Три часа ночи. Время, когда все погружены в сон. В тишине темного дома раздавались задыхающиеся стоны.

— А-ах, о-ох, м-м! Чжу... у-у, Вон!

Донха проснулся, чтобы попить воды, и услышал приглушенные стоны женщины.

На полу беспорядочно валялась чья-то одежда. От входной двери до спальни, словно камешки, отмечающие путь. Как будто Гензель и Гретель разбрасывали хлебные крошки, чтобы найти дорогу обратно.

Проглотив воду, он пропустил мимо ушей сладострастный голос.

Холодная вода из кулера взбодрила его. Он отчётливо чувствовал, как вода смачивает пересохшее горло, проходит по пищеводу.

— Ах, Чжувон! Чжувон! О-ох, я... ах... кончаю...

Должно быть, ей очень хорошо. Взволнованный голос становился все громче.

Даже человек без сексуального опыта понял бы, что женщина вот-вот достигнет пика.

Донха медленно потер лицо, все еще охваченное дремотой, затем сполоснул пустую кружку и поставил ее в сушилку. Опущенные плечи, шаркающая походка – в нем не было ни капли энергии. Не потому, что он хотел спать, а потому, что ночной секс поверг его в отчаяние.

Внезапно что-то зацепилось за носок Донха. Он наклонился и поднял брошенный пиджак. От тяжелого пиджака исходил знакомый аромат. Незабываемый аромат, который сразу же вызывал в памяти лицо его владельца.

— Как же это раздражает.

Донха крепко сжал пиджак в руке. Хотелось швырнуть его на пол, но он не мог. Он уткнулся лицом в пиджак и медленно вдохнул. Запах, проникший глубоко в легкие, растерзал его израненную душу.

Донха собрал всю одежду в аккуратную стопку. Его маниакальная чистоплотность давала о себе знать даже в такой ситуации.

Он разгладил помятый галстук, аккуратно сложил пиджак, словно готовя его к химчистке. Крошечный кроп-топ, размером с ладонь, который явно не принадлежал Ча Чжувону... Донха долго смотрел на него, а затем тоже аккуратно сложил.

Вскоре дверь спальни открылась. Женщина, словно тайная ночная гостья, крадучись вышла из комнаты и вскрикнула, увидев Донха, сидящего на корточках в темном коридоре.

— А-а! Что такое?!

— ...

Ее лицо, увиденное в темноте, было белым как полотно. Более того, она смотрела ему прямо в глаза, без тени испуга. Женщина в ужасе прикрыла грудь, на которой был только один лифчик.

— К-кто вы?

— А вы кто такая?

Донха поднялся с колен. Женщина растерялась от его уверенного тона. Она никак не могла понять, кто он такой.

— Вы... сотрудник компании Чжувона...? Менеджер или кто-то вроде того?

— С чего ты взяла, что он сотрудник? Видно же, что он еще совсем ребенок.

Низкий голос раздался за спиной женщины. Ча Чжувон, прислонившись плечом к дверному косяку, наблюдал за их разговором и неторопливо провел рукой по влажным от пота волосам.

Он только что занимался сексом — расстегнутая пряжка на брюках и обнаженный торс говорили сами за себя. Возможно, из-за пота, его рельефные мышцы четко выделялись даже в кромешной тьме.

Ча Чжувон наслаждался томной истомой и разминал затекшую шею.

Затем по привычке достал пачку сигарет и, склонив голову набок, посмотрел на Донха.

— Почему не спишь?

— Воды попить вышел.

— Тогда попил бы и пошел обратно в кровать. Зачем чужие вещи складываешь?

Чжувон, зажав сигарету между губами, достал зажигалку. Донха, наблюдавший за ним, бросил:

— Не кури здесь. Пепел упадет.

— Чистюля.

В голосе Чжувона слышалось раздражение, но он все же убрал зажигалку обратно в карман. Женщина с удивлением наблюдала за его послушанием.

— Так кто он такой?

— Мой сын.

— Не может быть...

Узнав правду, женщина еще больше удивилась. Ее внимание полностью переключилось на Донха. Большие глаза осмотрели его с головы до ног.

— У вас, господин директор, такой взрослый сын? Вы совсем не похожи!

— ...

Донха молча посмотрел на женщину, и та усмехнулась.

«Хотя нет, постойте. Когда он так поднимает глаза, этот холодный взгляд — вылитый Ча Чжувон.»

Женщина поискала глазами свою одежду. Футболка и кепка, которые она сбросила сразу, как вошла в дом, были аккуратно сложены. Смущенно подойдя, она взяла свою футболку и быстро надела ее.

Затем, натянув кепку пониже, она еще раз взглянула на Донха.

— Сколько тебе лет?

— Двадцать, — ответил за него Чжувон.

— Вау... Вы, господин директор, и правда жили на полную катушку.

— Сыну двадцать лет, а отцу тридцать шесть… — женщина покачала головой, но, учитывая репутацию Чжувона, быстро смирилась с этой мыслью. — Надо же, в актеры его отдай. Кровь не водица.

— Ты пойдешь уже?

— Иду-иду. Чего так спешишь меня выпроводить?

Ворча, женщина направилась к выходу. Она перевернула ногой бежевые мюли и сунула в них свои белые ноги.

— Если захочешь его в индустрию продвинуть — обращайся. Я с нашим агентством свяжу.

— Не надо.

— А секс? В следующий раз повторим? Мне сегодня понравилось.

— Посмотрим.

Даже узнав, что Донха его сын, она без стеснения говорила о сексе прямо перед ним. Похоже, эта женщина тоже была не в себе. Она послала воздушный поцелуй и, не мешкая, вышла за дверь.

Как только дверь закрылась и щелкнул замок, в доме воцарилась зловещая тишина. Если бы не тяжелые вздохи Донха, можно было бы подумать, что в доме никого нет.

Донха взял сложенную одежду и направился в гостиную. Чжувон последовал за ним по пятам. Донха остановился, когда длинная рука обняла его за талию, и холодная кожа коснулась его тела.

— Что такой колючий, Ча Донха? Злишься, потому что разбудил тебя?

— Я же говорил, не приводить домой женщин.

— Она актриса, говорит, что в отеле ее узнают. Что тут поделаешь?

— Актриса?

Донха медленно обернулся. Перед ним стояло лицо, которое было больше похоже на актерское, чем у настоящих актеров.

— Как ее зовут?

— Как же ее там... — пробормотал Чжувон. В его тоне не было ни капли интереса.

Донха был ошеломлен тем, что Чжувон даже не помнит имя женщины, с которой только что делил постель. С другой стороны, это было типично для Ча Чжувона, равнодушного ко всем и каждому.

— Если она снимается в рекламе, то должна быть довольно известной.

— Актрисы... спят со спонсорами рекламы вот так запросто?

— Взрослые так могут.

Чжувон легонько потянул Донха за мочку уха. Донха с отвращением поморщился, и Чжувон, усмехнувшись, убрал руку с его талии.

Затем он неторопливо направился в ванную. На его плечах, которые он разминал, направляясь в душ, виднелись царапины от ногтей.

Эти отметины не вязались с его безупречным телом. Прямые лопатки, изящно очерченные мышцы и яркая татуировка, извивающаяся вдоль позвоночника, были словно символом Ча Чжувона.

«Неужели так выглядят настоящие взрослые?» — двадцатилетний Донха остро ощущал разницу между собой и своим отцом.

Оставшись один в коридоре, Донха вздохнул и повернулся. Он уже привык подавлять свои эмоции. Все, что он видел и слышал, нужно было стереть из памяти. Только так он мог выжить.

Когда он вернулся в свою комнату и лег в постель, было уже почти пять утра. Сон как рукой сняло. Он раздумывал, не заняться ли учебой, когда дверь его комнаты распахнулась без стука.

Ча Чжувон, только что вышедший из душа, вошел, вытирая полотенцем мокрые волосы. Бросив взгляд на Донха, он, как ни в чем не бывало, направился к кровати. Матрас прогнулся под его тяжестью, когда он опустил на него колени.

— Что такое?

— Подвинься. Мне лечь надо.

— С ума сошел? Зачем тебе спать в моей кровати?

— Ты видел, в каком состоянии моя кровать сейчас?

Донха тут же замолчал. Он и без того прекрасно представлял себе, что там творится. Его затошнило от мысли о липкой сперме и использованных презервативах… Чжувон не собирался убирать за собой, поэтому просто пришел спать в кровать Донха.

— Надень хоть что-нибудь... Тебе не стыдно передо мной?

— Заткнись и спи.

Бесстыдно заняв кровать, Ча Чжувон силой уложил Донха, попытавшегося приподняться, и прижал к себе. Донха застыл, уткнувшись лицом в его голую грудь, не зная, что делать.

На самом деле, смущался именно Донха. Если бы Чжувон не начал гладить его по голове, он бы так и остался лежать, прижавшись к отцовской груди.

Донха осторожно высвободился и повернулся спиной. Односпальная кровать была слишком тесной для двоих мужчин, и как бы Донха ни старался прижаться к краю, их тела все равно соприкасались.

Чжувон, похоже, не замечая усилий сына, пробормотал низким голосом:

— Не убирай мою комнату. Завтра я кого-нибудь вызову.

— И кому ты это покажешь?

— Тебе точно нет. Не смотри, это вредно для психики.

Большая рука погладила Донха по затылку. Это был неожиданно ласковый жест, не вяжущийся с его развратным образом жизни.

Рука, ласково ерошившая волосы Донха, вдруг замерла. Чжувон быстро уснул. Очень крепко.

Убедившись, что дыхание за его спиной ровное, Донха осторожно поменял положение. Кровать скрипнула, когда он приподнялся, и он на мгновение затаил дыхание. Донха бросил тревожный взгляд вниз.

— Папа, ты спишь?

— ...

Ответа не последовало. Ча Чжувон крепко спал, и его обычно острое

Донха смотрел на спящее лицо, повернувшись к нему вполоборота. Когда еще выпадет шанс украдкой полюбоваться на Ча Чжувона?

Конечно, он мог только смотреть, не смея прикоснуться.

Ча Чжувон был просто невероятен. С годами он не старел, а становился только привлекательнее. В свои тридцать шесть он выглядел поразительно молодо и красиво.

Именно поэтому смотреть на него было так мучительно.

Взгляд Донха скользил по открытому лбу, густым бровям, соблазнительному разрезу глаз, ровному носу и задержался на губах — единственной мягкой черте его лица.

Донха закусил губу. Грудь сдавило от обиды, страха и тоски, глаза защипало.

Он знал, что эти чувства неправильны. Это была бомба замедленного действия, которую он никому не мог доверить и которая грозила разорвать его изнутри. Но разве все не будет хорошо, если он просто будет держать это в тайне, контролируя себя?

Он осторожно лег обратно в постель и крепко обнял Чжувона за талию. Жаль было спать. Похоже, этой ночью ему не уснуть.

Демон, вытатуированный на груди Ча Чжувона, словно раскрыл пасть, готовый поглотить его. Словно осуждая его порочные мысли.

Донха крепко зажмурился и натянул на голову одеяло, чтобы заглушить сбившееся дыхание.

«Все в порядке. У каждого есть свои секреты.»

Если никто не узнает... разве он не может позволить себе влюбиться?

Даже если объект его любви — его родной отец.

На кухне с раннего утра кипела работа.

Как только раздался мелодичный голос робота: «Приготовление завершено», Донха схватил лопатку и принялся перемешивать только что сваренный рис. Рядом в кастрюле булькал суп из сушеной трески. От поднимающегося пара исходил аппетитный аромат.

Плотно закрыв крышку рисоварки, Донха разбил два яйца в миску и взболтал их палочками. Затем тонкой струйкой вылил взбитые яйца в кипящий суп, добавил горсть зеленого лука и выключил огонь. Суп был готов. Пробовать даже не нужно было.

Донха не притронулся к приготовленной с такой заботой еде и принялся за уборку. Лицо его посветлело лишь тогда, когда раковина и плита засверкали чистотой.

Он бросил взгляд на часы. 7:15. Нужно поторопиться, чтобы не опоздать.

Донха пошел в гардеробную, взъерошил еще влажные волосы и стянул с себя домашнюю одежду. Привычка к порядку никуда не делась: он аккуратно сложил одежду, прежде чем надеть приготовленную школьную форму.

Стройные ноги скрылись в брюках, худощавое тело обтянула рубашка. Наконец, он натянул носки.

Выходя из комнаты, он замер, увидев Ча Чжувона, стоящего у раковины. В это время он обычно еще спал...

— Что делал?

— Суп из трески.

— Хм, — равнодушно промычал Чжувон. Как всегда, его не особо интересовал завтрак, приготовленный Донха с такой тщательностью.

Возможно, из-за вчерашнего алкоголя или раннего подъема, Чжувон выглядел необычно расслабленным. Он небрежно прислонился к стене, одетый лишь в спортивные штаны, и в его высокой фигуре не чувствовалось ни капли напряжения.

Напрягался, наоборот, Донха.

Несмотря на то, что он видел это тело каждый день, иногда он терял голову.

Чжувон жадно пил воду. С каждым глотком двигался его острый кадык. Взгляд Донха невольно приковывала линия его тела — от крепкой шеи до мускулистой груди. Он засмотрелся, но вдруг вздрогнул от звука сминаемой бутылки и резко поднял голову.

Чжувон, осушив бутылку, вытер тыльной стороной ладони мокрые губы. Сонный взгляд упал на сына в школьной форме.

— Во сколько заканчиваются уроки?

— ... В пять.

— Так рано? — Чжувон склонил голову набок. — У выпускников разве не бывает дополнительных занятий?

— Я поступил по раннему приему, — ответил Донха с ноткой раздражения. Он уже привык к невнимательности Чжувона, но все же хотелось, чтобы тот помнил хотя бы основные вещи.

— А, точно. Дела совсем выбили из колеи.

Но, увидев, как уголки губ Чжувона поползли вверх, Донха тут же забыл о своей обиде.

Чжувон бросил смятую бутылку в раковину. Донха поморщился, не вынося беспорядка. Он инстинктивно шагнул вперед, но Чжувон преградил ему путь.

Несмотря на бодрый вид, от Чжувона сильно пахло алкоголем. Он глухо произнес:

— Сегодня нужно ехать в Чанчжун-дон. Председатель Ча вызывает.

— ...

— Я пришлю Сонтхэ, поедешь с ним.

В голове Донха тут же возникла знакомая картина. Он представил себе дядю Сонтхэ — типичного громилу — поджидающего его у школы, и ему стало не по себе.

— Не надо. Я сам доберусь.

— Не слушаешься.

— Не обращайся со мной как с ребенком, — довольно резко ответил Донха. Хотя, конечно, это никак не задело Чжувона.

Тот, наоборот, только усмехнулся и, небрежно облокотившись на столешницу, нарочито потянул вниз галстук Донха. Галстук на молнии был еще одним доказательством того, как молод Донха.

Из-за сложившихся обстоятельств Донха все еще учился в старшей школе. Конечно, одноклассники не знали, что он на год старше. Он не любил хвастаться своим возрастом и предпочитал просто тихо сливаться с толпой. Его юное лицо с остатками детской припухлости и светлая кожа создавали впечатление, что он даже младше своих сверстников.

— Думаешь, получил паспорт и сразу стал взрослым? Ты все еще ребенок.

— В моем возрасте все уже практически взрослые.

— Ну да, конечно.

— А у тебя в семнадцать лет ребенок уже родился.

— И что с того? — уголки губ Чжувона изогнулись в усмешке. Это была красивая, ленивая улыбка, но в ней определенно читалось пренебрежение. — Нельзя равняться на меня, Ча Донха.

— ...

— Хочешь быть взрослым — отрасти бороду. С этим пушком ты только притворяешься.

Чжувон легонько провел пальцем по верхней губе Донха. Кожа под его большим пальцем была гладкой. Отсутствие растительности на лице, несмотря на половое созревание, было одним из главных комплексов Донха. Как и ожидалось, его большие глаза тут же округлились, а лицо покраснело от гнева.

Донха смахнул его руку. Сдерживая раздражение, он схватил сумку и пиджак и развернулся.

— Ча Донха, не забудь. Сегодня вечером — к председателю Ча, — сказал Чжувон ему в спину.

— ...

Донха на мгновение замер, затем, ничего не ответив, вышел. Хлопнула входная дверь, и в доме воцарилась тишина. Чжувон тихонько рассмеялся. Как ни задевай его, он никогда не злится. Слишком уж кроткий.

У ворот старшей школы для мальчиков в конце учебного дня царила суматоха.

Из узких ворот, словно муравьи, высыпали толпы учеников в одинаковой форме с темными макушками. Чжувон, прислонившись к своей машине, наблюдал за этим потоком.

Смуглые парни, похожие друг на друга, умеющие только ругаться и думающие, что это делает их крутыми.

«Бедное будущее Кореи», — подумал он.

Во рту пересохло. Захотелось курить. Но он не мог закурить перед школой и только нервно мял пачку сигарет в руках.

Когда первая волна школьников схлынула, вдали показался Донха. На лице Чжувона появилась улыбка.

Донха выделялся среди толпы смуглых старшеклассников.

Аккуратно застегнутая форма и прямая осанка выдавали в нем примерного ученика. К тому же, у него была такая светлая кожа, что он казался существом с другой планеты.

«Нужно отдать должное, черты лица у него — что надо. Сынок должен быть мне благодарен до конца жизни», — усмехнулся про себя Чжувон. В этот момент Донха, поправляя ремень сумки на плече, вдруг поднял голову и остановился, пристально глядя на Чжувона, прислонившегося к машине.

Чжувон поманил его пальцем, и Донха, нехотя, подошел и сел в машину.

В отличие от прохладной улицы, в салоне было тепло. И пахло Чжувоном.

Донха осторожно вдохнул.

— ... А дядя Сонтхэ?

— Что, не рад, что я приехал?

Донха молча покачал головой, пристегивая ремень безопасности. Его уши покраснели. Он не умел скрывать хорошее настроение.

Чжувон ловко повернул руль. Медленно выезжая из школьных ворот, он, не отрывая взгляда от дороги, сказал:

— Суп из трески был неплох.

— ...

— Но в следующий раз не делай того, о чем тебя не просят.

— ... Хорошо, — послушно ответил Донха. Хотя оба они знали, что это повторится снова.

Поездка до Чанчжун-дона заняла не меньше часа. Дороги Сеула были перегружены. Несмотря на внешнюю небрежность, Чжувон был осторожным водителем и терпеливо пропускал все машины.

Из-за этого они опоздали на полчаса. Донха шел по саду, нервно сглатывая. Ему уже слышался громовой голос разъяренного председателя Ча.

Особняк в Чанчжун-доне, где он давно не был, по-прежнему выглядел внушительно. С первого взгляда можно было сказать, что здесь живет глава богатой семьи. Дом полностью отражал любовь председателя Ча к показной роскоши.

— Ну наконец-то! Соизволил явиться!— раздался громовой рев.

— Приехали на машине.

— И что толку от твоей навороченной иномарки? Все равно как на телеге.

— Много ты понимаешь, если ни капли бензина не заправил. Зачем звал? — дерзко ответил Чжувон. Он с раздраженным видом стянул туфли. Донха, последовавший за ним, аккуратно поставил их у стены, рядом со своими кроссовками.

— Здравствуйте, — вежливо поклонился он.

— А, Донха! Добро пожаловать, — председатель Ча тут же изобразил любезность. Чжувон фыркнул и, взяв Донха за руку, подвел его к себе.

Как и подобало семье, разбогатевшей на ростовщичестве, интерьер особняка был роскошным. Куда ни глянь — повсюду стояли дорогие вазы, картины и другие ценные вещи.

Председатель Ча молча проследовал к обеденному столу, который ломился от яств. Слуги суетились, подогревая остывшие блюда.

— Донха, я очень рад, что ты поступил в университет по раннему приему. Я тобой горжусь!

— Спасибо.

— Наконец-то в нашей семье появится выпускник Сеульского университета!

Оказалось, что ужин был устроен в честь поступления Донха.

Председатель Ча, сам имевший лишь среднее образование, всегда был одержим престижными учебными заведениями. Особенно он выделял Сеульский университет, и Донха наконец-то исполнил его давнюю мечту.

— Твой отец вряд ли бы что-то организовал, поэтому я устроил этот праздник.

— Угу, — тихо ответил Донха.

Несмотря на родство, председатель Ча вселял в него страх. Они виделись от силы раз в год, да и то Донха всегда прятался за спиной Чжувона, поэтому почти не общался с дедом напрямую.

Председатель Ча тоже никогда не относился к Донха как к настоящему внуку.

— Не беспокойся о работе после университета. Как только получишь диплом, я передам тебе свой бизнес.

«Диплом Сеульского университета действительно много значит», — подумал Донха.

Их натянутые отношения вмиг изменились.

Он не знал, что ответить, и только закусил губу. Несмотря на обилие вкусных блюд, он не мог заставить себя взять палочки. Он сидел как на иголках, пока в разговор не вмешался Чжувон.

— С чего это ты отдашь его Донха?

— Тебя все равно это не интересует. Что, передумал?

— Нет. Мне это не нужно. И Донха унаследует мою компанию, так что даже не мечтай.

Чжувон холодно ответил, как будто этот вопрос даже не стоил обсуждения.

— А кто тогда займется моим делом?!

— Какая мне разница? Это твои проблемы. Делай что хочешь, мне все равно.

— Правда все равно?

— Да сколько можно повторять! Донха тоже не интересуется твоим бизнесом, — Чжувон посмотрел на сына. Видя, как тот напрягся, он хищно улыбнулся. Эта улыбка, делавшая его похожим на злодея, еще больше смутила Донха. — Давай рассуждать логично. Что лучше: солидная компания, зарегистрированная на бирже, или ростовщичество с долговыми расписками?

— Да какая разница! Все равно это игра с деньгами!

— Твой бизнес — безвкусица. Правда ведь? — Чжувон обратился к Донха за поддержкой. В его голосе слышалась шутка, но Донха не осмелился ответить.

Он опустил глаза, беспокойно блуждая взглядом по столу.

К счастью, председатель Ча не был таким уж твердолобым. Скорее, он был довольно щедрым человеком. Он сам ответил на вопрос, который не смог задать Донха.

— Конечно, для мужчины нет ничего важнее стиля. В этом я с тобой согласен!

Тема разговора естественным образом перетекла к делам Чжувона. Пока взрослые говорили о работе, Донха тихо ел. На столе было много мясных блюд, но он предпочитал закуски. Особенно ему понравились жареные анчоусы.

«Вкусные, в меру соленые... Папе бы понравились...» — подумал он.

Наполовину пустую тарелку снова наполнили анчоусами. Донха поднял голову и увидел доброжелательную улыбку женщины средних лет. Это была домработница, которая проработала в доме председателя Ча несколько десятилетий. Ее называли Хэджутэк, но Донха не знал, было ли это ее именем или названием ее родного города.

Донха смущенно улыбнулся, понимая, что съел слишком много.

— Очень вкусно, — сказал он.

— Ешь побольше. Хочешь, я тебе с собой заверну?

— Нет, лучше... дайте рецепт.

Донха часто обсуждал с ней кулинарные хитрости. Последние несколько лет она регулярно присылала ему приготовленные ею закуски. Конечно, это делалось по приказу председателя Ча, но она заботилась о Донха и от чистого сердца, жалея его.

— Такой хороший и умный мальчик, — часто повторяла Хэджутэк. Сейчас она принесла еще несколько тарелок с закусками и пододвинула к Донха нетронутые им мясные блюда.

В этот момент зазвонил телефон. Чжувон достал его из кармана брюк. Судя по нахмуренным бровям, звонок был важный.

— Да, могу говорить. Слушаю.

Он даже не извинился. Скрипнув стулом, Чжувон встал, и Донха проследил за ним взглядом. Чжувон небрежно потрепал его по голове.

«Ешь», — прочитал Донха по его губам.

Как только Чжувон вышел, за столом повисла неловкая тишина. Донха молча ел, быстро перебирая палочками, но в рот попадало совсем мало риса.

— Кхм, Донха, — откашлявшись, начал председатель Ча, словно только и ждал, когда Чжувон уйдет. — Чжувон все еще много работает?

— ... Кажется, да.

— И все так же меняет женщин как перчатки?

Это был странный вопрос для деда. Председатель Ча всегда относился к Донха как к простому сожителю Чжувона. В его взгляде не было ни капли родственной любви или особого интереса. Чересчур холодный взгляд чем-то напоминал взгляд самого Чжувона.

Похоже, он и не ждал ответа. Председатель Ча наполнил свой стакан виски и залпом выпил крепкий алкоголь в два глотка.

— Чжувону уже тридцать шесть. Пора бы ему жениться.

— ...

— Я знаю, что он меня не послушает, поэтому прошу тебя, Донха. Поговори с отцом.

Донха словно забыл, как говорить. Он только открывал и закрывал рот. Горло сдавило, стало трудно дышать. Ему показалось, что он сейчас выплюнет всю еду обратно.

Председатель Ча прищурился, наблюдая за реакцией Донха, но сделал вид, что ничего не замечает, и продолжил:

— Ему нужно создать семью, пока не стало слишком поздно. Ты уже взрослый, скоро будешь жить отдельно...

— ...

— Я обращаюсь к тебе, потому что Чжувон хотя бы тебя слушает. Прошу тебя как дед.

Председатель Ча впервые назвал себя дедушкой. Вместо трогательности Донха почувствовал тяжесть ответственности, которая легла на его плечи.

— Донха, ты должен отплатить мне за то, что я тебя вырастил, — этими словами председатель Ча поставил точку в разговоре. Донха сжал руки под столом. Он был мастером контролировать свои эмоции. Несмотря на тошноту и холодный пот, он должен был выдержать это испытание.

Чжувон так и не появился, пока длилась эта тайная беседа. Донха отказался от чая и фруктов и вышел на улицу.

В роскошном саду Чжувон курил сигарету. Увидев уставшего Донха, он растянул губы в хищной улыбке.

— Что тебе наговорил старик?

— Просто... сказал, чтобы я хорошо учился, — уклончиво ответил Донха.

Чжувон потушил сигарету о цветочный горшок. Причем о горшок с любимым бонсаем председателя Ча. Старик точно пришел бы в ужас, если бы увидел это.

— Дал бы хоть денег на карманные расходы, прежде чем читать нотации.

— Дал.

Чжувон неторопливо подошел к Донха и обнял его за плечи. Прижавшись к нему, он скользнул рукой по спине и крепко обнял за тонкую талию. Донха вздрогнул, когда мягкие губы коснулись его уха.

— Сколько дал? Много? — прошептал Чжувон, и его большая рука скользнула в карман брюк Донха. Тот отпрянул, когда Чжувон начал гладить его бедро.

Увидев покрасневшие уши Донха, Чжувон одарил его своей фирменной злодейской улыбкой.

***

По дороге домой в машине было тише обычного. Из-за пробок они ехали очень медленно. Донха опустил стекло и облокотился на него. В боковом зеркале, среди мелькающих огней, он видел свое мрачное лицо.

Чжувон время от времени поглядывал на него. Он заметил, что после встречи с председателем Ча Донха стал необычайно молчаливым, и это его беспокоило. Но он не подавал виду. Донха был спокойным ребенком и обычно приходил в себя сам.

— Папа, тебе тоже пора жениться, — неожиданно сказал Донха. Чжувон, уже потянувшийся за сигаретой, презрительно фыркнул. Он пожевал сухой фильтр и сломал сигарету пополам, не прикуривая. Курить расхотелось.

— Додумался. Это тебе председатель Ча сказал?

— ...

— Не обращай внимания. Старик вечно несет чушь. И какой еще брак? Кто женится на мужчине с вазэктомией?

— Ее можно отменить, — услышал Донха собственный тихий голос.

— Вот же умник...

Донха выпрямился и откинул голову на спинку сиденья. Тошнота прошла, но в груди появилось тяжелое, ноющее чувство.

— Тебе не нужно обо мне беспокоиться. После окончания школы я буду жить отдельно, — тихо сказал он, глядя в окно.

— Кто тебе это разрешил?

— ...

— Какая еще самостоятельная жизнь? Что за бред? — Чжувон рассмеялся.

Остановившись на светофоре, он повернулся к Донха.

Длинная белая шея Донха напоминала шею молодого олененка. Чжувон протянул руку и взъерошил его волосы, которые и так были растрепаны ветром.

— Не дури, Ча Донха. Как ты думаешь, кто будет оплачивать твои расходы и обучение в университете?

— Я не просил о помощи. Я сам справлюсь. Я уже взрослый.

Донха отмахнулся от руки Чжувона, которая ерошила его волосы. Чжувон тихонько рассмеялся и опустил стекло еще ниже. Вопреки ожиданиям, он не разозлился, а просто начал напевать какую-то мелодию.

Ветер донес до Донха запах парфюма Чжувона.

Деваться было некуда. Донха мог только отвернуться, морщась.

Он прижался лбом к холодному стеклу, глубоко вдохнул, наполняя легкие ароматом отца. Ладони покалывало, сердце сжималось от боли. Почему так сложно скрыть безответную любовь?

Донха боялся своих чувств, которые становились все сильнее с каждым днем. Он устал постоянно переживать, что его тайну раскроют.

Он точно сошел с ума. Здравый человек не может любить мужчину, тем более собственного отца.

Именно поэтому он не должен быть раскрыт. Больше всего Донха боялся потерять Чжувона. Он был уверен, что Чжувон бросит его, если узнает правду.

«Даже если весь мир будет показывать на меня пальцем, я хочу, чтобы только Чжувон был на моей стороне. Даже если я его сын, питающий к нему грязные чувства, неужели он не может пожалеть одного сумасшедшего?»

У Донха защипало в носу. Он сглотнул подступившие к горлу слезы.

«Все будет хорошо, я смогу сохранить секрет. Мне просто нужно быть осторожным», — твердил он себе, вытирая сухие щеки.

Донха рано понял, что его любовь к Чжувону — не просто привязанность.

Чжувон был первым и единственным человеком, которого он возжелал.

«Все любят своих родителей, это же семья», — пытался он убедить себя.

Но со временем чувства становились все отчетливее, и он больше не мог считать их просто семейной любовью.

Донха знал, что с ним что-то не так. Он никому не мог рассказать о своем секрете, поэтому несколько лет страдал в одиночестве, а в последнее время даже начал искать информацию о психиатрах.

Он хотел обратиться за помощью, но все казалось таким сложным. На все его запросы в интернете он получал один и тот же ответ: «Рекомендуем обратиться к специалисту для консультации».

В конце концов, Донха сдался. Он еще не был готов раскрыть свою тайну.

Возможно, из-за того, что он постоянно искал информацию о гомосексуальности, геях и нестандартных сексуальных предпочтениях, в интернете ему начала появляться реклама с изображением мужчин в откровенных позах. Это была реклама ЛГБТ-сообщества. Однажды Донха, как загипнотизированный, нажал на баннер.

Там он нашел людей со схожими интересами. Они собирались в этом укромном уголке интернета, чтобы свободно говорить о том, о чем не могли говорить в реальной жизни.

Для Донха это был новый мир. Он словно нашел свое место.

Он часами читал сообщения в сообществе. В разделе «Те, кто влюблен в гетеросексуалов» было много похожих историй. Конечно, никто не любил члена своей семьи, как он, но большинство участников были влюблены в тех, кого любить не следовало. В тех, кому нельзя признаться, но и забыть невозможно. Люди, которые страдали день за днем.

Кто-то посоветовал Донха скачать приложение для общения геев. Он скачал его и обнаружил, что это приложение для знакомств. Как только он создал профиль, на него посыпались десятки сообщений.

Большинство из них были от людей, которых привлекал его юный возраст, и содержали непристойности. Донха почувствовал отвращение и сразу же удалил приложение.

***

Донха, поступив в университет, практически ничего не делал в школе. Он просто присутствовал на уроках и делал вид, что учится, чтобы не нарушать учебную атмосферу в классе.

Большинство уроков физкультуры и искусства заменили самоподготовкой. В классе слышалось только шуршание страниц учебников и щелканье ручек.

— Донха, Ча Донха!

Донха, ковыряясь в учебнике по математике, увидел, как классный руководитель машет ему рукой из-за окна в коридоре, и тихо вышел из класса.

Как только он аккуратно закрыл за собой дверь, учитель схватил его за руку.

— Донха, прости, но ты не мог бы мне помочь?

— Что случилось?

— Нам нужно взять интервью у поступивших в университет для рекламы школы. Мы хотим сфотографировать нескольких ребят, поступивших в престижные вузы, и задать им пару вопросов. На самом деле... это не просьба, а приказ директора.

— ...Учитель, можно я не буду участвовать?

— Других я бы еще понял, но ты должен. Директор сказал, что обязательно нужно взять интервью у поступивших в Корейский университет.

Лицо Донха омрачилось. Ему совсем не хотелось фотографироваться.

Но он был примерным учеником и не мог ослушаться учителя. Он кивнул в знак согласия, и учитель с облегчением отправил его в кабинет химии.

В кабинете химии на втором этаже уже было пятеро учеников. Среди них Донха заметил знакомое лицо. Это был Сон Бэкён, с которым они учились в одном классе в прошлом году.

Хотя они и учились в одном классе, они не были близки. Они просто знали друг друга в лицо и по имени, но почти не разговаривали.

В отличие от Донха, который предпочитал одиночество, Сон Бэкён был общительным парнем с множеством друзей. Он даже был президентом класса в прошлом году.

Донха предчувствовал что-то неладное... И, как назло, Бэкён, увидев его, радостно окликнул:

— Ча Донха!

— ...Привет.

— Донха, ты тоже поступил? Поздравляю!

— Спасибо, тебя тоже.

Они обменялись поздравлениями, но интонации были совершенно разными. Донха неловко стоял, оглядываясь в поисках свободного места. Все сидели поодиночке, на расстоянии друг от друга. Бэкён похлопал по стулу рядом с собой.

— Садись сюда! — сказал он, указывая прямо на место. Донха не мог проигнорировать это и сел рядом с Бэкёном.

— Чувак, ты совсем не изменился.

— ...Мы еще не в том возрасте, чтобы координально меняться.

— Нет, я имею в виду твой характер, — сказал Бэкён с улыбкой.

Донха посмотрел на него, пытаясь понять, это был комплимент или издевка. Обычно такой взгляд воспринимался как вызов, но Бэкён, казалось, не обратил на это внимания и просто улыбнулся. Это была улыбка, располагающая к себе всех и каждого, улыбка, достойная президента класса. Казалось, на самом деле не изменился именно Бэкён.

— Знаешь, в прошлом году... я хотел с тобой подружиться, но ты так усердно учился, что я не решался к тебе подойти.

— ...

— Может, теперь мы сможем стать друзьями? Куда ты поступил? Можно спросить?

Все собравшиеся в кабинете химии были отличниками. Донха всегда был в числе первых учеников школы, поэтому все ожидали, что он поступит в хороший университет.

Донха, не выдержав настойчивых расспросов, тихо прошептал:

— ...В Корейский университет.

— Вау, правда? Я тоже! На какой факультет?

К удивлению Донха, они с Бэкёном поступили на один и тот же факультет экономики. Это было неожиданно.

Бэкён, казалось, искренне обрадовался, что у него появился будущий одногруппник. Его улыбка стала еще шире.

— Ты не мог бы дать мне свой номер? Давай вместе пойдем на ознакомительную встречу для первокурсников, — сказал Бэкён.

— ...Да, конечно.

Донха решил, что лучше уж пойти на встречу с шумным Бэкёном, чем чувствовать себя неловко среди незнакомых людей.

Донха взял телефон Бэкёна, набрал свой номер и нажал кнопку вызова. Его собственный телефон завибрировал. Он хотел вернуть телефон владельцу, но Бэкён был занят разговором с учителем. Донха решил положить телефон на стол, но вдруг на заставке увидел знакомое приложение.

— ...Что?

Донха уставился на экран. Красный фон и изображение ленты Мёбиуса — это было то же приложение для знакомств, которое он скачал и удалил прошлой ночью. Иконка была маленькой, но он был уверен, что не ошибся.

Донха пытался сохранять спокойствие, но сердце бешено колотилось в груди. В голове крутилась только одна мысль: «Сон Бэкён... ты тоже гей?»

— Готово? — спросил Бэкён, вернувшись.

— ...А? Да.

— Спасибо, я сохраню.

Донха быстро взял себя в руки и выпрямился. Ему дали анкету, которую нужно было заполнить, пока он ждал своей очереди на интервью.

Донха нервно сглатывал, заполняя анкету. Он никак не мог успокоиться, то ли оттого, что случайно узнал чужой секрет, то ли оттого, что встретил человека с похожей проблемой.

Вечером того же дня, после долгих колебаний, Донха написал Бэкёну.

«Ты случайно не пользуешься Heart Link?» — написал он.

Бэкён сразу прочитал сообщение, но ответа не последовало.

Донха понимал его. Он бы и сам удивился. Он уже начал жалеть, что написал, но через три часа пришел ответ.

Услышав звук уведомления, Донха тут же вытащил телефон из-под одеяла.

Сон Бэкён:

«Что такое Heart Link?»

Донха медленно моргнул. Бэкён решил притвориться, что ничего не знает.

Если оставить все как есть, это могло сойти за простое недоразумение. Но Донха решил рискнуть.

Он сделал скриншот приложения, где были видны его ID и дата регистрации, и отправил его Бэкёну вместе со скриншотом своего профиля. Более веских доказательств быть не могло.

«Я тоже там зарегистрирован. Вот, подумал, может, это одно и то же».

На этот раз ответ пришел сразу.

Сон Бэкён:

«Ты что, с ума сошел?»

Сон Бэкён:

«Блин! Ты что, реально псих?»

Сон Бэкён:

«Ладно, давай завтра встретимся и поговорим. И никому, слышишь, никому об этом не говори!»

Это можно считать хорошим знаком? Донха перевернулся на бок и натянул одеяло до самого носа. Сердце бешено колотилось, мешая дышать. Казалось, этой ночью ему не уснуть.

***

Бэкён действительно оказался геем. В школе он выглядел так, словно не спал всю ночь, как и сам Донха.

Во время обеда, в пустом кабинете химии, они начали разговор. Бэкён, словно следователь на допросе, засыпал Донха вопросами: как он нашел это приложение, почему зарегистрировался там.

— Мне нравятся мужчины, — признался Донха.

Сначала Бэкён был шокирован, но потом, казалось, смирился. Он тоже честно рассказал о своей тайне.

— Мне тоже. Но... ты всегда такой безрассудный? Что бы ты делал, если бы я не был геем?

— Но ты же гей.

— Да... гей... но, вау, Ча Донха, ты просто нечто.

После этого Ча Донха и Сон Бэкён быстро сблизились. Они постоянно встречались и переписывались. Общая тайна стала основой их крепкой дружбы.

Постепенно они начали делиться друг с другом секретами.

Донха узнал, что Бэкён уже два года влюблен в своего репетитора и что он поступил в Корейский университет только потому, что тот там учится.

— Ты не собираешься признаться ему? — спросил Донха, помешивая трубочкой свой кофе со льдом. Встречи с Бэкёном после школы стали для него привычкой.

Бэкён долго молчал. С мрачным лицом он отпил кофе и тяжело вздохнул.

— У него есть девушка.

— ...Совсем никаких шансов?

— Похоже на то. Он же гетеро.

Если бы он признался, то рисковал бы разрушить даже те дружеские отношения, которые у них были. Но и держать все в себе тоже было невыносимо. Донха прекрасно понимал чувства Бэкёна.

— А ты? Ты говорил, что тебе нравится кто-то гораздо старше. Сколько ему лет?

— ...Тридцать шесть.

Бэкён поперхнулся. Донха удивленно посмотрел на него и протянул салфетку.

— Да он же старый!

— Не старый, а взрослый!

— И чем он занимается? Богатый?

— ...Бизнесом.

Донха не хотел вдаваться в подробности, и это, похоже, еще больше обеспокоило Бэкёна. Он сложил руки на столе и наклонился вперед.

— Донха, мы с тобой не так давно дружим, но как друг я тебе скажу... большая разница в возрасте — это опасно.

— Почему?

— Он может просто играть с тобой!

Донха тихо рассмеялся.

— Играть? Он даже не знает, что он мне нравится.

— ...

— Я никогда ему не признаюсь.

Донха говорил спокойно, но почему-то его слова звучали так печально.

Бэкён внимательно посмотрел на Донха. Его миловидная внешность была слишком хороша, чтобы пропадать зря.

— Донха, когда мы станем взрослыми... давай завяжем с этой безответной любовью.

— То есть, просто перестанем любить?

— Да! Наша молодость слишком драгоценна, чтобы тратить ее на это! Нужно встречаться с другими людьми, ходить в клубы, пробовать что-то новое!

Донха слабо улыбнулся. Больше всего на свете он сам хотел избавиться от этой безответной любви.

— Я бы тоже хотел.

Бэкён огляделся по сторонам, убеждаясь, что их никто не слышит, и понизил голос.

— ...А какая у тебя позиция?

— Позиция?

— Ты сверху или снизу?

Донха не сразу понял, о чем он говорит. Он имел в виду роль в сексе?

— Я еще не пробовал, откуда мне знать?

— Я тоже не пробовал, но есть же чутье! Это инстинктивно понятно.

В самом деле? Донха задумчиво покачал стакан со льдом.

— Не знаю.

— Ох, тебе еще многому предстоит научиться. Маленький умник, только учиться и умеешь.

— Бэкён, не выпендривайся.

— Подожди, я тебе дома скину кое-какие полезные материалы, — сказал Бэкён, похлопывая Донха по плечу. — Положись на меня.

Донха понятия не имел, о чем он говорит.

С самого утра Чжувон был не в духе. Придя на работу, он сразу закурил и выкурил подряд три сигареты.

Несмотря на открытое окно, кабинет наполнился дымом, и Сонтхэ, не выдержав, выхватил у него сигарету и затушил в пепельнице.

— Что с тобой сегодня? Если есть проблема, скажи.

— Сонтхэ, а подростковый кризис... может начаться в выпускном классе?

— О чем ты?

Чжувон потер подбородок. Его глаза прищурились, пока он обдумывал свои мысли.

— Донха уже несколько дней не смотрит мне в глаза. Даже когда дуется, он всегда встречает меня, а теперь все время сидит в своей комнате.

— Донха? Тот самый послушный Донха?

— Это точно странно, правда?

Донха никогда не доставлял ему проблем. Он всегда был тихим и любил сидеть в своей комнате, но когда Чжувон был дома, он всегда находился где-то поблизости и встречал его взглядом и улыбкой. Он был ребенком, который всем сердцем любил и ждал Чжувона.

— Может, он устал от учебы? Стресс перед экзаменами и все такое.

— Он уже поступил в университет, ты забыл?

— Ах, точно. Тогда... наверное, ты что-то сделал не так.

Чжувон усмехнулся, услышав, как Сонтхэ, ни с того ни с сего, обвинил его. Но Сонтхэ продолжал настаивать на своем.

— Уверен, это твоя вина. Иди и извинись.

— Ты ничего не знаешь, а уже заступаешься за Донха?

— Я все знаю. Это обоснованное предположение, основанное на многолетнем опыте.

Чжувон рассмеялся от абсурдности ситуации. Он провел рукой по лицу, чувствуя раздражение. Затем откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Как он ни старался, он не мог вспомнить, чтобы сделал что-то не так. И это его еще больше беспокоило.

Сонтхэ с любопытством наблюдал за ним. Он никогда не видел Чжувона таким задумчивым и наблюдал за ним с удивлением. Хотя тот и отрицал это, Сонтхэ видел, как сильно Чжувон привязан к Донха. Даже слишком сильно.

— Оставь его. Что такого, если старшеклассник не встречает тебя дома?

— Я хочу знать, о чем он думает. Это меня бесит.

— Может, у него девушка появилась?

Чжувон резко выпрямился, услышав слова Сонтхэ.

Девушка? У Донха? С каких пор? Кто она?!

— Что за реакция? В его возрасте вполне нормально иметь девушку. Некоторые в его возрасте уже детей имеют.

— Сонтхэ, не сравнивай несравнимое.

— Дай ему презервативы. Чтобы он не наделал глупостей, как некоторые. Хотя, зная Донха, он и сам справится.

Лицо Чжувона стало серьезным. В его голове уже рисовались картины разгульной жизни его сына.

Нет, Донха не должен жить так, как он. Даже если он не уделял ему много внимания, он не мог позволить ему пуститься во все тяжкие.

Он не потерпит распущенного поведения. По крайней мере, не в пределах его досягаемости.

— Приведи ко мне Ёнчжу.

Чжувон приказал привести ему сотрудника, занимавшегося разработкой приложений. Квон Ёнчжу был IT-специалистом с непревзойденными навыками хакера. Хотя это и было незаконно, Чжувон иногда пользовался его услугами. Конечно, все это было ради компании, так что это был первый случай, когда он использовал Ёнчжу в личных целях.

Через тринадцать часов, проведенных в «заложниках» у директора, Ёнчжу создал хакерскую программу.

— Для того чтобы взломать телефон, нужно, чтобы человек кликнул по фишинговой ссылке. После этого можно будет все увидеть. Проблема в том, что сейчас так много новостей о смишинге, что люди стали очень осторожными.

Чжувон закинул ногу на ногу и кивнул.

— Просто нужно придумать заголовок, от которого он не сможет отказаться. Что-нибудь про поступление в Корейский университет.

— О, как и ожидалось от директора. Вы знаете, как зацепить людей.

Ёнчжу отправил фишинговое сообщение с темой «Информация о вступительном экзамене в Корейский университет». Вскоре на экране ноутбука Ёнчжу появилось несколько уведомлений. Донха перешел по ссылке в сообщении.

Быстро введя программный код, Ёнчжу создал копию телефона Донха и почтительно передал ее Чжувону.

— Вы можете просмотреть сообщения и переписку в мессенджерах за последние три месяца.

Непрочитанные сообщения можно читать незаметно. История поиска в интернете и список загруженных приложений доступны так же, как и раньше.

— Отличная работа, твои навыки все так же хороши. Оплата уже переведена.

— Спасибо! Обращайтесь еще!

Чжувон получил копию телефона, но из чувства вины не стал сразу же просматривать его содержимое. У Донха тоже есть личная жизнь... он думал, что, может быть, заглянет в фотогалерею.

Во время дневного совещания Чжувон вертел в руках телефон.

Странно, что в галерее не было ни одного селфи. Его план скоротать скучное совещание, разглядывая фотографии Донха, провалился.

К счастью, никаких признаков романтических отношений он не нашел. Большинство фотографий были учебниками, тетрадями и объявлениями на школьной доске.

Иногда попадались его собственные фотографии, и Чжувон улыбался.

Внезапно пришло новое сообщение.

Отправитель — «Сон Бэкён».

Незнакомое имя.

Друг?

Он никогда не слышал этого имени. Поскольку следов просмотра не оставалось, Чжувон без колебаний открыл сообщение.

Сон Бэкён:

«Посмотрел видео, которое я тебе отправил? Ну как? Нормально?»

Какое видео?

Чжувон прокрутил экран вверх, просматривая предыдущие сообщения. Он нашел четыре коротких гей-порно видео, каждое длиной около минуты. И довольно откровенных.

На мгновение у Чжувона помутнело в голове. Он словно потерял связь с реальностью.

«Ага, но выглядит очень больно. У иностранцев слишком большие размеры, это нереально», — гласил ответ Донха.

Если бы не этот ответ, Чжувон так и остался бы сидеть в оцепенении. Он крепко сжал телефон, читая сообщения, которые приходили в режиме реального времени.

Сон Бэкён:

«У тебя слишком специфические вкусы. Ты же говорил, что тебе не нравятся японские.»

«Даже выразить свои чувства не можешь?»

Сон Бэкён:

«Ну что, хорошо провел прошлую ночь?»

«Ага.»

Сон Бэкён:

«Угости меня обедом. Должен же ты заплатить своему учителю.»

«Хорошо. Увидимся.»

На этом разговор закончился.

Чжувон сжал телефон так, словно хотел раздавить его, а затем снова посмотрел видео.

Когда в конференц-зале раздались звуки гей-порно, сотрудники в ужасе подняли головы. Чжувон сидел, стиснув зубы от ярости.

— Гляди-ка, — сказал Чжувон, глядя на экран.

Похоже, его сын занимался кое-чем нехорошим за его спиной. Чжувон прикусил щеку, не отрывая взгляда от видео, где сперма разлеталась во все стороны.

В тот же день он специально поехал к школе, чтобы забрать Донха. Он смутился, увидев Чжувона, но все же сел в машину, когда тот предложил вместе поужинать.

— Ты меня напугал... мог бы и предупредить, — сказал Донха.

— У тебя были планы?

— ...Нет.

Несмотря на эти слова, он быстро печатал сообщение, пряча телефон между колен. Наверняка писал этому Бэкёну, или как его там.

Чжувон делал вид, что не замечает маленькой лжи Донха, хотя прекрасно все понимал. Пока тот отправлял сообщение, в нагрудном кармане Чжувона мерцал экран скопированного телефона.

Они поехали в ресторан, который Чжувон забронировал заранее. Это был японский ресторан, специализирующийся на деловых встречах, поэтому там были отдельные кабинки. Донха, впервые оказавшись в комнате с татами, осторожно прошел внутрь, приподнявшись на цыпочки. Чжувон усмехнулся, глядя на него.

Стол был полон аппетитных блюд. Чжувон положил Донха в тарелку несколько тонко нарезанных ломтиков сибаса.

— Ешь давай.

— ...Угу.

— Хочешь саке? Заказать?

Глаза Донха, и без того большие, округлились еще больше. Он уронил кусок рыбы, который только что взял.

— Зачем мне алкоголь?

— Что такого, если тебе предлагает отец? Ты же учишься в школе для мальчиков, неужели ни разу не пробовал?

Чжувон усмехнулся. Он как ни в чем не бывало назвал себя «отцом», хотя сомневался, что со стороны это выглядело убедительно. Несмотря на то, что Донха был одет в школьную форму, они походили скорее на братьев с небольшой разницей в возрасте.

Донха тяжело вздохнул. Он не мог понять, шутит Чжувон или говорит серьезно.

— Какой алкоголь для школьника?

— А я в средней школе пил.

— Это потому, что ты странный.

Донха, как и подобает примерному ученику, возразил и взял палочки для еды. Чжувон, опершись подбородком о стол, наблюдал за ним.

— Наш Донха такой послушный. Будь он похож на меня, давно бы стал хулиганом.

— Ешь давай и не говори глупости.

— Или ты из тех, кто тихонько пакостит за спиной? — пробормотал Чжувон, словно разговаривая сам с собой. Тон его был легким, но выражение лица — холодным. К счастью или к несчастью, Донха не видел его лица.

— Наш хороший Донха наверняка даже порно не смотрел. Правда?

Ломтик сибаса упал в соусник с соевым соусом. Донха не стал поднимать его, а лишь дрожащими руками сжимал палочки для еды.

— Ч-что ты такое говоришь?!

— Что такого в порно? Главное, чтобы не было чего-то странного.

— ...

— Сейчас много видео, где парни занимаются сексом друг с другом. Ну, у всех разные вкусы.

Лицо Донха стало бледным.

Бедный Донха. Как такой робкий и застенчивый ребенок мог заинтересоваться такими вещами? Может, поэтому он хочет жить отдельно? Чтобы вволю развлекаться, когда меня нет рядом?

От этих мыслей у Чжувона похолодело внутри. Он потер затекшую шею.

— Донха, не заставляй себя есть, — сухо сказал Чжувон. В его голосе больше не было ни легкомыслия, ни смеха. Он не хотел злиться, но не мог сдержаться.

Однако Донха упрямо продолжал есть. Он положил в рот потемневший кусок рыбы и медленно прожевал его. Совсем взрослый стал, да? Вообще не слушает. Судя по его виду, его сейчас стошнит, но он все равно продолжает есть.

Внешностью и вкусами они совершенно разные, но упрямством Донха весь в Чжувона. Даже сейчас он игнорировал слова Чжувона и продолжал запихивать в себя рыбу.

Вот же...

Но если Чжувон снова что-то скажет, Донха испугается. Чжувон неохотно замолчал и недовольно посмотрел на него. Приятный ужин закончился, оставив после себя лишь неприятный осадок.

***

С того момента, как Чжувон узнал о тайной наклонности Донха, он не мог избавиться от тревоги. Беспокойство было так велико, что он отказывался от встреч с женщинами и сразу после работы спешил домой.

Не то чтобы он хотел следить за Донха. Его сын всё так же оставался умным и хорошим мальчиком. Просто этот Сон Бэкён, или как его там, продолжал обмениваться с ним какими-то двусмысленными сообщениями. Наблюдать за этим было невыносимо.

Возможно, всё дело в том, что он рос с не совсем нормальным отцом. Чжувону казалось, что необычные наклонности Донха — его вина.

Даже во время редкой встречи с Сонтэ за выпивкой, Чжувон не выпускал из рук копию телефона сына. Он перечитывал уже прочитанные сообщения, внимательно проверяя, не появилось ли что-то новое.

Сонтэ, поднося к губам стакан виски, наблюдал за ним, прищурившись. Поведение Чжувона выглядело странно.

— Хён, ты всё ещё читаешь эти сообщения?

— Ага. А что? — цинично ответил Чжувон, словно спрашивая, а в чём, собственно, проблема? Развалясь на кожаном диване, скрестив ноги, он выглядел одновременно нахально и элегантно.

Вот же, все данные при нем.… Сонтэ цокнул языком и залпом осушил стакан, после чего с громким стуком поставил его на стол.

— Блин, даже влюблённые так не делают. Люди подумают, что ты сталкер или, того хуже, страдаешь бредом ревности.

— Бредом ревности?

Одно это слово задело Чжувона за живое. Он отбросил телефон в сторону и скрестил руки на груди. Голова, откинутая на спинку дивана, наклонилась, а в чёрных глазах, обращённых на Сонтэ, вспыхнуло раздражение.

— Что ты несёшь, придурок? Донха — мой сын.

— Кто клонирует телефон сына и шпионит за ним?

— Я беспокоюсь о нём.

— С каких это пор ты стал таким заботливым отцом? — фыркнул Сонтэ и добавил: — Это ненормально. Правда, странно.

Чжувон нахмурился. Замечание о ненормальности задело его меньше, чем слова о недостатке отцовской любви. Ведь в какой-то степени это было правдой. Он вдруг задумался о прошлом.

Донха был как гром среди ясного неба. Тяжёлая ноша, незваный гость, внезапно свалившийся как снег на голову.

Восемь лет назад, зимой.

— Вы господин Ча Чжувон?

Чжувон молча опустил взгляд. Какой-то мальчишка стоял, преграждая вход в его квартиру, и нёс какую-то чушь.

Маленький, худенький ребёнок. Его макушка едва доставала Чжувону до пояса. За спиной у него был огромный рюкзак, размером почти с него самого. Казалось, он вот-вот упадёт под его тяжестью.

Неизвестно, сколько он тут простоял, но выглядел он явно уставшим.

И всё же он смотрел на Чжувона уверенным взглядом.

— А ты кто такой? — равнодушно спросил Чжувон. Он только что вернулся с работы, где провёл всю ночь. В затуманенной голове мелькнула мысль: «Нищие теперь по квартирам ходят?».

Мальчик протянул ему сложенный листок бумаги. Несмотря на решительные действия, рука, державшая свидетельство о регистрации, дрожала. От холода или от волнения — непонятно. Лицо ребёнка оставалось бесстрастным.

— Я ваш сын, господин Ча Чжувон.

— …

— Пожалуйста, позаботьтесь обо мне.

***

Мальчика звали Ким Донха, ему было двенадцать лет. Хрупкое телосложение, лицо красивое, как у фарфоровой куклы. Если бы он не назвался сыном, Чжувон непременно принял бы его за девочку.

Двенадцать лет… Значит, залетел в шестнадцать. Чжувон попытался вспомнить себя в том возрасте. Вел себя так же развязно, как и сейчас. Но точно помнил, что единственная женщина, с которой у него тогда что-то было, — это репетитор по английскому.

Она была студенткой, на четверть иностранкой, занималась балетом. Худенькая, большеглазая, довольно симпатичная. Остальные воспоминания были туманны — она была очень тихой, и у них не было ни отношений, ни особых чувств друг к другу.

Просто лёгкая интрижка. Которая быстро закончилась. Она уехала учиться за границу, а ему нашли нового репетитора — парня-второкурсника с занудным видом.

После этого каждый жил своей жизнью. Вернее, он думал, что каждый жил своей жизнью. Он и представить не мог, что двенадцать лет спустя перед ним появится какой-то мальчишка и заявит, что он его сын. А сама она возьми, да и умри в столь юном возрасте…

— Ну да, точно мой сын.

В результатах теста на отцовство чёрным по белому было написано: «99,9% совпадение». Чжувон рассмеялся. Это был удар.

— И что, хочешь, чтобы я заботился о тебе, пока ты не станешь совершеннолетним?

— …Это было последнее желание мамы.

— Твоей мамы. Она мне не жена.

Несмотря на холодный тон Чжувона, мальчик оставался невозмутимым. Он опустился на колени, глядя снизу вверх прямо в глаза Чжувону. Его голубоватые глаза были ясными и проницательными.

— Но вы же несёте ответственность за то, что я появился на свет.

Чжувон рассмеялся от абсурдности ситуации. Мелкий сопляк его жизни учит. Потирая затёкшую шею, он равнодушно спросил:

— Других родственников нет?

— …Нет.

— Совсем один?

Мальчик молча кивнул. Он старался не подавать виду, но было заметно, что он боится быть отвергнутым даже Чжувоном. Маленькие руки судорожно сжимали тонкие, не по сезону, штанишки.

Чжувон потёр усталое лицо. Если бы с ребёнком пришёл кто-то из взрослых, он бы просто откупился алиментами. Но иметь дело с ребёнком напрямую было затруднительно.

Он всегда думал, что у него никогда не будет детей. Даже сделал вазектомию, чтобы избежать случайностей. И вот теперь расплачивается за свою прошлую беззаботность.

Но что теперь поделаешь? Дело сделано, результат стоит перед ним. Нужно нести ответственность.

К счастью, мальчик был тихим и, казалось, довольно смышлёным для своего возраста. Должен справиться сам. Чжувон равнодушно кивнул.

— Ладно, можешь жить здесь. Но не жди от меня родительской заботы. Только крыша над головой и еда.

— …

— Если не нравится, можешь уйти прямо сейчас.

— …Нет, мне нравится. Спасибо.

Мальчик наконец выдохнул. В его больших глазах блеснули слёзы. Он нашёл приют и почувствовал облегчение.

Прошла неделя с тех пор, как у Чжувона появился новый жилец. За это время мальчика официально усыновили, и Ким Донха стал Ча Донха. Председателю Ча об этом пока не сообщили. Единственный, кто знал о сыне Чжувона, был его помощник, Ко Сонтхэ.

Чжувон был занят развитием своего бизнеса. Он почти не бывал дома и совершенно забыл о существовании ребёнка. Если бы не Сонтхэ, он бы так и продолжал жить в неведении.

«Как там ребёнок?»

«А, ну… Нормально, наверное. Домработница же есть».

«Хён, это уже слишком! Вас ещё за жестокое обращение с детьми привлекут».

Чжувон приехал домой не потому, что испугался слов Сонтхэ. Просто хотел взять чистую одежду.

За дверью было темно и тихо, как в склепе. Хотя в квартире теперь жил ещё один человек.

Лишь тепло, исходящее изнутри, говорило о том, что здесь кто-то есть.

Войдя в гостиную, Чжувон замер. Он начал замечать перемены в обстановке.

Всё вокруг блестело чистотой. Даже Чжувон, совершенно равнодушный к домашнему хозяйству, заметил, что квартира стала намного чище, чем обычно.

В этот момент из подсобки донёсся какой-то шорох. Чжувон пошёл посмотреть, что там происходит, и увидел Донха, который что-то усердно делал. В маленьких руках он держал тряпку.

Чжувон опешил. Взъерошив волосы, он направился к подсобке. Высокий мужчина загородил собой дверной проём, и мальчик, резко обернувшись, испуганно отшатнулся и сел на пол.

Словно его застукали за воровством.

— Ты что тут делаешь?

— Я… убираюсь.

— Кто тебя просил убираться?

— Никто… Просто… мне нравится, когда чисто.

Донха продолжал тереть пол тряпкой, не переставая оглядываться. Он так старался, что стиральная машина и полки блестели как новые.

Чжувон шагнул вперёд, схватил Донха за шиворот и вытащил из подсобки. Ребёнок был лёгким, как пёрышко, и поднялся в воздух без малейшего сопротивления.

— Домработница не приходила?

— Приходила.

— Эта женщина заставляет тебя работать?

Донха отрицательно покачал головой. Похоже, он испугался резкого тона Чжувона и попытался спрятать тряпку за спину. Как будто это могло скрыть её от глаз. Типичное детское поведение.

— Мне нравится убираться. Я всегда… любил это делать.

Донха добавил неубедительное оправдание. Кому может нравиться уборка? Чжувон раздражённо взъерошил волосы. Не нужно было брать его к себе. Ему и самому было тяжело справляться с собственной жизнью, а тут ещё этот ребёнок. Усталость накатывала с новой силой.

— Чёрт, веди себя как ребёнок! Учи уроки или мультики смотри!

— …

— Ты сейчас в какую школу…

Чжувон резко замолчал, закусив губу.

Какая, к чёрту, школа? Он сам не позаботился о переводе Донха в новую школу после переезда.

Чжувон схватился за голову и горько усмехнулся.

— Да уж, меня точно за такое привлекут.

Донха, всё это время не сводивший с него глаз, осторожно покачал головой.

— Мне не обязательно ходить в школу. Вы обещали только жильё…

— Заткнись, у меня и так голова болит.

Прервав ребёнка на полуслове, Чжувон достал телефон и позвонил Сонтхэ.

— Это я. Нужно устроить ребёнка в школу. Разберись, как это сделать.

- Вы его ещё в школу не устроили?!

Ответ Сонтхэ был ещё более возмутительным. Чжувон с трудом сдержал гнев и продолжил:

— Блять, поэтому я сейчас и разбираюсь с этим!

Разговаривая по телефону, он бросил взгляд на Донха. Неровно подстриженные волосы, растянутая футболка, короткие штаны, открывающие щиколотки — всё это говорило о том, что ребёнок долгое время был лишен заботы взрослых. Это не могло не беспокоить Чжувона.

— И купи ему нормальную одежду.

- Да без проблем… Только скажите размер.

— Откуда я знаю размеры детской одежды?

- Ладно, ладно. Завтра я сам отвезу его в магазин. Насчёт школы я узнаю, но, скорее всего, вам придётся заняться этим лично.

— Нельзя через представителя?

- Ну, школой-то… сами понимаете, родители должны заниматься.

Какая морока. Чжувон промолчал, но про себя выругался.

Родители… К этому слову он вряд ли когда-нибудь привыкнет.

***

Прошло больше трёх месяцев с тех пор, как Донха стал жить с ним. За это время он успешно перешёл в новую школу.

По возрасту он должен был учиться в пятом классе, но его определили в четвёртый.

Когда Чжувон спросил о причине, Донха ответил, что не смог перейти в следующий класс из-за большого количества пропусков. Насколько же запущенным должен быть ребёнок, чтобы остаться на второй год в начальной школе? Чжувон был просто поражён.

Теперь у Донха была одежда по размеру. Он подстригся, и его внешность преобразилась. Сонтхэ шутил, что его можно отправлять на детскую модельную съёмку, хотя ребёнок был ему даже не родной.

Конечно, Чжувон был с этим согласен. Даже ему, человеку, терпеть не могущему детей, Донха казался необычайно красивым. «С такой внешностью он далеко пойдёт», — думал Чжувон.

Несмотря на юный возраст, Донха был очень сообразительным и старался не раздражать Чжувона. Возможно, из-за того, что рано повзрослел, он был очень самостоятельным.

То же самое касалось и порядка. Присмотревшись, можно было заметить, что он даже аккуратнее домработницы, и уборка для него была чем-то вроде мании. Можно было подумать, что у него обсессивно-компульсивное расстройство. Чжувон несколько раз пытался с ним об этом поговорить, но Донха не менялся, и Чжувон решил оставить его в покое.

Благодаря этому жить стало легче. Чжувону нравилось, что мальчик не капризничал и не шумел, как другие дети. Если бы Донха хоть немного раздражал его, Чжувон бы давно отправил его куда-нибудь.

— Простите… я хотел сказать…

Однажды вечером Донха робко обратился к Чжувону.

Мальчик очень боялся Чжувона. Он всегда обращался к нему осторожно: «Простите…», словно слова «отец» или «папа» были под запретом. Конечно, Чжувон и сам не хотел, чтобы к нему так обращались.

— Что?

Донха вышел в гостиную, но не решался подойти, мялся, как щенок, которому нужно в туалет. Видя его нерешительность, Чжувон поманил его пальцем. Только тогда мальчик осторожно приблизился.

— Завтра у нас в школе экскурсия…

— И?

— …Ну…

Чжувон догадывался, что хочет сказать Донха. Лицо мальчика покраснело от смущения. Похоже, он никак не мог решиться попросить денег. Боясь, что тот вот-вот лопнет от напряжения, Чжувон молча достал бумажник. И нарочито медленно, демонстративно, раскрыл его.

Увидев пятитысячную купюру, Донха широко раскрыл глаза. Он быстро замотал головой и замахал руками.

— Ой, это слишком… слишком много…

— Сонтхэ, сходи купи пачку сигарет.

Чжувон бросил купюру сидящему рядом Сонтхэ. Тот машинально поймал деньги, но на его лице было написано недоумение.

— Что?

— Сигареты купи, говорю.

Что это с ним?

Сонтхэ наблюдал за происходящим с самого начала и понял, что Чжувон просто издевается над ребёнком.

Ну и гад же он! Зачем так с ребёнком-то?

Сонтхэ скривился, но ничего не сказал — всё-таки это был Чжувон.

Тем временем лицо Донха стало пунцовым. Его обычно бледная кожа теперь пылала, словно вот-вот загорится.

Ему было стыдно. Но он не плакал. Казалось, что у него вообще нет слёз. Донха почти никогда не показывал своих эмоций.

Мальчик поёрзал ногами, поклонился и повернулся, чтобы уйти. Но в этот момент Чжувон окликнул его.

— Ча Донха.

Чжувон достал из бумажника ещё две пятитысячные купюры. Новенькие, хрустящие банкноты.

— Истрать всё. Это твоё домашнее задание.

— …

— Не экономь, трать сколько хочешь. Нужно учиться тратить деньги.

«Конечно, конечно», — поддакнул Сонтхэ. Видя, что Донха застыл и не берёт деньги, он быстро схватил купюры и сунул их мальчику в руку.

— …Спасибо.

Голос Донха дрожал. Теперь покраснела даже его шея. Он низко поклонился, выражая свою благодарность с необычной для ребёнка вежливостью.

Чжувон равнодушно кивнул. Он бросил взгляд на Сонтхэ, который еле сдерживал смех, и не забыл напомнить ему про сигареты.

На следующее утро Чжувон проснулся довольно поздно. Бродя по тихой квартире, он заметил на столе тарелку, накрытую пищевой плёнкой. Прикоснувшись к ней, он почувствовал слабое тепло. Чжувон усмехнулся, увидев омлет с рисом — блюдо, которое он не ел уже несколько лет.

В этом доме только один человек мог приготовить что-то подобное. Ловкий малый. Похоже, он талантлив не только в уборке, но и в кулинарии.

Чжувон отодвинул тарелку, и под ней обнаружилась записка. Детский, неровный почерк выдавал возраст автора.

«Спасибо за деньги. Я их хорошо потрачу».

Чжувон равнодушно отбросил записку. Омлет, приготовленный Донха с такой заботой, он, конечно же, есть не стал.

***

Несмотря на то, что они жили в одной квартире, виделись они редко. Чжувон обычно возвращался домой под утро, а иногда и вовсе оставался ночевать где-нибудь ещё. Появление ребёнка никак не повлияло на его образ жизни. Об ответственности и говорить не приходилось.

Назвать их отношения отцовскими было бы неловко. Чжувон не проявлял к ребёнку никакого интереса, а Донха прекрасно справлялся сам. Это были необычные отношения, но никому из них не доставляли неудобств. Они были просто соседями по квартире. Не более того.

Конечно, совсем уж игнорировать Донха Чжувон не мог. Иногда, когда у него было настроение, он заговаривал с мальчиком.

— Как дела в школе?

— Хорошо.

Когда Чжувон спрашивал о его делах, лицо Донха озарялось нескрываемой радостью. Большие глаза начинали блестеть, а круглые щёки розовели, как спелые персики. Несмотря на свою взрослость, Донха всё-таки был ребёнком.

Просто ребёнком, изголодавшимся по ласке.

Эта чистая детская привязанность тяготила Чжувона. Он слишком ясно видел бремя, которое ему предстояло нести. Чжувон стал заметно избегать Донха, всё чаще пропадая из дома.

Однажды, возвращаясь домой после четырёх дней, проведённых в компании, — было уже больше двух часов ночи, — Чжувон подумал, что Донха уже спит. Войдя в тихую прихожую, он почувствовал что-то неладное. Медленно продвигаясь по гостиной, он осматривал квартиру, словно выслеживая кого-то, и замер перед кухней.

На полу у холодильника лежал маленький худенький мальчик. Свернувшись калачиком, как в утробе матери, он прерывисто дышал. Чжувон подбежал к нему и поднял на руки.

— Ча Донха!

Донха горел в лихорадке. Его обычно бледное лицо покрылось красными пятнами. Невозможно было сказать, как долго он находился в таком состоянии. В выходные домработница не работала, так что мальчик, вероятно, был один весь день.

У Чжувона пересохло во рту. По спине пробежал холодок. Донха тяжело дышал, словно вот-вот задохнётся. Нужно было срочно что-то делать.

— Сонтхэ, что делать?

Он снова обратился за помощью к Сонтхэ, хоть и чувствовал себя неловко. Обычно Сонтхэ засыпал его нравоучениями, но сейчас, услышав взволнованный голос Чжувона, тоже испугался.

- Сильно высокая температура?

— Очень высокая! Он сейчас расплавится!

— Успокойтесь и измерьте температуру. Нужно знать, насколько всё серьёзно.

Чёрт! Чжувон раздражённо потёр лицо. Откуда у него дома градусник?

— Поехали в больницу. Там хоть что-то сделают.

— Больница… Не хочу…

Пробормотал Донха слабым голосом. Он бредил и пытался оттолкнуть Чжувона.

Чжувон глубоко вдохнул. Он чувствовал, как подступает гнев, и казалось, что у него самого поднимается температура.

— Почему не хочешь в больницу? Хочешь тут сдохнуть? Чтобы я потом твой труп убирал?

— …Не пойду… В больницу…

Донха собрал последние силы, вырвался из рук Чжувона и, пошатываясь, направился в свою комнату. Но, сделав несколько шагов, он упал, ударившись головой об пол. Испуганный Чжувон подхватил его, но Донха уже потерял сознание. Его тело обмякло.

— Сонтхэ, пришли кого-нибудь! Быстрее! Он умирает!

Вскоре в квартире появились люди. Это был знакомый Чжувона врач, практикующий нелегально. Чжувон не очень доверял ему, но выбора не было.

Температура Донха приближалась к 40 градусам. Чтобы сбить жар, ему сделали укол жаропонижающего и поставили капельницу. Врач сказал, что за мальчиком нужно наблюдать всю ночь, и Чжувон остался дома.

Он сидел у кровати.

Домработница рассказала, что он уже несколько дней болел. Плохо ел… Она хотела отвезти его в больницу, но он ни в какую не соглашался. Говорил, что больница напоминает ему о маме.

Сонтхэ поделился тем, что ему удалось узнать.

Донха с пяти лет жил в больнице, ухаживая за больной матерью. Он постоянно находился в стерильных условиях, поэтому был очень чувствителен к чистоте. А так как он был рядом с матерью до самой её смерти, то возненавидел больницы.

— Эх, я тоже не люблю детей… Но Донха… Мне его так жаль. Он ведь ни в чём не виноват. В его возрасте нужно получать любовь и заботу…

— …

— Если вы не справляетесь, отдайте его кому-нибудь.

— Ко Сонтхэ.

Тихо произнёс Чжувон, не отрывая взгляда от лежащего на кровати мальчика.

— Тише ты! Он услышит!

— Что? Он же спит… А…

Донха, которого они считали спящим, беззвучно плакал. Его щёки были мокрыми от слёз. Сонтхэ, поняв свою ошибку, закрыл рот.

Чжувон расцепил руки и наклонился над Донха, приложив ладонь к его влажному лбу. Жар всё ещё был сильным, но не таким, как раньше. Похоже, жаропонижающее подействовало.

Рука Чжувона была большой и легко накрывала лоб мальчика. И хотя от неё не исходило тепла, это была крепкая рука взрослого человека. Когда Чжувон хотел убрать руку, Донха схватил его за запястье.

— …Я буду хорошо себя вести…

— …

— Простите, что доставляю хлопоты… Я больше не буду… Не буду болеть… Не буду плакать…

— …Я буду послушным… Хны… Простите… Я больше так не буду… Не буду болеть… Не буду плакать… Хны… Не бросайте меня…

Его мольбы звучали слабо и жалобно. Чжувон тяжело вздохнул, видя, как отчаянно мальчик пытается ему угодить.

Он нежно погладил Донха по голове.

— Спи давай.

— …

— Не брошу.

Но Донха всё ещё крепко держал его за руку. Чжувон молча позволил ему это. И принял решение. Он не сможет стать ему настоящим отцом, но, по крайней мере, не бросит его.

Донха пролежал в постели три дня. Сонтхэ позвонил в школу, а домработница ухаживала за мальчиком. Чжувон продолжал жить как обычно, разрываясь между домом и работой.

Но теперь он возвращался домой не позже десяти вечера. Он не проявлял особой заботы или беспокойства, но каждый вечер заходил в комнату Донха и проверял его температуру.

Домработница тоже заботилась о нём, а Сонтхэ иногда приходил и гладил его по щеке. Но Донха больше всего любил, когда к нему прикасался Чжувон. Когда его прохладная ладонь ложилась на лоб, жар словно отступал, а грудь наполнялась тёплым чувством.

Услышав звук открывающейся входной двери, Донха бросил уборку и запрыгнул в постель. Накрывшись одеялом до самого подбородка, он притворился спящим. Температура давно спала, но ему всё ещё хотелось внимания Чжувона.

Он напряжённо прислушивался к звукам в квартире. Шлёпанье тапочек становилось всё ближе, и Донха затаил дыхание. У него пересохло во рту.

Дверь распахнулась. Чжувон, как всегда с безразличным видом, вошёл в комнату и посмотрел на кровать. Боясь быть раскрытым, Донха ещё глубже зарылся под одеяло.

Большая рука легла на лоб. Донха почувствовал слабый запах табака и взрослого парфюма. Он невольно вдохнул поглубже. Ему не нравился запах сигарет, но почему-то все запахи, исходящие от Чжувона, казались ему приятными.

Донха хотел, чтобы он остался подольше, но рука исчезла так же быстро, как и появилась. Чжувон пристально посмотрел на него, а затем выпрямился. Рука, которая только что гладила его лоб, теперь небрежно похлопала его по плечу поверх одеяла.

— Эй, температура спала?

Донха медленно открыл глаза. Теперь, когда его раскрыли, притворяться спящим было бы глупо. Он смущённо ответил:

— …Да.

— Тогда вставай. Помойся.

Чжувон резко откинул одеяло, и Донха съёжился, словно потерявшая крылья фея. Чжувон усмехнулся, кривя губы.

— От тебя потом пахнет, щенок. Если хочешь спать, сначала помойся.

Он открыл дверь в ванную. Оттуда вырвался клуб горячего пара. Вода из крана с шумом лилась в ванну, которая уже была полна до краёв.

Чжувон начал раздеваться. Когда он снял штаны и нижнее бельё, Донха побледнел ещё сильнее и растерялся.

— …Мы… вместе?

— Что, не хочешь?

Ванна была небольшой, рассчитанной на одного взрослого человека. Даже Чжувон, со своим высоким ростом, не мог вытянуть в ней ноги. И тем не менее он всё-таки затащил туда и Донха.

Донха сидел, поджав ноги, и чувствовал себя крайне неловко, принимая ванну вместе с Чжувоном.

Чжувон же, привыкший к совместным купаниям, вёл себя совершенно естественно. Он был настолько расслаблен, что смущение Донха казалось ему странным.

И без того маленький мальчик, сжавшись, казался ещё меньше. Чжувон облокотился на край ванны и откинул назад мокрые волосы. Затем он внезапно схватил Донха за лодыжку и поднял его ногу.

— Эй! Подождите!

— Смотри, какой размер ноги! 20-й, что ли?

Чжувон приложил свою ладонь к ступне Донха. Их размеры оказались почти одинаковыми. Пальцы Донха тут же поджались, и его маленькая нога стала казаться ещё меньше.

— Отпустите!

— С такими ногами ты, наверное, коротышкой будешь.

Донха заёрзал, пытаясь сохранить равновесие. Вода в ванне расплескалась. Но Чжувон, с ехидной улыбкой, не отпускал его ногу.

— Ча Донха, надо было унаследовать мой рост. Что ты вообще взял от моих генов?

— …Я… вырасту… Я ещё в процессе роста…

— По ногам всё видно.

— …

— Обычно с такими ногами и… кое-что другое маленькое.

Чжувон рассмеялся. Донха опустил голову. Его покрасневший нос почти касался воды.

— …Что за глупости…

— Смотри на мою ногу. Вот такой размер нужен, чтобы вырасти, как я.

Нога Чжувона действительно была большой. И он был настолько высоким, что Донха, даже когда вырастет, вряд ли сможет сравниться с ним. А значит… В прозрачной воде…

Донха опустил взгляд, но тут же поднял голову. Он не мог заставить себя смотреть.

— Такой скромник, когда же ты вырастешь?

Чжувон рассмеялся и толкнул Донха в затылок. Тот плюхнулся в воду, а затем, кашляя, начал отплёвываться и приглаживать мокрые волосы.

Когда Чжувон снова потянулся к нему, Донха ударил его по руке. Он мог быть тихим, но не робким.

Чжувону понравилась эта дерзость, и он довольно улыбнулся.

***

В их жизни мало что изменилось. Чжувон по-прежнему был занят своим бизнесом, а Донха справлялся со всем сам. Со стороны их семья, возможно, казалась странной, но они оба привыкали к таким отношениям.

Однако Чжувон перестал ночевать вне дома. Он всегда возвращался, пусть даже поздно ночью. Это было единственное изменение.

У Донха был чуткий сон, и он всегда просыпался, когда Чжувон приходил домой. А может, он просто дремал, ожидая его. В любое время, будь то ночь или раннее утро, он встречал Чжувона в прихожей.

«С возвращением», — говорил он, и Чжувон легонько гладил его по голове. Донха жаждал этого прикосновения.

От Чжувона, возвращавшегося поздно, каждый раз пахло разными шампунями. А его одежда — сладкими духами. Донха был ещё ребёнком, но понимал, что это значит. У его отца было много женщин.

Что будет с ним, если у Чжувона появится любимая? Придётся ли ему уйти? Всё, что Донха мог сделать, — это быть полезным.

Ча Донха, только поступивший в среднюю школу, принёс домой свой первый табель. В тот день Чжувон вернулся домой пораньше, и Донха тут же показал ему его.

Все оценки — отлично. Первый в классе, первый в школе. Чжувон был удивлён таким безупречным результатом.

— Да ты… умён, оказывается?

Донха расцвёл от гордости. Он и сам не ожидал таких хороших оценок и очень хотел похвастаться.

Чжувон откинулся на спинку дивана.

Донха в школьной форме пытался выглядеть серьёзным, как и подобает ученику средней школы. Но он всё равно был крошечным.

Красивое лицо, как у фарфоровой куклы, маленькие руки и ноги. Ничего общего с Чжувоном.

Чжувон задумался, каким он был в этом возрасте. Он рос не по дням, а по часам, колени постоянно болели, а школьная форма становилась мала. А Донха… никаких признаков роста.

Чжувон посмотрел на рукава школьного пиджака, которые были явно велики Донха, и сказал:

— Ты совсем не растешь.

— Вырос.

— Насколько?

— …На три сантиметра.

— Врёшь.

Донха надул губы. Он уже не говорил так вежливо, как раньше, и даже иногда дерзил. Это было заметное изменение.

Чжувон лениво улыбнулся и, протянув руку, потрепал Донха по голове. Ему нравилось, как тонкие волосы мальчика обвивались вокруг его пальцев.

— Хорошо, что ты учишься. Потом будешь работать в моей компании.

В этот момент лицо Донха расцвело в улыбке. Он был счастлив возможности помогать Чжувону. Это означало, что они смогут быть вместе, даже когда он вырастет.

Донха гордо заявил, что всегда будет учиться на одни пятёрки.

Но школьная жизнь Донха оказалась не такой гладкой. В возрасте, когда все дети играют и веселятся, примерный ученик, сосредоточенный только на учёбе, неизбежно становится белой вороной.

Донха был маленького роста и хрупкого телосложения, поэтому его легко было задирать. Ко всему прочему, по школе поползли слухи, что он растёт в неполной семье. Эти мелочи стали оправданием для издевательств.

Из его парты постоянно пропадали учебники, в него бросали тряпками, его толкали.

Но Донха никак не реагировал на эти детские выходки. По одной простой причине: он не хотел создавать проблем.

У него не было желания заводить друзей. Ему самому не нравились эти шумные и надоедливые дети.

Замкнутость такого заметного ребёнка не могла остаться незамеченной учителем. Однажды она отвела Донха в сторону и спросила:

— Донха, у тебя всё в порядке? Тебя ничего не беспокоит? Можешь рассказать мне.

— Всё хорошо.

— Тогда, может быть, я могла бы поговорить с твоим отцом? На этой неделе будет родительское собрание. Он сможет прийти?

Учительница старалась говорить как можно осторожнее, чтобы не задеть чувства мальчика. Она знала, что Донха живёт только с отцом.

— Он не сможет. Он очень занят, — спокойно ответил Донха, не по-детски серьёзным тоном.

Донха даже не сказал Чжувону о родительском собрании. Он знал, что тот всё равно не придёт. И не хотел обременять его своими проблемами.

В день собрания в классе царило необычайное оживление. Дети не могли скрыть своего волнения. Несмотря на многочисленные замечания учительницы, они продолжали шуметь.

— Эй, Ча Донха, твой отец придёт?

— …

— Говорят, у Ча Донха отец — старый дед! Работает на стройке, женился на какой-то нищенке из другой страны. Поэтому у него нет мамы. Наверное, сбежала?

— Ты правда полукровка?

— Какой полукровка, он просто дворняжка!

Одноклассники воспользовались случаем, чтобы поиздеваться над Донха. Они сплетничали о его семье, ничего толком не зная.

От этих слов Донха сжался ещё сильнее. Он сдерживал гнев и обиду, уставившись в учебник.

Перед пятым уроком в класс начали заходить родители. Свободного места почти не осталось. Дети постоянно оглядывались, пытаясь поймать взгляд родителей, и глупо хихикали. Они вели себя как детсадовцы.

— Эй, смотри!

— Вау, кто это?

— Ничего себе…

В классе поднялся шум. Донха, обычно не обращавший внимания на то, что происходит сзади, тоже повернулся на эти возгласы.

— …А…

Он издал невнятный звук, выронив карандаш, и широко раскрыл глаза. В толпе родителей стоял Чжувон.

Донха не мог поверить своим глазам. Высокий, широкоплечий, он казался видением. Чёрные, как смоль, волосы зачёсаны назад… Чжувон, в костюме и галстуке, выглядел невероятно элегантно. Он был похож на успешного бизнесмена — красивого и уверенного в себе. Все вокруг, включая других родителей, украдкой поглядывали на него, пытаясь понять, кто он и чей отец.

Не обращая внимания на эти взгляды, Чжувон огляделся. Его взгляд встретился с взглядом Донха, который замер, обернувшись. На губах Чжувона появилась характерная ехидная улыбка.

У Донха защипало в глазах. Он потёр их кулаками. Его переполняли смешанные чувства — удивление, радость, смущение, обида. Он не знал, как описать то, что чувствовал.

— Учитель, Ча Донха плачет!

— Донха, наверное, обрадовался, увидев папу?

— Смотрите, это отец Ча Донха!

В классе поднялся шум. Учительница несколько раз стукнула по столу, призывая к тишине. Только после этого удалось начать урок.

Донха не мог сосредоточиться. Сердце бешено колотилось. Он всем своим существом чувствовал присутствие Чжувона за спиной и мечтал, чтобы у него на затылке были глаза.

Как только прозвенел звонок, дети бросились к своим родителям. Донха спокойно закрыл учебник и собрал портфель.

Выйдя из шумного класса, он увидел Чжувона, стоящего в коридоре. Тот кивнул ему, подзывая к себе. Донха крепко сжал лямки рюкзака, пытаясь скрыть свою радость, и с безразличным видом подошёл к нему.

— Как ты узнал?

— Ваша учительница попросила меня прийти.

Донха не мог поверить. Он был уверен, что Чжувон не придёт…

Он думал, что хорошо знает Чжувона после стольких лет совместной жизни, но тот оказался для него полной загадкой.

— Ты же занят?

— Да, занят.

Чжувон поигрывал ключами от машины. Широким шагом он направился к парковке. Среди обычных машин выделялся его дорогой автомобиль. Донха подумал, что машина похожа на самого Чжувона — такая же выделяющаяся.

Чжувон посмотрел на часы. Родительское собрание затянулось дольше, чем он ожидал, и он был явно недоволен.

— Мне нужно вернуться в офис. Садись в машину. Домой я тебя довезу.

— …Папа.

Донха впервые произнёс это слово. Голос предательски дрогнул.

— Что? — как ни в чём не бывало отозвался Чжувон.

Донха почувствовал, что сейчас расплачется. Он сжал кулаки и с трудом выдавил:

— Спасибо, что пришёл.

Чжувон ответил лёгким смешком. Это было так на него похоже.

***

К удивлению Донха, Чжувон даже поговорил с его классным руководителем. Донха узнал об этом только спустя несколько дней.

Донха был в шоке, но Чжувон, казалось, не видел в этом ничего особенного.

На самом деле, Донха немного догадывался, что такое может случиться. В тот день Чжувон выглядел потрясающе. Неудивительно, что незамужняя учительница попалась на крючок.

Донха думал, что это будет мимолетная встреча, но их отношения продолжались довольно долго. Более того, учительница продолжала опекать Донха, даже когда он перешел в следующий класс. Она вела себя так, будто стала его матерью.

Донха, вступивший в подростковый возраст, был очень раздражен этим. Однажды он решился поговорить с Чжувоном.

— Прекрати встречаться с ней. Ты же раньше ни с кем не встречался.

Чжувон, только что вышедший из душа, рассмеялся, как будто услышал что-то нелепое. Он неторопливо вытирал мокрые волосы полотенцем.

— Кто сказал, что я с ней встречаюсь?

— А разве вы не вместе?

— Нет.

— Ты просто играешь с ней?

Брови Чжувона грозно нахмурились.

— Где ты нахватался таких слов?

— Я всё знаю.

— Маленький, а уже такой развратный.

Чжувон бросил полотенце прямо Донха в лицо.

Донха стянул с себя мокрое полотенце. Он был зол, что Чжувон обращается с ним как с ребенком. Он надул губы. Тем временем Чжувон начал развязывать полотенце на бедрах.

Донха видел его тело и раньше. В этом не было ничего нового. Но его сердце вдруг забилось чаще. Лицо стало гореть.

И всё же он не мог отвести взгляд. Как завороженный, Донха смотрел на обнаженное тело Чжувона.

— На что уставился?

— А?

Донха вздрогнул от низкого голоса Чжувона. Он смутился, внезапно осознав, что пялился на него.

Чжувон же выглядел совершенно равнодушным.

— Я спрашиваю, на что ты смотришь?

— Н-ни на что… — пробормотал Донха и убежал в свою комнату.

Он захлопнул дверь и замер. Ладони покалывало, он несколько раз сжал и разжал кулаки. Он и раньше видел Чжувона голым.

Когда он был маленьким, они часто мылись вместе. Тогда это было нормально.

Донха не понимал, что с ним происходит, и боялся, что Чжувон заметил его смущение. Он быстро залез под одеяло и попытался успокоить дыхание.

Под одеялом было жарко. Донха зажмурился. От страха и смущения у него защипало глаза.

Через некоторое время дверь распахнулась. Чжувон, опять без стука, вошёл в комнату и увидел Донха, съёжившегося на кровати. Услышав шаги, Донха быстро высунул голову из-под одеяла. Его лицо всё ещё горело.

— Ча Донха.

— …Ч-что?

Голос Донха дрожал. Он хлопал глазами, как будто его поймали на месте преступления. Чжувон спокойно подошёл к кровати и сел на край. Матрас прогнулся, и Донха покатился в его сторону.

— Не знаю, подойдёт ли…

Чжувон взял левую руку Донха и обхватил его тонкое запястье чем-то, что достал из кармана толстовки. Коричневый кожаный ремешок плотно облегал руку. Квадратный циферблат был чуть больше почтовой марки.

Это были женские часы.

— Может, для детей это не очень подходит?

Чжувон застегнул ремешок и оглядел часы. Они неплохо смотрелись на запястье Донха, но дизайн был явно взрослым, не совсем подходящим для ребёнка.

— Что это? — растерянно спросил Донха. Он чувствовал, как по руке пробегает ток. Ладони снова зачесались.

— Ты выиграл олимпиаду. Это подарок.

— …

— Не нравится?

— …

— Даже если не нравится, носи. Гарантийный талон и коробку я тебе не отдам. Я их с трудом достал, так что даже не думай их продавать.

— …Кому они нужны…

Чжувон усмехнулся и по привычке взъерошил волосы Донха. Потом, словно вспомнив что-то, сказал:

— Раз уж ты вырос…

Донха сглотнул, ожидая продолжения. Взгляд Чжувона скользнул вниз, от покрасневшего лица к скрытой под одеялом нижней части тела.

— Когда будешь делать свои дела, закрывай дверь. И проветривай потом.

Он пошевелил сжатой в кулак рукой.

— И не слишком часто, а то кости сотрёшь, — добавил он шутливым тоном, но в его словах чувствовалась серьёзность.

— Я ничего такого не делаю!

Чжувон легонько стукнул Донха по лбу и вышел из комнаты, заботливо закрыв за собой дверь на замок. Всё его поведение было сплошной провокацией.

Оставшись один, Донха упал на кровать. Он уткнулся лицом в одеяло, но жар не спадал.

Донха посмотрел на левое запястье. Часы казались непривычно тяжёлыми. Они были очень красивые. Донха не разбирался в часах, но чувствовал, что они дорогие. Может, Чжувон хотел подарить их другой женщине, а потом передумал? С ним такое вполне возможно.

Донха прижал руку к груди. В любом случае, это был подарок для него.

Он задержал дыхание. Сердце бешено колотилось.

Папа, я так тебя люблю.

Он повторял эти слова про себя, не смея произнести их вслух. Первая любовь оказалась слишком жестокой. Донха заплакал.

***

Прошло шесть лет. Их странное сожительство стало привычной частью жизни. Компания Чжувона прочно стояла на ногах, а Донха заметно вырос.

Чжувону было тридцать четыре, Донха — восемнадцать. Донха учился в старших классах. Более того, он сам, без репетиторов и дорогих курсов, поступил в престижную школу с углублённым изучением наук, куда другие дети попадали с огромным трудом. Он всегда был лучшим учеником в классе, свято храня обещание, данное когда-то Чжувону.

С самого утра Донха был чем-то расстроен. Он не мог найти свой галстук, который всегда лежал на одном и том же месте.

Только что проснувшийся Чжувон, потирая шею, вышел из комнаты. Пока он готовил кофе, Донха бегал по дому, что-то ища.

— Что случилось?

— Не могу найти галстук.

— Вот это да, — равнодушно ответил Чжувон. Он прислонился к кухонному острову и неторопливо пил кофе, лениво наблюдая за метаниями Донха.

Чжувона это забавляло. В школьные годы он сам частенько забывал про форму. Донха же был образцовым учеником: всегда в выглаженной рубашке, с бейджиком и галстуком.

Он смотрел на своего совсем не похожего на него сына. Донха был аккуратным и внимательным, но таким же упрямым, как и он сам. Сейчас он был готов перевернуть весь дом, лишь бы найти свой галстук.

В конце концов, Донха нашёл его в корзине для грязного белья. Его лицо скривилось — он явно не хотел надевать грязный и мятый галстук.

Чжувон поставил кружку и подошёл к Донха. Он взял его за руку и повёл в свою комнату.

Открыл шкаф, полный аккуратно развешанных галстуков.

— Какой он у тебя? Чёрный?

— …Тёмно-синий.

— Ширина… такая подойдёт?

Чжувон выбрал наиболее похожий галстук. Донха послушно поднял воротник рубашки. Шёлковый галстук мягко коснулся его шеи. Донха вздрогнул и чуть слышно вздохнул.

Пока Чжувон завязывал галстук, Донха не поднимал головы, кусая губы и смотря на его грудь. Время от времени он дёргал головой, словно пальцы Чжувона, касавшиеся его подбородка, причиняли ему дискомфорт.

Чжувон ловко завязал узел и, окинув свою работу довольным взглядом, неожиданно щелкнул Донха по лбу. Тот нахмурился в безмолвном протесте.

— Сегодня надень этот.

— Не будет слишком заметно?

— Будет, чертовски заметно, — небрежно ответил Чжувон. Донха обречённо вздохнул.

— Ладно, — пробормотал он и откинул упавшую на лоб чёлку.

Из-под рукава рубашки показались часы, которые Чжувон подарил ему три года назад. Донха так дорожил ими, что носил их не снимая. Кожаный ремешок немного потёрся, а на стекле появились мелкие царапины.

Чжувон задержал взгляд на часах, ставших частью Донха. Теперь, когда тот подрос, они смотрелись на нём совсем по-другому. Впрочем, в его возрасте это нормально.

Чжувон отступил на шаг и прислонился к тумбочке. Он потёр пальцами веки, чувствуя не проходящую усталость.

— Сегодня вернусь поздно. Ложись спать, не жди меня.

— …Хорошо.

Он так сказал, но оба знали, что Донха не послушается. Во сколько бы ни вернулся Чжувон, в три или в пять утра, Донха всё равно будет ждать его у двери.

— Я ушёл, — сказал Донха и вышел.

Чжувон начал собираться на работу. Приняв душ и вытеревшись, он надел брюки и рубашку. Застегивая пуговицы, он заметил оставленный Донха галстук.

Чжувон усмехнулся, взял галстук, встряхнул его, разглаживая складки, и повязал на шею. Он не носил школьный галстук почти десять лет, но он всё ещё ему шёл.

***

Рано утром Чжувон вернулся домой мертвецки пьяный. Сонтхэ, который привёз его, едва переступив порог, рухнул на пол. Донха бросился к нему на помощь. Вдвоём они кое-как дотащили Чжувона до дивана.

— Дядя, вода!

— Ох, спасибо!

Сонтхэ жадно выпил стакан воды до последней капли и облегчённо вздохнул.

— Уф, Донха, я чуть не умер.

Донха с тревогой посмотрел на Чжувона, распластавшегося на диване. Он никогда не видел его в таком состоянии.

— Сколько же он выпил?

— Деловая встреча… В общем, позаботься о нём. Завтра у него будет жуткое похмелье.

Сонтхэ, охая, поднялся на ноги. Он тоже был изрядно пьян. Донха поддержал его, когда тот покачнулся. Сонтхэ удивлённо моргнул, глядя на Донха, который теперь был почти с него ростом.

— Ничего себе, ты когда так вымахал?

Донха, который в подростковом возрасте едва дотягивал до 160 см, вдруг резко вырос прошлой зимой. Казалось, его рост не остановить — он становился выше с каждым днём. Теперь, в свои восемнадцать, он был почти одного роста с Сонтхэ (178 см).

При этом он сохранил свою миловидность. В детстве Донха был похож на девочку, но повзрослев, приобрел необычную, притягательную внешность.

В еще более утонченных чертах его лица сквозила какая-то трогательная беззащитность. Взгляд невольно приковывался к нему.

От Донха не пахло подростковым потом, он всегда был чистым и опрятным. Вероятно, это было следствием его почти маниакальной чистоплотности.

Он совсем не был похож на Чжувона, но Сонтхэ подумал, что если Донха продолжит в том же духе, то будет пользоваться у девушек не меньшим успехом, чем его отец. Он с завистью цокнул языком.

— Всё-таки гены семьи Ча — это нечто, — пробормотал он себе под нос.

Донха вопросительно посмотрел на него. Похоже, дядя Сонтхэ тоже перебрал. Он крепко взял его под руку.

— Вы доберётесь до дома? Вызвать вам такси?

— Нет-нет, я не настолько пьян. Пойду я, Донха.

Сонтхэ отказался от помощи и ушёл. Хлопнула входная дверь, и в доме стало тихо. Донха потёр лицо и устало вздохнул. Что делать с Чжувоном?

От него сильно разило алкоголем. Обычно он так не напивался…

Подумав, Донха подошёл к дивану. Он не мог поднять Чжувона в одиночку.

Пусть спит здесь, — решил он.

Донха снял с него носки, а затем встал на колени на диване, чтобы снять пиджак.

В этот момент он заметил галстук на расстегнутой рубашке. Школьный галстук совершенно не сочетался с дорогим костюмом. Смятый, он бросался в глаза ещё сильнее.

— Это же мой галстук?

Конечно, ответа не последовало. Донха ошеломлённо смотрел на спящего Чжувона.

Даже пьяный, Чжувон был невероятно красив. Обычно острый взгляд смягчался и расслаблялся под действием алкоголя.

Слегка приоткрытые губы манили, а высокий прямой нос, и даже небрежно растрепанные волосы казались произведением искусства.

Донха находился так близко, что дыхание Чжувона шевелило его чёлку. Донха нахмурился. От Чжувона так сильно пахло алкоголем, что у него самого начинала кружиться голова. Или это были вовсе не пары алкоголя…

Он попытался взять себя в руки и потряс Чжувона за плечо.

— Папа, очнись.

— …

— Давай разденемся, а?

Расслабленное тело Чжувона казалось в несколько раз тяжелее обычного. Донха изо всех сил пытался снять с него пиджак. Это было непросто. В какой-то момент он оказался сидящим на его крепких бедрах.

Чтобы поднять тяжёлую верхнюю часть тела, Донха просунул руки под пиджак и обнял Чжувона за спину. Сквозь гладкую ткань рубашки чувствовалось тепло его кожи. Когда пиджак почти удалось снять, Чжувон вдруг пошевелился.

— …Зачем… ты снимаешь с меня одежду…? — пробормотал он сонным голосом и крепко обнял Донха за талию. Несмотря на вялый голос, хватка у него была железная.

— Папа! Руки… убери руки…

Донха не мог пошевелиться. Он пытался вырваться, но Чжувон только сильнее сжимал его. Донха почувствовал отчаяние.

— Папа! — позвал он, но Чжувон был слишком пьян, чтобы что-то понимать.

Он потёрся лбом о Донха. Его нос упёрся ему в шею. Донха чувствовал щекотку от его волос. Горячее дыхание Чжувона обжигало кожу.

— Хорошо пахнешь, — пробормотал Чжувон, уткнувшись носом ему в шею. Его рука скользнула по спине Донха, словно что-то ища, и остановилась на лопатке. Конечно, там ничего не было.

Донха наконец вырвался из объятий и, тяжело дыша, поднял голову. Чжувон мирно спал, в отличие от него самого.

Для Чжувона это были всего лишь пьяные ласки. Донха почувствовал не облегчение, а какую-то непонятную тоску. Он медленно опустился на пол, уткнулся лбом в колени и долго пытался отдышаться. В доме было тихо, но в голове у Донха был настоящий ураган.

Наконец, он взял себя в руки, резко вытер лицо и встал.

Решив не раздевать Чжувона, Донха принёс из комнаты одеяло. Он оставил его спать на диване и подложил ему под голову подушку.

Затем аккуратно поправил его растрепавшиеся волосы. Он мог делать это только сейчас, когда Чжувон спал. Его рука задержалась на щеке Чжувона.

Донха хотел уйти, но рука сама собой потянулась к лицу Чжувона.

Ещё минутку, ещё совсем чуть-чуть.

Он не хотел этого делать. Он просто коснулся пальцем его губ. Мягкая плоть подалась под его прикосновением. Донха был словно в трансе. Если бы не влажный язык Чжувона, лизнувший его палец, он, наверное, так и простоял бы всю ночь.

В тот момент, когда язык Чжувона коснулся его большого пальца, Донха вздрогнул и отпрянул. Это прикосновение длилось всего мгновение, но он почувствовал, как по всему телу пробежала дрожь. Его захлестнула волна стыда. Он больше не мог оставаться здесь и убежал в свою комнату.

Донха забился в угол и начал ругать себя. Его правая рука дрожала. Казалось, он никогда не забудет это ощущение.

Сердце бешено колотилось, на глаза наворачивались слёзы.

Так нельзя, — думал он. Донха чувствовал себя жалким и грязным.

В эту ночь Донха осознал свои чувства. И следующие два года он провёл в мучительной борьбе с ними.

Из-за безответной первой любви Донха с каждым днём становился всё более замкнутым. Когда он приходил в компанию Чжувона, все сотрудники выходили посмотреть на него.

У него была чистая, как фарфор, кожа и удивительно маленькое лицо, на котором гармонично располагались глаза, нос и губы.

Каждая черта по отдельности была прекрасна, но вместе они создавали образ холодной, неприступной красавицы. Слово «красавица» совсем не казалось неуместным для взрослого парня, настолько он был красив.

Чжувон был не прочь, когда на его сына обращали внимание. Он не рассказывал об этом прямо, но самодовольное выражение лица говорило само за себя. Иногда он даже давал Донха пустяковые поручения только для того, чтобы тот пришёл в компанию.

И вот он снова попросил Донха принести какие-то не особо важные документы. Когда Чжувон вышел встретить его, то увидел, что Донха стоит у стойки информации, окружённый сотрудницами, и старается скрыть смущение.

На губах Чжувона появилась улыбка.

Донха закончил школу, и у него было полно свободного времени, но в последнее время Чжувон почти не видел его. Такие вот поручения были единственным способом пообщаться с сыном.

— Донха, подожди меня, поужинаем вместе. Я закончу через час.

Чжувон облокотился на стойку и посмотрел на часы Донха. Кожаный ремешок плотно обхватывал его тонкое запястье. С тех пор, как Чжувон подарил ему эти часы, Донха носил их не снимая. Чжувон знал, что это самая дорогая для него вещь.

Но Донха снова не смотрел ему в глаза. В последнее время это стало привычкой. И ответ его был таким же холодным.

— У меня планы.

— Какие планы?

— С другом ужинаем.

— С каким другом?

Улыбка Чжувона медленно угасала. Неужели он опять с этим Сон Бэкёном? — подумал он, с трудом подавляя желание проверить телефон Донха.

Донха сердито посмотрел на него.

— Я должен отчитываться перед тобой? У меня тоже есть личная жизнь.

— …

— Я пойду. До свидания.

Донха вежливо попрощался с сотрудницами и ушёл.

Чжувон невесело усмехнулся. На его лице не осталось ни тени улыбки. Он провёл рукой по волосам, когда в кабинет вошёл Сонтхэ.

— Это Донха был? Спешил куда-то?

— Сонтхэ, пошли покурим.

Они вышли на террасу и закурили. Пока Сонтхэ с удовольствием курил, Чжувон больше вздыхал, чем затягивался.

Что это за чувство? Обида, смешанная с раздражением. Он так редко сталкивался с отказом, что не знал, как реагировать. Чжувону было неприятно, что Донха избегает его.

— Что за… подростковый бунт… в таком возрасте? — пробормотал он себе под нос.

Сонтхэ, облокотившийся на перила, повернулся к нему. Не нужно было уточнять, о ком идёт речь.

— Прекратите. Донха уже не двенадцатилетний ребёнок.

— Да уж. Так быстро вырос. Не заметил даже.

— Вы же сами собирались жить с ним до совершеннолетия. Он поступил в университет, пусть теперь сам решает, что ему делать.

— …

Чжувон задумчиво затянулся, и пепел с сигареты упал на пол.

— Даже не знаю. Не хочу его отпускать. Хочу, чтобы он всегда жил со мной.

— Что, отцовские чувства проснулись?

— Даже не знаю, отцовские ли это чувства.

Чжувон не чувствовал себя отцом Донха. Он никогда не испытывал того, что называют «зовом крови».

Донха просто всегда был рядом с ним.

Для него я — целый мир. Он любит меня больше всех, — самонадеянно решил Чжувон. Это было безосновательное утверждение, но он был почему-то в этом уверен.

— Определённо, это ненормально, — сказал Сонтхэ.

Хватит, — подумал Чжувон и швырнул телефон Донха на пол.

Экран треснул с громким хрустом.

***

После окончания школы Донха снова заявил, что хочет жить отдельно, но Чжувон был непреклонен. Донха пришлось отказаться от своей мечты.

Как только наступил новый год, он обратился к психиатру.

— Мне кажется, я люблю своего отца. В сексуальном смысле.

Доктор с добрым лицом ответил:

— Существует такое понятие, как Эдипов комплекс. Это когда ребёнок испытывает сильную привязанность к родителю. Обычно это проявляется по отношению к матери, но в вашем случае отец был основным опекуном, поэтому вполне естественно, что вы испытываете к нему сильную привязанность и зависимость.

Может, это из-за того, что я живу только ради Чжувона? Может, я слишком от него зависим? — думал Донха.

Он решил последовать совету врача и попробовать общаться с другими людьми, надеясь, что это поможет ему изменить свои чувства. Он стал чаще видеться с Сон Бэкёном и даже сделал то, что раньше считал недопустимым: сходил в гей-клуб, попробовал алкоголь… Однажды они с Сон Бэкёном даже поцеловались в шутку. Но всё это казалось ему бессмысленным, оставляя после себя лишь пустоту.

Его любовь к Чжувону только усиливалась. Каждый раз, когда он видел его дома, его сердце начинало бешено колотиться. Это волнение и возбуждение он не испытывал ни к кому другому. Это была любовь.

Почему именно Чжувон? Почему я люблю своего отца? — мучился Донха.

Он никому не мог рассказать о своей тайне. Его сердце превратилось в изодранную тряпку. Он чувствовал себя таким грязным, что не мог спокойно смотреть Чжувону в глаза. Время, которое должно было быть самым прекрасным в его жизни, стало для него адом.

— Поднимем бокалы! Приветствуем наших новичков! И спасибо всем старшим товарищам и однокурсникам за то, что вы здесь! А теперь, торжественный тост! Наша сегодняшняя задача — не подвести себя завтра!

Громкие возгласы разносились по шумному бару, полному студентов. Здесь проходила вечеринка экономического факультета Корейского университета.

Донха сидел в самом дальнем углу, но, несмотря на это, привлекал всеобщее внимание. Незнакомые люди подходили к нему с бутылками соджу. Он машинально здоровался, отвечал на вопросы и пил предложенный алкоголь. В какой-то момент у него закружилась голова.

— Ты такой красивый. Наверное, у тебя много поклонников.

— Тебя Донха зовут? Можно твой номер?

— Ты пьян, наверное. Щёки покраснели. Малыш, всё хорошо? Воды попей.

— Придурок, это соджу!

— Тс-с, заткнись. Я за него в ответе.

Донха почти не слушал, что ему говорят.

Где Сон Бэкён? — подумал он.

Вечеринка была такой многолюдной, что он не мог найти Сон Бэкёна. Наверное, тот тоже уже изрядно выпил. Бэкён пьянеет быстрее него.

Интересно, как он там?

— …Липко, — пробормотал Донха.

Деревянный стол был неприятно липким. Его вообще когда-нибудь протирают?— с отвращением подумал Донха. Он терпеть не мог грязь и хотел поскорее уйти отсюда.

Донха встал, отодвинув стул. Кто-то попытался усадить его обратно, но он оттолкнул чужую руку.

Пора домой. Хочу увидеть Чжувона. Я не видел его вчера, не видел его позавчера. Я так по нему соскучился.

В такси он отключился. Но, к счастью, добрался до дома.

Донха прислонился к холодной двери и набрал код.

Пип-пип.

Услышав щелчок замка, он улыбнулся.

Скоро увидимся.

На самом деле, он не был уверен, что Чжувон дома. Тот всегда возвращался в разное время. А если и был дома, то наверняка уже спал, ведь было уже два часа ночи. Но Донха всё равно надеялся, что увидит его красивое лицо.

В доме его встретил знакомый запах: запах дома и аромат парфюма Чжувона.

После нескольких часов, проведённых в толпе, этот знакомый аромат успокаивал Донха.

Наконец-то я дома, — подумал Донха.

— …Я дома, — тихо произнёс он.

Шлёпая тапочками, он прошёл в гостиную и стал искать Чжувона. В прихожей стояли его туфли — значит, он дома.

— …

Донха замер, сжимая лямку сумки. Чжувон спал на диване в распахнутом халате.

Похоже, у него был гость, — подумал Донха, заметив полную пепельницу на столике, окурки с отпечатками губной помады, три разорванных упаковки от презервативов, скомканные салфетки и длинные волоски на полу.

— …Шлюха, — пробормотал Донха. Алкоголь развязал ему язык.

Он знал, что его отец помешан на сексе, с самого детства. В этом не было ничего нового, но сегодня его это почему-то взбесило. Он не мог выносить мысли о том, что Чжувон спал с кем-то.

Донха подошёл к Чжувону. От него тоже пахло алкоголем, не меньше, чем от самого Донха.

Он сердито посмотрел на Чжувона, затем расстегнул сумку и дрожащими руками достал антибактериальные салфетки, бросив сумку на пол.

Обычно Донха всегда клал вещи на место, что бы ни случилось. Такая вспышка ярости говорила о том, как сильно он был зол. Алкоголь, конечно, сыграл свою роль.

Выхватив четыре салфетки, Донха схватил Чжувона за подбородок.

Он яростно тёр салфеткой губы Чжувона, оставляя на них красные следы. Чжувон поморщился и открыл глаза.

— …Что ты делаешь?

— Почему ты всегда… такой?

— Ты пьян?

Донха редко злился, но сейчас было очевидно, что он пьян. Его глаза покраснели, а щёки стали румяными.

Похоже, на вечеринке он хорошо повеселился, — подумал Чжувон. Какой милый. Теперь ты взрослый, Донха.

Его забавляло, как Донха пытается справиться со своей одержимостью чистотой.

Интересно, это его пьяная привычка? — подумал Чжувон и, усмехнувшись, позволил Донха делать всё, что тот хочет. Ощущения были довольно приятными, как будто его тёрли мочалкой в бане.

Он не собирался заниматься сексом дома. Он вообще не любил приводить женщин домой. Тем более, здесь был Донха… И Донха это не нравилось.

Она пришла к нему без предупреждения, под предлогом работы. Он собирался просто выслушать её и отправить восвояси, но всё как-то само собой привело к поцелуям, а потом и к сексу. Чжувон признавал, что был рабом своих инстинктов.

— Я такой грязный? — спросил Чжувон.

— Да, грязный. Тряпку хоть постирать можно, а что с тобой делать?

— Тряпку постирать… Ха, делай что хочешь.

Какой смысл спорить с пьяным? — подумал Чжувон и снова откинулся на диван, наблюдая за Донха, который уже извёл кучу салфеток. Он никогда раньше не видел его пьяным.

Донха протёр его крепкий пресс и откинул халат, прикрывающий нижнюю часть тела. Халат легко распахнулся, открывая взгляду тёмные волосы и вялый член. Он был большим и тяжёлым, совсем не таким, как у Донха.

После нескольких эякуляций от члена исходил терпкий запах похоти. Липкая сперма засохла, делая это место особенно грязным.

— Ча Донха, — тихо окликнул его Чжувон, почувствовав на себе взгляд.

Ему не было стыдно, что Донха видит его член, но он нервничал, не зная, что выкинет этот непослушный мальчишка. Он никогда не видел Донха пьяным и немного побаивался его в таком состоянии.

— Прекрати…

Чжувон хотел подняться, но замер. Маленькая белая рука обхватила его член. Донха вытащил ещё несколько салфеток и начал тщательно протирать его.

— Ты что творишь, отпусти!

— Не хочу.

— Эй, ты хоть понимаешь, что ты… Блять…

Чжувон откинул голову назад.

Он не мог контролировать свою реакцию. Вялый член начал набухать в руке Донха.

— О, встал, — прошептал Донха, с блеском в глазах. — Так легче вытирать, — добавил он, как ни в чём не бывало.

Он продолжал протирать член салфетками, особенно тщательно обрабатывая головку и отверстие мочеиспускательного канала. Казалось, он хотел начистить его до блеска.

— Донха, — снова позвал Чжувон.

Донха медленно поднял голову. Его широко раскрытые глаза блестели, словно он ждал наказания.

— Хватит.

— Я только почищу его и пойду спать, ладно?

— …

— Заразу подхватишь! Это же грязно! Почему ты не слушаешься, когда я хочу тебе помочь? — возмутился Донха, крепко сжимая его член.

Чжувон стиснул зубы, чтобы не застонать.

Что за пьяные выходки?

Он понимал, что спорить бесполезно, поэтому решил просто позволить Донха делать то, что он хочет. Он снова откинулся на диван. Донха мило улыбнулся и опустился на колени, устроившись между его ног. Он с усердием принялся вытирать его член.

Чжувон был в шоке.

Интересно, это всё таки его пьяная привычка — убираться, или у него какой-то фетиш? — подумал он. Если второе, то это проблема. Надо будет отучить его от этого, пока он не начал так делать с другими.

Он решил, что как-нибудь напоит Донха специально, чтобы проверить.

— Папа, оно всё течёт, — захныкал Донха. — Я вытираю, а оно всё равно течёт.

Чжувон закрыл лицо рукой. Черт, а что я могу сделать? Мой член возбуждается, что тут поделаешь?

Он убрал руку и увидел лицо Донха, склонившееся над его пахом. На его чистом лице не было ни тени похоти. Он просто хотел очистить грязный предмет.

— Почему оно всё время выделяется? — спросил Донха и, намотав салфетку на палец, протёр отверстие, из которого сочилась смазка.

Похоже, проблема в нём, — подумал Чжувон.

Чем больше Донха его тёр, тем больше выделялось смазки.

Он обмотал член салфеткой и начал тереть его быстрее. Чжувон зашипел сквозь стиснутые зубы и откинул голову назад. На его шее вздулась вена.

— Донха, отпусти.

— Почти закончил.

— Я сказал, отпусти.

— Не хочу.

Донха продолжал тереть его пульсирующий член. Внезапно его голову схватили. Он поднял глаза и увидел гневный взгляд Чжувона.

В этот момент из члена брызнула горячая сперма, попав Донха на нос. Его руки стали липкими.

Донха смотрел на сперму, вытекающую из головки. Даже в пьяном состоянии он понимал, что это. Он медленно отдёрнул руки.

— Иди вымой. Я тут осмотрю.

— …Хорошо, — покорно ответил Донха и пошёл в ванную. Вскоре послышался шум воды.

— Твою мать, — выругался Чжувон, стирая с лица испарину.

С ума сошёл, — подумал он.

***

***

Чжувон встречался со многими женщинами. Большинство из них были на одну ночь. Самые долгие отношения длились не больше года.

Их скорее можно было назвать постоянными партнёрами по сексу, чем теми, кто состоял в отношениях. У него не было идеального типажа. Он спал с теми, кто ему нравился и подходил.

Несмотря на такую распущенность, у него никогда не было недостатка в женщинах. Красивое лицо, идеальное тело, потрясающие навыки в постели и куча денег — кто бы отказался от такого?

Но в последнее время он вёл себя довольно скромно. Сонтхэ это удивляло. Он своими глазами видел, как известная актриса приглашала Чжувона выпить, а тот, вместо того чтобы согласиться с фирменной легкомысленной улыбкой, оттолкнул её руку и отказался.

— У меня сейчас проблемы с потенцией. Не встаёт.

— Врёшь!

— Я бы и сам хотел, чтобы это было неправдой.

Он махнул рукой, всем своим видом показывая, как ему всё надоело. Актриса не поверила и схватила Чжувона за пах. Но даже после ласк его огромный член не подавал признаков жизни.

— Боже, какая жалость…

Чжувон усмехнулся.

— Чего жалеть? Он же не твой. Я просто хотел тебя отшить. Так что если ты хотела секса, поищи кого-нибудь другого.

— Вам нужно к врачу, господин директор. Когда поправитесь, обязательно позвоните.

Актриса ушла, искренне переживая за него.

Сонтхэ, немного подумав, спросил:

— У члена тоже есть срок годности?

— Что?

— Может, он у тебя стёрся? Как батарейка села.

Чжувон выпустил дым. Его узкие глаза выглядели невероятно сексуально.

— Сонтхэ, зачем ты так говоришь? Ты такой грубиян.

— А ты сам-то…

— Пей давай и не порть мне настроение, — сказал Чжувон и чокнулся с ним. В бокалах звякнул лёд.

Они были единственными мужчинами в баре. Поэтому, несмотря на приятную атмосферу модного заведения, за их столиком царила унылая атмосфера.

Сонтхэ наблюдал за Чжувоном. Тот выглядел расстроенным из-за проблем с потенцией. Но даже это выглядело как-то сексуально.

Вот везунчик, — подумал Сонтхэ, проглотив невысказанные слова.

К ним подошла девушка и робко спросила:

— Извините, не хотите выпить вместе?

— …

— Вы мне очень понравились.

Она не скрывала своего интереса. Сонтхэ, привыкший к такому, уже собирался подвинуться, чтобы освободить ей место, но Чжувон холодно ответил:

— Не хочу.

— Что?

— Не хочу, говорю.

Девушка побледнела.

— Вот козёл, — пробормотала она себе под нос и ушла, не оглядываясь.

Сонтхэ был ошеломлён.

Что с ним такое? Неужели смертельно болен?

Чжувон же выглядел так, словно ему было всё равно. Он откинулся на спинку дивана и покатал в руке стакан с виски.

— Что-то сегодня много надоедливых людей, — пробормотал Чжувон.

— …Хён, у тебя точно всё в порядке?

— А что не так?

— Ну… эта девушка была в твоём вкусе.

— У меня нет никакого вкуса.

Он нахмурился. Сонтхэ выпрямился и возразил:

— Есть! Бледная кожа, стройная фигура, большие глаза…

— Так большинство выглядит.

— Нет, ну… такая… трогательная красота, что ли? Блин… сложно объяснить.

— Не надо. Все знают, что ты плохо формулируешь мысли.

Чжувон сделал глоток виски, всем своим видом показывая, как ему всё равно. Сонтхэ в отчаянии стукнул себя по груди.

Есть у него вкус!

— Я же тебя столько лет знаю! У тебя есть чёткие критерии. Высокая, худая, с невинным лицом, как у щенка. Например…

Сонтхэ задумался. Он никак не мог вспомнить подходящий пример. Он нахмурился и хлопнул себя по колену.

— Точно, Донха!

Чжувон резко посмотрел на него.

— …Какого хрена ты несёшь?

— Нет, не то чтобы Донха был в твоём вкусе, просто похож. Я всё хотел спросить, как выглядела его мать? Наверняка она была в твоём вкусе. Первая любовь или что-то типа того?

Первая любовь, как же, — подумал Чжувон. — Я даже не помню, как она выглядела.

Конечно, она была красивой. И, скорее всего, похожа на Донха. В лице Донха нет ни капли моих генов, так что он весь в мать.

— Неужели я встречался только с такими? — спросил Чжувон, проводя рукой по лицу. Он не хотел признавать это.

— Да, примерно уже три года. С тех пор твой типаж не менялся.

— Блять.

Чжувон молча пил. Его настроение испортилось ещё больше. Сонтхэ не решался спрашивать, что случилось, и тоже молча пил.

В баре становилось темнее, на столах зажигали свечи. Возле Чжувона и Сонтхэ росла горка пустых бутылок. Они оба много пили, а отсутствие разговора только ускоряло процесс.

— О, что за мрачная компания?

Рядом с Чжувоном кто-то сел. На спинку дивана легла рука. Это был Хан Джунхи, который пришёл выпить с друзьями и, увидев Чжувона, решил присоединиться к ним.

— Чжувон, давно не виделись. Ты всё такой же. Привет, Сонтхэ.

Сонтхэ, знакомый с Джунхи, кивнул. Чжувон молча пил, не отвечая на приветствие. Но и не прогонял его. Он решил, что Джунхи сам уйдёт, когда ему надоест. Он всегда был таким.

Джунхи, не обращая внимания на холодный приём, удобно устроился на диване.

— Можно к вам?

— Ты же не один пришёл? Иди к своим.

— Они сами разберутся. Я им просто плачу.

Он заказал себе выпивку и, судя по всему, собирался остаться надолго.

Хан Джунхи был воплощением обаяния. Он много улыбался, сорил деньгами и хорошо выглядел, поэтому его всегда окружали люди. Он был на год старше Чжувона, но выглядел как парень лет двадцати пяти. Всё благодаря тщательному уходу за собой.

Джунхи закинул ногу на ногу и, повернувшись к Чжувону, поднял бокал. Они чокнулись. Уголки губ Джунхи приподнялись, заметив, что Чжувон, хоть и без энтузиазма, но не отказывается от его компании.

— Как дела?

— Хорошо.

— Ребёнок растёт?

Чжувон закурил. Он старался не думать об этом, но образ Донха, корня всех его проблем, снова всплыл в его голове.

После того дня с ним происходило что-то странное. Его член перестал реагировать на что-либо. Он не шутил про импотенцию.

После того, как он кончил в руку Донха, его член перестал вставать.

В чём причина? Чувство вины? Или запоздалые угрызения совести? — думал он.

Одно он знал точно: причина была психологической.

— Он уже не ребёнок, — коротко ответил Чжувон.

— Правда? — безразлично отозвался Джунхи, тоже закурив. Он услужливо поднёс зажигалку к сигарете Чжувона. — О тебе много слухов ходит.

— Каких?

— Что тебя ничем не проймёшь.

Чжувон усмехнулся.

Почему так много людей интересуются моей жизнью? — подумал он. Это излишнее внимание его утомляло.

— Стало скучно.

Джунхи наблюдал за ним, облизнувшись. В тусклом свете бара Чжувон в чёрной рубашке выглядел невероятно сексуально. Джунхи всегда нравился Чжувон.

Джунхи отвел взгляд и сделал глоток, пытаясь скрыть своё желание. Он притворился безразличным.

— Наигрался?

— Возможно.

— Если скучно, попробуй что-нибудь остренькое.

— Что-нибудь остренькое? Например, мужчину?

Джунхи резко повернулся. Чжувон смотрел на него. Его слегка прищуренный взгляд казался непристойным. Кривоватая улыбка, растрёпанные чёрные волосы, расстегнутая рубашка… Всё в нём возбуждало.

— Неплохая идея.

Джунхи тут же повернулся к нему. У него потекли слюнки. Несмотря на то, что он открыто говорил о своей гомосексуальности, он никогда не флиртовал с Чжувоном. Он знал, что тот стопроцентный гетеросексуал.

Чжувон был бабником, но никогда не связывался с мужчинами, поэтому для Джунхи он был чем-то вроде запретного плода. И вот теперь этот мужчина дал ему надежду.

— Ты серьёзно?

— Просто подумал.

— Давай! Что тебе стоит?

Джунхи невольно повысил голос. Он пытался скрыть своё нетерпение, но не смог. Улыбка исчезла с лица Чжувона. Без неё он выглядел холодно. Он молча сделал глоток.

Что-нибудь остренькое… Может, Джунхи прав, — подумал Чжувон. — Нужно просто перекрыть те воспоминания другими, более яркими. Чем-нибудь таким, что заставит меня смеяться над тем днем.

Он посмотрел на Джунхи. Тот ёрзал на диване, как возбуждённый щенок. Он пытался это скрыть, но было очевидно, что он на взводе.

Джунхи был неплохим вариантом для развлечения. Он был симпатичным, со стройным телом, что уменьшало отвращение Чжувона к мужчинам. Раз уж всё равно не встаёт, почему бы не попробовать?

— Джунхи.

— А?

— Ты хорошо это делаешь?

Лицо Джунхи тут же изменилось. Он был так явно доволен, что Чжувон тут же потерял интерес.

Но Джунхи уже загорелся. Он отставил бокал и придвинулся к Чжувону. Его вкрадчивый голос щекотал уши.

— Очень хорошо.

— …

— Я тебя так отымею, что ты потом с женщинами не сможешь.

— Не торопись. Я не это имел в виду.

— …А что?

Кадык Джунхи дёрнулся. На его лице появилось разочарование.

Чжувон не ответил. Он схватил Джунхи за волосы и поцеловал. Тот жадно ответил на поцелуй, прижимаясь к нему всем телом.

Сонтхэ кашлянул, прикрыв рот рукой.

— О, сигареты кончились, — пробормотал он и ушёл.

Джунхи был в восторге. Он страстно целовал Чжувона, играя его языком. Он хотел возбудить Чжувона, но на самом деле сам был на грани.

Он тяжело дышал, выкладываясь на полную, но Чжувон отстранился. Джунхи в панике опустил руку на его бедро, поглаживая его. Он нащупал член Чжувона и принялся ласкать его, но тот, несмотря на внушительный размер, не подавал признаков жизни.

Джунхи почувствовал, как его лоб упирается в руку Чжувона. Он отстранился с открытым ртом и вернулся на своё место. В отличие от возбуждённого Джунхи, Чжувон выглядел скучающим.

Он вытер губы рукой, нахмурился, взял пепельницу и сплюнул в неё. Даже виски не помогло ему избавиться от недовольного выражения лица.

— …Не понравилось?

— Нет.

Не просто не понравилось, а испортило настроение. Чжувон злился на себя за то, что думал, будто сможет возбудиться с мужчиной. Он закурил, взял телефон и кошелёк и встал.

— Я ухожу.

— …Привередливый ублюдок, — пробормотал Джунхи.

Чжувон не обернулся. Поднимаясь по лестнице, он посмотрел на часы. Два часа ночи.

Надеюсь, Донха спит, — подумал он.

Щелчок дверного замка прозвучал слишком громко. Чжувон раздражённо взъерошил волосы и снял туфли.

В доме было тихо и темно.

Последние несколько дней, точнее, с того дня, он старался не попадаться Донха на глаза. Пьяный мальчик ничего не помнил о той ночи.

Он точно всё забыл.

Все воспоминания остались только у Чжувона. И хотя это было к лучшему, Чжувону было очень плохо. Он не мог спокойно смотреть на Донха, помня о том, что произошло.

Он направился в спальню, но услышал тихие шаги.

Донха вышел из своей комнаты и шёл к нему.

— Папа, — сонно позвал он, и Чжувон замер.

— Ты вернулся, — Донха обнял его за талию. Его мягкие волосы коснулись шеи Чжувона. От него приятно пахло теплом. Чжувон наклонился и уткнулся носом в волосы сына.

Запах Донха, — подумал он.

— …Почему ты не спишь?

Он медленно погладил Донха по голове. Мальчик не встречал его так поздно уже несколько месяцев. Сначала Донха избегал его, потом Чжувон начал избегать Донха.

Они стояли обнявшись, как давно не видевшиеся родственники. Донха откинул голову и сонно спросил:

— Папа.

— Что?

— Я что-то сделал не так?

Чжувон не смог ответить. Он смотрел на лицо сына и понимал, что оно — идеальное воплощение всех женщин, с которыми он встречался. Осознание того, что лицо его сына — это его типаж, заставило его напрячься.

— Я больше не буду пить, — сказал Донха.

— …

— И буду тебя слушаться.

Его тихие слова возбуждали Чжувона. Тело Донха в его объятиях было не мягким, а твёрдым, и он был почти такого же роста, как Чжувон. Другими словами, он ничем не отличался от Джунхи. Но несмотря на это, низ живота Чжувона горел.

— Блять, я точно свихнулся… — пробормотал он, чувствуя, как напрягается его член.

Чжувон сжал кулаки и отстранился. Он не хотел, чтобы Донха увидел его возбуждение.

Главное, чтобы он ничего не понял, — подумал Чжувон.

Он оттолкнул Донха и направился в спальню, но вдруг остановился.

Я же его напугал, — подумал он. Он понял, что Донха мог не так понять его ругательство.

Он обернулся и увидел, что Донха стоит бледный от испуга. Чжувон снова вспомнил, как Донха был испачкан в его сперме.

Чёрт, я псих, — подумал он.

Он мог бы успокоить его, сказать, чтобы шёл спать, или хотя бы погладить по голове, но почему-то не получалось сдвинуться с места. Чжувон посмотрел на белые ноги Донха и отвернулся.

Он громко захлопнул дверь. В тихом доме остался только Донха, стоящий как призрак.

***

Чжувон вернулся к своей разгульной жизни. Ему было всё равно, встаёт у него или нет, он встречался со всеми подряд. Он словно вернулся в свои двадцать лет. После того, как взял на себя заботу о Донха, он никогда не оставался ночевать вне дома, но теперь дни, когда он возвращался, можно было пересчитать по пальцам.

Проблема была в том, что он совсем не выглядел счастливым. Он был похож на человека, которого что-то преследует. Он постоянно нервничал, был раздражителен и словно боялся, что его тайна раскроется.

Каждый раз, когда стресс достигал предела, он искал кого-нибудь, с кем можно было бы переспать, и среди них были даже мужчины. Джунхи, забыв о прошлом унижении, охотно соглашался. Он даже радовался, когда Чжувон ему звонил.

Донха смутно догадывался об этом. И с каждым днем ему становилось всё хуже.

У него не было права контролировать отца. Он знал, что если хочет сохранить хоть какую-то связь с ним, то должен быть послушным и хорошим сыном.

Донха исправно ходил в университет и сразу после занятий возвращался домой. В отличие от старшей школы, в университете было много соблазнов. Его постоянно приглашали выпить или потусоваться, но Донха намеренно изолировал себя от всех, становясь аутсайдером.

Он готовил себе еду в пустом доме, убирался и ждал Чжувона до поздней ночи, пока не засыпал. Он почти не видел отца и был уверен, что тот избегает его.

[Папа.]

[Ты поел?]

[Папа.]

[Ложись спать. Не жди меня.]

[Папа.]

[Донха, почему ты не пользуешься моей картой?]

Чжувон всё равно писал ему каждый день. Читая эти одновременно заботливые и безразличные сообщения, Донха плакал. Нет, он не просто расстраивался, он злился.

Если ты хочешь бросить меня, то брось. Зачем давать мне надежду?, — думал он.

Его обида росла с каждым днём.

Однажды утром Донха был дома один.

Пип-пип-пип. Услышав звук набора кода, он, как преданный щенок, бросился к двери.

— Вау, я в доме Чжувона! — раздался незнакомый голос, и Донха замер.

Он прижался к стене и стал наблюдать за входной дверью. Чжувон пришёл не один. С ним был кто-то такого же высокого роста.

Это был стройный мужчина.

— Подожди в машине, — сказал Чжувон.

— Зачем же я тогда приехал? Правда, ничего не буду делать, не волнуйся. Просто подышу, — ответил мужчина.

Судя по их разговору, они были близки. Чжувон впервые приводил кого-то домой, будучи трезвым. Не считая дядю Сонтхэ…

Может, это коллега? — подумал Донха.

Пока он размышлял, Чжувон, сняв обувь, заметил его. Он тоже выглядел удивлённым и замер на месте.

— …Почему ты дома? — спросил он, словно знал расписание Донха. Он явно не ожидал увидеть его дома в это время.

— Отменили пару, — коротко ответил Донха.

Почему я не могу быть дома? Это тоже моя вина? — хотел он спросить, но промолчал, лишь обиженно посмотрев на Чжувона.

— Надо было предупреждать… Ладно, забудь. Я ненадолго. Просто переодеться, — сказал Чжувон, зачёсывая растрёпанные волосы.

Проходя мимо Донха, он оставил после себя запах сигарет и незнакомых духов. Донха заметил, что Чжувон похудел, а под глазами у него были тёмные круги, словно он не спал несколько дней.

— Привет, — поздоровался незнакомец, и Донха вздрогнул.

Он повернулся и увидел, что мужчина всё ещё стоит у двери и машет ему рукой.

— Здравствуйте, проходите.

— Если я войду, твой отец меня убьёт, — сказал мужчина.

— Ничего страшного. Вы гость, — ответил Донха.

Он устало подошёл к шкафу и достал гостевые тапочки. Джунхи посмотрел на него с интересом.

— Хорошее воспитание. Не похож на сына Чжувона.

— Что вы имеете в виду?

— Ты слишком добрый. Честно говоря, мне было интересно, какой ты. Он ни разу не показывал твою фотографию.

Джунхи надел тапочки. Он говорил легкомысленно, но Донха спокойно ответил:

— В телефоне отца нет моих фотографий.

— Спорим на пятьсот, что есть.

Денег много, что ли? — Донха слегка нахмурился. Но всё же, гость есть гость, поэтому он пошёл на кухню.

Он поставил чайник и достал чашки и пакетики с чаем. Джунхи, бродивший по дому без дела, подошёл к нему.

— Ты на первом курсе? — спросил он.

— Да.

— И учишься в Корейском университете? Умный.

— …

Он всё это от отца узнал? — подумал Донха.

Ему не нравилось, что незнакомый человек так много о нём знает. Он постарался улыбнуться.

— Вам какой чай?

— Лучше всего похмельный. Вчера мы с твоим отцом слишком много выпили, — сказал Джунхи.

Донха снова открыл шкафчик. Похмельный чай у них всегда был.

Донха стоял, задрав подбородок. В этот он миг вдруг почувствовал, как чья-то рука схватила его за подбородок. Джунхи повернул его голову и стал пристально рассматривать его лицо.

— Ты очень красивый, — сказал он с похвалой, но Донха не обрадовался. Он попытался вырваться, но Джунхи не отпускал его, наоборот, он усилил хватку и наклонился ближе.

— Удивительно. Где же гены Чжувона?

— …Отпустите.

— Я же просто смотрю. Что в этом такого?

Пииии. Чайник засвистел. Донха сжал кулаки. От мужчины исходил знакомый аромат — духи Чжувона.

Сколько же времени нужно провести вместе, чтобы так пропахнуть чужими духами? Они пили вместе вчера и пришли домой вместе сегодня утром. Что их связывает? Он тоже с ним спал? — подумал Донха.

Он почувствовал, как внутри него поднимается гнев. Донха не выдержал и спросил:

— Какие у вас отношения с моим отцом?

— Хм… Мы трахаемся, — небрежно ответил Джунхи.

Я так и знал, — подумал Донха, ещё сильнее сжимая кулаки.

— Вау, ты сейчас так посмотрел, вылитый Чжувон. Мурашки по коже, — сказал Джунхи.

— …

— У меня сейчас… такое чувство… Хочешь, я угадаю? Ты любишь мужчин.

Джунхи сразу разгадал секрет Донха. Взгляд Донха стал острее.

— И что с того? Вы меня сейчас шантажируете?

— Какой шантаж? Я просто рад встретить собрата, — сказал Джунхи.

Он убрал руку, но сделал шаг вперёд. Донха отступил и упёрся спиной в дверь кладовки. Путь к отступлению был отрезан, и перед ним стоял Джунхи, который был на голову выше его.

— Ты уже спал с мужчиной?

— …

— Впереди или сзади? Что тебе больше нравится? Ты ещё молод, опыта мало. Дядя тебя научит, — непристойно предложил Джунхи. — Если не хочешь, то и не надо. Мне всё равно.

Он говорил легко и небрежно, словно это было что-то обыденное. Донха уже слышал подобные предложения в приложениях для знакомств. Но сейчас его больше всего тошнило от мысли, что этот мужчина спал с его отцом.

Донха сделал глубокий вдох и спросил:

— Вы хотите переспать со мной?

— Да, мне нравятся красивые мальчики. Особенно ты… Ты сын Чжувона, это ещё больше возбуждает, — ответил Джунхи. — Я пересплю с вами обоими.

Он пошло пошутил, не замечая, как это задевает Донха.

— Хорошо, — сказал Донха.

— Вот это я понимаю, быстрое решение.

— Но оставьте моего отца в покое.

— Что?

— Я пересплю с вами вместо него. Только не трогайте Чжувона.

Джунхи рассмеялся, услышав такое дерзкое предложение.

— Маленький засранец, какой милый, — пробормотал он.

Он прижался к Донха и без колебаний засунул руку ему под футболку, грубо сжимая его сосок.

— Ты не хочешь, чтобы я спал с твоим отцом? Я понимаю, — сказал Джунхи.

— Не надо обращаться со мной, как с ребёнком.

— Ха, какой требовательный сынок, — сказал Джунхи и тут же впился в его губы.

Его скользкий язык обвёл зубы Донха и обвил его застывший язык. От Джунхи пахло мятными конфетами, теми самыми, которые всегда лежали в машине Чжувона. Донха сам их покупал. Его сердце разрывалось на части.

— Ммм… Ха… Ммм…

Донха едва мог дышать из-за языка Джунхи, который словно хозяйничал у него во рту. Он нахмурился, не успевая за его движениями.

Джунхи был опытным, а для Донха это был первый поцелуй. Ему было немного грустно терять свою девственность таким образом, но он должен был терпеть ради своей цели. Он с отвращением терпел эти ласки.

— Какой ты неопытный. Это твой первый поцелуй?

— …

— Не надо так смотреть, — усмехнулся Джунхи и чмокнул влажные губы Донха. В то же время он провёл ногтем по его соску, и Донха встал на цыпочки. Увидев перед собой мочку уха Джунхи, он укусил её.

— Ай! — послышался смешок. Липкие прикосновения не прекращались. Донха в отчаянии закрыл глаза.

Может, если представить, что это папа, будет легче? — подумал он и тяжело вздохнул, стыдясь своих грязных мыслей.

— Сегодня мы просто попробуем друг друга на вкус, а потом где-нибудь…

Бах!

Дверь кладовки с грохотом распахнулась. Донха открыл глаза и замер. Перед ним стоял разъярённый Чжувон.

Он схватил Джунхи за волосы и ударил его лицом о дверь.

Из разбитого носа Джунхи ручьём текла кровь. Судя по количеству крови, перелом был серьёзным.

— Что ты, блять, творишь?! — закричал Чжувон.

— Угх… Кха… Чжу…

— Джунхи, я знал, что ты помешан на мужских членах, но не думал, что ты дотронешься до моего сына!

На губах Чжувона играла улыбка, но в глазах был виден безумный блеск. Он не дал Джунхи и шанса оправдаться и несколько раз ударил его головой о дверь. В стороны летели брызги крови.

С мокрых волос Чжувона капала вода. Он даже не успел высушить голову. Он вышел из душа, почувствовав что-то неладное, и увидел, как этот чёртов Джунхи обнимает его сына. Он сразу же потерял контроль и бросился на него.

Он избивал его безжалостно. Слёзы, сопли и кровь Джунхи смешались, создавая ужасающее зрелище. Его красивое лицо распухло и было неузнаваемым. Чжувон был в ярости.

— Говори, Джунхи. Твой язык ещё цел?

— Угх… Кх… Это… это…

— Ах, из-за крови не можешь говорить? Сейчас помою, — сказал Чжувон и потащил Джунхи за волосы на кухню.

Голова Джунхи с глухим стуком ударилась о мраморный пол. Открыв глаза, он увидел, как Чжувон тянется к кипящему чайнику.

— Ааа! Ааа! Чжувон! Пощади! Я… я был неправ!

— …

— Чжувон! Чжувон!

Джунхи дрожал всем телом. Видя, как перед ним наклоняется кипящий чайник, он начал биться, как рыба, выброшенная на берег. Чжувон не шутил. Он действительно собирался облить лицо Джунхи кипятком.

— Не смей произносить моё имя. Или я вырву тебе язык.

— Я… Хны… Я был неправ! Больше не буду! Ааа! Аааа! — раздались ужасные крики.

Донха, дрожа всем телом, подполз к Чжувону на коленях и обнял его за ногу.

— …Папа, пожалуйста, остановись, — прошептал он.

Чжувон замер. Он посмотрел вниз на побледневшего Донха и стиснул зубы.

— Подожди, твоя очередь ещё не пришла.

Было очевидно, как он зол. Его глаза горели яростным огнём. Донха понял, что сейчас произойдёт что-то ужасное. И всё это из-за него. Он расплакался.

— Меня никто не заставлял! Я сам предложил!

— …Донха, замолчи.

— Я его соблазнил! Не бей его!

Чжувон тяжело вздохнул и поднял голову. Он бросил тяжёлый чайник в пустую раковину и разжал руку. Джунхи, словно крыса, вырвавшаяся из ловушки, бросился бежать.

Щёлк. Хлопнула входная дверь. В наступившей тишине раздавалось только чьё-то тяжёлое дыхание. Трудно было сказать, чьё именно. Возможно, обоих.

Донха продолжал дрожать и держаться за ногу Чжувона. Вдруг холодная рука схватила его за воротник и подняла на ноги. Его грубо толкнули, и он ударился спиной о стену. Не обращая внимания на боль, Донха посмотрел в глаза Чжувону.

— Зачем ты это сделал? — холодно спросил Чжувон, внимательно осматривая его заплаканное лицо. Он всматривался в его большие глаза, словно пытаясь найти в них хоть каплю лжи.

— Я же спросил, зачем ты это сделал?

— …Просто. Захотелось.

Чжувон усмехнулся, словно не веря своим ушам. Его хватка на воротнике Донха усилилась.

— Увидел такого же педика и возбудился?

Откуда он…? — Донха широко раскрыл глаза. Он не мог поверить, что отец так спокойно говорит о его секрете.

— Думал, я не знаю? Я просто делал вид, что не знаю.

— …Тогда продолжал бы притворяться. Зачем показывать, что знаешь?

— Тебе стыдно, что тебя поймали? Неловко? Зачем делать то, за что стыдно?

Донха поднял на него заплаканные глаза. Его прекрасное лицо смотрело прямо на Чжувона. Тот сжал кулаки. У него вдруг пересохло во рту.

— Мне не стыдно, — сказал Донха.

— Что?

— Я уже взрослый. Тебе всё равно, как я живу, — продолжил он.

— …

— Почему тебе можно, а мне нельзя? Я тоже могу спать с кем хочу. И я буду это делать.

Слова Донха словно ледяной водой окатили Чжувона.

Он серьёзно? Похоже, что да. Но почему я так злюсь? — подумал он.

Чжувон на мгновение отвел взгляд, а затем снова посмотрел на Донха. Он не мог справиться с переполнявшей его яростью.

— Не надо так говорить, если дрожишь от страха, — сказал он, отпустил воротник Донха и схватил его за подбородок. — Ты можешь спать с кем угодно… кроме моего любовника.

Он сжал мягкие щёки Донха, и его губы вытянулись вперёд. Чжувон надавил на нежную кожу и произнёс каждое слово с нажимом.

— Проси прощения, — сказал Чжувон.

— …Нет, — ответил Донха.

— Проси прощения и обещай, что больше так не будешь. Тогда я тебя прощу.

Чёртов Донха упрямо покачал головой. Он плакал, и его прекрасное лицо выглядело таким несчастным, что Чжувон ещё больше разозлился.

— Тебя тошнит от того, что я люблю мужчин? Это неправильно?

— …

— Я не буду извиняться.

— Ха, — Чжувон невольно рассмеялся. Это было не смешно. Но даже сейчас, глядя на Донха, он чувствовал возбуждение.

Кто же из нас настоящий извращенец? Кажется, я, — подумал он.

Он развернул дрожащего Донха лицом к стене и закатал рукава. На его мускулистых руках вздулись вены.

— Сегодня ты получишь по заднице, — сказал Чжувон.

Он собирался бить его до тех пор, пока тот не попросит прощения. Он сам уже всё испортил, поэтому лучше, чтобы Донха образумился. Это было мелочно и незрело, но Чжувон никогда не был хорошим отцом.

***

Время перевалило за полночь, в доме воцарилась тишина и темнота. Чжувон прошёл через гостиную.

Гостиная, которую Донха всегда содержал в идеальной чистоте, сверкала, а кухня выглядела так, будто там произошло сражение.

Дойдя до шкафа, он присел на корточки и начал рыться в ящиках. Перевернув всё вверх дном, он наконец нашёл то, что искал: обезболивающее, миорелаксант и гель от ушибов и отёков.

— Фух, — Чжувон со вздохом сжал лекарства в руке. Он потёр лоб. Ему нужно было успокоиться.

Чжувон потёр лоб, чувствуя угрызения совести.

Сначала наказать, потом лечить… Что за цирк? — подумал он.

Он направился к комнате Донха и остановился перед дверью. Он хотел было постучать, но потом решил, что это глупо, и просто повернул ручку. К счастью, дверь была не заперта.

В комнате было темно, как в погребе. Донха лежал на кровати лицом вниз. Длинные ноги, выглядывающие из-под шорт, казались особенно белыми. Он изредка вздрагивал, и это выглядело очень жалко.

Чжувон вздохнул и сел на край кровати. Матрас прогнулся под его весом. Донха вздрогнул и ещё сильнее спрятал лицо в сгибе локтя, словно кролик, забившийся в нору.

— Надо намазать мазью перед сном, — спокойно сказал Чжувон.

Донха промолчал, пока Чжувон открывал упаковку с мазью. Было слышно только его тихое всхлипывание. Он плакал почти полдня, но, видимо, ещё не успокоился.

Чжувон повернулся и оперся рукой о кровать. В таком полулежащем положении он не мог видеть лица Донха. Он лишь понимал, что тому очень плохо.

А кто просил тебя быть таким упрямым? — подумал он.

Чжувон как следует отшлёпал Донха по заднице. Он не мог заставить себя взять ремень и бил его рукой, но всё равно слышал, как шлепки отдавались по коже. Но упрямый Донха ни в какую не хотел извиняться. В конце концов, на ладони Чжувона появился синяк.

Вздох, сигарета, снова шлепки. Вздох, сигарета, шлепки.

Это повторялось снова и снова. Он уже не помнил, кто первый сдался.

Кажется, Донха всё же выдавил из себя что-то вроде извинения, а Чжувон сказал: «Ладно, хватит».

Чжувон чувствовал себя подавленно.

Как бы я ни был зол, мне не следовало поднимать на него руку, — думал он.

Он никогда не наказывал Донха физически, хотя и не баловал его. Донха был послушным ребёнком и никогда не доставлял проблем.

— Донха, сними шорты, — сказал Чжувон.

— …Нет, уйди.

— Я сказал, сними шорты.

Но стоило ему стать взрослым, как он перестал слушаться. Чжувон проигнорировал плаксивый ответ и стянул с Донха шорты. Тот пытался сопротивляться, но это было бесполезно. Шорты и нижнее бельё упали на пол, открывая округлые ягодицы.

— Стыдно?

— …

— Чего тут стыдиться?

Донха сжался ещё сильнее. Словно мимоза, готовая закрыться от прикосновения.

Чжувон выдавил мазь на палец и посмотрел на ягодицы. Затем невольно нахмурился. Всё было очень плохо. Белая кожа ягодиц и верхней части бедер была покрыта сине-фиолетовыми пятнами от лопнувших капилляров.

На его светлой коже синяки выглядели особенно ярко. Донха, должно быть, очень больно, но он терпел до последнего.

Какие же мы оба глупые, — подумал Чжувон и начал аккуратно втирать мазь в ушибы.

Он нежно погладил ягодицы, и спина Донха выгнулась. По его разгорячённой коже пробежали мурашки.

— Извини, что ударил, — сказал Чжувон.

— …

— Я немного вышел из себя.

Он извинился за своё недостойное поведение. Донха, конечно же, промолчал и только тяжело дышал. Чжувон не обратил на это внимания и продолжил втирать мазь.

— Завтра всё опухнет, — сказал Чжувон.

— …

— Больно?

Он старался говорить ласково. Донха тихонько скулил, как щенок, и Чжувон решил, что ему очень больно. Он ослабил нажим и стал втирать мазь лёгкими, круговыми движениями.

Гель таял под его пальцами, делая кожу скользкой. Его руки стали влажными и липкими. Он массировал ягодицы ладонями, и складка между ними то раздвигались, то сжимались, издавая непристойные звуки.

— Блять, — выругался Чжувон.

Из-за чего такой шум? Чжувон, ты извращенец, совсем спятил? Возьми себя в руки! — ругал он себя, но руки продолжали двигаться сами по себе.

Он обхватил ягодицы Донха и раздвинул их большими пальцами. Открывшееся отверстие с нежными складочками было удивительно чистым. Нежно-розовое и нетронутое. Трудно было поверить, что это задница парня.

Внезапно Чжувон вспомнил о заднице Джунхи. Тот хвастался, какой у него «вкусный» анус, но на самом деле он был тёмным и непривлекательным. Чжувон даже не хотел к нему прикасаться и прогонял его, а тот ещё и считал его странным.

Кто вообще сказал, что анусы должны быть красивыми?

У Донха он был красивый. Хотя, если честно, Чжувону было бы всё равно, даже если бы он был чёрным. Это было бы даже возбуждающе: невинное лицо и развратная задница…

Если я буду продолжать трогать его, он потемнеет? — подумал Чжувон и потёр большим пальцем нежные складочки вокруг узкого отверстия.

— Ах… хн… ах… папа! — Донха не выдержал и потянулся назад. Он уткнулся лицом в подушку и, словно слепой, нашарил руку Чжувона. Он крепко сжал его запястье, но Чжувон продолжал ласкать его анус большим пальцем. Донха почувствовал, как от головокружительного ощущения у него сжимается в горле. Он был уверен, что его задняя часть тела реагирует точно так же.

— Да, Донха? Что такое? — спокойно спросил Чжувон. Он смотрел на то, как Донха дрожит и цепляется за его руку, и невольно улыбался.

— Не… не трогай меня… там…

— Где не трогать?

— Сзади… не трогай… хн…

— …

Какой же он чувствительный. Мой сын слишком невинен и наивен для этого жестокого мира. Там, за пределами этого дома, полно таких, как Джунхи, — подумал Чжувон.

— Блять, — он снова выругался. Одна мысль о Джунхи приводила его в ярость.

Надо было кастрировать этого грязного ублюдка. Он слишком легко отделался, — думал Чжувон, совершенно забыв о том, что сам сломал Джунхи нос.

Он стиснул зубы и невольно усилил хватку. Чжувон сжал опухшие ягодицы Донха, и тот вскрикнул от боли.

— Больно?

— Хн… теперь правда хватит.

Донха был на грани слёз. От шеи до плеч все покраснело, словно его и там отшлепали.

Его ноги задрожали, и дрожь пробежала по стройным бёдрам, коленям, икрам и белым пальцам. Чжувон убрал руку от ягодиц и посмотрел на него. Он задумался, почему Донха так реагирует, и пришёл к одному выводу.

— Донха, подними задницу, — сказал Чжувон.

Голова Донха яростно замотала по подушке. Он отказывался, беззвучно протестуя.

— Подними, — повторил Чжувон, понизив голос.

Донха замер. Он инстинктивно почувствовал, что Чжувон не в духе. Помедлив немного, он слегка приподнял колени. Его ягодицы чуть приподнялись.

Чжувон усмехнулся и просунул руку Донха под живот. Он поднял его, и Донха чуть не потерял сознание. Его ноги инстинктивно согнулись в коленях, и он упёрся ими в кровать. Теперь он стоял на коленях, склонившись вперёд, и терпел это унижение. Чжувон чувствовал, как покраснело его лицо.

Он посмотрел на Донха.

— …Встал, — сказал он.

— …

— Всего лишь потрогал твою дырку…

Чжувону ужасно захотелось курить. Наверное, поэтому у него так пересохло во рту. Он скрестил ноги и оперся рукой о матрас, не сводя глаз с Донха.

— Тебе так нравятся мужские прикосновения? Совсем потерял голову?

— Хн… ах…

— Что же мне с тобой делать? Надо было раньше заняться твоим сексуальным воспитанием?

Его возбуждённый член был точь-в-точь как у Чжувона: от головки до основания, и даже мошонка была такого же чистого персикового цвета. Забавно, что Донха не был похож на него лицом, но их члены были идентичны. И то, как он изгибался влево, когда напрягался, — это явно была семейная черта.

— Маленький развратник. Ты уже готов раздвинуть ноги от одного прикосновения.

— Нет…

— Нет? А твоё тело без ума от секса.

— …

— Скажи мне, Донха, с каких пор ты любишь мужчин?

— …

— Я не ругаюсь, просто скажи мне.

Голос Чжувона смягчился, и Донха медленно поднял голову. Он потянул на себя футболку, пытаясь прикрыть своё тело, хотя его ягодицы всё ещё были на виду.

— Я не всех мужчин люблю. Просто тот человек, которого я любил, оказался мужчиной. Он был единственным.

— Ха, — Чжувон невольно усмехнулся, услышав это признание. Он почувствовал, как в нём поднимается гнев.

Наверное, это из-за того, что я вспомнил наглую рожу Джунхи, — подумал он.

— Этот человек… Джунхи?

— Нет…

— Тогда ты любил кого-то другого, а с Джунхи просто спал? Ты шлюха?

Донха не смог ответить на эти резкие вопросы и только судорожно глотал воздух. Слёзы текли по его щекам, падая на простыню и подушку. Его кулаки, сжимавшие футболку, дрожали.

— Этот дядя… он постоянно спит с тобой… Я так ненавижу это… Что мне делать? Он приходит, пропахший твоими духами, и хвастается этим передо мной… хны… меня это так злит…

Чжувон слушал его бессвязную речь и чувствовал, как у него пустеет голова. Он медленно провёл рукой по лицу, пытаясь скрыть своё замешательство.

— Я не понимаю. Какое тебе дело до того, что я сплю с Джунхи?

— Ты раньше не встречался с мужчинами! Поэтому я изо всех сил старался терпеть. Я боялся, что ты будешь меня презирать, поэтому даже прикоснуться к тебе не мог… а с ним ты…

Донха резко замолчал, поняв, что проговорился. Его лицо стало белым, как мел.

В его прерывистом дыхании слышался страх.

Чжувон молча наблюдал за ним, а затем откинул голову назад.

Не может быть, — подумал он.

Эта мысль казалась абсурдной, но он всё же решил проверить.

— Ты… любишь меня?

Донха выпустил футболку, которую до этого сжимал, как спасательный круг. Его руки, которыми он опирался на кровать, дрожали. Он лежал, съёжившись, и часто дышал, словно ягнёнок перед закланием.

Гнев Чжувона как будто испарился. Он осознал, что Донха испытывает к нему влечение. Не просто удивился этому невероятному факту, но почувствовал облегчение, и от этого ему стало ещё хуже, словно он хуже любого животного.

— Блять, — тихо выругался он. Донха вздрогнул от страха, но Чжувон не обратил на это внимания.

Он встал на колени на кровати и расположился позади Донха. Тот продолжал дрожать, не понимая, что происходит. Чжувон положил руку ему на спину, прижимая его к кровати, и опустил другую руку ниже.

Он обхватил рукой его твёрдый, гладкий член. Тот уже был влажным от предэякулята, поэтому Чжувону не пришлось его смачивать. Он начал медленно поглаживать его от основания до головки, как при мастурбации, и Донха не выдержал.

— Аах! Ах! Папа!

— Ты наказан, Донха. Выпрями спину, — холодно сказал Чжувон. Его ровный, низкий голос говорил о том, что он действительно зол.

Донха побледнел от страха. Он ожидал, что его побьют или выгонят, но никак не то, что Чжувон будет трогать его член.

— Хн… папа… перестань… хн!

Чжувон продолжал ласкать его член с пугающей умелостью. Из отверстия мочеиспускательного канала вытекала смазка. Плечи Донха опустились, а ягодицы приподнялись. Он потерял контроль над своим телом.

Донха молча плакал, глотая слёзы.

— Это что ещё за дела? Без разрешения тут течешь. Хочешь показать, что не получил семейного воспитания?

— П-про… прости…

— Я сказал, выпрями спину. Не заставляй меня повторять одно и то же.

Донха с трудом распрямил согнутую спину. Из его рта вырывалось прерывистое дыхание, он даже не мог сглотнуть. Стоило ему только попытаться покачать бёдрами, словно он вот-вот кончит, как большая рука Чжувона грубо зажимала головку члена. В глазах мутнело, голова закружилась.

Чжувон наблюдал за ним, а затем запрокинул голову.

Это воспитание? Я дрочу своему сыну под предлогом наказания. Кто из нас больше возбуждён — он или я? — подумал Чжувон. — Похоже, что я.

Как ни странно, его это совсем не беспокоило. Наоборот, он чувствовал, будто кто-то дал ему на это право.

Он так сильно меня любит, что даже готов был лечь под другого. Как отец, я должен позаботиться о своём несчастном ребёнке, — решил он.

Ему вдруг захотелось увидеть лицо Донха. Он хотел знать, о чём тот думает. Чжувон свободной рукой взял Донха за подбородок и повернул его лицо к себе.

Донха медленно моргал, его глаза покраснели от слёз. Влажные ресницы слиплись. Его чёрные глаза были такими же, как у Чжувона.

Ублюдок, возбуждённый собственным сыном. Грешник, которого не простит даже Бог, — подумал Чжувон.

В блестящих, как чёрный агат, зрачках Донха отражался он сам, объятый таким же вожделением.

— Блять, — выругался Чжувон и жадно поцеловал Донха. Он посасывал его сладкий язык и исследовал каждый уголок его рта. Их языки переплелись, и между губ вытекла слюна, смешанная со стонами.

Чжувон продолжал ласкать его член, и дыхание Донха стало частым и поверхностным. Он был близок.

Его дрожавшие бедра напряглись и стали твёрдыми, как камень. Наконец, на руку Чжувона хлынула горячая сперма. Донха долго изливался.

Чжувон продолжал сжимать его размягчившийся член, покрытый спермой. Он не отпускал подбородок Донха и жадно целовал его, словно утоляя жажду. Он оторвался от его губ только тогда, когда сперма на его руке начала высыхать.

Как только Чжувон отпустил его, Донха упал на кровать. Обессиленный, он тут же заснул, словно выполнив свою задачу.

Чжувон сел у его ног и вздохнул. Его рука коснулась белой ступни Донха. Он рассеянно посмотрел на неё.

— …Вырос. Очень, — пробормотал он.

Его ступня, которая раньше помещалась на ладони Чжувона, теперь стала взрослой, мужской ступнёй. Он провёл свободной рукой по лицу.

Что сделано, то сделано. Я не могу вернуть всё назад, — подумал он.

***

Донха вышел из комнаты только после полудня.

Он распахнул дверь, уверенный, что никого нет дома, но, увидев Чжувона, сидящего за столом, испуганно отпрянул назад.

— Бах! — дверь захлопнулась. Чжувон усмехнулся. Куда он денется из дома?— подумал тот. Ему было забавно наблюдать за жалкими попытками Донха спрятаться.

Он спокойно сидел и ждал, когда дверь снова откроется. Чжувон сделал глоток остывшего чая, не сводя глаз с двери комнаты Донха. Минут через десять она тихонько приоткрылась.

Белая ступня появилась в дверном проёме, и на губах Чжувона расплылась лёгкая улыбка.

— Хорошо спал? — спросил Чжувон.

— Угу, — Донха не поднимал глаз и смотрел в пол. В прошлый раз он вышел в одной футболке, а сейчас надел ещё и шорты. Чжувон был немного разочарован.

Донха нерешительно подошёл к кулеру с водой. Чжувон следил за каждым его движением: как он берёт кружку, как наливает холодную воду, как плотно сжимает губы. Донха стоял, сгорбившись, и Чжувон хорошо видел его покрасневшие уши.

Донха жадно выпил воду. В тишине было слышно, как он сглатывает. Затем вздохнул и ещё какое-то время постоял у раковины, прежде чем тихо спросить:

— А как же работа?

— Прогулял, — ответил Чжувон.

— Так можно?

— Я сам себе хозяин.

Чжувон едва сдержал улыбку и прикрыл рот кружкой. Он хотел посмотреть, как долго Донха будет избегать его взгляда. Он решил не упоминать о вчерашнем, и их разговор казался совершенно обыденным.

Шшш, — послышался шум воды из-под крана.

Донха тщательно мыл свою кружку. Он вытер её, поставил на место и медленно пошёл прочь.

— Куда идёшь? — спросил Чжувон.

Донха вздрогнул от неожиданности, хотя вопрос был вполне обычным. Он нервно потёр ладони и сжал их в кулаки.

— …В комнату.

— Сегодня нет занятий?

Его голос становился все тише и тише, казалось, он вот-вот провалится сквозь землю. Ча Чжувон встал.

Он не смог больше сдерживаться. Чжувон схватил Донха за руку и резко притянул к себе.

Донха не успел ничего понять, как оказался на коленях у Чжувона. Его лицо было бледным. Чжувон взял его за щеки и заставил посмотреть на себя.

— Донха, — сказал он.

— …

— Ча Донха, открой глаза и посмотри на меня.

Донха медленно открыл глаза. Его длинные ресницы трепетали. Это мгновение тянулось бесконечно долго, но было прекрасным. Чжувон не отрицал, что снова возбуждён своим сыном.

— Ты помнишь, что мы делали вчера?

— …

— Помнишь или нет?

Донха снова зажмурился. Его ресницы намокли от слёз. Он выглядел таким жалким, беззащитным и невероятно красивым. Чжувон, словно зверь, заботящийся о своём детёныше, лизнул его влажные веки. Донха вздрогнул.

— Решай сам. Будем ли мы продолжать это или нет, — сказал Чжувон.

— …Что?

— Если не хочешь, я не буду тебя трогать. Мы забудем о том, что произошло. Будем жить как раньше.

— …

— Но если ты хоть немного хочешь продолжить…

— …

— Поцелуй меня.

Донха судорожно вздохнул. Его бедра дрожали на коленях Чжувона. Он чувствовал огромное давление, понимая, что от его решения зависит их дальнейшая жизнь.

Чжувон ждал. Он не знал, как долго сможет сдерживаться, но хотел, чтобы Донха сам принял решение.

— Я… я… — Донха запнулся, затем встал, опершись на плечо Чжувона. Он прикрыл рот дрожащей рукой и отвернулся. Чжувон смотрел, как он убегает, и сжимал пустую ладонь.

Вдруг Донха остановился, словно что-то вспомнив, и быстро обернулся. Он посмотрел на Чжувона, лицо которого ничего не выражало, и торопливо сказал:

— Я только что встал…

— …

— Мне нужно умыться …Сейчас вернусь, — последние слова он пробормотал так тихо, что их почти не было слышно. Чжувон откинул голову назад и посмотрел, как Донха скрывается в ванной. Он издал какой-то звук — то ли смешок, то ли вздох.

Он сводит меня с ума, — подумал Чжувон.

Донха провёл в ванной больше десяти минут, хотя обычно ему хватало и трёх. Он вышел с лицом, чистым и влажным, словно только что сваренное яйцо. С кончиков его волос капала вода. Его щёки пылали, но он старался выглядеть спокойным.

— …

— …Я умылся, — сказал он.

Чжувон молча смотрел на него. Донха нерешительно переминался с ноги на ногу. Понимая, что тот так и будет стоять, Чжувон кивнул.

— Садись.

Он специально развернул стул боком и вытянул ноги, чтобы Донха понял, куда ему сесть.

Одну руку Чжувон небрежно закинул на спинку стула, а другую опустил вниз. Он не собирался ничего делать. Теперь всё зависело от Донха.

Донха осторожно сделал шаг вперёд и сел на колени Чжувона, лицом к нему. Он обнял его за плечи. Чжувон почувствовал запах зубной пасты — Донха, должно быть, очень тщательно чистил зубы.

— Я… хочу продолжить… с тобой, папа, — сказал он дрожащим голосом. — Позволь мне.

Его слова были неуверенными и робкими, полными юношеской неловкости, но в них чувствовалось желание. Чжувон улыбнулся и медленно закрыл глаза.

Влажные губы Донха коснулись его губ и тут же отстранились. Поцелуй был очень коротким, всего две-три секунды, но Донха, похоже, показалось, что прошла целая вечность. Его дыхание участилось.

Через мгновение он снова робко поцеловал Чжувона, на этот раз задержавшись немного дольше. Тот слегка приоткрыл губы, но Донха, казалось, не заметил этого и продолжал неловко тереться о его губы. Он явно не знал, что делать дальше.

Нам ещё многому предстоит научиться, — подумал Чжувон.

Как я могу сделать из него мужчину, если он даже целоваться не умеет?

Ему стало смешно. Он точно знал, что у Донха нет опыта. В другой ситуации он бы не стал с этим возиться, но с Донха у него было странное чувство азарта.

Он обнял Донха за талию. Тот вздрогнул от неожиданности. Чжувон свободной рукой взял его за затылок и притянул к себе, не давая ему отстраниться.

— Высунь язык, — сказал он. — И нежно оближи.

Донха робко высунул кончик языка и быстро облизал губы Чжувона. Это было больше похоже на то, как лижет собака, чем на поцелуй.

Чжувон открыл рот и втянул его язык, посасывая. Мягкий язык Донха напрягся и застыл.

— Ммм… — простонал он и крепко вцепился в плечи Чжувона. Несмотря на явную нервозность, он широко открыл рот, подчиняясь движениям языка Чжувона.

Чжувон умело управлял неопытным Донха. Он нежно гладил его напряжённую спину и время от времени сжимал его затылок.

Их носы соприкасались, мягкие волосы Донха щекотали пальцы Чжувона. Он чувствовал знакомый запах шампуня и вкус зубной пасты. Чжувон отчётливо осознавал, что целует своего сына, и жадно втягивает его кусочек плоти.

Донха был неумелым, но быстро учился. Он впитывал всё, как губка. Когда Чжувон нежно сосал его нижнюю губу, он делал то же самое с его верхней губой. Когда Чжувон обвивал его язык своим, Донха издавал похотливый стон и следовал за ним.

— Дыши носом, — сказал Чжувон.

— …Угу, — Донха ещё не привык целоваться, и когда их губы на мгновение размыкались, он жадно хватал воздух ртом. Они снова слились в поцелуе. Донха первым просунул язык в рот Чжувона и начал нежно ласкать его слизистую оболочку, как его учили. Затем жадно сглотнул слюну.

Молодец, — подумал Чжувон.

Какой красивый.

Донха был таким невинным, но в то же время таким возбуждающим.

Может, у него есть талант к этому делу, как и у меня? — подумал Чжувон, наблюдая за тем, как умело Донха применяет полученные знания. Ему хотелось проглотить его целиком. Он уже целовал его, но чувство голода не проходило.

Чжувон не испытывал никаких угрызений совести. Он никогда не был хорошим человеком и не чувствовал отцовской любви. Для него было естественно заниматься любовью со своим сыном.

Он собирался целовать его до тех пор, пока у Донха не потрескаются губы. Он хотел научить его всему, что знал сам, шаг за шагом вводя его в мир плотских удовольствий.

Разве этого недостаточно, чтобы быть отцом? — думал он.

Это и есть моя отцовская любовь.

***

— Господин директор, вы помните, что у вас сегодня в восемь часов вечера назначен ужин с господином Чхве Тхэуком из компании «Самджин»? — заместитель директора зашёл в кабинет Чжувона, чтобы напомнить ему о предстоящей встрече. Тот как раз собирался уходить.

— Ах, да, — сказал он, словно только что вспомнил об этом. Он взял ключи от машины, не меняя выражения лица.

— Тебе придётся пойти туда одному, — сказал Чжувон.

— Что? Одному? Но это деловая встреча… И они ждут вас.

— Это просто пьянка. Так что иди вместо меня. Ты уже достаточно опытен для этого.

Заместитель директора схватил Чжувона за руку, видя, что тот торопится уйти.

— У вас что-то срочное? — спросил он.

— Я занят.

Что за срочное дело, о котором он не знает? Насколько заместитель директора знал Ча Чжувона, тот никогда не отказывался от деловых ужинов. Он умел получать удовольствие от развлечений и пользовался своей молодостью и обаянием, чтобы очаровывать людей.

И хотя он сам назвал это посиделками с выпивкой, в основе лежал бизнес. Без Ча Чжувона встреча, которая должна была быть весёлой, наверняка стала бы скучной.

Заместитель директора продолжал держать его за руку, не понимая, что происходит. Ча Чжувон слегка нахмурился и высвободил руку. Он поправил помятый пиджак и равнодушным тоном сказал:

— У меня свидание с сыном.

— Что?

— Поэтому я ухожу. Поработайте за меня.

Заместитель директора смотрел вслед уходящему высокому мужчине, не веря своим ушам.

Свидание с сыном? С тем взрослым сыном? С дочерью — ещё понятно, но со взрослым сыном… Такое он слышал впервые.

Но Ча Чжувона уже и след простыл. Он не мог понять, почему тот бросил дела компании, которые всегда были для него на первом месте. Хотя, когда он вообще его понимал?

Ча Чжувон направился домой. Донха отказался ужинать в ресторане, сказав, что сам приготовит.

Кто бы мог перечить его упрямству? Чжувон не особо ждал вкусного ужина, ему просто хотелось увидеть Донха, который ждал его дома. Поэтому он домчался домой вдвое быстрее обычного, сократив получасовой путь до пятнадцати минут.

Как только он открыл дверь, его окутал знакомый уютный аромат. Это был запах дома, который он чувствовал почти каждый день.

Но почему он был таким приятным и успокаивающим? Впервые в жизни Ча Чжувон почувствовал, что его дом — это его убежище. Возможно, потому что у входа его встречал Донха.

— Добро пожаловать домой, — вежливо поприветствовал он.

Чжувон невольно рассмеялся от этой официальной фразы. Он попытался сдержаться, но было уже поздно. Уголки губ изогнулись в усмешке, но в изогнутых полумесяцем глазах читалась искренняя радость.

Он вошёл в гостиную и небрежно спросил:

— Ты же говорил, что приготовишь ужин.

— Извини, не получилось.

В доме не пахло едой. Чжувон бросил взгляд на кухню — там были следы попыток что-то приготовить. Затем он посмотрел на Донха. Его лицо было неестественно напряжено, похоже, он сильно нервничал.

Неудивительно. Чжувон ведь пообещал ему, что как следует развлечется с ним после работы.

Скрывая улыбку, Чжувон направился в спальню. Донха нерешительно последовал за ним. Чжувон, не обращая на него внимания, снял пиджак и ослабил галстук. Расстегивая пуговицы на рукавах рубашки, он пробормотал:

— Я сегодня очень устал.

Донха, поднимавший с кровати брошенный пиджак и галстук, вздрогнул. Его лицо выражало обиду.

— …Да?

— Может, закажем еду?

— А… Я сам закажу.

— Хорошо.

Чжувон снял рубашку и брюки, оставшись в нижнем белье, и пошёл в ванную.

Ча Донха всё ещё пытался скрыть свои чувства, но огорчение на его лице было слишком очевидно. Его покрасневшие щеки выглядели очень мило.

Он специально не торопился, наслаждаясь процессом. У него не было часов, поэтому он не знал, сколько времени прошло, но, судя по сморщенным пальцам, не меньше часа.

Это время было приятным. При мысли о Ча Донха, который ждёт его, как щенок, его член напрягся. Чжувон подставил голову под струи воды, изливаясь в одиночестве. Сперма смешалась с тёплой водой и исчезла без следа.

Вскоре Ча Чжувон вышел из ванной, обмотав бедра полотенцем. Донха, ждавший его у двери, молча смотрел на него. Его плотно сжатые губы говорили о том, что он сдерживает какие-то слова.

Чжувон перевёл взгляд за спину Донха. На столе стоял пакет с доставленной едой.

— Уже привезли?

— …

— Ешь. Я не голоден.

Он неторопливо подошёл к дивану и лениво откинулся на спинку. С не до конца высохших волос на плечи падали капли воды. Чжувон провёл рукой по влажным волосам и глубоко вздохнул.

Похоже, у него действительно испортился характер. Вместо того чтобы лелеять и заботиться, он играет в скверные игры, желая увидеть, как Донха цепляется за него.

Ча Чжувон легонько постукивал пальцами по кожаной обивке дивана.

После душа он всегда курил, но сейчас ему даже не хотелось.

Чжувон облизал губы и стал ждать. Всё его внимание было сосредоточено на Ча Донха, которого он не видел.

Шлеп-шлеп. Он услышал чёткие шаги босых ног. Вскоре над головой Чжувона появилась тень. Он лениво откинул голову назад и увидел Донха, стоящего у его ног. Он думал, что тот будет плакать… но на его лице читалась злость.

— Ча Чжувон, ты настоящий подонок, — с трудом сдерживаемый голос сорвался.

Чжувон был удивлён. Донха назвал его по имени и без страха выругался, а у него по спине пробежали мурашки.

— Папе всё так легко даётся. А мне весь день было трудно дышать… Я ни на чём не мог сосредоточиться, только о тебе думал. Мне казалось, что моё сердце сейчас разорвётся.

— Ча Донха.

— Если испортил человека, то будь добр, неси ответственность. Разве не так поступают взрослые?

Донха оперся коленями о диван и забрался на него. Под весом его тела диван прогнулся. Маленькие руки схватили Чжувона за щеки, не давая ему отстраниться. Донха прижался к его губам.

Пусть и неумело, но настойчиво. Он применял все навыки, которым научился у Чжувона. Его язык скользнул по внутренней стороне губ Чжувона, переплетаясь с его языком, проник глубоко в рот и наполнил его слюной.

Глаза Чжувона лукаво прищурились. Рот сжался, всасывая слюну, которую Ча Донха вливал. Он с удовольствием принял язык Донха и обнял его за тонкую талию.

Продолжая страстный поцелуй, Чжувон просунул руку под футболку Донха. Рука, грубо сжимавшая его стройную талию, постепенно двинулась вверх. Край футболки задрался, обнажая грудь.

Донха на мгновение оторвался от его губ и откинул голову назад. Не дожидаясь приказа, он сам снял свою футболку.

Волосы, подхваченные тканью и взъерошенные, мягко опустились. От тонких каштановых волос исходил аромат шампуня, а от обнаженной кожи запах мыла. Уютный, сладкий, дразнящий запах Ча Донха.

Чжувон наклонился и жадно впился в маленький сосок. Он обвёл его языком, сжал зубами, облизал, и Донха издал прерывистый стон, запрокидывая голову.

Должно быть, это его первые ласки. Чжувон смотрел на Донха, который послушно отдавался ощущениям, и его дыхание участилось. Отец, сосущий грудь сына… До чего же он докатился.

Он пощекотал другой сосок пальцем, и Донха выгнулся. Сбившееся полотенце, которым он был обмотан, развязалось. Из-под него показался возбужденный член. Ча Чжувон провел языком по его плоской груди, поднимаясь выше, и произнес:

— Донха, хочешь отсосать папочке?

— …

Донха посмотрел на Чжувона взволнованным взглядом. Он с шумом выдохнув, он тут же сполз с дивана.

Затем сел между широко расставленных ног Чжувона и стянул с него полотенце. Увидев отчетливо вздымающийся член, он на мгновение замер, слегка удивленный его внушительным видом.

Тонкие пальцы обхватили пульсирующий ствол. Словно изучая какое-то живое существо, Ча Донха внимательно рассматривал член Чжувона.

— Он… такой тёмный.

— Тёмнее твоего.

— Это потому что ты им много пользовался?

Чжувон склонил голову набок. Вот же провокатор. Но это было правдой, так что отрицать было нечего. Ему нравилось, как контрастирует его огромный тёмный член с бледной кожей Ча Донха. Чжувон усмехнулся.

— Что, не нравится потрёпанный член, побывавший во многих дырках?

— Нет, нравится.

Донха с блеском в глазах посмотрел на головку члена. Мягкие пальцы скользнули по напряжённым венам и остановились на головке. Он нежно потёр отверстие мочеиспускательного канала, и на его пальце осталась прозрачная липкая жидкость.

Донха и сам бы точно так же отреагировал, ничего удивительного, но смотрел на него, словно тот увидел что-то невиданное. Он долго мял член Чжувона в руке, а затем поднял взгляд. В поле зрения попал Ча Чжувон, подпирающий подбородок кулаком, в ожидании. Донха спросил, словно прося разрешения:

— Можно пососать?

— Я думал, ты уже начал.

Длинные пальцы зарылись в волосы Донха и нежно погладили его кожу головы. От этого простого прикосновения по спине Донха пробежали мурашки, и возбуждение усилилось. Он подумал, что никогда не сможет научиться таким приемам. Вместо этого он выбрал то, что мог сделать прямо сейчас.

Крепко сжав член в руке, он наклонил голову. Прикоснувшись губами к тёмно-красной головке, он почувствовал, как липкая смазка покрыла его губы. В этом месте было сосредоточено множество чувствительных нервных окончаний, и от одного этого Чжувон издал томный стон.

Воодушевленный, Донха высунул язык и начал облизывать круглую головку. Он обильно смочил её слюной и начал нежно рисовал круги языком. Правильно ли он делает? Это же не сосание, а скорее облизывание… Донха, привыкший учиться самостоятельно, продолжал свои эксперименты.

Широко раскрыв рот, он заглотил головку целиком. Но даже от одной головки его рот был полон, и он не мог ничего сделать. Донха растерянно заморгал.

— Папин член великоват, да? — сказал Чжувон, лениво улыбаясь, и потянул Донха за мочку уха. Затем он медленно поднялся и отстранил голову Донха от своего члена. — Как следует смочи язык слюной и оближи его от основания до головки.

— …Вот так?

Донха послушно выполнил указание, прикладывая влажный от слюны язык к основанию члена. Ча Чжувон, глядя на это, прищурился.

— Шире. Всей поверхностью языка. Тщательно облизывай снизу вверх.

— …

— И яйца тоже пососи. Достаточно просто взять их в рот и покатать. А потом кончиком языка проведи линию вверх по стволу.

Пока Донха облизывал языком мошонку, с его подбородка капала слюна. Но рот его не пересыхал. Влажный язык скользил по стволу члена и достиг головки. Он обвёл кончиком языка глубокую бороздку и проник в отверстие мочеиспускательного канала.

Смышленый Ча Донха. Скажи ему раз — он сделает десять. Он не только послушно выполнял инструкции, но и импровизировал.

Чжувон медленно надавил на голову Донха, который размазывал скользкую смазку по головке. Маленький рот раскрылся и с трудом проглотил головку. Чжувон погладил его раздувшуюся щеку и сказал:

— Ты стискиваешь зубы. Расслабь горло и дыши носом. Если тебя стошнит, это испортит всё удовольствие, так что вбирай, сколько сможешь.

Донха, взяв член в рот, шумно выдохнул. Он хотел взять глубже, но как только головка касалась его горла, его начинало тошнить.

Когда казалось, что его челюсть вот-вот вывихнется, он вынимал член изо рта и посасывал его ствол, а когда становилось легче, снова пытался взять глубже. Он бросил взгляд на Чжувона — выражение его лица было совсем не таким, как в начале. Он выглядел равнодушным. Донха начал нервничать.

Он жадно взял ещё сантиметр толстого члена в рот. Головка прошла корень языка и проникла в горло. На мгновение его подтошнило, но твердый член уже перекрыл дыхательные пути, так что ни о какой рвоте не могло быть и речи.

— Тц, я же сказал тебе не делать этого, — тихо проворчал Чжувон.

Непослушный мальчишка уже проглотил больше половины его члена. Он сейчас всё себе там повредит. Чжувон хотел отругать его, но его раздражало то, что, несмотря на это, ему было чертовски хорошо.

Ча Донха, раз уж он смог взять такую глубину, начал жадно сосать.

Конечно, ему не хватало сноровки.

Но хоть он хоть и задевал постоянно зубами головку, но даже это возбуждало. Прерывистое дыхание, стекающие капли слюны… Что с ним не так? Почему всё, что он делает, даже самое грязное и пошлое, выглядит так прекрасно?

Никто из них не чувствовал вины, поэтому они без колебаний занимались такими грязными вещами. Ча Чжувон, наслаждаясь нарастающим возбуждением, запустил пальцы в волосы Донха. Он почесал влажную от пота кожу головы, и Донха приоткрыл глаза. В тот момент, когда Чжувон увидел лицо своего сына, с которого текли слёзы, он не выдержал и кончил.

— А, бля…

Чжувон резко вытащил свой член. Половина спермы попала Донха в горло, ещё четверть — на язык, а остальное растеклось по его подбородку. Донха закашлялся.

— Выплюнь, Ча Донха. Вот моя рука.

Чжувон подставил сложенную лодочкой ладонь ко рту Донха, и тот сплюнул в неё слюну и сперму. Чжувон облегчённо вздохнул. Он вытер вспотевший лоб и вдруг рассмеялся, осознав, что сделал то, чего не делал даже в юности.

— …

Донха сердито посмотрел на него, словно спрашивая, почему он смеётся.

— Не смотри так на меня. Это возбуждает.

— …Что не так? Ты что, псих?

Чжувон поднял Донха, у которого был хриплый голос, и усадил его на диван. Он быстро стянул с него шорты и трусы. Ча Донха, мгновенно оказавшись голым, застыл с широко открытыми глазами.

Ча Чжувон навис над ним, прижимаясь к его телу.

— Я никогда не сосал мужской член, так что, честно говоря, немного волнуюсь…

— А Хан Джунхи… тот мужчина…

— Это он сосал меня. И я даже не трахал этого ублюдка.

Ему нужно было прояснить один момент, который Донха, похоже, неправильно понял. Он несколько раз развлекался с Хан Джунхи, но даже это ему быстро наскучило, и он не переходил черту.

Он считал, что его никогда не смогут привлечь мужчины. Вкусы можно изменить, но не сексуальные предпочтения. Но с Ча Донха всё было иначе. Он постоянно думал о том, как бы его соблазнить.

Чжувон взял в руку напряжённый член Донха и несколько раз слегка шлепнул им по своему лицу. Это пошлое действие не вязалось с его красивым лицом, но почему-то смотрелось удивительно гармонично.

— Ах… м-м…

Донха уже начал извиваться, хотя Чжувон ещё ничего не сделал.

Видя, как тот предвкушает удовольствие, Чжувон с готовностью взял его член в рот.

— А-ах… ах… о-ох!

Первый в его жизни минет, да еще и с таким пугающе умелым исполнением, заставил Ча Донха потерять голову. Из его рта вырывались стоны, словно не принадлежащие ему, а спина судорожно выгибалась. Он закрыл рот рукой и сжал колени. Даже ощущение трения лица Чжувона о его бедра вызывало у него пронизывающую дрожь.

— Ах… о-ох… м-м… ах…

— Нравится?

— Агх… да! Очень… нравится… с ума сойти… ах…

— Нельзя надо сходить с ума, у нас ещё много дел, — пробормотал Чжувон, растягивая губы в улыбке.

Он взял член Донха глубоко в горло. Покатав в руке напряжённые яички, он большим пальцем потёр бледную кожу промежности и отверстие ануса.

Донха чувствовал себя так, будто его окунают то в кипяток, то в ледяную воду. Он весь покрылся потом, голова стала ватной, и он не мог ни о чём думать. Он лишь жадно глотал воздух, стараясь справиться с захватвающим его удовольствием.

Донха думал, что не выдержит и минуты, но на этот раз продержался целых три.

От обильно излившейся спермы комната наполнилась терпким запахом.

Пока Донха лежал без сил, Чжувон собрал его сперму пальцами и размазал её по руке. Затем он потёр этой рукой ямочку между ягодиц Донха, и тот снова вздрогнул и посмотрел вниз.

— Сегодня мы потренировались с горлом, в следующий раз займёмся этим местом.

— …

— До тех пор будешь усердно повторять пройденный материал?

— …Угу.

Ча Донха обнял отца. Чжувон прижал его к себе и поцеловал.

Неужели это возможно? Донха дрожал от радости и страха одновременно.

Чжувон встречался со многими женщинами. Большинство из них были на одну ночь. Самые долгие отношения длились не больше года.

Их скорее можно было назвать постоянными партнёрами по сексу, чем теми, кто состоял в отношениях. У него не было идеального типажа. Он спал с теми, кто ему нравился и подходил.

Несмотря на такую распущенность, у него никогда не было недостатка в женщинах. Красивое лицо, идеальное тело, потрясающие навыки в постели и куча денег — кто бы отказался от такого?

Но в последнее время он вёл себя довольно скромно. Сонтхэ это удивляло. Он своими глазами видел, как известная актриса приглашала Чжувона выпить, а тот, вместо того чтобы согласиться с фирменной легкомысленной улыбкой, оттолкнул её руку и отказался.

— У меня сейчас проблемы с потенцией. Не встаёт.

— Врёшь!

— Я бы и сам хотел, чтобы это было неправдой.

Он махнул рукой, всем своим видом показывая, как ему всё надоело. Актриса не поверила и схватила Чжувона за пах. Но даже после ласк его огромный член не подавал признаков жизни.

— Боже, какая жалость…

Чжувон усмехнулся.

— Чего жалеть? Он же не твой. Я просто хотел тебя отшить. Так что если ты хотела секса, поищи кого-нибудь другого.

— Вам нужно к врачу, господин директор. Когда поправитесь, обязательно позвоните.

Актриса ушла, искренне переживая за него.

Сонтхэ, немного подумав, спросил:

— У члена тоже есть срок годности?

— Что?

— Может, он у тебя стёрся? Как батарейка села.

Чжувон выпустил дым. Его узкие глаза выглядели невероятно сексуально.

— Сонтхэ, зачем ты так говоришь? Ты такой грубиян.

— А ты сам-то…

— Пей давай и не порть мне настроение, — сказал Чжувон и чокнулся с ним. В бокалах звякнул лёд.

Они были единственными мужчинами в баре. Поэтому, несмотря на приятную атмосферу модного заведения, за их столиком царила унылая атмосфера.

Сонтхэ наблюдал за Чжувоном. Тот выглядел расстроенным из-за проблем с потенцией. Но даже это выглядело как-то сексуально.

Вот везунчик, — подумал Сонтхэ, проглотив невысказанные слова.

К ним подошла девушка и робко спросила:

— Извините, не хотите выпить вместе?

— …

— Вы мне очень понравились.

Она не скрывала своего интереса. Сонтхэ, привыкший к такому, уже собирался подвинуться, чтобы освободить ей место, но Чжувон холодно ответил:

— Не хочу.

— Что?

— Не хочу, говорю.

Девушка побледнела.

— Вот козёл, — пробормотала она себе под нос и ушла, не оглядываясь.

Сонтхэ был ошеломлён.

Что с ним такое? Неужели смертельно болен?

Чжувон же выглядел так, словно ему было всё равно. Он откинулся на спинку дивана и покатал в руке стакан с виски.

— Что-то сегодня много надоедливых людей, — пробормотал Чжувон.

— …Хён, у тебя точно всё в порядке?

— А что не так?

— Ну… эта девушка была в твоём вкусе.

— У меня нет никакого вкуса.

Он нахмурился. Сонтхэ выпрямился и возразил:

— Есть! Бледная кожа, стройная фигура, большие глаза…

— Так большинство выглядит.

— Нет, ну… такая… трогательная красота, что ли? Блин… сложно объяснить.

— Не надо. Все знают, что ты плохо формулируешь мысли.

Чжувон сделал глоток виски, всем своим видом показывая, как ему всё равно. Сонтхэ в отчаянии стукнул себя по груди.

Есть у него вкус!

— Я же тебя столько лет знаю! У тебя есть чёткие критерии. Высокая, худая, с невинным лицом, как у щенка. Например…

Сонтхэ задумался. Он никак не мог вспомнить подходящий пример. Он нахмурился и хлопнул себя по колену.

— Точно, Донха!

Чжувон резко посмотрел на него.

— …Какого хрена ты несёшь?

— Нет, не то чтобы Донха был в твоём вкусе, просто похож. Я всё хотел спросить, как выглядела его мать? Наверняка она была в твоём вкусе. Первая любовь или что-то типа того?

Первая любовь, как же, — подумал Чжувон. — Я даже не помню, как она выглядела.

Конечно, она была красивой. И, скорее всего, похожа на Донха. В лице Донха нет ни капли моих генов, так что он весь в мать.

— Неужели я встречался только с такими? — спросил Чжувон, проводя рукой по лицу. Он не хотел признавать это.

— Да, примерно уже три года. С тех пор твой типаж не менялся.

— Блять.

Чжувон молча пил. Его настроение испортилось ещё больше. Сонтхэ не решался спрашивать, что случилось, и тоже молча пил.

В баре становилось темнее, на столах зажигали свечи. Возле Чжувона и Сонтхэ росла горка пустых бутылок. Они оба много пили, а отсутствие разговора только ускоряло процесс.

— О, что за мрачная компания?

Рядом с Чжувоном кто-то сел. На спинку дивана легла рука. Это был Хан Джунхи, который пришёл выпить с друзьями и, увидев Чжувона, решил присоединиться к ним.

— Чжувон, давно не виделись. Ты всё такой же. Привет, Сонтхэ.

Сонтхэ, знакомый с Джунхи, кивнул. Чжувон молча пил, не отвечая на приветствие. Но и не прогонял его. Он решил, что Джунхи сам уйдёт, когда ему надоест. Он всегда был таким.

Джунхи, не обращая внимания на холодный приём, удобно устроился на диване.

— Можно к вам?

— Ты же не один пришёл? Иди к своим.

— Они сами разберутся. Я им просто плачу.

Он заказал себе выпивку и, судя по всему, собирался остаться надолго.

Хан Джунхи был воплощением обаяния. Он много улыбался, сорил деньгами и хорошо выглядел, поэтому его всегда окружали люди. Он был на год старше Чжувона, но выглядел как парень лет двадцати пяти. Всё благодаря тщательному уходу за собой.

Джунхи закинул ногу на ногу и, повернувшись к Чжувону, поднял бокал. Они чокнулись. Уголки губ Джунхи приподнялись, заметив, что Чжувон, хоть и без энтузиазма, но не отказывается от его компании.

— Как дела?

— Хорошо.

— Ребёнок растёт?

Чжувон закурил. Он старался не думать об этом, но образ Донха, корня всех его проблем, снова всплыл в его голове.

После того дня с ним происходило что-то странное. Его член перестал реагировать на что-либо. Он не шутил про импотенцию.

После того, как он кончил в руку Донха, его член перестал вставать.

В чём причина? Чувство вины? Или запоздалые угрызения совести? — думал он.

Одно он знал точно: причина была психологической.

— Он уже не ребёнок, — коротко ответил Чжувон.

— Правда? — безразлично отозвался Джунхи, тоже закурив. Он услужливо поднёс зажигалку к сигарете Чжувона. — О тебе много слухов ходит.

— Каких?

— Что тебя ничем не проймёшь.

Чжувон усмехнулся.

Почему так много людей интересуются моей жизнью? — подумал он. Это излишнее внимание его утомляло.

— Стало скучно.

Джунхи наблюдал за ним, облизнувшись. В тусклом свете бара Чжувон в чёрной рубашке выглядел невероятно сексуально. Джунхи всегда нравился Чжувон.

Джунхи отвел взгляд и сделал глоток, пытаясь скрыть своё желание. Он притворился безразличным.

— Наигрался?

— Возможно.

— Если скучно, попробуй что-нибудь остренькое.

— Что-нибудь остренькое? Например, мужчину?

Джунхи резко повернулся. Чжувон смотрел на него. Его слегка прищуренный взгляд казался непристойным. Кривоватая улыбка, растрёпанные чёрные волосы, расстегнутая рубашка… Всё в нём возбуждало.

— Неплохая идея.

Джунхи тут же повернулся к нему. У него потекли слюнки. Несмотря на то, что он открыто говорил о своей гомосексуальности, он никогда не флиртовал с Чжувоном. Он знал, что тот стопроцентный гетеросексуал.

Чжувон был бабником, но никогда не связывался с мужчинами, поэтому для Джунхи он был чем-то вроде запретного плода. И вот теперь этот мужчина дал ему надежду.

— Ты серьёзно?

— Просто подумал.

— Давай! Что тебе стоит?

Джунхи невольно повысил голос. Он пытался скрыть своё нетерпение, но не смог. Улыбка исчезла с лица Чжувона. Без неё он выглядел холодно. Он молча сделал глоток.

Что-нибудь остренькое… Может, Джунхи прав, — подумал Чжувон. — Нужно просто перекрыть те воспоминания другими, более яркими. Чем-нибудь таким, что заставит меня смеяться над тем днем.

Он посмотрел на Джунхи. Тот ёрзал на диване, как возбуждённый щенок. Он пытался это скрыть, но было очевидно, что он на взводе.

Джунхи был неплохим вариантом для развлечения. Он был симпатичным, со стройным телом, что уменьшало отвращение Чжувона к мужчинам. Раз уж всё равно не встаёт, почему бы не попробовать?

— Джунхи.

— А?

— Ты хорошо это делаешь?

Лицо Джунхи тут же изменилось. Он был так явно доволен, что Чжувон тут же потерял интерес.

Но Джунхи уже загорелся. Он отставил бокал и придвинулся к Чжувону. Его вкрадчивый голос щекотал уши.

— Очень хорошо.

— …

— Я тебя так отымею, что ты потом с женщинами не сможешь.

— Не торопись. Я не это имел в виду.

— …А что?

Кадык Джунхи дёрнулся. На его лице появилось разочарование.

Чжувон не ответил. Он схватил Джунхи за волосы и поцеловал. Тот жадно ответил на поцелуй, прижимаясь к нему всем телом.

Сонтхэ кашлянул, прикрыв рот рукой.

— О, сигареты кончились, — пробормотал он и ушёл.

Джунхи был в восторге. Он страстно целовал Чжувона, играя его языком. Он хотел возбудить Чжувона, но на самом деле сам был на грани.

Он тяжело дышал, выкладываясь на полную, но Чжувон отстранился. Джунхи в панике опустил руку на его бедро, поглаживая его. Он нащупал член Чжувона и принялся ласкать его, но тот, несмотря на внушительный размер, не подавал признаков жизни.

Джунхи почувствовал, как его лоб упирается в руку Чжувона. Он отстранился с открытым ртом и вернулся на своё место. В отличие от возбуждённого Джунхи, Чжувон выглядел скучающим.

Он вытер губы рукой, нахмурился, взял пепельницу и сплюнул в неё. Даже виски не помогло ему избавиться от недовольного выражения лица.

— …Не понравилось?

— Нет.

Не просто не понравилось, а испортило настроение. Чжувон злился на себя за то, что думал, будто сможет возбудиться с мужчиной. Он закурил, взял телефон и кошелёк и встал.

— Я ухожу.

— …Привередливый ублюдок, — пробормотал Джунхи.

Чжувон не обернулся. Поднимаясь по лестнице, он посмотрел на часы. Два часа ночи.

Надеюсь, Донха спит, — подумал он.

Щелчок дверного замка прозвучал слишком громко. Чжувон раздражённо взъерошил волосы и снял туфли.

В доме было тихо и темно.

Последние несколько дней, точнее, с того дня, он старался не попадаться Донха на глаза. Пьяный мальчик ничего не помнил о той ночи.

Он точно всё забыл.

Все воспоминания остались только у Чжувона. И хотя это было к лучшему, Чжувону было очень плохо. Он не мог спокойно смотреть на Донха, помня о том, что произошло.

Он направился в спальню, но услышал тихие шаги.

Донха вышел из своей комнаты и шёл к нему.

— Папа, — сонно позвал он, и Чжувон замер.

— Ты вернулся, — Донха обнял его за талию. Его мягкие волосы коснулись шеи Чжувона. От него приятно пахло теплом. Чжувон наклонился и уткнулся носом в волосы сына.

Запах Донха, — подумал он.

— …Почему ты не спишь?

Он медленно погладил Донха по голове. Мальчик не встречал его так поздно уже несколько месяцев. Сначала Донха избегал его, потом Чжувон начал избегать Донха.

Они стояли обнявшись, как давно не видевшиеся родственники. Донха откинул голову и сонно спросил:

— Папа.

— Что?

— Я что-то сделал не так?

Чжувон не смог ответить. Он смотрел на лицо сына и понимал, что оно — идеальное воплощение всех женщин, с которыми он встречался. Осознание того, что лицо его сына — это его типаж, заставило его напрячься.

— Я больше не буду пить, — сказал Донха.

— …

— И буду тебя слушаться.

Его тихие слова возбуждали Чжувона. Тело Донха в его объятиях было не мягким, а твёрдым, и он был почти такого же роста, как Чжувон. Другими словами, он ничем не отличался от Джунхи. Но несмотря на это, низ живота Чжувона горел.

— Блять, я точно свихнулся… — пробормотал он, чувствуя, как напрягается его член.

Чжувон сжал кулаки и отстранился. Он не хотел, чтобы Донха увидел его возбуждение.

Главное, чтобы он ничего не понял, — подумал Чжувон.

Он оттолкнул Донха и направился в спальню, но вдруг остановился.

Я же его напугал, — подумал он. Он понял, что Донха мог не так понять его ругательство.

Он обернулся и увидел, что Донха стоит бледный от испуга. Чжувон снова вспомнил, как Донха был испачкан в его сперме.

Чёрт, я псих, — подумал он.

Он мог бы успокоить его, сказать, чтобы шёл спать, или хотя бы погладить по голове, но почему-то не получалось сдвинуться с места. Чжувон посмотрел на белые ноги Донха и отвернулся.

Он громко захлопнул дверь. В тихом доме остался только Донха, стоящий как призрак.

Чжувон вернулся к своей разгульной жизни. Ему было всё равно, встаёт у него или нет, он встречался со всеми подряд. Он словно вернулся в свои двадцать лет. После того, как взял на себя заботу о Донха, он никогда не оставался ночевать вне дома, но теперь дни, когда он возвращался, можно было пересчитать по пальцам.

Проблема была в том, что он совсем не выглядел счастливым. Он был похож на человека, которого что-то преследует. Он постоянно нервничал, был раздражителен и словно боялся, что его тайна раскроется.

Каждый раз, когда стресс достигал предела, он искал кого-нибудь, с кем можно было бы переспать, и среди них были даже мужчины. Джунхи, забыв о прошлом унижении, охотно соглашался. Он даже радовался, когда Чжувон ему звонил.

Донха смутно догадывался об этом. И с каждым днем ему становилось всё хуже.

У него не было права контролировать отца. Он знал, что если хочет сохранить хоть какую-то связь с ним, то должен быть послушным и хорошим сыном.

Донха исправно ходил в университет и сразу после занятий возвращался домой. В отличие от старшей школы, в университете было много соблазнов. Его постоянно приглашали выпить или потусоваться, но Донха намеренно изолировал себя от всех, становясь аутсайдером.

Он готовил себе еду в пустом доме, убирался и ждал Чжувона до поздней ночи, пока не засыпал. Он почти не видел отца и был уверен, что тот избегает его.

[Папа.]

[Ты поел?]

[Папа.]

[Ложись спать. Не жди меня.]

[Папа.]

[Донха, почему ты не пользуешься моей картой?]

Чжувон всё равно писал ему каждый день. Читая эти одновременно заботливые и безразличные сообщения, Донха плакал. Нет, он не просто расстраивался, он злился.

Если ты хочешь бросить меня, то брось. Зачем давать мне надежду?, — думал он.

Его обида росла с каждым днём.

Однажды утром Донха был дома один.

Пип-пип-пип. Услышав звук набора кода, он, как преданный щенок, бросился к двери.

— Вау, я в доме Чжувона! — раздался незнакомый голос, и Донха замер.

Он прижался к стене и стал наблюдать за входной дверью. Чжувон пришёл не один. С ним был кто-то такого же высокого роста.

Это был стройный мужчина.

— Подожди в машине, — сказал Чжувон.

— Зачем же я тогда приехал? Правда, ничего не буду делать, не волнуйся. Просто подышу, — ответил мужчина.

Судя по их разговору, они были близки. Чжувон впервые приводил кого-то домой, будучи трезвым. Не считая дядю Сонтхэ…

Может, это коллега? — подумал Донха.

Пока он размышлял, Чжувон, сняв обувь, заметил его. Он тоже выглядел удивлённым и замер на месте.

— …Почему ты дома? — спросил он, словно знал расписание Донха. Он явно не ожидал увидеть его дома в это время.

— Отменили пару, — коротко ответил Донха.

Почему я не могу быть дома? Это тоже моя вина? — хотел он спросить, но промолчал, лишь обиженно посмотрев на Чжувона.

— Надо было предупреждать… Ладно, забудь. Я ненадолго. Просто переодеться, — сказал Чжувон, зачёсывая растрёпанные волосы.

Проходя мимо Донха, он оставил после себя запах сигарет и незнакомых духов. Донха заметил, что Чжувон похудел, а под глазами у него были тёмные круги, словно он не спал несколько дней.

— Привет, — поздоровался незнакомец, и Донха вздрогнул.

Он повернулся и увидел, что мужчина всё ещё стоит у двери и машет ему рукой.

— Здравствуйте, проходите.

— Если я войду, твой отец меня убьёт, — сказал мужчина.

— Ничего страшного. Вы гость, — ответил Донха.

Он устало подошёл к шкафу и достал гостевые тапочки. Джунхи посмотрел на него с интересом.

— Хорошее воспитание. Не похож на сына Чжувона.

— Что вы имеете в виду?

— Ты слишком добрый. Честно говоря, мне было интересно, какой ты. Он ни разу не показывал твою фотографию.

Джунхи надел тапочки. Он говорил легкомысленно, но Донха спокойно ответил:

— В телефоне отца нет моих фотографий.

— Спорим на пятьсот, что есть.

Денег много, что ли? — Донха слегка нахмурился. Но всё же, гость есть гость, поэтому он пошёл на кухню.

Он поставил чайник и достал чашки и пакетики с чаем. Джунхи, бродивший по дому без дела, подошёл к нему.

— Ты на первом курсе? — спросил он.

— Да.

— И учишься в Корейском университете? Умный.

— …

Он всё это от отца узнал? — подумал Донха.

Ему не нравилось, что незнакомый человек так много о нём знает. Он постарался улыбнуться.

— Вам какой чай?

— Лучше всего похмельный. Вчера мы с твоим отцом слишком много выпили, — сказал Джунхи.

Донха снова открыл шкафчик. Похмельный чай у них всегда был.

Донха стоял, задрав подбородок. В этот он миг вдруг почувствовал, как чья-то рука схватила его за подбородок. Джунхи повернул его голову и стал пристально рассматривать его лицо.

— Ты очень красивый, — сказал он с похвалой, но Донха не обрадовался. Он попытался вырваться, но Джунхи не отпускал его, наоборот, он усилил хватку и наклонился ближе.

— Удивительно. Где же гены Чжувона?

— …Отпустите.

— Я же просто смотрю. Что в этом такого?

Пииии. Чайник засвистел. Донха сжал кулаки. От мужчины исходил знакомый аромат — духи Чжувона.

Сколько же времени нужно провести вместе, чтобы так пропахнуть чужими духами? Они пили вместе вчера и пришли домой вместе сегодня утром. Что их связывает? Он тоже с ним спал? — подумал Донха.

Он почувствовал, как внутри него поднимается гнев. Донха не выдержал и спросил:

— Какие у вас отношения с моим отцом?

— Хм… Мы трахаемся, — небрежно ответил Джунхи.

Я так и знал, — подумал Донха, ещё сильнее сжимая кулаки.

— Вау, ты сейчас так посмотрел, вылитый Чжувон. Мурашки по коже, — сказал Джунхи.

— …

— У меня сейчас… такое чувство… Хочешь, я угадаю? Ты любишь мужчин.

Джунхи сразу разгадал секрет Донха. Взгляд Донха стал острее.

— И что с того? Вы меня сейчас шантажируете?

— Какой шантаж? Я просто рад встретить собрата, — сказал Джунхи.

Он убрал руку, но сделал шаг вперёд. Донха отступил и упёрся спиной в дверь кладовки. Путь к отступлению был отрезан, и перед ним стоял Джунхи, который был на голову выше его.

— Ты уже спал с мужчиной?

— …

— Впереди или сзади? Что тебе больше нравится? Ты ещё молод, опыта мало. Дядя тебя научит, — непристойно предложил Джунхи. — Если не хочешь, то и не надо. Мне всё равно.

Он говорил легко и небрежно, словно это было что-то обыденное. Донха уже слышал подобные предложения в приложениях для знакомств. Но сейчас его больше всего тошнило от мысли, что этот мужчина спал с его отцом.

Донха сделал глубокий вдох и спросил:

— Вы хотите переспать со мной?

— Да, мне нравятся красивые мальчики. Особенно ты… Ты сын Чжувона, это ещё больше возбуждает, — ответил Джунхи. — Я пересплю с вами обоими.

Он пошло пошутил, не замечая, как это задевает Донха.

— Хорошо, — сказал Донха.

— Вот это я понимаю, быстрое решение.

— Но оставьте моего отца в покое.

— Что?

— Я пересплю с вами вместо него. Только не трогайте Чжувона.

Джунхи рассмеялся, услышав такое дерзкое предложение.

— Маленький засранец, какой милый, — пробормотал он.

Он прижался к Донха и без колебаний засунул руку ему под футболку, грубо сжимая его сосок.

— Ты не хочешь, чтобы я спал с твоим отцом? Я понимаю, — сказал Джунхи.

— Не надо обращаться со мной, как с ребёнком.

— Ха, какой требовательный сынок, — сказал Джунхи и тут же впился в его губы.

Его скользкий язык обвёл зубы Донха и обвил его застывший язык. От Джунхи пахло мятными конфетами, теми самыми, которые всегда лежали в машине Чжувона. Донха сам их покупал. Его сердце разрывалось на части.

— Ммм… Ха… Ммм…

Донха едва мог дышать из-за языка Джунхи, который словно хозяйничал у него во рту. Он нахмурился, не успевая за его движениями.

Джунхи был опытным, а для Донха это был первый поцелуй. Ему было немного грустно терять свою девственность таким образом, но он должен был терпеть ради своей цели. Он с отвращением терпел эти ласки.

— Какой ты неопытный. Это твой первый поцелуй?

— …

— Не надо так смотреть, — усмехнулся Джунхи и чмокнул влажные губы Донха. В то же время он провёл ногтем по его соску, и Донха встал на цыпочки. Увидев перед собой мочку уха Джунхи, он укусил её.

— Ай! — послышался смешок. Липкие прикосновения не прекращались. Донха в отчаянии закрыл глаза.

Может, если представить, что это папа, будет легче? — подумал он и тяжело вздохнул, стыдясь своих грязных мыслей.

— Сегодня мы просто попробуем друг друга на вкус, а потом где-нибудь…

Бах!

Дверь кладовки с грохотом распахнулась. Донха открыл глаза и замер. Перед ним стоял разъярённый Чжувон.

Он схватил Джунхи за волосы и ударил его лицом о дверь.

Из разбитого носа Джунхи ручьём текла кровь. Судя по количеству крови, перелом был серьёзным.

— Что ты, блять, творишь?! — закричал Чжувон.

— Угх… Кха… Чжу…

— Джунхи, я знал, что ты помешан на мужских членах, но не думал, что ты дотронешься до моего сына!

На губах Чжувона играла улыбка, но в глазах был виден безумный блеск. Он не дал Джунхи и шанса оправдаться и несколько раз ударил его головой о дверь. В стороны летели брызги крови.

С мокрых волос Чжувона капала вода. Он даже не успел высушить голову. Он вышел из душа, почувствовав что-то неладное, и увидел, как этот чёртов Джунхи обнимает его сына. Он сразу же потерял контроль и бросился на него.

Он избивал его безжалостно. Слёзы, сопли и кровь Джунхи смешались, создавая ужасающее зрелище. Его красивое лицо распухло и было неузнаваемым. Чжувон был в ярости.

— Говори, Джунхи. Твой язык ещё цел?

— Угх… Кх… Это… это…

— Ах, из-за крови не можешь говорить? Сейчас помою, — сказал Чжувон и потащил Джунхи за волосы на кухню.

Голова Джунхи с глухим стуком ударилась о мраморный пол. Открыв глаза, он увидел, как Чжувон тянется к кипящему чайнику.

— Ааа! Ааа! Чжувон! Пощади! Я… я был неправ!

— …

— Чжувон! Чжувон!

Джунхи дрожал всем телом. Видя, как перед ним наклоняется кипящий чайник, он начал биться, как рыба, выброшенная на берег. Чжувон не шутил. Он действительно собирался облить лицо Джунхи кипятком.

— Не смей произносить моё имя. Или я вырву тебе язык.

— Я… Хны… Я был неправ! Больше не буду! Ааа! Аааа! — раздались ужасные крики.

Донха, дрожа всем телом, подполз к Чжувону на коленях и обнял его за ногу.

— …Папа, пожалуйста, остановись, — прошептал он.

Чжувон замер. Он посмотрел вниз на побледневшего Донха и стиснул зубы.

— Подожди, твоя очередь ещё не пришла.

Было очевидно, как он зол. Его глаза горели яростным огнём. Донха понял, что сейчас произойдёт что-то ужасное. И всё это из-за него. Он расплакался.

— Меня никто не заставлял! Я сам предложил!

— …Донха, замолчи.

— Я его соблазнил! Не бей его!

Чжувон тяжело вздохнул и поднял голову. Он бросил тяжёлый чайник в пустую раковину и разжал руку. Джунхи, словно крыса, вырвавшаяся из ловушки, бросился бежать.

Щёлк. Хлопнула входная дверь. В наступившей тишине раздавалось только чьё-то тяжёлое дыхание. Трудно было сказать, чьё именно. Возможно, обоих.

Донха продолжал дрожать и держаться за ногу Чжувона. Вдруг холодная рука схватила его за воротник и подняла на ноги. Его грубо толкнули, и он ударился спиной о стену. Не обращая внимания на боль, Донха посмотрел в глаза Чжувону.

— Зачем ты это сделал? — холодно спросил Чжувон, внимательно осматривая его заплаканное лицо. Он всматривался в его большие глаза, словно пытаясь найти в них хоть каплю лжи.

— Я же спросил, зачем ты это сделал?

— …Просто. Захотелось.

Чжувон усмехнулся, словно не веря своим ушам. Его хватка на воротнике Донха усилилась.

— Увидел такого же педика и возбудился?

Откуда он…? — Донха широко раскрыл глаза. Он не мог поверить, что отец так спокойно говорит о его секрете.

— Думал, я не знаю? Я просто делал вид, что не знаю.

— …Тогда продолжал бы притворяться. Зачем показывать, что знаешь?

— Тебе стыдно, что тебя поймали? Неловко? Зачем делать то, за что стыдно?

Донха поднял на него заплаканные глаза. Его прекрасное лицо смотрело прямо на Чжувона. Тот сжал кулаки. У него вдруг пересохло во рту.

— Мне не стыдно, — сказал Донха.

— Что?

— Я уже взрослый. Тебе всё равно, как я живу, — продолжил он.

— …

— Почему тебе можно, а мне нельзя? Я тоже могу спать с кем хочу. И я буду это делать.

Слова Донха словно ледяной водой окатили Чжувона.

Он серьёзно? Похоже, что да. Но почему я так злюсь? — подумал он.

Чжувон на мгновение отвел взгляд, а затем снова посмотрел на Донха. Он не мог справиться с переполнявшей его яростью.

— Не надо так говорить, если дрожишь от страха, — сказал он, отпустил воротник Донха и схватил его за подбородок. — Ты можешь спать с кем угодно… кроме моего любовника.

Он сжал мягкие щёки Донха, и его губы вытянулись вперёд. Чжувон надавил на нежную кожу и произнёс каждое слово с нажимом.

— Проси прощения, — сказал Чжувон.

— …Нет, — ответил Донха.

— Проси прощения и обещай, что больше так не будешь. Тогда я тебя прощу.

Чёртов Донха упрямо покачал головой. Он плакал, и его прекрасное лицо выглядело таким несчастным, что Чжувон ещё больше разозлился.

— Тебя тошнит от того, что я люблю мужчин? Это неправильно?

— …

— Я не буду извиняться.

— Ха, — Чжувон невольно рассмеялся. Это было не смешно. Но даже сейчас, глядя на Донха, он чувствовал возбуждение.

Кто же из нас настоящий извращенец? Кажется, я, — подумал он.

Он развернул дрожащего Донха лицом к стене и закатал рукава. На его мускулистых руках вздулись вены.

— Сегодня ты получишь по заднице, — сказал Чжувон.

Он собирался бить его до тех пор, пока тот не попросит прощения. Он сам уже всё испортил, поэтому лучше, чтобы Донха образумился. Это было мелочно и незрело, но Чжувон никогда не был хорошим отцом.

Время перевалило за полночь, в доме воцарилась тишина и темнота. Чжувон прошёл через гостиную.

Гостиная, которую Донха всегда содержал в идеальной чистоте, сверкала, а кухня выглядела так, будто там произошло сражение.

Дойдя до шкафа, он присел на корточки и начал рыться в ящиках. Перевернув всё вверх дном, он наконец нашёл то, что искал: обезболивающее, миорелаксант и гель от ушибов и отёков.

— Фух, — Чжувон со вздохом сжал лекарства в руке. Он потёр лоб. Ему нужно было успокоиться.

Чжувон потёр лоб, чувствуя угрызения совести.

Сначала наказать, потом лечить… Что за цирк? — подумал он.

Он направился к комнате Донха и остановился перед дверью. Он хотел было постучать, но потом решил, что это глупо, и просто повернул ручку. К счастью, дверь была не заперта.

В комнате было темно, как в погребе. Донха лежал на кровати лицом вниз. Длинные ноги, выглядывающие из-под шорт, казались особенно белыми. Он изредка вздрагивал, и это выглядело очень жалко.

Чжувон вздохнул и сел на край кровати. Матрас прогнулся под его весом. Донха вздрогнул и ещё сильнее спрятал лицо в сгибе локтя, словно кролик, забившийся в нору.

— Надо намазать мазью перед сном, — спокойно сказал Чжувон.

Донха промолчал, пока Чжувон открывал упаковку с мазью. Было слышно только его тихое всхлипывание. Он плакал почти полдня, но, видимо, ещё не успокоился.

Чжувон повернулся и оперся рукой о кровать. В таком полулежащем положении он не мог видеть лица Донха. Он лишь понимал, что тому очень плохо.

А кто просил тебя быть таким упрямым? — подумал он.

Чжувон как следует отшлёпал Донха по заднице. Он не мог заставить себя взять ремень и бил его рукой, но всё равно слышал, как шлепки отдавались по коже. Но упрямый Донха ни в какую не хотел извиняться. В конце концов, на ладони Чжувона появился синяк.

Вздох, сигарета, снова шлепки. Вздох, сигарета, шлепки.

Это повторялось снова и снова. Он уже не помнил, кто первый сдался.

Кажется, Донха всё же выдавил из себя что-то вроде извинения, а Чжувон сказал: «Ладно, хватит».

Чжувон чувствовал себя подавленно.

Как бы я ни был зол, мне не следовало поднимать на него руку, — думал он.

Он никогда не наказывал Донха физически, хотя и не баловал его. Донха был послушным ребёнком и никогда не доставлял проблем.

— Донха, сними шорты, — сказал Чжувон.

— …Нет, уйди.

— Я сказал, сними шорты.

Но стоило ему стать взрослым, как он перестал слушаться. Чжувон проигнорировал плаксивый ответ и стянул с Донха шорты. Тот пытался сопротивляться, но это было бесполезно. Шорты и нижнее бельё упали на пол, открывая округлые ягодицы.

— Стыдно?

— …

— Чего тут стыдиться?

Донха сжался ещё сильнее. Словно мимоза, готовая закрыться от прикосновения.

Чжувон выдавил мазь на палец и посмотрел на ягодицы. Затем невольно нахмурился. Всё было очень плохо. Белая кожа ягодиц и верхней части бедер была покрыта сине-фиолетовыми пятнами от лопнувших капилляров.

На его светлой коже синяки выглядели особенно ярко. Донха, должно быть, очень больно, но он терпел до последнего.

Какие же мы оба глупые, — подумал Чжувон и начал аккуратно втирать мазь в ушибы.

Он нежно погладил ягодицы, и спина Донха выгнулась. По его разгорячённой коже пробежали мурашки.

— Извини, что ударил, — сказал Чжувон.

— …

— Я немного вышел из себя.

Он извинился за своё недостойное поведение. Донха, конечно же, промолчал и только тяжело дышал. Чжувон не обратил на это внимания и продолжил втирать мазь.

— Завтра всё опухнет, — сказал Чжувон.

— …

— Больно?

Он старался говорить ласково. Донха тихонько скулил, как щенок, и Чжувон решил, что ему очень больно. Он ослабил нажим и стал втирать мазь лёгкими, круговыми движениями.

Гель таял под его пальцами, делая кожу скользкой. Его руки стали влажными и липкими. Он массировал ягодицы ладонями, и складка между ними то раздвигались, то сжимались, издавая непристойные звуки.

— Блять, — выругался Чжувон.

Из-за чего такой шум? Чжувон, ты извращенец, совсем спятил? Возьми себя в руки! — ругал он себя, но руки продолжали двигаться сами по себе.

Он обхватил ягодицы Донха и раздвинул их большими пальцами. Открывшееся отверстие с нежными складочками было удивительно чистым. Нежно-розовое и нетронутое. Трудно было поверить, что это задница парня.

Внезапно Чжувон вспомнил о заднице Джунхи. Тот хвастался, какой у него «вкусный» анус, но на самом деле он был тёмным и непривлекательным. Чжувон даже не хотел к нему прикасаться и прогонял его, а тот ещё и считал его странным.

Кто вообще сказал, что анусы должны быть красивыми?

У Донха он был красивый. Хотя, если честно, Чжувону было бы всё равно, даже если бы он был чёрным. Это было бы даже возбуждающе: невинное лицо и развратная задница…

Если я буду продолжать трогать его, он потемнеет? — подумал Чжувон и потёр большим пальцем нежные складочки вокруг узкого отверстия.

— Ах… хн… ах… папа! — Донха не выдержал и потянулся назад. Он уткнулся лицом в подушку и, словно слепой, нашарил руку Чжувона. Он крепко сжал его запястье, но Чжувон продолжал ласкать его анус большим пальцем. Донха почувствовал, как от головокружительного ощущения у него сжимается в горле. Он был уверен, что его задняя часть тела реагирует точно так же.

— Да, Донха? Что такое? — спокойно спросил Чжувон. Он смотрел на то, как Донха дрожит и цепляется за его руку, и невольно улыбался.

— Не… не трогай меня… там…

— Где не трогать?

— Сзади… не трогай… хн…

— …

Какой же он чувствительный. Мой сын слишком невинен и наивен для этого жестокого мира. Там, за пределами этого дома, полно таких, как Джунхи, — подумал Чжувон.

— Блять, — он снова выругался. Одна мысль о Джунхи приводила его в ярость.

Надо было кастрировать этого грязного ублюдка. Он слишком легко отделался, — думал Чжувон, совершенно забыв о том, что сам сломал Джунхи нос.

Он стиснул зубы и невольно усилил хватку. Чжувон сжал опухшие ягодицы Донха, и тот вскрикнул от боли.

— Больно?

— Хн… теперь правда хватит.

Донха был на грани слёз. От шеи до плеч все покраснело, словно его и там отшлепали.

Его ноги задрожали, и дрожь пробежала по стройным бёдрам, коленям, икрам и белым пальцам. Чжувон убрал руку от ягодиц и посмотрел на него. Он задумался, почему Донха так реагирует, и пришёл к одному выводу.

— Донха, подними задницу, — сказал Чжувон.

Голова Донха яростно замотала по подушке. Он отказывался, беззвучно протестуя.

— Подними, — повторил Чжувон, понизив голос.

Донха замер. Он инстинктивно почувствовал, что Чжувон не в духе. Помедлив немного, он слегка приподнял колени. Его ягодицы чуть приподнялись.

Чжувон усмехнулся и просунул руку Донха под живот. Он поднял его, и Донха чуть не потерял сознание. Его ноги инстинктивно согнулись в коленях, и он упёрся ими в кровать. Теперь он стоял на коленях, склонившись вперёд, и терпел это унижение. Чжувон чувствовал, как покраснело его лицо.

Он посмотрел на Донха.

— …Встал, — сказал он.

— …

— Всего лишь потрогал твою дырку…

Чжувону ужасно захотелось курить. Наверное, поэтому у него так пересохло во рту. Он скрестил ноги и оперся рукой о матрас, не сводя глаз с Донха.

— Тебе так нравятся мужские прикосновения? Совсем потерял голову?

— Хн… ах…

— Что же мне с тобой делать? Надо было раньше заняться твоим сексуальным воспитанием?

Его возбуждённый член был точь-в-точь как у Чжувона: от головки до основания, и даже мошонка была такого же чистого персикового цвета. Забавно, что Донха не был похож на него лицом, но их члены были идентичны. И то, как он изгибался влево, когда напрягался, — это явно была семейная черта.

— Маленький развратник. Ты уже готов раздвинуть ноги от одного прикосновения.

— Нет…

— Нет? А твоё тело без ума от секса.

— …

— Скажи мне, Донха, с каких пор ты любишь мужчин?

— …

— Я не ругаюсь, просто скажи мне.

Голос Чжувона смягчился, и Донха медленно поднял голову. Он потянул на себя футболку, пытаясь прикрыть своё тело, хотя его ягодицы всё ещё были на виду.

— Я не всех мужчин люблю. Просто тот человек, которого я любил, оказался мужчиной. Он был единственным.

— Ха, — Чжувон невольно усмехнулся, услышав это признание. Он почувствовал, как в нём поднимается гнев.

Наверное, это из-за того, что я вспомнил наглую рожу Джунхи, — подумал он.

— Этот человек… Джунхи?

— Нет…

— Тогда ты любил кого-то другого, а с Джунхи просто спал? Ты шлюха?

Донха не смог ответить на эти резкие вопросы и только судорожно глотал воздух. Слёзы текли по его щекам, падая на простыню и подушку. Его кулаки, сжимавшие футболку, дрожали.

— Этот дядя… он постоянно спит с тобой… Я так ненавижу это… Что мне делать? Он приходит, пропахший твоими духами, и хвастается этим передо мной… хны… меня это так злит…

Чжувон слушал его бессвязную речь и чувствовал, как у него пустеет голова. Он медленно провёл рукой по лицу, пытаясь скрыть своё замешательство.

— Я не понимаю. Какое тебе дело до того, что я сплю с Джунхи?

— Ты раньше не встречался с мужчинами! Поэтому я изо всех сил старался терпеть. Я боялся, что ты будешь меня презирать, поэтому даже прикоснуться к тебе не мог… а с ним ты…

Донха резко замолчал, поняв, что проговорился. Его лицо стало белым, как мел.

В его прерывистом дыхании слышался страх.

Чжувон молча наблюдал за ним, а затем откинул голову назад.

Не может быть, — подумал он.

Эта мысль казалась абсурдной, но он всё же решил проверить.

— Ты… любишь меня?

Донха выпустил футболку, которую до этого сжимал, как спасательный круг. Его руки, которыми он опирался на кровать, дрожали. Он лежал, съёжившись, и часто дышал, словно ягнёнок перед закланием.

Гнев Чжувона как будто испарился. Он осознал, что Донха испытывает к нему влечение. Не просто удивился этому невероятному факту, но почувствовал облегчение, и от этого ему стало ещё хуже, словно он хуже любого животного.

— Блять, — тихо выругался он. Донха вздрогнул от страха, но Чжувон не обратил на это внимания.

Он встал на колени на кровати и расположился позади Донха. Тот продолжал дрожать, не понимая, что происходит. Чжувон положил руку ему на спину, прижимая его к кровати, и опустил другую руку ниже.

Он обхватил рукой его твёрдый, гладкий член. Тот уже был влажным от предэякулята, поэтому Чжувону не пришлось его смачивать. Он начал медленно поглаживать его от основания до головки, как при мастурбации, и Донха не выдержал.

— Аах! Ах! Папа!

— Ты наказан, Донха. Выпрями спину, — холодно сказал Чжувон. Его ровный, низкий голос говорил о том, что он действительно зол.

Донха побледнел от страха. Он ожидал, что его побьют или выгонят, но никак не то, что Чжувон будет трогать его член.

— Хн… папа… перестань… хн!

Чжувон продолжал ласкать его член с пугающей умелостью. Из отверстия мочеиспускательного канала вытекала смазка. Плечи Донха опустились, а ягодицы приподнялись. Он потерял контроль над своим телом.

Донха молча плакал, глотая слёзы.

— Это что ещё за дела? Без разрешения тут течешь. Хочешь показать, что не получил семейного воспитания?

— П-про… прости…

— Я сказал, выпрями спину. Не заставляй меня повторять одно и то же.

Донха с трудом распрямил согнутую спину. Из его рта вырывалось прерывистое дыхание, он даже не мог сглотнуть. Стоило ему только попытаться покачать бёдрами, словно он вот-вот кончит, как большая рука Чжувона грубо зажимала головку члена. В глазах мутнело, голова закружилась.

Чжувон наблюдал за ним, а затем запрокинул голову.

Это воспитание? Я дрочу своему сыну под предлогом наказания. Кто из нас больше возбуждён — он или я? — подумал Чжувон. — Похоже, что я.

Как ни странно, его это совсем не беспокоило. Наоборот, он чувствовал, будто кто-то дал ему на это право.

Он так сильно меня любит, что даже готов был лечь под другого. Как отец, я должен позаботиться о своём несчастном ребёнке, — решил он.

Ему вдруг захотелось увидеть лицо Донха. Он хотел знать, о чём тот думает. Чжувон свободной рукой взял Донха за подбородок и повернул его лицо к себе.

Донха медленно моргал, его глаза покраснели от слёз. Влажные ресницы слиплись. Его чёрные глаза были такими же, как у Чжувона.

Ублюдок, возбуждённый собственным сыном. Грешник, которого не простит даже Бог, — подумал Чжувон.

В блестящих, как чёрный агат, зрачках Донха отражался он сам, объятый таким же вожделением.

— Блять, — выругался Чжувон и жадно поцеловал Донха. Он посасывал его сладкий язык и исследовал каждый уголок его рта. Их языки переплелись, и между губ вытекла слюна, смешанная со стонами.

Чжувон продолжал ласкать его член, и дыхание Донха стало частым и поверхностным. Он был близок.

Его дрожавшие бедра напряглись и стали твёрдыми, как камень. Наконец, на руку Чжувона хлынула горячая сперма. Донха долго изливался.

Чжувон продолжал сжимать его размягчившийся член, покрытый спермой. Он не отпускал подбородок Донха и жадно целовал его, словно утоляя жажду. Он оторвался от его губ только тогда, когда сперма на его руке начала высыхать.

Как только Чжувон отпустил его, Донха упал на кровать. Обессиленный, он тут же заснул, словно выполнив свою задачу.

Чжувон сел у его ног и вздохнул. Его рука коснулась белой ступни Донха. Он рассеянно посмотрел на неё.

— …Вырос. Сильно, — пробормотал он.

Его ступня, которая раньше помещалась на ладони Чжувона, теперь стала взрослой, мужской ступнёй. Он провёл свободной рукой по лицу.

Что сделано, то сделано. Я не могу вернуть всё назад, — подумал он.

Донха вышел из комнаты только после полудня.

Он распахнул дверь, уверенный, что никого нет дома, но, увидев Чжувона, сидящего за столом, испуганно отпрянул назад.

— Бах! — дверь захлопнулась. Чжувон усмехнулся. Куда он денется из дома? — подумал тот. Ему было забавно наблюдать за жалкими попытками Донха спрятаться.

Он спокойно сидел и ждал, когда дверь снова откроется. Чжувон сделал глоток остывшего чая, не сводя глаз с двери комнаты Донха. Минут через десять она тихонько приоткрылась.

Белая ступня появилась в дверном проёме, и на губах Чжувона расплылась лёгкая улыбка.

— Хорошо спал? — спросил Чжувон.

— Угу, — Донха не поднимал глаз и смотрел в пол. В прошлый раз он вышел в одной футболке, а сейчас надел ещё и шорты. Чжувон был немного разочарован.

Донха нерешительно подошёл к кулеру с водой. Чжувон следил за каждым его движением: как он берёт кружку, как наливает холодную воду, как плотно сжимает губы. Донха стоял, сгорбившись, и Чжувон хорошо видел его покрасневшие уши.

Донха жадно выпил воду. В тишине было слышно, как он сглатывает. Затем вздохнул и ещё какое-то время постоял у раковины, прежде чем тихо спросить:

— А как же работа?

— Прогулял, — ответил Чжувон.

— Так можно?

— Я сам себе хозяин.

Чжувон едва сдержал улыбку и прикрыл рот кружкой. Он хотел посмотреть, как долго Донха будет избегать его взгляда. Он решил не упоминать о вчерашнем, и их разговор казался совершенно обыденным.

Шшш, — послышался шум воды из-под крана.

Донха тщательно мыл свою кружку. Он вытер её, поставил на место и медленно пошёл прочь.

— Куда идёшь? — спросил Чжувон.

Донха вздрогнул от неожиданности, хотя вопрос был вполне обычным. Он нервно потёр ладони и сжал их в кулаки.

— …В комнату.

— Сегодня нет занятий?

Его голос становился все тише и тише, казалось, он вот-вот провалится сквозь землю. Ча Чжувон встал.

Он не смог больше сдерживаться. Чжувон схватил Донха за руку и резко притянул к себе.

Донха не успел ничего понять, как оказался на коленях у Чжувона. Его лицо было бледным. Чжувон взял его за щеки и заставил посмотреть на себя.

— Донха, — сказал он.

— …

— Ча Донха, открой глаза и посмотри на меня.

Донха медленно открыл глаза. Его длинные ресницы трепетали. Это мгновение тянулось бесконечно долго, но было прекрасным. Чжувон не отрицал, что снова возбуждён своим сыном.

— Ты помнишь, что мы делали вчера?

— …

— Помнишь или нет?

Донха снова зажмурился. Его ресницы намокли от слёз. Он выглядел таким жалким, беззащитным и невероятно красивым. Чжувон, словно зверь, заботящийся о своём детёныше, лизнул его влажные веки. Донха вздрогнул.

— Решай сам. Будем ли мы продолжать это или нет, — сказал Чжувон.

— …Что?

— Если не хочешь, я не буду тебя трогать. Мы забудем о том, что произошло. Будем жить как раньше.

— …

— Но если ты хоть немного хочешь продолжить…

— …

— Поцелуй меня.

Донха судорожно вздохнул. Его бедра дрожали на коленях Чжувона. Он чувствовал огромное давление, понимая, что от его решения зависит их дальнейшая жизнь.

Чжувон ждал. Он не знал, как долго сможет сдерживаться, но хотел, чтобы Донха сам принял решение.

— Я… я… — Донха запнулся, затем встал, опершись на плечо Чжувона. Он прикрыл рот дрожащей рукой и отвернулся. Чжувон смотрел, как он убегает, и сжимал пустую ладонь.

Вдруг Донха остановился, словно что-то вспомнив, и быстро обернулся. Он посмотрел на Чжувона, лицо которого ничего не выражало, и торопливо сказал:

— Я только что встал…

— …

— Мне нужно умыться …Сейчас вернусь, — последние слова он пробормотал так тихо, что их почти не было слышно. Чжувон откинул голову назад и посмотрел, как Донха скрывается в ванной. Он издал какой-то звук — то ли смешок, то ли вздох.

Он сводит меня с ума, — подумал Чжувон.

Донха провёл в ванной больше десяти минут, хотя обычно ему хватало и трёх. Он вышел с лицом, чистым и влажным, словно только что сваренное яйцо. С кончиков его волос капала вода. Его щёки пылали, но он старался выглядеть спокойным.

— …

— …Я умылся, — сказал он.

Чжувон молча смотрел на него. Донха нерешительно переминался с ноги на ногу. Понимая, что тот так и будет стоять, Чжувон кивнул.

— Садись.

Он специально развернул стул боком и вытянул ноги, чтобы Донха понял, куда ему сесть.

Одну руку Чжувон небрежно закинул на спинку стула, а другую опустил вниз. Он не собирался ничего делать. Теперь всё зависело от Донха.

Донха осторожно сделал шаг вперёд и сел на колени Чжувона, лицом к нему. Он обнял его за плечи. Чжувон почувствовал запах зубной пасты — Донха, должно быть, очень тщательно чистил зубы.

— Я… хочу продолжить… с тобой, папа, — сказал он дрожащим голосом. — Позволь мне.

Его слова были неуверенными и робкими, полными юношеской неловкости, но в них чувствовалось желание. Чжувон улыбнулся и медленно закрыл глаза.

Влажные губы Донха коснулись его губ и тут же отстранились. Поцелуй был очень коротким, всего две-три секунды, но Донха, похоже, показалось, что прошла целая вечность. Его дыхание участилось.

Через мгновение он снова робко поцеловал Чжувона, на этот раз задержавшись немного дольше. Тот слегка приоткрыл губы, но Донха, казалось, не заметил этого и продолжал неловко тереться о его губы. Он явно не знал, что делать дальше.

Нам ещё многому предстоит научиться, — подумал Чжувон.

Как я могу сделать из него мужчину, если он даже целоваться не умеет?

Ему стало смешно. Он точно знал, что у Донха нет опыта. В другой ситуации он бы не стал с этим возиться, но с Донха у него было странное чувство азарта.

Он обнял Донха за талию. Тот вздрогнул от неожиданности. Чжувон свободной рукой взял его за затылок и притянул к себе, не давая ему отстраниться.

— Высунь язык, — сказал он. — И нежно оближи.

Донха робко высунул кончик языка и быстро облизал губы Чжувона. Это было больше похоже на то, как лижет собака, чем на поцелуй.

Чжувон открыл рот и втянул его язык, посасывая. Мягкий язык Донха напрягся и застыл.

— Ммм… — простонал он и крепко вцепился в плечи Чжувона. Несмотря на явную нервозность, он широко открыл рот, подчиняясь движениям языка Чжувона.

Чжувон умело управлял неопытным Донха. Он нежно гладил его напряжённую спину и время от времени сжимал его затылок.

Их носы соприкасались, мягкие волосы Донха щекотали пальцы Чжувона. Он чувствовал знакомый запах шампуня и вкус зубной пасты. Чжувон отчётливо осознавал, что целует своего сына, и жадно втягивает его кусочек плоти.

Донха был неумелым, но быстро учился. Он впитывал всё, как губка. Когда Чжувон нежно сосал его нижнюю губу, он делал то же самое с его верхней губой. Когда Чжувон обвивал его язык своим, Донха издавал похотливый стон и следовал за ним.

— Дыши носом, — сказал Чжувон.

— …Угу, — Донха ещё не привык целоваться, и когда их губы на мгновение размыкались, он жадно хватал воздух ртом. Они снова слились в поцелуе. Донха первым просунул язык в рот Чжувона и начал нежно ласкать его слизистую оболочку, как его учили. Затем жадно сглотнул слюну.

Молодец, — подумал Чжувон.

Какой красивый.

Донха был таким невинным, но в то же время таким возбуждающим.

Может, у него есть талант к этому делу, как и у меня? — подумал Чжувон, наблюдая за тем, как умело Донха применяет полученные знания. Ему хотелось проглотить его целиком. Он уже целовал его, но чувство голода не проходило.

Чжувон не испытывал никаких угрызений совести. Он никогда не был хорошим человеком и не чувствовал отцовской любви. Для него было естественно заниматься любовью со своим сыном.

Он собирался целовать его до тех пор, пока у Донха не потрескаются губы. Он хотел научить его всему, что знал сам, шаг за шагом вводя его в мир плотских удовольствий.

Разве этого недостаточно, чтобы быть отцом? — думал он.

Это и есть моя отцовская любовь.

— Господин директор, вы помните, что у вас сегодня в восемь часов вечера назначен ужин с господином Чхве Тхэуком из компании «Самджин»? — заместитель директора зашёл в кабинет Чжувона, чтобы напомнить ему о предстоящей встрече. Тот как раз собирался уходить.

— Ах, да, — сказал он, словно только что вспомнил об этом. Он взял ключи от машины, не меняя выражения лица.

— Тебе придётся пойти туда одному, — сказал Чжувон.

— Что? Одному? Но это деловая встреча… И они ждут вас.

— Это просто пьянка. Так что иди вместо меня. Ты уже достаточно опытен для этого.

Заместитель директора схватил Чжувона за руку, видя, что тот торопится уйти.

— У вас что-то срочное? — спросил он.

— Я занят.

Что за срочное дело, о котором он не знает? Насколько заместитель директора знал Ча Чжувона, тот никогда не отказывался от деловых ужинов. Он умел получать удовольствие от развлечений и пользовался своей молодостью и обаянием, чтобы очаровывать людей.

И хотя он сам назвал это посиделками с выпивкой, в основе лежал бизнес. Без Ча Чжувона встреча, которая должна была быть весёлой, наверняка стала бы скучной.

Заместитель директора продолжал держать его за руку, не понимая, что происходит. Ча Чжувон слегка нахмурился и высвободил руку. Он поправил помятый пиджак и равнодушным тоном сказал:

— У меня свидание с сыном.

— Что?

— Поэтому я ухожу. Поработайте за меня.

Заместитель директора смотрел вслед уходящему высокому мужчине, не веря своим ушам.

Свидание с сыном? С тем взрослым сыном? С дочерью — ещё понятно, но со взрослым сыном… Такое он слышал впервые.

Но Ча Чжувона уже и след простыл. Он не мог понять, почему тот бросил дела компании, которые всегда были для него на первом месте. Хотя, когда он вообще его понимал?

Ча Чжувон направился домой. Донха отказался ужинать в ресторане, сказав, что сам приготовит.

Кто бы мог перечить его упрямству? Чжувон не особо ждал вкусного ужина, ему просто хотелось увидеть Донха, который ждал его дома. Поэтому он домчался домой вдвое быстрее обычного, сократив получасовой путь до пятнадцати минут.

Как только он открыл дверь, его окутал знакомый уютный аромат. Это был запах дома, который он чувствовал почти каждый день.

Но почему он был таким приятным и успокаивающим? Впервые в жизни Ча Чжувон почувствовал, что его дом — это его убежище. Возможно, потому что у входа его встречал Донха.

— Добро пожаловать домой, — вежливо поприветствовал он.

Чжувон невольно рассмеялся от этой официальной фразы. Он попытался сдержаться, но было уже поздно. Уголки губ изогнулись в усмешке, но в изогнутых полумесяцем глазах читалась искренняя радость.

Он вошёл в гостиную и небрежно спросил:

— Ты же говорил, что приготовишь ужин.

— Извини, не получилось.

В доме не пахло едой. Чжувон бросил взгляд на кухню — там были следы попыток что-то приготовить. Затем он посмотрел на Донха. Его лицо было неестественно напряжено, похоже, он сильно нервничал.

Неудивительно. Чжувон ведь пообещал ему, что как следует развлечется с ним после работы.

Скрывая улыбку, Чжувон направился в спальню. Донха нерешительно последовал за ним. Чжувон, не обращая на него внимания, снял пиджак и ослабил галстук. Расстегивая пуговицы на рукавах рубашки, он пробормотал:

— Я сегодня очень устал.

Донха, поднимавший с кровати брошенный пиджак и галстук, вздрогнул. Его лицо выражало обиду.

— …Да?

— Может, закажем еду?

— А… Я сам закажу.

— Хорошо.

Чжувон снял рубашку и брюки, оставшись в нижнем белье, и пошёл в ванную.

Ча Донха всё ещё пытался скрыть свои чувства, но огорчение на его лице было слишком очевидно. Его покрасневшие щеки выглядели очень мило.

Он специально не торопился, наслаждаясь процессом. У него не было часов, поэтому он не знал, сколько времени прошло, но, судя по сморщенным пальцам, не меньше часа.

Это время было приятным. При мысли о Ча Донха, который ждёт его, как щенок, его член напрягся. Чжувон подставил голову под струи воды, изливаясь в одиночестве. Сперма смешалась с тёплой водой и исчезла без следа.

Вскоре Ча Чжувон вышел из ванной, обмотав бедра полотенцем. Донха, ждавший его у двери, молча смотрел на него. Его плотно сжатые губы говорили о том, что он сдерживает какие-то слова.

Чжувон перевёл взгляд за спину Донха. На столе стоял пакет с доставленной едой.

— Уже привезли?

— …

— Ешь. Я не голоден.

Он неторопливо подошёл к дивану и лениво откинулся на спинку. С не до конца высохших волос на плечи падали капли воды. Чжувон провёл рукой по влажным волосам и глубоко вздохнул.

Похоже, у него действительно испортился характер. Вместо того чтобы лелеять и заботиться, он играет в скверные игры, желая увидеть, как Донха цепляется за него.

Ча Чжувон легонько постукивал пальцами по кожаной обивке дивана.

После душа он всегда курил, но сейчас ему даже не хотелось.

Чжувон облизал губы и стал ждать. Всё его внимание было сосредоточено на Ча Донха, которого он не видел.

Шлеп-шлеп. Он услышал чёткие шаги босых ног. Вскоре над головой Чжувона появилась тень. Он лениво откинул голову назад и увидел Донха, стоящего у его ног. Он думал, что тот будет плакать… но на его лице читалась злость.

— Ча Чжувон, ты настоящий подонок, — с трудом сдерживаемый голос сорвался.

Чжувон был удивлён. Донха назвал его по имени и без страха выругался, а у него по спине пробежали мурашки.

— Папе всё так легко даётся. А мне весь день было трудно дышать… Я ни на чём не мог сосредоточиться, только о тебе думал. Мне казалось, что моё сердце сейчас разорвётся.

— Ча Донха.

— Если испортил человека, то будь добр, неси ответственность. Разве не так поступают взрослые?

Донха оперся коленями о диван и забрался на него. Под весом его тела диван прогнулся. Маленькие руки схватили Чжувона за щеки, не давая ему отстраниться. Донха прижался к его губам.

Пусть и неумело, но настойчиво. Он применял все навыки, которым научился у Чжувона. Его язык скользнул по внутренней стороне губ Чжувона, переплетаясь с его языком, проник глубоко в рот и наполнил его слюной.

Глаза Чжувона лукаво прищурились. Рот сжался, всасывая слюну, которую Ча Донха вливал. Он с удовольствием принял язык Донха и обнял его за тонкую талию.

Продолжая страстный поцелуй, Чжувон просунул руку под футболку Донха. Рука, грубо сжимавшая его стройную талию, постепенно двинулась вверх. Край футболки задрался, обнажая грудь.

Донха на мгновение оторвался от его губ и откинул голову назад. Не дожидаясь приказа, он сам снял свою футболку.

Волосы, подхваченные тканью и взъерошенные, мягко опустились. От тонких каштановых волос исходил аромат шампуня, а от обнаженной кожи запах мыла. Уютный, сладкий, дразнящий запах Ча Донха.

Чжувон наклонился и жадно впился в маленький сосок. Он обвёл его языком, сжал зубами, облизал, и Донха издал прерывистый стон, запрокидывая голову.

Должно быть, это его первые ласки. Чжувон смотрел на Донха, который послушно отдавался ощущениям, и его дыхание участилось. Отец, сосущий грудь сына… До чего же он докатился.

Он пощекотал другой сосок пальцем, и Донха выгнулся. Сбившееся полотенце, которым он был обмотан, развязалось. Из-под него показался возбужденный член. Ча Чжувон провел языком по его плоской груди, поднимаясь выше, и произнес:

— Донха, хочешь отсосать папочке?

— …

Донха посмотрел на Чжувона взволнованным взглядом. Он с шумом выдохнув, он тут же сполз с дивана.

Затем сел между широко расставленных ног Чжувона и стянул с него полотенце. Увидев отчетливо вздымающийся член, он на мгновение замер, слегка удивленный его внушительным видом.

Тонкие пальцы обхватили пульсирующий ствол. Словно изучая какое-то живое существо, Ча Донха внимательно рассматривал член Чжувона.

— Он… такой тёмный.

— Тёмнее твоего.

— Это потому что ты им много пользовался?

Чжувон склонил голову набок. Вот же провокатор. Но это было правдой, так что отрицать было нечего. Ему нравилось, как контрастирует его огромный тёмный член с бледной кожей Ча Донха. Чжувон усмехнулся.

— Что, не нравится потрёпанный член, побывавший во многих дырках?

— Нет, нравится.

Донха с блеском в глазах посмотрел на головку члена. Мягкие пальцы скользнули по напряжённым венам и остановились на головке. Он нежно потёр отверстие мочеиспускательного канала, и на его пальце осталась прозрачная липкая жидкость.

Донха и сам бы точно так же отреагировал, ничего удивительного, но смотрел на него, словно тот увидел что-то невиданное. Он долго мял член Чжувона в руке, а затем поднял взгляд. В поле зрения попал Ча Чжувон, подпирающий подбородок кулаком, в ожидании. Донха спросил, словно прося разрешения:

— Можно пососать?

— Я думал, ты уже начал.

Длинные пальцы зарылись в волосы Донха и нежно погладили его кожу головы. От этого простого прикосновения по спине Донха пробежали мурашки, и возбуждение усилилось. Он подумал, что никогда не сможет научиться таким приемам. Вместо этого он выбрал то, что мог сделать прямо сейчас.

Крепко сжав член в руке, он наклонил голову. Прикоснувшись губами к тёмно-красной головке, он почувствовал, как липкая смазка покрыла его губы. В этом месте было сосредоточено множество чувствительных нервных окончаний, и от одного этого Чжувон издал томный стон.

Воодушевленный, Донха высунул язык и начал облизывать круглую головку. Он обильно смочил её слюной и начал нежно рисовал круги языком. Правильно ли он делает? Это же не сосание, а скорее облизывание… Донха, привыкший учиться самостоятельно, продолжал свои эксперименты.

Широко раскрыв рот, он заглотил головку целиком. Но даже от одной головки его рот был полон, и он не мог ничего сделать. Донха растерянно заморгал.

— Папин член великоват, да? — сказал Чжувон, лениво улыбаясь, и потянул Донха за мочку уха. Затем он медленно поднялся и отстранил голову Донха от своего члена. — Как следует смочи язык слюной и оближи его от основания до головки.

— …Вот так?

Донха послушно выполнил указание, прикладывая влажный от слюны язык к основанию члена. Ча Чжувон, глядя на это, прищурился.

— Шире. Всей поверхностью языка. Тщательно облизывай снизу вверх.

— …

— И яйца тоже пососи. Достаточно просто взять их в рот и покатать. А потом кончиком языка проведи линию вверх по стволу.

Пока Донха облизывал языком мошонку, с его подбородка капала слюна. Но рот его не пересыхал. Влажный язык скользил по стволу члена и достиг головки. Он обвёл кончиком языка глубокую бороздку и проник в отверстие мочеиспускательного канала.

Смышленый Ча Донха. Скажи ему раз — он сделает десять. Он не только послушно выполнял инструкции, но и импровизировал.

Чжувон медленно надавил на голову Донха, который размазывал скользкую смазку по головке. Маленький рот раскрылся и с трудом проглотил головку. Чжувон погладил его раздувшуюся щеку и сказал:

— Ты стискиваешь зубы. Расслабь горло и дыши носом. Если тебя стошнит, это испортит всё удовольствие, так что вбирай, сколько сможешь.

Донха, взяв член в рот, шумно выдохнул. Он хотел взять глубже, но как только головка касалась его горла, его начинало тошнить.

Когда казалось, что его челюсть вот-вот вывихнется, он вынимал член изо рта и посасывал его ствол, а когда становилось легче, снова пытался взять глубже. Он бросил взгляд на Чжувона — выражение его лица было совсем не таким, как в начале. Он выглядел равнодушным. Донха начал нервничать.

Он жадно взял ещё сантиметр толстого члена в рот. Головка прошла корень языка и проникла в горло. На мгновение его подтошнило, но твердый член уже перекрыл дыхательные пути, так что ни о какой рвоте не могло быть и речи.

— Тц, я же сказал тебе не делать этого, — тихо проворчал Чжувон.

Непослушный мальчишка уже проглотил больше половины его члена. Он сейчас всё себе там повредит. Чжувон хотел отругать его, но его раздражало то, что, несмотря на это, ему было чертовски хорошо.

Ча Донха, раз уж он смог взять такую глубину, начал жадно сосать.

Конечно, ему не хватало сноровки.

Но хоть он хоть и задевал постоянно зубами головку, но даже это возбуждало. Прерывистое дыхание, стекающие капли слюны… Что с ним не так? Почему всё, что он делает, даже самое грязное и пошлое, выглядит так прекрасно?

Никто из них не чувствовал вины, поэтому они без колебаний занимались такими грязными вещами. Ча Чжувон, наслаждаясь нарастающим возбуждением, запустил пальцы в волосы Донха. Он почесал влажную от пота кожу головы, и Донха приоткрыл глаза. В тот момент, когда Чжувон увидел лицо своего сына, с которого текли слёзы, он не выдержал и кончил.

— А, бля…

Чжувон резко вытащил свой член. Половина спермы попала Донха в горло, ещё четверть — на язык, а остальное растеклось по его подбородку. Донха закашлялся.

— Выплюнь, Ча Донха. Вот моя рука.

Чжувон подставил сложенную лодочкой ладонь ко рту Донха, и тот сплюнул в неё слюну и сперму. Чжувон облегчённо вздохнул. Он вытер вспотевший лоб и вдруг рассмеялся, осознав, что сделал то, чего не делал даже в юности.

— …

Донха сердито посмотрел на него, словно спрашивая, почему он смеётся.

— Не смотри так на меня. Это возбуждает.

— …Что не так? Ты что, псих?

Чжувон поднял Донха, у которого был хриплый голос, и усадил его на диван. Он быстро стянул с него шорты и трусы. Ча Донха, мгновенно оказавшись голым, застыл с широко открытыми глазами.

Ча Чжувон навис над ним, прижимаясь к его телу.

— Я никогда не сосал мужской член, так что, честно говоря, немного волнуюсь…

— А Хан Джунхи… тот мужчина…

— Это он сосал меня. И я даже не трахал этого ублюдка.

Ему нужно было прояснить один момент, который Донха, похоже, неправильно понял. Он несколько раз развлекался с Хан Джунхи, но даже это ему быстро наскучило, и он не переходил черту.

Он считал, что его никогда не смогут привлечь мужчины. Вкусы можно изменить, но не сексуальные предпочтения. Но с Ча Донха всё было иначе. Он постоянно думал о том, как бы его соблазнить.

Чжувон взял в руку напряжённый член Донха и несколько раз слегка шлепнул им по своему лицу. Это пошлое действие не вязалось с его красивым лицом, но почему-то смотрелось удивительно гармонично.

— Ах… м-м…

Донха уже начал извиваться, хотя Чжувон ещё ничего не сделал.

Видя, как тот предвкушает удовольствие, Чжувон с готовностью взял его член в рот.

— А-ах… ах… о-ох!

Первый в его жизни минет, да еще и с таким пугающе умелым исполнением, заставил Ча Донха потерять голову. Из его рта вырывались стоны, словно не принадлежащие ему, а спина судорожно выгибалась. Он закрыл рот рукой и сжал колени. Даже ощущение трения лица Чжувона о его бедра вызывало у него пронизывающую дрожь.

— Ах… о-ох… м-м… ах…

— Нравится?

— Агх… да! Очень… нравится… с ума сойти… ах…

— Нельзя надо сходить с ума, у нас ещё много дел, — пробормотал Чжувон, растягивая губы в улыбке.

Он взял член Донха глубоко в горло. Покатав в руке напряжённые яички, он большим пальцем потёр бледную кожу промежности и отверстие ануса.

Донха чувствовал себя так, будто его окунают то в кипяток, то в ледяную воду. Он весь покрылся потом, голова стала ватной, и он не мог ни о чём думать. Он лишь жадно глотал воздух, стараясь справиться с захватвающим его удовольствием.

Донха думал, что не выдержит и минуты, но на этот раз продержался целых три.

От обильно излившейся спермы комната наполнилась терпким запахом.

Пока Донха лежал без сил, Чжувон собрал его сперму пальцами и размазал её по руке. Затем он потёр этой рукой ямочку между ягодиц Донха, и тот снова вздрогнул и посмотрел вниз.

— Сегодня мы потренировались с горлом, в следующий раз займёмся этим местом.

— …

— До тех пор будешь усердно повторять пройденный материал?

— …Угу.

Ча Донха обнял отца. Чжувон прижал его к себе и поцеловал.

Неужели это возможно? Донха дрожал от радости и страха одновременно.

Перед главными воротами Университета Хангук остановилась блестящая чёрная иномарка. Студенты, которым в этом возрасте свойственно интересоваться машинами, бросали на неё взгляды.

Дверь водителя открылась, и из машины вышел молодой мужчина. Внимание, прикованное к машине, теперь переключилось на Ча Чжувона, от которого веяло успехом. Чжувон, привычный к таким взглядам, прислонился к машине и закурил. Его слегка циничный взгляд был устремлён за ворота университета.

Да, мало что изменилось со времён старшей школы. Разве что теперь он мог свободно курить за пределами школы. Ча Чжувон затушил едва начатую сигарету, стряхнул пепел и бросил окурок в портативную пепельницу.

Вдали показался Ча Донха. У него было такое маленькое лицо, но он всё равно привлекал внимание. Донха быстро шёл к нему, а рядом с ним вышагивал долговязый парнишка, почти такого же роста, и что-то ему говорил.

Ча Чжувон, скрестив руки на груди, молча наблюдал за ними. Во рту пересохло, наверное, от сигареты. Не спуская глаз с долговязого, он достал леденец.

Хрум, хрум.

Он яростно разгрыз леденец, и резкий ментоловый аромат, распространившись по рту, прояснил голову.

Как только Донха заметил Ча Чжувона, он со всех ног бросился к нему. Он знал, что за ним приедут, но все равно обрадовался, увидев машину. Донха остановился, переводя дыхание, и Ча Чжувон выпрямился, отрываясь от машины.

— Кто это? – спросил он, кивнув в сторону Сон Бэкёна.

Донха повернул голову в ту сторону, а затем тихо произнес:

— …Мой одногруппник. Мы учились в одной старшей школе.

— Симпатичный друг.

Ча Чжувон вежливо улыбнулся. Сон Бэкён удивленно моргнул. На самом деле, симпатичным был тот, кто перед ним стоял. Ему стало очень любопытно, кто этот мужчина с невероятно красивым лицом.

— Ча Донха, кто это? – Сон Бэкён не таясь прошептал ему на ухо. Донха слегка отстранился. Улыбка Ча Чжувона показалась ему какой-то странной. Он высвободил руку из хватки Сон Бэкёна и прошептал в ответ:

— …Мой отец.

— Отец?

«Что за чушь, не ври», – Сон Бэкён, смеясь, толкнул Донха в плечо.

Донха отшатнулся к дороге, и Ча Чжувон, перехватив его, притянул к себе. Он крепко обнял Донха за тонкую талию и положил руку ему на плечо. Несмотря на показную небрежность, в его жесте чувствовалась нежность.

— Я не вру.

— …Ах, из-извините.

— Приятно познакомиться, я Ча Чжувон. А ты…

— Сон Бэкён!

Сон Бэкён охотно пожал протянутую руку Ча Чжувона. Услышав его имя, Чжувон заметно напрягся.

«Так вот ты и есть Сон Бэкён. Тот, кто плохо влияет на моего Донха».

— Бэкён, у тебя есть девушка? Ты такой симпатичный, наверняка, пользуешься популярностью.

Ча Чжувон прекрасно знал, что тот тоже предпочитает мужчин, но решил говорить иносказательно. Сон Бэкён не понял намека и только неловко улыбнулся.

— А, у меня, это… хе-хе. Нет. Поэтому я все время провожу с Донха.

— Вот как, тебе бы стоило кого-нибудь найти. Донха сейчас занят своими отношениями.

«Ча Донха встречается с кем-то?» – казалось, именно об этом спрашивали его широко раскрытые глаза. Сам Донха тоже ошарашенно смотрел на Ча Чжувона.

— Так что не мешай Донха какое-то время. Помоги ему сосредоточиться на отношениях.

— Ддда… Да.

— Спасибо. Дяденька потом угостит тебя обедом.

Сон Бэкён немного растерялся, услышав, как этот мужчина, которому совсем не подходило слово «дяденька», назвал себя так. Да и вообще, он до сих пор не мог поверить, что этот мужчина – отец Ча Донха. Сколько же ему лет на самом деле? Выглядит он лет на тридцать с небольшим, не больше.

— Ну ладно, пока.

Не обращая внимания на ошеломленного Сон Бэкёна, Ча Чжувон легко попрощался и повернулся. При этом он заботливо придерживал Донха. Он лично открыл дверь пассажирского сиденья, усадил Донха внутрь, а затем, сделав шаг своими длинными ногами, обошел машину. Вел он себя как настоящий взрослый мужчина.

— Вау… Прямо как парень, — произнес Сон Бэкён. Внешность мужчины была настолько нереальной, что он никак не мог принять тот факт, что это отец Ча Донха. Бэкён глупо улыбнулся и развернулся. Он решил потом расспросить Донха подробнее.

Тем временем Ча Чжувон сел на водительское сиденье. Как только дверь захлопнулась, он схватил Донха за загривок и притянул к себе.

Донха замер, не в силах пошевелиться, когда Чжувон грубо прижался к его губам. Несмотря на тонированные стекла, они находились прямо перед воротами университета. И неизвестно было, ушел ли уже Сон Бэкён или все еще где-то рядом.

— Ммм, ах, а…

Донха пытался остановить возбужденного Ча Чжувона, но горячий язык уже проник в его открытый рот. Чжувон жадно посасывал его язык и больно кусал за нижнюю губу. Донха поднял руки и обхватил щеки Чжувона. Его руки дрожали, пока он так же страстно отвечал на поцелуй, глотая слюну.

Чмок, чмок.

Звуки влажных поцелуев заполнили салон автомобиля. Когда воздух стал горячим от учащенного дыхания, Ча Чжувон, немного успокоившись, отстранился. Он пристально посмотрел на раскрасневшееся лицо Донха.

— Чтобы я больше не видел тебя с этим Сон Бэкёном, понял?

— …Понял.

«Такой покорный, ни разу не перечит», — подумал Ча Чжувон, глядя на полузакрытые глаза Донха, и коротко вздохнул. Не удовлетворившись, он еще раз быстро поцеловал его в губы и большим пальцем провел по влажным губам Донха.

— Пристегни ремень.

— Угу.

Донха послушно потянул за ремень безопасности.

Щелк.

Пристегнувшись, он повернулся к Ча Чжувону.

Под пристальным взглядом Донха, Чжувон невольно прикрыл рот рукой. Он нахмурился и пробормотал:

— Не смотри на меня, смотри на дорогу. Я не могу сосредоточиться на вождении.

— Ты злишься?

— …Нет.

Он злился не столько на Донха, сколько на себя. Ему было стыдно и неловко, что он ревнует к какому-то юнцу, у которого еще чернила на паспорте не высохли. Чжувон ни за что не признался бы в этом Донха. Он сильнее надавил на педаль газа. Машина с двумя мужчинами внутри помчалась по дороге.

После дорогого ужина они переместились в другое место. Ча Чжувон привел Донха в роскошный виски-бар. Приглушенный свет создавал интимную атмосферу, а в воздухе витал густой аромат дуба.

Ча Донха чувствовал себя очень скованно в этой необычной обстановке. До этого он бывал только в традиционных барах возле университета и дешевых сетевых забегаловках. А это место казалось предназначенным исключительно для избранных взрослых.

Полки были заставлены бутылками разных размеров с надписями на иностранных языках, а солидный бармен молча протирал бокалы. Плавная джазовая музыка, посетители, тихо потягивающие свои напитки – все это было ново для Донха. Он нервничал, беспокоясь, не слишком ли он выделяется своей молодостью в этом изысканном мире, и осторожно осматривался по сторонам.

В глазах Ча Чжувона зажатый Донха выглядел очень мило. Он улыбнулся и сделал заказ. Себе, как обычно, он взял виски on the rocks, а Донха – лонг-айленд айс ти.

Вскоре принесли напитки в высоких бокалах. В коктейле Донха, украшенном тонкими ломтиками лайма, весело играли пузырьки. Он посмотрел на свой напиток, затем на бокал Ча Чжувона и спросил с сомнением в голосе:

— …Это что, не алкогольный?

— Алкогольный. Несмотря на внешний вид, он довольно крепкий, так что пей не спеша.

Ча Чжувон, не меняясь в лице, медленно поднял свой бокал.

Донха молча взял трубочку. Сделав глоток, он почувствовал, как во рту смешиваются сладкий вкус колы, кислинка цитруса и терпкость водки. Как и сказал Ча Чжувон, коктейль оказался довольно крепким.

И, что удивительно, он пришелся Донха по вкусу.

Видя, как бесстрашно Донха пьет коктейль, Ча Чжувон, подперев подбородок рукой, спросил:

— Вкусно?

— Ага, лучше, чем соджу.

— У тебя изысканный вкус.

Донха с важным видом кивнул, но не смог скрыть румянец, проступивший на его щеках. Даже в приглушенном свете бара было видно, как они покраснели.

Его светлая кожа сегодня казалась еще белее, а длинная шея придавала его утонченным чертам еще больше изящества. Взгляд Ча Чжувона задержался на плавной линии, идущей от лба к кончику носа и пухлым губам.

Наблюдая за Донха, Чжувон молча поднял свой бокал. Сегодня и ему алкоголь казался особенно вкусным, возможно, благодаря прекрасной закуске.

Они разговаривали, как и все остальные посетители бара. Об учебе Донха в университете, о работе Ча Чжувона – ничего особенного, но для них, так мало общавшихся друг с другом, эти темы были интересны.

На протяжении всего разговора Ча Чжувон сидел, повернувшись к Донха. Он не мог сдержать улыбки, наблюдая, как тот пьянеет прямо у него на глазах.

— Не пей без меня.

— Нельзя встречаться с друзьями, нельзя пить… Почему столько запретов?

— Ты разве не знаешь, какой у тебя ужасный характер, когда ты пьян?

«У меня?» — Донха посмотрел в пустоту, пытаясь вспомнить, как он ведет себя в пьяном виде. Вроде бы, ничего особенного. Ну, разве что, если выпьет слишком много, то ничего потом не помнит… Но это же у всех так…

«Ну, я не так часто хожу выпивать, да и в последнее время почти все время один,» — подумал Донха. Не видя смысла спорить с Ча Чжувоном, он кивнул, и тот, погладив его по щеке, сказал: «Молодец».

— Ча Чжувон?

В этот момент кто-то окликнул Чжувона. Это был мужчина примерно того же возраста, что и Чжувон, с дружелюбной улыбкой на лице, словно они были хорошо знакомы.

Чжувон выпрямился и спокойно ответил:

— Давно не виделись.

— Выпиваешь? А кто это рядом с тобой? — мужчина с любопытством посмотрел на Донха. На самом деле, он заметил Чжувона, как только вошел в бар. Ему было так странно видеть его с молодым парнем, что он не смог пройти мимо и подошел, даже не заняв столик.

Чжувон перевел взгляд на Донха. Тот, только начавший расслабляться под действием алкоголя, снова напрягся. Губы Ча Чжувона изогнулись в легкой улыбке.

— Мой сын.

— Правда? Это тот самый Ча Донха, о котором я столько слышал?

Похоже, Ча Донха, сам того не зная, стал довольно известной личностью. Впрочем, неудивительно, ведь Ча Чжувон никогда особо не скрывал, что у него есть сын.

Конечно, то, что он стал отцом в столь юном возрасте, не было чем-то, чем можно гордиться, но его окружению было все равно. Все и так знали, что Ча Чжувон – легкомысленный и непостоянный человек.

— Твой сын… невероятно красивый, — искренне восхитился мужчина. У него было маленькое личико, а длинные руки и ноги, унаследованные от Ча Чжувона, делали его фигуру потрясающей. Он был таким миловидным, что странно, почему он до сих пор не дебютировал как айдол.

— Ага, красивый, — Ча Чжувон погладил Донха по затылку. Его рука скользнула ниже и обхватила тонкую шею Донха. Холодная ладонь легла на кожу, пальцы с легким нажимом поглаживали ее, большой палец медленно скользил по ключице. Со стороны это выглядело как нежный жест заботливого отца.

Но Донха чувствовал истинный смысл прикосновений Ча Чжувона. С каждым поглаживанием его сердце билось все сильнее. Ему показалось, что окружающие слышат его стук, и он крепко зажмурился. Молодому, неопытному влюбленному было трудно скрывать свои чувства.

К счастью, Ча Чжувон вскоре убрал руку и продолжил разговор со своим знакомым. Донха пытался прислушаться, но разговор был слишком сложным для него. Это были разговоры взрослых.

Допивая свой коктейль, Донха украдкой наблюдал за Ча Чжувоном.

Тот, разговаривая со своим знакомым, сидел боком. Черная рубашка облегала его широкие плечи и мускулистое тело, а черные брюки подчеркивали длинные ноги и стройный силуэт. Чжувон часто одевался так, но сегодня, возможно, из-за обстановки, он выглядел особенно сексуально, держа в одной руке бокал и слегка откинувшись на спинку кресла.

Сам того не осознавая, Донха оглядел его с ног до головы. Его взгляд скользнул по начищенным черным туфлям, поднялся выше, задержался на животе, а затем жадно впился в расстегнутую рубашку. Когда он наконец поднял глаза, то встретился взглядом с Ча Чжувоном.

Губы Чжувона были скрыты бокалом, но Донха видел, как игриво прищурились его глаза. Словно он знал, о чем думает Донха.

Донха, словно пойманный с поличным, резко отвернулся. Его сердце сжалось, ладони вспотели. Он вытер лицо влажными руками. «Даже когда я стану таким же взрослым, как Ча Чжувон, – тридцати семи лет, – я все равно не смогу его превзойти», – подумал Донха. В этот момент он осознал это с новой силой.

Коктейль закончился, и теперь, как бы Донха ни крутил трубочку, она задевала только кусочки льда и лайма. Донха взял кусочек льда в рот и стал катать его языком. В этот момент Ча Чжувон закончил разговор со своим знакомым, договорившись встретиться позже. Он выпрямился и залпом допил свой виски.

— Пойдем, — сказал он.

Расплатившись, Ча Чжувон взял Донха за запястье и вывел из бара. Он шел очень быстро, и Донха едва поспевал за ним. Он нервно озирался по сторонам, чувствуя на себе взгляды окружающих. В какой-то момент он заметил их сцепленные руки. Рука Ча Чжувона была намного больше его собственной и крепко сжимала его запястье.

— Отпусти, люди смотрят, — сказал Донха.

— Какая разница, мы же отец и сын.

Тридцатисемилетний отец и двадцатилетний сын. Кто бы поверил, что они отец и сын? Тем более, что они направлялись к лифту, ведущему в номера отеля. Они изначально пришли в этот бар именно потому, что он находился в здании отеля. Ча Чжувон уверенно приложил ключ-карту и нажал кнопку «9».

В медленно поднимающемся лифте повисла тишина.

Донха, покусывая нижнюю губу, смотрел на их сцепленные руки.

В отличие от его собственных белых, нежных рук, рука Ча Чжувона была сильной, мужской, с выступающими костяшками. Короткие ногти на длинных пальцах выглядели аккуратно.

«Как он может быть таким идеальным даже в мелочах?» — подумал Донха, снова чувствуя, как влюбляется в него. В этот момент лифт остановился на первом этаже, и двери распахнулись.

В лифт вошли иностранные туристы – мужчина и маленькая девочка, которые выглядели как настоящая семья. Когда они вошли, Ча Чжувон, придерживая дверь, спросил на какой им этаж.

— 12-й, спасибо, — ответил мужчина на английском языке.

Лифт снова начал подниматься, и тишину сменил веселый щебет девочки. Ее отец смотрел на нее с нескрываемой любовью.

«Вот это настоящая семья, вот как должны выглядеть отношения между отцом и ребенком», — Донха невольно смотрел на иностранцев. Не столько из зависти, сколько из любопытства.

Внезапно рука Ча Чжувона разжалась, и его длинные пальцы переплелись с пальцами Донха. Донха поднял голову и встретился взглядом с Чжувоном. Тот, словно читая его мысли, сказал спокойным голосом:

— Не думай ни о чем лишнем. У них так же, как и у нас.

Простая фраза, но крепкое пожатие руки вселяло странное чувство спокойствия. Донха кивнул и сжал руку Чжувона в ответ. Холодная рука Чжувона и теплая рука Донха соприкоснулись, и их температура словно уравновесилась.

Как только они доехали до 9-го этажа, Ча Чжувон быстро зашагал по мягкому ковру коридора. Донха едва поспевал за ним, несколько раз чуть не подвернув ногу. Чжувон шел быстро, не глядя по сторонам, сосредоточившись только на своей цели.

Как только они вошли в номер, Чжувон схватил Донха за воротник и прижал к стене.

Бах.

Он тут же жадно впился в его губы. Через мгновение послышался щелчок закрывающейся двери. Он так торопился, что даже не стал ждать, пока дверь закроется до конца.

У Ча Чжувона были удивительно холодные руки, но его рот всегда пылал, словно он проглотил огонь.

Горячий язык хозяйничал во рту Донха, проникая все глубже, будто хотел добраться до самого горла, и грубо посасывал его язык.

Донха потерял голову от поцелуя. Он закрыл глаза и встал на цыпочки. Его руки, обвивавшие плечи Ча Чжувона, переместились на его шею и затылок.

— Ах, черт… Какое «так же»? Я с самого начала чуть с ума не сошел от желания тебя поцеловать.

На краткий миг оторвавшись от губ Донха, Ча Чжувон прерывисто вздохнул. Сквозь ткань брюк отчетливо проступала твердая выпуклость его возбужденного члена. Не скрывая своего желания, Ча Чжувон открыто демонстрировал свою похоть к собственному сыну.

Донха тоже пылал от желания. Словно голодный младенец, жаждущий молока, он целовал Чжувона, прижимаясь к нему всем телом и потираясь о него. Даже сквозь одежду чувствовался жар их тел. Ча Чжувон, не размыкая губ, тихо выругался.

Он подхватил Донха на руки. Даже за то короткое время, пока они шли от двери к кровати, Донха не прекращал целовать его. В пылу страсти они добрались до кровати. Ча Чжувон грубо бросил Донха на аккуратно застеленную простыню.

— Ча Донха, сегодня мы займемся сексом, — сказал Ча Чжувон, обхватывая его лодыжки. Белые кроссовки Донха полетели на пол. Лежа на кровати, тот тяжело дышал.

Он потерял голову от возбуждения и не мог думать ни о чем, кроме Ча Чжувона, перед глазами все плыло. Весь мир Донха сузился до одного человека.

— Папа, научи меня, — прошептал Донха, обводя пальцем острый подбородок Чжувона.

— ...

— От начала и до конца. Всему.

Взгляд Чжувона на мгновение стал жестким. Он уткнулся лицом в белую шею Донха, жадно впиваясь в нее зубами. Его руки быстро расстегнули ремень.

Одежда слетала с них, обнажая кожу. Пульс отдавался в соприкасающихся участках кожи. Их сердца бились в унисон, а члены были возбужденны до предела.

Ча Чжувон терся своим членом о пах Донха. Алая, набухшая головка скользила по мошонке, стволу члена и редким лобковым волосам Донха.

Он оставлял за собой влажный след. Посасывая кадык Донха, Ча Чжувон размазал свою смазку по его члену.

— Какой же ты бесстрашный. Откуда ты знаешь, что я буду делать?

— Хмм, ах, мм!

— Блять, Ча Донха, как ты вообще живешь с таким чувствительным телом, а?

С каждым поцелуем, с каждым прикосновением Донха дрожал. Они столько раз целовались, ласкали друг друга, терлись членами… И все же Донха каждый раз реагировал так, словно это происходило впервые. Это сводило с ума и Ча Чжувона.

Все дело было в чувствительности Донха. Он был таким от природы. Красивым, восприимчивым, заставляющим терять голову. Ругаясь сквозь зубы, Ча Чжувон опустил голову, уткнувшись носом в подмышку Донха.

— Ах! Папа, хмм, ах, не надо! — Донха испуганно дернулся, когда влажный язык начал вылизывать его подмышку. Но его нижняя часть тела была прижата к Чжувону, поэтому он мог лишь выгибаться.

Донха закрыл лицо рукой, всхлипывая. Влажный язык скользил по волоскам, вызывая щекотку и волну удовольствия, от которой у него кружилась голова.

Он был уверен, что от него пахнет потом, ведь он мылся только утром. Но Ча Чжувон, казалось, не обращал на это внимания, продолжая жадно вылизывать его подмышку. Это еще больше возбуждало Донха, и он чувствовал, как твердый член упирается ему в живот.

Лицо Ча Чжувона медленно спускалось все ниже. Повсюду, где он проходил, кожа становилась влажной и блестящей, оставались следы от зубов. Добравшись до плоского живота, он облизал пупок Донха, в котором скопилась смазка.

Кто бы мог подумать, что он будет слизывать собственную смазку с тела Донха? Но Ча Чжувон, не обращая внимания ни на что, тщательно вылизывал каждую складочку его пупка. У него не возникало мысли, что это грязно. «Это пупок моего ребенка, через него он получал питательные вещества и рос», — думал он.

Он собрал смазку языком и заменил ее своей слюной.

Донха толкал его коленями и плакал, умоляя остановиться, говоря, что ему стыдно. Его жалобный голос еще больше разжигал Чжувона.

— Чего тебе стыдиться? Думал, я просто буду тебя трахать без прелюдий?

— Так… так обычно не делают…

— А ты откуда знаешь?

«Насмотрелся порно и строит из себя знатока. Весь его сексуальный опыт ограничивается мной», — презрительно подумал Ча Чжувон, снова опуская голову между ног Донха.

Он без колебаний взял в рот его подрагивающий член. Донха застонал, когда язык Чжувона обхватил чувствительную головку. Его стройные бедра сжались, обхватывая голову Чжувона.

— Тебе нравится, сынок?

— Папа… ах… а!

«Блять, как же отвратительно это звучит», — подумал Чжувон. Если бы существовал бог, он бы немедленно покарал их за то, что происходило на этой кровати.

Кровные узы, родство, собственный сын… Слова, осуждающие его действия, крутились в голове Чжувона, но не могли остановить его желание. Может быть, им с Донха суждено было быть вместе? Пусть и в такой извращенной форме, но это определенно была отцовская любовь.

Благодаря своему опыту, Чжувон быстро довел Донха до оргазма. Он раздвинул дрожащие бедра, поднял голову и, протянув руку, схватил салфетки. Вытерев сперму и сплюнув в них несколько раз, он выбросил их в мусорное ведро. Он все еще не мог привыкнуть к горьковато-соленому вкусу.

Открыв ящик прикроватной тумбочки, он достал заранее заказанные презервативы и смазку. Он вернулся к кровати и сел на край, аккуратно отрывая упаковку короткими ногтями. В этот момент Донха, опершись на руки, сел сверху на него.

— Что, мало? — с усмешкой спросил Чжувон, глядя на Донха. Лицо Донха, все еще раскрасневшиеся после оргазма, напоминало спелый фрукт, глаза были полуприкрыты. Выглядел он невероятно соблазнительно. Его рука блуждала по крепкой груди Чжувона.

— …Можно пососать? — спросил Донха.

— Если хочешь, попробуй.

— Да, хочу попробовать.

Внезапно томный взгляд Донха стал решительным. На его лице появилось знакомое Чжувону упрямое выражение, которое всегда появлялось, когда Донха что-то решал. И почему-то у Чжувона от этого дернулся член. Он усмехнулся, пораженный тем, как бурно реагирует его тело, словно у подростка.

— Давай, покажи, на что способен, — сказал он, разрывая упаковку смазки.

Получив разрешение, Донха уткнулся лицом в его грудь и начал жадно сосать, пытаясь повторить то, что делал сам Чжувон.

Чжувон, сжимая тюбик со смазкой, наблюдал за его неуклюжими действиями. Пусть это и было неумело, но все равно забавно.

Донха поскреб маленький сосок передними зубами, а затем облизал его. Он пытался копировать движения Чжувона, водя языком по коже вокруг соска. Но ему не хватало опыта, чтобы по-настоящему возбудить Чжувона. Да и сам Чжувон не получал особого удовольствия от ласк груди.

— …Не очень? — спросил Донха.

— Так себе, — равнодушно ответил Чжувон.

Донха, похоже, был расстроен. Он снова высунул язык и начал водить им по рельефному прессу Чжувона.

При этом он наблюдал за реакцией Чжувона, и его беспокоило, что тот, в отличие от него самого, не издавал ни звука.

— Папа, издавай звуки, если тебе приятно, — сказал Донха, нежно облизывая его кожу. Он, наверное, не хотел этого, но вид его полуприкрытых глаз и скользящего по коже языка был невероятно возбуждающим. Ча Чжувон закрыл глаза рукой. «Блять, я чуть не кончил от этих слов», — подумал он, запрокидывая голову и зажимая большим пальцем подрагивающее отверстие уретры.

— Ча Донха, хватит.

— Я еще не трогал… внизу…

— Хватит, ложись.

Если Донха возьмет его член в рот, Чжувон кончит меньше чем за минуту. Его сын продержался три минуты, и Чжувон не мог допустить, чтобы он сам показал худший результат. Это задело бы его гордость.

Он уложил растерянного Донха на спину и навис над ним. Тот удивленно моргнул, осознав резкую смену позиций.

«Он вообще понимает, что сейчас его трахнут?» — подумал Чжувон, чувствуя легкий укол совести при виде невинного лица Донха.

Не тратя время на объяснения, он устроился между ног Донха, широко раздвинув его бедра и согнув их в коленях. Под округлыми яичками виднелась тонкая линия промежности, а ниже — раздвинутые ягодицы. Все интимные части Донха, включая маленькое отверстие, были нежно-розового цвета.

Чжувон выдавил на руку порядочное количество смазки. Тщательно смазав пальцы, он приложил указательный и средний к ягодичной ложбинке Донха.

Кожа между ягодицами, обычно скрытая от посторонних глаз, была горячее, чем остальное тело. Как только пальцы Чжувона коснулись входа, он тут же сжался. Чжувон нежно потер его средним пальцем.

— Ммм… хмм… — Донха прикрыл лицо рукой, тихонько постанывая от щекотки, возбуждения и смущения.

Ча Чжувон неотрывно смотрел на лицо Донха, продолжая двигать рукой.

С некоторым усилием он ввел один палец в тугое отверстие. К счастью, обильно смазанный палец легко скользнул внутрь. С каждым толчком, когда сустав пальца проходил через сфинктер, пальцы ног Донха поджимались.

— Н-нужно ли это делать? — спросил Донха.

— Ча Донха, хочешь порваться?

Донха понимал, что нужно расслабиться, но ему явно не нравились эти ощущения. Для него, такого чистоплотного, проникновение пальца в задний проход было, пожалуй, самым неприятным. Он извивался и жаловался, поэтому Ча Чжувон крепко прижал его бедра к кровати.

«Говорят, парням нравится, когда им давят на простату», — подумал Чжувон. — «Слышал, именно из-за этого ощущения многие подсаживаются на мужчин».

Он начал двигать пальцами внутри Донха, пытаясь найти ту самую точку удовольствия.

Упругие стенки плотно обхватывали его пальцы, вызывая странное, но приятное ощущение. Однако чем больше времени проходило, тем сильнее нарастало нетерпение Чжувона. Он тер и давил на стенки, но никак не мог найти то, что искал.

«Вот же морока», — подумал он.

Несмотря на весь свой сексуальный опыт, он впервые имел дело с мужчиной, и это оказалось сложнее, чем он думал. Он сосредоточил все свое внимание на ощущениях, тщательно исследуя внутреннюю поверхность слизистой.

Когда он согнул запястье и загнул пальцы крючком, ноги Донха внезапно сомкнулись.

Глаза Донха расширились от удивления.

Ча Чжувон тоже был поражен. Но он сохранил спокойствие и снова надавил на то же место.

— А-ах! Х-хватит…

Видя такую бурную реакцию, Чжувон расплылся в улыбке. «Вот где ты пряталась, зараза», — подумал он. Теперь, когда он нашел эту точку, дело оставалось за малым.

С каждым прикосновением простата Донха становилась все более отчетливой. Теперь Чжувон мог легко до нее дотрагиваться даже легким движением. Донха, который раньше морщился от каждого толчка, теперь зажимал рот рукой и дрожал. Его член стоял колом, и из него сочилась прозрачная жидкость, похожая на сперму.

Чжувон медленно наклонился, опершись предплечьем о кровать и прижав лицо Донха к своей руке. Другой рукой он продолжал двигать пальцами в его заднем проходе. Растекшаяся смазка брызгала во все стороны. «У нашего Донха много смазки», — подумал Чжувон. Донха, конечно же, не мог его слышать, но он затряс головой, словно в лихорадке.

Разогнавшись, Чжувон перестал сдерживаться. Он вытащил пальцы и сложив указательный и средний вместе, резко вонзил их внутрь, а затем добавил и безымянный. Донха уже не мог думать ни о чем, кроме нарастающего удовольствия. Его сознание мерцало, словно перегоревшая лампочка.

— Папа… ах… Ча Чжувон… — Донха обвил руками шею Чжувона и притянул его к себе. Его голос звучал так нежно, что Чжувон чуть не растаял.

— Ча Донха, ты просто создан для этого.

Он должен был признать, что перед Ча Донха он сам превращался в такого же неопытного мальчишку. Взрослый должен уметь проявлять заботу и уверенно направлять, но вместо этого его первобытные желания брали верх.

Больше не в силах сдерживаться, Чжувон вытащил пальцы и обхватил свой член. Он потер разгоряченной головкой о ягодицы Донха.

Головка его члена уперлась в отверстие. Влажные поверхности соприкоснулись.

— Донха, — прошептал Чжувон.

— Ммм…

— Расслабься. Тебе будет больно.

Донха молча кивнул и попытался развести ноги шире, но дрожь в его бедрах выдавала напряжение. Чжувон нежно поцеловал его в висок и в лоб. Даже соленый вкус пота казался ему сладким.

Затем толкнул головку внутрь.

— А… х… — Донха резко втянул голову в плечи и издал сдавленный стон, когда член, гораздо толще пальцев, с усилием раздвинул его анус. На его глазах навернулись слезы.

— Молодец, дыши, — ласково сказал Чжувон. Он никогда не говорил таких слов Донха, даже когда тот был ребенком. «Я настоящий подонок», — подумал он, ощупывая оставшуюся часть своего члена. Он ввел только головку, впереди был еще долгий путь.

Чжувону тоже было нелегко. Тесное отверстие с трудом вмещало даже головку, и он сомневался, сможет ли ввести член полностью. Похоже, ему потребуется немало терпения.

Обычно Чжувон не любил нежный секс. Он избегал связи с девственниками, считая это слишком хлопотным. Он не заводил серьезных отношений и искал только быстрого удовольствия. Несмотря на такой эгоистичный подход, желающих переспать с ним всегда было предостаточно.

Ча Донха был первым, с кем он был так осторожен. Обычно ему было все равно, испытывает ли партнер боль, но сейчас он не мог заставить себя двигаться дальше. Он увидел, как сильно Донха сжимает кулаки. Костяшки его пальцев побелели, и Чжувон подумал, что под ногтями наверняка остались следы.

— Может, остановимся? — спросил он.

Ча Чжувон произнес эти слова непривычно неуверенным голосом. Он чувствовал себя зверем, причиняя такую боль собственному сыну. Видя, как Донха побледнел и не мог вымолвить ни слова, он решил остановиться. Он уже начал медленно вытаскивать член, когда…

— Не… не вынимай! Не… не останавливайся… — Донха обвил ногами талию Чжувона, скрестив лодыжки, и надавил пятками на его поясницу. — Не вынимай! Если вынешь… я больше никогда не буду с тобой разговаривать! — Он кричал, несмотря на боль, которая сотрясала его тело. Он был в отчаянии.

Донха боялся, что если Чжувон остановится сейчас, то больше никогда к нему не прикоснетс и, что сам начнет избегать его из-за страха. Для Донха это было испытание, которое он должен был пройти.

Чжувон тихо вздохнул. «Ладно», — подумал он. — «Я все равно уже конченый ублюдок, раз соблазнил собственного сына. Так какая разница, если я доведу дело до конца».

Оценив оставшуюся часть своего члена, он обхватил ягодицы Донха обеими руками. Напрягая мышцы спины, он начал вводить член. Головка медленно продвигалась в узкое отверстие.

Он не мог понять, откуда доносится звук — трескающейся кожи или стиснутых зубов Донха. У него самого все плыло перед глазами.

— А-ах… блять… — выдохнул он, когда наконец ввел член до конца. Затем невольно рассмеялся. Это был не первый секс в его жизни, но сейчас он был возбужден даже сильнее, чем в первый раз. Дрожь пробежала по его спине, кончики пальцев покалывало.

— Ча Донха, посмотри на меня, — нежно сказал он.

Донха с трудом поднял голову. Его нижняя губа была истерзана в кровь. Алая жидкость стекала по подбородку. Это могло бы выглядеть ужасно, но Чжувон без колебаний наклонился и слизал кровь с губ Донха. «Интересно, у моей такой же вкус?» — подумал он. — «Наверное, да. В конце концов, от кого ему еще это наследовать?»

Почувствуя металлический привкус крови, Чжувон слизал все, пока лицо Донха снова не стало чистым. Покрасневшие веки и глаза, полные слез, придавали ему трогательный вид. Он был прекрасен. Самый красивый из всех, кого Чжувон когда-либо встречал. Возможно, он больше никогда не увидит никого прекраснее Ча Донха.

Не умея говорить красивых слов, Чжувон крепко обнял Донха, даря ему всю свою любовь. Он нежно поцеловал его в потрескавшиеся губы, посасывая его маленький язычок.

Тело Донха расслабилось под его ласками. Когда Донха робко протянул руку, Чжувон помог ему обвить ее вокруг своей талии. Продолжая нежный поцелуй, он начал медленно, но уверенно двигаться.

— А… м… хм… ах! — Донха вздрагивал от каждого толчка, не в силах сдержать стоны боли. Но он не размыкал объятий, стараясь забыться в поцелуе.

Слезы текли по его щекам. Его задний проход горел, словно его резали ножом.

Донха подумал, что, возможно, он порвался, и скользкая жидкость — это кровь. Но даже если бы это было так, он не смог бы остановиться.

Несмотря на боль, его голову переполняла радость. Он чувствовал, что мог бы умереть счастливым прямо сейчас. Возможно, именно поэтому он плакал.

Когда Донха обнял Чжувона еще крепче, тот замер и посмотрел на него. Лицо Донха было мокрым от слез. Это был тот самый Ча Донха, плачущий во время секса, которого Чжувон так хотел увидеть.

— …Я хотел этого.

— …

— Но ты такой красивый, что мне немного больно.

Донха моргнул, и капли слез скатились с его длинных ресниц.

— У меня… внизу кровь? — спросил он, все еще не понимая смысла слов Чжувона. Его волновало только состояние собственного заднего прохода.

Чжувон тихо рассмеялся. Он легонько укусил Донха за покрасневший кончик носа и взял его руку, направляя ее вниз.

— Какая кровь? Ты кончаешь от удовольствия.

Донха дрожащими пальцами коснулся своего растянутого отверстия. Он не мог поверить, насколько оно широкое. Член Чжувона даже не вошел полностью, примерно половина осталась снаружи. Это открытие шокировало его.

Он поднял пальцы и увидел, что на них не кровь, а липкая смазка. Тягучие нити смазки между его пальцами были похожи на его собственную сперму.

— …Я думал, что порвался, — прошептал он.

— У тебя определенно есть талант, — усмехнулся Чжувон.

— Почему ты не ввел его полностью?

«Потому что ты бы точно порвался», — хотел сказать Чжувон, но промолчал. Вместо этого он улыбнулся своей фирменной самоуверенной улыбкой и погладил Донха по влажному лбу.

— Сегодня не получится. Завтра введу весь.

«Значит, мы будем делать это и завтра», — подумал Донха, и его лицо мгновенно проясияло.

Видя эту внезапную и нелогичную перемену, Чжувон про себя вздохнул. «Ты действительно… сводишь меня с ума», — подумал он, чувствуя, как из его члена, погруженного в теплое тело Донха, сочится смазка.

Чжувон начал медленно двигать бедрами вперед и назад. Его усилия не пропали даром — отверстие Донха уже достаточно растянулось, чтобы вместить его член без особого труда.

Несмотря на то, что внутри все еще было тесно, сопротивление значительно уменьшилось. Чжувон чувствовал, как упругие стенки сжимают его член, и это ощущение опьяняло его. Он обхватил бедра Донха, наслаждаясь прикосновением к гладкой коже. Его рот наполнился слюной, и он облизал губы. Затем посмотрел на Донха.

— Теперь я не буду сдерживаться, — сказал он.

— …

— Если тебе больно, кусай, царапай, кричи. Можешь даже ругаться.

Чжувон снова начал двигаться. Медленные, глубокие толчки заставляли тело Донха вздрагивать. Он не кусал и не царапал, а только крепко держался за плечи Чжувона, сглатывая слезы.

— А-ах… хм… н-н… папа…

С каждым толчком округлые ягодицы Донха подпрыгивали, а из его полуоткрытых губ вырывались прерывистые стоны. Он лежал на белоснежной простыне, раскрасневшийся от возбуждения и стыда. Это было захватывающее зрелище.

Как и обещал, Чжувон больше не сдерживался, безжалостно вбивая свой член в податливое тело сына. Жар растекался по его спине, доходя до самой головы. Он стиснул зубы.

— Больно… хн… папа… — шептал Донха.

Чжувон не мог понять, плачет ли он от боли или зовет отца. Донха плакал навзрыд, но не царапался ногтями. Вместо того чтобы кусаться и царапаться, как ему было велено, он лишь крепче обнимал Чжувона, словно боясь потерять его. Эта любовь, выраженная в каждом жесте и взгляде, пробуждала в Чжувоне извращенное подобие отцовских чувств.

Чжувон провел руками по влажным от пота подколенным сухожилиям Донха и сжал его ноги вместе. Ягодицы Донха приподнялись, изменяя угол проникновения. Чжувон толкнулся глубже, и Донха задрожал.

— Х-ха… а-ах… м-м! — Он извивался под напором мощных толчков, которые попадали в его простату. В отличие от искаженного гримасой боли лица, его внутренние мышцы сжимались вокруг члена Чжувона, жадно поглощая его.

Неосознанно Донха начал двигать бедрами навстречу, попадая в ритм с Чжувоном. Их тела двигались как единый механизм, идеально подогнанные друг к другу.

Чжувон резко выдохнул, чувствуя приближение оргазма.

«Он невероятен. Ча Донха действительно рожден для этого», — подумал он. Чжувон сам был мастером в постели, и эта мысль поразила его.

«Наверное, это генетика… Отец, гениальный в том, чтобы трахать, и сын, гениальный в том, чтобы быть оттраханным».

«Вот это семейка у нас», — усмехнулся он.

Впрочем, какая теперь разница? Их родственные связи уже извращены до предела. Чжувон рассмеялся и раздвинул колени Донха. Его член, пульсируя венами, вбивался между бедер сына.

— А-ах! Х-х… м-м! — Наконец Донха вцепился в плечи Чжувона, оставляя на влажной коже красные царапины. Его член, подрагивая на животе, извергнул густую сперму.

— Папа… ах… я… больше не могу… я кончил… — прошептал Донха.

— Хм… наш Донха… можешь хочешь пописать? — спросил Чжувон, не прекращая двигаться. Донха все еще вздрагивал от каждого толчка. Его сперма размазывалась между их животами, прилипая к коже и волосам.

— Нет… хочу хм… ах! — Отголоски оргазма ещё не утихли, но из-за грубых толчков казалось, что он сейчас обмочится. Перепуганный Донха заливался слезами. Лицо, перемазанное слезами, соплями и слюной, нельзя было назвать красивым даже из вежливости.

— Донха, еще немного, потерпи, прошу, хорошо? Умница, — ласково говорил Чжувон, слизывая слезы с его лица. Он наслаждался солено-сладким вкусом, глотая собравшуюся на языке жидкость, и жадно целовал Донха в губы. Пока их языки сплетались, он продолжал двигаться, все ускоряя темп.

— Ах! — Чжувон застонал, изливаясь в сына. Донха содрогнулся всем телом, чувствуя, как горячая сперма растекается внутри него. Он облегченно вздохнул, и слезы снова потекли по его щекам.

Чжувон продолжал медленно двигаться, не желая вынимать член, хотя уже кончил. Обычно после секса он сразу же отстранялся от партнера, но сейчас ему не хотелось этого делать. Это было странно. Он прижался к Донха, наслаждаясь послеоргазменной нежностью.

Из его члена медленно вытекали остатки спермы. Чжувон погладил пульсирующее отверстие Донха. Оно немного растянулось, но, к счастью, повреждений не было.

Он повернулся на бок, подперев голову рукой, и начал ласкать тело Донха, сжимая и разминая его мягкую плоть. Донха повернул к нему голову и посмотрел на него печальным взглядом.

— Ты был слишком груб, — прошептал он.

— Правда?

— Всегда… так сильно?

Чжувон рассмеялся. «Груб? Да я едва начал», — подумал он. Он поспешил кончить, потому что это был первый раз для Донха. «И этот взрослый парень говорит такие детские вещи».

Он нежно укусил Донха за мочку уха и прошептал, облизывая шею:

— Тогда в этот раз я буду входить нежнее. Сравнишь, что тебе больше нравится.

— …Еще раз? Сколько раз ты собираешься…

Чжувон посмотрел на испуганное лицо Донха. «Тебе еще многому предстоит научиться», — подумал он.

— Кто же считает, сколько раз… Не знаю. Можешь посчитать, если хочешь.

Он опустил руку и обхватил вялый член Донха. Голова Донха резко запрокинулась назад.

— Ах! — вырвался из его груди пронзительный стон.

С раннего вечера дом наполнился стонами. Двое сплелись телами на стуле у обеденного стола, так яростно двигаясь, что ножки мебели угрожающе скрипели.

С тех пор, как впервые переспали, они не упускали возможности предаться плотским утехам. Просыпаясь, они первым делом брали в рот возбуждённые члены друг друга, а в любую свободную минуту сливались в поцелуе. Чжувон словно одержимый вбивался в ещё не разработанное тело Донха, заполняя сына своей спермой.

Донха начал привыкать к сексу. Он уже без труда брал в рот внушительный член Чжувона и сам ритмично двигал бёдрами, сидя у него на коленях. Пробуждаясь к чувственности, юноша, забыв о стыде, с упоением двигался, стремясь получить максимум удовольствия.

— А-ах… ох… х-ха… — прерывисто дышал Донха, словно после марафонского забега. Он откинул голову назад, но влажные пряди волос всё равно липли ко лбу. Оргазм сжимал горло железной хваткой, но Донха продолжал насаживаться на член отца, жадно глотая его.

Чжувон, наблюдая за сыном, сглотнул. Его взгляд, потемневший от желания, не отрывался от лица Донха. Он обхватил пухлые ягодицы сына, с силой сжимая их в своих больших ладонях, и грубо вновь вошёл в него.

— Ах, Донха… ты сейчас кончишь от удовольствия…

— Папа… ах… м-мне… хорошо…

— Выгни грудь. Я пососу твои соски.

Потные тела медленно разъединились. Донха, с трудом удерживая равновесие, выпятил вперёд плоскую грудь. Маленькие соски набухли и потемнели, увеличившись размера в два. Чжувон наклонился и взял в рот затвердевший сосок. Он посасывал его, покусывал и облизывал ареолу, отчего Донха извивался и вертел головой, бормоча что-то о боли. Но, несмотря на жалобы, он прижимался к отцу всем телом, обнимая его за голову и подставляя грудь.

«И откуда в нём столько чувственности?» — Чжувон с тревогой думал о будущем сына.

«Как он будет жить с таким телом в этом жестоком мире?»

«Видимо, придётся мне всегда быть рядом.»

— Больно? Может, хватит? — спросил Чжувон, водя языком по покрасневшему соску. Донха вздрогнул, переживая слабый оргазм.

— Н-нет… продолжай… продолжай… — пробормотал он, не в силах сдержать стон. Слюна стекала по его подбородку. Чжувон не выдержал и, притянув сына к себе, жадно слизал её.

Он словно играл с Донха, делая всё наоборот. Вместо того чтобы сосать грудь, он начал яростно вбиваться в него. Обхватив сына за талию, Чжувон с удвоенной силой толкался бёдрами. Головка его члена с силой ударялась о чувствительные стенки прямой кишки.

Донха заплакал, чувствуя, как член отца вот-вот прорвётся сквозь него. Он беззвучно плакал, и Чжувона пронзила жалость, которая, впрочем, лишь сильнее разжигала в нём садистские наклонности.

Резко поднявшись, Чжувон переложил Донха на стол, не прекращая своих движений.

— А-а-а! Ах… м-м… а! — вскрикивал Донха. Его стоны, хриплые и с придыханием, совсем не похожие на женские, волновали Чжувона до глубины души.

Чжувон вбивался в сына, доводя его до исступления, пока не излился внутрь узких стенок. Донха, с самого начала принимавший в себя только одного мужчину, был словно создан для Чжувона. Его тело идеально подходило под форму члена отца. Чжувон, двигаясь внутри него, испытывал невероятное возбуждение, какого не испытывал никогда раньше.

«С такой совместимостью даже остатки совести испаряются.»

— А-ах… а… х-ха… у-уф… устал…

— Устал?

— Умираю… я… ах… быстрее…

Донха, измученный непрерывными оргазмами, начал махать руками, словно умоляя о пощаде. Он попытался схватиться за плечи Чжувона, но его руки соскользнули и упали на стол, опрокинув стоявший там контейнер с мороженым.

<Что хочешь поесть? Куплю по дороге домой.>

<Мороженое.>

<Мороженое? Ты что, ребёнок?>

<…Тогда ничего не надо.>

Донха не только внешне, но и по вкусам отличался от Чжувона. Он мог запросто перекусить шоколадом или печеньем вместо полноценного обеда. «Вот почему он такой худой и слабый. Один раунд, и он уже валится с ног.»

Несмотря на равнодушный тон сына, Чжувон не забыл зайти в магазин по дороге домой. Он привык покупать там только сигареты и понятия не имел, какое мороженое едят дети, поэтому долго бродил между полками.

Остановившись у холодильника с мороженым, он продолжил размышлять. «Лучше купить самое дорогое, чем какую-нибудь дешёвку». Представляя, как Донха будет есть это мороженое, Чжувон даже изучил состав продукта, на который обычно не обращал внимания.

Купленное мороженое Донха попробовал лишь раз. Увидев, как сын отправляет в рот большую ложку лакомства, Чжувон не удержался и, притянув его к себе, поцеловал, желая узнать, какой оно на вкус. А дальше всё было как в тумане…

Чжувон жадно поглощал мороженое, слизывая его с губ и подбородка сына. Зачерпнув растаявшую массу рукой, он поднёс её ко рту Донха. Расслабленный язык послушно облизал пальцы отца.

— Ешь помедленнее, подавишься, — с притворной заботой произнёс Чжувон. Его пальцы, покрытые липким мороженым, были ледяными, но язык Донха, обхватывающий их, казался обжигающе горячим. Этот контраст температур ещё больше возбуждал Чжувона.

Он обхватил член сына мокрой рукой и начал быстро надрачивать, одновременно ускоряя темп своих движений. Не в силах сдержать голод, Чжувон с яростно втянул в рот язык Донха, с которого стекал сладкий ванильный сироп. Несмотря на отвращение к сладкому, он жадно глотал слюну сына.

— М-м! А! Х-хм… а!

— А-ах… ох… а!

Сдавленные стоны, шлепки тел, хлюпанье смазки, скрип стола — все эти звуки лишь усиливали возбуждение.

Продолжая двигаться, Чжувон излился внутрь Донха. Как только он разжал руку, из члена сына тоже брызнула сперма.

— Ха… ах… блять, с ума сойти, — Чжувон уткнулся лбом в грудь Донха и истерично засмеялся. Он сходил с ума от удовольствия. Каждый день он трахал, кусал и ласкал своего сына, но вместо того, чтобы привыкнуть, он терял контроль над собой всё больше и больше.

Медленно вытащив член, Чжувон бегло вытер его от спермы. Его взгляд, остановившийся на половом органе сына, стал серьёзным.

Чжувон привык заниматься сексом с Донха без презерватива. Раньше он никогда не нарушал это железное правило, несмотря на вазэктомию, ни-ни без резинки.

«Насколько же я потерял голову, если наплевал на все свои принципы?»

Впрочем, теперь он спал только с Донха, так что заразиться венерическими заболеваниями не мог. И забеременеть у сына не получится…

Эта мысль заставила Чжувона закусить губу. Между разведённых ног Донха стекала его сперма. Внезапный приступ жадности заставил Чжувона собрать её пальцами и ввести обратно в анус сына. Донха, до этого лежавший с закрытыми глазами, вздрогнул от прикосновения и схватился за руку отца.

— Может, убрать перевязку? — внезапно спросил Чжувон.

— Что?

— …

— К чему это?

Не ответив, Чжувон ввёл в сына остатки спермы. Его посетила мысль о том, чтобы Донха забеременел. Эта идея была настолько низкой и грязной, что он не решился произнести её вслух.

***

Несмотря на середину мая, стояла невыносимая жара. Донха вытер пот со лба. Все вокруг уже ходили в футболках, а он кутался в рубашку поверх майки. «Конечно, я весь мокрый.»

Донха всегда плохо переносил жару. Но следы укусов на шее и плечах были настолько заметны, что он не мог позволить себе снять рубашку. Сказать, что это кожная болезнь, не получалось — следы были слишком явными. Приходилось выбирать меньшее из зол и изжариваться заживо.

Те места, которые не удавалось скрыть воротником, он заклеивал пластырем. Казалось, он обклеил себя ими с ног до головы. «Кто-нибудь подумает, что я работаю на стройке.»

Донха сидел на остановке, обмахиваясь портативным вентилятором. Он подумывал взять такси, но автобус должен был прийти через пять минут. «Чжувон назвал бы меня дураком.» Отец не понимал его стремления экономить.

— Что ты тут делаешь?

Над Донха нависла тень. Он поднял голову и увидел знакомое лицо. Это был староста его группы, парень на два года старше. Вспомнив его имя, Донха коротко поклонился.

— Жду автобус, — ответил он.

— Куда едешь?

— На станцию Самсон.

— О, на свидание?

— Нет. По делам отца… в его компанию.

Староста вдруг рассмеялся. В его смехе не было ничего весёлого, он просто прикрыл рот рукой и согнулся пополам. Донха с недоумением смотрел на него.

— Ты такой милый, — сказал староста, отдышавшись.

«Что в этом милого?»

Донха не понимал. Он нахмурился.

— А что я такого сделал?

— «По делам отца в компанию». Как будто тебе пять лет.

— Просто оборжаться, — холодно ответил Донха. Ему не хотелось поддерживать этот бессмысленный разговор. Было слишком жарко, чтобы тратить силы на подобную ерунду.

Его лицо, лишённое всякого выражения, казалось отстранённым и холодным. Светло-голубая рубашка ещё больше подчёркивала бледность его кожи. Когда Донха не улыбался, его легко было принять за высокомерного и безразличного человека. Хотя он и был чертовски привлекателен.

Мир Донха чётко делился на две части: Чжувон и все остальные. Своему возлюбленному отцу он дарил лучезарную улыбку, а от остальных отгораживался ледяной стеной.

Из-за этого он до сих пор, в мае, оставался изгоем в своей группе. Самому Донха было всё равно, но староста, известный своим чрезмерным участием в жизни других, постоянно беспокоился о нём.

Он всё искал подходящий момент, чтобы заговорить с Донха, и вот, удача улыбнулась ему на автобусной остановке. Староста не упустил свой шанс.

— Давай как-нибудь выпьем вместе. Я угощаю, — предложил он.

— Я не люблю алкоголь.

— Тогда как насчёт поесть?

— Я не очень люблю есть.

— А что ты вообще любишь, Ча Донха? Чем тебя можно заинтересовать?

«Он что, издевается?»

Донха разозлился на этот снисходительный тон, словно с маленьким ребёнком. Староста, заметив его реакцию, улыбнулся, и злость Донха тут же испарилась.

— Не беспокойтесь обо мне. У вас и так много дел, — сказал Донха.

— А? Я не особо занят.

— Вам лучше проводить время с другими…

— Донха, ты не хочешь со мной разговаривать? Если так, я больше не буду тебя беспокоить.

Этот доброжелательный вопрос обезоружил Донха. Он вздохнул и потёр шею под подбородком, как делал обычно, когда нервничал, и пластырь отклеился. Видимо, он плохо держался из-за пота. Донха испуганно схватился за шею, но пластырь уже спланировал на землю.

— Ой, упал. Подожди, у меня в сумке есть запасной.

Донха застыл, не зная, что делать. Тем временем староста достал из своей чёрной сумки пластырь. Это был ярко-жёлтый детский пластырь с изображением мультяшного персонажа.

— Дай я наклею, — сказал он.

— Н-нет… я сам…

— Как ты его наклеишь, если не видишь?

Донха сдался и отвёл руку. Староста, держа пластырь, наклонился к нему. Донха сглотнул и отвёл взгляд.

Тем временем староста старательно приклеил пластырь. Если бы это была царапина или ссадина, всё было бы понятно, но синяк немного озадачил его, хотя он и не подал виду. Аккуратно приклеив пластырь, он отстранился.

— Готово.

— Спасибо.

— За пластырь денег не возьму. Но ты должен мне чашку кофе.

Донха не смог ему отказать. Как раз подъехал автобус. Кивнув старосте, он зашёл в салон.

В окно было видно, как староста машет ему рукой. Он радостно подпрыгивал на месте.

«Кто из нас ребёнок?»

Донха усмехнулся. Прохладный воздух в автобусе приятно обдувал его разгорячённое тело, и он расслабился.

***

Автоматические двери плавно открылись. Донха вошёл в здание и огляделся. «Они сделали ремонт?»

Интерьер стал ещё роскошнее, чем раньше, и Донха почувствовал себя немного неловко.

— О! Донха! — сотрудница стойки регистрации радостно окликнула его.

Донха подошёл к стойке и слегка улыбнулся.

— Я по поручению, — сказал он.

— Генеральный директор велел сразу проводить вас к нему.

— И ещё вот…

Донха достал из пакета пять бутылочек бананового молока. Заходя в магазин, он решил купить ещё и для других сотрудников.

— Ой, спасибо! — обрадовалась девушка.

Она была так рада простому молоку, хотя в компании наверняка было полно более дорогих и вкусных напитков. «Какая вежливая». Донха неловко кивнул и пошёл дальше.

Пройдя по длинному коридору мимо множества кабинетов, он наконец добрался до кабинета генерального директора и облегчённо выдохнул. Он бывал здесь и раньше, но каждый раз нервничал. Донха сделал несколько глубоких вдохов и трижды постучал в дверь.

— Да.

Послышался тихий, но чёткий голос Чжувона. Губы Донха сами собой растянулись в улыбке. Он прижал их рукой и вошёл.

Просторный кабинет с диваном и письменным столом был ему знаком. Но он впервые видел Чжувона за работой, освещённого солнечным светом.

Сердце Донха забилось быстрее при виде взрослого, красивого и серьёзного отца. Он закрыл глаза, пытаясь успокоиться.

— По поручению, — коротко сообщил Донха о цели своего визита.

Чжувон, не отрываясь от документов, махнул рукой. Несмотря на безразличный жест, Донха словно загипнотизированный подошёл к нему.

— Всё правильно купил?

— Marlboro Red, семь миллиметров.

Донха достал из пакета две пачки сигарет и положил их на стол. Чжувон, даже не взглянув на них, усмехнулся. Он покрутил в руках ручку.

— Я же сказал приходить сразу после занятий. Почему так долго? Я чуть с ума не сошёл без сигарет.

— …Магазин на первом этаже.

— Знаю.

Чжувон ответил с наглой ухмылкой. Он мог бы сам сходить за сигаретами или послать Сонтэ. Он придумал это дурацкое поручение только для того, чтобы поскорее увидеть Донха.

«Он ведь и сам это знает, зачем притворяться?»

Донха всегда был таким — милым и ласковым, когда отсасывал ему, и холодным и отстранённым в остальное время.

Подписав последний документ, Чжувон отложил бумаги в сторону и взял пачку сигарет. Откинувшись на спинку кресла, он посмотрел на бледное лицо сына.

— Весь в пластырях. Как будто специально всем показываешь, что тебя трахнули.

— Никто об этом не думает.

— Откуда ты знаешь? Ты же не можешь залезть людям в голову.

— Тогда не кусай…

— Тогда не будь таким аппетитным.

Чжувон не уступал сыну ни на дюйм. Ему нравилось смотреть, как Донха злится. Он распечатал пачку, достал сигарету и закурил. Всё это время он не сводил глаз с лица сына.

Трудно сказать, чего он хотел больше — сигареты или Донха. Но одно было ясно: мучительное чувство жажды наконец-то утихало.

Чжувон постучал пальцами по столу.

— Мне ещё нужно кое-что посмотреть. Посиди здесь, потом сходим куда-нибудь поесть.

Донха не понимал, зачем ему сидеть на столе, когда есть диван, но послушно выполнил просьбу.

Усевшись на стол, он понял, что отсюда отлично видно работающего Чжувона.

Чжувон курил и читал какие-то документы. Донха не мог оторвать глаз от его нахмуренных бровей, длинных пальцев, держащих сигарету, и слегка приоткрытых губ, скрытых за дымкой.

— Что будешь пить? — время от времени спрашивал Чжувон, не отрываясь от работы. При этом он то и дело поглаживал икры Донха.

— …Ничего.

— Голодный?

— …Немного.

Донха с трудом сглатывал слюну.

Когда Чжувон перелистнул страницу, Донха не выдержал и спрыгнул со стола. Он обхватил отца за лицо ладонями и поцеловал. Влажным языком он обвёл его сухие губы и проник в его рот. От Чжувона пахло табаком. Донха находил этот запах приятным.

— Так я… ничего не сделаю, — пробормотал Чжувон.

— Ты же не просто так меня позвал.

— Почему ты такой возбуждённый? Десяти минут не мог потерпеть?

Несмотря на упрёк, Чжувон потушил сигарету и крепко обнял Донха за талию. Он усадил его к себе на колени и страстно поцеловал.

Этот поцелуй был похож на пожирание. Чжувон не просто целовал, он высасывал из него душу, словно хотел вырвать язык с корнем.

Донха был вынужден отвечать на этот поцелуй, пока Чжувон держал его за волосы. Трудно было сказать, кто из них был более возбуждён.

Наконец Чжувон отстранился и с тяжёлым вздохом откинул голову назад.

— Блять… я хотел подождать, пока закончу с работой…

— Работай. Я подожду.

— Не смеши меня. Хочешь, чтобы у меня штаны лопнули?

Его член уже напряжённо пульсировал под тканью узких брюк. Донха посмотрел на внушительную выпуклость в паху отца. Не решаясь прикоснуться, он робко предложил:

— Может, спуститься вниз и… отсосать?

— Что ты там опять насмотрелся? — Чжувон, как обычно, решил, что сын научился этому из порно.

Донха покраснел и замотал головой. Во время поцелуя он был совершенно спокоен, но стоило отцу заподозрить его в просмотре порно, как он тут же засмущался.

Чжувон усмехнулся и облизал губы. Он пытался найти баланс между разумом и желанием, когда вдруг заметил что-то странное. На шее Донха красовался ярко-жёлтый пластырь. Среди телесных пластырей и обычных бинтов он выделялся, как мультяшный пингвин среди белых медведей.

— А это что такое? — Чжувон дотронулся пальцем до подбородка сына.

— А… староста дал, — немного помедлив, ответил Донха.

— Староста?

— Пластырь отклеился… а у него как раз был запасной…

«Староста, староста…»

Чжувону не понравилось, с какой теплотой сын произнёс это слово. Улыбка исчезла с его лица и осталась лишь холодная маска.

— Как его зовут? Сколько ему лет?

— …

— Вы близки?

— …Нет.

— Он видел эти засосы на твоей шее?

Донха онемел. Конечно, видел… он же сам наклеивал пластырь.

Пока Донха пытался придумать, что ответить, Чжувон резко сорвал жёлтый пластырь. На коже остался красный след, а под ним — тёмный синяк.

Это был след от сильного засоса, который оставил сам Чжувон. От мысли, что какой-то посторонний видел эту метку, у него вскипела кровь.

— Глаза бы ему выколоть…

Видя, как мрачнеет лицо отца, Донха попятился, но упёрся в стол. Чжувон встал, оперся руками о край стола и навис над сыном. Донха не мог отвести взгляд от его ледяных глаз.

— Вечно ты что-нибудь выкинешь…

— О чём ты говоришь? Я ничего не делал.

— Посмотри на себя. Ходишь весь такой соблазнительный, как будто специально хочешь, чтобы тебя трахнули. Любой кобель к тебе пристанет.

— …Ты с ума сошёл?

— И зачем ты так одеваешься? Кого хочешь соблазнить?

Чжувон дёрнул Донха за воротник голубой рубашки. «Вырядился, называется». Донха и так был худым, а в этой широкой рубашке он выглядел так, будто надел вещь своего парня. А эти шорты… Они едва прикрывали колени, и были видны ссадины, оставшиеся после вчерашнего секса.

На самом деле Чжувону не нравилось, как одевался Донха, если только это не был мешок из-под картошки.

Чжувон не любил, когда Донха показывал своё красивое лицо другим. Дома — другое дело, но на людях…

«Может, заставить его носить маску и кепку?»

«Хотя какой в этом смысл, если у него такая фигура… Нужно купить ему машину. Так он будет меньше контактировать с людьми…»

Погружённый в свои мысли, Чжувон взял Донха за подбородок и внимательно посмотрел на его лицо. Донха испуганно смотрел на него, его глаза бегали из стороны в сторону.

— Сонтэ был прав, — сказал Чжувон.

— В чём?

— Насчёт того, что я схожу с ума из-за тебя.

Все его бывшие девушки были похожи на Донха — внешностью, характером, даже цветом кожи.

Он не знал, когда у него появился этот странный фетиш, но в его основе определённо лежал Донха. Он бессознательно искал ему замену.

А теперь, когда он заполучил оригинал, его охватили безудержная жажда обладания и ревность. Чжувон никогда никого не ревновал и не контролировал, поэтому эти чувства были для него в новинку.

— Что же мне с тобой делать, Донха? Кажется, папа… любит тебя.

— …

— Я хочу трахать тебя круглые сутки, хочу, чтобы ты забеременел. Хочу запереть тебя в комнате, чтобы ты сидел там и ждал только меня… Что же делать, Донха? Ты попал в лапы к сумасшедшему.

Он пробормотал это, прижавшись губами к губам сына. Даже ему самому эти слова казались безумными, но Донха, к его удивлению, молчал. Он смотрел на Чжувона дрожащими глазами и, сдерживая дыхание, нежно покусывал его верхнюю губу.

— Сделай это… сделай меня беременным, — прошептал он.

— Хочешь младшего братика или сестренку?

— Да. Хочу.

Они обменялись безумными признаниями и снова слились в поцелуе. Донха, возбужденный до предела, обхватил в шею и лицо Чжувона, притягивая его к себе. Чжувон, тяжело дыша, сбросил пиджак.

Он наклонился, и Донха упал на спину, придавив собой какие-то важные, судя по всему, документы.

Язык Чжувона скользнул по подбородку Донха, обходя пластыри и бинты. Он слизывал с гладкой кожи капельки солёного пота.

Донха был удивительно вкусным даже в поту.

Чжувон почувствовал прилив голода. Он резко задрал рубашку сына и уткнулся лицом в его грудь.

— А-а, папа! Я вспотел!

— Знаю. И что?

На улице и правда было жарко. Тело Донха источало кисловатый запах пота, кожа была влажной и липкой.

Не обращая внимания на протесты сына, Чжувон жадно лизал его грудь, живот, впалый пупок, розовые соски. Наконец он добрался до подмышек, где запах был особенно сильным. Он уткнулся носом в мокрую кожу и глубоко вдохнул. Донха издал стон, похожий на крик, и тут же зажал себе рот рукой.

— …Какой аромат…

— П-перестань… это ж-же… грязно…

— Я и твою задницу лизал, а ты про подмышку говоришь.

Чжувон облизал влажную подмышку, и Донха заёрзал, то ли от щекотки, то ли от стыда. Он извивался и дёргался, сминая под собой бумаги.

Чжувон медленно выпрямился. Облизнув губы, он потёрся своим напряжённым членом о пах Донха. Брюки вот-вот будто должны были лопнуть. Казалось, он сейчас кончит прямо в штаны.

— Может, по-быстрому перепихнёмся?

— …Мы же на твоей работе.

— Если не сможешь сдержать крики, заткни рот галстуком.

Чжувон снял галстук и сунул его в руки Донха. Тот растерянно заморгал, не зная, что сказать.

— …Это не поможет.

— Знаю, ты очень громко стонешь. Но постарайся.

— Мне здесь не нравится…

Пока Донха мялся, Чжувон стянул с него шорты. Бежевые чиносы и трусы бесцеремонно упали на пол. Затем он снял с него кроссовки. Длинные ноги в носках широко раздвинулись, обнажая возбуждённый член.

Чжувон расстегнул брюки и достал свой напряжённый член. Быстро надев презерватив, он принялся поглаживать его.

Несмотря на все разговоры про беременность, здесь, на работе, это было невозможно. Чжувон усмехнулся, глядя на колеблющегося Донха.

— Можешь сколько угодно говорить, что не хочешь, но твоя дырочка уже вся мокрая.

Донха нахмурился. Он никак не мог привыкнуть к грязным словечкам Чжувона.

— Не говори так, — пробормотал он.

— Что?

— Мне стыдно это слышать…

Чжувон рассмеялся и наклонился, опершись рукой о стол. Его горячий член прижался к бедру Донха.

— Каждый раз, когда я тебя вижу, у меня крышу сносит. Что мне делать?

Чжувон не любил грязные разговоры. Но сейчас его рот сам собой произносил непристойности. И во всём был виноват Донха, который своим видом разжигал в нём похоть.

— Давай, ты тоже попробуй… Хочу послушать…

Ему стало интересно, как эти слова будут звучать из уст его невинного сына.

— Ну же.

Он погладил возбуждённый член Донха и надел на него слишком большой презерватив. Донха закусил губу, не решаясь заговорить. Он открывал и закрывал рот, словно рыба, а потом, наконец, решился и посмотрел Чжувону прямо в глаза.

— Чжувон, ёбаный ублюдок.

— …

— Совсем ебанулся со своим членом?

Вместо грязных разговоров Донха просто обматерил его. Чжувон замер, не в силах пошевелиться.

«А это мне нравится…»

Он резко вошёл в сына. После прошлой ночи задница Донха была достаточно растянута. Головка члена, покрытая тонким слоем латекса, легко проникла внутрь и упёрлась в самое нутро.

— Ах! — Донха вскрикнул от неожиданности и тут же зажал себе рот.

Чжувон начал трахать его жёстко и быстро, словно наказывая. Донха извивался и стонал, стараясь сдержать крики.

— Ммм… х-ха… ах…

Донха забыл про галстук, который должен был заглушить его крики. Он просто сжимал его в руке. Чжувон выхватил галстук, скомкал его и засунул Донха в рот. Тот замычал, пытаясь дышать через ткань.

Чжувон закинул ногу сына себе на плечо. Обстановка на работе, видимо, подействовала и на него — он был возбуждён как никогда. Забыв о своём намерении сделать всё тихо, он начал двигаться быстрее и резче.

Он наклонился, и головка его члена ударила Донха по самому чувствительному месту. У того покраснели глаза, он задрожал и откинул голову назад, готовый расплакаться.

— А-ах…

Чжувон тоже старался не стонать. Он обнял Донха за маленькую голову и продолжал вбиваться в него. От жёстких толчков без смазки по его члену разливался жар.

— А-а… Донха… Донха…

Услышав своё имя, Донха обвил руками шею Чжувона. По его щекам текли слёзы.

«Чжувон сказал, что любит меня…»

От этой мысли Донха чувствовал, как его мозг плавится от удовольствия.

Твёрдые яйца Чжувона били Донха по промежности. Из слишком большого презерватива вытекала сперма, пачкая брюки Чжувона и стекая по ягодицам на стол, заливая документы.

— М-м… ах… х-ха…

Донха прижался щекой к горячей шее Чжувона. Он чувствовал, как бьётся его пульс, и понимал, что всё это происходит на самом деле. Он был так счастлив, что готов был умереть в этот момент.

Резкий толчок отозвался тупой болью внизу живота. Чжувон нежно поцеловал Донха в лоб и в щёки, а затем опустил голову, удовлетворённо вздохнув.

Он всегда кончал внутрь Донха без презерватива, и сейчас было немного жаль, что он не почувствовал привычного тепла его спермы. Но Донха проглотил разочарование и крепко обнял Чжувона.

Они немного отдышались после бурного секса, и тут раздался стук, а затем дверь кабинета распахнулась.

— Хён, ты чего трубку не берёшь… Блять!

Сонтэ тут же зажмурился, увидев, чем они занимаются средь бела дня прямо в офисе.

Чжувон медленно выпрямился и провёл рукой по взмокшим волосам. Его лицо тоже выражало недовольство.

— Бля… я забыл запереть дверь.

— …На работе нельзя так…

— Разворачивайся и уходи. Если откроешь глаза, убью.

— Да я это уже сто раз видел… У меня срочное дело, быстро покажу…

Сонтэ подошёл к столу, держа в руках какие-то документы. Он старался смотреть в потолок, но, подойдя ближе и протянув бумаги Чжувону, он всё же опустил взгляд. Он увидел под Чжувоном чьи-то короткие волосы. «Парень, что ли?» — подумал он и снова посмотрел вниз.

На него смотрел Донха, широко раскрыв глаза. Изо рта у него выпал шёлковый галстук, весь в следах от зубов. Наступила гробовая тишина.

— Донха? Д-Донха?! — Сонтэ тыкал пальцем в Донха, заикаясь и стуча зубами от шока. Он так разволновался, что прикусил себе язык.

Он бросился к двери и запер её, вспомнив о конфиденциальности. Затем он вернулся и уставился на Чжувона и Донха.

— Чжувон, ты, сумасшедший ублюдок!!

— …Вот же…

— Да ты, скотина! Как ты мог… с Донха… это же Донха, блять!!

— Сонтэ, тише! Все услышат!

Чжувон поморщился. «И чего он так орёт?»

Сонтэ топал ногами, не в силах успокоиться. Он кричал, что Чжувон, этот развратник, добрался и до собственного сына, что он последний подонок и извращенец, которому надо отрезать яйца, и так далее. Похоже, он давно копил в себе злость на Чжувона.

— …Дядя, хватит, — тихо сказал Донха.

Если бы не он, Сонтэ кричал бы ещё несколько часов. Услышав слабый голос, он, наконец, пришёл в себя и подбежал к нему.

— Д-Донха… Вызвать полицию? Если тебе трудно говорить, моргни два раза.

— Заткнись и отведи глаза, ублюдок. Чего уставился на член Донха?

— А?

— Что «а»? Совсем охренел?

Чжувон, хотя и был виноват, почему-то отчитывал Сонтэ. Тот непонимающе моргал. Вдруг он заметил, что Донха и Чжувон держатся за руки, переплетя пальцы, словно влюблённая пара.

— Что здесь происходит?!

— Донха, ты расскажешь или мне?

— Папа, расскажи…

Чжувон гордо поднял подбородок и широко улыбнулся.

— Знакомься, Ко Сонтэ. Это твоя невестка.

Сонтэ схватился за голову. Он видел смущённого Донха и самодовольное лицо Чжувона.

— Эти… С-сумасшедшие… — пробормотал он. Ему казалось, что весь мир сошёл с ума.

В машине по дороге домой стояла гробовая тишина. Донха не знал, как начать разговор. Чжувон остался на работе по срочным делам, а дядя Сонтэ всё время молчал.

Донха посмотрел на своё бледное отражение в боковом зеркале и, наконец, заговорил:

— Это я первый влюбился. Это я соблазнил папу.

Сонтэ откинул голову назад, вцепившись в руль. Машина как раз остановилась на светофоре. Он больше не мог сдерживаться.

— Донха, очнись! Чжувон — твой отец!

— А кто этого не знает?

— Но так нельзя! Что ты будешь делать?

— А что я должен делать? Я же никому не мешаю.

Сонтэ в отчаянии схватился за свои короткие волосы. Донха казался покладистым, но иногда вёл себя очень упрямо. Особенно когда дело касалось его самого. Так было с самого детства.

— Наверняка это Чжувон тебя охмурил…

— Папа дал мне шанс. Сказал, что сделает вид, будто не знает о моих чувствах. Это я всё испортил. Это мой выбор… Не ругай папу, пожалуйста.

Загорелся зелёный свет, и Сонтэ нажал на педаль газа. Он украдкой посмотрел на Донха.

Тот выглядел совершенно нормальным и уверенным в себе. Было видно, что он действительно любит Чжувона.

Сонтэ тяжело вздохнул. Если Донха счастлив, что он ещё может сказать?

— Не знаю, надолго ли хватит этого ветреного человека…

Донха молча отвернулся к окну. Сонтэ, наверное, сказал это без задней мысли, но эти слова больно ранили Донха.

Он и сам знал, какой Чжувон непостоянный. Он видел это всю свою жизнь.

Чжувон никогда ни с кем долго не встречался и вообще не воспринимал отношения всерьёз. Донха тоже мог стать просто очередным проходящим увлечением.

«Сколько продлятся эти отношения?»

Они ведь и не начинались как что-то серьёзное. Этот хрупкий фундамент мог рухнуть от малейшего толчка. «Что, если Чжувон меня разлюбит?»

Неожиданная тревога поселилась в сердце Донха.

***

— Что случилось? Днём всё было хорошо.

Чжувон вернулся с работы поздно вечером и зашёл в комнату Донха. Тот не отвечал на сообщения, а по телефону сказал, что плохо себя чувствует и лёг спать пораньше. Чжувон увидел, что у Донха жар. Он посмотрел на градусник, который показывал 39, и недовольно цокнул языком.

Чжувон погладил Донха по лбу. Его кожа была горячей и липкой от пота. Он откинул с лица прилипшие пряди волос, но Донха недовольно поморщился.

— Не надо… Пройдёт…

— Давно тебе плохо? Сонтэ говорил, что ты был в порядке, когда он тебя привёз.

Донха почувствовал себя хуже, когда остался один в большом доме. Жар становился всё сильнее, но он не хотел жаловаться Чжувону, боясь показаться назойливым.

Его преследовали детские страхи.

Донха дрожал от озноба. Несмотря на жар, он чувствовал ужасный холод, пронизывающий до костей. Он ещё сильнее закутался в одеяло.

— Ну, вот… проблемы…

Услышав раздражение в голосе Чжувона, Донха закусил губу. «Если я сейчас заплачу, то буду выглядеть совсем жалким.» Он не хотел лишний раз раздражать Чжувона, и так переживающего из-за него.

— Вставай, выпей лекарство.

Донха покачал головой, но, увидев суровое лицо Чжувона, всё же сел. У него кружилась голова, и он чувствовал слабость во всём теле. Он раскачивался, как неваляшка, и Чжувон поддержал его за шею, чтобы тот смог проглотить таблетку.

Донха выпил стакан воды, который ему подал Чжувон, и снова упал на кровать. Он лежал неподвижно, часто моргая. Чжувон устало вздохнул и вышел из комнаты.

«Я ему надоел? Я ему в тягость?»

Донха вспомнил, как болел в детстве. Тогда он тоже старался терпеть и сворачивался калачиком. Он боялся вздохов Чжувона, потому что они означали, что отец сердится. Донха ненавидел, когда на него сердились. Он предпочитал оставаться один в своей комнате.

«Только бы он меня не бросил… Я буду послушным, я не буду мешать, только не бросай меня…»

Он отчётливо помнил, как хватался за рукав отца и умолял его. Прошло много лет, он вырос, но сейчас чувствовал то же самое.

Без Чжувона мир Донха рушился. Он отчаянно искал хоть какой-то знак его присутствия. Он был готов снова умолять его, только бы тот вернулся.

Но вокруг было тихо. Донха слышал только тиканье часов. Ему было так жарко и сухо во рту, что казалось, будто он умирает от жажды.

Примерно через полчаса он услышал, как открылась и закрылась входная дверь, а затем чьи-то шаги за дверью его комнаты. Вскоре в комнату вошёл Чжувон, переодевшись в домашнюю одежду.

— Хочешь умыться? Ты вспотел, наверное, неприятно спать.

Прохладные руки Чжувона коснулись лица и шеи Донха. Тот отрицательно покачал головой, чувствуя облегчение.

— Не надо.

— Я вроде узнал, как это использовать… но всё равно не понимаю.

Чжувон сел на кровать и начал разрывать упаковку. Он купил в аптеке какие-то пластыри от жара, но, видимо, видел их впервые в жизни и не знал, что с ними делать.

— Это… как пластырь. Так же используется, — слабо пробормотал Донха, глядя на Чжувона.

Ему стало смешно, когда он представил, как Чжувон искал аптеку в такое позднее время. На глаза навернулись слёзы.

Чжувон аккуратно приклеил пластырь на лоб Донха. Прохладный пластырь приятно холодил кожу. Донха коснулся его пальцами, чувствуя непривычное ощущение. На глаза снова навернулись слёзы, но он изо всех сил старался сдержаться.

Чжувон положил рядом дополнительные пластыри и лекарства, откинул одеяло и лёг рядом с Донха. Кровать сразу стала тесной.

Он обнял Донха за талию, задрал его мокрую футболку и провёл прохладной рукой по горячему животу.

— Если тебе станет хуже, разбуди меня. Мы поедем в больницу или куда скажешь, — прошептал он.

Эти слова, полные отцовской заботы, были именно тем, чего так хотел Донха. Но сейчас ему было нужно большее. Его сердце переполняла запретная любовь.

— …Папа…

— Что?

— Если ты вдруг меня разлюбишь, скажи мне заранее, — прошептал Донха, поворачиваясь на бок и обнимая Чжувона. — Если ты меня бросишь, я не переживу.

— Никто тебя не бросит.

— Но… когда-нибудь это может случиться…

«Если… вдруг…»

Эти гипотетические вопросы были для Донха вопросами жизни и смерти. Тревога, терзавшая его душу, привела к болезни. Боясь услышать ответ, Донха вцепился в футболку Чжувона и уткнулся лицом ему в грудь.

Вдруг Чжувон схватил Донха за плечи и толкнул на кровать. Матрас прогнулся под его весом. Чжувон навис над Донха, грозно глядя на него сверху вниз.

— Чего ты боишься?

Донха молчал. Чжувон крепко взял его за лицо, не давая отвернуться.

— Думаешь, я с тобой поиграю и брошу? Если бы я так хотел, то вообще бы не начинал.

— …Это… неправильно…

— А что изменится, если будет «правильно»? Мы будем жить каждый своей жизнью? Но ты же этого не хочешь.

Чжувон видел Донха насквозь. Донха закрыл глаза. Когда-то ему было достаточно просто быть рядом с Чжувоном как с членом семьи, но теперь он хотел большего. Он сам не понимал своих чувств.

Чжувон знал, что Донха сейчас слаб из-за болезни, но не мог сдержать гнева. Он жадно поцеловал Донха, выпивая его жаркий стон.

— Угх… ах…

Чжувон крепко обнял Донха, прижимаясь к нему всем телом.

— Ты в своём уме, признаваться в любви собственному отцу?

Донха молчал.

— Слушай меня внимательно, Донха. Ты настолько спятил, что теперь не сможешь жениться. Тебе придётся всю жизнь прожить рядом со мной.

— Папа… ты тоже…

— Да, придётся нам, сумасшедшим, жить вместе. А что делать?

Чжувон прошептал слова любви. Донха обнял его в ответ. «Неужели быть сумасшедшим — это так прекрасно?»

Он был счастлив. Он был готов умереть в эту самую минуту.

***

В субботу вечером в доме родителей Чжувона состоялась семейная встреча.

Это не отец позвал Чжувона, а он сам предложил встретиться. Отец был приятно удивлён, поскольку обычно Чжувон не горел желанием его видеть.

— Хотел выпить, а тут этот… чай, — проворчал отец.

— Вам нельзя пить, — мягко произнесла женщина лет тридцати, поглаживая его морщинистую руку. Старик довольно заулыбался. Чжувон усмехнулся, глядя на них.

Недавно у отца появилась любовница. Ей было тридцать шесть — на год меньше, чем самому Чжувону. Кажется, она работала хозяйкой бара. Они встречались всего пару раз, а она уже вела себя как хозяйка дома.

Чжувону было всё равно. Даже если бы она обобрала отца до нитки, он бы и глазом не моргнул.

— Сколько вам лет, отец?

— …Ах ты, мерзавец! Даже возраста отца не знаешь!

— Я и свой возраст не помню. Так сколько вам?

— Шестьдесят четыре!

Донха вздрогнул от громового голоса. Чжувон, не меняя выражения лица, погладил его по спине и продолжил:

— Правда? А я думал, за семьдесят.

— Ты ради этого позвал меня на встречу?

— Нет. Я вот что хотел сказать… Может, вам завести ребёнка?

Отец опешил от такого заявления, а любовница, кажется, заинтересовалась.

«Может, я не с тем разговариваю?»

Похоже, с ней было бы проще договориться. Ну да ладно.

Чжувон невозмутимо добавил:

— Поторопитесь. Пока вы в форме, нужно постараться, чтобы повысить шансы на рождение ребёнка. Иначе род Ча прервётся.

— Что за чушь? Какой ещё прервётся? У тебя есть Донха. Два здоровых мужика!

— Эти два мужика сейчас друг с другом спят.

Отец выронил чашку. Горячий чай вылился ему на колени, и он вскочил с криком.

— Господин! Вы в порядке?!

— Надеюсь, яйца не обжёг? Поосторожнее надо! Это же драгоценные яйца, продолжатели рода!

— Да ты с ума сошёл?!

Отец чуть не задохнулся от возмущения. Чжувон откинулся на спинку дивана и начал массировать шею Донха.

— Я собираюсь прожить с Донха всю жизнь. Мы не можем иметь детей, так что вам придётся постараться.

— Ты… ты… сумасшедший!

— Ну, честно говоря, наш род не такой уж и великий. Какая разница, прервётся он или нет?

— Ты так себя ведёшь из-за моих нравоучений о женитьбе?

Отец пытался взять себя в руки и вразумить сына. Чжувон повернулся к Донха и улыбнулся.

— Донха, дедушка нам не верит.

— …Это правда…

— Вот именно. Как его убедить? Перед старшими заниматься сексом как-то неловко… Может, поцелуемся?

Не дожидаясь ответа, Чжувон притянул Донха к себе и поцеловал. Было видно, что он делал это не в первый раз. Он тут же проник языком в рот Донха.

Донха на секунду опешил, но потом ответил на поцелуй, тихонько простонав. В гостиной послышались влажные звуки поцелуя.

— Ть… ах…

Отец рухнул на пол. Он смотрел на целующихся сына и внука, и у него чуть кровь из глаз не пошла.

— Вы… вы, мерзавцы!

Он потянулся к стоявшей у стены клюшке для гольфа, но Чжувон схватил Донха за руку и выбежал из дома. Нужно было срочно уносить ноги, пока им не проломили головы.

Они выбежали в сад. Отец, выскочивший за ними на крыльцо, кричал им вслед. «Ещё бы ему инфаркт не схватил!» Впрочем, Чжувон знал, что отец достаточно здоров для своих лет благодаря здоровому образу жизни.

Чжувон остановился, чтобы перевести дух, и взял Донха за лицо. Тот тяжело дышал, а Чжувон любовался им.

— Так что ты хочешь на день рождения?

Донха, как всегда, задумался. Он смотрел прямо в глаза Чжувону. Он всегда хотел одного и того же, и это вряд ли изменится.

— Ча Чжувона.

Чжувон довольно улыбнулся и поцеловал Донха, подтверждая своё обещание принадлежать ему.

Бабах!

Монитор, получив удар кулаком, рухнул на пол.

На экране, покрытом черно-фиолетовыми пятнами от удара, застыло последнее изображение сайта, который только что просматривал Чжувон.

[Вы исключены из группы «Девушки солдат» - Армия/ВВС/ВМС/Морская пехота].

— Блять! Ну почему меня постоянно выкидывают?!

Чжувон в ярости взъерошил аккуратно уложенные волосы. Сонтэ, наблюдавший за этой сценой, вздохнул.

— Вы задаёте слишком много вопросов… В правилах же написано! Если вы публикуете подряд больше трёх вопросов, это считается спамом!

— Если я чего-то не знаю, я могу спросить! Для этого и существует группа!

— Да, но вы задаёте слишком глупые вопросы.

В последнее время Чжувон проводил в группе «Девушки солдат» больше времени, чем за работой. Более того, он заработал репутацию скандалиста — стоило ему что-то написать, как на его пост сыпались десятки комментариев.

[Как отправить посылку в армию? Где можно посмотреть фотографии со службы? Блять, почему до сих пор кормят этой баландой? Куда жаловаться на еду?]

И это были ещё самые безобидные вопросы.

Он также писал посты, сеющие панику: [Какова вероятность измены в армии? Говорят, в армии много женщин-сержантов. Неужели у солдат с ними ничего не бывает?]

И каждый день по несколько раз публиковал гневные посты с требованиями: [Нужно обеспечить солдат отдельными душевыми! Держать по пятнадцать человек в одной комнате — это нарушение прав человека!]

Неудивительно, что его постоянно исключали из группы.

На прошлой неделе его уже блокировали, поэтому на этот раз он воспользовался аккаунтом Сонтэ, но и это не помогло — через неделю его снова забанили. [Как такой разумный человек мог докатиться до такого состояния?] — Сонтэ искренне считал Чжувона жалким.

Прошло уже три месяца с тех пор, как Донха ушёл в армию. За это время Чжувон превратился в настоящего одержимого.

В день отправки в учебный центр он чуть ли не пытался прорваться вслед за Донха.

— Успокойтесь. От этого демобилизация не наступит раньше.

— Да как можно спокойно… Представь, Донха там перед всеми раздевается и моется…

— А как ещё ему мыться? В одежде?

— …Отвали.

Чжувон свирепо посмотрел на Сонтэ, но тот уже привык к таким взглядам и спокойно поднял упавший монитор.

Чжувон закурил. Кончик сигареты тлел, как и душа Чжувона. «Не нужно было его отпускать». Надо было заплатить или воспользоваться связями, чтобы освободить Донха от службы.

<Я пойду. Странно будет, если я не пойду, будучи здоровым.>

Но Донха настоял на своём. Он не хотел создавать проблем в будущем, проявив свой педантичный характер.

Как говорится, нет родителей, которые смогли бы переспорить своих детей. Чжувон не стал исключением. В конце концов, он позволил Донха уйти в армию… но теперь он чахнул без него.

Чжувон сам служил в армии и знал, какое это ужасное место.

«А что если с Донха, таким красивым и нежным…»

Чжувон представил, как Донха спит в казарме среди других солдат, и ему стало дурно.

— Бляяять! Ублюдки! Только попробуйте тронуть моего мальчика!

Как говорится, от безумия нет лекарства. Сонтэ, покачав головой, вышел из кабинета. Чжувон ещё долго продолжал бушевать.

Вечером ему позвонили с номера, начинающегося на 041. Сосан, провинция Чхунчхон-Намдо! Это Донха!

Чжувон попытался успокоиться и ответил низким, равнодушным голосом:

— Да, Чжувон слушает.

— Папа, это я.

Из трубки донёсся тихий, родной голос. Связь была ужасная. «Чёртов общий телефон! Я же просил купить нормальный!»

Чжувон решил, что после разговора снова подаст жалобу в Министерство обороны. «Вот же заноза в заднице», — подумал Сонтэ, наблюдая за ним. Ноги Чжувона дрожали от волнения, но голос оставался невозмутимым. «Эх, надо это заснять и показать Донха…» Но жизнь ему была дороже, поэтому он просто отпил глоток пива.

— Поел?

- Да, а ты?

— Конечно. Который час. Что-нибудь случилось?

- Сегодня был марш-бросок… Тяжело было…

— Да?

- Папа… я скучаю.

Грустный голос Донха тронул Чжувона до глубины души. Донха редко говорил о своих чувствах, значит, день действительно был тяжёлым.

«Вернуться домой? Скажи только слово. Я всё сделаю, чтобы ты вернулся. Хоть по болезни, хоть по семейным обстоятельствам. У меня достаточно возможностей для этого».

Эти слова так и не сорвались с его губ. Он знал, что Донха всё равно не согласится.

Чжувон потёр глаза, пытаясь подавить волнение.

- Пап… я хотел кое-что сказать…

— Да, говори.

- Сегодня командир спросил, не хочу ли я сняться в рекламном плакате…

Чжувон резко открыл глаза. Он словно окаменел.

— Ни в коем случае.

- В любом случае, шансов мало. Даже если меня порекомендуют, нужно пройти отбор… И есть много людей красивее меня…

— Нет, даже не думай подавать заявку.

Он ни за что не позволит Донха светиться на публике. В прошлом году он категорически запретил ему сниматься в каком-то непонятном журнале для университета. А уж рекламный плакат для всей страны… «Чтобы какие-то уроды любовались им?»

Чжувон пять минут расписывал Донха, почему нельзя сниматься в плакате. Сон Тхэ жестами показывал ему, чтобы он закруглялся.

- Если я снимусь, мне дадут отпуск…

— …

- Девять дней и десять ночей. И его можно совместить с отпуском для новобранцев.

Это было серьёзным искушением. «Получается, он сможет приехать на две недели…» Чжувон схватился за голову. Две недели с Донха или рекламный плакат… Это был нелёгкий выбор.

Наконец, он со вздохом ответил:

— Делай, что хочешь. Но рассказывай мне всё подробно.

- Хорошо, буду звонить почаще.

— Донха, тебе ничего не нужно?

- Папа, прости, мне пора бежать. Потом ещё позвоню.

Донха сказал, что за ним очередь, и быстро повесил трубку.

Чжувон тяжело вздохнул и потёр лицо. Тоска и безысходность сдавили его сердце.

Он ужасно скучал по сыну.

***

К чести Донха, он успешно прошёл отбор и стал моделью для плаката.

Чжувон, конечно, не сомневался, что его сын — лучший кандидат, но мысль о том, что лицо Донха будет красоваться на плакате, повергала его в уныние. Единственным утешением был предстоящий отпуск. Он с нетерпением ждал этого дня, вычёркивая даты в календаре.

И вот, наконец, наступил долгожданный день.

Чжувон приехал на вокзал пораньше.

Несмотря на будний день, на вокзале было многолюдно. На перроне сновали люди, половина из которых были солдатами в увольнении или возвращающимися в часть.

Загорелая кожа, коротко стриженные волосы. Они старались выглядеть стильно в своей форме, но для окружающих это были просто солдаты. Как свежевыкопанный картофель.

Чжувон, стоя в небрежной позе, потёр пересохшие губы. «Интересно, как изменился Донха? Стал ли он таким же, как все эти солдаты?»

Он давно не видел Донха. После распределения в часть Чжувон навещал его каждый день. На пятый день к нему подошёл командир и вежливо попросил его воздержаться от частых посещений.

Что он мог поделать? Он не хотел усложнять жизнь сыну в армии.

С тех пор он сдерживался и не ездил к Донха. Он не хотел, чтобы его считали проблемным солдатом.

Только что из поезда вышла женщина средних лет и бросилась обнимать солдата. Видимо, мать и сын. Они обнимались так, словно не виделись годами.

«Перебор…»

На другой стороне перрона молодая пара обнималась и целовалась. Парень, похоже, возвращался в часть. Чжувон презрительно прищурился. «Ставлю своё правое яйцо, что они скоро расстанутся.»

Ожидание делало его раздражительным. Всё вокруг казалось ему неправильным. Его взгляд стал ещё острее.

Наконец, поезд с Донха прибыл на платформу. Чжувон скрестил руки на груди и стал наблюдать за выходящими пассажирами.

Из поезда хлынула толпа, и найти Донха было непросто. «Сколько ж тут солдат…» Чжувон изо всех сил старался не выдать своего волнения, но всё же вытянул шею.

Ему ужасно хотелось курить. Сдерживая желание, он просто теребил зажигалку в кармане. Вдруг кто-то похлопал его по спине.

Он обернулся. За ним стоял Донха в идеально выглаженной форме.

Увидев Чжувона, Донха отдал честь.

— Так точно! Рядовой Ча Донха прибыл в отпуск!

— …

Чжувон потерял дар речи. Его глаза широко раскрылись от удивления. И было от чего…

Донха в военной форме был невероятно красив.

Его кожа оставалась белой, а похудевшее лицо стало ещё изящнее. Тёмно-синяя рубашка и тёмно-синие брюки военно-воздушных сил шли ему необычайно. Чжувон наконец понял, почему Донха выбрали моделью для плаката.

Больше всего его поразило то, насколько взрослым стал Донха.

Он всегда был старше своих лет, но сейчас, в форме с аккуратно прикреплённым значком, он выглядел невероятно мужественным.

Чжувон едва сдерживал слёзы. Теперь он понимал, почему та женщина так рыдала, обнимая сына. Конечно, она была рада видеть своего повзрослевшего ребёнка, вернувшегося из такого тяжёлого места.

Чжувон сделал глубокий вдох и постарался взять себя в руки.

Он снова стал прежним — равнодушным и суровым.

— Папа.

Донха улыбнулся, радостно глядя на Чжувона.

— Приехал?

Он лучезарно улыбался, несмотря на холодный тон отца. Казалось, Донха излучал свет. Чжувон чуть не выругался.

«Чёрт возьми, Донха, как ты с такой внешностью выживаешь в армии? Тебя там не достают?»

Чжувон яростно взъерошил волосы, пытаясь отогнать эти мысли.

Он злобно посмотрел на Донха и забрал у него сумку. Она была такая тяжёлая, словно там лежали кирпичи. «Как он её вообще донёс?»

Чжувон протянул руку и кивнул в сторону выхода:

— Пошли.

— Угу.

Донха сразу же взял его за руку. Его сияющие глаза, как всегда, были устремлены только на Чжувона.

По дороге к парковке Донха без умолку рассказывал о своей службе, о старших по званию, о сослуживцах, о том, как кто-то подвернул ногу во время марш-броска. Он, видимо, очень соскучился по разговорам.

Чжувон отвечал односложно: «А, да?», «Понятно».

Он смотрел только вперёд и быстро шагал. Казалось, что он бежит, а не идёт.

Донха пришлось почти бежать, чтобы не отстать. Его беспокоило безразличие Чжувона, его короткие ответы и отсутствие улыбки, но он не решался спросить, что случилось. Запыхавшись, он наконец добрался до машины.

Чжувон открыл пассажирскую дверь и бросил сумку на сиденье. Затем он втолкнул Донха на заднее сиденье.

— Папа, что ты делаешь?..

Донха с широко раскрытыми глазами смотрел на него снизу вверх. Он не понимал, что его невинное выражение лица разжигает в Чжувоне низменные желания.

Чжувон, фыркнув, захлопнул дверь. «Как доехать до дома…»

Сейчас нужно было потушить пожар, разгоревшийся внутри.

Он навалился на Донха, прижимаясь к его худому телу.

Чжувон крепко обнял Донха, уткнулся носом в его шею и потёрся губами.

— Ах… блять, запах казармы…

Даже такой чистюля, как Донха, не мог избавиться от специфического запаха военной формы. Невозможно пахнуть цветами, когда живёшь в помещении с сотнями людей.

Но сквозь этот запах пробивался родной аромат Донха. Мягкий, чистый, как высушенное на солнце бельё.

— Донха… ах… Донха…

Чжувон прижался пахом к ногам сына и начал жадно целовать его шею. От его неистовых движений идеально выглаженная форма Донха помялась.

Но Донха не обращал на это внимания и крепко обнимал Чжувона. Он был рад таким страстным объятиям, которые доказывали, что он наконец-то дома.

Донха взял лицо Чжувона в свои ладони. Он поднял голову возбуждённого мужчины, чтобы посмотреть ему в глаза. Чжувон был таким же сексуальным, как и всегда. Донха любил его без памяти.

— Папа, ты скучал?

— …

— Почему молчишь?.. Ты что, плачешь?

— Кто плачет, блять.

Чжувон вытер влажные ресницы тыльной стороной ладони. Он попытался отвернуться, но Донха не отпускал его лицо и притянул к себе. Их губы слились в поцелуе.

— Я очень-очень скучал. Мне каждую ночь снился ты.

— …

— Я так рад тебя видеть… как будто во сне…

Донха потёрся носом о щеку Чжувона. Его невинность заставила того задуматься о том, насколько он похож на зверька.

Ему хотелось сорвать с Донха одежду и съесть его целиком, но он решил вести себя как взрослый. Он вспомнил о том, что приготовил дома. Он ждал отпуска Донха и собирал для него всевозможные игрушки. «Вот, этим и займёмся. Заниматься сексом в машине средь бела дня — это для извращенцев.»

Чжувон с трудом выпрямился, тяжело дыша. Низ живота всё ещё ныл, но он старался сохранить невозмутимое выражение лица. Он поправил помятую рубашку Донха. Волосы не нужно было поправлять — они были коротко стрижены.

— Я тоже скучал.

Донха надул губки. «Какие пухлые… Наверное, сладкие, как нектар…». Чжувон прищурился, пожирая его глазами.

— Отпуск — 12 дней и 13 ночей, точно?

— Да.

— Даже не думай встречаться с друзьями. Я раздену тебя догола и запру дома.

— …Хорошо. У меня нет друзей.

Донха ответил без колебаний.

Его единственный друг, Сон Бэкён, уехал учиться за границу ещё до того, как Донха ушёл в армию. Других друзей у него не было.

— …

Чжувон тихо вздохнул. Он был рад, что у Донха нет друзей, хотя и понимал, что это плохо. «Какой же я отвратительный отец…»

— Садись вперёд, поехали домой.

— Папа… ты сможешь вести машину?

— А почему нет?

Донха неуверенно сел и посмотрел на пах Чжувона. У него сейчас было как будто три ноги. Эрекция была такой сильной, что казалось, вот-вот прорвёт штаны.

— Я думал, мы займёмся сексом в машине.

— Ты извращенец? У тебя появились странные вкусы?

— …

— Пересаживайся и не спорь. Время дорого.

Чжувон холодно посмотрел на него и вышел из машины. Он думал только о том, как будет использовать секс-игрушки, чтобы довести Донха до слёз. Он собирался провести эти две недели отпуска по полной программе. «Имею ли я право называть его извращенцем?..»

Конец

Они провели целый час в душе.

Хотя они не лежали в ванной, их кожа размокла и покраснела. Они не столько мылись, сколько занимались любовью. Они целовались, ласкали друг друга, тёрлись членами. Сперма, которую они извергали, была такой густой, что оба не могли поверить, как долго они сдерживались.

Раньше Донха быстро уставал, но сегодня он был полон сил. Сейчас он лежал голый на кровати и напевал что-то себе под нос.

«Суровая армейская жизнь пошла ему на пользу.» Чжувон впервые в жизни был благодарен военкомату.

— Донха, ложись нормально.

Тот перевернулся на спину. Его обнажённое тело без стеснения предстало перед отцом.

Чжувон встал на колени на кровати. Его член сочился смазкой, но лицо оставалось невозмутимым. Он начал гладить обнажённое тело Донха холодными руками.

— Похудел?

— Мм… кажется, да.

Чжувон осматривал его, словно врач. Он сравнивал тело Донха с тем, что помнил, искал раны, царапины, новые родинки.

— Немного подкачался.

Холодные пальцы скользнули по животу Донха. Талия всё ещё была тонкой, но теперь чувствовались мышцы. Не то чтобы у него появился пресс, но живот стал более упругим.

Внутренняя сторона бёдер и ягодицы оставались мягкими, а кожа — белой, без единого загорелого участка. «Чем ты вообще занимаешься в армии? Тебе двадцать два, ты служишь в армии, а кожа у тебя, как у младенца, блять…»

— …Не ругайся.

Донха надул губы. Чжувон, который до этого момента мял его бедро, как извращенец, поднял взгляд.

— Я что-то сказал?

— Да. Очень грубо.

— Я думал про себя. И что с того?

Чжувон ответил вопросом на вопрос. Донха только покачал головой. «Как я могу с ним спорить…»

Он вздохнул.

Вскоре его вздохи стали прерывистыми. Закончив осмотр, Чжувон сжал грудь Донха. В его руке уместилась лишь горстка мягкой плоти и сосок.

Он жадно сосал набухшую грудь, словно голодный зверь.

Затем облизал раздувшуюся плоть и кончиком языка поиграл с маленьким соском. Беспомощный кусочек кожи то втягивался, то выпячивался под напором его языка. Влажный от слюны сосок набух ещё сильнее.

Когда Чжувон прикусил его зубами, Донха вздрогнул и протянул руку. Дрожащие пальцы вцепились в волосы Чжувона.

— Ай, не надо!

— Что не надо?

— Не оставляй следы. Когда я вернусь, мне придётся пользоваться общим душем.

Чжувон выплюнул сосок.

— Блять…

Он выругался не на Донха. Он ругался на всех тех, кто будет принимать душ вместе с ним.

— Вы моетесь все вместе?

— Угу…

— Сколько вас?

— Человек пятнадцать за раз. И в казарме тоже… когда переодеваемся… поэтому нельзя оставлять следы. Все будут смотреть…

Чжувон закатил глаза. Донха был прав. Армия — это сборище похотливых мужиков. Если рядом будет такой красавчик, как Донха, у них, конечно, встанет. «В армии даже нормальных парней могут превратить в геев».

— Тебя кто-нибудь трогал?

— …Нет.

— Правда нет?

— …

Донха зажмурился, чтобы избежать дальнейших расспросов.

Старшие по званию часто обнимали его, чмокали, хлопали по заднице. Он знал, что это просто шутки, но если он расскажет об этом Чжувону, тот точно не оставит это просто так.

— Я не позволю им тебя трогать. Если ты мне изменишь, начнётся война.

— …Я тебе изменю?

— Даже не смотри на других парней. Я тебе этого не прощу. Разнесу всю твою часть к чертям собачьим.

В его словах не было и тени шутки. Чжувон впервые в жизни испытывал ревность. Он тихо кипел от ярости, представляя себе то, чего ещё не произошло.

— Я не буду трогать других… Они вонючие и грязные.

— Вот и умница.

— Я хочу пососать твой член.

— Сверху или снизу?

— Сверху. И ты мой пососи.

«Вот шалун…» Чжувон улыбнулся. Донха знал, как им управлять. Поддавшись соблазну, он резко сел.

Они повернулись друг к другу и уткнулись лицами в пахи. Их возбуждённые члены были похожи друг на друга. Они жадно схватили их ртами.

Чвок. Чвок.

Комнату наполнили влажные звуки. Сексуальные стоны и хлюпанье возбуждали ещё сильнее.

Донха маленьким ртом обхватил толстый член. Его горло уже было разработано, поэтому он мог взять его до основания. Каждый раз, когда член проникал в узкое горло, пальцы Донха подгибались. Кажется, у него во рту тоже были эрогенные зоны, потому что он возбуждался каждый раз, когда Чжувон трахал его горло.

Из члена Донха вытекла смазка, наполнив рот Чжувона.

Чжувон проглотил всё до последней капли, а затем шлёпнул Донха по упругой заднице и раздвинул ягодицы. Между ними показалось розовое отверстие.

Влажные губы скользнули по промежности и проникли в сокровенную щель. Чжувон выплюнул смазку на анус. Он потёр ягодицы, и липкая жидкость быстро впиталась в кожу.

Затем прижался губами к анусу. Он обсасывал складки кожи и водил по ним языком, отчего отверстие Донха пульсировало, словно дышало. «Вот почему его называют вторым ртом… он так и просит поцелуя…» Чжувон без колебаний засунул туда язык.

— Ах…

Донха застонал и заёрзал, когда язык проник внутрь. Чжувон шлёпнул его по ягодице, не вынимая языка из ануса. Упругие ягодицы задрожали перед его глазами.

— Цыц, получишь ещё.

— Не делай так… это грязно… мне не нравится…

— Что не нравится? Ты же сам раздвинул ноги. Правда не нравится? Хочешь соврать?

Шлёп.

Чжувон снова шлёпнул его, а затем, размяв разогретую кожу, раздвинул ягодицы. Он уткнулся носом в влажное отверстие и начал жадно облизывать его, словно пёс.

В узкой щели проступила красная сетка сосудов. «Сюда никто не заглянет.» Это было единственное место, где он мог оставить свой след. «Если кто-то увидит это, я возьму ружьё и пойду в часть.»

— Ах… хм… ых…

Донха стонал и извивался от удовольствия, не выпуская из рук член Чжувона. Каждый раз, когда по его телу пробегала дрожь, он сжимал его ещё сильнее.

— Донха, перестань сжимать мой член. Сломаешь — сам будешь виноват.

— Прекрати… это…

— Ах… ты такой капризный…

Чжувон вытер рукой мокрое лицо и выпрямился. Он уложил обмякшего Донха на спину и раздвинул ему дрожащие колени. Донха послушно обвил ногами его талию.

Чжувон приставил тёмно-красный член к узкой щели.

— Ну что, сегодня получится забеременеть? — спросил он спокойным голосом.

— …Не знаю.

— Я буду кончать в тебя, пока ты не раздуешься. Так и демобилизуешься.

Он всё ещё не оставлял надежды на увольнение Донха по состоянию здоровья. Он ни за что не хотел, чтобы Донха пострадал, поэтому оставался только один вариант — беременность. «Если я буду две недели подряд кормить его своей спермой, может, что-нибудь и получится…» Это была безумная идея, но он был готов на всё.

— Папа… помедленнее… ах… ох…

Донха зажмурился и схватился за запястье Чжувона, когда тот вошёл в него. Кончики его пальцев побелели, а костяшки выступили.

После долгого перерыва проникновение было болезненным.

— Ах, Донха… сколько времени прошло с тех пор, как ты лишился девственности, а ты всё такой узкий…

Чжувон тяжело дышал. За несколько месяцев воздержания анус Донха сузился.

Но Чжувон всё равно протолкнул свой член до конца. Внутренние мышцы плотно обхватили его от основания до головки, вызывая острое желание кончить. Чжувон прикусил губу. Он тоже давно не занимался сексом.

— Я… хм… всё это время… ах… ждал только тебя…

— Ах… ох…

— Так и будешь меня мучить?

— Прости… больно… прости… ах…

— Расслабься. Мой член сейчас сломается.

Донха покраснел и кивнул. Он дрожал и пытался расслабить мышцы, закусив губу. Но мышцы не слушались. Член грубо двигался внутри, и Донха откинул голову назад.

— Ах! Ых!

— Следи за своей дыркой. Если другой парень её тронет, тебе не поздоровится.

— Я буду… хм… только тебя… пускать…

— Умница.

Чжувон наклонился и поцеловал Донха. Он жадно исследовал его рот языком, одновременно двигая бёдрами. Он выплёскивал всю накопившуюся нежность и тоску.

Из плотно прижатых друг к другу ртов доносились влажные звуки. Донха обнял Чжувона тонкими руками. Он уже привык к ритму и двигал бёдрами навстречу.

Большая кровать скрипела под их напором. Когда-то Донха боялся даже войти в спальню Чжувона, а теперь они лежали здесь голые, сплетаясь телами.

Донха был так счастлив, что заплакал.

— Папа… хм… Чжувон…

— Донха… скажи… ах… что любишь меня…

— Люблю… правда… люблю…

Это были не пустые слова. Донха выплеснул все свои чувства, каждую каплю любви, которую так долго хранил в своём сердце.

К счастью, Чжувон почувствовал его искренность. Он обнял Донха за голову и вошёл в него ещё глубже.

Донха кончил, будто обмочился, когда Чжувон толкнулся в него. Вместе с ним кончил и Чжувон, излившись в прямую кишку сына.

— Донха, давай всю жизнь будем грешить вместе.

— Угу.

— Не бойся, папа всегда будет рядом.

Их тела, покрытые потом и спермой, выглядели грязными. Но чувства, которые они испытывали друг к другу, были такими же возвышенными, как у любых влюблённых. «Чем мы отличаемся от них? Наша связь даже крепче, ведь мы связаны кровью.»

Их чувства были слишком глубокими, чтобы назвать их просто любовью. Чжувон хотел защищать Донха, заботиться о нём всю жизнь. Он был готов пожертвовать всем, лишь бы не потерять сына.

«Отцовская любовь.»*

Чжувон не мог подобрать более подходящего слова для описания своих чувств.

«Благодаря тебе моя жизнь наконец обрела завершённость.»

«Мой драгоценный мальчик, мой возлюбленный. Мой Ча Донха, которого я не променяю ни на что на свете.»

<Отцовская любовь. Конец>

П/п: 父性愛 — «Отцовская любовь»: Это слово состоит из трёх иероглифов: 父 (пу) — отец, 性 (сон) — природа/сущность, 愛 (э) — любовь. Это устоявшийся термин, означающий именно «отцовская любовь». Используя это слово для описания своих чувств, Ча Чжувон не просто оправдывает инцест — он переопределяет его как высшую, самую чистую форму родительской привязанности.

Страница книги Отцовская любовь в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

20 Конец

О книге