не желая видеть своё отражение, смотрел в пустоту и вдруг начинал бессвязно говорить, а иногда даже не мог нормально дышать. Всё это было обычным делом во время его пребывания в больнице.

Пак Джуёну не хотелось заниматься сексом с ним в таком состоянии, поэтому он, сам того не желая, вел себя целомудренно. Прошло два месяца, и Квон Джиук наконец-то пришёл в себя, но первое, что он сказал, было: «Ты меня ненавидишь». Пак Джуён, который всё это время заботился о нём, был просто ошарашен.

— Я вас не ненавижу.

— Правда?

— Если бы я вас ненавидел, разве стал бы жить с вами? Я бы давно вас бросил. И кто это вообще, интересно, избегал меня, когда я звонил, хмурился и смотрел исподлобья?..

— …

Лицо Квон Джиука побледнело от этих небрежно брошенных слов. Пак Джуён, поняв свою ошибку, тут же несколько раз шлёпнул себя по губам, чтобы Квон Джиук это увидел. Успокоив его, погладив по груди, Пак Джуён встал и выключил свет. Затем он включил небольшой ночник на прикроватном столике и снова сел рядом.

— Давайте сегодня поспим с этим светом. Так вам будет не так страшно… Что вы так смотрите?

— …Ложись рядом.

— …

«Не слишком ли я ему потакаю?» — подумал Пак Джуён.

Он не понимал, что делает, но не мог отказать Квон Джиуку, видя его в таком состоянии. К тому же, как бы там ни было, во всём, что случилось с Квон Джиуком, был виноват он сам. И почему-то это выглядело даже мило. Пак Джуён вздохнул и лёг рядом с Квон Джиуком.

— Не спится?

— Нет.

— Почему вам вдруг стали сниться такие сны?.. Может, потому что я вас давно не трогал? Не можете удовлетворить свои желания? Может, это ночные поллюции? — спросил он с усмешкой.

— Это не такие сны!.. — Квон Джиук замолчал, напрягшись. Холодная рука Пак Джуёна скользнула под рубашку и нежно погладила его по спине. Большая рука медленно поднялась к груди, сжала мягкую плоть и отпустила. От одних только прикосновений к груди и соскам дыхание Квон Джиука участилось.

— …

«Он сказал, что не ненавидит меня. Но и не любит, наверное. Поэтому он так легко говорит о том, чтобы бросить меня. Это естественно. Как он может любить того, кто сделал с ним такое, а потом все забыл?» — думал Квон Джиук.

От этих мыслей прикосновения Пак Джуёна казались ему безразличными, и это причиняло ему боль. Еще больнее было то, что его тело, помнящее Пак Джуёна, отзывалось на каждое прикосновение.

— Один раз кончите, сразу уснёте. Расслабитесь.

— Нет, не надо… — Квон Джиук не хотел этого, но не мог отказать. Запах Пак Джуёна был слишком соблазнительным. Что такого возбуждающего в этом мягком аромате кондиционера для белья? Почему у него так горит внизу живота?

Пак Джуён перевернул Квон Джиука на бок, лёг рядом, обнял его и прижался к нему всем телом. Квон Джиук почувствовал что-то твёрдое в районе копчика. Не успел он отстраниться, как рука Пак Джуёна скользнула к его паху и начала медленно поглаживать член, зажатый между ног.

Член, который уже стоял от ласк Пак Джуёна, тут же дёрнулся в его руке. Неужели он стал таким чувствительным после долгого перерыва? Пак Джуён прикусил плечо Квон Джиука, и тот вздрогнул. Чем дольше Пак Джуён ласкал его, тем сильнее дрожали его сомкнутые бёдра.

— Ах…

— Вы говорите «нет», а у вас самого вон как стоит. Приятно, да? Когда вас так давно не трогали.

Квон Джиук зажмурился, пытаясь отдышаться. Даже не видя его лица, Пак Джуён понимал, что ему приятно, по тому, как он вздрагивал, когда Пак Джуён сжимал его член, и по покрасневшей шее. Квон Джиук оказался в гораздо лучшей форме, чем думал Пак Джуён. Он даже пожалел, что так долго не трогал его, пытаясь быть деликатным. Внезапно ему захотелось подразнить его.

— Отвечайте. Уже забыли? Вы должны говорить.

— …Н-нет, мне приятно… Ещё… Ах, ещё…

— Что ещё?

— И… и…

— Что «и»? — Квон Джиук уткнулся лицом в подушку, закрывая глаза. Он потёрся коленями друг о друга, чувствуя зуд внизу живота. Когда ответа не последовало, Пак Джуён нарочито громко вздохнул. Квон Джиук, следивший за его реакцией, заметно напрягся.

— Вы, похоже, всё забыли. Не хотите сказать «спасибо»? Я должен спать, но вместо этого успокаиваю вас.

— А! Да, с-спасибо…

— А ещё вы должны были сначала извиниться.

Как только он закончил говорить, Пак Джуён надавил ногтем на отверстие уретры Квон Джиука, а затем, не давая ему отстраниться, резко надавил сильнее. Последнее воспоминание о плаге, вставленном Ли Уджином, было слишком ярким, поэтому Квон Джиук судорожно вздохнул и попытался вырваться.

Конечно, это было не так-то просто, учитывая, что Пак Джуён крепко держал его. Квон Джиук извивался в его объятиях, бессвязно повторяя «прости» и «спасибо». Пак Джуён довольно улыбнулся, услышав дрожащий голос Квон Джиука, готовый вот-вот сорваться на плач.

Он продолжал ласкать блестящий от смазки член Квон Джиука. Спина Квон Джиука выгнулась, он стал похож на извивающуюся гусеницу. Его колени были плотно сжаты, и Пак Джуёну было неудобно дотягиваться до его члена. Поэтому он начал гладить его ладонью по всей длине, быстро проводя по вздувшимся венам, а затем просунул пальцы между ног и надавил на промежность.

Он массировал чувствительную кожу, как бы стимулируя извне область мошонки и простаты. Это было другое удовольствие, не такое, как от прямой стимуляции. Тупое, ноющее чувство сводило с ума. Квон Джиук уткнулся лицом в подушку, все его чувства обострились, мышцы ног то напрягались, то расслаблялись.

— Ааах… ах… ха… хмм…— Ему казалось, что ещё немного, и он кончит. Квон Джиук приоткрыл глаза, его веки подрагивали. Волна наслаждения, граничащего с оргазмом, накатывала на него снова и снова. И в этот момент два длинных пальца Пак Джуёна резко вошли в его задний проход.

— …

Его ноги, которые раньше он не мог раздвинуть, теперь были широко раскрыты. Пальцы вошли до конца, и Квон Джиук вскинул голову от тупой боли. Пак Джуён, увидев его круглый затылок и пылающие уши, ухмыльнулся. Он не упустил момент и крепко сжал член Квон Джиука.

Согнув пальцы, Пак Джуён надавил на особенно чувствительную точку.

— А… — Квон Джиук тяжело дыша, снова уткнулся лицом в кровать. Его попытки успокоить дыхание были тщетны, одно его плечи заметно дрожали. Пак Джуён грубо двигал пальцами внутри, время от времени резко надавливая, доводя его до исступления. Рука, ласкавшая член, двигалась в том же ритме.

— Ах… — В какой-то момент спина Квон Джиука выгнулась дугой. Пак Джуён крепко держал его, не давая ему полностью перевернуться. Его ноги и руки, которыми он цеплялся за простыню, напряглись и задрожали. Вскоре после проникновения пальцев он достиг оргазма.

Квон Джиук кончил в руку Пак Джуёна, крепко зажмурив глаза. Когда волна удовольствия схлынула, он приоткрыл веки и вздрогнул. Он давно не испытывал такого яркого оргазма. Пак Джуён, обнимая его, чувствовал, как Квон Джиук все еще находится во власти остаточного удовольствия.

— А…

— Раньше вам бы этого не хватило, а теперь вы кончаете от простой мастурбации, — сказал Пак Джуён с лёгкой улыбкой и поцеловал Квон Джиука в ухо.

Хотя это была всего лишь легкая ласка, Квон Джиук чувствовал себя так, словно только что пережил бурную ночь. Ему было уютно в объятиях Пак Джуёна. Возможно, впервые с тех пор, как он вернулся в этот дом, он чувствовал себя так спокойно.

Пак Джуён ещё пару раз провёл влажной рукой по члену Квон Джиука, прежде чем убрать её. Затем он достал салфетки и вытер руку, а заодно и член Квон Джиука. Квон Джиук, наконец-то отдышавшись, повернулся к нему.

— Что?

— Ты больше не будешь…?

— Если мы займёмся сексом, хён завтра не сможет встать. Вы просто вырубитесь.

Квон Джиук не мог с этим поспорить, поэтому он закусил губу и лёг на спину.

— Один разок, чтобы я как следует расслабился и смог уснуть.

— …

«С каких пор он стал думать о таких вещах».

Квон Джиук был доволен тем, что произошло, но втайне надеялся на большее. Как говорится, чем больше ожиданий, тем больше разочарование. Он был немного расстроен тем, что Пак Джуён так резко оборвал его. Квон Джиук уже не удивлялся себе. Он смутно осознавал, что привык к сексу с мужчинами. Проблема была в том, что это касалось только Пак Джуёна.

— У тебя завтра есть планы?

— У меня?

— Да.

— Нет.

Пак Джуён всё ещё лежал на боку, моргая и глядя на Квон Джиука. Квон Джиук приподнялся и посмотрел ему в глаза. Он закусил губу, словно борясь с каким-то внутренним конфликтом. После недолгих раздумий он начал двигаться под одеялом и оказался между ног Пак Джуёна.

— Эй, хён что?..

— Если у тебя нет планов… то давай ещё немного… — Квон Джиук стянул с Пак Джуёна спортивные штаны. Когда он стянул и трусы, Пак Джуён неловко прикрыл рот рукой.

«Этот парень постоянно ставит меня в неловкое положение», — подумал он, но Квон Джиуку сейчас было не до его реакции, ему нужно было внимание Пак Джуёна.

Дальнейшее было вполне предсказуемо. Даже если его задний проход с трудом принимал пальцы, рот помнил всё, чему его научили. Это Пак Джуён научил его брать член в рот, настойчиво прививая ему свои предпочтения. Теперь же он сам возбуждался от умелых действий Квон Джиука.

«Зря я всё вытирал», — подумал он. — «Лучше бы я использовал эту смазку для задницы».

Но сейчас было не до сожалений. Убедившись, что его член достаточно твёрдый, Пак Джуён перевернул Квон Джиука на спину и потёрся головкой члена о его покрасневшее отверстие.

— Ммм… ах!..

— Так тесно…

Пак Джуён медленно вошел, и Квон Джиук застонал.

«Да, мне нравилась эта дырка», — вспомнил Пак Джуён то время, когда он был готов забыть о мести ради секса. Он ухмыльнулся и шлепнул Квон Джиука по ягодицам. Квон Джиук вскрикнул.

Хотя член Пак Джуёна был большим, Квон Джиук быстро привык. Он снова начал стонать, когда Пак Джуён двигался внутри него. Слюна стекала по его подбородку на простыню. С каждым толчком он все больше терял связь с реальностью. Квон Джиук тупо смотрел в пустоту, тяжело дыша. Он чувствовал боль в груди от глубоких толчков, но эта боль была приятной, и он морщился от удовольствия.

— А-ах…

— … Хмм… а!..

Это не закончилось одним или двумя разами. Пак Джуён, а не Квон Джиук, был тем, кто долгое время воздерживался. После двух оргазмов в позе на четвереньках Квон Джиук был перевёрнут на спину. Он смотрел на возбуждённое лицо Пак Джуёна и думал, что оно всё ещё прекрасно.

Сколько времени прошло? Во время очередного толчка Квон Джиук увидел что-то тёмное за плечом Пак Джуёна. Это было похоже на галлюцинацию, как будто кто-то наблюдал за ними.

«Призраки?» — подумал он. Эти тёмные фигуры напоминали мужчин из его кошмаров.

— …

Прежде чем он успел испугаться, усталость взяла своё, и его веки отяжелели.

«Может, мне показалось», — подумал он. — «Просто галлюцинация».

Он надеялся, что голоса мужчин, преследовавшие его даже во время секса, исчезнут, когда он проснется. Не отрывая взгляда от темных фигур, Квон Джиук потерял сознание.

Когда Квон Джиук был с Пак Джуёном, голоса, мучившие его, становились тише, и он мог спокойно спать по ночам.

Неважно, занимались ли они сексом или просто лежали в темноте — присутствие Пак Джуёна успокаивало Квон Джиука, и он мог спокойно спать. Кошмары больше не мучили его. Следующий день тоже прошёл спокойно. Квон Джиук не осознавал, что его зависимость от Пак Джуёна растёт с каждым днём.

— Мне нужно уйти.

— В больницу?

— Да, сегодня же суббота. Мне нужно в больницу.

— …

— Вы можете побыть один?

Было жарко. Пак Джуён, одетый в чёрную футболку, быстро собрался. Квон Джиук молча смотрел на него.

Пак Джуён решил, что состояние Квон Джиука значительно улучшилось после того, как они провели вместе несколько ночей, и перестал запирать дверь, когда уходил. Но на этом все. Он не собирался брать Квон Джиука с собой в больницу, чтобы навестить Пак Йевон. Никогда. Он не хотел, чтобы Квон Джиук видел ее.

Он ненавидел Квон Джиука, когда вспоминал о своей матери, но это была его личная месть. Он не хотел мстить за мать или заставлять ее ненавидеть Квон Джиука. В конце концов, только он один барахтался в этом забытом прошлом. Ему просто нужно было выбраться из него.

Квон Джиук, так и не ответив, вяло помахал рукой. Пак Джуён нахмурился.

— Почему вы не отвечаете?

— А?

— Я спросил, можете ли вы побыть один.

— Конечно, могу. Иди уже. — Он все еще лениво махал рукой. Пак Джуён посмотрел на его руку, потом на его лицо. Затем он молча разгладил хмурый лоб. Но его бесстрастное выражение лица было еще страшнее.

— …

— …

Квон Джиук, чувствуя себя виноватым, подошёл к Пак Джуёну, нежно взял его за щёки и чмокнул в губы. Несмотря на неловкость и скованность этого жеста,

Пак Джуён широко раскрыл глаза. Ему было непривычно видеть, как этот грубый человек пытается быть нежным и покорным. Заметив его реакцию, Квон Джиук смущённо почесал затылок.

— Я просто… прощаюсь…

— Ха… Где вы этому научились?

— Где я этому научился… Ты сам так делал раньше.

— Вы это помните? — Пак Джуён с удивлением посмотрел на Квон Джиука. — Похоже, вы не такой уж и глупый. — Квон Джиуку стало немного неловко. На самом деле он не помнил этого, а просто выдумал, чтобы как-то выйти из ситуации.

— Вы стали таким милым после кошмаров.

— …

— Лучше бы вы с самого начала вёли себя тихо.

— Иди уже…

— Ладно, я пошёл.

Похоже, поцелуй, каким бы неловким он ни был, улучшил настроение Пак Джуёна. Он усмехнулся, помахал Квон Джиуку рукой и вышел из дома. Квон Джиук ещё какое-то время стоял на месте, глядя на входную дверь, словно всё ещё видя Пак Джуёна. Наконец, он медленно побрёл в свою комнату.

— …

Квон Джиук упал на кровать и уставился в потолок. Он вспомнил прошлую ночь. Пак Джуён определенно не был таким грубым и жестоким, как раньше. Наоборот, он был нежным и заботливым, словно боялся сломать Квон Джиука.

А секс? Он был таким нежным и чувственным, что Квон Джиук засомневался, таким ли он был всегда. Это означало лишь то, что раньше он сам был груб с Пак Джуёном. По сравнению с тем, каким холодным Пак Джуён был после выписки из больницы, это был огромный прогресс.

Квон Джиука это устраивало. Даже больше — ему нравилось. Пак Джуён, наверное, посмеялся бы над ним, но… Квон Джиук чувствовал себя любимым. Даже без прикосновений он чувствовал его нежную заботу.

Ему было всё равно, что подумают другие, он больше не мог отрицать свои чувства.

Рядом с ним больше никого не было. Теперь, когда он принял свои чувства, ему оставалось лишь желать внимания Пак Джуёна. Он хотел, чтобы Пак Джуён продолжал заботиться о нём.

Он жаждал внимания Пак Джуёна, зависел от него и наслаждался его обществом. Его беспокоила только одна вещь — когда Пак Джуёна не было рядом, Квон Джиука охватывало одиночество. Он не понимал, почему так происходит. Его просто тянуло к нему.

Он включил телевизор, но не мог сосредоточиться на передаче. Комедианты на экране смеялись, а Квон Джиук, лёжа с закрытыми глазами, хмурился. Он думал, выключить телевизор или нет.

— …

Внезапно он распахнул глаза и замер. Странные голоса, которые наконец-то затихли, снова начали шептать ему на ухо. Одиночество мгновенно испарилось, сменившись страхом. Громкий звук телевизора смешивался с этими голосами, сводя его с ума. Он огляделся, но в комнате никого не было.

— Чёрт… ! — Квон Джиук резко натянул на себя одеяло и сжался в комок.

«Какого хрена? Почему они вернулись?» — Он заткнул уши, но голоса не исчезли. Тогда он начал тереть уши ладонями, пытаясь заглушить их.

Его глаза беспокойно бегали, а губы шептали проклятия. «Что я сделал не так? Пак Джуён меня простил, мы решили начать всё сначала, так почему эти ублюдки не оставляют меня в покое?» — в отчаянии думал он.

— Простил?

— …!

— Кто кого простил?

Квон Джиук замер, услышав незнакомый голос.

«Что это было? Здесь никого нет. Это галлюцинация, но почему она такая чёткая?» — Он был слишком напуган, чтобы поднять голову. Его тело задрожало под одеялом.

— Пак Джуён тебя простил? И ты думаешь, что этого достаточно? А те, кого ты обидел до него? Кто ответит за их сломанные жизни? — Скрытое чувство вины прорвалось наружу через эти голоса. Квон Джиук закрывал уши, но голоса не утихали. В конце концов, он скинул с себя одеяло и закричал:

— Заткнитесь, ублюдки! Что вы вообще знаете?!

Голоса ненадолго затихли, а затем снова зазвучали, словно насмехаясь над его страхом.

— Ты должен умереть, ты же знаешь.

— Было бы забавно задушить его рубашкой. Ему же такое нравится, правда?

— Он от этого кончает.

— Какой рубашкой? Ремнём надо, идиоты. — Неразборчивый шёпот превратился в знакомые голоса. Они были такими чёткими, что Квон Джиук не мог понять, реальны они или нет.

— Почему ты сопротивляешься?

— Вчера ты хотел ещё.

— Да что вчера, он каждый день как в течке. Пак Джуён, наверное, устал его ублажать.

«Это нереально, — думал Квон Джиук. — Это просто галлюцинации».

К счастью, он ещё мог отличать реальность от вымысла. Но голоса не умолкали.

«Разве галлюцинации не должны пропадать, как только ты понимаешь, что они нереальны?» — Он был в замешательстве.

— Ты же хотел, чтобы Пак Джуён был с тобой пожёстче. Ты всё ещё об этом думаешь, не так ли?

«Я схожу с ума? Я правда сошёл с ума?» — Квон Джиук схватился за голову, тяжело дыша. Он не мог сфокусировать взгляд.

— Я никогда такого не хотел! — крикнул он.

— А помнишь, как тебе нравилось, когда мы тебя трахали?

— Хочешь ещё?

— … !!

«Я же говорил, — подумал Квон Джиук. — Они были правы. Эти грёбаные психи. Это не я сумасшедший, а они.».

Когда они успели сюда пробраться? Наверное, пока он и Пак Джуён спали…Они точно установили динамики в его комнате, пока он спал с Пак Джуёном. Ему нужно было найти Пак Джуёна и рассказать ему всё, чтобы он разобрался с этими ублюдками.

Но страх парализовал его. Голоса звучали не в ушах, а прямо в голове, словно кто-то вбивал их туда молотком. Квон Джиук смотрел в пустоту, беззвучно шевеля губами. Он ещё не сошёл с ума, и ему нужно было остановить эти голоса, пока не стало слишком поздно. Он, пошатываясь, встал с кровати и подошёл к шкафу.

— Ты обиделся на Пак Джуёна только потому, что он не хотел с тобой спать.

— Он настоящая сука. Ему нужно разорвать задницу, чтобы он успокоился.

— Помнишь, как эта сука извивалась, когда мы её душили? Этот ублюдок теперь без этого не может.

«Как их заткнуть? — думал Квон Джиук. — Они всё время говорят про удушение. Может, если я сам себя задушу, они замолчат?»

Он дрожащими руками открыл шкаф. Внутри висели выглаженные рубашки и аккуратно сложенные футболки. Он взял белую рубашку. Его рука мелко дрожала. Это было жалкое зрелище.

«Долго ты ещё будешь вести себя как идиот, Квон Джиук? Ты хочешь так жить? Хочешь постоянно слушать этих ублюдков?»— мрачные мысли овладевали им.

Голоса, словно читая его мысли, захихикали.

— …Замолчите, — прошептал он.

— Он что, собирается покончить с собой?

— Вот придурок.

Мужчины, чьих лиц он уже не помнил, насмехались над ним. Он сжал рубашку в руке.

— Если уж делать, то делать как следует. Обосрись, пока подыхаешь.

— Тогда мы замолчим. Честно-честно.

— Или хотя бы притворись, что умираешь. Не веришь нам?

Он так сильно сжимал рубашку, что ногти впились в ладони до крови. Квон Джиук разозлился. Они явно провоцировали его, думая, что он не сможет. Он огляделся. Ничего подходящего не было. Наконец, его взгляд упал на дверную ручку.

Квон Джиук, пошатываясь, подошел к двери и медленно опустился на колени. Он завязал узел на рубашке, один конец которой крепко обмотал вокруг дверной ручки, а другой — вокруг своей шеи. Эти действия не требовали особых размышлений.

Из-за укоротившейся рубашки ему стало трудно дышать, даже несмотря на то, что он ещё не затянул петлю. Сердце бешено колотилось, его стук смешивался с голосами в голове.

Тудум-тудум-тудум.

Стараясь не обращать внимания на этот неприятный звук, он выпрямил спину. В голове раздались возгласы.

— О, отличная поза. Где-то подсмотрел?

— Неплохо, правда? Тебе же такое нравится.

— Если ещё немного продержишься, мы тебя больше не побеспокоим.

— Молодец, послушный мальчик. Хи-хи…

«Вы ещё здесь?» — Квон Джиук поморщился.

Голоса раздражали его. В голове появился туман. Спустя какое-то время голоса стали тише, но ему всё ещё было трудно дышать.

«Идиоты, если уж так шумите, то хотя бы проверяйте, дышит ли человек».

Как только он притворился, что задыхается, чёрные тени исчезли. Какие же они глупые.

— Джиук-хён!

— …

Внезапно, словно проснувшись от сна, он увидел всё чётко. Он лежал на полу, а не под дверью. Пак Джуён стоял над ним и тряс его за плечи. Квон Джиук был слишком ошеломлён, чтобы говорить. Пак Джуён выглядел очень встревоженным.

Когда Пак Джуён успел вернуться? Квон Джиук дотронулся до шеи — рубашка была развязана. Странно. Он не терял сознание и не задыхался, но лицо Пак Джуёна выражало отчаяние. Когда их взгляды встретились, Квон Джиук увидел в его глазах страх.

— Хён, вы что, с ума сошли?!

— П… Пак Джуён…

— Зачем вы это сделали? Вам же стало лучше! Почему вы вдруг… Зачем?!

Пак Джуён был в ярости. Это не была холодная, сдержанная злость. Он кричал, его глаза покраснели, он был полон негодования. Квон Джиук вздрогнул от неожиданности и съежился. Он не помнил, чтобы Пак Джуён когда-либо так злился, и не знал, как реагировать. Квон Джиук лишь беззвучно шевелил губами, а затем пробормотал, словно оправдываясь:

— Нет, я не хотел умирать, правда. Я только притворился. Я не терял сознание.

Квон Джиук вздрогнул от неожиданности. Он не помнил, чтобы Пак Джуён когда-либо так злился. Он не мог вымолвить ни слова, только беззвучно шевелил губами. Наконец, он пробормотал:

— Нет, я не хотел умирать, правда. Я только притворился. Я не терял сознание.

— Вы что, издеваетесь? Вы в своем уме?! Вы только что были без сознания! Вы чуть не умерли! Что бы вы делали, если бы я вернулся на 10 минут, нет, на 5 минут позже?!

Руки Пак Джуёна, сжимавшие его плечи, дрожали.

Его отчаянный голос вернул Квон Джиука к реальности. Взгляд, в котором до этого не было фокуса, прояснился. По спине пробежал холодок… «Что я только что сделал?»

Внезапно к Квон Джиуку вернулся рассудок. Его взгляд сфокусировался. Он почувствовал холодок по спине. «Что я только что сделал?» — подумал он.

Квон Джиук сел и огляделся. Черный туман, висевший по углам комнаты, исчез. Он испуганно вздохнул.

— Подожди, Джуён. Я… я не хотел этого делать. Правда. Выслушай меня…

— Вы не должны были делать этого передо мной! Я же говорил вам раньше! Или вы все это время планировали сделать это, пока меня нет? Просто взять и умереть? Я же просил вас не делать глупостей!

— …

Пак Джуён тяжело дышал, пытаясь успокоиться. Теперь он точно знал. Квон Джиук не просто странный, он был невероятно чувствителен. Пак Джуён беспокоился и боялся за него не меньше, чем за себя. Он не знал почему. Он лишь смутно понимал, что  слишком остро реагирует на тему самоубийства.

— …Прости, — прошептал Квон Джиук.

— …Боже…

Когда Пак Джуён вернулся домой, он по привычке попытался открыть дверь в комнату Квон Джиука. Дверь не поддавалась, словно что-то блокировало её. Он подёргал ручку, а затем с силой толкнул дверь.

Когда он открыл дверь, его сердце чуть не остановилось.

«Разве всё ещё не закончилось? «Это ещё не конец? Чего ему не хватает?» — Пак Джуён чувствовал, как в нём поднимается волна непонятных эмоций. Они переполняли его, подступая к горлу. Это была чистая ярость или страх? Или, может быть, отчаяние?

Выплеснув свой гнев, Пак Джуён замолчал. Казалось, он пытается справиться с переполняющими его чувствами. Первым заговорил Квон Джиук, который всё это время нервно поглядывал на него.

— На самом деле… я… слышу голоса…

— …

— Когда ты рядом, всё нормально, поэтому я ничего не говорил. Но иногда я их слышу.

— …

— Сегодня было хуже всего. Я знаю, что это не настоящие голоса, но они кажутся такими реальными… Мне было страшно… Их так много, они кричат… Они говорят, чтобы я умер. Что если я умру, они отстанут. Но что мне делать?..

— Вы хотите умереть?

— Нет, ни за что. Правда.

Пак Джуён устало смотрел на Квон Джиука. Его бурная реакция, похоже, сильно удивила Квон Джиука, который всё ещё сидел, опустив голову. Пак Джуён несколько раз вздохнул и сказал:

— …Если вам совсем плохо, может, ляжете в больницу?

Ему не хотелось произносить эти слова. Если дело дошло до попытки самоубийства, то госпитализация была бы самым безопасным и разумным решением, но Пак Джуён не хотел этого. Он хотел сделать всё, что в его силах, чтобы помочь Квон Джиуку. И Квон Джиук чувствовал то же самое.

— …

Квон Джиук мрачно покачал головой. Ему хотелось крикнуть: «Ты что, думаешь, я сумасшедший? Я не сумасшедший!»

Но он понимал, что его поведение было ненормальным. Он не мог сказать, что он в порядке. Поэтому он просто молча отказался.

— …Ладно, — тихо ответил Пак Джуён. — Тогда хотя бы сходите в больницу за лекарствами.

— …

Его голос был тихим и усталым. «Что всё это значит?» Пак Джуён несколько раз горько усмехнулся и осторожно обнял Квон Джиука.

Он понимал, что подобные ситуации могут произойти, и был готов к этому. Но мысль о том, что он чуть не потерял Квон Джиука, пугала его. Кто мог гарантировать, что это не повторится? Ему нужно было держать Квон Джиука крепче, чтобы тот не сорвался и смотрел только на него. Его руки сжались сильнее.

Квон Джиук оказался в объятиях Пак Джуёна. Он смутно вспомнил, что Пак Джуён уже злился на него из-за беспокойства. «Но он никогда не реагировал так бурно, хотя и говорил, что переживает».

Квон Джиук думал о Пак Джуёне до тех пор, пока не заснул. Он вспоминал его встревоженное лицо, и у него что-то защекотало в груди. Этот образ никак не выходил у него из головы.

Пак Джуён уснул, крепко обнимая его. Квон Джиуку было тяжело дышать, словно его придавило, но Пак Джуён был доволен, что тот спокойно спит и не пытается сделать глупостей.

Квон Джиук, которому было неудобно спать, проснулся с тёмными кругами под глазами. Он был очень уставшим, потому что Пак Джуён разбудил его рано утром.

— …

Квон Джиук всегда думал об одном и том же, когда смотрел на Пак Джуёна: «Как у него получается действовать так быстро?»

Пак Джуён был очень решительным. Особенно когда его что-то беспокоило, он не мог сидеть сложа руки. Так было и сегодня.

Как только Пак Джуён проснулся, он велел Квон Джиуку собираться и дал ему одежду. Квон Джиук догадывался, куда они идут, но всё равно надеялся, что ошибается. Однако их путь лежал в психиатрическую клинику.

Квон Джиук понимал, что с ним что-то не так, но его предубеждения против психиатров были настолько сильны, что им с Пак Джуёном пришлось долго спорить.

Конечно же, победил Пак Джуён. Квон Джиук смотрел, как Пак Джуён машет ему рукой с улыбкой.

Оставив позади улыбающегося Пак Джуёна, Квон Джиук понуро поплелся в кабинет врача.

Примерно через час он вышел, надувшись. На вопрос, как всё прошло, он только поджал губы. В машине, по дороге домой, он наконец пробурчал:

— Ненавижу больницы.

Похоже, сам факт посещения психиатра задевал его самолюбие. Пак Джуён усмехнулся.

— Не похоже, чтобы вам было так уж плохо. Наверное, консультация прошла хорошо.

— Нет, было ужасно. Он смотрел на меня как на сумасшедшего. Какой же он врач?… Блять.

Пак Джуён знал, что Квон Джиук сам считает себя сумасшедшим, поэтому не стал спорить и только улыбнулся.

— Правда, всё было так плохо? Странно. Этот врач очень добрый.

— …Не знаю. Просто было ужасно. Ты когда-нибудь был на консультации у психиатра?

— Я? Нет.

— Тогда зачем ты ходишь в психиатрическую клинику?

Пак Джуён на мгновение замолчал. «Ах…» — он тихонько вздохнул и повернул руль.

— Хм… Я не говорил? Я навещаю там свою маму.

— …Маму? Первый раз слышу.

Казалось бы, совсем недавно, напившись, он рассказывал об этом Квон Джиуку, но тот отреагировал так, словно услышал об этом впервые. «Странно. Неужели я ошибся?» — подумал Пак Джуён, продолжая вести машину.

— Я не говорил, что хожу к ней в больницу?

— Вроде… нет?

— Правда? Хм…

Квон Джиук откинулся на спинку сиденья и посмотрел в окно. Он не помнил. Он смутно припоминал, что Пак Джуён рассказывал ему что-то о психиатрической больнице.

Он точно знал, что Пак Джуён ходит в психиатрическую клинику, потому что каждую неделю видел, как тот выходит из дома в чёрном костюме. Но больше он ничего не знал. Реакция Пак Джуёна показалась ему странной, и он попытался вспомнить больше, но ничего не получалось.

«В последнее время моя память стала хуже, — подумал он. — Наверное, это из-за всего, что произошло».

Он раздраженно стукнул себя по голове. Пак Джуён в ужасе схватил его за руку. Как раз загорелся красный свет.

— …Не делайте так, — Пак Джуён в ужасе схватил его за руку. — Давайте лучше подумаем, что будем есть?

— …

Пак Джуён плавно сменил тему. Квон Джиук тоже не хотел продолжать неприятный разговор, поэтому послушно ответил: «Давай закажем стейки, Джуён. Давно не ели».

Квон Джиук очень скептически относился к лечению, поэтому заставить его регулярно принимать лекарства было непросто. Как и при любой болезни, лечение не давало мгновенного результата, а нетерпеливый Квон Джиук каждый раз после приема таблеток кричал: «Этот врач — шарлатан!»

И каждый раз Пак Джуён успокаивал его, говоря: «Но вам же становится лучше».

После того случая Пак Джуён стал заметно мягче. Или, скорее, он стал прямо-таки плясать под дудку Квон Джиука. Любой, кто увидел бы их вместе, сразу понял бы, кто здесь главный.

Пак Джуён старался не провоцировать Квон Джиука и не наказывать его без веской причины. Он выполнял почти все его просьбы.

Квон Джиук должен был быть благодарен за это. Но Пак Джуён упустил одну важную вещь: человеческая природа не меняется так легко.

Властный (только с Квон Джиуком) Пак Джуён вдруг стал готов на всё ради него после того, как тот чуть не умер. Любопытство Квон Джиука не могло не проснуться.

Даже покладистый Квон Джиук начал наглеть, когда Пак Джуён стал выполнять все его прихоти.

Испытывать границы Пак Джуёна было очень глупо, но Квон Джиук всегда был глуп. И чем меньше он думал, тем больше руководствовался инстинктами. Он сам это хорошо знал.

— …

«Хочу увидеть это ещё раз», — подумал Квон Джиук.

Он хотел ещё раз увидеть, как Пак Джуён выплескивает на него свои эмоции. Он хотел снова почувствовать то странное возбуждение, то щекотание в груди, похожее на удовлетворение.

Нерациональное желание Квон Джиука увидеть это снова росло с каждым днем. Он принимал лекарства, но подумывал тайком прекратить. Если бы у него снова начались галлюцинации, он мог бы сказать, что попытка самоубийства была совершена под их влиянием, а не по его собственной воле. Он знал, что глуп, но не понимал, насколько ненормальным было его мышление.

В последнее время галлюцинации почти не беспокоили его, и он не решался повторить свою попытку, но вскоре произошёл один случай, который стал спусковым крючком.

Это был пустяковый случай.

Квон Джиук слонялся по дому, пытаясь себя чем-то занять. Ему было стыдно жить за чужой счёт, ничего не делая, к тому же безделье плохо сказывалось на его физической форме. Поэтому он решил помыть посуду.

Квон Джиук был довольно умелым в работе по дому, и он ловко управлялся с тарелками. Но, задумавшись, он нечаянно выронил тарелку из рук.

— Черт!

Раздался звон разбитого стекла, и Пак Джуён, разговаривавший по телефону в своей комнате, выбежал в гостиную. Он увидел осколки на полу и Квон Джиука, который пытался их собрать и порезал руку. Пак Джуён снова взорвался.

Когда Пак Джуён обвинил его в том, что он сделал это нарочно, Квон Джиук стал оправдываться. Он действительно мыл посуду с самыми благими намерениями, и тарелка разбилась случайно.

Несмотря на то, что он чувствовал себя немного обиженным, Квон Джиук всё же увидел то, что хотел увидеть. Ему нравилось, как искажается красивое лицо Пак Джуёна, когда тот злится. Он даже испытывал странное удовольствие от этого.

Теперь он был уверен. Ему нравилось, когда Пак Джуён злился. Ему нравилось, как тот выражал свою заботу о нём. Разве Пак Джуён не говорил раньше, что ругает его, потому что волнуется?

После этого Квон Джиук стал постоянно попадать в разные неприятности, как непослушный щенок. А Пак Джуён был похож на хозяина этого щенка. Он бы не стал так сильно ругаться, если бы Квон Джиук просто шалил, но его саморазрушительное поведение вызывало у него головную боль. Квон Джиук же, наоборот, радовался, когда Пак Джуён злился. Пак Джуён смутно догадывался об этом.

В итоге Квон Джиук снова попытался покончить с собой. На этот раз это не был импульсивный поступок, вызванный болезнью. Это было тщательно спланировано и сделано по его собственной воле. Его целью было не умереть, а проверить чувства Пак Джуёна.

— …Хён…

Пак Джуён разозлился, как и ожидал Квон Джиук. Он делал вид, что испуган, но на самом деле наслаждался этим странным удовольствием. Он уже хотел извиниться, как вдруг Пак Джуён сказал нечто неожиданное:

— Я устал от этого, хён.

— Что?

— Зачем вы постоянно пытаетесь навредить себе? Я… я не понимаю… Мне очень тяжело видеть это. Честно говоря…Я хочу сдаться.

Это были последние слова, которые Пак Джуён произнес, обнимая Квон Джиука.

Квон Джиук замер в его объятиях, широко раскрыв глаза. Он не мог дышать.

«Эй, зачем ты так говоришь? Ты не можешь бросить меня», — хотел крикнуть он, но не смог. Он понял, что что-то пошло не так.

Пак Джуён наблюдал за Квон Джиуком с самого детства, любил его, ненавидел, был одержим им. Квон Джиук не мог представить, чтобы Пак Джуён отказался от него. Да и сам Пак Джуён говорил, что если бы хотел бросить его, то сделал бы это уже давно.

Квон Джиук хотел обнять Пак Джуёна в ответ, но внезапная слабость заставила его опустить руки. Кажется, он зашёл слишком далеко. Ему просто нравилось играть с Пак Джуёном, но тот всерьез задумался о том, чтобы уйти. Он чуть не потерял его из-за своего глупого развлечения. Квон Джиук почувствовал холодок по спине и впервые за долгое время искренне взмолился:

— Прости, Пак Джуён. Прости. Я больше так не буду.

— Вы же принимаете лекарства. Тогда почему…

— …

Квон Джиук молчал. Как отреагирует Пак Джуён, если он скажет правду? Будет ли он выглядеть разочарованным или оттолкнет его? Квон Джиук долго молчал, а потом наконец выдавил из себя оправдание:

— Если я так не буду делать, ты не будешь обращать на меня внимания.

— …Я правда не понимаю вас.

У Пак Джуёна закружилась голова. Он вспомнил, как Квон Джиук смотрел на него полными тоски глазами, когда он уходил из дома, как постоянно крутился вокруг него. Он думал, что это просто милые причуды…

— Чего вы от меня хотите? Я и так всё своё внимание уделяю вам. Вы не можете потерпеть, когда я ухожу раз в неделю, ну, максимум два-три раза?

— …

— Вы скучаете? Боитесь оставаться один дома?

— Похоже на то, — Квон Джиук не понимал, откуда взялась эта болезненная привязанность к Пак Джуёну. Он просто хотел, чтобы Пак Джуён участвовал во всех аспектах его жизни, и ему становилось тревожно, когда тот пытался отдалиться. Это не было проблемой, которую можно решить лекарствами.

— …

Квон Джиук медленно кивнул в его объятиях. Пак Джуён задумался. Он не просто так сказал, что хочет сдаться. Если Квон Джиук когда-нибудь станет для него не тем, кого он хочет защищать, а обузой, Пак Джуён действительно сможет отпустить его.

Каждое, даже самое незначительное действие Квон Джиука оказывало на него огромное влияние, поэтому он планировал отдалиться от него, прежде чем сам сломается окончательно. Конечно, это был всего лишь план. Пак Джуён лучше всех знал, что не всё идет по плану.

После долгого молчания Пак Джуён неожиданно сказал:

— Может, мне найти вам друга?

— Что?

— Вы же сказали, что вам одиноко.

Квон Джиук не мог сказать «нет» после того, как так долго изводил Пак Джуёна, но и согласиться он тоже не мог, не понимая, что тот задумал. Пак Джуён погладил его по голове и добавил:

— Представляйте, что это я, когда меня нет рядом, и подружитесь.

— …

— Ну?

— Ладно?

Квон Джиук машинально согласился под нажимом Пак Джуёна. Несмотря на то, что его состояние улучшилось, он всё ещё не мог переносить незнакомых мужчин. Пак Джуён наверняка знал об этом, поэтому Квон Джиук не понимал, какого друга тот собирается ему найти.

Не зная, что задумал Пак Джуён, Квон Джиук, чувствуя свою вину, просто уткнулся лицом ему в плечо.

***

Несколько дней спустя Квон Джиук проснулся с ощущением пустоты рядом с собой. Они уже давно спали вместе, и обычно просыпались примерно в одно время, поэтому это было необычно.

«Сегодня суббота?» — подумал он. — Нет. Может, он встал раньше и готовит завтрак?»

Он всё ещё не до конца проснулся и почти дремал, когда почувствовал что-то влажное и холодное на своей щеке. Сон, как рукой сняло. Он резко открыл глаза и увидел рядом с собой неожиданное существо — лабрадора-ретривера, из-за которого он чуть не потерял сознание от испуга. Это был не щенок, а огромная взрослая собака, которая лежала на месте Пак Джуёна.

— Что за… — пробормотал он.

Лабрадор радостно вилял хвостом. Только сейчас Квон Джиук заметил Пак Джуёна, сидящего на стуле рядом с кроватью. Пак Джуён, встретившись с ним взглядом, широко улыбнулся и сказал:

— Та-дам! Как вам новый друг?

— Это и есть друг?

— А вы думали, я приведу в свой дом настоящего человека?

В его голосе слышалось: «Как ты смеешь?». Наверное, из-за того случая несколько дней назад. Квон Джиук почувствовал странное удовлетворение от этих слов. Ему нравилось, что он занимает особое место в доме Пак Джуёна. Он кашлянул и протер глаза.

«Конечно, конечно, — подумал он. — Ему и со мной одним хлопот хватает, откуда ему взять время на кого-то ещё…»

Собака, глядя на сонного Квон Джиука, радостно залаяла и он окончательно проснулся.

Лабрадор понюхал Квон Джиука и лизнул в щеку. Пак Джуён, увидев это, тоже улыбнулся. Квон Джиук без слов зарылся под одеяло. Веселое выражение лица Пак Джуёна сменилось удивлением.

— Хён, вы не любите собак?

— Не то чтобы… Просто мне всё равно.

— Правда? А мне кажется, они милые…

Пак Джуён помрачнел, не дождавшись реакции от Квон Джиука. Квон Джиук, выглядывая из-под одеяла, посмотрел на лабрадора, который всё ещё смотрел на него, и сказал:

— Это не щенок, а уже взрослая собака.

— Если он милый, значит, щенок.

— Как хочешь… А где ты его взял? Разве таких больших собак продают?

— Я его не купил, а взял.

Пак Джуён, выглядевший в последнее время измотанным, сиял от счастья, обнимая и целуя собаку. Квон Джиук хмуро наблюдал за ним.

«Вот тебе и радость… — подумал он. — Меня он целует раз в сто лет, а эту псину сколько угодно».

Пак Джуён, который якобы нашел ему друга, сам был в восторге от собаки.

Пак Джуён погладил собаку по подбородку и спине и сказал с улыбкой:

— Его зовут Саволь.

— Саволь? Почему Саволь?

— Потому что он родился в апреле. Саволь, поздоровайся с хёном.

«Неужели собаки могут быть настолько хороши?» — подумал Квон Джиук.

Саволь смотрел только на него и радовался, не обращая внимания на то, как Пак Джуён целует его в голову. Квон Джиук равнодушно посмотрел на собаку и отвернулся. Он не понимал, почему Саволь так интересуется им, когда рядом есть человек, который его обожает. Не выдержав пристального взгляда, Квон Джиук высунул руку из-под одеяла и погладил собаку по мягкой шерсти.

Недоверие Квон Джиука к животному сохранялось ещё некоторое время. У него было несколько причин для этого. Во-первых, ему казалось, что Саволь любит его больше, чем Пак Джуён.

С первого дня Саволь постоянно тыкался в него носом и следовал за ним по пятам, куда бы он ни шел. Пак Джуён, пытаясь привлечь внимание собаки, в конце концов сдался.

— Саволь, если ты меня любишь, просто сиди рядом и не мешай, — говорил Квон Джиук, но собака, которая либо не понимала, либо притворялась, что не понимает человеческую речь, продолжала тыкать его носом в ладонь, прося ласки.

Вторая причина, по которой ему не нравилась собака, заключалась в том, что за ней нужно было ухаживать.

После того, как Квон Джиук разбил тарелку, Пак Джуён перестал ему доверять, и он целыми днями слонялся без дела. Узнав, что Саволь привязался к нему, он решил взять на себя заботу о собаке, чтобы хоть как-то оправдать своё пребывание в доме. Пак Джуён легко согласился, так как это не было опасным занятием.

Проведя несколько дней с Саволем, Квон Джиук немного пожалел о своём решении. Ему приходилось кормить собаку, убирать за ней, и это оказалось довольно хлопотным делом. Однажды Пак Джуён дал ему поводок и сказал пойти погулять с «другом».

«Друг? Этот пёс мне друг?» — с раздражением подумал Квон Джиук и посмотрел на собаку, которая радостно виляла хвостом, услышав слово «прогулка». Этот лабрадор постоянно радовался без всякой причины.

«Ну хоть какое-то движение», — подумал он, возвращаясь с прогулки.

Саволь, как обычно, лежал у ног Квон Джиука и лизал свои лапы. Кажется, ему было скучно, потому что он несколько раз посмотрел на Квон Джиука, но тот, выполнив свой долг — накормив собаку, дав ей лакомство и выгуляв её, — лежал на кровати и клевал носом.

— Эй, ты почему ко мне липнешь, а не к своему хозяину?

— …

— Иди в гостиную.

— …

Собака явно всё понимала, но наотрез отказывалась уходить в гостиную.

— Ладно, — пробормотал Квон Джиук и зевнул. В пустом доме он включил телевизор, чтобы не чувствовать себя одиноко, и слушал голоса зрителей в студии.

Была ещё одна, самая важная причина, по которой ему не нравился Саволь.

Каждый раз, когда Квон Джиук пытался заняться сексом с Пак Джуёном, Саволь начинал царапать дверь, мешая им. Или просовывал голову в приоткрытую дверь и смотрел на них с своей невинной мордой лабрадора. Это так отвлекало, что Квон Джиук не мог сосредоточиться на сексе.

— Придурок, ты же всё понимаешь, — говорил он, но собака, естественно, не могла ответить.

Пак Джуён тоже устал от того, что Саволь постоянно им мешал, поэтому после того, как взял его, перестал настаивать на ежедневном сексе. И только нетерпеливый Квон Джиук мучился от неудовлетворенного желания.

— …

Вздохнув, Квон Джиук посмотрел на телевизор, а затем перевернулся на живот. В отсутствие Пак Джуёна его всегда тянуло мастурбировать. Он засунул подушку под пах и начал медленно двигать бедрами. В последнее время это вошло у него в привычку из-за постоянного возбуждения. Его тихие стоны тонули в громком смехе из телевизионного шоу.

— …Ах…

Он чувствовал приятное покалывание в кончиках пальцев. Он закрыл глаза и ускорил темп. Он двигал бедрами то быстро, как будто трахает себя секс-игрушкой, то медленно и плавно. Он представлял себе секс с Пак Джуёном. Его член терся о ткань.

— …Не то…

Его задница, которую так часто насаживали на большой член, не могла оставаться спокойной. В такие моменты лучше было быстро кончить, поэтому Квон Джиук просунул руку между ног и начал трахать себя пальцами.

Его дырка снова стала растянутой и легко принимала пальцы. Закрыв глаза, он представил пальцы Пак Джуёна.

«Кажется, они были примерно такими», — подумал он и невольно ускорил темп.

Пак Джуён каждый раз, словно желая смутить его, всегда терся пальцами о чувствительную точку на стенке рядом с членом.

— Ах… —  простонал Квон Джиук.

Когда он нажимал на эту точку, он чувствовал острую боль, переходящую в удовольствие, но это было совсем не то, как когда её касался кто-то другой. Он пытался засунуть пальцы глубже, но рука болела, и он не мог полностью сосредоточиться на удовольствии. Он извивался, как собака в течке, но не мог удовлетворить свое желание. Во рту у него пересохло.

— А-ах…

Он пошевелил пальцами внутри и издал непристойные стоны. Ему стало стыдно от того, что он так легко стонет, хотя еще год назад даже представить себе такого не мог. Но стыд не охладил его, а, наоборот, еще больше разогрел, и он заерзал ногами.

Но как бы ему ни было хорошо, он всё равно чувствовал неудовлетворенность. Ему хотелось отдаться кому-то. Было бы здорово, если бы существовало что-то, что могло бы доставлять ему удовольствие без каких-либо усилий с его стороны.

— Ах…

Внезапно он почувствовал на себе чей-то взгляд. И услышал привычное пыхтение.

«Нет, нужно сдержаться. Как бы далеко я ни зашел, это уже слишком», — подумал Квон Джиук.

Он старался не обращать внимания.

Квон Джиук уже многое пережил: писал на пеленку, ел из собачьей миски, терпел всякие унижения, но это было уже слишком.

— Са… Саволь…

— …

— Блядь…

«Нет, так нельзя», — подумал он, но неудовлетворенное желание подталкивало его к безрассудству. Квон Джиук встал на четвереньки и посмотрел на свою мокрую промежность. Затем он сел и начал быстро дрочить.

Чвок. Чвок.

С каждым движением из его члена вытекала прозрачная жидкость, покрывая его руку. Чем влажнее становилась головка, тем чувствительнее она становилась, и тем легче было её тереть.

Скорость его движений увеличивалась, и он начал чувствовать жжение от трения. Раздавался шлепающий звук, когда его рука ударялась о член и мошонку.

— Ах… —  простонал Квон Джиук, запрокинув голову и стиснув зубы.

Его колени дрожали, когда он кончал на руку. Он тяжело дышал и вздрагивал. Он всё ещё чувствовал неудовлетворенность. И с самого начала у него была одна мысль. «Но… можно ли так поступить?»

С разгоряченным лицом он засунул член в трусы. Его рука тоже была липкой, но он не обратил на это внимания, взял влажную салфетку со столика, вытер руку и бросил салфетку в угол кровати.

Он встал и нетвердой походкой вышел в гостиную.

Саволь, который всё это время наблюдал за ним, виляя хвостом, последовал за ним. На кухне Квон Джиук нашел мед.

Он решил, что может использовать его, так как мед был куплен для секса с Пак Джуёном. К тому же, никто не видел, что он делает. Он облизал пересохшие губы. Его сердце билось чаще в предвкушении.

Вернувшись в спальню с медом, он лег на кровать и поджал колени. Он вылил мед на ладонь и начал намазывать его на свой не до конца остывший член. Липкий мед стекал на промежность и в анус. Он погладил блестящую кожу и краем глаза заметил, как Саволь виляет хвостом, чувствуя сладкий запах.

— Иди сюда.

Умная собака поняла тихий зов и положила передние лапы на кровать. Матрас слегка прогнулся под ее весом. Квон Джиук похлопал по кровати, приглашая Саволя подойти ближе, и собака тут же запрыгнула на нее. Виляя хвостом и задом, она тут же сунула морду ему между ног.

— Подожди… — простонал Квон Джиук.

С человеком можно было бы договориться. Но эта собака была слишком умна, чтобы притворяться, что не понимает его. Он вздрогнул, когда холодный нос коснулся его чувствительного места.

Саволь обнюхал его и начал быстро лизать член длинным языком, облизывая его от основания до головки, не пропуская ни одного намазанного медом места. Квон Джиук почувствовал теплое тело собаки между ног.

— Ах… —  простонал он, закрыв глаза рукой и начав покачивать бедрами. Каждый раз, когда широкий язык собаки проводил по его члену, он вздрагивал. Он чувствовал нарастающее возбуждение, и его спина выгнулась. Несмотря на то, что собака была спокойной, он не мог не нервничать, подставляя свое самое уязвимое место животному, но даже это волнение возбуждало его.

Длинный нос собаки снова проник между его не до конца разведенных ног.

Саволь, слизав весь мед, облизался и начал обнюхивать его член, как будто ища еще. Квон Джиук взял банку с медом.

— Подожди немного…

Он снова налил мед на ладонь и начал медленно вводить пальцы в анус, наполняя его медом. Затем он расслабил мышцы и выпятил задницу.

Саволь уткнулся носом в его раскрытую промежность и обнюхал её, а затем, словно привыкнув, начал облизывать широким языком. Заметив, что из дырки вытекает мед, собака попыталась засунуть туда язык.

— …Ах…

Квон Джиук медленно двигал бедрами вверх и вниз, потираясь о холодный нос собаки. Длинный язык облизывал его промежность. Он продолжал эти движения, затем оперся на одну руку, а другой взял свой член.

Член был липким от меда, который Саволь не смог слизать полностью. Из-за этого ощущения были не такими гладкими, как раньше. Игнорируя это, он оттянул крайнюю плоть и попытался кончить.

— Саволь, ах…

С каждым движением его дырка раскрывалась, и мед вытекал наружу.

Он расслабил верхнюю часть тела, поднял ягодицы и начал ими вращать. Капли меда, которые Саволь не успел слизать, стекали по его мошонке.

Саволь заметил это и начал усердно лизать его мошонку и промежность. Квон Джиук ускорил движения руки. Второй оргазм наступил довольно быстро. Он сжался, задержал дыхание и кончил в руку.

— Ах… —  простонал он.

Его ягодицы дернулись и обмякли. Саволь, чувствуя сладкий запах, снова сунул морду ему между ног. Квон Джиук, придя в себя, оттолкнул собаку. Саволь посмотрел на него и, виляя хвостом, облизался.

«Он же не понимает, что я только что его использовал. Он просто рад, что поел вкусного меда», — подумал Квон Джиук.

«Я докатился до того, что трахаюсь с собакой», — подумал он.

Он лежал на кровати и пытался восстановить дыхание.

«Если я еще раз это сделаю, то я сам стану собакой».

После двух оргазмов он почувствовал отвращение. «Наверное, это и есть „посткоитальная депрессия“». Квон Джиук встал и пошел в ванную.

Саволь, довольный тем, что полакомился медом, последовал за ним.

***

— Хён, угадайте, что это?

— А?

Квон Джиук, игравший в игру на телефоне, посмотрел на подошедшего Пак Джуёна.

В руке у него была небольшая SD-карта.

«Что это?» — подумал он, отложил телефон и посмотрел на карту, а затем на Пак Джуёна.

— Что это? — спросил он.

Пак Джуён улыбнулся и повертел карту в руках.

— Карта памяти.

— И зачем она тебе? Из видеорегистратора? — равнодушно спросил Квон Джиук. — Ты что, попал в аварию?

Пак Джуён положил ноутбук на колени и вставил карту в слот. Через несколько секунд на экране появилась папка, и он дважды щелкнул по ней. Открылось множество видеофайлов.

Квон Джиук, которому сначала было неинтересно, заметил, что Пак Джуён улыбается, глядя на экран. Он наклонился и посмотрел на ноутбук. Комната на миниатюре показалась ему знакомой.

— …Это моя комната? Что это? Почему там видео из моей комнаты?

— Мы же завели Саволя. Я установил  камеру видеонаблюдения для своей собаки.

— Когда?

— На следующий день после того, как мы его взяли.

«Что я делал в своей комнате?» — подумал Квон Джиук, который в последнее время часто страдал от провалов в памяти.

Он ничего не мог вспомнить, но у него появилось нехорошее предчувствие. Пак Джуён всегда умел его удивить.

— Я иногда просматриваю эти записи. И я заметил несколько странных моментов.

— Каких?

— Например, вот это… с интервалом в несколько дней…

Пак Джуён наклонился к ноутбуку. Квон Джиук тоже хотел посмотреть видео, но в этот момент он вспомнил, что делал в своей комнате с тех пор, как они взяли Саволя.

В этот момент Пак Джуён с улыбкой спросил:

— Хён, что это?

— …

— Что вы делали с Саволем, пока меня не было дома?

Квон Джиук покрылся холодным потом. Он вспомнил, как после первого раза с медом он начал использовать Саволя для удовлетворения своих желаний в отсутствие Пак Джуёна. Он делал это несколько раз, и это вошло у него в привычку.

Если бы можно было умереть от стыда, то сейчас самое время. Квон Джиук опустил голову, не в силах произнести ни слова и даже взглянуть на Пак Джуёна. Он просто молчал. Взгляд Пак Джуёна прожигал его.

— Я подарил вам друга, а вы мне изменили с ним…

— …Я… я не знаю, о чем ты…

— Правда? Тогда давайте посмотрим…

— Нет! Подожди!

Квон Джиук вскочил и захлопнул ноутбук. Пак Джуён усмехнулся и, вздохнув, положил ноутбук на диван.

В гостиной повисла тишина.

Квон Джиук покрылся холодным потом и съежился.

«Он меня убьет», — подумал он. Непроницаемый взгляд Пак Джуёна пугал его еще больше.

— Хён, знаете, о чем я подумал, когда впервые увидел это видео?

— …

— Я подумал: «Может, я был слишком добр к нему? Может, он всегда любил, когда с ним обращаются, как с собакой, а я этого не заметил?»

«Не может быть», — подумал Квон Джиук.

Пусть Пак Джуён и издевался над ним, но он не думал, что у него такие сексуальные предпочтения. Это было просто одностороннее насилие со стороны Пак Джуёна. Квон Джиук в ужасе схватил его за руку.

— Это не так! Я не такой! Как ты можешь такое говорить?!

— Вот это да! Тот, кто просил собаку лизать его член, говорит о совести!

— …Пожалуйста, замолчи…

— Саволь, иди сюда.

Пак Джуён цокнул языком и позвал собаку. Саволь подбежал к нему и встал, опираясь передними лапами ему на колени. Пак Джуён погладил его по лапам и сказал, явно желая, чтобы Квон Джиук его услышал:

— Я всё думал, почему Саволь в последнее время постоянно сует нос вам в промежность.

— Послушай, Джуён, дай я тебе всё объясню…

— Что тут слушать? Вы сильно задели мою гордость, так что не разговаривайте со мной.

Теперь уже Квон Джиук был в недоумении.

— А что тебя так задело?

— Вы серьезно? Я никогда не думал, что плох в постели, и все всегда говорили, что я хорош, а вы, оказывается, недоволены. Вам не нравится секс со мной, поэтому вы занялись им с Саволем…

— А-а-а, хватит, я понял, перестань, пожалуйста…

Это была та часть его прошлого, которую он хотел бы стереть из памяти. Несмотря на то, что он наслаждался тем, что делал, и со временем его моральные принципы притупились, ему было стыдно, что об этом узнал кто-то другой.

— Так не пойдёт. Нужно сравнить, кто лучше — Саволь или я.

— …Что?

— Вам ничего особенного делать не нужно. Просто представьте, что мы играем в дочки-матери.*

П/п: До́чки-ма́тери — детская ролевая игра, имитирующая взрослую семейную жизнь.

Квон Джиук не понимал, к чему он клонит, но у него появилось нехорошее предчувствие, и он начал пятиться. Пак Джуён, сидевший на другом конце дивана, схватил его за колено и остановил. Затем он наклонился к нему и улыбнулся.

— Я распределю роли. Вы будете женой, а Саволь — мужем.

— Что за бред?

— Супруги должны быть на одном уровне. Хён, вниз.

Он убрал руку с его колена и кивком указал на пол. Квон Джиук смотрел на него с открытым ртом. Пак Джуён прищурился.

Он говорил серьезно. Это был не тот Пак Джуён, который заставлял его есть собачьи лакомства, а тот, который приучал его писать на пеленку.

Квон Джиук, до этого онемевший от страха, начал дрожать.

— …Ты серьезно?

— Тсс. Слушайтесь меня. Вы уже всё забыли?

Его тело отреагировало раньше, чем он успел подумать. Он задрожал, и на его лице отразилась растерянность. Он не отказывался подчиниться, просто давно не видел Пак Джуёна таким властным, и его мозг не мог сразу обработать информацию.

Он не сразу понял, что от него требуется. Пак Джуён терпеливо ждал, но его лицо становилось все холоднее. Наконец, Квон Джиук спустился на пол. Как только он встал на четвереньки, Саволь тут же подбежал к нему.

Видимо, Пак Джуён часто заставлял Саволя лизать его промежность, потому что собака тут же сунула морду ему между ног, как только он немного развел колени. Саволь начал тереться носом о его пижамные штаны. Квон Джиук покраснел и оттолкнул собаку. Пак Джуён прищурился.

— Моя собака ничего не носит, а вы почему-то одеты. Странно.

— …

Квон Джиук снова замялся. Это была ошибка. Пак Джуён недовольно зарычал и встал с дивана.

Над Квон Джиуком нависла тень. Он посмотрел снизу вверх на Пак Джуёна, и ему показалось, что он вернулся на несколько месяцев назад. Его сердце бешено заколотилось.

Внезапно он услышал свист и почувствовал резкую боль в щеке.

— Ай…

Он прикоснулся к распухающей щеке дрожащей рукой. Он не сразу понял, что произошло. Его мозг, с трудом работавший последние несколько месяцев, словно отключился.

Пощечина была не самым жестоким наказанием, которое он когда-либо получал, но он давно не испытывал физической боли, поэтому ему пришлось долго сидеть и дрожать, держась за щеку. Прежде чем он успел что-либо сказать, последовал второй удар.

— Пак Джуён! Ты чего… Ай!

На этот раз он пнул его. Квон Джиук сжался, держась за живот.

— Вам же нравится, когда я злюсь. Вы сами этого хотели, не так ли?

— Кха…

— Вы специально делали все, чтобы привлечь мое внимание, а теперь притворяетесь невинным.

Он пнул его в тапочках, но удар был такой силы, словно он был в ботинках. Квон Джиук не мог дышать и не понимал, почему Пак Джуён внезапно начал его бить. Пак Джуён был непредсказуем. Квон Джиук долго лежал, схватившись за живот, и тогда Саволь громко залаял.

— Я… я ничего не делал… Ах… Почему… зачем ты это делаешь?…

— Вы все еще не поняли?

Пак Джуён усмехнулся и наступил ему на голову. Квон Джиук зажмурился от боли и застонал.

— Ваше тело любит, когда с ним плохо обращаются. Когда его бьют, насилуют, топчут. Тело хёна воспринимает это как проявление любви.

— …Как… как такое возможно… Мне… мне гораздо лучше, когда меня не бьют… Ты сумасшедший… Кому может нравиться, когда его бьют?!

— Я тоже несколько дней размышлял над этим. Я думал: «Не может быть. Я, наверное, ошибаюсь. Как такое возможно?» Но… я же любил вас, а вам это не нравилось.

Пак Джуён лениво пнул его по лицу носком тапочка и кивнул в сторону ноутбука. Квон Джиук всё равно не мог его видеть, уткнувшись лицом в пол.

— А потом я увидел это. Вы, который обычно терпел всё, что я с вами делал, чуть не умерли от удовольствия, когда какая-то псина лизала вашу дырку.

— У-у…

— Тогда я понял. Ага, его нельзя любить как человека.

Пак Джуён не был зол.

— С ним нужно обращаться, как с собакой.

Квон Джиук бы не поверил ему, но Пак Джуён действительно так думал. Он искренне верил, что его наблюдения и выводы верны.

Он просто излагал результаты своих наблюдений и выводов. Он искренне верил, что они верны.

Он нашел объяснение странному поведению Квон Джиука, которому было все равно, как бы Пак Джуён ни старался — ухаживал за ним, осыпал лаской и даже унижался. Он нашел ответ благодаря Саволю. Он был зол? Нет, он был в восторге. Он чувствовал себя так, словно решил сложную математическую задачу.

— Не бойтесь. Мы же через это уже проходили. Тогда я бил вас, потому что злился, а сейчас… потому что люблю. Вам нечего бояться.

— Нет, нет, это не так…

— Я сделаю так, что вам понравится даже боль.

У Квон Джиука на глаза навернулись слезы. У него не было сил сопротивляться. Пак Джуён заметил его слезы и присел рядом с ним. Он с нежностью посмотрел на него и погладил его по распухшей щеке. Квон Джиук задрожал еще сильнее. Пак Джуён усмехнулся и отпустил его лицо.

— Раздевайтесь.

— …У… у…

Он думал, что Пак Джуён не сможет притворяться нормальным. Но он ошибался. Пак Джуён был настолько безумен, что казался нормальным. Квон Джиук, задыхаясь, снял рубашку. Под пристальным взглядом Пак Джуёна он снял штаны и нижнее белье. Его вялый член болтался между ног.

— Саволь, сидеть. Хорошо.

— …

— Наш Саволь должен хорошо постараться. Суки очень не любят, когда их трахают не в течку.

— …Ах…

— Хорошенько оближи его. Понял? Как обычно.

Квон Джиук не мог поднять голову. Его лопатки торчали из-за опущенной головы. Пак Джуён махнул рукой, и Саволь подошел ближе. Пак Джуён взял вялый член Квон Джиука и натянул кожу на головке.

Член Квон Джиука изогнулся, и головка уперлась ему в бедро.

Саволь не понял, что от него требуется. Но у него была выработанная привычка — он знал, что если усердно лизать половой орган, то из его кончика выделяется жидкость со странным вкусом, даже если на нем нет меда или сока.

— Ах… мм… ах…

Поэтому, как только кончик члена оказался рядом с его мордой, он без колебаний начал лизать его. Саволь был умной собакой. Он старательно облизывал головку, чтобы побыстрее добыть сперму. Иногда он поворачивал голову и облизывал уздечку.

— Не смотри… пожалуйста… не смотри…

— Впервые вижу, как кто-то занимается сексом с собакой. Интересно… Вам действительно это нравится? Вам так хорошо?

— Нет… мне не хорошо… ах…

Саволь знал, что Квон Джиук боится, когда он скалит зубы. Квон Джиук попытался прикрыть ему пасть рукой, но Саволь зарычал.

Эта собака, которую все считали ангелом, превратилась в хищника, охраняющего свою добычу. Квон Джиук почувствовал холод по всему телу. Теперь Саволь казался ему не домашним любимцем, а диким зверем.

Квон Джиук замер от страха и начал дрожать. Саволю понравилась его реакция, и он продолжал лизать его член, рыча. Саволь был заинтересован в Квон Джиуке, но его хозяином был Пак Джуён.

— Тише, Саволь, ты пугаешь жену. Муж не должен так себя вести.

— …Ик… ах…

Квон Джиук ничего не слышал. Он зажмурился, боясь, что Саволь откусит ему член. Пак Джуён заметил, что член Квон Джиука не только не увеличился, но и начал уменьшаться, и решил простимулировать Саволя.

Пак Джуён взял собачий член и начал его массировать. Вскоре он покраснел и набух. Саволь бегал кругами и вертелся на месте.

— …!

«Что это? Зачем он это делает?» — Квон Джиук с ужасом смотрел на член Саволя.

Его большой член болтался между ног. Он был ярко-красного цвета и выделялся на фоне белой шерсти. Квон Джиук отвел взгляд и уткнулся лбом в пол.

— Саволь, ко мне.

— …Что… зачем…

Пак Джуён подошел к Квон Джиуку и поставил Саволя перед ним так, чтобы его лапы оказались у него на плечах. Квон Джиук увидел перед собой возбужденный собачий член. Он широко раскрыл глаза от ужаса, и Пак Джуён сжал его лицо. Его губы раскрылись.

— … М-м… ах… у-у…

— Вам же не нравится, когда вас просто трахают. Тсс. Не двигайтесь.

— Не надо… у…

Квон Джиук затряс головой, пытаясь вырваться.

Он знал, что Пак Джуён собирается сделать. Он не мог отвести взгляд от собачьего члена, который Пак Джуён держал в руке, и изо всех сил сопротивлялся.

Красный блестящий половой орган имел заостренный кончик, в отличие от человеческого. Квон Джиуку было противно даже думать о том, чтобы взять в рот чужой член, не говоря уже о собачьем. Пак Джуён не обращал внимания на его сопротивление. Он прижал собачий член к губам Квон Джиука, и тот, наконец, проник в его рот на пару сантиметров. Квон Джиук вырвался и его стошнило.

— Бл… фу…

— Ах, ну вот… Так неинтересно.

Пак Джуён с разочарованным видом опустил руки на колени.

— Вы не смогли нормально отсосать, так что получаете одно наказание.

— Угх… кха…

— Саволь, иди сюда.

Квон Джиук не мог поверить, что собачий член был у него во рту. Ему было противно и мерзко. Он чувствовал себя грязным. Он не мог закрыть рот и сплёвывал слюну на пол. Его руки дрожали, и он не мог поднести их ко рту.

Пак Джуён посмотрел на него и снова пнул его ногой в спину. Квон Джиук упал на четвереньки, выставив зад. У него болела спина. Теперь дрожали его руки. Он не знал, от шока или от напряжения.

— Сейчас жена Саволя просит его трахнуть ее. Видишь?

— …

— Так, перчик сюда…

Квон Джиук был в состоянии паники и не обращал внимания на то, что делают Пак Джуён и Саволь. Он зажмурился и тряс головой, пытаясь забыть о случившемся. Он был в полубессознательном состоянии.

Пак Джуён приставил член Саволя к его анусу. Собака поняла, что от нее требуется. На этот раз Саволь сам встал на задние лапы и уперся передними в бедра Квон Джиука.

Квон Джиук почувствовал, как острый кончик члена уперся в его анус, и у него похолодело внутри. Он пришел в себя.

— Мы играем в дочки-матери, так что, когда захотите кончить, скажите: «Дорогой, я кончаю». Поняли?

— … Не… не хочу… Джуён… ах…

— Наверное, у него гон, раз он такой чувствительный.

Саволь последовал своим инстинктам и тут же начал толкаться.

Хотя он был меньше, чем у Пак Джуёна, он был значительно больше, чем палец, и быстро входил и выходил наполовину. Собака не знала, как быть нежным. Она просто входила, пока не упиралась, затем выходила и снова входила до конца. Она инстинктивно повторяла действия, необходимые для размножения.

— Ах… ах… ах… пожалуйста… Саволь… ах…

— Вы же сзади хорошо принимаете его, почему спереди не можете?

— …

Квон Джиук застонал и закрыл рот рукой, чтобы его не вырвало. Ему было стыдно от того, что его тело двигается в такт с быстрыми толчками собаки. Нет, слово «стыд» не могло описать его чувства.

Пока Квон Джиук плакал, Пак Джуён вернулся из его комнаты и показал ему что-то в руке. Это был фаллоимитатор с хвостом и собачий ошейник. Квон Джиук посмотрел на них покрасневшими глазами. Его лицо исказилось от ужаса. Он застонал.

— Вы не отсосали, так что должны быть наказаны. Не забыли?

— … Ах… вытащи… вытащи его… Джуён…

Пак Джуён попытался оттащить Саволя от Квон Джиука. И тут он заметил, что член Квон Джиука стоит. Он усмехнулся. Ему было смешно, что Квон Джиук, который так сильно сопротивлялся, был возбужден. Саволь снова начал бегать вокруг них.

Анус Квон Джиука быстро сузился. Собачий член был меньше, чем у Пак Джуёна. Возможно, поэтому ему было легче кончить. Он не чувствовал боли, только унижение от того, что с ним обращаются как с животным, и вынужденное удовольствие. Это было не секс, а спаривание.

— Не надо так переживать. Подумайте сами… Какая разница — лизать дырку или трахаться? Просто представьте, что вы собака, и наслаждайтесь.

— Ах… ах…

Пак Джуён нес какую-то чушь, но его руки действовали уверенно. Он прижал черный фаллоимитатор к заднему проходу Квон Джиука и начал медленно водить им.

Его анус пульсировал, готовый принять фаллоимитатор, независимо от воли Квон Джиука. Несмотря на нелепость ситуации, он был возбужден. Самым нелогичным была реакция его собственного тела.

— … Ах…

— Почти готово. А, вам здесь нравится?

Пак Джуён ухмыльнулся и надавил на фаллоимитатор. Он медленно вошел, цепляясь за чувствительные точки. Когда он вошел полностью, Пак Джуён начал двигать им, держась за основание с хвостом.

Квон Джиук выгнулся и заскреб по полу, пытаясь вытащить фаллоимитатор. Слизистая его кишечника растягивалась до предела.

— …

— Ахаха. Все же я лучше, чем Саволь.

Он знал, как реагирует тело Квон Джиука. Он знал, какие точки нужно стимулировать, чтобы тот стонал как животное, а какие — чтобы тот конвульсивно изгибался с открытым ртом. Он так часто видел эту реакцию, что ему было бы стыдно не знать, как устроено тело Квон Джиука. Он продолжал намеренно терзать самую чувствительную точку, и в скоре из члена Квон Джиука начала сочиться беловатая жидкость. Это было даже не сперма, а всего лишь пара капель предэякулята, которые упали на пол.

Все это произошло благодаря Саволю, который раздразнил Квон Джиука. Теперь пришло время снова дать собаке попробовать его. Пак Джуён поднял бедра Квон Джиука. Саволь снова встал позади него и обхватил его тело.

Но фаллоимитатор мешал ему войти. Саволь пытался совершить садку, но попадал в бедро Квон Джиука. Пак Джуён нахмурился и снова направил член Саволя в нужное место. Квон Джиук мучился.

— Ах…

— Что вы делаете? Я же сказал, что нужно сказать «дорогой», когда будете кончать.

Его кулаки побелели и задрожали. В уголках его широко раскрытых глаз появились слезы.

Он так сильно стискивал зубы, что его челюстные мышцы выступали. Невысказанные ругательства застревали у него в горле. Его тело содрогалось от многочисленных оргазмов.

— До… дорогой… ах… Са… Саволь… муж…

Квон Джиук непроизвольно выгнул спину и застонал. Пак Джуён шлепнул его по ягодицам, и его член дернулся.

— Ах… ах…

«Блядь… ну и пиздец», — ругался про себя Квон Джиук. Он не мог отрицать, что его тело наслаждалось этим унижением. Он столкнулась лицом к лицу с реальностью, которую месяцами пытался игнорировать.

После выписки из больницы он ни разу не испытывал такого сильного оргазма, который вызывал у него дрожь во всем теле. У него потемнело в глазах, а в голове стоял звон.

Сможет ли он когда-нибудь забыть эти ощущения? Вряд ли.

«Возможно, я сам хотел, чтобы Пак Джуён так грубо со мной обращался», — подумал Квон Джиук, глядя на него полуприкрытыми глазами.

— …

— Что? Вы отключились? Хён?

Пак Джуён ткнул Квон Джиука в голову носком тапка. Тот не реагировал.

«Жаль, я хотел надеть на него ошейник».

Пак Джуён посмотрел на красный ошейник, лежащий на диване, и облизнул губы.

Саволь продолжал трахать потерявшего сознание Квон Джиука. Вскоре он прижался к нему всем телом. Основание его члена раздулось, и он кончил внутрь.

«Теперь его точно не вытащить».

Пак Джуён с улыбкой наблюдал за Саволем и отключившимся Квон Джиуком.

«Не могу поверить, что он кончил от этого. И даже потерял сознание».

Пак Джуён усмехнулся и пожал плечами. Он догадывался, что Квон Джиука не удовлетворит обычный секс. Этот случай подтвердил его догадки.

Пак Джуён искренне обрадовался, что нашёл способ удовлетворить и себя, и Квон Джиука.

Вскоре Саволь отошёл от Квон Джиука, словно ничего не произошло. Он вилял хвостом, и было видно, что он в хорошем настроении. Пак Джуён взял морду Саволя в руки и погладил его.

— Молодец, Саволь, — сказал он и несколько раз поцеловал его. Это было простое проявление нежности, без какого-либо скрытого смысла.

Конец

— Хотите снова пойти в университет?

Квон Джиук перестал бессознательно теребить красный ошейник на своей шее. Он не поверил своим ушам. Он поднял голову и посмотрел на Пак Джуёна, который лежал на диване. Пак Джуён был одет в толстовку и выглядел необычно мило.

— Семестр, конечно, уже начался, и вы не записывались на курсы, но…

— … Да.

С тех пор, как он перестал ходить в университет, прошло больше полугода, и наступила новая весна. Именно Пак Джуён сказал ему взять академический отпуск, если он не собирается учиться. И теперь он предлагает ему вернуться? Это не могло быть правдой.

— В общем, вы хотите вернуться?

— Нет. Это ты сказал мне взять академический отпуск.

— Я не говорил, что вы не должны учиться…

Похоже, он сам понял, как глупо это звучит. Он хихикнул, почесал Саволя за ухом и сказал:

— Тогда может, хотя бы придете послушать лекции?

Похоже, это и было главной темой разговора. Квон Джиук начал прислушиваться к словам Пак Джуёна.

— Скоро экзамены, и все на общих курсах учат свои предметы. Так что никто не обратит внимания, если вы просто посидите на лекции… Хотя, это будет не совсем «посидеть», а скорее «проникнуть на лекцию». Ну, не важно.

— Правда? Ну да, сейчас как раз пора экзаменов.

— Ого, вы даже знаете, когда у нас экзамены?

— …

«Он всегда меня подкалывает».

Квон Джиук закатил глаза и почесал затылок.

Наверно, Пак Джуён просто хотел, чтобы он пришел в университет. Без какой-либо причины. Возможно, он хотел прогуляться с ним по кампусу или представить его своим друзьям.

Какой бы ни была причина, это было приглашение, замаскированное под требование. Он не собирался принимать отказ. Квон Джиук тоже не собирался отказываться.

— Ничего страшного не случится, если один человек тайно посетит лекцию.

— …

— Ну как? Есть какие-то мысли?

«Если нет идей, придумай их».

Вот что он имел в виду. Квон Джиук долго молчал, и Пак Джуён повернулся к нему и протянул руку. Квон Джиук немного подумал и положил голову ему на руку. Это было естественное движение, словно они делали так уже не раз.

Он потерся щекой о его красивую белую руку, как бы заигрывая. Пак Джуёну понравилось его послушание, и он улыбнулся.

— Вы даже такое умеете. Многому научились.

— Тебе нравится?

— Конечно. Особенно нравится, что вы так не похожи на человека, который способен на такое.

— Я старался, а ты говоришь, что я не похож на такого человека. Теперь мне стыдно, и я не хочу больше так делать.

— Я же образно. Что вы поняли под «мне это нравится»? Вы больше не будете этого делать?

— … Буду.

— Вот и умница.

Пак Джуён погладил Квон Джиука по уху. В отличие от Саволя, которому это доставляло удовольствие, Квон Джиук нахмурился и попытался увернуться. Пак Джуён взъерошил ему волосы и убрал руку. Квон Джиук наклонил голову и спросил:

— А ты сам готовишься к экзаменам?

— Что?

Пак Джуён не мог поверить, что Квон Джиук беспокоится о его учебе. Он рассмеялся и спросил:

— Кто о чьей учебе беспокоится?

— Ты же сказал, что другие студенты готовятся к экзаменам.

— Я уже три раза прочитал весь материал. Мне нужно будет только повторить самое важное перед экзаменом.

— Что значит «три раза прочитал»?

— …

Квон Джиук был невеждой во многих вещах, но особенно в том, что касалось учебы.

«Ну… в этом есть свое очарование», — подумал Пак Джуён и сменил тему:

— Не хотите прогуляться по университету?

— Благодаря тебе у меня связаны с ним только неприятные воспоминания.

— Но вы же сами сказали «воспоминания».

«Он всегда выходит победителем в споре». Квон Джиуку нечего было ответить, и он просто цокнул языком.

— В любом случае, пойдемте гулять. Вам нужно проветриться.

— … Ладно.

Пак Джуён обрадовался его согласию, как ребенок. Его сияющие глаза и улыбка могли очаровать кого угодно. Квон Джиук невольно улыбнулся в ответ.

«Раз он так радуется…»

Даже если ему не нравился университет, и в прошлом году он приобрел там только неприятные знакомства, он был готов сделать это для Пак Джуёна. Ему нравилось видеть счастливую улыбку Пак Джуёна.

Внезапно сердце Квон Джиука забилось быстрее. У Квон Джиука перехватило дыхание. Затем он почувствовал дрожь в солнечном сплетении, и онемение в теле. Он не мог понять, нравится ему это чувство или нет.

На следующее утро Пак Джуён разбудил его ни свет ни заря. Он вытащил сонного Квон Джиука из кровати, накормил и умыл. Квон Джиук, привыкший к ленивому утру бездельника, устал от этой суеты и упал лицом вниз на кровать Пак Джуёна.

— Не слишком ли рано?…

— У меня первая пара. Ничего не поделаешь.

— Ты просто записываешься на все первые пары, которые видишь.

— Неправда. Я тоже люблю поспать по утрам.

Пак Джуён беззаботно ответил и начал рыться в шкафу. Он знал, что Квон Джиук любит хорошо одеваться. Он предпочитал свитера и рубашки простым футболкам, а пальто — пуховикам. Однажды он спросил его почему, и тот ответил, что даже в самый лютый мороз нужно выглядеть стильно. Пак Джуён, который носил все подряд, не понимал его, но решил не спорить.

Он выбрал несколько вещей и положил их рядом с кроватью. Квон Джиук нехотя встал и начал одеваться. Затем он подошел к зеркалу, чтобы поправить одежду. Он поправил недавно подстриженную челку и дотронулся до щеки, проверяя, как он выглядит. Красный ошейник на его шее выделялся.

«Нужно снять его перед тем, как надеть куртку… или лучше попросить его снять? А вдруг он разозлится?» — подумал он.

Внезапно позади него появился Пак Джуён. Квон Джиук отошел в сторону, чтобы пропустить его. Но Пак Джуён остановился за его спиной и сжал его ягодицы через штаны. Квон Джиук вздрогнул и обернулся.

— Что ты делаешь?…

— Нужно взять и это.

— …

Пальцы Пак Джуёна скользнули ему между ног. Он что-то вставил ему в задний проход. Квон Джиук открыл рот от неожиданности.

Этот предмет скользнул внутрь, не встречая сопротивления, и остановился возле самой чувствительной точки…

«Неужели…», — Квон Джиук инстинктивно вздрогнул и наклонился. Пак Джуён обнял его и прошептал ему на ухо:

— Держите это внутри. Поняли?

— Блядь… я так и знал…

Пак Джуён отошел и многозначительно усмехнулся. Квон Джиук нахмурился. Он подозревал, что Пак Джуён не просто так захотел пойти с ним в университет. К счастью, игрушка была вставлена неглубоко и не доставляла ему особого дискомфорта. Он надеялся, что никто ничего не заметит.

— А зачем тебе скотч? — спросил Квон Джиук, с отвращением глядя на то, что держал в руках Пак Джуён. Он не понимал, когда тот успел его взять. Пак Джуён сунул широкий рулон скотча в сумку и с невинным видом спросил:

— О чем вы?

— Зачем тебе скотч? Ты снова что-то задумал?

— Что значит «снова»? Когда я делал что-то плохое? Я же хочу доставить вам удовольствие. Вам же всегда это нравилось.

Судя по его оправданиям, он явно что-то задумал. Квон Джиуку не нравилось, что он предвкушает то, что должно произойти. Не обращая внимания на мысли Квон Джиука, Пак Джуён, уже успевший положить в сумку учебники по общим и специальным предметам, достал откуда-то еще один предмет и положил его перед Квон Джиуком. Увидев это, Квон Джиук нахмурился.

— А это еще зачем?

— Вместо ошейника.

— Ты хочешь, чтобы я надел это на улицу?

Это был простой кожаный чокер без украшений. Он был тонким и не бросался в глаза. Он выглядел гораздо лучше, чем красный ошейник, который был на нем сейчас. Но он все равно не хотел его надевать.

— Я не буду это носить. Это…

— А как же штраф за выгул собаки без поводка?

— При чем тут поводок… Это выглядит слишком… по-гейски, — выпалил он.

Пак Джуён опешил от такого неожиданного и полного предубеждений заявления, а затем рассмеялся. Он долго смеялся, а потом, вытирая слезы, сказал:

— Вы это сейчас серьезно? Ошейник — нормально, а чокер — нет? Наоборот же…Разве нет?

— …

— Вы уже столько перепробовали, а теперь строите из себя невинность. Удивительно, что вы еще можете так думать.

— Ну… я же не гей, поэтому естественно…

Хотя чокер не имел никакого отношения к сексуальной ориентации, Квон Джиук продолжал смотреть на него с отвращением. Пак Джуён медленно перестал улыбаться и вздохнул. Встретившись с его холодным взглядом, Квон Джиук наконец понял, что сказал что-то не то, и испуганно посмотрел на Пак Джуёна.

— То есть, тело вы мне отдаете, а душу — нет?

— Нет, я не это имел в виду…

— В любом случае. Вас так волнует, что другие подумают, что вы гей, но вас совсем не беспокоит, что вы раздвигаете ноги перед настоящим геем и ведете себя, как сучка под ним? Смешно, правда.

— …

— Знаете, хён, вы, наверное, забыли, потому что я вам давно не говорил, но я тоже педик. И что вы хотите этим сказать, показывая такое отвращение передо мной?

Его холодные слова заставили Квон Джиука вспомнить кое-что. Действительно, Пак Джуён говорил ему, что он… Осознав ситуацию, Квон Джиук вздрогнул, как от ожога. Он совершенно не это имел в виду. Слова «гей» и все такое были просто частью его устоявшихся стереотипов, которым он придерживался более двадцати лет.

— Подожди, Пак Джуён. Я не думал об этом в таком ключе. Я сказал это не специально…

— Ладно, забудьте. Просто знайте, что в вашем положении нет смысла рассуждать об этом.

В отличие от нервничающего Квон Джиука, Пак Джуён, высказав все, что хотел, спокойно пожал плечами.

«Собака она и есть собака. Не умеет думать, как человек, и не понимает слов — вот почему собака — это животное».

Он решил просто не обращать на это внимания. Пак Джуён считал себя очень великодушным.

— …

Квон Джиук понуро опустил голову.

Пак Джуён, сердящийся, по-прежнему нравился ему, но Пак Джуён, отчитывающий его за проступки, был по-настоящему страшен.

Это было неудивительно, ведь всякий раз, когда его отдавали другим мужчинам, Пак Джуён был в плохом настроении. Квон Джиук постоянно давал себе обещания быть осторожнее, но все равно постоянно говорил что-то не то. Он был просто идиотом. Квон Джиук инстинктивно схватил Пак Джуёна за одежду.

— П… Прости…

— …

Он сжимал его рукав и бормотал извинения. Он редко извинялся искренне, поэтому чувствовал себя неловко. В своей жизни он мог по пальцам пересчитать случаи, когда извинялся искренне. Пак Джуён пристально смотрел на него, а затем холодность в его глазах исчезла. Он молча погладил Квон Джиука по голове. Квон Джиук с облегчением выдохнул — страх отступил. …Руки Пак Джуёна были теплыми.

Квон Джиук продолжал украдкой поглядывать на него, а затем, наконец, сам снял ошейник и осторожно надел чокер. Пак Джуён, тронутый, но в то же время обеспокоенный, закончил собираться и сел на кровать, похлопав по своему бедру. Квон Джиук, словно только этого и ждал, послушно подошел и осторожно сел ему на колени.

— Что ты делаешь? Ты правда не злишься?

— Не злюсь.

Завязался легкий разговор, чтобы разрядить обстановку. Пак Джуён обращался с Квон Джиуком, как с ребенком. Несмотря на то, что ситуация могла задеть его самолюбие, Квон Джиук был просто рад, что все уладилось. Он выглядел как большая собака, виляющая хвостом.

«Может, он стал таким, потому что мы часто играем вместе с Саволем? Или потому что много времени проводят вместе?» — размышлял про себя Пак Джуён, продолжая успокаивать Квон Джиука. Он похлопал его по ягодицам — знак встать.

Он давно не вставал так рано, и от этого ему было лень и хотелось спать. Но, дойдя до коридора, ведущего к входной двери, он почувствовал легкое волнение. Давно он никуда не выходил. Все это время он гулял только с Саволь, да и то недалеко от дома и только по ночам, чтобы не попадаться на глаза людям. Видимо, ему не хватало движения.

«Все-таки людям тоже нужны полноценные человеческие прогулки».

Внезапно Квон Джиук остановился и нахмурился, потрогав свои ягодицы. Вибрирующее яйцо, которое он вставил ему в задний проход, начало вибрировать с определенной частотой.

Пак Джуён улыбнулся и показал небольшой пульт.

— …

Квон Джиук не мог дотянуться до отверстия, поэтому просто сжимал и разжимал ягодицы, чувствуя, как слабо вибрирует устройство внутри. Он неловко переминался с ноги на ногу, пытаясь привыкнуть к ощущениям, а Пак Джуён хихикал.

— …

Игрушка была не такой уж маленькой. Судя по тому, как он почувствовал растяжение, когда она вошла, она была размером, по крайней мере, с два пальца взрослого мужчины.

«Может, это не яйцо, а дилдо?» — Квон Джиук закусил губу и сглотнул.

— Нормально?

— …

Квон Джиук глубоко вздохнул, выпрямил спину и кивнул. Было не больно, так что все было в порядке. К тому же вибрация была ритмичной, так что он начал к ней привыкать.

— Я поставил на самую слабую мощность. Вы должны выдержать.

— Самую слабую?…

«Самая слабая, а вибрация так сильно чувствуется?» — подумал Квон Джиук с содроганием.

Может, из-за того, что они были в закрытом помещении, или из-за того, что в нем была эта игрушка, но он слышал только этот гудящий звук, как будто кто-то сделал его громче всех остальных звуков в мире.

— Эй, ты… ты тоже это слышишь? Это же невозможно не заметить. Что, если нас раскроют?

— Какая разница? Вы же сейчас в академическом отпуске. Там нет никого из ваших знакомых, не волнуйтесь.

Пак Джуён, с интересом наблюдая за побледневшим Квон Джиуком, жестом велел ему идти вперед. Собака, поняв, что они уходят, начала лаять. Пак Джуён пошел искать лакомство, чтобы успокоить Саволь.

Квон Джиук, наблюдая за этой сценой, застыл на месте и схватился за ягодицы. Он начал чувствовать легкое раздражение — видимо, вибрирующее яйцо двигалось внутри при каждом его движении.

— Блядь, ну все, пиздец…

Судя по непростому началу, день обещал быть тяжелым. Квон Джиук старался не обращать внимания на жужжащее в нем устройство.

***

Квон Джиук был самовлюбленным парнем. Это означало, что он наслаждался вниманием окружающих и воспринимал слова «красавчик-мудак» как комплимент. И всего год назад он гордо расхаживал, купаясь в этом внимании…

— …

Он бы и сейчас не отказался от этого, но, к сожалению, у него больше не было душевных сил наслаждаться взглядами окружающих. Теперь он мечтал лишь о том, чтобы его оставили в покое. Он чувствовал себя как на иголках. Это место было для него настоящей пыткой.

Как только он вошел в университет, он почувствовал на себе взгляды и застыл. Парни и девушки украдкой смотрели на него, и его сердце бешено колотилось. Он понимал, что внимание привлекает не только он, но и Пак Джуён, но все равно чувствовал, как каждый взгляд обжигает его кожу. И это было только в коридоре, а не в аудитории.

Кто-то мог бы назвать его параноиком, но Квон Джиук знал, что люди смотрят на них из-за их привлекательной внешности. Но он не мог игнорировать зуд в заднем проходе. Ему казалось, что все смотрят на него с укором. «Извращенец. Что он в себе носит? Какой мерзкий тип», — он представлял, что они думают о нем, и его сердце билось все сильнее.

— Почему вы так напряжены?

— Ты еще спрашиваешь?…

— Знаю, знаю. Не волнуйтесь. Вряд ли кто-то что-то заметит.

Перед тем, как войти в аудиторию, Пак Джуён игриво похлопал Квон Джиука по ягодицам. Квон Джиук вздрогнул и огляделся. К счастью, никто, кажется, не заметил.

— Хён, это выглядит еще подозрительнее.

— Кто станет шлепать взрослого парня по заднице? Ты сам подозрительный…!

— Близкие друзья так делают…

Квон Джиук, несмотря на все свои старания дома, не мог думать ни о чем, кроме своего возбуждения. Всему виной была вибрация, которую Пак Джуён усиливал всю дорогу. Он говорил, что поставил на 6 из 10, но Квон Джиук был уверен, что это ложь. Это точно было все 10.

Несмотря на то, что на нем были обычные слаксы, он не хотел их испачкать. Он сидел на сиденье, крепко сжав бедра, и терпел. Вибрация не была слишком сильной, но это делало ее еще более мучительной. К счастью, когда они приехали в университет, Пак Джуён ее выключил. Квон Джиук сделал несколько глубоких вдохов и, еле передвигая дрожащие ноги, вышел из машины.

Но даже несмотря на то, что он не кончил, его белье все равно промокло от смазки.

— Ужасно неприятно…

— Вы намокли?

— … Угу.

Пак Джуён еле заметно улыбнулся, услышав его тихий ответ. Квон Джиук, который проводил с ним каждый день, заметил эту едва уловимую перемену в его настроении.

«…Наверное, доволен», — подумал он про себя, но, увидев улыбку Пак Джуёна, и сам почувствовал радость. Квон Джиук тоже был безнадежен.

Стараясь не обращать внимания на взгляды, они дошли до аудитории. Внутри, вопреки ожиданиям, было тихо. Люди, сидевшие за своими местами, без особого интереса поднимали головы на звук шагов, а затем снова опускали их, словно им не было дела до других. Иногда Квон Джиук чувствовал на себе взгляды, но они задерживались лишь на несколько секунд.

Удивленный такой тишиной, он спросил, почему здесь так спокойно, и Пак Джуён ответил, что здесь всегда так. Квон Джиук, привыкший к шумным компаниям, не мог этого понять.

Они прошли между партами в поисках свободных мест. Задние ряды были уже заняты. В итоге они сели посередине, где было поменьше людей. Квон Джиук осторожно сел и прошептал:

— Вау, все действительно учатся. Ты тоже будешь?

— Конечно, должен. Хотя даже, если я ничего не буду делать, я все равно буду первым.

— Вот же зазнайка…

Пак Джуён хихикал и выглядел более оживленным, чем обычно. Вопреки своим словам, он не открывал книгу, а играл с рукой Квон Джиука на парте. …Странно, он и правда чем-то доволен. Неужели просто от того, что они вместе на лекции? Квон Джиук, чувствуя неловкость от такого детского поведения Пак Джуёна, немного подыграл ему, а затем почесал затылок.

Внезапно его пальцы наткнулись на черный чокер на шее — замену ошейника. Теперь, когда Пак Джуён обращался с ним как с собакой, Квон Джиук больше не злился, как раньше. Он не просто привык, он понял, что ему это нравится. Даже если это было результатом дрессировки, Пак Джуён знал, чего он хочет, и каждый день удовлетворял его желания. Квон Джиук чувствовал его любовь в этих действиях. Ему этого было достаточно.

Пока они болтали, вошел профессор и без лишних слов начал лекцию. Пак Джуён открыл книгу, а Квон Джиук, что было для него необычно, подперев щеку рукой, стал слушать. Но его концентрации хватило ненадолго. Примерно через пятнадцать минут ему стало скучно. В последнее время он стал еще более рассеян и не мог сосредоточиться ни на чем.

Если бы он мог оценить лекцию, которую он почти впервые слушал внимательно с момента поступления, он бы сказал, что она была чертовски скучной. Он даже пожалел, что пришел сюда с Пак Джуёном.

Но Пак Джуён внимательно слушал профессора с самого начала. Он был так сосредоточен, что его губы сложились в трубочку.

«Что с ним такое?» — Квон Джиук с удивлением смотрел на него. Пак Джуён почувствовал его взгляд и посмотрел на него в ответ. Он подпер подбородок рукой, в которой держал карандаш, и спросил:

— Скучно?

Его губы двигались, и Квон Джиук невольно опустил взгляд. Пак Джуён заметил это и, улыбнувшись, вытянул губы, словно собираясь поцеловать его.

Квон Джиук прикрыл рот рукой и отвернулся.

«Я все еще не привык к тому, что он так мило себя ведет», — подумал он, потирая губы. Из-за этого он не мог расслабиться рядом с ним, нельзя было терять бдительность.

В какой-то момент Квон Джиук резко вдохнул и зажал рот рукой. Вибратор, о котором он совершенно забыл, так как тот был выключен всю дорогу, вдруг снова заработал. Судорожно сжавшись, он бросил взгляд на Пак Джуёна — тот по-прежнему был сосредоточен на лекции. Однако рукой, в которой не было карандаша, он что-то делал с пультом под столом.

На лице Квон Джиука, до этого момента спокойном, отразилась целая гамма эмоций. Его уши и щеки, казалось, покраснели. Несмотря на то, что никто не обращал на них внимания, Квон Джиук нервно ерзал на месте, слегка приподнимая ягодицы. Внимательный человек мог бы заметить что-то странное и заинтересоваться происходящим.

— …

— Вам плохо? — Пак Джуён, притворившись, что ничего не замечает, наклонился к Квон Джиуку и спросил.

Тот не смог ничего ответить и лишь опустил голову. Из-за того, что он ерзал, вибратор попал в особенно чувствительное место. У него задрожали руки и ноги, а из ног словно ушла вся кровь.

— …

Он чувствовал, как тепло приливает к нижней части тела. Он затаил дыхание и смотрел на стол, а Пак Джуён тем временем начал гладить его по внутренней стороне бедра. Когда его пальцы добрались до паха, Квон Джиук инстинктивно сжал ноги.

«Наверное, кто-то уже заметил», — подумал он и опустил голову почти до самого стола. Он чувствовал на себе взгляды и покрылся холодным потом.

В этот момент Пак Джуён нажал на кнопку пульта и увеличил мощность вибрации. Квон Джиук выпрямился. Теперь все точно смотрели на него. Вибрация была такой сильной, что казалось, будто у кого-то зазвонил телефон.

Даже профессор услышал этот звук и посмотрел в их сторону.

Квон Джиук дрожал всем телом. Он хотел вскочить и убежать, но Пак Джуён крепко держал его за колено. Даже в таком состоянии его внутренние стенки сжимались.

У него потемнело в глазах.

«Нет, нужно уйти», — подумал он. Мысль о том, что он может кончить перед столькими людьми, была одновременно стыдной и волнующей.

— …

— Что это за звук?… Кажется, у кого-то звонит телефон, — раздраженно сказала какая-то студентка.

Квон Джиук онемел. Он застыл и бессмысленно шевелил губами. Вибрирующее яйцо залезло глубоко внутрь и вертелось там из-за сильной вибрации.

Он напряг все мышцы, и у него затряслись бедра. Он чувствовал, как намокает его промежность, и вздрагивал. Пак Джуён, который делал вид, что ничего не замечает, усмехнулся.

Он ослабил хватку на колене Квон Джиука. Тот пришел в себя и, пошатываясь, встал и почти бегом направился к задней двери.

Вибрация не прекращалась, и он чуть не упал. Он пробирался между столами, спотыкаясь, и несколько студентов возмущенно зашикали на него.

— …

Пак Джуён с улыбкой смотрел ему вслед. Через некоторое время он взял что-то из рюкзака, извинился перед студентами, которых задел Квон Джиук, и вышел из аудитории.

Квон Джиук, не оглядываясь, бросился в туалет. Не обращая внимания на людей в коридоре и их удивленные взгляды, он забежал в самую дальнюю кабинку. Бах! Дверь с грохотом захлопнулась. Дрожащими руками он запер замок и опустился на пол.

— Ха… Ха… А… А… М-м… Х…

Осознав, что он один, он больше не мог сдерживать стоны. Он пытался зажать рот рукой, но это не помогало. Из его горла все равно вырывались хриплые, прерывистые звуки, похожие на скулеж животного.

Он не мог дотронуться до себя. Вибрирующее яйцо сильно стимулировало его простату, и он сходил с ума. Мучения не прекратятся, пока Пак Джуён сам не остановит вибратор, но Квон Джиук знал, что если он вытащит его без разрешения, то попадет в еще большие неприятности.

Он долго сидел, съежившись, на грязном полу туалета. Он пытался отдышаться, но его спину снова выгибало, дыхание становилось прерывистым.

Решив, что его никто не видит, он начал тереться об пол, как собака в течке. Через несколько минут он кончил и, обессиленный, сел на унитаз. Он стянул с себя штаны и белье, пропитанные спермой.

— Джуён-а… А-ах… Пожалуйста…

Он откинул голову на стену кабинки и начал дрочить. По туалету разнесся непристойный звук, от которого у него самого по коже побежали мурашки. Он стонал. После долгой мастурбации, когда кончать было уже нечем, он снова и снова достигал оргазма только от стимуляции вибрирующим яйцом.

«Пак Джуён, ублюдок. Настоящий ублюдок — это ты, а не я», — ругался он про себя. Вибрация, и без того сильная, стала еще интенсивнее. Тело Квон Джиука выгнулось, голова запрокинулась. Он был уже давно на пределе, и его взгляд, блуждающий по потолку и стенам, затуманился.

— Хён, вы здесь?

— … А… ах…

Услышав знакомый голос, Квон Джиук, до этого царапавший стену туалета, кое-как пришел в себя. Он не мог контролировать широко расставленные ноги, бедра то сжимались, то раздвигались.

Тук-тук

Пак Джуён без колебаний постучал в последнюю кабинку. Квон Джиук так громко стонал, что было невозможно не понять, где он. Но он не отвечал, полностью сосредоточившись на своих ощущениях. Пак Джуён выключил вибрацию, и тут из кабинки послышался всхлип.

— Хнык…

— Вы в порядке?

— Нет…

Пак Джуён прислушался к его голосу.

«Как же он напрягался, что у него даже голос сел», — подумал он. Он снова постучал…

— Откройте дверь, — сказал Пак Джуён.

— М-м… а…

У него возникла глупая мысль, что удовольствие затуманило его разум. Иначе как объяснить, что ему так трудно открыть дверь? Дрожащей рукой он наконец открыл замок.

— Вау, вот это зрелище, — сказал Пак Джуён, увидев Квон Джиука, лежащего на унитазе. Его одежда была помята, штаны валялись в углу грязного туалета, а мокрые трусы болтались на одной лодыжке. Его член все еще дергался, хотя стимуляции уже не было. Но больше всего Пак Джуёна поразило его расслабленное выражение лица.

— Если бы вас кто-то увидел, был бы скандал…

— … Ха… ха…

Пак Джуён подхватил Квон Джиука, который безвольно упал на него. Горячее дыхание опалило шею Пак Джуёна. Расфокусированный взгляд Квон Джиука пробуждал в нем садистские наклонности. Он словно воплощал самые низменные человеческие инстинкты. Возможно, именно поэтому Ли Санджин и те парни играли с ним до тех пор, пока он не был на грани смерти.

Нет, он был в этом уверен. Хотя сам Квон Джиук, вероятно, этого не осознавал.

Пак Джуён протянул руку и нежно погладил влажный живот Квон Джиука. Тот вздрогнул и сжался от прикосновения. Пак Джуён тихонько и плавно водил рукой по влажной коже, двигаясь к паху, промежности и, наконец, к плотно сжатому отверстию, из которого он вытащил вибрирующее яйцо.

Отверстие, из которого не должна была выделяться смазка, блестело.

Квон Джиук наконец расслабил нахмуренные брови и глубоко вздохнул с облегчением. Но если ты играешь с чужими желаниями, ты должен нести ответственность, даже если это было не по твоей воле.

Пак Джуён потер свой твердый член через штаны, расстегнул ремень и вытащил его наружу. Потом он схватил Квон Джиука за ноги и подтянул их к своим плечам. Квон Джиук чуть не свалился с унитаза и удивленно на него посмотрел.

— П… Пак Джуён?

— Хён, в таком положении вы похожи не на собаку, а на унитаз. Унитаз, в который можно все, что угодно, спустить.

— Подожди, мне сейчас плохо… Пожалуйста, не надо…

— Если вам плохо, просто лежите и получайте удовольствие. Все хорошо. Вам не нужно двигаться.

Его толстый член входил и выходил между бедер Квон Джиука. Когда он входил до конца, головка почти касалась грудины. Разница в размерах была очевидной. Вот почему Квон Джиуку было так тяжело дышать каждый раз, когда Пак Джуён входил в него полностью. Лицо Квон Джиука бледнело каждый раз, когда Пак Джуён начинал толкаться. Его член больно бил по бедрам.

Несмотря на страх, охвативший Квон Джиука, его пустое отверстие раскрывалось каждый раз, когда он толкался. Квон Джиук с растерянным видом посмотрел вниз, затем крепко обнял Пак Джуёна за шею, зажмурившись. Ему нужно было за что-то держаться.

Он обвил руками и ногами талию Пак Джуёна, не в силах его оттолкнуть. Это выглядело, как соблазнительная поза. Пак Джуён ухмыльнулся, оперся одной рукой о стену, а другой направил свой член в задний проход и медленно начал входить.

— Ах!..

Несмотря на постоянную стимуляцию вибрирующим яйцом, ему трудно было принять член Пак Джуёна. Каждый раз, когда Пак Джуён входил в него, Квон Джиуку было больно, но теперь, когда он своими глазами видел, насколько глубоко может войти член Пак Джуёна, у него возникало инстинктивное отторжение. Удивительно, как его внутренности до сих пор не повредились.

Пак Джуён медленно двигался вперед и назад. Когда он выходил, его член вытягивал за собой слизистую. Кожа вокруг отверстия растягивалась и сжималась. Пак Джуён специально нажимал на это место пальцем.

Терпение Пак Джуёна иссякло. Он схватил Квон Джиука за поднятые ноги и шею, а потом резко вошел в него до конца.

Его член проник туда, куда не могло достать вибрирующее яйцо. Квон Джиук вздрогнул и обмяк, его руки и ноги беспомощно задергались в воздухе.

Теперь его тело воспринимало даже боль как удовольствие. Несмотря на разрывающую боль, он выгнул спину. Его пальцы на ногах начали дрожать. Слизистая пыталась приспособиться к члену Пак Джуёна, но тот, казалось, не обращал внимания на состояние Квон Джиука и продолжал вдалбливаться в него все быстрее и быстрее.

— А-ах… Джуён… Ах! Глубоко…

— Так хорошо… Блядь… Вы рождены для этого… — Пак Джуён уткнулся лицом в шею Квон Джиука. Он кусал чокер и кожу под ним, заставляя Квон Джиука запрокидывать голову. С его губ стекала слюна. Пак Джуён слизывал ее с подбородка и губ Квон Джиука.

— …М-м!

— А-ах…

Даже целуясь, Пак Джуён продолжал двигаться, словно хотел разломать Квон Джиука пополам. Квон Джиук стонал в такт его движениям. Иногда, когда его живот выпячивался, его голос срывался, и он издавал непроизвольные непристойные звуки. Когда Пак Джуён языком водил по небу Квон Джиука, тот сжимал мышцы вокруг члена и извивался. Скорее всего, он делал это непроизвольно.

Пак Джуён страстно целовал его, словно пытаясь проглотить его целиком. Он вытащил язык Квон Джиука изо рта и начал его сосать. Глаза Квон Джиука были затуманены. Он уже терял сознание, хотя еще было не время. Наконец, Пак Джуён облизал кончик языка Квон Джиука и, усмехнувшись, обнял его за талию.

— Соберитесь. Что вы делаете, так рано?

— А-ах… Глубоко… слишком… А-ах…

— Обычно вы хорошо справляетесь …

Пак Джуён крепко обнял извивающегося Квон Джиука и с силой вошел в него, издавая непристойные звуки. Он вытаскивал член почти до конца, а затем снова входил, так что его лобковые волосы терлись о ягодицы Квон Джиука. Каждый раз Квон Джиук задыхался и напрягался всем телом. Его ноги, широко расставленные, как ножницы, непроизвольно дергались.

После того, как Пак Джуён кончил, и перевернул Квон Джиука. Он обнял его сзади, когда тот сидел на унитазе, выставив ягодицы, и снова вошел в него. Квон Джиук уже не стонал, а только хныкал и невнятно бормотал что-то.

Его безвольное тело обмякло на унитазе.

Его тело было крайне возбуждено после многочисленных оргазмов, вызванных вибратором. К тому же, Пак Джуён, знавший его тело как свои пять пальцев, точно знал, куда нужно прикасаться, чтобы доставить ему максимальное удовольствие. Квон Джиук, который с самого начала был полубессознательном состоянии, дрожал и стонал от каждого толчка.

— А-ах…

Однако, несмотря на стимуляцию, его член не извергал сперму. Он дрожал всем телом, явно испытывая оргазм, но Пак Джуён не видел никаких внешних признаков этого, и это его не устраивало. Если он не может кончить, нужно заставить его испражниться другим способом.

— Кстати… Вы сбежали без моего разрешения, — сказал Пак Джуён.

— …А…

— Как бы вам ни было стыдно, нельзя просто так убегать. Я испугался… Поэтому…

— …

— Это ваше наказание, — пробормотал Пак Джуён и взял вибрирующее яйцо. Он потер его о член Квон Джиука, поднес к мочеиспускательному каналу и обхватил ими головку члена. Квон Джиук почувствовал неладное и попытался отстраниться, но Пак Джуён схватил пульт и включил вибратор на максимальную мощность.

— А-а!..

Тело Квон Джиука задергалось, словно его ударило током. Пак Джуён наблюдал за тем, как он извивается и издает странные звуки, а потом бросил пульт и снова начал толкаться, сжимая головку его члена.

Он двигался все быстрее и быстрее, подстраиваясь под ритм вибратора. Он обнял плачущего Квон Джиука за плечи и начал трахать его еще сильнее. Квон Джиук уже не мог даже кричать. Вибрирующее яйцо раздражало его член до такой степени, что тот распух и покраснел, вызывая новые ощущения.

— …!

Квон Джиук, до этого мотавший головой и бормотавший «не надо», вдруг замер, напрягшись всем телом. Только его член, зажатый вибратором, продолжал конвульсивно дергаться.

Он задержал дыхание и кончил, извергнув сперму между вибрирующим яйцом и головкой своего члена. Сперма разбрызгалась по всему туалету и стекала на сиденье унитаза.

Пак Джуён не отпускал его член, пока сам не кончил. Квон Джиук потерял сознание от сильных толчков и постоянной стимуляции вибратора. Он пришел в себя только тогда, когда Пак Джуён прижал вибрирующее яйцо к его мошонке и сжал ее. Боль была невыносимой. Пак Джуён закрыл ему рот и нос и кончил еще раз.

— …Ах… — Квон Джиук застонал.

Как только Квон Джиук пришел в себя, Пак Джуён снова вошел в него так глубоко, что его живот выпятился. Он задохнулся от удовольствия. Его веки дрожали, а перед глазами все плыло.

Пак Джуён покусывал ухо Квон Джиука и тяжело дышал ему в шею, а затем медленно вытащил свой член. На мгновение стали видны покрасневшие стенки отверстия, а затем из глубины начала вытекать сперма.

— В таком виде вы никуда не пойдете… — Пак Джуён осмотрел туалетную кабинку. Квон Джиук лежал на унитазе, едва дыша. Кабинка была небольшой, и его скрюченные руки и ноги казались неудобно расположенными. Его тело все еще подергивалось, а из члена в качестве бонуса, сочилась уже моча.

Пак Джуён решил, что ему нужно немного привести Квон Джиука в порядок, прежде чем выводить его из туалета. Он вытерся туалетной бумагой, достал из кармана рулон скотча, который предусмотрительно захватил из аудитории, и связал руки и ноги Квон Джиука. Когда он заклеил ему рот длинной полоской скотча, Квон Джиук издал приглушенный протестующий звук.

— Потерпите немного, — сказал Пак Джуён.

— М-м…

— Я все еще зол на вас за то, что вы убежал. Так что это дополнительное наказание.

Не спрашивая разрешения Квон Джиука, Пак Джуён вставил влажное вибрирующее яйцо в его растянутый задний проход. Впрочем, даже если бы он спросил, Квон Джиук вряд ли смог бы ему ответить. Пак Джуён с удовлетворением посмотрел на пульсирующее отверстие, подобрал одежду Квон Джиука и набросил ее на него.

— Я вернусь за вами после пары. Поняли?

— …

— Я не брошу вас, как другие. Ждите меня здесь.

Квон Джиук бездумно кивнул, не понимая смысла его слов. Возможно, он подсознательно решил, что мягкий голос Пак Джуёна не может предвещать ничего плохого.

Пак Джуён еще немного посмотрел на него, пожал плечами и вышел из кабинки. Точно так же, как он сам поступил с Пак Джуёном много лет назад.

***

Квон Джиук пришел в себя спустя некоторое время. Вибрирующее яйцо внутри него помогло ему проснуться. Вибрация была достаточно сильной, чтобы поддерживать его в сознании, но не слишком интенсивной, чтобы вызвать новый оргазм. Неужели Пак Джуён проявил к нему заботу?

— …М-м…

Ему захотелось ударить себя по голове за такую мысль. Какая забота? Он даже не убрал за собой, а просто заклеил ему рот и связал по рукам и ногам, оставив в туалете.

Из-за предыдущих оргазмов он не чувствовал нижнюю часть тела. Можно сказать, что ему повезло. Вернее, стимуляция была слабой, но постоянной, поэтому он медленнее приближался к оргазму. Уже одно это было облегчением. Он попытался пошевелить связанными руками и ногами. Руки не двигались, но он смог слегка сдвинуть ноги.

Он понял, почему Пак Джуён не стал его развязывать. Девять лет назад он сделал то же самое с Пак Джуёном…

Квон Джиук не злился на Пак Джуёна. Он пытался убедить себя, что это было просто продолжение мести. Ему было легче думать об этом так.

Вибратор, покрытый смазкой, легко выскользнул бы, если бы Квон Джиук приложил хоть немного усилий. Вибрация была не такой сильной, так что он мог бы вытащить его, если бы захотел, но Пак Джуён явно не хотел бы этого.

— …?

После всего пережитого он чувствовал себя истощенным, но вибратор продолжал стимулировать его задний проход. Его живот снова начал ныть, и его тело судорожно сокращалось. Он мог только слегка двигаться, и его член начал твердеть.

Внезапно он услышал голоса парней в коридоре. Квон Джиук почувствовал холодок в груди и попытался закрыть глаза, чтобы не думать о них.

— Эй, не веришь? Я слышал странные звуки из этого туалета.

— Ты с ума сошел? Кто будет трахаться в туалете в наше время?

— Бля… как же вы меня бесите.

У него было плохое предчувствие.

Квон Джиук распахнул глаза и уставился в угол кабинки. Он не мог думать ни о чем другом, кроме как затаить дыхание и не выдать своего присутствия. Его сердце бешено колотилось.

«Что будет, если Пак Джуён не вернется? Что, если это те же парни? А если это не они, а кто-то другой захочет меня изнасиловать? Может, Пак Джуён действительно бросил меня? Он сказал, что вернется, но, возможно, он просто отомстил мне и ушел».

Ему было трудно дышать тихо. Несмотря на слабую вибрацию, его тело было слишком чувствительным. Вибратор терся о его воспаленную слизистую, и Квон Джиук дышал часто и прерывисто. Из-за скотча на рту его дыхание было еще громче, а его тело было напряжено от страха.

— С какой стати мне врать, придурки?

— Тогда давай проверим. Заходим?

— Да ну… зачем проверять? Раз тихо, значит, все ушли.

— Ты же сам говорил, что геи трахаются. Тебе разве не интересно?

Шаги, которые, казалось, удалялись, снова приблизились. Квон Джиук не ожидал этого. Его глаза расширились от ужаса.

— …

Дверь кабинки не была заперта. После ухода Пак Джуёна он был слишком оглушен, чтобы вспомнить об этом.

Он не мог позволить никому увидеть себя в таком виде. Особенно если это незнакомые мужчины. Его тело задрожало от страха. Он покрылся мурашками и холодным потом. Необъяснимый ужас охватил его.

Страх перед незнакомцами и осознание того, что он находится в укромном месте в таком состоянии, странным образом возбуждали его. Это было парадоксально. Его полувозбужденный член подрагивал в такт вибрациям. Квон Джиук сжал кулаки, чувствуя покалывание в связанных руках. Страх и возбуждение смешались в нем, доводя его до безумия.

— Эй… вам не кажется, что что-то вибрирует?

— Тсс… тихо!

— …

Квон Джиук зажмурился. Вибрация была слабой, но ее звук можно было услышать, если прислушаться. К тому же, возбужденное дыхание Квон Джиука было гораздо громче, поэтому странно, что они до сих пор его не услышали.

Он почувствовал, как атмосфера за дверью накалилась, и его лицо побледнело. Страх перед изнасилованием стал реальным. «Уходите! Просто уходите!» — кричал он про себя.

— Блять, это правда?

— Зайти проверить? Вдруг там кто-то есть?

— Ребята, послушайте, — внезапно раздался незнакомый голос, и Квон Джиук замер.

— Может, просто уйдем? Не стоит в это вмешиваться…

Это был робкий голос, словно говорящий боялся быть услышанным. К ужасу Квон Джиука, он узнал этот голос. Его сознание помутнело, в голове стало пусто. Он не мог понять, что чувствует — гнев или страх.

— Струсил?

— Нет! Конечно, нет!

— Да ладно вам, вы же знаете, что Сухёк всегда был трусом.

— Неправда! Но… я думаю… лучше не вмешиваться…

Его голос, полный неуверенности и беспокойства, эхом разнесся по туалету. Он явно хотел избежать этой ситуации. Тот случай оставил глубокий след не только в памяти Квон Джиука, поэтому неудивительно, что Сухёк не хотел рисковать.

— …

Квон Джиук был в ярости, но сейчас его больше волновала дверная ручка. Дверь была закрыта, но ее можно было легко открыть снаружи. К счастью, они все еще колебались. Квон Джиук беспокойно заерзал на унитазе. Если бы он смог дотянуться до двери, он мог бы запереть ее.

— …Ах…

«Черт, только этого не хватало!»

Он пытался игнорировать слабую стимуляцию, но вибратор изменил режим и начал массировать его простату. Квон Джиука снова охватило волна удовольствия. Он зажмурился, сжал ноги и задрожал. Но это не помогло. Он издал тихий стон, и они замерли.

Парни двигались очень осторожно, стараясь не шуметь, но Квон Джиук, напряженный до предела, услышал их шаги. Они остановились у последней кабинки.

Он задрожал, чувствуя, как его сердце колотится в груди так сильно, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Он слышал этот стук даже в ушах.

Дверь со скрипом открылась, и перед глазами Квон Джиука потемнело.

— …

— Вау… что это?

Чего он ожидал? Что в последний момент появится Пак Джуён и каким-то чудом остановит их? Или что он вообще не бросит его здесь?

Взгляды нескольких человек одновременно устремились на него. Его сердце ушло в пятки. Они молча смотрели на Квон Джиука, не в силах вымолвить ни слова. Один из них вошел в кабинку, и Квон Джиук задрожал, как осиновый лист.

— …Эй, нам нужно вызвать полицию?

— Похоже на изнасилование.

Квон Джиук не хотел даже думать о том, что Ким Сухёк находится среди них. Он сжался, пытаясь спрятать свое лицо.

«Не смотрите на меня. Просто уходите».

Он продолжал задерживать дыхание и тихо всхлипывать, пытаясь стать невидимкой.

Кто-то протянул руку и попытался стянуть с него штаны. Квон Джиук резко замотал головой. Тот, кто вошел в кабинку, отшатнулся от его судорожной реакции. И тут…

— К… Квон Джиук…

Ким Сухёк, который до этого робко наблюдал за происходящим, узнал его и с криком бросился к нему, оттолкнув своего друга.

— Что? Вы знакомы? Тогда точно нужно вызвать полицию! — зашумели остальные.

Ким Сухёк, не обращая на них внимания, сорвал скотч с губ Квон Джиука.

— Ха… ах… хнык…

— Ты…

Как только его рот был свободен, он издал измученный стон. Ким Сухек услышал жужжание вибратора и понял, что происходит. Он не стал приподнимать одежду, прикрывающую нижнюю часть тела Квон Джиука.

Квон Джиук тяжело дышал и извивался, стараясь подавить стоны. иногда дергая связанными ногами. Все это было вызвано непрекращающейся стимуляцией.

Парни не могли отвести глаз от Квон Джиука. Он чувствовал на себе их похотливые взгляды. В такой ситуации ощущать чужое вожделение было для него настоящей пыткой. Квон Джиук опустил голову и пробормотал что-то невнятное. Ким Сухёк наклонился к нему, чтобы расслышать.

— Что… что ты сказал?

— Уйди.

— Я не слышу…

— Уходите…

«Сухёк, уходи». Квон Джиук повторял одно и то же, как сломанная пластинка. Его хриплый голос звучал ужасно.

— Прошу… не делайте ничего… просто уйдите. Прочь…

Он больше не хотел никакого внимания. Его тошнило от взглядов студентов в здании и аудитории, от похотливых взглядов парней вокруг него, от обеспокоенного взгляда Ким Сухёка. Независимо от их намерений, ему было невыносимо находиться в центре внимания.

Он хотел как можно скорее оказаться в месте, где его никто не увидит. Для этого ему нужен был Пак Джуён. Он не видел никого другого. Все остальные только раздражали его. Он с трудом выдавил из себя слова, его голос дрожал от слез.

— Я… я же послушно жду… Если… если вы сделаете что-то… меня… меня накажут. Так что… просто сделайте вид, что ничего не видели… уходите…

— … ?

— Эй, он говорит уходить.

Парни толкнули Ким Сухёка, но тот стоял как вкопанный.

— Ты… ты не слышишь меня?

Квон Джиук продолжал говорить, вздрагивая всем телом. Неподвижность Ким Сухёка приводила его в бешенство.

— Ваши… ваши взгляды… хнык… мне страшно… прошу… прошу, уходите…

Он не сказал «стыдно» или «неловко». Он сказал «страшно». Когда его избивали, он тоже кричал и вырывался. Но сейчас он был поразительно слаб. Ким Сухек удивленно ахнул. Эти слова задели его за живое. Он хотел протянуть руку к Квон Джиуку, но в этот момент…

Раздались шаги. Кто-то вошел в туалет. Все взгляды обратились на вошедшего. Ким Сухёк тоже повернулся и, увидев вошедшего, широко раскрыл глаза от удивления. Затем, побледнев, он быстро вывел своих друзей из туалета. Он выглядел таким же трусливым, как и раньше.

Пак Джуён спокойно смотрел на парней, которые оглядывались на него. Под его взглядом они поспешили покинуть туалет. Вновь наступившая тишина нарушалась лишь прерывистым дыханием Квон Джиука. Пак Джуён осторожно подошел к нему, взял его за подбородок и поднял его голову.

— Вы плачете?

— Хнык…

Увидев его красивое лицо, Квон Джиук не смог сдержать слез. Пак Джуён, похоже, растерялся, но молча снял с него скотч. Он выключил вибратор, вытер его влажное тело. Затем достал из рюкзака и надел на него спортивные штаны, которые предусмотрительно взял с собой.

Даже после того, как его руки и ноги были освобождены, Квон Джиук был слишком слаб, чтобы встать.

Пак Джуён улыбнулся и погладил его по влажным от пота волосам. Квон Джиук все еще плакал.

— Прости, мне… мне не следовало этого делать…

— Что?

Пак Джуён несколько раз моргнул, удивленно глядя на него. Он и представить себе не мог, что Квон Джиук помнит тот случай из средней школы. Он оставил его в туалете не для того, чтобы отомстить, а просто чтобы немного подразнить. Если бы он хотел отомстить по-настоящему, он бы не сказал, что вернется, а просто ушел бы домой.

— Не плачьте. Я же сказал, что вернусь после занятия.

— Хнык…

— Странно. Почему вы все еще плачете?

Пак Джуён рассмеялся и похлопал Квон Джиука по спине.

«Действительно странно.»

Слезы лились ручьем, но он не понимал, почему. Квон Джиук посмотрел на Пак Джуёна покрасневшими глазами и сказал:

— …Больше… больше так не делай…

— …

— Ты же сам сказал, что это… приятно… когда мучают— он всхлипнул. — Ты сам так сказал… но с другими… не приятно.

— Хён.

— Только… только ты, Пак Джуён, можешь делать со мной все, что хочешь. Другие не могут. Я не хочу, чтобы другие смотрели на меня. Мне страшно.

Еще когда он говорил Ким Сухеку, что ждет Пак Джуёна, когда пытался разглядеть его лицо среди незнакомцев, он почувствовал странную тоску.

Пока он ждал, он мог терпеть.

Но когда он увидел Пак Джуёна, пришедшего спасти его из этого тесного, пугающего туалета, он почувствовал такую нежность… В тот момент, когда он увидел его красивое лицо, его словно пронзила молния.

Это было не просто ожидание. Это было что-то другое.

Квон Джиук назвал это чувство тоской, и он считал, что тоска — это проявление любви. Это было нежное чувство, которое можно испытать, только если испытываешь привязанность. И тогда он понял, что его чувства к Пак Джуёну гораздо сильнее, чем он думал.

В коридоре было тихо. Пак Джуён вернулся не после занятий, а посреди урока, тайком собрав свои вещи. Осознание этого наполнило Квон Джиука еще большей нежностью. Пак Джуён, не замечая теплоты, разливавшейся в душе Квон Джиука, вел себя как обычно.

— Пойдемте домой.

— …Джуён-а. Никогда меня не бросай. Хорошо?

Пак Джуён заметил, что Квон Джиук пристально смотрит на него, и ждал, что тот скажет. Слова, которые он наконец произнес, были довольно милыми. Пак Джуён усмехнулся и…

— Не брошу, — ответил он, игриво шлепнув Квон Джиука по ягодицам. — Я же сказал, что воспитаю вас как следует.

<Конец>

Страница книги Поменяться местами в интернете

Table of Contents

1 - 1 Квон Джиук

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6 Определение привязанности

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

2 - 15

2 - 16

2 - 17

2 - 18

2 - 19

2 - 20

2 - 21

2 - 22

2 - 23

2 - 24

2 - 25

2 - 26

2 - 27

3 - 28

3 - 29

3 - 30

3 - 31

3 - 32

4 - 33

4 - 34

4 - 35 Питомец

4 - 36 Конец

О книге