Свадьба

Халиф был главарем бандитов, считавшим своими каждую песчинку бескрайней пустыни. Его имя стало известно, когда в бескрайних песках выросли горы трупов, а реки окрасились кровью.

Уставшие от разрушений и убийств, пропитанные страхом, люди один за другим склонялись к его ногам. После десятилетий кровопролития и тирании, когда, наконец, каждый клочок песка в пустыне стал принадлежать Халифу, он стал Императором Пустыни.

«Империя палящего солнца, начало правления Зла», — в запретной хронике Актана, написанной кровью и на костях, была без прикрас изложена неприглядная правда о злодее. Тот, кто рискнул жизнью ради сохранения истории, лишился десяти пальцев на руках и ногах, языка и глаз, и умер под палящим солнцем. Его тело, должно быть, расклевали стервятники, а кости истёрлись в прах под беспощадным солнцем пустыни.

— Кайл, — услышал я знакомый голос за спиной, листая пожелтевшие страницы книги.

Обернувшись, я увидел Махира, наследного принца и будущего императора Актана, стоящего в проеме окна, залитом светом.

Хотя из-за солнечного света я не мог разглядеть его лица, но, несомненно, оно было хмурым, как и страницы старой книги в моих руках. Спокойно закрыв книгу, я убрал ее за спину и повернулся к Махиру. В этот момент рядом с ухом раздался тихий вздох.

— Разве я не говорил тебе, что сюда нельзя входить?

— Говорил?

— Ровно в сотый раз.

— Что именно в сотый раз?

Хотя я прекрасно понимал, о чем идет речь, то сделал вид, что не понимаю, и быстро поставил книгу на полку.

Затем с самым невинным выражением лица повернулся к Махиру. Увидев это, он в досаде покачал головой.

— Этот наш разговор повторяется уже в сотый раз.

— Ах, ты имеешь в виду, что это то самое место, куда даже представителям королевской семьи запрещено входить без разрешения его величества? Ой, прости, прости. Я забыл.

— Ты «забыл» уже в сотый раз, просто знай это.

Я подошел к Махиру, который массировал виски, и обнял его за крепкое предплечье. Он снова вздохнул.

— Что будет, если об этом узнает его величество?

— Ты и это говоришь в сотый раз.

— Послушай меня хоть раз.

Махир оттолкнул мою руку и с нарочитой строгостью произнес эти слова. Его лицо, скрытое от солнечного света, казалось темным и совершенно не похожим на то, каким оно было обычно. Даже его добрые карие глаза, казалось, застыли, отчего я невольно надул губы.

— Ты мог бы просто приходить ко мне первым, прежде чем тебя кто-нибудь увидит.

— Я просто беспокоюсь, что меня могут застать, — пробормотал я едва слышно, словно муравей, ползущий по земле.

Услышав это, Махир вздохнул в третий раз. Я поднял на него глаза. От былой холодности на его лице не осталось и следа, лишь смущение. Увидев это, я снова обнял его за руку.

— Отец всегда прислушивается к твоим словам. Если меня поймают, просто скажи ему, чтобы он ради тебя закрыл на это глаза, — прохныкал я, повиснув на его руке.

Махир посмотрел на меня, как на неразумного ребенка, и покачал головой с озабоченным видом.

— Когда ты, наконец, повзрослеешь? Тебе уже скоро семнадцать.

— Что?! Мне уже семнадцать?! — я отпустил его руку и театрально схватился за грудь, притворяясь пораженным. Махир взял меня за руку и повел за собой.

— Сам не верю. Кажется, еще вчера ты только ползать научился.

— Ползать? Я же не червяк какой-то! — возмутился я, нахмурив брови.

Махир, словно вспомнив что-то забавное, рассмеялся.

— Ты и тогда был таким же непоседой. Стоило на секунду отвернуться, как ты тут же исчезал. Помню, как я плакал, когда потерял тебя в первый раз.

Вспоминая прошлое, Махир посмотрел на меня. Улыбка постепенно сходила с его лица, а в глазах заблестело беспокойство. Под его пристальным взглядом я смущенно прикусил губу.

— Так что прекрати безобразничать. Если отец узнает, что ты тайком пробираешься сюда, он не оставит это просто так.

Я знал, что если сейчас же послушно кивну, то Махир немного успокоится, но губы так и чесались возразить.

— Хочу, чтобы ты поскорее стал императором, Махир. Тогда мне можно будет читать все, что захочется.

— Кайл.

— Чем же эта книга так ужасна, что ее нужно прятать? От того, что ты ее запретишь...

— Кайл! — резко оборвал меня Махир.

Я вздрогнул и выпрямился. Снова послышался усталый вздох — уже четвертый за то короткое время, что мы здесь находимся. Махир сжал мою руку.

— Не думай, что тебе все сойдет с рук только потому, что ты принц. Отец…

Махир осекся, оглядываясь по сторонам, словно боясь, что нас могут подслушать. Он несколько раз открыл и закрыл рот, но так и не произнес ни слова. Впрочем, я и так знал, что он хотел сказать.

В 992 году по солнечному летоисчислению, то есть около трех лет назад, великий повелитель Актана, бог солнца Рахан, хозяин пустыни и по совместительству наш с Махиром отец, хладнокровно убил свою дочь и сына, которых мы никогда не видели.

Он вонзил в их грудь зажженные канделябры, а после истерзал их тела, и все это — по ничтожной причине: они отказались разделить с ним ложе.

После этого случая в Актане были узаконены браки между родственниками, и Халиф получил возможность безнаказанно и совершенно легально вступать в связь со своими бастардами.

«Вот же умалишенный! Легализовать инцест, чтобы насиловать собственных детей!», — с гневом подумал я.

К тому же, как вообще отношения между отцом и ребенком могут перерасти в инцест?! Инцест — это когда брат с сестрой, или как я с Махиром, например, как братья. А отношения между отцом и ребенком — это отвратительно и противоестественно, как ни назови.

— Господин Махир! Господин Кайл! — послышался голос издалека.

Мы обернулись и увидели слугу Махира, который бежал к нам со всех ног. Он остановился перед нами, задыхаясь, и еще долго не мог отдышаться, а когда, наконец, пришел в себя, то с побелевшим лицом проговорил:

— Что вы здесь делаете?

— Что случилось такого срочного, что ты прибежал сюда сломя голову? — спросил Махир, с недоумением глядя на слугу. Тот растерянно моргнул — неужели он не видит, что мы просто спокойно стоим посреди безлюдного сада?

— Его величество… желает устроить ужин, — пробормотал слуга, запинаясь.

На этот раз уже мы с Махиром переглянулись в изумлении. Да Халиф только и делал, что день и ночь предавался разврату, устраивал пиры и опустошал казну! Что же такого удивительного в том, что он снова решил устроить ужин? Махир, похоже, подумал о том же самом, потому что разжал мою руку и выпрямился.

— Он… он пожелал… отобедать вместе… со своими сыновьями, — поспешно добавил слуга, не дожидаясь, пока Махир откроет рот.

— Сыновьями? — Махир нахмурился.

Слуга поднял на него глаза, испуганно покосился на меня, и… замолчал.

Повисла тишина. Я с минуту тупо смотрел на слугу, потом широко распахнул глаза.

— Неужели… я?! Со мной?!

— Д-да, он велел привести именно вас, господин Кайл.

— Но… зачем?

— Что? Н-ну… я не… — слуга явно растерялся не меньше моего.

Махир жестом отпустил слугу.

— Ступай.

Слуга низко поклонился и поспешил удалиться.

— …

— …

Мы с Махиром еще долго смотрели ему вслед, пока наши взгляды не встретились. В карих глазах брата читались тревога и замешательство. При виде этого выражения в моей голове завертелся калейдоскоп воспоминаний — сотни, тысячи проступков, совершенных мною за последнее время.

— Он не мог узнать, что я тайком прихожу сюда?!

— …

— …

— … Не думаю, — неуверенно протянул Махир после долгой паузы.

От его слов у меня потемнело в глазах.

Садилин.

Гигантский серо-белый замок, обитель бога солнца Рахана и императора пустыни Халифа, был одним из символов Актана. Говорили, что первый император, Калиф, не желая, чтобы накопленные им за свою жизнь богатства попали в руки внешних варваров, построил Садилин и начертил защитный круг своей кровью.

Золотые буквы, выгравированные на серо-белой внешней стене размером с рисовое зернышко, каждый раз, когда я их видел, вызывали у меня благоговейный трепет.

Не потому, что они были красивыми. Просто удивительно и поразительно, что он десятилетиями вырезал эти крошечные буквы, боясь, что у него украдут богатства, накопленные воровством и убийствами. Можно сказать, что это историческое сооружение, демонстрирующее пределы человеческого безумия.

— Кайл, когда встретишься с Его Величеством, не веди себя так же дерзко, как со мной. Понял? Конечно, ты теперь и сам это понимаешь, но ни в коем случае не шути и не говори глупостей. Ясно?

Я наклонился и серьезно смотрел на внешнюю стену замка, а Махир без умолку ворчал. Махир всегда был беспокойным и склонен к чрезмерной опеке, так что это не было удивительно, но проблема в том, что он твердил одно и то же всю дорогу до Садилина.

— Понял, не волнуйся. Ты тоже…

Я говорил как обычно, но вдруг бросил взгляд на охранников у входа. Потом подошел к Махиру на пару шагов и прошептал ему на ухо:

— Ты же говорил, что никто не узнает, что я туда хожу.

— Отвечай только на заданные вопросы, не задавай вопросов без разрешения и не болтай лишнего. Ни в коем случае не раздражай Его Величество и не веди себя как жеребенок. Понял? А?

— Понял, понял. Не буду вести себя как жеребенок и буду спокойно отвечать только на вопросы. Буду вести себя как подобает императорскому принцу, буду сдержанным…

— «Как принцу»? Кайл, ты и есть принц.

Махир со вздохом устало прервал меня. Я несколько раз кашлянул, выпрямился и сказал:

— В любом случае, не волнуйся.

— Может, мне пойти с тобой?

Глядя на его серьезное лицо, я понял, что он может действительно пойти со мной, поэтому я расправил плечи, поклонился согласно этикету и сказал:

— Брат, твой младший брат откланяется.

Я поклонился, слегка поднял голову и улыбнулся, и Махир, качая головой, улыбнулся в ответ.

— Неважно, как поздно, но после ужина приходи в мой замок.

— Хорошо. Я скоро вернусь.

Я быстро выпрямился и сказал это, и Махир, цокнув языком, сделал строгое лицо. Я понял свою ошибку и, стараясь не выглядеть легкомысленно, медленно поклонился.

— Я хорошо понял, что ты сказал, брат.

— Иди уже.

— Увидимся!

Я помахал рукой и быстро вошел в Садилин, а за спиной услышал вздох Махира.

Пройдя по аллее со статуями, украшенными золотом и свисающими драгоценностями, я оказался не в банкетном зале, а в спальне Халифа. Слуга, который привел меня сюда, остановился перед массивной закрытой дверью и объявил о моем прибытии.

Изнутри послышался тихий, знакомый, но все же чужой голос.

Сколько месяцев прошло с тех пор, как я слышал этот голос?

Задумавшись, я быстро пришел в себя, прошел через плавно открывшуюся дверь и вошел внутрь.

Плотные шторы делали комнату темной, как беззвездная ночь. Смесь густого аромата цветов и запаха алкоголя заставила меня поморщиться, но я быстро взял себя в руки.

Стараясь не шуметь, я подошел к задрапированной кровати. Бесшумно опустившись на колени, я приложил ладони к полу, склонив голову.

— Приветствую бога солнца Рахана.

Как только я произнес эти слова не слишком громким и не слишком тихим голосом, послышался шорох отодвигаемой занавеси. Я не дышал, не моргал, смотрел только на темный пол. Напряженное молчание длилось недолго, и раздался голос Халифа.

— Подними голову.

На мгновение я медленно закрыл глаза, а затем открыл их и медленно выпрямился. Я почтительно положил руки ладонями вверх на колени и поднял голову. Я увидел Халифа, императора Актана с длинными черными волосами, моего отца.

Он смотрел на меня сверху вниз безразличным взглядом, полным вселенской скуки и пресыщения.

— Кайл.

— Да, Ваше Величество.

— Ты сильно вырос.

Слова Халифа на мгновение лишили меня дара речи. Должен ли я поблагодарить его? Я не мог понять, зачем он вообще позвал меня, если обычно не обращает на меня внимания, только чтобы сказать такую ерунду. И мне было любопытно, почему он позвал меня в спальню, если приглашал на ужин.

На мгновение мне подумалось, что он собирается меня изнасиловать. Что мне делать, если это произойдет? Если я буду сопротивляться, меня наверняка убьют, но я и не хотел просто так сдаваться.

Чем дольше длилось молчание, тем тревожнее мне становилось. Я не мог подобрать слов для ответа и только шевелил губами, когда услышал какой-то звук. Звук был такой тихий, похожий на дыхание маленького зверька, что я подумал, что мне послышалось, но тут же снова услышал стон.

— Это было в прошлом году, кажется.

Стон смешался с его бормотанием, похожим на разговор с самим собой. Мне не послышалось. С каждой секундой звук становился все отчетливее и громче.

— Когда я видел тебя в прошлый раз, ты был вот такого роста.

Халиф поднял обе руки и развел их, как будто измеряя размер. Его худые пальцы замерли на расстоянии примерно двух яблок, а затем он бросил на меня короткий взгляд. Я вздрогнул и опустил голову, встретившись с его мрачным взглядом.

По моей спине пробежал холодный пот. Мне показалось, что он видит на моем лице выражение полного идиота.

— У тебя в руках было полно сладких пирожных, и ты заплакал, когда Махир забрал их.

— Угх, хнык…

— …

Тихий стон теперь стал настолько громким, что его невозможно было игнорировать. Халиф, должно быть, тоже слышал этот звук, но продолжал говорить о чем-то непонятном.

— И тогда Махир поднял тебя на руки, но ты так сильно вырывался, что все сладости упали на пол. Было забавно смотреть на лицо Махира, когда он поднимал их.

— Ууу…

— Махир часто отбирает у тебя сладости?

— …

О чем он, черт возьми, говорит? Неужели он позвал меня ради этого?

Но больше всего меня сейчас мучил вопрос о происхождении этих стонов. Может, я один их слышу? Это призрак?

Но я не мог спросить Халифа, что это за звуки. Я несколько раз моргнул, глядя в пол, и решил защитить Махира.

— Брат никогда не отбирал у меня сладости.

— Тогда почему ты плакал в тот раз?

— …

Когда в прошлом году Махир отбирал у меня сладости? Я моргнул, недоумевая, и вдруг вспомнил, как Махир поднял меня на руки, когда я плакал. Я склонил голову набок и, подняв взгляд, спросил:

— Может быть, это…

— Ммм!

— Ух!

Я так напрягся, что прикусил язык от неожиданно громкого стона. Я укусил не сильно, но испугался и невольно вскрикнул:

— Ак!

— …

Я снова испугался собственного крика, затаил дыхание и посмотрел на Халифа. Его лицо, до этого момента бесстрастное, слегка исказилось. Я тупо уставился на его нахмуренные брови, потом опустил взгляд и сглотнул.

Ну, с кем не бывает, можно же и вздрогнуть, когда говоришь. Но этот безумный император-наркоман убивал людей и за меньшее. По моей спине пробежал холодный пот.

В этот момент Халиф поднялся. Он встал на пол босыми ногами, замер на мгновение, а затем медленно двинулся. Когда он проходил мимо меня, я снова услышал звук. Это был стон человека, задыхающегося от боли, словно он вот-вот умрет.

Как будто загипнотизированный, я медленно поднял голову. Пространство за спинкой Халифа выглядело темным и зловещим, как пасть чудовища. Что-то непрерывно извивалось там.

Я напряг зрение, пытаясь разглядеть, что это, как вдруг услышал скрежет металла. Это был звук вынимаемого из ножен меча.

Я затаил дыхание и быстро опустил голову. Халиф снова прошел мимо меня. Я еще не успел понять, что происходит, как раздался ужасный крик:

— Ааа!

Я не мог выдохнуть и поднял голову. Я увидел Халифа, держащего окровавленный меч вертикально. Если ничего не сделать, чья-то жизнь оборвется, как жизнь мухи.

Честно говоря, я не знал, кто это — императорский чиновник, раб или кто-то еще… В любом случае, это не имело ко мне никакого отношения.

Мне не нравилось, что кто-то может умереть без веской причины, поэтому, немного подумав, я решил заговорить:

— Ваше Величество.

Халиф, уже занесший меч для следующего удара, остановился на моем зове. Он повернулся и посмотрел на меня с раздражением на лице.

Я тоже начал раздражаться, и мои брови чуть не нахмурились, но я сдержался и просто улыбнулся. Притворяться веселым было гораздо легче, чем сохранять бесстрастное выражение лица.

— Брат не отбирал у меня сладости. Просто тогда я был слишком мал…

Говоря это, я вдруг вспомнил слова Махира о том, чтобы не говорить без разрешения. Я всегда старался следовать его указаниям, но окружающие почему-то постоянно мне мешают.

— Мал?

Когда я замолчал, Халиф переспросил. Я естественно опустил голову и продолжил:

— Брат не давал мне есть много сладостей, потому что от них портятся зубы.

— …

— И это было не в прошлом году, а когда я был совсем маленьким… гораздо раньше.

Халиф ничего не ответил на мои слова. Поэтому я продолжал болтать. Если Халиф разозлится из-за меня, то проблемы будут не у меня, а у Махира.

— Меня тогда сильно отругали за то, что я поднял и съел упавшие на пол сладости. Я написал восемь страниц объяснительной, пообещав больше так не делать…

— Восемь?

— Мне было восемь лет, поэтому мне велели написать восемь страниц… А в девять лет я написал девять страниц.

— А сколько ты пишешь сейчас?

— … Шестнадцать.

На самом деле, с десяти лет я не писал никаких объяснительных, но я солгал. Если бы я сказал, что сейчас не пишу, он бы спросил почему, а я не мог сказать, что брат сдался, потому что я стал слишком взрослым и начал избегать наказаний.

— Меня тоже часто наказывал брат, когда я был маленьким.

Я замолчал, услышав тихий голос. В мире был только один человек, которого Халиф называл братом.

— Не помню, за что меня наказывали.

В руках Халифа был бывший император, Калиф, разорванный на куски до неузнаваемости.

Говорили, что он голыми руками рвал плоть, ломал кости и пил кровь. Я не знаю, правда ли это, потому что видел только записи, но Халиф определенно убил своего брата.

— Шестнадцать.

— …

Голос Халифа стал еще ниже, чем раньше. Я украдкой поднял взгляд и увидел Халифа с окровавленным мечом. Он рассеянно смотрел в пустоту и поглаживал подбородок длинными пальцами.

— Шестнадцать, значит.

— …?

Шестнадцать… И что?

Я напряженно ждал, что Халиф скажет что-то вроде «шестнадцать лет — достаточно, чтобы пожить, убей себя прямо сейчас», но, к счастью, он сказал нечто другое:

— Ты уже достаточно взрослый, чтобы жениться.

— Что?

— Раз уж мы заговорили об этом, то лучше сразу все устроить.

— …?

Жениться? Внезапно?

Халиф смотрел на меня, ошеломленного неожиданным заявлением, и сказал:

— Твой день рождения через неделю, так что давай сделаем это в тот день.

— …?

Я смотрел на Халифа и беззвучно открывал и закрывал рот, как рыба. Если бы Махир увидел меня сейчас, он бы точно отругал за непочтительное поведение. Но я был слишком ошарашен, чтобы думать о таких вещах.

Жениться через неделю, а не через год? На ком? И…

— Что? Ты против?

— Н-нет. Это… Спасибо…

И вообще-то мой день рождения не через неделю, а через три месяца…

В оцепенении я брел, пока не добрался до замка Махира. Я даже не помнил, как сюда дошел.

Охранник, привыкший к моим частым визитам без предупреждения, просто слегка поклонился, не сообщая о моем прибытии. Но, увидев, как я пошатываюсь, он испуганно подбежал.

— Вы в порядке?

— Э…

— Господин Кайл?

— Да, все хорошо…

Я вяло поднял руку и махнул кистью. Он проводил меня встревоженным взглядом. Не обращая на него внимания, я прошел по коридору и поднялся по лестнице. Пройдя еще какое-то расстояние, я добрался до спальни Махира и уже собирался взяться за ручку двери, когда она распахнулась.

— Кайл.

— …

В открытой двери стоял Махир. При виде его добрых, обеспокоенных глаз меня вдруг охватила жалость к себе.

— Брат…

— Что случилось?

Когда я начал всхлипывать, его лицо стало серьезным. Но лишь на мгновение. Он мягко взял мою руку, все еще сжимающую дверную ручку, и успокаивающе погладил ее.

— Что случилось?

— Он сказал, что я должен жениться.

— Что?

Глаза Махира расширились от удивления. Видя его молчаливое замешательство, я состроил несчастную гримасу и сказал:

— Он сказал, что мой день рождения через неделю, так что свадьба должна быть тогда.

— Твой день рождения через неделю?

Махир, знающий дату моего рождения, вопросительно наклонил голову, но сейчас это было неважно. Халиф редко отказывался от своих слов. К тому же, я не выразил никакого недовольства, так что, если не случится никакого стихийного бедствия, свадьба состоится через неделю.

Может, стоило попросить его передумать? Нет, тогда он бы меня зарезал тем мечом, что держал в руках.

Обессилев, я опустил плечи. Смущенный Махир взял меня за руку и слегка потянул. Я вошел в его комнату, шаркая ногами, и упал лицом вниз на диван.

— На ком?

— Не знаю.

— Не знаешь? Ты хочешь сказать, что не знаешь, на ком женишься?

Его недоуменный голос еще больше расстроил меня. Махир молча сел рядом и погладил меня по спине. Я мог только тихо стонать.

Махир, помолчав какое-то время, словно подбирая слова, осторожно сказал:

— Я разузнаю, так что не волнуйся слишком сильно. Неужели Его Величество выберет тебе в супруги кого-то странного?

— …

Казалось, Махир, с его сыновней почтительностью и добрым сердцем, действительно так думал, но я был другого мнения. Халиф, который переложил все государственные дела на плечи наследного принца Махира и целыми днями предавался наркотикам и развлечениям, вряд ли мог принять разумное решение.

Если бы это был просто странный человек, то еще полбеды. Но что, если это пятилетний ребенок или старик, которому вот-вот стукнет шестьдесят? А вдруг он просто отдаст мне кого-то, с кем наигрался и кто наскучил? Халиф вполне способен на такое.

— Я не хочу жениться на ком-то, кого даже не знаю.

Брак — это выбор спутника жизни, с которым предстоит провести всю оставшуюся жизнь. Это, пожалуй, самое важное решение в моей жизни, и я не мог позволить, чтобы оно было принято вот так.

Видя мою подавленность, Махир посмотрел на меня с сочувствием. И тут мне пришло в голову, что, возможно, решение Халифа о моем браке не было импульсом, вызванным обострением его психического состояния.

Брак в королевской семье — это не просто обещание двух людей провести жизнь вместе. Например, еще до рождения Махира ему уже был выбран будущий супруг, исходя исключительно из политических соображений.

Если подумать об этом, то, возможно, и я…

Нет, все равно, это как-то странно — жениться на незнакомце через неделю, словно избавляясь от накопившихся дел.

— Эх…

Я невольно вздохнул. В любом случае, это когда-нибудь должно было случиться. Бессмысленно ныть и говорить, что я не хочу, если это уже нельзя изменить.

— Ох, правда. Не хочу. Совсем не хочу.

И все же я продолжал валяться на диване и капризничать. Чем больше Махир жалеет меня, тем меньше моей вины в допущенных ошибках.

— Да, это слишком неожиданно.

— Угу…

На его слова, произнесенные словно про себя, я уткнулся лицом в диван и притворился удрученным.

— Я же сказал. Я поговорю с Его Величеством и все выясню.

Как и ожидалось, в этом холодном и мрачном замке можно положиться только на Махира. Он вздохнул и улыбнулся, глядя на меня, сложившего руки и смотрящего на него с благодарностью в глазах, а затем продолжил:

— А ты пока веди себя хорошо и не ввязывайся ни во что.

Я быстро кивнул.

— Ага. Буду вести себя хорошо.

— И не убегай тайком из замка, как вчера.

Конечно, он знал. Хорошо, что я притворился расстроенным.

Я крепко сжал губы и кивнул. Большая рука Махира легла мне на голову. Конечно, добрый Махир не будет злиться на бедного несчастного жениха, которого заставляют жениться через неделю…

— Я же говорил тебе, чтобы ты предупреждал, когда уходишь? Что я говорил, если ты уйдешь один, без предупреждения?

— …

— Не ответишь?

Рука на моей голове становилась все тяжелее. Чувствуя, что меня вот-вот раздавит, я открыл рот:

— …Ты сказал, что я больше никогда не выйду из замка…

Махир замолчал, услышав мой тихий, унылый голос. Если бы взгляд Махира был оружием, я бы уже давно был пронзен им насквозь.

— Кайл.

Я медленно поднял глаза на его зов. Его лицо по-прежнему было грозным, но голос немного смягчился.

— Я не ругаю тебя за то, что ты выходишь. Снаружи все иначе, чем в замке. Окружение, люди, уровень опасности. Я же всегда тебе говорил.

— Знаю. Но я же осторожен…

Я выхожу наружу, чтобы побыть наедине с собой, а не для того, чтобы осматривать внешний мир под защитой. И если я выйду с охраной, которую приставил ко мне Махир, то все, что я увижу, услышу и с кем встречусь, дойдет до его ушей.

Среди прочего, есть пара вещей, о которых я никому не хочу рассказывать.

— Я слышал, что неделю назад в твоем гареме снова умерла девушка.

Я вздрогнул и украдкой отвел взгляд от Махира.

— Два месяца назад трое погибли от странной болезни, а теперь до меня дошли слухи, что еще одна сгорела заживо, вызвав твое недовольство.

— …

Это не слухи дошли до него, а он сам все разузнал. Махир был хорошим братом, но вот это в нем было плохо.

Какой брат будет выяснять, что происходит в гареме его младшего брата? Или он что-то заподозрил?

Я тревожно отводил взгляд, а Махир, нахмурившись, смотрел на меня, а затем пробормотал, как бы про себя:

— Что же ты творишь…

— …

Если он что-то подозревает, лучше всего помалкивать, но в его вздохе было столько беспокойства, что я не мог не сказать:

— Я ничего …плохого не делал.

На мои запинающиеся слова Махир поднял брови.

— Сжечь человека заживо — это не плохо?

— Это… Ну да, это плохо…

— То, что я знаю об этом, означает, что и другие могут узнать. Понятно?

— …

Кажется, я понял, что Махир пытается мне сказать. Я все сделал максимально тихо, но как он узнал?

— Если ты будешь давать людям повод для таких подозрений, то потом, даже если ты будешь говорить, что это не ты, тебе никто не поверит. Кайл, ты понимаешь, о чем я говорю?

— …

— И ты будешь наказан за то, что тайком ушел.

Услышав слово «наказание», я изобразил максимально жалобное выражение лица и поник плечами.

— Какое наказание? Мне и так тяжело из-за того, что я женюсь через неделю, и голова вдруг заболела…

— Напишешь шестнадцать страниц объяснительной.

— Что? Нет, ну мне скоро семнадцать, а ты все заставляешь меня писать объяснительные…

— Если снова сбежишь, не написав, получишь по заднице.

— Лучше уж дай мне в лицо…— произнес я с несчастным видом, но Махир лишь смотрел на меня сверху вниз с суровым выражением лица, которое, казалось, невозможно пробить.

Когда мне исполнилось семь лет, Махир подарил мне семь семицветных птиц, у каждой из которых было семь перьев разных цветов, а Халиф пожаловал мне замок Талим, расположенный в Садилине на семь часов на запад.

Талим был построен из минерала, светящегося в темноте. Он был черным, как смоль, полностью оправдывая свое название «Черный замок», но при этом удивительно красивым, лишенным какой-либо мрачности или зловещности.

Талим считался одним из самых красивых замков Актана, наряду с Садилимом, замком императора, и Джихадом, замком наследного принца Махира.

Но я думал иначе.

Садилин был замком, пропитанным безумием первого императора Калифа, а Джихад — замком, даруемым самому храброму воину, готовому на все ради бога солнца.

Только наследный принц, убивший больше всех людей и покоривший больше всех стран, мог получить Джихад и стать следующим императором.

Сейчас наступило относительно мирное время, и войн стало меньше, но с тех пор, как первый император силой объединил Актан, в стране не было ни дня покоя из-за иноземных захватчиков и повстанцев.

В те времена только самый жестокий мог стать следующим императором. И Джихад был символом обещания, которое давал такому жестокому принцу император.

А что же Талим?

Сто лет назад, не удовлетворившись объединением континента, Актан обратил свой взор на западный полуостров за морем. Когда большая армия вторглась на неизведанные земли, она разрушила одно из королевств и захватила минерал талиэль, который стал основным материалом для строительства Талима.

Таким образом, история Актана была пропитана завоеваниями и кровопролитием. Было бы неправильно скрывать все это и называть эти замки просто красивыми.

То, что записи о прошлом объявлены запрещенными, а тем, кто говорит о них, отрезают языки, не стирает произошедшего из истории.

— Меня просто тошнит от всего этого.

— раздался раздраженный голос, пока я лежал на ковре и смотрел на хрустальную люстру, переливающуюся прозрачным светом.

Я медленно сел, ошеломленный. Неужели она прочитала мои мысли? С изумлением глядя на Фатиму, сидящую у кровати, я спросил:

— Ты умеешь читать мысли?

— О чем ты говоришь?

— Нет… Тогда от чего тебя тошнит?

— Спросил я снова, смущенный ее язвительным тоном. Она всегда была немного раздражительной, но сегодня это было особенно заметно.

— Ты когда-нибудь был беременным?

— Нет?

— Во время беременности бывает токсикоз.

Я мужчина, какая беременность? И почему она вдруг заговорила о беременности и токсикозе?

Я ошеломленно смотрел на Фатиму, и вдруг, когда она нахмурилась, меня осенила догадка. Я вскочил с кровати и спросил:

— Ты что, беременна?

— Да.

— Что?! — заорал я от удивления, и Фатима швырнула в меня подушку.

Я легко поймал ее и подбежал к Фатиме, широко раскрыв глаза:

— Ты уверена?

— Не знаю. Но уже несколько дней меня тошнит от одного вида еды… И я все время чувствую слабость.

Если она действительно беременна, то первым делом нужно поздравить ее, но меня охватило беспокойство. Я не был уверен, что это токсикоз, но, глядя на нахмурившуюся Фатиму, сказал:

— Кажется, брат что-то заподозрил.

На ее лице на мгновение промелькнуло разочарование. Но это было так быстро, что я не понял, действительно ли она расстроилась или мне показалось.

— Я же говорила. Что он заподозрит, если они будут умирать одна за другой. — Фатима цокнула языком, и я промолчал.

Кажется, я делал перерывы между… случаями, кроме тех, что умерли от болезни. Но, видимо, все равно слишком часто.

— В любом случае, кажется, нас раскрыли, так что какое-то время нужно быть осторожнее. Но как? Убить тебя и отправить прочь из замка… в данной ситуации… Может, позвать лекаря…— Я замолчал на полуслове.

Только вчера я пообещал Махиру написать шестнадцать страниц объяснительной и вести себя хорошо. Но если сегодня в гареме снова кто-то умрет, то мне придется написать не шестнадцать, а сто шестьдесят страниц.

Сначала нужно было убедиться, что Фатима действительно беременна, и вызвать лекаря, но это было опасно. Хотя беременность в гареме не была чем-то необычным, от детей избавлялись.

Видя, как я мечусь, Фатима вздохнула и сказала:

— Мне все равно, когда уходить. Я почти всю жизнь прожила здесь, неужели не смогу подождать еще немного? И я уже говорила, что мне не так уж плохо в гареме. Кормят, поят, спать укладывают, никто не ругает — настоящий рай на земле.

Глядя на Фатиму, пожимающую плечами, я почувствовал какую-то тяжесть. Она говорила так, но я знал, как сильно она ждала того дня, когда сможет покинуть замок, как трепетало ее сердце.

— Поэтому ты тоже не делай глупостей. Если тебя поймают, то будут большие проблемы. Могут пострадать и те, кто уже ушел.

— Да, я понимаю… В любом случае, не волнуйся. Я обещал, что что бы ни случилось, я тебя вытащу. Как только свадьба закончится…

— Свадьба? — переспросила Фатима, округлив глаза.

Ах, я же не говорил ей.

Я кивнул и сказал:

— Я женюсь.

— Что? Правда? На ком? Когда?

— Через неделю… нет, уже через шесть дней. На ком-то незнакомом мне.

— …

Фатима выглядела ошеломленной. Я чувствовал то же самое. Когда я произнес это вслух, ситуация показалась еще более абсурдной.

— Это было решено так внезапно, что сейчас творится настоящий хаос. Меня с самого рассвета таскают туда-сюда, заставляют участвовать в каких-то церемониях…

— Ну… в любом случае, поздравляю тебя со свадьбой. — сказала Фатима с натянутой улыбкой, и я ответил ей тем же:

— Да… И тебя поздравляю с ребенком.

— …

— …

Обмен любезностями получился каким-то странным. Мы с Фатимой обменялись мрачными взглядами и одновременно вздохнули.

— А кто отец ребенка? Али?

— Мы с ним расстались давным-давно.

— …

Разве они не встречались всего несколько месяцев назад? Я растерянно покачал головой, услышав, как Фатима говорит об этом так, словно это было много лет назад.

— Ты же знаешь, что тебе грозит смертная казнь, если это раскроется?

— Знаю, знаю. Но я не первый год в гареме.

— Хорошо, что ты это понимаешь…

Попав в гарем, ты не сможешь выйти оттуда до самой смерти. Ты станешь вечной рабыней своего господина, а если раскроется твоя связь с кем-то другим, тебя ждут невыносимые пытки и казнь.

Если бы раскрылось, что я тайно вывожу людей из гарема, то, возможно, мне, как принцу, ничего бы не было, но им пришлось бы несладко.

Особенно если бы об этом узнал Халиф. Тогда бы всем пришел конец.

— В любом случае, я не могу сейчас же позвать лекаря. Подожди немного. После свадьбы брат будет очень занят и вряд ли станет вмешиваться в дела моего гарема.

— Неважно, беременна я или нет. Отсрочка ничего не изменит. Не волнуйся, я пока буду думать, как мне умереть.

Я не смог сдержать смех.

— Только не от болезни и не на костре. И не от падения с террасы во время распития вина. Этот способ мы уже слишком часто использовали.

— Умереть тоже нелегко. Как насчет отравления?

— Я скоро женюсь, это слишком жестоко.

Представить себе жениха, который травит свою наложницу всего через несколько дней после свадьбы, было ужасно. Я поморщился, и Фатима засмеялась.

— Ладно, оставим это. Что с тем ребенком, который пришел вчера?

— С тем, что ранили ножом? Рана глубокая, но его жизни ничего не угрожает.

Неизвестного мальчика, которого вчера ранили в покоях Халифа, выбросили за пределы замка, как ненужный мусор. Я понимал, что он умрет, если его оставить, поэтому приказал забрать его и вылечить. К счастью, его жизни ничего не угрожает.

— Когда он поправится, дай ему денег и отпусти.

— А если узнают, что ты их прячешь? Тебе же будет плохо.

— Разве мало людей он выбросил? В любом случае, я теперь буду занят и не смогу приходить какое-то время, так что будь осторожна.

Фатима махнула рукой, как бы говоря, чтобы я не волновался, и сказала:

— Не волнуйся за меня, лучше береги себя. Поздравляю со свадьбой.

Поздравления со свадьбой снова испортили мне настроение.

Как я докатился до такой жизни?

Эх, вот такая у меня судьба.

***

До свадьбы оставалось два дня.

Всё это время я примерял свадебные наряды, трижды в день проходил обряд очищения и питался только фруктами и травами, чтобы очистить тело и душу.

Пока я мучился с этой несвойственной мне вегетарианской диетой, Махир встречался с Халифом и пытался его переубедить, но тот был непреклонен.

В итоге из-за безумного каприза Халифа мне предстояло жениться на совершенно незнакомой девушке.

— Значит, она принцесса с западного континента?

— …

— И он взял её в заложники, потому что обстановка накаляется?

— Не в заложники…

— В плен? И теперь он хочет укрепить мир, женив меня на ней?

— Хмм.

Махир, наблюдавший за моим недоумением, помрачнел. Но разве его мрачность сравнится с моей? Я с трудом сдерживал гнев и старался говорить как можно спокойнее:

— Он совсем сдурел от своих препаратов и выпивки…

— Кайл! — повысил голос Махир, не дав мне закончить. Видимо, он не мог спокойно смотреть на мое непочтительное поведение. Но я уже давно решил отбросить все нормы морали и стать непослушным.

— Он совсем спятил, не так ли?

— Пожалуйста, следи за языком.

— Какой союз можно заключить, силой забрав чью-то дочь и выдав ее замуж? Если бы ты был на ее месте, согласился бы на такое? Это же захват заложников!

— …

Махир хотел что-то сказать, но промолчал. Конечно, ему нечего возразить. Это же полный абсурд.

Внезапно мне вспомнились строки из запрещенной книги:

— Слабые существуют для того, чтобы сильные могли их грабить. Сумашедший …

— Кайл, пожалуйста…

Это было кредо Халифа. Кредо безумного тирана-наркомана.

Это не свадьба, это же похищение!

Почему я… Нет, причем тут эта принцесса?

— Я… я…

— Кайл?

— Я сейчас сбегу, так что не ищите меня.

— Кайл, нет!

Игнорируя крики Махира, я выпрыгнул в окно. Я легко приземлился и побежал к тайному ходу, известному только мне. Но я знал, что меня поймают. Это лишь вопрос времени.

И вот наконец настал день моей свадьбы, точнее, моего насильственного бракосочетания.

Так как решение было принято внезапно, свадьба прошла очень скромно. За исключением нескольких обязательных традиционных обрядов, все остальное — пир, приветствия, шествие — было отменено.

Все происходило в спешке, словно мы бежали от бешеной собаки.

Более того, виновник всего этого торжества страдал от такого сильного похмелья, что даже не смог присутствовать на моей свадьбе.

— Ха-ха.

Ситуация была настолько абсурдной, что я мог только смеяться. Хотелось выругаться, но на собственной свадьбе это было недопустимо.

Когда я внезапно рассмеялся, тонкие руки жреца, восхвалявшего величие Бога Солнца в пяти шагах от меня, задрожали.

Я бросил взгляд и увидел побледневшее от страха лицо. На мгновение я даже засомневался, не выругался ли я вместо смеха.

Жрец продолжил читать священные тексты, но теперь медленнее и дрожащим голосом. Я молча наблюдал за слепым жрецом, а затем отвернулся.

— …

Рядом со мной, в той же позе, с прямой спиной, стояла на коленях принцесса с Западного континента, на которой меня заставляли жениться.

Она была с ног до головы закутана в белую ткань, так что я не мог разглядеть ни ее лица, ни цвета волос, ни других черт. Но было в ней что-то особенное.

Хотя я не видел ни единой пряди волос, вокруг этой белой фигуры витала странная аура. Может, это из-за того, что мы находимся в храме Бога Солнца, и здесь царит священная энергия? Или на ткань наложено какое-то особое заклинание?

Пока я с любопытством разглядывал ее, ткань внезапно шевельнулась, издав тихий шелест. Хотя лица не было видно, судя по движению, скрытые под тканью глаза смотрели на меня.

Я вдруг понял, что полностью повернулся к ней и пристально смотрел. Я приоткрыл рот, а затем неловко произнес:

— Привет?

— …

— Наверное, ты в растерянности из-за этой внезапной свадьбы? Но все же не…

Не бойся? Не пугайся? Я не знал, что сказать.

Эта принцесса в белом пересекла океан, чтобы стать заложницей злодея и выйти замуж за незнакомца. Скорее всего, ее собственное мнение никого не интересовало. И какой смысл говорить ей «не бойся» или «не пугайся»?

— В общем… приятно познакомиться.

— …

— К-кайл…

Заикаясь, я услышал не голос принцессы, а голос жреца, проводившего церемонию. Он стоял с завязанными золотистой тканью глазами и смотрел на меня с растерянным выражением лица.

В священный момент чтения молитв Богу Солнца я заговорил вслух, поэтому он, естественно, был смущен.

— Здесь все равно только мы. Может, просто сделаем все побыстрее?

— Простите? Но это…

— Давай побыстрее. Никто же не смотрит. Пол холодный и твердый, колени болят.

— Н-но…

Я нарочито шумно встал. Ноги немного затекли от долгого стояния на коленях, но терпимо.

Представив, как тяжело должно быть принцессе, я протянул руку к ней.

— Вставай и ты.

— …

— Кайл, так нельзя.

— Давайте просто все быстро закончим и перейдем к клятвам.

— Но есть же определенный порядок…

— Все равно большая часть церемонии уже сокращена. Какая разница, если мы пропустим еще пару моментов?

Жрец смущенно вытирал пот со лба. Я хотел еще что-то добавить, но тут принцесса рядом со мной резко встала. Она выпрямилась и встала прямо, как и раньше, когда стояла на коленях. Казалось, ее ноги совсем не болели.

Я медленно опустил протянутую руку, кашлянул и коротко сказал жрецу:

— Продолжай.

— Так нельзя…

— Начинай.

— …

Я повернулся и сделал шаг к принцессе. Можно было ожидать, что она испугается, но она осталась неподвижной, словно рядом никого не было.

— Т-тогда, пожалуйста… встаньте друг напротив друга.

Жрец, вытирая дрожащими руками пот, произнес эти слова. Принцесса с минимальным движением повернулась.

Она двигалась, как оживший сверток ткани.

Не слишком ли тяжелое платье? Не жарко ли ей?

Пока я размышлял об этом, жрец начал читать слова клятвы, написанные золотыми чернилами на толстом пергаменте.

Чтобы не заснуть во время этой долгой и утомительной церемонии, я сосредоточил взгляд на невесте.

Женщина, которой суждено выйти замуж за члена королевской семьи, с момента выбора и до самой свадьбы не должна показывать свою кожу никому.

Жрецы Бога Солнца, прежде чем войти в храм, выкалывают себе глаза и приносят их в жертву богу, как плату за то, что осмелились взглянуть на солнце. Поэтому все они слепые.

Обычно невесты членов королевской семьи живут в храме некоторое время до свадьбы, очищая тело и душу. Не знаю, когда она прибыла в Актан, но принцесса, вероятно, тоже провела здесь несколько дней.

— …и теперь, снимите вуаль с невесты, чтобы вы смогли увидеть лица друг друга.

Задумавшись, я не смог скрыть своего удивления, услышав слова жреца. Я ошеломленно посмотрел на него, а затем перевел взгляд на принцессу.

Это же просто кусок ковра, какая вуаль… Чепуха какая-то…

Я тихо вздохнул и медленно протянул руку, стараясь не напугать ее.

Схватив ткань, я немного подождал, чтобы она поняла, что я собираюсь сделать, а затем осторожно откинул плотный капюшон.

Как только раздался шелест ткани, жрец снова начал свою длинную и витиеватую речь.

— …

— …

Сквозь тонкую прозрачную вуаль, закрывавшую нижнюю часть лица, смутно проступали ее черты. Глаза были закрыты, поэтому я не видел их цвета, но пока еще не мог полностью осознать, что передо мной человек.

Длинные, похожие на нити пряди, едва касавшиеся плеч, были волосами. Густые белые ресницы отбрасывали тени на закрытые веки.

Ее белое лицо слегка наклонилось в сторону, и почти белые, платиновые волосы коснулись плеча.

Увидев, как свет падает на ее волосы, создавая эффект ореола, я подумал, что передо мной не человек, а божество.

Может быть, сама богиня Солнца?

С глупым выражением лица я невольно протянул руку. Мои пальцы едва коснулись волос на ее плече.

Длинные белые ресницы затрепетали, и веки медленно поднялись.

— …

Яркие глаза казались то темно-синими, как ночное небо, то аметистово-фиолетовыми. А когда свет, проходящий сквозь витражи, упал на ее лицо, они стали красными, словно наполненными кровью.

Это было нечто странное и завораживающее, что невозможно описать словами вроде «красиво», «великолепно» или «мило».

— Согласны ли вы дать клятву?

Пол, возраст, черты лица, цвет волос, глаз, кожи — все обычные критерии оценки внешности потеряли всякий смысл.

— Согласны ли вы дать клятву?

Это было необъяснимое, неописуемое чудо, подобное божественному откровению. Шок, сравнимый с тем, что испытываешь, столкнувшись с чем-то совершенно неизвестным, никогда ранее не виданным и не слыханным.

— Эм…

Это был шокирующий, чудесный миг.

— Кайл?

Красота, подобная превращению воды в огонь.

— Глаза.

— …?

В этот момент я услышал голос, которого никогда раньше не слышал. Передо мной замелькал туман красно-фиолетового цвета, а потом исчез, когда я моргнул.

— Согласны ли вы дать клятву?

— …А, да. То есть, нет. Да.

Я быстро моргнул и поспешно ответил. Жрец снова вытер пот исхудалой рукой и обратился к принцессе с тем же вопросом.

В моих ушах снова появился звон. Сколько бы я ни моргал, я не мог привыкнуть к тому, что было передо мной — человек это или нет.

У меня перехватило дыхание, и я почувствовал себя так, словно меня околдовали.

— Согласны ли вы дать клятву?

— …

— …Согласны ли вы дать клятву?

— …

— Эм…да?

И снова повторилось то же самое. Я смотрел на жреца, а затем повернулся к ней, и только тогда ее лицо стало отчетливо видным. Вернее, ее глаза, которые смотрели на меня.

— …

— …

В них читалась явная враждебность.

— С-согласны ли вы дать клятву?

— …Она согласна.

— Простите?

— Согласна. Продолжай.

— Но…

Это был пылающий огонь гнева и презрения.

— …Хорошо. Тогда невеста, как знак покорности, должна преклонить колени и поцеловать ногу своего супруга.

— …

— …

Еще до того, как жрец закончил говорить, вокруг нее возникла иллюзия ледяной бури. Я отвел взгляд от ее острых, как лезвия, глаз и сказал:

— Уже сделала.

— Что?

— Говорю, уже поцеловала ногу.

— А… а, да… т-тогда встаньте…

Жрец выглядел так жалко, он дрожал и был готов расплакаться. Ради всех присутствующих я протянул руку и, уворачиваясь от взгляда, который обещал разорвать меня на куски, быстро накинул ей обратно капюшон.

— Все сделано. И поцелуй, и клятвы, и обещание перед Богом Солнца. Все сделано. Закончили.

— …

— …

Так закончилась свадьба.

Интересно, есть ли на свете еще кто-то, у кого была такая же свадьба?

Мне подумалось, что даже обмен цветочными кольцами где-нибудь на песчаной дюне в пустыне был бы намного лучше.

— Раздеть вас?

— …

Я до сих пор не понимаю, что я натворил.

— Кайл?

Видя, что я молчу, служанка, которая пришла, чтобы помочь мне раздеться, позвала меня вопросительным тоном. Я рассеянно смотрел в пустоту, потом перевел взгляд и встретился с ней глазами.

На какое-то мгновение мы просто смотрели друг на друга, не говоря ни слова. Лицо служанки становилось все бледнее. Она резко опустила взгляд, низко склонилась, почти касаясь пола, и дрожащим голосом пролепетала:

— П-простите.

Клянусь, я не вкладывал никакого смысла в то, что смотрел на нее. Я просто задумался и ненадолго задержал на ней взгляд, но служанка, похоже, решила, что я чем-то недоволен.

Из-за бесчисленных злодеяний Халифа страх перед королевской семьей достиг предела. В последнее время в гареме Талима люди гибли почти каждый день. Какова моя была репутация, можно и не гадать.

За исключением нескольких приближенных, которые знали меня давно, все, наверное, думали, что я, подобно Халифе, не ценю человеческие жизни.

Я хотел спросить, за что она извиняется, если ни в чем не провинилась, но, боясь, что это прозвучит как упрек, просто молча покачал головой и поднял руки. Служанка несколько раз поклонилась и начала осторожно снимать с меня одежду.

Теперь, когда принцесса вышла за меня замуж, она должна жить со мной в моем замке.

— …

Свадьба закончилась, но я все еще не мог в это поверить. Возможно, потому что все произошло так быстро, всего за неделю. Как же ее зовут? Иджис? Аджис?

— Ха.

Меня поразило, что я даже не помню ее имени, и я невольно рассмеялся. Плечи служанки дернулись. Мне стало жаль ее, всю в холодной поту, и я сказал:

— Не бойся, я не накажу тебя, даже если ты случайно порвешь одежду. Не нервничай так сильно.

— Что?

От моих слов и без того бледное лицо служанки стало еще белее. Видя это, я уточнил:

— Я не буду ни сердиться, ни, тем более, убивать.

— …Спасибо вам.

Служанка, смотревшая на меня ошеломленно, наконец пришла в себя и снова низко поклонилась. В ее голосе все еще чувствовалось напряжение, но уже не было того ужаса, будто она сейчас умрет.

Наблюдая за этим, я мысленно вздохнул. Судя по ее реакции, она, похоже, новенькая. Неужели мне придется повторять это каждый раз? Меня охватило беспокойство.

Переодевшись, я вышел из комнаты и побрел по коридору. Тяжело вздыхая и волоча ноги, я старался идти как можно медленнее. Наконец я добрался до двери, но не мог заставить себя взяться за ручку.

Внутри была принцесса. Что мне ей сказать? И вообще, нам сегодня спать вместе, но разве это возможно? Вспоминая ее взгляд в храме, я почувствовал волнение.

Я привык к тому, что меня не любят, но делить постель с человеком, который меня ненавидит, — это было что-то новое.

— Кайл?

Заметив, что я стою у двери как истукан, несколько служанок, ожидавших меня, позвали меня с обеспокоенными лицами.

— Идите, — сказал я.

— Да.

— И никого не впускайте без моего разрешения.

— Будет исполнено.

Я долго смотрел вслед служанкам, удалявшимся по коридору.

Мне вдруг пришла мысль заглянуть к Махиру, но я тут же передумал. Мне хотелось спросить у него совета, как он провел свою первую брачную ночь, но Махир женился в шесть лет, так что наши ситуации были совершенно разными.

— …

Что же мне сказать, когда войду? Может, просто поздороваться? Или…

Только что закончилась свадебная церемония, какие ещё приветствия?  Немного подумав, я медленно выдохнул и взялся за дверную ручку.

Для начала нужно спросить ее имя, раз уж я его не помню. А потом и сколько ей лет…

С этими мыслями я повернул ручку. Дверь со щелчком плавно открылась. Как только я вошел, стоявшая неподалеку фигура повернулась и посмотрела на меня.

— …

— …

Нет…

— Ха…

Хотя я уже видел ее сегодня, у меня перехватило дыхание. Конечно, тогда на ней была фата, закрывавшая половину лица, но все же… это было слишком. Я был не просто удивлен, я был ошеломлен.

Вместо тяжелого, пышного, как ковер, наряда на принцессе была лишь легкая, струящаяся туника до щиколоток. Фата, скрывавшая половину ее лица, исчезла, открывая белоснежные руки и ноги.

Забыв о своем намерении спросить ее имя, я пробормотал себе под нос:

— Невероятно…

Неужели это настоящий человек? Я не мог поверить, что она принадлежит к тому же виду, что и я. Дело было не просто в красоте. Прозрачная, белая, сияющая, словно драгоценный камень, она словно парализовала мои чувства.

Она была поистине удивительна. Без каких-либо украшений, драгоценных камней, красивых цветов или дорогих нарядов, одним лишь своим видом она могла лишить человека дара речи.

На мгновение я застыл в восхищении, но тут же взял себя в руки. Сделав шаг, я словно оторвался от пола, к которому был прикован.

Пройдя мимо застывшей принцессы, я сел на стул. Она молча наблюдала за мной, а затем сделала шаг.

Каждый раз, когда она двигалась, ни быстро, ни медленно, тонкая ткань скользила по ее белоснежным лодыжкам.

Хотя она сделала всего несколько шагов, у меня возникло ощущение, будто я наблюдаю за кем-то, парящим по воздуху.

Принцесса подошла ко мне и остановилась не напротив, а прямо передо мной. Я вопросительно посмотрел на нее.

— …

— …

Она молчала, не отводя взгляда. Ее глаза, казалось, меняли цвет в зависимости от освещения, и я мог бы смотреть на них вечно.

— Не впускай в мою комнату других служанок, — раздался ее голос, настолько бесполый, что трудно было определить, женский он или мужской.

Видя, что я молчу, она уточнила:

— У меня есть служанки из моей страны. Не позволяй другим входить.

— Хм.

— И мне достаточно Джейд в качестве охраны. Если ты не собираешься шпионить за мной, то остальные тебе не нужны.

— …?

Ее глаза, красные, как кровь, смотрели на меня остро, как лезвие ножа. Почему она говорит со мной так грубо? Слегка опешив от ее требований, высказанных в форме приказов, я спросил:

— А кто такой Джейд?

— Мой рыцарь-охранник.

— А, он приехал вместе с тобой?

Она кивнула на мой вопрос, а затем вдруг нахмурилась.

— Просто отвечай на мои вопросы.

Ее требования были несложными, и я уже собирался согласиться, но вдруг засомневался. Принцесса была настроена так враждебно, что вряд ли стала бы мне что-то объяснять. Поэтому я решил воспользоваться этой возможностью.

— Хм, тогда скажи мне свое имя и сколько тебе лет, и я выполню твои требования.

— Что?

— Имя и возраст.

Ее лицо исказила гримаса. Даже эта гримаса выглядела невероятно, нереально красиво, что просто поразительно. Я подумал, что она просто не хочет говорить, но через мгновение она произнесла нечто совершенно иное.

— Ты женился, даже не зная этого?

На ее лице читалось явное недоумение, и я тоже нахмурился, спросив:

— А ты знаешь мое имя и возраст?

— С какой стати мне это знать?

— Но почему ты…

Я осекся на полуслове. Конечно, она не хотела ехать сюда, и уж тем более выходить замуж. Но Халифа угрожал убить ее или сжечь дотла ее земли, если она откажется…Он наверняка угрожал ей чем-то подобным. Поэтому у нее не было выбора.

— В любом случае, скажи мне. Я должен хотя бы знать твое имя и возраст.

— …

Принцесса выглядела недовольной, но все же заговорила, словно сдавшись:

— Иджис.

— Иджис? А сколько тебе лет?

— Девятнадцать.

— …?

Я склонил голову набок. Для девятнадцати лет она выглядела слишком юной. Может, все иностранцы такие? Нет, но даже так, она выглядит намного моложе меня.

Это не объяснить просто тем, что у нее «детская внешность». Я подпер подбородок рукой и с подозрением посмотрел на Иджис. Но, глядя в ее темные, не моргающие глаза, я понял, что это бессмысленно.

Она выглядела настолько нереально, ослепительно, что определить ее точный возраст было просто невозможно. Как и ее пол, впрочем.

— Я не по своей воле здесь, — произнесла Иджис, прожигая меня взглядом. — Так что не смей вмешиваться в мои дела.

— …

У меня и в мыслях не было вмешиваться. В конце концов, я тоже был жертвой в этой ситуации, женившись за неделю на человеке, чье лицо, имя и возраст мне были неизвестны. Но я не мог сказать этого человеку, которого привезли сюда в качестве заложника из-за моря.

— Иджис, — произнес я, посмотрев на нее.

Она словно вспыхнула, услышав свое имя из моих уст.

— Не называй меня по имени без причины.

А затем она сказала нечто странное, и я опешил:

— Без причины? У меня есть причина.

— Тогда зови меня «эй» или еще как-нибудь.

— Мы все-таки муж и жена, так что это неуместно, не находишь? Другие подумают что-то не то… — пробормотал я с недовольным выражением лица.

Иджис ответила решительным тоном:

— Меня это не волнует.

— Тебя-то может и нет.

— Что?

Видя, как в ее глазах снова вспыхивают искры, я вздохнул. Поняв, что дальнейшие пререкания ни к чему не приведут, я решил перейти к делу.

— Мне нет до тебя дела.

Впервые с тех пор, как я вошел в комнату, лоб Иджис разгладился.

— Рада слышать.

— Если быть точным, мне нет дела до женщин.

После этих слов на лице Иджис появилось недоумение.

— Женщин?

— Да, мне нравятся только мужчины, так что не надо так на меня смотреть. Я к тебе и пальцем не притронусь.

— …

Я ожидал, что она обрадуется, пусть и не слишком бурно, но ее лицо, и без того бледное, стало еще белее.

— Ты же мужчина, — произнесла Иджис, глядя на меня с недоверием. Я кивнул.

— И что?

— И ты любишь мужчин?

— …

Я небрежно подпер подбородок рукой и посмотрел в окно….

И незаметно прикусил губу, крепко зажмурившись.

Конечно же, я солгал.

В Актане, если люди любят друг друга, они могут встречаться и официально вступать в брак, независимо от пола, но я не люблю мужчин.

У меня никогда не замирало сердце и не возникало никаких чувств при виде мужчины. Впрочем, с женщинами было то же самое, но если бы мне пришлось выбирать, я бы предпочел женщину.

Однако, глядя на Иджис, которая смотрела на меня так, словно хотела убить, я решил, что лучше солгать. Не мог же я ей понравиться, учитывая, что она здесь в качестве заложницы. Я просто хотел, чтобы мы не смотрели друг на друга с ненавистью при каждой встрече, и большего мне было не нужно.

— Да, — сказал я, взяв себя в руки и снова посмотрев на Иджис с бесстрастным лицом. Она продолжала смотреть на меня как на какое-то чудовище, и я удивленно спросил: — Почему ты так смотришь?

Я не понимал, чем вызвал ее недовольство. Иджис шевельнула губами, словно пытаясь что-то сказать. На мгновение ее губы задрожали, затем плотно сжались и снова разомкнулись.

— Ублюдочный дикарь …

— …?

Я снова опешил от такого неожиданного оскорбления. Мне послышалось? Я моргнул, не в силах вымолвить ни слова, а затем, придя в себя, спросил:

— Почему? В вашей стране любить мужчин — это дикость?

— Проблема не в том, чтобы любишь мужчин, а в том, что ты сам мужчина, и при этом любишь мужчин. Вот это странно.

— А что в этом такого? — пробормотал я, недоуменно пожав плечами.

Иджис снова нахмурилась.

— Это мерзко.

— А ты — ограниченная.

На это Иджис посмотрела на меня еще более свирепо. Но я не собирался менять своего мнения. И я понял, что моя ложь, призванная сгладить враждебность, полностью провалилась.

Я просто хотел избавить Иджис от хотя бы одного из ее многочисленных страхов, но никак не ожидал такой реакции.

— И вообще, какое тебе дело? Ты же не мужчина, и я не говорил, что люблю тебя.

Чем больше я думал об этом, тем абсурднее мне все казалось. Я хотел сделать как лучше, а в итоге на меня смотрят как на мусор и называют мерзким.

— Мне нет до тебя дела, — процедила Иджис сквозь зубы.

Я усмехнулся.

— Тогда не обращай внимания. Я просто хотел сказать, что кого бы я ни любил, это точно не ты.

Мне показалось, что наши отношения уже не исправить. В конце концов, этот брак был нежеланным для нас обоих. Лучше просто видеться по необходимости и жить своей жизнью.

Конечно, я не хотел с ней дружить, но и такой враждебности мне тоже не хотелось.

В любом случае, ничего не вышло. Жаль.

Я встал со стула и направился к двери. Я должен был просто выйти, но что-то меня остановило.

Конечно, ей неприятно узнать, что мужчина, за которого ее выдали замуж на чужбине, — дикарь, но если она будет продолжать в том же духе, долго она не проживет.

Конечно, теперь Иджис фактически моя собственность, и никто не тронет ее без моего разрешения, но если она будет вести себя так же с Махиром или Императором, это может плохо кончиться.

Я не хотел ее смерти, просто мне было неприятно, и я не мог просто уйти.

Я обернулся и увидел, что Иджис стоит ко мне спиной. Ее поза не изменилась с того момента, как я сидел на стуле.

Серьезно? Она даже не обернулась, когда я встал? Конечно, я не сказал, что ухожу, но все равно, разве не естественно хотя бы взглянуть, когда кто-то внезапно встает?

Я ошеломленно уставился на спину Иджис, а затем открыл рот. Я хотел позвать ее по имени, но вдруг вспомнил, что она просила не делать этого без причины. Судя по ее поведению, лучше было не называть ее по имени даже при наличии причины.

Вспомнив, как она велела мне звать ее «эй» или как-нибудь еще, я почувствовал укол протеста.

— Иджис, — произнес я, зная, что ей это не понравится.

Как я и ожидал, Иджис резко обернулась. До этого она стояла неподвижно, словно статуя.

Несмотря на ее свирепый, звериный взгляд, она все равно выглядела невероятно красивой, и я не мог не восхититься этим про себя. Поэтому я сказал немного мягче:

— Тебе не нужно так раздражаться и злиться. Мне до тебя нет никакого дела. Я, конечно же, не буду предъявлять к тебе никаких необоснованных требований. Так что давай не будем ссориться. Нам не обязательно быть друзьями, и мы не можем расторгнуть этот брак, но и продолжать вот так тоже нельзя.

— …

Мне показалось, что выражение лица Иджис немного смягчилось.

Изменение было едва заметным, но я все равно был рад этому. По крайней мере, это означало, что она согласна со мной.

— У нас обоих есть свои обязательства, поэтому мы не можем полностью игнорировать друг друга. Есть официальные мероприятия, в которых мы оба должны участвовать… ну, и все такое.

— …

Когда я повторил это, выражение лица Иджис заметно изменилось. Она больше не хмурилась и не смотрела на меня так, словно хотела убить. Она просто молча смотрела на меня своими глазами, похожими на драгоценные камни.

— Если ты будешь вести себя и говорить так, как положено на официальных мероприятиях, мне будет все равно, что ты делаешь в остальное время.

— И как я должна себя вести и что говорить?

Честно говоря, я и сам не знал. Я редко бывал на официальных мероприятиях, за что меня постоянно ругал Махир. Но я не мог требовать от нее того же.

Теперь, когда я женился и скоро мне исполнится семнадцать, мне самому пора повзрослеть.

Задумавшись на мгновение, я вспомнил о кронпринце и его жене и сказал неуверенно:

— Ну, для начала нам нужно выглядеть так, будто у нас хорошие отношения.

— И как же мы это сделаем? — спросила Иджис с явным нежеланием.

Я снова вспомнил поведение Махира и ответил:

— Например, улыбаться друг другу, когда встречаемся взглядами… Или ты могла бы предлагать мне напитки.

— Напитки предложить могу, но смотреть на тебя и улыбаться не буду.

— …

Я промолчал, услышав ее решительный ответ, а затем сказал, выдавливая из себя улыбку:

— Я тоже не горю желанием улыбаться тебе. Но если мы не будем даже смотреть друг на друга и разговаривать, кто поверит, что у нас хорошие отношения?

— Ты же сам сказал, что достаточно предлагать напитки.

Я совершенно не понимал, почему она так сопротивляется даже простой улыбке.

Судя по ее словам, манерам и поведению, она росла избалованным и своевольным ребенком, не получая должного воспитания и не умея оценивать ситуацию и свое положение.

Наверняка кто-то должен был объяснить ей ее положение, пока она плыла сюда. Конечно, возможно, ей не рассказали все подробности, чтобы не расстраивать принцессу, но вряд ли они умолчали о причине ее приезда сюда, ведь на кону ее жизнь.

— Чего смотришь?

Вот полюбуйтесь. Я же говорил.

Я задумался и уставился на нее, а Иджис, как какая-то хулиганка с задворок, начала задираться.

Меня это даже не разозлило. Она ведь уже не ребенок, может, у нее просто не все дома? С такой красотой ей простительна небольшая глупость. Она ведь действительно красивая, так что даже если она немного глупа, это не будет недостатком.

— А что, если не будет напитков?

— Тогда предложишь еду.

— А если не будет и еды?

— Тогда добудь ее где-нибудь.

— Я что, орел какой-то, чтобы добывать еду из ниоткуда?

— Хаа… — я невольно вздохнул.

Похоже, с ней бесполезно разговаривать. Решил попробовать другой подход.

— Попробуй просто притвориться, что улыбаешься. Не нужно улыбаться искренне, просто сыграй.

— Я и притворяться не буду.

— Почему? Ты никогда не притворялась, что улыбаешься, хотя тебе этого не хотелось?

— Нет.

Я кивнул, услышав ее твердый ответ.

— Понятно, все в твоей стране, должно быть, были очень добрыми…

Иджис хотела что-то сказать, ее губы шевелились, но звука не было. Она несколько раз дернулась, а затем закрыла рот. Я молча посмотрел на нее и продолжил:

— В любом случае, если ты хочешь выжить здесь, тебе придется научиться притворяться. Ладно, передо мной можешь вести себя как хочешь, но если ты будешь так же обращаться с другими, это может плохо кончиться.

Это была чистая правда. Особенно если она будет так себя вести с Халифой. Это может стоить жизни не только ей, но и мне. И если она будет так же обращаться с Махиром, как со мной, это тоже ни к чему хорошему не приведет. Махир, конечно, добрый и, в отличие от Халифа, просто смущенно улыбнется, но ему это не понравится.

— Просто… — пробормотала Иджис тихо.

Мне пришлось задержать дыхание, чтобы расслышать ее.

— Просто не нужно ни с кем встречаться.

Я уж было подумал, что она хочет сказать что-то важное…

— Как это ни с кем не встречаться? Заранее говорю, это невозможно.

Я вздохнул, а Иджис вспыхнула:

— Нет! Я имею в виду… встречаться только по необходимости… В любом случае, я через год вернусь домой, так что… этомого человека… императора? В общем, я могу просто поприветствовать его и оставаться в своих покоях.

— …

Я на мгновение засомневался, что ослышался.

Что значит «вернется домой через год»? И в какой стране принято называть императора «этим человеком»?

— Я буду тихо сидеть в своих покоях, если меня будут кормить. Так что не нужно постоянно приходить и указывать мне, что делать! Нет… в общем…

— …

— Я бы хотела, чтобы ты ушел.

— …

Иджис резко успокоилась и, отвернувшись, произнесла странные слова странным тоном.

Было много подозрительных моментов, которые нельзя было списать просто на отсутствие такта, но меня больше всего волновало то, что она сказала про отъезд через год.

Неужели она не так поняла? Что через год вернется в свою страну, ничего толком не узнав?

— …

Мне вдруг стало ее жаль. Да, у нее скверный характер, но она ведь, по сути, стала жертвой обмана. Так что мое сочувствие было вполне естественным.

— Хм… для начала…

Я начал говорить, и Иджис, которая уже отвернулась, снова посмотрела на меня.

Я хотел что-то сказать, но вдруг заметил, как на ее шее выступили капельки пота, и встал.

Подойдя к окну и заслонив собой яркий солнечный свет, я спросил:

— Что ты скажешь, когда встретишься с императором?

Иджис нахмурилась, услышав мой внезапный вопрос. Я ожидал, что она обрушит на меня поток ругательств, но она просто нахмурилась, задумалась, а затем неуверенно пробормотала:

— Здравствуйте?

— …

— Нужно же поздороваться.

Здороваться, конечно, нужно, но не так, как будто она здоровается с продавцом в булочной. Я на мгновение заподозрил, что она делает это нарочно, но судя по ее выражению лица, это было не так.

— А что ты скажешь, когда встретишь своего брата?

— Брата?

— Кронпринца.

— Здравствуйте, Ваше Высочество.

Я всерьез задумался, не издевается ли она надо мной. Иджис, словно что-то поняв, широко раскрыла глаза, посмотрела на меня и добавила:

— Здравствуйте, Ваше Величество.

— Сядь сюда.

Я отодвинул стул, сел и жестом пригласил Иджис сесть. Возможно, из-за моего серьезного выражения лица, она без возражений послушно села напротив меня.

— Я найму тебе учителя, так что с завтрашнего дня начинай учиться.

— Учиться? Но я ведь все равно через год…

— Не вернешься. Я не знаю, кто тебе это сказал, но даже если ты умрешь, твоя страна не заберет твое тело.

Судя по ее характеру, я ожидал, что она разозлится, но она, на удивление, промолчала. Иджис посмотрела на меня и усмехнулась, как будто ожидала от меня подобных слов.

— В любом случае, тебе нужно как можно скорее выучить хотя бы самое необходимое, так что имей это в виду. А до тех пор — ни слова.

— Молчать?

— Да, просто молчи. Так будет лучше. Можешь сказать, что у тебя сильная ангина и ты не можешь говорить. В общем, просто не разговаривай.

Не успел я договорить, как Иджис перебила меня:

— Ты же сам сказал не вмешиваться в жизнь друг друга, а теперь указываешь мне, что делать? Мало того, что учиться заставляешь, так еще и молчать!

Иджис нервно заговорила и начала теребить ткань на груди. С каждым движением ее одежды открывалось все больше белой кожи. Я посмотрел на голубоватые прожилки, проступающие на ее шее, и сказал:

— И когда будешь выходить из покоев, обязательно надевай вуаль.

— Что? Блядь, опять этот ебаный ковер напяливать?

— Не ебаный ковер, а гораздо более тонкую вуаль. И прекрати ругаться…

От ее грубой ругани у меня на мгновение потемнело в глазах. Я вздохнул, приложил руку ко лбу, а Иджис тем временем вскочила со стула, прижалась спиной к мраморной стене и сказала:

— В любом случае, я не буду носить никакую вуаль и прочую херню.

— Тебе так жарко?

Сегодня вроде не так уж и жарко… Иджис повернулась и прижалась к стене лицом и животом, закрыв глаза.

— …

— …

Она прижимала к стене сначала левую щеку, потом поворачивала голову и прижимала правую, словно искала прохладное место. Эта картина напомнила мне пиявку, присосавшуюся к коже, и мне стало не до смеха.

Что за человек… ведет себя как ребенок, даже не знаю, что сказать.

Интересно, Махир испытывает то же самое, когда смотрит на меня?

Я подпер рукой подбородок и молча наблюдал за Иджис, которая, как пиявка, прилипла к стене. Внезапно наши взгляды встретились.

— Чего вылупился? — прошипела Иджис, нахмурившись.

Меня удивило, что она вообще подумала, будто я не буду на нее смотреть после такого странного поведения.

— Глаза отведи.

— Опять ругаешься.

— Когда я ругалась?

— «Глаза отведи» — это разве не ругательство?

— Какое это ругательство? Это просто про глаза.

Проворчав что-то себе под нос, Иджис снова повернулась. Она прислонилась спиной к стене, закрыла глаза и часто дышала, пытаясь остыть. Мне было совсем не смешно.

Глядя на нее, я вдруг вспомнил, что она сказала на свадьбе.

Она определенно смотрела на меня и коротко бросила: «Глаза». Тогда я тоже пристально на нее смотрел. Должно быть, это сокращенная версия фразы «глаза отведи».

— Ты и на свадьбе сказала мне «глаза отведи», да? — не сдержав любопытства, спросил я.

Иджис, не открывая глаз, ответила:

— Не смотри на меня так.

— Я и не смотрю.

Я солгал, не отводя взгляда, и Иджис открыла глаза. Наши взгляды встретились, ее тонкие пальцы сжались в кулак, и она ударила им по мраморной стене.

Раздался неожиданно громкий звук. Я удивленно распахнул глаза, а Иджис выставила кулак вперед…

— Не указывай мне, что делать. Я тебя предупредила.

— …

Наверное, она такая смелая, потому что глупая.

Я хотел было что-то сказать, но пожалел ее из-за ее жалкого положения.

— Ладно, со мной можешь так себя вести. Но с другими — нет.

— Что?

— Не говорить грубости вроде «глаза отведи», не ругаться, не валяться у стены, не размахивать кулаками и не угрожать.

Иджис хотела что-то сказать, ее губы зашевелились, но она тут же закрыла рот. Она опустила взгляд, словно задумавшись о чем-то.

— Особенно когда встретишься с императором, просто низко поклонись и ничего не говори. И не вздумай говорить «здравствуйте, Ваше Величество».

— Поклониться?

— Завтра я пришлю учителя, он научит тебя дворцовому этикету. Пока ты его не освоишь, я не выпущу тебя из Талима.

Иджис посмотрела на меня с недовольством и спросила:

— Говорят, император многих убил?

— Слухи дошли и до вашей страны?

Я равнодушно спросил: «О?», и Иджис кивнула. Похоже, наш император действительно великий человек, раз о нем говорят даже за морем.

— И о тебе тоже ходят слухи.

Я восхитился про себя, а затем с любопытством спросил:

— Обо мне? Какие обо мне могут быть слухи?

— Говорят, что во время войны с варварами ты, когда был голоден, раскалывал им черепа и съедал мозги, а когда хотел пить, пил их кровь.

— …

Пока я приходил в себя от неожиданности, Иджис с тревогой спросила:

— Это правда?

— Конечно, нет.

— Ты не ел мозги?

— Зачем мне это делать?

Может быть, именно поэтому она все это время была так враждебно настроена?

Какие же слухи ходят о нас в странах за западным морем?

— А то, что император спит со своими детьми, — тоже ложь?

— Хм…

Это правда.

Но мне было слишком стыдно признавать это.

Все из-за этого подонка Халифы… Черт, как же это бесит.

С бесстрастным лицом я проклинал его про себя, когда Иджис снова спросила:

— Это неправда?

— Неправда.

— Точно?

— Нет.

— Что? Нет?

Я на мгновение задумался, не солгать ли, но решил, что она должна знать, что он безумец, поэтому честно ответил.

— Да, так что, когда встретишься с императором, не смотри ему в глаза и не разговаривай с ним.

После моих слов Иджис с ужасом выпрямилась. Она отодвинулась от стены, неуверенно подошла ко мне и запинаясь спросила:

— Ты… ты тоже?

— У меня нет детей.

— С кронпринцем…

Неужели с Махиром? Она спрашивает, сплю ли я со своим братом? Я не ожидал, что она упомянет Махира. Халифа — ладно, но то, что Махир оказался втянут в эту грязную тему, — просто нелепо.

Я молча посмотрел на Иджис и сказал:

— Ты задаешь такие вопросы, как ни в чем не бывало.

Иджис, услышав мои слова, смутилась. Но прежде чем она успела что-то ответить, я спросил:

— У тебя нет братьев?

— Что?

Иджис опешила от моего внезапного вопроса.

— К чему это?

— Мы теперь семья.

— Что?

— Я переспал со своим братом, так что должен переспать и с твоим. Или с младшим братом?

— …

— Или с твоим отцом, это тоже вариант.

— …

Я рассмеялся. Лицо Иджис исказилось от ужаса. Она смотрела на меня с раскрытым ртом, словно не веря своим глазам. Именно в этот момент в её глазах вспыхнул огонь. С лицом, искажённым яростью, она медленно двинулась в мою сторону и прошла мимо меня, лёгкая, как ветерок.

Все ее движения были такими плавными и естественными, что я даже не успел удивиться, зачем она потянулась к стоявшей позади меня вазе.

Как только ее тонкие пальцы коснулись стекла, вода хлынула вниз.

— …?

Иджис перевернула вазу, выплеснув воду и цветы на пол. Затем, держа вазу, которая была больше ее предплечья, в одной руке, она медленно направилась ко мне. С каждым шагом ваза в ее руке поднималась все выше.

Когда Иджис остановилась передо мной, ваза была поднята над ее головой, словно готовая обрушиться вниз и разлететься на осколки.

Даже в тот момент, когда капля воды упала перед ней, я не мог понять, что происходит.

Зачем она вдруг схватила вазу посреди разговора и подняла ее над головой? Зачем размахивает ею перед моим лицом?

— Ты сто…

Не успел я договорить, как ваза с огромной скоростью опустилась точно на мой лоб. Еще немного, и моя голова была бы разбита.

Я в последний момент уклонился, и ваза с громким звоном разбилась.

Я застыл, забыв как дышать, и тупо уставился на осколки вазы на полу. Затем поднял взгляд.

— …

Я не мог закрыть рот и открывал его, как рыба. Иджис тем временем направилась к стулу, на котором я только что сидел.

Я не успел ничего сказать. Иджис схватила стул за спинку обеими руками, подняла его над головой и приготовилась замахнуться.

— Подожди! — наконец придя в себя, закричал я, но было уже поздно.

— Ах ты ж распутный сукин сын! Трогать мою семью?!

— Эй! Ты с ума… А! Сдурела?! Ты что, рехнулась?!

— Иди сюда!

— Если ты меня ударишь… Ударишь — пожалеешь! Не надо! Не подходи!

Я отчаянно кричал, бегая вокруг стола, но глаза Иджис были безумными. Она без труда держала стул над головой своими тонкими, белыми руками, которые, казалось, не способны поднять даже камень, и преследовала меня.

— Кто тут дикарь, сумасшедшая?! Положи стул!

— Что ты там говорил?! Повтори!

— Эй! Эй! Не бросай! Не надо! А-а-а!

— Повторяй, говорю! — крикнула Иджис и бросила стул в меня.

Я успел увернуться от летящего стула, но ноги подкосились, и я упал.

Раздался грохот. Стул врезался в шкаф и разлетелся на куски. В тот момент, когда надо мной нависла тень, я по-настоящему почувствовал угрозу своей жизни.

Стремясь выжить, я оттолкнулся ногами от пола и попятился.

Как только я прижался к стене и выбрался из тени, раздался громовой голос Иджис:

— Не смей говорить такие мерзости в моем присутствии!

Она бежала на меня с занесенным кулаком, как разъяренный бык, увидевший красную тряпку.

Мне хотелось просто получить удар в челюсть и потерять сознание. Но тогда на следующий день голову Иджис выставили бы на городских стенах, поэтому я схватил ее за запястье.

— Успокойся… А-а-а!

— Пусти, блять!

— Что за… сила! Эй! Эй! Успокойся же!

Я держал Иджис за запястья обеими руками и раскачивался, как флаг на ветру. Пусть она и старше меня, но выглядит хрупкой и беззащитной девушкой.

Ее руки были тоньше моих, и ростом она ниже, но откуда в ней столько силы — непонятно.

— Не трогай меня!

Я изо всех сил пытался удержать Иджис, которая почти лежала на мне и пыталась ударить, когда она вдруг закричала. Я хотел было огрызнуться, но все мои силы уходили на то, чтобы сдержать эту бешеную фурию.

— Что за…

Она что, под чем-то?! Откуда в ней столько силы?!

— Эй! Отпусти!

— Сначала ты меня отпусти!

— Сначала ты слезь!

Мы кричали друг на друга, пока не запыхались, и, тяжело дыша, посмотрели друг другу в глаза.

Иджис стояла на коленях между моих ног, ее запястья были в моих руках, а пальцы напряжены. Я чувствовал, что если хоть немного ослаблю хватку, ее пальцы вонзятся мне в глаза.

— …

— …

В комнате, наполненной тяжелым дыханием, мы долго смотрели друг на друга, пока не заговорили одновременно:

— Сначала ты отпусти.

— Сначала слезь.

— …

— …

Я прикусил губу, и Иджис медленно и тяжело выдохнула. Она сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться, и ее хватка ослабла. Я тоже расслабился.

Теперь я просто слегка держал ее за запястья, не прилагая никаких усилий.

— Если отпустишь, я слезу. — сказала Иджис немного спокойнее.

И тут я понял, в каком положении мы находимся.

У меня перехватило дыхание, и сердце забилось чаще. Эта сумасшедшая хоть понимает, что сидит на мне верхом?

Я хотел поскорее выбраться из-под нее и уже почти отпустил ее запястья, но вдруг остановился и с подозрением спросил:

— Ты меня не ударишь?

— Нет.

— Точно?

— Да говорю же. Думаешь, я вру? — ответила Иджис, сдерживая ругательства.

Я посмотрел на нее и, помедлив, разжал руки.

Освободившись, Иджис потерла запястья и несколько раз сжала и разжала кулаки. Все произошло так быстро, и Иджис оказалась намного сильнее, чем я думал, что я невольно вцепился в нее изо всех сил.

Я вдруг испугался, что у нее останутся синяки. Мне стало ужасно стыдно, что я применил всю свою силу против девчонки, и я готов был сквозь землю провалиться.

— Слезь… теперь, — пробормотал я дрожащим голосом.

Иджис опустила взгляд и посмотрела на меня. Несмотря на то, что она стояла спиной к солнцу, ее яркие глаза блестели, как росинки.

Какие там «росинки, блестящие на солнце»! Это был взгляд разъяренного быка!

— …И ты говоришь, что тебя побила невеста в день свадьбы, и ты сбежал в гарем?

— Меня не побили! Я получил всего один удар! Легкий!

— Это одно и то же… — пробормотала Фатима, глядя на меня с недоумением. Казалось, она не верит мне, но я не лгал. Мне действительно врезали по челюсти один раз, и я сбежал до того, как получил второй.

— У тебя губа разбита.

Фатима вздохнула и принесла аптечку.

— Она, конечно, удивительная. Обычно заложники запуганы и дрожат от страха.

Обработка раны была болезненной, и у меня навернулись слезы. Но я изо всех сил делал вид, что мне не больно, потому что было бы слишком жалко выглядеть пострадавшим от девчонки.

— И ты просто стоял и принимал удары?

— Я же не мог бить ее в ответ. Да и не больно было особо.

Я с закрытыми глазами говорил, как ни в чем не бывало, но ответа Фатимы не последовало. Я приоткрыл глаза и увидел, что она смотрит куда-то вниз.

Я проследил за ее взглядом и увидел свою посиневшую руку.

— …

— …

Еще совсем недавно там было только легкое покраснение… Я растерянно попытался спрятать руку, но потом от абсурдности ситуации пробормотал:

— Откуда у нее столько силы?

— …Похоже, что много. Раз уж синяк остался.

— Она… она… схватила меня за руку и трясла, как тряпичную куклу! Как такое возможно? Я же намного выше и крупнее ее!

К тому же, когда она ударила меня в челюсть, я, кажется, на мгновение потерял сознание. Наверное, на полсекунды.

Я много тренировался и был уверен в своей силе и выносливости…

Меня начала беспокоить мысль, что я слишком сильно сжал запястья Иджис. Вдруг у нее тоже синяки?

В состоянии возбуждения люди не чувствуют боли. Возможно, Иджис, как и я, только сейчас начинает чувствовать боль.

Я откинулся на мягкий диван и, глядя в белый потолок, сказал:

— Ей нужно преподать урок хороших манер.

— Думаешь, она согласится?

— Я старался не обращать внимания, но так больше не может продолжаться. Ладно я, но что, если она будет так себя вести с другими? Она же пыталась разбить мне голову вазой!

Ладно я, но если она будет так вести себя с другими, это ничем хорошим не кончится.

— Это точно… И хотя ты говоришь, что ничего особенного не случилось, она уже мертва за то, что посмела поднять на тебя руку.

— Никто, кроме тебя, об этом не знает. А про губу можно сказать, что я упал.

Глупо с моей стороны беспокоиться о ней после того, как она меня избила, но, несмотря на всю злость, я не хотел ее смерти.

— Ты пойдешь к ней прямо сейчас? — спросила Фатима, широко раскрыв глаза, когда я встал, закончив с перевязкой.

Я взял себя в руки, посмотрел на Фатиму и решительно кивнул.

— Нельзя оставлять этого бешеного быка без привязи.

Должно быть, Иджис уже успокоилась. И в любом случае, нам нужно провести эту ночь вместе в той комнате, так что мне нужно вернуться.

— Пойти с тобой? — спросила Фатима, глядя на меня не с беспокойством, а с любопытством.

Я не смог сдержать вздоха.

— Почему все женщины вокруг меня такие…

— Если она снова тебя ударит, приходи ко мне. Я обработаю твои раны.

— Нет уж…

Понурив голову, я вышел из гарема. Пройдя через сад и длинный коридор, я добрался до покоев Иджис. Сделав несколько глубоких вдохов, я взялся за дверную ручку.

Со щелчком дверь открылась, и первое, что я увидел, — это полный разгром. Пол был усеян осколками стекла, обломками сломанного стула и остатками разбитого шкафа.

Посреди всего этого хаоса, словно главарь банды, сидела Иджис, широко расставив ноги.

— …?

При виде этой картины весь мой боевой настрой испарился, и у меня перехватило дыхание.

— Успокойся, — сказал я, подняв руки, опасаясь, что она снова набросится на меня, как разъяренный бык.

Иджис спокойно ответила:

— Я совершенно спокойна.

— Нет… не похоже, что ты спокойна…

— Думаешь, я бы сидела так тихо, если бы не была спокойна?

— …

В ее словах был резон. Я не решался подойти к ней и стоял на расстоянии, перекатывая ногой деревянную щепку.

— Прости, что ударила тебя, — неожиданно извинилась Иджис.

Это было так неожиданно, что я совершенно растерялся и забыл обо всех своих опасениях.

Я подбежал к Иджис и сел рядом с ней на корточки.

— Но ты первый оскорбил меня и мою семью, так что будем считать, что мы квиты, — добавила она.

Я кивнул и, немного помолчав, сказал:

— И ты тоже больше не задавай странных вопросов.

— Значит, все это ложь?

— Что значит «ложь»?

— Слухи?

— Частично правда, но, в любом случае, мой брат не такой человек. — Мне было все равно, какие слухи ходят о Халифе. Но с Махиром все было иначе. Кто, если не он, управлял страной, недосыпая и недоедая, вместо того сумасшедшего Халифы?

Махир был полной противоположностью Халифы — справедливым и добрым человеком. Он всегда заботился о благополучии страны и своего народа, прислушивался к советам министров и был занят тем, что разгребал грязь, оставленную императором. Он был совсем не такой, как я, номинальный принц, который только и думал о развлечениях.

Иджис смущенно посмотрела на меня, отвела взгляд и сказала:

— Хорошо.

— Верь или нет, но если ты еще раз оскорбишь моего брата, я этого так не оставлю.

Если честно, то я пострадал больше, но было бы странно зацикливаться на этом. Иджис немного подумала и кивнула.

— Ладно, не будем трогать семьи друг друга.

— Хорошо.

Мы заключили это соглашение. Внезапно наступившая тишина немного смутила меня, и я, помедлив, протянул руку и сказал:

— Может, по рукам, в знак примирения?

— Убирайся.

— …

Разве у нас не все наладилось? Почему она снова такая агрессивная? Может, у нее просто плохой характер? Хотя, мы договорились не трогать семьи друг друга, а не мириться.

— В любом случае, как я уже говорил, тебе нужно пройти обучение.

Лицо Иджис исказила гримаса недовольства, но, к счастью, она не стала возражать. Однако я заметил, как ее маленькие белые кулачки сжались, и поспешно добавил:

— Думаешь, я хочу тебя мучить? Я говорю это для твоего же блага. Честно говоря, мне все равно, как ты будешь вести себя с другими. Это твои проблемы.

— …

Похоже, Иджис согласилась с этим, поскольку не стала спорить. Но ее кулаки все еще были сжаты, поэтому я кашлянул и сказал:

— Ты же не хочешь умереть здесь?

— Я все равно скоро вернусь домой…

— Ты все еще об этом?

Я вздохнул и пробормотал это себе под нос, и Иджис посмотрела на меня злобным взглядом. Он был острым, как кинжал.

— Ты думаешь, я не смогу вернуться?

— Конечно, не сможешь.

— Я не верю ни единому твоему слову.

— Ладно, не верь. В любом случае, если хочешь прожить здесь спокойно хотя бы год, тебе лучше учиться, когда тебе говорят.

Судя по ее выражению лица, у меня не было шансов ее убедить, поэтому я решил оставить эту тему.

— …Тогда можно заниматься по часу в день? — вдруг спросила Иджис.

— Что? — переспросил я недоуменно.

— Что?

— Заниматься по часу в день? Ты издеваешься? Когда ты всему научишься, если будешь заниматься по часу в день? Тогда уж лучше вообще не учиться.

— А сколько нужно заниматься?

— Не знаю. Расписание составит твой учитель, исходя из твоих способностей. Так что делай, как скажут.

— Так сколько?!

У меня разболелась голова от ее крика. Я уже начал сомневаться, сможет ли она вообще учиться с таким характером.

Я вздохнул и спокойно сказал:

— Помнишь, мы договорились не беспокоить друг друга без необходимости?

Иджис кивнула.

— И ты хочешь создавать мне проблемы?

— …

Я снова вздохнул, глядя на Иджис, которая смотрела на меня с вызовом.

— Если у тебя возникнут проблемы, решать их придется мне.

— Я сама разберусь, не лезь.

— А что ты можешь сделать в этом месте?

— Что?

Она так забавно бесилась, что я почти готов был оставить ее в покое, но все же решил, что для ее же блага будет лучше, если она кое-что поймет.

— Что ты можешь сделать в этом замке, в этой стране, где ты не можешь управлять даже одной служанкой?

Я ожидал, что ее глаза снова вспыхнут огнем. Но, то ли она наконец осознала свое положение, то ли поняла, что я говорю без тени насмешки, а лишь констатирую факт, она просто отвела взгляд.

— Если ты действительно не собираешься все бросить и умереть здесь, то тебе придется адаптироваться и жить дальше. Так что хотя бы научись, что нельзя делать и говорить. Это в твоих же интересах.

— …Я все равно…

— Да, если хочешь прожить хотя бы один год спокойно. И никаких драк. Никогда. Если захочешь что-нибудь разбить, делай это в одиночестве в своей комнате. Только не когда кто-то рядом. Понятно?

— …

Иджис, которая смотрела на меня с вызовом, постепенно опускала голову, как созревающий рис, по мере того, как я говорил. К тому времени, как я закончил, она опустила голову так низко, что я видел ее затылок.

Глядя на ее круглый затылок, я испытал странное чувство. Я ожидал какого-то сопротивления, но не думал, что она так расстроится. Я нерешительно открыл рот и, сглотнув, сказал:

— Здесь все очень чуткие и добрые, так что никто не будет плохо с тобой обращаться. Я всех предупрежу, так что не волнуйся об этом.

— …

— И… я принц, а ты вышла за меня замуж, так что ты моя жена. Поэтому никто, кроме императора и моего брата, не посмеет обидеть тебя. А мой брат не такой человек, так что тебе нужно опасаться только императора.

— …

Я говорил максимально осторожно, но Иджис не поднимала головы. Может, она плачет? Вспоминая ее недавнюю ярость, я подумал, что это маловероятно, но все же…

Я растерялся и не знал, что делать, поэтому слегка наклонился и позвал ее:

— Иджис.

— …

— Ты… случайно не плачешь…

Я чуть не прикусил язык, не договорив. Иджис, которая до этого смотрела в пол, подняла голову и посмотрела на меня. Я был удивлен тем, насколько близко она была, но еще больше меня поразил ее взгляд.

Он был таким же свирепым, как у разъяренного быка, который напал на меня…

— Ч-что… Что! Что такое?! — вскрикнул я, вскакивая на ноги и отступая на пару шагов.

Иджис, все еще сверля меня свирепым взглядом, наконец заговорила:

— В твоих словах есть смысл.

— Д-да, спасибо… — пробормотал я, сбитый с толку ее взглядом. — Но почему ты так смотришь?

— И все же я не хочу тебя слушать, — добавила Иджис.

— Что?

— Я просто не хочу делать то, что ты говоришь.

— …

Что это за детский каприз? Она просто говорит, что не хочет, без всякой логики, и я не знаю, что ответить.

Я тупо смотрел на эту самоуверенную дуру, а потом, движимый любопытством, спросил:

— Тогда ты просто умрешь?

— И умирать не хочу.

— И что ты собираешься делать?

— Буду учиться. Но запомни вот что…

Разве она только что не отказывалась? Ну, по крайней мере, она передумала, и это хорошо.

Хотя я и был рад этому, меня не покидало какое-то неприятное чувство. Я ошеломленно кивнул.

— Я запомню, так что говори. Что я должен знать?

— То, что я слушаю тебя, не значит, что я тебе подчиняюсь.

— …А я и не думал об этом.

Что она вообще несет? Я был озадачен таким внезапным поворотом разговора. Иджис встала, отряхнула пыль с юбки и сказала:

— Я учусь, потому что мне это нужно, а не потому, что ты так сказал.

— Хорошее решение.

— И в следующий раз, когда я разозлюсь, я буду крушить все в укромном месте.

Я хотел спросить, почему она не рассматривает вариант вообще ничего не крушить, но решил не провоцировать ее и просто кивнул.

— Хорошо, молодец.

Иджис снова посмотрела на меня, но в ее взгляде уже не было злобы. Я хотел на этом закончить, но раз уж так получилось, решил довести дело до конца.

— Я забыл сказать, что отныне мы будем спать в одной комнате.

— Предупреждаю…

— Подожди!

К этому моменту я уже знал, что она собирается сказать. Я поспешил заговорить, прежде чем из ее уст полилась брань:

— Я говорю это для твоего же блага, так что сначала выслушай. Ты не обычный человек, а принцесса, взятая в заложники. Если пойдут слухи, что в первую же брачную ночь ты спала одна…Что люди подумают о тебе? Так что давай поспим вместе хотя бы неделю, чтобы избежать сплетен.

— …

— Я часто бываю в гареме, так что если мы проведем вместе хотя бы неделю, потом никто ничего не скажет, даже если мы будем спать порознь.

Я подумал, что неделя — это слишком мало, но, зная характер Иджис, решил, что это мой предел.

— Развратник! — снова начала ругаться Иджис.

Грустно, что я уже даже не воспринимаю это как оскорбление. За один день я наслушался столько ругательств, что стал к ним невосприимчив.

— В этой стране у всех членов императорской семьи есть один или два гарема.

— И ты этим гордишься?

— Ну, это не недостаток. У вас в стране такого нет?

— Нет! И не сравнивай!

Почему она такая злая? Я тяжело вздохнул, и Иджис, похоже, собиралась снова что-то сказать, глубоко вдохнув.

— И, кстати, следи за тем, как ты разговариваешь. Так нельзя.

Я поспешил заговорить, прежде чем она снова начнет ругаться. Иджис склонила голову набок и сказала:

— Здесь же никого нет.

— Как это никого? Я здесь.

— Заткнись.

Я увидел, как Иджис крепко сжала спинку стула. Глядя на это , я ошеломленно закрыл рот.

— Только неделя, — процедила сквозь зубы Иджис, и я кивнул. Меня начали терзать сомнения, стоит ли мне так унижаться, ведь я делаю это не для себя.

Но, раз уж я решил, я доведу это до конца и больше не буду вмешиваться. Я вздохнул и добавил, чтобы успокоить Иджис:

— Клянусь, что пока мы будем жить вместе, я не сделаю ничего, что тебе не понравится, и не поступлю с тобой несправедливо.

Я заметил, как дрогнули ее плечи. Стараясь говорить как можно осторожнее, я продолжил:

— Как я уже говорил, мне нравятся только мужчины, так что ты…

— Заткнись, извращенец!

Осторожность тут же улетучилась. Я не выдержал, сжал кулаки и закричал:

— Ты, психопатка!

— Заткнись! Замолчи!

— Глядите на ее ужасный характер! Эй! Эй! Ты что, не успокоишься?!

В итоге последний оставшийся стул тоже погиб смертью храбрых. Мы едва успели взять себя в руки, прежде чем снова дошло до драки, и кое-как пришли к соглашению.

— Мне плевать на твои сексуальные предпочтения, так что больше никогда не говори об этом при мне. Мне неинтересно и не хочется знать!

— Но я просто…

— Я сказала один раз — значит  достаточно. Не заставляй меня повторять.

— …Ладно.

Что я такого сделал не так? Я надулся и изо всех сил нахмурился.

— И ты не должна драться. Я же сказал? Никогда.

— Я же не била, а просто…

— Я сказал один раз — значит достаточно. Не оправдывайся.

Я увидел, как исказилось ее лицо. Она хотела что-то сказать, вдохнула, но потом медленно выдохнула, стиснула зубы и произнесла:

— Ладно.

— …

— …

После этого мы долго смотрели друг на друга, а потом одновременно отвернулись.

Затем мы устроились спать в разных концах комнаты, оставив нетронутой кровать. Иджис улеглась на самом востоке, а я — на самом западе, повернувшись друг к другу спиной.

***

После первой брачной ночи мы должны были вместе позавтракать, но после бессонной ночи на жестком полу у нас не было аппетита.

Мы не разговаривали, но обменялись взглядами, в которых читалось: «Я не буду завтракать, а пойду спать». И мы разошлись по своим комнатам. Вернувшись в свою комнату, я упал лицом вниз на кровать и почувствовал облегчение.

Напряжение спало, и меня охватила сонливость. Я попросил служанку позвать Иджис на урок этикета и передать ей, чтобы она не перечила мне. После этого я отключился.

Проснулся я ближе к вечеру.

Аппетита все еще не было, так что я съел немного фруктов и хотел пойти к Иджис, но ноги словно приросли к полу. Пока мы были вместе, эмоции захлестывали меня, но теперь, успокоившись, я не понимал, почему должен терпеть такое отношение.

Или все проходят через это после свадьбы? Я ничего не смыслю в отношениях, поэтому для меня все это — сплошная загадка.

Понимая, что сам я не найду ответа, я помчался к Джихаду. Сейчас Махир должно быть занят, так что я пошел прямо в его кабинет, распахнул дверь без стука и закричал:

— Брат!

Махир, похоже, проводил совещание и разговаривал с несколькими чиновниками. Он вздохнул и посмотрел на меня.

— Кайл, нужно стучать.

— Извини. Брат, ты счастлив?

— Что?

— Тебе нравится жить?

Глядя на Махира, я почувствовал, как во мне поднимается обида от холодного отношения Иджис. Я подошел к нему, схватил его за одежду, и слезы сами собой потекли из моих глаз.

— Брат, мне нужно тебе кое-что рассказать…

Мне ответил не Махир, а один из чиновников:

— Мы, пожалуй, пойдем.

Махир нахмурился и хотел что-то сказать, но я решил изобразить страдание, и он вздохнул, покачав головой. Отдав чиновникам несколько распоряжений, он выпроводил их всех.

Как только мы остались одни, я плюхнулся на диван и спросил:

— Брат, ты счастлив?

— Что ты вдруг спрашиваешь? Свадьба хорошо прошла? Я вчера хотел заехать в Талим, но решил не мешать.

Махир налил мне чаю и протянул чашку. Я безразлично посмотрел на дымящийся красный напиток, взял чашку и сказал:

— Хорошо прошла. Хорошо…

— А почему такой вид? Что-то случилось?

— Нет… Просто… Просто…

— …

Видя, что я мямлю, Махир вопросительно поднял бровь.

— Просто… Я вдруг подумал, что брак — это могила любви…

— …

— Ты счастлив?

— …

Я задал этот вопрос с таким унылым видом, что лицо Махира стало серьезным.

Я смотрел на него, пытаясь понять, смущен он или обеспокоен, когда он осторожно начал говорить:

— Кайл, я тебе не раз говорил, что нельзя судить о людях по внешности.

— Нет, дело не во внешности. То есть, может, и в ней тоже, но… В общем, дело не только в этом.

Я закатил глаза, и Махир рассмеялся.

— Я говорю не только о внешности. Она приехала издалека, представь, как ей непривычно в этой стране. Поначалу она, наверное, просто пытается адаптироваться и ни о чем другом думать не может.

— …Брат, спасибо, что ты так говоришь, но дело не в этом.

Махир снова вопросительно посмотрел на меня, видя, как я уныло отвечаю. Я не мог сказать ему, что она слишком хорошо адаптировалась и чувствует себя здесь как дома.

— У вас несовместимые характеры? — спросил Махир обеспокоенно.

Я только надул губы в ответ.

— Кайл, — позвал меня Махир, когда я опустил голову.

Я поднял взгляд и увидел, как нахмурились его брови.

— Я просто хочу спросить…

— Что?

— Вы что, подрались?

— …

Я так удивился, что перестал дышать. Я совсем забыл про разбитую губу, которую получил вчера.

— Кто? С кем?

— …

— О чем ты говоришь? Разве я похож на того, кого могут побить? — сказал я как можно более равнодушно, но Махир продолжал смотреть на меня с подозрением. Он помолчал немного, а потом спросил:

— Значит, ты просто упал и поранился?

— А? Да, упал.

Я растерялся, потому что Махир озвучил оправдание, которое я сам себе придумал. Я ответил как ни в чем не бывало, но внутри вопил от ужаса.

— Обработал рану?

— Угу.

— Ну, если ты так говоришь, значит, так и есть.

— …

Его слова звучали двусмысленно. Я не знал, куда деваться, и, заметив чашку, быстро выпил ее содержимое.

— Кх…

— Пей медленнее. Я больше не буду спрашивать.

— Кхх… Кхх… Кха!

Я закашлялся, подавившись чаем. Махир похлопал меня по спине и спросил:

— Ты тоже ее бил?

— Ты же сказал, что не будешь спрашивать!

— Как бы ты ни злился, нельзя поднимать руку на девушку…

— Я не бил! Не бил! Не бил ее!

Я закричал в отчаянии, и Махир снова вздохнул. У меня все еще болело горло, я прокашлялся и услышал нотацию:

— Это не значит, что ты должен позволять себя бить.

— Я знаю.

Я не мог рассказать ему, как она пообещала не драться, а потом, как только я расслабился, без колебаний ударила меня по лицу.

— Это ваши проблемы, и мне сложно вмешиваться… Но ты понял, о чем я?

— Понял. Я постараюсь, чтобы ты больше не волновался.

Я не хотел, чтобы занятой Махир беспокоился из-за таких мелочей. Я тяжело вздохнул, и его большая рука легла мне на голову.

— Можешь меня беспокоить. Я просто волнуюсь, что люди начнут говорить.

— …

От его добрых слов у меня защипало в носу. Мне захотелось, как в детстве, обнять Махира и поныть ему. Будь я на год младше, я бы так и сделал, но мне скоро семнадцать, я только что женился, и должен вести себя как взрослый.

Я пытался взять себя в руки, когда Махир вдруг о чем-то вспомнил и сказал:

— Ты ведь знаешь, что леди Велейн была из Западного континента?

Я на мгновение потерял дар речи, услышав знакомое, но далекое имя.

— Слышал… А почему ты вдруг об этом?

— Хм, значит, ты не знаешь.

— Что не знаю?

Я непонимающе посмотрел на него, и Махир замолчал. У меня появилось нехорошее предчувствие.

Велейн Кальдерайя.

Моя мать. Она умерла вскоре после моего рождения, поэтому я видел ее только на портретах и не помню ее.

Мои глаза светлые, что не свойственно актанийцам, — это потому, что моя мать была с Западного континента. На портретах у нее были светло-серые глаза с голубоватым оттенком, похоже, я унаследовал их от нее.

— Почему ты вдруг об этом заговорил? — спросил я с нарастающей тревогой.

Махир несколько раз открыл и закрыл рот, а потом осторожно произнес:

— Она была принцессой королевства Кальдерайя.

— Что?

— …Похоже, Его Величество… Глядя на королевство Кальдерайя, он вспомнил о тебе…

— …Похоже, глядя на королевство Кальдерайя, он вспомнил о тебе…

— …

У меня в голове все смешалось, я никак не мог понять, что Махир пытается сказать. Я тупо уставился на него и медленно проговорил:

— То есть, Иджис из Кальдерайи?

Махир кивнул.

— Его Величество вдруг велел мне жениться… Потому что моя мать была из Кальдерайи… Поэтому… Подожди. То есть, мы с Иджис…

Чем яснее становилась ситуация, тем быстрее билось мое сердце. Меня охватило отчаяние, и я тихо спросил:

— Мы случайно не дальние родственники?

Я злился на Халифа за такую мысль, но это была самая большая проблема.

Пожалуйста, пожалуйста.

Я отчаянно молился про себя, и, к счастью, Махир кивнул.

— Я проверил, это не так.

Я с облегчением вздохнул. Но это не делало ситуацию менее абсурдной.

— Невероятно. Что бы мы делали, если бы это было правдой?

Неужели Халиф думает, что все нормально относятся к кровосмешению, как он? Этот человек — настоящий псих.

— И это все? Он просто увидел меня, вспомнил мою мать и решил устроить эту свадьбу?

— Наверное…

— Может, спросить его?

Я никак не мог понять ход его мыслей. Махир ответил серьезно:

— Нет. Упоминать леди Велейн запрещено императорским указом.

— И никаких документов о ней нет? — спросил я с тревогой.

Махир с мрачным видом покачал головой.

— Я пытался найти, но все записи о ней давно уничтожены.

— …

Я подозревал, что так и будет, но все равно расстроился, услышав подтверждение. Почему актанская королевская семья так любит скрывать и уничтожать исторические документы?

Еще бы, ведь они столько натворили, что им есть что скрывать.

Я усмехнулся про себя, отвечая на собственный вопрос. Махир снова заговорил:

— И еще кое-что, что ты должен знать.

— Что еще? Что еще я должен знать? — спросил я, нахмурившись.

Махир достал из кармана платок, приложил его к моему рту и сказал:

— Среди предков королевской семьи Кальдерайи был представитель другого народа.

— …

— С течением времени кровь сильно разбавилась, и они почти ничем не отличаются от обычных людей, но иногда… иногда рождаются очень необычные люди.

— …

Похоже, я слишком широко открыл рот, и рана на губе снова начала кровоточить. Боль пришла с опозданием, но сейчас это было неважно.

— Предыдущий король, который недавно скончался, был таким. А в нынешнем поколении… говорят, что есть еще один такой член королевской семьи, но я не знаю, принцесса ли это Иджис.

Я ошеломленно уставился на Махира и спросил:

— То есть, во мне тоже может течь кровь другого народа?

Махир покачал головой.

— Леди Велейн была обычным человеком, но генетика — сложная штука, так что нельзя сказать наверняка. Как я уже говорил, кровь сильно разбавлена, и они почти ничем не отличаются от обычных людей. Тем более ты не прямой потомок.

Я не знал, радоваться мне словам Махира или нет.

Впрочем, сейчас это было неважно. Я лихорадочно пытался осмыслить услышанное.

— То есть, неважно, кто я, но Иджис может быть не человеком?

Махир нахмурился и кивнул.

— В общем… если коротко, то да. Хотя вероятность этого невелика.

— …

Несмотря на низкую вероятность, мысль о том, что она может быть не человеком, объясняла ее невероятную внешность. Я и раньше чувствовал, что с ней что-то не так. Оказывается, она просто не человек.

Ее внешность, манера говорить, поведение — все в ней было странным. Теперь, когда я узнал, что она может быть не человеком, все стало на свои места.

— А что это за другой народ? Какие-то монстры?

Махир покачал головой.

— Не знаю. Говорят, этот народ вымер. Исчез больше тысячи лет назад.

— Хм.

Конечно, если бы такой народ существовал до сих пор, весь мир знал бы о нем.

Я кивнул, но Махир, видимо, решил, что я все еще волнуюсь, и продолжил объяснения:

— Как я уже сказал, кровь сильно разбавлена, и даже если у кого-то проявляются эти особенности, то это всего лишь чуть большая сила или необычная форма зрачков. Так что назвать их нелюдьми — преувеличение.

Немного сильнее?

У Иджис не было ничего необычного в форме зрачков, но вот сила у нее была огромная. Необычно большая для ее телосложения. Теперь мне стало понятно, почему.

— Вот оно что…

— Почему? Что-то не так? — спросил Махир, услышав мое бормотание.

Я кивнул, вспоминая вчерашний день.

— Она невероятно сильная.

— Сильная? Насколько?

— Она навалилась на меня, и я не мог пошевелиться… Нет, мне нужно с ней поговорить.

Я вскочил на ноги, и Махир тоже встал.

— Не делай глупостей. В Кальдерайе к этому очень чувствительны. Я сказал, что это не такая уж большая проблема, но об этом знают очень немногие.

— Я даже спросить ее не могу?

— Нет, просто знай об этом, — сказал он, и мне пришлось неохотно кивнуть.

Жениться на нечеловеке… Вот уж не думал, что такое возможно.

— А Его Величество знает об этом?

На лице Махира появилось беспокойство. Он немного подумал и сказал:

— Не знаю. В последнее время он… выглядит не очень хорошо.

Он столько пьет и принимает препараты, что любой бы чувствовал себя плохо. Если он при этом в порядке, то нелюдь — это не Иджис, а Халиф.

Я понимал, что Махир отругает меня, если я скажу это вслух, поэтому просто кивнул.

— Ладно, я пойду.

— Хорошо. Я тоже еще кое-что разузнаю, так что не волнуйся. И насчет твоей раны… Подожди, ты куда, Кайл?!

Я проигнорировал крик Махира и выпрыгнул в открытое окно. Наступив на перила, я схватился за ветку дерева и спрыгнул на землю. Сверху послышался ругающийся Махир.

— Этот маленький жеребенок! Сколько раз я говорил тебе не выпрыгивать из окон?!

Я поднял голову и увидел его побледневшее лицо. Удивительно, как он каждый раз так пугается, хотя я прыгаю из окон постоянно.

Я легко помахал ему рукой и побежал через сад по короткой дороге к Талиму. Когда я, наконец, добежал, весь запыхавшись, мой вид сильно изменился.

Волосы и одежда были покрыты листьями и травой, я исцарапался о ветки и выпачкался в земле. Но мне нравилось иногда вот так бежать, ни о чем не думая. Это помогало прочистить голову.

Заметив меня издалека, служанка быстро направилась ко мне. Я снова пошел ей навстречу.

— Где Иджис…

— Кайл! Кайл!

Я хотел спросить, где Иджис, но голос служанки был настолько отчаянным, что я не мог не удивиться. Я остановился и посмотрел на подбежавшую ко мне девушку.

— Что случилось?

— М-молодой господин… то есть… сын герцога Амира… пришел… и молодой господин… то есть…!

Я нахмурился, слушая ее бессвязную речь.

— Гость?

— Д-да! Да! Именно, гость!

Я несколько раз встречал сына герцога Амира. Не помню его имени, но он показался мне неприятным типом.

— Скажи ему, что я занят и пусть придет в другой раз.

Кто бы ни пришел, сейчас это было неважно. Мне нужно было увидеть Иджис. Махир просил меня не делать глупостей, но я не мог сдержать любопытство.

— Кайл! — служанка снова остановила меня.

Я раздраженно посмотрел на нее.

— Он… он… сказал, что хочет видеть леди Иджис…

— Что?

— Он сказал, что пришел повидаться с леди Иджис! Что он не смог поздравить ее на празднике и поэтому пришел лично…

— Что за чушь? Они знакомы? — Я удивленно распахнул глаза.

Служанка закрыла рот и покачала головой, словно не понимая, о чем я говорю.

— Главная служанка велела мне привести вас.

— …То есть, они сейчас встречаются?

— Да, они в гостиной уже около получаса.

— …

У меня появилось дурное предчувствие. А у меня хорошая интуиция, и если мне кажется, что что-то не так, то обычно так и есть.

Как и ожидалось, служанка, видя мое выражение лица, добавила:

— И… леди Иджис велела всем выйти, так что в гостиной они одни.

— Зачем она выгнала всех?

— Молодой господин попросил…

— Зачем? И вы просто вышли, когда вам сказали?

Я нахмурился, и служанка съежилась, низко опустив голову.

— Леди Иджис сказала нам не перечить молодому господину, поэтому мы ничего не могли поделать. Простите, простите!

И правда, я же сам велел им слушаться ее. Я вздохнул и быстро пошел по коридору. У плотно закрытой двери гостиной я увидел нескольких служанок и незнакомого мужчину.

Не дожидаясь, пока они что-то скажут, я схватил дверную ручку и распахнул дверь.

— Иджис…

Я не успел договорить ее имя, как замер на месте, увидев то, что происходило внутри.

Молодой герцог из рода Амира, чье имя я так и не вспомнил, смотрел на Иджис широко раскрытыми глазами. А Иджис стояла, держа в руках медную вазу.

При виде этой сцены у меня в голове стало пусто. Я забыл, зачем пришел, что хотел сказать – все мысли развеялись, как пыль на ветру.

Неужели…

Не может быть.

Этого не может быть.

Нет, не может…

Бам!

Медная ваза врезалась в голову юноши с глухим стуком, который эхом разнесся по комнате. Его тело медленно наклонилось и рухнуло на пол.

— …

Я ошеломленно смотрел на эту нереальную сцену, а затем медленно повернулся. Я увидел окаменевших служанок и светловолосого мужчину, закрывшего лицо руками.

Я с трудом растянул губы в улыбке и осторожно закрыл дверь.

Убедившись, что она надежно заперта на засов, я глубоко вздохнул, повернулся и подошел к Иджис.

— Эй, — сквозь стиснутые зубы произнес я.

— Что? — дерзко ответила Иджис, подняв подбородок. От ее вида у меня внутри все закипело.

— Ты специально это делаешь, чтобы позлить меня?!

— Мне не нужно прилагать никаких усилий, чтобы позлить такого, как ты.

Она усмехнулась, и я не выдержал, закричав:

— Эй! Ты с ума сошла?! Ты что, бандитка?!

— Будь я бандиткой, этот ублюдок был бы уже мертв, — парировала она ничуть не смутившись.

Я не мог ударить ее, поэтому сжал кулаки и со всей силы стукнул по стене.

— Я же говорил тебе не применять насилие!

— Ты сказал, что мне нужно опасаться только императора.

— Что?

— Ты сам сказал, что мне нужно опасаться только императора.

Я непонимающе заморгал, пытаясь понять, о чем она говорит. И тут я вспомнил свои вчерашние слова:

«И… я принц, а ты замужем за мной, так что ты моя жена. Значит, никто, кроме императора и моего брата, не может обращаться с тобой неуважительно, верно? Мой брат не станет так поступать, поэтому тебе нужно опасаться только императора. Тебе ничто не угрожает».

— Угх…

Вспомнив свои слова, я вдруг почувствовал, как перехватывает дыхание. В груди стало тяжело, затылок заныл, горло сдавило. Я застонал, схватившись за грудь, охваченный неверием, но Иджис даже глазом не моргнула.

— У тебя что, вместо мозгов камень?! — задыхаясь, спросил я.

Иджис нахмурилась. Я чувствовал, как меня распирает от гнева.

— Я говорил тебе опасаться императора, а не избивать всех подряд!

Я заорал, и Иджис, злобно посмотрев на меня, швырнула медную вазу в угол.

— Он первый начал!

Я вздрогнул от звука удара вазы о стену, но слова Иджис поразили меня еще больше.

— И поэтому ты ударила его по голове… вазой… — я не мог договорить от возмущения.

Я ошеломленно смотрел на Иджис, потом перевел взгляд на лежащего без сознания парня. Затем снова посмотрел на Иджис и запинаясь спросил:

— На всякий случай уточню… он тебя… трогал? То есть, он тебя… оскорбил?

— …

— Или… нет?

— …

Иджис молчала, не говоря ни слова. Я ждал хоть какого-то ответа, но ее губы оставались плотно сжатыми.

Я тупо смотрел на Иджис, а потом перевел взгляд на распростертого на полу молодого герцога из рода Амира.

Я не помнил его имени, но точно помнил, что он произвел на меня неприятное впечатление. Почему я так решил? Что это было? Хм…

— Угх…

Пока я пытался вспомнить, послышался слабый стон. Похоже, молодой герцог, получивший удар по голове, начал приходить в себя. Его веки затрепетали.

Увидев это, Иджис снова схватила медную вазу, которую только что отбросила.

— Подожди!

— Ох…

— Иджис, успокойся…

— Эта сука…

Я пытался остановить Иджис, но слова, произнесенные сквозь стон, заставили меня нахмуриться.

— Сука?

Я повернул голову и увидел, что молодой герцог уже пришел в себя и сидит на полу, держась за ушибленную голову. И в тот же миг я вспомнил, что этот юнец — коллекционер рабов, одержимый белокожими женщинами.

— Это… это дело так просто не закончится! — прошипел он противным голосом.

Иджис без слов замахнулась. Я схватил ее за запястье, останавливая удар.

— Как какая-то девчонка из захудалой страны, взятая в заложницы… ах!

Бам!

Медная ваза снова врезалась в голову юноши. На этот раз бросил ее я.

Я поднял вазу, которая отлетела от головы парня и покатилась к стене. Потом подошел к корчившемуся от боли юноше и спросил:

— Эй, ты меня не видишь?

— У… ух…

— Не видишь?

Бам!

— А-а! Вижу! Вижу! — парень, похоже, наконец-то пришел в себя и, съежившись, ответил мне. Но мой гнев уже достиг предела.

— Трогал…

— Ты ее трогал?! Тебе жить надоело?!

Бам! Бам! Бам!

— А-а! Кайл! А! Подожди! А-а!

— Подожди? Что подожди, ублюдок?!

Я продолжал колотить его по голове вазой, крича от ярости, когда кто-то схватил меня за запястье. Я обернулся и увидел Иджис.

Нахмурившись, подумал, что она пытается меня остановить, но она протянула мне другую вазу.

— Возьми эту.

— Что?

— Та уже помялась.

Я посмотрел на вазу в своей руке и увидел, что ее бок действительно вогнулся от ударов.

— Кайл… кажется, вы неправильно поняли…

Я отдал Иджис помятую вазу и взял новую, снова занося руку для удара.

— Кайл!

Бам!

***

Молодого герцога, с головы которого стекала кровь, вынесли из замка люди из герцогства. Сам он идти уже не мог.

Будь я на год младше, я бы его так просто не отпустил, но теперь мне нужно было держать себя в руках. В конце концов, я же его не убил, так что все в порядке, верно?

Иджис, которая во время избиения давала мне советы, куда бить, сидела передо мной с довольным видом.

— Из всего, что ты делал, это мне понравилось больше всего.

— …

Только что я чувствовал облегчение, но похвала от Иджис, да еще и с поднятым вверх большим пальцем, вдруг вызвала у меня чувство вины.

Не переборщил ли я? Может, стоило проявить снисходительность? Он же младше меня…

Пока я колебался, Иджис вдруг встала, взяла помятую медную вазу и с задумчивым видом стала ее разглядывать.

Солнечный свет, проникавший через окно, играл на ее лице. Почувствовав мой взгляд, Иджис посмотрела на меня.

Наши глаза встретились, и ее улыбка показалась мне такой святой и прекрасной, что я почувствовал укол стыда.

— Надо было мне тоже его ударить, — сказала Иджис, ставя вазу на стол.

Придя в себя, я решил выяснить, что же произошло.

— Что значит «трогал»? Он тебя… потрогал?

— Он взял меня за руку.

— …

Иджис говорила об этом как о чем-то незначительном, но я был ошарашен. «Трогал» оказалось буквальным физическим контактом.

— Правда?

— Ага. А из чего это сделано? — спросила Иджис, размахивая помятой вазой.

— Зачем он тебя трогал?

— Понятия не имею. А из этого можно сделать что-то вроде дубинки?

— Зачем он это сделал? С ума сошел? Жить надоело?

— Или может, сделать что-то маленькое, чтобы носить с собой…

Я был в полном недоумении и серьезно задумался.

Иджис попала в эту страну практически как товар, поэтому другие дворяне, естественно, могли относиться к ней с пренебрежением. Но это было бы возможно, только если бы она действительно была просто продана.

Даже если она заложница, она вышла замуж за члена императорской семьи, за меня! Как он посмел так с ней обращаться? Это не просто неуважение к Иджис, это неуважение ко мне.

— Амир… Амир…

Я несколько раз повторил название рода, которое услышал от служанки, и вдруг кое-что вспомнил. У герцога был болезненный сын.

Я вспомнил слова Фатимы о том, что герцог чрезмерно опекал своего слабого здоровьем сына, поэтому тот был не по годам избалован. И про коллекционирование белокожих рабов я тоже слышал от Фатимы.

Я избил этого типа до крови и отправил домой. Герцог явится ко мне вместе с сыном уже сегодня или, самое позднее, завтра.

— …

Я вдруг вспомнил слова Махира о том, что у меня нет чувства собственного достоинства. Когда он говорил мне о важности поддержания императорского величия, я пропускал это мимо ушей, но теперь понял, почему он так говорил.

Раньше все меня боялись, поэтому я мог делать, что хочу, и мой авторитет не страдал. Но сейчас, после столь долгого мирного периода, невиданного со времен основания Актана…

Задумавшись, я встретился взглядом с Иджис. Я не специально на нее смотрел. Она случайно поймала мой взгляд, но почему-то я не отвел его.

Она тоже смотрела на меня с недоумением. Я продолжал смотреть, и Иджис нахмурилась.

Не моргая, она смотрела прямо на меня, словно мы соревновались в гляделки.

— …

— …

Мы что, и правда играем в гляделки? Чего это вдруг?

Я немного подумал и, на всякий случай, моргнул. Иджис тут же отвела взгляд.

— …

Похоже, мы действительно играли в гляделки…

Это было настолько абсурдно, что я совсем забыл, о чем думал до этого. Потом вдруг вспомнил кое-что и, нахмурившись, спросил:

— Ты что, так и ходила?

— О чем ты? — резко спросила Иджис, быстро моргая, словно у нее слезились глаза после нашего «соревнования».

— Я же говорил тебе носить вуаль, когда встречаешься с другими людьми.

Я вздохнул. Теперь я понял, почему тот юнец так себя повел. Вероятно, он не хотел ни меня оскорбить, ни Иджис обидеть.

Скорее всего, он просто пришел поздороваться, но потерял голову, увидев Иджис. Особенно учитывая, что он извращенец, коллекционирующий белокожих женщин. Ему наверняка было сложно сдержаться.

— Если честно, тебе не только вуаль нужна, а вообще с ног до головы закрыться…Тебе нужно что-то вроде того толстого, тяжелого ковра, который ты надевала на нашу свадьбу.

— Не неси чушь. В такую жару я сдохну в этом! Или ты тоже надень. Тогда и я надену.

— …

Она что, не знает, как выглядит? Это вообще реально? Как можно этого не знать? Она в зеркало не смотрится? Или в Кальдерайе все так выглядят?

Пока я раздумывал над этим, раздался стук. Не дожидаясь моего разрешения, дверь открылась, и вошла служанка с мертвенно-бледным лицом.

— В чем дело?

— Кайл…

— Что случилось? Опять кто-то пришел? Скажи, что я занят, пусть приходят позже.

Я махнул рукой, прогоняя ее, но служанка торопливо сказала:

— Ваше… Ваше Величество требует вашего присутствия.

— Что?

— Это приказ императора. Он ждет вас немедленно.

— …

Это был удар грома среди ясного неба.

***

Я дрожал как новорожденный теленок, пытаясь скрыть свое волнение, и умолял Иджис:

— Ни в коем случае не перечь ему. Если ты будешь вести себя так же, как со мной, нас обоих казнят на месте. Поняла?

— …

— Пока к тебе не обратятся, не открывай рот. На вопросы отвечай только «да» или «нет». И ни в коем случае не смотри ему в глаза! Особенно… особенно не ругайся! Никогда!

— …

— Если разозлишься, терпи. Не сжимай кулаки, просто представь, что ты камень. Когда будешь кланяться, просто повторяй за мной. Поняла? Поняла? Иджис, поняла?

Я говорил так отчаянно, что Иджис неохотно кивнула. Но мне все равно было неспокойно.

Теперь я понимаю, что чувствовал Махир, отправляя меня в Садиллин.

— Иджис, пожалуйста… поняла?

— Поняла, говорю же.

— Пообещай. Поклянись скорее.

— …

Я продолжал повторять одно и то же, и Иджис, потеряв терпение, глубоко вздохнула. Но, увидев мое испуганное лицо, она лишь устало выдохнула и закрыла глаза.

— Обещаю.

— И поклянись.

— Клянусь.

Несмотря на ее обещания, я все еще был в ужасе, но времени больше не было. Я сглотнул, посмотрел на Иджис, наполовину скрытую вуалью, и протянул ей руку.

— Давай вернемся целыми и невредимыми.

— …

Иджис посмотрела на меня с жалостью, словно я был полным идиотом, но, к счастью, ничего не сказала и положила свою руку в мою.

Крепко сжав ее руку, я шагнул в пасть чудовища.

Я боялся, что он снова позовёт меня в тёмную спальню, но, к счастью, Халифа ждал нас в обеденном зале.

Мы преклонили колени, пробормотали что-то неискреннее про бога солнца и поприветствовали его. Затем мы сели друг напротив друга по краям длинного стола. Я проверил, как дела у Иджис, и перевёл взгляд на Халифу.

Он выглядел ещё более измождённым, чем обычно, как больной чумой в последней стадии. Возможно, это были остатки похмелья, или он только что прервал застолье. Даже в трезвом виде он был похож на наркомана, а сейчас выглядел ещё хуже.

— Сегодня было так много дел, что я не смог посетить твою свадьбу.

Моя свадьба была вчера, а не сегодня, но я не стал поправлять его по таким мелочам. Это могло стоить мне жизни. Я просто улыбнулся.

— Для меня уже большая честь, что Ваше Величество помнит об этом.

— Я хочу сделать тебе подарок. Есть что-то, что ты хотел бы получить?

Я уже собирался ответить какой-нибудь лживой любезностью, когда его глаза расширились. Он словно что-то вспомнил и сказал:

— Нужно подарить тебе прочную игрушку.

Игрушку? Что за игрушка?

Я вспомнил, что недавно Халифа перепутал мой возраст. Может, он снова сделал то же самое? Я решил промолчать, и Халифа, улыбаясь, продолжил.

— Я слышал, что игрушки в твоем гареме все сломаны.

— …

— Сколько их сейчас осталось?

— …

Я наконец понял, что Халифа имел в виду под «игрушками», и невольно распахнул глаза. Меня поразило не только то, что он говорил о смерти людей, как о поломке игрушек, но и то, что он вообще был в курсе происходящего.

Я думал, он только и делает, что пьет и принимает наркотики, но, похоже, он все же осведомлен о том, что творится в замке. Махир точно не стал бы ему об этом рассказывать, так что, скорее всего, у Халифы есть свои люди в моем замке.

— Семь… или восемь… — пробормотал я себе под нос.

Халифа снова улыбнулся.

— Ну да, вряд ли ты ведешь им учет.

— Прошу прощения.

Я опустил глаза с виноватым видом, и Халифа откинулся на спинку стула.

— Хмм…

— …

— Что ж, раз там пусто, нужно снова его наполнить.

— …

У меня разболелась голова от его слов. Я столько усилий потратил, чтобы вывести всех этих людей, даже заслужил репутацию сына Халифы, и все зря?

Похоже, все мои старания пойдут прахом.

Однако я не мог открыто отказаться от подарка, предложенного самим Халифой. Если я разозлю его, то, возможно, сам останусь жив, но его гнев обрушится на невинных людей.

— Ваше Величество, — сказал я.

Но и принять такое количество людей я тоже не мог. Оставался один выход — отклонить предложение Халифы максимально деликатно, чтобы не задеть его самолюбие.

— У меня есть желание.

— Хмм?

Я не мог отказаться от подарка, поэтому мне пришлось попросить что-то другое. Если Халифа знает о происшествии в гареме, то он наверняка в курсе, что я забрал к себе того раненого мальчика.

— Вы помните того ребенка, который был со мной в день, когда вы приказали мне жениться?

— Ребенка, который был с тобой?

Халифа явно знал, о ком я говорю, но притворился, что не понимает. Затем, с наглым видом, он произнес:

— Ты имеешь в виду ту маленькую девочку?

— Это был мальчик.

— Ах да, конечно. Вспомнил. Это тот мальчишка, который всё время шумел, хотя я велел ему молчать. Пришлось его проучить.

Он был таким маленьким? Я сам не очень хорошо его разглядел, так как послал за ним слуг. Помню только, что у него были короткие темные волосы.

— На самом деле этот мальчик сейчас находится в моем замке.

— Хмм…

— Не могли бы вы отдать его мне?

К счастью, раны мальчика оказались серьезными, и на лечение потребовалось время. Если бы он отделался легкими травмами и его выгнали из гарема, вернуть его было бы невозможно.

— Почему? — спросил Халифа, с безразличным видом подперев подбородок рукой.

Я не продумал ответ заранее, поэтому не сразу нашел, что сказать. Но если бы я продолжал молчать, Халифа наверняка что-то заподозрил бы.

Видя, как я мямлю, Халифа вдруг рассмеялся.

— Хотя, учитывая, что рядом с тобой сидит новобрачная, тебе не стоит говорить подобные вещи.

— …

— …

Я украдкой взглянул на Иджис. Из-за переживаний о раскрытой тайне гарема я совсем забыл о ее присутствии.

Она и так наверняка считала меня развратным извращенцем, а теперь мое положение стало совсем безнадежным.

— Тебе понравился этот маленький мальчик?

— …

Вот блять…

— У тебя изысканный вкус.

— Д-да… — выдавил я из себя.

Мне ничего не оставалось, кроме как согласиться. Иджис же сидела молча, опустив глаза, словно ничего не слышала.

— В таком случае, я не против. Отдам тебе и мальчика, и новых игрушек для твоего гарема.

— Ваше Величество, я предпочитаю одну дорогую и качественную игрушку, чем множество обычных.

Я уже сам не понимал, что несу. Но сказанного не воротишь, и мне оставалось только плыть по течению.

— Правда? Но мне самому жаль отдавать только этого мальчика.

— Нет-нет, Ваше Величество! Вашей заботы более чем достаточно. Я безмерно благодарен вам.

Я старался побыстрее закончить этот разговор, опасаясь, что Халифа передумает. К счастью, он кивнул, и я смог немного расслабиться.

— Кстати, я слышал, сегодня произошел какой-то шумный инцидент.

— Что?

— Говорят, сын герцога Амира весь в крови покинул Талим. Это ты его так?

— …

Так вот почему Халифа меня вызвал. Это, похоже, и есть главная тема нашего разговора. Не прошло и полдня, а он уже все знает.

— Или это дело рук твоей жены?

Взгляд Халифы упал на Иджис. По моей спине пробежал холодок, но я выдавил из себя улыбку и сделал вид, что ничего не понимаю.

— Иджис? Но, как видите, моя жена очень хрупкая и нежная…

— Кхм.

— Я… я… это сделал я, — пробормотал я, запинаясь от внезапно раздавшегося тихого покашливания.

Сердце бешено колотилось, а зрачки дрожали, словно началось землетрясение.

Иджис, выглядевшая до невозможности хрупкой, прикрыла рот тонкой рукой и опустила голову.

— И всё же, зачем избивать его как собаку на глазах у слуг?

— …

Я понятия не имел, сколько Халиф знает. Понимая, что скрывать что-либо дальше бессмысленно, я взял себя в руки и сказал:

— Возможно, молодой господин в силу своего возраста не знаком с придворным этикетом. Он оскорбил меня, и я, растерявшись, немного перестарался. Мне следовало быть осмотрительнее. Прошу прощения.

— Если он оскорбил члена императорской семьи, нужно было казнить его на месте. Почему ты отпустил его живым?

Герцог, конечно, был неправ, но заслуживал ли он смерти? Конечно, нет. Я надеялся, что Халиф просто закроет на это глаза, но он был человеком без полутонов.

— Он посмел оскорбить члена императорской семьи, значит, заслуживает смерти. Немедленно…

— В-ваше Величество! — воскликнул я в панике.

Лицо Халифа помрачнело.

— Что?  Этот мальчик тебе тоже понравился?

— …

— Хочешь, я подарю тебе и этого мальчишку из герцогской семьи?

— …

Я инстинктивно почувствовал, что все идет совсем не так, как надо.

— Того, кто оскорбил члена императорской семьи, следует казнить без суда и следствия. Кайл, он оскорбил тебя?

В глазах Халифы, похожих на глаза дохлой рыбы, зажегся убийственный блеск.

Я сжал кулаки и был вынужден изменить свои показания.

— Я слишком остро отреагировал.

— Он не оскорблял члена императорской семьи?

— …Да.

После моего короткого ответа взгляд Халифы упал на Иджис.

— Тогда ты должен быть наказан.

Меня охватило знутое предчувствие. Я виноват, а почему он смотрит на Иджис, говоря такие вещи? Игнорируя мурашки, пробежавшие по рукам, я торопливо сказал:

— Я виноват, поэтому приму любое наказание.

— Нет, наказание понесет не ты, а твоя жена.

— Ваше Величество, но это я виноват, почему…

Как всегда, мои предчувствия меня не обманули.

— Я же не могу отрубить тебе руку за твою провинность?

Отрубить руку? Этот ублюдок что, совсем с ума сошел?

Видя мой ужас, Халифа рассмеялся.

— Ты, наверное, не знаешь, но в крови кальдерайцев течет не только человеческая кровь. Сейчас они послушны, но никто не знает, как они изменятся, когда достигнут совершеннолетия. Поэтому лучше принять меры предосторожности, пока не случилось беды.

Тогда зачем он вообще выдавал меня замуж за такого человека? Зная все это, зачем? И после этого он хочет отрубить ей руку? Да и вообще, Иджис теперь моя, какое он имеет право распоряжаться ею и нести подобную чушь?

Внутри меня бушевал огонь, но остатки разума все еще удерживали меня.

— Если отрубить ей руки и ноги, она не сможет применить силу, и ты будешь спокоен. Я как раз думал, что с ней делать, и, к счастью, появился подходящий повод.

— …

Только сейчас я понял, зачем Халифа меня вызвал. С самого начала его целью была Иджис.

Мои мысли прояснились. Если Халифа что-то решил, он обязательно это сделает. К тому же, отрубить руки и ноги принцессе, которая является у него заложницей, для него не составит труда.

Даже если ее королевство будет протестовать, даже если это приведет к войне, Халифа и глазом не моргнет.

— Эй!

По тихому зову Халифы дверь открылась, и вошел пожилой слуга.

— Принеси меч.

— Слушаюсь.

— Покрасивее. Все-таки нужно соблюсти формальности.

— Да, Ваше Величество.

Я молча смотрел, как слуга разворачивается и выходит, а затем резко встал. Я чувствовал на себе вопросительный взгляд Халифы.

— Что такое?

В его голосе слышалось любопытство, смешанное с ноткой раздражения. Я больше не мог думать о том, чтобы не злить Халифу.

— Ваше Величество…

— Кайл, если ты собираешься просить меня не делать этого, то лучше не начинай.

Халифа, словно предвидя мои слова, опередил меня. Но я не мог отступить. Да, у Иджис скверный характер и тяжелая рука, но я не мог спокойно смотреть, как ей отрубят конечности.

— Но если отрубить ей руки и ноги, это будет… странно выглядеть, — сказал я с обеспокоенным выражением лица. Халифа склонил голову набок.

— Странно?

— Без рук и ног она будет выглядеть… некрасиво.

Халифа перевел взгляд на Иджис, а затем снова посмотрел на меня и кивнул.

— Это верно. Тогда, может, просто перерезать ей сухожилия?

Халифа великодушно предложил компромисс, но меня это тоже не устраивало.

— Тогда она не сможет даже чашку поднять. Какой от нее тогда прок?

— Но я не могу оставить ее просто так.

Вот именно! Зачем вообще было силой забирать ее из дома и выдавать за меня замуж? Просто абсурд.

Мне очень хотелось съязвить, но я не мог себе этого позволить. Я сделал вид, что серьезно обдумываю его слова, а затем хлопнул себя по лбу.

— А как насчет запечатывающей магии?

— Печать?

— Есть же магия, которую используют для заточения провинившихся членов императорской семьи? Это простая магия, я тоже могу ее использовать.

Глаза Халифы сузились. Я поспешил продолжить, прежде чем он успеет что-то сказать:

— Магия простая, но требуется согласие того, на кого ее накладывают. И если человек согласится, то он ни при каких обстоятельствах не сможет снять печать самостоятельно, так что вам не о чем беспокоиться.

— Я знаю. Но тот, кто наложил заклинание, может его снять, не так ли?

— Это так, но… разве я осмелюсь сделать это без вашего разрешения, Ваше Величество? — сказал я с улыбкой, но лицо Халифы выражало скепсис.

На короткое время повисла тишина, а затем раздался тихий стук, и слуга вошел, неся меч, украшенный всевозможными драгоценными камнями. Император принял меч, на мгновение задумался, глядя на меня, а затем сказал:

— Тебе не нужно беспокоиться об этом. Есть много магов, которые могут наложить запечатывающую магию.

— Но…

— Достаточно.

Халифа поднял руку, словно говоря «хватит». Затем он вернул меч слуге и приказал привести мага. Прежде чем слуга успел ответить, я снова заговорил:

— Ваше Величество, я не люблю, когда к моей собственности прикасаются другие.

— …

Халифа нахмурился и посмотрел на меня.

— Если к ней может прикоснуться кто угодно, то она теряет для меня всякую ценность.

— Тогда почему ты забрал ребенка, которого я держал?

— …Ваше Величество ведь не кто угодно, не так ли?

Ах… Блять…

Я был на грани безумия. Сколько еще мне придется играть эту роль? Правильно ли я изображаю эмоции? Не дрожит ли мой голос? Все ли я делаю правильно?

Мне хотелось умереть. Я скучал по Махиру. Я не мог больше выносить это и хотел немедленно сбежать отсюда.

— …

— …

Повисло долгое, неловкое молчание. Халифа, подперев подбородок рукой, смотрел на меня непроницаемым взглядом. Я очень хотел отвести взгляд, но не мог, боясь, что он заметит мою ложь.

Наконец, Халифа заговорил, немного смягчив тон:

— Раз уж тебе так неприятно, то делай, как хочешь.

— Благодарю вас.

— Но сделай это сейчас, передо мной.

Я кивнул и с усталым видом посмотрел на Иджис. Ее выражение лица ничуть не изменилось с тех пор, как она вошла сюда, несмотря на весь этот нелепый разговор.

Внутри она наверняка снова ругала актанцев, называя их бессовестными подонками…В этом не было никаких сомнений. Но теперь, даже слыша такие слова, я не мог ничего возразить. Даже если бы у меня было бы десять ртов…

— Иджис.

Когда я протянул руку, молчавшая до этого Иджис подняла на меня взгляд. В ее прозрачно светящихся зрачках отражалось мое лицо. Но из-за сухости в глазах я не мог сфокусироваться, и ее выражение лица было неразличимо.

Мне удалось убедить Халифу, но теперь все зависело от Иджис. Если она откажется, все мои усилия пойдут прахом…

Но, к моему удивлению, Иджис медленно положила свою руку на мою, как и тогда, когда мы входили в Садиллин.

— …

— …

Я смотрел на Иджис, а затем отвел взгляд. Я просто не мог смотреть ей в глаза.

Пока запечатывающая магия не завершилась, и клеймо, обвивающее ее тонкую руку, словно змея, не было выжжено, я ни разу не посмотрел на Иджис.

Обратный путь в Талим был сущим адом.

И дело было не в том, что Иджис, подавлявшая свой нрав во время встречи с Халифой, наконец взорвалась и начала буянить. Просто Иджис потеряла сознание, не выдержав шока от внезапной утраты всей своей внутренней жизненной силы.

Я не мог доверить ее никому другому, поэтому мне пришлось нести ее самому. Я изо всех сил старался идти быстро и плавно, и мы благополучно добрались, но Иджис так и не пришла в себя.

Я нервно расхаживал у дверей, пока служанки Иджис приводили её в чувство и укладывали в постель. Вдруг я столкнулся с кем-то. Это был мужчина, которого я вроде бы где-то видел, а вроде бы и нет.

Судя по светлым волосам и белой коже, это был один из охранников, которых Иджис привезла с собой.

— Здравствуйте, Ваше Высочество. Меня зовут Джейд Радфелгер, я прибыл в качестве телохранителя госпожи Иджис. Мне следовало представиться вам раньше, но, прошу прощения, у меня не было возможности.

— …

Заметив меня, он подошёл, поклонился и заговорил гладко, как по писаному.

Я вдруг вспомнил, что именно этот человек закрывал лицо руками, когда Иджис разбила голову принцу Амиру вазой.

Кажется, он заметил меня и начал нервничать. После этого он быстро закрыл дверь, так что я не успел его как следует рассмотреть. Мы никогда не разговаривали, и, как он уже сказал, даже не были представлены друг другу, так что сегодня я видел его впервые.

— Я слышал о вас, сэр Радфелгер.

Для телохранителя он выглядел слишком молодо, на лет двадцать с небольшим, но, глядя на Иджис, я подумал, что, возможно, моложавость — это особенность жителей их страны.

— Пожалуйста, зовите меня просто Джейд, Ваше Высочество.

Я молча смотрел на Джейда, который улыбался, как щенок, и невольно вспомнил Иджис.

Может быть, все жители этой страны немного глуповаты? Иджис тоже немного… Хотя нет, возможно, это не глупость, а просто отсутствие образования. Но если с Иджис это ещё можно было понять, то такое поведение её охранника не укладывалось в голове.

Случай с Иджис — особый, но человек, который должен быть всегда рядом с ней… Может, в их стране охранников нанимают только за силу?

— Ваше Высочество? — спросил Джейд с недоумением, когда я промолчал. Я открыл рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент из комнаты вышла служанка.

Сейчас самым важным была Иджис, поэтому я спросил у служанки:

— Как Иджис?

— Она все еще без сознания.

Я хотел попросить ее позвать меня, когда Иджис очнется, но потом решил, что все же должен увидеть ее, и направился к открытой двери. Джейд естественным образом последовал за мной. Я остановился и, подняв на него взгляд, сказал:

— Джейд.

— Да?

— Это личные покои. Не знаю, как принято в Кальдерайе, но даже если Иджис пригласит тебя войти, ты не должен переступать порог.

Джейд на мгновение смутился, а затем, сделав серьезное лицо, склонил голову.

— Я не знал. Прошу прощения.

— В Кальдерайе телохранители могут входить в спальню принцессы?

— Обычно мы стоим на страже у ее постели, пока она спит.

— …

Я не мог не удивиться. Неужели это культурные различия? Но как телохранитель может входить в спальню?

— Позже ты поймешь, но входить в спальню нельзя, и прикасаться без разрешения тоже.

— Даже в неизбежных ситуациях во время службы?

— Да. С позволения можно прикасаться через одежду или ткань, лишь бы не к голой коже.

Лицо Джейда слегка омрачилось. Я догадывался, почему он так реагирует. Для телохранителя безопасность господина — превыше всего, но как же неэффективно действовать, если даже в смертельной опасности нельзя прикасаться к голой коже!

Я и сам считал этот закон чрезмерным и бесполезным, но не мог же я сказать, чтобы его игнорировали.

— Но если госпожа Иджис позволит…

— Все равно нельзя.

— Но вы же только что сказали, что с позволения…

Неужели мне придется постоянно объяснять такие очевидные вещи? Я на мгновение замолчал, пытаясь подобрать слова, чтобы объяснить эту простую истину.

— Разрешение ты должен получить от меня. Не от Иджис.

— …

— Мы вернемся к этому разговору позже. А сейчас жди снаружи.

— Хорошо, Ваше Высочество.

Джейд с напряженным выражением лица снова низко поклонился. Я посмотрел на него еще мгновение, а затем закрыл дверь и вошел.

Кровать была такой большой, что Иджис, укрытая одеялом, казалась еще меньше и бледнее, чем обычно.

Я сел на стул неподалеку от кровати, посмотрел на Иджис и вздохнул.

Люди, на которых наложена запечатывающая магия, не могут использовать свою силу свыше определенного предела. Они могут есть, мыться и выполнять другие повседневные действия, но большинство дел, требующих физических усилий, им недоступны.

Они могут немного пройтись, как на прогулке, но не могут бегать. Даже небольшие нагрузки быстро истощают их силы, а на восстановление уходит вдвое больше времени.

Поэтому большинство заключенных членов императорской семьи и знати проводили большую часть дня лежа в постели.

— Ха… — я не смог сдержать вздоха и закрыл лицо руками. Иджис понятия не имела, что такое запечатывающая магия, и просто дала мне свою руку, когда я попросил. Как же мне ей все объяснить?

Я уже приготовился выслушивать любые ругательства, которые она обрушит на меня, когда услышал шорох.

Я опустил руки и посмотрел на кровать. Иджис, уже проснувшаяся, с трудом пыталась сесть.

— Не вставай, лежи, — сказал я.

— …

Когда я подошел ближе, Иджис нахмурилась и посмотрела на меня. Ее бледное лицо делало ее и без того хрупкую фигуру еще более изящной.

— Сил нет? — осторожно спросил я.

Иджис, наконец сев, посмотрела на свою руку, обвитую черным клеймом, словно змеей, и спросила:

— Это так и будет?

— …Я сниму его позже.

— …

Иджис промолчала.

— Сейчас это невозможно… Это несложная магия, но она требует много маны, поэтому, чтобы наложить ее снова, потребуется время. А так как ситуация непредсказуема… безопаснее будет снять ее, только когда я буду готов наложить ее снова.

— …

— Так что… потерпи еще немного. Я хорошо поем, отдохну и как можно скорее… Ах да, для восстановления маны лучше всего как следует отдохнуть.

— …

Иджис не ответила, хотя я продолжал нести всякую чушь, которую мог бы и не говорить. Я ожидал, что она сразу же начнет кричать, как только откроет глаза…но ее молчание меня тревожило еще больше. Неужели у нее нет сил даже говорить?..

Некоторое время мы молчали, затем я неуверенно произнес:

— Прости меня.

Иджис подняла на меня взгляд. На ее лице была написана усталость, но ни гнева, ни упрека я не заметил.

— За что? — слабо спросила она.

Казалось, ей тяжело даже держать глаза открытыми. Телу нужно время, чтобы привыкнуть к внезапной потере силы, поэтому даже сидеть и разговаривать со мной сейчас было для нее слишком тяжело.

— Ну… за это, — сказал я, кивая на ее тонкую белую руку. Иджис посмотрела на меня, как на сумасшедшего, и нахмурилась.

— Если бы ты не наложил эту свою запечатывающую магию, мне бы отрубили руки и ноги.

— …

В этом она была права.

Халиф — человек слова, и если бы я хоть немного замешкался, он бы не раздумывая отрубил Иджис конечности.

— И вообще, эта ситуация возникла по моей вине, так что тебе не за что извиняться.

— …

— Зато я получила ценный урок: в следующий раз, когда разозлюсь, нужно немного потерпеть и избить кого-нибудь тайком.

— …

Нет, ну правда, неужели нельзя было просто не бить с самого начала?..

Последняя фраза Иджис озадачила меня, но лишь на мгновение. Глядя на ее бледное лицо, я подумал, что в таком состоянии она вряд ли сможет причинить кому-то боль.

У нее наверняка даже нет сил замахнуться…

Как я и ожидал, Иджис, не в силах больше бороться с усталостью, медленно легла обратно на кровать и накрылась одеялом.

Я подошел и поправил одеяло.

— Я выйду, так что отдыхай. Делами займемся, когда вернутся силы.

Возможно, теперь ей уже не понадобятся уроки этикета. Если ей тяжело даже выйти из комнаты, то и встречаться с кем-либо тоже будет проблематично.

У Халифа плохая память, так что, когда он забудет об Иджис, я сниму заклятие. Но когда это произойдет, я не знаю…

Я размышлял об этом, поглаживая белоснежное одеяло, когда Иджис, свернувшаяся калачиком на боку, посмотрела на меня и сказала:

— Хватит шуршать и проваливай.

— …?

Я был готов стерпеть любые оскорбления, но не мог не задаться вопросом: у нее что, язык покроется шипами, если она хоть день не будет ругаться? Почему нельзя просто сказать «выйди», а обязательно нужно «проваливай»?

Тем не менее, ее слова, пусть и грубые, почему-то меня успокоили. Я посмотрел на одеяло, а затем тихонько, стараясь не шуметь, вышел из комнаты.

Перерезание горла

Принцесса Иджис из Кальдерайи… Нет, теперь уже принцесса Иджис, моя жена, была самым прекрасным существом из всех, что я когда-либо видел, будь то живое или неживое. Я говорю «прекрасным», потому что не могу подобрать другого слова, но, честно говоря, даже это слово не может в полной мере описать её.  Дело было не в красивых чертах лица, не в необычном цвете волос или глаз, не в поразительно белой и чистой коже.

Когда я смотрел на Иджис, меня переполняло какое-то неописуемое, благоговейное чувство.

Это было похоже на то, что я испытал, когда впервые увидел бескрайнее синее море. Или когда посреди песчаной пустыни внезапно пошел дождь, и расцвел целый сад цветов.

Возможно, я испытал бы нечто подобное, если бы увидел, как мертвый человек возвращается к жизни.

— …

Я, как завороженный, смотрел на Иджис, которая сидела с прямой спиной у окна и что-то писала. Внезапно перо вылетело у нее из рук и ударилось о стену…

— Ну и характер! — невольно воскликнул я, увидев это.

То ли ей не хотелось заниматься этим, то ли просто было плохое настроение, но Иджис, немного поворчав, вдруг вскочила и пнула стул ногой.

Я вздохнул и покачал головой.

После наложения запечатывающей магии я ожидал, что Иджис будет все время проводить в постели, но, вопреки моим ожиданиям, она была в полном порядке. Поначалу я даже подумал, что моя магия не сработала. Однако клеймо, сковывавшее ее физическую силу, оставалось на месте, и магия действовала исправно.

Я читал в книгах, что среди людей с необычайно крепким здоровьем такое иногда случается, но там речь шла о рыцаре, который всю свою жизнь посвятил мечу.

Неужели у Иджис, которой всего девятнадцать лет, такая крепкая физическая сила? Или это как-то связано с ее особым статусом, с тем, что она, возможно, не человек?

Я не знал причину, но, в любом случае, это было гораздо лучше, чем если бы она лежала в постели, обессиленная и злая. Так как все было хорошо, я промолчал, но об этом ни в коем случае не должен был узнать Халиф.

Поэтому я велел Иджис притворяться больной перед всеми, кроме меня.

«В этом я эксперт»

Я думал, что ей это не понравится, но, к моему удивлению, Иджис послушно согласилась. Ее слова о том, что она в этом эксперт, навели меня на мысль, что она уже делала это раньше.

Судя по ее образованию и манерам, можно было предположить многое…

В любом случае, это было неважно, так что я просто кивнул.

С тех пор Иджис вела себя как болезненная и хрупкая девушка в присутствии других людей. Хотя, когда мы оставались наедине или когда она была одна, как сейчас, ее истинная натура давала о себе знать…

Я наблюдал за буйством Иджис из окна, сидя на ветке дерева, а затем бесшумно спрыгнул на землю.

Прошла неделя с нашей встречи с Халифом.

Как и было условлено, Иджис начала изучать этикет Актана и другие предметы. Я очень боялся, что она ударит учителя, но, к счастью, необходимость притворяться больной ее сдерживала.

Раз или два в день я тайком навещал ее, и почти каждый раз заставал за тем, что она что-то ломала или пинала. Иногда она сидела за столом и усердно что-то писала, и тогда она была очень сосредоточенной.

Все это время я искал информацию о королевской семье Кальдерайи. Но ни в одной книге не было подробных сведений. Ни в императорской библиотеке, ни в книжных лавках, ни в многочисленных слухах на улицах — нигде я не мог найти нужную информацию.

— …

Постояв немного в раздумьях, я принял решение и направился в определенное место. Раз уж мне не удается найти ничего полезного, то остается только один вариант.

Я знал, что Махир сразу же отправится на мои поиски, как только я туда войду, но я надеялся, что за это короткое время смогу найти хоть одну книгу, раскрывающую тайны королевской семьи Кальдерайи. А если не найду, то вернусь через несколько дней.

Честно говоря, разве в мире есть книги, которые нельзя читать? Если я хочу что-то прочитать, я это прочитаю.

Успокоив себя подобными рассуждениями, я быстро зашагал вперед.

***

В Актане было невероятное количество запрещенных книг по самым разным нелепым причинам. Несмотря на то, что большая часть запрещенной литературы была уничтожена, здесь все еще оставались горы книг.

Бесчисленные книги без обложек и какой-либо систематизации. Проверить содержание каждой из них было невероятно сложной задачей.

— …

Я закрыл очередную книгу, уже не помня, какую по счету, и упал на пыльный пол. Раскинувшись на спине и вращая уставшими глазами, я крепко зажмурился и выругался.

— Когда же я все это пересмотрю…

Обычно я читал просто из любопытства, без какой-либо цели, поэтому мне было все равно, что именно я читаю.

Но сейчас мне нужна была конкретная информация, и от этого у меня начинала болеть голова.

Даже если бы книг было очень много, я бы справился, если бы был уверен, что нужная информация где-то есть. Но проблема заключалась в том, что книги о королевской семье Кальдерайи могло и не быть.

Я чувствовал себя так, словно ищу иголку в стоге сена, не зная, есть ли она там вообще.

— …?

Может, просто спросить у Иджис? Хотя я был почти уверен, что она не ответит, но все же…

— …

Я немного подумал об этом, но потом покачал головой. Не было никакой гарантии, что Иджис скажет правду. К тому же, это была строго охраняемая тайна королевства, о которой мало кто знал. Даже если бы она решила рассказать, вряд ли она раскрыла бы все.

— Эх…

Я повертелся с боку на бок, несколько раз перекатился по полу, а затем снова открыл книгу. Прищурившись, я бегло просмотрел текст, закрыл книгу, открыл снова, просмотрел еще раз… и так несколько десятков раз, пока наконец не заснул.

— …айл…

— …

— Кайл.

— …

Я резко открыл глаза, услышав, как меня зовут. В пояснице тут же хрустнуло. Я застонал, закрыл глаза и свернулся калачиком. Услышал вздох.

— Зачем ты спишь здесь?

— Ох…

— Хочешь, чтобы тебя наказали?

— Оох…

Я и без того знал, кто это. Честно говоря, боль в спине уже прошла, но я не мог заставить себя поднять голову и продолжал притворяться.

— Кажется, у меня сломана спина…

— Быстро вставай!

— Оох… ой… брат, мне так больно.

— Вставай.

— Ууу…

С жалобным стоном я медленно поднялся. Махир смотрел на меня сверху вниз с таким выражением лица, будто он был ангелом смерти с косой в руках.

— Я должен каждый раз приходить сюда, чтобы тебя найти?

— Ну не приходи…

— Что?

Его голос был угрожающе низким. Я плотно сжал губы, опустил голову и сказал покаянным тоном:

— Прости меня.

— Пожалуйста, слушайся меня.

— Да.

— Отвечать ты умеешь.

Он снова вздохнул. Я протянул руку и обнял Махира. Он, не снимая меня с себя, вышел из библиотеки и сказал:

— Если еще раз сюда придешь, то тебе не поздоровится.

— Да.

— Серьезно.

— Да.

— Не отвечай!

— Да.

Я широко улыбнулся, глядя на нахмурившегося Махира.

И на следующий день, как только взошло солнце, я снова отправился туда, но еще до полудня меня поймал Махир.

— Кайл, что я тебе вчера говорил?

— Изви… — Я пробормотал что-то невнятное, похожее на «извини».

— Сегодня напишешь объяснительную на сто шестьдесят страниц.

— …?

— Не слышу ответа.

— Да…

Я старательно писал, но сто шестьдесят страниц — это было слишком. К закату я написал всего пятьдесят и решил снова пойти туда поздно ночью.

Если я вернусь до рассвета, то меня не поймают.

Однако Махир нашел меня ровно через два часа после того, как я ушел.

— Эй!

— …Ты что, следишь за мной?

— А ну иди сюда! Быстро!

— Прости!

Я пытался убежать, но в конце концов меня поймали, и Махир приказал мне сидеть под домашним арестом.

Но кто я такой? Я тот, кто проделал лазейку в неприступных стенах дворца, несмотря на всю охрану. Для меня выбраться из комнаты с дверью и окном — проще простого.

В ту ночь, когда все заснули, я снова отправился туда и быстро просматривал книги при свете единственной свечи. Мне хотелось украсть книги и спокойно почитать их в своей комнате, но большинство из них было защищено незаметными охранными заклинаниями, так что это было невозможно.

Я вздрагивал от каждого шороха ветра, оглядывался по сторонам и открывал десятки книг. И вот…

— …

Наконец-то я нашел книгу о королевской семье Кальдерайи! Начало книги отсутствовало, пергаментные страницы были сильно потрепаны, но текста сохранилось достаточно много. Я был несказанно рад.

Я поднес свечу ближе к пергаменту и начал читать:

[… Чтобы сохранить чистоту королевской крови, в семье на протяжении многих поколений заключались браки между близкими родственниками, что привело к многочисленным генетическим заболеваниям и поставило династию на грань вымирания. Поздно осознав всю серьезность ситуации, Йорден II попытался исправить положение, запретив кровосмешение и браки между близкими родственниками, а также уничтожив все связанные с этим документы.]

Дальше текст был размыт и нечитаем. Пропуская поврежденные фрагменты, я быстро читал то, что мог разобрать.

[… Ущерб был огромен, и на его восстановление требовалось много времени. Йорден II, посвятивший всю свою жизнь укреплению государства, опасаясь ошибок будущих поколений, издал указ, запрещающий упоминание о тайнах королевской семьи. Нарушившие этот указ, независимо от положения и статуса, включая членов королевской семьи, карались смертной казнью…]

[… оставил завещание и скончался.]

Дальше из пергамента был вырван большой кусок.

[… Неш I, который, как говорят, унаследовал самую чистую кровь предков, владел магией высокого уровня, недоступной обычным людям, и…]

Чем дальше я читал, тем больше было поврежденных участков, и я мог разобрать лишь отдельные слова.

[ …употребляя в пищу кровь… неэффективно …по решению совета был скован и содержался вместе со скотом… лишившись разума… источник… пытки и долгие… смерть…]

В этот момент я услышал приближающиеся шаги. Сердце бешено заколотилось, но я перевернул истерзанный пергамент, чтобы прочитать еще хоть немного.

[…в результате нехватки… последние годы… заслужил прозвище «безумный король»… могущественное королевство начало приходить в упадок.]

Я перелистнул последнюю страницу, и увидел, что она сплошь исписана какими-то чёрными каракулями, похожими то ли на чернила, то ли на засохшую кровь.

[Безумец Безумец Безумец Безумец Безумец Безумец БезумецБезумец БезумецБезумецБезумецБезумец Безумец Безумец БезумецБезумец БезумецБезумец БезумецБезумец]

Раздался щелчок – дверь открылась.

Щелчок – дверь открылась.

Я закрыл книгу и повернул голову. Передо мной стояло знакомое лицо. В темноте, освещённое лишь маленькой свечой, оно было плохо различимо, но я сразу понял, что Махир рассержен.

— Я больше не приду. Мне нужно было кое-что найти, — сказал я, опережая его.

Махир открыл рот, словно хотел что-то сказать, но затем закрыл его и вздохнул.

— Вчера ты тоже так говорил.

— Тогда я соврал…

— И позавчера тоже.

— И тогда тоже…

Хотя Махир часто делал мне замечания, он редко злился по-настоящему. Его терпение было как стальной канат – его трудно было порвать, но если это случалось, то восстановить его было почти невозможно.

— Нашёл, что искал?

— Угу, — кивнул я, наблюдая за его реакцией. Хотя на самом деле я не был полностью удовлетворён результатами, продолжать поиски казалось уже невозможным.

Махир посмотрел на меня, затем повернулся спиной и сказал…

— Тогда возвращайся в Талим.

— Брат, ты злишься? — спросил я, следуя за ним с печальным выражением лица.

— …

— Брат!

— …

— Брааат!

— …

Он не оборачивался, и я почти бежал за ним, пока наконец не остановился. Надув губы, я сел на пол и застонал.

Махир, уже начавший спускаться по лестнице башни, услышал меня и рефлекторно обернулся. Я схватился за лодыжку и, глядя на него снизу вверх, сказал:

— Споткнулся о камень.

— …

Лицо Махира, освещённое свечой, было каменным. Я неуверенно поднялся на ноги и, слегка прихрамывая, подошёл к нему. Затем схватил его за край одежды и тихонько потянул.

— Я больше не приду. Честно.

— В этом-то и проблема, — сказал он.

«Да, я виноват. Во всём виноват я».

— По-хорошему ты не понимаешь.

— Прости.

Махир, глядя на мои отчаянные извинения, нахмурился.

— Ты не понимаешь, почему мне каждый раз приходится тебя искать? Если я пошлю кого-то другого или усилю охрану, Его Величество обязательно что-то заподозрит. Поэтому даже в такое время мне приходится самому тебя искать.

— Я знаю, — пробормотал я еле слышно.

Махир помолчал, а затем холодно произнёс:

— Возвращайся.

— …

— Пока я не разрешу, ты под домашним арестом. Если ты снова сбежишь, мне будет всё равно, что ты будешь делать.

— Хорошо…

«Теперь мне действительно нужно вести себя тихо и не создавать никаких проблем, пока я в замке. Я не сделаю ни шагу за его пределы, пока Махир не разрешит».

Пока я раздумывал об этом, Махир спросил:

— Нога как?

— А?

— Ты правда ушибся?

— …

Я немного помедлил, а затем покачал головой. Махир вздохнул и сказал уже более мягким тоном:

— Иди скорее. Не беги, темно же, иди медленно.

— Мне очень жаль. С завтрашнего дня я никуда не выйду и буду вести себя хорошо.

— Иди, — сказал он.

— Хорошо. Спокойной ночи.

Я изобразил максимально жалобное выражение лица, помахал ему рукой и повернулся. Медленно идя по тёмному коридору, я оглянулся и увидел Махира со свечой, стоящего на том же месте.

Я на мгновение задумался, не спросить ли его, почему он не идёт со мной, но промолчал. Дойдя до того места, откуда Махир был уже не виден, я ускорил шаг и благополучно вернулся в Талим.

***

Меня не впервые отправляли под домашний арест. Это случалось, когда я попадал в неприятности или совершал серьёзные проступки, которые нельзя было просто замять.

Но обычно арест длился не больше двух-трёх дней, и Махир всегда приходил ко мне, обнимал, говорил, чтобы я больше так не делал, и мы вместе ужинали.

На этот раз я и сам чувствовал свою вину, поэтому не выходил из комнаты, ожидая Махира. Я хотел показать ему, что раскаиваюсь, но Махир не пришёл ни через два дня, ни через четыре, ни даже через неделю – сегодня.

— …

Получается, я уже неделю не выхожу из комнаты.

«Может, он забыл про меня? Нет, не может быть. Махир бы так не поступил. Или он всё ещё очень зол? Неужели недели домашнего ареста недостаточно, чтобы заслужить прощение? Может, мне стоит самому пойти к нему и ещё раз извиниться? Или написать письмо?»

Какие бы мысли ни приходили мне в голову, все они вызывали лишь уныние.

Я лежал на кровати лицом вниз, размышляя, что делать, когда услышал стук в дверь. Мне было лень отвечать, и я остался лежать. Кто-то вошёл.

— Прошу прощения, — сказала служанка, бесшумно подойдя ко мне. — Кайл-ним, баронесса Кедуил просит вас принять её.

— Зачем?

Я не знал, кто это, и в моём унылом состоянии мне не хотелось никого видеть. Я уже собирался сказать ей, чтобы та пришла в другой раз, но следующие слова служанки заставили меня вскочить с кровати:

— Я не знаю точно… Возможно, это как-то связано с Иджис?

Услышав имя Иджис, я всё вспомнил. Баронесса Кедуил была нанята недавно, чтобы обучать его.

— Неужели…

«Она сказала правду? У нее порвана одежда или есть раны?»

Мне хотелось спросить, но я не мог. Я запнулся на полуслове, и служанка посмотрела на меня с недоумением. Я кашлянул, поправил одежду и направился в гостиную.

Лучше увидеть всё самому, чем гадать.

За неделю заточения в башне я много думал о родословной династии Кальдерайя, о которой читал в книгах. Я переписывал прочитанное, чтобы не забыть, и без конца размышлял над смыслом, но совершенно забыл про Иджис.

Добравшись до гостиной, я распахнул дверь и подошёл к баронессе Кедуил, которая ждала меня на диване.

— Господин Кайл, здравствуйте… господин Кайл? — Баронесса, смущённая моим пристальным взглядом, окликнула меня. Я осматривал её, проверяя, цела ли её одежда и нет ли на ней царапин.

Внешне она выглядела нормально, и я с облегчением вздохнул и улыбнулся. Пока я пил чай, который принесла служанка, и обменивался с баронессой любезностями, она, не дожидаясь моих вопросов, перешла к делу:

— Господин Кайл, похоже, Иджис безграмотна.

— …

Я был готов к чему угодно. Даже если бы Иджис ударила баронессу или нагрубила ей, я бы не удивился.

— Безграмотна?

— Да.

— Не может быть.

О том, что она не умеет читать, я даже не думал. Разве такое возможно? Иджис — принцесса королевства. Не маленький ребёнок, а девятнадцатилетняя принцесса! Неграмотная? Причём мы говорим об общем языке континента, а не о каком-то иностранном.

Это просто абсурд.

— Да, это действительно невероятно.

— Вы уверены? — серьёзно спросил я.

Баронесса молча посмотрела на меня и кивнула.

— Похоже на то. Но, как вы и сказали, господин Кайл, это просто невероятно.

— Верно.

Если Иджис притворяется безграмотной, то зачем?

— …

Видя моё молчание, баронесса поднялась со своего места и опустилась передо мной на колени. Прижавшись лбом к полу, она взмолилась:

— Я чувствую свою некомпетентность и больше не могу обучать ее. Простите мою дерзость, но я вынуждена обратиться к вам с этой просьбой.

— …

— Прошу прощения.

— …

Я не мог отказать баронессе, которая пришла ко мне с просьбой освободить её от обязанностей. Если Иджис действительно притворяется, то обучение бессмысленно.

Проводив баронессу, которая с завтрашнего дня больше не должна была приходить, я отправился к Иджис. Когда я подошёл к ее покоям, то заметил, что Джейд, стоящий на страже у двери, почему-то выглядел смущённым и суетливым.

Обычно я бы спросил, что случилось, но сейчас я был слишком уставшим.

— Господин Кайл!

Когда я без слов взялся за ручку двери, Джейд схватил меня за запястье. Я озадаченно посмотрел на свою руку в его хватке и спросил:

— Что ты делаешь?

— П-простите! Но Иджис сейчас…

— Что?

— П-пере…Переодевается! — прокричал Джейд, и я вздрогнул от неожиданности.

Глядя на меня, онемевшего от такого абсурда, Джейд не остановился и снова прокричал:

— Господин Кайл! Иджис сейчас переодевается!

— …

Видя, как я хмурюсь, Джейд, кричавший как безумный, словно оправдываясь, добавил:

— А, люди из замка говорили, что принцесса предпочитает, чтобы её называли по имени, а не по титулу… Простите, если я вас обидел.

Дело было не в предпочтениях, но это обращение определённо звучало в сто раз лучше, чем «принцесса». Я молча посмотрел на Джейда и сказал:

— Делай как тебе удобно.

— Да! Спасибо, господин Кайл! — снова громко выкрикнул Джейд.

Сначала мне было просто смешно, но теперь такое странное поведение начало вызывать подозрения. Что, чёрт возьми, он вытворяет?

В этот момент плотно закрытая дверь открылась, и оттуда вышла слегка растрёпанная Иджис в сопровождении служанки лет пятидесяти.

— Что здесь …

Иджис вяло что-то произнесла и, выходя за дверь, споткнулась и покачнулась. Я рефлекторно протянул руку, но служанка опередила меня, схватив Иджис за локоть.

— Вы в порядке?

Когда Иджис выпрямилась, служанка отпустила её руку. Всё произошло очень быстро, но странностей было предостаточно.

Похоже, проблема здесь не только в рыцаре-охраннике.

Решив обсудить это с Асалой позже, я вспомнил о цели своего визита.

— Входи, — коротко сказал я и направился внутрь. Иджис молча последовала за мной. Как только мы вошли, дверь закрылась.

Я хотел сразу же обернуться и спросить Иджис, что происходит, но, увидев обстановку в комнате, потерял дар речи.

— …

В комнате царил настоящий хаос. Стулья были перевёрнуты, повсюду валялись листы бумаги, перья и чернила. Я слегка наклонился и поднял скомканный лист бумаги.

На нём было написано… Или, скорее, нарисовано? Я внимательно рассматривал непонятные иероглифы, когда Иджис грубо схватила меня за плечи и развернула к себе.

— Отдай! — крикнула она и выхватила бумагу из моих рук.

— Что это?

— Не твоё дело!

— Зачем кричать?

— Зачем трогать чужое? Это твоё, что ли?

Кажется, я ошибся, решив, что у неё нет сил. Пусть лучше кричит, чем выглядит слабой. Но сейчас это было неважно.

— У меня есть к тебе разговор. Садись.

— Не хочу. Я постою. Говори быстрее и уходи.

Я поднял упавший стул и сел. На столе лежало несколько листов бумаги, на которых повторялись одни и те же слова.

— Ну же, расскажи, как поживала всё это время, — сказал я, делая вид, что рассматриваю что-то другое, и быстро пробежался глазами по бумагам.

«Дерево, лёд, небо, цветник, стол, яблоко, оазис, орёл, одеяло, шоколад…»

Просто набор несвязанных слов, небрежно написанных на бумаге.

— Чем занималась? Всё в порядке?

На первый взгляд, Иджис казалась разъярённой, но я заметил, что она нервничает. Бумага, которую она вырвала у меня, смялась в её руке.

— Какое тебе дело до того, чем я занимаюсь?

— Самочувствие как?

— Нормально!

— …

Что за ответы в таком агрессивном тоне… Вздохнув, я перешёл к делу.

— Мы договаривались, что ты будешь учиться.

— Мы договаривались, что я буду учиться этикету, а не всему остальному.

Она снова начала говорить в странной манере. Казалось, что она от этого отвыкла.

Пока я молчал, Иджис начала собирать с пола разбросанные листы. Я подпёр рукой подбородок и наблюдал, как она, хмурясь, складывает бумаги. Меня не покидало странное ощущение.

— Этикет — это не только приветствия, — сказал я.

Иджис, наклонившись за очередным листком, нахмурилась и посмотрела на меня. В её руках был лист, на котором было написано не одно слово, а целое предложение.

«Давным-давно в далёкой восточной стране жила прекрасная принцесса…»

— …

Это было похоже на начало детской сказки. Наверное, я слишком долго смотрел на этот лист, потому что Иджис, заметив мой взгляд, прижала собранные бумаги к себе и крикнула:

— Не смотри!

— Я не смотрел.

Она тяжело дышала. Казалось, ещё немного, и она задохнётся. Я отвернулся к окну, решив немного подождать, пока Иджис закончит уборку.

Спустя какое-то время Иджис, слегка запыхавшись, села напротив меня.

— Просто делай вид, что учишься.

Похоже, печать действительно истощает её внутренние силы, Иджис выглядела очень уставшей.

— Меня совершенно не интересует история и культура этой дикой страны.

— …

— Не указывай мне, что делать, и не вмешивайся в мои дела. Я тебя предупреждала.

— …

Иджис говорила холодно и с вызовом, как при нашей первой встрече. Тогда я был слишком ошеломлён, чтобы заметить, но сейчас видел, что многое выглядит странно.

Она словно носила одежду не своего размера. Или играла какую-то роль. Трудно было сказать точно, но её поведение казалось неестественным.

Почему она так себя ведёт? Сначала я думал, что она просто нервничает, потому что недавно приехала, но, похоже, дело не в этом. Слуги, которые приехали с ней, тоже вели себя странно…

— Значит, ты не хочешь учиться?

— Да. Не хочу.

Иджис ответила твёрдо и без колебаний, но её слова звучали неискренне. Я вспомнил бумаги, которые она только что убрала, и то, как она всегда читала книги, когда я тайком приходил к ней.

Конечно, иногда она бросала книги, перья, пинала вещи ногами… Может, она действительно не хотела учиться?..

Нет, в любом случае, Иджис, хоть и грубыми и неуклюжими методами, но всё же старалась и выполняла свою работу.

— Хорошо, тогда…

— Что?

— Не хочешь учиться — не учись. Бывает.

Я встал и поднял с пола лист бумаги, который Иджис не заметила. Увидев это, Иджис вскочила с места.

— Я в детстве тоже не любил учиться и всё время убегал, — сказал я, помахивая бумагой в воздухе.

— Это моё! Отдай! — закричала Иджис, пытаясь схватить лист.

Я поднял руку с бумагой над головой и отклонился назад.

— Но это не значит, что нужно… Ой!

— Отдай, говорю!

— Эй! Подожди! Мне больно!

— Быстрее отдай!

Иджис начала карабкаться по мне, хватаясь за одежду и волосы, как за выступы на скале. Я не мог её оттолкнуть и попытался вырваться, но безуспешно. Она схватила меня за шиворот.

Для человека, на котором висит печать, у неё была невероятная сила. Иджис сжала мою шею, и я, не в силах сопротивляться, согнулся.

Воспользовавшись этим, Иджис выхватила у меня бумагу и спрятала её за пазуху, после чего повернулась ко мне спиной.

— …

Я, не пытаясь привести в порядок смятую одежду и волосы, ошеломлённо смотрел на неё.

— … Тц… Нет, ну… Нельзя же так… бросаться на людей…

— Ты первый начал трогать мои вещи!

— Ну… даже если так… нельзя же…

Шея саднила, словно её поцарапали ногтями. Я проверил, но, к счастью, крови не было.

Иджис, заметив, что я замолчал, слегка повернула голову и посмотрела на меня. То ли она поняла, что перегнула палку, то ли ей стало стыдно за свой безумный крик, но выражение её лица было немного смущённым.

Иджис неловко повернулась ко мне всем телом. Смятый лист бумаги, который она спрятала за пазуху, отчётливо выделялся на её левой груди.

— …

— …

Глядя на её неестественно вздыбленную левую грудь, я даже не злился. Я вообще не понимал, что происходит. Эх…

— Не учись.

— Что?

— Ты же сама сказала, что не хочешь. Не учись. Я завтра больше никого не пришлю.

— …

Она сама сказала, что не хочет, но, когда я предложил ей не учиться, на её лице появилось явное разочарование. Я решил уточнить:

— Или всё-таки попробуешь потерпеть?

— … Нет, не надо.

— Правда?

— …

На этот раз она вообще не ответила. Что ей нужно, чёрт возьми?..

— …

— …

Наступила неловкая пауза. Мне больше нечего было сказать, но, похоже, Иджис наоборот хотела. Я решил немного подождать.

Но мой взгляд постоянно цеплялся за странную выпуклость на её груди, и я не мог сосредоточиться. В конце концов, я не выдержал:

— Вытащи это.

— Что?

— Бумагу… из груди…

— …

Иджис тут же прикрыла грудь руками, словно защищаясь. Я почувствовал себя последним извращенцем.

— Я не собираюсь отбирать.

— А раньше не хотел отдавать, хотя я просила.

— Я собирался отдать. Но ты сама набросилась на меня.

— Ты поднял руку высоко, чтобы я не смогла её достать.

Мне нечего было возразить.

Я молча смотрел на Иджис, а потом сменил тему:

— Ты хочешь льда?

— Льда?

— Зачем ещё писать это слово на бумаге столько раз?

На этот раз Иджис молча уставилась на меня. Затем, без предупреждения, она засунула руку за пазуху, достала бумагу и развернула её.

Я втайне восхищался её странным поведением, когда Иджис сказала:

— Не твоё дело.

— Ты в прошлый раз вся горела, может, мне завтра принести тебе льда?

— Что?

— Я наполню им ванну, сможешь поплавать. Освежишься.

Глаза Иджис расширились, как у удивленного кролика. Она ничего не ответила, но по её лицу было видно, что ей понравилась эта идея. Мне вдруг захотелось подразнить её, и я сделал вид, что не понимаю:

— Если не хочешь, могу купить тебе драгоценностей.

— …

— Недавно я видел огромный аметист. Он такого же цвета, как твои глаза. Может, сделать из него ожерелье?

— …

— Если не нравится ожерелье, как насчёт браслета? Или украшения для волос? Кольцо тоже подойдёт.

— …

С каждым моим словом глаза Иджис, полные ожидания, становились всё холоднее. С трудом сдерживая смех, я продолжил:

— Подумай. Если не нравится то, что я предложил, можно сделать что-нибудь другое. Я могу сделать всё, что угодно. Ну, я пойду…

— Стой.

Когда я повернулся, чтобы уйти, Иджис остановила меня, её лицо выражало крайнее недовольство.

— Мне не нужно это барахло.

— Ты не любишь аметисты? А что ты любишь?

— Ничего.

— Ничего? И что мне делать?

Я изобразил на лице растерянность. Иджис приоткрыла рот, словно хотела что-то сказать, но тут же плотно сжала губы. Выдержав паузу, я спросил:

— Хм, ну раз так, может, всё-таки принести тебе льда?

— …

— Это нормально?

— …

Иджис не ответила, но её пристальный взгляд говорил сам за себя. Даже без слов я понял многое из этого взгляда.

Я чувствовал, что вот-вот рассмеюсь, поэтому повернулся к ней спиной.

— Тогда завтра приду.

— Во сколько?

— …

Хорошо, что я стоял к ней спиной. Я закусил губу и выдавил из себя:

— Рано.

К счастью, Иджис больше ничего не спросила, и я вышел из комнаты. Как только дверь закрылась, я разразился смехом. Джейд посмотрел на меня с недоумением.

Я помахал ему рукой и, тихонько посмеиваясь, вернулся в свою комнату.

— Ну и чудная же она.

Даже в комнате я не мог перестать улыбаться, вспоминая её пристальный взгляд. Но улыбка тут же исчезла с моего лица, как только я вспомнил о бумаге, которую держала Иджис.

— …

Я лёг на диван, уставился в потолок и заморгал. На бумаге, которую Иджис выхватила у меня, было написано не «лёд», а «дерево».

— … Похоже, она действительно не умеет читать.

В это было трудно поверить.

***

Я всю ночь думал, почему Иджис неграмотна, но так и не нашёл разумного объяснения.

Не получила образования? Глупая? Просто не хочет учиться? Дислексия или какая-то другая проблема с обучением?

Всё это было бы возможно, если бы Иджис была обычным человеком.

Но она принцесса. Ни одна из этих причин не объясняла ситуацию. Если бы это было врождённое или приобретённое заболевание, то ещё более странным было бы то, что это скрывают.

К тому же, каракули на бумаге выглядели так, будто их написал маленький ребёнок, который только учится писать. Вряд ли это было вызвано каким-то заболеванием.

— Ничего не понимаю, — пробормотал я вслух.

Я действительно ничего не понимал. С самой первой встречи всё в Иджис было странным.

Её невероятная красота или нетипичное для королевской особы поведение можно было списать на личные особенности. Но непонятная кровь, текущая в её жилах, и таинственные действия её предков вызывали много вопросов.

И теперь ещё и неграмотность?

— …

Легче было поверить, что Иджис не девушка, а парень.

— Эх, — я терпеть не мог сложных задач.

Тук-тук.

Я катался по кровати, беззвучно крича, когда услышал стук в дверь. Слуги в моем замке обычно не ждали разрешения войти, поэтому такая вежливость показалась мне странной.

«Может, это кто-то новый?»

Я с удивлением приподнялся и замер. Кто бы стал так рано утром приходить ко мне, да ещё и во время домашнего ареста, и вежливо ждать у двери?

Я вскочил и подбежал к двери. Распахнув её, я радостно воскликнул:

— Брат!

Но за дверью стоял не Махир, а один из его слуг, которого я несколько раз видел раньше.

— Здравствуйте, господин Кайл, — вежливо поклонился он и протянул мне конверт.

— Что это? — спросил я, с недоумением принимая письмо.

Слуга огляделся по сторонам, сделал шаг ко мне и тихо сказал:

— Письмо от господина Махира.

— Я вижу, что это письмо. Я спрашиваю, что в нём? И почему он вдруг решил написать?

Слуга покачал головой в ответ на моё нахмуренное лицо.

— Мне было приказано только передать вам письмо.

— Брат лично передал тебе это поручение?

— Да.

— …

Выполнив свою задачу, слуга снова вежливо поклонился и ушёл, словно ему больше нечего было мне сказать.

Я смотрел ему вслед, хмурясь и разглядывая письмо. Печать из красного воска подтверждала, что письмо действительно от брата.

У меня было плохое предчувствие, но я не мог не прочитать письмо. Со вздохом я вскрыл конверт.

[Ожидай]

Я склонил голову набок, глядя на короткое слово, написанное внутри. Я моргнул, снова посмотрел на письмо, но на белоснежной бумаге по-прежнему было только одно слово: «ожидание».

Трудно было назвать это содержанием, но если попытаться найти смысл, то, вероятно, это означало, что мне следует оставаться в Талиме.

— …

Я совершенно не понимал, зачем нужно было передавать мне это сообщение в такую рань, да ещё и через слугу. Махир никогда раньше не писал мне подобных писем.

Может, что-то случилось? Зря я отпустил слугу, не задав ему никаких вопросов.

«Какое ещё ожидание, без всяких объяснений?»

Не раздумывая ни секунды, я подошёл к окну, открыл его и, как обычно поставил ногу в привычное место, ухватился за перила и спрыгнул с ветки на землю.

***

Несмотря на темноту, скоро должен был начаться рассвет. Даже если я потороплюсь, вернуться в Талим до восхода солнца вряд ли получится.

Но что, если с Махиром что-то случилось?..

Внезапно я вспомнил, как в детстве Махира ударили хрустальным бокалом, и у него на коже остался порез. Конечно же, единственный человек, который мог так поступить с наследным принцем империи, — это император Халиф.

Вспомнив, что Махир вёл себя нервно последние несколько дней, я быстрым шагом направился через сад.

Если я пойду через главный вход в такое позднее время, меня точно заметят. Ждать смены стражи было слишком долго, поэтому я решил воспользоваться секретным ходом, о котором знали только члены королевской семьи.

Этот ход, предназначенный для использования во время войны, обычно был закрыт, но сейчас ситуация была почти такой же серьёзной. Наследный принц империи Махир мог быть в опасности, так что, даже если меня поймают, надеюсь, мне это простят.

— …

Убеждая себя в этом, я углубился в сад, в место, где редко ступала нога человека. Мимо небольшого фонтана в тёмном углу, мимо стены, увитой плющом…

— …?

Я тихонько пробирался вперёд, стараясь не шуметь, когда внезапно заметил тень. Я замер, невольно затаив дыхание. Присмотревшись, я увидел двух человек в чёрных масках, которые осматривались по сторонам.

— Это точно здесь?

— Точно.

— Но где же он? Скоро рассвет!

— Тише!

Они препирались, понизив голос. По их разговору и внешнему виду было понятно, что это воры.

Они что, совсем с ума сошли? Вздумали грабить императорский дворец? Их наглость поражала, но нужно было отдать им должное за смелость.

— Может, это?

— Я уже проверял. Никакой реакции.

— Чёрт! Говорил же, пошли вместе, и не было бы этих проблем! — мужчина в маске выглядел разъярённым, но лишь сжимал кулаки, не смея повысить голос.

Судя по их разговору, их было больше, чем двое. И меня беспокоило, что они что-то искали именно здесь. Может, вход в секретный ход? Но откуда простым ворам знать о нём?

— Скоро начнётся патрулирование. Давай просто уйдём! — Даже время патрулирования знают?

— Ты знаешь, где мы? Это императорский дворец! Нам отсюда не выбраться!

— И что ты предлагаешь делать? Этого секретного хода нигде нет!

Мои худшие опасения подтвердились. Они действительно искали секретный ход во дворце. Я знал, что после восшествия на престол Халифа дисциплина во дворце ослабла, но не думал, что настолько.

Больше не имея возможности прятаться, я огляделся и нашёл камень. Затем изо всех сил бросил его в одного из мужчин в маске.

Камень просвистел в воздухе и с глухим стуком попал прямо в переносицу мужчины, разлетевшись на куски.

— Кто там?!

Похоже, они были не так просты. Второй мужчина определил мою позицию по траектории камня и выхватил меч.

Я уклонился от меча, стремительно летевшего в мою сторону. Быстро подбежал к упавшему мужчине и выхватил его меч.

В мгновение ока другой мужчина подкрался ко мне сзади и замахнулся. Я напряг руку, парировал удар и нацелил острие меча в его жизненно важную точку, но замер.

«Ни при каких обстоятельствах нельзя убивать людей».

В тот момент, когда всплыл строгий голос Махира, мое тело само по себе изменило траекторию занесенного меча.

Но он же вор!

«Если человек совершил преступление, он должен быть осужден по закону и понести соответствующее наказание. Если ты убьешь его только потому, что он преступник, это будет убийство».

— Черт!

Слова Махира, словно проповедь, звучали рядом со мной, слово в слово.

Я выругался, опустил меч и пнул мужчину в живот.

С тихим стоном мужчина потерял равновесие, отступил назад и упал. Я подошел к нему, приставил меч и сказал:

— Если будешь вести себя тихо, то останешься...

— ...

— ...?

— ...

Я хотел сказать, что сохраню ему жизнь, но глаза, смотревшие на меня из темноты, закатились. Это произошло в мгновение ока.

Пока я недоумевал, мужчина потерял сознание и упал набок. Я нахмурился, и уставился на него, а затем кончиком меча разрезал маску, закрывавшую его лицо.

— ...

Черные губы мужчины, закатившего глаза, покрылись кровавой пеной.

Я подошел к другому мужчине, тому, в которого попал камнем, и тоже срезал маску. Его губы также почернели, а изо рта вытекала кровавая пена.

— Но...

Я ошеломленно смотрел на уже мертвых воров, хмуря брови.

Судя по почерневшим губам, они приняли яд... Это точно не дело рук обычных воров.

Мне нужно было позвать стражу, это было уже не по моей части. Я хотел повернуться, но вдруг заметил, что лицо мужчины без маски было неестественно бледным.

Я подошел к мертвому мужчине, присел рядом и внимательно осмотрел его лицо. Хотя оно было залито кровью, я понял, что это иностранец.

Еще больше меня удивило то, что это лицо казалось мне знакомым.

— Почему он кажется мне таким знакомым? — Я не знал никаких иностранцев. Может, он просто имеет распространенную внешность? Где же я его видел?..

Внезапно меня осенило. Я вскочил и бросился к потайному ходу. Рядом с небольшим фонтаном рос старый павильон, увитый плющом. Убрав плющ, я обнаружил механизм, открывающий потайной ход.

Вокруг ручки механизма были видны пятна крови.

Я понял, что если позову стражу, будет слишком поздно. Предчувствуя неладное, я схватил ручку и резко потянул вниз. Павильон сдвинулся, открывая вход в туннель.

Было много странностей, но сейчас это не имело значения. Этот мужчина определенно был одним из слуг, которых Иджис привез с собой в Актан.

Не раздумывая, я прыгнул вниз.

***

Темный туннель без единого огонька был сырым, узким и длинным. Кровь на полу еще не засохла, значит, я мог быстро их догнать.

Пока я шел, меня начала терзать мысль, что я поступаю неправильно. Но пути назад уже не было, и если это как-то связано с Иджис, мне нужно было выяснить, что происходит, даже рискуя собой.

Мне нужно было понять, прибыла ли Иджис сюда с другими намерениями, или же ее слуги... точнее, королевство Кальдерайя замышляет что-то еще.

Конечно, вероятность того, что их цели совпадают, была высока, но мне нужны были веские доказательства и причины.

Пройдя долгое время по темному туннелю, я увидел вдали слабый свет. Я замедлил шаг, стараясь ступать как можно тише, и вскоре услышал голоса.

— Почему они так долго?

— Может, просто бросить их?

— Нет. Если слуги умрут, некому будет свидетельствовать.

— Подделаем. С самого начала не стоило оставлять их в живых...

Я слушал их болтовню, когда вдруг почувствовал холодок на затылке. Я напряг руку, сжимающую меч, и взмахнул им. Раздался лязг металла.

Мужчина в черной маске, появившийся словно из ниоткуда, смотрел на меня. Остальные тоже подошли и окружили меня.

— Черт, это же принц Кайл!

— Как он сюда попал?

— Он один?

Я нахмурился от их беспорядочных криков. Они переглянулись и, словно по команде, бросились на меня. Было ясно, что они не просто хотят ранить меня, а намерены убить.

Махир говорил мне, что нельзя убивать людей. Он всегда подчеркивал, что даже самые отъявленные преступники должны предстать перед судом и получить заслуженное наказание.

За исключением одного случая.

«Если кто-то покушается на твою жизнь, не щади его, кем бы он ни был».

Судя по смертоносному блеску в их глазах, они определенно хотели меня убить, так что мне больше не нужно было колебаться. Я уклонился от меча, направленного мне в горло, и взмахнул своим.

Клинок вонзился в плечо ближайшего мужчины, отсекая руку. Кровь брызнула фонтаном. Я парировал следующий удар и полоснул другого мужчину по боку. Его ноги подкосились.

Я быстро нашел глазами третьего. Он уже бежал, удаляясь от меня. Я посмотрел на мужчину с отрубленной рукой – он закатил глаза. Второй, с рассеченным боком, также смотрел пустыми глазами, словно проглотил яд.

Узкий туннель вывел меня в небольшую пещеру с подземным озером. Мужчина поднял что-то, обмотанное веревкой, и огляделся. Встретившись со мной взглядом, он бросил это в воду.

Как только раздался всплеск, я бросился на него. Он, похоже, не собирался сопротивляться, словно готовясь покончить с собой. Я схватил его за нижнюю часть лица, закрытую черной маской.

Затем ударил рукоятью меча по челюсти, ломая кость, чтобы он не смог проглотить яд, и перерезал сухожилия на руках и ногах. Огромное тело обмякло и рухнуло на землю.

— Ааааа!

Мужчина с разбитой челюстью лежал на полу, издавая странные звуки и извиваясь, как червь.

Я выбросил меч и, сорвав маску, засунул пальцы в рот мужчины. Нащупал что-то странное возле коренных зубов.

«Это яд?»

Я хотел вырвать зуб, но он слишком сильно дёргался. Если яд попадёт внутрь, будет плохо, поэтому мне пришлось оглушить его ударом по голове.

Мне нужно было оставить хотя бы одного в живых, чтобы узнать, что произошло.

Когда мужчина наконец затих, я быстро вернулся к подземному озеру. Предмет все еще не всплыл, значит, он был довольно тяжелым.

Быстро скинув верхнюю одежду, я прыгнул в воду. Озеро оказалось гораздо глубже и шире, чем казалось сверху. Я боялся, что сверток унесло течением, но, к счастью, заметил белую ткань, зацепившуюся за камень и колышущуюся в воде.

Ткань была так плотно обмотана, что не было видно ни лица, ни даже пальцев. Мне пришлось разорвать ее, чтобы освободить то, что было внутри.

— Фух!

Выбравшись из воды, я положил свою ношу на каменный пол и, убрав мокрые пряди волос и ткань с лица, увидел, кто это был.

— ...

Я надеялся, что это не она, но это действительно была Иджис.

Я смотрел на ее бледное лицо, а затем легонько ударил по щеке.

— Иджис.

Она не реагировала, даже когда я тряс ее за плечи. Я наклонился к ее лицу.

Затем приложил ухо к ее груди. Подождал немного, а затем поднял голову и приложил ухо к ее сердцу.

— Что такое?

Я в замешательстве вытер мокрое лицо тыльной стороной ладони и снова поднес руку к ее носу.

— Она не дышит...

Иджис была мертва. Похоже, я опоздал.

— ...

Глядя на бледное, безжизненное тело Иджис, я попытался спокойно проанализировать ситуацию. Почему это произошло? Почему слуги из Кальдерайи хотели убить ее? Есть ли способ вернуть ее к жизни?

Но разве можно воскресить мертвого?..

[ …употребляя в пищу кровь… неэффективно …по решению совета был скован и содержался вместе со скотом… лишившись разума… источник… пытки и долгие… смерть…]

Внезапно я вспомнил содержание пергамента, который видел в башне. Он был таким старым и потертым, что я не мог разобрать все слова, но там определенно было что-то подобное.

«Потребляя кровь.»

Это было все, что сохранилось, остальной текст был утрачен…

— ...

Попытка не пытка, верно? Ну конечно... потребляя кровь... и что дальше?

Там не было написано, что произойдет, если потребить кровь... но разве предок не был человеком? Может, потребление крови как-то повлияет на нее?

Нет, сейчас не время для таких размышлений. Я быстро огляделся и увидел мужчину, которого недавно оглушил.

— ...

У него было много крови, но мне не хотелось поить Иджис кровью того, кто пытался ее убить. Но где же мне взять другую кровь?..

В итоге я взял меч и порезал себе кончик пальца. Затем слегка надавил на ее бледные губы, чтобы открыть рот, и вложил туда окровавленный палец.

Но потом я понял, что Иджис не сможет проглотить кровь, если не дышит. И я не мог засунуть ей палец в горло...

— Черт возьми.

Я вытащил палец изо рта Иджис и снова взял меч, на этот раз сделав более глубокий и длинный порез на ладони. Я поднес кровоточащую рану ко рту и начал сосать кровь.

Меня затошнило от металлического привкуса во рту, но времени жаловаться не было.

Набрав полный рот крови, я приподнял Иджис за плечи.

Я прижался своими губами к ее губам, стараясь не оставить ни малейшей щели. Переливая кровь в ее рот, я вдруг почувствовал, что занимаюсь какой-то ерундой, но это было лучше, чем ничего не делать.

Убедившись, что кровь попала в горло Иджис, я отстранился. Вытер кровь с ее губ рукавом и приложил ухо к ее лицу.

— ...?

Одна секунда, две, три...

И вдруг, словно по волшебству, послышалось слабое, едва уловимое дыхание. Я ошеломленно посмотрел на Иджис.

— Это действительно сработало?

Так значит, слова о крови были правдой? Я сделал это, думая, что попытка не пытка, и не ошибся? Или это просто совпадение?

Как бы то ни было, главное, что Иджис снова дышит. С облегчением вздохнув, я перерезал веревки, которыми было связано ее тело, и снял с нее мокрую одежду.

Ей нужно было согреться, а одежда мешала дышать. Хотя Иджис снова дышала, это не означало, что ей стало лучше.

Мне нужно было как можно скорее выбраться отсюда и отвести ее к лекарю.

Сначала я снял с нее мокрую одежду и накинул свою верхнюю одежду, которую снял перед тем, как прыгнуть в воду.

Потом я вынесу ее...

— ...?

Я замер, снимая с Иджис промокшую одежду, которая плотно прилипла к ее телу.

На самом деле, я уже мельком видел ее плоскую грудь, но в такой напряженной ситуации мне было не до этого. Я просто хотел как можно скорее снять с нее мокрую одежду, надеть свою и вынести ее отсюда.

— ...

Я и раньше видел обнаженных людей. Я не настолько глуп, чтобы краснеть и смущаться в такой ситуации.

...Но это другое.

— Это...

Хотя из-за мокрой одежды было не все четко видно... я все же мог различить то, чего там быть не должно.

Я застыл, хлопая глазами, затем слегка оттянул ткань и посмотрел на нее. Лицо Иджис с закрытыми глазами было прекрасным и бледным, словно восковая фигура, созданная мастером, на которую он потратил всю его жизнь.

— ...

Замерев, я смотрел на Иджис, а затем, затаив дыхание, отвел взгляд. Я посмотрел на ткань, которую держал в руке.

— Почему это здесь?

Я в ужасе уставился на то, чего абсолютно не должно было быть между ее ног, а затем поднял голову.

Я был в замешательстве, но мне было неловко продолжать смотреть, поэтому я попытался снова все прикрыть.

— ...

— ...

Иджис, которая только что лежала с закрытыми глазами и длинными белыми ресницами, смотрела на меня. Ее взгляд, похожий на влажные рубины, скользнул вниз.

Я проследил за ее взглядом и увидел свою руку, держащую мокрую ткань на ее нижней части тела.

— ...Нет.

— ...

— Эм...

— ...

Смутившись, я выпустил ткань и поднял с пола свою верхнюю одежду, чтобы прикрыть ее обнаженное тело и, дрожащим голосом, осторожно произнес:

— То, что я люблю мужчин, было ложью.

— ...

— Мне нравятся женщины...

— ...?

Клянусь небом, я говорил чистую правду, но в глазах Иджис появлялось все больше жажды крови.

Она схватила меч, который я оставил рядом, когда резал ладонь, и в мгновение ока взмахнула им в мою сторону. Острое лезвие слегка задело кожу на моей шее и остановилось.

На самом деле, я мог бы увернуться, но я знал, что она не хочет меня убить, поэтому просто поднял руки в стороны и спокойно стоял.

— Ты кто? — Ее голос был хриплым и слабым, не таким, как обычно. Ее взгляд был расфокусированным, похоже, она еще не до конца пришла в себя.

— Кто я? Твой муж.

— Извращенец.

— Я знаю, о чем ты подумала, но это недоразумение.

Иджис нахмурилась и отвернулась. Затем она вздрогнула, увидев лежащего мужчину в ужасном состоянии.

— Он мертв?

— Нет, он жив. И не могла бы ты убрать меч? Я спас тебя из воды, а ты вот так со мной обращаешься?

— Это ты... Подожди.

Иджис распахнула глаза и выронила меч. Он упал на пол с лязгом. Я с недоумением посмотрел на нее.

— Что случилось? Тебе плохо?

— Ты...

Лицо Иджис исказила гримаса. Она выглядела так, будто ей больно. Я опустил руки и подошел к ней. Иджис снова схватила меч и направила его на меня.

— Ты только что не дышала.

— Отойди!

— Ладно, давай сначала выберемся отсюда.

— Пусти меня!

Я коротко ответил и, взяв ее за руку, помог ей встать. Но, похоже, у нее не было сил, и она пошатывалась, как новорожденный олененок, не в силах стоять прямо.

Я отобрал у нее меч, который она размахивала, как деревянной палкой, не представляя никакой угрозы, и отбросил его в сторону. Затем я поднял Иджис на руки.

— Что ты со мной...

— Давай сначала выберемся, а потом поговорим.

— Нет...

— Ты правда не дышала!

Вздохнув, я попытался сделать шаг, но с Иджис что-то было не так. Конечно, после всего, что она пережила, ей не могло быть хорошо, но это было что-то другое.

Я посмотрел вниз и увидел, что лицо Иджис, и без того бледное, стало совсем белым. Она молчала, закусив губу и закрыв глаза. Ее тело дрожало.

— Тебе трудно дышать? — обеспокоенно спросил я, услышав ее прерывистое дыхание. Иджис открыла глаза. Мне показалось, или ее зрачки стали еще темнее?

— Ты мне...

— Это не я, это они.

— Что... что ты мне дал...?

— Что?

— ...

Иджис больше не могла терпеть и застонала. Ее тело дрожало все сильнее, и от нее исходило тепло, как будто у нее был жар.

— Что с тобой? Тебе очень больно?

— Ух... ах...

— Я сейчас же вынесу тебя...

В тот момент, когда я хотел снова взять ее на руки и уйти, я услышал всхлип.

— Хнык...

— ...?

— Хнык... хнык...

— ...

Всхлипы становились все громче, пока не превратились в плач. Я побледнел и остановился.

Я осторожно опустил Иджис на пол. Она не могла стоять и практически упала, свернувшись калачиком и прижимая руки к груди.

— Иджис, — позвал я в тревоге, но в ответ услышал лишь всхлипы и стоны.

— Где болит? Ты не можешь дышать?

Я осторожно тронул ее за плечо, и Иджис, плача, с трудом произнесла:

— Больно.

— Где? Где болит?

— Больно... хнык... больно... больно.

— Грудь болит? — спросил я, опускаясь на колени рядом с ней.

— Живот? Где болит?

Я снова спросил, и Иджис медленно подняла голову. Ее лицо стало мертвенно-бледным, как у тяжелобольного. Щеки были мокрыми от слез. Она зажмурилась, и слезы градом покатились по ее лицу.

— Я понесу тебя. Я буду очень осторожен, потерпи немного. Как только мы выберемся, я сразу отведу тебя к лекарю.

Я протянул руку к дрожащей Иджис, но она продолжала плакать с закрытыми глазами. Ее плач звучал так мучительно, что я начал нервничать.

— Здесь я ничем не могу тебе помочь.

— Хнык... хнык... хнык...

— Я просто возьму тебя на руки, потерпи немного. Хорошо? Я поднимаю тебя.

Я медленно и осторожно поднял ее, чтобы не напугать. Иджис снова застонала от боли. Казалось, ей было очень тяжело двигаться, и я подумал, что она могла получить внутренние повреждения.

Но ведь совсем недавно она была в порядке? Может быть, после того, как она потеряла сознание и пришла в себя, боль начала проявляться постепенно?

— Я иду.

— А...

Иджис тяжело вздохнула и обняла меня за шею. От ее легкого прикосновения у меня почему-то затрепетало в груди, и я на мгновение замер. Нахмурившись, я постоял немного на месте, а Иджис продолжала прижиматься ко мне все сильнее.

— ...

Ее тонкие пальцы коснулись моего плеча, а затем бессильно соскользнули вниз. Я почувствовал ее теплое дыхание на своей шее. По спине пробежали мурашки, и я затаил дыхание. В этот момент я почувствовал легкую, колющую боль.

— ...

— ...

Это было то же место, куда меня задела Иджис мечом. Я стоял, как каменное изваяние, держа ее на руках, и снова почувствовал колющую боль.

— ...

— ...

Еще раз.

— ...

— ...

И снова.

— ... Что ты делаешь?

— ...

Иджис облизывала мою рану, как щенок. У меня по коже побежали мурашки, а затем появилась крапивница.

*Лизь*

— П... Прекрати.

*Лизь, лизь*

— Не надо... не делай этого...

В конце концов, я опустил Иджис на пол — быстро, но осторожно — и отступил на несколько шагов. Прикрыв рукой шею, я смотрел на нее.

— Что с тобой? Ты с ума сошла?

— Хнык...

— Нет... то есть... здесь я ничем не могу помочь. Нам нужно выбраться отсюда, чтобы тебе стало лучше.

Я в растерянности тараторил, глядя на стонущую Иджис.

— Ты же сама не можешь идти. Так что либо ползи, либо сиди спокойно. Поняла?

— Хнык... н... хнык...

Ее плач становился все громче и жалобнее, как у ребенка. Я нерешительно подошел к Иджис.

— Нет, я не ругаюсь... просто, когда я тебя несу, а ты так делаешь, у меня могут руки разжаться... это опасно...

— Хнык... хнык... больно...

— ...

— Больно... больно... больно... хнык... больно.

Иджис склонила голову, свернулась калачиком и снова начала рыдать. Со стороны это могло показаться капризом, но ее плач был таким горестным и полным боли, что я больше беспокоился, чем злился.

Я снова подошел к Иджис и положил руку ей на дрожащую спину.

— Поэтому давай быстрее уйдем отсюда.

— Хнык... хнык...

— Я не нарочно, правда. Я понесу тебя, только сиди спокойно. Хорошо?

— Подожди...

Я протянул руки, чтобы поднять ее, но Иджис покачала головой.

— Что?

— П... подожди... немного... хнык... хнык... подожди...

— Тебе больно двигаться?

Она выглядела так плохо, что я не мог заставить себя поднять ее. В худшем случае мне придется оставить ее одну и сходить за врачом.

Но правильно ли оставлять ее в таком состоянии одну в этом месте?

Я снова протянул к ней руку, и вдруг заметил на ее руке длинные, тонкие царапины. На ее белой коже, поверх магической печати, были видны следы, похожие на царапины от ногтей.

— Хнык...

Царапины были глубокими, как будто она скребла себя ногтями снова и снова.

— Ах... хнык...

— ...

— Спаси...

— ...?

Иджис протянула ко мне поцарапанную руку. Ее движение было медленным, рука дрожала от слабости, но я не мог отстраниться.

Она оперлась на мое плечо, села между моих ног и обняла меня. Затем медленно поднялась и прижалась лицом к моей шее.

Я почувствовал ее губы на том же месте, которое она только что облизывала. Рефлекторно я схватил ее за плечи, но не смог оттолкнуть. Она снова начала облизывать мою шею, и я зажмурился, затаив дыхание.

Несколько раз лизнув, Иджис вдруг оскалила зубы. Она как будто хотела укусить меня, прижимаясь губами к моей шее.

Она немного пожевала кожу, словно пробуя на вкус, а затем сжала челюсти сильнее. Сначала боль была терпимой, но потом стала невыносимой.

Я почувствовал тепло на шее — похоже, она прокусила кожу до крови. Боль распространялась от шеи к лицу и плечам, наверное, потому что укусов было много.

Морщась, я пытался понять, почему она так поступает, но боль стала настолько сильной, что я оттолкнул ее за плечи.

— Сколько можно...

Я хотел спросить, сколько она собирается так продолжать, но, встретившись с ней взглядом, замолчал.

— ...

— ...

Иджис смотрела на меня сверху вниз своими темно-красными глазами. Ее губы были запачканы алой кровью.

Глаза Иджис всегда немного меняли цвет в зависимости от освещения. Но такого цвета... такого я еще не видел.

Она бездумно облизала губы и проглотила кровь. Только тогда я понял, что Иджис не в себе.

— Ты хоть знаешь, кто я? — спросил я, нахмурившись.

Ее затуманенный взгляд начал проясняться, но Иджис смотрела не на меня, а на мою кровоточащую шею.

— ... Она и правда не в себе.

Ее темно-красные глаза, мерцающие, как лужицы крови, были пугающе красивыми. Я отвел взгляд и прикрыл шею рукой. Мне казалось, что меня завораживает какой-то демон.

И тут Иджис вдруг снова начала плакать. В этот момент я очнулся, словно от морока.

— ...

Каждый раз, когда она медленно моргала, слезы капали вниз. Я смотрел на нее в недоумении, а затем медленно опустил руку. Иджис тут же перестала плакать.

— ...

— ...

Затем она снова прижалась лицом к моей шее и начала облизывать ее языком, как и раньше. Похоже, крови было недостаточно, потому что она снова оскалила зубы.

Я старался терпеть, но боль была невыносимой. Оттолкнув Иджис за плечи, я спросил:

— Хочешь моей крови?

— Больно, — ответила она.

— Мне больнее.

— Больно.

— ...

Иджис зажмурилась, и по ее щекам снова покатились слезы. Она дрожала и всхлипывала. Я протянул руку и осторожно засунул большой палец ей в приоткрытый рот.

Иджис никак не отреагировала, продолжая плакать с открытым ртом. Я потрогал ее зубы пальцем и заглянул внутрь, но ничего необычного не обнаружил.

Лучше бы у нее были острые клыки, тогда укусы были бы чистыми и не такими болезненными... А так она просто рвала мою кожу челюстями. Конечно, это больно.

Наверное, потом будут синяки.

— Ба ... хнык... абуа...

— ...

Это мне больно, а Иджис хныкала и жаловалась на боль. Из-за моего пальца у нее во рту слова звучали неразборчиво, и от этого она казалась еще более жалкой.

Вздохнув, я вытащил палец из ее рта.

— Ладно, я дам тебе крови, только не кусайся. Мне правда больно...

В этот момент вдалеке послышались торопливые шаги.

Я вздрогнул и обнял Иджис, словно защищая ее. Затем я накрыл ее с головой своей верхней одеждой, чтобы не было видно ни волоска, и схватил меч.

Судя по звуку шагов, людей было много. Это плохо. Рука, которой я обнимал Иджис за плечи, все еще ныла после того, как я порезал ладонь. Боль от укусов на шее тоже не утихала.

Если бы я был один, то смог бы как-нибудь выбраться, несмотря на раны. Но проблема была в Иджис. Как мне уйти с ней, если она не может стоять на ногах и не в себе?

Подумав немного, я отстранил Иджис и сказал:

— Спрячься вон в том углу... Иджис?

— ...

— Отпусти меня на секунду. Я быстро вернусь, просто спрячься там ненадолго. Хорошо?

— ...

— Если мы будем так стоять, нас обоих убьют.

— ...?

Я пытался объяснить ей ситуацию, но Иджис не двигалась. Она крепко обнимала меня за шею, словно приклеившись.

— Иджис, — позвал я.

— ...

— Я серьезно, нас могут убить. Я дам тебе крови позже. Просто спрячься там на 10 минут.

— ...

Чем больше я говорил, тем крепче Иджис меня обнимала. Ее руки дрожали от напряжения. Конечно, она была слишком слаба, и я мог бы отцепить ее, если бы захотел...

— Иджис, — снова позвал я.

— ...

Но я не мог заставить себя оторвать ее дрожащие руки.

Я смотрел на Иджис с тяжелым сердцем, а шаги становились все ближе. Вдруг я услышал, как меня зовут:

— Кайл! Кайл!

— Ваше Высочество!

Я резко поднял голову и посмотрел на вход. Точно, я же оставил тела двух мужчин у входа в тайный проход. Наверняка, патрульные нашли их и пришли сюда.

Напряжение, сковавшее мое тело, тут же спало. С облегчением вздохнув, я бросил меч и обнял Иджис за спину.

— Мы спасены.

Я думал, что нам конец.

Я снова вздохнул с облегчением, и в этот момент появились стражники с факелами.

— Кайл!

Увидев меня, стражники перешагнули через тела... Подождите-ка.

— Вы в порядке?

— Вроде да... А мой брат здесь?

Меня искали не обычные стражники, а рыцари Королевской гвардии. Я посмотрел на них с тревогой, и командир, покачав головой, ответил серьезным тоном:

— Его Величество не приходил. Вам нужно срочно вернуться, ваши раны выглядят серьезно. Можете ли вы идти? Что касается этой особы...

— Подождите, — перебил я его.

Глядя на командира, я вдруг вспомнил, что Иджис — не девушка, а юноша. В суматохе я совсем забыл об этом важном факте.

Одежда Иджис была разорвана и промокла, так что при ближайшем рассмотрении можно было легко понять, что это парень. Я покачал головой и, обнимая Иджис, поднялся на ноги.

— Со мной и Иджис все в порядке. Сначала займитесь этим типом, — сказал я, указывая на лежащего мужчину.

— Он еще жив?

— Дышит. Выясните, как он узнал о тайном проходе, откуда он пришел и кто он такой. У него яд в зубах, сначала обезвредьте его.

Один из рыцарей осмотрел полумертвого мужчину и сказал:

— Ваше Высочество, он мертв.

— Что? Но я его не убивал!

— ... Обычно, если сухожилия на конечностях перерезаны, а челюсть сломана, смерть наступает в течение нескольких минут.

— ...

Черт возьми.

Я зажмурился, и в этот момент Иджис зашевелился у меня на руках. Я поудобнее перехватил его и направился к выходу.

— Нужно выбираться отсюда.

— Я позову лекаря.

— Н... нет. Не надо лекаря...

— Что?

Если я позову лекаря, все узнают, что Иджис — парень. И то, что он пьет кровь, тоже станет известно.

— Иджис сейчас очень напугана…Ах!

— Кайл?

Я резко вдохнул от волнения, и командир посмотрел на меня с недоумением. Я постарался успокоиться и покачал головой.

— Нет... н-ничего...

— Вы уверены, что с вами все в порядке?

— Да, все хорошо. Просто кровь брызнула, я не... н-не очень... я не сильно ранен.

Я начал заикаться, и лицо командира стало еще серьезнее. Я натянуто улыбнулся, чтобы показать, что все в порядке, и снова двинулся вперед.

— Иджис, — сказал я и шлепнул его по спине свободной рукой.

Иджис вздрогнул и отстранился от моей шеи.

— Сиди спокойно. У тебя сейчас большие проблемы.

— ...

— Эх, что за жизнь.

Моя жена — не девушка, а парень, да еще и кровососущий монстр. Что я такого сделал в прошлой жизни?..

— Ух!

— Кайл, если вам совсем плохо...

— Нет, все нормально. Я просто сп... споткнулся.

— Может, мне вас понести?

— Говорю же, все в порядке.

Я похлопывал Иджис по спине, на самом деле больно шлепая его. Но на этот раз он не прекратил своих действий.

Я сказал ему не кусаться, так он начал лизать и сосать мою шею.

Я старался идти как можно быстрее, делая вид, что ничего не происходит, хотя боялся, что кто-нибудь услышит эти звуки. Я плотнее закутал Иджис в вернии одежды, чтобы никто не увидел, что он делает.

— Ты мог бы быть потише...

— Что?

— Нет, ничего. Ты видел тела снаружи?

— Да, их осматривает следователь.

Я мрачно кивнул. Если они осмотрят тела, то поймут, что эти люди были слугами Иджис, и это все усложнит.

Хотя, если подумать, Иджис тоже жертва... Или нет? Я ведь ничего о нем не знаю.

Чтобы защитить его, мне нужно хотя бы понять, что произошло и кто он... Вернее, кто «он» такой. А пока...

— Эй, прекрати уже, правда.

— Что?

— Нет... ничего, просто говорю сам с собой.

Он что, младенец? Сколько можно сосать? Мне и так больно от укусов и порезов, а он еще и раны так сильно посасывает, что у меня в глазах темнеет.

Интересно, он вообще придет в себя?

Меня вдруг бросило в холод. Неужели... неужели он так и останется в таком состоянии? Это будет настоящая катастрофа.

Пока я размышлял об этом ужасном сценарии, Иджис наконец отлип от моей шеи и уткнулся лицом в другую сторону, начав тереться щекой.

Словно перед сном, когда утыкаешься в подушку.

— Да, спи, спи. Так лучше.

— ...

Я погладил его по спине, как будто убаюкивая, и через некоторое время Иджис затих. Он перестал двигаться и, кажется, действительно заснул.

Прислушиваясь к его тихому дыханию, я вышел из тайного прохода.

За одну ночь случилось слишком много всего.

Я убил человека, чуть не погиб сам, Иджис тоже был на волоске от смерти, но самое шокирующее — это то, что Иджис впился зубами в мою шею и выпил моей крови.

— ...

Я смотрел на мирно спящего, перепачканного кровью Иджиса и, вздохнув, протер его лицо влажной тканью.

— Что же все это значит?..

Я допускал мысль, что Иджис может быть не человеком, но это были лишь смутные догадки. Увидев своими глазами, как он пьет кровь, да еще и мою, я совершенно растерялся. Не представляю, что делать дальше.

Кроме того, Иджис оказался не девушкой, а парнем. Он точно не принцесса королевства Кальдерайя, а учитывая его неграмотность, возможно, он вообще не принадлежит к королевской семье.

Конечно, мне нужно обсудить это с Махиром и официально выразить протест королевству Кальдерайя. Но это не лучший выход.

Сумасшедший Халиф непременно использует это как повод для войны, а такое развитие событий не желательно.

Махир с таким трудом, жертвуя сном и отдыхом, добился стабильности в стране, и теперь снова может начаться кровопролитие.

К тому же, они пытались убить Иджис. Видимо, он был для них просто пешкой. Скорее всего, так и есть. Они переодели парня в девушку и отправили на такое опасное задание, значит, его жизнь ничего для них не стоит.

Вытерев кровь с его лица и убедившись, что он дышит нормально, я приложил руку ко лбу Иджис. Температуры нет, дышит ровно, спит крепко — кажется, можно немного расслабиться. Я бегло осмотрел его тело — видимых ран не было.

Хотелось бы переодеть его, но не знаю, кому это поручить. Слуги, которых привел Иджис, наверняка знают, что он парень... Или нет?

Что они вообще знают? А Джейд, его охранник? Они все заодно? Или такие же пешки, как Иджис?

Тук-тук.

В этот момент раздался стук в дверь. Я задернул полог кровати и подошел к двери.

— Что такое?

— Пришел лекарь. Впустить?

— Нет, я сам выйду. Никого не впускай.

— Но...

Я провел бессонную ночь, пережил столько всего, что валился с ног от усталости.

Не отвечая, я махнул рукой и отвернулся. Обернувшись, я бросил взгляд на кровать, где спал Иджис, и вышел, закрыв за собой дверь.

— Никого не впускать и не выпускать.

— Хорошо.

— Никого, абсолютно.

— Слушаюсь.

Я повторил приказ и поплелся дальше, волоча ноги. У меня болело все тело. Хотелось просто упасть и заснуть, но я не мог себе этого позволить.

Лекарь, увидев раны на моей шее, широко раскрыл глаза от удивления.

— Ваше Высочество, вы уверены, что это раны от меча? Они больше похожи на укусы.

— ...

Да, даже слепой увидел бы, что это не порезы, а укусы.

— Вы должны рассказать мне все как есть. Где вы получили такие ужасные раны? Неужели эти негодяи вас укусили?

— Ну... я перерезал ему сухожилия, а он вцепился в меня зубами.

— Вот же скотина... Ну, вы ему, наверное, челюсть выбили за это.

— Ага.

Я неопределенно кивнул, и лекарь начал возмущаться, обзывая нападавших грязными тварями и говоря, что нужно как следует продезинфицировать раны, чтобы не подхватить заразу...

— Просто намажь чем-нибудь и перевяжи. Мне нужно срочно вернуться.

— Но почему вы пришли один? Я слышал...

— Если понадобится, я позову тебя позже.

Конечно, я его больше не позову.

Лекарь кивнул и, обрабатывая раны, сказал:

— У вас повреждены мышцы, вам нужен покой. Вот же зверь, как же он вас так...

— Хорошо, хорошо. Все готово?

— Старайтесь не мочить раны, и перевязки нужно менять каждый день. И не забывайте про мазь, и еще...

Я рассеянно кивал, и лекарь вздохнул.

— Вам разве не больно? Это серьезные раны. Нельзя к ним так легкомысленно относиться.

— Ты же меня вылечишь.

— Ну да, вылечу, но...

— Вот и отлично.

Я заткнул лекаря, который собирался продолжить нотации, забрал мазь и бинты и вышел. По дороге к Иджис ко мне подошел один из рыцарей. Я ускорил шаг и спросил:

— Что с Джейдом и слугами?

— Они под стражей.

— Ведут себя спокойно?

— Возмущаются, но не сопротивляются.

В зависимости от поведения Иджис мне, возможно, придется убить их всех.

— А где мой брат?

— Дело в том...

Я почти бежал, но, услышав неуверенный голос рыцаря, остановился с недоумением.

— Он все еще в спальне и, похоже, не знает о произошедшем.

— Все еще спит?

— Да, он приказал никого не впускать...

Я хотел спросить, не болен ли он, но передумал. Рыцарь вряд ли был в курсе такого. Я нахмурился, глядя в пустоту, и снова спросил:

— А где отец?

— В гареме.

Неудивительно.

Меня вдруг охватило раздражение. Я почесал голову и пошел дальше. Мне нужно было с кем-то посоветоваться, но я не мог обратиться к Халифу, а идти к брату не хотелось — я не хотел оставлять Талим без присмотра.

Хотя, если подумать, не было причин для раздражения. Да, ситуация странная, но это не повод для нервов.

Я вернулся живым, получил необходимую помощь, узнал кое-что о личности Иджис, что меня так волновало. Да, пришлось помучиться, но и результаты есть, так что мои усилия не были напрасными.

— ...

Я стоял у двери, держа в одной руке поднос с лекарствами и бинтами, и смотрел на дверную ручку. Я чувствовал, как два стражника у двери наблюдают за мной.

— Хаа...

Но почему я так раздражен?

Возможно, это из-за того, что в последнее время много всего происходит, я не высыпаюсь и устал. Если я начну говорить с Иджис, с его-то характером, он точно не будет молчать, и мы снова столкнемся лбами. Одна мысль об этом вызывает головную боль.

Вздохнув еще несколько раз, я медленно открыл дверь и услышал какой-то звук. Кажется, он уже проснулся, хотя я и недолго отсутствовал.

Я тихо подошел к столу, поставил на него поднос и посмотрел на кровать, задернутую толстым пологом. Плача не было слышно, так что, кажется, ему стало лучше.

Я нарочно шумно подошел к кровати и медленно отдернул полог.

— ...

— ...

Я и раньше слышал какой-то звук, так что не удивился, увидев, что Иджис уже не спит.

— У тебя ничего не болит?

— ...

Он выглядел нормально, если не считать того, что, кажется, был сильно удивлен, увидев меня. Но я все равно спросил на всякий случай. Иджис промолчал. Его лицо, и так раскрасневшиеся, словно от жара, стало еще краснее, как помидор.

— Ты же знаешь, что тебя похитили?

— ...

— Ты знаешь, кто эти люди? Видел их лица?

— ...

— Расскажи, что случилось перед тем, как тебя похитили.

У меня было много вопросов, и я, садясь на край кровати, засыпал его вопросами, но он продолжал молчать. Я подумал, что, возможно, слишком наседаю на него, ведь он только что проснулся, но, судя по его виду, дело было не в этом.

Я с недоумением посмотрел в сторону, потом взглянул на Иджис и спросил:

— Ты помнишь, что делал со мной?

— Нет.

— ...

Иджис ответил хриплым голосом, торопясь. Но по его лицу было видно, что он все прекрасно помнит. Я посмотрел на него, хотел что-то сказать, но передумал.

Хотя, если подумать, он был не в себе. И учитывая, что он вытворял, я бы на его месте тоже притворился, что ничего не помню.

— Ладно... А что ты помнишь?

— Ничего.

— Я имею в виду, до того, как тебя похитили...

Иджис глубоко вздохнул, словно собираясь закричать. Но вместо крика раздался какой-то стон, полный страдания.

— Ха...

— ...

Его лицо и уши покраснели, и даже руки, которыми он закрывал лицо, начали менять цвет. Мне стало интересно наблюдать, как краснеют кончики его пальцев, и я решил немного подождать, пока он придет в себя.

Внезапно Иджис вскочил и с грохотом бросился к окну.

— Что...

Я не успел ничего сделать, как он распахнул окно и попытался выпрыгнуть.

— Эй! Ты что делаешь?!

Я в ужасе подскочил к нему и схватил его за что попало, оттягивая назад.

— Пусти!

— Нет! Нет, ты же был не в себе!

— Пусти меня! Я хочу умереть!

— Успокойся! Здесь не так высоко, ты не разобьешься!

Одна нога Иджис уже была за окном. Он все еще был невероятно силен, несмотря на все, что произошло.

— Да чтоб тебя! Прекрати!

— Это все из-за тебя! Ты! Ты мне что-то подсыпал, ты...

— Хорошо, хорошо, только слезь оттуда! Ты не сломаешь себе ни одной кости, если упадешь. Боже, ты с ума сошел!

Видя, что ничего не получается, я подхватил брыкающегося Иджис на руки и бросил на кровать. Он тут же скатился на другой край, тяжело дыша и злобно глядя на меня.

— Ты... ты...

— ...

После всего этого переполоха, словно в качестве интермедии, мне устроили ещё и цирковое представление. Просто праздник какой-то.

Я ненадолго завис, просто глядя на разъяренного Иджис, а потом решил солгать во благо.

— Я тоже не спал всю ночь... и потерял много крови, так что почти ничего не помню. Все как в тумане...

В памяти всплыло лицо Иджис, с блестящими темно-красными глазами, рыдающего прямо передо мной. Эта картина была настолько шокирующей, что я вряд ли когда-нибудь ее забуду.

— Не ври!

— Зачем мне тебе врать?

— ...

— Я и так еле жив от усталости... Ха.

Я тяжело вздохнул, запер окно на щеколду и задернул шторы.

— Ты не помнишь? — с подозрением спросил Иджис.

Я сохранил бесстрастное выражение лица и кивнул.

— ...

— ...

— Не помнишь?

— Почти, — ответил я.

— ...

В его голосе звучала мольба. Конечно же, я прекрасно помнил все, что тогда произошло: его взгляд, выражение лица, все до мельчайших деталей.

— Ты тоже был не в себе. Будь ты в здравом уме, ты бы так не поступил. И я тоже был очень напуган... Ты же видел убитых людей, когда очнулся?

Иджис слегка кивнул.

— Знаешь, как я рисковал, чтобы спасти тебя от этих людей, которые хотели тебя убить? Ты упал в воду, и мне пришлось нырять за тобой.

— ...?

— В общем, я вытащил тебя, а ты не дышал. И мне пришлось снять с тебя одежду, потому что она вся промокла и облепила тебя. Я подумал, что ты не можешь дышать из-за этого...

Я сменил тему разговора, попутно оправдывая свои действия. Иджис, который смотрел на меня с тревогой, вздрогнул. Похоже, он помнил, что я узнал, что он мужчина.

— В общем, неважно.

— ...

У меня было много вопросов к Иджис. Почему он пил мою кровь? Зачем его слуга похитил его? По чьему приказу из королевства он поженился со мной? И был ли он с ними заодно?

— Кто ты?

— ...

Но прежде всего я должен был спросить вот что.

— Ты точно не принцесса.

— ...

— Настоящая Иджис...

Я хотел спросить, какое отношение он имеет к настоящей принцессе Иджис, но остановился. Если он не принцесса, то и имя его, конечно, не Иджис.

Чтобы продолжить разговор, я решил сначала узнать его настоящее имя.

— Как тебя зовут на самом деле?

— ...?

— И сколько тебе лет? Тебе же не девятнадцать? Я сразу подумал, что ты выглядишь слишком молодо.

На самом деле, если не обращать внимания на его невероятно шокирующую внешность, он действительно выглядел слишком юным для девятнадцати лет.

Мне кажется, я тоже сначала подумал, что он выглядит молодо, но его абсурдное лицо каждый раз вызывало у меня смех, и я не мог думать ни о чем другом.

— Сколько тебе лет?

— ...

Я спросил еще раз, но Иджис молчал. Казалось, он раздумывает, стоит ли отвечать. Видя его растерянность, я вздохнул и сказал:

— Ты, кажется, не понимаешь, в какой ситуации оказался. У тебя большие проблемы.

— ...

— Не просто большие, а охрененно большие.

— ...?

Даже на грубое слово Иджис никак не отреагировал. Он не знает букв... Может, он действительно не из королевской семьи? Пока я размышлял об этом, Иджис, до этого опустивший голову, поднял взгляд и посмотрел на меня.

— Две...

— Что?

— Двенадцать.

— ...

Я ошарашенно уставился на него и переспросил:

— Сколько тебе лет?

— Двенадцать.

— Двенадцать лет?

— Да, сколько раз повторять.

— То есть, ты родился всего десять лет назад?

— Двенадцать!

— ...

Иджис раздраженно повысил голос, но я его не слышал. В голове прокручивалась картина, как я всерьез спорил с ребенком, которому всего десять с небольшим лет.

Двенадцать лет? Двенадцать?

Неужели он настолько молод? Я и раньше замечал, что он ведет себя по-детски, но чтобы настолько...

Чем же я занимался все это время с этим ребенком? В голове пронеслись воспоминания о наших ссорах, перебранках и хаосе, который мы устраивали. В глазах потемнело. Не в силах держаться на ногах, я рухнул на кровать.

— Он же совсем ребенок...

И я... я всерьез ссорился с этим малышом...

Пока я сидел в отчаянии и горько усмехался, Иджис, который до этого наблюдал за мной, вдруг вспылил.

— Какая разница, сколько  лет… кто ещё ребёнок!

— ...

Если бы я не узнал, что ему двенадцать, я бы обязательно ответил, но сейчас не мог. Его сердитое лицо выглядело таким детским, что мне пришлось лихорадочно перебирать в памяти все наши разговоры, чтобы убедиться, что я не сказал ему ничего плохого.

— Ты сам ребенок. У нас всего четыре года разницы.

— ...

Раньше я бы подумал, что он просто вредничает из-за своего характера, но теперь, зная его возраст, эти слова казались невероятно детскими и глупыми.

Я сидя на кровати, поправил одежду и спокойно сказал:

— Четыре года разницы между нами и то, что тебе двенадцать лет — это разные вещи.

— А что разного?

— То, что... то, что ты родился всего двенадцать лет назад.

— А ты? Ты родился всего шестнадцать лет назад.

Это было катастрофой. Что бы ни говорил Иджис, он казался мне просто ребенком. У меня закружилась голова. Я крепко зажмурился, открыл глаза и спросил:

— Кто тебя надоумил на все это?

— ...

Иджис, который только что горячился и болтал без умолку, снова замолчал. Я хотел спросить, не заставили ли его сделать это против воли, но решил, что это будет похоже на допрос, и сменил тему.

— Сначала умойся. Потом что-нибудь поешь, и мы поговорим. А еще твои раны...

Я протянул руку, чтобы коснуться руки Иджис, которую он сильно исцарапал, но остановился. Черная, похожая на ленту, печать все еще обвивала его тонкую белую руку, но все царапины исчезли.

— Что такое?

— Что?

— Куда делись царапины на твоей руке?

Я уставился на него с широко раскрытыми глазами, и Иджис с недоумением посмотрел на свою руку. Затем он так же, как и я, поразился.

— Ты не знал? Неужели из-за того, что ты выпил моей крови...

Я осекся, поняв, что сболтнул лишнего. Лицо Иджис исказилось, словно он вспомнил что-то неприятное, о чем старался забыть. Его кулаки, до побеления сжатые, дрожали. Я поспешил сменить тему.

— Ты так и не сказал, как тебя зовут.

— А тебе зачем?

— Я не могу продолжать называть тебя Иджис. Ты не принцесса и не девушка.

— ...?

Иджис поднял глаза и сердито посмотрел на меня.

Он и раньше часто смотрел на меня так, не отвечая на мои вопросы. Теперь я понял, что это не злость, а просто страх и растерянность в незнакомой ситуации.

Мне хотелось дать ему отдохнуть несколько дней, но обстоятельства не позволяли. Я был вынужден продолжить допрос, замаскированный под обычные вопросы.

— Кто ты?

Я спросил снова, но Иджис все еще не открывал рта.

— Скажи свое имя. Как тебя зовут?

— ...

— Я слишком мало о тебе знаю. Только то, что ты мальчик и тебе двенадцать лет.

— ...

Я задал еще несколько незначительных вопросов, но Иджис упорно молчал, плотно сжав губы.

Мне не хотелось говорить этого, но я не мог бесконечно ждать, поэтому рассказал ему, чем все закончится, если он будет продолжать молчать.

— Коронер осматривает тела, найденные в секретном проходе. Он быстро поймет, что это твой слуга. Тогда тебя обязательно вызовут для расследования. Думаешь, ты справишься с этим в одиночку?

— ...?

— Пусть это и было похоже на насильственный брак, официально этот союз заключен для укрепления отношений между двумя странами. Но один из твоих слуг пытался тебя убить. Причем в Актане. Как ты думаешь, что решат люди, у которых есть хоть немного здравой логики?

— ...

Иджис медленно моргнул. Я не ждал ответа и продолжил:

— Они решат, что Кальдерия искала повод.

— ...Какой повод? — тихо спросил Иджис, наконец нарушив молчание. Глядя на его встревоженное лицо, я вздохнул.

— Какой бы он ни был. Принцесса, приехавшая для заключения брака, найдена мертвой. Они не смогут просто отправить другую. Возможно, кто-то хотел именно этого, или же им нужен был повод для войны.

— ...

Иджис шевелил губами, словно хотел что-то сказать. Я молча наблюдал за ним, а затем вспомнил свою первую встречу с Махиром. Это было очень давно, когда я был еще младше Иджиса. Махир только вернулся с войны и пришел повидаться со мной.

— Я не хочу войны.

— ...

— Поэтому, если ты продолжишь молчать, я убью всех, кого ты привел из Кальдерии, чтобы предотвратить возможные проблемы.

Иджис резко поднял голову и посмотрел на меня.

— Тогда ты не умрешь, и у Кальдерии не будет никакого повода.

— ...

— Конечно, возможно, война и не их цель. Но я не хочу рисковать только потому, что есть такая вероятность. У меня нет причин оставлять в живых твоих слуг и Джейда.

Иджис, чьи глаза тревожно бегали, посмотрел на меня и, сжав кулаки, крикнул:

— Они ни в чем не виноваты! Почему ты хочешь их убить?!

— Тебя похитили из моего замка, и никто этого не заметил. Ни рыцарь, который должен был тебя защищать, ни слуги.

— Но и твои охранники тоже не заметили!

— Верно. Поэтому все, кто был на дежурстве прошлой ночью, будут казнены за халатность.

Я вздохнул, и лицо Иджиса исказилось от ужаса.

— Это самый быстрый способ решения проблемы. И не сказать, чтобы не было замены. Если я переловлю и убью всех кальдерийцев, приближающихся к тебе, они не смогут создать никакого повода. И тогда мне будет все равно, кто ты.

— ...

— И ты не умрешь, как тогда. Так что для тебя это даже неплохо.

Я пожал плечами. Иджис посмотрел на меня с непередаваемым выражением лица и тихо сказал:

— Говорят, что все актанцы — варвары. Похоже, это правда.

Он пробормотал это себе под нос. Я оперся на колени и медленно встал. Иджис вздрогнул и посмотрел на меня снизу вверх.

— Если не хочешь говорить, отдыхай дальше.

— ...

Я прошел мимо застывшего Иджиса. Когда я уже взялся за дверную ручку, чтобы выйти, сзади послышался тихий, едва слышный голос:

— ...Не знаю.

Я замер, держась за ручку. Скорее всего, Иджис действительно ничего не знает. Было бы гораздо эффективнее поговорить с рыцарем или слугами.

— Я ничего не знаю. Просто... просто... они вдруг пришли...

Я все еще раздумывал, уйти или нет, когда голос приблизился. Я обернулся и увидел Иджиса, который подошел ко мне вплотную и что-то бессвязно говорил:

— Просто... если немного там побыть, то потом все вместе...

Его лицо все больше искажалось, словно он вот-вот расплачется. Я вздохнул и повернулся к нему.

— Какой вопрос я тебе задал?

— Что?

— Что я спросил?

— ...

Иджис озадаченно посмотрел на меня, и я снова вздохнул.

— Кто-нибудь спрашивал тебя, зачем люди из королевства это сделали?

— ...

Иджис моргал, глядя на меня. Казалось, он спрашивает, что же я тогда спросил. Я молча посмотрел на него, потом наклонился, чтобы наши взгляды встретились.

— Я спросил, как тебя зовут.

— Имя?

— Да. Как тебя зовут.

— ...

Я и не думал, что Иджис, которого, скорее всего, просто выбросят, будет знать что-то подобное. Я все это время спрашивал его, сколько ему лет и как его зовут.

Я был просто ошарашен тем, как он, словно услышав это впервые, уставился на меня с широко раскрытыми глазами.

Иджис... нет, двенадцатилетний мальчик, который был не Иджис, посмотрел на меня, несколько раз поджал губы и наконец произнес:

— Аска.

Я был несказанно рад наконец-то узнать его имя. Кто бы мог подумать, что это будет так сложно.

— Тогда ты не убьешь их? — торопливо спросил Аска.

Я немного подумал и ответил:

— Аска, ты никогда не должен мне лгать.

— Что?

— Пообещай, что никогда, ни при каких обстоятельствах не будешь мне лгать. Тогда я их не убью. Если они не причастны к этому.

Аска широко раскрыл глаза, услышав, что я их не убью, но тут же нахмурился из-за моего условия. Я изумленно посмотрел на него.

— Они же пытались тебя убить.

— Они ничего не знают.

— Откуда ты... Ладно, забудь. Просто ответь.

Они наверняка знали, что Аска — мальчик. Именно поэтому они устроили весь этот спектакль с переодеванием и привезли с собой только слуг из королевства.

Я был уверен, что они не могли быть непричастны к этому.

Аска, немного помедлив, ответил:

— Хорошо.

— Что?

— Не буду лгать.

Я не мог полностью доверять Аске только из-за этих слов, но все же почувствовал некоторое облегчение.

— Тогда первый вопрос. Ты из королевской семьи Кальдерии?

Аска несколько раз глубоко вздохнул, словно хотел что-то сказать, но не смог. Казалось, он не отказывается отвечать, а просто не знает правильного ответа.

Я с недоумением смотрел на него, не понимая, в чем дело, а потом вдруг меня осенило, и я спросил:

— Где ты был до того, как приехал сюда?

На этот раз Аска плотно сжал губы, но, в отличие от предыдущего раза, ответ последовал быстро.

— В трущобах.

— ...

Я задал этот вопрос, потому что у меня было предчувствие, но не ожидал, что он ответит именно так. Я на мгновение опешил, а потом, придя в себя, спросил снова:

— С каких пор?

— С каких пор?

— С каких пор ты там был... Нет, ты там родился?

Аска кивнул. Я предполагал, что он незаконнорожденный, но это не имело смысла. Несмотря на свое происхождение, Аска был слишком опрятным для ребенка, родившегося и выросшего в трущобах.

— Тогда где же ты научился... ну, например, есть, ходить и так далее?

Ты научился этому до того, как приехал сюда?

— Меня учили в спешке, потому что времени было мало, но все же учили.

— ...

Но и это странно... Даже если его учили в спешке, то, как Аска вел себя при нашей первой встрече, никак нельзя назвать королевскими манерами.

— ...Тогда почему ты так себя вел? — с недоумением спросил я.

Аска наклонил голову.

— Что?

— Когда мы впервые встретились, ты бил меня, ругался... Почему? Тебя этому учили в королевской семье? — серьезно спросил я.

Аска отвел взгляд, а потом посмотрел на меня и смущенно сказал:

— Важно захватить инициативу...

— Что?

— ...Говорят, вы, актанцы, вскрываете черепа, вынимаете мозги и купаетесь в человеческой крови... Поэтому... если с самого начала не захватить инициативу, то потом будут помыкать...

— ...

Это было еще более абсурдно, чем то, что Аске двенадцать лет. Я ошарашенно спросил:

— Кто тебе такое сказал?

— Сестра...

— Кто твоя сестра? Иджис?

Аска снова забегал глазами, избегая моего взгляда, и наконец молча кивнул.

Я посмотрел на его невинное, безобидное лицо, а затем медленно пошел к кровати и упал на нее.

Лежа лицом в мягкой подушке, я погрузился в размышления. Что творилось в голове Иджис, когда она говорила такие вещи своему брату, который приехал сюда вместо нее? И что заставило Аску так беспрекословно ей подчиняться?..

Внезапно почувствовав усталость, я перевернулся на спину и уставился в потолок. Краем глаза я заметил какое-то движение. Повернув голову, я увидел Аску, который стоял рядом, неловко переминаясь с ноги на ногу и глядя на меня.

— Эх...

— ...

От этого зрелища у меня перехватило дыхание. Услышав мой вздох, Аска тут же нахмурился. Я с трудом сел и спросил:

— Что она тебе еще сказала?

— ...

— Что вернется за тобой через год?

Я вспомнил, как при нашей первой встрече он говорил, что вернется домой через год, но, похоже, Аске не понравился мой тон, потому что он тут же сжал губы.

Судя по тому, как он злобно смотрел на меня, эти слова тоже сказала Иджис.

Даже не дослушав его, я все понял. Похоже, она действительно хотела, чтобы Аска погиб здесь от моей руки. Иначе как объяснить все те нелепые вещи, которые он говорил?

— Иди сюда, — я поманил Аску, который все еще сверлил меня взглядом.

Конечно, он и не думал меня слушаться.

— Подойди и сядь, нам нужно поговорить.

— Говори прямо оттуда.

— Это серьезный разговор.

— Я не могу воспринимать тебя всерьез, если стою?

— Пожалуйста, прекрати вести себя как ребенок.

— Эй!

Аска не выдержал и закричал. Он кричал так громко, что я невольно вздрогнул.

— Ты так говоришь, потому что я маленький?!

— О чем ты? И зачем кричать?

— После того, как ты узнал, сколько мне лет, ты все время ведешь себя как придурок!

— Дело не в твоем возрасте. И я вообще довольно неприятный человек. Перестань кричать и быстро садись.

Я протянул руку, и Аска шлепнул меня по ней, словно давая пощечину, а затем сел на край кровати. Я потер покрасневшую руку и сказал:

— Для начала, то, что за тобой вернутся через год, скорее всего, ложь.

— ...

Аска снова промолчал, но, похоже, он и сам это понимал. Было бы глупо не заметить ничего странного в сложившейся ситуации.

— Я не знаю, что она тебе еще наговорила, но, скорее всего, это тоже ложь. Причина, по которой тебя нашли в трущобах и привезли во дворец, заключается в том, чтобы использовать тебя вот так.

— ...

— Я не понимаю, зачем они тратили время на обучение тебя, мальчика, и отправили сюда, ведь если раскроется правда о том, что ты не девушка, это вызовет большой скандал. Если они просто хотели, чтобы принцесса Кальдерии умерла в Актане, они могли найти другую девушку и заставить ее играть эту роль.

Почему именно Аска?

Переодеть собственного брата, да еще и в женскую одежду... Если бы до моей расправы над ним раскрылось, что он не девушка, это создало бы проблемы для Кальдерии.

Но зачем им это?

Может, у королевской семьи Кальдерии есть какие-то особенности?

Я повернулся к Аске и спросил:

— У членов королевской семьи Кальдерии волосы и цвет глаз похожи на твои...?

Но я не смог договорить. Аска опустил голову.

— ...

И дело было не только в этом. Между его белыми прядями волос что-то капало.

— ...

Что-то вроде капель воды... кап, кап, кап...

— ...

Может, он задремал, потому что мои слова были скучными? А может, он спит и пускает слюни?

Я и подумать не мог, что это слезы, поэтому строил такие нелепые предположения.

— Аска, — позвал я.

— ...

Но он не отреагировал. Капли продолжали падать.

Почему он вдруг заплакал? Неужели он снова в том же состоянии, что и когда пил кровь? Так внезапно? Но я же не давал ему крови? Может, это какой-то инкубационный период?

Пока я размышлял об этом, меня вдруг осенило.

Я был слишком откровенен с Аской, которого обманом заманили сюда...

Но сказанного не воротишь. Пока я ломал голову над тем, как утешить плачущего ребенка, меня не покидала мысль, что это может быть притворство.

В этот момент Аска, который до этого лил слезы, как сломанный кран, резко повернул голову и посмотрел на меня. Да, это были точно слезы, а не слюни.

— ...Может, тебе умыться? — наконец выдавил я.

Аска еще какое-то время смотрел на меня своим заплаканным лицом, а потом вскочил и побежал в ванную.

— ...

Я смотрел на пустое место, где только что сидел Аска, и вспомнил слова Махира, которые он сказал мне в детстве:

«Если хочешь что-то сказать, не смотри молча. Говори, иначе как я пойму?»

— ...

Неужели все дети в этом возрасте становятся такими молчаливыми? Я начинал понимать, почему Махир так раздражался.

Пока Аска мылся, я сел поудобнее, чтобы обдумать свои вопросы. Прежде всего, мне нужно было узнать...

Я только собрался скрестить руки на груди и погрузиться в размышления, как вдруг передо мной появился Аска, совершенно голый, хотя только что ушел в ванную.

— Что ты сказал?

— ...

— Ты что-то говорил про цвет волос и глаз. Что именно?

— ...

Он был весь мокрый, с волос капала вода. Несмотря на хмурое выражение лица и мокрые волосы, он был похож на фею, только что вышедшую из озера, и я не мог скрыть своего удивления.

— Эй! — окликнул меня Аска, нахмурившись, видя, что я молчу.

Я наконец пришел в себя.

— Я спросил, похожи ли они по цвету.

— Цвету? У всех белые, а что?

— У всей королевской семьи Кальдерии?

— Не знаю насчет всех, но те, кого я видел, были такими.

Значит, это может быть особенностью королевской семьи Калдерии.

Белые волосы...

Не так уж часто встречаются люди с таким цветом волос. Может, поэтому они и выбрали Аску?

Но важнее другое: неужели он прервал душ и выбежал только ради этого вопроса? Да еще и голым? Я пробормотал с недоумением:

— Мог бы сказать и после душа.

— Я уже помылся.

— Что? Ты же только что зашел, прошло секунд десять, не больше. И почему ты голый?

— Потому что у меня нет одежды.

— Так попроси, чтобы тебе дали.

— Дай.

— ...?

Аска протянул ко мне руку и коротко произнес это слово. У меня снова пропал дар речи. Это было настолько абсурдно, что я не мог подобрать слов, поэтому просто встал и начал искать хоть какую-то одежду для Аски.

Оглядевшись, я заметил на диване тонкий халат. Ничего лучше не было, поэтому я протянул его Аске.

— Нельзя же просто так выходить голым.

— Какая разница, если все уже знают, что я парень? — сказал Аска, небрежно накидывая халат на плечи. — Все равно здесь никого нет.

— ...?

Как это никого? Я же здесь... Неужели он считает меня пустым местом?

— А почему ты плакал?

— Я не плакал, — ответил он, снова пытаясь увильнуть, как ребенок. Но дети обычно злятся, когда им указывают на их детское поведение, поэтому я решил не заострять на этом внимание.

— Ты сказал, что жил в трущобах? Когда к тебе пришли люди из дворца?

— Несколько месяцев назад. Точно не помню.

— Ты и там так ходил?

— Как «так ходил»?

Я посмотрел на Аску, который даже не удосужился нормально надеть халат и завязать его.

— Ты и после душа так ходил без одежды? Разгуливал, выставляя напоказ все свое тело?

Даже если в Кальдерии и Актане разные представления о красоте, это все равно было странно. Как он мог выжить в трущобах с таким беззаботным характером и такой внешностью?

Я задал этот вопрос из чистого любопытства, и Аска ответил с недоумением на лице:

— После душа я не одевался, пока не высохну... Но если нужно было выйти, то надевал одежду прямо на мокрое тело.

— Выходил так? Мокрым? То есть прямо вот в таком виде?

— ...Ну, я мазался грязью. А почему ты вообще об этом спрашиваешь? И почему ты так смотришь? Бесишь.

Аска выглядел раздраженным и даже обозвал меня, но теперь мне стало немного понятнее.

Да, наверное, он выжил благодаря тому, что мазался грязью.

Разобравшись с этим вопросом, я вернулся к основной теме.

— Значит, ты мазался грязью с головы до ног? Даже волосы?

— Только лицо и тело. Волосы не мазал. Они были очень короткими, да и лицо все равно приходилось бинтовать...

— Бинтовать? Зачем?

— Не знаю, бабушка велела. Всегда, когда я выходил на улицу...

В этот момент из плоского живота Аски раздался оглушительный урчащий звук, похожий на раскат грома.

— ...

— ...

Впервые в жизни я слышал такой громкий звук, исходящий из чьего-то живота. Аска, заметив, как у меня расширились глаза, несколько раз приоткрыл и закрыл рот, а затем сказал:

— Дай мне поесть.

— ...

Я кивнул и встал.

— Да... нужно дать тебе поесть.

Дай одежду, дай поесть... кроме брата, никто в жизни так мной не командовал.

***

Я попросил слугу принести что-нибудь перекусить и закрыл за ним дверь. Аска, который прятался за дверью, снова смотрел на меня.

— Что?

Я всего лишь выполнил его просьбу и попросил слугу принести еду, и вот он снова смотрит на меня таким взглядом. Я совершенно не понимал, что ему не нравится, поэтому переспросил:

— Почему ты так смотришь?

— Принеси что-нибудь посытнее, а не просто перекус.

— ...?

Удивительно, как у него вообще есть аппетит после того, как он чуть не умер. Я вздохнул и снова позвал слугу, попросив его принести полноценный обед.

— Ты вообще понимаешь, в каком положении находишься?

На самом деле Аска был в очень опасной ситуации. Казалось, он сам должен это понимать, но его беззаботность уже начинала меня поражать.

— В каком положении?

— Тебя могут убить.

— Ну и пусть.

— Что?

— Если все равно умирать, то лучше с полным желудком.

— ...

В его словах был определенный смысл, и я не нашелся, что ответить. В этот момент Аска развалился на диване и сказал:

— Раз уж это императорский дворец, то и еда здесь должна быть вкусной.

— Ты говоришь так, будто никогда ее не пробовал.

— Меня все время заставляли меньше есть, ругали за каждый кусок. Я ел только фрукты и супы. Мне говорили, что если я поправлюсь или вырасту, то буду выглядеть как мальчик.

— Те, кто приехал с тобой из Кальдерии?

Аска кивнул. Я хотел было что-то сказать, но его поза на диване была настолько развязной, что мне открывался нежелательный вид. Я знал, что если принесу ему одеяло, он начнет возмущаться, что ему жарко, поэтому просто отвернулся.

— Да... ешь сколько хочешь.

— Правда, все можно?

Не прошло и нескольких секунд, как я снова был вынужден посмотреть на Аску. Его вопрос был слишком забавным. Я прикусил губу, чтобы сдержать смех, и кивнул.

— Ешь, сколько влезет. Если будет мало, принесу еще.

— Ура!

— ...?

Я был удивлен, увидев, как радостно улыбается Аска. Я вижу его улыбку впервые? Или видел раньше? Но такую детскую улыбку... Хотя, он ведь и правда ребенок...

Это зрелище было настолько неожиданным, что я на мгновение растерялся, а потом мне стало немного жаль его. Насколько же сильно его ограничивали в еде, что он так радуется возможности поесть?

Или это его обычное состояние? Когда человек голоден, он становится раздражительным, так что, возможно, Аска злился и капризничал со мной все это время просто потому, что был голоден.

— Как к тебе относились люди? — спросил я.

— Люди?

— Твои охранники и слуги, которые приехали с тобой.

Аска на мгновение задумался, а затем ответил.

— Ну... нормально.

— Разве нормально говорить, чтобы ты не ел, потому что потолстеешь?

Несмотря на свой юный возраст, Аска был слишком худым для мальчика. Даже если бы он немного поправился, он вряд ли стал бы выглядеть мужественно. И все же ему давали только фрукты и супы.

Вот почему у него такой характер...

— Не знаю. Всё как обычно.

— Что значит «как обычно»?

— Как и до того, как я сюда попал. А зачем ты всё это спрашиваешь?

— Мне нужно знать, чтобы решить, что с тобой делать.

Аска, беззаботно болтавший ногами, перевёл взгляд на меня.

— ...

— ...

Мы довольно долго смотрели друг на друга, пока Аска не отвел взгляд первым. Он сел на диване, выпрямив спину, и спросил:

— Ты хочешь меня убить?

— Ты же сказал, что не боишься смерти.

— Я не из-за страха спрашиваю.

— А зачем тогда?

— Мне нужно знать, чтобы решить, стоит ли с тобой разговаривать.

Он смотрел прямо на меня, повторяя мои же слова, и у меня потемнело в глазах.

— Хмм...

Я промычал, прикрыв рот рукой, чтобы выиграть время. Мне казалось, что если я сейчас открою рот, то рассмеюсь. К счастью, Аска не видел, как дёргаются мои щеки, потому что я прикрыл их рукой до самых глаз.

Сдержав смех, я задумался, что сказать, и наконец спросил серьёзным тоном:

— Тогда скажи мне, я всё ещё похож на варвара?

— Ты?

— Да. Ты же назвал меня варваром. Я всё ещё так выгляжу?

— Если я отвечу, ты не убьёшь меня?

— Зависит от твоего ответа.

Лицо Аски тут же исказила гримаса. Казалось, ему что-то не нравится, но он шевелил губами, словно подбирая слова.

— Если я скажу, что ты похож на варвара, ты меня убьёшь?

— Не задавай лишних вопросов, просто скажи, что думаешь. Ну так что?

— ...Просто.

— Просто?

— Не так, как я слышал...

Аска замялся и украдкой взглянул на меня. Затем снова отвёл взгляд и пробормотал:

— Может быть, и нет.

— То есть, я не похож на варвара?

— Не то чтобы совсем не похож, просто немного...

— ...Похож на варвара?

— Ну это...

Аска, мямливший с озадаченным видом, наконец, словно понял, что что-то не так, и нахмурился.

— Ах ты, варварская морда...

— Почему ты всегда так категоричен?

— Не смейся!

— Ха-ха-ха!

Когда я рассмеялся, держась за живот, Аска вскочил и начал колотить меня кулаками.

— Не смейся!

Бах, бах, бах...

По комнате раздавались жалкие удары. Он старался изо всех сил, но, возможно, из-за запечатывающей магии или из-за своего недавнего воскрешения, удары были не такими уж болезненными. Я немного потерпел, а потом успокоил Аску.

— Если не хочешь умереть, нужно немного подлизаться.

— Да убей ты меня, гад!

— Перестань ругаться. Успокойся...

Я попытался усадить его обратно на диван, и в этот момент раздался стук в дверь. Услышав его, Аска тут же шмыгнул в сторону ванной комнаты.

Его стремительность снова вызвала у меня смех. Я открыл дверь. На стол поставили такое количество еды, которого хватило бы на шестерых, а то и больше. Убедившись, что слуги быстро справились со своей работой и вышли, я закрыв дверь, позвал Аску.

— Можешь выходить.

После моих слов Аска осторожно выглянул из ванной.

— Давай сначала поешь, а потом поговорим.

Аска без слов сел на стул и схватил кусок хлеба. Затем начал жадно есть.

— ...

В буквальном смысле, жадно...

Хлеб был только началом. Он хватал всё подряд — мясо, фрукты, салат, суп, рыбу, десерт — и отправлял в рот, не переставая жевать и глотать.

— Ешь помедленнее. Никто у тебя не отнимет.

Аска немного замедлился. Но вскоре снова начал ускоряться, и мои слова оказались бесполезны. Он не ел, а буквально всасывал пищу.

Неужели он был так голоден? Хотя, судя по звукам, которые доносились из его живота, он не ел дня три-четыре.

Я немного волновался, что он подавится, но решил, что лучше позволить ему съесть столько, сколько он хочет, и какое-то время наблюдал за этим зрелищем, похожим на кормление поросенка. Он ел с невероятной жадностью, но еды было так много, что он вряд ли съел бы и половину.

— ...

Спустя немного времени осталось около половины еды… Судя по тому, как он продолжал есть, у него был довольно вместительный желудок. Или еда была настолько вкусной, что он не чувствовал насыщения?

— ...

Еды осталось меньше трети. Это уже не обжорство, а что-то сверхъестественное. Куда всё это помещается в таком маленьком теле?

— ...

Я смотрел на Аску, который умял всю еду на столе, и не мог скрыть своего изумления.

Он съел, наверное, больше своего веса.

— Ты что, свинья?

— Что это?

Аска, будто не слыша меня, держал в руках пустую тарелку. Это когда-то была тарелка с сухофруктами.

— Сухофрукты.

— Они очень вкусные.

— Хочешь ещё?

Аска кивнул. Я ошеломленно посмотрел на него и нахмурился.

— Хватит есть.

— Ты же сказал, что дашь ещё, если будет мало.

— Это была просто фигура речи. Ты хоть представляешь, сколько уже съел?

— Скупердяй... Из-за какой-то еды...

— А если тебе вдруг станет плохо от такого количества еды? Иди умой руки и лицо.

Я сказал это с отвращением, и Аска, недовольно посмотрев на меня, пошёл в ванную. Тем временем я позвал слуг и велел им убрать пустые тарелки. Как только все вышли из комнаты, Аска, обрызганный водой, осторожно вышел из ванной.

— Ты нормально умылся? В прошлый раз ты сказал, что идёшь умываться, и вышел через десять секунд.

— Умылся.

Я спросил всего один раз, а он ответил так, будто я спрашивал уже раз десять. Аска ответил небрежно, словно ему не хотелось разговаривать. Похоже, наевшись, он наконец почувствовал жару и начал обмахиваться своим халатом.

— Жарко, как в аду. Скорее бы зима.

— Какая зима, ты поел, садись обратно. И сейчас зима.

— ...Что?

— Ты вообще уверен, что ты королевской крови?

Я хотел вернуться к основной теме разговора, но Аска с побелевшим лицом подошёл ко мне.

— Зима? Сейчас?

Я откинулся назад, когда он внезапно приблизился.

— Да, сейчас зима.

— Но ведь так жарко?

— Мне не жарко.

— Ты что, рехнулся?

— Я же просил не ругаться.

— Эта безумная страна...

Аска с самым отчаянным выражением лица, которое я когда-либо видел с тех пор, как он прибыл в Актан, рухнул на пол.

***

Аска так страдал от жары, что мне пришлось продолжить разговор в ванной комнате.

— Итак, ты уверен, что ты королевской крови? Говорят, что среди твоих предков были нелюди. Ты знал об этом?

Сидя на краю ванны, спиной ко мне, я смотрел вперёд и спрашивал. Из ванны, наполненной ледяной водой, доносились звуки облегченного дыхания. Казалось, Аска почувствовал себя намного лучше, судя по тому, как он плескался руками и ногами, заставляя позвякивать лёд.

— Точно не знаю, но вроде бы бабушка что-то рассказывала.

— Та бабушка, которая велела тебе намазаться грязью? Вряд ли она твоя родная бабушка.

— Это моя бабушка.

Аска, казалось, был твёрдо в этом уверен, но, скорее всего, это была просто служанка, которой поручили заботиться о нём, когда он по какой-то причине покинул королевский дворец.

— Ты жил в трущобах. Ничего не слышал о своих родителях?

— Не особо.

— А друзей там не было? Та бабушка всё ещё живёт там?

— Пай пропал зимой, я давно его не видел. А бабушка переехала со мной в замок. Мне сказали, что когда я вернусь, нам дадут дом, чтобы мы могли жить вместе.

Услышав это, я повернул голову и посмотрел на Аску. Он, опустив голову, смотрел на ледяную воду, но, почувствовав мой взгляд, поднял ее.

— Пай?

— Мой друг. Он вдруг пропал.

— А других друзей у тебя не было? Только он один?

— Он не человек, он собака.

— ...

Значит, друзей-людей у него не было. Я подумал, что он пропал из-за этих событий и, возможно, умер, но раз это собака, то, вероятно, нет.

Не знаю, насколько велики были трущобы, но если король Кальдерайи похож характером на Халифу, то, скорее всего, всех жителей перебили, а дома сожгли дотла. Бабушка, которая вырастила Аску, вероятно, тоже погибла.

Изначально они планировали убить и Аску, так что сейчас он, вероятно, уже мёртв. Лучше устранить одну старую служанку и несколько десятков, а то и сотен бедняков, чем допустить утечку информации об Аске.

— Ты дружил с собакой?

— А что, нельзя? Мы вместе росли с самого детства.

— Ты и сейчас ребёнок.

— Не смей меня унижать из-за роста. Разве взрослые — это только те, кто высокие?

— Я ничего не говорил про рост...

Аска, задетый за живое, поднял глаза и посмотрел на меня. Но выглядел он как промокшая белая мышь, так что страха он не внушал.

— Тебя похитили, а когда я тебя нашёл, ты уже не дышал. Ты это слышал?

Аска кивнул.

— Я где-то читал историю о династии Кальдерайи… там было что-то про кровь… вот я и решил попробовать. И ты задышал.

— ...

— А потом ты пришёл в себя, и всё время жаловался на боль, а затем попытался выпить моей крови... Ты это помнишь?

— Ты же говорил, что не помнишь?

— Конечно, это была ложь. Как я мог такое забыть?

Наверное, я не забуду этого до конца своих дней. Он пил мою кровь, как какое-то животное... Хотя, если подумать, Аска и не совсем человек.

В этот момент Аска поднял руку и с шумом ударил по поверхности воды.

Шлеп!

Вода брызнула во все стороны, несколько кусочков льда вылетели из ванны.

— ...

Я, облитый холодной водой, закрыл глаза и замер на мгновение, затем вытер лицо рукой.

— Ты делал так раньше? Когда жил в трущобах или когда приехал в замок?

— Нет.

— Ты уверен, что ничего не забыл?

— Уверен.

Я удивился такой уверенности и понял, что Аска, по-видимому, прекрасно помнит всё, что произошло тогда.

Я задумался, наблюдая за Аской, который с недовольным видом продолжал хлопать по воде.

Я совершенно не представлял, что делать. Чтобы держать его при себе, нужно было знать, что он такое, какова его истинная природа, но, похоже, он и сам этого не знал...

Если официально потребовать объяснений от Кальдерайи, то их всех отправят обратно на родину. И тогда они перестанут быть моей заботой, их жизнь или смерть больше не будут иметь ко мне никакого отношения. Проблема была в Халифе.

Неизвестно, что он мог предпринять, используя это как предлог против Кальдерайи. И хотя мне не было дела до этой страны, война создала бы проблемы для Махира.

Поэтому я хотел решить всё как можно тише, но из-за того, что в это дело вмешался даже Королевский рыцарский орден, Халиф, вероятно, уже был в курсе всего происходящего.

Странно, что Махир до сих пор был в своей спальне. Нужно было проверить и его, но тогда пришлось бы оставить Талим без присмотра.

— Хаа...

Я невольно вздохнул. Мне было неприятно оставлять замок, видя, как Аска беззаботно плещется в воде, не подозревая о своём положении.

И спрятать его было негде...

В такой ситуации я наконец понял, почему Махир так настаивал на том, чтобы у меня было четыре помощника. Он всегда говорил, что мне нужен хотя бы один человек, на которого я могу положиться в любой ситуации.

— ...

Я глубоко вздохнул и постарался мыслить как можно более хладнокровно.

Прежде всего, Махир был в самом низу моего списка приоритетов. Он всегда делал лучший выбор, даже без моей помощи. Судя по тишине, ситуация не была критической...

И то, что Аска не человек, знал только я, поэтому это тоже отодвигалось на второй план. Конечно, это было важно, но не требовало немедленного решения.

Значит, сейчас мне нужно было разобраться в сути происходящего. Безусловно, существовала вероятность, что всё это было подстроено Аской, поэтому нельзя было терять бдительность. Но, похоже, он не собирался ничего мне рассказывать, поэтому в первую очередь нужно было встретиться со служанками, которые находились под стражей.

— Сиди здесь и никуда не уходи.

— А ты куда?

— У меня много дел.

— Когда вернёшься?

Я встал, опираясь на колено, и направился к выходу из ванной, но остановился. Обернувшись, я увидел Аску, который, словно русалка, выглядывал из ванны, наблюдая за мной.

— Ну... Не позже завтрашнего утра. Может, и сегодня вечером. Что, тебе что-то нужно?

На мой вопрос Аска, словно подбирая слова, несколько раз моргнул и посмотрел на меня.

— Спасибо, что спас меня.

— ...

Эта благодарность была совершенно неожиданной. Я удивлённо посмотрел на Аску и сказал:

— Я ещё не решил, спасать тебя или нет.

— Не за это. В том... подземелье, или где это было. Когда я тонул.

— А, ты про то, как я дал тебе своей крови? Я просто прочитал об этом в книге и стало интересно, вот и попробовал. Случайно получилось.

— Ну всё равно! Что ты всё придираешься?!

Моё постоянное возражение, похоже, истощило его небольшое терпение, и Аска наконец взорвался и закричал. Он так забавно пыхтел, что его лицо покраснело.

Я хотел сказать, что если он благодарен, то пусть ведёт себя подобающе, но вдруг вспомнил его прежнее поведение и спросил:

— А всё то, что ты мне говорил раньше, тебя кто-то заставлял делать?

— О чём ты?

— Ну, все эти дерзкие слова.

— А что в них дерзкого? Ты что, мой дед?

— Ха... Это так по-детски.

Он мог бы просто ответить «да» или «нет», зачем столько слов... Я покачал головой, и Аска, схватив горсть льда, бросил её в меня.

— Ах ты, маленький негодник!

Я передразнился, как старик, цокая языком, и увидел, как Аска снова схватил горсть льда. Я быстро подошёл и схватил его за запястье.

— Бывало же, что ты говорил странные вещи. И манера речи у тебя менялась.

— Манера речи? А, это... мне сказали вести себя величественно... Отпусти и я расскажу.

Аска морщился и пытался вырвать руку. Вода снова брызнула во все стороны, и я опять напромок.

— Тебе говорили называть меня варваром и вести себя вызывающе, чтобы подавить меня?

— Какая разница?

— Большая разница. Тебя к этому подстрекали только твоя сестра или служанки тоже?

— Не то чтобы прямо подстрекали... Мне говорили, что нельзя позволять себя презирать, и нельзя учиться. Чтобы все думали, что я глупый, а меня считали дурачком.

Услышав это, я наконец нашёл ответ на вопрос, который меня мучил.

— Хорошо. Отдыхай пока. И вылезай из воды. Сколько можно сидеть в таком холоде?

Я слегка опустил руку в ледяную воду и поморщился.

— И не вздумай выходить из комнаты. И шторы держи закрытыми.

— Хорошо.

— Вряд ли кто-то, кроме меня, войдёт сюда, но если вдруг кто-то узнает, что ты не Иджис, то нам всем конец. Наверняка у тебя здесь появились знакомые лица, но никому не доверяй.

— Да, да.

Я вздохнул, с беспокойством смотря на беспечного Аску.

— В этом мире ты можешь доверять только мне. Понял?

— Понял. Принеси мне сушеных фруктов, когда вернёшься.

— ... И прекрати мной командовать. Я принц.

— Ну и что. А я принцесса-консорт.

— ...

У меня не было сил спорить, поэтому я просто кивнул и вышел из комнаты.

Я дал строгие указания страже у двери и позвал Асалу.

Асала был человеком, которого Махир прислал в качестве управляющего, когда Халиф подарил мне Талим. Хоть он и был мне «подарком», по сути, оставался человеком Махира. Возможно, именно Асала докладывал ему обо всём, что я делал.

Тем не менее, я знал его дольше всех в этом замке, поэтому часто обращался к нему за советом в трудных ситуациях.

Я вернулся в свою комнату и переодевался, когда раздался стук. Я отпустил служанку, которая помогала мне одеваться, и спросил:

— Где сейчас находятся те, кто приехал вместе с Иджис?

— Они содержатся отдельно, во флигеле.

— Среди рыцарей есть блондин по имени Джейд. Ты его знаешь?

— Да.

— Он и... хм...

Я не знал имени служанки, которая была с Аской. Не припомнив никаких особых примет, я встал.

— Пойдём.

Когда мы с Асалой пришли во флигель, я увидел, что в зале под усиленной охраной собралось довольно много людей. Я опешил.

— Зачем их всех сюда собрали?

— Не было особых распоряжений... Приказать отправить их в тюрьму?

— Нет...

Как будто курятник какой-то... Я окинул их недоуменным взглядом и быстро нашёл Джейда и пожилую служанку. Затем указал на них пальцем.

— Кроме этих двоих, всех убейте.

— Будет исполнено.

Как только я закончил говорить, со всех сторон послышался лязг обнажаемых мечей.

***

Я вышел из флигеля и пошёл к Аске с сушеными фруктами. Комната была пуста. Я подумал, что он, возможно, всё ещё плещется в ванне, и заглянул в ванную, но там никого не было.

Я посмотрел на ванну, наполовину заполненную водой, в которой растаял лёд, и обернулся. Прямо за мной, бесшумно, словно из ниоткуда, появился Аска. Я так испугался, что чуть не выронил стеклянную банку.

— Ты меня напугал.

— Это мне?

— Где ты был?

— Прятался под кроватью.

Нужно же было спрятаться именно под кроватью... Но, по крайней мере, он послушался и не высовывался.

Я с облегчением протянул Аске банку и сказал:

— Не ешь слишком много, а то зубы заболят. Два-три кусочка в день, и не перед едой.

— Почему?

— Слишком сладкое, аппетит пропадёт.

— Почему от сладкого пропадает аппетит?

Он выглядел так, будто ничего не понимает. И правда, Аска ел сушеные фрукты даже со стейком. То ли у него необычный аппетит, потому что он не человек, то ли он просто обжора, я не мог понять.

— Я ненадолго, мне нужно идти. Сиди тихо и ешь это.

— А ужин когда?

— Ты столько съел, и ещё хочешь есть?

— И что, если я ел? Ты сегодня много ешь, а завтра голодаешь? А послезавтра? Хочешь, чтобы я голодал?

— ...

Он был прав, но Аска недавно съел столько, сколько хватило бы пяти-шести взрослым. И при этом у него всё ещё был плоский живот...

Я почесал подбородок и спросил:

— Ты не наелся?

— Наелся.

— Точно? Не ври мне.

Аска нахмурился, посмотрел на меня и сказал:

— Я ещё не наелся.

— Ты съел всё это и говоришь, что не наелся?

— Да!

Аска, похоже, решил, что я ругаю его за то, что он много ест, и сердито закричал. Но я спрашивал не об этом.

Вдруг это как-то связано с тем, что он не человек? Судя по его желанию пить кровь, возможно, он не может получить все необходимые питательные вещества из обычной человеческой пищи.

Мне хотелось сразу же дать ему ещё крови и посмотреть, насытится ли он, но я решил отложить это на потом.

— В общем, я скоро вернусь. И завтра мы переведём тебя в другую комнату.

— Зачем?

— Так будет лучше. Мне нужно кое-что проверить.

Аске, похоже, было всё равно, куда его переведут. Он открыл банку и запустил туда руку. Я же ясно сказал ему есть по два-три кусочка, а он за раз запихивал в рот по две-три штуки.

— Вкусно?

— Угу.

Я усмехнулся, глядя на жующего Аску, и взялся за дверную ручку.

— Ладно, я пойду.

— А ещё хлеба принесёшь? Того, что сверху лежал.

— Сверху чего?

— Не знаю. Но там было что-то вкусное.

Не понимаю, что он имел в виду — масло или сыр. Что там было в меню? Вроде бы что-то типа компота. Решив заглянуть на кухню перед возвращением, я вышел из комнаты.

Спустившись в темницу, я увидел Асалу, которая подошла ко мне.

— Кроме рыцаря и служанки, о которых вы упомянули, все остальные устранены.

— Никто не сбежал?

— Ни один.

— На всякий случай проверьте их личности и пересчитайте тела.

Как только я закончил говорить, Асал позвал охранников и приказал им снова проверить личности убитых и пересчитать тела.

— Где эти двое?

— Они заперты отдельно.

— Не сопротивлялись?

— Нет, ни слова не сказали.

Не мне, отдавшему приказ убить всех, об этом говорить, но то, что они ни разу не возразили, когда на их глазах лишили жизни столько людей, разве это не равносильно признанию в причастности к похищению Аски?

Или они просто онемели от страха? Я хотел снова спросить Асалу, но решил, что сам всё узнаю, когда увижу их, и направился к ним.

Кого увидеть первым? Порядок не имел особого значения... Но я вспомнил, как Джейд называл меня «ваше высочество», и решил начать с него.

Когда я добрался до одиночной камеры, открыл дверь и вошел, то увидел Джейда, прикованного к стене с зафиксированными руками и ногами. Похоже, он пережил немало тяжелых дней: его обычно блестящие светлые волосы потускнели, а под глазами залегли темные круги, словно он не спал и не ел несколько дней.

— Привет, — поприветствовал я его, садясь на стул, который принес Асала.

— ...

Но он не собирался отвечать на мое приветствие. Джейд молча смотрел на меня, и в его глазах читалась смесь самых разных эмоций.

— У меня есть несколько вопросов. Как тебя зовут?

— О чём вы говорите?

— Джейд — это твоё настоящее имя?

— А разве бывают ненастоящие имена?

По тому, как он процедил эти слова, было нетрудно понять, насколько он зол. Меня это не волновало — я хотел получить ответы на свои вопросы.

— Ты ведь не рыцарь, верно?

— Что вы такое говорите? Вы убили невинных людей без всякой причины, а теперь ещё и оскорбляете меня?

— Значит, ты утверждаешь, что ты рыцарь? Сколько лет ты им служишь?

— Просто убейте меня. Или дайте связаться с Кальдерайей. Даже если я и заложник, разве можно вот так без суда и следствия убивать людей? Его Величество знает об этом?

Хотя во время убийства он молчал, теперь Джейд говорил без умолку.

— Его Величество? Ты имеешь в виду воплощение Бога Солнца, живую легенду Актана, Императора?

— Я слышал, что этот политический брак был заключен по прямому приказу Его Величества. Я требую официальной аудиенции у Императора.

— Ха-ха.

Я не мог не рассмеяться, услышав слова Джейда.

— И что ты скажешь Его Величеству? Что с тобой обошлись несправедливо и ты требуешь справедливого суда?

Интересно, что бы сказал Халифа, если бы услышал это? Сначала он бы спросил, кто я такой. А потом, возможно, предложил бы выпить вместе. Если бы я отказался, он бы убил меня за неповиновение, а если бы выпил, то убил бы за то, что я украл его вино.

А может, он бы просто приказал казнить меня на месте за то, что я побеспокоил его по пустякам, даже не выслушав.

— Ты знаешь, что Иджис была похищена и чуть не погибла?

— И вы убили всех из-за этого? Даже невинных людей?

Похоже, он собирался притворяться до конца, поэтому я решил подыграть ему.

— И где же ты, рыцарь, был в это время? Чем занимался, когда Иджис похитили и мучили?

— Я признаю, что не справился со своими обязанностями. Но чем провинились убитые?

— У вас в стране нет понятия коллективной ответственности?

— Нет такого!

— Ага. А в Актане закон — казнить всех подчиненных, если что-то случилось с их господином.

Несмотря на мое любезное объяснение, гнев Джейда не утих.

— Но это не значит, что можно вот так без объяснений...!

— Хватит.

Решив, что дальнейший разговор бесполезен, я встал со стула, протянул руку к Асале и сказал:

— Похоже, ты не собираешься раскрывать свою личность, так что я сам разберусь.

— Да о чём вы, наконец, говорите?! Моя личность?! У вас нет никаких доказательств! Я — Джейд Радфелгер, рыцарь Иджис!

Асала положил кинжал мне на ладонь. Я вынул клинок из ножен, и острый металл зловеще блеснул. Я подошел к Джейду с кинжалом, но он не выглядел испуганным.

Даже когда я схватил его за грудки и приставил лезвие к горлу, он не дрогнул. На первый взгляд он казался разъяренным, но его пристальный взгляд был холоден, как ледяная вода, в которой плескался Аска.

Я разрезал кинжалом нитки, которыми были пришиты пуговицы на одежде Джейда. Пуговицы падали на пол одна за другой, обнажая его грудь.

Избавившись от мешающей одежды, я полностью обнажил торс Джейда. Когда я потянулся к его штанам, он наконец заговорил:

— Что вы делаете?

Не отвечая, я разрезал штаны и нижнее белье, и они упали на пол. Джейд остался полностью обнаженным. Я отошел на пару шагов и внимательно осмотрел его с головы до ног, а затем сказал:

— Асала.

— Да...

— Где сейчас Лукман?

— Привести его?

Я кивнул, и Асала тихо вышел из камеры. Джейд, внезапно оказавшийся голым, не выказывал ни смущения, ни чувства стыда. Похоже, он понял, почему я разорвал его одежду.

Я продолжал осматривать тело Джейда, когда в камеру вошли Асала и Лукман. Лукман был крупным мужчиной с большим шрамом на голове, известным в Актане мастером пыток.

— Если он прошел такую подготовку, то пытки, наверное, бесполезны? — пробормотал я себе под нос, не отрывая взгляда от Джейда.

Лукман бросил короткий взгляд на Джейда и ответил:

— Нужно попробовать, чтобы узнать наверняка, но скорее всего, так и есть.

Тело Джейда было покрыто множеством шрамов разных размеров. Порезы, рваные раны, колотые раны, следы ожогов, клеймо, синяки — некоторые из них выглядели совсем свежими.

— Как, интересно, тренируют людей в их стране?

— Меня интересовали иностранные методы, и я пытался найти информацию, но, видимо, это секретно, потому что ничего стоящего я не нашел.

— Хочешь проверить сейчас?

— Вы мне его отдаете? — спросил Лукман взволнованно. Прежде чем ответить, я спросил:

— Как думаешь, кто он?

— Похож на убийцу. Судя по характеру ран и развитию мускулатуры.

— А не похож на рыцаря?

— Рыцарь? Рыцари не получают такие раны в бою. Тем более рыцари-телохранители.

Я был с ним полностью согласен. Немного подумав, я кивнул.

— Хорошо. Идите и ждите снаружи.

Асала и Лукман молча вышли, закрыв за собой дверь. Мы с Джейдом остались в камере одни, молча глядя друг на друга.

Через некоторое время я нарушил молчание:

— Ты всё равно отсюда живым не выйдешь.

— ...

— Тебе решать, как ты умрешь — легко или мучительно.

— ...

Джейд молчал, словно ему больше нечего было сказать в своё оправдание. Казалось, он перестал притворяться, поэтому я задал вопрос, который меня мучил:

— Как тебя зовут?

— Нет имени.

— Сколько тебе лет?

— Двадцать.

— Молодой.

Может быть, поэтому он так неловок? Учитывая серьезность ситуации, он не должен был быть таким неумелым. Всё это больше похоже на детскую игру.

— Ты знаешь секретные проходы во дворце, и не похож на какого-то случайного проходимца, но действовал слишком поспешно, неумело и глупо. Ты даже обращался ко мне неправильно. Сначала я думал, что ты просто такой же простоватый, как Иджис, но ты ведь, как-никак, рыцарь, так нельзя.

Я продолжил, обдумывая все действия Джейда:

— Мне казалось, что в твоей стране ненавидят Актан, и ты нарочно пытался меня разозлить. Но это оказалось не так. Если бы вы были чуть умнее и опытнее, я бы так не запутался.

Мужчина, молча слушавший мою тираду, нахмурился.

— Я всю жизнь только и делал, что убивал людей, откуда мне знать такое?

— Вот именно! Зачем такому как ты, юнцу, который только и умеет, что убивать, вмешиваться в такие дела? Да ещё и занимать позицию приближенного? Вот этого я не понимаю.

— ...

— Включите мозги! Подумайте, какую безумную вещь вы натворили! И кто вы такие, чтобы браться за дело такой важности? Вы выглядите как сборище лакеев, отправленных на рынок за пятью фруктами и корзиной овощей. Кальдерайя действительно стоит за всем этим?

На мой вопрос этот глупец под именем Джейд закрыл глаза. Я вздохнул и вынес свой окончательный вердикт:

— Собираешься отвечать на мои вопросы? Если будешь хорошо отвечать, то перед уходом я убью тебя безболезненно.

— ...

Он не открыл ни глаз, ни рта. Получив ответ, я открыл дверь и вышел.

Разговор со служанкой прошел примерно так же. Сначала она все отрицала и обвиняла меня в убийстве невинных людей, но когда поняла, что ей не выкрутиться, просто закрыла глаза и замолчала.

Я вышел из темницы, так и не найдя ответов на свои вопросы и не добившись ничего существенного, и устало побрел по коридору.

— ...

Я все гадал, почему в последнее время так устаю, а оказалось, что моя мирная жизнь постепенно разрушается. Все началось с того момента, как Халиф приказал мне жениться.

— Истинный корень всех проблем ... — пробормотал я себе под нос, направляясь на кухню. Шеф-повар, увидев меня, широко раскрыл глаза от удивления.

— Кайл? Что вы здесь делаете?

— Что было на том хлебе, который вы подавали раньше?

— О каком хлебе вы говорите...?

— Я и сам толком не знаю... — Видя, что я молчу, шеф-повар предположил:

— Может быть, вы имеете в виду хлеб со сливочным сыром и конфитюром? Я слышал, что вы искали сухофрукты. Если вашей супруге нравится сладкое, то, вероятно, вы имели в виду именно его.

— Возможно. Тогда дайте мне ещё этого.

— Я распоряжусь, чтобы вам принесли.

Я немного подумал и покачал головой:

— Я сам заберу. Приготовьте сейчас.

— Вы хотите забрать сами? Тогда подождите немного. Я быстро все приготовлю.

— Не торопись, делай спокойно.

Хотя я и сказал, чтобы не торопились, кухня, словно по сигналу тревоги, засуетилась. Я отошел в сторону, чтобы не мешать, и наблюдал за ними. Заметив нарезанные яблоки, я спросил:

— Зачем они здесь?

— А, это для пирога... Хотите немного?

— Нет, спасибо.

Коротко ответив, я внимательно осмотрел аккуратно нарезанные ломтики яблок. Шеф-повар готовил конфитюр из ягод. Интересно, а из яблок получится вкусный конфитюр?

Как раз подвернулась пустая кастрюля. Я взял немного яблок, зажег огонь на плите, и шеф-повар, испуганно вскрикнув, подбежал ко мне.

— Скажите, что вам нужно, и я все приготовлю!

— Не нужно, иди и занимайся своими делами.

Шеф-повар стоял рядом, весь в поту, и нервно переминался с ноги на ногу, но я проигнорировал его и продолжил варить фрукты. Мне показалось, что на сильном огне они могут подгореть, поэтому я убавил огонь, и яблоки начали понемногу пускать сок.

Мне показалось, что нужно добавить сахара. Я огляделся и увидел белый порошок. Слегка коснувшись его кончиком пальца и попробовав, я узнал знакомую текстуру сахара и высыпал его в кастрюлю.

Я помешал деревянной лопаткой, сахар быстро растворился, а яблоки размягчились. Я размял крупные кусочки и продолжил варить. Вскоре шеф-повар подошел ко мне, видимо, закончив приготовления.

Я отложил лопатку и сказал:

— И это тоже положите. А, и ещё крови.

— Хорошо... Простите? Крови?

— Свиной или куриной. Одну чашку. Хлеб положили?

— Да, несколько видов.

Я взял корзинку, открыл крышку и увидел, что, как и сказал шеф-повар, внутри лежали аккуратно уложенный хлеб и несколько маленьких баночек. С таким набором можно было смело отправляться на пикник.

Я подумал, что неплохо было бы сегодня прогуляться по саду, погода хорошая, но тут же вспомнил про Аску и отказался от этой идеи.

— Вот, пожалуйста. Кровь я сейчас принесу. Свиная или куриная?

— Да, можно обе. Свежей.

Шеф-повар положил в корзинку приготовленное мной яблочное повидло. Я помахал рукой шеф-повару и остальным слугам, которые стояли, низко опустив головы, и вернулся в комнату, где меня ждал Аска.

Я нарочно не стал шуметь и очень осторожно открыл дверь. Как я и ожидал, Аска не заметил моего прихода. Он сидел на полу, склонившись над столом.

— Что делаешь?

Я думал, он удивится, но Аска равнодушно посмотрел на меня, а потом, увидев корзинку в моих руках, резко выпрямился. Вздохнув, я поставил корзинку на стол.

— Ты спрашивал, что ел раньше. Это сливочный сыр и конфитюр. Но что ты делал, уткнувшись в стол...?

Аска открыл корзинку и быстро выложил еду на стол. Я отодвинул тарелку с хлебом и посмотрел на слова, нацарапанные на деревянной столешнице.

— Лед, цветок, вода, дерево... Иджис? Что это?

— А это что? — спросил Аска, не ответив на мой вопрос. Я перевел взгляд и увидел, что он держит в руке приготовленное мной яблочное повидло.

— А... Это яблочное повидло.

— Яблочное?

— Да, попробуй. Только фрукты другие, а так тоже в сахаре сварено.

Я немного подумал и решил не говорить, что это я приготовил. Вдруг невкусно получилось? Это своего рода подстраховка. Аска намазывал на хлеб толстый слой сливочного сыра и конфитюра. Я снова посмотрел на выцарапанные на столе слова.

Я гадал, чем он их выцарапал, и заметил рядом ручку. Наверное, он так яростно царапал деревянный стол, что стер весь пишущий узел.

— Зачем ты...

— Ы...

В этот момент Аска поморщился и издал странный звук. Я поднял голову и увидел, как он, все еще с гримасой на лице, выплюнул все, что было у него во рту.

Я ошеломленно смотрел на него, а затем резко отшатнулся.

— Что ты творишь, грязнуля?

— У этого какой-то странный вкус.

— Странный? В каком смысле?

— Ну... какой-то он... не такой.

Я попробовал немного яблочного повидла, которое только что приготовил. Пожевав мягкий, теплый кусочек яблока, я озадаченно спросил:

— Вкус странный?

— А тебе не кажется?

— Хм...

— Так и должно быть?

Аска склонил голову набок, с недоумением посмотрел на хлеб, снова откусил кусочек и тут же выплюнул.

— Эй! Прекрати! Фу, как противно! Не ешь, если не нравится! — возмутился я его выходкой, выхватив у него хлеб. Затем я плотно закрыл крышку банки с оставшимся яблочным повидлом и убрал ее в корзинку.

— Ну так вкус странный!

— Тогда не ешь! Зачем выплевывать, свинья?! Или хотя бы делай это так, чтобы не было видно!

— А что мне делать, если невкусно?!

— Противно!

— Сам противный! Грязный ублюдок!

Я хотел что-то сказать, но тут раздался стук в дверь. Вздохнув, я махнул Аске рукой, чтобы он ушел. Но он лишь беззвучно повторял одними губами: «Что? Что ты хочешь?».

Я цокнул языком, глядя на его детское поведение, затем приоткрыл дверь так, чтобы из коридора не было видно, что происходит внутри, вышел и закрыл ее за собой.

— Что такое?

— Вам посылка с кухни.

Корзинка была точно такая же, как та, что я принес. Внутри лежали две темные бутылки. Непрозрачные, так что я не мог сказать наверняка, кровь там или нет, но, думаю, они не ошиблись.

Я взял корзинку, вошел в комнату и увидел, как Аска жадно уплетает хлеб. Подойдя ближе, я заметил, что он все-таки убрал то, что выплюнул.

Он ел с таким аппетитом, что я не стал ему мешать, а просто наблюдал. Он брал хрустящий хлеб, намазывал на него содержимое из баночек, потом разрывал мягкий хлеб, добавлял сливочный сыр и конфитюр, а в конце концов просто начал есть все ложкой.

Манеры за столом у него были ужасные, но, по крайней мере, он ел с удовольствием, так что мне не было противно на это смотреть. Да и в любом случае, здесь мы были только вдвоем, так что соблюдать этикет не было необходимости.

Еды было немного, поэтому он быстро все съел.

— Это что, кровь? — спросил Аска, почти расправившись с хлебом, и покосился на корзинку, которую я принес. Я удивленно распахнул глаза.

— Как ты догадался?

— Пахнет кровью, вот и догадался, — ответил Аска, нахмурившись, как будто я спросил что-то очевидное.

Я склонил голову набок, достал из корзинки черную бутылку и поднес ее к носу, чтобы понюхать.

Но, разумеется, никакого запаха не было.

— Ты чувствуешь какой-то запах?

— А ты нет?

— Нет.

— Ты не чувствуешь странного вкуса, не чувствуешь странного запаха... Да что ты вообще чувствуешь?

Аска вздохнул и покачал головой. Меня забавляло его поведение, я немного опешил, а потом протянул ему черную бутылку.

— Попробуй.

— Что?

— Попробуй.

— Не хочу.

Я ожидал отказа, поэтому заранее подготовил аргументы и принялся объяснять:

— Мне нужно кое-что проверить. Ты же говорил, что помнишь, как тебя похитили? Тогда ты очень хотел выпить моей крови. Мне нужно понять, что тебя так связывает с кровью. Попробуй немного. Не хочешь пить — просто лизни.

— И ты хочешь, чтобы я это выпил?

— Ты же ешь хлеб и мясо, что такого в крови?

Аска нахмурился, затем неохотно взял бутылку и спросил:

— Это не твоя? Чья это кровь?

Как он понял, что это не моя кровь? Я думал, он решит, что это моя. Мне пришлось соврать, потому что он точно не стал бы пить свиную или куриную кровь.

— Моя.

— Эта?

— Да, моя, так что выпей немного.

— Это не твоя.

Он говорил с такой уверенностью, что я не мог не спросить:

— Откуда ты знаешь?

— Просто знаю.

— Откуда?

— Ну так чья это кровь?!

Он снова начал злиться, хотя я всего лишь спросил. Но я не мог сдаться и соврал еще раз:

— На самом деле, это чужая, а вот это моя, — сказал я, доставая из корзинки вторую бутылку, и тут же замер, увидев на ней заботливо приклеенную этикетку.

<Свинина>

— ...

Видимо, они наклеили этикетки на одинаковые бутылки, чтобы я не перепутал. Хотя, если подумать, Аска все равно не умеет читать, так что это не имело значения.

— Эй.

Я с бесстыжим видом протянул ему бутылку со свиной кровью, но Аска смотрел на меня свирепо.

— И это тоже не твоя.

— Моя, говорю же!

— А что это тут написано?

— Мое имя. Это моя кровь.

— Ты хочешь сказать, что это твое имя? — спросил он, нахмурившись. Я кивнул.

— Не ври.

— Ты что, читать умеешь?

— ...

— Не умеешь же. И ты даже моего имени не помнишь, ведь так? Ты ни разу меня не назвал по имени.

Аска, похоже, не смог найти, что ответить, и плотно сжав губы, промолчал.

Я открыл крышку, подгоняя его попробовать, но Аска продолжал упрямиться.

— Ну хотя бы лизни!

— Не хочу.

— Почему? Тебе противно? Но раньше ты очень хотел пить кровь. И ты говорил, что не наедаешься, сколько бы ни ел. Возможно, это как-то связано, так что давай...

Мне хотелось силой открыть ему рот и влить кровь, но я понимал, что этим дело не ограничится, и я получу пощечину, поэтому сдержался.

— Может, у тебя вкусы меняются в зависимости от состояния? — пробормотал я себе под нос, глядя на упрямого Аску. Тот нахмурился и сказал:

— Не знаю. Но это я пить не хочу.

— Почему?

— Пахнет странно.

— Пахнет? Чем пахнет?

Может, дело в том, что это кровь животного? Может, он пьет только человеческую кровь? Блин, надо было и человеческой крови взять. Я поздно об этом подумал, а Аска уже ворчал:

— Неважно какой запах. Кому вообще захочется пить кровь?

— Ты же не человек.

— Я человек! Придурок чёртов! — снова заорал Аска. У меня зазвенело в ушах, я съёжился и, не видя другого выхода, закрыл бутылку. И решил сказать правду:

— На самом деле, это свиная кровь.

— Что?!

— А это куриная. В следующий раз принесу человеческой, попробуешь хотя бы ту.

— Не хочу я! Сам хлебай!

Ну и характер... Накормил его, а он все равно орёт. И тут меня осенило — странно, что Аска сразу понял, что кровь не моя.

Я склонил голову набок и спросил все еще пыхтящего Аску:

— Ты что, можешь различать запах моей крови?

— Что?

— А иначе как ты понял, что это не моя?

— ...?

Аска уставился на меня, словно я попал в точку. Он выглядел так, будто забыл, как дышать. Я, помедлив, спросил:

— У каждой крови свой вкус и запах?

— ...

— А моя какая?

— ...

Я несколько раз задал этот вопрос с нескрываемым любопытством, но Аска не проронил ни слова. Однако его глаза, поначалу напоминавшие глаза испуганного кролика, теперь неотрывно смотрели на мою шею.

Я медленно начал разматывать бинты, и Аска посмотрел на меня с каким-то неприятным выражением.

— От моей крови не пахнет странно?

— ...

Аска молчал, но я отчетливо видел, как двигается его кадык. Он не мог оторвать взгляда от моей шеи, с которой я только снял бинты, словно голодал три дня.

Неужели он все это время сдерживался?

Аска смотрел на мою шею с таким выражением, будто вот-вот бросится на меня, как в том подземном ходе, и только кадык его двигался. Я провел пальцем по ране.

И протянул ему руку, слегка испачканную скользкой мазью и кровью.

— Ешь.

— ...

После моих слов цвет глаз Аски стал темным, как запекшаяся кровь.

Если бы он сейчас заплакал, то стал бы очень похож на себя в том ненормальном состоянии. Неужели он так меняется от одного вида крови? Я с любопытством смотрел на изменившийся цвет его глаз, а Аска, словно зверь, упёрся руками в пол и начал подползать ко мне на коленях.

— ...

Аска, не отрывая взгляда от крови на кончике моего пальца, приблизился и на мгновение замер.

Его дрожащие губы слегка приоткрылись. Он был так близко, что стоило ему высунуть язык, как он коснулся бы моей руки.

Я увидел, как он приоткрыл губы, и моргнул. А когда открыл глаза, Аска смотрел на меня с разъярённым лицом.

— ...?

Я непонимающе склонил голову, и в этот момент Аска резко встал и со злостью ударил меня по руке.

— Ай!

Было довольно больно, я невольно вскрикнул, а Аска снова замахнулся и ударил меня кулаком по плечу. Я схватился за ушибленное плечо, не понимая, что происходит.

Мне было не столько больно, сколько обидно.

— За что?

Я что-то сделал не так? Даже если и сделал, разве он имеет право меня бить? Так нельзя же!

Я не мог понять, что происходит, и только хлопал глазами. А потом в глазах Аски, похожих на глаза разъярённого демона, начали скапливаться слезы.

— ...?

Я снова растерялся.

— Ты чего плачешь?

Аска не ответил, грубо протер глаза рукой, отдернул штору и распахнул окно. Я все еще не понимал, что происходит, зачем он открыл окно и отдернул штору.

Но в тот момент, когда его нога ступила на подоконник, я машинально рванулся вперёд. Крикнуть я не успел.

Резко вытянув руку, я едва смог схватить Аску за край одежды, когда он уже падал из окна.

— Чёрт...

Аска, повисший на моей руке, поднял голову, посмотрел на меня и начал вырываться. Я, побледнев, изо всех сил тянул его наверх.

— Не дергайся...!

Но не успел я договорить, как одежда Аски соскользнула с него, словно шкура со змеи. Я смотрел на белое тело, падающее вниз, и в руке у меня остался лишь клочок ткани.

Окно было не очень высоко, но достаточно, чтобы получить травму при падении. К счастью, Аска, приземлившись, не пострадал. Он встал, совершенно голый, и, бросив на меня короткий взгляд, побежал по дороге.

— ...

Я смотрел вслед быстро удаляющейся фигуре, потом вздохнул, взял халат и вышел за дверь. Обратившись к охраннику, я сказал:

— Северный… сад… закрыть…

— Что?

— … Просто невероятно…

Ситуация становилась все более абсурдной.

Он в своем уме? Что я ему такого сделал, что он выпрыгнул из окна и убежал? Да еще и голый. Он с ума сошел? А если его кто-нибудь увидит? Он хоть понимает, в каком положении находится?

Он же не дурак!

— Бегает гол... то есть... моя кровь... нет... просто... просто заблокируйте сад. Чтобы никто не входил и не выходил...

— Есть.

Охранник, заметив мое состояние, напрягся, кивнул и быстро удалился. Я постоял у двери, отдышался, и отправился ловить сбежавшего жеребёнка.

***

Несмотря на то, что сад был заблокирован, я не мог успокоиться. Была большая вероятность, что Аска уже успел выбраться. Но раз пока никто не поднял тревогу о голом сумасшедшем, значит, он хорошо спрятался.

— Аска, — позвал я, бродя по пустому саду. — Выходи. Не знаю, что на тебя нашло, но выходи. Нам нужно поговорить.

Вспомнив, как Аска прятался под кроватью, я заглянул под стулья, обыскал каждый уголок беседки и даже фонтан, но его нигде не было.

Я поднял с земли ветку и начал ею размахивать, создавая шум.

— Ты же голый. Если тебя увидят, будут проблемы.

— ...

— Выходи.

— ...

— Аска.

— ...

— Если будешь так себя вести, я тебя привяжу.

— ...

— А... С-К-А?!

— ...

— Ладно, я не буду злиться, просто выходи. Давай оденемся и пойдем обратно.

Я несколько раз позвал его, уговаривая и успокаивая, но сад оставался безмолвным.

— Ха...

Что за ерунда происходит? У меня и так куча дел, а тут еще в прятки играть.

Я стоял на месте и, наконец, выбросил ветку. Меня уже начинало раздражать все это, когда я вдруг заметил что-то на земле.

Как завороженный, я медленно пошел по редким следам, похожим на капли крови, и дошел до густых кустов в углу сада. Оттуда доносились тихие всхлипывания.

— ...

Я посмотрел на шевелящиеся кусты, протянул руку и раздвинул листья. Там я увидел маленький белый комочек.

— Ха... — вырвался у меня вздох. Вздох облегчения или недоумения?

Не знаю.

Аска свернулся калачиком, уткнувшись лицом в колени, и всхлипывал. Похоже, он и правда не ел — его спина была такой худой, что сквозь тонкую кожу проступали позвонки.

Он содрогался всем телом от рыданий, и я не смог на него разозлиться. Накрыв его принесенным халатом, я спросил:

— Почему ты плачешь?

— Что?! — тут же заорал Аска, не поднимая головы. — Уйди! — продолжал он кричать гнусавым голосом, захлебываясь слезами.

— Я же спрашиваю, почему ты плачешь.

— Уйди, говорю!

— Как я могу тебе помочь, если не знаю, почему ты плачешь? Ну скажи же, почему?

Я немного помолчал, и Аска пробормотал:

— Я человек...

— Что?

— Я человек... а все время… кровь... моя бабушка, папа... сестра... хнык...

Я совершенно не понимал, что он хочет сказать. Похоже, от своих же слов ему стало еще обиднее, потому что он начал плакать еще сильнее. Чувствуя, что это надолго, я сел на землю и решил начать с самого начала.

— Ты говоришь, ты человек?

— ...?

— И что? Что с того?

— Но все время... из-за крови... я... я же человек...

Как и предполагалось, лучший способ разобраться в чем-то непонятном — это идти шаг за шагом. Кажется, я начал понимать, что он пытается сказать.

— Ты хочешь сказать, что ты человек, и тебе странно хотеть пить кровь?

Маленькая голова Аски несколько раз дёрнулась. Видя, что он кивает, я спросил:

— А что бабушка, папа и сестра?

— Если я не человек, то они мне не семья...

— ...?

Что значит «не семья»? Я же говорил ему, что среди предков королевской семьи Кальдерайя были не только люди?

Я склонил голову набок и, глядя на затылок Аски, сказал:

— Они, наверное, такие же, как ты. У вас же общая кровь.

— Такие же?

Аска наконец поднял голову и посмотрел на меня. Его лицо было залито слезами, а веки покраснели и опухли.

— Может, им и не нужно пить кровь напрямую, как тебе, но все же среди ваших предков...

— Значит, я не такой!

— Нет, ты такой же, как они! Просто ты унаследовал эту особенность сильнее остальных. Неужели непонятно?

Аска, всхлипывая, посмотрел на меня и прогнусавил:

— Значит, ты не думаешь, что это странно, что я пью кровь?

— ...Ну, думаю нет.

— ...

— ...

Я смотрел, как из глаз Аски ручьем текут слезы, и не знал, что сказать. Я впервые видел, чтобы человек мог так плакать.

Нет, ну правда, стоит ли так убиваться? Я не понимал его и понятия не имел, как его утешить, чтобы он перестал плакать.

— Если не хочешь, чтобы они думали, что это странно, просто не пей кровь при них.

И вообще, он их больше не увидит, так что все эти переживания...

Я проглотил остаток фразы. Аска пробормотал, смотря на меня тревожным взглядом:

— А если они узнают?

— Не узнают. И что такого, если даже узнают? Нет ничего ужасного в том, что ты пьёшь кровь.

— Нет ужасного? — спросил он с недоумением.

Я кивнул.

— Я тоже пил кровь.

— Ты? Зачем? Когда?

— Давно... примерно в твоем возрасте. Или около того. В общем, я пил кровь. Вместе с другими. Так что это не так уж и странно.

Не то чтобы это было обычным делом, но... Я снова проглотил остаток фразы. Аска широко раскрыл глаза.

— Зачем ты её пил?

— Потому что есть нечего было.

Аска хотел что-то сказать, но закрыл рот. Потом несколько раз шевельнул губами и тихо пробормотал:

— Если подумать, я тоже в детстве, когда есть было нечего, всякую ерунду подбирал и ел.

— Ты и сейчас ребенок.

— Не беси меня, блин. Серьёзно. Сейчас это важно?

— А чего ты ругаешься?..

Только что он всхлипывал, как маленький, а теперь вдруг начал ругаться. Я недоуменно нахмурился. Аска не обратил на меня внимания, вздохнул, обнял колени и опустил голову.

— Ладно, с кровью понятно. Но я же все равно не человек...

— Ну и что?

— Как «ну и что»? Если я не человек... это странно.

Вроде бы понятно, но в то же время нет. Вокруг него одни люди, и если он сам не человек, то он отличается от них, и ему это не нравится? Вполне возможно. Но странно так убиваться из-за этого.

— Даже среди людей полно странных типов.

— Что это значит? — Аска поднял голову и посмотрел на меня. Его лицо было все еще мокрым, а глаза красными, но слезы больше не текли.

— Я имею в виду, что даже если ты пьёшь кровь и не являешься человеком, в мире полно людей куда более странных, чем ты.

— Более странных?

— Да. И если тебе не нравится, что ты отличаешься, просто скрывай это. Не пей кровь на глазах у других. В любом случае, кроме меня никто не знает, что ты не человек, так что не понимаю, из-за чего ты так разволновался, что прибежал сюда голым и плачешь.

Аска, похоже, хотел возразить, но только надул губы и промолчал.

— И если ты хочешь быть человеком, просто считай себя человеком.

— Если я так решу, это что-то изменит?

— А почему нет? Если ты живёшь, как человек, значит, ты и есть человек.

— Что за бред...

Честно говоря, я и сам не очень понимал, что говорю. Но по-другому не получалось. Я просто не мог разделить горе Аски.

Какая разница, человек он или монстр? Раз он быстро заживляет раны, это же даже лучше. Конечно, есть риск, что он когда-нибудь сойдёт с ума...

— А что значит «жить, как человек»? — спросил Аска, косясь на меня. Похоже, мои слова он все же бредом не посчитал.

Я ухмыльнулся и решил воспользоваться моментом, чтобы сделать ему замечание.

— Ну, для начала, нормальные люди не бегают голыми по улице.

— ...

— И не выпрыгивают из окон.

— ...

— И не бьют кулаками невинных людей.

— ...

— И не ругаются без повода.

Пока я говорил, Аска недовольно возразил:

— А вот и ругаются!

— Кто?

— Да многие ругаются! Ты вечно врёшь! Врун несчастный.

Не обращая внимания на ворчание Аски, я осмотрел его тело. Я вспомнил странные следы, которые видел раньше на земле.

— В нашем районе все люди ругались! И из окон лазили! И одежду снимали, когда жарко было! Ты мне говорил не врать, а сам врёшь! И дрались тоже много!

Аска, похоже, вспоминал прошлое, склонив голову набок и не замолкая ни на секунду.

Тем временем я поднял его, повернул и осмотрел на предмет ранений.

На левом предплечье была тонкая царапина, настолько мелкая, что её даже раной назвать было сложно. Проблема была в ступне. Он, видимо, на что-то наступил, и рана всё ещё кровоточила.

Интересно, когда она заживет? Царапины на руке тоже не сразу исчезли. Сколько времени нужно для полного восстановления? Может, есть какие-то условия? Или просто нужно время?..

Я задумался, глядя на его маленькую ножку, и тут Аска схватил меня за волосы и потянул. Не то чтобы больно, но неожиданно.

— Что значит «жить, как человек»?

— Тебе обязательно нужно дёргать меня за волосы, чтобы задать этот вопрос?

— Если работать за деньги, жить в хорошем доме, каждый день есть, завести друзей, жениться, родить детей — это значит жить, как человек?

— Ты не мог бы сначала отпустить мои волосы?

— Я не понимаю, что значит жить, как человек. Нужно уметь писать? А если у человека нет денег? Он что, не может жить, как человек, даже если хочет?

Я не знал, что ответить, поэтому просто, не вырываясь из захвата, взял Аску за лодыжку и приподнял его ногу. Он покачнулся, но, ухватившись за моё плечо, удержал равновесие, стоя на одной ноге.

Я легонько прижал его ступню к полу, как будто ставя печать. Остался кровавый след. Аска не подавал виду, что ему больно, но ходить он явно не мог. Я хотел взять его на руки, но тут он начал изо всех сил колотить меня по голове и плечам.

— Отпусти!

— У тебя нога ранена.

— Отпусти меня, говорю!

— Ты сможешь ходить в таком состоянии?

Мне было не больно, но это не значит, что я должен был терпеть побои. К тому же, один удар пришёлся в скулу, и это было довольно неприятно.

В конце концов, я нахмурился и поставил Аску на землю. Хотелось схватить его и выбросить, но я побоялся, что он опять убежит голышом, как обезьяна.

Я отошёл на несколько шагов и сказал:

— Иди сюда.

Я протянул руку. Аска посмотрел на меня сердито, а потом двинулся с места. Он заметно хромал.

— Больно?

— Нет.

— Опять врёшь.

— Ты тоже врёшь.

— Моя ложь и твоя — это одно и то же?

Я вздохнул. Аска, оставляя за собой кроваво-красные следы, подоковылял ко мне и, помедлив, сказал:

— Тогда не неси, а посади меня на спину.

— ...

Я опять не понял, что он имел в виду. На руки его брать нельзя, а на спину можно? То ли он ещё ребенок, то ли не человек — я совершенно не понимал ход его мыслей.

Делать нечего. Я повернулся спиной и слегка наклонился. Аска подпрыгнул и повис у меня на спине. Он вёл себя как обезьяна, и, несмотря на абсурдность ситуации, мне стало смешно.

— Ты, случайно, не на дереве жил, когда был в трущобах?

— На дереве? Нет. А что?

— Да так, просто ты из окна выпрыгивал... и вообще прыгаешь хорошо.

— Я в нашем районе бегал быстрее всех. И на деревья лазил лучше всех.

Слушая хвастовство Аски, я медленно пошёл обратно. Темнело. Эта земля ни для чего не использовалась, тут просто был сад, но, похоже, пришло время что-то с ней сделать.

— Я бегал почти так же быстро, как Пай. Ты когда-нибудь соревновался с собакой? У собак четыре лапы, поэтому они обычно бегают быстрее людей, но я бегал быстрее собаки.

— Здорово, наверное, быть быстрее собаки.

— И дрался я лучше всех. Никто не смел меня обижать, даже взрослые боялись.

— Да, здорово, наверное, быть таким драчуном.

Я рассеянно отвечал, обдумывая план строительства закрытой оранжереи. Вдруг Аска снова схватил меня за волосы.

— Эй, ты меня не слушаешь!

— Ты же говорил, что дерешься лучше взрослых? И не трогай мои волосы.

— Почему ты так добр ко мне?

— Сначала отпусти мои волосы.

Если бы кто-то это увидел, он бы, наверное, выхватил меч, чтобы отрубить Аске руку. Аска, похоже, не понимал, что делает, цокнул языком и обвил мою шею руками. Потом прижался лицом к моей шее, расслабился и сказал:

— Кроме бабушки, меня никто никогда не носил на спине.

— Я тоже никого никогда не носил.

— Почему ты несёшь меня?

— Ты сам попросил.

— Если я скажу тебе умереть, ты умрешь?

Почему он так любит крайности? Я был озадачен, но, если подумать, я действительно был к нему слишком снисходителен. Даже если мы женаты, он постоянно переходит все границы.

Возможно, я всё это терпел, потому что не злился. Если бы я чувствовал хоть малейшее раздражение или гнев, я бы что-нибудь предпринял, но я ничего не чувствовал.

Может быть, всё дело в том, что это было слишком абсурдно. В ситуации, которая должна была бы вызывать гнев, мне становилось просто смешно от такой нелепости.

Или, может быть, всё дело в том, что он был милым? Как маленький хорошенький питомец. Никто не станет всерьёз злиться на детёныша, который слегка покусывает твои пальцы своими молочными зубами. Особенно если этот детёныш — редкого вида.

Пока я размышлял об этом, я вдруг понял, что Аска, который только что так бойко щебетал, внезапно затих. Я слегка повернул голову и увидел, что он закрыл глаза. Судя по ровному дыханию, он, похоже, уснул.

Решив, что так будет лучше, я ускорил шаг, стараясь не шуметь. Но вскоре мне пришлось остановиться.

— ...

Мне показалось? Я склонил голову набок, и в тот же миг почувствовал щекотку в области шеи. С неприятным предчувствием я повернул голову.

— ...?

Аска прижался губами к моей шее и, как котёнок, лакающий молоко, водил языком по коже.

— Эй.

Он не ответил.

— Аска.

То же самое. Я глубоко вздохнул, поднял голову и посмотрел на потемневшее небо.

— И почему жизнь такая сложная?..

Как только я осознал, что с Аской что-то не так, меня охватила невероятная физическая и умственная усталость.

Он слишком усердно лизал место, где я недавно размотал бинт, чтобы дать ему крови. Давление усиливалось, и мне казалось, что ещё немного, и он разворотит мне рану.

Вздохнув, я подошёл к фонтану, чтобы спустить Аску на землю. Я попытался усадить его на ограду, но он так крепко вцепился в мою одежду, что я не мог его оторвать.

— Отпусти.

— ...

— Отпусти, говорю.

— ...

Он и в обычном состоянии меня не слушал, так что сейчас, когда он был явно не в себе, я и не рассчитывал на послушание. Я сдался и перестал с ним разговаривать. Пришлось применить силу, чтобы оторвать его от себя. Аска упрямо цеплялся, но в конце концов разжал руки и тут же отскочил назад.

Его лицо мгновенно исказилось в гримасе плача.

— Хнык...

— ...

— Уа-а-а...

— ...

Он запрокинул голову и горько заплакал.

Я оставил его в покое и потёр ноющую шею. Пальцы стали красными от крови. Похоже, рана открылась.

— Хнык... Больно.

— ...

— Больно мне... хнык...

— ...

Кому сейчас больно, интересно знать... Я молча смотрел на плачущего Аску, а потом подошёл к нему.

— Перестань плакать.

— Больно...

— Я знаю, что тебе больно, но перестань плакать.

Аска всхлипнул, крепко зажал рот и зажмурился. Он всё ещё пытался сдержать слёзы, но уже не рыдал в голос.

Поскольку он, похоже, всё ещё мог меня слышать, я спокойно спросил:

— Где болит?

— Голова...

— Голова? Почему голова?

— И нога... и рука... и нога...

— То есть везде болит?

Аска кивнул и открыл глаза. Слёзы всё ещё текли по его щекам. Они капали с длинных ресниц, которые то и дело прилипали к щекам.

— Значит, ты врал, когда говорил, что тебе не больно?

— Ик... хнык...

Аска икнул и снова кивнул.

— А ногу как поранил?

— На камень наступил...

— А кто тебе велел ходить босиком?

— Хнык... Уа-а-а... хнык...

Я нахмурился, и Аска, опустив уголки губ, снова зарыдал.

— Не плачь.

— Больно же...

— Сам виноват, что разгуливаешь голышом. Ты сам себя довёл до такого состояния. Чего реветь-то?

Он заплакал ещё громче. А потом вдруг начал царапать себе руку ногтями, издавая скребущий звук. Он царапался так сильно, что на его руке, покрытой чёрными отметинами от запечатывающей магии, появились новые раны.

— Что ты делаешь?

— Больно! Мне больно!

— Конечно, больно, когда ты себя так царапаешь!

В конце концов, он расцарапал кожу до крови, и мне пришлось схватить его за обе руки и крепко прижать к себе, чтобы он не мог двигаться.

— Больно!

— Сиди спокойно. Если будешь вести себя хорошо, я дам тебе потом крови.

— Хнык... Но мне больно... Правда больно. Хнык, хнык...

— Хорошо, хорошо. Расслабься и сиди спокойно.

— Хнык...

Наконец, Аска перестал сопротивляться. Я накрыл его лицо своим плащом, чтобы его не было видно, и почти бегом покинул сад. Вскоре меня заметили стражники у входа и направились ко мне.

Прежде чем они успели что-то сказать, я приложил палец к губам, призывая их к тишине.

— Хнык...

Аска всё ещё плакал у меня на руках. Я быстро поднялся в комнату и снял с него плащ. Его обычно бледное лицо сейчас было неестественно красным.

Я и раньше замечал, что у него поднималась температура. Я уже хотел дать ему своей крови, но решил сначала попробовать куриную, которую захватил с собой.

— Выпей это.

Я открыл бутылку и поднёс её ко рту Аски. Он без сопротивления открыл рот, и я вылил туда всю кровь.

— Тьфу!

— ...

Как только кровь попала ему в рот, Аска тут же выплюнул её мне в лицо.

Кап, кап...

Капли крови стекали по моему подбородку. Я не решался открыть глаза и просто неподвижно ждал, пока неприятный запах не начал щекотать мой нос.

Как бы здорово было, если бы это всё было только сном! Я на мгновение отвлёкся от реальности, но, приоткрыв глаза, увидел Аску, который с презрением выплёвывал оставшуюся кровь изо рта.

— Из-за вредности...

Я сам того не желая приоткрыл рот, но тут же закрыл его. Кровь, находившаяся между моими сжатыми губами, попала в рот. От физиологического дискомфорта я, как и Аска, выплюнул вонючую кровь.

— Что это, чёрт побери...

Я не понимал, что происходит.

— Я терпел, терпел...

Видимо, он наконец-то сплюнул достаточно для себя, потому что начал всхлипывать.

— Я терпел, как ты велел...

— Я же дал тебе кровь, поэтому.

— Лжец... хнык... хнык...

— Ха...

Услышав, как Аска снова заплакал, я встал с места. Мне было гораздо важнее вымыть эту отвратительную кровь, которая оказалась на мне, чем кормить его.

Я провёл рукой по лицу и подошёл к двери. Перед тем как открыть, я оглянулся и увидел, как Аска, покрытый кровью, ковыляет на кровать и исчезает под одеялом. Хотя его всхлипывания слышались снаружи, он, похоже, помнил, что не должен привлекать к себе внимание.

Ясная память и хороший слух, но почему же только психическое состояние деградирует? Это было непонятное явление, но я решил отложить размышления на потом.

— Можешь позвать Асалу? — сказал я стражнику, стоящему у двери.

Он на мгновение удивился, увидев меня, но быстро собрался и ушёл.

Постель, к которой прикасался Аска, уже вся была в крови. Поскольку, похоже, её уже не отстирать, я стал ждать Асалу и небрежно вытер лицо о одеяло. Аска всё ещё всхлипывал.

Вдруг послышался стук в дверь.

— Входи.

Дверь открылась, и вошёл Асала. Он на мгновение осмотрел комнату и меня, затем с опозданием опустил голову.

— Я слышал, что меня вызвали.

— Помоги мне подготовиться к умыванию. Что насчёт комнаты?

— Я подготовил всё, как вы и сказали, для вас двоих. Вам сейчас показать дорогу?

Я покачал головой и толкнул кончики пальцев Аски, которые выглядывали из-под одеяла и были в испачканы крови.

— Сначала я хочу умыться. Приготовь бинты и мазь для ран. И сколько времени потребуется на строительство оранжереи в северном саду?

— Сначала я подготовлю воду для умывания.

— А, хорошо.

Асала слегка склонил голову и вышел за дверь, откуда его голос явственно донёс команды служанкам.

В этот момент одеяло зашуршало, и пальцы снова выглянули наружу. Я наблюдал за этим, когда Асала и горничные вошли в комнату. Девушки, не поднимая головы, быстро направились в ванную. Когда я увидел служанок, которые обычно помогали с ваннами, я слегка покачал головой, и они, поняв меня, тихо вышли.

— Какого размера вы планируете оранжерею? — спросил Асала, и я ненадолго задумался, прежде чем ответить.

— Не слишком большую... но и не слишком маленькую.

— Пригодилась бы оранжерея такого размера, как в Юхате?

— Разве это не слишком большая? Лучше чуть меньше. Также хотелось бы, чтобы она была полностью изолирована от внешнего мира и чтобы имелся бассейн. Внутри температура должна быть не жаркой, а скорее прохладной. В любом случае, сделай её красивой и как можно быстрее, начиная с завтрашнего дня.

Несмотря на неопределённость моих слов, Асала больше ничего не спрашивал. Именно за это он мне и нравился. Он всегда прекрасно справлялся с любой задачей, даже если я излагал свои мысли расплывчато.

Подготовка к умыванию завершилась, и Асала вышел, оставив нас в полной тишине. Аска, всхлипывая под одеялом, осторожно вылез наружу. Видимо, он всё ещё плакал, потому что его лицо выглядело крайне неопрятно.

— Иди сюда, нужно умыться.

С усталым лицом Аска встал и пошёл за мной. Войдя в ванную, я увидел наполненый водой бассейн и различные принадлежности для купания. Я никогда прежде не обращал на них внимания и не знал, что к чему. Однако сейчас мне было самое важное, что сначала нужно было помочь Аске — я снял с него запачканный кровью халат, затем быстро окатил его водой, чтобы смыть кровь, и указал на ванную.

— Заходи внутрь.

— Мне больно...

— Где именно?

— Рука тоже болит...

Когда я начал проверять, почему он снова жалуется, я заметил, что его рука была изрезана: на черной отметине, оставленной запечатывающей магией, были глубокие царапины, оставленные ногтями.

— Зачем ты постоянно царапаешь руку? Конечно, тебе больно с такими ранениями.

Я нахмурился, и Аска, с обиженным выражением лица, закусил губы и начал тереть веки рукой. Я вздохнул, схватил его за запястье и повёл его к ванной, заставив войти внутрь.

— Забирайся в ванну и сиди там.

Аска, словно кот, несколько раз дотронулся до воды пальцами, а затем с недовольным выражением лица залез в ванну.

Я подошел к полке с банными принадлежностями, открыл несколько флаконов, понюхал их, вспенил немного средства на тыльной стороне ладони и, наконец, выбрав несколько, вылил их на ткань.

Средство было скользким, приятно пахло и хорошо пенилось при растирании, так что, похоже, оно действительно предназначалось для мытья тела.

— Хнык...

Пока я намыливал ткань, послышался всхлип. Я поднял голову и увидел Аску, который стоял, подняв раненую руку над головой, и тихо плакал.

— Рука сильно жжет?

На мой вопрос Аска кивнул. Но даже если ему было больно, ничего нельзя было поделать. Нужно было сначала смыть кровь, чтобы потом можно было обработать рану и наложить повязку.

Решив, что лучше побыстрее его вымыть и отпустить, я велел ему держать руку поднятой и начал быстро тереть его с головы до ног, как будто стирая белье.

Мыть кого-то мне приходилось впервые, поэтому движения были неуклюжими и неловкими, но ничего сложного в этом не было — просто потереть и смыть водой. Однако, как только я об этом подумал, сразу же столкнулся с проблемой.

— Отойди немного.

Аска постоянно пытался прижаться ко мне, незаметно подбираясь все ближе. Из-за этого я весь покрылся пеной и брызгами, и выглядел, как после дождя.

— Я же сказал, дам кровь позже.

Аска прижался ко мне, да так сильно, что чуть не впечатался головой в мою грудь, и начал медленно приближать губы к моему предплечью. Я с трудом оторвал его, схватил за голову, чтобы не подходил, кое-как вытер и накинул халат.

— Выходи.

— Мне больно…

— Мне тоже больно. Спина болит, руки болят, умираю. Шея, кажется, сейчас отвалится.

Впервые понял, как тяжело кого-то мыть. Подумал, что надо бы прибавить жалованья служанкам, которые помогают купаться, и быстро скинул одежду.

Наконец смыл с себя кровь и залез в ванну, а Аска в халате зашел следом. Подол халата уже намок, потому что он успел сунуть ноги в воду.

Хотел что-то сказать, но был так измотан, что просто оставил его в покое. Сел в ванну, прислонился спиной к стенке и закрыл глаза.

Чувствовал, что умираю от усталости.

— …

Так прошло несколько секунд, я немного отдохнул, и тут почувствовал легкую боль в плече. Повернул голову и увидел, что сидящий рядом Аска кусал мое плечо, словно откусывал от яблока.

— …

Он шевелил губами, то впиваясь зубами, то отпуская, и с каждым разом кусал все сильнее. Мне не хотелось двигаться, но если оставить его так, то мое плечо и шея превратятся в решето, поэтому я ткнул пальцем ему в лоб.

Сначала Аска послушно отодвигался, но потом нахмурился и начал упираться, сопротивляясь.

— Еле-еле отмыл, вытер всего...

Он хоть и не прилагал особых усилий, но вид его текущих ручьем слез причинял мне головную боль, и я захотел поскорее уйти. Снял с него мокрый, прилипший к телу халат, одел в чистую одежду и вышел.

Повел за собой Аску, как какой-то балласт, в комнату, где нам предстояло жить вместе. Глядя на мягкую кровать, я отчаянно захотел зарыться в нее и уснуть, но не мог себе этого позволить.

— Сядь вон туда, и я дам тебе крови.

— .......

— Сядешь — дам.

— .......

Хотя казалось, что до этого момента он слушался меня, теперь он делал вид, что не слышит. Он обвил руками мою талию и прилип, как пиявка. С ним на боку я пошел за бинтами и лекарствами.

И когда я достал кинжал и приставил его острие к своему предплечью, Аска, уткнувшийся лицом мне в грудь, наконец проявил интерес. Руки, крепко сжимавшие мою талию, стали ослабевать.

Острие кинжала пронзило кожу, и тут же выступила капля крови. В мгновение ока Аска метнулся губами к ране. Я схватил его за загривок и строго-настрого приказал:

— Не кусай, а просто соси. Понял?

Аска быстро кивнул. Я не очень-то ему доверял, но хотел поскорее закончить и лечь спать. Как только я отпустил его, Аска прильнул губами к кровоточащему предплечью.

Он сосал так сильно, что даже без зубов было больно. К тому же, видимо, крови вытекало недостаточно, потому что он начал языком теребить рану, отчего я невольно поморщился.

— …

Глядя на Аску, который старательно сосал, издавая чмокающие звуки, я начал засыпать. Боль болью, а усталость брала свое.

Я потихоньку пошел в сторону кровати, и Аска, не отрываясь от моего предплечья, пополз за мной. Я медленно лег на кровать, и Аска лег рядом.

Я закрыл глаза, предоставив Аске свою руку. И попрощался с этим долгим, долгим днем.

***

Сколько лет я так крепко не спал, не видя снов?

Из-за легкого нарушения сна я почти никогда не просыпался в хорошем настроении, но сегодня, как ни странно, чувствовал себя бодрым.

Открыв глаза, я первым делом увидел белые волосы, разбросанные по белоснежной простыне, как нити. Аска спал, укрывшись одеялом с головой, только макушка была видна.

Я поморгал несколько раз, окончательно проснулся и сел.

— …

Вспомнив все вчерашние события, все эти происшествия и проделанную работу, я невольно вздохнул. Если подумать, я сам толком ничего не ел, пока кормил Аску.

Я решил, что сегодня буду только есть, отдыхать и спать, но тут раздался стук в дверь.

Я немного подождал, но никто не входил, и я удивился. Внезапно вспомнил, что вчера запретил входить в комнату без разрешения.

Конечно же, это было из-за Аски. Но, если подумать, из-за этого возникало немало неудобств. Чувствуя тяжесть в ногах, я медленно вышел из спальни и сам открыл дверь. За ней стоял Асала.

— Доброе утро, Кайл-ним.

— Да, доброе. Я голоден, принеси мне поесть.

Асала приоткрыл рот, словно хотел что-то сказать, и наконец произнес:

— Хорошо. И еще, Его Высочество ждет вас в гостиной.

— Брат?

— Да.

— С каких пор?

— Около часа.

Махир ждал меня целый час? В гостиной? Я ошеломленно посмотрел на Асалу и спросил:

— Почему ты мне только сейчас об этом говоришь?

— Я постучал, но ответа не было, поэтому не решился вас беспокоить. Прошу прощения.

— …

Конечно, я сам запретил входить без разрешения, но все же это слишком… Или я не прав? И кстати, сколько сейчас времени, если Махир ждет меня уже час?

Я на мгновение застыл, потом закрыл дверь и вышел. Я машинально направился в гостиную, но Асала остановил меня.

— Кайл.

— Что?

— Принести вам одежду?

Я непонимающе посмотрел на него, а потом опустил взгляд на себя. Я был без рубашки, только в штанах, но дело было не в одежде. На коже — на руках, груди, животе — виднелись красноватые отметины, похожие на засосы.

— Что это такое?

— И повязку, похоже, нужно сменить.

При слове «повязка» я поднял руку и осторожно потрогал шею. Почувствовал ноющую боль.

Я вспомнил, как перед сном Аска сосал мою руку. После этого я сразу уснул и понятия не имел, что происходило дальше.

В таком виде я не мог идти к Махиру. Точнее, мог бы, но объяснять все это было так утомительно, что я решил, раз уж опоздал, то можно и еще немного задержаться.

Позвал служанку, чтобы помыться, и посмотрел в зеркало. Вид был ужасный. Засосы и следы от зубов были не только на груди, животе и руках, но и почему-то на ногах, шее, спине и боках.

Я же ясно сказал ему не кусаться…

Но самое странное было на подбородке. Все остальное можно было прикрыть одеждой, но что он делал с моим подбородком, что там красовался огромный синяк? Может, меня били во сне?

Но у меня чуткий сон, я бы обязательно проснулся. Почему же я ничего не чувствовал, пока мое тело превращалось в это? Может, это тоже какая-то способность Аски?

«Надо будет потом спросить у него, помнит ли он что-нибудь,» — подумал я, заканчивая одеваться.

Чтобы скрыть все эти отметины, пришлось надеть парадную форму, которую я обычно и за версту обходил.

Тугой воротник, куча всяких побрякушек — все это ужасно тяготило. Я поплелся в гостиную, волоча ноги. Там Махир пил чай и просматривал какие-то бумаги.

— Брат.

Мне показалось, что мы не виделись целую вечность, и я радостно направился к нему. Махир, заметив меня, широко раскрыл глаза.

— Ты куда собрался?

Он так удивился всего лишь из-за моей одежды! Я вдруг осознал, каким разгильдяем выглядел обычно.

— Вчера кое-что случилось, поэтому проспал.

Как только я объяснил причину своего опоздания, более чем на час, лицо Махира стало серьезным.

— Я уже слышал. Что, собственно, произошло?

Я так спешил, что даже не успел подумать, с чего начать и чем закончить свой рассказ. Даже если бы я рассказал все как есть, Махир вряд ли стал бы делать что-то мне во вред, но в этом-то и была проблема.

Если он решит, что Аска представляет для меня опасность, то безопасность Аски окажется под угрозой. Но и врать я не мог — Махир слишком проницателен, и я никогда не мог понять, о чем он думает.

Я сделал несколько больших глотков чая из чашки со стола, чтобы выиграть немного времени.

— Иджис похитили.

— Ты говорил, что они знали о секретном проходе? Похоже, это точно кто-то из Кальдерайи.

Как и ожидалось, он уже был в курсе. Бессмысленно пытаться обмануть его, это только ухудшит ситуацию.

— Ну, вроде того.

— Почему ты всех убил?

— Все они были пособниками, пусть и в разной степени. Было слишком опасно выяснять все по отдельности. А что за записка от тебя? Ты велел мне ждать. Говорят, ты вчера весь день провел в спальне? Ты…

Я хотел спросить, не заболел ли он, но вдруг замолчал.

Сначала я не заметил, но теперь увидел следы магии на его лице. Я встал, протянул руку и убрал волосы со лба Махира. Там виднелся слабый красный след.

Магия исцеления — удобная вещь. Она может залечить любую рану, если человек жив и у него достаточно маны. Но это нетрадиционная магия, которую редко используют, если ситуация некритична.

Рана, конечно, заживет, но появится своего рода зависимость, и естественная способность человека к самоисцелению, то есть иммунитет и регенерация, значительно снизятся.

Если злоупотреблять магией исцеления, то даже самые мелкие раны не будут заживать сами, начнут гноиться и разлагаться, поэтому ее не используют, если нет войны. Конечно, среди редких магов лишь немногие владеют магией исцеления, поэтому злоупотреблять ею в принципе невозможно.

— Ты ранен? — спросил я.

Махир слегка отдернул руку.

— Настолько сильно, что пришлось использовать магию?

— Ничего серьезного. Лучше расскажи, что случилось вчера.

— Похоже, это не такое уж и «ничего серьезного».

Много ли найдется в мире людей, способных ранить наследного принца Империи? Тем более императорской семьи Актана.

— Это сделал Халиф?

— Кто смеет так неуважительно говорить об императоре?

— Что ему опять не понравилось?

Махир вздохнул и потер лоб.

— Помнишь молодого господина Амира?

— Нет. А кто это?

— Тот, из-за которого ты устроил дебош в Талиме, и его пришлось нести к герцогу без сознания.

Ах, теперь я вспомнил. Этот молодой герцог, который нес какую-то чушь про Аску вскоре после нашей свадьбы.

— К чему ты вдруг вспомнил о нем?

— Его Величество хотел убить молодого господина Амира.

— …

Я молча посмотрел на Махира, а потом спросил:

— Внезапно?

— Он же оскорбил тебя?

— Ну да… Но он сын герцога.

Он не просто какой-то там дворянин, а сын одного из двенадцати герцогов Актана! Непонятно, почему его вдруг решили убить.

— И вообще, это было недоразумение, я слишком остро отреагировал. Я же говорил об этом! Я даже наложил на Иджис запечатывающую магию! Что за бред?

Я нахмурился. Махир снова вздохнул. Глядя на него, я начал понимать, почему у него разбитый лоб.

История возникновения империи и тот факт, что император считается воплощением бога солнца, говорят о том, что императорская власть в Актане абсолютна и не знает преград. Со времен основания империи здесь царит абсолютная монархия, которая ни разу не была свергнута.

Но даже при такой власти казнить сына герцога за подобный проступок — это слишком. Поэтому Махир, конечно же, попытался этому помешать, а разъяренный Халиф в отместку разбил ему голову.

— Герцог согласился уступить часть своих земель, и на этом инцидент был исчерпан. Так что тебе тоже не стоит больше поднимать этот вопрос, — устало сказал Махир.

— Я вообще не поднимал этот вопрос и не собирался! Я сам разобрался с этим юнцом, как следует его проучив. Почему вообще все так обернулось? — возмутился я.

— Если ты хотел замять это дело, не стоило отправлять его назад в таком виде.

— …

Если подумать, то он прав. Его вынесли на носилках на всеобщее обозрение, конечно же, об этом будут говорить.

Но то, что я хотел замять это дело, не означает, что оно было незначительным. Этот юнец без моего разрешения встретился с моей супругой в моем замке! Халиф, конечно, погорячился, но, по правде говоря, этот молодой герцог сам напросился.

Я не стал об этом говорить, но если бы стало известно, что он еще и оскорбил Аску, то дело кончилось бы не просто смертью юнца, а уничтожением всего герцогского рода.

Судя по тому, что никто об этом не знает, молодой герцог не рассказал, за что именно его избили.

— Откуда они узнали о секретном проходе? Ты спросил их перед тем, как убить? Допросил?

Видя, что я молчу, Махир сменил тему. После долгих раздумий я кивнул.

— Я на всякий случай рассказал Иджис о секретном проходе, и она, похоже, попалась там, когда пытался сбежать.

— Ты?

— Да, поэтому я и смог быстро добраться туда.

Махир нахмурился.

— Зачем ты вдруг рассказал ей о секретном проходе? Что-то тебя насторожило?

— Просто решил рассказать, на всякий случай. В этом опасном императорском дворце всякое может случиться. Я подумал, что если она будет знать о проходе, то это немного успокоит невесту, проданную в чужую страну…

Я болтал без умолку, но вдруг замолчал, увидев лицо Аски за окном. Мне снится? У меня галлюцинации? Или я сошел с ума? Но мы же на третьем этаже!

Я внезапно замолчал, и Махир, склонив голову набок, проследил за моим взглядом. Но как только он повернулся, лицо Аски, которое заглядывало в комнату, тут же исчезло.

— Что ты там увидел?

— Сегодня такая хорошая погода.

— Погода?

Махир вопросительно посмотрел на меня, и в этот момент лицо Аски снова появилось в окне. Он что, ящерица? Как он вообще может высовываться из того места? В какой позе он там висит?

Я просто потерял дар речи.

— А что с твоей челюстью? — спросил Махир, слегка наклонив голову и глядя на мой подбородок.

Я рефлекторно прикрыл рукой посиневшее место и сказал:

— С кровати упал.

— Говорят, у тебя и шея сильно повреждена.

— Мне сказали, что если наносить мазь и хорошо отдыхать, то быстро пройдет.

Махир вздохнул. Он хотел что-то сказать, но тут раздался стук. После разрешения войти дверь открылась, и вошел секретарь, который обычно сопровождал Махира.

— Здравствуйте.

— Давно не виделись.

Мы коротко обменялись приветствиями, после чего Махир и секретарь начали обсуждать что-то свое. Судя по обрывкам фраз, это была политика, которая меня не интересовала, поэтому я, пропуская все мимо ушей, подошел к окну, где видел Аску.

Я сделал вид, что разглядываю пейзаж, высунулся из окна и посмотрел наверх, но Аски, который должен был висеть на стене, там не было. Может, он увидел, что я смотрю на него, и вернулся в комнату?

Если так, то хорошо, но если он отправился исследовать другие места, то это плохо.

— Кайл, не вылезай так сильно из окна, — окликнул меня Махир, видимо, решив, что моя поза небезопасна.

Он всегда так говорит, когда я подхожу к окну, хотя с такой высоты не очень-то и опасно.

В любом случае, Аски там не было, так что больше не было смысла смотреть в окно. Я вернулся на место, и Махир сказал:

— Мне нужно идти. Береги себя и постарайся не ввязываться ни во что.

— Халифа… то есть, Его Величество, не в духе?

Я запнулся, вспомнив о присутствии секретаря, но тот смотрел в сторону, словно не слышал моих слов. Видя, как я нервничаю, Махир вздохнул. Я протянул руку и снова коснулся его лба.

— Тебе тоже стоит отдохнуть.

— Я пришлю тебе лекарство, не забудь принять.

— Сам принимай. Я посплю немного, и все пройдет.

Махир протянул руку и погладил меня по голове.

— И еще… ты часто врешь, поэтому я не хотел этого говорить, но, думаю, тебе потом будет трудно, так что я должен сказать…

Я вопросительно посмотрел на него.

— Вру? Я нечасто вру! Не надо клеветать.

— Кайл, если уж решил кого-то обмануть, делай это как следует. Неуклюжий обман только усилит бдительность собеседника и лишит твои слова веса.

— …

Неужели Махир понял, что я только что солгал? Я вроде бы ничего такого не сказал, все было вполне правдоподобно… Как он догадался?

— Как ты узнал? — не выдержав, спросил я.

Махир, который гладил меня по голове, вдруг стукнул меня по макушке.

— У тебя странное выражение лица, когда ты врешь.

— Какое? Я старался выглядеть как можно естественнее.

— Вот это и выглядит неестественно. В общем, все, кто хоть немного тобой интересуется, это замечают, так что лучше вообще не ври.

— Тогда Халифа точно не заметит.

На самом деле, единственный, кого мне нужно обманывать всерьез, — это Халифа. Если он не заметит, то неважно, заметят ли другие. Хотя, если они расскажут Халифе, то это будет проблемой.

Я покосился на секретаря и спросил:

— Ты тоже замечаешь, когда я вру?

— Я не уверен.

— Честно.

— Да.

— Замечаешь?

— Да.

— …

Я опешил и переспросил:

— А как ты это понимаешь?

— Вы начинаете улыбаться или пристально смотреть в глаза.

— А что, нельзя улыбаться или смотреть в глаза? Разве не слишком опрометчиво судить о правдивости слов по таким мелочам? Ты вообще можешь считаться ближайшим помощником наследного принца?

— Прошу прощения.

— …

Он вежливо извинился, склонив голову, и я вдруг почувствовал себя неловко. Я набросился на него без причины, и теперь не знал, что сказать. Махир упрекнул меня:

— Зачем ты придираешься к человеку, который ничего тебе не сделал?

— Я просто спросил.

— В любом случае, ты уже взрослый, у тебя наверняка есть свои секреты. Только не натвори глупостей. Если столкнешься с чем-то, с чем не сможешь справиться, сразу скажи мне.

Он обращался со мной как с ребенком, и я невольно нахмурился. Но сейчас это было неважно. Я не мог понять, сколько Махир знает на самом деле.

— Ты знаешь, почему они умерили?

— Те, что из Кальдерайи? Сказали, что их всех убили, потому что трудно было отслеживать по одному.

— Ты в это веришь?

Может, он знает, что Аска — мальчик? Нет, это слишком серьезно, Махир бы так просто этого не оставил. Махир посмотрел на меня, заметив мое замешательство, и сказал:

— Наверное, это отчасти правда. Но должна быть и другая причина? Ты же не стал бы убивать людей без причины.

— Это верно. На самом деле была еще одна причина.

— Ну, если ты так говоришь… Тебе и твоей супруге пришлось нелегко, позаботься о ней.

При этих словах я вспомнил лицо Аски, который прижимался к стене и заглядывал в комнату через окно. Нелегко?.. Я пережил больший шок, чем он. Аска же ест, спит и живет припеваючи.

— Хорошо, — буркнул я.

Махир улыбнулся. Мы еще немного поговорили, после чего он покинул Талим.

Оставшись один в гостиной, я задумался. Мой взгляд остановился на сухофруктах и чае на столе.

Махир говорил так, будто это ничего не значит, но на самом деле он дал понять, что больше не будет вмешиваться в дела Талима. Может, потому что я все скрываю? Что-то изменилось бы, если бы я рассказал ему правду? Или, как сказал Махир, я уже взрослый и должен сам разбираться со своими проблемами?

Не знаю почему, но, несмотря на то, что он разрешил мне действовать самостоятельно, мне было не очень приятно. Раньше, когда он вмешивался во все мои дела, я мечтал поскорее стать взрослым, но, похоже, я ошибался.

Не понимая своих собственных чувств, я медленно побрел в комнату, где меня ждал Аска. Мои мысли были в смятении, но при мысли о встрече с Аской все заботы отступили на второй план.

Вздохнув, я распахнул дверь. В тот же момент из спальни донесся грохот, и Аска со всех ног бросился ко мне. Я быстро закрыл дверь и, едва взглянув на него, тут же спросил:

— Зачем ты висел на стене?

— Я проснулся, а тебя не было.

— И ты решил искать меня, вися на стене?

— Нет, я проголодался, а еды не было… Почему ты не оставил мне что-нибудь поесть?!

Аска накричал на меня и я опешил:

— А если бы тебя заметили?

— Не заметили же.

— Как ты вообще умудрился висеть на стене? А если бы упал?

— Там есть выступы и щели, куда можно поставить ногу… В общем, меня никто не видел.

Я подошел к окну, высунулся и осмотрел стену. Как и сказал Аска, там было немало выступов и щелей, за которые можно было ухватиться.

Но все равно… он что, лазил по стене, как по скале? Меня в детстве Махир часто ругал за безрассудство, но до такого я никогда не доходил.

— Больше так не делай.

— Ладно, — послушно ответил Аска, хоть и надув губы, пнул пол.

Я велел слуге принести еды, усадил Аску на стул и внимательно осмотрел его ступни и руки.

— Раны зажили.

Я ожидал этого, но все равно это казалось каким-то волшебством. Всего за одну ночь раны исчезли без следа.

— Может, от крови раны заживают? — пробормотал я себе под нос.

Внезапно мой взгляд упал на лицо Аски. Когда у него в первый раз случилось помутнение, он буйствовал, но сегодня был на удивление спокоен.

— Ты не помнишь, что было вчера?

— Я? — коротко спросил Аска, глядя на меня.

— Помнишь?

— Ага. А что?

— …

И почему он сегодня такой спокойный? Конечно, лучше, когда он тихий, чем когда буйствует, но это спокойствие меня почему-то задевало.

— Помнишь, как ты хотел выпить моей крови?

— Ага.

— А как ты плевался куриной кровью мне в лицо?

Аска кивнул и нахмурился.

— Больше не давай мне эту гадость.

— Ты еще и привередничаешь? Ел бы, что дают.

— Это невкусно.

— Думай об этом как о лекарстве.

Кровь помогает заживлять раны, так что это не совсем неправда.

Аска хотел что-то возразить, но потом склонил голову набок. Похоже, он частично согласился с моими словами. Воспользовавшись этим, я быстро добавил:

— Мне очень тяжело и больно каждый раз давать тебе кровь. Ты кусаешься, сосешь…

Вспомнив, во что превратилось мое тело, я хотел снять одежду и показать Аске, но это оказалось непросто — на мне был парадный мундир.

Я не понимал, где какие броши и булавки, и с чего вообще начинать снимать этот мундир…

— Что ты делаешь? — с любопытством спросил Аска.

— Да вот… не могу… Черт!

Я мог бы попросить слугу помочь мне снять мундир, но тогда Аске пришлось бы прятаться… В общем, чтобы не возиться, я просто разорвал одежду. Мой обнаженный торс предстал перед Аской. Я показал ему сине-красные отметины на теле.

— Это все ты сделал.

— Мне очень жаль.

Я думал, что, увидев это, он смутится или хотя бы удивится, но реакция Аски была на удивление спокойной. Я нахмурился:

— И это все, что ты можешь сказать?

— А что еще говорить? Извини. Можешь укусить меня в ответ.

— …

Аска протянул мне свою тонкую белую руку. Я так опешил, что не смог вымолвить ни слова, только моргал. Аска пояснил:

— Я тут подумал…

Я весь превратился в слух. Мне ужасно хотелось узнать, что он такого надумал, что так быстро изменился.

— Я просил у тебя крови, плакал, как ребенок, висел на тебе, сосал и кусал, как будто из бутылочки…

— Да, и ты чуть со стыда не умер. И до сих пор стыдишься, верно?

— Заткнись, придурок. В общем, я подумал, что все это происходило, когда я был не в себе. Верно?

Я ошарашенно кивнул.

— То есть, я делал это не по своей воле.

— …?

— Значит, это не я делал. И мне нечего стыдиться. Почему? Потому что это был не я.

— …

Какая потрясающая логика!

На первый взгляд, это звучало убедительно, но, без сомнения, было чистой воды софистикой. Однако объяснить очевидные вещи так, чтобы собеседник понял, — задача не из легких. Я на мгновение замолчал, чтобы собраться с мыслями, и решил объяснить этому детенышу, почему нельзя кусать людей.

— Ты говоришь, что это не твоя вина, потому что ты делал это не по своей воле?

— Да.

— Потому что ты был не в себе?

Аска уверенно кивнул. Я продолжил:

— То есть, люди, которые не в себе, не несут ответственности за свои поступки? Ты когда-нибудь видел пьяного человека?

— …

Самодовольное выражение лица Аски сменилось неуверенностью. Он посмотрел на меня и неожиданно спросил:

— Что такое «опьянение»?

— …

У меня чуть ноги не подкосились. Захотелось бросить все эти объяснения, но я сдержался. Я не был уверен, но, похоже, Аска теряет рассудок, когда ранен или пьет кровь, поэтому он должен был осознавать опасность своего состояния.

— Я спрашиваю, видел ли ты пьяных людей? — вздохнув, повторил я.

Аска пару раз отвел взгляд, а потом кивнул.

— И как они себя вели?

— Шатались…

— Что еще?

— Ругались… Дрались… Крушили вещи…

Хоть он и говорил медленно и невнятно, описание пьяного человека было точным.

— Ты не пил алкоголь, поэтому не знаешь, но некоторые люди теряют контроль, когда пьянеют. Они не могут ровно стоять, делают то, что никогда бы не сделали в трезвом уме. Некоторые родители бьют своих детей, ругают супругов. На следующий день они ничего не помнят. Значит ли это, что они невиновны?

— …

— Пьяный человек убил кого-то и поджег дом. Он невиновен? Потому что не помнит? Потому что это было не по его воле? Потому что в трезвом уме он бы так никогда не поступил?

— …

Аска был невоспитанным и грубым, но лишь потому, что его никто не обучал. Я знал его недолго, но заметил, что если ему все хорошо объяснить, он, по крайней мере, не будет настаивать на своей неправоте.

Как я и ожидал, Аска, хоть и с недовольным видом, покачал головой.

— Ты довел мое тело до такого состояния, а теперь говоришь, что не помнишь, что было прошлой ночью? Так можно делать?

— …

— Можно или нет?

— …

Он так и не ответил, но по его лицу было видно, что он все понял. Он не смотрел мне в глаза и выглядел расстроенным. Мне вдруг захотелось подразнить его. Язык чесался заставить его повторить: «Прости, я больше так не буду», но я сдержался.

— Я не знаю, почему ты регрессируешь в младенца, поэтому прошу тебя быть осторожным. Не думай, что это нормально. В таком состоянии ты не контролируешь себя.

— …

Аска надул губы и совсем скис. Я испугался, что он сейчас расплачется, и достал из разорванного рукава сухофрукты. Я взял их из гостиной, вспомнив, как Аска уплетал их за обе щеки.

Я развернул ткань, и Аска поднял голову. Его потухший взгляд мгновенно загорелся при виде сухофруктов. Я молча протянул их ему. Аска, весь расплывшись в улыбке, спросил:

— Это мне?

Я посмотрел на его преобразившееся лицо и кивнул. Аска схватил горсть сухофруктов и запихнул все в рот.

Его щеки раздулись. Он жевал, как маленький белый поросенок, не евший целый месяц.

Я невольно протянул руку и ущипнул его за щеку. Аска нахмурился и отмахнулся от моей руки. Но, несмотря на сердитый вид, он выглядел гораздо лучше, чем раньше, поэтому я продолжил тыкать его в щеку.

После того, как я его достал и в итоге получил подзатыльник, мы с Аской сели завтракать.

— Ты сказал, что помнишь всё, что происходит в том состоянии. Что ты имеешь в виду? Ты вспоминаешь свои действия, когда приходишь в себя, или твое «я» существует и в том состоянии? — спросил я.

Я не мог понять, просыпается ли одна личность, когда другая засыпает, как при раздвоении личности, или же они сосуществуют. Аска, отрывая кусок от большой куриной ножки, ответил:

— Я в сознании, но…

— В сознании?

Аска кивнул.

— То есть ты кусаешься и сосёшь, находясь в сознании?

Я думал, что он действует как пьяный — сначала делает, а потом вспоминает. Но, похоже, все было не так. Осознание того, что он не только кусал и сосал, но еще и плакал, капризничал, цеплялся и не хотел отпускать, будучи в сознании, меня поразило.

— Это немного сложно объяснить…

Аска отвечал медленно, потому что был занят едой. Я отложил мягкую булочку и спросил снова:

— Что значит «сложно»?

— Я в сознании, но… голова немного кружится… Всё болит… И запах…

— Что болит?

— Не знаю, всё болит. Нет ни одного места, которое бы не болело.

— Как болит?

— Ноет, жжёт, горит, сдавливает… В общем, очень больно.

— …

Как бы он ни описывал свою боль, я ничего не понимал. Но дело было не в том, как болит, а в том, почему болит. Я был единственным, кто знал, что Аска не обычный человек, поэтому мне не у кого было спросить совета.

Похоже, мне снова придется рыться в запретных книгах башни. Но если меня поймают, Махир точно меня не пощадит. Не зная, что делать, я решил отложить этот вопрос на потом и спросил Аску:

— Что ты имеешь в виду под «запахом»?

Аска, обглодав куриную ножку размером больше его головы, взял чашку с дымящимся супом и сказал:

— От тебя вкусно пахнет. А я в это время очень голодный и хочу пить, поэтому ни о чем другом думать не могу.

— …?

Вкусно пахнет? Я подумал, что он, возможно, оговорился, увлеченный едой. Аска проглотил всё, что было у него во рту, и повторил:

— От тебя всегда сильно пахнет кровью, а в это время — только ею.

— Запах моей крови?

Я ошарашенно переспросил, и Аска кивнул.

— От меня всегда пахнет кровью? Может, потому что я поранился?

— Не знаю. В общем, сложно объяснить. Но точно могу сказать, что мне очень больно и я очень голоден.

— …

Его слова заставили меня задуматься.

Если кровь — его основная пища, то, возможно, Аска не может получать достаточно энергии из обычной еды. Он много ест не потому, что обжора, а потому, что не понимает, что еда ему не помогает, и просто пытается утолить голод.

Получается, Аска постоянно мучается от голода и жажды, а когда получает ранение, теряет контроль? Возможно, его тело переходит в аварийный режим, чтобы залечить рану, и по какой-то причине у него остается только инстинкт, заставляющий его пить мою кровь для удовлетворения первобытной потребности.

Тут у меня возник еще один вопрос: почему Аска хочет только мою кровь? Он не пьет кровь других людей или животных просто из-за своих предпочтений? Или это своего рода импринтинг, потому что моя кровь была первой, которую он попробовал?

— Почему ты не ешь? — спросил Аска, глядя на меня.

Я перевел взгляд с пустоты на него. Аска уже успел опустошить свою тарелку и смотрел на меня. Я протянул ему булочку, которую откусил совсем немного.

— Ешь. Или хочешь еще?

— Нет, я спрашиваю, почему ты не ешь?

Утром я был голоден, но сейчас, после всего пережитого, аппетит пропал. Посмотрев на булочку, я вдруг спросил:

— Ты чувствуешь запах моей крови сейчас?

— Очень сильно.

— Хочешь пить?

— …

Глаза Аски слегка расширились. Видя, что он не может скрыть своих эмоций, я спросил снова:

— Ты всё еще голоден?

Аска немного помедлил, а затем слегка кивнул. Я, подумав, сказал:

— Давай попробуем. Ты перестанешь есть обычную еду и будешь пить только мою кровь. Похоже, ты не можешь насытиться человеческой пищей.

— Не есть совсем? — Аска был поражен.

— Не совсем ничего не есть, а только мою кровь…

Я не смог договорить. Лицо Аски скривилось, как у голодного ребенка, у которого отняли еду.

— Не навсегда, а всего на несколько дней.

— Несколько? Один? Два?

— …

Я планировал примерно месяц, но если бы сказал правду, он бы обругал меня с ног до головы. Тем не менее, это было необходимо, поэтому я решил пойти на компромисс.

— Может, неделю?

— Ты с ума сошел? Как человек может голодать неделю?

Видя сопротивление Аски, я рассмеялся.

— Справишься. Если тебе станет совсем плохо, мы пересмотрим условия. Давай сначала попробуем.

— Даже перекусить нельзя?

— Конечно, нет. Не только перекусывать, но и пить воду нельзя. Представь, что в течение недели ты можешь положить в рот только мою кровь.

Аска помрачнел, словно ему сообщили о смертельном диагнозе. Меня поражала такая степень отчаяния из-за всего лишь недельного поста.

— Сегодня ты уже поел, так что начнем завтра. Сейчас ешь, сколько хочешь.

— …

Аска кивнул и отправил булочку в рот. Наблюдая за ним, я тоже взял сочный финик с тарелки и съел. Он был такой вкусный, что я сразу захотел еще, но тут раздался стук в дверь.

— Хаа… — я невольно вздохнул. Я собирался весь день только есть и спать, почему меня все время кто-то ищет? Аппетит пропал. Я положил финик обратно на тарелку и пошел к кровати, упав на нее лицом вниз.

— Кажется, кто-то пришел, — сказал Аска.

— Я сплю, — ответил я.

— Что за чушь?

Раздался еще один стук, но я промолчал, и вскоре все стихло. Лежа в кровати, я почувствовал сонливость и решил просто заснуть. Я закрыл глаза, но вдруг мне показалось, что Аска перестал жевать. Я приоткрыл один глаз.

Как я и думал, решив, что я сплю, Аска начал есть более осторожно и тихо. Он жевал почти бесшумно, и не было слышно звона посуды. Я усмехнулся.

— Похоже, мне придется заняться твоим образованием.

Пробормотав это себе под нос с закрытыми глазами, я услышал удивленный голос:

— Образованием?

— Тебе будет проще, если ты получишь базовое образование.

Ему стоило изучить не только придворный этикет, но и письмо, и другие простые школьные предметы. Хотя я и не планировал позволять Аске выходить в свет, сославшись на его слабое здоровье, базовые знания ему бы не помешали.

Я никогда никого не учил, поэтому не был уверен, что справлюсь…

— …

Открыв глаза и уставившись в потолок, я начал обдумывать план побега из замка. Мне нужны были учебники для Аски.

Конечно, я мог бы поручить это слугам, но все, что касалось Аски, я хотел делать сам. Кто-нибудь мог спросить, зачем мне детские книжки…

— Аска.

— Что?

— Отныне называй меня «учитель».

— Ложись лучше спать.

После этого короткого ответа я кивнул, лег обратно и закрыл глаза.

Я всегда предпочитал действовать скрытно.

На то не было особой причины, просто мне не нравилось, когда кто-то знал о моих передвижениях. К сожалению, это было характерно для большинства злодеев или людей, скрывающих что-то, поэтому меня часто неправильно понимали.

— Кайл-ним.

— …

Может быть, из-за того, что я жил как откормленный кабан в мирное время, я не заметил приближающихся тяжелых шагов Асалы и позволил ему застать меня врасплох.

— …хм, — я постарался скрыть смущение, поднялся и отряхнул листья с одежды. — Да, я просто отдыхал.

— Да, конечно.

— Что ты здесь делаешь?

Это было одно из самых укромных мест на заднем дворе Талима. Иначе я бы не стал делать здесь лаз наружу.

Асала посмотрел на то место, где я лежал, а затем повернулся ко мне.

— Я проверял, где будет проходить канал… Прошу прощения.

Кажется, я не до конца отряхнулся, потому что Асала смахнул что-то с моего плеча и спины.

— Канал? Какой канал?

— Для бассейна в оранжерее, который вы приказали построить. Я посмотрел чертежи, и здесь, неподалеку…

— …?

Асала замолчал на полуслове. Он бросил на меня быстрый взгляд, тихо кашлянул и продолжил:

— Я вспомнил, что неподалеку находится место, где Кайл-ним часто отдыхает, и решил осмотреть его.

Только тогда я понял, что он имел в виду. Он знал, что здесь мой лаз, и, поскольку канал должен был проходить рядом, он пришёл проверить, не обнаружат ли его во время строительства.

— …

— …

Наступило недолгое, но тягостное молчание. Теперь, когда оранжерея будет достроена, это место перестанет быть укромным. Не говоря уже о том, чтобы перенести лаз, я не знал, как давно Асала в курсе его существования. И все это время он молчал.

Заметив, как мои глаза сузились, Асала поспешил оправдаться:

— Я промолчал, потому что мне показалось, что вы не хотите, чтобы об этом знали.

— …?

— Я распоряжусь, чтобы канал проложили в другом месте.

— Не нужно. Пусть все идет по плану.

План наверняка был составлен с учетом оптимального маршрута, и я не мог все испортить из-за какого-то лаза.

— С каких пор ты знаешь? — спросил я, продолжая идти.

— С самого начала, — ответил Асала, следуя за мной.

— Как? Ты следил за мной?

— Нет, вы же сами строго-настрого запретили мне следовать за вами, говоря, что в охране не нуждаетесь. В Талиме действует защитная магия, которая реагирует на любое чрезмерное воздействие в определенном радиусе.

Теперь я вспомнил, что Асала часто говорил мне о системе безопасности, но я слушал его невнимательно, что и привело к такому конфузу. Но важнее было то, что я слишком мало знал о своем собственном замке.

Я остановился и, повернувшись к Асале, спросил:

— Под «самого начала» ты имеешь в виду…

— Я знаю об этом с тех пор, как Кайл-ним в двенадцать лет впервые проделал дыру в стене замка.

— …

Видя мое молчание, Асала добавил в свое оправдание:

— Тогда мне тоже показалось, что вы хотите сохранить это в тайне, поэтому я ничего не сказал.

— Как мило с твоей стороны.

— Благодарю вас.

— Ладно…

Я снова пошел вперед, а Асала бесшумно последовал за мной. Мне нечего было сказать, и я смотрел на белые пушистые облака в ярко-голубом небе, когда Асала спросил:

— Как будем готовиться к вашему дню рождения в этом году?

— Как обычно.

— Как обычно… Хорошо, я понял.

Мне показалось, что он как-то слишком многословен, и я снова посмотрел на него. Встретившись со мной взглядом, Асала с улыбкой сказал странную вещь:

— На кухне все очень рады, что в последнее время Кайл-ним не пропускает приемы пищи.

— …

Почему он сегодня так много говорит и ходит за мной по пятам? Его поведение настолько отличалось от обычного, что я на мгновение потерял дар речи.

— Они ищут новые рецепты и ингредиенты из других стран, чтобы угодить вам.

— …

На самом деле большую часть еды съедает не я, а Аска. Но я не хотел портить им настроение, поэтому решил промолчать.

— Они уже несколько недель в восторге от идеи приготовить всевозможные блюда к вашему дню рождения…

— Как и в предыдущие годы, в этом году банкет тоже будет отменен, — сказал я, ошеломленно глядя на Асалу. — Ты что, пытаешься меня шантажировать, намекая на банкет?

— Шантажировать? Как я смею!

— Тогда зачем ты говоришь такие глупости?

Какое мне дело до разговоров на кухне и их планов? Подозрительно, что обычно немногословный Асала вдруг стала таким болтливым.

— Ты заболел?

— Нет, я здоров.

— Может, пора на пенсию?

— У меня появились седые волосы, но я все еще в хорошей форме.

Действительно, кроме болтливости, Асала выглядел как обычно.

Может, это потому, что я часто бывал на кухне из-за Аски? С каждым разом персонал вел себя все более непринужденно. Возможно, они обсуждали это между собой, и Асала услышал их разговоры.

— …

Всего три-четыре года назад один из слуг упал в обморок, встретившись со мной взглядом. Видимо, люди действительно быстро все забывают.

Всего несколько визитов на кухню и пара разговоров, и даже Асала стал таким болтливым. Я вспомнил, как один из слуг в коридоре улыбнулся и поздоровался со мной.

Если даже слуги в замке так себя ведут, то что говорить о других дворянах? Махир часто говорил о побочных эффектах политики страха, и теперь я, кажется, понимаю, что он имел в виду.

Когда страх, основанный на благоговении, исчезает, на его месте появляются ростки сомнения. Кто-то начинает испытывать чрезмерную фамильярность, а у кого-то возникает сопротивление некогда могущественной императорской власти. Слуги, окружавшие меня, относились к первой категории.

Этих побочных эффектов не возникло бы, если бы уважение было искренним, а не навязанным с помощью страха и насилия.

Может быть, выходка сына герцога Амира в моем замке — тоже один из таких результатов? Я думал, что он просто сошел с ума от отчаяния, но, возможно, он действительно не боялся меня.

Он принадлежит к поколению, которое не видело и не чувствовало политики страха Халифы, а лишь читало о ней или слышало от других. Естественно, у него возникли сомнения.

К тому же Махир, который сейчас курирует государственные дела, действует прямо противоположно Халифе.

Я внезапно погрузился в размышления, а затем очнулся. Асала стоял рядом, стараясь не дышать, чтобы не помешать мне. Я посмотрел на него.

У него появились морщины вокруг глаз и седые волосы, но он все так же держался прямо, и в каждом его движении и слове чувствовалась сдержанность. Он был строгим и безупречным, без единой складки на одежде. Но сегодня его лицо казалось немного мягче.

Возможно, это началось не сегодня, а гораздо раньше?

— Банкет… — пробормотал я, не отводя взгляда от Асалы. — Может, в этом году устроить?

— Это хорошая новость, все обрадуются.

Асала улыбнулся, и морщинки у его глаз стали глубже.

— Как поживает Его Величество?

— Ничего особенного не происходит, но я могу узнать подробнее.

Я кивнул.

Если у Халифы плохое настроение или, наоборот, слишком хорошее, лучше не устраивать праздник. Как-то раз на моем дне рождения он вместо подарка решил устроить «развлечение» и приказал рабам сражаться насмерть.

Я вдруг вспомнил, как в тот день лужа крови растеклась у моих ног, и я выронил воздушный шар, который надул для меня Асала.

Сколько мне тогда было? Восемь или девять лет. Я уже был слишком взрослым для воздушных шаров, но Асала так настаивал, что я носил его с собой весь праздник.

Интересно, понравится ли воздушный шар Аске?

— И надуй несколько воздушных шаров, — сказал я после недолгих раздумий.

— …?

Глаза Асалы расширились, а губы слегка приоткрылись. Он был явно удивлен. Я невольно начал оправдываться:

— Не для меня, а для… В общем, один шар.

— Будет исполнено.

— …

Его энтузиазм немного смутил меня, и я, кивнув с натянутой улыбкой, пошел дальше. Его взгляд был настолько пристальным, что я не мог больше смотреть на него. Я не оборачивался, пока не вернулся в комнату Аски.

Мне удалось уйти от назойливого взгляда Асалы и благополучно вернуться, но в комнате было тихо.

Вздохнув про себя, я прошел несколько арок и услышал тихий скрип пера по бумаге. Я прислонился к стене и наблюдал за Аской, который сидел за столом, выпрямив спину, и что-то писал.

Он точно знал, что я вернулся, но, сколько бы я ни ждал, Аска даже не поднял головы.

— Так интересно?

— Разве учатся ради интереса? Просто любопытно.

Аска жадно читал детские книжки, которые я тайком приносил ему, и начал их переписывать. Бывали дни, когда он читал всю ночь напролет, и у него краснели глаза, а потом за едой он клевал носом.

Он говорил, что ему просто любопытно, но, на мой взгляд, Аска был очень увлечен самим процессом обучения. Его интересовали не только язык, общие знания и этикет, но и история, математика и другие предметы.

Я не ожидал, что он так увлечется, и это, честно говоря, немного смущало меня. И где теперь его протесты против учебы?.. То же самое было и с едой.

Аска так рыдал, спрашивая, как можно голодать, но, как только он начал пить кровь, он с легкостью продержался неделю. Жажда и голод больше не мучили его.

Он не выглядел изможденным, не чувствовал слабости и не проявлял никаких других побочных эффектов.

Как будто он просто регулярно и хорошо питался три раза в день. Аска мог нормально функционировать, выпивая всего несколько глотков моей крови в день в течение недели.

Это привело меня к выводу, что Аске, при наличии крови, совершенно не нужно есть и пить как человеку. Конечно, неделя — слишком короткий срок для окончательных выводов, но этого было достаточно, чтобы убедиться, что Аска не человек.

Правда, когда его раны зажили после того, как он выпил моей крови, я еще сомневался, не обманывает ли он меня. Но теперь все сомнения исчезли.

Тогда кто же он? Просто назвать его монстром было бы слишком просто: он слишком похож на человека и обладает выдающимися способностями к обучению. У него есть разум и эмоции, он умеет подстраиваться под меня и вести диалог — судя по всему, он вполне способен строить социальные связи.

Когда я впервые осознал это, у меня по спине пробежали мурашки…

— Что такое?

— …

Я задумался, и Аска, нахмурившись, посмотрел на меня. Придя в себя, я склонил голову набок.

— Что?

— Почему ты так пристально на меня смотришь?

— Просто наблюдаю.

— Зачем наблюдать? Впервые видишь, как кто-то читает?

— Ага.

В этом не было лжи: я никогда раньше так внимательно не наблюдал за тем, как кто-то читает.

В тот момент, когда лицо Аски исказилось, словно он увидел что-то странное, раздался стук.

Я улыбнулся нахмурившемуся Аске, прошел через арки и подошел к двери. Комната была слишком большой и неудобной, но в целях безопасности я решил, что мы с Аской будем жить здесь.

Я открыл дверь, и слуга, держа поднос, полный еды, вошел внутрь.

Я немного отодвинулся, и слуга начал расставлять блюда на большом столе.

Я наблюдал за ним, и наши взгляды встретились. Слуга слегка улыбнулся и, поклонившись, сказал, увозя пустой поднос:

— Сегодняшний десерт — шедевр нашего шеф-повара.

— Правда?

— Да, приятного аппетита.

Слуга снова поклонился и вышел. Я смотрел на закрытую дверь, когда почувствовал, что кто-то стоит позади меня. Обернувшись, я увидел, что Аска подошел совсем близко. Он тут же сел на стул и вонзил вилку в большой кусок мяса.

Его манеры за столом все еще оставляли желать лучшего, но он больше не хватал еду руками, как раньше. Я подошел к увлеченно едящему Аске и сел рядом.

— Что это? — спросил Аска, тыкая вилкой в ягоду зеленого винограда.

— Попробуй.

— Не хочу.

— Ты что, привередничаешь в еде?

До сих пор он ел все, что ему давали, а тут вдруг такое. Аска пожал плечами, покачал головой и отодвинул тарелку с виноградом подальше.

— Выглядит странно.

Что странного в его внешнем виде? Я взял гроздь и внимательно осмотрел виноградины. Они выглядели вполне обычно и свежо.

Я оторвал одну ягоду и положил ее в рот. Виноград был в меру мягким, хрустящим и сочным. И, что особенно приятно, тонкая кожица почти не ощущалась во рту.

Я оторвал еще одну ягоду, и наши взгляды с Аской встретились. Он смотрел на меня так, будто я ел ядовитый гриб. Я взял виноградину и прижал ее к губам Аски.

Думал, он отвернется или как-то выразит протест, но, немного помедлив, Аска неспешно открыл рот. Ягода была довольно крупной, и, когда она полностью поместилась у него во рту, одна щека забавно вздулась.

Это выглядело так смешно, что я невольно улыбнулся, и Аска тут же нахмурился. Мне вдруг стало интересно, почему он всегда хмурится, когда я улыбаюсь?

— Жуй. Он не растает, если ты будешь просто держать его во рту. Это не конфета.

После моих слов Аска с решительным видом наконец-то зашевелил губами. Его челюсть сначала двигалась медленно, а потом все быстрее, и лицо Аски просияло.

— Вкусно.

— Зачем судить фрукты по внешнему виду? Винограду, наверное, обидно. — сказал я, кладя ему в рот еще одну ягоду. Аска был слишком занят едой, чтобы отвечать, он просто усердно жевал.

— Ах, да. Скоро будет банкет, и тебе, скорее всего, придется пойти со мной.

Я протянул Аске гроздь винограда.

— Помнишь, что я тебе говорил? При других людях ты должен притворяться слабым и больным.

— Угу, — ответил Аска невнятно, с набитым виноградом ртом. Это было так забавно, что я едва сдержал смех.

— Вряд ли кто-то вообще будет с тобой разговаривать… Но если вдруг придётся что-то сказать, прикрывай рот рукой и тихонько кашляй. Даже не пытайся говорить.

Одна мысль о том, какую чушь он может сболтнуть, приводила меня в ужас. Даже если я напишу ему сценарий, предусмотреть все ситуации невозможно… Лучше вообще молчать.

— Хорошо.

— И не снимай вуаль, даже если она тебе мешает. И не вздумай пинаться или что-то ломать, если разозлишься. И не бросаться на еду.

— Хорошо, хорошо. Мы прямо сегодня идём на этот банкет?

— Нет, ещё… месяца два, наверное?

Я пытался вспомнить точную дату, когда лицо Аски исказилось.

— А чего так рано начинаешь ворчать?

— Потому что тебе нужно сто раз повторить, чтобы ты хоть что-то понял.

Я вздохнул, но Аска ничуть не раскаялся, он выглядел вполне довольным собой. Видя, как он увлечён едой, я почувствовал себя удручённым.

Наверное, Махир испытывал то же самое, глядя на меня? В последнее время я всё чаще начинал его понимать.

— Почему ты такой непослушный?

— А что я сделал?

— Я же ясно сказал тебе не выходить, а ты меня совсем не слушаешь.

— Да я всего два раза выходил, — пробормотал Аска с обиженным видом.

— Пять.

— Три раза я просто высовывался в окно подышать свежим воздухом!

— Всё равно, это считается за выход.

Он был таким ловким и осторожным, что вряд ли кто-то мог его заметить, но всё же оставался риск. К тому же, если он привыкнет выходить один, то однажды может и сбежать.

Когда я был маленьким, я подобрал бездомного котёнка. Однажды он выпрыгнул в открытое окно и больше не вернулся. Поэтому я так переживал.

— В общем, последнее предупреждение. Ещё раз выйдешь без разрешения — прикую тебя цепью к ноге, имей в виду.

— А если я скажу, куда иду, то можно?

— Думаешь, можно? — изумлённо спросил я. Аска недовольно цокнул языком, но больше ничего не сказал. Похоже, на этот раз он меня понял.

***

— …

Так я думал…

Я ошеломлённо смотрел на распахнутое окно, из которого дул холодный ветер.

Аска вскочил с постели посреди ночи и, не дав мне и слова сказать, выпрыгнул в окно.

Он просто взял и выпрыгнул.

Что это было? Неужели сон?

Я всё ещё не до конца проснулся, голова была словно в тумане. Я легонько постучал себя по лбу, медленно встал и подошёл к окну. На дворе стояла непроглядная тьма, ничего не было видно.

— Ха…

Цепь… Похоже, мне действительно придётся купить цепь или ошейник.

Аска вернулся спустя двадцать минут.

Он невозмутимо вошёл через то же окно, из которого выпрыгнул, промокший до нитки. Я собирался отругать его, как следует, но, увидев, как он похож на вымокшую белую мышку, не смог разозлиться.

Я был настолько ошарашен, что потерял дар речи и просто смотрел на него. Аска, заметив меня, вздрогнул.

— Ты не спал?

— Ну… — я хотел спросить, неужели он думал, что я не проснусь после такого грохота, но не договорил. В вопросе Аски было что-то странное. Почему он решил, что я буду спать?

Я молча смотрел на Аску, нахмурившись.

— Неужели ты не впервые выходишь ночью?

— Да нет, что ты! Впервые!

— …?

Я не был уверен, но по его тону и выражению лица казалось, что это не так. Видя, как моё лицо каменеет от такой наглой лжи, Аска, помедлив, признался.

— Три раза выходил…

— …

— Всего три раза!

— …

— Целых три раза…

Я продолжал молчать. Аска, то ли испугавшись, то ли раскаявшись, менялся в лице и голосе, но меня сейчас больше беспокоило другое.

Как я мог не заметить, что он трижды выходил из комнаты? Не услышать, как он встаёт с постели или как открывается окно. Невероятно!

— Но меня никто не заметил.

В этом он, похоже, не врал, и это было уже хорошо. Но так просто я это оставить не мог. Я уже собирался как следует его отчитать, как вдруг заметил, как с кончиков его волос, казавшихся в лунном свете ещё белее, капают капли воды.

Тонкая одежда промокла насквозь и облепила его тело, так что он выглядел почти голым. У меня разболелась голова, и я со вздохом позвал слугу.

Как только принесли воду, я повёл Аску в ванную и указал на ванну:

— Раздевайся и залезай.

Он явно не хотел мыться, но, видимо, чувствуя свою вину, не стал спорить. Аска потрогал воду пальцем, потом опустил руку по запястье и немного поболтал ей, прежде чем забраться в ванну.

— Ты так не любишь воду, и где ты умудрился промокнуть?

— Я не воду не люблю, а этот странный запах.

Какой ещё запах? Я подошёл к ванне, зачерпнул воду и понюхал. Обычно я не замечал, но сейчас мне показалось, что от воды исходит лёгкий аромат каких-то благовоний.

Нужно будет сказать им, чтобы больше ничего не добавляли в воду. Вдруг меня осенила одна мысль, и я нахмурился:

— Ты что, вышел ночью помыться, потому что тебе не нравится запах воды?

— Нет, не поэтому…

— Тогда зачем ты тайком сбежал ночью? Кого ты там встречал?

— Да кого я мог встречать? — озадаченно спросил Аска. Я молча посмотрел на него и вздохнул. Если рассуждать логически, мои подозрения были обоснованны, но именно поэтому в них было сложно поверить.

Куда правдоподобнее было бы, если бы он тайком выходил за сухофруктами или мясом. Или у него роман… Даже если это не измена, а встреча с шпионом Кальдерайи, всё равно странно. Иначе зачем возвращаться таким промокшим…

Внезапно мне вспомнился Джейд, рыцарь Аски. Я вспомнил, каким он был подозрительно небрежным, и во мне снова зародились сомнения.

Может быть, Аска тоже притворяется таким беспечным, чтобы сбить меня с толку?

В этот момент послышалось бульканье. Аска погрузился в воду с головой, выпустив изо рта пузырьки.

Его взгляд из-под воды был слишком пристальным, и вся эта ситуация казалась какой-то странной. Я вспомнил одну запретную книгу о древних чудовищах, и нынешний вид Аски был очень похож на описания в той книге.

Конечно, то чудовище обитало в океане, а Аска сейчас в ванне… но всё же. В книге говорилось о прекрасном создании с божественным голосом, которое заманивало людей своей красотой и утаскивало на дно морское.

— …

*Буль-буль-буль…*

— …

*Бульк-бульк…*

Я совершенно не понимал, что он делает. Слегка опешив, я спросил у Аски, который смотрел на меня и пускал пузыри:

— Что смотришь? Думаешь, ты прав?

На это Аска недовольно высунул голову из воды и отвернулся. Поняв, что так я не дождусь ответа, я решил вернуться к главному:

— Так зачем ты выходил?

— …

Он несколько раз открывал и закрывал рот, словно хотел что-то сказать, но так и не произнёс ни звука. Почему он так колеблется, если нужно просто сказать причину?

Почувствовав, что разговор затягивается, я принёс стул и сел перед ванной. Скрестив ноги и сложив руки на груди, я пристально посмотрел на него, и Аска наконец тихо пробормотал:

— Воды не было…

— Какая вода?

— Здесь нет воды. Холодной…

— О чём ты говоришь? Зачем тебе посреди ночи понадобилась холодная вода?

Даже если ему нужна была вода, почему он меня не разбудил? Проще же было попросить меня принести воды.

— Здесь не каждый день есть вода.

— Где «здесь»? В ванной?

— Да, она каждый день должна быть …

— Я спрашиваю, зачем тебе понадобилась эта вода. Зачем тебе понадобилась холодная вода посреди ночи? Судя по тому, что ты промок, пить ты её не собирался. Хотел помыться?

Наш разговор какой-то странный. Аска посмотрел на меня с недовольным видом, а потом вдруг резко встал.

Из-за его резкого движения вода разлетелась во все стороны, и я невольно зажмурился. Вода в ванне сильно плеснула, окатив Аску до пояса, а затем успокоилась.

Я посмотрел на него, пытаясь понять, что он задумал. Аска опустил голову и посмотрел вниз. Я тоже посмотрел вниз, но там была только вода.

— Что такое?

На мой вопрос Аска направился ко мне, раздвигая воду. Я с недоумением наблюдал за ним, машинально распрямив скрещенные ноги. Я развёл руки, выпрямил спину, а потом и вовсе встал со стула и сделал пару шагов назад.

— Что… что ты делаешь?

Иначе я поступить не мог. Аска показывал пальцем на определённую часть своего тела, как будто хотел, чтобы я на неё посмотрел. По направлению его взгляда всё стало ясно.

Конечно, я и раньше видел это, но по необходимости, а не потому, что хотел.

— Смотри, — как бы подтверждая мои мысли, сказал Аска.

— Не хочу…

— Что?

— Нет. Зачем?

Я скривился, и Аска склонил голову набок. Судя по его недоумевающему взгляду, он не понимал, почему я так реагирую.

— Ты же сам спросил, почему я помылся. Почему ты так реагируешь?

— Чтобы это объяснить, мне обязательно нужно смотреть туда?

Зачем? Может, у него там что-то болит, и ему нужно было промыть? В голову лезли разные мысли, но смотреть туда я не хотел, поэтому отвернулся. Аска спокойно продолжил:

— Иногда я просыпаюсь с неприятным ощущением, и если промыть это холодной водой, становится легче. Я хотел тебе сказать, потому что подумал, что это может быть какая-то болезнь…

— …

С серьёзным, как во время учёбы, лицом, Аска начал подробно описывать свои симптомы. Не зная, как реагировать, я просто закрыл глаза.

Одев Аску в рубашку, брюки, обувь и даже халат, чтобы не было видно кожи, я усадил его на стул и снова спросил:

— Так ты говоришь, что иногда чувствуешь боль?

— Да.

— С каких пор?

— Раньше такого не было, но после того, как мы стали спать вместе, это случается часто.

— ...?

Аска, видимо, проголодался после душа. Он достал из стеклянной банки сухофрукты, положил их в рот и, жуя, сказал. Обычно я бы сказал ему не есть слишком много сладостей, но сейчас меня беспокоили другие вещи.

— И когда я пью кровь, тоже немного болит. А ещё когда сильно чувствую твой запах… В прошлый раз я был один, лежал на кровати, и мне тоже было больно. Твой запах очень сильно чувствовался на кровати.

— А… Вот как.

— В прошлый раз ты говорил, что тебе очень больно, когда я пью кровь. Мне тоже больно, но это немного другое ощущение. Но всё равно больно.

— ...

— Я хотел тебе сказать, но потом боль быстро проходила… и я думал, что ничего страшного.

У меня голова шла кругом, и Аска добавил, словно оправдываясь:

— Я не пытался скрыть это от тебя. И то, что я соврал, что никуда не выходил, это потому, что я испугался. Я не хотел тебя обманывать.

— Хорошо. Попробуй успокоиться.

— Это тебе надо успокоиться.

Я пытался вести себя так, будто ничего не случилось, но Аска, похоже, видел все мое смятение. Я несколько раз пытался подобрать слова, прежде чем заговорить с озадаченным выражением лица:

— Но… почему это происходит?

— Откуда мне знать? Ты разве знаешь?

— Нет… я спрашиваю, почему это происходит.

Я переспросил растерянным голосом, и Аска ответил с недоумением:

— Я же говорю, не знаю.

— Как это не знаешь? А что ты тогда говорил, когда мы впервые встретились? Про распутство, про то, как я со всеми сплю, и все такое.

— А это тут при чём?

— ...

Он, похоже, совсем не понимал, о чем я говорю. Я посмотрел на Аску с непониманием и снова спросил:

— А что значит «распутный»?

— Ну…

Аска хотел что-то сказать, но замолчал. Затем он начал смотреть на меня с явным отвращением.

— Ну… что «ну»? Договаривай.

— Зачем ты вдруг об этом спрашиваешь?

— Сначала ответь на мой вопрос. Что ты имеешь в виду под «распутным»? И ты ведь всё это услышал в Кальдерайе, до того, как пришел сюда? Даже не сомневаюсь. Тебе наверняка всё переврали, как и в тот раз, когда говорили, что я разбиваю людям головы и ем мозги.

По мере того, как я говорил, в моей голове постепенно всё прояснялось. Аска, который до этого хмурился, промямлил:

— Вообще-то, заниматься «этим» с членами семьи нельзя, но вы делаете это и с семьей, и с животными, и с детьми, и со стариками… в общем, со всеми подряд. Поэтому все вас боятся. Потому что с вами невозможно договориться.

— ...

— Вы просто… все вместе… с ножами…

Честно говоря, если не считать животных, то остальное вполне могло быть правдой. Потому что Халифа действительно не обращал внимания ни на возраст, ни на пол, и мог захотеть любого, кого ему вздумается.

Но то, что Аска сказал дальше, повергло меня в шок. Это было не описание беспорядочных половых связей, а описание пыток, которые можно увидеть разве что в подземелье. И это были не просто вырывание ногтей или удары плетью, а изощренные и профессиональные пытки с использованием специальных инструментов.

Даже просто слушая это, меня затошнило, и перед глазами все поплыло.

— …и я это видел, и это было так странно…

— Подожди, видел?

Когда я спросил его с удивлением, Аска кивнул.

— Сам видел?

— Из круглого шара вдруг появился человек, сделал это… а потом исчез.

Может, это была запись, сделанная с помощью магического артефакта? Нет, это сейчас неважно. Что эти ублюдки вообще ему показывали? Это же не образование, а самое настоящее насилие. Хотя, с другой стороны, какой смысл возмущаться, если они изначально послали Аску на смерть…

— Ха…

Я невольно вздохнул, думая о его тяжелой жизни. Аска, словно прочитав что-то на моем лице, пробормотал немного унылым голосом:

— Это тоже ложь, да?

— ...

— Как и то, когда ты сказал, что за мной не вернутся через год.

Чтобы воспитать в нем ненависть к императорской семье, ему, возможно, скормили немало лжи помимо этого. Всё это произошло из-за отсутствия у Аски элементарных знаний, поэтому я решил, что мне нужно будет усердно заниматься его образованием.

Аска больше не ел сухофрукты, а просто смотрел вниз, моргая. Я хотел было его утешить, но из чистого любопытства спросил:

— Ты всё ещё разочарован?

Он вроде какое-то время жил в трущобах, а потом ненадолго отправился в замок для обучения. Может, за это время он к кому-то привязался? Он вёл себя так, будто только сейчас осознал, что его отправили на смерть, и снова почувствовал боль.

Аска, нахмурившись, посмотрел на меня, а затем раздраженно отвернулся.

— Я думал… что они моя семья…

— Семья?

— ...

— ...

Неожиданно его большие глаза наполнились слезами. На мгновение я замер, думая, что мне показалось, но Аска начал яростно тереть глаза руками.

— Не три так сильно!

— Отстань!

— Ладно, ладно, только не три так сильно. Кожу сотрешь.

Я в ужасе смотрел, как он трет глаза до красноты, но Аска не слушал. Я попытался снова взять его за руки, но он быстро вскочил и отбежал от меня.

Повернувшись ко мне спиной, он продолжал тереть глаза, а потом вернулся и сел на диван. Всё его лицо было красным.

— ...

— ...

Я не стал спрашивать, почему он плакал, потому что знал, что он все равно бы сказал, что не плакал. Я хотел сменить тему, но подумал, что такое может повториться, и решил сказать:

— Они отправили тебя сюда, чтобы ты умер как принцесса. Поэтому они забрали тебя и обучали. Они не забрали тебя из трущоб, потому что ты их семья.

Еще до того, как я закончил говорить, Аска уже смотрел на меня убийственным взглядом. Видя это, я мог только вздохнуть.

— Так что нет смысла грустить. Даже если ты единственный, кто считал их семьей. Зачем тебе расстраиваться из-за таких ничтожеств?

— ...

Аска не ответил на мой вопрос, но его острый взгляд смягчился. Судя по тому, что он не выглядел ни подавленным, ни грустным, он, похоже, понял, что я имел в виду.

— Лучше злись на них. Они не заслуживают твоей печали.

— Почему ты всё время ругаешь чужую семью? Ты что, сумасшедший?

— Это семья? И не ругайся.

— Ты первый начал.

Он ни в чём не уступал и отвечал на каждое мое слово. Я хотел ещё что-то сказать, но передумал. Какой смысл спорить с ребенком… Главное, что он понял, что я хотел сказать.

— Я больше не считаю их семьей.

В этот момент Аска опустил голову и пробормотал:

— Просто… было бы лучше, если бы я знал это раньше. Тогда бы я не тратил силы впустую.

Я хотел спросить, какие именно силы он тратил, но не смог, увидев, как его глаза снова наполняются слезами.

— ...

— ...

Наступила короткая тишина. Я молча смотрел на Аску, глаза которого блестели от слез, а затем спросил:

— Хочешь крови?

Когда я спросил его об этом, Аска посмотрел на меня с недоумением.

— Еще не время для еды.

— Это просто перекус.

Лицо Аски, которое только что было мрачным, заметно прояснилось. Может, у него что-то вроде биполярного расстройства? Я рад, что он снова улыбается, но как его настроение может меняться так быстро?.. Наверное, потому что он такой простой.

Я достал кинжал и приложил лезвие к внутренней стороне запястья. Аска подошел ко мне и ткнул меня локтем.

— Не здесь, а чуть дальше.

— Разве место имеет значение?

— Есть места, где кровь течет лучше.

— Ну ты прямо эксперт по анатомии. Где? Здесь?

Я переместил лезвие туда, куда указал Аска, и слегка надрезал кожу. Я даже не успел сказать ему, чтобы он пил, как Аска тут же прильнул к ране губами.

Наблюдая за тем, как он с наслаждением пьет кровь, я медленно пошел к дивану. Аска, не отрываясь от моей руки, последовал за мной. Мы сели рядом на диван, и я убрал с его лица мокрые волосы.

Почувствовав мое прикосновение, Аска поднял на меня взгляд. Его глаза стали заметно темнее. Я смотрел в его кроваво-красные зрачки и почувствовал легкое головокружение.

Может, это потому, что я только проснулся? Я закрыл глаза на несколько секунд, а затем снова открыл их. Аска, опустив взгляд, продолжал пить кровь. Туман в моей голове рассеялся, и я снова почувствовал себя нормально.

Но какое-то странное ощущение всё равно осталось. Мне казалось, что я неважно себя чувствую.

— Аска.

Я слегка потряс головой, чтобы прийти в себя, и вернулся к теме, которую мы не закончили обсуждать.

— Ты знаешь, как появляются дети?

На этот вопрос Аска оторвался от моей руки и переспросил:

— Дети?

— Да.

— ...?

Аска на мгновение смутился, замолчал и начал отводить взгляд. Он посмотрел куда-то в сторону, а затем, бросив на меня быстрый взгляд, неуверенно пробормотал:

— На рынке…

— На рынке?

— На рынке… за деньги покупают.

— ...?

Да, меня уже ничто не могло удивить.

Я уже ожидал чего-то подобного. Теперь, что бы я ни спросил, он вряд ли сможет ответить что-то, кроме плодов своего воображения. Мне стало интересно, что он придумает на этот раз, поэтому я снова притворился, что не понимаю.

— Это то, что покупают. Я спрашиваю, как дети появляются. Откуда они берутся на рынке?

Кровь уже остановилась, и из ранки ничего не сочилось. Аска, держа мою руку с покрасневшим следом от укуса, немного подумал и сказал:

— Разве их не привозят с фермы? Выкапывают с поля…

— Выкапывают с поля? Детей? Они что, овощи?

— Овощи растут, если посадить семена в землю.

— А, то есть, чтобы появился ребенок, нужно посадить человеческие семена в землю?

Аска хотел кивнуть, но, услышав смех в моем голосе, нахмурился.

— Почему ты всё время задаешь такие вопросы?

— Потому что мне интересно.

— Ты что, сам не знаешь?

Аска удивленно посмотрел на меня, широко раскрыв глаза.

— ...

Я потерял дар речи от абсурдности ситуации.

— Боже…

С чего вообще начать?.. Я вздохнул от отчаяния, и Аска пробормотал:

— В любом случае, разве нельзя сделать так, как в прошлый раз? Здесь почти ничего не выходит…

Держа мою руку, как куриную ножку, Аска снова прижался губами к уже затянувшейся ране. Он несколько раз пососал, но крови, конечно же, не было.

— Несколько дней назад ты использовал что-то вроде иглы.

— У меня её сейчас нет. В любом случае, если ты поел, то пошли спать.

Я взял Аску за руку и повел к кровати. Только когда я залез под одеяло, он отпустил мою руку. С разочарованным видом он лег рядом со мной и пробормотал:

— Кажется, мне стало хуже, потому что я мало поел.

— Нельзя есть много перед сном.

— Почему?

— Потому что это плохо для пищеварения.

— Почему это плохо для пищеварения?

— Просто спи…

Я закрыл глаза и бессильно ответил на его вопрос. Что за сумасшествие посреди ночи…

— ...

Аска тоже замолчал и, видимо, устав, закрыл глаза, пытаясь заснуть.

Я долго лежал с закрытыми глазами, но мои мысли становились все яснее. В конце концов, я повернулся и посмотрел на Аску.

Он лежал, свернувшись калачиком, спиной ко мне. Казалось, будто ему холодно. Но даже если я укрывал его одеялом, он через некоторое время сбрасывал его на пол. Ночи были прохладными, но, возможно, для Аски такая температура была нормальной.

Я вытащил руку из-под одеяла и посмотрел на место, где сделал надрез. Там остались следы, но боли не было. Я провел по ним пальцем, но ничего не почувствовал.

— Хм…

Задумавшись, я невольно застонал. Это было странно, что совсем свежая рана, пусть и небольшая, меня совсем не беспокоила.

На самом деле, меня это давно удивляло. И то, как у меня закружилась голова, когда я посмотрел в глаза Аски… Может, это какая-то способность монстра?

С некоторых пор боль исчезала, как только Аска прикасался к моей ране губами. Сначала я отчетливо чувствовал его язык, покалывание и жжение, когда он кусал или сосал…

Через некоторое время боль возвращалась, и я не придавал этому значения, но, похоже, дело было не в этом.

— …?

Кроме того, странно, что я не заметил, как Аска встал, открыл окно и вышел наружу. Даже если я был расслаблен, это ненормально. Это была самая большая проблема.

И такое случалось не раз…

Может, это тоже одна из его способностей?

— …?

Почувствовав внезапный холодок, я медленно сел на кровати. Мысли роились в моей голове, и сон как рукой сняло.

— ...

Гражданская война закончилась с назначением Махира наследным принцем, и официально в Актане наступила эпоха мира. Однако небольшие стычки все еще продолжались. И хотя их масштаб был слишком мал, чтобы назвать это войной, это все равно были сражения.

Как только взойдет солнце, я пойду к Махиру и узнаю, где находится ближайший отряд. Даже если я совершу подвиг в такой мелкой битве, это никак не повлияет на авторитет Махира, так что проблем не будет.

Я старался держаться в тени, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, но если из-за такой мелочи снова найдутся те, кто захочет сделать меня императором…

*Шорох*

Из-за обостренных чувств даже самый тихий звук казался громом. Я повернул голову и увидел, как Аска повернулся во сне и придвинулся ближе ко мне.

— ...

Его слабое, хрупкое дыхание коснулось моей руки. Я вздрогнул и отдернул руку, как от чего-то отвратительного. Брови Аски нахмурились, а затем снова разгладились.

Глядя на него, я сделал глубокий вдох. Я понял, что слишком остро реагирую на пустяки.

И Асала, и недавнее поведение слуг Талима, и тот наглый юнец из герцогского дома… На самом деле, у меня было много причин для беспокойства. И Аска… И Махир, который был ранен…

— ...

И все же я постарался успокоиться. Волнение ни к чему хорошему не приведет.

***

Мне не удалось успокоиться, даже просидев всю ночь без сна, поэтому с рассветом я отправился в гарем к Фатиме.

— Как обычно проводится половое воспитание?

На мой внезапный вопрос Фатима склонила голову набок.

— Половое воспитание? О чем ты говоришь?

— Представь, что у тебя появился младший брат или сестра. Совсем маленький, меньше десяти лет.

Аска был старше, но по его поведению ему точно не дашь больше десяти. Фатима немного подумала над моим вопросом, а затем ответила, как будто это было само собой разумеющимся:

— Ну, после первого раза все само собой понимаешь. Зачем вообще нужно какое-то воспитание?

Этого я не ожидал. Я посмотрел на Фатиму с отвращением и сказал:

— Я же говорю, меньше десяти лет. Какой еще «первый раз»?

— Ну, когда он станет немного старше. А почему ты спрашиваешь? У тебя появился брат или сестра?

— Хаа…

Как же я устал… Похоже, я обратился не к тому человеку. Я лег на мягкую кровать и вздохнул. Фатима подошла ко мне.

— Ты ведь давно не заходил.

Из-за недосыпа у меня закружилась голова, как только я лег. Я закрыл глаза и помассировал виски, а затем, взглянув на Фатиму, сказал:

— Было много дел.

— Хих.

— ...?

Я удивленно посмотрел на Фатиму, услышав ее странный смешок. Она прикрывала рот рукой и смотрела на меня с необычным выражением лица.

— Ходят слухи, что ты не выпускаешь свою жену из объятий.

— Слухи?

— Говорят, ты сам кормишь ее и иногда даже готовишь для нее.

— Откуда ты это взяла?

Я действительно сам заботился о «ее» питании и не выпускал «ее» из дома, но совсем не по тем причинам, о которых она думала.

— По всему Талиму тебя называют величайшим романтиком века.

— Величайшим романтиком века?

Я был ошеломлен этим новым прозвищем. И тут я понял, почему слуги в последнее время так странно себя вели.

Может, они решили, что я стал более человечным, раз меня называют романтиком? В любом случае, это было абсурдно.

— Говорят, ты обо всем заботишься сам? Слуги тебя даже не видят. Как такое возможно? Кто же тогда ее моет и одевает?

Фатима продолжала говорить с неприятной улыбкой. От такого абсурда мое плохое настроение, наоборот, улучшилось.

Я встал с кровати и сказал:

— Хватит нести чушь. Я скоро пришлю к тебе лекаря, так что позаботься о своем здоровье.

— Ты уже уходишь?

— Я вышел, не предупредив. Мне нужно вернуться, пока она не проснулась.

Он мог бы снова сбежать, если бы проснулся и не нашел меня рядом.

Фатима, не понимая моих трудностей, снова сделала хитрое лицо. Я отвел взгляд, чтобы снова не испортить себе настроение.

— О твоем выходе мы поговорим после того, как лекарь осмотрит тебя.

— Хорошо. И поищи какой-нибудь учебник по половому воспитанию. Не знаю, зачем тебе это понадобилось.

Я кивнул на слова Фатимы и вышел из гарема. Похоже, мне придется обратиться к помощи книг.

Когда я вернулся в комнату, Аска, видимо, уже проснулся, потому что он тут же подбежал ко мне.

— ...?

Но почему-то он остановился на расстоянии и пристально посмотрел на меня. Я непонимающе смотрел на него, а затем спросил:

— Что такое?

— Запах…

— Что?

— От тебя странно пахнет.

Он сказал это, нахмурившись. Я поднял руку и понюхал ее. Видимо, пока я лежал на кровати в гареме, от меня пропахлось различными ароматическими маслами, которые часто использовала Фатима.

— Когда ты проснулся?

— Недавно.

— Я ненадолго уйду. Сиди в комнате и учись.

Недавно, когда я ушел, не предупредив его, Аска вышел из комнаты и бродил по замку. Он оправдался тем, что мой запах внезапно исчез, и он подумал, что я пропал. Из-за этого я не смог как следует его отругать, но и не хотел допустить повторения подобной ситуации.

Теперь мне стало интересно, на каком расстоянии он перестает чувствовать мой запах.

— Куда?

— Наружу.

— Куда наружу?

— Мне нужно кое-куда сходить…

Я не мог сказать ему, что иду покупать учебник по половому воспитанию. Видя, что я не отвечаю, Аска сердито посмотрел на меня.

— А меня ты не выпускаешь…

— У нас разные ситуации.

— Меня все равно никто не заметил!

— Тебе просто повезло.

Я сказал лишь правду, но Аска закричал:

— Почему я не могу выходить?! Тогда и ты не выходи, подлый ублюдок!

Это был чистой воды каприз.

Я планировал разрешить ему свободно гулять в оранжерее, когда ее достроят, но вообще у меня не было никакого желания выводить его за пределы замка.

Что, если кто-нибудь обнаружит Аску, который не является ни принцессой, ни девушкой? Мне придется снова кого-то наказать, чтобы сохранить секрет. А если об этом узнают люди, которых я не могу контролировать, это будет настоящей проблемой.

Другая причина заключалась в том, что Аска был не совсем человеком. Я не мог позволить ему выходить наружу, пока не узнаю больше о его способностях.

— Давай лучше займемся учебой.

Я попытался успокоить капризничающего Аску.

— К чему вдруг разговоры об учебе?

— Когда ты как следует выучишься и в твоей голове появится хоть немного здравого смысла, тогда и поговорим. Сейчас это слишком опасно. Ты ведешь себя, как дикий жеребенок…

— Я могу не вести себя как жеребенок. И я уже прочитал все книги, которые ты мне дал.

Он уже все прочитал? Я был немного удивлен, но не подал виду.

— Конечно, есть еще много того, что нужно изучить. И твоя внешность слишком примечательна, это тоже проблема.

— Я могу замаскироваться.

— Думаешь, это поможет?

Он серьезно? Видя мое недоумение, Аска, похоже, достиг предела своего терпения и снова закричал:

— Я могу побрить голову! Измазаться грязью! Обмотаться бинтами! Тогда меня никто не узнает! Ты сам когда-нибудь так делал? Откуда ты знаешь, что это не сработает?!

Я зажал уши от его пронзительного голоса, но это не помогло. Громкий голос Аски продолжал атаковать мои барабанные перепонки.

— Я тоже хочу гулять! Почему только ты можешь выходить?! Я могу замаскироваться! Кто меня здесь узнает? Я тоже хочу гулять!

Брить голову ради короткой прогулки? Он в своем уме? Я посмотрел на Аску усталым взглядом и, наконец, сдался.

— Хорошо, когда ты закончишь учиться, мы выйдем вместе. До тех пор я тоже никуда не пойду.

Аска, уже готовый снова закричать, замолчал, услышав мои слова. Он с недоверием посмотрел на меня и спросил:

— А сколько мне нужно учиться?

— Как минимум, ты должен знать основы…

— Что именно входит в эти «основы»? У каждого свое представление об этом.

— ...

Что это за неожиданная проницательность, так не похоже на Аску… Видимо, и правда говорят, что учиться полезно. Совсем недавно он спрашивал меня, что такое «опьянеть»…

Меня охватило странное чувство — одновременно трогательное и грустное.

— Прочитай все книги, которые я тебе дам, и сдай экзамен на высший балл. Тогда и пойдем гулять.

Наконец, Аска замолчал. Глядя в его глаза, сияющие решимостью, словно драгоценные камни, я решил отложить половое воспитание на второй план.

***

— Ты серьезно?

Я смотрел на Аску, который как безумный читал книги за столом, и спросил.

— ...

— Я спрашиваю, ты серьезно?

— ...

Но сколько бы я ни говорил, Аска не отвечал. Он упрямо смотрел в книгу, и я мог только вздыхать.

Дело в том, что Аска уже больше десяти дней не спал, не ел и только читал. Без преувеличений, он действительно десять дней не пил ни капли воды, не принимал никакой пищи и не пил крови. Он не спал, под глазами появились темные круги, и, конечно же, не мылся, так что волосы вот-вот должны были стать сальными.

— Ты все равно не сможешь все это усвоить, просто прочитав. Зачем так упрямиться?

— ...

— Прочитанное не исчезнет из твоей головы, если ты поешь, поспишь и умоешься. Ты просто протестуешь, да? Специально это делаешь, чтобы позлить меня?

— ...

Аска упорно не смотрел на меня. В кого он такой упрямый?

Я скрестил руки на груди и, наблюдая за Аской, решил принять крайние меры. Достал из ящика шприц, взял стул и сел прямо напротив него. Положил руку на стол и воткнул иглу, чтобы взять кровь.

Этот метод я придумал во время недельного эксперимента с Аской. Один или два раза — это одно, но мне нужно было регулярно давать ему кровь, и каждый раз делать надрезы было слишком неэффективно.

Поэтому для стабильного снабжения я попросил у лекаря большое количество шприцев и давал ему определенное количество крови в определенное время. Почему-то Аске это тоже не очень нравилось, но он ничего не говорил.

Аска, который до этого момента двигался только для того, чтобы перевернуть страницу, вздрогнул, когда прозрачный шприц наполнился кровью.

— Сначала выпей это, а потом продолжишь.

Я говорил мягко, уговаривая его, но Аска никак не реагировал.

— Все равно уже взятая кровь не пропадет же. Или вылить ее? А?Вылить эту драгоценную кровь? Которую я собрал для тебя?

— ...

Я тряс перед его лицом полным шприцем, но Аска оставался неподвижным. Глядя на него, я снова вздохнул.

Я дал Аске книги по придворному этикету, которые были настолько обширными и бесполезными, что в детстве я подумывал о самоубийстве, заучивая их, а также хроники Актана, насчитывающие тысячелетнюю историю. И на всякий случай, чтобы увеличить объем, я добавил туда еще и современные новости, и учебник по углубленному изучению гипмесского языка, общего для всего континента.

Даже самому выдающемуся ученому потребовалось бы больше десяти лет, чтобы изучить все это от корки до корки. Так что Аска никак не мог усвоить это за несколько дней, не еды и сна.

— Я правда выливаю?

Я снова потряс шприцем перед его глазами. Хотя его обзор был закрыт, и ему должно быть трудно видеть книгу, Аска молчал. Я уже хотел вздохнуть, как вдруг услышал, как Аска смял страницу книги.

— ...

— ...

Аска посмотрел на меня как призрак. Наконец наши взгляды встретились, и мне захотелось закричать от радости.

— Сначала выпей это. И давай умоемся. От тебя пахнет.

— Убери.

— Ты знаешь, что это твои первые слова за десять дней? Ты скоро разучишься говорить…

Не успел я договорить, как из глаз Аски полились слезы. Я не мог не растеряться, увидев, как он внезапно начал плакать.

— Почему ты плачешь?

— Бесит, блядь…

Аска сжал кулаки, дрожа всем телом, и всхлипнул, не в силах сдержать своих чувств.

— Это все из-за голода. Люди становятся очень раздражительными, когда голодны…

— Заткнись!

— Сначала выпей это. И умоемся. Хороший мальчик, хороший. Открой рот.

— Ублюдок… блядь, мерзавец…

Изрыгая всевозможные ругательства и плача, Аска послушно открыл рот. Я влил ему в рот свежесобранную кровь.

Я отвел Аску, который только что напился крови, в ванную. Он, похоже, давно не мылся — когда я начал мыть ему голову, пены почти не было. Я хотел было отчитать его, но понимал, что в ответ получу только ругань, поэтому промолчал и просто продолжил мыть.

— Вот видишь, поел и помылся, и сразу стало лучше, правда?

— Заткнись, если не хочешь получить.

Тон был грубым, но выражение лица стало намного мягче. Он лежал на кровати, чистый, теплый и пушистый, и совсем не выглядел угрожающе.

— Теперь поспи. Проснёшься, и поговорим.

— Ты что, меня за дурака держишь? — спросил Аска, глядя на меня с укором.

С чего вдруг он решил, что я считаю его дураком? На самом деле я так и думал, но иногда нужно уметь лгать.

— Что ты такое говоришь? С чего бы мне считать тебя дураком?

— Думаешь, я не понимаю, что на заучивание всего этого потребуется больше года?

— ...

Больше года… Скорее, больше десяти лет.

Я решил промолчать, сделав вид, что не понимаю, о чем он говорит. В глазах Аски вспыхнули искры.

— Ты все с самого начала знал.

— Хм…

— Знал! А я, поверив тебе без проверки, оказался дураком.

— ...

Так вот почему он злится? Я думал, он не ест и не спит, потому что хочет поскорее выйти на улицу, а он, оказывается, устроил мне забастовку из-за обиды.

Чувствуя себя немного виноватым, я ничего не ответил и отвел взгляд. Тогда Аска посмотрел прямо на меня и сказал предупреждающим тоном:

— И ты тоже сдержи свое обещание.

— Обещание?

— Ты же сказал, что тоже никуда не выйдешь, пока я не закончу учиться.

— ...

Я так говорил? Кажется, говорил что-то подобное. Но я с самого начала не собирался сдерживать это обещание. Разве это не очевидно? Аске понадобится как минимум десять лет, чтобы выучить все, что я ему дал, а я не могу все это время сидеть в замке.

Я думал, что со временем он устанет учиться и сам все бросит, поэтому сказал это просто так… Но теперь я понял, что не могу тайком улизнуть.

Обоняние Аски превосходит даже собачье, он может определить мое местоположение по запаху. Если он вдруг перестанет чувствовать мой запах, то сразу поймет, что я покинул замок.

— Если ты не сдержишь обещание…

Ситуация становилась все более затруднительной. Я молчал с кислой миной, а Аска смотрел на меня гневным взглядом. Я посмотрел на него и спросил:

— И что, если не сдержу?

— ...

Аска промолчал. Но я примерно догадывался, что он хочет сказать. Единственный способ, которым Аска мог мне противостоять — это побег.

— Если не сдержу, то сбежишь? — спросил я со вздохом.

Аска открыл рот:

— Я больше никогда не поверю ни единому твоему слову.

— ...

Наверное, потому, что я не ожидал такого ответа, я растерялся и очень удивился.

Если подумать, то не имело значения, верит мне Аска или нет, это ничего не меняло. И все же мне не нравилась эта ситуация.

Я нахмурился, и Аска добавил:

— И я тоже буду тебе врать.

— Я же говорил, что врать нехорошо.

— А ты врешь, а мне почему нельзя? И я буду каждый день тайком выходить, пока ты спишь. Буду есть много сухофруктов перед сном, показывать свое лицо и тело другим людям, и если кто-то заговорит со мной, я не буду кашлять и поговорю с ним.

— ...

Несмотря на серьезное выражение лица, его слова звучали по-детски мило. Подумать только…

Его протест был настолько незначительным, что я почти решил простить его, но все же мне что-то не понравилось, и я переспросил:

— Правда?

— Да.

— Ты точно так сделаешь?

— Да, говорю же. Ты делаешь, а мне почему нельзя?

Конечно, потому что у нас разное положение… Я снова спросил с серьезным лицом:

— И другим людям покажешь свое лицо и тело?

— Да. И вуаль не надену. И буду ходить без одежды.

— ...

Что это за странная угроза? И что еще хуже, судя по его выражению лица, он говорил серьезно.

— Все это время, когда мне было скучно, я всегда говорил тебе, прежде чем тайком выйти

— А я говорил тебе не выходить.

— Но я же тебе говорил! По крайней мере, я никогда не выходил, не предупредив тебя.

— Выходил!

— Но потом я же все рассказал!

В чем разница? И почему он злится на меня, хотя сам говорит странные вещи? Я посмотрел на Аску с недовольным выражением лица, как бы говоря: «Ну и что ты будешь делать?».

— И я всегда был осторожен, когда выходил. Ты же говорил, что мне нельзя встречаться с другими людьми. В любом случае, я очень старался выполнять твои требования.

— ...

Он говорил так, будто совершил нечто невероятное, хотя подчиняться моим словам — это само собой разумеющееся. И вообще, если бы он не выходил, то и стараться не пришлось бы.

— Но ты же не держишь свои обещания. Поэтому я больше не буду тебя слушать. Что бы ты ни сказал, я тебе не поверю.

— ...

Это была какая-то жалкая угроза. Но самое удивительное, что эта неумелая угроза Аски каким-то образом на меня подействовала.

Если такой упрямый Аска заявит, что не будет меня слушать, насколько сложной станет моя жизнь? Если он будет бегать голым по саду, как сумасшедшая обезьяна, бросаться на людей, хватать все подряд и есть…

От одной мысли об этом мне стало страшно, я нахмурился и сказал:

— Тогда я надену тебе на ноги кандалы и посажу в клетку.

— Попробуй, — ответил он.

— ...

— Думаешь, я не смогу ее сломать?

Как он может сломать сталь своими тонкими руками? Конечно, это было блефом, но у меня было предчувствие, что Аска, даже с разбитой головой, будет продолжать биться о клетку, чтобы выбраться.

Аска, бьющийся головой о клетку до крови, колотящий ее кулаками и ногами, чтобы сбежать… Эта картина была настолько реалистичной, что мне стало не до смеха.

— Ты так сильно хочешь выйти? — спросил я наконец со вздохом.

Аска посмотрел на меня, а потом резко отвернулся.

Затем натянул на себя одеяло, уткнулся в него лицом и что-то пробормотал.

— Сам-то постоянно выходишь гулять один…

— ...

Только что он смотрел на меня гневным взглядом и угрожал, а теперь плачет. Он продолжал что-то бормотать охрипшим голосом, но так тихо, что я ничего не мог разобрать.

Его маленькая спина и худые плечи дрожали. Я немного посмотрел на него, а потом подошел ближе и протянул руку.

— Перестань плакать и… Ай!

Как только моя рука коснулась его плеча, Аска взмахнул рукой. Его сжатый кулак ударил меня по лицу. Попал прямо в рот, так что у меня заболели зубы и десны.

На глаза навернулись слезы, я поморщился и открыл глаза. Прямо передо мной было лицо Аски.

— ...

Не успел я ничего подумать, как Аска высунул язык и лизнул меня возле уголка рта. Как только его теплый и мягкий язычок коснулся моей губы, Аска испуганно ахнул.

Он отскочил от меня, как будто увидел привидение, и посмотрел на меня с ужасом в глазах. На его лице было написано явное замешательство.

— ...

— ...

Спустя мгновение я пришел в себя и дотронулся до уголка рта, который лизнул Аска. На кончиках пальцев появилась кровь — похоже, я все-таки поранился, когда он меня ударил.

Я посмотрел на свой окровавленный палец, а затем перевел взгляд на Аску.

— Ты все еще голоден?

— ...

— Зачем же ты так глупо голодал? — сказал я, цокая языком.

Аска, который до этого момента только открывал и закрывал рот от удивления, вдруг закричал:

— Это ты первый начал вести себя подло!

— Подло вел себя я, а голодал почему-то ты. Ты что, дурак?

— Ты же сказал, что не считаешь меня дураком!

— Конечно, это была ложь. Ты что, поверил? Дурак.

— Не смей называть меня дураком, лжец!

Аска схватил подушку и начал бить меня ею, крича. Я одной рукой блокировал подушку, которой он пытался меня забить до смерти, а другой снова вытер рот.

Губы все еще горели. Должно быть, рана была довольно глубокой.

Аска, который раньше только и умел, что ругаться и драться, освоил новый способ капризничать.

— ...

— ...

Я ел финик, когда почувствовал на себе пристальный взгляд. Аска не прикасался к еде, которой был заставлен весь стол, а просто сидел рядом и смотрел на меня.

— Ешь давай.

— ...

— Не будешь есть, уберу.

— ...

На самом деле Аска мог и не есть. Но, наверное, потому что он всегда ел с таким аппетитом, мне было странно и невыносимо видеть его занятым чем-то другим, когда перед ним стоит еда.

— Ха…

— ...

— Хаа…

— ...

Я положил финик обратно на тарелку и вздохнул.

Очевидно, протест Аски не закончится сегодня. Он будет продолжаться несколько дней, как тогда, когда он молча не ел, не спал и только читал книги.

Сначала он просто смотрел на меня издалека, но когда я не сказал того, что он хотел услышать, начал подходить все ближе и ближе. И теперь…

— ...

Он смотрел на меня в упор, так близко, что наши носы почти соприкасались. Это был явный знак протеста.

— Ладно. Сейчас не получится, но когда банкет закончится, мы выйдем.

— Обещай. Твои слова не вызывают доверия.

— ...

Он молчал все это время, а теперь, как будто ждал этого момента, ответил. Я широко раскрыл глаза. Мои слова не вызывают доверия… Судя по тому, как он использует сложные слова, он не зря читал книги.

Но какой смысл в обещании, данном человеком, чьи слова ничего не стоят? Сколько бы он ни учился, он все равно оставался наивным.

— Обещаю.

— А что будет, если ты передумаешь после банкета? И скажи, через сколько дней после банкета мы выйдем?

— Ну, это уже слишком…

Может, я и часто врал, но не настолько же? Мне было обидно, но, подумав, я понял, что, пожалуй, настолько.

Я несколько раз кашлянул и сказал:

— Выйдем… через неделю после банкета.

— Ты пообещал?

— Да. Обещаю и клянусь перед богом солнца.

Не знаю, то ли из-за упоминания бога солнца, то ли потому, что он почувствовал искренность в моих словах, но Аска больше ничего не сказал.

— А теперь перестань пялиться и поешь.

Аска, словно только этого и ждал, потянулся к еде. Он так давно ничего не ел, что его лицо просияло, как только он откусил кусок хлеба.

Я посмотрел на его сияющие глаза и покрасневшие щеки и спросил:

— Вкусно?

Аска кивнул. Я хотел смахнуть крошки с его губ, но он вдруг ткнул в меня куском хлеба.

— Ой…

Удар не был сильным, но губа, которую Аска разбил вчера, еще не зажила, и я почувствовал боль.

— Что опять? — спросил я, морщась и потирая губу. — Теперь еще и хлебом бьешься?

Аска протянул мне хлеб.

— Нет, это тебе… Почему ты не ешь?

— Я уже ел.

— Только это? — Аска взял финик и посмотрел на меня с недоумением.

— Я и этот не доел.

У меня не было аппетита, и я не собирался больше есть, но объяснять было лень. К тому же, если у Аски возникал вопрос, он не успокаивался, пока не получал ответ.

— Потом съем.

— Когда потом?

— Это же твоя еда. У меня своя еда есть.

Хотя мы всегда ели вместе, я решил ответить как-нибудь, продолжая тереть губу. Она так распухла, что я чувствовал это кончиками пальцев.

— Это очень вкусно…

Хлеб выглядел хрустящим снаружи и мягким внутри. Мне показалось, что внутри какой-то желтый крем, и я потянулся к нему. Аска протянул мне хлеб.

Я посмотрел на него и откусил кусочек. Как я и ожидал, сначала я почувствовал хрустящую корочку. Внутри хлеб был мягким и немного тягучим, а теплый, нежный крем таял на языке.

— Вкусно, правда?

Я кивнул, и Аска, улыбаясь, положил в рот финик, который я не доел. Я откусил еще кусок хлеба, и Аска посмотрел на меня с гордостью, как будто сам его испек.

Я не понимал, почему он так себя ведет, но он выглядел таким счастливым, что я съел весь хлеб, хотя он был довольно большим.

***

Наверное, потому что я пообещал вывести его после банкета, Аска послушно занимался учебой.

— Экзамен? А что будет, если я не сдам? Ты не отменишь нашу прогулку?

— Конечно, нет.

— А что тогда? Будешь бить?

Я сказал это, потому что подумал, что пора бы уже провести экзамен, но Аска ответил как-то странно.

— Бить? Я тебя?

— Разве не бьют за ошибки?

Мне хотелось спросить, не в Кальдерайе ли он этому научился, но я побоялся испортить ему настроение, и что он снова загрустит. Я покачал головой.

— Нет, но наказывать буду.

— А какое наказание? Если будет больно, то не хочу.

— Не будет больно.

— И не делай ничего подлого с едой.

— …Да что ты обо мне думаешь? — Я так старался его кормить, укладывать спать, воспитывать, а он, похоже, считал меня каким-то бандитом.

Хотя, если подумать, он довольно хорошо со мной ладил, несмотря на все те ужасные вещи, которые слышал обо мне в Кальдерайе.

Он спал рядом со мной, ел вместе со мной, хотя и знал, что я — монстр, который пытает людей и ест их мозги…

Похоже, ему было все равно, хороший я или плохой.

— Тогда, если я получу высший балл, ты тоже будешь наказан. Нечестно, если наказывать будешь только меня.

Я не понимал, почему это нечестно, ведь я помогал ему учиться. Но я кивнул, решив, что так у него будет больше мотивации.

— Хорошо. Наказание — завязывать волосы. — Лицо Аски вытянулось.

— Повесить?

— Какое повесить? Просто завязать волосы.

— А почему это наказание?

— Ну, это же смешно. — Я представил Аску с двумя хвостиками и рассмеялся. — Целый день так ходить.

— Ладно, — глядя на меня, Аска тоже улыбнулся, полный уверенности в себе.

Так начался экзамен с наказанием.

Всего было три предмета, по тридцать вопросов в каждом. Я задавал вопросы, а Аска отвечал в течение определенного времени.

Я старался подобрать вопросы, которые были бы не слишком сложными, но и не слишком простыми, подходящими для уровня Аски, но, честно говоря, не ожидал, что он ответит на все.

Однако, к моему удивлению, Аска набрал 299 баллов из 300. Он правильно ответил на 89 вопросов из 90 и ошибся только в одном.

— …Почему ты ошибся именно в этом?

Самым обидным было то, что он ошибся в бонусном вопросе за 1 балл, который я добавил просто так, чтобы дать ему возможность заработать легкий балл.

— Ты не знаешь имени своего учителя?

— У меня нет учителя.

— Я! Я твой учитель!

Аска посмотрел на меня с таким выражением, будто увидел что-то невероятное.

— Ты же знаешь, как меня зовут, верно?

— В любом случае, я правильно ответил на все вопросы по двум предметам и ошибся только в одном вопросе по третьему, так что ты получишь два наказания, а я — одно

— Ты серьезно хочешь на этом остановиться? Если скажешь сейчас, я засчитаю тебе правильный ответ

— Чем ты будешь завязывать волосы? Веревкой?

— Я же сказал, не повесить!

Я вздохнул, а Аска, взволнованный предстоящим наказанием, огляделся по сторонам. Я взял приготовленную заранее ленту для волос и протянул ему.

— Завязывай этим. Волосы, а не шею.

— А как завязывать?

— Как хочешь.

Я развалился на диване и пробормотал это. Аска подошел ко мне и, встав на колени, осторожно потрогал мои волосы.

Мне стало щекотно, и я слегка поморщился. Аска убрал руки и сказал:

— Покажи сначала сам.

Похоже, он не понимал, что делать.

Я, конечно, хотел завязать два хвостика, но с одной лентой это было невозможно. Подумав немного, я собрал передние пряди и завязал их в один хвостик.

— Готово?

Я кивнул, и Аска вскочил и подбежал к зеркалу. Он долго смотрел на свое отражение, а потом подошел ко мне с озадаченным видом.

— И что это за наказание?

Я совсем забыл, что у Аски нет чувства стыда.

Я наклонил голову, показывая, чтобы он продолжал, и Аска снова дотронулся до моих волос.

Похоже, он раздумывал, потому что долго возился с моими волосами, а потом схватил меня за голову и потянул вверх.

— Сядь прямо.

Я выпрямил спину и сел ровно, и Аска взял большую прядь моих волос с левой стороны. Он неуклюже попытался завязать ее, но так сильно дернул, что мне показалось, будто он вырвет мне волосы.

— Можешь поаккуратнее?

— Не завязывается.

— Лента не завяжется сама, если ты будешь тянуть за волосы.

— Просто помолчи.

Сдерживая слезы, я терпеливо ждал. Наконец он закончил с одной стороной и перешел к другой. Он снова схватил большую прядь волос, и я понял, что он делает.

Он делал то же самое, что я хотел сделать с ним.

— Хмм…

Аска, помучив и мои волосы с другой стороны, наконец закончил и встал передо мной с серьезным видом. Но торчащие надо лбом волосы делали его вид довольно забавным.

Аска взял меня за подбородок и, повертев мою голову, долго рассматривал свой шедевр, а потом рассмеялся и поднял большой палец вверх.

— Красиво.

Я невольно улыбнулся, услышав эту дерзость.

Я поставил условие, что все должны прийти на этот банкет в масках.

Были возражения, что маски не подходят для празднования дня рождения, но я ничего не мог с этим поделать.

Как ни крути, мне казалось, что единственный способ вывести Аску в свет — это надеть на него маску. Это было мое решение после того, как он долго ныл, что ему жарко в толстой, развевающейся вуали.

Главной идеей этого банкета было то, чтобы все веселились и ели, не узнавая друг друга, и уходили, когда захотят.

Асала постоянно твердил, что поздравления принимать обязательно, поэтому я устроил небольшую церемонию вручения подарков перед началом банкета.

Я для приличия отправил приглашение и Халифе, но он, скорее всего, не придет. Я слышал, что в последнее время он совсем потерял голову.

Может, Махир придет? Хотя он, наверное, не сможет остаться надолго из-за работы.

— Это же почти одеяло!

— Я просил подготовить самое легкое, так что все будет хорошо.

Аска с отвращением смотрел на «вуаль», которая больше напоминала одеяло.

— И сколько мне придется это носить?

— Ну… Ненадолго. Только пока я буду получать подарки и здороваться.

— Подарки? Какие подарки? — Аска недоуменно спросил. Теперь уже я был озадачен.

— Я разве не говорил, что у меня день рождения?

— Что? День рождения? У тебя? — удивленно переспросил Аска. Я кивнул и сказал:

— Поэтому тебе нужно быть особенно осторожным. На банкете будет много людей, потому что мы давно их не устраивали.

— …

— Когда закончится первая часть и начнется вторая, все наденут маски, так что будет полегче… Мы ненадолго задержимся и уйдем. Все равно никто никого не узнает, так что можно будет незаметно улизнуть.

— …

Обычно он начинал капризничать, но на этот раз молчал. Я протянул руку и легонько потянул его за волосы.

— Понял?

— Понял.

— Что такое? Не хочешь идти на банкет?

— Нет, не в этом дело… В общем, я пойду мыться.

Аска, с недовольным выражением лица, нерешительно поднялся и направился в ванную. Я смотрел ему вслед и крикнул:

— Вымойся как следует! Весь! И не просто намочись, а с мылом! Понял?

— Понял!

Обычно слуги мыли и одевали Аску, но сейчас у него не было ни одного личного слуги. Он все делал сам, или это делал я: мылся, одевался, ел.

В обычные дни он мог одеваться как угодно, но банкет — это другое дело. Я не мог сам его одевать, поэтому сегодня ему придется воспользоваться помощью слуг.

— Аска, — я пошел за ним в ванную, чтобы сказать то, что забыл. — Перед тем как мыться, добавь это в воду. И когда будешь мыть голову, сначала используй это, потом это, а в конце — это.

Аска, уже собиравшийся залезть в ванну, подошел ко мне голый и посмотрел на бутылочки, на которые я указывал. Я снова все ему объяснил.

— Когда будешь мыть голову, сначала намыль этим, а потом смой водой.

— Это я и сам знаю. Я каждый день этим пользуюсь.

— Сегодня еще есть второе и третье средство.

— После того, как смою первое, нужно нанести второе?

— Нет, после того как помоешься.

— Что? — Аска широко раскрыл глаза. Я знаю, что это очень утомительно… Когда я впервые увидел, как слуги меня купают, я отреагировал точно так же.

Я не замечал этого раньше, потому что они делали все сами, но на самом деле они использовали кучу разных средств.

— Мне нужно сделать это три раза?

— Только сегодня. И когда будешь мыть тело, используй это и…

— Нет, блять …

Я понимал, почему он ругается. Я бы тоже ругался, если бы меня заставили делать то же самое.

— Я не смогу.

Аска бормотал себе под нос порядок действий, а потом, побледнев, покачал головой. Я задумался. Может, и не стоит так заморачиваться, ведь все равно все будет закрыто одеждой?

У него и так прозрачная, белая, нежная кожа, и от него всегда приятно пахнет, даже если он помоется кое-как…

— …

Я немного подумал, но все же решил, что лучше сделать все как положено. Вздохнув, я приступил к водным процедурам Аски.

Мы помыли ему голову специальными средствами, в определенном порядке, потом помыли тело, нанесли на кожу разные средства, что-то наклеили на лицо, потом сняли… В общем, устроили целое представление, но в конце концов закончили. Как только мы вышли из ванной, оба без сил рухнули на кровать.

— Я сейчас умру… — простонал Аска.

У меня не было сил даже говорить.

Мне нужно было собираться…

Раздался стук в дверь. Я, тяжело дыша, поднялся и сказал Аске:

— Отдохни немного, я пойду собираться.

— А когда я буду собираться?

— После меня.

Было бы быстрее, если бы мы готовились по отдельности, но я не мог оставить Аску наедине со слугами.

Я, еле передвигая ноги, открыл дверь и вышел. Асала, увидев меня промокшего до нитки после купания Аски, слегка вздрогнул.

— Удвойте зарплату тем, кто занимается водными процедурами.

— Хорошо.

Хотя ему наверняка было интересно, почему, он ничего не спросил.

Я пошел в другую комнату и, почти засыпая, помылся и оделся, а потом вернулся к Аске.

— Что ты нанес на волосы?

— Не знаю. Давай сначала оденься.

Мы потеряли больше времени, чем я рассчитывал, поэтому я поспешил одеть Аску. Слуги должны были надеть на него поверх этого несколько слоев парадной одежды.

Пока я надевал на него нижнее белье, чтобы не было видно кожи, Аска то дотрагивался до моих волос, то легонько постукивал ногтями по украшениям.

— Ты же знаешь, как себя вести?

— Знаю.

— Тогда зову их?

Аска, трогавший серьгу за моим ухом, с решительным видом кивнул. Я тоже занервничал. Слуги моего замка впервые обслуживали Аску.

Когда я позвал слуг, в комнату вошли пятнадцать человек с опущенными головами.

Похоже, Асала хорошо их проинструктировал, потому что они почти не поднимали головы и не разговаривали.

Аска тоже слегка опустил голову, отлично играя роль хрупкой красавицы.

В тишине слышался только шелест ткани, звук расчесываемых волос и изредка звяканье украшений. Я стоял, скрестив руки, рядом с Аской и наблюдал за каждым движением слуг.

Один из слуг хотел нанести что-то на руку Аски. Кончики его пальцев слегка дрогнули, и слуга низко опустил голову.

— Прошу прощения.

— Что это? — быстро спросил я, подойдя ближе.

— Увлажняющее средство для кожи.

Я нанес немного средства на тыльную сторону ладони и понюхал. В кожу впиталась мягкая жидкость с легким цветочным ароматом.

Аска легонько потянул меня за рукав. Я наклонился к нему, и он тихо прошептал мне на ухо:

— Мне не нравится. Пахнет странно, и липкое.

Я кивнул и вернул средство слуге.

— Не надо его использовать. И духи тоже не нужны.

— Хорошо.

Слуги быстро убрали несколько маленьких стеклянных флаконов. Похоже, они собирались заняться его ногтями, поэтому я предупредил:

— Осторожно.

— Да, конечно.

— Смотрите, не пораньте ее.

— Будем осторожны.

Если бы он вдруг порезался, все пошло бы насмарку. Было бы настоящей катастрофой, если бы Аска среди толпы слуг внезапно начал плакать и потребовал крови.

Несмотря на заверения слуг, я не отходил от Аски ни на шаг и наблюдал за всем происходящим, не сводя с него глаз. Руки слуги, аккуратно подпиливающего белые кончики розовых ногтей, слегка дрожали.

Я уже хотел попросить кого-нибудь другого заняться этим, но, к счастью, слуга быстро успокоился. Они подпилили ему ногти на руках и ногах, расчесали волосы и одели.

Тем временем я выбирал для него украшения. Я примерял к его одежде и волосам разные варианты и показал ему несколько.

— Какое хочешь?

Я показал ему несколько вариантов: роскошное украшение с крупными драгоценными камнями, изящное украшение из платины с россыпью мелких бриллиантов, золотое украшение, подходящее к наряду, и другие. Но Аска только качал головой.

Он наверняка не хотел ничего надевать, потому что украшения тяжелые. Но тиару для крепления вуали все равно нужно было выбрать, поэтому я остановился на относительно легкой.

Когда все приготовления были закончены, слуги быстро и бесшумно вышли из комнаты.

— Я чуть не задохнулся, — пробормотал Аска, выдыхая.

Вуаль была плотной, но если присмотреться, можно было разглядеть очертания лица. Я надел ему маску на всякий случай, если вуаль спадет, но все равно волновался.

— Двигайся осторожно.

— Да понял я.

— Я сказал это только один раз.

— Ты все время твердишь одно и то же.

— Это значит, что нужно быть осторожным.

— Понял я, понял, — проворчал Аска, кладя свою руку в мою протянутую.

Как только мы прибыли в банкетный зал, я усадил Аску рядом с собой.

Оглядев присутствующих, я увидел несколько знакомых лиц, а также и тех, кого видел впервые. Были приглашены представители двенадцати герцогских семей и высшей аристократии, так что я должен был встречаться с большинством из них хотя бы раз.

— Ваше Высочество.

Первым меня поприветствовал герцог Амир, чья семья была вынуждена передать часть своих земель государству из-за проступка его сына. Он постоянно приезжал в Талим и просил о снисхождении, но я каждый раз отказывал ему по разным причинам. Это была наша первая встреча после того инцидента.

Рядом с ним стоял и сам виновник — сын герцога, которого мы с Аской избили до полусмерти.

— Примите мои искренние поздравления с днем рождения.

— Поздравляю.

— ...

Сын герцога, стоявший рядом, словно попугай, повторял слова отца, низко склонив голову. Я ничего не ответил и просто смотрел на него.

Герцог нервно взглянул на меня, но его сын продолжал стоять неподвижно, не поднимая головы. Я хотел что-нибудь ему сказать, если бы он посмотрел на Аску, но, похоже, герцог хорошо поработал над воспитанием своего сына.

Не было смысла портить праздник, вспоминая прошлые события, поэтому я улыбнулся и сказал:

— Благодарю.

— Ваше Высочество, по поводу прошлого инцидента я… — торопливо начал молодой герцог, как только я об этом подумал. Судя по тому, как старший герцог широко раскрыл глаза, они не обсуждали это заранее.

— Молодой герцог, — немного подумав, обратился я к нему. — Идите сюда.

Юноша, до этого не поднимавший головы, посмотрел на меня. Я жестом подозвал его к себе. Он смущенно посмотрел на меня, а затем на своего отца.

Герцог зажмурился, а затем открыл глаза. Его сын нерешительно подошел ко мне.

— ...

— ...

Я просто молча смотрел на него. Молодой герцог, поймав мой взгляд, сделал еще один шаг ко мне.

— Как вас зовут? — спросил я.

— Бенифе.

— Сколько вам лет?

— В этом году исполнилось двенадцать.

Я слышал, что он молод, но не думал, что настолько. Его безрассудное поведение и недалекие мысли были на одном уровне с Аской, который вырос в трущобах в полном невежестве.

— Повторите еще раз, — сказал я.

— Что?

— Я сказал, повторите то, что вы хотели сказать ранее.

— ...

Бенифе, который только что рвался высказаться, теперь молчал.

В банкетном зале, где атмосфера уже с самого начала была напряженной, никто не осмеливался произнести ни слова. Все взгляды были устремлены на нас. Герцог, побледнев, закрыл глаза. Бенифе несколько раз сглотнул и наконец заговорил:

— Я хотел бы извиниться за свою прошлую грубость.

— Извинения уже приняты.

— Я хотел сделать это лично…

Что такого особенного в личных извинениях? Я до сих пор не понимал, зачем он поднимает эту тему на таком мероприятии, словно сыплет соль на рану. И не похоже, чтобы он действительно раскаивался.

— Теперь вы довольны?

— Что?

— Я спросил, довольны ли вы тем, что лично извинились передо мной. Почему вы такой непонятливый? Вы что, глухой?

— Про… простите. Я просто хотел понести наказание за свой проступок…

— Бенифе! — вскрикнул герцог, наблюдавший за нами с тревогой. Его лицо было мертвенно-бледным.

— Хотел понести наказание?

— Да.

Я снова задумался. Что же мне делать с этим ребенком на глазах у всех?

Какое наказание я могу назначить этому ребенку? Я не могу ударить его по лицу за неуважение или, как Халифа, приказать принести меч и изрубить его. Но и просто так отпустить его тоже не хотелось.

Что бы сделал Махир? Он бы, наверное, назначил ему какое-нибудь общественно полезное наказание или просто простил. Но я не такой добросердечный, как Махир, поэтому и этот вариант мне не подходил.

Не найдя решения, я повернулся к Аске, который все это время неподвижно сидел и внимательно слушал. Я протянул к нему руку и притянул его к себе.

Усадив Аску к себе на колени, я тихо попросил его о помощи:

— Что ему поручить?

Аска немного подумал и прошептал мне на ухо:

— Пусть станцует.

Я едва сдержал смех от такой неожиданной идеи. Повернувшись к Бенифе, я объявил ему наказание:

— Тогда станцуйте.

— Что?

— Я сказал, станцуйте. Бенифе, если вы еще раз переспросите… — я хотел пригрозить ему, но решил, что это будет слишком жестоко по отношению к ребенку, поэтому смягчил тон. — Если вы еще раз переспросите, то будете стоять на голове рядом со мной до конца банкета. Так что учтите это.

— ...

Я хотел еще что-то сказать Бенифе, который осмелился промолчать в ответ на мои слова, но, увидев его ошеломленное выражение лица, мне стало его немного жаль, и я решил оставить его в покое.

Герцог, видимо не в силах смотреть на сына, которому предстояло танцевать, схватился за голову и отвернулся.

— Вам нужна музыка? — спросил я у Бенифе.

— ...

— Почему вы молчите?

После того, как меня дважды проигнорировали, лицо Бенифе стало не просто бледным, а приобрело синеватый оттенок.

— Н-нет, Ваше Высочество.

— Вы сами просили о наказании, я дал вам то, что вы просили, но, похоже, вам это не нравится. Мне следовало спросить, какое наказание вы предпочитаете?

— Нет, Ваше Высочество. Я… я никогда не танцевал, но я постараюсь станцевать так, чтобы вам понравилось.

Его решительный тон заставил меня кивнуть.

— Музыка?

— Не нужно.

Это был неожиданный ответ. Танец без музыки? Не будет ли это еще более неловко? Или он боится, что с началом музыки ему придется танцевать до самого конца? Похоже, Бенифе решил, что лучше кратковременное унижение, чем длительные мучения.

В любом случае, это требовало немалой смелости, поэтому я зааплодировал ему.

— Хорошо, начинайте, когда будете готовы.

Как только я это сказал, Бенифе отступил на несколько шагов назад. Герцог синхронно с ним тоже отступил.

Бенифе, закусив губу и покраснев до кончиков ушей, опустил голову и поднял руки.

В тишине банкетного зала, нарушаемой лишь едва слышными вздохами, Бенифе начал размахивать руками и ногами.

— Прошу прощения за столь неумелый танец, — сказал Бенифе, низко склонив голову, быстро закончив свое выступление.

Я еще не успел сказать ему, что он может остановиться… Но атмосфера была настолько гнетущей, а лицо молодого герцога таким красным, что я решил проявить милосердие.

— Считайте, что это ваш подарок на мой день рождения.

— Благодарю вас.

— Герцог, — обратился я к отцу Бенифе.

— Да, Ваше Высочество… — ответил он убитым голосом.

Я не мог знать, что он чувствовал, но во всем этом был виноват только Бенифе. Я ведь изначально хотел просто забыть об этом инциденте. В любом случае, это не моя вина.

— Не выпускайте его из виду, если не можете за ним уследить, — посоветовал я герцогу.

— Мне очень стыдно.

— И больше не приходите ко мне. Мне надоело. У меня и без того дел хватает.

— Простите…

Его голос дрогнул, словно он вот-вот расплачется. Мне стало жаль его, и я решил сменить тему, чтобы разрядить обстановку.

— Подарки я, конечно, получил, но если у вас есть что-то еще, можете принести.

На мой вопрос слуга, ожидавший позади с чем-то в руках, подошел к герцогу.

— Да, Ваше Высочество. Это изделие, изготовленное мастером из высококачественной слоновой кости…

Затем другие дворяне начали подходить с подарками и приветствиями. Так как я давно не появлялся на официальных мероприятиях, приветствия затянулись дольше, чем я ожидал.

Аска, который все это время сидел у меня на коленях, словно кукла, начал ерзать. Похоже, ему стало неудобно, и я хотел усадить его обратно на стул, но он тихо спросил:

— А мы танцевать не будем?

Какой еще танец? Я уже собирался встать, но снова сел и обнял Аску за талию.

— С чего вдруг танцы?

— Это «Слеза русалки» — сокровище, найденное в затонувшем древнем корабле. Мне удалось достать его с большим трудом. Русалка — это древнее чудовище, которое сейчас вымерло…

Дворянин, стоявший передо мной, продолжал без умолку рассказывать о своем подарке. Не отрывая от него взгляда, я спросил Аску, и он снова прошептал:

— В Кальдерайе, когда устраивают банкеты, дворяне танцуют в большом зале. Поэтому я тоже научился. Танцуют и мужчины с женщинами, и женщины с женщинами.

— Я никогда не танцевал.

Обычно, когда начинала играть музыка, я просто смотрел, как танцуют танцовщицы. Но я знал, что в других странах существуют подобные традиции.

— Хочешь потанцевать?

— Нет. Просто стало интересно.

Даже если бы он захотел потанцевать, я бы, конечно, не позволил ему сделать это здесь. Но мне было любопытно, как он научился танцевать, и я подумывал попросить его показать мне позже в покоях.

— Буду очень признателен, если вы примете этот скромный дар, — сказал дворянин.

Забавно, что он назвал «скромным даром» сокровище, передаваемое из поколения в поколение с древних времен. Я протянул руку, желая рассмотреть его поближе, и дворянин с радостью передал мне «Слезу русалки».

При ближайшем рассмотрении оказалось, что это очень крупная жемчужина. Обычно жемчужины однотонные, но эта, подобно глазам Аски, переливалась разными цветами в зависимости от угла зрения.

Лично мне не нравились непрозрачные камни, но этот притягивал взгляд своей необычной игрой цвета.

Я нашел руку Аски, скрытую под несколькими слоями ткани, и приложил жемчужину к его тонким пальцам. Она была слишком большой для кольца. Я приложил ее к его запястью, но она все равно была слишком большой…

Тем не менее, жемчужина хорошо сочеталась с цветом его кожи, и я подумал, что из нее можно было бы сделать красивое украшение для волос.

Если я отдам ее ювелиру завтра…

Пока я размышлял об этом, у входа в банкетный зал поднялся шум. Я повернулся и увидел входящего Махира.

Я посадил Аску рядом с собой и встал, чтобы пойти навстречу Махиру. Но тут же опомнился, обернулся и протянул Аске руку.

Взяв Аску за руку, я подошел к Махиру и с улыбкой поприветствовал его:

— Брат.

— Кайл, поздравляю тебя с семнадцатым днем рождения.

— Спасибо, что пришел, несмотря на свою занятость.

— Я не настолько занят, чтобы не поздравить своего единственного брата.

Махир улыбнулся в ответ и слегка обнял меня. Я перевел взгляд на его жену, Надию, которая пришла вместе с ним, и она поклонилась мне.

— Ваше Высочество, рада снова видеть вас. Поздравляю вас с семнадцатым днем рождения.

Надия, лицо которой было прикрыто полупрозрачной вуалью, казалась немного повзрослевшей с нашей последней встречи. В детстве мы вместе бегали по саду, но из-за одного неприятного инцидента в прошлом наши отношения стали натянутыми.

— Спасибо, что пришли, Надия, — сказал я, широко улыбаясь, стараясь не выдать своих истинных чувств.

Затем Махир посмотрел на Аску, который тихо стоял рядом со мной. Теперь должна была настать очередь Аски поприветствовать их.

Я велел Аске ни при каких обстоятельствах не открывать рот, поэтому он точно будет молчать. Я посмотрел на Махира и с наигранным затруднением прошептал:

— У нее несколько дней назад сильно заболело горло. Она совсем потеряла голос.

И Махир, и Надия, которая стояла рядом и слышала наш разговор, удивленно посмотрели на меня. Махир с беспокойством взглянул на Аску, и тот, почувствовав на себе его взгляд, задрожал и поклонился, все еще держа меня за руку.

Он говорил, что хорошо умеет притворяться больным, и, похоже, это было правдой.

Махир и Надия знали, что на Аску наложено запечатывающее заклинание, поэтому, обменявшись короткими приветствиями, они не стали расспрашивать о подробностях.

— Тебе не тяжело все время стоять? — спросила Надия у Аски обеспокоенным голосом.

Я почувствовал, как Аска вздрогнул от неожиданности. Решив, что он действительно устал, Надия посмотрела на меня и сказала:

— Кажется, ей очень тяжело. Может быть, она отдохнет, пока мы будем разговаривать?

Мне не хотелось отпускать Аску от себя, но, с другой стороны, он все равно не мог говорить, так что вряд ли что-то могло случиться. Он ведь не уйдет далеко, а просто посидит рядом…

Мне показалось, что Аске будет лучше в компании Надии, чем Махира, поэтому я кивнул. И тихо прошептал Аске на ухо:

— Если не сможешь терпеть, подойди ко мне.

Аска медленно кивнул в ответ.

— Можно мне вам помочь? — снова спросила Надия, глядя на меня.

Я кивнул, и она осторожно взяла Аску за руку и села с ним неподалеку.

Пока я наблюдал за Аской и Надией, услышал, как Махир вздохнул. Я повернулся к нему, и он тихо спросил:

— Ты заставил молодого герцога Амира танцевать?

— Ты уже слышал об этом?

— Уже? Об этом все говорят. Как ты мог так унизить его на публике?

— А что я должен был делать, если он сам попросил о наказании? — возмущенно ответил я.

Махир снова вздохнул и пробормотал:

— Да, пожалуй, лучше уж так, в шутливой форме… Молодец.

— Мне стало немного жаль герцога, когда я увидел, как он побледнел. Из-за сына он лишился земель и был публично опозорен… Надеюсь, этот юнец поскорее образумится.

Я покачал головой, и Махир посмотрел на меня с таким выражением, словно спрашивал: «А тебе-то какое дело?». Я смущенно отвел взгляд.

— Я подумал, что у тебя необычный банкет, но, похоже, это из-за твоей невесты?

— Ну да… Ей тяжело сидеть на месте. Скоро начнется вторая часть. Ты уйдешь? Ты же занят.

На мой вопрос Махир повернулся, посмотрел на Аску и Надию и улыбнулся.

— Я уйду, но потом вернусь с Надией в масках. Она сказала, что это будет весело, сама сделала маски и настаивает, чтобы мы пошли. Ты представляешь, как она настаивала?

— Надия? Сама сделала маски?

— Ага. Поэтому у меня сегодня выходной. Хотя последние несколько дней я толком не спал.

— Неудивительно, что у тебя синяки под глазами. А подарок мне?

Я протянул руку, и Махир легонько щелкнул меня по ладони кончиком пальца.

— Недавно я обнаружил золотую жилу. Это подойдет?

— Эм… У меня уже есть такая.

Я разочарованно пробормотал, и Махир прищурился.

— Индульгенция не подойдет.

— Это слишком! У твоего единственного брата день рождения.

— А ты помнишь, сколько проблем у меня было после того, как я дал тебе ее в позапрошлом году?

Махир с отвращением покачал головой, вспомнив тот случай. В мой позапрошлый день рождения Махир по моей просьбе подарил мне индульгенцию. На самом деле никакой индульгенции не существовало, это было просто устное обещание простить мне любую провинность один раз.

Я собирался хранить ее до тех пор, пока не случится что-то серьезное, но, к сожалению, вскоре после моего дня рождения я случайно поджег сад Зиады и бездарно потратил свою индульгенцию.

— Я же сказал, что это была случайность.

— В любом случае, нет.

— Тц.

Я отвернулся и пробормотал себе под нос, и Махир похлопал меня по плечу.

— В этом году довольствуйся этим. Граф Фаваз обнаружил ее, запасы значительные, и качество. Кажется, там неплохая прибыль.

Граф Фаваз командовал войсками, которые занимались подавлением мятежников в Каменной пустыне. Если вспомнить, то недавно я собирался спросить у Махира о местонахождении ближайшего отряда…

Тогда у меня было плохое настроение, и эта мысль пришла мне в голову импульсивно, но потом я совершенно о ней забыл. Если бы я действительно отправился в поход, то, наверное, пошел бы к графу.

— Ладно, спасибо, — ответил я, вынужденно отказавшись от идеи с индульгенцией.

— Ты действительно благодаришь меня? — спросил Махир.

— Конечно. Очень благодарен. Из первого добытого золота я сделаю для тебя корону.

— Не нужно.

— Тогда сделаю кольцо. Парное с кольцом Надии.

— Это уже интереснее.

Пока мы тихо переговаривались, к нам стали подходить люди. Махир повернулся, чтобы поприветствовать других дворян, а я тем временем стал искать глазами Аску.

Я думал, что с ним все в порядке, но он уже вытащил обе руки из-под одежды, держал большую тарелку и что-то ел. Я был ошеломлен, наблюдая, как он прячет полные горсти печенья под вуаль.

Ну какая же хрупкая красавица ест печенье вот так? Я удивленно смотрел на него, а потом заметил, что Надия постоянно подкладывает ему разную еду.

Я тихо подошел и встал рядом с Аской.

— Вкусно? — спросил я.

Аска поднял голову и посмотрел на меня. Никакого удивления на его лице не было.

— Кажется, она очень голодна, — сказала Надия с довольным видом, словно старшая сестра, позаботившаяся о младшей. Действительно, сегодня у него не было времени поесть. Хотя, если подумать, Аска вообще не нуждается в еде…

В любом случае, банкет возобновился, а немного позже Махир и Надия покинули зал. Из-за того, что Аска немного перекусил и начал клевать носом, первую часть банкета пришлось закончить раньше запланированного, и перед началом второй части был объявлен короткий перерыв.

— Она такая хорошая, правда?

— …?

Аска сбросил вуаль и маску и говорил о Надии, которая только что угощала его едой. Мне стало грустно.

— А что, если кто-нибудь предложит тебе еду и попросит пойти с ним? — спросил я.

— Ты думаешь, я ребенок?

Проницательный Аска сразу понял, к чему я клоню, и посмотрел на меня с раздражением. Тогда я переформулировал свой вопрос:

— Что, если Надия испечет хлеб и пригласит тебя попробовать его?

— Тогда я пойду.

— …

Что же мне делать? С серьезным видом я посмотрел на Аску и снова спросил:

— О чем вы говорили?

— О чем говорить? Я же не мог говорить. Она просто подносила мне разную еду. В любом случае, она показалась мне очень хорошим человеком.

— …Все равно нельзя ни с кем уходить. Даже с хорошими людьми.

Аска, похоже, не слушал меня. Он запихивал в рот печенье со стола и бормотал что-то себе под нос.

— Мы уже уходим?

— Можно и уйти… Или, может, прогуляемся по заднему саду, а потом вернемся? Когда начнется банкет, туда все равно никто не пойдет.

— Тогда давай возьмем с собой побольше еды. Я видел там много вкусного, принеси немного.

Аска протянул мне пустую тарелку из-под печенья. Неужели он хочет, чтобы я принес еду в этом? Я потерял дар речи от такого предложения.

— Ты же учишься, читал много книг по этикету, не так ли?

Аска кивнул.

— Читал.

— Тогда почему ты так себя ведешь?

— Здесь же никого нет.

— …

Я тоже принц… Интересно, сколько еще ему нужно учиться, чтобы начать проявлять ко мне уважение? Но сегодня он хорошо себя вел, слушался меня, поэтому я решил простить ему эту выходку.

Мы с Аской переоделись в более удобную одежду и надели маски. Маски закрывали все лицо, как шляпы, так что нас никто не узнает, если мы не будем разговаривать.

— Я быстро схожу за едой, жди здесь. Если вернусь, а тебя не будет, наши игры будут окончены, — предупредил я.

— Ладно, только хватит ворчать.

Я в последний раз напомнил Аске о договоренности и, выйдя из комнаты отдыха, направился в банкетный зал.

Все присутствующие — дворяне и слуги — были в масках. У некоторых маски закрывали только глаза, и было понятно, кто под ними скрывается. Другие же носили маски, полностью закрывающие лицо, делая их неузнаваемыми.

Я нашел пустую корзинку, наполнил ее хлебом, печеньем, фруктами и тихо вышел из зала. Вернувшись в комнату отдыха, я обнаружил Аску сидящим на диване в той же позе.

— Что ты принес? — спросил он.

— Что-нибудь перекусить.

— А мясо есть?

— Нет, такое я не взял.

Я надел маску на голову Аски, который в этот момент рылся в корзинке.

— Мы выйдем через балкон, хорошо?

Учитывая, как он лазал по стенам, словно ящерица, это не должно было быть проблемой, но я все же решил спросить. Как и ожидалось, Аска, не глядя на меня, кивнул.

— Иди сюда. Хватит есть.

— Что это?

— Что…

Не успел я договорить, как Аска засунул мне что-то в рот. Мои губы коснулись его руки, и я, не понимая, что это, просто прожевал и проглотил, а затем сказал:

— Сможешь допрыгнуть туда? — спросил я, указывая на большое дерево, ближайшее к балкону.

Аска, разглядывавший большие и маленькие воздушные шары за диваном, бросил взгляд в ту сторону. Затем, держа в одной руке воздушный шар, а в другой корзинку, он вдруг быстро подошел к балкону, встал на перила и легко перепрыгнул на дерево.

— …

Я онемел от удивления. Аска, глядя на меня, ошеломленного, наклонился вперед и протянул руку.

— Что? Тебе помочь?

— …Нет. Но… но не мог бы ты предупреждать, прежде чем что-то сделать? И стой ровно, это опасно.

Вздохнув, я вышел на балкон. Аска надул губы и отодвинулся в сторону. Я легко запрыгнул на дерево, взял корзинку.

— Спускайся вниз. Осторожно.

Аска без колебаний и какой-либо подготовки спрыгнул на землю.

Судя по бесшумному приземлению, он делал это не в первый раз.

Я тоже спустился и, взяв Аску за руку, пошел вглубь сада.

— Зачем ты взял воздушный шар? — спросил я.

— Просто он красивый. А почему он там был?

— Да уж… А, может, это Асал принес?

Если подумать, кажется, я сам просил его об этом.

— Когда я был маленьким, Асала надувал мне воздушные шары на день рождения, — сказал я. Аска доставал из корзинки хлеб и фрукты и потихоньку ел, слушая меня.

— Я хотел тебе их показать и попросил его принести, но совсем забыл.

— Мне? Зачем? У меня же не день рождения.

— Какая разница? А когда у тебя день рождения?

— Не знаю. Я его никогда не праздновал. Может, сказать, что сегодня?

Аска, видимо, довольный этой идеей, посмотрел на меня и улыбнулся. Но мне эта идея не очень понравилась.

— Хм… Давай не сегодня, а через месяц.

— Почему?

— Так ты сможешь полностью насладиться праздником. Если у нас обоих будет день рождения в один день, все внимание будет сосредоточено на мне.

Как только я закончил говорить, Аска внезапно остановился. Я вопросительно посмотрел на него, и Аска, не мигая, пристально глядя на меня, тихо сказал:

— Кто-то идет.

Я на мгновение затаил дыхание и прислушался, но ничего не услышал. Однако, зная, что Аска каким-то образом остро чувствует присутствие других, я тихо спросил:

— Он идет сюда?

— Да.

— Когда, думаешь, он придет?

— Скоро.

Я все еще ничего не чувствовал. Но кто мог идти сюда? Охрана? Я склонил голову набок, думая, что лучше просто уйти отсюда.

Но прежде чем я успел что-либо сказать, Аска отпустил мою руку и оттолкнувшись от земли, прыгнул вверх. Скорость была такая, что я услышал свист ветра. Я думал, что меня уже ничем не удивишь, но высота, на которую он прыгнул, в несколько раз превышала мой рост, и я не мог не поразиться.

— …

Я поднял голову, посмотрел на Аску, сидящего на дереве, и не мог закрыть рот от удивления. Аска сверху махнул мне рукой, как будто торопя.

Я снова осознал, что Аска не человек.

— Давай быстрее! — донесся до меня его голос.

К сожалению, я был человеком и не мог так легко забраться на такую высоту. Я обежал вокруг дерева, нашел самую низкую ветку, подпрыгнул, схватился за нее и повис. Так, хватаясь за ветки, я наконец добрался до Аски, и только тогда услышал приближающиеся шаги.

— Ты что… — Аска, который наблюдал за моими попытками взобраться на дерево, начал что-то говорить с озадаченным выражением лица, но я закрыл ему рот рукой.

— ...

— ...

Аска, с недовольным или каким-то странным выражением лица, молча смотрел на меня, а затем слегка кивнул. Как только я убрал руку с его рта, послышались приближающиеся шаги.

Я пристально вглядывался в темноту, затем бросил взгляд на Аску. Может быть, потому что он молча запрятался в темноте, но я почти не ощущал его присутствия рядом с собой.

Вот почему он мог незаметно бродить по замку.

— ...дойдем? — донеслось издалека.

Я посмотрел в ту сторону, откуда послышался голос, и увидел двух мужчин в масках, которые, постоянно оглядываясь, шли к нам.

У меня вдруг возник вопрос: почему я должен прятаться?

— Здесь никого нет!

— Тише!

Это был голос мальчика, у которого еще не сломался голос. Один из них говорил тем же голосом, который я слышал раньше, поэтому я сразу понял, кто это.

— Это же тот, кто танцевал, да?

Похоже, Аска тоже это понял.

— В общем, все так, как я и предполагал. Я специально попросил о наказании, а он заставил меня танцевать. Ты же видел?

— Может, он просто сделал тебе поблажку?

— Вот именно, почему он сделал мне поблажку? Мой отец говорил, что он должен был бы тут же отрубить мне голову, разве нет?

— Если подумать, то похоже на правду… — Бенифе резко снял маску и швырнул ее на землю. — Они просто хотели запугать. Разве вообще возможно, чтобы они были богами? Я слышал, что принц Кайл в детстве был взят в заложники и подвергался пыткам, и его крики о помощи были слышны даже за пределами крепости.

— Крепости?

— До падения Гаулафрума… В любом случае, не это главное. Если бы королевская семья действительно была богами и такими безжалостными, разве стал бы он кричать и умолять о пощаде? Он был так сильно измучен пытками, что стал почти инвалидом, и его еле спас наследный принц!

Он, похоже, разволновался, потому что его голос становился все громче и громче. Я не понимал, зачем он пришел на чужой праздник и говорил такие вещи. Что он будет делать, если его услышат? Мне казалось, что я слышу, как стареет герцог.

Несмотря на это, мне было интересно, что будет дальше, и я продолжал слушать, когда почувствовал на себе чей-то взгляд. Аска смотрел на меня с озадаченным выражением лица.

— Что? — беззвучно спросил я, но Аска ничего не ответил.

— А если все это ложь, почему взрослые не задают никаких вопросов? — пробормотал мальчик рядом с Бенифе, снимая маску. Мне показалось, что я его где-то видел, но не мог вспомнить, кто это.

— Может быть, потому что они давно живут, подвергаясь промыванию мозгов?

— Все равно странно… Взрослые ведь намного умнее нас…

— Я тоже пока не знаю всех деталей. Но ясно одно: большая часть того, что говорят взрослые, — ложь. Или сильное преувеличение. Это как, когда в детстве, если я не слушался, они говорили, накажут розгами.

Его твердый голос был полон уверенности.

В конце концов, то, чего я так опасался, стало реальностью. Махир говорил, что если мы благополучно пройдем переходный период, то все будет хорошо, и что он будет больше стараться, но я всегда сомневался, что это так просто.

— Или это могла быть выдумка императорской семьи, — сказал мальчик.

— Да ладно, не может быть…

К тому времени, когда Махир станет императором и будет править Актаном, большинство аристократов сменятся. Вынужденное благоговение, пропорциональное величине страха, исчезнет, и на его месте останутся только подозрение и гнев.

Страх и насилие — один из самых простых способов контролировать людей, но и последствия у них серьезные. И все эти проблемы придется решать Махиру.

Как те, кого угнетали почти тысячу лет, воспримут императора, которого больше не боятся и который не вызывает у них дискомфорта? Некоторые будут благодарны за милосердие императора, а некоторые будут разочарованы его слабостью.

Поэтому я говорил ему, что не нужно пытаться все менять радикально, а нужно действовать постепенно, но Махир был непреклонен.

Одна из причин, по которой нынешний режим сохранился, — это война. Он сказал, что сейчас, когда нет ощутимой угрозы, все равно придется пройти через это. Махир хотел покончить со всем этим хаосом в свое правление.

Только так он сможет передать следующему императору стабильный Актан после переходного периода.

— Я никогда этого не прощу. Как они посмели так оскорбить меня?

— Да, мне тоже показалось, что заставить тебя танцевать, как какую-то дешевую танцовщицу перед всеми этими людьми было слишком. Но что ты такого сделал принцу, что он так разозлился?

— Просто небольшое недоразумение… Раздули из мухи слона. Бесит, честно говоря.

Резкий голос, прорезавшийся сквозь мои мысли, испортил мне настроение.

Махир всегда подчеркивал, что нужно сохранять королевское достоинство, не прибегая к страху и насилию, но, похоже, я снова потерпел неудачу.

Может быть, проблема была в том, что я в шутку предложил ему станцевать? Или в том, что я без всякого достоинства избил его медной вазой? А может, проблема в том, что я был слишком снисходителен к его проступку?

Ведь я даже скрыл его преступление.

Я до сих пор не знаю, как заставить человека раскаяться, не прибегая к страху и насилию. Поэтому я выбираю путь посмешища — какой же я идиот.

— ...

Я схватился за голову, погружаясь в самобичевание, когда Аска внезапно взмахнул рукой. Ярко-красное яблоко, описав дугу, полетело за дерево справа и попало прямо в затылок Бенифе.

Бах!

— Ай!

Яблоко, попав точно в цель, разлетелось на куски, как лопнувший воздушный шар, разбрасывая осколки во все стороны.

— Этот сумасшедший ублюдок… — прошипел Аска, повернувшись ко мне с устрашающим выражением лица.

— Эй, кто там?! — испуганно закричал мальчик, который был с Бенифе, в сторону, откуда прилетело яблоко. Это было в совершенно противоположном от нас направлении.

— Ух… А-ах!

Бенифе, держась за голову и пытаясь справиться с болью, наконец упал на землю, истекая кровью. Увидев это, Аска снова потянулся рукой в корзину. Я, испугавшись, остановил его.

— Не надо.

— Чего? Этот ублюдок первый начал врать. Этот лживый подонок, он первый меня тронул, почему он так себя ведет? И я читал в книге, что если кто-то без разрешения прикасается к члену королевской семьи…

Я, не давая Аске вздохнуть, зажал ему рот рукой и отвернулся. Мальчик, подхватив корчившегося, как умирающее насекомое, Бенифе, поспешно скрылся.

Аска, похоже, все еще был в ярости, потому что показывал средний палец удаляющимся Бенифе и мальчику.

— Этот сукин сын, если еще раз увижу, голову ему размозжу.

— …

— Надо было сразу разбить ему башку.

— …

Что я только что видел? Яблоко — это не бумеранг, как оно могло так изогнуться в полете? Как такое возможно?

— Как ты это сделал?

— Если этот ублюдок попадется мне на глаза… Что? Что «как»?

Аска, увлеченно ругавшийся, наклонил голову в замешательстве от моего вопроса.

— Что с яблоком? Тем, что ты только что бросил?

— А что с ним? Ты его для себя оставил?

— Как ты его так бросил? Яблоко…

Аска, словно наконец поняв, к чему я клоню, запустил руку в корзину и достал на этот раз твердый кусок хлеба, разрезанный пополам. Затем он, как бы показывая мне, помахал хлебом перед моими глазами и бросил его вперед.

Удлиненный кусок хлеба, быстро вращаясь в воздухе, описал плавную дугу и вернулся в руку Аски. Настоящий бумеранг.

— Это?

— …

Я не ответил, а взял у Аски из рук кусок хлеба, который он использовал в качестве оружия, и бросил его вперед. Как и ожидалось, хлеб, пролетев немного вперед, просто упал на землю.

— Эй, зачем ты его выбросил?!

Как только хлеб упал на землю, Аска тут же спрыгнул вниз и подбежал к нему. Затем он спокойно поднял хлеб, отряхнул его рукой и начал есть.

— Невероятно…

— …

Я совершенно не понимал, что происходит. В растерянности я осторожно спустился вниз и позвал Аску. Аска, уже успевший все съесть, быстро подбежал ко мне.

— Ударь вот сюда со всей силы, — сказал я, указывая на ствол дерева, на котором мы только что сидели.

— Ударить?

— Изо всех сил.

По моей команде Аска сжал кулак, отвел плечо назад и ударил по центру ствола дерева.

Треск!

— …

Раздался такой громкий звук, что было удивительно, что дерево не сломалось. Листья посыпались вниз, как дождь, вместе с корзиной. Я ошеломленно смотрел на все еще дрожащие ветви огромного дерева, а затем, сделав шаг назад от Аски, спросил:

— Ты всегда был таким сильным?

— Кажется, из-за этого я немного ослаб, но через некоторое время все вернулось на свои места, — сказал Аска, показывая мне свое запястье. Там был темный знак, оставшийся от запечатывающей магии. Я с серьезным видом посмотрел на знак, а затем снова повернулся к стволу дерева, куда ударил Аска.

В стволе была глубокая вмятина, он выглядел так, будто вот-вот развалится. К счастью, ствол был достаточно толстым, чтобы не сломаться.

— Когда ты иногда бьешь меня…

Не успел я договорить, как Аска смущенно почесал голову.

— Ну, это я сдерживался, чтобы тебя не поранить.

— …?

Запечатывающая магия определенно сработала. Я, как тот, кто накладывал заклинание, знал это лучше всех. Судя по клейму на руке Аски, магия никак не могла дать сбой.

Но откуда тогда эта невероятная сила? Я определенно читал записи о том, что запечатывающая магия действует не только на людей, но и на пойманных монстров.

Рассчитывать только на запечатывающую магию было бы крайне неосмотрительно.

— О, кто-то идет.

— Что?

— Идет много народу…

Аска повернул голову и, пристально вглядываясь в темноту, пробормотал. Неужели Бенифе кому-то пожаловался, что на него напали?..

— А, точно.

В этот момент мне в голову пришла мысль о защитной магии Талима.

— Они почти здесь. Снова спрячемся?

— Нет, давай просто убежим.

Я хотел взять его за руку и побежать в противоположном направлении, но Аска стоял как вкопанный и не двигался. Я нахмурился и посмотрел на него, Аска покачал головой.

— Они идут и оттуда тоже.

— С обеих сторон?

— Ага.

Тогда нам некуда бежать. Если это стражники, то, даже если мы спрячемся на дереве, как раньше, нас быстро найдут. Но и перелезть через стену тоже невозможно…

— Ха…

Я схватился за голову и вздохнул. Оставалось только надеяться, что, когда придут стражники, я смогу как-нибудь мило им улыбнуться. Немного неловко, но что поделать.

— Когда они придут, надень маску, ух!

Я не смог договорить и коротко вскрикнул. Мир перевернулся, и я почувствовал сильное давление на живот.

Открыв глаза, я увидел, как земля удаляется.

— …?

Топ, топ, топ…

С каждым легким шагом, который я слышал, пейзаж перед глазами стремительно менялся. Ветер бил мне в лицо, и я наконец понял, что Аска несет меня на плече, как какой-то мешок.

Аска, оттолкнувшись от высокого дерева, взлетел вверх и приземлился у балкона, все еще держа меня на плече. Судя по отсутствию света, комната была пуста. Дверь, ведущая внутрь, конечно же, была заперта.

Аска несколько раз подергал дверную ручку, а затем взмахнул рукой. Все произошло в мгновение ока.

Дзинь!

— …?

Я не успел даже слова сказать.

— Что за шум…

— Я не думал, что стекло разобьется с таким грохотом… — послышался растерянный голос Аски. В этот момент со стороны, откуда мы пришли, послышалось быстрое приближение чего-то. Аска, словно предвидя это, поспешил внутрь через разбитое стекло.

— Стой.

В тот же момент, как я произнес это слово, послышался звук вынимаемого из ножен меча. Мужчина, стоявший на перилах балкона, посмотрел на меня, затем убрал меч, быстро спустился вниз и встал на колени.

— Кайл-ним.

Какой позор…

— Поставь меня…

Услышав мой тихий голос, Аска опустил меня на пол и быстро поправил маску. Затем он юркнул внутрь и спрятался.

— …

Он все испортил, а теперь сбежал… Конечно, я просил его не показываться другим без маски… Я на мгновение замолчал, а затем вздохнул и повернулся.

— Ты пришел, потому что услышал шум?

— Да, я патрулировал территорию, услышав, что молодой господин из семьи герцога Амира подвергся нападению. И тут вдруг раздался грохот…

— Вот как.

Это был Дарам, глава стражи, ответственный за безопасность Талима. Мы не виделись очень давно, и мне было ужасно стыдно, что он видит меня в таком виде.

— Передай Асале, чтобы она придумала какое-нибудь правдоподобное объяснение. И продолжай патрулирование, здесь могут быть свидетели.

— Вы не ранены?

— Нет.

— Неподалеку я видел перевернутую корзину с едой…

— Прикажи кому-нибудь убрать и это.

— Да, понял.

Дарам коротко ответил и так же быстро исчез, как и появился.

Как только он ушел, Аска робко вышел и встал передо мной.

— …

— …

Хотя из-за маски я не видел его лица, по атмосфере было ясно, что Аска чувствует себя неловко.

Я не знал, с чего начать, что ему сказать. У меня в голове был полный кавардак. Я молча посмотрел на Аску и наконец произнес:

— Ладно…

— …

— Пойдем.

— Угу.

Голос Аски звучал тише, чем обычно, и, кажется, немного дрожал. Мы вошли в комнату и направились к двери, и тут Аска тихонько взял меня за руку.

Я посмотрел на него, но из-за маски опять не смог разглядеть его выражение лица.

У меня и так голова шла кругом, а тут еще и Аска со своими странностями.

— …

— …

Вернувшись в комнату, я посмотрел на Аску, который все еще стоял в маске на некотором расстоянии, и спросил:

— Что ты там делаешь?

— …

Он даже не ответил. Может, он думает, что я буду ругать его за разбитое стекло на балконе? Но мне казалось, что Аска не так уж и боится моих выговоров.

Я не видел его лица и понятия не имел, о чем он думает.

— Иди сюда.

Я протянул руку, и Аска, шаркая ногами, медленно подошел ко мне. Он остановился в паре шагов от меня, и мне пришлось взять его за запястье и подтянуть ближе.

— Почему ты все еще в маске?

— …

— Эй, ау.

— …

Я мог только вздыхать.

Были вещи поважнее, чем успокаивать Аску.

Самой большой проблемой была сила Аски, которая намного превосходила мои ожидания. Смогу ли я его контролировать? Если он захочет сбежать отсюда, смогу ли я его остановить?

Конечно, если не гнушаться никакими средствами, то это возможно. Просто невозможно сделать это, не причинив ему вреда.

Сейчас он относительно послушен, но как долго это продлится? Когда он повзрослеет и узнает мир, он, естественно, захочет вырваться на свободу.

Он не человек, поэтому неизвестно, как он будет мыслить.

Пока что нужно отложить прогулки и выяснить пределы терпения Аски. Я должен знать, что он может вытерпеть и что позволено, чтобы быть готовым к любым ситуациям.

Это как дрессировка дикого зверя — хозяин должен знать, на что способен его питомец.

… Всхлип.

Именно в этот момент я услышал очень тихий звук, доносящийся из-под маски, который можно было расслышать, только если очень постараться. Сняв маску, я увидел плачущее лицо Аски.

— Почему ты плачешь?

— Хнык…

Аска не ответил на мой вопрос, а лишь крепко зажмурил глаза и заплакал еще сильнее. Я склонил голову набок и быстро осмотрел его тело.

Он ранен? Должно быть, он порезался, когда разбивал стекло. Иначе с чего бы ему вдруг плакать?

Однако, я осмотрел его с головы до ног и не нашел ни ран, ни крови. Я хотел еще раз проверить его голову, но Аска оттолкнул мою руку.

— Уйди.

Голос у него был гнусавый. Судя по тону, его умственные способности не пострадали… Я послушно убрал руку и спросил:

— Почему ты плачешь?

— Меня заметили…

— Что?

— Раз меня заметили, я больше не смогу выходить?

Что он несет? Я не понимал смысла его слов и на мгновение замолчал. Аска всхлипнул и крупные слезы покатились по его щекам.

— Почему ты вдруг не сможешь выходить?

— Ты же говорил, что если меня увидят другие, я больше никогда не смогу выйти!

Я говорил такое? Ну, что-то похожее я говорил… Но я просто хотел предупредить его, а не угрожать запереть его здесь навсегда.

— И поэтому ты плачешь? Потому что боишься, что больше не сможешь выходить?

Аска энергично закивал. Увидев это, я почувствовал себя странно. С чего бы ему плакать, если он и раньше спокойно разгуливал, несмотря на мои запреты? Хотя в последнее время он вроде бы усердно учился и тайком не выходил…

— Мы же договаривались, что ты сможешь выйти через неделю после окончания банкета.

Из-за плача он говорил неразборчиво, но я понял, что он имеет в виду…

— Тогда я теперь не пойду? — спросил Аска, всхлипывая.

— …

Его грудь вздымалась. Его полные слез глаза, которыми он тревожно смотрел на меня, казалось, вот-вот прольют целый океан.

И я не собирался запрещать ему выходить потому, что нас заметили. Я просто не был уверен, что смогу справиться с непредвиденными обстоятельствами, учитывая, что сила Аски оказалась гораздо больше, чем я ожидал.

Причины были совершенно разные, но, судя по его слезам, для Аски самым важным было то, что он не сможет выйти.

— Уааа…

Аска, видя мое молчание, наконец поднял голову и разрыдался. В этом хаосе он даже выпустил из рук воздушный шар, который до этого крепко держал.

Я посмотрел на шар, который поднялся к потолку, встал и протянул руку. Я взял нитку шара и привязал ее к запястью Аски.

— Кто сказал, что ты не пойдешь?

Аска мгновенно перестал плакать. Из его широко раскрытых, немигающих глаз текли слезы.

— Значит, я пойду?

— Пойдем через неделю. Мне нужно кое-что проверить.

— Правда?

— Да…

У меня вдруг разболелась голова. Я закрыл глаза, а потом открыл их снова. Лицо Аски, которое только что было искажено от горя, теперь сияло, как цветок, покрытый росой.

— Почему ты такой плаксивый? Ты плачешь, если тебя хоть немного поругать, плачешь, если что-то идет не по-твоему, плачешь, когда голоден, плачешь, когда тебе больно… ты плачешь по любому поводу…

— Ура!

Аска запрыгал на месте, и привязанный к его запястью шар заплясал вместе с ним. Я успокоил взволнованного Аску и усадил его рядом с собой.

— Почему ты разбил окно?

— А, это… дверь не открывалась, и я нечаянно… я знаю, что нельзя разбивать окна. Я просто растерялся. В следующий раз буду осторожнее.

— …

Он так легко извинился, что мне нечего было сказать. Я с недоумением кивнул и снова спросил:

— А почему ты меня поднял и побежал?

— Потому что кто-то шел.

— Хорошо, молодец.

Я говорил с сарказмом, но Аска, видимо, решил, что я его хвалю, и широко улыбнулся.

У него все еще были влажными уголки глаз, поэтому я протянул руку и вытер их большим пальцем.

— А что бы ты делал, если бы я тебе больше не разрешил выходить?

— Больше не разрешил?

Я кивнул, и Аска, немного подумав, спросил:

— Даже если я буду хорошо учиться?

— Да.

— Совсем никогда? До самой смерти?

Я снова кивнул. Выражение лица Аски стало задумчивым.

— Почему?

— Разве нужна причина? Я могу запереть тебя здесь без всякой причины.

— И тайком выходить тоже нельзя?

— Конечно.

После моих слов Аска снова погрузился в серьезные раздумья. Мне стало интересно, о чем он думает, но в этот момент его словно осенило, и он сказал:

— Давай поспорим, как в прошлый раз.

— О чем поспорим?

— Что если я получу максимальный балл на экзамене, ты разрешишь мне выйти.

— …

Аска совершенно не понимал смысла моего вопроса. Я подавил вздох разочарования и перефразировал вопрос:

— А если я буду тебя бить?

— Я буду бить тебя в ответ.

— А если я буду тебя оскорблять и игнорировать?

— Я буду оскорблять и игнорировать тебя в ответ. Зачем ты спрашиваешь такие вещи?

Аска, похоже, начал что-то подозревать, и нахмурился. Я взял его руку и осмотрел черное клеймо, обвивающее его предплечье.

Магия все еще действовала.

— Я имею в виду, не просто шутливые драки, как раньше, а если я буду тебя истязать?

— Истязать? Я тоже…

— Нет, ты не сможешь. Ты никак не сможешь отреагировать, что бы несправедливого я ни сделал.

На самом деле в этом вопросе и ответе не было никакого смысла. Не было никакой гарантии, что Аска поступит так, как говорит, когда возникнет такая ситуация. И даже если бы он послушно подчинился мне, я бы все равно не смог ему поверить.

Я не понимал, зачем задаю такие бессмысленные вопросы. Но я часто говорил и делал вещи, не понимая, зачем, поэтому эта ситуация не казалась мне странной.

— Так что ты будешь делать, если я буду истязать тебя? Если ты ничего не сможешь сделать?

Я кивнул, и Аска, недолго думая, ответил:

— Тогда буду ждать.

— Чего ждать?

— Буду ждать, когда ты снова станешь таким, как сейчас, а потом, когда ты расслабишься, я отомщу тебе, тоже истязая тебя

Аска ответил с торжествующим видом. Это был не самый покорный ответ, но мне он понравился. Похоже, он хотя бы не собирается убегать.

Хотя, конечно, это тоже может быть ложью.

— А зачем ты спрашиваешь? — с любопытством спросил Аска.

Я хотел отделаться каким-нибудь общим ответом, но решил быть честным:

— Если ты выйдешь из-под моего контроля, мне придется применить силу, и мне интересно, что будет дальше.

— Силу? Ты ударишь меня ножом? Или будешь прижигать каленым железом?

Аска говорил об этих ужасных вещах так спокойно, будто это его совсем не касалось.

— Эй, ну я же не настолько бессердечный. У тебя только один плюс — твоя красота…

— Тогда как ты будешь меня истязать? Будешь делать всякие распутности?

Зная, что Аска имеет в виду под словом «распутность», я не смог сдержать дрожь.

— Это слово значит не то! Я же тебе объяснял в прошлый раз.

— Так как ты будешь это делать?!

— Зачем ты кричишь? В общем, ничего такого я делать не буду. Просто… запру тебя, ни с кем не позволю видеться, буду кормить только в определенное время…

Бормоча себе под нос, я представлял себе дикого зверя в клетке, но на самом деле я не мог ясно представить, что именно я буду делать. Аска, услышав мой невнятный ответ, широко раскрыл глаза. Он выглядел очень удивленным, и я вопросительно посмотрел на него. Аска пробормотал:

— Так меня что, истязали?

— …

Если подумать, то особой разницы с его нынешней жизнью не было.

Я надел на Аску кандалы, соединяющие его лодыжки короткой цепью. Причина такого поступка была проста: мне стало интересно, как долго он сможет это терпеть.

— Как долго мне нужно это носить?

— Пока я не скажу.

Я ответил уклончиво, не указав конкретное время, и лицо Аски помрачнело. Он долго смотрел на меня, затем раздраженно пробормотал что-то себе под нос, но снимать кандалы не стал.

Наоборот, он начал скакать по комнате, как кролик, совершенно не обращая внимания на неудобства. Я немного успокоился, увидев, что он не пытается снять кандалы, но мое спокойствие длилось недолго. На следующее утро все изменилось.

— …

Окно было распахнуто настежь, а в волосах Аски, который спал рядом со мной с кандалами на ногах, застряли листья. Пока я спал, Аска снова улизнул на улицу.

У меня болела голова, наверное, потому что я еще не до конца проснулся. Я закрыл глаза, а затем повернул голову. Рядом с моей подушкой лежали аккуратно разложенные предметы неизвестного происхождения.

Длинный жесткий широкий лист травы, три маленьких белых полевых цветка, два гладких черных камня, голубое перо неизвестной птицы и крошечные красные ягоды размером с ноготь.

— Что это такое… — пробормотал я хриплым голосом.

Аска заворочался. Я потряс его за плечо и спросил:

— Аска.

Аска, видимо, не хотел вставать. Он отмахнулся от моей руки и уткнулся лицом в подушку. Обычно я бы позволил ему спать сколько угодно, но не сегодня.

— Вставай.

— Зачем?!

— Ты опять ночью выходил?

Я с трудом поднял кричащего Аску и усадил его. Он заваливался набок, и я, придерживая его, спросил еще раз. Аска приоткрыл глаза и посмотрел на меня.

— Меня никто не видел.

— …

Теперь он даже не отрицал. Я нахмурился, от абсурдности ситуации и сон как рукой сняло. Аска добавил:

— Главное, чтобы никто не увидел, разве нет? Ты же сам мне запрещаешь выходить именно поэтому. Потому что другие знают меня как Иджис. И еще нельзя, чтобы кто-то узнал, что я не девушка.

— И зная это, ты все равно ушел, ничего мне не сказав?

— Но меня же никто не видел!

— Дело не в том, что тебя не видели! Я же ясно сказал тебе не выходить. Это так сложно? Я хотел спросить, зачем он опять ушел, но вдруг остановился. Неужели ему опять понадобилась холодная вода? Заметив мою растерянность, Аска указал на кучку непонятных предметов рядом с моей подушкой.

— Я из-за этого выходил.

— А, точно. Что это все такое?

— Подарок на день рождения.

— Что?

Из уст Аски прозвучали совершенно неожиданные слова. Я ошарашенно посмотрел на него и переспросил:

— Подарок на день рождения?

— Немного опоздал… Нужно было тебе сказать заранее!

Аска снова начал капризничать и кричать. Он раздраженно оттолкнул мою руку и зарылся под одеяло.

— Это мне подарок?

Листья, цветы, камни, перо, ягоды… Я никогда в жизни не получал таких подарков.

— Где ты все это взял?

— Под деревом нашел, — пробормотал Аска.

— …

Похоже, он снова засыпал, его голос становился все тише и тише. Вскоре послышалось только его ровное дыхание. Я нахмурился и посмотрел на спящего Аску, а затем перевел взгляд на подарки.

Это был просто набор каких-то безделушек. Я смотрел на эти предметы, и странное чувство охватило меня. Я не знал, как это назвать, но все внутри меня наполнилось необъяснимым умиротворением.

Я поднес к глазам голубое перо и, внимательно рассмотрев его, импульсивно решил простить Аску его ночную вылазку. Он так старался.

***

Оставив спящего Аску, я вышел на поиски Асалы.

— Пригласи сюда мага.

— Могу я узнать причину?

— Мне нужно наложить заклинание сохранения… И приготовь несколько стеклянных сосудов подходящего размера.

Отдав распоряжение, я отправился в гостиную, чтобы дождаться мага. Так как я вышел в домашней одежде, слуги принесли мне сменную. Пока меня переодевали, Асала быстро принес несколько стеклянных сосудов.

Среди них были прозрачные, сквозь которые все просвечивало, и матовые, с голубоватым оттенком. Были сосуды с узким и широким горлышком, а также несколько богато украшенных хрустальной резьбой.

Я осторожно перекладывал свои «сокровища» из одного сосуда в другой, пытаясь найти наиболее подходящий. В этот момент прибыл маг.

— Кайл-ним, я слышал, вы меня звали.

Эти безделушки выглядели слишком невзрачно в богато украшенных сосудах. Поэтому я выбрал самый обычный, без каких-либо изысков.

— Я хочу наложить на них заклинание сохранения.

Маг посмотрел на аккуратно разложенные на столе предметы и, помолчав, спросил:

— На каждый предмет по отдельности?

Я кивнул, осторожно поместил в стеклянный сосуд травинку, цветы, камни, перо и ягоды, после чего плотно закрыл его пробкой и передал магу.

— На всякий случай наложи еще и заклинание укрепления на сам сосуд, чтобы он не разбился.

— Хорошо.

Я пристально следил за каждым движением мага, боясь, что он что-то сделает не так. Маг, видимо, чувствовал тяжесть моего взгляда, и на его лбу выступили капельки пота. Закончив работу, он осторожно передал мне сосуд.

Я несколько раз сильно встряхнул его и перевернул вверх дном. Содержимое перемешалось и ударилось о стенки, но даже относительно мягкие ягоды остались целы, так что, похоже, заклинание сработало.

Наконец, я с силой ударил сосудом по столу. Деревянная столешница разлетелась на куски, и я удовлетворенно поднялся.

Вернувшись в комнату, я увидел Аску. Он уже проснулся и теперь, подпрыгивая, бежал ко мне.

— Где ты был?

— Давай-ка снимем это.

Я снял с лодыжек Аски кандалы и, внезапно почувствовав любопытство, спросил:

— И как ты с ними выходил?

— Просто прыгал.

— Ты что, скакал по улице, как кролик? Как тебя не заметили? Если ты прыгаешь с цепью, должен быть звук. Почему я его не слышу?

Чем больше я думал, тем больше вопросов возникало. Такое случалось уже не раз, и я все время твердил себе, что нужно быть внимательнее, но в последнее время я постоянно витал в облаках.

Я снял кандалы, небрежно бросил их в угол и поставил стеклянный сосуд на видное место у кровати. Аска, похоже, не обратил на это никакого внимания и, как только его ноги освободились, сразу же направился к столу. Он взял воздушный шар, который был привязан к ручке стула, и стал с ним играть.

Он принес его в мой день рождения и до сих пор не расставался с ним.

Я думал, что ему понравится, но не настолько же. Может, купить ему еще один, когда мы пойдем в город? Или пусть сам попробует надуть.

Вскоре слуги принесли завтрак. Раньше я почти никогда не завтракал, но теперь, из-за Аски, это вошло у меня в привычку.

Наблюдая за тем, как Аска уплетает еду за обе щеки, я сказал:

— Послезавтра мы отправляемся в город. Самостоятельные действия строго запрещены.

— Я знаю. Не снимать капюшон, не разговаривать с другими… Но, если подумать, мы же будем там инкогнито? Никто не знает, кто мы такие, так почему нельзя поговорить с кем-нибудь?

— На всякий случай лучше быть осторожнее.

На самом деле Аска был прав, но если я дам ему сейчас слабину, неизвестно, что может произойти. Да, Аска обычно меня слушается, но он все же больше руководствуется собственным мнением, поэтому проще сразу сказать «нет».

— Мы купим что-нибудь вкусненькое на рынке?

— Если будешь хорошо себя вести, то купим.

— И куриные шашлычки тоже? Я так давно хотел их попробовать.

Я с удивлением посмотрел на него.

— Ты же и здесь ешь много курицы.

— Это совсем другое!

Я не понимал, в чем разница, но если он хочет шашлычки, то почему бы и нет.

— А если я буду хорошо себя вести и не буду привлекать внимания, ты возьмешь меня с собой в следующий раз?

Я посмотрел на красно-зеленый финик в своей руке и удивленно спросил:

— Ты думаешь, я постоянно где-то гуляю?

— А зачем ты тогда идешь в город?

— …

На самом деле я действительно шел туда развлечься, поэтому мне нечего было ответить. Я молча посмотрел на Аску и сунул ему в рот финик, который держал в руке.

— Ешь давай.

В ответ Аска точно так же засунул мне в рот кусок хлеба, который держал в своей руке. По крайней мере, на этот раз не так больно, как в первый. Похоже, он действительно научился контролировать свою силу.

Я прожевал хлеб и спросил:

— Почему ты всегда даешь мне то, что уже начал есть? Дал бы лучше новый кусок.

В своей жизни я никогда не доедал за кем-то… Я нахмурился, и Аска, не глядя на меня, ответил:

— Это вкусно.

«Тогда дай мне новый вкусный кусок…» — хотел я сказать, но, понимая, что это бесполезно, лишь вздохнул.

Я переодел Аску в обычную одежду для мальчиков из простонародья и накинул сверху невзрачный серый балахон. Теперь он выглядел более-менее нормально. Единственный недостаток — из-под балахона виднелись его белые кончики пальцев.

Подумав, я нашел черные перчатки и, надевая их на руки Аски, сказал:

— Не снимай капюшон.

— Хорошо.

— А если будет дуть ветер?

— Придерживать его рукой.

— А если кто-то толкнет тебя?

— Ударить.

Я удовлетворенно кивнул, но тут же остановился.

— Зачем бить? Нужно увернуться и подойти ко мне.

— Хорошо.

Меня охватило внезапное беспокойство, но я тут же успокоил себя — я все время буду рядом, так что ничего страшного не случится. По крайней мере, я на это надеялся…

— На всякий случай выпей немного крови, прежде чем мы пойдем. Вдруг ты проголодаешься и начнешь вести себя странно.

Лучше предотвратить непредвиденные обстоятельства. Я достал из ящика шприц, быстро набрал крови и протянул его Аске.

Пока я проверял, все ли взял, Аска, выпив кровь, положил шприц на стол, встал рядом со мной и взял меня за руку.

— Пойдем скорее.

Может, он привык, что я держу его за руку во время наших вылазок, чтобы он не убежал? В последнее время Аска всегда брал меня за руку, когда мы куда-то шли.

— Мы пойдем тайно?

— Ага.

— Мне опять нести на руках?

— Нет, и впредь это запрещено.

Мне хватило одного раза болтаться на его плече, как мешок с картошкой.

Тот лаз, через который мы обычно выходили, был заблокирован Асалой, так что пришлось искать другой путь. Дорога была незнакомой, но я не боялся, что нас заметят.

— Подожди, кто-то идет.

Не знаю, пятое это чувство или шестое, но Аска каким-то образом улавливал присутствие людей. Прислушиваясь к нему, мы благополучно выбрались из замка и направились в самый центр города.

— Вау, сколько народу! — воскликнул Аска восторженным голосом, оглядываясь по сторонам.

Недавно был мой день рождения, поэтому в столице все еще продолжались празднования.

Я думал подождать, пока все закончится, чтобы не попасть в толпу, но потом решил, что Аске будет интересно увидеть оживленные улицы. Поэтому мы и выбрались в последний день праздника.

— Я в первый раз вижу столько людей.

— Не отпускай мою руку, а то потеряешься.

— Даже если потеряюсь, я смогу тебя найти.

Проблема в том, что я тебя не найду.

Вокруг было много людей, и, к счастью, мы не привлекали к себе внимания, поскольку, как и многие другие, глубоко надвинули капюшоны на лица.

Мы неспешно шли по шумной улице, и я по привычке разглядывал лица торговцев, зазывающих покупателей к своим лавкам. Внезапно Аска потянул меня за руку.

Он так сильно дернул, что мне оставалось только покорно идти за ним.

— Что такое?

— Смотри!

Аска привел меня к месту, где продавались воздушные шары самых разных форм.

— Не хотите ли шарик? Одну минутку!

Торговец, отсчитывая сдачу другому покупателю, заметил нас и широко улыбнулся. Я повернул голову и увидел рядом с собой неподвижно стоящий серый комок. Его лицо было скрыто капюшоном, и я не мог понять, о чем он думает.

— Хочешь?

На мой вопрос Аска повернул голову и посмотрел на меня. Из-за капюшона я не мог точно сказать, куда он смотрит, но, похоже, он действительно хотел шарик.

— Какой формы хочешь?

— Вон тот.

— Собачку? Только его?

— Ага.

Торговец, следивший за нашим разговором, не дожидаясь просьбы, протянул Аске воздушный шар в форме собаки.

— 3 серебряных, пожалуйста. Это наш самый популярный товар, отличный выбор. Если возьмете еще один, то два шарика будут стоить 5 серебряных. Может, взять еще один? Котик отлично смотрится в паре с собачкой.

И снова, не дожидаясь ответа, торговец вложил в руку Аски еще один шарик, на этот раз в форме кота. Я расплатился и мы пошли дальше, но Аска продолжал молчать.

«Ему точно нравится?»

В конце концов, я отвел его в сторону. Встав перед ним, чтобы закрыть его от посторонних глаз, я слегка приподнял капюшон и посмотрел на его лицо.

Судя по сияющим глазам и покрасневшим щекам, не нужно было спрашивать, доволен ли он.

— А это что? — спросил Аска, протягивая руку и указывая на что-то, пока я поправлял ему капюшон.

Я повернул голову и увидел игру, где нужно было бросать квадратные карточки в мишени, чтобы получить приз.

Я хотел что-то ответить, но Аска снова взял меня за руку и потянул в ту сторону. Он молча смотрел на меня, и мне пришлось заплатить за участие и взять пять жестких карточек.

— Похоже, нужно воткнуть эту карточку в стену.

— Это же бумага?

— Она плотная, если хорошо бросить, то получится.

Я решил показать ему, как это делается, и взял одну карточку. Хозяин, наблюдавший за нами, удивленно спросил:

— Простите, но нужно не втыкать карточки в стену, а лопать воздушные шары. За шарами деревянная панель, так что у вас все равно ничего не получится… Можно выбрать другой снаряд, но тогда приз будет другим. Кстати, карточки — самый сложный вариант, но и приз за них самый лучший.

Я снова посмотрел на стену и заметил, что к ней привязаны воздушные шары. Кроме карточек, можно было выбрать кинжалы, круглые острые сюрикены и заостренные палочки. В этот момент я услышал, как Аска смеется.

— Чего смеешься?

— Ты тоже ни разу не играл в эту игру?

Действительно, я впервые вышел на улицу во время празднования дня рождения.

— Давай, бросай первым.

Почему он говорит таким снисходительным тоном? Я нахмурился от неприятного чувства и бросил карточку в шарик. Карточка со свистом пролетела по воздуху, лопнула шарик прямо в центре и воткнулась в стену.

— О…

Вокруг послышались удивленные возгласы, а хозяин изумленно вскрикнул. Я резко пришел в себя. Я же хотел не привлекать внимания, а только что повел себя слишком… эффектно.

Какой смысл втыкать карточку в стену? Я не хотел признавать, что разозлился из-за того, что Аска, похоже, смотрел на меня свысока. Чувствуя, как горят щеки, я отвернулся. В этот момент я увидел, как Аска собирается бросить карточку.

Я вспомнил, как недавно Аска бросал яблоко под необычным углом. Может, он и карты умеет метать? Я смутно надеялся на это, но карточка, вылетев из руки Аски, не долетела даже до середины и упала на землю.

— …

Казалось, Аска смутился — он замер на мгновение, но потом быстро бросил вторую и третью карточки. Однако результат был одинаково плачевным.

Осталась всего одна карточка. Хоть она и была жесткой, но все же это всего лишь бумага — легкая, тонкая и широкая. Без определенной сноровки бросить ее правильно довольно сложно.

Я уже подумал, что нужно предложить ему взять что-нибудь попроще, например, кинжал, но Аска сделал шаг назад.

Он вздохнул, слегка повернулся и плавно поднял руку с карточкой. Похоже, он решил подойти к последнему броску со всей серьезностью.

Его сосредоточенный вид показался мне забавным, и я невольно улыбнулся. Конечно, под капюшоном мое лицо не было видно, но я все равно прикрыл рот рукой.

Мне стало интересно, какое у него сейчас выражение лица. Наверное, такое же серьезное, как когда он читает.

— Еще пять…

Мне так понравилась его старательность, что я решил купить ему еще карточек и уже собирался обратиться к хозяину, как вдруг… Аска без предупреждения взмахнул рукой, и карточка с силой вылетела вперед, создав небольшой порыв ветра.

Подол капюшона Аски взметнулся вверх, грозясь слететь с головы, и я невольно протянул руку. К счастью, я успел обхватить его голову, прежде чем капюшон упал.

В этот момент позади нас раздался треск, словно что-то сломалось. Я повернул голову, не меняя положения, в котором обнимал Аску, и увидел, как лавка, расколовшись надвое, заваливается набок.

— …?

Что это сейчас было?

— О, нет…! — послышался рядом отчаянный голос.

Хозяин лавки смотрел на сломанный прилавок и кричал.

Только тогда я понял, что произошло. Карточка, брошенная Аской, расколола ларек и воткнулась в землю. Вокруг начали собираться люди, привлеченные шумом.

Я бросил хозяину свой кошелек, подхватил Аску на руки и бросился бежать. Мы как можно быстрее покинули место происшествия, петляя по переулкам, пока не добрались до безлюдного места.

— У меня есть вопрос, — заговорил Аска, молчавший всю дорогу.

Вздохнув, я поставил его на землю и снял капюшон. Судя по его смущенному виду, он и сам понимал, что переборщил.

— Зачем ты его сломал?

— Я же не знал, что так получится.

— В следующий раз, прежде чем применять силу…

Я хотел сказать, чтобы он спрашивал разрешения, но вдруг заметил, что лицо Аски слишком бледное. И кажется, он сильно вспотел… Я протянул руку, вытер пот с его щек и шеи и спросил:

— Тебе жарко?

— А тебе разве нет? В такой одежде. Но терпимо. Хотя нет, у меня есть вопрос.

— Какой?

Я так переживал, чтобы нас не заметили, что совсем забыл, как Аска плохо переносит жару. Нужно было найти какое-нибудь прохладное место и выпить чего-нибудь холодного.

Я хотел снова надеть ему капюшон, но Аска, немного помедлив, спросил:

— Если я вдруг поранюсь, мы сразу вернемся домой?

— Что? Ты ранен?!

Но я же все время был рядом, как такое возможно? Я в изумлении протянул к нему руку, но Аска увернулся.

— Сначала ответь.

— Где ты поранился? Когда?

— Скажи, что мы не пойдем домой, и тогда я расскажу.

— Сейчас это важно?

— Ну же, быстрее! — Аска повысил голос, начиная нервничать.

Если он действительно ранен, то это серьезно. В таком состоянии он бы только и думал, что о том, как бы поскорее напиться крови, плача. Раз он еще не дошел до такого состояния, значит, все не так плохо. Я решил солгать:

— Ладно, не пойдем.

— Мы продолжим гулять? До поздней ночи?

— Да, говорю же. Так где ты поранился?

Я кивнул, думая, что как только узнаю, насколько серьезно он ранен, мы сразу же вернемся. Аска посмотрел на меня с тревогой, а затем откинул рукав.

Я увидел его правую руку… ту самую, которой он бросал карточку. Она неестественно свисала. Показав мне руку, Аска смущенно пробормотал:

— Я же даже не сильно напрягался…

— …?

— Почему у меня вывихнуто плечо?

— …

Видя мое ошеломленное лицо, Аска нервно улыбнулся, словно пытаясь разрядить обстановку.

Должен ли я радоваться? Крови, по крайней мере, не было, но вывихнутое плечо — это тоже травма.

До сих пор все случаи, когда Аска терял рассудок после ранения, были связаны с царапинами. Неважно, большими или маленькими, но всегда была кровь. Сейчас ситуация была несколько иной.

Я взял Аску за руку и плечо и быстро вправил вывих.

— Не больно?

— Больно.

— Почему ты сразу не сказал? Я бы не тащил тебя на руках, если бы знал.

— Больно было, но терпимо. А сейчас вообще не болит, правда.

Я не мог понять, притворяется ли он, что ему не больно, боясь, что мы сразу же вернемся домой, или ему действительно стало лучше.

— Что-нибудь еще болит?

— Все нормально…

— Говори правду.

— Правда, все в порядке! Если бы я хотел тебя обмануть, то и про плечо бы промолчал.

Судя по его ворчанию, похоже, что все и правда хорошо… Я прищурился, глядя на Аску.

С какой же силой он махнул рукой, чтобы вывихнуть плечо? Впрочем, учитывая, что лавка раскололась надвое, а карточка воткнулась в землю, можно сказать, что ему еще повезло.

Я не знал, ослабевает ли постепенно запечатывающая магия, или же он становится сильнее из-за того, что пьет кровь. Однако, запечатывающую магию нельзя снять самостоятельно. Тогда, может быть, дело в крови?

— Ха…

Я вздохнул, и Аска, поправляя одежду и завязывая пояс на халате, посмотрел на меня с беспокойством.

— Мы же не пойдем домой?

— Из-за тебя у меня скоро голова лопнет.

— Тогда выпей лекарство.

— Спасибо за заботу.

Я сдержал порыв стукнуть его и натянуто улыбнулся. Аска кашлянул и надел капюшон.

— Пойдем скорее. И еще шашлычки купим. Я видел, когда ты убегал, там много всего вкусного продавали.

Аска взял меня за руку, словно подгоняя.

— Скорее.

— …

Я собирался вернуться в замок, но, видя, что с ним все в порядке, засомневался. Если я сейчас просто возьму его и отнесу в замок, он снова засядет за книги в знак протеста?

Мне не хотелось снова видеть его таким, поэтому я вздохнул и пошел.

— Если почувствуешь себя плохо, сразу скажи.

— Хорошо, обещаю.

— И если что-то пойдет не так, не применяй силу.

— Что это там?

Как только мы вышли из переулка, Аска снова потянул меня куда-то. Я покорно поплелся за ним, закрыв глаза.

* * *

Аска получил все, что хотел: поел шашлычки, попробовал хлеб из печи и поиграл в разные игры. Он так носился, что капюшон несколько раз чуть не слетел с его головы. После моих постоянных замечаний он стал придерживать его рукой.

— Попробуй вот это.

— …

— Быстрее, у меня рука устала.

— …?

Он постоянно давал мне попробовать все, что ел сам, и от такого количества разной еды у меня уже начало подташнивать. Я покачал головой, отказываясь, но Аска потянул меня за халат.

— Ну попробуй же!

— Не хочу.

— Почему? Это очень вкусно. Разве я когда-нибудь давал тебе что-то невкусное?

— Нет, не потому что невкусно, а потому что я больше не могу…

Аска протягивал мне… еще один шашлычок! Сколько же он их уже съел? Мне казалось, что еще немного, и у меня начнут расти перья.

— Я уже ел такой, — вздохнул я.

— Но это из другой лавки, — возразил Аска.

— Все равно, больше никакой курицы я не хочу.

— Но здесь другой соус! И другая часть курицы, поэтому вкус совсем другой.

Слушая его рассуждения, словно он какой-то гурман, я невольно рассмеялся.

— А здесь еще и овощи есть.

— Ешь сам. Я наелся.

— Ну хотя бы один кусочек попробуй. Не обязательно все съедать.

— Ешь сам, говорю же. Почему ты заставляешь меня есть, если я не хочу?

В конце концов, я сдался и раздраженно вздохнул. Аска снова потянул меня на себя. Он так сильно дернул, что я чуть не упал и невольно согнулся.

Шашлычок оказался прямо у меня перед ртом, внутри капюшона. Если бы я хоть немного замешкался, то он воткнулся бы мне в губы.

— Вкусно? — спросил Аска, когда я откусил кусочек. В его голосе слышалось волнение, словно он сам это приготовил.

— Да, вкусно.

— Ты даже не прожевал.

— Жую уже.

— Кожица такая хрустящая, правда? Ты же такое любишь.

И правда, этот шашлычок отличался от тех, что я ел раньше. Те были в основном мягкими и нежными, а этот был невероятно хрустящим.

— Хочешь доесть? — спросил Аска, протягивая мне шашлычок.

Я не хотел снова спорить, поэтому просто взял его. Мы съели примерно половину.

Я смотрел на коричневые кусочки мяса, покрытые блестящей глазурью, и слегка подгоревшие края овощей, и машинально протянул руку в сторону.

Я продолжал идти, не отрывая взгляда от шашлычка, но Аска почему-то не взял меня за руку. Удивленный, я обернулся, но рядом никого не было.

— …?

В недоумении я быстро огляделся по сторонам.

— Аска.

Спустя мгновение я понял, что произошло, и позвал его, но ответа не последовало.

— Аска!

Я позвал его еще раз, громче, но все равно тишина. Вокруг было слишком много людей.

— Уа-а-а!

Внезапно впереди поднялся шум. Похоже, началось какое-то представление, потому что толпа хлынула в одном направлении. Меня подхватило и понесло вместе с остальными к площади, где началось представление, но Аски нигде не было видно.

— Ух ты!!

Толпа ахнула, когда началось огненное шоу. Из-за шума мой голос тонул в общем гаме, как бы громко я ни кричал.

Я отчаянно пытался протиснуться сквозь толпу, которая теснилась, как куры в курятнике. Затем замер на месте.

— …?

Куда он мог деться?

Сбежал? Его похитили? Сколько времени я не смотрел на него? А может, он с самого начала планировал сбежать и поэтому согласился пойти со мной? Какова вероятность того, что в Талиме остались кальдерайцы? Если я сейчас же отправлю людей на поиски, смогут ли они его найти? Как далеко он мог уйти? Успел ли он за это время запомнить дорогу?

В переулке Аска ненадолго снял капюшон, потому что ему было жарко. Если он уйдет в безлюдное место, то его будет сложно найти, даже если объявить розыск. А если его похитили, то это еще хуже. Сможет ли Аска выжить самостоятельно? Может быть, я слишком сильно его ограничивал?

— …

В голове роились бессвязные мысли, я пытался просчитать все возможные варианты.

Почему он сбежал?

И вдруг, словно кто-то щелкнул выключателем, в моей голове осталась только одна мысль.

Шум вокруг стал стихать. Как бы я ни старался, я не мог этого понять. Разве я плохо к нему относился? Я не наказывал его за проступки, иногда ругал, но всегда прощал.

Я никогда его не бил и не оскорблял по-настоящему. Я давал ему еду, кров, заботился о нем, проводил с ним время…

— …?

И тут я почувствовал, как внутри меня вспыхнул огонь, горло начало жечь. Что-то комком подкатывало к горлу, наполняя рот.

— …

Я вытер рот тыльной стороной ладони, и на ней осталась алая кровь. Я сплюнул остатки крови на землю. Ее было довольно много.

— Ой, вы в порядке? — испуганно спросила одна из зрительниц.

Я промолчал и пошел дальше.

— Ха…

Все еще не веря в происходящее, я мог только вздыхать. Выбравшись из толпы, я зашел в переулок, где было немного тише.

Я посмотрел на наполовину съеденный шашлычок, который все еще держал в руке.

— …

Отравление? У меня жгло желудок и пищевод, поднималась температура. Внезапное исчезновение Аски, все эти симптомы… похоже, меня действительно отравили.

Может быть, продавец шашлычков был сообщником? Или кто-то отравил еду, пока я не видел? Но ведь Аска тоже ел шашлычок… может, у него иммунитет к яду? Где он вообще его достал?..

Как только я задумался об этом, у меня заболела голова.

Неужели я и правда не понимаю? У него было столько возможностей. Я не раз, и не два, а много раз чувствовал что-то неладное. Аска часто вставал ночью и уходил, пока я спал, а я делал вид, что не замечаю. Я даже не пытался выяснить, что происходит.

Почему? Зачем?

— Кхм…

Я прикрыл рот рукой и тихонько кашлянул. На ладони расплылось алое пятно. Кровь не останавливалась, похоже, это какой-то сосудистый яд. У меня начиналось головокружение и затруднялось дыхание. Может, это комбинированный яд, который еще и на нервную систему действует?

Хотя сейчас важнее то, что у меня ужасно болят желудок и пищевод… Ноги подкашивались, поэтому я прислонился к стене, чтобы отдышаться. Состояние ухудшалось, но, по крайней мере, яд не был смертельным, и это радовало.

Он так сильно меня ненавидел, что решил меня отравить? Он хотел моей смерти? Он так хорошо это скрывал, что я ничего не заметил. Я допускал мысль, что он может сбежать, но никогда не думал, что он попытается меня убить.

И поэтому я чувствовал не столько злость, сколько опустошение.

— …

Интересно, как там Аска? Удалось ли ему сбежать?

Раз уж он решился на это, я искренне надеялся, что он сможет скрыться и будет в безопасности.

Потому что если его поймают, ему отрубят руки и ноги, и он будет висеть под потолком до конца своих дней.

У меня кружилась голова, поэтому я закрыл глаза и попытался спокойно все обдумать.

Вернувшись в замок, я первым делом закрою границы и отправлю людей на поиски Аски. Нужно будет составить ориентировку… Затем мне нужно будет пройти обследование, чтобы выяснить, каким ядом меня отравили, и, если он опасен, принять противоядие.

И еще нужно будет сказать Асале, чтобы он подготовил камеру в подземелье…

— Ах…

Боль в груди и желудке была такой сильной, что я невольно застонал. Меня уже не раз травили, так что я не боялся умереть, но боль была невыносимой.

Даже когда меня пытали раскаленным железом, мне не было так больно. Что же это за яд такой? Я много чего перепробовал на своем веку, но с такими симптомами сталкиваюсь впервые. Особенно с такой быстрой потерей сил.

Может, это какой-то иностранный яд?

Головокружение, наверное, от боли.

Нужно как можно скорее принять противоядие или хотя бы обезболивающее. Я попытался встать.

С трудом поднявшись на дрожащих, как у новорожденного олененка, ногах, я услышал чьи-то шаги.

Я весь покрылся холодным потом. Мне было очень холодно, и все расплывалось перед глазами. Я нахмурился и посмотрел в сторону, откуда доносился звук.

— Эй!

Несмотря на то, что все расплывалось перед глазами, я не мог ошибиться.

— …?

Я не поверил своим глазам. Ко мне бежал Аска.

Может, я умер? И это галлюцинация? Я был так ошеломлен, что не мог вымолвить ни слова, даже когда Аска подбежал ко мне, сел рядом и снял капюшон.

— Ты в порядке?

— …

— Что… что случилось?..

— Кхм.

Я ошеломленно смотрел на бормочущего Аску, и снова закашлялся. Крови было меньше, чем в прошлый раз, но все же она была.

— Эй! — вскрикнул Аска.

Он схватил меня за плечи дрожащими руками. Его лицо было белым как мел, а в глазах застыл ужас. Казалось, он действительно беспокоится обо мне.

— Что с тобой случилось? Тебя кто-то ударил?

Какова вероятность того, что он пытался сбежать, но потом передумал и вернулся? Или он испугался, что я действительно умру от яда?

Я холодно посмотрел на Аску и спросил:

— Где ты был?

Из-за боли мой голос был хриплым. Каждый звук отдавался резкой болью в пищеводе. Я поморщился и тяжело вздохнул, а Аска, который хотел что-то сказать, лишь беззвучно открыл и закрыл рот.

Затем он вдруг усадил меня ровно, прислонил к стене, забрался мне на колени и сел, поджав ноги. Теперь, когда он был так близко, я заметил небольшой порез на его подбородке. Похоже, он где-то поцарапался.

Я хотел спросить, где он это сделал, но не успел — губы Аски накрыли мои.

— …

— …

Я видел, как дрожат его закрытые веки и длинные ресницы. Я был ошеломлен этим внезапным странным поступком, но потом вдруг понял.

Даже сейчас, видя кровь, он хочет ее пить?

— Ха.

Я усмехнулся, не разрывая поцелуя, и Аска, нахмурившись, открыл глаза и посмотрел на меня. Затем он обхватил мою шею и, притянув к себе, поцеловал еще глубже.

Что-то проникло мне в рот и надавило на корень языка. Я невольно сглотнул, а затем схватил Аску за волосы.

— Что ты делаешь?!

— Больно!

— Мне еще больнее! Что ты мне дал?!

Я был в ярости от того, что проглотил то, что он мне дал, после того, как он меня отравил. Может, у меня проблемы с интеллектом? Я же клялся себе, что первым делом оторву ему ноги, как только увижу его, но, глядя на его встревоженное лицо, я почувствовал, как мой гнев утихает.

— Тебе уже лучше?

— Что?

Я широко раскрыл глаза. И правда, боль постепенно утихала. Совсем недавно мне было так плохо, что я едва мог соображать, а теперь все прошло.

Когда боль отступила, и мысли прояснились, у меня возник вопрос.

— Почему ты вернулся?

— Я почувствовал запах твоей крови и испугался. Что случилось? Тебя кто-то ударил? Ты дрался?

— …

Его лицо выражало искреннее беспокойство и недоумение. Если это была игра, то он был чертовски хорошим актером. Я молча смотрел на Аску, а затем перевел взгляд на шашлычок, который все еще держал в руке.

Я показал его Аске.

— Это ты отравил?

— Что?

— Ты хотел меня убить?

— …?

Даже мне было понятно, насколько глупый вопрос я задал.

Но я не мог не спросить. Я не мог понять, почему он не просто сбежал, а попытался меня убить.

Аска посмотрел на меня, как на сумасшедшего, а затем приложил руку к моему лбу.

— У тебя жар…

— Где ты был? Почему ушел, ничего не сказав? Я же просил тебя не ходить одному! Ты нарушил обещание, поэтому теперь ты никогда…

— Вот он!

Я говорил, не переводя дыхания, и снова начал закипать, но тут рядом раздался крик. Услышав приближающиеся шаги, я рефлекторно обнял Аску за плечи.

Если Аска не пытался меня убить, значит, на меня охотился кто-то другой. Боль прошла, но я потерял много сил и не мог нормально стоять.

— Асала все уши прожужжал мне про охрану…

Нужно было его послушать. Я пробормотал это с запоздалым сожалением, а Аска начал вырываться из моих объятий.

— Отпусти меня!

— Сиди смирно.

— Это они из-за меня пришли!

Хотя он был сильным, он, кажется, понимал, что мне плохо, и поэтому не вырывался слишком сильно. Но я не ослаблял хватку, и в конце концов он сдался.

— Ты их знаешь?

— Схватить этого ублюдка! Как он посмел тронуть Черного Скорпиона?! Мы разорвем его на куски!

Три здоровяка с огромными ятаганами бежали к нам с криками.

— Они били и пинали детей…

Слушая Аску, я достал кинжал, который взял с собой на всякий случай.

Я метнул кинжал в голову здоровяка, который бежал на меня с поднятым ятаганом. Кинжал попал точно в центр лба.

Мужчина с глухим стуком упал на землю, и двое других остановились.

— Они гнались за тобой?

— Я побил нескольких человек и разнес что-то вроде тюрьмы. А потом почувствовал запах твоей крови и… видимо, они пошли за мной.

— Что ты там натворил вообще…

Что за тюрьма? И что за избиение детей? Пока я размышлял над этим, Аска встал и загородил меня собой.

— В общем, ты ранен, так что просто стой здесь.

— Как ты посмел напасть на Черного Скорпиона?! Ты…

Их голоса раздались одновременно. Я вздохнул и хотел схватить Аску за руку, но он мгновенно исчез.

Мгновение спустя он уже стоял перед здоровяками и замахивался.

Бах!

Его кулак попал в грудь одного из них, и тот взорвался, как переполненный воздухом шар.

— …

Кровь, куски плоти и внутренности взметнулись в воздух и с шумом упали на землю.

Я застыл, глядя на эту картину, словно из преисподней. Аска посмотрел на свои окровавленные руки, а затем повернулся ко мне. На его лице читались замешательство и страх. Похоже, он не хотел этого. Как только я это увидел, то поднялся на ноги.

— Иди…

Я хотел протянуть к нему руку и сказать, чтобы он подошел ко мне, но тут почувствовал, как что-то горячее поднимается по моему горлу.

— Кха!

Нет, это было не просто что-то горячее. Это был взрыв крови внутри меня, которая хлынула из моего горла.

Я почувствовал ужасную боль, пронзившую все мое тело, и понял, что на какое-то время потерял сознание. Мои ноги подкосились, и я упал на землю. Я попытался моргнуть, но ничего не видел.

— Кайл!

Голос Аски донесся до меня словно издалека. Среди этой невыносимой боли, которую я не знал, как унять, меня вдруг пронзило удивление.

Разве он не впервые назвал меня по имени?

Я то приходил в себя, то снова терял сознание.

Каждый раз, когда я открывал глаза, невыносимая боль, словно мои внутренности разрывали на куски, а нервы жгли огнем, заставляла меня отключаться. Я слышал, как Аска что-то говорил, но не мог разобрать ни слова.

Потом, наверное, я привык к боли, и мне удалось удержаться в сознании. Сквозь пелену перед глазами я увидел какое-то движение.

— Хнык… Что… Что делать…

В тот момент, когда я услышал всхлипывания Аски, мое зрение прояснилось. Я несколько раз моргнул, и наконец понял, что происходит.

— …

Окровавленная стена и пол, которые были в ужасном состоянии после взрыва человека, теперь были чистыми. Убитый мужчина тоже исчез. Остался только один, он стоял на коленях, подняв голову и опустив руки.

Из его глаз, носа, рта и ушей текла кровь. Но она не капала вниз, а поднималась вверх и кружилась в воздухе.

— …

Значит, кровь собирается в воздухе… и кружится…

— Хнык…

Я перевел взгляд и увидел Аску, который обнимал меня одной рукой, а другую протягивал вперед, всхлипывая. Я хотел спросить, почему он плачет, но у меня не было сил даже на это. Мне казалось, что если я хоть на секунду расслаблюсь, то потеряю сознание от боли.

Я сосредоточился и снова посмотрел вперед. Мужчина, из всех отверстий которого лилась кровь, казался намного меньше, чем раньше.

Его кожа сморщилась… он был похож на засохшее, рассыпающееся дерево.

Кажется, у него больше не осталось крови. Он высох, превратившись в нечто бесформенное, а затем рассыпался в прах, не оставив после себя и следа.

В тот же миг кровь, кружившаяся в воздухе, тоже исчезла, как по волшебству.

— Хнык…

Аска все еще плакал, но переулок выглядел точно так же, как когда я впервые вошел в него. Ни тел, ни крови, ни кусков плоти. Не было даже следов крови.

Вдруг Аска дрожащей рукой схватился за мой воротник и осторожно потряс меня, всхлипывая.

— Не умирай.

Боль была такой сильной, что смерть казалась мне избавлением. Может, лучше было бы умереть… Эта мысль промелькнула у меня в голове, но потом я подумал, что если я умру здесь, то Аске придется очень тяжело, и решил, что нужно держаться.

— Сначала…

— Кайл!

Как только я открыл рот, Аска закричал мое имя. Значит, мне не послышалось.

— Не забыл мое имя?

— Придурок! Сейчас это важно?! Какого хрена ты, блядь, кровью харкаешь?! Ублюдок! Сумасшедший! Быстро вставай!

Аска рыдал и орал на меня, едва живого.

— Я же, блядь, с самого начала, когда ты жрал как птичка, все понял! Из-за того, что ты ни хрена не ешь, ты кровью харкаешь! Слабак! Придурок, даже на дерево залезть не можешь… Уааа! Ааа!

— …

У меня чуть барабанные перепонки не лопнули. Я закрыл глаза, и Аска в панике начал колотить меня кулачками в грудь.

— Не умирай!

— Не умру… И, пожалуйста, не кричи так…

— Не закрывай глаза!

Он кричал, а я попытался открыть глаза, но почувствовал только боль и снова закрыл их. Аска посмотрел на меня, хмурого и тяжело дышащего, всхлипнул и опустил голову.

Теплые слезы упали мне на лицо. Не моргая, я смотрел, как его лицо приближается. Губы Аски коснулись моих губ, и, как и раньше, что-то потекло мне в рот.

Тогда я был слишком растерян, чтобы понять, что происходит, но сейчас… неужели он… кормит меня своей слюной? Мало того, что дает мне объедки, так еще и…

Я нахмурился от отвращения, и Аска отстранился, снова всхлипывая.

— Все еще больно?

— …?

Вот уж не думал, что доживу до такого… Но боль действительно начала утихать и мне нечего было сказать. Просто невероятно.

— Я же спрашиваю, все еще больно?!

— Не кричи. Голова болит.

— Больно?

— Уже терпимо.

Я вздохнул и медленно сел. Аска тут же подхватил меня. Слезы все еще текли по его щекам, и я протянул руку, чтобы вытереть их.

— Чего ты ревешь? Я же не умер.

— Ты вдруг побледнел и кровь… Ты знаешь, сколько крови ты потерял?

— Ты ее всю выпил? Зря, мог бы и мне оставить.

— Эй!

Аска крикнул и ударил меня по спине. Удар был сильнее, чем по груди, но все равно легкий, как пушинка.

Я хотел предложить уйти отсюда, но тут услышал чьи-то шаги. Аска быстро натянул на себя капюшон и накинул его мне на голову. Вскоре кто-то прошел мимо, с любопытством поглядывая на нас.

— …

Только что здесь умер человек. Причем один из них взорвался… Я посмотрел на чистый переулок, где не осталось никаких следов, и взял Аску за руку.

— Давай уйдем отсюда.

— Домой?

— …Нет, лучше в ближайшую гостиницу.

Если я вернусь в таком состоянии, Асала сразу поймет, что со мной что-то не так. Нужно хотя бы внешне выглядеть нормально и сначала отвести Аску в его комнату.

С помощью Аски я добрался до ближайшей гостиницы. Я переживал, что из-за праздника все номера будут заняты, но нам повезло: оставался один одноместный.

Мы поднялись на второй этаж, и как только я рухнул на кровать, мне в нос ударил затхлый запах. Я поморщился и задержал дыхание, пока Аска снимал с меня мантию.

— Почему ты все время харкаешь кровью? — спросил Аска, расстегивая пуговицы на моей рубашке.

Это я хотел бы знать. Я же не пил никакого яда, так почему мое тело ведет себя так странно?

Может, я заболел? Но разве болезни проявляются так внезапно? Вроде бы в императорской семье не было никаких наследственных заболеваний…

Задумавшись, я наблюдал, как Аска снимает свою одежду. Мне и так было жарко, я весь вспотел, а после всего, что случилось, одежда совсем промокла.

Аска сел на край кровати и закатал рукава.

— Разве нам не нужно идти? Если тебе плохо, то нужно лекарство…

Как только я увидел его белую кожу, я протянул руку и схватил его.

— Что такое?

Я осмотрел его тонкое запястье, но следов печати нигде не было.

— Неужели…

— А?

Отдача? Если это так, то все, что произошло с моим телом, обретает смысл.

— Что? На моей руке что-то… А! Куда оно делось?! Куда?! — Аска, наконец, заметил, что его рука чиста, и воскликнул в удивлении.

— Ха.

— Ты снял печать?

— Не я, а ты… Хотя нет, как такое вообще возможно?

Я никак не мог поверить в то, что видел, и у меня закружилась голова.

Печать — это магия, с которой жертва ничего не может поделать. Независимо от того, насколько сильна ее магическая сила или насколько она опытна…

— …

Я вдруг задумался.

А что, если жертва действительно может снять печать сама? Может быть, просто до сих пор не было никого, кто смог бы это сделать, и поэтому все думали, что это невозможно?

Существует ли в магии слово «абсолютно»?

— Ты в порядке? — я резко поднял голову и посмотрел на Аску.

Аска, все еще разглядывавший свою чистую руку, удивленно переспросил:

— Я? Я в порядке. Это с тобой что-то не так.

— Но ты же пил мою кровь.

И когда мы целовались, и когда тот человек взорвался, кровь могла попасть ему в рот. Но с Аской все было хорошо. Даже царапина на его подбородке исчезла.

Он больше не кричал от боли, когда пил мою кровь, будучи раненым. И странного регресса в умственном развитии тоже не наблюдалось.

— Ты точно ничего не чувствуешь?

— Говорю же, я в порядке.

— Тогда, может, ты плакал и говорил, что тебе больно, когда пил мою кровь, из-за магии?

— Не знаю. Сейчас это важно? Когда мы пойдем домой? У тебя сейчас лицо совершенно безумное, белое и синее. Зеркало показать?

После этих слов я вдруг почувствовал сильную усталость. У меня было так много вопросов… Ха, да я сам ничего не понимаю…

Я закрыл глаза рукой и вздохнул.

— Я немного посплю. Разбуди меня через час.

Ответа не последовало. Я убрал руку от лица и увидел, что Аска надул губы.

— Что?

— А вдруг ты умрешь во сне?

— …?

Его надутые губы продолжали подрагивать, и в глазах снова начали скапливаться слезы.

— Не умру.

— А что, если ты не проснешься через час?

— Ударь меня по щеке. И если я проснусь и тебя не будет рядом, я тебя никогда не прощу, так что сиди смирно.

— И я тебя никогда не прощу, если ты не проснешься через час, — Аска, глядя на меня заплаканными глазами, повторил мои слова. Казалось, слезы вот-вот хлынут из его глаз.

Я смотрел на него какое-то время, а потом отключился.

Что-то огромное давило на меня. Конечности были связаны, я не мог пошевелиться, и ничего не видел. Я пытался дышать, но казалось, что мои легкие наполнены водой.

Я бесконечно падал в темную бездну, и вдруг почувствовал щекотку в ладони.

— …?

Я резко открыл глаза и увидел незнакомый потолок. Не успел я сориентироваться, как снова почувствовал щекотку в ладони. Будто по ней ползет мокрая улитка.

Я слегка повернул голову, и что-то быстро метнулось внизу.

— Проснулся?

— …

Рядом с собой я увидел лицо Аски.

Теперь я понял, почему мне так тяжело дышать: Аска лежал на мне. Точнее, он уткнулся лицом в мою грудь, расслабил все тело и держал меня за руку. И я понятия не имел, как долго он так лежал.

Все мое тело ныло и болело, как будто меня несколько часов избивали. Неужели он не понимает, что я болен?

— Прошел час, я пытался тебя разбудить, но ты не просыпался, так что я просто оставил тебя. Твое сердце все еще билось.

Неужели он прижимался ухом к моей груди, чтобы послушать, бьется ли мое сердце?

Мне стало совсем тяжело дышать, поэтому я поднял руку и похлопал Аску по спине.

— Мне нечем дышать.

Аска тут же поднялся и отпустил мою руку. Я посмотрел на то место, которое щекотало, и увидел, что кожа на ладони содрана. Не помню, когда я успел пораниться.

Я сделал несколько глубоких вдохов и попытался встать, но у меня закружилась голова. В руках и ногах не было сил, и я начал беспокоиться.

— Ты все еще очень бледный, — пробормотал Аска, внимательно разглядывая мое лицо. Потом он вдруг протянул руку.

— Дай мне денег.

— Что?

— Мы же ничего не ели. Я-то ладно, но тебе нужно поесть. Дай мне денег, я куплю что-нибудь.

Лучше уж вернуться во дворец, чем отправлять Аску за едой. Я хотел отказаться, но вдруг заметил, что у Аски покраснели глаза.

— Ты опять плакал, пока я спал? — с любопытством спросил я.

— Нет, — Аска озадаченно покачал головой.

— …

— …

Мы молча смотрели друг на друга несколько секунд, а потом его губы начали дрожать.

Он резко повернулся ко мне спиной, отошел на несколько шагов и всхлипнул.

Я посмотрел на его подрагивающую спину, сел и спросил:

— Почему ты плачешь?

Он не ответил. Я слышал только его всхлипы, и у меня начала болеть голова. Мне и так было плохо, а его плач высасывал из меня последние силы.

— Иди сюда.

Аска повернул голову и посмотрел на меня. Его глаза покраснели, по щекам текли слезы. Он какое-то время смотрел на меня, хотя я его не обижал, а потом поплелся ко мне.

Как только он подошел достаточно близко, я схватил его за руку и притянул к себе.

— Почему ты плачешь?

— Там… — пробормотал Аска, садясь рядом со мной на кровать, и наконец разрыдался. Слезы ручьем текли из его плотно закрытых глаз.

Я решил не вытирать ему слезы, потому что они все равно тут же появятся снова. Пусть выплачется.

Неужели он плачет, потому что боится, что я его накажу за то, что он ушел, не сказав ни слова? Мне пришла в голову эта мысль, но он плакал слишком горько для этого.

Слезы стекали по его подбородку и шее, промочили воротник и начали капать вниз.

Они продолжали литься, промочив даже одеяло. Я дотронулся до его мокрого подбородка, и Аска наконец заговорил.

— Я… я… убил человека…

— …?

Его слова, прерываемые всхлипами, напомнили мне о том, что я на время забыл. Действительно, Аска убил человека, превратив его в подобие лопнувшего воздушного шара. И каким-то образом он высосал из него всю кровь и превратил в прах…

Мне было любопытно, как он это сделал, но сейчас важнее было успокоить Аску.

— Он первый начал.

— Он… просто… взорвался…

— Ты же не хотел, чтобы так получилось? И ты видел, что у него был меч. Если бы ты его не ударил, он бы убил тебя.

Я старался говорить как можно мягче, но Аска продолжал плакать.

— Я просто хотел ударить его, чтобы он потерял сознание…

Судя по тому, что Аска говорил о запертых и избитых детях, скорее всего, это были работорговцы. Когда Махир стал наследным принцем, он первым делом взялся за законы о рабстве и незаконной торговле людьми.

Сейчас за любое из этих преступлений полагается смертная казнь, так что эти люди все равно были бы обречены, даже если бы их поймали живыми. От слез мертвые не возвращаются, и я хотел сказать ему, чтобы он не грустил из-за тех, кто все равно должен был умереть, но вместо этого просто обнял его и промолчал.

— Хнык…

Я боялся, что если скажу что-то не то, он расплачется еще сильнее. Я никогда не умел утешать и успокаивать, поэтому лучше всего было просто молча гладить его по спине.

Как и ожидалось, Аска обнял меня за шею и прижался лицом к моему плечу. Я тихонько поглаживал его по спине и смотрел в окно.

Судя по заходящему солнцу, нам нужно было поскорее возвращаться, но я чувствовал себя ужасно. С другой стороны, мне уже семнадцать, неужели я не могу остаться на ночь вне дома? В конце концов, Махир сказал, что больше не будет обращать внимания на мелочи, так что, думаю, ничего страшного, если мы переночуем здесь.

Хотя Асала, наверное, будет волноваться…

— Знаешь, мне кажется, я убивал людей и раньше, — тихо сказал Аска гнусавым голосом, немного успокоившись.

— Не в первый раз?

— Я забыл об этом, а теперь вспомнил. Тогда Пай…

Его голос задрожал, и он снова заплакал.

— Уа-а-а…

— …

Почувствовав неладное, я отстранил Аску, крепко взял его за руки и посмотрел ему в лицо.

— Ты в своем уме?

— Да… то есть, нет… Пай… эти ублюдки, они Пая…

П/п: Пай- пирог.

— Пай?

Что за Пай такой? Что-то съедобное?

Я наклонил голову, пытаясь вспомнить.

Кажется, Аска когда-то говорил, что в детстве у него была собака по кличке Пай.

— Тот твой друг, пес? Ты говорил, что бегаешь быстрее Пая.

Аска кивнул.

— Что с Паем? Ты говорил, что он пропал?

— Он не пропал… Почему я забыл об этом? Я точно… тогда я так разозлился…

У Аски опустились уголки губ, он не мог говорить из-за плача. Я обнял его еще крепче.

— Не нужно говорить сейчас, сначала успокойся.

— Нет… я должен… я правда не знаю, почему я забыл…

— Все бывает. В жизни люди многое забывают.

Я вспомнил, как Аска высасывал кровь человека в воздух. И как внезапно исчезла блокировка его магии. Он, похоже, довольно умело пользовался своей силой, несмотря на растерянность. Может, это как-то связано?

Его сила стала больше, или он вернул ее… В любом случае, у меня было предчувствие, что это как-то связано с возвращением его памяти.

Слезы Аски, промочившие мою шею и плечо, постепенно начали высыхать. Икота прекратилась, и его дрожащее тело стало успокаиваться.

Аска, все это время молча прижимавшийся ко мне, вдруг заговорил.

— Там, где я жил, летом было жарко, а зимой очень холодно… Зимой нечего было есть. Если бы не холод, можно было бы пойти в горы или в поля и найти хоть что-нибудь, но зимой это было практически невозможно. Было так холодно, что даже трава и звери замерзали насмерть.

— …

Может быть, поэтому он так боялся жары? Ночи в пустыне тоже холодные, но мне казалось, что холод, о котором говорил Аска, был совсем другим.

— Тогда многие погибли. Кто-то отморозил конечности, у кого-то началось заражение. Земля промерзла, люди падали, ломали кости. Не было лекарств, некому было обработать раны, поэтому почти все, кто заболевал или получал травму, умирали.

— …

— Все голодали, воровали друг у друга… У дедушки, который жил по соседству, был петух. Они спали вместе, делились хлебом, были почти как семья… А потом дедушка простудился, сильно кашлял и у него поднялась температура.

Голос Аски снова стал дрожать.

— Когда болеешь, ничего не можешь сделать. Ночью кто-то пробрался к нему и украл петуха, а дедушка только плакал. Он был слишком слаб, чтобы драться или кричать, он даже не мог позвать меня на помощь…

— …

— Он рассказал мне об этом, а на следующий день умер. Не знаю, от болезни или от горя…

Я сначала не понял, зачем он рассказывает про соседа, но потом меня осенила ужасная догадка. Я нахмурился и обнял Аску, который снова начал плакать.

Что могли сделать голодные, замерзающие люди с украденным петухом? Зачем Аска вдруг заговорил о петухе соседа?

В конце концов, петух — это такое же мясо, как и собака.

В трущобах, конечно же, было полно голодных и бедных людей, а уровень преступности наверняка был ужасающим. Для тех, кто изо всех сил пытался выжить, чужая жизнь ничего не значила.

— Я… продолжал… говорить… не надо… не делайте этого… говорил им… не надо… я все время говорил им… не надо…

Его кулаки, сжимавшие мой воротник, дрожали. Аска поднял голову и посмотрел на меня. Его широко раскрытые от ужаса глаза были полны слез.

— Я…

Кажется, он что-то вспомнил. Он шевелил губами и говорил с растерянным выражением лица:

— Кажется, я ел людей.

— …

Не просто пил кровь, а ел человеческую плоть? На самом деле, для меня не было большой разницы, кровь он пил или ел людей, так что это не стало для меня шоком.

— Тогда… они не слушали меня, и я очень разозлился… и вдруг… их было трое, и когда я ударил их…

— Аска.

Я тихонько произнес его имя, глядя на растерянного Аску.

— Успокойся. Не нужно все рассказывать сегодня. Перестань думать об этом и сделай несколько глубоких вдохов.

Аска, который до этого теребил на свои волосы, кивнул с отсутствующим выражением лица. Затем он снова обнял меня за шею и расслабился.

— Поплакал — и проголодался… — пробормотал Аска, делая глубокие вдохи и выдохи.

Не слишком ли быстро он пришел в себя? Он же только что так рыдал. Я подумал, не дать ли ему крови, но Аска вздохнул.

— Наверное, тогда было то же самое.

— Что?

— Я убил тех троих мужчин, а потом у меня ужасно разболелась голова. Я вдруг проголодался, но еды не было… Наверное, мне хватило бы и крови, но тогда я этого не знал.

Значит, все это время Аска страдал от голода и жажды? В трущобах голод — обычное дело, так что он, возможно, и не понял, что что-то не так.

— Тогда у меня горели глаза, все тело ломило, и я все время злился. Я хотел убить всех. Я не собирался никого прощать, просто хотел убивать всех, кого увижу.

— И ты всех убил?

— Я хотел, но вдруг очень устал и решил немного отдохнуть. Я сидел под деревом, принюхиваясь, пытаясь определить, где находятся люди, и тут какой-то ребенок подошел ко мне и дал мне хлеб.

— И что?

Аска немного помедлил, а затем продолжил:

— Я ел хлеб, и вдруг понял…

— Что понял?

— Что эти люди ни в чем не виноваты.

— …

Удивительно, что всего лишь кусок хлеба помог ему взять себя в руки в такой ситуации. Может, это потому, что он такой обжора? Он всегда так любил поесть…

Я погладил Аску по голове, и его волосы защекотали мне пальцы.

— А через несколько дней за мной пришли из замка.

— Они узнали, что ты использовал свою силу, чтобы убить людей? Или это просто совпадение?

— Не знаю.

Если бы тогда Аска не убил тех троих мужчин, мы бы, наверное, никогда не встретились.

— Вот почему я так поступил, — сказал Аска, глядя мне прямо в глаза, словно оправдываясь. Я непонимающе склонил голову, и он отвел взгляд.

— Тот ребенок, который дал мне хлеб… ты похож на него… и я вдруг вспомнил. Поэтому мое тело само отреагировало, я не успел тебе ничего сказать. В любом случае, прости.

— …

Аска извинился и, похоже, хотел замять эту тему. Неужели вся эта длинная история о его прошлом была просто прелюдией перед извинениями?

Вспоминая, как он плакал и был растерян, я не думаю, что он все это спланировал, но все равно чувствовал себя неловко. И после всего, что я услышал, мне было сложно на него сердиться.

Я нахмурился от раздражения, и Аска добавил:

— Я правда не убегал. И не собирался тебя убивать. Почему ты вообще так подумал? Нелепо. Ты что, дурак? Зачем мне тебя убивать? Кто тогда будет покупать мне куриные шашлычки?

— Не раздражай меня еще больше.

Я оттолкнул Аску и упал на спину. В нос ударил запах пыли от кровати. Я поморщился, а Аска сполз с меня и лег рядом.

Кровать в одноместном номере была слишком узкой, и я попытался оттолкнуть его локтем, но он не сдвинулся с места.

— А почему ты тогда так сильно истекал кровью?

— Из-за тебя.

— Из-за меня? Ты всегда все валишь на меня. Даже если мир рухнет, ты скажешь, что это моя вина?

Я покачал головой, слушая его детские оправдания.

— Почему из-за меня? Я тебя не бил. Может, тебя камнем задело, когда ты дрался с тем парнем?

Похоже, он все-таки переживал. Аска пробормотал что-то себе под нос, а я вздохнул, взял его за руку и поднял ее.

— Это я наложил на тебя запечатывающую магию. И она, похоже, сломалась, когда ты использовал свою силу. Магия, которая ограничивает или сдерживает, всегда связана с риском для заклинателя.

— Что ты несешь?

— Это из-за тебя.

— За это я извинился.

— Тут тесно, слезь.

— Я тоже спать хочу.

— Кто тебе спать разрешал? Подвинься, пожалуйста.

— Нет.

Я продолжал толкать его рукой, и он начал толкать меня в ответ. К моему удивлению, он начал меня вытеснять. Чувствуя, что вот-вот упаду с кровати, я повернулся к нему спиной.

Я представил, как Аска толкает меня в спину и я падаю с кровати. Зная его, я напрягся, но Аска молчал.

Через некоторое время я почувствовал щекотку в середине спины. Аска почесывал мне спину ногтем и спросил:

— Все еще болит?

— …

Его обеспокоенный голос только ухудшил мое настроение. Когда он так себя ведет, я просто не могу на него злиться.

— Мне очень жаль… Я не знал, что так получится. В следующий раз, даже если мои предки вдруг появятся, я сначала скажу тебе. И не буду бить людей…

Я снова повернулся и посмотрел на Аску. Он лежал на боку, и теперь мне не казалось так тесно.

— Людей бить можно. Главное — контролировать свою силу.

— Можно бить? — Аска склонил голову набок, а затем спросил с недоверчивым выражением лица. — Тебя не беспокоит, что я ел людей?

— У меня есть вопрос.

— Какой? Спрашивай.

— Ты ел их сырыми? Не помыв?

Они ведь жили в трущобах, должно быть, были очень грязные. Есть их, не помыв, как-то… неправильно, разве нет? Я поморщился от одной мысли об этом, и Аска удивленно спросил:

— Это важно?

— А что важно?

— То, что я ел людей.

— Ты только что пил мою кровь. Какая разница? И это неважно. Важно то, что я говорил раньше: людей бить можно, но нужно контролировать свою силу.

Он не просто сильный, он может одним ударом убить человека. Контроль силы был просто необходим.

— Ты так рыдал, рассказывая про убийство, что я не смог тебе этого сказать: если кто-то пытается тебя убить, ты должен убить его первым. Лучше так, чем пострадать самому.

— …

Похоже, Аска задумался над моими словами. Он несколько раз склонил голову набок, а затем кивнул.

— Это не значит, что нужно убивать всех подряд. Это самозащита.

Аска снова кивнул.

— Понял.

В отличие от того, как он недавно рыдал и кричал, Аска спокойно согласился.

— А еще что-нибудь помнишь?

— Вроде нет…

— В любом случае, постарайся не использовать ту штуку, когда ты высасываешь кровь из людей и превращаешь их в мумии. Если другие это увидят, они могут подумать, что появился монстр.

— Постараться? То есть, не совсем запрещаешь?

На этот раз я кивнул.

— Если будешь умирать, то используй. Все лучше, чем умереть.

— А что, если другие узнают, что я монстр?

— Я что-нибудь придумаю.

Я не знал, что именно я придумаю, но об этом можно подумать потом. Как я уже сказал, все лучше, чем смерть Аски.

— Вдруг захотелось увидеть бабушку и дедушку. И Пая с Коко.

Аска немного поерзал и пробормотал это с закрытыми глазами. Он все время прижимался ко мне, наверное, потому что было тесно, и мне пришлось обнять его.

— Кто такой Коко? Тот петух, которого дедушка выращивал?

— Ага, мы с Паем и Коко играли вместе.

С собакой понятно, но как можно играть с петухом? Мне стало любопытно, и я представил себе это. Зеленое поле, большая собака, петух и Аска играют в догонялки.

— Если захочешь, потом сможешь завести себе кого угодно.

Я сказал это импульсивно, потому что мне очень захотелось увидеть эту картину в реальности. Аска резко поднял голову и быстро спросил, удивленно глядя на меня, как кролик:

— Можно завести собаку?

— И петуха тоже.

— Правда? Мне одному? Ты не будешь?

Я без раздумий покачал головой с недовольной гримасой.

— Мне одного хватает…

— Что? У тебя есть собака?

Я не ответил, вздохнул и закрыл глаза.

— Где она? Почему ты мне ее не показываешь? Эй, проснись! Не спи! Нечестно! Я тоже хочу посмотреть!

Я крепко заснул, игнорируя Аску, который тряс меня за грудки.

Когда Аска ворочался, я тоже просыпался. Потом я снова находил удобное положение и засыпал, а когда Аска снова двигался, я опять просыпался…

Несмотря на то, что я просыпался несколько раз за ночь, я чувствовал себя относительно нормально, хотя мое состояние не улучшилось.

Я с трудом открыл глаза и глубоко вздохнул, а лежавший рядом Аска что-то пробормотал.

— Что ты сказал?

— Пойдем…

— Куда пойдем?

Неужели он говорит во сне? Я убрал волосы с его лица, и Аска, нахмурившись, приоткрыл глаза.

— Что…

— Куда ты хочешь пойти? Что тебе снится? — пробормотал я себе под нос, и Аска вздохнул.

— Пойдем поедим чего-нибудь…

Ему что, еда снится? Я покачал головой и встал с кровати. Ноги не дрожали, как вчера, но сил все еще не было.

Честно говоря, я думал, что после сна мне станет лучше, но, видимо, я слишком легкомысленно к этому отнесся.

Я открыл закрытое окно и увидел еще сумеречное небо.

— Сколько же я спал?

Я не знал, когда заснул, поэтому не мог сказать, который сейчас час.

Было неприятно спать немытым, но, к счастью, крови на мне не было. Если бы я был весь в крови, то дойти до замка было бы настоящим испытанием.

— Пора идти.

— Прямо сейчас?

— Хочу поскорее помыться.

— Ты не голоден?

Я чувствовал пустоту в желудке, но он все еще болел. В пищеводе тоже было неприятное жжение, как будто я повредил его, когда меня вырвало кровью.

— Это просто снимает боль? Не лечит раны? — спросил я, глядя на Аску, который не хотел вставать и возился в кровати.

— Что? Зализывание? Я не знаю точно.

Он сразу понял, о чем я говорю, хотя я не называл вещи своими именами. Если бы у него был лечебный эффект, я бы попробовал еще раз, но если он просто снимает боль, то смысла в этом не было.

— Хотя, кажется, раны заживают быстрее…

— Откуда ты знаешь?

Я спросил, потому что не думал, что он знал об этом с самого начала.

— Просто в какой-то момент ты перестал чувствовать боль, когда я пил твою кровь. И раньше, когда ты резал себя ножом, раны заживали несколько дней, а потом вдруг стали заживать за день-два.

Я не обращал особого внимания на раны, поэтому не замечал этого, но, прислушавшись к словам Аски, подумал, что, возможно, так и есть. Впрочем, это было не точно, поэтому я решил проверить позже.

— Если раны быстро заживают, может, не нужно больше использовать шприц? Я могу пить прямо из раны

Аска резко сел на кровати. Я не мог не нахмуриться от его слов.

— Ты хочешь, чтобы я снова резал себя ножом? Зачем?

— Мне не нравится пить из шприца. Даже если сразу выпить, кровь уже остывает…

— Остывает? Кровь?

— В любом случае, мне больше нравится пить сразу. Если раны быстро заживают, то все в порядке. И тебе не будет больно, если я буду делать это аккуратно.

Это было правдой, но стоило ли так усложнять, когда есть более простой способ? Неужели он настолько не любит пить остывшую кровь?.. Тут я вспомнил остывшее, затвердевшее мясо.

Я бы тоже такое есть не стал.

— Давай обсудим это, когда вернемся.

— Или я могу пить, пока ты спишь.

— Мне это не нравится.

— Почему? Ты же ничего не почувствуешь.

Я надел на Аску халат, накинул капюшон и помог ему надеть перчатки.

Я попытался надеть свою одежду, но мне стало не хватать воздуха. Неужели все настолько серьезно? Не может быть, чтобы мне было так тяжело всего лишь от того, что я одел Аску. Я точно поправлюсь? Должен поправиться…

Аска, похоже, заметил, что со мной что-то не так, пока я с трудом одевался.

— Что случилось? Тебе опять плохо? Тебя сейчас вырвет кровью?

Я покачал головой и натянул капюшон.

— Это все потому, что ты ничего не ешь.

Он снова повторял то же самое, что и вчера. Я взял Аску за руку, вышел из комнаты и спросил:

— Почему ты постоянно это говоришь?

— Ты же ешь только тогда, когда ешь со мной?

В его голосе явно слышались обвиняющие нотки. Предчувствуя неприятности, я, не моргнув глазом, солгал:

— Нет, я ем еще и сам, когда выхожу.

Аска снял с меня капюшон и снова спросил:

— Это не все?

Я попытался снова надеть капюшон, но Аска не отпускал мою руку. Сквозь щель в капюшоне я увидел, как он сверлит меня взглядом своих кроваво-красных глаз.

— Что ты так взъелся из-за еды?

— Ты врешь?

— Не вру.

— Врешь же, лжец. Я всегда вижу по твоим расширенным глазам, когда ты врешь.

Я отмахнулся от Аски и снова натянул капюшон.

— Почему ты все время ругаешься? Я же просил тебя не делать этого.

— А ты врешь, вот и я ругаюсь.

— Не говори глупостей.

Мы с Аской продолжали препираться, пока шли по улице.

Когда мы подошли к замку, я сказал Аске, чтобы он шел вперед, через то же место, откуда мы вышли. Еще вчера я боялся, что он снова внезапно исчезнет, но сегодня почему-то об этом не беспокоился.

— А ты когда придешь?

— Скоро. И смотри, чтобы тебя никто не заметил.

— Я знаю.

Аска еще немного постоял, глядя на меня, а потом повернулся и ушел. Я отвел взгляд от удаляющейся фигуры и направился к главным воротам замка.

Стражник, который сначала смотрел на меня с подозрением, увидев мое лицо, смущенно поклонился. Честно говоря, я едва держался на ногах, поэтому не ответил на приветствие и просто прошел внутрь.

До покоев Талима было еще идти и идти. Я всерьез подумывал вызвать карету, но в итоге все-таки дошел до места назначения и с облегчением вздохнул. Еще немного, и я бы упал в обморок от усталости.

— Кайл.

Как только я вошел, ко мне подошел Асала с темными кругами под глазами, словно он не спал всю ночь.

— Приготовь мне ванну и принеси поесть. И позови лекаря.

— Но…

— Потом.

Я сразу же прервал Асалу, видя, что у него куча вопросов. Он послушно кивнул и опустил голову. Я уже собирался идти в свою комнату, но вдруг вспомнил кое-что важное.

— Кажется, вчера на празднике был замечен работорговец. Разберись с этим. Думаю, его уже поймали, учитывая весь тот переполох.

— Хорошо. Куда принести воду для купания?

Я замялся. Аске тоже нужно было помыться, значит, нужно было приготовить ванну и в его комнате… Но сможет ли он помыться сам? Скорее всего, он просто обольется водой и выйдет. Но я не мог поручить это кому-то другому.

Подумав немного, я решил, что пусть приготовят ванну в обеих комнатах. Наконец-то, после целой ночи, я добрался до своей комнаты.

— Ха…

У меня не было сил дойти до кровати или дивана, поэтому я просто рухнул на пол. Аска, который уже был в комнате, подбежал ко мне.

— Тебе опять плохо?

— Я умираю от усталости …

Я не успел договорить, как Аска подхватил меня на руки. Я опешил, но потом вспомнил, что нечто подобное было на банкете, и просто расслабился.

Пока он нес меня в спальню, в дверь постучали. Похоже, принесли воду для купания. Слуги, зная, что в этой комнате мне не нужна помощь с купанием, быстро все сделали и ушли.

— Я пойду мыться, и ты тоже помойся. Не просто облейся водой, а как следует намылься. Потом приду и проверю.

— Пойдешь мыться? Куда?

— В другую комнату.

— Почему? Давай вместе помоемся. Мне нужно кое-что тебе сказать…

Аска замялся и не договорил.

— Нет. Я сейчас так устал, что пальцем пошевелить не могу. Скажешь потом, после того как помоешься, или прямо сейчас.

Я ответил твердо, и Аска склонил голову набок.

— Тогда я могу тебя помыть.

Этого я никак не ожидал. Чтобы Аска помогал мне мыться? Я попытался представить это, но не смог.

— Ты просто хочешь облить меня водой, да? — спросил я, прищурившись.

Аска нахмурился.

— Нет! Я так мою себя, потому что мне лень, а вообще-то я знаю, как правильно мыться.

— Что-то я сомневаюсь…

Я честно высказал свои опасения, и Аска схватил меня за воротник.

— Я тебя как следует намылю и вымою!

— …

Он выглядел очень решительным. Похоже, это как-то связано с тем, что он хотел мне сказать.

— Что ты хотел сказать? Это из-за этого ты хочешь меня помыть?

Теперь, когда я подумал об этом, было странно, что он без слов поднял и перенес меня. Обычно ему было все равно, валяюсь ли я на полу или нет.

Интересно, что же он хочет мне сказать такого важного? Мне стало немного страшно, и я снова спросил:

— Ну так что ты хотел сказать?

— Я кровь… — пробормотал Аска, глядя на меня и поджав губы.

— Что с кровью? Ты хочешь ее сейчас?

— Нет, кровь можешь дать потом.

— Тогда что?

— Шприц не нравится…

— …

Судя по его несчастному лицу, он говорил так, будто от этого зависела его жизнь.

Я уже слышал это, но неужели это настолько важно, чтобы говорить об этом с таким выражением лица? Неужели ему настолько не нравится?

— Почему тебе так не нравится? Из-за того, что кровь остывает? Ты же говорил, что тебе не нравится холодная кровь. Это из-за этого?

— Вкус и запах немного другие. Когда пьешь сразу, она такая нежная, пикантная и теплая, а из шприца — немного густая, горьковатая…

Аска увлеченно описывал вкус и аромат моей крови. Все бы ничего, но слово «пикантная» звучало как-то странно. Заметив, что мое лицо искажается, Аска поспешно добавил:

— Это как разница между свежеприготовленным куриным шашлычком и тем, который полежал до следующего дня.

— Это большая разница. А если пить сразу из раны, тоже так?

Аска кивнул.

— Тогда почему ты раньше молчал и пил из шприца?

— Ну… я боялся, что ты откажешься, если я скажу. И ты все время говорил, что тебе больно. Поэтому я просто терпел.

— …

Глядя на его робкое и осторожное выражение лица, я почувствовал укол совести.

Я уже слышал это, но неужели это настолько важно, чтобы говорить об этом с таким выражением лица? Неужели ему настолько не нравится?

Хотя я и пытался рассуждать здраво, но, видя его виноватый и робкий вид, я уже был готов уступить.

Однако я не мог сразу согласиться.

После сегодняшней прогулки я вдруг понял, насколько я мягок с Аской. Даже после вчерашнего я готов был выполнить его просьбу, только потому что он сделал такое жалобное лицо.

Конечно, Аска говорит, что не убегал от меня, но он все равно ушел без моего разрешения.

— Так нельзя?

— …

Я долго молчал, и Аска опустил уголки глаз. От этого зрелища мое сердце снова затрепетало. С другой стороны, я немного злился.

Обычно он считал меня ничтожеством, презирал и оскорблял, но как только ему что-то нужно, он сразу начинал изображать из себя несчастного и милого.

Может, это какой-то особый способ выживания его расы, особенно в уязвимом детском возрасте? Своего рода стратегия выживания, основанная на внешности? Как бы то ни было, они определенно хорошо эволюционировали в этом направлении.

— Ну и ладно, — пробормотал Аска, поникнув. В его тихом голосе слышалось глубокое разочарование.

Он, конечно, иногда бывает послушным, но в нем немало и наглости, поэтому я не мог просто согласиться. Несмотря на то, что я уже был готов уступить, во мне проснулось странное упрямство. Я сделал вид, что раздумываю, и сказал:

— Если ты меня хорошо вымоешь, я подумаю над этим.

— «Хорошо вымоешь»?

Я кивнул, и лицо Аски расцвело. Только что он был готов расплакаться… Рядом со мной мало кто так открыто выражает свои эмоции, поэтому я каждый раз замираю от неловкости.

Может, стоит его предупредить? Сказать, что не стоит выставлять свои чувства напоказ? Но, с другой стороны, Аска все равно почти ни с кем не общается, кроме меня, так что, наверное, ничего страшного.

— Тогда я тебя помою. А ты и пальцем не шевели.

Я снова кивнул, наблюдая, как Аска заботливо снимает с меня одежду.

***

Даже с закрытыми глазами я слышал топот ног и шорохи вокруг.

Лежа в теплой воде, я почувствовал, как накатывает волна боли и усталости, которую я до этого старался игнорировать. Я расслабился и задремал, чувствуя, как чья-то рука нежно гладит меня по голове.

Веки были такими тяжелыми, что я не мог их открыть.

— Что это за запах? — услышал я чей-то бормочущий голос. — Фу…

Похоже, запах банных принадлежностей ему не нравился. Я не смог сдержать улыбки, и Аска проворчал:

— Чего улыбаешься?

— …

— Сначала помою голову, — сказал он.

— …

Я молча лежал с закрытыми глазами, не кивая и не отвечая. Мне вдруг подумалось, что, наверное, не стоило просить Аску мыть меня всего.

Лучше бы я попросил его помыть мне только голову…

— Больно? — спросил он, массируя мне кожу головы.

Меня передернуло. То ли от мурашек, то ли от щекотки, но через некоторое время это прошло.

— Я спрашиваю, больно?

— Не разговаривай со мной… — пробормотал я, почти засыпая.

После этого Аска замолчал, и я начал погружаться в сон. Я все еще слышал, что происходит вокруг, и собирался позвать слугу, как только он закончит мыть мне голову, но в какой-то момент я отключился.

— …

Я открыл глаза от боли в груди и уставился в потолок. Сквозь сонную дымку я увидел, что Аска спит, уткнувшись мне в грудь.

— Тяжело…

Может, я просто устал? Или заболел? Я почувствовал, что у меня сильно першит в горле.

— Хаа…

Аска поднял голову, приоткрыл один глаз и посмотрел на меня, а затем вдруг вздохнул.

Я с трудом поднял руку и положил ее ему на спину.

В тот момент, когда я хотел сказать ему, чтобы он слез с меня, я почувствовал резкую боль в груди. Это была не боль от тяжести на груди, а острая, словно кто-то пронзил мое сердце ледяным шипом.

От внезапной и сильной боли, от которой у меня пошла мурашками по коже, я мгновенно проснулся. Я открыл глаза и нахмурился, а Аска оперся руками о кровать и поднял корпус.

— …

В темноте комнаты его белые волосы слабо светились в лунном свете. Как волосы могут светиться, они же не светлячки? Может, я еще не до конца проснулся, или это галлюцинации от боли?

Я не отводил взгляда от его глаз, и вдруг закашлялся.

— Кхм.

В тот же миг я почувствовал, как что-то горячее и металлическое на вкус подступило к моему горлу. Ледяная боль охватила мое сердце, распространилась на грудь, плечи и живот. Я рефлекторно попытался свернуться калачиком, но в этот момент Аска почти что ударил меня головой в губы.

Я почувствовал, как кровь хлынула мне в горло. Вернее, я не был уверен, что это кровь, но ощущение было неприятным. Я инстинктивно попытался оттолкнуть его, но тут Аска открыл глаза.

Когда наши взгляды встретились, я увидел, как в его глазах клубится кроваво-красный туман, и мой разум помутнел. Я потерял все силы, и мои руки, которые держались за его плечи, упали на кровать.

Сквозь туман в сознании промелькнул тревожный сигнал, но тут же боль начала отступать. Как только удушающая боль исчезла, Аска отстранился от моих губ и приложил ухо к моей груди.

Мои глаза сами собой закрылись, и я потерял сознание.

— Больно?

В ушах эхом отдавался голос Аски.

***

— Ах…

Я не двигался, но чувствовал, как раскалывается голова. Не в силах открыть глаза, я застонал от боли. И тут я услышал голос, который, казалось, слышал уже десятки раз во сне:

— Всё ещё больно?

— …?

Я с трудом открыл глаза и увидел потолок. Что-то… что-то знакомое…

— Всё ещё больно?

Я опустил взгляд и увидел Аску, который лежал у меня на груди и смотрел на меня.

— Тяжело, — пробормотал я.

— Ты что, кроме «тяжело» ничего больше сказать не можешь? — проворчал Аска, приближая свое лицо к моему.

Я непонимающе моргнул, и тут почувствовал что-то у себя во рту. Это тоже казалось мне знакомым…

Как только Аска увидел, как двигается мое горло, он тут же откатился в сторону и слез с меня. Тяжесть в теле исчезла, как и головная боль.

— У тебя несколько раз останавливалось сердце во сне и ты очень сильно кашлял кровью, — сказал Аска, приподнимаясь и глядя на меня.

— …

Он говорил об этом так буднично, что я подумал, что ослышался.

— Сердце остановилось?

— Ты перестал дышать.

— Я?

Я спросил с удивлением, и Аска кивнул. Похоже, это из-за обратной отдачи, но неужели это настолько опасно?

— …

Теперь, когда я подумал об этом, я вспомнил, что когда Аска бил и разрывал кого-то, я чувствовал, как что-то взрывается внутри меня. А судя по количеству крови, которая потом выходила у меня изо рта, неудивительно, что я мог умереть.

Я в растерянности провел рукой по животу. Неужели у меня разорвались внутренние органы?.. Нет, наверное, нет. Даже если слюна Аски обладает целебными свойствами, как она может восстановить разорванные органы?

— …

Хотя… с помощью целебной магии можно пришить обратно отрезанную руку… Может, это тот же принцип? Не может быть… как бы там ни было…

— А кто такая Джиа? — вдруг спросил Аска, и я услышал имя, которое давно не слышал.

Я нахмурился и спросил:

— Откуда ты знаешь Джиа?

— Я ее не знаю. Ты просто звал ее во сне, вот я и спросил.

— Я звал ее?

— Ага, и Джиа, и Асалу. Ты все время звал их и просил привести мага.

— …

Джиа — это няня, которая заботилась обо мне в детстве. Раз я звал мага в бреду, похоже, я действительно был на грани смерти.

Я посмотрел на Аску с недоумением и спросил:

— Я что, чуть не умер?

— Не чуть, а умер. Ты несколько секунд не дышал. И сердце остановилось.

Возможно, потому что я не до конца осознавал произошедшее, я не почувствовал особого шока и просто кивнул.

— Значит, ты спас меня. Спасибо.

— Если благодарен, то давай выбросим шприц. Я всю ночь не спал, следил за тобой. Честно.

Аска смотрел на меня блестящими глазами, словно ожидая награды за свой добрый поступок.

Я потерял дар речи от абсурдности ситуации. Однако, поскольку я уже решил это сделать, то кивнул.

— Хорошо.

— Правда? Тогда можно прямо сейчас попить?

— Да…

Я вздохнул, и Аска вскочил с кровати, подняв руки вверх. Наблюдая за его беззвучным ликованием, я спросил:

— Так ты будешь пить сейчас?

— Нет, пока достаточно.

Ну да, он уже много выпил во время лечения…

— …

У меня было странное, неприятное чувство. Хотя это было частью лечения, я ощущал какую-то тревогу. Я жестом велел Аске сесть.

— Что? — спросил он.

— Представь, ты идешь по улице один, и незнакомец начинает кашлять кровью. Что ты будешь делать?

— Что?

— Что будешь делать, если он будет просить о помощи?

Аска склонил голову набок.

— Почему ты спрашиваешь об этом?

— Ты поможешь ему?

— А почему я должен отказать в помощи?

Я ожидал такого ответа. В прошлом он пришел в себя благодаря куску хлеба, который ему дал маленький ребенок. Значит, в глубине души он не злой.

Кроме того, он не забыл об этом и вчера, без колебаний, покинул мое поле зрения, чтобы помочь тем детям только потому, что они были похожи на того ребенка.

— Ха… — я вздохнул, прикрыв лоб рукой.

— Что опять? Ты всегда вздыхаешь после того, как задашь странные вопросы, — сказал Аска.

— И как ты ему поможешь? Схватишь его и прижмешься губами? — спросил я, нахмурившись.

Аска тоже нахмурился.

— Зачем прижиматься губами?

Видя его отвращение, я растерянно произнес:

— Ты же сказал, что поможешь?

— Я отведу его к другим людям или найду лекаря.

— …

Конечно, это был самый логичный вариант. Я так боялся повторения прошлой ночи, что не мог думать ни о чем другом.

— И ты же говорил, что я не должен использовать свои способности на людях. Разве это не относится к странным способностям?

— Ну да, — сказал я, кашлянув.

Аска сердито посмотрел на меня.

— А почему ты думаешь, что я обязательно использую ее на других? Ты опять придираешься, чтобы поворчать? И не отменяй уговор про шприц, раз уж пообещал. Если отменишь, я тебя никогда не прощу.

— …

Я не знал, что он имел в виду под «никогда не прощу», но мне стало неловко, и я отвел взгляд.

— Я не это имел в виду. В общем, ладно.

— Что ладно?

— И когда я к тебе придирался?

Мне стало обидно. Аска усмехнулся на мой вопрос.

— Ты все время врешь.

— Я не вру.

— Опять врешь.

— Ладно. В любом случае, особенно поцелуи — никогда не делай этого, даже если это не связано со способностями, — сказал я.

Этот детский спор заставил меня вздохнуть.

— Почему? — спросил он.

— Это не то, что делают с кем попало. Это делают только очень близкие люди… В общем, нужно обоюдное согласие.

— Близкие люди? Друзья?

Аска склонил голову, переспрашивая.

— Нет, ближе, чем друзья. Возлюбленные или супруги… Легкие поцелуи бывают и между членами семьи, но вот непосредственно в губы… ни в коем случае…

Объясняя это, я вдруг понял, насколько абсурдна эта ситуация. Нужно было вчера купить книги по половому воспитанию, но я совершенно забыл об этом в суматохе.

— Почему ты опять вздыхаешь? — проворчал Аска, словно чем-то недовольный. — Тогда, в любом случае, нам можно?

Я удивленно посмотрел на Аску. Встретившись со мной взглядом, он склонил голову.

— Мы же женаты. Значит, мы супруги?

— …

— Ты же сказал, супругам можно.

— …

Это было правдой. Но я и не думал совершать подобные действия с Аской. До сих пор это было исключительно лечением, и я никогда не рассматривал это с другой стороны.

Это ведь совсем другое, не так ли? Я объяснил ему все подробно, чтобы он не вздумал целовать кого попало… Но я не знал, что еще добавить, поэтому просто промолчал и сменил тему.

— В общем, просто не делай этого с другими.

— Хорошо.

Разговор полностью разбудил меня, но вставать с кровати почему-то не хотелось.

Тело было вялым, я несколько раз моргнул, глядя в потолок, а затем посмотрел на Аску.

— Вчера я не смог тебе толком сказать, но если ты еще раз исчезнёшь без предупреждения…

Внезапно я вспомнил тот момент, когда был уверен, что Аска отравил меня и сбежал. В тот момент меня охватило такое опустошение, что я невольно подумал, что нужно отрубить ему конечности и подвесить к потолку.

Тогда он точно больше никуда не убежит… Нужно показать ему самый худший сценарий, чтобы он испугался и больше не помышлял о побеге. Но почему-то мне показалось, что говорить этого не стоит.

Я замолчал на полуслове, и Аска начал оправдываться:

— Я больше так не буду! Они были похожи на меня, и мне стало их жаль. Я тоже однажды оказался заперт в ящике в очень холодный день, и мне было очень страшно.

— А в ящике -то ты почему оказался? — я посмотрел на него с недоумением.

Аска замялся, а затем сказал:

— Даже мне, взрослому, было страшно, а каково тогда детям?

— Что?

— Я говорю, мне было страшно, а каково детям?

«Ты и сам ребенок, о чем ты говоришь?» — хотелось мне сказать, но я понимал, что это приведет только к ссоре, поэтому лишь вздохнул. Однако, словно прочитав мои мысли, Аска вдруг свирепо сказал:

— Эй, ты сейчас подумал, что я тоже ребенок?

— Нет.

— Ах ты, лжец!

— Не ругайся. И неважно, какая у тебя причина, делать это нельзя. Дело не в том, что тебя не заметили, а в том, что я сказал тебе не уходить, значит, не уходить.

Я замолчал, и Аска плотно сжал губы. Видя его недовольное выражение лица, я продолжил:

— И вчера тоже. Я же ясно сказал: никакой самодеятельности.

— …

— Ты мог бы хотя бы сказать мне. Но ты исчез без единого слова…

Говоря об этом, я снова почувствовал прилив гнева. Сердце, которое уже успокоилось, снова начало покалывать. Боль была не настолько сильной, чтобы я не мог ее терпеть, поэтому я лишь на мгновение удивился и уже хотел что-то сказать, как вдруг Аска спросил:

— Можно?

— Что?

— То, что ты говорил, что можно делать только супругам. Можно?

— …

В этот момент мне показалось, что весь гнев, достигший предела, вырвался через макушку и устремился в небо. Неужели он делает это, чтобы избежать наказания? Ошеломленный, я спросил:

— Почему ты спрашиваешь об этом?

— Ты же сказал, что для этого нужно обоюдное согласие. Так можно?

Выражение его лица было таким же угрюмым, как и тогда, когда я его ругал. Я на мгновение потерял дар речи, а затем твердо сказал:

— Не думай, что так просто отделаешься.

— Отделаться? Я все равно это сделаю, так что давай быстрее соглашайся.

Не успел я и слова сказать, как Аска набросился на меня.

Глядя на лицо Аски вблизи, я был ошеломлен. Через некоторое время он отстранился и, приложив ухо к моей груди, поднял голову.

— Теперь не болит?

— …

Еще мгновение назад я начинал злиться, но теперь весь гнев словно испарился. Меня это почему-то раздражало, и я мягко оттолкнул Аску.

— Слезай. Тяжело.

— В любом случае, я больше так не буду. Обещаю.

Обычно он слезал, если я его прогонял или отталкивал, но на этот раз он упирался и не двигался. В конце концов, Аска, сидя на мне с раздвинутыми ногами, начал нажимать мне на грудь.

— Я правда больше так не буду.

— Я не верю твоим обещаниям, — ответил я его же словами.

Похоже, его терпение наконец лопнуло, и Аска начал сердиться.

— Я же всю ночь лечил тебя.

— Какая связь? И, если уж на то пошло, это из-за тебя я в таком состоянии.

— Почему ты всегда во всем винишь меня? Почему только на меня кричишь? И если бы ты не держал меня за руку, разве я смог бы исчезнуть без предупреждения? По сути, это и твоя вина тоже.

Он начал обвинять меня. Я понял, что дальнейший разговор бесполезен, и шлепнул Аску по бедру.

— Слезай. Почему этот поросенок вечно сидит на мне… Ой!

Аска молниеносно ударил меня ногой в бок.

— Эй!

Он был так силен, что я беспомощно покатился и свалился с кровати на пол.

День рождения и праздненство закончились.

К счастью, после этого не было никаких важных дел, поэтому я целыми днями валялся в постели, восстанавливая силы.

— Вы недавно испытывали истощение маны? Есть следы внутренних повреждений, но при должном отдыхе вы быстро поправитесь.

Я прошел полное обследование у лекаря и мага, но, несмотря на кровохарканье, мое состояние было не таким уж плохим.

Видимо, помогло то, что Аска не спал всю ночь и следил за мной. Его старания, десятками раз за ночь, не прошли даром. Он как будто чувствовал малейшую боль и тут же требовал своей «дани». При этом он всегда спрашивал разрешения, хотя и не ждал ответа. В конце концов, мне стало так смешно, что я сказал ему просто делать то, что нужно, и не спрашивать.

Странно спрашивать разрешения каждый раз, когда это делается для лечения. Лекари ведь тоже не спрашивают разрешения у пациентов перед каждым действием.

— Хочешь, покажу кое-что интересное? — спросил Аска, когда мы вместе читали книгу о древних монстрах.

Я повернулся к нему и увидел, что он уже давно потерял интерес к книге — все углы страниц были загнуты.

— Что за интересное? — спросил я и вздохнул.

Аска поднял указательный палец перед моим лицом. Кончик пальца был слегка розоватым. Внезапно его маленький круглый ноготь начал расти, как росток.

— …?

Ноготь вырос прямо у меня на глазах, став похожим на лезвие.

— Что это такое? — спросил я с удивлением.

Аска пожал плечами.

— Не знаю.

— Если ты не знаешь, то кто знает?

— Не знаю, правда. Он просто растет. И я могу сделать его обратно маленьким.

Как только он это сказал, длинный ноготь снова уменьшился до первоначального размера. Что это вообще такое, он что, резиновый?

— Хочешь, покажу еще кое-что интересное?

— Еще?

Что он еще может показать? Мне стало немного страшно, но и любопытно, поэтому я полностью повернулся к Аске.

Видя мой интерес, Аска ухмыльнулся и снова отрастил ноготь на указательном пальце. Затем он провел им по тыльной стороне ладони. Казалось, он не прикладывал особых усилий, но кожа разошлась.

Прежде чем я успел удивиться этому самоповреждению, у меня возник вопрос. Рана была глубокая, но крови не было.

— Почему нет крови?

— Хочешь, чтобы потекла?

— Что?

В этот момент из раны начали сочиться капли крови и зависли в воздухе.

— …

Эта сцена показалась мне знакомой. Хотя объем был другим, это напомнило мне о том, как он высушивал людей до состояния пыли. Тогда крови было гораздо больше, и она кружилась в воздухе…

— Ты можешь управлять кровью?

— Наверное.

— Как ты узнал, что можешь это делать?

Неужели можно использовать такие способности, не зная о них? Как инстинкт?

Я склонил голову набок, и Аска снова пожал плечами.

— Не знаю. Просто вдруг получилось.

— Внезапно пришло в голову?

— Когда я кого-то режу, немного крови остается на лезвии. Мне показалось это расточительным, и вдруг получилось.

Что он такое говорит? Я не понимал его слов.

Более того, с тех пор, как ослабла печать, у него появлялось все больше странных способностей. Я не нашел ни одной книги, где бы описывались подобные способности.

Может, он какой-то новый вид монстра?

Пока я размышлял об этом с серьезным видом, Аска вдруг скрестил руки в форме буквы X, растопырил пальцы и издал странный звук.

— Та-дам!

Ногти на всех десяти пальцах мгновенно вытянулись. Кончики были темно-красными и выглядели очень острыми.

Я отшатнулся и нахмурился.

— Что ты делаешь? Опасно же.

Аска посмотрел на меня. На его лице появилось игривое выражение, и он протянул свои жуткие руки ко мне.

— Не надо, — сказал я.

— Боишься?

— Не боюсь, просто не хочу, чтобы ты поранился. Не делай этого.

Я вспомнил, как легко он только что разрезал себе кожу, и Аска резко встал. Затем он поднял обе руки вверх, как четвероногое животное, поднимающее передние лапы в угрожающей позе.

— Страшно?

— …

На мгновение я задумался, стоит ли подыграть этой детской выходке, как вдруг длинные ногти задели книжную полку. Аска вздрогнул и ссутулился, словно испугавшись.

На полке остались четыре глубоких царапины, как будто кто-то провел по ней когтями. Увидев эти нереально большие следы, я невольно открыл рот.

Полка начала крениться, и я инстинктивно схватил Аску за руку и притянул к себе.

С грохотом огромная книжная полка рухнула набок, и книги посыпались на пол. Я поднял голову, все еще обнимая Аску, и увидел, что полка лежит на полу сломанная, и повсюду книги разбросаны. Царил полный хаос.

— …

— …

Я оцепенел, словно потеряв связь с реальностью. На стене тоже остались следы от когтей, не только на полке.

Надо ли радоваться, что стена не рухнула?

— Я… я не специально, — пробормотал Аска, наконец придя в себя. Он выглядел так, словно сам не ожидал такого. Я вздохнул, слушая его оправдания.

— Я же говорил тебе не делать этого, потому что опасно.

— Но я… я просто… пошутил…

Он промямлил это, явно понимая, что виноват. Я взял его за руку и внимательно осмотрел ее, слушая его бормотание.

Рана, которую он сам себе нанес, уже зажила, не оставив даже малейшего следа. Ногти тоже стали короткими и круглыми, как будто их недавняя острота была лишь иллюзией.

Я смотрел на его бледно-розовые ногти, когда раздался стук в дверь и кто-то позвал меня.

— Кайл-ним.

Читать здесь все равно было невозможно, поэтому я помог Аске встать и сказал:

— Иди в комнату. И никуда не уходи.

— Ты будешь читать в комнате?

Аска нашел книгу, страницы которой он сам же загнул треугольниками, и прижал ее к груди.

— Иди и читай. Если найдешь что-то похожее на твое описание, вложи закладку.

— А ты не пойдешь?

— Пойду чуть позже.

— Тогда принеси мне что-нибудь поесть, — сказал Аска, вставая на подоконник.

Не дожидаясь ответа, он спрыгнул вниз. Я выглянул в окно, но он уже исчез.

— Войдите, — сказал я, закрывая окно.

Вошёл Асала. Он оглядел разгромленную библиотеку и на мгновение потерял дар речи, а затем спросил:

— Вы в порядке?

Я кивнул.

— Что случилось?

— Я пришел сообщить, что строительство оранжереи завершено.

Я вспомнил, что пару месяцев назад поручал построить оранжерею. Я совершенно забыл об этом, но, похоже, строительство шло своим чередом.

— Вот эти книги отложи отдельно. Поврежденные замени новыми, а если их нет — сделай копии.

Я махнул рукой в сторону разбросанных книг.

— Хорошо. И еще, тот человек, которого вы вызывали, прибыл. Я проводил его в гостиную без окон.

Видимо, он отвел его туда из-за моего распоряжения привести его тайно, хотя я не давал конкретных указаний. Я уже собирался идти в свою комнату, но передумал и сказал Асале:

— Пойдем.

Асала проводил меня в довольно уединенное место. Хотя это был мой замок, я даже не знал о существовании такого места.

Не стоило так усердствовать …

Хотя я и просил привести его тихо, мне вдруг показалось, будто я замышляю что-то нехорошее.

Я открыл дверь и вошел. Человек, с головы до ног закутанный в плащ, вздрогнул и обернулся. Затем он быстро опустился на колени и склонил голову.

— Приветствую Ваше Высочество.

Он осторожно снял капюшон. Под ним оказалась женщина с темно-рыжими волосами, собранными в высокую прическу.

— Ты в курсе дела? — спросил я.

— Да.

— Тогда начнем.

— Хорошо.

Пока она с напряженным лицом снимала плащ, я подошел к дивану и сел.

Оказалось, что объяснить то, что ты знаешь умом, логично и понятно, гораздо сложнее, чем кажется. К тому же, я не был уверен, верны ли мои знания, и не очень хорошо понимал границу между непристойными действиями и сексуальным образованием.

Конечно, я знал, как зарождается жизнь, но понимал, что половое воспитание не ограничивается только этим. Сначала я хотел найти учебные материалы и передать их Аске, но потом решил, что мне самому не помешает узнать об этом побольше, и обратился за помощью к специалисту.

Я планировал сначала разобраться во всем сам, а потом объяснить Аске.

Я вспомнил, как в детстве, слушая об этом, испытывал только отвращение, и в итоге эти темы были исключены из моей учебной программы. Возможно, это было связано с тем, что я примерно представлял, что происходит в гареме Халифы.

Но сейчас я не чувствовал ни отвращения, ни неловкости. Теперь я понимал, что в отношениях не обязательно все делать так, как Халифа.

— …

Кстати, похоже, что Аска тоже получил неправильное представление об этом до нашей встречи… Но с другой стороны, Аска — монстр, а подходит ли ему обучение, основанное на человеческом опыте?

Вроде бы его репродуктивные органы мало чем отличаются от человеческих, так что, вероятно, все в порядке. Но есть ли какие-то функциональные отличия или что-то невидимое глазу? Я не проводил детальных наблюдений, поэтому не мог быть уверен.

— Эта позиция, при которой партнер, принимающий проникновение, лежит на спине лицом вверх. Это наиболее распространенная и безопасная позиция, которая также облегчает контроль эякуляции…

Научное объяснение закончилось, и мы перешли к практической части. Мне уже стало скучно, и я встал с дивана.

— На этом все. Оплата будет передана через другого человека.

— Благодарю вас.

Я уже собирался выйти из гостиной, но остановился. Вернувшись, я внимательно осмотрел нарисованные ею схемы поперечного сечения мужских и женских половых органов.

Внешне они могли быть похожи, но внутреннее строение могло полностью отличаться. Поскольку я не знал, к какому виду принадлежит Аска, самым надежным способом было бы использовать магию вроде ясновидения.

Тогда я смог бы увидеть внутреннее строение Аски, как на этих схемах. Эта магия обычно использовалась для лечения, и я, естественно, не умел ни применять, ни использовать ее.

Я не мог отвести Аску к лекарю и попросить его осмотреть, поэтому этот вариант пришлось исключить.

Вздохнув, я взял рисунки и вышел из гостиной. Если бы я знал, к какому виду он принадлежит, было бы проще найти нужную литературу.

Идя по длинному коридору, я поднял руку и посмотрел на нее. Я хотел попробовать использовать простую магию, но передумал. У меня было предчувствие, что сейчас не стоит использовать ману.

И врач, и маг говорили, что с моим телом все в порядке, но я все еще иногда просыпался от покалывания в сердце. Конечно, благодаря Аске все проходило еще до того, как боль становилась невыносимой.

Мне также нужно было снова наложить на Аску запечатывающую магию, и это меня беспокоило. Проблема была в том, что даже если я наложу заклятие, Аска сможет его снять. Так стоит ли вообще накладывать его? В этом нет смысла, если магия будет насильно разрушена, а я снова пострадаю…

Размышляя об этом, я вернулся в комнату и, открыв дверь, увидел Аску, который стремительно встал передо мной.

— …

— …

Я хотел что-то сказать, но не смог. Выражение лица Аски было пугающе свирепым. Что с ним опять не так? Я растерялся, а потом нахмурился, вспомнив кое-что.

— Забыл.

— …

— Ну да, я не принес тебе еды, но разве это повод так злиться?

У Аски были разные стадии гнева. Он по-разному выглядел, когда просто дулся, когда был обижен, когда злился и когда был по-настоящему разъярен.

Сейчас он был не просто обижен, а по-настоящему зол, и я не мог не растеряться.

— Ты же много съел за обедом.

— Ах ты, лжец!

Я услышал скрежет зубов. Он смотрел на меня так, словно хотел убить одним взглядом, и я, вздохнув, повернулся, чтобы выйти из комнаты.

Я собирался пойти на кухню и принести Аске что-нибудь поесть, но вдруг почувствовал, как мое тело отклоняется назад. Я чуть не упал, но успел удержать равновесие.

Оглянувшись, я увидел, что Аска крепко держит меня за воротник.

— Ты опять уходил развлекаться один?

— Что?

— Ты сказал, что если я буду хорошо себя вести, то в следующий раз возьмешь меня с собой.

Я понятия не имел, о чем он говорит. И я никогда не обещал взять его с собой в следующий раз. Я сказал, что подумаю об этом, если он будет хорошо себя вести.

А так как Аска в тот день исчез без предупреждения, то сделка была недействительна.

Но вместо того, чтобы спорить, я спросил из любопытства:

— Как ты узнал?

Гостиная, в которой я был, находилась довольно далеко от моей комнаты. Если он смог почувствовать меня на таком расстоянии, значит, Аска мог знать мое местоположение в любом месте замка.

— Почему ты развлекаешься без меня? Ты же сказал, что скоро вернешься!

— Я не развлекался.

— Не ври!

Он так громко крикнул, что я преувеличенно закрыл уши, а затем вздохнул. Я хотел рассказать ему, что оранжерея готова, и протянул руку, но Аска отступил на несколько шагов.

Видя, как он пыхтит, я цокнул языком. Затем сел на диван и похлопал по месту рядом с собой.

— Садись.

— Не хочу.

— Я же говорю, я не развлекался. Сядь, мне нужно тебе кое-что сказать.

— Говори так.

Аска не приближался, стоял на расстоянии и хмурился. Затем он закрыл нос и рот рукой и начал сверлить меня взглядом.

Он был похож на маленького испуганного зверька.

Я уже хотел проигнорировать его и начать говорить, но это поведение так раздражало, что я решил использовать свой последний козырь.

— Хочешь крови?

Как бы плохо ни было Аске, он всегда улыбался, стоило мне дать ему несколько капель крови.

Я часто пользовался этим методом, но на этот раз он не сработал. Выражение лица Аски стало еще более свирепым.

— Убирайся.

— Не будешь?

Я спросил с удивлением, и Аска, немного поколебавшись, отступил еще на шаг.

— Тогда иди помойся. Ты грязный.

— …

Что? Грязный? Я же мылся утром? Мы вместе мылись, почему он так говорит? Или это потому, что я упал в библиотеке?

Я встал с дивана и, вертя головой, осмотрел себя. Моя одежда была немного помята, но я не был грязным.

Поняв, что он просто капризничает, я вздохнул и спросил:

— Мне достаточно помыть руки?

— Помойся с головы до ног.

— Ты же все равно будешь пить из запястья.

— От тебя воняет!

Я прищурился и молча посмотрел на Аску. Казалось, еще недавно он был в хорошем настроении, но сейчас напоминал голодного и раздражительного поросенка.

— Почему ты так злишься? Думаешь, я бросил тебя и пошел развлекаться один? Я же говорю, я не гулял.

— Тогда где ты был?

Я не понимал, почему он так сердится, даже если бы я действительно ушел гулять, оставив его одного. Какое ему дело до того, что я делаю?

Но я уже видел, насколько мощными были удары когтей Аски. Я не знал, что могло бы произойти, если бы я сказал все, что думаю.

— Я ходил на встречу из-за тебя.

— Опять из-за меня? И что ты там делал?

Аска нахмурился.

— Получал кое-какие знания о половом воспитании. Чтобы потом рассказать тебе. Я хотел купить книгу на эту тему, когда мы в прошлый раз выходили вместе, но ты все испортил. Мне ничего не удалось купить.

— …

Несмотря на то, что я честно все рассказал, Аска не успокаивался. Он с подозрением смотрел на меня, а затем снова спросил:

— И это все?

— А что еще я мог делать?

— Ты просто слушал, что тебе говорят?

— Да.

— Правда все? Тогда почему от тебя так странно пахнет?

Что за запах, о котором он говорит? Я понюхал свою одежду и кожу, но ничего особенного не почувствовал.

— Ничем не пахнет.

— От тебя воняет!

— Не кричи. Подойди ближе и понюхай еще раз. Я же говорю, ничем не пахнет.

После моих слов Аска быстро подошел и уткнулся лицом мне в шею. Он обнюхал меня, как собака, а затем, закрыв нос и рот рукой, отстранился.

— Фу!

— Не преувеличивай.

— Не преувеличиваю!

— Мы провели немало времени в одной комнате, так что запах мог передаться. Но мы даже не прикасались друг к другу, так что много ли его могло передаться?

Я сказал это усталым тоном, и Аска бросил в меня диванную подушку.

— Поэтому ты должен был взять меня с собой! Почему ты пошел один?!

— Она неожиданно появилась, что я мог сделать?

— Помыться!

Он так громко закричал, что я съежился. А затем Аска, продолжая ругаться, затолкал меня в ванную.

Чтобы дать Аске время успокоиться, я мылся как можно дольше. Впрочем, даже если бы я хотел помыться быстрее, у меня бы не получилось – я не привык делать это сам.

Когда я вышел, Аска, похоже, действительно успокоился, и выражение его лица смягчилось.

— Что это? — спросил он, глядя на рисунки, которые я принес.

Я хотел ответить, но с моих волос капала вода. Я вытер ее полотенцем и подошел к нему. Аска нахмурился.

— Ты трахаешь мне мозг, когда я выхожу с мокрыми волосами, а сам почему так делаешь?

Какое еще «трахаешь»… Сколько раз я говорил ему не ругаться? Казалось, Аска совсем не собирался меня слушать.

Я хотел что-то сказать, но Аска усадил меня на диван и начал обнюхивать, как собака. Он несколько раз вдохнул запах моей шеи, рук и груди, а затем, видимо, удовлетворившись, сел рядом.

Аска так сильно реагировал на запахи после мытья, что я уже заменил все средства для ванной на без ароматизаторов. Я посмотрел на Аску, который сидел рядом, почти касаясь меня, и вдруг спросил из любопытства:

— Тебе не нравятся ароматические свечи с запахом травы или дерева? Это же просто запах леса.

— Ароматические свечи? К чему это вдруг?

— Тебе не нравятся вообще никакие запахи?

Иногда я принимал ванну с травами, чтобы снять усталость или мышечную боль, но из-за Аски я давно этого не делал.

— Трава и деревья? Нормальные. Но я не люблю запах цветов.

— Почему цветы? Это же то же самое, что и трава.

— Цветы… тот запах, который был в воде… он мне не нравится. Но запах настоящих цветов – нормально.

У него были странные предпочтения.

— Тогда получается, что легкие ароматы тебе нравятся?

— Почему ты спрашиваешь? Ты опять хочешь добавить что-то странное в воду?

— Я буду добавлять только травы или что-то вроде того.

Я вытирал волосы полувлажным полотенцем, и Аска скривился.

— Не надо.

— Ты же сказал, что это нормально.

— Для меня нормально, а для тебя — нет.

Я нахмурился, и Аска, дергая меня за мокрые волосы, проворчал:

— Что это такое?

Он не тянул сильно, поэтому я не стал сопротивляться и взял рисунки.

— Прежде чем я объясню это, мне нужно кое-что сказать.

— Что?

— Дети не растут на грядках.

— А откуда тогда?

Я подробно рассказал Аске все, что только что узнал. Сначала он слушал без особого интереса, но потом, видимо, заинтересовался и начал задавать вопросы.

— Ребенок растет в животе?

— В среднем, он появляется через десять месяцев.

— Откуда? Изо рта?

— …

Иногда я терял дар речи, но в целом все шло хорошо. Я также рассказал ему о недавних изменениях в его теле.

— С тобой тоже такое было?

Я кивнул, и взгляд Аски упал на мой пах. Опасаясь, что он попросит меня показать, я быстро сменил тему.

— Если есть еще вопросы, задавай.

— Я понял, что нельзя об этом говорить или показывать это кому попало

Этого было достаточно. Я с гордостью погладил его по голове и кивнул. Аска спросил:

— А как мужчины делают это друг с другом? У них же разное строение.

Аска внимательно изучал рисунки и склонил голову набок. Я в общих чертах объяснил ему, как мужчины занимаются сексом, но Аска все еще выглядел озадаченным.

— У мужчин матка в другом месте?

— Мужчины не могут забеременеть.

— Почему?

— Забеременеть могут только женщины. Потому что только у женщин есть матка.

На самом деле, существуют эксперименты по искусственному созданию жизни и даже магия для этого, но все это незаконно, поэтому я не стал об этом говорить.

— Тогда зачем мужчины это делают? Если все равно зачатия не будет.

— Не всегда цель — зачатие. Иногда это делают, чтобы удовлетворить сексуальное желание, или просто потому, что любят друг друга. От этого становится приятно.

Аска молча посмотрел на меня и спросил:

— Ты пробовал?

— Нет.

Еще совсем недавно я испытывал отвращение к подобным вещам. Мне было неприятно даже просто прикасаться к другим людям. Всему виной были странные наклонности Халифы, из-за которых я невольно стал свидетелем разных странных вещей и узнал много лишнего.

Но, если подумать, прикосновения Аски меня не беспокоили. Может быть, потому, что это было лечение, и у меня не было никаких других намерений?

Я задумался над этим вопросом, и тут Аска вдруг спросил:

— Хочешь попробовать со мной?

— Что?

— Ты же сказал, что это приятно. Давай попробуем. Мы все равно женаты, так что ничего страшного.

Это было совершенно неожиданное предложение. Я понимал, что он не знает, о чем говорит, но из любопытства спросил:

— Ты хочешь сделать это со мной?

— Да, мне интересно.

— Узнать насколько это приятно?

Аска кивнул. Видимо, заметив, что я не спешу с ответом, он затараторил:

— Всё равно я могу только с тобой, разве нет? После свадьбы нельзя с другими. И ты тоже только со мной можешь. Так что давай попробуем сейчас. Если понравится, продолжим, а если нет, то сразу прекратим.

Мне не обязательно было хранить ему верность, но Аска хотел все делать одинаково, поэтому лучше об этом ему не говорить. Если я скажу, он наверняка возмутится, что это несправедливо…

Но дело не в этом. Аска не человек. Если мы займемся этим, это будет зоофилия?… Нет, он не животное, значит, не зоофилия.

Но это точно будет межвидовое скрещивание.

— Давай попробуем.

— Мне не очень хочется…

Я сказал это с неуверенным выражением лица, и Аска вспыхнул.

— Почему?

В детстве я считал такие вещи отвратительными. Сейчас мне стало гораздо лучше, но это не значит, что я готов к межвидовому скрещиванию.

— Неважно. Скоро твой день рождения. Мы договаривались отпраздновать его через месяц после моего. Помнишь?

Я сменил тему, и Аска кивнул. Как раз закончили строительство оранжереи, надо подарить ему ее. Но вдруг он хочет что-то еще?

— Хочешь какой-нибудь подарок?

— Что-нибудь приятное.

На этот прямой ответ я невольно вздохнул.

— Это не подарок. Я имею в виду что-то материальное.

— Тогда ладно. Мне ничего не нужно.

В его голосе явно слышалась обида. Мне пришлось отступить.

— Я подумаю.

После моих слов лицо Аски просияло.

— Когда мы это сделаем?

— Я сказал, что подумаю, а не что согласен.

— Когда ты говоришь, что подумаешь, это значит «да». Ты всегда так делаешь.

Что он такое несет? Я нахмурился, и Аска улыбнулся. Я вдруг почувствовал тревогу и решил установить четкие временные рамки.

— Не сейчас. Когда ты станешь выше меня.

— Рост? Всё равно мы же растем одинаково. Давай, когда мои ногти станут длиннее.

Ногти Аски мгновенно удлинились. Я схватил его за запястье и опустил руку.

— Не отращивай их так резко, это опасно. Давай лучше по росту.

Аска хорошо питался, поэтому заметно поправился и подрос с нашей первой встречи. Но я тоже продолжал расти, и, судя по телосложению, Аска вряд ли станет выше меня.

— А когда я вырасту?

— Откуда мне знать. Но ты еще растешь, так что будешь становиться выше. В любом случае, не сейчас.

— Какая разница, какой рост? Бесит.

Аска проворчал что-то недовольно и отвернулся. Но вскоре, похоже, смирился и, искоса глянув на меня, сказал:

— Потом не отказывайся.

— Хорошо. Я слово держу.

— Не ври. Лжец. Тогда почему ты ушел один?

— Я не развлекаться ушел, а узнавать все это, чтобы тебе рассказать!

— Всё равно ты ушел один.

Как ни объясняй, если он начнет упрямиться, ничего не поделаешь. Я цокнул языком и покачал головой, а потом вдруг вспомнил, как мы только познакомились.

Тогда я принял Аску за девушку и, чтобы его успокоить, сказал, что мне нравятся только мужчины. Аска ответил, что это странно, когда мужчина любит мужчину, но сейчас это, похоже, его не волновало.

— Но я же мужчина. Ты точно не против заняться этим со мной? Ты же не любишь такое. Ты называл меня дикарем.

Аска равнодушно пожал плечами.

— Я тоже могу быть дикарем.

— …

Получается, ради удовольствия он готов стать варваром. И еда для него — главное. С такой простотой он вряд ли выживет в этом жестоком мире. Я чувствовал себя неспокойно.

День рождения Иджис не совпадал с днем рождения Аски, поэтому официально отпраздновать его мы не могли. Конечно, можно было устроить праздник, но Аска это терпеть не мог, поэтому мы решили отметить вдвоем.

— Ты точно ничего не хочешь? — спросил я, укладываясь в постель после того как мы помылись вместе с Аской. Он потерся об мягкое одеяло и ответил:

— Куриные шашлычки.

— Что-нибудь другое.

— А что? Тогда сухофрукты.

— Я сам что-нибудь придумаю.

Я не понимал, зачем ему такие подарки на день рождения, если он может есть это и так. Немного расстроившись, я вздохнул и закрыл глаза.

Подарю ему какие-нибудь драгоценности.

— Всё равно, если я скажу, ничего не получится, — пробормотал Аска.

Я удивленно посмотрел на него.

— Что такого ты хочешь? Я почти все могу достать.

— Не получится.

— Что же это? Скажи уже.

Если это можно купить за деньги, то я точно смогу это достать. Но Аска по-прежнему выглядел неуверенным.

— Ну так что это?

Я потерял терпение и поторопил его с ответом. Аска, немного помешкав, спросил:

— Тогда ты точно выполнишь мою просьбу?

— Если это нельзя купить, я украду.

— Ты хочешь украсть?

Я пошутил, но лицо Аски исказилось. Его реакция была такой забавной, что я с серьезным видом кивнул.

— Я в этом деле мастер.

— И ты этим гордишься? Ты член королевской семьи, почему ты мастер в воровстве?

— Если я чего-то хочу, то кто мне помешает? В общем, говори, что ты хочешь. Я любым способом это достану.

— Можешь поклясться?

На этот осторожный вопрос я невольно замолчал. Что же он хочет такого, что заставляет меня клясться? Или у него есть какой-то скрытый мотив?

Я молча посмотрел на Аску, а затем кивнул.

Мне было любопытно, что он попросит на день рождения, несмотря на все мои подозрения.

— Обещаю.

Аска протянул ко мне мизинец. Когда наши пальцы переплелись, его лицо просияло.

— Давай весь день гулять на улице.

— …

— В прошлый раз мы толком не погуляли. Так что давай в этот раз с утра до вечера: будем есть вкусности, играть в игры. И в прятки, и в догонялки.

От одной мысли об этом Аска пришел в восторг, и его щеки порозовели. Я молча посмотрел на него и спросил:

— Это то, что ты хочешь?

— Ага. Это мой день рождения, я могу делать, что хочу.

— С каких это пор в день рождения можно делать все, что вздумается?

Я спросил с недоумением, и Аска улыбнулся.

— Я только что это решил.

— И это подарок…

Я вздохнул и пробормотал себе под нос. Аска схватил меня за руку.

— Ты обещал и поклялся, так что теперь не можешь отказаться.

Я не ожидал, что он захочет всего лишь погулять на улице. А прятки и догонялки — это вообще… Он вел себя как маленький ребенок.

Но раз уж это день рождения, который бывает только раз в году, я решил выполнить его желание.

— Ладно. Но в прятки я не играю.

— Почему?

Мне не нравилась сама мысль о том, что Аска будет прятаться от меня где-то. От этого мне становилось не по себе, но я не хотел говорить ему об этом прямо.

— Ты всё равно найдешь меня, где бы я ни спрятался.

Я нахмурился, и Аска цокнул языком.

— Но сейчас не праздник, так что развлечений будет не так много, как в прошлый раз.

— Рестораны разве не работают? В прошлый раз мы ели только уличную еду, давай в этот раз зайдем куда-нибудь.

В любом случае, где бы и что бы мы ни ели, здесь вкуснее.

— Знаешь какие-нибудь известные рестораны? Давай посетим их все, раз уж мы выйдем в город.

— Как мы можем посетить их все?

— Почему нет? Сходим в один, потом в другой, потом еще куда-нибудь.

Ну и обжора же!

Я ткнул пальцем в его мягкую щеку, которая округлилась с нашей первой встречи. Аска раздраженно отмахнулся от моей руки, а затем его глаза заблестели, как у ребенка накануне пикника.

— Когда наедимся, немного прогуляемся, чтобы переварить, а потом пойдем есть дальше.

— Ты только и думаешь о еде?

— Еще хочу лазать по деревьям, ловить кроликов в горах, плавать в реке. И попробовать порыбачить. А еще покататься на лошади, построить замок из песка и устроить бой на мечах.

— Бой на мечах?

Всё остальное понятно, но бой на мечах — это что-то новенькое. И замок из песка — тоже странно.

— Бой на деревянных мечах.

— Ты хочешь со мной драться?

— Просто поиграть. Ты никогда так не делал?

Он имеет в виду спарринг? Я склонил голову и спросил:

— А что насчет замка из песка?

— Если добавить воды в песок, ему легко придать форму. Когда он немного затвердеет, можно строить замок. Или что-нибудь другое.

Похоже, он хотел лепить из песка, как из дерева или камня. Или, скорее, как из глины, когда делают горшки? В любом случае, у него было много желаний: от сражений до искусства.

— Хорошо, делаем всё, что хочешь. И не обязательно ждать дня рождения, можешь делать это, когда захочешь.

— Ты же сам сказал мне сидеть в комнате и не выходить. А сам всё время уходишь гулять один.

— …

Опять заладил своё. У меня уже в ушах звенит от этого.

Теперь, когда оранжерея достроена, он может там играть сколько угодно. Я хотел было сказать ему об этом, но решил, что будет лучше, если он увидит всё сам, и промолчал.

— Даже если я выйду, меня никто не заметит…

— Откуда такая уверенность? Когда тебя заметят, будет уже поздно. Поэтому нужно предотвратить это заранее. И магия рассеялась, так что теперь нужно быть еще осторожнее.

Я говорил серьезным тоном, и Аска вдруг протянул руку.

— Тогда наложи заклятие снова.

— Сейчас не могу.

— Почему? Боишься, что я снова его сниму? Я больше так не буду. В тот раз я просто не понимал.

Аска говорил с серьезным лицом, но я ему не особо верил. Сейчас он так говорит, но если он запаникует или возникнет какая-то проблема, он поставит свои интересы выше моих.

К тому же, я был не в лучшей форме, чтобы использовать магию.

— …

Но это было всего лишь мое предчувствие. Мне было тревожно, но если что-то случится, Аска, как универсальное лекарство, будет рядом, и всё будет хорошо, не так ли?

Учитывая, что он спас меня после того, как я выплюнул столько крови…

Я немного подумал и сказал:

— Хорошо, я снова наложу заклятие, но ты ни в коем случае не снимай его без моего разрешения.

— Хорошо. Если я снова сниму заклятие без твоего разрешения, можешь дать мне пощечину.

Аска выглядел серьезно. Игнорируя его слова о пощечине, я приподнялся. Аска последовал моему примеру. Он решительно смотрел на меня, даже стоя на коленях. Я протянул руку.

Как только Аска положил свою руку на мою, я начал собирать ману. Или, вернее, собирался начать, когда Аска вдруг вздрогнул и отшатнулся.

— Подожди.

— Что такое?

Он был так напуган, что я тоже растерялся. Аска быстро изменил свое решение.

— Просто не надо.

— Что? Ты же сам просил!

— У меня плохое предчувствие.

— Внезапно?

— Давай не будем. Мне что-то не нравится.

Если даже Аска это чувствует, то, наверное, и правда не стоит. Но я уже решил попробовать, несмотря на дурные предчувствия.

Я направил ману, чтобы создать небольшой огонек на ладони — это очень простое заклинание, не требующее согласия другой стороны.

— Эй!

Аска, словно что-то почувствовав, мгновенно изменился в лице. Прежде чем я успел что-либо понять, что-то горячее подступило к горлу.

— …

Я не мог ни выплюнуть, ни проглотить кровь, которая наполнила мой рот, и только морщился от отвращения. Аска начал хлопать меня по спине.

— Что ты делаешь, придурок! Я же сказал тебе не делать этого!

— …

— Выплюнь!

— …

Мой пищевод и желудок жгло, как в тот раз, когда я впервые выплюнул кровь. Каждый раз, когда я чувствовал острую, пронзительную боль, мои волосы вставали дыбом.

Я, пошатываясь, встал и направился в ванную. Аска шел за мной и продолжал ворчать:

— Я же сказал тебе не делать этого, зачем ты это сделал?!

— …

— Почему ты меня никогда не слушаешь? Попробуй еще раз сказать, что не будешь меня слушать, глупый упрямец.

— …

Дрожащими ногами я добрался до ванной и выплюнул всю кровь, которая скопилась у меня во рту.

— Черт …

От боли вырвалось ругательство. Рядом со мной Аска вздохнул.

— Не ругайся.

— Бля…

Я хотел сказать ему, чтобы он не повторял за мной, но меня снова вырвало кровью. Мне было ужасно больно, а Аска продолжал что-то бормотать рядом.

Честно говоря, после этого у меня были провалы в памяти. Аска уложил меня в постель, после того как меня несколько раз вырвало кровью, и я, ругаясь, пытался встать. Он ухаживал за мной всю ночь.

Каждый раз, когда я просыпался от боли, Аска хватал меня за щеки и заставлял смотреть ему в глаза. Когда наши взгляды встречались, я почему-то чувствовал себя очень странно, словно в тумане.

Мне было больно и плохо, но по сравнению с прошлым разом, это было терпимо. Благодаря стараниям Аски, к утру я полностью поправился. Я моргнул, глядя на него, и спросил:

— В прошлый раз ты так переживал, что я умру.

Я пробормотал это скорее себе под нос, и Аска, выглядевший очень усталым, упал на подушку и сказал:

— Тогда я действительно думал, что ты умрешь.

Конечно, на этот раз все было не так серьезно, но его реакция была слишком разной. Если бы он плакал и суетился, как тогда, я бы, наверное, поправился быстрее.

Я вздохнул, чувствуя легкое разочарование, и Аска сонным голосом сказал:

— Если в следующий раз не будешь меня слушать, я тебя не вылечу.

— Тогда я могу умереть от боли.

— Если бы ты слушал меня с самого начала, тебе бы не пришлось страдать.

— …

Почему это звучит так знакомо? Я нахмурился и повернул голову. Аска лежал, повернувшись ко мне, и закрыв глаза.

— Почему ты все время повторяешь мои слова?

— В любом случае, если ты снова меня не послушаешь, в следующий раз я буду лечить тебя медленно и по чуть-чуть, чтобы ты не умер. Так и знай.

— Невероятно.

Это было слишком нагло, но мне нечего было возразить, поэтому я просто закрыл глаза. Через некоторое время я начал слышать дыхание Аски, которого раньше не замечал.

Ровное дыхание начало меня убаюкивать. Мы же собирались пойти погулять сегодня, в его день рождения. Интересно, получится ли… И оранжерею надо показать…

— Может, перенесем день рождения на завтра?

Все равно дата не имеет значения, — пробормотал я, и Аска решительно ответил:

— Нет.

— Почему?

— Сегодня ровно месяц.

— Чего месяц?

— В любом случае, давай полежим еще часок, а потом пойдем. Позавтракаем где-нибудь в городе.

Он опять говорит о еде. У меня совсем не было аппетита, и я все еще чувствовал жжение в желудке, поэтому есть не хотелось.

— Я слишком устал, чтобы двигаться.

— А кто тебя заставлял использовать магию? Сам виноват.

— …

— Лжец.

Его слова застали меня врасплох.

— Почему я лжец?

— Ты сказал, что не можешь двигаться, хотя это не так.

Слова Аски попали в точку, и я не знал, что ответить. Откуда он знает наверняка? Может, он не только лечит, но и может видеть состояние моего тела?

Что он за существо такое? У него столько разных способностей, и, кажется, нет никаких ограничений на их использование.

— Иногда, когда мы смотрим друг другу в глаза, у меня мутится сознание. Это тоже твоя способность?

— Мутится сознание? — Аска открыл глаза и переспросил.

— Нет?

— Не знаю, я никогда не пытался использовать такую способность… Но когда тебе было очень больно, я про себя думал: «Засни, засни». И ты засыпал.

— …

Он может делать такое силой мысли? Конечно, это могло быть совпадением, но такое случалось не раз и не два. Если это правда…

— …

Это же мошенничество какое-то!

Почему нет никаких записей о расе с такими могущественными способностями? Может, они исчезли по какой-то причине, или это новый вид…

Среди древних монстров были и такие, чьи способности могли сравниться с божественными. Яркими примерами являются драконы и духи природы, которые разительно отличались от людей по внешнему виду.

Я читал записи о том, что они существуют как стихийные бедствия и не вмешиваются в мирские дела.

— Ты можешь как-нибудь трансформироваться? — спросил я, вспомнив, как удлинились его ногти, но Аска не ответил. Когда я отвернулся, и он тут же заснул.

Я повернулся к Аске и молча посмотрел на него. Длинные белые ресницы, нежная кожа, каждый волосок бровей и ресниц — в нем все было прекрасно.

— …

Может, он какой-то дух? Я читал, что духи состоят из воды или огня, или выглядят как полупрозрачные призраки. Что, если он принял человеческий облик с помощью какой-то способности?

— Чего смотришь? — Аска нахмурился и открыл глаза, почувствовав мой взгляд. С закрытыми глазами он выглядел необычно, но с открытыми — еще более странно.

Его глаза, которые при дневном свете иногда казались голубоватыми, сейчас были ярко-фиолетовыми. В полной темноте или когда он пил кровь, они становились темно-красными.

Я смотрел на него, словно любуясь чем-то неизведанным, и вдруг Аска приблизил свое лицо. Я не чувствовал никакой боли, но он, видимо, что-то ощутил, потому что через мгновение он начал меня лечить.

Мы долго смотрели друг другу в глаза, не отводя взгляда. Когда Аска наконец отстранился, я вдруг почувствовал любопытство и спросил :

— Маги не замечают ничего странного в моем теле. Почему?

— Маги?

— Когда я пытаюсь использовать ману, меня рвет кровью. Если бы у меня были серьезные внутренние повреждения или проблемы с использованием магии, маги бы это заметили.

Аска склонил голову набок.

— Эта штука, которая копошится внутри тебя, — это мана?

— Наверное. Она нужна для использования магии.

Аска пристально смотрел мне на грудь и живот, словно видел меня насквозь, а потом протянул руку. Его маленькая теплая рука скользнула под мою одежду и коснулась кожи.

— Не знаю, почему маги этого не замечают, но в любом случае, не используй эту свою магию.

— Мне теперь вообще нельзя ей пользоваться?

Это было бы проблематично. К счастью, Аска убрал руку с моего живота и сказал:

— Нет, просто нужно починить то, что сломалось.

— Что сломалось?

— Не знаю. Но что-то точно сломалось.

Он опустил все важные детали, и я понятия не имел, о чем он говорит. Я тупо уставился на Аску и спросил:

— Ты это видишь?

— Не вижу, но просто знаю. Поэтому слушайся меня. Вчера ты почти поправился, но из-за твоей глупости все сломалось обратно.

Аска вдруг начал злиться. Я почувствовал себя обиженным и приподнялся на кровати.

— Ты сам сказал мне снова наложить запечатывающую магию.

— Потом я же ясно сказал тебе не делать этого! Откуда мне было знать, что будет, если ты ее используешь? Я вообще только сейчас узнал про эту магию!

Он был прав, и мне нечего было возразить. Но зато я узнал, что будет, если использовать магию в таком состоянии, так что я не жалел.

— Если собираешься выходить, то давай вставай.

Лучше пойти и поскорее вернуться. Я откинул одеяло, и Аска тут же вскочил.

— Что будем есть?

— Что угодно, только не курицу.

— Тогда давай говядину.

— …

Какая разница, курица или говядина. У меня не было аппетита, и я все равно не собирался много есть, поэтому просто кивнул.

***

Мы вышли на улицу и на завтрак заказали стейк, сосиски, вареный картофель, тушеные морепродукты, жареную кукурузу и стручковую фасоль, а также фруктовый пирог — и Аска съели все это без остатка.

При этом он без конца ворчал, пока ел.

— Почему ты не ешь?

— Мне не нравится.

— Почему?

— Слишком жирно.

— Тогда попробуй это.

— И это не хочу.

— А это?

— Жестко.

— Бесишь! Почему ты такой привередливый?

Сначала я просто удивлялся, но потом мне стало интересно, как долго он будет ворчать.

— Хочешь то?

Мы вышли из ресторана, и, пока я тщательно надевал на него капюшон, он указал куда-то. Я повернул голову и увидел витрину с разными сладостями.

Было очевидно, что он все равно заставит меня что-нибудь съесть, поэтому я взял его за руку и пошел к витрине.

На ней разноцветные леденцы были аккуратно разложены по цветам.

— Давай зайдем внутрь.

Аска, словно загипнотизированный, повел меня в магазин. Это было похоже на детский рай — повсюду были конфеты, печенье, желе и всевозможные сладости.

— Купи мне это в качестве подарка на день рождения, — сказал Аска, указывая на круглые леденцы в банке. В отличие от тех, что лежали на витрине снаружи, эти были прозрачными и гладкими.

— Выбирай только один вкус, не больше.

— Почему?

— Потом еще куплю.

Он точно съел бы все, что я куплю, за один день. Может, ему, как не-человеку, все равно, сколько есть, но мне казалось, что его нельзя кормить слишком большим количеством сладостей.

— Тогда хочу только эти.

Я немного растерялся, потому что не ожидал, что он действительно выберет только один вид. Я думал, он будет капризничать и попросит два или три.

— Выбирай еще один.

— Правда?

Голос Аски тут же стал выше. Я не видел его лица под капюшоном, но, наверное, его щеки покраснели.

Аска выбрал гладкие синие леденцы и красные, похожие на бусинки. Как только мы вышли из магазина, он открыл банку и сунул в рот маленький красный леденец.

— Ты какой будешь?

Я хотел отказаться, но мне стало любопытно, и я выбрал такой же. Аска достал леденец из банки и положил мне в рот. Я покатал твердую конфету во рту, потом разгрыз ее зубами, и Аска спросил:

— Вкусный, правда? Со вкусом яблока.

— Вкусный, — кивнул я, взял и поднес стеклянную банку с леденцами к солнцу. Они были такими прозрачными, что казались драгоценными камнями.

Я хотел подарить ему драгоценный камень, а купил леденец.

— С днем рождения. В следующем году тоже куплю тебе леденец, — сказал я, отдавая ему банку.

Он ничего не ответил. Я не видел его лица и очень хотел снять с него капюшон, но сдержался.

Мы гуляли до самого заката. Ели, бродили по улицам, заходили в магазины отдохнуть, а потом снова выходили.

Когда было слишком жарко, мы отдыхали в тени, смотрели на белые облака и не спеша проводили время, пока не наступил вечер.

— Куда мы идем?

Вернувшись, я сразу же повел Аску к новой оранжерее. Мне самому было интересно посмотреть, как она выглядит.

Я просил сделать ее полностью изолированной от внешнего мира, и переживал, не будет ли там слишком душно. Но оказалось, что крыша оранжереи была открыта.

— …

Она была настолько высокой, что вряд ли кто-то мог бы проникнуть внутрь…

— Посмотри пока здесь.

Я отпустил руку Аски и осмотрел оранжерею. Видно, что растения посадили недавно: кое-где земля еще не была разровнена, а некоторые клумбы были пустыми. Похоже, они не ожидали, что я приду так рано, и не успели все подготовить.

Осматривая оранжерею, я заметил в центре пустой бассейн. Рядом я нашел магическое устройство, которое, вероятно, открывало и закрывало крышу.

Неясно, нужно ли для этого напрямую вливать ману или это магический артефакт. Я не мог использовать магию, поэтому не мог проверить. Нужно будет завтра расспросить Асалу подробнее и вернуться сюда.

— …

Может, я слишком поспешил? Нужно было предупредить их, чтобы все подготовили до моего возвращения.

Мне было немного неловко, что я хотел удивить Аску, но не получилось. Расстроенный, я отвернулся и осмотрел другие части оранжереи.

— Аска.

Как только я позвал его, из угла послышался шорох. Аска вышел из-за большого дерева, держа в руках что-то испачканное землей.

— Что ты делаешь?

— Смотри.

— Это цветок?

— Я знаю этот цветок. Он рос там, где я раньше жил. Как он называется?

Я подошел ближе и посмотрел на цветок в руке Аски. Но откуда мне знать названия полевых цветов?

— Не знаю. Где ты его нашел?

— Здесь.

Аска помахал мне своей грязной рукой. Чтобы подойти к нему, нужно было наступить на землю. Она была влажной, наверное, ее поливали, и мне не хотелось туда идти, но Аска продолжал махать рукой, и мне пришлось зайти на клумбу.

Рядом с корнями дерева я увидел маленькие белые цветы, растущие среди травы.

— Их можно есть. Хочешь попробовать? Они немного горьковатые.

— Не ешь всякую гадость.

— Почему? Бабушка говорила, что это хорошо для желудка, если заварить в горячей воде. Хотя я ел их просто так, от скуки. А где мы? — спросил Аска, оглядываясь по сторонам.

Это был не самый лучший подарок, но я не мог сказать, что это ничего не значит. Я немного подумал и сказал:

— Это подарок.

— Подарок? Что?

— Отныне ты будешь играть здесь. Ты же говорил, что тебе скучно сидеть в комнате.

— Что? — глаза Аски расширились. Он посмотрел на меня, как испуганный кролик, потом повернулся и указал на дерево дрожащим голосом:

— Это дерево?

— Нет, всё это место.

— Отсюда и досюда?

Я покачал головой, и он указал на прямоугольную клумбу, на которой мы стояли. Похоже, он мне не поверил, поэтому я развел руки в стороны и сказал более уверенно:

— Вся эта оранжерея — твой подарок. Делай здесь все, что хочешь. Я скажу, чтобы сюда приходили как можно реже и только когда тебя здесь нет. Дорога от твоей комнаты до оранжереи будет закрыта, так что ты ни с кем не столкнешься. Охрана, конечно, будет, но минимальная, так что все равно будь осторожен.

Аска все еще выглядел ошеломленным. Оранжерея, конечно, больше, чем его комната, но по сути, это почти одно и то же.

Если подумать, у него просто появилась еще одна комната, где он может делать все, что захочет.

Но Аска радовался, как будто ему разрешили свободно гулять на улице.

Мне стало немного стыдно, видя его радость, но в то же время я почувствовал облегчение, что он такой простодушный.

— Т-тогда я могу посадить здесь овощи? — спросил Аска, с сияющими от предвкушения глазами.

Этот вопрос застал меня врасплох.

— Это клумба, а не огород.

— Но это же моё, значит, я могу делать все, что захочу?

Его слова были абсурдны, но он был прав — это его подарок, и он может делать с ним все, что хочет. Я неохотно кивнул.

— Делай, что хочешь.

— А я могу посадить овощи и приготовить из них еду? Можно мне поставить сюда котел?

— …

Я снова потерял дар речи. Я думал, он будет просто загорать и купаться в бассейне, когда жарко… Но, похоже, Аска решил устроить здесь что-то вроде выживания в дикой природе.

— Ты еще и костер собрался разводить? — спросил я с подозрением.

Лицо Аски просияло.

— Было бы здорово!

— Что тут здорово? Не смей разводить здесь огонь.

— Давай сегодня здесь переночуем.

— Зачем спать здесь, когда есть нормальная кровать?

— Я сейчас принесу одеяло и мы будем спать здесь. Я быстро!

Он хотел убежать, но я схватил Аску за шиворот.

— Нет.

— Почему? Тогда иди один. А я буду спать здесь.

— Я же сказал нет. Здесь даже кровати нет.

— Я могу спать на полу! Посмотри, сколько звезд на небе. Давай спать под звездами.

Судя по его упрямому лицу, спорить было бесполезно. Я нахмурился, посмотрел на Аску и вздохнул.

— Тогда я позову кого-нибудь…

— Я быстрее!

Аска развернулся и выбежал из оранжереи, прежде чем я успел что-либо сказать. Я протянул руку, но он уже исчез.

Я покачал головой и посмотрел на белый цветок, который Аска мне показал.

Заварить в воде и пить при расстройстве желудка? Какое-то народное средство? Я внимательно осмотрел цветок, но не нашел в нем ничего особенного. Он выглядел так невзрачно, что я вряд ли его запомню.

Я взял цветок, повертел его в руках и попробовал на вкус. Горьким он не был, скорее терпким, вяжущим. Как будто я съел ядовитое растение. Я вспомнил, как однажды отравился, и у меня онемел рот и горло, я даже сглотнуть не мог.

Как он мог есть такое, даже если ему скучно?

У меня испортилось настроение. Я высунул язык и поморщился. В этот момент я услышал шаги. Повернувшись, я увидел Аску, несущего над головой одеяло, которое было больше его самого.

— Там кто-то стоял на страже. Кажется, это тот же человек, которого я видел на твой день рождения, — сказал Аска, бросая белоснежное одеяло на чистый участок пола.

— Стоял на страже? Тебя не заметили?

— Конечно, нет.

Если это тот же человек, что и на мой день рождения, то это, должно быть, Дарам. Похоже, он узнал, что мы здесь, и встал на стражу.

— Я теперь всегда буду спать здесь.

— Нет, только сегодня.

— Не хочу.

— Я же сказал нет. Иначе я заберу свой подарок обратно.

— Даже если ты его заберешь, он все равно мой, — заявил Аска, расстилая одеяло, снимая обувь и залезая под него. Он завернулся в одеяло с головой, заерзал ногами и, высунув лицо, улыбнулся.

— Тебе так нравится?

— Ложись и ты.

— Я не хочу здесь спать…

— Ложись, кому говорят, не раздражай меня, — пригрозил Аска, нахмурившись и ударив по одеялу.

Вздохнув, я залез под одеяло. Аска снова улыбнулся. Он всегда был открытым в своих эмоциях, но сегодня улыбался особенно часто.

— Теперь это моё, и я никого сюда не пущу, — сказал Аска, продолжая вертеться и извиваться под одеялом.

Одеяло постоянно сползало, и мне пришлось его поправлять.

— А как ты будешь ухаживать за растениями?

— Сам, конечно.

— Ты умеешь ухаживать за цветами и деревьями?

— Просто поливать, разве нет?

Я так и знал. Конечно, можно просто выбросить засохшие растения и посадить новые, но это слишком хлопотно.

— Я скажу, чтобы они приходили только тогда, когда тебя здесь нет. Тебе нужен садовник.

— Не хочу.

— Прекрати упрямиться. У каждого растения свой режим полива, ты не справишься один.

— А если вместе с тобой?

Я не смог сдержать смех. В детстве я даже кактус засушил.

— У меня нет таланта к этому.

— Но я все равно не хочу, чтобы сюда кто-то приходил.

— Я скажу, чтобы они были как можно незаметнее.

— Я их побью и выгоню.

Это прозвучало как шутка, но мне было не до смеха.

— Ты же можешь так их убить.

— Я буду контролировать свою силу. Просто ударю так, чтобы остались синяки.

— Что за глупости? Кто тебе разрешал бить людей?

— Тогда я не буду бить их сам. Буду бросать в них камни издалека.

Как будто он обезьяна… И он думает, что если не бить самому, то все в порядке. Я уже начал отчаиваться, как вдруг Аска резко сел.

Он взял стеклянную банку с конфетами, которую оставил на полу, обнял ее и снова лег.

Я думал, он сразу все съест, но после первой конфеты он к ним больше не прикасался.

— Почему ты их не ешь?

— Я экономлю.

— Я куплю тебе еще, так что ешь сколько хочешь. Сейчас нужно спать, а завтра…

— Не хочу. И конфеты я буду брать только на день рождения.

Он хочет получать конфеты только в качестве подарка? Странное правило. Я посмотрел на Аску, обнимающего банку, и протянул руку, чтобы погладить его взъерошенные волосы.

Я приглаживал торчащие пряди, когда Аска вдруг спросил:

— А ты не ешь их, потому что не чувствуешь вкуса?

Это был совершенно неожиданный вопрос.

Я не скрывал, что почти потерял вкус, но и не афишировал это, поэтому его вопрос меня удивил.

— Как ты узнал?

— Конфета, которую ты съел, была со вкусом граната, а не яблока.

— Та красная конфета?

Я кивнул, и Аска, глядя на меня, спросил:

— Зачем ты это сделал?

— Ты тоже говорил мне, что это лед, хотя это было не так.

О чем он говорит? Причем здесь лед? Я непонимающе склонил голову, и Аска недовольно сказал:

— Ты видел надпись «дерево», но соврал мне, что это «лед».

— Что за дерево и что за лед?

— Неважно, ты тоже врал, так что мы квиты, — сказал он, отворачиваясь с обиженным видом.

Я смотрел на него и пытался понять, о чем он говорит. И вдруг вспомнил, как Аска только начинал учиться читать.

Тогда я показывал ему листок, на котором было много раз написано слово «дерево», и говорил, что это «лед». Я хотел проверить, действительно ли он не умеет читать.

— Ты до сих пор это помнишь? И какое это имеет отношение к конфетам? Ты мог просто спросить, и я бы тебе ответил.

— Я хотел спросить, но потом вспомнил про это и решил сделать так же.

Но зачем? Я не понимал его логики, но решил не зацикливаться на этом. Просто нужно быть осторожнее в своих словах и поступках.

В последнее время Аска часто копировал мое поведение, повторял мои слова. Может, это какая-то особенность его расы? Может, они подражают другим, чтобы лучше адаптироваться в обществе?

Я задумался об этом, и тут Аска спросил:

— Ты совсем не чувствуешь вкус?

— Почти.

— Если ты не можешь отличить яблоко от граната, то это значит, что ты совсем ничего не чувствуешь, а не почти.

— Наверное, так и есть.

Честно говоря, я и сам не знал. Вкус знакомых продуктов я мог легко представить. Иногда я чувствовал слабый привкус, но не мог сказать, настоящий ли он или просто плод моего воображения.

Я потерял вкус очень давно, поэтому уже многого не помнил.

— Почему? — коротко спросил Аска.

Чтобы ответить на этот вопрос, мне пришлось бы рассказать длинную и неприятную историю. Мне не хотелось об этом говорить.

— Жаль, что это нельзя исправить.

Я решил сменить тему:

— Интересно, какой вкус у синих?

Аска смотрел на одну из двух стеклянных банок, в которой лежали синие конфеты.

— Не знаю. Я никогда не пробовал такие, но, наверное, освежающий.

— Дай одну.

Может, это что-то вроде мяты? Я протянул руку, но Аска прижал банку к себе и отвернулся.

— Нет, это мое.

— У тебя их много.

— Нет, говорю. Купи себе сам.

— …

Не может быть, чтобы он так жадничал из-за одной конфеты. Может, он обиделся, что я не ответил на его вопрос о вкусе?

Пока я размышлял над этим, Аска повернулся и посмотрел на меня. Затем он взял одну синюю конфету и положил ее в рот.

— Освежающий вкус, немного сладкий. Но не такой сладкий, как красные. И еще немного острый.

Он что, издевается? Я нахмурился, и Аска снисходительно сказал:

— Теперь я буду тебе все подробно описывать, когда буду что-то есть.

— Не нужно.

— Ты злишься?

— С чего бы?

— Я не дал тебе конфету, — ответил Аска.

Конечно, я не мог злиться из-за такой мелочи. Но я подумал, что если скажу, что злюсь, он, может быть, даст мне конфету. На самом деле мне не очень-то и хотелось, но его упрямство раззадорило меня.

— Помнишь, как мы прятались на дереве? В твой день рождения, — неожиданно спросил Аска, пока я раздумывал, как себя вести дальше.

— К чему ты это?

— Ты правда говорил, что тебя пытали?

Я вспомнил, как рассказывал ему об этом, когда Бенифе что-то говорил.

Эта история тоже была не из приятных, и я не хотел ее рассказывать. Почему он сегодня такой любопытный?

— Тебя правда пытали? Может, ты поэтому не чувствуешь вкус?

— Нет, не поэтому.

Обычно люди стесняются задавать такие вопросы, но Аска смотрел на меня с неподдельным любопытством.

— А почему тогда?

— Зачем тебе это знать?

— Просто интересно. Не хочешь говорить? Но это несправедливо, что другие знают, а я нет.

Я не понимал, в чем тут несправедливость. Но он явно хотел услышать ответ, поэтому я сказал:

— Во время войны я специально попал в плен, чтобы захватить крепость. И тогда меня немного помучили.

— Специально попал в плен?

В то время я не появлялся на публике, поэтому был идеальной приманкой. Я знал, что меня не убьют, даже если я буду вести себя как трус и неудачник, ведь я все-таки принц.

Конечно, мне пришлось немного пострадать, но я знал, что смогу исцелить себя магией, так что это не было проблемой.

— Значит, твой брат тебя спас? А тебя там пытали?

Технически, ворота открыл и командира убил я, но Махир действительно меня спас. В то время мы постоянно ссорились, так что без небольшого конфликта не обошлось…

Я не видел смысла вдаваться в подробности, поэтому просто кивнул.

— А сколько тебе тогда было лет?

— Семь или восемь.

— Ты был совсем ребенком! И уже воевал? И тебя пытали?

По возрасту я был ребенком, но тогда я считал себя богом, поэтому возраст для меня ничего не значил.

— А как тебя пытали?

Я нахмурился.

— Тебе нравится слушать о таких вещах? Странные у тебя увлечения.

— Тебе было больно? Ты плакал?

— Очень плакал. Кричал, умолял…

Мне нужно было притвориться испуганным, поэтому я преувеличивал свою боль и молил о пощаде. Наверное, за всю свою жизнь я не пролил столько слез, сколько тогда.

— …

Аска, который до этого без умолку болтал, вдруг замолчал. Видимо, испугался. Я решил воспользоваться моментом и сменить тему:

— В общем, неважно. Главное, что ты никого не должен бить. Даже камнями издалека. Понял?

— Тогда пусть никто сюда не заходит.

Его грубый ответ вызвал у меня вздох.

— Это моя комната, почему я должен позволять кому попало сюда входить?

— Это не кто попало, а управляющая.

— Мне все равно! Я же сказал, что мне не нравится! — Аска вдруг закричал. Я вздрогнул от неожиданности, а потом увидел слезы в его глазах и растерялся.

— Эй, ты чего плачешь?

— Ты заставляешь меня повторять одно и то же! Я же говорил, что мне не нравится… не нравится…

— …

Его голос задрожал, и он не смог закончить фразу. Он закусил губу, пытаясь сдержать слезы, и с сердитым видом снова закричал:

— Бесит!

Наконец, слезы покатились по его щекам. Я сначала растерялся, но потом понял, почему он так себя ведет.

Я осторожно спросил:

— Зачем ты вообще спросил об этом?

Я не понимал, он расстроился из-за того, что мне было больно, или просто испугался слова «пытка».

— Все остальные знают.

— И что с того?

— А я нет!

— В любом случае, это было давно. Перестань плакать.

— Я не из-за этого плачу, — пробормотал он гнусавым голосом.

Это было забавно, но в то же время странно. Удивительно, как он так расчувствовался, услышав всего лишь обрывок истории.

— Если такое случится снова, я пойду с тобой, — всхлипывая, сказал Аска.

— Куда пойдешь? На пытки? — со смехом спросил я.

Аска кивнул.

— Вдвоем не так страшно, как одному.

— Страшно будет так же. Просто мучить будут двоих.

В любом случае, такое больше не повторится. Тогда была особая ситуация, безвыходная. И вообще, нужно думать о побеге, а не о том, чтобы вместе мучиться.

— Тебе было страшно? — снова спросил Аска. Его глаза были полны сочувствия.

Мне было не страшно. Скорее я был зол. Но я решил притвориться жалким:

— Ага.

— …

Аска снова начал всхлипывать. Я решил воспользоваться моментом:

— Поэтому не бей управляющую, если она войдет без стука.

— Какая связь? Я сам разберусь!

— Если ты будешь за всем следить, то все растения погибнут. Это же очевидно.

— В моей оранжерее нет места слабым растениям, — заявил Аска гнусавым голосом.

В последнее время Аска почти всё время проводил в оранжерее. Часто по утрам его не было рядом, а в своей комнате он уже давно не ел. Я бы очень хотел, чтобы он хотя бы спал в покоях, но его упрямство, видимо, наследственное, никак не сломить.

— Это разве не жёлудь?

— Нашёл по дороге.

— Где?

— Под деревом.

Почему он постоянно что-то подбирает? Больше всего меня поразило, что он без спроса принёс сюда подарок, который сам же мне подарил на день рождения.

Это была стеклянная банка, полная всякой всячины, защищённая магией от повреждений. Я хранил её у кровати.

— Ты так и будешь здесь торчать?

Аска промолчал. Он стоял на коленях на голой земле без обуви и что-то усердно закапывал. Я совершенно не понимал, что он делает. Его руки и ноги были все в земле.

— Я пошёл? — сказал я, вставая.

Ответа не последовало.

Раньше он закатывал истерики, если я куда-то уходил без него, а теперь… Может, зря я ему эту оранжерею подарил? Почему он меня игнорирует?

Мне было немного обидно, но я всё равно радовался, что он увлечён. Я уже собирался уходить, как вдруг заметил у входа знакомую одежду.

Я поднял её — это была моя вчерашняя одежда. Зачем он её сюда принёс? Рядом лежали мои ботинки. И ещё несколько книг. А потом я заметил кое-что ещё — банные принадлежности.

— Что всё это значит?

Неужели он собирается мыться в бассейне? Хотя нет, это же не ванна…

— Эй! Не трогай! Я ещё не разобрал! — донёсся из-за деревьев голос Аски. Я обернулся, но из-за растений его не было видно.

— Я пошёл? — повторил я на всякий случай.

Ответа не было. Он что, меня совсем не слышит? Говорит только то, что ему нужно, а мои слова игнорирует? Ну и ладно, пойду.

Я вышел из оранжереи, так и не дождавшись ответа. Но куда идти, я не знал.

— …

Чем я вообще занимался в это время, когда Аски не было рядом?

Может, почитать? Всё равно нужно было проверить запрещённые книги… Но сейчас мне совсем не хотелось читать.

Может, потренироваться с мечом? Нет, лень… Поспать? Не хочу, не устал. Поесть? Не голоден. Погулять? А куда идти? Да и с Аской мы недавно гуляли, не хочется еще.

— …

Я долго думал, но ничего не приходило в голову.

Может, в гарем? Всё равно нужно навестить Фатиму, я же недавно отправлял к ней лекаря. Всё это время я откладывал визит, потому что Аска терпеть не может, когда я встречаюсь с другими, но сейчас подвернулся удобный случай.

Для начала нужно переодеться, нельзя же идти в таком виде.

Определившись с целью, я быстро собрался. Но не успел я далеко уйти, как встретил Махира.

— Братец!

Я помахал ему рукой, и Махир, увидев меня, улыбнулся.

— Куда это ты так рано собрался? Сейчас же время спать.

— Я ходил в оранжерею, которую недавно построил. А ты чего не спишь?

— Просто решил тебя проведать.

Махир был добрым, но не настолько, чтобы забрасывать дела и идти проведывать брата ни свет ни заря.

Я понимал, что у него есть какая-то причина, и пригласил его в войти.

Как только нам подали чай и сладости, Махир спросил:

— Когда ты мне покажешь свою оранжерею?

Я чуть не поперхнулся чаем. Махир, заметив мою реакцию, удивлённо посмотрел на меня.

— Что такое?

— Нет… туда нельзя… никому…

— Что значит «нельзя»?

— Ну… там… обезьяна сторожит…

Я представил, как Аска бросает камни в Махира, если тот войдёт в оранжерею. От одной мысли об этом у меня закружилась голова.

— Какая обезьяна? Ты завел нового питомца? Его можно подкупить бананами?

Махир смеялся, а я не знал, что сказать. Объяснить всё это было слишком сложно, поэтому я просто выдавил из себя улыбку.

— Кстати, ты всё ещё ходишь без Алмаса?

Этот неожиданный вопрос застал меня врасплох. Я поставил чашку на стол и спросил:

— А почему ты вдруг об этом спрашиваешь?

— Ты ходишь без охраны, нужно носить с собой меч.

— …

Я посмотрел на Махира, а потом на его рыцарей, которые ждали у двери. Теперь понятно, зачем он их привел — опять будет читать нотации про охрану.

— Я слышал, ты недавно получил внутреннюю травму.

— Откуда ты знаешь?

— Догадайся. Вчера вечером во время осмотра услышал.

Похоже, он узнал о моём визите к лекарю и магу.

— Пустяки, — ответил я, избегая взгляда Махира.

Мне стало немного неловко. Всё-таки я выплюнул немало крови, а по словам Аски, у меня на какое-то время даже остановилось сердце.

— А почему ты вообще получил эту травму? Из-за магии? Я же говорил тебе не злоупотреблять ею. Да и что такого могло случиться, чтобы тебе понадобилось использовать магию настолько сильно? Ты же всё равно не можешь использовать бытовую магию.

— …

Я промолчал, слушая его нотации. В последнее время все вокруг только и делают, что меня отчитывают. Но, наверное, потому что я давно не видел Махира, меня это не раздражало.

— Я слышал, ты стал часто выходить из дворца.

— Ты же говорил, что не будешь меня контролировать.

Махир нахмурился, услышав мои слова.

— Не контролировать — не значит, что я совсем не буду вмешиваться в твои дела. Я не собираюсь от тебя отказываться.

— …?

— Ты получил травму во время одной из этих прогулок, верно? Без охраны, без меча… Вот и пришлось использовать магию. Я прав? Если нет, то скажи.

Не совсем…Но объяснить ему всю ситуацию я не мог, поэтому решил промолчать. Махир вздохнул и кивнул своему рыцарю. Тот почтительно протянул ему меч, который держал в руках всё это время.

— Что это?

— Не Алмас, конечно, но тоже неплохой. Носи его с собой, особенно когда выходишь из дворца.

— …

Неужели он пришёл только ради этого? Мне стало неловко, что я заставил его волноваться, поэтому я молча взял меч. Встав с места, я вынул его из ножен и несколько раз взмахнул в воздухе. Раздался приятный свист рассекаемого воздуха.

Меч был хорошо сбалансирован, с удобным весом. Даже по этим небрежным взмахам было понятно, что это работа отличного мастера.

— Почему ты не носишь Алмас? Такой прекрасный меч пропадает.

Махир снова вздохнул. Я протянул меч обратно рыцарю и сказал:

— Он слишком холодный…

Дзинь!

В этот момент раздался звук бьющегося стекла. Окно, ведущее на балкон, разлетелось на осколки, и кто-то быстро ворвался в комнату. Рыцарь мгновенно среагировал, вытащил меч и встал перед нами, загородив нас спиной.

Махир тоже вскочил с дивана и схватил меня за руку. Я хотел поднять упавший меч, но, увидев сквозь осколки стекла лицо ворвавшегося, застыл на месте.

Я вырвал руку из хватки Махира и, обойдя рыцаря, бросился вперёд.

— Кайл! — резко крикнул Махир, но я не мог остановиться.

Я быстро спрятал Аску за спиной и крикнул рыцарю:

— Убери меч!

Но рыцарь не мог опустить меч, когда в комнату ворвался неизвестный. Однако, заметив мою странную реакцию, он явно растерялся.

Махир тоже был в замешательстве. Как и я…

Я спрятал Аску, но сам не понимал, что происходит. Почему он вдруг вылез из оранжереи, где копался в земле, и разбил окно?

Я не находил слов, чтобы объяснить эту ситуацию, и просто молчал. Вдруг я почувствовал, как кто-то тянет меня за одежду. В холодном поту я обернулся и увидел бледное лицо Аски и его беспокойно бегающие глаза. Он тоже был явно растерян.

Аска несколько раз открыл и закрыл рот, словно пытаясь что-то сказать, а потом начал засовывать голову мне под одежду.

— …

Он что, пытается спрятаться? Это было абсурдно, но ничего лучше я не придумал. В итоге Аска полностью засунул голову мне под рубашку, и я обнял его, пытаясь скрыть остальную часть его тела.

Махир, увидев эту странную сцену, скривился. В этот момент дверь распахнулась с громким стуком.

— Кайл-ним!

В комнату вбежали несколько охранников с встревоженными лицами. Я постарался принять как можно более серьёзный вид.

Мне было ужасно стыдно.

— Прошу прощения, мы услышали громкий шум…

Охранники, увидев меня и Махира, опустились на колени. Затем, словно опомнившись, они поклонились. Мне оставалось только отмахнуться, делая вид, что ничего не случилось.

— Просто окно разбилось. Можете идти.

— Окно? А вдруг кто-то…

— Кайл-ним!

Послышался голос Асалы. Я обернулся и увидел Дарама, стоявшего на балконе за разбитым окном. Он тоже, увидев нас с Махиром, вздрогнул, спрыгнул вниз и опустился на колени.

— …

Я крепче обнял Аску и поднял взгляд к потолку.

Это полный провал…

***

Они что, подумали, что началась война? Я не понимал, почему все так разволновались. Конечно, если в комнате, где находятся кронпринц и принц, внезапно разбивается окно, это может напугать…

Я успокоил всех и отозвал охрану, которая уже успела окружить дворец. Но Дарам продолжал нервно посматривать на меня, поэтому пришлось оставить несколько человек для охраны.

— Идите, ждите снаружи.

— Но… — начал было рыцарь Махира.

Я, всё ещё прижимая к себе Аску, перебил его:

— Не пререкайся и делай, что говорят.

Рыцарь, наконец, поняв, что я не в духе, посмотрел на Махира.

— Жди у двери, — сказал Махир.

— Слушаюсь.

Рыцарь поклонился и вышел из комнаты. Как только дверь закрылась, Махир сердито сказал:

— Зачем срываться на других?

— Он же не слушался.

Из-за Аски и разбитого окна нам пришлось перейти в другую комнату.

Асала отвел нас в комнату без окон — полностью изолированное помещение. Именно здесь недавно проходило наше… обучение половому воспитанию.

Я не знал, что делать, и просто стоял, пока Аска не зашевелился. Он всё это время, с момента разбитого окна, просидел у меня под одеждой, так что ему наверняка было душно.

Махир заметил это движение и посмотрел на Аску. Я невольно съёжился, чувствуя себя виноватым.

Как мне всё это объяснить? Почему Аска разбил окно и ворвался в комнату? Он не поранился об осколки? Что же делать…

Голова шла кругом.

— Ты не собираешься ничего объяснять? — прервал молчание Махир.

Я глубоко вздохнул и несколько раз открыл и закрыл рот.

— Ну…

В этот момент Аска неожиданно высунул голову из-под моей рубашки. Его волосы были растрёпаны, а щёки покраснели.

— …

— …

— …

Аска пристально посмотрел на Махира. В отличие от меня, Махир не выглядел смущённым. Его взгляд был холоден, и это меня встревожило. Вдруг Аска прижался ко мне и, прикрыв рот рукой, начал кашлять.

— Кха, кха…

Несмотря на болезненный вид Аски, Махир по-прежнему смотрел холодно. Я легонько похлопал Аску по плечу и прошептал:

— Тебя уже заметили.

— …Кхм, — Аска смущенно кашлянул ещё раз и, наконец, пробормотал, глядя на Махира:

— Здравствуйте…

Он не смотрел на Махира, его взгляд был прикован ко мне, а голова лишь слегка склонилась в сторону.

Я же говорил ему, чтобы он так не кланялся… Он, похоже, так растерялся, что совсем забыл все дворцовые правила этикета, которым его учили. Глядя на Аску, сложившего руки в почтительном жесте, я невольно повторил его поклон.

— Здравствуйте…

Когда я поклонился вслед за ним, Аска ещё сильнее прижался ко мне. И только тогда ледяное выражение лица Махира немного смягчилось.

— А ты чего кланяешься? — спросил он меня.

— Просто не знаю, что сказать…

— Что здесь происходит?

— Ну… та ещё история. Долго объяснять.

— Ничего, рассказывай.

Пока мы разговаривали, Аска всё больше съёживался, прижимаясь ко мне. Он так сильно вжался в меня, что мне пришлось откинуться от спинки дивана, и Аска тут же заполз в образовавшуюся щель.

Я осторожно взял его за руку и потянул на себя, говоря:

— Для начала поздоровайся. Это Аска.

— Аска? — Махир нахмурился, услышав незнакомое имя.

Аска, которого я вытащил из своего укрытия, встал с дивана и низко поклонился.

— Здравствуйте, меня зовут Аска. Мне двенадцать… то есть, после дня рождения уже тринадцать лет. И я не специально разбил окно, просто увидел кого-то с мечом и испугался…

Я снова притянул к себе тараторящего Аску. Его уши покраснели — он явно был не в себе.

— Ты столько учился, и куда всё делось? «Здравствуйте»? Я же говорил тебе так не здороваться!

— …?

— И что это за манера говорить?

— Сейчас это важно? Что нам делать?! — прошипел Аска, сердито глядя на меня.

Махир, слышавший весь этот разговор, сидел напротив с озадаченным видом.

Я решил опередить Махира и щелкнул Аску по лбу.

— Что делать, что делать… Кто тебя просил окно разбивать?

— …

Аска выглядел обиженным, но, видимо, из-за присутствия Махира, ничего не сказал, лишь недовольно посмотрел на меня.

Я посмотрел на его надутые щеки и снова щелкнул его по лбу.

«За что опять?!» — кричал его взгляд.

Я несильно его щелкнул, но Аска схватился за лоб обеими руками и засопел.

— В наказание три дня будешь сидеть в комнате без еды.

— …

— И напишешь тринадцать страниц объяснительной.

— …?

— И в оранжерею тоже не ходить.

— …

Видимо, из-за моей строгости или оттого, что ему не давали сказать ни слова, губы Аски всё больше выпячивались.

Я так сурово себя вёл только из-за Махира. Но он всё ещё молчал. Я украдкой взглянул на него и встретился с его взглядом.

— Хаа… — Махир вздохнул и прикрыл лоб рукой. — Прекращай этот спектакль и объясни уже, что случилось.

Я смущенно кашлянул, поправил Аску у себя на руках и рассказал всё, что произошло: что Аска мальчик, как пришлось убить слугу и охранника, которые с ним прибыли, и про его необычную конституцию.

Я думал, не стоит ли скрыть то, что Аска не человек, но решил, что лучше будет честно попросить о помощи.

Махир внимательно выслушал, а потом спросил:

— И что дальше?

Я непонимающе наклонил голову.

— Что «что»?

— Зачем они напали на королевство?

— Откуда мне знать?

Все нападавшие были мертвы, и допросить их было невозможно. К тому же, меня сейчас больше волновала не причина нападения, а личность Аски и состояние моего собственного тела.

Конечно, вопрос о причинах нападения не давал мне покоя, но сейчас он отошёл на второй план.

— Зачем ты их всех убил? — в голосе Махира слышался упрёк.

Он спрашивал не только о том, кто стоял за нападением, но и какова была их цель. А я не знал ответа ни на один из этих вопросов. Более того, я даже не пытался это выяснить.

Это, конечно, было моей ошибкой, но и меня можно было понять.

— Я не хотел их убивать. Но они не хотели говорить. И даже пытки вряд ли заставили бы их заговорить. Лукман тоже там был, можешь потом спросить у него. Может, если бы я использовал сыворотку правды, всё было бы иначе.

Во время войны мы иногда использовали сыворотку правды, но сейчас она была запрещена, так как считалась бесчеловечной. И, кстати, закон о запрете сыворотки правды принял именно Махир.

Махир хотел что-то сказать, но передумал. Видимо, из-за присутствия Аски он подбирал слова.

— Иди пока в комнату, — сказал я Аске, легонько похлопав его по спине. Он выглядел смущенным и не сдвинулся с места, поэтому я добавил:

— Я быстро поговорю с братом и вернусь.

— …

— Ты меня слышишь?

— …

Аска молчал и продолжал сверлить меня взглядом. Неужели он обиделся из-за щелбанов? Сейчас совсем не время для этого!

Я нахмурился, и тут Аска вдруг глубоко вздохнул и крепко схватил меня за руку. Он выглядел очень серьёзным, словно принял какое-то важное решение. Я был озадачен.

— Что ты делаешь?

— …

Я снова спросил, не понимая, что происходит, но Аска продолжал молчать. Я непонимающе посмотрел на него, и тут Махир, наблюдавший за нами, неуверенно спросил:

— Ты боишься, что я его накажу?

Я был поражён этим вопросом. Аска не ответил, но это молчание было равносильно согласию.

Он и во время пыток хотел быть рядом, а теперь, похоже, решил разделить со мной наказание.

— …

Я растроганно прикрыл рот рукой и посмотрел на серьёзного Аску.

Какой же он всё-таки удивительный!

Неужели Аска наконец-то начал меня уважать?

Выражение лица Махира становилось всё страннее, но я был так рад, что мне было всё равно. Однако, несмотря на мою радость, я заметил страх, скрывающийся за серьёзным видом Аски, поэтому решил уточнить:

— Меня не накажут.

— Но вы же только что ругались.

— Когда? Мы с братом? Мы не ругались, мы просто разговаривали. Мы же очень дружны. Правда?

— …

Махир ничего не ответил и отвернулся.

— В общем, иди пока в комнату. Я поговорю с братом и приду.

— Я правда не специально разбил окно… — пробормотал Аска тихо.

Я пригладил его растрёпанные волосы и погладил по макушке.

— Знаю, знаю. Ты, конечно, иногда бываешь неуклюжим, но я знаю, что ты не нарочно.

— Там кто-то был с мечом, я испугался. Ты и так болеешь, а если тебя опять и схватят, будут пытать…

— Опять? — нахмурился Махир, который до этого старался не смотреть на нас.

Он явно что-то не так понял. Но сначала нужно было успокоить Аску.

— Я же говорил, что тогда была безвыходная ситуация. Теперь такого не повторится. Кто посмеет так со мной обращаться? Так что не волнуйся и иди в оранжерею, играй в своё удовольствие. Только обувь надень. Смотри, ноги все в земле.

Я отряхнул ноги Аски и разгладил его помятую одежду. Лучше бы, конечно, помыть его, но он всё равно снова испачкается, так что я решил отложить это на потом.

Я похлопал его по бедру, подгоняя, но Аска не двигался с места.

На самом деле, скрывать было нечего, и Аска мог бы остаться, но разговор шёл об убийствах, и Махир явно чувствовал себя неловко. К тому же, наверняка всплыли бы неприятные подробности о королевстве.

Я долго уговаривал Аску, но он не собирался уходить. Тогда Махир сменил тему:

— Что он имел в виду, когда говорил про «опять схватят»?

Я повернулся к нему. Наши взгляды встретились, и Махир моргнул. Мы молчаливо договорились отложить разговор о королевстве на потом.

— Я ему рассказывал про то, что случилось в детстве, вот он и переживает.

Махир сразу всё понял и кивнул.

— А что насчёт болезни?

— Что «что»?

— Он сказал, что ты болеешь.

Как только Махир нахмурился, Аска, до этого державший меня за руку, сделал шаг вперёд. Он встал передо мной, словно защищая, и посмотрел прямо на Махира.

— Это из-за меня.

— …?

Его тон и выражение лица были слишком дерзкими, и я немного забеспокоился, но в то же время был тронут тем, как он пытается меня защитить.

Я прикрыл рукой рот, чтобы скрыть улыбку. Не хотелось, чтобы он перестал так себя вести, если поймёт, что мне это нравится.

Махир молча посмотрел на напряжённого Аску, а затем протянул руку.

— Сядь на диван и подожди немного, — сказал он тихим, ласковым голосом, словно читал сказку перед сном.

Плечи Аски, до этого напряжённые и жёсткие, слегка дрогнули. Он украдкой посмотрел на меня.

На его лице читалась растерянность, поэтому я взял его за руку и усадил на диван. Тем временем Махир позвал слугу и велел принести чай и закуски.

Аска немного успокоился, но всё ещё выглядел напряжённым. Я хотел снова его подбодрить, но мне было интересно посмотреть, как он будет себя вести, поэтому промолчал.

Аска сел рядом со мной, почти вплотную, и выпрямил спину. Но когда Махир подошёл ближе, он начал прижиматься ко мне ещё сильнее.

Его и без того хрупкие плечи сжались, и он казался ещё меньше, чем обычно.

— Как тебя зовут?

— Аска, — ответил он.

— Тебе тринадцать, так? Ты говорил, что недавно был день рождения. Значит, когда вы с Кайлом поженились, тебе было двенадцать?

— Да.

Я закусил губу, чтобы не рассмеяться. Разговор был ни о чём, но мне почему-то стало смешно. Всё дело в том, как отчаянно старался Аска.

Он так себя вёл, потому что боялся, что меня накажут.

Я отвёл взгляд, кусая губу, и тут раздался стук. Махир коротко сказал: «Войдите», и дверь открылась. В тот же миг Аска спрятал лицо у меня на груди.

Я вздрогнул от неожиданности, а Махир, похоже, тоже был удивлён и широко раскрыл глаза. Слуга бесшумно поставил перед нами чай, закуски и фруктовый сок, поклонился и вышел.

Аска, спрятав лицо у меня на груди, затих. Как только дверь закрылась, он осторожно высунул голову и снова выпрямил спину.

Он вёл себя так, будто ничего не произошло, и это было забавно. Он хорошо запомнил, что нельзя показывать своё лицо другим.

Я погладил его по затылку и протянул фруктовый сок.

— Пей.

Аска нерешительно посмотрел на Махира. Тот, словно наблюдая за нами, улыбнулся и кивнул.

Я перевёл взгляд с Аски, который поднёс чашу к губам, на Махира.

— По разным причинам я… — Я же говорил ему не показывать никому своё лицо.

Я хотел объяснить, но в этот момент меня прервал громкий звук глотания. Я повернулся и увидел, как Аска, держа двумя руками довольно большой стакан, допивает сок до последней капли.

— Хочешь ещё? — ошеломлённо спросил Махир, увидев, как Аска выпил весь сок одним махом.

— Если предложите, то выпью, — ответил Аска слишком серьёзным тоном. Можно подумать, ему предложили чашу с ядом…

В итоге Аска выпил ещё пять стаканов сока.

«Его что, морили голодом?» — Махир вопросительно посмотрел на меня, не скрывая своего удивления.

Я лишь пожал плечами. Я знал, что обычно Аска ест и пьёт гораздо больше, но сейчас сдерживается из-за присутствия Махира.

— Так что ты имел в виду, когда говорил про болезнь?

Взгляд Аски на мгновение задержался на мне.

— Не бойся, расскажи. Обещаю, тебя не накажут.

Успокоившись, Аска немного помолчал, а затем сказал:

— Когда я впервые попал сюда, Кайл по приказу императора наложил на меня запечатывающую магию.

Я замер, подперев рукой подбородок, и слушал Аску.

— …

Аска назвал меня по имени уже второй раз. Я был так удивлён, что пропустил часть его рассказа.

— И вот, я отказывался от еды и всё время канючил, пока Кайл не сдался и не вывел меня на улицу…

— …

Опять…

Он почти полгода жил со мной и ни разу не назвал меня по имени.

Даже в тот случай, когда я кашлял кровью, он скорее просто воскликнул от испуга, чем действительно обратился ко мне.

— И тогда я случайно использовал свою силу, и магия разрушилась. Я не хотел этого делать, я не знал, что так получится. Но я всё равно виноват, так что, если вы хотите меня наказать, я не буду возражать.

— Кто тебя накажет? — опешил я.

Аска не смотрел на меня. В этот момент Махир бросил на меня холодный взгляд. Я смутился и сделал вид, что не заметил.

— Существует много видов запечатывающей магии. Ты это знаешь?

— Я не разбираюсь в магии.

— Та, которую Кайл наложил на тебя, требует согласия того, на кого её накладывают. Её нельзя наложить насильно, но если человек согласился, то сам он её снять не сможет. Как же тебе это удалось?

— Я не знаю. Обычно я контролирую свою силу…

— Контролируешь? Как именно?

Аска снова посмотрел на меня, а затем, запинаясь, ответил:

— Когда я бью Кайла…

— …

— Я не бил его сильно, мы просто играли. Мы иногда дерёмся подушками или бегаем вокруг стола и бьём друг друга по голове, если поймаем. Это просто игра. Я никогда не хотел причинять ему боль.

— Я не это имел в виду, — Махир потёр лоб, слушая отчаянные оправдания Аски.

Аска смущённо поджал губы и продолжил:

— В общем, обычно я могу контролировать силу удара и знаю, насколько больно будет Кайлу. Но в тот день всё было по-другому. Я хотел просто оглушить его, но вдруг…

Аска рассказал, как человек взорвался, как воздушный шар, и как он сам, управляя кровью, высушил другого человека. Махир слушал его с серьёзным видом и кивал.

— Да, это, должно быть, было страшно.

— Да, я правда не хотел этого делать.

— Я понимаю. Но ты сказал, что Кайл заболел из-за того, что магия разрушилась?

— Да, он кашлял кровью и чуть не умер, но я его вылечил.

«Лучше бы он не говорил так подробно… Можно было просто сказать, что Кайл заболел.»

Но было уже поздно.

— Вылечил? Ты же сказал, что не знаешь магию. Как ты его вылечил?

— … Вы хотите, чтобы я показал?

— Если можешь.

Аска замялся.

— Н-ну, это…

— Почему? Нет никого, на ком можно продемонстрировать? Позвать кого-нибудь?

— Нет, это… интимное действие между супругами, я не могу делать это с другими людьми. Может быть, когда Кайл снова заболеет, вы сами увидите?

Махир удивлённо посмотрел на меня после этих осторожных слов. Я хотел что-то добавить, но промолчал.

Мне хотелось, чтобы Аска сам справился с этой ситуацией. Может быть, потому что я впервые видел, как он так долго разговаривает с кем-то другим, кроме меня? Или потому, что тема разговора касалась меня? Мне хотелось послушать, как Аска защищает меня и рассказывает обо мне другим.

— Просто нужно проглотить слюну, — всё же пояснил я, потому что «то, что делают только супруги» — слишком расплывчатое объяснение.

Но Аска покачал головой.

— Слюна не обязательна. Достаточно просто соприкосновения слизистых.

— Что? — я выпрямился, до этого откинувшись на спинку дивана.

Я ошарашенно посмотрел на Аску и переспросил:

— Просто соприкосновения слизистых?

— Ага.

— Тогда зачем ты заставлял меня это пить?!

Аска склонил голову набок.

— Ты же тоже даёшь мне свою кровь.

— …?

При чём тут кровь? Какое это имеет отношение к тому, о чём мы говорим?

Я не мог ничего сказать, потому что, даже услышав объяснение, ничего не понял. Аска, видя мою растерянность, добавил:

— Сначала я тоже не знал, но по ночам я проводил разные эксперименты, и оказалось, что глотать не обязательно.

Это было любезное объяснение, но меня смутили слова «разные эксперименты». Что он делал со мной, пока я спал? Мне не терпелось спросить, но я решил сначала прояснить главное.

— Но зачем ты меня заставлял это пить?

— Я же сказал. Ты даёшь мне кровь, вот и я тебе даю что-то взамен.

— Так зачем? Какая связь между тем, что я даю тебе кровь, и этим?

— У меня больше ничего нет. Я не могу дать тебе свою кровь, ты же не монстр. А людям пить кровь — это как-то странно.

Аска изо всех сил пытался объяснить мне, но я всё равно ничего не понимал.

— Разве не странно, что человек пьёт чужую слюну?

— Когда целуешься, разве не глотаешь её?

— Ну да… Но цель поцелуя не в том, чтобы пить слюну…

Я замолчал, не договорив. Чем больше я пытался объяснить, тем страннее себя чувствовал.

— Ты же сам сказал, что супругам можно, — ответил Аска.

— …

Ситуация была определённо странная, но я не мог объяснить, почему. Видя, как я хмурюсь, Махир решил вмешаться:

— Об этом поговорите потом, когда будете одни. Давайте вернёмся к теме разговора.

— Да. В общем, так я его лечу.

— Значит, он ещё не полностью здоров?

Аска кивнул.

— Он почти поправился, но потом Кайл не послушался меня и снова начал использовать ману… И ему опять стало плохо. Но я каждую ночь проверяю его состояние, так что он идёт на поправку.

Как только Аска закончил говорить, Махир посмотрел на меня пронзительным взглядом. Я смутился и отвёл взгляд, не успев отойти от предыдущего разговора с Аской.

— Я позову лекаря…

— Я уже пробовал. Ни лекари, ни маги не заметили ничего странного.

— Сколько людей знают об этом?

— О чём? О моём состоянии? Конечно, никто, кроме Аски.

— Ты…! — Махир в ярости вскочил с дивана с чайной ложкой в руке.

Видя, что он собирается меня ударить, Аска тоже встал.

Я спрятался за спиной Аски и выглянул, чтобы сказать:

— Мне же уже лучше.

— Правда, ему уже лучше! — горячо подтвердил Аска. — Через несколько дней он полностью поправится. А если нет, то я готов понести наказание. Можете меня бить, связать, посадить в темницу и не кормить — я не буду жаловаться.

Я говорил это полушутя, но Аска был слишком взволнован. Казалось, он действительно испугался, поэтому я мягко положил руку ему на плечо.

— Не всё так серьёзно…

— Всё равно это моя вина, поэтому, если хотите кого-то наказать или ударить, то наказывайте и бейте меня!

— …

— …

Должен ли я радоваться такой преданности? Нет, это не то…

Я чувствовал себя странно и беззвучно шевелил губами. Махир вздохнул и положил ложку на стол. Он сел обратно на диван, поправил одежду и спросил у всё ещё запыхавшегося Аски:

— Я в твоих глазах выгляжу как тот, кто бьёт людей без разбора?

— Нет, но если кого-то нужно наказать, то лучше меня. Мне всё равно, сколько ран я получу — они быстро заживают.

— …

— …

Мы с Махиром потеряли дар речи во второй раз. Казалось, ещё совсем недавно я умилялся поведению Аски, но сейчас всё было иначе.

Это заходило слишком далеко, поэтому я развернул Аску к себе.

— То, что ты быстро исцеляешься, не значит, что тебе можно получать раны.

— Но если кто-то из нас должен пострадать, то лучше я, чем ты. Ты долго болеешь. И ещё ты слишком много жалуешься на боль.

— … Я не жалуюсь, мне правда было больно. В любом случае, брат просто волнуется за нас, он не собирается причинять нам вред или сажать в тюрьму. Быстро извинись.

Аска надулся, посмотрел на Махира и поклонился.

— Простите. Я не это имел в виду. И простите, что кричал.

— И ты извинись, что размахивал ложкой. Не знаешь, что нельзя пугать детей?

— … Да, я… перегнул палку, — вздохнул Махир, потирая лоб.

Я усадил всё ещё надутого Аску к себе на колени и погладил по спине, чтобы успокоить. В этот момент Махир укоризненно сказал:

— Я знаю, что ты не хочешь, чтобы рядом с тобой кто-то был, но почему ты не сказал Асале? Что бы ты делал, если бы возникли проблемы? Должен быть хотя бы один человек, который знает, что происходит, на случай непредвиденных обстоятельств.

— Если бы не было Аски, я бы, конечно, рассказал ей.

Махир сжал кулаки. Если бы не Аска, он бы точно снова вскочил с дивана и ударил меня.

— И что бы сделал твой юный супруг неизвестного происхождения в такой ситуации? Что бы он сделал? К кому бы он обратился за помощью, если постоянно был в изоляции?

— …

Эти слова попали в цель. Я думал, что защищаю Аску, но, с другой стороны, я держал его в одиночестве в этом огромном дворце.

Я и раньше это понимал, и, если бы мог вернуться в прошлое, поступил бы так же. Но всё равно мне стало немного грустно. Почувствовав это, Аска обнял меня за шею. Я рефлекторно обнял его в ответ.

Его прикосновение и тепло, словно он пытался меня утешить, заставили мое сердце трепетать. Я вспомнил, как он говорил, что если мы будем вместе во время пыток, то будет не так страшно. Конечно, сейчас ситуация была другая, но я вдруг понял, что он имел в виду.

— …

Он с утра возился в оранжерее, копал землю и валялся по полу, поэтому был весь в пыли и грязи. Но запах, исходящий от него, мне нравился.

Нет, не просто нравился — он был прекрасен. Мне понравилось, как его волосы касаются моей щеки, и я невольно открыл глаза. И тут же встретился взглядом с Махиром.

Его лицо выражало явное неодобрение, словно он увидел что-то непристойное. Я несколько раз кашлянул и слегка отстранил Аску.

— Поэтому я и рассказал тебе.

— А если бы этого не случилось сегодня, то когда бы ты рассказал?

— Но я же всё равно рассказал.

— Я знал, что ты что-то скрываешь, но такое…

Я уже сбился со счёта, сколько раз Махир вздыхал.

— Когда ты, наконец, повзрослеешь?

Я услышал тихий смешок Аски. Я посадил его рядом с собой, дал ему печенье и сказал:

— Ешь.

Я уже взрослый, я женат… Неужели нельзя делать мне такие замечания, когда мы одни? Зачем говорить это при Аске?

Пока я хмурился и бросал косые взгляды на Махира, Аска уже успел опустошить тарелку.

— Аска, — позвал его Махир, протягивая свою тарелку.

— Да, — ответил Аска с крошками печенья на губах и взял тарелку.

— Кайл с детства никогда не жаловался на боль. Однажды у него даже загноилась рана. Я застал его за тем, как он сам вырезал омертвевшие ткани.

— …

Это неожиданное признание застало меня врасплох. Аска, похоже, тоже был удивлён и смотрел на меня как на монстра. Я засмеялся и покачал головой.

— Это была крошечная ранка. Ничего серьёзного, он просто пытается тебя напугать.

— Молчи, — сказал Махир строгим голосом, и мне пришлось закрыть рот.

— Теперь ты должен за ним следить. Понятно? — сказал Махир, обращаясь к Аске с нежностью, которая так контрастировала с холодным взглядом, которым он смотрел на меня. Он мой брат, почему он так себя ведёт? Я надулся. Аска ответил решительным тоном:

— Я буду за ним присматривать. Я сразу замечу, если Кайлу будет хоть немного больно.

Я решил промолчать, понимая, что любые мои возражения будут выглядеть глупо. Махир, глядя на решительного Аску и ворчащего меня, расслабился и улыбнулся.

— Рад видеть, что вы хорошо ладите.

— А что делать, если Кайлу будет очень плохо, и я сам не смогу ему помочь?

— Напиши письмо… Или я временно поселю своего человека в Талим, можешь сказать ему. Тогда я сразу узнаю.

— Спасибо.

Я смотрел на сияющего Аску с озадаченным выражением лица, а затем нахмурился.

— Это мой замок. Ты не можешь никого сюда поселить без моего разрешения.

— Только пока ты не поправишься.

— Ты хочешь открыто внедрить сюда своего шпиона?

Махир заговорил со мной, как с ребёнком:

— Тогда и ты отправь своих людей в Джихад. Будет честно, верно?

— Отличная идея, — поддержал его Аска, как настоящий подхалим.

На следующий день, пока Аска был в оранжерее, я отправился в Джихад. Мне нужно было закончить разговор с Махиром.

Казалось, что всего несколько месяцев назад я постоянно сюда приходил, но после свадьбы мои визиты прекратились. Может быть, потому что дни пролетали так быстро из-за Аски, что я не замечал, как идёт время?

Я пил чай в гостиной, ожидая брата. Вскоре он появился.

— Что это ты здесь делаешь? — спросил Махир, округлив глаза.

Раньше, когда я приходил в Джихад, я никому не сообщал и просто шёл туда, где, как я думал, мог быть Махир. Обычно он был в своём кабинете, и часто я прерывал его совещания. Меня ругали за это, но теперь мне уже семнадцать, и я решил, что пора вести себя подобающе.

— Я больше не могу вести себя как ребёнок, — пожал я плечами.

Махир отвернулся, сдерживая смех. Мне показалось, что он надо мной смеётся, и я обиделся, но ничего не сказал.

— Это всё из-за тебя, — начал я, но вдруг почувствовал, что это звучит абсурдно.

— А я-то что?

— Ты же сам сказал, что простишь мне всё, что бы я ни сделал, и что я могу жить, как хочу. Не помнишь? — спросил я, нахмурившись.

Махир снова рассмеялся.

— Конечно, помню. Но я не думал, что ты настолько превратишься в бездельника. Почему у тебя нет золотой середины? — покачал он головой, цокая языком. — Откуда мне было знать, что ребенок, который спал по три часа в сутки, вдруг так изменится?

Я промолчал. Тогда я не знал, что ничегонеделание и беззаботная жизнь могут быть такими приятными.

Говорят, что люди обычно устают от такого образа жизни через несколько месяцев, но я наслаждался им годами, и каждый день был для меня новым открытием.

В любом случае, сейчас не об этом.

— Я подумал над тем, что ты вчера говорил, — сказал я.

— Ну, давай послушаем, — Махир откинулся на спинку дивана и кивнул, приглашая меня продолжить.

— Те, кто пришёл с Аской, уже мертвы, поэтому выяснить, кто за ними стоял, невозможно.

— Я всё хотел спросить, зачем ты их всех убил?

— Я же говорил, что они всё равно ничего бы не сказали. Это были не просто телохранители.

— А другие слуги?

Я вздохнул. Мне даже не нужно было ничего говорить, чтобы представить, как дальше пойдёт наш разговор. От одной мысли об этом у меня разболелась голова. Сделав несколько глубоких вдохов, я заговорил:

— Тебе не нравится, что я их всех убил? Или тебе не нравится, что я убил их так быстро, не выяснив, кто за ними стоит?

Махир тоже вздохнул, увидев, как я нахмурился.

— Дело не в том, нравится мне это или нет. Ты прав, телохранители были непростыми людьми, поэтому их нужно было устранить. Но слуги? Если они были так небрежны, то, скорее всего, это была импровизированная операция, а не долгосрочный план. Вероятно, у них не было никакой высшей цели или убеждений, связанных с государственными интересами.

За исключением нескольких слуг и охранников, которые всегда были рядом с Аской, все остальные были обычными людьми. Поэтому в словах Махира был смысл.

— Для них это была далёкая чужая страна. Наверняка был способ склонить их на свою сторону. Ты совершил ошибку, убив их всех, независимо от того, говорили они что-то или нет.

Я и сам думал об этом. Но у меня была причина убить их.

— Они все хотели, чтобы Аска умер от моей руки.

— И ты убил их из-за злости?

— Аске было всего двенадцать лет. Если бы хоть один из этих слуг пожалел ребёнка, которого однажды схватили на улице в трущобах, то они бы не морили его голодом.

Я посмотрел на Махира и продолжил:

— Как ты и сказал, если у них не было никакой цели или убеждений, то они должны были первыми проявить сочувствие к этому ребёнку. И, как ты сам отметил, большинство из них были обычными слугами. Даже если это была импровизированная операция, они вряд ли знали все детали плана.

Какой хозяин будет объяснять такие вещи простому слуге?

Чем больше я думал об этом, тем больше злился. Они подстрекали Аску желать моей смерти, заставляли его вести себя вызывающе и говорить как какой-то нувориш.

Самое милосердное, что я мог для них сделать, это дать им быструю и безболезненную смерть.

— Если бы я был хоть немного злее, Аска был бы уже мёртв. Ты знаешь, как он себя вёл, когда только приехал? Он разнёс всю мебель в покоях и даже ударил меня.

— Похоже, его манеры не сильно улучшились, — пробормотал Махир с явным неодобрением.

Мне стало неловко, но я не собирался спорить с ним на эту тему.

— Это я его так воспитал. Ну и что, что у ребенка плохие манеры? Главное, чтобы он хорошо ел и рос здоровым.

— Воспитал? Вы знакомы всего несколько месяцев. И разница в возрасте у вас всего четыре года.

Я нахмурился, услышав эти абсурдные слова.

— А что именно в его поведении тебе кажется невоспитанным? Да, он немного ошибается в этикете, но в целом он ведёт себя достаточно вежливо.

— …

Махир, видимо, решил, что со мной бесполезно спорить, и замолчал. У него было странное выражение лица, но я не чувствовал себя виноватым.

Тем не менее, мне нужно было выяснить истинные намерения королевства, поэтому я рассказал о плане, который обдумывал всю ночь:

— Может, мне отправиться в Кальдерайю?

— Что? Ты в своём уме? Ты хочешь отправиться туда, даже не зная, зачем они это сделали? Это слишком опасно!

Я усмехнулся, глядя на нахмуренного Махира.

— Ну и чем они мне угрожают? Максимум, попытаются убить. Вот я и поеду, чтобы спросить их лично, зачем они это сделали. Если они захотят меня убить, то перед этим хотя бы объяснят причину.

— И ты собираешься умереть там, после того как узнаешь причину?

— Так просто я не умру. По крайней мере, я должен дождаться, пока Аска станет взрослым, — сказал я с улыбкой, но на самом деле я говорил серьёзно. Махир нахмурился.

— Это будет официальный визит, поэтому они не смогут открыто меня убить. Они знают, что моя смерть приведёт к войне. Если они действительно захотят меня убить, то замаскируют это под несчастный случай.

— Кайл, — перебил меня Махир, — ещё одно слово, и я посажу тебя под домашний арест.

Махир не шутил, поэтому мне пришлось замолчать.

— Ты не поедешь туда. Это слишком опасно. И не пытайся меня переубедить. Если ты пересечёшь границу без моего разрешения, я отправлю за тобой армию. Я предупредил.

Его слова были твёрды, и я быстро отказался от этой идеи.

— Хорошо, я не поеду. Но тогда мы никогда не узнаем, зачем они это сделали. А что, если они отправляли тайные сообщения из Талима в Кальдерайю? Не получив ответа, должны были понять, что операция провалилась.

Махир задумался, постукивая пальцами по подлокотнику дивана, а затем сказал:

— В последние годы у короля проблемы со здоровьем, и идёт борьба за престол… У меня есть несколько людей в Кальдерайе, я попрошу их разузнать всё подробнее. Мы и так следили за ситуацией в королевстве, поскольку там неспокойно.

Если король болен, то кто управляет страной? И если идёт борьба за престол, то это может быть не государственная инициатива. Пока у меня слишком мало информации, чтобы делать выводы…

Насколько я знаю, в Кальдерайе были случаи, когда женщины наследовали трон.

Может быть, принцесса Иджис по какой-то причине потеряла власть в борьбе за престол и оказалась на грани того, чтобы стать заложницей? Возможно, она отправила вместо себя кого-то другого, чтобы избежать этого.

Но даже в этом случае непонятно, зачем отправлять Аску, мальчишку, подобранного в трущобах.

— Не понимаю, — пробормотал я вслух.

— Я провёл дополнительное исследование королевской семьи Кальдерайи, но информации о представителях других рас практически нет. Это и понятно, ведь они мало чем отличаются от людей. Если уж придираться, то они немного сильнее и у них необычная форма зрачков… Но эти особенности уже давно исчезли, поэтому найти соответствующие документы сложно, — сказал Махир.

— Тогда что с Аской? Атавизм?

— Возможно. В любом случае, нужно время, чтобы разобраться в этом вопросе, — сказал Махир.

Если я не могу действовать сам, то лучше, чтобы расследованием занимался Махир. Дальнейшие размышления ни к чему не приведут, поэтому я просто кивнул.

— Ладно. И ещё насчёт того, кто будет жить в Талиме…

— Я собирался отправить кого-нибудь из слуг. А что? У тебя есть кто-то на примете?

— Кто был тот охранник, который пришёл с тобой вчера?

Он видел лицо Аски. Конечно, телохранитель Махира – это его доверенное лицо, так что волноваться не о чем, но мне всё равно хотелось бы увидеть его ещё раз, чтобы избавиться от неприятного чувства.

— Фарха? Ты опять что-то задумал? — спросил Махир с тревогой.

— Нет. Просто, если он будет в Талиме, я хотел бы попросить его кое о чём.

— О чём?

— Я хочу, чтобы он тренировал Аску. Я сам не могу этого сделать.

Махир удивлённо распахнул глаза.

— Тренировать? Зачем вдруг?

— Он говорит, что контролирует свою силу, но я всё равно волнуюсь. Он теряется, если количество силы хоть немного меняется. И как вообще можно убить человека одним ударом?

Если он будет только подавлять свою силу, проблема может повториться. Лучше уж научиться её контролировать.

— Фарха вроде бы владеет мечом?

Махир кивнул в ответ на мой вопрос.

— Тогда попроси его присмотреть за Аской, пока он будет в Талиме… Хотя нет, просто отправь его. Я сам с ним поговорю.

Я встал, собираясь уходить, и Махир вздохнул.

— Ты воруешь у меня моих рыцарей.

Я не смог сдержать смеха. Махиру присягнули на верность и служили более тридцати рыцарей. Смешно было слышать, как он жалуется из-за одного.

— Я буду пользоваться им аккуратно и верну в целости и сохранности, — сказал я с улыбкой.

— Авис, кажется? Как там тот рыцарь, которого ты приютил и дал ему титул. Он всё ещё на длительном задании? Когда он вернётся? Кажется, прошло уже больше пяти лет, — как бы невзначай спросил Махир.

— Не знаю, может, он где-то погиб. Ладно, я пойду.

Хотя я твёрдо решил больше так не делать, я слишком растерялся … и в итоге выпрыгнул из окна.

— Кайл!

— Я не ушибся! — крикнул я Махиру, выглядывающему из окна, помахал ему рукой и убежал.

Вернувшись в Талим, я направился в оранжерею.

Я ожидал, что Аска будет там, но в оранжерее никого не было.

«Может, он в комнате?»

Я уже собирался развернуться, когда заметил странный предмет, которого раньше здесь не было.

— Что это? — В центре оранжереи возвышалась куча камней, которую я видел впервые. Она была похожа то ли на пирамиду из камней, то ли на каменный алтарь.

Сооружение выглядело настолько хрупким, что казалось, вот-вот рухнет, поэтому я остановился в нескольких шагах и наклонился, чтобы получше рассмотреть его. В этот момент я услышал шорох.

Я повернул голову и увидел, как что-то выскочило из короткой травы.

— …

Это было…

… похоже на цыплёнка… нет, скорее на орлёнка…

— Пии. Пиии.

— …?

Что это?

Я не мог не удивиться внезапному появлению этого существа, похожего на птицу. Оно было размером с новорождённого цыплёнка, но при этом выглядело, как настоящий орёл.

Иначе говоря, это была птица размером с ладонь, но с внешностью огромной и свирепой хищной птицы, размах крыльев которой должен был превышать 2 метра.

— Пиии! — Вдруг птица расправила крылья и, словно угрожая, заковыляла ко мне. Казалось, она не умеет летать, а её лапки были такими короткими, что, несмотря на все её старания, расстояние между нами почти не сокращалось.

Тем не менее, я не знал, что это за существо, поэтому отступил на несколько шагов.

— Пии! Пиит!

— …

Это точно не обычная хищная птица. Но кто же это тогда? Монстр? И как он сюда попал? Может быть, через отверстие в крыше? Но он же вроде не летает…

Пока я размышлял, дверь оранжереи распахнулась. Я увидел Аску, бегущего ко мне. Он был настолько быстр, что в мгновение ока оказался рядом и закричал на птицу, которая всё ещё пыталась мне угрожать:

— Перестань плохо себя вести!

— Пиит! Пик-пик!

Они понимают друг друга? Может быть, потому что оба монстры? Я с любопытством наблюдал за ними. Птица, словно в знак протеста, запищала и вдруг подпрыгнула.

Только что она не могла нормально ходить, а теперь взлетела до уровня моих глаз и, словно пытаясь ударить меня ногой, бросилась на меня, вытянув вперёд свою тонкую лапку.

Угроза была настолько ничтожной, что я даже не отреагировал. Но Аска поднял руку и ударил крошечную птицу.

— Пииит…! — Птица, получив удар ладонью Аски, отлетела в угол оранжереи и издала протяжный крик. Аска подошёл к тому месту, куда упала птица, присел на корточки, как какой-то хулиган, и сказал, обращаясь к зарослям травы:

— Хочешь, чтобы тебя выгнали отсюда?

— Пит…

— Если ещё раз выпустишь когти, тебе мало не покажется. Понял?

— Пинг… Пиинг…

Аска оставался невозмутимым, несмотря на жалобные писки. Как можно быть таким безжалостным к такой крошечной птице, пусть даже и с грозной внешностью…

Я ошеломлённо подошёл к Аске.

— Что это такое?

— Не знаю, оно внезапно упало с неба.

— Ты можешь разговаривать с птицами?

Возможно, это был просто монолог, но у меня сложилось впечатление, что они общаются. Аска нахмурился и покачал головой в ответ на мой вопрос.

— Если ты спрашиваешь, понимаю ли я его язык, то нет… Но мне кажется, что мы можем общаться…

— …Общаться?

Даже задавая этот вопрос, я не верил в такую возможность, но никак не ожидал услышать такой ответ.

— Не то чтобы я понимал всё, но могу уловить эмоции или простые мысли.

— Ты можешь общаться с другими животными, кроме птиц?

— Нет… Когда я ходил за ягодами, встретил белку, но с ней не получилось поговорить, — сказал Аска, разворачивая платок. Внутри платка было много фиолетовой жидкости, похоже, ягоды раздавились по дороге. Аска положил платок перед птицей, которая всё ещё пищала, и сказал:

— Ешь.

— Пинг…

— Не хочешь? Перебираешь еду, когда вот-вот умрёшь? Хочешь умереть?

— Пиит! Пиии?!

— Тогда что ты хочешь съесть?

— …

Я не знал, как реагировать, наблюдая за тем, как Аска разговаривает с крошечной птицей. Это было немного странно, но забавно видеть, как эти маленькие и милые создания серьёзно общаются друг с другом.

Я присел рядом с Аской, подпёр щёку рукой и стал наблюдать. Аска посмотрел на меня.

— Где ты был?

— А?

— Почему ты не говоришь, когда уходишь? Это очень раздражает.

Почему он всё время раздражается, когда видит меня? Я с удовольствием наблюдал за ним, и вдруг как гром среди ясного неба…

— Ты тоже уходишь, ничего не сказав.

Не раз и не два я просыпался утром и обнаруживал, что его место рядом со мной пусто. Я нахмурился, и Аска тоже нахмурился в ответ.

— Когда я так делал?

— Что значит «когда»? Ты всегда так делаешь! Уходишь в оранжерею, ничего не сказав.

— Это же наш дом. Как это можно сравнивать?

Что он несёт? Как оранжерея может быть домом? Или он имеет в виду, что это неважно, раз мы в Талиме? Тогда и мне есть что сказать.

— По этой логике весь этот дворец — мой дом.

— Не будь ребёнком.

— А кто сейчас ведёт себя по-детски?

— Бесишь! Бесишь ты меня! Сам уходишь гулять один, а мне не разрешаешь выходить, всё время ворчишь, сам исчезаешь без слов, а когда я ненадолго выхожу подышать свежим воздухом, то устраиваешь истерику… — Аска вскочил на ноги и пнул землю, поднимая облако пыли. Я несколько раз помахал руками в воздухе, затем оперся на колени и встал.

— Ладно, я буду говорить, когда буду уходить.

— Не ври.

— Правда. Обещаю.

Я протянул мизинец, и Аска, недовольно посмотрев на него, спросил:

— Будешь всегда говорить, куда идёшь?

— Да.

— И с кем встречаешься, тоже скажешь?

Зачем это ему? И что толку говорить? Он же всё равно никого здесь не знает… Я хотел спросить, но понял, что это может разозлить его снова, поэтому просто кивнул.

— Обязательно скажу.

— Правда обещаешь? А если нарушишь обещание, то что?

— Хм… А что ты хочешь? — Мне не приходило в голову ничего подходящего, поэтому я решил спросить его мнение. Аска ответил, словно только этого и ждал:

— Тогда ты тоже наденешь то, что я носил в прошлый раз, на лодыжку и весь день просидишь в комнате.

— …

Неужели он говорит о тех кандалах? Он хочет, чтобы я надел кандалы на лодыжку и весь день просидел в комнате?

Я потерял дар речи от такого неожиданного предложения.

— Что, не хочешь? Но ведь я тоже не хотел их носить, но ты заставил, и я безропотно подчинился. Так что и ты должен сделать то же самое. Если не хочешь, то просто не исчезай без слов. Тогда и в комнате сидеть не придётся.

Не хочу… Нет, ну как можно надевать кандалы? Даже в шутку не хочется. С недовольным выражением лица я спросил, на всякий случай:

— А если я не согласен, то что? Снова будешь плакать?

— Я что, плакса? И если не хочешь этого, то просто говори, когда уходишь. Это так сложно? Почему ты сразу думаешь о наказании? — Аска посмотрел на меня с презрением, словно я был полным идиотом.

Это было наказание? В любом случае, Аска был прав. Мне было немного не по себе, но я подумал, что ничего страшного не случится, и в конце концов согласился.

— Ладно. Но ты тоже говори мне, когда идёшь в оранжерею.

— В это время ты всегда спишь.

— Так поэтому ты уходишь ни свет ни заря?

— Это ты слишком долго спишь.

Я вздохнул, глядя на Аску, который ни в чём не хотел уступать. Покачал головой и цокнул языком, и Аска снова вспылил.

— Не вздыхай, глядя на меня.

— Мне и вздохнуть нельзя без твоего разрешения?

— Почему ты всё время вздыхаешь, когда видишь меня?

— А ты всё время злишься, когда видишь меня.

— Не передразнивай меня. И я не злюсь. Я просто говорю.

Он говорил это с таким тоном, словно был ужасно обижен. Я посмотрел на него и сказал:

— Тогда улыбнись.

— Что?

— Улыбнись.

Аска часто хмурился, но и улыбался тоже часто. Он не стеснялся выражать свои эмоции, поэтому я думал, что он улыбнётся, даже если будет смотреть на меня с недоумением, но его лицо исказилось ещё больше.

— Не хочу.

— Почему?

— Не хочу и всё! Не проси меня делать странные вещи!

Разве это странная просьба — попросить улыбнуться? Я был озадачен, и Аска вдруг сказал:

— Тогда ты тоже улыбнись.

— Ты же мне не улыбнулся.

— Тогда всё, отбой. Не улыбайся. И я тоже никогда не буду улыбаться, когда вижу тебя.

Детский сад, честное слово.

Я снова хотел вздохнуть, но сдержался, вспомнив, что Аске это не нравится.

— Ах, да. Помнишь того человека, которого мы видели вчера? Того мужчину, который стоял перед нами, когда ты разбил окно? — сказал я и Аска кивнул. — Он скоро придёт в Талим. Тогда ты будешь проводить с ним несколько часов в день, обучаясь фехтованию и контролю своей силы. Это не только для того, чтобы научиться сражаться, но и для того, чтобы успокоить свой разум. И заодно позанимаешься спортом.

Судя по характеру Аски, он вряд ли сможет сдержаться, если увидит несправедливость, как в прошлый раз с работорговцами. Даже если я попрошу его не вмешиваться, он меня не послушает, так что лучше научить его контролировать свою силу.

— Учиться фехтованию?

— Не хочешь?

Аска удивлённо распахнул глаза. Я протянул руку и коснулся его, и он тут же нахмурился.

— Не то чтобы я не хочу… Но ты тоже будешь учиться?

— Я? Нет. Я уже всё это изучил в детстве.

— Ты тоже умеешь? Тогда почему ты не учишь меня сам, а отправляешь к другому человеку? — Аска снова задал вопрос, на который сложно ответить одним словом. Я на мгновение замолчал, подбирая слова, и постарался объяснить как можно проще:

— Ты же будешь учиться для самозащиты и для тренировки тела и духа.

— Разве это не одно и то же? А как ты учился?

Мой стиль боя слишком ориентирован на реальный бой, и он не подходит для Аски. Даже если он будет тренироваться, он не сможет использовать эти навыки, чтобы убивать людей.

— Ты будешь рядом, когда я буду учиться?

Я долго не отвечал, и Аска задал другой вопрос. На этот вопрос ответить было несложно, поэтому я кивнул.

— Если ничего не случится, то буду рядом. Мне как-то неспокойно оставлять вас одних.

— Почему? Думаешь, я его ударю? — проворчал Аска, догадавшись. На самом деле я боялся, что он будет пялиться на Аску, забыв о том, что должен его учить.

Но я не стал говорить ему об этом.

Аска, похоже, был недоволен и, глядя на меня, обнял меня за талию. Я на мгновение опешил от неожиданности, но тут же почувствовал, как меня толкают вперёд, и, отступая, я плюхнулся в бассейн.

Аска, упавший в воду вместе со мной, наконец отпустил мою талию и поднял на меня глаза.

— Мойся.

— …

Что с ним такое?

— Ну, и как ты его назвал? — спросил я, наблюдая за тем, как Аска ест огромный сэндвич с овощами и ветчиной.

— Хочу назвать его Пипи или Фифи.

— Мило. Из-за того, как он пищит?

Аска, с набитым ртом, кивнул.

В итоге странную птицу-монстра стал растить Аска. Сначала я был против, потому что думал, что это опасно, но, похоже, птица хорошо слушается Аску, поэтому я решил понаблюдать.

И наконец, сегодня был день первой тренировки Аски.

— Не ешь слишком много.

— Почему?

Я подумал, что его может стошнить во время бега, но потом решил, что тренировка не будет такой интенсивной, и оставил его в покое.

— Ты не будешь тренироваться вместе со мной?

— Хочешь, чтобы я присоединился?

Я бы не отказался присоединиться, если бы это была просто разминка. Но Аска, почему-то, покачал головой.

— Нет, я буду один.

Я удивлённо склонил голову набок, и Аска с важным видом протянул мне финик.

— Я сам справлюсь.

Он выглядел таким взрослым, что я невольно улыбнулся. Я съел финик и хотел взять яблоко, но Аска схватил меня за запястье.

— Не ешь только это, съешь и булочку.

— Я ем.

— Это хрустящая булочка. Внутри — картофельное пюре, солёная колбаска и мелко нарезанные овощи. Очень вкусно. Помнишь, какой вкус у картошки?

Я невольно взял булочку и откусил кусок, заслушавшись его восторженным описанием.

— Разве она не была ореховой на вкус? Мягкой и рассыпчатой.

— Эта немного сладковатая. Но колбаса солёная, так что они идеально сочетаются.

Я не чувствовал вкуса, но раз он говорит, что сочетание хорошее, то, наверное, неплохо. Он всё уговаривал меня съесть ещё мяса, и в итоге я переел.

— Это нужно отнести Пипи.

Аска положил на тарелку оставшиеся кусочки фруктов, булочку и мясо.

— Он всеядный?

— Он ест всё, что я ему даю. Даже мою кровь пил.

— Что?

Пьёт кровь? Похоже, он действительно монстр.

— И сколько крови он выпил?

— Ну, несколько капель.

— Зачем ты ему её дал? Ты поранился?

— Нет, просто решил попробовать.

Похоже, Аска с самого начала знал, что это не обычная птица. Я задумался и спросил:

— Будешь давать ему кровь и дальше?

— Кровь? Нет, я дал ему только один раз, в самом начале.

— Может, мне тоже дать ему своей крови?

Мне стало интересно, как он пьёт кровь. Как воду, или как-то по-другому? И ещё я хотел проверить, будет ли какая-то реакция, если я дам ему своей крови, как это сделал Аска.

Но Аска с отвращением нахмурился.

— Ни за что.

— Почему? Ты же сам дал ему своей крови.

— Не хочу. Если ты дашь ему свою кровь тайком от меня, я тебя никогда не прощу.

Я и не собирался делать это тайком, но Аска сказал это с таким угрожающим видом, словно предупреждал меня.

— Быстро скажи, что не будешь давать ему кровь.

Он даже заставил меня повторить за ним, словно хотел услышать это своими ушами.

Я понял, что он не отстанет, пока не получит желаемого, и просто сделал то, что он хотел.

— Я никогда не дам Пипи своей крови без ведома Аски, — сказал я, подняв руку, словно давая клятву. Аска, наконец, остался доволен и расслабился.

— Я сейчас пойду в оранжерею. Ты пойдёшь со мной?

— Кормить Пипи? Я лучше пойду помоюсь, и тебе скоро в тренировочный зал, не отвлекайся и тоже сразу приходи.

— …

Я встал, но Аска почему-то не двигался. Я обернулся и увидел, что он снова надулся, словно ему что-то не нравилось.

Я посмотрел на него, протянул руку и ткнул его пальцем в щёку.

— Что такое?

— Почему ты перестал приходить?

— Куда? В оранжерею? Я же был там несколько дней назад.

После того, как я пообещал ему всегда говорить, куда иду, Аска тоже стал сообщать мне, когда шёл в оранжерею по утрам. Поэтому мне не нужно было его искать, и я редко ходил в оранжерею, потому что он всегда возвращался к обеду.

Кроме того, я часто тайком ходил в башню, чтобы читать запретные книги, или проводил время в библиотеке.

— Хочешь, я пойду с тобой? — спросил я, хотя и не собирался туда идти. Но Аска резко повернулся ко мне спиной.

— Не надо. Иди мойся, я тоже схожу и вернусь.

— Я буду мыться медленно, так что и ты не торопись.

— Ладно.

Аска буркнул это и вышел, не оглядываясь.

Я удивлённо склонил голову набок и позвал слугу, чтобы помыться.

***

Перед началом тренировки мы сначала проверили физическое состояние Аски. Измерили такие показатели, как количество отжиманий и время, за которое он пробегает тренировочную площадку на максимальной скорости.

Я и так знал, что так будет, но Аска оказался невероятно сильным во всех отношениях.

— …

Настолько сильным, что его нельзя было назвать человеком. Хотя, конечно, он и не был человеком… Похоже, Фарха тоже был удивлён, потому что у него был потерянный вид.

И это не странно, ведь Аска пробежал 100 метров примерно за 5 секунд. Это почти как телепортация. Проблема была в том, что он не мог контролировать свою скорость и нормально остановиться.

Когда он прыгал на месте, он взлетал, как пружина, так что измерить высоту прыжка было невозможно. А когда мы попросили его пробежать десять кругов по тренировочной площадке, чтобы оценить его выносливость, он даже не вспотел.

Мы хотели посмотреть, сколько он сможет пробежать, но после тридцати кругов Фарха остановил его и сказал, что хватит.

Самое удивительное, что Аска, похоже, даже не старался.

— У вас отличная физическая подготовка, — похвалил Фарха Аску, пытаясь скрыть своё смущение.

Аска сначала относился к Фарже с подозрением, но, как только я сказал ему, что можно не скрывать свою силу, он быстро освоился.

Аска, который ни капли не устал после многочисленных испытаний, смотрел на меня сияющими глазами, и я ему поаплодировал.

— Молодец. Я горжусь тобой.

Аска смущённо улыбнулся на мою похвалу, взял деревянный меч и начал размахивать им в воздухе. Я хотел сказать ему, чтобы он перестал, потому что это опасно, но тут Фарха тихо позвал меня.

— Ваше Высочество.

Он несколько раз глубоко вздохнул, подбирая слова, и наконец заговорил:

— Я не знаю, чему я могу его научить…

Я тоже не ожидал, что у Аски будут такие выдающиеся физические данные, считая, что он просто сильный. Хотя, если вспомнить, он же забирался на дерево, неся меня на плече…

Я позвал Аску, который размахивал деревянным мечом.

— Аска, представь, что это настоящий человек, и ударь его так, чтобы он потерял сознание. Не убивай его, но и не бей слишком слабо.

— Чтобы он потерял сознание?

Аска посмотрел на деревянный манекен, на который я указал. Фарха наблюдал за нами с расстояния нескольких шагов.

— Мечом?

— Можешь мечом, можешь рукой.

Аска немного подумал, а затем сжал рукоять меча. Он медленно подошёл к манекену, поднял меч и ударил.

Хрясь!

— Этого недостаточно, чтобы потерять сознание.

Удар был довольно сильным, но недостаточно, чтобы человек потерял сознание. От такого удара остался бы только небольшой синяк. Аска снова принял стойку и на этот раз ударил сильнее.

Бах!

Манекен разлетелся на куски с громким треском, а деревянный меч в руках Аски сломался.

— …

— …

— …

Аска посмотрел на рукоять, которая осталась у него в руке, и разжал ладонь. Его ладонь была вся в порезах от того, как сильно он сжимал меч.

— Если так бить человека, он умрёт.

— Я ударил совсем легонько.

— И больше не трогай меня.

— Не хочу.

Удивительно, что после всех этих ударов у меня ничего не сломалось.

— Дай руку.

Аска протянул мне свою израненную ладонь. Кожа была разодрана, но крови не было.

— Не больно?

— Больно.

— Почему ты не залечишь рану?

— Хотел тебе показать.

И зачем мне это показывать… Я посмотрел на Аску с недоумением и помахал Фарха, чтобы он подошёл.

— Научи его контролировать свою силу, чтобы он мог обезвредить противника или уйти от него. Самооборона — вот главная цель. Самое важное — это научиться контролировать свои эмоции. Чтобы он не терялся ни в какой ситуации.

— Зачем эмоции? Я и так хорошо контролирую свои эмоции, — нахмурившись, вмешался Аска. Уже одно это доказывало, что ему необходимо научиться контролировать эмоции.

Но Фарха, похоже, всё ещё не понимал, что ему делать. Он колебался с таким видом, словно получил сложное задание, и, наконец, поклонился.

— Я сделаю всё, что в моих силах.

Я кивнул и посмотрел на ладонь Аски, которая только что была изранена. Она уже полностью зажила. Я на всякий случай потрогал его мягкую ладонь пальцем и вдруг подумал:

— Наверное, у него появятся мозоли на ладонях, когда он будет держать меч?

Возможно, сегодня я в последний раз вижу его мягкие и нежные руки.

— …

Я нахмурился от внезапного чувства сожаления, и Аска спросил:

— Что? Разве это не хорошо, если появятся мозоли?

— Что в этом хорошего?

— У тебя же тоже жёсткие ладони. А если я буду тренироваться, я быстрее вырасту и у меня будет много мышц.

— …

У него был такой воодушевлённый вид, что я не мог ничего сказать. Я попытался представить себе накачанного Аску, но у меня не получилось.

— Если я стану больше тебя, то… ты же знаешь что будет?

Аска толкнул меня локтем и улыбнулся. Неужели он говорит о том… приятном ощущении, о котором мы говорили раньше? Он всё ещё помнит об этом? Это просто катастрофа…

Но, с другой стороны, он учится не для того, чтобы стать профессиональным воином, а только для самообороны, так что тренировки не будут долгими. Возможно, они закончатся еще до того, как у него появятся мозоли.

Однако мои ожидания не оправдались. Аске так понравилось тренироваться, и он ни разу не пропускал занятия в течение двух лет.

Скоро у него день рождения, и ему исполнится 16 лет. У него появились мозоли на ладонях, и он вырос больше чем на 20 см. Он уже перерос меня — такого, каким я был, когда он впервые попал сюда.

Он все еще был красивым, но теперь это был несомненно юноша, а не девочка.

Бурные годы

За последние несколько лет оранжерея довольно сильно заросла зеленью.

Сначала Аска несколько раз пытался выращивать овощи, но потерпел неудачу и в итоге переключился на цветы и деревья. Он даже пытался посадить яблочные и виноградные косточки, чтобы вырастить фруктовые деревья, а не декоративные, но, разумеется, они не проросли.

Он заявил, что ни за что не сдастся, поэтому мне пришлось раздобыть для него маленькие саженцы.

В любом случае, в оранжерее Аски в беспорядке росли фруктовые деревья, полевые цветы, лекарственные травы и сорняки. В лучшем случае это можно было назвать естественным, а если честно, то это были настоящие лесные заросли.

Впрочем, садов с идеально ровными рядами и без единой погрешности и так было много, так что один такой дикий уголок был не лишним.

Я осмотрел оранжерею, наполненную запахом травы и деревьев, и прошёл вглубь. Там я увидел бассейн. А перед ним — загадочную каменную башню, которую Аска построил ещё в самом начале.

Прямо перед башней была широкая плоская каменная плита, из-за которой всё это место подозрительно напоминало алтарь. На плите лежали подарки, которыми мы обменялись с Аской: конфеты, которые я подарил ему, и всякая всячина, которую я получил от него.

Я смотрел на две сверкающие стеклянные бутылочки с леденцами и невольно протянул к ним руку. Но прикоснуться к ним я не мог. Однажды я случайно разрушил каменную башню, и рассерженный Аска несколько дней не разговаривал со мной.

Хотя, ладно конфеты, но в бутылочке хранится всякая всячина, которую он мне подарил, и на которую я даже наложил заклинание сохранности. И это тоже трогать нельзя…

— Пи-и-и.

Пока я хмурился, разглядывая бутылочки, послышался знакомый звук. Я обернулся и увидел, как из густых зарослей выскочил Пипи. Он совсем не вырос за эти два года.

Пипи, всё такой же крошечный, забрался мне на ладонь.

— Почему ты не растешь, хотя так много ешь?

— Пи, пи-пи.

— Где Аска? Он приходил сюда сегодня утром?

— Пи-и.

Я не мог общаться с Пипи, как Аска. Но он, похоже, понимал, что я говорю, поэтому я продолжал говорить как бы сам с собой:

— Пойдём поищем его?

— Пи-и!

— Ты согласен?

Пипи топтался по моей ладони своими тонкими, как рыбьи кости, лапками и что-то возбуждённо пищал, но я не понимал, что он имеет в виду. Но, судя по тому, как пронзительно он пищал, он, похоже, не хотел выходить наружу.

— Может, он на тренировочной площадке?

— Пи…

— Пойду поищу его. Ты идёшь со мной?

— Пи-инь.

Пипи спрыгнул с моей ладони и убежал обратно в заросли. Каждый раз, когда я пытался вынести его наружу, он вёл себя так же. Наверное, Аска строго-настрого запретил ему выходить.

Я не стал вмешиваться, хотя Аска обращался с этой маленькой птичкой довольно безжалостно и строго. Если я вынесу его наружу, то ругать будут Пипи, поэтому я без сожаления вышел из оранжереи.

— …

Не спеша прогуливаясь, я вспомнил, как Аска обращается с Пипи.

С самого детства Аска часто копировал моё поведение. И это был один из таких случаев. Он запрещал Пипи выходить наружу, не давал ему есть на ночь. Особенно строго он следил за ним, когда рядом были другие люди.

Он ведет себя с птицей так же, как я с ним…

— …

Подумав об этом, я вдруг почувствовал себя неловко. Когда Аска был маленьким, я мог просто отшутиться или настоять на своём, но теперь, когда он вырос, контролировать его стало сложнее.

С возрастом он стал упрямее и начал приводить логические аргументы, с которыми трудно было спорить.

Особенно Аска остро реагировал на мои встречи с другими людьми, и это не раз ставило меня в неловкое положение. Я мог неожиданно с кем-то встретиться или просто забыть сказать ему об этом, но каждый раз он злился так, будто я совершил что-то ужасное.

Однажды я в шутку сказал, что надену на лодыжку кандалы, если нарушу обещание и он до сих пор помнит об этом и даже воплотил эту идею в жизнь. За последние два года я уже раз десять носил кандалы.

Я не мог скакать, как Аска, поэтому в такие дни я просто сидел или лежал весь день.

— …

Если подумать, это просто абсурд. И всё это произошло потому, что я слишком мягкий. Иначе кому бы я еще позволил надевать на меня такое…

Я остановился и задумался о прошлом, как вдруг услышал какой-то шум. Я отогнал свои мысли и посмотрел в ту сторону, откуда доносился звук. Там я увидел Аску, стоящего на ветке дерева.

Он держал деревянный меч во рту, а обеими руками что-то делал наверху.

— Что ты там делаешь? — спросил я.

Аска был слишком занят и не ответил. Мне было неудобно держать голову поднятой, потому что дерево было слишком высоким. Солнце светило мне прямо в глаза, и я, нахмурившись, смотрел на него. Наконец, Аска спрыгнул вниз.

— Смотри.

В одной руке он держал деревянный меч, а в другой — лист. Я внимательно посмотрел на лист в его руке и спросил:

— И что?

— Ну как же? У него необычный цвет.

— …?

Присмотревшись, я увидел, что одна половина листа была зелёной, а другая — бледно-жёлтой.

И что с того, что цвет разный?

Мне было любопытно, но я чувствовал, что если задам прямой вопрос, он начнёт раздражаться, поэтому я просто ответил:

— Да, цвет немного отличается. Красиво.

— Давай возьмём его домой.

— Давай.

Под «домом» он подразумевал оранжерею. Аска часто приносил туда всякие безделушки, которые находил снаружи.

— Ты был на тренировочной площадке?

— Ешь.

Аска не ответил на мой вопрос и достал из кармана три больших финика. Если я отказывался брать или есть то, что он мне давал, он начинал ходить за мной по пятам и надоедать, поэтому я без лишних слов взял финик и откусил кусочек.

— …

— …

Хотя я уже начал есть, Аска продолжал пристально смотреть на меня. Мне пришлось съесть ещё один кусочек, и ещё один, и ещё, пока я не съел все три финика.

Только тогда Аска довольно улыбнулся и сказал:

— Я измерил свой рост перед тем, как прийти сюда. Я ещё немного подрос.

Он говорил с таким хвастовством, что я не мог не удивиться:

— Что? Ты же говорил, что вырос неделю назад?

— Я вырос ещё на сантиметр и теперь мой рост 175 см.

Сказав это, Аска встал рядом со мной и прикинул разницу в росте.

Разница действительно уменьшилась, но я ведь тоже рос.

Хотя он быстро меня догонял, Аска недовольно пробормотал:

— Может, ты перестанешь расти?

Подумать только, он мне еще такое говорит… Я опешил, но тут заметил листик, запутавшийся в его волосах. Я протянул руку и погладил его по виску, и листик упал.

— Фарха сказал, что я, кажется, ещё вырасту.

— В смысле, еще выше станешь?

Аска закрыл глаза и кивнул в ответ на мой вопрос. В этот момент подул ветер, и его белые тонкие волосы затрепетали. Я молча посмотрел на него, а потом сказал:

— Хватит ходить на тренировочную площадку.

— Что? Почему?

Аска нахмурился и резко открыл глаза, услышав мои слова.

— С тебя уже хватит. Скоро мне нужно будет снова наложить на тебя запечатывающую магию.

— Не хочу. И ты ещё не до конца выздоровел.

Я не знал, правда это или нет. Я выглядел совершенно здоровым, но он продолжал говорить, что я еще не поправился… Год назад я не поверил ему и тайком использовал магию, после чего у меня снова началось кровохарканье.

Вряд ли Аска лгал тогда, но с тех пор прошел еще год.

— Когда я наконец поправлюсь?

— Ты почти здоров.

— Ты говорил то же самое два года назад.

— В любом случае, еще нет. И я продолжу ходить на тренировочную площадку.

Он был невероятно упрям. Я убрал руку с его головы и сказал:

— Я же сказал, что нельзя.

— Почему нельзя? Я хочу стать рыцарем.

— Не говори глупостей.

Разве он не понимает, кто он такой?

— Почему? Махир говорил, что у него больше тридцати верных рыцарей, а у тебя ни одного.

Где он это услышал? От Фархи? Меня поразило то, что он упомянул это имя.

— Не смей произносить это имя так небрежно.

Я нахмурился, а Аска склонил голову набок.

— Ты же сам говорил, чтобы я обращался «Ваше Высочество» только при других. В чем проблема? Здесь никого нет, кроме нас.

Он говорил дерзко, но дело было не в этом.

Неописуемое чувство бурлило во мне. И Махир, и Фарха… он запросто называл имена других людей, но почти никогда не называл моё.

Мы проводили вместе так много времени, что ему почти не приходилось обращаться ко мне по имени, но меня это всё равно раздражало.

Я так достал Фарху своими придирками, что он перестал смотреть Аске в глаза, когда я был рядом. Это было неплохо, но вот такие разговоры, как сегодня, выводили меня из себя.

К тому же он постоянно говорил о Фархе, так что я больше не хотел, чтобы он ходил на тренировочную площадку.

Я уже давно думал о том, чтобы запретить ему ходить туда.

Но Аска так любил двигаться, что я всё откладывал этот разговор.

— Почему ты вдруг запрещаешь мне ходить на тренировочную площадку?

Я молча посмотрел на ворчащего Аску и сказал:

— Тебе больше нечему там учиться.

— Учиться можно бесконечно.

Это было правдой, но, услышав эти слова от Аски, я просто опешил.

— Абсурд.

— Это мне абсурдно. Почему ты продолжаешь расти?

— Хватит говорить о росте. Мне это надоело.

— Мне ещё больше надоело. Лучше бы ты перестал расти тогда. Почему ты продолжаешь расти? Это так раздражает.

Аска недовольно пнул ногой камень на земле. Камень не просто отлетел в сторону, а рассыпался в пыль. Видя это, я не мог ничего ответить.

Мы с Аской вернулись в покои. Аска, вспотевший после тренировки на площадке, сразу пошёл в ванную. Пока он мылся, я осмотрел деревянный меч, лежавший на диване.

Это был тот самый меч, который я подарил ему на день рождения в прошлом году. Он каждый день ломал тренировочные мечи на площадке, поэтому я думал, что и этот быстро сломается, но на нём не было ни царапины.

Конечно, этот меч был прочнее тех, что лежали на тренировочной площадке, но я не ожидал, что он прослужит так долго.

— …

Аска всегда очень дорожил всем, что я ему давал. Он даже не позволял мне, тому, кто подарил ему эти вещи, прикасаться к ним.

Поначалу меня это радовало, но со временем я начал испытывать странное чувство. То же самое было и с едой. Если он ел что-то вкусное, то всегда делился со мной половиной. Это было немного утомительно, но меня умиляла его забота. Однако постепенно это чувство начало меняться.

Когда мы говорили о росте, мне было неловко, потому что я относился к Аске, как к домашнему животному. Да, он был милым и красивым, но какой хозяин захочет совокупляться со своей собакой?

Он всё ещё был упрямым, но, по крайней мере, перестал бить меня и капризничать.

Он всё ещё говорил резко, но, если прислушаться, в большинстве его слов чувствовалась привязанность.

Даже когда он вёл себя плохо в детстве, я никогда по-настоящему не злился на него. Что уж говорить о настоящем?

— …?

Задумавшись об этом, я вдруг почувствовал странное желание сломать деревянный меч, который держал в руках. Тогда Аска, конечно, сильно разозлится.

— …

Но даже так он не будет разочарован во мне. Просто немного поворчит и попросит купить ему новый.

— Ха…

— Почему ты всё время вздыхаешь?

Мне казалось, что я вздохнул только один раз.

Я подумал это про себя и повернул голову. Аска, с которого капала вода, подошёл ко мне. Он больше не выходил голым, как в детстве, но всё ещё не вытирался как следует.

Аска бросил пушистое полотенце мне на колени и сел рядом. Он почти не пользовался ароматизированными средствами для ванны, но от него исходил приятный запах.

— Почему ты в последнее время так часто вздыхаешь? Каждый раз, когда я тебя вижу, ты только и делаешь, что вздыхаешь.

— …

Аска нахмурился, словно ему что-то не нравилось. Я молча посмотрел на его мокрое лицо и снова вздохнул.

— Почему ты всё время вздыхаешь?

— Хаа…

Я теребил пушистое полотенце, небрежно брошенное мне на колени. Аска сидел рядом, касаясь меня плечом, и ждал ответа.

Мне было тяжело, и я хотел что-нибудь сказать, но не мог объяснить, что меня беспокоит. Я и сам не понимал, что со мной происходит.

Иногда, когда Аска был слишком ласков или находился слишком близко, меня охватывало необъяснимое чувство дискомфорта и лёгкий страх. С дискомфортом всё было понятно, но откуда брался страх?

Это необъяснимое явление ставило меня в тупик. Поэтому я постоянно вздыхал.

— Что случилось?

Аска, который терпеливо ждал, наконец не выдержал и снова спросил. Мне нечего было ему сказать, поэтому я начал вытирать его мокрые волосы полотенцем.

Я нарочно ерошил его волосы, чтобы он не мог говорить. Каждый раз, когда холодные и мягкие пряди касались моей руки, мне хотелось схватить их, но я, как всегда, сдерживался.

Волосы Аски стали довольно длинными. Когда он только появился здесь, у него была короткая стрижка, и волосы не достигали плеч. Теперь же они были средней длины, ниже плеч.

На тренировочной площадке он обычно завязывал их, и это выглядело забавно, как хвостик у маленького зверька. Как бы туго он ни завязывал волосы, они были такими мягкими, что быстро распускались. Тогда Аска пытался подстричь их мечом, и я несколько раз ловил его за этим занятием.

Я не знал, как долго он ещё продержится, но мне хотелось увидеть его с длинными волосами, поэтому я отговаривал его стричься.

Мне хотелось увидеть, как его длинные белые волосы развеваются на ветру.

Пока я представлял это, Аска вдруг схватил меня за запястье. Из-под растрепавшихся волос на меня смотрели ярко-красные глаза.

Мне не нужно было слов, чтобы понять, что он собирается сделать. Потому что он делал это уже бесчисленное количество раз…

Как и ожидалось, Аска встал с дивана, схватил меня за плечи обеими руками и наклонился.

— …

— …

В последнее время это стало неловким. Аска постоянно твердил, что еще не выздоровел, и делал это при каждом удобном случае, хотя я чувствовал себя прекрасно.

Но в прошлом году я не поверил ему и использовал магию. В итоге у меня пошла кровь.

Этот метод лечения был связан с Аской, поэтому я не мог ни у кого спросить совета. Это означало, что у меня не было причин отказываться, пока Аска сам не скажет, что я выздоровел.

— …

Мне казалось, что это длится всё дольше…

Мои губы всё ещё были прижаты к его губам, и мне становилось всё более не по себе. И это неудивительно, ведь с тех пор, как Аска узнал о совокуплении, он изо всех сил старался вырасти, чтобы мы могли это сделать.

Соприкосновение губ и слизистых оболочек было важной частью совокупления, поэтому я не мог не сомневаться. Я не знал, действительно ли он делал это только для лечения, без каких-либо посторонних мыслей.

Я думал об этом с серьёзным выражением лица, когда Аска наконец поднял голову и коснулся моего живота. На всякий случай я спросил:

— Я выздоровел?

— Почти. Ты такой безрассудный, поэтому я стараюсь сделать тебя как можно крепче. Конечно, ты, вечно всем недовольный, ничего не понимаешь…

Что ему опять не понравилось? Аска недовольно проворчал.

— Безрассудный?

Я тоже нахмурился, и Аска, вздохнув, покачал головой.

— Всё равно недоволен, даже когда я тебя лечу…

Я хотел сказать ему, чтобы он не ругался, но, видя его плохое настроение, промолчал.

Ещё совсем недавно я чувствовал себя неловко, когда Аска прикасался ко мне или подходил близко, но теперь мне не нравилось, что он раздражён.

Всё было не так. Что же со мной такое? Я не мог не ругаться про себя.

— Ха…

Я вздохнул, и Аска, который хмурился и смотрел в сторону, резко повернул голову ко мне.

— Я же спрашиваю, почему ты всё время вздыхаешь?

— Аска.

— Что?

Я с трудом сглотнул очередной вздох и сказал совершенно искренне: — Я бы хотел тебе объяснить, но сам не понимаю, что со мной происходит.

— О чем ты говоришь?

— В общем… Сядь, я кое-что тебе покажу.

Аска, всё ещё хмурясь, плюхнулся на диван.

Я погладил его наполовину высохшие волосы, зачесал их набок и принёс небольшую шкатулку.

— Что это? — с любопытством спросил Аска.

Я ничего не ответил и открыл крышку. Внутри лежал золотой медальон на цепочке.

— Знаешь, что это?

На всякий случай я спросил его, и Аска, взяв медальон, внимательно осмотрел его, а затем покачал головой.

— Нет. Что это?

— Помнишь, я говорил тебе, что собираюсь исследовать руины?

Аска кивнул.

— Ты говорил, что отправишь туда несколько человек?

— Да, но они не смогли пройти внутрь. Большинство погибло. Выжившие вернулись с этим медальоном и несколькими пергаментами, которые нужно расшифровать.

Всё это время мы с Махиром пытались выяснить, кто такой Аска, но не могли найти никакой информации. В ходе поисков мы обнаружили несколько руин, связанных с монстрами, которые, как оказалось, были построены задолго до основания Актана.

На самом деле мы знали об их существовании, но не обращали на них внимания. Всех нелюдей называли монстрами, и они давно вымерли, поэтому учёных, изучающих их, почти не осталось.

Иногда маги тоже изучали эту область, так как она могла стать основой для новой магии, но магов было так мало, что получить какую-либо существенную информацию было практически невозможно.

Поэтому мы решили снова обследовать заброшенные руины. Мы не могли найти никакой информации об Аске, поэтому у нас не было другого выбора.

— Люди погибли? — спросил Аска с испуганным выражением лица.

Я не ожидал этого и с тяжёлым сердцем кивнул.

— Там были ловушки?

— И ловушки тоже… но ещё говорили, что ожили каменные статуи.

— Статуи?

Большинство выживших членов экспедиции сошли с ума. С ними невозможно было нормально разговаривать, но один из них пришёл в себя и рассказал нам кое-что.

— Они сказали, что спустились глубоко под землю и обнаружили искусственное сооружение и большую пещеру. Пока они осматривались, вдруг ожила огромная каменная статуя. Она была похожа на рогатого зверя с крыльями, но не такими, как у птиц…

— Что это? Монстр? — Аска склонил голову набок.

Я не видел этого своими глазами, но по описанию всё было ясно.

— В общем, большинство руин были пусты или сильно разрушены, но только там произошло нечто подобное. Ты ничего странного не чувствуешь, держа медальон?

Мне показалось, что Аска мог чувствовать то, что недоступно обычным людям. Маги не заметили ничего странного в моём теле, но, возможно, он что-то почувствует, держа медальон в руках. Но Аска покачал головой.

— Нет, ничего особенного.

— Ничего?

Аска кивнул.

Я взял лист бумаги и нарисовал расположение статуй и сундука с медальоном, как мне рассказали. Пять кружков обозначали статуи, а квадрат в центре — сундук.

— Странное расположение, — сказал Аска.

Я согласился с ним. Если соединить статуи линиями, получится перевёрнутая пентаграмма. Как будто статуи защищали сундук.

— Внезапное пробуждение монстра, расположение медальона в центре… всё это выглядит необычно…

Маги не нашли ничего странного, Аска тоже ничего не почувствовал. Оставалось только расшифровать пергаменты, которые нашли вместе с медальоном.

— Здесь изначально не было никаких узоров? — вдруг спросил Аска, разглядывая медальон.

Меня тоже это смущало.

— Возможно, это незаконченная работа, — пробормотал Аска и протянул мне медальон.

Золотой медальон был совершенно гладким, без каких-либо украшений или узоров. На нём не было ни единого драгоценного камня, и он действительно выглядел незаконченным, как сказал Аска.

— Может, мне оставить его у себя? — спросил Аска.

Я удивлённо посмотрел на него.

— Этот медальон? Зачем?

— Возможно, если я буду носить его с собой, то замечу что-нибудь необычное.

Это было логично, но мне не хотелось отдавать ему медальон, пока мы ничего о нём не знаем. Вдруг с ним что-то случится из-за этого неизвестного артефакта?

— Нет, это может быть опасно, — твёрдо сказал я, убирая медальон обратно в шкатулку. Аска, похоже, потерял к нему интерес и тут же перешёл на другую тему.

— Так почему ты вздыхал?

— Ты всё ещё об этом?

— Ты постоянно это делаешь в последнее время. И избегаешь меня.

Я склонил голову набок. Я действительно вздыхал, но когда я его избегал?

— Избегаю? В каком смысле?

— Ты не спешишь возвращаться, когда уходишь.

— У меня есть дела.

Проблемы с Аской и другие дела действительно занимали много времени, но, если подумать, я несколько раз уходил, потому что чувствовал себя неловко рядом с ним. Хотя, можно ли это назвать неловкостью?

Это было странное, тревожное чувство, которому я не мог дать название. И если я хоть раз ощущал его, то весь день потом был испорчен.

Похоже, в последнее время это действительно участилось. Я кашлянул и сказал:

— Я собираюсь сходить к Фатиме. Поговорю с ней и сразу вернусь, так что не говори глупостей. Зачем мне тебя избегать? Что за чушь!

Я повысил голос, чувствуя себя виноватым, но Аска стал ещё холоднее.

— Зачем ты снова идёшь к ней?

— Она скоро уйдёт, но не могу же я просто выставить её за дверь. Мне нужно хотя бы обсудить с ней, где и как она будет жить.

Хотя выражение лица Аски смягчилось, голос его оставался резким.

— Зачем тебе вообще этот гарем? Ты туда почти не ходишь. Закрой его.

Я мог бы закрыть гарем прямо сейчас, но не хотел привлекать к себе лишнего внимания. К тому же, ходили слухи, что здоровье Халифа сильно пошатнулось. Это означало, что всему этому скоро придёт конец.

И всё же, пока есть возможность, лучше отпустить тех, кто хочет уйти. Пока я размышлял об этом, Аска сказал предупреждающим тоном:

— Просто поговори с ней и возвращайся.

— А что мне ещё там делать?

— Не мойся там.

Он был настолько чувствителен к запахам, что однажды я помылся в гареме, прежде чем вернуться домой, и, вспоминая об этом, у меня начинала болеть голова. Он так кричал и бушевал, что я не сомкнул глаз всю ночь, терпя его капризы.

Поэтому я не мог не думать о нем как о каком-то животном. Вот почему мне было так неловко, когда он говорил о нашем росте и… совокуплении…

Если ему просто хотелось испытать удовольствие, я подумывал предложить ему кого-нибудь другого, но не мог на это решиться. У меня было какое-то предчувствие, что если я скажу что-то подобное Аске, то произойдёт что-то непоправимое.

Если он разозлится — это плохо. Если он согласится и я приведу ему кого-нибудь — это тоже плохо.

— …

Размышляя об этом, я невольно представил себе эту сцену. Внизу живота разлилось тепло, а затем что-то кольнуло в груди и дыхание перехватило. В этот момент Аска, который пристально смотрел на меня, поднял ноги и положил их мне на колени. Он откинулся на спинку дивана и практически лежал на нём, облокотившись на подлокотник.

Лежать на диване — это ещё ладно, но зачем класть ноги мне на колени? Я ошарашенно смотрел на его босые ноги, аккуратно лежащие на мне, как вдруг Аска протянул руку.

— Дай мне это ещё раз.

— Что?

— Медальон.

— Зачем?

Мне не хотелось отдавать его, но Аска практически вырвал у меня шкатулку, достал медальон и тут же надел его себе на шею.

— Думаю, мне лучше оставить его у себя.

— Быстро снимай!

Я шлёпнул его по ноге.

— Принеси сюда пергаменты, которые нашли вместе с ним. Я всё заберу. Тогда у тебя будет меньше дел вне дома.

Я хотел сказать, что пергаменты уже отправили в другое место, но следующие слова Аски заставили меня замолчать. Похоже, он вдруг начал упрямиться из-за того, что я постоянно пропадал где-то по делам.

— Теперь, когда эта твоя Фатима уедет, ты перестанешь быть таким занятым, верно? И ещё… я хотел сказать тебе… мне всё равно, кто я такой, так что не нужно так усердно искать информацию обо мне.

Его слова задели меня. А кто постоянно торчал в оранжерее и тренировочном зале? Смешно было с ним спорить, но я всё же решил ответить:

— Я ищу информацию о тебе не просто так. Мне кажется, это как-то связано с тем, как ты сюда попал. И если ты не хочешь, чтобы я выходил из дома, то и ты не ходи в оранжерею и тренировочный зал.

Произнося эти слова, я сам чувствовал себя ужасно глупо. Но мне казалось, что по-другому он меня не поймёт.

— Что ты всё время придираешься к этой оранжерее? Ты сам её мне подарил! А в тренировочный зал мне нужно ходить, чтобы стать рыцарем.

— Зачем тебе становиться рыцарем? Это Фарха тебе сказал, что если ты будешь тренироваться, то станешь рыцарем?

Если бы это было так, я бы тут же отправился к нему и наказал за такие слова. Но Аска закричал:

— Ты же говорил, что у тебя нет рыцарей, которым ты пожаловал титул! Вот я и хочу им стать!

Но зачем? И вообще, у меня был один рыцарь, просто он не в Актане.

Я хотел сказать ему правду, но остановился. Он наверняка начал бы спрашивать, где мой рыцарь и чем он занимается.

Мне пришлось бы долго объяснять, поэтому я промолчал. Тогда Аска ударил меня кулаком по плечу.

— …?

Мне было не больно, но я невольно нахмурился от неожиданности. Я посмотрел на него вопросительно, но Аска молча ударил меня ещё раз.

В этот раз было довольно больно. Я схватился за плечо и спросил:

— Зачем ты бьёшь меня?

— Ты тоже ударил меня по ноге, — ответил он.

Вряд ли он злился из-за этого. Я нежно погладил его по ноге и сказал:

— Ты не можешь стать рыцарем. Дело не в том, что я этого не хочу, а в твоём статусе. Разве может супруг императора быть рыцарем?

— Твой супруг — это Иджис. А я — Аска.

Я не понимал, о чём он говорит. Для меня Иджис и Аска — один и тот же человек.

— Так почему ты вдруг захотел стать рыцарем?

Я решил начать с самого начала и задал вопрос. Аска надулся и пробормотал:

— У императора больше тысячи рыцарей.

Сколько из них на самом деле выполняют обязанности рыцаря? Халиф раздавал титулы направо и налево, просто чтобы окружить себя людьми, так что, вероятно, половина его рыцарей даже меча в руках не держала.

Я промолчал, и Аска снова ударил меня по плечу. На этот раз ладонью, так что было не больно, только шумно.

— Говори, что хочешь сказать. Хватит закатывать глаза.

— …Какая разница, сколько рыцарей у моего брата или у императора?

Я вспомнил, что у Махира тоже было около тридцати рыцарей.

— У тебя же нет ни одного рыцаря. Или есть?

Мне не хотелось говорить ни да, ни нет. Первое было бы неприятно, а второе — ложь… Я оказался в затруднительном положении.

— Убери это! И не пытайся отделаться извинениями! Хватит увиливать!

Судя по тому, что он вспомнил события, которые случились нескольких лет назад, похоже, все это время в нём копилось раздражение, которое наконец вырвалось наружу. Я успокаивающе погладил его по ноге.

— Это не очень приятная история, поэтому я и не рассказывал тебе. Хотя, кое о чем я действительно умолчал намеренно…

— И что с того, что это неприятная история? Ты думаешь, я хочу слышать только хорошее? Ты же сам несколько дней назад разговаривал с Фархой о рыцарях! Вы переглядывались и что-то скрывали от меня! Играли глазами!

— …

Я потерял дар речи, глядя на Аску, который выглядел так, словно его предали. Фарха сболтнул лишнего, и мне придётся с этим разбираться, а он вообразил себе какую-то тайну.

— Если не хочешь говорить, так и скажи. Не нужно увиливать и прятаться от меня. Это ещё больше раздражает. Мне всё равно, что все вокруг знают, а я один как дурак ничего не понимаю.

— …

Так он хочет, чтобы я ему рассказал, или нет?…

Я молча смотрел на разъярённого Аску, а затем сказал:

— Я не хотел тебе говорить, потому что боялся, что ты снова расплачешься.

Аска был удивительно чувствительным и мог расплакаться из-за любой мелочи. Я помнил, как он плакал, просто услышав о пытках, поэтому старался не говорить ему ничего плохого. Но я не думал, что он воспримет это так.

— Боялся, что я расплачусь? Это настолько плохо?

Как я и ожидал, Аска тут же выпрямился с серьёзным выражением лица.

— Конечно, я не стал бы скрывать от тебя что-то незначительное.

Мне хотелось сказать, что он не ценит мою заботу и только кричит, но выражение его лица было таким серьёзным, что я не смог пошутить.

— …Или ты не хотел говорить об этом, потому что тебе неприятно вспоминать?

Это было не совсем так… Просто прошло столько времени, что эти воспоминания не вызывали у меня никаких эмоций.

Он стал таким осторожным, словно его гнев и крики были всего лишь притворством.

— Если это так, то можешь не рассказывать…

— …?

— Если ты не рассказывал мне, потому что боялся, что я расплачусь, то можешь больше об этом не беспокоиться. Что такого в том, что я могу заплакать? В жизни всякое бывает.

Его слова вызвали у меня странное чувство — смесь удивления и неловкости. Каждый раз, когда Аска вёл себя так, мне хотелось сбежать.

Если бы он только что не сказал, что я всё время от него прячусь, я бы нашёл какой-нибудь предлог и ушёл.

— Я же не какой-то нежный цветок, который завянет от плохих новостей…

Аска говорил сбивчиво, словно подбирал слова.

— Дело не в том, хорошие это новости или плохие. Я просто хочу знать, что происходит в твоей жизни. Я уже не ребёнок, почему ты так обо мне беспокоишься?

Я считал, что нет смысла ворошить прошлое и говорить о неприятных вещах, но после таких слов я не мог больше молчать.

Однако я редко рассказывал кому-то о себе, поэтому не знал, с чего начать.

Пока я раздумывал, Аска заговорил:

— Я не просто так сказал, что хочу стать рыцарем. Это не спонтанное решение. Я давно хотел чем-то заниматься, пусть даже не рыцарством.

Я слышал это впервые. У меня появилось нехорошее предчувствие. Я невольно нахмурился. Ничего не подозревающий Аска продолжил:

— Я ведь здесь, как заложник. Я не могу выходить один, не могу разговаривать с другими людьми, должен всё время прятаться…

— …

Как я и опасался, мои предчувствия оправдались. Вот почему я не мог просто радоваться тому, что Аска растёт. В детстве он был послушным и делал всё, что ему говорили, потому что ещё ничего не понимал. Но чем старше он становился, тем больше проблем возникало.

Чем старше он становился, тем сильнее росло его любопытство к внешнему миру. И в конце концов он осознает несправедливость своего положения.

— Ты хотел стать рыцарем, чтобы свободно ходить, куда захочешь?

Аска кивнул в ответ на мой вопрос.

— Тогда я смогу ходить с тобой везде, куда бы ты ни пошёл. Ведь я буду не Иджис, а рыцарем Аской, и мне не нужно будет прятаться.

— …

Его следующие слова немного отличались от того, что я ожидал. Неприятное предчувствие начало отступать, но я всё ещё чувствовал себя неловко.

— Иджис всё равно не выходит из дома — она слабая и на ней запечатывающая магия. У меня здесь нет знакомых, так что можно сказать, что я прохожу курс лечения, и никто не будет меня искать. Иджис будет лежать в своей комнате, а я, как рыцарь, буду всё время с тобой.

Похоже, он уже всё решил. Аска без запинки изложил свой план.

— Тогда мне всё равно, что ты постоянно занят. Рыцарь-телохранитель всегда сопровождает своего господина. И не рассказывай мне о прошлом, если не хочешь. Я больше не буду спрашивать. Если мы будем всё время вместе, я сам узнаю, что происходит.

Я хотел что-то ответить, но не мог произнести ни слова. Я не понимал, рад я или нет. Меня переполняла смесь противоречивых и запутанных эмоций.

— …

Если Аска будет использовать другой статус, я смогу пожаловать ему титул и сделать его рыцарем. Но мне не хотелось этого делать.

Как супруг императора может стать рыцарем? Это даже не стоит обсуждения, но после всего, что он сказал, я не мог просто отказать ему. Поэтому я решил отложить этот разговор на потом.

— Я потерял способность чувствовать вкус из-за побочных эффектов, которые возникли у меня в детстве.

Глаза Аски расширились от удивления.

— Это не какой-то секрет. Просто это не очень приятная история, поэтому я избегал этой темы.

— …

— Я ничего не скрывал, и другие знают об этом не больше, чем ты.

— А почему вы тогда с Фархой всё время переглядывались?

Я не переглядывался с Фархой. Я просто смотрел на него, чтобы он перестал говорить глупости. Аска всё не так понял.

— Ничего подобного. Я просто пытался дать ему понять, чтобы он не говорил тебе всякую ерунду.

— …

Аска по-прежнему выглядел недовольным. Он смотрел на меня с подозрением, словно не верил мне, и спросил:

— Какие побочные эффекты? От чего?

— В детстве кое-что случилось, и Халиф приказал… Мне давали яд в постепенно увеличивающихся дозах, чтобы выработать иммунитет. Вот из-за этого я и потерял вкус.

— Яд?!

Аска переспросил с удивлением. К счастью, он не плакал, но его лицо становилось всё бледнее, и это пугало меня больше, чем слёзы. Я так и знал, что не стоило ему об этом рассказывать.

— Тебе давали яд? Специально? Сколько?

Мне давали не только пить яд, но и наносили его на кожу, заставляли вдыхать пары и дым, так что я не мог сказать точное количество.

— Какой яд? Что это был за яд?

Аска засыпал меня вопросами, его лицо выражало беспокойство. Но я не мог ответить и на это. Ядов было так много, что я не мог все их запомнить.

— Тебе было больно?

Не дождавшись ответа, он задал более простой вопрос.

Я вспомнил, как Аска спрашивал меня, было ли мне страшно. Он плакал, когда услышал о пытках, и задал мне этот вопрос. Тогда я соврал, сказав, что мне было страшно, чтобы сменить тему разговора. Но сейчас я не мог солгать.

— Это было так давно, что я уже плохо помню.

— …

Я ушёл от ответа, потому что боялся, что он расплачется, если я скажу правду, а врать мне не хотелось. Аска молча смотрел на меня.

Воздух стал таким тяжёлым, что мне стало трудно дышать. Аска обнял меня за шею. Он так вырос, что, сидя у меня на коленях, его голова была намного выше моей.

— Жаль, что мы не встретились раньше.

— Почему?

— Когда тебе было больно, я мог бы облегчить твою боль. А когда страшно — обнять тебя.

Я не смог сдержать улыбки.

— Ты тогда ещё ходить не умел.

Судя по возрасту, Аска в то время ещё даже не говорил. Он замолчал, задумчиво потирая мочку моего уха, а затем спросил что-то странное:

— А этот яд ещё можно достать?

— Зачем тебе?

— Хочу попробовать.

Я невольно сжал его крепче. Аска почувствовал внезапное давление на свою талию, отстранился и посмотрел на меня сверху вниз. Его непонимающее выражение лица заставило меня нахмуриться.

— Зачем тебе его пробовать?

— Просто интересно, насколько тебе было больно.

— И зачем тебе это знать?

— Просто интересно. И я всё равно могу сам себя вылечить, так что ничего страшного.

В принципе, он был прав, но зачем пробовать яд, когда есть столько вкусной еды?

— А когда тебе было меньше всего больно?

Я покачал головой и цокнул языком, а Аска задал ещё один вопрос. Он был таким любопытным.

— Какие были симптомы?

— Ну, была небольшая температура. Не требовалось никакого противоядия, так что всё проходило само.

— Тогда дай мне попробовать хотя бы этот яд. Я же понимаю, что ты не дашь мне самый сильный, так что я уже пошёл на уступки.

Я ничего не ответил на эту глупость и щелкнул его по лбу.

Я ясно дал понять, что не дам ему никакого яда, но Аска не сдавался. Несколько дней подряд он канючил, прося дать ему хотя бы самый слабый, а потом затих.

Но я ошибся, решив, что он сдался.

— …

Два года назад я подарил Аске на день рождения библиотеку, чтобы он мог спокойно учиться и читать. Я сказал ему, что он может наполнить её любыми книгами, которые ему нравятся. Я вдруг вспомнил об этом и решил проверить библиотеку. Как я и ожидал…

Одна из полок была забита книгами о ядах. Похоже, поняв, что я не дам ему яд, и не найдя способа достать его самому, он решил сделать его самостоятельно.

Я взял одну из книг, пролистал её и задумался, не стоит ли мне вызвать Асалу и отчитать его. Я, конечно, сказал ей, чтобы она выполняла любые просьбы Аски, но зачем так усердствовать?

Нужно было проявить немного сообразительности и не выполнять просьбу буквально. Зачем приносить специализированные книги с рецептами приготовления ядов? К тому же, это были нелегальные копии, которые невозможно достать обычным способом.

И она даже не доложила мне об этом?

Хотя, конечно, я говорил ей, что не нужно сообщать мне о каждой мелочи.

Если подумать, то во всём был виноват я сам.

— …

Мне вдруг представилось, как Аска, успешно изготовив яд, пытается кому-то навредить. Эти мысли появлялись сами собой, я не хотел об этом думать.

Если бы он хотел что-то сделать, ему не нужен был бы яд, он мог бы справиться и собственными силами. Эта мысль показалась мне странной. Я не в первый раз об этом беспокоился, но ничего не предпринимал.

И моё поведение тоже было трудно понять.

Несмотря на то, что Аска был красив и мил, я часто представлял себе худшие сценарии, и всё это было моей собственной виной.

Если я ему не доверял, я мог бы ограничить его действия, но я этого не делал, потому что знал, что ему это не понравится.

В итоге я просто бессмысленно сомневался, как последний дурак.

Конечно, я не думал, что Аска задумает что-то плохое, но люди меняются со временем. Об этом нужно было подумать заранее, но время летело так быстро…

«Ещё немного, потом, завтра, послезавтра…» — и вот наступило сегодня.

Я перелистнул страницу, погрузившись в раздумья, и посмотрел на часы. Сегодня я обещал пообедать с Махиром. Нужно было позвать и Аску, поэтому я решил отложить эти мысли на потом и направился в оранжерею.

***

Мы очень давно не обедали втроём.

— Жаль, что Надия не смогла прийти.

— В следующий раз пообедаем все вместе, — сказал Махир, когда я, разминая вилкой яйцо с овощами, пробормотал это.

— А почему ты вдруг поехал на горячие источники?

— Я повредил лодыжку…

Я кивнул и незаметно подсунул Аске своё блюдо с чем-то непонятным. Аска съел то, что я не доел, внимательно слушая Махира.

Итак, Махир рассказывал, что он поехал на горячие источники, чтобы восстановить повреждённую лодыжку. Я с недоумением спросил:

— А почему поехал без брата?

— Я собирался поехать с тобой, но вчера вечером в Садилин ударила молния… Ты слышал об этом?

— Молния?

Разве вчера был дождь? Я нахмурился, вспоминая ясное небо.

— Что ты имеешь в виду? Какая молния?

Махир вздохнул. Аска, сидевший рядом, положил мне в рот кусочек своего хлеба. Хлеб был хрустящим, словно только что из печи, и звуки жевания смешивались со словами Махира.

— Наверное, аномалия какая-то. Его Величество и так был не в духе, а тут ещё и золотая статуя расплавилась… Он приказал никому об этом не говорить, но долго скрывать это не получится.

— Золотая статуя?

В Садилине было бесчисленное множество золотых скульптур, но раз Махир упомянул «золотую статую», то речь могла идти только об одной.

— Молния ударила в неё?

Махир кивнул, глядя на моё ошеломлённое лицо. Аска тут же положил мне что-то в рот. Я подпер голову рукой и, жуя мясо, сказал:

— Невероятно. Почему именно…

Я не смог договорить. Дело в том, что в последнее время психическое состояние Халифы сильно ухудшилось, и об этом уже начали судачить.

Конечно, все помалкивали, чтобы не лишиться головы, но все понимали, что дни Халифы сочтены и скоро Махир станет императором.

И в такое время… Эта золотая статуя была создана Халифой в честь бога Солнца, когда он взошёл на трон. Это было плохим предзнаменованием, как ни посмотри.

Конечно, я не верил в эти суеверия, но другие люди наверняка думали иначе.

«Разгневанный бог Солнца обрушил молнию на тирана, разрушающего страну…» — наверное, такие слухи сейчас ходят среди людей.

Этот человек всегда всё портит. Махир с Надией наконец-то решили немного отдохнуть, и тут такое…

Я цокнул языком и потыкал вилкой кусочек фрукта. Аска снова положил мне в рот мясо.

— Это едят после основного блюда.

Мясо, приготовленное на пару или отварное с каким-то соусом, таяло во рту.

Размягченный в соусе хлеб приблизился к моему открытому рту, и тут я услышал вздох Махира, наблюдавшего за нами.

Я почувствовал себя неловко и сказал:

— Какая разница, здесь же только мы?

— Я ничего не говорю. Ешьте на здоровье. Аска, ты тоже.

— Спасибо. Ваше Высочество, приятного аппетита, — ответил Аска.

Махир слегка кивнул и снова сосредоточился на еде.

Когда мы впервые обедали вместе, ситуация была похожей, и тогда Махир сделал нам замечание, чтобы мы вели себя прилично. Но после того, как он заметил, что благодаря Аске я стал есть больше, он перестал нас одёргивать.

— Молния ударила только один раз? Просто среди ясного неба? — спросил я.

Махир кивнул.

— Я слышал, что над Садилином внезапно собрались чёрные тучи, ударила молния, а потом небо снова стало ясным.

— Что за странность. Такое вообще возможно?

— Это необъяснимо, но это природное явление… Что, ты тоже думаешь, что это божья кара?

Хотя я и не верил в богов, но время было слишком подозрительным, да и само событие странным.

— Не знаю насчёт божьей кары, но человеческой — вполне возможно.

— Человек может управлять молнией? Да ещё и так, чтобы она ударила только один раз в определённое место? — рассмеялся Махир, как будто это было абсурдом.

Я тоже считал это абсурдом. Какой человек способен на такое? Даже с помощью магии это невозможно. Если бы это было возможно, то этот человек был бы…не человеком, а богом…

— …?

Я рассмеялся вместе с ним, но вдруг замолчал. Опустив взгляд на светло-жёлтый суп, я взял ложку.

Махир был очень проницательным и мог заметить по малейшему изменению в моём поведении, что что-то не так. Поэтому я старался не встречаться с ним взглядом и, сделав вид, что ничего не произошло, зачерпнул ложку супа и отправил её в рот.

— Вкусно.

Я нёс какую-то чушь, когда Аска вдруг сказал:

— На вкус как кукуруза. И немного сливок, очень нежный и сливочный.

— А это что? Баранина?

— Да, вроде бы тушёная баранина с помидорами и другими овощами, но я не уверен, потому что раньше такого не пробовал.

— А, это изготавливают из высушенных и измельчённых пестиков цветов, которые растут возле оазиса…

Махир неожиданно начал рассказывать о специях. К счастью, Аска с интересом слушал его, и я наконец-то смог вздохнуть с облегчением.

— …

А вдруг это Аска устроил всё это с молнией?

У меня не было никаких доказательств, но меня не покидало дурное предчувствие. Я никогда не слышал, чтобы он был способен на такое, но Аска обычно не рассказывал мне о своих способностях, если я сам его об этом не спрашивал.

Конечно, он всегда отвечал на мои вопросы, поэтому я не жаловался, но если это действительно его рук дело, то что мне делать?

Вызывать молнии с неба? Разве человек способен на такое?

Конечно, Аска не был человеком…

— …

Я где-то читал, что в древние времена, когда магия была очень развита, такое было возможно. Но это было всего лишь легендой, вроде той, где герой победил короля демонов.

Даже магия, позволяющая создавать огонь в ладонях, по сути, являлась управлением природой. А если расширить это понятие, то и молния попадает в ту же область…

— Скоро в Садилине будет банкет, и я очень переживаю из-за этого инцидента, — услышал я голос Махира.

Я перестал думать о своём и спросил:

— В этом году он придёт?

— После такого случая он, скорее всего, появится.

В прошлом году Халифа не пришёл на свой день рождения, потому что ему было лень. Из-за этого всё прошло не так, как планировалось. Если в этом году банкет состоится, то мне придётся пойти туда вместе с Аской.

— Что делать с ростом Аски?

Он был слишком высоким… Конечно, высокий рост — это не преступление, и никто не посмеет сказать об этом вслух, но проблема была в Халифе. Если он что-то заподозрит, то обязательно начнёт задавать вопросы.

Я вздохнул, и Аска, вложив мне в руку вилку с яблоком, сказал:

— Тогда мне немного укоротить ноги?

Он сказал это так спокойно, что сначала я подумал, что ослышался, когда он спросил, буду ли я яблоко. Но, судя по странному выражению лица Махира, мне не послышалось.

Я взял яблоко, которое протянул мне Аска, и спросил:

— Укоротить ноги?

— Я же всё равно буду в длинном платье и с вуалью, которая закроет меня с головы до ног. Если проблема в росте, то можно просто укоротить ноги, и никто ничего не заметит.

— …

— …

Это звучало логично, но сама идея была ужасающей. Я не знал, с чего начать, и просто молчал.

Я открывал и закрывал рот от изумления, когда Махир сказал:

— Ты хочешь сказать, что нужно отрезать тебе ноги, чтобы казаться ниже ростом, потому что твои раны быстро заживают?

— …

Махир говорил с Аской тем же тоном, что и при первой встрече. После нескольких встреч мы молчаливо договорились не соблюдать формальности, когда находимся втроём.

Но когда Махир говорил таким тоном, я ощущал себя так, будто меня тоже ругают, поэтому мне тоже стало не по себе. Аска, похоже, тоже почувствовал что-то неладное и выпрямил спину, приняв правильную осанку.

Я тоже опустил вилку и положил руки на колени.

Махир, уже готовый что-то сказать, вдруг замолчал и пристально посмотрел на меня.

— …

— …

Мы молча смотрели друг на друга. Обычно, когда Махир хотел меня отругать, он давал мне время подумать о своём проступке. Сначала я решил, что он смотрит на меня именно поэтому, но потом понял, что я ни в чём не виноват.

Почему он так смотрит?

Мне становилось всё более неловко, и я отчаянно пытался понять, о чём думает Махир. Внезапно мне в голову пришла мысль, и я решил её проверить:

— Нельзя отрезать себе ноги, — сказал я, поглядывая на Махира.

Судя по его молчанию, он решил, что лучше, если Аску отругаю я, а не он сам.

Нужно было сказать мне об этом… Впрочем, я был с ним согласен. В конце концов, Аска был моим… Хотя он и не был человеком, и я считал его скорее домашним питомцем, но всё же он был моей собственностью, поэтому я должен был его воспитывать.

Я уже хотел начать говорить, но заметил, что у Аски недовольное выражение лица. Конечно, он мог быть расстроен из-за выговора, но мне показалось, что дело не в этом.

С недоумением я спросил:

— Почему ты так смотришь?

— А что с моим выражением лица?

Я хотел спросить, почему он дуется, хотя сам виноват, но промолчал. Его надутое лицо показалось мне знакомым.

— …

Неужели он опять думает, что мы с Махиром обмениваемся тайными знаками? Это было просто смешно.

— Ха-ха, — вдруг рассмеялся Махир, наблюдавший за нами.

В его смехе не было издевки, но мне всё равно стало неприятно, и я нахмурился.

— Чему ты смеёшься?

— Ты напомнил мне себя в детстве. Я же говорил тебе, что хочу, чтобы у тебя родился такой же ребёнок, как ты.

Это был какой-то бред. Но я понял, что он имел в виду, несмотря на отсутствие объяснений, и мне стало ещё хуже.

— Ваше Высочество, я же не ребёнок, — недовольно сказал Аска. — И что значит «такой же ребёнок, как ты»? Кайл разве когда-нибудь говорил, что хочет отрезать себе ноги?

Эти слова задели меня. Дело было не в разговоре про отрезанные ноги. Аска запросто называл меня по имени, когда разговаривал с другими, и это всегда вызывало у меня странные чувства.

Это было похоже на щекотку, смешанную с раздражением, и моё сердце начинало биться чаще. Я не мог понять, нравится мне это или нет.

— Ты меня родил? Кто-то может подумать, что я твой сын, — пробормотал я, прижимая руку к груди.

Но, сказав это, я невольно представил себе такую ситуацию. Если бы я был сыном Махира, то, наверное, стал бы лучше, чем сейчас? И почему-то мне показалось, что это было бы неплохо.

— Я практически тебя вырастил.

— Знаешь, мне кажется, ты этим очень гордишься.

И что такого хорошего в том, чтобы нянчиться с беспомощным младшим братом?.. Кончики моих пальцев покалывало, и я чувствовал странное щекотание.

В последнее время я совсем перестал понимать себя. Мои чувства были настолько противоречивыми, что меня охватило дурное предчувствие. Вдруг я заболел? Но тогда Аска бы обязательно это заметил…

Пока я размышлял об этом, Махир позвал Аску:

— Аска, даже если ты быстро исцеляешься, тебе всё равно больно, когда ты ранен. Так что не делай этого.

— Я хорошо переношу боль. И раны быстро заживают. Лучше немного потерпеть, чем создавать проблемы. Что, если кто-то заметит…

Аска, похоже, принял такое решение, потому что знал о скверном характере Халифы. Я бы, наверное, подумал о том же самом, но всё равно не мог с этим согласиться.

— Неважно, по какой причине, но так делать нельзя. Вокруг вас много людей, которые вас любят, и вы тоже должны заботиться о себе. Кайл будет очень расстроен, если ты пострадаешь.

Аска удивлённо посмотрел на меня. Я был озадачен. Чему он так удивляется? Неужели он думает, что мне будет всё равно, если он пострадает?

— Если ты сам не будешь ценить себя, то и другие будут относиться к тебе с пренебрежением. А те, кто тебя любит, будут огорчаться, видя это.

— Я не пренебрегаю собой, просто это был лучший вариант… — пробормотал Аска, немного сникнув.

— Лучший вариант — не всегда самый правильный, — твёрдо сказал Махир. — Конечно, эффективность важна, но важнее всего твои чувства. Если бы ты отрезал себе ноги, а мы с Кайлом похвалили тебя за такую находчивость, тебе было бы приятно? Ведь в таком случае вероятность возникновения проблем была бы гораздо ниже.

— …

— …

Слушая его тихий и спокойный голос, я сам почувствовал себя неловко. Каково же было Аске? Я незаметно взял его за руку под столом, чтобы Махир ничего не заметил.

— Даже если бы тебе стало от этого легче, так делать нельзя. Аска, чтобы жить как человек, нужно соблюдать определённые границы. Неважно, человек ты или нет. В жизни каждого наступают моменты, когда приходится идти на компромиссы, и от того, какой выбор ты сделаешь, зависит то, как ты будешь жить.

Аска крепко сжимал мою руку и внимательно слушал Махира.

«Чтобы жить как человек, нужно соблюдать границы».

Я часто слышал это в детстве, поэтому вместо того, чтобы слушать Махира, я наблюдал за выражением лица Аски.

— В широком смысле это один из поворотных моментов в жизни. Если ты отрезаешь себе ноги, чтобы избежать опасности и просто не ухудшить ситуацию, то в следующий раз тебе будет ещё проще это сделать. Кроме того, если ты так легко можешь отрезать часть своего тела, то представь, как легко тебе будет сделать это с другим человеком. Задумывался ли ты об этом?

— …

— Нельзя привыкать к насилию. «Только один раз», «только сегодня», «так сложились обстоятельства», «в следующий раз я так не буду»… Постоянно идя на такие компромиссы, в конце концов, ты перестанешь замечать, что делаешь что-то неправильное. Настолько, что, когда подобная ситуация повторится, ты даже не поймёшь, что в этом есть что-то странное.

К счастью, Аска, похоже, понял, что имел в виду Махир, и задумался.

— Это отличается от способности защитить себя от опасности. Ты понимаешь, о чём я?

— Да.

— Я слишком много говорю, но позволь мне добавить ещё кое-что. Даже если не брать в расчёт всю эту философию, сам факт того, что ты об этом подумал, меня шокировал.

Я кивнул, соглашаясь с Махиром. Независимо от причин, сама мысль об отрезании ног была шокирующей.

— Если другие узнают, что ты такое говорил, все будут очень расстроены. Я и Кайл — само собой. И Фарха тоже.

— Я и ты — ладно, но почему Фарха? — не мог не спросить я.

— Почему? Вы же знакомы почти три года, конечно, он будет шокирован. Кайл, ну пожалуйста…

Махир вздохнул с раздражённым видом, но я всё ещё не понимал, о чём он говорит.

Какие три года? Они же почти не общались, кроме тех случаев, когда он помогал ему тренироваться с мечом. С чего бы ему так расстраиваться? Я нахмурился, чувствуя недоумение, когда Аска сказал:

— Кажется, я был неправ. Я больше не буду так думать.

Махир с удовлетворением посмотрел на Аску, который покорно признал свою ошибку, но у меня настроение не улучшилось.

Конечно, было хорошо, что Аска понял, как важно ценить себя, но меня немного раздражало, что он так легко согласился с Махиром.

То есть, я был рад, но в то же время мне было неприятно.

— …

Почему я испытываю такие противоречивые чувства? Я совершенно не понимал себя.

Когда обед подходил к концу, Аска, который, казалось, о чем-то долго размышлял, спросил Махира:

— Что имелось в виду, когда говорили про «такого же ребенка, как ты»? Ты ведь действительно не резал себе ноги?

Это был тот же вопрос, что и раньше. От его настойчивости у меня невольно вырвался вздох.

— Да за кого ты меня принимаешь? Зачем мне отрезать себе ноги? Думаешь, я монстр какой-то? Он просто сказал это, потому что ситуация похожая, а ты воспринимаешь всё так буквально.

— И какая же ситуация похожая?

Я цокнул языком и покачал головой, а Аска с яростным выражением лица усмехнулся.

— Снова не отвечаешь, значит, есть что скрывать. Верно?

— Перестань нести чушь. Я не отрезал себе ноги.

Я говорил с обидой в голосе, но Аска смотрел на меня с явным недоверием. Но я ведь не вру! Я посмотрел на Махира, ища поддержки.

— Ну скажи ему! Он мне не верит. С чего бы мне отрезать ноги? Речь не обязательно о ногах, просто была похожая ситуаци…

Махир, наблюдавший за нашей перепалкой, похоже, закончил с едой и вытер рот салфеткой.

— Мне пора возвращаться в кабинет, так что я пойду.

— Уже уходишь? Даже чай не попьёшь? — удивлённо спросил я, но Махир лишь улыбнулся и встал из-за стола, ничего не ответив.

— Вы можете ещё посидеть. О банкете я сообщу, как только всё окончательно решу.

— Посиди ещё немного.

— Нет, спасибо. Я сегодня хочу написать письмо.

Коротко попрощавшись, Махир вышел. Оставшись с Аской наедине, я невольно вздохнул. Махир словно сбежал, и это наверняка ещё больше укрепило подозрения Аски.

— Какое ещё письмо? — с подозрением спросил Аска.

Глядя на озадаченного Аску, я с готовностью пустился в длинные и пространные объяснения.

— Наверное, Надие пишет. Кому ещё он может писать письма, кроме неё? Хотел отдохнуть, как обычно, но из-за Халифы всё пошло прахом. Этот человек вечно всё портит. Ты когда-нибудь был в горячих источниках?

Я постарался перевести разговор на другую тему, чтобы Аска не думал о Махире. Похоже, сработало, потому что Аска без возражений покачал головой.

— Нет, не был. Это что-то вроде… из земли бьёт горячая вода, и в ней купаются?

— Именно. Если ты потянул ногу, горячие источники очень помогают. Хорошо для кожи и снимает усталость. Давай как-нибудь съездим вместе.

— И в простой горячей воде есть такие свойства? — недоверчиво спросил Аска.

— Конечно. Я сам в детстве несколько раз бывал. Расслабляет мышцы, снимает усталость.

— А если ногу отрезать, тоже поможет?

— …

Я молча закрыл рот на этот невинный вопрос. Как я и думал, он не собирался просто так это оставить.

— Что ты так зациклился на ногах?

— Ты прекрасно знаешь, о чём я спрашиваю, так почему притворяешься?

— …

И я снова потерял дар речи. В конце концов, я решил просто сказать ему правду.

— Не ногу, а руку отрезали. Вот эту.

Я протянул левую руку.

— Не просто порезали, а отрезали полностью? — спросил он, явно не ожидая такого ответа.

Он удивился, хотя сам совсем недавно говорил про отрезании ног.

— Почему? Кто это сделал?

На этот раз я не мог ответить сразу. Я не хотел об этом говорить. Я и так достаточно себя извёл, да и тогда я был не совсем в себе…

— Кто это сделал? Опять император?

Видя, что я молчу, Аска повторил свой вопрос. Судя по его настойчивости, он не успокоится, пока не получит ответ.

Раз уж так вышло, я решил предложить ему сделку:

— Я тебе расскажу, если ты тоже честно ответишь на мой вопрос.

— Вопрос? Какой вопрос? Я всегда честно отвечаю на твои вопросы. Не юлю и не увиливаю, как некоторые.

На это замечание я лишь кашлянул и взял вилку, которую Аска дал мне ранее.

— Мне нужно было позвать мага-целителя, но всё откладывалось. Я разозлился и в порыве гнева отрезал… Ну, не кому-то, а себе. Свою руку. Так что мне пришлось-таки позвать целителя.

— …

Я откусил кусок яблока. Оно приятно захрустело. Мне казалось, что Аска смотрит на меня с каким-то странным выражением, поэтому я отвёл взгляд, продолжая жевать.

— Ты сам себе отрезал руку? — спросил Аска, нарушив тяжёлое молчание. Его голос звучал совсем иначе, чем раньше. Хотя это было в прошлом, и я не виноват, мне было трудно смотреть ему в глаза.

Мне нечего было сказать, и я продолжал есть яблоко, пока Аска не пробормотал себе под нос:

— Кажется, я понял, что имел в виду Махир. Когда он говорил, я не был уверен…

Я посмотрел на Аску. Он нахмурился, словно только что постиг какую-то великую истину. Я был с ним согласен. В детстве, когда Махир постоянно говорил мне об этом, я не понимал. Но сегодня, когда Аска заговорил про отрезание ног, до меня наконец дошло.

— Так вот почему Махир пожелал тебе вырастить такого же ребёнка, как ты? — пробормотал Аска. — Ты ещё что-нибудь себе отрезал?

Аска смотрел на меня с каким-то тяжёлым выражением. Я незаметно для себя съел всё яблоко и, отложив вилку, покачал головой.

— Нет. Тогда я очень пожалел об этом. Не думал, что будет так больно. Но я был в ярости, поэтому не мог показать, как мне больно, и только ругался про себя.

— Как можно отрезать себе руку, даже если ты зол? Ты что, сумасшедший?

Его глаза, казалось, слегка увлажнились, но он не плакал. Хотя, если бы он заплакал, это было бы неплохо? Мне бы не понравилось, если бы он плакал из-за моего рассказа, но в то же время я испытывал противоречивые чувства.

В последнее время я часто так себя чувствовал и начинал подозревать, что у меня какое-то психическое расстройство. Я уже думал, что мне нужно сходить к врачу, как вдруг Аска сунул мне в рот виноградину.

— Ха…

А потом он глубоко вздохнул. Это напомнило мне, как Махир смотрел на меня в детстве, и от этого стало как-то странно.

— Я думал так же, как и ты, так почему так реагируешь? — спросил я, опешив.

— Мы одинаковые? — раздражённо ответил Аска, словно только и ждал этого вопроса. — У меня всё само заживает, а у тебя нет.

— Ну да, само не заживает, но с помощью магии всё срастается. Я знал об этом, поэтому так и сделал. И я больше так не буду, так что хватит ворчать, — сказал я, прожевав виноградину. — А теперь твоя очередь отвечать на мой вопрос…

Аска, сжав зубы, словно хотел что-то сказать, но отвернулся.

— Спрашивай.

— Тот случай с молнией… Не ты ли это был?

Аска, похоже, не ожидал такого вопроса, и его глаза расширились, как у испуганного кролика.

— Как ты узнал? — спросил он, видимо, не собираясь ничего скрывать.

— Неважно, как я узнал. Зачем ты это сделал? И ты правда можешь управлять молниями? Как?

Несмотря на град вопросов, Аска ответит только на тот, который интересовал его.

— Я всё сделал так, чтобы никто не заметил. Несколько раз проверял, чтобы вокруг никого не было.

— В мире нет богов, так что это либо природное явление, либо дело рук человека. Но если это человек, то он должен уметь вызывать молнию по своему желанию. Если бы кто-то обладал такой способностью, он был бы известен, но я о таком никогда не слышал. Ты единственный, кто способен на что-то подобное, поэтому я и спросил.

Я не ожидал, что он так легко признается…

— Может, он скрывается? Как я.

— Это ещё менее вероятно. Зачем кому-то, кто всё это время скрывался, вдруг вызывать молнию прямо в центре императорского дворца? Даже если это было сделано из-за тирании императора, это всё равно странно. Почему только сейчас, а не раньше? По сравнению с прошлым, нынешние злодеяния Халифы — ничто.

Аска смущённо сунул мне в рот ещё одну виноградину. Я засунул её за щеку и продолжил:

— Если это была личная месть, то всё равно странно, что это произошло именно сейчас. Смешно же, если у тебя такая сильная жажда мести, что ты ограничился всего лишь разрушением статуи.

— Ну да.

— В любом случае, если я догадался, то и Махир рано или поздно узнает.

— Меня посадят в тюрьму? — спросил Аска с совершенно беззаботным видом. Глядя на него, я мог только вздохнуть.

— Даже без доказательств, одних подозрений достаточно для смертного приговора. Статуя императора считается равной самому императору, так что это всё равно, что ты ударил молнией в самого Халифу.

Хорошо, если его просто убьют. Если всё раскроется, его ждёт мучительная смерть.

— И что мне делать?

— Зачем ты это сделал? Ты же обычно такой спокойный. И почему ты не сказал, что у тебя есть такая способность?

— Ты не спрашивал.

— Мог бы хоть предупредить меня.

Тогда я бы хотя бы посмотрел на это. А ещё мы могли бы разработать более хитрый план, чтобы всё прошло без следа. Сейчас же Аска сам себя выдал, использовав метод, который мог использовать только он.

Если это спишут на стихийное бедствие, то всё будет хорошо. Но Махир всё равно будет подозревать Аску, как и я когда-то.

— Теперь о твоей способности знаю не только я, так что будь осторожен. Я же всегда говорил тебе… Зачем ты вообще разрушил эту статую? Еще и так эффектно.

На мой вопрос Аска надул губы.

— Не мог же я ударить молнией в самого императора, — ответил Аска.

— Что?

— Сначала я хотел разрушить замок, но тогда могли пострадать другие люди. Я думал несколько дней и в итоге решил разрушить хотя бы статую. Я впервые использовал молнию, поэтому не знал, что будет такой грохот.

— …

Он пытался объяснить, но мне ничего не было понятно.

— А зачем тебе вообще понадобилось разрушать что-либо, связанное с императором? — решил я начать с самого главного.

— Он же тебя отравил.

Как я и предполагал… Я не знал, радоваться мне или нет.

— Ты же тоже ненавидишь императора? — спросил Аска, видя, как я массирую виски.

Так вот в чём дело… Он решил проучить императора? Он просто наивен, храбр или глуп?.. Впрочем, я и сам в детстве делал подобные глупости и получал за это нагоняй от Махира, так что это не было чем-то новым.

— Да, я его ненавижу. Но это не значит, что можно действовать подобным образом.

— Почему? Боишься, что меня поймают? Или это неправильно?

Он был прав в обоих случаях, но для начала ему нужно было понять кое-что другое.

— Мой брат хочет, чтобы передача власти произошла по всем традициям. Поэтому император не должен умереть или сойти с ума до этого момента.

— По традициям? — переспросил Аска, непонимающе глядя на меня. Я кивнул.

— Халиф убил предыдущего императора, чтобы занять трон. Если и эта передача власти будет нарушена, обязательно возникнут проблемы.

Аска всё ещё выглядел растерянным. Ему не обязательно было понимать все тонкости, поэтому я объяснил проще:

— Издевайся над ним после того, как он передаст трон. Если доживёт.

— …

В детстве я постоянно думал о том, как убить Халифу, и был полон ненависти, но теперь это казалось чем-то далёким. Конечно, я всё ещё злился, вспоминая о нём, но уже не так сильно, как раньше.

Возможно, потому что он и так скоро умрёт? Халиф действительно выглядел так, будто ему осталось недолго. Учитывая его характер, я всегда думал, что его кто-нибудь убьёт раньше, чем он доживёт до старости…

Скорее всего, он сойдёт с ума от наркотиков и погибнет во время очередного приступа.

Представляя себе конец Халифа, я вдруг почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Я повернулся и увидел, что Аска смотрит на меня, не отрываясь.

— Что?

— Просто странно слышать такое от тебя, учитывая, что он твой отец. Хотя мне не стоило бы это говорить…

Он выглядел озадаченным. И это понятно. В большинстве случаев родители любят своих детей, а дети уважают родителей.

Но, к сожалению, ни у одного из нас не было таких родителей.

Я молча посмотрел на Аску и улыбнулся.

— Чего смеешься?

— Просто забавно, что мы об этом говорим.

Аска посмотрел на меня, хихикающего, и тоже рассмеялся.

* * *

Выпив чаю и неспешно поговорив о том о сём, мы вернулись в Талим. Прогуливаясь по знакомым садовым дорожкам, мы наслаждались солнечными лучами, запахом травы и цветов. Внезапно я остановился.

— Что такое? — спросил Аска, с любопытством глядя на меня.

У меня было нехорошее предчувствие. Несмотря на то, что мы ещё не вошли в замок, вокруг царила какая-то странная суета.

— Иди в свою комнату.

— Кайл!

Как только я это сказал, издалека послышался голос, зовущий меня, и я рефлекторно обернулся. Это был всего лишь миг, но когда я снова посмотрел вперёд, Аски рядом уже не было.

— Его Величество… Его Величество только что прибыл… — задыхаясь, сообщил слуга о прибытии императора в Талим. Это было настолько неожиданно, что у меня на мгновение потемнело в глазах.

Первое, о чем я подумал, это о том, что Аску разоблачили. Если это так, он не доживет до завтра.

Что делать? Нужно ли его спрятать? Но тогда и я окажусь в опасности. Может, нам бежать вместе? Будет ли Махир волноваться? Для начала нужно спасти Аску…

Голова разболелась от хаотичного потока мыслей. Я закрыл глаза и слегка потряс головой.

— Где император?

— Он постоянно перемещается… Недавно был на тренировочной площадке.

— …На тренировочной площадке?

Зачем ему туда? И что значит «постоянно перемещается»? Он решил устроить себе экскурсию по Талиму? Понимая, что размышления ни к чему не приведут, я поспешил туда, где предположительно находился Халиф.

По мере того, как я ускорял шаг, ко мне возвращалось самообладание.

Аска говорил, что никого не было рядом, когда он вызывал молнию. Если он не почувствовал чьего-то присутствия, значит, свидетелей не было.

Следовательно, чтобы обвинить Аску, нужны доказательства, а найти их так быстро просто невозможно. Если дело не в Аске, то что тогда заставило Халифа пожаловать сюда?

Сколько я ни думал, я не мог найти объяснения.

— Ваше Величество, — произнёс я, заметив Халифа посреди коридора, ведущего из тренировочного зала в мою комнату. Я опустился на колени и прижался лбом к полу. — Приветствую вас, посланник солнца бога Рахана.

Я закрыл рот и сделал глубокий вдох через нос, затем медленно выдохнул, пытаясь успокоить дыхание. Но Халиф молчал.

Он что, заснул стоя?

Я не мог ни поднять голову, ни встать, поэтому просто оставался в таком положении. Наконец, я услышал его хриплый голос:

— Кайл.

— Да, Ваше Величество.

— Возле тренировочной площадки росло большое дерево ситтим. Ты его срубил?

— …

Что он несёт? Откуда мне знать, какие деревья растут возле тренировочной площадки?

Я не помнил никаких особенных деревьев, и поэтому не мог ответить. Халифа пробормотал себе под нос:

— Я там часто отдыхал в тени…

— …

То есть он говорит, что отдыхал в тени большого дерева ситтим возле тренировочной площадки в Талиме?

Как только я собрал воедино его бессвязную речь, то понял, что это произошло не недавно. Халиф, вероятно, из-за наркотиков, часто путал настоящее с прошлым.

— Тогда брат меня ругал.

— …

— Кайл.

— Да, Ваше Величество.

— Махир часто тебя ругает?

Он явно был не в себе. Халифа сопровождали десятки слуг, и за моей спиной тоже стояли люди. Все они стояли на коленях, уткнувшись лбом в пол, поэтому я не видел их лиц. Но я уверен, что они были в замешательстве.

Или же они просто тряслись от страха, слушая бред Халифа.

Как бы то ни было, ситуация была не из лучших.

— Брат меня не ругает.

— Но Махир говорил, что ты часто попадаешь в неприятности.

Неужели Махир такое говорил? В это сложно поверить.

— Это было в детстве, когда я был неразумным.

— А сейчас ты стал разумным?

— …

На этот вопрос было сложно ответить. Странно было бы самому заявлять, что я стал разумным, но и отрицать это тоже было бы странно. Более того, я не понимал, почему он вообще задаёт такие бессмысленные вопросы.

— Ты стал разумным?

— Да.

— Если ты стал разумным, значит, ты повзрослел. Ты вырос, и твоя магическая сила тоже должна была увеличиться. Теперь ты многое можешь сделать сам.

— …

Я уже сбился со счёту, сколько раз у меня отнимался дар речи. Так бывало почти на каждой аудиенции, но сегодня было особенно тяжело.

— Кайл.

— Да, Ваше Величество.

— Сколько тебе лет?

— Девятнадцать.

— Девятнадцать?..

Как только я услышал, как Халиф тихо бормочет, меня охватило странное чувство дежавю.

— Девятнадцать…

— …

— Тебе пора жениться.

Я без разрешения поднял голову и посмотрел на Халифа. Он казался меньше, чем я помнил, возможно, похудел. Под глазами были темные круги, но взгляд был ясным.

Он не выглядел пьяным или находящимся под воздействием наркотиков. Может, у него действительно началось слабоумие?

— Почему ты молчишь? Ты не хочешь?

— Ваше Величество, я уже вступил в брак по политическому расчёту три года назад.

— Можешь жениться ещё раз.

— …?

Я потерял дар речи.

— Ты не хочешь?

Я немного подумал и ответил:

— Нет.

— Не хочешь?

— Нет. Мне достаточно.

Халифа, возможно, удивлённый моим ответом или сдерживая гнев, замолчал и пристально посмотрел на меня.

Халиф, испепеляя меня взглядом, сказал:

— У меня болят ноги. Принесите стул.

— Я провожу вас в гостиную.

— Принесите стул. Если ты ещё раз заставишь меня повторять, я тебя накажу.

После этих слов я повернулся к слуге и велел ему принести стул. В итоге слуги принесли стул и стол прямо посреди коридора и накрыли стол для чаепития.

Когда я жестом отпустил всех слуг, Халиф сделал глоток чая и произнес:

— На тренировочной площадке росло большое дерево ситтим.

— …

— Я ослушался брата и убежал. Я спрятался в тени дерева, чтобы перевести дух, но вскоре меня нашли. Первый раз я ещё как-то вытерпел, но второй раз было очень тяжело.

— …

Я не понимал, о чём он говорит, поэтому просто смотрел в свою чашку.

— Почему брат так со мной поступил?

— …

— Я ведь так старался сдерживаться…

Халиф часто заводил разговоры о Калифе, предыдущем императоре и своем брате. Возможно, он до сих пор не мог избавиться от чувства вины за то, что поднял восстание и захватил трон?

Какой же он нелепый. Если его так мучает совесть, зачем он вообще это сделал? Если уж решился на такое, то нечего потом раскаиваться.

Я совершенно не понимал этого человека.

— Когда ты уничтожил герцогский род, почему я не призвал тебя к ответу?

— …

— Знаешь почему?

Кажется, он совсем потерял рассудок. Его слова были бессвязными. Но, несмотря на хаотичные скачки во времени, взгляд Халифы оставался ясным.

— Отвечай.

Откуда мне знать? Не мог же он переживать за меня… Скорее всего, это был просто каприз. Конечно, назвать это просто капризом было бы преуменьшением, учитывая серьёзность ситуации, но другого объяснения я не видел.

— Неужели я, так тебя любивший, ослеп от чувств?

Любивший? Меня передёрнуло, но я постарался не подать виду и быстро сообразив, ответил:

— Ваше Величество…

— Что «Ваше Величество»?

— Я думаю, вы закрыли на это глаза, потому что посчитали, что у меня были на то веские причины.

— Да.

Сказать, что это был его каприз, я не мог, поэтому ответил уклончиво. Халиф замолчал. Раз он не стал возражать, значит, я ответил правильно?

— …

— …

Или нет?

Я уже хотел попросить разрешения говорить, когда Халифа прервал тяжёлое молчание:

— До какого возраста Махир давал тебе сладости?

— …Он до сих пор иногда даёт.

— Он тебя ругает, когда ты делаешь что-то не так?

— Да.

— А ты говорил, что он тебя не ругает.

— Он не ругает меня без причины.

С каждым ответом я чувствовал, как теряю силы.

— Что ты делаешь, когда тебя ругают?

— Прошу прощения и обещаю, что больше так не буду.

— И сдерживаешь обещание?

— Стараюсь.

Этот бессмысленный диалог продолжался довольно долго. Халиф не сводил с меня глаз. Мне казалось, что его взгляд меня убьёт.

Я старался сохранять невозмутимое выражение лица, как будто у меня парализованы лицевые мышцы.

— Махир тебя когда-нибудь бил?

Ох… Об этом мне не особо хотелось говорить. Но и врать я не мог.

Я несколько раз облизал губы и с трудом ответил:

— В детстве он меня шлепал.

— Почему?

— … Он всегда говорил мне, чтобы я не прыгал из окна, а выходил через дверь, но я его не послушал.

— Почему?

Я сделал вдох и ответил с небольшой задержкой:

— Так было быстрее…

— Ха-ха-ха.

От сухого смеха, донёсшегося до моих ушей, у меня волосы встали дыбом. Я почувствовал, как по спине стекает холодный пот, и сжал кулаки.

— Брат тоже меня наказывал.

— …

— Я не помню, за что.

Халифа поднял руку и погладил свой подбородок. Я украдкой взглянул на него — он смотрел в пустоту с отсутствующим выражением лица, словно о чём-то думал.

— …

Я тихонько вздохнул и лихорадочно заработал мозгами. В чём смысл говорить об этом именно сейчас? Он точно приехал сюда не просто так.

Чтобы Халиф навестил своего сына и поболтал с ним от скуки? Такое невозможно даже если завтра наступит конец света.

Тогда зачем? Он был относительно вменяем по сравнению с обычным, что ещё больше озадачивало.

— Лекарство… — вдруг пробормотал Халиф, словно разговаривая сам с собой. — У меня был жар, потому что я не принял лекарство… Тогда меня и наказали.

Прекрасно. Восхитительно. Предыдущий император заслужил смерть за то, что посмел наказать Ваше Величество.

«Вы все еще злитесь из-за этого? И что Вы хотите от меня? Вам станет легче, если я Вас пожалею?»

— …?

Я перебрал несколько вариантов ответа, но ни один не казался подходящим.

— Знаешь, как Махир радовался твоему рождению?

Тема разговора снова сменилась. Может, он пьян? Он нёс какую-то чушь.

— Он был так счастлив, что у него появился братик…

— …

— Он выглядел таким жалким, что я его ударил пару раз. Он упал, но не выпустил тебя, новорождённого, из рук.

Когда я родился, Махиру было всего десять лет. И он хвастается тем, что избил ребёнка… чокнутый ублюдок.

— Скоро Махир взойдёт на престол. Если у тебя есть какие-то недовольства, говори сейчас.

— У меня нет никаких недовольств.

— Ты не хочешь занять трон?

— Он мне никогда не принадлежал. Клянусь своей жизнью, я ни на секунду, даже во сне, не представлял себя на троне.

Неужели он пришёл ради этого вопроса? Это его цель?

— Что ты будешь делать, если император Махир прикажет тебе жениться?

Похоже, что и это не то. Тема разговора снова изменилась. Какой бессмысленный вопрос. Зачем мне представлять такую нелепость?

Я с трудом сдержал гримасу и низко опустил голову.

— Если это будет приказ, я подчинюсь.

— А разве ты не говорил, что тебе уже достаточно? Значит, ты солгал.

Халифа ударил ладонью по столу. Удар был несильным, но чашки задрожали, и немного чая пролилось. Я поспешно добавил, опасаясь, что он прикажет принести меч:

— Если это будет приказ, я подчинюсь и в этом.

Но, возможно, я ответил слишком поспешно. Я не смог скрыть своего выражения лица. Не знаю, какое у меня было лицо, но Халифа, посмотрев на меня, усмехнулся.

— Если не хочешь, так и скажи.

— Моё мнение…

…важно?

Я хотел было так спросить, но вовремя остановился. Однако слова уже сорвались с моих губ.

— Твоё мнение… что?

— … Перед императорским указом моё мнение не имеет значения.

Я слегка изменил формулировку и кое-как выкрутился, но выражение лица Халифа не смягчилось. Он выглядел недовольным, и от беспокойства я невольно прикусил щеку изнутри.

Я почувствовал металлический привкус крови, но не мог даже поморщиться.

— Это другое дело.

Что тут другого… Я устало опустил взгляд.

— В детстве я был очень искусным лжецом. Если я хотел, никто не мог понять моих истинных намерений. Даже мой брат.

— …

Я собирался пропустить его слова мимо ушей, как обычно, но вдруг понял, что в этом разговоре есть определённая закономерность.

Он постоянно говорил о предыдущем императоре и Махире, и странным образом проецировал на меня самого себя.

— …

Меня охватила паранойя, и я подумал, что в его словах о моём браке мог быть какой-то скрытый смысл. Сегодня он вдруг заговорил о браке, упомянув императорский указ. К тому же, раньше Халиф хотел женить меня на принцессе Кальдерайи.

Сейчас все записи уничтожены, и даже имя первой жены Халифа, матери Махира, неизвестно. Она умерла по какой-то причине, и второй женой стала моя мать, Белейн Кальдерайя. Она тоже была принцессой Калдерайи.

По приказу Халифа все записи о моей матери также были уничтожены, поэтому даже я, её сын, не знаю подробностей её смерти: как, почему, когда и где это произошло.

Насколько я знаю, моя мать вышла замуж за Халифа по воле предыдущего императора Калифа… Постойте.

Халифа женился на моей матери в шестнадцать лет, а в девятнадцать поднял восстание и стал императором. Но как тогда кто-то другой мог быть императрицей до моей матери?

Что-то тут не сходится. Вроде бы сроки не совпадают. Махир родился вскоре после того, как Халиф взошёл на престол…

Меня вдруг передёрнуло, и я, остановив поток мыслей, взглянул на Халифа. Он смотрел в пустоту с отсутствующим выражением лица, но, почувствовав мой взгляд, повернул голову.

— …

— …

Я смотрел в его тёмные, мутные глаза, и мне в голову пришла безумная мысль.

Неужели Махир не его родной сын?

Это было не утверждение.

А внезапно возникший вопрос. Поэтому я был так же сбит с толку.

Я никогда раньше об этом не задумывался, но если начать разбираться, странностей было немало.

Халифа женился на моей матери в шестнадцать, но когда он стал императором, императрицей была другая женщина. Даже если у него была другая возлюбленная, это всё равно странно.

Тогда почему он не бросил мою мать? Может, привязался к ней? Поэтому оставил её при себе, пусть и в качестве наложницы? Но тогда не было смысла уничтожать все записи о смерти матери Махира. Ведь он так любил её.

Нет ни портрета, ни даже имени — это значит, что не просто стёрты записи о её жизни, а её существование полностью вычеркнуто из истории.

Даже если она совершила тяжкое преступление, такое наказание для императрицы, члена императорской семьи, невозможно. И даже если это было возможно, в Актане действует принцип коллективной ответственности. Как мог Махир, сын женщины, совершившей тяжкое преступление, стать наследным принцем?

Это невозможно ни с точки зрения законов Актана, ни с точки зрения логики. И учитывая характер Халифа, это ещё более странно. Сын женщины, существование которой было стёрто, стал наследным принцем?

Поэтому я и пришёл к такому предположению.

Если Махир не родной сын Халифы, всё становится на свои места. Если он изначально взял Махира, чтобы передать ему трон…

«Почему брат так поступил со мной? Я же так старался…»

Я до сих пор не понимаю смысла этих слов, но, поразмыслив, пришёл к определённому выводу.

— …?

Неужели он сын предыдущего императора?..

У меня не было никаких доказательств, только интуиция. Но обычно, когда у меня возникало такое тревожное чувство, оно оказывалось верным.

Однако, если подумать, это тоже не имеет смысла. Зачем передавать трон сыну брата, которого ты сам убил? Тогда зачем вообще было его убивать? Возможно, из-за чувства вины, но это слишком натянуто.

Наверное, я ошибаюсь. Слишком разыгралось воображение.

Подумав об этом, я вдруг понял, что Халиф слишком долго молчит. Вроде бы он не был пьян или под действием наркотиков, но нёс какую-то чушь, а потом, похоже, заснул.

— …

Глядя на Халифа, клюющего носом, я не мог сдержать своего недоумения. Это было абсурдно, но лучше уж пусть спит. По крайней мере, он не будет нести всякую чушь.

Я не двигался с места и молча наблюдал за Халифом, затаив дыхание. Мне хотелось поскорее уйти, но я боялся разбудить его.

— Кайл.

Я не двигался и наблюдал за Халифой, затаив дыхание. Я так испугался, что чуть не вскрикнул. Он не спал?

— Да, Ваше Величество.

— Помнишь?

— …

Что?..

Мне было страшно спросить. Я боялся услышать, что он скажет дальше.

— Когда ты стоял перед троном, весь в крови.

Мне не нужно было спрашивать, когда это было. Он уже говорил об этом.

— Помню.

— Конечно, как ты мог забыть? Ты уничтожил весь герцогский род за одну ночь. В Актане было всего тринадцать герцогских родов, а ты сделал их двенадцатью.

Не слишком ли поздно вспоминать об этом? Вроде бы он не обвинял меня, но я всё равно опустил голову.

— Простите.

— Знаешь, почему я не наказал тебя?

Разве мой предыдущий ответ был неправильным? Или он просто забыл, что говорил минуту назад?

Я не понимал причину, но ответил так, будто слышал этот вопрос впервые:

— Не знаю.

— Потому что ты был похож на меня.

— …

— Ты сказал, что убил их, потому что они не подчинялись. Ты напомнил мне меня самого в детстве.

Я не смог скрыть отвращения. В детстве я думал так же. Это было похоже на ненависть к себе подобным.

— Тебе нужно научиться контролировать свои эмоции.

«Разве я не знаю, как дорога жизнь, живя как ничтожный, слабый червь?»

— Сколько тебе лет, а твои эмоции всё ещё написаны на лице. Ц-ц-ц.

«Я боялся, что с наследной принцессой что-то случится в Талиме…»

Воспоминания, которые я пытался забыть, всплывали и угасали. Голос Халифа, голоса из воспоминаний, галлюцинации, детский смех — всё смешалось и волнами накатывало на меня.

Мне показалось, что я схожу с ума. Я сильно поцарапал тыльную сторону ладони под столом. Боль пронзила меня, и заложенность в ушах мгновенно прошла.

— Кстати, ты стал каким-то сдержанным. Наверное, Махир тебя попросил.

Мне нужно было сосредоточиться, чтобы не потерять контроль. Я смотрел только на движущиеся губы Халифа.

— Кайл, так нельзя.

— …

— Его Величество не простит тебя.

— …

— Потерпи немного. Он будет ругать тебя, если ты будешь себя плохо вести. Не ходи через окно, а пользуйся дверью. Не ешь сладости перед едой. Не залезай на деревья, поранишься. Не ходи на тренировочную площадку поздно вечером. Не забывай вовремя принимать лекарство. Всегда следи за своей одеждой. Не бегай по коридорам…

Сначала это были слова, которые Махир говорил мне, но потом они становились всё страннее. Неужели это предыдущий император говорил Халифе?

— Тебе пора жениться.

— …

— Это императорский указ.

Халифа был в своём уме?

Впрочем, неважно. Его глаза уже горели безумием. Я рефлекторно подумал, сколько людей находится в Талиме. Их было довольно много, поэтому я взял себя в руки и покорно ответил:

— Будет исполнено.

***

Как только Халиф ушёл, и я вернулся в комнату, Аска схватил меня за запястье. У него хороший слух, так что он мог слышать наш разговор.

Я думал, он разозлится, что я так легко согласился снова жениться. Но, вопреки моим ожиданиям, Аска ничего не сказал и просто прижался губами к моей руке.

— …

Я вспомнил, что только что поцарапал это место ногтями. Когда его язык коснулся засохшей крови на ране, я почувствовал жгучую боль.

Может, поэтому моё сознание, которое всё это время словно парило в воздухе, начало понемногу возвращаться на место?

Аска облизал мою руку, поднял голову, посмотрел на меня и вздохнул. Затем он засунул палец мне в рот и потёр то место на щеке, которое я только что прикусил.

Было больно, но в данной ситуации боль была даже к лучшему, поэтому я просто молчал.

— Что с ним такое? — пробормотал Аска, глядя на меня отсутствующим взглядом. — Он словно не в себе.

— …

— И говорит странные вещи.

Да, он не в себе. Но нам повезло, что он лично посетил Талим и никого не убил.

— Ты в порядке? — спросил Аска, вынимая палец у меня из рта. Я провёл языком по внутренней стороне щеки и кивнул.

— В порядке. Ты слышал, что он говорил?

— А разве нельзя было слушать?

— Можно.

— Я собирался остаться в комнате, но вдруг почувствовал запах крови и пошёл проверить.

Боль утихла, и я снова почувствовал, как снова будто погружаюсь в воду. В ушах зазвенело, мысли путались, перед глазами всё плыло, и я нёс какую-то чушь.

— Мне кажется, Халиф видит во мне себя.

— В тебе? Почему?

— Не знаю. Кажется, это началось довольно давно… Может, даже с самого начала.

Обычно он был не в себе, но иногда, очень редко, он проявлял ко мне снисходительность. Так было, когда я уничтожил герцогский род, и сегодня тоже.

Я думал, что это просто из-за его переменчивого настроения, но теперь понимаю, что это не так.

Проще говоря, это похоже на чередование жалости и ненависти к себе.

— …

В шестнадцать лет Халиф по приказу предыдущего императора женился на женщине из Кальдерайи. Он сделал то же самое со мной в том же возрасте. А что сегодня?

В девятнадцать лет Халиф убил предыдущего императора и сам стал императором.

«Почему брат так поступил со мной?»

«Тебе пора жениться.»

«Ты знаешь, как Махир радовался твоему рождению?»

«Дело не в этом, Ваше Высочество тоже очень страдает…»

Я быстро замотал головой, пытаясь избавиться от нахлынувших воспоминаний. Я думал о том, что только что сказал Халифа, но в мои мысли постоянно вмешивалось что-то другое.

Может, это из-за того, что Халиф заговорил о прошлом? Глубоко запрятанные воспоминания были изрезаны, раскопаны и хлынули в мою голову.

— Кайл.

В этот момент Аска позвал меня. Я почувствовал, будто вдохнул воздух после того, как чуть не задохнулся. Испытав одновременно облегчение и радость, я протянул руку и схватил Аску за предплечье.

— Хочешь моей крови?

Аска, обеспокоенный моим состоянием, смотрел на меня с тревогой и нахмурился.

— Внезапно?

— Ты давно не пил. Ты правда можешь сделать так, чтобы мне не было больно? Это твоя способность?

— Ты же говорил, что не любишь боль.

— Да, но сейчас неважно, так что можешь кусать меня.

Я откинул воротник и подставил шею, но тут же пожалел об этом. Я был так рассеян, что не мог подобрать слов. Я кашлянул и перефразировал:

— Не нужно использовать свою способность. Сделай так, как в детстве.

Я вспомнил, как в детстве, он без разбору, кусал и грыз меня, чтобы напиться крови, и в конце концов прокусывал кожу.

Я ожидал, что он откажется, но Аска молча посмотрел на меня и уткнулся лицом в мою шею. Он наверняка понял, что что-то не так, но не стал спрашивать и просто сделал, как я просил. Это немного успокоило меня.

Я погладил его мягкие волосы на затылке, и тут же почувствовал острую боль, словно мою кожу разрывали на части. Было не так больно, как я ожидал, но этого хватило, чтобы привести меня в чувство.

Кровь и навязчивые мысли покидали моё тело. Голова прояснилась, а уши, которые до этого были заложены, будто ватой, наконец-то смогли слышать.

Мне всё ещё было нехорошо, но этого было достаточно. Я расслабил напряжённое тело, закрыл глаза, и тут…

— …

Отчётливая боль исчезла, как будто её и не было, и у меня снова закружилась голова. Я чувствовал себя так, словно плыву по поверхности воды. Это было похоже на опьянение или состояние между сном и бодрствованием.

И что это было за прояснение? Возможно, что-то вроде ложной зари перед рассветом.

Головокружение переросло в тошноту, и я больше не мог ни о чём думать. Ноги подкосились, и я упал, не в силах даже позвать Аску или вздохнуть.

***

Те, у кого ничего нет и кто ничего не получал, дорожат даже самыми незначительными вещами, как бесценным сокровищем.

Кусок недоеденного хлеба, выброшенная кукла, деревянный тренировочный меч, глоток тёплого чая, одежда, которая больше не подходит, лекарство, о котором и не знал, несколько ненужных монет, несколько слов, которые не помнишь…

«Пожалуйста, пощадите, Ваше Величество! Его Высочество ещё слишком молод…»

В чём причина?

«Его тело не выдержит!»

Почему такие ничтожные и незначительные вещи могут стать сокровищем?

«Пожалуйста, передумайте! Умоляю вас, Ваше Величество!»

«Они сошли с ума. Хватит ныть, все встаньте».

Всё это потому, что жизнь не имеет никакой ценности.

В императорском дворце люди умирают так же легко, как мотыльки на свету, поэтому все, кто ступает сюда, живут в иллюзии.

И поэтому они так легко готовы пожертвовать своей жизнью.

«Почувствуйте на себе, почему это необходимо».

Не понимая, что единственное, что действительно нужно ценить и беречь, — это сама жизнь.

Умирая, они всё ещё не понимают этого.

Продолжают беспокоиться о пустяках и жалеть себя.

И так встречают смерть, о которой никто не вспомнит.

Бессмысленная и никчёмная собачья смерть.

— Кайл, пей.

Человеческая жизнь стала настолько ничтожной, потому что здесь есть бог.

Потому что он один среди людей не является человеком.

Потому что он живет и дышит, как человек, хотя у него уязвимая кожа и красная кровь.

Потому что он бог.

***

Я не понимал, сплю я или бодрствую.

Непонятный, резкий, громкий звук раздражал мои уши. Он был похож на жужжание тысяч мелких мошек или на чей-то непрерывный шепот прямо в ухо.

Меня сильно трясло из стороны в сторону, вверх и вниз, мое тело остывало, чувства притуплялись… И вдруг я услышал странный звук:

— Пии.

— Тихо.

— Пи…

— Почему ты всё время плачешь? Если не можешь сидеть спокойно, уйди, ты мешаешь.

Мои веки, которые были слишком тяжелы, чтобы я мог их открыть, медленно поднялись. Но даже с открытыми глазами я ничего не видел. Что-то закрывало мне обзор.

Каждый раз, когда я медленно открывал и закрывал глаза, мои ресницы за что-то цеплялись. Это было странно приятно, и я продолжал моргать, пока то, что закрывало мне глаза, не убрали.

— Что ты делаешь? Мне щекотно.

Аска нахмурился и посмотрел на меня. Похоже, то, что касалось моих ресниц, было его ладонью. У меня не было сил что-либо сказать, поэтому я просто моргнул.

— Ещё даже рассвет не наступил. Спи дальше.

Эти слова мгновенно разбудили меня. Я огляделся и понял, что нахожусь в оранжерее. Это было легко понять благодаря множеству красивых и бесполезных безделушек, которые были разбросаны повсюду, словно свитое гнездо какой-то птицы.

Кажется, я потерял сознание, пока он пил кровь. Зачем Аска принёс меня сюда? Мне стало любопытно, но я решил, что это не так важно.

— Шея болит? — спросил Аска, меняя положение и ложась рядом. Он лежал на боку, подперев голову рукой и смотрел на меня. Он был так близко, что я слышал его дыхание.

Тёплая рука коснулась моей шеи, и боль, которую я до этого не замечал, разлилась по всему телу. Болело не только горло, но и всё тело. Я с подозрением посмотрел на Аску и нахмурился.

— Ты меня бил, пока я спал?

— О чём ты говоришь?

Всё моё тело болело, как будто меня долго избивали. Каждый сустав и каждый участок кожи ныли, а когда я пошевелился, сквозь зубы вырвался стон.

— Больно?

— Почему моё тело такое тяжёлое?

— У тебя был жар. Ты ещё бредил.

— Бредил?

Кажется, мне что-то снилось. Судя по неприятному ощущению, это был кошмар, но я не мог его вспомнить.

Мне не хотелось знать, что я говорил в бреду, поэтому я сменил тему.

— Кажется, я скоро снова женюсь. Ты ведь слышал? — произнёс я медленно, морщась от боли в мышцах.

Но почему я вдруг почувствовал себя неловко? Мне казалось, что я сделал что-то не так, и я невольно отвел взгляд.

— Хмм.

— …

Я подумал, что он может разозлиться, но, к счастью, этого не произошло. Он посмотрел куда-то в сторону и тихонько хмыкнул, но я не понял, что это означало.

Это не было похоже на положительную реакцию, но и отрицательной её тоже назвать было нельзя… Или, может быть, именно так Аска и чувствовал? Ни плохо, ни хорошо, что-то среднее.

— Тогда ты будешь жить здесь с ней?

— В Талиме? Да.

— И кто это? Опять ребёнок?

— Не знаю.

Это мог быть ребёнок, старуха или девушка моего возраста. Халифа считал Аску девушкой, а значит, мой следующий партнёр мог быть мужчиной. Ведь наследника он может получить и от Аски.

Но хватит ли у Халифы здравого смысла для такого решения?

Пока я размышлял об этом, я почувствовал на себе чей-то взгляд. Аска пристально смотрел на меня.

— Если это ребёнок, вырастим её и отправим подальше, — сказал он, как будто ждал, когда наши взгляды встретятся. — А если взрослая, то убей и вынеси, как ты делал это с другими из гарема.

С императрицей так поступить невозможно… Но Аска не мог этого не знать. Возможно, он не знал этого в детстве, но сейчас он уже изучил почти всё, что связано с императорским двором.

Или он предлагает это, зная, что так делать нельзя? Я немного подумал и сказал:

— Тогда они захотят заполнить освободившееся место.

— Тогда возьмём кого-нибудь ещё, подержим какое-то время и снова отправим прочь.

— …Убив?

— Инсценировав смерть. Я не говорю о настоящем убийстве. Ты же всегда так делал.

Аска, видимо, заметив странное выражение моего лица, решил напомнить мне о том, как я сам поступал. Я тихо кашлянул и продолжил:

— Даже если сделать это несколько раз, результат будет тем же.

— Когда Махир станет императором, всё это закончится.

На первый взгляд, это звучало разумно, но осуществить это было бы сложно.

Женщины в гареме, с момента попадания туда, теряют свой прежний статус и становятся моей собственностью. Никто не может вмешаться, даже если они сгорят заживо или умрут от голода.

Даже если они выходят замуж и становятся императрицами, они всё равно остаются моей собственностью, но не теряют свой статус. Если я буду убивать их без разбора, это обязательно вызовет вопросы.

Будущая императрица наверняка будет знатного происхождения, и если она откажется от всего и сбежит за границу… она же не сбежит…

— А если она откажется?

— Что?

— Я тоже не выгоняю тех, кто не хочет покидать гарем. Может быть, ей здесь понравится.

Выгонять тех, кто не хочет уходить, слишком опасно. Даже если заставить их молчать, человеческие сердца переменчивы, и сохранить всё в тайне невозможно.

— Кажется, этот способ…

Я хотел сказать, что это не лучший вариант, но тут Аска низким голосом спросил:

— И что ты предлагаешь?

— …

— Ты же не просто так согласился? Что ты собираешься делать?

— …

У меня не было никакого плана… Но его алые глаза, мерцающие в темноте, выглядели так угрожающе, что я не осмелился сказать правду.

— Неужели ты ответил, не подумав? — спросил он недоверчиво.

Я молча посмотрел на Аску. Он был так близко, что я видел, как дрожат его белые ресницы. Это означало, что если он ударит меня, я не успею увернуться.

Я сделал вид, что задумался, и сказал:

— Конечно, нет. У меня есть пара идей.

— …?

Хотя эти идеи мне еще предстоит придумать

Несмотря на мои слова о том, что у меня есть идеи, взгляд Аски оставался угрожающим. Он даже казался более свирепым, чем раньше, поэтому я сделал вид, что не замечаю его, и отвернулся, перевернувшись на другой бок.

— Пиинь!

Пипи издал жалкий писк, видимо, я придавил его рукой. Я быстро поднял руку и увидел птичку, барахтающуюся в одеяле.

Прежде чем я успел что-либо сделать, Аска схватил Пипи и отбросил его в сторону.

— Пик!

Пипи пролетел по параболе и упал в кусты. Он был настолько маленьким, что даже звука падения не было слышно.

— Зачем ты его бросил?

Аска и раньше грубо обращался с Пипи, но никогда не причинял ему вреда. В этот раз тоже, скорее всего, всё обошлось, но почему-то мне показалось, что он сорвал на нем злость.

— Он всё время пищал рядом.

Но он же молчал до этого… А пискнул только потому, что я его придавил.

Однако я быстро забыл о Пипи и снова задумался о проблеме женитьбы. Я соврал, что у меня есть пара идей, поэтому мне нужно было быстро что-нибудь придумать.

Пока я притворялся спящим и размышлял, Аска, словно что-то придумав, сказал:

— А если пустить слух?

— Какой?

— Ну, например, что ты ешь людей… Тогда все будут тебя сторониться.

— …

Нет, ну тогда моя репутация… От абсурдности этой идеи я вздохнул.

— Даже если слухи будут ужасными, от императорского указа не откажешься. Просто моя репутация пострадает.

— Тогда нужно сделать так, чтобы все поверили, что ты полный подонок, и она сама захотела развестись. Продержи её несколько дней взаперти, а потом выпусти в подходящий момент.

— …

Я снова потерял дар речи. В принципе, это был вариант, но мне он не нравился. Как бы плохо я ни жил, я не хотел добровольно становиться подонком. Хотя все и так считали меня таковым.

Видя моё недовольное лицо, Аска нахмурился.

— Тогда напугать её? Превратить Талим в дом с привидениями? Каждую ночь включать траурную музыку, устраивать грозу средь бела дня, разбивая вещи молнией, поднимать в воздух посуду и мебель…

— …?

— Опять не нравится? Блин, ну и что тогда делать? Это не нравится, то не нравится, что ты хочешь? Хватит глазами хлопать, предложи свой вариант. Ты всё время…

Я проигнорировал ругань Аски и задумался. Объединение двух предложенных им вариантов казалось неплохой идеей.

На самом деле, если не считать полного отказа от брака, не было необходимости избавляться от императрицы, кем бы она ни была. Лучше было бы оставить всё как есть и позволить ей жить тихо и незаметно, не создавая лишних проблем с разводом.

Но почему-то я не мог произнести эти слова вслух. Мне казалось, что Аске это не понравится.

— Эй! — Аска, потеряв терпение из-за моего молчания, схватил меня за волосы. Не то чтобы было больно, но моя голова невольно запрокинулась, и я нахмурился. — Ты меня слушаешь?

— Что за неуважение?

— Так что ты будешь делать? Нельзя просто отказаться?

— Если бы можно было, я бы не мучился с этим вопросом.

Может, просто жениться? Это было бы лучшим вариантом. Может, он боится потерять мою благосклонность? Но Аска уже давно перешёл эту черту… Как бы это сказать?

Я не мог подобрать подходящих слов, но это было что-то совершенно иное. Брак с одной или двумя женщинами ничего не изменил бы.

И всё же я не мог просто сказать об этом Аске. У меня было какое-то предчувствие, что не стоит этого делать.

— По крайней мере, не нужно распускать плохие слухи.

— Почему?

— Обо мне и так много чего говорят.

— Что ты убиваешь тех, кто тебя не слушается? Это из-за твоего императорского статуса. Нужны слухи именно о тебе самом, как о плохом человеке,а не о том, что ты из императорской семьи.

Глядя на Аску, который тараторил всё это, словно только и ждал момента, я опешил.

— Ты хочешь, чтобы обо мне ходили слухи, что я отброс?

— Просто отброс — это мало. Нужно, чтобы ты был конченым человеком, неисправимым подонком. Раз уж так вышло, давай победим Халифу с помощью плохих слухов.

— …

Я не понимал разницы между отбросом и неисправимым подонком. Разве это не одно и то же, только написано по-разному?

И всё же идея с новыми слухами казалась неплохой. Большинство слухов обо мне были старыми.

С недовольным выражением лица я сказал:

— В любом случае, если слухи распространятся, она испугается и постарается вести себя тихо. Тогда, как ты и говорил, можно будет вызвать у неё галлюцинации… В общем, сделать так, чтобы она была не в себе, но без вреда для здоровья, и отправить её на лечение.

— Лечение? А развод?

— Развод — это не так просто. В истории было всего несколько случаев развода в императорской семье.

— Не один, не два, а несколько — это уже много.

Вспомнив несколько случаев, я продолжил:

— Большинство из них были связаны с обвинением в покушении на императора. Развод был нужен, чтобы лишить их титула и казнить, а также официально всё задокументировать.

— А остальные случаи развода?

— Не знаю, может, просто прихоть… В любом случае, это не были мирные расставания.

Я склонил голову, пытаясь вспомнить подробности, и тут Аска вдруг заявил:

— Тогда давай создадим новую историю.

— …

Я хотел что-то возразить, но, видя его решительный взгляд, понял, что это бесполезно. Убеждать его было слишком утомительно, поэтому я просто кивнул.

— Ладно, с этим вроде как разобрались…

— Или мы можем просто сбежать вместе.

Я опешил от такого неожиданного предложения. Аска добавил:

— Если тебе ничего не нравится.

Сбежать? Из-за такой ерунды?

Я не собирался бежать, но из любопытства спросил:

— Куда?

— Куда угодно.

Он отвел взгляд, и его лицо стало хмурым. Я посмотрел на него, пока он сердито уставился в пустоту, и сказал:

— И где ты будешь каждый день брать лёд? Ты никогда его не покупал, поэтому не знаешь, но его очень трудно достать, и он дорогой.

— Ха…

Лицо Аски исказилось, и он издал долгий вздох. Я не смог сдержать улыбку.

— Да и прокормить тебя будет стоить целое состояние.

— У тебя что, мало денег?

— Много. Но в такой ситуации толку от них будет мало. Во-первых, будь то земля или шахта, если продашь, то через полдня всё раскроется. А наличные с собой таскать? Неудобно. Да и границу пересечь… — я начал перечислять практические трудности, и тут Аска вдруг рявкнул:

— Да ну тебя!

— Чтобы тебя прокормить, мне, возможно, придётся себя продать.

— Мне достаточно одной крови. А если денег не хватит, можно найти работу. В крайнем случае, воровать.

— Ты хочешь сказать, что будешь жить воровством?

Я с трудом сдерживал смех. Лицо Аски стало ледяным.

— Ладно, забудь. Зачем говорить о том, чего ты всё равно не собираешься делать? Бесишь.

— А ты когда-нибудь работал? — спросил я, представив, как мы с Аской продаём куриные шашлычки на улице.

— В детстве носил уголь. А ты?

Хотя он и сказал, что я его бешу, на вопрос он всё же ответил.

— Нет. Но я неплохо играю в азартные игры. Ты будешь носить уголь и получать деньги, а я буду их преумножать. Если увеличить в десять раз, то сумма в любом случае вырастет. Это тоже своего рода поиск работы, только в широком смысле.

— Что за бред…

Я намеренно спровоцировал его на такой ответ, но это было даже смешнее, чем я ожидал. Он смотрел на меня, как на мусор. Я засмеялся, и лицо Аски исказилось ещё больше.

Я думал, что он сейчас выругается, но он лишь раздражённо и коротко спросил:

— И что дальше?

— Что «что»?

— Что ты будешь делать с деньгами, которые выиграешь в азартные игры, увеличив их в десять раз?

Я, не задумываясь, ответил:

— Покупать тебе хлеб и мясо.

— А ещё?

— И одежду, чтобы прикрыть твою наготу. Придётся жить бродягами, так что нужны деньги на жильё… И ещё нужна какая-то заначка на непредвиденные расходы.

Я никогда не планировал расходы, поэтому мне было сложно строить такие планы. Но мне казалось, что если решить основные вопросы с едой, одеждой и жильём, то остальное как-нибудь образуется.

Самое главное — избежать преследования, поэтому лучше держаться подальше от больших городов. Но знает ли об этом Халиф? Возможно, наоборот, лучше спрятаться там, где много людей.

Если и это не получится, можно скрыться в каменистой пустыне. Там много бандитов, но ни мне, ни Аске они не страшны. Хотя нет, Аска плохо переносит жару, так что этот вариант не подойдёт.

А если как можно скорее переправиться через море, то там нас будет сложно выследить…

Задумавшись, я начал строить серьёзные планы.

Внезапно я почувствовал на себе чей-то взгляд. Повернув голову, я увидел, что Аска пристально смотрит на меня.

— …

— …

Солнце ещё не взошло, и в оранжерее было темно. Слабый свет от далёких огней отбрасывал длинные тени на лицо Аски.

— Пии.

Вдалеке послышался тихий писк Пипи.

— Чирк, чирк.

Звуки, которые я обычно не замечал, стали отчётливо слышны: стрекотание насекомых, шелест травы на ветру, моё собственное дыхание, горящий взгляд, устремлённый на меня из темноты, биение сердца…

Удивлённый, я положил руку на грудь. Сердце билось быстрее обычного.

Рука, обхватившая мой затылок, слегка притянула меня к себе. В этот момент мерцающие, как пламя свечи, глаза приблизились и… встретились с моими.

Бесконечно мягкое и тёплое прикосновение, словно пушинка, коснулось моих губ.

Это было похоже на его обычное лечение, но ощущения были другими. На самом деле, я уже давно начал подозревать, что что-то здесь не так. Это действительно лечение? Наверное, да, но…

Его глаза, которые обычно были закрыты, как у молящегося жреца, открылись, и наши взгляды встретились. Кончики моих пальцев покалывало, как от статического электричества. Я моргнул, и Аска слегка приподнял голову.

Моё тело, которое до этого было тяжёлым и ломило от боли, стало лёгким. Я провёл рукой по своей шее — никаких следов раны не осталось. Я и забыл, что всё это время мне было больно.

— Где бы мы ни жили, это будет лучше, чем здесь, — неожиданно сказал он.

— Поэтому ты предложил сбежать? Тебе здесь не нравится? — спросил я с недоумением.

У него не было причин быть недовольным.

Может быть, это из-за меня?

Я вспомнил, как он говорил, что я бредил во сне.

Что же я такого наговорил? Или, может быть, я плакал?

Я хотел спросить его об этом, вспомнив, как он касался моих глаз, но Аска нахмурился и пробормотал:

— Мне кажется, Халиф не в своём уме.

— Это не только ты, но и любой пятилетний ребёнок может понять.

Я ожидал чего-то важного, а он говорит очевидные вещи.

— Или, может, мы можем уехать куда-нибудь до того, как Махир взойдёт на престол? Съездим на горячие источники… Побудем там несколько лет.

Сейчас это было невозможно. Предстояла свадьба, а вскоре и день рождения Халифа. Кроме того, длительное отсутствие в Талиме могло привести к серьёзным проблемам.

— Сейчас не получится, но позже мы можем съездить на несколько дней.

Я пытался найти компромисс, но Аска, похоже, был недоволен.

— Зачем ехать куда-то на несколько дней?

— Надолго нельзя.

— Почему?

Было много причин, но объяснять каждую из них было лень. Я задумался, как бы всё это кратко сформулировать, и тут Аска добавил:

— Не обязательно на горячие источники. Главное — не сталкиваться с Халифом.

— После праздника мы с ним не увидимся. Вчерашний случай — исключение. Ты и сам всего пару раз видел Халифа с тех пор, как приехал в Актан. Просто вчера нам не повезло.

— Не то чтобы вчера нам не повезло, скорее, до этого нам везло.

На первый взгляд, это одно и то же, но смысл разный. Я пожал плечами, соглашаясь, что он может быть прав. Аска вздохнул.

— Я его терпеть не могу.

— Я тоже. Но потерпи ещё немного. Когда мой брат станет императором, всё наладится.

— Может, его магией усыпить?

У Халифа несколько магических артефактов, которые он всегда носит с собой… Это абсолютно невозможно. Но Аска управляет молниями, так что у него может получиться.

На мгновение я соблазнился этой идеей, но это слишком опасно. Я покачал головой.

— Ни в коем случае. И не смей ничего предпринимать. За разрушенную статую я тебя ещё накажу, так что пока подумай о своём поведении.

— Только на меня и орёшь.

Я не понимал, почему он злится на меня, хотя сам виноват.

Аска долго смотрел на меня, а потом демонстративно отвернулся.

— …

Я молча смотрел на его спину, а потом протянул руку и погладил белоснежные волосы. Мягкие и тонкие пряди щекотали мои пальцы.

Несколько раз проведя рукой по волосам, я начал заплетать их. Волосы были короткими, поэтому длинную косу заплести не получалось, да и ленты, чтобы завязать, не было.

Заплетя одну косичку, я оставлял её и брал следующую прядь. Так на затылке Аски появилось пять или шесть белых «верёвочек».

Наконец, заплетать стало нечего. Я провел пальцами по волосам, как граблями, и несколько раз встряхнул их. Косички расплелись, и я начал заплетать их заново, говоря:

— На горячие источники всё равно скоро поедем. Ты же сам хотел.

— Не хочу.

— Ну ладно, тогда не поедем.

— …

Хотя он молчал и не показывал своего лица, я чувствовал, как в нём кипит гнев. Он был на грани того, чтобы взорваться криком, поэтому я старался как можно нежнее гладить его волосы и шею.

Внезапно я заметил знакомую цепочку на его шее.

— С медальоном что-нибудь происходило? Были какие-то странности? — спросил я, потянув за тонкую цепочку, но ответа не последовало. Я нащупал медальон у него на горле и повернул его к себе. — Вроде ничего не изменилось.

Неужели это просто обычный медальон? Тогда почему оно хранилось в такой странной статуе и в таком странном месте?

Я слышал, что расшифровать пергамент, найденный вместе с медальоном, пока не удалось. После несчастного случая при раскопках стало ясно, насколько опасно это место, поэтому отправлять туда людей было рискованно.

Работы приостановили до тех пор, пока не найдут специалиста, так что всё вернулось на круги своя.

Судя по способностям, которыми он обладает, кажется, это явно не обычный монстр.

— …

Я вертел медальон в руках, размышляя об этом, и вдруг мой взгляд упал на белую шею Аски. Из-за того, что он сгорбился, сквозь свободную одежду проступали шейные позвонки.

Я провёл ногтем по его позвоночнику сверху вниз, и Аска вздрогнул, сжавшись от неожиданности.

Он несколько раз дернул рукой назад, словно говоря мне прекратить, а затем сжался, как черепаха, все еще не говоря ни слова. Похоже, он все еще дулся.

Я знал, что он все равно не ответит, поэтому молча продолжил тыкать его: в голову, шею, плечи, спину, поясницу, ягодицы.

— А, бля! — Аска наконец не выдержал, резко повернулся и посмотрел на меня. — Прекрати!

Он яростно чесал ногтями шею и плечи там, где я его только что трогал. Я вздохнул, лёг на спину, посмотрел на небо сквозь открытую крышу оранжереи и сказал:

— Халифу всё равно осталось недолго.

— И что с того?

— Даже без внешнего вмешательства его здоровье уже подорвано. Говорят, в последнее время у него часто случаются приступы удушья во сне. Это секретная информация, так что никому не рассказывай.

— Кому я расскажу? Я никого здесь не знаю.

Аска натянул одеяло на голову, словно собирался спать. На этот раз он не отвернулся, но, глядя на этот кокон из одеяла, я мог только вздыхать.

— У него резкие перепады настроения, так что лучше вообще не связываться с ним. Как ты и сказал, если мы уедем на горячие источники на несколько месяцев, Халифа узнает об этом и начнет нас искать. Если мы останемся в Талиме, мы с ним не пересечёмся.

— Поэтому я и говорю, что нужно его усыпить…

— Если мы потерпим неудачу, нас убьют. Зачем рисковать, если проблема решится сама собой? Это всё равно что бросаться в бушующее море ловить рыбу руками, когда можно просто закинуть удочку и ждать.

На мои слова Аска выглянул из-под одеяла и посмотрел на меня. Его обычно сияющие глаза были полны недовольства и казались какими-то некрасивыми.

— А ты что, не злишься?

— Мы всё равно ничего не можем сделать. Лучше просто смириться и ждать, пока он не умрёт от несчастного случая.

— Если он умрёт, как же тогда месть?

Я удивлённо посмотрел на него.

— Какая месть? Халиф что-то тебе сделал?

— Мне — нет, но тебе же он сделал.

— Мне? В последнее время мы с ним почти не общались. Вчера мы просто мирно пили чай и разговаривали.

Никто не пострадал, никто не умер. Идеальный финал.

— Он же тебя в детстве травил.

Который раз он это вспоминает… Может, я зря ему рассказал?

— Это немного сложнее. Члены императорской семьи для выработки иммунитета принимают небольшие дозы яда. Не только я, Махир тоже это делал. И Халиф с детства этим занимался.

— И из-за этого они потеряли вкус?

Нет, конечно. Просто в моём случае всё зашло слишком далеко.

Но я решил не говорить ему правду.

— Не совсем потеряли, но у Халифа из-за этого немного поехала крыша. Мне повезло, что мой рассудок в порядке. Будь я таким же сумасшедшим, как Халиф, мы бы сейчас не лежали здесь вместе и не смотрели на звёзды.

Аска с недовольным видом откинул одеяло и лёг рядом. Посмотрев на ночное небо, он сказал:

— Я тут подумал, что тратить всё своё состояние на азартные игры — слишком рискованно.

Это было неожиданно, но я поддержал его.

— Деньги, которые ты заработал, таская уголь? Почему?

— Ты же можешь всё проиграть.

— Это правда. Нужно, чтобы повезло. Можно, конечно, жульничать, но если поймают, мне не поздоровится… Я уже не буду принцем, так что мне, скорее всего, отрубят руку.

Аска пришёл в ужас.

— Тогда просто не играй в азартные игры. Тебе обязательно это делать? Нельзя заработать деньги как-нибудь нормально?

— Так я буду копить их целую вечность. Твоё питание за один день обходится в месячную зарплату простолюдина.

— В твоей комнате есть дорогая ваза. Может, её украсть и продать? И ещё кольца, ожерелья, которые ты носишь каждый день.

Я цокнул языком, услышав это наивное предложение.

— То, что поставляется в императорский дворец, продать невозможно. Даже если попытаешься сделать это тайно, тебя поймают в тот же день.

Лицо Аски стало серьёзным. Я едва сдержал смех. Я не лгал, но то, с какой серьёзностью он переживал из-за денег, было очень забавно.

— А одежду тоже нельзя продать?

— Одежда, которую ты сейчас носишь, тоже сделана из ткани, которую используют только во дворце. Вышивка, цвет — всё это запрещено для использования за пределами дворца.

— Что за дурацкие законы!

— Хочешь, расскажу кое-что ещё смешнее? Когда рождается член императорской семьи, ему дают имя. И все жители Актана с таким же именем обязаны сменить его. Поэтому в Актане был только один Кайл — я, и только один Махир. У членов императорской семьи нет фамилий именно по этой причине.

— А что будет, если кто-то тайно продолжит использовать это имя? — спросил Аска, повернувшись ко мне. Я посмотрел на его лицо, полное любопытства, и ответил:

— Смерть.

— Вечно ты со своей смертью.

— А что поделать?

— Эх…

Аска придвинулся ближе и тяжело вздохнул. Похоже, он всерьёз размышлял о том, как заработать денег. Его выражение лица менялось каждую секунду, и я мог бы наблюдать за ним всю ночь.

Тем временем приближался день банкета в Садилине.

Странный и прекрасный

Я прибыл в Талим в возрасте семи лет, так что с момента появления гарема прошло уже более десяти лет. За это время все, кому удалось отсюда сбежать, без исключения покинули страну. Им больше никогда не суждено ступить на родную землю.

Это было обязательным условием. Если хоть один человек будет обнаружен, все остальные окажутся в опасности.

По той же причине я не поддерживал связь с теми, кто ушёл. Они обрели полную свободу, и теперь их жизнь — только в их руках.

Иногда Авис рассказывал мне новости. Кто-то сколотил состояние, кто-то совершил преступление и был казнён. Многие стали анонимными художниками, опасаясь, что их узнают.

Некоторые создали семьи и стали родителями, другие посвятили себя науке и днями напролёт сидели за книгами.

Иногда, слушая эти истории, я догадывался, о ком идёт речь. Например, про книжного червя. В гареме он всегда сидел где-нибудь в углу с книгой. Помню, он изучал какие-то древние, забытые магические знания.

Я думал, что он мог бы помочь с расшифровкой пергамента, но при этом не решался. Мы не знали, что там написано, и я не был уверен, что имею право вывозить эти сведения за границу.

Конечно, я бы отправил не оригинал, а копию, но всё равно меня терзали сомнения. Меня беспокоила и странная болезнь, поразившая исследователей.

Кто мог гарантировать, что тот, кто будет расшифровывать текст, не заразится тем же?

— Нет, так не пойдёт, — я отложил письмо, которое собирался отправить Авису, и положил перо. Внезапно мне пришла в голову другая идея, и я снова взял бумагу и начал рисовать. — Вот так будет лучше.

Я изобразил пять статуй, шкатулку с медальоном в центре и кратко описал внешний вид статуй и всё, что с ними связано.

Мне было немного неловко, ведь я всегда только получал письма, а сам никогда не писал. Я хотел написать что-нибудь ещё, но решил, что это лишнее, и просто вложил в письмо немного денег на карманные расходы.

Закончив с этим, я направился в гарем. В большом зале собралось несколько человек. Заметив меня, они все повернулись в мою сторону.

— Кайл-ним.

— Здравствуйте, Кайл-ним.

— Добро пожаловать.

— Где Фатима?

Ко мне подошла одна из них, держа в руках несколько кусков лёгкой ткани, — похоже, они занималась шитьём.

— Наверное, с Хасаном.

— В последнее время она всё время с ним.

Выслушав их перешёптывания, я спросил:

— Кто это?

— Тот мальчик, которого вы спасли.

— Я? Не помню такого.

— Вы привезли его из Садилина и оставили на попечение Фатимы. Он всё время с ней и помогает ей с разными делами.

Я всё равно не мог вспомнить, о ком они говорят. Но мне было всё равно, кто это, поэтому я просто кивнул.

— Где Хасан?

— Наверное, на кухне.

— Да, скоро обед. Скорее всего, он помогает там.

— Хотите, мы его позовём?

Лучше было их не разлучать. Я согласился, сел неподалёку и стал наблюдать за тем, как они шьют.

Они без разрешения взяли мою руку и стали снимать мерки, потом накинули мне на голову ткань — творили что хотели. Они выглядели такими увлечёнными, что я не стал им мешать. Вскоре появилась Фатима.

Она повернулась ко мне, и тонкая вуаль соскользнула с её лица.

— Что вы себе позволяете?! — воскликнула Фатима, увидев, что со мной делают.

— Простите…

— Извините…

Получив выговор, они тихо извинились и опустили головы. Те, кто попал в гарем в юном возрасте, были такими наивными.

Мне было всё равно, знают ли они правила этикета, ведь они не покидали пределы гарема.

Я не стал их ругать. Когда они покинут гарем и уедут за границу, мы больше никогда не увидимся.

Я поднял упавшую ткань и отдал её им, а затем вместе с Фатимой пошёл в свои покои.

— Когда будет назначена дата, к тебе придут люди. Ты сядешь на корабль в порту и некоторое время пробудешь в море… Ты же в курсе, как всё происходит?

Фатима много раз помогала мне организовывать побеги из гарема, так что она знала, о чём я говорю.

— Как-то странно на душе, когда я думаю об отъезде.

Это было понятно, ведь она была одной из первых, кто попал в гарем. Наверное, она переживала за тех, кто останется, и из-за этого до сих пор не уехала.

К счастью или к сожалению, но, вопреки подозрениям, она не была беременна. Мы избежали этой проблемы, и после этого я хотел найти подходящий момент для её побега, но так и не смог этого сделать.

Были те, кто болел, те, кого кто-то ждал… Я был слишком занят, помогая тем, кому нужно было срочно покинуть гарем.

Возможно, были и другие причины, но, думаю, главная заключалась в том, что она не могла оставить остальных.

— Скоро начнётся банкет, и будет много суматохи. Это самый лучший момент для побега. Охрана, конечно, будет усилена, но увеличится и поток грузов, так что на грузовом корабле будет несложно уйти.

Детали могли измениться, но я был уверен, что Авис, как всегда, всё хорошо подготовит.

Я хотел что-то сказать Фатиме, которая молчала и выглядела задумчивой, но тут услышал какой-то шум у окна. Я обернулся и увидел вора в чёрной одежде и маске, стоящего на подоконнике.

— …

— …

Судя по одежде, я подумал, что это вор, но, посмотрев в глаза, понял, что это Аска. Он был закутан с головы до ног в чёрную ткань, так что не было видно ни волоска, ни кусочка кожи. Он молча смотрел на меня.

— Новенькие, которые пришли в прошлом году, такие неугомонные… — пробормотала Фатима, всё ещё не замечая Аску. В этот момент Аска поманил меня пальцем.

Это было дерзко, но я был слишком ошеломлён, чтобы что-то сказать. Возможно, из-за моего молчания Фатима повернулась ко мне.

Я тоже повернулся.

— Что такое?

— …

Фатима с недоумением посмотрела на окно, где только что стоял Аска. Он уже исчез.

— Я потом зайду, — я поспешно вышел из гарема и направился в уединённое место в саду. — Выходи.

Я не чувствовал его присутствия, но догадывался, что он где-то рядом. Как только я это сказал, Аска бесшумно спрыгнул сверху. Он уже снял маску, на нём был только облегающий чёрный костюм.

— Ты теперь разгуливаешь по всему Талиму? Что это за одежда?

— Я надел её на всякий случай. Конечно, шансы быть обнаруженным ничтожно малы, но ты всё время твердишь о том, как опасно…

— …

Можно было вообще сюда не приходить…

У меня было много чего сказать, но я знал, что он всё равно меня не послушает. Но если я промолчу, в следующий раз будет ещё хуже. Я уже хотел начать говорить, но тут он сунул мне что-то в рот.

Я разжевал маленькую круглую ягоду, и она брызнула соком. Я не понял, какой у неё вкус, но она была прохладной.

— Что это? — спросил я.

Аска указал пальцем вверх. Я поднял голову и увидел на дереве красные плоды. Аска, жуя ягоды, сказал:

— Кисло, совсем не сладкие.

Судя по его недовольному лицу, ягоды ему не понравились. Я был озадачен.

— Как ты сюда попал?

— Тебя не было в комнате, вот я и пришёл за тобой.

Аска выбросил ягоды в кусты. После того, как появилась оранжерея, запрет выходить наружу как-то сам собой сошёл на нет. Если бы его хоть раз кто-нибудь увидел, были бы проблемы, но этого не случилось, и я перестал обращать на это внимание.

— Ты говорил, что сегодня снова будешь заниматься магией.

— Можем вечером. Ты из-за этого пришёл?

Мы завтракали вместе меньше двух часов назад. Неужели он пришёл сюда только ради этого? Мне показалось, что он просто хотел прогуляться и придумал предлог.

Аска, похоже, обиделся.

— А почему ты не пришёл?

— Я собирался…

Не успел я договорить, как Аска пнул ногой по земле, как будто это был мяч. Поднялась пыль от мелких камешков и земли. Я махнул рукой, рассеивая пыль.

— Видишь те жёлтые?

Аска посмотрел туда, куда я показывал.

— Вот эти жёлтые — спелые. Они сладкие. Если хочешь, собирай только такие.

— Не хочу. Не буду есть.

— Сорви мне несколько.

Аска неохотно запрыгнул на дерево и нарвал жёлтых плодов. Когда он спускался, то, видимо, слишком сильно сжал ягоды в руке, потому что одна из них лопнула, и по его руке потёк красный сок.

Я съел одну ягоду, остальные сунул Аске в рот, а потом вытер ему руку. Аска молча смотрел, как я вытираю ему ладонь.

— Всё равно мне ближайшие дни никуда нельзя будет ходить, — пробормотал он.

— Почему?

— После запечатывающей магии нужно время на восстановление.

И правда, когда я впервые наложил на него запечатывающую магию, он несколько дней не мог встать с постели. Хотя он довольно быстро оправился.

— До банкета ещё есть время, так что ты успеешь прийти в себя.

Аска кивнул.

— На этот раз ты поправишься ещё быстрее. Давай сейчас всё сделаем. Сначала сходи помойся.

Он кивнул, глядя на чистую ладонь.

Мне было неприятно думать о том, что на его руках снова появятся эти метки. Я с сожалением провёл рукой по его коже, но Аска отдёрнул руку.

— Щекотно.

— Я сниму их, как только появится возможность.

— Как хочешь.

Похоже, Аска не считал запечатывающую магию серьёзной угрозой, поэтому ему было всё равно.

Вернувшись в комнату, мы сразу пошли в ванную. Я хотел спокойно помыться, но Аска всё время плескался, так что мне пришлось быстро закончить.

Я накинул халат и сел на кровать. Аска сел рядом.

— Когда эта магия действует, чувство голода усиливается, так что тебе придётся чаще давать мне кровь.

— И ранения нежелательны.

— Конечно.

— И бегать повсюду тоже не получится.

Может, мне теперь придётся провожать его до оранжереи? Немного хлопотно, но в этом есть и свои плюсы. Держа Аску за запястья, я вдруг подумал:

— А что будет, если магия снова сломается?

— Такого не произойдёт. В тот раз я не знал, что делаю, но теперь всё будет иначе.

Аска говорил уверенно, но всё может случиться. Может, в этот раз я умру? В прошлый раз мои внутренности были практически разорваны на куски.

Даже сейчас, вспоминая это, я поражаюсь. Удивительно, что я не умер тогда, и, что Аска смог меня вылечить. Это было не лечение, а скорее регенерация или даже сотворение.

— Боишься? — спросил Аска, видя, что я молчу.

— Чего?

Разве не ему следует бояться? Я вопросительно посмотрел на него. Аска несколько раз приоткрыл и закрыл рот, прежде чем сказать:

— Что это повторится.

В его взгляде читалась тревога. Я не боялся, но мне было не по себе. Я думал, что этот поводок не порвётся, но оказалось, что он — всего лишь ветхая верёвка.

— Такого больше не повторится, не волнуйся. Здесь мне не придётся использовать свою силу. В прошлый раз всё случилось потому, что я был за пределами замка. Если ты боишься, то я не буду выходить, пока на мне магия.

Я хотел возразить, но остановился. Мне показалось, что я могу получить от него ещё что-нибудь. Я промолчал.

Как я и ожидал, Аска начал сам давать обещания.

— Я не только не выйду за пределы замка, но и всегда буду говорить тебе, когда выхожу из комнаты, независимо от того, видят меня или нет. Так нормально? И в оранжерею ты меня будешь провожать.

Раньше, сколько я ему ни говорил, он только делал вид, что слушает. Теперь я готов был рискнуть даже своими внутренностями ради такого результата.

— Я не смогу ходить на тренировочную площадку, так что давай съездим на несколько дней на горячие источники. Ты же говорил, что ненадолго можно.

Даже на тренировочную площадку не пойдёт? Я думал, что через несколько дней он будет в порядке, и всё будет как прежде. Я явно был в выигрыше.

Я кивнул, глядя вниз, чтобы он не увидел в моих глазах радость.

— Давай, — сказал я.

— Боишься? — Аска снова наклонил голову и приблизил лицо ко мне. Мне уже начало казаться, что он хочет, чтобы я сказал, что боюсь.

Но в его глазах читалась искренняя тревога.

Если бы я сказал, что боюсь, то, возможно, получил бы от него ещё что-то, но мне было так неловко, что я покачал головой.

— Всё в порядке. Если мне будет что-то не нравиться, сразу скажи.

— Сначала будет немного неприятно, но в целом нормально. Затем резко пропадает сила, и всё белеет перед глазами, но если сразу лечь, то всё будет хорошо.

Аска хлопнул по кровати, как будто у него уже был готов план.

Ну, он уже проходил через это, так что, наверное, знает, что делать. В прошлый раз всё обошлось.

— Тогда начинаем.

Глядя на кивнувшего Аску, я осторожно начал направлять ману. Ничего необычного не происходило, и я уже собирался начать произносить заклинание, как Аска снова заговорил:

— Я правда больше так не буду. Клянусь.

Он уже сказал, что всё в порядке, так почему он продолжает повторять одно и то же? Может, он думает, что я боюсь? Я хотел притвориться испуганным, чтобы получить от него ещё что-то, но совесть не позволила.

— Я не боюсь.

Я сказал правду, но он, похоже, мне не поверил. Чтобы он не успел сказать что-то ещё, я быстро закончил заклинание. Змеевидная метка начала подниматься от его запястья вверх по руке. Чёрное пламя вспыхнуло на его коже и, оставив после себя метку, погасло. Аска покачнулся.

— Ты как?

На лбу у него выступили капли холодного пота. Я помог ему лечь на кровать и укрыл одеялом. Аска простонал.

— Меня тошнит…

— Хочешь?

— Нет… Угх…

Я вытер ему пот со лба и погладил по щеке. Аска приоткрыл глаза и посмотрел на меня. Я никогда не испытывал на себе эту магию, поэтому не мог даже представить, насколько ему больно. Я с тревогой смотрел на слёзы, выступившие у него в уголках глаз.

— Но всё же сейчас лучше, чем в первый раз, — сказал Аска.

— В первый раз было больнее?

— Не то чтобы больнее… Трудно объяснить. Просто очень неприятное ощущение.

Я кивнул и убрал волосы с его лба.

— Перестань говорить и поспи. Проснёшься — и всё будет хорошо.

— Ты же не уйдёшь развлекаться, пока мне так плохо? — пробормотал он.

Я невольно рассмеялся.

— Никуда я не пойду. Спи давай.

— Ублюдок…

Аска сонно выругался. Я продолжал гладить его по голове, лбу и щекам, и он вскоре закрыл глаза.

Его дыхание стало ровным. Я затемнил комнату. Он не реагировал на мои движения, так что, похоже, крепко заснул. Или потерял сознание.

Возможно, так оно и было.

На всякий случай я тихонько лёг рядом с ним. Я гладил его по груди, пока сам не заснул.

***

Аска оправился быстрее, чем я ожидал. На следующее утро после завтрака он уже мог ходить сам, а к обеду был совершенно здоров.

— Когти тоже не появляются?

— Если постараться, то, наверное, получится, но лучше не надо.

После обеда я хотел дать ему крови, но возникла проблема. Аска больше не мог пить кровь обычным способом. Приходилось делать так же, как раньше — самому делать надрез и давать ему пить.

Я достал кинжал и сделал надрез на руке. Аска припал к ране губами и начал пить. Еще несколько дней назад кровь сама лилась даже из самых маленьких порезов, но теперь ему приходилось ее высасывать.

Он не мог притупить боль, поэтому я чувствовал её в полной мере.

— Почему так мало?

— Хочешь, я достану шприц?

— Нет.

— Давай сегодня пока так, а вечером попробуем ещё раз.

То ли из-за уменьшения количества крови, то ли из-за плохого самочувствия, Аска просил кровь несколько раз в день. Делать надрезы каждый раз было немного утомительно, но мне нравилось, что он спокойно сидел в комнате или оранжерее.

Он больше не прыгал с высоты и не лазил по деревьям.

Иногда он, не чувствуя моего приближения, спокойно ждал, пока я возьму его за руку.

Он не заметил, как я наблюдал за ним из-за окна. Мне это показалось забавным.

Я долго смотрел на него, а потом бесшумно зашел в комнату и схватил его за плечо.

— Бу!

— А-а-а!

Аска так испугался, что подпрыгнул и закричал. Я громко рассмеялся, а он начал колотить меня руками, но это было совсем не больно.

— Не делай так! Прекрати!

— Хорошо, хорошо, больше не буду. Извини. Извини. Перестань бить, мне больно.

Я притворился, что мне больно, и сжался, но он, похоже, не успокаивался и начал пинать меня ногами.

Со временем он привыкнет и адаптируется, как это было в первый раз. Тогда он перестанет просить меня о помощи, и я больше не смогу его так пугать, поэтому нужно наслаждаться этим, пока есть возможность.

Я пугал его ещё несколько раз, и его удары стали сильнее. Похоже, он и сам это заметил, потому что потом начал сдерживаться.

Жаль, что я больше не мог его дразлить, но, к счастью, к моменту нашего прибытия в Садилин он почти полностью восстановил свои силы.

— Надень это кольцо.

Мне нужно было готовиться к приёму, поэтому я закончил одеваться первым и вернулся в покои, чтобы выбрать украшения для Аски. Его, похоже, это не интересовало, он стоял у меня за спиной и играл с моими волосами.

— Тебе идут яркие цвета, но, может быть, это слишком большое?

— Не знаю, делай что хочешь.

Его рука спустилась с моих волос к моему уху. Аска поиграл с застёжкой моей серьги и спросил:

— Когда придут слуги?

— Скоро должны прийти.

— Скажи им, чтобы ничего не наносили мне на кожу. И не нужно много украшений, и ничего тяжёлого.

Обычно я позволял ему делать все, что он хочет, но этот прием был особенным — на него должны были приехать члены королевских семей из разных стран. Все будут одеты в самые дорогие и роскошные наряды, и я не мог позволить Аске выглядеть небрежно.

Конечно, даже в лохмотьях он выглядел бы лучше всех присутствующих, но когда еще представится возможность нарядить этого жеребенка?

Аска продолжал играть с застёжкой моей серьги, не подозревая о моих коварных планах.

Я велел слугам приготовить несколько нарядов помимо того, что мы изначально выбрали. Аска, окруженный толпой людей, не мог жаловаться и молча переодевался, подчиняясь их указаниям.

— Это вуаль с серебряной вышивкой. Она не слишком броская, но при движении нижний слой выглядывает и красиво блестит на свету. Она придаёт образу элегантности и неброской красоты, думаю, вам это подойдёт. Украшения подберём из платины и бриллиантов…

Все слуги входили с тонкими повязками на глазах, поэтому не могли хорошо рассмотреть лицо Аски. Они видели его смутно, но всё равно умудрялись подбирать подходящие вещи.

— А это золотая корона с выгравированными листьями лавра. Она тоже должна подойти вам, как фее…

Раз, два, три, четыре, пять… После шестой смены наряда и бесчисленных украшений терпение Аски, наконец, лопнуло, и он подошёл ко мне. Наклонившись к моему уху, он прошептал:

— Прекращай уже…

Услышав, как он скрежещет зубами, я кашлянул и велел убрать гору оставшихся нарядов и украшений. Как ни странно, ему всё шло — и роскошные наряды, и простые элегантные одежды. Всё смотрелось на нём идеально.

Даже огромная, усыпанная драгоценными камнями корона, которая на любом другом человеке смотрелась бы как куча драгоценностей, на Аске теряла своё великолепие. Что бы я ни надел на него, какие бы украшения ни использовал, все обращали внимание только на его лицо.

Хорошо это или плохо?..

И тут я понял, что если я выведу его в таком виде, все будут смотреть только на него. Он и так слишком высокий, а если привлечёт ещё больше внимания, то могут найтись какие-нибудь надоедливые типы.

Я нарядил его, но в итоге накинул сверху плотную вуаль.

— …

Аска молча смотрел на меня, скрытый с головы до ног под вуалью, сквозь которую были видны только кончики пальцев и подъёмы стоп. Он наверняка проклинал меня про себя.

Я проигнорировал его взгляд и выпроводил слуг. Но и этого мне показалось мало, и я снял с него все мало-мальски заметные украшения.

— Что ты делаешь? — Аска нахмурился, увидев, как я снимаю то, что так долго выбирал.

— Не подходит.

— Можно было надеть что угодно, зачем столько переодеваний? Бесит. Ноги гудят. Что это на голове?

— Не маши руками. Эта ткань очень тонкая, порвётся от любого движения.

— Что? Это?

Аска недоуменно посмотрел на тонкую прозрачную ткань, накинутую на его плечи и руки. Затем он начал размахивать руками, как ветряными мельницами. При резких движениях маленькие драгоценные камни, пришитые к краю вуали, зазвенели.

— Из паутины, что ли, сделано…

И тонкая ткань, словно паутина, действительно порвалась и упала на пол.

— …

— …

Так бесславно закончила свой путь ткань, в которой красота была важнее прочности.

Аска смущённо поднял обрывки с пола и протянул мне. Я слегка вздохнул, убрал порванную ткань и мы вышли.

До Садилина мы доехали в карете, но потом пришлось ещё немного пройти пешком.

— Скажи, если ноги устанут, — сказал я, подстраиваясь под его шаг. Одежда была длиннее, чем он привык носить, и если бы он сделал слишком широкий шаг, то обязательно наступил бы на неё и споткнулся.

Надо было предупредить его перед выходом, но я забыл. Впрочем, похоже, он и сам это понимал и не торопился.

Вокруг было довольно много людей, поэтому мы шли молча, просто держась за руки, и добрались до зала, где проходил приём.

Нас встретил нарядно одетый слуга. Я крепче сжал руку Аски и вздохнул.

Я чувствовал себя так, словно иду на войну.

***

Зал был украшен сверкающими безделушками, от которых рябило в глазах. Здесь было полно людей. Пока я отвечал на приветствия, появился Махир.

Мы не виделись с тех пор, как Халиф побывал в Талиме. Мне вдруг вспомнились те нелепые предположения, но, увидев улыбку Махира, я тут же выбросил их из головы.

Мы немного поговорили с Махиром, и наконец появился Халиф. Началось настоящее испытание на выносливость. Послы выстроились в очередь, чтобы поздравить его и вручить подарки.

К счастью, благодаря нашему статусу сыновей Халифа, мы с Махиром смогли сделать это первыми. Сегодня я был несказанно рад, что являюсь сыном Халифа.

Подарки готовил Асала, так что я даже не знал, что именно мы подарили. Но, как и всегда, это наверняка было что-то достаточно дорогое и ценное.

— Я голодный… — начал ныть Аска, который до этого спокойно сидел рядом со мной. До конца приёма было ещё очень далеко, поэтому я незаметно сунул ему в руку печенье.

— Ешь потихоньку.

— Всё равно ничего не видно из-за этой штуки.

— Это точно.

— Сначала было душно, но, наверное, так даже лучше.

Я внимательно посмотрел на его лицо под вуалью. Если присмотреться, можно было различить его контуры.

— Какое у тебя сейчас выражение лица?

— Угадай.

Похоже, ему было скучно, раз он начал говорить такие вещи. Мне тоже было скучно, поэтому я немного подумал и сказал:

— Улыбаешься?

— Нет.

— А что тогда?

— Показываю язык.

— …

Я сделал серьёзное лицо в ответ на его детскую выходку, и из-под вуали послышался тихий смех. Услышав его, я тоже рассмеялся. Видимо, из-за усталости меня смешили даже такие мелочи.

Мы оба изнывали от скуки и начали вести себя, как сумасшедшие.

— Хочу крови.

— Давай потом ненадолго выйдем.

— Хочу взять полную горсть печенья и съесть всё сразу.

— Это уже слишком…

Похоже, он всё съел, поэтому я дал ему маленькую булочку. Каждый раз, когда белая рука появлялась из-под вуали, чтобы взять булочку, у меня щекотало в груди.

Я чувствовал себя так, словно кормлю маленькое спрятанное животное.

— Ноги затекли, — снова пожаловался Аска, который всё это время потихоньку ел печенье и булочки.

— Что с ногами?

— Долго сижу в одной позе.

Я огляделся по сторонам и, просунув руку под слои ткани, дотронулся до его колена.

— М-м-м?

— Ниже.

Я обхватил его икру и начал массировать. Аска удовлетворённо застонал. Я опустил руку ниже и надавил на впадинку возле лодыжки, и его тело обмякло.

— Сиди прямо.

— Можно притвориться больным и прилечь?

— Нет.

Если бы мы были в Талиме или хотя бы в Джихаде, я бы ещё подумал, но здесь это было совершенно невозможно.

— А если ты меня обнимешь?

— Нет, говорю же. Потерпи немного. Потом будет время отдохнуть.

Я убрал руку из-под ткани, и Аска тут же скрестил ноги и выставил другую.

— И здесь тоже.

— …

Он что, меня за массажиста принимает? Мне это немного не понравилось, но я всё же помассировал и другую ногу. Потом я нарочно сильно сжал его икру, и Аска вздрогнул.

Он начал бить меня кулаком по руке, и тогда я надавил ногтем на чувствительную кожу под коленом. Я подумал, что там наверняка останется след, надо будет потом посмотреть. Аска в ответ ткнул меня локтем в бок.

Он попал мне между рёбер, и я невольно застонал.

— Ох…

Аска, словно осознав свою ошибку, отвернулся. Я прижал руку к ноющему боку и почувствовал на себе чей-то взгляд. Неподалёку стоял мой брат и смотрел на меня с улыбкой.

Мне показалось, что ещё несколько человек заметили нашу возню. Я смутился и, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица, легонько толкнул Аску.

Аска, видимо, тоже заметил взгляд Махира, и, сложив руки, опустил голову.

— …

— …

Какое-то время мы снова молча терпели скуку.

— Пить хочу… — вскоре снова заныл Аска. К счастью, рядом стояли напитки, и я дал ему стакан. Послышалось тихое бульканье.

Кажется, он и правда хотел пить, потому что осушил стакан одним глотком. Процессия подходила к концу, и я смотрел на вход, когда Аска вдруг схватил меня за руку.

— …?

То, что он взял меня за руку, само по себе не было чем-то особенным. Но его рука была неестественно горячей и сильно дрожала. Я посмотрел вниз и увидел, что его пальцы, сжимающие мою руку, покраснели.

Я поспешно проверил стакан, из которого пил Аска. На дне оставалось немного жидкости, и я попробовал её. Ничего необычного, просто сладкий фруктовый напиток, настолько слабоалкогольный, что его можно давать даже детям.

Неужели он опьянел от этого?

— Ты в порядке?

— … Яблоко…

— Что?

— Яблоко… то… которое раньше…

— …

Он говорил бессвязно и нёс какой-то бред. Похоже, он действительно пьян. У меня по спине пробежал холодок. Как можно так быстро опьянеть от такого лёгкого напитка?

Может, это как-то связано с запечатывающей магией?

Вдруг у него проявятся те же симптомы, что и при ранении? При мысли о том, что Аска может разрыдаться здесь, у меня закружилась голова.

— Тише и сядь прямо. Спину ровно.

— …

Я придвинулся ближе к Аске, обнял его за талию и притянул к себе. Как только процессия закончится, нужно будет схватить его и уйти отсюда, пока кто-нибудь не заговорил с нами.

Я напряженно следил за происходящим вокруг, но Аска был слишком тихим. Конечно, я велел ему молчать, но он не из тех, кто так легко слушается.

Может, когда он пьян, он становится послушным? Я не видел его лица и не мог понять, какое у него выражение.

— Голова кружится?

Он не ответил. Неужели он уснул?.. В любом случае, нужно радоваться, что он не плачет и не болтает.

Как я и ожидал, вскоре процессия закончилась. Я почти не слушал речь Халифа и готовился уйти, взяв Аску за руку.

До следующего приёма ещё много времени, может, он успеет протрезветь? А если нет, то придётся отправить его одного в Талим.

С этой мыслью я встал, но Аска резко выдернул свою руку.

Я удивлённо посмотрел на него, но он ничего не сказал и просто пошёл вперёд. К счастью или к сожалению, он не шатался. Я понял, что он не даст мне взять себя за руку, поэтому просто молча последовал за ним.

Он шёл небыстро, мелкими шагами, и я тоже замедлил шаг.

— Ваше Высочество, давно не виделись. Я…

— Здравствуйте, Ваше Высочество.

Я игнорировал приветствия и вопросы о моём самочувствии и смотрел только на спину Аски. Куда он вообще идёт? Я уже начал волноваться, что он так и будет молча идти до самого Талима, когда мы наконец вышли наружу.

Проблема была в том, что Аска был здесь впервые. Он шёл в совершенно противоположном направлении от того, откуда мы пришли, но при этом выглядел так, будто знает дорогу.

Сначала я подумал, что это из-за опьянения, но его уверенный вид меня встревожил. Неужели он не только шатался по Талиму, но и тайком посещал Садилин?

— …

От одной мысли об этом у меня потемнело в глазах. Если это правда, то я не могу оставить это просто так. Как бы жалобно он ни смотрел и ни отводил взгляд, на этот раз я должен его как следует отчитать.

Он не останавливался даже после того, как мы прошли через большую площадь с фонтаном и углубились в сад, поэтому мне пришлось окликнуть его.

— Куда ты идёшь? Нельзя так просто разгуливать где попало.

К счастью, слуги и рыцари, которых мы встречали по пути, узнавали меня. Если бы Аска был здесь один, его бы уже давно схватили.

— Стой.

— …

— Стой, тебе говорят!

— …

С каждым моим словом он шёл всё быстрее, словно назло. В конце концов он почти побежал, и мне пришлось схватить его за запястье.

— Остановись.

— Пусти! — Аска вырвал руку и громко крикнул гнусавым голосом. Я опешил, загородил ему дорогу и спросил:

— Ты что, плачешь? Эй, почему?

— Уйди с дороги!

— Почему ты плачешь? Вдруг … Я не знал, что в напитке есть алкоголь. Да и там его совсем чуть-чуть, даже дети пьют…

— Хнык…

— …?

Из-под вуали послышались всхлипывания, и я замолчал. Я не знал, что делать, и осторожно отодвинул ткань. Под ней показалось залитое слезами лицо.

Вытереть их просто так не получится. В конце концов, я снял вуаль совсем. Я так старался не сделать ему больно, что не заметил, как все заколки рассыпались по земле.

Держа вуаль в одной руке, я вытер ему щёки другой и спросил:

— Почему ты плачешь?

— Ты на меня накричал…

— Когда я на тебя кричал?

— Ты сказал мне заткнуться. Ублюдок…

Аска плакал и ругался. Я потерял дар речи от такого абсурда.

— Я не говорил тебе заткнуться, я сказал быть тише.

— Ты всегда на меня кричишь.

— Когда я на тебя кричал?

— Когда я делаю что-то не так, ты кричишь на меня!

— А когда делаешь что-то не так, тебя ругают.

Что это за разговор вообще? Я старался говорить с ним мягко и ласково, но мне было сложно отвечать на эти бессмысленные обвинения. Аска рыдал так горько, словно у него отняли родину.

— Даже если я сделаю что-то не так, не кричи на меня…

— …

— Не кричи на меня… хнык…

Он опустил голову, и слёзы покатились градом. Почему-то это зрелище меня потрясло.

Может, у него накопилось что-то внутри? Или это просто пьяный бред?.. В любом случае, я был в замешательстве и попытался оправдаться:

— Я всегда быстро тебя прощаю. Ты что, боялся, когда я тебя ругал?

— Ну, я правда был неправ…

— Вот именно. Я бы не стал ругать тебя просто так.

Он столько раз вытворял всякие глупости… Но Аска посмотрел на меня заплаканными глазами, и я замолчал.

— Но ты всё равно не должен на меня кричать.

— Почему?

— Не должен, и всё…

— …

— Даже если я неправ, ты не должен на меня кричать…

Спорить с пьяным человеком бесполезно. Я просто кивнул, чтобы его успокоить.

— Хорошо, не буду кричать.

— Если я с кем-то дерусь, ты должен быть на моей стороне.

— Хорошо, буду на твоей стороне.

— Не кричи на меня…

— Ни за что не буду.

Я продолжал кивать, и наконец он перестал плакать. Смотря на то, как Аска трёт глаза кулаками и всхлипывает, я вздохнул.

Я взял его за запястье и нежно вытер слёзы.

— И из-за этого ты плакал? Потому что я сказал тебе быть тише? Я же не кричал на тебя.

Он не ответил, но, видимо, именно это его и расстроило. Как вообще до такого дошло? Кто его так избаловал? Плакать из-за какой-то мелочи… Конечно, он пьян, но всё же.

— Если бы ты знал, как я тебя берегу…

Тогда бы он не плакал так горько из-за ерунды. Он пьян, но, наверное, он и в трезвом виде так думает, а сейчас просто воспользовался моментом, чтобы как следует выплакаться.

— Перестань плакать. Сейчас люди услышат и сбегутся сюда.

— Сюда мало кто ходит… — всхлипывая, пробормотал Аска. Я нахмурился, но, боясь, что он снова расплачется, мягко спросил:

— Откуда ты знаешь? Ты был здесь раньше?

— Раньше… из-за статуи… несколько раз…

Не один, не два, а несколько раз…

— Почему ты мне не сказал?

— Ты не спрашивал.

— Да, моя вина.

Я погладил его влажные щёки и подбородок, а затем коснулся шеи. Она была горячее, чем обычно. Аска прижался ко мне, словно ища прохлады, и закрыл глаза.

— Голова кружится?

— Нет, но я хочу раздеться.

— Здесь нельзя. Разденешься, когда вернёмся.

— Жарко…

Пробормотав это, Аска вдруг взял подол одежды и задрал его. Его голые икры и ступни оказались на виду.

— Не раздевайся.

— Не раздеваюсь.

Подняв одежду, Аска, пошатываясь, подошёл к небольшому фонтану.

— Постой!..

Предчувствуя неладное, я протянул руку и крикнул, но Аска был намного быстрее. Не успел я его остановить, как он сунул руки в воду и начал яростно умываться, фыркая и отплёвываясь.

Я зажал рот рукой и ошеломлённо смотрел на это странное зрелище, а затем нерешительно подошёл ближе. Аска повернулся и посмотрел на меня.

С его мокрых волос, прилипших ко лбу, и бледного, почти белого лица стекала вода.

— Хи-хи…

— …

Его губы, покрасневшие от жара, растянулись в улыбке, и он издал странный звук.

— Хи-хи-хи.

— Чего ты смеёшься? Ужасно же.

— Вода… вода в рот попала. Ха-ха-ха. Буль-буль.

— Что ты несёшь…

Он плескался в воде и смеялся, как ребёнок, говоря что-то непонятное. Я невольно рассмеялся в ответ и повернулся к нему, но тут Аска вдруг обнял меня за талию.

Затем он начал тереться мокрым лицом о мою грудь.

— …

— Хм…

— …

— Хе-хе-хе.

— …

Я застыл в нелепой позе с раскинутыми руками, превратившись на время в живое полотенце.

Наконец, хихикая, хехекая и издавая другие странные звуки, Аска, видимо, вдоволь натеревшись, поднял голову и посмотрел на меня. Его лицо покраснело и покрылось пятнами от того, как сильно он тёрся.

— Не больно?

— Больно? Что?

— Нет, твоё лицо. Не болит? Оно всё красное.

— А почему у меня голова кружится?

Крепко обняв меня за талию, Аска начал раскачиваться из стороны в сторону. Он был так пьян, что не мог контролировать свои движения, и я тоже начал шататься.

— Перестань, упадём же.

— Весело, правда?

— …

Я не знал, что ответить. Рассмеявшийся Аска запрокинул голову, и продолжил смеяться, широко раскрыв рот так, что было видно всё, что у него внутри. Он был похож на человека, съевшего ядовитый гриб.

— Весело?

Мне было совсем не весело, а скорее неловко. Но я боялся, что если скажу правду, он снова расплачется, поэтому натянуто улыбнулся.

— Весело.

— Что именно?

— То, как ты меня качаешь…

Что это вообще такое?.. Я хотел было приложить руку ко лбу, чувствуя накатывающее отчаяние, но тут Аска вдруг начал биться головой о мою грудь.

— Что случилось?

— Врун… вечно врёшь… ты настоящий лжец, мерзавец… ублюдок, любишь только развлекаться, вечно не ешь как следует, домой не приходишь, ублюдок…

Он продолжал бормотать и биться головой о мою грудь, и я закашлялся. Видимо, обычно он ограничивал свою силу, потому что сейчас я еле держался на ногах.

— Не бей меня, больно. Давай ты отпустишь меня, и мы спокойно поговорим.

— Когда я носил уголь, он мне не заплатил…

— Уголь?

— Он обещал заплатить… а потом сказал, что детям обычно мало платят… хотя я работал так же, как и взрослые. И он был лысый… с голубыми глазами… его угольная лавка находится рядом с Вороньим колодцем…

Внезапно вспомнив какую-то обиду, Аска захныкал и снова начал всхлипывать. Сейчас мы никак не могли пойти в Талим. Я присел на край фонтана.

— Он не заплатил тебе за работу? Хозяин угольной лавки?

— Ага, он лысый… с голубыми глазами… вечно в серой одежде… толстый…

Я погладил его по спине, и он быстро успокоился. Затем я поднял его лицо за подбородок.

— Где находится эта лавка?

— Рядом с Вороньим колодцем в Лейбери…

— Лейбери — это название деревни?

Аска шмыгнул носом и кивнул. Я погладил его щёки, покрасневшие от того, что он тёрся ими об мою одежду.

— Хорошо, когда мы встретимся в следующий раз, я его накажу.

— Мне нужно получить от него деньги.

— Сколько?

— Пять монет… и он меня бил…

Я нахмурился, услышав его бормотание.

— Он тебя бил?

— Ага…

— Куда?

— Сюда…

Вспоминая, он снова надул губы, словно вот-вот расплачется. Тяжело дыша, он потрогал себя по бедру.

— Ногой… пинал… хнык…

— Он тебя сюда пнул?

Я нежно погладил место, на которое он указывал.

— Не плачь. В следующий раз, когда мы встретимся, я тоже пну его ногой.

— И он меня обзывал… он работает в лавке с куриными шашлычками…

Некоторое время Аска рассказывал мне о всех несправедливостях, с которыми он столкнулся в жизни. Он редко говорил о себе, если его не спрашивали, поэтому я не знал, что его детство было таким тяжёлым.

Хотя это неудивительно, учитывая, что он вырос в трущобах…

— Они всё время говорили, чтобы я продал свои волосы… Но у меня их нет… Я был бритым… А они говорили, что нужно продать волосы, чтобы получить деньги… Но у меня их нет…

Иногда он говорил что-то совершенно непонятное, и я не мог понять, о чём он. Я слышал, что, когда он жил в трущобах, он брил голову, мазался её грязью и обматывался бинтами. Наверное, он говорил об этом времени.

— Аска.

Аска, который всё твердил о продаже волос, поднял голову и посмотрел на меня. Его взгляд был ещё более расфокусированным, чем раньше, а жар, казалось, усилился. Похоже, опьянение с каждой минутой становилось всё сильнее.

— Пойдём домой?

Его открытый рот закрылся. Подумав немного, Аска кивнул.

— Но прежде чем мы пойдём, у меня есть к тебе просьба.

— Какая?

Учитывая его обычное поведение, то, что он заранее предупредил меня о просьбе, показалось мне даже вежливым. Я удивлённо посмотрел на него, и Аска, запинаясь, сказал:

— Я хочу поплавать…

— …?

Я был готов выполнить почти любую его просьбу, но это было уже слишком. К тому же взгляд Аски был прикован к тому маленькому фонтану, в котором он только что умывался.

— В оранжерее есть бассейн, давай поплаваем там.

— А когда мы туда дойдём?

— Я понесу тебя на спине. Пойдём скорее плавать.

Чтобы он не передумал, я быстро повернулся к нему спиной и встал на одно колено, но он не спешил ко мне залезать. Я обернулся и увидел, как Аска, косясь на меня, медленно отступает назад.

Я уже начал догадываться, что он задумал, и как только выпрямился, Аска развернулся и бросился бежать.

— …

Когда человек слишком сильно удивляется, он теряет способность думать. Именно это со мной и произошло. Я остолбенело смотрел, как он убегает, но вдруг Аска остановился и обернулся.

— …

— …

Мы смотрели друг на друга издалека, а потом Аска сделал первый шаг. Нерешительно, он медленно подошёл и встал рядом со мной.

— Что это было?

— …

Я спросил его в полном недоумении, но он промолчал. Его надутые губы говорили о том, что что-то пошло не так, как он планировал.

Неужели он хотел поиграть в догонялки? Но мы не могли позволить себе такое легкомыслие в этом незнакомом месте, где в любой момент мог кто-то появиться.

— Давай сделаем это дома. И поплаваем, и в догонялки поиграем.

— Дома?

Я кивнул, но Аска выглядел не очень-то воодушевлённым. Продолжая дуть губы, он вяло болтался из стороны в сторону, опустив руки.

— У меня ноги болят…

— Я понесу тебя.

— Нет, не в этом смысле… когда я их ставлю, мне больно…

Аска поглаживал свои ноги и говорил что-то невнятное. Я молча выслушал его бормотание и спросил:

— Ты не хочешь идти домой?

— Не то чтобы не хочу, просто не сейчас.

— А когда ты хочешь пойти?

— Чуть позже…

— …

Аска замолчал и посмотрел на меня.

Меня всё время тошнило, и я не мог ясно мыслить. Обычно я бы как-нибудь уговорил его пойти со мной, но сейчас у меня в голове был полный туман, и я не мог придумать, что сказать.

Я даже не мог контролировать мышцы лица и всё время оставался бесстрастным. Видя моё безразличное выражение лица и молчание, Аска подошёл ко мне и схватил меня за рукав.

— Хе-хе.

— …

— Хи-хи-хи…

— …

Затем он прижался ко мне и начал покачиваться, как ткань на ветру.

Он смеялся, покачиваясь, и я чувствовал себя так, словно передо мной младенец, который смеётся без причины, стоит только встретиться с ним взглядом.

Может, я так растерялся, потому что никогда раньше не имел дела с пьяницами? Я не мог ни бросить его, ни ударить, чтобы он потерял сознание, и это ужасно меня смущало.

— Чего ты всё время смеёшься? — наконец спросил я, нахмурившись.

Аска наклонился и снова начал биться головой. Он ударил меня в грудь, плечо, подбородок, и я схватил его за затылок.

Я хотел слегка оттянуть его голову назад, чтобы он прекратил, но Аска вдруг резко опустился. Я в испуге протянул руку и обхватил его за талию. Покачнувшись, я кое-как восстановил равновесие, и Аска обнял меня за шею.

Прежде чем я успел что-либо сказать, он встал на цыпочки и подпрыгнул, и я рефлекторно подхватил его под ягодицы. Он словно только этого и ждал — тут же обвил ногами мою талию.

Он молча висел на мне, не шевелясь. Я вздохнул про себя и снова сел на край фонтана. Если бы он сейчас заснул, я был бы очень благодарен.

Но, конечно же, Аска не собирался делать так, как мне хотелось. Удобно устроившись, он начал трогать мою мочку уха и теребить пальцем серьгу.

Даже когда я не носил серьги, он иногда трогал мои мочки, но если я был в серьгах, он обязательно должен был их коснуться, чтобы успокоиться.

— Хочешь себе такую?

— Что?

— Серьгу.

— Нет.

— Тогда зачем ты всё время её трогаешь? Тебе нравится трогать мочки?

Я всегда удивлялся этому, но спросил его об этом впервые. Аска глубоко вдохнул и выдохнул, прежде чем ответить:

— Она цепляется за палец… Вот так… Так забавно, когда она цепляется.

— …

Я попытался понять его и вспомнил что-то похожее. Может, это как любимая игрушка?

— Ты и без серёг трогал мои мочки.

— Это… это тоже приятно, как зависимость.

— …

— И ещё от этого хорошо спится…

С каждым словом его речь становилась всё более невнятной. Казалось, он вот-вот заснёт.

— Когда просыпаешься ночью и не можешь уснуть, трогаешь мочку, и сразу хочется спать.

— Ты и во сне трогал?

— А ты не просыпался? И ещё ты иногда просыпаешься ночью злой.

Я отстранил Аску от себя и спросил:

— Злой? Кто? Я?

— В прошлый раз, когда ты встречался со своим отцом, ты всё время злился во сне и говорил, что должен его убить…

Неужели я говорил это во сне? Я был шокирован и даже немного испуган этим открытием. Говорить такое во сне…

— Это часто случается?

— Не часто, но иногда… Но если потрогать тебя, ты быстро засыпаешь.

— Потрогать? Где?

— Живот… грудь, ноги… глаза, нос, рот… Ещё голову, шею…… пальцы, и ладони…

— …?

Он что, трогал все эти места по отдельности? Самое удивительное, что я ничего не замечал и продолжал спать.

— В следующий раз разбуди меня.

Аска поднял голову и посмотрел на меня. Его глаза были затуманены сном.

— Зачем?

— Чтобы я не говорил во сне.

— Мммм…

Аска издал протяжный, невнятный стон, покачался вперёд-назад и прислонился к моему плечу. Его лицо было так близко, что я чувствовал его дыхание на своей шее, и каждый раз, когда его ресницы касались моей кожи, у меня бежали мурашки.

Мне хотелось отстраниться, но я надеялся, что он заснёт, и какое-то время молчал.

Вернуться в банкетный зал было невозможно, нужно было как можно скорее добраться до Талима. Даже если я доберусь туда, мне придётся вернуться, и, сколько бы я ни думал, мне не хватало времени.

Но я не мог оставить Аску здесь одного, и мне не нравилась идея отправить его в карете без сопровождения. Я мог успокоиться, только убедившись, что он добрался до своей комнаты и лёг спать.

Конечно, меня осудят за то, что я опоздал и появился на приеме один, но ничего не поделаешь.

— Спишь? — тихо спросил я, прислушиваясь к его ровному дыханию. Ответа не последовало.

Я осторожно снял свой плащ и накрыл им голову Аски, затем поднял с земли упавшую вуаль. Стараясь не разбудить его, я как можно плотнее завернул его в плащ, подгибая руки и ноги. Потом взял его на руки и пошёл.

Путь был довольно долгим, и пару раз я чуть не уронил его, но Аска не шевелился, словно мертвый. Если бы не его тихое дыхание, я бы, наверное, попытался его разбудить.

Мы вышли из сада, и вскоре показались люди. Я окликнул первого попавшегося слугу и попросил привести кучера. Увидев меня, он, должно быть, понял, какую карету искать.

Вскоре кучер, тяжело дыша, подбежал ко мне. Он явно был удивлён, что его позвали, ведь празднование ещё не закончилось.

Кучер посмотрел на свёрток ткани у меня на руках, понял, в чём дело, и многозначительно кивнул. Как воришки, крадущиеся с награбленным, мы пробрались к задней двери и сели в карету.

Аска очевидно подрос и потяжелел. Я запыхался, пока нёс его. Он был совершенно расслаблен, и мне пришлось вдвойне тяжелее, чем обычно.

Мы с Аской завалились в карету, и я немного отдышался, прежде чем развернуть его. Его лицо было красным, наверное, ему было жарко. Он крепко спал.

— …

Мне вдруг стало немного обидно, и я ущипнул его за щёку, слегка растянув её. Я не сильно щипал, но Аска тут же нахмурился.

— Нет-нет, спи. Извини, ничего такого. Спи-спи.

Я испугался и начал гладить его по щеке, пытаясь снова уложить спать, но он всё-таки открыл глаза. Он посмотрел на меня ясным взглядом, словно и не спал вовсе, и сел.

— Куда мы едем?

— Домой.

— Зачем? Я ещё не хочу.

— Поедем, ты поспишь нормально. Ты же хочешь спать.

Аска недовольно нахмурился и осмотрелся. Он несколько раз ударил кулаком по мягкому дивану, затем отдернул занавеску и посмотрел наружу. Он выглядел явно лучше, чем раньше, но вёл себя всё ещё странно.

Повозившись немного, Аска посмотрел на меня и вдруг сказал:

— У меня болит спина.

— Внезапно? Почему?

— Потому что карета трясётся.

Мы ехали медленно, но, конечно, в движущейся карете не так удобно, как стоя на месте. Тряска была почти незаметной, но, похоже, ему и это не нравилось. Может, у него кружится голова?

— Потерпи немного. Мы почти приехали.

— Давай выйдем.

— Нет.

— Мы можем дойти пешком. Тут недалеко.

— …

— Быстрее!

Он начал топать ногами, и я не знал, что делать. Единственным утешением было то, что мы уже выехали из Садилина.

— Подожди, дай мне привести себя в порядок.

Я тянул время, чтобы мы подъехали как можно ближе к Талиму. Но это не помогло.

Аска постоянно косился на меня и цокал языком, так что я не мог долго тянуть.

Как только карета остановилась и я открыл дверь, Аска, не оглядываясь, выскочил наружу. Он хотел побежать обратно, но я догнал его и схватил за руку.

— Нам не туда.

Судя по его выражению лица, он прекрасно знал, куда нам нужно, и делал это нарочно. Я вздохнул и спросил:

— Ты так не хочешь идти домой?

— Можно мне пойти на рынок?

— Ты хочешь выйти за пределы замка? Конечно, нет.

— Мы можем выйти тайком.

Я крепко держал Аску за руку и повёл его за собой. Он упирался и не хотел идти, но я продолжал тянуть его.

— Тогда давай пойдём плавать.

— Завтра. Сегодня нужно поспать.

— Нет…

Я ответил твёрдо, и голос Аски задрожал. Я обернулся и увидел, что его большие глаза наполнились слезами. Я подавил вздох и спокойно сказал:

— Давай сначала поспим, а потом пойдём плавать.

— Нет… Сегодня последний день…

Последний? Что он имеет в виду? Я непонимающе посмотрел на него, и Аска потёр глаза. Я слегка наклонился, чтобы наши глаза были на одном уровне, и взял его за руки.

— Не три так сильно. Не три, а промокни слёзы.

— Почему? — спросил Аска гнусаво. Его веки покраснели от трения, казалось, вот-вот пойдёт кровь. Цокнув языком, я нежно провёл большим пальцем по его векам и спросил:

— Что ты имел в виду, когда говорил про последний день?

— Играть вместе…

— Что?

— Мы больше не сможем играть вместе.

— Почему?

Завтра не конец света, почему мы не сможем играть? Может, он просто несёт чушь из-за того, что выпил? Или ему просто хочется поиграть? Я с подозрением посмотрел на него, и Аска продолжил:

— Ты завтра…

— Завтра?

— …женишься…

— Я? Завтра?

Я был ошарашен его словами. Я ведь только что вытер ему слёзы, а его глаза снова наполнились ими.

— Ты не женишься?

— Завтра нет.

— Но ты всё равно женишься.

— Ну да. Но всё равно не завтра…

Не успел я договорить, как из его больших глаз хлынули слёзы. Без преувеличения, это был настоящий водопад.

— Какое это имеет отношение к играм? Мы сможем развлекаться вместе и после свадьбы.

— Нет…

— Кто тебе это сказал? Кто сказал, что мы не сможем играть? Мы сможем! Мы будем плавать, гулять, ходить в деревню.

— Нет…

— Да!

— Нет. Нет!

В его плаксивом нытье послышалось раздражение. Аска, который сначала только всхлипывал, начал толкать меня в плечо. Он толкал так слабо, что я даже не сдвинулся с места, и это меня удивило.

Он плакал и злился, но в его поведении было что-то кокетливое. Кокетливый Аска? Это как масло и вода, совершенно несовместимые понятия.

Я был в замешательстве, но в то же время поражался тому, как сильно действует алкоголь.

— Не делай этого, потому что нельзя… — тихо пробормотал он. Если бы я отвлёкся хоть на секунду, то пропустил бы его слова. Я сосредоточенно слушал, стараясь не пропустить ни единого слова.

Я не сводил с него глаз, но Аска ни разу не посмотрел на меня. Он говорил без остановки, и смысл его слов сводился к одному:

— Просто не делай этого.

— Чего не делать?

— Не делай…

— Чего не делать?

С каждым моим вопросом его голос становился всё тише. Я и так понимал, о чём он говорит, но продолжал настаивать.

Наконец, Аска посмотрел на меня полными слёз глазами с упрёком. Его лицо, шея, уши и даже кончики пальцев, сжимавших мою одежду, пылали, словно алые лепестки.

Его пальцы нервно теребили мою одежду, мяли, сжимали и тянули ткань. После долгого молчания он с трудом выдавил:

— Свадьбу…

— Не жениться?

Аска энергично кивнул в ответ на мой вопрос.

Я почувствовал себя так, словно меня ударили по голове огромным молотом. Несмотря на шок, я всё ещё не хотел давать ему желаемого ответа.

Я знал, что если немного подождать, Аска, не в силах вымолвить ни слова от стыда, начнёт плакать и умолять меня ещё отчаяннее.

— Повтори. Чётко.

Необъяснимое злорадство охватило меня. Аска посмотрел на меня широко раскрытыми, как у испуганного кролика, глазами и снова заплакал. Он прошептал, умоляюще:

— С другой…

— …

С другой, что?

— …с другой…

— …

Не женись на другой? Не делай этого?

Он говорил так медленно, что это сводило меня с ума, но я терпеливо ждал, подгоняя его лишь в своих мыслях. Аска сделал глубокий вдох, словно нервничая, и прошептал мне, прислушивающемуся к каждому его слову:

— Не играй…

— Что?

— Играй только со мной…

— …

Это было совсем не то, что я хотел услышать. Не просто немного не то, а совсем не то. Натянутая струна лопнула, и я мгновенно расслабился. Аска, не обращая внимания на моё ошеломлённое состояние, продолжал жалобно плакать и умолять:

— Играть на листовой дудочке, залезать на дерево…

— …?

— Я буду… хнык… еще … интереснее… обязательно…

— …

Глядя на плачущего и хнычущего Аску, я начал постепенно приходить в себя. Я погладил его по спине и сказал:

— Тебе не нужно быть интересным.

Честно говоря, с того момента, как он попросил меня не жениться, сама мысль о свадьбе полностью исчезла из моей головы. Конечно, будут трудности, но как-то всё образуется.

— Тогда…? — спросил Аска, всхлипывая.

— Что «тогда»?

— Что мне сделать, чтобы ты не женился?

Похоже, он неправильно понял мои слова. Я посмотрел на него, а затем, внезапно почувствовав любопытство, спросил:

— Тебе так не хочется, чтобы я женился?

— Угу…

Его невнятный и короткий ответ вызвал у меня напряжение в шее. Я чувствовал себя немного уставшим. Я взял Аску за руку и, медленно направляясь к Талиму, спросил:

— Тогда почему ты сразу не сказал, что не хочешь этого? Если бы ты сказал тогда, всё было бы решено.

Когда я впервые сказал ему, что женюсь, он немного расстроился, но не возражал категорически. Поэтому я не ожидал, что он будет так против.

— Даже если бы я сказал, что не хочу этого, ты бы всё равно женился, — всхлипывая, сказал он. И я был согласен. Но одно дело — неизбежность, а другое — желание.

— Но если бы ты сказал, что не хочешь, я бы поискал другой выход.

— Придурок… — вдруг процедил Аска сквозь зубы. Стыдливое выражение лица исчезло без следа, и он смотрел на меня, как разъярённый демон.

— Зачем ты ругаешься?

— Если я не хочу, чтобы ты женился, ты не должен этого делать! Разве это нужно объяснять? Тупица! Идиот! Ты даже на дерево залезть без меня не можешь!

Похоже, он начал трезветь. Я немного сожалел об исчезновении его прежнего состояния, но это было гораздо привычнее.

— И вообще, члены королевской семьи часто женятся несколько раз. Поэтому я думал, что ничего не могу с этим поделать. Если бы я начал упрямиться, то только…

Аска сердито пыхтел, оправдываясь, а потом снова расплакался. Видимо, он ещё не совсем протрезвел…

— В любом случае, я не хочу, чтобы ты женился.

— Боишься, что я перестану с тобой играть?

— Если ты снова женишься, я тоже женюсь ещё раз.

Что он такое говорит… Я рассмеялся от абсурдности его слов, и Аска вспыхнул:

— Если я захочу что-то от тебя скрыть, ты никогда об этом не узнаешь!

— …

В этом он был прав, и мне нечего было возразить. Если бы он просто нормально попросил, я бы выполнил почти любое его желание, но ему обязательно нужно нести всякую чушь.

— И что ты сделаешь, если я всё-таки женюсь тайно? — спросил он с вызовом. Я немного подумал и ответил:

— Убью тебя.

— Меня не так-то просто убить.

— Ты что, дурак?

— Ты ещё больший дурак. Болван. На дерево залезть не можешь. И бегаешь медленно, и слабый, и много хлеба не съешь…

Аска бормотал какой-то бессвязный бред, который я не мог и не хотел понимать.

— Тебе точно больше нельзя пить.

Я вздохнул, и Аска пнул меня ногой.

— Это ты мне дал выпить!

— Ах да, точно. Моя вина.

— Раз ты виноват, то не женись.

— Если хочешь меня о чём-то попросить, то делай это нормально.

Аска остановился. Он отпустил мою руку, выпрямился и, глядя мне прямо в глаза, сказал:

— Не женись.

На эту вежливую просьбу я протянул ему руку и сказал:

— Хорошо.

— Так просто? — Аска удивлённо распахнул глаза. Я взял его за руку и ускорил шаг.

Я вдруг понял, что нам не стоит здесь торчать.

— Хе…

Но вскоре мне пришлось снова остановиться. Я обернулся и увидел, что Аска смотрит на меня ещё влажными глазами и глупо улыбался.

— Хе-хе.

— …

— Хи-хи-хи.

— …

То плачет, то смеётся… Просто кошмар какой-то. Я не знал, как реагировать, и Аска снова отпустил мою руку и сделал шаг назад.

Затем он сложил руки на животе и слегка поклонился.

— У меня есть ещё одна просьба.

Глядя на его сияющие от предвкушения глаза, я начал беспокоиться, что совершил ошибку.

— Какая?

— Неси меня на спине.

— …?

Вот так я и оказался в ситуации, когда мне пришлось нести Аску на спине до самого Талима. Он, видимо, развеселился и всю дорогу болтал ногами и смеялся.

— Можно ещё одну просьбу?

— Хватит уже… — устало сказал я, но Аска, похоже, не собирался останавливаться.

— Я слышал от Фархи, что у тебя есть очень хороший меч. Правда? Говорят, это национальное достояние.

— Почему вы вместо тренировок болтаете о всякой ерунде?

— Правда? У тебя правда есть такой меч?

Руки, обнимавшие мою шею, начали сжиматься всё сильнее. Похоже, он собирался душить меня, пока я не отвечу. Я понимал, что он не задал бы мне этот вопрос, если бы был трезв, поэтому, рискуя задохнуться, спросил:

— Тебе нравится болтать с ним о всякой ерунде?

— Не то чтобы нравится… просто разговариваем иногда. Нельзя же всё время только тренироваться и молчать. К тому же, нужно быть вежливым.

— Что?

Какая ещё вежливость? Я остановился, и Аска потёрся о мою спину.

— Фарха же подчинённый Махира.

— И что с того?

— Вдруг он подумает обо мне что-то плохое и скажет Махиру какую-нибудь гадость.

— Так и что с того?

Вряд ли такое вообще могло произойти, но у меня возник вопрос. Даже если Фарха скажет что-то плохое, и Махир подумает об Аске что-то плохое, почему его это волнует?

— Ты не хочешь, чтобы твой брат плохо о тебе думал?

— Да.

— …

Но почему? Почему его это волнует?

Я не понимал и чувствовал, как моё настроение стремительно портится. И правда, Аска всегда слушался Махира. Они нечасто виделись, но когда встречались, Аска всегда вежливо здоровался, спрашивал, как дела, и послушно выслушивал его нотации. Он даже отвечал на все его вопросы.

Всё это вдруг показалось мне странным. И тут Аска пробормотал:

— Это же тот, кто тебе нравится.

— Мне?

— Ты его не любишь?

— Нет.

Наверное, это был неожиданный ответ, потому что я совершенно растерялся.

— Ты же его очень ценишь, разве нет?

— Кого? Брата?

— Нет, не Махира, а что-то из трех букв… Он говорил, что ты всегда носил его с собой, но в последнее время его не видно. Что случилось? Ты его потерял?

Аска говорил всё более невнятно, словно засыпая. Его вопросы больше походили на бормотание. Казалось, он вот-вот заснёт, если я не отвечу. И я, словно загипнотизированный, сказал:

— Если ты говоришь об Алмасе, то я могу призвать его в любой момент, поэтому мне не нужно постоянно носить его с собой. Я даже не знаю, где он сейчас. Наверное, где-то в кладовке валяется. Или Асала его куда-нибудь убрал.

— Призови его сейчас.

— Не могу, он появится слишком шумно. И он холодный, мне не нравится… Потом спрошу, где он, и покажу тебе. А зачем он тебе? Это твоя просьба?

— Нет, я хочу, чтобы ты его мне отдал.

Официально передать Алмас ему я не мог, но в том, чтобы он просто пользовался им тайно, не было ничего страшного. Аска ведь умеет использовать магию… Интересно, какими стихиями он владеет? Нужно будет снять с него печать и проверить.

— Ты можешь мне его отдать?

— Если сможешь им пользоваться, то отдам.

— А если не смогу? Это же просто меч, им просто нужно махать. Но ты же его очень ценишь. Почему ты так легко соглашаешься его отдать?

Пока мы разговаривали, добрались до Талима. Кучер, видимо, предупредил Асалу, и тот ждал нас. Я кивнул, и Асала принёс одеяло и укрыл им Аску.

— Почему ты так легко соглашаешься его отдать?

Я боялся, что он начнёт капризничать и отказываться укрываться, но, к счастью, Аска был занят другими мыслями.

— Ты сам попросил, так почему спрашиваешь?

— На самом деле ты его не ценишь?

Это было правдой. Но это не значит, что я могу отдать его кому попало. Однако меня больше интересовала причина его просьбы.

— А почему ты хочешь его получить?

— Это же твой меч. И ты его очень ценишь.

Как только мы вошли в комнату, я хотел уложить Аску на кровать.

Но Аска не ослаблял хватку.

— Мы пришли, ложись.

— Ты снова уйдёшь?

— Я только покажусь и быстро вернусь.

— Ты всегда говоришь «быстро», но никогда быстро не возвращаешься.

В конце концов, мне пришлось сесть на кровать вместе с Аской на спине. Он теперь обвил ногами и мою талию. Я хотел просто лечь, но тогда бы придавил Аску.

— У меня есть просьба.

— Хватит с меня просьб. Я всё равно не выполню.

— Останься, пожалуйста. Это последняя просьба.

— …?

Я не видел его лица, но в его голосе слышалась мольба.

— Давай просто поспим…

От его шёпота у меня по спине побежали мурашки. Я нахмурился, глядя перед собой, а потом слегка повернул голову.

— Аска.

— А?

Не знаю, почему я вдруг решил спросить, но мне казалось, что если не сейчас, то уже никогда.

— Бывало ли так, что когда ты меня лечил, это было не лечение?

Вопрос прозвучал странно, но я не мог подобрать других слов.

Когда я задал этот вопрос, хватка на моей шее ослабла. Наступила недолгая тишина.

Как бы я ни старался, я не мог представить, каким будет ответ. Ясно было одно: и «да», и «нет» приведут к проблемам. Если он скажет «нет», то получится, что я зря сомневался в нём, и проблема во мне.

А если «да»…

— Да…

Аска ответил почти беззвучно, словно вздохнул. Это было так невнятно и тихо, что можно было принять за галлюцинацию. Возможно, это был даже не ответ, а просто стон во сне. Может, сделать вид, что я не слышал?

— Потому что ты смущаешься.

— …?

Не успела эта мысль промелькнуть у меня в голове, как я услышал шёпот Аски прямо у своего уха:

— Ты смущаешься, когда я тебя целую.

— Это не поцелуй, а лечение.

— Но это был поцелуй.

— …

В ответ на моё молчание Аска тихонько засмеялся. Как только я услышал его смех, я резко откинулся назад. Я упал на Аску и он странно простонал.

— Э-эх.

Его руки и ноги, обнимавшие мою шею и талию, разжались. Я встал и поправил одежду.

— Я скоро вернусь, спи.

— Пф-ф-ф.

— И перестань странно смеяться. Ты всё время…

Аска, словно издеваясь, схватился за живот и начал кататься по кровати. Я мог бы просто проигнорировать его и уйти, но ноги словно приросли к полу.

Наконец, Аска, вытирая слёзы от смеха, посмотрел на меня.

— Тебе неудобно?

— …

— Ты же только в такие моменты говоришь, что тебе неудобно. В другие разы ты так не делаешь.

Я совершенно не понимал, что он имеет в виду. Аска, лёжа на спине, раскинул руки и, глядя в потолок, пробормотал:

— Мне нравится, когда тебе неудобно.

— …

— Не всегда, конечно, а очень редко… Не каждый день, а только иногда…

Аска закрыл глаза, и его голос становился всё тише. Вскоре он уснул. Я смотрел на его поднимающуюся и опускающуюся грудь, а потом подошёл ближе.

Обычно он спал с закрытым ртом, но сегодня его губы были слегка приоткрыты. Цвет лица у него немного улучшился, но веки все еще были покрасневшими от слез.

Я провёл пальцем по уголку его глаза, и меня вдруг охватила такая ярость, что я чуть не ударил Аску по голове. Точнее, я хотел это сделать, но рука замерла в воздухе, и я разжал кулак.

— Ха…

Я вздохнул и сел на край кровати. Аска повернулся ко мне во сне. Глядя на его безмятежное лицо, я снова почувствовал, как во мне поднимается волна агрессии.

Мне хотелось щелкнуть его по лбу, зажать ему нос, чтобы он не мог дышать, завернуть в одеяло и выбросить в окно… Хотя, выбросить — это слишком, можно просто сбросить на пол… В любом случае, я больше ни за что не позволю ему пить.

Я не был уверен, что переживу это ещё раз.

— …

Наверное, оттого, что я смотрел на спящего человека, я тоже начал чувствовать усталость. Или, может быть, это были последствия того, что я выслушивал все пьяные бредни Аски.

Мне хотелось лечь рядом с ним и уснуть, но я не мог себе этого позволить. Я понимал это, но тело отказывалось слушаться.

Мне очень не хотелось уходить.

Просто ужасно не хотелось…

С этой мыслью я сам не заметил, как лёг рядом с Аской. Я лежал на боку, глядя на его лицо. Через некоторое время я вздохнул и оперся рукой о кровать.

Как только я начал вставать, Аска, видимо, почувствовал, как прогибается матрас, и открыл глаза. Не успел я ничего сообразить, как моя рука сама собой потянулась к нему.

Когда я пришёл в себя, то понял, что целую Аску в уголок глаза.

— Ты уйдёшь?

Его тихий голос вызвал во мне необъяснимое чувство вины. Это был простой вопрос, но я не мог ответить и только шевелил губами. Аска снова заснул.

— …

Может, остаться? Сказать, что я тоже напился и отключился? Но все знают, что сколько бы я ни пил, я не пьянею.

Тогда сказать, что на меня напали? Или что я потерял сознание от переутомления? Или что я вышел в сад подышать свежим воздухом, оступился и упал? Если сломать себе ногу, никто не будет сомневаться.

— …

Я всерьёз обдумывал эти варианты, но всё это было слишком. Мне нужно было отлучиться всего на несколько часов, не стоило так усложнять.

Решив, что лучше всё-таки вернуться побыстрее, я заставил себя встать. Я повозился с Аской, подложив ему под голову подушку и укрыв одеялом, а потом тихо вышел из комнаты.

Потребовалось немало времени, чтобы позвать слугу, привести себя в порядок и вернуться в Садилин. Как и ожидалось, едва я вошёл в зал, Махир заметил меня и подошёл.

— Почему ты так долго? Его Величество тебя искал.

Я почувствовал внезапную жажду и залпом выпил бокал вина, прежде чем спросить.

Кстати, кое-кого не хватало на положенном месте.

— А где Его Величество?

— Он только что произносил речь, и точно был здесь…

Махир протянул мне ещё один бокал вина и продолжил говорить. Я слушал его, но с трудом мог сосредоточиться. Глядя на его лицо, я невольно вспоминал покойного императора.

Если Махир действительно сын предыдущего императора, то кем он мне приходится?

Конечно, это было лишь беспочвенное предположение, но, однажды зародившись, сомнение не желало исчезать.

Я не мог спросить его напрямую…

— Ты меня слушаешь?

— Да.

Я кивнул и сделал глоток вина, а потом спросил:

— Как он себя чувствует сегодня?

Махир долго молчал, словно не зная, что ответить. Его молчание заставило меня нахмуриться.

— Почему ты так реагируешь? Всё настолько плохо?

Казалось, что ещё недавно всё было в порядке. Взгляд ясный, никакой вялости, бессвязных речей, садистских наклонностей…

— Всё не так… Наоборот, он слишком хорошо…

— Хорошо?

Я удивлённо переспросил и замолчал. Если подумать, то когда Халиф недавно приезжал в Талим, он тоже выглядел на удивление нормальным.

По сравнению с обычным человеком, конечно, это было ненормально, но по сравнению с обычным Халифом — небо и земля. Взгляд ясный, никого не убил, и, самое главное, отпустил меня целым и невредимым, хотя я ему перечил…

Конечно, он говорил сумбурно, перескакивая с прошлого на настоящее, но всё же это было вполне понятно.

— Когда он приезжал в Талим несколько дней назад, он тоже вёл себя странно.

— Я знаю. На следующий день он без предупреждения приехал ко мне.

— В Джихад?

Махир кивнул. Обычно он не выходит из замка, что же на него нашло в последние дни?

— Примерно с того времени он начал ходить в свой кабинет.

— Он работал?

Махир снова кивнул, глядя на моё ошеломлённое лицо. Его лицо, как обычно, ничего не выражало, но мне показалось, что он чем-то подавлен.

— Зачем он приходил в Джихад?

— Хм…

Что такого мог сказать Халиф в Джихаде, чтобы Махир так расстроился? Может, он приказал ему жениться?

Махир ещё в детстве пообещал Надие, что не женится ни на ком другом. Но если это приказ императора, он не сможет ослушаться. Возможно, поэтому он так расстроен.

Однако, вопреки моим ожиданиям, Махир произнёс совершенно неожиданные слова:

— Он читал мне наставления по управлению государством.

— Что?

Я подумал, что, наверное, опьянел от одного бокала вина. Я поставил бокал на стол и спокойно спросил ещё раз:

— Что ты сказал?

— Он всё утро читал мне книги в саду.

— …

Я не ослышался…

Махир вздохнул, глядя на меня, онемевшего от изумления.

— Закрой рот. Ты хоть понимаешь, сколько людей на тебя сейчас смотрят?

Конечно, я понимал, но всё равно не мог сомкнуть челюсть. Меня больше удивляло то, как спокойно держался Махир. Как он мог оставаться таким невозмутимым, даже если это было несколько дней назад?

Казалось, Махир прочитал мои мысли, потому что тихо сказал:

— Такое случалось и раньше. Просто с тех пор, как я стал совершеннолетним, это впервые.

— …

И это, оказывается, не первый раз…

Пока я пребывал в ужасе, в моей голове промелькнул один эпизод.

«Откуда ты всё это знаешь?» — как-то в детстве спросил я Махира. Моя жизнь состояла из постоянных ошибок, неудач и потерь, а Махир многому меня научил.

Мы жили в похожих условиях, но почему мы такие разные? Неужели разница в десять лет так сильно влияет? Когда я стану таким же взрослым, как Махир, я тоже смогу отличать тех, кого нужно убить, от тех, кого убивать нельзя? Я тоже смогу с лёгкостью принимать решения, которые мне не нравятся?

С этими вопросами я обратился к Махиру, но он так и не ответил. Он просто смотрел на меня и улыбался, а я, глупый и наивный, решил, что он просто не хочет говорить мне правду.

— Ваше Высочество.

Слуга острожно подошёл к Махиру и тихо обратился:

— Его нет в комнате отдыха.

Махир замер. Халиф, похоже, покинул зал.

Не показывая своего беспокойства, Махир приказал слуге обыскать окрестности.

Когда я решил убить всех богов на земле, Махир сказал мне:

«Даже если ты это сделаешь, появится новый бог».

Неужели он сам до этого додумался, словно достигший просветления мудрец?

Откуда он знает, что делать? Как он понимает, куда идти? Как ему удаётся не колебаться и смотреть только вперёд? Как он так уверен в том, что правильно, а что нет?

Я так и не смог задать ему эти вопросы, которые мучили меня всякий раз, когда мы встречались. Я понял, что между нами лежит глубокая непреодолимая река.

И дело не в том, что я уважал Махира.

Просто мы разные, и в предположении «Что бы я сделал на твоём месте?» не было никакого смысла.

Я думал, что из-за разницы в характерах мы по-разному воспринимаем одни и те же вещи, даже находясь в одинаковых условиях. Конечно, это не совсем неверно, но была и более фундаментальная проблема.

Как только предположение подтвердилось, в моей голове, словно в калейдоскопе, промелькнули воспоминания. Бесчисленные слова Махира, его взгляд, и любовь, как неиссякаемый источник…

Я повернулся к Махиру и пробормотал:

— Книги…

Махир, разговаривавший со слугой, посмотрел на меня. Как только наши взгляды встретились, я, наблюдая за его выражением лица, сказал:

— Он никогда не читал мне книг.

— Книг?

— Мне…

— …

На лице Махира появилось едва заметное напряжение.

Увидев это, я окончательно убедился. Не знаю, с каких пор, но Махир тоже знает. Он знает, что он сын покойного императора.

Иногда меня посещали сомнения. Как он мог быть настолько добр ко мне, даже если мы родственники? В императорском дворце, полном опасностей, Махир был тем, кто научил меня стоять на ногах.

Он научил меня раскаиваться в своих ошибках, извиняться за свои проступки. Он был единственным, кто сказал мне, что члены императорской семьи — не боги, и что можно говорить «нет», когда не хочешь что-то делать.

Может быть, всё это было продиктовано чувством вины за любовь, которую он, сам того не желая, мог у меня отнять?

— …

Дойдя до этой мысли, я почувствовал лишь недоумение. Я нёс всякую чушь, чтобы проверить чувства Махира, но я никогда не ждал ничего подобного от Халифа.

Я никогда не считал эту любовь своей, так почему же он должен чувствовать себя виноватым?

Мне показалось глупым, что Махир мог заботиться обо мне в детстве из чувства вины.

Какая мне разница, читал ли Халиф книги кому-то другому, учил ли он кого-то жить?

Конечно, его сочувствие принесло мне много пользы и утешения, и в этом не было ничего плохого. Даже если оно основано на жалости, разве это не любовь?

Просто мне стало жаль Махира, который, возможно, все это время переживал.

Я молча посмотрел на Махира, который, казалось, подбирал слова, а затем сказал:

— Если подумать, то в детстве ты читал мне книги. Помнишь, как мы втроём с тобой и Надией лежали на кровати и читали сказки?

— Конечно, помню.

Махир усмехнулся и коротко ответил, а я улыбнулся в ответ.

— Невероятно. Врываться посреди ночи в спальню к супружеской паре и просить почитать книжку… Почему ты меня не выгнал?

Тоже из жалости? От этой мысли, которая возникла в моей голове, мне захотелось разбить себе голову.

— Надия тебя очень любила.

— Ну…

Я хотел сказать, что в детстве мы почти каждый день играли вместе, но промолчал. Однажды во время игры по моей вине Надия чуть не погибла.

— Она и сейчас тебя любит.

— …

Махир похлопал меня по плечу.

— Так что приходи иногда поиграть, как в детстве.

Я улыбнулся и кивнул.

Вокруг было шумно и суетливо, но я чувствовал себя одиноко. Я ощущал неловкость в этой тишине и дал себе обещание: до конца жизни больше не упоминать о покойном императоре.

Мне казалось, что как только Махир узнает, что я знаю, что-то изменится. Возможно, мы больше не сможем общаться как прежде.

Конечно, из-за такой мелочи Махир вряд ли поменяет своё отношение ко мне, но какие-то неуловимые вещи всё равно изменятся.

Если я буду делать вид, что ничего не знаю, всё останется как прежде.

— Его нет в комнате отдыха?

Я сменил тему, и Махир кивнул.

Чтобы отвлечься от ненужных мыслей, я задумался, куда мог пойти Халиф.

Обычно Халиф находился в строго определённых местах. Поэтому, если он вдруг исчезал, найти его было невозможно. Единственное необычное, что он сделал в последнее время, — это поездки в Джихад и Талим, так что единственная зацепка…

— Дерево ситтим…

Я пробормотал внезапно пришедшую мне в голову мысль, и Махир вопросительно посмотрел на меня.

— Дерево ситтим? Почему ты об этом вспомнил?

— …

У меня вдруг возникло дурное предчувствие. Но Талим такой большой, разве они могли столкнуться? Аска спит в своей комнате, а Халиф, даже если он и отправился в Талим посмотреть на дерево ситтим, наверняка пошёл на тренировочную площадку.

— Кайл?

Махир снова позвал меня. Я пытался выглядеть спокойным, но тревога меня не покидала. Я и так был на взводе, поэтому мне было трудно взять себя в руки.

— Что такое? — спросил Махир, и в его голосе послышалось беспокойство.

Я промолчал, сделал глубокий вдох и сказал:

— Я пойду поищу его, а ты оставайся здесь. Мы оба не можем покинуть зал.

— Не ходи никуда. Если ты пойдёшь искать его, это будет ещё заметнее. Раз у тебя есть предположения, просто скажи, где он может быть.

Он был прав. Лучше отправить слугу или рыцаря, чем идти самому. Я всё понимал, но мне было так тревожно, что я больше не хотел здесь оставаться.

Если быть точнее, мне стало неловко находиться рядом с Махиром.

— Когда он был в Талиме, он говорил о дереве ситтим. Я думаю, он мог пойти туда. Я быстро схожу и вернусь.

— В Садилин? Я пошлю туда людей, а ты оставайся здесь.

Махир, видимо, почувствовал, что я не в себе, и настойчиво уговаривал меня остаться. Он повернулся ко мне спиной и заговорил со слугой.

Я краем уха услышал, как он спрашивает, сколько деревьев ситтим растёт в Садилине. Я имел в виду дерево, которое росло на тренировочной площадке в Талиме, но которого теперь уже нет. В любом случае, я не лгал.

Пока Махир разговаривал со слугой, я тихонько начал отступать. Вокруг было так шумно, что Махир не заметил моих движений. Или, может быть, он просто не думал, что я могу вот так сбежать.

Выскользнув из зала, я сразу же направился в Талим. Я бежал со всех ног, потому что, если бы я вызвал карету, Махир бы узнал.

К этому времени он, наверное, уже заметил мое исчезновение, но найти меня ему будет нелегко. Он, скорее всего, решит, что я отправился искать дерево ситтим где-нибудь в Садилине.

Я бежал долго, пока не начал задыхаться, и вскоре добрался до Талима. Первым делом я пошёл в комнату, где спал Аска.

Конечно же, он должен был спать в кровати, укрывшись одеялом, которым я его укрыл.

— …

Так и должно было быть, но, войдя в комнату, я никого не обнаружил.

Не может быть. Я несколько раз приподнимал одеяло, а в конце концов сбросил всё с кровати на пол, но Аски нигде не было.

— Чёрт…

В голову сразу пришла худшая мысль. Но это же просто абсурд, правда? Какова вероятность того, что Халиф будет на тренировочной площадке, и что пьяный Аска вдруг проснётся и тоже пойдёт туда?

А какова вероятность их встречи?

Это было практически невозможно, но я уже представил себе худший сценарий и снова побежал.

Вскоре, ещё не добежав до тренировочной площадки, я заметил быстро приближающегося Дарама и выругался про себя.

— Он на тренировочной площадке?

— Да.

— С кем?

— До недавнего времени он был один.

Уже легче. Но тревога не проходила.

— Объяви всем выходной, оставь здесь минимальное количество людей. Ограничь радиус их передвижения и запрети им входить в главное здание до рассвета. Это касается и тебя. Не следуй за мной и возвращайся.

Дарам, похоже, хотел что-то сказать, но у меня не было времени его слушать. Я ускорил шаг, и вскоре Дарам отстал и совсем исчез.

Я очень надеялся, что это просто лишняя перестраховка, но, добравшись до тренировочной площадки, увидел две фигуры.

Луна постепенно освещала широкую площадку, окутанную тьмой. Халиф стоял с мечом в руке, а Аска стоял перед ним на коленях на холодной земле. Эта сцена казалась нереальной, словно картина.

Я стоял в стороне и смотрел на них, не в силах пошевелиться, пока Халиф не повернул голову в мою сторону. Я рефлекторно приоткрыл рот, чтобы поприветствовать его, но вдруг понял, что задыхаюсь.

Конечно, я быстро бежал, но это было что-то другое. Сердце бешено колотилось, всё тело пульсировало. Я подошёл к Халифу и, всё ещё задыхаясь, произнес:

— Ваше Величество.

— Ты солгал мне.

Солгал? О чём он говорит?

В голове стало пусто, я не мог собраться с мыслями. Я сделал глубокий вдох и попытался выровнять дыхание, но безуспешно. Мне всё время чудился запах крови, и это не давало мне покоя.

— В чём дело?

— …

— Это из-за твоей магии или из-за…

Я опустился на колени и протянул руку к Аске. Тот, до этого опустивший голову, поднял её.

Его бледное лицо было покрыто холодным потом, а кожа вокруг глаз покраснела, словно от лопнувших сосудов.

Нижняя часть его тела была вся в крови, и я не мог даже понять, где именно он ранен. Я отлепил от него промокшую одежду и обнаружил, что кровь течёт из раны на лодыжке.

Кожа над пяткой была рассечена глубоким порезом. Обе лодыжки были так сильно повреждены, что было удивительно, как они ещё держались. Боясь задеть рану, я лишь водил пальцами рядом с ней, а затем посмотрел на Аску.

Его лицо выражало боль, но он не плакал. Он был в полном сознании, несмотря на такую серьёзную рану, полученную, пока действовала запечатывающая магия. Я не понимал, почему так произошло, но всё же это было хорошо.

Если бы Аска сейчас рыдал, кричал и требовал крови, это было бы ужасно. Халиф бы растерялся, я бы опешил, и получилось бы очень неловко.

С этой точки зрения нам, можно сказать, повезло, но почему-то у меня всё плыло перед глазами. Мне было трудно дышать, тело дрожало, и я не мог думать.

Из открытой раны всё ещё хлестала алая кровь.

Как из такого маленького тела может вытечь столько крови? Почему он не пытался защититься? Почему он спокойно дал себя ранить? Почему он не убежал? Почему он стоит здесь на коленях, склонив голову, как преступник? Почему кровь не останавливается?

Почему?..

Пока моя голова была полна вопросов, окровавленная рука легла на мою. Влажная, тонкая рука крепко сжала мою.

Благодаря этому теплу я понял, как сильно замёрз. Я так сильно испугался, что дрожал от страха и не мог нормально дышать.

Благодаря этому мой разум, до этого похожий на плавящийся и липнущий сахар, немного прояснился.

— Кайл.

Сверху донёсся голос Халифа. Он что-то говорил, но я почти не слышал его слов. Я слегка притянул к себе Аску и обхватил его шею.

Приблизившись к нему, я прикусил язык, чтобы пустить кровь, и поцеловал его. Он, видимо, растерялся, потому что почувствовал, как он беспомощно заёрзал у меня в руках. Но вскоре он успокоился и начал пить мою кровь. Мой пораненный язык саднил, но эта боль, наоборот, помогала мне прояснить сознание.

Я смотрел на Аску, который с закрытыми глазами сосредоточенно пил мою кровь, а затем отстранился. Его лицо всё ещё было бледным, но боль, похоже, утихла.

Я поднялся с земли и, сняв верхнюю одежду, накинул её на голову Аски.

Когда я выпрямился, то увидел, что Халиф смотрит на меня, нахмурившись. У меня во рту все еще стоял тошнотворный привкус крови, но я помнил, с какой пугающей слабостью Аска пил ее.

Я провёл языком по дёснам, специально касаясь раны.

— …?

— …

Глядя на Халифа, я инстинктивно понял, что мне некуда отступать. Никакие оправдания и ложь не помогут. Даже если я покаюсь в своих грехах и попрошу прощения, это не решит проблему.

Но даже если бы случилось чудо, и он решил бы всё простить, смог бы я с этим смириться?

Теперь не имело значения, уйду я спокойно или нет.

Махир много раз спасал меня и вытаскивал из беды, но Халиф всё-таки загнал меня в угол.

— Почему ты постоянно…

Как только я открыл рот, кончик меча в руке Халифы скрежетнул по земле. Я посмотрел на меч, а затем поднял взгляд на Халифа.

— … заставляешь меня хотеть тебя убить?

— Что?

Халиф нахмурился и переспросил, услышав мои слова, похожие на бормотание. Его взгляд был свирепым, но угрозы Халифа ни разу не подействовали на меня. Даже в день нашей первой встречи Халиф казался мне скорее жалким, чем страшным.

— Я бесчисленное количество раз пытался тебя убить. Потому что ты, будучи человеком, вел себя как бог. Одним жестом отнимаешь жизни, одним словом меняешь судьбы людей, смотришь на всех свысока и решаешь всё за них. Если это не бог, то кто?

Я сделал шаг к нему.

— Нужны ли людям боги? Почему в мире людей, живущих своей жизнью, есть боги? После долгих размышлений я решил убить всех богов на земле. Но я этого не сделал. Знаешь, почему?

Халиф не ответил на мой вопрос, а просто замахнулся мечом. Я мог бы легко увернуться, но нарочно схватил рукой испачканный кровью Аски клинок.

— Потому что ты не бог.

— Ты хочешь умереть?

— Ты не бог, а всего лишь бандит из подворотни, который напивается средь бела дня и буянит с разбитой бутылкой в руке. Какие боги? Есть лишь те, кому посчастливилось родиться в нужном месте… Всего лишь жалкие людишки, которым повезло занять высокое положение.

Лезвие меча вонзилось мне в ладонь, и кровь потекла по руке.

— Почему ты этого не знаешь? Даже я и Махир это понимаем. Как можно прожить столько лет и до сих пор не понимать? Видимо, Калиф тебе не рассказал, да?

При упоминании имени предыдущего императора взгляд Халифа изменился. Он напрягся и дёрнул рукой. Меч выскользнул из моей руки, разбрызгивая кровь.

Моя ладонь была рассечена, и капли крови разлетелись во все стороны.

— У тебя, конечно, были свои причины. Наверняка у тебя были веские основания стать таким, какой ты есть. Ты же не родился таким.

— …

— Но это не оправдание.

— …

Халиф молча смотрел на меня с совершенно нечитаемым выражением лица. Гнев, растерянность, стыд и другие эмоции смешались на его лице, как в котле.

— Ха…

Но вскоре Халиф взял себя в руки, усмехнулся и отвернулся. Он заговорил с недоумением в голосе:

— Это всё, что ты хотел сказать?

Халиф выглядел так, будто готов был вот-вот снова замахнуться мечом. Я на мгновение замолчал и перевёл дыхание.

Я выпалил всё, что у меня накипело, но мне не стало легче.

Почему мне так плохо, хотя я сказал все, что хотел?

Может быть, потому что мёртвые не возвращаются? Потому что прошлое не изменить, а разбитую чашку не склеить?

Махир так старался, но я все равно взялся за меч. Я крепко сжал рукоять холодного меча окровавленной рукой, и капли крови начали замерзать.

— Отец.

Халиф смотрел на меня, и его лицо странно исказилось. Это было так забавно, что я не смог сдержать смех.

— Если бы Аска был обычным человеком, он бы уже умер от потери крови.

Как те люди, которые сгорели заживо в старом замке в моем детстве, как те лекари, которые беспокоились о здоровье пациентов, как те слуги, которые молили о пощаде, как те рыцари, которые защищали своего господина, как те дети, которые скучали по родителям…

Я заставлял себя проглотить все эти воспоминания, которые не давали мне покоя, сколько бы времени ни прошло.

Если бы с Аской что-то случилось, я бы снова обнимал безжизненное тело и жалел о содеянном.

«Надо было не слушать Махира и убить тебя, даже если бы это означало пойти против кровных уз».

Раз он хотел убить его, то простить его нельзя, независимо от того, жив Аска или нет.

— «Неужели тебе обязательно нужно всех убить, чтобы успокоиться?»

— Ты умеешь говорить грубости.

Из-за холода, исходящего от Алмаса, я начал терять чувствительность в руке. Кожа уже покраснела и начала темнеть от обморожения, поэтому я не мог больше медлить.

— Бывают люди, которые пускаются в пляс с мечом, когда злятся. Разве это так удивительно, что разгневанный сын говорит отцу правду?

— Ты считаешь меня своим отцом?

— Да, мне кажется, у нас много общего. Особенно то, как мы оба жалко ноем, обвиняя во всём обстоятельства. Видимо, не зря говорят: «каков отец, таков и сын».

— Наглец.

— Не смей меня учить. Ты ни на секунду не был моим императором.

Кровь на земле замёрзла и поднялась вверх, словно ледяные осколки.

В мгновение ока мечи скрестились десятки раз. Это были атаки, направленные исключительно на жизненно важные точки, с целью убить противника.

Я дал Аске свою кровь, и этого времени должно было хватить на его восстановление. Теперь, когда начался этот шумный поединок, он наверняка найдёт способ укрыться.

— Если ты убьешь меня, ты тоже не сможешь жить спокойно.

Тело Халифа было изношено долгими годами, проведенными в пьянстве и наркотическом дурмане. Он давно отошел от дел, и, несмотря на магические артефакты, его смерть была лишь вопросом времени.

С каждым взмахом моего меча острые ледяные осколки поднимались в воздух, разрушая и уничтожая его защиту.

Я решил убить его и должен был сделать это быстро, пока никто не пришёл. Пути назад не было, поэтому я сосредоточился на атаке.

— Сможешь ли ты жить спокойно, убив собственную плоть и кровь?

Я невольно замер, услышав эту глупость.

Воспользовавшись этим, Халиф отступил назад.

Я несколько раз выдохнул облачка пара, глядя на него с удивлением, и спросил:

— Ты хоть раз пожалел о том, что насиловали и убивали своих детей?

— Они не были моей плотью и кровью.

Конечно, возможно, он действительно так считал. Но некоторые из них наверняка были моими братьями и сёстрами, с которыми у нас общая кровь.

Если он сам считает, что они не его кровь, значит, он не убивал своих родственников? Если он верит, что это не так, значит, он не насиловал своих детей?

Это было настолько детским рассуждением, что даже уже не смешно.

Похоже, для Халифа кровными родственниками были только Калиф и Махир.

— А у меня есть родители?

— Тебе уготовано место в аду куда страшнее, чем ты можешь себе представить.

— А разве это не ад?

— Ты не сможешь жить с этим.

Ближе к смерти он вдруг начал обо мне беспокоиться. Видимо, не зря говорят, что когда человек меняется, значит, ему пора умирать.

Не видя смысла отвечать, я быстро сократил дистанцию и взмахнул мечом. После нескольких ударов Халиф, лишившись последней защиты, пошатнулся.

Но я уже не чувствовал свою руку, держащую меч. Я не знал, чья это кровь текла по лезвию, когда оно наконец пронзило плоть.

Удар, направленный в сердце, промахнулся и попал в плечо. Я быстро вытащил меч, и брызнула кровь. Я хотел снова атаковать, но в этот момент услышал шаги позади себя.

Мои нервы были на пределе, и я машинально отреагировал. Не глядя, кто это, я изменил траекторию меча, но, заметив знакомое лицо, резко остановился.

Однако меч успел срезать несколько прядей развевающихся волос и оставить царапину на бледной щеке.

Тонкий, как волосок, порез остался на коже.

— Кайл.

Темнота вокруг, словно сжавшаяся до размеров точки, вдруг расступилась, и хлынул свет. Аска очень медленно, нарочито давая мне время осознать происходящее, подошёл и мягко взял меня за запястье.

— Успокойся.

Я выдохнул затаённый воздух, услышав его успокаивающий голос, и повернулся. Халиф лежал без сознания под обрушившейся каменной стеной.

— Так ты его правда убьёшь.

Услышав его голос снова, я посмотрел на Аску. Я оттолкнул его руку, отступил на несколько шагов и сказал:

— Почему ты всё ещё здесь?

— Успокойся и убери меч. Тебе не холодно?

Пол тренировочной площадки был усеян обломками, а повсюду застыли алые брызги крови, словно замерзшие волны.

Даже без помощи мага, который мог бы прочитать оставшиеся следы маны, всем было бы ясно, кто устроил этот погром.

Теперь у меня оставалось только два варианта.

— Кайл.

Умереть вот так или нет.

Если бы я был один, я бы остался. Но я не был один. Я посмотрел на Аску, который всё ещё стоял передо мной, нерешительно окликая меня, и сказал:

— Отойди.

— Ты убьёшь его?

Я молча поднял меч, но Аска встал передо мной. Я не понимал, почему он защищает Халифа, ведь раньше он так хотел его смерти.

— Подожди немного.

— Уйди с дороги.

Мой голос был хриплым и низким.

— Сюда идут люди. Они скоро будут здесь.

Я не мог не нахмуриться, глядя на торопящегося Аску.

— Поэтому уйди с дороги. Что ты делаешь?

— А ты что делаешь? Какой сын говорит со своим отцом на «ты»? И ты действительно хочешь его убить?

Сейчас уже не имело смысла выяснять отношения.

— Уйди!

Я повысил голос, но Аска даже не моргнул.

На самом деле я хотел спросить совсем другое.

Зачем он встал посреди ночи и вышел наружу? Как он встретил Халифа? Он ранил ещё что-нибудь, кроме лодыжки? Ему было очень больно? А сейчас ему не больно?...

— Ты же говорил, что есть границы, которые нужно соблюдать, чтобы оставаться человеком. Сможешь ли ты остаться собой, убив Халифа здесь?

— Он всё равно долго не проживёт. Я уже практически убил его, какой смысл сейчас об этом говорить?

— Он ещё не мёртв. Если ты можешь убить своего отца, кого ты не сможешь убить в будущем? Халиф же говорил, что это будет ад.

Неужели он встал у меня на пути из-за таких пустяков? В глазах Аски читались беспокойство и упрямство. В обычной ситуации я бы обрадовался этому, но сейчас было не время.

В конце концов, я решил оттолкнуть его силой и протянул руку. Но по мере того, как мое перевозбужденное тело начинало остывать, накатывала забытая боль.

Ещё не дотронувшись до Аски, я понял, что моя рука дрожит. Я не знал, от боли это, от холода или от бушующих эмоций.

— Сначала сделай что-нибудь с этим.

Моя рука, примерзшая к рукояти меча, стала почти пепельного цвета. Я схватил ее другой рукой и с силой оторвал, и кожа на ладони отошла с треском.

— Ты совсем спятил?...

Я услышал, как Аска в ужасе выругался. Меч, выпавший из моей руки, исчез, словно дым, не успев коснуться земли.

— Тебе не больно?

— Уйди.

Аска, не обращая внимания на мои слова, цокнул языком, взял меня за запястье и осмотрел рану. Затем он переплёл свои пальцы с моими, крепко сжал мою руку и сказал:

— Лучше я его убью.

— ...

Эти слова были настолько неожиданными, что я на мгновение потерял дар речи.

— Почему?

— Всё же лучше, если его убью я, чем ты. Он мне практически никто.

— Нет, ничего не изменится к лучшему. Если я наполовину убил Халифа, а ты просто завершишь начатое, это не значит, что я не причастен к его смерти. Это просто игра слов.

Даже если, как говорил Халиф, меня будет мучить совесть за убийство родственника и моя жизнь превратится в ад, это ничего не меняет. Если я убью его, мир станет адом, а если я не вмешаюсь, то нет? Если я всё равно буду чувствовать вину, то какой бы выбор я ни сделал, ничего не изменится.

— Да, это игра слов... Какая разница, кто его убьет, ты или я? Он все равно умирает, и скоро умрет, даже если мы ничего не сделаем. Но ты все равно будешь считать, что это ты его убил.

Аска говорил так, будто знал всё наперёд. Я хотел спросить, почему он так поступает, зная всё это, но тут понял, что боль в моей руке, которую он сжимал, постепенно утихает.

— Как ты и сказал, кто бы его ни убил, ничего не изменится. Просто появится ещё один соучастник.

— Соучастник?

— Просто... Если потом будешь жалеть, то лучше уж вдвоем, чем одному.

— ...

Слабый свет, похожий на тонкую дымку, исходил от моего тела. Боль постепенно исчезала вместе с мелкими царапинами и серьёзной раной, которая была почти смертельной.

— Страшно будет всё равно, просто нас, страдающих, будет двое. Но всё же лучше жалеть вместе со мной, чем в одиночку.

— ...

— Если настанет день, когда жизнь покажется тебе адом, давай вместе займёмся волонтёрством или чем-то в этом роде, чтобы искупить свою вину. Или просто сдадимся и сядем в тюрьму. Даже если чувство вины не исчезнет и нам всё равно придётся жить в аду, по крайней мере, мы будем не одни.

Что за бред он несёт? Это было настолько абсурдно и нелепо, что я не мог вымолвить ни слова. Он говорил так, будто собирался разделить со мной мой ад.

— Почему ты...?

Я спросил в полном недоумении, и Аска, отпустив мою руку, опустился на колени. Я невольно отшатнулся от неожиданности, но он крепко схватил меня за лодыжку.

И поцеловал мою ступню.

— ...

Аска поднял голову, посмотрел на застывшего меня и его губы растянулись в озорной улыбкой.

— Говорят, муж и жена — единое целое.

Первое, что я почувствовал к Аске, произносящему неуместные слова в этом помещении, покрытом кровью и пылью, был страх.

Что это за безрассудное поведение?

Аска всегда открыто выражал свои эмоции: громко смеялся, громко плакал, сильно злился.

Каждый раз, видя это, я чувствовал презрение. Он ел, когда был голоден, спал, когда хотел, и искал удовольствий, как животное, не заботясь о последствиях.

Он был настолько жалок, что иногда казался глупцом, иногда невинным ребенком, а иногда до невозможности очаровательным в своей беззаботности.

— ...

Я всегда боялся, что он станет для меня слишком ценным. Я боялся полюбить его слишком сильно, слишком привязаться к нему, слишком привыкнуть к нему, настолько, что его присутствие станет для меня само собой разумеющимся.

Если я не смогу его защитить, как я переживу эту потерю? Если я больше никогда его не увижу и мне придётся жить дальше в одиночестве?...

Поэтому я продолжал притворяться, что не понимаю, отворачивался от правды, но на самом деле я уже давно знал о своих чувствах. Я не мог не знать. Было бы глупо не знать.

— Если ты чувствуешь ответственность за это…

Я не знал, что ответить, и начал говорить что-то невпопад. Аска вдруг вскочил и ударил меня кулаком в живот. Я невольно вздрогнул и отшатнулся, потому что это было то самое место, куда попал осколок во время моей драки с Халифом.

Кулак попал мне в живот с глухим звуком, но боли не было. Похоже, тот странный свет, окутавший меня, исцелил все раны. Я пробормотал, поглаживая живот, который совсем не болел:

— Я делаю это не из-за тебя. Даже если бы не сегодняшний случай, когда-нибудь…

— Да замолчи ты. Перестань притворяться. Ты же прекрасно понимаешь, почему я это сказал.

— ...?

Я смущенно замолчал, глядя на раздраженного Аску.

А ведь совсем недавно он так стеснялся, говоря всякие глупости пьяным.

Куда же делся тот юноша, который кокетничал и смущался?...

— Ты протрезвел?

— А ты бы не протрезвел, если бы тебе чуть лодыжку не отрезали?

— Почему ты просто стоял и смотрел?

— Я думал, что если немного подыграю ему, он успокоится и уйдёт.

Слушая Аску, я повернулся и посмотрел на Халифа. Он всё ещё лежал без сознания. Кровь вокруг него растекалась всё шире, и казалось, что если его оставить так, он умрёт.

— Что теперь будешь делать?

Аска подошёл ко мне и взял меня за руку. Его хватка была настолько слабой, что я мог бы легко стряхнуть его руку. Меня охватило неприятное ощущение, будто по всему телу ползают насекомые, но я не смог оттолкнуть его слабую руку и замялся.

— Ты меня спрашиваешь?

— А кого ещё? Тебе решать.

— Ты сделаешь, как я скажу? Даже если я решу остаться здесь и дать им себя схватить?

Аска вздохнул и кивнул, глядя на меня странным, непонятным взглядом. Видя это, я снова спросил:

— Если нас поймают, нас убьют.

— Неужели? Мне кажется, Махир что-нибудь придумает.

— ...

Я понял, почему он такой спокойный — он полагается на Махира. Поддавшись импульсу, я сказал:

— На самом деле Махир мне не брат.

— Не брат? А кто тогда? Сестра?

Аска, свободный от предрассудков, удивленно распахнул глаза. Я на мгновение потерял дар речи от абсурдности ситуации, а затем, немного помедлив, добавил:

— Махир — сын предыдущего императора.

— Предыдущего императора? То есть, вы не родные братья?

— Да.

Мой голос невольно понизился. Аска, похоже, заметил это и склонил голову набок.

— И?

— А Халифа — брат предыдущего императора.

Он, наверное, знал основные дворцовые тайны, так что должно быть, понял, к чему я веду, но выражение его лица оставалось озадаченным.

Честно говоря, я и сам не до конца понимал, что чувствую. Мне показалось, что этот бессмысленный разговор затянулся, поэтому я решил сменить тему.

— А что это был за свет?

— Магия. Даже в запечатанном состоянии я могу немного её использовать.

— Я знаю, но почему ты исцелил меня, просто держа за руку?

— ...

Аска, который до этого охотно отвечал на все мои вопросы, вдруг замолчал. Если он мог исцелять меня, не прикасаясь к слизистым, то зачем он делал всё это раньше?

Просто так? Хотел посмотреть на мою реакцию?

Я нахмурился, и Аска, сердито посмотрев на меня, отвернулся. Он выглядел так по-детски, что я невольно усмехнулся.

— В любом случае, неважно, брат он или двоюродный брат. Если ты не хочешь здесь оставаться, давай просто сбежим.

Я не мог просто так согласиться с Аской.

Конечно, сначала я тоже так думал. Как бы отреагировал Махир, узнав, что я убил Халифу? Он бы не показал виду, но мне не хотелось, чтобы ему было неловко рядом со мной.

Мне не нравилось это странное чувство вины, и я не хотел видеть, как он сожалеет.

Поэтому я собирался просто сбежать с Аской, но возникла проблема.

Если мы исчезнем, всех слуг в Талиме убьют.

Если мы сбежим, как говорил Аска, Махир, конечно, попытается что-то сделать, но сколько он сможет продержаться с такими явными уликами против нас?

Не пожалею ли я, если мы сбежим?

— ...

У меня разболелась голова.

Это было большей проблемой, чем убийство отца своими руками.

Все уже знают, что я использовал здесь Алмаса, раз я устроил такой переполох. Если хорошенько подумать, наверняка можно найти выход, но у меня не было на это времени.

Люди уже шли сюда, поэтому что-то скрывать или придумывать было поздно.

— Когда они придут? — спросил я.

Аска, который с серьёзным видом о чём-то думал, посмотрел на вход тренировочной площадки и ответил:

— Они остановились где-то на полпути.

— Ты знаешь, сколько их?

— Сначала было трое, а теперь двое.

Скорее всего, они пришли сюда, разыскивая Халифа, а не потому, что что-то знают. Несмотря на шум от нашей драки, никто не войдет в главное здание из-за моего приказа.

По крайней мере, мы выиграли немного времени.

Лучше всего было воспользоваться кораблем, который сегодня прибыл в порт за Фатимой. Сначала нужно вывести всех, включая Аску, а потом я останусь и…

— ...?

Размышляя об этом, я вдруг заметил, что Халиф исчез. В тот же миг по моей спине пробежали мурашки, и я резко насторожился. Аска сжал мою руку и сказал:

— Я тут подумал…

Лицо Аски в лунном свете было ещё бледнее, чем раньше, а глаза светились тёмно-красным. Казалось, цвет его глаз меняется, словно колеблющийся дым.

— Для начала, давай решим, что ты умер здесь.

— ...

Пока я размышлял, Аска, похоже, тоже обдумывал разные варианты. Когда он успел убрать Халифу? Или он убил его? Бесследно? Мы всё время держались за руки, когда он успел это сделать?

У меня было много вопросов, но я решил пока отложить их в сторону и задал самый важный:

— Ты точно не пожалеешь?

Аска посмотрел на меня. Его зрачки, которые теперь казались почти чёрными, были уже и длиннее, чем обычно. Он был похож на рептилию или дикого зверя, но вместо того, чтобы испугаться, я подумал, что он красив. Наверное, я и сам был не в себе.

Хотя это немного странно, но ему идёт, так что ладно.

— Могу я быть честным? — спросил Аска после долгого молчания.

Это был несложный вопрос, и я кивнул, но за это короткое время Аска, похоже, передумал и покачал головой.

— Нет, не скажу.

— Почему?

— В любом случае, я не против. Ты пока иди в свою комнату или куда-нибудь ещё.

Я схватил Аску за руку, когда он собирался уйти.

— Куда ты идёшь?

Аска поднял руку и удлинил ногти. Похоже, он мог использовать их даже с наложенной печатью.

— Ты что, всех убьёшь? — спросил я с недоумением.

Аска скривился.

— Ты с ума сошёл? Я просто хочу их напугать. Они, конечно, могут немного пострадать, но не умрут. Давай скажем, что в императорский дворец внезапно ворвался монстр и убил вас обоих.

Теперь я понял, что задумал Аска. План был так себе, но и не совсем ужасный.

Учитывая обстоятельства, выбора у нас особо не было.

— А если тебя поймают?

— Я их усыплю, не волнуйся. Я и на тебе это пару раз использовал. Они не проснуться, даже если их укусить до крови.

— ...В любом случае, иди. Вернёшься — поговорим.

Кто сможет найти Аску, если он серьёзно решил спрятаться? Я не особо волновался, ведь он как-то умудрился незаметно пробраться даже в Садилин.

— Что ты сделал с Халифом? — спросил я Аску напоследок.

Но, как и раньше, Аска лишь отвел взгляд и ушёл от ответа.

— Я скоро вернусь, потом поговорим.

— Хочешь, я сниму печать?

— Не нужно. Это пустяковое дело, я вернусь меньше чем через пять минут.

С этими словами Аска исчез в мгновение ока.

— ...

Только теперь я смог вздохнуть с облегчением и осмотреть разрушенную тренировочную площадку. Растаявший лёд, кровь и вода сделали пол мокрым и скользким. Обходя грязные лужи, я направился в гарем и подумал, что если представить всё это как нападение монстра, то и использование Алмаса не станет проблемой, и Махир позаботится о слугах Талима.

По правилам они должны были умереть вместе со своим хозяином, но Махир не тот человек, чтобы спокойно на это смотреть.

Кто теперь посмеет перечить Махиру, который станет следующим императором, тем более что Халиф мёртв?

— ...

Махиру будет лучше без меня. Большинство его приближённых меня не любят, а после случая с предыдущим императором моё присутствие, как брата императора, будет лишь источником конфликтов.

И если Махир заботился обо мне из чувства вины, то лучше бы я…

— Кхм…

Пока я шёл, погружённый в свои мысли, что-то горячее внезапно подступило к горлу и наполнило мой рот.

— ...?

Я удивлённо вытер рот рукой и увидел кровь. В тот же миг меня охватило зловещее предчувствие, но прежде чем я успел что-либо обдумать, мои колени подкосились. В момент падения меня пронзила удушающая боль, охватившая всё тело.

С каждой накатывающей волной боли, которую невозможно было описать, я терял сознание. Задыхаясь в собственной крови, я с трудом поднял голову.

В тёмном ночном небе ярко засияла перевёрнутая пентаграмма со сложным узором.

Это было нереальное зрелище, но я не мог удивиться. Мне казалось, что мои внутренности скручиваются, разрываются на части и перемалываются в вихре.

— ...

Я, должно быть, потерял сознание от невыносимой боли, потому что, когда открыл глаза, лежал лицом вниз. Несколько раз моргнув, я с трудом поднял голову.

Горящий свет и узор исчезли, а на их месте небо разверзлось, словно разрываемая ткань. Трещина извивалась, как живая, образуя огромную дыру. И из неё, словно ожидая этого момента, начало что-то выползать.

Это было только начало. Словно прорвавшаяся плотина, оттуда хлынули странные существа.

— Кьяааааак!

Пронзительный рёв, похожий на крик, привёл меня в чувство.

Мы, конечно, говорили о том, чтобы свалить всё на монстра, но Аска не мог такого сделать.

Аска знал, что случится со мной, если печать внезапно разрушится, поэтому он не стал бы так рисковать. Он не подавал виду, но после того случая стал очень осторожен в использовании своей силы.

Но если печать всё-таки разрушилась, значит, он был в такой опасной ситуации, что не мог думать ни о чём другом.

Вот чёрт, нужно было идти с ним.

Я пожалел, что не пошёл, но сейчас было не время для самобичевания. Нужно было поскорее разобраться в ситуации, спасти Аску и…

— ...

Спасти его, сбежать… нет, сначала нужно разобраться с этими монстрами…

Я не мог даже встать, лишь протянул руку, думая о том, что нужно скорее идти, но сознание мутилось.

Я уже ничего не видел и не понимал, где реальность, а где нет. Теряя сознание, я отчаянно пытался позвать его по имени, но так и не смог издать ни звука.

Я впервые увидел Халифа жарким летним днем, когда было трудно дышать.

— Убейте всех, — раздался его голос.

Мир дрожал, как марево, в палящем зное.

— Убейте всех до единого. Отрежьте им головы, вспорите животы и сожгите в огне.

Черный дым поднимался в голубое небо, и вся растительность превратилась в пепел. Куда ни глянь, повсюду текла алая кровь, словно река, омывая обугленные куски плоти.

Злился ли он, горевал или был просто безразличен… невозможно было понять его чувства, просто наблюдая за ним.

— Убейте их всех.

Его объятия, в которых я оказался впервые, были немного неудобными, пахли дымом и оказались гораздо теплее, чем я себе представлял.

***

Я думал, что мне конец, но, кажется, я выжил. Всё мое тело было перебинтовано, я не мог пошевелиться и лишь моргал, когда услышал чей-то голос:

— Ваше Высочество, вам удобно?

Я повернул голову и увидел незнакомую женщину средних лет. Я попытался ответить, но не смог издать ни звука. После нескольких попыток она сказала:

— Лекарь сказал, что у вас сильно повреждено горло, и вы какое-то время не сможете говорить. Пожалуйста, потерпите. Если вы будете пытаться говорить, ваше состояние может ухудшиться.

Я слегка кивнул, успокоенный ее ровным голосом.

Возможно, потому что мой разум начал проясняться, боль становилась все сильнее. Я старался не обращать на нее внимания и медленно осмотрелся.

Я не мог нормально повернуть голову, но было ясно, что я нахожусь в незнакомой комнате.

— Садилин, — произнес я беззвучно.

— …

Женщина подошла ближе, словно прочитав мои мысли.

— Прошу прощения, что не представилась раньше. Меня зовут Джиа, и я буду заботиться о вас. Можете называть меня няней или просто по имени, как вам будет удобнее.

Няня опустилась на колени у кровати и улыбнулась, отчего морщинки в уголках ее глаз стали глубже.

Я посмотрел на нее и беззвучно произнес:

— Все мертвы?

Джиа, поняв меня по движению губ, слегка покачала головой.

— Если вы имеете в виду слуг, которые прислуживали вам, то да, насколько мне известно, — ответила она.

— …

Да, должно быть, так и есть. Ведь был яд…

Кто мог подсыпать яд в мою еду? Люди наследного принца? Они наверняка подкупили кого-то из слуг. Глупцы. Они же знали, что если со мной что-то случится, им всем конец.

Но почему пришел сам Император? Он же никогда не обращал на меня внимания… К тому же, Садилин — это замок Императора. Мои покои сгорели, и он предоставил мне временное жилье? Но ведь есть много других мест, где я мог бы остановиться…

— …

Или он просто стал меньше занят? И у него появилось время, чтобы обратить на меня внимание? А может, он просто пожалел меня, раз я так сильно пострадал.

Могу ли я остаться здесь?

— Ваше Высочество, я позову лекаря, — сказала Джиа, прервав мои размышления.

Она повернулась ко мне и нежно вытерла мне глаза, щеки и виски платком.

Кажется, я плакал, сам того не замечая. Неудивительно, что у меня щипало глаза, и я чувствовал, как что-то течет по лицу.

— …

На самом деле было бы странно, если бы я не плакал.

Все слуги, которые знали меня с детства, мертвы. Служанки, которые заботились обо мне, когда я еще не умел говорить и ходить, старая няня, которая всегда рассказывала мне сказки перед сном, садовник, который приносил мне самые красивые цветы… Все они погибли.

Меня предали те, кто был рядом со мной с самого детства, и отравили. Это было так унизительно. Хорошо, что я встретился с Императором, но в таком состоянии…

Больше всего меня мучила боль во всем теле. Если бы я мог кричать, я бы уже сделал это несколько раз.

— Кто это сделал? — спросил я Джиа, когда она убирала пропитанный кровью и гноем платок и собиралась уходить.

Она немного помолчала, прежде чем ответить:

— Все виновные мертвы, поэтому я не знаю подробностей, но, говорят, это был один из охранников.

— …

Охранников было много, но почему-то я догадывался, кто это мог быть.

Почему он согласился на это? Что он получил взамен? Он же не мог не понимать, что его поймают. Значит, это было что-то действительно важное, раз он был готов рискнуть жизнью.

Сквозь боль я вспомнил лицо охранника, который рассказывал мне о своем младшем брате, моём ровеснике. Кажется, он говорил, что тот болен. Может, он получил деньги на лечение?

Но даже если так, он пытался убить члена императорской семьи, так что вся его семья и родственники, вероятно, были жестоко убиты. Тот, кто работает в замке, не мог не знать об этом.

Или, может быть, ему пообещали позаботиться о его семье. Как можно было поверить в такое?

Идиот. Вот почему таких глупцов используют и убивают.

Пока я проклинал его про себя, пришел лекарь. Он снял бинты, очистил раны и удалил отмершую кожу. Я несколько раз терял сознание от боли.

Каждый раз, приходя в себя, я задавался вопросом…

Если бы я предложил ему помощь, сделал бы он другой выбор?

Этого я никогда не узнаю.

***

Кажется, поняв, что я действительно могу умереть, они наконец-то привели целителя. Моё состояние было тяжёлым, поэтому он сразу же приступил к лечению. Но из-за моего возраста и побочных эффектов магии исцеления, он смог восстановить только внешние повреждения.

Благодаря этому мне сняли бинты, и раны больше не гноились. Но внутренние повреждения всё ещё оставались.

— Пожалуйста, потерпите ещё немного. Ваши ноги почти зажили, — сказал целитель.

— Когда я смогу ходить?

— Вы можете попробовать уже сегодня, но не перенапрягайтесь.

Я всё время находился в комнате и ужасно изнывал от скуки. Я хотел прогуляться, даже если бы мне пришлось кого-то попросить меня нести, но моим надеждам не суждено было сбыться.

— Подними голову, — раздался голос.

— …

Император вызвал меня в свой кабинет. Я стоял на коленях, прижав лоб к полу, и медленно поднял голову.

Я собирался навестить его, как только поправлюсь, но не ожидал, что он сам позовёт меня. Я всегда думал, что он слишком занят, чтобы видеться со мной, и, похоже, я был прав.

Но как мне к нему обращаться? Ваше Величество? Или отец?..

— Как тебя зовут? — спросил он, пока я размышлял.

После этого вопроса я решил не называть его отцом.

— Кайл, — ответил я.

— А, да. Такое имя. Вроде припоминаю, — сказал он, и я внимательно посмотрел на него.

Его длинные черные волосы выглядели более ухоженными, чем в тот день, когда я увидел его впервые. Тогда, когда он приказывал всех убить и сжечь, у него был безумный взгляд, который меня напугал. Может, мне просто показалось, ведь я был отравлен и находился на грани смерти?

— Ты знаешь, кто я? — спросил Император, молча смотря на меня.

Я на мгновение растерялся, но быстро взял себя в руки и опустил голову.

— Вы — Император Великой Империи Актан, — ответил я.

— И?

— Вы — воплощение Бога Солнца.

— Ещё.

— … Повелитель пустыни.

Не то? Я перебрал в голове все возможные титулы, но ничего больше не приходило на ум. Если он спросит ещё раз, мне останется только сказать, что он самый замечательный человек на свете.

К счастью, он не стал задавать новых вопросов.

— Ты — мой сын, — сказал он.

— …

Только после этих слов я понял, какой ответ он хотел от меня услышать.

Не ожидав таких слов, я растерялся, несколько раз открыл и закрыл рот, а затем произнес слова, которые никогда раньше не говорил:

— Вы — мой отец.

— А ты, значит, принц, — сказал он.

— Да.

— И брат Махира.

Махир? Кто это?

На мгновение я задумался, но тут же вспомнил, что это имя первого принца.

— И почему ты так живёшь? — спросил Император.

— …

— Я слышал, ты даже читать толком не умеешь. И мечом владеть тоже. Махир в твоём возрасте уже участвовал в сражениях. Ты знаешь об этом?

Его упрёк заставил меня опустить голову ещё ниже. Я начал жалеть о своём прошлом.

Надо было заставить себя читать книги? Попросить слуг научить меня грамоте? Я вспомнил, как иногда мне приносили книжки с картинками, но мне было неинтересно, и я их не читал.

Я сжал кулаки и, немного подумав, сказал:

— Простите.

— …

— Я буду учиться, когда вернусь.

Правильно ли я ответил?

Император больше не ругал меня, а задал другой вопрос.

— Сколько тебе лет?

— Пять.

— А Махиру?

Я удивлённо поднял голову на этот вопрос. Император сидел на высоком троне, подперев подбородок рукой, и смотрел на меня равнодушным взглядом.

Может, это какой-то тест? Я не понимал, что он хочет проверить, задавая такие странные вопросы. Но я не мог лгать, поэтому ответил честно:

— Не знаю.

— Почему ты не знаешь таких вещей?

— Простите.

Мои ноги начали затекать, и я ответил слабым голосом. Император вздохнул.

— Ты только и делаешь, что извиняешься. С этого дня ты будешь жить здесь и получать должное образование. Следи за своим здоровьем, чтобы не выглядеть как привидение. Если к тому времени, как я тебя снова позову, ты не научишься читать, я отрублю тебе пальцы.

— Да.

— Спроси, если хочешь что-то узнать.

Я ничего не хотел спрашивать… Но мне показалось, что промолчать будет невежливо, поэтому я спросил первое, что пришло в голову:

— Сколько лет первому принцу?

— Не знаю. У тебя больше нет вопросов? — ответил он, и мне показалось, что он чем-то недоволен.

Если так пойдёт и дальше, мне отрубят пальцы ещё до того, как я научусь читать.

Я решил задать ещё один вопрос:

— Как вы узнали о том, что случилось в тот день?

Мой дворец находился в самой отдаленной и безлюдной части внешних территорий императорского дворца. Туда невозможно было попасть случайно, только если специально искать.

— В какой день? — спросил Император, склонив голову набок.

— В тот день, когда меня отравили, — повторил я.

В какой день? Разве был какой-то другой день?

Император замолчал, словно вспоминая что-то, а потом ответил:

— Не помню.

— …

Я хотел спросить, приходил ли он ко мне раньше, но так и не смог произнести эти слова.

С самого раннего детства, с тех пор как себя помню, я постоянно слышал рассказы об Императоре. В основном это были рассказы о его великих достижениях, но иногда и о бесчеловечных злодеяниях.

— …

На самом деле всё было наоборот. В основном это были бесчеловечные злодеяния, а достижения, если и случались, то были крайне редки, как дожди в пустыне.

В любом случае, в этой стране не было никого, кто не знал бы о безумии Императора. Просто все боялись говорить об этом, чтобы не лишиться языка. Но все придворные знали, что болезнь Императора серьёзна.

— Ваше Высочество, пожалуйста, сообщите мне, если заметите какие-либо странные симптомы.

Конечно, я тоже всё это знал. Но я думал, что всё преувеличено. У любого правителя есть свои недоброжелатели, которые распространяют слухи. А Актан находится в состоянии войны, поэтому правитель иногда должен быть безжалостным.

Я действительно так думал…

— У вас дёргается глаз. Вы в порядке?

— …

— Если вам трудно говорить…

— Тихо. Я ещё могу терпеть, — сказал я, злобно глядя на лекаря горящими глазами. Он тут же замолчал.

Я чувствовал, как мое тело начинает гореть.

Не было ничего необычного в том, что члены императорской семьи принимали яд, чтобы развить иммунитет. Но я совсем недавно выпил смертельную дозу. И вот снова…

Я не думал, что «забота о здоровье» будет означать именно это. Честно говоря, я боялся снова пить яд, но не мог ослушаться приказа Императора. Хотя, даже если бы это не был приказ, я бы, наверное, всё равно согласился.

Несмотря на страх, это было необходимо, раз мне это приказали, верно? К тому же, лекарь всегда был рядом и держал наготове противоядие на случай непредвиденных обстоятельств.

И всё же у меня оставались вопросы.

Зачем так внезапно?

Я ведь ещё не полностью выздоровел. Он даже не спросил, как я себя чувствую.

Почему? Забыл?

Может быть, у него были какие-то важные дела, и он просто забыл.

Наверняка была какая-то причина, но я не мог избавиться от чувства обиды.

Он не знал ни моего имени, ни возраста… Мы никогда не виделись, и он, наверное, очень занят…

— …

Как только эти мысли пришли мне в голову, я тут же одёрнул себя.

Он был Императором прежде, чем стать моим отцом, а я был членом императорской семьи Актана. У меня не было времени на такие глупости. Теперь, по словам Императора, мне предстояло многому научиться, чтобы стать настоящим принцем.

Я старался сохранять спокойствие, несмотря на усиливающуюся дрожь и боль, но вдруг услышал странный звук.

— Всё…

— …

— … температура… сильно…

Кто-то что-то говорил рядом, но я не мог разобрать слов.

Может, это яд действует на слух? Не зря у меня в ушах жгло.

Я хотел сказать, что ничего не слышу, но в этот момент меня вырвало.

После пятого раза «урок по развитию сопротивляемости» был окончен.

***

Я посещал уроки, потому что Император пригрозил отрубить мне пальцы, если я не научусь читать к нашей следующей встрече. Вчера меня так сильно тошнило, что сегодня у меня совсем не было аппетита. А раз я ничего не ел, то и сил не было.

Я лежал на столе, слушая лекцию преподавателя, как вдруг почувствовал жар в носу. Я выпрямился и увидел, как капли крови падают на стол.

Неужели это последствия вчерашнего яда?

К счастью, это было просто кровотечение из носа от переутомления.

— Ваше Высочество, попробуйте хоть немного поесть, даже если у вас нет аппетита. Повар приготовил лёгкий суп, — сказала Джиа обеспокоенно.

Мне не хотелось есть, но я понимал, что мне нужно набраться сил.

Если у меня снова пойдёт кровь из носа, я только потеряю время.

Я попросил принести суп.

Он был чуть теплым, чтобы не раздражать слизистую пищевода. Я немного помешал его ложкой и сделал глоток.

— Почему он такой пресный? — спросил я.

— Его специально сделали несолёным на всякий случай, — ответила Джиа.

— Он не просто несолёный, он вообще безвкусный.

— Приказать им приготовить новый?

— Не надо.

Эх… Даже поесть нормально нельзя… Я уже и не помнил, когда в последний раз ел что-то вкусное.

Меня немного приободрила мысль о том, что мне какое-то время не придётся пить яд из-за моего состояния.

— Кстати, я не видел одного из слуг, которые помогают мне купаться…

— А, он взял отпуск на несколько дней.

— Отпуск?

— Я слышала, что у него заболел отец… Узнать подробности?

Не было необходимости выяснять подробности жизни простого слуги. Но у меня было нехорошее предчувствие.

Что, если кто-то снова подкупит его, чтобы он отравил меня, пообещав деньги на лечение отца?

Тогда невинные слуги погибнут, а мне снова придётся переезжать.

— Узнай, — приказал я.

— Да? А, хорошо, — ответила Джиа немного растерянно. Похоже, она не ожидала, что я действительно попрошу её об этом.

Немного подкрепившись и отдохнув, я вернулся к занятиям. Но кровотечения из носа продолжались, а по ночам меня часто лихорадило.

Появились разговоры о том, что давать яд ещё не окрепшему организму — это слишком, даже если это делается для развития иммунитета.

Значит ли это, что мне больше не придётся его пить?

Если так, то я готов был учиться хоть целыми днями.

— А ты уверен, что это не из-за твоей некомпетентности? — Император усомнился в квалификации лекаря.

Совсем недавно я был полон решимости стойко выполнять свой долг члена императорской семьи. Но сейчас я больше всего на свете хотел избавиться от боли. Поэтому я съёжился, стараясь выглядеть слабым и жалким, надеясь вызвать сочувствие Императора.

Даже если члены императорской семьи считались божествами, они всё равно чувствовали боль.

Я слышал недовольство в голосе Императора, но продолжал притворяться больным. Я недавно жаловался лекарю, и надеялся, что он за меня заступится.

— Ваше Величество, дело не в этом, Его Высочеству очень тяжело…

В этот момент кровь брызнула на пол.

Я медленно моргнул, не понимая, что происходит. Горячая кровь залила мое лицо и тело. Я смотрел, как алая кровь растекается вокруг тела упавшего лекаря, словно краска, и вдруг услышал голос Императора:

— Тогда как же Махир всё это выдержал?

— …

Мёртвый лекарь, разумеется, не ответил.

Это сон?

Всё казалось нереальным, как будто галлюцинация. Я поднялся с колен. Император нахмурился ещё сильнее, увидев, что я встал без разрешения, весь в крови.

— Ваше Величество, у меня вопрос.

— Что?

Не обращая внимания на его слова, я спросил:

— Зачем вы его убили?

— Что ты сказал?

— Он просто высказал своё мнение. Почему вы его убили? Он не сделал ничего плохого, он просто…

Я не понимал, что происходит. Император, смотревший на меня сверху вниз, поднял руку. В ней был меч, но мне и в голову не приходило, что он может меня убить.

Это же очевидно.

Император был моим отцом. Я был его сыном, мы семья.

Какой отец убьёт своего сына мечом?

Как я и ожидал, поднятая рука замерла в воздухе. Но прежде чем я успел облегченно вздохнуть, я почувствовал резкую боль в лице. Удар пришёлся по щеке. Я отлетел назад и упал на пол.

Удар был такой силы, что я не мог сфокусировать взгляд. Мир вокруг меня вращался, в ушах звенело.

Я пришёл в себя, услышав голос над головой:

— Ты думаешь, я не могу тебя убить?

Я поднял голову, хотя глаза едва открывались. В то же время откуда-то — изо рта или ещё откуда — потекла горячая кровь.

Я всё ещё не понимал, что происходит. Сделав несколько судорожных вдохов, я наконец сфокусировал взгляд и увидел холодные глаза, смотревшие на меня сверху вниз.

Как только наши взгляды встретились, я мгновенно пришел в себя.

— Я никогда так не думал, — ответил я.

И это была правда. Я не думал, что он может меня убить, поэтому и мысли о том, что он …не сможет этого сделать, у меня тоже не было. Я просто… об этом не думал.

Каждый раз, когда я открывал рот, он наполнялся кровью, которая тут же вытекала наружу.

— Тогда почему ты ведёшь себя так дерзко?

— Я просто спросил, потому что мне было интересно.

— Почему я убил его?

Я, пошатываясь, выпрямился и встал на колени. Опустив голову, я ответил:

— Да.

Император некоторое время молчал. Я продолжал стоять на коленях, ожидая ответа. Капли крови стекали с моего подбородка, образуя лужицу.

Кровь брызнула и тогда, когда убили лекаря, так что сейчас я был ею пропитан насквозь. Но это было неважно. Главное, что мне было очень плохо.

Похоже, удар пришёлся не в то место. Меня всё время тошнило. Может, из-за того, что я не мог сфокусировать взгляд? Симптомы были похожи на морскую болезнь, и становилось всё хуже.

Я изо всех сил старался сдержать рвоту, но в какой-то момент понял, что больше не могу.

Нельзя, чтобы меня здесь вырвало. Ни в коем случае…

Я крепко сжал губы и прикусил щеку изнутри.

А что, если просто сделать вид, что я сошёл с ума, и вырвать прямо здесь?*

Меня так сильно тошнило, что я уже не мог ясно мыслить. В этот момент Император наконец заговорил.

— Потому…

— …

Я поднял голову. Император стоял спиной к свету и смотрел на меня сверху вниз. Из-за яркого света я не мог разглядеть его лица.

— …что он не послушал меня.

— …

— Поэтому я его убил. Ты понял?

— Да, благодарю за разъяснение.

Я старался угодить ему, чтобы поскорее уйти. Я не мог позволить себе вырвать здесь. Я упал ниц, и Император, молча посмотрев на меня, наконец ушёл.

Мне было так больно, что я не мог пошевелиться. Лежа на полу, я понял, что, похоже, был в шоке. Должно быть, я подсознательно чего-то ждал от Императора.

В любом случае, с тех пор я решил считать, что у меня нет отца.

На самом деле, боль была терпимой.

Еще до того, как я попал в Садилин, меня несколько раз пытались убить. Поэтому я уже почти привык принимать яд в присутствии лекаря.

Что, в конце концов, может быть хуже смерти? Если я умру, то больше не смогу есть вкусную еду и развлекаться, но даже это меня устраивало.

Но сидеть за книгами целыми днями было невыносимо.

— …

«Может, просто умереть? — вдруг подумал я, глядя на ясное небо, перелистывая страницу книги. — Если я умру, мне больше не придётся читать книги? Не придётся зубрить то, что я не понимаю? Интересно, в раю есть книги?»

— …

Но потом я подумал, что, скорее всего, не попаду в рай. Ведь из-за меня уже погибло больше тридцати человек.

Значит, я попаду в ад? А в аду есть книги?

Так какая разница, жить или умереть? Если все равно попаду в ад, то лучше уж жить.

Интересно, кто-нибудь вообще был в аду?

Задумавшись, я встал. Похоже, мне нужно начать делать добрые дела. Ведь мама тоже наверняка в раю.

Для начала я приготовил разные лекарства, а потом позвал к себе слуг и охрану. В Садилине меня обслуживало не так много людей.

Я раздал им мешочки с лекарствами и сказал:

— Здесь мазь для ран и лекарство от лихорадки. Ещё чистая ткань, бинт, средство от несварения и обезболивающее. Но обезболивающее нельзя принимать больше пяти раз в день. Если я узнаю, что кто-то злоупотребляет им, я его накажу. И это только лекарства первой необходимости. Если заболеете, обязательно обратитесь к лекарю. Понятно?

Все выглядели озадаченными моим внезапным и странным поведением. Это и понятно. Если бы мой хозяин так себя повёл, я бы тоже подумал, что он скоро умрёт.

— Если лекарств не хватит, сразу говорите. Скажите Джиа, и она даст вам ещё. Если серьёзно заболеете, тоже говорите. Если ваши родственники заболеют, говорите. Если заболеет ваш сосед, говорите. Если заболеет кто-то, с кем вы не очень близки, но о ком вы беспокоитесь, тоже говорите. Я помогу с лекарствами и оплатой лечения.

Закончив с преамбулой, я перешел к делу:

— Я вам всем помогу, поэтому если кто-то придёт и прикажет вас меня убить или подсыпать мне что-нибудь в еду, ни в коем случае этого не делайте. Понятно?

Интересно, они поймут, что я имею в виду?

Они кажутся смышлёными, но иногда наоборот…

— Если со мной что-то случится, вас всех убьют. Даже если кто-то придёт и пообещает спасти вас, вашу семью, родственников и даже дальних родственников, и даст вам денег на побег, не верьте. Это всё ложь.

— …

— Поэтому не поддавайтесь на глупые уговоры и не создавайте себе проблем. Лучше сразу скажите мне. Если поняли, ответьте. Если вам что-то нужно, говорите.

После моей длинной речи все продолжали молчать. Они нервно озирались по сторонам, словно боясь, что их убьют за какое-нибудь слово.

Трусливые дураки. Кто сказал, что я их убью?

Меня раздражало их молчание, но потом я вспомнил, что сам так же молчал перед Императором, и решил не настаивать.

— Если сейчас ничего не нужно, потом скажите Джиа. Джиа, тебе не нужно докладывать мне — просто дай им то, что нужно. Только лекарства и предметы первой необходимости. Если я узнаю, что кто-то продаёт эти вещи или копит их сверх меры, я отрублю ему руки и сдеру кожу, так что имейте в виду.

Раздав инструкции на все случаи жизни, я почувствовал облегчение.

В ту ночь я впервые за долгое время спал спокойно, без кошмаров.

***

Кровотечения из носа прекратились, и проблемы с пищеварением тоже стали реже. Моё здоровье быстро восстанавливалось, и мы смогли продолжить наши «уроки по развитию сопротивляемости».

— Если почувствуете что-то необычное, сразу скажите мне.

— …

Предыдущего лекаря убили, и на его место пришёл новый. Видимо, яд действовал не сразу, потому что я чувствовал себя нормально и просто наблюдал за ним.

Это был довольно молодой мужчина с испариной на лбу. Наверное, он боялся, что его убьют так же, как и его предшественника.

Я хотел сказать ему, что если он будет молчать и делать всё, что ему говорят, то останется жив, но передумал. Для него я был таким же, как Император.

— …

«Сколько же это будет продолжаться? Насколько сильным должен стать мой иммунитет?— думал я с отчаянием. — Лучше бы я родился гадюкой. У них же иммунитет к яду, да? Или только к своему собственному?»

Пока я размышлял об этих глупостях, всё вокруг внезапно изменило цвет.

Галлюцинации?

Я не знал, стоит ли говорить об этом лекарю. Вдруг он подумает, что я притворяюсь? И тогда он из жалости расскажет об этом Императору…

Я решил потерпеть, сколько смогу, но вдруг мои глаза начали жечь. Боль быстро нарастала и становилась невыносимой.

Стараясь сохранять невозмутимое выражение лица, я сказал как бы между прочим:

— Мне кажется, ты стал зелёным. Это тоже симптом?

— Да. Что-нибудь ещё беспокоит?

— Живот как будто стягивает… и чешется. Горячий круглый зонт…

Я осекся на полуслове. Губы отказывались слушаться. Мир завертелся перед глазами, и я перестал слышать собственный голос.

Вдруг я услышал детский смех. Вокруг распускались яркие цветы, взрывались фейерверки. Завороженный этим зрелищем, я невольно засмеялся, но тут же заметил нечто неладное.

На краю моего зрения я увидел лекаря в белом халате, окровавленном с ног до головы. Он куда-то шёл. Я понимал, что это галлюцинация, вызванная ядом, но словно загипнотизированный пошёл за ним.

Из-под ног лекаря струилась кровь, оставляя на полу алый след. Мои ноги тоже утопали в кровавой луже.

Кровь растекалась всё дальше, заливая пол, стены, затем весь замок и уходила далеко за его пределы.

Я беспомощно дрейфовал в этом кровавом море, пока не наткнулся на разорванное тело лекаря. Рядом лежали обгоревшие тела слуг, которые были неузнаваемы.

За мной плыли тела служанки с отрубленной головой и рыцаря с распоротым животом, из которого вывалились внутренности. Под ногами я увидел ещё живых людей.

Но вскоре их зарубил ребёнок, который царапал свои гнойные от яда раны.

Я поднял голову и увидел багровое небо.

Алые облака, алое солнце, алая ночь, алые звёзды, алый рай, алый ад — весь мир вокруг был красным, и с неба лился кровавый дождь.

И тут я задумался: А что, если бы я не стал молчать?

Но ответа на этот вопрос я уже никогда не узнаю.

Даже если мне снились сны, я никогда их не помнил после пробуждения, но сегодняшний был на удивление ярким.

Может, я еще не до конца проснулся?

Было уже далеко за полдень. Я лежал в постели, пытаясь вспомнить сон, когда кто-то тихонько открыл дверь.

Распахнувшееся окно впустило в комнату поток холодного воздуха, и я натянул одеяло до самой макушки.

— Холодно…

— Вам пора вставать. Вы даже еще не завтракали.

Я хотел что-то ответить, но вдруг понял, что отвлекся на другие мысли и сон совершенно вылетел из головы.

Кажется, там было красное море и парусник…

— Аска!

Я закрыл глаза, пытаясь вспомнить, но вдруг с меня сдернули одеяло. Мне показалось, что я остался совсем голым. Я съежился, а Эмилия громко воскликнула:

— Вставайте же! Нам сегодня переезжать, нужно поторопиться!

— Закрой окно, холодно.

— Вам холодно, потому что вы всё время под одеялом сидите. На улице солнце светит!

— Нет, правда, холодно…

Я нахмурился и задрожал, но это не произвело на Эмилию никакого впечатления. Она подняла меня с постели, сняла пижаму и начала надевать рубашку.

— Вы и лекарство утром не выпили?

— Выпил. А потом снова уснул.

— Сакура говорила, что видела, как вы вылили лекарство в цветочный горшок.

— Она ошиблась.

Ну кто в здравом уме будет пить эту вязкую гадость?

Только тот, кто никогда не пробовал это сделать, не знает, каково это — проглотить хоть глоток. Кто поймёт мои страдания? Мне приходится пить эту дрянь три раза в день!

Я зевая подумал об этом, а Эмилия тем временем застегнула на мне все пуговицы и даже надела туфли.

— Кстати, Авис приходил и спрашивал вас. Спуститесь к нему. Вы же теперь можете ходить сами?

Я кивнул и поплёлся вниз, в лавку.

Другое работники лавки поздоровались со мной:

— Добрый день, Аска!

— Здравствуйте! Вы только проснулись?

— Соня!

— Идите завтракать!

— Постойте, кто сказал «соня»?

Я хотел найти обидчика, но все тут же разбежались.

— Аска.

Я услышал знакомый голос.

Передо мной стоял Авис с растрёпанными чёрными кудрями. Он только что приехал и даже не снял плащ.

— Ты только приехал?

— Да, только что. А вы только проснулись? Идите завтракать. Вы же даже лекарство не выпили.

— …

Ну вот, только приехал, а уже начинает ворчать… И откуда он знает про лекарство? Я же его вылил…

Авис усадил меня за стол.

Сегодня мы переезжали, и в лавке было очень шумно. Мне нравилось жить в горах, в тишине и покое, но для торговли это место не подходило — слишком мало людей.

— Куда мы едем? — спросил я, хотя Авис говорил мне об этом несколько дней назад.

Авис поставил на стол тарелку с жидким супом, варёными овощами и немного отварного мяса.

— В Кальдерайю. Там находится главное подразделение нашей гильдии. Сакура вам не говорила?

— Вроде говорила.

— Вы уже почти здоров, так что пора возвращаться в город. Давайте, открывайте рот.

Он вилкой надавил на мясо, и оно тут же развалилось. Я съел кусочек, который Авис поднес ко мне на вилке, и сказал :

— Мне сегодня сон снился. Там было красное море.

— Красное море? Вы его помните? — удивлённо спросил Авис.

— Да, я многое помнил, но потом пришла Эмилия, и я всё забыл.

— Со временем всё вспомнится. Главное сейчас — выздороветь. Ясно?

Это было верно, но меня не покидало тревожное чувство. Я не помнил подробностей сна, но он был каким-то зловещим и жутким.

Я вяло ковырял вилкой в тарелке, когда зазвенел колокольчик над входной дверью лавки. Сакура в длинном плаще вошла и, увидев нас, быстро подошла.

— Когда ты приехал?

— Только что. А ты где пропадала? Аска сегодня ничего не ел, ты совсем с ума сошла? Где ты шлялась?!

— Что?! Это ты на меня наезжаешь? А сам где шатался? Ты что, не видишь, что Аска дрожит от холода? — Сакура принесла толстое одеяло и накинула мне на плечи, сердито глядя на Ависа.

Они постоянно ссорились, и я уже привык к этому. Я прожевал еду, а Авис, несмотря на перепалку с Сакурой, положил мне в рот кусочек варёного овоща.

— Аска, я же вам говорила: ешьте сами. И хватит валяться в постели, двигайтесь больше. Если будете всё время сжиматься от холода, то не выздоровеете. Забыли, что тебе лекарь говорил? — обратилась она ко мне.

Внезапно досталось и мне. Я бросил умоляющий взгляд на Ависа.

— ...

Я не чувствовал вкуса еды, мне казалось, что она попадает не в горло, а в нос. Под непрекращающийся аккомпанемент нотаций я быстро доел всё, что было в тарелке. Блюда были мягкими и тёплыми, их можно было глотать, почти не жуя.

Сакура убрала пустую тарелку, а Авис принёс стакан с лекарством. Тот был полон густой вязкой жидкости бледно-голубого цвета.

От одного её вида меня чуть не вырвало. Что они туда добавили — одному богу известно. Выглядела она просто отвратительно.

Хорошо ещё, что запаха почти не было. Отдалённо напоминало запах травы, но слишком сильный.

И все же, хорошо, что не воняет помоями.

Я сделал несколько глубоких вдохов, задержал дыхание и залпом выпил лекарство. С каждой каплей, проходящей по пищеводу, на мои глаза наворачивались слёзы. Как только я допил эту гадость, Сакура, которая всё это время терпеливо ждала, тут же сунула мне в рот леденец.

— Молодец.

— Меня сейчас стошнит…

— Если вырвете — придётся пить ещё раз, так что постарайтесь сдержать.

— ...

На самом деле леденец не помогал. Это был чисто психологический трюк. Я катал его во рту, и понемногу тошнота отступала.

— Мне нужно кое-что сделать, я пойду. А вы с Ависом побудьте, погуляйте или ещё что-нибудь, — Сакура поправила на мне одеяло и ушла вглубь лавки.

Солнце светило ярко, но ветер был холодным.

Если я сейчас выйду, то точно окоченею. Даже здесь, внутри, и то холодно.

Авис сел рядом со мной, поеживающимся от холода.

— Может, немного прогуляемся?

— Не хочу. Ну как, съездил удачно? Ты же говорил, что с кем-то встречаешься?

— Нет, слишком далеко. Но мы договорились встретиться в Кальдерайе, так что будут ждать там. Кстати, помните, как месяц назад Фатима и остальные уехали вперёд?

Я кивнул, и Авис, взяв лист бумаги, начал ловко рисовать.

— Фатима нашла нам дом, привела в порядок сад и всё внутри устроила. Довольно неплохо получилось.

Мы и так увидим всё своими глазами вечером, когда приедем, зачем рисовать? Я подпёр подбородок рукой и стал смотреть, как вырисовывается дом, а потом украдкой взглянул на Ависа.

Пять лет назад я получил тяжёлую травму и чуть не умер. Меня спас Авис. Долгое время я был между жизнью и смертью, и только несколько месяцев назад смог ходить самостоятельно.

Я больше времени проводил в постели, чем бодрствовал, и иногда чувствовал себя неловко. Хотя мы были вместе уже пять лет.

Авис говорил, что мы знали друг друга ещё до того, как я потерял память. Так же, как и Сакура, и два десятка работников нашей лавки. Если считать ещё и Фатиму с теми, кто уехал в Кальдерайю, то получится больше тридцати человек.

Говорят, что в других странах тоже есть много людей, которых я знал, но со всеми связь поддерживать не получается. Так вот, большинство из этих людей были моими супругами до того, как я потерял память.

Когда я услышал об этом в первый раз, то подумал, что мне послышалось. Но когда я переспросил, мне ответили то же самое. Сейчас, мол, мы не вместе, но для меня это всё равно непостижимо.

Или, может быть, раз я потерял память, то и понятия не имею об общепринятых нормах? С другими всё было более-менее нормально, но всякий раз, при виде Ависа меня не покидало странное чувство.

И это понятно: бывший муж Сакуры (то есть я) и её нынешний муж (Авис) проводят время вместе… такая картина выглядела слишком уж странно. Вдобавок ко всему, они оба так заботливо ухаживали за мной.

В любом случае, пока я болел, мне было не до размышлений, но по мере выздоровления в голову лезли разные мысли.

— Каким я был до потери памяти?

Что за человек мог столько раз жениться и развестись?..

Я не ждал ответа, но, видя, как Авис молчит, беззвучно шевеля губами, я вздохнул.

— Кроме имени Аска, я ничего не помню.

Когда я пришёл в себя, то помнил только своё имя, Аска.

«Хотя бы это.»

— Не торопитесь. Память вернётся постепенно. А если не вернётся — что ж, будем жить счастливо, как сейчас.

Пусть я и здравый смысл потерял вместе с памятью, но всё же понимал, что наши отношения ненормальны. Но что я мог поделать?

Не зная, как реагировать, я отвернулся к окну, чтобы сменить тему.

— Пойдём прогуляемся.

— Подождите минутку. Я принесу вам пальто.

Авис тут же вскочил и принёс мне тёплое пальто и ботинки. Он опустился на колени, надел на меня обувь, застегнул пальто и протянул руку.

Я взял его за руку, поднялся со стула и впервые за долгое время вышел на улицу.

Я уверенно вышел на улицу, но из-за холода прогулка быстро закончилась. Вернувшись в лавку, я залез под одеяло и провалялся там до самого заката.

Я думал, что мы все переезжаем вместе, но оказалось, что сегодня отправляемся только я, Сакура и Авис, а остальные задержатся, чтобы привести лавку в порядок, и приедут через несколько дней.

Мы ехали в карете довольно долго, пока не добрались до большой открытой площадки. Первое, что бросилось в глаза, — пятеро мужчин в длинных одеждах и круглый узор на земле. Солнце уже село, но вокруг было так много факелов, что казалось, будто наступил день.

Авис вышел из кареты и разговаривал с мужчинами, а мы с Сакурой ждали внутри. Я разглядывал непонятный узор снаружи, когда Сакура сказала:

— Это магический круг для перемещения. Мы и сюда так приехали, но вы, наверное, не помните? Вас тогда сильно укачало, и мы думали ехать по суше, но расстояние слишком большое. Да и монстров вокруг много.

— Монстров?

— Эта гора — настоящее логово монстров.

Монстры? Я никогда их не видел. Может, потому что редко выходил из дома?

Будто прочитав мои мысли, Сакура улыбнулась.

— Авис регулярно зачищал окрестности. И охраны здесь всегда было много. Одну область защищать несложно, но во время путешествия в карете слишком много непредвиденных обстоятельств. Прошу вас потерпеть немного, несмотря на неудобства.

— И насколько же сильной была эта тошнота?

— По дороге сюда вас несколько раз вырвало.

— …?

Видя, как меняется моё лицо, Сакура добавила:

— Тогда вы были очень слабы, поэтому так плохо перенесли дорогу. Сейчас вам гораздо лучше, так что вас не стошнит. Наверное…

Да уж, если я трижды в день выпивал то ужасное густое лекарство, то с тошнотой как-нибудь справлюсь…

Стараясь думать о хорошем, я вдруг спросил:

— А зачем вообще открывать лавку в таком месте?

Я почти не выходил из комнаты и думал, что просто не видел посетителей, но оказалось, что само расположение лавки не предполагало их появления. Я не понимал, зачем открывать магазин в самом сердце логова монстров.

Но ответ не заставил себя ждать.

— Только здесь растёт лекарственное растение, которое вам необходимо. Мы переехали сюда, потому что вам нужно было регулярно его принимать. Теперь, когда вам стало лучше, не придётся пить его каждый день.

Я был удивлён и переспросил:

— Не придётся пить каждый день?

— Да, нужно ещё понаблюдать, но, скорее всего, ту жидкость теперь можно будет пить лишь изредка. Но зато вам придётся принимать больше таблеток, надеюсь, вы понимаете.

Если не будет той густой гадости, то я готов глотать хоть сотню таблеток в день.

— Ура, наконец-то…

Я был так тронут, что чуть не расплакался, но слёз не было, поэтому я просто промокнул глаза тыльной стороной ладони. В этот момент открылась дверь кареты.

— Скоро отправимся. Ничего не забыли? — спросил Авис, глядя на меня.

У меня почти ничего не было, так что забыть я ничего не мог.

— Нет. Мне нужно выйти?

— Нет, оставайтесь внутри. Мы переместимся вместе с каретой, нужно будет только отвязать лошадей, и мы сразу отправимся.

— Лошадей?

— На другой стороне нас будут ждать другие лошади. Чтобы переместить лошадей вместе с нами, потребовалось бы ещё как минимум три мага.

Я не понял, что он имел в виду, но кивнул. Похоже, чем больше людей перемещается через магический круг, тем сложнее становится процесс.

— Тогда отправляемся? — спросил я, глядя на Ависа, который проводил последнюю проверку.

— А ты не поедешь с нами?

— Я буду на козлах. Если вам станет плохо, скажите Сакуре.

*П/п: место рядом с кучером.

Я кивнул, и Авис закрыл дверь кареты. Он даже задернул шторы, так что снаружи ничего не было видно. Сакура протянула мне плотный тканевый мешочек на случай тошноты.

Неужели она всерьез думает, что я буду в него…

Я решил, что ни за что не воспользуюсь им, и крепко сжал ткань в руке. Внезапно, без какого-либо предупреждения, я почувствовал, как моё тело поднимается в воздух. Не то чтобы я действительно взлетел, просто возникло такое ощущение.

Меня резко замутило, но было терпимо. Я закрыл глаза и ждал, когда это пройдёт, как вдруг дверь кареты открылась.

— Приехали.

Я открыл глаза и повернул голову. Передо мной стоял улыбающийся Авис. За его плечом я увидел ярко-голубое небо и деревья. Мы выехали ночью, а приехали днём.

То ли время так быстро пролетело, то ли мы переместились настолько далеко, что попали в другой часовой пояс. Я хотел спросить, но меня все еще мутило, и я не мог говорить.

— Здесь безопасно, можете открыть окно. Хотите выйти?

Я подумал, что, возможно, на твёрдой земле мне станет лучше, и вышел из кареты. Здесь было гораздо теплее, чем в том месте, откуда мы приехали, но ветер всё ещё был холодным, и я невольно съёжился.

Незнакомец, который запрягал лошадей в карету, был одет в лёгкую рубашку с короткими рукавами. Я спросил у Сакуры, которая вышла вместе со мной:

— Какое сейчас время года?

— Конец лета? Скоро осень. Вам холодно?

И правда, одежда Сакуры и Ависа тоже была довольно лёгкой.

— Почему мне так холодно? Это как-то связано с моей болезнью?

— Возможно, но вы всегда мёрзли с самого детства. К тому же, в горах холоднее, чем в городе.

Сакура подошла ко мне, накинула на плечи плащ и туго завязала шнурки спереди.

В этот момент откуда ни возьмись из кустов появился Авис.

— Попробуйте вот это.

На его ладони лежали маленькие красные ягоды. Глядя на неё, я вдруг понял, что уже видел эту сцену. Что-то подобное происходило и до того, как я потерял память.

— Ты часто собирал для меня ягоды? — спросил я с недоумением.

Авис кивнул.

— Да, раньше я часто срывал для вас ягоды. А ещё ловил и жарил кроликов.

Я поднёс маленькую ягоду к глазам и стал внимательно её рассматривать. Красная ягодка казалась знакомой, но в то же время нет.

Красный цвет…

Кажется, в моих снах тоже был красный цвет. Но я не помнил, что именно было красным. Небо? Земля? Или чьи-то глаза?.. А может, это были такие же ягоды?

Я долго смотрел на ягоду, но ничего не приходило в голову. Я положил одну ягоду в рот и разжевал. Особого вкуса у неё не было, но мне нравилось, как она лопается на зубах, и я съел ещё несколько.

— Собрать ещё? Рядом много…

И тут…

Вдалеке раздался резкий, пронзительный крик, похожий на птичий. Звук был не очень громким, но Авис так сильно вздрогнул, что и я испугался.

Я выронил ягоды и хотел было наклониться, чтобы поднять их, как вдруг крик повторился.

— Зайдите внутрь!

— Что?

— Быстрее!

— …?

Неужели он так испугался простого птичьего крика? Сакура затолкнула меня обратно в карету, а Авис, как я заметил, вытащил меч.

Я проследил за его взглядом и увидел огромную птицу — то ли орла, то ли грифа — которая с распахнутыми крыльями пикировала вниз.

Раздался последний пронзительный крик, похожий на визг, и дверь кареты захлопнулась. Воцарилась мёртвая тишина. И тут карету сильно тряхнуло, а за окном вспыхнул яркий свет.

Хотя шторы были открыты, я ничего не видел — всё заволокло какой-то белой дымкой.

— Это безопасная зона, откуда она вообще взялась? — пробормотала Сакура, нахмурившись.

— Может, это просто птица?

— Таких огромных птиц не бывает. Скорее всего, это монстр.

И правда, в тот момент я был слишком напуган, чтобы заметить, но птица казалась невероятно большой, несмотря на расстояние.

— Подождите немного. Авис разберётся. На карете защитные чары, так что вам ничего не грозит.

— А если он поранится?

— Да ладно вам, что вы. Даже если и поранится, то быстро залечит раны с помощью магии. Раньше он сражался с существами гораздо крупнее…

Сакура, решив, что я волнуюсь, ободряюще улыбнулась и начала рассказывать какую-то историю.

Но я её не слушал. Меня беспокоило не Авис. Я вдруг подумал, что где-то уже видел эту птицу.

Кажется, она была не такой большой… Но если она маленькая, то это же обычная птица? Внешне она ничем не выделялась. Птиц я видел много где.

— А ещё есть монстры с зелёной кожей. Они немного похожи на свиней…

— …Свиней?

— Да, зелёные свиньи.

— …?

Что? Свиньи тоже кажутся мне… Хотя нет, свиньи — обычные животные, ничего особенного…

— Что с вами? — спросила Сакура, заметив, что я странно кривлюсь. Я уставился на неё и невольно спросил:

— Ты уверена, что свиньи зелёные? А вдруг они белые?

— Что?

— Или нет?

— Я никогда не слышала о белых свиньях-монстрах.

Может, мне показалось?

— У некоторых монстров, говорят, даже отрезанные конечности отрастают заново. А ещё они бывают выше трёх метров и очень сильные, так что обычного человека легко разорвут пополам.

— Сильные? А они белые?

Сакура, которая рассказывала мне о разных монстрах, вопросительно склонила голову.

— Почему вы всё время спрашиваете про белых монстров? Вы что, знаете какого-то?

— Кажется, да. Вроде бы, припоминаю что-то… Но что же это?

— Правда, что ли? Вы действительно знаете какого-то монстра?

Я уже почти схватил ускользающую мысль, как вдруг дверь кареты распахнулась. Как и говорила Сакура, Авис был цел и невредим.

— С вами всё в порядке?

— Это я должен спрашивать! Поймал птицу?

— Кажется, она не собиралась нападать. Покружила немного и улетела. Она была такая огромная, и я раньше таких не видел, поэтому решил, что лучше поскорее уехать.

— Ну ладно. А сколько ещё ехать?

— Часов восемь. Мы будем ехать без остановок, так что вам лучше поспать.

— Хорошо.

Пока Авис говорил, он протянул мне колоду карт и несколько книг. Его забота показалась мне такой трогательной, что я невольно выпалил:

— Ты как отец!

— …Что?

— Кхм…

Лицо Ависа вмиг побледнело, а Сакура, которая до этого молчала, издала какой-то странный звук, будто подавилась.

Я что-то не то сказал? Их бурная реакция смутила и меня.

— Нет, я имел в виду твои действия… Просто пошутил.

— К-какие шутки вы себе позволяете… Я бы никогда не посмел… Лучше уж братом… Хотя нет, братом тоже нельзя!

Авис сам испугался своих слов и закричал. Я невольно поежился, увидев, как он нервничает, а Сакура пихнула его ногой.

— Хватит нести чушь, выходи! Вон отсюда!

— В общем, если нужно будет срочно остановить карету, скажите!

Дверь кареты захлопнулась с громким стуком, но тут же снова открылась, и в щель просунулась голова Ависа.

— Это не я так сильно хлопнул, это ветер!

— …

— Тогда поехали.

Я неохотно кивнул, и дверь бесшумно закрылась.

— Кхм, кхм, — Сакура несколько раз прокашлялась и сменила тему. — Теперь, когда вы поправились, есть ли что-то, что вы хотели бы сделать?

Я не понимал, почему они так бурно отреагировали на мою безобидную шутку. Мне было любопытно, но я чувствовал, что вразумительного ответа не получу, поэтому решил не спрашивать.

— Что я хочу сделать? Ну…

Я никогда об этом не задумывался. Последние несколько лет я то приходил в себя, то снова терял сознание, пропуская целые сезоны. Я постоянно болел и не мог думать о будущем.

Ещё и потеря памяти сказывалась. Стоило мне попытаться что-то вспомнить, как тут же начинала болеть голова, поэтому я старался вообще ни о чём не думать. Просто старался существовать.

И хотя мне сказали, что я поправился, я не особо радовался, потому что привык к тому, что состояние могло снова ухудшиться в любой момент.

— У вас много времени, так что подумайте хорошенько. И обязательно скажите мне, если что-то захотите. Я, может, и выгляжу не так, но у меня много денег. Я могу дать вам всё, что вы пожелаете.

— …

Сакура уверенно постучала себя кулаком в левую сторону груди, как бы говоря, чтобы я ей доверился. Мне хотелось спросить, почему она так стремится исполнить любое моё желание, но я предчувствовал, что и на этот вопрос не получу прямого ответа.

Большинство людей в лавке не хотели, чтобы я вспоминал своё прошлое. Если бы они не заботились обо мне так рьяно, я бы решил, что был каким-то ужасным преступником.

Иначе не было бы причин так упорно скрывать от меня правду.

— И сколько у тебя денег?

Мне было не очень интересно, но, чтобы поддержать разговор, я спросил:

— Насколько много?

— Очень много! Я и сама неплохо зарабатываю, но вы мне иногда ещё и давали, так что у меня, наверное, больше, чем вы можете себе представить. Когда мы расставались, вы мне тоже очень много дали. У вас, Аска-ним, всегда было не очень хорошее представление о деньгах…

— …

И как мне на это реагировать? Может, это что-то вроде отступных? Как всё странно…

Я промолчал, а потом сменил тему.

— Ты же просто владелец магазина с товарами первой необходимости, разве там большая прибыль?

— Ну, что-то вроде того… В общем, о деньгах вам беспокоиться не нужно. Ха-ха, никогда не думала, что скажу вам такое, Аска-ним.

Я кивнул, глядя на смеющуюся Сакуру.

— Я подумаю, чем хочу заниматься.

— Хорошо. А если не захотите ничего делать, то ничего страшного. Можете просто жить в своё удовольствие. Только не играйте в азартные игры, не принимайте наркотики. И не пейте, не курите — это вредно для здоровья…

— …

Сначала она сказала, что я могу делать всё, что захочу, а теперь список запрещённых вещей растёт. Я задремал под её неожиданную, полную заботы лекцию, которая звучала как колыбельная.

***

Карета ехала удивительно плавно, но я не мог нормально уснуть. Я то и дело просыпался. Кажется, мне что-то снилось, но я не мог вспомнить, что именно.

— Аккуратно, не спешите. Хотите, я вам помогу?

Я всё ещё не до конца проснулся и, взявшись за руку Ависа, спустился из кареты.

— Аска-ним!

— Добро пожаловать!

— Вы сильно устали? Может, сначала помоетесь и переоденетесь?

— Вы, наверное, ещё и не ели? Вам нужно что-нибудь съесть, чтобы принять лекарство.

Я еле открывал глаза, всё ещё находясь в полудрёме, поздоровался и, пошатываясь, вошёл внутрь. Меня раздели, помыли, накормили и дали лекарство, но странное чувство заторможенности не проходило.

Неужели мне опять становится хуже? Так и знал. Хорошо, что я ни на что не надеялся.

— Вам нужно отдохнуть, — сказал лекарь.

Вопреки моим опасениям, оказалось, что это не обострение моей хронической болезни, которая мучила меня последние пять лет, а всего лишь усталость от дороги. Авис и Сакура, которые очень волновались, с облегчением выдохнули, услышав слова лекаря.

Я всего лишь сидел в карете, и от этого усталость от дороги? Может, я просто слишком слаб? Как бы то ни было, это было нелепо.

— Если бы не монстры, мы могли бы ехать спокойно… Простите, — Авис виновато опустил голову, хотя ни в чём не был виноват.

— Мы пойдём, а вы поспите. Если вам что-нибудь понадобится, позовите нас, — Сакура поставила рядом со мной маленький колокольчик и, прихватив расстроенного Ависа, вышла.

Когда я болел, лучше всего было просто отключиться и проспать какое-то время, но сейчас мне было как-то по странному плохо, и уснуть не получалось. Мышцы сильно болели, я ворочался под одеялом, а потом всё-таки сел.

Я массировал шею, поворачивая голову из стороны в сторону, когда вдруг услышал какой-то тихий звук. Он был такой слабый, что сначала я принял его за шум ветра, но он повторялся с определённой периодичностью.

Тук, тук, тук.

Как будто кто-то легонько постукивал по столу кончиком ногтя. Я, кряхтя как старик, встал с кровати и прислушался.

Сначала я не мог понять, откуда идёт звук, но потом стало ясно, что он доносится от окна. Я резко отдёрнул тяжёлые шторы, но за окном была только тёмная ночь.

На всякий случай я прижался лицом к стеклу, вглядываясь в темноту. Но там ничего не было.

Тук, тук.

И тут я снова услышал этот странный звук.

— …

Там, где я не заметил, какой-то коричневый птенец, похожий на цыплёнка, стучал своим клювиком по стеклу. Это было так неожиданно, что я сначала подумал, что мне показалось.

Когда я болел, у меня часто бывали галлюцинации. Но это выглядело слишком реально.

Цыплёнок посмотрел на меня и, как будто прося впустить его, начал биться головой о стекло. Мне стало как-то не по себе, я боялся, что он разобьёт себе голову, поэтому осторожно открыл окно. Цыплёнок тут же влетел в комнату.

Я рефлекторно протянул руку, и он, будто только этого и ждал, сел мне на ладонь. Он был такой лёгкий, что я почти не чувствовал его веса.

Это было слишком… странно для цыплёнка.

— …

Как бы это описать? Он был похож на уменьшенную копию огромного орла.

— Пип, пип!

— …

— Пинь!

— …

Его тонкий, чистый писк был похож на звук какого-то музыкального инструмента. Птенец ещё несколько раз пискнул, а потом, видимо, устал, пару раз повернулся на месте и уселся.

— Ты что? — удивлённо спросил я, видя, как он закрывает глаза.

Но птенец не шевелился и больше не пищал.

Что происходит? Кто этот птенец и почему он ведёт себя так, будто мы знакомы? Может, он просто дружелюбный? Или просто замёрз ночью и искал, где бы укрыться?

Как ни странно это было, я не мог просто выгнать его, поэтому закрыл окно и задёрнул шторы. Стараясь не разбудить его, я вернулся к кровати и осторожно посадил его рядом с подушкой. Он всё так же не шевелился.

Я озадаченно лёг в постель, а птенец, взглянув на меня, взмахнул крыльями, нахохлился и спрятал голову под крыло.

Он так явно показывал, что собирается спать, что я невольно пробормотал:

— А, ну ладно. Спокойной ночи…

Может, это из-за того странного происшествия?

Несмотря на усталость, я долго не мог уснуть. Зато потом проспал без задних ног. Как давно я не чувствовал себя таким отдохнувшим!

Я блаженно уткнулся лицом в мягкое одеяло, наслаждаясь пробуждением, когда услышал какой-то тихий звук.

Цок, цок, цок… фррр…

— …?

Звук был не настолько громким, чтобы раздражать, и я, прислушиваясь, начал вспоминать.

Кажется, это было осенью. Я долго болел, а когда пришёл в себя, стало заметно холоднее. В лавке появились новые люди, и еще какие-то животные.

Среди них был маленький белый щенок, чьи когти цокали по деревянному полу, когда он бегал. Ему часто было скользко, поэтому постелили ковёр, и я перестал слышать этот звук…

— …

Но здесь же нет животных?

Я резко открыл глаза, и в тот же момент снова услышал звук когтей, царапающих деревянный пол. Кажется, я ещё услышал тихий взмах крыльев, поэтому медленно сел.

Прямо передо мной, на полу, чёрный кот в «смокинге» и орёл размером с мою руку наскакивали друг на друга. Их движения были резкими, но не выглядело так, будто они дерутся.

— Мяу, мяуу, — мурлыкал кот.

— Пип, — пищал орёл.

— Мур-мур-мур.

— …

Они тихо переговаривались, и мне показалось, что я всё ещё сплю. Да и выглядели они как-то странно.

Кот был обычным чёрным котом с белыми пятнами, каких много на улице, только вот хвостов у него было три. И не выглядело так, будто один хвост разделился или порвался из-за травмы — три хвоста смотрелись совершенно естественно, как будто он таким и родился.

Я впервые видел кота с тремя хвостами, но сейчас меня больше волновал орёл. Вчера он был размером с цыплёнка и помещался у меня на ладони, а сейчас стал в несколько раз больше.

И, если присмотреться, он был похож на того огромного монстра, которого мы встретили, когда перемещались через магический круг.

— Пинь!

— Мяу!

— …

Я смотрел на эту нереальную картину, не понимая, сплю я или нет, когда кот, словно почувствовав мой взгляд, обернулся. Орёл тут же тоже повернул голову в мою сторону.

Они оба так резко вздрогнули, как будто их застали за каким-то преступлением, что мне показалось, будто всё это не по-настоящему. И это неудивительно. Какие животные ведут себя так, как люди?

Даже сейчас они переглядывались, словно совещаясь, как выйти из этой непростой ситуации.

Конечно, всё это было очень странно, но мне стало любопытно, и я решил проверить кое-что.

— Идите сюда, — сказал я, не делая никаких жестов.

Судя по их поведению, они были умнее обычных животных, поэтому я решил попробовать, но особо ни на что не надеялся.

Ум и способность понимать человеческую речь — это разные вещи. Но не успел я додумать эту мысль, как орёл взмахнул крыльями и подлетел ко мне.

С раскрытыми крыльями он оказался гораздо больше, чем я думал. Он сел мне на колени и посмотрел на меня. Он был довольно тяжёлый, а когти у него оказались неожиданно острыми и большими, поэтому я слегка отодвинул его в сторону и спросил:

— Ты меня понимаешь?

— Пинь!

— Если понимаешь, иди туда, — я указал на место рядом с собой.

К моему удивлению, орёл послушно потопал в указанном направлении. Одеяло было очень мягкое, и его лапы в нём утопали. Я немного забеспокоился, и не зря — он зацепился когтями и порвал одеяло.

Орёл недовольно тряс лапой, пытаясь освободиться от ткани, и наши взгляды встретились. Тем временем кот запрыгнул на кровать и уселся у моих ног, бесстыдно начав вылизывать себя.

— Ну и дела… — пробормотал я.

— Пип, пип!

Мне казалось, что орёл что-то говорит, но я не понимал языка птиц. Враждебности я не чувствовал, но и оставлять всё как есть было как-то неспокойно.

Это были явно не обычные животные, а те самые монстры, которых я видел вчера… Неужели бывают монстры, дружелюбные к людям? Я о таком никогда не слышал.

Если я позову Ависа и Сакуру, они, скорее всего, не станут меня слушать, а просто выхватят мечи и убьют этих существ.

Что же делать?

Пока я размышлял, кот, который всё это время вылизывал себя, вдруг быстро юркнул под кровать. Орёл тоже уменьшился до размера цыплёнка и, словно стрела, метнулся в угол, спрятавшись за мебелью.

Тук-тук.

Понятно, почему они так себя повели — кто-то пришёл.

Сакура тихо вошла в комнату и, увидев меня сидящим на кровати, удивлённо спросила:

— Вы уже проснулись? Как себя чувствуете?

— Только что проснулся. И чувствую себя гораздо лучше.

Из-за этих странных животных я не сразу заметил, что сегодня мне удивительно хорошо. Никакой ломоты, тошноты, температуры…

Тут я заметил чёрную шерсть на том месте, где сидел кот. Я встал с кровати, как бы невзначай прикрыв это место одеялом, и открыл окно.

Свежий, прохладный воздух наполнил комнату.

— Может, позавтракаем на улице?

— Что? — Сакура явно удивилась моей необычной просьбе.

— Давай поедим на улице. И заодно осмотримся. Оставь окно открытым. Воздух такой свежий.

— Хорошо. Тогда я пока приготовлю вам воду для умывания.

Я оставил окно открытым, чтобы они могли выбраться.

Я не знал, почему они здесь, но держать у себя монстров я не собирался, поэтому решил просто тихо отпустить их.

***

Вчера, когда мы приехали, было уже темно, поэтому я не заметил, насколько большой этот особняк. Судя по его старинному виду, он был построен довольно давно.

Я немного осмотрел особняк, а потом мы с Сакурой вышли и зашли в ближайшее кафе. Несмотря на раннее утро, здесь было много людей.

— Если слишком шумно, можем пойти в другое место, — предложила Сакура.

— Нет, здесь нормально.

Раз уж она привела меня сюда, наверное, ей здесь нравится, поэтому я просто сел за свободный столик.

— Раньше мы с Ависом почти всегда завтракали здесь. Это удобно — быстро перекусить перед работой. И вкусно.

Я снова осмотрелся. Теперь понятно, почему здесь так много народу — все спешат на работу.

— Я всегда хотела как-нибудь прийти сюда с вами, господин Аска.

Я повернулся к Сакуре. Она сидела, подперев подбородок рукой, и лучезарно улыбалась.

Видя, как она радуется, я почувствовал себя немного виноватым перед Ависом.

— А где Авис?

— Он беспокоится из-за вчерашнего монстра, поэтому ушёл на рассвете. Сегодня днём он встретится с Фатимой, и они придут вместе. Кстати, мы приехали раньше, чем планировали, поэтому Фатимы в особняке тоже не было.

Разговор о монстрах снова заставил меня почувствовать себя неловко. Я так переживал, что почти не чувствовал вкуса еды.

Как бы то ни было, я кое-как доел то, что заказала Сакура, и уже собирался вставать, когда к нам подошёл кто-то.

— О, госпожа Данжу! Когда вы приехали? Почему не сказали? — обратилась к Сакуре женщина средних лет в фартуке, видимо, повар.

— Вы хорошо справились с работой? Давно вас не видела! Сколько же времени прошло? Кажется, вы заходили пару месяцев назад, сказали, что ненадолго…

Они явно были близкими подругами. Я рассеянно наблюдал за ними, когда вдруг заметил кота среди людей.

— …?

— Мяу.

В кафе было шумно из-за большого количества людей. Но мяуканье кота, который сидел у входа и смотрел на меня, я услышал очень чётко, как будто он мяукнул мне прямо в ухо.

— А, кстати, я хотела с вами кое-что обсудить… — начала женщина.

— У меня сейчас есть компания, поэтому я зайду позже, ближе к вечеру, — перебила её Сакура.

— Ах, да, конечно. Извините, я так обрадовалась, что заболталась.

Я увидел, как три длинных хвоста кота покачиваются из стороны в сторону. Неужели он совсем не пытается скрыть, что он монстр? Если его увидит кто-то вроде Ависа, ему несдобровать.

Подумав, я сказал Сакуре:

— Я выйду, посижу на солнышке, а ты поговори и приходи.

— Что? Как же вы будете там один?

Сакура говорила негромко, но все вокруг, услышав, как она обращается со взрослым мужчиной как с ребёнком, начали поглядывать в нашу сторону.

Даже повар, которая так оживлённо беседовала с ней, посмотрела на меня с недоумением. Я похлопал Сакуру по плечу и встал.

— Я буду у фонтана. Приходи туда.

— Хорошо, я приду через десять минут. Посидите там немного один. Если вам станет плохо или что-то покажется странным, позовите на помощь. И ни в коем случае никуда не ходите с незнакомцами и не разговаривайте с ними.

Я что-то промычал в ответ на её длинные наставления и вышел на улицу, но кота нигде не было. Я медленно пошёл к фонтану, оглядываясь по сторонам, и снова услышал мяуканье.

Звук доносился из узкого переулка между зданиями. Из-за поворота не было видно, что там находится.

Мне вдруг показалось, что мной кто-то манипулирует. А вдруг это ловушка, чтобы заманить меня в безлюдное место и съесть? Кот всё время появляется передо мной… Может, всё-таки стоит рассказать об этом Сакуре?

Пока я раздумывал, идти в переулок или нет, я услышал, что оттуда кто-то бежит. Торопливые шаги приближались, и из-за поворота выскочила какая-то чёрная фигура.

Хотя я слышал шаги, я всё равно от неожиданности отступил немного назад.

Фигура оказалась гораздо больше, чем я ожидал. А из-за длинного чёрного балахона с капюшоном она казалась ещё больше.

Подозрительный человек, чьего лица, как и кончиков пальцев или ног, не было видно, стоял на месте, тяжело дыша, и не двигался.

— …

— …

Мне подумалось, что он, возможно, хочет пройти, и я слегка повернулся, чтобы освободить ему дорогу, но он продолжал стоять, только шумно дыша.

Мы так и стояли, не двигаясь. Я подумал, что лучше мне уйти. Раз оттуда вышел человек, значит, в переулке, скорее всего, ничего нет.

Я решил просто заглянуть туда одним глазком, чтобы Сакура не волновалась. Как только я шагнул мимо неподвижного мужчины, он схватил меня за руку.

Хватка оказалась неожиданно сильной, и я невольно поморщился. Но прежде чем я успел что-то сказать, появился орёл. Он завис в воздухе, а затем сел на голову незнакомца.

— Пиии!

Это был тот самый орёл, который был у меня в комнате. Я почувствовал какое-то движение и посмотрел вниз. Чёрный кот с тремя хвостами тоже был здесь и тёрся о ноги незнакомца.

Неужели у них есть хозяин? Я подумал, что это странно — монстры вели себя слишком дружелюбно.

— Пошли прочь.

— …?

И тут я услышал незнакомый голос. Мужчина раздражённо махнул рукой в чёрной перчатке, прогоняя орла, и пнув кота. Монстры жалобно зачирикали и замяукали, словно брошенные хозяином, и исчезли в глубине переулка.

Уходя, они несколько раз оглядывались, и мне стало их немного жаль.

Я невольно засмотрелся на них, но меня больше волновало, кто этот человек и почему он меня держит.

Я попытался вырваться, но у меня ничего не вышло. Чем больше я напрягался, тем крепче становилась его хватка.

Когда он резко дёрнул меня к себе, я окончательно растерялся. Он обнимал меня за голову и поясницу, но делал это так осторожно, что я не мог понять, чего он хочет.

Неужели это какой-то извращенец?

Так или иначе, я не хотел оставаться в таком положении. Я изо всех сил оттолкнул его, пытаясь сбить с ног. Но он даже не пошатнулся и только прошептал:

— Тише.

До этого момента я, хоть и был немного озадачен, оставался спокойным. Но его дыхание, щекочущее мне ухо, заставило меня вздрогнуть.

Не знаю откуда, но во мне вдруг появились силы. Я размахнулся и ударил его по лицу. Раздался глухой звук, и капюшон слетел с его головы.

Передо мной появилось бледное, почти белое лицо, обрамлённое копной белоснежных волос. Сдвинутые брови, тёмно-красные глаза, смотрящие прямо на меня, и ярко-красные, словно окровавленные, губы…

Его внешность была настолько необычной, что я даже не обратил внимания на свет, исходящий от моего тела.

Я светился, как светлячок! Разве такое возможно? Но сейчас меня больше волновало лицо незнакомца.

— ...

— ...

Мужчина, хмуро глядя на меня, прикоснулся рукой к своим губам. На его руке осталась кровь. Это простое движение ещё больше усилило мое потрясение.

Возможно, так чувствует себя человек, увидев бескрайний бушующий океан? Или услышав голос, доносящийся с вершины высокой горы? Я не знаю, как описать то, что я чувствовал.

Внезапно я осознал, как глупо выгляжу с открытым ртом, и поспешно закрыл его.

— Я знаю, ты зол, но я не специально… — пробормотал он извиняющимся тоном.

Я снова посмотрел на его лицо. Сначала я был слишком ошеломлён, чтобы что-то заметить, но теперь увидел, что у него странные зрачки. Они были вытянутыми, как у кошки. И вообще, как ни посмотри, он не был похож на человека.

Белые зубы и красный язык, мелькавшие, когда он говорил, плавно двигающийся подбородок, темно-синие, как ночное небо, глаза… Хотя, кажется, цвет глаз изменился? Или нет? Может, я все ещё не пришел в себя?

— Ты меня слушаешь? — спросил он, внимательно глядя на меня. В его взгляде смешалось множество эмоций. Только сейчас я заметил, что моя спина совершенно мокрая от холодного пота.

Мужчина, словно почувствовав что-то, резко снял перчатку. Под ней оказалась ослепительно белая кожа.

Почему-то это поразило меня больше, чем его лицо.

Я невольно отшатнулся от приближающихся длинных тонких пальцев, и тут услышал знакомый голос:

— Аска-ним!

Я резко обернулся. Ко мне бежала Сакура. Я посмотрел на неё, а потом снова туда, где стоял мужчина, но там уже никого не было.

— …

— Аска-ним!

Не обращая внимания на зовущий меня голос, я ошеломлённо искал незнакомца. Огляделся по сторонам, заглянул за угол, даже топнул ногой по тому месту, где он стоял, но его нигде не было.

— Аска-ним? Что вы здесь делаете?

— Куда он делся?

— Что?

— Я… тут был человек… Ты его не видела? — неужели мне всё это показалось?

— Человек? Нет, не видела. Вы же всё время были здесь один?

— …

Сакура с недоумением посмотрела на меня, а затем протянула руку и коснулась моего лба.

— Температуры нет… Но почему вы так вспотели?

— …

Мне всё это не могло просто показаться. Я отчётливо помнил его лицо, слова, голос, его прикосновение, силу его рук. Всё было как наяву.

Но как бы то ни было, всё это казалось нереальным. Даже если это был монстр, как такое возможно?

— Аска-ним, может, пойдём домой? Вам плохо?

Я машинально хотел кивнуть, но снова посмотрел на то место, где стоял мужчина. Он точно был здесь. Куда же он делся?

Я вздохнул.

— Пойдём.

— Вы с кем-то были?

Как мне ей всё объяснить? И что это был за свет, исходящий от моего тела? Может, я сошёл с ума? Может, у меня галлюцинации?

— …

Но чем больше я думал, тем яснее становилось, что этот мужчина не был галлюцинацией. Потому что это было совсем не похоже на те видения, которые у меня бывали во время болезни.

— Я тут с кем-то встретился.

— Да? И с кем же?

Сакура ждала моего ответа с нетерпением и тревогой.

— И что вы делали? Вы были знакомы?

Я покачал головой.

— Я видел его впервые. Он вдруг подошёл и начал… соблазнять меня.

— Что? Соблазнять?

Сакура посмотрела на меня с таким странным выражением лица, что я не мог его описать. Конечно, это звучит нелепо. Но я не знал, как ещё это объяснить.

Как только мы вернулись в особняк, Сакура с серьёзным видом позвала лекаря и отправила кого-то за Ависом, велев ему прийти как можно скорее.

— Сейчас ваше состояние очень хорошее. Намного лучше, чем вчера вечером. Все показатели практически в норме, — сказал лекарь.

— Что? Как такое возможно? — удивлённо спросила Сакура. Лекарь выглядел ещё более удивлённым.

— Это я должен спрашивать. Что вы делали после того, как я ушёл вчера? Выпили какое-то чудодейственное лекарство?

Они оба посмотрели на меня. Я вспомнил свет, исходящий от моего тела, но не хотел об этом рассказывать.

— Просто хорошо выспался. И плотно позавтракал.

— И ничего больше необычного не было?

— Ничего особенного…

Лекарь задумался.

— Нужно понаблюдать за вашим состоянием. Бывало, что вы быстро шли на поправку, а потом…

— Аска-ним!

В этот момент дверь распахнулась, и в комнату ворвались Авис и Фатима. У них был такой вид, словно их преследовал монстр.

— Вы в порядке?

— А? О… Давно не виделись.

— Вы в порядке? — с тревогой спросил Авис, опускаясь передо мной на колени.

Я ответил, все ещё не придя в себя, и посмотрел на Фатиму.

— Вы запомнили его лицо? — спросила она, даже не поздоровавшись.

— Простите, если бы я была рядом, такого бы не случилось…

— Если поторопиться, его ещё можно поймать.

Авис выглядел очень мрачным, а Фатима — рассерженной. Я не понимал, почему они так разволновались, и решил сначала успокоить растерянного лекаря.

— Ладно. Приходите завтра. Вы правы, моё состояние может снова ухудшиться, так что лучше проверять меня каждый день. Подробности обсудите с Сакурой.

— Хорошо, я понял. У вас, наверное, есть все необходимые лекарства, но если почувствуете что-то необычное, обязательно скажите мне.

Лекарь ушёл, и в комнате остались только мы четверо: я, Авис, Сакура и Фатима. Я вздохнул и спросил Сакуру:

— Что ты им такого сказала?

— Я сказала всё как есть.

— И как же ты это описала?

— Я сказала, что вас… домогались.

Меня? Домогались? Когда это случилось?

Не успел я возмутиться, как раздался грохот. Я посмотрел в ту сторону и увидел, что Авис пробил кулаком дыру в полу.

— Вина за этот несчастный случай лежит и на мне. Прошу, накажите меня, — мрачно произнёс Авис, низко склонив голову. Я был просто ошарашен.

— Ты же не был рядом. Какая твоя вина?

— Я не ищу оправданий. Прошу, накажите меня.

Какое наказание? Он, похоже, готов был стоять на коленях всю ночь, если я не соглашусь.

— Ладно. Тогда иди вон туда, подними руки и стой, пока я не скажу «хватит».

— Что?

— И ещё, меня никто не домогался.

Я вздохнул. Авис, казалось, хотел что-то сказать, но послушно поднял руки и пошёл в угол.

— Не домогались? — Фатима с недоумением посмотрела на Сакуру. Сакура, похоже, тоже ничего не понимала, и обратилась ко мне:

— Но вы же сами сказали…

— Когда я говорил, что меня домогались? Я сказал, что кто-то пытался меня соблазнить.

— Разве это не одно и то же?

— Звучит по-другому.

В этот момент Авис, стоявший в углу с поднятыми руками, спросил:

— Значит, с вами ничего не сделали?

— …

Моё короткое молчание, видимо, стало достаточным ответом. В комнате повисла тяжёлая, холодная тишина.

— У него были длинные, очень мягкие на вид белые волосы и глаза красноватого оттенка… Хотя цвет глаз я не очень хорошо помню, — сказал я, пытаясь восстановить в памяти образ мужчины.

Авис хотел нарисовать портрет предполагаемого преступника, но как ни старался, у него ничего не получалось.

— Ресницы были длиннее. И у него была какая-то особенная аура… И глаза чуть раскосые… Нет, и волосы не такие растрёпанные, а очень гладкие и мягкие. Переносица тоже выше. Нарисуй что-то вроде нимба за головой.

— Вот так?

— Руки больше, пальцы длиннее. Более изящные.

Авис с недоумевающим видом продолжал рисовать, следуя моим указаниям. Готовый портрет был не очень похож, но он и не был профессиональным художником, так что я решил, что и так сойдёт.

— Какой красивый…

— Я это видела в храме. Это же фреска с богиней.

Сакура и Фатима, посмотрев на портрет, перешёптывались между собой, изредка поглядывая на меня.

— Теперь понятно, почему вы сказали про «соблазнение».

— Как бы он ни выглядел, проступок остаётся проступком, — серьёзно сказала Сакура.

— Мы сами разберёмся с преступником. Аска-ним, вам больше не о чем беспокоиться. И мы усилим вашу охрану, так что потерпите неудобства, — сказал Авис.

— Делайте с охраной, что хотите, а преступника, если поймаете, приведите ко мне. И не трогайте его, — сказал я.

— Что? Не казнить на месте? — удивился Авис. Я удивился ещё больше.

— Казнить? Ты что, хотел его убить?

— А как же иначе? Он посмел так бесчестно… оскорбить Аску-нима!

Кто бы увидел, подумал бы, что меня изнасиловали…

Действительно, я толком не рассказал, что произошло. Нужно прояснить ситуацию, пока не поздно.

— Ничего особенного не случилось. Он просто обнял меня и что-то прошептал на ухо.

— Он посмел прикоснуться к вам без разрешения! Тогда я отрублю ему руки!

— Нет, я же сказал, не трогай его.

— А что он шептал? — спросила Сакура, видя, что я устало потёр виски.

— Не знаю, он всё время что-то говорил, но я не слушал, — ответил я. Я был слишком потрясён, чтобы сосредоточиться. Хотя, если подумать, он говорил так, будто мы знакомы…

— А вдруг я его знаю?

— Среди ваших знакомых нет таких бесстыжих и наглых людей. Да и кто бы посмел такое сделать?

Судя по тому, как ко мне относятся, я раньше думал, что был каким-то богачом, живущим в огромном особняке с кучей слуг. Но в последнее время мне кажется, что я был скорее знатным дворянином.

— А как он был одет? — спросила Фатима, разглядывая портрет.

— С головы до ног в чёрном. Чёрная мантия с капюшоном, даже перчатки чёрные. В общем, по внешнему виду его никак не опознать.

Вряд ли много людей ходит так, словно они грабители. Но это может стать отличительной чертой.

— Чёрная мантия с капюшоном? И в перчатках? — переспросила Сакура с серьёзным видом. Похоже, она что-то заподозрила.

— Ты его знаешь?

— Нет, лично я не знакома… Возможно, это и не он, но я всё равно проверю.

— И кто же это? — спросил Авис. Сакура закусила губу и вздохнула.

— Я не знаю его имени. Просто слышала о нём, когда обращалась в гильдию информаторов…

При упоминании гильдии информаторов Авис широко раскрыл глаза, словно что-то вспомнив.

— Это Носорог?

— Да. Но вряд ли это он. Носорог сильно обгорел и ходит весь забинтованный. И он, вроде, крупнее.

— Кто такой Носорог? — спросил я, заинтересовавшись странным прозвищем.

— Это известный член гильдии информаторов. Им положено действовать скрытно, но куда бы он ни пошёл, всё вокруг превращается в руины, вот ему и дали такое прозвище, — объяснил Авис. — Но вряд ли это он. Говорят, несмотря на буйный нрав, он молчаливый и довольно старый.

— Старый? А я слышала, что он довольно молодой.

Неужели об одном человеке могут ходить настолько разные слухи? Я покачал головой, и тут в разговор вмешалась Фатима:

— Я тоже слышала про Носорога. Он довольно известен в определённых кругах. Говорят, он не обгорел, а в детстве переболел какой-то заразной болезнью, из-за которой теперь не может говорить и всегда ходит закутанный.

Похоже, все трое слышали совершенно разные истории. Я уже начал сомневаться, что этот Носорог вообще существует. Но почему-то это прозвище не давало мне покоя. Явно не помню никого с таким странным прозвищем, но почему оно кажется таким знакомым? Может, у меня был знакомый с похожим прозвищем?

В любом случае, неважно, Носорог это или кто-то другой.

— Я хочу его увидеть. Можете его позвать? Или я могу сам к нему пойти.

До сих пор Авис и Сакура выполняли почти все мои просьбы, если они не угрожали моей безопасности. Но на этот раз они, похоже, столкнулись с трудностями.

— У нас нет своих людей в гильдии информаторов, так что это вряд ли возможно. Даже если мы официально обратимся к главе гильдии, он скорее всего откажет. Но я всё равно попробую, — сказал Авис.

Жаль, конечно, но если не получится, то ничего не поделаешь. Судя по описанию, это вряд ли тот человек… Мужчина, которого я встретил, совсем не похож на Носорога.

Я кивнул, и тут Авис осторожно спросил:

— Вы очень хотите его увидеть? Может, нам его похитить?

— Это же преступление!

— Если никто не узнает, то всё в порядке.

— Нет уж…

Я устало вздохнул, и Сакура засуетилась:

— Вам нужно отдохнуть. Вы сегодня долго гуляли, наверняка устали.

Я не чувствовал себя плохо, но мне хотелось побыть одному, поэтому я лёг на кровать.

— Обед подать позже? Вы ведь ещё не голодны?

— Разбудите меня к ужину.

— Вам нужно принять лекарство, поэтому нужно хоть немного поесть.

— Ну тогда часа в два-три…

Сакура и Фатима закончили прибирать мою комнату и вышли, а Авис остался.

— Ты чего не идёшь?

— С сегодняшнего дня…

— Не хочу. Уйди. И его тоже заберите! — крикнул я Сакуре, которая уже почти закрыла за собой дверь. После этого ещё какое-то время продолжались препирательства, но в конце концов все ушли, и я наконец-то остался один.

Казалось, что я жутко устал, но как только остался один, сон как рукой сняло. Я сжал и разжал кулак, вспоминая недавние события.

Я был слишком увлечен его лицом, чтобы как следует подумать, но что это был за свет, который исходил от моего тела? Какая-то магия? Но Авис говорил, что мой случай особенный и магическое лечение мне не очень помогает. Именно поэтому моему телу требовалось так много времени на восстановление.

Если это не магия, то что?

Это ощущение отличалось от того, когда просыпаешься утром бодрым и отдохнувшим. Может, так чувствуют себя люди, которые никогда не болели? С тех пор, как начал всё запоминать, я постоянно мучился от боли, так что я, честно говоря, не знаю, каково это — не чувствовать боли.

Сейчас мои мысли ясны, мышцы не болят, нет тошноты и головной боли. Обычно, когда у меня болела голова, боль отдавала в глаза так, что хотелось их вырвать. Но сейчас ничего этого не было.

Кожа не ощущалась так, будто её вот-вот разорвёт от лёгкого дуновения ветерка. И самое главное, я так долго гулял на улице, и всё ещё чувствую себя прекрасно.

Вот почему я хочу найти его снова. Я не знаю, что он сделал, но если он использовал какую-то целительную способность, я хочу использовать её любой ценой, чтобы выздороветь.

Я не хочу вечно валяться в постели. Мне не нужно идеальное здоровье, достаточно, чтобы я мог самостоятельно справляться с повседневными делами.

Но кто же он такой?

Вспоминая его, я почувствовал щекотку в ушах и начал их почесывать. Вдруг раздался тихий щелчок. Я рефлекторно повернулся и увидел, что в окно каким-то образом забирается кот.

— Что такое?

— Мяу.

— Как ты сюда попал?

Трёххвостый кот ловко запрыгнул на кровать и сел рядом со мной, словно собираясь что-то сказать.

— Мяу, мяу. Мяу-мяу-мяу.

— Что ты говоришь?

— Мур-мур.

— Что ты мяукаешь… Где твой хозяин? Это ведь он твой хозяин, да? Мы случайно не знакомы? — спросил я, осторожно поглаживая кота по голове. Как только моя рука коснулась его шерсти, кот замурлыкал и тут же перевернулся на спину, словно ждал этого.

Три хвоста виляли из стороны в сторону. Похоже, ему нравилось, поэтому я ещё немного погладил его и убрал руку. Кот тут же схватил меня за запястье передней лапой.

— Приведи своего хозяина, и я ещё тебя поглажу.

— Мяяяу!

— Ты ведь не обычный кот, да? Ты, наверное, можешь вырасти большим, как та птица?

— Мяяяк!

Раздраженное и сердитое мяуканье заставило меня снова погладить кота. Слушая его мурчание, я вздохнул.

— Ну и характер…

После позднего обеда я почувствовал, что мне опять становится хуже.

— Кхм, кхм.

Меня знобило, начался кашель и поднялась температура. Похоже, сегодня я не встану с кровати.

— Думаю, вам лучше остаться в особняке на несколько дней. Странно, что ваши показатели так резко улучшились. Как вы себя сейчас чувствуете?

Лекарь внимательно слушал, как я подробно описывал своё состояние: где и как болит, что я чувствую, чем это отличается от обычного. К концу рассказа у меня охрип голос.

— Нужно увеличить количество потребляемой пищи. Вы ведь больше не едите жидкую пищу? Я скажу об этом Авису и Сакуре.

— Хорошо.

— Давайте подождём, пока спадёт жар, и потом продолжим разговор. Сегодня вам нужно отдыхать. Если почувствуете какой-либо дискомфорт, сразу же говорите, не терпите.

Лекарь ещё раз напомнил мне об этом и ушёл. Из-под кровати тут же вылез кот, словно только этого и ждал. Я боялся, что он снова начнёт тереться об меня или баловаться, но тот почему-то вел себя очень спокойно. Может, понял, что я болею?

И как долго этот кот собирается здесь оставаться? Обычные коты так себя не ведут.

Но он ведь не обычный кот, а монстр, вот в чём проблема.

— Нужно им сказать…

Я повернулся на другой бок, бормоча себе под нос. Свернувшийся калачиком кот поднял голову и посмотрел на меня.

— Мяу-мяу-мяу.

Он снова что-то мне говорит. Глаза слипались, веки тяжелели. Я медленно моргал, погружаясь в сон, как вдруг кот запрыгнул мне на грудь и надавил передними лапами на мои губы.

— …

— Мяу-мяу.

Неужели он хочет, чтобы я молчал? Я отодвинул его лапы рукой.

— Я не могу хранить это в тайне вечно. Ты же не обычный кот.

— Мяяяу.

— И я не понимаю, что ты…

В этот момент кот резко повернул голову к окну. Я подумал, что, может быть, прилетела птица, и тоже посмотрел в ту сторону.

Там ничего не было. Кот мгновенно выпрыгнул в окно.

Может, увидел мышь? Жаль, конечно, с ним мне было тепло, хоть и переживал, что его заметят.

Я повернулся на другой бок. На том месте, где сидел кот, всё ещё ощущалось тепло.

Я мгновенно уснул, словно теряя сознание.

***

Я чувствовал жар во всём теле, ещё толком не придя в себя. Воздух казался обжигающим, я тяжело дышал, когда услышал знакомый голос:

— Температура ещё выше, так не пойдёт. Я свяжусь с гильдией через несколько дней, а сегодня мы уйдём и договоримся о новой встрече.

— Он не хочет.

— Что?

— Я уже пытался, но он отказался.

— Как это «отказался»?

Голоса были тихими, но в тишине комнаты я разобрал каждое слово. Я медленно сел на кровати, и Авис с Сакурой тут же подошли ко мне.

— Вам нужно лежать.

Горло саднило. Я коротко кашлянул и спросил:

— Кто приходил?

— Помните, мы утром говорили о Носороге? — ответила Сакура, промокая мне лоб и шею влажным платком. — Мы не просили о встрече, просто спросили, есть ли такой человек, и он сразу же пришёл.

— Тот, который всё время прячет лицо?

— Да, он ждёт внизу.

Голова кружилась, глаза было трудно держать открытыми. Подкатывала тошнота, и мне совсем не хотелось никого видеть. Но меня беспокоило то, что кот так внезапно убежал.

Может, он почувствовал своего хозяина? Возможно, это всего лишь догадка, но встреча не помешает.

— Приведите его.

— Вы уверены?

— Я просто немного поговорю с ним.

Авис вышел из комнаты. Сакура накинула мне на плечи халат и поправила волосы. Вскоре раздался стук, и дверь открылась.

— Аска-ним, я привёл его.

У меня начался сухой кашель, я прикрыл рот рукой и посмотрел на вход.

За спиной Ависа стоял мужчина в длинном балахоне с капюшоном на голове.

— …

Это он.

Хотя на нём был другой балахон, не такой, как при нашей первой встрече, я не сомневался, что это тот самый мужчина. Дело было не в похожем телосложении. Я просто знал это с необъяснимой уверенностью.

— …

— …

Мужчина стоял на небольшом расстоянии и молча смотрел на меня. Хотя из-за капюшона я не видел его лица, я чувствовал на себе его пристальный взгляд.

Тишину нарушила Сакура, которая ждала рядом:

— Это благородный господин, находящийся под покровительством нашей гильдии. Я не могу сообщить подробностей, но, пожалуйста, проявите к нему должное уважение.

«Благородный господин» — это иносказательное обозначение аристократа. Так и есть, он действительно аристократ. Может, незаконнорожденный? Или из обедневшего рода? Я подумал, что он что-то скрывает, раз уж даже мне не говорит всей правды.

— …

Но мужчина промолчал даже после слов Сакуры.

Авис, стоявший у входа, посмотрел на меня. В его взгляде читался вопрос: «Это он, тот самый насильник?». Я молча смотрел на Ависа поверх плеча мужчины, погрузившись в раздумья.

Это был он, но я не мог сказать об этом. Если он сейчас выхватит меч, кто будет меня лечить?

Я не мог просто заявить, что этот мужчина — целитель, ведь я до сих пор не понимал природу того света. И, самое главное, мне почему-то не хотелось объяснять эту ситуацию. Я не мог назвать конкретную причину, просто не хотел никому об этом рассказывать.

— Вы, случайно, не немой? — осторожно спросила Сакура, так как слышала подобные слухи.

Но мужчина снова промолчал. Он просто стоял, как статуя, не делая ни малейшего жеста.

Он выглядел так, словно не просто не мог говорить, а отказывался от любого диалога. Но Сакура не рассердилась, а попросила слугу найти кого-нибудь, кто знает язык жестов.

Я вздохнул и сказал:

— Не нужно языка жестов. Принесите бумагу и ручку. Он ведь может писать?

Неподвижный, как скала, мужчина слегка кивнул. Маленький кивок, но всё же кивок.

Это был маленький жест, но я был удивлен. Не ожидал, что он вообще ответит на мой вопрос.

Скрывая удивление, я с непроницаемым лицом протянул руку Сакуре. Крепко держась за её руку, я медленно встал с кровати и сел на диван.

Вскоре на столе появились бумага, ручка и чернила.

— Садитесь, — коротко произнёс я.

Мужчина сел на диван напротив меня. Я посмотрел на Ависа и Сакуру, которые стояли у меня за спиной, и спокойно сказал:

— Выйдите ненадолго.

— Что?

— Мне нужно поговорить с ним наедине.

— …

Сначала Авис выглядел озадаченным, но потом нахмурился.

— Это он?

— Поговорим об этом позже. А сейчас выйдите.

— Я не могу этого сделать.

— Мне сейчас нехорошо, и я не хочу долго разговаривать. Быстрее выходите.

Я нарочито закашлялся, и Авис с мольбой в голосе произнёс:

— Я не могу оставить вас наедине с незнакомцем.

— Дайте мне ровно десять минут. Потом приходите.

— Хотя бы я могу остаться? — спросила Сакура, её голос дрожал от беспокойства.

Я вздохнул и приложил руку ко лбу.

— Выйдите. Оба.

— Это опасно!

— Я сказал, выйдите!

— Прошу вас, отмените свой приказ!

Авис как попугай повторял одно и то же. Я слегка растерялся — он никогда раньше так открыто мне не перечил. В этот момент мужчина рядом со мной вздохнул.

Мы все трое посмотрели на него.

Мужчина неожиданно встал и положил руку на пояс. Авис тут же схватился за рукоять меча и встал передо мной.

Но мужчина, словно не обращая на это никакого внимания, снял с пояса меч вместе с ножнами и положил его на стол. Затем достал из-за пазухи два кинжала и тоже положил их рядом.

Разложив всё своё оружие на столе, мужчина постучал по нему пальцем, как бы предлагая Авису забрать его.

— …

— …

Авис продолжал пристально смотреть на мужчину, не ослабляя бдительности. Мне показалось, что они так и простоят, глядя друг на друга, до рассвета, поэтому я подтолкнул Ависа в спину.

— Возьми это и выйди. Если что-то случится, я закричу.

Конечно, если бы мужчина хотел причинить мне вред, мои слова были бы бесполезны. К тому моменту, как я закричу, всё уже будет кончено. Авис это понимал, поэтому и не хотел уходить.

— Быстрее выходи.

Я снова поторопил его, и Авис, наконец, указал на середину стола и предупредил:

— И не смей вставать с дивана, сиди смирно. Если ты поведёшь себя невежливо или посмеешь коснуться его хоть пальцем, ты — труп. Запомни это.

Несмотря на угрозу смерти, мужчина никак не отреагировал. Авис забрал оружие со стола и, несколько раз оглянувшись на меня, вышел, увлекаемый Сакурой.

Мы остались одни, но я уже чувствовал себя совершенно измотанным. Однако у меня было всего десять минут, и нужно было как можно скорее начать разговор.

Я собирался спросить его о природе того света, но мужчина, словно ждавший этого момента, откинул капюшон.

— …

Длинные, белоснежные волосы мягко скользнули по одежде. Когда наши взгляды встретились, я почувствовал, как будто меня окатили ледяной водой.

Мужчина встал с дивана, снял перчатки, подошёл ко мне и без слов сел рядом. Он коснулся моей руки, лба, щеки и шеи, а затем спросил:

— Когда у тебя поднялась температура?

— Кажется… недавно.

— Недавно, это когда? Сразу после того, как мы расстались?

Он вёл себя так, словно только и ждал, чтобы остаться со мной наедине, и разговор продолжился совершенно естественно.

Простое прикосновение к моей шее, и я почувствовал себя так, будто меня связали по рукам и ногам. Но мне не нравилось просто сидеть и молчать, поэтому я нахмурился и спросил:

— Почему ты говоришь со мной неформально?

— А ты хочешь, чтобы я обращался к тебе на «вы»?

— И почему ты притворялся немым?

— Я не притворялся.

— Тогда почему ты молчал?

— Потому что мне нечего было сказать.

Он отвечал на мои вопросы, но толку от этого было мало. Все мои предыдущие вопросы были лишь подготовкой к тому, что я хотел спросить на самом деле.

— Как тебя зовут?

— …

До этого мужчина отвечал без запинки, словно читал по книге, но сейчас он замешкался. Он опустил взгляд, несколько раз приоткрыл и закрыл рот, словно собираясь что-то сказать, и долго думал.

— Кайл, — наконец ответил он, бросив на меня быстрый взгляд. Его глаза были немного покрасневшими.

Имя показалось мне смутно знакомым. Однако сосредоточиться мешал мужчина напротив, который всё время нервно переводил взгляд с одного предмета на другой.

Я посмотрел на его глаза, похожие на стеклянные бусины, обрамленные длинными белыми ресницами, и спросил:

— Сколько тебе лет?

— Двадцать.

— Где ты живешь?

— У меня нет постоянного места жительства.

— Ты бродяга? Бездомный?

— Я не остаюсь на одном месте.

Я слышал, что он работает в гильдии информации. Может, поэтому он много путешествует? Или есть другая причина? Судя по тому, что он не оседлый, у него, вероятно, нет ни семьи, ни возлюбленной.

Склонность к бродяжничеству — это проблема.

— Ты знаешь, почему я хотел тебя видеть?

— Догадываюсь.

Я собирался спросить его о природе света и о возможности нанять его, и это было как нельзя кстати. Но прежде мне нужно было кое-что проверить. К тому же, у меня был жар, так что я как раз собирался попросить его что-нибудь с этим сделать, когда Кайл вдруг сказал:

— Потому что я красивый?

— …

Его лицо было совершенно серьёзным, без тени улыбки, и поначалу я подумал, что мне послышалось. Я лихорадочно пытался понять, действительно ли я это слышал.

Кайл, всё это время молча смотревший на меня, сказал с серьёзным выражением лица:

— Шучу. Не принимай так близко к сердцу.

— …

Это совсем не было похоже на шутку… К тому же, в его словах была доля правды, и я растерялся, потому что он попал в точку.

— Ты позвал меня не потому, что тебе плохо?

— Верно.

— И тебе интересно, что это был за свет?

— Да.

Я продолжал сохранять бесстрастное выражение лица, боясь, что он прочитает мои мысли.

— Для начала скажу, что это своего рода магия. Она эффективна при внешних повреждениях, так что в твоей ситуации пользы от неё будет немного.

— …

Я снова потерял дар речи. Сколько раз он меня видел, чтобы знать о моём состоянии?

Если подумать, странностей было немало. Я был так очарован его лицом, что не задумывался об этом, но теперь всё выглядело очень подозрительно.

Может быть, его внезапное появление и лечение были спланированной акцией, чтобы привлечь моё внимание? Возможно, он преследовал какие-то свои цели, когда подошёл ко мне.

— Ты, похоже, много знаешь.

— Не так уж и много. То, что ты болен, видно невооруженным глазом. Посмотри на себя.

Ну и что с моим видом?

Я хотел возразить, но должен был признать, что выглядел как больной.

— Ты кажешься очень хорошо знакомым с моей ситуацией. Мы раньше не встречались?

— …

Кайл снова замолчал. Но это молчание было красноречивее любых слов.

Вроде бы он не проявлял враждебности, но кто знает. Возможно, эти колебания — всего лишь часть его игры.

Было слишком много подозрительных моментов, поэтому я решил не исключать ни одной версии.

— Ты, кажется, работаешь в гильдии. У тебя есть возможность совмещать работу?

— Нет. Но я уволился перед тем, как прийти сюда, так что теперь это не имеет значения.

— Уволился? Почему?

— Потому что я нашёл то, что искал.

— …?

Неужели он искал меня? Я ошеломленно замолчал, и Кайл спросил:

— Сколько ты мне заплатишь?

— Что?

— Ты что, думал использовать меня бесплатно?

Я не думал об этом… Всё складывалось слишком хорошо, и это меня смущало. Я ожидал, что он будет более требовательным, но, похоже, это не так.

— При желании могу предоставить тебе жильё и питание.

— Это само собой разумеется.

— В гильдии…

Я хотел спросить, сколько он получал, но остановился. Я вспомнил, что сейчас я — нищий без гроша в кармане. Сакура и Авис обеспечивали меня всем необходимым, и мне даже не приходилось ничего покупать самому.

Они выполняли все мои просьбы, но наём человека — это слишком личное дело. Согласятся ли они на это? С другой стороны, это можно считать расходами на лечение…

Они говорили, что я могу просить всё, что угодно, но мне всё равно нужно было подумать, стоит ли мне злоупотреблять их добротой.

— Что? — Кайл склонил голову набок, заметив, что я замолчал на полуслове. Глядя на него, я вдруг заметил ранку на его губе. Там, где я его ударил, образовалась небольшая корочка.

— Мне нужно обсудить вопрос о твоём найме.

Кайл нахмурился.

— Обсудить? А если тебе не разрешат, ты не сможешь меня нанять?

— Именно. Я сейчас живу за чужой счёт. У меня нет денег.

— …

Не знаю, что его так удивило, но выражение его лица было очень забавным. Он выглядел настолько ошеломлённым, что я решил дать ему время прийти в себя.

И что тут такого удивительного? Может, до потери памяти я был очень богат? Скорее всего, я был из знатной семьи, так что это вполне возможно.

Я задумался и спросил:

— А бесплатно никак?

Кайл вздохнул, словно говоря, что ничего не поделаешь.

— Тогда заплати чем-нибудь другим.

Я сказал это, чтобы проверить его реакцию, и всё оказалось даже проще, чем я думал.

— Ты женат?

— Что?

— Ты состоишь в браке?

Кайл посмотрел на меня с таким видом, будто не понимал, зачем я спрашиваю, а затем неохотно кивнул. С каждым его ответом количество моих предположений уменьшалось.

Я отобрал несколько наиболее вероятных вариантов и начал анализировать их.

Во-первых, было очевидно, что мы были знакомы до моей потери памяти. Вопрос был в том, какие у нас были отношения. Были ли они дружескими или нет? Вот это было не совсем ясно.

В отсутствие другой информации я, как и многие окружающие, предположил, что мы могли быть женаты. Но чем дольше мы разговаривали, тем меньше становилась вероятность этого.

Если бы мы были женаты, Авис и Сакура наверняка знали бы об этом. И даже если бы это было так, у него не было причин так долго искать меня после развода.

Поэтому я подумал, что, возможно, Кайл каким-то образом причастен к тому, что со мной случилось. Возможно, он чувствовал свою вину и поэтому искал меня.

Это объясняло, почему он сразу же начал меня лечить, ничего не спрашивая. И почему он бросил работу, чтобы остаться рядом и лечить меня бесплатно.

Но раз он женат, на ум пришла другая версия.

А вдруг он был моим тайным любовником? Судя по количеству моих супругов, я был неисправимым распутником. Так что и эта версия имела право на существование.

К тому же, если ему сейчас двадцать, то пять лет назад ему было всего пятнадцать. То есть, когда мы впервые встретились, ему могло быть и меньше пятнадцати.

Я был распутником, но, возможно, встречаться с таким юным человеком было выше моего понимания морали, поэтому я держал это в тайне от окружающих.

Это объясняло, почему Авис и Сакура не знают о Кайле.

Если это правда, то я был не просто подонком, а последней сволочью. Может быть, мне не рассказывают о моём прошлом именно по этой причине?

Как бы ни был я плох, им, наверное, тяжело перечислять мои прошлые грехи прямо передо мной.

— …

Я вдруг опомнился. Несмотря на моё долгое молчание, Кайл не задавал вопросов и терпеливо ждал, пока я закончу размышлять. Он просто смотрел на меня, словно наблюдая за чем-то интересным. Я встретился с ним взглядом и спросил:

— У тебя всегда были карие глаза?

Мне показалось, что раньше они были другого цвета. Я не помнил точно, какого — красного или синего, — но точно не такого тёмного.

В ответ на мой вопрос Кайл вдруг вытащил из глаза… глазное яблоко?

— …?

Я был настолько шокирован, что не мог сдержать возгласа. Я сделал глубокий вдох и широко раскрыл глаза. Присмотревшись, я понял, что это не глазное яблоко, а какая-то оболочка, которую он снял с глаза.

Эта оболочка лежала у него на пальцах.

Один глаз был карим, а тот, с которого он снял оболочку, — красным. Кайл, глядя на меня двумя разноцветными глазами, вдруг широко улыбнулся.

— Что ты так удивляешься?

— …

— Это просто маскировка.

— …?

Его широкая улыбка, обнажающая белые зубы, заставила моё сердце бешено заколотиться. Я не мог понять, это из-за его улыбки или из-за испуга.

В любом случае, это зрелище было опасно для моего сердца.

— Кхм.

Или нет? Может, это просто от болезни?

Я закашлялся, не сдержавшись. Сильный кашель раздирал горло. Я схватился за шею, ожидая, пока боль утихнет, и в этот момент Кайл взял меня за запястье.

Под белой кожей его руки отчётливо виднелись голубые вены.

Люди обычно ходят без перчаток, но, может, это потому, что он с самого начала был в них? И почему они чёрные, совершенно не подходящие к цвету его кожи? Это выглядело странно.

Что это за чёрный шнурок на его запястье? А он вообще человек? Теперь, когда я подумал об этом, форма его зрачков тоже казалась странной, и эти монстры…

— Открой рот.

Монстры… рот…

Эти слова, совершенно не вязавшиеся с ситуацией, заставили мой разум опустеть.

Я не мог понять ни смысла вопроса, ни даже значения отдельных слов. Но Кайл, словно и не ожидая ответа, схватил меня за подбородок.

Моя голова слегка запрокинулась, и рот приоткрылся. Его большой палец проник внутрь, заставляя челюсть опуститься ещё ниже. Я, не моргая, смотрел, как его серьёзное лицо приближается ко мне.

Он внимательно осмотрел мою ротовую полость и сказал:

— Сильно опухло.

— …

— С таким отёком тебе, наверное, трудно глотать.

Пересохшая кожа моих губ и внутренней стороны щёк была натянута от его прикосновения. Казалось, он не преследовал никакой другой цели, кроме как осмотреть меня.

Но даже в этом случае он действовал с какой-то странной бесцеремонностью. Его движения выглядели привычными и естественными. Я был уверен, что он делал это и раньше.

Может, у нас действительно была любовная связь или что-то подобное?

Кайл, всё ещё с серьёзным и напряжённым выражением лица, словно кто-то умер, начал говорить. Он смотрел вниз, и его длинные густые ресницы отбрасывали тени на щёки.

— Для начала должен тебя предупредить, что для лечения…

Я молча наблюдал за ним, а затем подался вперёд, сокращая расстояние между нами.

Глаза Кайла расширились от удивления, но он не отстранился. И наши губы соприкоснулись.

Я почувствовал мягкое, нежное прикосновение и лёгкую дрожь, пробежавшую по его телу.

Я собирался отстраниться, если он оттолкнёт меня или покажет своё отвращение, но он не сделал ни того, ни другого.

Хотя он определённо был смущён, его глаза, похожие на драгоценные камни, были полны замешательства. Я слегка высунул язык и провёл им по его губе с запекшейся кровью. Его брови нахмурились. Больно? Или терпимо т? Кожа вокруг его глаз покраснела.

Я убедился в том, что поцелуй между нами не был чем-то необычным, и это было моей целью. Как только я отстранился, Кайл вздохнул и пробормотал себе под нос:

— Он точно потерял память…

В его голосе слышалась досада. Он нахмурился, посмотрел на меня с близкого расстояния и спросил:

— Почему ты называешь себя Аской?

— А что не так?

— Ты же сказал, что ничего не помнишь. Откуда ты знаешь, что тебя зовут Аска? Кто тебе это сказал?

Вопрос показался мне странным. Он звучал так, будто моё имя не Аска. Я несколько раз приоткрыл и закрыл рот, но так ничего и не сказал.

Кайл не отстранялся, терпеливо ожидая моего ответа. Расстояние между нами оставалось прежним — мы могли соприкоснуться в любой момент.

Меня всё ещё настораживали некоторые моменты, и я не был уверен, стоит ли рассказывать ему всё.

Но хотя меня и терзали сомнения, я начал говорить:

— Я пришёл в себя …

— Когда?

— Не знаю. Давно. Я то приходил в себя, то снова терял сознание. В первый раз я даже говорить не мог. А потом мне стало лучше, и у меня появились вопросы. Где я? Почему я болен? Кто эта женщина, которая ухаживает за мной…

Говоря это, я не был уверен, что поступаю правильно. Стоит ли рассказывать всё этому человеку? Что, если он не человек, а монстр? Тогда в опасности окажусь не только я, но и Авис с Сакурой.

— И что было дальше?

Его вопрос, требующий продолжения, заставил меня смутиться. Я отвёл взгляд и продолжил:

— Но кроме своего имени я ничего не помню…

В этот момент Кайл коснулся моей щеки своей прохладной рукой. Я не знал, горячая ли у меня щека из-за жара, или у него просто такая низкая температура тела.

Мой разум был полон вопросов, даже когда его губы коснулись моих, и его язык проник мне в рот.

Когда я наконец понял, что происходит, и попытался откинуться назад, его рука опередила меня. Большая ладонь обхватила мой затылок, а другая рука прижала меня к нему за талию.

С каждым движением его губ запекшаяся корочка отрывалась, и я чувствовал вкус тёплой крови. Она невольно попадала мне в рот, скапливалась там и стекала по задней стенке горла, заставляя меня непроизвольно морщиться.

Его язык осторожно исследовал мою ротовую полость, касаясь внутренней стороны щёк, дёсен и зубов.

Я рефлекторно попытался вытолкнуть его язык своим, но это оказалось не лучшей идеей.

Наши языки переплелись, и движения становились всё быстрее. Мой разум, до этого застывший в непонимании, наконец заработал на полную мощность.

Но влажные, чмокающие звуки, возникающие от трения наших языков, были настолько непристойными, что я не мог думать ни о чём другом.

— Ах…

В моём рту стало ещё влажнее. На мгновение наши губы разомкнулись, и я открыл глаза, которые невольно закрыл.

Кайл прижимался своим лбом к моему и тяжело дышал. Мы были так близко, что я чувствовал его дыхание на своём лице. Словно лёгкий ветерок, не способный шевельнуть даже волосок, обволакивал всё моё тело, будто растаявший сахар,

Я молча смотрел на его запыхавшееся лицо и сглотнул скопившуюся слюну. Мой разум, до этого полный вопросов и сомнений, наконец опустел. Словно пламя, охватившее пух, во мне вспыхнуло желание.

— Они хорошо к тебе относились? — спросил он, опустив взгляд. Его голос был таким же призрачным, как и его дыхание. — Те люди, с которыми ты был?

— …

Кайл продолжал говорить, не открывая глаз. Он тёрся щекой о мою шею, как маленький щенок, а затем скользнул ниже и уткнулся лицом мне в плечо.

— Ты чувствовал себя неловко или одиноко?

Его мягкая щека потёрлась о мою шею, а кончик носа коснулся кожи за ухом. В отличие от его языка, который был во мне, это прикосновение было более твёрдым, и с каждым движением пламя желания разгоралось всё сильнее.

— Ты как? — прошептал он.

— …

А затем, когда я услышал его жалобный голос, меня словно током ударило.

Рука Кайла, обнимавшая мою талию, начала медленно подниматься к моей груди и легла на неё. Моё сердце бешено колотилось, готовое выпрыгнуть из груди.

— …

— …

Это всё как-то… опасно, не так ли?

Я чувствовал сильное беспокойство, но не мог заставить себя оттолкнуть его руку. Даже если бы Кайл вдруг решил вонзить в меня нож, я бы просто сидел и смотрел, как он это делает.

Напряжение достигло предела, и мне казалось, что мир вокруг замедлился. В этот момент Кайл наконец поднял голову.

Его глаза, с покрасневшими уголками, смотрели на меня с нескрываемым удовлетворением. Он был похож на хищника, насытившегося своей добычей.

Я хотел продолжить смотреть на него, но Кайл, улыбнувшись, снова опустил голову и прижался лицом к моей груди. Он приложил ухо к моему сердцу и прижался ещё сильнее, так что мне пришлось напрячься, чтобы не упасть.

Приятная тяжесть его тела успокаивала, но в то же время вызывала напряжение в мышцах.

— А почему ты, кстати, ничего не делаешь? — спросил Кайл, резко поднимая голову, и очарование момента рассеялось, как дым. — Ты даже не помнишь, кто я, и вдруг целуешь меня?

Его лицо выражало явное недовольство. Я начал было оправдываться:

— Я хотел понять, насколько близки мы были.

— И поэтому решил сразу же поцеловать незнакомого человека?

— …

— Ты что, всегда так делаешь?

Он смотрел на меня широко раскрытыми глазами, и, хотя его лицо было серьёзным, напряжение в моём теле начало спадать. Я расслабился и глубоко вздохнул, а Кайл снова спросил:

— Ты собираешься так делать с каждым, кто к тебе подойдёт? Почему ты просто не спросил? Ты что, разучился говорить?

— Я спрашивал, но ты не ответил.

— Тогда надо было спросить ещё раз!

Теперь он уже кричал на меня. Я совершенно не понимал, за что он на меня сердится. Казалось, ещё совсем недавно мы были в каком-то прекрасном сне, но неужели это была всего лишь иллюзия?

Я был ошеломлён, но вдруг понял, что чувствую себя прекрасно. Горло больше не болело, головная боль прошла, и температура спала. Что происходит? На этот раз я даже не светился!

Я поднял руку и коснулся своей груди, недоумённо склонив голову набок. Кайл спросил:

— Так ты как, хорошо поживал?

— …?

— Я спрашиваю, хорошо ли к тебе относились те, с кем ты жил. Почему ты молчишь?

Его голос по-прежнему был резким, но в нём слышалось беспокойство. Я хотел было кивнуть, но решил посмотреть, как он отреагирует, и покачал головой.

Его глаза расширились от удивления, как у испуганного кролика.

— Плохо относились?

Я молча посмотрел на Кайла и ответил:

— Да…

— Почему?

— Не знаю… просто…

Мне было сложно врать, и я не знал, что сказать. Я опустил глаза, изображая несчастного, и, немного подумав, сказал:

— Они постоянно меня упрекали…

— В чём?

— В том, что я долго не выздоравливаю… Сказали, что позволят мне остаться здесь только до конца года, а потом выгонят. И еду почти не давали.

Было стыдно перед теми людьми, которые денно и нощно заботились обо мне, но мне стало очень интересно посмотреть на реакцию Кайла. Я хотел изобразить печаль и даже заплакать, но, к сожалению, слёз не было.

Внезапно я вспомнил, что Кайл видел, как Сакура и Авис ухаживали за мной. Поэтому я быстро добавил:

— Не все, конечно. Некоторые были добры ко мне.

— …?

— Но остальные…

— Ха…

Я изо всех сил старался выглядеть жалким, но услышал лишь тяжёлый вздох. Подняв голову, я увидел, что Кайл смотрит на меня с раздражением.

Ещё минуту назад в его глазах читалось беспокойство, а теперь что это? Я почувствовал, как мои брови невольно нахмурились.

— Ладно, раз ты хорошо поживал, то и славно.

— Я сказал, что плохо!

— Хорошо, открой рот.

Не слушая моего ответа, Кайл протянул руку и взял меня за подбородок. Заглянув мне в рот, он погладил мою шею и мочку уха и спросил:

— Что-нибудь ещё болит?

— Живот немного, — снова солгал я.

Кайл продолжал поглаживать мою мочку уха и бормотать что-то невнятное:

— Если что-то заболит, сразу говори. Не терпи, как дурак.

Он что, не слышит меня?

Несмотря на его красоту, в нём было что-то раздражающее.

— Я хотел сказать тебе раньше, но для лечения нам нужно целоваться, — сказал он.

— …

— И не один раз, а регулярно… пока ты не выздоровеешь…

Мне не понравилось то, что он говорил, и я молча слушал его, плотно сжав губы. Прошло около десяти минут, и вдруг раздался стук в дверь.

— Аска-ним, это Авис. Можно войти?

В тот же момент Кайл снова натянул капюшон. Дверь открылась, и вошёл Авис. Увидев Кайла рядом со мной, он нахмурился.

— Я попросил его прийти. А ты сходи за лекарем.

Мне было лень объяснять ситуацию, да и словами вряд ли удалось бы её прояснить.

Вскоре пришёл лекарь и осмотрел меня. Он был явно удивлён тем, насколько сильно изменилось моё состояние. Однако, столкнувшись с необъяснимым явлением, он лишь задумчиво произнёс:

— Я не могу с уверенностью сказать, что вы идёте на поправку, так как не понимаю причину улучшения. Возможно, вы принимаете какие-то лекарства, о которых мне не сообщили?

Кайл стоял в стороне, прислонившись к стене и скрестив руки на груди. Из-за капюшона невозможно было понять, куда он смотрит.

Мне не говорили держать лечение в секрете, так что, думаю, можно рассказать. Да и, честно говоря, даже если бы и сказали, я не обязан был бы молчать.

— Разве раньше не говорили, что магия исцеления на меня не действует? — спросил я.

Лекарь кивнул.

— Магия исцеления работает за счёт внешнего вливания маны, ускоряющего естественную регенерацию. Это неизбежно приводит к взаимодействию маны с иммунной системой, и именно на этом этапе возникает проблема, насколько я понимаю.

Авис и Сакура тоже смотрели на меня с недоумением. Я снова перевёл взгляд на Кайла. Он по-прежнему стоял неподвижно, словно статуя, и ничего не говорил.

Если бы это был какой-то страшный секрет, он бы точно отреагировал, как только услышал слово «магия». Немного помолчав, я сказал лекарям:

— Вон тот человек — маг. Он использовал на мне магию исцеления.

— Что?

— Маг?

Все взгляды устремились на Кайла, но он продолжал стоять неподвижно. Может, он уснул стоя?

— Даже Верховный маг не смог понять причину, а как это вообще возможно? — недоверчиво спросил Авис.

Я и сам не знал ответа на этот вопрос. Просто мы целовались, и всё как-то само собой получилось…

Может, это какая-то способность монстра? Но про монстра лучше никому не рассказывать, верно?

Размышляя об этом, я вдруг поймал себя на мысли, что защищаю этого человека. Хотя он какой-то подозрительный тип, скрывающий свою личность. И кроме красивого лица у него, вроде как, ничего и нет.

— В таком случае сейчас наилучший вариант — это магическая помощь. Несмотря на побочные эффекты магии исцеления, при таком сложном заболевании одно только медикаментозное лечение вряд ли приведёт к полному выздоровлению.

Название моей болезни было неизвестно, и всё, что можно было сделать, — это облегчать симптомы по мере их появления.

Поэтому, несмотря на возможные побочные эффекты, магия была лучшим способом лечения.

После ухода лекаря Авис и Сакура не могли просто так возразить против его слов.

— Маг, способный на такое исцеление, наверняка зарегистрирован в гильдии, — сказала Сакура, обращаясь к Авису.

Авис посмотрел на Кайла и спросил:

— Как тебя зовут?

Кайл промолчал. Может, он правда уснул стоя?

Видя, как лицо Ависа становится всё мрачнее, я решил ответить за Кайла:

— Его зовут Кайл.

— …?

— …

На мгновение воцарилась тишина.

Я что-то не так сказал? Я же просто назвал его имя… Меня охватило странное чувство, и в этот момент Авис выхватил меч.

Раздался зловещий лязг стали, и у меня похолодело в затылке.

Что он делает? Опять…

Сакура тоже встала передо мной с напряжённым лицом. Я всего лишь назвал имя, почему такая бурная реакция? Хоть бы объяснили, что происходит, просто сил моих нет.

— Могу я считать твои действия волей гильдии?

С чего вдруг взялась гильдия? После слов Ависа Кайл наконец-то подал признаки жизни.

— Это не имеет отношения к гильдии. Я всё равно уже ушёл оттуда.

— Тогда откуда у тебя эта информация?

Ситуация накалялась, казалось, вот-вот начнётся драка. Я не понимал, что происходит, но чувствовал, что нужно вмешаться.

— Убери меч и давай поговорим, — сказал я Авису.

— Пока я не узнаю, кто он, я не опущу меч.

— Да кто ж тебе что скажет, когда ты так угрожаешь?

Хотя, если честно, мне самому было интересно, кто он такой. Кажется, у нас были близкие отношения, но почему он так упорно молчит?

Может, у нас был какой-то тайный роман, о котором нельзя говорить? Иначе зачем ему скрывать это?

Подумав, я решил ему помочь.

— Наверное, мы были знакомы до того, как я потерял память, — сказал я.

— Это невозможно, — отрезал Авис.

— Почему?

— Потому что я бы обязательно его запомнил. Особенно с такими способностями. Вы не могли не рассказать мне о нём.

Похоже, до потери памяти я очень доверял Авису. Впрочем, это и так было понятно по тому, как он ко мне относился.

Я замолчал, не зная, что сказать, и в этот момент раздался тихий смешок.

— Чего смешного? — грозно спросил Авис.

Кайл ответил с вызовом:

— То, что это действительно произошло.

— Ах ты, мерзавец … — выругался Авис.

Сакура, которая до этого момента просто наблюдала, отправила служанку за Фатимой. Вскоре Фатима вошла в комнату.

— Сними капюшон, — приказал Авис, как только она появилась.

К моему удивлению, Кайл послушно снял капюшон. Белоснежные волосы водопадом струились по его плечам.

Несмотря на то, что я видел его совсем недавно, я не смог сдержать восхищённого вздоха. Кайл, словно предлагая полюбоваться, откинул волосы назад.

— Узнаёшь? — тихо спросила Сакура у Фатимы.

Фатима внимательно посмотрела на Кайла и покачала головой.

— Присмотрись повнимательнее. Неужели не узнаёшь? Прошло много времени, тогда он был ещё моложе.

— Я его не знаю, — уверенно ответила Фатима.

И правда, такое лицо невозможно забыть. Даже если он был моложе, даже если бы он стал стариком, я бы всё равно его узнал.

— Почему ты не хочешь сказать, кто ты? Есть какая-то причина, по которой ты не можешь этого сделать? — спросил я.

Кайл на мгновение задумался, отведя взгляд, а затем с неохотой ответил:

— Не хочу.

— Не хочешь? Почему?

— Просто не хочу говорить.

— …

Это было абсурдно, но, возможно, из-за того, что он говорил это с открытым и таким красивым лицом, я не смог разозлиться.

Это было действительно серьёзно. Неужели я один такой? Неужели все остальные считают это нормальным?

Я украдкой взглянул на Сакуру и Фатиму. Авис стоял ко мне спиной, поэтому я не видел его лица, но остальные двое тоже не выглядели дружелюбно.

— Ты думаешь, это игра? — низким голосом спросил Авис.

— Нет, — коротко ответил Кайл.

Фривольный ответ Кайла ещё больше разозлил Ависа.

— Кажется, ты кое-что не понял. Я не убил тебя на месте и пытаюсь решить всё разговором только потому, что не хочу, чтобы Аска-ним это видел. А не потому, что не могу.

— Я знаю, что ты просто выполняешь свою работу, поэтому я спокойно пришёл сюда и вежливо отвечаю на ваши вопросы.

Атмосфера стала ещё более напряжённой. Поняв, что словами делу не помочь, Авис повернулся ко мне.

— Я его схвачу, — сказал он, словно спрашивая разрешения.

Прежде чем я успел ответить, раздался тяжёлый вздох. Этот звук окончательно вывел Ависа из себя.

— Я… — начал он, и вены на его лбу вздулись.

В этот момент Кайл начал действовать. Он разжал скрещенные на груди руки, сжал в кулак руку в чёрной перчатке, слегка согнул её в локте и ударил по стене, на которую до этого опирался.

БАМ!

Раздался оглушительный грохот, и по комнате, словно порыв ледяного ветра, прокатилась ударная волна. Стена в месте удара треснула, а окна взорвались осколками.

— …?

На мою голову посыпалась пыль.

***

Один удар кулаком, и весь особняк оказался на грани разрушения. Чтобы не погибнуть под обломками, нам пришлось эвакуироваться в сад. К счастью, за это время дом не рухнул.

Я совершенно не понимал, что произошло. Слуги, которых выгнали из дома, толпились снаружи, в полном смятении. Пока Фатима пыталась их успокоить, Сакура и Авис стояли рядом со мной, не спуская глаз с Кайла.

— Что это ты вытворяешь? — спросил Авис с недоумением.

Кайл, который к тому времени уже успел снова надеть капюшон и неторопливо выйти из дома вслед за нами, ответил:

— Судя по твоей физиономии, ты не собирался меня слушать, если я просто сломаю тебе пару костей.

То есть он решил показать свою силу? Просто абсурд. Но, похоже, на Ависа это подействовало — его лицо сильно изменилось. Он явно нервничал и не решался заговорить.

Тем не менее, он был настороже ещё больше, чем раньше. Видно было, как он напряжён, у него даже выступил холодный пот на шее. Я начал немного волноваться за него.

— Даже если я свяжу твоего хозяина по рукам и ногам и похищу его прямо сейчас, кто-нибудь здесь сможет меня остановить? Если бы у меня были другие намерения, я бы не стал никого уговаривать, а сделал бы всё сразу.

— …

— Так что убери свой меч и прекрати выпендриваться. Давай решим всё спокойно, разговором. И я тоже зол. Где вы, чёрт возьми, пропадали пять лет? Мы вас везде искали, даже на дне морском!

Кайл смотрел то на Ависа, то на Сакуру, то на Фатиму и отчитывал их, как маленьких детей. Я, опешив, спросил:

— И какое отношение это имеет к тому, что ты разнёс дом? А если бы кто-нибудь пострадал?

— Я же его не разнёс. И никто не пострадал. Я всё контролировал, — проворчал Кайл, словно обиженный ребёнок.

Какой контроль? Стены потрескались, окна выбиты. Как там теперь жить? Вдруг всё рухнет?

В этот момент Кайл повернулся к особняку, который вот-вот должен был развалиться. Постояв так немного, он, видимо, и сам понял, что выглядит это не очень, и вдруг сказал мне:

— Давайте поживём в гостинице, пока дом не отремонтируют.

— …

Что? Серьёзно?

Пока особняк полностью не отремонтируют, мы решили остановиться в ближайшей гостинице. Большая часть прислуги вернулась в свои дома. Переехали только я, Авис, Сакура и Кайл.

Фатима осталась, чтобы руководить ремонтными работами.

— Аска-ним, идите сюда, — позвал меня Авис, когда мы выходили из особняка. Он протянул руку, чтобы поддержать меня, как обычно, но Кайл встал между нами.

— …

— …

Повисло тяжёлое молчание. Лица Кайла не было видно из-за капюшона, но чувствовалось, что они сверлят друг друга взглядами. Не желая оказаться между двух огней, я быстро перешёл на сторону Сакуры.

— Не помните, кто он? — тихо спросила Сакура, идя впереди нас и бросив взгляд через плечо.

Как ни старался, я не мог вспомнить, но на всякий случай ещё раз напряг память.

Всё так же ничего.

— Нет, — ответил я.

— Не похоже, что он лжёт. И личность его подтверждена.

— Да, и судя по нашему разговору, он много обо мне знает.

Я задумался, стоит ли рассказывать о нашем недавнем… тесном контакте.

Но меня больше интересовало, почему они так бурно отреагировали на имя Кайл. Интересно, расскажут ли они мне, если я спрошу? Вспомнив, как они всё это время уходили от ответа, я понял, что не решусь спросить.

Сакура, которая всё это время молча наблюдала за мной, поправила мне плащ на плечах и сказала:

— Мы многое вам не рассказали, но всё это было ради вашего же блага. Мы боялись, что если скажем что-то лишнее, это может повредить вашему здоровью.

— …

То есть мне нельзя было ничего знать, иначе я бы снова заболел? Должно быть, до потери памяти у меня были серьёзные проблемы со здоровьем.

— Вы не обижаетесь? — с беспокойством спросила она.

Я покачал головой.

— Нет, не обижаюсь. Просто было странно, что вы мне ничего не рассказываете. Я понимаю, что я не совсем обычный человек.

Не знаю, был ли я богатым предпринимателем или знатным дворянином, но после десятков браков и разводов ясно, что обычным человеком меня не назовёшь.

— Это точно. Вы даже сами одеться не можете, — рассмеялась Сакура.

Я смущённо улыбнулся в ответ. Хотя она догадалась не из-за одежды, но если подумать, это тоже странно.

Я не мог сам одеться не из-за болезни, а просто потому, что не умел. Похоже, кроме как держать ложку, я больше ничего не мог…

Должно быть, если бы я не был аристократом, а простым человеком, то давно бы умер с голоду.

— Я всё расскажу вам во время обеда. Теперь мы будем жить в городе, а не в горах, поэтому вам нужно быть осторожнее. Мы с Ависом как раз обсуждали, когда вам всё рассказать, раз уж мы спустились с гор.

Ого, наконец-то я узнаю, кто я такой. Хотя мне было любопытно всё это время, я примерно представлял, кто я, поэтому не особо радовался.

— Ты же служишь Аске, почему ведёшь себя так неподобающе? — раздался сзади голос Ависа. Похоже, они всё ещё ссорились.

Кайл не отвечал, и говорил только Авис.

— Аска!

Внезапно кто-то позвал меня. Я рефлекторно повернул голову на голос и увидел, как какой-то незнакомец бежит прямо на меня.

Я замер, но мужчина пробежал мимо и остановился перед Кайлом.

— Как можно так внезапно отменить встречу? У тебя совсем нет профессиональной этики?

— Откуда ты знаешь, где я?

Мускулистый блондин с голубыми глазами кричал на Кайла, явно разъярённый. Но меня больше волновало не появление этого мужчины, а то, как он меня назвал.

— Он тоже Аска? — спросил я у Ависа, который подошёл ко мне.

Судя по всему, Авис и Сакура были так же удивлены, как и я.

— Тогда кто такой Кайл? — снова спросил я.

Сакура поспешно прошептала:

— Лучше не произноси это имя вслух.

— …?

Конечно, я не буду говорить, если нельзя, но почему такая реакция? И тут меня осенило.

Я посмотрел на Ависа, потом на Сакуру и спросил:

— Это моё имя?

Они не ответили, но по их взглядам я понял, что угадал. Теперь всё встало на свои места. Вот почему они так удивились, когда он назвал себя Кайлом.

Загадка разгадана, но тут же возник новый вопрос: почему я, забыв своё имя, помню это имя?

— …

Сердце забилось чаще, я невольно схватился за грудь и отвел взгляд. Кайл… то есть, Аска всё ещё спорил с тем мужчиной.

— Мы уже всех собрали, готовы были выдвигаться, а ты взял и исчез!

Я смотрел на разгоряченного здоровяка, и тот, почувствовав мой взгляд, повернулся ко мне.

Может, это его коллега из гильдии? Он же уволился, похоже, из-за этого возникли какие-то проблемы.

Я продолжал смотреть на него, но Авис загородил меня собой. Аска тоже сделал шаг вперёд, встав между нами.

— Нам лучше идти, — осторожно сказала Сакура, беря меня за руку.

Но я не мог просто так уйти.

Я немного подумал, затем взял Ависа за плечо и, выглянув из-за него, спросил у мужчины:

— Ты, наверное, голоден?

— Что? — переспросил мужчина, удивлённый таким неожиданным вопросом. Рядом послышался тяжёлый вздох Ависа.

— Если ты ещё не ел, пойдём с нами.

И мы все вместе отправились в гостиницу «Голубая пустыня». Кажется, Сакура говорила, что её владелец — её знакомый.

Гостиница была довольно большой, и, похоже, её сняли целиком — кроме нас, там никого не было. Я не особо хотел есть, но мне было интересно послушать их разговор, поэтому я сел за первый попавшийся столик на первом этаже.

За шестиместным столом с одной стороны сели я, Аска и Сакура, а напротив — Авис и мускулистый мужчина. Им, похоже, не понравилось такое расположение, и они снова начали препираться.

— Это тот самый человек, которого ты искал? — прошептал мужчина Аске, наклонившись к нему.

В помещении было так тихо, что его услышали все. Мужчина, похоже, сам удивился, что его услышали, и неловко кашлянув, выдавил из себя улыбку.

— Давайте познакомимся. Меня зовут Эндрю. Извините, что не представился раньше. Я исследователь магии.

Что ещё за магия?

— Исследователь магии?

— Да, я тот самый идиот, который повёлся на слухи о каком-то новом тайном подземелье и бросил хорошую работу. Ха-ха-ха…

Я молча смотрел на Эндрю, который смеялся над собой, потом перевёл взгляд на Аску. Из-за капюшона я не видел его лица и не мог понять, что он думает.

— Что он имеет в виду? — спросил я, толкнув Аску локтем.

— Это долгая история. И я никого не обманывал.

— Он твой коллега?

Пока мы с Аской переговаривались, Сакура и Авис тоже познакомились с Эндрю.

Сакура сказала, что она глава торговой компании, а Авис — начальник её охраны. Наконец, Эндрю посмотрел на меня, но я не знал, что сказать.

Видя, что я не могу назвать ни своего имени, ни кем являюсь, Сакура пришла мне на помощь:

— Он наш гость, — объяснила она.

— Если вам нужно сохранить инкогнито, я пойму и буду молчать. Сейчас многие высокопоставленные лица отправляются в приключения инкогнито. Я всё понимаю, — сказал Эндрю.

Я был благодарен, что он сам придумал правдоподобное объяснение.

Но меня смущало, что они постоянно говорили о каких-то приключениях и магии.

— Зачем высокопоставленным лицам нужны приключения? — спросил я.

— Разве не в природе человека исследовать неизведанное? Говорят, что это опасно, но любопытство всегда побеждает страх.

— Какое любопытство?

Я склонил голову набок, и Эндрю широко раскрыл глаза.

— Откуда такое любопытство к монстрам? После того случая оно сильно возросло. Вы что из какой-то глуши приехали?

Откуда он знает? Я хотел было спросить, заметно ли это, но передумал. Мне прямо не говорили скрывать свою личность, но судя по всему, до этого я передвигался тайно.

— Мне это неинтересно, поэтому я не в курсе.

— Да как можно этого не знать? Особенно если вы боевой маг.

Мне хотелось многое узнать, но я не понимал, о чём можно говорить, а о чём нельзя, поэтому старался не рассказывать о себе.

— Что значит «бросил работу»?

— В прямом смысле. Исследование руин занимает много времени, я не мог взять такой длинный отпуск.

— То есть ты уволился из-за этого? Значит, ты был исследователем в гильдии?

— У меня был временный контракт, я собирался уволиться в конце года. Но это уже слишком! Я даже дом продал, чтобы отправиться в экспедицию…

Да уж, это действительно слишком. Я посмотрел на него с сочувствием, и Аска вздохнул.

— Я же выплатил тебе неустойку. И рассказал, где находятся руины, так что можешь отправиться туда с остальными.

— Легко сказать! Где я найду мага?! — закричал Эндрю.

— Откуда вы знаете друг друга? — спросил я.

— Мы познакомились в гильдии… А вы откуда знаете друг друга?

Только что он кричал и злился, а теперь смотрел на меня с любопытством. Я немного подумал и ответил уклончиво:

— Мы давно знакомы.

Аска недовольно спросил:

— Ты ради этого притащил его сюда?

— Ты же сам не хотел рассказывать.

— Я могу рассказать, где был и чем занимался. Зачем тебе выяснять это у других?

Я понимал, что если спрошу его напрямую, кто он такой, то не получу вразумительного ответа. Он вряд ли будет честен, да и вообще не похоже, что он умеет что-то объяснять…

Поэтому я решил задать какой-нибудь простой вопрос.

— Какой твой любимый цвет?

— Что?

— Твой самый любимый цвет.

— Ты что, ребёнок? Что за глупые вопросы? — проворчал он.

Мне ужасно захотелось сорвать с него капюшон и посмотреть на его лицо.

Я надеялся узнать побольше об Аске во время обеда, но ничего не вышло. Эндрю тоже задавал мне кучу вопросов, на которые я не мог ответить, и разговор не клеился.

В итоге обед закончился, а я так ничего и не узнал.

Мы попрощались, и Аска пошёл провожать Эндрю к выходу. Я уже поднимался на второй этаж, когда обернулся и увидел, как Эндрю серьёзно говорит:

— Ты правда отказываешься? Мы так долго готовились. Эти руины отличаются от всех, что мы видели раньше, там наверняка есть что-то особенное. Почему ты вдруг передумал?

Мне тоже было интересно. Судя по всему, Аска сам всё отменил. Может, из-за меня?

— Аска-ним, — окликнула меня Сакура, когда я остановился на лестнице.

Я взял её за руку и продолжил подниматься.

— Мне нужно придумать себе новое имя.

— Да, наверное. Вы уже что-нибудь придумали?

— Чтобы не привлекать внимания, лучше выбрать что-нибудь обычное и распространённое.

Комната, в которую мы вошли, была чистой и опрятной. Одна из стен почти целиком состояла из окна

Из него открывался прекрасный вид.

— Вечереет, становится прохладно. Принести вам горячего чаю? — спросила Сакура.

— Принеси и себе с Ависом. Будем пить вместе.

Наконец-то мы могли спокойно поговорить, без Эндрю. Заодно нужно было придумать мне имя и решить, что делать дальше.

Главное было вылечить болезнь и уменьшить боль, и с этим мы уже справились. Правда, Аска говорил, что для полного излечения нужно регулярно проводить лечение…

Кажется, лечение заключалось в поцелуях? Придётся постоянно делать то, что плохо влияет на моё сердце.

Но выбора не было, нужно было лечиться.

От этих мыслей у меня закружилась голова, я вздохнул и нечаянно прикусил язык.

— …

Наверное, это случилось из-за того, что я был в смятении. Я прикусил язык довольно сильно, до слёз. Я прикоснулся к нему рукой, и на пальцах осталась кровь.

Какой нелепый случай! Хорошо, что я был один, иначе бы я выглядел как дурак.

Я сжал губы, стараясь не обращать внимания на боль, и тут услышал какой-то шум. Обернувшись, я увидел, как Аска влезает в комнату через окно.

— Что ты делаешь?

Зачем лезть через окно, когда есть нормальная дверь… Хотя, как он вообще сюда забрался? Здесь же нет балкона.

Я как раз собирался спросить, зачем он лезет через окно, когда Аска молча подошёл ко мне, поднял мой подбородок и наклонился.

Его капюшон был таким большим, что полностью закрыл мое лицо. Я ничего не видел вокруг, зато отлично видел лицо Аски.

Может, из-за того, что оно постоянно было скрыто капюшоном, мне казалось, что я вижу его впервые за долгое время. Было темно, и длинные волосы Аски немного заслоняли его лицо, но это не мешало мне видеть его.

Я не отрываясь смотрел, как он приближается, как его взгляд сосредоточен на мне, и вот наши губы соприкоснулись. Он был так близко, что я уже не мог разглядеть его лица.

Аска слегка повернул голову и проник языком в мой рот.

— …

Зачем он снова целует меня? Это лечение? Но зачем так внезапно? Влезть через окно и без слов…

Но это было немного не так, как в первый раз. Он не ласкал мой язык, не переплетал его со своим. Он просто прикасался языком к больному месту, словно с какой-то целью…

Чмок…

— …?

Чмок-чмок…Сось…

Он начал сосать мой язык, как младенец соску. Он делал это несильно, не причиняя боли, но я всё равно растерялся от такого неожиданного действия.

Это было так странно и непривычно, что у меня по всему телу пробежали мурашки. Я не выдержал и сильно оттолкнул его. Аска отстранился, и я снова смог видеть.

Мне хотелось высунуть язык и оттереть его ногтями. Если бы не голос Ависа, я бы так и сделал.

— Разве ты не был внизу?

Затем вошла Сакура, и я так и не смог спросить у Аски, зачем он сосал мой язык, как леденец. Мне было не по себе, я тёр губы тыльной стороной ладони, и тут заметил кое-что.

Боль в языке, которая мучила меня до этого, исчезла. Может, я просто не чувствую её из-за смущения? Или рана была такой мелкой, что быстро зажила? Или… поцелуй её исцелил? Даже такую незначительную…

— …

Я задумался. Неужели он поцеловал меня, потому что знал, что я прикусил язык? Но как?

— Вам принести леденец? — спросила Сакура, которая принесла чай.

Я с подозрением посмотрел на неё и нахмурился.

— Почему вы так смотрите на меня? — растерянно спросила она.

— Ты видела?

— Что?

— Зачем предлагаешь мне леденец?

— Я просто… он тут лежал … — пробормотала она.

Судя по её голосу, я действительно слишком остро отреагировал. Я молча взял леденец, положил его в рот и сказал:

— А теперь расскажи мне, кто я такой.

— Прежде чем я расскажу, мне нужно кое-что уточнить, — сказал Авис.

— Что именно?

— Если человек потерял память, но помнит лишь одно имя, что это значит?

Я повернулся к Аске.

Почему он всё ещё в капюшоне? Мне не то чтобы хотелось увидеть его лицо, просто без этого сложно понять, что он думает. Я вздохнул и ответил:

— Это значит, что либо они очень сильно любили друг друга, либо были заклятыми врагами. А если это последний человек, которого он видел перед тем, как потерял память, то он может быть виновен в этом.

— Я тоже так думаю, — сказал Авис.

Авис и Сакура посмотрели на Аску. Их взгляды словно говорили: «Ну, что ты скажешь?». Аска коротко спросил:

— И что с того?

— Это значит, что нет никаких гарантий, что ты не причинишь вреда Кайлу.

Я был согласен с Ависом. Несмотря на его внешность и манеру поведения, он всё ещё казался мне подозрительным. Того факта, что я помню его имя, было недостаточно, чтобы полностью ему доверять.

— Ну и что, что нет гарантий? Мне всё равно, веришь ты мне или нет. Я просто нахожусь там, где должен быть, — ответил Аска.

Было очевидно, что он не собирается раскрывать свою личность. Почему он так упорно всё скрывает? В конце концов, я спросил то, что меня беспокоило больше всего:

— Может, у нас были тайные отношения?

— Что?

— Тебе сейчас двадцать лет. Пять лет назад тебе было пятнадцать. Даже если я был распутным, я бы не стал открыто встречаться с ребёнком. Ты поэтому всё скрываешь? Потому что наши отношения были неправильными?

Это было нелепое предположение, но мне казалось, что оно близко к истине. Однако Аска долго молчал.

Я вздохнул.

— Сними, наконец, этот дурацкий капюшон. Зачем ты носишь его даже в помещении? Я не вижу твоего лица и не понимаю, о чём ты думаешь.

— Здесь другие люди.

— Что?

— Здесь есть другие люди.

Он повторял эту непонятную фразу раздражённым тоном.

— Ты не можешь снять капюшон, если кто-то рядом?

Я спросил это, не понимая, что он имеет в виду, но тут до меня дошло. Если подумать, то с такой внешностью, как у него, жить в этом жестоком мире действительно непросто. Его нельзя назвать просто привлекательным или симпатичным, поэтому понятно, почему он её скрывает.

Ладно, это прояснили. Но я всё ещё не понимал, почему он так упорно скрывает свою личность. Однако продолжать этот разговор было бессмысленно.

— Даже если мы исчезнем, ты всё равно не раскроешь свою личность? — спросил Авис.

— Куда бы вы ни делись, вам больше не удастся скрыться,— с угрозой в голосе сказал Аска. —Предупреждаю, если вы попытаетесь, я похищу его и вы больше никогда не увидитесь.

Похитить? Он что, меня похитит?

— Я сдерживаюсь, потому что знаю, что ты его единственный рыцарь…и это твоя обязанность — защищать Кайла.

Может, это из-за неожиданного ответа? В этот напряженный момент, когда Аска произнёс мое имя, я вздрогнул. Я слышал его уже не раз, но почему-то мне стало неловко, словно я стал свидетелем чего-то интимного.

— Так что, пожалуйста, не делай глупостей. Не хочу потом выслушивать нотации, когда ты всё вспомнишь.

Я поднёс руку к груди. Сердцебиение усиливалось.

— Что с вами? — спросила Сакура, когда я приложил руку к груди и склонил голову набок. На её вопрос Аска и Авис, которые до этого свирепо смотрели друг на друга, тоже перевели взгляд на меня.

— Внезапно сердце немного заболело.

— Что? Сердце?

Если быть точным, это была не совсем боль… Скорее, чувство, которое трудно описать словами. Будто что-то щекотало, или как будто крошечные жучки понемногу покусывали.

— Может, вам снова становится хуже?

— У вас и раньше бывало, что становилось лучше, а потом снова хуже, так что, возможно, и на этот раз так. Позвать лекаря?

Я был немного ошеломлён, но вдруг понял, что Аска слишком молчалив. Двое суетились, засыпая меня вопросами с обеспокоенными лицами, но Аска не двигался.

Он даже не спросил, в порядке ли я, где и насколько сильно болит. Из-за капюшона было сложно понять, смотрит ли он вообще в мою сторону.

Дело не в том, что мне было обидно из-за отсутствия заботы, просто мне не нравилось такое отношение человека, который должен был отвечать за моё лечение. Конечно, это была практически симуляция болезни, но всё же, когда пациент жалуется на боль, лекарь должен хотя бы поинтересоваться симптомами, разве не так?

Прожевывая леденец, который я засунул за щеку, я размышлял об этом, когда Авис спросил:

— Может быть, вы просто устали после всего, что сегодня произошло? Давайте поговорим завтра, а сегодня отдохнём?

— Пожалуй, так и сделаем. Я пойду приготовлю вам ванну.

Я вздохнул и остановил Сакуру, которая уже начала подниматься.

— Не настолько всё плохо. Давайте сменим тему. Раз уж он, похоже, не собирается раскрывать свою личность, давайте отложим это на потом. Расскажите мне, кто я такой.

Однако Авис лишь закусил губу, словно ему было трудно говорить об этом в присутствии Аски. Поэтому я повторил:

— Давайте, говорите. Похоже, здесь все, кроме меня, и так в курсе.

Авис и Сакура переглянулись, а затем решительно встали. Они опустились на колени и, склонившись, прижали лбы к холодному полу.

— Ваше Высочество, Кайл-ним, вы — принц Великой империи Актан.

От этих неожиданных слов я остолбенел. Я думал, что я просто какой-нибудь богатый простолюдин или аристократ, но принц?!

— Около пяти лет назад, Ваше Высочество, вы получили тяжёлые ранения в результате несчастного случая и потеряли память. Я был вашим рыцарем-хранителем и в то время выполнял длительную миссию за пределами страны.

Хотя подробностей почти не было, у меня уже начала болеть голова. От такого потока информации я решил задавать вопросы по порядку:

— Что за несчастный случай?

— Это случилось около пяти лет назад. Из разлома в небе над императорским дворцом хлынули странные существа, которых мы теперь называем монстрами. В результате этого инцидента погиб предыдущий император, и на трон сразу же взошёл наследный принц Махир-ним.

— …

Объяснение было кратким, но заставило меня задуматься. Я помолчал немного, а потом спросил:

— У меня были плохие отношения с наследным принцем?

— Я покинул столицу очень давно, но могу с уверенностью сказать, что все знали о вашей глубокой братской привязанности.

— Тогда почему я скитаюсь вот так?

Я не мог понять, почему принц, будучи не в лучшей форме, скрывает свою личность и бродяжничает по разным странам. Если у нас были хорошие отношения, то это не похоже на борьбу за власть или проблемы с престолонаследием. Что же тогда происходит?

— Это…

Авис не сразу ответил. Казалось, здесь кроется какая-то тайна, но я решил сначала спросить о другом:

— Ты сказал, что выполнял длительную миссию за границей. Как же ты меня спас? Ты ведь говорил, что первым нашёл меня.

— За два дня до этого я прибыл в порт и находился там в режиме ожидания, выполняя свою миссию.

— Какую миссию?

— Я тайно вывозил людей, которых вы отправляли за границу, и создавал для них поддельные документы.

Что? Разве это обязанности рыцаря-хранителя?.. Это больше похоже на работу какого-то «фиксёра». Ошеломлённый этой мыслью, я повернулся к Аске:

— Ты тоже один из тех, кого я отправил за границу?

— Нет.

Так я и думал. Вряд ли бы я так легко узнал то, что они так отчаянно пытаются скрыть.

— Я тоже пострадал от этих монстров?

— Не могу сказать точно.

— Если эти монстры внезапно появились, должно быть, много людей погибло или пострадало.

Я нахмурился, и Авис покачал головой:

— Насколько мне известно, среди мирного населения жертв не было.

Это хорошо, но как такое возможно, даже если монстров быстро уничтожили? Я хотел было задать этот вопрос, но Авис продолжил:

— Это был день рождения Халифа, поэтому охрана столицы была усилена. Как только монстры попытались проникнуть в город, активировался магический круг Садилина.

— Магический круг?

— Первый император выгравировал мощное защитное заклинание на внешних стенах Садилина. С тех пор, вот уже тысячу лет, столица не подвергалась нападениям, поэтому я думал, что это всего лишь легенда. К счастью, это оказалось правдой. Как только монстры коснулись световой завесы, созданной магическим кругом, они сгорели заживо. Большая часть монстров погибла тогда, а оставшихся быстро уничтожили рыцари императорской гвардии.

Слушая его рассказ, я почувствовал, как ко мне возвращаются обрывки воспоминаний. Пока что это были лишь отдельные слова и названия мест, но, похоже, это было началом восстановления памяти.

— Но почему погиб мой отец?

Почему погиб император, а не какой-нибудь другой дворянин или рыцарь? Он ведь должен был быть под усиленной охраной. Может, он сам вышел сражаться?

Я задал этот вопрос, и увидел, что лицо Ависа стало странным. Казалось, Авис был одновременно и смущён, и удивлён, словно не знал, что ответить.

— Что такое? Он же был императором, моим отцом. Или, может, я какой-нибудь бастард, и поэтому его так не называл?

— Нет, Ваше Высочество. Согласно официальному заявлению нынешнего императора Махира, Халиф-ним и Кайл-ним лично сражались с монстрами в Талиме и уничтожили их.

Говоря это, Авис ещё ниже опустил голову, так что я не видел его лица, но почему-то мне стало не по себе. В этот момент заговорила молчавшая до этого Сакура:

— Талим — это замок, где вы жили, Кайл-ним.

— Значит, в тот день мы были вместе? Мы сражались с монстрами, я был ранен, а мой отец погиб?

— Так нам известно. И ещё… — Сакура замешкалась, а потом печально сказала: — Наследная принцесса… тоже пропала без вести.

Я уже много раз слышал о том, что был женат и развёлся, поэтому слова о принцессе не вызвали во мне особых эмоций. Я сделал глоток остывшего чая и спросил:

— Её так и не нашли?

— Нет. На месте происшествия было обнаружено большое количество крови принцессы Иджис. Судя по объёму… вероятно…

Вероятно, она мертва. Но её считают пропавшей без вести, скорее всего, потому, что не нашли тело.

— Я тоже числюсь пропавшим без вести?

— Да.

Ситуация оказалась гораздо серьёзнее, чем я думал. Я предполагал, что меня ранили из-за какой-нибудь женщины или мести… Но всё оказалось совсем не так.

Внезапно я повернул голову. Аска всё ещё сидел на диване, откинувшись на спинку, скрестив руки и надвинув на голову свой душный капюшон. Я посмотрел на эту темную фигуру и спросил:

— Аска, ты случайно не принцесса?

— … Что? — услышал я ошеломлённый голос Ависа. Аска тоже, похоже, был удивлен, потому что повернул голову ко мне. Даже сквозь балахон я чувствовал его недоумение.

— Ты разве не видел лица принцессы?

— Нет. Даже в Талиме, думаю, лишь немногие слуги видели принцессу Иджис. По словам Фатимы… э-э… вы её очень… берегли… то есть, что вы были очень привязаны к ней…

— Что ты хочешь этим сказать?

— Ну… в общем, Иджис была хрупкой девушкой. Если она жива, то ей сейчас должно быть около двадцати пяти - двадцати семи лет.

Она была старше меня? Аска говорил, что ему двадцать, и он крупный мужчина, так что эта версия отпала.

— Но почему вы вдруг так подумали…? — с растерянным видом спросил Авис, явно не понимая хода моих мыслей.

Возможно, я слишком поспешил с выводами, но, глядя на поведение Аски, трудно было не начать что-то подозревать.

Он совсем не стеснялся прикасаться ко мне, а в его взгляде, когда он целовал меня или просто смотрел, было столько тоски и заботы. Конечно, это всё может быть игрой, но, судя по тому, что я видел, он определённо испытывает ко мне сильную симпатию.

— Просто показалось, что он меня хорошо знает, вот и предположил, — ответил я, и Авис содрогнулся.

— Этого не может быть. Такого легкомысленного человека никогда бы не взяли в слуги в Талим.

Его манеры и поведение действительно не соответствовали образу члена императорской семьи. Впрочем, как и мои, но я потерял память, так что это не в счёт.

Как бы то ни было, Аска никак не отреагировал на эти нелестные слова, сказанные прямо ему в лицо. Может, он просто слишком зол, чтобы что-то говорить?

— Ему двадцать лет, — сказал я, глядя на Аску, и обратился к Авису и Сакуре.

— А, да…

— Спасибо, что сообщили нам.

Они оба выглядели озадаченными.

Как я ни пытался, он, похоже, не собирался раскрывать свою личность. Оставив Аску в покое, мы продолжили разговор:

— Есть ли какая-то особая причина, по которой мы не возвращаемся в Актан? Мои раны было бы гораздо лучше лечить с помощью императорских лекарей, чем полагаться только на вас.

— Когда я нашёл вас, Кайл-ним, вы сказали, что нам нужно немедленно покинуть империю. Мы не знали причину ваших травм и не могли ни к кому обратиться за помощью. Вы говорили ещё что-то, но я не смог разобрать…

Значит, он действовал самостоятельно, основываясь на своих предположениях? Я, естественно, ничего не помнил, поэтому не мог ни подтвердить, ни опровергнуть его слова. Чувствуя себя в тупике, я молча задумался, а потом перевёл взгляд на Аску.

Он, похоже, всё знает… Может, если мы останемся наедине, он мне что-нибудь расскажет? Я вздохнул и спросил:

— Наследный принц тоже не знает, где я?

— На горе, где мы жили, были установлены магические барьеры, скрывающие нас от обнаружения, поэтому он, вероятно, не знает. К тому же это место находится на краю пустыни на северо-востоке, оно даже не отмечено на картах.

— Бля…

В этот момент молчавший всё это время Аска тихо выругался. Обрадовавшись его реакции, я решил воспользоваться моментом и заговорить с ним.

— Ты там был?

— Был, но там такая пустошь, что я осмотрелся и ушёл. Это место совершенно не пригодно для жизни… Тц.

В его голосе всё ещё звучало раздражение. Я усмехнулся и спросил у Ависа:

— Как ты нашёл это место? Там что, растёт какое-то особое лекарственное растение? Ты же говорил, что использовал что-то такое.

Я вспомнил то вязкое и липкое лекарство и невольно передёрнулся. Авис ответил:

— Мне рассказал Зеро. Вы его помните?

— Нет. Слышу это имя впервые.

— Когда Ваше Высочество жили в Талиме, вы отправили Зеро письмо. В нём говорилось о руинах и артефактах, которые вы там нашли. Не помните?

Похоже, это что-то важное, поэтому я попытался вспомнить, но, разумеется, ничего не всплыло в памяти.

— Я не уверен, но, по предположению Зеро, это как-то связано с внезапно открывшимся в столице порталом в другое измерение. Я слышал, что во время исследования руин вы что-то обнаружили.

Я ошарашенно посмотрел на Ависа. Если это правда, то весь этот хаос произошёл из-за меня?

— …

Что же я такого натворил?

— Он прибыл в страну сегодня, так что должен добраться до нас в течение одного-двух дней, — сказала Сакура, и я кивнул.

— Значит, пока я не вспомню, что произошло, мы ничего не можем сделать? И я не могу исключать своего брата, наследного принца, из списка подозреваемых, раз уж мы не знаем причину моего ранения.

Авис и Сакура не посмели ничего ответить, словно это было бы святотатством.

Почему же я тогда сказал Авису, что нам нужно срочно уходить? Я попытался взглянуть на себя со стороны и рассмотреть все возможные варианты.

— А может, я сам открыл этот портал? Может, я хотел уничтожить страну или отомстить… Возможно, я планировал сбежать после того, как мой план осуществится. Каким был мой характер, когда я был принцем?

— Вы были очень добрым и мудрым. Вы не терпели несправедливости, всегда заботились о благополучии страны, обращали внимание на простых людей и остерегались зла…

Глядя на льстивого Ависа, я инстинктивно понял, что он лжёт. Неужели, будучи принцем, я держал при себе таких вот подхалимов?

— С самого детства вы совершили множество подвигов, в частности, захват крепости Гаулафрум на скале…

— Хватит, говори прямо. Я всё равно ничего не помню, так что мне всё равно, хвалишь ты меня или ругаешь.

Я вздохнул, и Авис озадаченно посмотрел на меня.

— Как я могу лгать Вашему Высочеству? Я говорю чистую правду.

В его голосе даже послышалась обида. Если это и была лесть, то Авис мог бы стать ближайшим советником принца, используя только свой язык, а не меч.

Однако мне было трудно поверить ему на слово. Если второй принц был таким безупречным и совершил столько подвигов, как же тогда первый принц стал наследным?

Если он стал наследником просто потому, что был старшим сыном, то как объяснить их братскую близость?

Видя, что я хмуро молчу, Сакура осторожно добавила:

— Всё, что сказал Авис, — правда. Хотя методы были… немного грубоваты…

— Методы?

Сакура кивнула:

— Кайл-ним никогда не обращал внимания на социальное положение и всегда помогал тем, кто оказался в беде. И то, что он не терпел несправедливости, тоже правда, как и то, что он был очень умён и быстро обучался. А ещё он всегда был справедлив в наградах и наказаниях, хотя некоторые считали, что он иногда перегибал палку. Я, конечно, так никогда не думала.

— Я тоже так никогда не считал.

— …

Что за…? Я же ничего не помню, почему они так боятся меня? Неужели я был таким страшным человеком? Меня не покидало неприятное чувство, но я продолжил расспросы:

— Наказания были чрезмерными, и что ещё?

На этот раз даже Сакура не смогла ничего ответить. Авис, бросив на неё быстрый взгляд, неуверенно пробормотал:

— Вам… немного сложно было… контролировать свой гнев…

— То есть, я был психом?

— Нет-нет, что вы! Просто иногда… очень редко…

Похоже, у меня действительно были проблемы.

Авис пытался преуменьшить это, но раз уж он об этом упомянул, значит, всё было довольно серьёзно. Тогда понятно, почему они так меня боятся.

Вероятно, ожидают, что я разозлюсь, когда ко мне вернётся память.

— Я применял насилие или убивал кого-нибудь?

— Не просто так. Но с преступниками и бандитами вы не церемонились.

Кайл, второй принц — жестокий, распутный насильник и убийца.

Вот такой вывод я сделал о своём прошлом.

— …

Если так, то неудивительно, что первый принц попытался избавиться от меня, воспользовавшись неразберихой. Особенно если у меня были проблемы с контролем гнева, я наверняка мог натворить дел.

На всякий случай, я решил рассмотреть самый худший сценарий, даже если для этого придётся немного преувеличить.

Когда я получил ответы на все интересующие меня вопросы, меня внезапно накрыла усталость. Дальнейшие разговоры были бессмысленны, пока я не восстановлю память или пока не появится этот Зеро.

— Давайте выберем мне имя и пойдём отдыхать. Какое имя самое распространённое?

— Джейк или Питер довольно распространены… Но для вас, Ваше Высочество, они будут звучать слишком фальшиво.

Почему? Потому что слишком обычные? Я вопросительно посмотрел на Ависа, и он ответил:

— Они вам совсем не подходят.

— Из-за цвета кожи? Эндрю тоже сразу понял, что я из Актана.

— Дело не в цвете кожи…

Сакура, немного помедлив, вздохнула.

— Честно говоря, Ваше Высочество, даже в рубище вы выглядите благородно. Даже если вы не будете называть своё имя, любой, кто вас увидит, решит, что вы, как минимум, аристократ.

Он снова льстит мне? Но судя по его серьёзному выражению лица, он, похоже, говорит правду. Я погладил подбородок и спросил:

— Даже если я выгляжу больным?

— В таком случае вы будете выглядеть как аристократ с трагической историей. Сейчас вы, кстати, не очень-то похожи на больного. Лучше сказать, что вы путешествующий инкогнито аристократ, как и предположил тот исследователь.

— Хорошо, пусть будет так. Придумайте мне какое-нибудь подходящее имя.

Мне, в общем-то, всё равно, какое у меня будет имя, это не так уж и важно.

— Да, Ваше Высочество, я постараюсь подобрать вам подходящее имя. Приготовить вам сейчас воду для умывания? — спросила Сакура.

Я хотел было кивнуть, но остановился. Немного подумав, я сказал:

— Сегодня мне поможет помыться Аска. Просто принесите воды.

Все трое уставились на меня. Я не видел лица Аски, но, думаю, он был так же озадачен, как и остальные.

— Ты не против? — спросил я, глядя на Аску.

Если он откажется, ничего не поделаешь. Но почему-то я был уверен, что он согласится.

Как я и думал, немного помолчав, Аска коротко кивнул.

Я жестом остановил Ависа и Сакуру, которые хотели что-то сказать, и выпроводил их.

Вскоре Сакура вернулась с водой. Она всё ещё смотрела на меня с беспокойством.

Я махнул рукой, показывая, что ей не о чем волноваться, и мы остались одни. Аска наконец-то снял свой душный капюшон. А затем и скрывавший всё его тело балахон.

Я не замечал этого раньше, но у него были довольно длинные волосы, которые доставали до пояса. Водолазка, длинные брюки и перчатки — всё было чёрного цвета, ни единого участка голой кожи.

— Ты будешь мыться прямо сейчас? — спросил Аска, снимая перчатки.

Его гладкие руки казались ещё белее и прозрачнее на фоне чёрной одежды. Они словно светились.

Закатав рукав, он обнажил чёрный шнурок, которую я уже видел раньше, обвязанную вокруг его запястья.

— Что это?

Я спросил, потому что не думал, что он носит украшения, но Аска не ответил, а лишь молча смотрел на меня.

Он не хочет говорить и об этом?

Подождав ещё немного и не дождавшись ответа, я сменил тему:

— Если ты войдешь так, твои волосы намокнут.

Аска взял прядь своих длинных волос и неожиданно предложил:

— Может, отрезать?

Я на мгновение потерял дар речи от такого неожиданного предложения. Зачем же он их тогда отращивал, если так легко готов отрезать? Просто лень было стричься?

С короткой стрижкой он, наверное, тоже будет неплохо выглядеть, но раз уж он отрастил такие красивые волосы, было бы жалко отрезать их только из-за того, что они могут намокнуть. Я протянул руку к шнурку на запястье Аски.

— Свяжи их вот этим.

Я развязал маленький узелок и снял шнурок. Внимательно рассмотрел его и потрогал — самый обычный шнурок, ничего особенного.

Может, он просто любит чёрный цвет? Я попытался вернуть ему шнурок, но Аска, похоже, не собирался его брать. При этом он не выглядел так, будто не хочет завязывать волосы.

Тогда я, очень медленно и осторожно, протянул руку и коснулся его волос. Кончиками пальцев я провёл по мягким, чуть прохладным прядям.

Проведя по ним, я запустил пальцы глубже в волосы.

— …

— …

Это было похоже на дуновение лёгкого, прохладного ветерка в погожий день. Неспешно, стараясь задействовать все свои чувства, я перебрал пряди и собрал их вместе обеими руками.

Проведя несколько раз пальцами, словно крючками, я коснулся кожи головы. По странному стечению обстоятельств, у меня возникло чувство, будто я исследую что-то очень личное и сокровенное. Нежная белая кожа за ушами, изящные мочки, шея, свободно обёрнутая чёрной тканью…

Я просунул пальцы под ткань и потянул её вниз. Всё произошло так быстро, что я даже не успел осознать свои действия. В тот момент, когда я увидел выступающие лопатки и прямую спину, Аска, немного запоздало, оттолкнул мою руку.

— Что ты делаешь?

— …

Я тоже был удивлён и широко раскрыл глаза. Аска схватился за шею, нахмурившись.

— Там… волосы попали под одежду, — солгал я, пытаясь как-то объяснить свой поступок.

Но выражение лица Аски не смягчилось. Казалось, он был не столько зол, сколько смущён.

И не мудрено. Я всё гадал, почему он так прячется, а оказалось…

— Давай я снова завяжу тебе волосы. Иди сюда.

— …

Видя его недоверчивый взгляд, я кашлянул и добавил:

— Я не специально.

Я действительно не делал этого нарочно. Сам не знаю, как так получилось… Если бы я знал, что у него столько шрамов, я бы ни за что так не поступил.

— Тогда завяжи сам, — сказал я, протягивая ему шнурок.

Но Аска не взял его. Он долго смотрел на меня, а потом повернулся спиной.

Я снова собрал его волосы в руку.

— …

Ситуация была точно такой же, как и минуту назад, но ощущения были совершенно другими.

Откуда у него все эти шрамы? Судя по размерам шрамов, это были серьёзные травмы. Они напоминали следы от удара молнии на дереве или трещины на пересохшей земле.

Они точно зажили? А вдруг под одеждой у него всё тело покрыто такими же ужасными шрамами?

С лёгким чувством вины и сильным любопытством я высоко поднял волосы Аски и завязал их. Конечно, я делал это впервые, поэтому получилось не очень аккуратно, и несколько прядей выбились.

— Готово, — сказал я.

Аска повернул голову и посмотрел на меня.

— Тебе тоже надо завязать, — всё ещё сердито сказал он.

Я послушно наклонил голову.

Мои волосы были не такими длинными, чтобы их завязывать, но если это поможет ему успокоиться, я готов пожертвовать несколькими прядями.

Аска достал шнурок из своей робы и крепко схватил мои волосы. Он сжал их сильнее, чем я ожидал, и я немного растерялся. Но мне не было больно, поэтому я не подал виду.

— А почему ты завязываешь здесь?

— Сиди спокойно.

— …

Обычно, чтобы волосы не намокли, завязывают их сзади. Зачем же завязывать чёлку?.. Хотя, наверное, это выглядит забавно, но, поскольку здесь всё равно никто меня не видит, ничего страшного.

Мы вошли в ванную комнату, наполненную паром.

Одежда Аски не очень подходила для того, чтобы помогать кому-то мыться, но я решил не вмешиваться, догадавшись, что дело в шрамах.

Я разделся и погрузился в горячую ванну. Напряжение в теле начало спадать, и я почувствовал приятную расслабленность. Закрыв глаза, я немного погрелся в воде, а затем повернул голову.

Аска с серьёзным видом смотрел на полку, полную банных принадлежностей.

— Просто возьми что-нибудь.

— А есть что-нибудь без запаха?

Что это ещё за вопрос? Зачем ему что-то без запаха? Я решил переспросить, решив, что ослышался.

— Что ты сказал?

— Что-нибудь без запаха.

— Вряд ли здесь такое найдётся…

Я снова вытянулся и вздохнул. Моё тело оказалось ещё более напряжённым, чем я думал, и как только мышцы начали расслабляться, меня накрыла невероятная сонливость.

Ещё несколько раз глубоко вздохнув, я задремал.

Я резко проснулся без всякой причины и открыл глаза.

— Спи дальше, — прошептал Аска.

У меня всё ещё звенело в ушах, и я рассеянно спросил:

— Что ты делаешь?

Когда я задал вопрос охрипшим голосом, Аска вынул руку из воды. Звук плещущейся воды был таким чистым и свежим, что я невольно вздрогнул.

— Воду подогрел.

— Магией? Разве это не сложно — нагреть воду до нужной температуры?

Я слышал, что сделать воду очень горячей или очень холодной легко, а вот подобрать правильную температуру — сложно. К счастью, Аска нагрел воду как раз до комфортной для меня температуры.

— Ты тоже был со мной в тот день? Когда в Актане открылся портал? — спросил я у Аски, который развязывал шнурок на моей чёлке, видимо, собираясь помыть мне голову.

— Да.

Когда рядом были Авис и Сакура, Аска не произносил ни слова, но стоило нам остаться одним, он начал отвечать на мои вопросы. Я всё ещё не до конца проснулся и, в полудрёме, спросил:

— Ты тогда получил эти раны?

Я не собирался задавать этот вопрос. Я хотел спросить что-нибудь, что помогло бы мне понять, кто он такой.

Ах, ладно. Я слишком хотел спать, чтобы сосредоточиться.

— Что-то вроде того.

— Если ты получил их тогда, значит, получил. Если нет, значит, нет. Что значит «что-то вроде того»?

Я нахмурился, с трудом поднимая тяжёлые веки, и Аска прикрыл мои глаза своей большой ладонью. Под тяжестью влажной руки я почувствовал, будто тону в болоте.

— Ты же маг. Почему ты не можешь исцелить свои раны?

Нежные прикосновения скользили по моим щекам и шее. Он действовал осторожно, но неумело, словно никогда никому не прислуживал.

— Было больно?

— Не очень.

— Не лги. С такими огромными шрамами невозможно, чтобы не было больно. Хотя… ты же не человек…

Я пробормотал это себе под нос, осознав это только на середине фразы, и услышал тихий смех. Я прищурился, пытаясь разглядеть его лицо, но никак не мог сфокусировать взгляд.

— Как ты получил эти раны? Не из-за меня?

— Нет.

— Тогда как? Тебя ранил монстр?

Что же могло причинить ему такую боль? Аска говорил об этом так, словно это ничего особенного, но с такими ранами он наверняка был на волосок от смерти.

Или, может быть, для монстров такие раны — пустяк? Если так, то я рад.

Это был всего лишь миг, одно мгновение ока, но ужасающий вид этих шрамов, словно гвоздь, засел у меня в голове.

— Со временем всё заживёт. Уже заживает, — донёсся до меня словно издалека приглушённый голос Аски.

Конечно, если он не умер, то со временем раны заживут. Но это не то, что меня беспокоило.

— Когда всё заживёт, шрамы тоже исчезнут.

Интересно, кто же мог сделать с ним такое?

***

В залитой ярким солнечным светом оранжерее царил хаос теней.

Рядом с бассейном, наполненным прохладной водой, возвышалась нелепая груда вещей. Недочитанная книга, вывернутая наизнанку одежда, подушка и одеяло, разбросанные тапочки, крошки от недоеденного печенья, несколько тренировочных деревянных мечей, исписанные разноцветными каракулями листы бумаги…

Среди всего этого беспорядка больше всего выделялась чистая, без единой царапины, стеклянная бутылка.

Внутри неё лежали птичье перо, лист, камешек, цветок и несколько маленьких красных ягод, названия которых я не знал.

— Пи-и-и… Пи…

Я открыл глаза, услышав высокий и чистый звук, донёсшийся откуда-то вместе с дуновением ветра.

— …

Я смотрел в потолок, когда звук повторился.

— Пи-и-нь…

На этот раз он был тише и слабее. Я перевёл взгляд в сторону, откуда доносился звук.

— Пик-пик.

— …

Маленькая птичка, размером меньше моей ладони, уткнулась головой в мою подушку и тёрлась об неё. Я молча наблюдал за ней, а затем слегка приподнял край подушки.

— Пи-ик!

Птичка схватила клювом чёрный шнурок, торчавший из-под подушки, и выскочила наружу, подпрыгивая. Я проследил за ней взглядом и увидел копну белоснежных волос, рассыпанных по одеялу.

Рядом спал Аска с растрёпанными волосами.

А рядом с ним лежали трёххвостый кот и какое-то огромное серое существо, похожее на собаку или волка… Если бы оно встало на задние лапы, то наверняка оказалось бы выше меня. Существо навострило уши, а затем подняло голову и посмотрело на меня.

Судя по морде, это был всё-таки волк.

— Что здесь за зверинец?..

Кот тоже проснулся, поднял голову и широко зевнул.

Настоящее царство животных.

Аска, кажется, начал приходить в себя — его веки затрепетали. Он всё ещё был в своей чёрной одежде.

Рукава были закатаны до локтей, открывая белоснежные предплечья. Были ли здесь раньше шрамы? Остались ли они выше?

Я медленно протянул руку, чтобы приподнять рукав и проверить, но мой взгляд встретился с глазами волка, который всё ещё смотрел на меня.

— …

Волк просто смотрел на меня своими чёрными глазами, не проявляя никакой другой реакции. Было очевидно, что это дикое животное, а не прирученное.

На всякий случай я пошевелил рукой. Взгляд волка проследил за моим движением.

Ещё ближе. Ещё ближе. И как раз в тот момент, когда я почти коснулся Аски, лоб волка внезапно треснул, и в образовавшейся щели появился ярко-красный глаз.

— …

Он двигался и смотрел на меня, как настоящий третий глаз. Так вот оно что… это тоже монстр…

У меня появилось предчувствие, что если я дотронусь до Аски, волк откусит мне руку.

— Пить, пи-и…

Но стоило птичке пискнуть несколько раз, как трещина на лбу волка закрылась. Он продолжал смотреть на меня, но напряжение, витавшее в воздухе, исчезло.

Аска, кажется, снова заснул — его лицо было спокойным, глаза закрыты. Я аккуратно убрал белые волосы, рассыпанные по подушке, и встал с кровати.

— Ох, шерсть…

Как только я встал, вокруг поднялось облако чёрной и белой шерсти. Я несколько раз чихнул, отмахиваясь рукой, и размял шею. Тело было лёгким, самочувствие — хорошим.

Обычно после сна мне всегда было холодно, но сегодня я чувствовал приятное тепло. Может быть, это всё благодаря мохнатым зверям, которые спали рядом? Немного шерсти — это, конечно, минус, но тепло того стоило.

Я не помнил, как выбрался из ванны, но чувствовал себя вполне нормально. На мне был халат, меня вымыли, вытерли и даже одели. Похоже, Аска постарался.

Но как я мог не проснуться? Или я просыпался, но не помню?

Размышляя об этом, я отодвинул занавески. На улице всё ещё было сумрачно — похоже, ещё раннее утро. За окном я увидел людей, которые уже суетились, готовясь к новому дню.

Среди них были Авис и Сакура. Я не слышал, о чём они говорили, но, судя по их лицам, они снова препирались. Они редко проводили время вместе и почти не разговаривали по душам.

Я редко видел, чтобы они были нежны друг с другом, и даже начал сомневаться, действительно ли они поженились по любви. Но сейчас, хотя они и спорили, между ними чувствовалось что-то другое. Видимо, когда они остаются наедине, всё меняется.

Аска тоже вёл себя по-разному, когда мы были одни, и когда рядом были другие люди.

В этот момент Авис, почувствовав мой взгляд, повернул голову в мою сторону. Они с Сакурой поклонились мне, и я помахал им в ответ.

Как они меня заметили? Похоже, Авис довольно проницателен и не так слаб, как кажется. Интересно, насколько силён Аска? Судя по тому, как он разнёс особняк голыми руками, он явно не обычный человек…

Я хотел распахнуть шторы, но, вспомнив, что Аска всё ещё спит, тихо закрыл их. На кровати, развалившись на моём месте, лежал кот, раскинув все четыре лапы. Его три хвоста лениво покачивались — похоже, он не спал.

Делать было нечего, поэтому я вернулся к кровати и сел. Моё место заняли мохнатые звери, поэтому мне пришлось примоститься на самом краешке.

— Давайте ещё часик поспим… —пробормотал Аска с закрытыми глазами.

Я и не собирался его будить. Наверное, он поздно лёг вчера.

Я молча смотрел на Аску, думая об этом, и вдруг заметил что-то краем глаза. На изголовье кровати, где ещё вчера ничего не было, стояла стеклянная бутылка.

Проблема была в том, что она выглядела точь-в-точь как бутылка из моего сна. Широкий длинный лист, камешек, цветок, ягоды… Содержимое было настолько необычным и странным, что это вряд ли могло быть совпадением.

Я попытался вспомнить место из своего сна.

Светлое пространство с бассейном. Много травы, деревьев и цветов — похоже на оранжерею. То есть, оранжерея, в которой можно жить…

— Он садовник?

Бормоча себе под нос, я взял бутылку и стал внимательно её рассматривать. Я попытался открыть пробку, но она не поддавалась. Может, эти ягоды и цветы — не настоящие?

И почему они выглядят так свежо?

Я потряс бутылку вверх-вниз и из стороны в сторону, и тут кот, который до этого лениво развалился на кровати, внезапно подскочил. Птичка нырнула под одеяло, а кот спрятался под кровать — всё это произошло за считаные секунды.

Самый крупный зверь, волк, вдруг стал прозрачным, словно рассеивающийся туман, и исчез. Я вздохнул, глядя на кучу шерсти, оставшуюся на кровати.

Тук-тук.

Наверное, это Сакура или Авис. Я представил, как они удивятся, увидев этот бардак, и поспешил к двери.

— Много мяса, — сказал Аска, не открывая глаз. Я думал, он спит.

Я приоткрыл дверь и выглянул в щель. Сакура вздрогнула от неожиданности.

— Вы уже проснулись?

— А, да.

— У вас всё в порядке? Ничего не болит?

— Всё хорошо.

— Вам приготовить завтрак сейчас? Или вы сначала хотите переодеться?

Услышав слово «завтрак», я наконец понял, что имел в виду Аска.

— Переодеваться не нужно. Приготовь завтрак сейчас. Я буду есть здесь. И много мяса.

— Простите? Мяса?

— Просто приготовь побольше всего. И сначала принеси мне расчёску и ленту для волос.

— Хорошо, — ответила Сакура. Несмотря на мою странную просьбу, она не задала ни одного вопроса, просто поклонилась и ушла.

Тем временем Аска проснулся и сел на кровати. Он выглядел сонным, глаза его были полузакрыты — похоже, он ещё не до конца отошёл ото сна.

— Ты поздно лёг вчера? — спросил я.

Аска зевнул и покачал головой. Я подошёл ближе и заметил, что у него на глазах выступили слёзы.

Кот, выбравшись из-под кровати, забрался Аске на колени и замурлыкал, как маленький ребёнок. Вновь появившийся волк встряхнулся, разбрасывая шерсть во все стороны. Я невольно отступил на шаг.

Присмотревшись, я заметил, что чёрная одежда Аски была покрыта не просто шерстью, а целыми комками — настолько плотными, что они казались шариками. Ах, нет, это не комок шерсти, а птичка. Она была настолько маленькой, что я принял её за пух.

— Это твои друзья?

— Друзья? — переспросил Аска невнятно. Казалось бы, он уже должен был проснуться, но почему он такой вялый? Может, он заболел? Я хотел потрогать его лоб, но тут раздался стук в дверь.

Я снова приоткрыл дверь. Сакура принесла несколько разных расчёсок и разноцветные ленты для волос. Среди них были даже ленты с цветами.

Я на мгновение растерялся, но, не зная, что сказать, молча взял всё это и закрыл дверь.

— …?

Что это было? Конечно, я просил принести расчёску и ленту, но это уже перебор. И ещё меня беспокоило то, что Сакура не задала ни одного вопроса, несмотря на мои странные, несвойственные мне просьбы.

С недоумением на лице я подошёл к Аске, который продолжал клевать носом.

Его волосы были немного взъерошены, но всё такие же мягкие и прохладные на ощупь. Аска никак не отреагировал, когда я начал медленно расчёсывать его длинные пряди.

— Ты всегда такой сонный по утрам? Говоришь, не поздно лёг, а ведёшь себя так, будто не спал всю ночь.

Расчёсывая его волосы, я потрогал его шею, щёки, лоб — температуры не было. Аска полностью расслабился под моими прикосновениями и пробормотал:

— Давно не спал…

Что значит «давно не спал»? Он что, несколько ночей не смыкал глаз? Мне хотелось расспросить его и про зверей, и про бутылку, но я решил, что лучше сделать это позже, когда он окончательно проснётся.

Я поэкспериментировал с его причёской: завязал волосы в низкий хвост, потом в высокий, скрутил их в жгут, даже попытался неумело заплести косу, а в конце концов завязал два высоких хвостика.

Я отошёл, чтобы полюбоваться своим творением. Я хотел было засмеяться, но почему-то мне не было смешно. И в то же время причёска не выглядела нелепо…

Аска, который до этого сидел с полузакрытыми глазами, медленно открыл их. Он всё ещё выглядел сонным, но взгляд стал более осмысленным.

Как раз в этот момент принесли завтрак. Так как я не открывал дверь, еду доставили на сервировочном столике.

Когда столик вкатили в комнату, Аска встал с кровати. Как только его ноги коснулись пола, он с ног до головы вспыхнул пламенем, которое тут же погасло.

Не успел я удивиться, как Аска сделал то же самое со мной. Я почувствовал волну горячего воздуха, закрыл глаза, а когда открыл их, вся шерсть с моей одежды исчезла.

Говорил же, что не человек. Столько странных способностей… И дело было не только в том, что исчезла шерсть. Я почувствовал необыкновенную свежесть.

— Что это было?

— Просто очищающее заклинание.

Аска, разглядывая еду на столике, протянул руку к длинному зелёному фрукту. Я непонимающе склонил голову.

Если есть очищающее заклинание, зачем он вчера так мучился, моя меня в ванной? У него же это плохо получалось.

Наши взгляды встретились. Аска жевал фрукт, держа его в руке. С двумя хвостиками на голове он напоминал белого кролика.

Дело было не в том, что он был маленьким или милым, а именно в этих высоких хвостиках.

Аска смотрел на меня, что-то жуя, а затем сунул мне в рот надкусанный фрукт. Я не собирался есть, но всё же начал жевать.

— Вкусно?

— Не знаю.

— Знаешь.

— Текстура приятная. Хрустит хорошо.

Хотя я и не был голоден, мне вдруг захотелось чего-нибудь пожевать. Я взял ещё один маленький зелёный фрукт и откусил кусочек.

Аска поставил на пол тарелку с толстым стейком. Маленькая птичка и кот тут же принялись за еду. Аска бросил волку яблоко, и я удивлённо спросил:

— Волки разве не хищники?

— Это не волк, а магическое существо. Ему нужна только чистая вода и лунный свет. Ну, иногда ещё фрукты.

Чистая вода — это понятно, но лунный свет? Я был поражён, узнав, что такие существа существуют.

— И все они живут у тебя?

— Не совсем… Скорее, мы помогаем друг другу.

У меня возникло неприятное предчувствие, что мне придётся жить в окружении шерсти.

— Как их зовут?

Я не мог продолжать называть их просто птичкой, волком и котом. Аска, жуя толстый сэндвич, указал по очереди на птичку, волка и кота.

— Пипи, Попо, Чичи.

— …?

Что за странные имена? Я опешил, но промолчал. Потом мне вдруг стало интересно, и я спросил:

— Придумаешь мне тоже имя? Вымышленное.

— Псевдоним?

— Да.

Аска, протягивая мне тарелку с жёлтым супом, задумался. Я ожидал услышать что-то вроде Хохо или Тити, но, похоже, он решил подойти к выбору моего имени более серьёзно.

В предвкушении я начал есть суп. Аска дал мне ещё и хлеб, и я макал его в суп, наслаждаясь тёплым, тягучим, нежным вкусом.

— Теодор?

Я слегка удивился, услышав это имя. Оно было гораздо нормальнее, чем я ожидал. Конечно, я был рад, что это не Пупу, но всё же решил уточнить:

— А что оно значит?

— Просто первое, что пришло в голову. Если не нравится, могу придумать другое.

Для «первого, что пришло в голову», он довольно долго думал. Может, он всё-таки очень старался выбрать подходящее имя? Впрочем, я решил думать, что хочу, независимо от того, что он скажет.

— Мне нравится. Пусть будет Теодор.

Аска хотел что-то сказать, но передумал. Мне показалось, или у него глаза покраснели ещё сильнее? Он уже доел огромный сэндвич и тянулся за следующим, и я невольно вздохнул.

Весь в чёрном и белом, с ужасным вкусом в именах, не может проснуться утром, с двумя хвостиками, как у кролика, и с красными глазами… И тут меня вдруг осенило: я должен заполучить его.

Трапеза длилась довольно долго.

Отчасти потому, что мы не торопились, но в основном из-за того, что Аска ел невероятно много. Я сказал ему, чтобы он не стеснялся и попросил добавки, если ему будет мало, и он воспринял это слишком буквально.

Даже свинья, не евшая четыре дня, не съела бы столько.

— Ты в порядке? Живот не болит?

— А что с ним должно быть?

— …

Я помедлил, а затем осторожно положил руку ему на живот. Ткань его одежды была такой тонкой, что казалось, будто я касаюсь голой кожи.

И на вид живот был плоским, но в него никак не могло поместиться всё то, что он съел.

— Куда это всё девается? — пробормотал я себе под нос.

Аска, глядя на меня, тихонько рассмеялся. Но мне было не до смеха. Это было за гранью моего понимания.

— Ты всегда так много ешь?

— Нет, просто давно не ел.

— Ты и спал давно, и ел давно? Но даже если долго голодал…

Если сложить всю еду, которую съел Аска, стопка будет выше моего роста.

Пока я размышлял об этом чуде природы, Аска сказал:

— Мне не нужна ни еда, ни вода. Я ем просто потому, что это вкусно.

И тут я вспомнил то, что забыл. Аска не был человеком.

— А чем ты питаешься?

— Не знаю. Кажется, мне не нужно ничего есть, кроме как для восстановления после ранений… Наверное, я всеядный.

Он говорил об этом так, будто речь шла о ком-то другом.

— Ты о своём теле говоришь, а сам не знаешь?

— Ага. Я даже не знаю, к какому виду существ принадлежу. Это не так важно, поэтому я и не узнавал.

— Виду? Ты же монстр, ну, магическое существо.

— Магическими существами называют всех, кто не является человеком. Но они тоже делятся на разные виды.

Я посмотрел на Аску, который так легко рассуждал об этом, и спросил:

— То, что ты не человек — это секрет, да? Нельзя никому говорить?

— Как хочешь. Можешь рассказать, можешь не рассказывать.

— Тебе всё равно? Но ведь тебя могут попытаться уничтожить!

— Кто?

Он усмехнулся, и мне стало интересно, почему он всё время улыбается. Кажется, когда он прятал лицо, это было лучше для моего сердца.

— …

Нет, всё-таки нужно видеть лицо собеседника.

Я тут же передумал и сказал:

— Неужели в мире нет никого сильнее тебя?

Судя по его словам, изучение магических существ всё ещё находится на начальной стадии. Но, раз их число увеличивается, должны же быть какие-то отряды по борьбе с ними.

— Наверное, есть.

— Тогда почему ты так беспечен? Даже если здесь таких нет, что будет, если слухи распространятся?

И это лишь моё предположение, но мне кажется, что Аска — необычное магическое существо. У большинства монстров есть явные отличительные признаки, которые выделяют их среди людей.

Если станет известно, что есть магические существа, которые выглядят как люди, говорят как люди и живут среди людей… Аска мгновенно станет врагом всего человечества.

— Я достаточно осторожен.

— Будь ещё осторожнее. И не говори никому об этом. Ты ведь даже то, что мне действительно интересно, не рассказываешь, а про такое говоришь…

Мне всё равно, монстр он, магическое существо или дождевой червь. Мне интересно, кем мы были друг другу, а он упорно молчит об этом.

Вдруг Аска, словно о чём-то задумавшись, спросил:

— А что, если придёт кто-то настолько сильный, что я ничего не смогу сделать, и попытается меня убить?

Я тоже задумался.

Хотя я и живу в укрытии, я всё же принц, и могу использовать своё положение. В крайнем случае, я могу отправиться в Актан и попросить помощи у императора.

Конечно, нет никакой гарантии, что он мне поможет.

Нужно разузнать о каких-нибудь слабых местах Актана или компрометирующих фактах об императоре. На всякий случай, чтобы можно было его шантажировать.

Пока я размышлял о возможных вариантах, Аска посмотрел на меня и снова рассмеялся.

— Тогда я убегу вместе с тобой.

— …

Сначала похищение, теперь побег…

От одной мысли об этом у меня быстрее забилось сердце.

Это волнение распространилось по всему телу, и мне начало казаться, что пульсируют даже глаза. Я потёр их рукой.

— Глаза болят.

— Что с ними? Что-то попало?

— Посмотри.

Я приблизил к нему лицо, и Аска большим пальцем оттянул моё нижнее веко. У Аски всегда была немного прохладная кожа и волосы, но сейчас они были прямо-таки ледяными.

— Ничего нет.

— Посмотри внимательнее.

Мы были так близко, что я чувствовал его дыхание на своём лице. Не моргая, я смотрел в его глаза, похожие на драгоценные камни. Ясные и туманные, прекрасные и тёмные, чистые, всех возможных оттенков, словно краски, смешанные в луже.

А потом, когда взгляд фокусировался, и наши глаза встречались, они становились кроваво-красными. Аска молча смотрел на меня сверху вниз, а затем спросил:

— Всё ещё болит?

— Болит, — ответил я.

Взгляд Аски опустился ниже, и он легонько коснулся моих губ своими. Тихий звук соприкосновения кожи отозвался в ушах.

Это был не поцелуй, как в прошлый раз, без сплетения языков и слюны, но у меня всё равно закружилась голова. Мне показалось, что если я продолжу жаловаться на боль, он сделает что-то ещё, но я не выдержал и сказал:

— Я уверен.

— В чём?

— В том, что до того, как я потерял память, мы любили друг друга. Скажи, что это не так.

Я был уверен в этом, но выражение лица Аски было неоднозначным.

— Любили?

— Нет?

— Я не слышал, чтобы ты говорил о любви, — пробормотал он, склонив голову набок.

Его слова меня ошеломили.

— Почему? Этого не может быть!

Почему? Почему он не говорил этого? У него что, языка не было?

Я растерялся, но быстро взял себя в руки.

Необязательно говорить о любви, чтобы её чувствовать.

— Есть вещи, которые нужно говорить словами.

— …?

Он замолчал. Отчасти потому, что повторил мои слова, но в основном из-за того, что по его выражению лица было понятно, что он просто надо мной подшучивает.

Можно было бы разозлиться на то, что он не говорит мне, кто он такой, и только издевается, но я почему-то не злился.

— Глаза уже не болят?

— …

Судя по его ухмылке, он понял, что я притворился, будто у меня болят глаза, чтобы он меня поцеловал.

— Так мы были вместе или нет? Были же?

— Вместе… Сложно сказать.

Он произнёс это таким серьёзным тоном, что мне стало невыносимо. Но даже это неприятное чувство мне почему-то нравилось. Я понимал, что моё состояние вызывает серьёзные опасения.

— Либо да, либо нет. Что значит «сложно сказать»? Почему у тебя всё так сложно?

Я проворчал, и Аска снова рассмеялся. Я хотел сказать ему, чтобы он перестал смеяться, но передумал. Если он не будет смеяться, неловко будет только мне.

— В любом случае, я, в отличие от тебя, не вру, так что спрашивай, если хочешь ещё что-то узнать.

— …

«В отличие от тебя, не вру»… Зачем он это добавил? Это было странно, но я решил не зацикливаться. Видимо, Аска любит загадки.

До потери памяти я был принцем, так что… я много раз женился и разводился…

Я вспомнил об этом и спросил:

— Мы расстались? Или у нас были тайные отношения?

— Почему ты думаешь только о таком? — Аска нахмурился. Я невольно протянул руку и кончиками пальцев разгладил складку между его бровей.

Тук-тук.

Раздался стук в дверь. Я приоткрыл её и увидел Сакуру.

— Что такое?

— Зеро скоро будет здесь.

Зеро? Ах да, тот, кому я отправил письмо о руинах до того, как потерял память…

Мне не хотелось выходить, но выбора не было.

— Подожди немного, я только переоденусь.

Я закрыл дверь и обернулся. Аска гладил голову волка.

— Я скоро вернусь. Ты оставайся здесь. Никуда не уходи.

— Хорошо.

Я снял халат и попытался надеть первую попавшуюся одежду. Но на ней было слишком много пуговиц и завязок, и я не мог с ними справиться. Я неуклюже пытался застегнуть пуговицы, когда подошёл Аска.

— Если что-то понадобится, позови меня.

— Если что-то понадобится?

— Ну, вдруг на тебя нападут или кто-то будет приставать.

Что он такое говорит? Я опешил, но сердце снова забилось чаще.

Он помогал мне одеваться, и его руки были близко к моей груди. Я немного волновался, что он заметит, как сильно колотится моё сердце. Но, с другой стороны, если он заметит, это тоже будет забавно.

— …

Я представил, как он развязывает тугие узлы и распутывает слои ткани, и мне стало щекотно. А потом меня охватила внезапная тревога.

Если подумать, мы знакомы совсем недолго, и я почти ничего о нём не знаю. Кроме того, что он невероятно красив для нечеловеческого существа…

Хотя, если подумать, есть ещё кое-что… Но всё равно, это слишком странно, что я так быстро к нему привязался.

Может, это его способность? Он лечит поцелуями, но кто знает, может, у него есть ещё какие-то способности, например, гипноз или очарование?

Я с подозрением посмотрел на Аску, продолжая стоять перед ним.

— Почему ты так смотришь на меня?

— …

Аска, как и я немного ранее, нажал мне на складку между бровей.

Выходя из комнаты и спускаясь вниз вместе с Сакурой, я спросил:

— Почему ты вышла замуж за Ависа?

— Что?

— Наверное, потому что вы любите друг друга?

Сакура на мгновение растерялась, посмотрела на меня, а затем кивнула.

— Н-ну да, наверное…

— А что тебе в нём нравится? Как долго вы встречались до свадьбы? Ты сразу решила, что хочешь выйти за него замуж, как только увидела его? Или это решение пришло со временем?

Нужно было делать паузы между вопросами, чтобы она успевала отвечать, но мне было так любопытно, что я не мог остановиться.

— Ну… В общем, мы просто проводили много времени вместе, и всё как-то само собой… получилось. Мы много общались, и нам было легко друг с другом.

— Само собой? Слишком абстрактно.

— А почему вас это вдруг заинтересовало?

Я вспомнил, как они вдвоём были на поляне ранним утром.

— Кто из вас первый влюбился?

— Не знаю. Как-то само собой получилось, что мы поняли, что наши чувства взаимны…

— Само собой? Это тоже слишком абстрактно.

Она говорила одни лишь общие фразы, которые мне ничем не помогали.

— Был какой-то конкретный момент, когда вы влюбились?

— Хм… у нас накопилось много общих воспоминаний… наверное, все они и стали причиной.

— …

Что она вообще несёт?

Непонятно, но одно ясно точно: они знакомы уже давно.

И тут я вдруг засомневался, то, что я чувствую — это действительно любовь? Может, я просто путаю любовь с вожделением?

В моём возрасте неудивительно иметь сильное половое влечение. Возможно, все мои подавленные из-за болезни функции организма просто начали восстанавливаться.

После почти пяти лет вынужденного воздержания вполне естественно так остро реагировать на простой поцелуй.

— …

Это объяснение показалось мне настолько логичным, что все мои сомнения рассеялись.

Тогда, если я пересплю с Аской, все эти симптомы пройдут?

— Подождите минутку…

Пока я размышлял о том, как бы мне переспать Аской, Сакура поправляла мою одежду. Она затянула воротник так туго, что мне стало трудно дышать, но я был так поглощён своими фантазиями об Аске, что позволил ей делать всё, что она хочет.

— Господин!

Я спустился вниз в прекрасном настроении. Незнакомый мужчина, увидев меня, воскликнул и вскочил со стула. Он подбежал ко мне с радостным лицом и встал на колени.

— Давно не виделись! Как ваши дела… Хотя, наверное, не очень… Но, в любом случае, вы выглядите лучше, чем я ожидал, и это хорошо. Вы меня помните?

У него было веснушчатое лицо и опущенные уголки глаз, из-за чего он казался очень добродушным.

— Ты Зеро?

— Да, это я, Зеро. Вижу, вы меня не помните. Я хотел приехать раньше, но, к сожалению, потерял кошелёк по дороге…

Он говорил без умолку, и я, едва слушая, направился к своему месту. Зеро семенил за мной, продолжая свой бесконечный рассказ.

— Хотите что-нибудь выпить? — спросила Сакура, когда я сел.

Я кивнул и обратился к Авису, который стоял позади меня:

— Чего ты там стоишь? Садись.

— Мне удобно здесь.

— Мне неудобно. Садись.

Всё это время он кормил меня с ложечки и спокойно сидел рядом, а теперь вдруг стесняется. Авис нерешительно сел рядом со мной и кашлянул.

— В последнее время обнаружили так много новых руин, что у меня совсем нет времени на сон. Но это не значит, что я пренебрегаю вашими поручениями, господин! Просто я хочу сказать, что каждый мой день наполнен радостью, и… Я могу заниматься любимым делом только благодаря вам, господин! Огромное вам спасибо!

— … — Я посмотрел на Зеро с некоторым недоумением и тихо спросил у Ависа:

— Почему он называет меня господином?

— Наверное…

— А, господин! Позвольте мне объяснить! Сначала я называл вас «ваше высочество», но вы сказали, что разорвёте мне рот, если я ещё раз так вас назову. Тогда я стал называть вас «Кайл-ним», но потом подумал, что это слишком непочтительно — обращаться к вам по имени, поэтому я стал называть вас «господин». Вы же сами мне это разрешили!

От его болтовни у меня голова шла кругом. Видя, как Зеро глубоко вздохнул, чтобы продолжить, я поспешно его перебил:

— Хорошо, но «господин» слишком привлекает внимание, поэтому зови меня Теодор.

— Теодор? — Авис удивлённо посмотрел на меня.

— Это псевдоним.

— Вы сами его придумали?

Сказать, что его придумал Аска? Мне хотелось похвастаться, но в то же время я не хотел ему об этом рассказывать. Пока я молчал, Зеро снова засуетился:

— А можно я всё-таки буду называть вас господин? Мне кажется неправильным использовать псевдоним…

— Нет.

— Хорошо, буду называть вас Теодор-ним.

— Хватит об этом. Расскажи мне лучше о руинах.

По моей просьбе Зеро достал из кармана несколько листов бумаги.

— Вот письмо, которое вы мне прислали, Теодор-ним. А это рисунок, изображающий место, где были найдены артефакты.

Я внимательно изучил бумаги, которые дал мне Зеро. В письме не было ничего особенного — просто приказ исследовать руины и найденные там материалы.

На рисунке было изображено что-то вроде подземной тюрьмы. За входом находилось замкнутое пространство без окон. Посреди довольно большой комнаты стояла странная статуя.

— Тогда, Теодор-ним, вы сказали, что она, похоже, что-то охраняет. Я немного разузнал, и вы оказались наполовину правы.

— Наполовину?

— Да. На самом деле эта статуя не просто каменная скульптура, а гаргулья — древний монстр. Говорят, они обычно располагались на крышах или шпилях замков, охраняя их от вторжения и следя за окрестностями.

Охраняли? Неужели в древние времена эти монстры собирались в стаи и образовывали свои поселения? От одной мысли об этом у меня по спине пробежали мурашки.

— Гаргулья охраняла не сундук в центре магического круга, а, скорее всего, то, что должно было быть призвано этим кругом. В любом случае, когда кто-то проник в эту комнату, она никак не отреагировала. Если бы она охраняла сам сундук, то никто бы не смог выбраться оттуда живым.

Конечно же, я впервые слышал слово «гаргулья».

— Вы говорили, что внутри нашли ожерелье с медальоном. Вы этого тоже не помните?

— Не знаю. Ты уверен, что это магия призыва?

— Он довольно старый и немного повреждён, но, судя по формулам, вероятность — 88%.

Значит, они думают, что то, что случилось в Актане в тот день, как-то связано со мной? Потому что небо раскололось, и оттуда хлынули монстры. Но что это за странная цифра?

— А что насчёт остальных 12%?

— Обычно магические круги имеют форму пентаграммы, а этот перевёрнут. Судя по тому, насколько он сложный, это вряд ли ошибка. Возможно, это какой-то другой магический круг, о котором я не знаю.

Я перевернул лист и внимательно посмотрел на магический круг.

— Чтобы продолжить исследование, нам нужно ожерелье. Если магический круг был активирован и призыв завершён, то, скорее всего, оно уже уничтожено. Обычно такие вещи используются в качестве катализатора для ритуала. Если, конечно, у него нет особых условий активации, как в Садилине…

Я ничего не помню, откуда мне знать, где это ожерелье?

— А, Теодор-ним! Вы знаете, что после коронации Его Величество Махир очень серьёзно занялся исследованием монстров? Замок Садилин сам по себе — огромное магическое наследие. Он открыл замок для всех магов, независимо от возраста, пола и национальности, и основал там штаб для обучения магов. Я там был, это просто фантастика…

— …

Серьёзная атмосфера мгновенно развеялась из-за болтовни Зеро. Я ошеломлённо посмотрел на него, находящегося в полном восторге, и спросил:

— Но разве Садилин не императорский дворец? Он открыл его для всех? А где же тогда живёт император?

— Говорят, он постоянно живёт в Джихаде. Императрице там тоже больше нравится.

Даже с учётом традиций и истории… Открывать для неопределённого круга гражданских лиц место, которое почти тысячу лет было символом Актана? А если оно будет повреждено, что тогда?

К тому же, если там выгравирован магический круг, способный сжигать монстров при малейшем прикосновении к световому барьеру, то он имеет огромную тактическую ценность. Даже если допустить, что доступ разрешён только гражданам своей страны, но нет, туда может войти любой маг? Он в своём уме?

— Невероятно.

— Говорят, что чиновники были категорически против. Но имидж Актана значительно улучшился. И в области исследований монстров Актан теперь лидирует.

Улучшение имиджа? И что с того? Если он так хотел улучшить имидж, то мог бы заняться благотворительностью, помогать бедным или просто выходить в люди и улыбаться.

Я никак не мог этого понять.

— Неважно. В любом случае, чтобы узнать больше, нам нужен катализатор или больше времени.

— Пять лет исследований, и тебе нужно ещё больше времени?

Это значит, что без катализатора ничего не получится? На мой вопрос Зеро почесал затылок и засмеялся.

— Не пять лет. Я немного задержался в Садилине… Хе-хе.

— …

Бесполезный…

Мне и так было не по себе, а слова Зеро вызвали во мне прилив гнева. Я хотел высказать всё, что думаю, но вовремя остановился.

Неужели ко мне возвращается память? Когда речь зашла о Садилине, мне показалось, что я что-то вспомнил… В общем, похоже, что я действительно был психом.

— Вот, выпейте, чтобы успокоиться, — Сакура протянула мне стакан сока со льдом.

— Я не волнуюсь.

— У вас недовольное лицо. Сделайте глоток, это поможет вам остыть. Только не пейте слишком быстро.

Я послушался Сакуру и сделал глоток. Холодная жидкость приятно обожгла горло, и я немного успокоился.

— К вам возвращается память? — неожиданно спросил Зеро.

— С чего ты взял?

— Мне показалось, что вы смотрите на меня так же, как раньше.

— Я и раньше считал тебя бесполезным?

— А, значит, память вернулась! — Зеро вскочил на ноги с возбуждённым лицом. Авис тоже удивлённо распахнул глаза, а Сакура радостно улыбнулась.

Несмотря на мои резкие слова, никто меня не упрекнул. Я не знал, радоваться мне или грустить.

— Существ, которых раньше называли монстрами, после того инцидента официально стали именовать демонами. Мы предполагаем, что разлом, открывшийся тогда в небе над Актаном, вёл в мир демонов.

Демоны — сокращение от «монстры из мира демонов»?

— Мир, в котором мы живём, называется миром людей, а ещё есть отдельное измерение, где живут духи. В древности в мире людей жили люди, демоны и духи, но в какой-то момент они все исчезли.

— Почему?

— Никто не знает. Сохранившихся данных очень мало, а те, что есть, нужно расшифровать, но нам не хватает людей. Это всё равно что искать иголку в стоге сена.

Я тоже читал о монстрах древности. Неожиданно всплывшие воспоминания заставили меня задуматься.

В детстве я часто проводил время в месте, заваленном книгами. В запрещённых книгах было много интересной информации.

Древняя магия и монстры, бесчисленные злодеяния разных стран и намеренно стёртые следы великих людей, вымершие животные и растения, а также способы разрушить человеческий разум и эксперименты над людьми.

По мере того, как память возвращалась, я вспоминал ужасные и отвратительные вещи, о которых читал. Но я точно знал, что, пожертвовав малой частью своей человечности, можно получить доступ ко многим полезным знаниям.

— Магия очень долгое время приходила в упадок, и сейчас она практически исчезла. Большинство сохранившихся заклинаний были адаптированы к современности. Для изучения руин нам нужны знания, максимально приближенные к первоисточникам, поэтому исследования продвигаются очень медленно.

— …

— Чтобы восстановить магию до уровня древности, потребуются сотни, а может, и тысячи лет.

У него было серьёзное лицо, но я заметил в его взгляде беспокойство.

— Значит, пяти лет недостаточно? И твоё безделье в Садилине тоже было частью миссии?

— Именно так. Хе-хе.

Я хотел сказать ему, чтобы он не смеялся, но решил промолчать.

В любом случае, похоже, он не врёт. Как сказал Зеро, это область требует тщательного исследования, и, возможно, я не узнаю правду до самой смерти.

Но я не могу просто сидеть и ждать, пока вернётся память.

— Я расскажу тебе всё, что вспомню об ожерелье, а ты продолжай расследование.

— Хорошо. В любом случае, я собираюсь задержаться здесь на некоторое время, потому что заметил странные энергетические потоки возле Кальдерайи.

Странные энергетические потоки? Неужели это как-то связано с Аской? У меня было плохое предчувствие, и я хотел спросить, что он имеет в виду, но Зеро продолжил:

— Нужно провести дополнительную разведку, но между горами Роллай и Западным морем есть место, где сильно искажается поток маны. Вероятно, там находятся неисследованные руины. Зона поиска слишком обширна, а горы Роллай известны своим сложным рельефом, поэтому найти их будет непросто…

Я вдруг вспомнил Эндрю и его слова о неизвестном тайном месте.

Может, это и есть причина странных явлений, о которых говорил Зеро?

Я хотел было рассказать ему об этом, но передумал.

— Сколько видов демонов известно на данный момент?

На мой неожиданный вопрос Зеро, подняв взгляд к потолку, неуверенно ответил:

— Сейчас сложно сказать точно. Некоторые страны проводят исследования в тайне, а другие не придают особого значения появлению демонов… Господин Махир сказал, что скоро создаст союз для обмена информацией, так что после этого всё станет яснее.

— Я так понимаю, они довольно агрессивны. А есть ли среди них послушные особи?

— Они очень враждебны к людям. В последнее время их чаще пытаются поймать живьём для экспериментов и исследований, и все сходятся во мнении, что интеллект демонов ниже, чем предполагалось. Поэтому, естественно, общение с ними невозможно.

— Они не умеют говорить?

— Судя по строению их ротовой полости, это невозможно.

— …

Зеро продолжил:

— Есть записи о том, что в древности существовали демоны, способные общаться с людьми… Но пока это до конца неизвестно. Некоторые учёные утверждают, что перемещение между измерениями не свойственно живым существам, и это могло привести к мутациям.

Как я и предполагал, такие демоны, как Аска, не просто редки, а, похоже, вообще не были обнаружены. И если демоны не способны к общению… Что тогда с Пипи, Чичи и Попо?

— Они убивают людей просто из-за враждебности или для пропитания?

Имена этой троицы были так похожи, что я до сих пор не мог их различить.

Вспомнив, что волк питается чистой водой и лунным светом, я спросил:

— И чем они питаются?

— Большинство из них всеядны, но в основном питаются мясом. Вернее будет сказать, что они не привередливы к виду мяса, а не то, что они едят людей.

— Всеядны… То есть, их рацион не сильно отличается от нашего? Они едят фрукты и овощи?

— Да. Есть один вид, который питается минералами, но он был обнаружен всего один раз, поэтому сложно делать какие-либо выводы.

Минералы? Может, это как-то связано с лунным светом? Нет, минералы — это всё-таки нечто материальное…

Я хотел спросить ещё кое-что, но решил промолчать, чтобы не сболтнуть лишнего.

Судя по тому, что Зеро пришёл ко мне, мы были в довольно близких отношениях до того, как я потерял память. Вряд ли он меня предаст, и, похоже, он у меня в долгу, так что, скорее всего, он будет на моей стороне.

Но проблема людей, жаждущих знаний, заключается в их любопытстве. Это не имеет ничего общего с преданностью. Если поставить на весы мои приказы и его любопытство, что перевесит?

Поэтому я не хотел рассказывать ему об Аске и трёх демонах.

Кто сможет устоять перед неизвестным существом, о котором никто в мире не знает?

Он наверняка нарушил своё обещание больше не появляться в Актане именно из-за своего любопытства…

— …

Меня вдруг осенила одна мысль, и я нахмурился.

— Мне кажется, когда ты уходил из гарема, дал обещание больше не возвращаться в Актан.

— Что?

Возможно, из-за внезапно нахлынувших воспоминаний у меня начала сильно болеть голова. Зеро широко раскрыл глаза, глядя, как я массирую виски.

— Я думал, вы шутите, но неужели к вам действительно возвращается память?

У меня раскалывалась голова, а Зеро вместо ответа нёс какую-то чушь. Я молча смотрел на него, хмурясь, и его лицо постепенно становилось всё белее, пока он не встал со стула, неуверенно переминаясь с ноги на ногу.

Затем он опустился передо мной на колени. К моему удивлению, Авис сделал то же самое. Хм, значит, это не было личной инициативой Зеро.

Впрочем, неудивительно, ведь Авис и Сакура отвечают за тех, кто покинул гарем, так что без их разрешения никто не смог бы въехать в страну.

— Я всё объясню, — сказал Авис, глядя на Зеро, который обливался холодным потом, хотя я ещё ничего не спросил.

— В то время состояние Теодор-нима было критическим. Даже известные врачи и маги высшего уровня не могли ни вылечить вас, ни определить причину болезни. Все говорили одно и то же: «Не понимаю, как он ещё жив…»

Его твёрдый, тяжёлый голос звучал без остановки. Но из-за вспышек света и бессмысленных образов, возникавших перед моими глазами, мне было трудно даже просто сохранять сознание.

Красный закат над рекой, горящее дикое животное, несущееся куда-то, запах палёного мяса и дым от горящего леса, окровавленный кусок мяса с содранной кожей, лужа крови, девочка с красным цветком в волосах, мальчик в красном капюшоне, взбирающийся на дерево, бабушка в красном фартуке, дедушка с красным топором, чьи-то мать и отец…

Каждый раз, когда эти бессвязные образы появлялись и исчезали, как капли воды, боль в моей голове усиливалась.

Комната поплыла перед глазами. Меня замутило, и в тот момент, когда меня чуть не стошнило, ко лбу прикоснулась прохладная рука.

Не открывая глаз, я с трудом выдавил:

— У меня ужасно болит голова.

В ушах звенело.

Сотни пчёл бились внутри моего черепа, пытаясь выбраться наружу. Каждый укус вызывал невыносимую боль, а разлагающиеся тела насекомых, разбившихся о стенки черепа, забивали дыхательные пути.

— Говорю же, у меня болит голова!

Я не понимал, стою я, лежу или сижу. Может, лучше потерять сознание? Но я боялся, что тогда исчезнут и те обрывки воспоминаний, что начали возвращаться.

— Джиа…

Мне нужно как можно скорее всё вспомнить. Но если так пойдёт и дальше, эти пчёлы разорвут мою голову на части.

— Джиа! Позови мага! У меня болит голова!

С каждым взмахом руки и криком боль усиливалась.

Лучше уж разбить голову самому, чем позволить им сделать это. Разбить череп, вытащить всех пчёл, сжечь их, а потом позвать мага, чтобы он всё починил. Так будет гораздо лучше.

Вместе с непрекращающейся болью росли гнев и раздражение.

Я протянул руку, пытаясь найти что-нибудь, чем можно разбить голову, но кто-то схватил меня за запястье. И я почувствовал нежное прикосновение к своим губам.

— …

Мягкая плоть проникла в мой открытый рот и начала медленно облизывать его изнутри. Зрение постепенно прояснялось. Я медленно моргнул и отстранился.

Аска в капюшоне положил руку мне на щеку и прошептал:

— Дыши.

Я послушался. После нескольких глубоких вдохов боль и головокружение заметно уменьшились. Тошнота тоже прошла.

Когда я начал приходить в себя, мне стало неприятно от ощущения мокрой от пота одежды, прилипшей к спине.

— Тебе стало лучше?

— …

Я продолжал глубоко дышать и смотрел вглубь капюшона. Но лица не было видно. Я невольно протянул руку и стянул капюшон вниз.

Увидев встревоженное лицо, покрасневшие веки и глаза, всё ещё полные заботы обо мне, я быстро успокоился. Запах палёной плоти исчез, и глаза больше не щипало от едкого дыма.

Но вид Аски был настолько смешным, что я расхохотался.

— Ха-ха-ха!

Всё дело было в двух хвостиках, которые я недавно ему заплел. Я хохотал во весь голос, но вокруг по-прежнему стояла звенящая тишина.

Как ни старался, никто не поддержал мой смех. Мне стало неловко, я перестал смеяться и поспешно натянул капюшон обратно на Аску.

У Аски ведь тоже есть чувство собственного достоинства… Хотя, думаю, все уже всё видели.

Все вокруг были бледны и смотрели на меня с беспокойством. Неудивительно, учитывая, что я вдруг начал кричать и размахивать руками посреди разговора. Мне было стыдно, и я чувствовал себя совершенно обессиленным. Опершись на стол, я попытался встать.

— У меня немного болит голова, давайте потом…

Я хотел сказать, что продолжим разговор позже, но вдруг замолчал. Ноги подкосились, и я пошатнулся. В этот момент Аска крепко обхватил меня за талию.

— Не можешь идти?

— Нет, отпусти меня и отойди.

Он стоял слишком близко. Я попытался оттолкнуть его, но чуть не поскользнулся и не упал. Аска без разрешения подхватил меня на руки. От резкой смены высоты у меня закружилась голова.

У меня не было сил спорить, и перед глазами всё плыло, поэтому я просто сказал Авису и Зеро:

— Вы…

Я хотел приказать им оставаться на своих местах до моего возвращения, но не смог вымолвить ни слова. В конце концов, они пытались меня спасти. Как я могу их ругать?

Но если бы их обнаружили, все оказались бы в опасности.

Интересно, как бы на это отреагировал император… Хотя, нынешний император, наверное, не стал бы поднимать шум.

Когда я попытался восстановить ход событий в памяти, виски снова пронзила острая боль. Я оставил эти мысли и устало сказал:

— Ждите, пока я вас не позову.

Авис ответил подавленным голосом:

— Позвать лекаря или мага?

— Не нужно. Принесите мне холодной воды со льдом. И приготовьте воду для мытья. Только без ароматических добавок.

Я слышал, как они что-то говорили после этого, но у меня не осталось сил. Я прижался щекой к плечу Аски, расслабил все тело и отключился.

***

Отец мальчика, который помогал мне с купанием, заболел, и я послал к нему лекаря. Говорят, если бы я немного замешкался, всё могло бы закончиться очень плохо. К счастью, благодаря своевременному лечению он шёл на поправку.

Мне стало легче, когда я увидел, как он стоит передо мной на коленях, плачет и благодарит меня.

— Хорошо.

Теперь у меня стало на одного преданного слугу больше, которого не прельстят никакие соблазны.

Но человеческое сердце — вещь непостоянная. Оно как хрупкий механизм, который легко ломается. Нужно постоянно следить за ним и проводить профилактику. Поэтому я не терял бдительности.

Число слуг, которым я помог и которые улыбались мне в ответ, постепенно росло. Может, благодаря этому мои шансы попасть в ад немного уменьшились? Меньше шансов, что меня предадут, меньше шансов попасть в ад — в любом случае, это выгодно.

— Ваше Высочество! Попробуйте вот это!

— …

Эти ребята поначалу боялись даже взглянуть на меня, а теперь, после того как я им немного помог, совсем потеряли страх. Чувствуя, что это может плохо кончиться, я снова собрал всех и припугнул их.

— Кажется, вы забыли, где находитесь. Это Садилин. Здесь за любой проступок, который не понравится Его Величеству, могут запросто голову отрубить. Так что не ведите себя так нагло и всегда держите голову опущенной. Понятно? И нечего лыбиться, если случайно встретились взглядом.

— Да, спасибо за вашу заботу. Ваше Высочество, а увлажняющий крем входит в список предметов первой необходимости? Я постоянно мою руки в холодной воде, и у меня кожа на руках трескается.

— Вот же придурок…

У меня поднялось давление от того, что этот слуга думает об увлажняющем креме, находясь в таком месте. Я схватился за шею и чуть не упал в обморок. Охранник тут же подхватил меня на руки.

Так продолжались мирные дни, без каких-либо происшествий. Время от времени до меня доходили слухи о том, что император кого-то убил или устроил дебош под воздействием наркотиков.

Он так и не навестил меня. То ли забыл, то ли не хотел.

Тем лучше.

— Ваше Высочество, у меня сегодня день рождения.

— Тебе нужно подстричься, волосы слишком длинные.

— Но они такие красивые… Может, оставите их как есть?

— Как ты смеешь перечить мне?

Я нахмурился, и слуга, надув губы, коротко остриг свои волосы.

И если работать даже в единственный день рождения в году, то жизнь станет совсем уж невыносимой…

Я подумал, что с таким настроем легко поддаться соблазнам. После долгих раздумий я решил разрешить им брать выходной в свой день рождения и в дни рождения членов их семей.

— Что это у тебя? — спросил я у Джиа, глядя на её кулон. Мне просто стало любопытно, потому что она всегда носила одно и то же. Лицо Джиа просияло.

— Хотите посмотреть?

— …

Чего она так радуется? Я слегка неохотно кивнул, и Джиа сняла кулон и протянула мне. Я осмотрел его и нажал на небольшой выступ. С щелчком крышка открылась, и я увидел фотографию.

— Кто это?

— Моя дочь.

— Совсем малышка.

— Ей в этом году три года.

Три года — это действительно очень мало. Рядом с маленьким ребенком должна быть мама, но Джиа бывала дома всего пару раз в месяц.

— Как её зовут?

— Сакура. Мой муж долго выбирал ей имя.

Сакура, Сакура…

Я несколько раз повторил имя про себя и вернул Джии кулон.

— Приведи её как-нибудь в следующий раз.

В любом случае, у меня плотный график, и большую часть времени я провожу вдали от Джии.

Так что это вопрос эффективности.

Несколько дней спустя Джиа пришла во дворец с дочерью. Ребенок, который еще толком не умел говорить, пускал слюни и неуклюже ковылял, оказался намного меньше, чем я представлял.

За всю свою жизнь я не видел никого меньше себя, поэтому не решался прикоснуться к девочке, боясь, что она сломается.

В любом случае, я сказал Джиа, чтобы она почаще приводила дочь, и вернулся к своим делам.

До шести, а потом и до семи лет мои дни были похожи один на другой.

Учеба, развитие сопротивляемости ядам, тренировки с мечом, и иногда я так сильно болел, что был на грани жизни и смерти.

— Вы всё ещё растете, поэтому повреждение мышц может быть опасным.

— А магическое исцеление зачем?

— Магия не всесильна. И потом, разве вам не больно?

Я вспомнил слова Халифа о том, что Первый принц в моем возрасте уже участвовал в сражениях, и старался изо всех сил на тренировках. Но до тех пор, пока мое тело не вырастет полностью, у меня есть ограничения, поэтому я обратил внимание на магию.

Лишь немногие способны чувствовать ману, и еще меньше тех, кто может обучиться магии. Поэтому я особо не надеялся, но, к счастью, у меня обнаружился магический талант, правда, исключительно деструктивный.

— Ну и ладно, я всё равно собираюсь использовать её только в бою. Так что это офигенно.

— Офигенно? Где вы научились так говорить?

— Не твое дело, тупица. Ничему толком научить не можешь. Только и знаешь, что повторять: «Это нельзя, то нельзя». Бесполезный ты тип. Что ты вообще умеешь?

— Но то, что нельзя, то нельзя.

Я бросил сердитый взгляд на этого зануду, который постоянно твердил об опасности травм и не давал мне тренироваться, и ушел с тренировочной площадки. У меня было немного свободного времени перед встречей с лекарем, и я решил зайти в свою комнату. Джиа там не было, только Сакура.

— Ваше Высочество!

Она немного подросла и теперь хорошо говорила. Всё ещё немного невнятно, но гораздо лучше, чем раньше.

— Куда ушла Джиа, почему ты одна?

— Она сказала, что скоро вернется, пошла что-то взять.

— Что?

Зачем оставлять такого маленького ребенка одного? Я нахмурился и убрал все опасные на вид предметы повыше.

— Когда я вырасту, я буду плавать по морям на корабле и путешествовать!

— Грабить, что ли?

— Что такое «грабить»?

Сакура подошла ко мне и схватила меня за край одежды.

— Отпусти. И это преступление, так что нельзя. А ещё ты девочка, поэтому тебе нельзя заниматься такими опасными вещами. Джиа хорошо зарабатывает, так что ты можешь просто тратить её деньги и играть дома… Нет, правда. Она читает всякую ерунду и потом говорит глупости. Я же говорил тебе не смотреть такие книги!

Сакура опять читала какую-то странную книжку с картинками. В прошлый раз она смотрела на вора, который украл деньги и раздал их людям… Тогда Сакура сказала, что, когда вырастет, станет воровкой.

— Но это же так круто!

Что ещё за «круто»? Тоже из книжки? Джиа читала Сакуре книги, которые приносила из-за пределов дворца, и я сам того не замечая, начал перенимать её манеру речи.

Судя по контексту, это означало «очень здорово».

— Море — это опасно. И сколько раз я тебе говорил, чтобы ты не разговаривала со мной так фамильярно? Если тебя кто-нибудь услышит, тебе язык отрежут!

— А вы почему только и делаете, что говорите «нельзя» да «нельзя»? И потом, в прошлый раз меня услышали другие люди, и ничего не случилось.

— Это потому что они свои… Эх.

Она всё ещё ребёнок, поэтому с ней бесполезно разговаривать. Какой смысл читать нотации малышке? Я просто скажу Джиа, чтобы она строго следила за Сакурой.

Видя, как я вздыхаю, Сакура робко спросила:

— А почему вы всегда так заняты?

— …

Она неловко улыбнулась и перешла на вежливую форму обращения, видимо, решив, что я рассердился. Это было довольно забавно, но я не злился. Я посадил Сакуру на стул и сказал:

— У меня много дел.

— Мама рассказывала, что вы очень усердно учитесь и тренируетесь с мечом. А ещё вы едите всё подряд, рано встаете… Я тоже так смогу? Я тоже хочу учиться и тренироваться с мечом, как вы.

Я нахмурился, глядя на внезапно воспылавшую энтузиазмом Сакуру.

— Чтобы потом стать пиратом или вором?

— Нет! Нет!

В глазах Сакуры читалась паника.

— Нет. Тебе не нужно учиться и тренироваться с мечом. Просто хорошо кушай и спи, и расти большой. Чтобы Джиа за тебя не волновалась.

— Почему? Мне нельзя?

— Ты ещё слишком мала.

— Но вы же тоже начали в таком возрасте.

Сакура надула щеки и упрямо посмотрела на меня. Мне уже пора было идти, но Джиа всё ещё не возвращалась. Где она пропадает?

— Мы с тобой разные.

— Чем?

— Я — член императорской семьи, а ты — простолюдинка.

— Императорская семья и простолюдины разные?

— Разные.

— Почему?

Она задавала очевидные вопросы. Но я не знал, что ей ответить.

Как объяснить, что небо — это небо, а земля — это земля?

***

Я проснулся и медленно открыл глаза.

— …

Что же я тогда ей сказал? После долгих раздумий меня охватило странное чувство, будто я сказал что-то, что не должен был говорить…

— Кайл.

Всё было в тумане, я плохо видел, но, к счастью, слух меня не подвел. Я повернулся на звук, и Аска обнял меня со спины.

— Мне приснился сон про мое детство. Там была Сакура. Кажется, мы знали друг друга с самого раннего возраста. И ещё там была Джиа… Кто такая Джиа? Няня? Джиа…

Кстати, куда делась Джиа? Она осталась в Талиме? Или ушла на пенсию и вернулась домой?

— Ты знаешь Джию?

— Я её не видел, но слышал это имя.

Я всё ещё не до конца проснулся и сидел в полудрёме, но вдруг резко поднял голову. Я попытался посмотреть на Аску, но никак не мог сфокусировать взгляд.

— Ты плакал?

Его голос был слишком хриплым. Но, спрашивая, я не думал, что он действительно плакал.

— Нет.

— …

Голос стал ещё хриплее. И теперь в нём слышались нотки заложенности носа. Я протёр глаза и снова посмотрел на Аску. Теперь его лицо было видно гораздо чётче.

Глаза и кончик носа были очень красными.

— Ты же плакал.

— Не плакал я.

— Почему ты плакал?

— Не пла…

Он до последнего отрицал очевидное, но в конце концов из его глаз покатились слёзы. Я был так ошеломлён, что мог только смотреть на его искажающееся от рыданий лицо.

Аска уткнулся лицом в подушку, пытаясь скрыть его, и пробормотал:

— Прости…

— Что?

— Прости, прости…

Что происходит? Я не понимал, за что он извиняется, но он так сильно плакал, что я решил просто простить его.

— Хорошо. Всё в порядке, не плачь.

Похоже, это был не лучший способ его успокоить, потому что он начал плакать ещё громче.

Я попытался вспомнить, что произошло перед тем, как я потерял сознание. Мне нужно было понять, почему Аска так горько плачет.

Но как ни старался, я не мог найти никакой причины. Разве что я кричал как сумасшедший от боли… Было ещё что-нибудь?

Не он же причинил мне боль… И даже если бы он был виноват, было бы странно, что он так убивается из-за этого сейчас.

Всё это время он был спокоен, а теперь вдруг?.. Или он почувствовал угрызения совести, видя мои страдания?

Я долго размышлял, поглаживая Аску по спине. Но он не переставал плакать. Казалось, он вот-вот выплачет все глаза. Я хотел подождать, пока он успокоится сам, но, похоже, придётся его утешать.

— Аска.

Я погладил Аску по затылку. Его лицо было уткнуто в подушку. Но как только я решил его успокоить, я понял, что не знаю, как это сделать. У меня не было опыта в утешении плачущих людей.

— Может, попросить принести мяса?

Вдруг я вспомнил, какой у него хороший аппетит, и мягко прошептал. Я сомневался, что это сработает, он же не ребёнок, но Аска поднял голову и посмотрел на меня.

— Что?

Похоже, он отреагировал не от радости, а от недоумения, но, по крайней мере, перестал плакать.

— Может, все виды принести?

— Какое ещё мясо?

— Ты же его любишь.

— О чём ты вообще…

От долгого плача его голос стал гнусавым. Глаза покраснели и опухли, кончик носа и щёки тоже были краснее обычного. Даже губы распухли так, что, казалось, вот-вот лопнут.

— Какое мясо… Ха…

Аска отшвырнул подушку, как капризный ребёнок, и снова начал плакать. Я оставил подушку валяться на полу и убрал волосы, упавшие ему на лицо, за уши.

— А ещё я куплю тебе леденцов.

— …?

Я сказал это нарочно, потому что лучше уж пусть он злится, чем плачет. Я ожидал, что он разозлится и спросит, что я несу, но глаза Аски расширились, как у испуганного кролика.

А потом они снова наполнились слезами, которые хлынули водопадом.

Я никогда в жизни не видел, чтобы кто-то так плакал. Он был похож на прорвавшуюся плотину. Я застыл с открытым ртом, но быстро взял себя в руки и положил руку ему на щеку.

Моя ладонь сразу же стала влажной от его слёз, но я чувствовал тепло, исходящее от его кожи.

— Почему ты плачешь? Ты не любишь леденцы? Тогда я куплю тебе что-нибудь другое.

— Не беси меня.

— Если ты злишься, то почему плачешь? Лучше бы ругался.

— Бесячий ублюдок, ничего не помнишь… — пробормотал Аска, и из его уст вырвался всхлип.

Вздохнув, я опустился на колени и обнял его голову.

Аска крепко обнял меня за талию и снова начал извиняться, хотя я не понимал, за что.

— Прости…

Только что он злился, а теперь извиняется. У него раздвоение личности? Почему он всё время плачет? Я не понимал причины, и это меня раздражало.

Если бы я знал причину, я бы смог как-то помочь, но он толком ничего не объясняет.

— Это всё из-за меня… памяти… я…

— …

— Прости, прости…

— …

Из-за плача я не мог разобрать его слова. Он продолжал плакать, и моё настроение тоже начало портиться.

Я обнимал голову Аски, перебирая его длинные волосы, и спросил:

— За что ты извиняешься? Ты же не виноват, что мне больно.

— Я не думал, что будет настолько плохо!

В этот момент Аска, только что плакавший, как ребёнок, рявкнул, словно генерал. Я вздрогнул от неожиданности.

— Я же сказал… что всё хорошо сделал тогда.

— Что хорошо сделал?

— Я думал, что будет больно, но не настолько…

Он говорил бессвязно, и я, пытаясь понять, что он имеет в виду, спросил:

— Значит, ты не ожидал, что мне будет так больно?

Аска кивнул.

— Потому что ты что-то сделал, чтобы этого не случилось?

Он снова кивнул.

— И ты только сейчас понял, что это не сработало?

Ещё один кивок.

Похоже, я всё правильно понял. Узнав, в чём дело, я почувствовал, как все силы покидают меня.

— И из-за такой ерунды ты так расплакался? Я уж подумал, что случилось что-то ужасное.

— Это не ерунда!

— Всё уже в прошлом, и мне становится лучше. Ты же продолжишь меня лечить.

Выражение лица Аски стало странным. Я вытер ему слёзы с лица и продолжил:

— Я в порядке. Если бы я расстраивался из-за этого, я бы понял твои слёзы. Но я говорю, что всё хорошо, так что твой плач бессмысленен. Понимаешь?

— …

— Так что перестань плакать. Если тебе так жаль, то просто заботься обо мне и ухаживай за мной, как следует в будущем.

Аска моргнул и посмотрел на меня. Его лицо всё ещё было заплаканным, но, к счастью, слёзы перестали литься рекой.

— А раньше такое случалось?

Аска ничего не ответил. Он не подтвердил и не опроверг, а просто молча смотрел на меня. Удивлённый, я помахал рукой перед его глазами.

— Эй?

Только тогда Аска закрыл глаза, вздохнул и взял меня за запястье.

— Случалось.

— Правда?

Я хотел спросить, было ли это тоже из-за него, но передумал. Мне показалось, что Аска снова расплачется. Наверное, он принял меры и пытался всё исправить, потому что чувствовал себя виноватым. Не нужно было спрашивать, чтобы это понять.

— Но как ты узнал, что мне так больно?

Я говорил, что у меня болит голова, но вряд ли из-за этого он стал бы так переживать. Я склонил голову набок, и взгляд Аски метнулся в сторону.

Там, сложив передние лапы, лежал волк с ярко-красным глазом на лбу.

— А волк-то тут при чём?

— Попо может показывать то, что помнит другой человек.

Я был ошеломлён этим неожиданным заявлением. Я удивился, когда узнал, что он питается лунным светом, но это было ещё удивительнее.

— Даже если человек сам забыл, но в его подсознании сохранились воспоминания, Попо может их показать. Это как сон, ты видишь то, что хранится в памяти, вне зависимости от тела. Продолжительность…

Слушая Аску, я почувствовал, как будто меня ударило током.

Это означало, что он может заглянуть в чужие мысли? Неважно, помнит человек что-то или нет? Если это правда, то больше не нужны никакие допросы, пытки или угрозы. Можно просто использовать эту способность и получить любую информацию.

Самое интересное, что это никак не вредит человеку, чьи мысли просматривают. Если он без сознания, то даже не узнает, что из его мозга извлекли информацию.

Я сразу понял, насколько ценен этот волк. Аска, который продолжал объяснять, увидел жадность в моих глазах и озадаченно посмотрел на меня.

— Что ты так смотришь?

— А что?

Я попытался сделать вид, что ничего не было, но Аска продолжал хмуриться.

— Он живое существо.

— Ты говорил, что он магическое существо.

— Неважно.

Я кашлянул и спросил:

— Можно как-то выбирать, какую информацию смотреть?

Аска всё ещё смотрел на меня с недоумением и ответил:

— Нет, это происходит случайно. Но, похоже, он показывает в основном недавние или яркие, эмоционально заряженные воспоминания.

— Значит, выбрать нельзя…

Это немного усложняло дело, но всё равно способность читать чужие воспоминания была невероятной. Даже если это происходит случайно, знание прошлого помогает понять поведение и характер человека.

А ещё и отношения…

В этот момент Аска, как и я только что, помахал рукой у меня перед глазами.

— Ты что-то хотел сказать?

Затем, встретившись со мной взглядом, он неожиданно спросил. Я невольно сглотнул, чувствуя себя виноватым.

— Если ты не хочешь, я не буду его заставлять. В конце концов, он твой друг…

— Что? О чём ты говоришь?

Разве не об этом я спрашивал? Я непонимающе склонил голову, и Аска вздохнул.

— Я посмотрел твои воспоминания без разрешения.

— А… всё в порядке.

Не было ничего страшного в том, что он увидел моё прошлое, которое я и сам не помню.

— Я больше ничего не видел, только это.

— Ты же говорил, что выбрать нельзя?

— Это было второе…

В этот момент глаза Аски снова покраснели.

— Ты чего опять плачешь?

— Это было второе воспоминание, которое он показал…

Я вспомнил, что он говорил о недавних или самых ярких воспоминаниях. Мне действительно было очень больно, так что, возможно, это воспоминание отпечаталось в моей памяти сильнее, чем я думал.

— Ну, хоть не первое.

— Он не показывает воспоминания по порядку важности, а просто выбирает случайным образом из самых ярких. Порядок не имеет значения.

Слушая уверенный голос Аски, я вытер слезу, которая скатилась по его щеке.

— А что он показал первым?

— Нашу первую встречу.

— В переулке?

Действительно, мало что могло быть настолько ярким. Я кивнул, соглашаясь с ним.

Аска вроде бы успокаивался, но потом снова начинал плакать или хмуриться. Сколько я ни говорил ему не переживать, это не помогало. Казалось, я ничего не мог сделать, пока он сам не справится со своими эмоциями.

— Завязать тебе волосы? — спросил я.

Аска кивнул.

Я принёс расчёску, чтобы собрать его растрёпанные волосы.

Мне не хотелось просто сидеть и ничего не делать. Казалось, ему становилось немного легче, когда я прикасался к его волосам, поэтому я решил сделать хоть что-то.

Я собрал волосы Аски в высокий хвост и завязал лентой. Ещё когда он вышел на улицу с двумя хвостиками, я заметил, что ему, похоже, всё равно, как он выглядит в глазах других.

Иначе он бы не стал спокойно ходить с таким огромным красным бантом на голове.

Я думал, что он будет недоволен и хвостиками, и бантом, и специально сделал их смешными, чтобы подразнить его, но никакой реакции не последовало. Хотя, конечно, ему даже это шло, что немного пугало.

Позже я обязательно украшу его волосы настоящими драгоценностями…

— …?

В этот момент голова Аски наклонилась. Видимо, он устал плакать и задремал сидя.

Я закончил с его волосами и сел напротив. Припухлость вокруг глаз немного спала, но всё ещё была заметна.

— Что делаешь? — спросил Аска, приоткрыв глаза.

— Если хочешь спать, ложись.

— Не хочу.

Зачем упрямиться? Если хочешь спать, так и скажи. Аска, морщась, словно от яркого света, с трудом открыл глаза, и я спросил:

— Ты знаешь, что я исследовал руины, когда был в Актане?

— Знаю.

— Что я там нашёл?

— Ожерелье?

Как я и думал, Аска знал. Это упрощало дело.

— Ты знаешь, где оно? Мне нужно его найти, чтобы продолжить исследование.

— У меня было… но сейчас его нет.

Я удивлённо посмотрел на него.

— У тебя? Почему?

— Так получилось… В общем, сейчас его у меня нет.

— Потерял?

Аска задумался, словно не мог вспомнить или подбирал слова, и наконец ответил:

— Оставил.

— Где? Ты уверен, что не потерял?

— Если нужно, я могу его найти. Принести?

Это прозвучало как-то уклончиво, но я понял, что толком ничего не добьюсь, если буду дальше расспрашивать.

— Это недалеко от гор Роллай, о которых говорил Зеро. И странные воздушные потоки там тоже из-за руин.

Похоже, он слышал наш разговор.

— Ты с Эндрю собирался туда пойти?

— Да. Это довольно далеко, даже если поспешить, дорога займёт два дня. Использовать магию перемещения сложно, координаты нестабильны.

Два дня туда и обратно — это не так уж и далеко. Я уже почти оправился, так что можно было бы съездить туда, как на прогулку.

— Может, сходим туда вместе? Заодно и ожерелье заберём. Я хочу найти ожерелье и посмотреть на эти руины.

— Ты хочешь туда пойти? — Аска широко раскрыл глаза.

— А что? Там опасно?

— Не то чтобы…

Аска снова нахмурился, словно раздумывая, и пробормотал что-то невнятное. Я решил прояснить ситуацию.

Я молча посмотрел на его лицо и кончиком пальца разгладил нахмуренные брови.

— Ну, в этом нет ничего плохого. Мы вдвоём?

В принципе, можно и вдвоём, но мне вспомнился Эндрю, который продал дом, чтобы отправиться к этим руинам. К тому же, Авис наверняка захочет пойти с нами… И Зеро, который, похоже, много знает, тоже был бы полезен.

Вместе со мной и Аской получалось как минимум пять человек.

Пока я загибал пальцы, Аска ворчливо спросил:

— На пикник собрался?

— Что-то вроде того.

Казалось, ему не нравилась идея путешествовать большой компанией. Но для исследовательской группы это было совсем небольшое количество людей. Обычно такие экспедиции состоят как минимум из десятков человек.

— Позови Эндрю. Ты можешь с ним связаться?

Аска кивнул и зевнул. Похоже, он собирался бодрствовать до последнего, поэтому я встал и подвёл его к кровати.

Мы легли рядом, я укрыл его одеялом, и глаза Аски стали ещё более затуманенными.

— Как ты нашёл эти руины?

— Я был неподалёку…

— Где неподалёку? Ты меня там искал?

Я развязал большой бант, который, казалось, мешал ему спать. Длинные волосы рассыпались по подушке.

— Нет, я там жил около года.

Я заплетал распущенные волосы Аски, как попало, и вдруг задумался.

— Целый год? В горах?

— …

— Или в ближайшей деревне?

— …

Аска молчал, будто уже уснул. Это был не такой уж важный вопрос, поэтому я не стал наставать. Я продолжал молча заплетать его волосы, и тут Аска, которого я считал спящим, тихо пробормотал:

— Никуда не уходи, пока я не проснусь.

А я собирался встретиться с Ависом и Зеро…

Не услышав ответа, Аска нахмурился и открыл глаза. Белки глаз были покрасневшими, словно лопнули сосуды.

— Хорошо.

— Поклянись.

Зачем клясться… Но я был готов на всё, поэтому просто сделал, как он просил.

— Клянусь.

Аска, казалось, успокоился, и его глаза закрылись. Вскоре его дыхание стало ровным. Я подождал ещё немного, пока он не уснул окончательно.

Осторожно встал с кровати, но он никак не отреагировал. Похоже, он крепко спал. Я посмотрел на волка. Он сидел на том же месте с закрытыми глазами, но, почувствовав мой взгляд, повернул голову.

Я поманил его к себе. Волк неторопливо подошёл.

— Давай-ка я тоже это попробую, — сказал я. Может, он, как и другие, понимает человеческую речь? — Я про возможность видеть воспоминания.

Как же его зовут? Я задумался, а потом улыбнулся и сказал:

— Ты можешь мне пожалуйста помочь, Пипи?

Я протянул руку ладонью вверх, как будто подзывая собаку. Но волк в ответ лишь тяжело вздохнул. Морщины на его лбу разгладились, и он уставился на меня своими алыми глазами.

— Или Пупу? Извини, перепутал.

Я попытался оправдаться, подумав, что он, возможно, обиделся, но его глаза забегали из стороны в сторону, как во время землетрясения. Интересно, у него от этого не кружится голова? Потом они начали вращаться по кругу, и, честно говоря, это выглядело довольно жутко и неприятно.

— Ладно, не хочешь — как хочешь…

Я хотел его успокоить, потому что он выглядел не очень хорошо, но вдруг всё вокруг потемнело.

— …

Я моргнул, и в тот же миг оказался в кромешной тьме, словно мир вокруг меня исчез. Но я видел свои руки и ноги, так что, скорее всего, это не отсутствие света, а какое-то пространство, стены которого были чёрными.

— А?

Я слышал и свой голос. Что я здесь делаю?

Это было совершенно непонятно, но я постарался сохранять спокойствие и осмотрелся. Вокруг не было ничего интересного, но я всё равно пытался найти что-то необычное, и вдруг у меня под ногами провалился пол.

У меня было такое чувство, будто я падаю в воду. Мне стало трудно дышать, я нахмурился и открыл рот. И тут, как будто я действительно был под водой, изо рта вырвались пузырьки воздуха.

Я быстро прикрыл рот и нос рукой. В ушах звенело, а перед глазами всё расплывалось. Если так будет продолжаться, я могу задохнуться.

Похоже, я попал в воспоминания Аски с помощью способности волка. Значит, это нереально. И, следовательно, я не могу утонуть.

Я продолжал повторять себе, что это нереально, и, к счастью, мне постепенно становилось легче дышать. Слух и зрение тоже начали восстанавливаться.

— …

Под водой было много камней, покрытых мхом, и коряг разных размеров. Если поднять голову, то можно было увидеть свет, проникающий сквозь поверхность воды. Похоже, здесь было не очень глубоко.

— Скрип…

Вдруг я услышал какой-то искусственный звук.

Но сколько я ни смотрел по сторонам, кроме водных обитателей, никого не было видно. Неужели здешние рыбы умеют издавать звуки?

Чтобы лучше всё рассмотреть, я опустился на дно. Мои ноги коснулись песка, но никакой ряби на воде не появилось.

Я вспомнил слова Аски:

«Это как сон, ты видишь его вне своего тела».

Значит, я сейчас в состоянии души? И вообще, получается, что душа действительно существует… А я думал, что после смерти ничего нет.

Тогда, может быть, и бог есть?

Я ненадолго отвлёкся на эти мысли, потом слегка покачал головой и снова осмотрелся.

— Скрип…

Ориентируясь на этот непонятный звук, я долго бродил по дну и наконец обнаружил нечто странное. Это было что-то такое, чего не должно быть на дне моря или озера.

Это было не похоже на живое существо и даже не казалось твёрдым телом. Но оно не растворялось и не распадалось в воде, сохраняя свою форму.

Это было похоже на плотное облако дыма или мутную жидкость. Что-то вроде расплавленной ртути, которая извивалась и издавала скрежещущий звук при каждом движении.

Тонкий, пронзительный звук, от которого по спине пробегали мурашки. Я инстинктивно понял, что это за звук.

— …скрип… скрип…

Это был крик боли.

Пока я, не отрываясь, смотрел на извивающуюся от боли массу, спокойное течение воды изменилось. Я удивлённо поднял голову и увидел на поверхности тёмную тень.

Что это?

В тот же миг меня выбросило из воды. В отличие от подводного мира, похожего на жидкую смесь смерти и тишины, снаружи всё было покрыто деревьями и травой. Яркое солнце, сияющее в чистом голубом небе, отражалось в воде, рассыпаясь на тысячи осколков.

— Пиииии!

Пронзительный звук, одновременно знакомый и чужой, ударил по барабанным перепонкам. Огромный орёл с перьями, словно из стали, садился, взмахивая крыльями.

С каждым порывом ветра трава пригибалась к земле, а деревья гнулись, словно вот-вот сломаются. Я увидел, как орёл крепко сжимал в своих огромных когтях, толще моей руки, несколько тел, которые казались уже мёртвыми.

Он выглядел как мать, приносящая добычу своим птенцам в гнездо.

И в мгновение ока, как только я моргнул, сцена сменилась, как и в первый раз, когда я сюда попал.

Вокруг было шумно, солнце палило нещадно. Воздух был сухим и наполнен смесью запахов различной еды.

Ребёнок, закутанный в серую ткань, держал в руке воздушный шарик. Каждый раз, когда он подносил ко рту шашлык с нанизанным на него мясом, несколько кусочков исчезали, и вскоре в руке остался только деревянный шампур.

Я бросал карты, сидел в тени дерева и пил какой-то непонятный сок, вкус которого не мог определить.

Поначалу я просто наблюдал за происходящим со стороны, но в какой-то момент начал есть сам. Было так жарко, что пот лил ручьем.

Но стоило лёгкому ветерку проникнуть под ткань и коснуться кожи, как всё раздражение мгновенно испарялось. Я ополоснул липкие от соуса руки в тёплой воде и небрежно вытер их.

— Не об мою одежду!

Это был первый человеческий голос, который я услышал.

Я попытался обернуться, чтобы увидеть, кто это сказал, но чья-то рука схватила меня за плечо и развернула. Я поднял голову и увидел Аску, который смотрел на меня сверху вниз с невероятно сердитым выражением лица.

Он грубо схватил меня за запястье и потянул на себя. Было такое ощущение, словно меня вытащили из болота за секунду до того, как я захлебнусь.

Я резко открыл глаза, и меня оглушил громовой крик:

— Что ты делаешь?!

— …

Я был настолько ошеломлён, что не мог вымолвить ни слова. Медленно моргая, я смотрел на лицо Аски, пытаясь понять, что происходит.

— Я же говорил тебе не делать глупостей, это опасно!

Я чувствовал себя так, словно выпил слишком много. Мир вокруг вращался, меня клонило в сон, в голове был туман. Я не мог контролировать своё тело, несколько раз мотнул головой, а потом потерял сознание.

***

Сколько же времени прошло с тех пор, как я просыпался от боли? Кажется, не так давно, но, живя в комфорте, я совсем забыл об этой боли. Когда она была постоянной, я как-то справлялся, но сейчас, после перерыва, кажется, что умираю.

— Я же говорил вам присматривать за ним, пока меня нет!

— Пиииик!

— Что ты мне перечишь?!

Из-за шума я медленно открыл глаза. У меня не было сил даже позвать Аску, не говоря уже о том, чтобы простонать. Я еле-еле смог повернуть глаза и посмотреть вперёд.

— Мяу…

— Так почему ты украл клубничный торт?! До чего дошли!

Птица и кот стояли рядом и получали нагоняй от Аски. Рядом с ними волк, подняв передние лапы, ронял крупные слёзы.

— …

Волк с таким страшным лицом стоит в углу и плачет… Он был такой огромный, что, стоя на задних лапах, был похож на башню или статую.

Это сон? Решив, что от боли у меня начались галлюцинации, я снова тихо закрыл глаза.

— Эй! Лапы держи прямо!

Лучше посплю.

***

Хорошо выспавшись, я проснулся, и, к счастью, боль немного утихла. Поворочавшись в постели, я открыл глаза и первым делом стал искать Аску.

— …

Впрочем, искать его не пришлось.

Он сидел прямо рядом со мной на стуле и пристально смотрел на меня сверху вниз. Аска откинулся на спинку, скрестив ноги и руки на груди, и его серьёзное выражение лица заставило меня невольно напрячься.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.

Его голос был ниже и хриплее обычного.

Вспомнив его сердитое лицо перед тем, как я потерял сознание, я слабо ответил:

— Так себе…

Если я буду слишком сильно притворяться больным, он сразу поймёт. Аска очень проницателен, поэтому на этот раз я решил притвориться, что мне более-менее нормально.

На мои слова Аска медленно встал и подошёл ко мне.

— Температуры нет, — сказал он, приложив прохладную руку к моему лбу. В его голосе слышалось беспокойство. Всё-таки, когда врёшь, лучше добавлять немного правды для большей убедительности.

— Голова не болит? Головокружения нет?

— …

Я уже хотел сказать, что вроде как всё в порядке, изображая слабость, как вдруг у меня закружилась голова. В ушах внезапно зазвенело, и я рефлекторно зажмурился. Аска положил руку мне на затылок и спокойно сказал:

— Не двигай головой и медленно ложись. Медленно.

Меня словно поместили в огромную бочку и трясли вверх-вниз, влево-вправо.

— Почему у меня так сильно кружится голова?

— Это временно, просто лежи спокойно и не открывай глаза.

Меня, как и перед обмороком, бросало то в жар, то в холод, и головокружение накатывало волнами. Не в силах больше терпеть, я нащупал его плечо и пробормотал:

— Поцелуй меня.

Мне не хотелось его целовать, это была просто отчаянная попытка найти хоть какое-то облегчение.

Хотя мои глаза были закрыты, я чувствовал, как его лицо приближается к моему. Я ощущал его дыхание совсем близко, но его губы всё не касались моих.

Смущённый, я приоткрыл глаза, и в тот же миг его мягкие губы коснулись моих. Он нежно потёрся о мои губы, а затем его язык проник в мой рот. Голова всё ещё раскалывалась, и головокружение не проходило, но я почувствовал, как ко мне возвращается душевное равновесие.

— Но это делать нельзя, — прошептал Аска.

Его слова пощекотали мои губы, и я снова открыл глаза.

И что мне теперь делать?..

Я обнял его за шею и поцеловал глубже. Каждый раз, когда я наклонял голову, чтобы облизать его губы, мир переворачивался, и меня бросало в дрожь. Я чувствовал, что целуюсь, рискуя жизнью.

— Ах…

В конце концов, я не выдержал и, выругавшись, оторвался от его губ.

— Почему у меня так кружится голова? — проворчал я раздражённо, но Аска промолчал. Мы только что целовались, а теперь такая холодная атмосфера. Что-то мне это не нравится.

— Я же говорил тебе не делать глупостей, это опасно. Почему ты меня не слушаешь?

— …

Когда он это говорил? Я напряг память, но не смог вспомнить ничего подобного. Может, он говорил это, пока я засматривался на волка и его способности? Должно быть, я прослушал, задумавшись.

Как бы то ни было, выслушивать нотации, когда мне и так плохо, было обидно. Я нахмурился, и Аска вздохнул.

— Тебе было интересно, какие у нас отношения? — спросил он.

— …

— Потому что я тебе всё время не рассказывал?

— …

Отчасти это было правдой. Ещё мне было интересно узнать, каково это — видеть чужие воспоминания. Но больше всего мне хотелось узнать, какое воспоминание так сильно засело в памяти Аски.

— Ха…

Послышался тяжёлый вздох. Когда он плакал, казалось, что лучше бы он злился, но теперь, когда он действительно злится, кажется, что лучше бы он плакал.

Его бледное лицо выглядело усталым, и я небрежно сказал:

— Сейчас мне уже лучше.

— …

Мне всё ещё было нехорошо, но гораздо лучше, чем раньше. Иногда всё расплывалось перед глазами, бросало то в жар, то в холод, мир переворачивался, но от этого ещё никто не умирал.

Я хотел спросить, не злится ли он, но Аска, который смотрел на меня пустыми, покрасневшими глазами, заговорил первым:

— Я не злюсь.

Он что, мысли читать умеет? Впрочем, звучало это не очень убедительно.

— Я не злюсь, мне просто жаль.

— Меня?

— Себя.

Сказав это, как будто вздохнув, Аска закрыл лицо руками.

— Лучше бы я рассказал тебе всё с самого начала.

В его голосе звучало сожаление. Атмосфера была тяжёлой, и я осторожно спросил:

— Я что, умру?

— Нет, не говори глупостей, — резко ответил Аска, убрав руки от лица.

Его взгляд был таким свирепым, что я невольно закашлялся.

— А чего ты тогда такой мрачный?

— Я всё время совершаю ошибки.

Когда я спросил его о наших отношениях, он ответил загадкой, как будто играл со мной. Но, похоже, наши отношения всё-таки не являются чем-то запретным. Если бы это было так, он бы не стал так шутить.

— Все совершают ошибки. Я тоже много ошибок совершил.

После моих слов выражение лица Аски немного смягчилось. Он всё ещё дулся, но напряжённая атмосфера рассеялась.

— Но почему ты не сказал мне? Просто хотел пошутить?

— Ты не спросишь, какие у нас были отношения?

Аска удивлённо распахнул глаза. Видя это, я кивнул.

— Ну, наверное, мы были без ума друг от друга.

— …

Плечи Аски дёрнулись от моего прямого ответа.

Название отношений могло быть разным, но я уже понял, что между нами были чувства. Было бы глупо этого не заметить. Меня скорее удивила его реакция.

— Так почему ты не сказал? — спросил я снова.

Аска замялся, отвёл взгляд и уставился в пустой угол.

— Мы…

— Что «мы»?

Его глаза начали краснеть. Что такого он хотел сказать, что так долго тянул и делал такое лицо? Предчувствуя какой-то невероятный ответ, я мысленно подготовился.

Аска, так и не взглянув на меня, пробормотал:

— Мне было интересно, понравлюсь ли я тебе… даже если между нами ничего не будет…

— …

Похоже, я был не готов к такому ответу. Моё сердце разбилось вдребезги.

Аска всё ещё смотрел в сторону. Каждый раз, когда я видел, как краснеют кончики его ушей, моё и без того разбитое сердце разлеталось на ещё более мелкие осколки, превращаясь в пыль.

— Мне было интересно, что было бы, если бы мы встретились как совершенно чужие люди, не связанные узами брака, — сказал он.

— …

Он всё больше отворачивался, пока почти не сел ко мне спиной. Я протянул руку и схватил его за предплечье.

— Что ты там увидел?

— В общем, вот почему я так поступил. Не было никакой серьёзной причины, но, если бы я знал, что так получится… лучше бы я сказал правду с самого начала…

В его голосе зазвучали слезы.

— Почему это не серьёзная причина? Мне кажется, это очень даже серьёзная причина. И почему ты смотришь туда, когда говоришь со мной? Повернись.

Я попытался силой повернуть его к себе, но он не сдвинулся с места. Не имея другого выбора, я упал вперёд.

— Ух…

— Что? Снова головокружение?

Я уткнулся лицом в одеяло и заёрзал. Аска удивлённо спросил:

— Что такое? Тебе плохо?

Я почувствовал на спине лёгкое прикосновение, словно перышко. Не упустив момент, я быстро поднял голову и схватил его за запястье. Аска удивлённо распахнул глаза, когда наши взгляды встретились.

Видя, как его щёки и веки порозовели, словно лепестки цветов, моё сердце снова разбилось на осколки.

— Тебе плохо? — спросил он с беспокойством в голосе и глазах.

Его нежный, заботливый голос щекотал меня, и я не мог больше этого выносить. Внезапно меня бросило в дрожь, и я поднёс руку к глазам.

Все волоски на руке стояли дыбом.

— Я не расслышал, что ты сказал.

— Что?

— А? Что ты сказал? Почему ты мне не говорил?

Я крепко схватил Аску за плечи обеими руками, чтобы он снова не отвернулся. От моего грубого прикосновения Аска тут же нахмурился.

— Ты же слышал.

— Не расслышал.

— О чём ты говоришь? Пусти!

Голос Аски становился всё громче. Хотя я держал его крепко, он мог бы легко освободиться одним движением, но не делал этого. Глядя, как он извивается, пытаясь высвободиться и требуя, чтобы я его отпустил, я почувствовал странное напряжение внизу живота.

— Разговаривать нужно, глядя друг другу в глаза.

Аска глубоко вдохнул, словно собираясь закричать, но так и не издал ни звука.

Он несколько раз открывал и закрывал рот, его тело мелко дрожало. С каждым разом его лицо становилось всё краснее, словно вот-вот лопнет.

— Так почему ты не сказал?

Опасаясь причинить ему боль, я ослабил хватку. Теперь он мог бы легко выскользнуть из моих рук одним движением, но Аска не шевелился.

Долгое время он не мог вымолвить ни слова, его лицо выражало стыд и смущение. Наконец, посмотрев на меня, он с трудом произнёс:

— Даже если между нами ничего не будет…

Хотя я знал, что он собирается сказать, у меня снова закружилась голова. Я изо всех сил старался не заткнуть ему рот поцелуем, лихорадочно вспоминая сотни правил дворцового этикета.

— …Даже тогда ты…

— …

— Ты…

— …

— Ты…

— …

— Меня…

— …

Что меня?.. Ну же!

Выругавшись про себя, я не выдержал и набросился на Аску.

Застигнутый врасплох, Аска удивлённо посмотрел на меня.

Я повалил его на спину, схватил за щеки и начал целовать — лоб, брови, веки, переносицу, уголки губ… Прижавшись к нему губами, я начал гладить его плоскую грудь, и в этот момент мир закружился перед глазами.

Я не мог понять, было ли это головокружение из-за моего состояния или из-за чрезмерного возбуждения.

Но почему именно сейчас?

Я упал на Аску, едва сдерживая стон.

Мне стало немного легче, когда я закрыл глаза и замер, стараясь не двигаться.

— Я же говорил тебе не двигаться… — тихо прошептал он хриплым голосом.

Мне хотелось посмотреть на его лицо, но я не мог поднять головы.

Аска, лежа подо мной, обнял меня за голову и сказал:

— Лучше бы я рассказал тебе всё с самого начала.

И повторил то, что говорил раньше. Я, прижавшись лицом к его груди, спросил, не открывая глаз:

— Что рассказал?

— Что я твой супруг.

Я резко поднял голову от удивления. Точнее, попытался поднять, но Аска крепко прижал мою голову к своей груди.

— Не двигайся резко. Ты можешь снова потерять сознание.

— Ты мой супруг? Но супруга — это же женщина?

— Это долгая история.

Несмотря на головокружение, я начал ощупывать грудь Аски. Рост и телосложение — это ладно, но его грудь была слишком твёрдой для женщины. Даже самая маленькая женская грудь не может быть такой твёрдой.

Почувствовав мои прикосновения, Аска вздохнул и сказал:

— Я мужчина.

— …

Должно быть, у него были на то причины. Я не знал, почему все принимали его за женщину, но меня это совершенно не волновало.

— Мы женаты? Ты и я?

— Да.

— …

Чёрт, это же просто потрясающе…

От этих неожиданных слов моё сердце забилось быстрее. Значит, спать вместе, проводить ночи напролёт — всё это совершенно нормально? Конечно, даже если бы он не был моим супругом, я бы всё равно добился своего, но всё же, если мы супруги, это гораздо лучше.

— Мы поженились, не видя заранее лиц друг друга, поэтому, нравится нам это или нет, мы были супругами с самой первой встречи. Мне стало интересно, какими бы были наши отношения, если бы между нами не было этой связи…

Он снова начал запинаться, его голос задрожал. Я опустил руку, крепко сжал его бок и нежно погладил.

— Эй, зачем ты меня трогаешь?

Уныние в его голосе мгновенно сменилось живостью. Я рассмеялся, моя грудь ходила ходуном.

— Какое тебе дело? Я трогаю то, что принадлежит мне.

После этих слов хватка на моём затылке ослабла. Я медленно поднял голову и увидел потрясённое лицо Аски.

Он так сильно покраснел, что я не смог сдержать смех.

Я придвинулся ближе, поцеловал его покрасневшие щеки и лизнул влажные глаза. Держа его лицо в своих ладонях, я любовался его смущенным видом.

— …

— …

Я смотрел в его растерянные глаза и вдруг спросил:

— Ты редко целуешься?

— …А почему ты спрашиваешь?

— Почему ты так смущаешься?

Мне казалось, что он смущается не только из-за стеснения, но и потому, что не привык к подобному. Пять лет назад мы оба были моложе, но это не оправдание.

Может, я недостаточно выражал свои чувства? Если бы это был я, я бы твердил ему о своей любви без умолку. Я бы зацеловал его до такой степени, что он перестал бы краснеть и даже не замечал бы моих прикосновений.

И тут я вспомнил, что он говорил, будто никогда не слышал от меня слов любви. Кем же я был пять лет назад?

— Мы редко так делали, —пробормотал он.

— …

Его слова заставили меня задуматься.

Хотя он уже меньше запинался, а его лицо постепенно приобретало нормальный цвет, было очевидно, что он пытается притвориться, будто ничего не происходит.

— Только когда тебе было плохо… почти…

Он всё ещё не мог смотреть мне в глаза, и каждый раз, когда Аска отводил взгляд, я легонько щелкал его по лбу.

Он поворачивал голову влево, и я двигался влево, он поворачивал голову вправо, и я двигался вправо.

После нескольких таких движений Аска посмотрел на меня так, словно готов был испепелить меня взглядом. На его лице было написано явное раздражение, поэтому я схватил его за щеки и крепко сжал.

— …?

Его губы надулись, но взгляд не потерял своей свирепости.

Его губы надулись, а взгляд стал ещё более свирепым. Глаза всё ещё блестели от слёз, нос был красный, кожа вокруг глаз покрылась пятнышками, губы опухли и блестели, а зрачки дрожали, словно во время землетрясения…

— Ты некрасивый, — сказал я.

Я не мог больше сдерживаться. Когда я наклонил голову, чтобы поцеловать его надутые губы, наши взгляды встретились. Я вздрогнул и замер.

Выражение лица Аски изменилось. Он выглядел так, словно его что-то поразило.

Это длилось меньше секунды. Аска зажмурился и оттолкнул мою руку.

— Не надо!

В этот раз он оттолкнул меня гораздо сильнее, чем раньше, хотя тогда он даже не пытался сопротивляться. Он повернулся на бок, и я скатился с него на кровать.

Я положил руку на затылок Аски, уткнувшегося лицом в подушку, и быстро наклонил голову.

— Прости.

— Уйди!

— Я просто пошутил. Честно.

— Уйди!

Я в панике прижался лицом к его затылку, пытаясь оправдаться, но мои слова не доходили до него. По спине пробежал холодный пот.

Мне пришлось притвориться больным, чтобы Аска наконец поднял голову. Он всхлипывал, укладывая меня на подушку, и я схватил его за запястье.

— Я правда пошутил. Ты не некрасивый.

— Лучше молчи.

Я послушно закрыл рот.

Это было совершенно абсурдно. Любой бы понял, что это была шутка. Почему он так воспринял мои слова? Он ведь не просто красивый, не просто довольно красивый, и даже не очень красивый, а невероятно, потрясающе, невообразимо красивый!

Может, он в зеркало не смотрится?

В любом случае, я твердо решил, что больше никогда, ни при каких обстоятельствах, не буду шутить подобным образом.

— Головокружение может продолжаться несколько дней, — сказал Аска, прикрывая мои глаза рукой.

Мне было все равно, будет ли у меня головокружение или нет, я ведь все равно не умру. Меня больше беспокоило то, что его голос все еще был хриплым.

— Больше так не делай. Я скажу Попо, чтобы он не позволял тебе это повторять, даже если ты захочешь.

Несмотря на предостерегающий тон, в его голосе слышалась забота. Почему у него такой голос? Мне казалось, что он щекочет моё залатанное сердце, которое бешено колотилось, готовое разорваться на части.

Я взял его руку, которой он прикрывал мои глаза, и положил ее себе на грудь.

Я чувствовал, как дрожит его ладонь сквозь тонкую ткань рубашки. Зрачки Аски снова задрожали, и у меня перехватило дыхание.

— Сколько тебе было лет, когда мы поженились?

— Двенадцать.

Значит, мне было шестнадцать? Для брака вслепую мы оба были довольно взрослыми. Обычно в таких случаях договариваются еще до рождения детей, и свадьбу играют в очень раннем возрасте.

Или, возможно, решение было принято внезапно.

У меня было много вопросов, но я завел этот разговор с определенной целью, поэтому решил не отвлекаться.

— Значит, у вас не было первой брачной ночи?

— …

Я заметил, как он напрягся, словно понял, к чему я клоню, но Аска ответил уклончиво:

— Мы спали вместе в день свадьбы.

— Просто спали?

— Мы тогда поссорились… Спали в одной комнате, но… в разных постелях…

Видя, как он украдкой отводит взгляд, я прищурился. Казалось, он понимает, почему я задаю эти вопросы, но намеренно притворяется, что не знает.

Возможно, он просто был застенчивым, но мне казалось, что дело не только в этом. В его взгляде читалось явное смущение, и это меня озадачило.

Мы уже женаты, и он, похоже, не испытывает ко мне неприязни… Даже больше — было очевидно, что он очень сильно ко мне привязан.

И все же я не понимал его реакции. Может, он просто боится? Меня терзали сомнения, и я решил спросить еще раз:

— Когда же у нас будет первая брачная ночь? Может, сегодня?

Глаза Аски расширились.

— Ты же даже голову повернуть не можешь…Тебе же плохо.

Он начал запинаться, словно оправдываясь, хотя не сделал ничего плохого. Конечно, он был прав, но неужели это единственная причина?

Видя его нежелание, я немного расстроился и спросил снова:

— Ты не хочешь делать это со мной?

К счастью, он энергично замотал головой, показывая, что это не так.

— Нет, просто… у меня есть условие.

— Условие? Какое условие?

Какое условие может быть для первой брачной ночи? Мне сразу пришло в голову только одно — предохранение.

Но если он мужчина, то ему не о чем беспокоиться, верно? Или он боится и не хочет, чтобы я проникал в него? В таком случае я, конечно, был готов пойти ему навстречу.

Однако то, что сказал Аска, оказалось совершенно неожиданным.

— Я хочу, чтобы мы были в одежде.

— Что?

— Не раздевай меня.

— …

Для условия это было слишком незначительно. Выполнить такую просьбу не составляло труда. Однако мне вдруг вспомнились глубокие шрамы на теле Аски, и я понял, что дело не так просто.

Видя мое молчание, Аска добавил:

— Или можно погасить свет…

— …

Была ли на нас одежда, был ли погашен свет — это не имело значения. Более того, я вдруг вспомнил те мучительные крики из воспоминаний Аски, и мои мысли пришли в полный беспорядок.

Аска, заметив мое молчание, нервно предложил третий вариант:

— Если тебе не нравится ни то, ни другое, можно завязать тебе глаза. Повязкой, например…

— …

Неужели он думает, что я не хочу этого? Поэтому он продолжает предлагать разные варианты? За кого он меня принимает? За человека, который с ума сходит от желания? Хотя, не то чтобы это было совсем неправдой…

В любом случае, он так отчаянно пытался скрыть какую-то причину, что я решил на время усмирить свое желание.

— Тебе не нужно ставить условия. Если ты не хочешь, мы не будем этого делать.

Я вздохнул, и Аска вдруг вспылил:

— Я хочу!

Его резкий ответ пробудил во мне угасшее было желание, но я с трудом заставил себя его подавить.

— Это из-за шрамов на твоем теле?

Когда я осторожно спросил, Аска, немного поколебавшись, слегка кивнул.

— Не хочешь, чтобы я их видел?

— Скоро все заживет. Тогда… тогда все будет можно. Неважно… В общем, потом все будет хорошо. Тогда можно будет и без одежды, и со светом. Когда все полностью заживет, даже следов не останется.

Он говорил так сбивчиво, что я с трудом понимал его. Но судя по тону, он явно заблуждался, поэтому я решил внести ясность:

— Неважно, будем мы в одежде или без. Я согласился, потому что ты не хочешь показывать свои шрамы. Я не жду, пока они заживут, потому что мне неприятно на них смотреть.

— …

— Поэтому неважно, останутся следы или нет. Почему ты…

Я нахмурился и замолчал на полуслове.

Мне вспомнилось, как Аска расстроился из-за моей шутки про его внешность. Неужели это как-то связано? Я все думал, почему он так отреагировал на очевидную шутку…

— Это потому, что ты не видел их как следует.

Его слова поразили меня, как удар камнем по голове.

— Я видел. Те шрамы у тебя на спине.

— Ты видел их мельком. И на спине почти все зажило.

— Тогда покажи мне сейчас.

— Не хочу.

— Почему?

Аска не ответил, отвернув голову. Я настойчиво спросил снова:

— Почему?

— …

— Почему не хочешь?

— …

Аска долго молчал, а потом пробормотал:

— Потому что они ужасные…

Это был словно выстрел в упор. Неужели он так из-за этого переживает? Возможно, именно поэтому он так остро отреагировал на мою шутку.

Конечно, как и сказал Аска, я не видел шрамы как следует. Но даже если они ужасные, отвратительные, огромные и глубокие до мурашек, неужели он думал, что я из-за этого отвернусь от него?

— Но они скоро заживут. Они уже заживают.

Опять то же самое. Сколько раз я уже слышал про то, что они скоро заживут?

Я вспомнил, как слышал это во сне, когда Аска меня мыл.

Конечно, лучше без шрамов, чем с ними, и я прекрасно понимал, почему Аска не хочет мне их показывать. Но все равно меня что-то беспокоило.

Он говорил так, словно боялся, что я разлюблю его из-за шрамов.

Я не знал, как это сформулировать, и только хмурился, а Аска, глядя на меня, спросил:

— Так мы будем в одежде?

— …?

В тот момент, когда я услышал эти слова, всепоглощающее желание, которое я так старательно пытался подавить, исчезло без следа. В остывшей душе остались лишь обида и гнев, как пепел после пожара.

— Ты думаешь, что, увидев твои шрамы, я буду думать только о том, как они ужасны? Что я не буду переживать о том, кто это с тобой сделал, больно ли тебе было, как тяжело тебе приходилось, пока раны заживали?

Если разобраться, то ничего особенного не произошло, но я не понимал, почему меня так раздражают и злят его слова. Еще совсем недавно мое сердце билось так сильно, что все тело зудело, а теперь в голове воцарился холод.

«Твое единственное достоинство — это красота…»

Внезапно у меня запульсировало в висках, и всплыло какое-то воспоминание. Это были мои слова.

Я не мог поверить своим ушам. Я сказал такое? Правда? Неужели?

Этого не может быть. Может, я ошибаюсь? Не мог я такого сказать. Может, это ложное воспоминание? Или это кто-то другой сказал?

— Это не так, но они все равно уродливые.

— …

Аска сказал это с таким видом, будто не понимал, что сделал не так. У меня заболела голова, накатила невыносимая боль и головокружение.

— Голова болит?

Я схватился за голову и зажмурился, а Аска обеспокоенно спросил, прикрывая мои глаза своей нежной рукой. Но головная боль только усиливалась.

— Давай поговорим об этом позже. Поспи еще немного. Я скажу тебе, как только все будет чисто.

Эти слова снова перехватили мне дыхание. Что значит «чисто»? Неужели он имеет в виду, что его тело станет чистым, когда исчезнут шрамы?

Ярость охватила меня.

Блять, что я наговорил этому двенадцатилетнему ребенку? Я что, сумасшедший? Если бы я мог встретиться с собой тогдашним, я бы вырвал себе язык, обмотал им шею и повесился.

Меня затошнило, закружилась голова, выступил холодный пот. Я не знал, было ли это от боли или от гнева на себя прежнего.

Я хотел заснуть, но мне нужно было сначала разобраться с этим недоразумением.

— Я часто говорил тебе, что кроме красоты в тебе ничего нет?

У Аски расширились глаза.

— Ты что-то вспомнил?

— …

Я не мог радоваться, хотя и почувствовал какое-то облегчение. Это означало, что мои слова были правдой…

— Забудь все, что он говорил.

— Он?

— Что мог понимать этот мальчишка? Только нести чушь.

Аска, наконец поняв, о чем я говорю, изменился в лице.

— Почему в тебе нет ничего, кроме красоты? У тебя красивый голос, прохладные руки, мягкие волосы…

Я начал перечислять все, что мне нравилось в нем, но потом понял, что все это тоже связано с внешностью. Поэтому я быстро поправил себя:

— Ты хорошо ешь мясо, любишь сладкое, заботишься обо мне, крепко спишь, и сильный. И магию хорошо используешь. У тебя так много достоинств.

— …Это правда достоинства?

— Конечно. Разве это недостатки?

Аска с недоверием посмотрел на меня и спросил:

— А если бы я был лысым, тебе было бы все равно?

Это был слишком неожиданный и радикальный пример. Я посмотрел на его лицо и представил его лысым. Кажется, он был бы довольно милым и без волос, поэтому я кивнул.

— А если бы у меня не было глаз, носа или рта?

— Но они же у тебя есть.

— А если бы не было?

Я не понимал, зачем думать о таких вещах. Может, тот дрожащий комок, который я видел в воде, и был настоящей формой Аски? А сейчас он просто принял человеческий облик?

Тогда его вопрос был понятен.

Он выглядел так, будто не мог двигаться самостоятельно. Если бы он был в таком состоянии, мне пришлось бы носить его с собой в кармане? Он не может жить вне воды? Он не может говорить? Мне бы не хотелось, чтобы он не мог говорить.

Его переливающийся серебристый цвет был красив, и я мог бы часами любоваться им, но все же мне больше всего нравилось смотреть ему в глаза и разговаривать.

— Без рта было бы не очень. А без глаз или носа — нормально.

— Почему без рта не очень?

— Потому что ты не сможешь говорить.

Лицо Аски помрачнело.

— Ты странный… — пробормотал он себе под нос.

— Странный? — я усмехнулся, услышав такую дерзость.

— Ты сам спросил.

— Я не ожидал такого ответа.

— А какой ответ ты хотел услышать?

— Не то чтобы я хотел услышать что-то конкретное… просто… неважно.

Что значит «неважно»? Я совершенно не понимал, о чем он говорит.

— Если ты не можешь говорить, я не буду знать, о чем ты думаешь.

— Я могу говорить и без рта.

— Правда? Как?

— Прямо в голову… Ах, что я несу, — пробормотал Аска, словно говоря сам с собой. Несмотря на его ворчание, по румянцу на щеках было видно, что ему нравится этот разговор. Он был ужасно скрытным.

— А тебе было бы все равно, если бы у меня не было глаз, носа и рта?

— Мне все равно, потому что я могу это исправить.

— А если бы я был лысым?

— Что такого в отсутствии волос?

Он посмотрел на меня с таким вызывающим видом, что у меня снова заныло внизу живота, и я на мгновение замолчал.

— Какая разница, лысый ты или без глаз, носа и рта? Ты можешь все это исправить, как и я могу сделать все, что нужно, для тебя.

— Но все равно…

Аска что-то пробормотал, а потом вдруг, словно что-то вспомнив, удивленно посмотрел на меня. Затем с подозрением спросил:

— А что ты видел во сне? Кроме празднования, ты видел что-то еще?

Он не хотел показывать мне даже шрамы, так что, если я скажу, что видел его истинную форму, ему это точно не понравится. Возможно, я никогда не увижу Аску обнаженным, даже когда шрамы исчезнут.

Быстро все обдумав, я кивнул.

— Видел, но не понял, что это было.

— И что ты видел?

Его лицо было напряженным. Глядя на него, я на мгновение замолчал. Как могут его мысли и чувства так явно отражаться на его лице? Он был таким же в детстве? Как он смотрел на меня тогда?

— Ну, что ты видел? — поторопил он меня с ответом.

Я пришел в себя и начал вспоминать.

— Комната без потолка… Много травы и деревьев. Цветы, что-то вроде бассейна… Башня из камней, всякий хлам. Ты знаешь это место? Там еще какая-то стеклянная бутылка была.

Скорее всего, это была дворцовая оранжерея. Я догадался, но сделал вид, что не знаю.

Теперь я научился врать так, что Аска не мог меня раскусить. В конце концов, я действительно видел это во сне, так что это не совсем ложь.

Аска, похоже, знал это место. Он пошевелил губами и кивнул.

— Знаю.

— И где это?

— Наш дом…

— Что?

Не оранжерея, а дом? Но там не было потолка! И вообще, как это может быть домом? Я был уверен, что это оранжерея.

— Мы там жили?

— Ты почти не появлялся. Все время где-то шлялся… — с упреком сказал Аска, вспоминая прошлое. Не говорил, что любит, не говорил комплиментов, не приходил домой…

— Я был настоящим мерзавцем, — сказал я, вздыхая. Аска нахмурился.

— Не совсем.

— Недостойный ублюдок.

— Нет. Не ругайся. Ты действительно был занят. Ты не обычный человек, так что ничего не мог поделать.

Такой добрый и заботливый… Идеальный образ супруга.

Я протянул руку и погладил Аску по голове.

Молодец, молодец.

Судя по его лицу, он был недоволен, но не стал убирать мою руку и спокойно сидел. Наверное, ему приятно, но он стесняется это показать.

Ах, когда же исчезнут эти шрамы?

— В любом случае, мне все равно, есть у тебя шрамы или нет, так что, если передумаешь, дай мне знать. — Я запустил руку в его волосы и взъерошил их. Аска закрыл глаза и слегка ссутулился.

— Можно и с погашенным светом…

— Неважно. Помоги мне встать, я хочу помыться.

Не было смысла заниматься этим в одежде или без света, если он не хотел. Лучше подождать, когда Аска будет готов, пусть это займет больше времени. Жаль, конечно, но мы уже женаты, так что какая разница, если я немного подожду? Я не помешан на сексе, и настроение Аски для меня гораздо важнее.

Я пытался успокоиться, но, увидев свое отражение в зеркале после душа, больше не мог сохранять спокойствие. Красноватые следы, начинавшиеся на шее, тянулись вниз под халатом. Я наклонил голову и увидел на бедрах отметины, похожие на укусы насекомых.

Конечно, я понимал, что это не просто укусы. Я ошеломленно посмотрел на Аску в зеркале. Он наверняка все видел, когда мыл меня, но сохранял невозмутимый вид и просто вытирал мне голову полотенцем.

— А если бы у меня были рога?

Какие, к чёрту, рога? Сейчас не до этого!

— Такие острые и опасные, что можно пораниться, если до них дотронуться.

— …

— Или очень длинные когти.

— …

Я невольно представил себе это. Маленькие острые рожки на лбу…Аска с длинными когтями трогает меня, кусает, лижет, сосет…

— А?

Наши взгляды встретились в зеркале. Он невинно наклонил голову, и жар, разлившийся по моему телу, мгновенно угас.

— Что это?

— Что?

— Что с моим телом? Когда это случилось? Пока я был без сознания?

Неужели это произошло, пока я был в отключке из-за способностей волка? Но, вопреки моим ожиданиям, Аска покачал головой.

— До того, как ты пошел на встречу с Зеро.

— …

Из-за постоянных обмороков мне казалось, что встреча с Зеро была целую вечность назад. И правда, Теперь я понял, почему Сакура так странно поправляла мою одежду…

Некоторые следы на шее были на таком месте, что их невозможно было скрыть одеждой.

То есть, он не мог смотреть мне в глаза, так сильно смущался и стеснялся, а когда я не видел, делал такие вещи?

Возможно, это было из-за того, что я столкнулся с чем-то совершенно неожиданным, но теперь никакой дворцовый этикет не мог меня успокоить.

Аска заметил, что мой халат приподнялся, и посмотрел вниз. На мгновение он замер, глядя на следы, а затем, слегка покраснев, вдруг сказал:

— Покажи мне тоже.

— …?

Его глаза блестели, словно он нашел интересную игрушку. Мне нечего было скрывать, но я не мог избавиться от неприятного чувства.

— Ты же все видел, когда мыл меня.

— Я никогда не видел тебя возбужденным.

То есть, он ничего мне не показал, а сам хочет посмотреть на меня…

Мне было немного обидно, но, конечно же, я не собирался отказываться.

— Зачем? — всё же не желая просто так показывать, я тянул время и спросил. — Хочешь посмотреть, как он увеличивается? Выглядит он почти одинаково, большой он или нет.

И ты же свой видел. У тебя он тоже увеличивался, верно?

На мой вопрос Аска слегка кивнул. При виде этого у меня сами собой растянулись губы в улыбке. Ухмыляясь, я протянул руку и медленно погладил бедро Аски.

— Когда?

Несмотря на то, что я трогал его не по голой коже, а через одежду, я чувствовал, как мои пальцы словно горят.

Когда я попытался просунуть руку глубже между его ног, Аска схватил меня за запястье.

— Не трогай там.

— Почему? Я же не буду смотреть.

Грудь его можно трогать, а между ног — нет? Почему?

— Внизу пока нельзя, — пробормотал он, краснея, и я не смог ничего возразить. Честно говоря, я мог бы просто взять и прикоснуться, но не хотел.

Внезапно я представил, как Аска, плача, умоляет меня умереть. С покрасневшим лицом, слезами в глазах и дрожащим голосом он молил бы:

«Пожалуйста, умри ради меня…»

— Здесь можно, — Аска взял мою руку за запястье и положил себе на талию.

Я задумчиво посмотрел на свою руку у него на талии, а затем закрыл глаза.

— Нет, умирать я точно не хочу.

— Что?

— Но вместо этого я, кажется, смогу сделать всё остальное…

— Что ты такое говоришь?

Аска с недоумением переспросил, услышав мой бред. Я открыл глаза и снова посмотрел на него. Даже его озадаченное выражение лица было до безумия милым, и я не мог с собой ничего поделать.

— Кто умрёт?

— Если я умру, мы больше не увидимся.

— О чём ты говоришь? Зачем тебе умирать?

Брови Аски нахмурились. И воображаемое лицо в моих фантазиях сменило умоляющее выражение на серьёзное.

«Умри ради меня».

Ах… Будь то мольба или приказ, и то, и другое было одинаково плохо для моего сердца.

Я крепко обнял Аску за талию и вздохнул. Затем потерся лбом о его плечо.

— Нет, я не понимаю, к чему ты вдруг заговорил о смерти, — Аска взял меня за плечи и заставил поднять голову. Я не хотел рассказывать о своих тайных фантазиях, поэтому начал юлить. — Просто ты меня попросил…

— Попросил? О чём? — он наклонил голову, и длинные волосы скользнули по его плечу.

— Ты же умолял меня не трогать тебя ниже пояса.

— …

Он сделал вид, что не понимает, о чём речь, хотя сам только что это сказал.

— Так зачем тебе умирать?

Затем он снова спросил, как будто не слышал моего предыдущего ответа. Похоже, он не отстанет, пока я не объяснюсь, поэтому мне пришлось рассказать правду.

— Я представил, как ты просишь меня умереть, и понял, что это невозможно. Но если ты попросишь о чём-то другом, я выполню твою просьбу.

— Я бы такое сказал?

— Ну, можно же просто пофантазировать.

— Зачем фантазировать о такой ерунде? — пробормотал Аска с недоумением. Мне стало смешно, я посмотрел на него, а затем высунул язык и лизнул его нахмуренную переносицу. Кожа, которой коснулся мой язык, была не такой прохладной, как обычно, а горячей, как свежеиспечённый белый хлеб.

— Я не буду просить тебя умереть.

— Знаю.

— Тогда зачем ты об этом думаешь?

Каждый раз, когда его тихий, ворчливый голос касался моих барабанных перепонок, по моей коже пробегали мурашки.

— Просто знай, что я настолько без ума от тебя, что даже такую абсурдную просьбу воспринял бы всерьёз.

Чем сильнее становились мурашки, тем больше увеличивался мой уже возбуждённый член. Мне было настолько больно, что я с трудом мог стоять прямо.

Я целовал его брови, веки, мочки ушей, а затем уткнулся носом в нежную кожу за ухом и глубоко вдохнул.

— А когда он у тебя увеличивался?

Мне не хотелось поднимать голову, но я очень хотел увидеть его выражение лица. Когда я всё же поднял голову, он, как и ожидалось, смущался. Почему говорить о том, чтобы посмотреть, можно, а это — стыдно? Я не мог понять его логику.

— Почему ты всё время об этом спрашиваешь?

— Ты не даёшь мне ни трогать тебя, ни смотреть, и ещё и на вопросы не отвечаешь?

На мои ворчливые слова Аска, наконец, с неохотой пробормотал:

— Когда я лежал в постели…

— В какой постели?

— В той, где мы спали вместе.

Он имел в виду ту, что в оранжерее? Или в другой комнате? Аска, шевеля губами, продолжил:

— В общем, когда я лежал в постели и чувствовал твой запах на простынях и подушке… А ещё когда кусал тебя … Когда трогал твои уши…

— …

Это был довольно подробный ответ, несмотря на ворчание. Я не ожидал такой детализации и невольно открыл рот. С изумлением я осторожно спросил:

— И что? Каждый раз, когда это происходило, я трогал тебя?

— Нет.

— Почему? Почему не трогал?

— Не знаю, откуда мне знать. Тебе это не очень нравилось.

Я никак не мог этого понять. Неужели он был аскетом? Или слепым? А может, импотентом? Судя по тому, что сейчас с ним всё в порядке, тогда проблем с функциональностью быть не должно.

— Ха… Во всех смыслах удивительный парень… Тогда ты сам себя трогал?

— Иногда. Иногда просто обмывался холодной водой…

— А когда трогал себя, о чём думал?

Аска, который до этого момента довольно охотно отвечал на мои вопросы, наконец, не выдержал, поднял на меня глаза и сердито посмотрел. Прежде чем я успел рассмеяться, он заткнул мне рот поцелуем.

Поцелуй был более грубым, чем обычно, он явно злился. Руки, обнимавшие мою талию, крепко сжимали, а поцелуй был таким сильным, что наши зубы стукнулись.

Мне, конечно, нравились и нежные поцелуи, но этот был больше по мне, и я невольно захихикал. Почувствовав мою дрожь, Аска, наконец, оторвался от моих губ.

Его губы блестели от слюны после такого бурного поцелуя. Я слегка лизнул его влажные, покрасневшие губы и снова решил подразнить его.

— Потрогай меня. Так, как ты трогал себя, думая обо мне.

— …

Он не стал отрицать, что действительно думал обо мне. И хотя он прямо этого не подтвердил, по его выражению лица всё было ясно.

Мы ненадолго обнялись и потёрлись друг о друга, и завязанный на талии пояс ослаб, халат распахнулся. Аска посмотрел на меня сердитыми глазами, а затем опустил взгляд вниз.

Его взгляд был таким откровенным, что у меня невольно выступила предэякулят на кончике возбуждённого члена. Я едва сдержал стон.

Аска, с покрасневшими глазами, спросил укоризненно:

— Я тебя ещё не трогал, а ты уже такой мокрый?

— Потому что ты такой милый…

— Не называй меня милым. Мне это не нравится.

— Потому что ты такой красивый…

Я изменил формулировку, как он хотел, но его нахмуренные брови не разгладились.

Аска, как и я только что, погладил моё бедро, а затем просунул руку глубже между моих ног.

Я видел, как его длинные, тонкие пальцы скользят по внутренней стороне моего бедра, под возбуждённым членом. Голубые вены, выступающие на белой коже его руки, суставы, выделяющиеся при каждом движении пальцев, медленные движения запястья — всё это было таким возбуждающим и непристойным.

Ощущения от прикосновений были не так сильны, как визуальный эффект. Я был близок к оргазму, хотя он ещё даже дотронулся там до меня.

Когда его рука слегка коснулась меня, я невольно вздрогнул. Чуть позже, как волна, нахлынуло удовольствие, смешанное с нетерпением.

Я нахмурился и закрыл глаза. К счастью, мне удалось быстро успокоиться, и как только я открыл глаза, наши взгляды встретились.

Я не мог не смутиться, увидев, как он смотрит на меня. Его хмурое выражение лица сменилось самодовольной улыбкой победителя.

— Что ты так …

Я хотел спросить, почему он так смотрит, но вдруг почувствовал, как меня схватили, и моя спина выгнулась дугой. Из моих уст вырвался стон, похожий на вздох.

Аска держал меня за плечи, заставляя выпрямиться. Первое, что я увидел, — это руку Аски, сжимающую мой твёрдый член. Между его пальцами стекала липкая жидкость.

Каждый раз, когда он крепко сжимал и медленно двигал рукой вверх-вниз, раздавался хлюпающий звук. Меня охватил жар от мысли, что я запачкал его белоснежную руку.

Я изо всех сил пытался держать глаза открытыми, которые сами собой хотели закрыться. С трудом дыша, я жадно впитывал каждое движение его пальцев, запоминая, с какой силой он сжимает мой член.

Неужели он так же трогает себя, когда занимается этим один? Его движения были медленными и осторожными, словно он играл, но хватка оказалась неожиданно крепкой.

Он медленно сжимал и тянул вверх, затем опускал вниз, и моя покрасневшая головка вздрагивала от стимуляции. Резкий контраст между его белыми пальцами и моим членом был настолько сильным, что каждый раз, когда я открывал глаза, меня пронзал разряд тока.

С тех пор, как я пришел в себя, я никогда не испытывал такого сильного удовольствия. Это было как впервые в жизни. Но ещё более возбуждающим, чем физическое наслаждение, были фантазии об Аске.

Неужели он действительно думал обо мне, когда трогал себя? Как я выглядел в его воображении? Что он говорил? Как далеко мы зашли?

Мои сосуды расширились, кровь быстрее побежала по венам. Мозг посылал сигналы тревоги, но я не собирался останавливаться. Я не хотел этого.

Мой член в руке Аски достиг предела, больше он увеличиться не мог. С кончика продолжала сочиться смазка, и его длинные пальцы уже были полностью мокрыми.

Я чувствовал, как мои глаза становятся горячими и влажными. Благодаря этому я мог держать их открытыми, не чувствуя жжения. Я был близок к оргазму, но знал, что тогда всё закончится, поэтому изо всех сил старался сдерживаться.

Но в тот момент, когда медленные и монотонные движения руки Аски прервались, и его большой палец коснулся моей головки, я чуть не кончил.

— …!

Я вздрогнул от неожиданности, резко поднял голову. Аска смотрел на меня блестящими глазами, как охотник, наблюдающий за зверем, попавшим в ловушку.

— Почему ты не стонешь? — спросил он затем шёпотом, слегка возбуждённым голосом. Его низкий, хриплый голос снова толкнул меня к краю, но я каким-то образом удержался.

— А ты стонал, когда трогал себя? Думая обо мне?

— …

Я не собирался улыбаться, но уголки моих губ сами собой приподнялись. То ли из-за моего выражения лица, то ли просто от смущения, но лицо Аски снова стало серьёзным.

— Почему ты всегда отвечаешь вопросом на вопрос?

— Ты думал обо мне, когда трогал себя вот так? Всегда так медленно…

В этот момент Аска поднял руку и закрыл мне рот. Я попытался пошевелить губами, но он так сильно прижимал руку, что я не мог говорить.

— Просто молчи.

— …?

Его нахмуренное лицо и решительный тон вызвали у меня новую волну возбуждения внизу живота. Хм, что-то в этом есть… Мне это даже нравится. Но я не мог удержаться от желания подразнить его ещё немного, поэтому я протиснул язык между губ.

Когда я ткнул языком в его ладонь, Аска с раздражённым видом убрал руку от моего рта. На его лице было написано такое недовольство, что я не мог не рассмеяться.

— Я же сказал, молчи.

— Я же сейчас ничего не говорил. И если тебе не нравится, что я говорю, ты мог бы просто продолжать закрывать мне рот.

— Ты же языком меня тыкал.

— И что? У меня что, язык как меч? Если ткнуть языком…

Я снова не успел договорить, как мой рот был закрыт. На этот раз не рукой, а губами Аски. Его рука тоже возобновила свои движения. Он сжимал меня сильнее, чем раньше, и я начал немного волноваться.

Я понимал, что пора прекратить дразнить его, но невольно продолжал язвить:

— Что, язык может проделать дырку? Мне же не больно, так почему…

Я пробормотал это себе под нос, прижавшись к его губам, и Аска, словно раздражённый, слегка укусил мою нижнюю губу. Это было совсем не больно, и я чуть не кончил от этого.

— Щекотно.

— Ты боишься щекотки? — спросил я, обхватив руками его талию и нежно поглаживая.

— Не особо. Это ты боишься щекотки. Каждый раз, когда я трогал твои уши, ты напрягался.

— Неправда.

— Правда. А потом делал вид, что тебе всё равно.

— Это ты делаешь вид, что тебе всё равно.

— Нет.

Мне нравилось быть так близко к нему в этом большом пространстве, словно мы были заперты в маленькой коробке. Мне нравилось шептаться, как будто мы делились секретами, хотя вокруг никого не было. Мне нравилось препираться с ним по пустякам.

Мне очень нравилось всё это.

— Аска, — когда я называл его имя, он смотрел на меня и слушал, что я говорю. Вид того, как он полностью сосредоточен на мне, вызывал во мне бурю неописуемых эмоций.

— Делай, что хочешь. Не нужно медленно, просто трогай меня, как тебе нравится.

Я поцеловал его покрасневшие веки, и почувствовал, как затрепетали его длинные ресницы.

— Тебе не больно?

— Даже если больно, мне всё равно. Да и что может быть больно, если ты просто трогаешь меня?

— Мне больно, даже когда он немного увеличивается, — пробормотал он.

Его слова вызвали в моей голове яркий образ: он держится за свой возбуждённый член, всхлипывает от боли и думает обо мне…

— Ах…

Я крепко зажмурился и уткнулся лицом в его шею. Я был на пределе. Мне казалось, или его кожа действительно стала влажнее?

Я тёрся губами о его нежную кожу, когда Аска неуверенно спросил:

— Мне правда можно делать всё, что захочу?

— Не спрашивай, просто делай.

Его движения были неуклюжими, он постоянно соскальзывал, и было очевидно, что он не очень опытен. Да и что он мог сделать? И судя по тому, как мне понравилось, когда он закрыл мне рот, я подумал, что даже если он сделает что-то слишком грубое, всё будет хорошо.

Мне даже стало немного любопытно, что он собирается сделать.

— Правда? — переспросил он, словно хотел убедиться.

Я кивнул. Убрал с его лица упавшие пряди волос и хотел поцеловать его надбровную дугу, но вдруг почувствовал, как ослабла хватка Аски.

Прежде чем я успел удивиться, его лицо резко опустилось вниз. Я тоже опустил голову и увидел, как он открыл рот. Его влажный, красный язык направился к моему напряжённому члену.

— …?

Я остолбенел, не понимая, что происходит, а потом, с опозданием, осознал, что он собирается сделать.

— Подожди…

Я попытался остановить его, но было уже поздно. Он взял меня целиком в рот. В тот момент, когда тёплые, влажные и мягкие слизистые оболочки обхватили меня, я потерял дар речи.

— Ах…!

Даже когда мне было очень больно, я никогда не кричал так громко. Стон вырвался из меня прежде, чем я успел осознать это.

Я попытался убрать его голову, которая шевелилась у меня между ног, но не смог. В конце концов, я схватил его за волосы и попытался оттолкнуть, но это тоже было бесполезно.

— Хорошо, подожди. Я понял, угх…!

В панике я закрыл глаза, а когда открыл их, то обнаружил, что лежу на столешнице умывальника. Я в замешательстве смотрел на потолок ванной комнаты, голова была полна вопросов.

Но думать долго я не мог.

— Ммм… Помедленнее… Ах!

Не было других слов, кроме как «жадно». Я едва сдерживался, когда он неумело сжимал и медленно гладил меня, но теперь я больше не мог контролировать себя.

Как стеклянный сосуд, наполненный до краёв, который трескается и лопается, моё тело напряглось, и я извергся. Мне казалось, что я излил весь накопившийся жар, но он снова сильно сжал меня губами, и новая волна наслаждения пронзила меня. Это повторилось несколько раз, и оргазм длился бесконечно.

У меня темнело в глазах, а когда я закрывал их, то видел вспышки света в темноте. Из меня уже больше ничего не могло выйти, и я уже не понимал, хорошо мне или плохо.

В этот момент я услышал тихий звук глотания. Опершись локтями о столешницу, я с трудом поднял туловище. Аска выпустил меня изо рта, его губы были плотно сжаты, а щёки надулись.

— …

— …

Я тяжело дышал, а потом в замешательстве спросил:

— Ты что, проглотил?

Аска, чьё лицо было слегка покрасневшим, посмотрел на меня и легонько кивнул. Затем он снова сглотнул.

— Выплюнь.

Я не успел подумать, как мои губы сами собой произнесли эти слова. Аска подставил подбородок к своей влажной руке и открыл рот. Белёсая жидкость стекала с его языка на ладонь.

Аска смотрел на жидкость, скопившуюся у него на ладони, а затем поднял на меня взгляд.

Его глаза, которые до этого момента были затуманены, словно дымкой, стали тёмно-красными.

Всё ещё глядя на меня, Аска растёр мою сперму по моему паху, а затем снова опустил голову.

Все его действия были настолько естественными, что я до сих пор не мог вымолвить ни слова. Но вскоре боль, которую я почувствовал на внутренней стороне бедра, заставила меня прийти в себя.

Аска взял в рот кожу, испачканную моей спермой, и начал жадно сосать, издавая чавкающие звуки. Белая и красная жидкости смешались и потекли по уголкам его губ.

— Что ты делаешь?

Боль становилась всё сильнее, и я, наконец, схватил его за волосы и оттащил от себя. Аска, не желая отрываться, нахмурился.

Затем он тихо пробормотал:

— Вместе…

В этот момент я снова почувствовал жар внизу живота. Я не знал, из-за боли в месте укуса, или из-за вида его лица, смотрящего на меня, всего перепачканного.

Дыхание Аски, что-то бормотавшего себе под нос, становилось всё более прерывистым. Он снова опустил голову и уткнулся лицом мне между ног.

Каждый раз, когда его горячее дыхание касалось моей кожи, у меня пробегали мурашки.

Аска крепко сжал рукой моё бедро, на котором остался круглый след от укуса, выдавливая из него кровь, и посмотрел на меня.

— Можно ещё?

— …

Это был вопрос, но по его лицу было понятно, что это скорее утверждение. Я был ошеломлён, но его взгляд был таким пронзительным, что я просто кивнул.

После этого я кончил ещё два раза и получил ещё пять укусов, прежде чем мы, наконец, вышли из ванной.

Пока я был возбуждён, боль от укусов была терпимой, но стоило нам выйти, как она стала гораздо сильнее. И это неудивительно. Ведь меня кусали не острыми зубами, а тупыми, до крови…

У меня так сильно болело между ног, что было трудно ходить. К счастью или к сожалению, когда жар в голове спал, меня охватило сильное головокружение, и я почувствовал слабость.

Я подумал, что если засну, то Аска позаботится обо мне. В любом случае, я верил, что он всё сделает сам, поэтому спокойно уснул.

***

Под голубым небом, полным пушистых облаков, в спокойном море плавал прекрасный, мерцающий таинственными цветами сгусток. Я закинул сеть, вытащил его и положил в карман, а затем направился к берегу.

И поклялся себе, что больше никогда не подойду к морю.

Теперь этот монстр мой.

***

— …

Я проснулся, уставился в потолок и нахмурился.

Что это был за сон?

Мне всё ещё казалось, что я чувствую запах моря и слышу крики чаек. Я непонимающе моргал, когда услышал тихий голос Аски:

— Где ты это украл?

— Пиу-пиу…

— Говори нормально, а не лепечи как младенец. Сколько тебе лет, чтобы строить из себя милашку? Хочешь умереть?

— Пиик!

— Заткнись. Если ты разбудишь Кайла, тебе мало не покажется.

Он опять отчитывает своих пушистых зверьков… Я задумался об этом, а потом почувствовал боль между ног и вздрогнул. Аска, заметив это движение, тут же подошёл ко мне.

— Когда ты проснулся?

— Только что. Помоги мне сесть.

— Просто лежи.

— Мне будет лучше сидя.

Аска помог мне прислониться к изголовью кровати. В этот момент откуда-то выскочил кот и запрыгнул на кровать. Он подошёл ко мне, виляя тремя хвостами, и хотел обнюхать и лизнуть мою руку, но Аска оттолкнул его голову.

— Пошёл вон.

— Мяу.

— Что ты сказал?

— Мяу-мяу-мяу.

Я молча слушал их спокойный диалог, а затем повернул голову. Птица, которую Аска отчитывал до этого, сидела в углу на голове волка и чистила перья. Волк выглядел свирепо, но, поскольку он поднял передние лапы и плакал, страха я не чувствовал.

— Ну что, после сна стало лучше? — спросил Аска, когда их разговор, похоже, закончился. Кот наконец-то спустился с кровати.

— Почему у меня всё ещё болит тело?

— Тело? Где?

Я хотел поднять одеяло и показать ему, но Аска, испугавшись, схватил меня за запястье. Затем он задернул занавески вокруг кровати, чтобы звери не могли нас видеть, и только после этого отпустил мою руку.

Это было настолько забавно, что я рассмеялся.

— Чего смеёшься?

— Смешно же. Что ты так реагируешь на мой смех?

— Ты иногда противно смеёшься. И выражение лица у тебя раздражающее.

— Тогда буду смеяться ещё противнее.

Я нарочно громко захихикал, но Аска сделал вид, что не слышит, и потянул на себя одеяло. На мне была только лёгкая рубашка, а нижнего белья не было.

Пока Аска осматривал меня между ног, я тыкал пальцем ему в щеку.

— Больно, когда трогаешь?

— Нет. Просто немного жжёт и ноет, но если трогать, больнее не становится. Хотя если нажимать, то да, больнее.

— Крови нет.

Конечно, нет. Если бы кровь шла до сих пор, я бы уже умер от кровопотери. Он продолжал нести чушь, вместо того чтобы меня полечить. Я убрал руку, которой гладил его лицо и волосы, и спросил:

— Почему ты не лечишь?

— Всё равно со временем пройдёт.

— Что?

Я ошеломлённо смотрел, как Аска поглаживает внутреннюю сторону моего бедра, и переспросил:

— Ты не будешь меня лечить? И перестань меня трогать.

— Почему?

— Кажется, у меня опять встаёт.

Я сказал это без задней мысли, но глаза Аски расширились, как у испуганного кролика. И это меня удивило ещё больше. Он не просто брал меня в рот, он глотал и выплёвывал мою сперму, размазывал её по моему телу, а теперь так остро реагирует на простое слово.

Я совершенно не понимал его.

— Пока ты спал, приходила Сакура, — пробормотал Аска, смущённо поправляя одеяло.

Сакура? Точно, я совсем забыл про дела. Авис и Зеро, наверное, всё ещё ждут.

— Сколько я спал?

— Около четырнадцати часов.

Я проспал дольше, чем думал. Сколько же времени прошло? Сейчас я проспал четырнадцать часов, а до этого был без сознания… Моё ощущение времени совершенно сбилось.

Когда я встал на ноги, боль в бедре вернулась, но уже была терпимой.

— Позвать их сюда?

— И пусть принесут поесть. Ты… Нет, давай лучше сами спустимся. Одень меня.

Если все придут сюда, зверям негде будет отдыхать.

Аска неумело одевал меня. Он делал это так медленно, что возился гораздо дольше, чем Сакура или Авис. Но всё же это было лучше, чем одеваться самому, поэтому я был доволен.

— Кстати, где ты этому научился?

Аска, продевая шнурки в многочисленные отверстия рубашки, посмотрел на меня с недоумением.

— Чему?

— Делать это ртом.

Тогда я был слишком смущён и возбуждён, чтобы об этом думать. Но я знаю, что не все люди могут без колебаний взять в рот чужой член.

— Чему тут учиться? — Аска склонил голову набок.

— То есть ты просто взял и сунул его в рот?

— Разве так нельзя?

— Ну, нельзя сказать, что нельзя…

Но это же ненормально, разве нет? Если честно, мои воспоминания о сексе довольно смутные. Я не помню, когда у меня был первый раз, с кем, как часто…

Я уверен, что был распутником, так что, вероятно, у меня было много партнеров… Было бы неплохо вспомнить хотя бы немного, пусть и не всё. Аска наверняка девственник, и ему может быть больно, если я буду неуклюжим.

Или, может быть, когда мы начнём, я инстинктивно пойму, что делать?

Мне-то не привыкать к боли, я могу терпеть, что бы он ни делал, но с Аской всё иначе. Я хотел доставить ему как можно больше удовольствия и как можно меньше боли. Я был погружен в эти размышления, когда Аска наконец закончил одевать меня и убрал руки.

Решу, что с этим делать, когда вернусь. Я легонько потряс головой, чтобы отогнать лишние мысли, и замер. Голова была немного тяжёлой, но головокружения или слабости я не чувствовал.

Наверное, помогло то, что я хорошо выспался? Аска меня так напугал, что я немного волновался, но, похоже, всё не так плохо.

— Сегодня прохладно.

— Скоро зима. В горах Роллай будет ещё холоднее, — сказал Аска, беря меня за руку.

Не люблю холод… Нужно не отвлекаться, побыстрее сходить за ожерельем и вернуться.

— Господин Теодор!

Когда мы вышли из комнаты и стали спускаться по лестнице, меня заметила Сакура и подошла к нам. Аска ещё перед выходом надел просторный халат с капюшоном.

— Приготовь что-нибудь поесть и позови Ависа и Зеро. Что они делают?

— Находятся в подвале под домашним арестом.

— …?

Подвал? И что ещё за домашний арест? Я же просто сказал им ждать. Немного растерявшись, я молча посмотрел на Сакуру и наконец произнёс:

— Приведи их.

Мы с Аской сели в центре первого этажа, в самом просторном месте. Хотя все окна были закрыты, комната была светлой и большой, поэтому не создавалось ощущения замкнутости.

— Очень тихо, — пробормотал я себе под нос.

— На всё здание наложен барьер. Не только разговоры, но даже взрыв внутри не будет слышен снаружи, — сказал Аска.

— Ого…

Когда я выразил своё восхищение, Аска повернул голову ко мне. Я полностью развернулся к нему, опустил руку и погладил его по спине, спрашивая:

— Откуда ты всё это знаешь?

— …Просто знаю.

— Откуда? Просто чувствуешь? Предчувствие?

— И это тоже, и мана…

Я начал потихоньку опускать руку ниже, чтобы потрогать его за ягодицы, но как раз в этот момент принесли еду.

В мгновение ока огромный стол заполнился разнообразными блюдами. Я увидел Ависа и Зеро, которые бледными шли к нам. Я дал Аске вилку.

— Ешь.

Аска без слов коротко кивнул.

Тем временем Авис и Зеро подошли вплотную и встали на колени рядом со мной.

— Что вы делали в подвале? Почему вы в таком состоянии? Вы вообще ели что-нибудь? Мне неудобно смотреть на вас сверху вниз, сядьте на стулья.

— Я не достоин, — твёрдо ответил Авис.

— Я тоже… — всхлипнул Зеро.

Внезапно я вспомнил кое-что важное. Это было особенностью Ависа. Он всегда заставлял меня повторять свои слова дважды. Так было с самого детства.

— Это приказ, сядьте.

После этого слова оба наконец сели напротив меня. Лицо Зеро, опустившего голову, было бледным, как у призрака. Мне было трудно ругать испуганного ребёнка, поэтому я решил сначала разобраться с Ависом.

— Почему ты отправил Зеро в Актан?

— Я решил, что он лучше всех разбирается в подобных аномальных явлениях.

— Потому что ты думал, что я умру?

— Да.

С точки зрения Ависа, это было лучшее решение. Но я не мог просто так это оставить.

— Даже если моя жизнь была в опасности, твоё решение не должно было противоречить моему приказу. Мне нужно объяснять тебе такие элементарные вещи?

— Прошу прощения.

— Допустим, ты так и решил. Но ты должен был всё продумать на случай, если вас раскроют, чтобы всё закончилось на тебе и Зеро. Зачем ты притащил сюда всю эту ораву безоружных людей?

— Я не продумал всё как следует. Прошу прощения.

Чем дольше я говорил, тем ниже опускалась голова Ависа.

Ощущение, что ещё немного, и он уткнётся носом в стол.

— Ты говорил, что у тебя хорошие отношения с императором?

— Да, господин.

— И ты был уверен, что он закроет глаза, если вас обнаружат?

Авис промолчал. Но, похоже, такая мысль у него действительно была. И эта его беспечность разозлила меня ещё больше.

— Авис.

— Да, Теодор-ним.

— Твои слова противоречат друг другу, — я невольно вздохнул.

— Ты не мог обратиться за помощью в столицу, когда я был на грани смерти, потому что не знал, кто виноват в моем состоянии. Но откуда у тебя взялась уверенность, что император не тронет вас? Если ты думал, что он проявит снисхождение из-за вашей дружбы, почему ты не попросил его спасти меня?

— …

— Я отправил вас сюда, нарушив императорский указ и закон. Если бы из-за твоего ошибочного решения всё пошло не так, как ты собирался смотреть мне в глаза? Ты бы и тогда просто опустил голову и повторял, как попугай: «Прошу прощения»?

— …

Авис больше не извинялся. Тогда, не в силах усидеть на месте, Зеро осторожно заговорил:

— Теодор-ним, все мы собрались здесь по собственной воле. Я сам вызвался пойти к Актан, и мы все хотели отплатить вам за вашу доброту…

— Авис.

— Да, Теодор-ним?

— Нет ничего странного в том, что они так думают. Они хотели помочь человеку, попавшему в беду. Всегда найдутся те, кто, не жалея своей жизни, бросятся в огонь, как мотыльки. Твоя задача — остановить их и напомнить им о правилах. Почему ты сам ведешь себя так безрассудно?

Авис по-прежнему молчал, сохраняя серьёзное выражение лица, но Зеро, похоже, до сих пор не понимал ситуации и продолжал:

— Мы сделали это не потому, что хотели помочь попавшему в беду. Не поэтому…

— Тогда вы сделали это потому, что хотели умереть? Значит, я так старался спасти ваши никчёмные жизни, которые вам самим не жалко?

— Но…

— Замолчи. Как ты смеешь повышать на меня голос? Жить надоело?

Неясное чувство тревоги росло во мне. Казалось, что в этой темноте один неверный шаг — и мы все сорвёмся в пропасть.

Я прижал руку ко лбу и вздохнул.

— Авис, Авис.

— Да, Теодор-ним?

— Моя память ещё не полностью восстановилась. Кое-что я вспоминаю, но обрывочно. Вероятно, того, что я не помню, гораздо больше, чем того, что помню.

Я помолчал, глядя на опустившего голову Зеро и окаменевшего Ависа, а затем продолжил:

— Это потому что я такой, вы так себя ведёте?

— …

— Вы бы осмелились на такое, если бы моя память была в порядке?

— …

В этот момент из глаз Зеро градом полились слёзы.

— Чего ревешь? Если так боялся умереть от моей руки, нужно было слушаться.

— Я плачу не из-за этого.

— Тогда почему?

— Мне жаль, что я не выполнил ваш приказ. Я готов принять любое наказание.

Глядя на всхлипывающего Зеро, я нахмурился.

— Ненавижу, когда плачут. Перестань реветь. И не смей хныкать.

После этих слов Зеро замолчал, плотно сжав губы. Он ещё молод, да и простолюдин без титула и должности, так что этого выговора было достаточно.

— Независимо от обстоятельств, не смей добавлять своё мнение к моим приказам и действовать самостоятельно.

— Прошу прощения.

Я посмотрел на напряжённое лицо Ависа и хотел ещё что-то сказать, но передумал.

Если подумать, это абсурд — объяснять базовые военные законы человеку, который официально является рыцарем. Но Авис не стал рыцарем обычным путём, он даже не посещал военную академию и не брал уроков рыцарского мастерства…

— …

Я почувствовал, как что-то всплывает в памяти, и невольно нахмурился, ожидая головной боли. Но, вопреки ожиданиям, боли не было. Ни головокружения, ни тошноты — только смутное ощущение, что я вот-вот что-то вспомню.

— А…

В этот момент я услышал тихий звук. Повернув голову, я увидел, как Аска засунул руку под капюшон.

— Что такое? — спросил я, поворачиваясь к нему, но Аска лишь слегка покачал головой.

— Ничего.

Он так сказал, но рука всё ещё была под капюшоном. Казалось, он трогает своё лицо. Возможно, действительно ничего серьёзного, но меня охватило беспокойство, и я откинул капюшон Аски.

Я увидел его слегка растрёпанные длинные волосы и привычное лицо. Тонкие пальцы касались губ.

— Прикусил язык?

— Нет.

— Тогда что?

Аска помедлил, шевеля губами, а затем кончиком языка облизал правый уголок рта. Я на мгновение опешил от такого неожиданного соблазна, а Аска пробормотал:

— Случайно задел, когда ел.

— Что задел?

— Немного порвал…

Рот? Откуда у него на рту порез?Видя, как я хмурюсь, Аска добавил:

— Не сейчас, а раньше.

— Когда раньше?

Он промолчал. Я протянул руку, взял Аску за подбородок и внимательно осмотрел уголок его рта. Присмотревшись, я действительно заметил крошечную царапину. Ещё внимательнее — и увидел покраснение вокруг неё.

Царапина была настолько мелкой, что её почти не было видно.

— Как ты поранился?

Может, его случайно задел коготь одной из зверушек, когда он их ругал? Но царапина слишком маленькая… Хотя, наверное, птица размером с ладонь могла бы клюнуть и оставить такой след.

Я немного подождал, обдумывая это, но Аска молчал. Более того, он снова натянул капюшон, уклоняясь от моей руки.

— Ничего страшного.

Мне не понравилось, что я не вижу его лица, и я хотел снять капюшон, но остановился. Повернувшись к Авису и Зеро, я сказал:

— Идите умойтесь и возвращайтесь. Будем ужинать.

— Я…

— Не заставляй меня повторять дважды. Это приказ, идите умывайтесь.

— Хорошо, — Авис с мрачным видом поднялся.

Но Зеро остался сидеть. Я уже собирался нахмуриться и сказать ему тоже идти, но он заговорил первым.

— Можно я сначала поем, а потом умоюсь?

— Что?

— Поем… Нет, я тоже сейчас же пойду умоюсь.

Пробормотав это, Зеро вскочил и убежал. Я озадаченно посмотрел ему вслед, а затем снял капюшон с Аски.

— Сними капюшон за столом. Тебе же неудобно.

— Мне удобно. И если я сниму капюшон, все увидят.

— Здесь все свои.

— …

Аска молча посмотрел на меня. Я протянул руку и прикоснулся к почти невидимой царапине на уголке его рта.

— Болит даже когда не трогаешь?

— … Зачем ты так ругал их?

Странный вопрос.

— Потому что они меня не послушались.

— … Но они же сделали это ради тебя.

— Если бы они хотели сделать мне приятное, то послушались бы. А если не наказывать за проступки, то они войдут в привычку.

Говоря это, я почувствовал странное ощущение. Какое ему дело до того, кого я ругаю? И разве у Аски не плохие отношения с Ависом?

— Тебе не понравилось, что я их отчитал?

— Дело не в том, понравилось мне или нет. Мне просто интересно. Кажется, ты переживаешь за них, но только и делаешь, что ругаешь.

Переживаю за них? Конечно, переживаю. Не хватало ещё, чтобы они наделали глупостей, не разобравшись в ситуации. Уже один тот факт, что они притащили сюда всю эту толпу, которая не умеет ни драться, ни делать что-либо ещё, говорит сам за себя.

Если нас обнаружат, то все, кроме Ависа и Зеро, будут убиты, не успев даже оказать сопротивление. К тому же, серьёзные проблемы с безопасностью.

— Какого чёрта название гостиницы «Голубая пустыня»? Словно объявление: «Мы пришли из Актана»!

То, что кто-то из Актана владеет гостиницей «Голубая пустыня», само по себе не проблема. Но то, что «Голубая пустыня» — это название убежища группы беглецов из Актана — вот это уже серьёзная проблема.

От этих мыслей меня снова охватило раздражение. И они ещё смеют мне перечить? Нужно будет ещё раз с ними поговорить, когда они вернутся.

Я нахмурился, и Аска, положив мне в рот маленький кусочек хлеба, сказал:

— Может, это из-за тебя?

— Из-за меня что?

— У тебя голубые глаза.

— Что за чушь? И почему у тебя порез на губе? Когда это случилось? Ты же всё время был со мной.

Аска, похоже, не собирался отвечать, и снова положил что-то мне в рот. Выплюнуть я не мог, поэтому начал жевать и продолжил расспросы, но тут вернулись Авис и Зеро, уже умытые.

Прошло вроде меньше пяти минут? Неужели они, как и Аска, просто сполоснули лицо…

Внезапно в моей голове мелькнул образ маленькой девочки, которая умывается, как кошка, проводя пальцами по лицу. Я не разглядел её лица, лишь общий силуэт пронёсся в моих мыслях.

Я с недоумением посмотрел на Аску, но решил пока отложить этот разговор и позвал Сакуру. Так мы впятером — я, Аска, Сакура, Авис и Зеро — начали ужинать.

— Кто придумал название гостиницы?

— Я, — ответил Авис с напряжённым видом. Я так и знал, так и знал.

Видя, как я цокаю языком, Сакура толкнула Ависа локтем.

— А я говорила, назвать «Оазис».

От этих слов я просто опешил. Хотел было что-то сказать, уже набрал полную грудь воздуха, но не смог разозлиться. В моей памяти всплыла маленькая Сакура, ростом мне по локоть.

Успокоившись, я спокойно сказал:

— Никаких названий, связанных с пустыней.

— Тогда как насчёт «Сапфир»? — предложил молчавший до этого Зеро.

Неплохо, но мне не очень понравилось. На всякий случай я спросил и Аску:

— У тебя есть идеи?

Судя по тому, как хорошо он подобрал мне имя, у него мог быть талант к неймингу. Хотя «Пипи Пепе» немного смущали…

Аска задумался, а затем сказал:

— Небо…

— Небо?

Аска кивнул, а Зеро, запинаясь, пробормотал, скорее сам себе:

— Гостиница «Небо»? Фу, как банально …

Авис пнул ногой стул Зеро. Я проигнорировал их и сказал Сакуре:

— Меняем на «Небо».

— Хорошо.

Зеро отодвинул свой стул подальше от Ависа и спросил меня:

— А кто это?

— Ешь давай, — ответил я.

— Да…

Зеро уныло опустил голову и взял ложку.

До конца ужина мы почти не разговаривали. Я сосредоточился на еде, полностью повернувшись к Аске, и принимал из его рук кусочки хлеба и мяса.

Конечно, у меня есть руки, и я мог бы есть сам, но зачем отказываться, если меня кормят?

После неспешного ужина нам подали фрукты и печенье на десерт. Я протянул Аске гроздь зелёного винограда. Я наблюдал, как он, держа гроздь в руке, отрывал ягоды зубами.

Разрыв уже не болит? Судя по тому, как он ест, всё в порядке. Но когда он вообще успел пораниться? Я перебрал в уме несколько вариантов, как можно порвать уголок рта.

Его могли ударить, оцарапать, он мог столкнуться с чем-то или слишком широко открыть рот…

— …

Внезапно в моей голове всплыл образ Аски, широко раскрывающего рот и берущего мой член в рот целиком.

Не успел я прийти в себя, как почувствовал напряжение внизу живота — опасный момент.

К счастью, благодаря вчерашней ночи, до конфуза не дошло.

Неужели он из-за этого порвал губу? Слишком широко открыл рот?

Чёрт…

Я закрыл глаза, пытаясь вспомнить правила придворного этикета, как вдруг почувствовал что-то на губах. Аска, заметив моё напряжённое выражение лица, дал мне виноградину.

Я слегка приоткрыл рот, и ягода оказалась у меня во рту. Я начал жевать, переключая внимание на другую тему.

— Скоро мы отправимся в горы Роллай. Небольшим отрядом: я, Аска, Авис, Зеро и Эндрю. Пять человек, не больше.

От моих неожиданных слов Зеро, шумно пивший чай, широко раскрыл глаза.

— В горы Роллай? Неужели из-за руин? И кто такой Эндрю?

— Аска что-то видел там неподалёку. Это недалеко, так что мы можем спокойно прогуляться туда и обратно.

Сакура начала объяснять Зеро, кто такой Эндрю. Тем временем Авис, слегка смутившись, спросил меня:

— Горы Роллай… Вы имеете в виду какую-то конкретную область?

Я повернулся к Аске.

— Недалеко от маленькой деревушки Пукаэра, на самом западном краю верховьев реки Нора. Сначала мы доберёмся туда, а потом уточним место.

Значит, Аска тоже не знает точного местоположения. Придётся поискать. Может, стоит увеличить количество людей… Пока я размышлял, Авис пробормотал:

— Отсюда до верховьев реки Нора пешком дней двадцать пути.

— Двадцать? Не два? — удивлённо переспросил я.

Авис кивнул.

— И это если идти быстро, без остановок. Теодор-ним… с вашей выносливостью, это займёт месяца два.

— …

Я снова посмотрел на Аску. Как он вообще собирался преодолеть такое расстояние за два дня? Я планировал лёгкую прогулку, а оказалось, что нужно готовиться к серьёзному путешествию.

— Тогда пешком не пойдём. Нужно найти повозку или воспользоваться магией перемещения.

— Мы и раньше использовали магию для дальних путешествий, но это не так просто. Магов, способных на такое, очень мало.

— Целителей тоже мало, да? Почему всё так сложно?

— Потому что магов вообще мало. Во всём мире нет страны, где было бы столько магов, сколько в Актане.

Путешествие, которое займёт не один-два дня, а несколько недель… Я нахмурился. Но и не идти мы не могли.

Тут Аска сказал:

— В том районе странные воздушные потоки. Даже если мы найдём мага перемещения, это не поможет. Координаты не зафиксировать.

Кажется, я уже слышал это раньше. Подумав, я спросил:

— А нельзя переместиться хотя бы до ближайшей точки, где можно зафиксировать координаты?

Мне ответил не Аска, а Зеро:

— С таким количеством людей это невозможно. У нас нет магического круга… Да и с кругом вряд ли получилось бы.

— Почему?

— Малейшая ошибка в расчётах — и мы окажемся совсем в другом месте. В небе, в пустоте… А если не повезёт под землёй, и тогда мгновенная смерть. Поэтому для перемещения обычно используют магические круги, фиксирующие координаты отправления и прибытия.

Я вспомнил, как мы перемещались из леса в Кальдерайю. Тогда перемещались только мы трое, но рядом с магическим кругом было несколько магов.

Я взглянул на Аску и спросил:

— А как ты собирался туда добраться?

— С Пипи.

Пипи… это птица? Он что, собирался лететь туда на птице? Она вообще способна на такую скорость?

В любом случае, хитрости тут не помогут. Самый быстрый способ — это повозка.

— Раз уж нужно идти, то сначала найдём повозку.

— Когда выдвигаемся?

— Как можно скорее, как только будем готовы.

Тут Сакура, молча слушавшая наш разговор, сказала:

— На корабле будет быстрее. Вы же не любите ездить в повозках.

— О, это тоже хороший вариант. Раз уж речь идёт о реке Нора… Если мы доберёмся хотя бы до Бениты, это значительно сократит путь, — добавил Авис.

Меня устраивало всё, лишь бы быстрее. Я кивнул, и Авис с Сакурой начали обсуждать что-то между собой.

— Какие корабли сейчас стоят в порту?

— Наверное, только грузовые.

— Грузовое? А каюты там есть?

— Вот в этом и проблема. Даже если начать обустраивать их сейчас…

Я вмешался в их разговор:

— Какие каюты? Мы же не в кругосветку отправляемся. Лишь бы влезть можно было, не нужно ничего выдумывать.

— Но там отдыхают моряки. Каюты очень тесные, кровати жёсткие. Вам будет неудобно. Нужно хотя бы заменить кровать.

Авис говорил твёрдо, а Сакура, о чём-то задумавшись, сказала с серьёзным видом:

— А ваша кровать туда поместится? Туда с трудом влезает узкая двухъярусная кровать… Может, лучше сломать перегородки и объединить несколько комнат…

Что? Разве можно вот так просто ломать корабль? Я изумлённо посмотрел на них и обратился к Аске:

— Ты на связи с Эндрю?

— Знаю, где он. Привести его?

— Ты уже поел?

Аска кивнул. Я развязал чёрный шнурок на его запястье, встал, пригладил его растрепавшиеся волосы, собрал их в хвост и завязал. Затем надел на него капюшон и проводил до двери.

— Сколько тебя не будет?

— Меньше получаса. Пойдёшь со мной?

— Нет, я просто провожу тебя.

Я открыл дверь и вышел вместе с ним. На улице было неожиданно холодно. Меня аж затрясло.

— Заходи внутрь. Я скоро вернусь.

Сначала я не думал ни о чём таком, но вдруг меня охватила тревога. Я посмотрел на Аску и спросил:

— Если ты не вернёшься, где тебя искать?

— Что? Почему я не вернусь?

— Просто на всякий случай.

Аска помолчал, глядя на меня, а потом сказал:

— Помнишь тот переулок, где мы встретились? И площадь с фонтаном рядом?

— Да.

— Иди оттуда в противоположную от особняка сторону минут десять. Там будет известная кондитерская с пирогами. Стань к ней спиной, справа будет переулок. Иди по нему, и там найдёшь таверну «Убежище искателя приключений». Эндрю там. Если я не вернусь через полчаса, приходи туда.

Он описал всё так подробно, что я сразу почувствовал себя спокойнее.

— Или пойдём вместе.

— Не надо. Я подожду. И никуда не уходи, даже если кто-то предложит угостить тебя чем-нибудь вкусненьким.

— Ты меня за ребёнка держишь? — буркнул он.

Я улыбнулся и хотел потрепать его по капюшону, но Аска вдруг спросил:

— Ты им сказал, что я принцесса-консорт?

— Ещё нет. Что такое? Ты обиделся?

Аска покачал головой.

— Нет, просто не говори.

— Почему?

— Просто не хочу.

Это не было большой проблемой, но мне стало любопытно.

— Почему не хочешь?

— Просто не хочу. Всё, я пошёл. Заходи внутрь, холодно.

Не успел я что-то ответить, как Аска открыл дверь и втолкнул меня внутрь. Я озадаченно смотрел на захлопнувшуюся дверь, когда ко мне подошла Сакура.

— Я забыла сказать, Аска-ним передал мне это, пока вы спали.

Аска-ним? Такое внезапное уважительное обращение… Я насторожился.

— Ты слышала наш разговор на улице?

— Что? Какой разговор?

— Ничего.

Что за…? Я непонимающе склонил голову и взял то, что протягивала Сакура. Это был маленький мешочек, полный разноцветных камешков размером с ноготь.

— Что это?

— Похоже на разные драгоценные камни.

— Что?

— Он вдруг дал мне их. И Фатиме, и всем остальным в особняке тоже.

В мешочке было довольно много камней. Странно, что он раздал их всем.

— Зачем?

— Я не знаю. Он ничего не объяснил… Я собрала их и храню у себя. Что с ними делать? Я проверила, большинство из них — редкие и дорогие минералы…

Я вернул мешочек Сакуре.

— Аска дал их вам, вот и решайте сами.

— Хорошо. Спасибо, конечно, но зачем он их нам дал?

Этого я тоже не знал.

Но почему мне он ничего не дал? Я впервые не получил подарок от Аски…

— …

Меня это расстроило.

Я так сильно хмурился и излучал недовольство, что никто не осмеливался ко мне обратиться. Все сидели тихо, не вставая с мест и лишь изредка прихлебывая чай, поэтому в комнате слышался только тихий звон фарфора.

В какой-то момент, после долгих наблюдений за всеми присутствующими, Зеро тихонько, почти шепотом, спросил:

— Теодор-ним, простите, а кто был тот человек, который только что вышел? Если это важная персона, то мне тоже следует быть осторожнее.

— Мой любовник.

— Ах… д-да, — Зеро вздрогнул от неожиданности. Он заерзал на месте, нервно теребя руками одежду, а затем, с лицом, готовым вот-вот расплакаться, снова спросил:

— Вы, наверное, очень рассердились, когда я сказал, что гостиница «Небо» звучит банально?

— …

Меня и так все раздражало, а тут еще эти дурацкие вопросы. Я вздохнул от досады, и вдруг заметил, что Авис побледнел.

Похоже, он вспомнил, как себя вёл с Аской.

Я проигнорировал их обоих и обратился к Сакуре:

— Распусти всех остальных слуг в особняке.

— Что?

— Их слишком много. И от их присутствия нет никакой пользы.

Сакура не ответила. Я удивленно посмотрел на нее, и увидел, что она совершенно растеряна.

— Всех… Вы имеете в виду вообще всех?

— Да, всех. В чем дело?

— Но… Они обучаются в нашей гильдии… И всё это время они вели себя безупречно, не проявляли никакой подозрительной активности, были очень осторожны. И, самое главное, они так переживают за вас, что если их отпустить, то они не смогут жить спокойно.

«Переживают? За меня?»

Я и раньше замечал это, но сейчас это стало особенно очевидно. У нас какие-то странные отношения. Почему вассалы переживают за своего господина? Их дело — подчиняться приказам, а не жалеть своего господина.

«Неужели я выгляжу таким жалким?» Судя по их поведению, похоже, что так и есть…

Я смотрел на Сакура, которая всем своим видом умоляла меня отменить приказ, и спросил:

— Что за человек нынешний император?

Предыдущий император, мой отец, был ужасным тираном. Даже обрывочные воспоминания подтверждали это.

Похоже, пока меня не было, они хорошо прятались, раз их не обнаружили. Но разве смена императора что-то меняет? Я не понимал, почему они так расслабились.

— Помните сказки, которые вы читали мне в детстве? Вы читали мне их очень много.

Я спросил про императора, а она вдруг про сказки… Странно. Но, так как я кое-что вспомнил, я кивнул. И Сакура продолжила:

— Он именно такой.

— Что?

— Он как персонаж из детской сказки.

— …

Я не понял этой туманной аллегории. Добрый и глупый, что ли? Я нахмурился и отвернулся. Авис, заметив мой вопросительный взгляд, пояснил:

— Не мне судить, конечно, но он милосердный и мудрый правитель.

Это тоже не особо помогло.

Люди меняются. Особенно те, кто занимает высокое положение. Власть пробуждает скрытые желания, о которых человек и сам мог не подозревать.

Это непреложная истина.

Кроме того, обладая властью и богатством, любой человек может изображать милосердие и мудрость, даже не будучи императором. Даже тиранам слагают хвалебные оды, так неужели какой-то император не может быть милосердным и мудрым?

Поэтому я не мог делать поспешных выводов, пока не увижу всё своими глазами. Тем более, когда речь идет о человеческих жизнях.

— Господин Махир, возможно, уже знает, что мы живы.

Я невольно вздохнул.

— Авис.

— …Да?

Он напрягся, услышав, как я произношу его имя. Его лицо стало серьезным. Таким оно становится у человека, который знает, что сейчас получит нагоняй. Похоже, до потери памяти я постоянно срывался на нём.

— «Может быть так, может быть эдак…» Не говори ничего, если не уверен. Какой смысл в таких расплывчатых фразах? Ты что, голодному человеку скажешь: «У меня может быть хлеб, а может и не быть»?

— Прошу прощения.

Он извинился так быстро, как только мог. От этого разговора у меня снова начали сдавать нервы. Я закрыл глаза и помассировал виски. Сакура, опустив голову, сказала:

— Я немедленно отдам приказ.

Глядя на расстроенную Сакуру, я вспомнил то, что услышал ранее.

Судя по количеству кораблей, принадлежащих гильдии, в портовом городе, торговля здесь процветала. Даже на улицах можно было встретить людей самых разных национальностей.

Возможно, из-за большого количества торговых судов здесь много иностранцев, а может, тут всегда жили представители разных народов. В любом случае, это объясняло, почему группа темноволосых людей не привлекала к себе особого внимания.

Похоже, они действовали довольно продуманно. Иначе их бы уже давно обнаружили… Но я всё еще не знал, чего ожидать от императора, поэтому не мог быть уверен в своей безопасности.

Я посмотрел на них троих и спросил о том, что меня беспокоило:

— Правда, что всё здание защищено барьером?

— Да, это так.

Я чуть не вздохнул, но решил, что они не могли быть настолько глупыми, и спросил о причине.

— Зачем?

Если они накрыли всё черным ящиком, чтобы что-то скрыть, то дальше можно было не продолжать. Авис начал объяснять:

— Мы так внезапно переехали, что обнаружили множество пробелов в системе безопасности. Барьер создан с помощью магических артефактов, поэтому он не является постоянным и не может быть обнаружен магическим путем. Так что снаружи…

Голос Ависа становился всё тише. Видимо, он смутился тем, что я заметил барьер, который невозможно обнаружить.

«Может, Аска заметил его, потому что он особенный монстр?»

В любом случае, раз обычный человек не способен его обнаружить, можно немного расслабиться.

«Ладно, значит, они не совсем идиоты».

Похоже, они еще многого не умеют, но в целом неплохо справляются. Я решил изменить свой приказ:

— Пусть люди в особняке пока останутся. По крайней мере, до тех пор, пока мы не вернемся из гор. Предупреди всех, что если они останутся здесь, то могут погибнуть. Кто хочет уйти — пусть уходит. Выдай им деньги на дорогу и на первое время.

— Слушаемся.

— Снимите барьер. Странно, если в обычной гостинице будет идеальная защита. Вы сейчас сняли всю гостиницу для гильдии?

— Да, это обычная практика в этих краях.

Не было смысла ворошить осиное гнездо, пока у меня не восстановилась память. Сначала нужно отправиться в руины и найти ожерелье, а потом уже решать, что делать дальше.

Мне нужно расспросить Аску о том, что случилось в тот день, когда я получил травму. Но…

— …Эх…

Нужно взять себя в руки. Почему я теряю голову, как только вижу Аску?

Я тяжело вздохнул. Тем временем Сакура принесла из кухни еще одну чашку чая. Судя по цвету, это был другой сорт.

Мне было всё равно, что пить, поэтому я сделал глоток и вдруг спросил:

— У меня постоянно какое-то неприятное ощущение в груди. Это связано с моей травмой?

После прихода Аски мне стало намного лучше, почему же всё снова ухудшилось? Мы столько целовались, он так страстно сосал мой язык…

— У вас есть ощущение за сдавливания в груди? — Сакура указала на область солнечного сплетения.

Теперь, когда она упомянула об этом, я понял, что действительно чувствую что-то подобное, и кивнул.

— Возможно, это связано с тем, что к вам возвращается память.

— Какая связь между памятью и болью в груди?

— С детства у вас были проблемы с нервами.

— …

Я растерялся, услышав этот неожиданный ответ.

— Выпейте еще чаю.

Я посмотрел на чай. Глядя на прозрачную, светло-коричневую жидкость, я вспомнил, как пил её, как воду, каждый раз, когда мне становилось плохо.

Но разве эта трава не запрещена к продаже? Я с сомнением спросил:

— Где вы её взяли?

— Провезли контрабандой.

Её уверенный ответ снова застал меня врасплох.

— Зачем?

— Мне показалось, что вы можете захотеть её… Простите.

— Простите.

— …Простите.

Внезапно Авис и Зеро тоже извинились.

Глядя на них, я потерял дар речи. Я одним глотком выпил весь чай.

— Принеси еще.

— Да.

— Принеси сразу чайник.

— …Да.

Я лежа на кровати, смотрел в потолок с серьезным выражением лица.

— Они сказали, что у меня с детства были проблемы с нервами.

— Проблемы с нервами? У тебя?

Похоже, Аска слышит об этом впервые.

— Я ничего такого не замечал… Иногда ты говорил что-то странное во сне, но разве это как-то связано?

— И что же я говорил?

— Всякую ерунду… Хотя, если подумать, то неудивительно, что у тебя могли быть такие проблемы.

— Почему?

Аска повернулся ко мне и, накручивая на палец мои волосы, сказал:

— Ты слишком терпеливый. Ты всё держишь в себе, вот и копится злость. Тебе нужно выплескивать её, круша всё вокруг, но ты не можешь себе этого позволить из-за того, что на тебя все смотрят.

— …

Его слова показались мне странными, но я продолжил слушать.

— Даже когда мы были детьми, и я плохо себя вел, ты ни разу на меня не разозлился. Даже когда я кусался, до крови, ты просто вздыхал.

«Маленький Аска…»

Он не злился на него не потому, что был терпеливым, а потому, что не мог. Ну и что, что Аска кусался и царапался? Наверняка он был таким милым, когда капризничал и упрямился! Мне так захотелось ущипнуть его за щеку, что аж челюсти свело.

Почему я помню всё, кроме того, что связано с Аской? Он наверняка был очаровательным ребенком.

— Кстати, я так и не спросил, как ты стал супругой принца. Почему все принимают тебя за женщину?

— А, это…

Лицо Аски исказилось. Казалось, он не хотел говорить об этом. Он долго молчал, а затем, с кислой миной, начал свой рассказ.

Если вкратце, то он приехал в Актан вместо своей сестры, переодевшись девушкой.

— Поэтому все считали тебя принцессой?

— Только ты и Махир знали, кто я на самом деле. И еще Фарха…

— Кто такой Фарха?

— Рыцарь, который служил Махиру. Он учил меня фехтованию.

— Почему ты учился у него, а не у меня?

Рыцарь моего брата, а не мой? Как-то странно.

— Он сказал, что учиться у тебя — плохая идея. Он не объяснил почему, так что я не знаю.

— Что значит «плохая идея»? Вы были одни на тренировочной площадке?

— Ага.

Дело прошлое, да и я ничего не помнил, поэтому бессмысленно было злиться. Чем больше Аска рассказывал, тем больше меня раздражало мое прошлое «я».

Он не говорил ему о своих чувствах, нес какую-то чушь про его внешность, не целовал, позволял ему оставаться наедине с другими мужчинами… Я никогда не встречал такого бестолкового человека.

— Зачем ты вообще учился фехтованию? Тебе это не нужно.

— Я тогда не мог контролировать свою силу… А еще я хотел стать рыцарем.

— Что?

Я резко сел на кровати, услышав этот неожиданный ответ.

— Каким еще рыцарем?

— Ты всегда так реагируешь, когда я говорю, что хочу стать рыцарем.

Впервые я похвалил себя из прошлого. Молодец, что не согласился на эту глупость.

— Ни за что. Даже не думай об этом.

— Почему? Объясни.

Судя по его взгляду, он всё равно не собирался меня слушать. Из сотни причин, которые пришли мне в голову, я назвал самую важную:

— Это опасно.

— Смешно.

— Мне всё равно, это опасно.

— Я с самого детства был сильнее тебя, хотя и был меньше ростом.

Похоже, он меня совсем не слушал. Но я быстро успокоился. Сначала я растерялся, но потом понял, что Аска в любом случае не смог бы стать рыцарем.

Я уже хотел сказать что-то ободряющее, но Аска вздохнул и сказал:

— Ладно. Я сейчас и не думаю об этом.

— А почему ты тогда так хотел стать рыцарем?

Он передумал? Я напрягся, ожидая, что он скажет что-то вроде «Я хотел стать мечником». Но Аска нахмурился. Выражение его лица стало обиженным.

— Ты постоянно пропадал где-то, а мне нельзя было выходить из дома и разговаривать с другими людьми.

— …

Про то, что я постоянно где-то пропадал, я уже слышал. А вот про то, что Аске нельзя было выходить из дома, слышу впервые. Хотя, если вспомнить всё, что я узнал, это неудивительно.

— Он запрещал тебе выходить, чтобы тебя никто не увидел? И ты всё время сидел дома? В той оранжерее?

Я вспомнил оранжерею из своего сна. Там было много всякого хлама, какая-то горка из камней… Похоже, всё это сделал Аска от скуки.

Мне стало жаль его, должно быть, ему было очень одиноко. Я протянул руку и погладил его по щеке и шее, но Аска покачал головой.

— Нет, я иногда сбегал.

— Что?

— Как можно всё время сидеть дома? Хотя я и не человек. В любом случае, я всегда знал, где ты находишься, и приходил посмотреть. Однажды я даже прицепил тебе на затылок маленький листочек, а ты так ничего и не заметил.

— …

Образ несчастного Аски, томящегося в одиночестве в золотой клетке, сменился образом дикой обезьяны, сбегающей из дворца. Я немного растерялся, но этот образ мне тоже понравился, поэтому я погладил его по голове.

— Какой ты умный и находчивый.

— …

— Молодец, молодец.

— …

Несмотря на мою похвалу, Аска по-прежнему дулся. Но, судя по тому, как порозовели его щеки, ему было приятно.

— Но какое это имеет отношение к рыцарству?

— Мне сказали, что телохранители всегда должны сопровождать своих господ.

— Из-за меня?

Это была неожиданная причина. Я удивленно посмотрел на него, и Аска отвел взгляд.

— И это тоже… А еще мне нужен был статус. Если я стану рыцарем, то получу дворянский титул.

Я уже почти растрогался, но вдруг остановился.

— У тебя уже есть титул — ты супруг принца. Это и есть твой титул и статус.

— Но это титул Иджис.

— Иджис?

Кто такая Иджис? Я напряженно думал, пытаясь вспомнить, и меня словно молнией ударило. Я широко раскрыл глаза и с ужасом спросил:

— Неужели ты запретил говорить, что ты супруга принца из-за этого?

— Я же незаконнорожденный, так что, если разобраться, я и не член королевской семьи. Даже если во мне есть немного королевской крови, меня никогда официально не признавали. Никто меня не знает, в этой стране меня как будто и не существовало. А после того, как я переоделся Иджис, даже те крохи следов, что были, исчезли...

Настроение, которое только что было таким хорошим, вмиг упало. От его спокойных слов мне становилось все хуже и хуже. Я вспомнил рассказ Аски и спросил:

— А где находится столица Кальдерайи? Далеко отсюда?

— Столица? Нужно углубиться в континент.

— А река Нора далеко?

— В противоположной стороне. А что?

Как жаль. Если бы столица была рядом, я бы съездил в королевский дворец, хоть бы на рожу его посмотрел. Но раз мы в одной стране, может, когда-нибудь еще увидимся?

— Просто так. В любом случае, я тебе статус сделаю, так что подумай, кем ты хочешь стать.

— У меня уже есть статус... Я его здесь получил.

— Что? Так ты сейчас кальдерайец?

Я вытаращил глаза, а Аска усмехнулся. Выражение лица было как у взволнованного ребенка.

— Я тогда впервые налоги заплатил.

— ....

— Ты платил когда-нибудь налоги? Сначала гильдия дала мне дом, но в нем не было мебели, так я еще стол и стулья купил. На первый гонорар, что получил, купил это и...

Слушая воодушевленный рассказ Аски, я почувствовал, как сжимается мое сердце. Он так рад, а мне почему-то больно. Я не мог понять, это от радости или от чего-то другого.

— Ты так рад, что купил стол и стулья?

— Я впервые купил что-то на свои собственные деньги. Раньше я тратил деньги только на еду, а мебель никогда не покупал. А еще, когда я заплатил налоги, мне показалось, что я стал взрослым.

— ...

Мне по-прежнему было жаль Аску, и он казался мне милым, но это уже переходило все границы, внизу живота стало тянуть. Неужели я и правда такое ничтожество? Смотреть как он, словно детё, говорит, что почувствовал себя взрослым, заплатив налоги, и при этом возбуждаться. Больной ублюдок...

— Почему ты купил только стол и стулья? У тебя же было много денег. Или тогда у тебя их не было? Ты же раздал тем ребятам кучу драгоценностей.

— Ребятам? А, это… Я нашел их в горах, не покупал.

Даже если он их нашел, это всё равно подарок. Я постарался улыбнуться как можно непринужденнее, чтобы не показаться странным.

— С чего вдруг? Вы же даже не разговаривали? Вы ведь познакомились совсем недавно. Тебе просто понравилось, как они выглядят, и ты захотел им их подарить?

— Я подарил их, потому что был благодарен.

— За что благодарен? Они тебя что, чем-то вкусным угостили? Когда? Пока я спал?

— Что ты несешь? Какое угостили? Я подарил их в благодарность за то, что они так хорошо к тебе относились все это время.

От этих слов меня словно обухом по голове ударили. Я свернулся калачиком и тяжело вздохнул. Мой член уже так сильно стоял, что кожа натянулась до боли. Аска, заметив, что я корчусь, опустил руку и стал ощупывать мою внутреннюю поверхность бедра.

— Если хочешь, то давай мне в рот.

Он что, с ума сошел? От этих вульгарных слов, сказанных как ни в чем не бывало, у меня потемнело в глазах.

Я уже чувствовал, как намокло мое белье, настолько я возбудился. И не знаю, как он это понял, не глядя, но сейчас это было не важно.

— Нет...

— Почему?

— У тебя же губа треснула, больно будет.

Сказав это, я попытался успокоиться и перевести дух, но Аска вдруг встал. Затем раздвинул мои ноги и сел между ними. Он посмотрел на меня сверху вниз и тихо сказал:

— Мне нравится это покалывание, когда я прикасаюсь к тебе языком…

— Ах, с ума сойти.

В итоге я кончил, так и не сняв белье.

Нужно ли мне вообще восстанавливать память?

Так ли важно, демон он или магическое существо?

Может, просто оставить всё как есть?

— Меня зовут Эндрю. До недавнего времени я был исследователем в гильдии.

— В информационной гильдии? Туда же очень сложно попасть! Я тоже хотел туда вступить, но условия были слишком жесткими, поэтому я отказался от этой идеи. Вау, вы просто потрясающий!

— Я был на контракте, поэтому условия были немного мягче…

Я смотрел на Эндрю и Зеро, которые знакомились друг с другом, и вдруг почувствовал отвращение к жизни. Не к ним лично, а к ситуации в целом.

— Что с тобой? — Аска в капюшоне наклонился ко мне и спросил.

Я тоже был в капюшоне, с ног до головы закутанный в плащ, но он каким-то образом понял, что у меня плохое настроение.

Я вздохнул и опустил руку, поглаживая Аску по спине и талии.

Несколько дней спустя мы собрались, чтобы отправиться на поиски руин в горах Роллай. Сначала мы хотели просто определить их местоположение и найти ожерелье, но потом решили, что будет жаль упускать такую возможность исследовать руины.

Зеро был полон энтузиазма.

В итоге мы решили, что несколько человек останутся и продолжат исследовать аномальные явления. Я согласился, так как это могло быть связано с разломом в небе над Актаном. Глядя на рвение Зеро, я впервые подумал, что он молодец.

Но я кое-что упустил.

Для длительного пребывания вдали от дома требовалась тщательная подготовка. Нам предстояло не просто жить в деревне, нужно было защищаться от диких животных и возможных нападений монстров.

А как быть с едой в походных условиях? Конечно, нам нужны были люди, которые бы занимались всеми этими бытовыми вопросами.

Так или иначе, изначально планировалось, что нас будет пятеро, но в итоге группа разрослась до пятнадцати человек. Говорили, что позже присоединятся еще несколько исследователей, но это меня уже не волновало.

Руководителем экспедиции был Авис, а мы с Аской должны были изображать помощников Зеро.

Сейчас мы все собрались в порту, чтобы провести последнюю проверку перед посадкой на корабль.

— Эх…

Я мечтал просто валяться в постели целыми днями, неважно, день сейчас или ночь. Мне хотелось прижаться к Аске, расспрашивать его о детстве, о том, как он жил… А вместо этого я вынужден тратить время на эти дурацкие руины!

Конечно, это важное дело, и я не мог отказаться. Просто у меня было плохое настроение.

— Как же всё сложно, — пробормотал я себе под нос.

Аска засунул руку под мой капюшон и погладил меня по шее.

— Говорят, жизнь — это терпение боли.

— Что? Кто это сказал? Зачем терпеть боль?

Я нахмурился, и Аска надавил пальцами на складку между моими бровями. Я мягко взял его за запястье и опустил его руку.

— Если тебе будет тяжело или больно, не терпи, как дурак, а скажи мне.

— Теодор-ним!

Как только я закончил говорить, сзади раздался голос. Я обернулся и увидел Сакуру с толстой меховой шубой в руках.

— Сейчас еще не очень холодно, но в горах температура может упасть после захода солнца.

Она накинула мне на плечи тяжелое пальто. Оно было слишком теплым для такой погоды, но я никогда не чувствовал жары, лишь холод, поэтому ничего не сказал.

— Может, мне тоже пойти с вами? Вам понадобится кто-то, кто будет прислуживать.

— Не нужно. Мы найдем то, что нам нужно, и сразу вернемся.

— Вы уверены, что вам не будет неудобно?

«Что может быть неудобного? Если никто не будет меня доставать, то всё будет нормально».

Если уж искать неудобство, то самое большое — это то, что из-за большого количества людей нельзя трогать Аску где попало.

Но это не проблема, ведь на корабле мы сможем закрыться в каюте.

— Раз людей стало больше, то и путешествие займет больше времени.

Сакура продолжала беспокоиться. Но, как ни странно, я не мог сказать ей, чтобы она перестала. Может, потому, что она знала меня с детства? В любом случае, она вела себя совсем не так, как Авис и Зеро.

— Мы отправляемся, — громко сказал Авис, бросив на меня мимолетный взгляд.

Я в последний раз огляделся и встретился глазами с Эндрю, который оживленно беседовал с Зеро.

Он вдруг странно улыбнулся и подмигнул мне. Затем отвернулся.

Он знал, что я скрываю свою личность, и хотел показать, что тоже будет делать вид, что не знает меня. Но мне всё это казалось слишком обременительным. Я взял Эндрю с собой только потому, что он был знаком с Аской…

— Ах да, Аска, спасибо за подарок. Я хотела поблагодарить тебя раньше, но не было возможности.

Сакура улыбнулась Аске. Он действительно всё это время не выходил из моей комнаты, так что у них не было возможности поговорить. Аска молча кивнул.

— Счастливого пути.

— Если что-то случится, сразу свяжись с Ависом. Ты всё понял?

— Не волнуйтесь за нас.

— Ладно, мы пошли.

Мы наконец-то поднялись на борт, оставив Сакуру, которая провожала нас тревожным взглядом. Это был грузовой корабль, так что условия были не самые лучшие, но плыть нам было недолго, поэтому это не имело значения.

Все пассажиры столпились на одной стороне палубы, а мы с Аской направились в свою каюту. Закрыв за собой дверь, мы сбросили тяжелые плащи и вздохнули с облегчением.

— Ты когда-нибудь плавал на корабле?

— Вполне возможно, хотя я не помню, — ответил я небрежно и сел на кровать. — А ты? Плавал на корабле только один раз, когда прибыл в Актан?

Аска кивнул, и я усадил его рядом с собой, снял с него капюшон и пригладил его волосы. Заодно я потрогал его тут и там, а затем провел кончиками пальцев по его губам.

— Уголки губ зажили?

— Они и не были повреждены. Просто немного потрескалась кожа. Даже крови не было.

— А сегодня утром не надорвались?

— Больше нет.

Раньше у него постоянно трескались губы, но теперь, после нескольких раз, всё прошло. Я посмотрел на него и с любопытством спросил:

— Ты приноровился?

Я всегда останавливал его и отталкивал, потому что не хотел, чтобы он причинял себе боль. Зачем ему обязательно делать это ртом? У него же есть руки. Но, видимо, он учился на практике, потому что, по моим ощущениям, он стал намного опытнее.

— Нельзя просто пихать его туда как попало. Нужно аккуратно приноровиться и медленно вводить, тогда он войдет идеально и ничего не повредит.

— …

«Нет, только не здесь…»

Его небрежный тон снова начал меня заводить, и я с трудом сдерживался. И тут я вдруг почувствовал что-то странное.

На самом деле, мне всё это время казалось странным, но когда я начинал получать удовольствие, мой мозг отключался, поэтому я просто не обращал на это внимания до сегодняшнего дня.

Когда Аска кончает? Кажется, я даже не видел его член в возбужденном состоянии. Он всегда говорил, что еще не готов, и я никогда не видел, чтобы он мастурбировал.

— …Может, у тебя его нет?

— Чего нет?

— …

Внезапно меня осенило.

«У него его правда нет? Может, поэтому?…»

Аска — демон, поэтому структура его репродуктивных органов может отличаться от человеческой. Иначе не было бы причин, по которым он ни разу не возбудился за все это время.

Нет, когда мы целуемся, когда он пьет кровь или мою сперму, его взгляд становится расфокусированным, лицо краснеет, так что, похоже, он все-таки возбуждается... К тому же, когда он берет мой член в рот, он явно получает удовольствие.

Как монстры занимаются сексом? Они выглядят как люди, поэтому я никогда не задумывался об этом. Может, у них половые органы расположены где-то в другом месте? Или они скрыты внутри тела?

Или они могут заниматься сексом только в своей истинной форме? Я вспомнил красивое переливающееся существо в воде.

— Чего у меня нет? — снова спросил он, видя, что я молчу с серьезным видом.

Я спокойно посмотрел на Аску. В моей голове всплыл образ того, как я переплетаюсь с этим существом, текстуру которого я не мог определить.

Меня это ничуть не смущало и не отталкивало.

«Может быть, у меня изначально была склонность к странным сексуальным фетишам? Почему я так естественно это воспринимаю?»

Я представил себе секс с другими животными или монстрами, но это было настолько отвратительно, что я не смог продолжить эту мысль.

«Может, мне нравится только Аска?»

Как только я пришел к этому выводу, мое сердце затрепетало и забилось быстрее. В то же время я почувствовал тревогу. Любовь — страшная вещь. Она превращает нормальных людей в извращенцев, лишает их рассудка…

Еще страшнее было то, что меня это совсем не волновало.

Я уже почти решил, что нужно любить с умом, чтобы не потерять способность здраво рассуждать, но тут мой взгляд встретился с недоуменным взглядом Аски.

И мой мозг снова отключился.

— Может, купим дом, когда вернемся?

— Какой дом? Ты так и не ответил на мой вопрос. Чего у меня нет?

Я не хотел портить такой трогательный момент разговорами о членах, поэтому проигнорировал его вопрос и сказал то, что хотел:

— Ты же говорил, что купил стол и стулья. Давай купим дом и обставим его. Купим кровать, на которой будем спать вместе. Купи всё, что захочешь.

— …Всё, что я захочу?

Я не мог не улыбнуться, глядя на его заинтересованное лицо.

Как же будет здорово жить вместе в доме, который Аска украсит всякой всячиной, как ту оранжерею! Даже если он устроит там полный беспорядок, натаскав камней посреди кухни, всё равно будет весело.

— Давай купим небольшой дом. Чтобы мы всегда видели, чем занимается другой.

— Хорошо, давай купим небольшой дом.

— Хочу еще в горячие источники съездить.

— Горячие источники? Ну да, можем вместе поехать. Или можем построить свои собственные.

Пока мы разговаривали о том о сем, корабль тронулся. Меня немного укачивало, поэтому я был раздражен и чувствовал себя неважно, но когда я слушал голос Аски, мое настроение улучшалось, как будто под гипнозом.

Мы не выходили из каюты до самой остановки, проведя всё время в постели. Поэтому я узнал о погоде только после прибытия.

Было намного холоднее, чем я ожидал, поэтому я не стал снимать теплую шубу, которую дала мне Сакура. В карете тоже было холодно, но все же терпимо.

Однако, казалось, что чем ближе мы подъезжали к горам Роллай, тем ниже становилась температура, и уже у подножия гор изо рта начал вырываться густой пар.

— …

Я молча смотрел на белый снег, покрывающий горный хребет, и спросил у Аски:

— Это снег, да?

— Что с погодой? Еще слишком рано для снега.

Аска и все остальные, кто приехал с нами, тоже были в замешательстве.

— Может, аномальная температура связана с руинами?

— Скорее всего, да? Как вообще можно управлять погодой?

— Вот именно. Это почти божественная сила. Просто безумие.

— Невероятно.

Судя по разговору, они были напуганы и удивлены, но лица Эндрю и Зеро светились от возбуждения, как у детей. Я озадаченно посмотрел на них и поежился от холодного ветра.

Холодно!

Я сидел на стуле, одетый в толстую меховую шубу, и молча смотрел на Аску.

— Снега навалило порядочно, и местность холмистая, так что мы можем немного заплутать.

— Разве вы не говорили, что неподалеку есть большое озеро? Тогда, возможно, найти будет даже легче, чем вы думаете.

— Там с землей кое-что не так… Ладно, давайте для начала найдем деревню Пукаэра. Не обязательно идти всем, можно отправить передовую группу из двух-трех человек, чтобы разведать обстановку и уточнить местоположение…

Аска и Зеро серьезно обсуждали дальнейшие планы. Еще совсем недавно он чирикал рядом со мной, как птенчик, рассуждая о том, какая кровать лучше — большая или маленькая, и нужен ли нам в доме камин.

Лица не видно из-за капюшона, но даже голос был другим, не таким, как когда он разговаривал со мной. Я был уверен, что у него сейчас очень серьезное выражение лица.

— Но как отнесутся местные жители к такому большому количеству чужаков? Если это маленькая отдаленная деревушка, они могут быть настроены враждебно…

— Там довольно много бродячих торговцев, которые ведут дела, пересекая горный хребет, так что, думаю, все будет в порядке.

— Роллайский хребет? И как они преодолевают такой сложный путь налегке… Вы так хорошо осведомлены. Вы случайно не жили где-то поблизости?

Когда мы только познакомились, они терпеть друг друга не могли, а теперь, похоже, нашли общий язык.

На первый взгляд Аска кажется очень привередливым, но на самом деле это не так.

Он прекрасно спал даже в местах, где от прикосновения к подушке поднималась пыль, и без жалоб ел жесткую вяленую говядину и черствый хлеб.

Несколько дней назад из-за дождя дорога размокла, и колесо нашей кареты застряло в грязи. Карета была слишком тяжелой, поэтому нам пришлось выгрузить весь багаж и всем вместе толкать ее.

Аска, который спокойно наблюдал за суетой, поедая леденец, вдруг вышел из кареты. Шел мелкий дождь, и я хотел остановить его, но он выскочил слишком быстро.

Затем, не говоря ни слова, он одной рукой поднял колесо, увязшее в грязи. Карета была тяжелой, багаж еще не был выгружен, и многие видели, как он поднял ее вместе с задними ногами двух лошадей.

Это была ситуация, которую нельзя было просто замять, списав на исключительную силу. Но, возможно, потому, что он так быстро пришел на помощь в сложной ситуации, никто не усомнился в нем и не счел это странным, несмотря на то, что это было физически невозможно.

Я никак не мог этого понять, но этот инцидент как-то быстро замялся.

Я отчитал Аску, когда он вернулся в карету, вытирая ему грязные руки, но он, похоже, не придал этому значения.

—…

Пока я отвлекался на посторонние мысли, Аска закончил разговор с Ависом и подошел ко мне. Затем он взял меня за руку и поднял со стула.

— Мы разобьем лагерь здесь. Останемся только на одну ночь, поэтому палатки ставить не будем. Просто переночуем в карете и отправимся в путь с рассветом.

Хорошо, что он ладит с другими людьми и сам находит себе занятие, но меня это также беспокоило.

Я волновался, не раскроется ли то, что он не человек, и не найдется ли какой-нибудь сумасшедший ублюдок, который позарится на Аску.

Я вдруг понял, почему в прошлом так отчаянно пытался удержать Аску от выходов.

— Я не очень хорошо помню расположение деревни, но если поищу сверху, то быстро найду. Я сказал Авису, что примерно помню, где она находится, и решил пойти туда один, — сказал Аска.

— Один?

Я все еще был погружен в свои мысли, но от слов, что он пойдет один, невольно нахмурился.

— Я возьму с собой Пипи, так что это займет не так много времени. Ты оставайся здесь.

С этими словами я огляделся. Кто-то свернулся калачиком в углу повозки с грузом, кто-то осматривал заросли, но большинство разводили костер и готовили еду.

Я бегло осмотрел пейзаж и стал искать Ависа.

— Ависа тоже возьми с собой. А если с тобой что-нибудь случится, пока ты один?

— Если я пойду с Ависом, кто будет следить за тобой? Ничего особо опасного нет, так что я просто быстро схожу один и вернусь. Пипи не очень любит людей, так что с ним все равно никто другой не пойдет.

Не любит людей, говоришь? По мне не скажешь. Может, он понимает, что я супруг его хозяина? Умная птица. Надо будет потом чем-нибудь вкусным угостить.

— Уже скоро стемнеет, так что ты не выходи, оставайся здесь. Авис принесет тебе еду, когда она будет готова.

— Сколько времени это займет?

— Найти деревню несложно, но если учитывать еще и маршрут, то, думаю, около часа. Рядом есть Попо и Чичи. Не должно случиться ничего опасного.

Неужели они все время были поблизости? В любом случае, мы все еще в начале горной местности, и, вероятно, ничего плохого не произойдёт. Тем не менее, ситуация мне не очень нравилась, но я просто улыбнулся.

— Ладно, будь осторожен.

Как только мы найдем ожерелье, я больше не буду иметь дела с этими руинами. Или поручу всё другим, а сам буду только слушать отчёты. А ещё лучше — мы с Аской будем искать всё сами.

Я машинально отряхивал свой темный плащ, думая об этом, как вдруг Аска снял капюшон. Оглянувшись, чтобы убедиться, что нас никто не видит, он быстро поцеловал меня в губы.

— Что это было?

— Ты выглядишь расстроенным.

Как он догадался? Я же виду не подавал. И какое это имеет отношение к моему настроению? Один поцелуй не может развеять мою тоску.

— Раньше, когда у тебя было плохое настроение, ты говорил, что тебе становится лучше, если я тебя «лечу».

Он говорит о временах во дворце?Глядя на его лицо, мое тревожное настроение рассеялось, как тучи после дождя.

— У меня хорошее настроение. С чего бы ему быть плохим?

— Ладно, я скоро вернусь. Не выходи из кареты. Холодно.

Я сделал вид, что ничего не происходит, и Аска, цокнув языком, снова надел капюшон. Я смотрел на спину Аски, открывающего дверь кареты, и поспешно схватил его за руку.

— Подожди, давай еще раз, перед тем как пойдешь.

В конце концов, Аска снова закрыл дверь кареты, которую уже открыл, и поцеловал меня еще десять раз, прежде чем уйти.

Во внезапно наступившей тишине я закрыл глаза и вспомнил ощущение его губ на моих. Затем всплыли в памяти наши предыдущие ласки, голос Аски, его лицо, слезы…

Воспоминания о плачущем Аске напомнили и о его словах, сказанных тогда. Он так сильно плакал, что я не смог тогда как следует разобраться в этом, но у меня было много вопросов.

Что он сделал с моим телом? Я понял, что что-то пошло не так, и он потерпел неудачу…

В итоге, я поправил капюшон и вышел из кареты. Как только мои ноги коснулись земли, Авис, раздававший кому-то указания, заметил меня. Он хотел подойти, но я слегка покачал головой и направился к костру, где были Зеро и Эндрю.

— Что делаете?

— Теодор-ним, добро пожаловать! Замерзли? Мы разжигаем костер.

Лицо Зеро было испачкано сажей.

— Присаживайтесь, — сказал Эндрю, указывая на длинное бревно.

Мне показалось, что сидеть на нем будет неудобно, но всё же лучше, чем на голой земле.

— А это кто? Тоже исследователь? — спросил мужчина, который, похоже, был телохранителем.

Прежде чем я успел ответить, Зеро сказал:

— Мой помощник.

— Помощник? И вы обращаетесь к нему на «вы»?

— Я не люблю иерархию. Необязательно обращаться к подчиненным на «ты».

— Ну да… Тогда почему помощник обращается к вам на «ты»…

Зеро, который говорил так уверенно, вдруг смутился. Он начал заикаться, тараторя бессвязные оправдания.

— Н-ну… Разве подчиненный обязан обращаться к начальнику на «вы»? Это же предрассудки! Такие предрассудки губят общество!

— …?

Мужчина выглядел озадаченным. Поняв, что Зеро сейчас сболтнёт что-нибудь лишнее, я решил вмешаться. Вздохнув про себя, я снял капюшон.

— Понимаете, мы знакомы с детства.

Мужчина перевёл взгляд на меня. Его глаза расширились, а затем он понимающе кивнул.

— А, ясно… Тогда всё понятно. Извините. Я пойду помогу с багажом. Отдыхайте.

Он вежливо поклонился и ушёл, но мне почему-то стало не по себе. Я посмотрел ему вслед и спросил:

— Что с ним? Я же специально на «вы» перешёл.

— Теодор-ним! — прошептал Зеро, подбегая ко мне.

— Зачем вы сняли капюшон?! — прошипел он, напрягая голос.

— Когда разговариваешь с человеком, нужно смотреть ему в лицо. Я снял капюшон, чтобы не вызывать подозрений и не провоцировать конфликты. В чём дело?

— Кто будет провоцировать конфликты? Мы же не уличные хулиганы…! И какие подозрения? Мы все коллеги, у нас общая цель. Наденьте капюшон!

Он думает, что раз мы коллеги, то никто не будет меня подозревать? Что за чушь? Те, кто скрывают лица или молчат, делают это, потому что им есть что скрывать. Конечно, бывают исключения, но разве это не здравый смысл? Если кто-то из них задумает недоброе, мы все можем погибнуть в этой глуши в одно мгновение. Конечно, вероятность этого невелика, но лучше быть подозрительным и ошибиться, чем быть беспечным и пострадать.

Я продолжал недоумевать, пока Зеро не надел на меня капюшон, а затем снова спросил:

— Он меня знает?

— Конечно нет. Откуда здесь кому-то знать вас, Теодор-ним?

— Тогда почему он так себя вёл?

Сколько ни думал, я не мог понять причину такой реакции. Но ответил мне не Зеро, а Эндрю:

— Наверное, он подумал, что вы дворянин, и решил уйти. Вы очень неестественно разговаривали с ним на «вы».

На его тихие слова я вдруг огляделся. Все были заняты своими делами, но вокруг нас как будто образовался невидимый круг. Не в прямом смысле, конечно, просто никто не подходил к нам близко.

Люди даже делали крюк, чтобы не проходить рядом с нами. Как будто между нами была невидимая стена.

— Братец, что-то произошло?

— Эй, полегче! Как ты смеешь называть нашего господина Теодора «братцем»? Следи за языком. Это возмутительно.

— Я просто пытаюсь вести себя естественно, чтобы не вызывать подозрений. Так люди не будут ни о чём догадываться.

— Но даже в этом случае «братец» — это слишком грубо. Соблюдай приличия.

Я молча слушал их разговор, а затем вмешался:

— Я хотел бы кое-что спросить о защитной магии. Кто-нибудь в ней разбирается?

— Защитная магия? Я немного изучал ее, когда занимался исследованием демонов. А с чего вдруг такой интерес? — спросил Эндрю, глядя на меня.

Я попытался вспомнить слова Аски:

— Существует ли такая защитная магия, которая накладывается на человека и активируется только в момент опасности?

— В исторических записях есть упоминания о подобном. Разве в императорском дворце Актана нет похожего барьера? В любом случае, создавать что-то для защиты зданий или определенной территории возможно, но для живых существ, думаю, на данный момент это нереально.

— Строго говоря, это разные вещи. Барьер Садилина — это не просто защитный экран. Скорее, это похоже на защитную магию Талима, — сказал Зеро, выслушав Эндрю.

В Талиме тоже была такая магия? Я смутно помнил название замка и его планировку, но ничего о магии.

— Если говорить о системе оповещения, которая срабатывает при определенном уровне воздействия…

На это я покачал головой:

— Я говорю не о таком. Я имею в виду средство защиты, которое активируется само, как только почувствует опасность, без ведома носителя.

На мой конкретный вопрос Зеро и Эндрю переглянулись. Они обменялись растерянными взглядами, а затем их лица стали серьёзными, словно они задумались. Первым заговорил Зеро:

— Защитная магия — это своего рода барьер. На нынешнем уровне развития магии такое невозможно. Для создания барьера требуется огромное количество маны, а для накопления такого количества маны нужен, так сказать, резервуар.

— Резервуар?

— Да. В случае с Садилином роль резервуара выполняют письмена, выгравированные на внешней стороне здания. Согласно записям, эти письмена были нанесены кровью первого императора, Калифа. Как в жидкости можно хранить такое количество маны, до сих пор неизвестно.

Выслушав его неторопливый рассказ, я спросил:

— Нельзя ли заменить резервуар каким-нибудь предметом? Как, например, то ожерелье. Что, если носить его с собой?

— Предметы, способные хранить ману, — большая редкость. И кроме того, посредник служит для того, чтобы принять на себя удар, возникающий при активации магии. Если предмет может ещё и хранить ману, то это уже не просто предмет, а сама по себе магия.

— …

— Нужно посмотреть на это ожерелье, чтобы понять, но в любом случае, это же ожерелье, верно? Даже если оно большое, разве оно больше моей руки? Вряд ли оно может вместить много маны… Впрочем, можно использовать магический артефакт, как мы делали, когда создавали барьер в гостинице. Но магического артефакта, на который наложено высокоуровневое заклинание, о котором вы говорите, не найти даже если обыскать весь мир.

То есть, мы не можем наложить заклинание на живое существо, потому что нет подходящего резервуара?

— Можно ли просто нанести письмена на кожу человека, как на здании?

— Это довольно сложный вопрос… Теоретически, это возможно. Но нет способа разделить ману, необходимую для барьера, и жизненную силу человека. Нет способа направить ману в барьер, не затрагивая жизненную силу. Если защитная магия активируется, но защищаемый объект умирает от истощения жизненной силы, то какой в этом смысл?

— Это верно.

В любом случае, магия такого уровня на данный момент невозможна. Но Аска не человек, так что это не имеет значения. Проблема была в другом.

— Предположим, такая магия существует. Почему она не активируется в момент опасности?

— Скорее всего, магия не завершена. Возможно, была допущена ошибка…

Это была моя первая мысль. Но Аска не знал об этом до тех пор, пока я ему не сказал. Значит, вероятность ошибки крайне мала, не так ли?

Пока неясно, магия ли это вообще. Но если это не магия, то что же это за способность, призванная облегчить боль?

«Я же сказал… что всё хорошо сделал тогда.».

Я обдумал слова Аски и спросил:

— Какие ещё могут быть причины?

— Хм… Возможно, не хватило маны?

Это маловероятно. Как уже говорилось, если бы не хватило маны…я бы сейчас уже умер, иссушенный до последней капли жизненной силы.

— Возможно, заклинатель умер, и магия рассеялась? — предположил Эндрю.

При слове «умер» я невольно нахмурился.

— Но разве магия не продолжает действовать, даже если заклинатель умирает? Например, заклинание запечатывания.

— Заклинание запечатывания — не такая уж сложная магия. Оно просто постоянно удаляет энергию цели, независимо от её состояния… Но защитная магия, о которой вы говорите, судя по описанию, очень сложна и требует выполнения множества условий. Например, заклинатель должен быть жив.

— …

Я вдруг вспомнил слова Ависа:

«На месте происшествия было обнаружено большое количество крови принцессы Иджис. Судя по объёму… вероятно…»

Я резко встал.

— Теодор-ним? — Зеро и Эндрю тоже вскочили, глядя на меня с недоумением.

Не обращая на них внимания, я подошёл к Авису, который стоял неподалёку.

Люди нерешительно отступили на несколько шагов, сохраняя дистанцию. Поняв, что здесь разговаривать не стоит, я зашёл в кусты и поманил Ависа рукой.

— Что-то случилось?

На таком расстоянии никто не услышит наш разговор. Мне было душно, и я снял капюшон. Не знаю, когда я успел вспотеть, но на холодном ветру мне стало зябко.

— Ты говорил, что спас меня в Талиме в тот день, когда в небе над Актаном появилась трещина?

— Да, господин. А почему вы вдруг…

— Ты ещё говорил, что там было обнаружено большое количество крови принцессы. Откуда ты это знаешь? Кто тебе сказал? Или ты сам это видел?

Авис выглядел всё более озадаченным моими торопливыми вопросами. Похоже, ему нужно было время, чтобы вспомнить события давно минувших дней. Он пошевелил губами и ответил:

— Я не видел, мне сказали. Если вы вдруг вспомнили…

— Кто сказал? И что значит «большое количество»? Сколько крови было, что вы решили, что она умерла?

— Это был один из слуг, с которым мы давно поддерживали связь. Кровь была обнаружена возле входа в сад, соединяющий Талим и Садилин. Она была разбрызгана по земле, деревьям, стенам здания…

— …

Разбрызгана? Не просто лужа крови, а именно разбрызгана? Как ни пытался, я не мог понять его объяснения.

— Ты хочешь сказать, что это не следы крови, оставленные кем-то, кто убегал с раной?

— Да. Слуга сказал, что, судя по характеру брызгов, там произошло что-то вроде взрыва. Место было настолько ужасным, что он не смог как следует всё рассмотреть.

— Ты уверен, что это была кровь принцессы?

— Этого я не знаю. Он сказал, что императорский дворец начал расследование, но после этого больше не смог получить никакой информации.

Что-то не так. Я нахмурился и снова спросил:

— Если слуга обнаружил место происшествия до начала расследования, то откуда он знал, что это кровь принцессы?

— Ну…

— Ну что? Говори же!

Я поторопил Ависа, который лишь испуганно смотрел на меня. Тогда он, слегка опустив голову, ответил мрачным голосом:

— Осколки…

— Что?

— По осколкам украшений, которые она носила в тот день…

— …?

Он узнал по осколкам украшений? У меня заколотилось сердце, стало трудно дышать. Я переспросил:

— Ты сказал, что были найдены осколки украшений?

— …Он узнал по серьге, которая была в ухе.

— Что?

Я невольно повысил голос. Авис ещё ниже опустил голову. Но я всё ещё не мог понять.

— Ты хочешь сказать, что он увидел серьгу в оторванном ухе? Какие осколки…?

Но у Аски оба уха были целы.

— …Там ещё нашли одежду и обувь, которые она носила в тот день…

Авис продолжал что-то говорить, но я не слышал его слов. В моей голове проносились отрывочные воспоминания.

Ужасные шрамы, покрывавшие тело Аски.

«А чем ты питаешься?»

«Не знаю. Кажется, мне не нужно ничего есть, кроме как для восстановления после ранений… Наверное, я всеядный.».

Труп, пронзённый когтями огромной птицы.

Сгусток, который хныкал в воде.

Разрозненные фрагменты складывались в единую картину. Ещё мгновение назад я задыхался, а теперь мир вокруг словно затих. Затаив дыхание, я смотрел на Ависа, который с тревогой наблюдал за мной. И тут вдали показался Аска.

Он быстро подошёл ко мне, держа полы своего плаща, как корзину, и спросил:

— Я же просил тебя оставаться в карете. Разве тебе не холодно?

— …?

Внутри импровизированной корзины лежали маленькие красные ягоды. Было видно и несколько зеленых листьев, видимо, он сорвал их вместе с ягодами.

Я уставился на маленькие, жесткие на вид листья и молчал. Не потому, что не хотел говорить, а потому что не знал, что сказать.

Неужели монстры настолько живучи, что такие серьезные раны для них ничто? Или, может, это вообще нельзя назвать раной? Это же не просто восстановление раны, а скорее создание чего-то из ничего, разве нет? Может, он не стал мне ничего говорить, потому что это не было чем-то особенным? Но что же тогда случилось?

В любом случае, он жив. Возможно, магия не сработала, потому что он не умер, но получил травмы, равносильные смерти.

Пока я был в плену водоворота вопросов и только хлопал глазами, я услышал голос Аски.

— Я уточнил расположение деревни. Выдвинемся завтра утром, как только рассветет. Кратчайшим путем карета, похоже, не пройдет, так что придется ехать в объезд.

— Теодор-ним сказал, что спешить некуда, так что давайте поедем в объезд, но вместе с повозкой.

— Хорошо, пусть так и будет. Вот, возьми. Эти ягоды сладкие, помогут восстановить силы. Угостите всех.

— А, да. Одну минуту.

Авис принес деревянную миску и насыпал в нее ягод. Тем временем Аска брал по ягодке и клал мне в рот. Я даже не понимал, какой у них вкус, но всё равно открывал рот, когда он подносил ягоды.

— Сколько времени понадобится, чтобы приготовить ужин?

— Меньше часа.

— Тогда мы немного прогуляемся.

Прогуляемся? Я удивлённо посмотрел на Аску. Я ничего не говорил, но он взял меня за руку и повёл вглубь леса.

— Куда мы идём?

— Просто следуй за мной.

— …?

Его слова прозвучали так властно, что у меня возникло странное чувство. Он шёл не слишком быстро и убирал с дороги ветки и траву, так что мне было легко за ним идти.

Мы шли довольно долго, когда вдруг раздался мелодичный свист, и на капюшон Аски села маленькая птичка. Кот тоже оказался рядом, у ног Аски, а за моей спиной шёл огромный волк.

Чем дальше мы углублялись, тем выше становилась трава и тем больше были деревья. Это было похоже на настоящие джунгли. Если здесь так всё разрослось в холодную погоду, то летом тут, наверное, вообще невозможно пройти.

Когда я уже начал уставать, Аска остановился.

— Обними меня за шею.

Я не стал спорить и просто сделал, как он сказал. Тогда Аска крепко обнял меня за талию и без предупреждения подпрыгнул. Ноги оторвались от земли, и с каждым разом, когда я открывал и закрывал глаза, место, где мы стояли, становилось все дальше и дальше.

Тук, тук, тук…

Я слышал лишь тихий звук шагов Аски, наступающего на ветки.

Внезапно меня посетило чувство, что ситуация кажется знакомой. Неужели это уже случалось? Я наклонил голову, пытаясь вспомнить, и в этот момент подул сильный ветер.

Я крепко зажмурился, и через некоторое время почувствовал, как рука на моей талии ослабила хватку.

— Открой глаза.

От этого щекочущего голоса я медленно открыл глаза и увидел оранжевый мир у себя под ногами.

— …

Я широко раскрыл глаза и медленно повернул голову, осматривая лес, окрашенный закатным солнцем. Мы забрались так высоко, что земли не было видно.

— Это самое высокое дерево в округе.

— …

— Красиво, правда?

— …

В его голосе звучала какая-то гордость. Отчего-то в горле пересохло, я несколько раз сглотнул и спросил:

— Ты велел мне идти за тобой, чтобы показать это?

Аска, пристально глядя на меня, кивнул. Я замешкался, не зная, что сказать, но тут услышал странный звук.

— Может быть, тебе страшно, потому что слишком высоко?

— Что?

— Не упадешь. Даже если упадешь, я тебя поймаю.

— …

И странные слова, и то, как он приподнимает уголки губ, игриво улыбаясь…как-то не вязались с его обычным поведением. Он казался даже более взволнованным, чем обычно. Я прищурился и спросил:

— Ты привёл меня сюда, потому что я выглядел расстроенным? Чтобы поднять мне настроение?

— …

На этот раз Аска промолчал. Выражение его лица было то ли удивленным, то ли смущенным. Затем он пробормотал тихим голосом:

— В любом случае, здесь красиво. Любуйся, скоро стемнеет.

— Поэтому ты так широко улыбался?

На мой следующий вопрос Аска вздохнул:

— Тебе обязательно нужно на всё получать ответы?

— Мне просто интересно.

— Ладно, ладно! Ты выглядел расстроенным, и я хотел поднять тебе настроение. Доволен?

«Почему он злится? Я спросил из благодарности».

Но, похоже, он ворчал не от злости, а от смущения, и я не смог сдержать улыбку. Аска, видя, как я пытаюсь не смеяться, нахмурился.

— Не смейся.

Ну почему он такой милый? Жаль, что об этом знаю только я.

— У меня уже голова болит от мысли, что кто-нибудь в тебя влюбится и начнёт преследовать.

— О чём ты говоришь? Кто в меня влюбится?

— Обязательно найдётся какой-нибудь ублюдок, который в тебя влюбится. Как минимум сотня…

— О чём ты?

Аска выглядел так, будто ничего не понимает. Это невинное лицо… В груди у меня сжалось. Кто же поймет мои чувства? Я так волновался, что мог только вздыхать.

Не могу же я его запереть…

Если я его запру, он меня возненавидит. Кажется, он не любит, когда его ограничивают. Судя по тому, что он тайком убегал из дома в детстве, он не из тех, кто будет сидеть взаперти.

А может, построить для него деревню? Или даже замок в глуши? Запретить доступ посторонним, всё контролировать… Получится огромная клетка, о которой он даже не догадается.

Конечно, это обман, но если я позволю ему делать всё, что он захочет, и дам ему всё, что он пожелает, это хоть немного смягчит мою вину?

То, что начиналось как шутка, постепенно превращалось в серьёзный план.

— …Тебе не холодно? — спросил Аска, крепче обнимая меня за талию.

Мне было немного трудно дышать, но это объятие, наоборот, успокаивало. Я посмотрел на багровое небо и сказал:

— Если кто-то начнёт за тобой ухаживать, обязательно скажи мне.

— Кто будет за мной ухаживать? И я сам могу с этим разобраться.

— Как ты разберёшься? Предложишь ему вдвоем выпить чаю и попросишь не любить тебя?

Я нахмурился, и Аска склонил голову набок.

— О чём ты вообще говоришь? Я просто убегу.

— А если он будет продолжать преследовать тебя?

— Если я захочу убежать, меня никто не поймает.

— …

В этот момент в груди похолодело. Ведь эти слова в равной степени относились и ко мне.

Сердце неприятно защемило, и я продолжал хмуриться, как вдруг Аска спросил:

— Ты так волнуешься, что кто-то может меня полюбить?

— Конечно. Ты такой красивый.

— …

Аска на мгновение замолчал, а затем с странным выражением лица спросил:

— А ты не боишься, что я могу полюбить кого-то другого?

— Ты?

Этот вопрос застал меня врасплох. Я не знал, что ответить. Аска, любящий кого-то другого? Невозможно представить.

— Вряд ли…

— Что? Почему?

— Кто в этом мире будет любить тебя больше, чем я? Кто будет заботиться о тебе так, как я? Если бы проводился конкурс «Кто больше любит Аску», я бы точно победил. Так что ты ни за что не променяешь меня на кого-то другого.

— …

Аска смотрел на меня широко раскрытыми глазами, а затем его лицо исказилось в гримасе отвращения. Он пробормотал:

— Нет, ну правда, бесит… Всё правильно, но… Всё так, но… Блин…

Непонятно, нравится ему это или нет. Я любовался его смятением, а затем спросил:

— А ты когда-нибудь волновался, что я могу полюбить кого-то другого?

Я думал, он ответит «нет», но он промолчал. Судя по его выражению лица, он действительно думал об этом. Я был поражён.

— Как ты мог такое подумать? А волновался ли ты, что кто-то может влюбиться в меня?

— Нет.

— Почему? Я тоже привлекательный. Кто-то может влюбиться в меня.

Я почувствовал укол ревности, но Аска продолжил:

— Мне всё равно, кто будет за тобой ухаживать. Главное, чтобы твои чувства ко мне не изменились. Вот это меня волнует.

— …

Это правда. Но, похоже, мы смотрим на вещи по-разному, и я не совсем его понимаю.

— Почему мои чувства должны измениться?

— Тебе нравятся красивые люди. Если ты увидишь кого-то красивее меня, ты можешь полюбить его.

— Что?

«Что за чушь он несёт?»

Я хотел сказать, что это невозможно, но промолчал. В моей памяти всплыло лицо Аски, когда я назвал его некрасивым.

У меня внезапно разболелась голова, поэтому я закрыл глаза и вздохнул.

Вот почему я не мог просто так спросить его.

Что случилось в тот день в Актане? Почему он был так сильно ранен?.. Чтобы получить ответ на этот вопрос, мне пришлось бы заговорить о том сгустке в воде.

Я не понимал, почему он так себя ведёт, но, похоже, для Аски было очень важно, чтобы я считал его красивым. Поэтому он ни за что не расскажет мне о том бесформенном сгустке.

Даже если я буду настаивать и допытываться, станет ли мне легче, если он расскажет мне всё против своей воли? Будет ли ему самому легче, если он расскажет мне то, о чём не хочет говорить?

С тяжёлым сердцем я открыл глаза и увидел Аску. Его глаза были красными, он смотрел на меня с обидой. Он выглядел таким несчастным, но я всё равно думал только о том, какой он красивый.

Как ещё я могу выразить свои чувства, кроме как сказать, что он красивый? Неужели у меня такой бедный словарный запас?

Я был в полном отчаянии.

— Ты думаешь, я люблю тебя только за твою красоту?

— Разве нет?

— Конечно, нет.

— А за что тогда?

— …

Этот короткий вопрос пронзил моё сердце, как меч. Я закрыл глаза и глубоко вздохнул. В этот момент мое сердце было разбито уже во второй раз, но по другой причине.

Мой разум опустел. Пока я молчал, не в силах вымолвить ни слова, Аска буркнул:

— Только не говори, что-то вроде «ты хорошо ешь мясо».

— …

Я открыл глаза и уставился на Аску. Меня словно ударили по голове. Я серьёзно задумался и понял, что не могу назвать конкретную причину, почему он мне нравится.

На самом деле, я никогда не задумывался, почему полюбил этого монстра, а не человека. Мы просто встретились, я увидел его лицо, мы поговорили… И вдруг он показался мне милым и красивым. А потом мне захотелось прикасаться к нему… у меня начала возникать эрекция…

— Вот видишь, ты не можешь ответить.

— Нет, — я вздохнул и покачал головой, услышав его уверенный голос.

— Тогда почему ты молчишь?

— Я выбираю из множества причин.

— Назови первую, которая пришла тебе в голову.

Он смотрел на меня с подозрением и настойчиво ждал ответа. У меня внутри всё сжалось, перед глазами потемнело.

Потому что он просто красивый! Разве это преступление — любить за красоту? Он прекрасен, когда улыбается, когда плачет, когда злится, когда ворчит, даже когда превращается в хнычущий сгусток на дне.

— Ты добрый, — сказал я первое, что пришло в голову, лишь бы не говорить о внешности. Это могло привести к обратному эффекту. Лицо Аски скривилось в гримасе.

— Ты просто не можешь ничего придумать и говоришь первое, что приходит на ум.

— Ты энергичный, как щенок. А когда удивляешься, похож на кролика.

— Ха…

— Ты хорошо лазаешь по деревьям и заботишься о животных.

— Ладно, хватит. Не выдумывай, если не можешь ничего придумать, — Аска обиженно вздохнул и отвернулся.

Мне стало немного обидно. Конечно, я говорил первое, что приходило в голову, потому что не знал, что сказать, но почему он решил, что я вру?

— Почему ты сомневаешься, если я говорю, что люблю тебя? — спросил я.

— Это не убедительно. Я не чувствую в твоих словах искренности. Кажется, будто ты просто говоришь что-то, не задумываясь.

— …

Почему он такой требовательный?.. Что я должен сказать, чтобы он был доволен?

Я не думал, что так сложно угодить тому, кого любишь.

Я снова задумался. Взял Аску за подбородок и начал рассматривать его лицо, поворачивая его из стороны в сторону.

Он надул губы и капризно смотрел на меня, словно соблазняя, но я взял себя в руки и пришел к выводу.

— Во-первых…

— Во-первых, что?

— Ты добрый.

— …

— И заботливый.

— …

Он всё ещё выглядел недовольным. И тут я понял, что мне не нравятся эти качества в нём. Я тоже нахмурился.

— Мне не нравится, что ты добрый и заботливый.

— Что?

— Ты даришь подарки, которые не обязан дарить, и заботишься о людях, о которых не обязан заботиться.

Недовольство на лице Аски сменилось удивлением. Я вздохнул, глядя на него.

— Ты собрал ягоды для других, сказав, что сладкое помогает восстановить силы.

— Я собирал их для тебя, а потом их стало слишком много, и я решил поделиться.

— Ты помог вытащить карету из грязи.

— Ты скучал, и я хотел, чтобы мы быстрее поехали дальше.

— Ты нашёл драгоценные камни в горах и раздарил их.

— Они хорошо заботились о тебе, и я отблагодарил их. Если бы не они то, кто бы о тебе позаботился? Ты ведь даже не поблагодарил их как следует. Поэтому я сделал это за тебя.

У него были свои причины, но это не меняло моего мнения. Аска, казалось, задумался о чём-то, а затем сказал странную вещь:

— Значит, тебе это нравится?

— Нет, не нравится. Мне это не нравится.

Я же всё время говорю, что мне это не нравится. Он что, не слышит меня?

Но лицо Аски, которое до этого было хмурым, вдруг просияло.

Когда я говорил, что он красивый и милый, он дулся. А теперь радуется, когда я говорю, что мне не нравится. Что происходит?

— Тебе больше нравится, когда тебя называют добрым, чем красивым?

— Да.

— Почему?

— Потому что я могу что-то с этим сделать.

Что он имеет в виду?

Я не понял, но он выглядел довольным, поэтому решил не спрашивать.

Честно говоря, эти размышления были глупыми. Какая разница, нравится он мне за красоту или за доброту? Если бы он мне не нравился, то красота и доброта не имели бы значения. Главное, что он мне нравится.

У меня было много вопросов, но я боялся, что он снова обидится, поэтому задал самый безобидный:

— Почему тебе не понравилось, когда я сначала сказал, что ты добрый?

— Потому что это звучало неискренне.

Его твёрдый ответ меня удивил.

Ведь раньше я и правда говорил первое, что приходило в голову. Как он вообще всё это понял?

— А сейчас ты чувствуешь искренность?

На мой вопрос Аска кивнул. Может, он почувствовал искренность, потому что я привел этому какое-то объяснение? В любом случае, хорошо, что он успокоился. Но всё же кое-что нужно было уточнить.

— В общем, я люблю тебя не только за красоту. Если бы это было так, я бы смутился, увидев твою спину несколько дней назад, разве нет?

Я аккуратно завёл разговор о шрамах. И как и следовало ожидать, Аска нахмурился. Если бы он хотя бы разозлился и попросил меня больше об этом не говорить, я мог бы продолжить разговор. Но он сделал вид, что не слышал меня, и сменил тему:

— Закат уже закончился. Я хотел показать его тебе.

И правда, уже стемнело. Но благодаря луне было не слишком темно.

— Пора спускаться. Крепко обними меня.

Услышав это, я украдкой посмотрел вниз.

— …

Глядя в бесконечную темноту, я почувствовал, как у меня ёкнуло сердце. Мне показалось, что я вижу мерцающие огоньки и слышу лязг тяжёлого металла.

Я непонимающе склонил голову, и Аска спросил:

— Что?

— Мне страшно, — сказал я не задумываясь, а потом нахмурился.

— Ты боишься? Правда?

Но тут же я невольно удивился. В голосе Аски слышалось чрезмерное возбуждение. Он не выглядел обеспокоенным. Что это с ним?

— Почему ты так радуешься?

— Ты ведь редко говоришь такое.

Его лицо было таким же, как когда он впервые увидел мой член. Взволнованное, полное предвкушения.

— Знаешь, ты очень странный.

— Чего ты боишься? Темноты? Высоты? Тишины? Или думаешь, что появится монстр?

— Удивительно, — пробормотал я, вздыхая от потока вопросов.

Вдруг Аска крепко обнял меня и начал тереться лицом о моё лицо, как я обычно делал с ним.

— Милый.

— …

Я никогда раньше не слышал этого слова в свой адрес. Я с недоумением терпел его ласки, пока он не снял свой плащ и не накрыл меня им.

— Я понесу тебя. Закрой глаза, пока мы не спустимся.

Он говорил таким радостным голосом, что я решил позволить ему делать, что он хочет. Даже если бы я не закрыл глаза, я бы всё равно ничего не увидел под плащом. Ткань была такого же чёрного цвета, как и тьма внизу, но сейчас мне совсем не было страшно.

А был ли это страх? Это чувство было таким незнакомым и странным, что я не мог его определить.

— Если тебе снова станет страшно, скажи мне.

— …

Он и правда в восторге…

Мои ноги оторвались от ветки, и я почувствовал, как меня поднимают. Я обнял Аску за шею, закрыл глаза и небрежно сказал:

— Мне немного страшно.

— Сейчас?

— Да, сейчас. Спускайся медленно, чтобы меня не трясло.

— Хорошо. Ты закрыл глаза?

Он крепче обнял меня и стал двигаться ещё осторожнее. Честно говоря, он мог бы просто спрыгнуть, но из-за своей осторожности он спускался с дерева целую вечность.

Наконец мы спустились, и я выскользнул из его объятий. Мне было немного жаль расставаться с ним, и я хотел притвориться, что мне всё ещё страшно, и попросить его взять меня за руку. Но Аска превзошёл все мои ожидания.

— Хочешь, я понесу тебя на спине?

В итоге я оказался у него на спине. Я немного колебался, потому что это выглядело глупо, но здесь всё равно никого не было. Кроме животных.

— Аска.

— Что, боишься?

— …Да, боюсь. Но я хотел сказать другое. Если тебе когда-нибудь станет страшно, ты тоже должен сказать мне. Хорошо?

— Чего мне бояться?

Я услышал смешок в его голосе и вздохнул про себя. Почему-то мне было грустно.

— Не только сейчас. Тебе может быть страшно и днём. Когда тебе страшно, больно, грустно, тоскливо, или когда ты злишься…

Если бы он мог рассказать мне обо всём этом, где бы и когда бы это ни случилось… Но если он хочет всё скрывать, значит, он мне не доверяет. Поэтому дело не только в его красоте.

— Что бы ты почувствовал, если бы я заболел и ничего тебе не сказал, а просто терпел?

— Мне было бы неприятно. Если бы ты сказал мне, я бы тебя вылечил. Зачем тебе терпеть?

— Ну, может быть, мне не хочется тебе об этом говорить. Я ведь болею не один-два раза, а постоянно. Тебе может надоесть.

Конечно, я так никогда не думал. Но Аска, похоже, был шокирован, потому что даже остановился.

— Ты правда так думал? Или просто привёл пример?

Может, мои слова ранили его так же, как его слова задели меня? Раньше я хотел, чтобы он всегда улыбался и показывал мне только свою красивую сторону. Но сейчас мне показалось, что видеть его таким тоже неплохо.

— Нет.

— Правда? Ты уверен?

— Уверен. Клянусь.

Я удобно устроился на плече Аски и закрыл глаза.

— Я всегда буду говорить тебе, если поранился. Даже если мне немного нехорошо, я сразу же обращусь к тебе. И если у меня плохое настроение, я тоже первым делом расскажу тебе. Даже если ты не сможешь избавить меня от боли, я буду жаловаться только тебе.

— …

Болтовня Аски прекратилась.

— Даже если ко мне вернётся память, я первым делом расскажу тебе. Так же, как ты показал мне закат, я найду красивое место и приведу тебя туда. Даже если нам придётся идти по дороге, усыпанной шипами, я не брошу тебя. Я надену на тебя железные башмаки и возьму с собой.

В тишине я искренне, как никогда раньше, произнёс свою просьбу:

— Поэтому, если тебе больно или страшно, ты должен первым делом сказать мне.

— …

— Даже если пройдёт много времени. Хорошо?

— …

Аска помолчал, а затем снова пошёл. Через некоторое время я услышал его тихий, дрожащий голос:

— Угу…

— …

Это было так волнующе, что я чуть снова не возбудился, но сдержался. В таком положении, если это случится, он обязательно заметит. Я не мог испортить такой серьёзный момент.

Ах, почему Аска такой очаровательный?

Возможно, это загадка, которую человечеству ещё предстоит разгадать.

На следующее утро, позавтракав, мы отправились в деревню Пукаэра. Дорога была настолько ухабистой, что идти пешком оказалось удобнее, чем трястись в карете.

Мы с Аской шли рядом, позади всех повозок.

— Это не те ягоды, которые ты вчера собирал? Зимой они тоже растут?

— Они росли и в Талиме. Похоже, они растут круглый год. Хочешь немного?

— Пару штук.

В ответ на мои слова Аска внезапно поднял ногу и пнул дерево. Я ошеломленно смотрел, как он ловко ловит маленькие ягоды, падающие с дерева.

Я думал, он просто залезет наверх и сорвет несколько штук, но он сделал это вот так… Удивительно, что дерево не сломалось.

Из-за шума несколько человек впереди обернулись, но ничего не сказали.

Похоже, они инстинктивно понимали, что мы с Аской не обычные люди, поэтому никто к нам не подходил и не заговаривал.

— Ешь.

— Нога не болит?

— Нет. Вот, возьми эту, она спелее.

Я положил в рот ягоду, которую выбрал Аска, и разжевал. Она была сочная и приятно хрустела.

— Сколько еще идти?

— В таком темпе, думаю, полдня. Что, устал? Хочешь, понесу тебя на спине?

— Нет уж. Такие вещи надо делать, когда никто не видит.

— Почему?

Даже скрывая свой статус, нужно соблюдать приличия… Аска посмотрел на меня с недоумением, когда я поморщился.

— Смотри!

Но он тут же отвлёкся, найдя что-то в кустах, и принёс мне камень.

— Что это за форма? — спросил он с серьёзным видом.

Мне он казался самым обычным, но, видимо, Аска видел что-то другое.

— Он немного похож на курицу, правда?

— …

Как камень может быть похож на курицу? Я был настолько озадачен, что на мгновение потерял дар речи.

— Если присмотреться, то действительно немного похоже.

— Правда?

Я решил подыграть ему, чтобы он не скучал. После этого Аска ещё несколько раз показывал мне обычные камни и размахивал найденными ветками.

Когда мои ноги устали, и я замёрз, мы вернулись в карету, чтобы отдохнуть и согреться.

И вот, чередуя ходьбу с отдыхом в карете, мы наконец добрались до деревни Пукаэра.

Это было заброшенное место, расположенное глубоко в горах, куда редко ступала нога человека. Вся деревня выглядела ветхой, и людей почти не было видно.

Даже для такой отдаленной местности здесь было слишком тихо.

— Что привело вас сюда?

Мужчина лет тридцати, проходивший мимо входа в деревню, заметил нас. Авис, шедший впереди всех, подошел к нему и начал объяснять ситуацию.

По словам Аски, никто здесь не знал о существовании руин. Поэтому мы решили не упоминать об этом и представиться исследовательской группой, изучающей экосистему горной цепи Роллай.

Я пристально наблюдал за мужчиной, разговаривающим с Ависом.

У него были темные круги под глазами, и он выглядел так, будто несколько дней не ел и не спал. Одежда была потрепанной, волосы — грязными и спутанными, словно он давно не мылся. Его лохмотья были залатаны, а под изношенными рукавами виднелись худые запястья…

Даже для бедной деревни это было слишком. Он выглядел, как беженец. Обычно такие отдаленные деревни способны к самообеспечению, поскольку не получают внешней помощи.

Кроме того, разве Аска не говорил, что через горы проходят торговцы?

В этот момент мужчина, который до этого смотрел на Ависа полуприкрытыми глазами, словно почувствовав мой взгляд, повернулся ко мне. Зная, что капюшон скрывает мое лицо, я не стал отводить взгляд и продолжал смотреть на него.

Он некоторое время молча смотрел на меня, а затем снова повернулся к Авису и сказал:

— Экология… иногда сюда забредали исследовательские группы, но в последнее время их совсем не видно. Вы пришли, когда всё стало совсем плохо.

— Из-за климатических изменений?

— И это тоже, но куда большая проблема — монстры, пожирающие людей.

— Монстры? Я думал, Роллайские горы — безопасная зона.

На слова Ависа мужчина усмехнулся.

— Несколько лет назад, возможно, так и было. Лорд из деревни внизу регулярно отправляет солдат на зачистку, но, судя по постоянным происшествиям, их там не один и не два. Даже торговцы, что изредка заглядывали в деревню, давно перестали приходить.

В этот момент подул сильный порыв ветра. Он был таким холодным и резким, что я невольно нахмурился. Даже мне в мантии холодно, не могу представить, каково этому мужчине в такой одежде.

— Сейчас вроде спокойно, но скоро может начаться метель, так что, если не хотите умереть, не заходите дальше в горы. Погода — кошмар, монстры — кошмар, всё вокруг — просто проклятый кошмар.

Мужчина со вздохом устало повернулся и пошёл. Взявшись за ручку покосившегося старого дома, он снова посмотрел на Ависа.

— В этой деревне сейчас нет никого, кто мог бы вам помочь, так что просто возвращайтесь, откуда пришли. Если хотите немного отдохнуть — там есть хлев, можете пойти туда.

— …

Его слова можно было бы счесть оскорбительными, но, судя по состоянию деревни, злости в них не было. Авис, похоже, подумал о том же, потому что на мгновение нахмурился.

Мужчина медленно прикрыл глаза и сказал:

— Конечно, там воняет, но для короткого отдыха сойдёт. Всё равно хлев пустой. Если и это не устраивает, можете просто уйти.

— Пустой… хлев?

— Вы посмотрите на деревню. Животину давно уже съели.

Не может быть, чтобы они съели весь скот, даже не оставив пару для разведения? Настолько всё плохо? Значит, ситуация настолько критическая, что они не думают о будущем.

В этот момент что-то попало в поле моего зрения. Я поднял голову и увидел орла, парящего в небе.

— …?

Аска, как и я, поднял голову и посмотрел на небо. Затем тихо прошептал мне на ухо:

— Монстров не видно, но диких животных очень много.

— Пипи сказал?

— Да.

Значит, поблизости их нет?

Я немного подумал и спросил:

— Ожерелье тоже где-то рядом?

— Наверное. Оно тоже где-то возле руин, найдём заодно.

— Мы можем пойти одни? Остальных оставим здесь.

— Да.

Мужчина закончил говорить и зашёл в дом. Нас наверняка слышали, но никто из жителей деревни так и не выглянул.

Я слегка кивнул Авису, который смотрел на меня с озадаченным выражением лица.

Увидев это, Авис сказал собравшимся:

— Давайте пока зайдём внутрь.

Ветер усиливался, поэтому все зашли в хлев. Там стоял странный запах и было так же холодно, но хотя бы не дуло.

Убедившись, что все внутри, я позвал Ависа наружу.

— Мы с Аской осмотримся. Отправь самых быстрых вниз за провизией. Если не хватит — свяжись с Сакурой. Сколько еды у нас осталось?

— Если экономить, хватит дней на десять. И я ещё вчера отправил несколько человек за припасами, потому что погода, похоже, ухудшается.

Он справлялся с обязанностями руководителя лучше, чем я ожидал. Похоже, мы с Аской можем спокойно отлучиться ненадолго.

— В таком случае…

Я замолчал и огляделся. Осмотрел полуразрушенные дома.

У меня было нехорошее предчувствие. Состояние деревни, этот лорд, постоянно отправляющий солдат… что-то тут не так. Но у нас была своя цель.

Мне было любопытно, что здесь происходит, и я сочувствовал жителям, которые выглядели так, будто не ели ничего, кроме похлёбки, но, раз уж мы привели сюда столько людей, мы должны были сосредоточиться на своей задаче.

— Ветер усиливается, так что выставьте охрану и не заходите слишком далеко в горы. В случае нападения монстров или кого-то ещё — в первую очередь отражайте атаку. Если станет опасно — немедленно отступайте.

— Есть.

Я отдал распоряжения, но неприятное чувство не проходило. Я хмурился и молчал, смотря по сторонам.

Тогда Авис решительно произнёс:

— Вы, кажется, не помните, но я не настолько слаб, чтобы меня одолели какие-то монстры.

Я беспокоился не об этом. Вряд ли что-то случится, но с самого начала меня не покидало какое-то дурное предчувствие, и на душе было неспокойно.

— Вряд ли это произойдёт, но если мы не вернёмся до рассвета, действуй по своему усмотрению. Самое главное — чтобы все вернулись в особняк живыми и невредимыми.

— Понял.

— Я пошёл.

— Будьте осторожны.

Оставив остальных в деревне, мы с Аской отправились на поиски руин вглубь гор. Чем дальше мы шли, тем сильнее становился ветер и тем ниже падала температура.

— Тебе не холодно?

— Терпимо.

Я хотел ответить как ни в чём не бывало, но мой голос предательски дрожал. Аска, видимо, заметил это и снял свой плащ.

— Мне не холодно, надень её.

— Не говори глупостей, быстро надень обратно. Не думаю, что от неё будет теплее.

Не обращая внимания на мои слова, Аска накинул мне плащ на голову и туго завязал его, чтобы не спадал. На нём самом остались только чёрная облегающая водолазка и чёрные штаны.

— Ты что, не чувствуешь холода?

— Чувствую. Просто немного прохладно. Лучше уж небольшой холод, чем жара.

Невероятно. Немного прохладно? По моим ощущениям, если брызнуть водой в воздух, она тут же замёрзла бы. Это был какой-то немыслимый холод.

Я уже хотел спросить, не снежный ли он монстр, как вдруг вдалеке раздался птичий крик: «Пи-и-и».

— Так не пойдёт.

— Что? Уф!

Аска резко натянул плащ мне на голову, закрыв лицо. Я почувствовал, как что-то сдавило всё моё тело, а затем меня подхватили.

— Что ты делаешь?!

— Просто побегу, так что расслабься и не двигайся.

Я не понимал, в каком положении нахожусь, как меня несут и с какой скоростью мы движемся. С головы до ног закутанный в плащ, я не мог пошевелить ни руками, ни ногами.

Поначалу я растерялся, но потом решил, что так, наверное, даже лучше, и, как сказал Аска, полностью расслабился.

Через какое-то время Аска опустил меня на землю, развязал плащ у головы и пробормотал:

— Если бы развели костёр, было бы гораздо теплее.

— Ты не можешь использовать магию? — спросил я, едва шевеля заледеневшими губами.

Аска протянул руку и погладил меня по лицу и шее.

— Воздушные потоки слишком нестабильны, боюсь, не получится.

Его руки, которые обычно казались мне холодными, сейчас излучали приятное тепло. Я потёрся щекой о его ладонь и открыл глаза.

Передо мной раскинулась заснеженная белая равнина с голыми деревьями, а под безоблачным небом виднелось огромное замерзшее озеро. Вдалеке птица размером с дом парила в воздухе, и с каждым взмахом её крыльев безлистные деревья гнулись, словно вот-вот сломаются.

Я определённо где-то это видел.

Пипи благополучно приземлился и, покачиваясь, засеменил к нам. Клюв у него был острый, взгляд — резкий, но по мере приближения он казался всё более округлым. Размеры его тоже значительно уменьшились, и, когда он подошёл ко мне, стал размером с человека.

— Я скоро вернусь, так что побудь с Пипи.

После слов Аски, Пипи медленно поднял свои мягкие на вид крылья и положил их мне на плечи. От невероятно тёплого прикосновения на мгновение всё моё тело расслабилось.

Пипи внимательно осмотрел меня своими чёрными глазами, а затем постепенно придвинулся ещё ближе, полностью укрыв меня крыльями. Я не почувствовал никакого неприятного запаха, просто ощущение, будто укрылся мягким одеялом, нагретым на солнце.

Аска, стоявший на замерзшем озере и пристально наблюдавший за нами, резко топнул ногой. С оглушительным треском лёд вокруг него проломился, и вверх поднялись клубы пара.

Толщина льда, судя по всему, была с ладонь.

— Ты собираешься туда войти?

Хотя Аска точно услышал меня, он ничего не ответил и просто упал в озеро.

Что, прямо в одежде?

В замешательстве я посмотрел на Пипи и спросил:

— Вода, наверное, очень холодная?

— Пииии.

— Ты, случайно, не умеешь говорить по-человечески?

— Пиить, пииит.

— Не умеешь, значит. Жаль.

— Пик-пик.

Я снова повернулся к озеру, покрытому огромными трещинами. Осколки льда поднимались вверх с каждым порывом сильного ветра, наклонялись и сталкивались друг с другом, создавая волны.

— Ты тоже провёл здесь с Аской целый год?

— Пиииинь.

— Понятия не имею, что ты пытаешься сказать. Ха… Почему он так долго не выходит? Может, вода слишком холодная, и он там замёрзнет?

— Пихи, пихииик, пик-пик.

— …?

Я чертыхнулся про себя, когда услышал странный звук. Пипи слегка повернул голову в сторону и затрясся. Он выглядел так, будто смеётся, что не могло не показаться мне странным.

— Чего смеёшься?

— Пихиииинь… пиик.

— Ты что, совсем не волнуешься? Он же в такой холодной воде!

— Пик-пик-пик-пик.

— Невероятно. Что это за птица такая, которая смеётся?

— Пихихинь, пинь-пинь.

— Прекрати смеяться.

Я нахмурился, почувствовав чьё-то присутствие. Повернув голову, я увидел неподалёку волка. Он был крупный, внушительный и загадочный, словно хозяин тысячелетних гор.

— Пииик. Пиить, пик-пик. Пиииииик.

Пипи топал лапами, трясся и что-то говорил Попо. Попо лениво подошёл ко мне, навострил уши, открыл пасть и высунул широкий язык.

— Хех-хех…

— Пииихик…

— …

Уголки его губ приподнялись, он затрясся и задышал чаще, так что стало ещё очевиднее, что он смеётся. Сейчас он был похож не на хозяина гор, а на какого-то дурачка.

Быть осмеянным животными… такого со мной ещё не случалось. Просто невероятно. Вот так вот они издеваются надо мной только потому, что я другого вида. Эти двое продолжали переговариваться, чирикали и кружились на месте, но я, конечно же, ничего не понимал.

В этот момент Аска наконец вышел из озера. Он был весь мокрый и выглядел таким холодным, что у меня самой по коже пробежали мурашки.

— Это оно?

Аска подошёл ко мне и показал ожерелье с золотым медальоном. Я отложил это на потом и вытер ему лицо и тело своим балахоном. Его волосы уже начали леденеть.

— Тебе не холодно?

— Не особо. Хотя я долго был в воде. Интересно, это нормально? Кожа стала немного скользкой.

— Ты не можешь как-нибудь высушить воду магией? Сними хотя бы одежду.

— Всё нормально. Оставь это и держись поближе к Пипи. И не давай крови попасть на ожерелье.

Кровь? При чём тут кровь?

Я вопросительно посмотрел на Аску, и он снял ожерелье и протянул мне.

— Я не уверен, но, похоже, оно поглощает кровь.

Поглощает? Есть ожерелья, которые питаются кровью? Или это одно из условий для активации магии, выгравированной на нём? В любом случае, это определённо не обычный предмет.

Я задумался, не капнуть ли на него каплю крови, но решил не рисковать. После этого я ещё немного осмотрел его, но так ничего и не понял. Отдам его Зеро позже. Я положил ожерелье в карман и потянул Аску за руку.

— Иди сюда. Здесь теплее.

— Говорю же, мне не холодно. И тебе нельзя мокнуть.

Аска легонько отстранил мою руку, покачал головой и стряхнул оставшуюся воду. Попо, который был рядом со мной, подошёл к Аске и потёрся об него. Похоже, он хотел помочь ему обсохнуть.

Каждый раз, когда рука Аски гладила спину Попо, его длинные пальцы утопали в густой шерсти. На какое-то время воцарилась тишина. Я наблюдал за лицом Аски, не скрывая своего любопытства.

Вроде бы он выглядит как обычно, но почему мне кажется, что он какой-то раздражительный? Может, я ошибаюсь из-за холода?

— Ты жил здесь целый год? Похоже, ты совсем не общался с жителями деревни.

Чтобы разрядить обстановку, я сменил тему. Аска облизал губы и коротко кивнул.

— Я ни с кем особо не общался.

— А зачем ты сюда пришёл?

Если подумать, это довольно странно. Он был ранен в Актане, так зачем же ему было идти сюда? Был ли какой-то смысл идти так далеко с серьёзным ранением и оставаться здесь целый год?

На мой вопрос Аска покачал головой.

— Я не знаю. Просто очнулся уже здесь.

— Не знаешь? Значит, кто-то мог принести тебя сюда?

— …

Похоже, Аска никогда серьёзно не задумывался над этим вопросом. Он просто уставился на меня, а потом обратился к Пипи:

— Ты меня сюда принёс?

— Пи-пи.

— Нет? Тогда кто?

— Пиииинь… Пи, пииит.

— Сюда?

Аска удивлённо распахнул глаза. О чём они вообще говорят?

— Что он сказал?

— Он сказал, что я внезапно исчез, и он искал меня, пока не добрался сюда.

— Пипи? Но тебе разве раньше не было интересно, как ты здесь оказался?

Это было ещё более удивительно.

— Тогда я просто думал о том, чтобы поскорее найти тебя…

— Но ты же не мог думать об этом каждую секунду каждый день.

Я вздохнул, и Аска посмотрел на меня с недоумением.

— Почему ты думаешь, что не думал?

— Ты действительно думал об этом постоянно?

— А о чём мне ещё было думать?

— …

Внезапно мне стало немного жарко. Я поманил Аску к себе. Сначала он не хотел и покачал головой, но я продолжал махать рукой, и он с неохотой подошёл.

— Зачем? Я всё ещё мокрый…

Я схватил Аску за запястье, чтобы он не убежал, и усадил рядом с собой.

Как я и думал, его тело было холодным, как лёд, из-за того, что он стоял на этом ветру весь мокрый.

Крепко обняв его ледяное тело, я спросил:

— Ты говорил, что в деревне есть монстр, который ест людей. Это мог быть Пипи?

На самом деле, я начал подозревать это ещё тогда, когда услышал эту историю. Тело, пронзённое когтями, и тот факт, что он пробыл здесь целый год, — он наверняка охотился.

Сейчас монстра никто не видит, так что, возможно, тот случай был просто преувеличен и дошёл до наших дней в искажённом виде.

Аска пытался оттолкнуть меня, говоря:

— Я ушёл оттуда много лет назад, вряд ли это… Отпусти меня.

— Тогда что же видели жители деревни? Ты же сказал, что поблизости нет монстров. И тот факт, что лорд из нижней деревни отправил сюда солдат… Даже если здесь и появлялись монстры, состояние деревни слишком странное. У меня плохое предчувствие. Хотя это не имеет ко мне никакого отношения, и это не моё дело…

Пока я говорил, Аска продолжал вырываться, но в конце концов, похоже, сдался и расслабился в моих объятиях.

— Ты же всё ещё дрожишь от холода.

— Поэтому перестань вырываться и обними меня. Так будет теплее.

Благодаря тому, что Попо вытер его своей шерстью, вода с него уже не капала. Я крепко сжал холодные руки Аски и потёр их, пытаясь согреть.

Пипи закрывал нас с боков и сзади, а Попо спереди, защищая от ветра, так что было более-менее терпимо. Можно было бы просто поскорее вернуться, это же не стихийное бедствие, и я не понимаю, зачем мы здесь торчим, но почему-то мне не хотелось уходить.

Хотя от того синего озера, которое я видел во сне, не осталось и следа, всё вокруг было белым от снега и льда.

— Может, мне тоже нужна шерсть? — пробормотал Аска, словно разговаривая сам с собой.

— Шерсть? Что за шерсть вдруг?

— Тогда я тоже мог бы тебя согревать, когда холодно.

Неужели он из-за этого всё это время был таким раздражительным? Ну и дурак. Почему Аска постоянно думает о таких глупостях?

Я никак не мог этого понять, но всё же представил себе пушистого Аску.

— …Наверное, это было бы мило, но всё же как-то не очень.

— Почему?

— Когда я тебя целую, шерсть будет попадать мне в рот. И мы же не собираемся жить здесь вечно. Что ты будешь делать, когда мы попадём в тёплое место? Выдернешь всю шерсть?

— Это точно.

Немного холода еще никого не убило. Если холодно, можно надеть одежду. Я собрал сухие волосы Аски и спрятал их под свой балахон.

— Теперь, когда мы нашли ожерелье, давай вернёмся.

— Мы купим дом, когда вернёмся?

— Конечно.

— Прямо сейчас поедем?

— Чуть позже.

Я снова взял Аску за руку, разминая её, и спросил:

— Как ты здесь жил?

— В смысле «как»?

— Не могло же быть так холодно каждый день.

— Не знаю, мне кажется, ветер не был таким холодным…

Аска замолчал, посмотрел на меня, а потом пробормотал:

— На самом деле, я тогда плохо видел, так что точно не знаю.

Наконец-то он решил рассказать! Его тело было так сильно повреждено, что неудивительно, что и глаза пострадали. Я уже догадывался об этом, но услышать это напрямую всё равно было шоком.

— Твои глаза…

Я хотел спросить, как это случилось, но вдруг Попо, который спокойно лежал рядом, резко вскочил. Это было настолько неожиданно и стремительно, что я не мог не испугаться.

— Что случилось?

Попо не обращал на меня внимания и продолжал смотреть куда-то вдаль. Я проследил за его взглядом, но там никого не было.

— Кто-то идёт, — сказал Аска.

— Сюда? Это не Авис? — с широко раскрытыми глазами спросил я.

Аска схватил меня за руку и поднял. Попо растворился в воздухе, словно туман, а Пипи уменьшился до размеров цыплёнка. С исчезновением двух пушистых зверей ледяной ветер снова обрушился на меня.

Не успел я пожаловаться на холод, как меня подхватили и подняли на высокое дерево. Аска приложил палец к губам, приказывая мне молчать. Но я не мог сдержать своего любопытства.

— Зачем мы прячемся…

Аска закрыл мне рот рукой. Я рефлекторно попытался лизнуть его ладонь, но в этот момент из леса вышли около пятнадцати человек. Они быстро бежали к озеру по прямой линии, словно у них была какая-то цель.

Они были одеты как обычные охотники, но двигались с такой слаженностью, как будто прошли военную подготовку. Они остановились на том месте, где мы только что сидели.

— Похоже, это здесь.

— Почему лёд вдруг треснул?

— Судя по форме трещины, здесь было какое-то физическое воздействие.

— Конечно. Магию здесь использовать нельзя. Но кто мог разбить такой толстый и большой кусок льда? Может, медведь, проснувшийся от зимней спячки, проходил мимо?

— Даже столетний медведь не смог бы этого сделать. Разве что демон.

Они переговаривались между собой, но при этом умело осматривали следы вокруг. Я уставился на них, а потом повернулся к Аске.

Кто это?

Аска, словно прочитав мои мысли, пожал плечами.

Пипи и Попо были такими огромными, что следы их присутствия должны были быть заметны. Даже следы падающих с Аски капель наверняка остались, но эти люди ничего не нашли.

— Почему же этот лёд треснул?

— Может, пока нас здесь не было, в него ударила молния? Если бы кто-то пробрался сюда тайком, зачем ему было бы так шумно разбивать лёд на озере?

— А может, это всё-таки монстр?

— Ты что, думаешь, монстры, как добрые соседи, шастают туда-сюда? Да и горный хребет — безопасная зона.

— Может, он пришёл сюда из-за слухов о монстре, поедающем людей?

После долгих разговоров мужчины, так ничего и не обнаружив, собрались вместе.

— На всякий случай прочешем ещё раз более широкую область, а вы двое идите в деревню и посмотрите, нет ли там чего-нибудь подозрительного.

— Хорошо.

— Сколько сейчас человек в деревне?

— Недавно семеро ушли, сейчас осталось около двадцати. Вряд ли они переживут эту зиму.

Они также организованно, как и пришли, быстро удалились.

— …

У меня и так было нехорошее предчувствие по поводу деревни, а после такого разговора стало ещё тревожнее. Судя по тому, как они проверяли количество жителей и наличие посторонних, здесь явно что-то происходит.

— Они ушли, — сказал Аска, убирая руку с моего рта. Меня охватило какое-то неприятное предчувствие, и я невольно вздохнул.

— Руины находятся где-то поблизости, верно?

— Должно быть.

— Может, эти люди их ищут? Они не похожи на обычных охотников.

— Вряд ли. Их местоположение невозможно найти обычными способами… На всякий случай, может, попросить Пипи проследить за ними? Заодно и руины найдёт.

Это было бы неплохо… Но их организованность настораживала. Они выглядели как тренированные солдаты или наёмники.

— У некоторых из них были луки.

— Луки?

— Тогда пусть наблюдает издалека, чтобы его не заметили, и сразу убегает, если почувствует что-то неладное.

Аска на мгновение замялся, словно о чём-то задумавшись, а потом без слов отправил Пипи в небо.

— А где кот? Что-то его не видно. Его зовут Чичи, да?

— Я попросил его остаться возле деревни на всякий случай. Пойдём?

Я кивнул, и Аска ловко завернул меня в свой плащ. Мы быстро вернулись в деревню, так как я уже знал дорогу.

Я думал, что мы можем встретить тех охотников, но людей в этом районе не оказалось.

— Теодор-ним!

Как только мы вошли в хлев, Авис и Зеро, словно ожидая нас, подошли к нам. Я оглядел беспорядок в хлеву и протянул Зеро ожерелье.

— Вот, возьми.

— Это то самое ожерелье? — спросил он.

— Аска сказал, что оно поглощает кровь, но я точно не знаю. Изучи его и расскажи мне, что узнаешь.

— Что? Кровь? Хорошо, я посмотрю, — ответил Зеро и осторожно взял ожерелье двумя руками и спрятал его за пазуху.

— К вам никто не приходил? Охотники, например.

— Охотники? Нет, никого не было. Вы кого-то встретили в лесу?

— Не то чтобы встретили, скорее увидели… Но они не были похожи на обычных охотников. А почему вещи разложены? Мы же завтра уезжаем.

— Пока вас не было, я раздал немного еды и расспросил жителей.

Я отправил Аску в карету переодеться, прежде чем выслушал Ависа.

— Первый раз монстра в горах увидели около пяти лет назад. Огромный крылатый монстр поселился на вершине горы и начал без разбора убивать и пожирать торговцев и жителей деревни.

И время, и описание крылатого существа — всё указывало на Пипи.

— И с тех пор это продолжается?

— Да, хотя некоторые говорили, что видели монстра в форме волка или собаки… В любом случае, похоже, что нападения продолжаются до сих пор.

Пять лет назад — время совпадало. Но Аска говорил, что пробыл здесь около года и больше не возвращался. В горах нет монстров, так почему же люди продолжают страдать? Может, это вообще не монстр?

Я вспомнил о людях, которых мы видели в лесу, и спросил:

— В деревне есть охотники?

— Большинство жителей деревни жили охотой и собирательством. Но с этого лета нападения монстров участились, и многие солдаты, отправленные на его поиски, были ранены, поэтому жители начали покидать деревню.

— Значит, охотники всё ещё есть?

— Да, но после лета никто не заходил вглубь леса.

Не заходили? Тогда кто были те люди? Хотя они и не были похожи на обычных охотников…

Что здесь вообще происходит?

— Я видел в лесу людей в одежде охотников. Может, это были солдаты, которых прислал лорд?

— Мне сказали, что все солдаты отозваны. Похоже, у них самих не хватает людей.

— …

Я хотел уехать отсюда вместе с Аской, но чувствовал, что нам нужно остаться.

Те охотники, скорее всего, уже знают, что мы в деревне. Они могли увидеть нас, когда мы шли к ней.

Если мы направимся к руинам, наше местоположение, естественно, будет раскрыто.

Всё это было очень странно: непонятные намерения этих людей, противоречивые рассказы… И как солдаты, посланные лордом, могли получить ранения в лесу, где нет монстров?

Задумавшись, я вдруг спросил:

— Почему страна бездействует, когда монстры так долго убивают людей? Кажется, давно прошёл этап, когда с этим мог справиться один лорд.

— Я не знаю. Хотите, я разузнаю?

Внезапно у меня заболела голова. Это не моё королевство, и не моё дело, но в этом лесу есть то, что нужно исследовать, и я не могу просто игнорировать это.

Но кем бы ни были эти люди, если они скрывают свою личность, значит, на то есть причина. Они что-то замышляют, поэтому и прячутся, и вряд ли покажутся нам просто так.

У меня разболелась голова, и я решил больше об этом не думать.

Если произойдёт столкновение, я скажу, что принял их за разбойников, и просто перебью всех.

***

На следующий день мы отправились к руинам, которые нашёл Пипи.

Место находилось недалеко от деревни, и мне было любопытно, почему его до сих пор никто не обнаружил, но, увидев вход, я понял, почему.

— Это здесь?

— Да.

— …Как туда войти?

— Этого я не знаю.

Я нахмурился, глядя на пустой луг. Посреди белого снежного поля, покрытого снегом, круглым пятном размером с ладонь росла трава.

— Это точно руины?

— Я тоже здесь впервые, но под землёй что-то есть. Или просто попробуем разбить пол?

Вспомнив, как Аска разбил лёд на озере, я покачал головой.

— Нет. Если оно будет повреждено, то мы зря сюда приехали. Те охотники всё ещё там?

— Пипи ничего не говорил, так что, вероятно, да.

По словам Пипи, все охотники вошли в какую-то пещеру. Услышав это, я сначала подумал, что это могут быть просто разбойники, но, как ни посмотри, это не так. Такое у меня предчувствие.

В любом случае, Авис, несколько охранников и Пипи продолжают патрулировать окрестности, так что, если что-то случится, мы сразу узнаем.

— Теодор-ним.

В этот момент ко мне подошёл Зеро из группы, разбивавшей лагерь на равнине.

— Что такое?

— Я время от времени осматривал ожерелье, и обнаружил кое-что странное.

— Что?

Показывая мне ожерелье, Зеро сказал:

— Вы же говорили, что это ожерелье поглощает кровь. Это… как бы сказать… условие активации…

Я это в какой-то степени и предполагал. Если само ожерелье не является монстром, питающимся кровью, то, конечно, так и должно быть.

— И что? — Я переспросил, потому что не думал, что он будет так мямлить из-за такой мелочи.

Зеро ещё немного помялся, а затем достал из кармана монокль и надел его.

— Это не просто условие активации с помощью крови… Это своего рода клятва. Что-то вроде «я согласен пожертвовать своей жизнью»…

— …?

Что он несёт?

Монокль слабо засветился голубым светом — похоже, это был магический артефакт. Зеро, закрыв глаз без монокля, долго смотрел на ожерелье, а потом перевёл взгляд на меня.

— Ожерелье устроено так, что, когда на него попадает кровь, оно начинает поглощать жизненную силу её владельца. Но я не понимаю, почему этот процесс может быть остановлен человеком, чья кровь была использована для активации.

— И что из этого?

— Если это ожерелье связано с разломом, разве это не странно? Они создали этот артефакт, чтобы открыть врата, используя жизненную силу людей в качестве замены недостающей маны.

Я кивнул, и Зеро продолжил:

— Тогда у него должна быть принудительная функция. Какой смысл в том, что человек может остановить процесс? Зачем группе, которая готова пожертвовать жизнями людей, чтобы призвать монстра, проявлять такую заботу? Если монстр будет призван, мир погрузится в хаос. И если они знают об этом и всё равно делают это, то, скорее всего, у них злые намерения.

— …

— Если бы они создали такую вещь, то, скорее всего… ну, они бы использовали рабов или кого-то, чья смерть не имеет значения. Но с другой стороны зачем тогда этот странный порядок действий, когда нужно сначала капнуть кровь, прежде чем извлекать жизненную силу...?

Это действительно было странно. Я немного подумал и сказал:

— Может быть, таких ожерелий много, и они хотят собрать понемногу жизненной силы с каждого?

Зеро нахмурился и покачал головой.

— Те, кто хочет призвать монстра, по какой-то причине хотят посеять хаос в мире. Странно, что группа, осознающая негативные последствия своих действий, использует такой мягкий метод.

Я с ним согласен. С монстрами невозможно ни договориться, ни контролировать их. Они очень агрессивны, и если бы барьер Садилина не сработал, было бы много жертв.

Группа, которая готова приносить в жертву жизни людей, чтобы призвать монстра, не может быть адекватной. Они, должно быть, фанатики, одержимые одной идеей, и вряд ли станут использовать такие мягкие методы.

Поэтому, как и сказал Зеро, этап с использованием крови владельца противоречит идеологии такой группы.

А может, этот артефакт действительно создала группа фанатиков? Когда вера слишком сильна, люди теряют способность здраво мыслить. Так что, возможно, для них пожертвовать своей жизнью — не такая уж большая проблема.

— Сколько таких ожерелий нужно, чтобы создать разлом такого размера, как тот, что появился в небе над Актаном? Предположим, что каждый пожертвовал достаточно жизненной силы, чтобы умереть.

Зеро немного подумал и ответил:

— Мне нужно больше данных, чтобы сказать точно… но, по моей оценке, потребуется как минимум несколько сотен тысяч. И этого может быть недостаточно. Просто…это не обычное заклинание перемещения, это переход между измерениями… Ох, это вообще за пределами человеческих возможностей.

— …?

Тогда вероятность того, что это фанатики, тоже снижается. Потому что нереально, чтобы группа из нескольких сотен тысяч человек тайно собралась и организовала всё это.

Такое возможно только в том случае, если целое королевство будет целенаправленно этим заниматься. В противном случае вероятность успеха близка к нулю.

— Мне нужно провести дополнительные исследования, но здесь слишком много странностей, поэтому я решил сообщить вам…

Зеро, говоривший с закрытым одним глазом, посмотрел на Аску. Хотя Аска был в капюшоне, и его лица не было видно, я заметил, как взгляд Зеро дрогнул.

— Что такое?

Зеро широко раскрыл глаза от удивления. Он хотел что-то сказать, но в этот момент его монокль треснул и разлетелся на куски.

— А-ай! — Зеро вскрикнул и, схватив разбитый монокль, швырнул его на землю.

Затем, словно опомнившись, он упал на колени и с побелевшим лицом уставился на осколки.

— Мой монокль!

— ...

— Он… он такой ценный…!

Он так отчаянно кричал, что казалось, вот-вот заплачет, и люди, ставившие вокруг палатки, с удивлением смотрели на него. Я тоже растерялся и, посмотрев на Зеро, повернулся к Аске.

Я точно видел, что Зеро удивился, увидев Аску, до того, как монокль разбился. Как только мой взгляд упал на Аску, он сказал:

— Я пойду к Пипи.

— Зачем тебе вдруг туда?

— Нет! Он полностью разбит!

— Тут немного шумно… Я буду неподалеку, позови, если что-то случится. Я услышу.

Не успел я ничего сказать, как Аска прыгнул в заросли и исчез. Очевидно, это было бегство.

— Что же делать… у-у… хнык… хнык…

— ...

Я молча посмотрел на Зеро, рыдающего на коленях, потом присел на корточки и спросил:

— Он разбился?

— Да, неужели его нельзя починить. Нет, магический артефакт... Как он вообще мог сломаться... Разве это возможно... Это же такая ценность!

— Что это вообще такое?

На мой вопрос Зеро, растирая глаза тыльной стороной ладони, все еще всхлипывая, ответил:

— Это штука, которая позволяет видеть невооруженным глазом магические круги, формулы магических инструментов, общий поток маны... Я случайно нашел ее несколько лет назад, когда исследовал руины. Я не знал, как им пользоваться, поэтому использовал его очень осторожно… Наверное, я что-то сделал не так.

На виске у Зеро появился ожог — похоже, он пострадал, когда монокль разбился.

— А почему ты так испугался раньше?

— Что? Раньше?

— Ты же удивился, увидев Аску.

Зеро достал из кармана платок и начал собирать осколки монокля.

— Я ничего не видел. Как будто он сломался. Я и на ожерелье смотрел, там много странностей. Магические цепи и сама конструкция были такими необычными… Я думал, что просто чего-то не понимаю, но, похоже, монокль с самого начала был неисправен.

«Ничего не видел?»

Зеро все еще что-то долго и нудно говорил, но я уже ничего не слышал.

— Что значит, ничего не видел?

— Буквально. Я видел пустоту. Как будто дыра в пространстве… Обычно, когда я смотрю на человека через монокль, я вижу кровоток, органы, кости…

— ...

— Ну, иногда он и раньше ничего не показывал. Но тогда я видел всё как обычным глазом, без монокля. А сейчас было не так, все черным-черно, поэтому я и испугался.

Похоже, он действительно не знал, как с ним обращаться. Но почему именно Аску он видел так?

Действительно ли дело в поломке или же Аска — монстр?

Этого я не знал.

Но если судить по тому, как Аска убежал, то, скорее всего, второй вариант.

— Я… я вас не обидел, когда так испугался? — Зеро посмотрел на меня с тревогой.

Я молча посмотрел на него, потом вздохнул, уперся руками в колени и встал.

— Сначала висок свой полечи. Кровь идет.

— Кровь? У-а-а! — Зеро засуетился и убежал. Я цокнул и посмотрел в том направлении, куда исчез Аска.

Неужели Аска разбил монокль?

— ...

Слабое подозрение мелькнуло у меня в голове, и вскоре оно переросло в уверенность.

Может, он запаниковал, не желая раскрывать свою истинную сущность?

Даже если он скрывает свою силу и меняет свой облик, если есть способ его разоблачить, это опасно.

Когда вернемся, нужно будет что-то предпринять...

С серьезным видом я размышлял об этом, опустив голову.

Предполагаемый вход в руины был настолько мал, что его можно было не заметить, если не присмотреться.

Зимой, когда идет снег, только здесь растет трава, поэтому еще можно будет найти, но в другое время года его совсем не будет видно.

Я наклонился, чтобы посмотреть, нет ли чего-нибудь необычного, но ничего не было.

По словам Аски, внизу, похоже, что-то есть... Может, здесь есть магические артефакты, похожие на очки, которые нашел Зеро?

Если бы существовал магический артефакт, похожий на барьер, который блокирует звук или скрывает истинный облик, как тот, что мы видели в гостинице, было бы легче скрыть личность Аски.

Но нужный магический инструмент не появится в нужный момент. Может, это и вовсе пустые руины, где ничего нет.

Я кончиками пальцев осторожно провел по границе между белым снегом и местом, где росла трава. Мне было интересно, нет ли здесь тепла.

Но я не чувствовал никакого геотермального тепла, и в траве не было ничего особенного. Я вздохнул про себя и хотел уже убрать руку, но вдруг пейзаж перед глазами изменился.

— ...?

Это произошло в мгновение ока. Я не чувствовал ни холодного ветра, ни снега под ногами. Я видел только темный и длинный коридор.

Что это?

Галлюцинация?

Я зажмурил глаза, открыл их и потер, но все оставалось по-прежнему.

Внезапно у меня по спине пробежал холодок, и все нервы напряглись.

Я затаил дыхание и осторожно осмотрелся.

Позади тупик. Сверху, снизу и по бокам тоже стены, так что единственным выходом был длинный коридор. Углы и стены были гладкими, что говорило о том, что это искусственное сооружение.

На внешней стене не было ни магических кругов, ни каких-либо особых узоров. Я осторожно коснулся каменной стены. Она была слегка прохладной, и чувствовался сухой каменный порошок.

— ...

Коридор был настолько узким, что невозможно было вытянуть руки в стороны, а если выпрямить спину, то ладонью можно было достать до потолка. Я, вдыхая запах пыли, поразмыслил, а потом сделал шаг вперед.

И тогда через равные промежутки времени камни на стене стали откидываться назад, и появлялись маленькие светящиеся шарики.

Тук, тук, тук.

Последовательно загорающиеся огни тянулись вдаль. Это было похоже на знак, приглашающий меня идти вперед.

Стоит ли мне идти? Меня одолевали сомнения, но другого способа выбраться отсюда не было. Ничего не оставалось, как медленно идти вперед шаг за шагом.

Где я, черт возьми? Это внезапный перенос? Неужели это руины? Я только дотронулся, и вдруг оказался здесь?

Зеро и Авис точно также касались травы на земле, когда прибыли сюда. Они и ходили по ней, и прыгали, но тогда никакой реакции не было, так почему сейчас?

Идя вперед, я украдкой взглянул наверх. Если это подземные руины, может ли кто-то быть наверху? Я не знаю, насколько это глубоко, но, сколько бы я ни прислушивался, кроме моих шагов, я не слышал никаких других звуков.

Я слегка коснулся кончиком пальца светящегося шарика рядом со своим лицом. На ощупь шарик напоминал тёплое стекло. Ничего особенного я не заметил, поэтому просто продолжил идти.

Пройдя около девятисот шагов, я наконец что-то увидел.

Я остановился в конце коридора и осмотрел открывшееся пространство. Это была довольно большая комната, в центре которой было шесть дверей, по три с каждой стороны.

В самом центре комнаты находился прямоугольный каменный выступ размером с человека.

Единственное, что еще бросалось в глаза, это темные пятна по всему полу.

Я поколебался, а потом на всякий случай позвал.

— Аска.

Мой голос разнесся в тихом пространстве.

— Аска, — я позвал ещё раз, чуть громче, и подождал минуту. Но ответа не было, и никаких признаков присутствия тоже.

У меня не оставалось выбора, кроме как войти в комнату. Я боялся, что в тот момент, когда я сделаю шаг внутрь, сработает какая-то ловушка, но, к счастью, ничего такого не было.

Обходя непонятные чёрные пятна, на которые боялся наступать, я подошёл к камню в центре комнаты. Он был похож на постамент, алтарь или даже на кровать. Я почувствовал прохладный, грубый порошок, как и когда прикасался к стене. Но, почему-то, поверхность казалась более гладкой.

Я подумал, что, возможно, есть какие-то механизмы, невидимые невооруженным глазом, поэтому я не отрывал руку и продолжал двигаться.

Я медленно проводил рукой по всей поверхности, от центра к углам, пока кончик моего пальца не наткнулся на край.

В этот момент, я почувствовал острую боль. Я быстро отдернул руку, но порез на кончике среднего пальца был настолько глубоким, что кожа разошлась.

Через разрыв, с задержкой на долю секунды, кровь выступила и потекла вниз, капая на пол.

Я хотел прижать рану тканью, но боль внезапно исчезла.

— ...?

Кровь на среднем пальце все еще была, но больше не капала. С недоумением я вытер кровь об одежду, а потом снова посмотрел на палец.

— Что за...

Я отчетливо видел, как разошлась кожа и как из нее текла кровь, но рана исчезла, как будто ее и не было.

— Может, у этого камня есть какая-то магическая сила? — я присел на корточки и внимательно осмотрел край, которым поранил руку.

Похоже, поцарапался о сколотый, острый край.

— ...

Я с серьезным видом снова посмотрел на палец, который только что порезал. Если бы не багровые следы крови на коже, я мог бы подумать, что ранение было не настоящим. Рана исчезла бесследно.

Из любопытства я потрогал и другой край, но он оказался тупым. Из четырех углов камня только тот, которого я коснулся первым, был сколот.

— ...

Не повезло, что я поранился именно здесь, но все же, кажется, камень не обладает никакой особой силой.

Немного подумав, я приложил к острому краю другую руку. Надавил, и с легкой болью кожа прокололась.

Убрал руку и, не моргая, наблюдал за раной. Как и в прошлый раз, потекло немного крови, а потом все остановилось. И следа от раны не осталось.

Если дело не в камне, то проблема во мне? Нормально ли это делать в этом незнакомом месте? Меня это немного беспокоило, но любопытство пересиливало.

Я пять секунд лихорадочно думал, а потом провел ногтями по предплечью, надавливая вниз. По следу ногтей появилась длинная рана, и начали проступать капельки крови.

— ....

В этот раз рана зажила еще до того, как кровь успела капнуть. Исчезли и пульсирующая боль, и красные следы на коже. Остались лишь следы от крови.

Было очевидно, что дело не в камне, а в моем теле. Или, возможно, это явление характерно только для этого места. У меня с собой кинжал для самозащиты…

Может, стоит попробовать ещё раз? Заживёт ли рана, если отрезать часть тела, а не просто поцарапаться или уколоться? Это уже будет не просто заживление, а регенерация.

Было любопытно, но, подумав, я понял, что сейчас не время об этом беспокоиться. Если бы регенерации не было, это тоже стало бы большой проблемой.

Пока отложив изучение аномального явления, я снова осмотрелся. В конструкции ничего особенного не было, и, как ни смотри, я не мог понять, что за черные пятна на полу. Мне не хотелось трогать их голыми руками, поэтому я отрезал кусок рукава и потёр тканью.

Оно не размазывалось и не имело особого запаха. Похоже на след от пролитой жидкости. Только бы не кровь.

Наверное, из-за того, что я до этого видел кровь, мои мысли двигались только в этом направлении. В любом случае, больше здесь исследовать нечего, поэтому я решил открыть последнюю дверь.

Как и ожидалось, дверь не открылась сразу. Странно было то, что только у шестой двери справа не было ручки. Место, где она должна была быть, было углублено внутрь, и, приглядевшись, я увидел внутреннюю ручку.

Стоит ли туда совать руку? Не выскочит ли оттуда неожиданно нож или шип...

Но всё равно, я не стал долго думать, так как любые раны заживают сами собой.

Тем не менее, чтобы избежать худшего сценария, я взял ручку не правой, а левой рукой. Подождал немного, повернул ручку по часовой стрелке, и раздался щелчок — дверь открылась.

Она открылась слишком легко, без каких-либо проблем, что вызвало подозрение. Может, это ловушка? А что, если дверь захлопнется, и я окажусь в западне?

Представляя различные варианты, я осторожно вошёл внутрь. Это было то же самое подземелье, но воздух здесь был ещё более спертым. И не удивительно — всё пространство было забито книгами.

— …

Их было невероятно много, невозможно даже представить сколько. Огромные книжные стеллажи, занимавшие все стены, были забиты книгами, пергаментами, пожелтевшими бумагами, и даже чем-то вроде дощечек с надписями.

Я, словно загипнотизированный, пошёл дальше. В центре валялись осколки чего-то, похожего на разбитое стекло. Неизвестно, было ли это сделано специально или разбилось само собой, но толстый слой пыли говорил о том, что это случилось довольно давно.

Я взял ближайшую книгу и раскрыл её, но букв не было видно. То есть, это была просто книга из скреплённых листов бумаги, без каких-либо надписей.

То же самое было и с соседними книгами, неровными пергаментами и дощечками. Конечно, всё это огромное пространство я обойти не успею, но, похоже, остальные книги такие же.

В тот момент, когда я быстро перелистывал страницы…

Внезапно, без всякого предупреждения, окружающий пейзаж и течение воздуха изменились.

— …

Я ошеломлённо поднял голову.

Первое, что я почувствовал, был неестественныо удушливый и тяжелый воздух. А ещё едкий дым, и отвратительный запах крови.

Сильный порыв горячего ветра, и бешено сверкающее небо, где перемешивались темно-красный и темно-фиолетовый цвета. Среди быстро движущихся огромных туч виднелись рваные трещины.

Из них в разные стороны, словно паутина, к земле тянулись зловещие молнии.

Что это такое, черт возьми?

На первый взгляд казалось, что мир катится к своему концу. Может, это было в день открытия разлома? Ко мне вернулись воспоминания?

Но вскоре мне пришлось передумать. Это явно не был разлом. Можно было понять по стилю зданий и внешнему виду трупов.

Я опустил голову и посмотрел на свою руку. Тело сформировалось, но, похоже, не до конца, сквозь руку смутно просвечивал пол. То есть, я был как призрак.

Это из-за той книги? Это было похоже на то, когда я попал в сон Аски, но мои чувства сейчас были более яркими.

Пока я осматривал свое тело, я вдруг услышал звук шагов. Повернув голову, я увидел мужчину лет пятидесяти. Мужчина с выцветшими светлыми волосами смотрел в небо с печальным видом.

— Кажется, скорость увеличения размеров становится все быстрее и быстрее.

Он выглядел потрепанным и изможденным, но, судя по его осанке и одежде, он был довольно сильным воином высокого ранга.

— Похоже, мне придется это сделать, — сказал человек решительным голосом, с ног до головы закутанный в черную мантию. Услышав эти слова, и я, и мужчина изумленно посмотрели друг на друга.

— Это слишком опасно.

Я подошел к человеку в мантии. Я попытался схватить его, но мои руки проходили сквозь него. Я не мог его коснуться.

— В любом случае, так все погибнут.

— Каков шанс на успех?

— Даже при максимальных усилиях около двадцати процентов…

Мужчина с трудом сглотнул. Я медленно ходил вокруг них и внимательно наблюдал за ними.

— Реакция отторжения на органы и части тела слишком сильна, и лишь кровь может сработать.

— А что насчет верхней части головы?

— Мы планируем попробовать завтра, но вероятность провала велика.

Содержание разговора меня насторожило, но я больше сосредотачивался на голосе человека в мантии.

— Внутри тоже большинство настроены скептически.

— Сказали, что это не зависит от пола, возраста или здоровья тела?

— Да, похоже, существует какое-то особое соответствие волн и подходящего тела.

— Тогда, каким бы сильным ты ни был, это бесполезно.

Я слушал их разговор, проходил сквозь их тела, заглядывал внутрь мантии. Хотелось увидеть его лицо, но не было никакой возможности. Это раздражало.

Но словно мои мысли были услышаны, человек в мантии откинул капюшон.

— Даже так, я могу продержаться дольше других, так что, может быть, появится какой-то прорыв.

Открывшееся лицо было удивительно белым и красивым. Это была черноволосая женщина с черными глазами и волосами до пояса, которая была очень похожа на Аску.

Голос тоже был очень похож, я подумал, что это странно, но и внешность оказалась такой…

Пока я с изумлением смотрел на женщину, снявшую капюшон, я внезапно почувствовал, что что-то на макушке тянет меня.

— Кайл.

Я услышал знакомый голос, и в тот же миг вид передо мной изменился.

Повернувшись, я увидел Аску.

Неожиданно я не мог отличить, где реальность, а где иллюзия.

Я протянул руку и погладил его по щеке, а затем спросил:

— Это по-настоящему?

— А что, не по-настоящему?

— Как ты узнал и догадался, где меня искать?

— Где мы вообще находимся?

Я пожал плечами в ответ на этот вопрос.

— Я тоже не знаю. А как ты здесь оказался?

— Внезапно появился запах крови, я поспешил, но тебя не было видно. Мне показалось, что ты под землей, и я стал копать землю. Потом наткнулся на вход в руины и переместился сюда.

Ситуация была похожей на мою.

— Когда другие прикасались, не было никакой реакции. Почему только мы с тобой так реагируем?

— Ты ранен?

Не отвечая на мой вопрос, Аска внезапно схватил меня за плечи и начал кружить на месте. Затем он заметил мой окровавленный локоть и руку и нахмурился.

— Откуда это? Здесь вроде не опасно.

Он, кажется, не счел странным то, что есть только кровавые пятна, а ран нет. Я посмотрел на Аску, слизывающего кровь с моего локтя, и сказал:

— Там было что-то вроде видения, я видел женщину, похожую на тебя.

Посмотрев на него, я понял, что он не просто слизывает пятна крови, а точно знает место, где только что была рана. Как он знает, что она была там, если нет даже шрама?

Пока я удивлялся, Аска взглянул на меня и спросил:

— С черными волосами?

Неужели они знакомы?

Действительно, если они так похожи, то, скорее всего, состоят в родстве. Но почему родственница Аски появилась в моём видении?

Вспоминая ситуацию, когда казалось, что мир вот-вот разрушится, маловероятно, что она появилась, чтобы попросить меня позаботиться о её сыне.

— Она иногда появляется в моих снах.

— Твоя мать?

— Не знаю. Но время… кажется, это очень далёкое прошлое.

Значит, это не член семьи, а один из предков? Я часто слышал нелепые истории о том, что умершие предки появляются перед несчастьем, чтобы предупредить об опасности. Но как ни крути, мне кажется, это не тот случай.

— Часто? Ты видел такие сны недавно?

— После того, как мы покинули Актан, довольно часто. Не постоянно, но время от времени. Кажется, она пытается мне что-то показать.

— Что она показывает? Она не разговаривает с тобой?

— Нет. Просто ощущение, будто я смотрю запись… ну, там войны, битвы, смех, болтовня, еда, сон.

Я понимаю, что эти руины связаны с демонами, а Аска — монстр неопределённой природы, так что это вполне возможно. Почему это происходит, нужно ещё выяснить, но в целом это может быть не так уж странно.

Но проблема во мне. Я обычный человек, из вполне определённой семьи. Но почему же я вижу такие сцены?

— Может быть, из-за книги?

Я снова быстро пролистал страницы книги, глядя на чистые листы, но ничего не произошло. Я поставил книгу на полку и взял пергамент.

Он был немного жёстким и грубым на ощупь. В этот момент Аска, осматривавший моё тело, вдруг сказал:

— Это сделано из человеческой кожи.

— Что?

— И ужасно пахнет кровью.

Услышав это, я на всякий случай спросил:

— Ты видел снаружи странный каменный алтарь? Вокруг него много тёмных пятен, может, это кровь?

Аска кивнул. Даже сейчас, если я пытаюсь понюхать поближе, я не чувствую запаха крови, но Аска, похоже, воспринимает всё иначе.

— Ты не хочешь выйти наружу? Ещё осмотримся?

Конечно, я не смог прочитать ни слова, но вокруг так много всего интересного, неужели ему не любопытно? К тому же, эти руины ещё никто не обнаружил. И ничего опасного не наблюдается.

Зачем нам уходить прямо сейчас?

— Ты знаешь, как отсюда выбраться?

— Нет. Если ничего не получится, проломим потолок.

Я не смог сдержать улыбку.

— Тогда давай ещё немного осмотримся. Попробуем найти выход, не проламывая потолок.

Я сказал это и хотел продолжить изучение книг, но Аска не отходил от меня ни на шаг.

Он стоял прямо позади меня и просто наблюдал, как я переворачиваю страницы.

— Почему здесь ничего не написано? Только недавно, когда я переворачивал страницы, появлялись какие-то видения, я не понимаю, как это возможно. Ты ничего не видишь?

— Нет.

— Потрогай. Ничего не происходит

Аска коснулся страницы кончиками пальцев, перелистнул её и вдруг замер. Неужели он видит то же, что и я? Но, судя по его взгляду и меняющемуся выражению лица, это было не так.

Аска склонил голову набок и начал водить рукой по странице. Из его ладони исходило слабое голубое свечение.

И тут на бумаге, словно проступающие сквозь воду, начали появляться буквы.

— Что это?

— Я восстановил разорванную цепь.

— Какая цепь? Магическая цепь или что-то в этом роде?

— Все эти руины в таком состоянии. Что-то сломано, что-то отсутствует, что-то разорвано… Может, это сделано специально?

Я понятия не имею, что это значит, но, по крайней мере, что-то появилось. Форма букв отличалась от привычной, но почему-то я мог их прочитать.

[Сердце, мозг – отказ. Печень, лёгкие, селезёнка, тонкий кишечник и т.д. - 20% от всех органов. Ноги – 40%. Руки – 50%. На второй день заметно усиливается гангрена. Возможно, если ускорить процесс в первый день? Успех вероятнее с конечностями, чем с внутренними органами, но одновременно возрастает риск психического расстройства у подопытного.]

Стиль письма сумбурный, а содержание неорганизованное – больше похоже на чей-то дневник.

А может, это протокол экспериментов?

[Эльфы в целом имеют высокую вероятность успеха, но их трудно убедить. Единственный успешный случай – пересадка сердца. Внешние изменения отсутствуют. На данный момент это наиболее идеальный вариант, однако при тех же условиях продолжаются неудачи. Причина неизвестна.]

[Было отобрано 80 подготовленных людей с высокой живучестью и выносливостью, но выжили только 2 человека. Один из них на следующий день постоянно кашлял кровью и задохнулся, другой в процессе стабилизации проявил признаки психического расстройства и покончил с собой.]

[В дальнейшем необходимо обязательно использовать средства фиксации.]

[17-я неудача. После 2-часового отдыха планируется 18-я попытка. Восемнадцать.]

— …

[Мозг признан непригодным для использования из-за отсутствия шансов на успех, утилизирован.]

[Вместо полной пересадки рук и ног перешли к методу извлечения и соединения только мышечной и нервной ткани. Вероятность успеха повысилась. Наконец-то просматривается решение. Теперь я смогу увидеть свою дочь? Уже 2 года я не был дома…]

[Ещё немного, надо только немного потерпеть.]

[Клетки постоянно размножаются, но причина неизвестна.]

[Всё тает, как желе. Застывает, как камень. Превращается в воду и выливается. Разрушается, как грязь. Причина неизвестна.]

[Неудача. Неудача. Неудача. Неудача. Неудача. Неудача. Неудача. Чёрт. Опять неудача. Неудача. Неудачно. Ещё одна.]

[Есть ли смысл считать? Всё равно всё будет провалено. В любом случае, 331-я неудача. Больше нет добровольцев, нет подходящих испытуемых. Не осталось крови. Нет способа нейтрализовать токсины. Ничего нет. Нет даже хлеба и воды, чтобы поесть. Ха-ха-ха-ха.]

[Может, просто умереть? Всё равно этот мир обречён. Умереть, умереть, умереть, умереть, умереть.]

[Кэролайн, прости меня.]

Читая эти строки, полные отчаяния и ужаса, я внезапно почувствовал дежавю. Мне казалось, что я где-то уже видел нечто подобное. В моей голове мелькнула мысль, которую я никак не мог ухватить.

[R-109, неудача. Все данные уничтожены, проект закрыт навсегда.]

Прочитав до последнего предложения, я поднял голову. Аска не обращал внимания на книгу, а смотрел то на пустую стену, то на пол.

Мне стало как-то не по себе, я нахмурился и сказал:

— Похоже, это не просто руины, а место, где проводили эксперименты на людях

— Вот почему здесь так пахнет кровью.

Мне хотелось узнать больше, поэтому я решил посмотреть другие книги, но прежде спросил:

— Что ты там рассматриваешь?

На мой вопрос Аска подошёл к ровному участку пола и слегка по нему топнул. Тогда во все стороны распространилась голубая вспышка, похожая на молнию, а затем исчезла. Одновременно с этим из сферы на краю потолка, которую я принимал за украшение, пролился свет, осветив комнату.

На этом всё не закончилось. Когда Аска коснулся стены и слегка ударил её кулаком, книжные полки со скрежетом пришли в движение.

С каждым изменением конструкции появлялось всё больше спрятанных книг.

— Думаю, если осмотримся, то найдём выход, — сказал Аска, вытаскивая ближайшую книгу и открывая её.

Если подумать, всё это — древние артефакты, но Аска обращался с ними без всякой осторожности. Пролистав книгу, он не ставил её обратно на полку, а просто бросал за спину.

— У остальных цепь намеренно повреждена, но эта другая. Похоже, она сломалась от какого-то удара.

Это были осколки стекла, которые я заметил, когда только зашёл сюда.

Аска присел, внимательно рассматривая осколки, затем протянул руку, ощупывая окружающие предметы. Потом поднялся и жестом пригласил меня.

— Пойдём.

— Уже?

— Там снаружи много дверей. Давай посмотрим, что за ними.

А нельзя ли мне просто остаться здесь и почитать книги? Но, подумав, я понял, что без Аски я не смогу увидеть текст. Я неохотно отложил книгу и подошёл к Аске.

Аска взял меня за руку и вывел наружу.

Раньше я не обращал внимания, но теперь, зная всё это, одиноко стоящее каменное ложе выглядело зловеще.

— Кажется, она заперта, — сказал Аска с серьёзным выражением лица, осматривая дверь рядом.

— Может, где-то есть ключ? — пробормотал я себе под нос.

В тот же миг Аска разнёс дверь вдребезги. Всё произошло так быстро. Каменная дверь разлетелась на куски, окутанная облаком пыли.

— Заходим.

— Ты уверен, что можно так просто ломать всё?

— Хозяина всё равно нет. Главное — не делать так в чужом доме.

А ты и в чужих домах это делал…

Я вспомнил случай, когда Аска одним ударом кулака чуть не разрушил особняк, и отмахнулся рукой, разгоняя пыль.

— Не дыши глубоко, здесь плохой воздух.

— Кха…

Надо было предупреждать заранее!

У меня защипало в глазах и во рту появился привкус крови. Мне показалось, что заболели лёгкие, но неприятные ощущения быстро прошли.

Морщась от едкого и затхлого запаха, я закрыл нос и рот рукавом.

Переступив через обломки бывшей двери, я сразу увидел в углу комнаты съёжившийся белоснежный скелет.

Аска без колебаний шагнул внутрь и остановился перед скелетом. Затем присел на корточки, потрогал кости и сказал:

— Похоже, он очень старый.

В отличие от огромной библиотеки, эта комната была небольшой. Стоя у входа, можно было осмотреть её всю, не поворачивая головы.

Я не стал входить, оставаясь на пороге, и сказал:

— Выходи давай.

Запах был настолько резким и едким, что я затаил дыхание. Аска повернулся ко мне:

— Что такое? Боишься? Из-за скелета?

Я хотел спросить, что он имеет в виду, но передумал. Чтобы ответить, мне пришлось бы вдохнуть, поэтому я решил промолчать.

Увидев, как я киваю, Аска поднялся и подошёл ко мне. С каким-то странным, трудноописуемым выражением лица он взял меня за руку.

У меня возникло странное чувство, но, казалось, он хотел защитить меня, потому что я боялся, и от этого моё сердце забилось чаще. Я уже замечал это несколько дней назад: похоже, Аске нравится, когда я полагаюсь на него.

Что же делать? Может, притвориться, что я подвернул ногу?

Пока я размышлял над этим, мы дошли до следующей комнаты. Как и в прошлый раз, Аска разнёс запертую дверь. Правда, на этот раз он не разбил её вдребезги, а аккуратно расколол надвое, поэтому пыли было не так много.

Эта комната была больше предыдущей, и здесь не было ни странного запаха, ни скелета. Я осмотрелся, но ничего особенного не заметил и вышел.

Мы обошли все комнаты, кроме последней, но так и не нашли ни подсказок, ни выхода.

— Давай заглянем в последнюю комнату, а потом вернёмся к книгам. Может, получится взять несколько с собой?

— Можно просто пробить дыру в потолке… — пробормотал Аска.

Он замахнулся, но вдруг замер. Несмотря на то, что он ударил с такой же силой, как и раньше, дверь осталась целой. Я испугался и быстро обхватил его кулак обеими руками.

— Тебе не больно?

К счастью, он не поранился. Но на всякий случай я подул на место удара. И тут на двери начали появляться трещины.

Дверь выглядела такой же, как и остальные, но почему она оказалась такой прочной? Хотя, хорошо, что она всё-таки поддалась. Но у меня появилось нехорошее предчувствие.

Даже когда я оказался здесь один, мне не было так тревожно. У меня по коже побежали мурашки.

— Постой…

Я хотел сказать, что туда лучше не заходить, как вдруг Аска резко дёрнул меня за руку. Я уткнулся носом в его твёрдую грудь, нахмурился, и тут раздался незнакомый голос:

— Хватит бессмысленно жертвовать людьми.

Я обернулся, и к нам приближался незнакомый лысый мужчина. Он был полупрозрачным, как призрак, сквозь него просвечивал фон.

— Что это?

— Запись.

— Так внезапно?

Я крепко прижался к Аске, съёжившись. Пока я тихонько что-то бормотал, призрачный мужчина продолжал говорить с кем-то:

— Но разве нет другого способа? Ради будущего нам нужно набраться решимости. Это земля, где должны жить наши дети. Если мы не защитим её, кто это сделает?

— Это всё равно что искать иголку в стоге сена. Даже добровольцы… Я не уверен, что мы поступаем правильно.

— Ради тех, кто остался, нам нужно найти эту иголку, даже на дне океана. Если мы сдадимся, всё будет кончено.

Вокруг лысого мужчины стали собираться люди. Среди них была и черноволосая женщина, которую я видел в галлюцинации. Я украдкой посмотрел на Аску:

— Она и правда очень похожа на тебя. Но при ближайшем рассмотрении немного отличаетесь.

— Конечно, мы должны немного отличаться.

Я удивился резкому тону, но молчавшая до этого момента черноволосая женщина заговорила:

— Я попробую.

— Я против. Ты незаменима.

— Я тоже против.

— Пасибель-ним дал разрешение. Я обычный…

Послышался треск, и полупрозрачные фигуры задрожали. Из-за помех я пропустил часть слов.

— …способности настолько сильны, что она, возможно, выдержит.. Сначала снизим иммунитет до предела, а затем… ?

Треск. Треск.

— …если попробовать, то вполне… внутри трещины… если тело выдержит… соединение…

Треск.

Дрожание и помехи усиливались, и вскоре я перестал различать их фигуры.

Разумеется, я ничего не понимал из того, что они говорили, но общую атмосферу уловил.

— …

Когда я впервые нашёл ожерелье, я, естественно, подумал, что это какая-то преступная группировка, которая хочет нарушить порядок в мире, но, похоже, это не так. Они были слишком серьёзны, слишком напряжены для этого.

Они не походили на жестоких преступников, которые готовы пожертвовать многими жизнями ради собственной выгоды. Такие люди не могли бы выглядеть так спокойно.

Хлоп.

Внезапно исчезли все звуки и свет. Странный треск, раздражавший мои уши, исчез как будто его и не было. Вокруг мгновенно стало темно, и я сильнее сжал руку Аски.

— Ты что-нибудь видишь?

— Я вижу отлично, всё хорошо. Боишься? Подержать тебя?

Почему он всё время хочет меня поднять на руки? Я ничего не видел, но, по крайней мере, Аска видел в темноте, и это было хорошо.

— Уровень повреждений превысил 8%.

— Тревога — вторжение.

Раздался голос, совсем не похожий на тот, что был раньше. Тон был зловещим и резким, это сразу бросалось. И звучало не как человеческий голос.

— Откуда этот звук?

— Там.

Аска, не задумываясь, двинулся, но, естественно, я ничего не увидел.

Затем раздался глухой удар, и Аску осветил мрачный красный свет. Я быстро потянул его за собой. Но красный свет следовал за Аской, куда бы он ни двигался.

— Подтверждено. Пройдено.

После этих коротких слов красный свет коснулся меня. Аска мгновенно поднял меня на плечи и попытался увернуться, но как бы быстро он ни двигался, избежать света не удавалось.

— Подтверждено. Невозможно.

— Может, просто проломим стену и выберемся?

— Это опасно?

— Не знаю.

Красный свет исчез, словно резко погас.

— Повторное сканирование.

Прозвучал непонятный звук, и красный свет снова коснулся меня.

— Пошли отсюда.

С того момента, как мы открыли последнюю дверь, у меня было плохое предчувствие. Мне показалось, что, как сказал Аска, лучше пробить дыру в потолке и убежать. Я кивнул, собираясь согласиться, как вдруг услышал в ухе короткий голос:

— Подтверждено. Пройдено.

— Других живых существ не обнаружено. Отмена тревоги.

Раздался хлопок, и вокруг стало светло. Я всё ещё лежал у Аски на плече, поэтому постучал его по ягодицам:

— Спусти меня.

— Не пойдём?

— Сейчас же…

— Субъект 2, требуется перепроверка.

— Начало перемещения.

Я думал, что всё закончилось, но на полу, где стоял Аска, появился круглый магический символ. Прежде чем я успел что-либо понять, Аска подпрыгнул, но нам преградила путь невидимая стена.

Нам ничего не оставалось, кроме как встать на магический круг.

— 5, 4, 3…

— Что будем делать?

— Куда нас перемещают? В другие руины?

— Не знаю. На всякий случай держись рядом. Встань мне на ноги. И не касайся пола, мало ли что.

Я сделал так, как велел Аска, прижавшись к нему и встав на его ступни. Аска крепко обнял меня за талию и словно защищая, накрыл меня своим плащём. Я обнял Аску за шею и прилип к нему, как цикада к дереву.

— 2, 1. Перемещение.

Как только закончился отсчёт, всё вокруг мгновенно изменилось, и пол исчез. Мы снова куда-то переместились и теперь стремительно падали вниз.

Что происходит?!

Я огляделся с озадаченным видом. Мы находились в каком-то огромном подземном мире, где не было видно неба. К счастью или к сожалению, здесь было светло как днём, поэтому можно было разглядеть, что находится внизу.

— Мда… Если мы так и будем падать, то погибнем.

Мы падали уже больше десяти секунд, и до земли ещё далеко. Увидев крошечные деревья, я растерянно произнёс это, и Аска вздохнул.

— Магия не работает?

— Нет.

— Тогда мы так и умрём?

То ли перепроверка, то ли что-то ещё… Они заставили нас её пройти, а теперь вот так взяли и отправили в свободный полёт?

Но, несмотря на всю злость, сейчас было не время для этого. Я лихорадочно пытался придумать, как выжить при падении с такой высоты. Аска снова вздохнул. Мне стало интересно, почему он это делает, и я, немного отстранившись, посмотрел ему в лицо.

— Чего ты всё время вздыхаешь?

— Просто раздражает.

— То, что мы сейчас умрём?

— Нет… Блин, как же не хочется.

Я не успел спросить, что ему не хочется, как Аска крепко схватил меня за затылок. Моё лицо уткнулось ему в грудь, и я не мог поднять голову.

— Эй, что ты делаешь?

Я попытался поднять голову, напрягая все силы, но это было бесполезно. Я начал вырываться, но и это не помогло. Одно неверное движение, и я мог сорваться и беспомощно барахтаться в воздухе.

— Ладно, понял, отпусти. Отпусти меня… Чёрт возьми!

Я вцепился в плечи Аски и изо всех сил попытался запрокинуть голову. Хотел спросить, что он творит, но не смог произнести ни слова.

— …?

За спиной Аски появились огромные чёрные перепончатые крылья. Я медленно перевёл взгляд к их основанию. Они начинались у него за спиной.

Одно крыло казалось длиннее моего роста. А таких было два! Это было невероятно впечатляюще. Как только они шевельнулись, наше падение замедлилось, и мы начали медленно подниматься вверх.

Из-за сопротивления воздуха я на мгновение задохнулся от давления сверху, но быстро пришёл в себя.

Я широко раскрыл глаза и посмотрел на Аску. Цвет его глаз изменился на тёмно-красный, и, кажется, зрачки стали немного вытянутыми. Честно говоря, я был очень удивлён, но вспомнил, что Аска не хотел показывать мне эту свою сторону, поэтому постарался сделать вид, что ничего особенного не происходит.

— Красиво…

Я хотел сказать, что крылья выглядят потрясающе, но в этот момент мы начали крениться набок. Мы не падали вниз и не поднимались вверх, а с бешеной скоростью летели к скале под странным углом.

— Куда мы сейчас летим? — спросил я, стараясь сохранять спокойствие, несмотря на панику. Аска не смог скрыть своего замешательства и торопливо ответил:

— Крылья…

— Что? Ай!

Что произойдёт, если мы будем так быстро приближаться к скале? Конечно же…мы врежемся…

БАМ!

Мы врезались в скалу. Сильный удар прошёл по всему телу. К счастью, прямо перед столкновением Аска обнял меня крыльями, защищая от удара, поэтому я не пострадал.

Бах! Бах! Бабах!

Но это было ещё не всё.

— Нет! А-а! Что… А-а!

— Крылья! А-а! Они не слушаются! А-а!

Аска кричал, но ответить я не мог. Мы катились по скале, словно мячики, то ударяясь о камни, то отскакивая от них.

— Лети в другую сторону! В другую!

— Как?!

— Здесь нет дороги!

— А-а!

— Ай!

Для того, кто так гордо расправил крылья, его навыки полёта оказались ужасными. Видимо, поняв, что ничего не получится, Аска упёрся ногами в скалу и оттолкнувшись, отскочил от неё.

К счастью или к сожалению, мы больше не летели к скале. Но теперь мы падали вниз головой, вращаясь, как флюгер.

— Аска.

Несмотря на тошноту и головокружение, я старался сохранять спокойствие. Если всё так и будет продолжаться, мы оба разобьёмся насмерть.

— Успокойся и медленно сосредоточься на крыльях. Я буду держаться, так что расслабь руки и ноги и думай только о крыльях.

Услышав мой голос, Аска быстро успокоился. Дыхание всё ещё было тяжёлым, но было видно, что он старается. Я смотрел ему в глаза, вися вниз головой, и сказал:

— Не пытайся взлететь, просто попробуй шевелиться.

— Плохо получается.

— Не торопись, медленно. До земли ещё далеко, не смотри вниз.

На самом деле, до земли оставалось совсем немного. С такой скоростью мы почти наверняка погибнем. Тело Аски крепкое, он может и выжить, а вот я — точно нет.

Но я не торопил его, спокойно подождал, и одно крыло немного шевельнулось. Из-за потери равновесия мы снова наклонились, но скорость падения уменьшилась, и вращение прекратилось.

Подождав ещё, второе крыло, которое до этого не двигалось, тоже начало шевелиться. Но проблема в том, что они двигались не синхронно, а по очереди.

То есть, левое — вверх, правое — вниз, и так постоянно…

Наверное, это сложно сделать даже специально, но Аска каким-то образом умудрялся.

— Я впервые использовал крылья,— сказал он смущённо, словно оправдываясь.

— Ничего, бывает. Я тоже, когда учился ходить, падал и разбивал лоб.

— …

— Прекрати и попробуй начать сначала.

Аска кивнул. Но, судя по всему, останавливаться он не собирался. Помучившись немного с недовольным лицом, он спросил:

— А как их остановить?

У меня никогда не было крыльев, поэтому я понятия не имел. Поскольку до земли оставалось совсем немного, я решил изменить тактику, применив метод шоковой терапии.

— Аска, — прошептал я, обнимая его за шею, как будто прощаюсь с жизнью. — Если мы переродимся, ты снова выйдешь за меня замуж?

— Что?

— Я так рад, что последнее, что я вижу перед смертью — это твоё лицо.

Я решил, что надо бы заплакать, и на глазах тут же появились слёзы. Аска, который был совсем близко, увидел это и широко раскрыл глаза.

Потом он побледнел и крепко обнял меня. Я уткнулся лицом ему в грудь, задрожал и всхлипнул.

Вскоре крылья, которые всё это время двигались невпопад, наконец остановились. И в тот момент, когда мы начали падать ещё быстрее, оба крыла одновременно взмахнули, и мы взмыли вверх.

Мне ужасно хотелось поцеловать его и сказать, какой он молодец, но я боялся, что он расслабится, поэтому продолжал притворяться испуганным и дрожать.

Полёт стал плавным, как будто и не было всех этих столкновений со скалой и вращения вниз головой. Иногда нас кренило в сторону, или мы резко взмывали вверх, но в конце концов нам удалось благополучно приземлиться.

Как только мои ноги коснулись земли, я начал целовать Аску в щёки и подбородок.

— Видишь, получилось же?

— Ты плакал?

Слёзы уже давно высохли, поэтому я сделал вид, что ничего не было.

— Нет? Кстати, давай посмотрим на крылья…

Я отпустил Аску и отошёл на шаг назад, чтобы получше рассмотреть крылья, которые не успел разглядеть раньше. Но огромных крыльев уже не было. Осталась только разорванная и изодранная в клочья рубашка и плащ, которые едва держались на нём.

— Что с крыльями?

Аска промолчал и, схватив меня за щёки, заставил поднять голову. Мои щёки были сжаты, и я, выпятив губы, промямлил:

— Покажи ещё раз. Раньше я не смог их как следует рассмотреть.

— …

— Я помню только, что они были чёрными.

Похоже, мои слёзы произвели на него сильное впечатление. Аска выглядел ещё более серьёзным, чем когда мы чуть не разбились.

В его глазах читалось столько всего, что я решил подождать, пока он заговорит, но он так и не открыл рта. Казалось, он не знал, с чего начать.

Мне стало немного неловко, что он так серьёзно воспринял мою игру.

— По-моему, для тебя более эффективно не похвала и поддержка, а падение со скалы.

Я откашлялся и сказал это Аске, который всё ещё молчал.

— Знаешь, мне кажется, тебя лучше не хвалить и подбадривать, а просто столкнуть со скалы. Это будет эффективнее, — сказал я, кашлянув. — Иногда, когда учишься чему-то новому, всё идёт плохо, пока ты сыт и доволен жизнью. Но как только оказываешься в критической ситуации, вдруг всё получается. Ты как раз из таких.

— Так ты специально притворялся, что плачешь?

— Ага. Я и сам такой же, поэтому знаю, как это работает.

— …

Внезапно Аска сжал мои щёки ещё сильнее. Я, как рыба, открыл и закрыл рот, спрашивая:

— Что такое?

— Даже не знаю… Вроде бы злюсь, а вроде бы и нет…

Что его так разозлило? Он же научился летать, разве это не хорошо?

Аска молча смотрел на меня с нечитаемым выражением лица. Потом он отпустил мои щёки и схватил меня за губы.

— А следующая жизнь правда существует?

Если задаёшь вопрос, то, наверное, нужно отпустить губы? Я не мог ответить и лишь пожал плечами. Аска удивлённо посмотрел на меня, потом отпустил мои губы и пробормотал себе под нос:

— Куда люди попадают после смерти?

— Ну, наверное, в рай или ад.

Или просто превращаются в пыль и становятся удобрением для земли. Но я не стал говорить этого, чтобы не разрушать детское мировоззрение Аски.

Я снял с Аски его изорванную одежду, которая кое-как держалась на нём. Раньше я не смог толком рассмотреть, но теперь все шрамы исчезли.

Они заживают? Делая вид, что поправляю его одежду, я дотронулся до его плеча и предплечья и заметил на левой стороне груди большой шрам. Только этот шрам ещё не зажил? Он выглядел немного иначе, чем те шрамы, как от удара молнии, которые я видел раньше.

— …

Я машинально протянул руку, и Аска спросил:

— Ты тоже можешь туда попасть?

Шрам выглядел так, будто образовался недавно, поэтому я нахмурился и внимательно его осмотрел, прежде чем поднять взгляд.

— Куда?

— В рай или в ад.

У меня перехватило дыхание. Его слова прозвучали так, будто он готов отправиться со мной куда угодно.

Вокруг были развалины, гнилые деревья, груды камней — всё было в беспорядке. Но сейчас я не видел ничего из этого.

Всё выглядело как сцена из сказки: в воздухе словно парили розовые, голубые и пастельные мыльные пузыри.

— …

Я не знаю, существует ли на самом деле рай или ад, и попадают ли туда люди и демоны вместе. После смерти я просто стану удобрением, но сегодня мне показалось, что грех не помечтать о чём-то невероятном.

Я облизнул губы и с небольшой задержкой ответил:

— Конечно…

Фьюх!

Из земли что-то выскочило и пронзило плечо Аски. Я был расслаблен, и всё произошло так быстро, что у меня не было времени среагировать.

Я словно в замедленной съёмке увидел, как в воздух брызнули алые капли крови. Я перевёл взгляд и заметил что-то чёрное и блестящее, как обсидиан, похожее на копьё из чёрного масла.

В тот момент у меня пробежал холод по спине, и всё тело покрылось мурашками. Когда я открыл глаза, Аска тянул меня к себе.

Одновременно с тем, как рука Аски закрыла мне лицо, раздался ужасный хруст.

В предплечье Аски воткнулись три шипа, такие же, как тот, что пронзил его плечо, только толще пальца.

Кровь бросилась мне в голову при мысли, что Аска пострадал, защищая меня. Но в такой критической ситуации вспышка гнева могла стоить мне жизни.

Изо всех сил стараясь игнорировать бешено колотящееся сердце, я осмотрелся.

В землю был воткнут какой-то неопознанный щупалец, предположительно тот самый, что пробил плечо Аски. Судя по шевелению почвы, их было немало. Либо этот щупалец был гораздо больше, чем я предполагал.

Вторая атака пришла сзади. Судя по скорости, она могла пронзить любого человека насквозь. С такой площадью ранения смерть была бы мгновенной.

Я попытался повернуть голову, чтобы увидеть, что это было, но Аска крепко прижал мою голову к земле.

— Что это всё такое?

— Убери руку.

— Не поднимайся. Будет охрененно больно, если попадёт.

Охрененно больно? Не знаю, где он нахватался таких словечек, но сейчас не время об этом думать. Конечно, ему больно, раз он серьёзно ранен, но такие слова означают, что боль невыносима даже для Аски? Он бы не стал так говорить, если бы не было очень больно.

Меня трясло от ярости, и Аска вдруг сказал:

— Не бойся, я что-нибудь придумаю.

В обычной ситуации я бы растрогался и всхлипнул, но сейчас было не до этого.

— Убери руку.

После моей повторной просьбы Аска наконец отпустил мою голову, которую он сжимал, как драгоценный стеклянный шар. Он уже успел снова выпустить крылья и, обняв меня, быстро взлетел.

Я думал, что он и раньше летал довольно быстро, несмотря на неопытность, но сейчас, когда он просто парил, не махая крыльями, скорость была такой, что я не мог открыть глаза.

Подгадав момент, когда Аска взмахнул крыльями, я быстро выглянул назад. Как я и ожидал, учитывая нашу скорость, преследователи не отставали.

Черный, длинный, похожий на червяка щупалец, игнорируя законы физики, извивался в воздухе, пытаясь нас догнать. Как он мог так резко менять направление движения на такой скорости? Он был черным, блестящим, как насекомое. От одного его вида мне становилось противно.

— Что это за мерзость?

— Он продолжает нас преследовать, что делать?

Щупалец выстреливал из себя черные шипы, как будто плевался, но Аска уклонялся от всех атак, даже не глядя. И это тот самый Аска, который совсем недавно не умел толком останавливаться.

— Ты неплохо летаешь. Как я и думал, в реальной ситуации ты покажешь себя.

— Сейчас это важно? Я попробовал ударить его, но он даже не шелохнулся.

Он ещё и успел ударить его во время побега? В кого он такой смышленый? Я хотел похлопать его по плечу, но вдруг замялся.

— Давай приземлимся где-нибудь. Нужно обработать твою рану, — сказал я серьезным тоном, потому что рана выглядела очень глубокой. Но Аска выглядел еще серьезнее.

— Я уже лечу на максимальной скорости, но дистанция между нами не увеличивается.

— Может, мне тебя поцеловать? Сможешь лететь и целоваться одновременно?

— В этом я пока не уверен.

Он говорил это с таким серьезным видом, что я даже представить себе не мог, как он это делает. Да и не стоило пытаться насильно кормить его кровью — если он вдруг собьётся, нам обоим конец.

— Ты же говорил, что сам всё уладишь и мне нечего бояться. А теперь оказывается, что у тебя нет никакого плана?

— Я просто хотел тебя успокоить, вот и ляпнул первое, что пришло в голову.

Я кивнул, глядя на откровенничающего Аску.

— Очень умно.

— Но ты ведь понимаешь, что ситуация серьезная? — спросил Аска с недовольным выражением лица. Наверное, потому, что я всё время говорил с ним в шутливом тоне.

— Я прекрасно осознаю всю серьезность ситуации. Из твоей дырки уже который час хлещет кровь.

— …

Похоже, ему не понравился мой выбор слов, потому что и без того странное выражение его лица стало еще более непонятным.

Но как еще это назвать, если не дыркой? Это действительно была дыра в его плече, из которой текла кровь.

Она была и правда огромной. Без преувеличения, через дыру в плече Аски можно было передавать записки человеку, стоящему напротив.

И это только плечо, на предплечье рана была не меньше, если не больше.

Может, всё дело в том, что нам угрожал какой-то невиданный черный червяк-щупалец? В ситуации, когда выживание было под вопросом даже с ясным рассудком, связные мысли не приходили в голову. Всё происходящее было настолько нереальным, что казалось сном.

Чтобы хоть как-то уменьшить это ощущение нереальности, я замолчал и стал думать, как нам с Аской спастись.

Из последних сил пытаясь что-то придумать, я вдруг кое-что вспомнил.

— Ты же в детстве мог вызывать молнии из ясного неба?

— Сейчас не могу.

— А, точно, ты же говорил, что не можешь использовать магию.

Дела плохи. Я совершенно не представлял, как нам выбраться из этого щупальцевого ада. Кровь из раны продолжала литься, а червяк, похоже, совсем не уставал и продолжал плеваться своей мерзкой слюной, преследуя нас.

Если бы не ранение Аски, я бы так не переживал. Но вид струящейся алой крови сводил меня с ума.

Обычный человек уже давно бы умер от потери крови.

— Тебе не больно?

— Больно. Но терпимо, — небрежно ответил Аска, бросив на меня короткий взгляд. Но я точно видел, как дрогнул его взгляд, когда он смотрел на меня. Он наверняка добавил эту фразу, потому что не хотел, чтобы я волновался.

Сдерживаемая ярость вспыхнула с новой силой. Я так осторожничал, оставляя свои метки, чтобы не причинить ему боли, а эта тварь…

Я больше не мог терпеть. Рассудок помутился, инстинкт самосохранения исчез. Мне нужно было разорвать эту тварь на куски, даже ценой собственной жизни.

Я сжал кулаки, готовый вгрызться в нее зубами, если понадобится, как вдруг почувствовал, как по всему телу разливается холод. Правая рука начала неметь, а затем заболела, и в ней внезапно появился меч.

— Что это?

Я чуть не прикусил язык от удивления. Инстинктивно я попытался выронить меч, но рука вместе с рукоятью уже оледенела.

— Откуда у меня меч?

— Это твой. Я видел его раньше. Рука не болит? — спросил Аска.

Я молчал.

Холод должен был заглушить боль, но я чувствовал ее очень отчетливо. Холод, исходящий от меча, распространялся по кровеносным сосудам, замораживая все мое тело.

— Если ты будешь им пользоваться, получишь обморожение и серьезно пострадаешь, — пробормотал Аска с обеспокоенным видом.

Какое мне дело до обморожения? У Аски уже четыре дыры в теле!

Внутри меня снова все закипело.

Еще секунду назад я не знал, как держать меч, как им размахивать. Я понятия не имел, как пользоваться этим ледяным оружием, но инстинктивно понял, как убить эту тварь.

— Прижмись к той скале. Сможешь скользить вдоль стены?

— Попробую, — ответил Аска и, повернувшись, изменил направление полёта.

Я другой рукой оторвал примерзший к ладони меч. Кожа порвалась, но капли крови замерзали, не успев упасть.

Удивительно, но рана на ладони быстро зажила. Значит, это не особенность того места с руинами?

— Зачем ты так грубо его отдираешь?

— Можешь сбавить скорость, просто продолжай двигаться.

Решив подумать об этом позже, я сосредоточился на черве, чтобы выбрать подходящий момент. Не спуская с него глаз, я перехватил меч обратным хватом.

Как только я коснулся меча, холод снова окутал меня, но я уже начал привыкать к боли и мог ее терпеть. Скорость, конечно, снизилась, когда мы стали двигаться вдоль скалы, а не по прямой.

Расстояние между нами и червем быстро сокращалось. Аска, видя, как я держу меч, похоже, догадался о моём плане и крепче обнял меня.

Я сделал глубокий вдох и вонзил острие меча в скалу. С грохотом камень раскололся и обрушился вниз. В то же время на скале остался тонкий ледяной след.

Как только червь достиг этого обледеневшего участка, из него, словно шипы, выросли бесчисленные ледяные осколки, пронзая тело монстра.

— Киииииии!

Ужасный, тошнотворный крик разнесся по округе. Я немного волновался, ведь Аска говорил, что его удары не действовали на червя, но, к счастью, это сработало.

Я посмотрел, как червь падает вниз, и, подняв голову, с облегчением выдохнул.

— Ах, как хорошо…

Пусть моя рука оледенела до локтя, пусть ныли запястье и плечо, пусть изо рта вырывался пар, пусть болели легкие, а тело дрожало — главное, что я отомстил.

Получи, тварь.

Мы еще немного полетали, чтобы убедиться, что за нами никто не гонится. Было трудно найти безопасное место, ведь эти твари могли вылезать прямо из-под земли.

Пролетев еще какое-то время, мы приземлились в углублении, похожем на пещеру, в середине скалы. Как только наши ноги коснулись земли, Аска сложил крылья, и они исчезли. Затем он схватил меня за плечи.

— С рукой всё в порядке?

Казалось, его совсем не волновали собственные раны, хотя они были куда серьезнее моих. Из дыр в его плечах всё еще текла кровь.

— Хотел сказать раньше, но забыл: еще в руинах я заметил, что мои раны сами заживают. Смотри.

Лед, который добрался до локтя, уже растаял, а потемневшая сине-черная рука полностью восстановилась.

Правда, меч всё еще был примерзшим к моей ладони. Я с силой оторвал его и показал Аске.

Кожа порвалась, но быстро зажила, оставив лишь немного крови.

— Почему ты так грубо его отрываешь? Можно же поаккуратнее, — лицо Аски стало еще серьезнее, чем прежде, хотя я специально показал ему, что всё в порядке, чтобы он не волновался.

В его взгляде смешивались раздражение и беспокойство. Я тщательно вытер кровь с ладони и снова показал ему.

— Я же говорю, всё заживает! Просто немного крови осталось. Смотри, ее совсем чуть-чуть.

— Кто ж этого не знает? Но больно-то всё равно! — рявкнул Аска.

Я, видя, как он разозлился, преувеличенно поежился.

— Чего кричишь? Мне холодно, — сказал я и бросил меч на землю.

Я сделал это просто так, без задней мысли, но меч исчез, не долетев до пола.

Я удивленно распахнул глаза, указывая на то место.

— Ты видел? Он просто исчез.

— …?

Аска даже глазом не моргнул, увидев это чудо. Судя по его ледяному выражению лица, он не собирался так просто это оставить. В итоге, потерпев неудачу в попытке разрядить обстановку, я сдался и признал свою вину.

— Ладно, ты прав. Я нет. Извини.

— В следующий раз будешь делать то же самое?

— Нет, — машинально ответил я, а потом замер. С чего это я перед ним оправдываюсь? Это было странно, но я понимал, что он переживает за меня, поэтому не обижался.

Нет, не просто не обижался, а чувствовал себя прекрасно. Я никогда раньше не получал выговоров и не знал, что мне это нравится.

— Ладно, иди сюда, поцелуемся.

Мои губы и язык вдруг начали зудеть, и я протянул руку к Аске. Мне не терпелось поцеловать его. И раны залечить, и желание удовлетворить — одним выстрелом двух зайцев.

Но Аска вздохнул.

— Сейчас не до этого.

— Но тебе же нужно залечить раны…

Не я же призвал этого монстра. Мы справились вместе, так чего злиться? В бою всегда есть риск получить ранения… Хотя, если подумать, то мои ранения сложно назвать боевыми.

И всё же, как можно не хотеть «этого»? Вот что меня по-настоящему удивило. Я думал, что «этого» хочется всегда: во время сна, еды, даже перед лицом смерти.

— И что ты собираешься делать? Ходить с этими дырами? Лить кровь, как белка, теряющая орехи? Монстр без труда найдет нас по кровавому следу.

Я думал, что можно укусить себя за щеку или язык — и кровь дать, и поцеловаться, — но, похоже, этот вариант не подходит. Вздохнув, я осмотрел предплечье Аски.

Казалось, шипы не сами выпали во время полёта, а были вырваны с силой. Раны были не просто дырами, а рваными и страшными, от одного вида которых по коже бежали мурашки.

Я поднял взгляд и уставился на Аску с недоумением.

— Ты мне тут выговариваешь, а у самого рука в таком состоянии! Ты что, просто взял и вырвал их? Наверняка еще и покрутил, потому что они не выходили.

В отличие от плеча, кровь на предплечье остановилась. Видимо, шипы были покрыты какой-то кислотой: вокруг ран кожа почернела и словно расплавилась. Даже не знаю, радоваться этому или нет.

— Давай, сначала кровь.

Глядя на эти ужасные раны, у меня разболелась голова, и я, не медля ни секунды, достал из-за пазухи кинжал. Обычные раны заживали слишком быстро, и я не смог бы дать Аске достаточно крови.

Я хотел перерезать артерию на запястье, но Аска остановил меня.

— Зачем тебе кровь?

— Чтобы залечить твои раны.

— …

Аска посмотрел на меня с недоумением. Я тоже склонил голову набок.

— Что?

— Нет… просто не надо.

— Почему не надо?

— Не так уж и серьезно, само заживет.

Что за глупости? Зачем ждать, если можно вылечить всё прямо сейчас? Кто знает, когда появится следующий монстр.

Я нахмурился и посмотрел на плечо Аски. Кровь действительно остановилась. Но ее вытекло так много, что вся верхняя часть его тела была ею пропитана.

Я вырвал свою руку из хватки Аски и сказал:

— Не говори ерунды, просто пей. Нужно быстрее найти выход. Мы не знаем, где находимся, и не можем бродить в таком состоянии.

— Причем тут выход? И я в любом случае в порядке. Ты же видел, как быстро я исцеляюсь.

— …?

Аска упорствовал, и это было уже не странно, а подозрительно. Неужели всё это из-за такой мелочи?

Может, он сказал «сейчас не до этого» не из-за злости? Я думал, он просто дуется, что я не слушаюсь, и не хочет меня целовать.

Я не сводил глаз с Аски, который смотрел куда угодно, только не на меня.

Меня начали терзать подозрения, и я стал вспоминать всё, что произошло.

Самым странным было то, что Аска совсем не удивился моему быстрому заживлению. Тогда всё случилось слишком быстро, и я не обратил на это внимания, но это действительно было необычно.

Обычный человек не может исцеляться так быстро, это под силу только монстру. К тому же, всего несколько дней назад я был так слаб, что мне было тяжело даже долго ходить…

— Небо, которое мы видим, ненастоящее. Когда мы падали, на небе ничего не было. Нужно подняться повыше и проверить еще раз, — сказал Аска, оглядываясь по сторонам. Но я не мог вымолвить ни слова.

С каких пор мое тело стало таким здоровым?

После встречи с Аской поцелуи действительно улучшали мое состояние, но лишь на время. И даже когда мне становилось лучше, моя выносливость оставалась на прежнем, низком уровне. Я не мог ни бегать, ни долго ходить, так как же я смог так долго ехать в карете и остаться в порядке?

Да, я постоянно мерз и двигался медленнее, но это было из-за низкой температуры, а не из-за слабого здоровья.

— Похоже, мы под землей, как в тех руинах. Если просто подниматься вверх, то мы должны выбраться.

— …

— Тогда давай взлетим…

— …

Аска, который смотрел вверх, повернулся ко мне с вопросом в глазах. Похоже, мое молчание его беспокоило. Увидев мое серьезное лицо, он вздохнул.

— Я же говорю, все в порядке! Не стоит так переживать из-за пустяков.

Дело было уже не в том, что он отказывался пить мою кровь.

— Ты, кажется, вспомнил, что мои раны заживают от твоей крови. Но это не так. Для исцеления нужно гораздо больше крови, чем просто глоток. Если бы это было возможно, все бы носили с собой фляжки с кровью на всякий случай. Разве нет?

Спокойный тон Аски только усилил мои подозрения. Он что, сейчас врет мне, говоря, что у меня проблемы с памятью? После всего, что произошло, моя память, наоборот, обострилась.

Я вспомнил так много, что и перечислить всё сложно. От нашей первой встречи в день свадьбы до того, как маленький Аска бил меня, обзывал и лазил по деревьям и стенам, как обезьяна.

Конечно, были и пробелы, но то, что я вспомнил, было очень четким.

Например, когда его похитили и он упал в грунтовые воды, его остановившееся сердце снова забилось. Не может быть, чтобы моя кровь не могла залечить такие раны.

Разве Аска не любил пить мою кровь? И дело было не только во вкусе, но и в каком-то инстинкте выживания, если я правильно помню.

— Если бы мне было действительно плохо, я бы сам взял твоей крови, даже если бы ты не предлагал, — сказал он вздохнув и опустив голову. Кровотечение остановилось только сейчас, а когда мы приземлились, кровь лилась рекой.

За такое короткое время на земле могла образоваться целая лужа.

Если отбросить всё остальное, то кровь действительно остановилась? Как такое сильное кровотечение могло прекратиться так быстро? Обычно кровь сворачивается постепенно. Чтобы кровотечение остановилось мгновенно, как будто перекрыли сосуд, — это ненормально.

— Кайл, — позвал меня Аска, видимо, заметив, что мое лицо помрачнело.

Но его мягкий голос только убедил меня в том, что что-то не так.

Я интуитивно почувствовал, что Аска скрывает от меня еще больше, чем раньше. Я не знал, почему, с каких пор и что именно он скрывает, но был в этом уверен.

— Ты спрашивал меня, смогу ли я тоже туда попасть? — вдруг спросил я. Аска вопросительно посмотрел на меня.

— Куда?

— Ты спрашивал, смогу ли я попасть на небеса или в ад.

— А… к чему это?

Я вздохнул и подошел к Аске. Когда я приблизился, его бледное лицо напряглось. Это было не смущение, а какое-то другое чувство, похожее на страх.

Но это выражение быстро исчезло, сменившись привычной маской. Я положил руку на раненое плечо Аски и мягко похлопал по нему.

— Тебе путь на небеса закрыт.

— …Почему вдруг?

Лжецам путь на небеса закрыт. Но я решил промолчать, чтобы не вызвать еще больше подозрений, и просто улыбнулся.

— Но мне туда тоже не попасть, так что всё в порядке.

Моя улыбка была вымученной.

В пустой пещере на краю обрыва нам больше нечего было делать, и я не хотел продолжать этот неприятный разговор. Мы оба чувствовали напряжение, но не говорили об этом.

Перекинувшись еще парой ничего не значащих фраз, мы покинули пещеру. Несмотря на всю свою лживость и скрытность, Аска держал меня очень нежно и осторожно.

Я старался не касаться его ран и послушно расслабился в его руках.

— Тебе не тяжело дышать? — спросил он.

— Почему ты спрашиваешь?

— Мне кажется, здесь мало кислорода.

В отличие от нашего бегства, Аска поднимался очень медленно. Я посмотрел вниз и сказал:

— Действительно.

Я думал, что задыхаюсь от шока, осознав, что Аска мне не доверяет, но, видимо, дело было не в этом.

— Тебе не страшно?

— Страшно? Что именно?

— Ты же боишься высоты.

Мне не страшно.

Я вспомнил, как мы забирались на дерево. Тогда я притворялся, что боюсь, чтобы Аска продолжал меня обнимать. На самом деле, высоты я не боюсь.

— Тебе не холодно?

— Вроде нормально.

Аска продолжал задавать вопросы, внимательно наблюдая за мной. В его голосе слышались тревога и неуверенность. Он всегда был очень наблюдательным и замечал малейшие изменения в моем настроении.

Наверняка он чувствовал, что я расстроен, и поэтому так себя вел. Мне было его немного жаль, но я решил пока не подавать виду.

Я не люблю, когда мне лгут и что-то скрывают, но не хотел выпытывать правду. И все же я чувствовал обиду. Хотелось, чтобы Аска почувствовал себя виноватым.

— …

Размышляя об этом, я вдруг осознал свои истинные мотивы. Мне стало так стыдно, что щеки загорелись. Неужели я такой мелочный…

Я зажмурился от стыда и сделал глубокий вдох.

— Что такое? — спросил Аска.

— Не знаю, почему у меня такой характер, — пробормотал я.

— Что?

— Ах…

Разве я не решил ждать, пока он сам мне всё расскажет? Я принял это решение, стоя на верхушке высокого дерева и наблюдая закат. Сейчас же я чувствовал себя жалким и мелочным.

— Что с твоим характером? Кто-то тебе что-то сказал? — спросил Аска, нахмурившись. От его слов мне стало еще стыднее. Какой смысл так вести себя с тем, кто мне небезразличен, и кто мне ближе всех на свете?

— Ну так что с твоим характером? — снова спросил он.

Я покачал головой.

— Ничего.

— Мне нравится твой характер.

— …

— Даже если он не нравится другим, главное, что он нравится мне.

Аска не знал, почему я расстроился, но все равно встал на мою сторону. И этих слов было достаточно, чтобы мое настроение улучшилось. Ну и что, что он немного лжет и что-то скрывает? В людях должна быть загадка, это делает их привлекательнее.

Если он не собирается исчезать или бросать меня, то всё в порядке. Судя по тому, как он ко мне относится, этого не произойдет. Я решил просто подождать. Когда-нибудь он сам мне всё расскажет.

Мое настроение улучшилось, я вытянул шею и посмотрел вниз.

— Мы довольно высоко поднялись.

— Не страшно?

— Даже если страшно, нужно делать то, что нужно. Можешь лететь быстрее.

С такой скоростью нам понадобится полдня, чтобы добраться до того места, откуда нас перенесло.

— Это иллюзия неба, созданная магией?

— Похоже на то.

Аска постепенно увеличивал скорость. Я поднял голову и стал внимательно осматривать небо. Как бы я ни старался, я не мог найти ничего необычного. Оно ничем не отличалось от обычного голубого неба.

— …

Когда я впервые попал сюда, я увидел что-то вроде огромного подземного мира. Если это не подземелье, то, возможно, это огромная скала, которую выдолбили изнутри, чтобы создать логово.

В любом случае, неба здесь не должно быть видно. Зачем создавать такое место? Если это сделано для безопасности, то зачем имитировать небо с помощью магии?

Если руины были чем-то вроде секретной лаборатории или исследовательской школы, то это место — скорее всего, пропускной пункт. Я вспомнил что-то про пересмотр…

Похоже, одного прохода недостаточно. Но зачем фальшивое небо в месте, созданном для строгого контроля и ограничения доступа?

Зачем людям видеть небо? Для эмоциональной стабильности? Чтобы место не казалось слишком мрачным? Чтобы, глядя на небо, они не теряли надежду?

Что бы я ни думал, это не имело смысла. Проецирование неба на такое большое пространство с помощью магии должно требовать огромных затрат времени, ресурсов и магической энергии.

Или это не пропускной пункт? Если здесь живут люди… то есть, мирные жители, то это должно быть жилое пространство, и тогда всё становится понятнее.

— Мы почти на месте, — тихо сказал Аска. Я оторвался от своих мыслей и перевел взгляд.

Аска взмахнул крыльями и завис в воздухе.

— Вот до сюда действует магия, — сказал он.

— Которая создает иллюзию неба? — уточнил я.

Аска кивнул. Мы были на головокружительной высоте. Судя по размерам этого пространства, скорее всего, мы находились под землей.

— Давай поднимемся, — предложил я.

Аска кивнул.

Если под нашими ногами в руинах появился магический круг, значит, координаты нашего первоначального местоположения должны быть где-то зафиксированы. Если их отследить, мы сможем вернуться в руины.

Возможно, из-за того, что моя память возвращается, я начал вспоминать и свои знания о магии.

И благодаря этому я обнаружил еще одну ложь Аски. В руинах, возможно, и были какие-то помехи, но здесь магия работала без проблем.

Если бы условия здесь были такими же, как в руинах, я бы не смог призвать Алмаса. Я не понимаю принципа действия этой магии, создающей иллюзию неба, но даже если это какой-то магический артефакт, призыв Алмаса — это совсем другое дело.

— Кайл, — позвал меня Аска. Он с серьезным лицом постучал по воздуху.

— Здесь преграда.

Я нахмурился и протянул руку. Моя рука наткнулась на холодную твердую стену.

— Когда мы падали, здесь не было никакой стены. Может быть, есть какой-то определенный выход? Где мы приземлились?

Мы с Аской зависли в воздухе и осмотрелись. Но вокруг не было никаких опознавательных знаков, к тому же мы довольно далеко улетели, спасаясь от червя.

— Где-то там, — Аска указал на одно место. Я удивленно распахнул глаза. Я не думал, что мы сможем вернуться туда, откуда пришли.

— Откуда ты знаешь?

— Когда у тебя шла кровь из руки, несколько капель упало на землю.

— Ты это запомнил? Ты почувствовал запах?

Аска кивнул.

— Давай сначала вернемся туда. Теперь мы знаем направление, по пути что-нибудь найдем.

— А запах своей крови ты не чувствуешь? Ты потерял крови больше, чем я.

— Не знаю.

Может быть, у него не просто хорошее обоняние, а он чувствует только запах моей крови? Но в руинах он всё же почувствовал запах другой крови, так что, вероятно, его обоняние лучше, чем у человека.

Мы начали снижаться, направляясь к намеченной точке. Место, где, как мы предполагали, должна была быть какая-то искусственная конструкция, уже разрушилось от времени и слилось с окружающей природой.

Когда мы приблизились к земле, я увидел нечто невероятное.

— Чёрт…

Земля кишела червями. Другого слова подобрать было невозможно. Они напоминали кучу червей для рыбалки.

Хотя эти твари были в десятки раз больше, толще и тверже обычных дождевых червей.

К счастью, они нас пока не заметили. Я решил проверить состояние Аски.

— Как рана?

— Нормально.

— Мне кажется, против них эффективнее не бить тупым оружием или кулаками, а колоть или протыкать в одной точке. Ты можешь выпустить когти?

Аска замешкался. Я не понимал, почему он медлит, когда речь идет о жизни и смерти.

— Когти и крылья — это одно и то же.

— … Ты предлагаешь мне протыкать их когтями?

— Насколько они прочные? Они не сломаются? Ты когда-нибудь протыкал или резал что-нибудь когтями?

Аска задумался и пробормотал:

— Книжную полку?

Я вспомнил, как маленький Аска играл со своими когтями и случайно разломал книжную полку.

— Точно, ты же в детстве хвастался мне своими когтями, кричал «Та-дам».

— Тогда я еще не знал, что это выглядит жутко.

— Что тут жуткого? У людей тоже ногти отрастают, если их не стричь.

— Это одно и то же? И я никогда не кричал «Та-дам», — проворчал Аска, делая вид, что ничего не помнит. Я развел пальцы перед его лицом, сжал их в кулак, а затем снова развел.

— Та-дам. Та-дам. Та-дам, — передразнил я его.

— …

Его и без того узкие зрачки сузились еще больше. Аска хмуро молчал, а затем решил сменить тему.

— Я заметил, что когда в них попадает лед, они становятся мягче.

Я поднял вторую руку и стал сжимать и разжимать обе ладони.

— Та-дам. Та-дам. Та-дам

Аска схватил меня за оба запястья и силой опустил мои руки.

— Возможно, когда они намокнут, их прочность изменится. Давай сначала намочим их.

— Чтобы потом раздавить их, когда они станут мягкими?

Неужели ему так не хочется выпускать когти? Аска посмотрел на червей, затем перевел взгляд на меня и сжал мои запястья так сильно, что у меня чуть не остановилось кровообращение.

— Просто раздавить всех, — сказал он.

— …

Это еще более жутко…

— Если тронешь и поранишься, что тогда? Я видел, на шипах что-то странное.

Кстати, а с когтями ничего не случится? Будет неприятно, если на них попадет грязная кровь и появится странный запах.

— Так не пойдет. У тебя даже оружия нет. Просто будь моим средством передвижения и не ввязывайся в бой.

— Не хочу. Не командуй мной.

Почему он опять дуется? Я растерялся от его резкого тона и спросил:

— Это вопрос эффективности. Я не могу летать сам, а если ты поранишься, как мы будем выбираться? Тут слишком большое расстояние, чтобы идти пешком.

— Такими вещами меня не поранить.

— Ты даже ударить толком не можешь.

— Это потому, что ты рядом!

Аска, казалось, вспылил и повысил голос. Не похоже, что он хвастался, но его обида из-за пустяков была так забавна, что я продолжал делать вид, что ничего не замечаю.

— А, то есть из-за меня ты не можешь проявить свою силу?

— Ведешь себя как ребенок! Ситуация серьёзная. Вообще не чувствуешь опасность? Наверное, поэтому ты постоянно получаешь ранения и не придаешь этому значения.

— Нет, это потому что ты рядом. Я думаю, что если будет опасно, ты все равно что-нибудь придумаешь. А был бы я один, то забился бы в угол и плакал бы там.

— …

Я указательным пальцем разгладил его нахмуренные брови. Аска замолчал и уставился на меня. Выражение лица всё ещё было недовольное, но зрачки дрожали.

И все-таки он такой простофиля.

— В общем, попробуем намочить эту штуку?

Мне хотелось бы и дальше вести себя по-детски, препираться и играть с ним, но ситуация не располагала. Я повернулся и снова посмотрел на логово червей.

Я вспомнил одну технику, которую придумал давным-давно, чтобы сдерживать противника. Я чуть не умер, когда испытывал ее, поэтому больше никогда не использовал, но сейчас она могла бы сработать.

— Сделаем это сейчас?

— Как ты собираешься это провернуть?

— Ну… как-нибудь.

Я разжал руку, обнимавшую Аску за шею. Как только я крепко сжал рукоять призванного меча, мое тело, только что согревшееся, снова начало остывать.

— Давай спустимся немного ниже.

— Если подойдем ближе, нас заметят.

— Давай подойдем настолько близко, насколько это возможно, чтобы нас не заметили.

Аска обвил меня руками крепче и начал очень медленно и осторожно двигаться вниз.

Чем ближе мы подлетали, тем отчетливее становились очертания червей. Мне стало так противно, что я прижался к груди Аски.

— Если намочим, и это не сработает, то сразу же убегаем. Сражаться в окружении – самоубийство. Нужно бежать, как-то разделить их и победить поодиночке.

— Если бы ты только мог спрятаться где-нибудь в безопасном месте, я бы и сам справился.

— И как же ты собрался сражаться в одиночку, если даже страницу книги ногтем не можешь разорвать?

— Я…

— Тихо. Прячься вон там.

Я закрыл рот Аске, который уже готов был снова взорваться, и указал на большой валун. Если бы он оставался рядом, то мог пострадать.

Аска послушно спустил меня на вершину высокого валуна.

— Отойди на пару шагов.

— Тебе опять будет больно? — с подозрением спросил Аска, отступая на несколько шагов назад.

Я промолчал.

Дело было не в боли. Как бы я ни тренировался, человеческое тело имеет свои пределы. Каким бы сильным оно ни было, оно не сможет сохраниться, упав в лаву.

Но если бы даже моя плоть сгорела дотла, а внутренности растворились, но при этом непрерывно восстанавливались, я бы смог подняться на ноги.

Я изо всех сил пытался вспомнить ощущения прошлого и равномерно поднимал уровень маны. Эта магия требовала огромной концентрации, это не какое-то жалкое создание сосулек.

Формула еще не была завершена, но изнутри меня уже сковывал холод. С каждым вздохом изо рта вырывались клубы морозного пара. Глаза, словно тоже замерзали, зрение то мутнело, то прояснялось.

Будь я обычным человеком, то уже давно бы умер, как только кровь в жилах превратилась бы в лед. Даже когда я пробовал это в первый раз, то до такого состояния не доходил. Теперь мне приходилось действовать практически вслепую.

Я создал формулу, задал координаты, но, честно говоря, понятия не имею, как мне удалось ее завершить. Я просто с силой соединял куски, заделывал дыры, связывал оборванные концы. И тут чуть выше изначально заданной точки начало формироваться нечто прозрачное.

Черви, извивавшиеся внизу, будто почувствовали неладное: замерли и, как по команде, подняли головы.

Из возникшего в воздухе облака, словно капли мороси, посыпались белоснежные частицы. Глядя на это, я медленно закрыл глаза.

— Всё пропало…

Я, конечно, допускал, что первый блин может выйти комом, но такого сокрушительного фиаско не ожидал. По спине потек холодный пот – следствие перегрузки от использования маны сверх лимита.

«Надеюсь, это просто пот…»

— Всё в порядке? — спросил Аска, подходя ко мне, пока я пытался отдышаться.

Я проглотил кровь, подступавшую к горлу, и кивнул. Аска положил руку мне на спину, поглаживая, и посмотрел на червей.

— Это что, вода или лед?

— Эм… водяной лед… — пробормотал я, смущенно поежившись.

Черви, казалось, тоже были озадачены и удивленно склоняли головы набок. Наверное, мне это просто чудилось, но, в любом случае, я и сам был не меньше удивлен.

— Ну да, маловато будет… Но если цель – просто намочить, то, может, и сойдет? Что ты вообще хотел сделать?

— Ну… как бы тебе объяснить…

— КИИИИИ!

В тот самый момент, когда я открыл рот, раздался душераздирающий вопль.

Черви, извивавшиеся на земле, начали белеть и покрываться льдом.

Ледяная корка, словно зараза, распространялась от точки соприкосновения с медленно падающими, похожими на снежинки, частицами. Лёд был непрочным и легко крошился от любого прикосновения.

Тонкий лёд быстро таял, на тёмной поверхности образовывались лужи, и вскоре всё вокруг стало липким и грязным месивом. Я ошарашенно смотрел на происходящее, а потом резко обернулся к Аске.

— Я именно этого и хотел добиться.

Хотя это вышло случайно, но в итоге всё получилось.

— Кажется, они стали мягче?

Нужно было подойти поближе, чтобы проверить, но было очевидно, что их текстура изменилась. Звук от падения на землю уже не был таким гулким, скорее напоминал хлюпанье.

— Что же они такое на самом деле?

— Это, должно быть, демоны.

Я хотел было сказать, что они мерзкие, но вовремя прикусил язык. И покосился на Аску. Тот смотрел на червей с холодным выражением лица.

…Может быть, то, что я считаю демонов отвратительными, как-то влияет на Аску? Но ведь эти твари и Аска – как небо и земля, даже внешне…

Кажется, из-за Аски я и сам стал чересчур чувствительным.

— …

«Говорил ли я когда-нибудь вслух, что они мне противны?» – задумался я.

Про себя – да, и не раз, столько, что уже и не вспомнить. Я решил, что нужно быть осторожнее…

— Кхм-кхм.

— Приближаются, — сказал Аска, глядя вперед. Черви, копошившиеся кучей, похоже, заметили нас и теперь ползли в нашу сторону.

— Это другие особи? Эти, вроде, не летают.

— Может, потому что намокли?

— В любом случае, если не летают, это даже лучше.

Я взмахнул мечом в сторону ползущей массы. Ледяные кристаллы, кружившиеся в воздухе, превратились в гигантскую волну и обрушились на землю. С оглушительным грохотом земля содрогнулась, и между нами и червями возникла ледяная стена с острыми шипами.

— Вау… — вырвалось у меня невольно при виде этой картины.

В обычном состоянии я бы на такое не был способен. Это была сила, которую я не мог бы даже сымитировать со своей маной, но сейчас я мог делать что угодно, не боясь смерти. Я это уже проверил.

На несколько секунд я словно потерял сознание, а когда очнулся, то с каждым кашлем изо рта летела кровь. Но боль быстро утихла. Я вытер кровь с губ тыльной стороной ладони и снова взял покрепче меч.

Нужно уничтожить их всех до того, как Аска начнет давить их голыми руками. Он и так уже ранен, незачем ему пачкать руки кровью этих непонятных тварей.

Я снова взмахнул мечом, и острая боль пронзила мое сердце. Я чувствовал, что внутри что-то идет не так, но если потерпеть боль, то всё само собой восстановится.

Боль была такая, что на мгновение у меня потемнело в глазах. Хорошо хоть, что регенерация работала быстро.

С каждым взмахом меча число червей, ползущих ко мне, заметно уменьшалось. С каждым разрывом, разломом и разрезом во все стороны брызгала черная, похожая на нефть, жидкость.

«Не слышал, чтобы Второй принц был немым».

Когда черный цвет начал постепенно переходить в красный, ко мне стали возвращаться обрывки воспоминаний.

«Дрожишь, как новорожденный жеребенок».

Мужчина с большим шрамом на голове смотрел на меня сверху вниз своими золотистыми, как песок пустыни, глазами.

«Снимите с него кожу и высеките плетьми. Наполните золотой кубок его кровью и отправьте Халифу. Это дар варваров великому Рахану».

Что я чувствовал тогда, в темной, сырой и зловонной темнице?

Пожалуй, покой.

В голове пронеслось множество сцен, но ни одна из них не задержалась в памяти. Они мелькали так быстро, словно я смотрел какой-то спектакль.

Хотя это явно были мои воспоминания, я почти ничего не понимал. Иногда я тайком покидал замок и отправлялся в логово разбойников. Меня избивали, резали, кромсали, а потом я убивал их всех. Зачем я это делал? Непонятно.

Зачем специально подставляться под удары? Даже если я терял бдительность, как можно было напороться на такой медленный клинок?

— … Раз!

В темной комнате, задернутой тяжелыми шторами, я увидел женщину, пронзенную подсвечником. Из ее глаз текли слезы, смешанные с кровью, а изо рта доносились неразборчивые стоны и обрывки слов.

Я достал кинжал из-за пазухи, перерезал ей горло и прошептал молитву:

— В следующей жизни, молю, да родишься ты в мире без богов.

— Кайл!

Из ослепительно яркой, непроглядной тьмы, сквозь шум криков и глухую тишину, донесся знакомый голос. Передо мной, словно разбитая скорлупа, рассыпался мир, и я увидел Аску.

Я чувствовал себя так, словно только что проснулся. Его губы шевелились, он что-то кричал, но я ничего не слышал. Медленно моргая, я попытался разглядеть, что он говорит.

Я смотрел на него, пока не заметил красное пятно.

— Кайл!

Внезапно, словно ведром холодной воды окатили, я пришел в себя. Нахмурившись, я протянул руку и потер большим пальцем его губы.

— Ты ранен?

— Ты с ума сошел?! – закричал Аска, и его лицо исказилось, словно он сейчас расплачется.

От его резкого крика у меня заболела голова, я поморщился и слегка потряс головой. Пока я был в отключке, ничего не чувствовал, но теперь, придя в себя, я понял, что мне трудно дышать, а тело ломит так, словно меня три дня били ногами.

— Кхм, кхм…

При кашле кровь…

Я удивленно повернул голову. Я же не кашлял?

— Кхм!

Рядом со мной кашлял Аска, его плечи содрогались. Между пальцами, которыми он прикрывал рот, брызнула алая кровь.

— Что с тобой? — опомнившись, я схватил Аску за плечи. Он всегда был бледным, но сейчас его лицо приобрело синеватый оттенок.

— Это из-за плеча? Из-за этой раны?

Из раны на плече, которая совсем недавно была просто дыркой, снова потекла кровь.

— Ты же говорил, что все в порядке.

— В по…

Аска открыл рот, словно хотел что-то сказать, но из горла вырвался лишь хрип, смешанный с бульканьем крови.

У меня всё ещё болело тело, кружилась голова. Но я понимал, что нужно делать. Я хотел полоснуть мечом по руке, чтобы взять крови, но Аска схватил меня за запястье.

Я уже готов был разозлиться и сказать ему, чтобы не упрямился, но вдруг замер. Его хватка была такой сильной, что кости вот-вот должны были хрустнуть. Я расслабил мышцы и спокойно сказал:

— Ладно, ладно, не буду. Только давай, дыши.

Я изо всех сил старался сохранять спокойствие, несмотря на то, что внутри все кипело, но не успел я договорить, как из глаз Аски потекла кровь. Алая жидкость заполнила глазницы и густыми струйками потекла по щекам. Это выглядело настолько нереально…

— Что… Что с тобой происходит?

— Кхм…

— Яд… Может, на шипах был яд?

Я лихорадочно пытался найти объяснение, но тут Аска резко дернул меня за руку вниз. Я невольно наклонился и сел на землю.

«Неужели ему так плохо, что он даже стоять не может, и хочет, чтобы я сел рядом?»

Я рефлекторно попытался обнять его за плечи свободной рукой, но не успел. Аска отпустил мое запястье и резко отстранился.

Прежде чем я успел что-либо понять, вокруг меня, прямо на земле, возникла прозрачная овальная оболочка. Я в недоумении потрогал ее, а затем ударил кулаком.

— Что ты делаешь? Что это такое?

Аска, словно убедившись, что я не могу выбраться, посмотрел на меня еще какое-то время, а затем повернулся. В этот момент мое сердце ухнуло куда-то вниз.

— Стой.

Аска вздрогнул, услышав мой голос. Но он не обернулся и сделал шаг вперед.

— Я сказал, стой, — повторил я.

— …

— Если ты исчезнешь, я тебя никогда не прощу.

Разве он не должен был хотя бы обернуться после таких слов? Но Аска так и не посмотрел на меня и расправил крылья.

— Что бы ни случилось, делай это передо мной. Сделай это там, где я могу тебя видеть.

Это определенно как-то связано с тем, что у него пошла кровь. Может, он хочет уйти, чтобы залечить раны? Или он собирается вернуться к той бесформенной массе, которую я видел во сне? Если это и есть его истинный облик, то это вполне возможно.

— Я же говорил, что мне все равно, монстр ты или кто еще. Мне без разницы, как ты выглядишь, человек ты или чудовище. Даже если у тебя крылья, длинные когти или ты, как червь, ползаешь по земле – мне все равно.

Я ударил кулаком по оболочке, и раздался глухой звук.

— Умоляю, не делай глупостей и убери эту штуку. Даже если ты умрешь, харкая кровью, то умирай передо мной. Зачем ты так упрямишься? Разве я хоть раз говорил, что ты мне противен, потому что ты монстр? Зачем ты сам себя накручиваешь и мучаешь?

Чем больше я говорил, тем сильнее злился. Я был уверен, что смогу сдержаться…

Я и подумать не мог, что он всерьёз собирается куда-то уйти, оставив меня здесь.

Поэтому я и говорил слишком резко, но всё же хотелось, чтобы Аска хотя бы рассердился. Я хотел, чтобы он обернулся, подошёл ко мне и сказал, что всё не так, что-то объяснил, но, в конце концов, его крылья начали двигаться.

— Аска.

Я торопливо позвал его по имени, видя, как он вот-вот улетит.

— Ладно, прости. Я был груб. Я просто расстроен. Я не буду злиться, давай поговорим. Но я действительно имел в виду, что мне всё равно, как ты выглядишь.

Я, конечно, не знал, что с ним происходит. Но что бы это ни было, я не мог понять, почему он пытается справиться с этим в одиночку.

— Аска!

Ещё раз я ударил кулаком по мембране, глядя на его спину, которая так и не обернулась. Но, к моему удивлению, Аска всё равно поднялся в воздух.

— Предупреждаю.

Это был самый тихий мой голос за всё время. Но, похоже, Аска услышал. Глядя на его снова дрогнувшие плечи, я сказал:

— Если ты уйдёшь, я тебя действительно не прощу. Я тебе ясно сказал.

Наконец-то мои слова дошли до него? Аска медленно повернул голову и посмотрел на меня.

Первым делом я увидел его бледное лицо и покрасневшие глаза. Из-за крови на щеках было неясно, плакал он или нет, но, судя по выражению его лица, он определённо плакал.

Увидев его измученное лицо, я на мгновение замялся, потеряв дар речи, и в этот момент Аска резко развернулся и полетел.

— …

Он становился все меньше и меньше, пока совсем не исчез из виду. Я ошеломленно смотрел в пустое небо.

— Он действительно улетел.

Я не мог в это поверить.

После всего, что я сказал, он покинул меня? Без каких-либо объяснений? Даже без слова «подожди»? Если у него есть причина, он мог бы хоть немного объяснить. Если у него нет голоса или ему трудно говорить, он мог бы написать это на земле.

Даже если бы он не смог и этого, я бы все равно его понял, просто наблюдая за движением его губ.

Но Аска просто исчез. Он бросил меня одного в этих руинах, полных монстров.

— …

Я совершенно ничего не понимаю. Должна быть причина. Должна быть причина, по которой он не мог мне ничего сказать.

Но несмотря на логические доводы, меня переполнял гнев. Мои бесчисленные мысли, попытки понять Аску, сгорели в этом пламени и постепенно исчезли.

Я украдкой посмотрел на меч.

— …

Может, просто умереть?

Внезапно мне пришла такая мысль.

Может, Аска пожалеет, что оставил меня здесь, если я умру? Какая бы ни была проблема, ему никогда не следовало так поступать, он будет плакать и сожалеть…

Гнев захлестну меня, и я потерял контроль над собой.

Я отогнал эти безумные мысли, закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Я не мог умереть только для того, чтобы позлить Аску.

Нужно успокоиться и подумать, как выбраться отсюда. Это какая-то магия, так что если ничего не получится, можно просто разбить эту оболочку силой.

А потом я найду Аску и снова наложу на него запечатывающее заклятие или оторву эти бесполезные крылья…

И тут…

В моей остывающей груди что-то екнуло. Я услышал звук хлопающих крыльев. Я распахнул глаза и посмотрел в небо, туда, где исчез Аска.

Поначалу я подумал, что мне послышалось, но Аска действительно возвращался. Я с облегчением вздохнул. Мое настроение немного улучшилось, и я решил пока отложить идею с отрыванием крыльев.

— …

Но чем ближе он подлетал, тем страннее мне становилось.

В суматохе я не рассмотрел толком, но крылья были явно не такими, как прежде — и размером, и формой.

Это по-прежнему были черные перепончатые крылья… но неужели они всегда были такими огромными? На концах крыльев появились какие-то выступы, похожие на рога. И цвет стал темнее.

С каждым взмахом крыльев, когда Аска готовился приземлиться, поднимался сильный ветер, вздымая в воздух клубы пыли. Из-за этой пелены я почти не видел Аску.

Я прижался лицом к прозрачной оболочке, не спуская глаз с того места, где приземлился Аска.

С каким выражением лица он улетал? Я нахмурился, пытаясь вспомнить, и даже не моргнул. Сквозь плотную завесу пыли то и дело мелькало нечто черное, похожее на хлыст.

Что это такое?

Я был рад, что он вернулся, но все это казалось мне очень странным. Я наговорил ему кучу всего, а он взял и улетел… а теперь так быстро вернулся? Так зачем нужно было уходить?

Аска отсутствовал от силы минут пять. Неужели он все решил за такое короткое время?

— Аска? — позвал я его в тишине.

В этот момент подул порыв ветра, пыль рассеялась, и я наконец-то смог разглядеть Аску.

Мне не показалось. Его крылья стали гораздо больше. Кончики крыльев приобрели красновато-черный оттенок, а за спиной появился длинный тонкий чёрный хвост, который извивался, как змея.

— …

Хвост? Крыльев ему мало, теперь еще и хвост?

Я остолбенел от удивления, но быстро пришел в себя. Совсем близко стоял Аска, и его глаза… выглядели очень странно.

Там, где должны были быть белки, была сплошная чернота. Ярко-красные радужки и вертикальные зрачки были такими же, как всегда, но от его взгляда веяло чем-то зловещим, что я не мог описать словами.

Может, мне так кажется из-за отсутствия эмоций на его лице?

Аска смотрел на меня с непроницаемым выражением, словно изучал. Он наклонил голову сначала в одну сторону, потом в другую.

Так смотрят на что-то совершенно незнакомое, невиданное прежде.

— Аска, — позвал я его, но он не отреагировал. Я сделал шаг в сторону. Взгляд Аски последовал за мной. Я сделал еще несколько шагов в сторону, потом назад — его взгляд не отрывался от меня.

Он что, не в себе?

Аска, который до этого почти не двигался, поднял руку и приложил ее к тому месту на оболочке, к которому я прижимал свою ладонь.

— …

Наши руки были в одном месте, но тонкая преграда не давала им соприкоснуться. Аска внимательно посмотрел на это место и легонько ударил по оболочке.

— Тук.

— …

— Тук-тук… Тук-тук-тук…

— …

Движения его руки, поначалу осторожные, становились все более резкими. Хвост метался из стороны в сторону. В какой-то момент кончик хвоста с треском ударился о камень, отколов от него кусок.

Я невольно отшатнулся от громкого звука и вибрации. Аска, осматривавший мембрану, тут же перевел на меня взгляд.

Я знал, что это Аска, но сейчас он казался мне совсем другим существом, скрытым под знакомой оболочкой. Как будто я, беспомощный и беззащитный, блуждал по джунглям и наткнулся на хищника.

По коже бежали мурашки, волосы на затылке встали дыбом. Инстинкт кричал об опасности, и мне хотелось бежать, но я не мог.

В этот момент когти Аски стали длиннее и острее.

Скррррр…

Он водил когтями по поверхности оболочки, словно пытаясь найти вход. Каждый раз, когда острый коготь царапал мембрану, раздавался неприятный скрежет, будто по металлу скребли другим металлом.

Не сводя с меня глаз, Аска начал ходить вокруг меня по кругу. Не найдя ни единой щели, он с силой провел когтями по оболочке.

От этого звука у меня заложило уши, и я невольно зажал их руками. Звук был настолько громким, что у меня заболела голова. Я открыл глаза и увидел, как Аска яростно бьет по барьеру, словно пытаясь разбить его.

— Бах! Ба-бах! Ба-ах!

Земля дрожала, каменные плиты трескались и разлетались на куски. Даже не коснувшись меня, эта сила могла разорвать плоть и переломать кости. От ударов, направленных на барьер, у меня загудело в голове.

В конце концов, я больше не мог стоять и опустился на колени, закрыв голову руками. Я не смел открыть глаза, пока грохот не прекратился.

— Кайл.

У меня так заложило уши, что сначала я решил, что мне послышалось.

— Кайл.

Конечно, Аска мог назвать меня по имени. Так почему же я так напрягся? Может быть, дело в его странном состоянии? В любом случае, хорошо, что он в состоянии говорить. Или не стоит спешить с выводами?

Я медленно опустил руки и посмотрел на Аску. Он сидел прямо передо мной, наши глаза были на одном уровне. Аска легонько постучал по оболочке.

— Кажется, он уязвим к ударам изнутри, — спокойно произнес он, как ни в чем не бывало.

— …

— Его легче разбить изнутри, чем снаружи.

— …

Услышав его спокойный, привычный голос, я почувствовал, как бешено заколотилось сердце. Я, затаив дыхание, смотрел на Аску.

— Его можно разрушить одним взмахом меча, — сказал Аска.

— …

— Почему ты молчишь? Ты меня слышишь?

Его длинные зрачки, обращённые ко мне, слегка сузились. Мне показалось, что даже воздух вокруг стал колючим. Я сделал глубокий вдох и ответил:

— Слышу.

— Ударь изнутри, и он сразу же разобьется.

— …

— Ну же, попробуй.

Он прошептал это с улыбкой, словно соблазняя меня.

В его облике было что-то настолько неестественное, что я невольно засомневался: а Аска ли это?

Если подумать, здесь даже летающие черви водились. Что мешает существовать монстрам, которые могут принимать человеческий облик?

И волосы… Они стали невероятно длинными. Раньше они доходили ему до пояса, а сейчас почти касались земли.

Он сидел, и его белые волосы, словно белоснежное покрывало, укрывали разрушенный пол. Раны на плече и руке исчезли без следа.

— Говорю же, попробуй, — настаивал Аска, видя, что я не двигаюсь.

Было заметно, как напрягаются его руки, опирающиеся на мембрану.

В этот момент на его лбу, слева, под кожей, проступило что-то маленькое и острое, похожее на рог.

Меня прошиб холодный пот, я подобрался к Аске поближе.

— Ты точно Аска?

Услышав мой вопрос, Аска рассмеялся, обнажив зубы.

— Разве не видно? Что, я тебе противен? Потому что я не похож на человека?

— …

— Я Аска. Тот самый Аска, который тебе нравится. Тот самый Аска, которого ты любишь больше всех на свете. Твой единственный Аска.

— …

Все это было правдой, но меня пугало то, как он это говорил. Аска, который обычно был таким застенчивым, никак не мог произнести такие слова с таким безразличием.

— Давай сначала избавимся от этой штуки, а потом поговорим. Я хочу видеть твое лицо, когда мы разговариваем, — сказал он, обнимая колени и раскачиваясь из стороны в стороны, словно маленький ребенок.

Его хвост забавно подрагивал, словно на ветру. В другой ситуации я бы счел это милым, но сейчас меня не покидало чувство, что что-то не так.

— Я и так тебя вижу…

— Но не могу дотронуться!

Ба-бах!

Ещё до того, как я договорил, Аска с оглушительным ревом ударил по оболочке. Удивительно, как у меня еще не лопнули барабанные перепонки.

У меня закружилась голова, я зажмурился и отвернулся. Пока головокружение не прошло, я сидел, нахмурившись. И тут я снова услышал тихий голос:

— Я не злюсь. Просто ты продолжаешь вести себя так, будто тебе страшно, и я не знаю, что делать.

Я открыл глаза и посмотрел на Аску. Его лицо было таким несчастным, что казалось, он вот-вот расплачется. Глаза покраснели.

— Я тебя пугаю? — прошептал он.

Он тихо всхлипывал, но на тыльной стороне его руки, лежащей на мембране, всё сильнее набухали вены. Я не мог оторвать взгляд от его дрожащих рук, словно он не может сдержать свой гнев.

— Испугался?

Я заколебался, не зная, что ответить, и наконец, произнес:

— Это ты сам все это устроил.

Я пытался просчитать, какова вероятность того, что это не настоящий Аска. Но, как ни крути, все указывало на то, что это он. И главная причина — этот прозрачный барьер.

Возможно, Аска предвидел, что так все обернется, и поэтому поспешно запер меня здесь и улетел. Он знал, что с ним произойдет нечто подобное, и поэтому у него не было времени на объяснения. Он просто хотел, чтобы я был как можно дальше…

— Так зачем же ты просишь меня разбить его? — спросил я.

— Я не могу к тебе прикоснуться, — ответил Аска.

— Ты сам его создал, забыл?

— Нет, я не могу к тебе прикоснуться.

В голосе Аски послышались раздраженные нотки — он решил, что я его не понимаю. Но и я чувствовал то же самое.

Сейчас Аска действовал исключительно на эмоциях, и рациональный диалог был невозможен.

— Зачем ты так поступаешь? Ты же меня любишь?

— Это здесь ни при чем, — ответил я.

— Значит, ты лгал, когда говорил, что любишь меня? Ты передумал, увидев, во что я превратился? Ты лгал, когда говорил, что тебе все равно, как я выгляжу…

Он говорил это так тихо, словно сам с собой, опустив голову, и от его слов у меня защемило сердце.

— Я тебя пугаю? — его голос дрогнул.— Почему? Ты думаешь, я собираюсь тебя убить?

Аска поднял голову, и я увидел, что по его щекам катятся слезы. И хотя крови больше не было, это зрелище ужаснуло меня еще больше.

— Думаешь, я могу причинить тебе вред?

— …

Я прекрасно понимал, что этого не может быть, но рука, сжимавшая рукоять меча, непроизвольно напряглась.

— Я и сам не хочу быть монстром, — прошептал Аска.

— …

— Я… Я тоже хочу быть человеком, как ты…

— …

Он всхлипнул и по его щекам полились слезы. Сейчас, плача, как ребенок, Аска ни капли не был похож на чудовище. От вида этого потерянного ребенка у меня сердце разрывалось на части.

— Отойди, — выдавил я, не в силах больше терпеть это.

Аска всхлипнул.

— Просто сделай это, — прошептал он.

— Отойди, говорю. Ты поранишься.

— Не поранюсь.

«Как же он не вовремя упрямится», — подумал я. Это точно был Аска.

Я вздохнул, занес руку для удара, но в последний момент остановился. Аска, все еще плача, не отрывал от меня глаз.

А правильно ли я поступаю? Если это и вправду он, то наверняка он не просто так создал этот барьер…

Но как я мог бросить его, плачущего и охваченного непонятными страхами? Даже если я немного пострадаю, я не умру… Нет, Аска никогда бы не причинил мне вреда.

В детстве он, конечно, не всегда контролировал свою силу, но никогда не пытался ранить меня специально. Он никогда не пытался добиться своего силой.

— Быстрее… — прошептал Аска, словно ребенок, умоляющий дать ему конфету.

Я посмотрел на него и взмахнул рукой. Как только клинок коснулся оболочки, по ней пошли трещины.

Не сводя глаз с Аски, я ударил еще раз. Я вдруг поймал себя на мысли, что эти черные белки смотрятся даже неплохо. Просто я удивился, потому что никогда не видел его таким.

От второго удара оболочка треснула еще сильнее, и, казалось, вот-вот разлетится на куски.

— Еще один удар, и она разлетится, — сказал я.

Зрачки Аски сузились.

— Я знаю, — ответил он.

Он перестал плакать. Лицо его снова стало бесстрастным, как и прежде, но в нем появилось напряжение.

— Отойди на шаг назад. Ты правда можешь пораниться.

— Мне всё равно.

— А мне не всё равно.

— Быстрее, быстрее… — он начал топать ногой, торопя меня.

— Я сказал, отойди.

— Быстрее, быстрее…

Он перестал обращать внимание на мои слова, бессмысленно повторяя их шепотом. И только сейчас я осознал, что у меня по всему телу бегут мурашки.

Я чувствовал опасность, но все равно взмахнул рукой в третий раз.

БА-БАХ!

Оболочка разлетелась на куски, и один из осколков больно резанул меня по щеке. Я инстинктивно зажмурился от сильного ветра и пыли, но открыть глаза не смог.

Сознание отключилось, как гаснущая свеча.

***

— …

«Что я делаю?» — подумал я.

Я лежу? Стою? Где я?

В памяти образовалась пустота, как будто я на мгновение потерял сознание. Тело не болело, но я и не чувствовал ничего. Я не понимал, открыты у меня глаза или закрыты.

Внезапно до меня донесся какой-то звук. Я не мог разобрать, что это, но сознание постепенно прояснялось, и я почувствовал жгучую боль.

— А-ах…

Незначительная боль быстро переросла в невыносимую. Я открыл глаза, и в размытом поле зрения возник кусочек голубого неба.

— А-а… А-ах…

— …

— Х-хн…

Поначалу я решил, что это я стону. Но эти звуки доносились не из моего горла. Это Аска, уткнувшись лицом мне в шею, тяжело дышал.

Я моргнул несколько раз, пытаясь прояснить зрение, и слегка пошевелил плечом.

— А-ах!

Резкая боль пронзила мой бок. Будто кто-то тер мою кожу наждачной бумагой.

— А-ах…

Аска, словно задыхаясь, жадно целовал и лизал мою шею. Каждый раз, когда что-то двигалось в районе моих ребер, боль становилась такой сильной, что я готов был закричать.

Сознание то и дело покидало меня, и в эти краткие мгновения я вспоминал…

Мне было лет тринадцать. Мне было ужасно скучно, делать было абсолютно нечего, и я тайком выбрался за пределы замка и отправился в логово разбойников. Там меня ранили в живот.

Я принял ребенка, который был там, за пленника и попытался его спасти, но оказалось, что он был одним из них. Он крепко сжимал в своей маленькой руке кинжал и не просто вонзил его мне в живот, а еще и провернул несколько раз.

Если бы рана была чуть глубже, мои кишки оказались бы снаружи.

— …

Почему я вдруг вспомнил об этом?

Боль была похожа на ту, что я испытал тогда. Аска, тяжело дыша, впивался когтями мне в живот и крутил ими. Конечно, он не делал этого так же методично, как тот ребенок, но было так же больно.

Может, он ранил меня еще где-то?

Не может быть, чтобы от одной дырки в животе я так мучился.

Я пытался игнорировать боль и отделить разум от тела, чтобы не потерять сознание.

Почему Аска так тяжело дышит? Он пьет мою кровь?

К счастью или к нет, я почти ничего не чувствовал в том месте, куда он прижимался губами.

Как только я пытался пошевелиться, хватка на моих ребрах становилась сильнее, поэтому я расслабил мышцы и только вращал глазами. И тут я заметил, что все еще сжимаю в руке меч.

Может, взмахнуть им для устрашения? Нет, а если попаду? Лучше не рисковать.

— Глоть…

В этот момент я услышал громкий звук глотка. И это было только начало.

Он пил, как умирающий от жажды путник, добравшийся до оазиса.

Будь я обычным человеком, то уже умер. Судя по количеству крови и месту укуса, он должно быть повредить сонную артерию. Может, он не в себе и ему все равно, жив я или мертв? Или он знает, что я регенерирую, и поэтому решил сначала утолить жажду? Второй вариант был предпочтительнее.

Наконец, Аска оторвался от моей шеи. Он облизал рану и медленно поднял голову. Я не мог пошевелиться, поэтому только смотрел на него.

Длинные белые волосы скрывали большую часть его лица, но я и без того видел, что оно залито кровью.

Кажется, он не замечал моего взгляда. Он тяжело дышал, с блаженным выражением лица, словно опьяненный.

— Ха…

Затем он издал глубокий вздох, похожий на вздох облегчения, и содрогнулся от наслаждения.

Он выглядел таким довольным, словно наконец-то достиг того, к чему долго стремился, и я почему-то совсем не злился.

Мне не хотелось спрашивать его, почему он так поступил, хотя обещал не причинять мне вреда. Почему он плакал и делал вид, что ему больно, а потом превратил меня в кровавую тряпку?

Меня мучили совсем другие вопросы.

Что он делал все это время, что довел себя до такого состояния? Почему не попросил у меня крови? Почему шрам на его груди до сих пор не зажил? Я получил смертельные ранения, используя магию не по назначению, так почему же кровь теряешь ты? И как все это связано с моей быстрой регенерацией?

Что ты сделал с моим телом, Аска?

Невыносимая боль, мучившая меня всего несколько мгновений назад, полностью исчезла. Кровотечение остановилось, раны на боку затянулись, и я больше не чувствовал дискомфорта.

Поначалу я просто радовался, что все так хорошо закончилось, но стоило мне заподозрить, что это как-то связано с Аской, как на душе стало неспокойно.

Если это и впрямь он меня исцелил… если мои раны как-то влияют на него…

— …

Тогда получается, что я, сам того не ведая, использовал свою силу направо и налево, причиняя ему боль…

От этой мысли у меня потемнело в глазах. Конечно, это были всего лишь догадки, но они казались настолько правдоподобными, что я не мог просто отмахнуться от них.

Оставался главный вопрос: зачем Аска это сделал?

— Аска, — тихо позвал я.

Я не знал, стоит ли заговаривать с ним сейчас, но не мог больше сдерживать свое любопытство. Я должен был получить ответы на свои вопросы.

Едва я произнес его имя, как наши взгляды встретились. Его глаза горели кроваво-красным огнем.

Он смотрел так, словно не понимал, как я здесь оказался, хотя сам же повалил меня на землю и пил мою кровь.

— Ты уже напился? Тогда слезь с меня, мне тяжело, — сказал я.

— …

— Хотя, не так уж и тяжело. Ты меня слышишь? Мы же только что разговаривали.

— …

Я старался говорить как можно мягче и спокойнее.

То ли это помогло, то ли он просто насытился и успокоился, но, к счастью, признаков агрессии он больше не проявлял. Аска молча смотрел на меня и водил окровавленной рукой по моему лицу.

Он медленно провел ладонью по моему лбу, векам, носу, щекам, губам… а потом растопырил пальцы и с удивлением уставился на свою руку, словно сделал невероятное открытие.

— …

Аска долго смотрел на свою окровавленную руку, а потом высунул язык и начал слизывать кровь.

— …

Маленький рог на его лбу, похожий на зернышко, заметно подрос — теперь он был размером с ноготь мизинца. Он забавно торчал на левой стороне лба, придавая Аске даже в такой ситуации невероятно милый вид.

Облизав пальцы, Аска наклонился ко мне.

«Хочет еще? Да сколько же можно? В любом случае, сначала нужно его накормить», — подумал я и, не дожидаясь, пока он до меня дотронется, повернул голову, подставляя ему шею.

Но Аска не стал кусать меня за шею. Он схватил меня за подбородок, заставив повернуть голову обратно, и принялся вылизывать мне лицо, словно котенок, лакающий молоко.

— …

Его язык не был шершавым, как у настоящего кота. Он был мягким, как пух, и странно горячим. Я, не моргая, разглядывал лицо Аски, которое было так близко.

Раньше у меня не было возможности как следует его рассмотреть.

«Неужели это и есть его истинная форма? Но тогда что же за существо я видел во сне? Может, это его младенческий облик? Может быть, в детстве он выглядит так, а во взрослом состоянии принимает вот такой вид?» — мелькнуло у меня в голове.

Трудно было представить, что такое существо может существовать в реальности, но Аска и сам был настоящим чудом. В мире, где есть летающие черви, нет ничего невозможного.

Пока я размышлял, Аска успел облизать все мое лицо. Он добрался до линии роста волос и даже попытался захватить языком мои волосы. Но это, видимо, ему не понравилось, потому что он поморщился и затряс головой.

Потом он вцепился зубами мне в волосы у самых корней и потянул.

Ну вылитый зверь!

«Если он продолжит, я облысею!» — с ужасом подумал я и легонько толкнул Аску в плечо.

— Не тяни, больно!

— …

Зверь не понимал человеческую речь. Он тянул еще сильнее.

Тогда я положил руку ему на губы и отстранил от себя.

— Я же сказал, не трогай. Волосы вырвешь!

— …

— Прекрати же ты…

Я попытался оттолкнуть его, и в этот момент он молниеносным движением схватил меня за запястье. Длинные когти впились мне в кожу, я почувствовал хруст ломающихся костей. Пальцы онемели, кровь перестала поступать к ним.

— Ладно, кусай! Рви на куски! Делай, что хочешь! — в отчаянии закричал я, подставляя ему голову.

Он что, решил, что мои волосы — это какая-то трава? Принял меня за лужайку, что ли?

Я расслабился и перестал сопротивляться, и хватка Аски ослабла. Я украдкой посмотрел на свое запястье.

На нем остались глубокие царапины и следы от зубов. Странно, но адская боль, которую я испытывал раньше, переносилась легче. А вот эти мелкие раны… они причиняли почти невыносимые страдания.

Пока я размышлял об этом, кровотечение остановилось, а следы от когтей исчезли.

Я с любопытством разглядывал свое запястье, а Аска в это время принялся вылизывать мне лоб.

«Крови-то уже нет, что он делает?» — удивился я.

Он лизал мне лоб, потом провел зубами по надбровным дугам, задевая ресницы. Поначалу я просто терпел, зажмурившись, но потом любопытство пересилило, и я приоткрыл глаза.

— …

Как я и ожидал, он, ни секунды не колеблясь, провел языком по моему глазному яблоку.

Ощущения были, мягко говоря, странными, и я снова зажмурился. Но Аска схватил меня за подбородок и заставил посмотреть на него.

Я открыл глаза и увидел, что он смотрит на меня с недовольным видом.

— Что ты делаешь? Ты же не пьешь кровь. Ты что, щенок? — не выдержал я.

— Я не щенок, — ответил Аска.

В этот момент из уст Аски наконец-то вырвались не хрипы и стоны, а слова.

— О, ты снова говоришь, — сказал я, радостно улыбаясь. — Пришел в себя?

— Я не щенок, — повторил Аска.

— Похоже, еще нет, — вздохнул я.

— Я не щенок, — настаивал он.

— Ну, тогда кто? — спросил я, надеясь, что он наконец-то раскроет свою истинную сущность.

Ответ был неожиданным и детским:

— Я Аска.

— …

Я был ошеломлен и не мог произнести ни слова. Аска, видя мое молчание, снова наклонился ко мне, явно собираясь лизать мои губы.

Но я не мог просто так лежать и позволять ему это делать. Улучив момент, когда он высунул язык, я тоже высунул свой язык.

В тот момент, когда наши языки соприкоснулись, Аска вздрогнул и резко приподнялся. На его лице отразилось невероятное удивление, будто это он, а не я, попал в неожиданную ситуацию.

Аска прикрыл рот рукой, посмотрел на меня дрожащими глазами, а затем осторожно снова наклонился. Кончик его языка, выглядывающий из-за губ, дрожал. Хвост тоже вилял быстрее, чем раньше, но не угрожающе, а скорее с любопытством.

Казалось, он чего-то ждет, поэтому я снова высунул язык. На этот раз наши языки соприкоснулись дольше. Хотя это было всего лишь несколько секунд, Аска, казалось, не мог этого вынести. Он резко отпрянул и снова прикрыл рот рукой, глядя на меня с удивлением и восторгом.

— Ты что, никогда раньше так не делал? — спросил я, немного удивленный его реакцией.

Аска продолжал смотреть на меня с широко раскрытыми глазами, не говоря ни слова. Его хвост продолжал дрожать, и он, казалось, был в глубоком шоке от того, что только что произошло.

— Эй, Аска, ты в порядке? — спросил я, стараясь говорить мягко и спокойно.

Аска медленно кивнул, но его взгляд все еще был полон удивления и любопытства. Мне стало ясно, что, несмотря на все его странности, он все еще тот Аска, которого я знаю и люблю.

На этот раз он не просто приподнялся, а полностью встал и отступил на несколько шагов назад.

Мы ведь всего лишь соприкоснулись языками, что он так смущается? Между нами и не такое бывало…

«В любом случае, сейчас самое время», — подумал я и, пользуясь моментом, поднялся на ноги.

Аска, прикрыв лицо руками и отвернувшись, сидел на корточках. Но стоило мне встать, как он тут же обернулся ко мне. В его глазах читалось удивление, которое быстро сменилось ужасом.

— Не двигайся! — крикнул он.

«Странно», — подумал я и сделал шаг назад.

В мгновение ока Аска оказался рядом и протянул ко мне руку.

Я почувствовал, что, если он схватит меня, мне не поздоровится, и инстинктивно увернулся. Аска не отставал, и я, пятясь назад, замахал руками, чтобы он не приближался. В конце концов, я, сам того не желая, взмахнул мечом.

— …!

Я сделал это непроизвольно, не контролируя своих движений. К счастью, Аска легко увернулся от удара, но, похоже, сильно испугался. Он замер на месте.

— Почему ты убегаешь от меня? — спросил он, и в его голосе послышались гнев, растерянность и обида.

— Это ты от меня убежал, а не я, — ответил я.

— Я никуда не убегал, — возразил Аска.

— Ты бросил меня и сбежал, — напомнил я.

— Нет! — в отчаянии закричал Аска и бросился ко мне.

После нескольких фраз я понял, что он ведет себя, как ребенок. То ли разум его помутился, то ли он действовал на уровне инстинктов…

В любом случае, сейчас он вел себя не как взрослый.

Подобное уже случалось с ним в детстве. Тогда он просто плакал и кричал от боли, а сейчас… Возможно, это из-за того, что он стал старше, но сейчас он хотя бы пытался говорить.

— Хватит убегать! — крикнул он.

— Ты же сам не контролируешь свою силу, — ответил я.

— Ты же сам спрятался от меня за этой штукой! — закричал он в ответ.

— Это ты ее создал и запер меня там, забыл? — возмутился я.

Как бы я ни старался увернуться, я чувствовал на себе взгляд Аски. Возможно, он немного пришел в себя? Он все еще двигался резко, но явно старался не причинить мне вреда.

Иначе у него не было бы никаких проблем с тем, чтобы меня поймать.

«Нужно еще немного побегать и попробовать поговорить…» — подумал я.

И тут Аска, который все это время двигался с невероятной скоростью и ловкостью, внезапно наступил на собственные волосы, споткнулся и с грохотом рухнул на землю.

— Аска! — крикнул я.

Я так испугался, что выронил меч и бросился к нему.

Аска не поднимал головы.

«Может, он неудачно упал и сломал что-нибудь?» — с тревогой подумал я и протянул к нему руку.

В этот момент он, словно только этого и ждал, схватил меня за запястье.

— …!

— …

Он посмотрел на меня с таким гневом… Я понял, что попался в ловушку.

Он что, специально наступил на свои волосы, чтобы я подошел? Как ему такое вообще в голову пришло?

Несмотря на всю нелепость ситуации, хватка у него была железной, а на лице не было ни тени улыбки. Он снова перестал себя контролировать? Или просто разозлился?

Было очень больно, но я решил немного схитрить и наклонился вперед.

— Ой, больно!

Я думал, он испугается и ослабит хватку, но не тут-то было. Он сжал мое запястье еще сильнее. На этот раз я и правда поморщился от боли.

— Не двигайся, — прорычал Аска, хватая меня другой рукой за лодыжку.

«Только бы не сломал!» — с ужасом подумал я. Но мои опасения не подтвердились.

— Что это еще такое?

Хотя, радоваться было рано.

Мои лодыжки сковали тонкие, как нити, прозрачные путы. Я видел их, но не мог ни дотронуться до них, ни разорвать. Внезапно путы натянулись, соединив мои лодыжки. Я попытался их разнять, но безуспешно.

В таком положении я не мог не то что идти, а даже стоять. Я ошарашенно смотрел на Аску. Хотелось объяснений, но, видя его самодовольное выражение лица, я не мог вымолвить ни слова.

Молча, Аска поднялся, подхватил меня на руки и расправил крылья. Перед глазами пронеслись воспоминания о том, как я когда-то сковал его лодыжки.

Обнимаемый Аской, я смотрел на удаляющуюся землю, а затем протянул руки. Схватив Аску за щёки, я потянул его лицо к себе и спросил:

— Что ты задумал?

— Ты все время убегаешь, — ответил он.

— И что, это повод сковывать мне ноги? Я не преступник! И вообще, я же говорил, что не убегал!

Аска тряхнул головой, словно отмахиваясь от назойливой мухи.

Когда же он придет в себя? Он выпил моей крови, значит, скоро должен вернуться в нормальное состояние. Не может же он оставаться таким вечно?

Я вдруг почувствовал, как по спине пробежал холодок, и поежился.

— Замерз? — спросил Аска.

— …

Я молча смотрел на него. Неужели он пришел в себя? Или все еще притворяется? Это было бы бессмысленно, но в его поведении было что-то знакомое… Меня терзали смутные подозрения.

— Куда мы летим? — спросил я.

— Туда, откуда ты не сможешь сбежать.

— И что это за место?

Я чувствовал обиду из-за того, что меня обвинили в побеге, хотя я никуда не убегал. Но сейчас, казалось, что бы я ни сказал, он меня не послушает. Я решил позволить Аске делать то, что он хочет.

Я прижался лицом к его плечу и, глядя на развалины внизу, сказал:

— Аска.

— Что?

— Ты меня любишь?

— Больше всех на свете.

— Хм…

В тот же миг мои мышцы лица невольно расслабились, и уголки губ поползли вверх. Этот ответ поднял мне настроение, но в то же время я убедился, что он не в себе.

— Что ты чувствовал, когда мы целовались?

Казалось, сейчас он ответит честно на любой вопрос, поэтому я решил воспользоваться этим и спросил то, что меня действительно интересовало.

— Мне понравилось.

— Тебе больше нравится просто соприкасаться губами или целоваться с языком?

— И то, и другое нравится.

Ещё недавно он так смущался, когда наши языки соприкоснулись, а теперь спокойно говорит об этом.

Меня охватило озорное настроение, я прищурился, как извращенец, и спросил:

— Хочешь попробовать что-нибудь поинтереснее?

В этот момент Аска оторвал взгляд от горизонта и уставился на меня. Его быстрый взгляд был настолько острым и пронзительным, что мне стало не по себе. Он не спешил с ответом. Долго смотрел на меня, а затем коротко произнёс:

— Хочу.

Несмотря на заминку, голос был твёрдым и решительным. Я подумал, что раз уж такой случай представился, то стоит разузнать о его предпочтениях, пока он в таком состоянии.

— Что именно ты хочешь со мной сделать?

— Что сделать?

— Ну, ты же наверняка думал о том, что хочешь сделать со мной, когда смотришь на меня. Вот я и спрашиваю, что именно.

Аска снова замолчал. Казалось, он не раздумывает над ответом, а скорее ему трудно его произнести. Несколько раз приоткрыв губы, Аска наконец признался:

— Хочу проглотить тебя целиком, от кончиков волос до кончиков пальцев, и держать внутри себя.

— …

Я не мог не смутиться от такого неожиданного ответа. Я думал, что смогу принять любые его слова, любые предпочтения, но это было выше моих сил.

Как и он несколькими минутами ранее, я несколько раз открыл и закрыл рот, прежде чем пробормотать:

— Я имел в виду твои сексуальные предпочтения…

— И поэтому хочу, чтобы никто тебя не видел. Чтобы ты никуда не мог уйти. Чтобы ты был только моим.

Ему было так трудно начать говорить, но теперь его было не остановить. Впрочем, я отчасти понимал его чувства.

Суть его слов была не в том, что он хочет съесть меня, а в том, что он хочет меня удержать. Я истолковал его слова так, как мне хотелось, и остался доволен своим толкованием.

— С каких пор ты об этом думаешь?

— С детства.

— С детства хотел держать меня только при себе?

Он не ответил, но его хвост стал двигаться ещё активнее. Я положил подбородок ему на плечо и долго наблюдал за этим. Хвост то появлялся, то исчезал из виду с каждым взмахом крыльев.

Потом я протянул руку и небрежно потрогал основание крыла. Я провёл указательным пальцем по складке между крылом и спиной.

Мне показалось, что на ощупь оно было неожиданно мягким и приятным, и в тот же миг я услышал громкий стон:

— Ах…!

Хвост и крылья замерли одновременно. Я тоже вздрогнул от этого сладкого звука и широко раскрыл глаза. Мы с Аской начали отдаляться друг от друга.

— …

Я с опозданием понял, что Аска меня выронил. Падая, я увидел, как его длинный чёрный хвост молниеносно изогнулся зигзагом.

Аска завел руку за спину и начал яростно чесать то место у основания крыла, которого я только что коснулся. Затем, словно наконец заметив, что я падаю, он поспешил вниз, чтобы поймать меня.

Как только он подхватил меня в воздухе, он заломил мне руки за спину и связал их так же, как до этого связал мои лодыжки.

— Не двигайся.

Несмотря на нахмуренные брови, лицо Аски было более румяным, чем раньше. Мне хотелось продолжить поддразнивать его, но с связанными руками и ногами это было затруднительно, поэтому я решил прикинуться беспомощным.

— У меня болят плечи, когда ты так держишь мои руки. Я больше не буду тебя трогать, так что отпусти.

Когда я начал жалобно хныкать, Аска обнял меня немного нежнее. Неудобная поза сменилась на более комфортную, словно я лежал на кровати.

— Нет, я сказал, отпусти мои руки.

— …

— Аска.

— …

Он явно слышал меня, но не отвечал и даже не смотрел в мою сторону. Я продолжал утыкаться головой ему в грудь и плечо, выражая свой протест, но Аска упорно молчал.

В кого он такой упрямый? Ну, потрогал и потрогал, что такого? Зануда.

После долгого полёта мы приземлились в пещере, расположенной в центре той же скалы, где мы были раньше. Это была даже не пещера, а скорее небольшое углубление в отвесной скале.

Отсюда действительно некуда было бежать. Внизу — смертельная высота, так что о побеге не могло быть и речи. Забавно, что даже в таком состоянии он способен так хитро всё продумать.

Аска бережно опустил меня на землю, словно драгоценную куклу. Со связанными руками и ногами лежать прямо было неудобно, поэтому я повернулся на бок и посмотрел на него.

Я пытался вывернуть руки и освободиться, но это было бесполезно. Это были не веревки, а магические путы, и, кроме как отрезать себе руки, их никак не снять.

Аска стоял надо мной, глядя на то, как я извиваюсь со связанными конечностями. Он был таким высоким, а его сложенные крылья такими огромными, что его тень полностью покрывала меня.

Лицо Аски, стоявшего спиной к узкому входу, было скрыто в тени, но его красные глаза ярко светились в темноте.

Я перестал пытаться двигаться, расслабил всё тело и вздохнул.

— Теперь ты доволен?

На этот вопрос Аска слегка нахмурился. Меня ошеломило его недовольное выражение лица. Неужели ему и этого мало, после того как я так подыграл ему?

Сейчас не время для подобных игр. Мы не знаем, где находимся, и нам нужно скорее вернуться, мы не можем вечно здесь торчать.

Кроме того, нам нужно было серьезно обсудить состояние Аски и мое собственное. Но Аска, будучи не в себе, этого не понимал.

Внезапно Аска повернулся спиной и без предупреждения взмахнул рукой. С громким грохотом вход обрушился, погрузив всё во тьму. Одним движением руки он полностью запечатал пещеру, не оставив ни единой щели для света.

Я нахмурился от поднявшейся каменной пыли и задержал дыхание, когда Аска бесшумно подошёл и снова обнял меня. Затем он сел, прислонившись спиной к стене, и осторожно расправил крылья.

Закутав нас обоих в крылья, словно в кокон, он крепко обнял меня.

— Что ты делаешь?

Было так темно, что я не мог разглядеть его лица. Даже с открытыми глазами я не видел ничего, как если бы они были закрыты. Обычно глаза привыкают к темноте, но в этот раз ничего не помогало.

Нас окружала кромешная тьма.

— Завтра я принесу тебе много твоих любимых фруктов.

— Что?

— Я посажу вокруг много деревьев. Если найду воду, то отведу тебя поплавать. Соберу для тебя все красивые камешки, которые увижу.

Его голос был тихим и слабым, полным мольбы.

— Так что давай теперь будем жить здесь вместе, только ты и я.

Он был таким хрупким, словно вот-вот сломается.

Он слишком остро реагирует на всё, легко может заплакать и быстро выходит из себя. Возможно, сейчас Аска не способен контролировать свои эмоции. Он выпил мою кровь, чтобы утолить голод, совершенно не заботясь о моей боли — в здравом уме он бы так никогда не поступил.

Всё это говорит о том, что сейчас Аска действует исключительно на инстинктах, как животное.

Неужели он всё это время думал об этом? Несмотря на неожиданность, меня почему-то тронула эта мысль. Я прижался лицом к его груди и тихо спросил:

— Ты всегда этого хотел?

— Угу.

— Хотел быть только со мной?

— Угу.

Несмотря на его послушные ответы, на душе было тяжело.

— Но почему ты никогда об этом не говорил? Ты же никак этого не показывал.

— Какой смысл говорить? Это невозможно.

— Откуда ты знаешь?

Даже если это так, ему стоило рассказать мне об этом, возможно, ему стало бы легче.

— Вокруг тебя слишком много людей.

— …

— У тебя слишком много того, что ты любишь.

— …

— У тебя слишком много того, от чего ты не можешь отказаться. Слишком много дел. Слишком много ответственности.

Я слегка приподнял голову, чтобы посмотреть на Аску, но не смог разглядеть его лица.

— Мне нужен только ты, но тебе — нет…

— …

Мне тоже нужен только Аска.

Но я понимаю, что это невозможно. Я тоже иногда представлял, как запираю Аску в самой красивой, уютной и дорогой комнате, залитой солнечным светом. Возможно, я даже мог бы это сделать, но вряд ли бы решился на такое.

Причина проста: я знаю, что Аске это не понравится. Нет смысла заставлять его делать то, что он не хочет, и вызывать у него отвращение ко мне.

Проблема в том, что Аска — не я. Я могу, но не делаю, а Аска не может, поэтому так и поступает.

Может быть, эта разница и мучает его?

Я изо всех сил старался понять его, но всё ещё не мог до конца разобраться.

— Тебе не нравится, когда я встречаюсь с другими людьми?

— Не нравится.

— Что тебе ещё не нравится?

Аска, словно только этого и ждал, начал без запинки перечислять:

— Мне не нравится, когда от тебя пахнет другими людьми.

— Но почему от меня пахнет другими людьми? Я ведь никого не обнимал.

— Даже если вы просто рядом стоите, от тебя все равно пахнет другими. И я не хочу, чтобы вы были в одном помещении.

И он всё это время думал об этом, сохраняя бесстрастное выражение лица? Мне стало жаль Аску, и в то же время я нашёл это довольно милым…

— Ты мог бы просто сказать мне. Тогда я бы обнимал тебя каждый раз, когда ты так думал.

— Не хочу.

— Почему?

— Не хочу вести себя как ребёнок.

Хотя сейчас он ведёт себя именно как ребёнок.

Я чуть не ляпнул это вслух, но вовремя остановился. Одно неверное слово — и Аска снова может выйти из себя, а это ни к чему.

Сейчас он как бомба замедленного действия, поэтому нужно быть осторожным.

— А почему ты не хочешь вести себя как ребёнок? Я что, когда-нибудь говорил тебе не делать этого?

— Нет, но я же выше тебя ростом.

Какая связь между ростом и этим? Я совершенно не понимаю ход мыслей детей.

— В любом случае, я понял, что ты чувствуешь. Когда вернёмся домой, будем жить вместе, только ты и я, как ты хотел. Я же предлагал тебе это ещё на корабле. Помнишь, я говорил, что мы вместе найдём дом?

— Угу.

Он ответил, но в его голосе звучало недовольство. Ему и это не нравится?

Сбитый с толку, я склонил голову набок и продолжил:

— Когда вернёмся, будем жить только вдвоём. Слуг тоже сократим до минимума…

— Не хочу! — Аска вдруг закричал. Я невольно напрягся от такого резкого протеста. Если он продолжит так нервничать, мы снова не сможем нормально поговорить.

— Ладно, давай не будем. Давай не будем этого делать.

Я не понимал, что ему не нравится — возвращаться домой или слуги, — но решил просто согласиться с ним. Если дело в слугах, то это ещё полбеды, но если он не хочет возвращаться… это проблема.

Мы же не можем вечно оставаться здесь.

— Мне это очень не нравится, — сказал Аска.

— Да, ты прав, мне тоже. Мне это совсем не нравится.

Я кивнул и прижался щекой к его груди и плечу, словно пытаясь успокоить. Если бы мои руки не были связаны, я бы обнял его.

— Почему, когда речь идёт о них, всё нормально? — вдруг спросил Аска с обидой в голосе. О чём он говорит? Что значит «нормально», после того как он так яростно протестовал?

— Когда это я говорил, что всё нормально? — осторожно спросил я.

Аска крепче сжал меня в своих объятиях.

— Ты сам так сказал.

— Что именно?

— Ты сказал, что им можно показывать своё лицо.

— Ну и что?

— Почему ты так сделал?!

— …?

Он говорит о Сакуре и Ависе? Почему он так злится из-за этого? Стоит ли так переживать по такому поводу? Я не понимал, поэтому спросил:

— Ты так не хотел показывать им своё лицо? Тогда почему ты сразу не сказал?

— Это другое.

— Что опять «другое»?

— Одно дело, когда ты запрещаешь мне показывать лицо, и совсем другое — когда я сам не хочу этого делать!

Я почти понял, что он имел в виду, но не совсем. В любом случае, раз ему это не нравилось, я извинился:

— Хорошо, прости. С сегодняшнего дня ты никому не будешь показывать своё лицо. Договорились?

— …

— Никому и никогда. Обещаешь?

— …Да…

Невероятно, но он моментально успокоился. Я с облегчением вздохнул. И тут меня осенило: поведение Аски, не считая того, что он был не в себе, было похоже на поведение пьяного.

В моей памяти всплыл образ Аски в нетрезвом виде, и он вёл себя точно так же. И хотя образ был туманным, он очень напоминал то, что происходило сейчас. Только сейчас он был не пьян.

Может, он опьянён кровью?

Размышляя об этом, я задал ещё один вопрос, который меня мучил:

— Это твой настоящий облик?

— Настоящий облик?

— У тебя есть крылья, хвост… и даже маленькие рожки.

Рожки были крошечными, едва заметными, но всё же это были рожки. Хотя я не видел его лица, я почувствовал, как Аска покачал головой.

— Не знаю.

— Как это «не знаю»?

— Я никогда не был таким. Я ещё не до конца сформирован.

— Не сформирован?

С каждым его словом я всё больше запутывался.

— Что значит «не сформирован»?

— Моё тело ещё не до конца сформировалось.

— …

Внезапно я вспомнил сгусток из своего сна. Я думал, что это и есть истинный облик Аски, но, похоже, я ошибался. Значит, те части тела Аски, которые нашли в Актане, были настоящими? Те, что, казалось, взорвались изнутри…

Я догадывался об этом, но услышать это от него самого было настоящим шоком.

— Прошло уже пять лет, а ты всё ещё не восстановился?

Моё сердце забилось чаще. Задав вопрос, я почувствовал, что что-то не так. Если он был так сильно разрушен, то, возможно, восстановление до такого состояния за пять лет — это очень быстро.

— Внешне я почти восстановился.

— Нет, я не о внешности…

Я запнулся. Вспомнил, как Зеро рассказывал, что когда он смотрел на Аску с помощью магического артефакта, тот выглядел пустым, словно с дырой внутри.

Мысли путались, и я с трудом подбирал слова. Пока я шевелил губами, Аска сказал:

— Я не думал, что мы так долго не увидимся.

— …

— Если бы я знал, что мы не увидимся пять лет, я бы сначала восстановил сердце.

Я совершенно не понимал, о чём он говорит. Он что, может создавать заново органы, и даже сердце? Но сейчас это было неважно.

Меня не покидало какое-то неприятное предчувствие.

— Сердце важнее всего остального?

— Я тоже не знал, но, похоже, без сердца я не могу использовать свою силу в полной мере.

— Тогда нужно было сначала восстановить его. Какая разница, как ты выглядишь?

— Ты бы меня не узнал.

И тут я понял, что меня так тревожило. Я всё ещё надеялся, что ошибаюсь, и с мольбой в голосе спросил:

— Ты создал себе оболочку, не имея сердца?

— Не совсем не имея. Что-то всё-таки осталось. Благодаря этому я смог восстановить тело.

— Я не это спрашиваю.

Ещё совсем недавно кожа Аски была в ужасном состоянии. Я отчётливо помнил его истерзанную плоть, и у меня разболелась голова.

— Поэтому я снова ел людей, — пробормотал он, словно исповедуясь. Но головная боль не проходила.

— Ты всё ещё не восстановился?

— Почти.

— Я не про внешность.

— Я работаю над этим.

— И сколько ещё времени тебе нужно?

— Не знаю.

Не знает? Значит, ещё долго? Внешне ничего не видно, поэтому я понятия не имею, в каком он состоянии.

— У тебя внутри нет органов?

Я не понимал, что значит «только оболочка». Буквально это воспринимать не стоит, ведь Аска ест и у него идёт кровь.

— Не совсем так… сложно объяснить. В любом случае, я сделал так, чтобы органы функционировали.

— Тогда в чём проблема?

— Не знаю. В общем, я работаю над этим.

— …

Что он вообще знает? Я почувствовал раздражение. Почему он так мало знает о собственном теле? И его слова о том, что он «работает над этим», не внушали доверия.

— Ты вообще сможешь полностью восстановиться?

И вообще, почему он так сильно пострадал? Аска в то время был намного сильнее, чем сейчас. Он мог обрушить молнии с ясного неба…

У меня было несколько предположений о том, что случилось с Аской, но ни в одном я не был уверен.

— Мы останемся здесь вместе? — неожиданно спросил Аска.

— Что?

— Если поклянёшься, что мы всегда будем вместе, только ты и я, то я тебе скажу.

Что это за сделка такая? Я был озадачен, но кивнул, чтобы получить ответ:

— Клянусь.

Аска помолчал, а затем вздохнул. Он крепко обнял меня и начал похлопывать по спине, словно убаюкивая ребёнка.

Ведь я же поклялся!

— …!

Я явно собирался это сказать, но не смог издать ни звука. Внезапно я потерял дар речи, словно меня парализовало. Неужели это та же магия, которой он связал мои руки и ноги?

— …! …!

Я пытался что-то сказать, но тщетно. Я дёргался, брыкался, извивался всем телом. Каждый раз Аска обнимал меня ещё крепче, не давая пошевелиться.

— Спи, усни…

— …!

— Спи, усни…

Что ты делаешь?! Я не хочу спать!

Может, из-за кромешной тьмы вокруг? Или из-за нежных прикосновений Аски? В незнакомом месте, связанный по рукам и ногам, лишенный возможности говорить, я полностью расслабился и уснул.

Я спал крепко, без сновидений, ощущая на себе чей-то пристальный взгляд в непроглядной тьме.

— …

Как давно я не просыпался таким отдохнувшим?

Аска явно разрушил вход, но теперь передо мной был открытый проход. Когда он успел убрать камни? И неужели я проспал всё это время, ни разу не проснувшись?

У меня возникло множество вопросов, но я отбросил все лишние мысли и наслаждался свежим воздухом и видом голубого неба.

Присмотревшись, я заметил, что как будто есть какой-то прозрачный барьер.

Пока я спал, Аска убрал камни, установил что-то вроде маскировочного барьера и куда-то ушёл. Я остался один и, не спеша проснувшись, медленно сел.

Руки и ноги по-прежнему были связаны, и мне понадобилось много усилий, чтобы просто сесть.

— …

К тому же, я всё ещё не мог говорить.

Единственное отличие заключалось в том, что необычная белая верёвка, которой были связаны мои руки и ноги, теперь соединялась в одну и была прикреплена к полу. Как собачий поводок…

Я попробовал потянуть за верёвку. Как я и думал, она была крепко закреплена, и я не мог сдвинуться с места. Даже не пытаясь встать, я понял, что это бесполезно.

Длина верёвки была такой, что я не мог дотянуться до барьера на входе, даже вытянув руку.

— …

Со мной когда-нибудь обращались так?

Не то чтобы никогда, но это всегда было частью плана.

Я понимал, что Аска не в себе. Но от этого мне было не менее неприятно.

До каких пор я должен терпеть это? Я всегда плохо разбирался в таких вещах и не знал, как реагировать. В обычной ситуации я бы не стал сидеть сложа руки, но сейчас Аска явно не в своём уме.

В этом и заключалась главная проблема.

— …

Куда он вообще ушёл в таком состоянии, ничего не сказав?

Я не мог понять, что меня злит больше: то, что он обращается со мной как с цепным псом, или то, что он ушёл, пока я спал.

Может, прикусить язык и пустить кровь? По какой-то причине Аска всегда чувствует, когда у меня идёт кровь. Рана быстро заживёт, но если я хоть немного пролью крови…

Я уже почти решился, но передумал.

Я не знал, как мои раны влияют на Аску. Я хотел спросить его об этом вчера, но… внезапно потерял дар речи.

— …

Я тихо вздохнул и машинально повернул голову. В углу я заметил кучу камней. Разве они там были раньше? Я склонил голову набок и огляделся.

Аски нигде не было, и я начал замечать то, что не увидел сразу.

Место, где я лежал, было устлано широкими длинными листьями, сложенными в несколько слоёв. Я не обратил на них внимания, потому что они почти не отличались от каменного пола.

В углу, как я и заметил раньше, лежала куча довольно крупных камней. Присмотревшись, я понял, что это не совсем камни. Я видел похожие, но гораздо меньшего размера, во сне.

В оранжерее…

Я прищурился, пытаясь вспомнить, и вдруг услышал хлопанье крыльев. Я быстро повернул голову и посмотрел наружу. Звук приближался, но ничего не было видно.

И тут из-под входа показалась макушка Аски.

— …

— …

Аска, высунув лицо по самые глаза, молча смотрел на меня.

Я думал, что он уже пришёл в себя, ведь прошло какое-то время, да и я выспался. Но, судя по его виду, я ошибался.

Что он там делает?

Я не мог говорить и только открывал и закрывал рот. Аска смотрел на мои губы, его зрачки расширились, а затем снова сузились.

Пусть скорее идёт сюда.

Я кивнул, приглашая его подойти, но Аска не двигался. Что с ним такое? Он вёл себя как дикий зверь, и я не мог его понять.

После непродолжительного зрительного контакта я отвернулся и упал. Вернее, я хотел просто лечь, но потерял равновесие.

Мои руки были связаны за спиной, поэтому я не смог ничего сделать и ударился головой о пол.

— …

Точнее, я чуть не ударился. В последний момент Аска подбежал и подставил руку. Он наклонился надо мной, и его длинные волосы упали мне на лицо.

С близкого расстояния его лицо выглядело так же, как и перед сном. Рога, кажется, стали немного больше, но разница была незначительной. Я немного полюбовался его лицом, а затем поднял голову и ударился об него лбом.

Я промахнулся и попал не в лоб, а в надбровную дугу. Аска мог бы увернуться, но не стал, и теперь смотрел на меня с недовольным видом.

Где ты был?

Я беззвучно пошевелил губами, и наконец, услышал его голос:

— Уходил за едой.

Аска осторожно опустил мою голову на пол и выпрямился. Волосы, словно занавес, больше не закрывали обзор, и я увидел разбросанные на полу фрукты.

Фрукты? Откуда здесь? Мне казалось, что здесь нет почвы для растений. Может, здесь есть вода, как в оазисе?

Пока я размышлял, Аска поднял меня и усадил себе на колени боком, прислонив мою спину к своему согнутому колену. Он обнял меня за плечи и устроил меня так, чтобы мне было удобно.

— Давай сначала позавтракаем.

Аска взял с пола фрукт размером с кулак и поднёс его к моему рту. Я не был голоден и совсем не хотел есть.

Я плотно сжал губы и посмотрел на него. Аска легонько постучал фруктом по моим губам.

— Я попробовал, он не ядовитый. Немного кисловатый, но сладкий, вкусный.

— …

Что он творит? Играет в дочки-матери?

Я отвернулся, показывая, что не хочу есть, и беззвучно произнёс:

Сначала верни мне голос.

Меня так распирало от негодования, что я боялся подавиться, если съем что-нибудь в таком состоянии. Но Аска, казалось, не собирался выполнять мою просьбу. Он молча смотрел на меня, а затем откусил кусок от фрукта.

Мякоть, видимо, была довольно твёрдой, потому что хруст был хорошо слышен. Я уже догадывался, что он собирается сделать, и мои опасения подтвердились: Аска наклонился и поцеловал меня.

Выглядело это настолько нелепо, что я не выдержал и открыл рот. Кусочек фрукта оказался у меня во рту. Я изумлённо посмотрел на Аску и пошевелил челюстями.

— Не очень твёрдый, правда? Это единственный более-менее съедобный фрукт, который я нашёл. Потом поищу что-нибудь ещё подальше.

Сначала фрукт показался мне твёрдым, но потом размягчился. Сока в нём было больше, чем я ожидал, и он немного утолил мою жажду. Я прожевал и проглотил фрукт, и Аска тут же откусил ещё один кусок и снова передал его мне через поцелуй.

Кусок был немного больше предыдущего. Так, за несколько поцелуев, мы съели целый фрукт.

— Хочешь попробовать это? Оно мягкое.

В руке у Аски был какой-то продолговатый бледно-зелёный предмет. Поверхность у него была гладкая, а размер — с предплечье.

Я молча посмотрел на него и вздохнул.

Либо развяжи мне руки, либо верни голос. Выбирай.

На этот раз я был готов по-настоящему прикусить язык, если он откажет. Аска немного подумал и сказал:

— Тогда обещай, что не будешь просить вернуться домой. Сможешь?

Он что, серьёзно думает, что мы будем жить вдвоём в этой пустыне? Я решил, что он просто ляпнул это, не подумав, но, похоже, Аска говорил серьёзно.

Мне нужно было вернуть себе голос, поэтому я кивнул.

Аска погладил меня пальцем по нижней губе, а затем неожиданно поцеловал. Он закрыл глаза, облизал мои губы, а затем проник языком в мой рот и начал посасывать. В его движениях было что-то отчаянное.

Он действовал осторожно, но сосал так сильно, что у меня заболело основание языка. Я позволил ему делать, что он хочет, а затем подвинул язык к его клыкам.

Я заметил их, когда он говорил, и мне очень хотелось к ним прикоснуться.

Как только мой язык коснулся клыка, тот пронзил его, и хлынула горячая кровь.

— …!

Аска испуганно отпрянул и закрыл рот руками, глядя на меня с ужасом. Я был озадачен такой бурной реакцией.

— Чего ты так испугался?

А, я могу говорить.

— Кровь!

— Что?

— Кровь!

И что с того? Он и раньше пил мою кровь, что случилось сейчас?

У него на глазах навернулись слёзы, как будто случилось что-то ужасное. Я потёр языком о нёбо в том месте, где меня пронзил клык. Рана уже давно зажила.

— Хочешь ещё? Тебе мало?

— Я так старался сдерживаться!

Аска закричал и зажмурился. По его щекам потекли слёзы.

— Сдерживаться от чего? Перестань плакать и объясни.

— Зачем ты меня накормил?!

— Это был несчастный случай. И вообще, это ты меня поцеловал. Почему ты вдруг…

Я хотел спросить, почему он злится, но замолчал.

Я почувствовал что-то в районе ягодиц.

Неужели?

Я ошеломлённо распахнул глаза и посмотрел на Аску. Он закрыл рот руками, как будто съел что-то не то, и его лицо слегка покраснело.

Я смотрел на катящиеся по его щекам слёзы, а затем слегка пошевелил бедрами.

— …!

После этого он широко открыл глаза и снова вздрогнул. Эта его бурная реакция была милой, но одновременно и нелепой.

Совсем недавно я не мог говорить, и, связанный по рукам и ногам, я ел только то, что мне давали. Он связал меня как цепного пса, а сейчас ведёт себя так, будто он жертва? Он же сам меня кормил и целовал.

Но этот странный образ невинного юноши, которого домогается злодей, одновременно возмущал и заводил меня.

— Развяжи мне руки.

— Нет.

Он всхлипывал и говорил гнусаво, но продолжал упрямиться.

— Развяжешь — и я доставлю тебе удовольствие.

— Сейчас мне не до этого…

Тем временем, то, что я чувствовал у себя на ягодицах, продолжало увеличиваться в размерах. Он явно лгал.

— Правда не хочешь?

— Не хочу.

— Тогда зачем ты держишь меня между своих ног? Мог бы положить на пол.

— На полу холодно и твёрдо.

Какая нелепая отговорка. Если он так переживает, что мне холодно, то почему бы нам просто не выбраться из этих руин?

— Тогда просто покажи. Ты же видел мой.

— Нет.

— …

Он был непреклонен, и я решил не испытывать его терпение, потираясь о него. У меня было предчувствие, что он просто скинет меня на пол.

Я прищурился и посмотрел на Аску.

Раньше Аска говорил, что возбуждается, когда чувствует мой запах. У него бывали непроизвольные поллюции во сне, и иногда он ходил мыться в холодной воде.

Если он едва мог выносить мой запах на постели, то сейчас, когда я сижу у него на коленях, ему должно быть ещё сложнее. К тому же, когда он пил мою кровь, он постоянно утыкался носом в мою шею и глубоко дышал.

— …

Аска, закрыв глаза, был похож на верующего, который пытается устоять перед искушением дьявола.

На его лице смешались растерянность и нежность, и этого было достаточно, чтобы слегка — пусть и не полностью — затуманить мой разум.

Я пошевелил языком во рту и слегка прикусил его.

Я все время пытался убедить себя, что сейчас не время для этого. Не место и не состояние Аски. Какой здравомыслящий человек станет думать о сексе в такой ситуации?

Оказалось, что этот ненормальный — я.

И чем сильнее он сопротивлялся, тем больше мне хотелось его.

Я прикусил язык сильнее, и ощутил тёплую кровь во рту. Аска, как и ожидалось, сразу почувствовал запах и открыл глаза.

Просить его развязать мне руки было бесполезно, он бы всё равно отказал. Рана на языке уже затянулась, но во рту ещё оставался привкус крови. Я потёрся лицом о плечо и грудь Аски, а затем высунул язык и облизал его выступающую ключицу.

Я поднял взгляд и увидел, что нежность на лице Аски сменилась раздражением. Он так сильно стиснул зубы, что у него обозначились скулы.

Аска дотронулся до ключицы, которую я только что облизал, и посмотрел на свой палец, испачканный моей слюной и кровью. Его зрачки то сужались, то расширялись — это зрелище, как и всегда, захватывало дух.

Он смотрел на меня так же, как и у входа в пещеру, когда высовывал только голову и наблюдал за мной. Интересно, он и тогда сдерживал себя?

Я не просил его сдерживаться, почему он это делает? Чувствует себя виноватым? Боится снова потерять контроль и напиться моей крови? Скорее всего, дело именно в этом.

Это означало, что Аска ещё не получил достаточно крови. И тут у меня возник вопрос: а различает ли он голод и сексуальное желание?

Внезапно я перестал понимать, возбуждаю ли я его или просто хочет моей крови.

В этот момент Аска схватил меня за подбородок и заставил поднять голову. Похоже, он сдался, потому что дышал тяжело.

— Ты специально укусил себя за язык?

— Нет, случайно.

— Случайно взял и укусил себя за язык?

— Ну…

Не успел я договорить, как Аска засунул мне в рот указательный палец и сильно надавил ногтем на то место, где я укусил себя. Было немного больно, но до крови не дошло.

— Прекрати это делать.

Несмотря на умоляющую интонацию, его голос и взгляд были свирепыми, как у рычащего зверя. Его палец продолжал исследовать мой рот.

Он провёл им по внутренней стороне щеки, по языку, по нёбу, и, наконец, добрался до моих дёсен. Я смотрел на дрожащий палец, на то, как он тяжело дышит, как приоткрываются его губы, и в полном недоумении спросил:

— Что ты делаешь?

Из-за того, что я не мог нормально говорить, изо рта потекла слюна. Аска наклонился и слизнул её с моего подбородка, а затем облизал мои губы и, проникнув языком в мой рот, начал меня целовать.

И всё это время бугорок, тыкавшийся в мой зад, не давал покоя и тёрся, становясь всё больше.

— Мне страшно … — пробормотал Аска, не отрываясь от моих губ.

— Почему? То, что у тебя там взорвётся?

— …

Аска, смотревший куда-то вниз с мрачным выражением лица, тут же нахмурился.

— С чего бы ему взрываться? Ты серьёзно? Мне сейчас не до шуток.

— Я всегда серьёзен. И вообще, мы женаты уже несколько лет, неужели ты так переживаешь из-за простой эрекции? Вот то, что ты так долго воздерживался, — это действительно страшно.

— Нет, не в этом дело. Я всё время тебя раню…

Аска начал запинаться, не выдержав моего напора. Я нежно облизал его губы и прошептал:

— Я же тебе не раз говорил, что не страшно, если я поранился.

— Я не хочу тебя ранить.

— Что поделать, если я таким родился? Ты собираешься всю жизнь воздерживаться от моей крови? Нам ещё долго жить вместе, ты будешь плакать каждый раз, когда будешь пить мою кровь? И извиняться?

— …

Похоже, мои слова наконец-то до него дошли, потому что Аска замолчал. Но на его лице всё ещё читалась растерянность.

— На этот раз я правда не смогу остановиться…

— Лучше уж выпить столько, сколько хочется. А то ты по чуть-чуть пьёшь, теряешь контроль, и получается постоянно голодный. Если всё равно будет больно, то лучше уж сразу, разве нет?

Если бы он тогда напился моей крови, то сейчас, наверное, был бы в порядке.

— Я снова напугаю тебя.

Он тихо пробормотал это, и я вздохнул.

— Ты меня ни разу не пугал.

— А как же тогда…

— Тогда я просто не был уверен, что это ты. Я не боялся, скорее, был в напряжении, потому что не понимал, что происходит.

Аска опустил голову и уткнулся лицом в мою шею. Каждый раз, когда я чувствовал его горячее дыхание на своей коже, по моему телу пробегала дрожь.

Аска сделал глубокий вдох, а затем медленно выдохнул и спросил:

— Можно мне пить кровь, делая грязные вещи?

Только что он отказывался, придумывая разные отговорки, а теперь… Похоже, он действительно долго сдерживался. И, видимо, для него нет особой разницы между голодом и сексуальным желанием.

— Конечно, можно. Просто делай всё, что хочешь. Если бы я был против, то сказал бы тебе ещё тогда, когда ты надел на меня этот «собачий поводок».

— Это не собачий поводок. И не на шее же…

Пробормотав это, Аска укусил меня за шею. Он жевал её, но мне было не больно, скорее, щекотно.

Я вздохнул. Интересно, понимает ли Аска, насколько я ему потакаю? Если бы кто-то другой посмел так со мной обращаться, я бы отрубил ему все десять пальцев и скормил собакам.

— Если будет больно или страшно, обязательно скажи.

— Не будет такого.

— Всё равно, на всякий случай… Я постараюсь сдержаться.

— Не надо, просто делай, что хочешь…

Не успел я договорить, как его зубы вонзились в мою шею. Сначала боли не было, но потом появилось ноющее ощущение.

— Глоть.

Я услышал, как он сглотнул. Сколько он выпил за один раз? Нужно быть настороже. В прошлый раз он так увлёкся, что прокусил мне кожу и добрался до сонной артерии. Я до сих пор помню его лицо, залитое кровью, и то, как он дрожал от восторга.

— Глоть, глоть.

— …

Но сколько бы он ни пил, он не терял контроль. Может, он ещё не совсем потерял рассудок?

Внезапно я почувствовал его руку у себя между ног. Похоже, он снимает с меня одежду. Раз он может заниматься такими вещами, значит, он всё ещё в сознании.

Я невольно вздохнул с облегчением. В тот же момент Аска застонал и оторвался от моей шеи.

— Ах…

Уже всё?

Аска перевёл дыхание, а затем медленно поднял голову и посмотрел на меня.

На губах и подбородке у него была кровь, но ни капли не пролилось. Он определённо стал аккуратнее.

Его взгляд был немного затуманен, но он ещё не потерял контроль.

— Ты наелся?

Аска не ответил и снова опустил голову. На этот раз он впился зубами чуть ниже, в область ключицы. Так как там кость расположена близко к коже, было больнее, чем в прошлый раз.

— Может, развяжешь меня? Мне неудобно.

Мои руки были связаны за спиной, и я не мог пошевелиться. К тому же, мне тоже хотелось его потрогать. Но Аска продолжал молча пить мою кровь.

Я слышал, как он глотает, как трётся о мою кожу, как чмокает губами.

Внезапно я почувствовал холодную руку у себя в паху. На самом деле, я был уже наполовину возбуждён с того момента, как он начал дышать мне в шею, так что от его прикосновений я быстро достиг полной эрекции.

— Ах…

Аска снова поднял голову. На этот раз он пил более жадно, и крови на его лице было больше. Он дышал ещё тяжелее, и в его глазах почти не осталось рассудка.

Пытаясь прийти в себя, Аска несколько раз тряхнул головой. А потом вдруг опустил меня на пол и встал между моих ног.

Ещё совсем недавно ноги были плотно сомкнуты из-за магии, но сейчас они были разведены, и согнутые колени не разгибались.

— …

Но это не имело значения. Вернее, имело, но появилась проблема посерьёзнее. Аска, стоя на коленях, положил мои ягодицы на свои бёдра.

Что это за странная поза?

У меня в голове крутились десятки вопросов.

— Почему ты всегда… — пробормотал Аска дрожащим голосом, наклоняясь ко мне. Я почувствовал давление в промежности. — …такой вкусный?

В обычной ситуации я бы сказал, что рад, что ему нравится, но сейчас было не до этого.

— П-подожди…

Несмотря на то, что я только что хвастался, что меня ничто не остановит, я поспешно попытался оттолкнуть Аску.

Однако, он уже почти потерял контроль, так что вряд ли меня услышал. Наклонившись, он уткнулся носом мне в шею и тяжело задышал, как зверь.

Каждый раз, когда он тёрся об меня пахом, мои мышцы напрягались.

«…медленно, постепенно…»

Внезапно я услышал, как он что-то бормочет. Пытаясь подавить смущение, я прислушался. Аска, уткнувшись лицом в мою шею, горячо шептал:

«Медленно… Постепенно… По чуть-чуть…»

— …

Он повторял это как заклинание, борясь со своими инстинктами. Я хотел сказать ему, чтобы он ел, сколько хочет, но сдержался. Аска больше боится причинить мне боль, чем остаться голодным.

Одно дело — просто пить кровь, и совсем другое — разрывать плоть и жадно пожирать её. Даже если мне всё равно, Аска точно не будет чувствовать себя комфортно.

Поэтому лучше позволить ему делать то, что он хочет, даже если ему самому от этого тяжело.

Наконец, он перестал бормотать своё заклинание. А затем я почувствовал, как что-то твёрдое и острое прижалось к моей коже.

Его острые зубы снова вонзились в мою шею. Сначала он кусал осторожно, но потом всё сильнее. Я уже подумал, что он вырвет у меня кусок мяса, но в этот момент Аска, видимо, тоже это понял и быстро отстранился.

Затем он начал облизывать рану, как котёнок, выпивая совсем немного крови.

Как бы Аска ни старался быть осторожным, мне всё равно было больно. Чтобы хоть как-то отвлечься от боли, нужно было думать о чём-то другом, но я не мог.

Я сосредоточился на боли в шее, пытаясь понять, в каком состоянии находится Аска.

Сможет ли он сохранить рассудок до конца трапезы?

Это был главный вопрос. Он старался, но, честно говоря, я сомневался. Он кусал меня, а потом облизывал рану, но облизывал всё реже.

— Угх…

Он уже не мог говорить, только стонал. При этом он всё быстрее тёрся об меня пахом.

Я тоже был возбуждён, но из-за того, что Аска был не в себе, я не мог сосредоточиться. Наша первая близость, и она происходит вот так, на голой земле, со связанными руками и ногами…

Честно говоря, это меня больше всего расстраивало. Неужели это обязательно? Я был готов терпеть укусы и странную позу, но вот связанным…

Я не мог его потрогать, не мог нормально поцеловать. Если бы я тоже мог пососать его шею таким же образом, я бы не чувствовал себя так опустошённо.

Пока я размышлял об этом, моя эрекция начала спадать. Обстановка не располагала, и я решил, что сегодня просто подыграю ему и …

— Член болит…

В этот момент Аска поднял голову, посмотрел на меня и всхлипнул. Я не поверил своим ушам.

— Что болит?

— Болит…

Слёзы капали мне на лицо. Я был так ошеломлён, что просто смотрел на плачущего Аску, не в силах вымолвить ни слова.

— Член болит?

Не знаю, из-за этого невероятного слова, вылетевшего из уст Аски, или из-за чего-то ещё, но мой член снова встал. Внизу живота защипало, я на секунду задержал дыхание, а потом нахмурился, внезапно о чём-то вспомнив.

— Где ты нахватался таких пошлых слов?

Аска продолжал плакать, не отвечая на мой вопрос.

— Кто тебя научил? Или ты где-то услышал? Где? Ты же много где бывал, когда работал в гильдии… Неужели в борделе…

Я лихорадочно перебирал в голове разные варианты, когда Аска вдруг прижался ко мне губами. Только что он пил мою кровь, но меня это почему-то не смутило.

Где он только научился таким словам? Если просто услышал где-то — ещё полбеды, но если кто-то его научил…

Мои мысли приняли зловещий оборот, но в этот момент он схватил меня за член, и все дурные предчувствия развеялись как дым. Он и раньше трогал меня там, но сейчас он сжимал меня совсем по-другому.

Его прикосновения были неловкими и грубыми. Он не пытался доставить мне удовольствие, скорее словно хотел побыстрее заставить меня кончить. Казалось, будто он тёр меня о какой-то твёрдый и гладкий стержень.

— Ммм, подожди…

— Ах… Ммм, угх…

Он тяжело дышал, и мне было трудно дышать из-за поцелуя. Я пытался отвернуться, но он грубо схватил меня за подбородок. Чем сильнее я сопротивлялся, тем крепче он меня держал, и в конце концов мне пришлось сдаться. Если бы я продолжал упрямиться, обезумевший Аска мог бы сломать мне челюсть.

Когда он наконец оторвался от моих губ, он резко повернул мне голову, почти вывихнув шею. Он всё ещё держал меня за подбородок.

Задыхаясь, как утопающий, он прижался губами к моей шее, точно туда, где бился пульс.

— Ах…

Я невольно застонал. Я не видел, но чувствовал, что это Аска трогает меня, и этого было достаточно, чтобы я был на грани.

Но сейчас он был груб, и мне было ещё тяжелее сдерживаться. Почему я так быстро кончаю, когда он меня трогает? Неужели все так быстро кончают? Я не знал.

Меня кольнула мысль, что у меня, возможно, преждевременная эякуляция, но я не успел об этом подумать.

Мои мышцы напряглись, дыхание перехватило. Он впился зубами мне в шею, и боль странным образом смешалась с удовольствием.

— Ах…

Я выдохнул, переживая внезапный оргазм, и вдруг почувствовал жар внизу живота. Меня словно облили чем-то горячим и липким. Но это было слишком много для обычной спермы, и я подумал, что он, наверное, прокусил мне живот, пока я кончал.

Но почему не больно? Может, боль была настолько сильной, что мой мозг превратил её в удовольствие? Я лежал, восстанавливая дыхание и размышляя об этом, когда Аска поднял голову.

Его длинные волосы щекотали мне кожу. Это ощущение было таким лёгким и едва уловимым, что я снова почувствовал напряжение в паху.

Хлюп…

Аска убрал руку с моего подбородка и положил её мне на живот. Я услышал звук разбрызгивающейся жидкости. Невольно я опустил глаза.

— …

Но я не смог найти источник звука. То, что я увидел, было настолько нереальным, что я не мог поверить своим глазам. Сначала я просто подумал: «Что это?».

Но я быстро понял, что это были наши члены.

Аска держал их одной рукой. Мне казалось, что он трёт меня обо что-то толстое и твёрдое, но… Что это за огромный размер?

Это меня поразило. Но это было ещё не всё.

После оргазма выделяется сперма — это естественно. В такой позе она должна была оказаться где-то рядом. Но её было слишком много.

Белая вязкая жидкость покрывала весь мой живот и стекала по бокам на землю. Такое количество можно было назвать не эякуляцией, а извержением.

Ладно, Аска не человек, с ним всякое может быть. Это было странно, но объяснимо. Но по-настоящему меня поразило другое.

Б-блять…

Я ругался про себя, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.

И дело было не в огромном размере члена Аски и не в количестве спермы…

А потому, что оголённая головка его члена была похожа по цвету на кошачью лапку. Она была более красной на кончике, но в целом была либо того же цвета, что и кожа, либо немного более бледного розового цвета. Пульсирующее отверстие мочеиспускательного канала, из которого всё ещё сочилась белая жидкость, выглядело невероятно возбуждающе и мило.

Конечно, учитывая размер и количество спермы, слово «мило» было не совсем уместно, но я не мог подобрать другого.

Я не раз удивлялся, почему Аска так сильно хотел сосать мой член. Но теперь я на все сто процентов понимал его чувства. Маленькая рваная рана на уголке рта — это ничто.

Я чувствовал, как мои глаза наливаются кровью, а мозг плавится.

Если бы Аска ничего не делал, я бы, наверное, возбудился ещё раз и у меня пошла бы носом кровь.

— Что ты делаешь?

Пока я пожирал глазами его член и предавался грязным фантазиям, Аска размазывал сперму по моему животу. Он измазал мне всю грудь и начал спускаться к бёдрам.

Когда его пальцы коснулись моего члена, яичек и промежности, я не выдержал. Но я знал, что он мне не ответит.

— Аска.

Он спустился ещё ниже, и я снова открыл рот, на этот раз в ужасе. Если бы я не был связан, я бы отпихнул его и убежал на сто метров.

Он продолжал тереть мне между ног своей липкой рукой, и я всё больше убеждался в своих догадках.

Неужели? Правда?

В голове роились тысячи вопросов.

Неужели Аска собирается сделать это со мной? Он действовал так уверенно, даже будучи не в себе, что, похоже, он давно об этом думал.

Когда он делал мне минет, он иногда касался языком или губами моих яичек и промежности, но я не придавал этому значения. Думал, просто случайно задел.

Я был слишком возбуждён, чтобы обращать внимание на такие мелочи. Но теперь мне кажется, что всё это было неслучайно.

Я такого не ожидал. Разве это не очевидно? Аска — мой муж. Он моложе, красивее и милее меня. Но почему? Почему он делает это со мной? Это же я должен был…

У меня было много вопросов, но ответов не было.

Пока я пребывал в смятении, Аска продолжал свои действия. Сколько бы он ни размазывал сперму, это не приносило мне такого удовольствия, как когда он трогал мой член. Да какое там удовольствие, это было всё равно что тереть тыльную сторону ладони.

Конечно, я никогда не представлял себя внизу. Даже в своих фантазиях. Так что неудивительно, что эти прикосновения не вызывали у меня ничего, кроме смущения.

— Аска.

Я старался говорить спокойно, хотя мысли в голове путались. Я снова позвал его по имени, пытаясь привлечь его внимание.

— Успокойся и развяжи мне руки. Ты хоть знаешь, как это делается? Я тебе покажу. Развяжи мне руки, у меня, кажется, суставы вывихнуты…

Я говорил это в отчаянии, не веря, что это сработает. Но Аска вдруг убрал руку и выпрямился.

— …

Я хотел сказать ему что-то ещё, но слова застряли у меня в горле.

Аска, всё ещё с твёрдым членом, приставил его головку точно ко мне между ног.

Другой рукой он раздвинул мне ягодицы. Скользкая головка коснулась нужного места, и по моей спине пробежал холодок.

Неужели он просто засунет его силой?

Я представил, как лежу в луже крови, но, к счастью, даже обезумевший Аска не был настолько жестоким. Он не пытался впихнуть его силой, а просто осторожно надавливал.

С облегчением вздохнув, я сказал:

— Всё равно не войдёт.

Сама мысль о том, чтобы засунуть это в меня, была абсурдной. Это не тот размер, который подходит для человеческого тела. Даже если бы он смог это сделать, это было бы не совокупление, а пытка.

Лучше получить сто ножевых ранений в живот, чем это.

— Аска.

Я вздохнул и снова позвал его по имени.

Он упорно продолжал тыкаться, хотя было очевидно, что ничего не получится. Его лицо становилось всё более раздражённым, и я испугался, что он может сделать что-то ужасное. Поэтому я решил притвориться.

— Мне больно.

Я сказал это тихо, изображая страдание, и Аска наконец посмотрел на меня. Мне удалось добиться хоть какой-то реакции.

Не упуская момента, я начал играть изо всех сил.

— Ты же говорил, что остановишься, если мне больно. Помнишь?

— …

— Давай закончим сегодня и продолжим в другой раз. Глупо заниматься этим на улице. Давай лучше в кровати, как следует. Сегодня остановимся. Потом я позволю тебе делать всё, что ты захочешь.

— …

— Договорились?

Аска молча смотрел на меня непонятным взглядом. Его глаза были мутными, наверное, из-за выпитой крови.

Я нервно ждал ответа. Аска опустил взгляд и наклонил голову.

Мне показалось, что он кивнул, и я с облегчением выдохнул.

Как низко он может наклонить голову?

Я вздрогнул от неожиданности, когда Аска взял мой член в рот. Горячая слизистая обволокла меня, и мышцы живота напряглись.

Он снова это делает?

Я был удивлён, но, возможно, так даже лучше. В первый раз он был неуклюжим и задевал меня зубами, но теперь, после нескольких раз, он стал довольно умелым.

Даже не в себе он помнит, как это делать?

Я устало смотрел в потолок пещеры, размышляя о всякой ерунде. Я совершенно не понимал, что происходит.

Меня охватило чувство опустошения, но оно быстро прошло. Я словно поднимался на вершину горы против своей воли.

Мне совсем не хотелось этого, но возбуждение неумолимо нарастало.

— Ах…

Я раздражённо выдохнул, чувствуя приближение оргазма, и в этот момент Аска выпустил мой член изо рта.

Его язык скользнул в ложбинку между моими яичками и членом. Он тщательно вылизывал всё, и я чувствовал его горячее дыхание.

Когда он добрался до промежности, я зажмурился.

Не может быть… Нет… Пожалуйста, Боже…

В отчаянии я обратился к Богу, хотя с детства твердил, что убью его. Конечно, он не ответил на мою молитву. Да и Бога, наверное, нет, это просто выдумка людей.

Но я наконец понял, почему люди доверяют свои слабые сердца несуществующим вещам.

— …

Что-то горячее, мягкое и влажное коснулось моего входа. Я был в отчаянии. Ну и дела, до чего я докатился…

Я думал, что он понял меня, когда посмотрел мне в глаза, но, видимо, нет. Может, он решил, что если мне больно, то нужно лизать? Как он лизал мою шею? Эта мысль показалась мне смешной, но смеяться не хотелось.

Связанный по рукам и ногам, я лихорадочно соображал, что мне делать. Я был практически беспомощен, и пытался отделить разум от тела, чтобы сосредоточиться на мыслях, но и это стало невозможным.

— Аска!

Кончик его языка проник в меня. Я закричал и попытался вырваться, но Аска крепко держал меня за бёдра, не давая мне пошевелиться.

Я чувствовал, как теряю контроль над собой.

— Ты можешь лизать сколько угодно, он всё равно не войдёт!

— …

— Думаешь, если пару раз лизнуть, то он войдёт? У тебя же есть глаза, посмотри! Разве это возможно?!

Я кричал, и Аска снова поднял голову. Он посмотрел на свой член, и на его лбу вздулись вены.

Он всё слышал и просто притворялся!

И сумасшествие его, наверное, тоже притворство…

Но это не имело значения. Главное, чтобы он понял, что происходит, и вернулся к реальности. Я снова заговорил, стараясь быть спокойным:

— Подумай здраво. Это физически невозможно. Если ты попытаешься впихнуть его силой, будет то же самое, что с моим животом. Помнишь, как ты меня царапал? Ты хочешь, чтобы я снова поранился? Чтобы мне было так же больно? Чтобы я потерял столько же крови?

Я говорил всё быстрее и быстрее, потому что не мог успокоиться. Аска никак не реагировал, и я начинал паниковать.

— Сравни свой член и мою дырку. Они же совсем разные! Твой язык ничего не изменит. Они разные по размеру, толщине, длине.

Я отчаянно пытался объяснить ему, думая, что наглядность поможет. И наконец на лице Аски появилось выражение понимания.

Я радостно улыбнулся.

— Вот видишь? Разные!

Губы Аски разомкнулись, и показался розовый кончик языка.

Неужели он хочет, чтобы я сравнил их?

Даже в такой ситуации я не мог не отметить, какой он милый.

Но умиление быстро сменилось недоумением.

Между губ показался толстый, влажный язык и начал удлиняться. Он казался длиной с ладонь.

— …

Внезапно я почувствовал, как душа уходит в пятки. Я понял, что мой план спасения обернулся катастрофой.

Это был полный провал.

У меня побежали мурашки по коже. Задыхаясь, я пробормотал:

— Я… я об этом не подумал… Не… ну… это…

Я хотел сказать что-то, чтобы остановить его, но не знал, что. Я пытался взять себя в руки и спокойно подумать, но не мог.

Я понял, что это неизбежно. Что бы я ни делал, Аска всё равно поступит по-своему. Я решил перестать сопротивляться и сосредоточиться на том, чтобы минимизировать ущерб.

— …!

Но и эта мысль быстро улетучилась. Прикосновение к внутренней стороне бедра было таким странным, что я задрожал.

— У… ладно. Я помогу тебе…

Что-то упругое и горячее, больше похожее на щупальце, чем на язык, скользнуло между моих ягодиц. Я уже испытывал нечто подобное, но это было совсем другое.

Может, дело в том, что я видел этот язык? Или это психологический эффект? Я не знал, но чувствовал, что не выдержу.

Я напряг все мышцы и попытался вывернуться, хотя понимал, что это бесполезно. Я пытался освободить руки, готовый сломать себе плечи, но мог лишь беспомощно дёргаться, как вылупившаяся личинка.

С ногами было ещё хуже. Колени были согнуты, пятки почти прижаты к ягодицам, а ноги раздвинуты. Я не мог ни согнуть, ни разогнуть колени, ни свести ноги вместе. Нижняя часть тела была полностью обездвижена.

— Аска!

Я отчаянно боролся, когда почувствовал, как он проникает в меня. Он явно пытался растянуть меня.

Я напряг пресс и попытался приподняться, чтобы ударить его головой или плечом, но он тут же остановил меня.

Видимо, ему надоело моё сопротивление, и он просто перевернул меня. К счастью, он не потерял голову окончательно и обращался со мной довольно бережно.

Я оказался на четвереньках с раздвинутыми ногами и поднятыми ягодицами. Прижавшись щекой к земле, я увидел безмятежно-голубое небо, и мне показалось, что всё это происходит не со мной.

Это было искусственное небо, созданное магией, но оно выглядело таким спокойным и мирным, что контраст с моей ситуацией был особенно разителен.

Осознание своего положения вызвало во мне такую же реакцию, как смертельная опасность – каждая клеточка, каждый нерв напряглись до предела.

Я вспомнил о своём плане. Если это неизбежно, нужно просто побыстрее с этим покончить.

— Ладно, делай… что хочешь. Мне… мне не больно, просто… давай быстрее…

Горячий язык заполнил меня, методично массируя мышцы у входа. Он не пытался проникнуть глубже, а действовал постепенно.

Почему я так отчётливо всё чувствую, хотя ничего не вижу?

Именно поэтому я не хотел, чтобы он это делал.

С каждым движением внутри меня у меня перехватывало дыхание, и я с трудом говорил.

— Давай уже вставляй.

— …

— Ну же, вставляй… сейчас же!

Я выдавливал из себя слова. Зачем я только притворялся? Если бы я не сказал, что мне больно, ничего бы этого не было. Я жалел о своей лжи, но было уже поздно.

— Ты… ты просто тыкаешь… тыкаешь! Так не получится! Нужно… нужно напрячься и впихнуть… просто разорвать и вставить!

Лучше пусть он разорвёт меня и вставит свой член, чем будет продолжать лизать меня языком. Пусть я буду истекать кровью, но так будет намного легче.

— Прекрати притворяться, что не слышишь, ах!

Внезапно его язык коснулся чего-то внутри меня, и я почувствовал сильный толчок. Я невольно застонал.

— …?

Это было настолько неожиданно, что я словно получил удар по голове. Я был в растерянности, и, судя по всему, Аска тоже.

Он наконец вытащил язык, но, прежде чем я успел обрадоваться, он снова что-то вставил.

Это было тверже, чем язык, но меньше, чем член.

Палец?

Раньше он с трудом мог вставить кончик пальца, а теперь…

— Паль…!

Я хотел сказать ему, чтобы он вставлял свой член, а не палец, но в тот момент почувствовал давление в той же точке, что и раньше. Я едва сдержал стон.

Но это было ещё не всё. Кончик пальца продолжал массировать какое-то место внутри меня. Я рефлекторно задержал дыхание и напряг живот, чтобы заглушить звук, который готов был вырваться из горла.

— …!

Я мог контролировать свой голос, но не реакцию своего тела. Моя поясница задрожала, а внутренняя сторона бёдер свело судорогой. Самое невероятное, что я начал возбуждаться.

Я не мог понять, что происходит. Когда он трогал или сосал мой член, я сразу понимал, что это приятно. Я не сомневался, что мне хорошо.

Но сейчас я испытывал не столько удовольствие, сколько шок и недоумение…

— Ах…

Я на секунду отвлёкся, и из моего горла вырвался стон. Мне было трудно думать, словно мой мозг окутали ватой.

В этот момент он вставил второй палец. Я только немного привык к одному, а тут снова это давление. Аска замер, словно давая мне время привыкнуть.

Его движения были слишком медленными, настойчивыми и мягкими. Я чувствовал себя канатоходцем. Это было совсем не то, что мне нравилось. Лучше уж прыгнуть со скалы, чем ходить по канату.

Внизу живота было такое щекочущее чувство, что я не мог его терпеть.

— Просто…

Я не заметил, когда начал задыхаться. Только попытавшись что-то сказать, я понял, что мне не хватает воздуха. Я тяжело дышал, уткнувшись лбом в холодный пол.

Я хотел сказать ему, чтобы он прекратил и наконец вставил свой член, но не смог. Моя рука сама собой потянулась к возбуждённому члену, который твёрдо упирался в живот.

Я тёрся им о живот и ладонь, извиваясь от удовольствия. Возбуждение нарастало с каждой секундой. Я уже не мог сдержать стоны. Пальцы выскользнули из меня, но я почти не заметил этого.

Тут же горячий язык скользнул внутрь и начал углубляться.

— Ах… подожди…

Как глубоко он может проникнуть? Он забрался гораздо дальше, чем в первый раз. Я был в шоке, но при этом был близок к оргазму.

— Аска, подожди… подожди, блядь…

Мои ругательства смешивались со стонами.

Он продолжал двигаться внутри меня, пока вдруг не согнул язык. Я услышал влажный чмокающий звук, и в глазах у меня потемнело.

— А…

Он медленно вытащил согнутый язык и снова ввёл его, продолжая двигаться вперёд-назад, странно растягивая меня изнутри.

— Ах… м…

Я постоянно слышал влажные хлюпающие звуки. Я не мог понять, откуда они доносятся — мой член был мокрым от прикосновений Аски, и между ягодиц тоже было очень влажно.

Жар не вспыхивал, а словно кружил внутри меня, как в тесной комнате. Я больше не мог ни о чём думать. Я не понимал, что мне делать и как всё это прекратить.

Слюна, которую я не успевал глотать, стекала по подбородку.

— Ха… ах… хм… ах!

Его рука обхватила мой член и начала двигаться. Я кончил, не в силах сдержаться. Из-за повышенной чувствительности я отчётливо чувствовал, как сперма раздражая мочеиспускательный канал.

Аска продолжал сжимать мой член ладонью, продлевая оргазм.

Я тёрся щекой о холодный пол, пытаясь остыть, но это не помогало.

Всё мое тело горело, словно я принял какую-то наркотическую галлюциногенную смесь.

Секс — это физическая близость.

У него может быть несколько причин: желание почувствовать глубокую связь с любимым человеком, стремление к удовольствию или продолжение рода.

Обычно выделяют эти три основные причины. Гармоничное сочетание всех трёх является залогом здоровой и счастливой сексуальной жизни. Ведь естественно, когда любящие друг друга люди получают удовольствие и заводят детей по обоюдному согласию.

Если не учитывать продолжение рода, поскольку не все способны к зачатию, это относится и к нам с Аской. Хотя в нашем случае добавляется ещё одна, особая причина.

— Ха… ах…

Я чувствовал ноющую боль в ягодицах, бёдрах, икрах и под коленями. Иногда боль отдавалась в поясницу и рёбра, но в основном она была сосредоточена в нижней части тела.

Я не понимал, куда смотрю, даже с открытыми глазами. Мир вокруг меня вращался, и в глазах то темнело, то вспыхивали яркие пятна.

Голубое небо плавилось, как труп в жару, и капало вниз. Огромная река из растаявшего неба вздымалась волнами и захлёстывала меня. Каждый толчок сотрясал мой мозг, словно старого рыбака в утлой лодке посреди бушующего моря.

Странные галлюцинации и острые ощущения, которые я не мог определить как боль или удовольствие, постепенно парализовали меня. Я слышал собственные стоны словно издалека, а перед глазами мелькали бессмысленные образы.

Аска, похоже, совсем потерял контроль. Я не видел, что он делает, но судя по тому, как он кусал меня до крови, это было весьма вероятно.

Мне нужно было оставаться в сознании, чтобы хоть как-то контролировать ситуацию, но я и сам был не в себе.

Над пылающим морем, в тающем небе, поднималась огромная прекрасная змея.

— …?

Мне стало так смешно, что я чуть не расхохотался, но не смог издать ни звука. Не думаю, что всё это вызвано только болью и удовольствием. Даже сильный психологический шок не мог довести меня до такого состояния.

Кажется, я уже испытывал нечто подобное…

— Аска…

Я с трудом произнёс его имя, но каждый слог звучал по-другому. Я не понимал, то ли у меня проблемы со слухом, то ли я просто не могу говорить.

Я хотел что-то сказать ещё, но мир вокруг меня погрузился во тьму.

Возможно, именно потому, что я перестал видеть этот безумный мир, мне стало немного легче сосредоточиться.

Моё состояние очень напоминало то, что я испытывал под воздействием галлюциногенов.

Я вспомнил лекаря, который наблюдал за мной в детстве и всё время что-то бормотал. Он умер, разрубленный пополам слепым мечом, но то, что он говорил…

«— Если почувствуете головокружение, скажите мне.»

«— Мой младший брат сильно кашляет. Наверное, простудился, когда допоздна гулял.»

Или это был не лекарь, а стражник?

…Как можно не ценить собственную жизнь… Самое ценное и дорогое…

«— Если с наследной принцессой в Талиме что-то случится…»

«— Что ты здесь делаешь…»

Меня оглушил поток обрывков информации, и в этот момент я встретился взглядом с тёмно-красными глазами. Совсем близко, почти касаясь моего носа, стоял мальчик лет десяти и смотрел мне прямо в глаза, словно уговаривая меня отключиться.

Он ничего не говорил, но я всё понимал по его взгляду.

«Так не будет больно.»

— …?

«Быстрее.»

Знакомый шёпот, похожий на голос демона, и белое, как лёд, лицо показались мне знакомыми. После долгих раздумий я наконец понял, что это Аска.

Осознание этого окатило меня ледяной водой. Я резко открыл глаза и сделал глубокий вдох.

— …

Туман в голове рассеялся, и я почувствовал необычайную ясность. Но тут же меня накрыла волна тупой боли, и почти невыносимое, острое удовольствие.

— Ах…

— Ха… ах… хм…

Я почувствовал горячее дыхание на своей шее и инстинктивно взмахнул рукой.

Оказывается, путы были сняты, и я мог свободно двигать руками и ногами.

Аска поднял голову и посмотрел на меня. Его рога стали длиннее и темнее, чем раньше. Зрачки сузились под белыми ресницами.

У меня снова заложило уши, и перед глазами всё поплыло.

Похожее случалось, когда Аска пил мою кровь в детстве. Тогда я не придал этому значения, но теперь стало ясно, что это его способность.

Я отвернулся и изо всех сил оттолкнул Аску.

— Прекрати!

Аска зарычал, как зверь. Это был низкочастотный звук, который не мог издать ни один человек, — настоящий звериный рык.

Он грубо схватил меня за подбородок и заставил посмотреть на него. Я быстро закрыл глаза и вцепился в его волосы, пытаясь оттолкнуть.

— Не делай этого!

— Открой глаза.

В тот момент, когда я услышал его чёткий голос, меня охватил первобытный страх. Я чуть не открыл глаза, словно загипнотизированный.

Я никогда не боялся Аски. Даже сейчас, в такой ситуации. Я не боялся бы, даже если бы он отрывал от меня куски мяса и пил мою кровь.

Я бы скорее разозлился или испытал жалость к нему, потому что он не может питаться иначе.

Этот страх — ложный, он призван лишь подчинить меня.

— Открой глаза! — закричал Аска.

Меня трясло от ужаса, ноги дрожали, но я знал, что это не мои эмоции. Это либо какая-то способность монстра, либо инстинктивный страх перед определённой ситуацией, который испытывает любой человек.

Возможно, я был особенно чувствителен к этому из-за сильного инстинкта самосохранения и интуиции, которые были при мне с детства.

Я твердил себе, что мне не страшно.

— Если ты сейчас не откроешь…

Аска сжал мои щёки так, словно хотел сломать мне челюсть, и произнёс это угрожающим тоном. Его голос почти не изменился, но я продолжал дрожать.

Может, мне стоит схватить его за воротник и ударить? Может, это поможет ему прийти в себя? Мои руки и ноги свободны, я могу призвать Алмаса и оттолкнуть его. А потом увеличить дистанцию…

— …

Я почувствовал, что моя челюсть вот-вот сломается, и открыл глаза. У меня был план, но я не мог поднять на него руку.

Я смотрел на него затуманенным взглядом и протянул руку. Я притянул его к себе, и наши губы встретились. Он проник языком мне в рот, и я вздрогнул.

Как только наши языки соприкоснулись, острые клыки вонзились в мою плоть. Тёплая кровь заполнила рот, но Аска тут же слизал её.

Я хотел переменить позу и углубить поцелуй, но передумал.

— Мгм…

Он немного успокоился, то ли от поцелуя, то ли от удивления. У меня появилось немного времени, чтобы осознать, что Аска запихнул в меня что-то огромное, похожее на дубинку.

Любое движение телом вызывало невыносимое давление, поэтому я старался не шевелиться ниже груди.

Внезапно мне в голову пришла идея, и я прервал поцелуй. Аске это не понравилось. Он застыл в той же позе, с высунутым языком, и недовольно посмотрел на меня.

Я быстро схватил его язык большим и указательным пальцами.

— …!

Удивлённый моим неожиданным поступком, Аска попытался выпрямиться. Но он не мог двигаться, не двигая при этом и членом, который был глубоко во мне.

— Ах!

Меня захлестнула волна странных ощущений, смесь боли и удовольствия. Я разжал пальцы и схватился за его плечи дрожащими руками.

— Не двигайся.

— Зачем ты трогаешь?

— …?

Он что, с ума сошёл?.. Довёл меня до такого состояния, а теперь возмущается, что я тронул его язык?

Если бы он был чуть менее красивым, я бы точно врезал ему пару раз.

— Покажи язык.

Когда мы целовались, и когда он говорил, его язык был совершенно нормальной длины. Что же я тогда видел? Это тоже была галлюцинация? Но ощущения были слишком реальными.

— Давай, покажи язык. Дай посмотреть.

— …?

Возможно, из-за моего спокойного тона Аска растерялся и не знал, как реагировать.

— Я же сказал, покажи язык.

— Не двигайся…

— Я не буду двигаться. Просто наклонись и покажи язык.

— А если ты снова отвернёшься или закроешь глаза, я тоже не буду стоять на месте. Понял?

Казалось странным, что совсем недавно я был напуган до смерти, а теперь этот страх полностью исчез. Почему он так реагировал, хотя я говорил с ним тем же тоном, что и он со мной? Может быть, дело было в чём-то другом?

Как бы то ни было, мне было комфортнее в таком состоянии, поэтому я кивнул.

— Понял.

— …

Аска, видимо, не ожидал, что я так легко соглашусь. Он тяжело дышал, а потом нерешительно высунул кончик языка. Я схватил его и потянул на себя.

— А!

Аска тут же зажмурился и закричал. Его язык вытягивался, но ненамного. Как я ни старался, дальше он не тянулся.

— Что это было с твоим языком?

— Не знаю!

— Почему он стал таким длинным?

— Не трогай!

Аска сердито пробормотал что-то невнятное и тряхнул головой, стряхивая мою руку. Затем он снова попытался выпрямиться.

— Ух!

Когда я застонал, лицо Аски изменилось. Он посмотрел вниз с таким испугом, словно я был ранен.

— Посмотри на меня.

— Я же сказал, не делай этого… Чёрт, почему он такой большой?.. Уменьши его, как язык…

Я умолял его, но Аска не обращал внимания.

— Быстро посмотри на меня. Так не будет больно!

— Аска.

Я вздохнул и закрыл ему глаза ладонью. Его рога, кажется, стали немного меньше, чем раньше. И цвет, похоже, посветлел.

— Пусть больно, просто делай, что делаешь.

— Не хочу.

— Это нормально, что больно, ведь это в первый раз. Мы оба сейчас не в себе, но всё же это наша первая ночь. Я не хочу провести её в галлюцинациях, как какой-то наркоман. И если ты так переживаешь, уменьши свой член. И длину тоже.

Как он вообще туда поместился? Насколько же сильными были мои галлюцинации?

— Это невозможно.

— Почему?

— Это моё тело…

— Что за чушь? А язык не твоё тело?

— Я его спрятал.

Я совершенно не понимал, о чём он говорит. Но раз он сказал, что это невозможно, я решил не настаивать.

— Ладно, об этом потом. Давай просто продолжим.

— Тебе же больно…

Он снова повторял одно и то же. Но на самом деле мне было всё равно на боль. Я хотел запомнить каждое мгновение, несмотря на боль.

И самое главное…

— Это неважно. Лучше, когда ты начнёшь терять над собой контроль, просто целуй меня и говори, что всё хорошо, как раньше. Так ты сможешь прийти в себя. И рога не будут расти.

— …

Я дотронулся до крошечных рожек Аски. Они были такими острыми, что даже лёгкое прикосновение оставило порез на моём пальце. Я сделал вид, что ничего не случилось, и сунул палец ему в рот.

— Так что…

Я хотел снова сказать, что всё в порядке, но замер.

Глаза Аски светлели. Белки, почерневшие от напряжения, возвращались к нормальному цвету, а тёмно-красные радужки становились прозрачными. Рога тоже почти исчезли.

Всё произошло так быстро, что я едва успел удивиться, как на моё лицо упали капли.

— Хнык…

От демонической формы не осталось и следа. Передо мной был обычный Аска.

Неужели он пришёл в себя? Наконец-то?

Хотя, после такого количества выпитой крови это неудивительно. И слава богу. Дать ему ещё крови не проблема, но этот длинный язык… Дело не во внешнем виде, а в том, что я не знал, куда он может забраться.

Аска, вернувшись в нормальное состояние, продолжал всхлипывать, как ребёнок. У меня всплыли в памяти воспоминания о том, как он плакал в детстве. Сейчас он выглядел даже более беспомощным, чем тогда.

Я не понимал, почему он плачет. Может, с возвращением рассудка возникли какие-то проблемы? Я хотел спросить его об этом, вытирая слёзы с его лица, но Аска вдруг прижался лбом к моему лбу.

— Я снова это сделал… — прошептал он, всхлипывая.

Слёзы Аски капали мне на лицо, создавая ощущение, будто плачу я.

Капли стекали по вискам, смачивая уши и шею.

— Я хотел больше никогда не ошибаться…

Его голос был полон раскаяния и самобичевания. Несмотря на ситуацию, любопытство взяло верх, и я спросил:

— Что ты сделал на этот раз?

— Когда ты был ранен…

А, тот день, когда на Актане появилась трещина. Но сложно сказать, что это была вина Аски.

— Я сейчас вытащу.

Аска всхлипывая начал медленно подниматься. Вместе с ним двигался и его член внутри меня.

Как я ни старался, к этому ощущению невозможно было привыкнуть. Я затаил дыхание и невольно зажмурился. В этот момент до меня донёсся стон Аски.

— Ух…

Аска, похоже, испугался и снова наклонился. Затем он пробормотал растерянно:

— Не могу вытащить.

— А как ты его туда засунул?

— Я… я смазал его большим количеством спермы и… растянул…

— …

Что же я делал, пока был без сознания?.. Я был настолько ошеломлён, что потерял дар речи. Я хотел что-то сказать, но каждое его движение вызывало во мне такую невыносимую боль, что я не мог вымолвить ни слова.

Я попытался немного пошевелиться, чтобы избавиться от неприятного ощущения, и снова услышал стон Аски.

— Ах…

В этом вздохе, похожем на стон, определённо слышалось удовольствие. Он весь был мокрый от слёз, и его искажённое гримасой лицо в сочетании с этими звуками вызывало у меня странное чувство внизу живота.

— Почему… — я невольно заёрзал, чувствуя щекотку, и Аска захныкал.

— Не двигайся.

— Это ты всё стонешь.

— Когда я стонал?

— Неважно. Просто не издавай эти звуки, а то я кончу.

Я намеренно преувеличил, надеясь разрядить обстановку, но, похоже, это не сработало.

— Не ври. Тебе же больно…

Он снова за своё. Что такого в этой боли? Он что, думает, что я сделан из стекла и могу разбиться от одного прикосновения?

Я хотел оставить его при своём мнении, но не выдержал. Я посмотрел на Аску и притянул его к себе за шею.

Он, видимо, решил, что я хочу поцеловать его, потому что приоткрыл губы, и между ними показался розовый язычок. На мгновение я задумался, не изменить ли мне свой план, но тут же взял себя в руки.

Я провёл губами по его шее, мимо губ. Кожа, обычно мягкая и нежная, сейчас была влажной от пота. Я потёрся об неё губами, облизал языком, а затем впился зубами.

Я никогда не кусал никого до крови, поэтому не знал, с какой силой нужно давить. Но медлить не хотелось, поэтому я сразу укусил его сильно.

Аска вздрогнул от неожиданности. Я почувствовал, как прорвалась кожа, и мои губы стали влажными от крови. Когда он кусал меня, кровь лилась ручьём, но от моего укуса выступило всего несколько капель.

Я довольно посмотрел на круглый след от укуса на шее Аски и поднял голову.

— Мы квиты.

— …

Вроде бы не так уж и больно, но глаза Аски снова начали наполняться слезами. Он выглядел как человек, столкнувшийся со сложной задачей, которую не может решить.

— И знаешь, я давно подозревал, что мне нравится боль.

Пока я не помнил прошлого, я не был уверен, но теперь, вспоминая разные события из детства, я начинал думать, что это правда. Аска моргнул.

— Тебе не нравится боль.

— А ты откуда знаешь?

— Тебе просто нравится вести себя дерзко и властно…

— Разве это не одно и то же? — пробормотал я с недовольным видом.

Тем временем слёзы Аски продолжали капать. Он плакал и говорил странные вещи:

— Я не знаю, что мне делать, когда ты так себя ведёшь.

Когда я так себя веду? Что я делаю? Неужели я и раньше признавался ему в своей любви к боли? Я многое вспомнил, но не всё, поэтому не мог сказать наверняка.

В этот момент Аска уткнулся лицом мне в шею. Не раздумывая, я обнял его за голову. Я поглаживал его мягкий затылок, пока он всхлипывал.

— Пожалуйста, будь со мной нежнее…

— …

Его шёпот заставил меня замереть.

— Я забочусь о тебе. Ты самый дорогой мне человек…

— …

Аска часто говорил странные вещи, которые я не понимал. Я собирался пропустить его слова мимо ушей, как обычно, успокоить его и поднять ему настроение, но почему-то не мог вымолвить ни слова.

Это не было возбуждением, не было отвращением, не было и умилением… Странное, непонятное чувство сжимало моё сердце, кружило внизу живота и поднималось к голове.

Аска, плача, поднял голову и посмотрел на меня.

В тот момент, когда я увидел его печальное лицо, полное слёз, моё сердце сжалось. Это было совсем другое чувство, чем то, что я испытывал раньше, когда у меня вставал член от его плачущего лица.

Мне было неловко, и я хотел сменить тему, но Аска вдруг наклонился и поцеловал меня в губы. Он не пытался засунуть мне язык в рот, не облизывал меня. Он просто прижался ко мне губами, продолжая плакать.

— …

Он выглядел таким несчастным, что это казалось почти священным.

Моё сердце будто разбивалось на тысячи осколков. Я чувствовал острую, непонятную боль.

Аска слегка отстранился и потёрся щекой о мою щеку. Это детское движение не имело ничего общего с похотью. Только что я был связан по рукам и ногам и терпел куда более откровенные действия, но сейчас мне было гораздо более неловко.

Я почувствовал, как мои мышцы расслабляются, и понял, что всё это время они были напряжены.

Аска, видимо, почувствовал это и осторожно пошевелил бёдрами. Тугая, болезненная ранее связь между нашими телами теперь ощущалась мягкой и податливой.

Когда он начал медленно выходить, я почувствовал, как по мне течёт какая-то вязкая жидкость. У меня возникло ощущение, что он не просто намазал член спермой, а вылил её внутрь.

Я в недоумении думал об этом, чувствуя, как жидкость стекает вниз, когда его член, наполовину вышедший, снова медленно вошёл в меня. Теперь он был ещё твёрже, чем раньше.

Я не чувствовал боли, только щекотку и какое-то томление.

Он же говорил, что выйдет? Или мы всё-таки продолжим?

Мне стало любопытно, но я почему-то не мог говорить. Может быть, потому что Аска целовал меня лёгкими, невесомыми поцелуями, касаясь моего лица? Или потому что мне вдруг стало стыдно за то, что я увидел его плачущим?

Я пытался понять причину этой внезапной перемены в моих чувствах, но мои мысли путались. Внезапно я вздрогнул. Аска изменил угол, и теперь его член касался меня в другом месте.

Иногда у меня перехватывало дыхание, и я испытывал странные ощущения, но боли не было, поэтому я мог терпеть. Но сейчас я чуть не прикусил язык от неожиданности.

Я услышал тихий, как шелест листьев, голос Аски, щекотавшего губами кожу за моим ухом:

— Тебе нравится?

— …

Это было куда более шокирующим, чем все его предыдущие разговоры о членах. Моё сердце бешено заколотилось, лицо горело. Я не мог закрыть рот, всё тело будто онемело. Затем я снова услышал его шёпот:

— Когда я раньше трогал тебя здесь, это было немного больно…

Мне стало так неприятно, что я невольно взмахнул рукой. Я закрыл ладонью ухо и сильно потёр его, а потом понял, что ударил Аску по лицу тыльной стороной руки.

Я испуганно схватил его за голову, повернутую в сторону.

— Ты в порядке?

Похоже, я задел его губы, потому что на них выступила кровь. Аска, всё ещё с влажными глазами, молча смотрел на меня, а затем сказал:

— Мне…

— …

Каждый раз, когда он говорил, его глаза краснели.

— Мне нравится, когда тебе неловко…

Нравится, когда мне неловко?

Так это неприятное чувство называется неловкостью? Если подумать, то похоже на правду. Неприятно это или неловко, в любом случае, это точно не что-то хорошее.

— Ты что, страдаешь раздвоением личности?

Мой голос прозвучал резче, чем я ожидал. Я спросил с отвращением, и глаза Аски снова наполнились слезами. Это было настолько абсурдно, что мне захотелось немедленно уйти.

— Это ты делаешь мне неприятно, так почему ты плачешь? Если уж кому и плакать, то мне! И ты же только что просил обращаться с тобой нежно, а теперь говоришь, что тебе нравится, когда мне неловко… Что…

Что со мной такое?

Даже мне самому казалось странным, как много я говорю. Аска, видимо, тоже это заметил, потому что, не дожидаясь конца моей тирады, поцеловал меня в губы.

Это было легкое прикосновение, почти невесомое, как и раньше.

— …

— …

Он выглядел так, будто умирал от жажды и наконец-то нашёл оазис. Мы целовались и раньше, но почему сейчас он смотрит на меня и так эмоционально реагирует? На его глазах даже выступили слёзы. Это выглядело ещё более абсурдно.

Аска, казалось, не замечал моего состояния и снова поцеловал меня. Это был короткий и нежный поцелуй. Такой легкий, что даже звук не раздался.

Каждый раз, когда он это делал, моё сердце падало куда-то вниз. После нескольких таких падений я чувствовал себя совершенно истощен. Я согнулся и прижался головой к полу.

Хотя я и так лежал на спине, и дальше отступать было некуда, но так я чувствовал себя хоть немного спокойнее.

Хотя нет, мне всё ещё было неловко и щекотно.

В этот момент Аска, заметив, как неестественно вытянута моя шея, остановился. Может, он тоже чувствовал себя неловко? Он посмотрел на меня, а затем мягко притянул мою голову к себе, поддерживая за шею. Мои плечи расслабились.

Движения его бёдер возобновились. Глубоко во мне его член двигался, задевая стенки. Всё ещё были слышны хлюпающие звуки, будто там оставалась сперма, или что это там было.

Он двигался так медленно, что мне казалось, я задохнусь. Я вдруг подумал, что рана в животе была куда менее мучительной.

Не знаю, почему отсутствие сильной стимуляции было таким невыносимым, но это было именно так.

Его член полностью вышел из меня, оставив внутри только головку, а затем медленно начал заполнять меня снова. Мои внутренние мышцы, сжавшиеся, пока он был снаружи, теперь медленно растягивались. Это было настоящей пыткой.

Лучше уж получить удар ножом в живот сразу, чем чувствовать, как лезвие медленно входит в тебя.

— Дыши, — сказал он.

Аска прошептал мне это на ухо, прижавшись губами. Мне показалось, что его язык снова стал длинным, хотя сейчас он должен был быть нормальным. Длинный, влажный и горячий язык скользнул в мое ухо, словно извивающийся червь, пытающийся выбраться наружу.

Я вздрогнул и задрожал, и из уст Аски вырвался горячий вздох.

— Ах…

А затем он резко вошёл в меня.

— А!

Я невольно вскрикнул от неожиданности. Аска, похоже, тоже был удивлён, потому что его тело задрожало. Но у меня не было времени обращать на него внимание.

Если я не ошибался, он вошёл в меня гораздо глубже, чем раньше. Так значит, до этого он не был во мне полностью? Что происходит? У меня закружилась голова, и я услышал, как Аска пробормотал:

— Расслабься…

Сначала дышать, теперь расслабиться… Почему он всё время мне что-то приказывает? Я и так уже полностью расслаблен, каждая клеточка моего тела. Если я расслаблюсь ещё больше, то превращусь в труп.

— Почему ты…

Мне не хотелось разговаривать, но любопытство взяло верх. Когда я заговорил, Аска посмотрел на меня, и его лицо было ярко-красным.

Наши взгляды встретились, и моё сердце снова забилось так сильно, что я чуть не задохнулся.

— Тебе больно?

— Перестань спрашивать об этом! Почему ты двигаешься так медленно?

— Потому что, если я буду двигаться быстро, то быстро кончу…

…

Меня начало тошнить. Я постарался взять себя в руки и спокойно сказал:

— Тогда просто быстро кончи.

— Не хочу.

— Почему?

— Я хочу, чтобы это длилось дольше.

— …

Зря я его спросил. Что это вообще за ответ?

Не обращая внимания на моё состояние, Аска сделал несколько глубоких вдохов, а затем снова начал медленно, мучительно медленно двигаться во мне. Каждый раз, когда головка его члена касалась самой чувствительной точки внутри меня, моё тело напрягалось.

Раздавался непристойный хлюпающий звук, и когда его член выходил, вместе с ним вытекала сперма. Меня охватило нехорошее предчувствие, и я спросил, задыхаясь:

— Ты что, собираешься продолжать в том же духе, пока не войдешь в меня полностью?

На мой вопрос Аска посмотрел на меня с таким видом, будто сейчас расплачется. Я не понимал, почему он так упрямится, если ему самому так же тяжело, как и мне.

— Я всё равно не собираюсь входить полностью, — пробормотал он.

Я почувствовал облегчение, но в то же время мне стало любопытно.

— Почему? А насколько ты сейчас во мне?

— Хочешь посмотреть?

Аска, до этого склонившийся надо мной и касавшийся губами моего лица, выпрямился. В этот момент головка его члена снова глубоко вошла в меня, и мои мышцы живота напряглись.

Я поднял голову и, задыхаясь, пытался справиться с волной возбуждения, захлестнувшей всё моё тело.

Но больше сдерживаться было невозможно. Пока дрожь, похожая на судороги, не утихла, я чувствовал мягкие прикосновения к внутренней стороне бедра.

Когда тепло и тяжесть его тела исчезли, мне стало немного прохладно. Странно, но посреди этой жары, духоты и липкости я ощущал несуществующую прохладу, которая помогала мне успокоиться.

Немного придя в себя, я перевёл взгляд.

Что он имел в виду, когда сказал «посмотреть»?

Сгорая от нетерпения, я начал поднимать голову, но тут же замер. Аска, держа мои бедра обеими руками, смотрел на меня со слегка возбужденным выражением лица.

— …

Он выглядел как мастер, гордящийся своим творением. Я снова лёг, изо всех сил стараясь не смотреть вниз.

Я и представить себе не мог, что он предложит мне посмотреть туда. Одна мысль о том, насколько ужасно и отвратительно я выгляжу сейчас, заставляла меня содрогаться. Я боялся, что если увижу это своими глазами, то получу непоправимую психологическую травму, поэтому я просто не мог заставить себя посмотреть.

Но внезапная тишина со стороны Аски заставила меня снова опустить глаза. Выпрямившись, он смотрел вниз, слегка склонив голову, сосредоточив взгляд на месте нашего соприкосновения.

И тут длинные белые пряди его волос упали мне на ноги.

— Ах!

Даже если бы меня порезали ножом, я бы не испугался так сильно. Простое прикосновение волос заставило меня задрожать. Я непроизвольно сжал мышцы вокруг его члена, находящегося внутри меня.

Аска, почти не двигаясь, посмотрел на меня, отвел глаза, а затем снова уставился на место между моими ногами. Он медленно вытащил свой член и замер.

После долгой паузы он снова вошёл в меня, на этот раз немного торопливо.

— Ах…

Мои внутренние стенки сжимались и разжимались, подчиняясь его движениям. Они были уже настолько влажными, что я не чувствовал боли, только давление.

Он двигался немного быстрее, чем раньше, но выходил из меня всё так же медленно. Его руки, которые были на моих бедрах, теперь переместились на ягодицы.

Он раздвигал мои ноги, держа меня ягодицы, словно разглядывая.

Я больше не мог на это смотреть, поэтому просто закрыл глаза.

— Внутри… — услышал я голос Аски, который до этого молчал.

И затем он начал подробно описывать свои ощущения, как будто рассказывал о вкусе какого-то блюда.

— Когда я выхожу, вместе с моим членом вытягивается красная плоть…— пробормотал он дрожащим голосом, словно сделал какое-то грандиозное открытие. Я был в недоумении. Какая полезная информация! Как я раньше без неё жил!

— А!

Я попытался отвлечься и сосредоточиться на чём-то забавном и грустном. Но это не помогло. Неизвестно, закончился ли этот странный эксперимент, но его член надавил на какую-то определённую точку внутри меня.

Мой член, и без того твёрдый и напряженный, дёрнулся, и из него выступила смазка. Я почувствовал приближение оргазма и невольно опустил руку, чтобы обхватить свой член.

Я не мог думать ни о чём, кроме как поскорее начать дрочить и кончить. Но я даже не успел как следует взяться за свой член, как Аска накрыл мою руку своей и начал медленно двигать ею вверх-вниз.

— Уф… ах… ахх…

Из головки моего члена тут же полилась сперма. Похоже, я уже несколько раз кончил, пока был без сознания, потому что спермы было совсем немного. Водянистая жидкость вытекала каждый раз, когда Аска входил в меня.

— Ах… а… а…

Мягкое, не слишком интенсивное, но непрерывное наслаждение захлестнуло меня. Хотя мои руки и ноги были свободны, я не мог оттолкнуть его.

Я с опозданием понял, что чистое удовольствие, без примеси боли, может быть ещё более мучительным.

Когда же это всё закончится?

В моей затуманенной голове возник этот вопрос. Не было ни начала, ни конца, и с какого-то момента я даже не мог сказать, кончаю я или нет.

Что-то постоянно вытекает, но я даже не знаю, что это. Даже после «выброса» нет облегчения, нет ощущения, что всё закончилось. Я просто чувствую себя тонущим в болоте и пытаюсь выкарабкаться.

— А, подожди… — еле слышно выдохнул я, тяжело дыша, словно собака. Я с трудом вытянул руку назад, нащупал что-то и оттолкнул бедро Аски. Я хотел, чтобы он остановился и отступил, но, похоже, произошло недопонимание, потому что что-то твёрдое вошло ещё глубже.

— Уух! — застонал я.

Я не мог привыкнуть к этим ощущениям, как бы долго они ни повторялись.

Между тем, сквозь пелену затуманенного зрения, я увидел синее небо. На самом деле это не настоящее небо, и через несколько дней оно будет выглядеть точно так же. У меня нет часов, а мои ощущения почти притупились, так что я понятия не имею, сколько времени прошло.

— Ух… ах… а… а! — раздавался мой стон, когда Аска всё быстрее двигался внутри меня.

Несмотря на то, вначале, мне было немного неловко, и я пытался сдерживать стоны. Но теперь это было невозможно.

Я тяжело дышал, и из меня вырывались странные звуки, каких я никогда раньше не слышал. Ещё недавно я хотел заткнуть уши, но теперь мне было всё равно.

— Хек… ах… ух… ммм…?

Аска тоже был в таком же состоянии. Он прижимался ко мне сзади, целуя, кусая и облизывая меня, и стонал, как человек, который был на на грани удушья.

Как только я начинал терять сознание, его голос вырывал меня из забытья.

— Ах, как же хорошо… — пробормотал Аска со всхлипом. В этот момент я почувствовал, как что-то горячее хлынуло внутрь меня.

— У…

В животе что-то сжалось, начался мучительный оргазм. Спермы уже почти не было, но удовольствие сотрясало мой мозг. Я затаил дыхание, дрожа, и открыл рот. От нехватки воздуха перед глазами всё поплыло, и у меня началась головная боль. Мне казалось, что мои нервы вот-вот лопнут, и я умру, но в конце концов я смог выдохнуть.

— Хн … а… а… а-а-ах! Ух… хык…

Когда я выпустил всё наружу, разом освободились и мои чувства.

Молниеносные толчки прокатились по всему телу, от головы до ног.

Мой язык высунулся из открытого рта, и слюна тянулась длинной нитью. Я то терял сознание, то приходил в себя, тяжело дыша, и наконец, то, что было во мне, вышло наружу.

Ощущение от того, как его член скользил по моим размякшим и влажным стенкам, вырвало из меня стон. Судороги не прекращались, и Аска осторожно перевернул меня на спину.

Затем он стал облизывать меня, словно щенок — мои ресницы, глаза и виски. Только потом я понял, что продолжаю плакать. Это были не слёзы от переполнения чувств, а просто физиологическая реакция.

— Если бы я знал, что это так хорошо, я бы сделал это раньше… — прошептал он, и его мягкий язык надолго задержался у моих глаз. Сейчас, кажется, стало ещё влажнее, чем когда я плакал, но у меня не было сил ни на что, кроме как дышать. Я все ещё задыхался, и у меня кружилась голова.

— Будем делать это каждый день, — заявил он, и это звучало не как предложение, а как факт. Внезапно у меня пробежал холодок по спине. Я еле слышно спросил, чувствуя, что вот-вот потеряю сознание:

— У меня вопрос…

— А? — сонно ответил Аска, прижавшись губами к моим. Я хотел что-то сказать, но он постоянно меня прерывал.

Аска присосался к моей верхней губе, и снова прижал головку своего члена к моему отверстию. Я вздрогнул и отвёл голову.

— Зачем ты снова это делаешь?

— Просто… побуду… внутри… — пробормотал он.

— Зачем…?

Прежде чем я смог закончить фразу, Аска выпрямился и резко вошёл в меня. Мне до сих пор не хватало воздуха. От мучительного, но безболезненного возбуждения я задрожал, и Аска, тяжело дыша, спросил:

— Что ты хотел узнать? — спросил он.

— Вообще-то… — с трудом выдохнул я. — Разве это… правильно?

Неужели все это делают с таким трудом? Это нормально? Ведь говорят, что если любишь, то делаешь это каждый день… но как это возможно — каждый день?!

В моей голове всплыли подробности чужой интимной жизни, которые я совершенно не хотел знать. Конечно, Аска не человек, и у него всё может быть иначе, но в целом процесс должен быть похожим, поэтому я сравнивал с тем, что я слышал о людях.

— Я не знаю, — коротко ответил Аска, покачав головой. И правда, откуда ему знать? Я тоже слышал об этом только понаслышке, и это был мой первый опыт, поэтому я не мог точно сказать, правильный ли это способ.

— Но, раз это мы с тобой, то главное, чтобы нам обоим было хорошо, разве нет?— неожиданно логично заметил Аска, который, кажется, долго думал. Я машинально кивнул, соглашаясь.

— Да, это точно. — пробормотал я. — Я и представить себе не мог, что это будет так приятно. Я, конечно, думал, что будет хорошо, но…

Аска снова склонил голову и, как загипнотизированный, прошептал: — Чем ближе ты, тем глубже входит…

Я чувствовал, как сжимаются мои внутренние стенки, и всё моё тело задрожало.

Казалось, что-то увеличивается в размерах, и я похлопал Аску по плечу.

— На сегодня хватит, давай завтра.

— Завтра? — переспросил он.

Я предложил компромисс, потому что понимал, что если просто скажу «хватит», он меня не послушает. Завтра, если мы будем продолжать в том же духе, я вряд ли смогу даже ходить, но я решил оставить это на завтрашнего себя. Сейчас главное — спасти сегодняшнего меня.

— Тебе тяжело? — спросил он, с явным беспокойством в голосе. Я уже хотел машинально ответить, что умираю от усталости, как Аска, с каким-то жалобным выражением лица, пробормотал:

— Прости, я всё время получал огромное удовольствие, и я думал, что тебе тоже…

— Мне тоже хорошо, — слова сорвались с языка, непроизвольно.

Лицо Аски мгновенно просияло.

Он застенчиво улыбнулся, его глаза покраснели.

— На самом деле, я так и думал.

— …

Это был совсем не тот бесстрастный, постоянно ворчащий Аска, которого я знал. Конечно, он и раньше улыбался, но никогда так сильно. Он что, действительно, страдает раздвоением личности?

Сердце колотилось как бешеное, и мне стало ещё труднее дышать.

Внезапно Аска коснулся моего живота, который был мокрым от выделений. Он погладил его ладонью, а потом, словно потрогал меня внутри, коснулся пупка большим пальцем. Я почувствовал покалывание и удивился, но тут же почувствовал давление.

— Ух!

Он медленно надавил ладонью на мой живот, и давление усилилось. Я невольно схватил Аску за руку, но головка его члена, которая была у входа, вдавилась и скользнула внутрь.

Я не мог издать ни звука, задрожал всем телом и судорожно схватил Аску за запястье. Я уже хотел сказать, что больше не могу, как вдруг Аска остановился.

— Рука… рука… — выдохнул я, слабо ударяя его по руке. Наконец, он ослабил давление на живот, хотя всё ещё держал меня. Но дышать стало намного легче, чем раньше.

— Завтра я войду глубже? — пробормотал Аска, смотря вниз. Мне не хотелось знать, куда он смотрит, поэтому я закрыл глаза и расслабился. — Сегодня он вошёл глубже, чем я думал, — продолжил он.

— Просто входи, зачем ты так… — начал я, но замолчал. Я хотел сказать: «даже если ты меня случайно ранишь, это быстро заживет, так что всё нормально». Но тут я вспомнил слова Аски о том, что он будет бережно относиться ко мне.

Я быстро сменил тему:

— Со временем ты войдёшь полностью.

— Но необязательно входить полностью, — ответил он.

— Почему?

Аска ничего не ответил, просто пристально посмотрел на меня. С каждой секундой его и без того красные глаза краснели ещё сильнее. Казалось, он снова чем-то тронут.

Аска потёрся щекой о моё лицо, видя моё недоумение.

— Ты сегодня… как-то изменился.

— Что изменилось по сравнению с вчерашним днём? — спросил я, совершенно не понимая, о чём он говорит.

Аска, видя моё недоумение, пробормотал:

— Мне кажется, мы стали ближе.

— …

От неожиданно наивного и милого признания сердце снова сжалось. Давление на сердце было сильнее, чем когда он давил на мой живот.

Я глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться, и Аска продолжил:

— Вот почему люди делают это, когда любят друг друга.

— Видимо, так и есть…

— Честно говоря, я думал, что если мы просто будем вместе, то нам не нужно будет это делать, и я бы вообще никогда не пил кровь, — пробормотал он, перекручивая мои волосы пальцами. Затем он поднял голову и посмотрел на меня. — Ты тоже так думаешь?

Моё сердце бешено колотилось, как выброшенная на берег рыба. Мне было неловко, щекотно, непривычно, но эти чувства были гораздо слабее, чем то, что переполняло меня. Несмотря на это, я был до такой степени смущен, что не знал, что делать.

Я протянул руку, заправил выбившуюся прядь волос Аски за ухо и потянул его за шею. Наши губы соприкоснулись, и я просунул язык в его слегка приоткрытый рот.

Я подумывал отшутиться или перевести тему, но сегодня решил не делать этого. Хотя смущение оставалось, я ответил поцелуем. Кажется, Аска понял меня и прижался ко мне ещё сильнее.

После нежного, медленного поцелуя Аска, с запылавшим лицом, спросил:

— Но когда здесь будет завтра? — спросил он.

— Завтра? — переспросил я.

— Солнце не заходит, поэтому я не знаю, — ответил Аска.

Неужели он снова хочет повторить всё это завтра? Голова закружилась, но я постарался сохранять спокойствие:

— Давай немного отдохнём, а потом пойдём. Мы не можем оставаться здесь вечно. К тому же, здесь такой твёрдый пол. Давай лучше дома, на мягкой кровати. Дома я помою тебя. Помнишь, как в детстве?

Я плавно перевёл тему, и Аска послушно кивнул. Я погладил его по голове. Я просто говорил всё, что приходило в голову, чтобы успокоить его, но, может быть, именно из-за моего предложения отдохнуть…

Внезапно меня сморило невероятное чувство усталости.

— Тебе хочется спать? Ты хочешь спать? — спросил Аска, словно прочитав мои мысли.

В итоге, я решил просто заснуть. Надо ещё достать его из меня, вымыться, одеться… было много дел, но я был слишком сонным, чтобы обдумывать всё это.

— Но ты не должен так сильно кусать монстров, — сонно прозвучал серьезный голос. Кусать монстров?! Неужели он говорит о том, как я укусил его, и он из-за этого кровоточил?

Даже во сне я был в недоумении:

— Я никого не кусал. Каких монстров? Я что, бешеная собака?

— Они могут быть ядовитыми. И не трогай никого, ни людей, ни монстров. И не высовывай язык, и не прижимайся губами… Понял?

— Что, яд…? — пробормотал я. — У меня иммунитет к большинству ядов…

Аска крепко обнял меня и принялся что-то быстро и невнятно говорить:

— Будь осторожен с прикосновениями… Теперь с другими людьми… Раз мы будем всегда вместе… Я всё объясню, когда ты проснёшься…

Перед тем как я потерял сознание, в моих ушах смешались голос Аски и другие звуки. Шум и гул внезапно стихли, и я погрузился в сон.

В мире существуют люди, которые должны собственными руками коснуться пламени, чтобы понять, что оно обжигает.

Сколько ни говори им: «Не делай этого! Ты обожжешься!», они не слушают. Пока не испытают на себе, не поймут. Они уверены: «Другие обжигаются и страдают, но со мной всё будет в порядке. Неужели это так больно? Я-то точно не пострадаю.»

Как загипнотизированные, они засовывают руку в огонь и, в конце концов, оказываются полностью изранены. И каждый из них в итоге жалеет: «Не стоило… Зря я так сделал… Надо было послушаться… Это самая большая ошибка в моей жизни… Мне так больно… Так тяжело… Я умру… Пожалуйста, спасите меня… Мне не стоило сюда приходить…»

— Так вам и надо, — раздался голос.

Вместе с каждым вдохом слышался неприятный свистящий звук, словно в лёгких зияла дыра. Неужели она не может нормально говорить? Губы двигались, но звука не было.

— Я же говорил: ведите себя тихо, как будто вас нет…

— …

— Я собрал вас всех, обучил, а вы всё равно ничего не понимаете. Всё это было пустой тратой времени и сил.

— …

Передо мной предстало чёрное лицо с синими пятнами. Взгляд застывших, покрасневших глаз, в которых не было видно ни единого проблеска белка, вызвал у меня мурашки и тошноту.

С трудом преодолевая подступающую рвоту, я заставил себя заговорить:

— Ты так долго была в Императорском дворце, как ты могла быть такой недальновидной? Почему ты это сделала?

Какой толк спрашивать сейчас? Даже если я узнаю причину, это ничего не изменит. Но я не мог не спросить. Я встречал идиотов, которые не думают головой, но они не обладали достаточной решимостью, чтобы натворить подобное самостоятельно.

— Ты не можешь говорить из-за боли?

— …

— Но ты всё равно должна сказать. Ты всё равно скоро умрёшь. У тебя мало времени, так что соберись и скажи мне.

— …

Они что, все с ума посходили? Это же не первый раз, когда они пьют яд. Они что, думали, что Император сжалится, если они будут умолять и плакать?

Всё это было настолько нелепо и абсурдно, что все они умерли за один день.

Я пристально смотрел на умирающую Джиа, не моргая. Глаза ужасно щипало, хотелось плакать, но я не закрывал их.

Даже на мгновение отводя взгляд, я рисковал пропустить её смерть и так и не получить ответа.

— Ваше Высочество… — наконец прошептала Джиа, несколько раз облизав потрескавшиеся, багровые губы. Можно ли это вообще назвать голосом? Это был странный звук, смесь скрежета металла и выдыхаемого воздуха.

Внезапно меня охватил приступ ярости. Застрявшее внутри негодование кружилось в груди, между сердцем и солнечным сплетением.

— Ваше тело … — начала она.

— …

— …в порядке…? — продолжила она едва слышно.

— …

Гнев, готовый вот-вот взорваться, погас, как огонёк на ветру, под воздействием слабого, хрупкого голоса.

Её последние слова были настолько ничтожными, настолько жалкими, словно беспокойство крысы о кошке в сточной канаве.

Мой гнев угас, словно фитиль обезглавленного трупа. Я больше не мог зажечь его, что бы ни делал.

Словно прорвавшаяся дамба, из меня хлынул поток непонятных чувств. Я не различал, что хорошо, а что плохо, просто наблюдал за лицом Джиа, позволяя всему вытекать, падать и исчезать.

***

Это был обычный день. Как всегда, я выполнял свой распорядок дня. Хотя, сегодня, как мне показалось, было необычно тихо.

Сакура, которая обычно болтала без умолку, не было видно, наверное, она ушла из дворца. Не было и охранника, который обычно бегал за мной с полотенцем во время тренировок, напоминая о здоровье. И слуга, который всегда приносил мне напитки, сегодня тоже не появился.

Я наслаждался этой редкой тишиной, но она не продлилась долго.

— Ваше Высочество! — раздался резкий голос, словно удар кинжала по барабанным перепонкам.

В тот же миг я почувствовал: что-то случилось.

Сердце бешено колотилось от дурного предчувствия, но я не подал виду. После нескольких глубоких вдохов слуга Садилина, похожий на поросёнка, ведомого на бойню, пробормотал:

— Им… Император срочно зовёт Вас.

Обычно я бы немедленно отправился. Всё-таки слуги лишь исполняют приказы, ничего не зная. Но сегодня тревога была слишком сильна, и я задал ненужный вопрос:

— Зачем?

Ожидался ответ «не знаю», но всё оказалось иначе:

— Это… дело… касающееся… пришедших …

Не дожидаясь конца, я бросился бежать. Мне столько раз твердили, что бегать по коридорам запрещено. Что бы ни случилось, нельзя показывать свои чувства, одежда должна быть всегда безупречно чистой…

— Ваше Высочество! — преградил мне путь стражник. Я чуть не взмахнул мечом. Когда я повернул голову, то увидел, что его лицо облепила стая мух, которые громко жужжали.

— Запрещено проносить оружие.

— …

В ушах стоял непрерывный гул. Звуковые волны сотрясали мозг, и кровь испарялась. Что это вообще такое? Из-за множества насекомых лица не было видно, я даже не мог понять, кто это.

Но когда я снова открыл глаза, звуки, насекомые, всё исчезло.

Рыцарь посмотрел на меня с озадаченным выражением лица. Я опустил глаза и увидел в своей руке меч. Я пришёл прямо с тренировки и не успел переодеться.

Я передал меч рыцарю:

— Спасибо.

Я запыхался, но закрыв рот, стиснул зубы.

Затем пошёл по коридору, но всё же остановился и обернулся. Чёрных насекомых не было, я видел только спины рыцарей.

Я остолбенел, а затем снова пошёл вперёд. Каждый шаг отдавался болью во всех суставах. Передо мной всё ещё стоял образ разорванного пополам лекаря.

В глубине дворца, за открывшейся дверью, собралось множество людей.

— Наконец-то, — раздался голос.

Я даже не оглянулся. Не отрывая взгляда от Императора, я подошёл к нему. Опустился на колени, уткнувшись лбом в пол. С висков капал пот.

— Приветствую бога солнца Рахана.

— Подними голову.

— Подними голову, — император без лишних слов протянул мне пустой кубок. Я принял его двумя руками, и он налил туда вина. Звук льющегося вина эхом разносился по большому залу.

— Пока не пей, просто держи.

— Да, — ответил я.

Затем он двинулся. Мне не нужно было поворачивать голову, я видел всё краем глаза. Те, кто обычно следовал за мной по пятам, сейчас сидели за столом с опущенными головами.

Император налил вина в каждый из их кубков. Он двигался очень медленно, поэтому это заняло некоторое время. Наконец, он налил вино в свой кубок и достал из ящика маленький флакон с прозрачной жидкостью.

Он добавил по одной капле в мой кубок, в кубки остальных и в свой собственный.

Я сразу понял, что это яд. Я не знал, какой у него вкус, но, судя по отсутствию цвета и запаха, это был необычный яд.

— Кайл, — император позвал меня и протянул руку. Когда он произнёс моё имя, бесцветный мир вокруг меня начал обретать краски. Моё застывшее сердце снова забилось, а взгляд, прежде застывший, задрожал.

Я задрожал от нахлынувших эмоций. Я пытался успокоиться, кусал язык и проговаривал про себя правила этикета, но это не помогало.

— Встань рядом со мной, — я встал, дрожа, как лист на ветру, и наконец-то смог разглядеть тех, кто сидел на стульях.

Бледные, посиневшие лица, покрасневшие от слёз глаза, пересохшие губы, побелевшие костяшки сжатых кулаков…

— Сейчас я досчитаю до трёх, и вы все выпьете. Понятно?

— … — я не понимал, что происходит.

Зачем он собрал всех и заставляет пить яд? Если он просто хотел избавиться от них, то я бы ещё понял.

Но проблема была в том, что в кубке императора тоже был яд.

— Почему… — я хотел было спросить, но почувствовал на себе пристальный взгляд. Император смотрел на меня горящими глазами.

— Ты снова спрашиваешь меня «почему»?

— …?

— Почему ты убил их? Зачем ты это сделал? Они просто высказали своё мнение.

— …

— Что ещё? — судя по тому, как много он говорил, если бы я продолжил, он бы снова ударил меня, и я бы отлетел, как в прошлый раз. Если бы я был один, я бы промолчал, но у меня не было выбора.

— Они проявили неуважение? — я был бы рад, если бы он просто ударил меня несколько раз. Даже если бы я отлетел и ударился о стену, даже если бы у меня пошла кровь и лопнули барабанные перепонки. Но, к несчастью, император не ударил меня.

— И что ты предлагаешь?

— Я готов понести любое наказание.

— Разве я тебя не наказываю? — по его лицу было видно, что его терпение на исходе. Но я не мог остановиться.

— Если за каждый проступок следует смертная казнь, тогда зачем нужен закон? — я задал глупый вопрос, потому что больше не знал, что сказать. И, как и ожидалось, император дал правильный ответ.

— Я бог этой земли.

— …

— Я и есть закон.

— … — я задал бессмысленный вопрос всемогущему богу, погрязшему в наркотиках и алкоголе.

— Раз, — когда император произнёс эту цифру, я чуть не рассмеялся. Он собирался отравить всех этих людей, но вёл себя так, словно играл в какую-то игру.

Ему это весело?

— Два, — убивать людей?

— Хнык… — кто-то из слуг, которые до этого молчали, всхлипнул. И тут же со всех сторон раздались рыдания.

— Пожалуйста, пощадите… — они вставали со своих мест, падали ниц и в отчаянии умоляли о пощаде.

— Пожалуйста, пощадите, Ваше Величество! Его Высочество ещё слишком молод…

— Его тело не выдержит!

— Пожалуйста, передумайте! Умоляю вас, Ваше Величество! — я потерял дар речи от их криков. Они что, с ума сошли? Они полностью потеряли рассудок.

— Что за чушь? Хватит вопить, все встаньте!

Император, похоже, думал то же самое, что и я, и сказал это с изумлением и разочарованием.

Я никак не мог понять, зачем он собрал всех здесь и собирается отравить их, но теперь, кажется, понял.

Неужели они все дружно принялись ныть перед императором? Чтобы он не травил меня ядом? В самом деле?

От этой мысли, мелькнувшей в моей голове, всё поплыло перед глазами.

— С этого момента, если кто-нибудь ещё хоть слово скажет, он умрёт от моей руки ещё до того, как опустошит свой бокал.

Как только император закончил говорить, рыцари, дежурившие у входа, вытащили мечи.

Несмотря на резкий и леденящий душу скрежет металла, кто-то осмелился заговорить.

— Ваше Величество, состояние здоровья Его Высочества…?!

Рыдания и всхлипывания разом прекратились. Острый меч пронзил грудь. Из рта, который ещё мгновение назад громко кричал, теперь текла не речь, а кровь.

С булькающим звуком он упал вперёд, захлёбываясь кровавой пеной.

— …

Я посмотрел на лицо рыцаря, занесшего меч. Красивый юноша с длинными чёрными волосами, собранными в аккуратный пучок. Один из тех, кто часто бывает в покоях императора? На первый взгляд, он выглядел опрятно, но при ближайшем рассмотрении стало ясно, что он тоже не в своём уме.

Его взгляд, обращённый на мертвеца, дрожал. Но это был не страх, а какая-то тусклая радость.

— Почувствуй сам, почему это необходимо

Что именно?

Отведя взгляд от рыцаря, которого даже язык не поворачивается так назвать, я посмотрел на императора.

Я наконец-то заметил его темные круги под его глазами, тусклую кожи и почерневшие кончики пальцев.

Я снова посмотрел на рыцаря. У него были те же симптомы.

— Кайл, пей.

После этих слов зал превратился в хаос.

Люди пили яд, изрыгали черную кровь и умирали. Другие были пронзены мечами и лежали на полу.

Я всё ещё не понимал, что происходит. Император, пристально глядя на меня, опустошил свой кубок. В отличие от других, которые сразу начинали биться в конвульсиях, он выглядел относительно нормально.

Он слегка поморщился, словно выпил горький яд, и поставил пустой кубок на стол.

— Пей.

— …? — его голос ясно прозвучал сквозь крики.

Я заметил, что кровь течёт по полу и собирается у моих ног. Я опустил голову, держа в руке кубок с отравленным вином.

— Аааа!

— Уээээ!

— Кха! — что за хаос творился вокруг?

— Я же сказал, пей, — я смотрел на свои ноги, залитые кровью, потом снова поднял голову.

— Быстрее.

Этот человек — бог солнца, владыка пустыни. Великий император Актана. Правитель этой страны.

— Быстрее!

— …

Вот и всё.

Отравленное вино не имело никакого вкуса. Чуть-чуть чувствовался сладковатый фруктовый аромат, но и он быстро исчез.

Император лишь слегка поморщился, а я, как только выпил, почувствовал сильную боль в горле и желудке. Меня затошнило, руки и ноги ослабели, я еле держался на ногах.

Затем я потерял сознание. Дальнейшее не помню.

Когда я очнулся, прошло уже много времени. Я бездумно смотрел в потолок, думая, что все уже умерли, пока не услышал, что Джиа ещё жива.

Однако, она едва дышала.

Можно ли это назвать удачей, что я выжил? Может, лучше было бы умереть сразу.

Благодаря прошедшим тренировкам по выработке устойчивости к ядам, у меня лишь немного повредились ткани во рту. Пищевод и стенки желудка тоже пострадали, но незначительно, так что через несколько дней, принимая лекарства, я поправлюсь.

Видя, что я молчу, Джиа снова шевельнула губами.

— Тело…

Она спросила, хотя всё и так было очевидно — я выглядел целым и невредимым. Я был поражён и долго молчал, прежде чем ответить:

— Разве не видно? Конечно, всё в порядке.

Бывало и хуже. Я много раз терял сознание на несколько дней. Джиа почти всегда ухаживала за мной, поэтому она, безусловно, знает, что это для меня пустяки.

— Из-за холода…

Да какой ещё холод? Неужели она сошла с ума от яда? Это не удивительно, ведь яд влияет не только на тело, но и на разум.

Но даже в таком ужасном состоянии Джиа ясно и чётко сказала то, что хотела:

— Приведите одежду в порядок…

— …

— Не ходите босиком…

— …

Каждый раз, когда я слышал бульканье крови, мне казалось, что мои барабанные перепонки скребут наждачной бумагой. Я опустил взгляд. Я так торопился, что даже не надел обувь. И, конечно же, не успел переодеться.

— …

Я долго смотрел на свои бледные ступни. Я не мог отвести взгляд. Точнее, я не мог поднять голову. Мне было страшно смотреть Джиа в лицо.

Это действительно страх? Или просто нечего сказать? Она вот-вот умрёт, что мне ей сказать напоследок?

Чем дольше я думал, тем больше терзали меня внутренние уколы совести.

— Я…

В муках я чувствовал лишь сожаление.

— Я неправильно вас воспитал.

Не следовало позволять им так безрассудно бегать. Не следовало оставлять без внимания их дерзкие ответы. Я должен был с самого начала приучить их опускать глаза в моём присутствии.

Зачем я заставлял их смеяться, когда наши взгляды встречались? Зачем я позволил этим ничтожествам, ничем не обладающим, чувствовать жалость к своему хозяину? Зачем я позволял им махать мне рукой, когда наши взгляды встречались?

Почему я был так мягок?

Ведь это поле битвы. Мне следовало учить их постоянно быть настороже и ценить свою жизнь. Мне следовало быть строже. Я должен был заставить их бояться меня…

— Ваше Высочество.

На этот слабый зов я невольно повернул голову. Она собиралась что-то сказать, её губы шевелились. Но я перебил её:

— Это из-за того, что я дал тебе лекарство?

Всё это — одно сплошное сожаление.

— Ты стала такой легкомысленной из-за того, что я разрешил тебе забрать свою маленькую дочь и жить вместе?

В глазах Джиа я видел только заботу обо мне. Она переживала, что я замёрзну, потому что хожу босиком. Ей это было важнее, чем то, что она умирает, выпив яд, подчиняясь бессмысленному и жестокому приказу.

И только сейчас я вспомнил, что в том ужасном зале никто не питал ко мне ненависти.

Голова раскалывалась, я крепко зажмурился.

— Вот почему нельзя быть добрым к тем, кто рос в нищете.

Те, у кого ничего не было, ценят любую мелочь как величайшее сокровище.

Кусок недоеденного хлеба, брошенная кукла, деревянный меч для тренировок, глоток тёплого чая, одежда, которая стала мала, лекарства, о которых они раньше и не знали, несколько ненужных монет, пара ничего не значащих слов…

— Жалкие существа, которые даже не понимают, что действительно важно.

Их жизнь настолько бедна, что они восхищаются лучиком света, пробивающимся сквозь щели, и малейшим теплом. Они знают только ад, поэтому принимают за рай всё, что хоть немного менее болезненно.

— Живя во дворце как насекомые, они и правда стали ценить свою жизнь не больше, чем жизнь насекомого?

Если бы кто-то другой хоть раз проявил к ним такую же щедрость, как я, всё было бы по-другому? Они бы не были так благодарны и не чувствовали бы себя обязанными отплатить мне?

А что, если бы я с самого начала ничего им не давал? Изменилось бы что-нибудь?

— Ваше Высочество.

Этого никто не знает.

— Разве, живя как ничтожные и слабые насекомые, они не знают, насколько дорога их жизнь?

Тогда Джиа, глядя на меня ясным взглядом, заговорила. Её голос всё ещё был хриплым и невнятным, но она говорила без запинки.

— Те, кто вырос в нищете, жертвуют своей жизнью не потому, что она им не дорога.

— …?

Хотя ей, должно быть, было так больно, что она наверняка хотела умереть, Джиа улыбнулся мне.

— Потому что это — самое ценное и дорогое, что у меня есть.

Её покрасневшие, налитые кровью глаза сияли, как у мечтательной девочки.

Я представил себе все те дни, которые Джиа могла бы прожить.

Любовь любящего мужа, любовь к дочери, счастливое будущее, в котором она могла бы заниматься любимым делом и радоваться жизни, несмотря на несправедливый мир.

Я несколько раз глубоко вздохнул, прежде чем смог заговорить:

— Сакура…

Я хотел сказать, что позабочусь о её семье, чтобы она не волновалась…

— …

Она ушла, так и смотря на меня широко открытыми глазами…

— …

Джиа ушла.

***

Он забыл меня?

Он забыл ту неразбериху?

После этого император больше не вызывал меня. Исчезли и врачи, которые приходили ко мне с ядами для тренировки устойчивости. Сейчас, после смерти Джиа и всех, кто заботился обо мне — слуг и телохранителей, — я предоставлен сам себе в каком-то забытом уголке дворца.

Видимо, убивать меня не собирались, потому что еду приносили вовремя, но на этом всё. У меня была такая каша в голове, что я даже не мог есть.

Как всё до этого дошло? Где я ошибся? Почему они вдруг решили пожертвовать собой?

Неужели они и правда отплатили мне за мою доброту и ненужные подачки, пожертвовав своими жизнями? Возможно, это было одной из причин, но не единственной.

Они не были людьми, лишёнными надежд на будущее, и не сиротами. У них были семьи, мечты, чёткая цель — заработать деньги и жить счастливо. Они вряд ли договорились бы умереть, чтобы отплатить за доброту.

Тогда почему?

— …?

Может быть, дело в тех десяти днях, когда я был без сознания? Они испугались, увидев это? Или из-за того, что я однажды выплюнул кровь во время еды? Но такое случалось и раньше! А может, я во сне застонал от боли?

Я всегда был осторожен в своих словах и поступках, помня о лекаре, который пожалел меня. Я боялся, что кто-то ещё подумает что-то подобное.

Я не жаловался на боль, на усталость, не стонал от страданий. Я позволил всему идти своим чередом, как обычно. Почему всё это вдруг стало проблемой?

«… преданность.»

Внезапно в моей голове тихо раздался голос Джиа. Я тряхнул головой, пытаясь отогнать навязчивые мысли и сосредоточиться, но это оказалось непросто.

Галлюцинации усиливались. Я снова и снова видел Джиа, то, что произошло в зале — всё это воспроизводилось с ужасающей реальностью. Непрекращающиеся крики, стоны боли, рвота, запах крови, сладковатый аромат вина, взгляд императора…

— Быстрее!

Перед глазами всё плыло, как смешивающиеся краски. Граница между сном и реальностью стёрлась, и я больше не понимал, зачем мне открывать глаза. Я без конца думал о том, почему всё так случилось, слушая этот нескончаемый шум и вдыхая все эти запахи.

Иногда, когда разум прояснялся, я неизбежно задавал себе вопрос:

Если они действительно хотели быть преданными…

Если они действительно так заботились обо мне…

Если они действительно переживали за меня…

— …

Почему они умерли?

Они не должны были умирать так. Они должны были выжить, любой ценой.

— …

Они должны были остаться рядом со мной.

Сколько времени прошло — не знаю.

Мне всё стало безразлично, но я не мог так просто сдаться. Я пообещал себе позаботиться об оставшихся в живых.

Но что я могу сделать? Я лежал в углу, даже не в силах самостоятельно встать.

В какой-то момент я перестал справляться даже с едой и дошёл до того, что кто-то должен был кормить меня с ложечки. У меня не было аппетита, но я старался есть, чтобы восстановить силы.

Прошло ещё несколько дней. Я наконец-то смог сидеть и стоять без посторонней помощи.

Теперь мне нужно во что бы то ни стало снова встретиться с императором и вернуться к нормальной жизни. Чтобы…

— …

Я задумался и остановился.

Чтобы что?

Что значит «позаботиться»? Дать деньги? Выплатить компенсацию? Или найти Сакуре новую мать?Предложить родителям, потерявшим дочь, удочерить кого-нибудь? Найти новую пару вдовцу?

От этих мыслей у меня снова пропали все силы.

Но я не мог продолжать влачить жалкое существование, как бесполезный червь, валяясь в постели. Для начала, я должен дать им деньги. Это хотя бы немного утешит их.

— Ваше Высочество.

Сначала я подумал, что это галлюцинация. Слуги не обращали на меня внимания, даже не приветствовали.

— Ваше Высочество.

Но когда голос снова раздался, я повернул голову. Встретившись взглядом со старым слугой, я услышал:

— Его Величество планирует устроить пир.

Какой ещё пир? Он собирается всех собрать вместе, чтобы устроить что-то ещё? И какое это имеет ко мне отношение?

Как будто прочитав мои мысли, слуга продолжил:

— Это пир в честь победы Первого Принца, который разгромил варваров с запада и вернул утраченные земли. Его Величество приказал вам обязательно присутствовать.

— …

Пир в честь победы? Ах… Первый Принц.

Кстати, да, был же ещё Первый Принц. Один из его приближённых соблазнил моего телохранителя, чтобы тот подсыпал мне яд. Можно сказать, он — виновник всего произошедшего.

Если бы не это событие, я бы никогда не попал в Садилин. Просто тихо угасал бы в каком-нибудь полуразрушенном замке на задворках королевства, о котором никто и не вспомнит.

Из-за моего появления здесь, в конце концов, разразилась кровавая бойня.

— Пир состоится через месяц после прибытия Первого Принца. В этот же день день рождения Второго Принца, поэтому Его Величество велел готовиться к обоим торжествам.

— …

День рождения Второго Принца? Второй Принц — это я? Мой день рождения?

Я удивлённо моргал, пытаясь осмыслить слова слуги. Значит, прибытие Первого Принца совпадает с моим днём рождения, и они хотят совместить празднование победы с празднованием моего дня рождения?

Это было абсурдно, но мне нужно было встретиться с императором, и это был хороший повод.

До пира оставался месяц.

Я раздумывал: нужно ли мне выглядеть изможденным, чтобы вызвать сочувствие, или же следует предстать перед ним в хорошем состоянии? Но долго думать не пришлось.

Император, похоже, не испытывал сочувствия к людям, поэтому я решил не разыгрывать спектакль. Хотя одно воспоминание о том дне заставляло мое сердце биться чаще, меня начинала душишь тошнота, но я отложил эти мысли на потом.

И вот, пир начался.

Я волновался, что они не позаботятся об одежде, но, к счастью, ко мне нагрянула целая толпа слуг, чтобы привести меня в порядок. Меня вымыли, одели, накрасили и украсили драгоценностями.

Некоторые из них я украдкой спрятал в укромном месте. Но потом я подумал, что если из-за этого возникнут проблемы, то пострадают только те слуги, которые помогли мне подготовиться, и вернул украшения на место.

Пир был пышным, шумным и многолюдным. Чтобы отпраздновать победу Первого Принца, собралось огромное количество народа. Шествие началось у городских ворот, но я, конечно, не стал смотреть на это зрелище.

Я тихо сидел на стуле за троном, как кукла, и ждал. Первый Принц, прибыв, с сияющей улыбкой опустился перед императором на колени.

— Приветствую бога солнца Рахана!

Для человека, побывавшего на войне, он выглядел слишком молодо. Где-то между юношей и молодым мужчиной, с невероятно добрым и безобидным выражением лица.

Неужели с таким лицом он приказал своим людям отравить меня? Я снова убедился, что нельзя судить человека по внешности.

Я пристально смотрел на Первого принца, которого император постоянно хвалил и сравнивал со мной. Проклиная его про себя, я неожиданно встретился с ним взглядом.

Это произошло во время речи императора, восхвалявшего заслуги принца. Слушая отца, Первый принц посмотрел на меня и вдруг подмигнул.

Что это значит? Он улыбался, но выражение лица было неприятным, это определенно была насмешка. Его поведение было слишком ребяческим, чтобы злиться. Мне просто хотелось вздохнуть.

Император, который обычно был пьян и редко бывал в здравом уме, сегодня был на удивление трезв. Видимо, возвращение Первого принца с победой было для него особым событием.

Может, поэтому он так много говорил?

Даже после того, как поздравления Первого принца закончились, и он сел неподалеку от меня, император продолжал свою речь. Когда же он закончит? Я бездумно смотрел перед собой, но постоянно чувствовал на себе чей-то взгляд.

Его взгляд был очень пристальным, но я нарочно делал вид, что не замечаю. Мне было нечего сказать, а если бы я ответил, то только навредил бы себе.

Сегодня мне нужно было попросить императора об очень важной услуге вместо подарка на день рождения, поэтому мне нужно было сохранять спокойствие.

— Кайл.

Но Первый Принц был настойчив. Увидев, что я его игнорирую, он наконец окликнул меня. И это во время речи императора!

— Кайл.

На этот раз он позвал меня громче. Если император услышит, то пострадаю и я.

В конце концов, я нахмурился и отвернулся. Это было похоже на злобный ответ, но Первый Принц, кажется, был доволен этим и улыбнулся.

— Ты помнишь меня?

— …

— Когда ты родился, я первым взял тебя на руки.

— …

— Когда ты плакал, я тебя успокаивал. Когда ты голодал, ты крепко сжимал мой палец и не отпускал. Тогда я давал тебе бутылочку с молоком.

Он что-то бормотал, но я ничего не понимал. Мы встречались в детстве? У меня не было никаких воспоминаний об этом.

Увидев моё замешательство, Первый Принц неловко улыбнулся.

— Наверное, ты слишком мал, чтобы помнить. В конце концов, тогда ты ещё не мог говорить…

Он сказал, что понимает, но на лице его читалось разочарование. Но это длилось недолго, и его лицо снова посветлело.

— Как ты поживал всё это время? Я рассчитывал дату своего прибытия за несколько месяцев, чтобы попасть сюда к твоему дню рождения, и, к счастью, я приехал вовремя. Ты получал подарки, которые я каждый год тебе посылал? Его Величество часто брал тебя на руки? Он читал тебе книги? Но ты выглядишь бледным… Может, ты чем-то болен?

— …

От потока вопросов я перестал контролировать своё лицо.

Что он, чёрт возьми, несет? Какие объятия? Какие книги?

В этот момент из глубин памяти всплыло воспоминание о том, как меня держал на руках император.

Это было воспоминание о том дне, когда я умирал от яда, когда горел замок, и когда погибли все мои слуги. Значит, император дважды истребил моих слуг.

Когда от нахлынувших эмоций у меня помутнело в глазах, я услышал голос Первого Принца:

— Кайл, если у тебя вдруг поднимется температура, обязательно скажи мне. Понятно? В детстве у тебя часто без причины поднимался жар. Доктор сказал, что такое бывает у младенцев. Ты ещё ребёнок, так что это может случиться и сейчас.

— …?

Я не выдержал и отвернулся. Длинная речь, наконец, закончилась, и начался настоящий пир. Все ели, пили, шумно болтали и смеялись.

Тогда Первый Принц что-то прошептал императору. Затем его взгляд упал на меня. Император поднял руку, и музыка и шум стихли.

— Второй Принц, подойдите сюда.

Я подошёл и опустился на колени. Он поздравил меня с днём рождения. Это были первые поздравления в моей жизни, но моя голова была забита другими мыслями, и я ничего не почувствовал.

Если он спросит, чего я хочу, я попрошу у него шахту. Просить деньги напрямую было бы слишком странно.

Получив шахту, я её продам, получу как можно больше денег и поделюсь ими справедливо…

— Ваше Величество, можно ли мне первой подарить подарок моему младшему брату?

Первый Принц спросил с волнением. Император некоторое время смотрел на него, а затем кивнул. Кто-то приблизился ко мне, неся что-то, покрытое чёрной тканью.

Он протянул руку, поднял меня и потрепал по голове.

— Это первый раз, когда я лично поздравляю тебя. С днём рождения, Кайл.

— …

В его глазах не было никакой фальши, от чего у меня сжалось сердце. Пока я приходил в себя, Первый Принц снял чёрную ткань. Слуга держал клетку. Внутри сидела большая, яркая птица с разноцветными перьями.

— Боже …

— Я думал, они вымерли…

Вокруг раздались вздохи восхищения. Дрожь, начавшаяся в кончиках пальцев, распространилась по всему телу. Первый принц, словно не замечая моего состояния, протянул мне клетку.

Видя, что я не протягиваю руку, он, будто опомнившись, отдал клетку обратно слуге.

— Тебе, наверное, тяжело ее держать. Дай ей имя. Она умная, вы подружитесь

Какая дружба с птицей? Я не понимал, но спорить или что-то говорить здесь было бессмысленно, поэтому я просто поблагодарил его:

— Спасибо.

— Наконец-то я слышу твой голос. Он почти не изменился с детства. Ну, то есть, когда ты плакал.

Первый принц засмеялся и замолчал. Теперь настала очередь императора дарить мне подарок. Лучше бы он сразу дал мне что-нибудь ценное.

Пока я с напряжением ждал, император спросил:

— Где ты сейчас живёшь?

Этого вопроса я совершенно не ожидал, и на мгновение я растерялся. Он всегда вел себя как полоумный…

Даже Первый Принц, до этого беззаботно смеявшийся, как ребёнок, замешкался.

— А, да. Ты всё ещё в Садилине… хмм.

Я ничего не ответил, но император, как будто только сейчас вспомнив о моих обстоятельствах, пробормотал:

— Ты не можешь оставаться здесь… Я пожалую тебе Талим, живи там.

— …?

Глядя на его безразличный взгляд, я инстинктивно понял:

Он не выполнит ни одну из моих просьб.

Я быстро отказался от идеи просить императора о шахте. Поблагодарив, я тихо удалился. Я слышал, как вокруг меня перешёптывались, но не обращал внимания.

Теперь у меня осталась только редкая семицветная птица, подаренная Первым Принцем. Игнорируя взгляды и шум окружающих, я вернулся на своё место и стал наблюдать за птицей в клетке.

Если это редкий вид, то и цена будет высокой, не так ли? Интересно, сколько за неё можно получить?

Из слов императора я понял, что Талим — это место, где я буду жить. Раз у него есть название, значит, это, скорее всего, замок, хотя меня бы устроила и конюшня.

Мне было бы гораздо спокойнее жить с лошадьми, чем оставаться в Садилине.

— …

Однако, когда я вышел из зала и встал перед огромным замком под названием Талим, я был настолько поражён, что даже моргнуть не мог.

Он был похож на осколок ночного неба, усыпанный Млечным Путём. Несмотря на тёмный цвет, в нём было много открытых пространств, больших окон, поэтому он не казался тесным или мрачным.

Судя по всему, за ним хорошо ухаживали: сад был прекрасен, и нигде не было видно разрушений или обветшалых стен.

Я на мгновение потерял дар речи от этой таинственной и прекрасной атмосферы, а потом меня осенило: зачем он мне это отдал?

Зачем это мне?

В этот момент я услышал шаги. Резко обернувшись, я увидел Первого принца. За ним следовала свита из нескольких десятков человек.

Увидев это, я едва не нахмурился. Неужели он пришёл, чтобы похвастаться своей силой?

— Когда в Актане говорят о самых красивых замках, всегда упоминают Талим. Ты знаешь о нём?

Конечно, я не знал. Я впервые услышал это имя. Возможно, я слышал о нём на каких-то уроках, но не помню.

— Он был хорошо ухожен, но долгое время оставался без хозяина. Там могут быть неудобства, поэтому, пока всё не будет подготовлено, поживи со мной.

Мне потребовалось довольно много времени, чтобы понять эти слова. В конце концов, я не смог скрыть своего изумления и удивлённо посмотрел на него. Первый Принц откашлялся и в качестве оправдания сказал:

— Это неожиданное предложение, ты, должно быть, в замешательстве. А, сначала познакомься. Это Асала, он долгое время был со мной. Он возьмёт на себя всю заботу по управлению Талимом, так что тебе не придётся беспокоиться.

Так вот о чём он говорил всё это время! Неужели он собирается приставить ко мне человека? Поняв его намерение, моё сердце снова забилось чаще. Меня еще больше раздражало то, как он притворялся безобидным.

Чтобы успокоить бушующие эмоции, я глубоко вздохнул и стиснул зубы.

— Здравствуйте, ваше Высочество. Я Асала, будущий слуга вашего Высочества.

Строгий мужчина опустился передо мной на колени и поклонился. Я просто смотрел на его склонившуюся голову.

— Если у тебя возникнут вопросы, обращайся к Асале. Он много знает. Он и мне часто давал дельные советы в свое время.

Первый принц мягко улыбнулся и произнес это нежным голосом.

Если он уже все решил, я ничего не мог с этим поделать. Для управления таким огромным замком действительно нужны слуги. И я не хотел, чтобы он снова жалел меня…

Лучше уж быть под наблюдением человека Первого Принца, чем иметь слуг.

— Ваше Высочество, если у вас есть какие-либо особые предпочтения, пожалуйста, сообщите мне. Я учту это при подготовке Талима.

На слова Асалы ответил не я, а Первый принц:

— Давай-ка пойдём со мной, всё-таки стоять и говорить как-то неудобно.

Таким образом, он повёл меня куда-то за собой. По дороге Первый Принц не умолкал.

— Я переживаю, что после долгого пребывания на поле боя моя речь стала слишком резкой. Не подумай ничего плохого, если это так покажется.

О каком недопонимании он говорит?

— Мне очень много хочется тебя спросить, и очень многое хочется услышать, но я не знаю, с чего начать. Я был рад слышать, что у тебя все хорошо, но мне кажется, что что-то не так…

Как только мы прибыли в покои Первого Принца, он приказал слугам принести еду.

— Ты почти ничего не ел на банкете. Тебе не нравится еда? Ах, да, я велел убрать клетку. Приказать принести её?

Наконец-то, он задал вопрос, на который я мог ответить. Когда я кивнул, Первый Принц улыбнулся. Немного спустя в комнату принесли угощения и клетку.

Я встал и подошёл к клетке, чтобы осмотреть её содержимое.

— Нравится? Это редкий вид, Копара. Говорят, эта птица существовала ещё с древних времён. Сейчас она встречается лишь изредка высоко в горах …

Я почти не слушал Первого принца и сказал:

— Если это редкий вид, то цена должна быть довольно высокой.

Он удивлённо посмотрел на меня, а потом кивнул.

— Наверное, так и есть. Хотя я сомневаюсь, что найдётся покупатель…

— Почему? Цена слишком высока?

Если бы дело было в цене, я бы подумал о торге. Важно было не продать по самой высокой цене, а получить деньги как можно скорее.

— Хмм, тебе нужны деньги?

Он спросил меня с обеспокоенным видом. Я не собирался говорить, но его лицо выражало такую искреннюю заботу, что я невольно пробормотал:

— Мне нужно как можно больше.

— Зачем? Хочешь купить конфеты?

— Есть люди, которым я должен помочь. Не так давно их семьи были несправедливо убиты, и я думаю, что хоть какая-то компенсация поможет им утешиться.

Даже говоря это, я не был уверен. Подходит ли слово «утешение» в этой ситуации?

— Неужели это ты их убил?

Первый Принц спросил меня тем же спокойным тоном, что и раньше. Несмотря на неловкость ситуации, его голос был настолько спокоен, что я не чувствовал напряжения.

— Нет.

— Тогда?

— Это были мои вассалы.

— …

Наступила тишина.

В ожидании слов Первого Принца я наблюдал за птицей в клетке. У неё было много длинных, ярких перьев, особенно красив был хвост. Глаза были чёрными, а на веках росли длинные, изящные ресницы. Птица выглядела благородной и элегантной, ей не подошло бы любое имя.

— Кайл.

Первый Принц, долго молчавший, позвал меня. Я повернул голову, и он кивнул мне.

— Подойди сюда.

— …

Он постучал по месту рядом с собой на диване. Я сел напротив него через столик.

— Ты знаешь, где они находятся?

— Мне еще предстоит выяснить. Раз они работали в императорском дворце, их личности должны были быть проверены, поэтому найти их не составит труда.

— Понятно. Тогда я сам этим займусь. Я позабочусь о достаточной компенсации, а птицу ты можешь оставить себе. В любом случае, вряд ли найдётся кто-то, кто захочет её купить.

Сколько же она стоит? Или, может быть, это из-за того, что это подарок Первого Принца? В конце концов, смешно продавать то, что он так публично подарил при всех. Да и кто в здравом уме купит подарок, который продают?

Я был так зациклен на деньгах, что не додумался до этого.

— Есть ли что-то ещё, чего ты хочешь, помимо компенсации?

— …

Почему он делает для меня всё это?

Невольно я посмотрел на него с подозрением. Он, должно быть, заметил мое неуважение, но не упрекнул меня.

— Если хочешь чего-то, скажи.

От слов Первого Принца сердце начало биться чаще. Мне вдруг стало жарко, затошнило, и я крепко сжал губы. Из-за внезапного приступа тошноты я несколько раз сглотнул и сказал:

— Чтобы…

Почему у меня так кружится голова? Неужели Первый Принц подсыпал что-то в угощение? Нет, я ничего не ел.

— … Чтобы они больше никогда не приближались к императорскому дворцу.

Я уже не мог сидеть прямо. Я раскачивался из стороны в сторону, пытаясь сохранить равновесие, но это было невозможно. Как только я закончил говорить, я рухнул на бок.

***

— …Прошло уже почти 50 дней с того случая. Если сейчас он в таком состоянии, то тогда все было гораздо хуже. Если бы слуги не вмешались, Ваше Высочество был бы уже мертв… Прошу прощения за мои слова.

В ушах звенело, и я слышал чей-то голос.

— Простите, но я не могу ничего сделать. Думаю, нужно пригласить моего учителя.

На последних словах незнакомого мужчины свет перед глазами погас. Я быстро открыл глаза, но пейзаж изменился.

— … Я сделаю все возможное, но… боюсь, он не доживет до двадцати.

— Двадцать? Ты говоришь, что он умрет до двадцати лет?

— Единственная надежда на то, что он всё ещё растёт…

— …

Только тогда я понял, что те отрывки фраз, которые я слышал, когда приходил в себя, принадлежали лекарю и Первому принцу.

Я умру, не дожив до двадцати? Это нелепо. Я развивал свою устойчивость, чтобы не умереть, но из-за этого умру, не дожив до двадцати.

Более бессмысленного поступка и быть не могло.

Мне стало так смешно, что я не мог сдержать смех.

Так я несколько раз снова проваливался в сон. Мне снились сны, которые я не мог вспомнить, когда просыпался.

И вот однажды я открыл глаза и увидел рядом Первого Принца.

— Проснулся?

Увидев, как я открыл глаза, он обрадовался и спросил. Он непринужденно убрал несколько прядей волос со моего лба. Я резко повернул голову, и в моей шее что-то хрустнуло.

— Не двигайся. Лекарь приходил, скоро тебе станет лучше

— …

Как будто пытаясь меня успокоить, он солгал, не моргнув глазом. Но я не стал указывать ему на это. Я просто отвёл взгляд, но внезапная мысль заставила меня снова посмотреть на него.

Как только Первый Принц встретился со мной взглядом, он сказал, словно прочитал мои мысли.

— Не беспокойся, компенсация была выплачена. Тем, кому это было нужно, была оказана всяческая помощь для того, чтобы они покинули Актан и поселились в другом месте. К этому времени некоторые из них, должно быть, уже пересекли море.

— …

Я расслабился и закрыл широко раскрытые глаза. Этого было достаточно. Я почувствовал, как что-то тяжелое, что давило на мою грудь, наконец отпустило меня.

— Ах да, перед отъездом тебе оставили письмо. Хочешь, я прикажу его принести? Я хорошо его сохранил.

Услышав это, у меня снова перехватило дыхание. Я с отвращением покачал головой.

Мне совершенно не хотелось знать, что там написано. Там наверняка были бы слова ненависти или проклятия, и мне не было смысла их читать.

— Но раз я приказал его сохранить, то скажи, если передумаешь. Для начала поправляйся.

Он ещё что-то сказал, а потом, велев мне отдохнуть, вышел из комнаты. Если подумать, я так и не поблагодарил его. На самом деле, у меня было несколько возможностей это сделать, но я не мог заставить себя заговорить.

— …

Отложив мысли о Первом Принце, я закрыл глаза и глубоко вздохнул.

Все получили компенсацию и благополучно уехали — и этого достаточно. Теперь, что бы я ни делал, никто не пострадает.

— …

В конце концов, все люди умирают. Рождение и смерть — естественный порядок вещей. Если всё равно придётся умереть, то мучиться и цепляться за жизнь бессмысленно.

Поэтому нужно думать не о том, когда умрёшь, а о том, как…

В моей голове всплыло лицо рыцаря, получающего удовольствие от убийства невинных людей. Я вспомнил придворную даму, смеявшуюся над умирающими от яда людьми рядом с Императором. Я вспомнил привратника, пинающего человека, в которого воткнули меч.

Я вспомнил бога, живущего среди людей в человеческом мире.

— …

Эмоции, которые я так долго подавлял, вырвались наружу. Они сотрясали всё моё тело, как гром, и накрывали меня, как волны, поглощая без остатка. Вскипела жажда крови, которую я так долго сдерживал.

Всплыли хаотичные образы: реки крови, крики, стоны агонии, царапающие пол ногти, багровые лужи под ногами, мольбы, едкий дым, застилающий небо, запах палёного мяса, звук падения распавшегося надвое тела…

Образы прошлого, настоящего и будущего перемешались, затуманив зрение. Я старался не вспоминать об этом, но теперь решил иначе.

«Если бы слуги не вмешались тогда, Ваше Высочество…»

Оставшуюся жизнь я посвящу уничтожению всего, что не является человеком.

Восстановление прошло удивительно быстро. Хотя по моим подсчётам, миновало два года, но даже это назвали чудом.

— … Итак, все пираты отправились в море под бушующим штормом. Они пили теплый ром, как воду… Кайл, так пить нельзя. Как воду… Это точно детская книга?

Первый принц, сидевший рядом и читавший мне книгу, вздохнул и поднял голову. Стоявший за ним крупный, как медведь, мужчина сухо ответил:

— По вашему приказу я проверил, это самая продаваемая детская книга среди простолюдинов.

— Не может быть. Пиратский герой, который пьёт ром, как воду, и занимается грабежом? И как он вульгарно разговаривает… Чёрт… Что? Блять? Ха.

— Пф.

Первый принц сильно рассердился, читая мне сказку, оставленную Сакурой. Я широко раскрыл глаза от удивления, услышав эти слова из его изысканного рта. Казалось, он произнёс их впервые, настолько они звучали нелепо.

Мужчина, стоявший сзади, тоже, кажется, рассмеялся, прикрыв рот и издав на мгновение странный звук, но затем сразу же приняв бесстрастное выражение лица, он спросил:

— Может, принесу другую книгу?

— Да, лучше так. Кайл, как насчет того, чтобы почитать что-нибудь другое? Есть много других книг, которые гораздо интереснее и полезнее для тебя.

— …

У меня пересохло во рту от вида Первого принца, который смотрел на меня с мольбой и беспокойством. Когда я не ответил, он почти со слезами на глазах закрыл глаза.

— Ладно, хорошо. Я почитаю…

После этого из уст первого принца несколько раз вырвались слова, которые я слышал впервые. Он читал с мучительным выражением лица, как будто его пытали, и в конце концов передал книгу мужчине, стоявшему за ним.

Первый принц, сдавшись, упал на диван, а мужчина с глубоким, звучным голосом начал читать без запинки:

— Опьяненные радостью победы, пираты бросили якорь у ближайшего острова. Они все вошли в переулок с красными фонарями, где женщины с пышной грудью и тонкой талией…

— Тарик!

Обмякший Первый принц вскочил и закричал. Мужчина быстро выпрямился, встал по стойке смирно и опустил подбородок.

— Прошу прощения.

— Нельзя читать такое!

— Исправлюсь.

Они еще долго спорили, и в конце концов Первый принц снова начал читать. Но не успел он прочитать и нескольких строк, как раздался стук.

Я интуитивно понял, что ему пора идти. И действительно Первый принц закрыл книгу, положил ее рядом с моей подушкой и сказал:

— С завтрашнего дня я, возможно, не смогу приходить довольно долго. Победа в битве — это еще не конец. Нужно собрать выживших, восстановить разрушенное…

Я был ошеломлен внезапно начавшейся речью. Вскоре я понял, что Первый принц подробно объясняет мне, почему ему нужно уехать.

— Возможно, мне придется мотаться туда-сюда несколько лет. Иногда это может занимать месяцы. Я буду надолго уезжать, но я не бросаю тебя одного. Понимаешь?

— …

— Ты должен в первую очередь заботиться о своем здоровье и правильно питаться. Я попросил Асалу позаботиться о тебе, он будет тебе хорошим помощником. И он читает сказки гораздо лучше меня.

Первый принц гладил меня по голове и долго повторял свои извинения, наставления и заверения в том, что я не один. Наконец, когда снова раздался стук, он встал.

— Если тебе будет скучно, можешь написать мне письмо.

С этими словами Первый принц вышел из комнаты. В внезапно наступившей тишине я открыл книгу.

На самом деле я уже много раз её читал и знал её наизусть. Я перечитал её больше пяти раз, ещё с тех пор, как Сакура, очарованная этой книгой, устроила истерику, заявив, что станет пираткой.

— …

Когда я снова попытался начать читать, меня внезапно затошнило, и я снова закрыл книгу.

***

В Талиме всегда было многолюдно. Самое забавное, что у меня было целых семь телохранителей, которые постоянно находились рядом.

Куда бы я ни шел, что бы я ни делал, даже когда я мылся, они ждали меня всего в нескольких шагах от меня.

Сначала я думал, что Первый принц послал столько людей, чтобы следить за мной. Но на самом деле я уже знал, что он добрый и заботливый человек. Я давно понял, что это не слежка, а проявление его беспокойства.

— …

Внезапное осознание этого факта снова вызвало у меня тошноту. У меня закружилась голова, хотя я просто подумал об этом, а не сказал вслух.

В любом случае, мне не нравилось, когда за мной постоянно кто-то следит, поэтому я приказал телохранителям приходить только по вызову.

Моя жизнь была скучной и однообразной. Я проходил обследования, принимал лекарства, ел, занимался физической активностью для восстановления сил.

Еда была безвкусной, видимо, из-за диетической кухни, поэтому я приказал сделать её посоленей. Сначала Асала волновался, но что он мог поделать? Пришлось подчиниться, как и телохранителям.

Так я и жил, пока однажды не вернулся Первый принц. Он говорил, что его отсутствие может затянуться, но вернулся он ровно в мой день рождения следующего года.

Из-за резкого ухудшения здоровья императора церемония коронации прошла быстро.

Судя по действиям Первого принца, он был достоин стать императором.

Однако из-за его характера, прямо противоположного императору, начали образовываться группировки. Но так как у императора больше не было детей, которые могли бы претендовать на трон, это не представляло серьёзной угрозы. Они просто постоянно спорили во время заседаний и принятия законов.

Было забавно видеть, как эти люди, которые не смели и пикнуть, когда император раздевал женщин во время собраний, теперь протестовали против отмены рабства, которую предложил наследный принц.

— Почему суп такой солёный?

Наследный принц, который теперь был слишком занят, чтобы читать мне книги, часто приходил в Талим и ворчал.

— Даже если твой вкус притупился, если ты будешь постоянно так питаться, навредишь своему здоровью.

Еда была настолько безвкусной, что я начал есть сладости. Должно быть, до него дошли слухи, что я не ем, а только объедаюсь сладкими и солеными закусками.

— Кайл!

Я убегал от наследного принца и ел сладости. Однажды меня заставили написать объяснительную за то, что я поднял и съел упавшую конфету.

Прошло еще немного времени, и пошли слухи, что император может умереть. Настолько серьезным было его состояние. Я не знал подробностей, но догадывался об этом по лицу наследного принца, которое с каждым днем становилось все мрачнее.

— Мне придется уехать как минимум на месяц. Данали уже стабилизировался, и я собираюсь вызвать всех вассалов, которые были там со мной. Надия очень скучает по тебе.

Надия была женой наследного принца, на которой он женился по расчету, когда они были еще детьми. Я думал, почему я её не видел, а она всё это время была там. Должно быть, ему было не по себе оставлять свою драгоценную жену в этом кошмарном дворце.

Как бы ни были верны вассалы, никогда не знаешь, что они могут задумать за спиной. Наверняка ему было спокойнее поручить её тем, кому он доверяет больше всего, поэтому он откладывал её возвращение до последнего.

Как можно легко доверять людям, если в прошлом один из вассалов наследного принца пытался меня отравить?

В любом случае, одновременно с коронацией, ему подарили Джихад, который был символом наследного принца, и теперь они все будут жить там.

Он снова покинул столицу, и я наконец-то смог спокойно есть сладости. Но, как ни странно, хотя я так хотел их есть, когда он меня отчитывал, теперь, когда я мог есть их сколько угодно, мне это не доставляло удовольствия.

— Не следуйте за мной.

Я бросил сладости на землю и приказал Дараму, своему охраннику, не ходить за мной. Теперь я мог бегать, не задыхаясь, поэтому долго бегал по саду.

Я так и не дал имени птице, которую мне подарил наследный принц. Асала взял на себя обязанность ухаживать за ней каждый день. Я попросил его придумать ей имя, но не знаю, что из этого вышло.

Я навещал её очень редко, но она, похоже, все ещё помнила меня. Её взгляд следовал за мной, когда я двигался, а когда я сажал её на плечо, она была очень послушной. У нее были такие мягкие перья, что я решил и дальше не давать ей имя.

Пора прекратить эти визиты.

Я принял это решение, которое давно откладывал, когда вдруг услышал шум. Я немного колебался, потому что это был сад Садилина, но крики становились все громче, поэтому я в конце концов вошёл внутрь.

— Как ты смеешь!

— Нет! Это не так!

— Что за ложь! Грязная крыса!

В углу сада, где росла свежая зелень, находилось несколько человек. Два рыцаря, три слуги, садовник и конюх. Всего семь человек.

Нет, двое слуг, кажется, уже мертвы, значит, пять.

Вжух.

— Аааа!

Вжух!

— Ааааа!

С каждым взмахом чёрного кожаного кнута рыцаря раздавались разрывающиеся барабанные перепонки крики. Видя брызжущую кровь и куски плоти, падающие на землю, я не мог не удивиться.

Ещё до того, как я успел подумать, моё тело уже двигалось. Я протиснулся между рыцарем и конюхом и схватил рассекающий воздух кнут. Несмотря на то, что он был длинным и я поймал его в нужный момент, он, словно змея, обвился вокруг моей руки, оставив рану.

Капли крови падали на землю, и лишь потом я почувствовал боль. Я внимательно осмотрел кнут, который держал в руке. Я удивился, как от одного удара кнута может отлететь такой большой кусок плоти. Оказалось, на коже были прикреплены маленькие железные пластины. Поэтому, когда кнут попадал в цель, плоть разрывалась и отлетала, отчего крови было так много.

— Что…

Я поднял голову на удивленный голос. Глаза рыцаря были полны замешательства. Похоже, он уже понял, что я не обычный слуга. Но, судя по тому, что он все еще мямлил, он не знал, что я принц.

Я некоторое время смотрел на рыцаря с чёрными волосами, а затем перевёл взгляд. Рыцарь со светлыми волосами, который до этого хихикал, тоже выглядел сильно удивлённым.

Почему он кажется мне таким знакомым?

Посмотрев на них по очереди, я вдруг вспомнил что-то.

Я отпустил кнут и протянул свою окровавленную руку, взяв за руку рыцаря с чёрными волосами. Медленно, двумя руками я заставил его отпустить кнут, а затем стал рассматривать его белую, мягкую тыльную сторону ладони. Костяшки пальцев были не очень толстыми, никаких ран не было. На ладони почти не было мозолей.

— А… Ваше Высочество!

Похоже, рыцарь наконец узнал меня. Все присутствующие, включая рыцаря, чью руку я держал, упали на колени.

— Что привело вас сюда…

Я услышал бормотание, но не обратил на него внимания и продолжил рассматривать его руку. Я осмотрел пальцы, тыльную сторону ладони, ладонь и наконец ногти.

Руки были очень ухоженными, но кончики пальцев были неестественно темными. Сами ногти были неровными, как будто они много раз ломались и выпадали, а потом снова отрастали.

Удовлетворив своё любопытство, я посмотрел на рыцаря. Теперь, когда он стоял на коленях, наш рост почти сравнялся. Вблизи всё стало ещё очевиднее.

— Как тебя зовут?

— Ауренис.

— Ты, похоже, не из Актанина. Зачем ты размахивал этим опасным кнутом?

— Это… они… не смогли должным образом… ухаживать за моими лошадьми…

— Это преступление, заслуживающее смерти?

Ауренис закрыл рот на мой вопрос. Я не знал, какое у меня было выражение лица. Я изо всех сил пытался сдержать кипящие внутри эмоции, поэтому не мог ничего сообразить.

— Моего коня пожаловал мне сам император.

— Император?

— Да. У него есть свой конюх, но по некоторым причинам я временно поручил заботу о нем этим людям. И вот что случилось…

Я изо всех сил старался подражать манере речи наследного принца, чтобы не сказать что-нибудь грубое. Возможно, поэтому Ауренис расслабился и начал жаловаться, как маленький ребенок.

— Они посмели так обращаться с благородным конем, которого мне пожаловал сам император! Они заслуживают тысячи смертей!

Я молча посмотрел на него, а затем повернулся к конюху, чье тело было покрыто глубокими ранами.

— Что ты сделал?

Конюх с трудом поднял своё измученное тело, склонил голову и всхлипнул.

— Солнце…

— Скажи правду Его Высочеству!

Внезапно светловолосый рыцарь, который спокойно стоял на коленях рядом с нами, рявкнул. Я вздрогнул от неожиданности, и он тут же смущенно опустил голову.

— Прошу прощения.

— Не кричи, ты меня оглушаешь.

— Да, прошу прощения…

— Солнце… что?

Конюх снова открыл рот на мой вопрос.

— Солнце… было сильным… а я… не смог… проверить… не смог…

— То есть ты оставил лошадь под солнцем?

Я спросил, хотя и догадывался об ответе, и конюх с трудом подтвердил мои слова. Он продолжал стоять, склонив голову, и дрожать от боли. На землю капали липкие капли крови, смешанной со слезами и слюной.

Я посмотрел на это, а затем поднял голову к небу.

Яркий солнечный свет ослепил меня, и я невольно нахмурился.

— Солнце и правда палит.

На мои слова, похожие на бормотание, стоны конюха стали еще громче. Я не мог понять, плачет ли он от боли, рыдает ли от раскаяния или, может быть, кричит от несправедливости.

— Сколько?

— О… около двадцати минут…

Я отпустил руку Аурениса, которую нежно держал, и жестом подозвал к себе садовника. Он подполз ко мне на коленях и снова низко поклонился. Я взял его за плечи, поднял и посмотрел на него.

На его одежде с множеством карманов висели различные садовые инструменты. Я заметил небольшой топорик у него на бедре. Я взял его, передал садовнику, а другой рукой схватил Аурениса за волосы и откинул его голову назад.

— В… Ваше Высочество?

Я вонзил топорик в обнаженную шею. Раздался треск разрываемой плоти, брызнула кровь. Я не смог перерубить шею одним ударом, поэтому несколько раз ударил топором по шее, как будто рубил дерево.

Кости нелегко поддавались, и это заняло больше времени, чем я ожидал, но в конце концов голова отделилась от тела. Тело упало набок, а я взял отрубленную голову и повернулся.

Светловолосый рыцарь смотрел на меня с безумным выражением лица, издал странный звук и упал в обморок. Я бросил голову в сторону упавшего тела и щелкнул пальцами.

— У меня есть к тебе вопросы, подойди.

— М… мы! Нам сам император пожаловал титулы…!

— Если ты не подойдешь, пока я считаю до трех, тебя ждет та же участь. Раз.

Не успел я сказать «два», как рыцарь подполз ко мне на коленях. Я схватил его за волосы, откинул голову назад и спросил:

— Ладно, конюх, но почему двое слуг мертвы?

— В… Ваше Высочество… мы… мы рыцари, непосредственно подчиняющиеся императору! Это… это противоречит законам императорского двора…

— Ты их убил?

— П… позовите императора! Император…

Теперь, когда он был близко, я точно знал, кто он такой. Я не колеблясь взмахнул рукой.

После того, как я убил рыцарей императора в Садилине, шансов выйти сухим из воды у меня почти не было. Но я был принцем. Пусть и номинально, без какой-либо власти, но все же членом императорской семьи. Кто посмеет меня обвинить?

Я никогда не думал, что быть сыном императора — это хорошо, но в этот раз я впервые подумал, что это может быть неплохо.

— Ваше Высочество, вы не ранены? — спросил Асала, увидев меня, вернувшегося всего в крови.

Он не стал поднимать панику, хотя я выглядел ужасно. Глядя на его лицо, я почувствовал, как будто мои заложенные уши наконец-то прочистились.

Я поднял руку и вытер окровавленным рукавом окровавленное лицо. Кровь уже засохла и стала липкой, поэтому плохо оттиралась.

— Приготовь мне ванну.

— Я сначала позову лекаря.

— Это не моя кровь.

— У вас глубокая рана, — сказал он, глядя на мое предплечье.

Ах да, я же порезался, когда хватал кнут. Может быть, я не чувствовал боли, потому что не обращал на это внимания? Теперь же я почувствовал резкую, пульсирующую боль.

Я смотрел на свою рану, когда меня вдруг осенило.

Покушение на члена императорской семьи, независимо от статуса преступника, карается немедленной смертью. Если император спросит меня о случившемся, у меня будет оправдание.

***

Говорили, что он может умереть от болезни, но, несмотря на свое слабое состояние, он был в курсе всех событий. Император послал в Талим десяток рыцарей в полном боевом облачении.

Это были настоящие рыцари, совсем не то что те, которых я убил в прошлый раз.

— Император вызывает вас.

Они выглядели так, будто готовы надеть на меня ошейник и притащить силой, если я откажусь. Я не удивился, потому что ожидал этого. Я кивнул и уже собирался сказать, что пойду с ними, когда Дарам, стоявший позади меня, вдруг сделал шаг вперед.

— Я буду сопровождать его.

На его слова ответил не я, а рыцарь императора.

— Куда ты лезешь, жалкий охранник?

Он говорил властно и уверенно. Похоже, он был одним из немногих рыцарей императора, которые действительно соответствовали своему положению.

— Я скоро вернусь, ждите здесь.

— Но…

Я не видел смысла брать его с собой, ведь ему все равно не поздоровится. Гарам, который всегда беспрекословно подчинялся моим приказам, на этот раз возразил, но у меня не было времени его слушать.

В окружении рыцарей императора я вышел из Талима. Я боялся, что они наденут на меня кандалы, но, к счастью, они привезли карету, и я с комфортом добрался до самого Садилина.

— Приветствую бога солнца Рахана.

Быстро достигнув трона, я приложил лоб к полу и вежливо поклонился.

Император несколько раз кашлянул, а затем спросил:

— Подними голову. Почему ты убил моих рыцарей?

Он сразу перешел к делу. Я поднял голову и посмотрел на императора, сидящего на троне. Похоже, слухи о его болезни не были преувеличены, потому что он выглядел неважно.

Я закатав рукав, показал ему еще не зажившую рану.

— Они пытались меня убить.

— …Они?

— Да. Мне было так больно, что я нечаянно убил их.

— …

В его глазах появилось недоумение. Чтобы он лучше рассмотрел рану, я закатав рукав до локтя.

Может быть, из-за того, что мне предсказали смерть до совершеннолетия, я потерял всякую привязанность к жизни и перестал чего-либо бояться. Я посмотрел на императора и сказал:

— Простите.

— Почему они вдруг решили тебя убить? Этого не может быть.

— Я погладил лошадь, потому что она была красивая, и они пришли в ярость. Сказали, что это благородный конь, которого вы им пожаловали.

— Я?

Похоже, император ничего не помнил. Теперь уже я был в недоумении. Конечно, он не мог запомнить всех. Да и в здравом уме он был не всегда.

— Невероятно, — пробормотал он себе под нос и уставился на меня.

Я не отводил взгляда, потому что знал, что он почувствует фальшь.

— Когда должен вернуться Махир?

Вопрос был неожиданным, но император и раньше спрашивал меня о нем, так что я не удивился.

— Примерно через месяц, — ответил я.

— Значит, он окончательно возвращается. Замечательно.

Что это за разговор вообще такой? Я был не просто озадачен, я был зол. Чем дольше мы разговаривали, тем яснее становилось, что все эти события никак на него не повлияли.

Император все забыл. Нет, он не забыл, просто ему было все равно. В его памяти, вероятно, и не было тех людей, которые каждую ночь являлись мне в кошмарах.

— До его возвращения ты будешь находиться под домашним арестом.

— …

Я убил двух рыцарей, которым он лично пожаловал титулы, причем сделал это в Садилине, а он всего лишь посадил меня под домашний арест. Я не чувствовал ни облегчения, ни радости от того, что остался жив.

На этом наша короткая аудиенция закончилась. Я чувствовал только пустоту и гнев.

О чем вообще думает этот император? Виновны ли люди или невиновны — это не имело для него никакого значения. Человеческая жизнь для него ничего не значила, словно засохший сорняк на обочине дороге.

Получается, они умерли просто потому, что им не повезло? Потому что им не повезло попасться на глаза императору?

У меня и так раскалывалась голова, а тут я еще случайно встретил другого рыцаря, который был тогда в Садилине. Когда я пришел в себя, мой меч торчал у него в спине. Выражение лица императора, который увидел это, когда мы возвращались, было неописуемым.

Я решил опередить его вопрос.

— Он странно на меня смотрел.

Я думал, что он снова не придаст этому значения, но ошибся. Два убийства в Садилине были непростительны, и император приказал мне отправиться на войну.

Наверное, ему было лень убивать меня самому, поэтому он решил отправить меня на верную смерть.

Он дал мне два месяца на подготовку.

Но на следующий день я нашел придворную даму, которая смеялась рядом с императором в тот день, вырвал ей язык и убил. Через два дня приказ об отправке на войну изменился — теперь я должен был отправиться немедленно.

— Наследный принц получил ваше сообщение и спешит сюда.

— Передай ему, чтобы не торопился.

Как бы ни спешил наследный принц, он все равно не успел бы вовремя.

За день до отправки я нашел привратника, который был тогда в Садилине, сломал ему ноги, вспорол живот и убил.

Император, который больше не мог сократить срок, пять раз ударил меня по щеке и сказал убираться.

У меня шатались зубы, но я был доволен, потому что убил всех, кого хотел.

***

За отвесными скалами на краю песчаной пустыни Актан простирается невероятно зелёная равнина. Это издавна земля племени Гаулафрум – первобытного народа.

Они поклоняются природе и используют ритуалы, которые сложно назвать магией, — принося людей в жертву. Сами по себе ритуалы не обладали большой силой, но они служили для объединения племени.

Воины Гаулафрума от рождения обладают крепким телосложением и огромной силой. Перед боем они курят наркотические травы. В состоянии религиозного экстаза эти воины становятся похожими на неуязвимых буйволов — их не убить.

Более того, на пути к скалам находится непреодолимая крепость, созданная самой природой.

— Вот почему эта война длится уже десятки лет.

Как только я прибыл к границе и вошёл в лагерь, я в общих чертах узнал ситуацию.

— Да…

Один из генералов безвольно ответил. Когда он поднял голову, я увидел его изможденное лицо. И без того изнуряющая бесконечная война, а тут ещё и меня, ребёнка, отправили в качестве командира… неудивительно, что им это не по душе.

Возможно, они думают, что Император бросил их. Что-то в этом есть.

— Насколько сильно превосходят их физические способности обычных людей?

— Во-первых, рост мужчин до совершеннолетия превышает два метра. То есть, средний рост подростков-мальчиков можно считать примерно равным двум метрам. Натренированный воин может голыми руками убить дикого медведя, а обычный человек, оказавшись у него в руках, моментально сломает кости. Доспехи тут не помогут.

— …

Я не мог не удивиться таким невероятным вещам. Это вообще люди?

— Значит, в ближнем бою у нас нет шансов.

— Если мы задавим их числом, то это возможно. Они долго воюют, и у них, скорее всего, осталось не так много воинов.

Несмотря на неэффективность, учитывая расположение крепости, ближний бой неизбежен.

— А как насчёт покушения?

— Чтобы его совершить, нужно сначала проникнуть внутрь… Как бы малочисленным ни был отряд и как бы скрытно он ни действовал, без прохода через ворота им не попасть. Мы пытались взобраться по утесу, но из-за сильного ветра и птиц, которые мешали, все сорвались и погибли.

Конечно, за такое долгое время войны они наверняка перепробовали все возможные способы.

— …

Генерал смотрел на меня без всякой надежды в глазах.

Я думал, что наследный принц всё равно придумает, как вернуться, поэтому решил просто ждать, убивая время. Но, увидев этот взгляд, я вдруг почувствовал резкую головную боль.

Почему же эта война длится уже несколько десятилетий?

Географические преимущества, физические данные и другие внешние факторы я сразу отбросил. С этим я ничего не мог поделать.

Тогда что? Некомпетентность командующих? Нехватка солдат? Прекращение поставок? Плохое оружие? Отсутствие гениальных тактических решений?

— …

Нет, всё это не то. За столько лет они наверняка перепробовали все возможные тактики. И среди генералов, которые провели на поле боя больше времени, чем я живу на свете, наверняка были талантливые командиры.

Я заглянул в оружейную, чтобы убедиться. Оружие, конечно, не было изготовлено искусными мастерами, но и откровенно плохим его назвать нельзя. В основном, оно было даже лучше среднего.

Солдат тоже хватало. Снабжение, конечно, было не идеальным, но и недостатка в нём не ощущалось. Наоборот, чем дольше длилась война, тем строже становилась дисциплина и тем крепче был боевой дух.

Я вспомнил пожилого генерала, который с усталым видом объяснял мне всё это. Он, скорее всего, хорошо управлялся с солдатами. Единственным его недостатком был преклонный возраст, который давал о себе знать. Но в остальном он вполне подходил для этой должности.

Если командующий уже занимает прочное положение, то моё вмешательство только усугубит ситуацию. Вряд ли один ребёнок, изучавший войну только по книгам и беззаботно тренировавшийся на безопасном тренировочном поле, сможет что-то изменить.

Пожалуй, лучше просто тихо переждать здесь, а потом вернуться…

— Ваше Высочество.

В тот момент, когда я лежал в палатке и после долгих раздумий почти пришёл к выводу, кто-то позвал меня снаружи. Голос был моложе, чем у генерала, который меня встречал.

Кто мог искать меня здесь?

— Ваше Высочество.

После повторного зова я нехотя ответил:

— Входите.

Что могло быть такого, чтобы меня просили о личной аудиенции? Неужели кто-то собрался разоблачить коррупцию? На мгновение моя фантазия разыгралась, но, увидев множество людей, входящих в палатку, я оставил эти мысли.

Они все широко улыбались, как будто мы не виделись много лет, хотя я видел их впервые. Трудно было поверить, что это передовая, место ожесточённых боёв, — все были одеты в дорогую шёлковую одежду.

— Для меня большая честь встретиться с Вами, Ваше Высочество. Мой отец внёс большой вклад в Актан и исторически… — начал кто-то, выйдя вперёд, и вдруг принялся хвастаться своим происхождением и отцом.

Я слушал вполуха и осматривал окрестности. Увидев длинную очередь, тянущуюся далеко за пределы палатки, мужчина словно прочитал мои мысли и сказал:

— Узнав о Вашем визите, Ваше Высочество, мы поспешили организовать банкет. Времени было мало, поэтому мы не всё успели подготовить, но мы приложим все усилия, чтобы Вы остались довольны. Во время Вашего пребывания здесь мы сделаем всё возможное, чтобы Вы ни в чём не нуждались.

— …?

Их речь, переполненная лестью и подобострастием, вызвала не столько раздражение, сколько удивление. В императорском дворце никто не осмеливался так открыто льстить мне, бесполезному принцу. Ведь это не приносило никакой выгоды.

— Как можно устроить банкет в таком месте? — спросил я из чистого любопытства, и в его глазах блеснула хитрая искорка. Решив, что его план сработал, он подошёл ближе и прошептал:

— На всё есть свои способы.

— …?

По чьему-то знаку в просторной палатке начали быстро расставлять столы, ломящиеся от яств и напитков. Увидев вслед за этим вошедших полуголых девушек и юношей, я пришёл в ужас.

Они что, с ума сошли?

Пока я, ошеломлённый, не мог вымолвить ни слова, меня осенила одна мысль. Раскрыв глаза от удивления, я спросил у мужчины:

— Где генерал?

— Он на обходе.

— Отлично.

Я ухмыльнулся, и мужчина улыбнулся в ответ.

***

— Что может знать тот, кто всю жизнь провёл на пыльном поле боя? Не стоит беспокоить Ваше Высочество такими мелочами. Я так переживал, что он мог проявить неуважение к вам! — печально произнёс мужчина, вытирая слёзы платком. Я не запомнил его имени и обратился к другому:

— Пусть кто-нибудь споёт. И станцует. Музыкальные инструменты есть?

— Ваше Высочество, конечно, конечно есть! Я всё подготовил. Неужели вы думали, что я не позабочусь об этом к вашему приезду? Эй, вы! Приведите сюда танцовщиц и певиц!

Палатка мгновенно наполнилась шумом. Звуки музыки и веселья разносились повсюду, но солдаты, не моргнув глазом, оставались на своих местах. Меня удивило даже то, что никто не хмурился.

«То ли они так привыкли к этому, что уже не реагируют, то ли просто делают вид…»— подумал я.

— Принесите мне бумагу и перо.

— Что? Бумагу и перо? Зачем это вдруг…?

Видимо, немного выпивки и расслабленная атмосфера придали ему смелости возражать. Удивлённый, я усмехнулся и изобразил наследного принца:

— Эти выступления слишком посредственны, я должен их оценить. Тому, кто получит высший балл, я дам награду, так что пойте громче.

— Ах! Вот оно что!

Я взял бумагу и перо, которые мне дал мужчина, и начал «оценивать» певиц и танцовщиц по очереди. На самом же деле я притворился и написал короткое письмо, которое спрятал в карман.

— А знаете, почему эта война никак не закончится? Потому что командующий — недоумок. Такое позорище — не может справиться с кучкой дикарей! Тьфу! Я постоянно нахожусь здесь и каждый день, утром и вечером, дважды в день кланяюсь в сторону столицы, прося прощения.

— ...

— Хотя я и не командую сражением, мне очень стыдно, Ваше Высочество. Умоляю вас, ради меня не наказывайте солдат. Они делают всё, что в их силах.

Его бесконечная болтовня отбивала всякий аппетит.

Выпивка лилась рекой, банкет был в самом разгаре.

«Похоже, одним днём не обойтись. Придётся веселиться дня три-четыре,»— подумал я.

Взяв яблоко, я встал и, оглядываясь по сторонам, наблюдал за захмелевшими гостями. Они так шумели и веселились, что даже хруст яблока было почти не слышно. Конечно, я сам подстрекал их к этому, но зрелище было ещё то.

— Ваше Высочество.

Когда я направился к тихому, заросшему кустами уголку, кто-то позвал меня. Обернувшись, я увидел незнакомого солдата.

— Что?

— Не ходите слишком далеко.

Я прищурился и посмотрел на солдата. У него было бесстрастное лицо, но чувствовалось сильное напряжение. Я спросил на всякий случай:

— Генерал приказал тебе следить за мной?

— Ваше Высочество, клянусь, это не слежка, а охрана. Прошу прощения, если я вас побеспокоил.

Он упал передо мной на колени и склонил голову, словно боялся, что любое неверное слово может стоить ему жизни. Я пристально посмотрел на его макушку и спросил:

— Сколько вас?

— Восемь.

— Все поблизости? Ты, выходит, за главного?

— Так точно.

Подумав немного, я достал из кармана сложенный вчетверо листок, на котором под видом оценок написал совсем другое сообщение, и передал ему.

— Когда генерал вернётся, передай ему это. А сейчас все прочь.

— Ваше Высочество, прошу прощения. Я готов принять любое наказание позже.

Несмотря на длинную речь, смысл был один – «нельзя». Я немного растерялся, не ожидая отказа, но он продолжил:

— Эта территория небезопасна. Мы ежедневно патрулируем и охраняем её, но здесь много слепых зон, и часто происходят исчезновения. Прошу вас понять.

Несмотря на смущение, он говорил твёрдо. Поняв, что словами его не убедить, я решил использовать самый простой способ.

— Это приказ. Уходите. Тебе нужно лишь передать это генералу.

— Ваше Высочество, но…

— Хватит болтать, проваливай.

После моих слов его лицо побледнело. Что он мог поделать с приказом?

В конце концов, вся охрана, включая его самого, отступила. Оставшись один, я с лёгким сердцем подбросил яблоко, поймал его и направился в лес.

До меня доносились отдалённые звуки веселья. Честно говоря, я немного опасался, что солдаты тоже будут пить, и это может быть опасно, но, к счастью, они не забыли о своём долге.

— Хммм, хммм…

Я напевал себе под нос, углубляясь всё дальше в лес.

Тук, тук, тук.

С каждым броском и ловлей яблока раздавался глухой звук. Я смотрел в непроглядную темноту, вспоминая недавние события.

Хотя наша беседа была недолгой, я понял, что генерал — человек прямой и непреклонный, не склонный к лести. Его подчинённый, судя по всему, был из той же породы. Правда, сдерживать эмоции у него получалось гораздо хуже.

— Хммм, хммм…

А что, если сегодняшняя ночь пройдёт без происшествий?..

В этот момент кто-то закрыл мне нос и рот. Вдохнув, я почувствовал резкий запах трав. Мои руки мгновенно выкрутили назад, и я начал терять сознание. Я не сопротивлялся и спокойно закрыл глаза.

Как говорится, кто более отчаянный, тот и действует быстрее.

***

Придя в себя, я продолжал лежать с закрытыми глазами. Благодаря определённой устойчивости к подобным вещам, я, возможно, очнулся раньше, чем они ожидали.

Я слышал повторяющиеся хрипы и скрежет металла.

— Хи… хи-хи…

Иногда к ним примешивался жуткий смех. Судя по запаху, я находился в сыром подвале. Было немного прохладно, и я с трудом подавил дрожь.

Этот план пришёл мне в голову внезапно, когда они заговорили о банкете, но и представить себе не мог, что всё пойдёт именно так, как я задумал.

Думал, что придётся кутить не один день, а несколько, чтобы попасться в ловушку… Но, как и ожидалось, Гаулафрум, похоже, в отчаянном положении.

И неудивительно. Война — это самая глупая и расточительная трата денег. Астрономические суммы уходят на достижение победы, а затем ещё столько же — на восстановление.

В любом случае выгоднее просто ничего не делать.

Даже для такой богатой и могущественной страны, как Актан, столь долгая война — тяжёлое бремя, что уж говорить о первобытном племени? При обычных обстоятельствах они должны были давно погибнуть, но по стечению обстоятельств им чудом удалось продержаться до сих пор.

Но это всё. У них нет сил переломить ход войны. Их единственный вариант — изо всех сил держаться на своих позициях.

Они прекрасно понимают, что если крепость падёт, то дальше всё пойдёт очень быстро. Поэтому они вынуждены защищать свой последний оплот.

Разве могут они при таких условиях заботиться о внутреннем устройстве? Разве могут они позволить себе беречь воинов ради будущего? Разве могли они, отрезанные от мира в своём зелёном лесу, прокормить себя?

Не Актан, а Гаулафрум хочет положить конец этой войне. Поэтому я и решил, что они не упустят такой возможности. Когда ещё отпрыск императора появится в такой глуши?

Я знал, что отчаяние и беспокойство в конце концов заставят их действовать.

Скрип.

Дверь открылась, и послышались шаги. Я, как ни в чём не бывало, открыл глаза и осмотрелся. Как я и предполагал, это была тесная камера без окон.

Я посмотрел на вошедшего мужчину. Огромный, как медведь, с перьями и большим шрамом на голове. Этот мужчина, одетый в звериные шкуры, был настолько свиреп, что от одного взгляда на него подкашивались ноги.

— …?

Как только наши взгляды встретились, в его диких золотистых глазах вспыхнула ярость. Я знал, что так будет, но, столкнувшись лицом к лицу с этим гигантом, покрылся холодным потом.

Проклятье… неужели он меня убьёт?

К счастью, вопреки моим опасениям, он не стал меня бить. Постепенно буря эмоций улеглась, и он начал успокаиваться. Конечно, выглядел он по-прежнему устрашающе, но всё же гигант взял себя в руки.

«Каким бы он ни был разъярённым, благополучие страны для него важнее, чем личная месть. Если я умру, то переговоры, да и всё остальное, закончатся. А Актан получит ещё одну причину не отступать,» — размышлял я.

Поэтому я был уверен, что, даже если меня покалечат, убивать не станут. Но если командующий поддастся эмоциям, то всё пойдёт прахом. Разве станет разъярённый воин думать о судьбе страны?

— Не слышал, чтобы Второй принц был немым.

Низкий рык, похожий на звериный, пронёсся по моим барабанным перепонкам. Я невольно вздрогнул и опустил голову.

— Дрожишь, как новорождённый жеребёнок.

Я изо всех сил старался казаться безобидным и слабым, чтобы не провоцировать их. Хотя я и так недолго проживу, но умирать от пыток мне не хотелось.

Однако тут возникла проблема. Возможно, из-за крайнего напряжения, но мой мозг работал на пределе, пытаясь просчитать все варианты, и я никак не мог изобразить нужные эмоции.

Если я буду и дальше оставаться в таком состоянии, то, будучи пленником, могу вызвать подозрения. Просто дрожать тоже не выход…

В этот момент мужчина поддел мою челюсть чем-то вроде кочерги. Голова поднялась, и я попытался изобразить страх, но это было слишком сложно. Стоило мне немного расслабиться, как лицо снова становилось бесстрастным.

Когда моя голова поднялась, и наши взгляды почти встретились, в моей голове пронеслись обрывки воспоминаний. Невольно пытаясь найти выход из ситуации, я перебирал в памяти всё подряд, и всплыли те вещи, которые я предпочел бы забыть.

Здесь меня никто не знает. Я могу позволить себе любую слабость, и мне всё сойдёт с рук. Тем более что все они обречены.

— …

— …

Внезапно мои глаза наполнились слезами, которые покатились по щекам. Они текли ручьём, не переставая. Я и не знал, что способен так рыдать.

Воспоминания становились всё ярче, чувства — острее. Я словно заново переживал тот день, ощущая запахи, звуки, прикосновения… всё до мельчайших деталей.

— Я…

Не задумываясь о том, что нужно сказать, я произнёс:

— Я… виноват.

— …

— Пожалуйста, пощадите…

Пронзительные рыдания и всхлипы эхом отдавались в моих ушах. Как только кочерга, поддерживавшая мой подбородок, упала, моя голова безвольно опустилась. Слёзы градом катились по щекам, падая на холодный каменный пол.

— Невероятно. Хотел узнать, что за безумец устроил пьянку на поле боя…

— Простите…

— …

— Пощадите…

Теперь я уже рыдал в голос. Когда я в последний раз так плакал? Наверное, только в младенчестве, которое я уже не помню.

Вокруг слышались насмешки, но я не обращал на них внимания, полностью погрузившись в своё горе.

— Снимите с него кожу и высеките плетьми. Наполните золотую чашу его кровью и отправьте Халифу. Это дары варваров великому Рахану.

Плач, казалось, облегчал душу, и я рыдал всё громче.

***

К боли, если она длится достаточно долго, в конце концов привыкаешь.

Когда рвётся плоть, брызжет кровь, но всё это продолжается и продолжается, то в какой-то момент наступает смирение. Боль не исчезает, но, по крайней мере, на душе становится спокойно.

Где-то я читал, что если захотеть, то можно добиться чего угодно …

Это правда. Одна и та же ситуация может быть и адом, и раем, всё зависит от восприятия.

— …?

Острый нож, словно снимая кожу с фрукта, тонко срезал полоски кожи, на которые тут же обрушивалась плеть. Я терял сознание, приходил в себя… так прошло несколько дней. Им нельзя было допустить моей смерти, поэтому они старались не наносить смертельных ран.

Но и не жалели. Я оставался жив, но моя спина была изуродована навсегда.

Всё тело пронзала ужасная боль, но, как ни странно, на душе было спокойно.

— …

Что это? Почему, несмотря на все эти муки, я чувствую такое облегчение? Каждый раз, приходя в себя, я не мог понять.

Ощущение было настолько приятным, что даже невыносимая боль казалась терпимой. Я испытывал такую лёгкость, какой никогда не чувствовал раньше. Мне даже пришла в голову безумная мысль остаться здесь ещё на денёк.

Однако, несмотря на улучшившееся душевное состояние, моё тело было на пределе. Ещё немного, и я не смогу двигаться. А это означало провал плана, поэтому я начал готовиться к побегу.

— Ха… а…

Снова послышались странные звуки, но я не обращал на них внимания, рассматривая железные оковы на запястьях.

Возможно, я слишком преуспел в изображении слабости, или же из-за моего возраста, но меня не стали особо тщательно связывать. Осмотревшись, я вывихнул кисти и высвободился из оков.

Встав на ноги, я почувствовал такую невыносимую боль, что не мог её описать. На какое-то время я замер, ожидая, когда она утихнет.

— Кх…

Я закрыл рот, сделал глубокий вдох через нос, пытаясь успокоиться. В этот момент я услышал слабый стон. Другой пленник? Этот звук повторялся через определённые промежутки времени.

Я вправил вывихнутые кисти, снял со стены меч и кочергу. Бесшумно передвигаясь, я начал осматриваться.

Судя по звукам шагов и эху, когда меня вели сюда, я понял, что это место не очень большое. Под выходом, который я заметил, располагался небольшой зал с различными орудиями пыток. По обе стороны от него тянулись узкие коридоры, в каждом из которых было по пять дверей, всего десять.

Я вышел из первой двери, ближайшей к выходу. В любом случае мне нужно было убить охранников, чтобы выбраться, поэтому, убедившись, что снаружи никого нет, я заглянул в соседнюю камеру.

Но, как ни странно, все камеры были пусты.

— Кх… хы…

Я определил, откуда доносится звук, и заглянул в маленькое смотровое окошко в двери. Там я увидел знакомую спину.

Это был тот самый палач, который сдирал с меня кожу и избивал плетью. Он стоял на коленях, держа за ноги кого-то и совершая ритмичные движения. Рядом с ним, съёжившись, дрожали ещё человек пятнадцать.

Я молча наблюдал за происходящим, пытаясь понять, что они делают, а затем открыл дверь.

Скрип.

Раздался громкий скрежет ржавого металла. Но никто не обратил на меня внимания.

Я медленно подошёл к палачу. Под ним безвольно болталось бледное, посиневшее тело, по всей видимости, уже безжизненное.

— …

Все они были обриты наголо. Голые, с опухшими лицами, изувеченные, без пальцев, рук или ног — их было невозможно отличить друг от друга. Они напоминали куски мяса, беспорядочно сваленные в кучу, бессмысленно бормочущие что-то себе под нос.

— Убейте меня… пожалуйста, убейте…

Поглощённый своим занятием, палач не заметил моего появления и продолжал двигаться.

— Ха… а…?

Я понял, что стоны, которые я слышал, принадлежали не пленникам, а ему. Мне стало тошно, и я отсёк ему руки и ноги. Отвратительные стоны сменились визгом забиваемой свиньи. Но слушать это было не менее противно.

Оставив извивающееся на полу тело, я повернулся к остальным.

Эти солдаты Актана, судя по всему, были сломлены и физически, и морально, и восстановлению не подлежали.

Они лишь повторяли свои мольбы о смерти, забиваясь в углы. Я пытался придумать, как им помочь, но мысли путались.

Решив избавить их от страданий, я быстро перерезал им глотки. Уже собираясь уходить, я снова услышал стон. Обернувшись, я увидел, что палач ещё жив.

Он смотрел на меня налитыми кровью глазами и издавал странные звуки. Я схватил его за волосы и потащил за собой наверх. Он стал намного легче, поэтому тащить его было несложно.

— … велел привести принца…

Поднимаясь по вонючей лестнице, я услышал обрывок фразы. Не раздумывая, я метнул в говорящего кочергу.

Клинок пронзил сердце, и тяжёлое тело рухнуло набок, открывая мне другого мужчину. Его расширяющиеся глаза остановились на мне, рука потянулась к мечу на поясе.

Я бросил тело палача, закрывая им обзор, и рванулся вперёд. Мужчина мощным ударом разрубил тело палача пополам. Кровь и внутренности ещё не успели разлететься, как я уже оказался рядом с ним.

Я взмахнул мечом и вонзил его глубоко в бок, затем резко провёл лезвием вверх. Мужчина смотрел на меня убийственным взглядом, но его рука всё ещё не вернулась в исходное положение после удара, разрубившего палача. Длинный и широкий клинок полоснул по его спине.

— Кха!

Смертельно раненный, он упал на колени. Он и так бы умер, но я не мог рисковать.

Я крепко обхватил его голову одной рукой, а другой вонзил меч ему в висок.

Узкая лестница ограничивала обзор, и я быстро осмотрелся, опасаясь, что мог пропустить ещё кого-то. Но вокруг было тихо.

— …

Напряжение, которое держало меня всё это время, спало, и меня замутило. Несколько раз судорожно глотнув воздух, я прислонился к стене и склонился, изрыгая содержимое желудка.

Но желудок был пуст, и меня рвало только желчью.

Почему меня так тошнит? Может, я слишком резко рванул вперёд?

Несмотря на то, что я делал глубокие вдохи, тошнота не проходила. Если кто-то появится сейчас, то меня могут просто зарезать со спины, пока я буду блевать. Но головокружение было таким сильным, что я не мог двигаться.

Через некоторое время я смог поднять голову.

— Почему небо жёлтое? — пробормотал я, хмурясь.

Внезапно я почувствовал холодок в затылке. Тело среагировало раньше, чем я успел подумать об опасности. Я повернул голову, и в тот же миг почувствовал жгучую боль в щеке.

Я заблокировал удар меча, направленный в шею, но меня отбросило назад. Вес меча оказался меньше, чем я ожидал.

Разве не говорят, что медведя можно убить голыми руками? Конечно, я был намного сильнее обычного человека, но всё же не так силён, как представлял.

Я быстро осмотрелся. Один напал спереди, второй бежал слева. Всего двое. Они оба были перебинтованы, видимо, ранены, вот почему они такие слабые.

Тот, что бежал ко мне, был ранен сильнее, чем первый. Я оттолкнулся от стены и прыгнул в сторону.

Он явно не ожидал, что я нападу на него, и на мгновение замер, но тут же перехватил меч. Даже в моём ненормальном состоянии я понимал, что в лобовой атаке у меня нет шансов. Мы оба были ранены.

Я быстро нашел его самое уязвимое место. Бинт выше локтя был почти полностью пропитан кровью. Движения руки были неестественными, это идеальная цель.

Чтобы оценить его силу, я несколько раз скрестил с ним мечи. Он был намного сильнее того, кто напал первым. Мои запястья уже начинали болеть, но, к счастью, он был медлителен, поэтому не было смысла вступать с ним в прямой бой.

Уклонившись от удара, я зашёл ему за спину и запрыгнул ему на шею. Как только я обхватил его руками, мощная рука схватила меня за заплечье.

— Убей его! — закричал он.

Он попытался перебросить меня через плечо. Если он меня отпустит, то второй, который уже бежал ко мне, разрубит меня пополам. Я изо всех сил сопротивлялся и впился пальцами в его перебинтованную руку.

— Кого убить? Ты знаешь, кто я такой?

— А-а-а!

Видимо, ему было больно, когда я впился пальцами в рану, и его хватка ослабла. Я вцепился в него, как обезьяна, хватаясь за кожу, волосы, всё, что попадалось под руку.

Затем, на глазах у бегущего ко мне второго мужчины, я вонзил меч в плечо того, на котором висел. Несмотря на ранение, он не закричал, а лишь покачнулся, продолжая держать меня.

Он, что, надеется, что второй меня убьёт? Я несколько раз ударил его мечом в грудь, шею, лицо. Наконец, он рухнул на землю.

На самом деле, чтобы убить, не нужно было так много раз махать мечом. Одного точного удара в жизненно важную точку достаточно. Беспорядочные удары неэффективны. Но я не хотел убивать быстро.

У меня была причина так издеваться над телами.

— Ах ты…!

Мужчина, который, превозмогая боль, бежал ко мне, увидел, как жестоко убивают его товарища. Его глаза налились кровью, он потерял дар речи от ярости, превратившись в разъярённого зверя.

А с такими справиться легко.

Мне пришлось быть осторожным, чтобы не сломать себе кости от его ударов, поэтому потребовалось немного времени, но в итоге я убил и его. Я чувствовал чьё-то присутствие в здании, поэтому и с этим телом я расправился так же жестоко.

Я вспорол ему живот, вытащил внутренности, измазался в крови, изображая безумца, а затем повернулся.

— …?

— …

— …

Трое мужчин были намного меньше двух предыдущих. И копья в их руках выглядели не очень острыми.

Они смотрели на меня, как на привидение, с ужасом в глазах, полностью потеряв волю к сопротивлению.

Я вытер окровавленное лицо рукой, хотя от этого оно стало только грязнее.

Я специально подошёл к ним вплотную, ещё немного повозился с кровью на лице, а затем спросил:

— Сколько вас ещё здесь, кроме вас троих?

Конечно же, ответа не последовало. Я хотел было отрубить голову одному из них для острастки, но передумал.

— Тот, кто прячется за деревом, уже замечен. Выходи. Досчитаю до трёх.

Ещё до того, как я закончил фразу, из-за дерева с грохотом выбежал мужчина. Как и предыдущие трое, он был бледен, как полотно, и дрожал, как осиновый лист, падая передо мной на колени.

Я посмотрел на четверых, стоящих передо мной на коленях, и задумался.

Поддерживать боевой дух солдат, измотанных долгой войной, — задача не из лёгких. Именно поэтому я так жестоко расправился с двумя предыдущими.

Кто-то, увидев изуродованные тела своих товарищей, придёт в ярость, а кто-то, как эти, — в ужас. К тому же, как странно и жутко должно выглядеть, что мечом орудует ребёнок?

Для людей со сломленной психикой это слишком тяжело. Даже если они опомнятся, секундное замешательство даст мне огромное преимущество.

В любом случае, их гнев или отчаяние сыграют мне на руку, поэтому нет причин не использовать этот метод. Изначально я планировал убить и этих четверых так же жестоко, а затем вывесить их тела на всеобщее обозрение, чтобы деморализовать вражеских солдат.

Но сейчас, глядя на этих сломленных людей, я не хотел их убивать. Если бы они, как тот мужчина, бросились на меня в ярости, я бы убил их не задумываясь.

— …?

Пока я молчал, погрузившись в раздумья, вокруг стало так тихо, что я начал различать еле слышные звуки, доносившиеся издалека. Они были настолько тихими, что я не мог понять, что это.

Прислушавшись, я почувствовал лёгкую вибрацию земли.

— Ваш командир вышел на поле боя? Если не хотите отвечать, высуньте язык.

— Да.

Видимо, им не хотелось лишиться языка, поэтому ответ последовал незамедлительно.

Зачем им выходить на поле боя, оставив меня здесь? В казармах наверняка уже знают о моём исчезновении, так что это не могло быть решением генерала. Остаётся только один вариант.

Приехал наследный принц.

Как только я подумал об этом, у меня задрожали ноги. Но я взял себя в руки и начал блефовать.

— Наследный принц прибыл?

— Да, так нам сказали.

— Вы знаете, кто я такой?

— Принц…

— И зачем же, по-вашему, он сюда приехал?

Они переглянулись и, побледнев, покачали головами. Я недовольно цокнул языком.

— Он приехал, потому что я отправил ему письмо. Мне удалось проникнуть в стан врага, и теперь я жду дальнейших указаний.

— …

— То, что меня схватили, было частью плана.

Это было отчасти правдой. Ну, может, не наполовину, а на треть. Впрочем, неважно.

— Эта долгая война скоро закончится. Хотите сделать последнюю попытку?

Один покачал головой, двое последовали его примеру, а четвёртый продолжал тупо смотреть в пол.

И тут последний из них еле слышно пробормотал:

— Война всё равно уже проиграна. Что изменится, если такие пешки, как мы, будут сопротивляться?..

Они и так не хотели сражаться, а мой блеф окончательно погасил последние искры их боевого духа. Я облегчённо вздохнул и плюхнулся на землю. Всё тело ныло, перед глазами всё плыло.

Я подумал о наследном принце, который сейчас сражается внизу. Не знаю почему, но мне казалось, что он так и поступит, поэтому я сказал, не имея на то никаких оснований:

— Если сдадитесь, Его Высочество пощадит вас.

— Правда?

Все четверо резко подняли головы и посмотрели на меня с сомнением.

— Нам говорили, что всех пленных убивают…

— Война уже закончилась. Зачем мне вас убивать? Кто тогда будет разгребать весь этот бардак?

— …

— Что, боитесь, что я притворюсь, будто принимаю вашу капитуляцию, а потом создам отряд смертников для мести?

Я попытался пошутить, чтобы разрядить обстановку, но никто не оценил. Если подумать, такие люди действительно могут найтись. Но это уже не мои проблемы. Пусть наследный принц разбирается.

Я оперся на колени и встал. Хотелось просто упасть и лежать, но нужно было спускаться. Только тогда война действительно закончится.

Я сделал глубокий вдох и выдох, поднял голову. Небо всё ещё было странного цвета.

— А почему здесь небо такое жёлтое?

На мой вопрос кто-то удивлённо переспросил:

— Что?

— Я спрашиваю, почему небо такого цвета.

— …Оно обычного голубого цвета.

Я невольно нахмурился, услышав этот озадаченный ответ. Хотел было что-то сказать, но вдруг почувствовал жар между ног. Всё произошло так быстро, что я не успел отскочить.

По коже побежали мурашки, выступил холодный пот. Не помню, чтобы я когда-нибудь так сильно смущался. И неудивительно. Я тут строил из себя крутого, даже назвался принцем…

Я забыл, как дышать. Просто побледнел и медленно опустил глаза.

Вокруг моих ног растекалась лужа крови. Должно быть, открылась рана на спине.

Что бы это ни было, я облегчённо вздохнул.

— Фух…

А я уж подумал, что обмочился.

Я не мог больше оставаться на месте и направился к стене замка. По пути я убивал тех, кого считал нужным убить, и щадил тех, кого считал нужным щадить, но меня не покидало чувство сомнения.

Правильно ли я поступаю, решая, кому жить, а кому умереть? Я не убиваю всех подряд и не щажу всех, я словно играю в Бога, распоряжаясь чужими жизнями.

Но я быстро отогнал эти мысли. Война есть война. Ты вынужден убивать, хочешь ты этого или нет, а если не повезёт, то и сам можешь погибнуть. Неважно, был ты добрым или злым человеком. Все, мужчины и женщины, старики и дети, без разбора, как осенние листья, падают в огонь войны, сгорая без всякой причины.

Поэтому война — это трагедия и для победителей, и для побеждённых. Она никогда не должна начинаться, независимо от причин, будь то чья-то жадность или самопожертвование ради великой цели.

Не стоило начинать войну только ради того, чтобы завладеть зелёными землями.

— …

Я не знаю, кто из императоров первым захотел заполучить леса Гаулафрума. Точно не предыдущий, это было намного раньше.

— …

Эта династия безнадёжна. Нужно уничтожить всех.

Как и всегда, беспричинный гнев накапливался внутри меня.

Чем ближе я подходил к мосту, тем громче становился шум. Это был даже не шум, а скорее рёв. Я ускорил шаг. Зная точное местоположение от тех четверых пленных, я не блуждал.

Даже на бегу я осматривался по сторонам. Здания были настолько ветхими, что удивительно, как они ещё не рухнули. На многих из них виднелись следы разрушений.

Одежда и оружие убитых солдат были изорваны в клочья, а сами они были истощены, словно не ели неделями. В обветшалом здании, похожем на лазарет, лежали груды больных, ожидающих своей смерти.

Большинство колодцев пересохли, а в котлах, кроме клейкой каши из перемолотого зерна, никакой еды не было.

Я ожидал увидеть ужасные условия, но не настолько. Неудивительно, что солдаты так быстро теряли боевой дух. Вот поэтому. Тех немногих, кто, несмотря на свой жалкий вид, всё же нападал на меня, я убивал без колебаний.

Я планировал поджигать здания, если солдат будет слишком много, но в этом не было необходимости. Кроме того, я видел людей, похожих на мирных жителей, поэтому этот вариант я сразу отбросил.

Добравшись до стены без особых проблем, я наконец увидел, что находится по ту сторону.

Передо мной открылся глубокий и широкий каньон, похожий на шрам на теле земли. Это зрелище было настолько потрясающим, что я на мгновение забыл, где нахожусь.

— Вау! Вау! Вау!

Но тут оглушительный рёв вернул меня к реальности. По ту сторону каньона стояли два войска друг напротив друга. Воины Гаулафрума, словно в каком-то ритуале, топали ногами и издавали один и тот же звук. Каждый удар ноги о землю вызывал вибрацию, словно начиналось землетрясение.

Напротив них стояли солдаты Актана. Впереди, на белом коне, сидел мужчина. Он выпрямив спину, смотрел прямо перед собой. Позади него, словно статуи, неподвижно стояло огромное войско. Лица из-за шлема не было видно, но я сразу понял, кто это.

— …

Я вспомнил двух мужчин, которых убил, поднимаясь по лестнице из темницы. Кажется, им приказали привести принца. Вероятно, их командир хотел использовать меня как разменную монету в переговорах, выставив напоказ, словно драгоценный камень.

А наследный принц ждёт, потому что у него нет выбора.

Интересно, когда он поймёт, что что-то не так? Те, кого послали за мной, не вернулись. Может, он отправил кого-то ещё? Если бы кто-то туда пошёл, то увидел бы кровь и внутренности повсюду и понял бы, что я сбежал, даже не спускаясь в темницу.

Возможно, их командир уже знает об этом. И просто тянет время, не понимая, что делать.

Когда же наследный принц догадается?

— Хмм…

Может, мне крикнуть, что я здесь? Но даже если я буду кричать во всё горло, он меня не услышит. Может, найти что-нибудь вроде фейерверка? Или принести несколько тел и сжечь их…

Я лихорадочно думал, как дать о себе знать, как вдруг наследный принц в шлеме повернул голову точно в мою сторону.

— …

— …

Меня словно током ударило.

Расстояние было слишком большим, и я не видел его глаз, поэтому не мог быть уверен, что он смотрит именно на меня, но я инстинктивно почувствовал, что наши взгляды встретились.

Не успел я ничего сделать, как он выхватил меч. По сигналу к атаке вся армия пришла в движение. Среди оглушительных криков и огромной толпы, принц на коне снял шлем.

Даже на таком расстоянии я видел, что он смотрит прямо на меня.

«Попадешься — убью».

Мне не нужно было слышать его слов, чтобы понять, что он хочет сказать. Это было ясно по его взгляду, горящему, как пламя. Я хотел было помахать ему рукой, но вместо этого создал огненный шар и метнул его в сторону моста.

Мощности не хватило, чтобы причинить какой-либо ущерб, но вспышка была достаточно яркой, чтобы её все заметили.

Хотя урон был незначительным, сам факт нападения на мост вызвал переполох. Я носился по стене, как угорелый, и продолжал обстреливать мост мелкими заклинаниями.

Магической энергии не хватало на постоянные атаки, поэтому я бросал копья и кинжалы. Это были жалкие атаки, которые не могли даже поцарапать мост, но само моё присутствие рядом с ним создавало угрозу.

Несколько солдат бросились меня ловить, но все они были слабаками. Настоящие воины были внизу, у стены, в самой гуще сражения.

Я убивал всех, кто ко мне приближался, и продолжал двигаться.

Как я и ожидал, их командир охранял подъёмный механизм. Теперь я действительно мог погибнуть. Даже в полном здравии у меня было мало шансов против него, а в таком состоянии, как сейчас… Как я мог сражаться с этим гигантом?

Я снова метался по стене, как обезьяна с горящим хвостом, бросая камни и всячески пытаясь привлечь внимание. Нанести ему серьёзный урон я не мог, но чем дольше я тянул время, тем хуже становилось положение Гаулафрума.

В какой-то момент я поскользнулся на луже крови и потерял равновесие. Падая, я извернулся и посмотрел назад. Разъярённый командир, похожий на разгневанного медведя, был уже совсем близко и тянул ко мне руку.

Если он схватит меня, то разорвёт на куски. Это было очевидно.

Сколько секунд мне осталось жить? Я ни о чём не жалел. Хотя, если честно, кое о чём всё же жалел…

Я начал вспоминать свою жизнь, и вдруг меня охватила ярость.

Нет, чёрт возьми! Я не могу так просто умереть! Даже если я умру, я должен уничтожить весь этот королевский род!

Гнев придал мне сил, и моё измученное тело само собой пришло в движение.

Как только моя ладонь коснулась залитого кровью пола, кровь брызнула вверх.

Словно капля, упавшая в озеро, она создала рябь, и от кончиков моих пальцев распространился холод. В мгновение ока, бесшумно, как туман, холод охватил всё вокруг, и кровь поднялась вверх, словно шипы терновника.

— …

— …

Кап, кап…

Огромная рука, больше моей головы, остановилась прямо передо мной. Чуть позже, и эта рука размозжила бы мне череп. Я быстро осмотрелся, чтобы понять, что произошло.

Вся кровь на полу замёрзла, превратившись в острые ледяные шипы. Командир стоял неподвижно, пронзённый со всех сторон острыми осколками красного льда.

Невероятно! У меня ни разу не получалось использовать это заклинание, а теперь, перед самой смертью, оно сработало.

Я ошеломлённо смотрел на всё это, когда командир выплюнул изо рта кровь. Даже в этот момент он смотрел на меня с такой ненавистью, что мне стало страшно, как бы он мне не приснился в кошмаре.

Я спокойно встал, отряхнул штаны и с напускным хладнокровием произнёс:

— Всё идёт по плану.

— Кхрк…

Казалось, он хотел что-то сказать, но всё, что я слышал, — это бульканье крови в его горле.

— Не нужно было так безрассудно бросаться на меня. Конечно, ты не смог увернуться.

«Бегать от тебя — вот что было безрассудно.»

Я проглотил остаток фразы, цокнул языком и поспешил дальше. Я никогда не использовал столько магической энергии, и не знал, к каким последствиям это может привести. Обычно после истощения магии наступает упадок сил, но я чувствовал, что меня ждёт нечто худшее.

Даже если я умру, я должен сначала опустить мост.

У меня кружилась голова, и поле зрения сужалось. Я не чувствовал ног, и не понимал, как вообще могу двигаться.

Но, так или иначе, я добрался до механизма и разрушил его. Как только раздался скрежет опускающегося моста, словно ждала этого момента — у меня изо рта хлынула кровь.

Крови было больше, чем у их командира. Я победил его не только в бою, но и в соревновании по кровохарканью. Поистине, знаменательный день.

— Чёрт, как же жжёт… А… А, блять… Ух… А!

Боль становилась невыносимой, и я начал выкрикивать проклятия, как безумный. А потом потерял сознание.

Издалека, словно порыв ветра, до меня донёсся приятный аромат. Он вёл меня в нужном направлении, как маяк в бушующем море.

Блуждая в глубинах памяти, я наконец открыл глаза и медленно заморгал, пытаясь прийти в себя. Я всё думал, почему так сильно бьётся сердце, казалось, что ритм был странным.

Как будто бились два сердца, не в такт…

Размышляя об этой нелепости, я вдруг повернул голову. Кто-то лежал рядом, наклонившись надо мной, и смотрел на меня. Одной рукой он подпирал голову и, находясь слишком близко, словно разглядывал меня. Я удивлённо смотрел на него, а потом широко раскрыл глаза.

— …!

Я быстро перекатился на пол и, вскочив на ноги, призвал меч и взмахнул им.

Ужасная боль и холод пронзили мою ладонь, но сейчас было не до этого. Последнее, что я помнил, — это вражеский лагерь…

С недоумением я посмотрел на сверкающий белый меч в своей руке.

Что это?

Я озадаченно смотрел на незнакомый меч, а потом поднял голову. Незнакомый мужчина, по щеке которого, видимо, от моего меча, тянулся длинный порез, и рядом с ним, лежал ничком…Волк? Нет, он слишком большой для волка…

— Отпусти, опасно.

— …?

Мужчина схватил мой меч и резко опустил его вниз. Я попытался вырвать клинок, но он не двигался. Из его руки, сжимавшей лезвие, по мечу текла кровь.

— Кайл.

— …?

— Отпусти его.

— …

Я не мог бросить оружие в незнакомом месте. Но что-то в его твёрдом голосе заставило меня разжать пальцы. Как только я выпустил меч, он отбросил его в сторону, как опасный предмет, и притянул меня к себе.

Я пошатнулся и упал ему в объятия. Голова закружилась.

— Мост… Нужно опустить мост…

Я бормотал что-то бессвязное, не понимая, что говорю, но вдруг услышал рядом ласковый голос:

— Он уже опущен. Война окончена.

Я не мог поверить, пока не увижу своими глазами. Как я мог поверить словам незнакомца? Но странное чувство облегчения разлилось по моему телу, и я расслабился.

— Наследный принц будет ругаться.

При мысли о конце войны я вспомнил лицо наследного принца, смотревшего на меня с яростью. Мне и так было плохо, а он, сняв шлем, посмотрел на меня так, словно хотел убить.

— Никто тебя не будет ругать. А если кто-то попробует, я его побью.

— Не говори глупостей. Кто посмеет тронуть наследного принца? — несмотря на головную боль, я с подозрением посмотрел на мужчину.— А ты кто такой?

— Я на твоей стороне.

— Что?

— На твоей стороне.

Эти слова заставили моё сердце забиться чаще. Не от радости, а от страха. Бездна неизвестности, как огромная волна, захлестнула меня.

— Нет.

— Почему нет?

— Нет… Не хочу, блять. Убирайся…

В конце концов, я всё равно убью его.

— Кто тебе позволил…

Я нёс какой-то бред, но он крепко обнял меня, не давая пошевелиться. У меня не было сил даже попытаться вырваться. Сладкий аромат, словно наркотик, проникал в меня, лишая последних сил.

— Я никогда тебя не слушал, с самого детства. Так что не командуй мной.

Его голос, словно заклинание, шептал мне на ухо. Я упрямо твердил одно и то же: «Нет», как попугай.

— Продолжай говорить «нет». Посмотрим, кто кого переупрямит. Я всё равно проживу дольше тебя. Даже если ты будешь говорить «нет» всю свою жизнь, в конце концов я всё равно одержу победу.

— Что ты несёшь, наглец? Ты знаешь, кто я такой?

— Мне всё равно. Я — супруг принца.

— Будешь перечить — голову отрублю.

— Отрубай.

— Думаешь, я не смогу?

— Пришьешь обратно.

Его дерзость раздражала, но не злила. Скорее, удивляла. Никто раньше не смел так со мной разговаривать.

Мне хотелось продолжить разговор и посмотреть, насколько далеко зайдёт его наглость. Но я уже не мог держать глаза открытыми. Собрав последние силы, я предупредил:

— Не двигайся с места, пока я не проснусь. Как только я открою глаза — ты труп.

Сознание меркло, но ответа не последовало. Неужели он испугался таких пустых угроз? А говорил так смело… С огромным трудом я снова открыл рот:

— Про труп… пошутил…

***

Я резко открыл глаза.

Бездумно уставившись в белёсый потолок, я попытался повернуть голову. Но не смог пошевелить даже пальцем, словно у меня парализовало всё тело.

— …

— …

И тут же пожалел об этом. Наследный принц стоял, скрестив руки на груди и прожигал меня взглядом.

Наши глаза встретились, но он молчал. Казалось, он хочет убить меня одним своим взглядом.

А что я такого сделал? Ну да, я убил пару человек в императорском дворце, но это были последние подонки, которых и людьми-то назвать сложно.

А похищение? Я что, сам хотел, чтобы меня похитили? Ну, ладно, я немного подтолкнул события в этом направлении, но окончательное решение всё равно принимал Гаулафлум.

Я же не отправлял им письмо с просьбой похитить меня!

Пока я мысленно оправдывался, наследный принц наконец заговорил:

— Даже не знаю, с чего начать.

Я без труда понял, что это означает: «У тебя 8600 грехов, и я не знаю, какой из них упомянуть первым».

Что сделано, то сделано. Если меня ждёт наказание, то придётся его принять.

Где-то в глубине души я боялся, что наследный принц, как и император, ударит меня по щеке. Но, к счастью или к сожалению, он не поднял на меня руку.

— Ничего не болит?

Его первым вопросом было беспокойство о моём здоровье. Не успел я ответить, как он тяжело вздохнул.

— Конечно, болит. Всё тело болит. Наверняка, умираешь от боли. Глупый.

— …

— Если бы я немного опоздал, ты был бы уже мёртв. Зачем ты полез в такую опасную передрягу? Кто тебе позволил в одиночку лезть в самое пекло? Кто тебя этому научил?

Он не переставая ругал меня. Я послушно слушал его нотации, и, кажется, даже начал чувствовать своё тело.

Пошевелив пальцами рук и ног, я спросил:

— Что с войной?

Наследный принц нахмурился, либо недовольный моим вопросом, либо всё ещё злой.

— В крепости было много мирных жителей. И по пути я встретил немало солдат, большинство из которых сдались. Они даже показали мне дорогу.

— …?

Он продолжал молчать. Я начал беспокоиться. А вдруг он в гневе всех перебил? По сути, они были военнопленными, и я не имел права вмешиваться в их судьбу.

С точки зрения морали это было бы неправильно, но он всё-таки потомок богов, как и император. Кто посмеет обвинять наследного принца в убийстве горстки варваров из какой-то глуши?

Размышляя о худшем сценарии, я невольно зашёл так далеко в своих мыслях. Я знал его не так долго, но он не был жестоким человеком. И всё же, меня терзали сомнения.

— Кайл.

Пока я пребывал в смятении, наследный принц позвал меня. Он молча смотрел на меня с бесстрастным лицом. Я никогда не видел его таким злым.

— О чём ты мечтаешь?

Он задал неожиданный вопрос, с такой яростью, словно готов был ударить меня.

Я не понимал, к чему он клонит, и не мог ответить. Тогда он сам ответил за меня:

— О мире во всём мире?

Что за чушь? При чём тут мир во всём мире?

Я никогда не заботился о мире во всём мире. Мне бы со своими проблемами разобраться, какое мне дело до всего мира?

Я невольно нахмурился, и наследный принц задал ещё один странный вопрос:

— В крепости было много изуродованных тел. Это ты сделал?

— Да.

— Зачем?

— Чтобы деморализовать солдат.

Что за странный разговор? Я отвечал, сам не понимая, к чему он ведёт.

— Разорвав их на части и разбросав внутренности повсюду?

— Да.

— И всё это ты сделал? Своими руками?

Он спрашивал снова и снова, хотя и так всё знал. Его слова звучали как упрёк, и меня это злило.

Несмотря на совершенную ошибку, я постарался сдержаться и спокойно сказал:

— В следующий раз я буду убивать более благородно.

— …

Видимо, мой ответ его не удовлетворил, потому что лицо его стало ледяным. Как-то угодить ему оказалось сложнее, чем императору.

Вспомнив, что его характер не столь жесток, как у императора, я добавил:

— Я имел в виду, что буду убивать не кого попало, а только во время войны или при встрече с особо опасными преступниками.

— …

Но его лицо так и не смягчилось. Значит, и этот ответ не подошёл. Почему он такой придирчивый? Что он вообще хочет?

В отчаянии я произнёс:

— Если окажусь в опасной ситуации, я буду изо всех сил убегать, вместо того чтобы убивать. А если меня поймают и я не смогу сбежать, то предпочту почётную смерть, чем позорное унижение.

От раздражения, или нет, но мои слова прозвучали с издевкой. Я осознал это, но уже было поздно что-то менять.

Хотя он мог бы уже начать злиться, наследный принц лишь прожигал меня ледяным взглядом. Неужели он собирается сверлить меня глазами, пока я не скажу то, что он хочет услышать?

Решив, что всё равно уже хуже не будет, я спросил прямо:

— Какой ответ вы хотите услышать?

Не успел я договорить, как он поднял руку. Я уже приготовился получить за свою дерзость, но его рука не коснулась меня. Вместо этого он прижал её ко лбу.

— Ты думаешь, я отчитываю тебя за то, что ты убивал врагов на войне? Если, как ты говоришь, изувечить тела было частью плана, то ничего не поделаешь. Это бесчеловечно, но, видимо, ситуация была отчаянной.

— Но почему вы всё время давите на меня, заставляя меня чувствовать себя некомфортно?

Я должен был быть осторожнее в выражениях, но, словно с цепи сорвавшись.

— Независимо от ситуации, такое поведение ненормально!

Наследный принц повысил голос.

«Ну всё, сейчас точно получу».

Я зажмурился, но он лишь резко провел рукой по моим волосам.

— Ты правда не понимаешь, почему я так себя веду?

— …

Я раскаялся и пообещал, что больше так не буду. Что ещё я должен сделать? Может, оплакивать погибших солдат?

Я был слишком измотан, чтобы плакать. Да и, честно говоря, не было так уж грустно. Мне стало трудно дышать, я нахмурился, и тут наследный принц сказал:

— Я спрашиваю, не было ли тебе страшно.

— …?

— Ты же не получал от этого удовольствия, просто не было другого выхода.

«Не было ли мне страшно?»

Этот вопрос был настолько неожиданным, что я не мог не удивиться. И следующие слова заставили меня и совсем растеряться.

Должен ли я просто поблагодарить его за заботу? Я совершенно не понимал, что он имел в виду.

Как будто прочитав мои мысли, наследный принц устало вздохнул:

— Ты что, получал удовольствие, убивая их таким образом?

— Нет, конечно. Если бы был другой способ, я бы так не поступил.

Это была правда. Изувечивать уже мёртвые тела — совершенно бессмысленно. В той ситуации, когда я был измотан и каждый раз должен был беречь силы, такие действия были очень рискованными.

— …И тебе не было страшно, когда ты это делал?

Видя моё недоумение, выражение лица наследного принца слегка изменилось. И я сам почувствовал нечто подобное.

Я не понимал, почему он спрашивает меня о страхе. Даже если мне было страшно, я должен был это сделать. Именно поэтому я сейчас жив.

— Я просто делал то, что должен был.

— …

— …

Повисло неловкое молчание. Раз он молчал, я тоже не мог ничего сказать.

Наследный принц долго смотрел на меня, а затем, как будто с опаской, спросил:

— Тебе не было тяжело, когда ты убивал людей?

В этом вопросе скрывалось многое. Только сейчас я понял, почему он так странно на меня смотрит.

Он, видимо, думал, что я такой же безумец, как император, который убивает людей, не задумываясь. То есть, что я не испытываю никаких чувств, убивая людей, а убийство — самоцель.

Меня так поразило, что меня поставили в один ряд с великим Богом солнца, что я чуть не расплакался.

— Мне было очень тяжело.

— …?

— Мне было так тяжело, так больно, я чувствовал себя на грани безумия, и я кричал, убивая. Вернувшись в Талим, я планирую установить надгробия погибшим солдатам и ежегодно проводить ритуалы поминовения их душ. Если удастся найти их родных, я выплачу им компенсацию в любом размере.

— …

Я не мог накричать на него, поэтому просто сказал то, что, по моему мнению, он хотел услышать, и вытер глаза тыльной стороной ладони. Я понимал, насколько странно я выгляжу в его глазах из-за своей чрезмерно эмоциональной речи.

Поэтому я нарочно так себя вёл. Хотелось, чтобы он перестал нести всякую чушь, ударил меня, если хочет, разозлился, и наконец ушёл. Доколе будет длиться этот бессмысленный разговор?

— Кайл.

Но он, похоже, совсем не собирался уходить.

— Лишить жизни живого человека — это нелегко.

— …

— Я говорю не о силе или технике. Чтобы лишить кого-то жизни, нужно быть к этому готовым. Ты можешь понимать это умом, но для реализации требуется большое мужество. А уж если убийство нежелательно, то тем более.

Он подробно и обстоятельно всё объяснял, но я всё ещё не понимал.

— Даже если ты собрался с духом ради мести, это всё равно так. Мыслить и действовать — это разные вещи.

Наследный принц говорил об общих вещах.

То есть, обычный человек должен быть очень хорошо к этому готов, чтобы совершить убийство. В случае вынужденного убийства это понятно, и даже если ты ослеплён жаждой мести и не в своём уме, это всё равно так.

По стечению обстоятельств, я убивал людей по двум причинам: в Императорском дворце и в Гаулафлуме.

Наконец, я понял это и кивнул. Тогда наследный принц спокойно продолжил:

— Даже если ты хорошо подготовился, расчленять трупы — это не то, что может сделать обычный человек.

Здесь я снова потерял нить. В итоге я честно сказал:

— Я совершенно ничего не понимаю.

— Нормальный человек не может остаться равнодушным после такого. Независимо от обстоятельств.

Нормальный человек? Неужели он хочет сказать, что я, как его отец, ненормальный?

Возможно, это слишком смелое предположение, но иначе я это не воспринял. Внутри меня вспыхнул огонь, и всё тело запылало.

— Так значит, я должен был сойти с ума от шока после убийства людей?

— Я не это имел в виду.

— Я слышал, что ты с детства участвовал в сражениях. Почему я не могу делать то, что можете ты? Ты не убивал людей в своей первой битве? Ты не плакал каждую ночь? Ты не проводил ночи без сна, заливаясь слезами, хотя знал, что завтра снова нужно будет драться? Ты поэтому меня упрекаешь? Ты так же легко убиваешь людей, как и твой отец?

На этот раз я действительно ожидал получить удар. Но наследный принц только удивлённо распахнул глаза и смотрел на меня. Он словно увидел летающую собаку, застыл, уставившись на меня, и, подняв руку, погладил подбородок.

— Так вот какой у тебя истинный характер.

— Хватит нести чушь. Если хочешь меня наказать, то лучше ударь. Я больше не могу этого слушать. Или брось меня в темницу.

— Зачем мне тебя бить? Ты говоришь забавные вещи.

Внезапно он засмеялся. Я нахмурился из-за этого неожиданного смеха, и он отвернулся. За окном царила непроглядная тьма.

— Когда я впервые попал на поле боя, я был беспомощным ребёнком.

— …

— Каждый день мне хотелось плакать, но я не мог. Я был принцем Актана. За мной постоянно наблюдали, и я не мог расслабиться ни на минуту. Я изо всех сил старался вести себя так, словно родился для войны. Я всегда был в опасности, поэтому не мог показывать свои чувства. Ни радости, ни печали, ни боли. Никаких эмоций.

Казалось, он вспоминал о мучительном прошлом, но в его глазах не было никаких перемен. Хотя ещё минуту назад я был раздражён, мне стало интересно услышать его историю.

Поэтому, делая вид, что не слушаю, я всё же прислушивался к его словам.

— Но как бы ты ни старался, человек не может стереть свои эмоции. В итоге все дни, когда ты не смог вовремя поплакать, не смог вовремя порадоваться, остаются в твоём сердце как могилы. И этих могил становится так много, что ты больше не можешь вынести, и пытаешься поспешно почтить память, но уже слишком поздно.

— …

— Если ты не можешь сказать, что тебе страшно, когда тебе страшно, то этот страх никуда не денется. То же самое, если ты не можешь поплакать, когда тебе грустно. Если ты не можешь провести похороны, если ты слишком занят выживанием, чтобы попрощаться, всё это останется в твоём сердце.

Наследный принц, смотревший в окно, повернулся ко мне.

— Я понял это слишком поздно.

Я был не в состоянии ответить, словно у меня отрезали язык. Я не мог снова язвить, как минуту назад. Потому что его слова звучали как попытка чему-то меня научить.

Но я не мог так просто согласиться с ним. Хотя это звучало правдоподобно, в конечном итоге всё это — всего лишь самообман. Ведь проще жить, избавившись от чувства вины и простив себя, чем жить с ним.

Что изменится, если я поплачу вовремя? Разве от моих слёз умершие оживут?

С недовольным выражением лица я посмотрел на него и спросил:

— То есть, ты хочешь сказать, что я, конечно же, боялся, когда расчленял тела, и мне следует честно признаться тебе в этом? Что мне нужно поплакаться и раскаяться? Чтобы очистить свою душу и обрести покой? И это как-то изменит тот факт, что я расчленял тела? Что за чушь ты вообще...Зачем ты это говоришь?

— В конце концов, это значит, что тебе было страшно.

— Ты что, глухой?

— Лучше бы был. Страх — это не плохо.

Он улыбнулся, хотя я смотрел на него с отвращением, как на кучу мусора. Он совершенно не понимал, что я говорю.

— Но ты всё же поступил неправильно, действуя в одиночку. Так что, когда поправишься, напишешь мне объяснительную.

— Перестань издеваться и лучше ударь меня.

— Какая польза от мира во всём мире, если ты погибнешь? Если ты ещё хоть раз так безрассудно поступишь, я тебя не прощу.

Так вот что он имел в виду, говоря о мире во всём мире? Я действовал не из желания мира, и понятия не имел, о чём он думает.

Сумасшедший ублюдок.

По правде говоря, когда я расчленял трупы, мне не было страшно. Я просто чувствовал сильную усталость и желание всё бросить. Независимо от обстоятельств, я хотел просто всё отпустить, упасть и уснуть.

Но долгая речь наследного принца дала мне понять, что это ненормальная реакция. И теперь я знал, какое направление выбрать на этом пустынном перекрестке.

Его слова и поступки стали для меня путеводной звездой.

— В любом случае, лучше быть нормальным, чем ненормальным, — пробормотал я, кивнув.

Хотя мне по-прежнему не было страшно, знание о том, что это неправильно, и незнание — это совершенно разные вещи.

— А где Гарам?

Прошло уже два дня с тех пор, как я вернулся в Актан, но я нигде не видел этого парня, который всегда следовал за мной, как тень. У меня неизлечимая болезнь — если я не вижу того, кого привык видеть, у меня начинается тревога, поэтому я просто не мог не спросить.

Асала, который кормил меня кашей, спокойно ответил:

— Насколько я знаю, его должны перевести на другую должность.

От его слов, сказанных, пока он подносил ложку к моему рту, я просто опешил. И так каша была безвкусной и не хотелось её есть, а теперь аппетит пропал совсем.

Я слышал, что он из обедневшей семьи, но не представлял, что он живет в таком маленьком и ветхом доме. Бледная пожилая женщина, вероятно, его мать, чуть не упала в обморок, когда увидела меня. Похоже, они жили здесь вдвоем.

Асала поднял такую суматоху, что я приехал в карете с целым отрядом охраны, и это, похоже, еще больше её напугало. Я отправил всех, кроме Гарама, сказав им пойти поесть, и вошёл внутрь.

Как только я сел на стул, он заскрипел.

— …

— …?

Гарам стоял передо мной на коленях, как преступник, ждущий приговора.

Я некоторое время молча смотрел на его затылок, затем спросил:

— Ты следил за мной?

— Да.

— Ты сошёл с ума?

— Простите.

Он и раньше частенько безрассудно пытался меня преследовать, но я не думал, что дойдёт до такого. Я вспомнил, как он хотел пойти со мной, когда меня вызывал император.

Тогда его же и отругал императорский рыцарь за то, что тот, рядовой охранник, смеет вмешиваться.

— Если император хотел сослать тебя, он бы сделал это. Зачем же он держал тебя под домашним арестом? И целую неделю!

Этот приказ изначально был мне непонятен. Гарам, до этого всё время склонявший голову, наконец, поднял на меня глаза.

— Его Высочество повелел: если в течение недели Вы не найдёте меня, я должен уйти без лишних слов.

Я не мог не нахмуриться.

— А если найду?

— Моё наказание и дальнейшая судьба будут зависеть от Вашего решения.

Что за странное условие? Либо отпускай его, либо нет. Как всегда, его поступки не поддаются логике.

В любом случае, из-за этой своеобразной заботы наследного принца я оказался в затруднительном положении. Я не хотел, чтобы Гарама понижали в должности, но и оставить его без наказания тоже не мог. В конце концов, он нарушил приказ и покинул свой пост.

Я долго смотрел на него, затем спросил:

— Почему ты так стремился попасть в Гаулафлум?

— Я услышал, что Ваше Высочество пропал без вести.

— И что?

— Поэтому я решил просто отправиться туда.

— И что бы ты там сделал?

— Не знаю, я думал об этом по дороге.

С одним только наследным принцем голова уже болит, а теперь ещё и Гарам со своими загадками.

Зачем он это делает? Учитывая, что он из обедневшей семьи, возможно, ему нужна была поддержка. Вернуть себе былое величие без помощи высокопоставленных чиновников или влиятельных людей сложно.

Если бы это было так, я бы понял. Проблема в том, что я — принц только по имени. Вряд ли он получит какую-то выгоду, пытаясь произвести на меня впечатление.

В конце концов, не найдя ответа, я спросил напрямую:

— Зачем тебе пытаться произвести на меня впечатление?

— Я не пытаюсь произвести на вас впечатление.

— Тогда зачем ты это делаешь?

— Я поклялся служить вам верой и правдой и защищать вас ценой своей жизни.

Это было совершенно неожиданно. Неужели у меня появился кто-то, кто поклялся мне в верности? Я склонил голову набок и снова спросил:

— Почему?

— Потому что Ваше Высочество запомнило мое имя.

Я все еще не понимал.

На самом деле, мои раны еще не зажили, и мне было тяжело даже сидеть. Может, я не понимаю, что он говорит, потому что мне больно? Что он имеет в виду? Это не может быть буквальным. Конечно, нет. Кто станет жертвовать своей жизнью только потому, что кто-то запомнил его имя?

— ...

Но я уже встречал таких людей. У меня внезапно заболела голова, и я закрыл глаза. Я ждал, когда боль утихнет, но она не проходила.

— Вы в порядке? — обеспокоенно спросил Гарам.

В конце концов я встал со стула и осмотрелся. Ничего подозрительного не было видно, и Гарам, судя по всему, был лишен меча перед тем, как его поместили под арест.

Мне ничего не оставалось, как пойти на кухню, взять нож и жестом позвать его. Гарам без слов подполз ко мне на коленях.

Я приложил нож к его плечам, а затем к голове и сказал:

— С этого момента я назначаю тебя своим рыцарем... э-э... пропустим торжественную часть. В общем, завтра возвращайся на службу в Талим. Рыцарь должен обеспечивать безопасность своего господина, но я не буду наказывать тебя за то, что ты последовал за мной в Гаулафрум.

— ...

Гарам был совершенно ошеломлен неожиданным назначением и смотрел на меня с недоумением. Но вскоре его лицо отразило целый спектр эмоций.

С переполняющим его чувством он опустил голову и приоткрыл рот. Я знал, что сейчас он начнет долгую и нудную рыцарскую клятву, поэтому поспешил его остановить:

— Пропустим и это тоже.

— Но…

— Запомни только два правила: беспрекословно выполняй любые мои приказы, какими бы абсурдными они ни были, и не смей умирать без моего разрешения. Понятно?

Гарам с решительным видом кивнул и благоговейно принял из моих рук кухонный нож.

— Буду следовать вашим приказам.

Так появился рыцарь кухонного ножа.

***

Потребовался почти год, чтобы с помощью мага вылечить раны и шрамы, а так же восстановить силы до приемлемого уровня. Я еще не полностью выздоровел, но иногда тайком выбирался из дворца.

После взятия Гаулафрума за мной постоянно наблюдали, поэтому мне пришлось проделать лаз, чтобы выбираться наружу.

Хотя я импульсивно пожаловал Гараму рыцарский титул, я не считал его по-настоящему своим приближенным. Поэтому я не брал его с собой.

Впрочем, не было и особых причин не брать его с собой. Просто сегодня у меня было одно дело, и я приложил все усилия, чтобы тайком выбраться из дворца.

По мере выздоровления я часто вспоминал дни, проведенные в темнице Гаулафрума. Это были страшные и болезненные дни, полные ужасных воспоминаний, но в то же время я чувствовал себя спокойно и умиротворенно, как никогда в жизни.

Почему же мне было так хорошо?

Лежа в постели без дела, я снова и снова возвращался к тем дням, пытаясь найти ответ. В конце концов я пришел к выводу, что единственное отличие тех дней — пытки, которым меня подвергали.

Может быть, у меня какая-то особенная конституция, и я наслаждаюсь болью? Когда эта мысль впервые пришла мне в голову, я покачал головой. Разве такое бывает? Но любопытство взяло верх, и я надрезал себе руку.

Острый клинок разорвал кожу, и потекла кровь. Я смотрел на рану, ощущая пульсирующую боль. Я даже специально сосредоточился на ней, но не испытал ни спокойствия, ни умиротворения.

— ...

Впрочем, меня и раньше бил император. Когда он ударил меня по лицу, и у меня изо рта потекла кровь, я испытывал только боль, а не удовольствие.

Так почему же тогда мне было так хорошо? В чем разница? Может быть, я должен не сам себе причинять боль, а кто-то другой? Возможно, я не чувствовал удовлетворения, когда меня бил император, потому что я испытывал к нему неприязнь.

Мне нужен был кто-то совершенно незнакомый, как тот палач в темнице.

— Лежать, мелкий ублюдок!

В конце концов, придя к такому выводу, я тайком выбрался из дворца и позволил себя похитить работорговцам. Это был необходимый шаг, чтобы воссоздать условия, максимально приближенные к темнице Гаулафрума.

Проблема была в том, что они не трогали свой «товар», потому что его нужно было продать. Поэтому я устроил дебош, чтобы их разозлить, и меня несколько раз ударили.

У меня разорвалась губа, и потекла кровь, но это было не то. Я не испытал ничего подобного.

— ...

Мне было просто больно, и я совсем не чувствовал себя удовлетворенно.

Что же не так?

Я воссоздал похожие условия, почти всё выполнил. Может, дело в тяжести травм? Я специально спотыкался, подставлял лицо под удар, но всё равно не получал желаемого эффекта.

Конечно, после ударов было больно, но по сравнению с прошлым разом это было ничто. Получив ещё несколько ударов, я понял, что так дело не пойдёт, перебил всех работорговцев и освободил пленников.

— Как вы позволяете работорговцам так бесчинствовать рядом с деревней?! Плохо работаете?! Жить надоело?!

— Простите!

— Если ещё раз увижу такое, всех вас казню! Понятно?!

— Да!

Я отчитал стражу, но противное чувство не прошло. Больше всего меня раздражала эта ноющая боль в разбитой губе. Лучше бы меня высекли, чем терпеть эту мелочную, но такую назойливую боль.

Как только я вернулся во дворец, Асала и Гарам подошли ко мне, готовые отчитать меня. Но, увидев моё плачевное состояние, они остановились и замолчали.

Я прошел мимо них, не сказав ни слова, с таким видом, будто убью любого, кто меня тронет, и вернулся в свою комнату. Обычно они бы начали читать мне нотации, не боясь за свои жизни, но, видимо, внешний вид все-таки важен.

Я мысленно вздохнул с облегчением, благополучно вернувшись в свою комнату без единого упрека. Надо будет чаще так делать. Хотя, конечно, не стоит злоупотреблять.

***

Раны были незначительными, и в особом лечении я не нуждался, но из-за их чрезмерной заботы я день за днем отдыхал. А через несколько дней император наградил меня орденом и вручил меч под названием Алмас. За большой вклад в падение крепости Гаулафрум.

Говорили, что меч — реликвия древней эпохи из имперского хранилища, но он был слишком холодным, поэтому я немного помахал им и забросил в кладовку.

После этого меня еще несколько раз пытались похитить работорговцы и банды, но я так и не получил удовлетворения.

В ходе этих событий я уничтожил несколько вооружённых группировок, за что получил в награду новые земли.

Может быть, поэтому? Группы, недовольные мягкотелым наследным принцем, сделали меня лидером своей фракции. Я этого не ожидал, но меня это не волновало.

Потому что я дал себе клятву убить своими руками всех членов императорской семьи этой страны.

Наследный принц казался несколько иным, но это никак не повлияло на мою решимость.

— Из-за усиленного надзора со стороны Ра, это отплытие судна будет последним на какое-то время.

— Но желающих купить рыбу по-прежнему много.

— Все сети порваны.

— Все?

— На ремонт и подготовку понадобится время.

— Значит, на этом рыбная ловля в этом году окончена?

Я внимательно прислушивался к доносившимся звукам. Мои руки были связаны за спиной, а на глаза надета повязка, поэтому я притворился спящим, чтобы оценить ситуацию.

В процессе уничтожения бандитов я узнал об одной группировке. С первого взгляда было понятно, что это невероятно огромная организация. Они занимаются всем — от производства наркотиков и контрабанды до похищений, проституции и торговли людьми.

Это была настоящая, серьезная банда отморозков, с которой не сравнится организация, боявшаяся избить раба.

Одно неверное слово, и рабу мигом снесут голову. В такой напряжённой ситуации, может быть, я и смогу испытать что-то похожее на то приятное чувство?

Спокойствие, умиротворение… что-нибудь такое.

У меня было предчувствие, что на этот раз что-то получится, и мое сердце бешено забилось. Может быть, я не смог сдержать волнение? Я невольно дернул плечом, и, к несчастью, кто-то это заметил.

Меня грубо схватили за руку и насильно подняли.

— Кажется, он проснулся.

Голос звучал неприятно грубо и хрипло, как будто в горло несколько раз воткнули нож. Когда повязку сняли, мои глаза сами собой зажмурились от внезапного яркого света.

Я не мог толком открыть глаза, вяло сопротивляясь, когда услышал обеспокоенные голоса.

— Он разве не дворянин?

— На всякий случай проверил документы — оказался обедневшим дворянином.

Как они узнали? Конечно, я не просто дворянин, а член императорской семьи.

На самом деле, и в прошлый раз, когда меня похитили, я несколько раз слышал подобное. Сначала я думал, что это из-за одежды, в которой я вышел из дворца. Поэтому в следующий раз я специально надел рваную одежду, но результат был тем же.

Похоже, я не зря украл у Гарама его удостоверение личности.

— Обедневший дворянин? Ты уверен?

— Да, абсолютно. Мои ребята проверили несколько раз.

Мои глаза наконец привыкли к яркому свету, и я начал различать окружающие предметы. Мужчина, который казался главным, был неожиданно маленького роста. У него были темные круги под глазами, и он выглядел довольно хилым, но его взгляд был пронизывающим.

И что он так важничает, этот главарь шайки преступников? Я серьезно задумался, не ударить ли его по затылку. В этот момент он нахмурился.

— Этот парень...

Он смотрел мне в глаза, и уже хотел что-то сказать, как вдруг дверь распахнулась, и в комнату, как мешок мусора, ввалился кто-то еще.

Это был молодой человек, едва достигший совершеннолетия. Он был весь в синяках, его изрядно потрепали. Он сжимал в руке ржавый серп, словно драгоценность, но под градом ударов крупных мужчин он рухнул на пол и его начали избивать ногами.

Бам! Хрясь!

Его кости, кажется, чудом уцелели. Может, он раб пытавшийся сбежать?

— Хватит, все выходите. А теперь …

Главарь банды бросил на меня взгляд и снова нахмурился. Затем, забрав с собой своих головорезов, он вышел. Перед уходом он не забыл снова завязать мне глаза.

Когда вокруг воцарилась мертвая тишина, я поднялся и освободил связанные руки. Сняв повязку, я подошёл к парню, который лежал в углу, как смятая банка.

Его тело было избито до состояния, когда не осталось ни одного живого места.

— Тц-тц…

Я невольно цыкнул, и вдруг парень, до этого не подававший признаков жизни, резко открыл глаза. Я в испуге отшатнулся, а он, резко поднявшись, выругался.

— Блять… эти ублюдки…

Его рот был разорван, он едва мог говорить. Один глаз заплыл, взгляд был безумным. Он пытался встать и добраться до двери, хотя выглядел так, будто вот-вот умрёт.

Я посмотрел на него и сказал:

— Стой. Так ты себя убьешь.

— Убью…их…

— Говорю же, стой!

— Блять… блять…

Он что, оглох от побоев? Я медленно шёл за ним, пока он волочил ноги, и незаметно выставил вперёд ногу.

Парень споткнулся и с грохотом упал.

— Что ты делаешь?!

Он, похоже, ударился головой при падении, потому что у него на лбу была глубокая рана, из которой ручьем текла кровь.

— Я же сказал тебе остановиться.

— Кто ты такой, чёрт тебя дери?!

— Значит, со слухом у тебя все в порядке.

— Блять... эти проклятые ублюдки...

Я кивнул, удовлетворённо разгадав загадку, но парень вдруг опустился на колени и разрыдался. Его плач становился всё громче, поэтому я предупредил его:

— Тебя услышат. Замолчи.

— Заткнись, ублюдок!

Он рыдал, колотя окровавленными руками по полу. Казалось, он был в полном отчаянии.

— Почему ты злишься на меня? Это не я тебя избил.

— Что вы, дворянские выродки, понимаете?!

— Я тоже обычный человек, как и ты, меня тоже похитили. С ты взял, что я дворянин?

— Эти чёртовы… сволочи… проклятые ублюдки… всех их убью!

Я испугался, что они действительно вернутся. Пришлось ударить парня по затылку. Он не сопротивлялся, даже не заметил, как я поднял руку, и просто упал вперёд.

— Невероятно.

О чём он вообще говорит? Он такой слабый, что вряд ли сможет убить даже муравья.

Я посмотрел на упавшего парня с презрением и, разорвав кусок ткани, туго перевязал ему рану на лбу.

***

Я думал, что он может умереть, но парень пришёл в себя меньше чем через десять минут. Он резко поднялся, застонал и снова упал.

— Лежи спокойно.

Он глубоко вздохнул, словно хотел что-то сказать, но потом замолчал. Похоже, он был удивлен, увидев меня полуголым. Мне нужна была ткань для перевязки, поэтому я разорвал свою одежду, и теперь она превратилась в лохмотья.

— Думаешь, я тебе за это благодарен?

Парень недовольно посмотрел на лоскуты ткани, которыми была перевязана его рана. Но его взгляд уже был нормальным.

— Эти проклятые ублюдки… всех их надо убить… всех сжечь заживо...

Он прикрыл глаза рукой и что-то пробормотал себе под нос. Это звучало как клятва, поэтому я послушал немного и спросил:

— Ты действительно хочешь их убить?

— Что?

Он убрал руку и посмотрел на меня. Его лицо было искажено гневом.

— Я спрашиваю, действительно ли ты хочешь их убить?

— Конечно. Зачем ты спрашиваешь? Тебе кажется, что я сейчас шучу?

Он снова резко поднялся, когда я без колебаний кивнул.

— Ах ты, ублюдок!

— Вот видишь, ты снова думаешь только о своих чувствах.

— Что?

— Выбери одно: злиться или ждать удобного момента. Ты не можешь делать оба одновременно.

Если бы он снова меня не понял, я собирался снова его оглушить, но, к счастью, он успокоился. Он всё ещё тяжело дышал, но было видно, что он пытается совладать со своим гневом.

Через некоторое время парень спросил:

— Что делает такой, как ты, дворянин, в этом месте?

— Почему ты называешь меня дворянином?

— Ты что, идиот? Если хочешь скрыть свою личность, зачем ты так разговариваешь?

— Как я разговариваю?

— Ты как какой-то высокомерный старикашка.

На самом деле, я уже изменил свою манеру речи, но, похоже, этого всё ещё недостаточно. Я решил воспользоваться случаем и задать все интересующие меня вопросы:

— Но другие же понимали, что я дворянин, даже если я ничего не говорил.

— Ты выглядишь как дворянин.

— И как же я выгляжу?

— Просто как дерьмо, блять. Зачем ты всё время спрашиваешь?

Я внимательно наблюдал за его манерой речи, мимикой и запоминал его нелогичное, вульгарное и импульсивное поведение.

— Как тебя зовут? Меня зовут Гарам.

Судя по его поведению, у него была какая-то история, поэтому я решил сначала представиться. Он с презрением окинул меня взглядом с ног до головы и на его лице появилось высокомерное выражение.

— Авис. А ты что здесь делаешь? Тебя тоже поймали?

— Просто…

Я хотел было ответить, но внезапно замолчал. Как мне это объяснить? Я подумал немного и решил ответить уклончиво:

— Это мое хобби.

— …?

Авис рассказал, что осиротел в детстве и жил вместе с младшим братом. Чтобы прокормить брата, он брался за любую работу, но их жизнь не улучшалась.

Это было естественно. Что могли сделать двое маленьких детей? Им платили меньше, и вряд ли кто-то хотел их нанимать на постоянную работу.

Несмотря ни на что, они как-то выживали, пока однажды брата не похитили. Дальше всё было как в обычной трагедии: брат умер, а Авис поклялся отомстить.

— Я убью их всех. Даже если умру сам, я вернусь из могилы и убью их.

— Как это — вернуться из могилы? Смешной ты.

— Я обязательно вернусь из могилы и убью их всех!

— Если бы всё решалось одними только клятвами, разве на свете были бы несправедливо обиженные люди?

Авис, с горящими глазами, продолжал нести чушь. Затем он посмотрел на меня так, словно я был врагом, убившим его брата.

И что с того? Я что, неправду сказал? Я пожал плечами, но внезапно мне стало любопытно. Его обещание чем-то напоминало моё собственное.

— А что ты будешь делать после мести?

— После мести?

Похоже, он никогда об этом не думал, потому что надолго замолчал.

— Об этом я подумаю потом… сейчас я не хочу ни о чём думать.

Не знаю, действительно ли он не хотел думать или просто не хотел говорить. Потому что после мести остаётся только одно.

Когда наш разговор закончился, он снова начал действовать, без какого-либо плана или идеи. Он был слишком быстр, но это делало его лёгкой мишенью.

Я хотел что-то сказать, но промолчал, вдруг у него есть какой-то тайный план, о котором я не знаю.

Я наблюдал за Ависом, как он получает удары, как его пинают, как он оказывается на грани смерти. Это не было захватывающим зрелищем, каждый момент мог стать для него последним.

И это неудивительно. Было видно, что он никогда не дрался. Да, он был крупным и мускулистым, но на этом всё.

Когда он в очередной раз оказался на грани смерти, я вздохнул и подошел к нему.

После того, как я убил нескольких человек, остальные быстро отступили.

Я посмотрел на Ависа, который лежал, тяжело дыша. Его веки распухли, и он не мог открыть глаза. Интересно, видит ли он меня? Я молча смотрел на него, и он с трудом пробормотал что-то неразборчивое.

— В чём причина провала?

Как только я закончил говорить, несколько человек безрассудно бросились на нас. Они кричали, спрашивая, кто я такой и откуда взялся, но я проигнорировал их и продолжил:

— Причин много, но главная в том, что ты слишком слаб. Ты и сам это знаешь, но, не имея никакого плана, ты бросаешься в бой, словно просишь, чтобы тебя убили.

— …?

— Ты совершенно не понимаешь реальности. Думаешь, эти люди тебя вылечат и отправят домой? Они засунут тебя в какой-нибудь угол, а когда ты умрёшь, вырежут нужные органы, а остальное скормят рыбам. Как считаешь, кому это выгодно — тебе или им? Ты для них всего лишь ходячий кошелёк. Они не убивают тебя и поддерживают тебя в более-менее живом состоянии не потому, что ты им нравишься, а чтобы сохранить товар свежим.

Глаза Ависа расширились, словно он услышал что-то совершенно неожиданное. Хотя из-за опухших век это было почти незаметно.

— Они бьют тебя профессионально, не повреждая органы. Ты поднимался после каждого удара не потому, что ты такой крепкий. Ты ничего не умеешь, так зачем же болтать о том, что вернёшься из могилы и убьёшь их?

— …

— Если тебе не дорога жизнь, почему бы не облить себя маслом и не поджечь? Так ты убил бы гораздо больше врагов.

Он издал какой-то странный звук, словно протестуя. Я снова не смог разобрать ни слова. Я цокнул языком и посмотрел на Ависа с жалостью.

— Я не говорю, чтобы ты сжигал себя заживо. Я имею в виду, что твои действия глупы. Ты всё-таки пробрался сюда, так почему бы хотя бы… Эх, ладно, забудь. Что толку говорить.

Я замолчал, потому что каждый раз, глядя на его лицо, меня переполнял стыд.

На самом деле, я знал. Я знал, что он целыми днями работал, чтобы прокормить младшего брата.

Как человек, который должен зарабатывать деньги, может тратить время на обучение боевым искусствам? У него не было на это времени, да и деньги нужны были на другие вещи.

Даже если бы у него были лишние средства, стал бы он тратить их на обучение дракам? Он бы лучше потратил их на образование брата.

И вообще, почему простые люди должны тренироваться и защищать себя сами? Чем занимается стража, и где императорская семья?

И что я тут делаю? Имею ли я право слоняться без дела и заниматься этой ерундой, пытаясь успокоить свою душу?

Чем больше вопросов я себе задавал, тем сильнее краснело моё лицо, и я не мог поднять голову.

— Ничтожечтво.

Я пробормотал это с раздражением, но Авис не отреагировал. Я протянул руку и дотронулся до его шеи. Почувствовав пульс, я вздохнул с облегчением.

Пока я говорил, остальные бандиты уже успели сбежать. Странно, что никто не обращал на нас внимания, даже главарь, который бросил нас здесь.

Авис мог умереть от потери крови, поэтому, немного подумав, я решил призвать меч. Холод пробежал по моей руке до самой макушки.

Я вздрогнул и отбросил меч в сторону. Он исчез без следа.

Вскоре послышался шум, и в открывшейся двери появился Дарам. Он, видимо, спешил, потому что по его вискам стекал пот.

— Ваше Высочество.

— Займись им. Он ещё жив, отнеси его и вылечи.

Я вышел, скрипя деревянным полом, и увидел рыцарей. Большинство бандитов были обезврежены, но главаря нигде не было видно.

Похоже, этот тощий, как скелет, тип был довольно проницательным. Он, должно быть, что-то заподозрил и сбежал.

***

Вернувшись в Талим, я начал расследование деятельности этой банды. Это была огромная организация, и казалось почти невозможным поймать всех её членов. К тому же, сбежавший главарь, как оказалось, был известен среди стражников своей хитростью.

Просто невероятно! Они этим гордятся? Я провёл несколько дней, отчитывая стражу и выслушивая нотации от наследного принца.

За это время здоровье Ависа значительно улучшилось, но я был на грани срыва.

— Ваше Высочество, этот закон не соответствует традициям Актана. Наши предки не просто так создали этот механизм.

— Его Высочество наследный принц так увлечён реформами, что ставит под угрозу многовековые традиции Актана…

— Ваше Высочество, мы должны это остановить! Это недопустимо!

— Ваше Высочество!

— Ваше Высочество!

Что этим сумасшедшим от меня нужно?.. Блять, я же не могу их всех перебить.

Я часто прятался в палате Ависа, спасаясь от толпы дворян, которые набрасывались на меня, как собаки.

— Акцент в конце предложения немного неестественный.

— Может, просто убрать концовку?

— Лучше сделать его естественным, чем просто убрать…

— Хватит твердить про естественность. Что ты хочешь этим сказать?

— Сейчас было очень естественно.

Как только он узнал, что я принц, его лицо побелело. Он умолял пощадить его, говоря, что не знал. Я согласился при условии, что он будет исправлять мою речь.

— И постарайся выглядеть естественнее. Ты слишком напряжён.

— Ты что, знаешь только слово «естественно»? Забудь это слово.

— Тогда постарайся выглядеть непринуждённо и расслабленно.

— …

Этот парень издевается надо мной? Я копил в себе злость на Ависа. Когда-нибудь я ему всё припомню.

Через несколько дней, когда Авис достаточно окреп, Дарам начал его тренировать. У него не было базовых навыков, но он обладал хорошим телосложением и крепким скелетом.

— Я на своем опыте убедился, что настоящие навыки приобретаются в бою.

— Ааааа!

— Сколько ни махай деревянным мечом, толку не будет.

— Ааааа!

Когда Авис освоил базовые навыки, я начал брать его с собой на зачистки бандитских лагерей. Конечно, я не хотел, чтобы он погиб, поэтому мы с Дарамом всегда были рядом.

Я обычно лежал на камне и читал книгу, а Дарам стоял рядом и охранял меня.

Авис много суетился, но действовал неэффективно и постоянно упускал кого-нибудь из бандитов.

Я цокнул языком, глядя на бандита с мечом, и Дарам холодно предупредил:

— Если хоть один волос упадёт с головы Его Высочества, тебе не жить.

— Ааааа!

Авис с диким криком бросился на бандита, который замахнулся на меня мечом, и сбил его с ног. Затем, словно обезумев, он закричал на меня:

— Не сидите на видном месте! Спрячьтесь куда-нибудь!

— Где мне находиться и что делать — моё личное дело.

— Из-за вас бандиты постоянно сюда лезут! Зачем вы здесь читаете?!

— И что с того? Защищать меня — твоя работа. Мне что, ещё и об этом думать?

— Ах ты, ублюдок!

Авис закричал, готовый расплакаться, и тут же получил от Дарама удар по затылку.

— За что?!

— Жить надоело? Как ты смеешь кричать и ругаться в присутствии Его Высочества? Штраф — месячное жалование.

— Ааааа!

Глядя на страдания Ависа, я почувствовал, как весь накопившийся негатив рассеивается. Я посмотрел на ясное небо и с облегчением вздохнул.

Дни пролетали незаметно, я был постоянно занят. Наследный принц, взявший на себя большую часть императорских обязанностей, был занят ещё больше, чем я.

Ему нужно было разобраться с беспорядком во дворце, и у него совсем не было времени на внешние дела. Поэтому все вопросы, связанные с общественным порядком, легли на мои плечи.

Наследный принц не просил меня об этом, но я не мог сидеть сложа руки, мне было стыдно.

Поначалу я получал свою долю избиений. Но потом стало трудно вставать по утрам, и я перестал этим заниматься. Со временем, я начал забывать о своей цели.

Возможно, из-за того, что мне стали реже сниться сны, я, словно заворожённый, достал сохранённые письма. Я думал, что они будут полны негодования, но их содержание оказалось самым обычным.

Ни чрезмерной ненависти, ни чрезмерной благодарности. Просто планы на будущее, рассказы о том, где они собираются жить, жениться, завести детей...

Всё это были совершенно обычные вещи.

— …

Сначала я был немного шокирован, но по мере чтения мне становилось спокойнее. Это чувство было похоже на то, что я испытал в темнице во время пыток. Облегчение, спокойствие, умиротворение.

Все мои попытки снова испытать это чувство, намеренно попадая в плен или подставляясь под удары всяким уродам, оказались бесполезными.

Я перечитывал письма снова и снова, а потом поручил людям разыскать адресатов. Каждый месяц я отправлял им определённую сумму денег в качестве компенсации.

Теперь у меня было много денег. Я больше не был тем беспомощным ребёнком, у которого ничего не было. Так или иначе, раздача денег успокаивала меня, и я решил использовать этот метод всю свою жизнь.

Это было гораздо удобнее, чем специально попадать в плен или давать себя избивать.

— Ай!

Я размышлял о том, как использовать пожалованные мне земли, когда вдруг услышал чей-то крик. Удивлённый, я подошёл к окну и увидел девочку, сидящую на траве и потирающую ушибленное место.

Она была примерно ровесница Сакуры. Похоже, она споткнулась и теперь не могла встать. Дочь кого-то из слуг? Она была слишком мала, чтобы работать.

Кроме того, присмотревшись, я заметил, что её одежда…

Я нахмурился, внимательно осмотрев её. Украшения, которые носила девочка, были явно не простыми.

— Чёрт…

Она пробормотала что-то себе под нос, вскочила и начала топать ногами.

Из какой она семьи, что позволяет себе так вести себя во дворце принца?

Я открыл окно и спрыгнул вниз. Девочка снова упала, увидев, как я свалился с неба.

— Ой, мамочки!

— Что ты здесь делаешь?

Вместо ответа она молча уставилась на меня, а потом резко встала. Она начала ходить вокруг меня, разглядывая с ног до головы. Наконец, она широко раскрыла глаза и прошептала:

— Кайл? Это ты, Кайл?

— …

Она говорит со мной неформально, хотя знает, кто я? Я растерялся и не смог ответить. Девочка вдруг захлопала в ладоши от радости.

— Правда? Правда? Наконец-то я тебя встретила!

— …

— Я видела тебя только младенцем на видеокамне, а теперь встретила настоящего Кайла!

Младенец Кайл? Камень памяти? Что всё это значит? Мне стало любопытно, но она не казалась опасной, поэтому я нахмурился и спросил:

— Откуда ты взялась?

— «Откуда ты взялась»? Это ты мне?

— Ты знаешь, кто я, и всё равно так разговариваешь со мной?

— Друзья всегда говорят друг с другом неформально.

Что она несёт?.. Какие друзья? Она, наверное, не в себе. Я подумал, что у неё, возможно, какие-то проблемы с головой.

Я осторожно спросил ещё раз:

— Как тебя зовут?

— Меня? Надия!

— Надия? А кто твои родители…

Я осёкся на полуслове.

Я вспомнил, где слышал это имя.

Появление этого человека было совершенно неожиданным. Я с недоверием переспросил:

— Супруга наследного принца?

— Ага. Махир много рассказывал мне о тебе. Он хотел навестить тебя, когда ты поправишься, но всё откладывал. А потом у него появилось столько дел, что совсем нет времени. Вот я и решила прийти одна. Молодец, правда?

Надия говорила быстро, задыхаясь, словно её преследовал дикий зверь. Она смотрела на меня выжидающе и продолжала что-то говорить, но я не знал, как реагировать.

— А зачем ты пришла сюда?

— А! Точно! Я хотела дать тебе это!

Она достала из кармана несколько раз сложенный носовой платок. Она протянула его мне, но я не шевельнулся. С чего бы мне его брать?

— Я испекла это для тебя.

Видя, что я никак не реагирую, Надия осторожно развернула платок. Внутри лежали кусочки чего-то непонятного, разных размеров.

— Ой, кажется, они сломались, когда я упала.

— Что это?

— Печенье, которое я испекла.

Это совсем не похоже на печенье… И цвет какой-то странный. Может, она отравила его? Я с подозрением смотрел на эти кусочки, а Надия взяла один побольше и протянула мне.

— Попробуй хоть это.

— Зачем мне это есть?

— Жалко же выбрасывать, раз уж оно сломалось.

— Жалко, поэтому мне съесть? Ты меня за мусорное ведро принимаешь?

Я нахмурился и холодно произнёс эти слова. Лицо девочки помрачнело. Она упрямо смотрела на меня, и это было странно, но я не мог отчитать её за дерзость.

Если бы она не была супругой наследного принца, я бы просто выгнал её.

Я цокнул языком и спросил:

— Что ты туда положила?

— Муку, яйца, масло, орехи… и так далее.

Яда, наверное, нет? Даже если есть, я смогу его переварить. Чтобы она не приставала ко мне, я взял предложенный кусочек печенья и положил в рот. Особого вкуса не было, но благодаря орехам приятно хрустело на зубах.

— В следующий раз я буду осторожнее и не упаду.

— В следующий раз?

Я удивлённо переспросил, но она ничего не ответила, свернула платок и убежала.

— …?

Я в замешательстве смотрел на её удаляющуюся маленькую фигурку.

***

Я думал, что это просто необычный случай, но Надия, как и обещала, снова пришла с целой кучей печенья. Мне не хотелось её прогонять, и, честно говоря, печенье мне понравилось, поэтому я взял его.

— Махир тоже плакал, когда не хотел учиться.

— Неправда.

— Правда. Махир мне не врёт.

— Он правда плакал?

Наследный принц в моём представлении был… как могучая сосна в железных доспехах. Всезнающий, мудрый, с широкой душой, совершенно не похожий на человека.

Трудно было поверить, что такой человек мог плакать из-за учёбы.

— Это секрет, так что притворись, что ничего не знаешь. Он может обидеться, если узнает, что я тебе рассказала.

— Обидеться?

Не могу себе этого представить.

— Он просил никому не говорить. Эх, я случайно проговорилась…

Надия шлёпала по лбу маленькой ладошкой, ругая себя. Я нахмурился, глядя на это.

— И как с такой болтливостью быть супругой наследного принца? Цц-цц.

— Я вообще-то умею хранить секреты. Я рассказала тебе, потому что ты мой друг. И ещё ты брат Махира.

— Тебе как раз нужно быть осторожнее со мной. Члены императорской семьи должны опасаться друг друга в первую очередь. Что ты понимаешь в этом, глупышка. Наследный принц не оставит это просто так, если узнает о твоей болтливости.

Моё сердце забилось чаще. Я представил, что она может болтать об этом где попало. Дворяне только и ждут повода, чтобы очернить наследного принца.

Я нахмурился, и Надия ехидно усмехнулась.

— Махир не может меня ругать.

— Почему?

— Потому что он любит меня.

Она наивная или глупая…? Я был настолько ошеломлён, что не мог вымолвить ни слова. Я смотрел на неё с презрительнием, когда она вдруг затаила дыхание и пробормотала:

— Он же меня правда не ругает?

Её прежняя самоуверенность исчезла, и теперь она выглядела обеспокоенной. Я что-то почувствовал и с опаской спросил:

— Ты что-то натворила?

— Я никому не сказала, что иду сюда.

— Что?

— И пропустила занятия...

Что она несёт?

Я решил, что это просто бред, но вскоре появился наследный принц. Судя по его напряжённому лицу, он был явно зол.

Надия растерялась и начала нервничать, а потом вдруг указала на меня и выпалила:

— Кайл уговорил меня поиграть с ним!

— …?

Я был так удивлен этой неожиданной ложью, что не мог вымолвить ни слова. Я совсем не ожидал от нее такого предательства. Наследный принц вздохнул и подошел к Надие.

— Разве я не говорил тебе, что в императорском дворце нужно быть осторожной? Здесь не Оазис. Ты не можешь вести себя так же непринужденно, как дома.

— Нет, я не хотела…

— А почему у тебя сломан ноготь?

— А? Когда это случилось?

Он разгладил складки на платье Надии, стряхнул пыль и осмотрел её. Я начал потихоньку отступать. Я подумал, что он может обвинить меня в том, что с ней случилось.

Но наследный принц подошёл ко мне и так же разгладил мою одежду, стряхнул пыль, ощупал мои плечи и руки, а затем вздохнул.

— Пойдём.

— …

Затем он вдруг подхватил меня под мышки, поднял и пошёл. Надия семенила рядом с ним и без умолку болтала.

— Мы рыли землю и строили домик, а потом появились муравьи.

— Хватит уже играть в земле. Сколько тебе лет?

— Э… это Кайл уговорил меня…

— …

Я не понимал, что происходит, и просто моргал, болтаясь у него на руках.

Я давно не был в императорском дворце.

Наследный принц усадил меня на мягкий диван и вдруг приказал слугам приготовить мне ванну. Я хотел возмутиться, но не смог.

В ванной комнате было много слуг, и я побоялся потерять лицо, если начну спорить.

В итоге мне пришлось смириться и позволить им вымыть меня. Их прикосновения были осторожными и нежными, но каждый раз, когда они касались моей кожи, я чувствовал покалывание, и невольно хмурился.

Однако я решил, что будет стыдно стонать, поэтому терпел.

Когда я вышел из ванной, то увидел наследного принца и Надию. Он перевязывал ей палец.

— Кончик ногтя ослаб, поэтому придётся носить повязку, пока он не отрастёт.

— А вдруг будет неудобно двигать?

— Придётся потерпеть. Кто тебя просил ломать ноготь?

— Мне совсем не больно…

Надия болтала ногами, сидя на стуле. Я не мог ни подойти ближе, ни уйти, поэтому просто стоял на месте.

Я не знал, что сказать, поэтому молчал.

Пока я колебался, наследный принц погладил Надию по голове и сказал:

— Ты же говорила, что хочешь показать Кайлу кое-что? Сходи и принеси.

— А, точно! Подожди минутку!

Она тут же убежала, и мы с наследным принцем остались одни. Он убедился, что Надия ушла, и поманил меня к себе. Мне показалось, что он зовёт меня, как собаку, поэтому я остался на месте.

Я нахмурился и посмотрел на него, и наследный принц вздохнул и сам подошёл ко мне. Он отодвинул мой халат, осмотрел мои раны и цокнул языком.

— Почему ты не позвал лекаря с такими ранами?

Он взял меня за руку и повёл к дивану. Я не стал сопротивляться, потому что это выглядело бы странно, и сел. Наследный принц начал обрабатывать мои полузажившие раны лекарством.

В гнетущей тишине я чувствовал себя крайне неловко. Настолько, что у меня даже дыхание сбилось. Я всерьёз задумался, не сбежать ли мне, но тут наследный принц заговорил.

— Я слышал о том, что ты сделал в последнее время. Тарик говорит, что благодаря тебе в городе стало намного спокойнее, и у него почти нет работы. Молодец.

Он говорил с улыбкой, но мне вдруг стало неприятно, и я невольно нахмурился.

— Я делал это не для того, чтобы тебя порадовать.

На мгновение он, казалось, смутился от моих слов, но тут же рассмеялся ещё громче. Смех был такой оглушительный, что я зажал уши.

— Похоже, ты методом проб и ошибок нашёл наилучший способ решения проблем. Больше я тебя по этому поводу поучать не буду.

Затем он произнёс что-то загадочное. Я задумался над смыслом его слов и снова нахмурился. Неужели он знает, что меня похищали и избивали? Но как? Я же всё делал тайком. Может, это Асала?

— И всё же, если получишь травму, сразу обращайся к лекарю. Это приказ.

«Я не слушаюсь даже приказов императора, а ты кто такой вообще?»

Я не стал отвечать ему вслух, но мысленно усмехнулся.

— И спасибо, что играешь с Надией.

Он смущённо кашлянул. Я почувствовал опустошение от всего этого абсурда. Напряжение в моих плечах спало.

— С детства она всё время ходила за мной, и у неё не было возможности общаться со сверстниками. А я всегда занят и не могу уделять ей много времени.

— …

— Она ещё не привыкла к дворцовому этикету, поэтому может иногда ошибаться. Но она быстро учится, если ей объяснить. В Оазисе она всё время ездила верхом, а здесь не может, поэтому ей скучно. Но когда она освоится, то не будет тебе докучать.

Я был удивлён его неожиданными словами и невольно переспросил:

— Она умеет ездить верхом?

— Она с детства возилась с пони, так что ездит очень хорошо. Может быть, даже лучше меня.

— Не может быть.

Как она может ездить лучше, чем тот, кто скачет по полю боя на боевом коне? Я не мог представить себе эту маленькую девочку, мчащуюся по пустыне на лошади.

— Давай как-нибудь устроим соревнование, когда будет время.

— Я не умею ездить верхом.

— Научишься.

— Животные меня не любят. Я как-то раз чуть не погиб, упав с лошади. И зачем устраивать соревнования, если есть риск упасть?

Я нахмурился и посмотрел на него с упрёком, а наследный принц рассмеялся.

— Надия не так уж неумела.

— Это только ты так думаешь. Она ещё маленькая и хрупкая, может разбиться насмерть, если упадёт.

— Есть способы падать так, чтобы не получить травму.

— …

Почему он меня не понимает? Вот когда она что-нибудь себе сломает, тогда и поймёт, что был неправ. Я цокнул языком, и тут послышался торопливый звук приближающихся шагов.

Я успел надеть рубашку, которую снял, чтобы мне обработали раны, как раз когда открылась дверь. Надия с раскрасневшимся лицом бежала к нам, держа над головой лист бумаги.

— Смотрите!

На бумаге были изображены три корявые фигуры. Я никак не мог понять, что это, и с недоумением спросил:

— Что это?

— Это мой рисунок.

— И что же ты нарисовала?

— Махира, меня и тебя.

Она указала коротким пальцем на каждую фигуру и объяснила, кто есть кто. И действительно, теперь они стали немного похожи на людей. Но последняя фигура, которую она назвала мной, была слишком маленькой и странной.

— Это я? Почему я у тебя на руках, как какая-то вещь?

— Ну, потому что ты младенец…

— Я всегда видел тебя только на кристалле памяти, поэтому ты для меня всегда младенец, сколько бы лет ни прошло.

Они переглянулись и захихикали, как будто делились секретом. Я наблюдал за этим странным поведением со смешанным чувством, которое сложно описать словами, когда Надия пробормотала:

— Покажем Кайлу?

— Камень памяти?

— Ты ему не показывал?

Наследный принц кивнул.

Так я, стоя в стороне, увидел себя младенцем. Изображение было настолько чётким, словно я вернулся в прошлое.

Наследный принц, выглядевший гораздо моложе, чем сейчас, осторожно держал на руках невероятно маленького ребёнка. Он нервно ходил туда-сюда, качая меня на руках.

— Баю-бай.

Несломленным голосом он тихонько напевал колыбельную. Но ребёнок, который до этого спал с закрытыми глазами, проснулся от этого успокаивающего звука.

— О, нет, не просыпайся. Давай снова засыпай. Баю-бай, Кайл, закрывай глазки. Баю-бай.

Юный наследный принц говорил торопливо, с обеспокоенным выражением лица, но ребёнок смотрел на него, широко раскрыв глаза, а потом залился звонким смехом. Это был такой чистый и высокий звук, что я бы не смог его повторить.

Неужели это действительно я? Я застыл, не в силах поверить. Наследный принц на изображении тоже улыбнулся.

Смех двух людей, смотрящих друг на друга, резал мои уши, как нож. Я не знал, как реагировать на эту невероятную сцену, и невольно отступил назад.

— Кайл?

Надия и наследный принц, казалось, уже много раз видели эту запись и не удивлялись. Наследный принц посмотрел на меня с недоумением, когда я отступил. Я не хотел видеть его лицо, поэтому отвёл взгляд, а затем и вовсе повернулся.

— Кайл! Не надо!

Я распахнул окно, выпрыгнул и побежал со всех ног.

***

Вернувшись в Талим, я запер все двери. Моё колено саднило после падения из окна, но я не обратил на это внимания и залез под одеяло.

Я думал, что посплю и мои мысли придут в порядок. Но как бы я ни старался, заснуть не получалось. Я выпил несколько таблеток снотворного, но у меня уже выработался иммунитет, и они не действовали.

Подумав, что мне мешает свет, я задёрнул шторы и погрузил комнату в темноту, но это не помогло.

Тогда я импульсивно решил отправиться на войну. Всё ещё было много мест, где шли большие и малые сражения. Я взял с собой Ависа, который все время ныл и жаловался, и молчаливого Гарама, и мы отправились к границе.

— У меня же сегодня начинался отпуск…

Авис продолжал ныть и жаловаться.

— И что ты будешь делать в отпуске? Всё равно, когда умрёшь, будешь отдыхать вечно. И я же тебе всегда говорил, что важен практический опыт. Я взял тебя с собой, потому что забочусь о тебе, а ты всё жалуешься.

— Вы взяли меня с собой из-за меня?

— Да.

— Т-тогда я буду стараться!

Авис посмотрел на меня с восхищением и наполнился решимостью. Я смущённо кивнул и посмотрел на небо.

Оно было затянуто тучами, казалось, скоро пойдёт дождь. Глядя на пасмурное небо, я начал успокаиваться. Конечно, следующие несколько месяцев будут тяжёлыми, но физическая усталость всё же лучше душевной.

Когда будет время, надо будет поучиться верховой езде.

Мне удалось уговорить лошадь, которая упрямилась и ни в какую не хотела меня слушаться, морковкой и расчёсыванием, и я наконец-то начал учиться верховой езде. Поначалу было сложно, но после нескольких попыток я начал осваиваться.

— Ваше Высочество, кажется, у вас всё хорошо получается, когда дело касается физической активности. Это врождённый талант?

Авис крутился рядом и лебезил, как подхалим.

— Что ты всё время крутишься возле меня?

— Моя обязанность — всегда быть рядом и защищать Ваше Высочество.

Что это с ним?

Я задумался и вспомнил, что Гарам несколько раз штрафовал его, лишая нескольких месяцев жалования. Я прищурился и спросил:

— Тебе нужны деньги?

— Что? Нет, о чём вы говорите? Ну, немного не хватает, но разве можно так оценивать мою преданность?

— Какая у тебя преданность? Ты же бросил меня и убежал, когда мы столкнулись со стаей пустынных волков.

— Э-это было не бегство, а тактический отход! В итоге волки погнались только за мной!

Я цокнул языком, глядя на вопящего Ависа.

В этот момент я увидел Гарама, скачущего к нам на лошади. Он ловко спешился и подошёл ко мне.

— Думаю, можно собираться и возвращаться.

— Правда? Мы наконец-то едем домой? Ура!

Авис радостно закричал и замахал руками. А вот мне совсем не хотелось возвращаться. Если мы вернёмся в столицу, то наследный принц или Надия наверняка снова меня найдут.

Нужно будет через пару дней снова отправиться куда-нибудь.

В карете по дороге домой я изучал карту, пытаясь найти самый отдалённый от столицы район боевых действий, когда Авис спросил:

— Ваше Высочество, я недавно слышал от солдат, что вы в одиночку убили командира в Гаулафруме. Это правда?

Мы с Ависом и Гарамом путешествовали отдельно, потому что я не любил большие скопления людей. Каретой управляли Авис и Гарам по очереди, и как только Авис сменил Гарама, он начал меня донимать разговорами.

— Почему ты всё время болтаешь? Закрой рот.

— Разве не скучно? Нам ещё несколько дней ехать в карете.

— Если тебе скучно, выйди и беги рядом. Заодно потренируешься.

— Говорят, вы совершили подвиг в Гаулафруме, и среди солдат ходят слухи о вашей доблести. Я слышал, что об этом говорят даже в самых отдалённых уголках приграничных земель.

Я не отвечал ему и продолжал изучать карту, игнорируя его болтовню. Конечно, важно было уехать подальше от столицы, но я также хотел найти место, где хуже всего с обеспечением.

Обычно в таких местах, куда не дотягивается рука императорской власти, процветает коррупция и беззаконие.

Районы рядом со столицей я уже более-менее изучил, пора обратить внимание на окраины.

— …Поэтому мне стало интересно, не интересуетесь ли вы престолом…

Я делал пометки на карте, когда слова Ависа дошли до моих ушей. Я с удивлением поднял голову.

— Что ты сказал?

— Нет, я просто слышал… Говорят, что вокруг ходят такие слухи. Ваше Высочество совершил множество подвигов за короткий срок и часто посещаете военные лагеря… Я слышал, что в большинстве деревень возле Гаулафрума даже поставили ваши статуи.

Я промолчал. Не потому, что согласен, а потому, что сам несколько раз слышал подобные разговоры. Поначалу я не обращал на них внимания, думая, что это какая-то чушь, но теперь, похоже, нельзя просто так отмахнуться.

Дворяне всегда болтают всякую ерунду, но если такие разговоры ведутся среди солдат и простолюдинов, это может стать проблемой.

— …

Я впервые представил себя императором. Я молча смотрел на Ависа, размышляя, а затем он сказал:

— Каким бы ни был ваш выбор, я всегда буду вашим верным подданным.

Авис — мастер лести, поэтому я уже слышал от него подобные слова. Но сейчас они звучали как-то по-другому. Обычно я бы проигнорировал его, но на этот раз мне показалось, что стоит поговорить с ним серьёзно.

— Я не собираюсь становиться императором. Поэтому не болтай лишнего.

— Простите.

Авис поник, поняв, что я имею в виду.

Я снова цокнул языком, глядя на него.

Что будет, если Авис или Гарам поднимут мятеж, когда я стану императором?

— …

Я бы, наверное, пришёл в ярость. Надавал бы им пощёчин и изгнал.

А если мятеж поднимет кто-то другой? Я бы, наверное, четвертовал их по закону и уничтожил три поколения их семьи.

Я не могу отделять личное от общественного и часто действую под влиянием эмоций.

Что станет со страной, если такой человек взойдёт на престол? Я и не собирался становиться императором, но даже от одной мысли об этом у меня мурашки по коже.

Я вздохнул и отложил карту.

***

После того, как я узнал, что некоторые силы пытаются использовать меня в своих целях каждый раз, когда я отправляюсь на поле боя, мне стало сложно покидать Талим.

Я решил на время отложить физические тренировки и сосредоточиться на развитии духа и укреплении внутреннего мира. В последнее время я часто раздражался и злился по пустякам, поэтому старался быть осторожным.

Я возобновил занятия, которые забросил, начал читать разные книги и медитировать, и в результате стал проводить больше времени в Талиме.

Всё это время Надия приходила в мой замок, как к себе домой. Я уже привык к этому и перестал обращать внимание на то, где и чем она занимается.

— Махир сказал, что у него будет немного свободного времени в следующем месяце.

— В следующем месяце? Когда?

— Примерно… в середине месяца? Точную дату я не знаю.

Иногда мы выбирались на прогулки, подстраиваясь под плотный график наследного принца. Авис тем временем путешествовал по стране и за границей, разыскивая преступную группировку, от которой он сбежал в прошлый раз.

Гарам часто уходил с работы пораньше, потому что у его матери были проблемы со здоровьем. Он был чересчур ответственным и никогда бы не покинул свой пост, если бы я не сидел в Талиме.

В любом случае, всё сложилось удачно.

— Попробуйте вот это.

Я заглянул в гарем, в котором раньше никогда не был, и обнаружил, что там довольно многолюдно. В нём были люди со всей страны, среди них встречались и необычные личности, и даже несколько детей.

— Эта трава растёт рядом с крапивой. Она очень горькая и жёсткая, поэтому её обычно не едят, но кто-то попробовал очистить её от кожуры и приготовить на пару, и оказалось, что она очень вкусная. Поэтому простолюдины используют её в пищу, а не как лекарство.

— Удивительно, что кому-то пришло в голову очистить от кожуры и приготовить на пару такую невкусную траву.

— Что ещё забавнее, её нужно собирать только днём. Не знаю почему, но если собрать её вечером, она становится ядовитой, и можно даже умереть.

— Раз вы об этом знаете, значит, кто-то уже умер?

Когда я приходил в гарем, все толпились вокруг меня и без умолку болтали. Я узнавал от них много нового, чего не прочитаешь в книгах, поэтому стал заходить к ним чаще.

— Ваше Высочество, как это читается?

Спросил ребенок, который сидел рядом со мной и читал книгу, которую я ему дал. Я хотел было ответить, но кто-то шлепнул ребенка по спине.

— Как ты смеешь спрашивать Ваше Высочество о таком! Уже поздно, иди спать.

— Я ещё не хочу спать.

— У тебя уже глаза слипаются. Кто-нибудь, отведите Зеро в комнату!

Кто-то тут же отвёл ребёнка. Его зовут Зеро? Кажется, в прошлый раз он был намного меньше. Дети так быстро растут.

— Вы не хотите спать?

Спросил мужчина, который всё это время подкладывал мне еду. Я пока не собирался спать и не чувствовал себя усталым, поэтому покачал головой. Тогда другая женщина, сидевшая рядом, спросила:

— Может, сегодня останетесь здесь на ночь?

Я невольно нахмурился, потому что её намерения были слишком очевидны. Однажды я согласился остаться, и они меня так разминали, что я вообще не смог уснуть.

— Вы снова хотите меня размять?

— Разве нельзя? Если вы позволите мне помочь вам, я сделаю всё, что в моих силах. Я уверена, что у меня получится.

Женщина, словно спасаясь бегством, быстро спустилась вниз и встала на колени между моих ног. Затем она осторожно провела пальцами по внутренней стороне моего бедра.

На мгновение я задумался. Я почти поддался искушению, но вдруг в моей голове всплыла одна картина.

Запах сырости и гнили в подземелье, каменный пол с засохшей кровью в щелях, грязные, хриплые звуки, похожие на звериный рык, и безвольно дрожащие бледные ноги…

Мутные глаза трупа, неспособные закрыться, смотрели в пустоту, не фокусируясь ни на чём.

— …

В последнее время я не вспоминал об этом и, наверное, слишком расслабился. Меня вдруг замутило, и я чуть не вырвал все фрукты, которые съел.

У меня начался рвотный рефлекс, и рот наполнился слюной. Я закрыл рот рукой и попытался сдержаться, а женщина, которая была между моих ног, спросила с недоумением:

— Что с вами?

Я стиснул зубы и с трудом произнёс:

— Меня тошнит.

— Что?

— Меня тошнит…

— …

Женщина с широко раскрытыми глазами смотрела на меня, а потом её лицо исказилось.

— Как вы жестоки…

Она смотрела на меня со слезами на глазах, а я непонимающе склонил голову. В этот момент мужчина, который кормил меня виноградом, спросил:

— А как насчёт меня?

Я посмотрел на него. Труп, который я вспомнил, тоже был мужчиной, поэтому мне стало ещё хуже.

— Уэ…

Я не сдержался и издал стон. Глаза мужчины тоже наполнились слезами.

Я продолжал избегать его, но всему есть предел.

Я так часто использовал отговорку, что ухожу рано утром и возвращаюсь поздно вечером, что он решил ждать меня всю ночь в гостиной. Я мог бы и это проигнорировать, но вечно убегать невозможно.

В конце концов, рано утром я пошёл в гостиную в пижаме.

— Доброе утро, Ваше Высочество.

— …

Герцог с тёмными кругами под глазами приветствовал меня добродушной улыбкой. Я выдавил из себя ответную улыбку, скрывая раздражение. Мы обменялись дежурными фразами и немного поговорили ни о чём.

Он сделал глоток чая и как бы невзначай сказал:

— Говорят, вчера утром Его Величество был очень недоволен.

— Из-за меня?

— Вы совершаете так много подвигов в последнее время, с чего бы Его Величеству быть недовольным вами? Он, должно быть, гордится вами.

Я про себя цокнул языком, глядя на заливисто смеющегося герцога. Он так долго служил императору, и до сих пор не знает его характера.

— Его Высочество уже давно женат, и прошло много времени с тех пор, как он прибыл во дворец. Но у него до сих пор нет наследника…

Пробормотал герцог с печальным выражением лица. Если бы это увидел кто-то посторонний, он бы решил, что герцог искренне переживает. Настолько убедительной была его игра — выражение лица, интонация, дрожь в голосе.

Несмотря на то, что они женаты уже давно, Надия ещё молода, поэтому в этом нет ничего удивительного. Но почему император вдруг поднял такой шум? Неужели он действительно скоро умрёт?

— Ваше Высочество тоже пора задуматься о браке. У вас есть кто-то на примете? Если нет, я распоряжусь, чтобы подобрали вам подходящую партию.

Я невольно тяжело вздохнул.

«Нельзя убивать людей просто так. Даже если они совершили преступление. Почему?»

Каждый раз, когда меня охватывало раздражение и хотелось что-нибудь разбить, я вспоминал слова наследного принца.

«Потому что смерть нельзя обратить вспять. Поэтому нужно быть очень осторожным. Даже преступника нельзя убивать сразу, нужно разобраться в ситуации. И предать его суду».

Те, кого я убил, были отъявленными мерзавцами, не заслуживающими пощады. И всё же наследный принц отчитал меня. Сначала я не понимал почему, но потом, подумав, осознал, что мои действия мало чем отличались от действий императора.

Как он и говорил, прежде всего нужно разобраться в ситуации и убедиться, что в суждениях нет ошибок.

Преступников нужно отдавать под суд, даже если это занимает много времени, потому что этот процесс позволяет всё тщательно проверить.

Я слишком поздно понял, что именно для этого нужно предавать преступников суду, не торопясь с вынесением приговора.

Я поклялся убить всех богов на свете, но сам пытался стать богом.

— Ваше Высочество?

Герцог посмотрел на меня с недоумением, заметив, что я задумался. Я сделал глубокий вдох, пытаясь подавить поднимающуюся во мне ярость, и начал считать про себя.

— Послушайте, герцог.

— Да, Ваше Высочество.

— Что вы имеете в виду под «подходящей партией»? Женщину, которая сможет родить сына раньше, чем супруга наследного принца?

Несмотря на мои резкие слова, выражение его лица не изменилось. Он бесшумно поставил чашку на стол, глядя на меня бесстрастным взглядом.

— Прошу прощения, если я вас обидел.

— С нашей первой встречи вы только и делаете, что извиняетесь.

— Прошу прощения. Всё это продиктовано моей преданностью вам, прошу вас не сердиться.

Я сдерживался, чтобы не сказать лишнего, но больше не мог молчать.

— Я не собираюсь бороться за трон.

Я сказал это прямо, чтобы он наконец перестал. Я посмотрел на чёрный чай в чашке и продолжил:

— Тот, кто всегда улыбается и делится с другими, не обязательно глупец. И тот, кто предпочитает мирную политику, не обязательно труслив и слаб.

— Ваше Высочество, боюсь, вы меня неправильно поняли.

Я скрестил руки на груди и склонил голову набок.

— Что именно?

— Я знаю, что вы очень плохо ко мне относитесь. Я знаю, что вы считаете меня бессовестным человеком, который заботится только о собственной выгоде и не обращает внимания на благополучие народа.

— …

Его слова были так точны, что мне нечего было возразить.

— Вы можете мне не поверить, но я люблю эту страну. Я уверен, что мой род, начавшийся на этой земле, и закончится на ней.

Всё это было пустой болтовнёй, но такова уж манера речи дворян. Если бы я следовал своим инстинктам, я бы отвесил ему пару пощёчин и пригрозил разорвать ему рот, если он ещё раз скажет такую чушь. Но я помнил наставления наследного принца и хотел убедить его словами, как подобает человеку.

Потому что наследный принц говорил, что основа любого разговора — это умение слушать.

— … и всё происходит слишком быстро. Резкие перемены неизбежно приводят к проблемам. Нужно создавать прочный фундамент, а не просто быстро всё строить.

Однако большая часть его слов была полной ерундой. Я согласен, что перемены происходят слишком быстро, но если взять в качестве примера дурные обычаи, то методы наследного принца не так уж и плохи. Иногда лучше избавиться от всего сразу, чем постепенно и поэтапно.

Если делать всё по одному, как говорит герцог, наследный принц будет постоянно сталкиваться с трудностями.

— Как вы знаете, одна из причин, по которой война с Гаулафрумом затянулась, — это переговоры, которые запланировал Его Высочество.

— …

— Это правда, что Гаулафрум начал войну, без объявления войны вторгшись на нашу территорию, чтобы захватить плодородные земли. Его Высочество хотел закончить войну мирным путём именно из-за этого.

Об этом я узнал уже после окончания войны. Наследный принц постоянно пытался связаться с Гаулафрумом, но безуспешно.

— Все понимают, что с моральной точки зрения это неправильно. Но, Ваше Высочество, вы знаете, сколько лет длилась эта война? Несколько десятилетий. Сколько злобы и ненависти накопилось за эти десятилетия?

— …

— Разве это можно решить разговорами? Даже среди дворян не было единого мнения, но вы, Ваше Высочество, закончили эту войну.

Я не собирался этого делать, но так получилось, что я решил их проблему.

— Благодаря этому многие простолюдины стали восхвалять вас. Благодаря вашим неустанным усилиям в стране воцарился порядок. Вы даже утешали семьи тех, кто погиб от рук преступных группировок, которых вы уничтожили.

Я утешал их не потому, что убил преступников. Я просто убивал тех, кто заслуживал смерти, не проявляя никакой жалости. Кажется, он меня совершенно неправильно понял.

Или, возможно, он просто пытается настроить меня против наследного принца.

— Я не пытаюсь сравнивать, но в прошлом был похожий случай. Тогда Его Высочество не казнил ни одного преступника. Некоторые из них были освобождены, а остальные до сих пор в тюрьме…

— Хватит.

Я закрыл лоб рукой и вздохнул. Мне было так душно, что я невольно повысил голос. Я хотел что-то сказать, но мысли путались.

И наследный принц, и герцог хотели одного и того же — блага для страны. Так почему бы им не обсудить это и не найти компромисс. Этот безумец действительно думает, что может повлиять на решение императора?

Да кто он вообще такой, чтобы менять указы императора?

Может, стоило бы отрубить ему руку, притворившись, что это случайность? У него их две, от одной он не умрет.

— …

Я снова почувствовал прилив ярости, закрыл глаза и на мгновение погрузился в медитацию. Если бы не его знатный род… Мне так хотелось выругаться, что я с трудом сдержался и сказал:

— Я не буду принимать во внимание ваши слова. Позаботьтесь о том, чтобы подобное не повторилось.

— Ваше Высочество, я…

— Я не люблю повторять дважды, так что запомните это.

— … Да, Ваше Высочество. Я запомню.

Герцог наконец замолчал, а я сделал последний глубокий вдох.

***

Наследный принц не мог не знать о растущем расколе среди дворян. Но и спрашивать его об этом было как-то неловко.

На самом деле, объединить разрозненные фракции не так уж и сложно. Нужно просто как следует их приструнить, и они сами сплотятся. Именно поэтому император периодически устраивал чистки среди дворян. Но наследный принц ни за что не прибегнет к таким методам.

Я долго лежал в постели, глядя в потолок, но сон не шёл. Мысли роились в голове, и мне не терпелось увидеть наследного принца и поговорить с ним. В ходе разговора наверняка найдётся решение. Даже если мы не придём к какому-то выводу, по крайней мере, появится какая-то зацепка.

— …

Было уже поздно, но проблема в том, что у меня не было подходящего предлога, чтобы навестить наследного принца. Если он спросит, зачем я пришёл, мне нечего будет ответить.

И тут я вспомнил, как наследный принц нёс меня на руках, когда я был ранен. Мне показалось, что это сработает, поэтому я достал кинжал и слегка порезал себе руку.

Убедившись, что появилась кровь, я открыл окно и выпрыгнул.

Я пробрался в сад, как вор, тихо и быстро.

Забравшись на дерево, я увидел Надию на балконе. Я нарочно шумнул, чтобы она меня заметила.

— Что ты здесь делаешь?

— Просто проходил мимо.

— Махир! Кайл пришёл в гости!

— …

Я пришёл не в гости, а просто проходил мимо…

Меня охватило раздражение, но Надия уже убежала. Вскоре на балконе появился Махир с озадаченным выражением лица.

— Что ты здесь делаешь в такое время… Что с твоей рукой? Ты снова ранен?

Я слегка вывернул запястье, чтобы рана была лучше видна, и наследный принц, как и ожидалось, сразу её заметил. Я сделал вид, что удивлён, и посмотрел на свою руку. Затем, глядя ему в глаза, пробормотал:

— Наверное, о ветку поцарапался. Ничего страшного.

— Любая рана — это серьёзно. Иди сюда.

Я с наигранным недовольством цокнул языком и одним прыжком оказался на балконе.

Всё шло по плану.

Как только я сел на диван, наследный принц принес дезинфицирующие средство и мазь. Когда смоченная лекарством вата коснулась раны, я почувствовал лёгкое жжение.

— Не больно? — спросила Надия, наблюдавшая за нами.

Я кивнул, и её лицо приняло странное выражение.

— Как может быть не больно, когда обрабатывают рану? Мне было очень больно.

— Мне не больно.

Странно было бы жаловаться на такую мелочь. Я же не ребёнок. К тому же, я сам себя порезал. Меня слегка мучила совесть, но это быстро прошло. Я же не причинил вреда другому человеку, так что всё в порядке.

— А почему ты ещё не спишь в такое время? — спросил я наследного принца, который слишком уж тщательно осматривал мою ничтожную рану.

Он пробормотал, не глядя на меня:

— Читал книгу…

— Книгу? Какую?

— Попробуй пошевелить рукой вот так. Не больно?

Он поднёс свою руку к моей и сжал её в кулак, а затем разжал. Я машинально повторил его движение, и в этот момент Надия принесла толстую книгу.

— Хочешь посмотреть вместе с нами?

— Что это?

— Самые модные новости про одежду в столице.

— …

Какие новости? Я решил, что ослышался, и посмотрел на обложку книги, которую принесла Надия. На ней красовалось пышное платье.

Я не понимал, что происходит, и в недоумении уставился на наследного принца. Неужели он читал ей это? В такое позднее время?

Он, должно быть, понял мои мысли без слов, потому что неловко кашлянул.

— Это просто первая помощь, завтра обязательно сходи к лекарю. Не запускай рану. Это приказ.

— …?

— Почему молчишь? Понял?

— …

Просто невероятно…

Я был ошарашен, но не стал ничего говорить. Я молчал, не зная, что сказать, и тут Надия открыла книгу.

— Я закладку поставила.

Глядя на неё, я с сомнением спросил:

— Ты что, не умеешь читать?

— Умею, конечно.

— Тогда почему ты просишь его читать тебе?

— Мне больше нравится, когда мне читают.

В самом деле, когда я болел, он читал мне сказки, и мне становилось легче. Хотя, если подумать, содержание тех сказок было, пожалуй, ещё более странным, чем это.

— Давай начнём отсюда.

— Уже поздно, давай завтра продолжим.

— Тогда давай ещё двадцать страниц.

— Я же сказал, завтра.

— Пятнадцать?

Они немного поспорили, но в итоге наследный принц сдался. Они уселись на кровати, прислонившись к спинке, и открыли книгу. Мне вдруг стало неловко, и я уже собирался выпрыгнуть в окно, как наследный принц окликнул меня:

— Иди сюда.

— Зачем…

— Быстрее! Нужно поскорее посмотреть и лечь спать!

Я хотел спросить, зачем мне это нужно, но Надия перебила меня криком. Я хотел крикнуть в ответ, чтобы она не шумела, но наследный принц закрыл мне рот рукой.

— Нельзя так кричать.

— Он не понимает по-хорошему. Даже когда я пеку ему печенье, приходится просить его два или три раза, чтобы он его съел.

— Да, у Кайла есть такая особенность. Но в следующий раз попробуй говорить спокойно, не кричи. Кажется, он не может злиться на тех, кто с ним добр.

— О…

Я не мог не нахмуриться, глядя на них. Они обсуждали меня, как будто я был каким-то диковинным животным. Неужели они забыли, что я здесь?

— Кайл, не хочешь посмотреть новости с нами? Я помогу тебе выбрать платье, которое тебе подойдёт, — сказала Надия с благочестивым выражением лица, следуя наставлениям наследного принца. Лицо принца, наблюдавшего за ней с умилением, было довольно забавным.

Мне хотелось сбежать, но, опомнившись, я обнаружил, что уже лежу, прислонившись к спинке кровати. Наследный принц, расположившись между мной и Надией, начал спокойным голосом читать книгу.

Он читал о том, что благодаря кому-то мода изменилась, и теперь вместо вычурных платьев ценится индивидуальность, и всё в таком духе. Полная скукотища.

Я рассеянно смотрел на платья, которые казались одинаковыми, только разных цветов, и постепенно начал клевать носом. Наверное, это из-за монотонного голоса рядом со мной.

Я незаметно для себя задремал, и тут Надия сказала:

— Как тебе эта заколка? Давай купим? У тебя длинные волосы, я заплету тебе косичку и прикреплю её.

— Мне? Но она же с цветком.

— Она подойдёт к цвету твоих волос.

— Что подумают министры, если я буду ходить с такой заколкой?

— Что ты красивый.

Сквозь сон я представил себе наследного принца с косичкой и заколкой в виде цветка. Затем я представил, как стая дворян, словно волки, набрасывается на такого безобидного принца, и меня передёрнуло.

Этого нельзя допустить…

***

Я очнулся перед самым рассветом.

Обычно мне снятся кошмары, или я часто просыпаюсь среди ночи, но на этот раз я спал крепко. Однако ощущение свежести после сна быстро испарилось.

Как только я понял, где нахожусь, я вскочил с кровати, не успев даже подумать. Рядом со мной спал наследный принц. А под одеялом рядом с ним лежал свёрток, который я принял за Надию.

— Проснулся? — спросил наследный принц слегка охрипшим голосом, открывая глаза.

Его обычно безупречная причёска была растрепана. Он сел на кровати, и я невольно пробормотал:

— Почему не разбудил меня?

— Я пытался щипать тебя за щеку, но ты не просыпался.

— Не ври.

Я слишком чутко сплю, чтобы не проснуться даже от падения листа, не говоря уже о том, чтобы меня трогали. Я нахмурился и слез с кровати.

— Я ухожу.

Я направился к балкону, чтобы поскорее уйти и не слушать очередные странности, но он последовал за мной. Я вопросительно посмотрел на него, и он, подойдя к балконной двери, осторожно открыл её и жестом пригласил меня выйти.

— Зачем?

— Ты же пришел сюда, потому что хотел что-то сказать?

— …

Это правда… Я думал, он просто забудет об этом. Похоже, вчера он не стал спрашивать из-за Надии. Наследный принц тихо закрыл балконную дверь.

На рассвете было прохладно, и я невольно поежился. И тут наследный принц снял свой халат! Меня передернуло от жути.

— Отвали.

— Почему ты стал таким грубым? Раньше ты так себя не вёл.

Покачивая головой, он протянул мне халат. Он был ещё тёплым, но я не мог его надеть. Я неловко стоял, держа халат в руках.

Наследный принц смотрел на небо, где начинал подниматься рассвет. Я смотрел на его непроницаемый профиль и спросил:

— Что будет, если я захочу стать императором?

К моему удивлению, он ничуть не смутился.

— У тебя есть склонность к жестокости, но если ты исправишь это, то всё будет хорошо. Способностей у тебя более чем достаточно… И если рядом с тобой будут такие советники, как Гарам, то твой характер не станет большой проблемой. Он уравновешенный и не жадный до власти, он будет тебе очень полезен. Верных советников, которые не боятся говорить правду, не так-то просто найти.

Я спросил его, что он будет делать, а он вдруг начал меня оценивать. Я онемел от такого ответа. Наследный принц, заметив мое выражение лица, улыбнулся.

— Что, хочешь стать императором?

— Я первый спросил.

— А я ответил.

— Когда? Так что ты будешь…

Я осекся, потому что только сейчас понял, что его слова означали, что он готов отдать мне трон, если я захочу.

Ошеломлённый, я спросил:

— Откуда ты знаешь, что Гарам даёт мне советы?

— Много ли людей осмеливаются тебя поучать?

— …

Если подумать, Гарам действительно делал мне замечания даже в присутствии наследного принца. Мне вдруг вспомнились Асала и Авис… Хотя Авис всё время ноет, так что не совсем то.

— Кайл, — внезапно серьёзно сказал наследный принц.

— Чем выше ты поднимаешься, тем меньше ты видишь и слышишь. Настанет день, когда ты не услышишь криков и не увидишь мольбы даже у себя под носом.

Его слова заставили меня задуматься.

— На вершине ты видишь только свет, и, привыкнув к нему, перестаёшь замечать, что творится у тебя под ногами. А те, кто слишком устал, даже попросить о помощи не могут. Ты не слышишь и не видишь, а нуждающиеся даже не просят о помощи. Так происходит почти всегда.

— …

— Поэтому тот, кто сидит на вершине, должен уметь предвидеть, не видя, и понимать, не слыша.

Я был поражён его словами, которые он произносил так, словно заранее подготовился.

Откуда он всё это знает?

Я тоже изучал императорское искусство, но таких фраз никогда не встречал.

Мне стало не по себе от мысли, что сейчас он начнёт излагать мне все свои знания о том, как быть императором, и я поспешно замотал головой.

— Перестань. И если нужна помощь, то нужно просто попросить о ней. Почему нельзя просто сказать? — ворчал я, не понимая его рассуждений.

— А почему ты не попросил меня о помощи? — спросил наследный принц.

— …

Он не назвал имен, но я инстинктивно понял, о ком он говорит. Кроме того, в мире всего два человека занимают более высокое положение, чем я.

В горле словно застряла кость. Я не знал, что ответить.

— Ты боялся, что я проигнорирую твою просьбу. Что ты покажешь свою слабость. Что я буду над тобой смеяться. Что ты понапрасну обнадёжишься и потом будешь ещё сильнее разочарован. Что я расскажу кому-нибудь о твоей мольбе.

— …

— И что в итоге это обернется бедой для тебя и твоих близких.

— …

— Всё одинаково.

На самом деле я никогда не задумывался об этом так глубоко. Но это было похоже на причину, по которой я изначально не доверял наследному принцу. Я не мог не признать, что мыслил слишком узко.

Однако вместо извинений, я ляпнул какую-то глупость:

— Я собираюсь убить всех богов в этом мире.

Я сам испугался своих слов, но было уже поздно. Глядя на восходящее солнце, я продолжил нести всякий бред:

— Сначала будет хаос, но потом люди привыкнут и будут жить, как жили. Только без богов.

Наследный принц, выслушав мой бессвязный монолог, спросил:

— И меня тоже?

— Да.

— А что потом? Убьёшь всех членов императорской семьи и станешь новым богом этого мира?

Я нахмурился.

— Я же сказал, что убью всех богов.

Наследный принц рассмеялся, услышав моё ворчание.

— Какой возвышенный способ самоубийства.

Взошедшее солнце осветило мир, и он глубоко вздохнул.

— Кайл, убивать — самый простой способ решения проблем.

— …

— Знаешь, почему люди так не поступают? Не только из-за моральных или юридических проблем, не только потому, что не хотят становиться убийцами. Они понимают, что это не решение.

Наследный принц снова говорил загадками.

— Думаешь, если боги исчезнут, люди будут жить мирно и счастливо?

— …

— Нет. Просто появится новый бог.

— …

— Это не займёт много времени. Скорее всего, люди, желающие стать новыми богами, разделятся на фракции и начнут войну. И страдать будут все остальные. И из рек крови родится новый бог.

Хотя сейчас это всё выдумки и подтасовка фактов, но миф о создании Актана был похож на эту историю.

— Императорская семья — не боги, и люди не станут счастливее от их исчезновения.

— …

— Члены императорской семьи, дворяне, простолюдины, рабы — все люди. То, что происходит сейчас, — это и есть та самая жизнь, о которой ты говорил. Наверное, мир наступит только тогда, когда все люди исчезнут.

Я молча выслушал его и спросил:

— И что же делать?

— Что именно?

— Что делать…

Я не мог закончить фразу. Я и сам не знал, чего хочу.

Мир во всём мире? Общество, где ценность жизни не определяется социальным статусом? Мир без несправедливости?

Всё это были лишь пустые слова, и я не мог произнести ни одного из них. Я лишь беззвучно шевелил губами.

— Даже если я стану императором, я не смогу спасти всех бедняков в мире. Это не под силу никому, даже тебе, — сказал наследный принц.

— …

— Это удел богов. Не в человеческих силах решить эту проблему.

Его решительные слова посеяли в моём сердце отчаяние. Если ничего нельзя сделать, то все мои действия и решения бессмысленны.

— Поэтому я собираюсь посвятить всю свою жизнь размышлениям об этом.

Я погрузился в уныние, но его следующие слова заставили меня вздрогнуть. Они были похожи на мои собственные мысли, хотя и сильно отличались по содержанию.

— Какой смысл размышлять, если ничего нельзя изменить? — проворчал я.

Наследный принц снова улыбнулся. Он взял халат, который я всё ещё держал в руках, и накинул мне на плечи.

— Может быть, я не смогу спасти всех, но одного из ста — смогу.

— …

— Я уверен, что буду совершать ошибки и сталкиваться с множеством трудностей. Но если я буду постоянно искать решения, то среди множества неудач обязательно найдётся что-то, что сработает.

Он смотрел на меня, но эти слова были обращены к нему самому. Его решительное лицо, освещённое утренним солнцем, сияло, словно морская гладь.

И вот так, внезапно и совершенно неожиданно, Махир стал моим императором.

***

Неожиданно всё стало бессмысленным.

— …

Или это не совсем бессмысленность? Я не знал, что это за чувство, но у меня словно все силы разом испарились, и я стал похож на медузу, дрейфующую в океане.

Некоторое время я проводил все свои дни в каком-то бездумном состоянии. Раньше моя голова постоянно была забита мыслями, готовая вот-вот взорваться, а теперь она опустела.

Это было странное и непривычное ощущение, но я быстро к нему привык. Кто бы мог подумать, что бездельничать так весело. Я наконец понял, почему Авис так любит смотреть в пустоту.

Я спал до позднего вечера, дремал на солнышке, а по ночам, не имея возможности уснуть, читал книги. Слова Махира произвели на меня такое впечатление, что я начал читать биографии великих людей со всего мира.

Некоторые истории находили отклик в моей душе, другие — нет.

— Ваше Высочество, в Готоме орудует банда разбойников.

— Ваше Высочество, говорят, что наследная принцесса часто посещает Талим. Среди дворян ходят неприятные слухи…

— Ваше Высочество, в последнее время Его Величество…

Теперь сплетни дворян меня не раздражали. Я просто пропускал их мимо ушей. Почему я раньше так злился из-за каждой мелочи?

Я игнорировал всё, что можно было игнорировать, а потом, чтобы развеяться, отправился с Ависом и Дарамом ловить банду разбойников. Дарам и Авис были впереди, так что меня никто не заметил.

Мне стало легче от мысли, что дворяне, надеявшиеся на ещё одну мою статую, будут разочарованы.

Авис наконец-то отомстил за своего брата. Я думал, что теперь, когда он всему научился и достиг своей цели, он уйдет своей дорогой, но я ошибся.

— Я хочу стать вашим рыцарем, Ваше Высочество.

В прошлом бывали случаи, когда простолюдины становились рыцарями императорской семьи. Я не собирался брать новых рыцарей, да и Авису не хватало навыков. Но сейчас я был в хорошем настроении и решил исполнить его желание, пожаловав ему титул.

— Что это? — спросил Авис, озадаченно глядя на швейные ножницы, которые я ему вручил.

Он тут же вспылил и начал возмущаться:

— Дайте мне настоящий меч! Я слышал, что кому-то достался украшенный драгоценными камнями клинок!

— Какая разница? Избавься от жадности, Авис. Это одна из добродетелей рыцаря.

— Не может быть!

Он долго возмущался, явно будучи разочарованным. Дарам, не выдержав этого безобразия, сказал:

— Мне дали кухонный нож.

— Что? Правда?

Глаза Ависа стали огромными. Я посмотрел на Дарама и спросил:

— Ты же его не выбросил?

— Он хранится в моём сейфе. Я буду носить его с собой, если прикажете.

Я с недоумением посмотрел на серьёзного Дарама, а затем снова повернулся к Авису. Тот немного покрутил в руках швейные ножницы, а потом, видимо, решив, что они всё же лучше кухонного ножа, успокоился.

Затем он торжественно опустился передо мной на колени.

— Я клянусь, что буду защищать вас ценой своей жизни.

И этот тоже не в себе…

***

Я отправился на тайную прогулку с Ависом. Дарам ждал нас в Талиме — всё это было частью плана Ависа.

— Я случайно услышал, что вы не праздновали свой день рождения с самого детства.

— …

Я услышал это незадолго до дня рождения Дарама, поэтому не мог просто проигнорировать это. Тем более, что в последнее время у меня было много свободного времени, поэтому я решил поддержать затею Ависа.

— Я возьму это.

Я долго думал, что подарить Дараму, и в итоге выбрал деревянную куклу. Если вытащить голову куклы, внутри окажется другая кукла.

Я заметил, что лицо Ависа на мгновение стало странным. Но он тут же взял себя в руки.

— Отличный выбор, Ваше Высочество! — подхалимски воскликнул он. Сам Авис выбрал обычные кожаные перчатки. Мой подарок был явно интереснее и необычнее.

Довольный своим выбором, я сразу же отправился в Талим.

— Перед уходом с работы…

Я обсуждал с Ависом, когда лучше всего вручить подарки, когда мы подошли к главным воротам замка. Внезапно Авис остановился и тихо сказал:

— Ваше Высочество, подождите.

— …?

Его голос был таким тихим, что я не мог не удивиться. Но вскоре я понял причину его странного поведения.

В Талиме было слишком тихо и темно.

Меня охватило предчувствие беды.

Талим никогда не был таким темным и тихим.

Я инстинктивно принюхался, пытаясь уловить запах крови, но ничего не почувствовал.

Даже главные ворота и вход выглядели как обычно.

— Асала, — эхом разнёсся мой тихий голос внутри.

Никто не вышел меня встречать. Даже после того, как я позвал по имени.

Что-то определённо было не так.

Авис, уже выхвативший меч, встал передо мной, оглядываясь по сторонам. Видя, как он ждёт моих указаний, я задумался.

Идти дальше или сначала выйти и позвать стражу…

— Угх…

В этот момент я услышал тихий стон. Прежде чем я успел понять, откуда он доносится, Авис покачнулся и упал.

— …

Затаив дыхание, я смотрел на Ависа, распростёртого на земле, всё ещё сжимая меч в руке.

Предчувствие беды оказалось сильнее удивления.

Авис лежал, обливаясь холодным потом, с трудом дыша и глядя на меня.

В его глазах читались смятение, беспокойство и лёгкий страх.

— Ваше… Ваше Высочество… Бегите…

— …

Авис, отчаянно тянувшийся ко мне рукой, закрыл глаза. Его рука безвольно упала. В голове всё смешалось, я не мог понять, что происходит.

Я долго смотрел на бледное лицо Ависа, а потом, наконец, пришёл в себя и сел рядом с ним на корточки. Я начал методично проверять его жизненные показатели.

К счастью, температура тела была нормальной, он дышал, и сердце билось ровно. Не было никаких признаков отравления или внешних повреждений. Если бы у него были внутренние травмы, это было бы заметно. Значит, это не было физическим нападением.

Как только я понял, что он жив, напряжение отпустило, и я тяжело опустился на пол. Сердце бешено колотилось, веки дрожали, и я почти ничего не видел.

Я пытался успокоиться и взять себя в руки.

Пока я концентрировался на запахе крови, я не заметил лёгкого аромата трав. Какой-то вид снотворного? Но если запах был таким слабым, что даже я его едва уловил, значит, его использовали совсем немного. Но как тогда Авис мог так внезапно уснуть?

Я знал несколько видов снотворного, которые почти не имеют запаха и не дают дыма при сжигании. К тому же, я заметил, что все окна были закрыты.

Мои подозрения превратились в уверенность.

Я схватил Ависа за руки и вытащил его наружу.

Хотя некоторые снотворные растения ядовиты, вряд ли однократное вдыхание их аромата может нанести серьёзный вред здоровью. Авис быстро придёт в себя на свежем воздухе.

Но всё это было очень странно. Кто мог сделать такое в Талиме? Какой-то безумец, жаждущий смерти? Но зачем ему так сложно и шумно умирать?

Я вернулся внутрь и, громко топая, поднялся наверх.

Кто бы ни стоял за этим, он наверняка уже заметил меня.

Я не хотел тратить время на поиски, крадучись в темноте, поэтому решил действовать открыто.

— Асала! Асала! Где ты?! — кричал я, поднимаясь по лестнице.

Я распахнул одну из дверей. Внутри лежали слуги, уснувшие от снотворного. На всякий случай я проверил пульс у каждого.

К счастью, все были живы. Я не мог вытащить их всех наружу, поэтому просто распахнул окна. Но окна были слишком маленькими, чтобы быстро проветрить помещение.

Тогда я призвал меч и разрубил одну из стен.

С громким грохотом стена обрушилась, и в комнату ворвался сильный ветер. Мне сразу стало легче дышать.

Я надеялся, что преступник испугается шума и сбежит. Я не знал, на что он способен, если загнать его в угол. Лучше было упустить его, чем рисковать жизнями потерявших сознание людей.

В этот момент я услышал лязг металла. Звук доносился совсем близко. Я сразу же бросился в том направлении.

Гарам сражался с двумя людьми в масках. Судя по росту и телосложению, это были мужчины.

Прежде чем я успел что-либо сделать, один из них без колебаний выпрыгнул в окно.

Второй явно собирался последовать за ним, поэтому Гарам тоже прыгнул. Я хотел крикнуть ему, чтобы он не гнался за ними, но он вдруг резко изменил направление и бросился не к окну, а к шкафу.

Выхватив меч, он огляделся и встретился со мной взглядом.

— Ваше Высочество!

— Что здесь происходит?

Он выглядел так, словно защищал кого-то.

— Кронпринцесса ранена, — ответил он.

— Что? Надия здесь?

Это было совершенно неожиданно. Гарам, пытаясь отдышаться, кивнул. Он отошёл в сторону, открывая мне вид на шкаф. Неужели она там?

Я осторожно постучал в дверь шкафа.

— Это я. Открой, не бойся.

Подождав несколько секунд, я осторожно открыл дверь. Внутри стояла Надия, сжимавшая в маленькой руке кинжал и смотревшая на меня. Её лицо было напряжено, следов слёз не было видно, но она сильно дрожала.

Я заметил, что рукав её платья пропитан кровью.

— Сейчас придёт помощь, потерпи немного. Дай мне кинжал.

Я осторожно протянул руку, и её дыхание участилось. Дрожащей рукой она передала мне кинжал.

— Кайл, мне нельзя здесь находиться, — прошептала она.

— Что?

— Мне нужно уйти до того, как кто-нибудь придёт. Если станет известно, что на меня напали в Талиме…

— Ваше Высочество!

Не успела Надия договорить, как прибежал Авис, бледный как полотно. Он упал на колени, ударился головой об пол и закричал:

— Простите! Я…

— Встань, — сказал я.

Я понял, что имела в виду Надия, но не желал её отпускать. Она хотела скрыть этот инцидент.

Однако, вопреки моему желанию, я закутал Надию в одеяло.

— Кровотечение остановилось, не волнуйся. Это всего лишь царапина.

В обычной ситуации я бы огрызнулся, сказав, что не волнуюсь, но сейчас было не до этого. Я приказал Авису, который выглядел чуть лучше, отвести Надию в Джихад. И велел использовать потайной ход, чтобы избежать встречи с возможными сообщниками нападавших.

Внезапно Гарам, который всё это время стоял настороже, опустился на одно колено. Он изо всех сил старался не упасть.

— Ты ранен? — спросил я.

— Меня отравили.

В суматохе я совсем забыл о нём.

— Сними верхнюю одежду и ложись. Почему ты сразу не сказал?

Я не знал, какой это яд, но в Талиме всегда были под рукой всевозможные противоядия.

— Ваше Высочество, простите… я…

— Замолчи. Это приказ.

Его дыхание становилось всё более прерывистым, и я резко оборвал его. Я хотел осмотреть рану, но замер. Возле ребер была рана от отравленного клинка.

Но проблема была в том, что окружающие ткани словно разъедало, они гнили и распадались. Кожа вокруг раны приобрела тёмно-зелёный оттенок из-за яда.

Я потерял дар речи, глядя на толстые синие вены, которые быстро пульсировали и извивались.

— …

Я сразу понял, что это за яд. Не узнать его было невозможно.

Я оцепенел от неожиданности, не в силах вымолвить ни слова. Гарам с трудом прошептал:

— Не смог определить личности нападавших, но, скорее всего, это кто-то из императорского дворца или высокопоставленный чиновник. Их движения и владение мечом были очень искусными. Они проникли в Талим, не вызвав никаких подозрений. Они не были особенно сильны, но я не мог допустить, чтобы Её Высочество пострадала в Талиме, поэтому я потерял бдительность…

Его голос слабел. Я понимал, что происходит, но не знал, что делать. Я не мог даже сказать ему, чтобы он молчал и берег силы. Не мог сказать, что принесу противоядие, или спросить, есть ли у него ещё раны…

— Ваше Высочество, — снова заговорил Гарам, глядя на меня. Я стоял с открытым ртом, не в силах прийти в себя. Он долго шевелил синеющими губами, а потом тихо произнёс: — Простите.

— …

— Я искуплю свою вину в следующей жизни.

— …

Я смотрел в его гаснущие глаза, и меня переполняли вопросы. Как это случилось? Почему это повторяется? Что я сделал не так? Где я ошибся? Почему это произошло так внезапно?

Я хотел спросить у Гарама так много всего. Слова и упрёки подступали к горлу. Я же говорил ему не умирать без моего разрешения.

Но я проглотил все эти слова. Чтобы не повторить ошибку, которую я совершил с Джией, я заставил себя говорить спокойно:

— Я позабочусь о твоей матери, не волнуйся.

Глаза Гарама широко раскрылись. Он улыбнулся, несмотря на боль, шире, чем когда-либо:

— Спасибо.

— Потом…

Я не успел договорить, что мы ещё увидимся, как Гарам закрыл глаза и испустил последний вздох.

Вскоре после смерти Гарама прибыла стража. Большинство слуг уже очнулись. Первым делом мы занялись телом Гарама и осмотрели место происшествия.

Как и говорил Гарам, преступник, скорее всего, был из Талима. Но многое оставалось непонятным.

Убийство кронпринцессы — тяжкое преступление, караемое смертью. Зачем же тогда нужно было окуривать Талим снотворным? И почему погиб только Гарам?

Чтобы повысить шансы на успех? Но если они были знакомы, то зачем было тянуть время? Может, они планировали тайно убить и скрыться?

Они надеялись, что им сойдет с рук это преступление?

Но если преступников не поймают, расследование не прекратится. За этим нападением наверняка стояла некая организация, и вряд ли они хотели бы привлекать к себе внимание.

Поэтому мне непонятно, почему они сбежали. Им нужно было либо покончить с собой, либо сдаться. Те, кого мы видели, скорее всего, были наемниками или слугами, а не организаторами нападения.

И снотворное, и побег — слишком много улик. Неужели они были так уверены в своей безнаказанности? Или они занимали такое высокое положение, что их никто не посмеет тронуть…

— Ваше Высочество…

Один из стражников окликнул меня. Я подумал, что уже прибыли те, кого я ждал, и обернулся, но никого не увидел. Стражник, робко поглядывая на меня, запинаясь, произнес:

— Там… мы пошли, как вы приказали… но…

— Но что?

— Она… лежит на кровати…

Слушая его бормотание, я почувствовал, как что-то оборвалось внутри. Я сжал рукоять меча и встал.

Стражник упал передо мной на колени, склонив голову.

— Простите!

— Говори толком, не мямли!

— Д-да! Простите! Когда мы пришли… она уже… была мертва…!

— Что?!

— То есть… она уже…

Я не мог понять, что произошло. Неужели убийцы Надии добрались до дома Гарама? Но зачем?

Зная, что мне нельзя покидать Талим, я всё же сел на коня и выехал за ворота.

Возле дома, где Гарам жил со своей матерью, я увидел стражников.

Не обращая внимания на них, я вошёл в дом. Дверь была открыта. Рядом с женщиной, которая лежала с закрытыми глазами, словно спала, сидел лекарь.

Увидев меня, лекарь хотел встать на колени, но я остановил его вопросом:

— Каково её состояние?

— Недавно наметилось улучшение, но она была очень слаба и, похоже, не перенесла потрясения.

— Какое потрясение?

Лекарь с напряженным лицом показал мне что-то. На его ладони, одетой в перчатку, лежал небольшой стеклянный флакон размером с две фаланги пальца.

— Что это?

— Яд. Он не настолько сильный, чтобы привести к смерти, но, видимо, состояние пациентки… Взгляните на это.

Он протянул мне сложенный лист бумаги. Развернув грубую, жесткую бумагу, я увидел неровный почерк.

[Я расплачиваюсь жизнью за свой грех невежества. Пожалуйста, простите меня. Я не хочу стоять на пути своего сына. Простите, простите меня. Мне очень жаль.]

У меня перед глазами потемнело, словно кто-то выключил свет. Я несколько раз перечитал записку и спросил:

— А это что?

— Похоже на предсмертную записку.

— То есть, это не убийство, а самоубийство?

— Судя по всему, да.

По лбу и вискам лекаря непрерывно катился пот. Он был бледен, как смерть, и тяжело дышал, склонив голову, словно вот-вот упадет в обморок.

— Почему ты так потеешь?

— Что?

Я положил записку на тумбочку и вытащил меч.

— Ты убил её? Почему ты так дрожишь?

— В-ваше Высочество! Нет! Я всего лишь обычный лекарь! Меня позвали! У меня небольшая аптека напротив! Я не убивал её!

Лекарь распластался на полу, отчаянно стуча головой об пол.

У меня закружилась голова. К счастью, я успел переставить ноги и удержать равновесие. Я закрыл глаза рукой и постоял так некоторое время.

— Встань. Я знаю, что ты не убивал её. Я просто спросил, почему ты дрожишь. Что за паника?

— С-спасибо…

Он пробормотал это с таким видом, словно вот-вот лишится чувств, и медленно поднялся на ноги.

— Ты давно лечил её?

— Да… я готовил все лекарства для неё с тех пор, как она заболела. У меня есть записи всех рецептов, я могу принести их, если нужно. И в моей аптеке нет ядов…

— Значит, ты давно её знаешь.

— Д-да.

Самое главное сейчас — выяснить причину произошедшего.

И найти преступника. Нужно выяснить, почему больная пожилая женщина вдруг оставила такую странную записку и покончила с собой.

Но в голове всё время крутились слова, которые я сказал Дамару перед его смертью.

— У них есть ещё родственники?

— Что?

— Семья. Родственники.

Лекарь немного подумал и покачал головой.

— Насколько я знаю, у них больше никого нет. К ней никто не приходил, пока она болела… Она говорила, что давно прекратила общение с родственниками из-за каких-то неприятностей, и что теперь ей все равно.

У меня снова потемнело в глазах. Я отчаянно искал способ сдержать свое обещание.

— Может, у них была собака или какое-то домашнее животное…

— Ваше Высочество.

Кто-то вошёл и позвал меня. Я устало обернулся. В дверях стоял Авис с покрасневшими от слёз глазами и мрачным лицом.

Увидев меня, он вздрогнул и спросил:

— Вы в порядке?

— А что такое?

— У вас глаза кровью налились.

Так вот почему у меня всё время рябило в глазах. Хотя, может, это и не связано со зрением? В любом случае, сейчас это неважно.

— Что ты здесь делаешь?

— Преступники сдались.

— …

Сдались, а не были пойманы? По спине пробежал холодок. Стараясь не обращать внимания на дурные предчувствия, я спросил:

— Кто они?

— Пятеро стражников из Талима. Трое из них крайнее взбудораженны… поэтому… вам нужно увидеть это… Его Высочество сейчас лично допрашивает…

***

Трое из пяти сдавшихся, бормоча извинения, не дожили до утра и покончили с собой. Оставшиеся двое дали одинаковые показания.

Они утверждали, что действовали по приказу Гарама, и что мучимые совестью, решили сдаться. Они также заявили, что Гарам подвергал их постоянным избиениям, угрозам и вымогательствам. Свидетельства других стражников о жестоких методах тренировок Гарама подтверждали их слова.

Гарам был замкнутым и нелюдимым человеком. Он редко выражал свои чувства и не имел близких друзей.

Покушение на члена королевской семьи, независимо от результата, каралось мучительной смертью трех поколений семьи преступника. Учитывая немногочисленные связи Гарам, никто не встал на его защиту.

— Кто в королевском дворце не знал о его преданности? Он просто сделал неправильный выбор, движимый чрезмерным рвением. Есть свидетельские показания, а ему, как стражнику, было легко узнать маршрут передвижения принцессы. Дальнейшее расследование не требуется.

— Что за чушь! Вы смеете подозревать Его Высочество?! К тому же, все знали, что кронпринцесса часто посещает Талим! Какой ещё маршрут?!

— Тогда скажите, с чего бы простому рыцарю совершать такое ужасное преступление?!

— Недавно мы получили информацию, что он приобрел небольшой остров на востоке. Такая сумма могла заставить его пойти на всё. Какой безумец… Кто бы мог подумать, что он способен на такое.

— Мы должны выкопать его тело, четвертовать и выжечь на черепе клеймо преступника! То же самое сделать с его родителями! Нужно найти всех его родственников, где бы они ни были…

Дворяне разделились на два лагеря и без конца спорили. Все были уверены, что виновен Гарам, но никто не смел обвинить меня.

Дело близилось к завершению с версией, что Гарам, подкупленный огромной суммой третьей стороной, предал даже своего господина, которому клялся в верности.

Надия, которая находилась под строгим наблюдением лекарей, неожиданно появилась на заседании совета и заявила о невиновности Гарама, но это не помогло.

— Разве не факт, что он получил деньги и купил на них землю?

— Мы многократно проверяли документы, и никаких следов подделки не обнаружено. Даже в предсмертной записке его матери говорится, что она покончила с собой из страха перед законом.

— Кронпринцесса слишком добра. Если он смог обмануть своего господина, кому он не сможет солгать? Если бы нападавшие не раскаялись, неизвестно, что бы произошло… К счастью, Его Высочество успел убить предателя отравленным клинком.

— Его Величество желает скорейшего решения этого вопроса…

Махир лично занимался расследованием и просил меня не предпринимать никаких действий и не делать поспешных заявлений. Но, очнувшись, я обнаружил себя перед воротами поместья герцога.

— Авис.

— Да, Ваше Высочество.

— Заблокируй все выходы. Не выпускайте отсюда ни души.

— Будет исполнено.

Я сжал кулак, и в моей руке появился меч. Прозрачный, острый лёд, словно шипы, покрыл мою руку от кончиков пальцев до локтя.

С самого начала было много странностей.

Я никогда не верил, что Гарам был организатором. Значит, кто-то пытается свалить вину на него. Судя по тому, что они связались с его семьей, это был хорошо спланированный заговор.

Информация о покупке земли на имя Гарама подтвердилась. Махир лично проверял документы, так что подделка исключена. Предсмертная записка его матери, где она писала о своем невежестве, явно указывала на ее причастность.

«…Невежества…»

Может, кто-то заставил её купить эту землю? Или она сама, поддавшись соблазну, потратила полученные деньги на покупку земли для сына?

В первом случае еще можно было найти смягчающие обстоятельства. Но во втором — нет. Неважно, был ли Гарам оклеветан или нет. Если его семья замешана в покушении на члена королевской семьи, то даже его тело выкопают из могилы и заклеймят как преступника.

Острая боль пронзила виски, словно шило. Я закрыл глаза, пережидая приступ.

— …

В конце концов, тело — это всего лишь кусок мяса, лишенный жизни. Разлагающаяся плоть. Если это поможет…Неважно, выжгут ли клеймо на его черепе или разорвут его тело на части — для мертвого это не имеет значения.

Но что будет с его честью? Литераторы, словно держа в руках ножи, разорвут на части репутацию моего рыцаря. Любители сплетен будут выдумывать небылицы и смаковать самые пикантные подробности. Они будут издеваться и глумиться над ним, словно он игрушка в их руках.

— …

И тут я вспомнил о снотворном.

Мысли путались, обрывки событий не складывались в единую картину. Сердце билось как бешеное, голова пылала, и все мои попытки разобраться в происходящем оказывались тщетными.

Я пытался успокоиться, глубоко дыша, но это было непросто. Я пил чай, который Авис принес мне для успокоения нервов, и медитировал, словно монах.

Они использовали снотворное, чтобы усыпить стражу Талима и не поднимать шума. Но зачем они сложили всех спящих в одной комнате? Это было частью их плана, раз они смогли завербовать даже мать Гарама. Странно, что они не поставили охрану у входа.

Если бы при нашем появлении с Ависом было немного шумнее, или если бы мы увидели хотя бы пару слуг, их план бы раскрылся.

Почему они выбрали именно этот способ? Может, они хотели, чтобы их поймали? Может, снотворное было всего лишь дымовой завесой? Учитывая внезапную сдачу преступников, это предположение не казалось таким уж абсурдным.

Гарам говорил, что нападавшие не были опытными бойцами. Сейчас это тоже кажется странным.

Покушение на кронпринцессу — это не детская игра. Зачем посылать таких слабаков? Может, они изначально не собирались убивать её?

— …

Допустим, их целью был Гарам.

Но это тоже странно.

Неужели нападавшие были настолько слабы, что не смогли бы убить его без яда? Невероятно, чтобы такое серьёзное преступление было выполнено так неумело.

Тогда какова была их истинная цель?

Кто понес наибольшие потери, а кто получил наибольшую выгоду?

Самый большой проигравший — это, безусловно, я. Я потерял верного рыцаря, свою правую руку. Если бы с Надией что-то случилось, мои отношения с Махиром…

В этот момент в моей голове возникло чье-то лицо.

Я пытался сохранять спокойствие, но чем меньше оставалось вариантов, тем сложнее было это делать.

— Ваше Высочество.

Герцог, казалось, не удивился моему появлению, несмотря на то, что в моей руке был меч, излучающий зловещий холод. На мгновение он выглядел озадаченным, но затем, словно пророк, предвидевший всё, проводил меня в гостиную.

Я был уверен в своей догадке, но надеялся ошибиться. Не ради герцога и не ради себя, а ради жизни, которую было бы слишком жалко потерять из-за какой-то ничтожной борьбы за власть.

— Это ты всё подстроил?

— …

Герцог молча посмотрел на меня. В его глазах читалась борьба. Сказать правду или притвориться?

— Это не просто спор, как обычно. Говори правду. Думаешь, я пришел сюда без причины?

Герцог опустил взгляд. Приняв решение, он поднялся с дивана и встал передо мной на колени.

— Всё это было ради Вас, Ваше Высочество.

Ради меня он очернил имя моего рыцаря и пытался убить кронпринцессу? У меня было много вопросов, но я не мог произнести ни слова. Я несколько раз сглотнул, сдерживая гнев.

— Наследный принц не годен для престола. Одни идеалы не помогут управлять страной. Вы говорили, что не стремитесь к власти, но, родившись в императорской семье, Вы не можете избежать ответственности.

— …

— Я признаю, что мои методы были неправильными. Если прикажете, я покончу с собой прямо здесь. Но прошу Вас, поверьте, что всё это я делал ради Вас и ради Актана.

— …

Он был готов умереть за свои слова.

Может, именно об этом говорил Махир? Он говорил, что это счастье иметь подданных, которые говорят правду, даже если она противоречит твоим убеждениям. Кто решает, что правильно, а что нет?

Я пристально посмотрел на герцога и положил меч на стол. Как только он покинул мою руку, лёд растворился в воздухе, словно дым.

— Герцог.

— Да, Ваше Высочество.

— Ты хотел убить кронпринцессу, чтобы поссорить меня с Наследным принцем? В любом случае, ты бы посеял зерно раздора, так что тебе нечего было терять.

Как бы мне ни хотелось это отрицать, его план сработал. Не знаю, как Надия и Махир, но я уже не смогу относиться к ней как раньше.

Это случилось в моем замке, по моей вине. Если бы не Гарам, Надия погибла бы в Талиме.

Смог бы я смотреть в глаза Махиру после этого?

— Зачем ты убил Гарама?

Я уже догадывался, но все равно спросил.

— Я использовал снотворное, чтобы избежать лишних жертв. Если бы я знал, что это не подействует на него, я бы нашел другой способ. Это моя ошибка, и я готов понести наказание…

Я больше не мог сдерживаться. В ушах зашумело, словно я погрузился под воду. Странное давление сдавило всё тело, глаза горели.

Тук. Тук. Тук.

Через некоторое время я начал слышать звуки, словно издалека. Сначала они были неясными, но постепенно становились четче, и в глазах прояснилось.

Наступая в лужу крови, я вспомнил слова Махира: «Убить — самый простой способ решить проблему».

Я сжал кулак, которым держал герцога за воротник, и посмотрел ему в лицо.

— Ваше Высочество!

— Как Вы смеете…

Я взмахнул мечом, не обращая внимания на ворвавшихся без разрешения. Руки, ноги и брызги крови разлетелись по комнате вместе с обломками двери и стены.

«Нельзя убивать людей просто так».

— Зачем ты тронул старуху?

— Ваше… Ваше Высочество… я…

— Ты так печёшься о благе страны, герцог, но почему оставил в покое Императора? Ты считаешь его достойным трона?

Раздался хруст ломающихся костей и разрываемой плоти. С каждым ударом кровь брызгала во все стороны.

«Он должен предстать перед судом».

— Если бы ты действительно заботился о стране, ты бы поднял восстание. Ты боялся Императора, но не боялся меня и Наследного принца. Поэтому ты посмел так поступить.

Страх и насилие — один из самых простых способов контролировать людей. Махир знал об этом. Но он не использовал эти методы, потому что понимал, что это неправильно.

— Я же говорил тебе прекратить. Я предупреждал, что не позволю этому повториться. Почему ты меня не послушал?

Если бы я тогда дал волю гневу и оскорбил герцога, ничего бы этого не случилось? Может, он начал бы меня бояться? Даже если бы он не испугался меня, может быть, его гнев на Наследного принца не обратился бы против меня. И тогда, возможно, Надия и Гарам не пострадали бы.

Хотя нет, Гарам был моим рыцарем, он всегда был в опасности. Герцог все равно нашел бы способ использовать его против меня.

— Ты готов понести наказание за смерть Гарама? Думаешь, он вернется, если ты умрешь? Какое наказание ты можешь понести?

Герцог молчал. Он был без сознания или мертв. Слуги и стражники бросились ко мне, но все они были разрублены моим мечом.

Я осмотрелся, снова схватил герцога за воротник и ударил его по лицу. После нескольких пощечин он пришел в себя.

— Ради меня и ради страны? Думаешь, я не понимаю, что ты хотел обвинить меня в покушении на кронпринцессу и лишить меня поддержки? Наверняка ты планировал что-то и против Ависа. Что бы ты сказал мне, когда я остался бы один, потеряв рыцаря и поссорившись с Наследным принцем?

Как Махир мог сдерживать свой гнев? Как он мог выбрать другой путь, когда этот был таким простым?

Этого я не мог понять.

В особняке герцога, все выходы из которого были заблокированы, не осталось ни одного выжившего. Когда я наконец убил герцога, сломав ему шею самым мучительным способом, дверь распахнулась, и вошел Махир.

Он не смог произнести ни слова, глядя на эту кровавую бойню. Рыцари, следовавшие за ним, тоже молчали.

Они смотрели на меня так же, как смотрели на Императора.

Как те вассалы, когда я принимал кубок вина. Как рыцари, которые пришли за мной в горящий замок по приказу Императора.

Как всегда смотрели на меня.

— Ха…

Я закрыл лицо окровавленной рукой, пытаясь сдержать смех, но в итоге разразился безудержным хохотом.

— Ха-ха-ха!

Я не мог не смеяться. Выбрав самый простой способ решения проблемы, я наконец понял Императора, которого так ненавидел.

***

Когда я прибыл в Садилин, весь покрытый кровью, меня охватило дежавю.

— Что это за вид?

Когда кровь, заполнившая королевский дворец, хлынула наружу, затопляя мир.

Когда эта огромная волна крови поглотила всё вокруг, достигнув бескрайнего моря.

Мертвец, отчаянно гребущий вёслами на тонущей лодке, и толпа, следующая за ним. Дождь из крови и зонт, похожий на пламя. Шипы, лёд, влага, скопившаяся в трещинах разрушенного здания…

— Кайл.

— …

— Кайл!

— …

Я поднял голову, бездумно уставившись на чёрный дым, клубившийся под потолком, а затем опустил взгляд. Император, нахмурившись, смотрел на меня сверху вниз со своего трона.

— Ты понимаешь, что натворил?

Я не помнил, как добрался сюда. Кажется, Махир что-то долго мне говорил, но я не мог разобрать ни слова. Я понимал язык, но слова, достигая моих ушей, тут же улетучивались.

Я хотел встать на колени, но не смог. Моё тело меня не слушалось. Я чувствовал, что если потеряю контроль, то брошусь вперёд и начну размахивать мечом, как безумец.

Я сделал глубокий вдох и опустил голову. Кровь засохла липкой коркой, стягивая кожу при каждом движении.

— Зачем ты это сделал?

Он цокнул языком, глядя на меня с презрением. Этот звук ударил по барабанным перепонкам, словно гром. Император, с темными кругами под глазами, устало откинулся на спинку трона.

У меня кружилась голова. Я не знал, с чего начать.

«На самом деле, это герцог пытался убить кронпринцессу. Он подставил моего рыцаря. Он даже использовал больную старуху. Я пошел к нему, а он начал нести чушь, что всё это ради меня. Я так разозлился, что… а потом очнулся, и всё уже случилось».

— Я…

Я вздохнул, едва открыв рот. Я хотел объяснить всё подробно, но у меня не было сил. Я постарался сказать как можно короче.

— Он не послушался…

— …

Моя голова упала на грудь. Кровь уже засохла и не капала. Она слишком крепко присохла, и, казалось, её уже невозможно смыть.

— …

— …

Император долго молчал. По какой-то причине он не наказал меня. Он просто приказал мне оставаться под домашним арестом и замял дело.

***

Один из тринадцати герцогских домов Актана был уничтожен. Это было огромное событие, но из-за приказа Императора о неразглашении никто не смел говорить об этом.

Выяснилось, что несколько стражников Талима действительно были подкуплены герцогом. Асала умолял наказать его за то, что он не смог предотвратить это.

Но одновременно с этим он просил отсрочить наказание, говоря, что ситуация в Талиме всё ещё нестабильна, и если он уйдет, то некому будет обо мне заботиться. Я вообще ничего не говорил, а он сам разыграл целое представление.

Какого наказания он просит? Хочет заплатить жизнью? Я хотел спросить его об этом, но не смог.

Я больше не понимал, как нужно обращаться с людьми, где проходит граница дозволенного, что правильно, а что нет.

— Ваше Высочество.

Пока я послушно отбывал домашний арест по приказу Императора, снаружи послышался голос. Я не ответил, и тогда раздался стук.

— Ваше Высочество, это Авис.

Я перевернул страницу, но буквы расплывались перед глазами. В последнее время это случалось всё чаще.

— Ваше Высочество.

Я пытался читать, но не мог сосредоточиться. Я видел и слышал, но информация не усваивалась. После сна всё проходило, но эти эпизоды становились всё чаще.

Решив, что мне нужно поспать, я закрыл книгу, и в этот момент дверь открылась. Авис, войдя без разрешения, подошел ко мне с каменным лицом и сказал:

— Прошу прощения, что вошел без разрешения. Вы не отвечали.

— Если я не отвечаю, ты должен уйти. Почему ты входишь без разрешения?

— Почему Вы избегаете меня?

— С чего бы мне тебя избегать?

Услышав мой раздраженный вопрос, он нахмурился еще сильнее. Понимая, что нужно говорить прямо, я вздохнул и сказал:

— Ты лишаешься титула. Это место никогда не предназначалось для простолюдина. Но, учитывая наши прошлые отношения, я дам тебе выходное пособие. Возвращайся домой…

Не успел я договорить, как Авис выхватил меч. Это было так неожиданно, что я мог только недоуменно смотреть на него.

Он опустился передо мной на колени, словно преступник, и, склонив голову, протянул мне меч обеими руками.

— Я уже поклялся Вам в верности. Если Вы хотите изгнать меня, то лишите меня жизни.

— …

Это было абсурдно. Его слова были настолько решительными, что я встал и взял меч, который он мне предлагал.

— Ты думаешь, я не смогу тебя убить?

Должно быть, он сказал это именно поэтому. Мои сдерживаемые эмоции были на грани взрыва. Авис сделал глубокий вдох, словно обиженный ребенок.

В тот же момент дверь открылась, и вошёл Асала. Увидев его, Авис, казалось, выдохнул с облегчением. Я схватился за голову, и закричал:

— Вы что, здесь за постоялый двор устроили?! Что один, что другой…

— Ваше Высочество!

Асала, в несвойственной ему манере, суетливо и взволнованно окликнул меня. Мне показалось, что мое сердце вот-вот выскочит из груди. Меня бросило в холодный пот, и всё тело задрожало.

— Что?

— Вам нужно это увидеть.

То ли из-за моей реакции, то ли поняв, что слишком сильно разволновался, он замялся.

Асала быстро стер с лица все эмоции. Но это не уменьшило моего беспокойства.

Я последовал за ним. Авис молча шел за мной. У меня не было сил прогнать его, и вскоре мы добрались до гарема.

«Зачем мы здесь?» — не успел я подумать, как увидел в открытой двери незнакомую фигуру.

Девушка в тонком платье и вуали, съежившись, дрожала всем телом. Почувствовав наше присутствие, она обернулась.

— …

— …

В тот момент, когда наши взгляды встретились, мне показалось, что все звуки мира исчезли. Я застыл на мгновение, а затем подошел к ней.

— Почему ты…

— Ваше… Ваше Высочество…

— Что ты здесь делаешь?

— Простите…

Сакура опустила голову, и по её щекам покатились слезы.

***

После того, как с Джией случилось то, что случилось, Сакура уехала из Актана вместе с отцом. Я слышал, что они кочуют с места на место, торгуя различными товарами.

Это было правдой. Но с тех пор, как я начал ежемесячно анонимно отправлять им деньги, их жизнь изменилась. Отец Сакуры, который раньше играл в азартные игры ради развлечения, стал зависимым и требовал всё больше денег.

Суммы, которую я им отправлял, было более чем достаточно для того, чтобы они жили безбедно. Они могли бы даже откладывать… Но он проигрывал всё, что я им отправлял, и в итоге решил снова отправить свою дочь в Актан.

Когда Сакура, плача, рассказала мне всё, я был в ярости. Мой гнев, не находя выхода, бушевал внутри меня, как ураган. Все мои эмоции сконцентрировались в одной точке — желании убить его.

Но мужчина, которого привели ко мне связанным, был возмущен.

— Зачем Вы давали мне столько денег?! Зачем работать, если каждый месяц получаешь такую сумму?! Это всё из-за Вас!

— …

Я потерял дар речи от его наглости.

— Я был примерным семьянином! Если бы не Вы, мы с Сакурой жили бы счастливо, радуясь мелочам! Зачем Вы втянули меня в это искушение?! Зачем?!

Глядя на рыдающего мужчину, я почувствовал, как утихает мой гнев. Возможно, потому, что я понимал, что отчасти виноват сам.

Конечно, он нес чушь, но я уже не мог здраво рассуждать.

Я не мог отправить Сакура обратно к этому человеку. Я не мог продолжать давать ему деньги. И я не мог оставить Сакуру здесь, с собой.

В конце концов, я понимал, что рано или поздно Сакура окажется втянута в какую-нибудь историю и погибнет.

— Авис.

— Да, Ваше Высочество.

— Я относился к ней как к младшей сестре.

Я не помню, какое у меня было выражение лица. Авис, поняв меня без лишних слов, опустился на колени.

— Я буду защищать её ценой своей жизни.

Так, посреди ночи, Авис, Сакура и несколько человек из гарема покинули дворец. Конечно, об этом никто не должен был узнать, поэтому, когда все ушли, мы подготовили тела, а затем подожгли гарем.

В жарком пламени, закрыв глаза, я увидел калейдоскоп воспоминаний, проносящихся перед глазами и исчезающих.

В книгах пишут, что в жизни бывает всякое. Что такова жизнь. Что даже после несчастья обязательно приходит счастье.

Я не понимал этого с самого начала. Почему человек должен терпеть несчастье ради счастья, которое когда-нибудь придет? Разве это не просто самообман несчастных людей?

Я был готов к тому, что никогда не буду счастлив, если бы только мог перестать что-либо чувствовать.

Если бы только моя жизнь стала бесцветной.

Если бы она стала белой равниной без запахов, без красок, без каких-либо неровностей. Если бы я мог идти по невидимому, неслышимому месту, пока однажды не упаду без сил и не превращусь в песок пустыни.

Невинное здание, долго горело и кричало, а я проводил давно откладываемые похороны.

Меня носило из стороны в сторону в вихре пляшущих огненных языков, я бесцельно плыл по течению, когда что-то обвило мою руку. Это «что-то» щекотало мою кожу, словно теплый весенний ветерок, а затем резко потянуло вверх.

— …

Я понял, что просыпаюсь. Постоянный шум в ушах подсказывал, что мое сознание все еще частично погружено в сон.

Треск горящих в камине дров, шорох одеяла, чьи-то движения рядом…

Я с трудом поднял тяжелые веки. Эти звуки были для меня в новинку — никаких криков, пропитанных кровью, никакого барабанного боя на поле битвы.

Открыв глаза, я увидел лишь размытую пелену, не в силах отличить реальность от сна. Сильное головокружение вырвало у меня невольный стон.

— Не пытайся вставать, лежи.

Послышался тихий голос. Он показался мне незнакомым, но, немного поразмыслив, я, кажется, понял, кто это. Воспоминания были в таком беспорядке, что у меня возникло странное чувство, будто я встретил в реальной жизни персонажа из книги.

— Жар, вроде, спал.

— …

Прохладная рука коснулась моего лба. Прикосновение было таким осторожным, словно она касалась стеклянной куклы.

— … — чувствуя какой-то дискомфорт, я слегка повернул голову, уклоняясь от прикосновения, и рука тут же отстранилась.

— Почему я ничего не вижу? — пробормотал я себе под нос охрипшим, ломким голосом.

— С глазами все в порядке. Ты просто слишком долго спал, поэтому зрение пока затуманено. Тебе не больно?

— Долго? Как долго?

— Около недели. Больно?

Неделя? После этих слов у меня вдруг заныла поясница. Я пошевелился, и Аска снова спросил:

— Больно?

Почему он продолжает спрашивать одно и то же? Зрение все еще было мутным, но я начал различать цвета и очертания предметов. Потерев глаза тыльной стороной ладони, я ответил:

— Нет, не больно.

— Дай-ка посмотреть.

Прохладная рука осторожно повернула мое лицо. Даже не видя, я чувствовал, что лицо Аски совсем близко.

— Кажется, глаза очень сухие. И сосуды полопались.

— …

После его слов я почувствовал, как у меня защипало глаза. И еще… Наверное, из-за того, что он был так близко, я вдруг почувствовал приятный аромат. Его дыхание касалось моего лица, а каждое его движение сопровождалось тихим шуршанием…

В этот момент что-то мягкое и влажное коснулось моих глаз. Сухость в глазах тут же прошла, но я не мог просто порадоваться этому. Что он делает? Словно какой-то дикий зверь… Зачем он облизывает мне глаза языком?!

Я окаменел от неожиданности и просто молча позволил ему это сделать несколько раз. Наконец, придя в себя, я оттолкнул его. Он легко отстранился.

— Теперь лучше?

Рефлекторно закрыв глаза, я начал тереть влажные веки об одеяло.

— Полегче, царапаешь!

— Что я царапаю? Это же не наждачная бумага.

Аска снова поднял моё лицо, словно приказывая прекратить. Не знаю, то ли из-за его странного поступка, то ли по какой-то другой причине, но я наконец-то прозрел.

Мне и так нечего было ему сказать, а при виде его бледного лица я и вовсе потерял дар речи. Глаза и нос Аски были красными, словно он долго плакал. Вряд ли он так покраснел, проронив пару слезинок. Должно быть, он плакал довольно долго.

Однако я не хотел спрашивать его об этом и просто сделал вид, что ничего не заметил. Комната была очень маленькой: помимо кровати, в ней были только камин, стул и стол.

— Где мы?

— В деревенской гостинице на окраине Кальдерайи. Помнишь, где ты был, прежде чем потерял сознание?

Я машинально кивнул, а затем замер. В моей памяти всплыл эпизод, как мы занимались любовью на полу пещеры. Хотя это произошло со мной, я все еще чувствовал себя неловко, словно наблюдал за этим со стороны.

— Мы же не могли найти выход...

— Мы нашли его и выбрались, — кивнул Аска. — Там был только выход, а входа не было. Похоже, это место, куда можно попасть только каким-то особым способом, как в тех руинах.

Невиданные ранее строения, странные монстры и высокоразвитые магические технологии… Всё это создавало ощущение, будто я вернулся из другого мира.

Возможно, это наследие древней цивилизации. Интересно, смогу ли я вернуться туда снова? Нужно хотя бы сделать какие-то записи…

В этот момент Аска, который пристально смотрел на меня, вдруг поцеловал меня в щеку. Он сделал это так естественно, словно просто смахивал с моих волос листок, что я даже не успел отреагировать.

Пока я был в замешательстве, Аска снова поцеловал меня, на этот раз в губы. Всё произошло так неожиданно, без каких-либо намеков или подготовки, что я совершенно не мог предугадать его действий.

— Что ты делаешь? — спросил я, протирая губы тыльной стороной ладони.

— А что?

— Зачем ты целуешь меня?

— Просто захотелось.

— И всё? Зачем?

— А разве нужна причина? Просто захотелось, и всё.

Его самоуверенный ответ снова лишил меня дара речи. После неловкого молчания я решил сменить тему.

— Ты связался с Ависом?

— Ещё нет.

— Почему? Мне кажется, я видел волка, когда ненадолго приходил в себя.

Аска ответил как-то угрюмо, совсем не так, как раньше:

— Я сказал ему уйти. В любом случае, Чичи присматривает за ними, так что если что-то случится, он сразу же сообщит нам.

— Кого?

На этот раз он не ответил и даже не кивнул. Я откинул одеяло, встал с кровати, отдернул занавеску и открыл окно. Створка распахнулась, впустив в комнату поток холодного воздуха, от которого я невольно отшатнулся. Аска, который незаметно подошел ко мне, протянул руку и закрыл окно.

— Не открывай, холодно. Ты же знаешь, что ты мерзляк.

— Душно здесь.

Я убрал руку Аски и снова открыл окно, чтобы осмотреться. Я ожидал увидеть деревню, но это место оказалось еще более запущенным, чем я думал. Об этом говорила даже немощеная грунтовая дорога.

Здания были неказистыми, люди и скот толпились вместе, но все же царил какой-то свой порядок.

Пока я внимательно наблюдал за происходящим, Аска взял с кровати одеяло и укутал меня с головы до ног. Дрожь тут же прекратилась, как только теплое одеяло и руки Аски обняли меня.

Мне было неудобно от того, что он так плотно прижимался ко мне, но начинать разговор казалось еще более неловким, поэтому я просто молчал.

— Хочешь умыться и прогуляться? Хотя сегодня утром был сильный дождь, и земля, наверное, сырая. Или поедем в другую деревню? Я уже присмотрел место, так что это ненадолго. Можем нанять повозку и по дороге полюбоваться окрестностями.

Его тихий, нежный голос щекотал мне уши, и я невольно нахмурился. Он положил подбородок мне на макушку, и каждый раз, когда он говорил, я чувствовал, как его губы касаются моих волос.

Хотя это не было ни тяжело, ни больно, я все равно чувствовал себя скованно. Мне стало трудно даже дышать, поэтому я слегка оттолкнул Аску плечом.

— Давай сразу встретимся с Ависом. Он, наверное, очень волнуется, что мы пропали.

Я прижался к окну, почти высунувшись наружу, чтобы не касаться Аски. С каждым выдохом изо рта вырывались клубы пара, застилая мне обзор.

Я ждал, но Аска молчал. Я не видел его лица и, разумеется, не мог понять, какое у него выражение. Нервы мои были на пределе, и я ляпнул первое, что пришло в голову:

— Почему здесь так холодно, а люди одеты так легко?

Ответа не последовало. Неловкое молчание затянулось, и только спустя какое-то время я наконец услышал голос Аски:

— Ты злишься?

Этот неожиданный вопрос заставил меня повернуться к нему. Я увидел нахмуренные брови и тревожно бегающие глаза.

— Из-за того, что я снова без разрешения посмотрел твой сон?

У меня екнуло сердце. Когда я проснулся посреди ночи, воспоминания были такими смутные, что я подумал, что это был всего лишь сон. Но, похоже, всё было наяву.

Я уже догадывался об этом, когда увидел волка.

— Я не специально, — торопливо оправдывался Аска. — Ты так долго не просыпался, что сначала я просто хотел тебя разбудить…

— Ладно, это не какой-то секрет, — перебил я его, видя, как он всё больше нервничает. Мне было просто неловко, что он увидел моё прошлое, полное неудач.

И ладно бы кто другой, но из всех людей это увидел именно тот, перед кем мне хотелось выглядеть как можно лучше.

— Хочешь мои посмотреть?

Несмотря на то, что я сказал, что всё в порядке, Аска, похоже, мне не поверил. Его вопрос пробудил во мне любопытство, но я подавил его. Покачав головой, я сказал:

— Всё хорошо, не беспокойся. Просто мои воспоминания немного перепутались, вот я и растерялся, — я постарался говорить как можно мягче, подражая Махиру, но выражение лица Аски становилось всё более странным.

— Тебе не интересно, как я жил в детстве?

Конечно, мне было интересно, но что бы это изменило? Его жизнь наверняка была нелегкой. А это значит, что я буду испытывать к нему еще большую жалость и привязанность.

— Какое значение имеет прошлое?

— …

Лицо Аски исказилось. Казалось, он был не столько зол, сколько шокирован. Наклонив голову, он долго смотрел на меня, а затем спросил:

— Твоя память полностью восстановилась?

— Почти. Порядок немного нарушен, и есть пробелы, но в целом всё вернулось.

— Ты помнишь нашу первую встречу?

Я немного подумал и покачал головой.

— Не очень… С этого момента в моей памяти много провалов.

— Странно… — Аска снова надулся, словно обиженный ребёнок. Он выпятил губы, но выглядел скорее расстроенным, чем обиженным.

— Что именно?

Глядя на него, мне вдруг захотелось его обнять. Кажется, я действительно безнадежен. Я плотнее закутался в одеяло, и в этот момент Аска приблизил ко мне свое лицо.

— Ты все еще ведешь себя неловко.

Его слова попали прямо в цель, и я чуть не выронил одеяло.

— С чего ты взял, что мне неловко? Просто я еще не до конца пришел в себя. И какое это имеет отношение к моей памяти?

— Ты вел себя точно так же, когда я пытался к тебе прикоснуться в детстве.

Аска прищурился и стал пристально меня разглядывать, поглаживая свой подбородок длинными пальцами.

— Ты начинал говорить о чем-то постороннем, менял тему, старался уйти, делал вид, что всё нормально, и смеялся, чтобы скрыть свою неловкость. А когда совсем припирало к стенке, ты притворялся сердитым и бил меня, хоть это было и не больно.

— …

Разоблаченный, я потерял дар речи. Аска немного подумал, а затем уверенно произнес:

— Так и есть, ты злишься, верно?

— Нет! — возмутился я, и мой голос невольно стал громче.

Клянусь, я нисколько не злился. Просто я был в замешательстве и чувствовал, что мне нужно отдалиться от Аски.

Дело не в том, что я разлюбил его или что-то в нем мне разонравилось. Просто мне казалось, что до того, как ко мне вернулась память, я был слишком безрассуден и отдал ему всё свое сердце. И теперь я хотел это исправить.

Я планировал уменьшить свои чувства со 100 до 80… нет, 70 процентов.

— Хватит нести чушь, давай лучше поскорее встретимся с Ависом.

— Почему ты так хочешь его увидеть?

— Когда мы были под землей, я несколько раз призывал меч, так что Махир, скорее всего, знает, что я жив и где я нахожусь.

— Ты точно злишься.

Я нахмурился, услышав снова этот вопрос про злость. Аска в ответ тоже нахмурился.

— Если ты не злишься, то почему ты так себя ведешь?

— А как я себя веду?

— Не так, как обычно.

— Конечно, не так. Ко мне вдруг вернулись забытые воспоминания.

— Нет, я не об этом… — Аска не мог подобрать слов и лишь шевелил губами. Его лицо выражало все большую тревогу. — Ты точно не из-за меня так себя ведешь?

Мне стало действительно интересно, и я спросил:

— Ты что-то натворил? Почему ты думаешь, что я злюсь из-за тебя?

— Ну, я без разрешения посмотрел твои воспоминания…

— Я же сказал, что всё в порядке.

— Да, но… — Аска надулся и пробормотал: — Ты перестал ко мне приставать.

— Что?

— Не трогаешь меня, не обнимаешь.

Его слова заставили меня задуматься о своем обычном поведении. И правда, я постоянно к нему приставал, как какой-то извращенец, и мои сексуальные домогательства стали для него обычным делом.

Мне стало неловко, я прокашлялся и сказал:

— Ко мне вернулась память. Я же теперь, как-никак, принц, не могу же я вести себя так непристойно.

— В детстве ты так себя вел. И даже во дворце.

— …

Мне нечего было возразить. Я посмотрел в вопрошающие глаза Аски и протянул руку, чтобы поправить его растрепанные волосы.

— В детстве я был ребенком, поэтому так себя вел. А теперь я вырос. В общем, я не злюсь, так что прекрати нести чушь.

Он, похоже, все еще не до конца мне поверил, но тревога в его глазах заметно утихла.

В этот момент Аска аккуратно потянул меня за руку и обнял. Я почувствовал тепло его тела у своей шеи и рефлекторно обнял его в ответ.

— Жаль, что мы не встретились раньше.

Судя по тому, как трудно ему было произносить эти слова, он долго подбирал их.

— Даже если бы ты вел себя так же, в итоге ты бы не страдал в одиночку.

— …

— Я мог бы плакать вместо тебя, когда ты сам не мог.

Неважно, была ли это жалость или утешение. Каждое его слово было искренним. И от этого мне было еще хуже. Я испытывал не столько неловкость или смущение, сколько страх.

— Мне не нужно держать лицо, я могу позволить себе вести себя как угодно. — сказал Аска.

— Я тоже могу. Ты сам видел.

Я попытался отшутиться, чтобы прогнать нарастающий страх. Аска поднял голову и, глядя на меня, сказал:

— В этом я бы тебя превзошёл.

— Тогда бы ты уже давно умер.

— Ты бы меня как-нибудь защитил.

Его уверенный вид и довольная улыбка заставили меня затаить дыхание. Мне было трудно контролировать свои эмоции, поэтому я притворился сонным и уткнулся лицом ему в плечо.

— Тогда я был бессилен. Как бы я тебя защитил?

— Мы бы сбежали вместе. Всегда можно найти выход.

Я услышал звук закрывающейся створки окна. Задернулись и шторы. Я слегка приподнял голову. Комната погрузилась в темноту, так что мне больше не нужно было прятать лицо.

Я отпустил Аску и направился к кровати. Он семенил за мной, щебеча, словно ранний птенец:

— Интересно, чем бы мы занимались, если бы сбежали вместе в детстве? Я бы мог питаться корой деревьев, но ты же такое не ешь. Ты не можешь спать где попало и носить грубую одежду. Хотя, если подумать, проблема не в этом, а в том, что ты сам ничего не умеешь.

Я снова лег на кровать и укрылся одеялом. Аска естественным образом лег рядом со мной. Я уткнулся лицом в подушку и закрыл глаза.

— С чего ты взял, что я ничего не умею?

— Ты даже одеться сам не можешь. Особенно если на одежде много пуговиц или завязок. Ты бы целый час провозился.

Аска был необычайно разговорчив. Обычно это я задавал вопросы и болтал без умолку. Неужели он думает, что я расстроен, и поэтому так старается?

Похоже на то. Зачем мне такая проницательность? Лучше бы я этого не знал.

— Кстати, ты постоянно ворчал на меня, чтобы я не выпрыгивал из окна, а в детстве ты сам этим постоянно занимался.

Аска обнял меня, не обращая внимания на мои слова, и продолжал болтать, пытаясь поднять мне настроение. Он так старался, что мне стало еще более неловко.

После долгого и бессвязного потока слов Аска вдруг сказал нечто неожиданное:

— Когда мне плохо, я кричу. Так становится легче.

Я не знал, что ответить, и притворился, что сплю.

Но вдруг я сам того не ожидая, спросил:

— Зачем кричать?

— Не знаю. Просто когда кричишь, становится легче. Попробуй как-нибудь. Если стесняешься кричать один, я буду кричать вместе с тобой.

Что он несет… Я повернулся и высунул лицо из-под одеяла. Аска лежал на боку, подперев голову рукой, и смотрел на меня.

Я посмотрел в его ярко-красные глаза, которые отчетливо выделялись в темноте, и с недоумением спросил:

— А почему ты вдруг заговорил про стеснение? Ты стеснялся кричать, когда был один?

— Бабушка услышала, и мне стало неловко. Я кричал и плакал.

— Почему?

Аска хотел что-то ответить, но замолчал.

— Хочешь посмотреть? — спросил он.

— Что?

— Если тебе интересно, можешь посмотреть.

Его слова снова пробудили во мне любопытство, но я покачал головой.

— Разве ты не говорил, что это опасно, и мне не стоит этого делать?

— Теперь всё в порядке.

— Почему теперь всё в порядке?

— Так получилось. В общем, посмотри.

Почему он так настаивает? Может, он хочет показать мне свои воспоминания, раз уж он видел мои? Я нахмурился, и Аска начал нажимать пальцем на складку между моими бровями.

— В детстве я выглядел ужасно, так что, честно говоря, я не хотел бы тебе это показывать, но для тебя сделаю исключение.

— А кто просил?

— Ну и что ты будешь делать, если я не покажу? Признайся, тебе же интересно?

— Наверное, ты выглядел так же, как в Талиме. Ты же тогда тоже был ребенком.

Я сказал это, но мне было любопытно. Аска все сильнее давил мне на лоб, и я напряг шею, сопротивляясь, но в конце концов не выдержал и спросил:

— И как ужасно ты выглядел?

— Я же говорил, что ходил в бинтах.

И правда, он вроде бы говорил об этом. Что брил голову налысо, мазал все тело и лицо грязью и обматывался бинтами… Но я не мог представить, чтобы Аска, даже лысый и в бинтах, вымазанный грязью, выглядел как бродяга.

— И одежда у меня была вся в лохмотьях.

Какая разница, в лохмотьях или нет? Если отбросить личные чувства и посмотреть объективно, это не имело никакого значения.

— Если бы ты встретил меня таким оборванцем, ты бы все равно полюбил меня?

— …

Я пытался мыслить рационально, но Аска неожиданно ударил меня прямо в сердце этим вопросом. Это был простой вопрос, но почему-то у меня внутри все перевернулось.

— В день свадьбы, и в переулке… ты видел меня только красивым и чистым.

Не прошло и часа с тех пор, как я решил любить его лишь на 70 процентов, а я уже начал сомневаться. Может, стоит увеличить до 80? Я вдруг почувствовал себя подавленным, уткнулся лицом в подушку и застонал. Аска прижался ко мне и продолжал болтать, словно не обращая внимания на мое состояние.

— И лысина у меня была некрасивая, как будто меня обкорнали ножницами. И грязь я мазал неровно, кусками.

— …

— И вообще у меня на затылке была шишка.

Я повернулся на спину и закрыл глаза. Аска начал легонько царапать мне затылок ногтем.

— Вот здесь.

— Щекотно.

— И здесь, наверное, тоже была.

Он, похоже, не слышал меня, и начал царапать кожу за ухом. Я понял, что он все равно не послушается, если я попрошу его прекратить, поэтому просто оставил его в покое. Поковырявшись у меня на голове, Аска прижался ко мне сзади и обнял за талию.

Он просунул руку мне под одежду и начал гладить живот, а затем тихо позвал меня:

— Кайл.

— …

— В следующий раз, когда захочешь плакать, скажи мне. Не надо бегать и нарываться на неприятности. Хорошо?

Его голос становился все тише и хриплее. Я, со своей проницательностью, снова понял то, что не хотел понимать.

— Я помогу тебе выплакаться…

Похоже, Аска так же, как и я, старался скрыть свои истинные чувства и сдерживал слезы.

Дрожь, пробежавшая по его коже, словно лезвие отрезвила меня, развеяв дремоту.

70 или 80 процентов — все это просто игра слов. Разве можно измерить глубину чувств числами? Что бы там ни было, сейчас мне нужно постараться любить его чуть меньше.

Полностью разлюбить его невозможно, но если я буду стараться, то мои чувства хоть немного остынут. Никто не знает, что ждет нас в будущем, и если я не хочу умереть вместе с ним, то мне нужно подготовиться.

Слушая его всхлипывания, я еще раз убедился в своем решении.

***

В итоге я провалялся в постели до следующего дня. Каждый раз, просыпаясь, я видел рядом Аску, мы немного болтали, а потом я снова засыпал.

Так прошел весь день.

— Почему я не чувствую голода?

Аска сказал, что я спал неделю. Неужели я все это время ничего не ел? Конечно, если долго не есть, то чувство голода притупляется, но 7 дней — это слишком много. Обычно в таких случаях люди находятся на грани жизни и смерти.

Проснувшись поздним утром, я умылся и начал собираться в дорогу. Перед уходом я решил что-нибудь съесть и заказал в гостинице обед. Мне принесли черствый хлеб, кукурузный суп и жареное мясо, но я не стал перебирать.

Я грыз твердый хлеб, словно обгладывал кость, когда Аска сказал:

— Размочи хлеб в супе. Так он будет мягче.

Когда я мылся, у меня не было никаких ванных принадлежностей, но Аска принес что-то из ближайшего леса. Я помылся отваром из растертых трав, и это было гораздо лучше, чем просто вода.

Судя по тому, как он вел себя за столом и как торговался с хозяином гостиницы, он не впервые делал все это. Наверное, это называют житейской смекалкой?

Чему-то он научился, живя в трущобах, а чему-то — когда искал меня и жил один.

— Пойдем пешком или вызовем повозку? Если идти в этом направлении дня два, то мы доберемся до следующей деревни, — сказал Аска, помогая мне надеть длинный халат.

— Ты предлагаешь идти пешком в такую погоду? — спросил я с удивлением.

Аска кивнул.

— В этом халате тебе будет не холодно. Если не будем торопиться и пойдем медленно, то ты не устанешь.

Зачем вообще идти пешком? Честно говоря, мне и ехать в повозке не очень хотелось. Почему бы просто не использовать магию перемещения или не полететь? Так мы бы гораздо быстрее добрались до Ависа.

Видя, что я молчу, Аска неуверенно добавил:

— Даже если мы вызовем повозку, нам все равно придется немного пройтись. Сюда она вряд ли доедет. Так что, вызывать? Хотя погода хорошая, можно и прогуляться.

Словно пытаясь убедить меня, Аска подвел меня к окну, положил руку мне на плечо и указал на небо.

— Видишь, какое оно голубое? И ветерок свежий.

— Это не свежий ветерок, а холодный.

— Я же говорю, в халате тебе будет тепло. Тебе холодно сейчас? Если накинешь капюшон, ветер вообще не будет задувать. Это не просто теплая одежда, на нее наложены чары, так что не беспокойся о холоде. А небо какое красивое!

Он спрашивал моего мнения, но, похоже, твердо решил идти пешком.

Я не понимал его и спросил:

— Если мы пойдем пешком, то потратим много времени.

— Всего-то два дня.

— Два дня — это только до следующей деревни, а не до конечного пункта назначения. И нам нужно поскорее присоединиться к остальным.

— Зачем?

«Ну конечно, потому что я не хочу оставаться с тобой наедине…»

Я не мог сказать ему правду и просто промолчал. Кроме того, мне нужно было сообщить Махиру, что я жив, чтобы вернуться к своим обязанностям…

Я вспомнил наш разговор, когда Аска превратился в монстра. Кажется, мы говорили о том, чтобы найти дом и жить там вместе…

Тогда я решил не думать о состоянии Аски и о трещине в небе Актана, но теперь, когда моя память вернулась, я не мог этого сделать.

Вернее, я мог бы и дальше не обращать на это внимания, но я не хотел.

Лучше вернуться к своим обязанностям и загрузить себя работой.

Так у меня будет повод реже видеться с Аской. Говорят же, что с глаз долой — из сердца вон.

— Я сообщил всем, что мы в безопасности. Отряд все еще ищет руины в горах Роллай, — сказал Аска с обиженным видом. — Пипи обследует всю округу, включая горы, но пока не нашел никаких монстров. Чичи я велел держаться рядом с Ависом на всякий случай.

Похоже, Аска не сидел сложа руки, пока я спал. Точно, они же искали руины… Сейчас, когда моя память вернулась, поиски руин были не в приоритете.

Но меня заинтересовали эти руины, которые отреагировали только на меня и Аску. И странное видение внутри. И загадочный подземный город.

К тому же, там было полно опасных монстров, которых я раньше никогда не встречал. Даже представить страшно, что будет, если они выберутся на поверхность.

А еще эти охотники у озера, которые оказались солдатами…

— Все так запутано, — пробормотал я.

Ни одна проблема не решена, только одни вопросы. Честно говоря, эти охотники, солдаты или кто они там — не мое дело.

Похоже, это как-то связано с нападением монстров в горах, где их быть не должно, но это не моя забота. Жители деревни, кажется, начали уезжать, так что, если они не пойдут в глубь леса, жертв не будет.

— Вызвать повозку? — спросил Аска, пока я пытался разобраться в своих мыслях. Судя по его выражению лица, он ни за что не хотел ехать в повозке.

Мне стало любопытно, почему он так упрямится.

— Ты так хочешь идти пешком? Только потому, что хорошая погода?

Аска на мгновение задумался, а затем покачал головой.

— По дороге есть горячие источники…

Он как-то смущенно замолчал. Я с опаской переспросил:

— Ты хочешь туда заехать?

— Всего на один день… Мы же давно собирались, но все никак не получалось. Я там ни разу не был.

Он старался выглядеть равнодушным, но в его глазах читалась мольба. На самом деле, один день отдыха нам бы не помешал. И все же я не мог просто так согласиться.

Я уже дал себе обещание, но решил немного потянуть время, делая вид, что раздумываю. Затем я сказал с виноватым видом:

— Сейчас у нас мало времени, давай в другой раз.

— Когда в другой раз?

— Когда будет поспокойнее.

Мне стало не по себе от его разочарованного вида. Чувство вины нахлынуло на меня, и я отвернулся.

— Ладно, — неожиданно легко согласился он. Я думал, он будет настаивать. От этого мне стало еще хуже. И в то же время я подумал: «Что я творю?»

Со стороны это выглядело совершенно нелогично, но я отчаянно хотел этого.

— Тогда давай полетим на Попо. Так будет быстрее всего.

В итоге мы с Аской отправились в Пукаэру кратчайшим путем. Казалось, что меня не было очень долго, но на самом деле прошло не так много времени.

Дней десять, наверное? Не знаю, сколько мы провели под землей, но вряд ли больше.

Мы спустились на землю недалеко от деревни. Попо спрятался, а мы с Аской пошли в деревню пешком. Аска как ни в чем не бывало взял меня за руку. Я только и ждал момента, чтобы вырваться, как вдруг увидел вдали Ависа.

В отличие от того времени, когда мы уезжали, в Пукаэре было довольно много чужаков.

— Теодор-ним!

Я попытался незаметно выдернуть руку из руки Аски, чтобы поприветствовать Ависа, но не получилось. Как только я ослабил хватку, Аска сжал мою руку еще крепче, и я невольно начал трясти рукой, словно стряхивая пыль.

— Что ты делаешь? — спросил Аска недоуменно, увидев мои попытки вырваться. Его лицо было скрыто капюшоном, но по голосу было понятно, что он удивлен.

— Отпусти мою руку.

— Зачем?

— Теодор-ним!

Пока мы препирались, Авис быстро подошел к нам. Его лицо выражало целую бурю эмоций, словно он встретил родных, с которыми расстался в детстве и не виделся десятки лет.

— С вами все в порядке? Мы так волновались, когда вы внезапно исчезли. Вы не ранены?

— … — Я молча смотрел на искаженное, почти плачущее лицо Ависа, а затем закрыл глаза. Все еще держась за руку Аски, я пробормотал себе под нос:

— Я все думал, почему меня так раздражает этот ублюдок…

— Что? — переспросил Авис с недоумением. Я открыл глаза и вздохнул.

— Я отправил тебя работать, а ты тут с малолетними заигрываешь?

Я изо всех сил старался говорить спокойно, хотя внутри все кипело. Глаза Ависа расширились от удивления, и он прикрыл рот рукой.

— Неужели вы все вспомнили?

— Жить надоело? Я тебя охранять приставил, а не соблазнять!

— Н-но меня уже и так наказали за это до свадьбы…

— Я тебя не наказывал.

Я подошел к Авису и вытащил меч из ножен у него на поясе. Видимо, поняв, что сопротивляться бесполезно, Аска разжал мою руку.

Авис испуганно отступил назад, а затем бросился бежать. Я с мечом в руке погнался за ним.

После того как я вдоволь поиздевался над Ависом, мы отправились в хлев, который служил временным пристанищем для части поискового отряда. Когда мы впервые приехали в деревню, это был самый настоящий хлев — грязный и вонючий. Но сейчас его привели в порядок.

— Остальные разбили лагерь возле предполагаемого местонахождения руин. У нас две базы, мы постоянно перемещаемся между ними. Мы прочесываем территорию, начиная с того озера, о котором вы говорили, но пока безрезультатно. Следов монстров тоже не нашли.

— А почему в деревне такая суматоха?

— Охотники, которые жили неподалеку, прибежали в деревню, говоря, что видели монстров. Но они не похожи на местных, и их поведение вызывает подозрения… Мы их расспрашиваем, вроде как следим за ними.

Неужели это те же люди, которых мы с Аской видели у озера, когда искали ожерелье?

Я оглядел чистый хлев и встретился взглядом с Аской, который стоял у двери и смотрел на меня. Я подумал, почему он не подходит, а потом вспомнил, что оставил его одного, когда погнался за Ависом.

Неужели он обиделся? Мне хотелось подбежать к нему и взять за руку, но раз уж так вышло, то пусть все идет как идет.

— Где Зеро? — спросил я у Ависа, не отрывая взгляда от Аски, чье лицо было скрыто капюшоном.

— Он на базе. Привести его?

— Я сам схожу.

— Зеро очень обрадуется, когда узнает, что к вам вернулась память.

Слушая его веселую болтовню, я вдруг зацепился за имя. Теодор — это не настоящее имя, я использовал его временно, пока не вспомню свое. Это имя мне дал Аска, когда у меня еще не было воспоминаний, поэтому я не обратил на него внимания.

Это имя обычно давали высшим жрецам в храме. Оно означает «дар Божий».

— …

Неужели Аска знал значение этого имени, когда давал его мне? Если да, то откуда он узнал об этом и почему дал мне такое имя?

Возможно, это просто совпадение, и он услышал это имя где-то. Или ему просто понравилось, как оно звучит, и он не задумывался о его значении.

Размышляя об этом, я не заметил, как оказался перед Аской.

Я что, с ума сошел? Как я мог дойти сюда, даже не осознавая этого? Я оглянулся и увидел Ависа, который шел за мной с недоумевающим видом.

Я кашлянул и спросил Аску:

— Ты знал значение этого имени, когда давал его мне?

Аска промолчал. Похоже, он все-таки обиделся, что я оставил его одного. Но когда я вышел, он все-таки пошел за мной.

— Я про свое имя. Теодор. Ты же его мне дал.

— …

— Ты знаешь, что оно означает?

— …

Аска продолжал молчать. Я невольно потянулся пальцем ткнуть его в бок, но вовремя остановился.

— Куда идти? — спросил я у Ависа, который шел следом. Он повел нас к базе, где находился Зеро.

Погода стояла ясная, но из-за снега ноги постоянно проваливались. Тропа шла в гору, и я быстро запыхался.

Я то и дело поглядывал на Аску сквозь облачка пара, вырывавшиеся изо рта. Странно, но из-под его капюшона пар не выходил. Может, он не дышит?

Неожиданно для себя я обнаружил, что стягиваю с Аски капюшон. Несколько прядей длинных белых волос выбились наружу и упали на плечи.

Аска, казалось, ничуть не удивился, что я снял с него капюшон. Его взгляд, устремленный вперед, был холоднее, чем метель в тот день.

Это было не просто недовольство, как тогда, когда я предложил отложить поход в горячие источники. Он выглядел по-настоящему расстроенным. У меня екнуло сердце, и я осторожно спросил:

— Тебе холодно?

— …

И без того бледное лицо Аски стало еще белее, словно ледяное. Я продолжал смотреть на него, и наконец, Аска перевел на меня взгляд.

В тот момент, когда наши глаза встретились, его лицо исказилось. Он посмотрел на меня с такой яростью, словно хотел ударить. Затем, с подозрением в голосе, он спросил:

— Ты правда не злишься?

Это мне надо спрашивать, не злится ли он. Это же он злится, а не я…

— Не злюсь? Я?

— А кто еще здесь, кроме тебя?

Авис тоже был рядом, но Аска вел себя так, словно его не существует. Почувствовав напряжение в нашем разговоре, Авис обернулся и встретился со мной взглядом.

Он тут же отвернулся и ускорил шаг, словно хотел дать нам пространство для выяснения отношений.

У меня возникло ощущение, что мы с Аской устроили супружескую ссору.

— Не злюсь я. С чего бы мне злиться?

— Тогда почему ты так себя ведешь?

— Как «так»?

Я сделал вид, что не понимаю, о чем он говорит. Внезапно Аска наклонился, схватил горсть снега и бросил мне в лицо. Я мог бы увернуться, но решил, что так он разозлится еще больше, поэтому подставил лицо.

Я зажмурился, и в этот момент снежок попал мне прямо в центр лица. Он был не очень плотно слеплен, поэтому сразу рассыпался и упал вниз.

— Зачем ты подставился? Я же специально слабо бросил, чтобы ты увернулся.

Аска еще более недовольный подошел ко мне и отряхнул снег с лица и плеч. Он продолжал ворчать, но, похоже, его настроение немного улучшилось. Я с облегчением вздохнул.

И тут меня вдруг осенило, насколько глупо и жалко я себя веду.

Я не понимал, что делаю и зачем. Я хотел избавиться от привязанности к Аске, хотя бы на 20-30 процентов, но это оказалось непросто.

— Бесит, — пробормотал я.

Аска, который все это время гладил меня по щеке длинными пальцами, вдруг схватил меня за волосы и потянул. Не больно, но достаточно сильно, чтобы моя голова наклонилась вбок.

Подергав меня за волосы, словно вымещая свою злость, Аска наконец взял меня за руку. Его рука была холоднее моей, наверное, потому что он недавно трогал снег.

Я решил не вырываться, опасаясь, что это еще больше оттолкнет его от меня. Поэтому я просто молча шел, держа его за руку.

Добравшись до базы, мы сразу же увидели Зеро, который стоял у входа и радостно махал нам руками, подпрыгивая на месте.

— Теодор-ним!

Услышав это имя, я снова вспомнил о своем вопросе. Я повернулся к Аске, который опять натянул капюшон.

— Так ты знал значение этого имени?

— Какая разница? — ответил он все так же резко, но всё же это был ответ на мой вопрос.

— Где вы были? — спросил Зеро, подбежав к нам с раскрасневшимся лицом.

— Как раз об этом я и хотел поговорить. Заходите.

— Вы вспомнили меня?

— Да.

Мы — я, Авис, Зеро и Аска — вошли в палатку. Я машинально начал снимать халат, но тут же остановился. Даже сняв его наполовину, я почувствовал, как ледяной воздух пробирает до костей, и поспешно закутался обратно.

— Вы всё вспомнили? До мельчайших подробностей?

— Не всё, но в целом да.

Я посадил рядом Аску, который все еще держал меня за руку, и снял с него капюшон. Больше всех этому удивился сам Аска.

— Для начала я вас друг с другом познакомлю, — сказал я.

— Познакомите? Но вы же уже говорили, что это ваш… любовник …

— Не любовник, а мой супруг.

Авис и Зеро одновременно переглянулись и непонимающе склонили головы. Зеро, немного опешив, спросил:

— Вы что, за это время успели пожениться?

— А! — Авис хлопнул себя по лбу, словно только что что-то понял. Я вздохнул, положил руку Аске на плечо и сказал:

— Мы поженились давно. Аска был моим супругом с самого начала. И я хочу, чтобы вы считали его таковым.

— Но… но он же…

— У нас с самого начала было много проблем. А пару дней назад я несколько раз призывал Алмаса, так что мой брат, вероятно, уже догадался, что я жив. И, скорее всего, знает примерное местоположение. Подготовьте письмо, самое быстрое, какое возможно. И на всякий случай свяжитесь с Сакурой.

Я задумался, что нужно сделать в первую очередь.

— И насчет руин…

Я хотел рассказать им о входе в руины, но запнулся. Мне показалось, что появление тех людей в руинах как-то связано с Аской, и я не хотел говорить об этом преждевременно.

Авис, возможно, и не догадался бы, но Зеро очень умный и проницательный. Он мог бы по малейшей детали догадаться, что Аска не человек.

Думая об этом, я невольно посмотрел на Аску и замер. Он неотрывно смотрел на меня, не моргая.

— …

— …

На его лице не было никаких эмоций, но мне показалось, что он вот-вот расплачется от обиды.

Раньше, когда Аска реагировал подобным образом, я понимал, что это моя вина, и мне было больно, но я был к этому готов. Сейчас же я ничего не сделал, и его реакция поставила меня в тупик.

— Теодор-ним? — окликнул меня Зеро, заметив, что я замолчал на полуслове. Я отвлекся от Аски и посмотрел на него. Зеро смотрел на меня с недоумением.

— Похоже, для входа в руины нужно выполнить определенное условие, но я не знаю, какое, — выпалил я, все еще думая об Аске и не совсем понимая, что говорю.

— Не может быть… вы все это время были в руинах? Я подозревал что-то подобное! Вы же были с нами, а потом вдруг исчезли! — взволнованно воскликнул Зеро. — Там было опасно? Вы говорили, что призывали меч…

— Вряд ли вы встретили там людей… неужели вы столкнулись с монстрами? Но это значит, что они выжили там самостоятельно! Ведь прошло как минимум несколько тысяч лет!

Авис и Зеро продолжали оживленно обсуждать что-то, но я их не слышал. Я не мог заставить себя снова посмотреть на Аску, поэтому просто бездумно смотрел перед собой.

Внезапно я почувствовал, как рядом шевельнулась рука Аски. Я повернулся к нему. Он натянул капюшон и сказал:

— С вашего позволения, я отойду.

— …

Я опешил.

Что это за холодный, официальный тон? Аска? Со мной? Он никогда так себя не вел, даже во дворце.

— Я провожу вас, — сказал Авис и шагнул следом за Аской, который уже повернулся, чтобы уйти.

— Отвали! — рявкнул Аска из-под капюшона.

— …

В его голосе, еще недавно лишенном каких-либо эмоций, теперь звучало явное раздражение. Авис отшатнулся, побледнев, и опустил голову.

— Простите, — пробормотал он.

Я не видел лица Аски под капюшоном, но чувствовал, что он смотрит на поникшего Ависа.

Аска перевел взгляд с бледного Ависа на нервно переминающегося с ноги на ногу Зеро, а затем, так и не взглянув на меня, вышел из палатки.

— …

Меня поразило, что со мной он говорил формально, как с чужим, а с Ависом — неформально, как с другом.

Я ошеломленно смотрел в сторону, куда ушел Аска, а Авис тем временем бормотал, побледнев:

— Наверное, я повел себя слишком дерзко, когда не узнал его… Нужно извиниться… Он, кажется, очень обиделся… Что же делать…

— Нет, это все из-за меня! Я сказал, что его гостиница «Небо» безвкусная… Это моя вина… Что же делать…

Они оба занимались самобичеванием, но мне было не до этого. То, что Аска общается с кем-то, кроме меня, не было чем-то новым и не удивляло меня.

Но чтобы он так обращался со мной… Такого еще не бывало. Он меня никогда так откровенно не игнорировал. Разве что в детстве, когда я обещал отпустить его, если он сдаст экзамен на отлично…

Тогда он тоже не смотрел на меня, не разговаривал со мной, пока я… пока я не накормил его своей кровью…

Меня словно молнией ударило. Я резко вскочил на ноги.

— В общем, подготовьте письмо для моего брата.

— Куда… Теодор-ним!

Я вышел из палатки, но Аски нигде не было. Он не мог уйти далеко. Возможно, наблюдает за мной издалека.

— Аска!

Я вошел в лес, снова и снова зовя его. Но сколько я ни прислушивался, никаких признаков его присутствия не было…

Шурх.

Внезапно раздался тихий звук, и я резко обернулся. Там был не Аска, а знакомый треххвостый кот.

— Мяу.

— …

Кажется, его зовут Чичи? Я вздохнул, смахнул снег с выступающей скалы и сел. Чичи легкими прыжками приблизился и запрыгнул мне на колени.

— Ты знаешь, где Аска?

— Мрр.

— А писать ты умеешь? Напиши-ка здесь когтями.

Я надеялся, что он понимает человеческую речь, но писать он, конечно же, не умел. Он лишь неловко тыкал маленькими коготками в заснеженный камень. Я смотрел на него и спросил:

— А где Пипи? Вы же с Пипи оба хищники, да? — спросил я, вспомнив кое-что.

Чичи склонил голову набок и посмотрел на меня. Я взял его под мышки и поднял на уровень своих глаз.

— Но ты же ел торт, разве нет? Значит, ты всеядный? В любом случае, ты ешь мясо, так что слушай внимательно: людей есть нельзя.

— Мя?

— Я скажу это еще раз, когда увижу Пипи, но если вы хотите жить со мной и Аской, вы должны это запомнить. И нападать на домашний скот тоже нельзя.

— Мурр…

Чичи как-то грустно мяукнул. Я обнял теплый пушистый комочек и погладил его по голове, продолжая:

— А людей ты ел? Если ел, подними левую лапу.

Чичи робко поднял и опустил левую лапу. Мне стало интересно, чем он питается, но я решил спросить об этом позже у Аски.

— Интересно, где же Аска?

— Мяу.

— Покажи хотя бы, в каком направлении он находится. Укажи левой лапой.

— Мя…

Чичи смущенно замялся, а затем уткнулся мордочкой мне в бок. Он ничего не сказал, но по его поведению я понял, что Аска где-то рядом.

Наверняка он подглядывает за мной, как какой-то извращенец. Возможно, он послал Чичи, потому что сам не хотел идти ко мне, когда я его звал.

Я вспомнил, как в детстве он наконец заговорил после того, как я дал ему своей крови. Последний раз он пил ее в подземной пещере… Прошла, как минимум, неделя.

Наверное, он уже проголодался? Может, попробовать приманить его, показав немного крови? Или залезть повыше и спрыгнуть, чтобы он был вынужден появиться и поймать меня?

Я серьезно раздумывал над тем, какой из этих способов использовать, но потом остановился.

Постойте-ка… Если Аска сам избегает меня, разве мне это не выгодно? Ведь я решил попробовать любить его лишь на 80 процентов.

— …

С этой точки зрения, это отличная возможность. Но я не собирался использовать этот шанс. Потому что я могу избегать его, сколько угодно, но Аска не должен избегать меня ни при каких обстоятельствах.

Я резко встал, и Чичи скатился с моих колен.

Он извернулся в воздухе, легко приземлился и посмотрел на меня.

— Мя?

Я подошел к сугробу, схватился за грудь и картинно упал в снег.

— Мяу!

— …

— Мя…

— …

— Мррр…

Я притворялся больным, но вместо Аски ко мне подбежал только Чичи и начал тыкать меня лапкой в щеку.

Может, я слишком тихо упал? Нужно было застонать? Но вставать и снова падать как-то глупо.

— Теодор-ним! — раздался вдалеке голос Ависа.

Я устало вздохнул и поднялся. Чичи бесследно исчез.

— …

Я пытался привлечь внимание Аски, но ко мне сбежались все, кроме него.

Я холодно посмотрел на Ависа, заметил, что у него встревоженный вид, и нахмурился.

— Что случилось?

— Вам нужно это увидеть.

Я направился к палаткам. За то короткое время, что я отсутствовал, там стало шумно и многолюдно. Появилось несколько незнакомых людей в одежде охотников.

Ощущая царящее вокруг напряжение, я последовал за Ависом в одну из палаток. Как только я вошел, меня ударил резкий запах крови.

— На них напали монстры где-то неподалеку, — сказал Авис.

— …

На походных кроватях лежали пятеро мужчин с окровавленными бинтами.

Двое, похоже, были без сознания… А еще двое, хоть и были в сознании, не могли говорить. Они корчились от боли и стонали.

Пятый тоже выглядел неважно, но, кажется, мог говорить. Я подошел к нему.

— Кто вы? — испуганно спросил он, вздрогнув от неожиданного появления человека в темном капюшоне.

Я подумал, что в экспедиции все равно много актанцев, и снял капюшон.

— Я лекарь из исследовательской группы, — ответил я.

— Лекарь из исследовательской группы? Но ведь он уже приходил…

— Это мой помощник.

Не моргнув глазом, я солгал и подошел ближе, чтобы получше рассмотреть их раны.

Когда я попытался снять аккуратно наложенный бинт, мужчина испуганно отдернул руку.

— Что вы делаете?!

— Не двигайтесь. Согласно нашим исследованиям, большинство монстров, обитающих в горах Роллай, ядовиты. Мне нужно проверить, нет ли у вас симптомов отравления.

— Яд?

Услышав мои слова, другие раненые, которые до этого тихо стонали, тоже посмотрели на меня. Возможно, они испугались, что могли отравиться, но в их глазах было больше недоумения, чем страха.

Разница была незначительной, и выражение их лиц быстро изменилось, но я точно знал, что здесь что-то не так.

Аска говорил, что Пипи обследует все горы, но не нашел ни одного монстра. Даже если Пипи кого-то пропустил, странно, что на охотников напали именно здесь.

По приказу Ависа патрули не прекращаются ни на день. Но они не видели ни одного монстра, ни единого волоска с них. И вдруг появляются эти охотники, на которых якобы напали?

Я снял бинт, и увидел глубокую рану, кровотечение из которой уже остановилось.

— Но если вы так снимете бинт, кровь снова…

Как он и сказал, рана снова начала кровоточить. Я внимательно осмотрел ее и, туго перебинтовав, спросил:

— Где вы встретили монстров?

— Недалеко отсюда есть место, где водятся снежные зайцы. Мы часто туда ходим на охоту, это знакомая нам местность, и нас там никогда не нападали… Но вдруг появились эти твари…

Я внимательно слушал его, наблюдая за выражением его лица, движениями глаз и интонацией.

— Вы уверены, что это были монстры? Может быть, просто голодные дикие животные?

— Нет, это точно были не животные. Я охотник, и могу отличить.

— А чем именно они отличались от животных?

— Они были похожи на волков, но это были не волки. У них были длинные, огромные клыки, торчащие изо рта, и они были намного крупнее обычных волков. Особенно странным был их хвост — к концу он становился голым, с острым шипом на конце.

— Хмм…

Я нарочно сделал вид, что не верю ему, и, немного помолчав, перевел взгляд на двух стонущих мужчин.

— Вы тоже их видели?

Они оба одновременно кивнули.

— Я тоже видел, — сказал один из них. — Они были похожи на волков, но это были не звери.

В его голосе звучала уверенность. Я кивнул и укрыл мужчину одеялом.

— Хорошо, отдыхайте. Раны серьезные, но если правильно обрабатывать их и делать перевязки, все быстро заживет.

— Спасибо. Но я волнуюсь, как бы эти монстры не добрались сюда…

— Здесь вас защитят наши охранники, — сказал я, ободряюще похлопав Ависа по плечу.

Но их лица не прояснились.

— Это же не просто звери, а монстры…

— Монстры тоже умирают от пары ударов мечом, разве нет?

— Все равно это слишком опасно. Может, нам стоит отступить хотя бы до деревни Пукаэра? Говорят, они раньше скрывались, но в последнее время стали часто появляться. Если они спустятся с гор…

— Ах…

Слова мужчины встревожили и остальных раненых. Они начали беспокойно стонать и вздыхать. Палатка мгновенно наполнилась тревогой.

Я немного подумал и сказал:

— Сейчас много снега, и местность сложная. Будет трудно спускаться с ранеными, которые потеряли сознание. Если на вас снова нападут в таком состоянии, будет еще хуже.

Мужчина кивнул, но было видно, что он не согласен. Я снова обратился к нему:

— Кстати, как вас зовут? Мы так и не представились друг другу. Я Теодор.

— Меня зовут Ральф.

— А я…

Мы немного поболтали, познакомились, и я вышел из палатки. Авис последовал за мной.

— Если монстры действительно спустятся с гор, это будет катастрофа! Может, запросить подкрепление?

— Если монстры действительно существуют, то да, это будет катастрофа.

— Что? — переспросил Авис, озадаченно глядя на меня.

Я подошел к лекарю, который осматривал охотников до меня, и подробно расспросил его об их ранах.

— Раны серьезные, но не смертельные. Симптомов отравления нет, инфекции тоже. Им будет трудно двигаться, но они крепкие ребята, привыкшие к жизни в горах, так что быстро поправятся.

— А что вы скажете о том, что края ран слишком ровные?

— Я тоже обратил на это внимание. Они говорят, что это когти. Но это же не обычные звери, а монстры…

И правда, если бы это были когти обычного животного, было бы странно, но ведь речь шла о неизвестных монстрах. Нельзя с полной уверенностью сказать, что они не могли оставить раны, похожие на порезы от острого меча.

Я вышел из палатки и не спеша прогулялся с Ависом вокруг.

— Они сказали, что внезапно появились монстры, и они в панике бежали, пока не добрались сюда. А потом монстры вдруг исчезли.

Авис говорил, поглядывая на меня, а затем спросил:

— У вас есть какие-то подозрения?

Я вспомнил лица охотников.

— Они слишком спокойно рассказывают о том, как чуть не погибли.

— Что?

— Они слишком спокойно рассказывают о том, как их преследовали неизвестные монстры. Они описывают их внешний вид слишком подробно и четко. Странно, что никто не погиб, и что раны не смертельные.

Если вспомнить монстров, которых я встретил в подземном городе, все становится еще более странным. Конечно, это могут быть другие особи, но если они уже показались людям, разве не логично предположить, что они хотели их убить?

Если их до сих пор не обнаружили, значит, они хорошо прятались. И вряд ли они бы стали показываться людям только для того, чтобы их попугать.

Возможно, у меня просто обострилась паранойя, но, вспоминая тех охотников, которых мы видели с Аской у озера…

— …

Ах, мысли об Аске снова заставили меня вздохнуть. Я нахмурился и сказал Авису:

— Продолжай наблюдать за ними, и если заметишь что-то подозрительное, доложи мне. Особенно следи за тем, не пытаются ли они с кем-то связаться.

— Хорошо.

Быстро отдав приказ, я направился к палатке, которую Аска выбрал для временного проживания. Снаружи она ничем не отличалась от других, но внутри была гораздо просторнее и чище.

Если бы его здесь не было, я бы действительно разозлился. К счастью, Аска уже переоделся и спокойно ждал меня, сидя за столом.

— Ты все это время был здесь?

— …

Аска даже не взглянул на меня, продолжая что-то разглядывать.

Я подошел ближе, чтобы посмотреть, что же он так внимательно изучает, и увидел знакомые имена.

Нахмурившись, я наклонился и прочитал несколько строк. Это было генеалогическое древо императорской семьи Актан.

— Что это? Откуда это у тебя?

Я выхватил книгу из рук Аски и быстро перелистнул страницы. Там было не просто древо, но и краткая история императорского дома, достижения и биографии предыдущих императоров.

— Зачем ты это читаешь?

— …

— А?

— …

Аска молчал, сердито глядя на меня. Может, из-за его выразительного лица, но мне показалось, что его щеки стали еще пухлее, чем обычно. Я не удержался и ткнул пальцем в его гладкую кожу.

Я сделал это не задумываясь, и, спохватившись, резко втянул воздух. Но было уже поздно — я успел ткнуть его раз пять. Однако Аска не отдернул руку и даже не сказал ни слова.

Он продолжал молча смотреть на меня, словно ожидая объяснений, и мне пришлось прибегнуть к последнему средству.

— Хочешь крови?

— …

Даже это не сработало.

Я с отчаянием смотрел на Аску, который почему-то становился все мрачнее. Но ведь я хотел его подбодрить, почему он так реагирует? Я не сказал ничего обидного…

Я не понимал, что происходит, и это меня раздражало.

Я долго пытался понять его, и наконец он заговорил.

— Перестаньте обращаться со мной как с ребенком. Это неприятно.

— …

Он по-прежнему обращался ко мне формально. Это было так же дерзко, как и обычно, но в сочетании с вежливой формой звучало настолько неестественно, что я не мог это больше терпеть.

— Почему ты все время говоришь мне «вы»?

— Я так хочу.

— И почему ты так странно злишься?

— Я не злюсь. Просто когда мы поедем в столицу, мне все равно придется менять свою речь, так что я решил потренироваться.

Его слова помогли мне понять причину его раздражения.

— Ты не хочешь ехать в Актан? Ты из-за этого злишься?

Я думал, что это его расстроило, но, к сожалению, я ошибся. Аска, не глядя на меня, пробормотал:

— Мне все равно, куда ехать и где жить.

— Тогда что же вас так беспокоит, Ваше Высочество?

— …

Аска, смотревший в сторону, резко повернулся ко мне с шокированным выражением лица.

На первый взгляд, он выглядел серьезным, но его щеки были покрасневшими. Я пристально смотрел на его напряженное, трудночитаемое лицо и снова спросил:

— Что тебя беспокоит?

— …

— Я спрашиваю, что тебя беспокоит.

— …

Я спрашивал несколько раз, но Аска не реагировал. Я подумал, что, возможно, как и меня раньше, его беспокоит формальное обращение, но, похоже, дело было не в этом.

Я прищурился и продолжил смотреть на него, и Аска отвел взгляд.

Не понимая, что происходит, я повторил фразу, которая так поразила его раньше:

— Тогда что же вас так беспокоит, Ваше Высочество?

Аска снова посмотрел на меня с шокированным выражением. Видя, как дрожат его зрачки, словно при землетрясении, я неуверенно произнес:

— Ваше… Высочество?

— …

— Ваше Высочество?

— …

Каждый раз, когда я говорил, плечи Аски вздрагивали. Его лицо было искажено удивлением, а кончики ушей пылали.

Я молча смотрел на него, а потом закрыл глаза.

Не может быть…

Неужели он так реагирует всего лишь на обращение «Ваше Высочество»? Его наивная реакция была настолько неожиданной, что я почувствовал прилив возбуждения. Внизу живота запульсировало, я слегка наклонился и положил руку ему на плечо.

Я опустил голову и тяжело вздохнул.

— Что ты делаешь? — резко спросил Аска.

Я перенес почти весь свой вес на руку, которой опирался на его плечо, и глубоко вдохнул. Я думал, что вспыхнувшее во мне пламя так же быстро погаснет, но я ошибался.

Когда я пришел в себя, мои руки уже держали его лицо, а наши губы слились в поцелуе. Я терся о его мягкие губы, проник языком внутрь, но выражение лица Аски оставалось недовольным. Не обращая на это внимания, я целовал его с отчаянием путника, нашедшего оазис в пустыне.

Я облизывал и посасывал его влажный язык, скользил по деснам, ровным зубам, и с каждым движением губ слышал влажные звуки. Проглотив скопившуюся слюну, я задыхаясь спросил:

— Почему у тебя такое злое выражение лица?

Я посмотрел в его яростно сверкающие глаза, словно он хотел что-то сказать, и Аска, будто только этого и ждал, произнес:

— Ты как вор прятался, а теперь целуешь меня без разрешения?

— Зачем спрашивать разрешения? Ты принадлежишь мне.

— С чего бы это?

— Ты — мой супруг.

— …

Услышав слово «супруг», Аска снова застыл в шоке. Это выглядело так мило, что я не удержался и снова поцеловал его. Я нежно сосал его язык, пока он был в оцепенении, и крепко обнял его голову.

— Не злись. Если ты будешь так себя вести, я не смогу ни на чём сосредоточиться.

— Не сможешь сосредоточиться? Ты прекрасно справлялся.

— Нет, я всё время думал о тебе и даже не слышал, что говорят другие.

— Не лги. Ты ушел и даже не посмотрел на меня.

Его слова заставили меня замолчать. Его жалобы были милыми, но, к сожалению, правдивыми. Мне нечего было возразить. Однако у меня были свои причины так поступить.

Судя по нынешней ситуации, шанс на успех был меньше десяти процентов…

Я неловко погладил голову Аски, которого все еще обнимал, и услышал его тихий голос:

— Это потому, что ты вспомнил прошлое?

— А?

Я ослабил объятия и посмотрел на Аску. Его опущенное лицо выражало печаль и тревогу.

— В детстве ты не любил, когда я тебя трогал. Если ты не злишься из-за того, что я посмотрел твое прошлое без разрешения, то остается только эта причина.

Похоже, Аска многое обдумал и пришел к определенному выводу.

— Сначала я думал, что ты просто растерян из-за того, что внезапно вспомнил прошлое, но теперь мне кажется, что дело не в этом.

— …

— Ты не хочешь брать меня за руку и не трогаешь меня за ягодицы. Раньше ты всегда тискал меня, даже если было скучно или я просто стоял рядом.

— …

Глядя на серьезное лицо Аски, говорящего такие странные вещи, я почувствовал, как у меня сжимается сердце. Оставим в стороне разговоры о ягодицах, но он все-таки говорил мне, что у него на душе.

Он злился на меня и даже начал говорить формально, хотя раньше никогда так не делал. Он был полной моей противоположностью — я избегал его, ничего не объясняя.

— И в пещере просил же не говорить другим, что я твой супруг. Я не хочу, чтобы кто-то думал, что я Иджис. В конце концов, ты женился на Иджис, а не на мне.

Выпалив все, что накопилось у него на душе, Аска поднял на меня обиженный взгляд. Его глаза покраснели, и мне стало больно.

— Ты сказал, что не будешь говорить другим, что я твой супруг. Зачем же ты это сделал?

— Прости… — невольно прошептал я, чувствуя себя виноватым под его осуждающим взглядом.

Аска, казалось, не заметил моего раскаяния и продолжил настаивать на своем.

— И ты даже не знаешь, почему я злюсь, но все равно предлагаешь мне свою кровь… Не надо меня успокаивать. Я ребенок, что ли? Думаешь, я, как маленький, улыбнусь, если дать мне леденец?

— Я не обращаюсь с тобой как с ребенком. Я просто хочу, чтобы ты перестал злиться.

Я пробормотал это, оправдываясь, и лицо Аски исказилось гримасой.

— Тогда просто не делай того, что меня злит.

— Это верно.

Я осторожно придвинулся и сел к нему на бедра, кивая. Я боялся, что он меня оттолкнет, но, к счастью, Аска обнял меня за талию. Я решил воспользоваться моментом и сменить тему.

— Но почему ты так смущаешься, когда я называю тебя своим супругом?

— Это не смущение, а непривычка. Ты никогда так меня не называл.

— Тогда, чтобы привыкнуть, мне называть тебя так почаще?

— Нет. Не надо, — он поморщился, но кончики его ушей снова покраснели. Мне хотелось продолжить эту тему, но я решил остановиться, чтобы не разозлить его снова.

— В любом случае, больше не обращайся со мной как с ребенком. Не избегай меня, не оставляй одного, не снимай мой капюшон при других. Понял? — его голос смягчился, и я послушно кивнул.

— Клянусь.

Но, похоже, я перестарался, потому что выражение лица Аски не улучшилось.

— Кто поверит твоим клятвам? Ты первый, кто лжет, когда ему неудобно. Клятвы не нужны. Если ты еще раз начнёшь меня избегать или будешь вести себя как придурок, я сделаю то же, что и раньше.

— То же, что и раньше?

— Даже если ты притворишься, что тебе плохо, я все равно спрячусь и не выйду.

— Так не пойдет.

Я готов был на многое, чтобы успокоить Аску, но только не на это. Потому что, если он будет так делать, даже в шутку, он привыкнет прятаться.

Если я сейчас соглашусь, Аска может начать прятаться каждый раз, когда обидится.

— Давай что-нибудь другое.

— Нет. Обычно в таких случаях выбирают то, что тебе не нравится. Чтобы ты так больше не делал.

Но Аска, похоже, не собирался уступать. Я тоже.

— Все остальное можно, но только не это. Если ты снова так сделаешь, я покажу тебе, что такое фонтан крови.

Лицо Аски стало серьезным. В отличие от предыдущего раза, он выглядел по-настоящему злым.

— Я же сказал тебе так не делать!

— Я не буду, если ты тоже не будешь. Лучше свяжи меня и бей.

Как будто только этого и ждал, Аска крепко обнял меня за спину и начал шлепать по ягодицам. Я ошеломленно принял несколько ударов, но потом, когда они стали сильнее, оттолкнул его и спросил:

— Что ты делаешь?

— Тебя нужно наказать.

— Больно!

— Так и должно быть!

Я заерзал, пытаясь встать с его колен, и даже начал вырываться, но Аска крепко держал меня. Из-за моих движений мой возбужденный член начал тереться о его бедро.

— Почему у тебя встал, когда тебя бьют? — спросил он недоуменно.

— Он встал не потому, что меня бьют, а еще до этого, — возмутился я.

Аска наконец перестал меня бить и ослабил хватку. Я медленно выбрался из его объятий и потер ягодицы. Аска смотрел на меня с недоверием. Я рассмеялся от абсурдности ситуации.

— Думаешь, я извращенец?

— Ага.

— Ладно, я действительно извращенец. Но у меня встал не от побоев. В любом случае, если ты злишься, не прячься, а лучше бей меня, как сейчас.

Мне было немного стыдно, что он бил меня по ягодицам, но это все же лучше, чем если бы он исчез. Я пошел на большие уступки, но Аска, похоже, этого не понял, и покачал головой.

— Тогда это не наказание, а награда.

— …

Я потерял дар речи от его слов о награде и наказании. Несколько раз вздохнув, я решил извиниться.

— Прости за то, что я сказал про фонтан крови. Я был слишком возбужден. Я так больше не буду, поэтому, пожалуйста, не прячься и не исчезай. Договорились?

Я надеялся, что он согласится, пока я говорю с ним по-хорошему, и, к счастью, Аска кивнул. Затем он предложил альтернативу.

— Тогда я буду весь день находиться на расстоянии, где ты сможешь меня видеть, но не сможешь дотронуться или заговорить. Так я все же буду в поле твоего зрения, это ведь нормально?

Я снова потерял дар речи. Мне было так тошно, что хотелось бить себя кулаком в грудь.

— Почему ты хочешь быть так далеко от меня?

— Кроме этого, нет ничего, что ты бы по-настоящему ненавидел. Тебе нравится, даже когда я ругаюсь или бью тебя, так что мне делать?

— …

Мне показалось, что он меня неправильно понял, но, подумав, я решил, что он не так уж и неправ, и промолчал.

Аска, видя мое недовольное молчание, медленно просунул руку между моих бедер. Его движения были такими плавными и естественными, что я даже не заметил ничего странного.

— Тебе не больно? Мне больно, даже когда он немного увеличивается, — сказал он.

Эти слова звучали странно из уст того, кто только что отшлепал меня по ягодицам. Мне было более-менее терпимо, но когда его пальцы приблизились к самому чувствительному месту, по моей коже побежали мурашки.

Я знал, насколько приятно будет, когда он до меня дотронется. Но, вопреки моим ожиданиям, он не торопился. Я не сводил глаз с его длинных пальцев, которые дразняще скользили по воздуху, и наконец спросил:

— Почему ты не трогаешь?

— Можно?

Кто бы мог подумать, что он будет спрашивать разрешения, как будто никогда раньше этого не делал. Мы уже всё делали, почему сейчас он спрашивает об этом? Ещё недавно он сам злился, что я не трогаю его за ягодицы.

— Зачем спрашиваешь? Ты не будешь трогать, если я скажу нет?

Я ожидал, что он покачает головой, но Аска, ни секунды не колеблясь, кивнул.

Он несколько раз приоткрывал и закрывал рот, словно подбирая слова, и наконец осторожно спросил:

— Ты вспомнил прошлое. Тебе комфортно?

— Какая связь между возвращением памяти и… — я наклонил голову, не договорив фразу.

Он имеет в виду то, что случилось, когда меня взяли в плен? Кажется, он беспокоится об этом, потому что видел, как меня тошнило, когда я вспоминал о гареме.

Его забота была трогательна, но и немного смущала. Аска нервно перевёл взгляд и запинаясь, продолжил:

— На самом деле я хотел спросить тебя об этом уже несколько дней, но не решался.

— О чём?

— Обо всём… Это не очень приятные воспоминания, и я не хотел, чтобы ты снова думал о том, что произошло. А еще я решил, что ты избегаешь меня из-за этого.

— …

Как мне ему все объяснить? Аска вел себя совершенно нормально, даже заботливо, но мне было неловко. Я чувствовал себя как родитель, чей ребенок слишком быстро повзрослел.

Мне хотелось, чтобы он не беспокоился о таких вещах, делал все, что хочет, и вел себя более свободно, но он вдруг стал таким взрослым. Хотя, судя по его росту и телосложению, он уже давно был взрослым.

Возможно, меня так огорчало то, что я не был рядом с ним, когда он взрослел.

Думая о том, как он искал меня и сколько пережил, я почувствовал к нему еще большую нежность. Я аккуратно погладил его по щекам и лбу, поцеловал в уголки глаз и виски.

В отличие от размягчившейся от нежности верхней части тела, моя нижняя половина, не обращая внимания на происходящее, продолжала напрягаться, и предательская предсеменная жидкость вытекала из меня. Ткань, облегавшая пах, уже давно промокла и перестала выполнять функцию нижнего белья.

Я облизывал его длинные белые ресницы, когда внутрь проник прохладный палец. Мое тело напряглось от мягких сжимающих движений. Затаив дыхание и дрожа, я услышал тихий голос:

— Почему ты всегда такой мокрый?

Мне пришлось собрать всю свою волю, чтобы не кончить. Мне очень хотелось разрядиться, но меня беспокоило то, что я слишком быстро кончаю каждый раз. Но это была не моя вина.

— Потому что ты всегда ведешь себя так возбуждающе, — обвинительно сказал я, прищурившись и глядя на него сверху вниз. Щеки Аски покраснели. Его взгляд был таким возбуждающим, что у меня заныло внизу живота.

Аска долго смотрел на меня, а затем, надув губы, пробормотал:

— Это потому, что мы делаем это нечасто…

Неужели он делает это специально? От его неожиданных слов мой член дернулся, и из меня снова вытекла жидкость.

— Если бы мы делали это каждый день, тебе бы не пришлось ходить вот так, все время подтекая, — сказал он, усиливая хватку и начиная тереть большим пальцем влажный кончик. Я вцепился в его плечи, изо всех сил сдерживаясь.

Мне пришлось сосредоточить все свое внимание на том, чтобы не кончить, но я не мог просто так пропустить его слова, поэтому с трудом произнес:

— Ты думаешь, я какой-то ребенок, который писается в штаны? Что значит «ходить, подтекая»?

— Тогда почему ты в таком состоянии каждый раз, когда я тебя трогаю?

— Это… Ах…

Сжимавшие головку пальцы соскользнули, издав громкий чавкающий звук. Я почувствовал, как новая порция жидкости стекает по моему напряженному члену.

Аска собрал всю стекающую жидкость на ладонь, обхватил мой член и начал двигать рукой вверх-вниз. Он сжимал довольно сильно, почти до боли, но это только ускоряло приближение оргазма.

Я тяжело дышал, грудь вздымалась. Я прижался к Аске еще сильнее. Липкая жидкость пачкала одежду и бедра, но никому до этого не было дела.

Обнимая Аску, я целовал и сосал его мочку и кожу за ухом, одновременно опуская руку ниже. Он ругал меня за то, что я мокрый, но сам был ничуть не лучше. Однако у меня не было сил дразнить его.

Я расстегнул его мокрую одежду, и горячая плоть прижалась к моему животу. Я схватил его член и начал двигать рукой в том же ритме, что и Аска, прижавшись губами к его уху и тяжело дыша.

— Ах, что же мне с тобой делать… — невольно вырвалось у меня.

Я все еще хотел любить его чуть меньше, чем сейчас, но это было невозможно. Когда любишь кого-то, должно быть радостно, но меня переполняла тревога, и я постоянно сомневался, настоящая ли это любовь, чистая и правильная.

Аска, не подозревая о моих терзаниях, уже гладил мокрыми пальцами промежность между моих ягодиц. Это непривычное ощущение должно было быть неприятным, но мой разум был затуманен, и любое прикосновение доставляло удовольствие.

Его пальцы, размазывавшие жидкость по моей промежности, проникли внутрь. Я думал, что это не будет чем-то особенным, ведь в меня входило и кое-что побольше. Но тонкие пальцы Аски доставляли совершенно иное, более острое ощущение.

Мое тело напряглось. Ощущение инородного предмета было гораздо сильнее, чем я ожидал. Аска, заметив мою реакцию, успокаивающе погладил меня по ягодицам и спросил:

— Тебе больно? Мне остановиться?

Я поднял голову и посмотрел на него. Его обычно холодное лицо пылало от возбуждения. Он так умело говорил то, что на самом деле не думал.

Я облизнул его манящие губы и сказал:

— Если ты хочешь что-то со мной сделать, можешь делать это в любое время, не спрашивая разрешения.

Глаза Аски удивленно расширились, а затем задрожали. Он произнес жалобным тоном:

— Ты так говоришь, а потом снова будешь избегать меня, притворясь занятым.

Его слова попали в цель. Я предложил ему решение:

— Тогда не хнычь в одиночестве, а хватай меня и насилуй.

— Ты что, с ума сошел? — воскликнул он. — Совсем рехнулся…

Интересно, смогу ли я хоть немного разлюбить его после этого? Я представил себе это, но почувствовал только возбуждение. Осознав всю тяжесть своего состояния, я чуть не впал в отчаяние, как вдруг пальцы Аски полностью проникли внутрь.

— …!

Я застыл от неожиданности. Холодный пот побежал по моему телу, когда я почувствовал его внутри. Если даже пальцы так плотно входят, то как же…

И тут я вспомнил, как Аска использовал свою способность, чтобы затуманить мой разум и сделать это возможным.

Казалось, это был какой-то безумный эксперимент, возможный только под действием его способностей. К счастью, удовольствие, исходящее от моего члена, перекрывало дискомфорт в заднем проходе.

Я медленно сжимал и разжимал пальцы, обхватившие оба наших члена. Я пытался расслабиться, но жар внизу живота накатывал волнами, заставляя мое тело напрягаться каждый раз, когда приближался к пику.

— Ах, ох!

— У тебя внутри так мягко…

Я извивался, прижимаясь к нему разгоряченным телом, и услышал тихий, полный восхищения голос. Его слова так контрастировали с нашими действиями, что мне показалось, будто я услышал что-то запретное.

Дыхание Аски становилось все более прерывистым, как и мое. Мне нравилось не только само прикосновение, но и эти тихие звуки, которые еще больше усиливали возбуждение.

Я сдерживался до тех пор, пока меня не начало трясти, но больше не мог терпеть. Я невольно замер, и в тот же миг Аска схватил мою руку. Он крепко сжал ее и начал быстро двигать.

— А, хмм, ах…

— Ах, ах…

Аска уткнулся носом в мою шею и прерывисто дышал, а затем резко укусил меня. Укус не был слишком сильным, но он стал последней каплей.

Жар, который до этого бурлил внутри меня, вырвался наружу мощным потоком, перехватывая дыхание.

— Ах… а, а, ммм…

Струйки спермы выплеснулись из меня, тело то напрягалось, то расслаблялось.

Каждый раз, когда я расслаблялся, пальцы Аски проникали глубже, сжимая и разглаживая стенки внутри меня.

— Хаа, ха…

Ощущение оргазма, достигшее своего пика, медленно угасало. Я начал постепенно приходить в себя.

Словно очнувшись, я слегка отстранился и посмотрел вниз. Как и раньше, меня поразило, какое большое количество спермы было у Аски. Наверное, потому что он не человек.

Я смотрел на белую жидкость, почти полностью покрывавшую его член, когда Аска вдруг встал. Я непроизвольно обвил его ногами за талию и прижался к нему, обнимая за шею, чтобы не упасть.

Пока мы шли до кровати, сперма капала вниз, оставляя за собой след, похожий на хвост. Как только мы легли, я прижался губами к уху Аски и спросил:

— Почему у тебя так много спермы?

Я спросил не просто так, мне действительно было интересно. Я догадывался, что это связано с тем, что он принадлежит к другой расе. Но Аска ответил совсем не так, как я ожидал:

— Потому что мы не делаем это каждый день…

— …

Он снова вернулся к этой теме. Я ошеломленно смотрел на него, а затем невольно рассмеялся.

— Ты так сильно этого хотел?

— Да.

— Тогда в следующий раз…

— Я не буду тебя насиловать, — твердо сказал он.

Я смущенно прикусил губу. Кажется, это было бы забавно. Жаль.

Оглядываясь назад, я понимаю, как мне повезло, что Аска, несмотря на то, что у него росли рога, крылья и хвост, позаботился обо мне.

Тогда я предпочитал боль, лишь бы не терять рассудок, но я был слишком наивен.

Я думал, что раз уж мы попробовали один раз, то теперь сможем найти правильный способ и все получится.

Но Аска, видимо, думал иначе. Он вставил четыре пальца, собрал вытекшую сперму и долго растягивал меня. Мне пришлось вмешаться, когда между ягодицами от интенсивности движений появилась белая пена, и я почувствовал, как опухает слизистая.

Я несколько раз говорил ему, что все в порядке и можно начинать, но Аска упорно продолжал подготовку. Конечно, все это время он не только двигал пальцами, и это было проблемой.

Наши губы сливались в поцелуях, раздавались влажные чмокающие звуки. Я даже снова кончил … И утомился ещё до того, как он вошёл по-настоящему.

Несмотря на все его старания, мои мышцы были напряжены до предела. Даже малейшее движение сопровождалось чавкающим звуком – настолько все было мокрым. Но, похоже, это не помогало.

Чем глубже он проникал в узкое отверстие, тем сильнее становилось давление, и тем отчетливее я понимал, что это не сработает.

Дыхание перехватило. Я дышал часто и поверхностно, как утопающий, и изо всех сил пытался расслабиться, но это было непросто.

— Больно? — спросил Аска, наклоняясь надо мной.

Я затаил дыхание. Он лишь немного изменил положение, но, видимо, это задело какую-то чувствительную точку внутри меня, потому что я почувствовал резкую боль.

Когда волна боли схлынула, я смог снова вздохнуть. Судя по бледному лбу Аски, покрытому испариной, ему тоже было нелегко.

Глядя в его полные беспокойства глаза, я хотел сказать, что все в порядке, и чтобы он продолжал, но не смог. Я десятки раз был ранен ножом, но сейчас меня охватил какой-то необъяснимый страх.

— Кажется, я умираю… — прошептал я.

Глаза Аски расширились. Но лишь на мгновение. Он наклонился и облизал мои веки, спрашивая:

— Не можешь расслабиться?

Смогу ли я вместить его, даже если расслаблюсь? Как бы я ни старался думать позитивно, это казалось невозможным. Аска, словно прочитав мои мысли, начал гладить и потирать мою грудь.

— Я войду еще немного, так что расслабься и не напрягайся.

— Я и так уже расслаблен!

Мне казалось, что я расслаблен настолько, что превратился в бесформенное желе, так что же ему еще от меня нужно? Я невольно повысил голос, но лицо Аски, наоборот, просветлело.

Каждый раз, когда он сглатывал смех, наши плотно прижатые тела вибрировали, и эта вибрация проходила по всему моему телу. Я закрыл глаза, затаил дыхание и просто терпел эти ощущения, находясь где-то между болью и удовольствием.

— Ах!

Внезапно он полностью вышел из меня, а затем резко вошел обратно. Мне показалось, что мои внутренности подскочили к горлу.

В глазах вспыхнул свет, а затем наступила темнота. Но через несколько секунд зрение вернулось, хотя и было немного затуманенным. Я пытался отдышаться, судорожно хватая ртом воздух, когда Аска облизал слюну, стекавшую по моему подбородку.

— Ты так мило ворчишь.

Аска, казалось, забавляло то, как я отчаянно борюсь за выживание. Его голос был полон веселья. Обычно он беспокоился обо мне, когда мне было трудно дышать, но сейчас он словно обезумел и двигался все быстрее.

Я вцепился в его плечи и начал царапать их.

— Медленнее…

Прежде чем я успел договорить, он заткнул мне рот поцелуем. Мне и так не хватало воздуха, а теперь, когда он закрыл мне рот, я почувствовал, что умираю. Аска проглотил все мои стоны и начал языком тереть моё нёбо.

— Ммм, хмм… ммм!

Я с трудом сглотнул подступающую слюну и зажмурился. В тот момент, когда мое сознание начало затуманиваться, Аска наконец оторвался от моих губ.

— Хах… ха… ах…

Мои сжатые легкие начали быстро расширяться, наполняясь кислородом. С каждым глубоким вдохом мое тело все больше расслаблялось. Аска не упустил этот момент, и его огромная плоть вошла внутрь.

— Мне так хорошо, что я, кажется, умру… — пробормотал он, потираясь щекой о мою щеку, как маленький зверек.

Я не мог ответить на ласки Аски, лишь отчаянно стучал его по плечу.

— Подожди, секунду… ах!

— Я больше не буду входить глубже.

— Нет… хнык, ах…!

Я пытался сказать, чтобы он просто перестал двигаться, но не мог говорить. Внутренний крик оставался без ответа. Мои стенки, воспаленные от трения, становились горячее и мягче, но все равно оставались слишком узкими.

Я заплакал, то ли от нехватки воздуха, то ли от боли. Аска слизывал слезы и нежно поглаживал языком ресницы, тяжело дыша.

— Кайл, — позвал он.

Я хотел ответить, но как только наши взгляды встретились, он вошел глубже, чем когда-либо прежде. Аска смотрел на меня, дрожащего от напряжения, и умоляюще произнес:

— Скажи снова, что я твой супруг.

Его голос звучал так жалобно, словно это был не он безжалостно терзал меня изнутри.

Но как я мог ответить, если не мог даже попросить его быть понежнее? Вместо ответа я обнял Аску за шею и сильно укусил. В мой рот хлынула горячая, солоноватая жидкость.

— Ах…

Услышав тихий стон, я внезапно кончил. Мое тело, которое только начало расслабляться, напряглось, и мои бедра невольно поднялись.

Мои внутренние мышцы сжались, и я еще отчетливее почувствовал член внутри себя. Я вздрогнул и замотал головой, когда горячая, вязкая жидкость хлынула внутрь, как расплавленный металл.

— Ах…

Из моего горла вырвался резкий стон, словно меня пронзили раскаленным прутом. Аска, у которого на глазах блестели слезы, дрожал так же, как и я, прижимая свой лоб к моему.

Я не выдержал его пристального взгляда и зажмурился.

— А, а… хмм…

Долгий оргазм не заканчивался, и судороги продолжались. Твердый член все еще пульсировал внутри, извергая сперму.

Пока дрожь не утихла, Аска продолжал убирать волосы с моего лба. Его нежные прикосновения постепенно успокаивали меня, и я наконец понял, что все мои мышцы ноют.

Наверное, из-за того, что я долгое время находился в непривычной позе с раздвинутыми ногами, у меня всё болело. Грудь саднила от тяжелого дыхания.

Обессиленный, я лежал, бессмысленно моргая, чувствуя себя опустошенным. Моя голова была пуста, словно чистый лист бумаги. Аска, который все это время не сводил с меня глаз, начал посасывать и покусывать мою скулу.

Немного придя в себя, я поднял руку и погладил Аску по спине. Только тогда этот несносный щенок прекратил свои странные действия и поднял голову.

— Помнишь, как я учился?

Он вдруг сказал что-то странное. Я прокашлялся и спросил:

— Когда?

— Когда я был маленьким.

— И что?

Я смутно помнил это время. Аска сначала не умел читать, но потом очень быстро все схватывал. Он был очень сосредоточенным, все понимал и хорошо запоминал, поэтому за короткий срок узнал много нового.

— У меня очень хорошо получалось. Поэтому ты меня и похвалил.

— Да, было такое, — ответил я, с недоумением глядя на Аску. Это было правдой, но я не понимал, к чему он это говорит.

Аска, видя мое замешательство, улыбнулся.

— Завтра я сделаю тебе еще приятнее, чем сегодня.

— Что?

— Я буду делать тебе всё приятнее и приятнее, — пробормотал он, снова опуская голову и потираясь щекой о мою щеку. — Если мы будем продолжать, у меня будет получаться всё лучше.

Его энтузиазм вызвал у меня смешанные чувства. Было мило слышать, что он хочет стараться ещё больше, но, честно говоря, мне было немного страшно. Я вспомнил, что даже когда он с помощью своих способностей полностью отключал мою боль, он все равно не смог войти до конца.

— Теперь я вроде как понял, как правильно это делать.

Сказав это, Аска поднял голову и посмотрел на меня. Его лицо, казалось, было даже более возбужденным, чем во время секса. Я провел рукой по его покрасневшим щекам, а затем посмотрел на его шею, которую я невольно укусил.

Там остался четкий след от зубов, и вокруг все еще виднелась кровь.

— Не больно? — спросил я с беспокойством.

Аска застенчиво уткнулся лицом в мою шею и пробормотал:

— Понравилось? — прошептал он.

Его тихий голос словно ласкал мои барабанные перепонки. Я почувствовал, как по моей коже пробежали мурашки от умиления, и крепко обнял Аску за голову, целуя его в щеку. Затем я прижался губами к его нежной коже и сильно поцеловал, оставляя засос.

— Ай! — взвизгнул Аска, удивленный моей внезапной выходкой.

Спустя какое-то время я получил письмо от Ависа. Он сообщал, что благополучно обосновался. Некоторые из тех, кто отправился с ним, остались, а некоторые ушли в поисках собственной судьбы.

— ...

Глядя на белоснежный лист, я ощутил странное чувство нереальности. Текстура бумаги под пальцами, прикосновение воздуха к коже, ветер, играющий в волосах – все ощущалось необычайно ярко и живо.

[… так что, не беспокойтесь о нас. Мы переживаем за Ваше Высочество и плохо спим. Кстати, я разузнал, что у Гарама есть младший брат, с которым они разлучились в детстве. Его зовут Дарам, и он живёт неподалёку от того места, где мы расположились. Если прикажете, я могу навестить его…]

— ...?

Продолжая читать длинное письмо, я все больше погружался в это странное ощущение, пока внезапно не осознал, что всё это нереально.

— Дарам…

Мои губы произнесли это имя сами собой. Голос, донесшийся до моих ушей, звучал словно из-под воды, приглушенно и отдаленно. Я чувствовал себя так, будто нахожусь в каком-то странном, нереальном сне.

Закрыв и открыв глаза, я обнаружил, что парю в воздухе, как призрак, и смотрю на себя сверху вниз.

Это было мое лицо, но почему-то оно казалось мне чужим. На лице, устремленном на бумагу, не было никаких эмоций. Я застыл без движения, даже не моргая, словно время остановилось.

Я повернул голову и посмотрел в окно. Занавески колыхались на ветру, значит, время все-таки шло. Когда я снова посмотрел на себя, мои глаза были закрыты.

— ...

Я рассмотрел своё уставшее лицо, потом перевёл взгляд на ладони. Они были полупрозрачными, сквозь них был виден пол. Ситуация была абсурдной, но я не слишком растерялся, потому что уже сталкивался с подобным.

Это было точь-в-точь как тогда, когда я попал в сон Аски через Попо.

Я точно помню, как занимался с Аской любовью, как долго целовал и покусывал его шею, а потом заснул. Почему мне снится такой сон, было непонятно.

Хотя, назвать это сном было сложно. Это было мое воспоминание. Раньше, когда я пытался восстановить память, я тоже долго спал, но никогда не видел себя со стороны.

Как только я склонил голову в раздумьях, окружающий пейзаж расплылся, и я почувствовал жар.

Небо было кроваво-красным, невозможно было понять, день сейчас или ночь. В нем зияла огромная черная дыра, размеры которой невозможно было оценить. Внизу, вокруг этой дыры, собрались странные люди и что-то говорили.

— От имени всех детей земли и неба мы объявляем. Отныне на того, кто унаследует твою кровь и плоть, будет наложена вечная проклятие в награду за благородную жертву.

Торжественно произнесла прекрасная женщина с необычайно длинными, заостренными ушами.

— Всякий, кто попытается помешать исполнению твоего предназначения, обратится в прах и будет вечно скитаться по границам миров.

За ней последовал маленький старичок, ростом не больше метра. Затем рот открыло крылатое насекомое размером с ладонь.

— Отныне твои бледные воспоминания и время станут символом бессмертия, обреченного на вечное умирание.

Пятнадцать существ, похожих и непохожих на людей, собравшись в круг, произносили непонятные слова, словно совершая какой-то ритуал. В центре круга стоял на коленях человек с длинными волосами, закрыв глаза.

С каждым новым словом темные, как эбеновое дерево, волосы человека белели, а из глаз текла кровь. На месте кровавых полос, словно трещины на фарфоре, лопалась кожа, обнажая плоть. Кровь, собравшаяся в лужицу, вязко колыхалась, постепенно теряя цвет.

Я завороженно смотрел на это жуткое зрелище, пока все снова не поплыло перед глазами. Открыв глаза, я увидел прямо перед собой Аску.

— ...

Его волосы были взъерошены, словно их беспорядочно обрезали и вырывали. Кожа была покрыта слоем грязи, так что невозможно было определить ее настоящий цвет, а лицо обмотано грязными бинтами. И все же я сразу узнал его.

— Почему ты меня не слушаешься?! — раздался незнакомый голос.

Я смотрел на хрупкого Аску, такого маленького, что казалось, он может сломаться от одного прикосновения, и вдруг услышал чей-то голос. Повернув голову, я увидел сгорбленного старика.

Казалось, никто не замечал меня, стоящего между ними.

— Не хочу! Почему я должен это носить?! — кричал Аска в отчаянии, пытаясь маленькими руками сорвать бинты с лица.

Старик схватил его за руку, силой опустил ее и стал бить ребенка по спине.

— Сколько раз тебе говорить, что нельзя их снимать?! Непослушный мальчишка!

— Они воняют! Меня дразнят! Не хочу, не хочу! Не буду носить! Пусть бабушка носит!

Его душераздирающий крик болью отозвался в моей груди. Внезапно, словно осознав, что это всего лишь сон, я резко проснулся.

— …

Для только что проснувшегося я был слишком бодр. Я посмотрел на потолок, потом повернул голову. Я думал, что Аска смотрит на меня, но нет. Он спал, повернувшись ко мне. Попо рядом не было.

Мне показалось, что всё это тоже сон, но мое тело больше не было полупрозрачным. Я повернулся и невольно вздохнул. Аска с трудом приоткрыл один глаз и посмотрел на меня.

— Почему ты уже проснулся? — спросил он, морщась от сонливости.

Я нежно потер большим пальцем уголок его глаза и спросил:

— Ты все это время спал?

— Угу…

Под моими ласками Аска снова быстро заснул. Его тихие бормотания и дыхание постепенно успокоили и меня. Смысл сна по-прежнему оставался загадкой, но, по крайней мере, я больше не чувствовал смятения.

Оставалось только недоумение. Ладно мои воспоминания или непонятные люди во сне, но откуда взялся тот фрагмент с Аской? Его воспоминание? Или прошлое?

— Аска, — не выдержав, позвал я.

Аска сонно открыл глаза. На его щеке все еще алел засос, оставленный прошлой ночью, что делало его еще более очаровательным.

Любуясь его бледным, сонным лицом, я спросил:

— Ты рассказывал, что в детстве жил в трущобах. Что брил голову налысо, обматывал лицо бинтами…

Аска удивленно посмотрел на меня.

— К чему это вдруг?

— Просто интересно. Ты говорил, что еще и грязью мазался?

— Да.

— А ты когда-нибудь ругался с бабушкой из-за этого? Не хотел так ходить, потому что тебя дразнили?

С каждым моим словом лицо Аски становилось все более странным. Он окончательно проснулся и, озадаченно глядя на меня, спросил:

— Откуда ты…

— Тэодор-ним, — раздался в этот момент голос Ависа снаружи.

Было еще очень рано, солнце даже не взошло, поэтому я невольно нахмурился.

Авис не стал бы беспокоить меня в такое время по пустякам.

— Подожди, — сказал я, поднимаясь. Я не мог показаться ему в таком виде. Я укрыл Аску одеялом до самого подбородка. — Поспи еще немного. Я скоро вернусь.

— Я уже не хочу спать.

Несмотря на мои уговоры, Аска не стал ложиться обратно. В итоге он помог мне одеться. У меня ныла поясница и в паху тянуло, но я старался не подавать виду.

Аска тоже оделся, накинул капюшон и вышел вместе со мной из шатра. Небо уже начинало светлеть от первых лучей зари.

— Что случилось? — спросил я.

— Вам нужно это увидеть, — ответил Авис.

— Кто-то умер? — спросил я, не подумав, настолько серьезным был его голос.

— Да, — коротко ответил Авис.

— ...

Я онемел, не ожидав такого ответа. Я молча последовал за Ависом по заснеженному склону. Немного погодя мы увидели тело с посиневшей кожей.

Подойдя ближе, я разглядел, что живот трупа был разорван. Очевидно, его задрал зверь. Я наклонился, чтобы рассмотреть замерзшее тело поближе.

Разглядывая разорванную плоть и вывалившиеся внутренности, я заметил неестественную рану. На плоти, которая стала добычей зверя, был четкий, ровный порез от меча.

Судя по расположению, удар пришелся в жизненно важный орган. Короткий кинжал быстро и точно пронзил нужную точку. Смерть, вероятно, наступила мгновенно, без единого крика, учитывая, что с момента убийства прошло уже немало времени.

— Пропавшие вещи есть?

— Нет.

Ограблением это не было, других ран тоже не наблюдалось, поэтому говорить о мести было бы странно. Зверь вряд ли смог бы проникнуть в лагерь, где столько людей постоянно несут охрану.

Если это было убийство, замаскированное под нападение зверя…

— Что случилось? — спросили охотники, которых вчера атаковал монстр, подойдя к нам.

Когда я выпрямился, резкая боль пронзила ногу, и я чуть не упал. Аска, который тихо стоял рядом, тут же подхватил меня под руку.

— Ты в порядке? — тихо спросил он.

Я изо всех сил пытался устоять на подкашивающихся ногах. Мне хотелось просто упасть на землю. Я почти не чувствовал нижнюю часть тела, но все же кивнул и сказал:

— Ногу подвернул.

— Обопрись на меня, — сказал Аска, словно уже зная, что со мной происходит, несмотря на мою ложь.

Он не стал дожидаться ответа, достал из кармана платок и тщательно вытер мне руки.

Я позволил Аске позаботиться о моей руке и перевел взгляд на охотников.

— Рано вы сегодня поднялись. А эти ребята, кажется, вчера были совсем плохи, — заметил я.

— Мы оправились быстрее, чем ожидали. Неужели монстр добрался и сюда? — спросил мужчина, назвавшийся вчера Ральфом, со страхом поглядывая на тело.

— ...

Я намеренно промолчал. Охотники, включая Ральфа, начали охать и ахать, нервно оглядываясь по сторонам, словно выискивая монстра.

— Может, нам лучше спуститься в деревню, пока не случилось еще чего?

— Надо было вчера уходить…

— Тогда бы этот бедняга не погиб.

— Они придут за нами… Убьют нас…

Все начали говорить разом, и атмосфера мгновенно накалилась. Авис, казалось, хотел что-то сказать, но, видя мое молчание, лишь наблюдал за происходящим.

— Может, они шли за нами?

— Вполне возможно. Давайте быстрее соберем вещи и уйдем отсюда.

Ральф торопливо обратился к Авису. Хотя тот ничего не ответил, охотники засуетились, готовясь к немедленному отбытию. Недолго подумав, я сказал:

— Этот человек не стал жертвой монстра. Его просто задрал голодный волк.

Все пятеро охотников, как по команде, уставились на меня. Ральф с подозрением переспросил:

— Волк? Здесь нет волков. Мы давно охотимся в горах Роллайн и хорошо знаем эту местность.

— Тогда, возможно, это был другой хищник.

— В округе нет зверей, которые нападают на людей. Вы, должно быть, ошиблись.

Видя их непоколебимую уверенность, я пристально посмотрел на Ральфа и сказал:

— Этот человек, который первым обнаружил тело, видел убегающего зверя.

Я указал на Ависа.

Авис на мгновение замер, но тут же кивнул.

— Да, я видел волка. Было темно, так что я мог ошибиться, но это точно был четвероногий зверь.

— Не может быть…

— Я своими глазами видел, — твердо повторил Авис.

Пока они говорили, я внимательно наблюдал за выражением лиц и поведением охотников.

— И потом, если бы это был монстр, зачем ему убегать от меня? Это просто дело лап голодного зверя, так что не стоит переживать. Мы усилим охрану, чтобы подобное не повторилось.

— …

— Похоже, вы сильно напуганы. Мы здесь уже несколько дней, но не видели ни монстров, ни каких-либо следов их присутствия, — Авис, словно тоже что-то почувствовав, вдруг начал говорить без умолку и смеяться. Его нарочито беззаботное поведение заставило Ральфа вспыхнуть.

— Вы, приезжие, наверное, не знаете, но в этих краях часто появляются монстры. Разве вы не слышали о нападениях на странствующих торговцев? Это не просто дикие звери!

Я, конечно же, слышал об этом, но сделал вид, что удивлен.

— Странствующие торговцы?

— Вы должны были слышать об этом от местных. Десятки торговцев, путешествующих через горы, были убиты. Как можно найти все тела в такой обширной местности? Наверняка их гораздо больше, чем известно.

— Какой ужас…

Ральф, пристально посмотрев на меня, изображающего сочувствие, снова повернулся к Авису.

— Возможно, как вы и сказали, я слишком напуган и преувеличиваю. Вчерашнее происшествие и сегодняшняя находка меня сильно потрясли.

— Понимаю. Вы так долго охотитесь в местах, кишащих монстрами, конечно, вы очень осторожны.

— Ха-ха, благодарю вас.

Ральф неловко засмеялся в ответ на колкость Ависа. Но я заметил, как на мгновение его взгляд стал жестким. Он украдкой посмотрел на меня и спросил у Ависа:

— Я слышал, вы приехали сюда для изучения местной фауны. На кого вы работаете? Ваши манеры и осанка напоминают мне военных… Мой отец, кстати, служил стражником в столице, когда я был ребенком.

Авис широко раскрыл глаза.

— У вас отличная наблюдательность. Я действительно занимался чем-то подобным, хотя и недолго. Я был всего лишь рядовым, меня сложно назвать настоящим рыцарем.

— О, так и есть. А я-то думаю, почему ваша осанка и походка так похожи на отцовские. Так вы служили в Актане?

— Да, но там слишком много правил… Не по мне это, — ответил Авис.

— Служба в замке — дело непростое.

Они болтали и смеялись, как старые друзья, но в воздухе висело едва уловимое напряжение. Что-то здесь было не так, но информации пока не хватало.

Тем не менее, сегодня ночью произошло убийство. Пусть это и не был кто-то из моих близких, но погибший являлся сотрудником Сакуры. А люди Сакуры, по сути, работали и на меня.

Я все еще сомневался, стоит ли вмешиваться в это странное происшествие в незнакомом месте, но теперь я уже не мог просто стоять в стороне. Выждав подходящий момент, я вступил в разговор:

— Вы, как охотник, наверное, часто видите трупы животных?

Ральф перевел на меня взгляд и кивнул.

— Да, разумеется.

— А сами разделываете туши? Снимаете шкуру, потрошите, моете?

— Конечно, сам. Какой охотник доверит свою добычу другому?

— Значит, вы умеете обращаться с ножом. И знаете, где находятся жизненно важные органы, — пробормотал я, медленно поглаживая подбородок.

Еще до того, как я закончил фразу, повисла зловещая тишина. Однако Ральф, улыбаясь, кивнул.

— Да, с детства ловил мелких зверьков вроде кроликов и белок. Как вы и сказали, знание расположения жизненно важных органов — основа охотничьего ремесла. Малейшая ошибка — и добычей могу стать я сам.

— О, как я понимаю…

— Простите за бестактность, но могу я узнать, зачем вы спрашиваете? Я человек тревожный, и меня это немного беспокоит. К чему такие вопросы?

Вполне естественно, что на месте преступления такие вопросы вызывают подозрение. И то, что Ральф — опытный охотник, умеющий обращаться с ножом, еще не делало его убийцей.

Но я, собственно, и не к этому клонил.

— Взгляните сюда, — сказал я, подходя к телу.

Ральф с напряженным лицом последовал за мной. Когда я наклонился, в спине прострелила резкая боль, и я невольно вздрогнул. К счастью, Аска поддерживал меня за руку, и я не упал.

— Что скажете? — спросил я, прокашлявшись и указывая на разорванный живот трупа.

— … О чем вы?

— Присмотритесь к ране на животе.

— …

Ральф неохотно, но все же осмотрел тело.

— Я спросил вас об этом, потому что вы хорошо владеете ножом и знаете расположение жизненно важных органов. На самом деле, это не нападение зверя. Я хотел скрыть это, чтобы не сеять панику.

— Так это все-таки монстр?! — Ральф в ужасе посмотрел на меня.

Я хотел сказать ему правду, но вместо этого указал на другую часть раны.

— Вот здесь.

Он с беспокойством уставился на указанное мной место.

— Что вы думаете об этой ране?

— …?

Если он действительно охотник, то должен был знать. Но он молчал дольше, чем я ожидал. Казалось, я слышу, как у него в голове вращаются шестеренки, и мои подозрения только усиливались.

— Это…

Наконец Ральф поднял голову и посмотрел на меня. Он внимательно изучил мое лицо и произнес:

— Похоже на рану от меча.

Я широко улыбнулся.

— Я рад, что вы это заметили. Хорошо, что я обратился к вам за советом.

— Вы хотите сказать, что его убили?

— Да. Какой зверь или монстр станет наносить удар мечом? Судя по расположению раны, это было сделано намеренно, чтобы убить. Разве не так?

Он молча смотрел на меня, а затем кивнул.

— Да, пожалуй.

Ральф задумался и сказал:

— Пока мы не знаем, как выглядит монстр и как он атакует, делать выводы рано.

На этот раз кивнул я.

— Вы правы.

— Но все же, это не такая уж и абсурдная идея. Может, стоит сообщить об этом? И, пожалуй, лучше всего отступить, пока не случилось что-то более серьезное.

Он был прав. Но с самого начала у меня было ощущение, что эти люди пытаются выжить нас из гор. У меня не было доказательств, но моя интуиция редко меня подводила.

Таинственная группа у озера, которую мы встретили, и торговцы, якобы убитые монстрами в горах, где монстров нет…

— …

Я скрестил руки на груди и, пристально глядя на Ральфа, вдруг подумал об одной возможности.

Что, если смерть торговцев, как и в случае с этим трупом, была замаскирована под нападение зверя?

Аска и Пипи несколько раз проверяли — в этих горах нет монстров. Если нападения продолжаются, значит, это не случайность.

Если мои рассуждения верны, то вероятность того, что торговцев и охранника убил один и тот же человек или группа людей, составляет более 90%.

Собрав мысли в кучу, я вздохнул и сказал Ральфу:

— Мы тоже думаем об этом. Наверное, стоит уйти. Тем более что здесь произошло убийство.

— Да, кто бы это ни сделал, здесь погиб человек. Оставаться здесь действительно тревожно, — Ральф сочувственно вздохнул, еще раз подчеркнув факт смерти, словно пытаясь надавить на меня.

— Можно еще один вопрос?

— Конечно.

Я снова посмотрел на тело и сказал:

— Я где-то слышал, что опытный воин может определить по ране, каким оружием и как именно был нанесен удар. Вы не знаете, как можно выяснить, каким образом был убит этот бедняга?

— Зачем спрашивать меня, когда рядом с вами бывший военный? — Ральф бросил взгляд на Ависа.

Авис же замахал руками и покачал головой.

— Я не настолько опытен.

— Как и я, простой охотник. И еще кое-что…

— У животных и людей разные жизненно важные органы.

Я сделал вид, что меня осенило.

— Ах, да, конечно.

— Я согласился с вами насчет живота, потому что обычно удар туда смертелен. Но я не лекарь и не вижу трупы каждый день. Я ничего не смыслю в анатомии.

— Я тоже не часто вижу трупы.

— Вот как. А я-то думал, вы специалист, раз так легко делаете выводы, глядя на раны.

Непонятно, каким специалистом он меня считал, но в его словах явно чувствовалась ирония. Мы оба натянуто улыбнулись, глядя друг на друга.

Первым перестал улыбаться Ральф.

— В любом случае, прошу вас как можно скорее решить вопрос об отступлении. Если появится монстр, будут жертвы. Честно говоря, мне страшно, и я больше не хочу здесь оставаться.

— Зачем вы говорите это мне, простому лекарю? Решение об отступлении я принять не могу.

Я вопросительно склонил голову, и Ральф улыбнулся.

— У меня просто хорошее чутье.

На этом наш неловкий и неприятный разговор закончился. Один из охотников смотрел на меня с явной неприязнью, словно испытывая враждебность.

Но это не могло быть прямым доказательством его вины — он мог так реагировать, чувствуя, что я его подозреваю.

— О чём тут можно доложить? — спросил я, глядя на палатку, в которую они вошли.

— Ничего подозрительного. Они ни на секунду не покидали палатку. Если это они, то у них есть сообщник.

— Тогда нужно выяснить, как они передали сообщнику приказ об убийстве, оставаясь в палатке. Этот человек подозрителен и осторожен, он не допустит, чтобы подобное повторилось. Возможно, он вообще не будет предпринимать никаких действий, пока мы не уйдем.

Если их целью было выжить нас из гор, то они уже наполовину добились своего. Они наверняка поняли, что попали под подозрение, и теперь не будут рисковать…

Если я прав, то через несколько часов по лагерю разнесется слух о нападении монстра. Пытаться скрыть это бесполезно. В суматохе и панике группа разделится на тех, кто хочет уйти, и тех, кто хочет остаться.

Если в группе есть сообщник, он, конечно же, присоединится к тем, кто хочет уйти, и будет разжигать конфликт.

Размышляя о возможных действиях сообщника, я вдруг заметил, что позади меня стало пусто. Аска, который обычно стоял за моей спиной как статуя, исчез.

— Куда он делся?

— А? — Авис удивленно вскрикнул и, словно пытаясь найти глазами привидение, огляделся по сторонам. — Только что он был здесь…

— Хаа…

Понятно, что ему стало скучно слушать наши разговоры, но он мог бы хотя бы предупредить, что уходит. Эта его привычка действовала мне на нервы.

Внезапно потеряв всякий энтузиазм, я вздохнул и сказал Авису:

— Присматривайте за телом и следите за порядком, чтобы не допустить новых происшествий. Нужно будет отправить его семье. И подготовьтесь к отступлению.

— Мы уходим?

— Конечно, уходим. Большая часть отряда — обычные люди, мы не можем подвергать их опасности. Прекращаем все работы и как можно скорее возвращаемся.

— Понял.

Я решил, что позже вернусь сюда с небольшой группой опытных бойцов. Определившись с планом, я направился к своему шатру. Но и там Аски не было.

Накинув капюшон, я снова вышел наружу и начал искать его в местах, где он мог бы быть: на деревьях, в сугробах, в живописных уголках… но Аски нигде не было видно.

— Аска!

— Что?

В отчаянии я позвал его, и тут же услышал ответ позади себя. Я нахмурился и обернулся.

— Где ты был?

— Мне показалось, что от того человека, с которым ты разговаривал, исходит что-то странное…

— Странное?

Аска достал из кармана браслет, сплетенный, похоже, из кожаного шнурка.

— Что это?

— Не кажется ли тебе это странным?

Я долго смотрел на браслет, но ничего странного не заметил.

— И где ты его взял?

— Ходил за ним.

— И где же он был?

— У того, с кем ты разговаривал. Ральф, кажется?

— Что?!

Я не мог не удивиться. Аска, не отрывая взгляда от браслета, небрежно ответил:

— Что-то… похожее на то, что я чувствовал, когда видел монстра. И еще похоже на очки, которые носил Зеро…

— Как ты его взял? Неужели убил?

На самом деле, я тоже подумывал убить его, если он окажется виновным, но пока не было полной уверенности. Аска, снимая капюшон, нахмурился.

— Зачем мне его убивать? Что, я похож на убийцу? Я просто украл его.

— Браслет? Который он носил на руке? Как ты мог его украсть? Отрезал ему руку?

— Почему ты так думаешь? Я просто тихо снял его. Я же умею передвигаться бесшумно. Помнишь, в детстве я подкрадывался к тебе и прикреплял листья к твоим волосам?

Я имел в виду совсем другое… Но его слова вдруг тронули меня, и я забыл про браслет. Я почувствовал, как у меня защекотало в груди, и кашлянул.

— Зачем ты прикреплял листья?

— Просто скучно было.

— А еще что-нибудь делал? Может, целовал меня в щеку, пока я спал?

— Я никогда тебя не целовал.

— Ни разу? Подумай хорошенько. Может, хоть раз было?

— Нет.

Его категоричный тон не оставлял сомнений. Я разочарованно облизнул губы. Аска, пристально разглядывая браслет, сказал:

— Посмотри сюда.

Я лениво взглянул в указанном направлении и тут же нахмурился. Присмотревшись, я заметил крошечный зеленый узор.

— Что это?

— Не знаю.

Мы оба разглядывали браслет, но так и не поняли, что это такое. Тогда мы отнесли его Зеро.

Он, все еще сонный, поспешно надел очки и осмотрел браслет.

Увидев зеленый узор, он помрачнел.

— Это надпись. Древний способ нанесения рун на магические артефакты. Сейчас этот метод утерян.

— Магический артефакт?

— Да, реликвия. Сейчас нет способа так искусно выгравировать язык силы.

Слово «реликвия» поразило меня как молния.

— Реликвия… значит, найдена в руинах?

— Скорее всего.

Неужели все это спланировал тот, кто знает о руинах в этих горах? Во всяком случае, в то время, когда Аска восстанавливал свое тело, Пипи напал на человека… Это правда.

Я вспомнил свой сон, в котором огромная птица держала в когтях несколько трупов. Судя по их количеству, жертв было немало.

Кто-то, кого насторожило это происшествие, отправил отряд на поиски или за монстром. К тому времени Пипи и Аска, вероятно, уже ушли.

Но кто мог организовать такую масштабную поисковую операцию под видом охотников? Обычные жители деревни на такое не способны.

— …

В этот момент я встретился взглядом с Зеро, который смотрел на меня с недоумением. Его лицо напомнило мне о нашем предыдущем разговоре.

— Ты говорил про альянс.

— Что?

— Махир собирался создать альянс для обмена информацией о монстрах.

— А, да. А к чему это?

Роллайские горы находятся на территории Кальдерайи. А Кальдерайя — практически колония Актана, куда по его требованию даже принцессу пришлось отправить в качестве заложницы.

Даже если бы они не хотели, Кальдерайя была бы вынуждена вступить в союз, созданный Махиром. И тогда им стало бы гораздо сложнее скрывать свои секреты.

— Чёрт!

Как только мысли встали на свои места, я невольно выругался. Я и представить себе не мог, что эти охотники могут быть связаны с королевской семьей.

Я украдкой посмотрел на Аску, лицо которого было скрыто под капюшоном. Глядя на него, я не мог скрыть своего беспокойства.

Это было неизбежно, раз уж в это дело оказались замешаны родственники с его стороны…

Я слышал, что когда я был в Актане, в Кальдерайе шла ожесточенная борьба за престол. Интересно, чем все закончилось? Кто бы ни стал королем, они все равно не заслуживают быть семьей Аски.

Так думал я, но Аска мог иметь другое мнение. Я вспомнил, как он защищал свою семью в детстве, и в этот момент Аска сделал шаг вперед. Он подошел ближе к Зеро, и они вместе начали рассматривать браслет.

— Вот эти символы отличаются от остальных.

— Отличаются? Чем?

— Просто другие. Этот… и вот этот… Переверни.

— Ты имеешь в виду, что от каждого символа исходит разная энергия? А, этот символ я где-то видел в книге.

Они склонились над браслетом, поворачивая его и что-то оживленно обсуждая. Конечно, они не соприкасались головами, но были очень близко друг к другу. И хотя я понимал, что это ради раскрытия правды, все равно чувствовал себя неловко.

Я хотел подойти и как бы невзначай вклиниться между ними, но в этот момент Аска забрал браслет. Как только браслет коснулся его гладкого белого запястья, он изменил размер, идеально обхватив руку.

Аска несколько раз склонил голову набок, а затем замер.

— …

— …

— …

Несколько секунд длилось молчание. Я уже хотел позвать его по имени, когда Зеро, широко раскрыв глаза, пробормотал:

— Неужели…

С изумлением на лице он осторожно протянул руку. Его пальцы направились к запястью Аски, на котором был браслет. Наблюдая за этим, я продолжал мысленно повторять: «Не может быть…».

Зеро, знаток законов Актана, ни за что не посмел бы прикоснуться к Аске без моего разрешения.

Но, вопреки моим ожиданиям, это случилось.

— Ты тру …

Не успел я договорить, как фигура Аски растворилась в воздухе, словно дым. Я рефлекторно протянул руку, пытаясь его схватить. Отчаянно взмахнул руками, но он исчез без следа.

И тут кто-то взял меня за руку. Я был на взводе и отреагировал слишком резко. Мой локоть ударился обо что-то твердое, раздался глухой звук, а затем я услышал тихий стон.

Я обернулся и увидел Аску, державшегося за грудь.

— Больно.

— Что это было?

— Это способность браслета, — ответил Зеро.

Только я, не почувствовав ничего странного, как Аска, и не поняв значения символов, как Зеро, не мог разобраться в ситуации.

Я был единственным, кто ничего не понимал.

— Похоже, это способность создавать иллюзорную копию и становиться невидимым. Копия исчезает от любого, даже слабого воздействия, и невидимость тоже пропадает.

Зеро любезно объяснил мне, что произошло. Но я его почти не слушал.

— Зачем ты исчез?

— Хотел проверить браслет. Зачем ты меня ударил?

— Я испугался, что кто-то схватил меня за руку.

Так, значит, он исчез, ничего не сказав, а теперь еще и огрызается? Я нахмурился, а Аска раздраженно огрызнулся в ответ.

— Кто-то? Я тебя столько раз за руку хватал, и ты не знаешь, кто это?

Я потерял дар речи. Его логика была абсурдной, но, подумав, я понял, что он прав. Мне оставалось только кашлянуть и осторожно погладить место, куда я его ударил локтем. Затем я повернулся к Зеро и спросил:

— Значит, это способность браслета?

— Да, да. Есть ли у него другие способности, нужно еще исследовать.

Были ли у браслета другие способности или нет — уже не имело значения. Этой способности было достаточно, чтобы понять, как действовал Ральф.

Мы следили только за тем, выходит ли он из палатки, и если бы Аска не принес браслет, мы бы так ничего и не узнали.

Не похоже, чтобы браслет был из тех руин, где мы были с Аской. Может, есть еще какие-то руины? Или он просто случайно нашел его где-то?

Что бы там ни было…

— …

Внезапно Аска широко раскинул руки и крепко обнял меня сзади. Его длинный плащ окутал меня, словно я был завернут в одеяло.

Может, он чувствовал себя виноватым за то, что разозлился на меня? Но зачем так явно демонстрировать это, когда мы не одни?.. Я не сопротивлялся и просто стоял, когда в палатку вбежал Авис.

— Лорд Теодор! На нас напали!

От неожиданности я нахмурился. Только сейчас я начал различать незнакомые звуки.

— Спрячься где-нибудь. И не высовывайся.

— Не беспокойтесь обо мне. Я смогу о себе позаботиться.

Я выскочил из палатки, все еще чувствуя Аску за спиной. Несколько человек в черных масках лежали на земле, очевидно, обезвреженные Ависом.

Я направился туда, откуда доносился самый громкий шум, когда Аска, прижавшись ко мне, прошептал:

— Напали и на деревню.

— На деревню? Неужели и на отряд в Пукаэре?

— Да, но Чичи там, так что не волнуйся.

Чичи — это его кот. Я немного успокоился, но расслабляться было рано. Если они напали одновременно, значит, хотят уничтожить всех разом. Неужели они узнали о пропаже браслета?

Такие редкие артефакты обычно принадлежат королевской семье. Значит, браслет был выдан специально для этой операции, и его потеря — серьезная проблема. А если он попадет в другую страну, это может вызвать еще большие неприятности.

Как бы то ни было…

— …

Сейчас главное — как можно быстрее подавить нападение. С этим проблем не будет, главное — время. Чем дольше будет длиться бой, тем больше жертв.

К тому же, здесь гораздо больше не боевого персонала.

— А-а-а!

Раздался душераздирающий крик, и с дерева вместе с луком упал человек. Он закрыл лицо руками и катался по земле, продолжая кричать от боли. Неподалеку послышался шум крыльев, и орёл, уворачиваясь от летящих стрел, врезался в соседнее дерево.

— А-а-а!

С дерева упал еще один человек. У обоих из глаз хлестала кровь. Орёл, держа в окровавленных когтях вырванные глаза, спланировал к нам.

— Сколько их?

— Пи-и-и… Пи-пи-пи…

В ответ на слова Аски, Пипи завис в воздухе, встряхнулся и, словно мусор, выбросил глаза на землю. Затем он попытался сесть на голову Аски.

— Не садись, ты весь в крови.

— Пи-и!

Аска отмахнулся от Пипи и спросил меня:

— Убьем всех?

— Хм… Всех убивать нельзя.

Я ответил немного растерянно, а затем спросил:

— Неужели Пипи выклюет им всем глаза?

— Он мог бы, но со мной будет быстрее. Их немного. Около дюжины. Но трое уже ранены стрелами.

— Тогда давай быстро их обезвредим.

Я не стал медлить и бросился вперед. Но прежде чем я успел что-либо сделать, Пипи стремительно атаковал врагов, выклевывая им глаза, и бой быстро закончился.

— Эта птица…

Авис, подбежав с мечом в ножнах, тяжело дышал и смотрел на Пипи.

— Это орёл Аски. Всех поймали?

— Да. Двое исследователей ранены, один только что скончался. Вчерашнюю группу охотников мы захватили живьем.

Я кивнул и спросил Аску:

— Что с деревней?

— Там тоже все кончено.

— Хорошо. Тогда эвакуируем всех в деревню. Возвращаемся как можно быстрее, а отряд распускаем.

Вскоре под командованием Ависа отряд организованно отступил. Когда все ушли, на земле остались пятеро связанных охотников и пятеро людей в масках, все еще живых, несмотря на выклеванные глаза. Всего десять человек.

— Угх…

— Ух…

Отовсюду доносились стоны боли. Прежде чем отдать приказ Авису, я обернулся к Аске, который все еще крепко держал меня, и тихо спросил:

— Иди внутрь.

— Зачем?

— Сейчас будет то, что детям видеть нельзя.

— Что за глупости?

— Иди. Я серьезно.

Я попытался оттолкнуть Аску, но он не сдвинулся с места.

— Я же просил не обращаться со мной, как с ребенком! Я крови и трупов больше тебя видел. И если я для тебя ребенок, зачем ты тогда со мной… спариваешься?

— …

Я онемел от его убийственной логики. И что за «спариваешься»? Мы же не звери… Поняв, что он меня не послушает, я вздохнул и отступил.

— Тогда закрой глаза.

— Ха…

В ответ послышался раздраженный вздох. Я засунул руку под капюшон Аски и, нащупав его лицо, убедился, что он закрыл глаза. Затем сказал Авису:

— Тех, кто с луками, убей.

— Стой! — прорычал Ральф, из закрытого левого глаза которого текла кровь.

Я покачал головой и махнул рукой Авису.

— Нет.

Авис выхватил меч и одним ударом убил всех пятерых лучников.

Я внимательно наблюдал за лицами охотников и за тем, как меняются их выражения. Ральф и мужчина рядом с ним оставались невозмутимыми, но остальные трое были явно взволнованы.

Больше всех тот, кто смотрел на меня с враждебностью.

— Ах ты, чёртов дикарь…

Он даже не стеснялся в выражениях. Авис снял маски с убитых и подошёл ко мне.

— Этот был не промах. Э… то есть… хм…

Авис, указывая на Ральфа, вдруг начал запинаться. Я вопросительно посмотрел на него, и Авис, бросив взгляд на Аску, продолжил:

— …Если бы не птица… которую… э-э… выращивает… господин… я бы тоже с ним повозился.

Похоже, он не знал, как обратиться к Аске, и растерялся.

— Повозился? Смешные байки рассказываете, дикари, — язвительно произнес тот самый охотник, который ругался раньше.

Ральф, плотно сжав губы, предупреждающе сказал:

— Замолчи и сиди тихо.

— Простите.

После их короткого диалога воцарилась тишина. Я молча смотрел на них. Наконец, Ральф заговорил:

— Кто вы такие? И не надо рассказывать сказки про исследователей.

— А вы кто такие? И не надо рассказывать сказки про охотников.

Я повторил его слова, и Ральф замолчал. Его глаза горели какой-то мрачной решимостью, и меня это вдруг разозлило.

Я снял браслет с запястья Аски и, покачивая им в воздухе, спросил:

— Из-за этой штуки вы устроили весь этот шум со стрелами с самого утра? И торговцев, наверное, тоже так убили?

— Что за чушь ты несёшь, ублюдок?!

Мужчина, которого только что одернул Ральф, снова не сдержался и закричал. Я протянул руку Авису. Он подал мне окровавленный меч.

Первым я обезглавил Ральфа и молчаливого мужчину рядом с ним. Головы покатились по земле, как мячи, а тяжелые тела рухнули на землю.

— А-а-а!

Затем я убил кричащего мужчину, а за ним и следующего. Тот, кто называл нас дикарями и нецивилизованными, застыл в оцепенении.

Я отряхнул меч от крови и вернул его Авису.

— Уберите этих отбросов, а этого отведите в палатку. Мне нужно с ним поговорить.

— Есть.

Авис и его люди начали убирать тела. Пока они этим занимались, я решил зайти внутрь с Аской.

— Мы вернемся, когда все это закончится? — спросил Аска, снимая капюшон, как только мы вошли.

— Да, наверное. Похоже, эти ребята из Кальдерайи.

— Правда?

Аска удивленно распахнул глаза.

— Почему? Откуда ты знаешь?

— Просто сложил два и два… В общем, если я прав, то скоро нам придется встретиться с королевской семьей.

— С королевской семьей?

Мне не хотелось говорить прямо, что это его семья. Я помедлил и осторожно сказал:

— Возможно, будет небольшой конфликт. Ты как?

Аска склонил голову набок.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, мы можем обменяться неприятными словами, поссориться. Вряд ли дойдет до кровопролития, если они в своем уме, но все же…

Учитывая то, как я обращался с Аской в прошлом, и если всплывет история с подставной принцессой… Хотя, он все-таки член королевской семьи, так что не совсем подставной. Пусть и выросший в трущобах.

Тогда получается, что они не принцессу, а принца подсунули?

— Почему я должен переживать? Они мне никто.

— Ты с ними ни разу не виделся с тех пор?

— Нет. В общем, мне все равно…

Аска нахмурился и замолчал на полуслове. Затем с любопытством в глазах спросил:

— А что, если бы я сказал, что мне не все равно?

Я задумался и ответил:

— Ну, раз это наша первая встреча с твоей семьей, нужно соблюсти все приличия. Подарки приготовить… И сказать, что мы приняли их за бандитов и… ну… вынуждены были их обезвредить. Что еще остаётся? Вручить компенсацию и врать.

Аска склонил голову набок.

— А почему бы просто не сделать вид, что ничего не было? Если убрать тела, никто не узнает, кто их убил.

— Нас много кто видел по дороге, так что рано или поздно они нас найдут. Можно, конечно, скрываться, но тогда тороговая компания Сакуры окажется в опасности. Лучше самим выйти на контакт.

— А если они, несмотря на компенсацию, потребуют, чтобы ты понес ответственность?

Сначала я подумал, что Аска шутит. Но по его лицу было видно, что он действительно волнуется. Немного опешив, я спокойно объяснил:

— Они этого не сделают.

— Почему?

— Кто может потребовать от меня ответственности? Кроме императора, никто в этом мире не имеет на это права. Ну, есть еще один человек.

— Кто?

Я хотел сказать «ты», но сдержался. Если он узнает об этом, то станет еще более своевольным и доставит мне кучу проблем.

— Это секрет. В любом случае, мне все равно, так что решай сам.

— Кто это?

— Есть один. А, точно. И еще, узнай, откуда взялся этот браслет. Не похоже, что он из тех руин, где мы были. Должно быть что-то еще поблизости. Ты чувствителен к таким вещам, поищи.

Я протянул Аске браслет. Он недовольно спросил:

— Один? Сейчас?

— Мы скоро уйдем, так что лучше тебе поискать побыстрее самому. Не уходи слишком далеко, а если не найдешь, просто возвращайся. И если почувствуешь что-то опасное, сразу беги ко мне, не оглядываясь. Понял?

Я похлопал Аску по спине и надел на него капюшон.

— Где Пипи? Возьми его с собой, на всякий случай.

— Я отправил его со всеми, на случай засады.

Я был поражен. Не ожидал, что он до такого додумается.

— А Попо?

— Он не боец. Практически пацифист.

А выглядит самым воинственным из всех… Мне стало не по себе отпускать Аску одного. Я нахмурился, и Аска вздохнул:

— Тогда я быстро. Ты никуда не уходи. И если что, зови меня. Понял?

Я хотел сказать, что мне ничего не угрожает, но просто кивнул. Отправив Аску, я позвал Ависа.

Сейчас мне предстояло заняться грязной работой: шантаж, угрозы, возможно, даже пытки. И я не хотел, чтобы Аска это видел. Это совсем другое дело, чем просто отрубать головы.

Вскоре Авис вернулся в палатку и положил на стол лист бумаги, похожий на письмо, бутылочку с жидкостью и кинжал.

— Это все?

— Да.

Я первым делом взял бутылочку. Внутри было немного зеленой жидкости, которая явно выглядела как яд. Кинжал ничем не выделялся, поэтому я достал письмо из конверта.

Это было письмо от жены. Она писала, что у нее все хорошо, и дети тоже в порядке. Я пробежал письмо глазами, аккуратно сложил его и убрал в карман. Затем мы отправились дальше.

Мы с Ависом пришли в шатер, где к стулу был привязан голый мужчина. Глаза его были завязаны, и он, почувствовав наше появление, заметно задрожал.

Пока я придвигал стул и садился напротив, Авис снял повязку с глаз мужчины. Тот зажмурился от света, а затем посмотрел на меня.

Я подождал немного.

— …

— …

Мужчина быстро пришел в себя и, напряженно глядя то на меня, то на Ависа, закусил губу.

Я еще немного помолчал, а затем спросил:

— Как тебя зовут?

— …

— Так будет проще общаться. Меня можешь звать Кайл.

Мужчина оказался не таким уж глупцом: услышав мое имя, он изменился в лице. Давить авторитетом и известностью — самый простой способ, но в чужой стране, где нет четкой иерархии, это не всегда работает.

Как и ожидалось, мужчина усмехнулся.

— Ты — пропавший принц Актана?

Я трижды кивнул.

— Смешно. Если ты принц, то я император.

— Хорошо, тогда буду называть тебя Ваше Императорское Величество.

— …

Усмешка исчезла с лица мужчины, он снова стал серьезным. Он посмотрел на меня, стиснув зубы.

— Ты хочешь, чтобы я поверил, что ты принц?

— Веришь ты или нет, но это так.

— И как ты это докажешь?

— Почему я должен что-то доказывать?

Его взгляд становился все более тревожным. Я не мог ждать вечно, неизвестно, когда вернется Аска.

— Даже в шутку упоминать императора — это неуважение, так что давай ты будешь просто королем. Как тебе?

— …

— Итак, кто же ты, наш король? Ты ведь не охотник.

— Почему…

На лбу мужчины выступили капельки пота. Он отчаянно пытался сохранить

спокойствие и спросил:

— Почему я?

— Что «почему»?

— Почему ты убил всех, а меня оставил в живых? Ты разозлился, что я тебя оскорбил? Хочешь отомстить?

Я покачал головой.

— Нет.

— Тогда почему я жив?! Почему именно я?!

Мужчина начал биться в истерике. Я посмотрел на него, на его покрасневшие глаза, и рассмеялся.

— Ты показался мне самым трусливым.

— Что?

— Ты один скулил, как испуганный пёс.

— …

Глаза мужчины расширились.

— У меня есть некоторый опыт в таких делах, и обычно с такими, как ты, легко найти общий язык.

Страх, отчетливо читавшийся в его глазах, заставил меня снова улыбнуться.

— Я не буду задавать сложных вопросов. Судя по твоему виду, ты все равно не в курсе всех деталей. Меня интересуют совсем простые вещи.

Это была правда. Если бы мне нужна была подробная информация, я бы не убил Ральфа.

Времени было мало, поэтому я сразу перешел к делу.

— Это вы расправились с торговцами? И слухи о монстрах тоже вы распустили?

Он молчал, опустив глаза и не глядя на меня. Капли пота стекали по его подбородку. Пока его разум ещё преобладал над страхом.

— …

Мне вдруг вспомнился взгляд Ральфа, полный решимости. Тогда меня это взбесило, и сейчас та же история.

На самом деле, получив письмо от жены, я уже решил использовать его для шантажа.

«Я найду всех твоих родственников до единого. Всех до седьмого колена, включая соседскую собаку, и устрою кровавую баню прямо у тебя на глазах. Думаешь, после этого я позволю тебе умереть спокойно?

Нет, вернемся к началу. Это вы убили торговцев?»

Если он и после этого не заговорит, придется перейти к физическому воздействию. Судя по его состоянию, достаточно отрезать пару пальцев, и он, рыдая, выложит все, что я хочу знать.

Но мне не хотелось этого делать.

Я немного подумал и достал из кармана письмо. Мужчина, увидев его, побледнел.

— До какой же степени ты беспечен, что таскаешь с собой такие личные вещи, по которым можно установить твою личность.

— …

— Вы, наверное, прикинулись несчастными, дождались, пока они проявят сострадание, а потом напали исподтишка? А, торговцев было немного, и они не были вооружены, как мы, так что вы, вероятно, просто убили их сразу.

Сколько же людей должно погибнуть, чтобы страх вынудил местных жителей покинуть свои дома? И те, кто остался, возможно, остались не для того, чтобы защищать деревню, а просто потому, что им некуда идти.

Вспомнив грязные лица людей, которые съели весь свой скот, чтобы пережить зиму, я почувствовал тошноту.

Неужели это был единственный способ сохранить тайну от внешнего мира?

Я не понимал этого, но решил проверить свою догадку:

— Я знаю, что в этих горах нет монстров, так что не трать время на глупости и отвечай прямо. Зачем вы убили торговцев и распустили слухи о монстрах? Из-за того браслета? Из-за артефакта, который вы нашли где-то в горах?

— …

Его взгляд метался, как во время землетрясения. Но он держал рот на замке.

Я упорствовал:

— Стоит ли то, что ты скрываешь, таких жертв?

— …

— Какая великая цель оправдывает убийство торговцев, которые покинули свои дома, чтобы заработать на жизнь? Ты кормил семью деньгами, добытыми убийством невинных людей, молодец, хороший кормилец.

Я усмехнулся, и мужчина наконец посмотрел на меня. В его глазах все еще был страх, но теперь к нему примешивалась и обида.

— Жаль, что ты не убил нас всех сегодня, чтобы оплатить обучение своего сына, будущего рыцаря. А еще нужно было купить игрушки для дочери и отправить деньги жене, которая растит детей одна. Кто теперь будет кормить твою семью? Бедняжки.

— Я просто выполнял приказы! — внезапно закричал мужчина, тяжело дыша.

Я опешил и отвесил ему пощечину.

Раздался резкий звук, и его голова дернулась в сторону, чуть не сломав шею.

— Потише, ты мне мешаешь.

Мужчина застонал, из носа и рта потекла кровь. Его грудь тяжело вздымалась.

— Вот поэтому ты сейчас голый и связанный, и какой-то парень бьет тебя по щекам. Потому что ты бездумно выполнял все приказы, как послушная собачонка.

— …

— Если у тебя есть мозги, то используй их. У убитых тобой торговцев не было детей? У того, кого вы сегодня убили, и чье тело сейчас рвут на части дикие звери, не было жены? Из-за какого-то браслета вы устроили весь этот цирк?! А у погибших членов следственной группы не было родителей?!

— …

— У всех были семьи, которые ждали их дома. Как и у тебя.

Я достал письмо из конверта и перечитал его. Трогательный рассказ о взрослении детей, о повседневной жизни, такой обычной и в то же время такой ценной.

— Что тебя так возмущает? Ты, жалкий червь! Неужели твои действия принесли столько пользы королевству? Вы все ведете себя так, словно герои, спасающие мир.

Я снова разозлился и ударил его по голове. Лицо мужчины стало багровым, он был готов вот-вот взорваться от гнева. Мне не хотелось снова пачкать руки в крови, поэтому я немного отстранился.

— И как ты мог создать семью, совершая такие вещи? Ты ненормальный, ублюдок!

— Людям низкого происхождения нельзя иметь семью? Ты, рожденный с золотой ложкой во рту, ничего не понимаешь!

Я снова ударил его по лицу.

— Я сказал, тише! Еще один звук — и я отрежу тебе руку, учти.

Он сжал окровавленные губы и посмотрел на меня. Я с отвращением взглянул на его измученное лицо.

— Думаешь, твоя жизнь будет легкой после того, как ты причинил столько зла невинным людям? Ты убивал беззащитных, и думал, что твои близкие останутся в безопасности? Будь я чуть безумнее, я бы первым делом схватил твою ни в чем не повинную семью и разорвал бы их на куски. Тогда бы ты не смотрел на меня так дерзко.

Отчаяние исказило лицо мужчины. Страх, гнев, стыд — все смешалось в один липкий ком.

Обезумев от ужаса, он закричал:

— Как смеешь ты, захватчик из Актана, читать мне мораль?! Это все из-за вас! У нас не было другого выбора!

Я не хотел отвечать, но, похоже, он не понимал по-хорошему:

— То есть ты убил невинных торговцев из-за Актана? Не пытайся оправдать свои преступления жалкими отговорками. Если ты так зол, почему твой меч направлен на мирных жителей, а не на меня?

— Кто напал на нашу мирную страну, как крысы, без объявления войны?!

— Не смей оправдывать свои действия событиями столетней давности. Мне противно это слушать.

— Сто лет прошло, и нашествие стало несуществующим? Как удобно!

Я не знал, что ответить на такую наглость. Я был ошеломлен, никогда раньше не встречал такого бесстыжего и безумного глупца.

Я ошарашенно смотрел на мужчину, а потом неуверенно произнес:

— Я не говорю, что вторжение стало несуществующим. Я говорю, что ты не должен использовать события прошлого, которые ты даже не переживал, как оправдание своим преступлениям.

Я думал, что за время своих странствий повидал всяких безумцев, но этот парень превзошел всех.

— Наверняка есть много людей, которые, как и ты, все еще злятся на захватчиков. Возможно, когда-нибудь кому-то из них удастся отомстить и уничтожить императорскую семью Актана.

Произнося эти слова, я вспомнил, что в прошлом у меня были подобные мысли. В детстве, тайком от Махира, я читал запрещенные книги и часто предавался таким фантазиям.

— И тогда на этом стуле, голый и связанный, буду сидеть я.

— Ваше Высочество, — тихо окликнул меня Авис, который до этого момента молчал.

Я поднял меч и подошел к мужчине.

— Но тот, кто посадит меня на этот стул, точно не будет убийцей невинных людей, как ты.

— Не смей меня учить, захватчик! Это все из-за тебя! Ты, сытый ублюдок, ничего не знаешь о настоящей жизни!

Мужчина, похоже, окончательно сошел с ума, брызжа слюной и крича. Я посмотрел на его безумные, расширенные зрачки и, цокнув языком, взмахнул мечом.

— Это ты виноват! Я не сделал ничего плохого! Я просто выполнял приказы! Это все из-за тебя…

Мужчина продолжал обвинять меня до последнего вздоха. Отрубленная голова покатилась по полу и остановилась в углу. Мертвые, незакрытые глаза, полные крови, смотрели на меня.

Возможно, его сломило чувство вины, которое он пытался подавить. Или же страх и мои постоянные нападки довели его до безумия.

В любом случае, это не имело значения. Я не собирался оставлять его в живых.

— …

Горький привкус во рту не проходил. И дело было не в безумных речах мужчины. В его словах не было ни капли логики, он просто как ребенок пытался оправдать свои поступки.

Но, как ни странно, мое сердце продолжало биться медленно и тяжело. Я на мгновение сосредоточился на этом ритме, а затем передал Авису меч.

— Пойдем отсюда. Соберите тела и скормите их зверям.

— Слушаюсь.

Выйдя из шатра, я вдохнул свежий, прохладный воздух. В этот момент что-то мелькнуло сбоку, и я, вздрогнув, опустил взгляд.

— …

— …

Прямо у входа сидел Аска с веткой в руках. На снегу вокруг него были нарисованы кривые треугольники, квадраты и круги. Он, похоже, был здесь уже какое-то время.

Я присел рядом с Аской. Присмотревшись, я понял, что он рисует дом. Рисунок был на уровне пятилетнего ребенка, и в другое время я бы обязательно поддразнил его, но сейчас мне было не до шуток.

— Я нашел небольшое пространство за водопадом неподалеку отсюда. Судя по следам пребывания человека, они жили там.

— Да?

— Там также были разрушенные каменные колонны, и энергия, исходящая от них, была почти идентична энергии браслета.

— Хм.

Я взял у Аски ветку и начал чертить линии на снегу. Мне не хотелось ничего конкретного рисовать, я просто водил рукой, слушая его.

— Это не похоже на руины, в которые мы попали... Скорее всего, это место использовалось для хранения артефактов. Больше ничего необычного я не заметил.

Значит, в горах может быть несколько таких мест. И, вероятно, помимо тех, кого мы убили здесь, есть и другие. Я вспомнил о группе, которую видел у озера.

— Территория очень обширная, и эти места хорошо спрятаны. Без браслета я бы вряд ли смог их найти.

Я кивнул. В таком случае, возможно, будет проще сначала искать следы людей, а не сами артефакты. Однако это тоже непростая задача, учитывая размер горного хребта.

Поэтому действовать нужно осторожно, ведь это не наша территория.

Сначала нужно встретиться с королем. И заодно отомстить за Аску.

А, прежде чем отправиться в столицу, нужно написать Махиру.

Пока я размышлял об этом, Аска вдруг положил голову мне на плечо. От неожиданности и силы толчка я чуть не упал, пришлось опереться рукой о землю.

Холод снега пробрался сквозь одежду до самых костей. Но Аска не остановился и продолжал давить на меня головой и всем телом, пытаясь столкнуть набок.

Чувствуя, что вот-вот упаду, я напрягся и спросил с нескрываемым удивлением:

— Что ты делаешь?

— …

— Эй!

— …

Аска молчал и продолжал толкать меня. Я не понимал, что его так разозлило, или, может быть, он чего-то хотел. Не видя его лица, я протянул руку и снял с него капюшон.

Длинные белые волосы взметнулись на ветру и плавно опустились на плечи. На бледной коже выделялись красные следы на щеках, оставшиеся после моих поцелуев прошлой ночью.

— Почему они не проходят?

Смутившись, я потер пятна на щеках, но они, конечно же, не исчезли. Наоборот, от трения кожа вокруг них покраснела еще сильнее.

Под одеждой на шее и за ушами тоже виднелись следы укусов. Неужели я так сильно его покусал? Вчерашняя ночь была такой бурной, что я почти ничего не помнил.

— Тебе не холодно? — спросил Аска, слегка приподняв голову и продолжая упираться в меня. Судя по его взгляду, он все еще был чем-то недоволен. Я поиграл подолом халата, который он мне дал.

— Мне совсем не холодно. Ветер не продувает, и не жарко.

— На нём наложено заклинание. В каком-то смысле это тоже артефакт, найденный здесь.

— А, ты нашёл его, когда впервые пришел сюда?

Аска кивнул.

— Температура регулируется автоматически, он не горит и не рвётся. Очень удобно. Дарю тебе.

Я широко раскрыл глаза от его великодушных слов. Казалось, еще секунду назад мои лицевые мышцы были неподвижны, а теперь я не мог сдержать улыбки.

На самом деле, ничего особенного он не сказал, но…

— Спасибо, — я склонил голову в знак благодарности.

Аска прищурился, глядя на меня.

— Передаю его тебе для наших потомков, как семейную реликвию.

— Но ты же со мной не сможешь продолжить род.

— Ага, точно.

Я удивленно распахнул глаза.

— Хочешь его?

— Ребенка? Нет. Ну, тогда придётся умереть вместе с ним.

П/п: имеется ввиду с халатом.

Пока я обнимал халат и бормотал что-то себе под нос, Аска неожиданно спросил:

— Ты знаком с тем мужчиной из палатки?

Я склонил голову набок.

— Знаком? Конечно, нет. Никогда раньше его не видел. Даже имени его не знаю.

— Тогда почему ты расстроился из-за слов человека, которого почти не знаешь?

Клянусь, я не расстраивался, но решил промолчал. Похоже, он все-таки слышал наш разговор. Я нахмурился, пытаясь вспомнить, не сказал ли чего лишнего. Аска коснулся кончиками пальцев моего нахмуренного лба.

— Это все случилось еще до твоего рождения.

— Дело не в этом. И я вовсе не расстраивался.

Неужели я кажусь таким чувствительным? Я усмехнулся, и Аска слегка ущипнул меня за ресницы пальцами и потянул их вперед. Я почувствовал, как мои веки прилипают к глазным яблокам и отрываются. Он играл с моим лицом, как с игрушкой.

— Тогда почему ты смотрел на меня со злостью?

— Что?

— Как будто ты увидел кого-то неприятного, и тебе хочется убежать.

Это было довольно точное описание. Я понятия не имел, как выглядит такое выражение лица, но не мог ничего возразить, потому что чувствовал свою вину.

Я действительно подумал, что не хочу его видеть. Он что, мысли читает? Откуда он все знает? Каждый раз это меня поражало.

— Теперь буду брать тебя с собой повсюду.

Неужели он собирается вырвать мне все ресницы в качестве наказания? К счастью, Аска быстро убрал руку.

— Нельзя, чтобы ты так расстраивался каждый раз, когда меня нет рядом.

Его слова были очень трогательными, но я должен был прояснить ситуацию.

— Я не расстроился. Я правда не принимаю это близко к сердцу.

— Тогда почему ты такой? Он что-то сказал тебе, что тебя обидело?

Я покачал головой. Да, я несу ответственность за поступки своих предков, но я не виноват в том, что произошло. И если кто-то совершил ошибку, он должен извиниться и предложить решение, а не пытаться оправдаться. Нет смысла обижаться на это.

Внезапно я вспомнил, как отрубленная голова покатилась по земле и ударилась о стену. Пустые глаза смотрели на меня. Это было ужасно.

Мои обвинения задели за живое чувство вины, которое мужчина так старательно пытался подавить. Поэтому он и сломался. Он отчаянно искал оправдания, неся всякую чушь, и в итоге добрался до событий столетней давности.

Если бы он признал мою правоту, то стал бы убийцей невинных людей. До сих пор он, вероятно, жил с мыслью, что просто выполнял приказы. Возможно, самое сильное потрясение для него было то, что я упомянул его семью.

— Тогда почему ты все еще грустишь? — спросил Аска, когда я смотрел на следы на белом снегу. Его лицо было полно беспокойства, и от этого у меня сердце ушло в пятки.

— Может, в следующий раз мне убить кого-нибудь вместо тебя?

— …

Я продолжал отрицать, что расстроен, и Аска начал искать другие причины. Его старания поднять мне настроение имели обратный эффект.

— Я не могу просить тебя об этом.

Я взял руку Аски, ту самую, которой он только играл с моими ресницами.

— Так почему же ты был расстроен? — снова спросил Аска.

Сегодня он был необычайно настойчив. Я, видимо, сделал такое лицо, что Аска нахмурился.

— Ты же все время молчишь и дуешься, если я тебя не спрашиваю. Поэтому я решил, что буду донимать тебя вопросами, пока тебе не надоест.

— Сколько же у тебя сегодня решений...

И когда это я дулся? Я не мог с этим согласиться, но решил промолчать, чтобы не выслушивать очередную нотацию.

На самом деле, я мог бы снова уйти от ответа, но мне было слишком неловко. Я хотел сказать что-нибудь Аске, который так беспокоился обо мне.

Но я не мог, потому что сам не понимал, что со мной происходит. Я до сих пор не знал, почему мое сердце так сильно бьется. Почему я расстроился, слушая бред этого мужчины?

Это было не просто раздражение от бессмысленных слов.

Я вздохнул, пытаясь разобраться в своих запутанных мыслях.

— Я все время думаю о Халифе.

— Скучаешь по нему?

Аска, похоже, совсем не удивился моим словам. Я посмотрел в его темно-красные глаза и провел рукой по его щеке.

— Нет, не то чтобы скучаю...

Как он мог такое сказать? Это было так нелепо, что я невольно улыбнулся.

— Тот мужчина напомнил мне Халифа.

— Он был таким же неприятным?

— И это тоже, и то, что он был не в своем уме… Мне показалось, что когда-нибудь я стану таким же.

Лицо Аски стало серьезным. Я никогда не рассказывал никому о своих чувствах, и мне было очень непривычно. Мне хотелось убежать, но я сдержался и постарался объяснить все как можно понятнее.

— Я не имею в виду, что сойду с ума от чувства вины за убийства. Просто мне кажется, что если я продолжу так жить, то рано или поздно что-то во мне сломается. Кажется, кое-что уже сломалось.

— …?

— Особенно после того, как ко мне вернулись воспоминания.

Я не знал точно, что именно сломалось, но чувствовал, что я ненормальный. А быть ненормальным — значит быть не таким, как все. И я боялся, что из-за этого не смогу быть с Аской и жить обычной счастливой жизнью.

Что, если я когда-нибудь сойду с ума, как Халиф? Самое страшное — это не осознавать собственного безумия.

Наверняка тот мужчина, которого я убил сегодня, и не подозревал, что может так потерять рассудок. Человеческий разум настолько хрупкий, что может разрушиться от малейшего дуновения.

Что, если бы сегодня здесь погибли Авис или Зеро? Что, если бы с Аской случилось что-то плохое? Что, если я вдруг сойду с ума без всякой причины?

Я большим пальцем растянул уголки глаз Аски. Его глаза стали похожи на щелки.

Он выглядел забавно, но мне было не до смеха.

Даже в такой момент Аска оставался невероятно красивым, и это делало меня еще более подавленным.

Аска, словно кот, выбирающий между мясом и рыбой, обдумывал мои слова, а затем произнес:

— Значит, ты боишься, что сойдешь с ума?

Я продолжал гладить его по векам большими пальцами, наблюдая, как кожа натягивается, а глаза то прищуриваются, то открываются. Затем кивнул.

Это была не единственная причина, но в целом все верно. В этот момент выражение лица Аски слегка изменилось. Я подумал, что слишком сильно его тискал, и хотел убрать руки, но он крепко схватил меня за запястья.

По его лицу было видно, что он пытается сдержать смех. Я говорил довольно серьезные вещи, и не понимал, что его так развеселило.

С какой-то торжествующей улыбкой Аска сказал:

— Похоже, я люблю тебя сильнее, чем ты меня.

— Что?

Почему он вдруг такое говорит? Было смешно сравнивать силу чувств, которые невозможно увидеть или измерить, но я все равно почувствовал себя уязвленным.

— Что ты имеешь в виду?

Я нахмурился, и Аска вскинул подбородок.

— Я тоже думал об этом каждый раз, когда хотел пить твою кровь.

— И что?

— Но я ни разу не хотел от тебя убежать. Значит, я люблю тебя сильнее. Я думал, что однажды могу потерять контроль и выпить слишком много крови, и ты иссохнешь. Но даже тогда у меня не было ни малейшего желания от тебя отдалиться.

— …

Я не знал, как реагировать на это гордое заявление. В любом случае, это было похвально, поэтому я погладил Аску по голове.

— Молодец. В детстве ты был таким непослушным, как обезьянка, что с тобой было очень трудно. Если бы ты еще и убежал, я бы точно поседел раньше времени.

— В любом случае, я победил.

— Да, поздравляю.

Я сказал это, но понимал, что это совсем другое. И было по-детски спорить о том, кто кого сильнее любит. На самом деле, конечно же, я люблю его больше.

Но мне понравилось, что Аска не придает этому большого значения, поэтому я просто улыбнулся.

Аска посмотрел на меня, а затем сказал:

— Я ведь постоянно совершал ошибки. И каждый раз ты страдал, истекал кровью, мучился.

Он так радовался секунду назад, а теперь вдруг погрустнел. Я поспешил его успокоить:

— Все дети учатся на ошибках.

— Возраст тут ни при чем. Ты все равно страдал из-за меня.

Я промолчал, услышав его слова. Он был таким милым, и говорил так серьезно, что я еле удерживался смех. Пришлось взять себя в руки и кивнуть.

Аска посмотрел на меня взглядом бывалого человека и сказал:

— Я по своему опыту знаю, что всё как-нибудь образуется.

— По своему опыту?

Сколько он, по его мнению, прожил? Я нахмурился, чтобы не рассмеяться, и Аска вздохнул.

— Не смейся.

— Я не смеюсь.

— В общем, когда у тебя возникают такие мысли, просто помни, что и я через это проходил. И тогда ты найдешь ответ.

— Есть такой полезный способ? И что же это может быть?

Раз уж меня раскусили, я решил больше не притворяться и рассмеялся. Аска посмотрел на меня и спросил:

— Ты можешь жить без меня?

— Вряд ли.

— Вот и думай о том, как нам быть вместе, несмотря ни на что. Не дуйся, как идиот, и не пытайся сбежать. Понял?

Идиот… Довольно грубо, но в его словах был смысл. Честно говоря, я не до конца был убежден, но оценил его старания меня утешить и кивнул.

— Понял.

— И если тебе будет плохо, сразу говори мне.

— Так точно.

— Пообещай.

Мы скрепили обещание мизинцами, и лицо Аски прояснилось. Уголки его губ так мило приподнялись, что я не выдержал и набросился на него.

Мы повалились в снег, и Аска начал вырываться, так что мы несколько раз перекатились, как снежные комы. В этот момент из палатки вышел Авис и увидел нас.

— …

— …

Мы оба застыли на мгновение, а затем я отвернулся. Аска успел подняться, натянул капюшон и отошел на несколько шагов, будто мы незнакомы. Я поднялся, отряхиваясь от снега, и сказал:

— Я отправляюсь в деревню. Как будешь готов, догоняй.

— Д-да… Простите.

Авис почему-то извинился, но я не стал ничего отвечать.

***

К счастью, по дороге обратно ничего особенного не случилось. Мы ненадолго остановились в порту, чтобы отдохнуть, и я все это время проспал. Аска, кажется, куда-то отлучался, но ненадолго.

Путь был недолгим, и вскоре мы добрались до места назначения. Как только мы сошли с корабля, к нам подбежала Сакура, которая, видимо, ждала нас. Судя по ее лицу, полному смешанных чувств, она получила письмо от Ависа о том, что моя память вернулась.

— Добро пожаловать, — сказала она.

— …

Сакура, с которой мы расстались в детстве, стала совсем взрослой. От прежней детской наивности не осталось и следа. После того, как они с Ависом ушли, мы больше не виделись, так что это была наша первая встреча за долгие годы.

Глядя на повзрослевшую Сакуру, я почувствовал одновременно и ностальгию, и раздражение на Ависа. Впрочем, я был рад, что она хорошо устроилась с этим взрослым, но все еще таким несерьезным мужчиной.

Я хотел что-то сказать, но не нашел подходящих слов и просто кивнул, продолжая идти.

— Ты больше не будешь с ней разговаривать? — прошептал мне на ухо Аска.

— О чем?

— Вы же расстались детьми и впервые видитесь с тех пор. Вы ни разу не встречались после этого?

Я удивленно посмотрел на Аску. Откуда он знает? Ах да, он же видел часть моих воспоминаний благодаря своей способности с Попо…

— А…

Когда я остановился, все посмотрели на меня. Я быстро зашагал снова и сказал Аске:

— Недавно мне приснился странный сон. Он был похож на тот раз, когда я попал в твой сон. Разве это возможно без Попо?

Я хотел спросить его об этом раньше, но забыл из-за внезапного нападения. Аска удивленно переспросил:

— Ты говоришь, ощущения были похожи? То есть это был не обычный сон?

— Там были сцены, похожие на те, что я видел в руинах… И твое детство… Как ты ссорился с бабушкой.

— …

После этого Аска замолчал, погрузившись в свои мысли. Его лицо было скрыто капюшоном, так что я не мог понять, о чем он думает.

— Господин Теодор, — обратились ко мне.

Мы стояли не у гостиницы, где останавливались перед отъездом, а у особняка, куда приехали в самом начале. Кажется, Аска его почти разрушил, но, видимо, за это время его успели отремонтировать.

Я оглядел стоявших передо мной людей. Среди них были как знакомые, так и незнакомые лица.

Наверное, почти все они были членами моего гарема. И почему они смотрят на меня с таким благоговением? От этого зрелища мне стало не по себе.

Халиф мертв, так что, вроде бы, ничего страшного, но я ведь ясно дал им понять, что они не должны собираться вместе…

Если я сейчас промолчу, все может повториться. Я уже хотел сделать им замечание, как вдруг Аска развернулся и пошел в другую сторону. Я машинально проследил за ним взглядом.

Он что-то тихо обсуждал с Ависом, а затем носильщики, шедшие за нами, начали что-то распаковывать.

— Что это?

Я увидел плоский прямоугольный ящик, завернутый в упаковку. Сакура, заметив мой недоуменный взгляд, сказала:

— Авис говорил, что это местный деликатес из Румана.

— Что?

— Это тонкие лепешки из муки с орехами, такими как арахис или грецкие орехи, и медом. Я пробовала их раньше. А в этот раз еще и с новым джемом, с большим количеством фруктов…

— …

Сакура увлеченно рассказывала, но я не понимал ни слова. Аска раздавал всем встречающим коробки с этими «деликатесами из Румана».

— Мне тоже? Мне можно взять? — спросил какой-то юноша, похожий на конюха, с удивлением глядя на Аску.

Аска, с головы до ног закутанный в одежду, молча посмотрел на него и протянул две коробки.

— Ты маленький, так что бери две.

— С-спасибо. И я не такой уж маленький…

Все, кто получил коробки, с блестящими глазами смотрели на Аску.

— …

Это было странное зрелище, но мое беспокойство как рукой сняло.

Так получилось, что мы все вместе собрались на обед. Всё было довольно скромно: еда была нехитрой, и вместо стола мы сидели на подстилке, расстеленной прямо на траве. Но смех не смолкал ни на минуту.

Я наблюдал, как все ели принесенные Аской сладости, смеялись и болтали. Некоторые подходили ко мне и рассказывали о своей жизни.

Кто-то стал художником и приглашал меня на свою выставку через пару месяцев. Я вспомнил, что в моем гареме был парень, который любил рисовать.

Кто-то стал фермером и пообещал прислать часть урожая, собранного в этом году. Кто-то собирался жениться в следующем году…

— …

Новости лились рекой. Я не мог кого-то выделить, поэтому просто слушал всех, понемногу поедая угощения, которые мне передавал Аска.

— Ах, Са…

Когда всё уже почти закончилось, я хотел поговорить с Сакурой о погибших. Я собирался выплатить им компенсацию и запретить приближаться к горам Роллай на какое-то время. Но в этом не было необходимости.

Сакура и Авис уже обсуждали этот вопрос и, похоже, сами все уладили. Так что мне оставалось только отправиться в столицу и решить, встречаться ли с королем.

Но я уже принял решение по этому вопросу еще до отъезда, так что мне оставалось только немного отдохнуть и отправиться в путь через несколько дней. Я покинул импровизированный праздник и вернулся в свою комнату.

Быстро помывшись, я сел за стол и начал писать письмо Махиру.

[Его Императорскому Величеству…]

— …

Я не успел написать и пары слов, как моя рука замерла. После недолгих колебаний я скомкал лист и взял новый.

— Почему? — спросил Аска, с любопытством наблюдавший за мной.

— Что «почему»?

— Зачем ты скомкал лист? Ты же почти ничего не написал.

Ну да, но мне вдруг стало неловко обращаться к нему «Ваше Императорское Величество». Подумав немного, я написал:

[Я жив. Скоро приеду вместе с Аской.]

— Напиши еще, что у тебя все хорошо, — посоветовал Аска.

Сделав недовольную гримасу, я добавил к письму его слова и спросил:

— Когда ты купил эти сладости?

— Пока ты спал.

— Они выглядели такими вкусными?

— Я купил их не потому, что они выглядели вкусно, а потому что это просто подходящий подарок.

Зачем вообще нужны подарки? Ни у кого не было дня рождения или какого-то другого праздника. Мне было любопытно, но я вспомнил, как Аска однажды раздавал людям найденные в горах драгоценные камни.

— Если закончил писать, то ложись спать пораньше. У тебя глаза очень усталые.

Аска забрал у меня ручку и заставил встать. И правда, глаза немного болели. Все эти шумные разговоры меня вымотали.

Аска плотно задернул шторы, чтобы не пропускать свет, и лег рядом со мной. Я повернулся к нему и закрыл глаза. Тело мгновенно стало тяжелым, будто меня затягивало под кровать.

— Если тебе опять приснится что-то странное, расскажи мне, — тихо сказал Аска.

— Почему мне снятся эти сны? Ведь у меня нет Попо, — пробормотал я.

— Я и сам не знаю точно.

— Может, это из-за того, что мы были в руинах? Мы там много чего странного видели. Тебе тоже такие сны снятся?

— Да.

Снятся? Тогда, может, это действительно из-за руин? Нужно будет туда вернуться, но почему у меня столько дел?

Я погружался в сон, когда почувствовал, как рука Аски скользнула под мой халат.

Осторожно лаская мой живот, бока и спину, он своими нежными прикосновениями окончательно убаюкал меня.

***

— Ты уверен, что привел именно его?

Резкий голос ударил по барабанным перепонкам. Женщина в пышном платье, почти полностью скрывавшая лицо за роскошным веером, смотрела на нас с раздражением и гневом.

— Да, госпожа, я уверен.

Мужчина, стоявший перед ней на коленях, был одет в простую одежду, но его внешность, манеры и речь выдавали в нем человека благородного происхождения. Рядом с ним стоял маленький ребенок, чье лицо было полностью скрыто бинтами, из-под которых виднелись лишь широко раскрытые красные глаза.

Их потрепанный и жалкий вид совершенно не вязался с белоснежным мрамором, сияющими люстрами и ароматом цветов. Но глаза ребенка горели, как звезды.

Я без труда узнал в этом ребенке Аску.

Женщина, заметив надежду и ожидание в глазах Аски, нахмурилась.

— Что это за запах?

— Старуха сказала, что он намазал лицо грязью и обмотал бинтами, — ответил мужчина.

— Вот поэтому он так и выглядит. Не могу смотреть на эту грязь. Отведите его и вымойте как следует.

Увидев, как женщина изображает рвотные позывы, Аска удивленно распахнул глаза. Он гордо держал голову, но в тот момент, когда опустил взгляд в пол, слеза скатилась по его щеке.

Я наклонился, чтобы лучше рассмотреть лицо Аски. Крупные слезы беспрестанно текли по его щекам.

Большая рука схватила его за тонкую руку и потащила, как пленника. В наполненной паром ванной комнате стояла женщина, похожая на служанку. Увидев Аску, она зажала нос и скривилась.

— Фу!

Аска, не сделавший ничего плохого, стоял, понурив голову, как преступник.

— Вымойся хорошенько и вытрись. Фу, я не могу этого делать. Смотри, если хоть где-то останется грязь, тебе не поздоровится!

— …

— Тьфу…

Служанка, содрогнувшись, выбежала из ванной. Аска поднял с пола тряпку и начал тереть ею свою руку. На сухой коже появлялись не чистые участки, а красные полосы от грубой ткани.

Внезапно я услышал всхлипывания. Аска тихонько скулил, как щенок, разматывая бинты на лице. Неровно обстриженные волосы делали его грязное лицо еще более странным.

— Хн…

Аска не плакал в голос, он лишь всхлипывал, судорожно хватая ртом воздух. Маленькой ручкой он зачерпнул горячую воду и начал умываться, но грязь никак не хотела смываться.

Чистая вода быстро помутнела, и небольшую ванную комнату наполнил запах сырой земли. Аска продолжал медленно и неуклюже лить на себя воду и тереть покрасневшую кожу, а затем, опустился на пол.

Он обхватил колени руками, уткнулся в них лицом и сжался в комок.

— …

Всхлипывания прекратились. Я едва слышал его дыхание. Но дрожь, сотрясавшая его маленькие, хрупкие плечи, становилась все сильнее.

Я стоял неподалеку, молча наблюдая за ним, а затем подошел ближе. Осторожно протянул руку, но моя полупрозрачная ладонь прошла сквозь него.

Внезапно Аска резко поднял голову. Его заплаканное лицо все еще было красным, но взгляд стал холоднее.

Словно приняв какое-то решение, Аска схватил тряпку и плюхнулся в ванну с грязной водой. Он тряхнул головой, как мокрая собака, и яростно начал тереть себя тряпкой.

Проблема была в том, что он тер слишком сильно, и из-за этого у него пошла кровь. Но Аска, казалось, не чувствовал боли. Он просто смывал кровь грязной водой и продолжал тереть.

Рядом лежали моющие средства, но он даже не подумал ими воспользоваться. В этом не было ничего удивительного. Откуда Аске, выросшему в трущобах, знать, как ими пользоваться? Если уж не хотели его мыть, то могли бы хотя бы объяснить, как их применять.

— …

Я вспомнил все лица, которые видел до этого. Я поклялся, что когда вернусь в столицу, то обязательно найду их и уничтожу весь их род.

Картинка вдруг сменилась без какого-либо перехода. Сны не следовали хронологическому порядку и менялись хаотично, по своей собственной логике.

— Не чавкай!

Старуха ударила Аску тонкой хворостиной по руке, хотя он просто ел, держа вилку. Красный след на следующий день превратился в синяк.

Однажды служанка пнула Аску, потому что он наступил ей на подол платья. К счастью, она не стала его избивать, а лишь подтолкнула носком туфли, чтобы он встал.

Какой-то рыцарь тащил за собой Аску, который был вдвое меньше него, как собаку. Аска не мог сопротивляться и лишь молча кусал губы, сдерживая боль.

С каждым таким днем лицо Аски становилось все более безжизненным.

Иногда по ночам он тихо плакал, иногда смотрел на луну и звал бабушку. Бывало, он не спал до утра, закутавшись в одеяло, а иногда просто лежал, уставившись в потолок, как сломанная кукла.

И вот однажды его снова привели к женщине, которая была похожа на принцессу Иджис.

На этот раз ее взгляд был гораздо мягче, чем при первой встрече.

— У тебя волосы отросли.

Аска, испуганно смотревший в пол, поднял голову. Он с недоумением трогал свои отросшие волосы, которые стали пушистыми, как каштан.

П/п: имеется в виду плод каштана, покрытый иголками, как аналогия формы прически.

Женщина усадила Аску на стул и дала ему печенье. Она рассказала, что они с Аской — семья, разлученная в детстве, и что она его старшая сестра. Что их родители заняты государственными делами, и так далее, и тому подобное.

— Если ты все сделаешь правильно, мы сможем жить вместе, как семья. Понимаешь? Все зависит от тебя.

— …

— И ты снова увидишься с бабушкой.

— …

Любой бы понял, что здесь что-то не так, но Аска, казалось, не замечал этого. Или не хотел замечать, цепляясь за последнюю надежду.

Несмотря на все унижения, голод и бессонные ночи, Аска снова поверил ей.

В его глазах, которые до этого были полны сдерживаемой боли, одиночества и обиды, снова затеплился огонек надежды.

— Вместе? — дрожащим голосом спросил он.

Принцесса с улыбкой кивнула, и ребенок тоже улыбнулся в ответ.

Это была череда мрачных, тоскливых и гнетущих сцен. Но у меня не было времени грустить. Я жадно впитывал все проносящиеся мимо лица и пейзажи, стараясь запомнить каждую деталь.

В какой-то момент воздух стал горячим. Только что я был сторонним наблюдателем, а теперь чувствовал себя частью этого мира.

Что-то подобное было и тогда, когда я впервые попал в сон Аски с помощью Попо. В ушах стоял гул, как будто я погрузился в воду, перед глазами все расплывалось. Когда зрение начало проясняться, у меня потекли слюнки.

— …

Пьянящий аромат усиливал острое чувство голода. Мое дыхание становилось все более прерывистым, слюна капала из уголков рта. Между распахнутыми полами одежды виднелась нежная кожа, словно приглашение к трапезе.

Стоило только протянуть руку, и, как расступающееся море, одежда откроет доступ к лакомому содержимому. Дрожащей рукой я прикоснулся к центру груди, и мой рот снова наполнился слюной.

— Ах…

Я долго мял, тер и гладил кожу кончиками пальцев, словно раздумывая, а затем повернул голову. Я увидел свое собственное лицо, мирно спящее с безмятежным выражением.

Я попытался нахмуриться, но мышцы лица меня не слушались.

Я не понимал, почему испытываю такой голод и неконтролируемое желание разрушения, ведь это чувствовал не я.

Я вообще когда-либо чувствовал такой голод и жажду? С самого детства я был равнодушен к еде, поэтому всё это было для меня в новинку.

— Ых…

В этот момент Аска сжал кулаки и застонал. Я увидел его лицо, искажённое гримасой боли, глаза плотно зажмурены.

Но вскоре он снова приоткрыл глаза, и я увидел себя спящим.

Стоило мне немного ослабить концентрацию, как я начинал чувствовать эмоции и состояние Аски, как будто всё это происходило со мной. Я то становился Аской, то витал в воздухе, словно призрак, наблюдая за всем со стороны. Это повторялось снова и снова.

После нескольких таких циклов видение Аски стало четче. Одежда почти полностью исчезла, обнажив грудь.

Я видел, как с каждым ударом сердца кровь с огромной силой растекается по венам. Это не просто чувство, а реальное видение. Чем сильнее горели глаза, тем чётче становился поток крови. Невыносимый голод всё больше затуманивал разум.

Я был готов умереть, лишь бы насытиться. Но Аска резко ударился лбом о кровать, распахнул окно и выпрыгнул наружу.

Возможно, именно из-за этого внезапного поступка? Находясь на грани полного слияния, я словно отскочил, придя в себя. Я наблюдал сверху, как Аска босиком бежит по тёмному саду, задыхаясь, и падает лицом в фонтан. Вода брызнула во все стороны, обдав Аску с головы до ног.

— ...

Его лицо, искаженное ужасом и страхом, вот-вот должно было разразиться слезами. И неудивительно. Даже кратковременная жажда, которую он испытал, была невыносимой для обычного человека. Теперь я понимаю, почему Аска всегда глотал слюну при виде моей крови. То, что он остановился на этом, уже само по себе удивительно.

— Угх.

Весь промокший, Аска задрожал, словно от холода, а затем закрыл рот и нос маленькой ручкой. Словно здесь пахло кровью, он задержал дыхание, снова погрузив лицо в воду. На поверхности воды поднимались пузырьки воздуха.

— Фух!

В тот момент, когда он резко поднял голову, чтобы вдохнуть, я услышал шум крыльев. Повернув голову, я увидел белую сову, сидящую на ветке в кромешной темноте ночи.

Проблема была в том, что у совы был только один глаз, расположенный посередине.

— ..!

Сова начала что-то говорить Аске. Это был язык, который человек не мог ни понять, ни записать. Звуки напоминали и свист ветра в ущелье, и шорох падающего снега, пронизывая всё тело.

— Что?

Аска, до этого молчавший, нахмурился и огрызнулся, как хулиган из переулка. Сова снова принялась что-то говорить, но Аска, бросив в неё камень, раздражённо прошипел:

— Что ты бормочешь? Убирайся!

— ....!.....!

— Смерти ищешь? Если ты попадёшься мне, я выдеру тебе все перья, чудовище с одним глазом! — На грозный окрик сова, хлопавшая крыльями, скрылась во тьме.

Как и в тот раз, когда мне показали Аску в Кальдерайе, сцена сменилась без предупреждения. Я увидел его плещущимся в воде во время купания, играющим в земле, строящим башенки из камней – обычные детские занятия.

Эта чрезмерная безмятежность вызывала во мне чувство вины. В детстве Аска часто просил поиграть с ним, умолял не оставлять его одного. Я думал, что это детские капризы, но теперь видел, что жизнь Аски без меня была сплошным ожиданием.

Он не мог выйти на улицу один, поговорить с кем-то, показать своё лицо. Сидя у окна и глядя на небо, Аска почти ничего не делал, кроме того, что иногда нюхал воздух, как собака.

— ....

Чувство вины, которое я не мог ощутить тогда, росло, заставляя меня осознать, насколько я был равнодушен к Аске. Я смотрел на Аску, раскачивающего ногами, сидя на стуле, коря себя, когда сцена снова сменилась.

— Хаа… — раздался протяжный вздох Аски в тёмной спальне.

В его дыхании улавливался слабый запах алкоголя.

Если он пил… неужели это тот самый день? Та ночь, когда небо раскололось, и мы расстались?

Встревоженный, я рефлекторно посмотрел на небо за окном, и в тот же миг услышал шаги. Аска, зарывшись в одеяло, тяжело дыша, вдруг вскочил с кровати.

Он, пошатываясь, подбежал к двери и распахнул её. Маленькое тело бросилось ко мне, крепко обнимая за талию, и, как щенок, уткнувшись лицом в грудь, пробормотало:

— Хочу пить… воды…

Почувствовав что-то неладное, Аска медленно поднял голову.

— ...

— ...

— ...

Удивлены были не только мы с Аской, но и Халиф, к которому он прижимался. Аска застыл в оцепенении, словно окаменев.

У меня заныла голова. Зная, что это бесполезно, я всё же попытался разнять их.

Аска, наконец придя в себя, начал пятиться, что-то лепеча. Но Халиф, казалось, не обращал на него никакого внимания, его взгляд был прикован к чему-то другому.

Во время ворочания на кровати одежда Аски распахнулась, обнажив его грудь. Он, похоже, до сих пор не заметил этого и не пытался прикрыться.

— Слава… то есть, приветствую Бога Солнца Рахана, — произнёс Аска дрожащим голосом, падая на колени и прижимаясь лбом к полу.

Лицо Халифа, смотревшего на Аску сверху вниз, исказила ярость.

Зная, что Аска не умрёт здесь, я всё равно испытывал страх. Зная, что любые раны можно исцелить, я всё равно боялся, что Халиф причинит ему боль.

Возможно, из-за нахлынувших эмоций, моя точка зрения снова опустилась до уровня глаз Аски, и сцена изменилась. Теперь мы с Халифом стояли на тренировочной площадке.

Моя лодыжка была глубоко рассечена, невыносимая боль пронзала всё тело. Одновременно с этим меня захлёстывали жажда разрушения и мучительный голод, разъедая рассудок.

Но я всё ещё не мог двигаться свободно. Меня сковывало чувство, будто я зажат в узком проходе, не в силах пошевелиться. Каждое движение давалось с огромным трудом, словно я мог разорваться, сломаться, рассыпаться на части. Я сосредотачивался всем своим существом даже на том, чтобы пошевелить пальцем.

— Это потому, что ты не бог.

— Ты хочешь умереть?

Пока они разговаривали, я изо всех сил старался усмирить бушующую внутри энергию. Натянутая до предела струна готова была лопнуть от малейшего дуновения.

События развивались стремительно. Меч пронзил Халифу, на полу растекалась замерзающая кровь. Я бросился бежать по саду, оставив позади Кайла.

И тут я услышал знакомый звук. Похожий на крик одноглазой совы, но на другом языке. Сквозь ветви деревьев и листья проплывали полупрозрачные разноцветные сгустки шерсти, что-то пронзительно крича.

— Заткнитесь!

Я зажал уши и закричал, но из окровавленного ожерелья на моей шее вырвался зловещий свет. Я попытался сорвать его, но он словно прирос к коже.

Всё то, что я с таким трудом усмирил, снова забурлило внутри. Я обхватил себя за плечи, с силой прижимая руки к телу, и взмолился:

— Нет, нет…

— Пиииит! — Пипи откуда-то прилетел и клюнул меня в голову, пронзительно крича.

То, чем я был переполнен, рвалось наружу, разрывая меня изнутри.

Голова раскалывалась, внутри что-то трещало, ломалось, рвалось.

— Пииит, пик! Пик-пик!

— Нет! Уйди! Прочь!

— Пиииик!

— Нет, не надо…

Я боролся с невыносимой болью, но в тот момент, когда из моих глаз потекли кровавые слезы, мое тело, не выдержав больше напряжения, разлетелось на куски.

Как только тело Аски взорвалось, я проснулся.

— …

Боль от того, как моё тело разлеталось на куски, была всё ещё свежа, словно это случилось со мной на самом деле.

С серьёзным выражением лица я посмотрел в потолок, а затем слегка повернул голову.

Я увидел Аску, спящего лицом ко мне. В отличие от сна, его лицо было спокойным.

Я уже догадывался, но увидеть это своими глазами… нет, вернее сказать, пережить это самому. Я убедился, что тело Аски действительно было разрушено таким образом.

Я чувствовал одновременно гордость и жалость к Аске, который каким-то образом сумел восстановиться после такого и найти меня. Ему, должно быть, было больно и одиноко.

Каково же ему было, когда он увидел меня, потерявшего память и не узнающего его?

Я вспомнил тот день, когда мы снова встретились с Аской в узком переулке.

«Я знаю, что ты зол, но я не специально…»

Почему он решил, что я зол? Если бы я был на месте Аски, я бы кричал, ругался и спрашивал, где я был всё это время. Хотя, если подумать, бить я бы его не стал.

Мне казалось, что если бы я увидел Аску бледным и слабым, потерявшим память, пока меня не было рядом, моё сердце не просто разбилось бы, а превратилось бы в кровавое месиво.

От одной мысли об этом у меня заболело сердце, и я невольно приложил руку к груди. В этот момент я заметил что-то на левой стороне груди Аски, видневшейся из-под распахнутого воротника.

На гладкой белой коже без единой царапины был какой-то тонкий слой, словно что-то на неё наложили. Сначала я подумал, что мне показалось, настолько незаметным был этот след.

Даже наклонившись и посмотрев в упор, я не смог как следует разглядеть этот еле заметный след. Я кончиком пальца осторожно провел по его краю. Я подумал, что если это что-то приклеенное, то так оно отвалится.

Но сколько я ни тер, ничего не отваливалось, и под пальцами ничего не ощущалось.

— Кайл?

Я был так сосредоточен, что даже не заметил, как Аска открыл глаза. Подняв голову на его сонный голос, я увидел заспанное лицо.

— Что ты делаешь?

Аска протянул руку и крепко обнял меня. Он прижал мою щеку к своей груди с такой силой, что мое лицо чуть не сплющилось. Я задумался, находясь в таком положении.

Как мне рассказать ему о том, что я видел во сне? Слушая тихое биение его сердца, я погрузился в раздумья, но Аска был слишком тих. Неужели он снова заснул?

И действительно, за окном всё ещё было темно. Прижавшись к его теплому телу и слушая ровное дыхание, я начал клевать носом. Если я сейчас засну, то снова увижу этот сон?

Мне было интересно, что происходило с Аской, пока меня не было рядом, но в то же время я боялся узнать это, мне нужно было подготовиться. Хорошо бы иметь возможность видеть это только тогда, когда я сам захочу.

Что было бы, если бы мы встретились в детстве? Аска тоже как-то раз задавал мне этот вопрос. Тогда я просто пропустил это мимо ушей, ведь это было невозможное, абсурдное предположение о прошлом, которое нельзя изменить.

Но я заснул, всем сердцем желая этого невозможного. И, наверное, поэтому мне приснился маленький Аска.

Взяв Аску за руку, я первым делом отвел его к ручью. Смывая с его лица и тела засохшую грязь, я сказал то, что давно хотел ему сказать:

— Если испачкался — умойся. Ты пахнешь, потому что не моешься. Твоя сестра тоже будет пахнуть, если не будет мыться. Не плачь из-за таких вещей, просто умойся, и снова станешь чистым и не будешь пахнуть. Все пахнут, если не моются. В этом нет ничего странного.

Аска во сне ничего не ответил, но улыбнулся, глядя на меня. Я подстриг ему растрепанные волосы и отдал свою одежду.

Прическа получилась немного странной, но он выглядел гораздо лучше, чем раньше. Мы с Аской бегали и играли в горах и полях. Когда мы проголодались, ели плоды с деревьев, а когда уставали, отдыхали в тени.

— Кайл.

Я проснулся оттого, что кто-то позвал меня издалека. Я еще не до конца отошел от сна, где играл с маленьким Аской. Он погладил меня по лбу, глазам и щекам и сказал:

— Только что приходил Авис, сказал, что Махир едет.

— …

Я задумался, смогу ли я продолжить сон, если снова засну. Но тут я резко пришел в себя. Я переспросил, не ослышался ли:

— Кто едет?

— Махир.

С недоумением глядя на Аску, я сел на кровати. На столе лежало неотправленное письмо, которое я написал прошлой ночью.

— Но я же ещё не отправлял письмо?

— Он приезжает не к нам, а с дружеским визитом.

Аска протянул мне листовку. В ней говорилось, что император империи посетит Кальдерайю.

Я как раз собирался в столицу, так что теперь у меня был хороший шанс встретиться с Махиром. Но что это за внезапный дружеский визит? Может, он решил просто заехать, примерно определив мое местоположение? Судя по тому, как широко он афиширует свой приезд, возможно, он хочет, чтобы я сам его нашел.

— …

Внезапно по спине пробежал холодок. Я же ничего плохого не сделал… или сделал? Вроде бы ничего такого уж ужасного…

— До следующего месяца еще есть время. Мы можем не торопиться с подготовкой к отъезду.

Я кивнул на слова Аски и положил листовку на тумбочку. Затем, приглаживая его слегка растрепанные волосы, сказал:

— Пойдем сегодня купим тебе одежду.

— Одежду? Зачем вдруг?

Мне все время вспоминался Аска, весь потрепанный, которого все пинали и обижали. Я вздохнул и внимательно посмотрел на его лицо.

Меня начало беспокоить, что он, такой дерзкий и раздражительный со мной, может растеряться и не связать двух слов с другими людьми. Если бы он вел себя с ними так же, как со мной, мне не о чем было бы беспокоиться.

— Почему ты так смотришь?

Аска, похоже, был недоволен моим взглядом и сильно нахмурился.

Я взял его за руку, похлопал по тыльной стороне ладони и серьёзно сказал:

— Если кто-то пнёт тебя или накричит, ты должен ответить тем же.

— Что?

— Я возьму на себя ответственность, так что просто бей в ответ. Можешь даже избить до полусмерти. Понял?

Затем я отвел Аску в ванную и тщательно его вымыл. Аска всегда мыл меня, а я мыл его только в детстве, это был первый раз с тех пор.

После того, как мы поели с чистым и опрятным Аской, я позвал Сакуру. Догадливая Сакура, услышав, что я хочу сделать Аске подарок, вскоре принесла кучу аксессуаров, одежды и драгоценностей.

— Я постаралась подобрать вещи самого лучшего качества, но они всё равно не сравнятся с тем, что есть в столице. И уж тем более с тем, что вы видели в Актане.

Несмотря на её слова, полные беспокойства, она за короткое время собрала довольно много вещей. Как она и сказала, некоторые драгоценности были не лучшего качества, но в целом всё было неплохо.

— Зачем всё это? — Аска был ошеломлен, увидев всю комнату, из которой вынесли мебель, заполненную драгоценностями и одеждой.

Глядя на кольцо в витрине, я спросил:

— Это кольцо не подойдёт для повседневной носки? Оно небольшое, не должно мешать.

— Не люблю кольца, слишком громоздкие.

— Не любишь кольца? А браслеты?

— Просто не люблю ничего носить на руках.

Не оставалось ничего другого, как повести Аску к витрине с ожерельями.

— Ожерелья тебе нравятся? Ты же хорошо носил то ожерелье с медальоном.

— Это потому, что ты постоянно уходил из-за этого ожерелья… Нет, стой, что это вообще такое? Что за бардак здесь устроили?

Я пропустил слова Аски мимо ушей, заметив небольшую заколку для волос. Открыв витрину, я протянул её Аске:

— Вот, пользуйся, когда будешь завязывать волосы.

— У меня много резинок для волос.

При упоминании резинок для волос я вдруг вспомнил чёрный шнурок, который Аска носил на предплечье. В какой-то момент он перестал его носить, и сейчас на запястье ничего не было.

Я наклонился, прищурился и пристально посмотрел на запястье Аски.

— Что?

— Этот чёрный шнурок, которую ты носил на запястье… ты пытался сымитировать заклинание запечатывания?

Вспомнив, как он подумал, что я злюсь, когда впервые увидел его после потери памяти, я не мог придумать другого объяснения, зачем ему носить этот шнурок на запястье.

Я просто ляпнул первое, что пришло в голову, но лицо Аски мгновенно окаменело. Любой бы понял, что я попал в точку, и я невольно улыбнулся.

Но улыбка тут же исчезла, когда я вспомнил, что это заклинание запечатывания в итоге разрушило тело Аски. Аска всегда сдерживал свою бурлящую энергию, но в тот момент, когда из ожерелья вырвался зловещий свет, он потерял контроль.

Было непонятно, почему он терпел до последнего, хотя мог снять печать самостоятельно. Может, он испугался, когда я выплюнул столько крови в тот день, когда печать сломалась в первый раз? Или он дал мне обещание больше не снимать печать?

Было забавно, что даже после всего этого он подумал, будто я разозлюсь из-за какой-то сломанной печати.

— Чего уставился? — Аска сердито посмотрел на меня, нахмурив брови.

Кончики его ушей покраснели. Должно быть, ему было неловко, что я раскрыл секрет его шнурка, и он просто пытался скрыть смущение за раздражением.

Я протянул руку, погладил мочку уха Аски и лишь молча смотрел. Я не знал, с чего начать разговор о тех событиях.

Может, Аска тоже поэтому не рассказывал мне подробно о том, что случилось с ним? Если подумать, он вроде бы ничего не скрывал и всегда отвечал на мои вопросы.

Продолжая гладить его мягкую мочку уха, я задумался об этом, как вдруг Аска поднес к моему уху крошечную сережку с маленьким черным камушком. Она была настолько невзрачной, что её было почти не видно.

— Носи эту.

— Так внезапно?

Я вовсе не собирался просить его о сережке. Но раз уж Аска сам выбрал её, я был готов носить что угодно. Просто странно, что такая невзрачная вещь вообще оказалась среди всех этих украшений. Сакура наверняка отсеяла все некачественные вещи.

В этот момент мне показалось, что по камню в сережке пробежал слабый электрический ток. Я удивленно нахмурился и снова присмотрелся, но видение исчезло.

Аска, все еще трогавший мою мочку уха, как и я его только что, надел мне сережку.

— Я куплю тебе их.

Глядя, как Аска берет вторую сережку и надевает ее мне, я спросил:

— Ты купишь их мне?

— Угу.

— ...?

От неожиданности я онемел. Мне казалось, Сакура не возьмет деньги. Я и сам собирался купить все, и даже не думал, что Аска купит мне что-то. Все его подарки до этого были всякой ерундой, найденной на улице.

Видя мою вялую реакцию, Аска вспылил:

— У меня есть деньги.

— Кто спорит?

— Когда я работал в гильдии, я хорошо зарабатывал.

— ...?

Тут я вспомнил его прозвище – Носорог… или что-то вроде того? Я рассмеялся, вспомнив об этом.

— Много накопил?

Аска кивнул, довольный собой.

— Хватит на дом.

— За такой короткий срок – это много.

Конечно, это небольшие деньги, но сам факт, что он заработал их сам, очень важен.

— Тогда сегодня ты угощаешь.

Так мы с Аской неожиданно решили прогуляться. Сакура, узнав, что Аска выходит на улицу, начала суетиться и быстро собрать ему одежду. А затем, растерялась, когда он сказал, что хочет купить серьги. Но, заметив мой взгляд, которым я давал ей знак из-за спины Аски, она спокойно произнесла:

— 1200 серебряных.

Судя по цене, которой хватило бы на один обед, я был прав, и серьги случайно попали в эту кучу. Но это был подарок, который Аска сам выбрал и подарил мне, поэтому он был особенным. Гладкие камушки приятно было перебирать в руках, это снимало стресс.

Улыбаясь, я вышел с Аской на улицу. Мы бродили по городу, покупая всякие вкусности. Это напомнило мне, как мы с маленьким Аской ходили на празднование.

Сейчас здесь не было таких зрелищ, как тогда, но погода была хорошая, и вокруг было тихо и спокойно, что мне даже больше нравилось. Всё было хорошо, только меня немного беспокоило ощущение, что за нами кто-то наблюдает.

Я не чувствовал никакого присутствия, и Аска тоже ничего не замечал, так что, должно быть, мне просто казалось. Может, я стал слишком нервным после недавнего убийства? В тот момент у меня было плохое настроение, так что это неудивительно.

— Говорят, это вкусно, — сказал Аска, когда мы, побродив по переулкам, зашли в небольшую лавку. Пока я усаживался, он поговорил с хозяином и объяснил мне: — Сверху посыпают обжаренный мелко нарезанный лук, говорят, это добавляет приятную текстуру.

Он сказал, что это что-то вроде бутерброда с сосиской и овощами между двумя ломтиками хлеба. Я не был голоден, но Аска говорил с таким энтузиазмом, что я не мог отказаться.

— Тогда я возьму это.

— Мне тоже самое?

— Закажи что-нибудь другое. Если хочешь попробовать это, я поделюсь.

Аска выбрал бутерброд с курицей вместо сосиски.

— С сосиской 15 серебряных, с курицей — 12. Итого 27 серебряных.

Аска достал из кармана монеты и расплатился. У меня было странное чувство: смесь умиления, неловкости и недоумения. Ладно всё остальное, но эти монеты… разве я не могу просто забрать их себе?

Потом надо будет забрать у Сакуры деньги, которые дал ей Аска. И попросить Ависа вернуть всё, что он потратил. Конечно, я потом сам всё оплачу.

Хотя… если Аска узнает, он наверняка расстроится. Но это же не воровство, а просто обмен монет, так что всё в порядке, верно?

Как ни крути, мне не нравилось, что Аска тратит свои кровно заработанные деньги. Надо будет всё собрать и тайком сохранить.

Пока я обдумывал этот план, я заметил какое-то движение за прилавком. Это был маленький ящер с красноватой кожей, который сновал возле остывающего очага.

Рептилия в закусочной? Что у них тут с санитарией? Я нахмурился, и в этот момент ящерица широко раскрыла пасть и выпустила в очаг струю огня.

— …?

Показалось? Как ящерица может дышать огнем…?

Но мне не показалось. Огонь в очаге мгновенно вспыхнул, пламя взметнулось до самого железного котла, висевшего над ним. Хозяин удивленно обернулся.

— Ох, опять начинается. Время от времени огонь так вспыхивает. Наверное, что-то не так с новым котлом. Ха-ха.

Хозяин, видимо, смутился и начал неловко смеяться, что-то рассказывая Аске. Ящерица уже исчезла, но огонь в очаге разгорелся.

Аска, казалось, не обратил на это никакого внимания.

Такие необъяснимые вещи происходили постоянно. Поначалу я не придавал им значения, ведь Аска тоже не реагировал, а если бы это было опасно, он бы предупредил меня.

Я думал, что это, наверное, какие-то необычные магические существа, вроде Пипи, Чичи и Попо, которые всегда крутились возле Аски.

— …

Сидя в карете по дороге в столицу и рассеянно глядя в окно, я вдруг замер. Я увидел большой светящийся шар размером с ладонь, который парил в воздухе.

Присмотревшись, я понял, что это не просто шар, у него были руки и ноги. И лицо с глазами, носом и ртом. Он был почти как человек, только очень маленький. Еще у него были крылья за спиной, а глаза были полностью белыми, без зрачков…

Я подумал, может быть, это из-за сережек, которые дала мне Аска, и снял их, но все равно видел то же самое.

Отвернувшись буквально на секунду, я снова посмотрел в окно, но огромная человекоподобная мошка уже пропала. Но я точно знал, что мне не показалось.

И тут я вспомнил, что уже видел нечто подобное. Во сне, когда я смотрел на мир глазами Аски, такие существа появлялись в моем поле зрения.

Одноглазая сова, непонятные пушистые комки, светящиеся сгустки среди листьев и веток…

Что это за явление? Похоже, это не то, что можно просто игнорировать. В этот момент крыша кареты заскрипела — должно быть, вернулся Аска, который выскочил наружу, потому что ему было душно.

Аска проскользнул в карету, держа в руках полные пригоршни чего-то, и радостно улыбнулся.

— Смотри, — Аска снял капюшон, лицо его сияло.

На его одежде, похоже, побывавшей во всех окрестных кустах, прилипли листья. Я пригладил его растрепанные волосы и спросил:

— Опять еда? Ну ты и обжора.

Кто бы мог подумать, что его морят голодом. Я покачал головой, глядя на полные карманы красных, желтых и синих ягод. Аска, словно говоря «не ворчи», сунул мне в рот ягоду.

— Вкусно? Я, кажется, нашел целую поляну. Их там куча. Пойдем туда потом вместе.

— …

Ягода была чем-то средним между хрустящей и мягкой. Сочная и большая, она заполняла весь рот, оставляя приятную прохладу. Вдруг Аска замолчал и пробормотал:

— А, точно, мы же едем в столицу, а потом возвращаемся в Актан?

В его голосе слышалось разочарование. Казалось, дело не в том, что он не сможет отвести меня на поляну с ягодами, а в чем-то более серьезном.

Я внимательно посмотрел на Аску и спросил:

— Не хочешь возвращаться в Актан?

— Нет, всё равно. Где бы мы ни жили… — Аска покачал головой, и я кивнул.

Он был прав, место жительства не имело большого значения. Главное — быть вместе.

Или дело не в Актане, а в столице? Он наверняка не хочет туда возвращаться, ведь там он был вынужден прятаться и ждать меня целыми днями.

Конечно, теперь ему не нужно скрываться… Но мне все равно не хотелось, чтобы Аска появлялся на людях, встречался с кем-то и принимал чьи-то приветствия.

Там наверняка будет много мелких мероприятий, и он не сможет постоянно пропускать официальные встречи без уважительной причины, как в детстве… У меня разболелась голова.

Аска, словно чувствуя мое настроение, с серьезным видом выбирал самые красивые ягоды и клал их мне в рот. Глядя на его сосредоточенное лицо, я почувствовал, что успокаиваюсь, и решил отложить эту проблему на потом.

— Я видел огромную мошку, — сказал я, жуя ягоду.

— Мошку? — Аска широко раскрыл глаза, как испуганный кролик.

— Очень большую.

Похоже, его не пугали монстры, которых он убивал без единой эмоции на лице, но насекомые вселяли в него ужас. Плечи Аски слегка сжались.

— Примерно такого размер… — пробормотал я и развёл руками. Но вдруг снова увидел мошку за окном кареты.

Я машинально проследил за ней взглядом и замер. Аска смотрел в ту же сторону.

Почувствовав мой взгляд, Аска растерянно спросил:

— Ты тоже это видишь?

Его палец указывал точно на светящееся насекомое. Мошка, до этого просто парящая в воздухе, вдруг замахала крыльями, словно пытаясь приблизиться к Аске. Аска без колебаний махнул рукой, как будто отгоняя обычную муху, и вытолкнул ее за окно.

— Это не мошка, — сказал он, глядя на меня.

— А что тогда?

— Не знаю. Но точно не мошка.

— Почему мы вдруг начали их видеть? Не знаю, связано ли это с серёжками или с тем, что мы были в руинах…

На самом деле проблема была не в том, что у меня не было никаких предположений, а в том, что их было слишком много. Ведь все, что происходило со мной в последнее время, было далеко от обыденности.

— Они не опасны, но если показать, что ты их видишь, они начинают ходить за тобой. Иногда специально ставят подножки, заставляя падать, — сказал Аска.

Я машинально кивнул и вдруг вспомнил одну из запретных книг, которые читал в детстве. Там описывались исчезнувшие монстры, и среди них было нечто похожее на эту мошку. Прошло слишком много времени, и я не мог вспомнить название.

— Это какой-то вид монстров? — спросил я.

— Не думаю. Они скорее похожи на Попо.

— Попо?

— Пипи и Чичи — монстры, а Попо немного другие.

Аска не умел объяснять. На любой вопрос он отвечал что-то вроде «ну… такое чувство…», и я почти никогда не понимал, что он имеет в виду.

— В любом случае, они будут рядом со мной, так что тебе не о чем беспокоиться. Но иногда они могут позвать тебя за собой. Конечно, идти за ними нельзя.

Если они не опасны, то почему нельзя? Это же шанс открыть что-то новое. Ради этого можно пойти на небольшой риск… Тем более, что я все равно не умру… А.

— …

К счастью, я не сказал этого вслух. Аска бы расстроился. Мне стало неловко от собственных мыслей, я кашлянул и кивнул.

— Хорошо. А ты когда-нибудь ходил за ними?

Я ожидал услышать «нет», но Аска кивнул.

— Они завели меня на обрыв.

— …

— Я думал, они отведут меня к какому-нибудь сокровищу, — неожиданно добавил он.

Я опешил, а Аска нахмурился.

— Там внизу было несколько старых монет. В любом случае, непонятно, хорошо это или плохо, так что лучше вообще не связываться с ними.

С этим я согласился. Не было смысла рисковать без особой необходимости. Хотя, если честно, мне было немного любопытно, но теперь я отвечал не только за себя.

— Давно ты не был в столице, — сказал я, чтобы сменить тему.

Разговор становился каким-то мрачным, а мы уже почти приехали.

Аска подпер голову рукой и посмотрел в окно.

— Был несколько лет назад. Три года, кажется… Или два…

Это было как раз тогда, когда он покинул с горы Роллай и искал меня.

— Вспомнил о бабушке и решил навестить ее. К счастью, она была еще жива.

К счастью — да, но для меня это было непостижимо. Учитывая, как в Кальдерайе обращались с Аской, она должна была умереть гораздо раньше.

Но я не мог сказать об этом Аске, который считал эту женщину почти родной бабушкой.

Я спрятал свое удивление и просто кивнул.

— Она всё еще там живет? Может, навестим её?

В детстве они часто спорили из-за того, что Аска должен был скрывать свое лицо, но он всегда скучал по бабушке. Я знал это наверняка, ведь видел его сны.

Несмотря на тяжелые условия жизни, она дарила Аске хоть немного тепла и заботы.

Я хотел как-то отблагодарить её за то тепло, которое она дарила Аске, пусть и недолго.

— Она умерла через несколько дней после нашей встречи, — сказал Аска, разрушая мои планы. — После того, как я уехал в Актан, принцесса Иджис проиграла борьбу за престол, и всех, кто был с ней связан, казнили. Бабушке повезло, она смогла сбежать во время этой суматохи.

— А… Это хорошо…

Наверное, это хорошо… Я не знал, что сказать. После долгих раздумий я произнес:

— Она попала в хорошее место.

И тут мне стало интересно: а те, кто издевался над Аской в детстве, тоже погибли? Чёрт. Надо было мне самому их убить.

Впрочем, возможно, кто-то из них, как и бабушка, смог выжить. Нужно будет это проверить.

— Она хотела уехать подальше, но ей было тяжело передвигаться, и у неё почти не было денег. К тому же, она надеялась, что я вернусь, поэтому осталась в столице.

Голос Аски звучал ровно, но я чувствовал, что он все больше хрипнет.

— Мы давно не виделись, но она сразу узнала меня. Хотя мое лицо сильно изменилось, и я стал намного выше и крупнее.

Юный он был или взрослый — неважно. Лицо Аски невозможно забыть, независимо от возраста. Но сейчас было не время говорить об этом, поэтому я промолчал.

Аска начал рассказывать о тайне своего рождения, которую он узнал от бабушки. Он был незаконнорожденным ребенком королевской семьи Кальдерайи и жил в трущобах, чтобы никто не узнал правду. Его мать умерла при родах, а бабушка была её кормилицей.

Я и раньше предполагал что-то подобное, так что новость о том, что он жил в трущобах, не стала для меня неожиданностью.

Однако главный вопрос оставался без ответа: зачем нужно было переодевать Аску в девочку и отправлять в Актан? Обман — он и есть обман, разве не проще было найти подходящую девочку? Это было бы гораздо безопаснее.

Этот вопрос мучил меня с тех пор, как я узнал правду об Аске.

— Она умерла через два дня после нашей встречи. Ей было трудно дышать, но в конце она уснула, словно просто погрузилась в сон.

Я задумался и вдруг понял, что Аска говорит как-то странно много.

— Скучаешь по ней? — спросил я.

Аска повернулся и посмотрел на меня. Его потухший взгляд вызвал у меня тревогу. Что мне делать, если он скажет «да»? Я же не могу воскрешать мёртвых.

— Да, — ответил он, подтверждая мои опасения.

Это было выше моих сил. Может, стоит начать разрабатывать что-то подобное? Но сейчас я не в Актане, и у меня нет возможности выпытывать информацию и создавать что-то новое.

Вообще, возможно ли воскресить мёртвых? Тело наверняка уже давно истрепалось, остались только кости. Может, создать куклу, похожую на нее? Но понравится ли это Аске? Вряд ли.

Моя голова была полна мыслей. Я отчаянно пытался придумать, как утешить Аску.

Но решение оказалось неожиданно простым.

— Когда у нас будет время, давай вместе навестим бабушку.

— Навестить?

Умершую?

— Я похоронил ее на заднем дворе дома. Даже надгробие поставил, сам сделал.

— …

Я опешил от такой неожиданности.

— Ты хочешь навестить её, потому что скучаешь? На могиле? — спросил я растерянно.

Аска, видимо, заметив мою странную реакцию, удивленно кивнул.

— Не прямо сейчас, а когда будет время.

Он, похоже, решил, что мне не нравится эта идея, и начал отступать. Я поспешно замотал головой.

— Дом твоей бабушки тоже в столице, верно? Давай поедем туда, как только приедем. Это же недалеко, можно заскочить ненадолго. Какое еще «когда будет время»? Если ты хочешь — значит, поедем.

Я был настолько потрясен, что сам не понимал, что говорю. Навестить могилу, потому что скучаешь? Я, кажется, впервые узнал, что так можно.

Для меня смерть всегда означала, что я больше никогда не увижу этого человека. Поэтому я всегда старался не скучать по тем, кого потерял. Какой смысл скучать, если все равно не увидишь? Только грустить и печалиться.

Я так отчаянно пытался забыть, а оказывается, был способ увидеть… Конечно, это ничего не меняет, человек все равно мёртв, но все же…

Внезапно перед глазами промелькнули лица Джиа, Гарама и множества других людей, погибших из-за меня. Что-то изменилось бы, если бы я хоть раз посетил их могилы?

Я молча смотрел на Аску, представляя себе то, что уже не вернуть, и сказал:

— Давай купим много цветов.

Услышав мои слова, лицо Аски, которое было таким грустным, расцвело, как цветок. Глядя на его счастливую улыбку, я почувствовал боль в сердце.

Что было бы, если бы мы встретились гораздо раньше, когда были еще детьми?

«Кем бы я стал, если бы тебя не было рядом все это время?»

Я попытался представить это, но стало так страшно. И тут же перестал.

В Актане, несмотря на обилие денег, существовали места, куда простолюдинам вход был заказан. Это касалось как улиц и площадей, так и заведений вроде ресторанов, храмов и гостиниц.

В Кальдерайе же, похоже, при наличии денег можно было попасть куда угодно. Здесь не так строго соблюдалась иерархия, что показалось мне весьма любопытным.

Создавалось впечатление, что знать здесь меньше всего озабочена соблюдением формальностей. Особенно поразило меня то, как аристократы и простолюдины спокойно обедали в одном зале.

Разумеется, нам пришлось скрывать свою личность, выдав себя за торговцев из среднего класса. Мы сняли номер в одной из лучших гостиниц столицы.

Махир должен был прибыть через несколько дней, так что мы с Аской решили провести это время, посетив могилу его бабушки и осмотревшись в городе. Авис сначала настаивал на том, чтобы нас сопровождал хотя бы один охранник, но, увидев, как Аска замахнулся на стену, тут же передумал.

И не зря. В прошлый раз от одного его удара чуть не развалился весь особняк. Я и сам тогда перепугался, поэтому попросил Аску:

— Давай в следующий раз, когда захочешь показать свою силу, бей не по стенам, а по стульям или столам.

Все-таки лучше сломанная мебель, чем разрушенное здание.

Аска послушно кивнул.

Мы с Аской вышли из гостиницы и неспешно пошли по улице. До дома бабушки было далековато, но нам все равно нечем было заняться. По дороге можно было посмотреть по сторонам, перекусить чем-нибудь вкусненьким, и время пролетело бы незаметно.

По настоянию Ависа мы оба были закутаны в длинные плащи с капюшонами. Но мне было так жарко и неудобно, что, едва отойдя от гостиницы, я стянул капюшон.

— Зачем снял? — спросил Аска, идущий рядом, и попытался снова натянуть мне капюшон на голову.

Я увернулся от его руки и отступил на три шага назад, после чего снова снял капюшон.

— Душно. Как ты вообще можешь в этом ходить? — невольно спросил я.

— Я привык, — спокойно ответил Аска.

— …

Меня охватило чувство вины. Я вспомнил, как в детстве Аска жаловался на жару и духоту под капюшоном. И если он привык к этому, то только по моей вине. Ведь это я заставлял его носить капюшон, угрожая, что иначе он не сможет выходить на улицу.

Чувствуя угрызения совести, я снова надел капюшон и погладил Аску по спине и ягодицам. Прохожий посмотрел на меня с осуждением. Наверное, принял за извращенца, но мне было все равно.

— Хочешь потом заглянуть в гильдию информаторов?

— Туда, где ты работал? Ты же уволился.

— Да, но мне сказали, что я могу вернуться в любое время.

Зачем туда идти, если он не собирается возвращаться? Я рассеянно кивнул. Но всё ещё не понимал.

После этого Аска, взволнованным голосом, без умолку рассказывал мне обо всем. Похоже, он радовался, что я пришел в его родные места, и хотел показать мне всё, что знал.

Мы посетили известные достопримечательности, попробовали модные угощения, поглазели на одежду в лавках, но ничто не радовало меня больше, чем восторженный голос Аски.

Это был один из самых счастливых дней в моей жизни, хотя немного жаль, что из-за капюшона я не видел лица Аски.

Мы прошли через шумный центр города и направились к окраинам. В отличие от центра, здесь здания были старые и обветшалые, да и одежда у людей стала попроще. Миновав безлюдные улочки, мы углубились в лес, где не было даже тропинок.

Несмотря на отсутствие дороги, земля под ногами была довольно ровной, так что идти было несложно. Вскоре мы увидели небольшую ветхую хижину.

Она стояла посреди леса, как оазис в пустыне, совершенно не вписываясь в окружающий пейзаж. Место казалось непригодным для жизни.

— Мы пришли? — спросил я, оглядываясь по сторонам.

Аска кивнул.

— У твоей бабушки были родственники? — спросил я, заметив следы человеческого присутствия.

Аска снял капюшон и ответил:

— Нет.

— Но похоже, что здесь кто-то живет.

— Перед отъездом я нанял человека, чтобы он присматривал за домом. Убирался, обрезал деревья и кусты.

Я был удивлён такой заботой. Честно говоря, совсем не ожидал. Я знал, что Аска скучает по бабушке, но не думал, что он настолько, что даже нанимает кого-то для ухода за пустующим домом. Мне стало немного неудобно, ведь я никогда не видел, чтобы Аска проявлял такую привязанность к кому-либо.

Любуясь пасторальным пейзажем, я последовал за Аской в дом. Мы открыли дверь покосившейся хижины, и перед нами предстало такое же простое, как и снаружи, убранство. Дом был маленьким, без отдельных комнат.

Несмотря на ветхость, в доме было чисто и убрано.

Аска быстро прошёл внутрь, снял плащ и, расстелив его на скрипучем стуле как подстилку, жестом пригласил меня сесть.

— Посиди здесь.

— А ты куда?

— За водой. Тут недалеко.

Я вспомнил, что видел колодец у входа. Хотел было пойти с ним, но передумал и послушно сел на стул.

Аска вышел, и в доме стало тихо. Я огляделся. В лучах солнца, проникающих сквозь щели в двери, были отчётливо видны пылинки.

— …

Я рассеянно вертел в руках серьги, которые подарил мне Аска, как вдруг услышал какой-то странный звук. В тишине леса были слышны даже тихие шаги Аски снаружи, но этот звук был совсем другим.

Я встал и, прислушиваясь, начал искать источник звука. Дом был небольшой, так что я быстро его нашёл.

На идеально чистой книжной полке стояли разные безделушки и пустая корзина.

В самом низу я заметил книгу, а рядом с ней – такую же мошку, как в карете. Она смотрела на меня своими чёрными, как обсидиан, глазами без зрачков.

— …

Меня бросило в дрожь, по спине пробежал холодок. Если не считать странных глаз, крыльев за спиной и маленького размера, она была точь-в-точь как человек. От этого становилось ещё жутче.

— …

И снова я услышал тот звук. Судя по шевелящимся губам мошки, это был её голос. Конечно, я не понимал ни слова.

Теперь она не только появляется, но и говорит?

Мошка трещала крыльями и что-то говорила странным голосом, какого я никогда раньше не слышал. Затем она ударила маленькой ручкой по соседней книге, и та упала на пол.

Я моргнул, и мошка исчезла. В каком-то оцепенении я поднял книгу.

— «История сшивания»?

Я прочитал название, написанное аккуратными буквами на толстой бежевой обложке.

«Учебник по медицине?» — подумал я и открыл книгу.

Прочитав первые несколько страниц, я понял, что это книга о шитье, а не о медицине.

Хотя в книге не было ни оглавления, ни имени автора, в ней довольно подробно описывались различные способы шитья. Я быстро просмотрел текст с иллюстрациями, описывающими стежки и швы, и перелистнул страницу.

«Как сделать большую ткань маленькой. Как сделать маленькую ткань большой. Как зашить дырку…»

«Как починить порванную одежду. Как растянуть ткань, если её не хватает. Чем заменить нитки, если они закончились. Минимальное количество ваты для стёжки…»

— …

Но чем дальше я читал, тем непонятнее становился текст. Он вроде бы был о шитье, но в нём стали появляться странные фразы.

[При распускании ткани на нити следует соблюдать осторожность. Чтобы вернуть распущенную ткань в исходное состояние, требуются большие жертвы. Прежде всего, понадобится игла, закаленная в чёрном кубке, наполовину наполненном семью видами солёной воды, с добавлением слоновой кости. Всё, что будет разрушено в процессе, невозможно восстановить. Если вы не опытный портной.]

«Что это значит? Может, какой-то шифр?» — подумал я.

Вряд ли мошка специально уронила передо мной обычную книгу. Я перелистнул несколько страниц и продолжил чтение.

[Опытному портному не нужны нитки и игла. Но даже опытный портной не может сшить лоскуты, блуждающие по краю границы.]

Тут я заметил, что почерк в книге меняется, словно писали разные люди. Возможно, поэтому содержание и стиль текста резко менялись, без какой-либо связи между собой.

Я перелистнул ещё несколько страниц.

[Записываю имена лоскутов, известных как «помехи миссии», «вероломные нарушители обещаний» и так далее.]

Дальше шли чьи-то имена, но написанные странными символами, которых я раньше никогда не видел. Было непонятно, буквы это или рисунки. Я быстро листал страницы, пробегая глазами бесконечные столбцы имён.

Внезапно я порезал палец о край страницы. Несмотря на то, что книга была старой, края страниц были необычайно острыми.

На кончике пальца появилась длинная красная полоса. Но рана быстро затянулась, оставив лишь небольшую каплю крови.

Послышались шаги.

Неужели Аска почувствовал запах крови?

Я обернулся и увидел его, возвращающегося с охапкой дров, травами и небольшим деревянным ведром с водой.

Я ожидал, что он начнёт ругать меня за очередную травму, но Аска сказал совсем другое:

— Бабушка рассказывала, что отвар из этих трав помогает от боли в мышцах. Мы сегодня много ходили, давай выпьем вместе.

— …

Аска разжёг огонь в очаге и перелил воду в небольшой чайник. Я молча наблюдал за его хлопотами, а затем посмотрел на свой палец. На нём всё ещё оставалась капля крови.

«Неужели он не чувствует запах крови? Вряд ли он бы проигнорировал его».

Я вытер кровь большим пальцем и сел на стул.

Аска, заметив книгу в моих руках, спросил:

— Читал?

— Да. Как только ты вышел, появилась мошка и начала жужжать, как будто хотела, чтобы я её заметил.

«Почему он не чувствует запах крови? Когда он пил мою кровь в последний раз? Кажется, с тех пор, как мы вернулись из руин, ни разу».

Даже во время близости он не кусал меня до крови.

— Жужжала? Ты слышал её? — Аска удивлённо распахнул глаза.

В этот момент мне пришло в голову, что, возможно, запах или вкус моей крови изменился. В конце концов, в моём теле произошли некоторые изменения.

Но даже если это так, он должен был почувствовать хотя бы запах чужой крови. Судя по его реакции, изменился не я, а Аска.

— А ты её не слышал? — спросил я, погруженный в свои мысли.

Аска сел рядом со мной и протянул чашку с дымящимся напитком. Это был светло-зелёный чай с резким травяным запахом.

— Я тоже слышал.

«Обязательно ли мне это пить?»

Я не любил чай, а этот ещё и неприятно пах, что делало его ещё менее привлекательным. Но я не мог вылить то, что Аска приготовил специально для меня.

Собравшись с духом, я сделал глоток.

Горечь была такой сильной, что пронзила меня до мозга костей. Я вздрогнул и спросил с растерянным видом:

— Ты уверен, что не перепутал травы? Ужасно горько!

— Немного горьковато, но не настолько же. Не говори глупостей и просто пей, как лекарство. Неужели ты думаешь, что я тебя отравлю? — Аска нахмурился, как будто мои слова показались ему абсурдными.

— Да у меня и мышцы-то не болят…

Я хотел вести себя как взрослый, но чай был настолько отвратительным на вкус, что я не смог сдержать жалоб, как капризный ребёнок.

— Очень горячо. Подожду, пока остынет.

Мне показалось, что мучиться, потягивая этот чай понемногу, будет ещё хуже, поэтому я решил выпить его залпом, когда он остынет.

Я мог бы спросить Аску, почему он не чувствует запах крови, но почему-то не решался. Было очевидно, что он что-то скрывает, но мне не хотелось его допрашивать.

Похоже, Аска и сам не до конца понимал, что происходит с моим телом. Но, судя по всему, у него были какие-то догадки.

— Ты раньше видел эту книгу?

— Да, бабушка дала мне её, и я прочитал всю.

— Бабушка? — удивлённо переспросил я.

— Она сказала, что получила её из королевского дворца перед смертью.

Меня охватило странное чувство. Я с недоумением смотрел на гладкую обложку книги.

Я всё думал, почему слово «лоскуты» вызывает у меня такое беспокойство, и вдруг вспомнил, что слышал его в своём сне. В том сне, где небо было багровым, а странные существа, то ли люди, то ли монстры, собрались в круг.

«Отныне всякий, кто посмеет осквернить твою миссию, обратится в прах и будет вечно скитаться по границе миров.»

Теперь, когда я вспомнил, среди них было существо, очень похожее на мошку. Черты лица были другими, но в остальном — один в один.

Пока я размышлял об этом, листая книгу, Аска принёс откуда-то ещё одну.

— Бабушка дала мне ещё и эту.

Аска протянул мне небольшую книгу. Я взял её и заметил, что у неё нет названия. Присмотревшись, я понял, что это не книга, а дневник. Старый дневник матери Аски, который она вела с детства.

— Мне можно это читать?

— Конечно. Я сам читал.

«Ты же её сын…»

Мне было неловко читать чужой дневник, поэтому я лишь бегло просмотрел его. В отличие от «Истории сшивания», здесь не было непонятных фраз. Это был обычный дневник, описывающий повседневную, местами трагичную, жизнь.

Последняя запись была о том, как мать Аски счастлива, что беременна ребёнком, предположительно, Аской.

Я осторожно вернул Аске дневник.

— Ты когда-нибудь видел свою мать? — спросил я.

Аска покачал головой.

— Ни разу. И даже ничего о ней не слышал. Бабушка до самой смерти ничего не рассказывала.

Хорошо, что хоть какие-то вещи от неё остались.

Аска старался не показывать виду, но было заметно, что он расстроен. Я задумался, что сказать, чтобы его утешить. Поддерживать других всегда было для меня непростой задачей.

— Возможно, у неё просто не было возможности оставить тебе что-то большее. Но я уверен, что она очень любила тебя.

— Что? — Аска, казалось, удивился моим словам, и посмотрел на меня с недоумением.

Я кивнул и серьёзно сказал:

— Даже если мне приходилось утешать кого-то неожиданно, я никогда не лгал. В её возрасте, да ещё и в такой сложной ситуации, ей, должно быть, было страшно. Но в дневнике об этом ни слова. Она передала тебя на попечение своей матери, твоей бабушке, которая всегда была рядом с тобой, и ждала тебя до самой смерти. Это многое говорит о её любви к тебе.

— Правда? — Аска склонил голову набок. — Мама перед смертью сказала бабушке, чтобы та ни в коем случае не отдавала меня в королевский дворец. Но у нас совсем не было денег, и было очень холодно, поэтому бабушка решила, что во дворце я хотя бы не буду голодать. Потом она извинялась за то, что ослушалась маму.

Если бы бабушка послушалась и не отдала Аску во дворец, мы бы никогда не встретились. Но, вспоминая все унижения, которые Аска там пережил, сложно сказать, что это к лучшему.

«Чёрт, опять злит!»

Пока я кипел от негодования, Аска, с заметно улучшившимся настроением, протянул мне чашку.

— Остыло, пей.

— …

Мой гнев как будто окатили холодной водой. Я совсем забыл про чай.

— Ты ничего туда не добавил? Почему ты так настаиваешь, чтобы я его выпил? — с подозрением спросил я, прищурившись.

Аска рассмеялся.

— Даже если и добавил, разве это на тебя подействует?

— Почти никак.

Я сдался, задержал дыхание и залпом выпил остывший чай. Даже не дыша, пока глотал, я чувствовал ужасную горечь, от которой по коже побежали мурашки.

Вкус был настолько отвратительным, что у меня онемел язык. Аска, увидев мою реакцию, смутился.

— Правда так плохо? Не может быть…

«Тебе-то всё вкусно…»

Я не договорил и посмотрел на Аску влажными глазами.

— Нормально. Но в следующий раз давай просто не будем ходить, чтобы у меня не болели мышцы, и не нужно было пить это.

Аска, всё ещё смущённый, вытер мне слёзы.

— Хорошо, больше не буду тебя заставлять. Просто это был последний чай, который я пил с бабушкой, и мне хотелось, чтобы ты тоже попробовал.

Вот почему он вдруг заговорил о боли в мышцах. Вкус был ужасный, но причина оказалась такой трогательной, что всё плохое тут же забылось.

Я взял руку Аски, которой он вытирал мне слёзы, и хитро улыбнулся.

— Ты так хочешь поделиться со мной всем, что у тебя есть?

В последнее время я часто это замечал. Аска рассказывал мне обо всём, что с ним происходило, пока мы были в разлуке, словно читал свой дневник. Похоже, мои слова попали в точку, потому что Аска смущённо отвёл взгляд и пробормотал:

— Давай потом ещё к морю сходим.

— Зачем к морю?

— Хочу кое-что тебе показать.

— Ты что-то нашёл там?

Он был таким очаровательным, что у меня чуть не случилась эрекция, но я изо всех сил старался сдержаться. Мне не хотелось заниматься сексом с Аской в таком месте, учитывая, что я не раз переступал границы дозволенного.

Я потрепал его по голове, помял его мягкие щёки, и мы, наконец, вышли на улицу.

— Я забыл купить цветы.

— Бабушка не очень-то любила цветы.

— В следующий раз обязательно купим.

За хижиной стояло неровное каменное надгробие. Кажется, Аска сделал его сам, поэтому на нём не было ни имени, ни каких-либо надписей.

«Он просто вырезал камень и поставил его здесь?»

Нет, даже на вырезанный камень это не было похоже. Скорее, он просто разбил валун и воткнул один из осколков в землю. Выглядело это довольно нелепо.

Я решил про себя, что позже нужно будет нанять кого-нибудь, чтобы сделать нормальное надгробие, а пока сделал вид, что ничего не заметил.

— А что вообще нужно делать, когда приходишь на могилу? — вдруг спросил Аска.

Я тоже никогда не был на могиле и не знал, как себя вести. Я хотел что-нибудь придумать, но решил быть честным.

— Я тоже не знаю.

— Кажется, все плачут.

Но я не мог просто обнять Аску и начать рыдать. Я вспомнил церемонию в честь годовщины смерти первого императора в Актане и покачал головой.

Затем, обращаясь к надгробию, как будто перед ним сидит бабушка Аски, я сказал:

— Я буду хорошо заботиться об Аске.

— Я что, ребёнок? Зачем обо мне заботиться? — пробормотал Аска.

Хотя перед нами никого не было, мы оба невольно понизили голос.

— Просто так говорят.

— Я тоже могу о тебе заботиться. У меня есть деньги.

— К чему ты вдруг про деньги?

— Я тоже могу купить тебе всё, что нужно.

Неужели кто-то упрекал его в нехватке денег? Я не понимал, о чём он говорит. Я вопросительно посмотрел на Аску, потом снова повернулся к надгробию.

— В любом случае, я буду жить счастливо с Аской.

— Я тоже буду счастлив.

Внезапно Аска начал хлопать в ладоши. Я машинально последовал его примеру, а потом рассмеялся.

— Мы правильно делаем?

— Не знаю.

Мы смотрели друг на друга, смеялись и долго хлопали в ладоши.

Мы вместе смахнули пыль с надгробия и вернулись в дом. Солнце уже начинало садиться, и мы решили выпить ещё по чашке чая, заваренного из каких-то листьев, которые Аска нашёл где-то здесь.

К счастью, этот чай был не такой горький, как первый.

— Ты говорил, что прочитал ту книгу, — начал я.

— Про «Сшивание»? Да, а что?

— Ты понял, о чём там говорится? Там много странных фраз.

Я вспомнил необычную грамматику и странные слова, использованные в книге. Аска, похоже, не особо вникал в текст, потому что только пожал плечами.

— Разве это не книга про шитьё?

— Ну да, но… — я снова пролистал книгу. — Там есть кое-что похожее на то, что я слышал во сне.

— Во сне?

Я рассказал Аске свой сон: багровое небо, странные люди и монстры, собравшиеся в круг и произносящие непонятные слова.

— Сейчас, вспоминая, мне кажется, что это был какой-то ритуал. Когда они закончили говорить, у существа в центре, с длинными волосами, начала лопаться кожа. Может, это была магия?

— О-о-о… — Аска издал тихий возглас восхищения и кивнул. Казалось, ему интересно, но реакция была вялой. Я прищурился и посмотрел на него.

— Ты же говорил, что тебе тоже снятся странные сны.

— В последнее время не снятся.

— А что тебе снилось?

Аска явно не хотел рассказывать. Но под моим пристальным взглядом он всё же заговорил.

— Мне снилось что-то похожее.

— Похожее? Или точно такое же?

Вопрос был простой, но Аска долго думал, прежде чем ответить.

— Точно такое же.

— …

Подозрительных моментов было предостаточно. Я решил не давить на него, надеясь, что он сам всё расскажет, когда придёт время, но начинал беспокоиться.

— А что тебе ещё снилось?

— Помнишь, мы ходили к руинам? Мне снилось, как там делают операции…

— Операции?

Об этом я точно ничего не слышал. Я переспросил, и Аска, кивая, начал подробно описывать увиденное.

— Они пересаживали людям органы монстров, пришивали отрезанные конечности. И все они носили ожерелья. А монстры выглядели…они были похожи на людей. Мы же раньше не встречали монстров, похожих на людей.

— …

— Если не присматриваться, их вообще не отличить от людей. Если бы не запах, я бы тоже принял их за людей.

Он говорил так, словно сам был там, а не видел это во сне. И как он мог чувствовать запах во сне? Я нахмурился, но тут же замер.

Я ведь тоже испытывал нечто подобное. Когда я был в теле Аски, я чувствовал окружающую среду, эмоции, боль и даже голод.

— Почему нам снятся такие сны? Может, мы подхватили что-то в тех руинах, куда проникли без разрешения?

— Может быть…

Аска тоже стал серьёзным. Но я не мог избавиться от подозрений. Он вёл себя совсем не так, как обычно. Раньше он паниковал из-за любой мелочи, связанной с моим здоровьем.

Как он может быть так равнодушен к таким странным явлениям? Каждый раз, когда мы пытались поговорить об этом, что-то происходило, и разговор прерывался.

И сейчас, хотя он наверняка заметил мой пристальный взгляд, он молчал. Обычно он бы уже давно возмутился и спросил, почему я так на него смотрю.

Я взглянул на Аску, потом вздохнул.

— В худшем случае, мы просто умрём.

— С чего это мы вдруг умрём? Не говори глупостей.

Он ничего не хотел рассказывать, но идея о смерти ему явно не понравилась. Я цокнул языком и покачал головой, отпивая чай. Из-за того, что листья долго настаивались, он становился всё крепче. Сначала он был безвкусным, но сейчас в послевкусии чувствовалась лёгкая сладость…

— …

Я, удивлённый, сделал ещё несколько глотков. Сладость? Я озадаченно смотрел на чай, потом повернулся к Аске. Он, нахмурившись, читал книгу.

— «Чтобы залатать бледное время, нужна Первая Игла. Первая Игла погребена посреди высохшего моря, которое охраняет чешуйчатый хвост».

«Чай сначала был ужасно горьким… когда я начал чувствовать вкус?»

Теперь, вспоминая, мне казалось, что я и раньше ощущал какие-то вкусы, но они были настолько слабыми, что я принимал их за запахи.

— Этот чешуйчатый хвост, случайно, не…

На всякий случай я взял чашку Аски и сделал глоток. Он удивлённо посмотрел на меня.

— Хочешь ещё?

— Тебе тоже сладко?

Аска уставился на меня, широко раскрыв глаза.

— Ты чувствуешь вкус?

— Да. Ты же сам говорил, что первый чай был очень горьким.

— Я думал, ты сказал «терпкий». Ты же не любишь терпкое. — С каждым словом лицо Аски светлело, и в конце он радостно рассмеялся. — Пойдём скорее что-нибудь съедим!

— Зачем? Я не очень голоден.

Я был немного ошеломлён такой резкой сменой настроения и растерянно пробормотал что-то. Аска вскочил и схватил меня за руку. Книга, принадлежавшая его бабушке, упала на пол. Прежде чем Аска утащил меня, я быстро поднял её и положил на стол.

— Пойдём скорее, пока всё не закрылось!

Солнце почти село, и в лесу было темно. Но ещё не наступила настоящая ночь, так что всё же можно было что-то разглядеть. Я оглядывался по сторонам, пока Аска тащил меня за собой по лесной тропинке.

Я знал, что здесь никого нет, но всё равно сохранял бдительность. Убедившись, что мы одни, я схватил Аску за запястье и резко потянул на себя.

Аска, удивлённый, обернулся. Я притянул его за шею, заставил наклониться и поцеловал.

Мне давно было интересно, какой вкус у губ Аски.

Меня интересовал не вкус еды, а именно вкус Аски.

Я целовал его мягкие губы, посасывал его язык, исследовал дёсны и нежную слизистую оболочку внутри его рта. Я попробовал его слюну, но, наверное, из-за чая чувствовал только сладость.

Насытившись, я оторвался от него, облизнувшись. Я ожидал, что он спросит, что это было, но Аска только покраснел. Он провёл кончиком языка по верхней губе, прищурился и спросил:

— Ну как, вкусно?

Он точно знал, почему я его поцеловал. Я, словно гурман, оценивающий новое блюдо, протянул:

— Такой вкус я пробую впервые в жизни.

— Это хорошо или плохо?

Аска нахмурился и с тревогой ждал ответа. Мне захотелось подразнить его, и я сделал серьёзное лицо.

— Хм… Необычный вкус.

— Хочешь попробовать ещё раз?

Его неожиданно непристойный вопрос заставил меня ответить честно.

— Да.

— Значит, вкусно.

— …

Аска улыбнулся и чмокнул меня в губы. Я погладил его по бедру и прошептал ему на ухо:

— Сними штаны.

Аска, словно не расслышав, переспросил:

— Что?

— Сними штаны.

— …Здесь? Сейчас? Зачем?

Солнце уже село, и вокруг нас сгустилась непроглядная тьма. Я поцеловал Аску в мочку уха, потом провёл губами по его шее, остановившись на яремной вене. Я сильно присосался к коже, слегка прикусил её и поднял голову.

Глядя в его влажные, покрасневшие глаза, я сказал:

— Хочу попробовать твою сперму. Интересно, какая она на вкус. Ты же мою всё время глотаешь. Нравится, да?

— Разве её глотают ради вкуса?

— А зачем ты её тогда глотать, если она невкусная?

— Не сказать, что невкусная… — пробормотал он, словно оправдываясь.

Я рассмеялся.

— Мы же на улице.

— Здесь никого нет, какая разница?

— А если кто-то придёт? И вообще, здесь как-то…

Видя его колебания, я почувствовал, как возбуждение нарастает. Аска, не замечая этого, продолжал соблазнительно ныть:

— А вдруг бабушка увидит?

«Как мёртвый человек может нас увидеть? Мне что, объяснять ему такие очевидные вещи, как то, что после смерти человек превращается в труп? Даже если труп оживёт, он вряд ли сможет видеть».

Но я не мог говорить слишком резко о смерти его бабушки, поэтому постарался объяснить ему всё помягче:

— Её же здесь нет.

— А вдруг она стала привидением и наблюдает за нами?

— Какие привидения?

— В мире существуют человекоподобные мошки, а ты уверен, что нет привидений?

— …

Его слова были настолько убедительными, что я на мгновение потерял дар речи. Если вспомнить все странные события последних дней, то существование привидений нельзя было полностью отрицать.

— Давай лучше зайдём куда-нибудь, — прошептал Аска мне на ухо, словно делился секретом, хотя вокруг никого не было.

Мы сняли номер в ближайшей гостинице. Она была не очень хорошая, так как находилась на окраине, но нам было всё равно.

Аска облизал и обцеловал всё моё тело, но, похоже, стеснялся дать мне попробовать себя. Его бледная кожа покрылась пятнами румянца, и он был таким чувствительным, что вздрагивал от малейшего прикосновения. Я был так возбуждён, что чуть не кончил, даже не начав его трогать.

Я и раньше видел его член, но он был настолько большим, что мне было трудно взять его в рот целиком. Даже не засовывая его полностью, головка упиралась мне в нёбо, и на глазах наворачивались слёзы.

К счастью, небольшие ранки на губах быстро заживали. Было тяжело дышать, и, в отличие от поцелуя, вкус не был сладким, поэтому всё оказалось сложнее, чем я думал.

Но его стоны, тяжёлое дыхание, слабая хватка в моих волосах и то, как он произносил моё имя, лишали меня рассудка.

К тому же, ещё до того, как он кончил, у него выделялась смазка, которую мне приходилось постоянно глотать. Поначалу я испытывал естественное отвращение, но быстро привык. Как и раньше, меня возбуждало то, что это происходит из-за меня.

Особенно меня заводило то, как его спазмы во время оргазма отдавались в моём рту. Это было щекотно, и я не мог сдержать стонов.

Я вспомнил, сколько спермы он обычно выделяет, и подумал, что могу задохнуться, но, к моему удивлению, я справился.

Однако я ошибался. Как только член выскользнул изо рта, сперма так же брызнула мне на лицо.

— …

Я смотрел на спящего Аску, вспоминая прошлую ночь, и хмурился. Тогда я был слишком возбуждён, чтобы осознать это, но сейчас, в спокойном состоянии, я понимал, насколько унизительной была эта ситуация.

Я стоял перед ним на коленях, между его ног, пытаясь найти наиболее удобное положение. Если бы это был кто-то другой, а не Аска, я бы ни за что не позволил себе такого, даже под страхом смерти.

«Это любовь? Делать то, что никогда бы не сделал в здравом уме?»

В последнее время я часто думал о том, что такое любовь, и чем больше я размышлял, тем безумнее это казалось.

Самое страшное было то, что я сам хотел этого безумия.

Я потянулся, чтобы убрать прядь волос со лба Аски, и, как настоящий сумасшедший, начал возбуждаться.

Я понимал, что это ненормально, но мне снова хотелось встать перед ним на колени и взять его горячий член в рот. Ведь Аска так любит это, он дрожит и стонет от удовольствия.

Ради этого я был готов терпеть унижение, боль и дискомфорт.

— Аска, — прошептал я, нежно поглаживая его лоб, веки, скулы и губы. Мне хотелось насладиться каждым мгновением, проведённым рядом с ним.

Аска, который не спал всё это время, приоткрыл один глаз и посмотрел на меня.

— Зачем притворялся, что спишь?

— Я не притворялся. Просто лежал с закрытыми глазами.

— С закрытыми глазами, наслаждаясь моими ласками, как извращенец?

— Вовсе нет!

Хотя это было очевидно, Аска, как обычно, всё отрицал из-за своей стеснительности. Видимо, всё было очень серьёзно, раз я возбуждался даже от его сердитого лица.

Я так старался не влюбляться в него ещё сильнее, но все мои усилия пошли прахом. Но я сделал всё, что мог.

Что ещё я мог поделать?

Мне стало неловко от этих мыслей. Глупо было принимать такие важные решения после того, как я попробовал сперму Аски.

— Помнишь, я говорил, что искал тебя даже на дне моря? — спросил Аска, поглаживая мою внутреннюю сторону бедра.

«Зачем он меня трогает, когда задаёт вопросы?»

Я и так был на грани, а теперь почти полностью возбудился.

— Думаешь, «чешуйчатый хвост» из книги может быть рыбой?

«О чём он говорит?»

Я решил немного остыть и обдумал слова Аски.

— Если там упоминается море, то это вполне может быть рыба. Ведь из морских обитателей только у рыб есть чешуя и хвост. А почему ты вдруг об этом спрашиваешь?

Мне показалось странным обсуждать такое с утра пораньше. Аска немного помолчал, обдумывая что-то, а потом сказал…

— Мне кажется, я видел нечто подобное, — ответил он.

— Нечто подобное? Рыбу?

Конечно, он видел рыбу. В море её полно. Я непонимающе склонил голову, и Аска сказал что-то странное:

— Но у него была человеческая верхняя часть тела. Хотя возле челюсти были жабры, а между пальцами — перепонки.

— Это русал? Или сирена. Я читал о них в запрещённых книгах в Актане.

В те времена, когда я читал эти книги, всех таких существ называли монстрами. Конечно, я никогда не видел их вживую, поэтому думал, что авторы книг приукрашивали их, добавляя что-то от себя.

«Тогда эти мошки — феи или духи? Говорят, что феи очень красивые, но мошки выглядели довольно жутко. Возможно, из-за того, что они были похожи на маленьких людей».

— Ниже пояса у него был хвост с плавником. И блестящая чешуя. Плавник был очень длинным, но в остальном он был примерно моего роста.

— Ты хорошо его рассмотрел? Он сам к тебе приблизился?

— Нет, не приблизился. Просто несколько таких существ по очереди следовали за мной на расстоянии. Они мне не мешали и не казались опасными, поэтому я не обращал на них внимания. Да и тогда я был занят поисками тебя.

«Несколько? Он сказал, что их было несколько?»

Аска зевнул, убрал руку с моего бедра и медленно сел. На его теле всё ещё виднелись следы от моих укусов и поцелуев.

— Это и есть то удивительное, что ты нашёл в море?

— Да, у него были очень длинные и волнистые волосы, похожие на водоросли. Я хотел тебе их показать.

«Волосы, похожие на водоросли, были не так важны.»

— И где это было? — спросил я с недоумением.

Аска пожал плечами.

— Я много где плавал, так что точно не помню. Впервые я увидел его в глубоководном жёлобе между Актаном и Кальдерайей.

Это был не просто море, а очень глубокое море. Я не мог туда попасть и не мог там дышать, поэтому не понимал, как он собирается мне что-то показывать.

Но я всё равно был горд им, поэтому потрепал его по затылку. Аска запрокинул голову, как кот, греющийся на солнце, закрыл глаза и не сопротивлялся.

Заодно я расчесал ему волосы и заплел их в косу.

— Пора идти. Авис, наверное, уже с ума сходит.

— Мы оставили ему сообщение, что переночуем здесь.

— Что?

— Я отправил Попо с запиской.

«Он сам до этого додумался?»

Я не мог удержаться и пощипал его за щёки, любуясь его косой.

— Попо всё время был с нами. Ты что, его не видел?

— Как я мог его видеть?

— Но ты же видел мошек. Может, ты видишь только тех, кто принимает физическую форму? В любом случае, Попо передал сообщение прошлой ночью, так что мы можем не торопиться.

— А Чичи и Пипи тоже всё время с нами?

Аска покачал головой.

— Я сказал Чичи оставаться с караваном.

— С Сакурой? Зачем?

Она же ни разу не видела Чичи, поэтому не должна знать о существовании кота. Хотя, возможно, она уже догадалась, заметив шерсть в моей комнате.

— Просто на всякий случай. После того, что случилось в горах…

Это было ещё более удивительно, чем то, что он отправил сообщение Авису. Я спросил с надеждой в голосе:

— Ты боялся, что с ней что-то случится?

— Да. Ты её любишь, поэтому я должен её защищать. Я не позволю ей умереть или пострадать.

Его серьёзный тон меня немного смутил, но в целом поступок был похвальным. Даже пугающе похвальным. Я с подозрением посмотрел на Аску и осторожно спросил:

— Почему ты вдруг стал таким заботливым?

«Может, он чего-то хочет? Или ему так понравилось то, что я сделал вчера?»

Пока я перебирал в голове разные варианты, Аска сказал нечто странное:

— Ты не из тех, кому достаточно собственного благополучия. Поэтому, чтобы мы все были счастливы, я должен обо всех позаботиться.

Я совершенно не понимал, о чём он говорит. Но смысл его слов был мне ясен. Он собирался и дальше заботиться обо всех вокруг, одаривая их подарками и защищая.

Мне не нравилось, что мой Аска тратит свою заботу на других, но я был благодарен ему за это.

И всё же, я был не настолько великодушен, поэтому сказал:

— Но подарки дарить не надо. Это же не обязательно.

— Какие подарки? Ты про те сладости? Они были недорогие.

— Дело не в цене.

— Я куплю тебе что-нибудь повкуснее.

Аска продолжал говорить невпопад. Я не знал, он специально это делает или действительно не понимает. Вздохнув, я сказал первое, что пришло в голову, надеясь, что он поймёт намёк:

— Надо будет как-нибудь заплести косу Авису.

— У Ависа короткие волосы.

— Заплету ему чёлку. Она может мешать ему во время тренировок.

— Она ему мешает? Она же очень короткая.

— …

Аска, похоже, совсем не ревнив. Он только и говорил о длине волос с серьёзным видом.

«Ох уж, этот дурак».

Я решил никогда не рассказывать ему о том, как порезал руку в хижине. Пусть это будет моей маленькой тайной.

Сегодня я планировал провести весь день с Аской, нежась в ванной и бездельничая. С тех пор как мы отправились в горы, мы постоянно куда-то бежали, и я уже не помнил, когда последний раз нормально отдыхал.

Заодно я хотел расспросить его про русалок и сны, но мои планы начали рушиться. Мы вернулись в гостиницу рано утром и начали принимать ванну, и всё было хорошо. Но Аска, как будто торопясь куда-то, помылся за пять минут, даже не погрузившись в воду, и сказал:

— Я пойду, а ты мойся спокойно.

— …

«Неужели его совсем не трогают лепестки цветов в воде?»

Я был так ошарашен, что потерял дар речи. Аска, не дожидаясь моего ответа, вышел из ванной комнаты.

Я остался один, глядя на напитки и закуски, которые слуги принесли по моей просьбе. Он так хотел побывать на горячих источниках, что я попытался воссоздать их здесь, но Аска даже не взглянул на мои старания.

«Может, ему не понравилось, что это не на открытом воздухе?»

Что ж, я сделал всё, что мог. Но сидеть одному в ванне с лепестками, когда Аски нет рядом, было бессмысленно.

Я позвал слугу, чтобы он помог мне помыться, и вышел из ванной. Мне было интересно, почему Аска так спешил, но его не было и в комнате.

«Может, он проголодался и пошёл поесть?»

Я вышел из комнаты и спустился на первый этаж, но Аски там тоже не было.

«Неужели он ушёл?»

Без предупреждения он бы так не поступил. Я пытался себя успокоить, но тревога нарастала.

Я уже почти вышел на улицу, когда услышал тихий голос Ависа:

— Т-так нельзя…

В его голосе слышалась мольба, но у меня были свои неотложные дела. Я уже собирался идти дальше, когда услышал другой голос:

— Стой спокойно.

Я замер на месте. Это был голос Аски. Он был очень тихим, почти заглушаемым уличным шумом, но я не мог его спутать.

Звук доносился со стороны лестницы, ведущей в подвал. Из-за особенностей планировки это место было скрыто от посторонних глаз.

— Я же сказал, стой спокойно, — снова послышался голос Аски. Затем почти плачущий шёпот Ависа:

— Д-дотрагиваетесь…!

— Не дотрагиваюсь.

— Дотрагиваетесь! Правда, пожалуйста…

Я почувствовал укол ревности, хотя и понимал, что ничего такого быть не может. Я тихо, словно вор, подошёл к углу и заглянул за него.

— Теодор-ним! — крикнул Авис, увидев меня, словно моля о спасении.

Аска даже не посмотрел в мою сторону, продолжая собирать волосы Ависа в хвост и завязывать их резинкой.

— Что ты делаешь? — спросил я.

— Я же говорил, что так нельзя… — всхлипывал Авис. — Но он сказал, что если я не буду сидеть спокойно, то он будет трогать меня голыми руками…

Я нахмурился, слушая его жалобы. И тут я заметил, что на Аске надеты чёрные перчатки. Это было немного успокаивающе, но всё ещё не объясняло происходящее.

— Готово, — сказал Аска, отступив на шаг. Он всё это время был сосредоточен на своей работе.

Авис не решался дотронуться до завязанных волос, только беспомощно шевелил пальцами в воздухе и смотрел на меня.

— …

На его лице читалось такое возмущение, словно его обокрали, а обвинили в воровстве. Он выглядел ужасно обиженным. Я совершенно не понимал, что происходит, и обратился к Аске, который сиял от гордости:

— Зачем ты мучаешь Ависа?

— Я его не мучаю, я ему косу заплел.

— Зачем?

— Чтобы волосы не мешали ему во время тренировки.

Я опешил от такого ответа.

Чёлка Ависа была стянута так туго, что это было видно невооружённым глазом. Казалось, что эта коса выдержит тысячу прыжков на месте и не расплетется.

«Неужели он сделал это из-за того, что я говорил про косу Авису?»

— Я ненадолго отлучился, а он вдруг схватил меня и… и… — Авис не мог закончить фразу.

— …

Авис, должно быть, чувствовал себя так, словно на него свалилась гора. Мне стало жаль его, и я потянулся, чтобы расплести тугую косу, но Аска перехватил мою руку.

— Я заплетал.

— Ты слишком туго затянул.

— Тогда я заплету по-другому.

— Давай я сам.

— Я заплету.

Пока мы препирались, Авис, который до этого сдерживался из последних сил, наконец, заговорил:

— Может, я сам заплету? У меня тоже есть руки…

Он был на грани слёз. Аска, словно только этого и ждал, предложил:

— Тогда пусть он сам себе заплетает волосы. Мы не будем ему помогать.

— Отличная идея! Просто блестящая! — поддакнул Авис, явно желая поскорее выбраться из этой ситуации.

Мне пришлось согласиться. Авис, наконец, смог снять тугую резинку с волос.

Он тут же убежал, словно креветка, выбравшаяся из пасти кита. Я взял руку Аски и снял с неё перчатку.

— Ты так рано вышел из ванной, чтобы заплести ему косу?

Его намерения были слишком очевидны, что даже вызывало подозрения. Я понимал, что ему не понравилось, что я хотел заплести волосы Авису, но эта детская реакция казалась странной.

Вчера он делал вид, что ничего не произошло, а сегодня выскочил из ванной, даже не помывшись как следует. Настолько сильно его это задело?

Это ранит.

Но то, что он надел перчатки, чтобы не дай бог не коснуться Ависа голыми руками… это было так мило!

— Ты помылся? — спросил Аска, отводя взгляд. Ему, похоже, было неловко.

И это тоже было ужасно мило! Моё сердце снова затрепетало.

— Тогда пойдём поедим. Я хочу угостить тебя кое-чем.

Мне хотелось просто поесть в комнате, только вдвоём. Я мечтал потискать его, пока мы едим, болтаем… трогать его везде, где только можно, а на людях это невозможно.

Однако я все еще был в шоке от увиденного и не мог ничего поделать.

— Вот поэтому я ничего не могу с собой поделать, — пробормотал я.

— С чем? — удивлённо спросил Аска надевая капюшон.

— С тем, чтобы научиться любить тебя в меру…

— Что ты такое говоришь?

Пока Аска поправлял мою одежду и надевал на меня капюшон, я продолжал бормотать:

— Я правда старался. Я сделал всё, что мог.

— Говорят, здесь подают рыбные котлеты. Пойдём попробуем.

Я нахмурился.

— Я не люблю рыбу.

— Попробуй хотя бы раз. Говорят, совсем не пахнет рыбой.

— Не хочу.

— Ну один разочек! Если не понравится, больше не будешь есть.

Я почувствовал себя капризным ребёнком и решил больше не спорить.

***

Следующие несколько дней мы с Аской бродили по городу, пробуя всевозможные блюда. Большинство из них, включая рыбные котлеты, мне не понравились, но сам процесс совместной трапезы доставлял удовольствие.

Позже к нам присоединился и Авис, и даже в гостинице пищевой марафон не прекращался. В конце концов, я не выдержал:

— Это несъедобно!

— Несъедобно? Что именно?

— Слишком солёное. Это — сладкое, а это — кислое.

Было даже что-то настолько же горькое, как тот чай, который Аска дал мне в первый раз. Я поморщился, и Аска, попробовав каждое блюдо, сказал:

— Вкус не такой уж и сильный. Может, тебе просто кажется, потому что ты давно ничего не чувствовал? Привыкнешь со временем.

— И это ты называешь «не солёное»?

— Ага, в самый раз.

Тут я вспомнил, что фрукты, которые я любил до потери вкуса, тоже казались мне слишком сладкими. Возможно, Аска прав, и мои вкусовые рецепторы просто отвыкли от вкуса еды, поэтому всё кажется таким насыщенным.

— Съешь это.

— …

«Ну не слишком ли много?» — подумал я.

Так, словно свиньи, мы провели ещё несколько дней, пока, наконец, не настал день прибытия Махира.

Для императора Актана пересечь море не по причине войны было редким событием, даже если рассматривать всю историю империи. А тот факт, что целью визита было укрепление дружественных отношений, делал это событие поистине грандиозным.

К тому же, Кальдерайя находилась под влиянием Актана, поэтому в столице царила праздничная атмосфера.

Когда императорский кортеж начал движение к королевскому дворцу, на улицах собралась огромная толпа. Но доступ был ограничен, поэтому никакой опасности не было. Мы с Аской стояли в самом конце, наблюдая, как Махир, восседая на белом коне, приветствует народ.

— Может, окликнуть его?

Вокруг летали лепестки цветов, люди кричали, и даже стоя рядом, было трудно что-либо расслышать. Я покачал головой и снял капюшон.

Махир почти не изменился. Разве что немного постарел…

И тут, словно по волшебству, Махир повернул голову в мою сторону. Мы были слишком далеко друг от друга, чтобы я мог точно сказать, видит ли он меня, но его взгляд задержался на мне на несколько мгновений, прежде чем он отвернулся.

— …

По спине пробежал холодок, как тогда, когда он заметил меня на стене Гаулафрума. И мысли возникли похожие:

«Он не будет меня ругать, верно?»

— Мне показалось, или он посмотрел на нас? — спросил Аска, видимо, тоже почувствовав на себе взгляд Махира.

Я нервно посмотрел на него.

— Что, если он будет меня ругать?

— Ты ничего не сделал, так чего тебе бояться?

«А разве я ничего не сделал? Или сделал?» — подумал я.

Вряд ли Махир станет меня сильно ругать, но я всё равно нервничал.

Внезапно я понял, что дело не в страхе наказания. Просто мы давно не виделись, и это было неловко. К тому же, я убил Халифа, какие бы ни были на то причины. Я не знал, как Махир отреагирует на это, и от этого мне было ещё более не по себе.

Аска, который всё это время молча смотрел на меня, вдруг взял меня за руку.

— Если он будет тебя ругать, я тоже буду стоять рядом и получать нагоняй вместе с тобой.

— А тебя-то за что? Ты ничего не сделал.

— Так тебе будет не так страшно. Ведь наказание разделится на двоих.

«Разделится на двоих?» — я не совсем понял, что он имеет в виду, но сейчас это было неважно.

— Если станет совсем тяжело, подай мне знак, вот так, — сказал Аска, серьёзно надавливая ногтем мне на тыльную сторону ладони. — И я тебя спасу.

— …

Я опешил от такого заявления.

«Он серьёзно?»

Я озадаченно посмотрел на Аску и рассмеялся.

— И можешь сказать, что императора убил я.

Но следующие его слова заставили меня замереть.

— Я ведь не человек. Можно сказать, что мои силы вышли из-под контроля. Это отчасти правда. И вообще, это из-за меня всё началось.

В его голосе не было ни капли шутки.

Я просунул руку под капюшон и коснулся его скулы, а затем провёл пальцами по веку.

— Ты хочешь, чтобы я спасся, бросив тебя в огонь?

Неужели Аска думает, что я способен на такое? Это меня поразило.

— Какой ещё огонь? Меня просто поругают. Неужели ты думаешь, что Махир сожжёт меня заживо?

Я, конечно, тоже не верил, что Махир способен на такое. Но дело было не в тяжести проступка или наказании. Вопрос в том, готов ли я использовать Аску как щит, чтобы избежать неприятностей.

Не только в этой ситуации, но и в любой другой — я никогда не смог бы так поступить. Я скорее умру вместе с ним.

Как объяснить ему эту простую истину, которая не изменится никогда?

Я вздохнул и потянул Аску за волосы.

— Я не могу так поступить, — ответил я.

— Почему? Мне не страшно, если Махир будет меня ругать. Да и вряд ли он станет это делать.

Пока мы разговаривали, Махир уже скрылся из виду. Я снова надел капюшон и взял Аску за руку.

— Пойдём.

По дороге в гостиницу мы молчали. Не специально, просто вокруг было слишком много людей и сильно шумно.

В этой толкучке Аска умудрился купить два леденца и кулон с поддельным камнем. Вернувшись в гостиницу, он сразу же надел мне кулон на шею.

Присмотревшись, я заметил, что кулон чем-то напоминает серьги Аски. Не знаю, как это объяснить… какая-то особая аура? В любом случае, это был подарок от Аски, и мне он нравился.

— Аска, — начал я, собирая его растрепавшиеся волосы в хвост.

Аска, облизывавший только что купленный леденец, повернулся ко мне.

Его губы и язык были синими от краски. Это выглядело так забавно, что я на мгновение потерял дар речи. Почему мне не кажется это странным? Он ведь не ребёнок… Я открывал и закрывал рот, забыв, что хотел сказать, и Аска протянул мне леденец.

— Попробуй. У меня во рту что-то щёлкает.

«Что щёлкает?» — я с любопытством высунул язык и лизнул край конфеты.

И тут же почувствовал, как по языку пробежал электрический разряд. Но это длилось всего мгновение, а затем меня накрыла волна приторной, искусственной сладости. Я поморщился.

— Здорово, правда?

«Как вообще можно есть такую гадость?» — подумал я, прикрывая рот рукой, и кивнул.

— Здорово. И ещё… то, что случилось с Халифом… это не твоя вина. Ты ведь так не думаешь?

Я намеренно избегал этой темы и старался не думать о ней. Халиф… он был слишком сложным, чтобы описать его простыми эмоциями вроде грусти, гнева или радости.

Я никогда не пытался разобраться в своих чувствах к нему. Никогда не хотел смотреть правде в глаза.

Впервые с того дня я отчётливо вспомнил всё, что произошло: наш разговор, обвинения, выражения лиц, брызги тёплой крови, ощущение замерзающего клинка, пронзающего плоть и кожу…

Хотя прошло много времени, всё было так живо, словно случилось вчера.

— Рано или поздно я бы всё равно это сделал, даже если бы тебя не было рядом. Я говорю это не для того, чтобы ты не винил себя. Просто это правда.

Аска молча смотрел на меня, поджав посиневшие губы. Несмотря на серьёзность ситуации, при взгляде на него уголки моих губ невольно поползли вверх. Я отвернулся, чтобы не смотреть на его синий рот.

— Я думал, что смогу терпеть до тех пор, пока Махир не станет императором, но, наверное, это было невозможно. Без тебя я бы давно сорвался.

С тех пор, как мы поженились, у меня не было ни дня покоя. Мне приходилось разгребать все неприятности, которые устраивал Аска, искать запретные книги, чтобы понять, что с ним происходит, давать ему свою кровь, заниматься его сексуальным воспитанием, развлекать его…

Мне не хватало рук, чтобы всё успеть.

— Я всё время был на взводе, как вулкан, готовый вот-вот извергнуться. Возможно, ты стал катализатором, но ты не виноват в смерти Халифа. Понимаешь?

Аска озадаченно кивнул, а затем спросил:

— А разве это так важно? Из-за меня или нет?

— Именно потому, что ты думаешь, что это из-за тебя, ты несёшь эту чушь про то, что возьмёшь вину на себя.

От этих слов мне стало тяжело на душе. Аска же, ни о чём не подозревая, замотал головой, широко раскрыв глаза, как испуганный кролик.

— Нет.

— Нет?

— Я просто подумал, что ты не хочешь, чтобы тебя ругали, и предложил вариант. Как когда ты не доедаешь хлеб, а я его съедаю.

Он привёл пример, чтобы мне было понятнее, но я запутался ещё больше. Я совершенно не понимал, что он имеет в виду.

— И вообще, мы теперь сообщники. Какой смысл выяснять, кто виноват, если мы оба в этом замешаны?

— Ты не сообщник. Ты жертва.

— Вот именно, зачем это делить? Что теперь изменится? — Аска вздохнул, словно отчаявшись, и подошёл ко мне. А затем, видимо, чтобы укрепить нашу сообщническую связь, попытался облизать мои губы. Точно так же, как с тем леденцом…

Как бы ни был мил и очарователен Аска, вид его синего языка заставил меня вздрогнуть. Я отшатнулся, и Аска посмотрел на меня с шокированным выражением лица.

Я уже готов был начать оправдываться, когда раздался стук в дверь. Это было как знак свыше. Я вскочил и распахнул дверь.

— Что…

Я был уверен, что это Авис, поэтому открыл дверь не раздумывая, и замер, увидев на пороге совершенно неожиданного гостя.

— …

Это был Махир.

Не видение, а настоящий Махир…

«Как он здесь оказался?» — я стоял, не в силах закрыть рот и выпустить дверную ручку.

Я много думал о том, что скажу Махиру при встрече. Решил, что лучше всего вести себя так, словно мы расстались вчера.

Конечно, будет неловко, но я постараюсь шутить и улыбаться, как раньше, и, может быть, Махир тоже улыбнётся в ответ. И мы просто сделаем вид, что ничего не случилось.

Чем ближе был момент встречи, тем больше я убеждался в правильности своего плана. Мне казалось, что если я буду вести себя как беззаботный ребёнок, то смогу скрыть свою неловкость…

Но, встретившись взглядом с его тёмными глазами, в которых бушевала буря эмоций, я сделал шаг назад, опустился на колени и склонил голову, выставив вперёд ладони. Прикоснувшись лбом к холодному, твёрдому полу, я произнёс:

— Бог солнца Рахан…

Я не успел договорить, как Махир схватил меня за руку и поднял на ноги. Как только я выпрямился, он крепко обнял меня.

— Где же ты был? — спросил Махир, теперь уже император, голосом полным тревоги, как и прежде.

Он обнимал меня так крепко, что было трудно дышать. Я не знал, какое выражение лица мне сделать, поэтому просто закрыл глаза.

Я всегда думал, что буду рядом с Махиром в день его восхождения на престол. Я долго размышлял над подарком. Я мечтал устроить грандиозное празднество в честь окончания тирании Халифа.

Но, скорее всего, Махиру пришлось взойти на престол в спешке. Нашествие монстров, хлынувших из раскола в небе над дворцом, мой побег, смерть императора… Вряд ли он мог радоваться в такой ситуации. Я живо представил себе, как мрачно прошла церемония, которая должна была стать торжественной.

— Почему ты молчишь?

— …

Махир немного ослабил объятия и задал вопрос. Когда я увидел его лицо так близко, меня прошиб холодный пот. Он не упрекнул меня ни словом, но я чувствовал себя как провинившийся ребёнок.

Ведь из-за меня был испорчен день, которого он так долго ждал, день, который должен был стать самым счастливым в его жизни.

— Давай зайдём.

Я вдруг осознал, что всё это время мы стояли в дверях. Я повернулся и увидел Аску в капюшоне, который молча стоял у дивана.

Махир вошёл в комнату вместе с двумя мужчинами, которые, по-видимому, были его телохранителями. Они встали у него за спиной, а мы с Аской сели напротив.

В этот момент телохранители и Махир одновременно посмотрели на Аску.

— Неужели это Аска? — спросил Махир с неуверенностью в голосе.

Видимо, из-за капюшона он не сразу его узнал. Я почувствовал, как Аска посмотрел на меня. Я потянул за воротник его одежды и снял капюшон.

Увидев лицо Аски, Махир на мгновение замер, а затем сказал:

— Вижу, вы неплохо жили без меня. Так выросли.

«Он и правда достоин быть императором, раз может сохранять спокойствие при виде этих синих губ», — подумал я.

Мало того, он даже поинтересовался нашим самочувствием, хотя мы устроили такой переполох и несколько лет скрывались.

— Почему вы молчите? Язык проглотили? — спросил Махир, прищурившись.

Мне нужно было что-то сказать, пошутить или оправдаться, но я не мог вымолвить ни слова. Я не знал, с чего начать, и его спокойствие только усложняло ситуацию.

Если бы он сразу набросился на меня с упрёками, мне было бы легче.

— Вы не ранены? Что с твоей челюстью? Это явно не от конфет.

Махир одним взглядом оценил ситуацию: увидел синие леденцы на тарелке и понял, что с Аской что-то не так. Я удивлённо посмотрел на Аску.

«Что с его челюстью?..»

— А…

Аска потёр левую сторону челюсти. Я так привык к этому синяку, что перестал его замечать. Это был след от моих укусов и поцелуев.

К счастью, Аска быстро сориентировался и солгал:

— Ударился, играя с собакой.

Нужно было так нелепо врать… Лучше бы сказал, что упал.

Я кашлянул, чтобы сменить тему:

— Поздравляю с восхождением на престол, хоть и с опозданием.

— Поздравляем, — повторил за мной Аска.

Махир принял наши неуклюжие поздравления и снова прищурился, словно изучая нас. Его пристальный взгляд был невыносим, и я отвел глаза в сторону.

В этот момент раздался стук, и в комнату вошёл Авис. Он ловко поставил на стол чай и сладости, а затем опустился на колени.

— Приветствую Бога Солнца Рахана.

— Поднимайся.

Махир поднял Ависа так же, как до этого меня, и улыбнулся с искренней радостью:

— Я знал, что ты будешь рядом.

— Благодарю вас, — напряжённо ответил Авис.

Я понимал, как неловко ему сейчас. Мне и самому было не по себе. Я хотел бы как-то помочь ему, но сам был в затруднительном положении.

— Я предполагал, что вы будете вместе, раз уж ты так внезапно исчез, — сказал Махир.

«Так, он всё знает».

Когда я выводил людей из гарема, Махир всегда делал мне тонкие намёки, чтобы я был осторожен. Возможно, он не знал точно, где они находятся, но примерно представлял.

Авис смущённо поглядывал на меня. Я сохранял невозмутимое выражение лица и игнорировал его мольбы о помощи.

— Вы двое, выйдите и подождите снаружи.

Махир, видимо, сжалился над нами. Когда они повернулись, чтобы выйти, Аска прошептал мне на ухо:

— Кажется, сейчас нас будут ругать.

— Ты же говорил, что не боишься? — прошептал я в ответ, услышав напряжение в его голосе.

— Ты так нервничаешь, что я тоже начинаю нервничать, — ответил он.

— Из-за меня?

Он обещал, что мы сбежим вместе, если я подам знак, но в таком состоянии это было невозможно. Аска, заметив мой сердитый взгляд, беззвучно произнёс: «Что? Что?» — и дерзко задрал подбородок.

Я покачал головой, глядя на его дерзкий вид.

Пока мы препирались, Авис с телохранителями вышли и закрыли за собой дверь. В комнате снова стало тихо.

— Вы много бед натворили, пока меня не было? — спросил Махир.

Я больше не мог молчать.

— Всё не так, — вздохнул я и покачал головой.

Можно сказать, что бед мы натворили немало, но я решил пока промолчать. Я был не готов говорить об этом.

— Или вы просто неловко себя чувствуете после долгой разлуки?

Дело было не столько в неловкости… Скорее, мне не хотелось говорить о смерти Халифа.

Но я понимал, что рано или поздно нам придётся обсудить это.

Я не жалел о том, что убил его. Я сделал бы это снова, окажись я в той же ситуации. Но объяснить это Махиру без каких-либо оправданий было непросто.

В конце концов, Халиф был его родственником.

— Ты ведёшь себя так, будто снова стал ребёнком, — вдруг сказал Махир.

Он улыбнулся, увидев моё недоумение, и его улыбка совсем не была похожа на улыбку императора.

— Помнишь, как долго ты думал, прежде чем ответить на мой вопрос у озера? Я спросил, что ты хочешь съесть, а ты целую неделю думал, прежде чем сказать «сэндвич».

У меня закружилась голова от этих воспоминаний. Я почувствовал, как Аска тихонько хихикает рядом.

— Зачем вспоминать о таком давнем прошлом?

— Я думал, почему ты не выходишь на связь. Жив, вроде, а не пишешь. Решил, что, возможно, ты не «не хочешь», а «не можешь».

Я невольно нахмурился от такой резкой смены темы. Махир сделал глоток чая, который принёс Авис, и продолжил:

— Ты прав, это было давно. Ты бы не стал так долго молчать. Тогда почему ты не мог связаться со мной? Возможно, ты был ранен или потерял память. Или…

Он был проницателен, как демон. Даже Аска удивлённо распахнул глаза и посмотрел на меня. Махир, заметив нашу реакцию, изумлённо спросил:

— Я угадал?

Мы с Аской одновременно кивнули.

— Ты был ранен или потерял память?

— И то, и другое. И с Аской мы встретились совсем недавно. Он тоже был тяжело ранен.

Ещё до того, как я закончил говорить, лицо Махира исказилось. Он закрыл глаза и на мгновение замолчал. Когда он открыл их снова, в них читалась усталость.

— Настолько серьёзно, что ты потерял память? Где ты был ранен и насколько сильно?

Я и сам толком не помнил, в каком состоянии был. Большую часть времени после побега я провёл в постели. До появления Аски я был настолько слаб, что не мог даже ходить.

— Я очень волновался, потому что во время расследования в Талиме я нашел следы того, что ты был ранен.

Махир, вероятно, говорил об осколках, которые разлетелись во все стороны, когда Аска взорвался.

— А сейчас как ты себя чувствуешь? — снова спросил Махир.

Было сложно сказать, что я полностью здоров, но и больным себя я не чувствовал, поэтому кивнул.

— Всё в порядке.

— На всякий случай я привёл с собой лекаря. Пусть он осмотрит тебя позже. И тебя тоже, Аска. Не волнуйся, он не станет распространяться о твоей личности.

— Да, спасибо.

Я боялся, что Аска не захочет обращаться к лекарю из страха, что его личность раскроется. Видимо, он об этом тоже подумал. Его предусмотрительность поражала.

Видя его спокойствие и отсутствие гнева, я не выдержал и спросил:

— Почему ты не злишься?

Махир откинулся на спинку дивана, вздохнул и ответил:

— Ты импульсивен, но я уверен, что у тебя была веская причина убить предыдущего императора.

Неожиданный вопрос привёл к не менее неудобной теме. Махир задумчиво посмотрел в пустоту и продолжил:

— Поначалу я был в ярости от того, что ты совершил такое и сбежал, не дав никаких объяснений. Но в какой-то мере я всегда ожидал от тебя чего-то подобного.

— …Что я убью его?

— Нет, что ты сбежишь из этого проклятого дворца.

— …

Меня захлестнула волна неописуемых эмоций. Я не знал, как реагировать и какое выражение лица сделать. В этот момент Аска взял меня за руку под столом.

Лёгкое пожатие его пальцев помогло мне успокоиться. Сердцебиение постепенно пришло в норму.

— Я всегда задавался вопросом, сказал бы ты мне, если бы решил уйти. В итоге ты просто исчез, устроив такой переполох. Неужели ты думал, что я попытаюсь удержать тебя? Или что я отправлюсь на твои поиски и силой приведу тебя обратно? Ты поэтому ушёл, не попрощавшись? Поначалу я был просто ошарашен, но потом меня охватила обида.

— …

— А потом я подумал: ты целую неделю думал, прежде чем сказать, что хочешь сэндвич. Сколько же времени тебе понадобилось бы, чтобы сказать, что ты уходишь?

Взгляд Махира, блуждавший где-то вдали, остановился на мне. Я не знал, какое у меня выражение лица, но он улыбнулся.

— В итоге ты не ушёл, а просто не мог связаться со мной по другой причине. Так что злиться нет смысла. Хорошо, что ты был с Аской.

— …

— Я разузнал кое-что и выяснил, что некоторые люди, покинувшие гарем, пропали без вести. Я немного успокоился, подумав, что ты хотя бы не один.

В его спокойных словах чувствовалась искренность. Он говорил открыто, не скрывая своих чувств.

Разве Махиру было легко признаться в этом? Его слова о том, что он обиделся на меня, больно кольнули мне сердце.

Я не мог просто сделать вид, что всё в порядке, надеясь, что он и так всё поймёт.

Мне всё ещё было трудно говорить о чувствах, но тепло Аскиной руки придало мне смелости.

— Если бы я захотел сбежать из этого дворца, я бы тоже не сказал тебе об этом, — признался я.

Как и предполагал Махир, я действительно часто думал об этом. В тот день, когда небо раскололось, я собирался тайно покинуть дворец вместе с Аской. Если бы не снятие печати, мы бы стали беглецами.

— Но…

Мысли путались в голове, и я говорил медленно и неуверенно, но никто меня не торопил.

— Но я бы обязательно связался с тобой, как только обосновался бы на новом месте. Я бы не стал показываться тебе, пока не встал бы на ноги.

Я опустил глаза и честно признался в этом.

Я не мог сказать, что рассказал бы Махиру обо всём и потом ушёл. Это было бы ложью.

— Может быть, это заняло бы какое-то время… но всё же…

Обычно я неплохо изъясняюсь, но перед Махиром я терялся и говорил как последний дурак. Казалось, что мой словарный запас куда-то исчез, и я стал глупее.

Видя, как я запинаюсь, не в силах закончить предложение, Махир сказал:

— Я так и думал, поэтому ждал. Теперь, когда я знал, что ты рано или поздно дашь о себе знать. Лучше уж так, чем если бы ты не мог связаться со мной. Я надеялся на это.

— …

— Но раз ты не писал, потому что был ранен… тогда я…

— Брат… — перебил я его. Я понимал, что если не скажу сейчас, то не скажу никогда. Я поднял глаза и посмотрел на него.

У Махира появились морщинки вокруг глаз, которых раньше не было. Он выглядел старше, чем в моих воспоминаниях. Эти едва заметные морщинки заставили меня сглотнуть ком в горле.

— Когда ты вступал на престол… рядом…

— …

— …с тобой …

— …

— …меня не было… прости.

Я с трудом выдавил из себя эти слова, но легче мне не стало.

Конечно, церемония прошла бы успешно и без меня. Моё отсутствие ничего бы не изменило. И всё же мне было грустно от мысли, что я пропустил этот неповторимый момент.

— Ты… — Махир пристально посмотрел на меня и, помолчав, произнёс: — Ты стал совсем взрослым.

— …

— Я и не думал, что ты способен на такие мысли.

— …

Мои смятение растаяло от этих простых слов, как тонкая сахарная корочка. Я невольно вздохнул.

— Ты знаешь, сколько мне лет?

— Возраст — не показатель зрелости.

— Это точно, — неожиданно поддержал Махира Аска, который до этого момента молчал.

Я удивлённо повернулся к нему и замер. Выражение его лица смягчилось. В тот же миг напряжение, сковывавшее меня, исчезло.

— Конечно, было бы здорово, если бы вы оба были рядом во время моей коронации, но я рад, что мы снова встретились, и вы здоровы, — сказал Махир и достал из рукава небольшой мешочек.

Он протянул его Аске. Тот озадаченно взял мешочек и посмотрел на Махира.

— Я взял его в спешке, больше ничего не успел.

— Что это?

Я прислонился к Аске и заглянул в мешочек. Развязав завязки, мы увидели, что он был полон сухофруктов.

— Разве ты не любишь их? — Махир с улыбкой посмотрел на нас.

Я ошеломлённо взял из мешочка один сухофрукт. Он был таким большим и толстым, что мог заполнить весь рот. Слегка мягкий, он был не до конца высушенным, скорее подвяленным.

Из любопытства я откусил небольшой кусочек. Сухофрукт оказался мягким, почти как тесто внутри. Он был не таким сладким, как я ожидал, и я уже хотел откусить ещё, когда Аска вдруг сказал:

— Кайл снова чувствует вкус.

— Что? — Махир выглядел ещё более удивлённым, чем у дверей.

Аска начал рассказывать ему обо всём, как ребёнок, пишущий дневник.

— Вчера мы ели острый суп. Острое ему понравилось, а кислое — нет. И рыбу он тоже не любит, он довольно привередлив в еде. Говорит, что не любит сладкое, но если дать, то ест. Больше всего ему нравится еда с насыщенным вкусом. Моллюсков ест только, если я очищу их от панциря.

Поначалу я слушал спокойно, но потом мне показалось, что Аска меня закладывает. Зачем рассказывать всё это в таких подробностях?

Махир слушал Аску с открытым ртом. Я вздохнул, протянул руку и закрыл ему рот.

— Как это произошло? Вкус просто вдруг вернулся?

Аска снова хотел что-то сказать, но я заткнул ему рот сухофруктом, который надкусил.

— Несколько дней назад. Я пил чай и вдруг почувствовал, какой он горький. Тогда я понял, что вкус вернулся.

— Ты пробовал что-нибудь вкусное? В детстве ты любил козье молоко. Пробовал его?

— Козье молоко не пробовал, но ел сыр из козьего молока.

— Он уже всё съел, — ответил за меня Аска.

И вообще, с каких пор мы обсуждаем мои младенческие вкусы? Я боялся даже представить, что он расскажет что-нибудь про меня в пелёнках.

— Я очень рад. Ты и раньше плохо ел, а без вкуса, почти совсем перестал. Теперь ты взрослый и не должен капризничать. Ешь вовремя и как следует. Там внизу ещё другие фрукты… да, вот эти.

Махир с восторгом наблюдал, как мы уплетаем сухофрукты. Как он и сказал, на дне мешочка лежали другие, более тёмные и мелкие фрукты.

В отличие от первых, эти имели сильный сладкий аромат. Но как только я положил один в рот, меня словно током ударило — он оказался невероятно кислым.

— Тьфу… — я передёрнулся и выплюнул сухофрукт.

Вскоре в мешочке почти ничего не осталось, мы съели почти всё. Махир, наблюдавший за нами, спросил:

— Всё съели?

Аска вытряхнул остатки на ладонь: один большой и два маленьких сухофрукта. Он дал мне большой, а маленькие съел сам, затем кивнул.

— Хорошо. Теперь расскажите, что с вами случилось.

Я замер, перестав жевать. Махир всё ещё улыбался, но атмосфера как будто изменилась. Я проглотил сухофрукт и покрутил в руках пустой мешочек.

Неужели он подкупил нас едой, чтобы мы рассказали ему всё?

Возможно, он думал, что иначе мы не станем с ним говорить?

Сухофрукты действительно были вкусные, но это показало, что Махир всё ещё считает нас детьми.

Аска, ничего не подозревая, уже начал свой рассказ.

— Недавно мы ходили к руинам и там подрались с дровосеками, — начал он.

— Дровосеками?

— Или это были охотники?

Ох, я еще не был готов говорить об этом… Я закрыл глаза, мысленно подсчитывая, скольких я убил.

Казалось, что наше путешествие к руинам с Аской было давным-давно. Хотя прошло не так много времени, но столько всего произошло с тех пор.

Я начал свой рассказ с того, как мы собрали экспедицию и отправились к горам Роллай. Я рассказал о деревне Пукаэра, о солдатах, переодетых охотниками, которых мы встретили на берегу озера, и о руинах, которые реагировали только на меня и Аску.

Даже краткий пересказ занял довольно много времени. Махир слушал с серьёзным видом, нахмурив брови.

— Ты сказал, что вас перенесло в руины?

— Да, мы просто ступили на землю, и нас перенесло. Возможно, там была какая-то магическая печать. Почему она не сработала на других, я не знаю.

Махир глубоко вздохнул и откинулся на спинку дивана.

— После инцидента с разломом мы начали расследование и обнаружили несколько руин без входа по всему миру. Все они излучают магические волны определённой частоты, но мы так и не смогли найти вход в них.

— То есть никто не смог в них попасть? — спросил я.

Махир кивнул. Я облегчённо вздохнул.

— Может, это и к лучшему. Мы встретили там неизвестного монстра. Если бы туда мог попасть кто угодно, жертв было бы гораздо больше. Его можно было убить несколькими ударами меча, но он был очень сильным.

— Значит, ты призвал Алмаса из-за этого?

Я кивнул.

— До этого мои воспоминания были отрывочными, но после этого случая почти все вернулись.

Махир с задумчивым видом сказал после небольшой паузы:

— Я предполагал, что ты жив, но всё равно волновался. Я постоянно спрашивал себя, не мешает ли моё желание верить в это трезво оценивать ситуацию. Поэтому, когда Алмас исчез, я в первую очередь обрадовался. Это было первое подтверждение того, что ты где-то жив.

«Неужели он всё это время наблюдал за ним? Целых пять лет?»

Пока я раздумывал, как реагировать, Махир вздохнул.

— Я думал, что когда ты захочешь связаться со мной, ты воспользуешься Алмасом. Зная твой характер, я не ожидал, что ты отправишь письмо. Я просто обрадовался, но не думал, что ты был в такой опасности.

— Там не было особой опасности, — машинально ответил я, но Аска тут же вмешался:

— Там было очень опасно.

Я нахмурился и повернулся к нему.

— Обычный человек не выжил бы. Монстр был очень агрессивным и атаковал необычным образом. Его атаки было невозможно предугадать. Мы оба получили серьёзные ранения.

Я промолчал. Мне нечего было возразить.

Махир, похоже, больше доверял Аске, чем мне, своему родному брату. Он посмотрел на Аску и спросил:

— Ты вылечился?

— Да, полностью. И Кайла я тоже вылечил.

— Этот монстр был покрыт шерстью?

— Нет, он был похож на гигантского червя. Он летал и плевался какой-то слизью…

Аска подробно описал монстра. Я ошеломлённо смотрел то на него, то на Махира. Аска рассказывал всё, даже то, о чём его не спрашивали.

— Мне тоже стало плохо, и я напал на Кайла.

— Ты?

— Наверное, раны от меня были серьёзнее, чем от монстра.

И без того серьёзное лицо Махира стало ещё мрачнее. Он встал и сказал:

— Так дело не пойдёт. Пойдёмте к лекарю. Нет, лучше я позову его сюда… Тарик!

Он позвал негромко, но стражник тут же появился. Пока они разговаривали, я, искоса глядя на Аску, тихо спросил:

— Зачем ты всё это рассказал?

— А что? Так и было. Было опасно.

Меня больше всего поразило, что он рассказал о своём нападении на меня. Ладно, про опасность ещё можно было сказать, но зачем говорить, что он меня ранил? Это же получилось само собой, он не специально…

Меня беспокоило, что Махир может посчитать Аску опасным. Вряд ли, конечно, но всё же…

— Если я получил травму, то нужно об этом сказать. Как ты узнаешь, если я промолчу? — пробурчал Аска.

— Это касается не только травм, но и любых трудностей или опасностей.

— О чём ты говоришь? Какая связь?

— Ты всегда считаешь, что это пустяки, и всё держишь в себе…

Какая связь между этим и тем, что Аска был голоден?

Я всё больше хмурился, пытаясь понять его логику. В этот момент Махир сказал:

— Я велел привести лекаря…

Внезапно я заметил, что стражник Махира развернулся и направился к выходу. Меня осенила мысль, и я вскочил.

— Подождите!

Стражник остановился и посмотрел на меня. Я сказал, обращаясь к Махиру:

— Зачем его звать? Мы сами пойдём.

— Туда?

— Я тоже хочу посмотреть. Верно? Хочешь посмотреть?

Аска, не задумываясь, кивнул.

— Я хочу посмотреть.

В такие моменты он был на удивление сообразительным и послушным. Махир выглядел немного озадаченным, но я упорно смотрел на него с невинным выражением лица, пока он не вздохнул и не согласился:

— Хорошо, пойдёмте вместе.

— Чтобы не смущать людей внезапным появлением пропавшего принца, давай скажем, что мы твои спутники… то есть, Аска будет спутником, а я — рыцарем охраны.

Так я смогу носить с собой меч.

Чувствуя некоторую неловкость, я добавил:

— Не люблю носить капюшон. Лучше я найду какую-нибудь маску. Скажем, что я получил ожоги, спасая своего господина от опасности.

Махир странно посмотрел на меня, видимо, моя выдумка показалась ему нелепой. Но потом он рассмеялся и покачал головой.

Так мы с Аской отправились в королевский дворец Кальдерайи.

***

На самом деле, все эти приготовления были не так уж и нужны. Кто бы стал сомневаться в людях, которых привёл сам император?

Белая маска, закрывающая верхнюю часть лица, выглядела театрально, но времени на поиски чего-то лучшего не было. Переодевшись и прикрепив к поясу меч, я стал вылитым императорским рыцарем.

— Ну как? — спросил я, повернувшись к Аске и разведя руки в стороны.

— Красиво.

Не красиво, а скорее внушительно. Впрочем, неважно.

— Похож на рыцаря?

— Нет, на высокопоставленную особу.

— …

— Как минимум, на аристократа.

Неловко, но ничего не поделаешь. Не мог же я, изображая императорского рыцаря, ходить в лохмотьях. Спорить не с кем, так что я махнул рукой и сел рядом с Аской.

Махир должен был переодеться и прийти сюда вместе с лекарем. Я снял маску и положил её на стол.

— Ты когда-нибудь проходил осмотр у лекаря? С тобой всё будет в порядке?

— Нет, никогда.

— Он не поймёт, что ты не человек, просто пощупав пульс?

Махир привёл своего лекаря, так что ему можно доверять, но мне всё равно было не по себе. Конечно, проверить состояние здоровья не помешало бы, но… Проблема в том, что ещё один человек узнает, что Аска не человек.

Люди плохо относятся к монстрам, и я боялся, что кто-нибудь захочет использовать Аску для экспериментов или в качестве экспоната.

— Я могу имитировать человеческий пульс. И вообще, я совершенно здоров, — сказал Аска.

Я обрадовался, но потом снова помрачнел. Мне не хотелось, чтобы его осматривали, но с другой стороны, хотелось получить подтверждение его слов от кого-то ещё.

Вдруг он говорит, что всё хорошо, хотя на самом деле это не так.

— Но если цель обследования — узнать правду, то нет смысла притворяться человеком. Лучше тогда вообще не обследоваться.

И это тоже верно.

Мне было немного не по себе, но такой возможности больше могло не представиться. Кому ещё можно доверять так же, как лекарю Махира?

Оставалось только внимательно следить за всем процессом и не давать им делать ничего лишнего.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил я у Аски, поглаживая его руку, чтобы немного разрядить обстановку. Я волновался, ведь у него вряд ли остались хорошие воспоминания об этом дворце. Но Аска лишь склонил голову набок.

— В смысле?

— Тебя же здесь обижали в детстве.

— Обижали?

Аска рассмеялся, видимо, ему показалось странным это слово. Мне стало так грустно от его смеха, что я начал гладить его по голове.

— Соврал бы, если бы сказал, что всё забыл… На самом деле, я всё помню, но мне правда всё равно. Тогда было тяжело, но сейчас ничего не чувствую.

Аска говорил спокойно, но вдруг прищурился и сказал:

— И вот я, в отличие от тебя, не говорю, что всё хорошо, когда это не так.

— Что? У меня всё хорошо.

— Мне кажется, у тебя это вошло в привычку, — Аска ткнул меня пальцем в лоб. Я упёрся руками в стол, чтобы не откинуться назад, но Аска вдруг убрал руку, и я чуть не упал. Он тут же обнял меня, прижался щекой к моей шее и начал тереться. От каждого прикосновения по спине пробегали мурашки.

«Что это с ним? Почему он вдруг начал ластиться?» — подумал я, но тут же забыл об этом.

Я уже хотел вплотную прижаться к нему губами, но в этот момент раздался стук в дверь.

Ощущение было такое, будто у меня изо рта вырвали спелый сочный фрукт. Я был жутко раздражён, но времени злиться не было. Я быстро поцеловал Аску в шею, щёку, губы, сжал его милые щёчки и потёрся о них.

Наконец, лизнув покрасневшие веки и ещё раз поцеловав его, я отстранился. Аска молча смотрел на меня снизу вверх.

— …

— …

Его покрасневшее лицо и влажные глаза словно умоляли сделать с ним что-нибудь. Мне нужно было срочно спрятать его под капюшон, пока нас не увидели. Я накинул на него капюшон и разгладил складки накидки.

— Молчи и сиди смирно. И не снимай капюшон.

— Но меня будут осматривать. Нужно же отвечать на вопросы.

— Сиди тихо. У тебя сейчас голос слишком… влажный.

— Какой ещё влажный голос? Я же не полотенце.

— Замолчи.

Снова раздался стук. Я вздохнул и пошёл к двери. Перед тем как открыть, я обернулся. Аска послушно сидел на диване.

Он был полностью скрыт под капюшоном, но я всё равно волновался.

Приведённый Махиром лекарь оказался пожилым мужчиной, которого я раньше никогда не видел. Это меня ещё больше напрягло.

После короткого приветствия лекарь начал осмотр Аски. Я не мог спокойно сидеть на диване, как Махир.

Я стоял рядом с Аской, низко склонившись, и следил за каждым движением лекаря, когда тот взял его поразительно белую руку.

Махир, видимо, устав от моего поведения, вздохнул и позвал меня:

— Кайл, иди сюда.

— Мне удобно здесь.

— Тебе-то удобно, а лекарю неудобно.

Я посмотрел на лекаря. Думал, он скажет что-нибудь вроде «ничего страшного», но старик лишь молча вытирал пот со лба.

— Вам неудобно? — спросил я напрямую, испепеляя его взглядом. Было ясно, что если он скажет «да», ему не поздоровится. Но лекарь, вытирая пот платком, всё же кивнул.

— Да.

— …?

Его виноватый вид совершенно не соответствовал ответу. Мне пришлось отступить на шаг назад. Я и так пошёл на большие уступки, но Махир снова позвал меня своим повелительным тоном:

— Кайл.

Я промолчал и лишь бросил на него сердитый взгляд. Кажется, Махир понял мои мысли, потому что закрыл глаза и глубоко вздохнул.

Лекарь слишком долго ощупывал запястье и тыльную сторону ладони Аски. Он не просто проверял пульс, а как будто изучал состояние кожи. Но зачем? У Аски нет никакой сыпи. Может, ему просто нравилось трогать его нежную кожу?

— Не вижу ничего необычного, он совершенно здоров… — наконец произнёс лекарь, убирая руку. Но не успел он договорить, как ногти Аски начали стремительно расти. Лекарь вздрогнул от неожиданности.

Я был скорее ошеломлён, чем удивлён.

Я же ясно сказал ему вести себя тихо!

Если его ногти изменились, значит, он принимает свой истинный облик, как в руинах. К счастью, крылья и хвост пока не появились.

Может, он думал, что в таком виде лекарь сможет лучше его осмотреть?

— Прошу прощения, — лекарь быстро взял себя в руки и снова протянул руку к Аске.

— Осторожнее, не прикасайтесь к его ногтям. Можете лишиться пальцев, — резко сказал я, хотя хотел просто предупредить.

Лекарь, весь в поту, осторожно нащупал пульс Аски. В этот момент Махир, который незаметно подошёл ближе, сказал:

— За последние несколько лет мы поймали немало монстров.

Не отрывая взгляда от руки Аски, я кивнул.

— Среди них были особи с самыми разными характеристиками, но большинство из них были агрессивны и не обладали интеллектом. А потом в руинах, обнаруженных в глубине леса Гарафу, мы встретили одного монстра…

«Встретили?»

Что-то в этой фразе меня насторожило. Я вопросительно посмотрел на Махира, и он ответил мне взглядом. А потом произнёс невероятные слова:

— С ним можно было разговаривать.

— …

— И не просто разговаривать. Он обладал обширными знаниями. Как бы это сказать… Древний мудрец? Просветлённый? В общем, он сказал, что ему осталось недолго жить, и попросил составить ему компанию. Я провёл с ним несколько дней.

Можно ли назвать такое существо монстром? Если оно способно разговаривать и испытывать подобные чувства, это разумное существо.

— Я был там не один, со мной было несколько человек. Среди них был Суад, — Махир посмотрел на лекаря.— В обмен на компанию он рассказал нам кое-что интересное. Суад научился отличать монстров от… не монстров.

История была любопытной, но непонятной. Я нахмурился и посмотрел на затылок старика.

— И этот способ заключается в том, чтобы тискать чужие руки?

— Ваше Высочество, я не тискаю, а пропускаю ману через его каналы, — обиженно ответил Суад, не дожидаясь разрешения заговорить.

— Какие каналы?

— Представьте, что это что-то вроде кровеносных сосудов. Как есть пути, по которым течёт кровь, так есть и пути, по которым течёт мана.

Иногда, когда я использовал магию, у меня обострялись чувства. Было такое ощущение, будто по всему телу ползают мурашки, а кровь начинает быстрее циркулировать. Может, это как-то связано?

— В любом случае, он не был монстром. Он не назвал своего имени, сказал лишь, что принадлежит к забытой расе.

— Как он выглядел?

— Точно как человек, только… невероятно красивый.

«Неужели он из той же расы, что и Аска?» — эта мысль пришла мне в голову, как только я услышал про «невероятную красоту». Если это расовая особенность, то необычная внешность Аски тоже становится понятной.

Но если вспомнить настоящий облик Аски, его сложно назвать человеком. Хотя, конечно, он красив и в том виде… Я кашлянул и спросил:

— Были ли ещё какие-то особенности?

— Самое заметное отличие — это форма ушей. Кончики ушей были длинными. Примерно на ладонь.

Длина в ладонь — это уже не просто «слегка длинные». И я вспомнил, что видел нечто подобное во сне.

«От имени всех детей земли и неба я объявляю: отныне на тех, кто унаследует твою кровь и плоть, будет наложено проклятие вечности в обмен на благородную жертву».

Красивая женщина с длинными кончиками ушей торжественно объявила о начале ритуала. Но что это был за ритуал и что он означал, я так и не понял.

— Он сказал, что монстры — это существа, мутировавшие под воздействием Неведомого.

— Неведомого?

— Неведомое — это нечто за пределами нашего мира. Нечто, что нельзя увидеть, потрогать или услышать. Перейдя границу, невозможно вернуться назад, но иногда кому-то удаётся прорваться сквозь неё. Они теряют всё и остаются лишь пустыми оболочками.

Махир пересказал мне тот разговор слово в слово. Его слова были туманны, но одно слово привлекло моё внимание:

— Прорваться?

— Он говорил, что есть некая завеса, защищающая наш мир от внешнего Неведомого. Если представить наш мир в виде сферы, то эта завеса плотно обёртывает её, как ткань.

При слове «ткань» мне почему-то вспомнилась «История сшивания».

— В общем, поэтому важно уметь отличать монстров от не монстров. Я считаю, что это первый шаг. Если мы не научимся их различать, то, даже встретив представителей забытой расы, мы примем их за монстров.

— И это можно определить, пропуская ману через каналы?

— Это нужно для точной проверки. Но в большинстве случаев, если существо может говорить и смотреть в глаза, оно не монстр.

Значит, Аска тоже не монстр. Махир привёл Суада, чтобы убедиться в этом. Вернее, не он сам хотел убедиться, а дать мне это сделать.

Мне всё равно, монстр Аска или нет, но меня почему-то тревожила мысль о том, что Махир так обо мне заботится.

Но если Аска не монстр, то кто он? Может, он принадлежит к той же забытой расе, что и мудрец с длинными ушами, которого Махир встретил в лесу Гарафу?

Пока мы разговаривали, Суад продолжал мять руки Аски, а потом наконец поднялся. Видимо, это было непросто, потому что его лоб покрылся испариной.

Я подошёл к Аске, спрятал его руку под рукавом и прошептал:

— Убери когти.

Я взял его руку в свою, спрятанную под тканью, потёр её, сжав в своей, как будто дезинфицируя. В это время раздался голос Суада:

— Боюсь, я не могу провести проверку.

Я нахмурился и повернулся к нему. Махир тоже, кажется, впервые столкнулся с таким, потому что тоже нахмурил брови.

— Почему?

В самом деле, либо да, либо нет. Суад низко поклонился и ответил с некоторым смущением:

— Воздействие Неведомого оставляет следы. У господина… обнаружены многочисленные следы в нескольких местах…

— Следы?

Махир явно не ожидал, что у Аски могут быть такие следы. Может, потому что он смотрел ему в глаза и разговаривал с ним?

— Я впервые сталкиваюсь с таким случаем и не могу самостоятельно сделать вывод…Это не в моей компетенции.

— Может, это просто какая-то мутация? — небрежно спросил я, но Суад покачал головой.

— Он говорил, что существо, подвергшееся воздействию Неведомого, никогда не сможет вернуться к своему первоначальному состоянию. Это невозможно, как воскресить мёртвого, это противоречит законам мира.

— Так он монстр или нет? — я нахмурился, и Суад занервничал.

— Может быть, и монстр… а может быть, и нет…

— …?

— Про… простите.

Суад, говоривший до этого таким неуверенным тоном, поспешно опустил голову под моим холодным взглядом.

Мы решили отложить выяснение личности Аски и сначала проверить моё состояние. Суад взял мою руку и начал ощупывать её, как делал это с Аской.

Вскоре по моей руке пополз холодок, проникая в тело. Мне это не понравилось, я отдёрнул руку и нахмурился.

— Ваше Высочество, этот метод используется не только для определения личности. Он позволяет более точно диагностировать состояние организма…

— Просто проверьте пульс.

Мне не нравилось, как эта непонятная энергия бродит по моему телу, и я коротко оборвал его. Махир положил руку мне на плечо.

— Веди себя тихо.

Пришлось подчиниться высочайшему повелению и снова протянуть руку. Ощущения не были болезненными или неприятными, но всё равно вызывали дискомфорт.

В этот момент Аска подошёл ко мне и прижался, как щенок. Может быть, из-за его тепла, но мне стало немного легче, и я спокойно стоял, пока Суад не спросил:

— Вы часто пользовались исцеляющей магией?

— А что-то не так?

Суад склонил голову набок в ответ на вопрос Махира.

— Как вам известно, к исцеляющей магии развивается привыкание, и её эффективность снижается. Насколько я знаю, Ваше Высочество уже… В таком случае ваша способность к самоисцелению должна быть практически утрачена…

А, так он заметил, что мои раны быстро заживают? Честно говоря, я немного сомневался, но он, похоже, не шарлатан.

Я не знаю, что Аска сделал с моим телом, но это явно что-то необычное. Я уже хотел было начать объяснять, но Суад вдруг издал странный звук.

— Возможно, именно поэтому… следы остались… Но Ваше Высочество определённо… человек…

— Ты хочешь сказать, что у него такие же следы, как у монстров? — удивлённо спросил Махир, и Суад, вытирая пот со лба платком, ответил:

— Я могу определить только наличие следов, но не могу сказать, одинаковые они или нет.

Его расплывчатый ответ вывел меня из себя.

— Так что ты вообще знаешь? Того не знаешь, этого не знаешь. Зачем ты вообще нужен как лекарь?

— Про… простите. Обычно я не такой… — Суад посмотрел на Махира с таким видом, будто сейчас расплачется. Вот же шарлатан…

— Я сам перерезал ему пуповину, — сказал Махир, словно желая меня успокоить.

Я снова потерял дар речи.

— Я и сам знаю, что не монстр.

— Интересно, я впервые слышу, что исцеляющая магия может оставлять такие следы.

— Я тоже узнал об этом недавно. Я наблюдал пациента, который, хоть и не в такой степени, как Ваше Высочество, но тоже часто подвергался исцеляющей магии. Это… как бы сказать… следы внутренней трансформации.

Пока Суад говорил, Аска подошёл ближе и тихо прошептал мне на ухо:

— Ты в порядке?

Я кивнул и сжал его руку в своей, спрятанной под одеждой.

— Похоже, исцеляющая магия действует по тому же принципу, что и Неведомое, которое вызывает мутации и оставляет следы. Мы предполагаем, что чрезмерная стимуляция регенерации оставляет следы на тканях тела, и сейчас проводим дальнейшие исследования. Если это подтвердится, значит, мы совершенно неправильно понимали принцип действия исцеляющей магии.

С магией часто так бывает. Основы её давно утрачены, и мы используем её, не понимая до конца, как она работает. Думаю, большинство магов, включая меня, не смогут объяснить, как им удаётся создавать огонь или воду из воздуха.

Это… как бы сказать… чутьё? Так или иначе, мы научились это делать. Достаточно один раз добиться успеха, чтобы потом просто повторять те же действия, вспоминая то ощущение.

Но это всё?

— Кроме этих следов, у вас обоих нет никаких проблем со здоровьем, — с этими словами шарлатан закончил осмотр и ушёл.

Он что, не заметил, что мои раны мгновенно заживают? Это никак не связано с каналами маны или чем-то подобным? Как Аска это сделал?

— На всякий случай проходите регулярные осмотры. Оба. Это приказ.

Я рассеянно кивнул, раздумывая, стоит ли рассказать обо всём Махиру. Аска молчит, значит, наверное, можно, но… Это настолько необычно, что Махир наверняка начнёт вмешиваться, а мне этого не хотелось.

Он и так уже привёл лекаря для осмотра…

Аска точно ничего плохого со мной не сделал, так что лучше держать это в секрете.

Мы вернулись к прерванному разговору.

Я подробно рассказал Махиру о том, что произошло в горах, сначала пытаясь приукрасить и умолчать о некоторых деталях, но потом почему-то проболтался.

— Они первыми напали, мне пришлось защищаться. Я не мог просто стоять и смотреть, как гибнут невинные люди.

Махир вздохнул.

— В этом-то и проблема. Всегда.

— …

Махир вздохнул ещё несколько раз и сказал с досадой:

— Ты полез в драку, зная, что у них есть артефакт?

Я думал, он будет ругать меня за то, что я убил людей без суда и следствия, но, видимо, нет. Никогда не знаешь, чего от него ожидать.

— Они не казались такими уж сильными. А артефакт Аска уже украл.

— А вдруг у них были ещё?

— Ну… это да…

Если честно, я совсем не беспокоился о ранениях, потому что знал, что они сами собой заживут. К тому же, рядом был Аска, так что я вообще не чувствовал опасности.

— В этот раз тебе повезло, но кто знает, что случится в следующий? Сколько раз я тебе говорил? Почему ты ведёшь себя так, будто у тебя запасная жизнь?

— …

— …

Аска рядом со мной тоже понурил голову, как будто его тоже ругают. Но разве у меня не несколько жизней? Если бы не Аска, я бы уже давно умер.

Однако, я решил промолчать, чтобы не расстраивать Махира ещё больше.

— Я буду осторожнее.

— И я тоже, — добавил Аска, и, видимо, благодаря его раскаянию, Махир больше не стал нас отчитывать.

— Так значит, ты думаешь, что эти дровосеки были из королевства?

До убийства Ральфа у меня оставались кое-какие сомнения, но после того, как вёл себя последний убитый, я был уверен.

Я кивнул, и глаза Махира сузились.

— И ты пришёл сюда, чтобы разобраться с ними?

Это тоже, но на самом деле я надеялся найти тех, кто мучил Аску. Если я скажу правду, он меня сразу прогонит, так что я снова кивнул.

— Я сам разберусь с этим. Не создавай проблем. Ты всё ещё числишься пропавшим без вести, так что веди себя тихо.

— Хорошо.

— Отдай мне артефакт.

Аска передал Махиру браслет Ральфа. Если Махир возьмётся за дело, то всё будет улажено, неважно, сколько людей погибло.

— А когда будет банкет? Приветственную церемонию не устраиваете?

— Завтра вечером… А зачем тебе? — рассеянно ответил Махир и тут же нахмурился. Он смотрел на меня, как родитель на непослушного ребёнка. Мне стало обидно, и я тоже нахмурился.

— Я хочу посмотреть вместе с Аской. Что, нам просто уйти?

Он всегда был таким подозрительным? Мне показалось, что он стал ещё хуже, чем раньше. С нашей последней встречи я вёл себя хорошо, так почему он так себя ведёт?

— Я не это имел в виду. Просто…

— А ты можешь остаться здесь? — спросил я, предчувствуя, что он скажет дальше.

Наверняка что-то вроде «у тебя странный взгляд» или «у меня плохое предчувствие».

— Ладно, банкет потом, но ты что, не собираешься встретиться с королём?

Я нарочито сменил тему, и Махир снова вздохнул.

— Встреча была запланирована, но я отложил её из-за тебя. Ты бы ко мне не пришёл, так что мне пришлось идти к тебе. Я сказал, что страдаю от морской болезни и хочу отдохнуть, так что не волнуйся.

— Что? Морская болезнь?

Какой абсурд! Он хоть о репутации подумал?!

Что будет, если распространится слух, что император страдает от морской болезни и не может выполнить свои обязанности в другой стране? Он же не просто кто-то, а император империи!

— Зачем ты придумал такую глупую отговорку? Лучше бы сказал, что сам назначишь время встречи и чтобы они не торопили тебя!

Махир только улыбнулся, как будто это какая-то мелочь, и сказал:

— О чём ты говоришь? Я здесь гость, как я могу так себя вести?

Его беспечность вывела меня из себя.

Я рассказал Махиру всё, включая наше пребывание в глухом лесу с Ависом, Сакурой и остальными, восстанавливая силы. Я не упомянул, что не приходил в себя почти пять лет, чтобы он не волновался.

Пока я рассказывал о том, как использовал имя Аска, и о свадьбе Ависа и Сакуры, Махиру пора было идти на встречу с королём.

Перед уходом он строго-настрого приказал мне:

— На всякий случай предупреждаю: если соберёшься куда-то идти, обязательно скажи мне. Понял? Если ещё раз пропадёшь без предупреждения, я тебя не прощу.

— Буду иметь в виду, Ваше Величество, — ответил я, почтительно склонив голову.

И зачем мне исчезать? Я ничего плохого не сделал. А даже если бы и сделал, то теперь точно не стал бы убегать.

Задумавшись об этом, я поднял голову. Я ожидал, что он ещё что-то скажет, но в комнате стояла тишина. Махир молча смотрел на меня.

— …

— …

Что такое? Он хочет ещё что-то сказать? Или просто разглядывает меня? Я тоже молчал и воспользовавшись случаем, как следует рассмотрел Махира. Мы так давно не виделись.

Но вскоре он, ничего не сказав, развернулся и ушёл.

— Что это с ним? — спросил я, глядя на пустую дверь.

— Может, он ещё что-то хочет от тебя услышать? — предположил Аска, подходя ко мне.

В этот момент я понял, что именно. С недовольной гримасой я стянул с Аски капюшон и посмотрел на его лицо. Ни кроваво-красных глаз, ни крошечного рога на лбу.

— Почему ты меняешь внешность как тебе вздумается?

— Может, ты не всё ему рассказал из-за меня? Например, про императора…

Аска проигнорировал мой вопрос и заговорил о другом. Он бросил на меня быстрый взгляд и сказал:

— Я ненадолго выйду. Ты можешь побыть с Попо.

— Куда ты собрался? Сиди здесь. И дело не в том, что я что-то скрываю из-за тебя…

Просто я не знал, как рассказать обо всём Махиру. Как ни крути, всё произошло из-за того, что я не сдержал своего гнева.

Но ещё большая проблема заключалась в том, что Махир не мой родной брат. Я мог бы сослаться на ранение, полученное от монстров после разлома в небе, как причину своего исчезновения, но…

В то время я уже решил бежать вместе с Аской. Даже если бы не монстры, я бы всё равно ушёл. В императорском дворце я был бы только источником конфликтов. Да и большинство приближённых Махира меня не любили.

Возможно, Халиф благоволил к Махиру больше, чем ко мне, своему родному сыну, из-за чувства вины за убийство предыдущего императора. И Махир, в свою очередь, чувствовал себя виноватым передо мной.

Если я расскажу о том, что произошло, это будет означать, что мне придётся говорить не только о смерти Халифа, но и обо всём остальном. Поэтому мне было трудно начать разговор.

Всё было слишком сложно и запутанно, я сам не понимал своих чувств и не знал, с чего начать.

И что я скажу Махиру? Что теперь изменится?

«Ах, всё это из-за Халифа. Нужно было просто жить мирно, зачем он убил своего брата…»

Вспоминая об этом, я вдруг представил себе, как Халиф истекает кровью от моего меча.

Я замер. Я точно убил его? Я нанёс ему смертельный удар, но не видел, как он умер.

Тогда Аска забрал потерявшего сознание Халифа…

Я пристально посмотрел на Аску.

— Или что? — спросил он, заметив, что я молчу.

У меня было странное предчувствие.

— Я всё ещё обдумываю, как это сказать.

— Ты вообще собираешься рассказывать?

— Придётся. Он знает, что я убил его, так какой смысл скрывать?

Где же тело Халифы? Вряд ли Аска похоронил его. Я мог бы просто спросить… но почему-то не мог заставить себя это сделать.

Мне вдруг подумалось, что Аска мог съесть Халифа.

После этого небо разверзлось, и Аска получил смертельные ранения. А когда он восстанавливался в озере, Пипи приносила ему людей.

Мне было интересно, как он добрался до озера в таком состоянии. Может, он съел Халифа, чтобы восстановить силы?

— Прежде чем рассказать ему, скажи мне, — сказал Аска, прерывая мои размышления. Я вздрогнул и спросил:

— Зачем?

Неужели он собирается признаться, что съел его?

— Зачем да зачем… Просто хочу быть рядом. Вместе будет не так страшно.

Чего мне бояться? Кажется, он меня неправильно понял, но его забота показалась мне милой, и я ничего не возразил.

— Что ты думаешь о том длинноухом? О забытой расе, которая просила Махира составить им компанию, — спросил я, чтобы сменить тему. Мне не хотелось говорить о Халифе.

— Не знаю. Кажется, я видел его во сне.

— Я тоже. Если подумать, все странные существа из моих снов, наверное, принадлежали к забытым расам. И мошки, и маленькие человечки ростом около метра.

Я задумался и спросил:

— А те рыбы с водорослями вместо волос, которых ты видел в море, тоже из забытой расы? Они же не нападали на тебя, а просто следовали за тобой. Значит, они разумные.

— Возможно. Русалки? В любом случае, они не похожи на монстров. Может, в этом мире больше разумных рас, чем мы думали? Я считал, что они все вымерли, но мы уже встретили две. Или три, если считать мошек. Похоже, в мире много всякого помимо людей, — сказал Аска, словно прочитав мои мысли.

Я улыбнулся, довольный, что мы думаем одинаково, но тут же нахмурился от его следующего вопроса.

— Тогда, может, мне рассказать всем, что я монстр?

— Что ты такое говоришь? Кому всем?

— Ну, людям. Конечно, не всем подряд, а только тем, кому можно доверять.

Я растерялся, услышав его беспечный тон. Что с ним случилось? Аска всегда больше всех ненавидел тот факт, что он не человек.

Ещё недавно он говорил, что хочет стать человеком, как и я… И это внезапное проявление когтей во время лечения…

Я забеспокоился, что Аска, как и с придворным лекарем, может кому-нибудь рассказать о своей истинной сущности.

— Нет. Почему ты вдруг об этом заговорил?

Неважно, насколько человек надёжен, чем больше людей знают секрет, тем выше вероятность, что он будет раскрыт. Изучение монстров только началось, и нет никакой гарантии, что кто-нибудь не совершит безумный поступок из-за желания получить преимущество или просто из любопытства.

Но даже без этих причин я был против. Просто категорически против.

— Да без особой причины…

Аска на мгновение задумался, а затем неуверенно пробормотал:

— Ну… на случай, если снова что-то подобное случится…

— Говори нормально, с подлежащим и сказуемым.

Я становился всё более раздражительным, потому что знал, что если Аска упрётся, то его не переубедить. Аска вздохнул, услышав мой раздражённый голос.

— Ну, если я снова сойду с ума, как в прошлый раз.

— И что тогда?

Я совершенно не знал, к чему он клонит.

Я так понимаю, он говорил о том случае в руинах, когда потерял контроль над собой. Но я не мог понять, какое это имеет отношение к раскрытию его личности другим людям.

— Если об этом будут знать другие, с этим будет проще справиться.

— …

Я попытался понять, что он имеет в виду. Мне послышался скрежет шестерёнок в моей голове.

— Ты имеешь в виду… усмирить тебя? — спросил я, хотя и не верил, что он это имел в виду.

Но, вопреки моим ожиданиям, Аска просто кивнул.

Я онемел от удивления. Некоторое время я молча смотрел на него, а затем спокойно произнёс:

— Аска.

Как бы мне объяснить ему всё без криков? Обычно я бы попытался подобрать слова, но сейчас у меня не было на это времени.

— Дело не в усмирении. Если кто-то встанет у тебя на пути, я всех убью.

Кажется, я слишком смягчил свои слова, потому что Аска, похоже, не понял, о чём я говорю. Он начал бегать глазами и отводить взгляд. Я схватил его за подбородок и заставил посмотреть на меня.

— Почему ты вдруг об этом задумался? Из-за того, что лекарь сказал, что не уверен, монстр ты или нет? Ты испугался? Но ты же и раньше знал об этом.

Его губы, сжатые моей рукой, забавно вытянулись вперёд. Даже в такой момент он казался мне милым.

Хотя Аска наверняка видел мое недовольство, на его лице отразилась ухмылка. Я боялся, что он снова выкинет что-нибудь неожиданное и неприятное.

Если правда о его происхождении раскроется, её будет не остановить. Можно убить одного-двух человек, но как заставить молчать всех?

Стоило этой тайне хоть раз случайно просочиться, как это стало бы равносильно публичному объявлению.

Я молча смотрел на Аску, размышляя, как быть, а затем сказал:

— Покажи мне.

— Что?

— Свой истинный облик.

— Здесь? Весь?

Аска удивленно распахнул глаза. Я не видел его настоящего облика с тех пор, как мы выбрались из-подземелья руин. Мне казалось, что Аске не нравится его истинная форма, поэтому я не просил его показывать её.

— Зачем вдруг?

Всем своим видом Аска показывал, что не хочет этого делать. Но я продолжал молча смотреть на него, и он, наконец, сдался и начал трансформироваться.

Слово «трансформация» звучало немного странно, но другого подобрать я не мог.

У него появились крылья и хвост, когти стали острыми, а на лбу…

Теперь он точно не мог сойти за человека. Но что-то было не так, как в первый раз. Я обошел вокруг застывшего Аски, внимательно разглядывая его, и протянул руку.

Я легонько поскреб когтем тонкую перепонку крыла, и хвост Аски нервно задергался.

— Не трогай!

Он так забавно вздрогнул и задрожал, что мне захотелось подразнить его еще немного, но сейчас были дела поважнее.

— Кажется, ты стал меньше?

Раньше крылья Аски были такими огромными, что могли укрыть нас обоих. И хвост тоже казался короче.

Рога у него всегда были маленькими, как зернышки, но теперь от них не осталось и следа.

Сначала я подумал, что мне показалось, но, присмотревшись, я понял, что он действительно изменился.

— Ты специально уменьшил их?

— Что?

— Почему твои крылья такие маленькие? И хвост короче.

Возможно, из-за того, что я трогал его крылья, Аска обхватил мои руки и посмотрел на меня с настороженностью. Я всего лишь легонько коснулся его, а он так бурно отреагировал.

Может быть, это был защитный рефлекс? Или он просто казался слишком хрупким? Я опомнился, когда уже крепко держал Аску, впившись зубами в его крыло.

— Эй! — вскрикнул Аска. Он был напуган моим странным поведением, но, скорее всего, еще больше его пугала кровь, текущая по моему подбородку.

Место, к которому я прикасался, было мягким, но я, видимо, укусил его за более жесткую часть крыла. Я разжал челюсти, почувствовав запоздалую боль, и увидел кровь на черном крыле Аски.

— Ты с ума сошел? Что ты творишь?

Я быстро провел языком по нёбу, губам и деснами. Везде были рваные раны. Аска с побледневшим лицом взял меня за подбородок и с тревогой посмотрел на мою кровоточащую рану.

— Тебе не больно?

Конечно, было больно, и металлический привкус крови был отвратительным, но рана была неглубокой. Она быстро заживет.

— Ты что, собака? Зачем кусаться?

— Ты так бурно реагируешь, что хочется сделать тебе еще больнее.

— Что ты несешь? Слов нет.

Я продолжал бормотать, не желая глотать теплую кровь, и Аска вздохнул. Он прижал свой рукав к моему рту.

— Выплюнь.

Я вытолкнул скопившуюся во рту кровь. Мокрая ткань неприятно холодила кожу, и я поморщился. Внезапно мне стало любопытно. Почему он не пьет мою кровь? Он и у бабушки не стал её пить. Он больше не хочет пить кровь?

— И ударить тебя нельзя, — пробормотал Аска, все еще раздраженный моим поступком. Мне стало неловко, и я пробурчал:

— А я думал, они мягкие.

— Ты что, не видишь? Они же острые! Особенно кончики!

Действительно, они выглядели довольно угрожающе, как будто могли разрезать кожу при малейшем прикосновении.

Я сделал вид, что ничего не заметил, и взял Аску за руку.

— Пойдем.

— Куда пойдем? Повернись, я вытру тебе кровь.

Я проигнорировал его слова и направился к двери. Аска, видимо, что-то заподозрив, уперся ногами и остановился.

— Куда ты идешь? Там выход!

— Знаю, — ответил я, потянув его за руку.

Он сделал шаг, но потом остановился. Как бы я ни тянул, он не двигался с места. Мне пришлось обернуться.

Еще секунду назад его хвост был слегка приподнят, а теперь безвольно лежал на полу.

— Ты же хотел рассказать всем, что ты монстр?

Аска тут же нахмурился.

— Ты хочешь выйти со мной в таком виде? Ты поэтому просил меня трансформироваться?

— А что не так с моим видом? Мне нравится.

Я говорил искренне, но по выражению лица Аски было понятно, что он мне не верит.

— Ты же сам сказал, что хочешь всем рассказать.

— Я говорил о нескольких близких людях, а не о публичном объявлении!

Я вздохнул, слушая его наивные рассуждения.

— Аска.

— Что?

Он ответил как непослушный ребенок, и я цокнул языком.

— Чем больше людей знают секрет, тем выше вероятность его раскрытия. И как только о нем узнает хотя бы один человек, это уже не секрет.

— Поэтому я и говорю, что нужно рассказать только тем, кому можно доверять. Как Махиру.

— «Как Махиру» не бывает. Махир такой один.

— Нет, ну я имею в виду…

Аска начал повышать голос от раздражения. Я прижал указательный палец к его губам.

— Я понимаю, что ты имеешь в виду. Но рассказать нескольким «надежным» людям — это то же самое, что объявить всем, что ты монстр. Если уж на то пошло, то второй вариант даже лучше.

Аска тряхнул головой, стряхивая мою руку, и спросил:

— Почему? Почему это одно и то же?

— Потому что вечных секретов не бывает. Так что прекрати спорить и пойдем. Прежде чем твой секрет выплывет наружу и какие-нибудь коллекционеры начнут охоту за тобой, я должен поставить на тебе свою метку.

Если все будут знать, что это не просто диковинный монстр, а моя собственность, никто не посмеет к нему прикоснуться.

Несмотря на мои слова, Аска продолжал упрямиться и не двигался с места. Его лицо выражало тревогу, как будто он собирался раскрыть миру свой самый постыдный секрет.

— Ты не хочешь?

Аска слегка кивнул. Это было ожидаемо. Он всегда чувствовал себя неполноценным из-за того, что не был человеком.

Именно поэтому он решил раскрыть свою тайну хотя бы нескольким людям, которых считал надежными, боясь снова потерять контроль и напасть на меня. Хотя, на самом деле, больше всего он хотел скрыть свою истинную сущность.

Почему он меня не понимает? Мне казалось, что я достаточно ясно все объяснил и показал, но он все еще не знал, кто я такой.

— Либо все знают, либо никто. Третьего не дано.

— Почему ты такой категоричный?

— Решай сам.

Пока я говорил, меня не покидало ощущение, что что-то не так с его хвостом. Он безвольно лежал на полу, не шевелясь. В руинах он всегда вилял, когда Аска говорил.

Он был похож на понурого щенка, и я невольно смягчился.

— Ты так боишься, что снова нападешь на меня? Но, если разобраться, то это и не было нападением. Ты просто был голоден.

— Это одно и то же.

— Поэтому не нужно терпеть до последнего. Нужно регулярно и правильно питаться…

Я помнил, насколько ужасен был голод Аски во сне. Он был настолько сильным, что лишал его разума. И сейчас Аска снова упрямился.

Я думал, что у него есть на то причины, и не давил на него, но, похоже, это было бесполезно. Иначе он не стал бы предлагать такой нелепый план — раскрыть свою тайну другим людям, чтобы подготовиться к будущему.

— И почему ты перестал пить кровь? Если ты продолжишь голодать, то снова потеряешь контроль, как в тот раз…

«Ты чуть не съел мои внутренности», — хотел было сказать я, но вовремя остановился.

У меня было предчувствие, что эти слова сильно ранят Аску. Поэтому я помягче добавил:

— Ты выпил гораздо больше, чем обычно.

Несмотря на то, что я смягчил слова, лицо Аски побледнело. И без того белая кожа стала совсем белой, как лист бумаги.

— Прости, — прошептал он.

— Я не извинений прошу. Я говорю о том, что такое может повториться.

— Нет, теперь такого больше не будет.

Он говорил так уверенно, что я склонил голову набок, и вдруг меня осенила одна мысль. Кровь застыла в моих жилах.

— Ты что, пьешь чью-то другую кровь?

Мне никогда не приходила в голову такая мысль, даже когда Аска перестал пить мою кровь. Отчасти потому, что с детства он не прикасался ни к чьей крови, кроме моей. Но больше потому, что я был уверен, что он никогда этого не сделает.

Потому что пить чужую кровь равносильно измене.

Это как, если без всякой причины начать подозревать своего супруга в неверности.

Я ожидал услышать категоричное отрицание, но Аска молчал. Его бегающие глаза только усиливали мои подозрения.

Я не мог поверить своим ушам и переспросил:

— Правда? Я не буду злиться, скажи честно.

— Ложь, — ответил он уверенным тоном.

У меня закружилась голова, и я закрыл глаза. В темноте плясали яркие пятна.

Я даже представить себе не мог такого, и совершенно не знал, как реагировать. Просто разозлиться было бы слишком просто. Сложные, противоречивые чувства поднимались из глубины души, когда Аска вздохнул и сказал:

— Я не пил чужую кровь.

Я открыл глаза. Аска выглядел смущенным. Я все еще не был уверен, говорит ли он правду, и спросил:

— Почему ты так долго отвечал?

— Я думал, врать тебе или нет.

Что за чушь он несет? Я был ошеломлен, но мне стало немного легче дышать. Чувствуя жуткую усталость, я смахнул рукой все безделушки с декоративной полки и сел на нее. Хрустальные фигурки упали на пол и разбились вдребезги.

Но я был слишком измотан, чтобы обращать на это внимание.

— Я испугался. Даже в шутку больше так не говори.

— Тебе так противно, что я могу пить чужую кровь? — спросил Аска, склонив голову набок.

Он, видимо, удивился моей реакции. Разве это не очевидно? Я посмотрел на него с недоумением, обходя осколки на полу, и предупредил:

— Это не просто «противно». Так что не делай этого. Никогда…

Я хотел пригрозить ему, но остановился. Не стоит говорить грубости, если ничего не случилось. Я сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, и спросил:

— Что значит, ты думал, врать мне или нет?

— Если бы я просто сказал, что не пил кровь, ты бы спросил, почему.

— Ты не хотел мне говорить?

Я поправил волосы Аски, убрав их за уши. Его напряженное лицо начало расслабляться. Он шевелил губами, словно хотел что-то сказать, но только покачал головой.

— Не то чтобы не хотел… просто…

— Что «просто»?

— Я боялся, что ты опять будешь надо мной издеваться.

Аска говорил серьезно, но мне было смешно. Он так забавно дул губы, когда дулся. Но я понимал, что не должен смеяться над ним после таких слов, поэтому изо всех сил старался сохранить серьезное выражение лица.

— Я не буду смеяться. Расскажи, что случилось.

Но, видимо, мои старания были недостаточны. Аска нахмурился и отвернулся.

— Ладно. Смейся.

Как только он это сказал, я невольно рассмеялся. Аска раздраженно посмотрел на меня.

— Ты что, правда смеешься, когда я тебе говорю?

— В любом случае, не пей чужую кровь. Понял?

Аска кивнул, поглядывая на меня.

— Ты больше ничего не спросишь?

— А что я могу сделать, если ты не хочешь говорить? Я же не могу пытать тебя, чтобы ты рассказал. Расскажешь, когда захочешь.

Если это не измена или что-то подобное, мне, честно говоря, все равно, что делает Аска. Даже если это касается моего тела.

Пусть делает со мной все, что хочет: втыкает в меня свои острые когти, пьет мою кровь или слюну. Мне все равно. Я не расспрашивал его о странных вещах, которые происходили с моим телом, по той же причине.

Я верил, что он не причинит мне вреда. А если и причинит, то, наверное, на то есть веская причина.

В конце концов, мне достаточно того, что он был рядом со мной, как хороший супруг.

— Просто… — Аска начал мяться и заговорил. Он долго подбирал слова, хмуря брови. — Просто мне кажется, что ты неправильно меня понял.

— О каком «недопонимание» речь? — спросил я.

Мне было все равно, расскажет он или нет, но любопытство все же взяло верх.

— Ты думаешь, что я сделал тебя таким, чтобы мне было удобнее пить твою кровь, — сказал Аска.

Что значит «сделал таким»? Он имеет в виду мою быструю регенерацию?

Судя по обиженному выражению лица Аски, он давно об этом думал. И, если подумать, я действительно говорил что-то подобное, и мое мнение не сильно изменилось. Чтобы пить кровь, нужно делать надрезы, и быстрая регенерация — это, безусловно, плюс.

Я много раз говорил ему, что нет смысла извиняться за то, что ему все равно нужно делать. Но, похоже, Аска никак не мог с этим смириться.

— Я сделал это, потому что не хотел, чтобы ты страдал. А не для того, чтобы мне было удобнее пить твою кровь.

— Я знаю. Неужели ты думаешь, что я не понимаю? Просто это был приятный бонус.

Даже если бы Аска сделал это ради своего удобства, я бы все равно его похвалил. Но решил промолчать.

— И поэтому ты перестал пить кровь? Потому что не хотел, чтобы я тебя неправильно понял?

Вот за это я похвалить его не мог. Это уже не просто пропуск приема пищи. Я хотел сказать ему об этом, но Аска быстро добавил:

— Я не просто перестал пить кровь, как в прошлый раз. Так что не волнуйся, со мной все будет в порядке.

— А что значит «не просто перестал»?

Неужели есть другой способ, кроме как пить чужую кровь? Я прищурился, и Аска неуверенно склонил голову набок.

— Я не знаю, как это объяснить… Просто… так получилось. Я захотел, и все.

— Что ты имеешь в виду?

Я совершенно не понимал, о чем он говорит. Аска, похоже, тоже испытывал трудности с объяснением.

— Представь, что я хочу, чтобы у меня было четыре пальца на руке, — начал он.

При чем тут пальцы? Я ничего не понимал, но кивнул.

— Я все время об этом думаю, и однажды у меня действительно становится четыре пальца. Но я не знаю, как это происходит. Понимаешь?

— …?

То есть, он загадал, чтобы у него было четыре пальца, и его желание исполнилось?

— Такое вообще возможно?

— Нет, конечно. Поэтому я не могу тебе это объяснить. Я даже не знаю, с чего начать.

Аска нервно посмотрел на меня, а затем опустил глаза и пробормотал:

— На самом деле, я всегда думал, что, возможно, я не монстр. Я отличаюсь от других монстров. Когда я искал тебя, я видел рыбу, похожую на человека, а во сне мне часто являлись представители других рас. Я думал, что, может быть, я один из них, просто мой вид уже исчез.

— …

— Но когда мне сказали, что я монстр… — Аска вдруг начал плакать. Я был так поражен, что нежно погладил его по щеке и вытер слезы большим пальцем.

— Ты расстроился?

Похоже, Аска был очень разочарован, когда потерял надежду, что он не монстр. Вот почему надежда — такая страшная вещь. Зря я позволил лекарю осмотреть Аску. Лучше бы он не приходил.

— Я не расстроен, мне просто страшно, — пробормотал Аска дрожащим голосом. Он прижался ко мне, и из его закрытых глаз продолжали капать слезы. Их было так много, что я уже не мог вытирать их пальцами.

Мне было больно видеть его таким. Я не знал, как его утешить. Пока я лихорадочно искал решение, Аска почти выкрикнул:

— Что если я снова потеряю контроль и нападу на тебя? Никто не знает, что я за монстр, кто я на самом деле. Даже я сам не знаю. Я не понимаю, как и почему это происходит.

— Тогда ты был голоден. Но теперь тебе же не нужно пить кровь? Ты же сам сказал, что как только ты захотел перестать пить кровь, ты перестал, как с пальцами.

Я пытался его успокоить, но Аска только захныкал еще сильнее:

— Я не знаю, как это произошло, как я могу быть спокоен? И если это случилось из-за голода, значит, это может случиться и по другой причине.

Я вспомнил, как Аска был почти невменяем. Вид того, как он торопливо ест, не в силах контролировать свои силы.

Он не различал плоть и кровь, он просто ел. Я живо помнил, как его лицо было залито кровью, и как он, довольный, содрогался от удовольствия.

— …

Даже сквозь боль я чувствовал только гордость. Меня переполняло чувство удовлетворения от того, что только я могу довести этого монстра до такого экстаза.

— Знаешь, что меня пугает больше всего? — спросил Аска с искаженным от мук лицом. Его выражение было настолько несчастным, что мне стало стыдно за свои извращенные мысли.

— Меня пугает то, что как бы я ни пытался причинить тебе вред, ты даже не подумаешь, что я опасен.

— …

— Ты даже сейчас не воспринимаешь меня всерьез.

— …

Аска всхлипывал и вытирал слезы, а потом наконец разрыдался.

Он плакал, как ребенок, и хотя это выглядело мило, я понимал, что ему больно, и не мог просто смотреть на это.

— Не плачь, — сказал я, обнимая его и гладя по голове. Аска, как капризный ребенок, начал пинать меня по голени.

— Пожалуйста, послушай меня серьезно! Мне правда страшно, я схожу с ума!

— …

Его красноватые глаза, блестящие, как стекло, были полны страха. Почему он такой милый? Неужели ему настолько страшно? До такой степени, что он дрожит всем телом и плачет?

Я начал сомневаться в своем здравомыслии. Ведь правда, что бы Аска ни сделал, я не умру и быстро исцелюсь. Конечно, я понимаю, что ему неприятно причинять мне боль, но от этого никуда не деться.

Я не понимал, зачем так переживать и плакать из-за того, что неизбежно. Разве тот факт, что я не умру и полностью восстановлюсь, не может хоть немного его утешить?

Может быть, он не может думать об этом, потому что сам является нападающим? Из-за чувства вины? Я представил, как в невменяемом состоянии размахиваю мечом перед Аской.

В этот короткий миг по моей спине пробежали мурашки. Поставив себя на место Аски, я начал понимать его страх.

— Поэтому ты хотел меня спрятать? Чтобы я убежал?

Аска кивнул. Но выражение его лица оставалось серьезным, а голос — дрожащим.

— Но я думаю, это все равно бесполезно.

— Почему?

— Я все равно тебя найду.

Это прозвучало довольно приятно. Я почувствовал себя так, словно мне только что признались в любви, и немного смутился. Но Аска вдруг закричал:

— Чему ты радуешься?! Думаешь, я буду искать тебя, чтобы играть с тобой в догонялки?!

— В любом случае, тогда нет смысла рассказывать другим, что ты монстр. Даже если я буду прятаться, ты все равно меня найдешь.

— Мы все равно должны что-то придумать, — нервно пробормотал Аска, несмотря на мою шутливую улыбку. Мне не нравилось видеть его таким обеспокоенным, поэтому я тоже попытался придумать решение.

— Может, посадить тебя на цепь, как животное? Мне не нравится эта идея, но…

Я сказал это с небольшой долей эгоизма. Но Аска решительно покачал головой.

— Меня ни за что не удержать.

— Почему?

— Ты знаешь, насколько я силен?

— А если использовать магию или магические артефакты?

Аска снова покачал головой. Что ж, я сам был живым доказательством того, что магия на него не действует. Любая попытка связать его магией только подвергнет мою жизнь опасности.

Тогда что же делать? Я снова задумался и сказал:

— Может быть, если я буду плакать и говорить, что мне больно, ты испугаешься и придешь в себя?

Каждый раз, когда я плакал, Аска сильно терялся. Я подумал, что это неплохой вариант, но Аска раздраженно потер глаза.

— Ты издеваешься? Я прошу тебя отнестись к этому серьезно.

Я взял его за руку и опустил её Его покрасневшие от слез глаза стали еще краснее от трения. Он так сильно тер их, что даже пара ресниц отпала и прилипла к коже под глазами.

Вздохнув, я убрал ресницы и нежно погладил ему глаза.

— Я говорю серьезно. Тогда это немного подействовало. Ты, конечно, был капризный… Хотя, ты и сейчас такой же.

— …

Аска посмотрел на меня сердито, а затем вздохнул. Я думал, он обидится и отвернется, но он опустил голову и потерся щекой о мою шею. Он делал это так сильно и быстро, как тер глаза раньше, что кожа начала гореть от трения.

Что он делает? Выражает протест? Может, мне притвориться, что мне больно? Пока я размышлял, Аска тихо пробормотал:

— Какой смысл мне с тобой об этом говорить?

— А с кем еще тебе об этом говорить?

— У тебя странные предпочтения. Тебе даже нравится, когда я кусаю тебя и пью твою кровь.

Почему он считает это моим предпочтением? Я почувствовал себя обиженным и не мог не оправдаться.

— Мне нравится, когда ты кусаешь, а не сам процесс укуса.

— Кто бы тебя ни кусал, все равно больно.

— Нет, не все равно. Когда кусаешь ты, я чувствую, как твои клыки рвут мою кожу, как они входят внутрь, разрывая плоть и мышцы.

«Поэтому это гораздо больнее.»

Я не стал говорить дальше, опасаясь, что он решит, что у меня странное пристрастие к боли. Что Аска может понять в моих глубинных чувствах?

— Мне часто снится одно и то же место. Я думаю, туда стоит сходить, — вдруг сказал Аска, пока я гладил его по волосам.

— И что это за место?

— Не знаю. Но судя по рассказу того длинноухого парня из Гарафу, мне кажется, это тот самый забытый народ. Люди из моих снов… хотя, наверное, это не люди, но, похоже, они принадлежат к одной расе.

Если это сон, значит, это было очень давно, верно? Судя по одежде и архитектуре зданий в моих снах, это было очень далекое прошлое. Более того, если тогда существовало так много разных рас, то это могло быть даже раньше, чем эпоха древности.

То есть, как минимум тысячу лет назад.

— Может, они уже умерли? Или переехали?

— Не знаю насчет переезда, но они точно живы.

— Почему ты так уверен?

— Просто чувствую.

Внезапно я заметил нечто странное. Когда он успел вернуться в свой обычный облик? Это произошло так естественно, что я даже не заметил.

Хотелось бы еще немного потрогать его крылья и хвост.

— А почему ты так дергаешься, когда я трогаю твои крылья? Тебе больно?

— Не больно, просто я редко их показываю, поэтому любые прикосновения к ним непривычны. Даже ветер вызывает странные ощущения.

Я удивленно распахнул глаза. Непривычны? Значит, это особо чувствительное место? Я просунул руку под его одежду и погладил выступающие кости на месте, где раньше были крылья.

— А если я буду постоянно гладить твои крылья, ты сможешь… кончить?

— …

Я спросил это из чистого любопытства, но Аска поднял голову и посмотрел на меня холодным взглядом.

— Или если я буду тянуть тебя за хвост, как за поводок…

— Прекрати, извращенец.

Мне показалось, что я давно не слышал от Аски таких грубых слов. И почему-то это меня обрадовало. В любом случае, он перестал плакать и, кажется, его настроение улучшилось, и это хорошо.

— Давай попробуем, когда выберемся из замка.

— Нет. И больше не проси меня превращаться. Мне это не нравится. Трудно держать равновесие.

— Тебе все еще трудно?

— Крылья слишком тяжелые. А хвост постоянно двигается сам по себе. В прошлый раз он обвил мою ногу.

— Хвост? А если держать его рукой, чтобы он не двигался?

Одна только мысль об этом казалась мне невероятно милой. Но Аска, казалось, не разделял моего энтузиазма и сменил тему.

— В любом случае, раз это место мне снится, значит, там я смогу найти какую-то подсказку о своей сущности. А если нет, то нет.

Кем бы он ни был, для меня это не имело значения. Человек, монстр, представитель другой расы, или даже бесформенный сгусток слизи — мне было все равно.

— Может, мне быстро туда смотаться? Одному я справлюсь гораздо быстрее.

— Если уложишься в пять минут, то можешь идти. Иначе нет.

Откуда он знает, куда идти, чтобы отправляться туда одному? Там может быть опасно, как в подземных руинах. Я нахмурился, и Аска вздохнул.

— Как я могу туда и обратно добраться за пять минут? Это же не булочная за углом.

— Вот именно. Поэтому не шастай один по местам, которые не похожи на булочную за углом.

Аска снова вздохнул.

— Пять минут не получится, но за час-два я управлюсь. Может, даже быстрее.

— И где же это место? Может, мы сходим туда вместе, когда закончим с делами?

— Это где-то в подземельях королевского дворца, так что лучше сходить туда, пока мы здесь. Иначе придется пробираться тайком, а во дворце короля… вряд ли меня поймают, но все же…

Подземелья королевского дворца? Я удивленно распахнул глаза, и Аска продолжил:

— Мне снилось несколько мест, и одно из них — это дворец.

В этом не было ничего удивительного, учитывая, что Аска — потомок короля. Неизвестно, был ли король его настоящим отцом, но он определенно был как-то связан с королевской семьей Кальдерайи.

— Если подумать, когда я жил здесь, принцесса водила меня туда. Кажется…

В моих снах такого не было. Я был немного озадачен.

— Если водила, то водила. Что значит «кажется»? Ты не помнишь?

— Мне тогда дали какое-то лекарство, я был не в себе.

Лекарство? Снотворное, что ли? Да уж, они издевались над ним, как хотели. Я вдруг почувствовал острую тоску по умершей принцессе.

— Там, наверное, много охраны, так что мне лучше сходить одному. Так будет быстрее.

— А это не опасно?

— Я опаснее, — уверенно заявил Аска, но я все равно волновался.

Я знал, что он силен и обладает многими способностями, но если он не сможет ими правильно воспользоваться, то это не имеет значения. Он умеет только капризничать и злиться, что он сможет сделать в одиночку в действительно опасной ситуации?

— Если возникнет опасность, не раздумывая, атакуй. Понял? Никакой жалости, никаких сомнений. И неважно, кто перед тобой: мужчина, женщина, старик или ребенок. Если они находятся в таком месте, то они точно не обычные люди.

— Знаю.

— Мне все равно, если замок развалится. Если нужно использовать силу, выкладывайся на полную.

Я наставлял его, а Аска, цокая языком, пробормотал:

— Кто бы говорил. Словно это твой замок. И если я выложусь на полную, разрушением замка дело не ограничится.

— В любом случае, не пострадай. А если почувствуешь, что не справляешься, сразу беги ко мне.

— Ладно, ладно.

— Отвечай нормально.

— Если мне будет страшно, я сразу прибегу к тебе в слезах.

Этот ответ тоже не совсем меня устраивал, но я все же погладил Аску по голове.

Пока Аска будет исследовать подземелья, я решил осмотреть сам дворец.

Отправив Аску, я надел маску и вышел. Раз уж я здесь в качестве телохранителя, то решил пойти с Махиром, когда тот отправится на встречу с королем. Заодно посмотрю на короля и послушаю, о чем они будут говорить насчет руин.

Когда я добрался до покоев Махира, то увидел Тарика. Он был одним из охранников, которые сопровождали Махира, когда тот приходил ко мне. Я сразу почувствовал, что где-то его видел, и вспомнил, что он был рыцарем Махира с самого моего детства.

— Ваше Высочество.

— …

Когда я болел, Махир часто читал мне книги. Тарик всегда был рядом, и иногда он читал вместо Махира.

Он читал все подряд, не пропуская даже те места, которые не подходили для детей, за что потом получал выговор от Махира.

По сравнению с тем временем, он стал крупнее, но лицо почти не изменилось.

— Зови меня Теодор. Где Его Величество?

— Он приводит себя в порядок.

Моется, что ли? В любом случае, он сейчас со слугами, так что мне нечего там делать. Я покачал головой и осмотрелся. Поскольку это были личные покои, кроме Тарика никого не было видно.

— Сколько охранников сопровождают короля, когда он принимает гостей?

— Двадцать, включая меня.

— Двадцать? Они что, на войну собрались? — пробормотал я, удивлённый.

Тарик засмеялся.

— В Кальдерайе есть традиция: рыцари проводят дружеские поединки на деревянных мечах.

Поединки на деревянных мечах? И это во время приема иностранных гостей? Я был так же шокирован, как когда услышал, что на иностранных балах принято танцевать со всеми подряд, независимо от титула и происхождения.

— И что они делают с этими деревянными мечами? Проигрывает тот, кому попадут по плечу или ноге?

— Я не знаю точно, но вряд ли. Это же поединок рыцарей. Наверное, проигрывает тот, кому попадут деревянным мечом в уязвимое место… Или тот, кто сдастся, оценив мастерство противника.

Для рыцарей, которые служат телохранителями королевской семьи, поединки на деревянных мечах вряд ли имеют большое значение. Похоже, это действительно просто дружеское развлечение.

Я еще раз поразился странным обычаям этой страны, когда Тарик добавил:

— Поединок состоится послезавтра на официальном банкете. Сегодняшняя встреча носит неформальный характер, поэтому я иду один.

Я почувствовал облегчение. Чуть не отправился с Махиром смотреть на рыцарей, размахивающих деревянными мечами, и не потратил бы впустую свое время.

— Тогда сегодня я буду сопровождать Его Величество.

Если они просто будут разговаривать, то мне нужно будет только стоять позади. Но Тарик смущенно ответил:

— Прошу прощения.

Я хотел спросить, почему, но сдержался. Он рыцарь императора, поэтому, естественно, приказы императора для него важнее моих слов. К тому же, я нахожусь в чужой стране, а не в Актане.

Я понял, что немного перегнул палку, и уже начал корить себя, когда из-за двери раздался голос Махира:

— Войдите.

Я вздрогнул, хотя не сделал ничего плохого. Тарик отступил в сторону, освобождая мне дорогу, и я вошел.

Слуги, которых было человек пять или шесть, поклонились и вышли через ту же дверь, через которую вошел я. Когда мы с Махиром остались в большой, богато украшенной комнате одни, он вдруг крепко меня обнял.

— Что такое?

Я от неожиданности отшатнулся, и он, кашлянув, отпустил меня.

— Просто обнял. Там было слишком много глаз.

Я не знал, как реагировать на это шокирующее заявление. Но, если подумать, я сам вел себя сдержанно. В итоге я неловко обнял Махира в ответ и тут же отстранился.

Махир, наконец, широко улыбнулся и спросил:

— А ты чего здесь делаешь? Зачем беспокоишь людей?

— Я не беспокоил. Просто спросил кое-что. Хотел пойти с тобой к королю.

— А зачем тебе туда?

Я понял, что если скажу правду, он меня точно не возьмет, поэтому солгал.

— Просто скучно. А Аска спит.

Наверное, из-за маски Махир не заметил, что я лгу.

— Тогда пойдем вместе с Тариком. Но смотри, без глупостей. Договорились?

— Какие глупости? Я же не ребенок.

Я проворчал, и Махир, пристально посмотрев на меня, поправил мою маску. Похоже, она съехала.

— Я собираюсь вернуться в Актан, как только закончу здесь со своими делами.

— Банкет же послезавтра?

Махир кивнул. Наверняка он хотел спросить, поеду ли я с ним. До встречи с Махиром я, конечно же, собирался вернуться в Актан, но теперь…

Если я хочу свободно путешествовать, то статус пропавшего без вести мне подходит гораздо больше, не так ли?

Я немного подумал и ответил:

— Мне нужно кое-куда сходить с Аской. Я вернусь, как только закончим. Ты езжай вперед. Как там Надия?

Стоп. Она теперь императрица, наверное, не стоит называть ее по имени? Я спохватился, но было уже поздно.

— С ней все хорошо. Она очень волновалась за тебя. Я как раз собирался написать ей сегодня вечером, что мы встретились.

Зачем писать, если можно просто сказать… Я вспомнил, как мы с Надей обменивались письмами с засушенными цветами и травами, даже когда были совсем рядом.

Увидев его глупую улыбку, я почувствовал странное раздражение и даже вздрогнул. Интересно, Махир испытывает то же самое, когда видит, как я шепчусь с Аской? Нужно быть осторожнее.

— Как я уже говорил, я сам разберусь с тем, что произошло в горах Роллай. Тебе не стоит об этом беспокоиться.

Да и не с кем ему было об этом говорить. Авис и Сакура позаботятся о том, чтобы остальные молчали.

— Пойдем уже. Мы и так опаздываем.

— Пусть подождут.

Не понимаю, зачем он вообще об этом говорит.

Махир остановился у двери и пристально посмотрел на меня. Я озадаченно спросил:

— Что? Я что-то не так сказал…?

Махир снова крепко обнял меня, смяв одежду, которую так старательно поправляли слуги. Но почему-то я не мог сказать ему, чтобы он прекратил.

Когда я впервые увидел Махира, я был так ошеломлен, что не до конца осознал, что мы снова вместе. Но теперь, после нескольких встреч, мои чувства начали просыпаться.

— Знаешь, ты так давно не приходил ко мне просто так, от скуки.

В его голосе звучало что-то похожее на умиление. Учитывая, что я солгал про скуку, меня внезапно охватило чувство вины. Неужели он не заметил мою ложь не из-за маски, а просто растерялся от моих слов?

— Я так рад, что ты жив и здоров.

— Ты уже говорил это.

— Знаю. Просто хотел сказать еще раз.

Муки совести становились невыносимыми, и я, наконец, признался:

— На самом деле я пришел не потому, что мне скучно, а потому, что хотел увидеть короля.

— Как бы то ни было, я рад, что ты здесь. Теперь я по-настоящему верю, что ты вернулся.

Я смущенно прикусил губу, и Махир взял со стола печенье и сунул мне в руку.

— Пойдем.

Я удивился, но попробовал печенье — оно оказалось хрустящим и вкусным. Мы вышли, и я пошел следом за Махиром вместе с Тариком.

Я посмотрел на Тарика и протянул ему печенье. Но он виновато опустил голову.

— Прошу прощения.

— Ты только и можешь, что извиняться?

— Нет, просто я не ем во время службы.

— Мы же одни, какая разница?

— Кайл, оставь Тарика в покое.

— Я его не трогаю, просто спросил. И зови меня Теодор.

Не собираюсь же я сам рассказывать всем, кто я такой.

— И какой у него вкус?

— Обычный. Жженый сахар. Сладкий.

— Попробуй зеленое. Какое оно?

— Это ореховое. С кучей орехов.

Махиру, видимо, было интересно, что я снова могу чувствовать вкус, поэтому он расспрашивал меня о разном всю дорогу. Мне было немного лень отвечать, но я не хотел портить ему настроение, поэтому честно описывал свои ощущения.

Наконец, мы добрались до королевского дворца. Он, как и окружающий его ландшафт, выглядел элегантным и сдержанным. Даже, пожалуй, слишком спокойным.

Зато слуги и стражники, которых мы встречали, были на удивление веселыми и жизнерадостными, совсем не похожими на чопорных придворных. Можно сказать, что они были полны энергии, а можно — что им не хватало дисциплины.

Вот она, разница культур. Трудно сказать, что лучше, а что хуже, но это было довольно любопытно.

Я вовсю распахнул глаза под маской, когда дверь наконец открылась, и появился король. Он сидел на диване и, увидев Махира, сразу же встал.

— Ваше Величество.

У него были светло-седые волосы с легким голубоватым оттенком и темные глаза. Ни на первый, ни на второй взгляд я не нашел в нем ни малейшего сходства с Аской. Разве что такая же белоснежная кожа и светлые волосы? На вид он был примерно одного возраста с Махиром или чуть моложе.

Я думал, что после долгой борьбы за престол он будет выглядеть старше.

Они поздоровались друг с другом как давние друзья. Когда они сели, слуги принесли чай и закуски.

Мы с Тариком встали позади Махира. Позади короля также стояли два охранника.

— Рад видеть вас после вашей коронации. Благодарю, что почтили нас своим визитом. Надеюсь, дорога не была слишком утомительной?

— Благодаря вашей заботе, я добрался без каких-либо проблем.

Голоса короля и Махира становились все тише и тише для меня. Я заметил, что лицо одного из охранников, стоявших напротив, показалось мне знакомым.

Это же тот рыцарь, который был с принцессой, когда она встречалась с Аской! Не думал, что увижу его так скоро… Но почему он еще жив? Разве он не был человеком принцессы?

Меня охватили вопросы, и я, сам того не замечая, начал пристально смотреть на него. Возможно, он почувствовал мой взгляд, потому что наши глаза встретились.

— ...

— ...

У него были глаза цвета темной листвы, глубокого зеленого оттенка. Я так обрадовался, что невольно улыбнулся.

Хотя из-за маски моего лица не было видно, он наверняка заметил, как изогнулись мои глаза в улыбке. И действительно, выражение лица рыцаря на мгновение изменилось. Но, как и подобает рыцарю, охраняющему короля, он быстро вернул себе бесстрастное выражение.

Я не мог скрыть своей радости, глядя на него, когда он отвел взгляд и снова уставился прямо перед собой. Я заложил руки за спину и, переминаясь с ноги на ногу, стал думать, как бы заговорить с ним. И тут представился удобный случай.

— Оставьте нас.

Похоже, они собирались обсудить что-то секретное. Король также велел своим охранникам выйти и подождать. Мы коротко поклонились и тихо вышли за дверь.

— ...

Мы с Тариком и два королевских рыцаря стояли у двери, не двигаясь. Когда мы были в комнате, я мог видеть лицо рыцаря, но теперь мы стояли в ряд, и я его не видел. К тому же, мы стояли не рядом, между нами были Тарик и другой рыцарь.

Я немного подумал, а затем слегка наклонился вперед и повернул голову, чтобы посмотреть на зеленоглазого рыцаря. Тарик, стоявший рядом со мной, удивленно посмотрел на меня.

— Не могли бы мы поменяться местами?

Тарик, услышав мою просьбу, еще больше смутился. Он хотел что-то сказать, но в итоге молча поменялся со мной местами.

Я так же пристально посмотрел на другого рыцаря. Он выглядел старше зеленоглазого. Его лицо выражало серьезность и строгость, так что заговорить с ним было непросто.

Рыцарь, игнорировавший мой взгляд и смотревший прямо перед собой, наконец, повернул голову и посмотрел на меня. Я быстро сказал:

— Не могли бы мы поменяться местами?

— ...

Рыцарь средних лет окинул меня недоуменным взглядом, а затем молча посмотрел на Тарика. Было очевидно, что Тарик занимает более высокое положение, поэтому он без слов призывал его приструнить своего подчиненного.

К сожалению для него, здесь главным был я.

Тарик с невозмутимым лицом сделал вид, что ничего не замечает, и даже не повернул головы в нашу сторону.

Наконец, рыцарь средних лет не выдержал и сказал мне:

— Мы находимся в королевском дворце.

— И что? В королевском дворце нельзя даже выбрать, где стоять?

— ...

Он посмотрел на меня так, словно хотел многое сказать. Если бы я был его подчиненным, он бы меня точно не пощадил. Но, к его сожалению, я ему не подчинялся.

Видя, что он не собирается меняться местами, я сам сделал шаг вперед. В тишине коридора мои шаги звучали особенно громко.

Встав рядом с зеленоглазым рыцарем, я, глядя прямо перед собой, спросил:

— Как тебя зовут?

— ...?

— Меня зовут Теодор.

— ...

Он игнорировал меня, словно я был невидимкой. Он не смотрел на меня, не отвечал и никак не реагировал.

— Сэр.

Я снова обратился к нему, но результат был тот же. Меня еще никогда так открыто не игнорировали, и я был просто ошеломлен. Я озадаченно повернул голову и посмотрел на остальных.

На лбу рыцаря средних лет вздулись вены, но он смотрел прямо перед собой. Тарик почему-то побледнел. В любом случае, никто на меня не смотрел.

Мне хотелось пожаловаться на то, как неловко меня игнорируют, но они оба отчаянно избегали моего взгляда, словно боялись, что я заговорю с ними, если наши глаза встретятся.

Мне ничего не оставалось, как одиноко стоять и говорить в пустоту:

— Когда я приехал в Калдерайю, я пошел есть сэндвичи. Вы когда-нибудь пробовали? Это хлеб с начинкой из овощей, ветчины или мяса.

— ...

— Сэндвич с сосиской стоил 15 серебряных, а с курицей — 12. Я купил два за 27 серебряных. Как вы думаете, это нормально?

В тишине коридора не было слышно ни звука, кроме моего голоса. Казалось, ответа я не дождусь, поэтому просто продолжал говорить сам с собой:

— Думаю, меня обманули, потому что я выгляжу как иностранец. В других местах похожие сэндвичи стоили всего 8 серебряных. Да и в большинстве других мест цена не превышала 10 серебряных. Скажите, меня обманули?

— ...?

— Правда?

Рыцарь, который все это время молчал, наконец, посмотрел на меня. Его взгляд был полон раздражения.

— Что вы делаете?

— А что я делаю?

— Не болтайте во время службы.

— Но здесь никого нет, какая разница?

Рыцарь усмехнулся и язвительно сказал:

— В Актане, может быть, это и допустимо, но не в Калдерайе.

— ...

Я был поражен еще больше, чем когда он меня игнорировал. Я просто хотел немного поболтать, а он вдруг начал говорить о странах и чуть ли не оскорблять меня.

Само по себе такое сравнение было смешным, ведь если говорить о дисциплине, то Калдерайя и рядом не стояла с Актаном. Я всего лишь попытался заговорить с ним, а он опозорил и мою страну, и меня как рыцаря.

— Когда у вас перерыв?

Я решил отступить, но рыцарь и на это не ответил.

— Не могу сказать.

— А выходной?

— Не могу сказать.

— Тогда скажи хотя бы имя.

Видя, что я продолжаю задавать вопросы, выражение его лица становилось все более напряженным.

Теперь он даже не пытался скрыть раздражение, и в итоге его лицо скривилось в гримасе.

— Не переходите на «ты».

— Тогда отвечайте на мои вопросы.

Я лениво шаркал ногой по полу. Рыцарь слегка повернулся ко мне.

— Я рыцарь, охраняющий Его Величество Короля.

И что с того? Он вдруг начал хвастаться своим положением? Что ж, я тоже могу.

— А я рыцарь, охраняющий Его Величество Императора.

— По вашему поведению этого не скажешь.

— Вы хотите сказать, что у Его Величества Императора проблемы со вкусом?

— Не передергивайте!

Рыцарь повысил голос, и рыцарь средних лет, видимо, не выдержав, строго произнес:

— Сэр Гарольд.

— Прошу прощения.

Получив замечание, Гарольд с каменным лицом выпрямился и уставился прямо перед собой. Я очень медленно обошел его, разглядывая с ног до головы.

— О, Гарольд…

— ...

— Гарольд — это фамилия? А как имя?

— ...

— Гарольд, Гарольд, Гарольд, Гарольдик…

Я бормотал себе под нос, и язык заплетался, пытаясь выговорить это сложное имя. Он снова нахмурился и посмотрел на меня. Глаза его покраснели, казалось, он вот-вот взорвется от гнева.

Я мысленно покачал головой. Вспылить из-за такой мелочи… С таким самообладанием он далеко не пойдет. Рыцарь должен сохранять спокойствие в любой ситуации.

Вот взять, к примеру, Тарика. Даже в такой ситуации он лишь слегка побледнел, но не выдал своего волнения и продолжал стоять неподвижно, как статуя, глядя прямо перед собой.

— Сэр Херолд, вы будете участвовать в показательном бою на мечах во время банкета?

— Гарольд, а не Херолд. И нет, я не буду участвовать.

Я так и думал, что рыцарь его ранга не станет участвовать в подобных мероприятиях. Жаль, конечно, но я не собирался сдаваться.

— Говорят, в Калдерайе рыцари укрепляют дружеские связи, участвуя в показательных боях на мечах. Сэр Гарольдик, вы не заинтересованы в поддержании дружеских отношений?

— Не Гарольдик, а… Ха!

— Я бы хотел укрепить с вами дружеские связи, сэр Хренольд. Что вы на это скажете? Если я выиграю, вы расскажете мне, сколько на самом деле стоит сэндвич. А если выиграете вы, я куплю вам сэндвич с ветчиной.

Когда я предложил ему бой, лицо Гарольда помрачнело.

— Я вам что, кажусь таким простым?

Похоже, он решил, что я его не уважаю.

— С кем мне еще укреплять дружеские связи, как не с простыми людьми?

— Тогда зачем вы меня донимаете?

— Вы мне нравитесь.

Я не мог сказать ему правду, поэтому пришлось соврать. Лицо Гарольда стало таким, словно он готов был меня обматерить.

Он сделал глубокий вдох, пытаясь сдержать гнев, и сказал:

— Мне не нужен сэндвич. Если я выиграю, вы официально извинитесь за свое оскорбительное поведение.

— Хорошо. В знак извинения я встану на колени и оближу вам ноги.

— Кхм…

В этот момент Тарик тихо кашлянул.

— У тебя нет необходимости это делать.

В его голосе слышалось презрение. Я усмехнулся, забавляясь его вспыльчивостью.

— О, а теперь ты вдруг перешел на «ты». В любом случае, ждать до банкета слишком долго. Как насчет сегодняшнего вечера? Есть ли какая-то особая процедура для проведения поединка?

— Рыцари могут сражаться где угодно и когда угодно. Но учти, что даже деревянным мечом можно получить травму.

— Ой, а если я поранюсь? Кто будет меня лечить?

— ...

Гарольд поморщился, услышав мои странные вопросы. Он стиснул зубы, сдерживая гнев, и ответил:

— В казармах всегда дежурит лекарь.

— Значит, мне не стоит бояться смерти?

— Это показательный бой, а не дуэль на смерть. Если боишься, можешь отказаться. Я не буду тебя винить.

Меня немного смущало отсутствие мага, но лекарь все же лучше, чем ничего. Я повернулся к рыцарю средних лет и спросил:

— Не хотите присоединиться?

— Меня это не интересует.

— А вы, сэр Тарик?

— …Мне тоже неинтересно.

Я лучезарно улыбнулся Гарольду и сказал:

— Отлично, никто нам не помешает. Можем сразиться один на один.

— ...

Я весело улыбнулся, глядя на его багровеющее лицо.

Я убивал время, придираясь к Гарольду и слоняясь без дела. Когда я уже начал умирать от скуки, неофициальный саммит, замаскированный под дружескую беседу, наконец, закончился.

Так как мы оба были при исполнении служебных обязанностей, то договорились провести поединок вечером на тренировочной площадке. По дороге назад Тарик, казалось, мучительно размышлял, стоит ли рассказывать об этом Махиру.

В обычной ситуации он бы уже давно доложил, но сейчас, под моим пристальным взглядом, он мог только беззвучно шевелить губами.

— Договорились оставить инцидент в горах Роллай без последствий.

Я так и думал, что все закончится именно так. Не сводя глаз с Тарика, я кивнул.

— В том районе часто наблюдаются странные явления, поэтому со следующего месяца мы начнем совместное расследование. Найденные артефакты останутся у Калдерайи, но информация будет общей…

В этот момент Махир запнулся. Он посмотрел на меня с беспокойством и нахмурился.

— Что опять?

— А что?

— Почему Тарик смотрит на тебя так, будто хочет съесть?

Неужели это было так заметно? Но если подумать, то Тарик, несмотря на все мои угрозы, все равно все расскажет Махиру. Так что лучше уж я сам все ему расскажу.

— Пока я ждал тебя снаружи, я немного пообщался с охраной. Мы познакомились и подружились.

— Ты?

Я хотел что-то возразить, но промолчал. Махир, похоже, удивился не тому, чему следовало. Я неохотно кивнул.

— Как же его зовут… Что-то вроде… Херолд… Ну, в общем, сегодня вечером мы договорились провести поединок на деревянных мечах. На тренировочной площадке.

— ...

— Здесь рыцари укрепляют дружеские связи, сражаясь на мечах.

Махир пристально посмотрел на меня, а затем перевел взгляд на Тарика. Тот, словно только этого и ждал, тут же выпалил:

— Рыцарь с зелеными глазами, который стоял справа. Он считает, что Ваше Высочество его оскорбило, поэтому вероятность того, что это закончится просто дружеским поединком, крайне мала. Его зовут не Херолд… э-э… а Гарольд.

— Как оскорбил?

Тарик замолчал. Честно говоря, я действительно хотел его позлить, поэтому мне нечего было возразить. Но то, что он сказал дальше, было совершенно неожиданно.

— Ваше Высочество флиртовало с ним.

Махир резко повернулся ко мне. Я с такой же скоростью посмотрел на Тарика.

— Я? Флиртовал? Когда?

— Вы постоянно пытались встать рядом с ним, расспрашивали о личной информации, кружили вокруг него…

Я замолчал, обдумывая его слова. Если так подумать, то его реакция вполне объяснима. Может, поэтому он так злился? К тому же, в Калдерайе многие негативно относятся к однополым отношениям, что могло еще больше усугубить ситуацию.

Хотя я не собирался этого делать, но так даже лучше.

Я вдруг расплылся в улыбке, и Махир вздохнул.

— Я же просил тебя вести себя спокойно… Не мог и минуты продержаться… И зачем тебе понадобился этот поединок?

Я не собирался скрывать это от Махира, но сейчас неподходящее время. Если я скажу ему правду, он ни за что не разрешит мне драться с этим… Херолдом.

Я расскажу ему все после поединка.

— Он усомнился в твоем выборе.

Махир озадаченно посмотрел на меня.

— В каком выборе?

— Он сказал, что я не похож на рыцаря охраны.

Я думал, что Махира это хоть немного заденет, но его лицо оставалось спокойным. Он выглядел так, словно услышал что-то совершенно очевидное.

Махир склонил голову набок и сказал:

— Ну да, а кто бы подумал, что ты рыцарь охраны? И какое это имеет отношение к моему выбору?

Это был неожиданный поворот.

— Ты сам назначил меня своим рыцарем. Так что, если он сомневается во мне, значит, он сомневается и в твоем выборе.

— Я тебя не назначал. Ты сам напросился, и мне пришлось согласиться.

Прежде чем я успел оправиться от решительных слов Махира, Тарик добавил:

— Мы не болтаем во время службы, даже если нас никто не видит.

Похоже, слова Хренольда его сильно задели. И в этом он был прав, поэтому мне нечего было возразить.

Внезапно оказавшись под перекрестным огнем, я почувствовал себя одиноко. Интересно, когда вернется Аска?

— В любом случае, я не могу просто так стоять и смотреть, как оскорбляют тебя и рыцарей.

— Кайл, — Махир внезапно посерьезнел и позвал меня. — Настоящий бой сильно отличается от показательного поединка, — в его голосе слышались беспокойство и тревога.

Неужели он думает, что я проиграю? Такой реакции я никак не ожидал.

— В Калдерайе поединки настолько распространены, что у них даже есть отдельная техника боя для них. Это скорее соревнование, где нужно следовать правилам и зарабатывать очки.

Значит, это не просто бой на деревянных мечах? Я был озадачен, когда услышал о поединке на банкете, но похоже, что это совсем не то, что я себе представлял.

— Ты думаешь, я проиграю?

Я спросил это из чистого любопытства. Не думаю, что какие-то дополнительные правила помешают мне победить, но Махир, похоже, думал иначе. Он немного поколебался, а затем сказал:

— Ты обычно…

— Обычно что? Что ты бормочешь?

— Хм, ничего. В любом случае, будь осторожен и постарайся не пораниться.

— …?

Он не запрещает мне драться, но и не одобряет. Что это за реакция? Я ожидал категоричного запрета, но мои ожидания не оправдались. И от этого мне стало еще хуже.

— Что «я обычно»? Договаривай!

— Не раскрывай свою личность. Понял? Если ты пострадаешь, это может перерасти в дипломатический инцидент…

Махир снова запнулся, но лишь на мгновение. Он посмотрел на меня и настоятельно повторил:

— Это может стать дипломатическим инцидентом, так что будь осторожен.

— Хорошо.

Что-то тут было не так, но он больше ничего не сказал. Я решил не настаивать, понимая, что он все равно ничего не объяснит.

Солнце быстро село, и я отправился на тренировочную площадку, где мы договорились встретиться с Херолдом. Площадка находилась под открытым небом, и, несмотря на поздний час, там все еще было довольно много людей.

Я не ожидал увидеть столько зрителей и невольно смутился. Я подошел к Херолду, которого заметил неподалеку.

— Почему здесь так много народу?

— Что, боишься опозориться? — съязвил он с явной целью меня спровоцировать.

Я сделал шаг ближе и тихо прошептал:

— А я думал, у нас будет тайное свидание под луной.

— Отвали! — воскликнул Гарольд с отвращением и отскочил от меня.

На меня и так все смотрели с тех пор, как я вошел в маске, а после громкого возгласа Гарольда люди начали подходить ближе.

Вскоре вокруг нас собралось человек пять-шесть. Все были в повседневной одежде, так что я даже не мог понять, рыцари они или нет.

— Думаешь, я должен был очистить тренировочную площадку ради какого-то поединка? — процедил Гарольд сквозь зубы, глядя на меня.

Я уже начал ему удивляться. Как можно так открыто демонстрировать свою враждебность? Неужели он и правда думает, что я с ним флиртовал?

Мне тоже стало не по себе, но, судя по всему, его это задело гораздо сильнее, поэтому я решил не разубеждать его.

— Поединок проводится прямо здесь?

В ответ на мой вопрос один из зевак бросил мне деревянный меч. Вернее, не бросил, а скорее выстрелил, как из лука. Я поймал меч одной рукой прямо перед лицом. Если бы я хоть немного замешкался, он бы попал мне прямо в голову.

Я вежливо поблагодарил мужчину:

— Спасибо.

Он явно не ожидал благодарности, и на его лице на мгновение появилось выражение растерянности.

И этот тоже ведет себя как ребенок. У меня закрались сомнения в их умственной зрелости. Пока я качал головой, Гарольд поднял деревянный меч и сказал:

— Правила поединка просты. Запрещены удары в жизненно важные точки. Поединок заканчивается, когда один из участников сдается. Понятно?

Мне показалось, что Махир говорил о более сложных правилах. Может, он решил, что я ничего не знаю, и упростил их специально для меня? В любом случае, отсутствие сложных правил — это только плюс.

— Понятно. А где лекарь? Я слышал, что он должен постоянно дежурить.

Гарольд кивком указал куда-то в сторону. Я повернул голову и увидел молодого парня, который выглядел совсем юным. Похоже, он был всего лишь учеником, а может, и вовсе не лекарем.

Я повернулся к Гарольду и сказал:

— На всякий случай напомню, что это поединок, а не смертельная дуэль. Понятно?

— Конечно, — ответил Гарольд с усмешкой.

Я взмахнул мечом несколько раз, чтобы оценить его вес, и сказал:

— Тогда начнем.

Лицо Гарольда стало серьезным. Все-таки он рыцарь, и в такие моменты он должен сохранять серьезность. Я ожидал, что он бросится на меня сломя голову, но он, внимательно наблюдая за мной, начал медленно сокращать дистанцию.

И в тот момент, когда наши мечи впервые столкнулись, я был поражен силой его удара. Моя рука, сжимавшая меч, разжалась.

— Ух!

Вылетевший из моей руки меч угодил точно в лоб одному из зрителей. Из рассеченной кожи хлынула кровь, быстро заливая его лицо.

Гарольд, похоже, тоже растерялся и, упустив прекрасную возможность сбить меня с ног, смотрел на истекающего кровью мужчину. Я быстро отступил назад и прикрыл рот рукой.

— Ой-ой, как же так…

Мужчина с окровавленным лицом свирепо посмотрел на меня в ответ на мое притворное сожаление.

— Надо же было встать так близко… Вот и получил… — пробормотал я себе под нос, но, похоже, он услышал, потому что его и без того покрасневшее от крови лицо стало еще краснее. Ну, и слух у него. Я неторопливо подошел, поднял валявшийся на земле деревянный меч и сказал:

— С мечом все в порядке, не волнуйтесь.

Я почувствовал на себе гневные взгляды окружающих, но проигнорировал их.

Пока я наблюдал, как юный лекарь суетится вокруг раненого, Гарольд, наконец, пришел в себя и изумленно спросил.

— Что здесь происходит?!

Я снова улыбнулся ему.

— Ждал, пока ты очнешься. Ну что, продолжим?

— Нет! Какой рыцарь выпускает меч из рук?! — воскликнул Гарольд в отчаянии. Он так кричал, что мне пришлось заткнуть уши.

— А что мне делать, если ты оказался сильнее, чем я думал? Думаешь, я специально его выпустил? Может, тебе стоит контролировать свою силу?

— Бесстыжий…

— Что ты сказал? Я не расслышал. Повтори…

Не успел я договорить, как Гарольд бросился на меня с явным намерением убить. Его удары стали быстрее и сильнее, но они были такими прямолинейными, что отразить их оказалось даже легче, чем предыдущие.

Наши мечи скрестились, и я увидел разъяренное лицо Гарольда вблизи. Он оказался еще уродливее, чем я думал, и я невольно поморщился.

— Нападаешь исподтишка, как крыса, пока я говорю? Бесчестный ублюдок. Даже не смей называть себя рыцарем. Ты позоришь рыцарскую честь.

— Заткнись! — Гарольд, взбешенный, как медведь, начал размахивать мечом во все стороны.

Похоже, он не зря стал рыцарем – его удары были настолько мощными, что парировать их в лоб было непросто. К тому же, он быстро приходил в себя, и его атаки становились все более точными.

Поняв, что с ним шутки плохи, я перестал болтать и сосредоточился. Я давно не тренировался и немного волновался, но, к счастью, тело помнило все. Я всегда дрался по принципу «пан или пропал», поэтому просто доверился своим инстинктам.

Отражая хаотичные удары, сыпавшиеся на меня слева, справа, сверху и снизу, я заметил брешь в его защите. Если я ударю сейчас, то сам тоже пострадаю, но зато смогу пробить ему горло. Не успел я об этом подумать, как тело само двинулось. Я замахнулся мечом, целясь в уязвимое место, но в последний момент опомнился и резко отдернул руку.

Гарольд воспользовался этим и атаковал мой бок. Я успел увернуться в самый последний момент, но меч все же задел край моей одежды, разрезав ее.

Немного отступив, я посмотрел на аккуратно отрезанный край рубашки. Даже тупым деревянным мечом такое возможно, если умело им владеть.

Однако, учитывая, как Гарольд упростил правила, я не мог отделаться от неприятного чувства.

— Что же ты молчишь? Продолжай болтать, как раньше, — усмехнулся Гарольд и снова бросился на меня.

Я поднял руку, чтобы блокировать его удар, и ответил:

— Бла-бла-бла.

— Ты…

Не дав ему договорить, я нанес удар в лицо. Застигнутый врасплох Гарольд поспешно заблокировал атаку и закричал:

— Прекрати дурачиться и сражайся всерьез! Ты вообще рыцарь или…

Он снова начал болтать, хотя сам только что пострадал от моей внезапной атаки. Не дожидаясь, пока он закончит, я снова взмахнул рукой. Я обрушил на него град ударов, сопровождаемый громким стуком мечей, а затем со всей силы ударил его кулаком другой руки.

Гарольд отскочил назад с изумленным криком:

— Ублюдок! Ты посмел ударить меня кулаком?!

— А что, нельзя? В правилах такого не было.

— Какой рыцарь использует кулаки в бою?! Это же низко!

— Ну, в правилах этого не было. С самого начала надо было все четко проговаривать. Кулаки запрещены. Что еще? Я готов выслушать и внести поправки.

Я тянул время, чтобы отдышаться. Гарольд оказался сильнее, чем я думал, и, похоже, этот поединок затянется.

Внезапно я вспомнил обеспокоенное лицо Махира. Теперь я понял, почему он так не хотел, чтобы я участвовал в этом поединке.

С детства я сражался на поле боя, и мои противники почти всегда были сильнее меня. Чтобы победить, мне приходилось прибегать к хитростям, устраивать засады и использовать особенности местности в свою пользу.

Может, это и выглядит подло, но у меня не было выбора. Мне нужно было побеждать любой ценой. Поэтому честный бой один на один, сила против силы, был мне непривычен. И Махир это прекрасно понимал.

К тому же, запрет на удары в жизненно важные точки сильно ограничивал меня. Я не мог нанести смертельный удар, хотя обычно я начинаю бой с того, что отрубаю противнику конечность.

— Запрещено все, кроме использования меча.

— Значит, удары ногами тоже нельзя? Например, удар с разворота?

— Конечно… нет, — Гарольд запнулся, и на его лбу вздулась вена. Он немного опустил меч и торжественно произнес:

— Так вот каковы рыцари Актана?

Опять он заводит эту шарманку про мою страну… Меня это раздражало, но, поскольку я действительно выдавал себя за рыцаря, я не мог ничего возразить.

— Ты скрываешь лицо под маской во время поединка? Неуважение к противнику.

— …

— В Империи не знают о рыцарской чести?

Меня передёрнуло от его пафосных речей, словно он герой из эпической поэмы. Я вздохнул и расслабил плечи.

Затем медленно направился к углу, где стояли деревянные тренировочные манекены. Без всякой подготовки я начал изо всех сил бить по манекену. Вскоре на дереве появились трещины. Я не останавливался, пока не отбил манекену руку и не разбил его в щепки.

— Что ты делаешь? — ошеломленно спросил Гарольд, наблюдавший за моими действиями.

— Тебя забавит, что я вымещаю свою злость на деревянной кукле, потому что не могу справиться с тобой?

Гарольд усмехнулся, и вокруг послышались смешки. Мне было все равно, что эти идиоты смеются надо мной. Я внимательно осмотрел меч, которым только что разбил манекен.

— Сэр Гарольд, — сказал я, не отрывая взгляда от меча, — а вы сами-то имеете право говорить о рыцарской чести?

— Нечего сказать, вот и начинаешь клеветать, — снова раздался смех.

Я тоже рассмеялся. Я смеялся так сильно, что у меня даже слезы выступили. Но постепенно смех окружающих стихал.

В конце концов, смеялся только я один.

— Что тебя так развеселило? — похоже, Гарольду не понравилось, что я смеюсь вместе с ним.

Я просунул палец под маску, чтобы вытереть слезы, и сказал:

— Смешно, что ты так боишься драться один на один, что привел с собой толпу друзей. Разве это не смешно?

— Следи за языком.

— Что ты понимаешь, варвар?

Те, кто до этого молча наблюдали, начали подавать голос. Про варвара сказал тот, кому я только что разбил голову. Ему, похоже, оказали первую помощь, потому что его голова была замотана бинтами.

— Обычно на поединки приходит много зрителей, если они не мешают. Наблюдение за поединком — тоже часть тренировки. Если ты чувствуешь давление, то проблема в твоем психологическом состоянии, а не в зрителях.

— Ты думаешь, я испугался? У тебя что, со зрением проблемы?

Я снова рассмеялся, и Гарольд сжал рукоять меча. Было видно, как напряглись его мышцы, словно он готов был вот-вот броситься на меня. Я вздохнул и легонько постучал деревянным мечом по манекену.

— Итак, благородный сэр Гарольд, вы считаете, что в этом поединке все честно?

— О чем ты говоришь?

— Я спрашиваю, соответствует ли это древним традициям Кальдерайи?

— Не понимаю, к чему ты клонишь. Что ты хочешь этим сказать?

Его наглое притворство, будто он ничего не понимает, вызвало у меня усмешку. Конечно, человек, у которого нет ни чести, ни стыда, мог издеваться над беззащитным ребенком.

Тот, кто предает клятву верности своему господину ради собственной выгоды, не достоин называться рыцарем. Меня просто возмущало, что такой человек постоянно твердит о рыцарской чести.

Не желая больше разговаривать, я вздохнул, сжал меч и бросился вперед. Наши мечи столкнулись с глухим стуком.

Я прислушался к звукам боя.

Гарольд плохо контролировал дистанцию, видимо, потому, что этот меч был длиннее его обычного. Я то приближался к нему, то отступал, постоянно меняя дистанцию.

Поскольку мы активно перемещались, зрители начали отходить от нас. Но я все равно не терял бдительности, опасаясь подлого удара со стороны этих трусов.

К счастью, Гарольд был не очень быстрым. У него была только сила, но никакой техники.

Однако мой меч был поврежден после того, как я разбил манекен, и я начал уставать. Гарольд, похоже, заметил это и сконцентрировал свои атаки на одном месте.

Я пытался отводить его удары в сторону, чтобы не сломать меч окончательно, но мои силы были на исходе. В конце концов, мне пришлось уклониться, резко повернув корпус.

Резкие движения создают большие бреши в защите. Я рефлекторно взмахнул мечом, чтобы увеличить дистанцию, но Гарольд, предвидев это, тут же сократил ее. В тот момент, когда его меч должен был ударить в поврежденное место, я схватил лезвие голой рукой.

На лице Гарольда на мгновение промелькнуло смятение. Я нарочито медленно провел рукой по лезвию, прежде чем отпустить его.

Я почувствовал неприятное ощущение, как острый клинок разрезает кожу. Алые капли, брызнувшие на пол, не могли быть ничем иным, кроме крови.

Я внимательно осмотрел порез на ладони, пока он не затянулся. Рана оказалась на удивление короткой, учитывая, как долго я проводил рукой по лезвию. И неглубокой, несмотря на количество крови.

Я уже подозревал неладное, когда услышал звук столкновения мечей: похоже, лезвие было частично заточено, но не по всей длине. Неудивительно, что Гарольд смог разрезать ткань деревянным мечом — он пользовался не своим умением.

В этот момент я услышал тихий хруст, такой слабый, что его можно было принять за галлюцинацию. Мне хотелось узнать, что это был за звук, но сейчас было не время.

Я сжал окровавленную руку в кулак, выдавливая из раны еще больше крови. Красные капли стекали по пальцам и падали на пол.

Медленно подняв голову, я встретился взглядом с Гарольдом, в чьих глазах читался ужас. Увидев меня, он растянул губы в улыбке.

— Вижу, ты поранил руку, пока избивал деревянную куклу.

Я хотел было услышать, какое оправдание он придумает, но это превзошло все мои ожидания. Трудно сказать, что это было: наглость или глупость. Скорее всего, и то, и другое.

И его приятели, похоже, были с ним заодно. Как я и предполагал, никто не видел в этой ситуации ничего странного. Только юный медик выглядел растерянным.

— Как такой бездарь, как ты, смог стать рыцарем королевской гвардии? Должно быть, ты совершил какой-то невероятный подвиг, иначе я не могу этого объяснить.

Рана уже затянулась, и я больше не чувствовал боли. Порез оказался неглубоким, и крови было немного. Тем не менее, я зажал меч под мышкой и кое-как перевязал руку куском ткани, оторванным от одежды.

— Ты снова меня оскорбляешь! — Гарольд возмутился, словно я оскорбил его родителей. Хотя, если быть точным, я просто констатировал факт. Удивительно, как он мог так искренне злиться.

— Тогда что сказать о тебе, раз ты проиграл такому бездарю, как я, и пролил кровь? Это средний уровень Империи?

Вот чёрт, он опять …

Я мог бы пропустить мимо ушей все остальное, но мне было невыносимо слышать, как этот ничтожный червь поносит Актан.

— …

Что-то тут было не так. И Гарольд, и все эти шакалы вокруг… я думал, что они настроены против меня лично, но, возможно, это не так. Странно так ненавидеть человека, которого видишь впервые.

Может, они ненавидят не меня, а Актан?

Впрочем, неважно, что они ненавидят. Я поднял перед собой сломанный меч и сказал:

— С такими правилами и таким мечом это уже не поединок.

Гарольд, похоже, перестал скрывать свои истинные намерения и презрительно хмыкнул.

— А ты не думаешь, что до сих пор жив только потому, что это поединок?

— Для рыцаря ты слишком много болтаешь. Ты что, вместо тренировок учился языком чесать? Неужели ты выслужился перед королем не подвигами, а болтовней?

Мои слова, сказанные просто так, попали в точку. Лицо Гарольда снова побагровело от гнева. Я даже слышал, как он скрипит зубами.

— Похоже, ты кое-что знаешь обо мне. Советую тебе быть осторожнее, если не хочешь умереть.

— Слышал о тебе? И что же? Что ты меняешь хозяев, как паршивая блоха?

Похоже, этот вопрос действительно был для него больным местом. Гарольд бросился на меня с явным намерением убить. Его жажда крови была настолько сильна, что я понял это еще до того, как наши мечи столкнулись.

Я тихо вздохнул про себя и перехватил меч. Меня распирала такая гордость, что я чуть не расплакался. Еще бы, ведь именно ради этого момента я так долго разглагольствовал. Иначе я бы не стал тратить время на разговоры с этим ничтожеством, подонком, мерзавцем и извергом, издевающимся над детьми.

Даже для меня убийство рыцаря королевской гвардии в чужой стране — дело щекотливое. Но если противник первым проявит враждебные намерения, все меняется.

Сначала я не собирался его убивать, но теперь мне хотелось свернуть ему шею.

Мне нужно было избегать прямого столкновения мечей, поэтому я пнул ногой обломки манекена и отбил их своим мечом в сторону Гарольда.

— Что за черт… — несмотря на ярость, Гарольд не смог скрыть своего удивления.

Он без труда отбил летящие щепки мечом.

— Кто-нибудь, одолжите мне меч! — крикнул я, но никто не откликнулся.

— Умоляй о пощаде, пока не поздно!

Я проигнорировал эту чушь и несколько раз скрестил мечи с Гарольдом. С каждым ударом мой меч все сильнее трещал.

На самом деле, у меня было чем атаковать. Я мог использовать магию или призвать меч. Но почему-то мне не хотелось этого делать. Может быть, потому, что так все слишком быстро закончится? Мне хотелось хорошенько его проучить, даже если придется получить пару синяков.

Махир не раз ругал меня за то, что я веду себя как деревенский драчун, но сейчас никто не видел, так что мне было все равно.

Приняв решение, я изо всех сил взмахнул мечом. В момент удара кончик моего меча отломился и, вращаясь, отлетел в сторону. Я перехватил укороченный меч и начал парировать удары Гарольда, но несколько раз получил по предплечьям.

Пока я уклонялся, то не обращал внимания на его технику, но теперь, когда принял несколько ударов, начал понимать, как он сражается. Гарольд имел странную привычку: каждый раз, когда между нами возникала определенная дистанция, он слегка подпрыгивал и делал выпад с левой ноги.

Как я и ожидал, когда я, притворившись, что споткнулся, отступил на несколько шагов, он тут же подпрыгнул и выставил вперед левую ногу. Я не стал уклоняться, а наоборот, шагнул ему навстречу. В тот момент, когда кончик его меча коснулся моего правого плеча, я резко развернулся и ударил его левым локтем в челюсть.

Раздался хруст, и Гарольд потерял равновесие.

Не теряя ни секунды, я дважды ударил его рукоятью меча по скуле.

В это время Гарольд задел меня мечом по бедру. Впрочем, он не целился в ногу, а просто размахивал мечом в панике. Хотя штаны немного порвались, рана была неглубокой. Гарольд, получив несколько ударов по лицу, едва мог открыть глаза. Голова кружилась, он пошатнулся и начал отступать, чтобы не упасть.

Я продолжал наступать, загоняя его к обломкам манекена. Гарольд отчаянно пытался восстановить зрение, но было уже поздно.

Как только он споткнулся об обломки и упал, я наступил ему на лодыжку и сломал ее.

— А-а!

Его крик застрял в горле. Я отбросил ногой выпавший из рук Гарольда меч и вонзил обломок своего меча ему в бедро.

— А-а-а!

На этот раз крик был громким и отчетливым. Исход поединка был предрешен, но это был уже не поединок.

Пока я переводил дыхание, Гарольд перевернулся и потянулся рукой к своим приятелям. Краем глаза я заметил, как несколько человек с криками бегут к нам.

Но я не слышал их голосов. Я слышал только хриплые стоны Гарольда.

Я наступил ему на спину, прижал его к земле и резко вывернул ему обе руки. Раздался хруст рвущихся мышц и связок, вывихнутых суставов. Затем раздался душераздирающий крик.

Я собирался прикончить его, но вдруг опомнился. Не потому, что передумал убивать Гарольда, а потому, что увидел человека, которого никак не ожидал здесь встретить.

— Тарик?

Тарик неожиданно появился передо мной с обнаженным мечом. Вернее, он стоял ко мне спиной, защищая меня от подбегающих приятелей Гарольда.

— Стоять! — крикнул он.

В этот момент что-то щелкнуло у меня в голове, и я мгновенно пришел в себя. Я бездумно смотрел на широкую спину Тарика и чувствовал, как по коже бегут мурашки.

Волосы встали дыбом. Я повернул голову в сторону, откуда чувствовал на себе пристальный взгляд.

— …

В углу тренировочной площадки стоял человек в капюшоне, выпрямившись, как струна. Я сразу понял, кто это, даже не видя его лица.

Но что-то было не так. Хотя лицо человека в капюшоне не было видно, я понял, что он смотрит не на меня.

Я инстинктивно повернул голову в том же направлении, что и Махир. Там стоял ещё один человек в капюшоне.

— …

Они стояли на некотором расстоянии друг от друга, и, словно по договоренности, долго смотрели друг на друга, а затем почти одновременно повернулись и ушли. Я озадаченно наблюдал за удаляющейся спиной Махира, пока он не скрылся из виду, и только потом пришёл в себя.

— Ох… а-а… — Гарольд, получивший ранения всех конечностей, был в полу бессознательном состоянии, и лишь стонал. Его тело судорожно подёргивалось, и я понял, что если оставить его так, он может умереть.

Пока я наблюдал за его агонией, послышался шум. Я увидел, как вход, через который я вошёл, заполнили вооружённые рыцари.

Тарик убрал меч в ножны и тихо сказал мне:

— Пойдёмте со мной.

Мне ужасно хотелось узнать, что произошло и как долго он наблюдал за нами, но я промолчал. Прежде чем подойти к нему, я поднял с пола деревянный меч Гарольда. Затем, наблюдая, как его товарищей арестовывают, я вышел из тренировочного зала.

На мгновение я представил, как сбегаю вместе с Аской. Но, если подумать, я не сделал ничего плохого. Да, я немного провоцировал его, но первым напасть решил он. К тому же, он сам предложил поединок, но не удосужился объяснить правила.

Самое главное — он дал мне обычный деревянный меч, а сам взял специально изготовленный, заточенный. На первый взгляд разницу было не заметить. То есть, он заранее планировал обмануть меня.

— Вы не ранены? — осторожно спросил Тарик, пока я размахивал мечом в воздухе, размышляя обо всём этом. Мои чувства всё ещё были обострены, поэтому его голос казался необычайно громким.

Меня это раздражало, но я сдержался и просто кивнул.

— Как тебе показалось, это было похоже на обычный поединок? — спросил я.

— Нет, совсем не похоже, — ответил Тарик.

Как я и думал, со стороны всё выглядело так же. Значит, Махир тоже это видел.

С каждым взмахом меча раздавался свистящий звук, который постепенно успокаивал мои нервы. Я опустил взгляд и осмотрел себя.

Моя одежда была изрезана, я выглядел ужасно. На одежде виднелись пятна крови, но ран не было. Махир очень наблюдателен, он наверняка заметит, что меня порезали мечом. Это плохо.

Конечно, я не собирался скрывать это вечно, но я ещё не был готов рассказать ему всё. Мне нужно было сначала поговорить с Аской…

Но где же Аска? Он же говорил, что ему понадобится всего час-два. Вряд ли что-то случилось, но его отсутствие начинало меня напрягать.

— Кто был в том углу? — спросил я, чтобы отвлечься от этих мыслей.

— Король, — ответил Тарик.

— …Что?

Все мои негативные эмоции мгновенно испарились. Я в недоумении переспросил:

— Что он там делал? И как долго он там был?

— Он был там с самого начала.

Неужели он пришёл вместе с Гарольдом? Но он же не знает, кто я такой. Вряд ли он лично пожаловал на тренировочную площадку только для того, чтобы посмотреть на поединок рыцаря Актана.

Но как тогда здесь оказался Махир? Они пришли вместе? Я почувствовал себя полным идиотом.

— А Его Величество когда пришёл?

— Тоже с самого начала.

— …

Он ответил то же самое. Мне хотелось задать ещё несколько вопросов, но мы уже пришли. Сгорая от любопытства, я вошёл внутрь.

Там сидели двое в мантиях. Конечно же, это были Махир и король. Лицо Махира, как обычно, было спокойным и непроницаемым.

Я поклонился сначала Махиру, а затем королю.

— Проходи, садись.

Судя по выражению лица, король все еще не понимал, кто я.

Но когда Махир протянул мне руку и усадил рядом, на лице короля мелькнуло замешательство, которое быстро исчезло.

— Итак, продолжим наш разговор, — сказал Махир.

— Да, Ваше Величество.

Король заговорил, не глядя на меня, словно меня здесь не было.

— Как я уже говорил, я почувствовал нечто странное в том, что кто-то вызвал на поединок сэра Гарольда, и поэтому отправился туда. Сэр Гарольд…— он запнулся, подбирая слова, не зная, как правильно выразиться. Он так сильно нервничал, что мне стало не по себе. — …был рыцарем Иджис, моей сестры.

А, так он все-таки решил признаться. Однако он продолжал бросать на меня взгляды и не мог говорить связно. Ему предстояло раскрыть постыдные тайны королевства, и неудивительно, что он нервничал из-за присутствия незнакомца.

Махир, должно быть, тоже это чувствовал, но так и не представил меня. И тут я понял, что Махир очень недоволен.

Король с задумчивым лицом продолжил:

«Иджис, используя незаконнорожденного ребёнка из королевской семьи, избежала брака и скрылась. Пытаясь захватить трон, она прибегла к колдовству, но в результате разоблачения была обнаружена и казнена.»

Это был слишком краткий пересказ. К тому же, он не упомянул ни одного важного или интересного момента. Что за колдовство? Доносчиком, должно быть, был Гарольд.

И действительно, король заговорил о нём.

И вот, как и следовало ожидать, король заговорил о Гарольде:

— Сэр Гарольд был одним из тех, кто донес на Иджис. Он сыграл решающую роль в поимке преступницы, но, несмотря на то, что он помогал нам, Гарольд, как и Иджис, был противником империи, — закончил король.

Неужели все те отбросы на тренировочной площадке были людьми принцессы? Теперь понятно, почему они меня так ненавидели…

— Я ещё не до конца разобрался в этом колдовстве, поэтому держал сэра Гарольда поближе, чтобы понаблюдать за ним…

— Разговор всё время идёт по кругу. Я задам несколько вопросов, и с этого момента вам нужно хорошо подумать, прежде чем отвечать. Вы меня понимаете?

— …Да, Ваше Величество.

Махир медленно постучал кончиком пальца по подлокотнику дивана, прежде чем заговорить.

— Вы знали, что принц женился на незаконнорождённом ребёнке, а не на принцессе, но вы осмелились промолчать и не исправить это. Что вы думаете об этом?

— Ваше Величество, это недоразумение. Я узнал правду только после того, как… принц пропал без вести…

Может, мне стоило просто подождать снаружи? Кажется, из-за меня им труднее говорить. Или было бы намного проще общаться, если бы я просто сказал, что на самом деле я и есть тот принц.

Махир, похоже, тоже был зол, и я не мог вмешиваться, поэтому я просто закрыл рот и бездумно уставился на чай на столе.

Хочу пить, можно мне выпить чашку? После всей этой суматохи я внезапно почувствовал усталость.

Кстати, а где Аска? Когда он уже придёт?

— Мне нужно было сначала узнать о колдовстве, прежде чем сообщать Вашему Величеству. Я подумал, что так я смогу объяснить ситуацию более подробно и без недоразумений. Именно поэтому мы отправили большую исследовательскую группу в горы Роллай.

Мои мысли немного отвлеклись, и я представил себе мягкие, упругие ягодицы Аски. В этот момент король внезапно заговорил о горах. Я снова навострил уши.

— Вы имеете в виду, что колдовство связано с монстрами?

— Именно.

Неужели королевская семья знает, что Аска не человек? Это было совершенно неожиданно. Значит, принцесса намеренно послала ко мне Аску, зная, что он монстр.

Я вспомнил случай, когда Аску похитили в детстве. Тогда, в секретном проходе императорского дворца, Аска не дышал, и его состояние стало странным после того, как он впервые выпил моей крови.

В то время он сам не знал, что он монстр, но принцесса знала?

Я думал, что она просто не хотела выходить замуж и поэтому прислала вместо себя какого-то незаконнорождённого ребёнка из трущоб, но, похоже, всё не так просто.

— Во время изучения коллекции Иджис мы обнаружили большое количество запрещённых книг о колдовстве. Там также была информация о руинах в горах Роллай. И во многих книгах повторялось одно и то же описание…

Король сделал паузу и сглотнул. Судя по его колебаниям, ему предстояло раскрыть ещё один неприятный секрет. Он так долго тянул, что мне хотелось схватить его за грудки и вытрясти из него всю правду. Но Махир тоже молчал, поэтому я не мог вмешаться.

— О некоем существе… то есть, это всё ещё требует расследования…

Я уж подумал, что он наконец-то скажет, но король снова замялся. Издевается, что ли?

Я бросил взгляд на Махира и пристально посмотрел на него.

«Ну же, поторопи его!»

Почувствовав мой взгляд, Махир заговорил:

— Всё в порядке, говорите.

— Прошу прощения. Это настолько кощунственная история… Я и сам узнал об этом совсем недавно. Я боюсь, что Ваше Величество неправильно меня поймёт…

— Я сказал, что всё в порядке.

Мне пришлось изо всех сил сдерживаться, чтобы не пнуть стол. С другой стороны, я начал понимать, как Махиру удалось стать императором.

Видимо, чтобы стать императором, нужно как минимум такое терпение и великодушие.

Король, помедлив, снова бросил на меня беглый взгляд. Было видно, что он чувствует себя неловко из-за меня, но Махир, похоже, не собирался рассказывать обо мне.

Наконец, король, словно решившись, посмотрел на Махира и заговорил:

— Говорят, что задолго до древних времён, существовал момент, когда мир был на грани полного уничтожения.

— Мне известно множество легенд о конце света.

— Это не просто легенды. Книги повреждены, и часть из них всё ещё переводится, но в них говорится о… о том, кто сшивает… внешнюю оболочку разрывающегося мира… Если представить мир как здание, то он чинит его внешние стены.

Услышав это, я сразу вспомнил «Историю сшивания», которую видел у бабушки Аски. И историю о завесе, защищающей мир от Неведомого, которую Махир услышал от члена забытой расы.

— Когда мир был на грани гибели, все исчезнувшие расы собрались и… хм, эта часть немного неясна. Мы перевели это как «создали» того, кто может чинить, но это ещё требует уточнения.

«Создали?»

Это слово не подходит для живого существа. Но если вспомнить хирургические операции, которые я видел в руинах, то всё более-менее сходится.

— В общем, они создали его, и вожди всех рас благословили… И одно из благословений…

Король снова замолчал. Мои мысли были так запутаны, что я уже не злился, а просто чувствовал нарастающую тревогу и неприятное предчувствие.

Неужели… неужели тот, кто был искусственно создан для какой-то цели… предок Аски? Я почему-то был уверен, что так и есть, когда король, опустив взгляд, тихо и печально произнес:

— …гласило, что любой, кто причинит вред этому «сшивателю», немедленно лишится жизни.

— …

В этот момент мои мысли словно остановились. Разрозненные фрагменты информации начали складываться в единую картину.

Но даже этого было слишком много, и у меня заболела голова.

— То есть, вы хотите сказать…

Махир, который до этого молча слушал, не договорил. Ни говорящий, ни слушающий не понимали до конца смысла этих слов, но Махир точно уловил один важный факт:

— …что принцесса хотела найти этого «сшивателя» и убить принца?

— Я не уверен. Как я уже говорил, многие части ещё не переведены. Поэтому говорить о том, что преступница целилась в кого-то конкретно… слишком много неизвестных…

Король попытался откреститься от принцессы, торопливо оправдываясь, но лицо Махира становилось всё мрачнее. Я же почти перестал слышать окружающие звуки, настолько мои мысли были спутаны.

В голове вновь и вновь прокручивались сцены из моего сна.

— «От имени всех детей земли и неба я объявляю: отныне на тех, кто унаследует твою кровь и плоть, будет наложено проклятие вечности в обмен на благородную жертву».

— «Отныне всякий, кто посмеет осквернить твою миссию, обратится в прах и будет вечно скитаться по границе миров.».

— «Отныне твоё бледное время и память станут символом бесконечно умирающего бессмертия».

— …

Когда я услышал это впервые, то подумал, что это какая-то бессмыслица, но теперь начал понимать кое-что.

Наследующие кровь и плоть — это значит, что не один человек живёт вечно, а передает свою жизнь потомкам. Осквернение миссии — это, вероятно, та самая попытка причинить вред, о которой говорил король. Обращение в прах и скитание по границе миров — это, скорее всего, смерть.

Тогда что означает последнее? «Отныне твоё бледное время и память…»

— «…бесконечно умирающее бессмертие…»

Бессмертие — это вечная жизнь, так почему же тогда «бесконечно умирающее»? Я задумался и вдруг замолчал, заметив, что король и Махир смотрят на меня.

Задумавшись, я невольно произнёс это вслух. Я раздумывал, извиняться или нет, когда Махир сказал:

— Даже если принцесса не целилась в кого-то конкретно, она всё равно замышляла причинить вред империи.

— …об этом… мне нечего сказать. Прошу прощения. Расследование…завершено, и все причастные к этому делу наказаны. Более того, преступница лишена своего королевского титула, а её злодеяния будут навечно записаны в историю как предостережение.

Король отчаянно пытался оправдаться. Он понимал, что если здесь что-то пойдёт не так, то это создаст серьёзные проблемы не только для него, но и для всего королевства.

Честно говоря, одного слова Махира было бы достаточно, чтобы это маленькое королевство превратилось в руины за неделю. Конечно, он бы так не поступил.

— Я изучу этот вопрос подробнее и позже обсудим. А сейчас давайте вернёмся к основной теме. Я так понимаю, принцесса, будучи противницей империи, использовала магию. И, намереваясь причинить вред империи, она решила найти того самого «сшивателя» из запретных книг?

— Именно так.

— Но почему этот «сшиватель» родился с королевской кровью?

На этот вопрос я тоже посмотрел на короля. Действительно, почему? Это означало, что род, способный сшивать мир и предотвратить его гибель, связан с королевской семьёй Кальдерайи.

— Ну, я… во время исследования руин в горах Роллай я наткнулся на записи другого поколения. Предположительно, это было около 1200 лет назад. Там говорилось, что он был простолюдином из исчезнувшего королевства. Но о его дальнейшей судьбе ничего не известно…

— Тогда, возможно, эта кровь передалась по материнской линии?

На слова Махира король лишь безмолвно шевелил губами. Ему было трудно ответить. Какой ребёнок будет пристально следить за личной жизнью своего отца?

Хотя, судя по тому, что я читал в дневнике, её мать, бабушка Аски, была из знатной семьи. У простолюдинов не бывает слуг и кормилиц.

Раз она из знати, то, наверное, можно быстро выяснить, как всё было? Или у предка Аски были причины скрывать это?

Можетс как и у Халифа, у него было так много женщин, что невозможно установить точно?

— Я проведу более тщательное расследование.

— Это будет разумно. Всё-таки это дела королевства, вам лучше заняться этим самому.

В его словах чувствовалась скрытая угроза. Король, похоже, это понял, и хотя старался не подавать виду, выглядел очень неловко. Он напомнил мне меня самого, когда я сбежал, не написав объяснительную, и меня в итоге поймали.

Вздохнув про себя, я посмотрел в окно. Время было уже позднее, а Аски всё не было.

Может, он что-то знает об этом, раз это связано с его матерью? Надо бы перечитать её дневник…

Я попытался обдумать всё это, но мысли путались. Может быть, потому что я узнал слишком много всего сразу?

Я вспомнил, как небо разорвалось, и оттуда хлынули монстры. Если это был разрыв защитной завесы мира, то, возможно, Аска его запечатал.

Но у него нет никаких воспоминаний об этом. И как он смог восстановить себя, если его тело было разорвано на куски? Он никогда не рассказывал ничего подобного, поэтому я не был уверен.

К тому же, мысль о том, что он может быть не просто монстром, а искусственно созданным существом с определённой целью…

Тук-тук.

В комнате, где все молча погрузились в свои мысли, раздался стук. К моему удивлению, в комнату вошёл Гарольд. Его появление было совершенно неожиданным.

Гарольд, видимо, успел подлечиться и выглядел вполне здоровым, хотя лицо его было бледным.

— Приветствую вас, Бог Солнца Рахан, — произнёс он.

Не успел никто и слова сказать, как Гарольд упал на колени, прижавшись лицом к полу.

— Я велел целителю, которого привел с собой, позаботиться о нем, — обратился Махир к королю, не глядя на Гарольда и отпивая чай.

— Благодарю за заботу, — ответил король. Было заметно, как ему стало ещё более неловко.

«И сколько мне ещё сидеть здесь в маске, как статуе?» — подумал я, когда Махир, словно между делом, сказал:

— Вы должны быть благодарны, что принц решил разобраться с этим делом лично.

— …Что?

«Он что, вот так просто раскрыл мою личность?!»

В отличие от меня, король, казалось, ничего не понял и смотрел на нас в полном недоумении.

— Принц… то есть… как? — король перевёл взгляд на меня. Его глаза, полные замешательства, постепенно расширялись от ужаса, по мере того как он осознавал смысл сказанного.

Я уже подумывал притвориться мёртвым, но теперь этот план провалился. Возможно, Махир что-то заподозрил и решил меня опередить.

Чувствуя неловкость, я снял маску и посмотрел королю в глаза. Он, естественно, не мог меня узнать, но всё равно был напуган. Я хотел было изобразить удивление, чтобы разрядить обстановку, но передумал.

Всё равно уже все знают, как я позорно дрался с Гарольдом, как уличный хулиган, так что не стоит вести себя ещё более неподобающе. Хотя, похоже, я уже всё испортил.

— Мне пришлось скрывать свою личность по некоторым причинам, поэтому я не мог представиться раньше. Рад знакомству, — сказал я.

Король всё ещё был в шоке, но быстро взял себя в руки и выдавил из себя улыбку.

— Я слышал, что вы пропали… Взаимно.

Я тоже попытался изобразить улыбку. Ну и ситуация — встретиться с родственниками супруга в таком виде, да ещё и в первый раз…

Конечно, Аска практически порвал все связи со своей семьёй, и, если честно, я тоже не питал к ним тёплых чувств. Тем не менее, мне было неловко.

Я про себя вздохнул. И всё это из-за Гарольда. Если бы не его подлость, я бы не вышел из себя. Поначалу я вообще не собирался его трогать, хотел лишь проучить.

За этими мыслями я не сразу заметил, что повисло неловкое молчание. Король всё ещё пребывал в растерянности, Гарольд лежал ничком, не смея поднять головы, а Махир, не моргая, пристально смотрел на короля.

В конце концов, мне пришлось нарушить молчание:

— Мне рассказали в общих чертах, что произошло. Вид Гарольда напомнил мне о том инциденте, и я на мгновение потерял самообладание.

— На вашем месте любой бы так поступил. Вы сильно пострадали…?

— Мне оказали помощь по дороге, так что не беспокойтесь.

Король с озабоченным видом тяжело кивнул.

Мне хотелось расспросить его о той магии, но присутствие Гарольда меня смущало. Если его всё равно не казнят, может, стоит отпустить? Судя по его молчанию, толку от него никакого. Да и Махир, похоже, больше не собирается его допрашивать.

Я посмотрел на затылок Гарольда и сказал:

— Подними голову.

Его спина заметно напряглась. Гарольд медленно поднялся, оставаясь на коленях, и посмотрел на меня. В его налитых кровью глазах, как и у короля, читалось смятение.

При взгляде на его лицо у меня снова возникло желание ударить его, но я сдержался.

— И чтобы больше ты не попадался мне на глаза вне официальных мероприятий. Я не могу гарантировать, что сдержусь. Понял?

— Да, Ваше Высочество.

— Забери свой тренировочный меч и убирайся.

Я специально принёс его с собой в качестве доказательства, но теперь в нём не было необходимости. Гарольд, опустив голову, забрал свой меч и вышел.

Как только он ушёл, король обратился к молчавшему всё это время Махиру:

— Мы накажем сэра Гарольда по всей строгости закона. Благодарю вас за милосердие.

— Я всего лишь оказал ему медицинскую помощь. Милосердие проявил принц, а не я.

— Б-благодарю вас, — король поблагодарил и меня. Но я не мог ничего ответить. Разве оказание помощи не означало негласную просьбу сохранить ему жизнь? Именно поэтому я его и отпустил. Или всё-таки можно было убить?

— Сэр Гарольд нарушил рыцарскую клятву, и он понесёт заслуженное наказание, — добавил король, заметив перемену в моём выражении лица. Конечно, все видели, что он сделал с тренировочным мечом, так что наказания ему не избежать. Обычно рыцари ценят честь превыше жизни, но, судя по поведению Гарольда, он будет просто рад остаться в живых.

В любом случае, казнить его или помиловать — это дело короля, и я больше не хотел об этом думать. Если он нарушит мой запрет и попадётся мне на глаза, тогда я что-нибудь предприму.

— Независимо от происхождения супруги принца, он уже является членом королевской семьи, — вдруг заговорил Махир.

Вообще-то, король уже давно не имел права распоряжаться брачными союзами и, похоже, не собирался ничего делать в этом направлении, поэтому сразу ответил:

— Да, всё верно.

— Хорошо, что вы понимаете. В таком случае, предоставьте мне всю информацию о магии и принцессе в кратчайшие сроки. Не должно быть ни единого упущения.

Король опешил от столь категоричного тона, похожего на приказ. Я тоже не ожидал такого поворота. Хотя, если подумать, это было вполне логично.

Вопрос с Аской, конечно, был щекотливым из-за его демонической природы, но, в любом случае, это было равносильно расследованию в отношении королевской семьи.

Однако король, похоже, тоже не собирался оставлять этот вопрос без внимания, и твёрдо заявил:

— Ваше Величество, прошу прощения, но это не такое простое решение. Большинство материалов, связанных с магией, также содержат государственные тайны нашего королевства. Прошу вас понять наши обстоятельства.

— Отказано в твоей просьбе, — коротко ответил Махир, и лицо короля помрачнело.

Даже тон его голоса изменился. На самом деле, он имел право говорить с королём неформально, но Махир, как правило, использовал уважительную форму обращения даже со старыми вассалами, просто по привычке. В любом случае, его прежний полуофициальный тон был своего рода данью уважения королю.

И то, что он перешёл на «ты», означало, что на компромисс он больше не пойдёт.

— Если хочешь испытать пределы моего терпения, продолжай упорствовать. В таком случае, тебе и твоему королевству придётся ответить за покушение принцессы на жизнь принца.

Этот ультиматум не оставлял королю выбора.

После этого разговора, слегка приправленного угрозами, мы с Махиром вернулись в покои. Казалось бы, всё закончилось хорошо, но Махир был на удивление мрачен.

Из своего опыта я знал, что в таком состоянии лучше его не трогать — себе дороже. Я старался вести себя как можно тише и незаметнее.

Как бы чего не вышло…

— Кайл, — позвал он.

Я так и знал! С самым невинным выражением лица я кротко переспросил:

— Да?

Он посмотрел на меня и вздохнул. Почему-то он казался ещё более рассерженным, чем при нашей первой встрече. Честно говоря, тогда я ожидал куда более бурной реакции. Сложно понять, что у него на уме.

— Ты же перестал так делать, когда подрос… Почему ты снова ведёшь себя так?

О чём он говорит? Вариантов было так много, что я не мог выбрать что-то одно. Я немного подумал, нахмурился и решил начать с оправданий:

— Я не собирался так делать с самого начала, но он дрался нечестно. Ты ведь не разглядел как следует тренировочный меч, который я принёс? Лезвие было заточено так, что это почти незаметно, и только в определённом месте. Это значит, что он специально сделал его таким…

— Я говорю о том, почему ты так безрассудно сражаешься.

А, вот о чём он…

Если я скажу правду, что мне просто хотелось его избить, это вряд ли ему понравится. Аска тоже был бы против. И я, конечно, понимал, что так делать нельзя, но в этот раз я просто не смог сдержаться.

Как говорил Махир, во дворце я ещё мог держать себя в руках. Там я медитировал, пил успокаивающие чаи — в общем, следил за своим душевным равновесием.

Сейчас же Аска был моей медитацией, моим лекарством, а Гарольд посмел покуситься на это сокровище. Я не мог стерпеть. Ведь если я его потеряю, то где найду ему замену?

— Мне всё ещё приходится говорить тебе такие вещи? Как можно так играть с человеком, просто потому что ты разозлился?

— Я не играл…

Я пять лет пролежал без движения, и мои мышцы ослабли. Мне приходилось прилагать все усилия, чтобы не пропустить удар, а он посчитал это игрой?

Я пробормотал это себе под нос, чувствуя себя обиженным, и Махир повысил голос:

— А если бы Тарик не вмешался, что бы ты сделал? Сломал бы ему обе руки? Разве это не издевательство — так обращаться с противником, который уже не может сопротивляться?

— …

Если честно, я хотел не сломать, а вырвать ему руки, но об этом я никому не расскажу до самой смерти. В любом случае, я и правда немного переборщил, так что мне нечего было возразить.

Только сейчас я понял, почему Махир позвал целителя для Гарольда. Он беспокоился не о нём, а обо мне.

— До каких пор мне придётся учить тебя не убивать людей без причины? Сколько тебе лет?

Я не мог ответить. Не потому, что не знал, сколько мне лет. Просто мне было стыдно признаваться, что мне двадцать четыре, после того, как я так себя повёл.

— А как ты вообще туда попал? — спросил я, чтобы сменить тему.

Махир, заметив мои неуклюжие попытки, решил сменить тему.

— Ты не из тех, кто станет участвовать в тренировочных поединках без веской причины. С самого начала я чувствовал, что здесь что-то не так. Я был уверен, что у тебя есть другая цель, и когда я упомянул о дипломатических инцидентах, сразу подумал об Аске.

Дипломатические проблемы? Он говорит о том, как просил меня быть осторожным и не получить травм, потому что это может привести к дипломатическим инцидентам?

С сомнением на лице я спросил:

— И что?

— Причина, по которой ты захотел сразиться именно с рыцарем королевской гвардии…

Он имел в виду Аску? Он попал прямо в точку, и мне нечего было возразить.

— Король не мог не знать о существовании Аски. Он же сам говорил, что казнил принцессу. Я тоже слышал об этом от своих информаторов. Но он до сих пор бездействовал, потому что не хотел поднимать шум. И он не мог знать наверняка, сколько мне известно.

Махир медленно постукивал пальцами по подлокотнику дивана, а затем продолжил:

— Он солгал, когда сказал, что хотел сначала всё разузнать о магии. Больше всего он хотел, чтобы это дело замяли.

— Это точно. Я тоже ему не поверил.

— И когда охрана императора выбрала в качестве твоего противника бывшего телохранителя принцессы, король, должно быть, очень занервничал.

Значит, он ожидал, что король появится там. Я нахмурился и пробормотал:

— А я-то думал, ты пришёл, потому что волновался за меня.

— С чего бы мне волноваться за тебя?

Махир, не свойственно ему вспылил, и тоже нахмурился.

Теперь, после слов короля, мне стали понятны действия Аски в Актане. Принцесса намеренно дала ему ложную информацию и заставила его вести себя так, будто он желает мне смерти.

Она хотела, чтобы я убил Аску.

Даже если бы это произошло, никаких улик не осталось бы. По сути, Аска был для неё идеальным оружием.

— Что с ранами?

А, я уж думал, он пропустит это мимо ушей… Я уже собирался рассказать ему о своих способностях к исцелению, как вдруг Махир коснулся моего бока в районе рёбер.

— Уф! — невольно вырвался у меня стон. Не столько от боли, сколько от неожиданности.

Почему больно?

Я в недоумении приподнял рубашку и осмотрел живот. Места ударов и пинков были покрыты синяками. Но ведь они должны были уже зажить!

— Цыц, тебя так отделали…

Я озадаченно посмотрел на свою ладонь. Я думал, что рана затянулась, но, присмотревшись, понял, что кровотечение остановилось только благодаря засохшей крови.

Я осторожно содрал корочку ногтем, и под ней показалась ярко-красная кожа. Странно, но рана казалась меньше, чем когда я её получил.

Как будто процесс заживления остановился на полпути… На бедре тоже был порез, но он зажил полностью.

— Когда же наконец, наш принц повзрослеет? — до прихода лекаря Махир не переставал ворчать. А я не мог вымолвить ни слова.

Почему одни раны заживают, а другие нет? Что-то случилось с моей способностью? Такого раньше никогда не было.

— Раны неглубокие… Нужно понаблюдать за их состоянием, — сказал лекарь.

Неглубокие, и всё равно нужно наблюдать? Я думал, Махир укажет на это несоответствие, но он, на удивление, лишь молча кивнул. Я озадаченно склонил голову набок, и тут меня осенило.

Из-за частого использования лечебной магии на мне, моя собственная способность к регенерации дала сбой. Разве лекарь не говорил об этом во время осмотра вместе с Аской?

Тогда я не обратил на это особого внимания, потому что раны заживали сами собой, и теперь совершенно забыл об этом.

Вот почему Махир так разозлился. Честно говоря, хотя я и понимал, что был неправ, меня всё же немного раздражало его чрезмерное, как мне казалось, вмешательство. Но я ошибался.

— Кайл, — как только лекарь вышел, Махир снова обратился ко мне, и на его лице было грозное выражение.

Я хотел сказать ему, чтобы он не волновался, что Аска сделал что-то с моим телом, и всё будет хорошо. Но, похоже, эта «штука» сейчас не работала, и я не мог ничего объяснить.

Я боялся, что он ещё больше встревожится, если я расскажу ему о сбое в моей способности.

— Ты, наверное, считаешь мои слова занудством… — начал было Махир, но я поспешил его перебить.

— Нет, я так не думаю. И на этот раз… на самом деле… — я перевёл разговор на Гарольда и рассказал о том, как плохо обращались с Аской в детстве, когда его привезли во дворец. Махир нахмурился, когда я упомянул, как Гарольд пнул маленького, беззащитного Аску, как футбольный мяч, после того, как тот споткнулся и упал.

— Как рыцарь может… с ребёнком…

— В мире куда больше идиотов, чем ты думаешь. Есть и такие ублюдки, которые издеваются только над детьми и стариками.

— Ты думаешь, я этого не знаю? В любом случае, ты хорошо сдержался. Но вымещать свою злость таким образом неправильно.

Похоже, он решил, что мои действия были всё же оправданы. Махир внезапно потрепал меня по голове.

— А как ты узнал, как он выглядит?

Я не мог сказать, что видел его во сне, поэтому, глядя на Махира, придумал правдоподобную ложь:

— Аска нарисовал его портрет.

— Хорошо рисует, значит.

— Он всё умеет.

Махир ещё немного погладил меня по голове, а затем, взглянув на часы, спросил:

— Ты сказал, Аска отдыхает?

Я невольно вздрогнул от этого вопроса, но, к счастью, Махир не смотрел на меня.

— Он спит. А что?

— У меня есть к нему вопросы по поводу того инцидента, когда разорвались небеса. Приведи его ко мне. Если слова короля правдивы, это может угрожать безопасности империи.

Вот чёрт.

Я поднялся с дивана, опираясь на колено, и сказал:

— Он крепко спит, его нелегко разбудить…

— …

Махир посмотрел на меня с недоумением, словно мои слова были полнейшей бессмыслицей. Я натянуто улыбнулся и медленно побрёл к двери.

— Подожди меня здесь.

— Иди и сразу возвращайся. Смотри, не разбереди раны. Если снова вернёшься покалеченным, я посажу тебя под домашний арест. Понял?

Меня немного раздражал его покровительственный тон, но, поскольку я всё равно собирался максимально затянуть время, я послушно кивнул.

Выйдя за дверь, я не спеша вернулся в свою комнату. Как я и ожидал, Аски там не было. Я не понимал, почему он не пришёл, хотя назначенное время давно прошло.

Я не знал, где его искать. Я не мог, как раньше, порезать себя и привлечь его запахом крови, потому что сейчас мои раны не заживали как следует.

Аска всегда находил меня, где бы я ни был, словно призрак. Интересно, смогу ли я когда-нибудь обрести такую же способность? Если бы Аска немного постарался, он мог бы…

— …?

Именно в этот момент, когда я сидел на краю кровати, погруженный в свои мысли, моё сердце вдруг сильно забилось. Это был всего один мощный толчок, настолько сильный, что у меня на мгновение потемнело в глазах.

Я прижал руку к левой стороне груди и недоуменно покачал головой. Это было настолько неожиданно и сильно, что я не мог списать это на воображение.

— Что это было?

Раньше со мной такого никогда не случалось, и я не мог понять причину. Даже когда я был прикован к постели, моё сердце не билось так сильно.

Отсутствие Аски рядом усиливало мою тревогу. Что, если с ним что-то случилось? Может быть, именно поэтому моя способность к исцелению перестала работать?

Но как бы я ни волновался, я не мог просто так выйти на улицу, не зная, куда он пошёл. Я не мог же, как сумасшедший, крушить всё вокруг в надежде, что Аска меня услышит.

Ограничивающей магии больше не было, и я сам видел, насколько Аска силён. Поэтому я старался думать, что с ним всё в порядке, но тревога всё равно не отпускала.

Когда моё беспокойство достигло предела, передо мной вдруг возникло видение.

Это была сцена, похожая на выцветшую страницу из старой книги.

Обширная равнина, окутанная густым туманом, кипящая и бурлящая, а посреди неё возвышалось какое-то строение. И повсюду раздавался гул, словно доносившийся из-под воды.

— …

Мне снились странные сны, но такое видение наяву было впервые. Реальность и сон начали смешиваться, и вот я уже стоял в душном, влажном помещении.

— …?

Я пробыл там совсем недолго, но мои волосы и одежда были мокрыми, с них капала вода. Можно было сказать, что я побывал под водой.

Откуда-то доносились слабые звуки плещущейся воды, и я чувствовал солёный запах моря.

В следующий миг я снова оказался сидящим на краю кровати.

— …

Я моргнул, глядя перед собой, и провёл рукой по предплечью и шее.

Моя кожа была совершенно сухой. Это было настолько реалистично, что по спине пробежали мурашки.

И в то же время я не мог перестать думать о том, что же делает Аска, что вызывает такие странные явления. Каждый раз, когда он уходит один, происходит что-то подобное.

В тот раз он тоже сказал, что скоро вернётся… а по итогу был разорван на куски телом…

— Ха…

От этих воспоминаний меня затошнило. Пожалуй, лучше всего будет просто запретить ему выходить одному. Я пытался не ограничивать его свободу, но лучше перестраховаться, чем потом жалеть.

Мысль о том, что Аске грозит серьёзная опасность, полностью захватила мой разум. Я решил, что должен выйти и начать его искать, и резко поднялся на ноги. Сердце снова дрогнуло, но, поскольку я уже пережил это однажды, я не слишком удивился.

Немного пошатнувшись, я выпрыгнул в окно, бесшумно приземлился и, словно вор, стал перепрыгивать с дерева на дерево. Деревья здесь были намного выше и гуще, чем в Актане, что делало их идеальным укрытием.

Я уже собирался продолжить свой путь, но вдруг остановился. Стоя на тонкой ветке, я поднял голову и посмотрел на тёмное небо.

Я вспомнил, что Аска всегда оставлял кого-то присматривать за мной, когда уходил. На всякий случай я тихо позвал:

— Пипи?

Не успел я дослушать собственное эхо, как услышал хлопанье крыльев, и, словно по волшебству, появился Пипи. Он сел мне на плечо, уменьшившись до размеров ладони, и начал чистить клювом свои перья.

Я не мог сдержать смех от абсурдности ситуации.

— Аска велел тебе быть рядом?

— Верно.

— Я так и думал…

— Он сказал мне постоянно следить за тобой, и я теперь голодаю.

— …?

— Здесь совсем нет сладких булочек! Почему? Чичи говорит, что Сакура каждый день даёт ему пирожные. Только мне не везёт. Переведи меня на другую работу.

Пипи без умолку щебетал. Его высокий, звонкий голос совершенно не соответствовал серьёзному тону его речи.

Видя, что я молча смотрю на него с ошарашенным выражением лица, Пипи склонил голову набок.

— Я тоже хочу сладкого. Лучше всего с большим количеством сливочного крема. Люди вкуснее. Но я больше не ем людей. Аска будет ругаться, если я буду охотиться тайком. В прошлый раз он сломал мне крыло. Чичи тоже ел людей, но попался только я. Бесит!

Он всегда был таким болтливым? Вспоминая наше пребывание в Талиме, я понял, что Пипи действительно постоянно щебетал. Неудивительно, что Аска частенько отвешивал ему подзатыльники, чтобы тот замолчал.

В любом случае, придя в себя от удивления, я наконец заговорил.

— Я куплю тебе пирожное.

— …?

Пипи посмотрел на меня с удивлением. Я и сам не понимал, как могу различать выражения на птичьей мордочке, но я буквально кожей чувствовал его изумление.

— Пи… Пии…

— …?

— Пииииии!

Пипи задрожал, как в конвульсиях, и, словно увидев привидение, с криком улетел прочь.

— …?

Это было совершенно нелепо.

«Эй, это я должен быть удивлён, не ты!»

К счастью, Пипи не улетел далеко, а беспокойно кружил поблизости. Он перелетал с ветки на ветку, садился на перила балкона, зависал в воздухе…

Я боялся, что он выдаст моё местоположение, поэтому, не дожидаясь, пока он успокоится, протянул к нему руку.

— Иди сюда. Пойдём к Аске.

— Говорит! Говорит!

— Я всегда умел говорить.

— Отвечает! Отвечает!

— Ладно, лети сюда.

Я помахал рукой, приглашая его сесть, и Пипи наконец подлетел ко мне. Он был такой крошечный, что я даже не почувствовал его веса, когда он сел мне на тыльную сторону ладони.

— Как ты понимаешь, что я говорю?

— Я не знаю.

— Ты человек?

— А если я человек, то не должен понимать тебя?

— Верно. Странно.

Его манера говорить была настолько забавной, что я невольно рассмеялся.

— А где ты научился говорить?

— Зачем учиться говорить?

— А как ты тогда говоришь?

— Нужно просто думать.

Что он имеет в виду? Неужели у монстров другой способ общения, чем у людей? В любом случае, это было не так важно, поэтому я сменил тему.

— Ты знаешь, где Аска?

— Знаю. Но он сказал, что вырвет мне крылья, если я приведу тебя к нему.

Это прозвучало слишком жестоко для Аски. Хотя, кажется, он и раньше грубо обращался с Пипи… Разве Пипи не говорил, что Аска сломал ему крыло за то, что он ел людей?

Я ошеломлённо спросил:

— Аска часто тебя бьёт?

— Да. Но я тоже его бью, так что всё в порядке.

— …

Обычно я бы не стал терпеть, если бы кто-то говорил, что бьёт Аску, но в этой ситуации я не знал, что и сказать. Может, это просто дружеские шутки? Я никогда не видел, как они дерутся, поэтому не мог знать наверняка.

— Ты тоже ломаешь ему кости?

— Раньше я выклевывал ему печень, но теперь нельзя. Теперь я выдёргиваю по одному волоску за раз. Когда-нибудь он облысеет. Глупый Аска. Он будет горько плакать, когда станет уродцем.

Его слова были настолько неожиданными, что я просто терял дар речи.

— Зачем выклевывать печень?

— Он всё время говорил мне замолчать и угрожал разорвать мне клюв. А потом обзывал меня плешивым, хотя я молчал. А ещё бил меня, когда я охотился, говорил, что я слишком шумный.

Судя по его словам, Аска был настоящим живодером. Или, скорее, монстродером…

— В общем, сейчас он слишком слаб, поэтому я позволяю ему бить себя. Я очень сильный и могучий, поэтому мне не больно, когда он меня бьёт. Мне щекотно.

— Почему он сейчас слаб?

— Он сам себя ослабляет. И сер… Пииииик!

Пипи вдруг закричал, произнося какие-то невнятные слова, и начал бить меня крыльями по лицу.

— Не спрашивай! Не спрашивай!

Мне было не больно, только щекотно, поэтому я позволил ему немного поколотить меня. Я чувствовал себя неловко, расспрашивая о нём других, но не мог остановиться. Аска сам никогда не рассказывал мне ничего подобного.

Он не хотел говорить об этом, и я не настаивал, но теперь, когда я начал узнавать правду, я уже не мог остановиться.

— Не говори Аске, что я тебя бил! Договорились? — с тревогой в голосе попросил Пипи. Я немного подумал и пожал плечами.

— А я скажу.

— Почему?! Почему?! Почему?!

«Уф, как же он шумный.»

Теперь я понимал, почему Аска постоянно просил его замолчать.

Я заткнул уши руками, спасая свои барабанные перепонки, и вздохнул.

— Я никому не скажу, как ты меня жестоко избил, только скажи, что он имеет в виду под «ослабляет»?

Пипи, казалось, задумался, а затем, словно сдавшись, пискнул и затараторил:

— Рога, крылья и всё такое. Рога уже почти исчезли. Он не просто меняет их форму, а полностью их атрофирует, ослабляет себя. Как растение без воды и солнечного света. Трава без солнца чахнет. А без воды засыхает. Если корни растения сгниют, то ему конец. А траву едят кролики, но увядшая трава невкусная и непитательная, так что…

Я нахмурился, почти не слушая его лекцию о пищевой цепочке.

— Зачем ему ослаблять себя?

Кажется, во время осмотра его крылья действительно выглядели меньше… Я думал, он просто уменьшил их из-за тесноты. А рога я почти не видел, поэтому решил, что так и должно быть. Но, оказывается, всё это из-за атрофии.

Пока я отвлёкся, Пипи успел перейти к обсуждению пищевой цепи. Он посмотрел на меня и коротко ответил:

— Говорит, некрасивые.

— Что?

— Аска всегда плачет, когда становится уродцем. Он ничего не ест, только спит и болеет, и хнычет до крови из горла. Мне его жалко, я больше не буду выдёргивать ему волосы. Он не должен стать уродцем.

— …

— Мне не больно, когда ломают крылья, а Аске больно, когда он лысеет. Он всё время плачет. Плакса-урод. Бедный Аска. Он ничего не ест, только плачет. А ему нужно есть…

Голос Пипи становился всё тише и тише. Моё настроение тоже начало падать.

«Он говорит о том времени, когда мы были на дне озера?»

Тогда Аска действительно издавал странные звуки. Я не мог понять, плачет он или кричит от боли.

«Может, и то, и другое?»

Я молча посмотрел на Пипи и спросил:

— Откуда ты всё это знаешь?

— Я просто знаю. Я знал это с рождения. Это инстинкт.

Я думал, что он узнал это от Аски, но слово «инстинкт» меня озадачило.

— Что за инстинкт? Ты хочешь сказать, что знаешь об Аске по инстинкту?

— Да. Все расы, которые участвовали в ритуале на Земле Обетованной, знают это. Мы все поклялись помогать друг другу без всяких условий. Вот почему Аска может идти куда угодно и знать всё, что нужно.

Я почти ничего не понял, но слово «ритуал» напомнило мне сон. Это было очень давно, не так ли? Я склонил голову набок и спросил:

— Ты так долго живёшь? Сколько тебе лет?

— Десять.

— …

Я был удивлён, он оказался намного младше, чем я думал. Хотя, для животного это, наверное, не так уж и мало? Хотя он не животное, а монстр… Может быть, Пипи имеет в виду другой ритуал?

— Что именно за ритуал?

— Давно-давно разные расы собрались вместе и что-то сделали. Но я не знаю подробностей.

— Но ты же сказал, что знаешь инстинктивно?

Пипи недовольно клюнул меня в скулу.

— Я инстинктивно знаю, что должен помогать Аске, но как я могу знать, что произошло давным-давно? Даже моя мама этого не знает.

— У тебя есть мама?

Как только я это сказал, я понял, как странно это прозвучало. Пипи тоже, похоже, смутился, тихо пискнул и пробормотал потрясённо:

— У… У меня была мама…

Он использовал прошедшее время. Я почувствовал себя последним негодяем и поспешно сменил тему.

— Когда мы вернёмся, я дам тебе столько пирожных, сколько захочешь. С большим количеством сливочного крема.

— Только без фруктов. Я не люблю фрукты в пирожных. Я люблю шоколад.

— Хорошо, я куплю тебе целую гору пирожных с шоколадом и сливочным кремом.

— Ура! Ура!

Пипи мгновенно забыл о своём горе и радостно запрыгал, хлопая крыльями.

— А теперь пойдём к Аске.

— Он сказал, чтобы мы не приходили. Нельзя.

— Если Аска попытается вырвать тебе крылья, я его остановлю.

— Нет! Нет! Ни за что!

Он был так непреклонен, что я понял — уговорами тут не поможешь. Но я не собирался сдаваться. Переговоры — это искусство предлагать то, что нужно другой стороне.

— Чичи говорил, что Сакура каждый день даёт ему пирожные. Я тоже могу это делать. У меня больше денег, чем у Сакуры, и я знаю много известных кондитеров.

— Что такое «кондитер»?

— Это тот, кто побеждает в конкурсах по приготовлению пирожных с шоколадом и сливочным кремом.

— …!

Я видел, как его решимость начала таять. Пипи забегал глазами и неуверенно спросил:

— Ка… Каждый день?

— Да. И учти, если откажешься, второго шанса не будет. Это первое и последнее предложение.

После этого Пипи больше не мог сопротивляться и замахал крыльями.

— Идём! Идём сейчас же!

Из-за своего возраста он оказался слишком лёгкой добычей. Так мы с Пипи отправились на поиски Аски. Мы спустились по длинной винтовой лестнице, пройдя через какой-то скрытый проход в укромном месте. Я понятия не имел, как он его нашёл. Аска говорил, что чувствует что-то в подземелье, и, похоже, он был прав.

— Пипи, — окликнул я его, спускаясь по каменным ступеням в слегка влажном воздухе. Голос гулко разносился по тихому узкому пространству.

— Ты сказал, что Аска сам себя ослабляет. Как растение без воды и солнечного света…

— Да.

Похоже, это было связано с тем, что Аска перестал пить кровь и потерял способность чувствовать её запах.

Слова Пипи не давали мне покоя с самого начала.

— Но растения без воды и солнца не атрофируются, а умирают.

Действительно ли это атрофия?

И если да, то может ли он остановить её, когда захочет?

Пипи смотрел на меня своими чёрными глазами и быстро кивал, но вместо ответа издавал лишь высокие чирикающие звуки: «Пип, пииик».

— Ты привёл неудачный пример, или он действительно умирает, как растение без воды и солнца, а не атрофируется? — решил я уточнить.

Если верно первое, то ничего страшного, но если второе — это проблема. Конечно, Аска вряд ли стал бы делать что-то, что может его убить, но я всё равно чувствовал беспокойство.

— Аска… — наконец заговорил Пипи, но тут же замолчал. В конце винтовой лестницы лежали два тела.

— …?

Когда я остановился, Пипи тоже перестал говорить и сел мне на голову.

«Это Аска убил их?»

Я уже собирался перешагнуть через тела, но снова замер.

— Они не мертвы.

— Без сознания. Удар по затылку.

— Разве они не очнутся скоро?

— Тогда ударим их ещё раз и пойдём.

Несмотря на слова Пипи, я решил не трогать их. Если они проснутся, это будут лишние проблемы. Я осторожно обошёл тела и двинулся дальше вглубь.

Но вскоре мне пришлось остановиться снова.

Голова закружилась, и мир вокруг меня перевернулся. Меня охватил пронизывающий холод, изо рта вырывался белый пар, а каждый вдох ощущался как острые ледяные осколки, раздирающие лёгкие.

— …

Вокруг царила мёртвая тишина, всё было белым. Высокие сугробы были нетронуты, ни единого следа, а за горизонтом пылал закат…

— Берёзовый лес, — услышал я тихий незнакомый голос. Он был настолько тихим, что его почти не было слышно, но почему-то он успокаивал меня.

— Родник с ландышами.

К счастью или нет, голос становился всё громче. Но казалось, что это не сам голос становится громче, а его источник приближается.

— Дерево с ягодами кизила.

И в тот момент, когда мне показалось, что он шепчет прямо мне на ухо, передо мной появились огромный северный олень и девушка.

— …

Её внешний вид балансировал между девушкой и женщиной. Длинные золотые волосы, касавшиеся снега, голубые, как ясное небо, глаза, сияющая кожа… Она была невероятно красива, настолько, что это казалось нереальным, но я не мог просто любоваться ею.

Возможно, из-за длинных заострённых ушей, но она показалась мне не совсем человеком. К тому же, в такой холод, она была босая и в лёгком платье.

«И это не сон? Как она может так пристально смотреть на меня?»

Меня охватил озноб, и я попытался отступить, но не смог пошевелиться.

— Пень с грибами.

— …

— …ель.

— …

Голос становился всё тише, а пейзаж расплывался. Моё тело поднималось вверх, как будто всплывало. Девушка оставалась внизу, словно одиноко стояла посреди умирающего мира.

Она смотрела на меня снизу вверх, нежно улыбаясь и беззвучно шевеля губами, пока мир вокруг неё разрушался. Я больше не слышал её голоса и не мог понять, что она пытается сказать, как бы ни старался прочитать по губам.

— ПИИИИК!

Пронзительный крик Пипи, словно удар молнии, заставил меня открыть глаза. Первое, что я почувствовал — это сырой, затхлый запах подземелья. Я огляделся — всё было так же, как и до того, как я… уснул?

«Хотя, можно ли это назвать сном?»

— Спит стоя, — сказал Пипи.

— Я не спал.

— Кайл спит стоя, как лошадь. Лошади тоже спят стоя. Но иногда лошадям нужно лечь, чтобы поспать, и тогда…

Пипи хихикал и продолжал без умолку болтать какую-то ерунду. Я всё ещё чувствовал головокружение и лёгкое недомогание, поэтому просто покачал головой.

Голос, похожий на шёпот или эхо, засел глубоко в моей памяти, как шрам. Я почти ничего не разобрал, но всё равно помнил его так чётко, словно он был со мной всегда.

Я закрыл глаза, чтобы успокоиться.

Тудум-тудум

Я расслабил тело и задержал дыхание, прислушиваясь к биению своего сердца. Ровный ритм немного успокаивал.

Но чем дольше я слушал, тем страннее мне становилось.

«Слишком быстро?»

Лекарь говорил что-то подобное… Сначала я подумал, что это аритмия, но, похоже, дело было не в этом.

Я поднял руку и приложил её к груди. Казалось, что бьются два сердца разного размера, по очереди…

— …?

Я недоумённо ощупывал левую сторону груди и дотронулся до ключицы. Там был кулон, который дал мне Аска. Вот только сам камень был… разбит.

— Чёрт!

Я испуганно расстегнул кулон и внимательно осмотрел его. Камень не просто треснул, он разлетелся на куски. Я в ужасе схватился за мочку уха.

— А…

Я почувствовал что-то неладное. Сняв серьгу, я осмотрел её. Чёрный камень исчез, осталась только основа и крепление.

— …?

«Они разбились во время боя с Геральдом? Но как они могли разлететься так аккуратно? В грудь меня вроде бы ударили, но к лицу он точно не прикасался.»

Ярость начала закипать во мне. Это был первый подарок от Аски, купленный на деньги, которые он так тяжело заработал…

«Неужели этот звук, который я слышал во время боя, был звуком ломающегося камня? Тогда я не понял, что это было… Если бы я знал, то не оставил бы Геральда в живых.»

— Это Аска тебе дал? — спросил Пипи, разглядывая разбитые серьгу и кулон у меня на ладони.

Он наконец перестал говорить о лошадях.

— Фея вдохнула в них жизнь и благословила их, чтобы защитить тебя от несчастий.

— Что ты такое говоришь?

Я нахмурился, не понимая, о чём он, а Пипи продолжил:

— Феи могут защищать людей от несчастий. Не от больших бед, но от мелких неприятностей — вполне. Споткнёшься о камень — не поранишься. Рыбья кость в горле застрянет — проглотишь без боли.

— Ты хочешь сказать, что это фея благословила их?

Честно говоря, когда я получил эти подарки, я немного усомнился во вкусе Аски. Из всех украшений он выбрал эти чёрные штучки, похожие на подделки.

Но, оказывается, у него была на то причина.

— Это более сильное благословение, оно защищает от прямой враждебности. Раз они разбились, значит, их сила иссякла.

— Враждебности? Какой враждебности?

— От нападения с целью убить или от проклятия, насылаемого со злым умыслом.

— …?

«Неужели они разбились не от физического удара? Что-то я и правда слишком легко отделался… Я думал, что раны просто не до конца зажили…»

«Получается, что я выжил благодаря благословению феи, которое дал мне Аска? Но что тогда с моей способностью к регенерации? Она перестала работать? Или благословение феи блокирует её?»

Чем больше я думал, тем сильнее становилось моё беспокойство. *

«Что-то случилось с Аской? И поэтому эта способность перестала работать?»

Чтобы проверить, я провёл ногтями по руке, оставив глубокую царапину. Из неё сразу же выступила кровь, но не слишком сильно, рана была неглубокой.

— Из-за тебя Аска опять будет плакать. Он такой плакса! — зачирикал Пипи.

Я не обратил на него внимания, продолжая смотреть на рану. Она не заживала, только немного саднила.

— С Аской точно всё в порядке?

— С ним всегда проблемы.

— Не шути. Я серьёзно.

Пипи посмотрел на моё нахмуренное лицо и сказал:

— Я не шучу. Аска — это ходячая катастрофа.

Я хотел спросить, что он имеет в виду, но время было слишком дорого. Я побежал по узкому коридору.

— Нужно найти Аску. Куда идти дальше? Это тупик, — сказал я, быстро шагая по узкому коридору.

В конце лестницы был небольшой закуток. Там стояли сундуки с сокровищами и лежали старые книги, но Аски нигде не было видно.

Пипи летал по комнате и чирикал:

— Он здесь. Он где-то здесь.

Я нахмурился.

«Может, здесь есть какой-то потайной механизм? Секретная дверь или что-то вроде того?»

Я внимательно осматривал стены и пол в поисках чего-то необычного, и тут… моё сердце снова сильно забилось, как и раньше. Это был такой сильный удар, что у меня перехватило дыхание.

Но на этот раз в горло поднялась горячая кровь.

— …

Я ошеломлённо моргнул, не в силах ни проглотить, ни выплюнуть кровь.

Теплая кровь вызывала тошноту, и я не мог заставить себя её проглотить. В итоге я слегка наклонился и открыл рот, и кровь хлынула на пол.

— Кровь, кровь! — Пипи испуганно закружил надо мной, а потом завис передо мной в воздухе.

Он начал тыкать своей маленькой головкой мне в лицо.

— …

Я не понимал, что он делает, но потом заметил, что он вытирает кровь с моего подбородка. Макушка Пипи вся перепачкалась в крови, но из-за темного цвета перьев это было почти незаметно.

Я не мог оставить его в таком виде, поэтому, вздохнув, взял Пипи в руку и вытер его рукавом.

— Ты говоришь, Аска где-то здесь?

— Да, совсем близко. Пи-пи-пирр.

Пипи издавал странные, незнакомые мне звуки, похоже, ему нравилось, что я его глажу. Я продолжал поглаживать его, пытаясь успокоить тошноту, и вдруг почувствовал… «что-то».

Это сложно описать словами, какое-то… предчувствие? Я словно «видел», не видя.

Я нахмурился и подошел к пустой стене. Посмотрел на большой камень, сильно нажал на него, и… щелчок! Сработало какое-то устройство.

Рядом со мной открылся проход, ведущий вниз по лестнице. Клянусь, я здесь раньше не был, но откуда-то знал, что нужно сделать.

«У меня что, появился дар предвидения?»

Это было странно, но сейчас были дела поважнее. Я сжал Пипи в руке и быстро спустился по лестнице.

Воздух был спертым, дышать становилось всё труднее. Но я не мог остановиться, я хватал ртом воздух и спускался всё ниже, держась за перила.

— Ха… ха…

«Почему мне так тяжело дышать? Я же просто спускаюсь по лестнице, а ощущение, будто бегу изо всех сил.»

Что-то было не так, но я не мог думать об этом.

Еще не дойдя до конца лестницы, я увидел Аску, лежащего на полу.

— Пи-и-и!

Это было так неожиданно, что я подумал, не галлюцинация ли это, или какая-то ловушка. Но, несмотря на сомнения, моё тело двигалось само по себе.

Я перепрыгнул через перила, приземлился и… тут же упал, мои ноги подкосились.

Я довольно сильно ударился коленями, но боли не чувствовал. Опершись руками о пол, я поднялся и, пошатываясь, побежал к Аске.

Увидев его бледное лицо, я запаниковал. Я инстинктивно потянулся проверить пульс, но замер.

— …?

— Пи… пи-пи!

Из-под одежды виднелись раны. Стараясь сохранять спокойствие, я медленно протянул руку и откинул ткань. Шея, плечи, грудь… всё было покрыто ранами, большими и маленькими.

— …?

— Пи… пик! Пи-и-и!

И это были не свежие раны, они были старыми. Самая большая рана была на левой стороне груди, длинный порез, словно от острого меча. Края раны не срослись, казалось, что можно засунуть туда руку.

— Аска, — дрожащей рукой я осторожно коснулся его бледной щеки. У него всегда была прохладная кожа, но сейчас она была ледяной.

«Сколько же он здесь пролежал? Нужно было искать его раньше… Нет, вообще не нужно было отпускать его одного.»

Меня охватило отчаяние и сожаление, стало трудно дышать. Я сделал глубокий вдох и пригладил растрепанные волосы Аски.

— …

Когда я видел его в последний раз, на нём не было ни царапины. Но эти старые раны… он что, всё это время скрывал их?

Я вдруг вспомнил, как однажды утром увидел на груди Аски что-то вроде тонкой ткани. Она была почти неотличима от кожи, даже вблизи я не понимал что это.

Я поскреб ногтем, но Аска вдруг проснулся, и это вылетело у меня из головы.

— Пик! Пи-пик! Пи-и-и!

— Тихо! Если хочешь что-то сказать, то говори словами, а не чирикай.

Мне было любопытно, что он хочет сказать, но сейчас важнее было состояние Аски. Я игнорировал Пипи, который продолжал чирикать. Хотя, судя по тому, как он чирикал, Пипи тоже очень волновался.

Вздохнув, я посмотрел на суетящегося Пипи.

— Аска не умрёт. Так что перестань чирикать и жди. Когда вернемся, дам тебе торт.

— Пи-и-и-и!

Я покачал головой и снова посмотрел на Аску. Хорошо, что он дышит.

«Может, взять его на руки и отнести наверх? Или лучше к лекарю?»

Даже если раскроется его личность, это неважно.

Но почему-то мне казалось, что лекарь ничем не поможет.

Подумав немного, я прикусил язык и поцеловал холодные губы Аски, стараясь, чтобы моя кровь попала ему в рот. Я боялся, что он не сможет проглотить, но, к счастью, он сглотнул.

«Может, отрезать кончик языка? Он всё равно отрастет.»

Но язык сильно болел, и я отстранился.

— …

Я так волновался, что совсем забыл… я же больше не регенерирую. Осознание этого усилило боль и дрожь.

Я думал, что дрожу от волнения за Аску, но это было не так. Меня бил озноб, мышцы сводило судорогой.

— …?

Я с недоумением посмотрел на свои руки. Вены набухли и стали толще.

— Кх… кх…

— Пи-и-и! Пик! Пик! Пи-и-и!

Меня вдруг затрясло от кашля, в груди жгло. Всё внутри горело, горло разрывалось. Я пытался вдохнуть, но воздух не поступал в лёгкие, только раздувал грудь.

— Кх… кх…

Новый приступ кашля, кровь брызнула во все стороны. Я понял, что лежу на полу. Пипи суетился вокруг, клюя меня в лоб.

— Пик! Пи-и-и!

«Почему он всё время чирикает? Он разучился говорить? Или это я больше не понимаю его?»

Я слишком поздно осознал, что что-то не так, но уже ничего не мог сделать. Меня трясло в конвульсиях, я не мог пошевелить даже пальцем.

Эта беспомощность и ужасная боль были мне знакомы. Как и те пять лет, что я провел в постели, глотая лекарства и беспробудно спя.

— …

— Пи-и… пи-и… — плакал Пипи.

Я вдруг рассмеялся. Но смех тут же превратился в кашель, и изо рта снова хлынула кровь.

Край поля зрения темнел, перед глазами плясали черные точки, и каждый раз, когда я моргал, всё расплывалось. Теряя сознание, я нащупал руку Аски и сжал её пальцы.

***

Каждый вдох — словно острый нож резал мои внутренности. Кровь поднималась по пищеводу, заливала носоглотку, я не мог дышать.

В ушах раздавался чей-то вздох.

«И почему ты меня никогда не слушаешь? У меня слов нет. А меня вечно ругаешь, что я тебя не слушаюсь. Эх…»

Я с трудом открыл глаза, пытаясь сфокусировать взгляд. Передо мной мелькало что-то маленькое и белое.

«Я же говорил тебе не использовать магию».

Я понял, что это Аска. Но он… выглядел совсем иначе.

«Я же ясно сказала тебе не делать этого, потому что у меня было плохое предчувствие? Непослушный упрямец».

Аска выглядел так же, как в Талиме — маленьким ребенком. Пухлые щечки, короткие волосы, которые не доставали до плеч, худенькое, хрупкое тело…

«Тебе уже легче? Не отвечай, если не можешь».

Его темно-красные глаза смотрели прямо на меня. Голова прояснилась, боль отступила. Я почувствовал холод в груди и медленно опустил взгляд.

Моя грудная клетка была раскрыта, и маленькая рука сжимала моё окровавленное сердце. С каждым ритмичным сжатием я то терял, то вновь обретал сознание.

«Кайл.»

Аска схватил меня за подбородок другой рукой и заставил посмотреть на него.

«Просто спи, — прошептал он. — Я тебя вылечу.»

После этих слов сознание погасло, как свеча на ветру.

«Лучше оставаться здесь. Тут есть небольшой магический круг, он стабилизирует потоки маны».

«И поэтому он вдруг впал в кому… Аска опять плачет. Плакса. Вечно он плачет».

«Я опять всё испортил».

«Плакса! Плакса! Он назвал тебя плаксой.»

«Заткнись».

Сквозь туман в сознании пробивались голоса — ворчливый Пипи и бормочущий Аска.

Я хотел что-то сказать, но не мог пошевелить губами. Цепляясь за обрывки сознания, я облегченно вздохнул.

«Хорошо, что я не умер. Я думал, что нам конец, в том странном месте — Аска без сознания, а я свалился от мучительной боли…»

Тело было ватным, но боли почти не было, и это было хорошо.

— Кайл всё слышал. И подсмотрел мои воспоминания, как ты. А ты говорил, что только ты так можешь.

— Может, вы стали похожи, потому что любите друг друга.

— С ума сошел. Ты совсем рехнулся.

— Тихо! Если Кайл проснется из-за тебя, я все перья тебе повыдёргиваю.

Меня окутало приятное тепло. Знакомый запах и чувство безопасности навевали дремоту. Я хотел сказать Аске, что очнулся, но не мог. Не мог даже моргнуть.

Я снова уснул в объятиях Аски.

***

Я парил в воздухе, полупрозрачный, как призрак, и видел странный сон.

Лес, вулканы, море, незнакомые здания, шумные рынки…

Картины сменяли друг друга быстро и хаотично.

— Если использовать старые методы, безопасность будет под угрозой. Почему бы не использовать биометрическую идентификацию?

— Биометрическую?

— У каждого человека есть уникальные физические характеристики — отпечатки пальцев, рисунок радужной оболочки, форма зубов.

— Но в мире столько людей… эти… биометрические данные могут совпадать. Особенно у родственников.

— Как нет двух одинаковых лиц, так и нет двух одинаковых биометрических данных, Ваше Величество. Даже у родственников. Если вас это беспокоит, можно регистрировать несколько параметров и сравнивать их все.

— Если это один и тот же человек, всё должно совпасть от начала до конца.

В месте, похожем на руины, разговаривали двое. То ли у меня двоилось в глазах, то ли с памятью что-то случилось, но их фигуры постоянно рассыпались, как песок, и собирались вновь. Раньше, когда я видел прошлое Аски, я переживал его как свое, чувствовал все его эмоции. Сейчас же я был просто сторонним наблюдателем.

Размытые образы, в которых я не мог толком разглядеть лиц, быстро исчезли, как и прежде. Голоса стали затихать, пока не пропали совсем.

Я почувствовал, как вокруг становится жарко. Воздух стал тяжелым, было трудно дышать. Всё вокруг заволокло паром, раздавался металлический лязг.

— Приказали сделать — я сделал.

Я повернулся на звук и увидел невысокого — меньше метра — мальчишку… хотя, судя по лицу, это был мужчина средних лет. Его лицо, заросшее густой щетиной, покраснело от жара печи. Крепкий, коренастый мужчина, державший в руках тяжелый молот, вздохнул.

— И как, интересно, они собираются охладить металл, закаленный в пламени Геенны?

Картинка снова расплылась. Я услышал тихий женский голос.

— Облить морской водой. Остынет, прежде чем высохнут все моря мира.

— Это займет тысячи лет, а может, и больше.

— А что делать? Другого выхода нет…

Разговор не успел закончиться, как меня подбросило вверх. В глазах потемнело, в ушах зазвенело.

Я резко открыл глаза и увидел незнакомое место. Каменные колонны и лестницы, странные узоры на полу…

«Ах…»

Оглядевшись, я понял, что это то самое место, где лежал Аска.

Сны были такими яркими, что стерли границу между реальностью и вымыслом? Меня охватило странное чувство отчужденности. Я моргнул и поднял голову.

— Чив…

Пипи, заметив, что я пошевелился, поднял голову. Он успел вырасти и теперь укрывал нас с Аской своими огромными крыльями. Мягкие перья не давали замерзнуть.

— Ты как? — спросил Аска хриплым голосом.

Его глаза были покрасневшими, он выглядел очень усталым.

Я не ответил, а поднес руку к глазам. Мои раны исчезли без следа. Дышать стало легче, кашель прошел, и леденящий холод, пробиравший до костей, отступил.

— Еще где-то болит? — с тревогой спросил Аска, не дождавшись ответа.

Я хотел что-то сказать, но не знал, с чего начать. Протянув руку, я нащупал плечо и грудь Аски. Как и у меня, на его теле не было ни ран, ни шрамов. Гладкая кожа была такой нежной, что у меня замутило.

«Я уверен, что это происходит уже не в первый раз.»

Когда мы с Аской ходили на празднование, и печать разрушилась — тогда я чуть не умер. Я думал, что Аска меня спас, поцеловав и передав свою слюну, которая якобы обладает целебными свойствами. Но, видимо, я ошибался.

На самом деле слюна Аски не имеет никакого целебного эффекта. Он целовал меня и передавал свою слюну только потому, что я делился с ним своей кровью, и он хотел ответить тем же.

«Но как же он тогда меня исцелял?»

С помощью магии исцеления? Но тогда зачем ему было вскрывать мою грудную клетку и массировать сердце?

Когда именно мои раны начали заживать сами собой? Точно после того, как мы снова встретились.

Если подумать, так было всегда после встречи с Аской. Я мог быть при смерти, но на следующий день просыпался совершенно здоровым.

Когда я жил с Сакурой и Ависом, я не мог и дня прожить без лекарств. Я не мог долго ходить, а в холод у меня сводило мышцы и начинались судороги.

А потом… когда я впервые проник в сон Аски с помощью Попо…

Тогда мне было очень больно, я терял сознание… а потом вдруг всё прошло. Я перестал задыхаться, кашлять, харкать кровью.

Пока я спал, Аска что-то сделал с моим телом, как тогда в Талиме. Скорее всего, это случилось именно тогда.

— Кайл.

Аска прохладной рукой коснулся моей щеки и, мягко повернув мою голову, посмотрел мне в глаза. В его взгляде читались тревога и беспокойство, и от этого у меня внутри всё сжималось.

Я испытывал смешанные чувства, но, пожалуй, сильнее всего была ярость. Я всё ещё злился на Аску.

Он словно не хотел говорить, поэтому я не стал ничего спрашивать.

«Когда-нибудь он расскажет»,— думал я.

«А если нет — тоже не страшно. Лучше уж я буду ничего не знающим дураком, чем он будет мучиться, вспоминая что-то неприятное.»

Но всё это возможно лишь при условии, что Аска рядом со мной, целый и невредимый. Если бы я узнал, что он вредит себе, чтобы спасти меня, я бы этого не допустил.

Я чувствовал что-то неладное ещё в подземелье руин, но почему не задумался об этом всерьез? Я знал, что мои смертельные раны влияют на Аску. Это уже само по себе ненормально! Почему я решил, что всё будет в порядке, если я просто не буду получать смертельных ран?

Просто я был так рад быть рядом с ним, так наслаждался каждым мгновением, проведенным вместе, что совсем потерял голову? Возможно, я, как дурак, улыбался, стоя на краю пропасти, не замечая, как зыбка почва под ногами…

«Даже если я сделаю что-то не так, не злись на меня……»

Я хотел накричать на Аску, спросить, что он с собой сделал, но не мог.

«Не злись на меня… хнык…»

Мне вспомнилось, как он в детстве, пьяный, плакал и умолял меня: «Не злись на меня, даже если я сделаю что-то не так…»

Сейчас у него было такое же выражение лица. Он молча смотрел на меня, его лицо было искажено, словно он готов был вот-вот расплакаться.

Как и хотел Аска, я сдержал гнев и спокойно произнес:

— Мне приснился сон.

— Какой сон?

— Не знаю. Это не мои воспоминания. Наверное, чьи-то чужие. В общем, мне приснилось, что в древности люди использовали биометрическую аутентификацию для контроля доступа в разные зоны.

Аска замер, словно уколовшись. Его заплаканное лицо приобрело растерянное выражение.

Я продолжил:

— Как в тех руинах, куда мы ходили. Туда тоже могли войти только ты и я. И еще раздался странный голос, который сообщил о повреждении руин. Помнишь? Он отправил нас в подземелье на повторную проверку.

Разрозненные кусочки головоломки начали складываться один за другим.

— Меня это тогда очень удивило. Почему в те руины могли войти только мы с тобой? Я понимал, что на то есть причина, но не стал особо вдаваться в подробности.

Потому что посчитал, что в одиночку не смогу разгадать эту загадку. К тому же, мне казалось, что Аска что-то знает, поэтому я не стал настаивать. Всё дело было в моей простой вере в то, что Аска никогда не причинит мне вреда. Вернее, нам вреда.

Я верил, что если что-то угрожает нашему будущему, он обязательно мне расскажет. Но я ошибался.

— Ты ведь тогда уже знал, как я попал в те руины? И почему я вижу эти галлюцинации, не понимая, сон это или реальность? И почему могу читать книги на незнакомом языке?

Если биометрические данные Аски были зарегистрированы в этих руинах очень давно, и поэтому мы смогли туда попасть…

В прошлом, будучи ещё ребенком, Аска вскрыл мою грудную клетку и сделал мне прямой массаж сердца. Если в таком юном возрасте он мог делать подобные вещи, то сейчас наверняка способен на гораздо более сложные хирургические операции.

Например, пересадить мне часть своих органов.

— Что ты, чёрт возьмите, сделал с моим телом?

Как только я собрал все факты воедино, меня бросило в жар. Одновременно с этим по коже пробежали мурашки. Меня охватило инстинктивное отвращение от мысли, что внутри меня, под кожей, находится чужеродная часть тела.

Если бы я ничего не заметил, то так бы и жил, ничего не зная. Аска бы мне точно ничего не рассказал.

— Я… я не хотел сделать ничего плохого, — пробормотал Аска, смущенно глядя на меня.

Я смотрел на его шевелящиеся губы. Когда он лежал без сознания, бледный как полотно, он был похож на мертвеца. Сейчас же его щеки порозовели.

Несмотря на гнев, я почувствовал облегчение.

— Дело не в том, хорошо это или плохо. Почему ты ничего мне не сказал? Почему самовольно что-то сделал с моим телом?

— Ты сам говорил, что я могу делать с тобой всё, что захочу.

— …

Напряженная атмосфера мгновенно рассеялась. Он вспомнил мои слова, сказанные в постели. В другой ситуации я бы посмеялся, но сейчас мне было не до шуток.

К тому же, наша первая ночь была уже после посещения руин. Значит, он сделал это раньше.

— Ты издеваешься? — серьезно спросил я.

Лицо Аски помрачнело. Он, видимо, рассчитывал, что я, как обычно, смягчусь от его миловидности и забуду об этом. Но это был слишком серьезный вопрос.

— Думаешь, я прощу тебя только потому, что ты надул губки?

Я нахмурился. Пипи, растерянно бегавший глазами, начал уменьшаться в размерах.

— Пи-и-и…

Затем Пипи бесшумно улизнул по лестнице и скрылся из виду.

Аска, словно брошенный ребенок, смотрел ему вслед.

Мы остались одни. Я вздохнул и потер виски.

— Я спрашиваю серьезно. И сдерживаюсь, чтобы не накричать, поэтому отвечай честно. Что ты сделал с моим телом?

Я уже догадывался, но хотел услышать это от самого Аски. И молился, чтобы мои предположения не подтвердились.

Видя, что Аска всё ещё молчит, я поставил ультиматум:

— Говори, пока я тебя по-хорошему спрашиваю.

— А что будет, если я не скажу? Ты рассердишься?

Он не хотел говорить, даже после того, как я узнал столько всего! Меня это не просто злило, а выводило из себя.

Видя, как Аска ищет способ увильнуть от ответа, я решил говорить прямо:

— Тогда я сам вскрою свою грудную клетку и посмотрю, что там внутри.

— Что?

— Я возьму меч, вспорю себе грудь, переломаю все ребра и своими глазами увижу, что ты туда засунул.

— …

Это были не угрозы и не шантаж. Я действительно хотел так поступить. Сейчас мне хотелось не спрашивать Аску, а проверить всё самому.

Меня останавливало только одно — Аска. Я знал, что ему больно, когда я ранен и истекаю кровью.

— Ты с ума сошел?!

— Я все равно не умру. В чем проблема?

Лицо Аски исказилось от боли, словно от удара.

— Не говори так! Почему ты всегда…

— Это ты меня таким сделал!

Я не выдержал и тоже закричал. Встав с кровати, я сбросил с себя одеяло.

Кожа покрылась мурашками от холода, но больше ничего не произошло. Ни кашля, ни судорог, ни онемения мышц. Ничего не болело.

И это злило меня ещё больше.

— Что бы ты ни сделал, я не умру! Сколько бы крови ни потерял, какие бы раны ни получил! Даже если мне проломят голову, я просто потеряю сознание, а потом очнусь целым и невредимым!

Я никогда так не кричал на Аску. Стоило мне хоть немного нахмуриться, как он начинал дрожать, словно лист на ветру. Как я мог повышать на него голос?

Сейчас он смотрел на меня с таким ужасом, будто увидел мой труп. Но мои чувства, наконец вырвавшиеся наружу, не утихали.

— Аска, — процедил я, задыхаясь от гнева.

Я сжал кулаки, пытаясь подавить внезапный прилив ярости. Мне казалось, что ещё немного, и я выбегу на улицу и начну рубить всех мечом.

— Что бы ты там ни засунул в мое тело, это неважно. Главное — это какие трудности ты из-за этого испытываешь. Понимаешь, о чем я?

Если подумать, я уже столько раз принимал его сперму, какая разница, что там ещё что-то есть?

— У тебя же раны не заживают, да? Ты сейчас их чем-то прикрыл? Убери эту пленку.

Теперь я видел это отчетливо. Что-то тонкое и неопределенное, похожее на лоскуты, покрывало тело Аски.

Эта пленка была неотличима от настоящей кожи, и на ощупь тоже казалась нормальной. Я не просто прикасался к ней, я кусал, сосал, лизал его тело во время секса, и ничего странного не замечал.

Аска, со слезами на глазах, наконец признался:

— Да, я кое-что вложил в твое тело. И из-за этого мы смогли попасть в руины.

— Что ты вложил? Не заставляй меня повторять один и тот же вопрос. Говори прямо, без увиливаний.

Я нахмурился. На лице Аски, казалось, уже не могло быть большего ужаса, но он каким-то образом умудрился выглядеть ещё более потрясенным. Меня это откровенно раздражало.

Небо что ли на землю упало? Я просто попросил его говорить прямо, неужели это так страшно?

— Хорошо, я скажу. Я всё расскажу, — пробормотал Аска, глядя в пол.

По-видимому, он принял решение. Я перестал давить на него и стал ждать.

Аска продолжал смотреть в пол, несколько раз глубоко вздохнул, а затем начал говорить…

— Я… я не хотел этого делать. У меня не было другого выхода. Ты бы умер…

— Что ты вложил?

Я снова перебил его. Аска тяжело вздохнул, и его глаза покраснели.

— Мое сердце…

Мир вокруг меня пошатнулся. Это был тот самый ответ, которого я боялся.

— То есть у тебя сейчас нет сердца? Как ты вообще жив?!

— Потому что я монстр, — прошептал Аска, поднимая на меня полный слез взгляд.

— Чтобы оно не засохло вне тела, нужно поддерживать сознание. Но когда мы пришли сюда, на меня нахлынули воспоминания…

Его голос дрожал, слова путались. Слезы, готовые вот-вот пролиться, застилали ему глаза.

— Я на секунду потерял сознание, и мое сердце остановилось. Поэтому тебе снова стало плохо…

Он говорил всё более сбивчиво, задыхаясь от рыданий.

Получается, мое тело не исцелилось, а просто поддерживается в стабильном состоянии благодаря сердцу Аски? А когда он потерял сознание, его сердце, находящееся в моем теле, на мгновение перестало биться?

Значит, то, что Аска сделал со мной — это не лечение… а…

— Я пытался заменить его чем-то другим, более… подходящим. Но ничего не работало так хорошо, как…

— Как что хорошо?

— Жизненная сила…

Аска замолчал, опустил голову, и по его щекам покатились слезы. Они текли нескончаемым потоком, словно из неплотно закрытого крана.

Мне хотелось его утешить, но я не мог пошевелиться. И понятно почему. Если я всё правильно понял, то я, как паразит, высасывал жизненную силу Аски, чтобы оставаться в живых.

— Если я засыпаю… или теряю сознание … когда моя физическая активность полностью прекращается… то… — Аска всхлипнул, с трудом выговаривая слова. — …сердце… останавливается… Поэтому… ты только что… это…

— …

— Неужели это повод так злиться на меня?

Его лицо, залитое слезами, выражало полную растерянность и обиду.

— Ты так разозлился на меня... Наорал... Пригрозил... Рёбра...

Аска закрыл лицо руками, продолжая рыдать.

Размышляя о чём-либо, я всегда представляю наихудший сценарий. Я говорил себе, что так легче подготовиться, но на самом деле это просто привычка.

Поэтому большинство неприятностей оказываются далеко не такими ужасными, как рисует мое воображение. Особенно это касается моих близких — я всегда прокручиваю в голове самые жуткие варианты развития событий.

Но то, что произошло сейчас, не приходило мне в голову даже в самых мрачных фантазиях.

— …

Я много раз представлял, как Аска всю жизнь питается моей кровью. Я представлял, как раскроется его истинная сущность, и мы вместе будем сражаться против всего мира.

Я думал о том, что буду делать, если Аска не сможет вернуться в человеческий облик. Если он потеряет рассудок и, превратившись в бесформенную массу, начнет убивать и крушить всё вокруг. Если он попытается убить меня. Если он разлюбит меня и захочет уйти. Если он изменит мне или, напившись, случайно устроит кровавую бойню.

Клянусь, я был готов ко всему этому.

Но почему я ни разу не подумал о том, что могу стать для Аски обузой?

Что, если я не выдержу боли и сойду с ума, как Халиф? Или что, если меня настигнет месть моих врагов?

Я всегда считал, что худшее, что может со мной случиться — это смерть.

Поэтому я был уверен, что встречу её без страха. С самого детства я ни дня не проводил без мысли о ней, и был полностью готов.

— …

Глядя на Аску, который отчаянно пытался сдержать рыдания, я не знал, что сказать. Я понимал, что нужно его успокоить, но мой голос прозвучал резко и холодно:

— Забери его обратно.

— Тогда ты умрешь.

— Не сразу же. Из-за этого у тебя проблемы. Забери его, реши свои проблемы, а потом будем думать, что делать дальше. И убери эту штуку со своей кожи. Дай посмотреть.

Я уже несколько раз просил его об этом, но Аска, похоже, не собирался этого делать. Он лишь закрывал лицо руками и плакал, как брошенный человек с разбитым сердцем.

— Я сказал, дай посмотреть. Зачем ты заставляешь меня повторять дважды?

— Я не могу забрать его. Я всего на секунду потерял сознание, а ты уже начал плеваться кровью и задыхаться. Не помнишь?

— Это началось ещё до того, как я встретил тебя. А когда я увидел, что ты лежишь, испугался и мне стало хуже. Наверху я держался.

— Нет, так нельзя! — закричал Аска, убирая руки от лица.

За это короткое время он так сильно плакал, что его глаза были не просто влажными. Всё его лицо и даже воротник одежды были мокрыми от слёз.

Его глаза, упрямо смотрящие на меня, были налиты кровью. Вид плачущего и всхлипывающего Аски снова вызвал во мне раздражение, но я сдержался.

— Тогда хотя бы покажи, что там у тебя. Зачем ты прячешь?

— Я тебе всё равно не покажу, так что не заставляй повторять дважды. Надоело уже.

— …

Ярость жгла меня изнутри. Я сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться.

Я не хотел видеть, как он плачет, и изо всех сил старался держать себя в руках. Аска, словно чувствуя мое состояние, снова опустил взгляд и начал всхлипывать, роняя крупные слезы. Он вытер глаза тыльной стороной ладони.

Сколько ещё мне придется кричать, чтобы сломить его упрямство? Я знал, как надавить на него, но не мог заставить себя это сделать.

Я попытался сосредоточиться на том, что можно сделать прямо сейчас.

— Почему ты не можешь создать новое сердце, как тогда, на дне озера? Ты смог восстановить своё разорванное тело, почему не можешь сделать новое сердце? — спросил я с отчаянием в голосе.

Аска не ответил, продолжая всхлипывать, закрыв лицо руками. В отчаянии я схватил его за запястья и оттянул руки.

— Ты можешь сделать его заново, как тогда. Даже если это займет время…

Я замолчал. В моей памяти всплыло, как Пипи приносил Аске, который тогда был бесформенной массой, тела, чтобы залечить раны или восстановить утраченные части тела, нужна соответствующая жизненная сила.

— Тебе нужны люди? Поэтому ты был в таком состоянии? Потому что я запретил Пипи есть людей?

Аска был рядом, когда я предупреждал Пипи, Попо и Чичи. Возможно, он не мог просто проигнорировать мои слова, ведь он сам — монстр.

Внезапно у меня закружилась голова, а Аска, всё ещё роняя слёзы, пробормотал гнусавым голосом:

— Нет, не поэтому.

— Тогда почему?!

Я не выдержал и повысил голос. Аска вздрогнул, словно испугавшись. Мне стало его жаль, но сейчас было не до сантиментов.

Мой мозг лихорадочно перебирал воспоминания, пытаясь вспомнить, где можно найти достаточно… материала.

Найти живых или мертвых людей не так уж сложно. Главная проблема — как сделать это незаметно для Махира.

— Сколько людей Пипи принес тебе, когда ты был на дне озера?

Если их было немного, то у меня есть шанс. Я схватил Аску за плечи и легонько потряс его. Его глаза снова наполнились слезами.

Но это были не слезы печали, а скорее слезы обиды.

— Почему ты всё время кричишь?

— Что?

— Почему ты всё время кричишь на меня и злишься?!

У меня и так голова раскалывалась, а Аска цеплялся к таким мелочам…

— Сейчас это важно? Ладно, прости, что накричал. Прости, что повысил голос. Я был не прав. Просто отвечай на вопросы, не тяни.

— Ты всё ещё злишься!

— Аска!

Я рявкнул его имя, и Аска испуганно распахнул глаза.

Я крепко сжал его плечи и притянул к себе. Глядя в его заплаканные глаза, я спросил:

— А мне, по-твоему, сейчас не положено злиться?

— …

— Я узнал, что я не выздоравливаю, а на самом деле живу, как пиявка, высасывая твою жизненную силу. И ты думаешь, что я могу не злиться?

Мне вспомнились слова Пипи о том, что каждый день — это борьба за выживание. Может, поэтому он перестал чувствовать запах крови? Может, его регресс тоже как-то связан с этим? Может, дело не в том, что я перестал быть красивым, а в том, что я стал обузой для Аски?

И, если подумать, в последнее время я стал больше спать по утрам…

Меня охватили сомнения. В этот момент Аска опустил голову и прошептал:

— Я боялся, что ты так отреагируешь.

— …

— Я поэтому и молчал…

Он всхлипнул и продолжил:

— Я не могу создать новое сердце, как тогда, на дне озера, не потому, что нет тел… а потому, что это займет слишком много времени. А если я надолго останусь в бессознательном состоянии, ты этого не переживешь… Думаешь, я не понимаю этого? Я всё обдумал. Я всё делаю осознанно…

Он самовольно воткнул что-то в мое тело, не объяснив толком, что это, а теперь ещё и злится, да ещё и обижается на меня. Это было настолько абсурдно, что мой гнев начал утихать.

— Почему ты всё время просишь показать тебе моё тело? Из-за раны? Зачем? Мне совсем не больно. Думаешь, я бы так спокойно стоял, если бы мне было больно? Разве не видно?

— …

— Дыры и порезы выглядят ужасно, но мне не больно. Ты что, думаешь, я такой же слабый человек, как ты, который истекает кровью и находится на грани смерти от малейшей царапины? Ты же лучше всех знаешь, что это не так.

Не знаю, что он имел в виду под «малейшей царапиной», но я и правда не раз истекал кровью, так что мне нечего было возразить.

— Как пиявка … — Аска, который до этого говорил без умолку, вдруг замолчал.

Он зажмурился, и по его щекам снова потекли слезы.

Он несколько раз пытался что-то сказать, но, видимо, не мог успокоиться, и только тяжело дышал. Он выглядел так, словно вот-вот потеряет сознание, и я наконец заговорил:

— Я не злился, я… волновался…

— Волновался? Эй!

Не успел я договорить, как Аска взревел. От его крика у меня заложило уши.

— Если ты волнуешься за меня, то не должен злиться! Зачем кричать? Ты угрожал мне, злился на меня, и при этом говоришь, что волновался!

— …

— Когда я вырывал своё сердце, мне было не так больно! Сейчас ты причиняешь мне самую сильную боль!

— …

Поток упрёков обрушился на меня, и без того с трудом соображающая голова совсем перестала работать.

Как ни крути, но с практической точки зрения действия Аски были наилучшим вариантом. Честно говоря, я бы, наверное, поступил так же на его месте.

Разум понимал это, но сердце — нет. Не то чтобы я считал, что Аска должен был дать мне умереть, но всё же…

— А что плохого случится, если у тебя не будет сердца?

Похоже, его раны не заживают. Иначе зачем ему прятать их под этой странной штукой?

Аска посмотрел на меня с недоумением. Его лицо начало багроветь.

— Я просто спросил. Почему я не могу спросить? Почему ты так на меня смотришь?

Неужели я один так переживаю? Неужели только мне не всё равно? Я понятия не имел, о чём думает Аска.

— Сейчас это важно? — спросил он дрожащим голосом, полным обиды.

— А что важнее в этой ситуации? — недоуменно спросил я.

— Ты что, не слышал, что я сказал?

— Слышал. Всё слышал, от начала до конца.

Конечно, слышал, поэтому и нервничаю. Иначе зачем бы я торопил его с ответом?

— Ты уверен, что раны не заживают?

Аска вздохнул и отвернулся. Слеза скатилась по его бледной щеке и упала на пол.

— Я могу их восстановить позже. Просто сейчас у меня нет… ресурсов.

— Каких ресурсов? Тебе нужно время? Или что-то ещё?

— Только время. Для таких ран мне не нужно впадать в бессознательное состояние.

— Тогда почему ты не залечил их раньше? Каких ресурсов тебе не хватало? Мы же всё время отдыхали.

Если бы я знал, что Аска в таком состоянии, я бы никуда не ходил. Разве это не очевидно? Если он не хотел говорить о ранах, он мог просто сказать, что устал или хочет спать, чтобы у него было время на восстановление. Почему он так долго тянул?

Чем больше я думал об этом, тем больше меня это раздражало.

— И сколько тебе нужно этого… «времени»?

— …

Он снова упрямо молчал, и это бесило меня ещё больше. Мне хотелось ударить его.

— Ты мог бы залечить раны вместо того, чтобы слоняться без дела. Почему ты ходил с этими дырами и порезами?

Но сильнее раздражения была моя вина. Аска так страдал, а я не заметил что-то неладное.

Если бы я был внимательнее, я бы что-то заподозрил. Аска не отличается особой скрытностью, он наверняка оставлял какие-то подсказки, но я их не заметил.

— Давай поднимемся наверх и сначала залечим твои раны, — я взял Аску за руку и потянул его за собой.

Раз уж тема сердца вызывает у него такую бурную реакцию, лучше пока сменить тему…

— Отпусти! — Аска выдернул руку.

Я удивленно обернулся. Его лицо, которое казалось уже успокоившимся, снова исказилось от эмоций. Глаза, полные слез, поблёскивали каждый раз, когда он вздрагивал.

— Перестань упрямиться и пошли. Давай сначала вылечим твои раны, — у меня разболелась голова, и я невольно вздохнул.

Я потер переносицу, и Аска раздраженно спросил:

— Когда я упрямился?

— Сейчас упрямишься. Я говорю, давай вылечим твои раны, а ты отказываешься. Ты что, хочешь остаться здесь? Хочешь жить здесь?

— Да! Хочу жить здесь! И что?!

— Не веди себя как ребенок!

— Не кричи на меня!

Я замолчал. Если я тоже начну кричать, мы ни о чем не договоримся. Я постарался взять себя в руки и спокойно сказал:

— Хорошо, я не буду кричать. Скажи мне, почему ты не хочешь идти. Ты не хочешь лечить раны?

Честно говоря, мне было жалко тратить время на уговоры.

Лучше бы я схватил его и отнёс обратно, чтобы побыстрее вылечить.

— Ты злишься из-за того, что я кричал? Из-за этого?

Я думал, он снова начнет придираться к словам, но, к счастью, Аска пытался успокоиться. Правда, слезы продолжали литься градом, и его лицо стало совсем белым.

— Ты… ик! — вдруг он начал икать.

Я чуть не вздохнул, но сдержался, чтобы не разозлить его снова. Я мягко погладил его по спине.

— Дыши глубже. Не торопись, — Аска послушно сделал несколько глубоких вдохов и выдохов. Дыхание выровнялось, но икота не прекратилась.

— Когда мы выбрались из руин… ты…

— Из руин? В горах Роллай?

— Да, мы выбрались из подземелья и пошли в гостиницу. Я предложил тебе сходить на горячие источники перед отъездом… я всё обыскал… но…

— …

Я не понимал, к чему он клонит. При чем тут горячие источники? Но я решил дослушать.

— Ты не пошел, — продолжил Аска.

— И что?

— В Актане… я выходил только на празднике… а потом… я думал, ты просто…внутри… куда угодно…

Он начал плакать навзрыд, и его слова стали неразборчивыми. Я усадил его на перила лестницы и вытер слезы с его лица. Аска прижался к моей руке и заплакал еще сильнее.

Я никак не мог понять, почему он вдруг заговорил о горячих источниках.

Словно прочитав мои мысли, Аска пробормотал:

— Почему это ерунда?..

Что?..

— …

Неужели он обиделся на мои слова о том, что мы зря тратили время? Не может быть. Неужели в такой ситуации он переживает из-за такой мелочи?

Я не мог в это поверить. Но если я скажу ему об этом прямо, он снова разозлится. Хотя я ничего не понимал, я решил успокоить его:

— Я не говорил, что наше времяпрепровождение было ерундой. Я имел в виду, что ты мог бы потратить это время на лечение. Мы могли бы повеселиться потом. У нас ещё много времени.

— Много времени? Тебе осталось жить меньше ста лет… меньше…

Из-за слез его голос дрожал, и он не мог закончить фразу. Я был ошарашен, но его плач вызывал во мне скорее сочувствие.

— Просто нужно расставлять приоритеты. В любом случае, мне жаль…

Я хотел извиниться, но Аска положил руку мне на плечо, опустил голову и всхлипнул.

— Я же говорил, что все хорошо. Что мне не больно. Я столько раз говорил… что все в порядке… что мне не больно, что я в порядке…

— …

— Я говорил, что мне больнее, когда ты злишься на меня… Мне очень не нравится, когда ты злишься… правда…

Я чувствовал себя совершенно измотанным. Аска плакал без остановки, ему, должно быть, еще тяжелее. Я не понимал, как можно чувствовать такую боль из-за моих слов, но я крепко обнял его.

Аска потерся мокрым лицом о мою шею. Он так сильно плакал, что воротник моей рубашки промок.

— Мне не нравится, когда ты злишься. Посмотри на себя в зеркало, когда будешь злиться в следующий раз. Взгляд у тебя такой противный.

Его лицо было горячим, как свежеиспеченный хлеб. Веки немного опухли, а губы покраснели.

— Я злился не на тебя, я просто волновался. Ты ничего мне не сказал и сделал это. Ты не подумал, что я расстроюсь?

Я думал, что Аска извинится, но он только угрюмо кивнул.

Я решил уточнить:

— Ты думал, что я расстроюсь?

— Не особо…

— …

Я потерял дар речи. Аска надул губы, посмотрел на меня и отвернулся.

— Ты вырвал у себя сердце и отдал его мне. Ты не подумал, что я буду волноваться? Ты вставил его в меня, пока я был без сознания, и не подумал об этом?

— Я думал, ты будешь благодарен.

— …

Я снова потерял дар речи. Как можно быть таким… простодушным? Нет, это вообще можно назвать простодушием? Даже если бы собака, которую я растил, сделала подобное, я бы расстроился. А Аска — мой супруг.

Кто обрадуется, узнав, что любимый человек навредил себе, чтобы спасти его? Аска считал меня таким человеком? Жалким ничтожеством, который рад цепляться за любимого, как пиявка, и высасывать из него жизнь?

Я больше не мог сдерживать гнев. Сердце бешено колотилось, дыхание перехватило. Аска посмотрел на меня заплаканными глазами.

— Я всю жизнь так жил, — сказал он.

— Что?

— С тех пор, как я приехал в Актан… я делал дыры в твоем теле, пил твою кровь, разрывал твою плоть…

— …

Какое это имеет отношение к… Я не сразу понял смысл его слов. Аска, который только что рыдал, вдруг поднял глаза и посмотрел на меня с вызовом.

— Как пиявка. Как паразит.

— Что?..

— Я жил за твой счет!

Пиявка? Паразит? Мое сердце упало, как будто я сорвался с высоты.

Я похолодел и заикаясь спросил:

— Ч-что ты такое говоришь? Кто тебе… Аска!

Аска вскочил и бросился бежать вверх по лестнице.

— Аска! Подожди!

Сколько я ни кричал, он не остановился и исчез.

Это несправедливо.

Аска может найти меня где угодно, а я его — нет. Если он решит спрятаться и больше не появляться, я ничего не смогу сделать.

Может, мне начать резать себя, чтобы он появился?

— …

Меня угнетала мысль, что это единственный способ найти его.

Я медленно обвёл взглядом пустую комнату и закрыл глаза.

Пипи тоже не отвечал на мои зов. То ли он был уже слишком далеко, то ли Аска запретил ему отвечать.

Я давно не чувствовал такой тяжести в душе. Лучше бы мне было физически больно. Я предпочел бы быть на грани смерти, чем мучиться неизвестностью.

— Где ты был? — я не смог найти Аску и решил пойти к Махиру.

Он, наверное, волновался, что я пропал вместе с Аской.

Хотя, возможно, он не волновался, а боялся…

— Аске стало плохо, поэтому я не смог сразу привести его сюда, — сказал я.

Я ожидал, что он будет ругаться, но Махир был на удивление спокоен. Он внимательно посмотрел на меня и кивнул.

— Ничего страшного, это не к спеху. Позвать лекаря?

— Не нужно. Я просто немного отдохну.

— Если что-то понадобится, скажи слугам. Если тебе здесь неуютно, можешь найти себе другое жилье.

Он говорил как-то слишком заботливо. Неужели он заметил, что я расстроен?

— Все-таки это место связано с неприятными воспоминаниями. Позаботься о нём. Иди уже.

— …

Махир похлопал меня по плечу. Я почему-то разозлился, хотел что-то сказать, но лишь вздохнул. Я не мог уйти, даже если бы хотел.

Я не знал, где Аска. Не мог уйти, потому что не знал, куда. Не мог его спросить, потому что Аска закатил истерику из-за моего гнева..

Я плюхнулся на мягкий диван и закинул ноги наверх. Потом и вовсе лег, положив голову на подлокотник, но Махир ничего не сказал.

Я закрыл глаза и вспомнил слова Аски:

<Как пиявка. Как паразит. Я жил за твой счет.>

— …

Сердце снова забилось, как бешеное. Он все это время так думал? Когда пил мою кровь? Клянусь, я никогда не смотрел на него, как на паразита. Скорее наоборот, мне нравилось думать, что он не может жить без меня.

Может, он сравнил себя с пиявкой, потому что я делился с ним своей жизненной силой? Это просто смешно. Одно дело — давать немного крови, и совсем другое — отдать свое сердце.

Как можно ставить это на одну чашу весов?

— Ха…

Неужели Аска думает, что я считаю его пиявкой? Что я использовал это слово в таком смысле? Одна мысль об этом разрывала мне сердце. Я не хотел его обидеть. Почему он все принимает так близко к сердцу?

— Ха…

Я повернулся на диване лицом к спинке.

Куда же он ушел? Наверное, он все-таки врет, что ему не больно. Как может не болеть такая рана? И то, что он скрывал ее от меня, говорит само за себя.

Если бы всё было хорошо, он бы не прятал ее. К тому же, Пипи говорил, что Аска всегда в критическом состоянии. Значит, ему точно плохо.

Мне нужно было срочно с ним поговорить, но он пропал, и это сводило меня с ума.

Что будет, если не найти решения проблемы с сердцем? Аска так и будет жить с этой болью? И я тоже? Должен быть какой-то другой способ. Может быть, есть что-то, что может заменить его сердце.

В древности хирургия была очень развита, значит, должен быть способ восстановить мое тело. Нужно вернуться в горы Роллай и изучить книги в руинах.

Возможно, в моих обрывочных воспоминаниях тоже есть подсказки.

— Брат, ты же договорился с королем Кальдерайи получить информацию о принцессе? О магии, проклятиях… Когда он её пришлет?

Может быть, там найдется что-то полезное?

— Как будет готово. А что?

— Я тоже хочу посмотреть.

— Это секретная информация.

— Что?

Я удивленно сел.

Махир, не отрываясь от бумаг, сказал:

— Я сначала проверю, и если там будет что-то, что ты можешь увидеть, то дам тебе знать.

— Что значит «могу увидеть»? Это касается Аски, почему я не могу знать?

— Там не только про Аску. Информация о монстрах — это государственная тайна.

Я принц, и от меня скрывают государственную тайну? Кто ещё, кроме Махира, может её видеть? Я возмущенно пробормотал:

— Я, наверное, знаю о монстрах больше, чем ты.

— Тогда в следующий раз расскажешь мне.

— Это секретная информация, так что не получится.

Я встал с дивана и отряхнул одежду. Махир поднял на меня взгляд.

— Если бы у тебя была должность, ты бы имел право доступа. Ты ведь разбираешься в монстрах. А сейчас ты всего лишь брат императора.

— Должность? К чему это ты…

Я замолчал на полуслове. Похоже, он пытался убедить меня вернуться в Актан. Если подумать о состоянии Аски… наверное, оставаться в императорском дворце — не лучшая идея.

— Талим все ещё там, тебе нужно только вернуться. Асала тоже на своем месте.

— Он все ещё там.

Я ожидал, что Талим остался, но не думал, что Асала тоже. Неужели все слуги все еще работают на меня?

— …

Я представил Аску, моего супруга, среди них. Закутанного с головы до ног, молчаливого, запертого в Талиме.

Конечно, он будет тайком выбираться, но все равно его жизнь сильно изменится. Аска говорил, что ему все равно, где жить, но, зная его характер, я понимал, что императорский дворец ему не подходит.

Он не сможет свободно гулять, как сейчас. И после его рассказа о горячих источниках мне совсем не хотелось возвращаться.

— Я думаю, я пока останусь в статусе пропавшего без вести.

Я думал, Махир будет возражать, но он просто кивнул.

— Если передумаешь, скажи.

— …

Его легкое согласие показалось мне странным. Конечно, я бы все равно не послушал его, если бы он был против, но я ожидал хотя бы небольшого сопротивления.

Я нахмурился, и Махир спросил:

— Что с твоим лицом?

— Тебе все равно, что я не вернусь и буду жить как бродяга?

— А должно быть не все равно?

Его слова прозвучали довольно холодно, и я был поражен. Я удивленно открыл рот, и Махир улыбнулся.

— Если ты решил так жить, что я могу сказать? Ты уже не ребенок, я не могу тебе указывать.

Он прав, но мне все равно было обидно. Похоже, ему все равно, как я живу.

— Ты решил жить как бродяга, так же, как я решил стать императором. Так и живи. Твой дом никуда не денется. Если устанешь от такой жизни или вдруг вспомнишь о нем, ты всегда можешь вернуться.

Его следующие слова поразили меня еще больше. Дом? Я никогда не считал императорский дворец своим домом. Хотя, формально, это мой дом…

— Где бы ты ни жил и кем бы ты ни был, ты всегда будешь моим братом.

— Почему ты вдруг это говоришь? — спросил я, не скрывая смущения.

— У тебя такое лицо, будто ты сейчас куда-то уйдешь, — ответил Махир.

— Что?

Уйти? Куда? Я задумался. Действительно, я не смогу решить проблему Аски здесь. Мне нужно отправиться к руинам, а также посетить места из моих снов, как говорил Аска, чтобы найти информацию.

Мне придется скитаться, как бродяге. Но не потому, что я так хочу, а ради Аски.

Именно в этот момент я решил, что буду жить ради него.

Меня вдруг осенило.

Как только у меня появилась цель, я сразу понял, что делать. Нельзя было тратить время на ссоры. Не было смысла упрекать Аску за то, что случилось. Что сделано, то сделано.

Я выбежал из комнаты, но потом вспомнил о Махире и обернулся.

— Я не ухожу!

— Я знаю, не беги.

— Я скажу, когда буду уходить, не волнуйся!

— Не беги, я сказал!

Махир наконец повысил голос, но я не мог остановиться. Я не знал, где Аска, но бежал, не разбирая дороги.

Я задыхался, но чувствовал странное облегчение. Добежав до комнаты, я распахнул дверь. Я не особо надеялся, что Аска там.

Я быстро осмотрел комнату и уже собирался уходить, когда заметил, что одеяло на кровати вздулось.

Задыхаясь, я подошел ближе. Аска лежал на краю кровати, свернувшись калачиком и накрывшись одеялом с головой.

Хотя Аска наверняка слышал, как я вошёл, он не шелохнулся. Я не хотел, чтобы он разозлился, если я резко откину одеяло, поэтому осторожно присел на край кровати.

Пытаясь отдышаться, я лихорадочно соображал, что сказать, чтобы его успокоить. Но предложения купить что-нибудь вкусненькое или неуместные комплименты вроде «ты такой красивый», скорее всего, только разозлили бы его ещё больше.

— …

Я так смело примчался сюда, но теперь, стоя перед ним, я совершенно не знал, что сказать. Казалось бы, ещё совсем недавно, когда я говорил с Махиром, у меня в голове словно молния сверкнула.

Каждый человек в какой-то момент сталкивается с необходимостью сделать выбор, как ему жить. И я только что, совершенно неожиданно, столкнулся с таким моментом. Но теперь, когда я пытался объяснить Аске свое тогдашнее состояние, слова застревали у меня в горле.

Возможно, потому что я так долго молчал, Аска, который, казалось, собирался провести остаток жизни, лёжа под одеялом, медленно выглянул и посмотрел на меня.

— …

— …

К счастью, похоже, он перестал плакать — слёз не было видно. Но его веки были опухшими, а кончик носа и губы — гораздо краснее, чем обычно.

— Я не говорил тебе… — неожиданно начал Аска, который до этого неловко смотрел на меня.

Его голос по-прежнему был гнусавым.

— Я думал, что ты… воспримешь это как… что я пиявка, или что-то в этом роде. Потому что…

Я хотел сказать ему, что он ни в чём не виноват, и что я не злюсь, но Аска не закончил говорить. Решив, что сначала нужно его выслушать, я промолчал.

— Ты не очень-то… цепляешься за жизнь…

Голос Аски снова задрожал. Он был на грани слёз. Я невольно протянул руку, но тут же остановился. Когда хочется плакать, а тебя утешают, слёзы льются только сильнее. Я не хотел, чтобы он снова разрыдался, ведь это ничего не изменит.

Поэтому я просто помог Аске принять более удобное положение. Сгорбившись и закутавшись в одеяло, с растрёпанными волосами, он выглядел до болезненности хрупким.

— Ты не очень-то цеплялся за жизнь, — сказал Аска, немного успокоившись.

Он говорил с такой уверенностью, что я не мог не растеряться. «Не цепляться за жизнь» — разве это не значит хотеть умереть?

Неужели я делал что-то такое, что могло быть неверно истолковано, когда мы были вместе? Я часто был на седьмом небе от счастья рядом с ним, но не помню, чтобы хотел умереть.

Я задумался, стоит ли мне просто молчать и каяться. К счастью, Аска, словно прочитав мои мысли, долго смотрел на меня, а потом сказал:

— Я видел, как ты потерял память, а потом вспомнил всё.

Я не сразу понял, что он имеет в виду.

И тут я вспомнил тот сон, очень длинный сон о детстве, который мне приснился, когда мы выходили из подземных руин. Было ощущение, будто я смотрел длинный спектакль. Тогда Аска с помощью способности Попо тоже видел мои воспоминания.

Мне казалось, что он увидел всё, что я хотел скрыть, поэтому я даже не стал спрашивать его, что именно он видел.

— С самого детства я не видел особой разницы между жизнью и смертью. Поэтому я действовал безрассудно, не заботясь о том, жив я или мёртв…

Неужели я так жил? Это было так давно, что я не очень хорошо помнил. Но я не мог отрицать, что не особо цеплялся за жизнь.

Хотя, если быть точнее, дело было не в том, что я не видел разницы между жизнью и смертью, а в том, что у меня не было причин жить. Отчасти потому, что мне говорили, что я не проживу долго.

Это то же самое?

Я склонив голову набок. Аска всхлипнул и продолжил:

— Поэтому я подумал, что ты можешь просто… выбрать смерть. Конечно, я больше надеялся, что ты будешь благодарен… но я боялся, что ты скажешь, что лучше умереть, чем жить, причиняя мне боль… поэтому я всё это время молчал. Я не хотел хранить от тебя секреты…

Аска снова начал задыхаться от подступающих слёз, его губы и голос дрожали.

— Я всё время думал об этом… и начал беспокоиться, что будет, если ты умрёшь… и вдруг осознал, что даже если ты не умрёшь сейчас, ты не проживёшь и ста лет…

Наконец, слёзы снова потекли по его щекам. Он хотел потереть покрасневшие глаза тыльной стороной ладони, но я мягко взял его за запястье.

— Ты боялся, что я умру?

Я не мог просто отмахнуться от беспокойства Аски, посчитав его нелепым. Если бы меня спросили: «Стоит ли жить, причиняя боль Аске?», я бы, без сомнения, ответил «нет».

Я даже не задумывался о том, что Аска будет плакать и горевать, если я умру, и он останется один. Если бы не случилось всё это, я бы, наверное, даже не подумал о тех, кто останется, когда придёт мой черёд.

Возможно, я бы подумал об этом в момент смерти. Но всё равно, после смерти всё кончено. Даже если есть загробный мир, как мёртвые могут вмешиваться в жизнь живых?

— Я никогда не представлял себе мир без тебя, — эти слова, произнесённые хрупким, словно вот-вот оборвётся, голосом, пронзили меня насквозь. — Просто… дело не столько в страхе… сколько в том, что я не знаю, что делать…

— …

— Поэтому я не мог тебе сказать… И я не думал, что ты так разозлишься… Что ты будешь кричать на меня и злиться…

Выслушав его сбивчивую речь, я покачал головой:

— Я же говорил, что не злился на тебя. Я злился не на тебя, а на ситуацию. Я просто не понимал, что происходит.

— Нет, не так. Я знаю. Я знаю, что ты не на меня злился, — пробормотал он.

Я тут же пожалел, что заговорил.

— Ты кричал, и я растерялся. Я тоже не злился на тебя. Я просто не знал, что делать, и сорвался. Я не хотел тебя обидеть.

— Зачем говорить очевидные вещи? Я и так это знаю.

— И я не говорю, что поступил правильно. Я знаю, что неправильно сделал, не обсудив это с тобой. Конечно, ты расстроен. На твоём месте я бы тоже был в шоке.

Неужели он всё это время занимался самобичеванием? Его внезапная исповедь застала меня врасплох. Разве Аска когда-нибудь так легко признавал свою вину?

Я думал, что он будет требовать извинений, дуться, а потом я его обниму, и всё будет хорошо. Но он вёл себя совсем не так, и я начал беспокоиться.

— Нет, всё равно, извини меня. Я был неправ. Не стоило на тебя кричать.

Я поспешно извинился, но Аска устало покачал головой.

— Не извиняйся, ты ни в чём не виноват. Это я виноват. Мне не стоило так поступать, не сказав тебе.

— …

Что-то шло не так. Я растерянно хлопал глазами, а Аска опустил голову. Внезапно слёзы градом покатились по его щекам.

— Если я тебе так противен, делай, что хочешь… — пробормотал он что-то неразборчивое.

Я не понимал, что он имеет в виду. Что значит «делай, что хочешь»?

— И что же я хочу? — ошеломлённо спросил я.

Аска поднял на меня взгляд.

— Если не хочешь жить, то не живи.

— …Что?

— Как ни крути, я не могу заставить тебя делать то, что ты не хочешь… Мне будет тяжело, а тебе ещё тяжелее. Так что делай, как хочешь. Так будет лучше.

Аска попытался объяснить подробнее, но я всё равно ничего не понимал.

Я ошеломлённо смотрел на него и, помедлив, спросил:

— То есть, ты хочешь сказать, что если я не хочу твоё сердце, то должен умереть?

Я не верил, что он это скажет, но Аска кивнул. И добавил:

— Просто умри.

— Ум…

Я потерял дар речи и закрыл рот. Он всё ещё злился. Наверняка он понял, что это более эффективный способ, чем крики и ругательства.

Я поспешно схватил Аску за руку, пока его гнев не усилился.

— Извини, что накричал.

— Это я должен извиняться. И я знаю, что ты не на меня злился. Не извиняйся больше. Ты ни в чём не виноват.

— Нет, как это не виноват?! И почему я должен умирать?

Я не ожидал, что он скажет мне умереть. Даже зная, что он несерьёзно, я почувствовал как мурашки побежали по спине.

— Я не умру.

Это… шутка, да?

Аска посмотрел на меня с недоумением:

— Не умрёшь?

— Конечно. Ни за что.

— А завтра?

— Завтра тоже не умру. И послезавтра тоже.

Похоже, мои слова успокоили Аску, его лицо заметно расслабилось. Видя это, я подумал, что он, наверное, шутит… Но зачем так жестоко шутить?

Или он специально завёл меня в тупик, чтобы я ничего не смог сказать?

Аска, видя мою растерянность, крепче сжал мою руку.

— Но если вдруг захочешь умереть, сначала скажи мне.

Его голос и тон были мягкими и нежными, но слова — совсем нет.

— Зачем? Чтобы забрать своё сердце обратно?

— Нет, просто… раз уж это конец, то можно вместе вкусно поесть. Что-нибудь такое, что мы раньше не пробовали. Или сходить куда-нибудь, посмотреть что-нибудь интересное. Можно на горячие источники съездить.

— Типа прощальной вечеринки?

Меня захлестнула волна обиды, и я невольно отпустил его руку. Но тут же испугался, что он куда-нибудь уйдёт, и снова крепко схватил его за руку, переплетя наши пальцы.

— Я не думал устраивать вечеринку… Но если ты хочешь, то давай устроим. Раз уж это конец, то почему бы не сделать всё, что хочется?

И тут я вдруг понял, что что-то не так. Не могу сказать точно, что именно, но… наш разговор был каким-то… поверхностным, что ли?

— А что ты будешь делать, когда я умру? — осторожно спросил я.

— Что? — Аска нахмурился. Он посмотрел на меня так, словно я несу какую-то чушь. — А что я должен делать?

— …?

— О чём ты говоришь?

— Ну, когда я умру… Погоди. Ты что, собираешься умереть вместе со мной? — выпалил я, поражённый внезапной мыслью.

В отличие от меня, Аска выглядел совершенно спокойным.

— А зачем мне жить без тебя?

— Что?

— В общем, если всё-таки решишься, скажи мне хотя бы за день. Договорились? — Аска сжал мою руку и посмотрел на меня умоляющим взглядом.

Я остолбенел, услышав эти неожиданные слова.

«Если не захочешь жить, я умру вместе с тобой, только скажи мне за день». Может быть, это трогательный момент, но меня бросило в дрожь ещё сильнее, чем раньше.

Ведь это означало, что я убью Аску.

— Договорились?

— …

Видя, что я молчу, Аска повторил вопрос. Я не мог ни улыбнуться, ни заплакать. Я смотрел на него с натянутой улыбкой, потом отвел взгляд.

— Я спрашиваю, договорились? — его настойчивая просьба начала превращаться в угрозу. Выражение его лица становилось всё более свирепым, и я понял, что больше не могу молчать.

В любом случае, уже неважно, хочу я жить или нет. Я не мог позволить Аске умереть, поэтому должен был выжить любой ценой.

— Договорились.

— Почему ты так долго думал? — его влажные глаза подозрительно прищурились. Я просунул руку ему под рубашку и погладил по спине.

— Я был тронут, — ответил я.

— Не похоже.

— Похоже.

— У тебя мурашки по коже.

Он видел меня насквозь. Я хотел просто замять этот разговор, но понял, что если промолчу, то он неправильно меня поймет.

— Это не от тебя мурашки. Просто… раз твоя жизнь зависит от меня, то на мне лежит огромная ответственность. Я не могу умереть в одиночку.

Аска надул губы. Я вытер слёзы с его лица и спросил:

— Ты всё это время лежал и думал об этом?

Аска прижался тёплой щекой к моей ладони и закрыл глаза.

— Ага. Я много думал… и понял, что мне ещё так много всего хочется сделать.

— …

Мне стало не по себе. У него столько планов, но он готов был умереть вместе со мной? Неужели он любит меня настолько сильно, что готов отказаться от всего этого?

Я понимал его чувства, но мне было неловко. К счастью, Аска всё ещё не открывал глаза, так что он не видел моего смущения.

— Я хочу поездить по разным странам, попробовать разную еду. Актан и Кальдерайя находятся недалеко друг от друга, но еда там очень разная. Ингредиенты другие. А если поехать ещё дальше, то там наверняка будет много нового.

— Это точно.

— А ещё говорят, что в Актане и Кальдерайе море синее, а где-то оно фиолетовое. И рассветы везде разные, в зависимости от места. И деревья другие.

Неужели это так удивительно? Море оно и есть море, солнце оно и есть солнце. Конечно, когда я впервые увидел море, то был впечатлён, но это быстро прошло. После нескольких раз это стало для меня просто огромной лужей с солёной водой.

— А ещё есть скрытые руины… Я хочу всё это увидеть. Когда я искал тебя, у меня не было времени на такие вещи.

— …

— Но я кое-что запомнил. Когда найду тебя, мы пойдём туда вместе.

Аска наконец открыл глаза. Его влажные глаза блестели, как драгоценные камни. Казалось, его настроение уже улучшилось.

— Мне было весело с тобой в подземных руинах. Хоть и опасно, и я был не в себе.

— Мне тоже было интересно.

— Мы узнали что-то такое, чего никто не знает. Это наш секрет. Только мы двое видели это.

Чем больше я его слушал, тем больше убеждался, что правильно сделал, что не вернулся в замок. Ему так нравится путешествовать, разве он смог бы жить взаперти в Талиме, перемещаясь только между своей комнатой и оранжереей?

— Но, лёжа тут, я подумал… — Аска взял мою руку, которой я касался его щеки. Я погладил кончиками пальцев нежную кожу между его пальцами. Аска поморщился от щекотки, но не отпустил мою руку.

Я решил, что буду жить ради Аски, поэтому хочу исполнить все его желания. Буду возить его по разным местам, показывать красивые пейзажи, кормить вкусной едой…

— Это неважно, — сказал он.

— Неважно? — удивлённо переспросил я. — А что же важно?

— Быть вместе.

— Вместе?

— Что интересного в том, чтобы смотреть на фиолетовое море в одиночку? Я бы просто думал о том, как было бы здорово, если бы ты был рядом, похандрил бы и пошёл спать. — Аска тяжело вздохнул. — Неважно, куда идти и что есть. Важно, чтобы ты был рядом. А если ты злишься и не хочешь идти со мной или если тебя вообще нет… то какой смысл идти одному? Я бы просто спал целыми днями и в какой-то момент подумал, что не хочу больше просыпаться.

— …

— Поэтому я лучше умру вместе с тобой. Чем так жить, лучше сегодня вкусно поесть вместе, а завтра умереть. Поэтому, пожалуйста, скажи мне хотя бы за день. Хорошо? Не думай, что я шучу. Я серьёзно.

Аска говорил с таким серьёзным выражением лица, что я не знал, как реагировать. И всё же мне было забавно, что он так настаивает на вкусной еде.

— Что ты хочешь съесть перед смертью?

— Что-нибудь самое вкусное. А ты что хочешь?

Я хотел сказать «твою сперму», но промолчал, потому что атмосфера была слишком серьёзной.

В любом случае, я начинал понимать, что Аска имел в виду, говоря о том, что важно быть вместе. Честно говоря, для меня тоже не имело большого значения, что есть, если я ем это с Аской.

Будь то дорогая еда, куриные шашлычки из уличной лавки или сперма.

— Я только что был у моего брата. Мы разговаривали о всяком разном, и он сказал, что каждый сам выбирает, как ему жить.

— Выбирает?

— Да. Он сказал, что сам выбрал быть императором.

Аска склонил голову набок, удивлённый резкой сменой темы. Я поправил его волосы и продолжил:

— Я подумал, что тебе будет скучно в замке, поэтому решил, что останусь пропавшим без вести. Мой брат сказал, что если я хочу быть странником, то пусть так и будет. Он сказал, что я уже взрослый и должен сам решать, как мне жить.

После этого разговора я твёрдо решил, что буду жить ради Аски. Не знаю, почему мне пришла в голову эта мысль. У меня не было ни конкретного плана, ни понимания того, чего хочет Аска.

Но после его слов я начал что-то понимать.

— Я тоже хочу увидеть с тобой фиолетовое море.

Дело было не в том, что я странник, и не в том, что я хотел увидеть фиолетовое море. Я просто хотел, чтобы Аска увидел его вместе со мной.

Я хотел разделить с ним эти моменты, которые обретали смысл только тогда, когда мы были вместе.

— Чтобы увидеть фиолетовое море, нужно жить. Поэтому давай забудем про сердце… Я больше не буду тебе ничего говорить про это.

Лицо Аски заметно посветлело.

— Правда? — он расцвёл, словно и не плакал вовсе.

Я ткнул пальцем в его покрасневшие щёки и продолжил:

— Правда. И клянусь, я ни на секунду не думал о тебе как о пиявке. И даже слово «паразит» мне в голову не приходило.

— Я знаю, — пробормотал Аска, смущённо отводя взгляд. Я легонько ущипнул его за щеку.

— Тогда зачем ты наговорил мне таких глупостей и убежал? Ты знаешь, как я испугался?

— Ты был неправ! Я знаю, что ты так не думаешь, но почему ты не знаешь, что я о тебе так не думаю? Даже если бы ты высасывал из меня жизнь, я бы никогда не назвал тебя пиявкой, дурак! — выпалил Аска с обиженным видом.

Я потерял дар речи, глядя на него. Его слова были настолько логичными, что я не знал, что ответить. Он был абсолютно прав.

— Хорошо, прости меня.

— Не извиняйся, а благодари.

Я замялся, и глаза Аски снова прищурились.

Странно, но мне было трудно сказать «спасибо». Может быть, потому что, хоть я и принял его помощь, я чувствовал больше вины, чем благодарности?

Я мог без зазрения совести лгать о чём угодно, но почему-то в этом случае у меня не поворачивался язык. Но, судя по выражению лица Аски, он не собирался отступать. Со вздохом я произнёс:

— Спасибо.

— Скажи искренне: «Спасибо, что спас меня. И впредь рассчитываю на тебя».

— …?

Боже, он пользуется этим моментом…

Я поднялся с кровати и встал напротив Аски. Затем я низко поклонился и с преувеличенным почтением сказал:

— Благодарю вас за спасение моей жизни. И впредь моя жизнь в ваших руках.

Я немного подождал, но ответа не последовало. Я поднял голову и встретился взглядом с Аской, который смотрел на меня с самодовольным видом. Я невольно рассмеялся.

Аска взял меня за руку и притянул к себе.

— Аска… — прошептал я.

Он обнял меня так крепко, что мне стало трудно дышать, но я был готов задохнуться в его объятиях.

— Я не умру, пока не закончится всё интересное и тебе не станет скучно жить в этом мире, — сказал я.

Я принял решение так жить.

После моих слов глаза Аски снова начали краснеть. Я облизал его влажные ресницы и веки, а затем нежно поцеловал скулы, кончик носа и губы.

Казалось, он успокоился, и мы помирились, так что, наверное, можно перейти к главному. Мне хотелось подольше насладиться этим трогательным моментом, но были и другие важные дела. Этот вопрос нельзя было просто так оставить, поэтому мне пришлось вернуться к неприятной теме.

— Печать совсем никак не исправить? Если ты наложил её на меня, то её нужно создавать заново, верно? — осторожно спросил я, опасаясь, что он снова попытается уйти от ответа. Но, к счастью, Аска ответил честно, ничего не скрывая:

— Способы есть, но я пока ничего не могу сделать.

— «Способы есть»? То есть ты не уверен?

— У меня появились кое-какие воспоминания… Но я ещё не пробовал.

— Тогда почему бы не попробовать? Это как-то повлияет на меня?

Я был готов выдержать любые последствия, кроме смерти. Однако, судя по прошлому опыту, если я скажу это вслух, Аска, скорее всего, рассердится. Я проглотил слова, которые уже были готовы сорваться с языка, и увидел, как Аска нахмурился.

— Ну… в основном это методы, основанные на жизненной энергии, полученной от убийства других людей… — сказал Аска.

Я уже догадывался об этом с тех пор, как он восстановил своё человеческое тело, используя трупы. Я был готов рассмотреть этот вариант в самом крайнем случае, но сейчас у меня было много сомнений.

Мне казалось, что если мы пойдём на такое, то сильно изменимся. Трудно описать словами, но я чувствовал, что мы потеряем остатки своей человечности.

Это было похоже на одну из тех границ, о которых меня предупреждал Махир, говоря о том, как важно оставаться человеком. Я чувствовал, что если мы переступим эту черту, то пути назад уже не будет.

В любом случае, было слишком много неприятных моментов, чтобы так просто решиться на это. Аска, вероятно, тоже это понимал, поэтому и не хотел мне об этом рассказывать.

— А есть какие-нибудь более… гуманные способы?

— Есть, но они тоже так себе. Занимают слишком много времени… На самом деле, если нужно столько времени, то можно и не восстанавливать. — Аска бросил на меня быстрый взгляд.

— И сколько же времени это займёт?

— Больше тысячи лет…

— …

Тысяча лет? Я думал, речь идёт о нескольких десятках лет, но мои предположения оказались совершенно неверными. Эти слова напомнили мне, что Аска не человек.

— А если ты сосредоточишься только на восстановлении, как в озере, сколько времени это займёт?

— Зависит от условий, но, думаю, несколько лет. Не знаю точно. Но, в любом случае, быстрее, чем в прошлый раз в озере. Всё-таки у меня уже есть опыт.

Если это быстрее, то почему бы не попробовать?

Аска, словно прочитав мои мысли, вздохнул.

— Всё равно это займёт больше года. А ты не выдержишь и дня. Да что там дня, и полдня не протянешь.

— А если разделить на сеансы по десять минут в день?

Я пытался найти хоть какое-то решение, но Аска лишь рассмеялся. Видимо, это было настолько абсурдно, что он даже не стал объяснять, почему это не сработает.

— В любом случае, я правда в порядке, так что не волнуйся.

— Дело не в том, чтобы волноваться или нет, а в том, чтобы решить проблему. Я решил жить с тобой долго и счастливо, поэтому мы должны что-то предпринять. И перестань говорить, что всё в порядке. Это не так.

Аска снова надул губы. Я погрозил ему пальцем.

— Когда я шёл к тебе с Пипи, я видел какую-то странную женщину. Давай сначала попробуем найти её. Вроде она не человек… В любом случае, она что-то говорила, как будто хотела нам что-то сообщить.

— Женщина? У неё были чёрные волосы?

— Нет, светлые. Я видел её в заснеженных горах. С большим северным оленем.

Это было мимолетное воспоминание, словно я увидел её мельком, но оно отпечаталось у меня в памяти. Я не знал, жива ли она и где её искать, но чувствовал, что нам нужно её найти.

— У неё были длинные уши? — задумчиво спросил Аска.

Я кивнул, и Аска, словно что-то поняв, широко раскрыл глаза.

— Эта раса называется эльфы.

— Эльфы? Первый раз слышу.

Я не помнил, чтобы встречал это слово в книгах о древних монстрах. Но мне казалось, что я видел этот народ во сне. К тому же, Махир говорил, что у представителей забытого народа, которого он встретил в Гаулафруме, тоже были длинные уши.

— В любом случае, раз она нам постоянно попадается, значит, она хочет нам что-то сказать. Давай найдём её и спросим, знает ли она, как тебя вылечить.

— И где же мы её найдём?

— Это нам ещё предстоит выяснить, — пробормотал я, проводя рукой по плечу и ключице Аски. Я точно видел раны в этом месте, но сейчас всё было чисто. Если присмотреться, то можно было заметить что-то странное, но это ощущение быстро исчезало. Аска, видя, как я пристально его разглядываю, закрыл мне глаза ладонью.

— Чего ты так уставился?

— Мне кажется, что я что-то вижу, но не уверен… Когда я проснулся в прошлый раз, то на мгновение увидел всё чётко.

Почему раны то появляются, то исчезают? Я схватил Аску за запястье и отвёл его руку в сторону.

— Покажи мне свои раны.

— Зачем тебе это? Ты всё равно ничего не сможешь сделать.

— Я знаю, что не смогу. Если бы мог, то уже давно бы это сделал.

— Боишься, что я снова скажу, что ты некрасивый?

Я вспомнил, как Аска расстроился, когда я назвал его некрасивым. Я не хотел его обидеть, но после всего, что он пережил, любые мои слова могли стать для него травмирующими.

— Ты думаешь, что раны и шрамы делают тебя некрасивым? — спросил я на всякий случай. Аска покачал головой.

— Нет. Я знаю, что ты так не думаешь.

— Тогда почему ты не хочешь мне их показывать?

— Просто не хочу… Разве для этого нужна причина?

— …

Глядя на его нахмуренное лицо, я решил промолчать. От кого он унаследовал такое упрямство? Мне хотелось вздохнуть, но я сдержался. В такие моменты даже вздох мог вывести его из себя. Неужели мне всегда придётся ходить вокруг него на цыпочках? Даже вздохнуть спокойно нельзя?

Это было и смешно, и грустно, но я не мог заставить его показать мне раны. Если бы я мог их вылечить, то, конечно, настоял бы, но…

Мне пришлось снова уступить. Когда он начинал упрямиться, с ним невозможно было спорить.

Будь он моим слугой, я бы мог пригрозить ему или даже ударить, но что делать, если это мой супруг? Я не мог обращаться с ним как с подчинённым. Может, Махир знает, что делать? Он умнее меня…

Стоит ли спрашивать у него? Внезапно я вспомнил, как Надия украшала его волосы женскими заколками…

— …

Махир ничего не мог поделать, потому что Надия продолжала настаивать, что он красивый, несмотря на все его возражения… Так что даже мудрый Махир мало чем отличался от меня.

Почувствовав, как мой боевой дух угасает, я решил смириться с реальностью.

— Ладно, покажешь, когда захочешь.

— …

Аска опустил взгляд, надувшись. Проблема была в том, что он оставался прекрасным даже когда капризничал. Если бы он был чуть менее красивым, мне было бы гораздо проще с ним обращаться.

Я заправил прядь волос ему за ухо.

— Не обязательно показывать, но, пожалуйста, не скрывай от меня, если поранишься. Хорошо?

Конечно, я всё равно буду переживать, но это лучше, чем ничего не знать. Аска удивлённо посмотрел на меня. Я долго смотрел в его бегающие взгляд, а затем поцеловал его в уголок глаза.

Он продолжал молчать, и я повторил свой вопрос:

— Хорошо?

Аска так и не ответил. Я поднял его лицо и увидел, что его глаза покраснели ещё сильнее.

Он, избегая моего взгляда, тихо пробормотал:

— Я не хотел скрывать… Просто это… отвратительно…

Я хотел что-то сказать, но замер. На его теле, которое ещё мгновение назад было чистым, проступили раны. Я удивлённо смотрел на Аску, но он всё ещё не поднимал на меня глаз.

Его лицо выражало тревогу, страх и стыд, словно он стоял передо мной обнажённый. Я посмотрел на него, а затем опустил взгляд…

Было много мелких ран, но больше всего бросались в глаза глубокий порез на плече, похожий на дыру, и длинная рваная рана на левой стороне груди.

Крови не было, поэтому края ран были хорошо видны. Аска слегка дрожал, то ли от боли, то ли от напряжения.

Я осторожно провёл рукой рядом с ранами.

— Не больно?

— Нормально… — пробормотал Аска слабым голосом, не договорив.

Он поднял голову, и наши взгляды встретились. Аска смотрел на меня глазами, полными застывших слёз, несколько раз беззвучно шевельнул губами, а затем сказал:

— Немного ноет.

— Даже когда ты ничего не делаешь?

— Да, но не сильно.

Получается, с тех пор, как мы встретились, он каждый день испытывал боль? Меня охватили гнев и чувство вины, перед глазами всё поплыло.

В этот момент Аска спросил:

— Тебе тоже было больно?

Ещё до того, как я успел спросить «Когда?», в моей голове пронеслись бесчисленные воспоминания. Слишком яркие моменты трагедии на фоне относительно спокойных дней.

— …

— …

Я не мог ничего ответить, оглушённый яркими образами и криками, проносящимися в моей голове.

Несколько раз открыв и закрыв рот, я наконец произнёс:

— Было больно.

Из его покрасневших глаз покатились слёзы. Аска обнял меня. Я чувствовал его рваные, открытые раны своей кожей.

Я закрыл глаза и обнял его в ответ.

Основная цель соития — размножение и удовольствие. На поле боя секс часто использовался для демонстрации силы.

Возможно, именно из-за того, что я так часто видел подобные сцены, я иногда испытывал стыд, даже занимаясь любовью с Аской по обоюдному согласию.

Особенно сильно это чувство проявлялось, когда он становился передо мной на колени и брал мой член в рот. Несмотря на то, что я наслаждался его лицом, стонами и дрожью, и это приносило мне радость и удовлетворение, я не мог сказать, что полностью избавился от чувства неловкости.

К тому же, проникновение давалось нам непросто. Вернее, наши размеры не совсем совпадали.

К счастью или к сожалению, Аска больше заботился о моём состоянии, чем о своём удовольствии, поэтому мне ни разу не было по-настоящему больно.

Он так долго ласкал и увлажнял меня, что у меня возникало ощущение, будто я таю до самых костей. И только после этого он позволял себе проникнуть внутрь. Я до сих пор не мог решить, хорошо это или плохо.

Отсутствие боли — это, конечно, плюс, но слишком долгая прелюдия, необходимая для этого, мне не нравилась. Дело не в самом удовольствии, а в его интенсивности.

Почти всегда я терял контроль над своим телом и разумом. Это было моё тело, но из-за судорог я не мог нормально двигаться, не контролировал семяизвержение и даже собственные стоны.

И ещё, наверное, я пролил больше слёз во время наших ночей, чем за всю свою предыдущую жизнь. Почему во время секса я теряю контроль над своими слезными железами?

Было много причин: слишком хорошо, слишком тяжело, не хватает воздуха… Но я всё равно не понимал, почему так происходит. Ведь в более тяжёлых, более удушающих и более болезненных ситуациях я никогда не плакал.

В любом случае, если бы моим партнёром был не Аска, я бы, наверное, никогда не стал заниматься этим. Возможно, из любопытства попробовал бы раз или два, но на этом бы точно всё и закончилось.

Однако с каждым разом мои ощущения менялись. Происходили какие-то тонкие, неописуемые изменения.

— Тебе не больно? — обеспокоенно спросил Аска.

Я посмотрел на его вспотевшее лицо и затуманенные страстью глаза, затем покачал головой. Мне хотелось сказать, что всё хорошо, но давление было таким сильным, что я не мог дышать.

— Ха… ах…

Я отчаянно пытался приспособиться к его невероятному размеру, судорожно вдыхая и выдыхая воздух. Аска всё это время целовал моё лицо и шею.

Каждый раз, когда моё тело непроизвольно напрягалось, мои внутренние мышцы сжимались. Аска вздрагивал и тихо стонал, словно ему было больно или тяжело. Несмотря на всю мою боль, вид страдающего Аски заставлял меня возбуждаться.

Его тёплая рука нежно поглаживала мои дрожащие бёдра, и напряжение постепенно отпускало. Я невольно положил руку на свой ноющий живот, и в этот момент Аска тихо произнёс:

— Я тут подумал…

Он слегка приподнялся, и в тот же миг меня сдавило изнутри, перекрывая дыхание.

— Подожди…

К сожалению, я сейчас был не в том состоянии, чтобы глубоко задумываться. Невольно упираясь руками в пол, я пытался немного приподняться. Конечно, это не могло вытащить то, что уже глубоко вошло, но это был почти инстинкт самосохранения.

В этот момент Аска обхватил меня руками за талию и резко потянул вниз.

— Ах!

Я почти не приподнялся, но ощущение было такое, будто я стремительно падаю. Что-то твердое и толстое еще глубже раздвинуло мою плоть.

— Махир же тебе говорил. Ты уже взрослый, поэтому сам должен решать, как тебе жить.

— А-ах!

Его член, который был почти полностью выскользнул, оставив внутри только головку, снова вошел в меня. Аска, казалось, двигался медленно, чтобы дать мне время привыкнуть, но на самом деле это было еще мучительнее.

— После его слов… я тоже… а…

Аска, который до этого говорил четко, несмотря на прерывистое дыхание, вдруг запнулся. Я попытался притянуть его к себе, и он упал на меня всем телом.

Внутренности подступили к горлу, перекрывая дыхание, легкие, казалось, вот-вот разорвутся, но я не разжимал рук, обнимавших Аску. Он тяжело дышал, прижимаясь губами к моим влажным векам.

— Я тоже подумал, как хочу жить, — сказал Аска, слегка приподняв голову и посмотрев на меня сверху вниз.

Я смотрел в его расфокусированные глаза и чувствовал странное, необъяснимое удовлетворение.

— И как же ты хочешь жить?

Его голос был низким и хриплым. Тёмно-красные глаза, полные слёз, блестели, как озеро в солнечный день.

Было так тихо, что я слышал каждый его вздох, каждый звук смыкающихся губ. Длинные волосы, едва державшиеся на плечах, упали вниз, обдав меня тёплым воздухом.

Мы словно были одни во всём мире.

— Я…

Было странно говорить такие вещи, лёжа в поту и беспорядке, но я чувствовал то же самое, что и тогда, когда мы вместе смотрели на закат с высокой ветки дерева.

— Я хочу состариться и умереть вместе с тобой.

— …

— Я хочу стареть вместе с тобой, каждый день встречая рассветы и закаты…

— …

Его заветное желание тронуло меня до глубины души. Такой тихий, хрупкий звук, который, казалось, вот-вот рассеется, если его не поймать.

Когда его чувства достигли самого дна моей души, я ощутил нечто неописуемое. Это было слово, которого я не знал. Ясное чувство, которое невозможно выразить словами, переполняло меня изнутри.

Как мне объяснить это? Что сказать, чтобы Аска почувствовал хотя бы половину того, что чувствую я? Достаточно ли просто сказать, что я люблю его? Этой банальной фразой невозможно передать всю глубину моих чувств.

Это было слишком мало, но большего я не мог. Неспособный приукрасить свои чувства красивыми словами, я торопливо прошептал:

— Я говорил тебе когда-нибудь, что люблю тебя?

Мой голос был хриплым, слова — невнятными, но, к счастью, Аска понял.

— Каждый день.

Я нахмурился. Я никогда не говорил ему каждый день, что люблю его. Аска улыбнулся, увидев моё недоумение, и снова начал двигаться.

— Каждый раз, когда ты смотришь на меня, прикасаешься ко мне, произносишь моё имя…

Чувства, которые на мгновение притихли, снова обострились. Каждый толчок вызывал невыносимое удовольствие, которое пронзало мой мозг.

— …Каждый раз, когда ты произносишь моё имя…

— Ах… хн…

Я обнял Аску за шею, из его глаз текли слёзы. Я прижался лицом к его влажной от пота шее, судорожно хватая ртом воздух, стараясь прижаться к нему как можно плотнее.

— …С того самого дня, как мы встретились.

Мы занимались этим не ради размножения. И не для того, чтобы показать друг другу свою силу. Удовольствие, конечно, было, но оно меркло по сравнению с тем, что я чувствовал сейчас.

Я начал понимать, что соитие — это не просто средство для достижения цели. В нём не было ни стыда, ни боли. Были только двое, отчаянно пытающихся открыть друг другу свои сердца.

— …Каждый день до сегодняшнего дня…

Каждый раз, когда сквозь шум соприкасающихся тел я слышал отчаянное признание Аски, моё сердце замирало.

Как мы, родившиеся в разных местах, жившие разными жизнями, смогли встретиться и соединиться?

«Люблю тебя.»

Эта фраза, такая банальная, что даже стыдно произносить вслух, на самом деле заключала в себе нечто необъяснимое.

Это было похоже на чудо, которое невозможно описать или выразить словами. Как шок от встречи с чем-то неизвестным, невиданным и неслыханным.

— Ты ни на секунду не переставал говорить мне, что любишь меня.

Это было потрясение, подобное чуду.

— Эта любовь переполняла каждый день и переливалась через край, постепенно заполняя всё вокруг...

Слёзы Аски падали на моё лицо, тёплые капли стекали по вискам. Я дотронулся до его щеки и заворожённо посмотрел ему в глаза.

— …И стала моим миром.

Это было так прекрасно, словно вода превращалась в огонь.

Всю ночь напролёт мы не переставая занимались любовью. Мы вспоминали наше детство, время когда ещё не были знакомы, говорили о том, что хотим съесть, что хотим посмотреть. А потом наши взгляды встречались, мы снова начинали целоваться, ласкать друг друга, заниматься любовью, а после снова болтали о всякой всячине.

Так продолжалось до тех пор, пока тёмное небо не посветлело, и солнце не поднялось высоко над горизонтом. Я начал клевать носом. Иногда, открывая глаза, я видел лицо спящего Аски.

Он говорил, что ему можно спать в таком состоянии? В бессознательном состоянии почти все функции организма останавливаются, значит, сон не влияет на сердцебиение?

Размышляя об этом в полудрёме, я снова заснул. А когда проснулся, небо снова было тёмным.

— Ты не голоден? — спросил Аска, который уже не спал.

Я потёрся лицом об одеяло, не открывая глаз, и пробормотал:

— Не голоден, но в голове какой-то туман.

— Наверное, ты слишком долго спал.

— Когда ты проснулся?

— Недавно.

— Мог бы и разбудить.

Пошатываясь, я встал и пошёл в ванную вместе с Аской. Мы не спеша помылись, а когда вышли, я задрожал. Наверное, потому что из тёплой ванной мы попали в прохладную комнату. Мягкое одеяло и приятный голос Аски снова начали клонить меня в сон.

— Мы можем пойти просто налегке?

— Ну да, а как ещё?

— Ну, может, что-нибудь взять с собой… — пробормотал я в полудрёме, а потом открыл глаза.

— Что взять?

— Одежду или еду?

— Мы купим всё необходимое, когда нам понадобится.

— А если не будет магазинов?

Что тогда? Придётся охотиться? Я вдруг вспомнил, как в детстве ел мясо кабана в лесу. Несмотря на то, что я почти потерял вкус, я до сих пор отчётливо помню ту сильную вонь. Из-за войны мне нужно было восстановить силы, поэтому я кое-как прожевал и проглотил это мясо, но это было настоящее мучение.

— Когда я работал в гильдии, я всегда брал с собой вяленое мясо. Что-нибудь простое. Или твёрдый хлеб. Он долго хранится. А если его размочить в воде, он снова становится мягким.

Голос Аски, который играл с моими волосами, звучал как-то взволнованно.

— Ты ел такое?

— Нет, я почти не ел. Я носил это для своих спутников или для тех, кого встречал в путешествиях.

— Какой ты добрый.

— Не всегда, только когда я отправлялся в глушь… — смущённо кашлянул Аска.

И правда, Аска адаптировался к новым условиям гораздо лучше, чем я думал. Он спал где попало, ел что попало и никогда не жаловался.

Меня растили как тепличное растение, а он за последние пять лет так изменился. Конечно, я много узнал прошлой ночью, но этого было недостаточно. Или это его истинная натура? Возможно, он вырос в трущобах и поэтому так легко приспосабливается к любым условиям.

— Давай сначала поищем в крупных городах.

Я кивнул, обдумывая слова блондинки с длинными ушами.

— Берёзовый лес, родник с ландышами, дерево с ягодами кизила, пень с грибами…

Она говорила ещё что-то, но я не расслышал. Это всё, что я запомнил. Искать это было всё равно что искать иголку в стоге сена, но другого выхода не было.

— Что это? — спросил Аска, склонив голову набок, услышав, как я бормочу себе под нос.

Я повернулся к нему, посмотрел в его полные любопытства глаза и поцеловал его в уголок глаза.

— Слова женщины из моего сна.

— И что они значат?

— Я не знаю. Давай сначала найдём ближайший берёзовый лес.

— Хорошо.

Аска вдруг улыбнулся, хотя ничего смешного не было. Я тоже улыбнулся и сказал:

— Может, нам нужно найти родник с ландышами в берёзовом лесу?

— Наверное. Иначе зачем перечислять эти слова вместе? Думаю, она хотела сказать, что находится где-то рядом с ними.

— Я тоже сначала так подумал, но ландыши и ягоды кизила цветут в разное время года. Они не могут существовать в одном месте одновременно.

Может, в тех странах, где я не был, всё по-другому? Нужно будет это выяснить.

Как только взошло солнце, мы с Аской отправились к Махиру. Раз у нас появилась цель, больше не было смысла оставаться здесь. К тому же, дело касалось безопасности Аски, поэтому мы не могли медлить.

— Берёзовый лес? — Махир склонил голову набок, услышав мой вопрос. — Почему ты вдруг спрашиваешь об этом?

Я кратко рассказал ему о том, что произошло.

Рассказывая, я стоял за спиной Махира и гладил его длинные волосы. Махир, хоть и был удивлён моим поведением, ничего не сказал.

Притворяясь, что я просто поправляю его волосы, я незаметно снимал с него украшения и прятал их в карман. Аска смотрел на меня с недоумением.

Я продолжал рассказывать о своём состоянии, попутно воруя серьги и ожерелья.

Я думал, что Махир будет шокирован, но он был на удивление спокоен.

Я недоумённо склонил голову, и тут Аска тихо сказал:

— Я его предупредил.

Я удивлённо распахнул глаза.

— Что?

— Что ты можешь умереть. Но я постараюсь тебя спасти.

— …

Я выпустил из рук волосы Махира.

Он рассказал ему обо всём, прежде чем сказать мне?

Махир повернул голову и посмотрел на меня.

— Прекрати баловаться и садись.

Похоже, он хотел что-то сказать. Мне было всё равно, я уже украл всё, что хотел. Я осторожно сел на стул, стараясь не греметь украшениями в кармане.

В этот момент кто-то постучал в дверь. Пока Махир разговаривал со слугой, Аска тихо спросил меня:

— Зачем ты снял с него все украшения?

Я так же тихо ответил ему:

— Продадим их и возьмём деньги на дорогу.

Глаза Аски округлились от удивления.

— У меня есть деньги.

— Чем больше денег, тем лучше. Так что прибереги свои. Ты их тяжело заработал.

— Но так нельзя. Может, просто попросим у него немного денег?

На самом деле, у меня тоже было много денег, и мне не нужно было воровать, но и причин не делать этого тоже не было. Я покосился на Махира и продолжил шептать:

— По дороге заглянем в горячие источники.

— Правда?

— В то место, про которое ты рассказывал.

Лицо Аски, до этого хмурое, мгновенно просияло. Видимо, предвкушение поездки в горячие источники затмило чувство вины за то, что он стал соучастником кражи.

Разговор со слугой закончился, и он вышел из комнаты. Махир, лишившийся своих украшений, выглядел гораздо скромнее.

— Говорят, неподалёку есть большой берёзовый лес. Я попросил принести карту с точным местоположением, так что вы сможете его найти. Вы хотите отправиться сегодня же?

Я кивнул.

— Скорее всего, её там нет, но мы всё равно должны проверить. И потом сразу отправимся в другое место. Сюда мы, наверное, больше не вернёмся.

— Тогда мы ещё долго не увидимся.

Его слова заставили меня замолчать. Я молчал, только хлопал глазами, и тут Махир улыбнулся.

— Я много чего хочу вам сказать, и было бы неправдой, если бы я сказал, что не волнуюсь. Но я знаю, что ваше состояние не исправить человеческими силами. Вам будет тяжело в пути, но если вы устанете, возвращайтесь в любое время. Даже если не найдёте её. Мы вместе подумаем, что делать дальше. Вы оба меня поняли?

Мы с Аской одновременно кивнули, как послушные ученики. У меня вдруг защекотало в груди и выступил холодный пот, поэтому я поспешно схватил чашку.

Я жадно пил уже остывший чай, а Махир продолжал:

— Надия и Насер тоже очень скучают по вам.

Я был озадачен, услышав незнакомые имена. Может, моя память ещё не полностью восстановилась? Я никак не мог вспомнить, кто это, поэтому сглотнул чай и спросил:

— Кто такой Насер?

— Твой племянник.

— Что?

— Пф…

Я опешил от невозмутимого ответа Махира. Аска, который пил чай вместе со мной, тоже не ожидал такого ответа и поперхнулся.

— Пле… племянник? Значит…

— Он принц.

Принц Актана — это значит, сын Махира и Надии. Но когда? И почему… Я вскочил с места в полном смятении и закричал:

— Почему ты говоришь мне это только сейчас?!

— Зачем ты кричишь?

— Почему ты говоришь мне это только сейчас?!

— Ты не спрашивал.

— Кха, кха!

Откуда мне было знать, что у меня есть племянник?! Аска так сильно закашлялся, что согнулся пополам. Несмотря на своё потрясение, я стал хлопать его по спине.

— По… поздравляю. Но почему ты раньше… Сколько ему лет?

— Четыре, скоро будет пять.

Вот чёрт… Значит, почти сразу после нашего исчезновения… Боже, племянник? У меня есть племянник… У меня чуть не начался приступ удушья, я стал хватать ртом воздух, и теперь уже Аска начал хлопать меня по спине.

Мне очень хотелось увидеть Насера, но сейчас это было невозможно. Я решил отложить встречу и сначала разобраться с неотложными делами.

Махир предложил не устраивать пышных проводов, ведь мы не прощаемся навсегда и скоро увидимся снова. Поэтому я просто помахал рукой.

— Я скоро вернусь.

Аска тоже помахал вслед за мной. Махир посмотрел на нас, потом протянул руки и обнял нас обоих.

— Берегите себя, не болейте и хорошо питайтесь.

— Не волнуйся.

Я немного помедлил, но потом расслабился и обнял Махира в ответ.

Аска посмотрел на меня с удивлением. После свадьбы я ни с кем так не обнимался. Но, видя, что я спокойно стою в объятиях Махира, Аска тоже расслабился.

— Я позабочусь о нём.

— Я верю тебе.

Слушая их разговор, я невольно вспыхнул, но промолчал. Вместо этого я задал другой вопрос, который внезапно пришёл мне в голову:

— Почему ты был так добр ко мне в детстве?

Махир слегка поднял голову и посмотрел на меня, услышав этот неожиданный вопрос. Внезапно разговор принял серьёзный оборот. Я давно хотел спросить его об этом, но почему-то не решался.

Сейчас же у меня было предчувствие, что он ответит мне, какой бы ни была причина.

Например, что ему было жаль, что он, племянник Халифа, а не я, родной сын, пользовался его большей любовью…

— В детстве… — Махир посмотрел куда-то вдаль, словно вспоминая прошлое, а потом снова посмотрел на меня и продолжил: — …ты был очень милым.

— …?

Его ответ совершенно не совпадал с моими ожиданиями. Но я не чувствовал в его словах лжи.

В день празднования дня рождения Халифы, в тот день, когда я впервые осознал, что мы с Махиром не родные братья, я бы, наверное, не поверил ему, если бы он сказал мне то же самое.

— Ты и сейчас милый… — пробормотал Аска, который всё это время молча наблюдал за нами, с каким-то недовольным выражением лица. Его голос разрушил напряжённую атмосферу, и я невольно рассмеялся.

Мне хотелось поговорить ещё, но мысли путались. Как сказал Махир, мы не прощаемся навсегда, поэтому я решил продолжить наш разговор позже.

— Ты тоже береги себя и возвращайся домой целым и невредимым. Хорошо питайся. Передай привет Надие и Насеру.

— Если окажешься в опасности, не раздумывая возвращайся в столицу. Я всё объяснил Аске, он тебе потом расскажет.

Я был озадачен. О чём они вообще говорили, и как много? Мне стало немного обидно, что они обсуждали что-то без меня.

— А теперь идите, — твёрдо сказал Махир, и на этом наш затянувшийся прощальный момент закончился.

Мы быстро собрали вещи, взяли карту, которую дал нам Махир, и покинули дворец. По дороге мы купили по леденцу в уличной лавке и не спеша пошли по дороге.

— Когда ты успел столько всего обсудить с Махиром?

— Пока ты спал. Ничего особенного. О твоём состоянии и всё такое. А ещё он дал мне координаты и сказал, чтобы мы немедленно телепортировались в столицу, если окажемся в опасности.

— Координаты? Какие?

Почему я ничего об этом не знаю? Я посмотрел на Аску с недоумением, и он тут же отвёл взгляд.

— Это секрет. Он сказал никому не рассказывать.

— Что? И ты решил не говорить мне?

— Ты же всё равно не можешь телепортироваться.

— Да ты наверное шутишь! Ты же обещал, что больше не будешь хранить от меня секреты!

Я был возмущён, но Аска оставался невозмутимым.

— Я же сказал тебе. Махир дал мне координаты.

— Но почему ты не говоришь мне, какие это координаты?

— Это секрет.

— …

Услышав тот же ответ, я понял одну важную вещь: секрет — это то, что ты сам считаешь секретом.

— И ещё кое-что.

— Ещё? Сколько же вы всего обсудили?

Я откусил кусочек леденца, и во рту распространился кисло-сладкий фруктовый вкус. Аска повернул голову и посмотрел на меня. Меня ещё больше раздражало то, что из-за капюшона я не видел его лица.

— Махир поклонился мне и попросил позаботиться о тебе.

— …Что?

Сначала я подумал, что ослышался. Дело было не в самой фразе, а в том, что он поклонился. Я чуть не выронил леденец от удивления.

— И я тоже поклонился ему и поблагодарил за то, что он хорошо тебя воспитал.

Что они вообще творили? У меня побежали мурашки по коже, сердце забилось чаще. Меня охватило какое-то неописуемое, невыносимое чувство, и я весь задрожал.

— Вы что, с ума сошли?.. — пробормотал я себе под нос.

Из-под капюшона послышался смех. Я с негодованием посмотрел на Аску, а потом сам не выдержал и рассмеялся.

— С тех пор, как ты у могилы бабушки сказал, что позаботишься обо мне, я тоже хотел сделать это для Махира.

— …

Я всё ещё смеялся, когда Аска пробормотал что-то ещё. Его голос звучал взволнованно.

Мне не терпелось увидеть его лицо, поэтому я схватил Аску за руку и затащил его в безлюдный переулок.

Как я и ожидал, когда он снял капюшон, его лицо было слегка покрасневшим. Я прижал его к стене и поцеловал. Аска обнял меня за талию, помогая мне принять более удобное положение.

Я почувствовал, что если мы продолжим, то можем сделать то, что не стоит делать на улице, поэтому вовремя остановился. Благодаря многочисленным «тренировкам» я научился останавливаться как раз вовремя, прежде чем ситуация выйдет из-под контроля. Мы снова отправились в путь.

Я развернул карту, чтобы проверить маршрут, и Аска, который смотрел на неё вместе со мной, сказал:

— Если мы пойдём этой дорогой, то по пути можем заглянуть в торговую гильдию.

— Давай зайдём. Нужно рассказать всё Сакуре и Авису. И Чичи ведь тоже там, верно?

— Наверное, Пипи и Попо тоже там.

Когда Пипи успел уйти? Что-то я его не видел.

— Я обещал Пипи торт. А, ребята тоже будут путешествовать с нами?

Учитывая, что до сих пор они всё время незаметно следовали за нами, я подумал, что и в этот раз будет так же. Теперь, когда мы одни, им не нужно прятаться, и они смогут путешествовать с большим комфортом.

Но Аска покачал головой.

— Я скажу им не идти за нами.

— Почему?

— Я хочу побыть с тобой наедине.

— …?

В следующий момент я уже снова целовал Аску в углу переулка.

Я проник языком в его открытый рот и начал жадно ласкать его. Аска тяжело дыша, тихо спросил низком голосом:

— Может, всё-таки выдвинемся завтра?

Я уже почти согласился, но вдруг остановился. Собрав остатки здравого смысла, я покачал головой.

— Если всё равно нужно ехать, то лучше поскорее. Березовые леса есть не только там, и на поиски может уйти много времени.

— Что изменится, если мы опоздаем на один день?

Он был прав, но я понимал, что один день превратится в два, два — в три, и так далее. Мне ужасно хотелось сорвать с него одежду и заняться любовью прямо сейчас, но здоровье Аски было важнее.

Однако это оказалось не так просто. Мы ещё несколько раз заходили в безлюдные переулки, а после того, как выехали из города в карете, то и вовсе перестали стесняться.

Так, практически не разлучаясь ни на минуту, мы с трудом, но добрались до места назначения.

— Теодор-ним! — Сакура, которую я не видел целую вечность, встретила нас с сияющей улыбкой. Рядом с ней стояли Авис и Зеро.

— Если бы вы предупредили нас заранее, мы бы выехали вам навстречу… У вас не возникло никаких проблем в дороге? — спросил Авис.

Я на мгновение замолчал. Честно говоря, эта карета тряслась гораздо сильнее, чем та, на которой я ездил раньше, и ощущения от поездки были ужасными. У меня болела спина, поясница, всё тело, и даже появилась тошнота.

Если бы не Аска, я бы, наверное, давно уже вышел из неё. Но разве это не прелесть путешествия? Хороший или плохой опыт — главное, что мы переживаем его вместе с Аской.

— Всё было хорошо, — ответил я и вдруг понял, что рядом нет Аски.

Я обернулся и увидел, как он раздаёт всем печенье, которое, видимо, купил где-то по дороге. Должно быть, он взял его, когда мы остановились перекусить. Почему я этого не заметил?

— В этом печенье арахис, — сказал он.

— У меня на него аллергия, — ответил один из слуг.

— Тогда возьми вот это.

— Спасибо.

Аска раздал печенье всем слугам без исключения. Он говорил с ними так приветливо, словно они были старыми друзьями.

Наконец, он дал печенье Авису и Сакуре.

— Вам я взял печенье побольше, — сказал он.

— Благодарю вас.

— Я сохраню его как семейную реликвию.

— Какую ещё реликвию? Ешь сейчас же, — сказал Аска, ошеломлённый словами Ависа.

Но я понимал Ависа. Это же подарок от самого Аски.

Кивнув своим мыслям, я встретился взглядом с Зеро. Глядя на то, как он жуёт печенье, я сказал:

— Если ты хочешь продолжить исследования монстров, отправляйся в Актан.

— Что? В Актан? Но разве туда можно? Я же клялся перед отъездом…

Он боялся, что Халифа узнает об этом. Но Халифа уже мёртв, и теперь некому его наказывать.

— Теперь всё в порядке, так что можешь ехать. Если хочешь продолжать исследования, то Актан — лучшее место для этого. Назови моё имя, и тебе найдут подходящую должность.

— Что? Это же будет несправедливо! Я сам всего добьюсь, своими силами. В любом случае, спасибо за заботу.

— …

Я не заставлял его устраиваться нечестным путем… Но, видя его решительность, я почувствовал облегчение. Когда Зеро только появился в гареме, он был совсем маленьким.

— Вы тоже можете вернуться в Актан, — сказал я, обращаясь к Сакуре и Авису.

— Ну… мы уже и здесь как дома. Но когда-нибудь мы хотели бы отправиться в путешествие, — ответили они, переглянувшись и улыбнувшись, а затем осторожно спросили: — А вы куда-то далеко уезжаете?

Теперь мы с Аской переглянулись. Ответил Аска:

— Далеко, но не навсегда. Нам нужно кое-что найти, поэтому придётся поездить по разным местам. Если мы сейчас уедем, то долго не увидимся.

— Я готов сопровождать вас! — торжественно заявил Авис.

Аска поморщился.

— Не лезь, куда не просят. Это раздражает.

Авис на мгновение растерялся от такой резкости, а потом, словно что-то поняв, удивлённо ахнул. Я не выдержал и рассмеялся. Мой смех подхватили остальные. Словно заразная болезнь, счастье охватило всех вокруг.

Вид птицы и кота, уткнувшихся мордами в трехъярусный торт, который был гораздо больше их самих, был еще более странным, чем я ожидал. Я попробовал кусочек – вкусно, конечно, но не настолько же, чтобы терять голову. С любопытством наблюдая за этим зрелищем, я перевел взгляд на Попо. Волк, похоже, совсем не интересовался тортом, он величественно лежал на диване, гордо подняв голову.

— Ты не хочешь торта?

Попо так вздрогнул от неожиданного вопроса, что шерсть на его загривке встала дыбом.

— Я… я пас…

— …

Я вспомнил, как Пипи испугался и убежал, когда я впервые понял его слова. Но Попо выглядел не столько удивленным, сколько напуганным. Такой огромный, с грозной мордой, а самый трусливый из всех.

— Тебе тоже десять лет?

Пипи и Чичи, как ни странно, были одного возраста. Я подумал, что, возможно, и Попо тоже, но, похоже, мои вопросы заставили его так сильно нервничать, что он вдруг открыл пасть и начал часто дышать.

— Мне… немного больше…

С каждым вздохом в его широко раскрытой пасти мелькали острые клыки.

— Так сколько же тебе лет?

— Не знаю. Я перестал считать после того, как исчезло окаменение…

Я непонимающе склонил голову набок, и Чичи, весь перепачканный кремом и крошками, поднял на меня взгляд.

— Окаменение – это болезнь, которая поражает только деревья. Она исчезла две тысячи лет назад.

Я думал, что Попо лет десять, а он оказался самым старшим. И не просто старшим, а настолько древним, что его можно назвать предком остальных.

— Духи не считают свой возраст, как люди. У нас нет такого понятия, — пробормотал Попо еле слышно.

Он продолжал что-то говорить, но слишком тихо, чтобы разобрать. Однако, если бы я сказал, что не слышу его, он бы снова ощетинился, поэтому я просто кивал, делая вид, что внимательно слушаю.

— Как я уже говорил, мы скоро уедем, так что вы можете остаться здесь или пойти куда-нибудь еще, — сказал я.

— Я останусь. Сакура готовит много вкусной еды.

— Я тоже. Буду здесь жить и всё время клянчить еду.

Чичи и Пипи почти одновременно ответили на слова Аски. Сначала я думал, что Аска заботится об этих животных, но, похоже, это не так.

— Я позову вас, когда придёт время, так что ты оставайся с ними. И следи, чтобы они не ели людей.

— Следить? Как я могу… Они меня не слушаются…

— Если не будут слушаться, покусай их как следует. Ты же самый старший.

— Это негигиенично и жестоко…

Попо, словно пораженный громом, пробормотал что-то себе под нос, опустил голову и закрыл морду лапами. Аска, продолжая с упоением уплетать торт, обратился к Чичи и Пипи:

— Присматривайте друг за другом. И помогайте, если что. Это плата за еду.

Аска еще долго ворчал, давая им наставления. Он даже заставил Попо поднять голову и посмотреть на него, чтобы тот ничего не пропустил.

Наблюдая за этим, я тихо вышел из комнаты и отправился к Сакуре. Я протянул ей одно из украшений Махира, которые я у него… позаимствовал.

— Возьми, это на всякий случай.

— Что? Зачем? У меня есть деньги. Вам не нужно…

Сакура, улыбаясь и отмахиваясь, вдруг замолчала, увидев браслет. Пользуясь моментом, я быстро надел его ей на руку.

— Продай, если понадобятся деньги.

Сколько бы денег ни было у Сакуры, это всё равно не так много. Я думал, что она примет подарок, но ее лицо было странным.

Видя, что она молчит, словно потеряв дар речи, я спросил:

— Что такое? Не нравится браслет? Может, дать тебе ожерелье?

— Это… подарок от Его Величества?

Я не мог не удивиться. Как она узнала? Это был обычный браслет, без каких-либо символов или особых примет королевской семьи.

— Ну да. И что с того? Он мне его подарил, так что могу делать с ним всё, что захочу. Неужели Его Величество настолько мелочный, что будет придираться к таким вещам?

На самом деле я его не получил в подарок, а украл, но говорить об этом я, конечно, не стал.

Сакура, вся в холодном поту, протянула ко мне руку, словно пытаясь отдалиться от браслета как можно дальше.

— Я… я не могу его продать. Меня арестуют. Это же национальное достояние, «Дыхание Салимана»!

— …

Это было совершенно неожиданно. Национальное достояние? Я, конечно, слышал о «Дыхании Салимана», но честно говоря, национальных достояний так много, что я не мог все их запомнить.

Если это действительно национальное достояние, то от него один вред. Его нельзя продать, а если я его случайно поврежу, то мне не избежать наказания.

Ничего не оставалось, как снять браслет и достать ожерелье. Но и оно оказалось национальным достоянием. В конце концов, я выложил на стол все драгоценности, которые забрал у Махира.

— Это… и это тоже нельзя продавать… И это…

Сакура, надев перчатки, начала сортировать украшения, отделяя национальное достояние от всего остального. Маленькая заколка для волос и две еще более крошечные броши для плеч…

— И всё?

— Хм… Остальное продать невозможно.

— …

Я столько всего наворовал, а продать можно только три вещи. Может быть, Махир так спокойно всё это отдал, потому что знал, что я ничего не смогу с этим сделать?

— Невероятно, — сказал я, качая головой.

— Это… действительно подарок от Его Величества? — осторожно спросила Сакира. Я, встретившись с ее встревоженным взглядом, лишь молча улыбнулся.

— Кайл! — позвал Аска, спускаясь ко мне со второго этажа.

— Собери всё это и отправь в Актан, — сказал я Сакуре со вздохом.

Лицо Сакиры побледнело. Похоже, она догадалась, что я украл эти драгоценности. Я сделал вид, что ничего не заметил, повернулся к Аске, взял его за руку и потянул за собой.

— Что ты делал? — удивленно спросил Аска.

— Хотел дать Сакуре денег на всякий случай, но оказалось, что всё это национальное достояние.

— Национальное достояние? Тогда их нельзя продать.

— Вот именно… А я хотел всё это продать, купить дом, одежду, съездить на горячие источники… — сказал я с притворным сожалением. Аска сжал мою руку.

— У меня есть деньги. Я тебе всё куплю.

— Мне не нужен дом и одежда. Я хотел купить всё это для тебя.

— Хочешь, я дам тебе денег?

— Какой смысл тратить твои деньги на тебя же? И потом, у меня тоже много денег.

Если честно, я не знал, сколько у меня денег, но, вероятно, достаточно, чтобы купить всё, что можно купить за деньги.

— У меня много накоплений, — гордо заявил Аска.

Я рассмеялся и потрепал его по голове.

— Не трать их, пусть останутся у тебя. Давай соберем всё, что ты мне подарил, как тот первый подарок на день рождения, и наложим на это заклинание сохранения.

Я говорил совершенно серьёзно, но Аска посмотрел на меня так, словно я нёс какой-то пьяный бред. Но я не шутил. Я не могу позволить ему тратить деньги, которые он так тяжело заработал, на других.

— Кайл-ним, я тут узнала… поблизости есть березовый лес. Вернее, не лес, а скорее небольшая группа деревьев, — сказала Сакура, аккуратно укладывая каждую драгоценность в отдельную коробочку.

— Поблизости? Где именно?

— Если пройти минут двадцать-тридцать на восток, за холм, то увидите.

Было достаточно близко, чтобы сходить и проверить, но уже вечерело, и подул холодный ветер. Да и вообще, вряд ли посреди города мог быть березовый лес. Я кивнул, а Аска вдруг спросил:

— Раз уж это так близко, может, сходим?

— Давай.

Я взял Аску за руку, и мы встали с дивана.

***

В последнее время мы с Аской никогда не гуляли с пустыми руками. Всегда что-нибудь жевали по дороге. Поначалу мне было непривычно есть на ходу, но со временем я приспособился.

Мы шли по улице, как обычно, с булочками посыпанными сахаром в руках. Внутри булочек была красная фруктовая начинка с незнакомым кисловатым вкусом. Я поморщился, и Аска тут же поменялся со мной булочками.

— Возьми мою.

— А у тебя какая?

— С шоколадом.

Я откусил кусочек от его уже надкусанной булочки. К счастью, она оказалась вкусной, сладкой с легкой горчинкой. Аска же, похоже, совсем не чувствовал кислоты и спокойно ел мою булочку.

Примерно через полчаса, как и сказала Сакура, начали появляться березы. Сначала они росли поодиночке, среди других деревьев, но потом мы дошли до места, где их росло довольно много.

— Это не то место, — пробормотал я, оглядываясь по сторонам. Пейзаж совершенно не был похож на тот, что я видел во сне. И тут я заметил, что Аска радостно улыбается.

— Хочу прийти сюда, когда выпадет снег, — сказал он.

И только тогда я понял, что Аска пришел сюда не с какой-то целью, а просто чтобы прогуляться со мной.

— Здесь будет красиво, когда выпадет много снега и все деревья станут белыми.

Напряжение, сковывавшее мои плечи, исчезло. Я посмотрел на улыбающегося Аску и тоже улыбнулся. И в этот момент я что-то заметил.

Между двумя березами за спиной Аски что-то виднелось.

Почувствовав мой взгляд, Аска обернулся.

— Что это?

Между деревьями, словно в другом измерении, зеленела трава, как будто там уже наступила весна. Это место напоминало картину в раме или вид из окна в другой мир.

— Ландыши, — прошептал Аска, указывая куда-то пальцем.

Там, среди зелени, был небольшой родник, окруженный цветущими ландышами.

Поколебавшись немного, я сделал шаг вперед. К моему удивлению, только та нога, которая оказалась внутри, почувствовала тепло, словно ее осветило солнце. Аска, наблюдавший за мной, тоже осторожно ступил внутрь.

— Другое измерение? — пробормотал он себе под нос. Я пожал плечами.

— Не знаю. Пойдем?

Аска немного подумал и кивнул. Я крепко взял его за руку и шагнул внутрь, как будто проходил сквозь дверь.

Разница всего в один шаг, а температура совершенно другая. Мягкий воздух, насыщенный ароматом травы, тихий журчание воды…

— Похоже на магию перемещения.

— Наверное, — ответил Аска, снимая капюшон.

Я вышел обратно, потом снова вошел, повторяя это несколько раз. Аска рассмеялся, глядя на мою суету.

— Что ты делаешь?

— Просто… интересно, — смущенно ответил я и направился к роднику. Вода в нем была настолько прозрачной, что дно было хорошо видно. На плавающем на поверхности воды листке сидела маленькая божья коровка.

— Что было после родника? — спросил Аска, подходя ко мне и беря меня за руку.

— Плоды кизила…

В этот момент божья коровка взмахнула крыльями, поднялась в воздух и улетела за дерево. Я проследил за ней взглядом и заметил кое-что странное. Когда мы только пришли сюда, трава и деревья были словно покрыты молодой листвой, а теперь они стали гораздо гуще.

— Тебе не кажется, что стало жарче? — спросил я.

Аска нахмурился, видимо, тоже что-то почувствовав. Действительно, воздух стал как будто тяжелее.

Предчувствуя неладное, я хотел увести Аску, но прохода, через который мы вошли, больше не было.

— Какого цвета плоды кизила? — спросил Аска, пока я нервно оглядывался по сторонам.

Я посмотрел туда, куда смотрел он. Там росло дерево с желтыми цветами, названия которых я не знал. Цветы быстро опали, и на их месте появились зеленые ягоды. В мгновение ока зеленые ягоды покраснели.

Это были плоды кизила.

Как завороженный, я взял Аску за руку и пошел к дереву. Споткнувшись о что-то, я посмотрел вниз. Под ногами был пень, покрытый коричневыми грибами.

Погода резко изменилась, стало холодно. Листья на деревьях пожелтели, засохли и начали опадать…

— … ель … нельзя… — что было дальше? Голос был таким тихим, что я почти не расслышал.

— Подожди, — Аска крепко схватил меня за руку и резко потянул к себе. Я вздрогнул, словно меня окатили холодной водой, и оглянулся.

— Что такое?

— Кажется, мы зашли слишком далеко.

— …Далеко?

Мы сделали всего несколько шагов. Не понимая, что он имеет в виду, я хотел переспросить, но в этот момент окружающий мир начал рушиться. Странное описание, но по-другому это не объяснить.

Словно куски склеенной бумаги разрывались и падали вниз, а из-под них поднималась и поглощала всё вокруг черная пустота.

— Что происходит?

— Похоже на границу какого-то пространства.

— Границу?

— Нужно уходить отсюда.

Мы с Аской побежали, не разбирая дороги. Но мир рушился быстрее, чем мы бежали.

Наконец, трещина достигла земли у нас под ногами, и земля провалилась. Внизу была…. бездонная пропасть. Я инстинктивно обнял Аску, и в тот же миг мы взмыли в воздух. Аска расправил крылья и поднял нас наверх.

Вокруг раздался жуткий скрежет, словно скрипело огромное старое дерево. Мурашки побежали по коже. Я крепче обнял Аску за плечи и спросил:

— Магия перемещения?

— Не работает.

— Мы в опасности?

— Похоже на то. Главное — не касаться этой черноты.

Травы, деревьев, родника — ничего этого больше не было. Аска быстро махал крыльями, унося нас куда-то, но я даже не был уверен, что мы движемся. Вокруг была кромешная тьма, и казалось, что мы просто висим на одном месте.

— …ель… нельзя… — снова послышался шепот. Точнее, это был голос из моих воспоминаний. Но даже тогда я не смог разобрать слова, так что сейчас, копаясь в памяти, я тем более не мог понять, что это значит.

— Что, если мы здесь умрем? — с тревогой в голосе прошептал Аска.

Я поднял голову и посмотрел на его лицо. Оно было таким же красивым, как всегда, без тени страха.

Судя по его словам, ситуация действительно опасная, но я не чувствовал ни страха, ни тревоги. Может быть, потому что я был с Аской?

— Тебе страшно?

Аска покачал головой, видимо, тоже не испытывая страха.

Но он еще так многого хотел, у него было столько планов… Он не должен вот так умереть. Я не позволю ему умереть.

Может быть, благодаря этой решимости, я вдруг вспомнил то, что никак не мог вспомнить раньше.

— Пылающая ель.

Как только я произнес эти слова, вдалеке, словно нарисованное по моему мысленному приказу, появилось горящее дерево.

— Видишь?

— Нам туда?

— Да, нужно торопиться. Тьма почти нас настигла.

Чернота была уже совсем близко, почти на расстоянии вытянутой руки. Аска изо всех сил махал крыльями.

— А что потом?

— Не знаю. Я больше ничего не слышал.

— Может, врезаться в это дерево?

— Но там же жарко.

Даже на таком расстоянии от пылающей ели чувствовался жар. Я немного подумал и сказал…

— Брось меня.

— Ты с ума сошел? Хочешь умереть? — Аска еще крепче обнял меня, словно боясь, что я брошусь в огонь один. У меня даже перехватило дыхание.

— Вместе жить или вместе умереть — другого не дано.

— Как трогательно.

Хотя он сказал это в шутку, я почувствовал, как его слова тронули меня до глубины души. Чем крепче Аска меня обнимал, тем сильнее становился жар.

Когда жжение стало невыносимым, огромные крылья Аски окутали нас. Затем последовал удар, и мы покатились по холодной земле.

Когда мы наконец остановились, я прошептал:

— Мы живы?

Аска расправил свои черные крылья, и нас обдало холодом. Мы лежали на белоснежном поле, а за нами тянулись следы от нашего падения.

— Ты не ушибся? — с тревогой спросил Аска.

При каждом выдохе изо рта вырывались клубы пара. Благодаря зачарованному плащу, который дал мне Аска, холод был терпимым.

Я завороженно смотрел на Аску, собираясь ответить, что все в порядке, как вдруг почувствовал чье-то присутствие. Резко обернувшись, я увидел светловолосую девушку , которая выглядела настолько нереально, что казалась не из этого мира.

— Рада, что вы нашли дорогу.

— Ну конечно, «нашли»! Ты называешь это «нашли»? Если уж даешь подсказки, то делай это как следует! Мы чуть не погибли!

— Главное, что живы, — девушка с длинными ушами пожала плечами в ответ на мои жалобы.

Она подошла к нам босиком и присела на корточки.

— В любом случае, добро пожаловать. Это Первозданный лес, где Титания провела свои последние дни. Люди здесь появляются крайне редко, так что я немного взволнована.

На ее лице читалось искреннее волнение. Аска тихонько прошептал мне на ухо:

— Кто такая Титания?

— Понятия не имею. Наверное, какая-то знаменитость.

— Я все слышу! Зачем шептаться? — недовольно пробурчала девушка.

Я вдруг понял, что мы общаемся как старые друзья, хотя видимся впервые. Со стороны, наверное, кажется, что мы давно знакомы.

— А ты кто? — спросил я, наконец, вспомнив об этом.

Ее губы зашевелились, но из них полилась какая-то странная, незнакомая мне речь.

— Что ты говоришь? — озадаченно спросил я.

Аска пожал плечами. Девушка, глядя на нас, рассмеялась и снова заговорила.

— Зовите меня просто Офелия.

— Офелия?

Я спрашивал не ее имя, а кто она такая.

Вспоминая, как мы чуть не погибли по дороге, я едва сдерживал раздражение. В конце концов, от нее зависело, восстановится ли Аска.

Аска помог мне подняться и отряхнул снег с моей одежды. Завязки на рукавах развязались, и я протянул руку Аске, чтобы он их завязал. Затем я обратился к Офелии:

— Где мы находимся? Не название, а точное местоположение.

Я хорошо помнил, как по дороге сюда мир словно сбрасывал с себя кожу, рушился, и в образовавшиеся трещины просачивался черный дым. Этот дым, как живой, преследовал нас.

— Где-то на границе. Точнее не могу сказать.

Аска тоже говорил про границу. Граница мира? Я вспомнил про лохмотья…

— Обычно, чтобы попасть сюда, нужно пройти множество ритуальных врат. И существам с физическим телом сюда вообще вход воспрещен. Поэтому пришлось использовать обходной путь, отсюда и опасность. Так что не злись.

— …

Я старался скрыть свое раздражение, но, похоже, безуспешно.

— Зачем ты явилась в сознание Кайла? Ты почти никогда не приходила ко мне, — спросил Аска, наконец закончив с моей одеждой, и обратился к Офелии.

— Вы знакомы? — спросил я, удивленный тоном Аски.

Тот покачал головой. Офелия посмотрела на нас своими прозрачными голубыми глазами, похожими на осколки стекла, и ответила:

— Я хотела прийти к тебе, но немного запуталась.

— Запуталась? — Аска нахмурился.

Офелия кивнула.

— Сейчас вы практически одно целое. Даже правила путаются, как же мне вас различать?

Какие еще правила? О чем она говорит? Аска тоже выглядел совершенно сбитым с толку. Офелия, глядя на нас, рассмеялась.

— Давайте сменим место. Здесь слишком холодно.

Мы пошли за Офелией. Не пройдя и нескольких шагов, она произнесла многозначительно:

— Если кто-то позовет вас по имени или поманит — не отвечайте и не подходите. Просто идите за мной.

Я даже не стал спрашивать, что будет, если мы ослушаемся. После всего, что с нами произошло, я уже не мог считать это бредом.

— Хочешь, я понесу тебя на спине? — прошептал мне на ухо Аска.

— С чего вдруг?

— Мне кажется, ты можешь обернуться, если тебя позовут.

Да что он обо мне думает? Возможно, если бы я был один, то из любопытства мог бы и обернуться. Но сейчас со мной Аска, и я не хочу рисковать. Его безопасность для меня важнее моего любопытства.

— Если я буду нести тебя на спине, то, даже если ты обернешься, мы сможем быстро убежать.

— …

Его слова заставили меня задуматься. Я не собирался оборачиваться или отвечать, но отказываться от предложения прокатиться на спине тоже не хотелось.

Я уже почти согласился, как вдруг Офелия пробормотала:

— Странные вы.

Она шла впереди, но все это время как-то странно смотрела на меня, а теперь и вовсе остановилась и смерила меня недоуменным взглядом.

— Обычно люди в такой ситуации пугаются или хотя бы напрягаются.

Я нахмурился, не понимая, к чему она клонит.

— Ты что, обманула нас? — спросил я с подозрением.

— Не обманула, а пошутила. Расслабьтесь.

— Я не напряжен.

Что происходит? Мне было совсем не смешно.

— Ты разве не испугался того, что увидел?

— Чего? Черного дыма?

— Ты его видел?

— …

Что она несет? Мне начало казаться, что мы говорим о разных вещах. Я вопросительно посмотрел на нее, и в этот момент Офелия резко приблизилась.

Она двигалась так быстро, что я не успел среагировать. Аска тут же притянул меня к себе. Офелия некоторое время разглядывала меня, поглаживая мой подбородок, а затем пробормотала:

— Странно… Сказать, что у тебя гибкое мышление — это как-то не то…

Внезапно снег под нашими ногами начал таять. Я моргнул, и мы оказались посреди густого леса. Здесь было тепло и легко дышалось.

— У тебя, должно быть, не все дома, — сказала Офелия, словно сама себе ответив на какой-то вопрос, и кивнула, как будто убедившись в своей правоте.

Затем она снова двинулась вперед.

— Для обычного человека это невозможно. Они не только не видят этого, но и сходят с ума от одного присутствия… Но ты, видимо, настолько сломан, что это тебя не берет.

Слушая ее, я чувствовал себя странно. Разве не Аска сломан, а не я?

Я с недоумением покачал головой и пошел дальше. Вскоре мы оказались перед гигантским деревом.

Оно было настолько огромным, что поначалу я принял его за скалу.

— Садитесь сюда, — сказала Офелия, указывая на старый пень.

Как только мы сели, Аска тут же спросил:

— Что значит «сломан»? — тут же спросил Аска.

Офелия села напротив нас.

— В буквальном смысле. Ты же сам знаешь, что он должен был умереть давным-давно, но ты насильно удерживаешь его в этом мире.

Аска побледнел. Он был явно шокирован, но я уже догадывался об этом. С детства мне говорили, что я не доживу до двадцати.

— В процессе твоя плоть и кровь разделились, поэтому я и запуталась. Правило, что ты должен быть только один, стало размытым. Отсюда и путаница с памятью.

— Что за правило такое?

— Проще говоря, это как закон, что мертвые не могут вернуться к жизни. Неизменный закон мироздания.

Разговор принял какой-то странный оборот. Я пришел сюда, чтобы вылечить Аску, а она говорит о каких-то законах мироздания. Я старался не показывать своего замешательства и спокойно спросил:

— Очень интересно. Но сейчас у Аски нет сердца из-за меня. Можно ли его как-нибудь восстановить?

— Воспоминания Аски должны передаваться через кровь и плоть, но ты вмешался в этот процесс. Это значит, что ты больше не человек. Так что же ты такое?

— …

Офелия, казалось, не слушала меня, говоря только то, что хотела. Я попытался привлечь внимание Аски, но он был полностью поглощен ее словами.

— Не человек? А кто же тогда? — с тревогой в голосе спросил Аска.

— Хм… если быть точнее… — Офелия наклонилась ко мне, прищурилась и долго всматривалась в мое лицо. Потом выпрямилась и покачала головой.

— Я не знаю. Такой случай у меня впервые. Если нужно дать определение, то, наверное, химера. Смесь всего и вся. Как и ты изначально.

Аска посмотрел на меня дрожащим взглядом. Его тревога меня удивила. Он так сильно сжал кулаки, что костяшки побелели. Я взял его за руку.

— А у меня появятся такие же способности, как у Аски? Например, смогу ли я выжить без сердца? — спросил я у Офелии.

Если да, то нам не нужно будет искать лекарство для Аски. Мы могли бы просто подождать, пока он сам не восстановится.

— Она же сказала, что ты больше не человек, — ответил мне Аска, а не Офелия. — Тебе все равно?

Его голос дрожал от волнения. Я не понимал, почему он так переживает.

— Что «все равно»?

— Я сделал тебя таким, не спросив твоего разрешения.

— У тебя не было выбора. И если я не человек, то, может, я смогу жить дольше? Правда?

— Наверное, да.

Офелия кивнула, подтверждая мои слова.

Получалось, что это даже выгодно. То, что я перестал быть человеком, — мелочь.

— Я не знал, что так получится. Я просто хотел спасти тебя…

— Все в порядке. Теперь мы сможем быть вместе дольше. Ты же сможешь прожить больше ста лет.

— …

Аска, мучившийся чувством вины, теперь выглядел растерянным, видя мое спокойствие. Мне даже показалось, что над его искаженным лицом повис огромный знак вопроса.

— Внешне я ничуть не изменился, поэтому как-то не верится. Если бы я превратился в червяка, тогда другое дело. Но у меня все конечности на месте.

— Я бы любил тебя, даже если бы ты был червяком.

— А вот я бы не хотел. В общем, я в порядке, так что, пожалуйста, не вини себя. Мне гораздо хуже видеть тебя таким расстроенным.

— …

Аска, все еще не пришедший в себя, только беззвучно шевелил губами. В этот момент Офелия, с любопытством наблюдавшая за нами, сказала:

— Аска тоже изначально был химерой. Его создали как совершенное оружие, способное выживать за пределами границы, путем многочисленных модификаций.

Я посмотрел на Аску и улыбнулся.

— Вот видишь, мы одинаковые.

— …?

— Ты же всегда хотел быть таким, как я. Радуйся.

— …

Аска, не зная, радоваться ему или нет, растерянно вздохнул.

Во время нашего разговора в голове возник вопрос и я спросил из любопытства:

— А ты кто вообще такая? Откуда ты все это знаешь?

Может, Офелия — одна из тех, кто создал Аску? И почему им нужно было тело, способное выживать за пределами границы?

— Я просто представительница забытой расы. Живу долго, поэтому много чего знаю.

— И как долго ты живешь?

— Около десяти тысяч лет. На самом деле я уже сгорбленная старушка, — Офелия разразилась заливистым смехом, держась за живот. Я не понимал, что ее так развеселило. К тому же десять тысяч лет — это настолько огромный срок, что я даже не мог представить себе такую продолжительность.

— Раньше вас, кажется, называли эльфами. Почему же вас забыли? И почему ты живешь здесь одна? — спросил Аска, чье лицо уже немного посветлело.

— Почему нас забыли… Сложный вопрос. Наверное, мы просто не смогли приспособиться к меняющемуся миру и вымерли. Еще мы были слишком индивидуалистичны, что затрудняло размножение. Нам не свойственно любопытство, мы не стремимся к знаниям, и в целом наши эмоции довольно слабые. Я, пожалуй, исключение, — Офелия подперла голову рукой и продолжила:

— С детства я была очень любознательной. Больше всего мне хотелось узнать тайны этого мира. Я много исследовала, училась и постепенно узнала очень многое, — без предупреждения она начала длинный рассказ.

— Давным-давно была великая война. Бесчисленные годы все гибло, исчезало, разрушалось. Наверное, тогда вымерло больше всего рас за всю историю существования этого мира.

Я невольно цокнул языком. Войны никогда не приносят ничего хорошего.

— В то время человеческая цивилизация достигла небывалого расцвета. Люди научились использовать магическую энергию для создания искусственной жизни и даже могли управлять погодой. Благодаря этому, хоть и не сразу, люди победили в той войне.

— А кто был их противником? — спросил я.

Офелия покачала головой.

— Не знаю. Они не просто вымерли, а были полностью изгнаны из этого мира, поэтому никто не знает, кто они были. Они стали как будто несуществующими.

Офелия указала на Аску.

— Ты был создан из-за этого. Из-за их высокомерного решения, — возможно, из-за того, что я знал о ее невероятно долгой жизни, я почувствовал странное давление, исходящее от этой маленькой фигурки. — Не знаю, то ли им было недостаточно просто убить своих врагов, то ли они не могли этого сделать, но, чтобы изгнать их навсегда, они открыли плотно закрытую дверь. Думая, что смогут закрыть ее снова, просто потянув за ручку.

— …

— Но хуже всего то, что это была вовсе не дверь. Это была стена, которую они разрушили, — продолжила она. — Из этой трещины начали проникать существа извне, и все стало рушиться. Мир оказался на грани уничтожения. Не просто гибели живых существ, а настоящего конца измерения.

Мне казалось, что я слушаю песни барда. Что-то вроде легенды о герое, победившемшем Короля Демонов.

— Поздно осознав свою ошибку, они создали тебя, Аска. Чтобы хоть как-то заделать эту трещину.

— …

— Было много попыток, но все они провалились. Разорванную ткань реальности невозможно было восстановить. В итоге им удалось лишь кое-как закрыть ее, как дыру в стене куском ткани.

Так вот почему она говорила про сшивателя…

— Но возникла другая проблема. Что если эта ткань порвется? Что делать тогда? Создавать нового Аску в каждом поколении? Конечно, это был вариант, но все отнеслись к нему скептически. Как думаешь, почему?

Может, потому что это история про Аску? Несмотря на всю абсурдность, я начал втягиваться в рассказ.

— Сложно создать? — предположил Аска.

Офелия, не удовлетворившись его ответом, посмотрела на меня. Похоже, она хотела услышать и мое мнение. Я хотел было съязвить, но вспомнил, что передо мной древняя старушка, и просто ответил:

— Не хватает материалов?

Офелия покачала головой.

— Нет. Высшая магия должна была исчезнуть. Нельзя оставлять в мире силу, способную его уничтожить. Создание искусственной жизни, управление погодой — все это относится к высшей магии.

— Поэтому они решили сделать Аску бессмертным.

— …

— Конечно, это противоречит законам мироздания. Как и мертвые не могут вернуться к жизни, в мире нет ничего вечного. У всего есть начало и конец. Так устроен мир.

<Отныне твоё бледное время и память станут символом бесконечно умирающего бессмертия.>

<Память должна передаваться через кровь и плоть…>

Внезапно вспомнив эти слова, я пробормотал:

— Память…

Тем временем Аска спросил у Офелии:

— Зачем нужно бессмертие? Можно же просто оставить потомство. Как преемственность поколений.

— Химеры не могут размножаться.

— Что, сделать химеру способной к размножению сложнее, чем сделать ее бессмертной? — Аска нахмурился, не понимая. И действительно, разве не наоборот?

— Наверное, потому что ты не обычная химера, — предположил я.

Интересно, с кем же тебя скрестили… С расой, которая стала как будто несуществующей? Мне очень хотелось это узнать, но, похоже, этот секрет навсегда останется нераскрытым.

— И потомство — это слишком много переменных. Отсутствие чувства долга, недостаточная сила… — перечисляла Офелия. — Слишком много рисков.

И с этим сложно было не согласиться. Похоже, нынешний способ и правда самый эффективный.

Именно то, что я и предполагал, Офелия озвучила следующим предложением:

— Поэтому, после долгих размышлений, они решили сделать так, чтобы память передавалась по наследству. Тела рождаются и умирают, но если есть возможность помнить прошлые жизни, то это почти то же самое, что бессмертие.

Так решалась проблема отсутствия чувства долга и риска разглашения тайны.

— Возрожденное тело начинает меняться по мере восстановления памяти, в зависимости от собственного выбора. Адаптация к окружающей среде, вероятно, связана с особенностями расы.

Я посмотрел на Аску. Может, его способность восстанавливать или трансформировать тело тоже как-то связана с этим? История была удивительной, но Аска, похоже, не впечатлился.

Честно говоря, меня она тоже не особо зацепила. Что бы ни случилось в прошлом, сейчас главное — найти способ вылечить Аску.

— Учитывая эти особенности, ты… — Офелия прищурилась и оглядела Аску с ног до головы, а затем тяжело вздохнула. — Просто невероятный.

Неожиданное заявление.

— Судя по твоему состоянию, память уже частично вернулась. Интересно, ты делаешь это специально или нет…

— Что ты имеешь в виду?

Когда я нахмурился, Офелия сделала то же самое. Затем, немного подумав, она сказала, глядя на меня:

— Представь, что тебе отрезали не сердце, а руку. Аска отрезал свою руку, пришил ее тебе, а свою рану прижег, чтобы остановить кровь.

— …

— Проблема в том, что рана не заживает и продолжает кровоточить. И он постоянно прижигает ее, замораживает или еще как-то… В общем, использует всякие варварские методы, чтобы временно остановить кровотечение.

Я был настолько поражен ее словами, что не мог не посмотреть на Аску. То есть, я догадывался, что что-то не так, но не думал, что все настолько плохо. Аска, словно чувствуя мой взгляд, начал отводить глаза. Он ведь знал о своем состоянии, не так ли?

— А еще, судя по крыльям, трансформация прошла неудачно…

— Изначально они выглядели по-другому. Кто-то сказал, что они некрасивые, и он решил их атрофировать.

— Почему ты рассказываешь о моих делах другим без моего разрешения?! И не потому, что они некрасивые, а потому что они мне мешали… — пробормотал Аска, недовольно морщась.

Ах ты, врунишка!

— Если это было сделано намеренно, то все еще хуже. В любом случае, одновременно может существовать только один такой, как ты. Поэтому, если ты умрешь, ты возродишься в наиболее подходящем носителе.

— Умереть?! Кто умрет?! — я был в ужасе.

— Я могу умереть? — в отличие от меня, лицо Аски расцвело, словно весенний цветок. Я ошеломленно посмотрел на него, но он даже не взглянул на меня. — Значит, я могу умереть естественной смертью? Могу умереть от старости?

Офелия вопросительно склонила голову, явно удивленная такой радостной реакции на возможность смерти.

— В твоем нынешнем состоянии ты и так почти как живой мертвец, так что долго не протянешь. Не знаю насчет старости, но если ничего не изменится, ты скоро умрешь. Скорее от болезни, чем от старости.

Услышав это, Аска схватил меня за руку, вскочил на ноги и радостно завопил.

— …

Я тоже невольно поднял руки, но от ужаса, а не от радости. Ошеломленный, я не мог вымолвить ни слова, лишь хлопал ртом как рыба, а потом с трудом выдавил:

— Почему живой мертвец? Из-за ран?

— Скорее из-за его собственного желания. Судя по тому, как он атрофирует свои крылья…

— Какого желания?

— Ну… желания стать живым мертвецом?

— …

Аска, не обращая внимания на мое недоумение, продолжал беззвучно ликовать.

Я хотел было стукнуть ликующего Аску по спине, но остановился. Он и так почти живой мертвец, не хватало еще причинять ему боль. Но и молчать я не мог, поэтому начал похлопывать его по спине, пытаясь успокоить.

— Если он хочет стать живым мертвецом, то он им станет?

Вспомнилось, что Аска как-то говорил что-то подобное. Что он перестал хотеть пить кровь, и теперь она ему не нужна.

Офелия, немного подумав, ответила:

— Аска, по сути, новый вид, возникший естественным путем.

— Но ты же сама сказала, что он искусственно созданная химера! И чтобы возникнуть естественным путем, нужна способность к размножению, разве нет?

Ведь только так может образоваться группа, которую можно назвать видом. Но химеры не могут размножаться. Офелия кивнула и продолжила:

— Изначально так и было. Поэтому и была придумана система передачи памяти для выполнения его миссии. Но в какой-то момент, в одном из поколений, родился ребенок.

— …

— Это было чудо. Или, возможно, несчастье.

Сложно было описать это одним словом. Смерть больше не означала исчезновение.

Каково это — проживать жизнь за жизнью, сохраняя память о прошлом? Что чувствовал тот, кто увидел своего ребенка, носящего в себе его память?

Я посмотрел на Аску. В его вечной памяти наверняка есть и я.

— Что было дальше, я не знаю. Я знаю многое, но по сравнению с тем, что знаешь ты, это лишь пылинка.

— Я? Я слышу об этом впервые. Мне такое даже в кошмарах не снилось.

— Ты еще не восстановил все свои воспоминания. Когда ты пройдешь последний ритуал, ты узнаешь все секреты этого мира.

Почему-то эти слова вызвали у меня дрожь. Я никак не выразил своих чувств, но чуткий Аска обнял меня за талию.

Я прижался подбородком к его крепкому плечу. Мне хотелось что-то сказать, но я не мог произнести ни звука.

— За бесчисленные века такое случалось не раз. Поэтому я не могу с уверенностью сказать, каковы особенности этой химеры. На мой взгляд, наиболее точное определение — это крайне редкий, неизученный вид, возникший естественным путем.

Мои предположения о том, что он просто необычный монстр, оказались совершенно неверны. Какие-то секреты мира, конец света… Все это было слишком сложно для моего понимания.

— Ты же знаешь, как восстановить память, верно?

— Вроде знаю, а вроде и нет…

Аска, казалось, был совершенно невозмутим. Похоже, он не воспринимал это всерьез.

Неужели он так рад возможности состариться и умереть вместе со мной, что все остальное не имеет значения?

Сейчас речь идёт не о том, когда мы умрём, рано или поздно.

— Я позвала тебя сюда, потому что беспокоилась об этом. Ты слишком долго не можешь восстановить память.

Офелия подняла голову и посмотрела на голубое небо.

— С того момента, как произошло чудо, правила этого мира начали рушиться. То, что не должно было меняться, изменилось. Фактически, это уже конец.

Я, прижавшись к Аске, пытался успокоиться, но нахмурился и повернул голову.

— Конец чего?

— Мир — это бесконечное множество шестеренок, идеально подогнанных друг к другу. Даже если одна маленькая шестеренка немного сместится, в конце концов весь механизм остановится. Вопрос лишь во времени.

В словах Офелии было что-то странное. Казалось, она говорит о чем-то необратимом. Я непонимающе смотрел на нее, а потом, на всякий случай, спросил:

— Ты хочешь сказать, что миру придет конец?

— Если быть точным, он уже приходит.

— О… — я слегка удивился, а затем продолжил. — Ладно, с этим разобрались. Теперь можешь посмотреть, можно ли вылечить его рану? У меня вырвали сердце из груди. И из-за меня Аска не может исцелиться.

Я постарался придать своему голосу как можно больше жалости и беспокойства, надеясь разбудить в Офелии сочувствие. Она некоторое время смотрела на меня с неопределенным выражением лица, а затем…

— Сердце — это слишком человеческое понятие… — Офелия посмотрела на Аску. Я проследил за ее взглядом и встретился с ним глазами. Казалось, он наблюдал за мной уже какое-то время, но был совершенно безразличен к происходящему. — Аска прожил среди людей достаточно долго, чтобы использовать слово «сердце», но на самом деле это не сердце, а проводник.

— Проводник?

— Представь, что тебе нужно наполнить водой кувшин с дыркой на дне. Если капать по капле, вода будет вытекать быстрее, чем наполнять сосуд. Нужно лить воду ковшом, чтобы хотя бы поддерживать ее уровень.

Я невольно нахмурился.

— Ты хочешь сказать, что я — кувшин с дырой?

— Да. Если кувшин опустеет, ты умрешь. Поэтому Аска наполняет его своей жизненной силой. То, что он назвал сердцем, — это и есть ковш. Канал для быстрой передачи большого количества жизненной силы.

Она так изящно описала то, как я, словно пиявка, высасываю жизнь из Аски. Я и раньше догадывался об этом, но слышать это от постороннего было неприятно.

Аска просил не извиняться, а благодарить его, и я пообещал, что так и буду делать, но это оказалось сложнее, чем я думал.

Скрывая свои истинные чувства, я посмотрел на Аску и спросил:

— Тогда зачем ты сделал рану в груди? Этот «ковш» был в твоей груди?

Ответила Офелия, а не Аска:

— Сердце человека находится в груди, вот он и сымитировал его расположение. И это не требовало физического извлечения.

— …

— Поэтому я и сказала, что это варварский метод.

То есть, не нужно было разрезать плоть, чтобы достать его? Видя мое замешательство, Аска добавил:

— Ну, в любом случае, все закончилось хорошо. Хотя я удивился, когда увидел, как оно выглядит.

— Как оно выглядит?

— Как маленький круглый красный камешек. Я подумал, что, наверное, у монстров все по-другому.

— …

Как и сказала Офелия, это действительно можно было назвать только варварством.

— В любом случае, я могу залечить рану.

Я широко раскрыл глаза и посмотрел на нее. Я боялся, что Аска останется в таком состоянии до конца жизни, но, к счастью, это было не так.

— Тогда, пожалуйста, вылечи его. Он говорит, что у него все болит и ноет.

— Не все, только чуть-чуть, — бестактно вставил Аска, не понимая намёка. Я сжал его руку, а затем отпустил, давая понять, чтобы он помолчал.

— Больно, — тут же захныкал он.

Я только вздохнул.

— Ладно, давай сначала займемся лечением. Кайл, похоже, больше беспокоится о твоей ране, чем о конце света.

Долгожительница оказалась весьма проницательной.

***

Офелия повела нас в самую глубь леса. Мы долго шли по темному лесу, где густые кроны деревьев закрывали небо, не пропуская ни лучика света.

Чем глубже мы продвигались, тем ярче светились трава, цветы и даже деревья, рассеивая мрак. Вскоре мы вышли к чему-то вроде ямы, которая при ближайшем рассмотрении оказалась озером. Вода в нем была настолько чистой и неподвижной, что было видно дно.

— Снимай верхнюю одежду и заходи.

Не дожидаясь, пока Офелия закончит говорить, я начал раздевать Аску. Однако он выглядел недовольным.

— Если я войду туда, я надолго засну, верно? А что будет с Кайлом, пока я буду без сознания…

— Я с ним, все будет хорошо.

— И что ты будешь делать?

— Отдам ему свое вместо твоего.

При этих словах лицо Аски исказилось, как никогда раньше с тех пор, как мы пришли сюда. Только я не понял, о чем идет речь, и смотрел на них в недоумении.

Аска долго смотрел на Офелию, а затем решительно сказал мне:

— Это все равно что слегка поцарапать ногтем.

— Что именно?

— Я говорил тебе, что у меня немного ноет. Вот именно так это и ощущается. Не настолько больно, немного раздражает.

У меня возникло дурное предчувствие. И точно, Аска снова надел полуснятую одежду и твердо заявил:

— Я могу жить и так, без проблем. Ты же сам говорил, что моя рана выглядит не страшно? Так что я останусь как есть.

— Что за чушь ты несешь после того, как мы сюда пришли?

— Если ты скажешь, что мой шрам ужасен, что ты не можешь на него смотреть, что тебе от него противно, тогда я найду способ его убрать. А иначе не хочу.

— …

Он что, издевается? Аска нес такую чушь, что я просто не мог его заставить. Мой мозг отказывался воспринимать эти слова, и я не мог связать двух слов.

Но я не мог просто так это оставить.

— Конечно, не страшно. С раной или без, ты все равно прекрасен. Противный… Ха! Ты совсем не противный… Ты в своем уме? Что ты такое говоришь?

— Тогда прекрати заставлять меня лечиться.

— Почему ты вдруг так себя ведешь? По дороге сюда ты был не таким.

Наш спор затягивался, и я с беспокойством посмотрел на Офелию. Если она передумает, нам конец.

Но, вопреки моим опасениям, Офелия с интересом наблюдала за нами, как за увлекательным спектаклем. Должен ли я радоваться этому? Мне вдруг стало жарко.

Может, столкнуть Аску в озеро? Но смогу ли я его одолеть? Заставить его силой, угрозами или приказами тоже было непросто.

— Просто… — Аска долго шевелил губами, прежде чем выдавить из себя. Его губы были надуты, как у рыбы, а лицо выражало крайнее недовольство.

— Просто что?

— Не хочу, чтобы в тебе было что-то кроме меня, — пробормотал он, бросив на меня укоризненный взгляд.

— Что?

— Не хочу, чтобы в тебя что-то другое попало…

— …

Я не до конца понял, что он имеет в виду, но от смущения невольно посмотрел на Офелию. Она прикрыла рот рукой, не скрывая своего изумления.

В неловкой тишине слышался только редкий звук падающих капель воды. Аска надул губы и упрямо смотрел на меня, а Офелия, словно зритель на кульминационном моменте пьесы, наблюдала за нами с блестящими глазами. Еще больше меня удивило то, что даже молчаливый до этого олень, разинув пасть, смотрел на нас.

Под их пристальными взглядами мне стало неловко, и я потянул Аску за руку, прячась за дерево. Затем, понизив голос почти до шепота, спросил:

— Что может попасть в мое тело?

— Не хочу, чтобы в тебе было что-то, кроме меня.

— Да что именно?

Его слова немного смутили меня, но, вероятно, он говорил о жизненной силе. Почему он выражается так странно?

— Что угодно.

— Попробуй говорить нормально, с дополнениями.

— Мне не нравится что угодно, кроме меня.

Похоже, он не собирался ничего объяснять. Ну и ладно. Я спокойно произнес:

— Даже если тебе не нравится, ничего не поделаешь. Тебе нужно лечение.

— Что значит «ничего не поделаешь»? Не хочу и все!

Я хотел сказать, что это не та причина, чтобы упрямиться, но остановился. Такие разговоры ни к чему хорошему не приводят. Он может снова расплакаться и убежать, как делал это раньше.

Одна мысль о том, что Аска может исчезнуть в этом незнакомом месте, приводила меня в ужас.

Так как же мне убедить этого упрямца? С самого детства, когда он начинал упрямиться с таким выражением лица, с ним невозможно было ничего поделать.

Нажим точно не поможет. Может, мне тоже расплакаться, как он? Может, это собьет его с толку?

Я всерьез обдумал этот вариант, но все же не смог на такое решиться. У меня тоже есть гордость…

— Если… — начал я в отчаянии, — Если ты не хочешь, то ничего не поделаешь. Я не могу силой столкнуть тебя в воду… Ты говоришь, что все в порядке, но мне все равно будет не по себе, когда я буду видеть твою рану. И я ничего не могу с этим поделать, даже если ты попросишь.

На его недовольном лице промелькнуло замешательство.

— Лучше, когда больно двоим, чем одному. Мне интересно, правда ли боль уменьшится вдвое, если мы будем страдать вместе, как ты говорил. Давай оба будем страдать. Ты — физически, а я — морально. Это справедливо.

— Если тебе неприятно смотреть на рану… я могу ее закрыть, как в прошлый раз…

— Я знаю, что рана есть, разве от того, что я ее не вижу, она исчезнет? Если мне отрезать руку, а потом накрыть ее тканью, я забуду о ней? Я не настолько глуп. В общем, ладно. Не хочешь — не надо.

Скрывая вздох, я улыбнулся, похлопал Аску по плечу и повернулся к Офелии.

— Мы, пожалуй, откажемся от лечения и вернемся…

— Подожди! — Аска резко развернул меня к себе. В его глазах читалась тревога. — А что, если эта старуха ошибется?

— Какая ошибка? Вместо большого количества жизненной силы вложит мало?

Аска кивнул. Он выглядел еще более расстроенным, чем раньше, но я почувствовал, что он уже готов передумать. Вот как нужно убеждать, понял я. Сила — не всегда лучший выход.

— Она прожила дольше тебя, так что, наверное, опытнее.

— А если я проснусь, а с тобой что-то случилось? Я не знаю, что тогда буду делать…

— Ничего не случится. А если и случится, я схвачу тебя и убегу, так что не волнуйся.

— Как ты меня схватишь и убежишь? Ты же такой слабый…

За всю свою жизнь, даже в детстве, я ни разу не слышал, чтобы меня называли слабым. И сам я никогда так не думал. Я на мгновение потерял дар речи, а Аска, словно в панике, продолжал нервно говорить:

— Мы на границе, один неверный шаг — и смерть. Пипи и других здесь нет, что будет, если с тобой что-то случится?..

— Прекрати, — я взял Аску за щеки, не давая ему отвернуться. Глядя в его темно-красные глаза, я сказал: — Перестань накручивать себя и думать о том, что еще не произошло. Я же сказал, что все будет хорошо.

— …

Его лицо скривилось, словно он вот-вот расплачется, но он неохотно кивнул. Затем почти неслышно пробормотал:

— А вдруг время будет течь по-другому?

— Какое время?

— Здесь и снаружи…

Это было странное явление, но меня оно не волновало. Медленно или быстро — неважно, мне все равно придется остаться здесь ради лечения Аски.

Если это займет больше времени, чем я думал, то пока Аска будет в озере, я могу ненадолго выйти и передать всем привет…

— Ты будешь рядом все время? — спросил Аска, его глаза наполнились слезами. Я растерялся, глядя на его влажные глаза.

— Ты чего плачешь?

— Я подумал о том, что ты уйдешь… Ха! Что ты понимаешь? — пробормотал Аска, внезапно вспылив.

Я обнял его за плечи и нежно погладил по спине.

— Я буду рядом все время.

— А что, если это займет очень много времени?

— Когда ты лечился в озере Роллайских гор, твои раны были гораздо серьезнее. Тогда это заняло пять лет, так что сейчас должно быть намного быстрее. К тому же, с нами Офелия.

— Ты никуда не уйдешь?

На этот робкий вопрос я без колебаний кивнул.

— А если я не проснусь через пять лет?

— Буду ждать.

— А если через десять?

— Все равно буду.

Аска потерся влажными щеками о мою шею, продолжая задавать бессмысленные вопросы. Я изо всех сил старался успокоить его, и, похоже, мои усилия увенчались успехом: Аска, наконец, принял решение.

— Решились? — спросила Офелия, подойдя к нам. Рядом с ней стоял огромный олень, почему-то щурившийся и смотревший на нас с странным выражением.

Я хотел было возмутиться, но передумал.

— А что вы будете делать? — спросил Аска, обращаясь к Офелии. Почему он вдруг заговорил так вежливо? Не только слова, но и его тон, и поза стали подозрительно почтительными.

— Когда ты разорвешь связь, я займу твое место. Это так просто, что тут даже ошибиться невозможно, — ответила Офелия успокаивающим тоном. Но тревога Аски не утихала. Предчувствуя, что он снова начнет хныкать, я решил вмешаться.

— Он для меня самый дорогой человек на свете, — выпалил Аска прежде, чем я успел что-либо сказать. Его слова настолько ошеломили меня, что я застыл на месте. В отличие от меня, Офелия оставалась совершенно спокойной.

— Я и без твоих слов вижу, — ответила она.

— Он — мое сокровище. Если с ним что-то случится, я не смогу жить. Поэтому, пожалуйста, сделайте все как надо, — продолжал Аска.

С каждым его словом мне становилось все жарче. Это же просто признание, и я знаю об этом, так почему же мне так неловко и сердце так колотится?

Я нервно огляделся по сторонам и случайно встретился взглядом с оленем. Выражение его морды стало еще более странным.

Он смотрел на нас с таким отвращением, словно увидел что-то ужасное. Я беззвучно спросил: «Что?», и олень показал мне язык, изображая рвотные позывы.

Ах ты ж скотина…

— Прекратите пререкаться и подойдите сюда. И ты тоже, не смей так грубить гостям, — сказала Офелия тоном, удивительно похожим на голос Махира. Со мной так обращался только Махир, и от этого стало как-то странно. Олень фыркнул и отвернулся, а Офелия положила свою маленькую руку мне на грудь.

— Вам будет больно? — спросил Аска.

Офелия покачала головой.

— Может быть немного неприятно, но не больно.

— Когда я делал, ему, кажется, было больно.

— Это потому, что ты делал это слишком грубо. Смотри внимательно, как это делаю я.

Они продолжали свой непонятный разговор, обмениваясь какими-то загадочными фразами. Я тупо смотрел на них, и вдруг почувствовал жжение в груди. Не боль, а скорее неприятное ощущение.

Аска не сводил глаз с маленькой руки Офелии, лежащей у меня на груди. Что он там видит? Я ничего не вижу.

Затем Офелия начала медленно убирать руку, и вслед за ней из моей груди выплыл маленький круглый шарик, размером меньше ногтя.

Я не успел удивиться, как мне стало трудно дышать. Я поморщился, но это быстро прошло. Шарик, не дав мне времени рассмотреть его, медленно вернулся обратно в мою грудь.

— Ну как? Не больно?

Я ошеломленно кивнул. Аска ощупал меня со всех сторон, внимательно осмотрел и спросил:

— Все в порядке?

— Да, все нормально. Не то что больно, а вообще никаких ощущений.

Я специально преувеличил, и лицо Аски заметно прояснилось. Я потрогал место, к которому прикасалась рука Офелии, и спросил:

— А сколько времени займет твое лечение?

— Ну, это зависит от глубины раны, но не думаю, что долго. Максимум год, наверное.

Я улыбнулся и посмотрел на Аску.

— Год — это быстро.

Опасаясь, что он может передумать, я быстро повел его к воде. Мы дошли до середины озера, но вода была всего по пояс.

Я встал в самом глубоком месте и, снимая с Аски верхнюю одежду, сказал:

— Я буду ждать тебя здесь, так что не волнуйся.

— Никуда не уходи, оставайся здесь, — попросил он, и у меня почему-то сжалось сердце. Я посмотрел на его лицо, готовое вот-вот расплакаться, и опустил взгляд.

— Первое, что ты услышишь, когда откроешь глаза, будет мой голос, зовущий тебя по имени.

И я поцеловал его самую глубокую рану.

Я откусил кусочек остроконечного фрукта, который видел впервые в жизни. Он был слегка мягким и невероятно сладким, почти до покалывания на языке. Вкус оказался настолько притягательным, что я уже съел четыре штуки.

— Книги — лучший способ передачи информации. Пока он не восстановит память, он будет находить их разными способами, — сказала Офелия.

Я взял пятый фрукт и склонил голову набок. Фраза «будет находить» показалась мне странной. Будто прочитав мои мысли, Офелия продолжила:

— То, что Аска восстановит свои воспоминания, — предопределено. Например, он может идти по дороге, споткнуться обо что-то, посмотреть вниз и увидеть книгу или пергамент с нужной информацией.

— Случайно?

— Да, случайно. Так же, как он случайно нашел книгу в доме его бабушки. Пока он не вспомнит все, такие «случайные», но на самом деле неизбежные события будут продолжаться.

Мы говорили с Офелией о разных вещах, и разговор сам собой зашел об этом. Мне показалось странным, что бабушка Аски сбежала только с книгами о шитье и хранила их все это время, но, видимо, это не было случайностью.

— Похоже, весь мир вращается вокруг Аски, — пробормотал я, и Офелия кивнула.

— Что-то вроде того. Я сама добавила это правило в мироздание. Из-за этого большинство других рас погибли и покинули этот мир.

— Покинули?

— Я имею в виду, что они находятся где-то на границе измерений, как мы. Большинство из них вымерли, но, возможно, где-то еще остались.

В этот момент я услышал шаги и обернулся. Олень, непонятно когда появившийся здесь, жевал траву, растущую у основания бревна, на котором я сидел. Я ошеломленно смотрел на него, а Офелия засмеялась.

— Милый, правда? У него такая мягкая шерсть. Хочешь потрогать?

Я машинально протянул руку, но как только мои пальцы коснулись шерсти, олень с отвращением отпрянул. Я не особо расстроился. Волосы Аски намного мягче.

— Почему ты так сердишься? — вздохнула Офелия, обращаясь к оленю. Тот, ничуть не раскаиваясь, отвернулся и демонстративно проигнорировал нас.

— Как зовут этого невоспитанного зверя? — спросил я, усмехнувшись от абсурдности ситуации. В ответ Офелия неожиданно начала подробно рассказывать о олене.

— Его зовут Неружа. Ему около двухсот лет. Он из рода, который сопровождал Титанию, поэтому он очень умный и способный. Он знает много духов, с ним удобно и безопасно, он может защитить в опасности, а еще он милый и добрый…

— …

На меня обрушился поток информации, которая меня совершенно не интересовала. Меня больше удивил его возраст. Он выглядит гораздо моложе.

Я рассеянно слушал Офелию и повернулся к прозрачному источнику. Прошло уже десять дней с тех пор, как Аска уснул.

Он лежал в воде, не шевелясь, словно мертвый. Его длинные, красивые белые волосы иногда колыхались в воде, которая то мутнела, то снова становилась прозрачной, но он ни разу не открыл глаза.

Конечно, я понимал, что он не проснется так быстро, ведь предполагалось, что это займет около года. Но все же я не мог избавиться от надежды, что нетерпеливый Аска очнется гораздо раньше, чтобы увидеть меня.

Эта мысль не давала мне покоя, и я не мог отвести от него глаз.

— Аска уже знает, как вернуть себе память. Он же читал об этом в книге, — сказала Офелия, наконец поняв, что мне неинтересен Неружа. Я, не отрывая взгляда от Аски, кивнул, а затем замер.

— «Чтобы склонить Бледное Время, нужна Первая Игла», — в моей памяти всплыла строчка из книги, которую я видел в доме бабушки Аски. Кроме того, обрывки моих смутнных снов внезапно сложились в единую картину.

— Эта Первая Игла… Ее не низкорослый мужчина создал? Мне кажется, я видел это во сне. Он сделал ее в месте, похожем на кузницу, закаляя в… Пламени Геенны, кажется.

По мере того, как я говорил, воспоминания становились все четче. Он говорил, что пламя было настолько горячим, что его приходилось охлаждать морской водой. И что оно не остынет, пока не высохнут все моря мира.

— «Первая Игла погребена посреди высохшего моря, которое охраняет хвост, покрытый чешуей».

— Ты довольно много знаешь, — сказала Офелия с удивлением, когда я повторил строчку из книги.

— Просто разные образы всплывают в моей голове, когда им вздумается. Некоторые из них из книги. Иногда я вижу горы трупов.

Когда я впервые увидел во сне горы трупов, я подумал, что это просто кошмар. Но потом понял, что это не мои воспоминания. Возможно, это было то самое событие, о котором говорила Офелия, когда погибло множество рас.

— Аска тоже так вспоминает?

— Эти видения в основном связаны со способом восстановления памяти. Для Ритуала Наследования нужна Игла.

Я не знаю, что это за Игла, но, похоже, нужно найти ее и «склонить Бледное Время». Тогда Аска восстановит все воспоминания о своих прошлых жизнях, которых были сотни, а может быть, и тысячи.

— …

Среди всех этих воспоминаний время, проведенное со мной, будет лишь песчинкой в пустыне. И, кроме того, он узнает все тайны мира.

Можно ли будет после этого назвать его человеком? Конечно, он и сейчас монстр, но меня беспокоило нечто более глубокое. Мне казалось, что после ритуала, о котором говорила Офелия, Аска превратится в нечто совершенно иное, превосходящее все известные нам формы жизни.

И если он сможет наследовать воспоминания таким образом, мы с ним не сможем вместе состариться и умереть, как мечтали.

— …

Я знаю, что умереть в один день невозможно. Но я надеялся, что мы сможем уйти примерно в одно время. Однако и это оказалось невозможным.

— Милый, правда?

Я погрузился в мрачные раздумья, а Офелия продолжала навязывать мне прелести Неружи.

— У него такие милые копытца! Особенно вот эти выступы.

— …

Я хотел возразить, но сдержался, решив, что это просто бабушкина любовь к своему питомцу.

— А рога какие красивые, правда?

— Красивые, — безразлично ответил я.

— Правда?

Офелия радостно улыбнулась моему безэмоциональному ответу. Неружа снова фыркнул и отвернулся. Сначала меня это раздражало, но теперь его поведение начало казаться мне даже немного милым.

***

В ожидании пробуждения Аски мы много разговаривали с Офелией. Узнав, что я не собираюсь покидать Аску, она создала рядом с нами цветущий луг.

Вернее, это сделал не она, а Неружа с помощью магии духов. Офелия плетя венок из маленьких безымянных цветов, спросила:

— А каким оружием ты обычно пользуешься?

— Оружием? К чему этот вопрос?

— Просто твои шрамы выглядят довольно… серьезно.

Она, вероятно, имела в виду не внешние шрамы. Наверное, как и королевский лекарь во дворце, который исследовал меня с помощью магии, Офелия могла видеть то, что скрыто от обычных глаз.

— У меня нет какого-то определенного оружия. Я использую все, что попадется под руку, — ответил я. Вилка, нож, ведро, кочерга — все годится. Потом я вдруг вспомнил кое-что еще: — Ну, мечом я тоже пользуюсь. Хотя и нечасто.

— Он сейчас у тебя с собой?

Я без труда призвал Алмас. Как только я взял меч в руки, ледяной холод пронзил меня до костей. Я вздрогнул и поспешно передал меч Офелии.

Меч казался слишком тяжелым для ее хрупкого телосложения, но она легко вращала Алмас одной рукой, словно это была не более чем ветка.

— Ты нашел его в руинах?

— Нет, это подарок.

— Это меч, выкованный из кости дракона. Похоже, он был сделан в древние времена. Тебе не стоит им пользоваться.

Я не понял, что она имела в виду, и вопросительно посмотрел на нее.

— Он слишком силен для тебя, — пояснила Офелия. Иначе говоря, моих способностей недостаточно, чтобы владеть им. Я и сам это подозревал.

Если бы я действительно умел хорошо обращаться с мечом, я бы не получал столько травм, обморожений, порезов и кровотечений каждый раз, когда брал его в руки. Я часто представлял, как превращаюсь в ледяную статую, едва коснувшись Алмаса.

— Отдай его мне и больше не используй. Этот меч может наделать бед в чужих руках.

Я растерялся от ее неожиданных слов. Видя мое удивление, Офелия добавила:

— Я дам тебе кое-что получше.

Дело было не в том, что я хотел получить что-то лучше. Я не был особенно привязан к этому мечу, но почему-то мне не хотелось отдавать его. Я почти не пользовался им, но, когда меня попросили отдать его, я не мог просто взять и согласиться.

Наступило молчание. Офелия, видя, что я молчу, склонила голову набок.

— Тебе его подарил кто-то дорогой?

— Что?

— Ты же сказал, что это подарок. Вот почему ты не хочешь его отдавать?

— …

Вопрос застал меня врасплох. И вдруг я понял, почему мне так не хотелось расставаться с Алмасом.

Это был первый и последний подарок, который я получил от Халифа. Хотя он не имел для меня особого значения, я все равно не мог просто так отдать его кому-то другому.

Это не было связано с привязанностью или тоской. Я не мог объяснить причину, но мне просто не хотелось этого делать.

— Мне его подарил не кто-то дорогой. Но я не хочу отдавать его тебе. Если он опасен, я просто не буду им пользоваться.

Я боялся, что она будет настаивать, но, к счастью, Офелия легко согласилась.

Время потеряло для меня всякий смысл, возможно, из-за однообразия пейзажа. А может, потому, что я ел и спал, когда хотел.

Незаметно пролетело десять месяцев. Казалось, Аска вот-вот должен проснуться, и я перестал нормально спать. Что, если он очнется, пока я сплю?

Я должен быть рядом, чтобы позвать его по имени, как только он пошевелится.

Два месяца я провел в постоянном напряжении, но Аска так и не проснулся. Соврал бы, если бы сказал, что не разочарован, но в целом я был спокоен. Предполагалось, что он будет спать около года, но это не значит, что он обязательно проснется ровно через год.

Прошел еще месяц, два, три…

— С ним все в порядке? — не выдержав, спросил я, с каждым днем все больше тревожась. Я пытался терпеливо ждать, но чувствовал, как мои нервы на пределе.

— Похоже, его раны глубже, чем мы думали.

— Но с ним точно все хорошо?

— Да, не волнуйся.

Но я все равно волновался. Мне хотелось нырнуть в воду и погладить его по лицу, но Офелия категорически запретила мне это делать.

Так близко, но невозможно даже подойти…

Прошло еще три месяца. Аска спал в источнике уже полтора года. Именно тогда я вдруг стал много спать. Я дремал и засыпал там, где Аска мог бы увидеть меня первым делом, как только проснется. Когда я открывал глаза, Офелия и Неружа были где-то рядом, занимаясь своими делами.

Они готовили еду, плели венки, поливали растения и разговаривали. Сначала меня удивляло, что они разговаривают с растениями, но потом я привык.

Иногда вокруг нас кружились маленькие водяные сгустки. Поначалу я думал, что сошел с ума и у меня начались галлюцинации, но Офелия сказала, что это духи. Она объяснила, что, используя Алмас, я невольно увеличил свою близость к природе, и теперь, возможно, смогу заключить с ними контракт. Но меня это не интересовало.

Сны начали сниться мне примерно через два года.

В них появлялись не только мои приближенные, но и люди, которых я едва знал, просто мельком видел когда-то. Иногда мне снился Аска, и мне казалось, что я мог бы так спать вечно.

— Кайл, — Офелия разбудила меня, видимо, жалея, что я все время валяюсь в унынии.

На пустом месте, где только что ничего не было, появился небольшой бревенчатый домик.

— Что это?

— Неловко же все время спать на земле. Заходи.

Внутри домик оказался гораздо меньше, чем казался снаружи, но в нем было все необходимое: теплый камин, стол, кровать, книжный шкаф, диван и мягкий ковер.

— Откуда все это? — спросил я.

— Давно не заглядывала в свои запасы, — ответила Офелия, показывая мне какой-то замороженный предмет неопределенной формы. — Думаешь, это еще съедобно?

Я пожал плечами, не имея ни малейшего понятия, что это такое. Лед в ее руках начал таять, и содержимое превратилось в бесформенную кашу.

— …

— …

Это была густая, темная масса, похожая на болотную тину.

— Это грязь?

— Нет, это мясо… Сильвия говорила, что оно вкусное жареное, вот я и приберегла, — ответила Офелия.

Кто такая Сильвия? И это точно мясо? Как оно может так растекаться… Меня вдруг осенила одна мысль, и я спросил:

— А когда ты его заморозила?

— Лет девятьсот назад.

— …

Серьезно? Я недоверчиво нахмурился, и Неружа рядом со мной тяжело вздохнул. Я невольно рассмеялся.

— Девятьсот лет — это слишком? Тогда как насчет мяса, которому всего сто двадцать лет? Это самое свежее, что у меня есть.

Даже замороженное мясо, которому сто двадцать лет, есть невозможно. Пришлось идти в лес на поиски еды. В основном это были фрукты, но, как ни странно, я нашел траву, по вкусу и текстуре напоминающую вяленое мясо.

Если бы я был один, то, наверное, все время бы проспал, но благодаря им ожидание не было таким мучительным.

— Твои волосы всегда были такими светлыми? — спросил я Офелию спустя еще год, то есть примерно через три года. Я вдруг заметил, что ее светлые волосы стали совсем блеклыми. Я видел ее каждый день и не замечал, как у нее появились седые пряди.

— Волосы? — Офелия, казалось, не понимала, о чем я говорю.

Я хотел что-то сказать, поглаживая спящего рядом Неружу, но вдруг остановился. Не знаю почему, но у меня появилось предчувствие, что Аска скоро проснется.

Не понимая, откуда взялась эта уверенность, я вскочил и выбежал наружу. Я не мог войти в воду, поэтому просто стоял на берегу, напряженно глядя на поверхность источника.

Веки Аски, который все это время лежал неподвижно, как статуя, вдруг дрогнули.

— Аска, — позвал я, но мой голос прозвучал слишком тихо. Мне хотелось крикнуть громче, чтобы он услышал меня.

В тот момент, когда я собирался позвать его еще раз, Аска резко сел.

Это было так неожиданно, что я невольно отшатнулся. Аска, похоже, тоже был удивлен. Он смотрел прямо на меня широко раскрытыми глазами, его лицо было мокрым.

Он выглядел точно так же, как и до того, как заснул. Я обернулся и посмотрел на Офелию, которая подошла ко мне. Она словно прочитала мои мысли, улыбнулась и кивнула.

Больше не раздумывая, я бросился в воду. Брызги разлетелись во все стороны. Не в силах больше сдерживаться, я подбежал к Аске и обнял его.

Аска, слегка удивленный, обнял меня в ответ. Я уткнулся лицом в его мокрую шею и глубоко вдохнул, пока не утихли брызги и рябь на воде.

От его ледяной кожи, пронизывающей холодом до костей, исходил такой родной, такой желанный аромат. Я терся щекой и губами о его кожу, но она не теплела, и я сам начал замерзать.

Крепко прижавшись к нему, я наконец поднял голову. Я так волновался, что он слишком долго спит, но, к счастью, взгляд Аски был ясным. И все ужасные раны на его теле исчезли без следа.

— Давно не виделись, — сказал я, не скрывая радости.

Аска улыбнулся в ответ и провел рукой по моим мокрым волосам. Затем он поцеловал меня в надбровную дугу и уголок глаза и тихо прошептал:

— Кажется, я подсяду на это.

— Неожиданно. На что?

— На то, что ты встречаешь меня, когда я открываю глаза.

Я снова рассмеялся, хотя в его словах не было ничего смешного.

— Тебе не холодно? Вода всегда была такой ледяной? — спросил Аска, словно только сейчас заметив, какая низкая температура у воды.

— Честно говоря, немного холодно. Давай выйдем отсюда, — сказал я.

Не дожидаясь, пока я закончу фразу, Аска поднял меня на руки. Меня часто носили на спине, но я никогда не висел вот так, оторванный от земли.

Поза была немного неловкой, но я был слишком счастлив, чтобы обращать на это внимание.

— Сколько я спал? Чувствую себя так, будто только закрыл глаза и сразу открыл, — спросил Аска.

— Примерно триста лет.

— Что? Правда? — переспросил он, удивленно распахнув глаза. Я невольно улыбнулся. Его бледные щеки начали розоветь, и он стал еще милее. Не выдержав, я сжал его щеки в ладонях и чмокнул в пухлые губы.

***

Как только мы вышли из воды, Аска приложил руку к моей груди. Похоже, он возобновил передачу жизненной силы, которую все это время вместо него поддерживала Офелия.

Пока Аска переодевался, я заплетал его волосы, которые отросли почти до пола. Сначала я хотел заплести косу, но они были слишком длинными, поэтому пришлось просто собрать их в пучок на макушке.

Я засмотрелся на его открывшуюся белую шею, и в голову полезли всякие непристойные мысли, когда Аска вдруг обратился к Офелии:

— Большое спасибо, что заботились о Кайле, пока я спал.

— Мне самой было скучно одной, так что я рада была провести это время с вами. Да и заботиться о нем особо не пришлось, — ответила Офелия.

Я тоже поблагодарил ее, наконец-то собравшись с духом:

— Если тебе что-нибудь понадобится, обращайся. Я выполню любую твою просьбу в первую очередь, что бы ни случилось. Я искренне благодарен тебе за то, что ты спасла Аску.

Офелия улыбнулась. И было чему улыбаться. Однажды я видел ее хранилище, когда рассматривал ее коллекцию мечей. Там, словно горы, были нагромождены несметные сокровища. У нее было все, и вряд ли ей могло что-то понадобиться от нас.

— Ах, да! Пока ты спал, Офелия подарила мне меч. Хочешь посмотреть?

Я встал и принес меч, который она мне дала. Это был великолепный клинок с искусно выгравированным узором на лезвии, отливающем нежным голубым светом.

— Он невероятно легкий и острый, говорят, может разрезать сталь, как бумагу. А еще она что-то говорила про… какое-то созвездие…

Взволнованно рассказывая Аске о мече, я невольно обернулся и замолчал. Волосы Офелии стали совершенно белыми.

Сначала я подумал, что мне показалось. Не могут же волосы так внезапно поседеть? Может, это просто блик? Но тут же вспомнил, что мы находимся в помещении.

Меня смутил не столько этот нереальный феномен, сколько беспричинное беспокойство, подступившее к горлу и не дававшее мне говорить. Я лишь моргал, не в силах отвести взгляд.

Аска, похоже, тоже был удивлён - его брови были нахмурены. Впрочем, моё лицо, наверное, выглядело не лучше.

Тишину нарушила Офелия, единственная, кто сохранял спокойствие в этой внезапно нависшей тяжёлой атмосфере.

— Если то, что здесь находится, попадёт наружу, мир погрузится в хаос. Лучше ничего не выносить отсюда, но решать тебе. Особенно осторожно обращайся с магическими артефактами.

Её слова прозвучали как-то странно.

— Ты куда-то уходишь?

— Настоящих магов почти не осталось, но всё же нужно подстраховаться.

— …?

Не успел я ничего ответить, как Офелия встала. И вдруг она вышла наружу. Мы с Аской переглянулись и, не сговариваясь, последовали за ней.

Я ускорил шаг, сокращая расстояние.

— Ты умираешь?

Я наконец озвучил тревожную мысль, которая не давала мне покоя. Мне казалось, что если я не спрошу прямо, она не ответит.

Офелия, поглаживая сидящего на траве Неружа по голове, сказала:

— Я же говорила, что ничто не вечно. Таков закон мира.

— Нет, я спрашиваю, ты умираешь сейчас?

Она всегда говорила загадками, как будто стихи сочиняла, но сейчас это было неуместно.

— Сколько времени прошло с тех пор, как я уснул? Так много?

Спросил Аска, нахмурившись. Сейчас было не до шуток, и я покачал головой.

— Около трёх лет.

— Тогда, даже при самых худших раскладах, у вас должно было отняться всего несколько десятков лет жизни, и это…

Я внимательно слушал бормотание Аски и вдруг замер от удивления. Я получил жизненной силы примерно на три года, но для неё это совсем другое? Я предполагал, что цена может быть разной, но не настолько же!

— У тебя изначально оставалось мало времени?

Аска был настолько потрясён, что даже забыл об учтивой форме обращения. Я вдруг вспомнил, как Офелия назвала себя старухой.

Она принадлежала к другой расе и выглядела гораздо моложе меня, поэтому я не воспринимал её слова всерьёз.

— Недавно мой друг отправился в долгое путешествие, — сказала она.

Неруж, словно почувствовав, что что-то не так, тёрся мордой об Офелию. Его большие ясные чёрные глаза казались печальнее обычного.

— Когда я уйду, наш род окончательно исчезнет из этого мира.

Похоже, она говорила о том забытом племени, которое Махир встретил в Гаулафруме. По описанию их внешности я догадывался, что они принадлежат к той же расе, что и Офелия.

Но меня это сейчас совсем не волновало. Я впервые за долгое время почувствовал, как что-то сжалось у меня в груди. Аска, видимо, испытывал то же самое, потому что с упрёком спросил:

— Почему вы раньше не сказали? Если бы я знал, что у вас осталось мало времени, то я бы…

Офелия покачала головой.

— Твоя магия слишком древняя. Никто, кроме меня, не смог бы тебе помочь.

Значит, если бы не она, Аска так и остался бы со своей травмой. Я не знал, должен ли я благодарить её или извиняться.

— И ещё, на всякий случай, не нужно извиняться. Мне было гораздо интереснее провести это время с вами, чем просто ждать своего часа.

Не успел я ничего ответить, как Неруж вдруг заскулил. За три года, что мы были вместе, я впервые слышал, чтобы он издавал такие громкие звуки.

Кончики пальцев Офелии, поглаживающей плачущего Неружа, становились всё более прозрачными.

Я знал, что мы расстанемся, когда Аска очнётся, но не думал, что прощание будет таким внезапным. Я хотел потом купить ей много подарков и навестить её…

Что сказать тому, кто умирает? Казалось бы, я должен был уже привыкнуть, но каждый раз в такой ситуации я терялся.

— Есть что-то, что ты хотела бы, чтобы я сделал? — спросил я.

Пока мы ждали Аску, мы провели с ней три года, но я почти ничего о ней не знал.

— Тогда у меня есть одна просьба, — словно ожидая моего вопроса, ответила Офелия. Я волновался, что она откажется, но, к счастью, этого не произошло.

На самом деле, я хотел сначала поблагодарить её. Поблагодарить за то, что она исцелила Аску, за то, что была рядом, пока мы ждали, за то, что она бескорыстно отдала нам всё, включая остатки своей жизни.

— Когда я уйду, Неруж останется один в этом лесу. Не могли бы вы взять его с собой?

Может быть, Офелия думала об этом дне с тех пор, как Аска уснул? Возможно, она постоянно пыталась вызвать у меня интерес к Неружу именно ради этого момента.

— Ты сам видел, Неруж очень способный.

— Даже если бы он не был способным, такую просьбу мы бы выполнили. Правда? — Аска посмотрел на меня.

Я без колебаний кивнул. Этот молчаливый и огромный олень был довольно нахальным, но в этом и заключалось его очарование. Я совсем не возражал.

Хотя, даже если бы я возражал, я не смог бы отказать Офелии в её последней просьбе.

— Спасибо. Теперь я могу спокойно уйти. Я всегда беспокоилась о Неруже, — Офелия с облегчением улыбнулась и закрыла глаза. Её тело стало почти полностью прозрачным, сквозь него уже просвечивала трава.

Она медленно погладила Неружа по голове и начала говорить:

— Кайл, может, и грубоват, но ты ему нравишься, так что ты тоже…

В этот момент, когда она произносила последнее напутствие Неружу, её закрытые глаза вдруг распахнулись. Я тоже не мог не удивиться.

Тело Неружа тоже становилось прозрачным.

— Что ты делаешь? — мирная атмосфера мгновенно испарилась. Я не понимал, что происходит, и мог только хмуриться. — Иди с Кайлом.

Неруж лежал с закрытыми глазами, не двигаясь.

— Ты же ещё совсем юный.

— …

— Там, снаружи, столько всего интересного. Ты всегда завидовал, когда я рассказывала о своих приключениях.

— …

— Путешествуй с Кайлом и Аской, как ты всегда мечтал, ешь вкусную еду, помогай тем, кто попал в беду, живи полной жизнью.

Спокойный голос Офелии становился всё более тревожным. Но, несмотря на её отчаянные уговоры, Неруж так и не открыл глаза.

И тут я понял, что этот олень решил уйти вместе со своей хозяйкой.

Голубые глаза Офелии, в которых до этого не было ни страха, ни печали, на мгновение затуманились. Но Неруж уже сам выбрал свой путь.

Приняв, что дальнейшие уговоры бессмысленны, Офелия со вздохом произнесла:

— Хорошо, тогда пойдём вместе.

Только после этих слов Неруж открыл глаза. Его ясные, как чёрные омуты, глаза смотрели только на неё.

Времени почти не оставалось. Смерть приходит в мгновение ока, и я понимал, что если буду медлить, то потом пожалею.

У меня уже и так накопилось слишком много сожалений, связанных со смертью, поэтому я с трудом разлепил губы и сказал:

— Спасибо, что спасли Аску.

— Разве я его спасла? Он просто сам исцелился, — ответила она.

— Без вас Аска бы никогда не смог так долго спать. Если бы вы не отдали остатки своей жизни, чтобы я мог дышать… Вы спасли нас обоих.

Офелия смущённо улыбнулась, словно не привыкла к такому тону.

— Спасибо, что присматривали за Кайлом, пока меня не было.

Наконец не выдержала она, немного резко произнесла:

— Вы уж определитесь, на «ты» или на «вы» ко мне обращаться.

— Благодарю вас, — вежливо ответил я.

Офелия прищурилась.

— Ты на «вы» со мной из-за того, что я старая?

— Нет, просто вы были с Кайлом, пока меня не было. Это знак уважения. А до того, как я уснул, я вам льстил.

— Ну ты даёшь… — Офелия рассмеялась, не веря своим ушам. Я невольно засмеялся тоже, и Аска вслед за мной. Даже Неруж, хоть и беззвучно, но определённо улыбался.

— Мне пора. Дорога обратно…

— Я знаю, — похоже, во сне ему приснилось ещё кое-что. Офелия кивнула, словно хотела ещё что-то сказать, но в итоге лишь коротко попрощалась:

— Берегите себя.

Я хотел сказать «счастливого пути», но, увидев её тяжелеющие веки, тихо произнёс:

— Спи спокойно.

Аска что-то сказал вслед, на языке, который людям не повторить. Это было похоже на то, как Офелия произнесла своё имя при нашей первой встрече.

С лёгкой улыбкой на губах Офелия и Неруж исчезли без следа, словно растворившись в воздухе.

— …

— …

Аска крепко сжал мою руку. Я наклонил голову и прижался к его плечу. Мы долго стояли так, глядя на землю, где они уснули.

— Тебе грустно? — тихо спросил он.

Я медленно закрыл и открыл глаза, покачав головой.

— Просто любопытно.

— Что именно?

— …

Каким будет наш конец? Когда Аска ляжет рядом со мной, смогу ли я тогда тоже сказать ему: «Тогда пойдем вместе?»

Я не был уверен.

Снаружи, куда мы вышли впервые за долгое время, стояло знойное лето. Солнце стояло высоко в небе, и жар ощущался каждой клеточкой кожи.

— Где мы?

Это было совсем другое место, не то, через которое мы попали в Границу. Единственное сходство — наличие деревьев, но даже они не были берёзами.

— Я вспомнил, как перемещаться туда-сюда, но не знаю, как контролировать направление, — сказал Аска.

— Ну, мы можем просто медленно возвращаться. Будем считать это путешествием. Но разве ты не говорил, что время в Границе течёт иначе? Сколько времени прошло?

— Нужно сначала найти какую-нибудь деревню…

Аска взял меня за руку и вдруг замолчал. Он услышал какой-то шум и повернул голову. Из кустов показалась маленькая головка.

— …

— …

Мы не знали, где находимся, и должны были быть настороже, но у нас не было такого желания. Из кустов вышел маленький мальчик, которому на вид было лет семь-восемь.

Он показал на нас рукой и что-то сказал. Но это был незнакомый язык, и мы не поняли ни слова.

Судя по произношению, это был язык где-то из северной части континента. Если это так, то дорога домой займёт очень много времени. Расстояние не просто большое, даже на корабле плыть несколько месяцев…

— Что вы делаете здесь, чужаки? — снова спросил мальчик, вытирая грязное лицо. Удивительно, но, хотя я никогда не учил этот язык, я вдруг начал его понимать.

Я вопросительно посмотрел на Аску.

— Похоже, мы где-то около Галака на Северном континенте, — сказал он.

— А что такое Галак?

— Священное озеро, где когда-то жил дракон. Он тысячу лет оберегал местных жителей, а потом стал богом.

Чем больше я слушал, тем больше удивлялся.

— Ты был здесь раньше?

— Нет, просто вспомнил. Наверное, я жил здесь когда-то, — ответил Аска.

Ах вот оно что, поэтому я тоже вдруг начал понимать этот язык? Странное ощущение, ведь на этот раз у меня не было никаких видений, как это бывало раньше. Как будто информация просто загрузилась в мой мозг, хотя я никогда с ней не сталкивался.

— Есть ли поблизости место, где можно отдохнуть? Деревня, например? — я постарался спросить как можно дружелюбнее, опасаясь, что нас могут отвергнуть как чужаков. Но мальчик оказался довольно приветливым.

— Следуйте за мной. Мы на вершине горы, нужно долго спускаться. Как вы вообще сюда попали?

— Мы заблудились.

— Если вы такие потерянные, что забрались на вершину горы, вам лучше не ходить в горы.

Я неловко улыбнулся в ответ на его замечание. Мальчик шёл впереди, потом обернулся и посмотрел на Аску. Аска, заметив взгляд из-под капюшона, спросил:

— Как тебя зовут?

— Лан. Вы идёте к бабушке с дедушкой? — спросил он с любопытством.

Я непонимающе склонил голову. Откуда взялись бабушка и дедушка? Лан ловко перепрыгивал с камня на камень и продолжал:

— Вы, наверное, давно здесь не были? Вы говорите совсем как моя бабушка.

Возможно, я говорил слишком старомодно?

— У вас очень сильный акцент. Честно говоря, даже сильнее, чем у моей бабушки. Сначала я испугался чужаков, но как только услышал, как вы говорите, сразу понял. Вы, наверное, метис?

Нет, не метис.

Я посмотрел на Аску. Лучше промолчать, чем вызвать подозрения, пытаясь оправдаться.

— Какой сейчас год? — спросил Аска.

Лан прищурился.

— Ты дракон? Говорят, когда дракон просыпается после долгого сна, он задаёт такой вопрос первому встречному человеку.

Я не смог сдержать смех.

— Кто тебе такое сказал?

— Я читал в книге. Это стандартный вопрос, — ответил Лан.

— Так какой сейчас год? По солнечному летоисчислению.

— Двадцать девятый год правления Гуньвэя… Подождите, солнечному? — Лан снова посмотрел на нас с подозрением.

Но, несмотря на это, послушно ответил:

— По солнечному летоисчислению… кажется, 1008 или 1009 год. Вы из Центрального континента?

До нашего ухода был 1003 год, значит, прошло пять или шесть лет. Я боялся, что могли пройти десятилетия или даже столетия, но, к счастью, этого не случилось. Пять лет — это много, но не настолько, чтобы кто-то умер.

Разговаривая с Ланом, мы добрались до небольшой деревни. Необычная архитектура домов подтверждала, что мы на Северном континенте. Жители деревни сначала отнеслись к нам настороженно, но после нескольких слов расслабились.

— Может, поискать корабль? Или воспользоваться магией перемещения?

Мы сняли комнату в местной гостинице и поели незнакомой еды. Сначала вкус был странным, но потом мы привыкли.

— С магией…

Использовать магию для перемещения на корабле было бы неплохо, но Аска почему-то колебался.

— Что такое?

— Расстояние слишком большое, магия перемещения не сработает.

— Тогда поплывём на корабле. Что с тобой?

Аска опустил ложку и посмотрел на меня серьёзным взглядом. Я вдруг почувствовал беспокойство, но постарался не подавать виду и снова спросил:

— Ну что? Хочешь что-то сказать?

— Я тут подумал…

— О чём? Когда?

Аска на мгновение замолчал, шевеля губами, а затем сказал:

— Я не хочу возвращать себе память.

— Память?

— И я не буду искать Иглу.

Я всегда думал, что наша главная цель — вернуть Аске его воспоминания. Но планы могут меняться. Мне было всё равно, вернёт он память или нет, но я хотел понять, почему он вдруг передумал.

— Тебе что-то плохое приснилось? — осторожно спросил я.

Аска покачал головой.

— Нет, не поэтому. Я думал об этом уже давно. Бабушка в своей книге писала, что для того, чтобы склонить Бледное Время, нужна Первая Игла. Помнишь?

Я кивнул.

— Это и есть последний ритуал, о котором говорила Офелия. Он вернёт мне память и одновременно включит меня в этот цикл.

Значит ли это, что воспоминания Аски будут существовать вечно? В следующей жизни, и в той, что после неё? Те воспоминания, которые мы рассматривали со стороны, как театральную постановку, — это ведь тоже были прошлые жизни Аски.

Аска повернулся и посмотрел в окно. Солнце начинало садиться, окрашивая небо в оранжевые тона.

— Если я верну себе память, буду ли я всё ещё собой?

Я медленно моргнул, услышав его бормотание. Я тоже об этом думал.

— Может, это не возвращение памяти, а моя смерть?

В его глазах читалась печаль. Я протянул руку и погладил его по волосам.

— Тогда не надо её возвращать. Это твоё решение.

Мне казалось, что это не такая уж сложная проблема. Но Аска всё ещё выглядел подавленным.

— Я не уверен, что могу просто так отказаться. Что, если будут какие-то побочные эффекты? Если со мной что-то случится, это коснётся не только меня.

И тут я понял, что его беспокоит на самом деле. Я не мог выжить в одиночку. Я мог умереть, даже если Аска просто крепко уснёт.

— И ещё… я родился для того, чтобы починить разорванную Завесу. Что, если я этого не сделаю…?

— Мир погибнет?

Аска кивнул.

— Но Офелия сказала, что мир и так уже погибает. Что ты когда-то… в прошлой жизни… или твой предок… родил ребёнка…

Я начал запинаться, и Аска непонимающе посмотрел на меня.

— О чём ты?

— Ну, это странно, что ты родил ребёнка. Даже если это было в прошлой жизни. Лучше сказать, что это был твой предок.

— И это не предок.

— В общем, неважно. Офелия сказала, что мир уже гибнет из-за нарушения этого маленького правила, так что даже если что-то пойдёт не так, это не твоя вина.

В этот момент кто-то постучал в дверь. Аска, накинув капюшон, открыл. На пороге стояла девочка с двумя косичками.

— Вам нужно спуститься и заплатить за комнату, — сказала она. — Оплата вперёд.

Дочь хозяев, наверное? Сказав это, девочка церемонно поклонилась и быстро сбежала по лестнице. И правда, мы совсем забыли про оплату.

А валюта-то здесь другая.

— Я пойду расплачусь.

Аска направился к выходу. Я тоже встал и спросил:

— У тебя есть деньги?

— У меня есть немного драгоценных камней, я расплачусь ими.

Я последовал за Аской.

— Слушай, а давай заодно сходим посмотреть на то озеро? Галак, кажется. Ты говорил, там дракон жил.

Я вспомнил, что Аска хотел посмотреть достопримечательности, и спонтанно предложил это.

— Сейчас? Скоро стемнеет.

— Ну и что? Озеро и вечером должно быть красивым.

Я подумал, что новые впечатления могут поднять Аске настроение. Оглядываясь по сторонам, я заметил что-то знакомое.

— Ты сказал, расплатишься драгоценными камнями?

— Мы планируем остаться на несколько дней, поэтому прошу вас принять это в качестве полной оплаты.

— Это точно настоящие? Не подделка?

Оставив Аску разговаривать с хозяином гостиницы, я словно загипнотизированный пошёл вперёд. Когда мы только приехали, я не обратил внимания, но теперь заметил, что в каждом дворе стояло одно и то же.

— Эй, хён!

Это были каменные пирамидки, сложенные из больших и маленьких камней.

— Что ты здесь делаешь? — спросил Лан, внезапно появившись рядом.

Когда я успел стать для него хёном? Я на секунду растерялся, но, глядя в его наивные глаза, решил не придавать этому значения.

— Почему тот человек всё время прячет лицо? Он же такой красивый, — сказал Лан, указывая на Аску в гостинице.

Я усмехнулся и спросил:

— Красивый?

— Да. Но почему он всё время прячется?

— Потому что красивый.

Лан непонимающе склонил голову. Я указал на ближайшую пирамидку и спросил:

— А это что такое?

— Что именно?

— Эта каменная башня. Это символ вашей деревни?

Мне стало любопытно, потому что они были в каждом дворе. Я заметил, что рядом с гостиницей тоже была небольшая пирамидка. Все они были разного размера, но в центре каждой лежал самый большой камень. Аска тоже строил такие пирамидки в Талиме, в оранжерее, у дорог, под деревьями. Он даже построил такую в пещере в подземелье, когда у него помутился рассудок.

— А, это сторожевая башня, оберег от злых духов, — ответил Лан. — Просто суеверие. Говорят, что он защищает дом и семью от несчастий. У нас во дворе тоже такой есть.

Башенка, защищающая домашний очаг? Неужели Аска строил их повсюду с этой целью?

Впервые он построил такую пирамидку после того, как появилась оранжерея… Он действительно проводил там много времени, ел, спал, обустраивал её как дом. И постоянно ругал меня за то, что я поздно прихожу «домой». Хотя я прекрасно спал в своей комнате.

Сердце болело от мысли о том, как он маленькими ручками копал землю, утрамбовывал её и выбирал красивые камешки для своей пирамидки.

Я не уверен, подходит ли здесь слово «боль», но моё сердце сжималось так сильно, что я не мог описать это иначе.

— Тогда я пойду, — сказал Лан. — Вы завтра уезжаете?

— Не знаю. Зависит от того, что решит Аска, — пробормотал я.

— А какие у вас отношения? — с любопытством спросил Лан.

— Мы женаты.

— Что?! Правда? — Лан отреагировал слишком бурно.

— А что?

— На самом деле моя младшая сестра попросила меня разузнать про тебя, потому что ты ей понравился. Она думала, что ты свободен. Кажется, у неё ничего не выйдет. Ладно, я пойду. До свидания.

Лан ещё сам ребёнок, а у него уже есть младшая сестра. Наверное, совсем малышка. Я смотрел вслед удаляющемуся Лану, ошеломлённый его словами, когда ко мне подошёл Аска.

— Заплатил?

— Да. Но хозяин всё время косился на меня с подозрением, так что лучше нам поскорее уехать отсюда. Пойдём к озеру? Говорят, оно недалеко.

— Пойдём.

Мы взялись за руки и неспешно пошли по дороге. Озеро действительно оказалось близко. Мы быстро до него дошли.

— И это то озеро, где жил дракон? Какое-то оно маленькое.

— Кажется, раньше оно было гораздо больше. Наверное, со временем обмелело.

Я не знал всех подробностей, но, видимо, Аска вспомнил гораздо больше, чем я. Мы сели на большой валун у берега и стали смотреть на спокойную гладь воды.

— В чём разница между возвращением памяти с помощью Иглы и теми воспоминаниями, которые у тебя сейчас есть?

— Не знаю. Говорят, что, вернув память, я узнаю все тайны мира. Наверное, в этом и разница. Какие-то ключевые моменты.

Ни я, ни Аска ничего не знали наверняка. Мы могли только строить предположения, основываясь на произошедших событиях.

Небо уже совсем потемнело, но яркая полная луна освещала всё вокруг. Глядя на лунное отражение в воде, я сказал:

— Помнишь, ты просил меня предупредить тебя, если я захочу умереть?

Аска, поправлявший складки своего длинного одеяния, замер и удивлённо посмотрел на меня.

— Ты хочешь умереть?

Я не смог сдержать улыбку. Озеро было прекрасным, но Аска был прекраснее. Я впитывал в себя каждую черточку его красивого лица.

— Ты собираешься умереть завтра?

— Нет.

— Тогда почему ты вдруг об этом заговорил?

Я пожал плечами.

— Просто вспомнил. Я чувствую то же самое, что и ты.

Как и сказал Аска, возвращение памяти было равносильно смерти. Не было никакой гарантии, что его личность сохранится. Я не мог просто так взять и вернуть ему память.

— Эта прекрасная оболочка может остаться прежней, но, вернув память, ты можешь перестать быть собой. Так что ты сделал правильный выбор. Какая разница, погибнет мир или нет, если ты можешь умереть?

Я взял Аску за щёки и слегка сжал их. Он выглядел невероятно мило, но выражение его лица оставалось серьёзным.

— Сначала я не думал об этом… — промямлил он, потому что я сжимал ему щёки. — …Но потом подумал, ведь это мир, в котором живёшь ты.

— Я?

— Умереть по собственному желанию — это твой выбор, но умереть из-за гибели мира — это просто несчастный случай

Я не понимал, почему он так расстраивается из-за такой ерунды, но теперь всё стало ясно. Я совсем не ожидал, что причина в этом.

— Но разве так не лучше? Умереть вместе в результате несчастного случая, чем одному?

— …Наверное. Но ведь мы не знаем, когда произойдёт этот несчастный случай…

Аска растерянно посмотрел на меня. Я цокнул языком и поцеловал его надутые губки.

— Когда ты строил башенку в оранжерее и желал нам семейного счастья, ты же не знал, что в небе откроется разлом, из которого полезут монстры, что мы оба будем ранены и что мы так долго не увидимся.

Аска, удивлённо распахнув глаза, смущённо отвёл взгляд.

— Откуда ты знаешь?

— Я слышал. Это местный обычай?

— Нет, я просто услышал об этом, когда жил в трущобах. Говорят, что такие пирамидки помогают сохранить мир в семье.

Он был таким милым, но я чувствовал горечь. В то время я относился к Аске как к домашнему питомцу. А он своими маленькими ручками строил пирамидки и загадывал такие желания.

Почему он мне ничего не сказал? Я бы тоже сделал вид, что поддаюсь, и построил бы с ним пирамидку, загадав любое желание.

— Если подумать, то всё так и есть. Все хотят жить счастливо и спокойно, но никто не знает, что случится завтра. Может произойти несчастный случай, и ты умрёшь, или вдруг свалится какое-нибудь несчастье.

Мои руки согревали его прохладные щёки.

— Кто знает, когда умрёт? Все знают, что когда-нибудь это случится, но всё равно продолжают жить. Так же, как ты строил пирамидки, надеясь на лучшее будущее.

Мне вдруг стало смешно. Кто бы мог подумать, что я буду говорить такие вдохновляющие речи.

Ведь я никогда не придавал особого значения жизни и смерти.

Конечно, так было не всегда. У меня были на то причины. Многочисленные, утомительные и мучительные причины. Столько всего произошло, что я даже не могу всё это перечислить. Я так долго боролся…

В жизни нет смысла. Я могу умереть прямо сейчас, и мне не будет жаль. Я не вижу разницы между жизнью и смертью. Мне нужно умереть.

Я пришёл к такому выводу после долгих и мучительных раздумий. Только пережив столько горя, боли и повторяющихся трагедий, я смог прийти к такому выводу.

Но почему же тогда я так быстро решил жить вместе с Аской?

Просто потому, что я хочу просыпаться вместе с ним под лучами утреннего солнца. Гулять с ним за руку под полной луной. Вместе есть вкусную еду, болтать и строить планы на следующий день. Вместе взбираться на вершины гор и тянуться к высокому небу. Любоваться солнечными бликами на морской глади.

У меня не было для этого никаких логических причин, да и сами причины были до смешного банальны.

Мне понадобилось так много времени, чтобы решиться умереть.

А Аска заставил меня жить всего за одно мгновение.

— Какой смысл в существовании мира, если в нём нет тебя? — однажды сказал мне Аска.

Эти слова относились и ко мне. Мне нужен был Аска, чтобы жить. Только рядом с ним мои никчёмные дни обретали смысл.

— Как и с Офелией, однажды все, кто нас окружает, уйдут. Возможно, мы умрём первыми. Никто не знает, что случится.

Аска обнял меня, словно ища утешения. Я прижался к нему, уткнувшись лицом в его плечо.

— В этом и заключается жизнь, — сказал я.

— …

— Жить в этой неопределённости, молясь небесам. «Пожалуйста, пусть мой супруг будет счастлив сегодня».

Я сложил руки как для молитвы, и Аска, смеясь, взял меня за руку. Он потёрся губами о мои пальцы и пробормотал:

— Зачем молиться небесам? Молись мне.

Неужели я могу сделать Аску счастливым, если просто захочу? Это было забавно, но, если подумать, то же самое касалось и его.

— В любом случае, самое главное — это то, что мы вместе, будь то в хорошие или плохие времена.

— Я тоже хочу быть с тобой в плохие времена. Когда тебе грустно, плохо, тоскливо, когда ты ленишься и, возможно, даже поступаешь неправильно.

Его слова заставили мое сердце сжаться от боли. Я не знал, плакать мне или смеяться.

— Ладно всё остальное, но что значит «ленишься и поступаешь неправильно»?

Я решил, что лучше посмеяться, чем плакать, и Аска тоже засмеялся.

— Я хочу быть с тобой даже в те дни, когда ты не идеален.

Эти легкомысленные, словно шутливые, слова стали для меня бесценными и снова дали мне силы жить.

— Когда я думал об этом в одиночестве, я не мог найти ответа. Но почему, когда я говорю с тобой всё так быстро решается? — задумчиво пробормотал Аска.

Но на самом деле ничего не решилось. Мы по-прежнему жили в неопределённости, не зная, когда умрём или когда нас настигнет несчастье.

Просто нам стало всё равно, умрём мы или нет, будем ли несчастны или нет. Ведь в любом случае мы будем вместе, плечом к плечу.

— По пути назад заедем посмотреть на Фиолетовое море? Заодно спросим в каком-нибудь большом городе, что интересного есть поблизости, — оживился Аска и защебетал, как птенчик.

— И на горячие источники!

— А, точно! На горячие источники. И купим подарки. Ты же украл все украшения Махира, так что давай купим ему что-нибудь по дороге, если увидим что-то подходящее. И для Насера тоже.

Мы встали с валуна и отряхнули одежду. Кстати, Насер, наверное, уже подрос. Может быть, у него даже появился братик или сестрёнка.

— А мой подарок? — вдруг спросил я. — Всем подарки купишь, а мне?

Аска смущённо замолчал, а потом растерянно спросил:

— А что ты хочешь?

Я взял его за руку, и мы пошли по тёмной лесной тропе. Я задумался.

— Для начала давай купим дом. Мы же не можем вечно жить в гостиницах.

— Здесь?

— Ага. Было бы неплохо иметь дом в каждом городе, который мы посетим. Может, мы захотим вернуться когда-нибудь.

— … В каждом городе?

Как бы ни хотелось путешествовать, дом всё равно нужен. Надо будет посадить много фруктовых деревьев, ведь Аска их так любит. И купить несколько лошадей, чтобы путешествовать верхом.

— Я… Я много денег заработал, когда был в гильдии, — вдруг начал запинаться Аска.

Я удивлённо посмотрел на него. Он смущённо продолжил:

— Я знаю несколько заброшенных шахт… И ещё кое-что нашёл в руинах. Думаю, это можно дорого продать…

— Ого, да ты богач!

— А ещё, когда я тебя искал, я видел затонувший корабль. Там было много антиквариата…

Он загибал пальцы, перечисляя свои находки, а я хлопал в ладоши.

Похоже, шахты, руины и антиквариат с затонувшего корабля станут нашими следующими целями. А если передумаем, то можно отправиться куда-нибудь ещё.

— Теперь нам не нужно беспокоиться о деньгах.

— Положись на меня.

Глядя на уверенного Аску, я не мог сдержать улыбки. Что будет завтра — неизвестно, но сегодня я безмерно счастлив. Конечно, если Аска будет рядом, то и завтра я буду счастлив.

В любом случае, будь что будет.

<За все твои несовершенства. Конец>

Страница книги За все твои несовершенства в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

1 - 30

1 - 31

1 - 32

1 - 33

1 - 34

1 - 35

1 - 36

1 - 37

1 - 38

1 - 39

1 - 40

1 - 41

1 - 42

1 - 43

1 - 44

1 - 45

1 - 46

1 - 47

1 - 48

1 - 49

1 - 50

1 - 51

1 - 52

1 - 53

1 - 54

1 - 55

1 - 56

1 - 57

1 - 58

1 - 59

1 - 60

1 - 61

1 - 62

1 - 63

1 - 64

1 - 65

1 - 66

1 - 67

1 - 68

1 - 69

1 - 70

1 - 71

1 - 72

1 - 73

1 - 74

1 - 75

1 - 76

1 - 77

1 - 78

1 - 79

1 - 80

1 - 81

1 - 82

1 - 83

1 - 84

1 - 85

1 - 86

1 - 87

1 - 88

1 - 89

1 - 90

1 - 91

1 - 92

1 - 93

1 - 94

1 - 95

1 - 96

1 - 97

1 - 98

1 - 99

1 - 100

1 - 101

1 - 102

1 - 103

1 - 104

1 - 105

1 - 106

1 - 107

1 - 108

1 - 109

1 - 110

1 - 111

1 - 112

1 - 113

1 - 114

1 - 115

1 - 116

1 - 117

1 - 118

1 - 119

1 - 120

1 - 121

1 - 122

1 - 123

1 - 124

1 - 125

1 - 126

1 - 127

1 - 128

1 - 129

1 - 130

1 - 131

1 - 132

1 - 133

1 - 134

1 - 135

1 - 136

1 - 137

1 - 138

1 - 139

1 - 140

1 - 141

1 - 142

1 - 143

1 - 144

1 - 145

1 - 146

1 - 147

1 - 148

1 - 149

1 - 150

1 - 151

1 - 152

1 - 153

1 - 154

1 - 155

1 - 156

1 - 157

1 - 158

1 - 159

1 - 160

1 - 161

1 - 162

1 - 163

1 - 164

1 - 165

1 - 166

1 - 167

1 - 168

1 - 169

1 - 170

1 - 171

1 - 172

1 - 173

1 - 174

1 - 175

1 - 176

1 - 177

1 - 178

1 - 179

1 - 180

1 - 181

1 - 182

1 - 183

1 - 184

1 - 185

1 - 186

1 - 187

1 - 188

1 - 189

1 - 190

1 - 191

1 - 192

1 - 193

1 - 194

1 - 195

1 - 196

1 - 197

1 - 198

1 - 199

1 - 200

1 - 201

1 - 202

1 - 203

1 - 204

1 - 205

1 - 206

1 - 207

1 - 208

1 - 209

1 - 210

1 - 211

1 - 212

1 - 213

1 - 214

1 - 215

1 - 216

1 - 217

1 - 218

1 - 219

1 - 220

1 - 221

1 - 222

1 - 223

1 - 224

1 - 225

1 - 226

1 - 227

1 - 228

1 - 229

1 - 230

1 - 231

1 - 232

1 - 233

1 - 234

1 - 235

1 - 236

1 - 237

1 - 238

1 - 239

1 - 240

1 - 241

1 - 242

1 - 243

1 - 244

1 - 245

1 - 246

1 - 247

1 - 248

1 - 249

1 - 250

1 - 251

1 - 252

1 - 253

1 - 254

1 - 255

1 - 256

1 - 257

1 - 258

1 - 259

1 - 260

1 - 261

1 - 262

1 - 263

1 - 264

1 - 265

О книге