«Сколько же я вчера выпил?» — стало первой мыслью Е Хохёна при пробуждении, когда желудок дал о себе знать неприятным жжением. Он попытался восстановить в памяти события, но после второй бутылки воспоминания обрывались. Вряд ли отключился всего от двух — значит, выпил больше.

Последний раз он пил полгода назад. Непривыкший к алкоголю желудок явно бунтовал. Ощущение было такое, будто невидимая рука копошится в его внутренностях. Стоная от боли, Хохён инстинктивно прижался к чему-то тёплому.

Мягкие простыни, подушка и... что-то ещё, излучающее тепло. Незнакомое ощущение — точно не то, что испытываешь, засыпая один. Он резко открыл глаза. Когда пелена перед глазами рассеялась, перед ним открылось шокирующее зрелище.

Через приоткрытые шторы пробивался солнечный свет. Узкий луч медленно скользил по мужскому лицу. Игра света и тени делала его похожим скорее на мраморную статую, чем на живого человека. Настолько совершенны были его черты, что Хохён на мгновение усомнился в реальности происходящего.

Лишь спустя долгие секунды он осознал, что обнимает мужчину могучего телосложения. Сглотнув, он осторожно приподнял одеяло. Одна, две, три, четыре... ноги. Две худые — его. А вот две чужие... Е Хохён крепко зажмурился, окончательно поняв ситуацию.

Двое взрослых мужчин лежали в одной постели. Причём абсолютно голые. Уже одно это давало понять, что произошло прошлой ночью. Но хуже всего была боль. Везде: в руках, ногах, пояснице и... там. В месте, где он никогда не предполагал возможность возникновения болезненных ощущений. От этого осознания его лицо побелело.

Сам факт того, что он переспал с кем-то, не был особой проблемой. В современном обществе, где встречи и расставания — обычное явление, двое взрослых, понимающих друг друга людей могли по взаимному согласию сойтись и ради плотских удовольствий. Это настолько обыденно, что стало частым сюжетом в драмах. Проблема была в том, что Е Хохён и этот мужчина не были персонажами драмы.

Между ними существовали взаимодополняющие отношения. Хохён предоставлял рабочую силу, а другой — соответствующие материальные блага. Проще говоря, это были отношения работодателя и наёмного работника. В капиталистическом обществе работодатель подобен небу, а теперь выходило, что в пьяном угаре он переспал с ним. Хохён молча уткнулся лицом в ладони. В голове чётко звучало: «Ну и наломал же я дров».

Солнечный свет, будто насмехаясь над его гримасой, упал на лицо. Ослепительно яркие, безжалостные лучи выдавили предательскую слезу.

***

Е Хохёну с детства не везло. Он ни разу не выигрывал в «камень-ножницы-бумагу» и всегда вытягивал пустые билеты в лотереях. Мелкие неприятности вроде внезапного потока воды с крыши или незначительных столкновений случались с ним ежемесячно.

Те, кто видел, как он попадает в передряги, обычно говорили одно и то же: «Упадёт на спину — сломает нос». «Полное отсутствие везения» — так можно было охарактеризовать Е Хохёна.

Двадцать один год он прожил как общепризнанный символ невезения. За это время, которого хватило бы на дважды сменившиеся горы и реки, он пережил столько, что теперь спокойно относился к большинству происшествий. Но даже Хохён вынужден был признать: «Это уже слишком,» — когда речь заходила о событиях последних месяцев.

Всё началось с одного сообщения. Было три часа ночи. Он только вернулся домой после изматывающего переработками дня. Когда он, выжимая последние силы, переодевался, пришло сообщение от коллеги, устроившегося вместе с ним.

Длинное-предлинное сообщение, заполнившее весь экран телефона, содержало простую суть: директор сбежал. Скверный работодатель, постоянно задерживавший зарплату, наконец совершил окончательное превращение в последнего подлеца.

Компания, где работал Хохён, была типичной «чёрной фирмой». Крошечная по масштабам, с персоналом меньше десяти человек, она брала все подряд заказы благодаря жадности директора. Работы — море, а рук не хватало, поэтому людей буквально регулярно «перемалывали».

Хотя и этого было достаточно, чтобы считать компанию отбросами, злодеяния директора на этом не заканчивались. Приближаясь к зарплатному дню, он начинал демонстративно показывать плохое настроение. Обычные мелкие ошибки, на которые в другое время не обратили бы внимания, становились поводом для придирок. Задержки зарплаты против установленного в контракте дня тоже случались нередко. Они просто хотели получить плату за свою работу, а с ними обращались, как с грабителями.

Мысли сбежать посещали его не раз и не два из-за постоянных задержек зарплаты, но заявление об увольнении, бережно хранившееся в ящике стола, так и не увидело света. Просто потому, что уходить ему было некуда.

В восточном регионе, где он проживал, отношение к лисам-оборотням было не самым лучшим. С незапамятных времен лиса считалась хитрым и коварным животным, и это восприятие укоренилось в сознании людей как аксиома.

Из-за этого не только обычные лисы, но и лисы-оборотни постоянно сталкивались с предвзятым отношением. Для Хохёна, родившегося черным лисом-оборотнем (редкая мутация) от отца-оборотня (черный пес) и матери-оборотня (рыжая лиса), это было вопиющей несправедливостью.

Ухудшающаяся экономическая ситуация и без того снизила уровень занятости среди молодежи. Найти работу стало сложнее, чем достать звезду с неба.

Отправив резюме куда только можно, он с трудом устроился в нынешнюю компанию. Поэтому, как бы плохо там ни было, у него не оставалось выбора кроме как терпеть.

Положение его коллег было не лучше: крысы, вороны и даже тараканы-оборотни. Все они принадлежали к видам, чья репутация была ничуть не лучше лисьей. Несмотря на ужасные условия, текучесть кадров оставалась нулевой — парадоксальная ситуация.

Что оставалось делать? Только молиться богам, чтобы пронесло. Но после полугода таких молитв Хохён пришел к выводу:

«Боги мертвы. Если они и существуют, то явно не в моей жизни».

Если бы боги действительно существовали, такого бы не случилось. Глядя на экран телефона, он ощущал, как горечь подступает к горлу. Вздох вырвался сам собой.

Сначала он отказывался верить в происходящее. «Сбежал? Может, это ошибка?» — на мгновение он попытался убедить себя, что уставший коллега стал жертвой ложного слуха. Но, зная своего бывшего босса, Хохён был вынужден признать горькую правду — тот был вполне способен на такой поступок.

Потерять работу, которую он с таким трудом нашел, меньше чем за полгода, было обидно. Но несчастья Хохёна на этом не закончились. Внезапно домовладелец уведомил его о повышении арендной платы на 200 тысяч вон.

Услышав это, Хохён не поверил своим ушам. Прожив здесь чуть больше года после совершеннолетия, он знал, что даже текущая цена была завышенной.

Район находился в глуши — до ближайшего магазина идти пешком 30 минут. Дом стоял на самом верху холма, превращаясь в естественный каток при малейшем дожде или снегопаде. А крошечная комнатка в 4 пхёна (около 13 м²) была настолько мала, что даже кровать занимала почти все пространство. «Мебель», которая шла в комплекте, представляла собой старый хлам.

Единственным преимуществом его жилья была близость к работе... Но теперь, когда компания обанкротилась, этот плюс потерял всякий смысл. Платить больше за квартиру, лишившуюся своего главного достоинства, не было никакого резона. В итоге Хохён отказался продлевать договор аренды и в одночасье оказался под угрозой потери не только работы, но и крыши над головой.

Накопленных денег хватало, чтобы не оказаться на улице сразу, но цены в городе зашкаливали, и если бы он продолжил жить без работы, то очень скоро остался бы без гроша. Поскольку сразу устроиться на новую работу было невозможно, Хохён начал срочно искать подработку.

Его требования были просты: прожиточный минимум и отсутствие ночных смен. Условия, продиктованные горьким опытом на предыдущем месте работы. Благодаря их умеренности, подходящий вариант нашёлся меньше чем за неделю — временная работа на логистическом складе в часе езды от его дома.

График с 9 утра до 7 вечера, опыт не требовался, проживание и питание предоставлялись бесплатно. Более того, зарплата была даже немного выше минимальной. Для Хохёна, которому нужно было съехать через несколько дней, лучших условий и желать было нельзя.

Благодаря опыту подработок до основного трудоустройства или, возможно, из-за молодого возраста управляющего, после короткого собеседования Хохён подписал трудовой договор. Всё прошло гладко, но его, привыкшего к постоянным неудачам, это лишь насторожило.

«Не может быть, чтобы всё было так хорошо». Однако, едва попав в предоставленное жильё, он искренне облегчённо вздохнул. Оно оказалось совсем не таким, каким он его представлял.

Комната в общежитии была чуть больше его бывшей однушки. В такую площадь запихали от семи до девяти человек. В человеческом облике вытянуться во весь рост было невозможно, поэтому появилось необычное правило: все оборотни, кроме крупных видов, чьи истинные формы были больше человеческих, должны были сразу превращаться при входе. И поскольку большинство относилось к мелким или средним видам, общежитие всегда было заполнено мехом.

Другие ворчали, что их обманули с трудоустройством, но Хохёну даже это казалось приемлемым. «Если бы и жильё было хорошим, это точно был бы обман». Парень, никогда не знавший удачи, чувствовал странное облегчение от того, что в этой «удаче» таилась небольшая неудача, и молча работал. Именно тогда его настигла третья неудача...

Это был обычный путь домой после работы. Единственное отличие — вместо общежития он направлялся в город. Собираясь выйти, Хохён вызвал удивление у старого Хвана, енота-оборотня из его комнаты.

Тот, у которого был сын того же возраста, что и Хохён, раскрыл рот при виде лиса, который редко куда-то выбирался. Обычно невозмутимый старик даже смутил Хохёна своей реакцией.

— Нужно кое-какие документы... Иду в администрацию, — произнес Хохён, неловко почесав затылок.

Все в седьмом общежитии для псовых и оборотней знали о его поисках новой работы. Хван кивнул, но не удержался от предостережения:

— Понятно. Ну ты осторожнее там. В новостях вот сегодня было — времена нынче неспокойные.

— А, вы про торговлю людьми?

— Именно про это.

Мода приходила на что угодно: еду, одежду, музыку... А в последнее время в тренде оказалась торговля людьми.

Назвать преступления модой — безумство, но иначе это не описать. Вспомнив фотографии жертв из новостей, Хохён вздохнул. Жизнь и так была не сахар, а теперь ещё и это.

Единственное утешение — он едва попадал в категорию средних видов. Обычно преступники охотились на мелких оборотней или детей. Хотя Хван, видевший те же новости, всё равно беспокоился и долго наставлял, чтобы тот сохранял бдительность.

Позже выяснилось, что сегодня почти все из их комнаты куда-то вышли.

— Похоже, кроме меня, все ушли.

— Правда? Даже... тот, кто всегда здесь сидел?

— Молодой Чон? Ушёл сразу после смены. Видел, как направился к стоянке.

Хохён буквально остолбенел. Если остальные могли выходить без причин, то один человек точно не вписывался в эту картину.

В седьмом общежитии жил пёс-оборотень, поселившийся на неделю раньше Хохёна. Не считая работы, тот всё время лежал, свернувшись в углу и уткнувшись в телефон. Как и Хохён, он редко выходил, но в отличие от него вообще не общался с другими. И даже если к нему обращались, никак не реагировал. И вот такой человек вдруг ушёл? Что за день сегодня такой? Даже старик Хван, заговоривший о нём, выглядел удивлённым.

Пока они обсуждали разные мелочи, издалека начал приближаться автобус. Логистический центр, построенный на окраине из-за дешёвой земли, трижды в день запускал шаттлы: в 6 утра, 11:30 и 7 вечера. В микроавтобус потихоньку забирались люди. Хохён попрощался с Хваном до вечера и сел внутрь.

С десятком пассажиров автобус без проблем доехал до города. Выйдя на остановке, Хохён направился в администрацию, расположенную в двух кварталах, и получил нужные документы через терминал на первом этаже. Всё шло хорошо… пока он не отправился обратно.

Проходя переулок с папкой в руках, он услышал детский крик. Пронзительный звук ударил по барабанным перепонкам, и в голове сразу всплыли утренние новости. По спине пробежали мурашки, когда перед глазами промелькнули десятки фотографий пропавших. Хохён сглотнул, нервно отступив назад.

«Надо звонить в полицию? Но что, если за это время что-то случится?»

Обычно он бы просто набрал 112 (полиция) и забыл, но голос был слишком детским. Казалось, ребёнку даже не было семи — возможно, ровесник его младшего племянника. Мысль, что тот может быть в опасности, заставила его внутреннего законопослушного гражданина схватиться за голову.

Хохён обычно избегал проблем, но сейчас ситуация казалась серьёзной. Однако бросаться на звук без плана было глупо. Не зная, что делать, он топтался на месте.

Недолго думая, он достал телефон. Перестраховавшись и набрав номер участка, Хохён с решительным видом вошёл в переулок.

Сердце колотилось так громко, что звенело в ушах. От напряжения лисьий хвост, который он обычно прятал, выскользнул наружу. Хохён тщетно пытался запихнуть его обратно, но от страха хвост лишь закрутился между ног, совсем не собираясь исчезать.

С трудом удерживая мешающий хвост одной рукой, он медленно продвигался вперед. Уши напряжённо ловили каждый звук, но вокруг стояла зловещая тишина. Слишком тихо. От этого становилось ещё страшнее. Шерсть на хвосте встала дыбом, делая его ещё пушистее.

Углубившись в переулок, он не нашёл ничего, кроме пары мешков с мусором. Но затем заметил знакомую фигуру в соседнем проходе — того самого пса-оборотня из седьмого общежития, которого все звали «молодой Чон». Может, он тоже услышал крик? Даже просто увидев знакомое лицо, Хохён почувствовал облегчение.

Чон, похоже, не замечал его. Он яростно спорил с кем-то по телефону с угрюмым выражением лица. Может, вызывает полицию? Хохён, слегка виляя хвостом, сделал шаг в его сторону, однако в этот момент что-то тяжёлое ударило его по затылку.

Бам!

Острая боль пронзила голову. Удар пришёлся в самое уязвимое место, сознание поплыло, в ушах звенело, но он успел услышать обрывки фраз:

— …так… нельзя…

— …тот... лис...

Затуманенным взглядом Хохён увидел, как чья-то нога наступает на его телефон. А ведь рассрочка ещё не выплачена... Это было последнее, что он запомнил.

Сколько времени прошло? Всё лицо было мокрым. Что-то мягкое и слегка влажное тыкалось в щёки, подбородок — должно быть, чей-то язык. Наверное, это малыш Сон, подумал Хохён в полудрёме. Его младшему племяннику как раз было пять, в отличие от старших, Чуна и Чина, которые уже стали слишком «взрослыми» для таких нежностей.

— Сонюшка, дай дяде поспать ещё десять минут... Иди к папе, пусть он с тобой поиграет... — пробормотал он сквозь сон.

В ответ раздался громкий, отчётливый лай — слишком грозный для его тихого племянника.

Хохён резко открыл глаза и встретился взглядом с двумя круглыми, как фасолины, глазами. Отпрянув, он осознал: перед ним сидел маленький щенок.

Что происходит? Откуда тут щенок?

Ещё не понимая происходящего, Хохён тупо смотрел перед собой, как вдруг услышал птичий щебет. В нос ударил резкий запах — множество разных животных.

Собаки, кошки, кролики, хомяки… Словно он попал в зоопарк. Оглядевшись, лис разинул пасть. В тесных железных клетках сидело столько зверей, что и на пальцах не пересчитать.

Услышав скулёж щенка, Хохён вдруг осознал. Он стал одним из тех, о ком говорили в новостях — жертвой похитителей.

«Вот уж не думал, что доживу до похищения».

Хотя Е Хохён никогда не считал себя везучим, на этот раз невезение достигло предела. Попасть в руки торговцев людьми! Это событие стало бы главной темой семейных встреч лет на сорок — если бы, конечно, ему удалось вернуться.

Несмотря на абсурдность ситуации, благодаря двадцати одному году постоянных неудач он быстро взял себя в руки. Хохён холодно осмотрелся.

В клетке чуть больше метра лежали две пустые миски. Понюхав, он определил: одна для воды, другая — для корма. О нормальной еде можно было забыть, но такое обращение выходило за рамки.

Оборотни могли свободно менять форму между человеческой и звериной. Теоретически в зверином облике они могли есть обычный корм, но кормить из собачьей миски — это уже унижение.

Отношение, как к животным, злило, но что поделаешь — преступников не переубедишь. Те, кто бьёт людей по голове и похищает, вряд ли станут считаться с их мнением.

Прошла неделя. Щенка из его клетки продали на второй день. Наблюдая за довольными покупателями и счастливыми продавцами, Хохён многое понял.

Во-первых, оборотней здесь ценили как «умных и долгоживущих питомцев». Обычные животные быстро умирают? Заведите оборотня! Идея, от которой даже дьяволу стало бы стыдно, но, видимо, привлекательная для богатых.

За неделю продали столько оборотней, что не хватило бы пальцев пересчитать. Десятки уходили и возвращались обратно. Похитители хотя бы вводили ограничения — например, ошейники, плотно сидящие в звериной форме.

Все пленники были либо детьми, либо мелкими видами. В человеческом облике они становились крупнее, поэтому ошейник, надетый в звериной форме, не давал превратиться обратно — иначе задушил бы.

Но и это не всё. Внутри ошейников были острые шипы. Хохён не видел, но, потрогав лапой, почувствовал покалывание. Малейшая попытка изменить форму разорвёт плоть.

У звериных голосовых связок были ограничения, поэтому, чтобы говорить по-человечески, требовались дополнительные мутации в области горла. Но тогда возникла бы проблема с той самой иглой... Из-за этого даже с суиньим, сидящим рядом, общаться было непросто. Как бы он ни старался, если они принадлежали к разным семействам, речь воспринималась просто как звериное рычание.

Торговцы людьми, видимо, учитывали это и редко сажали вместе суиней одного вида. За последнюю неделю Хохёну удалось поговорить лишь с щенком, способным лишь скулить, и старым псом-суинем, у которого половина слов прерывалась кашлем. В итоге Хохён отказался от попыток добыть информацию у других.

В этой череде худших из худших сценариев хоть каплей облегчения было то, что лисы считались непопулярным видом. Социальные предрассудки, бросившие Хохёна в пучину безработицы, работали и здесь — к лисам никто особо не проявлял интереса. Иногда кто-то поглядывал с любопытством, но дальше взглядов дело не шло, и интерес не перерастал в покупку.

Судя по разговорам тех, кто приносил еду, его всё же поймали как редкого чёрного лиса, но из-за плохого состояния продать не могли. Даже месяц назад, страдая от переутомления и недоедания, лис был далёк от презентабельного вида. Шерсть — тусклая и клочьями вылезшая, рёбра проступали сквозь кожу. Потому покупатели, желавшие красивых и здоровых питомцев, даже не смотрели в его сторону, выбирая ухоженных суиней по соседству.

Контрабандистам это, видимо, не нравилось, но для Хохёна это было благом. Кто знает, что бы с ним сделали, если бы его продали? Условия здесь были ужасны, но оставаться и ждать шанса сбежать — в сотни раз лучше.

«Нашёл плюс в том, что я лис», — подумал Хохён, но тут же поник. Если бы он изначально не был лисом, то вместо подработки на складе нашёл бы нормальную работу, и тогда его бы сюда не привезли.

Как же он дошёл до такой жизни? Двадцатиоднолетний лис, считавший себя добропорядочным, горько заплакал.

— Ску-у-уль!

В клетке, заваленной всяким хламом, лис громко зарыдал, и окружающие зверолюди украдкой покосились в его сторону. Половина взглядов выражала вопрос «Что с ним?», другая половина — неодобрительное цоканье языком: «Ну вот, сейчас доиграется». Причина последних вскоре материализовалась — мужчина стремительно подбежал и пнул прутья решётки.

Бам!

Даже соседняя клетка с белкой дрогнула, и перепуганный зверёк съёжился. Удар был настолько силён, что металл загудел, а следом раздался низкий рык:

— Блядь, да заткнёшься ты наконец?

Его свирепое выражение лица было непривычным, но сами черты Хохён узнал — это было последнее лицо, которое он видел перед похищением. Паренёк Чон, о котором говорили: «Тихий, но работящий». Кто бы мог подумать, что он преступник? Люди из седьмого общежития, включая господина Хвана, обомлели бы.

Более того, этот тип был самым низшим звеном среди торговцев людьми. Поэтому перед старшими по рангу он ползал на брюхе, выполняя самую грязную работу, а стресс вымещал на пленённых.

Он пинал клетки, опрокидывал миски с водой и лишал корма — остальные зверолюди дрожали от страха. Из-за ошейников они не могли говорить, но в их взглядах ясно читались: «Если рассердится, достанется и нам».

Однако Хохён, пробывший в плену дольше других, не боялся. «Пни хоть сто раз — только ногу сломаешь». Между ним и негодяем стояла прочная решётка. Прямого вреда причинить было невозможно.

Конечно, у того был ключ, но как последняя шестёрка он не имел права открывать клетки. Это разрешалось только VIP-клиентам, желавшим «рассмотреть товар поближе». Всё-таки они здесь — товар, а не его личная собственность.

Зверолюд-пёс с фамилией Чон давно превратился в «псину» в сознании Хохёна. Лис фыркнул и отвернулся, чем ещё больше разозлил тварь. Видимо, его поведение задело псину за живое.

Скрежеща зубами, тот снова ударил по решётке. Бам-бам! На этот раз грохот был громче. Хоть страха и не было, от внезапного шума лисьи уши рефлекторно прижались. Шум привлёк другого охранника, который одёрнул дебошира:

— Ты чего разошёлся? Скоро ВИП-гость приедет. Испортишь атмосферу, кто отвечать будет?

Лисьи уши Хохёна нервно дёрнулись, уловив незнакомое слово — «ВИП-гость». Но никаких пояснений не последовало. Пёс-зверолюд, получив выговор от кролика более высокого ранга, мгновенно поджал хвост и замолчал. Сотрудник удалился, а оставшийся сторож, едва начальник скрылся из виду, тут же принялся ворчать:

— Да какая разница? Пока их нет, чё париться?

Он нервно пнул клетку Хохёна, но теперь удар был заметно слабее по сравнению с предыдущими, сотрясавшими металлические прутья. Очевидно, он боялся привлечь внимание кролика с его чутким слухом.

В тот день Хохён остался без ужина — явная месть за дневной инцидент. Но лиса это не особо беспокоило: если обед и ужин раздавал этот тип, то утреннюю порцию приносил другой зверолюд, работавший в утреннюю смену. «Дождусь завтрака», — подумал Хохён, обхватив урчащий живот, и попытался заснуть.

На следующий день всё пошло не по плану. Солнце уже взошло, но корма по-прежнему не было — вместо этого появилась толпа незнакомцев. Сплошь крупные хищники-зверолюды. Видимо, это и был тот самый визит «ВИП-гостя», о котором говорил кролик.

Хвост Хохёна непроизвольно поджался при виде этих существ в безупречных чёрных костюмах, передвигавшихся на двух ногах. В современном мире, где ценились ловкие пальцы больше, чем когти, большинство зверолюдов принимали человекообразный облик.

Те немногие, кто сохранял звериные черты, обычно принадлежали к криминальному миру — бандитам, наёмникам и прочим сомнительным личностям.

Но странно было то, что среди них не было видно самого «ВИП-гостя». Выстроившиеся в ряд зверолюды казались равными по статусу, без явного лидера. Обычные покупатели обычно сами выбирали «товар», осматривая клетки.

Чёрные костюмы молча заняли позиции поодаль, даже не взглянув на пленников. Они просто стояли, словно ожидая чего-то.

Высунув мордочку между прутьев, Хохён жадно наблюдал за происходящим, когда появилась вторая группа. В отличие от внушительных костюмов, эти ничем не выделялись — обычные покупатели в дорогой одежде. Крылья за спиной выдавали в них птичьих зверолюдов.

Один из них, оживлённо беседуя с сопровождающим, остановился у клетки Хохёна и с любопытством осмотрел лиса:

— Что это за вид? Пёс?

— Лис, — последовал ответ.

— Чёрный лис? Как необычно...

Его слова звучали неестественно, словно выброшенные наспех. Возможно, он был не с востока? На лице кролика появился румянец от явного интереса покупателя. Да и лис за решёткой заметно оживился.

Хотя того самого «ВИП-гостя» так и не было видно, вокруг царила непривычная суета. Все были заняты своими делами, и лишь кролик да тот самый пёс следили за птичьим зверолюдом и его подопечным. Хохён почуял шанс.

Он ловко прикрылся пушистым хвостом, избегая изучающего взгляда. Шерсть местами вылезла, но хвост всё ещё был достаточно густым, чтобы скрыть худобу. Свернувшись в тугой клубок, он услышал разочарованное цоканье языком:

— Хм, плохо видно. Нельзя рассмотреть как следует?

— Конечно можно, уважаемый клиент! — кролик торопливо толкнул пса, боясь упустить шанс сбыть залежалый товар. — Сейчас откроем и покажем!

Под грозным взглядом начальника пёс поспешно начал отпирать клетку. Хохён, слыша зловещий лязг замка, напряг все мышцы.

Раз... Два... Три... Сейчас!

Едва дверца распахнулась, лис стрелой выскользнул наружу. Торговцы растерянно потянулись к нему, но в человеческом облике им не догнать зверя. Чьи-то пальцы вырвали клок шерсти с кончика хвоста — но только это. Хохён был свободен.

На шум уже сбегались люди. Лис метнулся между ног, отчаянно ища путь к спасению. Крики преследователей звенели в ушах, но оглядываться было нельзя — малейшее замедление стоило бы ему свободы.

Он бежал, выжимая из себя все силы, до последней капли. Где-то позади ещё слышался голос кролика, но уже едва различимый. Поймают — убьют. Или запрут намертво. Но «бракованный товар» вроде него, скорее всего, просто прикончат.

Выбившись из сил, Хохён очутился в безлюдном месте. Он озирался, ища укрытие. Нужно было спрятаться и продумать дальнейший путь.

Груды ящиков... Асфальт... Маленькая нога... Мешки с чем-то...

Нога?

Он резко поднял голову. Перед ним стоял ребёнок. Не обращая внимания на испуганного зверолюда, малыш радостно улыбнулся:

— Пушистик!

Девочка с милыми косичками выглядела года на три-четыре. Крошечная, словно живая кукла, она была одета в платьице и туфельки. Глаза ребёнка загорелись при виде Хохёна.

С немного нечётким произношением, но очень энергично девочка взвизгнула и бросилась к нему. По тому, как она бежала, было понятно, что она рада. По мере приближения её облик начал меняться, пока не превратился в маленький пушистый комочек.

Хохён, забыв о побеге, уставился на существо в болтающемся платье. Желтовато-оранжевая шерсть с чёткими чёрными полосами… перед ним был явно маленький тигрёнок. Рот лиса раскрылся от изумления.

«Так вот кто этот ВИП-гость?!»

С давних времён общество зверолюдей отличалось от человеческого. Если люди со временем развили понятия прав и морали, то здесь всегда главенствовал закон силы. Сильный поедает слабого — этот принцип естественного отбора оставался идеологией с древности.

Родиться хищником в таком обществе означало получить преимущество с самого начала. Травоядные превосходили числом всеядных, а хищники — силой травоядных. За редкими исключениями вроде слонов или бегемотов, крупные хищники занимали верхушку пищевой цепи.

Среди львов, волков, орлов и косаток тигры неизменно считались элитой. В отличие от других видов, чьи позиции менялись со временем, тигры никогда не теряли своего статуса.

Хохён видел много хищников в торговом центре зверолюдей. Чтобы держать разумное существо как питомца, требовалось огромное богатство, а в их обществе хищникам было проще разбогатеть.

Он допускал, что ВИП-гость может быть хищником, но тигрёнком — никогда! В мире их насчитывалось меньше сотни. Мысли путались от такого неожиданного поворота.

Тигрёнок подбежал к остолбеневшему Хохёну и плюхнулся рядом. Дрыгая лапками, он что-то лопотал на своём языке, непонятном для лиса.

Слишком маленький, чтобы знать о необходимости мутации для межвидового общения. Или просто забыл. Это зрелище вернуло Хохёна в реальность.

Ожидаемый ВИП-гость оказался тигром. Значит, перед ним либо детёныш, либо член семьи. Такой малыш не мог прийти один — где-то рядом должен быть взрослый.

Если накануне персонал приводили в порядок ради столь важного гостя, значит, скоро кто-то придёт его искать. Для беглеца это было плохой новостью.

Но оставить ребёнка здесь он тоже не мог. Складское помещение с грудами ящиков и осколками стекла представляло опасность. Если что-то рухнет — катастрофа неминуема.

«Сначала отнесу малыша в людное место, а потом скроюсь».

Хохён осторожно взял тигрёнка за загривок. Резво вилявший хвостом малыш сразу замер.

У всех детёнышей кошачьих и псовых есть инстинкт: если мать берёт за шкирку — нужно замереть. Плачущие или резвящиеся — все затихают.

Это сильно облегчало воспитание. Вспоминая племянников, лис осторожно зашагал. Туфелька, слетевшая при превращении, валялась на полу, но свободных лап не было.

Даже детёныш крупного вида оказался тяжёлым. Половина его роста — но дёсны уже ныли. Бежать с такой ношей — значит, расстаться с зубами. Но выбирать не приходилось. Хорошо, что вокруг никого не было.

Тигрёнок мирно болтался, изредка повиливая хвостом. Вдруг лисьи уши дёрнулись — сбоку раздался топот чего-то массивного.

Торговцы людьми? Стиснув зубы, Хохён приготовился бежать, как из-за угла вывалилась огромная фигура. Длинная морда, виднеющиеся клыки, чешуйчатая кожа — перед ним стоял гигантский крокодил-зверолюд. Увидев тигрёнка в зубах лиса, тот округлил глаза.

— Маленькая леди!

Из троих присутствующих — огромногго крокодила, потрёпанного лиса и тигрёнка в платьице — «маленькой леди» мог быть лишь последний. «Отлично, — подумал Хохён, — опекун нашёлся». Он уже собирался отпустить малыша и дать дёру, как крокодил, выхватив детёныша, мощным пинком отшвырнул лиса.

Крокодил собирался оттолкнуть, но из-за разгона получился скорее пинок. Лис с глухим стоном беспомощно кубарем проскользил по земле. Увидев это, тигрёнок громко закричал:

— Пушок!

В мгновение ока превратившийся в человеческую форму тигрёнок в ярости замахнулся мягкой лапкой. Из нежных пальцев выдвинулись острые когти, оставив царапину на лице крокодила. На прочной коже появилась тонкая красная линия.

— А-аргх!

Крокодил, только что спрашивавший, не ранена ли барышня и что она делала с этим подозрительным типом, взвыл от боли. Несмотря на минимальные повреждения, он выглядел глубоко потрясённым и грузно опустился на землю.

— Маленькаая леди... подняла на меня когти... — бормотал он жалобно.

Маленький тигр, одним ударом лапы нейтрализовавший огромную рептилию, грозно заурчал. Из-за маленького размера это звучало скорее как «мр-р-ряу», чем полноценный рёв.

— Отпусти! — потребовала она, топая лапкой.

Крокодил с покорным видом опустил малыша на землю. Едва коснувшись земли, тигрёнок бросился к лису и крепко обнял его.

— Юри защитит Пушка! — торжественно заявила она.

«Нет-нет, мне просто домой нужно...» — мысленно молил Хохён, но из его пасти вырвался лишь жалобный лисий визг. Услышав этот звук, тигрёнок выглядел ещё более решительным.

«Чёртов ошейник!»

Осознав провал в коммуникации, Хохён в отчаянии поцарапал ошейник задней лапой. Встроенная игла впилась в кожу, причиняя боль. Он знал, что так будет, но бессилие переполняло его. Ошейник по-прежнему был на нём.

Пытаясь незаметно высвободиться, Хохён вдруг почувствовал, как крокодил подхватывает и его, и тигрёнка. Видимо, не решаясь разлучить малышку с понравившейся «игрушкой», он взял обоих — по одному в каждую руку.

Крокодил оказался дальновиден: на этот раз тигрёнок покорно позволил нести себя. Вот только мнение Хохёна никто не спросил. Лис с прижатыми ушами беспомощно болтался в лапах, чьи бицепсы были толще его туловища. Так он и был доставлен в неизвестном направлении.

Угрюмый крокодил усадил в машину малышку и её нового «знакомого». Даже не разбирающемуся в автомобилях Хохёну было ясно — машина очень дорогая. Мотор зарычал, а тигрёнок оживлённо замяукал:

— Цветочек красивый, бабочка нравится, Пушку тоже нравится?

Ошейник мешал ответить, а молчание вызывало неодобрительный взгляд крокодила. Да и совесть не позволяла игнорировать детский лепет. В итоге лис изо всех сил старался отвечать. Пусть это были лишь невнятные «кхы», «кя» и «кы» — тигрёнок остался доволен. Его полосатый хвост под платьицем всё больше пушился от восторга.

В конце концов малышка не сдержала эмоций и снова превратилась в звериную форму. Её громкое мурлыканье было милым, но Хохён лишь бледнел.

В голове Хохёна роились противоречивые мысли. Может, стоило сразу убежать, когда он впервые увидел малышку? Но то место буквально кишело опасностями. Даже незнакомого ребёнка нельзя было там оставить одного — любой разумный человек поступил бы так же.

«Всё правильно, я лишь сделал то, что должен был. Ни в чём не виноват!»

Он высоко держал голову, будто ему нечего стыдиться. Но через 1 час и 29 минут, встретив опекуна малыша, вся эта бравада мгновенно испарилась.

После долгой поездки они прибыли к огромному особняку. Не просто многоэтажному, а поистине гигантскому. Парадная дверь в полтора раза больше обычной окончательно подавила Хохёна.

Крокодил, не замечая его состояния, уверенно зашагал внутрь. Пройдя длинный коридор, лис понял, зачем нужно такое пространство...

Первое, что бросилось в глаза — жёлтые глаза. Слишком чёткая граница между радужкой и зрачком. Тёмно-оранжевая, почти коричневая шерсть с чёрными полосами. Только одежда на двухметровом теле выдавала в нём разумного зверочеловека, а не дикого хищника.

Теперь понятно, почему парадная такая огромная. Будь это картинка на экране, Хохён восхитился бы. Но между ними не было даже намёка на преграду. Лис дрожал, прижавшись к полу.

Единственный, кто осмелился встать между перепуганным лисом и устрашающим хищником — 35-сантиметровый тигрёнок. Он твёрдо ступил вперёд и громко зарычал:

— Мр-р-ряу!

Тигр нахмурился. Хотя слова были непонятны, интонация явно недружелюбная. Толстый хвост, толщиной с человеческую руку, раздражённо дёрнулся. Хохён быстро сообразил ситуацию.

Если кратко: ребёнок притащил с улицы животное, а взрослый этому не рад. Логично — никто не обрадуется незваному гостю. Проблема в том...

«Что я и есть то самое подобранное животное».

Пронизывающий взгляд был смертельно опасен. Кожа покалывала от этого взгляда. Вряд ли найдётся тот, кто не испугается взгляда крупного хищника. И уж точно не Хохён. В голове крутилась лишь одна мысль:

«Страшно. Очень страшно».

Имя: Е Хохён. Возраст: 21 год. Особые приметы: оказался в тигрином логове против своей воли. Лис, неожиданно ставший потенциальным домашним питомцем, жалобно заскулил. Зрелище было поистине трогательным.

Гигантский тигр буквально прожигал взглядом дрожащего лиса, отчего у того сами собой навернулись слёзы. «Наверное, так чувствует себя мышь перед кошкой», — промелькнуло в голове. По соотношению размеров разница была примерно той же. Хотя лис и крупнее мыши, но подобному хищнику он был на один укус.

Пока тигр методично разрушал хвостом окружающие предметы, не сводя глаз с застывшего в ужасе и тихо хныкающего лиса, его внимание внезапно переключилось на крокодила, скромно стоявшего позади.

— Джувон.

— Да, хённим!

— Кажется, я просил чёрного щенка.

— Именно так!

— И это... по-твоему пёс?

Большие треугольные уши, непропорционально пушистый хвост, характерная узкая морда — даже случайный прохожий без колебаний опознал бы в нём лиса.

«Ну технически я из семейства псовых...» — робко подумал Хохён, но эти доводы явно не впечатлили бы тигра.

К тому же ошейник явно указывал на то, что перед ними зверочеловек. Низкое рычание тигра заставило крокодила замолчать. Хотя сам адресат вопроса лишь слегка съёжился, рядом стоящий лис отреагировал куда ярче. Мелькающие клыки привели Хохёна в предобморочное состояние. Разрешено ли природой иметь клыки такого размера? Такой укусит — костей не соберешь.

Пока лис дрожал от страха, бесстрашный тигрёнок смело вступил в спор:

— Нет! Это Пушок!

Ответ пришёл оттуда, откуда его не ждали. Тигр схватился за голову, столкнувшись с неоспоримой реальностью, которую так хотелось отрицать.

Тем временем тигрёнок, заметив дрожащего лиса, смело выступил вперёд. Хохён был тронут такой заботой, но малыш оказался даже меньше его самого, так что помощь была сомнительной...

Увидев это, взрослый тигр с шумом выдохнул, словно не веря своим глазам. Не обращая внимания на реакцию опекуна, малыш продолжал отстаивать интересы «бедной собачки»:

— Оппа, ты же обещал Юри?

— Обещал.

— Не выполнять обещания — плохо?

— Гхм...

Знакомый жест — тигр потирал лоб, будто от головной боли. У Хохёна старший брат делал точно так же, когда племянники шалили. Воспитание детей, видимо, одинаково сложно для всех.

«Но почему «оппа», а не «папа»? Разница в возрасте слишком большая».

Для лиса все тигры выглядели одинаково. Он не мог определить возраст или человеческий облик, но по ощущениям разница составляла минимум 25 лет.

Неужели поздний ребёнок? Даже в его семье из пяти детей разница со старшим братом была всего 14 лет. Все всегда удивлялись такой большой разнице, но здесь это казалось мелочью. Видимо, у родителей были очень хорошие отношения. Лис на мгновение забыл о ситуации, поражённый этим открытием.

Но это было не единственное новое знание. Взрослый тигр вздохнул и мягко сказал малышу:

— Юли, иди в свою комнату.

— Не хочу. Хочу с Пушком.

— Это лис...

— Нет, это Пушок!

— Собачке нужно помыться. Посмотри, какая она грязная. После ванны я отправлю её к тебе, а пока иди в комнату.

Похоже, имя было не «Юри», а «Юли». Малышка нерешительно оглянулась на лиса. Даже ребенок видел, что тот покрыт слоем грязи и листьев.

Понуро кивнув, тигрёнок подошёл к старшему брату и протянул крошечную лапку, зацепившись пальчиками за его мизинец:

— Пушок — друг Юри. Не обижай.

— Хорошо.

— Ты правда придёшь потом? Пушок — друг. Обещаешь?

Она продолжала тараторить: «Приходи быстрее», «собачка — друг», «ты взрослый, должен держать слово», — пока тигр терпеливо кивал. В конце концов малышка уверенно взяла крокодила за лапу и вышла, оставив Хохёна наедине с хищником.

Едва лис попытался последовать за ними, как дверь захлопнулась. Осознав, что пути к бегству нет, он мгновенно распластался по полу, будто пытаясь провалиться сквозь землю. Даже плоская хотток-лепёшка выглядела бы объёмнее. Но тигр даже бровью не повёл.

Обычное животное — пожалуйста, но жалеть какого-то грязного зверолюда? Под этой пушистой шкурой мог скрываться и пожилой мужчина. Кто знает?.. Оставив перепуганного лиса, прилипшего к ковру, тигр вернулся к своим делам.

Тишину нарушал только скрип перьевой ручки. Монотонный звук постепенно снимал напряжение. Похоже, угрозы не было, иначе бы не стали тянуть время.

Страх отступал. Уши, прижатые как у тюленя, медленно поднялись. Тело распрямлялось, как надутый шарик. Лис, круглый, как тесто, осторожно принюхался.

Запах бумаги, чернил, лакированного дерева. Чуть заметный аромат земли из окна. А от тигра — молоко и что-то тёплое, ореховое. Источник был очевиден.

«Видно, очень заботится о сестре».

Богачи обычно нанимают нянь, но этот тигр, похоже, предпочитал всё делать сам. Пока лис размышлял, вернулся крокодил.

Недавно пугающий, теперь он казался желанным гостем. Хохён невольно завилял хвостом. Хотя движение должно было привлечь внимание, никто не взглянул.

Тигр отложил ручку и уставился на крокодила:

— Отчёт.

— Дело в том... мы шли смотреть чёрного щенка, как и планировалось, но барышня внезапно исчезла…

На словах о безвыходности ситуации тигр поднял правую лапу и начал с силой надавливать на переносицу, явно демонстрируя своё раздражение. Из всех возможных собак и кошек — почему попался именно лис? Хищник с усталым выражением морды уставился на Хохёна.

По всему было видно — момент для возражений уже упущен. Отлично зная упрямый характер младшей сестры, тигр наполовину смирился с присутствием этого неопознанного зверька. Крокодил, уже успевший получить царапину на морде за то, что оттолкнул лиса, энергично закивал головой в знак полного согласия.

— Что поделаешь. Пусть остаётся рядом, пока Юли не потеряет к нему интерес.

— Так точно!

— Если на ребёнке появится хоть одна царапина — не важно, клыки это будут или когти — я вырву все без разбора. Так что смотри за ним в оба.

Хотя уточнение в предложении отсутствовало, по контексту было совершенно ясно, что под угрозой оказались именно клыки и когти Хохёна. Услышав эту откровенно кровожадную угрозу, лис, только начавший обретать былую объёмность, снова буквально прилип к полу.

«Я... я ведь не умру здесь, да?»

Крокодил, совершенно не понимая душевных терзаний Хохёна, твёрдо ответил:

— Вам не стоит беспокоиться, хённим. Я разберусь с этим самостоятельно, не утруждая вас.

— Заткнись. Твоя задача — следить, чтобы это существо не попадалось мне на глаза. И ещё... — хмурый взгляд тигра упал на пыльную спутанную лисью шерсть. — Для начала как следует его вымой.

Взгляд, полный такого отвращения, будто перед ним находилось самое мерзкое существо на свете, заставил Хохёна на мгновение показать обиженное выражение.

«Разве это я виноват, что не мылся после похищения?!»

Однако все возражения остались невысказанными. Ведь тигр буквально несколько минут назад открыто угрожал ему физической расправой. Даже без понимания слов общий смысл угрозы был предельно ясен, а Хохён не относился к числу тех, кто способен бросать вызов таким опасным существам.

Закончив дела, тигр небрежно махнул передней лапой. Это был явный знак удалиться — крокодил тут же схватил лису за загривок. Было немного больно, но если это означало свободу, Хохён готов был стерпеть и не такое. Покорно поджав хвост, он позволил вынести себя наружу, болтаясь в зубах крокодила.

Чтобы выполнить наказ тигра, крокодил направился прямиком в ванную. Как и все остальные помещения в логове хищника, комната оказалась огромной и белоснежной. Лис тихо вздохнул.

Настало время его «стирки».

Мытьё живого существа плохо сочеталось со словом «стирка», но лучшего описания для происходящего просто не существовало. Засунув лису в ванну, крокодил сразу же вылил на неё воду, выдавил шампунь и принялся активно взбивать пену. Это больше напоминало процесс замачивания белья, чем купание.

Хохён едва успел прийти в себя от внезапного потока воды над головой, как ему уже промыли каждый промежуток между пальцами. Когда волна стыда накрыла его, лиса издала пронзительный визг. Всё это ещё можно было терпеть, но грубые прикосновения крокодила в конце концов перешли все границы. Увидев приближающуюся к паху лапу, Хохён среагировал быстрее, чем успел подумать — вцепился зубами в жёсткие пальцы и заревел.

Громкий звук испугал крокодила. Несмотря на предупреждение: «Если юная леди услышит твой рёв, будет большой переполох,» — лиса продолжала яростно протестовать. Как бы то ни было, в его возрасте совсем не хотелось, чтобы кто-то тщательно намыливал ему интимные места.

Он пытался возражать, что «это уже слишком», но с одной стороны был лис, а с другой — крокодил. Между ними лежала пропасть, разделяющая млекопитающих и рептилий, поэтому крокодил не понимал ни слова из лепета Хохёна. Переговоры зашли в тупик — каждый остался при своём мнении.

— Ки-и-и! Уру-у! Фыр!

— Эй, ты, можешь вести себя прилично? Вдруг юная леди подхватит от тебя какую-нибудь заразу?!

— Кхи-и-ик!

После напряжённого противостояния стороны наконец пришли к компромиссу: деликатные области просто ополоснули из душа. Это была небольшая победа, достигнутая ценой яростного сопротивления.

Впервые с младенческого возраста пережив столь тщательное мытьё, лис полностью выбился из сил. Промокнув насквозь, он потерял даже ту скудную пушистость, что у него была. Вид был настолько жалким, что даже у бессердечного существа пробудилось сочувствие.

— Э-э... Потерпи немного. Наша леди сейчас помешана на этом чёрном щенке, потом все закончится...

Примерно три года назад в семье Пом родилась младшая дочь. Разница в возрасте с первенцем Пом Тхэрёном составляла 30 лет, со вторым сыном Пом Гануном — 28 лет. Хоть такая возрастная разница больше подходила для отношений родителя и ребенка, чем братьев и сестры, вскоре Ганун всей душой полюбил этот маленький пушистый комочек.

В отличие от старших братьев, унаследовавших крупное и внушительное телосложение отца, младшая сестра была необычайно маленькой — видимо, пошла в миниатюрную мать. Когда этот крохотный ребенок, которого можно было удержать одной рукой, шевелился и улыбался при встрече взглядов — как можно было не полюбить его? В итоге Ганун стал повсюду таскать сестрёнку с собой, исполняя практически все её прихоти.

При всеобщей поддержке родителей и братьев избалованный ребенок выработал характер, при котором не успокаивался, пока не добивался своего. Хотя она не кричала и не дралась, но могла упорно стоять на своём до победного конца. И вот уже прошлый месяц младшая наследница клана Пом настаивала на одном — ей непременно нужно завести щенка.

Это звучало не как просьба, а как ультиматум. Ганун, как основной воспитатель, быстро понял причину — всему виной была любимая книжка малышки.

Сказка рассказывала о тигрёнке, который подружился с чёрным щенком и отправился с ним в путешествие. Девочка так любила эту историю, что просила читать её не только перед сном, но и при любой возможности.

Наблюдая, как она копирует каждое движение главного героя, можно было подумать, что она отождествляет себя с тигрёнком. Может, потому что сама была маленьким тигрёнком. «Декларация о щенке» стала частью этого подражания. Увидев, как в книге тигрёнок заводит друга-щенка, она решила, что ей тоже обязательно нужен чёрный щенок.

Малышка, не умевшая даже самостоятельно умываться, конечно же не могла ухаживать за собакой — все хлопоты неминуемо легли бы на других. К тому же к псовым она не питала особой любви. Не раз Ганун пытался отложить этот вопрос, но когда сестрёнка начала целыми днями напевать «мяу-мяу, гав-гав», пришлось пойти на уступки.

«Если десять ночей будешь вести себя хорошо — разрешу завести собаку». Он рассчитывал, что этот вечный нарушитель скоро сдастся, но почему-то та неожиданно вела себя прилежно, и в итоге ему пришлось сдаться.

За долгожданным щенком отправились этим утром. Поскольку просто так идти было нельзя, планировали посетить бизнес знакомого, но неотложные дела заставили отправить с ребёнком только охрану. Это и стало проблемой. Увлёкшись осмотром нового места, малышка-тигр тайком от крокодила свернула в переулок и попала прямиком втуда, где торговали антропоморфными существами.

Крокодил оставил подготовленного щенка и бросился искать пропавшую барышню, а тем временем Юли вместо чёрного щенка выбрала чёрную лису.

Слушая объяснение крокодила и позволяя ему энергично вытирать себя полотенцем, Хохён невольно фыркнул.

Возражений было не один и не два. То, что ребёнка растили в атмосфере вседозволенности — это ещё куда ни шло, но почему нельзя было нормально следить за ней? При воспитании детей главное правило: никогда не спускать с них глаз. Несчастный случай может произойти когда угодно.

Хоть он и не проронил ни слова, по его глазам было ясно, насколько это всё абсурдно. Крокодил, встретившийся с этим осуждающим взглядом, поспешно отвёл глаза. Достал новое полотенце и принялся сушить лису, тяжело вздыхая:

— Но хённим сказал, что скоро тебя отпустят... если немного потерпишь...

Привязанность кмалышек семейства кошачьих были капризны. Как игрушки, которые они обожали до сказок на ночь, но теперь даже не смотрели в их сторону, так и интерес к псу-другу однажды наверняка угаснет. Если бы, как и планировалось, принесли настоящего щенка, Пом Ганун взял бы на себя ответственность, независимо от того, пропал бы интерес у Юли или нет. Но не было смысла содержать разумное существо, имеющее регистрацию.

Конечно, Ганун никогда не говорил, что «отпустит его с миром», но раз не приказал «избавиться, когда надоест», то разницы не было. Крокодил предпочел оптимистичную трактовку и энергично встряхнул полотенце. От резких движений тело лиса покачивалось из стороны в сторону.

Хотя использовали три полотенца, шерсть Хохёна всё ещё была влажной. В конце концов, пришлось достать фен, который он не хотел использовать из-за шума, и только тогда густая чёрная шерсть наконец стала пушистой и сухой.

Закончив, крокодил подхватил Хохёна и зашагал по коридору. На этот раз он сразу понял, куда ведёт дверь — среди безликих стен только одна была выкрашена в нежно-голубой цвет. Кто же ещё мог там находиться, как не источник всех событий?

Тихо постучав, крокодил вошёл. Полусонный ребёнок поднял голову, лицо его сразу просияло. Юли, задорно подняв хвост, подбежала, а крокодил привычным движением подхватил её на руки.

Похоже, объятия крокодила стали пределом — Юли сладко зевнула. Сонно расслабив лицо, она тихо прошептала Хохёну на ухо:

— Пушок, завтра надо поиграть с Юли. Понял?

— Кю-ю-юр!

Лис вильнул хвостом и кивнул, и только тогда малышка, кажется, успокоилась и сама пошла обратно к кровати. Ориентируясь на свет ночника, она бодро зашагала, укрылась одеялом и тут же свернулась калачиком, засыпая. Крокодил, встав на цыпочки, тихо вышел.

Третьим пунктом назначения была комната, расположенная немного в стороне от комнаты малыша-тигра. Крокодил поставил Е Хохёна перед дверью, затем открыл её. Увидев интерьер, лис вздрогнул и распушил хвост.

Комната была больше его однушки размером в 4 пхён и больше комнаты в общежитии в логистического центра. Повсюду были разбросаны собачьи игрушки, а в углу стояла лежанка — видимо, была предназначена для собаки. Отдать домашнему животному комнату такого размера... Трудно представить, насколько большим должен быть дом, чтобы можно было позволить себе такое.

Впрочем, чего еще ожидать от тигров? Лис фыркнул и забился в угол, свернувшись клубком. Собачья лежанка была слишком мягкой, поэтому в его нынешнем состоянии удобнее было лежать прямо на полу. Устроившись в темноте, он начал вспоминать события прошедшего дня.

Сегодняшний день снова не задался. Хотя могло быть и хуже. Главное — он хотя бы остался жив. В жизни достаточно один раз стать жертвой преступления - в данном случае похищения.

Его беспокоило, как отреагируют на его исчезновение соседи из седьмого общежития и родные. Хотя бы один звонок сделать-то разрешат? Даже если сейчас он способен только скулить, его сородичи наверняка поймут. Постепенно напряжение начало спадать, веки отяжелели, и он погрузился в беспокойный сон. Так завершился его первый день в логове тигра.

На следующее утро, задолго до своего обычного времени пробуждения, Е Хохён внезапно проснулся. Кто-то настойчиво теребил его хвост. Ещё не полностью проснувшись, он машинально облизнул нос — за ночь он успел подсохнуть.

Осторожно приоткрыв глаза, он встретился взглядом с сияющими глазками. Малышка-тигр в лёгкой пижаме улыбалась.

— Пушок, ты проснулся?

Юли с радостным визгом бросилась обнимать лиса. Детские объятия, в которых не было никакого чувства меры, выбили из его пасти крехтящие звуки. Для его нынешнего хрупкого тела это было слишком, но что поделаешь — она же от чистого сердца. Только Хохён собрался с духом и приготовился к экзекуции, как чья-то большая лапа аккуратно освободила его из объятий. Малышка, которую подняли в воздух, заливисто рассмеялась:

— Братик пришёл!

В дверях появилась внушительная фигура взрослого тигра.

Большой тигр, держащий маленького тигрёнка, словно фермер, выдергивающий репу с грядки, медленно моргнул. Возможно, из-за раннего утра он выглядел несколько более рассеянным, чем вчера. Полуприкрыв глаза, Пом Ганун сонно пробормотал:

— Юли, сначала нужно поесть.

Говорят, ночные виды к утру устают, и, похоже, тигры не были исключением. Возможно, поэтому его слова звучали скорее как напоминание самому себе, нежели обращение к ребёнку. Вроде: «Пора вставать, нужно покормить малыша».

Должно быть, вставать было невероятно тяжело, но, несмотря на это, первым делом после пробуждения он заботился о еде для сестрёнки. Поистине трогательная преданность.

Похоже, «проснулся — поел» было негласным правилом, потому что малышка не стала возражать. Тигр молча поднялся и зашагал тяжёлой походкой. Благодаря тому, что ребёнок позвал «собачку» с собой, лису тоже пришлось присоединиться к процессии. Е Хохён осторожно последовал за длинным полосатым хвостом.

Как и всё в этом доме, обеденный стол был нестандартно огромным, вокруг него стояли массивные стулья и один крошечный стульчик для малышки. Усевшись на свой, Юли тут же нетерпеливо указала на соседний:

— Пушок садится сюда! Рядом с Юри!

Лис покорно занял место, указанное «его величеством» малышом-тигром. Конечно, сам он не смог бы забраться на такой высокий стул, так что крокодил помог ему подняться. Собрав передние лапы и усевшись в ожидании, он увидел, как перед Юли поставили маленькую миску. В симпатичной тарелке с узорами лежало детское питание.

Аромат мелко нарезанного мяса с овощами, тушёными в бульоне, напомнил ему о забытом голоде. Лис, измученный голодовкой из-за собачьей природы своего антропоморфного облика, невольно облизнулся. Неужели и ему что-то дадут? Или… вообще покормят?

По ощущениям желудок уже прилип к позвоночнику, так что вопрос был архиважным. Пока Е Хохён с серьёзным видом размышлял, дадут ли ему еду, малышка-тигр уже опустошила свою миску. Воспитатель вытер ей ротик и встал.

— Братик принесёт ещё мяса, а ты сиди смирно, ладно?

— Дя!

Е Хохён, только что видевший, как малышка-тигр полностью опустошила свою порцию, не мог скрыть замешательства. Хоть детская чашка и меньше взрослой, она была заполнена почти до краёв — разве этого недостаточно? Казалось, что для такого маленького тела это слишком много, но большой тигр считал иначе — перед уходом он сунул Юли крупный перекус.

Это была закуска из обработанных костей, специально для молодых антропоморфов, у которых ещё не выросли постоянные зубы. Е Хохён и сам давал щенкам твёрдые и большие лакомства, чтобы они могли грызть их в период прорезывания зубов, но щенкам обычно давали кусочки вполовину меньше.

Юли, схватив перекус размером с предплечье взрослого человека, тут же принялась его усердно грызть. Её клыки, перемалывающие твёрдую кость, были уже довольно крупными и острыми. Е Хохён вновь осознал, что перед ним — маленький, но настоящий хищник.

«Всё-таки тигр.»

Звук хрустящей кости невольно вызывал представление о её вкусе. Высушенное мясо, вероятно, становилось тем насыщеннее, чем дольше его жевать, а кость, должно быть, давала приятный ореховый привкус. Хотя он знал, что это еда для малышей, из его пасти, не видевшее ни крошки последние два дня, начала капать слюна.

В свой список дел «после возвращения» он мысленно вписал: срочно сбегать в магазин и скупить все виды закусок, чтобы наесться до отвала. Вместе с этим решением его желудок нарушил тишину громким урчанием. Юли, услышав звук, навострила ушки.

— Пушок голодный?

— Кю-ю-юр...

Хвост лиса слегка завилял: возможно, малышка пожалуется взрослым, и его накормят. Однако ситуация разрешилась иначе: она неожиданно шлёпнула свою кость прямо на стол.

Крокодил, стоявший сзади, дёрнулся и быстро схватил кость — видимо, из гигиенических соображений. Но куда трёхлетнему ребёнку до таких тонкостей? Когда её добрый жест голодной «собачке» был перехвачен, глаза Юли сузились до щёлочек.

— Это Юли дала Пушку!

— Дело в том...

— Пушок сказал, что голодный! Если отнимаешь — ты плохой взрослый!

Ошеломлённый такой яростной критикой, взрослый беспомощно вернул кость на место.

«Стой! Ну попробуй же ты её отговорить!»

Лис отчаянно посмотрел на крокодила, но бессердечная рептилия лишь молча отвела взгляд. Единственный, кто мог бы образумить упрямую малышку-тигра с её собственной логикой, сейчас находился на кухне, лично разделывая мясо. В замешательстве лис встретился с полным ожидания взглядом детёныша.

— Юри хавошая, поэтому это Пушку кушать!

«Извини, но нет». Как бы он ни был голоден, ему не хотелось засовывать в рот пережёванный и обсасанный перекус, который минуту назад грыз ребёнок. Ситуация сложилась так, будто взрослый отнимает еду у малыша, однако это ещё и не гигиенично... Но судя по взгляду тигрёнка, она и слышать не хотела об отказе. В довершение всего предательский желудок продолжал урчать.

К счастью, прежде чем Е Хохён был вынужден поступиться своим достоинством, вернулся Пом Ганун. Тигр, нёсший тарелку с горой мяса, замер, оценивая сложившуюся в его отсутствие ситуацию.

Прижавший уши в смущении лис, недоеденная кость перед ним и сияющие глаза младшей сестрёнки — одного взгляда хватило, чтобы понять суть происходящего. Пом Ганун спокойно подошёл и обратился к Юли:

— Юли, почему не доедаешь перекус?

— Пушок сказал, что голодный! Поэтому Юли дала ням-ням!

— Правда? Какая ты добрая. Но теперь пора есть основную еду, так что хватит ням-няма.

— Угу... Ладно.

Малышка послушно кивнула. Лис, чьё лицо просияло от мастерского убеждения Пом Гануна, в душе поблагодарил его десять тысяч раз и расправил уши. Крокодил тем временем быстро убрал кость — на этот раз без возражений.

Убедившись, что ситуация более-менее улажена, Пом Ганун позвал одного из ожидающих антропоморфов принести ещё одну миску, после чего начал делить мясо.

Маленькую миску тигр поставил перед Юли, большую — перед собой, а дополнительную — перед Е Хохёном. Затем он начал раскладывать мясо. Наполнив миску малышки до краёв, Пом Ганун отложил примерно треть лису.

Почуяв лёгкий запах крови, малышка открыла рот. Пом Ганун отодвинул свою порцию и начал кормить сестру. Лис, казалось, вообще выпал из его поля зрения. Не зная, можно ли уже есть, и нервно поглядывая по сторонам, Е Хохён дождался, пока тигр возьмёт палочки, и только тогда принялся за мясо. После долгой диеты из сухого корма белок вызвал у него слёзы.

Это была не метафора — лис действительно плакал. Слёзы капали на мясо, которое он жадно глотал. Между звуками, с которыми малышка жевала свою порцию, прорывались тихие всхлипы.

Пом Ганун, услышав их, обернулся и цыкнул. Не то чтобы он сочувствовал, но видеть, как существо, которому не хватило бы и половины его порции, рыдает, промочив слёзами всю шерсть вокруг глаз, было... немного жалко.

Такую сцену нельзя было показывать малышке. Дело было не в неприглядности зрелища, а в том, что неизвестно, какой переполох мог бы начаться. Пом Ганун схватил салфетку и начал грубо вытирать морду лиса, пока младшая, увлечённо жующая еду, не заметила плачущего зверочеловека.

Лис, застигнутый врасплох, в смущении поджал хвост между ног. Сам же Пом Ганун, как ни в чём не бывало, вернулся к кормлению Юли. Раз никто ничего не сказал, Е Хохён тоже молча продолжал есть.

Несмотря на привалившее счастье возникла одна проблема: порция оказалась слишком большой.

Как и подобает крепкому тигру, Пом Ганун за раз съедал около 4 кг мяса. Треть от этого — порция, доставшаяся лису. В своём нынешнем облике Е Хохён весил 7,3 кг, и даже после долгой голодовки съесть больше 15% от собственного веса он не мог.

Съев половину, лис почувствовал, что больше не лезет. Но оставлять еду...

В воображении возник образ огромного тигра, недовольно хлестающего хвостом: «Я поделился с тобой едой, а ты даже доесть не можешь?» — его рык был подобен раскату грома.

Шерсть на спине встала дыбом, и в итоге, сдерживая слёзы, Хохён начал запихивать в себя оставшееся мясо.

Лапа непроизвольно дёрнулась. Сработал инстинкт псовых закапывать остатки еды «на потом». Крокодил, наблюдавший за лисом, пока Пом Ганун был занят кормлением, скорчил странную гримасу. Он знал одного антропоморфного пса, который вёл себя точно так же, когда по пьяни переедал.

Нет, так нельзя. Если лиса вырвет, тащить его в таком виде в больницу — не вариант, да и в ветеринарку с антропоморфом идти не хотелось. Крокодил тихо подошёл к Пом Гануну и шепнул ему на ухо:

— Э-э, хённим...

Пом Ганун, выслушав объяснение странного поведения лиса, молча протянул руку и убрал его миску.

Вопреки ожиданиям, тигр не рассердился. Е Хохён внутренне вздохнул с облегчением.

Малышка, знавшая, что убранная посуда означает конец трапезы, вопросительно округлила глаза.

— Пушок больше не будет кушать?

«Неужели наелся таким крошечным количеством?» — взгляд лиса, уловивший невысказанный вопрос в глазах тигрёнка, отчаянно поджал уши. Если бы малыш решил поделиться своей порцией, он бы точно запаниковал. К счастью, большой тигр вмешался, чтобы прояснить ситуацию.

Пом Ганун, аккуратно убирая кусочек мяса с мордочки Юли, мягко ответил:

— Пёсик уже сыт.

— Почему? Он же скучал чуть-чуть.

— Ты ведь тоже ешь меньше брата? Вот и Пушок ест меньше тебя.

— Правда?

— Угу. Именно так. Давай, а-а-ам!

Пока малышка покорно открывала рот, доедая завтрак, она с любопытством разглядывала Е Хохёна. Тот, в свою очередь, тоже не мог оторвать глаз.

Как она может не наесться, съев больше него?  И малышка, всё ещё выглядевшая голодной, и взрослый тигр, успевший опустошить свою гору еды, пока кормил сестру. Для лиса, привыкшего к скромным порциям, это было за гранью понимания.

Застигнутый на месте преступления, он резко опустил голову, когда ярко-жёлтые глаза уставились прямо на него. Хвост, только-только осмелившийся высунуться, мгновенно вжался между лап.

Пом Ганун, не отводя взгляда, произнёс:

— Братик пойдёт поработает, а ты поиграй в чик-чик (*«чик-чик» — так детки в Корее имитируют чистку зубов ).

— Ага!

— Только осторожно, чтобы не пораниться. Если позову — сразу приходи.

— Угу.

«Чик-чик» — слишком милое слово для такого угрожающего облика, но почему-то звучало совсем не смешно. Хотя формально он обращался к малышке, направление взгляда ясно давало понять: «Слушай сюда. Если с её головы хоть волосок упадёт, я тебя прикончу». Глаза тигра источали такую мрачную решимость, что недавно съеденное мясо готово было вернуться обратно.

Лис, всем видом демонстрирующий, что «я всё понял, не убивайте», видимо, удовлетворил тигра — тот наконец отвел взгляд.

Пока между опекуном и «пёсиком» шёл безмолвный обмен предупреждениями, детёныш тигра уже опустошила тарелку. Она ела так жадно, что, несмотря на все попытки аккуратно кормить её, вокруг царил беспорядок.

Оценив внешний вид сестрёнки, Ганун тяжело вздохнул и достал салфетку, начав очищать ее мордочку от кусочков мяса. Движения его рук были такими же, как когда он вытирал мордочку лисе, правда, сейчас — куда более нежными и тщательными.

Когда лицо наконец было очищено, трапеза официально завершилась. Юли спустилась на пол и заёрзала ножками, явно переполненная энергией. Крокодил, привычно поймавший её на лету, сразу направился в ванную. Его огромная лапа принялась чистить ей зубки — «чик-чик». Малышка покорно жевала щётку, а затем, сплюнув пену, пробормотала:

— Пушок, ты пойдёшь гулять с Юли?

Хохён тут же кивнул. Это было несложно, да и одному оставаться в логове тигра оказалось слишком страшно. Мысль, что в незнакомом месте его единственной опорой будет маленький ребёнок, вызывала лёгкую грусть, но что поделать?

Его мгновенное согласие, не требующее раздумий, заставило малышку радостно улыбнуться.

Закончив с чисткой зубов, юная тигрица гордо направилась к двери. Крокодил, который, казалось, должен был сопровождать её, лишь открыл входную дверь, не собираясь идти следом. Но Юли, похоже, это даже не удивило — видимо, так было заведено.

«Отправлять ребёнка одну? Для стайного псового — немыслимо! Видимо, у кошачьих и правда другой подход к воспитанию», — с любопытством подумал Хохён, следуя за малышкой.

В отличие от почти безлюдного дома, где кроме Гануна и крокодила почти никого не было, снаружи бродило немало людей. В основном — зверолюдей средних и крупных видов. Один из них, ничуть не скрывающий своей звериной сути, весело приветствовал маленькую тигрицу:

— Госпожа Юли!

— Приветик, Самчхун!

— Куда сегодня направляетесь?

— Туда. С пёсиком.

Она указала на участок в отдалении. В направлении её маленького пальца виднелись пёстрые цветущие деревья. Это место словно было вырезано из другого мира — настолько оно выделялось. Видимо, его соорудили специально для неё.

— В сад, значит… С пёсиком?..

Глядя на Хохёна, тот слегка склонил голову набок, и в его взгляде явно читался вопрос: «И почему это пёс?» Малышка, не понимая его недоумения, горделиво подняла подбородок.

— Угу! Это Пёсик.

Мужчина расплылся в улыбке, отгоняя навязчивую мысль. Какая разница? Она же такая милая и красивая. Пока он приходил к этому простому выводу, детёныш тигра, оживившись, принялся рассказывать дяде о своих планах на день. Их беседа вскоре была прервана нарастающим шумом.

— Там госпожа Юли!

— Что? Маленькая госпожа? Где?!

Откуда ни возьмись появилась толпа огромных зверолюдей. Все они были одеты в чёрные костюмы и обладали внушительным телосложением — от размеров стиральной машины до крупного холодильника. Причиной их внезапного скопления стала крошечная малышка, сидевшая рядом с Хохёном.

Хищники, забыв о своих обязанностях, буквально сбивали друг друга с ног в попытках приблизиться к малышке. Даже без явных угроз зрелище было впечатляющим настолько, что лис невольно съёжился, втянув шею. Что за чертовщина? Страшно... Напоминало встречу со знаменитостью.

Из-за маленького роста Юли зверолюди с задних рядов вообще не могли её увидеть. Вскоре началась потасовка за места в первом ряду: «Из-за тебя не видно госпожу — подвинься», «если ты мелкий — это твои проблемы», «иди поешь, как подрастёшь, так и приходи!»

Наблюдая за этой схваткой, малышка тихо вздохнула.

— Эх...

Её обычно сияющие голубые глаза потухли, выражение лица ясно говорило: «Мне это надоело». Решительно покачав головой, она громко крикнула:

— Если будете драться — Юри уйдёт!

— …

Мгновенно зверолюди замолчали, опустив хвосты и выстроившись по стойке «смирно». Малышка тут же принялась их отчитывать: «Дяди, если вы будете так себя вести, Юри будет неловко. Брат говорил, что драться с друзьями — плохо. Вы же взрослые, почему так поступаете?» Никто не осмелился возразить, слишком уж здраво размышляла малышка.

Хотя некоторые и не испытывали ни капли раскаяния. Серый медведь с крупным шрамом на морде ловко отодвинул стоявшую перед ним куницу, толкнув того назад. Ему отчаянно хотелось пробраться вперёд, но если госпожа заметит — неминуемо последует наказание. Поэтому он выбрал самого мелкого, куницу, чтобы выместить своё раздражение.

Ни с того ни с сего получивший затрещину зверочеловек-куница злобно сверкнул глазами. С громким шипением он вдруг резко подскочил на месте. Ловко используя свой небольшой размер, куница юркнула между остальными зверолюдьми, стремительно прорвалась вперёд, подхватила Юли под мышку и пулей умчалась прочь. Настоящий мастер побега — никто не смог остановить этого проворного зверька.

— Дядя, пусти Юри!.. — удалялся сердитый крик малышки.

Зверолюди недовольно цыкнули языками, наблюдая, как у них прямо из-под носа похищают госпожу. Самый мелкий и самый вредный из всей компании устроил переполох — если об этом узнает старший, ему несдобровать. Хотя исход был очевиден, никто не спешил заступаться за похитителя.

Однако терять госпожу так просто было неприятно. Все дружно заворчали в сторону скрывшейся куницы, а брошенный посреди разъярённых хищников лис, дрожа от страха, жалобно пискнул.

«Что имеем — неценим, потерявши — плачем,» — пронеслось в голове с исчезновением малышки. Не видя смысла оставаться здесь одному, лис робко осмотрелся, собираясь последовать за Юли, но внезапно вдруг один из чёрных медведей обратил на него внимание.

— Это ещё что за лиса?

Единственный, кто мог бы объяснить ситуацию, был сам Хохён, но в текущей ситуации диалог с ним был невозможен. За лиса ответил тот зверочеловек, что первым заговорил с Юли:

— Он был вместе с госпожой. Та называла его «Пушок».

— Госпожа Юли разве не собаку хотела? Это же явно лиса.

— Не знаю. Наверное, «Пёсик» — это его имя.

— М-да...

Хотя медведь явно не понимал, почему лису зовут псом, в его взгляде не было враждебности — разве что любопытство с оттенком симпатии? Осмотрев Хохёна со всех сторон, он неожиданно протянул лапу к его голове.

Когда к тебе тянется лапа размером с твою голову, конечно, страшно, но после совместной трапезы с самым грозным хищником в мире он все же сохранил самообладание. Лис изо всех сил старался не прижимать уши и пытался удержать задней лапой хвост, выдававший страх.

Крупная ладонь опустилась на голову, затем очень осторожно погладила макушку. Несмотря на размер руки, движения были удивительно точными: пальцы, скользящие между ушами, явно знали своё дело. Так мог касаться только тот, кто досконально понимал зверолюдей.

«М-м…»

Е Хохён невольно закрыл глаза и слегка задвигал задней лапой под этими умелыми поглаживаниями. Напряжение постепенно покидало его тело — сопротивляться было бесполезно.

Обычно лис терпел ласку, если не трогали его лапы, но сейчас его размягчили, словно тесто. Его компактное, прежде напряжённое тело понемногу клонилось к руке, продолжавшей гладить его шерстку. Чёрный медведь широко улыбнулся, видя, как лис полностью расслабился в его руках.

Другие зверолюди, заметив перемену, тоже потянулись к нему. Некоторые, кажется, догадывались о значении ошейника на его шее, но вид довольного медведя заставил их промолчать. В тишине раздавались лишь звуки рук, погружающихся в густую лисью шерсть.

Тем временем Юли, разобравшись с хорьком, заметила лиса, окружённого взрослыми зверолюдьми и полностью потерявшего бдительность. Его расслабленный вид явно вызвал у малышки недопонимание. Увидев раскисшего «пёсика», маленькая тигрица оскалилась.

— Пушок!

Вскрик, полный ужаса и гнева, заставил руки, ласкавшие лиса, моментально отпрянуть. Никто не хотел навлечь на себя недовольство юной госпожи. Малышка пролезла между ног и, крепко обхватив шею Е Хохёна, торжественно объявила:

— Пуфок — Юли!

Вид маленькой тигрицы, заявляющей права собственности, вызвал у зверолюдей умилённые улыбки. Не важно: лис он там или пёс, — два пушистых комочка вместе выглядели умилительно.

— Конечно, конечно, — поспешно заверил один из них. — Мы просто погладили, потому что он очень милый. Верно?

— Вот именно! Эй, давайте, расходитесь!

Тигрица фыркнула, удовлетворённая их покорностью. Чёрный медведь, первым начавший гладить лиса, с сожалением вздохнул, но не стал спорить.

Победоносно отогнав взрослых, малышка бодро ткнулась головой в бок Е Хохёна, поднимая его. Её походка выражала гордость: она явно считала, что защитила своего «пёсика». Озираясь по сторонам, она зорко следила, чтобы никто снова не посмел прикоснуться к её собственности.

— Ого, у нашей юной леди задатки полководца, — пробормотал кто-то, глядя на эту сцену.

Идя следом за маленькой тигрицей, Е Хохён покачал головой. Он тряхнул шерстью так сильно, что она затрепетала, — это помогло немного прийти в себя.

Растопили зверочеловека за считанные мгновения… Опасные типы, — подумал он.

Но, по крайней мере, страх немного утих. В тех осторожных прикосновениях не было и капли враждебности.

Вяло болтавшийся хвост неожиданно поднялся и начал лёгкое, весёлое покачивание. Маленькая тигрица и лис бодрым шагом вошли в сад.

Пренебрегая цветами с диковинными ароматами и ветками, так и просящимися в зубы, малышка устремилась к огромному дереву у входа. В его древнем стволе зияло внушительное дупло. Слишком аккуратное для естественного происхождения, но слишком крупное для рукотворного.

Засунув в сказочное отверстие половину туловища, Юли принялась что-то искать внутри. Е Хохён приблизился и украдкой заглянул.

На дне лежали разноцветные мячики и маленькие игрушки, а сверху покоилась книга сказок. Вытащив её, малышка принялась листать потрёпанные страницы: некоторые были измяты, некоторые порваны от частого использования.

Наконец она остановилась на нужной. Странице с изображением маленького тигрёнка.

— Это Юли! — торжественно объявила она, тыча пальцем в картинку. — А это Пушок!

Её пальчик переметнулся к соседней иллюстрации — улыбающемуся чёрному щенку. Глядя на изображение двух животных, резвящихся вместе, Е Хохён разинул пасть.

Так вот та самая книга, о которой говорил крокодил! Источник бед, из-за которого его, взрослого лиса, приняли за щенка.

Однако сходство между ним и нарисованным псом было более чем сомнительным. Между пухлым сказочным щенком и поджарым лисом пролегала пропасть. Разве что чёрная шерсть да белый кончик хвоста… но разве этого достаточно?

Не обращая внимания на его размышления, малышка весело перелистывала страницы, будто заново переживая любимую историю.

Едва солнце поднялось над головой, лиса наконец освободили от обязанности сопровождать малышку по всему саду. Это произошло лишь потому, что издалека донёсся голос крокодила, звавшего на перекус, и маленькая тигрица стремительно умчалась.

Е Хохён, подрагивающими лапами, поплёлся следом за Юли. Всего за несколько часов он приобрел ещё более потрёпанный вид, чем за время пребывания в клетке. Проходящие мимо зверолюди с ужасом косились на его шерсть, покрытую слоем грязи, и усталый вид. Даже незнакомый кабан устремил на него сочувственный взгляд.

Обычно невозмутимый Пом Ганун потерял дар речи, увидев появившегося лиса, дрожащего, как новорождённый оленёнок. Рядом с измождённым лисом, чья шерсть была покрыта комьями грязи и пыли, стояла необычно опрятная маленькая тигрица.

Судя по виду, можно было подумать, что он только что вернулся с поля боя, хотя всего лишь резвился во дворе. Когда крокодил у входа молча посторонился, лис, дрожа всем телом, зашёл внутрь. Но едва крокодил успел пожатеть его, как с шерсти посыпались комья земли, оставляя за ним следы. В панике крокодил схватил лиса и поднял его.

— Кхяк!

Причина была очевидна — его снова собирались мыть. В ужасе Е Хохён забился и заскулил.

Дело было не в том, что он ненавидел купание. Хотя он и не видел своего отражения, но понимал, что его текущее состояние далеко от гигиенических норм. Даже если бы ему не приказывали, он бы сам пошёл мыться, но только если бы ему позволили сделать это самостоятельно.

В отчаянии лис начал скрести ошейник передней лапой. Но как только он задел его, встроенная игла впилась в кожу. Скуля от боли, он тут же обмяк, смирившись. Всё равно сопротивляться было бесполезно — какой смысл напрягаться?

Пом Ганун, наблюдавший всю сцену, приблизился и протянул руку. Когда огромная лапа внезапно оказалась рядом, Е Хохён даже пикнуть не успел — его тело тут же перешло в режим «тюленя». Игнорируя поджатые уши лиса, тигр не остановился.

Огромные когти осторожно подцепили ошейник. Казалось, что он плотно прилегает, но благодаря шерсти оставался крошечный зазор. Металлическая конструкция вряд ли поддалась бы грубой силе... Теоретически сорвать его можно, но тогда на шее останется ужасная рваная рана. А если случайно сломается игла — последствия будут ещё страшнее.

Пом Ганун мысленно представил реакцию юной тигрицы, если та увидит полюбившегося «пёсика» с обезображенной шеей. Но даже без этого он и не думал снимать ошейник. Будучи вершиной пищевой цепи, тигры уязвимы в детстве. Охотники на тигрят существовали во все времена.

Сам Ганун, выделявшийся среди сверстников с младенчества, пару раз становился мишенью похитителей. Что уж говорить о его младшей сестрёнке, родившейся значительно меньше сородичей? Как один из её опекунов, он обязан был сохранять бдительность.

Потенциально опасного зверочеловека безопаснее держать в животном обличье. Управлять маленьким зверьком куда проще, чем существом, способным превратиться в человека. Узнай Е Хохён, о чем тот думает у него бы от несправедливости кровь вскипела бы, ведь он сам — жертва похитителей.

Приняв решение, Ганун отпустил ошейник и подхватил Юли на руки. Легко подтолкнув лиса в сторону крокодила, он произнёс:

— Помой его.

— Есть!

Так Е Хохён вновь оказался во власти крокодила... Тигрёнка мыл взрослый тигр, лиса — крокодил. После гигиенических процедур настало время перекуса. Лис нервно наблюдал, как Юли с хрустом уплетает вяленого перепёла… что если после еды ей снова захочется на улицу? К счастью, следующим пунктом расписания был послеобеденный сон.

Неожиданностью стало то, что спать собирался не только ребенок, но и ее опекун. Ганун растянулся на пуфах в гостиной, а маленькая тигрица устроилась у него на животе. Огромная лапа нежно похлопывала малышку по спинке, пока веки тигра медленно смыкались.

Два спящих в солнечных лучах тигра выглядели умилительно. Малышка казалась ещё меньше рядом с огромным телом, а взрослый — менее устрашающим рядом с крохой.

Убедившись, что брат с сестрой мирно спят, Е Хохён решил, что настал подходящий момент. Пришло время попытаться получить награду за все сегодняшние «подвиги».

Пошатываясь, лис подошёл к крокодилу, стоявшему в шаге от него, и плюхнулся у его ног. Он жалобно заскулил. Крокодил посмотрел вниз:

— Что тебе?

Опасаясь разбудить тигров, Е Хохён схватил зубами край его штанины и потянул за собой. Лис подвёл крокодила к стоявшему поодаль столу. Для задуманного плана нужны были карандаш и бумага.

Раз говорить он не может, придётся писать. Запрыгнув на стол, лис зажал карандаш в зубах и начал выводить буквы. После долгих мучений Е Хохён уставился на результат и замолчал. Кривые каракули были настолько неразборчивы, что даже их автор не мог разобрать написанное.

Столкнувшись с первой же трудностью, Е Хохён застонал. Озираясь в поисках другого способа, он вдруг заметил планшет на столе.

Если аналоговые методы не работают, переходим на цифру. Лис стал тыкать лапой в крокодила, пока тот не разблокировал устройство, затем принялся колотить по экрану, пытаясь открыть «Заметки». Точность оставляла желать лучшего — круглые подушечки лап явно уступали тонким пальцам. Несколько раз он случайно открывал другие приложения, но в конце концов всё же попал куда нужно.

Он пробовал тыкать одним когтем, царапать, но разборчивого текста добиться не удалось. В ход пошли обе лапы, а затем и нос. Если язык может работать как сенсор, почему бы и носу не справиться? Он ведь тоже влажный. Экран среагировал, но точность оказалась на том же уровне, что и с лапами.

[2мку фчя розх6ить]

Е Хохён в отчаянии уставился на планшет. Получилось чуть лучше, чем с карандашом, но результат всё равно был удручающе нечитаемым. Крокодил, наблюдавший за его попытками, нахмурился. Лис, кажется, старался изо всех сил, но понять что-либо было невозможно.

Даже когда его закапывали в землю по шею, было не так душно. Крокодил в раздражении несколько раз ударил себя по груди. Кулаки гулко стучали по толстой шкуре, будто барабаны. Неужели он разозлился? Лис настороженно посмотрел снизу вверх, но тут же решительно ссверкнул глазами.

Такой шанс мог больше не представиться! С последнего сообщения родным прошла уже целая неделя. Учитывая его внезапное исчезновение, остальные наверняка начали что-то подозревать.

Семья Е прекрасно знала, что удача Хохёна давно пробила дно и ушла под землю — они наблюдали за этим все двадцать один год его жизни. Как только они заподозрят неладное, то начнут искать, проследят его последние шаги до старого дома, а оттуда по цепочке доберутся до склада. И тогда они услышат, что он внезапно исчез...

Пожилые родители могли потерять сознание, узнав о пропаже младшего сына. Чтобы предотвратить это, сейчас он обязан сделать все возможное, чтобы связаться с ними.

Лис быстро огляделся в поисках подходящего предмета, и его взгляд упал на деревянный кубик, лежавший на полу. Казалось, его оставил игравший здесь тигрёнок. Увидев прямоугольную игрушку, лису пришла в голову отличная идея.

«Вот оно!»

Он поспешно бросился вперёд, неуклюже пытаясь схватить крупный блок лапами. Крокодил внимательно наблюдал за этими внезапными действиями, недоумевая, что тот задумал.

Из-за недостаточной ловкости лап кубик несколько раз выпадал. Но вскоре Е Хохёну удалось поднять его и поднести к уху. Из приоткрытой пасти полились знакомые телефонные гудки. Лис, имитируя звук телефонной связи, коротко вскрикнул один раз, а затем начал скулить.

— Киун, кува!

Крокодила вдруг осенило. Сжав кулак, словно осознал что-то, что понял бы любой современный человек, он воскликнул:

— А! Понял! Телефон!

Хохён энергично закивал, будто ведущий, подтверждающий правильный ответ. Оба на мгновение ощутили радость, словно выиграли викторину. Но затем крокодил, осознав просьбу лиса, покачал головой:

— Нет, нельзя.

— Кя-я!

— Я понимаю, чего ты хочешь, но у меня нет полномочий. Это вопрос безопасности — нужно разрешение хённима.

— Ку-у…

После категоричного отказа Е Хохён обмяк. Вот и всё. Даже если отбросить страх, будь у него возможность объясниться словами, он попытался бы рассказать свою историю... Однако если бы у Хохёна была такая возможность, он не стал бы кривляться с бруском, изображая телефонный разговор.

Одно слово «телефон» далось с таким трудом — как же он сможет передать целую фразу: «Родители наверняка волнуются, разрешите мне хотя бы сообщить, что я в порядке»? Будь у него такие выдающиеся способности к коммуникации, он бы точно стал переводчиком.

Крокодил почесал затылок, глядя на распластавшегося на полу лиса. Чтобы подбодрить унылого зверя, он порылся в кармане и достал лакомство.

— Эм, не хочешь мясца?

Е Хохён посмотрел на протянутый кусок джерки (*вяленое мясо) и кивнул. Он и правда был голоден — утренняя пробежка по саду, а затем «стирка» совсем вымотали его. Хотя тигрёнок и предлагал ему на перекус перепёлку, у него не было сил жевать что-то твёрдое.

Приняв угощение, лис вежливо кивнул в знак благодарности. В конце концов, крокодил был ни в чём не виноват — он просто не мог выполнить его просьбу.

— Киу…

Несмотря на подавленное состояние, вежливая манера лиса тронула крокодила. Он покачал головой и тихо вздохнул. Хоть он и не знал всех деталей, но прекрасно понимал, откуда появился этот лис. Из логова тех самых ублюдков, которые похищают зверолюдей и продают их за большие деньги.

Раз уж он оказался в таком жалком состоянии, ясно, что он был не продавцом, а товаром. Как можно не пожалеть того, кого не только похитили, но и притащили в логово тигров, обращаясь как с собакой?

Крокодил подумал, что было бы хорошо хотя бы снять с него ошейник, но он понимал, почему хённим игнорировал этот вопрос, и это осложняло ситуацию. Судя по тому, как лис терпеливо играл с маленьким тигрёнком, он был неплохим.

Крокодил решил, что при удобном случае осторожно заведёт разговор об ошейнике. Сейчас говорить было рано, но когда тигр немного смягчится, можно будет попробовать. Поскольку неизвестно, когда представится такая возможность, всё, что крокодил мог сделать сейчас — это вытащить из кармана весь запас вяленого мяса и отдать лису.

Благодаря этому Е Хохён получил целых пять дополнительных порций джерки. Поскольку это были запасы самого крокодила, даже одной штуки хватило бы лису, чтобы наесться. Обняв оставшиеся запасы, он почувствовал некоторое облегчение.

Выбросить или вернуть подаренное было неудобно, но и доесть всё он не мог. Размышляя, что же делать с грудой мяса перед ним, лис медленно вильнул хвостом.

Может, спрятать про запас? Благодаря ребёнку, который всегда делился едой, голодать вряд ли придётся, но кто знает, что случится в будущем. В то, что полоса невезения закончилаь, Е Хохён верил с трудом.

В гостиной по-прежнему было тихо, оба тигра не покидали свой мирный сон. Лис осторожно двинулся с места, крокодил препятствовать ему не стал. Хохён хотел все успеть, пока хищники спят. Несмотря на то, что ничего плохого он не замышлял, инстинкты подсказывали, что он должен сделать все тихо.

Когда лис крался по коридору, его когти тихо цокали по мраморном полу. Все двери выглядели одинаково — лишь после четырёх неверных попыток он нашёл комнату, где спал прошлой ночью.

Внутри со времён его ухода ничего не изменилось. Осмотревшись, лис приподнял собачью лежанку и засунул туда пакет с мясом. Прихватив подстилку зубами, он тщательно замаскировал «клад», подровняв неровности мордой. Теперь, если не принюхиваться специально, никто не догадается о спрятанном.

Создание неприкосновенного запаса успокоило его, словно выгодный вклад в банке. Довольный собой, лис направился к выходу.

Крокодил продолжил снабжать его едой. Несмотря на грозную внешность, рептилия обладала удивительной эмпатией — каждый раз, встречаясь взглядом с худющими рёбрами лиса, он протягивал что-нибудь съестное. А когда детёныш тигра во время перекуса стал настаивать: «Нет-нет, пёсик ДОЛЖЕН есть со мной!» — Е Хохён был вынужден жевать без остановки целый день.

Он никогда не отказывался от еды, но угнаться за аппетитом крупных хищников было невозможно. Вскоре его тайные запасы стали разрастаться. Однако, как гласит пословица: «Длинный хвост всегда выдаст,» — частые визиты в комнату не остались незамеченными.

В отличие от Юли, чья радость от игр с «пёсиком» достигла небес, Пом Ганун был настороже. Он не отходил от сестры, кроме тех случаев, когда её присутствие было неуместно или она просилась на улицу. Так тигр невольно стал свидетелем каждого движения лиса.

Встретившись с испуганным взглядом лиса в первый раз, он не придал этому значения, но чем больше наблюдал, тем больше странностей замечал. Чёрный зверь то и дело куда-то исчезал.

В особняке, где не так-то много мест для прогулок, такое поведение выглядело подозрительным. Юли, казалось, ничего не замечала — видимо, отлучки были слишком короткими. Но Пом Ганун — заметил. В пятнадцатый раз, когда лис исчез, тигр решил проследить за ним.

Прервав чтение сказки вместе с Юли, Хохён ускользнул и направился в коридор. Пом Ганун, с присущим охотнику мастерством, беззвучно последовал за лисом. Тот семенил к своей комнате с каким-то странным оживлением.

Тигр замер у порога, наблюдая, как лис ловко поддевает дверь лапой, приоткрывает её и исчезает внутри. Досчитав про себя до десяти, Ганун резко распахнул дверь. Лис вздрогнул и подскочил на месте, будто его ударило током. Слишком нервная реакция для простого испуга — определённо тот что-то скрывал.

Тяжёлыми шагами зверочеловек приблизился и грубо схватил лиса за загривок. Морда Пом Гануна исказилась, обнажая огромные клыки. Его рычание, несравнимо более грозное, чем у Юли, оглушительно раскатилось по комнате. Лис жалобно пискнул и зажмурился.

Под собачьей лежанкой что-то явно было спрятано — объём выдавал, что это не просто лист бумаги. Лёгким толчком лапы тигр вскрыл тайник — его глаза сузились при виде содержимого. Целая гора лакомств: вяленое мясо и собачьи жевательные косточки — всё это было тщательно припрятано.

«Что за?..»

Не драгоценности или часы и даже не пачка документов — всего лишь кусочки вяленого мяса. Тигр потерял дар речи от такой неожиданной находки. Его янтарные глаза недоуменно уставились на черную пушистую тушку, будто не в силах понять, что перед ним.

В затянувшейся тишине лис осторожно приоткрыл глаз и встретился взглядом с ошарашенным тигром. Поняв, что тот все еще в замешательстве, Хохён жалобно пискнул.

С точки зрения Гануна ситуация была простой: он заметил подозрительное поведение лиса и последовал за ним, обнаружив причину странного поведения. Но для Хохёна это был настоящий гром среди ясного неба: всего-то спрятал немного еды — и тут бесшумно подкрадывается этот громила и начинает угрожать!

«Не понимаю, за что вы так со мной, я же ничего плохого не сделал», — говорил его взгляд, черные глаза блестели от обиды и досады. Тигр, который только что перерывал лапой его запасы в поисках неведомой угрозы, растерял весь пыл при виде такой беззащитной картины.

Неважно, зачем и с какой целью он это копил — масштабы поражали. Даже белки, запасающие желуди на зиму, нервно курили бы в сторонке. Ганун с недоумением разглядывал внушительные запасы снеди (откуда он только всё это натаскал?) и пробормотал, глядя на круглый затылок лиса:

— Я, вроде, не обделял тебя едой...

Обычно запасают то, чего может не хватить. Ганун задумался, достаточно ли мяса он даёт при каждом кормлении, и Хохён тут же закивал так быстро, что уши его захлопали.

Проблема была не в нехватке, а в избытке — он буквально закармливал лиса. Весь этот склад с едой образовался именно потому, что Хохён физически не успевал всё съедать. Опасаясь, что Ганун теперь решит удвоить порции, лис закивал с такой отчаянной энергией, что это выглядело как отчаянный протест против любого увеличения рациона.

По этому исступлённому кивку Ганун легко понял суть дела. И правда — живот лиса был надут как мячик, явно превышая разумные пределы. Вряд ли такие запасы делались из-за нехватки пищи.

— Тогда зачем ты всё это устроил? — нахмурился тигр.

Хохён жалобно заскулил:

— Ки-и-и... ку-у...

Казалось, он пытался что-то объяснить, но, увы, межвидовой барьер оставался непреодолимым. Ганун, осознав тщетность попыток понять лисью речь, наконец опустил его на землю. Как только лапы коснулись пола, в душе Хохёна прозвучал ликующий возглас.

Живо-ой! И твёрдый пол под ногами! Пока лис радостно топтался на месте, наслаждаясь ощущением твёрдой поверхности, Пом Ганун собрал все разбросанные лакомства в одну кучу. Оставлять вскрытые упаковки при комнатной температуре было нельзя — они могли стать рассадником плесени. С гигиенической точки зрения это было недопустимо.

Твёрдыми шагами зверочеловек направился к мусорному ведру и выбросил всё содержимое тайника. Звук падающих упаковок заставил Е Хохёна дёрнуться.

— Ки-и-и-и!

«Но я же даже не успел ничего попробовать!» — в отчаянии подумал лис, наблюдая, как дорогие лакомства, которые даже для детёныша тигра были деликатесом, в одно мгновение исчезли в холодной глубине мусорного бака. Вспомнив ценники на упаковках, он невольно скорчил гримасу сожаления.

Е Хохён, чей банковский баланс и так оставлял желать лучшего, не смог скрыть расстроенный вздох. Заметив это, Пом Ганун невольно выдохнул и принялся ворчать тем же тоном, каким ругал нашалившую Юли:

— Нельзя хранить еду подобным образом. А если заведутся насекомые?

При этих словах Е Хохён осёкся. Он думал только о том, что сушёные лакомства долго не портятся, а о насекомых даже не вспомнил. Суровый взгляд сверху и поучительный тон неожиданно напомнили, что перед ним — воспитатель трёхлетнего детёныша.

Видя покорно кивающего лиса, напряжённое выражение Пом Гануна смягчилось. На всякий случай он переставил мусорное ведро повыше, куда лисья морда не дотянется. Решив все проблемы, зверочеловек направился к двери. Е Хохён тут же последовал за ним.

Хотя «последовал» — не совсем верно. Просто их маршруты совпали. Но тигру виделось иное: «Лисы ведь обычно хитрее и осторожнее?» Благодаря регулярному питанию последних дней лис заметно округлился, и сегодня его силуэт казался особенно шарообразным.

Пом Ганун, поймав себя на созерцании пушистого затылка, медленно открыл дверь. Хотя проход был свободен, лис терпеливо ждал на месте. Воспитывая сорванца-тигрёнка, который мчался вперед, не оглядываясь на старших, зверочеловек находил такое послушание странным.

Пом Ганун наконец вышел, прервав неловкую паузу. По пути в гостиную, где находилась Юли, он постоянно оглядывался на Е Хохёна, который семенил следом, пытаясь поспевать за его широкими шагами. Взгляд зверочеловека, наблюдавшего за лисом, выражал странные чувства. Если раньше он с подозрением ожидал подвоха, то теперь больше недоумевал, гадая, что же творится в голове у этого существа.

На следующий день с раннего утра начался такой сильный ливень, что не было видно ничего в нескольких сантиметрах вперед. Неожиданный проливной дождь, которого даже метеослужба не предсказывала, заставил Пом Гануна запретить Юли выходить на улицу.

Недолго повозмущавшись (поскольку малышка не до конца понимала серьезность ситуации), она быстро сдалась, когда ей разрешили открыть входную дверь и высунуть руку. Похоже, стучавший по ладони дождь напугал ее. Даже этот помешанный на ежедневных ритуалах котенок сдался перед лицом стихии.

Планы на захватывающее приключение рухнули, поэтому Юли решила провести утро, играя в гостиной с Пушком. Надев на шею игрушечный пластиковый стетоскоп, она притащила блокнот размером с половину своего туловища. Поверх кружевной пижамы был наброшен белый кардиган.

Пристроившись вплотную к Пом Гануну, который вечером смотрел новости, она уставилась на появлявшихся на экране врачей. Видимо, собралась играть в доктора. Воспитатель молча провел рукой по лицу, узнав знакомую одежду — похоже, кто-то устроил набег на гардероб.

Пока огромный тигр разбирал разгромленный гардероб, малышка занялась своим делом.

— Пласиент, плахадите!

На зов сидевшей на стуле Юли сегодняшний «пациент» — Пушок — степенно подошёл вперёд. Убедившись, что лис послушно уселся перед ней, девочка размашисто раскрыла блокнот.

— Ваше имя?

— Куквэк!

— Пуфок. А возраст... хм...

Подумав мгновение, малышка провела ручкой по бумаге, изобразив три пальчика — единственную цифру, которую она знала.

Трёхлетка с гордым видом швырнула блокнот в сторону. После сбора данных настал черёд стетоскопа. Хотя игрушка и не могла ничего уловить, Юли с серьёзным видом водила им по чёрному животу.

— Пуфочек, у тебя болит животик!

Хотя никаких признаков боли в животе (даже урчания) не наблюдалось, сообразительный лис тут же плюхнулся на пол и начал кататься, мастерски изображая муки. Его стонущее «Ки-и!» звучало так реалистично, что малышка даже испуганно отбросила стетоскоп и засуетилась.

Хотя вскоре, видимо, распознав обман, она продолжила «лечение»: похлопав несколько раз по животу, Юли пухлыми пальчиками начала обматывать лиса бинтом. Пом Ганун, наблюдая торчащую сквозь повязку шерсть, вздохнул.

«И это у кого она их стащила?»

Он точно не нанимал сумасшедшего, который давал бы ребёнку настоящие бинты для игр, маленькая тигрица кого-то облапошила. Тем временем лис, казалось, совсем не испытывал дискомфорта от примятой шерсти и покорно перекатывался по команде малышки.

Наблюдая, как тот выкладывается в игре, Пом Ганун подозвал крокодила, до сих пор молча наблюдавшего в стороне.

— Джувон, ты недавно говорил, что знаком с одним зверочеловеком-псом, — начал Пом Ганун

Крокодил сразу понял, о чём идёт речь — ведь этот разговор во время обеда, когда Е Хохён начал рыть, ссылаясь на сытость, произошел на днях.

— Да? Ах, да! Но к чему вы об этом вспомнили?

— Пустяки. Просто интересно — для псов нормально прятать еду по углам?

Совершенно не подозревая, что лиса, который не смог доесть больше половины данных ему лакомств и спрятал остатки в комнате, уже поймали с поличным, Джувон поспешно ответил:

— Если бы это был обычный пёс — возможно. Но зверочеловек — никогда!

Он пояснил: даже знакомый ему пёс-зверочеловек мог вести себя подобно животному только в пьяном виде, когда рассудок затуманивался. В обычном состоянии — никогда. Разве что в раннем детстве или при особых обстоятельствах, когда трудно контролировать инстинкты. А в остальном никто так не делает.

Каким бы звериным ни был внешний вид, внутри — полноценный член общества, воспитанный в правилах приличия. Нет никакого смысла прятать еду, когда можно просто хранить в холодильнике.

Эти слова только усилили смятение Пом Гануна. «Тогда почему он...?» Его взгляд прилип к чёрному пушистому комку.

После «успешного лечения» мнимой боли в животе у «пациента» обнаружилось новое «заболевание», на этот раз глазное. Лис жалобно поскуливал, прикрыв один глаз. Затем он мастерски изобразил ещё и «травму хвоста», после чего был «забинтован» с ног до головы, заслужив бурные аплодисменты от «доктора» — маленькой тигрицы, выступавшей одновременно и в роли зрителя.

— Пушочек, ты просто прелесть! — визжала малышка, крепко обнимая лиса.

Лицо Е Хохёна, нежно лизнувшео её голову, светилось от неподдельной гордости. Его рвение в этой игре было поистине подозрительным — настолько искренним и самоотверженным, что даже у Пом Гануна это вызывало недоумение.

Конечно, все окружающие тоже с энтузиазмом играли с малышкой. Но в их случае это было объяснимо: для Пом Гануна она была любимой младшей сестрой, а для подчинённых — единственной сестрой их работодателя, которую они знали уже много лет. Но лис? Они познакомились совсем недавно.

«Зачем ему так старательно изображать эту роль?» — размышлял Пом Ганун. Чем дольше он наблюдал за чёрным лисом, тем больше росло его недоумение.

В этот момент Е Хохён, гордо поднимаясь после очередного «лечебного сеанса», внезапно поскользнулся. Он не заметил, как размотался бинт, обёрнутый вокруг его живота, и наступил на свободный конец.

Это был не просто неловкий шаг — лис грохнулся на пол со всего размаху, издав приглушённый стон боли. Растянувшись на полу, он начал осторожно шевелить лапами, проверяя суставы — этот отработанный жест явно свидетельствовал, что падения были для него привычным делом.

— Эй, ну ты осторожнее, — негромко пробормотал крокодил, наблюдая эту сцену.

Пом Ганун молча согласился с этим замечанием.

Поначалу он считал это просто неловкостью, но по мере наблюдения становилось очевидно — проблема была глубже. До самого вечера лис упал ещё три раза: первый раз поскользнувшись на мраморном полу, затем — неудачно слезая со стула, и наконец — на ковре.

Чтобы предотвратить падения Юли, весь коридор был застелен ковриками, края которых надежно закрепляли, чтобы они не скользили. Каково же было удивление, когда этот коврик, выдерживавший даже вес огромного медведя, сдвинулся от легкого шага небольшого лиса.

Но непонятные происшествия на этом не закончились. Когда открыли окно, внезапный порыв ветра окатил его пылью, а в саду на него неожиданно пролился дождь.

Со временем лис выработал свои методы защиты. На неровных поверхностях он волочил лапы, чтобы не упасть, а если всё же падал — сразу перекатывался на спину, избегая травм. Из-за этой привычки таскать лапы он собрал на себя всю пыль с пола. Его черная шерсть не столько пачкалась, сколько покрывалась светлым налетом. Крокодил ворчал, отмывая грязные лапы, но лис выглядел довольным — ведь он избежал очередного «банного дня» после падения.

Затем лис придумал защиту от внезапных «водных процедур». Услышав звук воды, он прятался за более крупными зверолюдьми. Среди существ с массивными лапами, толще его туловища, этот метод работал идеально. Трудно было поверить, что еще недавно этот же лис в страхе стелился по земле при виде больших теней.

Наблюдая, как другие гладят лиса, прячущегося у них за ногами, можно было понять причину таких перемен. В этом логове хищников маленькое существо невольно привлекало внимание. Все явно умилялись, глядя на него, и бояться такой реакции было сложно. Так лис постепенно адаптировался к жизни с тиграми.

Но период мирной жизни длился недолго — начали проявляться давние неудачи Хохёна. Инцидент произошел ровно через три недели после его появления.

Проснувшись утром, он не обнаружил крокодила — только тигров. Сначала он подумал, что тот где-то в доме, но даже после завтрака того нигде не было видно. И что удивительно — тигры, обычно замечавшие всё, казались совершенно равнодушными к отсутствию постоянного спутника.

Большой тигр медленно моргнул. Непонятно, то ли его одолевала послеобеденная дремота, то ли он просто не до конца проснулся с утра, но выглядел он по-настоящему сонным. Е Хохён с любопытством наклонил голову, наблюдая за вялым Пом Гануном, который едва удерживался от сна.

Если бы это была обычная работа, можно было бы подумать, что сегодня выходной. Но судя по тому, что лис успел заметить за эти три недели, у работников этого дома, похоже, не было выходных вообще. Крокодил, всегда прилипший к малышке, да и другие крупные зверолюди, которых он иногда встречал, никогда не приходили и не уходили с «работы».

Если сегодняшнее отсутствие крокодила означало выходной, то получалось, что отдыхали они раз в три недели. И если это правда, то хозяин дома был настоящим эксплуататором.

Пом Ганун, не подозревавший, что лис сейчас размышляет о его предполагаемой жестокости как работодателя, продолжал рассеянно гладить Юли, устроившуюся у него на животе. Стоило ему замедлить движения, как малышка недовольно ворчала, поэтому даже в полудрёме он машинально продолжал движение руки.

В тот момент, когда лис ломал голову над необъяснимой загадкой, хозяин дома в полусне гладил сестру, а маленькая тигрица мурлыкала от удовольствия, из дальнего конца коридора донеслись тяжёлые шаги.

Характерный шорох хвоста по полу ясно указывал на крокодила — в этом доме только крупные рептилии были настолько массивны, чтобы их хвосты волочились по полу. И действительно, из коридора у входа появился знакомый силуэт. Сегодня его длинная морда почему-то казалась особенно приветливой. Е Хохён подбежал ближе, радостно виляя хвостом.

Крокодил грубовато потрепал морду лиса своей толстой лапой в ответ на приветствие. От таких похлопываний всё тело лиса покачивалось из стороны в сторону. Раскачиваясь, Е Хохён заметил на штанине крокодила множество жёлтых волосков.

В этом доме только Юли имела шерсть жёлтого оттенка и была достаточно низкого роста. Лис уже хотел было списать это на случайно прилипшие волоски, но у малышки было другое мнение. Выбравшись из объятий брата, она громко заявила:

— От дяди Вона странно воняет. (*Вон — сокращённо от Джувон)

— Что?..

Это было подобно удару грома среди ясного неба. Неожиданно обвинённый крокодил в панике тут же зарылся носом в собственную лапу. Он старательно принюхивался, но ведь распознать собственный запах — дело нелёгкое. Не обнаружив ничего странного, крокодил начал перебирать в памяти возможные причины.

В последнее время часто шли дожди. Другие зверолюди морщились от сырости и духоты, но для полуводного пресмыкающегося, почти что водного животного, это лишь разжигало желание поплавать. Днём он был занят присмотром за малышкой, поэтому плавал в бассейне на рассвете — может, на нём остался запах воды?

Е Хохён тоже усердно принюхался рядом, но не почувствовал ничего особенного. Пом Ганун, который спокойно лежал с закрытыми глазами после того как Юли слезла с него, вдруг бросил ответ:

— От тебя пахнет кошкой.

— А. На пути сюда я встретил... Видимо, тогда запах и пристал. В последнее время садовники подкармливают их, вот они и встречаются повсюду.

— ...Кошками?

Глядя на крокодила, который смущённо теребил подбородок, малышка засияла глазами. Услышав впервые о кошке, она заёрзала всем телом, будто готовая тут же рвануться вперёд.

Хохён, видя её сияющие глаза, мысленно перелистал книгу. Он пытался вспомнить, была ли кошка в той самой сказке. Проведя последние три недели рядом с Юли и перечитав книгу десятки раз, он помнил содержание наизусть.

Кошка появлялась примерно на 12 странице, но, к счастью, сцена их совместной игры отсутствовала. Там кошка дразнила щенка, пока тигр не отчитал её, что в итоге укрепило их дружбу.

Взрослому, ограниченному предрассудками, могло показаться, что при тигре в роли главного героя более реалистично было бы поменять роли кошки и собаки. Было ли это авторским ходом ради неожиданности или попыткой показать межвидовую дружбу — неизвестно, но выбор был сделан прямо противоположный.

Малышка вздрогнула, будто вспомнив то же самое, что и Хохён. Немного подумав, она опустила хвост на пол.

— Нет... Юли любит только Пушка.

Юли решительно покачала головой. Она уже успела усвоить не только из сказок, но и наблюдая за взрослыми, что собаки и кошки не особо ладят. Отказаться от кошки ради друга-щенка... подобная преданность трогала до слёз.

Хотя ей самой казалось, будто она принимает судьбоносное решение, со стороны это выглядело просто забавно и мило. Усмехнувшись, Ганун задал вопрос:

— Почему? Разве гав-гав не любит мяу-мяу?

— Угу… — Юли на мгновение покосилась на Хохёна, затем шепотом произнесла Гануну на ухо. — Гавы и мяу не дружат.

Хотя, учитывая, что они стояли буквально вплотную, этот «шёпот» слышали все, что только добавляло ситуации милоты. Воспитатель, поддерживая игру, тоже понизил голос:

— А вдруг и нет? Я же дружу с дядей Хёном.

— Но ты не мяут, а дядя Хён не гава.

— Но ты же не спрашивала напрямую. Давай спросим? Если согласится — сходим посмотрим, если нет — останемся дома.

— !

Слова Пом Гануна, упомянувшего даже своего друга-волка, показались Юли разумными, и она легко согласилась. С серьёзным видом она подошла к Е Хохёну и присела на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с лисом, аккуратно сложившим передние лапы.

— Пушок. Пойдёшь с Юли посмотреть на мяу-мяу?

— Ки-и.

Даже трёхлетней девочке было известно, что отношения между зверолюдьми из семейства псовых и кошачьих, мягко говоря, оставляли желать лучшего. Язык тела у этих видов различался кардинально. Хотя как разумные существа они не доходили до крайностей настоящих животных, между ними всё равно чувствовалась лёгкая несовместимость.

Однако Е Хохён, будучи лисом-суином (которого часто в шутку называли «кошкой в теле собаки»), несмотря на принадлежность к псовым, неплохо ладил с кошачьими, поэтому просьба не представляла для него проблемы.

Лицо Юли просияло, когда лис охотно согласился. Обрадованная перспективой увидеть кошек, она запрыгала на месте и тут же бросилась к входной двери. Но Пом Ганун ловко подхватил её за талию хвостом и строго сказал:

— Сперва нужно сделать «чик-чик».

Твёрдо следуя распорядку дня младшей сестры, Пом Ганун решительно повёл Юли в ванную. Даже эти несколько минут чистки зубов казались ей невыносимо долгими, и она всё время беспокойно дёргала ножками.

Если разобраться, она и сама была из семейства кошачьих — стоило ли так радоваться? Е Хохён с удивлением смотрел на этого огромного кота, чьи щёки порозовели от предвкушения встречи с сородичами.

Едва закончив чистить зубы, Юли наспех переоделась и тут же помчалась к входной двери, с нетерпением ожидая, когда её откроют. Крокодил осторожно обратился к ней:

— Маленькая леди, а можно я сегодня пойду с вами?

— Нет, невьзя, — тут же отрезала девочка.

К сожалению для крокодила, маленькая тигрица явно не собиралась отвечать ему чем-то кроме отказа. Только сейчас Е Хохён понял, что причина, по которой её отпускают гулять одну, — не в свободолюбивом нраве кошачьих, а в том, что она сама отказывается от компании.

Видя, как Юли энергично мотает головой, ясно давая понять своё «нет», крокодил робко попытался себя прорекламировать:

— Учитывая размеры сада, у нас больше шансов найти кошек, если пойдет несколько человек…

— Всё равно нет. Дядя Вон такой шумный, что все кисы разбегутся.

Действительно, крокодил был довольно шумным. Его хвост громко шлёпал при ходьбе, а говорил он куда больше, чем можно было предположить по внешности... С таким ходячим источником шума рядом дикие животные вряд ли бы приблизились.

Пока Юли стояла на своём, не проявляя ни капли гибкости, Пом Ганун, тихо стоявший сзади, осторожно вставил:

— А что насчет оппы? Оппа ведь тихий.

— Хм-м…

Взгляд Юли, скользящий сверху вниз по Пом Гануну, стал неожиданно проницательным. Осмотрев его с головы до ног, малышка наконец вынесла вердикт:

— Оппе можно.

Это разрешение стало наградой за его привычку вести себя тихо. С одобрения маленькой тигрицы состав сегодняшней «экспедиции» ограничился тремя участниками, и крокодил остался в одиночестве, проводив их слезливым взглядом.

Хохён последовал за тиграми. Отчего-то сегодня к ним никто не подходил. Обычно популярность этой крошечной тигрицы превосходила все ожидания — стоило ей выйти в сад, как все тут же спешили окружить её, стараясь обменяться хотя бы словом. Некоторые, разговаривая с малышкой, попутно тискали лиса, но по факту мяли, словно тесто.

Само по себе это не было проблемой — от прикосновений он не стирался, — но иногда трогали кончики лап или хвоста, где нервы были особенно чувствительны, что слегка раздражало. Однако сегодня, к удивлению, никто даже не приближался: прохожие лишь почтительно кланялись и спешили удалиться. Причина такого единодушного странного поведения была более-менее ясна...

Е Хохён шёл, украдкой поглядывая на большого тигра, неспешно следовавшего за ним. Неожиданно наступившее ощущение комфорта само по себе сделало его шаг легче. Тигр, пристально наблюдавший, как маленький лис бодро семенит, вдруг ускорился, сократив расстояние. Пом Ганун шагнул прямо на путь Е Хохёна и тихо предупредил:

— Вчера был дождь, земля сырая — иди осторожнее.

Лис, неожиданно увидевший перед собой огромную лапу, замер на месте. Немного успокоив взволнованное сердце, он кивнул, глядя на ещё не просохшую после дождя землю. Последняя стирка была аж пять дней назад — он уже установил личный рекорд, научившись ходить так, чтобы не падать. Если сейчас его испачкать, будет беда.

Хотя и стыдно в таком возрасте, чтобы тебя мыли другие, ещё страшнее было рисковать подхватить кожную болезнь. В своём естественном, покрытом густой шерстью облике высушиться было куда сложнее, чем в голой человеческой форме. А если оставить шерсть недостаточно сухой, могла появиться перхоть или даже плесень.

Е Хохён в знак понимания тихо хмыкнул и продолжил идти, внимательно глядя под ноги. Однако вскоре Юли, шагавшая на шаг впереди взрослых, вдруг остановилась и тяжело вздохнула:

— Нет мяу-мяу.

— Да уж.

— Хм.

Несмотря на долгую прогулку, они не то, что кошек, не увидели ни одной белки. Малышка, пристально вглядывавшаяся вдаль, вдруг превратилась в маленького тигрёнка. Стряхнув с задних лап обувь, она подняла взгляд на Пом Гануна и заныла:

— Мря-я-яу.

— Одна? Нет, будь рядом с оппой.

— Мяк!

— Ладно. Но только по дорожкам не бегай, иди спокойно. И если увидишь кого-нибудь подозрительного — не приближайся и сразу зови нас.

После многочисленных наставлений «переговоры» между двумя тиграми завершились. Маленькая тигрица гордо подняла хвост и приблизилась к Е Хохёну. Покружив вокруг, она ткнулась лбом ему в грудь и бодро отправилась в путь. Лис, заинтересованный их разговором, вопросительно посмотрел на Пом Гануна, и тот коротко перевёл:

— Говорит, хочет прогуляться одна.

Видимо, она решила, что причина, по которой не удаётся встретить кошек, в том, что они ходят слишком большой компанией. Е Хохён и Пом Ганун ненадолго переглянулись, затем тихо двинулись в направлении, куда исчезла малышка. Оставить её бродить одну было тревожно, но если подойти слишком близко — она заметит, поэтому они решили следовать на почтительном расстоянии.

Издалека донёсся слабое «Мря-яу». Взяв этот тихий звук за ориентир, они продолжили неспешную прогулку. На листьях сверкали прозрачные капли — то ли вчерашнего дождя, то ли утренней росы. Вода на нежных листочках искрилась под лучами солнца, словно драгоценные камни. Лис и тигр, следующие по пятам за малышкой, ищущей кошек... Довольно умиротворяющая картина.

Тигр, для которого ещё не настало время активного бодрствования, широко зевнул. Услышав этот громкий вздох, Е Хохён рефлекторно обернулся — и встретился взглядом с огромными клыками. Лис, впечатлённый 7,6-сантиметровыми «инструментами» нападения, тихо вернул голову в исходное положение.

Прошло минут пять. В ближайших кустах раздался шорох.

Когда Е Хохён настороженно приподнял уши, между зеленоватых листьев внезапно появился серый хвост. Его округлый кончик явно принадлежал кошке.

Судя по серому окрасу, это была не та кошка, о которой утром упоминал крокодил. Хоть она и не жёлтая, как ожидалось, но всё же была кошкой — значит, можно было позвать Юли. Однако спрятавшееся существо внезапно выскочило наружу, подпрыгнув так резко, что в голове у наблюдающего лиса будто прозвучал звук «поньк» — совсем как у персонажа мультфильма. Кошка уставилась на лиса.

За исключением чёрной шерсти вокруг глаз — будто подведённой подводкой — всё её тело было равномерного светло-серого цвета. Даже не разбирающемуся в кошках Е Хохёну она казалась изящной. С выражением живого любопытства она медленно приближалась.

Без тени сомнения кошка подошла ближе и начала кружить вокруг лиса, периодически обнюхивая его. Казалось, она пыталась понять, что же это за странное существо перед ней. В отличие от западных регионов, где лисы были обычным явлением — на востоке они встречались крайне редко — поэтому её интерес был понятен.

— Ну и странное создание, — казалось, говорил её взгляд, — ни кошка, ни собака. — Хотя они не могли говорить, мысли читались в кошачьих глазах. После продолжительного осмотра кошка наконец уселась на место и начала вылизывать лапу — выглядея вполне довольной.

Из её блестящей тушки раздалось тихое мурлыканье. Слов они не понимали, но значение этих звуков было ясно. Видя явную симпатию со стороны кошки, тигр, наблюдавший за этой сценой, растерянно пробормотал:

— Неужели в том шампуне, что купил Джувон, была кошачья мята?

В голосе Пом Гануна сквозило явное недоверие, будто говоря: «Мало Юли, так теперь ещё и кошка, которую видишь впервые, без всякой причины прониклась симпатией... Не иначе как мылся чем-то, что возбуждает нервную систему кошачьих».

Е Хохён подпрыгнул как ошпаренный. Да, был случай, когда он очаровал детёныша тигра — но то была особая ситуация, ведь он тогда напоминал щенка из сказки! Никакой кошачьей мяты! Даже близко ничего подобного не было!

Пом Ганун едва заметно усмехнулся, глядя, как лис яростно мотает головой, будто отрицая обвинения. Он-то прекрасно знал, что обоняние у кошки в порядке — просто не удержался от шутки, увидев её завороженный взгляд. Реакция Е Хохёна оказалась столь выразительной, что тигр невольно рассмеялся.

— Кхя-я-я! — вопил лис, настаивая на своей невиновности.

В этот момент из кустов, где пряталась серая кошка, донёсся новый шорох. Пом Ганун резко повернул голову — его зрачки расширились настолько, что почти скрыли ярко-жёлтые радужки.

Из зарослей появился огромный рыжий кот — настоящий гигант, почти не уступающий в размерах 105-сантиметровому лису (с хвостом). Мощные челюсти, уверенная осанка — сразу видно, хозяин этих мест. В отличие от дружелюбной серой кошки, этот прижал уши и всё его существо излучало настороженность — точнее, это было адресовано Пом Гануну, наблюдающему издалека.

Е Хохён мысленно кивнул новоприбывшему, понимая его осторожность. За время наблюдений он убедился, что тигр заботится о младших и не так страшен, как кажется на первый взгляд... Но врождённая мощь и грация крупного хищника всё же внушали уважение.

Пом Ганун, узнав, что внезапно появившееся существо — всего лишь кот, мгновенно потерял к нему интерес. Даже будучи довольно крупным, он не представлял для тигра никакой угрозы. Хотя он и убрал враждебный взгляд, рыжий кот продолжал сохранять бдительность — сказывался инстинктивный страх перед хищником, занимающим более высокое положение в пищевой цепи.

Несколько раз он осторожно делал шаг вперед, затем снова замирал. В конце концов, поняв, что Ганун даже не смотрит в его сторону, кот уставился на серого кота. Его взгляд был настолько пронзительным, что даже тот, до этого беззаботно мурлыкавший, вдруг замолчал и напряжённо замер.

Между ними явно существовала какая-то глубокая, неизвестная другим история. Вмешиваться в это определённо не стоило.

Уже две кошки за такой короткий срок... Наверняка поблизости были и другие. Е Хохён и, решив уйти, тихо тявкнул, глядя на Гануна:

— Квэк?

Лис наклонил голову и манхнул передней лапой в направлении, где исчезла Юли.

— Если просто уйдёшь, Юли потом тебя отчитает, — небрежно заметил Ганун. — Лучше позови её сюда.

— Увэ-э-э!

Речь взрослого тигра о вредном характере детёныша внезапно прервалась. От громкого шума, сравнимого с сигналом тревоги, он повернул голову и увидел, как рыжий кот набросился на серого кота. К счастью, ситуация не требовала маркировки «18+» — это была просто драка за доминирование.

Рыжий кот-самец, давно считавший огромный сад своей территорией ещё до того, как садовники начали его кормить, давно вынашивал планы наказать незваного гостя, который в последнее время всё чаще появлялся. Для посторонних это выглядело внезапной вспышкой агрессии.

Серый кот, обычно спокойный, не собирался сдаваться без боя — он оскалился и начал отбиваться. Раздавались яростное шипение, оглушительные вопли и громкие удары передними лапами. Лис, наблюдавший эту сцену вблизи, растерялся.

«Н-нужно ли вмешаться?»

Но как? Они же кошки — не поговоришь же с ними. А вклиниться в их схватку было невозможно — они дрались слишком яростно. Ошеломлённый вспышкой насилия, лис попятился, но не успел увернуться — два кота, сцепившись в клубок, врезались в него.

В пылу драки никто не обращал внимания на цвет шерсти под лапами, и в итоге Хохён получил град кошачьих ударов.

— Мря-я-я!

— Хша-а-а!

Ошеломлённый яростными ударами, лис в панике рванул назад и грузно шлёпнулся на землю. Как и предупреждал тигр, почва была скользкой от грязи — он поскользнулся. Влипнуть в кошачью драку и превратиться в грязевой комок... По отдельности это были пустяковые неудачи, но вместе они нанесли сокрушительный удар. В итоге Е Хохён так и не смог опомниться, продолжая получать тумаки, пока Пом Ганун не подошёл и не подхватил его.

Невидимые доселе кошки пытались укусить поднятый хвост, но в отличие от беспомощно принимавшего удары Хохёна, Ганун не собирался оставаться наблюдателем. Гулкий рёв, будто выжимающий из лёгких весь воздух, оглушительно прокатился по округе. Перед лицом хищника иного порядка кошки оцепенели, затем бросились врассыпную, словно куры с подпалёнными хвостами.

Убедившись, что агрессивные зверьки не побежали в сторону Юли, Ганун уставился на болтающегося у него в лапе лиса. Тот, моментально превратившийся в грязный комок, поспешно отвёл взгляд. Когда боль утихла, остался лишь стыд. Прикрывающий морду лапой — видимо, ему и вправду было совестно.

«Неужели он только что проиграл кошкам?»

О победе речи и не шло, но чтобы так беспомощно уступить существу мельче себя? Ганун часто видел, как тот бросался на устрашающих зверолюдей — крокодилов, кабанов, медведей. Нынешнее зрелище вызывало лишь ошеломлённое недоумение.

И это тот самый лис, что не тушевался в компании грозных хищников. Причём его противники были не зверолюди, а обычные животные. Проиграть схватке кошке размером с горошину... Ганун на мгновение задумался.

Подобно своему пёсику, Юли ни разу не оскаливала зубы и не выпускала когти... Но в критической ситуации всё могло быть иначе. Воспитанная тремя суровыми наставниками — родителями и старшим братом, трёхлетняя малышка уже умела грамотно использовать когти и клыки. Юный хищник, подающий надежды, против неуклюжей во всех отношениях лисы... После недолгих раздумий тигр легко пришёл к выводу: без сомнения, победа достанется Юли.

Похитители — не дураки, и вряд ли доверят дело такому никчёмному созданию. Но даже если предположить невероятное, Юли наверняка разберётся с ним. Вернее, ему просто повезёт, если он не споткнётся о собственные лапы во время бегства. Настолько жалким казался лис в глазах Гануна.

«Ну и дела...»

Мысль выглядела нарочито преувеличенной, но реальность превзошла все ожидания. Взгляните на него сейчас! Вымазанный с ног до головы в грязи, он заставлял Гануна чувствовать себя глупо за всю свою прежнюю настороженность. Будь этот лис настоящим похитителем, он мог бы войти в историю как величайший аферист. И, конечно, это лишь укрепило бы мнение восточных жителей о лисах как обманщиках.

Так тигр окончательно избавился от всякой настороженности к незваному гостю. Череда больших и малых неудач наконец прервалась чем-то, отдалённо напоминающим удачу, но сам виновник событий даже не подозревал об этом, лишь тряся грязными лапами, словно отряхивая пыль.

Благодаря быстрому спасению, ни укусов, ни царапин не осталось, но, увы, внешний вид Хохёна был безнадёжно испорчен. Кувыркаясь по липкой грязи, он напоминал панировочный сухарь, обвалянный в тесте.

Кошки разбежались, и вроде бы можно было отпустить его, но стоило это сделать — и он, вероятно, снова угодил бы в переделку. Гануну не хотелось, чтобы и без того грязный лис стал ещё грязнее, поэтому, держа его под мышкой, он вытянул шею, всматриваясь вдаль — туда, где исчезла Юли. Кажется, она скрылась в зарослях, но ни намёка на оранжевый или даже близкие оттенки там не было.

Если бы она встретила кошку, весь особняк огласился бы её восторженным щебетом, но полная тишина означала, что долгожданная встреча с «мяу-мяу» пока не состоялась.

Забирать Юли сейчас было бессмысленно. Найти её не составило бы труда, но если привести её обратно, она наверняка надула бы губы, обидевшись, что из-за брата не увидела котика.

«Кроха ростом с кулачок, а характер — сразу видно, чья кровь».

Глядя на младшую сестрёнку, которую каждый встречный безоговорочно признавал истинной представительницей рода Пом, тигр тяжело вздохнул.

Оставить её одну тоже было нельзя. Не из-за опасности — её ежедневно отпускали гулять в одиночестве, так что тревожиться сейчас? Гануна беспокоило другое: Юли могла так увлечься общением с кошкой, что решила бы принести маленькое существо домой.

Один питомец — более чем достаточно. Чтобы предотвратить катастрофу, когда младшая сестра заведёт сначала «пёсика», а потом и котика, он решил отправить за ней крокодила, который наверняка терпеливо ждал у входа. Пусть следит издалека, и если Юли вздумает предложить кошке совместное проживание — напомнит ей о пёсике. Упрямая малышка должна понять.

Отправив крокодила, который с нетерпением ждал возвращения юной госпожи у порога, Ганун направился прямиком в ванную. Его решительный вид заставил Хохёна встревожиться. С момента, как он угодил под кошачьи лапы и покатился по полу, он смутно догадывался, что ванны не избежать. Но не думал, что дело поручат не крокодилу.

Лис, не подозревавший, что Ганун просто перекладывает на других неудобные объяснения, вроде вопроса: «Почему можно завести пёсика, но нельзя котика?» — напрягся, окаменев от нервов.

Не обращая внимания на съёжившегося лиса, Пом Ганун привычным движением проверил температуру воды. Струйки воды из душа пропитали шерсть на его лапе, стекая на пол. Вода была недостаточно холодной, чтобы вызвать дрожь, но раз уж он намочил лапу, стоило сделать её потеплее.

Как только вода нагрелась до приятно тёплой температуры, ощущаемой даже сквозь толстые подушечки лап, Ганун присел на корточки. Постучав свободной лапой по полу, он подозвал лиса, который нерешительно приблизился. Струи воды хлынули на его полувысохший грязный хвост.

Грязь, ещё не успевшая полностью засохнуть после «прогулки» по земле, легко смывалась. Хотя с тела лиса стекала мутная жижа, его внимание было приковано к другому. Из-за того, что тигр присел, чтобы вымыть небольшую лисицу, его морда оказалась ближе, чем когда-либо. Редкая возможность — глаз не отвести.

Обычно скрытые шерстью, вблизи стали видны многочисленные мелкие шрамы. Несерьёзные, но будто оставленные чьими-то когтями. Слишком крупные для Юли... Кто мог оставить такие отметки на огромном тигре?

Следующая мысль — насколько он непохож на Юли. В отличие от малышки с её светло-оранжевой шубкой, его шерсть была тёмной, почти коричневой. Черты — куда резче, особенно с густой чёрной шерстью вдоль линии глаз, придававшей ещё больше строгости. Когда он молчал, от него веяло угрозой. Полная противоположность круглолицей малышке. Не будь они редкими зверолюдьми из вида тигров — в родство можно было бы усомниться.

Одно сходство всё же имелось — оба обладали ярко-розовыми носами. На мордочке Юли этот оттенок выглядел до невозможности милым, вызывая даже у посторонних желание легонько её покусывать, но на этом громадном тигре он придавал лишь своеобразную брутальность.

Пока Хохён с любопытством разглядывал нос, тигр, продолжая тщательно промывать шерсть, задал вопрос:

— Ты и в обычной жизни так часто попадаешь в передряги?

— Кюр…

Лис ненадолго задумался, затем кивнул. Мелкие и крупные неудачи всегда были неотъемлемой частью его жизни. Даже по меркам Е Хохёна, к которому словно прилипла дурная удача, происшествия в тигрином логове оказались исключительными — но лишь по степени, а не по сути.

Ганун цокнул языком в ответ на это признание.

К счастью, грязь не успела проникнуть в подшёрсток, поэтому мытьё с шампунем прошло быстро. Лапы, вспенивающие моющее средство на верхней части тела, двигались без малейших колебаний. Да, перед ним зверолюдь, но внешне — просто пушистый зверь. Да и Хохён, бесчисленное множество раз проходивший через «стирку» у крокодила, покорно подчинялся.

— Ну-ка, подними левую переднюю лапу.

— Кю-юр.

— Теперь правую.

Следуя указаниям и поочерёдно поднимая лапы, он и не заметил, как купание подошло к концу. Ганун накрыл мокрую лису огромным полотенцем и вытер насухо. В отличие от несколько грубоватого крокодила, его движения были удивительно аккуратными.

Хохён отряхнулся с громким пффрырк!, сбрасывая последние капли воды, и тут же подбежал к двери. Уставившись на Гануна вопросительным взглядом: «Ну когда же ты её откроешь?» — он заставил тигра на мгновение задуматься.

Полотенце впитало основную влагу, но шерсть всё ещё оставалась влажной. Разумеется, лапы тоже не были исключением — мокрые подушечки с легкостью скользили по поверхности. Учитывая, что этот лис и так частенько падал, Гануна это слегка беспокоило.

В его восприятии Хохён уже прочно занял место существа менее надёжного, чем даже Юли. Поэтому спустя всего 26 минут после «освобождения» тигр снова подхватил лиса. По собственной инициативе доставив его в гостиную, Ганун усадил его на диван — здесь уж точно не упадёт.

— Можешь заняться своими делами.

— …

В отсутствие компании для игр у лиса не было никаких «дел». Он уставился на тигра туповатым взглядом, склонившего голову в немом вопросе.

— Хочешь что-то сказать?

— Кюр.

— Ладно. Если что-то понадобится — скажи.

Лис помотал головой. Вроде ничего... А, точно! В его голове вдруг вспыхнула мысль. Не то чтобы «сказать», но кое-что понадобилось. Он резко соскочил с места.

Для общения с большим котом ему требовался реквизит. Чтобы его достать, нужно было спуститься с дивана — довольно высокого для самостоятельного прыжка. Лапы вряд ли сломаются, но для свободного падения требовалась смелость. Несколько раз вытянув и поджав передние лапки, лис заколебался, затем устремил на тигра сияющий взгляд.

Страница книги Обманутый лис в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

О книге