Пролог

Конец 29-го века.

Поля тростника тянулись, словно глубокий лес. Хотя на дворе был только конец августа, дул холодный, пронизывающий ветер. Это был северный ветер, пришедший из далёкой Сибири.

Поздним летом обрушился леденящий зимний ветер, это странное, почти чудесное явление, но в то же время зловещее. Однако на самом деле этот сибирский ветер был всего лишь климатическим феноменом, который происходил в этом регионе каждые семь лет.

Говорят, что когда сюда приходит ледяной зимний ветер среди лета, где-то в африканской пустыне расцветает бесчисленное множество цветов. Пережив зимние ливни и сохранив в себе семена, принесённые весенним ветром, они дают всходы. А когда наконец приходит лето, сотни видов цветов распускаются одновременно.

Ветер рассыпал тростниковые листья. Хотя ночное небо оставалось ясным, внутри густых зарослей тростника было темно, словно в сталактитовой пещере. В этот глубокий мрак не проникал даже лунный свет. Среди этой густой тьмы мужчины бесшумно продвигались вперёд, раздвигая тростник.

Шедший впереди них шагал неторопливо. В его сердце хранился страшный секрет. Но в мире не бывает совершенных секретов. То, что он скрывал, уже было известно многим, и со временем об этом узнают ещё больше людей.

Однако его это нисколько не волновало. Он лучше других знал, что как бы тщательно ни был спрятан секрет, рано или поздно он обязательно раскроется.

«Раз уж тайна всё равно всплывёт, будет веселее, если я сам её обнародую.»

Он думал об этом равнодушно.

При каждом шаге под ногами ощущалась влажная, мягкая земля. Остальные мужчины осторожно оглядывались по сторонам, но только он один двигался спокойно, словно прогуливался. В отличие от своих товарищей, он не был охвачен страхом.

Внезапно он остановился. За ним сразу же замерли и остальные мужчины. Они переглянулись, думая, что он уловил какой-то звук или движение и поэтому проявил осторожность. Но они ошибались.

Он всего лишь засмотрелся на луну.

«Какого чёрта она такая огромная?»

Этой ночью луна казалась особенно крупной. Это было похоже на ощущение, когда оказываешься на большой высоте в горах. Она стояла одиноко на остром утёсе, словно хрупкая девушка, готовая сорваться вниз.

Десятки орлов рассекали воздух, кружа под лунным светом. Это были хищные птицы, которых привели с собой захватчики. Днём эти свирепые пернатые сидели на запястьях своих хозяев, зорко наблюдая за окружающим миром. А ночью они взмывали в небо, охраняя своих господ. Они уже неделю не ели. Захватчики, вероятно, утешали их, обещая, что очень скоро дадут им вдоволь насытиться трупами.

Мужчина снова тронулся вперёд, раздвигая тростник. Его спутники, с облегчением выдохнув, двинулись за ним. Он усмехнулся про себя.

«Слабаки. Если уже сейчас они так нервничают, как же они выдержат дальше?»

Он резко раздвинул заросли тростника. Мужчины рефлекторно затаили дыхание. За открывшимся пространством простирались бесчисленное количество огней, сосчитать которые было почти невозможно

Бесконечно тянущиеся огни напоминали гигантского шёлкового змея, чешуя которого переливалась ослепительным светом. Казалось, будто на его теле выросли перья — так уж беспорядочно трепетали бесчисленные знамёна. В ночном небе хищные птицы кружили над пернатым змеем, издавая свирепые крики.

Он смотрел на бесчисленные развевающиеся красные флаги и думал. Это — саваны. Саваны, которые накинут на нас захватчики.

Захватчики в знак того, что они разрушили эту землю, будут вставлять в грудные клетки мертвецов саван ярко-красного цвета, похожий на кровь, и громко смеяться. Хищные птицы будут клевать мертвецов острыми клювами, поедая их.

Но этого не случится.

Он был абсолютно уверен.

Захватчики не смогут накрыть нас саванами. Пока здесь есть Провидец, пока он защищает этот край, этого никогда не произойдёт.

Эти саваны останутся бесхозными и с годами истлеют. Хищные птицы, измученные голодом, в конце концов выколют своим хозяевам глаза. Захватчики погибнут прямо там, где сейчас стоят, а их брошенные тела, как рыбьи кости, исчезнут в багровой земле. И тогда эта земля вернётся к своему первозданному облику — пустынному краю, по которому бродит лишь лунный свет.

— Чёрт возьми… сколько их там?! — сдавленно выдохнул капитан Чо Ёнхён.

— Сто тысяч, — без колебаний ответил он.

— Сто тысяч… Наших наземных войск — пятьдесят тысяч, войск Рюнэ* — сорок тысяч… Хм… — генерал Ю Нано потер подбородок, размышляя.

*륜(侖)의 나라 — Рюнэ Нара, досл. Страна Порядка. В дальнейшем при переводе будет сокращаться как «Рюнэ».

Капитан Чу Миён добавил:

— Армия Восточного полуострова насчитывает девяносто тысяч. Если считать по численности, силы примерно равны.

— Равны? — он усмехнулся.

— Захватчики — это кавалерийские отряды, закалённые в затяжной гражданской войне на Западном континенте. Они не зря получили прозвище «один против ста». Все понимают, что это значит? Если на Западе их ценят как бойцов, способных противостоять сотне врагов, то для Восточного полуострова они равны одному против пятисот.

Он махнул подбородком в сторону мерцающих огней:

— Но самое главное — у них за спиной ещё девятьсот тысяч войск. Даже если нам чудом удастся уничтожить эти сто тысяч, следом прибудет девятьсот тысяч подкрепления, и игра будет окончена. Значит, нужно заставить их уйти добровольно, не вступая в войну. На самом деле они и сами не хотят войны. Они ждут бескровного захвата, надеясь, что правители Восточного полуострова сами сдадут им эту землю, превратив её в их колонию.

Повисла напряжённая тишина.

— Смотрите внимательно.

Он вытащил клинок и, пригнувшись, начал чертить на земле боевую формацию. Острие меча уверенно прорезало красную почву, создавая гигантский сложный узор. Закончив, он застыл на месте.

— Они построили свой лагерь в форме длинного змеиного строя*. Завтра в три часа ночи генерал-майор Ю Нано нанесет удар.

* "장사진" (長蛇陣) — это военный термин, обозначающий «змеиный строй»;  боевой порядок, при котором войска выстраиваются в длинную линию для окружения противника.

Он четко направил кончик клинка на одну из точек вражеского строя.

— Это передовой отряд врага. Всего четыреста человек. Командир Ю Нано, уничтожьте половину целей, а вторую половину захватите и доставьте в штаб. Нужно пройти всего пять километров левее отсюда.

Мужчины ошеломленно смотрели на него. Если честно, с самого начала они сомневались в его вменяемости.

Вторжение произошло слишком внезапно, и их сторона еще не успела внедрить разведчиков в лагерь врага. Иными словами, они не имели ни малейших сведений о враге. Однако этот человек не только безошибочно начертил на земле подробный план их построения, словно видел его собственными глазами, но и с точностью указал местоположение передового отряда.

Он оглядел собравшихся. Всего 574 человека. Лучшие из лучших, выжившие после пяти лет жестокой конкуренции в самом элитном училище ассасинов страны. Они были его однокурсниками. К несчастью, они были единственными оставшимися в стране бойцовыми собаками, достойными нынешних захватчиков.

Миллион против 574. Игра без шансов.

Но тот, кто сильнее, не всегда побеждает. В бою ничего нельзя предсказать заранее. В идеале, бой лучше не начинать вовсе. Но если уж он начался, то его необходимо выиграть. Таков закон войны.

Придя к такому выводу, он принял бесчеловечное решение. Лучшая защита — это нападение. С этого момента они не будут гнушаться никакими методами.

— У всех здесь есть семьи, верно?

Он внимательно смотрел в глаза мужчинам.

— У меня тоже есть семья. Младший брат, которому еще нет и года, и родители. У генерала-майора Ю — престарелый отец. У капитана Чо — замужняя сестра и овдовевшая мать. Запомните, если враг прорвется,то все они погибнут. Родителям перережут глотки, а сестру изнасилуют. Эта трагедия случится уже через несколько дней.

Повисла тишина.

— Вы хотите их защитить?

Его голос был мягок, словно шёлковый шарф.

— Вы хотите защитить свою семью? Вам страшно, потому что это невозможно, но, несмотря ни на что, вы всё равно отчаянно хотите спасти их?

Шёлковый шарф, легко обвивший их шеи, внезапно стал удавкой. Удавкой, что сжималась все сильнее, словно змея, душащая свою жертву.

— Вы понимаете, что никто, кроме вас самих, не сможет их защитить. Если вам страшно, то уходите прямо сейчас. Здесь могут остаться только те, кто готов отказаться от своей человечности.

Он добавил еще больше силы в свой голос. Веревка, сжимающая их шеи, натянулась еще туже.

— Люди всегда надеются на чудо. Но, к сожалению, чудеса существуют только в книгах и кино. В реальности меньшинство не может победить большинство. Единственный способ, которым меньшинство может победить большинство, только один. Один человек должен убить как можно больше людей. Короче говоря, нужно устроить резню.

Его голос, несмотря на жестокие слова, звучал спокойно и мягко.

— Чтобы изгнать врага, нам придется стать мясниками. Мы должны смотреть на захватчиков не как на людей, а как на скот. Мяснику не нужны человеческие эмоции. Само собой разумеется, что человек, утративший эмоции, ничем не лучше мертвеца. Если не хотите быть мёртвыми, то у вас есть десять секунд, чтобы уйти. Тот, кто останется — уже покойник. Один. Два. Три.

Никто не сдвинулся с места.

— Четыре. Пять. Шесть.

По-прежнему никто не ушёл. Все стояли, задыхаясь, их горло сжимала неведомая сила. 574 человека превращались в трупы. Именно этого он и добивался.

— Семь. Восемь. Девять.

Его первая резня завершилась успешно. Никто не ушёл. Все выбрали смерть.

— Отныне мы — братья. Вместе мы пройдем трудный, но славный путь.

Перед толпой мертвецов он улыбнулся.

Затем, немного прочистив горло, начал длинную речь.

Всего два месяца назад он был курсантом самого престижного военного училища страны и считался там лучшим оратором. Сейчас он применил этот талант на полную мощность. Его голос, наполненный магнетической силой, звучал завораживающе. Такие слова, как страна, нация и патриотизм слетали с его уст каждые несколько секунд.

Через некоторое время в толпе раздались тихие всхлипы. Некоторые даже не сдержали слез. Видя такую реакцию, он внезапно задумался:

«Кажется, я стал худшим злодеем на свете.»

Сколько же негодяев в истории использовали слова «нация», «народ» и «патриотизм» для того, чтобы манипулировать массами?

Адольф Гитлер.

Иосиф Сталин.

Николае Чаушеску.

Однако этим пламенным речам может найтись и иное применение. В истории человечества есть множество прецедентов, доказывающих, что в крайне неблагоприятных ситуациях, когда нужно бить яйцом по камню, слова о государстве, нации и патриотизме функционировали как мощный инструмент, объединяющий людей в организации. Сейчас ситуация, в которой он и его товарищи оказались, явно относилась ко второй категории, но в этот момент в его голове неожиданно пронеслась мысль о приключениях одного лжеца, деревянной куклы. История Пиноккио, который в конце трудного путешествия превратился в человека.

Однако, почему именно сейчас, в этот момент, ему вдруг вспомнился Пиноккио?

«Как я, подобное чудовище, могу говорить о патриотизме? Лживая деревянная кукла получила счастливый конец, став человеком, но может ли такое чудо случиться и для такой твари, как я? Или я просто превращусь в безнадёжного монстра идущего по пути к наихудшему исходу?»

Пока в его голове роились эти мысли, его уста продолжали речь.

— Во благо родины! Нация! Народ! Это наша вера! Мы — подёнки! Мертвецы! Человеческие палачи! Да, я знаю, вам обидно. Вам кажется несправедливым родиться боевыми псами в эти смутные времена. Но что поделать? Враг уже назначил нас своими противниками. И если мы хотим выстоять против них – мы должны объединиться. Патриотизм — наша броня и наш меч!

Он выкрикнул с жаром:

— Давайте просто закроем глаза и предадимся пылкому патриотизму, пока не изгоним захватчиков! Не беспокойтесь, мы справимся со змеями! Не сомневайтесь, просто верьте! Это наша судьба! Чудес не бывает, но судьба существует! Судьба куда удивительнее любого чуда! Невообразимо потрясающая судьба ждет вас впереди! Вам не любопытно, откуда я это знаю?

Неожиданный поворот разговора о судьбе моментально охладил разгоряченные эмоции. Мужчины, только что рыдавшие, теперь молча смотрели на своего лидера с озадаченными лицами. Атмосфера резко остыла, но он ничуть не смутился.

— Все вы, наверное, решили про себя: «Наши дни сочтены. Мы умрем в грядущем бою на границе, сражаясь с врагами. Он притащил нас сюда просто как пушечное мясо». Верно? Но вы ошиблись. Вы не умрете. Это — ваша судьба.

Его голос, смешанный со смехом, был ласковым, как будто он шептал что-то своей возлюбленной.

— А теперь я объясню, откуда мне это известно. На самом деле у меня… есть страшная тайна. Я — посланник Бога. Бог назначил меня своим представителем. Все, что я вам говорил ранее, — это не мои слова. Это слова самого Бога. Он поведал мне, что вы победите змей.

— Бог? Такого не может быть…

— Чепуха… Как Бог мог…

Мужчины зашептались, не скрывая своего изумления. Единственный, кто оставался невозмутимым, был генерал-майор Ю Нано — он уже знал этот секрет.

— Да, — кивнул он. — Бог лично поведал мне все это. Он показал мне расположение вражеских войск и дал указания по плану действий. Он избрал меня своим представителем и велел мне вести вас.

Наступила мертвая тишина. Все смотрели на него с застывшими лицами, потеряв дар речи.

Бог.

Правитель, который больше сорока лет скрывался в огромном дворце, заливая эту землю кровью. Тот, кто без пощады уничтожал своих врагов и мятежников, кто вырезал даже дальних родственников. Тиран. Безумец.

Слухи о нем ходили повсюду. Все здесь слышали эти рассказы. Если они правдивы, то их командир явно не в своем уме.

— Мы изгоним змей и защитим наши семьи. Такова воля Бога. Поэтому отныне вы должны беспрекословно подчиняться мне. Я говорю с Богом напрямую и передаю вам Его откровения.

После этих слов подозрения в глазах мужчин лишь усилились. Не сошел ли их лидер с ума от страха? В противном случае, как бы он мог говорить подобные вещи?

Он же, не выказывая ни тени волнения, спокойно продолжил:

— А теперь дайте клятву верности.

Мужчины стояли с ошеломлёнными выражениями лиц, не в силах пошевелиться. Он окинул их взглядом и в разрезе его узких глаз мелькнула высокомерная улыбка.

— Поклянитесь мне в верности — и я покажу вам путь к спасению.

29-й век

В конце 29-го века в Восточной Азии правил один король. Как гласит древняя пословица: «Политика — дело злодеев, а политик — профессия злодеев». Он тоже был злодеем.

Когда-то в мире существовало 237 государств, но к тому времени их осталось лишь 98. Человечество страдало от нехватки ресурсов и климатических катастроф. В Восточной Азии власть была полем битвы, где кровожадные тираны, мятежники и самопровозглашенные революционеры дрались за трон, заливая землю кровью.

Но даже среди всех этих чудовищ он выделялся.

Для одних он был богом. Для других — лжепророком. Для третьих — мошенником.

О нем ходили самые разные слухи, но одно было неоспоримо: он был уникален.

Нет, не потому что был злее других. Как и все в его «профессии», он убил собственного отца, не гнушался пытками, изнасилованиями и казнями. Но этого было мало, чтобы сделать его особенным.

Его истинное оружие было куда страшнее.

Он видел будущее.

С его даром предвидения он менял судьбу, подстраивая мир под себя. Его имя было Ихва.

Человек с двумя лицами

Старый правитель обернулся.

Северный ветер Сибири бушевал. Под множеством развевающихся красных флагов стояли сто тысяч воинов.

Орёл, круживший в небе, взмахнул крыльями и приземлился на запястье старого правителя. Тот ласково погладил шею орла одной рукой и улыбнулся.

— В той стране есть то, что я хочу, — сказал старый правитель, бросив взгляд в сторону. По ту сторону узкой реки тростниковые заросли простирались, словно барьер.

Он добавил:

— Поэтому та страна с этого момента становится врагом.

Наблюдая за этим высокомерным заявлением, провидец решительно подумал: «Ты сполна заплатишь за то, что посмел нас недооценить, старик».

Провидец продолжил наблюдать.

Змеи заговорили в унисон со старым правителем:

— Нужно отступить.

— Испокон веков говорят, что победить в борьбе с религиозными людьми, особенно с фанатиками, чрезвычайно сложно. В 20-м веке Япония, развязавшая Тихоокеанскую войну, тоже была фанатичным государством, как и нынешняя Шинэ Нара*, почитающая  своего императора как живого бога.

*신의 나라 — Шинэ Нара, досл. Страна бога. Дальше сокращаем как «Шинэ».

— Камикадзе Японии совершали самоубийственные атаки выкрикивая «Его Величество Император». В конце концов, США отказались от наступления на японскую территорию и завершили войну, сбросив атомные бомбы. Другими словами, наилучший способ одержать победу над Шинэ — сбросить атомную бомбу на её стратегические города. Однако, к сожалению, Ваше Величество, у нас нет атомных бомб.

— У нас нет иного выбора, кроме как вторгнуться на их территорию. Однако Шинэ — горная страна. Если её жители воспользуются преимуществами своего ландшафта и развернут партизанскую войну, то нам, привыкшим к кавалерийским сражениям в степях, это может выйти боком. В худшем случае нас может ожидать исход, схожий с Вьетнамской войной 20-го века.

На фоне яростных возражений взгляд Пернатого Змея — старого правителя Усагука, Мук Со — начал заметно колебаться.

*(羽蛇國) — Усагук, досл. Страна Пернатых Змей. Дальше в переводе сокращается до Уса — мы решили убирать -гук (국 (國), государство) в названиях стран.

— Я думаю иначе.

Ровный голос внезапно разрезал тишину. Вперёд вышел молодой змей, с которого ещё не до конца сошла юность.

— Не поддавайтесь на провокации врага. Это всего лишь приём, который используют загнанные в угол крысы, чтобы затуманить наш разум.

— Ты так уверен? Убеди меня.

На слова старого правителя молодой змей ответил без колебаний.

— После того как «те времена» прошли, восточный полуостров пережил несколько гражданских войн под предлогом объединения между соседними государствами — Шинэ и Рюнэ. Однако с тех пор, как эти конфликты фактически завершились, прошло уже более 300 лет. С тех пор не было крупных внешних вторжений, за исключением незначительных набегов местных военачальников с Западного континента и пиратов с Дальневосточного архипелага, да и те ограничивались лишь приграничными территориями. Говорят, стоячая вода там загнивает. Боеспособность Восточного полуострова, вероятно, крайне низка.

— Значит, этот их жертвенный ритуал — это всего лишь спектакль, чтобы напугать нас и заставить отступить?

— Именно так. Этот ритуал является доказательством того, что враги в отчаянии. Если бы их армия была сильной, они не стали бы устраивать такие грязные шоу.

— Теперь я вижу, что ты глухой, — с презрением сказал старый правитель.

— Ты, наверное, не услышал, что только что говорили наши стратеги? Кто не понимает, что враг слаб? Нас беспокоит их фанатичное сопротивление. Вражеская армия может и насчитывает меньше ста тысяч человек, но их население — двадцать миллионов.

— Однако, Ваше Величество, я встречал немало беженцев из Шинэ, которые перебирались на материк. Они совсем не походили на фанатиков. Более того, они ничего не знали о кровавых жертвоприношениях. Разве это не странно?

Молодой змей продолжил:

— Кто же на самом деле не хочет войны? Это не мы, а они. Они просто отчаянно пытаются хоть на немного отложить войну. Если мы будем зацикливаться на этих жертвоприношениях и продолжим тянуть время, нас ждут большие беды из-за увеличивающихся военных расходов, эпидемий и падения морального духа.

— Я согласен с мнением моего отца, — перебил молодого змея шестой сын старого правителя, Мук Чхонён.

— Род Ихва, правящий в Шинэ, известен своей политикой идолопоклонства. Особенно Ихва, пришедший к власти 40 лет назад, считается одним из самых жестоких тиранов. Когда он стал стар и стал беспокоиться о сохранении власти, он мог придумать новый способ идолопоклонства, чтобы держать народ под контролем. Кровавые жертвоприношения вполне объяснимы, если их цель — укрепить власть.

— Верно, ты правильно рассуждаешь, — кивнул старый правитель, довольный похвалой.

Он бросил насмешливый взгляд на молодого змея и продолжил:

— Говорят, если человек подвергся религиозному промыванию мозгов, он не заметит даже молнии, ударившей рядом. Даже горы и реки меняются всего за 10 лет. А уж человека, чей разум гнётся, подобно тростнику, можно превратить в фанатика и за 5 лет.

Молодой змей промолчал и отступил. Внезапно вбежал офицер.

— Простите за вторжение во время совещания. Это пропагандистские листовки, которые враги только что разбросали на границе. Их содержание показалось мне весьма подозрительным, поэтому я принёс их.

— Что за суета? — спросил старый правитель, получив листовку. Он вскрыл её, и его взгляд сразу потемнел.

Неделю назад змеи распространили на вражеской территории листовку с обещанием вождям Восточного полуострова помиловать их и сделать губернаторами, если они сдадутся и станут сотрудничать. Эта листовка была ответом на ту пропаганду. В листовке содержались слова короля Ихвы, правителя северной части полуострова Востока.

…Так наш великий Бог отчитывает невежественных врагов:

«Король змей ошибается, думая, что я — наивный индеец 17-го века. Индейцы считали землю просто землей, не имеющей владельца, поэтому они оказались беспомощны перед захватчиками. Но я не такой. Я предвидел, что будет, когда змеи вступят на нашу землю. Я расчетливый и хитрый старик, у которого осталось не так много времени, поэтому они должны будут сильно потрудиться, чтобы превратить меня в предателя.»

Затем:

«Как вы смеете говорить, что если мы отдадим землю, они построят дороги и больницы для нас? Прежде чем беспокоиться о чужой стране, пусть царь Змей сначала позаботится о своем народе.»

Наш великий Бог добавил с глубоким вздохом:

«Я беспокоюсь только о своей стране. И все же в сутках мало часов. Земли у вас больше, население тоже, так почему король Змей, у которого времени куда меньше, чем у меня, волнуется о чужой стране?» — спросил он.

Наконец наш великий Бог сказал:

«Царь змей должен понести наказание. В течение года на его земле произойдут четыре сильных землетрясения, которые унесут 240 000 жизней. Если он умён, он должен почтительно поклониться и попросить у меня мудрости. Как только Король Змей прочтет это, Ильхвавольгук вторгнется в Уса…»

*일화월국(日和月國) — Ильхвавольгук, досл. Страна Солнца и Луны; сокращ: Ильхваволь.

— Какая наглость! — вскрикнул старый правитель, сжимая листовку в кулаке. В то же время офицеры в зале начали читать листовку, перешептываясь между собой.

— Брось этот бумажный кусок немедленно! — грозно приказал старый правитель.

Как раз в этот момент пришли срочные новости: армия Ильхваволь, возглавляемая Ванхи, перешла границу Уса. Слова в листовке стали реальностью. В зале повисла тяжелая тишина.

Старый правитель стиснул зубы и встал:

— Почему такой переполох? Неужели вы все верите, что этот самозванец обладает пророческими силами? Сначала мне нужно разобраться с Ванхи. Все будет быстро решено, так что подождите немного.

Через три часа старый правитель покинул границу, сопровождаемый двадцатью семью сыновьями. Позади гарнизонных офицеров, беспокойно шептавшихся, молча стоял молодой змей.

Некоторое время спустя он покачал головой и двинулся вперед. Земля была грязной от мочи и экскрементов солдат и лошадей. С наступлением сентября, северный ветер Сибири вдруг стих. Солнце позднего лета нещадно палило. Душная влажность покрывала кожу солдат, словно мох, а от крупов лошадей поднимался горячий пар. В это время мимо молодого змея прошла группа солдат с высыпаниями на лицах — признак чумы. Немногие из них занимались уходом за оружием. Большинство собирались в группки и играли в маджонг* или читали листовки.

*Маджонг — традиционная китайская настольная игра.

― В течение года произойдёт четыре землетрясения и будет зарегистрировано 240 тысяч жертв..? Это правда, что Ихва — пророк?

― Да, правда. Он предвидита будущее даже через тысячу лет. Когда Ихва проводит обряд проклятия, люди на африканском континенте умирают, изрыгая кровь. Мук Со тоже испугался его проклятий и отступил.

― Мы могли бы уже и отказаться от этого дела с «освобождением». Что это вообще такое? И так жара невыносимая, умираю.

― Если отказаться ещё и от миссии освобождения, люди ведь будут смеяться над Мук Со, мол, струсил перед Ихва. Мук Со заявил, что скорее бросит сто тысяч солдат на жертвенный алтарь Ихва, чем позволит запятнать свою репутацию.

― Континент огромен, людей много. Если погибнет сто тысяч, это ничего не изменит. Чёрт возьми, запасов армейских пайков хватит всего на месяц, думаешь, главный штаб продолжит снабжать нас?

Внезапно раздался раздирающий уши шум. Все солдаты поморщились и зажали уши от крика, извергнутого сотнями усилителей. Сотни гигантских экранов по ту сторону границы вспыхнули белым светом, и на них началось «кровавое жертвоприношение».

Молодой змей остановился и стал пристально смотреть на экран. Священник в чёрном капюшоне и длинном плаще медленно поднял руки. Это было похоже на то, как злой король-демон расправляет свои огромные крылья летучей мыши. Священник мягким голосом произнёс: «Слава великому Богу, Ихве. Хвала королю севера, святому пророку Ихве».

По наущению жреца фанатики кричали и горячо молились. О, бог наш! Бог наш!

Страна Бога

После окончания «тех времён» Западный континент вступил в так называемый период Весны и Осени и Воюющих Царств*, которые длились пятьсот лет, население Западного континента сократилось с 1,3 миллиарда до 300 миллионов. Даже после этого Западный континент продолжал оставаться раздробленным, и лишь около ста лет назад  был наконец-то объединён в четыре королевства: Ильхваволь, Уса, Сэнмёнмок* и Хёнтап*.

*Чуньцю (весенне-осенний период, 770–476 годы до н.э.) и Чжаньго (период воюющих царств, 475–221 годы до н.э.) ― реальные исторические периоды в древнем Китае; устойчивый образ для обозначения эпохи феодальной раздробленности и войн.

*생명목국(生命木國) ― Сэнмёнмокгук, досл. Страна Древа Жизни; сокращ.: Сэнмёнмок.

*현탑국(縣塔國) ― Хёнтапгук, досл. Страна Уездной Башни; сокращ. Хёнтап.

С другой стороны, Восточный полуостров, сразу после окончания «тех времён», разделился на Север и Юг и до сих пор сохраняет эту форму. Север Шинэ, которое граничит с Западным континентом, Юг — Рюнэ, которое находится на другой стороне Японского моря.

В рейтинге по площади территории Западный континент занимает девятое место, а Восточный полуостров — сорок второе. Однако если спросить людей из западных стран на противоположной стороне Земли, знают ли они какие-нибудь страны Восточной Азии, то девять из десяти ответят, что это Шинэ.

Это не удивительно, ведь Шинэ стал известен своим уникальным политическим устройством.

Шинэ был беспрецедентным псевдорелигиозным государством. Живого человека почитали как бога и короля. Этот король на протяжении поколений носил имя «Ихва», и о текущем Ихве было известно практически ничего, кроме того, что ему уже за шестьдесят лет.

Молодой змей плюнул.

― Какой еще бог? Это всего лишь идол.

Затем он, опустив плечи, направился к своим казармам. Густая тьма окутала его фигуру.

Провидец всё видел.

Повелитель змей не возвращался больше месяца. Через три месяца пришла лишь односторонняя новость для гарнизона на границе — сокращение военных пайков на 30%. Когда начались задержки в выплатах зарплаты, количество дезертиров стало стремительно увеличиваться.

Молодой змей предложил своим начальникам начать освоение ближайшей пустоши.

― Вместо того, чтобы заставлять солдат терять время, почему бы не расчистить пустырь, заняться земледелием и собрать продовольствие для пайков самостоятельно? Здесь часто идут дожди, мы можем построить водохранилище для хранения воды и использовать ее в сельском хозяйстве.

― Ты знаешь, сколько времени потребуется на расчистку земли? И на что будем покупать сельхозтехнику? Все и так голодают, а если мы заставим их работать на полях, количество дезертиров только увеличится.

― Да этот придурок не разбирается в почве. Ты что, думаешь, если сюда привезти удобрения, то урожай полезет как на дрожжах?

Командиры были поглощены игрой в маджонг и проигнорировали предложение молодого змея. Однако он не собирался отступать.

― Дайте мне 2000 солдат и год времени.

После двух недель уговоров молодой змей добился того, чтобы ему выделили 500 солдат и полгода. С этого момента каждое утро он первым делом собирал свои войска и очищал территорию от человеческих фекалий и конского навоза, лежащих в лагере, используя их как удобрения. Часть удобрений была продана местным торговцам по низкой цене, а на вырученные деньги он закупал сельскохозяйственные инструменты для возделывания земли.

Через два месяца отношение вышестоящих офицеров изменилось. Вся грязь и навоз, которые были головной болью для санитаров, были устранены, и количество эпидемий значительно уменьшилось. Командиры выделили молодому змею ещё 2000 солдат и активно поддержали его начинание. Пока молодой змей был занят расчисткой земли, в Уса, согласно провидениям Ихвы, произошло четыре землетрясения, которые унесли жизни почти 240 тысяч человек.

Через год вернулся старый правитель. Он похвалил возделанные земли, и все офицеры поспешили заявить, что они сделали всё возможное для проекта рекультивации. Ни один из них не упомянул, что предложил эту идею и руководил её воплощением в жизнь молодой змей. В очередной раз молодой змей молчал и оставался в тени.

Старый правитель сказал:

― Теперь, когда я вернулся, трудности остались позади. На этот раз я точно положу всему конец!

Несмотря на хвастливые уверения короля, змеи так и не достигли своей цели, и время только продолжало тянуться. Каждый раз, когда они пытались наступать на Восточный полуостров, происходили события, мешающие их продвижению. Застойная ситуация продолжалась, и противостояние на границе между Шинэ и Уса в итоге не заканчивалось уже семь лет.

― Я больше не могу терпеть!

Старый правитель с силой ударил по столу.

― Как бы ни была велика сила предвидения Ихвы, он не может остановить миллионную армию! Мы наступим с использованием стратегии численного превосходства!

По приказу короля 900 тысяч всадников были собраны на границе. Армия стремительно пересекла границу и двинулась на Шинэ. По приказу короля девятьсот тысяч всадников собрались у границы. Захватчики одним махом перешли границу и двинулись на Шинэ. Страна Бога пала так быстро, как только могло. Несмотря на то что сопротивление передовых частей было ожесточённым, оно не смогло сравниться с армией в миллион человек. Все солдаты передовой погибли до последнего.

― Ха-ха-ха! Это всё, что они могут? Проклятый культ! Семь лет ты манипулировал мной, используя свой грязный язык! Убейте их всех! Тот, кто проявит хоть малую милость к врагу, будет объявлен предателем!

Под мечами змей люди мучительно умирали независимо от пола. Земля горела, а реки наполнились кровью.

Провидец видел все, даже свою собственную смерть.

― Эта миссия по освобождению во многом стала возможной благодаря усилиям Чёрного Ордена, который семь лет страдал на границе.

Старый правитель, который в мгновение ока покорил весь Восточный полуостров, был весьма доволен и присвоил каждому офицеру Чёрного Ордена высокую должность. Из всех офицеров, только молодой змей не получил ничего. По иронии судьбы, в ходе всего проекта молодой змей не только не заслужил признания, но даже не получил возможности сразиться. Всё это было из-за того, что офицеры Чёрного Отряда, заметив его сообразительность во время расчистки полей, постоянно контролировали молодого змея и держали в стороне. Он ехал на лошади позади своих старших офицеров, когда они возвращались на Западный континент, не произнеся ни слова.

Прошел год.

― Почему ты так со мной поступаешь? Я не знал, что ты такой жестокий!

В грязной гостинице молодой змей кричал. Обычно он молчал и отступал, но перед ликом любви его выражение лица было искажено, а голос стал настолько высоким, что казалось, он вот-вот разорвет горло. Молодой змей чувствовал отчаяние, словно его первая любовь на его глазах начала разлагаться и смердеть

Его возлюбленный лишь посмеялся над его криками.

― Ты что, не понимаешь? Моя жена беременна. Ты предлагаешь мне оставить её и начать всё с тобой? Ты в своём уме?

― Ты что, совсем с ума сошел? Ночью ты спишь с женой, а днём бежишь ко мне. Давай, реши что-то! Выбери одного из нас!

― Почему ты все сваливаешь на меня? Если ты не приходишь в назначенное место, значит, всё на этом заканчивается, разве нет? На самом деле, разве не ты настоящая проблема? Я могу жить без тебя, а вот ты без меня не можешь. Я знаю это очень хорошо. Ты не можешь жить без меня.

В глазах молодого змея впервые появился холодный блеск убийственной ярости. Только тогда его возлюбленный, как будто осознав свою ошибку, растерянно замолчал. Молодой змей резко ударил его в солнечное сплетение.

― Сукин сын!

Молодой змей закричал.

― Ты говоришь, я не могу жить без тебя? Не мечтай, ублюдок!

Сколько бы не просил прощения его возлюбленный, это не имело значения. Молодой змей оскорбил его в первый и последний раз, а затем выбежал из гостиницы.

Прошел месяц.

Утренний свет рассеивался в одном из уголков парка, где на скамейке сидел молодой змей. Вокруг него прогуливались пожилые люди, разговорчивая молодежь, дети, бегающие с воздушными змеями. Всё вокруг было наполнено жизнью, только он один сидел с угрюмым выражением лица. На мгновение показалось, что из его больших глаз потекли слёзы.

Спустя долгое время молодой змей встал со скамейки. Его шаги были настолько неуверенными, что, казалось, он может упасть в любой момент. Рядом с ним шла пожилая пара, несущая птичью клетку, и разговаривала, а он шёл неуверенно, словно насекомое с оторванными усиками.

Вдруг молодой змей остановился. На другой стороне парка один старик углубился в «земное письмо»*. С конца палочки, смоченной в воде, медленно выходили слова. Когда старик закончил, он задумчиво смотрел вниз на землю. Молодой змей, как заворожённый, тоже стал смотреть на землю. Элегантными буквами был написан отрывок из стихотворения Ли Бо «Питье в одиночестве при лунном свете». Молодой змей тихо прочитал:

*지서(地書) ― чисо — метод каллиграфии, в котором слова/иероглифы выводятся водой по земле.

― Под цветком, я поставил чашу с вином, пить одному без друга. Поднимаю чашу, зовущую яркую луну, и оказывается, что нас трое — я, мой взгляд и тень…*

* В пер. Е. Захарова.

На его лице мелькнула улыбка. Затем он повернулся и быстро исчез.

Прошло 8 лет.

― Приведите их всех.

Голос мятежника был наполнен наслаждением. После ночных сражений большое поле было пусто и зловеще, как лес после охоты. Повсюду были раскиданы трупы, словно туши животных.

Молодой змей, всегда молчаливый и отходивший в тень, теперь стал 38-летним беспощадным мятежником, бросившим вызов старому правителю. Мятежник победил старого короля всего за одну ночь, подняв флаг восстания, и взошел на трон. Он изменился, и в нем уже не было ничего от того молчаливого молодого человека. Скоро он станет королём.

В одной части тронного зала стояло двадцать больших котлов, в которых кипели масло и вода. Солдаты схватили старого правителя и двадцать семь принцев и бросили их к ногам мятежника.

― Как ты себя чувствуешь, Мук Со? Каково это — впервые в жизни преклонить колени перед кем-то?

Побеждённый молчал, слушая насмешки победителя. Мятежник медленно, очень медленно, бил старого правителя по щекам. Сначала удары звучали слабо, но вскоре стали настолько громкими, что эхом разносились по залу.  После часа непрерывных ударов мятежник наконец отстранился. Щёки Мук Со, наводившего ужас на всю Дальневосточную Азию в течение 55 лет, были разорваны, как старая тряпка, и из них текла кровь. Предатель насмешливо фыркнул.

― Ты что, щёки конфетами набил?

― Ублюдок… ― старый правитель затрясся от ярости.

Мятежник с силой ударил его ногой в лицо, раздавив нос старого короля, из которого тут же хлынула кровь.

― Кому ты смеешь говорить это? Все ещё не пришел в себя, старик?

Мятежник, который несколько раз пнул лицо старого правителя своими боевыми ботинками, выпрямил спину:

― Если хочешь утешить себя мыслью, что просто потерял бдительность и неудачно попался, то брось это. Твое поражение — всего лишь результат моей давней борьбы. Моя борьба началась еще 17 лет назад, но настолько тайно и тихо, что ты не заметил. Ты и не догадывался, что в моём сердце, которое ты презирал и высмеивал, был спрятан клинок. Только сегодня ты увидел его своими глазами.

Мятежник высокомерным взглядом смотрел на проигравшего.

― А теперь я расскажу, что будет с тобой. Конечно, никакой милости не будет.

Лицо проигравшего ещё не успело побледнеть, как мятежник быстро добавил:

― Мук Со, я залью тебе в уши кипящее масло, в традиционном способе мести. Твоих наследников сварю в кипятке. Ваши плоть и кровь станут кормом для собак, а из костей я сделаю чашки для вина, чтобы пить из них с моими людьми.

Это был тон, полный чистого удовольствия. Побеждённый сотрясался от страха, не в силах даже пошевелить пальцем.

― Вы перебарщиваете, Ваше Величество. Прикажите им сдаться добровольно.

Один человек выступил против мятежника. Его ближайший подчиненный ― Чын Ёльсэн. Глаза мятежника, пристально глядящие на противника, медленно поднялись.

― Ты хочешь, чтобы я дал этому этому ублюдку шанс умереть с честью, только потому что когда-то он был королём?

― Нет, господин. Это из-за связи между старым тираном и вами. Все знают, какие отношения были между вами. Если вы жестоко убьёте его и его наследников, люди будут бояться вас и избегать. Это не принесёт пользы вам в долгосрочной перспективе...

― Заткнись!

Мятежник грубо перебил его.

― Я не имею ничего общего с этим тираном! Он полностью отверг меня! Что ты вообще знаешь, чтобы лезть в это?! Хватайте кипящее масло и заливайте ему в уши!

Никто не решился вмешаться. Все присутствующие прекрасно понимали, какие отношения были между мятежником и старым правителем. Если мятежник когда-либо пожалеет о своих действиях, стрелы возмездия полетят в его подчиненных, казнивших старого неудачника.

― Быстро казните его!

Мятежник снова крикнул, но никто не двинулся с места. Лицо мятежника искажалось от злости.

― Другого выбора нет.

С ухмылкой он без колебаний подошёл к котлу.

― Ваше Величество!

Чын Ёльсэн закричал, но мятежник не обратил на него внимания, лишь надев перчатки. Затем он наполнил воронку кипящим маслом и направился к старому правителю. Каждый раз, когда кипящее масло капало через узкую воронку, с пола поднимался белый дым, издавая шипящий звук.

Побеждённый спокойно произнес:

― Я сдамся.

― Заткнись.

Мятежник решительно отверг его слова.

― Ты не заслуживаешь умереть с честью. Ты — собака, Мук Со. Так что умри как собака.

Мятежник без колебаний схватил седые волосы поверженного правителя. В тот же миг раздался крик, смешанный с белым дымом.

— Ххыыык… Ааа… Хааа…

Раздирающие ноты, словно наспех нацарапанные на нотной бумаге композитором-наркоманом, безостановочно вырывались из уст побеждённого. Все капилляры в лице проигравшего лопнули, кожа залилась кровью, а язык вытянулся до самого подбородка. Из глаз, носа и ушей потекла кровь, а из слуховых проходов не переставал клубиться белый дым. Прежде чем воронка опустела хотя бы наполовину, старый правитель был уже мертв. Однако мятежник продолжал лить кипящее масло в уши мёртвого и бормотал с явным сожалением:

— Что такое? Уже сдох?

Выливая последние капли кипящего масла, он энергично встряхнул воронку, не оставляя ни капли, и только тогда убрал руку с головы мертвеца. Труп, словно сломанная спичка, рухнул вниз. Смотря на него, словно оценивая произведение искусства, мятежник расхохотался так, будто мог умереть от смеха.

— Ха-ха-ха! И это всё? Король убийств, уничтоживший 10 миллионов за 55 лет, умер всего лишь от одной чашки масла?! От какой-то чашки масла!

Он смеялся и смеялся. Свет факелов отбрасывал на стену его искажённую, неестественно огромную тень. Это тёмное, дрожащее очертание, обнажившее зубы в улыбке, заставило окружающих вздрогнуть, словно они стали свидетелями рождения чудовища.

Наблюдавший за происходящим провидец ощутил ледяной холод предчувствия. Это появление монстра... Нет, это рождение. Рождение монстра.

— Что стоите?! Король не должен собственноручно убивать сыновей тирана! Если казнь не будет немедленно приведена в исполнение, я убью вас!

Чын Ёльсэн выхватил меч и зарычал. Лишь тогда его подчинённые, заметавшись, начали действовать, силком запихивая принцев в кипящий котёл. В бурлящей воде всплывали куски мяса, окрашивая её в багровый цвет. Тронный зал наполнился пронзительными воплями и удушающей вонью крови. Это был ад.

Предатель наступил ногой на труп старого правителя и спокойно наблюдал за смертью его сыновей. Иногда он даже усмехался, наслаждаясь происходящим, а затем он обратился к Чын Ёльсэну.

— Эй, налей мне выпить. Так смеялся, что пересохло в горле.

Предатель рассмеялся. Взгляд Чын Ёльсэна стал жёстким.

Провидец увидел многое.

Бойню, развернувшуюся в борьбе за господство над Западным континентом. Сотни односторонних нападений, совершённых старым правителем во имя войны. Молодого змея, что некогда с человеческим и конским навозом на руках возделывал пустоши. Его рост за 17 лет от молодого офицера, который всегда держал рот на замке и отступал, до жестокого и безжалостного предателя, взошедшего на трон. И человека, который помог молодому змею в восстании. Кровавые времена, которые они породили. Господство и противостояние. Заговор и предательство.

Провидец увидел всё это будущее.

Человек с двумя лицами (часть 2)

Залаяли военные собаки. Ю Нано шёл быстрым шагом, глядя в пространство перед собой. Караульные отдали честь.

― Во благо родины!

― Во благо родины!

Но несмотря на их энергичные голоса, воздух в казармах был зловещим, словно в глубокой могиле. По всему военному лагерю распространялся насыщенный аромат цветов сливы. Внезапно Ю Нано остановился. Его взгляд в этот день особенно привлекли хрупкие лепестки сливы, которые с тихим шорохом разлетались в темноте.

Это была тихая ночь. Пока что. Возможно, завтрашняя ночь окажется ещё тише, чем эта. Ведь мёртвые не разговаривают. Те караульные, что сейчас выкрикивают лозунги во весь голос, товарищи, с которыми Ю Нано провёл семь лет в этом аду… А может, и он сам — все они завтра могут стать безмолвными трупами.

Ведь именно сейчас, после семи лет выжидания и наблюдения за Восточным Полуостровом, Мук Со наконец-то сосредоточил все силы и разбил лагерь прямо перед границей. Привлечение миллионного войска сделало его намерения прозрачными как стеклянный аквариум.

В полной мере оправдывая своё прозвище «Король убийств», Мук Со намеревался утопить эту землю в крови.

«Проклятые змеи. Только числом и берут!»

Ю Нано нахмурился и направился к резиденции своего начальника, Ли Хванмэ. Свет лампы мягко освещал окно его кабинета. Впервые за целых 23 часа там зажёгся зелёный свет.

Включение зелёного света было знаком того, что Ли Хванмэ разрешает посторонним входить в его комнату. Красный же загорался, когда он спал или хотел побыть один. Пока горел красный свет, даже Ю Нано, его сводный брат и безжалостный убийца, не имел права входить.

― Во благо родины!

― Во благо родины!

Рядовой Рю Хопи и майор Чо Ёнхён отдали честь Ю Нано. Эти двое ещё со времён обучения в Военной академии были признаны верными людьми Ли Хванмэ и теперь тоже находились рядом с ним, помогая в управлении.

Ю Нано задал вопрос:

— Когда он проснулся? Он ел?

— Я не знаю точное время, но около часа назад загорелся зеленый свет. Что касается еды… он снова к ней не притронулся.

После ответа Рю Хопи лицо Ю Нано слегка помрачнело. Снова?

— Понял. Вы двое можете идти и отдыхать. Позаботьтесь о своём ужине.

После слов Ю Нано, Рю Хопи и Чо Ёнхён расступились.

Элитная дивизия Мэрангукчук*, охраняющая передовую линию границы, состояла исключительно из тщательно отобранных бойцов, закалённых в боях. Ли Хванмэ был её главнокомандующим, пользовавшимся абсолютным доверием подчинённых. Если бы стало известно, что их лидер регулярно пропускает приёмы пищи из-за стресса, это могло бы серьёзно поколебать моральный дух солдат. Поэтому его ближайшее окружение всегда незаметно избавлялось от оставленной им еды. Так продолжалось уже четвёртый год.

*매란국죽 ― Мэрангукчук —  отсылка на собирательный мотив в китайском и корейском искусстве 사군자, 四君子 ― «четыре джентльмена», которых обозначают цветком сливы, орхидеей, бамбуком и хризантемой. Эти растения считаются символами традиционных китайских добродетелей, таких как честность, чистота, смирение и упорство в суровых условиях; также используются для изображения смены сезонов (слива — зима, орхидея — весна, бамбук — лето, хризантема — осень).

梅 Мэ (слива) — прозвище Ли Хванмэ.

蘭 Ран (орхидея) — прозвище Ю Нано.

菊 Гук (хризантема) — прозвище Пак Кугёна.

竹 Чук (бамбук) — прозвище Со Чуккёна.

— Тогда я отправлюсь первым, командир.

Рю Хопи взял поднос с едой, молча поклонился и развернулся. Ю Нано смотрел ему вслед, провожая взглядом его быстро удаляющуюся фигуру. В этот момент в памяти всплыл другой ясный лунный вечер, когда он когда-то шёпотом давал Рю Хопи обещание.

— Я способен уничтожить всё, что преграждает нам путь. Обещаю. Клянусь, что буду защищать тебя и сделаю счастливым до самого конца.

Трудно было поверить, что с тех пор прошло уже семь лет. Ю Нано крепко запечатлел в своем сердце клятву, которую повторял в уме сотни раз каждый день все эти годы.

«Я сдержу своё обещание, кот. Как и в тот раз, когда я раскроил череп чудовищу, что осмелился встать у нас на пути, я сдержу его и сейчас.»

Горло жгло, будто опалённое раскалёнными углями. Ю Нано сжал губы и вошёл в личные покои Ли Хванмэ. Возможно, это приближающаяся гибель страны... А может, что-то ещё — но неприятные воспоминания, которые он старался забыть, вновь самовольно всплывали в его сознании.

«Во всём виноват Ванхи.» Если бы этот старик не предал их...

Семь лет назад, когда Мук Со окончательно обнажил свои захватнические амбиции, два государства Восточного полуострова втайне заключили союз. После долгих размышлений лидеры союзных сил Шинэ и Рюнэ выбрали стратегию «использовать одного врага против другого». Чтобы одолеть сильного противника, короля Усагука — Мук Со, союзники обратили внимание на другую могущественную фигуру — Ванхи, правителя одного из четырёх королевств, правящих Западным континентом: Ильхваволя.

Тогдашний представитель Ихвы, Ли Хванмэ, в обстановке строгой секретности отправил к Ванхи посланника с указом:

«Я — Ихва, великий король и провидец страны Шинэ. Если вы изгоните змей за пределы наших границ, я дарую вам свою мудрость вплоть до того дня, когда вы объедините Западный континент.»

Ванхи принял предложение. Как и было обещано, Ихва помогал Ванхи своим даром предвидения, а Ванхи сдерживал Мук Со. Однако этот союз продержался всего три года, прежде чем рухнул. Причина была в том, что Ванхи возгордился, он решил, что сможет одолеть Мук Со и стать вершиной Западного континента даже без помощи Ихва.

Ю Нано настаивал, что необходимо отправить посланника, чтобы убедить Ванхи. Однако Ли Хванмэ лишь усмехнулся.

— Отправлять посланника бессмысленно! Бог уже позволил мне заглянуть в будущее. Через год Ванхи падёт под клинком Мук Со — таков был дарован мне пророческий знак. Это расплата за то, что он объедал чужие амбары.

Чтобы склонить Ванхи на свою сторону, Восточный полуостров даже согласился на болезненные экономические потери, пообещав Ильхваволю поставки зерна по заниженным ценам. Ради этого в странах Шинэ и Рюнэ вынуждены были изъять практически все запасы зерна внутри своих границ. Это, разумеется, вызвало яростное недовольство народа, особенно в Рюнэ, где политические свободы были относительно защищены. Там вспыхнули масштабные протесты против правительства.

Однако Ванхи лишь поживился зерном и спустя три года сбежал. В результате основным объектом осуждения внутри командования стал Ли Хванмэ. Это было закономерно: именно он первым предложил стратегию «использовать врага против врага» и был её главным сторонником.

Особенно сильный гнев исходил со стороны Рюнэ, и всё дошло до того, что глава секретариата, срочно отправленный их королём, устроил Ли Хванмэ настоящий скандал, крича прямо перед ним.

На протяжении всей этой яростной тирады Ли Хванмэ сохранял спокойное выражение лица. Ю Нано испытал облегчение, видя это. Он беспокоился, что его сводный брат, который до сих пор неизменно одерживал победы, может впервые в жизни ощутить унижение и внутренне сломаться.

Чем невыгоднее бой, тем важнее сила духа. Чтобы поддержать брата, Ю Нано решил сказать несколько воодушевляющих слов:

— Вы справились с этим спокойно и достойно, господин генерал.

— Ты думал, я растеряюсь?

Ли Хванмэ усмехнулся.

— На Западном континенте столько же честолюбцев, сколько и людей. Если не Ванхи, у нас достаточно шахматных фигур, которыми можно играть. Нужно просто начать поиски!

— Верю в вас.

Ю Нано бодро кивнул. Ли Хванмэ уверенно направился к своему рабочему кабинету, словно нарочно демонстрируя, что ничто его не поколебало. После этого он стал ещё более загружен работой. Даже свою привычку обедать вместе с солдатами в военной столовой, чтобы поддерживать их боевой дух, он полностью прекратил, заперся в своём кабинете и неотступно занимался делами.

Спустя месяц его ближайший помощник, майор Чо Ёнхён, с мрачным выражением лица неожиданно явился к Ю Нано.

— Трудно в это поверить, но, похоже, господин генерал почти полностью отказался от еды. Хорошо если он съедает хотя бы один из трёх приёмов пищи.

— Не может быть!

— Он всегда возвращает пустую посуду, но на ложке почти не остаётся ни зёрен риса, ни следов гарнира. Даже состояние миски странное. Если бы он действительно ел, внутри должны остаться следы от соскребания ложкой. Но миска выглядит так, будто он просто выкидывает еду.

Ю Нано немедленно отправился к Ли Хванмэ. При виде сводного брата, который бушевал, размахивая оружием, Ли Хванмэ, наоборот, разозлился в ответ.

— Как ты смеешь устраивать беспорядки перед своим начальством?! Хочешь предстать перед военным трибуналом, генерал Ю? Я не впадаю в отчаяние и не отказываюсь от еды, так что немедленно убирайся!

Только после пяти часов неистовых препирательств Ли Хванмэ наконец сменил тон.

— На самом деле… я просто на диете.

Это уклончивое признание потрясло Ю Нано. Оказалось, что предательство Ванхи оставило настолько мрачный след, что Ли Хванмэ, терзаемый мыслями, действительно перестал есть.

Ю Нано не мог в это поверить. Ли Хванмэ был единственным человеком, которого он когда-либо признавал равным. Даже ему самому порой становилось жутко от того, насколько его сводный брат был жесток и самоуверен. И вот теперь этот непоколебимый человек оказался настолько подавлен, что не мог заставить себя есть.

Что же это значило?

— Мы… правда обречены? Мы бились три года, отказались от всего человеческого, и всё равно нет никакой надежды?

Ю Нано произнёс это в полном оцепенении. Ли Хванмэ усмехнулся.

— Это впервые, когда я вижу тебя таким подавленным, Нано. Лицо у тебя такое, будто вот-вот расплачешься. Не волнуйся. Даже если небо рухнет, всегда найдётся путь к спасению. Поверь мне. Просто поверь в бога и подожди четыре года. Бог дал мне обещание — я обязательно найду способ выжить.

Он продолжил твёрдым голосом:

— Ты не забыл клятву, которую мы с тобой дали три года назад? Если мы не будем держаться изо всех сил, даже божественное предвидение окажется бесполезным. Не теряй надежду.

Прошло четыре года. Мук Со привёл к границе миллионную армию и расположился лагерем. Сейчас Ю Нано не видел и проблеска надежды.

— Эй. На минуту забудем об этикете.

С этими словами Ю Нано вошёл в кабинет Ли Хванмэ. По воинскому уставу он всегда обращался к сводному брату только как к начальнику, независимо от места и ситуации, но это помещение было исключением.

Ли Хванмэ только что вышел из душа. Он был в халате и вытирал волосы.

Ю Нано цокнул языком и сел.

— Ты опять почему не жрёшь? Если не будешь получать достаточно глюкозы, твоя великая башка не сможет работать на полную мощность.

— Если есть через силу, то это плохо переваривается.

— Голова и тело — это разные вещи. Тело должно получать три приёма пищи в день, чтобы где-то брать силы. Перестань упрямиться и пошли со мной в столовую. Ты ведь уже давно не ел вместе с бойцами.

Но на уговоры Ю Нано Ли Хванмэ не обращал внимания. Развернувшись к брату спиной, он подбросил корм внутрь стеклянного террариума, стоящего в углу комнаты, и мягко прошептал:

— Гера, ты, наверное, проголодалась?

Змея в террариуме поймала добычу и принялась шевелить раздвоенным языком. Ли Хванмэ относился к змее Гере, которую получил в подарок пять лет назад, как к родной дочери. Иногда он даже обвивал её вокруг запястья и выходил на прогулку, из-за чего его подчинённые содрогались от ужаса и инстинктивно отступали.

— Эй, вместо того чтобы кормить этот ингредиент для змеиного супа, лучше бы свой живот набил, — буркнул Ю Нано.

Но Ли Хванмэ даже не сделал вид, что слушает, и продолжил кормить змею.

Ю Нано с трудом подавил раздражение. «Я стерплю. Я уже показал этому паршивцу своё жалкое состояние, мучаясь и даже пропуская еду. С его лисьим характером он, наверное, хочет провалиться сквозь землю. Так что... я стерплю. Стерплю!»

— Кстати, что ты собираешься делать? Ты же сам говорил о четырёх годах. Неужели тот велииикий бог действительно имел в виду, что наш путь к спасению — это просто всем вместе сдохнуть?

Ю Нано перешёл к делу.

Ли Хванмэ лишь пожал плечами и сказал:

— Кто знает?

Затем добавил:

— А младший и Ккукэн* ничего не говорили? А кот? Они не видели там какого-нибудь светлого будущего?

*Ккукэн — насмешливое обращение к Пак Кугёну, означающее что-то вроде «цыплёнка»/«попугая»; далее по тексту будет использоваться Ккукэн.

— Ты издеваешься? Ты же лучше всех знаешь, что из-за стресса они уже давно нормально не спят. Эй, ты правда хочешь, чтобы я тебя так отдубасил, что искры из глаз посыпятся даже в темноте?! Отвечай, немедленно! Что там этот твой великий бог наболтал?!

Ю Нано с грохотом ударил кулаком по стене.

Ли Хванмэ молча взял со стола дротик и метнул его. Дротик пролетел по воздуху и вонзился в соломенное чучело, висевшее на стене. На этом чучеле было написано имя «Ванхи». Ли Хванмэ постоянно играл в дротики, швыряя их в эту куклу, когда ему было скучно. Обычно Ю Нано тоже присоединялся к этой забаве, но сегодня у него не было ни малейшего желания играть.

Ю Нано беззвучно сделал глубокий вдох. Перед его глазами промелькнуло бледное лицо Рю Хопи.

«Мой любимый кот.»

«Прости... Прости, что я заставил тебя страдать в этом аду целых три года. Никогда не прощай этого никчёмного ублюдка. Я сдержу обещание. Пусть даже только наполовину...»

— Вношу предложение, — холодно сказал Ю Нано. — Когда змеи пойдут в наступление, я встану у них на пути. Снесу головы Мук Со и его сыновьям. Если бог точно предскажет их местоположение, у меня всё получится. В тот момент, когда змеи пересекут границу, нам тоже придётся задействовать все силы и ударить в ответ. Раз так, лучше пусть я выйду один и выиграю для нас время.

— Ни за что.

Ли Хванмэ ответил без колебаний. Лицо Ю Нано исказилось.

— Эй, но ведь у нас нет другого выхода! Если Мук Со и его сыновья сдохнут, змеи впадут в панику. В это время мы сможем отправить посланников к Чоби из Сэнмёнмока и уговорить его напасть на Уса.

— Чоби не осмелится начать полномасштабную войну с Уса. Даже если мы поступим по-твоему, то всего лишь отложим завтрашнюю войну на месяц. Если их короля и принцев убьют, змеи пойдут в атаку на нашу землю с удвоенной яростью, чтобы спасти честь страны.

— Но нам необходимо время…

— Нет. Ни за что.

Решительный тон Ли Хванмэ заставил Ю Нано замолчать. В тишине их взгляды столкнулись. Старший брат, глядя на него с опущенными глазами, первым нарушил молчание.

— У этого плана нет плюсов, и, что самое главное, он изначально подразумевает твою смерть. Каким бы сильным ты ни был, ты не сможешь избежать града стрел от миллионного войска. Как твой старший брат, я не могу одобрить этот план.

— Эй, Ли Хванмэ. Думай трезво. Блять, ты думаешь, война — это игрушки? Это тебе не Хвадо, где идиоты из мира спорта дерутся за звание!

Голос Ю Нано стал резким.

— Пусть всё закончится на мне. Если тебе дать время, я уверен, что ты сумеешь найти слабые места врага и предотвратить войну. Именно поэтому я предложил этот план.

— Ни за что.

Ю Нано совершенно не разочаровался в Ли Хванмэ, который до конца не отступал от своей позиции. Он с самого начала не рассчитывал, что предложение примут. Если Ю Нано думал на восемь шагов вперёд, то Ли Хванмэ всегда просчитывал шестнадцать.

На самом деле, если бы можно было остановить эту войну, пожертвовав одним из своих младших братьев, Ли Хванмэ будет первым, кто толкнёт его в спину. Конечно, Ю Нано не колеблясь бы шагнул в огонь. А Ли Хванмэ принял бы на себя весь гнев и обвинения, скрывая вину и боль за лёгкой улыбкой на губах. Настолько тяжёл был долг военного.

Ю Нано, глядя вниз, задумался. Чёрт побери, значит, завтра мне придется убить как можно больше людей. Если хотя бы за полдня уничтожить пятьдесят тысяч, может, тогда Мук Со хоть немного пересмотрит своё вторжение. Взрывать лишь сотни голов за раз неэффективно… Может, спровоцировать обвал в горах? Если рядом есть подходящая-…

Пока Ю Нано ломал голову над разными вариантами, Ли Хванмэ внезапно заговорил.

— Принеси мне рис.

— Что?

Ю Нано автоматически поднял голову. Ли Хванмэ слегка улыбнулся.

— Говорю, принеси рис. Я голоден.

— …Ты же сказал убрать еду, так что я просто избавился от неё. Да и повара уже давно разошлись по казармам.

— Тогда сам свари мне рис.

— Ты издеваешься? Я только кабанов жарить умею, а рис как варить не знаю. Давай просто пойдём в солдатскую столовую. Пошли вместе.

— Не хочу. Лучше просто останусь голодным.

Ли Хванмэ отвернулся и снова бросил дротик. Но вскоре он резко метнул на Ю Нано свирепый взгляд.

— Я что, просил семь блюд на серебряном подносе? Или синсолло*? Всё, что я ем, — это густой суп с соевой пастой, зерновой рис, яичница, кимчи и одна закуска из зелени. И ты не можешь сделать это для меня? Ах, ну да, с тобой так всегда. Ты меня когда-нибудь вообще жалел? А, ну разве что мой драгоценный мозг. Раз так, то тем более должен принести мне еду! Глюкозу надо же поставлять, чтобы мой «великолепный мозг» хорошо работал! Живо тащи мне еду, ЖИВОООООО!

*Синсолло (신선로) — традиционное корейское блюдо, представляющее собой мясное рагу, приготовленное в специальной кастрюле с угольной грелкой посередине. Обычно считается изысканной и сложной в приготовлении едой.

Речь, словно пулемётная очередь, заставила Ю Нано резко сморщиться. Этот ублюдок снова за своё.

Очередной приступ хронической истерики Ли Хванмэ. Семь лет в армии он насмотрелся на эти выходки вдоволь, но всё равно каждый раз оказывался застигнут врасплох. Тридцать два года парню, а ведёт себя, как ребёнок.

— Эй, тогда хотя бы вот это съешь. Тут тоже углеводы есть.

Сдерживая злость, Ю Нано сунул руку в карман мундира и достал сухарь. Но в тот же момент замер. Его пронзило странное предчувствие. Этот ублюдок… неужели?..

Прищурив узкие глаза, он начал внимательно разглядывать Ли Хванмэ. В ситуации, когда война на носу, отказ брата от еды означал для него окончательный крах надежды. Но вдруг тот ни с того ни с сего сам потребовал еду?

Ли Хванмэ наверняка понял, как смотрит на него Ю Нано, но, не выказывая никаких эмоций, продолжал метать дротики. Эта напускная невозмутимость лишь усилила подозрения. Неужели…

Ледяной холод побежал по спине, поднимаясь к затылку. Интуиция одним прыжком перескочила весь процесс логических рассуждений и выдала ответ.

Эй… ты наконец-то нашёл его? Способ остановить войну?!

Словно отвечая на безмолвный крик младшего брата, Ли Хванмэ с силой метнул дротик. Соломенная кукла, в которую он попал, с глухим звуком упала на пол. Лишь тогда всё напряжение разом ушло из тела Ю Нано. Будто тяжёлый камень, давивший на его грудь каждую секунду на протяжении семи долгих лет, наконец-то был отброшен. Чёрт возьми, так вот оно как. В конце концов, они действительно нашли способ выжить!

Семь лет они балансировали на краю пропасти, лишь чудом предотвращая полномасштабное вторжение. Осознание того, что эта удушающая эпоха наконец завершится, казалось нереальным. Но вместе с тем в Ю Нано вскипел гнев.

Паршивец, ну и характер у тебя, как всегда.

Ю Нано мысленно выругался на своего сводного брата. Не мог просто сказать прямо? Обязательно надо было сводить с ума, тянуть до последнего? Если бы не его гениальная голова, Ю Нано давно бы ему ноги переломал, будь он хоть трижды старшим братом.

— Ну, так выкладывай уже. Какой там гениальный план спустил тебе твой великий и мудрый бог?

В ответ на слова Ю Нано Ли Хванмэ кивнул в сторону одной из стен.

— Не напоминает тебе период Троецарствия* в 3 веке?

*Период Троецарствия Китая (III век н. э.), когда территории Вэй, Шу и У боролись за власть после падения династии Восточная Хань.

На стене висела карта Западного континента. Ли Хванмэ метнул дротик в неё.

— Это — Вэй.

Дротик с тихим свистом вонзился прямо в центр территории Уса, отмеченной на карте символом пернатой змеи.

— Здесь — Шу.

Дротик точно поразил область, обозначавшую Хёнтап — страну Висячих Башен.

— А это — У.

Ли Хванмэ, попав дротиком в территорию страны Древа Жизни — Сэнмёнмок, наконец опустил руку.

— Если смотреть на численность населения и площадь земель, то самым могущественным государством сейчас, безусловно, является Уса. В эпоху Трёх царств самой сильной тоже была Вэй. Хотя, если подумать, Мук Со больше напоминает Юань Шао*, чем Цао Цао. И ведь у них даже имена схожие — иероглиф «Со» одинаковый.

*Юань Шао — могущественный полководец, соперничавший с Цао Цао за контроль над северным Китаем. В 200 году н. э. в битве при Гуаньду он потерпел поражение, что позволило Цао Цао утвердить свою власть и впоследствии основать государство Вэй.

— Хватит нести чушь, просто отвечай, гад! Каков приказ, данный богом?!

— Разве я когда-нибудь несу чушь? Это и есть ответ на твой вопрос.

Ю Нано слегка приподнял бровь. Что за чушь он несёт?

Ли Хванмэ усмехнулся и достал из ящика стола фен.

— Не торопись, Нано. Как и всегда, тебе остаётся лишь следовать моим приказам. Повторяю ещё раз: мы не умрём. Ни ты, ни я, ни младший, ни трое братьев, ни наши бойцы — все выживут. Бог это предрёк. Противостояние скоро закончится.

Ю Нано беззвучно сглотнул.

Бог это предрёк. Противостояние скоро закончится.

Теперь больше не было нужды в вопросах. Если Ихва употреблял слово «предречение», это всегда становилось реальностью. Независимо от того, насколько невероятным это казалось. Значит, всё кончено. Чудо, о котором даже во сне не могло быть и речи, наконец свершилось.

Не просто временная отсрочка, а полное завершение? Эта изматывающая семилетняя патовая ситуация наконец-то подойдёт к концу?

Пока в это не верилось. Больше всего интересовало, каким образом Ихва собирался заставить отступить эту миллионную армию. А, может, он намерен устроить им поголовное истребление? В голове Ю Нано промелькнула битва при Сальсу*, когда в 7 веке полководец Когурё, Ыльчи Мундок, утопил 300-тысячный передовой отряд Суй. Хм?

*Битва при Сальсу (612 год) — сражение между корейским государством Когурё и китайской империей Суй. Полководец Ыльчи Мундок заманил 300-тысячный передовой отряд Суй в засаду и, разрушив плотину, утопил большую часть войска в реке Сальсу.

— Детский сад какой-то! Не угадал.

Ли Хванмэ резко оборвал мысли Ю Нано, будто слышал их вслух.

— Не угадал?

Ю Нано невольно дёрнул плечом. Видя, как он расстроился, Ли Хванмэ хмыкнул с оттенком насмешки.

— Конечно, нет, дубина. Ты дурак, что ли?

— Но ведь река прямо перед нами…

— Это только называется рекой, но на самом деле обычный ручей. Будь тут хоть какая-то дамба для подрыва, я бы ещё понял, но как ты собираешься утопить в этой луже миллион человек? Умный же ты у нас, а мыслишь как полный кретин! Если бы в этом можно было победить за счёт ландшафта, мы бы не стали терпеть это унижение целых семь лет. Ах да, кстати, что у тебя сегодня с кожей?

Ли Хванмэ осмотрел своё отражение в зеркале и цокнул языком. Ю Нано поморщился и прислонился спиной к стене. Любопытство не унималось, но расспрашивать Ли Хванмэ не имело смысла — он всё равно не ответит. С самого обучения в Хвадо этот человек был известен своей скрытностью. Он мог показать отдельные ветки, но никогда не раскрывал весь лес. Даже Ю Нано, своему единокровному брату.

В любом случае, этот парень понятия не имеет, что такое командная работа.

Ю Нано злобно уставился на Ли Хванмэ. Семь лет бок о бок воевали, а этот так и не удосужился хоть раз поделиться подробностями. Ну, скажи мне, ты что, веснушками покроешься, если хоть немного откроешь рот? Гад, у которого помимо шустрой головы вообще нет ни капли привлекательности. Ну-ка, только попробуй уволиться! Я тебе с процентами за все эти годы отплачу.

Но вообще, чего это он сегодня так тщательно прихорашивается? Вряд ли же собрался кого-то соблазнять в такой ответственный момент.

— Нано.

Неожиданно Ли Хванмэ повернулся к нему.

— Чего тебе?

Ю Нано равнодушно буркнул в ответ, но Ли Хванмэ, не говоря больше ни слова, лёгкими движениями постучал кончиками пальцев по своей щеке.

— Как думаешь, я красивый?

— ...Что?

Ю Нано не удержался и усмехнулся. Даже посреди всего этого абсурда он не мог не признать — это было так похоже на Ли Хванмэ. Тот всегда придавал слишком большое значение своему внешнему виду, настолько, что Ю Нано не раз подшучивал над ним: мол, не вселился ли в него призрак несостоявшейся знаменитости, которая сотни раз проваливалась на прослушиваниях и в итоге покончила с собой. Недавно Ли Хванмэ полностью отказывался от еды и мучился неизвестно от чего, а теперь, едва оправившись, снова завёл свою песню: «Я красивый?» Ну конечно, этот неизлечимый нарциссизм.

— Нанеси мазь на руки, домохозяйка с экземой. Не теряй бдительности только потому, что тебе стало лучше, — проворчал Ю Нано, швыряя в Ли Хванмэ бамбуковую подушку, которая валялась на полу.

Ли Хванмэ, уже размазывая увлажняющий крем по рукам, вдруг очень серьёзно посмотрел на него.

— Так я красивый или нет? Ответь нормально.

— …Хм.

Ю Нано ужасно хотелось сказать, что Ли Хванмэ — урод века, но, к несчастью, их лица были словно две выпеченные в одной форме булочки. Хоть они и были сводными братьями, схожесть была слишком велика, и ругать его лицо — значило бы плевать в собственное.

— Ну… уродом ты точно не выглядишь. Мы с тобой похожи, так что если бы ты был страшным, то и я тоже, верно? Конечно, я-то красивее тебя раз в пять миллиардов. Форма у нас одна, но детали разные. Если я — самый красивый мужчина во Вселенной, то ты… ну, более-менее сносный.

Ю Нано, старательно принижая внешность своего сводного брата, вдруг нахмурился. Наблюдая, как Ли Хванмэ внимательно рассматривает своё отражение и поправляет лицо, он ощутил странную тревогу. Как и подобает брату Ли Хванмэ, Ю Нано отличался быстрым мышлением и чутьём хищника. Это чутьё теперь настойчиво било тревогу. Этот хитрый лис… Что он задумал. Неужели…

Неужели он действительно собирается кого-то соблазнить? Причём в тот момент, когда вражеская армия численностью в миллион человек стоит у самых границ?

Голова вдруг закружилась, словно Ю Нано залпом осушил крепкий алкоголь. Он в упор уставился на сводного брата. Тем временем его мозг методично анализировал ситуацию, находя всё новые аргументы в пользу тревожного вывода.

Ли Хванмэ всегда повторял одно и то же: использование многочисленных войск для убийства столь же многочисленного врага — удел посредственностей. Умный командир должен уметь побеждать малым числом. А самый мудрый — не мечом, а словом. Настоящий стратег должен обладать искусством решать всё без боя.

Следуя этой логике, главным оружием Ли Хванмэ всегда было умение вести за собой. А значит, ответ очевиден. Если в такой момент он вдруг так пристально занялся своей внешностью...

Ли Хванмэ готовился к соблазнению. Он собирался соблазнить того, кто сможет отвести миллионную армию от границы. Нет, не соблазнить — завлечь, обвести вокруг пальца, склонить на свою сторону. Это была его форма ведения войны. И объектом его влияния наверняка должен был стать один из самых влиятельных людей в военном руководстве Уса. От успеха этой сделки зависело их выживание.

— Как я тебе?

Ли Хванмэ повторил свой вопрос. Ю Нано молча смотрел на его бледное лицо. Тяжёлый камень снова придавил грудь.

Как и полагается сводным братьям, Ю Нано и Ли Хванмэ были похожи, но их аура разительно отличалась. Ю Нано, прозвище которого «Ран» настолько неуместно, что вызывает неловкость, с первого взгляда производил впечатление острого и воинственного, словно хищник. А Ли Хванмэ, полностью соответствуя своему прозвищу «Мэ», был элегантным и ослепительным. У него была та деликатная изысканность, которой Ю Нано не обладал. Он и впрямь напоминал цветущее сливовое дерево.

Ю Нано заговорил глухим голосом:

— Обязательно идти тебе? Нельзя отправить кого-то другого?

Ли Хванмэ, не моргнув глазом, тут же ответил, словно и не думал над этим ни секунды:

— Нет. Этим должен заниматься только я. Это слишком важный… приём.

Приём.

Ю Нано на миг ощутил, как кровь вскипает от одного этого слова. Не «переговоры», а именно «приём».

Он перешёл на прямоту:

— Скажи честно. Тот, кого ты будешь… принимать, он предпочитает мужчин?

— Хм, Нано, у тебя и вправду острый глаз. Ты всё правильно понял. Этот человек действительно предпочитает мужчин.

Как и прежде, старший брат ответил без колебаний. Его тон был таким беспечным, словно он просто напевал себе под нос, собирая весеннюю зелень на поле.

Ю Нано стиснул кулаки, подавляя накатившее чувство унижения. За всю свою жизнь он ещё не испытывал такой горькой обиды. Чтобы остановить войну, этот Ли Хванмэ собирается кого-то… ублажать? Ублажать…?

Тут же в голове возникла жуткая мысль. А что, если он даже телом собирается поступиться? Конечно, этот человек всегда готов пойти на всё ради достижения цели, но неужели… неужели он и вправду на это пойдёт?

Возможно. Нет, он просто обязан пойти на это. Ведь эта война настолько невыгодна для их стороны, что любой способ её прекратить оправдан.

Перед глазами Ю Нано всплыл образ сводного брата, улыбающегося одними глазами, пока подливает вино какому-нибудь лысому старому ублюдку. Он не раз слышал истории о старших сёстрах, продающих себя ради семьи, но кто бы мог подумать, что нечто подобное случится с ними. Это было не просто омерзительно — от ярости его буквально трясло. Ю Нано испытал чувство отчаяния, словно земля уходила у него из-под ног — этот гордый Ли Хванмэ решился даже на продажу собственного тела. А хуже всего было осознание, что он, Ю Нано, не останавливает его. Что он, стоящий здесь в молчании, — самый жалкий и трусливый идиот на свете.

Ю Нано с трудом открыл рот.

— Кто это. Скажи мне, когда всё закончится. Я его убью.

— Вот именно, вот именно. Всё-таки с тобой, Нано, можно поговорить.

Ли Хванмэ ухмыльнулся, снимая халат.

— Похоже, за эти семь лет изменился не только я. В былые времена в Академии Хвадо ты бы взбесился и тут же заставил меня бросить это дело, а теперь выбираешь практичность... В самом деле, время — страшная вещь. Хотя, как ты сам говорил, война — это не просто разборки между идиотами из мира спорта.

— Если никто не узнает, то ничего и не случилось.

Ю Нано ответил твёрдо.

— Позор, о котором никто не знает, не является позором. Скажи мне. Я убью того, кого ты собираешься «принимать». Мне нужно лично убить его. Тогда я всё сотру из памяти. Обещаю.

— Прекрасно. Даже чересчур великодушно.

— Это не великодушие, а политика. Ты ведь знаешь? С незапамятных времён большинство грязных сделок, возникающих в процессе урегулирования интересов между силами, навечно запечатывались за закрытыми дверями.

— Так и есть. Это и есть политика.

Ли Хванмэ, громко рассмеявшись, махнул рукой.

— Спасибо, но не стоит. Раз уж великий бог с огромным трудом отыскал мне такую шахматную фигуру, то нужно хорошенько извлечь из неё выгоду. Не переживай, я всего лишь планирую подмигивать и улыбаться. Просто этот «приём» настолько важен, что я подготовился безупречно. Чёрт, а ты, несмотря на внешний вид, на удивление много переживаешь по пустякам?

Ли Хванмэ, ворча, натягивал форменное одеяние.

— Мне это тоже не по душе, но выбора нет. За семь лет здесь я в полной мере вкусил горечь жизни. Ну, так уж всё устроено. В любой сфере бизнеса «приём» — вещь необходимая. Каждый Б в мире проверяет внешний вид и одежду перед встречей с А. Я не исключение.

Ю Нано молча наблюдал, как Ли Хванмэ надевает форму. После детального анализа он заключил, что «продажа тела», о которой он изначально так беспокоился, не произойдёт. Возможно, Ли Хванмэ и будет вилять хвостом перед этим стариком, но до того, чтобы снять одежду, дело, похоже, не дойдёт.

В конце концов, этот парень ценит свою внешность больше, чем жизнь. Если бы он и вправду решился на подобное, то вряд ли бы так невзначай проболтался об этом мне.

Ю Нано знал: Ли Хванмэ умел провернуть дело так, чтобы ни крысы, ни птицы, ни даже сам Господь не пронюхали, а потом с самым невинным видом говорил: «О, а разве война не должна была начаться?» Такова была его политика.

Ю Нано поморщился и скрестил руки на груди. Так или иначе, но ярость в нём закипала.

Чёрт возьми, кем бы ни был этот чёртов важный пижон, ради которого пришлось устраивать приём, он за всё ответит.

С учётом публичного положения Ли Хванмэ такой пустяк, как угощение спиртным, был унижением, от которого скрипели зубы. В мире не бывает совершенных секретов. Раз уж этот приём смог развернуть назад армию в миллион солдат, то гость, которого принимал Ли Хванмэ, определённо был одной из ключевых фигур в окружении Мук Со. Но рано или поздно этот человек обязательно проболтается о том, что был почётным гостем.

Глаза Ю Нано, суженные, словно разрезанные ножом, опасно сверкнули.

Сколько бы тайн ни знал человек — мёртвые молчат.

Я веду политику по-своему. Убью. Обязательно. Своими руками вырву этому ублюдку глаза, отрежу язык и прикончу. Так я запечатаю эту тайну навсегда.

— Всё, пошли.

Ли Хванмэ, застегнув пуговицы на форме до самого воротника, кивнул брату. Ю Нано резко поднялся. Двое братьев плечом к плечу вышли наружу.

* * *

В комнате для совещаний стояла тишина, как на необитаемом острове. Когда Ли Хванмэ и Ю Нано вошли, ближайшие помощники встали со своих мест и молча поклонились. Это были полковники Со Чуккён и Пак Кугён, майоры Чо Ёнхён и Чу Миён.

Ли Хванмэ сел за круглый стол. Перед его постоянным местом всегда лежали пепельница и коробка спичек. Ли Хванмэ молча вынимал из коробки спички одну за другой и аккуратно раскладывал их, словно давая времени течь своим чередом.

Напряженное молчание затянулось. Взгляды ближайших помощников, устремленные на Ли Хванмэ, были жёсткими. Уже неделю миллионная вражеская армия стояла лагерем у границы, и все присутствующие были на пределе.

— Слушайте внимательно.

Наконец Ли Хванмэ поднял голову.

— Вторжение будет послезавтра. В девять утра Мук Со пересечет границу и вторгнется на нашу землю. Так мне поведал Великий Бог.

Воцарилась тишина. Со Чуккён, Пак Кугён, Чо Ёнхён и Чу Миён замерли, не в силах пошевелиться, ошеломленно молчали. Ю Нано мысленно цокнул языком, глядя на них. Эти люди, сейчас превратившиеся в каменные изваяния, были известны как самые стойкие и ключевые фигуры в дивизии Мэрангукчук. Если бы их подчиненные увидели своих командиров сейчас, то не поверили бы своим глазам. Однако, если бы Ли Хванмэ не предупредил Ю Нано заранее, он сейчас был бы таким же бледным, как и остальные. Ю Нано вновь почувствовал отвращение к извращенному характеру Ли Хванмэ.

Неужели ему так необходимо сохранять эту секретность до последнего момента? Ну и садистский извращенец же ты.

Ли Хванмэ достал сигарету. Ю Нано чиркнул спичкой и прикурил ему. Ли Хванмэ, затягиваясь, начал раскладывать разбросанные по столу спички.

— Передаю откровение Великого Бога. Боевой строй противника — «журавлиный клин»*. Для одновременного наступления большой армии подошел бы линейный строй, но Мук Со выбрал «журавлиный клин». Это своего рода заявление о том, что в этой войне он не собирается терять бдительности.

*«Журавлиный клин» — это V-образная военная формация, где впереди располагаются опытные бойцы, а остальные следуют за ними, образуя фланги.

Спички образовали сложную военную формацию. Закончив говорить, Ли Хванмэ указал пальцем на одну часть.

— Нынешнее расположение вражеских позиций также представляет собой «журавлиный клин». Сегодня в одиннадцать вечера мы атакуем 24-й батальон 2-го эшелона, вот здесь. Это важная операция, поэтому я тоже буду участвовать.

— Что?

Чо Ёнхён вздрогнул от удивления. Со Чуккён, Пак Кугён, Чу Миён и даже Ю Нано — все изменились в лице. Ли Хванмэ был ключевой фигурой в высшем руководстве объединенных сил. Его приближенные тщательно охраняли его, контролируя практически все, вплоть до приема пищи и отправления естественных нужд. Естественно, Ли Хванмэ ни разу лично не участвовал в боевых операциях.

— Ни в коем случае!

Возразил майор Чо Ёнхён.

— Доверьтесь нам. Мы всё выполним безупречно.

— Ах, я не говорю, что вам не доверяю. Просто в этот раз есть добыча, которую нужно обязательно поймать, а её лицо знаю только я.

Ли Хванмэ, затушив сигарету, усмехнулся.

— Тогда давайте составим фоторобот, — предложил Пак Кугён.

Ли Хванмэ махнул рукой:

— Не нужно. Даже если мы выдвинемся прямо сейчас, до места нам добираться два часа. Нет времени возиться с фотороботом. Не волнуйтесь, Великий Бог предрёк, что внезапная атака пройдёт успешно.

Услышав слово «предрёк», приближенные замолчали. Ли Хванмэ расслабленно откинулся на спинку стула.

— Выходите и готовьтесь к нападению. Нам нужно закончить за 20 минут и уйти, поэтому берите только лучших бойцов. Ах да, командир Ю, останьтесь. У меня для вас отдельное важное поручение.

Приближенные покинули совещательную комнату. Ю Нано пристально смотрел на Ли Хванмэ. Напряженно ожидая «отдельного важного поручения», командир дивизии Мэрангукчук встретился с клубами дыма, которые выпустил Ли Хванмэ.

— Иди и приготовь поесть.

Ю Нано потерял дар речи.

Ли Хванмэ произнес весёлым голосом:

— Давно не участвовал в настоящих боевых действиях, нужно подкрепиться. Приготовь сэндвич. Просто положи хлеб, яйцо, сыр, бекон, салат и еще один кусок хлеба. Гораздо проще, чем жарить мясо кабана, правда? Принеси через 20 минут. О, и кофе не забудь.

«Чтоб у тебя в заднице грибок вылез! Ты, ублюдок, даже пустую консервную банку обглодал бы!» — ругательства клокотали в глотке Ю Нано, но тот ничего не мог поделать. Это была армия, а его сводный брат, который заслуживал быть пораженным молнией столько раз, сколько ему лет, был его командиром. Ю Нано снова повторил про себя клятву, которую твердил уже семь лет: «Вот только дембельнусь... Вот только дембельнууусь…!»

— Во благо родины!

Ю Нано отдал честь и покинул совещательную комнату.

Тишина.

В пустой комнате Ли Хванмэ выкурил еще одну сигарету, затем достал из ящика стола старую куклу и прижал её к себе. Дверь совещательной комнаты распахнулась.

— Во благо родины! Рядовой Рю Хопи!

Рю Хопи отдал честь и выкрикнул эти слова. Бойкий голос и четкие движения контрастировали с темными кругами под глазами. Ли Хванмэ усмехнулся и взглянул на настенные часы. Ровно восемь часов.

Рю Хопи пристально смотрел на Ли Хванмэ. Его лицо казалось ледяным, но в глазах читалось едва заметное волнение.

— Почему ты так удивлён, ученик?

Ли Хванмэ крепко прижал к себе куклу и с лукавой улыбкой склонил голову набок.

— Ну да, полагаю, взрослый тридцатидвухлетний мужчина, обнимающий куклу выглядит довольно жалко. Не пойми меня неправильно, как бы глупо это ни выглядело, это была моя любимая кукла, с которой я спал каждую ночь аж до второго класса начальной школы. Кроме того, это память о моей покойной родной матери. Она сшила для неё этот полосатый ханбок и юбку своими руками.

Лицо Рю Хопи заметно побледнело. Ли Хванмэ усмехнулся, затем закрыл глаза и мягким голосом запел:

Моя кукла нарядна — в полосатом чогори*.

Моя кукла носит красную юбку.

Моя кукла умеет петь.

Моя кукла даже говорит.

Моя кукла даже танцует…

*Чогори (저고리) — верхняя часть ханбока, традиционной корейской одежды.

Допев песню, Ли Хванмэ медленно открыл глаза, а Рю Хопи опустил голову, словно преступник. Ли Хванмэ спокойно сказал:

— Я что, выгляжу настолько простодушным, чтобы ты мог подслушивать военные тайны? Как бы ты ни старался, всё, что ты услышишь — это детская песенка про куклу. Так что давай прекратим подслушивать, ученик?

На висках Рю Хопи выступили капли пота. Ли Хванмэ пожал плечами и убрал куклу в ящик стола.

— Давай ближе к делу. Ответь на вопрос. Как думаешь, по какой причине я приказал тебе позавчера прийти ко мне ровно в восемь?

— Не знаю.

— Как и ожидалось, мой ученик совершенно не догадливый. Как же для чего? Конечно же, чтобы поручить важное задание. Важные новости. Послезавтра в 9 утра Мук Со начнет вторжение на эту землю — так предвидел Великий Бог. Ну, и ты всё ещё веришь, что у нас есть надежда, ученик? Отвечай.

— Верю.

— Ого, правда? В самом деле? Ты действительно веришь, что ещё есть надежда?

— Верю.

— Всерьёз? Даже когда миллионная армия стоит у порога?

Ли Хванмэ настойчиво и коварно повторял свой вопрос.

— Действительно? Правда? Даже когда Великий Бог предрёк войну?

Как только Ли Хванмэ произнёс слово — предрёк, Рю Хопи, казалось, был потрясён и тут же замолчал. Его лицо сохраняло привычное бесстрастное выражение, но цвет лица изменился. Он побледнел, словно на него высыпали ведро муки. Наблюдая за этим, Ли Хванмэ испытывал злорадное удовлетворение.

«Как же приятно его дразнить.»

Рю Хопи был единственным из дивизии Мэрангукчук, кто не терял надежды. Он твёрдо верил, что когда-нибудь они обязательно предотвратят войну и благополучно вернутся к обычной жизни. Однако за последний месяц, когда Ли Хванмэ начал пропускать приёмы пищи, Рю Хопи, похоже, тоже начал нервничать и стал пропускать еду вслед за ним. Более того, он постоянно пытался подслушать Ли Хванмэ и даже несколько раз добровольно пел гимн Ихва. Похоже, он наивно полагал, что если будет достаточно угодливым, то Ли Хванмэ поделится с ним откровением Ихва. Расчёт, вполне соответствующий его уровню недалёкости.

«Да, и сейчас тоже.»

Славьте Великого Бога Ихву…

Великий бог Ихва

являет себя в дивной красоте…

Великий бог Ихва

являет высшее величие…

Лицо Рю Хопи, дрожащим голосом поющего гимн Ихва, текст которого написал сам Ли Хванмэ, оставалось неподвижным, как у робота. Ли Хванмэ с трудом сдерживал смех. Сколько бы раз он ни прокручивал это в голове, но это была слишком ценная комедия, чтобы наслаждаться ею в одиночку.

Однако, если сейчас снять на видео и показать всем эту «песенную битву» между Ли Хванмэ и Рю Хопи, люди совершенно не поймут всей прелести ситуации. Потому что на видео они вообще не увидят сцен, как Ли Хванмэ и Рю Хопи поют.

Рю Хопи продолжал петь гимн дрожащим голосом. Дослушав до последнего куплета, Ли Хванмэ легонько поаплодировал.

— Прекрасное исполнение. В награду я раскрою своему ученику немного секретной информации.

Рю Хопи шумно сглотнул. Ли Хванмэ небрежно сцепил руки и улыбнулся.

— Первое. Настоящая причина, по которой я притащил тебя, бестолкового дурака, в этот ад. Причина, по которой я взял тебя в ученики и лично всему учил. Это строжайшая тайна, известная только Нано и мне, но теперь я тебе её открою. На тот маловероятный случай, если эта земля будет растоптана змеями, тебе предстоит взять на себя её восстановление.

Ли Хванмэ продолжил говорить жизнерадостным тоном:

— Иными словами, даже если послезавтра змеи вторгнутся на эту землю, тебе будет обеспечен безопасный путь к отступлению. Вместе с твоим названным братом Кан Хидже и твоим давним соседом по комнате Шин Чонханом. Поздравляю с выживанием, ученик.

Рю Хопи оставался совершенно неподвижным, словно фотография.

— Второе. Помнишь, что давно сказал Великий Бог? Твой сосед по комнате, Шин Чонхан, станет великим человеком. Ему суждено стать лидером, который возродит эту землю. Ты, вместе с Кан Хидже, должен будешь помогать ему. Как я уже говорил, вы с Хидже отличная команда. Вместе, поддерживая Шин Чонхана, вы перепишете историю этой земли.

Ли Хванмэ замолчал, опустил глаза и, намеренно выдержав паузу, глубоко вздохнул.

— Нано был очень благодарен мне за то, что я поручил тебе миссию по восстановлению этой земли. Но знай, я принял это решение не ради Нано. Я принял его, всецело веря в твою непоколебимую силу воли и боевой дух. Это всё, что я хотел сказать. Веря в тебя, мы здесь... закончим свою... жизнь.... Не забывай... нас....

В конце голос Ли Хванмэ исказился, и даже ему самому он показался крайне подавленным. Рю Хопи, словно робот с севшими батарейками, и пальцем не пошевелил. Некоторое время он был в оцепенении, а затем начал медленно, пошатываясь, пятиться назад, пока наконец не осел на пол. При этом на его лице сохранялось привычное холодное бесстрастное выражение, что выглядело крайне нелепо, и Ли Хванмэ изо всех сил старался сдержать смех.

Как и ожидалось, дразнить этого парня — одно удовольствие.

— Шутка.

Сказал Ли Хванмэ. Рю Хопи поднял голову и издал недоуменный звук.

— Что вы сейчас сказали?

— Сказал, что это шутка.

— Шутка..?

— Да. Шутка! Всё, что я говорил раньше, — шутка! Ихва сказал, что войны не будет.

— Хах…

Из уст Рю Хопи вырвался тихий стон, словно он с трудом сдерживал рвущиеся наружу рыдания. В этот момент мощный голос песни достиг ушей Ли Хванмэ. Это был уже не дрожащий, вымученный звук, как раньше, а горячий, идущий из самого сердца напев.

Славьте Великого Бога Ихву! Великий бог Ихва являет себя в дивной красоте! Высшее величие! Высшее величие! Да здравствует Ихва! Да здравствует Ихва! Славьте! Славь-те! Славь-те!

Этот парень, в котором не было ни грамма веры, так рьяно восхваляет Ихву. Всё-таки месячная голодовка не прошла даром.

Ли Хванмэ ликовал про себя. Если бы Ю Нано узнал правду, он бы немедленно свернул шею своему сводному брату. На самом деле, Ли Хванмэ почти год не испытывал никаких беспокойств. Настоящая причина, по которой он не ел последний месяц, заключалась лишь в том, чтобы проучить Рю Хопи.

Наконец-то я отомстил тебе за унижение семилетней давности, неблагодарный ты кот.

Ли Хванмэ пристально посмотрел на Рю Хопи, виновника экземы на его доблестных руках. Стоило ему вспомнить о тех унизительных десяти днях, которые он провел в аду из-за шутки Рю Хопи над победным трофеем на школьном фестивале семь лет назад, как кровь закипала в жилах. Из-за Рю Хопи Ли Хванмэ всю свою службу в армии был вынужден носить черные перчатки и тайком чесать руки в туалете, скрываясь от чужих глаз. Именно из-за Рю Хопи он получил позорное прозвище «Король экземы». В сравнении с моральными и физическими страданиями, которые он ему причинил, эта месть — сущий пустяк.

Я проявил снисходительность только из-за Нано, нахальный ты котяра.

Четыре года назад, глубоко разочарованный предательством Ванхи, Ли Хванмэ впервые в жизни полностью отказался от еды и питья, и неожиданно для себя постиг искусство управления людьми. Это было голодание. Просветление пришло к нему, когда он увидел, как грубый, словно древний германский воин, Ю Нано побледнел и примчался к нему, как только его старший брат пропустил пару приемов пищи.

Поскольку все его ближайшие соратники были упрямцами, всякий раз, когда Ли Хванмэ вступал с ними в ожесточенную схватку, он без малейшего колебания бросал ложку. Если он пропускал хотя бы один приём пищи, его ближайшие помощники превращались из тигров в мух и начинали лебезить перед ним. Даже свирепый Ю Нано, не говоря уже о младшем братце Со Чуккёне, который без конца воображал себя «величайшим героем Вселенной». Даже Пак Кугён, который по-прежнему не собирался разводиться с Со Чуккёном, хотя Ли Хванмэ настойчиво мучил его, изображая невестку, голодавшую три дня. Даже Рю Хопи, чья неспособность к обучению была столь глубока, что и после сотни повторений он всё равно ничего не понимал. Даже его закадычный друг Чо Ёнхён, который, несмотря на все предупреждения, стоило ему выпить, начинал разбалтывать его секреты кому ни попадя, включая давнюю историю его борьбы с экземой (с которой, впрочем, он почти справился за семь лет лечения). Даже Ю Чханкён, главнокомандующий, который ежедневно заваливал его работой.

Нано прав. Какие бы мелкие пакости ты не совершил, главное, чтобы они не были раскрыты.

Ли Хванмэ лениво улыбнулся и сказал:

— Хватит петь дифирамбы, вставай, ученик. До твоего дембеля ещё несколько дней. До девяти утра послезавтра у тебя много дел.

Рю Хопи перестал петь гимн и быстро встал. Ли Хванмэ достал ещё одну сигарету. Рю Хопи чиркнул спичкой и прикурил ему. Глубоко затянувшись, Ли Хванмэ заговорил:

— Сейчас я дам тебе настоящее задание. Важная миссия, от которой зависит твоя и моя демобилизация. Уверен, что справишься, младший брат*?

*В ориг. «младший троюродный брат».

— Во благо родины! Рядовой Рю Хопи! Выполню!

Рю Хопи отдал честь и бодро ответил. В мире не было секретов. Слухи о том, что эти двое были родственниками, так же, как и слухи о том, что Ли Хванмэ, Ю Нано и Со Чуккён были сводными братьями, давно распространились по дивизии Мэрангукчук. Эти трое сводных братьев с разницей в пять лет в частной жизни постоянно ссорились, как кошка с мышкой, и ссоры обычно заканчивались односторонней победой кота Ли Хванмэ над мышкой Рю Хопи. Однако в служебных делах Ли Хванмэ и Рю Хопи были слаженным дуэтом начальника и подчинённого. В дивизии Мэрангукчук рядовой Рю Хопи считался левой рукой Ли Хванмэ и его теневым убийцей.

— Тогда первое указание. Заключи под стражу лейтенанта-переводчика Ким Хисуна. Второе…

Человек с двумя лицами (часть 3)

— Понял. Можешь идти, — сказал молодой змей.

Тыллип поклонился и вышел из казармы. Молодой змей вновь пролистал отчёт, который Тыллип передал ему.

Как и ожидалось…

Уставившись в пол, молодой змей в конце концов достал книгу и открыл её. Это была книга про род Ихвы, правящем Шинэ. Изложение носило поверхностный характер, однако, прочитав отчёт Тыллипа, он увидел, как каждое предложение начинает обретать особое значение.

…В пропагандистском труде «Сказание о Дэдоне»*, созданном родом Ихва, пришедшим к власти на севере Восточного полуострова, повсюду прослеживаются намёки на то, что их предки занимались шаманством. Уникальные формы поклонения, разработанные родом Ихва, также во многом напоминают древние шаманские обряды.

*Сказание о Великом Востоке.

Шаманы Восточного полуострова обязательно поклоняются «вселяющемуся духу»*, и автор предполагает, что именно с этим тесно связано то, что Ихва называл себя «Божеством»*. Ихва был таким духом, нисшедшим на северную часть Восточного полуострова, а народ поклонялся ему, моля о благополучии. Таким образом, Ихва превратил целое государство в святилище.

*Божество — 신, Вселяющийся дух — 몸신.

В корейском языке слово 신(神) в широком смысле означает «бог», но в контексте шаманизма оно также может обозначать духа, вселяющегося в шамана.

Имя Ихва* состоит из фамилии И и имени Хва*, которое передается исключительно главе рода. До вступления на трон наследник использует детское имя, а после коронации получает Хва, становясь Ихва…

*Огонь — 火, Ихва — 李火.

Молодой змей закрыл книгу и снова открыл отчёт Тыллипа.

Ихва. Провидец, правящий Шинэ. Король северо-восточного полуострова.

49 лет назад он был провозглашён Ихва после того, как победил своих братьев. Говорят, он настолько жесток и полон подозрений, что убил всех своих родственников, и сейчас его род находится на грани исчезновения. Нынешний Ихва считается самым сильным из тридцати шести Ихва, правивших Шинэ, благодаря своей способности предвидения…

Главной особенностью нынешнего Ихвы была его скрытность. Чтобы избежать покушений, сразу после восшествия на трон он сделал пластическую операцию и с тех пор ни разу не появлялся на публике. Даже среди аристократов Шинэ ходили шутки о том, что нынешний Ихва, вероятно, перенёс столько же операций, сколько ему лет. Доступ к нему имели лишь немногие, среди которых был Ли Хванмэ, глава секретного отряда Мэрангукчук, который семь лет охранял границы и исполнял обязанности представителя Ихвы.

Молодой змей тихо смотрел на отчёт. На приложенной фотографии Ли Хванмэ смотрел прямо в камеру с мягкой улыбкой на лице.

Хванмэ...

Имя больше подходило бы героине классического романа, чем мужчине. Это красивое и изящное имя странным образом приковывало внимание молодого змея. Искра «Хван», цветущая слива «Мэ».*

*Хванмэ — 煥梅: состоит из 煥 — сияющий (2 ключа иероглифа огонь (火） и выдающийся（奂）) и 梅 — сливовое дерево.

Сочетание искры и сливового дерева звучит странно. Огонь — это то, что сжигает дерево, не так ли? Значения противоположны друг другу, и, следовательно, такое имя не совсем уместно. Почему его родители дали ему такое имя?

Молодой змей продолжал изучать это имя. Несмотря на его красоту и изящество, странность сочетания заставляла его задумываться.

У каждого явления есть причина. Желая приоткрыть завесу тайн, молодой змей погрузился в раздумья.

* * *

Ли Хванмэ смотрел на тростниковое поле. На фоне огромного тела змея развевались многочисленные перья. Он было в разы больше змея, которого он видел семь лет назад. С верхушки змея сотни хищных птиц издавали пронзительные крики, расправляя свои крылья. Порыв ветра всколыхнул длинные пряди, спадающие на лоб Ли Хванмэ, и умчался прочь.

Наконец, встреча.

Сегодня ночью он наконец встретится с молодым змеем. На самом деле, Ли Хванмэ не был рад этому, но и избежать встречи он также не мог.

Эта встреча — судьба. Нет… это нечто роковое.

Рок, заново созданный Ихвой. В этот самый рок вскоре будут вовлечены как молодой змей, так и Ли Хванмэ, и их унесёт водоворот событий.

Нынешний Ихва впервые узнал про молодого змея семь лет назад, когда Мук Со начал вторжение на полуостров. В то время Ихва особо не обращал на него внимания.

Он казался единственным более-менее полезным парнем в лагере Мук Со.

Мнение Ихвы о молодом змея сводилось лишь к одной строчке. Молодой Змей, чьи действия поосвоению земель на границе реки Инсаль были довольно необычны, вернулся на родину спустя два года и вскоре его образ стёрся из памяти Ихвы.

Ихва стал всерьёз интересоваться молодым змеем только год назад. В то время он изучал людей из лагеря Мук Со для сбора информации и неожиданно обнаружил скрытую тайну судьбы молодого змея. И…

Здесь Ли Хванмэ остановил свои размышления и слегка нахмурил лоб.

Наибольшая польза предвидения заключается в том, что она приносит настоящую осознанность. Промышленная революция, в корне изменившая человеческую жизнь, вызвала масштабные катастрофы. Истощение ресурсов. Взрывной рост населения. Аномальные климатические изменения. Мировые войны. Люди бежали навстречу смерти, ошибочно думая, что они бегут навстречу жизни. В «те времена» люди верили, что мир будет становиться только лучше, и многим, если не всем, не придется беспокоиться о городе, а большинство смогут пользоваться интернетом и мобильными телефонами.

Для людей 29 века «те времена» — это биографический фильм о Марии Антуанетте. В фильме молодая королева, облачённая в роскошное платье, величественно шествует по залу для приёмов. Зрители завидуют ей, но и глубоко сочувствуют, ведь прекрасно осознают, какой ужасный конец её ждёт.

Как люди того времени наслаждались древними произведениями искусства в музеях, так и жители 29 века с удовольствием смотрят фильмы, снятые в «те времена». Они восторгаются яркостью и великолепием того времени, но также сочувствуют им. Многие недовольны прошлым поколением, которое безразлично позволяло себе такую роскошь, оставляя потомкам горькое безресурсное наследие.

В современную эпоху даже самая богатая страна мира обладает уровнем жизни ниже, чем в странах третьего мира середины 20 века. В конце 20 века боевые действия с использованием мечей и огнестрельного оружия ещё имели место в Африке, Западной Азии и на Ближнем Востоке, но после третьей мировой войны, положившей конец «тем временам», древние методы ведения войны вновь завладели миром. Так, предсказание одного великого учёного о том, что «четвёртая мировая война будет вестись с помощью палок и камней»*, оказалось верным.

*Высказывание «Я не знаю, каким оружием будет вестись Третья мировая война, но в Четвёртой будут использоваться палки и камни» приписывается разным людям.

Ценности людей также сильно изменились. Современники одержимы защитой природы, и множество стран на протяжении сотен лет не строят новых дорог. Это связано с тем, что после окончания «тех времён» количество аномальных климатических явлений значительно возросло, а последствия ядерных войн, такие как радиация, бесплодие и рождение детей с уродствами продолжают приносить страдания людям и по сей день. Если бы люди обладали даром предвидения, всех этих бед можно было бы избежать.

Человек не способен предвидеть даже ближайшее будущее. Но Ихва был другим. Как провидец, он мог заглядывать в судьбы множества людей, и даже в ужасное будущее, уготованное для молодого змея.

Молодой змей, который всегда молчал и отступал в тень, в ближайшие пять лет уделит больше времени земледелию и «царскому пути»* а не войне и сражениям. Однако с тридцати четырёх лет он начнёт меняться. Вероятно, нынешний молодой змей ненавидел бы будущего себя. Его интересы сменятся с сельского хозяйства и «царского пути» на деспотизм и поле боя. В тридцать восемь лет он, наконец, обнажит меч, долго скрываемый в его душе, и провозгласит себя королем. После этого…

*Ван дао (王道) — ключевое понятие китайской, особенно конфуцианской, политической мысли, означающее «путь совершенного правителя» или «истинного царя». Это идеал управления на основе морали, гуманности и добродетели впервые упомянутый в «Шу цзине».

Здесь Ли Хванмэ вновь остановил свои мысли. Будущее после этого было настолько пугающим, что даже ему, хладнокровному по своей натуре, не хотелось его представлять.

Ты — чёрный лебедь. Ты тот, кто принесёт неожиданный и шокирующий переворот. Это именно ты.

Только взглянув на чёрного лебедя, Ихва действительно осознал. Он понял, по какой истинной причине богиня судьбы плетëт огромную и сложную паутину. Таким образом, Ихва наконец нашёл ключ, чтобы изменить путь смерти на путь жизни.

Миссия, задуманная Богом, только начинается.

На самом деле Ли Хванмэ не испытывал желания заниматься этим. Один из недостатков дара предвидения — он заставляет людей смотреть на всё через призму предубеждений. Молодому змею исполнилось двадцать восемь. Всего лишь юноша, которого пока больше волновали сельскохозяйственные угодья и путь царя, нежели завоевания и войны. Возможно, если бы он узнал, что уготовила ему судьба, сильнее всех потрясён и сломлен был бы сам молодой змей.

Тем не менее Ли Хванмэ уже питал отвращение к молодому змею. Ему претило уже то, что тот, подобно его собственному сводному брату Ю Нано, был прирождённым мужеложцем. Даже как эксперт в политике, в этой «стихии злодеев»,  Ли Хванмэ ненавидел молодого змея. В его глазах будущая версия змея была худшей из тиранов.

Но предвидение имело и другие смертельные недостатки. Оно показывало лишь будущие события, но не позволяло разглядеть истинные намерения человека. Конечно, Ихва почти полностью компенсировал этот недостаток благодаря своей проницательности и тщательности, но он тоже был человеком и иногда ошибался. Хоть и крайне редко, он также мог судить человека, основываясь только на его будущем и при этом терпеть поражение.

Какой клинок сейчас скрыт в его сердце? Клинок, спасающий жизни, или клинок, отнимающий их?

Этот вопрос был весьма важен. Если меч, спрятанный в сердце молодого змея, уже испытывает жажду крови, то дело, задуманное Ихвой, столкнётся с проблемами с самого начала. Поэтому Ли Хванмэ планировал похитить молодого змея этой ночью, чтобы проверить и оценить его с помощью прослушки.

Вдруг на губах Ли Хванмэ появилась кривая улыбка. Хм, говорят, что ещё с ростка видно, какое из деревьев вырастет на самом деле. Снаружи он может казаться стремящимся к царскому пути, но кто знает, что у него на душе? В его сердце, вероятно, уже полно грязных желаний…

«Стоп, сосредоточься. Успокойся, Ли Хванмэ.»

Он старался взять себя в руки. Предвзятость — это пелена, мешающая ясному суждению. Если он подслушает, то сможет оценить сущность молодого змея. Позже, проанализировав результаты прослушивания, можно будет его презирать.

На первый взгляд Ли Хванмэ выглядел холодным, как лёд, но на самом деле он был импульсивным и не поддающимся контролю человеком, от которого даже его сводный брат Ю Нано в ужасе отступал. Он был настолько импульсивен, что даже планировал дезертировать в определённый момент (конечно, планы были лишь в его голове, и ничего не вышло…). Позже, изучая гипноз у психиатра, он немного сдержал свою импульсивность, но это было похоже на временный отказ азартного игрока от игорного мира. Каждый раз, когда в нем просыпался бурный порыв, словно внезапное нападение убийцы, Ли Хванмэ испытывал отвращение к самому себе.

Ли Хванмэ глубоко вдохнул и начал самогипноз:

«У меня нет предвзятости по отношению к молодому змею. Молодой змей ещё не стал грязным паршивцем. Он не черный лебедь, а всего лишь неоперившийся птенец. Поэтому я не должен предвзято относиться к молодому змею. У меня нет предрассудков…»

По прошествии долгого времени его спокойный разум постепенно стал возвращаться. Ли Хванмэ поднял голову.

— Хорошо.

Сказанное им заставило стоящих позади мужчин одновременно выдохнуть.

— Половину убить, половину захватить. Командир Ю Нано, оставайтесь рядом со мной. Парень, которому я подам сигнал, ни в коем случае не должен быть убит. Его нужно оглушить и захватить живым. Сделайте всё, чтобы нас не заметили.

Закончив раздавать указания, Ли Хванмэ выпрямил спину. В этот момент странное волнение прокатилось по всему его телу.

«Давно не видел кровь на свежем воздухе. Это необычное ощущение.»

В такие моменты он неизбежно осознаёт свою истинную природу, глубоко запечатлённую в его генах. Он долго боролся с ней изо всех сил, но в конце концов потерпел неудачу… С каждым разом, когда он осознавал эту жестокую природу, Ли Хванмэ испытывал сильнейший упадок духа и про себя бормотал:

«Я — мусор. Я — злодей. Я — сумасшедший. Я — мутант.»

«Я — чудовище.»

Но если избежать этого нельзя, значит стоит получать удовольствие. Меч может убивать, но он может и спасать. Если от меча невозможно отказаться, то нужно найти способ использовать его с пользой. Поэтому Ли Хванмэ решил посвятить себя политике, сфере зла — и это был прорыв, позволяющий ему преодолеть свою природную ограниченность.

Ли Хванмэ улыбнулся.

— Итак, давайте начнем охоту?

* * *

Разнёсся пронзительный крик. В тот миг, когда молодой змей, держа доклад Тыллипа, поднялся на ноги, внезапный вопль мгновенно распространился по всему двадцать четвёртому батальону.

Молодой змей быстро вышел из казармы и огляделся вокруг. Мужчины в капюшонах безжалостно убивали змей. Это были асассины. Молодой змей невольно задержал дыхание.

Даже в тот момент, когда вторжение на полуостров вот-вот начнётся, они всё равно устраивают «охоту»?

Эти люди вообще в своем уме? Неужели они потеряли рассудок?

От зрелища, происходившего на его глазах, у молодого змея по всему телу пробежала дрожь. За два года службы на границе реки Инсаль он никогда не сталкивался с преследованием со стороны ассасинов. И вот, его удача иссякла за два дня до вторжения на Восточный полуостров.

Молодой змей разорвал отчёт на куски и бросил его на пол. Как только этот отчёт попадёт в руки убийц, его неминуемо жестоко убьют. В любом случае, вся информация уже была у него в памяти.

Часть войска уже погибла в этой бойне. Везде валялись десятки тел с разбитыми черепами. Аромат крови был настолько невыносимым, что даже затмевал отвратительные запахи навоза и фекалий. На местах, где ассасины завершали свою «охоту», всегда находили множество тел с пробитыми головами. Именно поэтому змеи не осмеливались бросать подкрепление в охотничьи угодья ассасинов. Змеи лишь предполагали, что ассасины создали какое-то оружие, но до сих пор не знали правды о происходящем.

На этот раз подкрепление не придет. Все солдаты 25-го и 26-го батальонов, выстроившиеся рядом с 24-м батальоном, будут слушать крики и изо всех сил задерживать дыхание, трусливо обещая отомстить.

Ассасины — это безнадёжные отбросы. Самый разумный выход — бежать как можно быстрее.

Молодой змей намеревался бежать, когда вдруг раздался крик неподалёку. Крик принадлежал его непосредственному начальнику, бригадному генералу Янчжо. Ассасины, громко смеясь, тащили бригадного генерала за волосы.

— Смерть тем, кто осмелится вторгнуться в Шинэ! Да будут они прокляты великим Ихвой!

— Славьте Ихву! Славьте великого бога Ихву!

— Славь! Ихва! Славь! Ихва!

Ассасины кричали, смешивая стандартный язык западного континента с восточным. Даже змеи, не знающие восточного языка, поняли слово «славь». Оно настойчиво повторялось во время жертвоприношений и охоты. «Славь» стало синонимом смерти среди змей.

В это время к Молодому Змею стремглав нëсся Тыллип.

— Гван...!

Но Тыллип не успел закончить свою фразу и застыл в оцепенении. Молодой змей не мог шевельнуться, словно его тело было парализовано, глядя на Тыллипа. На лбу Тыллипа уже проступили алые трещины. Они тянулись от лба через нос, от подбородка до шеи, и, наконец, спустились от груди до живота. А потом кровь хлынула, как фонтан. Его тело раскололось, как порубленное дерево, из него вывалились внутренности и брызнула кровь. Фонтан крови накрыл лицо молодого змея.

Густой туман заполонил взор молодого змея. За этой кровавой завесой стоял человек, направивший на него меч. Его чёрный капюшон и чёрный мундир делали его похожим на призрака, вырвавшегося прямиком из ада. Даже среди бушующего пламени и криков, вокруг него витал странный холод, как будто время остановилось.

Молодой змей вытер кровь с лица тыльной стороной ладони. Сердце колотилось в его груди, он находился лицом к лицу с человеком, который с лёгкостью расчленил человеческое тело, словно колол дрова. Среди ключевых офицеров Уса не было никого, кто мог бы сравниться с этим мужчиной. Он, безусловно, был мастером боевых искусств, признанным даже самими ассасинами.

Тем временем мужчина приблизился к молодому змею. Его движения были настолько стремительными, что в это было трудно поверить, даже видя своими глазами. Молодой змей, не раздумывая, атаковал. Мечи встречались и расходились, столкнувшись почти семь раз. В этой короткой схватке молодой змей полностью проявил все свои навыки владения мечом.

Сделав шаг назад, мужчина медленно направил меч на молодого змея. В этот миг тот инстинктивно осознал:

«Он собирается поймать меня живым.»

Мастер боевых искусств, мгновенно расколовший Тыллипа, продолжал наступать. Если не собирался захватить живём, у него нет причин тянуть время.

В это время ассасины, тащащие бригадного генерала Янчжо, остановились и посмотрели в ту сторону. Один из них подошёл и встал перед мужчиной. Несмотря на напряжение, молодой змей едва сдержал смешок, ведь учитывая уровень мастерства мужчины, в этом не было смысла, но  это выглядело это так, словно мужчину охраняли.

Мужчина слегка помахал рукой. На этот сигнал его спутник немного замешкался, а затем отступил в сторону. В следующее мгновение молодой змей вздрогнул. Темные облака заволокли луну, и внезапно тьма накрыла всё вокруг, в то время как меч мужчины засиял синим светом. Это было «пылающим мечом», о котором он слышал только в романах.

Меч, холодно светящийся во тьме. Это идиома, которую всегда используют ленивые писатели.  Но на самом деле меч не светится ярко в темноте. Не только меч, но и никакой металл в мире не может светиться в кромешной тьме. Однако есть одно исключение — меч, которым убили множество людей. Это происходит потому, что когда определенное количество фосфора из человеческих костей попадает в лезвие, оно начинает излучать яркий синий свет даже в темноте.

Все тело молодого змея невольно задрожало. Эта ситуация была так ужасна, что казалась почти сверхъестественной. Меч, пропитанный человеческой кровью, был направлен прямо на него. Хотя молодой змей имел чрезвычайно спокойный характер, он не мог не взволноваться в этот миг, когда фантазия из романов внезапно материализовалась перед ним.

Нельзя быть пойманным живым.

Молодой змей отчаянно пытался взять себя в руки. Если его захватят ассасины, это будет равносильно падению в ад. Все змеи, которые хоть мгновение провели на границе реки Инсаль, прекрасно это знали. Лучше было покончить с собой, чем быть пойманным ассасинами.

Однако тело совершенно не слушалось. Это было не от страха. Хотя он не мог в это поверить, казалось, что невидимая рука полностью сковала его тело. Он не мог даже пошевелить кончиками пальцев. Это жуткое явление затмило собой даже меч, сияющий холодом в темноте. Молодой змей даже заподозрил, что он попал в абсурдный фильм ужасов.

Как это возможно?

Как такое может быть…

И вдруг острая боль пронзила затылок молодого змея. Его глаза медленно закрылись, и взгляд резко упал вниз. В угасающем сознании он услышал грубую ругань:

— Чёрт…

— Это он?

В ответ раздался тонкий смешок.

Да…

* * *

Кто-то грубо тряхнул молодого змея за плечо. Он с трудом пришел в себя и открыл глаза.

Ничего не было видно. Вскоре он понял, что ассасины не только завязали ему глаза, но и заткнули рот кляпом, а все тело связали верёвками, пока его куда-то тащили. Сзади и спереди молодому змею были слышны тяжёлые дыхания солдат. Если бы он чуть замедлил шаг, его бы немедленно пнули.

Ассасины, завершившие «охоту», тащили своих пленников в ад. Звук качающегося на ветру тростника нарушал тишину. Местом, куда ассасины безжалостно утаскивали пленников, должен быть тростниковый массив за рекой Инсаль, выполняющий роль границы. То есть, это была земля Ихвы, короля северной части восточного полуострова.

Из-за повязки на глазах он не мог видеть окружающую его среду. Это сделало побег весьма затруднительным. Молодой змей спокойно оценивал направление ветра. Сейчас конец марта, но из-за области пониженного давления, сформировавшейся две недели назад, в этих краях дул сильный северо-западный ветер.

Это юго-восток.

Пока он шёл, ветер дул ему в спину. Стало ясно, что ассасины направляются на юго-восток. Звук усилителя, установленного ассасинами, был слышен на большом расстоянии, поэтому создавалось впечатление, что они шли от лагеря змей не менее 40 минут.

На границе Шинэ уже на протяжении целых семи лет располагались войска численностью до ста тысяч человек, но змеи до сих пор не смогли выявить местоположение базы ассасинов. Даже разведывательный отряд не имел возможности провести хоть одну миссию. Вдоль реки Инсаль, выполняющей функции границы, простирались обширные тростниковые поля, за которыми находились большие и маленькие горы, словно лабиринт. Они лишь туманно предполагали, что где-то среди этих гор находится база убийц.

Змеи продолжали оправдываться в этой жалкой ситуации, но истинная причина, по которой они за семь лет даже не отправили разведывательный отряд, была иной. Они боялись ассасинов, скрывающихся за тростниками. Ими были фанатики Ихва, страшные настолько, что можно потерять рассудок.

Сильный ветер постепенно стих. Кроме того, воздух стал пронзительно холодным. Земля казалась твёрдой под ногами военных сапог, повсюду было слышно щебетание птиц. Это была гора.

Они продолжили подъём по извилистой горной тропе. Среди множества ослеплëнных змеев были те, кто поскальзывался и падал. Каждый раз ассасины хранили молчание, лишь яростно пиная жертв. Это было полной противоположностью тому, с каким неистовством они пели гимны во время охоты. Холодное молчание ассасинов привлекло внимание молодого змея больше, чем боль от похода.

В какой-то момент горная тропа начала резкий спуск. Пройдя ещё немного вниз, пленники услышали звук открывающихся стальных ворот. Военные собаки стали громко лаять.

База ассасинов... нет, это был ад.

«Во благо Родины!»

«Во благо Родины!»

Ассасины восклицали приветственный лозунг, входя в ад. Молодой змей сглотнул. Слишком часто ассасины во время жертвоприношений и охоты восклицали «Славьте», и он решил, что и этот приветственный салют будет тоже «Славьте». Но неожиданный лозунг внезапно заставил молодого змея ощутить резкую тревогу.

Во благо Родины…

Приветственный лозунг отражает цель, к которой стремится армия. Обычно это «Победа» или что-то подобное. Приветственный лозунг убийц был не «Славьте», а «Во благо Родины». В этом коротком лозунге молодой змей быстро уловил отчаяние ассасинов.

К слову, база оказалось всего в двух часах ходьбы от реки.

Дерзость врагов заставила молодого змея вздрогнуть, но он вскоре вновь сосредоточился и начал холодный расчёт. Это место находится всего в двух часах пешком от штаба змей. Обилие дыма, неизбежно возникающего при приготовлении пищи и отоплении с помощью угольного топлива, должно было быть заметным на таком расстоянии. Однако ни разу не было сообщений о дыме такого рода. Это означает, что в лагере ассасинов используется только электричество. Ассасины не дотянут до такой степени, чтобы выставить электрические установки, легко обнаруживаемые дозорными змей, в своём опорном пункте. Следовательно, они должны использовать дорогие батареи. Если бы более пяти тысяч человек постоянно жили на батареях, расходы были бы непомерно велики, поэтому число людей здесь, вероятно, меньше пяти тысяч.

Если повезёт, можно будет сбежать.

Пять тысяч — слишком много, чтобы устранить всех в одиночку, но лагерь, вмещающий пять тысяч, вполне подходит для бегства. Успех побега зависел от того, насколько хорошо удастся избежать пристального внимания. Молодой змей поставил на карту всю свою удачу.

Кортеж пленников остановился. Ассасины схватили молодого змея за бок и потянули влево. Вскоре свет флуоресцентной лампы проник через щель повязки на глазах. С каждым шагом от бетонного пола поднимался зябкий холод.

Удерживаемый ассасинами, молодой змей продолжал спускаться по лестнице. Пройдя некоторое время по коридору третьего подвального этажа, он услышал звук открывающейся двери. Ассасины развязали руки молодого змея и грубо толкнули его внутрь. Дверь с грохотом закрылась.

Молодой змей снял повязку и освободил рот. Это была тесная комната для допроса. В углу стоял одинокий стул. На стенах красными буквами крупным шрифтом были написаны лозунги: «Славь!», «Патриот!», «Защитник Родины!», «Борись до конца!», написанные китайскими иероглифами явно предназначенные для змей. Везде, включая зеркало-шпион*, были запечатлены следы убийств, совершённых ассасинами. Назначение черного плаща, висящего на левой стене, было очевидно сразу, стоило только подумать. В воздухе витал резкий металлический запах, вызывающий тошноту.

*Зеркало-шпион — особое стекло, которое с одной стороны выглядит как обычное зеркало, а с другой как стекло.

Молодой змей был не единственным узником, содержавшимся здесь. В страхе дрожали еще шесть змей, включая бригадного генерала Янчжо. Генерал Янчжо схватил молодого змея за руку и застонал.

— Мы-мы мертвы…

Молодой змей погрузился в мысли. Странно.

Теперь, когда он медленно анализировал происходящее, появлялось всё больше вопросов. Ассасины, целеустремлённо охотившиеся за его подразделением, вызывали удивление. Вторая линия обороны не была удобным местом для нападения. Для них было бы более подходяще атаковать первую линию, чтобы развлечься и сбежать. Но больше всего вызывало подозрение то, что они атаковали вторую линию всего за два дня до вторжения.

Это не просто охота. Это явно военная операция, выполненная с какой-то другой целью, а не обычное намерение собрать жертв для жертвенного ритуала.

Тогда, возможно...

Молодой змей уставился на магическое зеркало на правой стене. Зеркало, покрытое застывшей кровью, безучастно смотрело на пленников. Тем временем бригадный генерал Янчжо и остальные пленники начали громко препираться. молодой змей сделал глубокий вдох и заговорил.

— Все, заткнитесь.

Взгляды пленников устремились на него. Он тихо прошептал:

— Возможно, нас подслушивают. Не позволяйте им получать информацию из того, что мы говорим невзначай. Все, молчите.

Лица пленников сразу побледнели. Вскоре они, растерянные, уселись в одном углу. Молодой змей тоже прислонился к стене и опустил голову. Любой, кто бы его увидел, пришел бы к выводу, что это заключенный, потерявший всю энергию из-за страха. Молодой змей беззвучно рассмеялся, притворившись испуганным пленником.

Пусть подслушивают, сколько хотят. Они не услышат ничего полезного.

Ассасины не получат от него никакой информации. Для молодого змея молчать было легче всего.

«Как и всегда, я просто должен держать рот на замке.»

Человек с двумя лицами (часть 4)

Ю Нано открыл дверь и вошёл в комнату. Ли Хванмэ, скрестив руки, задумчиво смотрел по ту сторону зеркала-шпиона.

— Вы всё ещё подслушиваете?

На вопрос Ю Нано Ли Хванмэ лишь коротко кивнул. Обычно он был сама невозмутимость, но сейчас даже не удосужился ответить, будучи полностью сосредоточенным. Ю Нано тоже посмотрел по ту сторону зеркала-шпиона. В углу сидели семь змей, захваченных прошлой ночью.

«Ну и бред…»

Он потёр подбородок, разглядывая так называемого «собеседника для приёма». Говорили, что этот человек способен предотвратить войну, так что Ю Нано ожидал увидеть лысого старика. Но объект подслушивания Ли Хванмэ оказался всего лишь юнцом, которому от силы было лет двадцать с небольшим.

Ю Нано скользнул взглядом по знакам отличия на его форме.

«Я-то думал, у него будет высокое звание, раз он целых семь раз смог схлестнуться мечами с Ли Хванмэ, но, к моему удивлению, он оказался просто младшим административным офицером.»

Но тут же Ю Нано слегка присвистнул. Рядом с его погонами выделялись вышитые красными нитями два пера.

«Тоже мне, нашёлся стратег.»

«Стратег» — это особое звание, учреждённое Мук Со, которое присваивали среди младших офицеров наиболее одарённым в плане интеллекта, так называемым «стратегам». Они занимались планированием военных операций и организацией армейской службы, а в экстренных случаях могли участвовать и в реальных боевых действиях. Из-за характера службы обычно ими становились опытные офицеры тридцати лет и старше. А это пацан лет двадцати пяти. Явно не так всё с ним просто.

«Неужели у него есть важная информация о войне? Или… они хотят использовать его, чтобы тайно устранить Мук Со?»

Так или иначе, это казалось абсурдом. Перфекционизм Ли Хванмэ можно было понять, но сейчас он явно перегнул палку. Даже если это было ради какой-то исключительной ситуации, всё должно иметь свои пределы — и учитывать сексуальную ориентацию оппонента было уже перебором. Да такого щенка можно легко приручить красивыми речами и приличной суммой денег.

Хотя, раз речь идёт о войне, излишняя осторожность тоже не помешает.

Ю Нано несколько раз кивнул, соглашаясь с собственной мыслью. В любом случае, ему повезло. Если его противник — всего лишь этот юнец, то переживать о «торговле телом» точно не стоило. На самом деле, даже сами змеи давно отвернулись от Короля убийств Мук Со. С момента его восхождения на трон в стране уже произошло семнадцать попыток переворота и целых восемьдесят семь покушений. Ненависть народа Усагука к своему повелителю была очевидна.

Этот стратег, едва услышав предложение Ли Хванмэ, даже не задумываясь, вонзит нож в спину тирана. Разве что он не его родной сын — в противном случае предательство было неминуемо.

Ю Нано слегка нахмурился.

«Что-то тут не так…»

Его смутил поступок Ли Хванмэ, который тот использовал в качестве ответа на заданный ранее вопрос: как ты собираешься остановить войну?

Ю Нано глубоко задумался.

«Хванмэ же тогда швырнул дротик в карту Западного континента и сравнил ситуацию с эпохой Троецарствия в 3 веке, да?»

Карта Западного континента. Троецарствие. И этот юный стратег…

Пусть тот и был всего лишь молодым стратегом, намерения Ли Хванмэ легко читались, но сложность вызывали карта Западного континента и эпоха Троецарствия. Ю Нано попытался сложить разбросанные, как кусочки пазла, слова Ли Хванмэ. Западный континент и эпоха Троецарствия… Три года назад, после того как Ильхваволь потерпел поражение перед Уса, Западный континент вступил в новую эпоху Троецарствия. Что касается стратега... он — предатель, который вонзит нож в спину Мук Со по первому зову Ли Хванмэ.

Однако проблема была в самом соединении этих понятий. Связь между Западным континентом, эпохой Троецарствия и этим неопытным стратегом никак не находилась. Сколько он ни пытался, кусочки пазла никак не складывались в целую картину.

«Какой мерзавец… Ничего не смыслит в командной работе», — мысленно ругался Ю Нано, глядя на Ли Хванмэ.

За все семь лет, что мы провели вместе, ему, как это часто бывает в романах, следовало проявить хоть какие-то неожиданно хорошие качества, но у него их нет. Какие ещё хорошие качества? Только коэффициент истерии ежедневно обновляет рекорды. Может, его в психиатрическую больницу сдать?

С самого начала учебы в Хвадо у Ю Нано были сомнения по поводу психического состояния Ли Хванмэ. Хотя все они с младшим братом Со Чуккёном и троюродным братом Рю Хопи были с приветом, на фоне безумия сводного брата это были ещё цветочки. В Хвадо Ли Хванмэ кое-как (с горем пополам) сдерживал свою истинную натуру, но стресс от напряжённого положения на границе, похоже, оказался для него невыносимым. Уже во времена учёбы в Хвадо за спиной ходили разговоры о том, что он не в себе, а теперь крыша Ли Хванмэ окончательно поехала. На деле, два года назад он даже проходил психиатрическое лечение.

Товарищи по службе недоумевали, почему Ли Хванмэ ведёт себя так странно, хотя, по их мнению, его жизнь в армии была довольно комфортной. Некоторые из них говорили, что он долгое время во всём преуспевал, а потом столкновение с неудачей ударило по его гордости. Но Ю Нано знал настоящую причину. Он долго терпел, ведь важно было предотвратить войну, но теперь всё изменилось. Ю Нано понимал, что если не принять меры, то Ли Хванмэ может стать настоящим безумцем, который не различает реальность от фантазии.

«Может женитьба и дети смогут его исправить?»

Ю Нано серьёзно задумался: «Да, надо просто женить его, как только он демобилизуется. Ему всё равно не избежать этого. Остальные братья уже вышли за мужчин, так что если он не женится, то откуда вообще взяться детям? В доме, в конце концов, должны быть дети как минимум на одну бейсбольную команду! Я тоже не молодею, пора бы уже увидеть племянников. Утомило постоянно думать об убийствах, я хочу развлекаться с милыми маленькими племянниками».

— Красивый, правда? — Ли Хванмэ вдруг заговорил. Ю Нано быстро пришёл в себя.

— Что?

— Этот парень. Не красив ли он?

Ли Хванмэ, сделав руками рамку, начал её двигать перед лицом молодого стратега. Ю Нано плотно сжал губы.

— Он вообще не фотогеничный. Он так не похож на лицо, которое, казалось, показал сам Бог, что я едва узнал его.

— Но в реальности он куда красивее. Честно говоря, я никогда не встречал такого красивого человека. Особенно его нос — просто произведение искусства. Его выражение лица тоже не отстаёт, такой типичный печальный взгляд, как на картине.

Ли Хванмэ убрал руки и достал сигарету. Ю Нано, сдерживая раздражение, поджёг её. Он чувствовал, как будто на него вылили ведро холодной воды. Вот, пока он думал о будущем, в котором будет весело играть с племянниками, Ли Хванмэ вдруг начал хвалить лицо какого-то мужика. Момент был просто отвратительный.

Это он специально?

Ю Нано украдкой посмотрел на Ли Хванмэ, сжав губы. Если он это сказал, зная, что Ю Нано думал об этом…

К счастью, похоже, это не так. Ли Хванмэ молчал, куря сигарету, и продолжал смотреть через зеркало-шпион. Видимо, он был слишком утомлён после пятнадцати часов слежки и не обращал на это никакого внимания.

Ю Нано хотел было спросить, не планирует ли Ли Хванмэ завести детей, но тут же передумал. Он боялся, что в ответ услышит: «Я не буду жениться. Теперь, как и у тебя, у меня встаёт только на мужчин».

Чёрт. Чтобы сорвать тутовник*, нужно сперва увидеть ягоду*.

Ю Нано сдержал кипящий в нём гнев. Сколько бы раз он ни ставил чашу с чистой водой и ни молился Самсин Хальми* о племянниках, сорвать тутовник* всё равно должен был Ли Хванмэ. Проблема была в сексуальной ориентации Ли Хванмэ.

*Идиома, означающая, что необходимо иметь повод, чтобы получить что-то или сделать. Нано имеет в виду, что для рождения детей (сорвать тутовник = зачать детей) в первую очередь надо найти возлюбленную

*Богиня плодородия, беременности и детей

Когда они учились в старшей школе, Ли Хванмэ был известен как настоящий Казанова, который не мог прожить и дня без женщин (по словам его близкого друга Чо Ёнхёна, он даже однажды встречался с семью девушками сразу и был побит ими, когда это вскрылось). Но это было давно. После окончания школы он провёл пять лет в мужском интернате, а потом ещё семь лет в армии. В общем, двенадцать лет в окружении мужчин. Проще говоря, по воле обстоятельств он двенадцать лет удовлетворял свои желания только с мужчинами.

Но на самом деле, если бы Ли Хванмэ захотел, он мог бы легко завести отношения с женщиной. Его часто призывали к этому, и даже отчим Ю Нано, Ю Чхангён, несколько раз пытался уговорить его жениться и завести семью. Отвергнув град предложений, Ли Хванмэ день и ночь удовлетворял свои потребности исключительно с мужчинами.

Списать всё на среду обитания было бы слишком просто — его поведение вызывало подозрения. И действительно, ближайшее окружение давно определило его как гомосексуала. На самом деле Ли Хванмэ с рождения был гомосексуалом, но это стало очевидно только когда он попал в мужской коллектив. Ю Нано был единственным, кто сомневался и подозревал, что Ли Хванмэ может быть бисексуалом. Но на самом деле это было лишь неуверенное предчувствие, без конкретных оснований.

«Чёрт с ним, какая разница, гей он или нет!»

Ю Нано стиснул зубы.

В мире есть два типа людей. Те, кто делает только то, что им хочется, и те, кто делает то, чего не хотят. Ю Нано был из первой категории, а Ли Хванмэ из второй. Его сводный брат, Ли Хванмэ, был обречён выполнять долг всю свою жизнь. После демобилизации он не мог больше иметь физических отношений с мужчинами. Продолжение рода было его важнейшим долгом.

— У него глаза разные, — с раздражением произнёс Ю Нано.

Но, несмотря на его слова, он сам видел, что молодой стратег был экзотически красив. Его большие глаза, изысканный нос, тонкие черты лица — всё это напоминало статую Давида. Будь он ещё и ниже ростом, Ю Нано обязательно начал бы его за это критиковать, но, заметив, что их рост примерно одинаков, он почувствовал ещё большее раздражение.

— Это тоже привлекает. Не так-то легко создать такую атмосферу с идеальными чертами лица.

— У него асимметричные черты лица. Левая и правая стороны совершенно разные. Не знаю, как можно назвать это, но это будто два разных человека в одном…

— Как раз поэтому ты, командир Ю, так хорошо разбираешься в людях.

Ли Хванмэ улыбнулся. Держась за сигарету, он снова сложил руками рамку и направил ее на молодого стратега.

— Да, в целом, его лицо производит впечатление мягкости и задумчивости, но если внимательно рассмотреть, то можно увидеть, что левая и правая стороны его лица совершенно разные. Правая — холодная, решительная, с выражением сильного мужчины. А левая — неуверенная, полная беспокойства и хаоса, как у мальчика. У него два лица.

Только теперь Ю Нано почувствовал скрытую угрозу в словах Ли Хванмэ. Это была не просто похвала внешности, а своего рода характеристика личности.

«Два лица…» — так обычно говорят о тех, кто скрывает свои истинные чувства. Но разве змеи не отличаются этим?

Западные люди сильно отличаются от жителей Восточного полуострова, которые не терпят различий между внутренним и внешним миром человека. В тех местах, если человек проявит слабость или недосказанность, это может закончиться отрезанием носа на глазах у всех. В той суровой среде скрывать свои настоящие чувства было нормой.

Ю Нано продолжил изучать молодого стратега. Он осмотрел его тщательно, но, кроме его по-настоящему привлекательной внешности, ничего особенного не заметил.

«Хм... Если Ли Хванмэ выбрал его, значит, он не обычный парень. В нём точно есть что-то особенное.»

Понять, что именно скрывается за этой загадкой, было очень сложно. Даже Шерлок Холмс в 19 веке, основываясь лишь на асимметрии лица, не смог бы точно разгадать скрытый смысл действий Ли Хванмэ. Ю Нано снова молча его проклял. Этот парень не знал, что такое командная работа, неужели так трудно раскрыть детали дела, язык не отсохнет ведь. Что за издевательство?

В такие моменты Ю Нано всегда думал, что, возможно, в своей прошлой жизни он был какой-нибудь сварливой свекровью, а Ли Хванмэ — старшей невесткой в многодетной семье. Или, наоборот, он был мужем, который часто изменял, а Ли Хванмэ был его верной женой. В любом случае, между ними явно существовала некая вражда.

Тем не менее, Ю Нано успокоился. Он уже начал переживать, что Ли Хванмэ может действительно быть заинтересован в этом молодом человеке, но, похоже, это не так. В конце концов, этот парень был далёк от вкусов Ли Хванмэ. Ли Хванмэ, любитель уродцев, не мог заинтересоваться таким богоподобным красавцем.

Как и полагается спецотряду, набранному из тестостероновых самцов, лица большинства бойцов подразделения Мэрангукчук были настолько жуткими, что их трудно описать словами. Все, кто приближался к Ли Хванмэ, были исключительно такими выдающимися экземплярами, при виде которых у любого зрячего мужчины эрекция была бы невозможна: осьминоги, бегемоты, филины, саламандры, медведи и морские коньки. И тем не менее Ли Хванмэ спокойно разделял с ними постель.

Но теперь Ю Нано почувствовал холод по всему телу. Он невольно сглотнул слюну и украдкой взглянул на своего сводного брата. Этот извращённый садист... Неужели он правда серьёзно настроен по отношению к Ким Хобону?

Ким Хобон. Бывший член секции Ранджо*, которую возглавлял Ю Нано. Даже среди отвратительных уродов Ранджо он был признан номером один. Ю Нано дал ему прозвище «глазки головастика».

*Одна из ключевых четырёх секций в Хвадо.

Скулы — словно по бокам приклеены большие тыквы. Ноздри, торчащие гордо вверх, прямо в небо. Но особенно впечатляли толстые губы сома, которые не смыкались из-за сильно выпирающих передних зубов. Этот урод уже четвёртый год поддерживал плотские отношения с Ли Хванмэ. Ближайшие соратники Ли Хванмэ давно приняли его и Ким Хобона за фактически женатую пару.

«Фактически женатая пара». Когда Ю Нано вспоминал эти слова, его голова просто не выдерживала. Как он мог? Как так получилось, что этот урод стал партнёром Ли Хванмэ?

«Нет, это невозможно! Как он мог оказаться с этим Хобоном!»

Каждый раз в такие моменты Ю Нано винил своего отца. Именно Ким Хобон был тем человеком, которого приёмный отец Ю Нано, Ю Чхангён, специально предложил Ли Хванмэ. Это был расчёт: если Ли Хванмэ ляжет с таким уродом, как Ким Хобон, может быть, он быстрее женится, вместо того, чтобы продолжать удерживать его рядом.

Однако, вопреки ожиданиям, Ли Хванмэ уже четвёртый год держал при себе Ким Хобона. Благодаря этому Ким Хобон полностью избавился от своего давнего комплекса по поводу внешности, и стал отождествлять себя с наложницей Чхве*, расхаживая вокруг, напыщенно выпятив грудь. Хотя вслух он этого не говорил, но совершенно открыто намекал кровным родственникам Ли Хванмэ (Ю Нано, Со Чуккёну, Рю Хопи), что его следует воспринимать как «сноху».

*Наложница Чхве Сук-бин была одной из самых известных королевских наложниц короля Сукчона, правящего в период династии Чосон.

«Ли Хванмэ, ты извращённый ублюдок, немедленно приди в себя. Ты же помешан на внешности — как ты можешь держать при себе этого Хобона и называть его любовником? Если бы Мори Ранмару имел глаза головастика и губы как у сома, потомки до сих пор потешались бы над Нобунагой*!»

*Мори Ранмару — историческая фигура, молодой фаворит японского полководца Оды Нобунаги, известный своей красотой.

Однако Ли Хванмэ выглядел вполне довольным, в отличии от угрюмого Ю Нано. Он продолжал смотреть на молодого стратега с улыбкой на губах. Ю Нано нахмурил брови и спросил:

— Похоже, результаты прослушки вас удовлетворили?

— Так себе. Я немного переживал, что дело начнётся с ошибок, но, похоже, волноваться не о чем.

Ли Хванмэ ответил с улыбкой и продолжил:

— А вот этот парень, разве он не выглядит немного переменчивым?

Ещё одна загадочная фраза. Ю Нано не успел даже подумать над её смыслом.

— Командир Ю Нано. Будь готов к приказу.

После слов Ли Хванмэ Ю Нано мгновенно выпрямился.

— Ясно. Что прикажете?

— С этого момента начинай подготовку к жертвоприношению. Передай моё указание всем бойцам, которые будут в нём участвовать. Что бы странного я ни сказал во время ритуала — пусть сохраняют полное спокойствие и молчат.

— Во благо Родины!

Ю Нано отдал честь и вышел.

В опустевшей комнате Ли Хванмэ долго не сводил взгляда с молодого змея. Тот сидел, привалившись к стене, с поникшей головой. Уже пятнадцать часов он оставался в этом положении, не шевельнувшись ни разу. Терпения у этого парня было с избытком.

Двуликий человек… Всё-таки острое у Нано чутьё, ничего не скажешь.

Лицо молодого змея, скрытое в полумраке, обладало той притягательной силой, которая способна вызвать симпатию с первого взгляда. Лицо одновременно тёплое и живое. Лица юноши, растерянного перед хаосом мира, и мужчины, твёрдого как скала, сосуществовали в каком-то странном равновесии. Лицо, окутанное тонкой дымкой тоски. Мягкое и печальное лицо.

Ли Хванмэ целых семь лет был в заблуждении из-за этого печального лица.. Своими руками он месил навоз и конский помёт, обливаясь потом, возделывая пустоши, и Ли Хванмэ невольно испытывал к нему уважение. Он уже было решил, что перед ним наивный идеалист, случайно затесавшийся в лагерь Мук Со.

Но ты — чёрный лебедь.

Снова поднялся тот самый вопрос, который не раз приходил ему в голову. Если бы молодой змей знал о своей страшной судьбе, какое выражение появилось бы у него на лице? Если данные, подслушанные Ли Хванмэ, верны, он, несомненно, зарыдает горькими слезами.

Ли Хванмэ погрузился в глубокие размышления. Его задача — лишь показать судьбу, но не раскрывать, как её можно изменить. То есть, если судьба — это властелин, то Ихва — её дерзкий противник. Изменить судьбу — задача не из лёгких. Это требует такой же осторожности, как в тёмную ночь, когда буря с дождём и молниями обрушиваются на землю, а ты, повиснув на столбе, пытаешься починить оборванные провода. Стоит лишь немного ошибиться, и судьба вернётся на своё привычное место или, что ещё хуже, свернёт в совершенно неожиданном направлении.

Вот почему говорят, что богиня судьбы капризна.

Ли Хванмэ тихо усмехнулся.

Страшная судьба молодого змея… После того, как Ихва обнаружил чёрного лебедя, Ли Хванмэ целый год вычерчивал чертёж, чтобы перекроить судьбу заново. Опираясь на опыт безжалостного предательства Ванхи, он проектировал план с невиданной прежде точностью и скрупулёзностью. И тот факт, что Ли Хванмэ лично вышел к молодому змею на переговоры, объяснялся лишь одним — стремлением довести всё до идеала.

Что ж, самое время соблазнить богиню судьбы.

С точки зрения Ли Хванмэ, изменение судьбы — это, в сущности, акт соблазнения. Соблазнение женщины, которой уже назначена свадьба, женщины умной, капризной и крайне непростой. Ли Хванмэ был никудышным Казановой. А раз противница столь проницательна и непостоянна, значит за каждым шагом соблазнения должна стоять безупречная, холодная расчётливость. Стоит лишь оступиться и она залепит Казанове пощёчину, чтобы тут же вернуться к своему жениху.

Соблазнение также является подстрекательством.

Соблазнение и подстрекательство обладают одной и той же природой — в том, что позволяют перекроить чужое сердце по своему желанию. На этот раз Ли Хванмэ был уверен как никогда. Он был убеждён, что Ихва соблазнит капризную богиню судьбы. Что с помощью изощрённого подстрекательства изменит её взгляды и повернёт саму судьбу в нужное ему русло. И таким образом сумеет предотвратить появление чёрного лебедя — неожиданной, непредсказуемой катастрофы, которую никто бы не смог предугадать.

Твоя судьба меняется с этого момента. Отныне ты ступаешь на путь неминуемого рока, где дорога смерти превращается в дорогу жизни.

Ли Хванмэ прошептал:

— Так что слушай меня внимательно, Гванчхан.

Цветок резни (1)

Они ничего не узнают, если я буду держать рот на замке.

До того, как открылась дверь пыточной, Гванчхан был в этом уверен. Но в тот момент, когда дверь распахнулась и вошли ассасины, эта уверенность разлетелась в прах.

В свете флуоресцентной лампы лица убийц принадлежали… дивизии Мэрангукчук.

Члены Мэрангукчук  безучастно смотрели на змей. Для Гванчхана это был первый раз, когда он видел этих людей не на фотографии, а воочию. Разрыв между фотографией и реальностью был огромен. На снимках они выглядели ухоженными, даже красивыми молодыми людьми, но в реальности от них исходил лишь густой, тяжёлый запах крови.

Один из них шагнул вперёд. Ли Хванмэ. Лидер ассасинов. Его лицо было пугающе бледным, а кожа — слишком гладкой для такого человека. Ли Хванмэ сделал лёгкий кивок подбородком.

— Пусть останется только Ран. Остальные — вон.

Как только он закончил говорить, Гук и Чук молча покинули пыточную.

Ли Хванмэ придвинул стул и сел, небрежно закинув ногу на ногу. Семеро змей жались в углу, не смея даже пошевелиться. Бригадный генерал Янчжо, сидевший рядом с Гванчханом, уже обмочился от страха.

Гванчхан подавил в себе смятение. Ран — Ю Нано — был монстром, чье преимущество признавали даже его соратники, Ли Хванмэ, Пак Кугён и Со Чуккён. Каждый раз, когда в плен попадал офицер, Ли Хванмэ неизменно доверял Ю Нано его пытки, и тот превращал человека в лоскуты. Но сейчас… сейчас он оставил только одного Ю Нано. Значит, среди семи пленников был офицер, достойный его пыток.

Но откуда Ли Хванмэ мог это знать? И кто из них был тем самым человеком?

Несмотря на благородное название*, Мэрангукчук  были известны как самая кровожадная группа убийц на границе между Уса и Шинэ. Дивизия Мэрангукчук  была настолько известна своей ужасной жестокостью, что даже змеи на западном континенте дрожали от страха. Эта жестокость была подкреплена продуманной стратегией, что вынуждало бояться их еще сильнее.

* В оригинале используется «благородный аромат», как отсылка на «цветочность» дивизии.

Какими бы многочисленными ни были травоядные, перед одним хищником они бессильны. Сколько бы они ни паслись вместе, стоит появиться одному хищнику — и они разбегаются, охваченные паникой. Таков закон природы.

На первый взгляд трудно представить, но в школьные годы Ли Хванмэ был дисциплинированным отличником, которого уважали младшие. Однако, столкнувшись с численным превосходством змей, он нашёл выход в жестокости. Он понял: чтобы подчинить змей, надо быть настолько жестоким, чтобы у них и мысли не возникло сопротивляться.

Действительно, зверства, совершенные Ли Хванмэ, выходили за рамки здравого смысла. А страх, как известно, порождается перед тем, что невозможно понять. Даже змеи, привыкшие к насилию, содрогались перед ним. Как и ожидал Ли Хванмэ, змеи превратились в травоядных.

Высшим по званию среди змей в этой камере был бригадный генерал Янчжо. Он переоделся рядовым, но если его личность раскроют — ему конец. Его безжалостно бросят на алтарь преисподней, подвергнув такому унижению, что смерть покажется милосердием.

— Вы звали?

Дверь пыточной снова открылась, и вошёл рядовой в чёрной форме. Гванчхан осторожно его изучил. Он выглядел почти как подросток — худощавый, с бледной, утончённой внешностью. Однако в глазах невозможно было прочитать эмоции и от его лица, будто скрытом под маской, веяло той же беспощадной холодностью, что и от Ли Хванмэ с Ю Нано. Больше всего Гванчхан был поражён движениями этого рядового: в них не было ни единого лишнего жеста.

Человек с такими навыками… и всего лишь рядовой?

— Ты пришёл, мой ученик.

Улыбнулся рядовому Ли Хванмэ.

— Ну что, ты закончил свою работу? Сегодня же крайний срок сдачи, да?

— Как раз принёс, проверьте и одобрите, пожалуйста.

Солдат передал ему стопку бумаги. Ли Хванмэ мельком просмотрел её, затем передал Ю Нано. В глазах Ли Хванмэ, скользящих по бумагам, виднелась насмешка. Ю Нано же, едва заглянув в страницы, громко расхохотался.

Наконец, Ли Хванмэ забрал бумаги у Ю Нано,  сложил их по порядку, поднялся и подошёл к змеям.

— Хочешь взглянуть?

Гванчхан вздрогнул. Ли Хванмэ протянул бумаги прямо ему. Из всех пленников только он знал восточный язык.

Но… мог ли Ли Хванмэ это знать и протянуть мне стопку бумаг именно по этой причине?

Гванчхан нарочно сделал вид, будто не понимает, чего от него хотят.

— Бери, — настойчиво сказал Ли Хванмэ, еще ближе протягивая бумаги.

Ему пришлось взять стопку и пробежать глазами по первой странице.

Это был черновик для их пропагандистских листовок — комикс, который трижды в месяц разбрасывали на границе. Как ни странно, эти карикатуры были невероятно популярны среди змей. Они высмеивали короля Уса Мук Со, настолько пошло и смешно, что каждый змей ждал новой главы с нетерпением. Даже Гванчхан был тайным поклонником.

Он намеренно листал страницы как можно медленнее.

— Отличные рисунки, да?

Сказал Ли Хванмэ, глядя на Гванчхана своими длинными, раскосыми глазами.

— Считай за честь. Этот рядовой — художник, который рисует этот комикс. Сюжет пишет другой человек. «Спасите член Мук Со» пользуется популярностью среди змей, верно? Я не раз видел, как в дни разбрасывания листовок вы с горящими глазами бродите у границы в ожидании. Сегодня тебе посчастливилось встретить настоящую звезду. Если хочешь, могу попросить для тебя автограф.

Гванчхан осторожно передал стопку остальным. Хотя она не была переведена на общепринятый язык Западного континента, змеи передавали её друг другу, листая как можно медленнее. Обычно они бы хохотали, но сейчас никто не улыбался. Как только последняя страница будет прочитана, начнется ад. Нужно было тянуть время.

Ли Хванмэ молча ждал, пока змеи закончат читать. Когда они передали стопку обратно, солдат собрал её и вернул ему. Змеи инстинктивно прижались друг к другу. Жители западного континента почитали хёпкэков, и верили, что мужчина должен сохранять достоинство даже перед смертью. Но сейчас страх оказался сильнее, и все забыли об этом.

*협객 (хёпкэк) — странствующие герои, борцы за справедливость в восточной культуре.

— Раз уж ты здесь, займись практикой, ученик. Сегодняшний урок будет забавным.

Ли Хванмэ жестом подозвал солдата. Тот кивнул и медленно пошёл к змеям. Он просто безмолвно смотрел на них Чем дольше это продолжалось, тем страннее чувствовал себя Гванчхан. Такое лицо… Такое же как у Ли Хванмэ и Ю Нано. Все трое обладали слишком молодыми лицами, словно застывшими во времени, и бесстрастными глазами, в которых, казалось, не было ничего человеческого.

Рядовой молча продолжал смотреть на змей. Он не доставал инструментов для пыток, не вынимал саблю, висевшую на поясе, а просто смотрел на них, как будто разглядывал золотую рыбку в аквариуме. Его белое и красивое лицо, неподвижно смотрящее на них в течение долгого времени, производило ужасающее впечатление.Он больше напоминал фарфоровую куклу, в которую вселился злой дух, чем человека.

Этот солдат… не мог быть  всего лишь рядовым

Как можно использовать такого талантливого человека для рисования комиксов? Ли Хванмэ не умеет распознавать талант. Придурок.

Как только Гванчхан подумал это, уголок губ солдата на мгновение дрогнул. Лёгкое движение быстро застыло, вновь превратив его лицо в бесстрастную маску. Гванчхан на мгновение усомнился в том, что вообще что-то видел.

Солдат развернулся и подошёл к своим командирам, затем тихо что-то сказал Ли Хванмэ.

— …Да, это верно. Навыки нашего ученика становятся все лучше и лучше.

Ли Хванмэ, который смеялся, тут же указал пальцем на Гванчхана.

— Ты. Ты говоришь на восточном языке.

Это было похоже на внезапное нападение среди ночи. Гванчхан ошеломленно уставился на Ли Хванмэ.

Как он узнал?

Как…?

— Выходи сюда. Будешь переводить.

Ли Хванмэ лениво поманил его пальцем. Гванчхан, который стоял как вкопанный, в конце концов поднялся и направился к асассинам. Палец Ли Хванмэ указал на генерала Янчжо.

— Ты тоже выходи.

Глаза генерала Янчжо расширились до предела. Гванчхан тоже был потрясен. Они ожидали, что противника сначала подвергнут пыткам, чтобы выяснить его звание. Конечно, генерал Янчжо был самым старшим среди змей, но считать это единственной зацепкой для раскрытия его личности было как минимум странно.

Могла ли информация просочиться?

Подобные подозрения были неизбежны, потому что Ли Хванмэ безошибочно указывал на людей, владеющих восточным языком, и без тени сомнения выбирал наиболее подходящую жертву для жертвенного алтаря ада. Это было бы невозможно, если бы информация не утекла.

— Сегодня мой ученик возьмет на себя руководство.

Ли Хванмэ произнёс, переплетая пальцы рук в чёрных перчатках. Рядовой, не колеблясь, надел черный плащ, висевший в комнате пыток, и натянул перчатки. Это было начало бойни.

Ю Нано, прислонившись к стене, сказал:

— Эй, знаток восточного языка. Слушай внимательно. Каждый раз, когда мы препарируем змей в комнате пыток, то неизменно говорим  одну и ту же фразу. Переведи ее.

Рядовой, обнажив кинжал, шагнул к пленникам и без эмоций произнес фразу. Гванчхан перевел слова для змей:

— Никогда меня не прощай.

Лица змей побледнели. Рядовой высоко поднял руку с кинжалом. Раздался пронзительный крик. Брюшная полость змея была вспорота, и внутренности с глухим звуком выплеснулись наружу. Рядовой схватил кишки и с силой затолкал их обратно в рот змея. Тот задохнулся, держа собственные внутренности во рту. Затем рядовой резко повернулся к следующей жертве. С его фарфорово-белого лица капала кровь.

Эти ассасины превосходили свою зловещую репутацию. Гванчхан инстинктивно понял, что Ли Хванмэ, Ю Нано и этот красивый рядовой — прирожденные убийцы. Чудовища, в чьих жилах течет безумие. Мясники, которым посчастливилось родиться в смутное время, требующее кровопролития, и которые могли свободно проявлять свой талант. Подданные — отражение своего правителя. По этим убийцам Гванчхан мог судить, насколько жесток Ихва.

Никогда меня не прощай. Смысл этих слов: «Я никогда не буду просить у тебя прощения». Те, кто не стремятся к прощению, становятся беспредельно жестокими. Красивый рядовой расправился с пятью змеями крайне изощрённым способом. Они задохнулись, сжимая в зубах собственные внутренности. Их трупы с рассветом будут разбросаны вдоль границы, чтобы навести ужас на врагов.

— Браво.

Ли Хванмэ удовлетворенно захлопал в ладоши. Рядовой снял плащ, и Ю Нано швырнул ему полотенце.

Ли Хванмэ встал и перевел взгляд на генерала Янчжо:

— Ну что ж, пора служить на благо родины?

Цветок резни (2)

Храм Ада был огромен. Как и подобает единственной в мире псевдорелигиозной нации, поклоняющейся человеку как Богу, фанатики возвели невероятно большой храм даже в казармах. Согласно их верованиям, только восхваляя божественные силы Ихвы, можно было удостоиться его прозрений, поэтому каждую ночь они устраивали кровавые жертвоприношения. Они записывали пытки и убийства пленённых змей на видео, а затем транслировали их на сотнях гигантских уличных экранов, установленных вдоль границы.

Самым шокирующим из этих фильмов был ритуал массового  изнасилования среди самих змей. Пленные, восхваляя Ихву, насиловали друг друга, переплетаясь в хаотичных оргиях. Ночами вдоль протяжённой границы из множества громкоговорителей раздавались истошные крики. Это безумие продолжалось уже седьмой год.

Чудовищные акты религиозного фанатизма, творимые воинами этого теократического государства, спустя год после начала конфликта между Шинэ и Уса привлекли международное внимание. За рубежом их стали сравнивать с возродившейся в современном мире цивилизацией майя.

Правитель Уса, Мук Со, впервые обратил внимание на две страны Восточного полуострова — Шинэ и Рюнэ — около десяти лет назад. Из-за хронических климатических аномалий и нехватки воды Уса не могла обеспечивать себя продовольствием и ежегодно терпела огромные убытки от вынужденного импорта сельхозпродукции. А человек, у которого нет денег и который голодает, рано или поздно становится вором.Так у Мук Со родился план разорить ближайшие восточные государства, чтобы насытить свой народ.

870 лет назад, когда «те времена» закончились, мировая экономическая система полностью изменилась. Большинство стран выбрали путь изоляции, поддерживая лишь минимальную торговлю. Шинэ и её союзник Рюнэ тоже придерживались этой политики, но их закрытость была настолько крайней, что её правильнее назвать не просто изоляцией, а полным самоограничением.

Главной особенностью Шинэ, расположенной в северной части восточного полуостров, было то, что её авторитарная династия сохраняла свою власть более восьми веков. Даже в Рюне власть сменялась три-четыре раза, а здесь всё оставалось неизменным.Такое явление было бы невозможно в динамичном обществе.

Сельское хозяйство — трудоёмкая отрасль. Люди слишком заняты полями, чтобы задумываться, кто там у них уже восемьсот лет сидит на троне, называя себя Богом. «Шинэ — это просто нация наивных земледельцев», — так размышлял Мук Со.

Сначала он решил проверить почву. Под видом торговцев он отправил разведчиков к границе Шинэ, где те два года изучали военный потенциал врага.

На следующий год Мук Со двинул к границе сто тысяч солдат, заявив:

«Исторически континент всегда был старшим братом, а полуостров — младшим. Мы, старшие, пришли освободить угнетённых диктатурой жителей полуострова!»

Они сами нарекли себя «Освободительной армией полуострова».

Но Мук Со не спешил с вторжением. Он решил подождать десять дней, рассчитывая, что правители Шинэ сами продадут ему свою державу.

На седьмой день вдоль границы внезапно появились сотни уличных экранов. Не дав змеиным солдатам времени на размышления, на экранах начался первый показ. Даже самые закалённые в убийствах воины остолбенели. Главные герои фильма оказались офицерами и авангардным отрядом «Освободительной армии полуострова».

За семь часов четыреста человек из передового отряда были варварски истреблены. Офицеры же... восхваляли Бога, насилуя друг друга. Ассасины в видео были облачены в чёрные мундиры и маски, оставлявшие открытыми только глаза.

Но самым жутким было то, что всё происходило в форме жертвоприношения. Исполнители обряда молились, рыдали, осеняли себя благословениями. Видеозапись сопровождалась переводом, объясняющим религиозное значение ритуала. Они верили, что только через эти кровавые акты жертвоприношений могут получить пророчество своего Бога и правителя — великого Ихвы.

Шок, который испытал Мук Со, был неописуемым. Это было безумие, не поддающееся человеческой логике. Особенно сцена с офицерами, которые добровольно насиловали друг друга. Змеи тоже практиковали насилие над пленными. Они без стеснения публично казнили лидеров завоёванных земель, насиловали их жён и дочерей. Но они не снимали это на видео и не устраивали массовые показы под видом военной операции.

Назвать это шоу крыс, мечущихся в агонии, было бы слишком мягко — всё происходящее было невообразимо жестоко и радикально. Если бы всё ограничилось убийствами и пытками, это было бы ещё понятно, но какая ещё армия в каком государстве снимет на видео, как офицеры противника насилуют друг друга, и будет это публично демонстрировать?

Шинэ оказалось не нацией простых фермеров, а страной безумных фанатиков. Мук Со сделал для себя такой вывод. Безумных не вылечить: Мук Со предсказал, что сопротивление будет яростным, если фанатиками является весь народ. Мук Со решил отложить вторжение на две недели, чтобы поднять моральный дух своих войск.

На следующий день экраны показали новых пленников — тех самых офицеров. Но теперь у них были вырезаны глаза. Они заявили, что их похитил высокий мужчина.

— Как только он появился, половина наших солдат в авангарде мгновенно погибла, их головы просто разлетелись. Затем мечи начали двигаться сами по себе. В этой ужасной ситуации у нас не было другого выхода, кроме как последовать за этим мужчиной.

Как итог: один человек за минуту убил четыреста человек, и, не пролив ни капли пота, ещё и похитил четыреста пленных — вот такое невероятное утверждение они выдвинули.

— В казармах фанатиков стоял гигантский храм, подобный пирамидам Гизы…В какой-то момент в моём сердце вспыхнуло пылкое поклонение Богу…Очнувшись, я обнаружил, что в экстазе сплетаюсь с другими офицерами, восхваляя Бога…Бог обладает таинственной силой, способной управлять человеческим разумом…

Сквозь всхлипы офицеры рассказывали это.

Мук Со был так взбешён, что приказал офицерам совершить самоубийство.

На следующий день экраны вновь ожили. В этот раз пленными стали секретные диверсионные отряды. За одну ночь из 750 солдат у 450 взорвались головы и они умерли, а 300 попали в плен и оказались на экранах. Змеи восхваляли Бога, насиловали своих старших офицеров, а затем были жестоко убиты фанатиками.

Жрец в чёрном плаще, стоя на алтаре, возвестил, что сам Бог Ихва указал ему местоположение тайного лагеря змей и чем больше крови он прольёт, тем яснее станут его пророчества. Фанатики, рыдая, клялись ловить змей и устраивать жертвоприношения с ещё большим рвением.

Сразу после показа нового фильма в подразделениях змей повсюду начались массовые дезертирства. За одну ночь сбежали 4000 змеиных солдат, среди них даже было семь офицеров высокого ранга.

За последующие две недели было уничтожено семь отрядов: 2700 убитых, 2100 попавших в плен.

Жрец продолжал вещать: «Наш великий Бог по-прежнему жаждет крови!»

Мук Со был уверен, что среди его генералов затаился предатель. Он приказал казнить всех стратегов, но, чтобы не рисковать, вновь отложил наступление. И правильно сделал. За следующую неделю экраны показали ещё пять фильмов. 830 погибших. 400 пленников стали участниками фильмов.

Но больше всего его потрясло не это. Все освобождённые офицеры утверждали, что их поразил всего один человек.

— Он появился из ниоткуда… это невозможно.

Мук Со немедленно обезглавил их всех.

Однако страх уже распространился, словно эпидемия. Дезертиры среди старших офицеров появлялись чуть ли не каждый день. Видя, как их товарищи по службе, в среднем по сто человек за раз, подвергались насилию и казням в ночных трансляциях на экранах, младшие офицеры начали носить одежду своих подчинённых. Иерархия командования была полностью парализована. Среди военных ходили мрачные слухи:

«Бог видит будущее на тысячу лет вперёд»

«Бог пьёт человеческую кровь во время каждой трапезы»

«Бог управляет разумом людей»

«Люди из Шинэ ликуют при виде змей, считая их жертвенной пищей для высших сил»

«Человек, спустившийся с небес, — ангел смерти, посланный самим Богом»

На самом деле змеи, ослеплённые безумием жертвоприношений, упускали из виду важную деталь. В ритуальных видеозаписях фанатиков было всего около сотни человек, а за три недели они убили лишь семь тысяч. Люди обладают воображением, которого нет у животных. Эти записи развили фантазию змей настолько, что в их сознании число фанатиков разрослось до уровня миллионной армии.

Как раз в этот момент Ильхваволь под предводительством Ванхи пересёк западную границу змей, вызвав волнения. Мук Со отступил, но оставил «Освободительную армию полуострова» на границе, готовую в любой момент двинуться на юг. Даже после его ухода фанатики раз в неделю продолжали приносить змей в жертву своему Богу. На экранах вновь и вновь крутили прямые эфиры, повторы и третьи показы.

Жертвенные обряды фанатиков стали известны по всему Западному континенту. В итоге один из журналистов пробрался в лагерь змей и заснял шокирующий ритуал, после чего опубликовал эксклюзивный репортаж. Весть о том, что «Пернатые змеи» — элитное военное формирование, считавшееся одним из сильнейших убийственных отрядов Западного континента — раз в неделю становится пищей для какого-то сектантского лидера, разлетелась не только по всему континенту, но и за его пределы. Мук Со испытал огромное унижение.

Постепенно фанатики стали появляться даже днём, устраивая облавы на змей. Более того, они, как призраки, с невероятной точностью нападали на стратегические точки, мгновенно отступая перед прибытием подкрепления. Они всегда носили маски, и если их ловили, то тут же совершали самоубийство, не оставляя информации. Кроме того, раз в год они распространяли листовки с предсказаниями Ихвы. Все ужасающие предсказания неизменно сбывались, и боевой дух «Освободительной армии полуострова» падал всё ниже. В результате, за год после их развертывания на границе дезертировало уже двенадцать тысяч человек.

Лишь тогда Мук Со осознал, что ослеплён жестокими жертвоприношениями и утратил из виду основы военной стратегии.

«Знай врага и знай себя — и победа в войне будет за тобой*.»

*Цитата из «Искусства войны» Сунь-цзы

Если ты знаешь врага и знаешь себя, тебе не нужно волноваться за исход сотни сражений. Если ты знаешь себя, но не знаешь врага, за каждую достигнутую тобой победу ты расплатишься поражением. Если ты не знаешь ни себя, ни врага, ты будешь проигрывать всегда.

К тому моменту с начала кампании по освобождению полуострова прошло уже четыре года и три месяца. И всё это время он даже не знал, кто именно управляет фанатиками.

Мук Со отправил шпионов в Шинэ. Однако страна была настолько закрытой, что внедрить разведчиков оказалось непросто. Когда же это наконец удалось, известий от них не поступило. Из пятидесяти шести шпионов вернулся лишь один. Он рассказал, что все остальные были жестоко убиты среди бела дня прямо в столице.

— Я не понимаю, как убийцы вычислили передвижения наших людей и уничтожили их.

Дальнейшие доклады шокировали. Шинэ действительно оказалась землёй фермеров, как и предполагал Мук Со. Хотя правительство и навязывало культ, большая часть населения оставалась убеждёнными атеистами, отрицающими само существование Бога, а вера оставшихся фанатиков была слаба, словно светлячок в ночи.

Шпион сообщил, что хотя нынешний Ихва и слыл жестоким, но ни разу не проводил жертвоприношения с человеческой кровью. Более того, народ Шинэ даже не подозревал о событиях на границе, целиком погрузившись в сельское хозяйство.

— Род Ихва удерживает власть уже более восьмисот лет, предотвращая мятежи благодаря дару предвидения. О нынешнем Ихве ходило так много слухов, что одно время его даже считали мёртвым. Однако правительство опровергло эти беспочвенные слухи. Более того, в последнее время поговаривают, что он раскаивается в прежних злодеяниях и теперь тайно защищает страну, живя как отшельник. Его называют сильнейшим провидцем в истории. Мы были обмануты, господин.

Мук Со признал это. Его действительно обманули. Причём на целых четыре года.

Его уязвлённая гордость слегка восстановилась, когда он завоевал Ильхваволь. Однако стоило ему вновь начать подготовку к освобождению полуострова, как на границе змей начались волнения на этот раз из-за Сэнмёнмока.

Пришлось изменить стратегию и подорвать единство Восточного полуострова. Однако найти предателей оказалось сложной задачей. Все правители Шинэ опасались предвидения Ихвы и избегали предательства. Лишь на седьмой год противостояния разведчики смогли завербовать одного знатного человека.

Он раскрыл множество секретов. Оказалось, что фанатики на границе — не что иное, как элитные бойцы из правительственной Академии убийц Хвадо. Это были самые хладнокровные люди страны, прошедшие жёсткий отбор. Их подразделение называлось Мэрангукчук  и состояло из четырёх частей. Они не только изображали фанатиков, но также занимались диверсиями, боевой подготовкой и военными операциями.

Существует только один способ, как малочисленные силы могут победить превосходящего врага — массовые убийства. Дивизии Мэрангукчук  были элитными частями, в которые принимали лишь тех, кто подписывал клятву отказа от человечности и посвящения себя убийству. Ключевыми фигурами считались четверо, обучавшиеся вместе в Хвадо: Ли Хванмэ, Ю Нано, Со Чуккён и Пак Кугён. Все они были известны под общим именем Мэрангукчук. Предатель сообщил, что лидером был Ли Хванмэ, а Ю Нано, исполнявший роль полевого командира, считался сильнейшим из них.

Предатель предоставил и фотографии бойцов Мэрангукчук, а также подробно рассказал о всевозможных ужасах, которые они совершали. Особенно вызывали страх действия Ли Хванмэ и Ю Нано — то, что было известно внешнему миру, было лишь вершиной айсберга. За последние семь лет только лично замученных и убитых ими офицеров насчитывалось свыше семисот. Ю Нано неизменно возглавлял нападения на змей, и его называли демоном-убийцей, способным хладнокровно перебить сотни людей, не моргнув и глазом.

Напоследок предатель сообщил:

— Слухи правдивы. Ихва действительно раскаялся в своих злодеяниях и теперь посвятил себя защите страны, что находится в опасности. Мэрангукчук  — его личная гвардия. А за семь лет он тайно подготовил армию в миллион человек.

На тот момент среди змей об этом знал лишь один человек — Гванчхан. Однако перед тем как он успел передать отчёт Мук Со, на него напали фанатики. Шпион Тыллип был убит ими, а Гванчхан был схвачен и доставлен в Мэрангукчук.

Страница книги Чёрный Лебедь в интернете

Table of Contents

Пролог

1 - 1 Человек с двумя лицами

1 - 2 Человек с двумя лицами (часть 2)

1 - 3 Человек с двумя лицами (часть 3)

1 - 4 Человек с двумя лицами (часть 4)

1 - 5 Цветок резни (1)

1 - 6 Цветок резни (2)

О книге