Когда Тэ Хёнуку было семнадцать, он только начал учёбу в старшей школе. Тогда он встречался с Хисон в течение трёх месяцев.

Чон Минсок, которому сейчас тридцать один, смог за те же три месяца убедить Хисон выйти за него замуж. А вот Тэ Хёнук чуть было не разрушил их десятилетнюю дружбу, начавшуюся ещё в начальной школе.

Они были лучшими друзьями, пока не начали встречаться. После этого всё пошло наперекосяк. Они ссорились каждый день: встречались — спорили, расходились — ругались по телефону. Обменивались подарками, которые потом швыряли друг в друга. Когда отмечали памятные даты, снова ссорились. Забывали про эти даты и опять ругались. Звали друзей на двойные свидания и там находили повод для скандалов. Ссоры возникали даже на почве того, почему кто-то не написал после окончания уроков, или почему кто-то пошёл в компьютерный клуб с другом без предупреждения. И так постоянно — ссоры, ссоры, ссоры...

Теперь Хёнук уже и не помнил, почему они так много ругались. Всё это было слишком давно. В юности так часто бывает: подростки склонны придавать огромное значение мелочам, выпячивать своё эго и защищать какие-то, как им кажется, очень важные принципы.

Через три месяца таких конфликтов Хёнук наконец предложил перемирие:

— Нам лучше остаться друзьями.

Хисон, измученная не меньше его, с серьёзным лицом согласилась. Так завершился их короткий и нелепый роман в первом классе старшей школы.

С тех пор они просто оставались близкими друзьями, стараясь не вспоминать этот короткий промежуток времени, словно его вообще не было. Как будто это был постыдный эпизод, о котором лучше не рассказывать никому.

Они больше никогда не поднимали тему отношений. Возможно, и Хисон, и Хёнук в глубине души боялись, что если они попробуют ещё раз, то потеряют даже ту дружбу, что у них осталась.

В детстве они могли ссориться, кричать, плакать, а потом мириться и становиться друзьями снова. Но с возрастом люди меняются: чем старше становишься, тем сложнее вернуться к прежним отношениям. Однажды сломанное уже не починить.

Казалось, никто уже не помнит о том коротком юношеском романе. Но стоило Хисон объявить о своей свадьбе, как вокруг Хёнука начали появляться люди, интересующиеся его мнением.

— Ты слышал? Хисон выходит замуж.

— Думаешь, я не знаю?

Холодно ответил он.

— Ну...я просто удивилась.

— Я только что с работы, устал. Поговорим потом.

— Хорошо. Родители собираются навестить тебя через пару недель. Давай тогда увидимся.

— Ладно.

Сколько уже человек пытались ненавязчиво выяснить, как он себя чувствует? Последним был звонок старшей сестры. После разговора с ней Хёнук бросил телефон на кровать, не заботясь о том, куда он упадёт, и тяжело рухнул на матрас в одном нижнем белье. Его крупное, мускулистое тело утонуло в мягкости матраса, заставив тот слегка прогнуться.

Когда он узнал о свадьбе, следующие разговоры с Хисон естественным образом перешли на тему того, где и как будет проходить данное торжество. Оказалось, что они предпочли избежать излишнего официоза и решили провести свадьбу в уютном ресторане. По словам Хисон, друг Минсока владеет итальянским рестораном, и они договорились полностью арендовать его для проведения церемонии.

— Мы на прошлой неделе съездили туда. Там действительно очень приятно и вкусно! Мы решили сосредоточиться на хорошем ужине и отказаться от всех лишних традиций. Ведь в любом случае все приходят, чтобы поесть. Шаблонная свадьба — это не для нас.

— Уже и место выбрали. И новости о свадьбе ты, конечно, рассказала очень «вовремя».

— Эй! Зато ты первый, кому я об этом сообщила.

После этих слов Хисон посмотрела на него с блестящими глазами. Хёнук, который уже полностью потерял интерес к разговору и просто бездумно пил пиво, приподнял лишь бровь, давая понять, что ему интересно, почему она так смотрит.

— Помоги нам с выбором меню. Это ведь свадьба твоей давней подруги.

Сказала она.

— Разве меню не составляют сами?

Безразлично уточнил он.

— Не в нашем случае. Друг Минсока предложил несколько вариантов блюд на выбор. Мы попробуем их и решим, что подать.

— Ну и?

— И Минсок, и я доверяем твоему вкусу больше, чем своему. Всё, что ты выберешь, будет подано на свадьбе. Это очень важно. Поможешь?

Хёнук задумался. Мужчина, который идёт выбирать меню для свадьбы женщины, в которую был влюблён...

Наверняка среди множества голливудских романтических комедий найдется хотя бы одна с похожим сюжетом. Он задумался, какая песня была бы там заглавной, подчеркивающей меланхоличное настроение фильма.

Хёнук прикинул в уме: прошло уже четыре года с тех пор, как они с Хисон договорились пожениться, если оба останутся одинокими к сорока годам. Как быстро пролетело это время! Их дружба всегда казалась чем-то настолько естественным, что он никогда не задумывался, что такое случится. Они были настолько близки, что даже во время отношений с кем-то ещё он воспринимал её присутствие как нечто само собой разумеющееся.

Хисон была той, кто после расставания с очередным мужчиной звала Хёнука выпить, чтобы обсудить, какой он «негодяй», а спустя месяц уже встречалась с новым человеком.

Хёнук не мог сказать, что его жизнь сильно отличалась. Где бы он ни был, всегда находились женщины, проявляющие к нему интерес, оставляющие свои контакты или первыми пишущие сообщения. Работа в полиции на руководящей должности и его высокий рост с привлекательной внешностью делали его желанным гостем на бесчисленных свиданиях вслепую и мероприятиях, где подбирали пары. Даже сейчас у него в запасе было несколько «ожидающих очереди» вариантов.

На протяжении всей жизни Хёнук не отказывался от возможностей завязать новые отношения. Каждый раз он подходил к ним с двойственным чувством. С одной стороны, была надежда, что, возможно, он встретит свою судьбу. С другой стороны, он всегда хранил уверенность, что если даже ничего не выйдет, то у него есть Хисон. Эта договорённость, как тихая гавань, всегда оставалась в его мыслях.

Отношения для него были чем-то вроде дополнительных квестов в игре, где основной сюжет предполагает счастливый финал. Или же это было похоже на временное приключение, которое позволял себе человек, знающий, что у него всегда есть куда вернуться. В спокойствии и без лишней спешки он наслаждался этими отношениями. Иногда расставался с кем-то, а иногда от него уходили сами. Но в любом случае, Хёнук всегда легко переживал это и шёл дальше.

Честно говоря, он был уверен, что и Хисон смотрела на их дружбу примерно так же. До встречи с Минсоком она была такой же, как он сам.

Между ними не было привычной «химии», флирта или сексуальных намёков. Их связь была чем-то уникальным — надежной опорой, подобной волнорезу, защищающему берег от ярости бушующего моря.

Но в какой-то момент, внезапно, без предупреждения, как в результате стихийного бедствия, всё изменилось.

***

Меню, которое предложил друг Минсока, состояло из четырёх блюд: закуска, первое основное блюдо, второе основное блюдо и десерт.

Хёнук, с безразличным выражением лица, изучал предложенное, а Минсок и Хисон, улыбаясь, продолжали задавать вопросы, словно ища его одобрения.

— Ресторан ведь просто прелесть, правда? Если погода будет хорошей, свадьба станет просто сказкой.

— А ведь раньше ты говорила, что не хочешь устраивать свадьбу, а только зарегистрировать брак.

Ответил он.

— Люди меняют свои взгляды, болван!

Парировала Хисон.

Хёнук фыркнул и вновь осмотрелся вокруг. Несмотря на скверное настроение, он не мог не признать, что ресторан действительно выглядел великолепно, как и сказала Хисон.

Ресторан находился в здании, которое изначально, вероятно, было просторным семейным домом. Его переоборудовали: нижнюю часть стен облицевали кирпичом, а поверх добавили неровные камни, напоминающие плитку. Большие стеклянные окна открывали просторный вид и создавали ощущение свободы.

Освещение было завораживающим: оригинальные лампы небольшого размера создавали атмосферу уюта и гармонии. Расположение горшков с растениями, дизайн крыльца и оконных рам, а также цвета и узоры плитки — всё выдавало, что интерьеру уделили немало внимания. Особенно впечатлял просторный сад, который явно станет отличным фоном для свадебных фотографий. Как и сказала Хисон, при хорошей погоде всё действительно будет выглядеть прекрасно.

Решение о свадьбе было принято спонтанно. Подготовка, которая обычно занимает полгода или даже год, была проведена в кратчайшие сроки.

Пока Хёнук сидел за столом и ворчал про себя, из кухни вышел мужчина в чёрной униформе шеф-повара. В его руках были тарелки.

— Как насчёт первого основного блюда: паста и ризотто? Или, может, паста и лазанья?

Предложил он.

Мужчина, словно обращаясь исключительно к Минсоку, опустил тарелки на стол. На них были блюда, приготовленные в качестве пробных порций, чтобы можно было оценить вкус.

— Если составлять меню только из пасты, то можно взять одно блюдо с томатным соусом и одно с оливковым маслом. Или томатное и сливочное.

Предложил он.

— Спасибо, Вонён-ши. Попробуй, Хёнук.

Сказал Минсок.

Только после этого мужчина, едва взглянув на Хёнука, молча кивнул с непроницаемым выражением лица, будто избегая излишнего внимания. Хёнук знал, что ресторан принадлежит одному владельцу по имени Вонён, который одновременно исполняет роль шеф-повара. Однако было заметно, что с клиентами он взаимодействует без энтузиазма. Хисон продолжила разговор, стараясь разрядить атмосферу:

— Это мой друг Тэ Хёнук. Он настоящий гурман, поэтому я попросила его помочь с выбором меню.

— Понятно.

Коротко ответил мужчина.

— Да и мой друг тоже.

Добавил Минсок.

После этих слов лицо Вонёна, до этого казавшееся настороженным, стало чуть мягче. Хёнук вежливо представился:

— Рад познакомиться. Я Тэ Хёнук.

— А, да...меня зовут Со Вонён.

— Приятного аппетита.

Добавил он сдержанно.

Трое поспешно разложили блюда на свои тарелки. Хёнук первым взялся за пасту с томатным соусом, намотал немного на вилку и отправил в рот.

— О, вкусно!

Вырвалось у него, едва он попробовал еду.

— Правда?

Улыбнулась Хисон, явно ожидавшая именно такой реакции.

Почувствовав себя немного неловко перед суровым шефом, Хёнук тихонько прокашлялся и сделал глоток газированной воды, чтобы освежить вкусовые рецепторы.

— Действительно очень вкусно. Это классическая паста с томатным соусом, но благодаря копчёностям, что вы добавили, она становится пикантной, здорово.

— Спасибо...

Коротко ответил Вонён.

— Но разве это не поднимет стоимость слишком сильно? Для свадебного меню цена может оказаться достаточно высокой. Вы что, собираетесь потратить на свадьбу целое состояние?

Спросил Хёнук с лёгкой насмешкой.

Хисон, заметно смутившись от его слов, посмотрела на Вонёна.

— Разве это так дорого?

Спросила она с удивлением.

— Это ведь не просто бекон, а копчёная панчетта.

Ответил Хёнук.

— В Корее она действительно недешева, по вкусу и аромату сразу становится ясно, что это продукт высшего качества. Здесь явно не сэкономили на ингредиентах. Соус тоже впечатляет своей насыщенностью и глубиной вкуса.

На этот раз Вонён, словно удивлённый словами Хёнука, мельком взглянул на него, но потом покачал головой.

— Всё в порядке, мы уложимся в стоимость. Это же свадьба Минсока, хочу приготовить что-то действительно вкусное.

— Вонён, но тебе не нужно работать в убыток.

Вмешался Минсок.

— Уложись в тот бюджет, о котором мы говорили.

— Что подать к столу — дело шефа.

С лёгким раздражением ответил Вонён.

— Доплачивать за это я вас не заставлю, так что не беспокойтесь.

После этих слов он немного помедлил, а затем, обратившись к Хёнуку, неуверенно спросил:

— Господин Тэ Хёнук, чем вы занимаетесь?

— Ах, вот, пожалуйста, моя визитка.

Поспешно ответил Хёнук, доставая карточку и протягивая её.

Глаза Вонёна быстро пробежали по тексту, и его взгляд заметно изменился, будто он был чем-то удивлён. Хёнук, дружелюбно улыбаясь, добавил:

— Приятно познакомиться.

— Я с Минсоком учился в полицейской академии.

Сказал Хёнук.

— А, да...ваш район находится в моей юрисдикции. Если возникнут проблемы, не стесняйтесь обращаться.

— Угу.

Ответил Вонён, кивнув.

— Наверное, удивлены? Большинство полицейских, как принято, любят соджу и корейскую кухню. А я, судя по всему, единственный в своём роде.

Хисон, улыбнувшись, добавила пояснение:

— Семья Хёнука имеет долгую историю. Его прадеды занимались оптовой продажей продуктов в Пусане, а затем переехали в Сеул. Родители открыли ресторан, который со временем расширился и теперь включает несколько филиалов. Один из которых есть во Вьетнаме, например. Сестра Хёнука работает фуд-стилистом, и вся семья связана с индустрией общественного питания. Хёнук же — единственный «чужак» в этой гастрономической династии. Однако, благодаря такой семье, он тот ещё привереда, когда речь заходит о еде.

— А, понял.

Ответил Вонён, кивнув, не выражая особых эмоций.

После долгого объяснения Хисон улыбнулась, немного смущённая, но вскоре снова сосредоточилась на еде, наслаждаясь пастой. Её смущение быстро исчезло, уступив место новому восхищению.

Место и правда было красивым, но Хёнук начинал задумываться, как ресторан с одним шефом и несколькими официантами справится с организацией такого большого мероприятия, как свадьба. Все блюда, которые приносили, были довольно дорогими и сложными в приготовлении для свадебного меню. Хотя это не его забота, Хёнук всё-таки не удержался и спросил:

— Вы собираетесь нанять ещё людей?

— Да, я найду временных официантов и помощников на кухню. Также уже пригласил другого повара, который мне поможет.

Ответил Вонён.

— Все блюда действительно вкусные, но, возможно, вам не стоит брать на себя слишком много. Я сам наблюдал множество свадеб в ресторане моих родителей, и даже с дополнительным персоналом приготовить такое обширное меню может быть сложно. Может, стоит рассмотреть блюда, которые можно заранее приготовить и подавать, или упростите основное меню. Также можно организовать салат-бар — это добавит разнообразия и упростит процесс. На горячее можно предложить лазанью, это значительно облегчит вашу работу.

Хисон кивнула, соглашаясь с Хёнуком.

— Не перенапрягайтесь, сделайте так, как он сказал, Вонён.

Вонён немного улыбнулся в ответ на слова Хёнука.

— Не переживайте, я со всем справлюсь.

Сказал он, стараясь успокоить их.

Его манера общения была вежливой, но ясно давала понять, что не стоит лезть с советами. Хёнук лишь легко пожал плечами и замолчал. В конце концов, не он жених, и как бы всё ни сложилось, это его не касалось.

Даже если из-за недостатка опыта у шеф-повара всё пройдёт плохо — пусть так будет. Свадьба Хисон и Минсока, что с того, если она сорвётся или не удастся?

После того как они попробовали пудинг и тирамису на десерт, Хёнук с будущими молодожёнами окончательно утвердили меню для предстоящего торжества и выполнили свои обязательства как давние друзья.

— Вонён, увидимся в день свадьбы.

Сказал Минсок.

— Да, не переживай, всё будет приготовлено идеально.

Ответил Вонён.

— Я знаю, что ты умеешь делать свою работу. Переживать не о чём, ты ведь всегда справляешься.

Вонён проводил их не только до двери ресторана, но и до ворот сада. Хёнук некоторое время смотрел на него, пока тот прощался с парой.

Он не мог точно объяснить, что его беспокоит. Похожие ощущения возникали у него и во время расследований. Хёнук испытывал дискомфорт, наблюдая за людьми, которые вели себя иначе, чем чувствовали, пряча свои истинные эмоции под маской. Хотя на лбу не было заметных морщин, область бровей Вонёна была напряжена.

Не в силах подавить любопытства, Хёнук тайком следил за ним, но вскоре решил прекратить это дело и отпустить ситуацию. Понимать, носит ли кто-то маску или нет, имеет смысл только тогда, когда он преследует подозреваемого и допрашивает его. Этот шеф-повар, вне всякого сомнения, не был преступником.

Пока он так смотрел, на мгновение их взгляды встретились. Карие глаза Вонёна словно спрашивали, есть ли у Хёнука какие-то вопросы к нему. Он поспешил выказать вежливую улыбку.

— Сегодня было вкусно.

— Да.

«Оказывается, у него пятнышко на радужке».

Хёнук задумался об этом мельком. В одном из глаз на коричневой радужке была чёрная точка. Прежде он этого не замечал, но теперь, вблизи, разглядел. Отчего-то ему это понравилось.

— Хёнук, ты же на машине?

Раздался голос Хисон.

— Да, на машине.

Ответил он.

Обменявшись короткими прощальными словами с парой, поблагодарившей его за сегодняшний день, Хёнук сел в машину. В зеркале заднего вида он заметил Вонёна, который всё ещё стоял у дверей ресторана, провожая гостей. Рядом с ним виднелась небольшая квадратная вывеска заведения, на которой латинскими буквами было написано: «Secondo Piatto».

Фигура Вонёна становилась всё меньше в отражении. Стоя у входа в одиночестве, он напоминал брошенную куклу или старый маяк, забытый на обрыве. Хёнук удивлённо поднял брови.

«Логично, что хозяин остаётся в ресторане, чего это я».

Его собственное поведение казалось ему странным. С лёгкой усмешкой он отмахнулся от мимолётного порыва, сосредоточившись на дороге.

«Пусть ливень обрушится что есть силы!»

Однако словно в насмешку, небо решило ответить по-своему: погода в этот день, если оглянуться на весь прошедший месяц, выдалась самой ясной и солнечной. Лучи раннего летнего солнца заливали сад, утопающий в сочной зелени, — идеальный фон для белоснежного свадебного платья, сияющего на солнце.

— Никогда бы не подумал, что ты так внезапно выйдешь замуж.

Произнёс кто-то из друзей.

— И правда, думали, что ты последней пойдёшь под венец. Будь счастлива!

Хисон выбрала простое, но романтичное платье. Хёнук стоял чуть поодаль и без особого интереса наблюдал, как подруги наперебой осыпают Хисон комплиментами и пожеланиями. Среди них были и знакомые Хёнука, и те, кого он не знал.

Заметив его, Хисон помахала рукой, приглашая подойти ближе. Хёнук нехотя двинулся вперёд, а невеста широко улыбнулась:

— Ну вот, «старшая сестрёнка» выходит замуж раньше тебя.

— Тоже мне...

Поворчал он.

— На полгода старше, а важничаешь.

— Ну как тебе я в платье?

— Ужасно выглядишь.

Бросил он.

Однако вместо того, чтобы обидеться, Хисон звонко расхохоталась, оценив шутку по достоинству.

Хисон была для Хёнука на треть — возлюбленная, на треть — друг, на треть — сестра. Обмениваясь короткими шутливыми фразами, он вдруг ощутил в груди странное волнение, словно и вправду выдавал замуж старшую сестру. В тот день, когда родная сестра Хёнука выходила замуж, у него не было ни подобных мыслей, ни таких чувств.

— Хисон, пора готовиться к выходу.

Сказала подружка невесты, подходя к ней. Хисон кивнула и встала.

— Ладно, тогда увидимся позже.

Произнесла она.

— Хорошо.

Ответил Хёнук.

Провожая Хисон взглядом, он махнул ей рукой, а затем вновь опустился на стул. Планировалось, что гости смогут поесть и в помещении, и на свежем воздухе, но церемонию решили проводить в просторном саду.

Хёнук окинул взглядом территорию. Молодожёны, как и обещали, устроили скромную свадьбу, позвав лишь близких родных и друзей, и, похоже, с таким количеством гостей ресторан легко справлялся. Ранее Хёнук раздавал советы владельцу Secondo Piatto опираясь на свой опыт, его семья проводила пышные, шумные свадьбы, которые проходили в огромном корейском ресторане. Теперь он понял, что зря придирался, заведение отлично справлялось.

В этот момент Хёнук заметил владельца ресторана, который, несмотря на кипящую на кухне работу, не мог оторвать взгляд от церемонии. Он стоял у окна, наблюдая за происходящим.

— А теперь — выход жениха!

Провозгласил ведущий.

После этой реплики друг жениха, ответственный за музыкальное сопровождение, сделал вдох и заиграл нежную мелодию свадебного марша на пианино. Минсок, облачённый в смокинг, зашагал по украшенной цветами дорожке.

Обычно он выглядел серьёзно и не улыбался без причины, но сейчас, кажется, не мог скрыть своего ликования от осознания: «Я женюсь!» — на его лице расплывалась неконтролируемая улыбка. Хёнук не хотел быть мелочным человеком, который завидует чужому счастью, но, несмотря на это, его глаза все же наполнились недовольством.

— А теперь — выход невесты!

Продолжил ведущий.

Тут же появилась Хисон, ее фата и платье развевались, как лепестки цветов на ветру. Даже облачившись в свадебный наряд, она по привычке шагала широко и уверенно. Хёнук, заметив это, невольно улыбнулся.

Когда жених и невеста встали рядом, хотелось того или нет, но нельзя было не признать, что они прекрасно смотрятся вместе. Хёнук с кривоватой ухмылкой похлопал им, а затем вдруг перевёл взгляд к окну, где пару минут назад стояла чья-то тень. Теперь там уже никого не было.

Церемония проходила без официоза. Ведущий время от времени вставлял забавные реплики, заставляя гостей улыбаться. Всё текло плавно и непринуждённо. Хёнук следил за этим с какой-то невольной грустью.

Церемония закончилась довольно быстро, и, когда гости переместились к столам, ресторан ожил весёлым шумом.

Хёнук занял место в помещении — на улице было слишком яркое солнце. Он только что опустошил тарелку с пастой и, дожидаясь следующего блюда, сделал небольшую паузу, осушив бокал вина. В этот момент приятель, сидевший рядом, лёгким шлепком коснулся его плеча.

— Должно быть, тебе немного грустно, а?

Поинтересовался он.

— Что за ерунда? Мне не о чем грустить. Всё идёт своим чередом.

Ответил Хёнук равнодушно.

С самого начала свадьбы он улавливал на себе взгляды, полные двойственных намёков: то ли сочувствие, то ли любопытство, то ли скрытая насмешка. Казалось, все хотели посмотреть, как он отреагирует. И хоть ему самому хотелось заорать «А-а-а!» и раздать подзатыльники каждому, кто так таращится, — вся эта злость оставалась внутри.

«Грустно, говорите?».

Хёнук откинулся на спинку стула и, прикрыв глаза, переваривал эти слова.

В каком-то смысле, они действительно подходили лучше всего.

Хёнук давно был привязан к Хисон. Но если сравнить это с бурной историей любви, которая за каких-то три месяца дошла до свадьбы, его многолетние чувства казались чем-то тусклым, словно вода, разбавленная вином. Безвкусно.

Их неудачные отношения случились, когда обоим было всего по семнадцать, а это было больше десяти лет назад. Можно было бы набраться смелости и попробовать снова, но он лишь успокаивал себя вялым «успеется» и ничего не предпринял, позволяя времени незаметно утекать.

Поэтому как-то неловко говорить, будто бы его финал — став похожим на пса, гонявшего кур, но оставшегося ни с чем, — обернулся для него великой печалью. Только досада. Наверное, это слово лучше всего передаёт его чувства. Чтобы жаловаться на горечь и несправедливость, нужно хотя бы что-то сделать, предпринять хоть какие-то шаги. А он ведь не сделал ровным счётом ничего.

— Слушай, а здесь и правда неплохо кормят.

Прозвучал восхищённый голос приятеля, сидящего рядом, в тот момент, когда подали второе блюдо.

Пока тот резал стейк, Хёнук аккуратно нарезал кусочками приготовленного на пару морского окуня. Даже если свадьба была небольшой и гостей было не так много, для ресторана без опыта в проведении таких мероприятий это могло оказаться непросто. Тем не менее, блюда появлялись на столах вовремя, без проволочек.

При беглом взгляде на зал становилось понятно, что просторное помещение было грамотно переоборудовано под свадьбу: расставили дополнительные длинные столы, очевидно где-то взятые временно, чтобы гостям хватило места и можно было спокойно разместиться.

Похоже, хоть хозяин ресторана и не слишком многословен, сноровки ему явно не занимать. Иначе не стал бы он в свои тридцать один год владельцем и шефом собственного заведения. Хёнук, отправив в рот кусочек морского окуня, почувствовал, как упругое мясо рыбы мягко тает, сохраняя при этом насыщенный вкус. Немного насладившись этим, он ответил приятелю:

— Шеф здесь — друг того самого парня, за которого выходит Хисон.

— А, правда?

Воскликнул приятель.

— Тогда в следующий раз приду сюда со своей девушкой. Хисон, конечно, молодец — у неё отличный вкус. Я впервые на свадьбе так вкусно поел!

Хёнук промолчал и медленно отпил из бокала. Между делом тарелка с блюдом уже опустела, а он начал пробовать десерт. В этот момент к их столу подошли Хисон и Минсок в более удобных нарядах для праздничного банкета.

— Как вам еда? Всё нравится?

Поинтересовалась Хисон.

Прежде чем Хёнук успел ответить, это сделал его приятель:

— Поздравляю, Хисон. Здесь и правда очень вкусно. Не зря пришёл на свадьбу!

— Ну, хотя бы отбил то, что положил в конверт.

Пошутила Хисон.

— Кстати, меню мы с Хёнуком вместе выбирали.

После этих слов приятель быстро взглянул на Хёнука с выражением то ли жалости, то ли неловкости. Хёнук уже не выдержал и нахмурился, давая понять, что пора перестать на него так смотреть.

«Вот ведь...»

Хисон, похоже, не заметила обмена взглядами и тихо пожаловалась:

— А я-то сама ничего не ела. Умираю с голоду.

— Так съешь хоть это.

Предложил Хёнук, имея в виду десерт.

— Не-не. Я потом уже поем. Спасибо, что пришёл.

Сказала она и улыбнулась.

Минсок тоже благодарно кивнул и добавил пару слов благодарности.

— Съездите в свадебное путешествие и давайте потом ещё раз соберёмся. Я угощаю. Особенно тебе спасибо, Тэ Хёнук, — ты нам так помог.

Услышав это, Хёнук криво улыбнулся. Он ведь не просто помог выбрать свадебное меню, но невольно стал сводником, который соединил эту пару.

В этот момент и Минсок, и Хисон вдруг посмотрели куда-то за спину Хёнука. Он проследил за их взглядом.

— Как вам еда? Всё понравилось?

Спросил Вонён, подошедший к ним уже после того, как подали десерт и выдалась свободная минутка. На этот раз он был одет в свежевыглаженную белую форму шеф-повара.

Видимо, Вонён успел переодеться после напряжённой работы у плиты — на его безупречной униформе не осталось ни единой капли, она источала едва уловимый запах моющего средства и не имела ни малейшей складки.

Но спрятать следы долгой и утомительной готовки было непросто. Стараясь придать лицу улыбку, подходящую для свадебной обстановки, он всё-таки выглядел уставшим.

— Да, очень вкусно. Спасибо за угощение.

Первым ответил приятель, сидевший рядом с Хёнуком.

Вонён дружелюбно улыбнулся и повернулся к паре:

— Поздравляю вас с бракосочетанием, Минсок. И вас тоже, Хисон-ши.

— Спасибо, Вонён-ши.

Поблагодарила Хисон.

— Спасибо, Вонён. Без тебя свадьба не прошла бы так гладко. Мы правда очень признательны.

Добавил Минсок.

Только теперь Вонён позволил себе выдохнуть с заметным облегчением.

— Впервые довелось готовить сразу такое количество блюд, поэтому я и волновался, но на кухне обошлось без происшествий, так что всё в порядке.

Сказал Вонён.

— Ингредиентов хватило?

Поинтересовался Минсок.

— Более чем. Я переживал, что будет мало, и в итоге приготовил чуть больше запланированного. Похоже, перестарался: кое-что осталось.

Ответил шеф.

— И что вы будете делать с излишками?

Удивлённо спросила Хисон, округлив глаза.

— То, что можно сохранить, заморожу и потом сам доем.

Спокойно пояснил Вонён.

— Не волнуйтесь насчёт оплаты, я не стану добавлять это в счёт.

— Ой, дело ведь не в деньгах...

Замахала руками Хисон.

— Просто жалко выбрасывать. Вонён-ши, а можно упаковать остатки с собой? Видите ли, Хёнук живёт один, он любит вкусно поесть, но из-за нехватки времени часто перекусывает чем попало. Он же ещё так прихотлив.

Взгляды Вонёна и Хёнука встретились, и Вонён без лишних эмоций кивнул:

— Конечно. Я заранее всё упакую, просто напомните, когда будете уходить.

— Спасибо.

Поблагодарил Хёнук. Он согласился не из вежливости, качественная готовая еда и правда пришлась ему по душе, поэтому он даже не стал отнекиваться ради приличия.

Закончив короткий разговор, Вонён огляделся по сторонам и спросил у Минсока:

— А где твои родители?

— Вон там.

Показал Минсок.

— Они как раз хотели тебя увидеть.

— Понятно. Пойду поздороваюсь.

Сказал шеф и направился в ту сторону.

Провожая взглядом его удаляющуюся фигуру, Хёнук обратился к Минсоку с вопросом.

— Похоже, он и с твоими родителями на короткой ноге, да?

Спросил Хёнук.

— Мы дружим с детства.

Ответил Минсок.

— Родители Вонёна и родители Минсока тоже дружили с давних времён. Прямо как мы.

Добавила Хисон.

Хёнук молча кивнул и допил оставшееся вино.

С родителями Хисон он уже успел попрощаться. Похоже, они какое-то время действительно предполагали, что когда-нибудь Хёнук станет их зятем, поэтому в самом начале подготовки к свадьбе выглядели несколько смущёнными. Но теперь, судя по их беспрестанным улыбкам, Минсок им тоже искренне пришёлся по душе.

Со временем, по мере окончания банкета, гости начали расходиться. В зале и за столиками под открытым небом становилось всё тише. Вскоре остались лишь самые близкие родственники новобрачных и друзья, которые знали их долгие годы. Теперь уже официальные муж и жена — Хисон и Минсок — под дружные напутствия уселись в машину.

Когда Хёнук увидел, как Хисон садится в автомобиль для молодожёнов, украшенный лентами и воздушными шарами, он вдруг остро ощутил реальность происходящего: Хисон и правда стала женой другого. Пытаясь унять внезапно заболевшее сердце, он произнёс, словно прощаясь со своими чувствами:

— Прощай, Ли Хисон.

— В моё отсутствие береги Сеул.

Усмехнулась та.

Рядом послышались голоса Минсока и Вонёна, обменивающихся своими пожеланиями:

— Вонён, сегодня ты и правда выложился по полной. Спасибо тебе огромное. Привезу тебе классный подарок!

— Хорошо съездите. Когда вернётесь, я снова приготовлю для вас что-нибудь вкусное.

— О чём ты? В этот раз угощать уже буду я!

Возразил Минсок с улыбкой.

Под яркими лучами жаркого июньского солнца сияли лица жениха и невесты, обретших своё счастье.

Люди, которые смотрели вслед машине для молодожёнов, украшенной шарами и лентами, вскоре обернулись и принялись прибирать территорию, чтобы поскорее разойтись по домам. Хёнук тоже собрался уходить, стараясь сохранять безмятежное выражение лица.

Однако это было лишь напускное спокойствие. У него на душе словно образовалась дыра, в которую задувал холодный сквозняк. Он чувствовал себя единственным чёрно-белым персонажем на яркой цветной фотографии.

«Вернусь домой, выпью пару банок пива и лягу спать».

Попрощавшись со старыми знакомыми в манере: «Давайте ещё как-нибудь увидимся», он повернулся, чтобы уйти. Внутри ресторана, который остался за его спиной, теперь стояла тишина.

Этот ресторан располагался на спокойной улице, где вперемешку стояли скромные заведения и жилые дома, вдали от центра и деловых районов. Поблизости не было большой парковки, а до общественной стоянки нужно было ещё дойти, поэтому сегодня Хёнук приехал на такси.

Он медленно брёл к главной дороге, как будто пережил какое-то серьёзное потрясение и всё еще находился в состоянии замешательства. Мутные мысли никак не прояснялись, а на сердце лежал неприятный груз. Добравшись почти до конца переулка, он собирался поймать такси у обочины, когда внезапно вспомнил, что кое-что забыл.

— Чёрт!

Вырвалось у него.

Несмотря на тоску, Хёнук неожиданно подумал о договорённости насчёт еды. Шеф обещал упаковать ему блюда с собой, когда он будет уходить.

Что же делать? Он на мгновение задумался. Возвращаться обратно было лень. Ведь шёл уже минут десять. И всё же воспоминание о сегодняшних потрясающих блюдах не давало опустить руки: жаль было терять такую возможность.

Кроме того, ему не хотелось пренебрегать стараниями Вонёна, который, вероятно, уже упаковал еду.

Колебался он недолго. Хёнук развернулся и пошёл обратно.

«В конце концов, в тяжёлые моменты лучше всего хорошо покушать».

Так он решил, вспомнив наставления бабушки и дедушки:

«Если в жизни вдруг становится грустно и тяжело, зайди в самый лучший ресторан и закажи самое дорогое блюдо».

Шагая по узкой дороге с односторонним движением, он прошёл мимо маленьких кафе, цветочных магазинов, небольших мастерских и вскоре снова оказался перед рестораном — самым крупным зданием среди скромных домов в этом переулке.

На двери висела табличка «Closed», а сама дверь была закрыта. Учитывая скромное количество персонала, одного только наведения порядка могло хватить им до конца вечера, а то и до завтрашнего утра.

Хёнук толкнул дверь. Та, хоть и была объявлена «закрытой», на самом деле не была заперта. Она плавно отворилась без звука, и, проскользнув во двор, Хёнук увидел, что Вонён как раз вышел в сад.

Ресторан, опустевший после ухода гостей, казался тихим. Вонён стоял, опираясь на стол. Кажется, уборку ещё и не начинали — на столе царил беспорядок.

«Со Вонён-ши...»

Мысленно произнёс Хёнук, глядя на мужчину напротив.

В тот самый момент, когда он хотел окликнуть его по имени, бледная рука Вонёна бесшумно потянулась к тёмно-зелёной бутылке белого вина на столе. По тому, как солнечные блики отражались на стекле и как внутри плескалась жидкость, было видно, что в бутылке ещё оставалось немного вина, Хёнук заметил эту колеблющуюся тень.

Вонён поднёс бутылку прямо к губам и запрокинул голову, чтобы глотнуть. Он стоял чуть в стороне от прямого взгляда Хёнука, к тому же длинная чёлка прикрывала лицо. По профилю Хёнук не мог разобрать выражения его глаз, но движение кадыка, отчётливо вздрагивающего при каждом глубоком глотке, всё же бросалось в глаза.

— Ха-а...

Вонён наконец опустил бутылку и шумно выдохнул. Видимо, поспешные глотки дались ему нелегко: он тяжело перевёл дыхание, пару раз коротко кашлянул и, слегка наклонив голову, кажется, уставился себе под ноги. Потом, не говоря ни слова, опустился прямо там, где стоял. Всё так же сжимая бутылку в руке, он без сил рухнул на землю. Хёнук в изумлении смотрел на него и не находил, что сказать.

— Хык...хмык...

— ...

— Ы-ык...у-ык...

Раздался стонущий, заливистый плач, совсем не подходящий к безоблачному летнему небу — словно внезапный мороз среди лета.

«Что это ещё за...неужели он...плачет?»

Пронзительные, жалобные всхлипы напоминали мелодию флейты, и издавал их никто иной, как сам Вонён, который сидел перед Хёнуком.

Хёнук сглотнул, чувствуя странную неловкость от увиденного. Он не знал, что за беда случилась у того парня, но зрелище было настолько смущающим, что ему хотелось бы потихоньку дать задний ход и скрыться. Но словно онемев, он не мог пошевелиться.

— Хык...Минсок-а...

Услышав, как Вонён всхлипывает и произносит это имя, Хёнук ощутил, будто смущение улетучилось в одну секунду, а в голове громыхнуло. С губ сами собой слетели слова — скорее ошеломлённое восклицание, чем осмысленная реплика:

— Да ладно...серьёзно?

Услышав голос, Вонён резко обернулся. Хёнук мгновенно прикусил язык, но уже слишком поздно.

Их взгляды встретились, и Хёнук вздрогнул, заметив, что глаза у того полны слёз. Вонён, до этого сидевший на земле, поспешно поднялся, потирая тыльной стороной ладони заплаканные щёки и воспалённые от слёз веки. Его голос резанул слух своей резкостью:

* Герои в тексте обращаются друг к другу как на «ты», так и на «вы», чередуя формальную и неформальную речь, это подчёркивает их эмоциональность.

— Что? Ты ведь уже ушёл. Зачем вернулся?

— Ну...я совсем забыл, что вы обещали упаковать мне еду. Пришёл попросить об этом.

Вонён, видимо, тоже припомнил своё недавнее обещание и, смутившись, не сразу нашёлся с ответом. Он лихорадочно пытался стереть с лица следы слёз, но лишь сильнее раздражал и без того покрасневшие веки и щёки.

— Хватит.

Произнёс Хёнук.

— Чего «хватит»?

Переспросил Вонён.

— Не три глаза. Они у тебя и так воспалились — больно смотреть.

Услышав это, Вонён бессильно опустил руку. Наступило недолгое молчание, после чего он тихо проговорил, всё ещё срывающимся от слёз голосом:

— Подождите здесь. Я уже всё упаковал, нужно только принести.

С этими словами он повернулся, намереваясь уйти, но Хёнук широким шагом пошёл следом. Почувствовав его совсем рядом, Вонён вздрогнул плечами и бросил через плечо:

— Я же сказал: присядьте и подождите...

— Ты любишь Минсока? Ты из «таких» людей?

Неожиданно выпалил Хёнук.

От этой откровенно резкой фразы взгляд Вонёна заметно дрогнул. Покрасневшие белки и мокрые радужки блеснули, словно треснутая поверхность стеклянного шарика.

Лоб Вонёна нахмурился. Выпрямившись, он спросил Хёнука почти обвиняющим тоном:

— Понимаете, насколько это сейчас было грубо?

— Я...

Начал Хёнук, но сразу не нашёл слов, лишь стиснул зубы, и челюсть с её резкими очертаниями напрягалась.

— Прости. Просто...«товарищи по несчастью», как говорится.

— Что?

Переспросил Вонён.

— Я тоже любил Хисон. И уже много лет.

Услышав эти слова, взгляд Вонёна, ещё недавно тревожно метавшийся, вдруг замер. Насупленные брови разом расслабились, и их кончики слегка опустились.

— Не то чтобы этому следовало радоваться, но вдруг почувствовал какое-то странное родство — и, видно, перегнул палку. Прошу прощения.

Смущённо произнёс Хёнук, чуть наклонив голову.

В ответ лицо Вонёна заметно смягчилось.

Когда Хёнук говорил с людьми, он всегда невольно смотрел им в область над переносицей. Эта привычка сформировалась за несколько лет работы в уголовном розыске. Ему часто приходилось вычислять, кто пытается ввести его в заблуждение, и у каждого детектива имелся свой «секрет» распознавания лжи. Кто-то смотрел в глаза, кто-то на уголки губ, кто-то наблюдал за руками, а кто-то внимательно слушал изменения в голосе...

Отчасти это похоже на суеверие, но Хёнук заметил, что, когда человек начинает успокаиваться, прежде всего расправляются лоб и межбровье. Увидев, как у Вонёна исчезли напряжённые складки, он чуть улыбнулся. Похоже, что его слова об их общем положении «товарищей по несчастью» действительно сделали своё дело.

— В общем, сегодня мои чувства какие-то...неопределённые.

Продолжил Хёнук.

— С одной стороны, будто бы что-то отпустил, с другой — словно потерял что-то важное. Не то чтобы я сильно убивался...но вот грусть накатывает иногда.

— ...

Вонён молчал, слушая его.

— Вы не спешите с уборкой? Если нет, то...

Хёнук, заметив бутылку вина, в которой ещё оставалось немного напитка, приподнял её и слегка потряс.

— Пропустим по стаканчику? Мы ведь, можно сказать, вместе остались за бортом.

На это Вонён лишь раз моргнул, потом закрыл глаза и снова открыл их, не сказав ни слова.

Подобно тому, как несколько минут назад поступил сам Вонён, Хёнук поднёс горлышко к губам и, запрокинув голову, сделал несколько глотков. Закончив, он опустил бутылку и взглянул на Вонёна. Тот, кажется, всё ещё пребывал в лёгком замешательстве, но в конце концов махнул рукой в сторону ресторана:

— Тогда...пойдём внутрь...

Вонён повернулся и зашёл в помещение, а Хёнук последовал за ним. Внутри и снаружи ресторана ещё царил беспорядок.

— И как вы собираетесь тут всё убрать в одиночку?

Поинтересовался Хёнук.

— Позову людей на подмогу.

Коротко ответил Вонён.

— Подумать только: подготовка к свадьбе, аренда оборудования, расход на персонал, стоимость ингредиентов, да ещё и уборка...сомневаюсь, что при всём этом у вас останется хоть какая-то прибыль. Наверняка всё вышло в копеечку, да?

Роясь в одном из шкафчиков, не оборачиваясь, Вонён спокойно ответил:

— Ничего страшного. Считайте это моим свадебным подарком.

— Трогательно до слёз.

Произнёс Хёнук.

Вонён, закрыв дверцу шкафа, повернулся к нему. В руке он держал тяжёлую бутылку виски. Хёнук мысленно присвистнул.

— Пришли издеваться и насмехаться? Тогда уходите.

Отрезал Вонён.

— Нет, вовсе нет. Простите. Мне тоже горько на душе.

Ответил Хёнук.

Вонён не спросил, как именно тот предпочитает пить, а привычно подготовил всё необходимое и разлил виски «On the Rocks» по стаканам. Как только Хёнук принял из его рук стакан, Вонён тут же поднёс свой к губам. Однако в этот раз Хёнук его остановил.

— А тост не скажем?

— С чего бы? Повода нет.

Отозвался Вонён с недовольным видом.

— Да это же просто жест.

Отмахнулся Хёнук.

Хотя Вонён и выглядел мрачно, но всё же слегка стукнул своим стаканом о стакан Хёнука.

После нескольких бокалов вина, выпитых ещё во время свадьбы, виски вскоре вскружил им голову. Опустошив первую порцию и разлив вторую, Хёнук спросил:

— Вы давно его любите?

— Да.

Коротко ответил Вонён.

— Как давно? Я, ну...с подросткового возраста, что ли? Кажется, как только вступил в пубертат, сразу начал испытывать к Хисон особые чувства. Хотя, конечно, не то чтобы жил, глядя только на неё.

Ответил Хёнук.

Вонён промолчал и сделал глоток алкоголя.

— С каких времён? Со средней школы? Или вообще с начальной?

Продолжал задавать наводящие вопросы Хёнук.

— А может, и с детского сада?

Добавил он с иронией.

Вонён казался немногословным и склонным к одиночеству. Этот человек живёт «в своём мире», так он про него подумал.

— Неужели вы настолько были сосредоточены только на Минсоке, что даже никогда не встречались с другими?

Спросил Хёнук.

— Нет, не совсем...

Нехотя проговорил Вонён.

— То есть встречались. Только с парнями или с девушками тоже?

— Не то чтобы можно назвать это «встречались», скорее просто был лёгкий флирт с несколькими людьми.

Уточнил он.

«Ого!» — мысленно присвистнул Хёнук, чуть прищурившись. Вонён, заметив его любопытство, поспешил добавить с неприязнью:

— Но мне вовсе не обязательно рассказывать обо всём этом Тэ Хёнук-ши...верно?

— Извините, просто любопытно...налить ещё?

Спросил Хёнук и, не дожидаясь ответа, сам наполнил третий стакан.

— Что их так торопит, что они женятся в такой спешке? Вы даже не пытались отговорить его? Я вот, по крайней мере, пару раз уговаривал Хисон повременить.

Продолжил он.

— Если Минсок счастлив, то на что мне было жаловаться...

Тихо ответил Вонён.

— Вы в курсе, что родители Хисон — люди состоятельные? Да и сама она, посмотрите: весёлая, красивая, у неё престижная профессия и впереди — блестящее будущее. Не могу отделаться от мысли, что она слишком хороша для такого брака.

Рука Вонёна, державшая стакан, на мгновение замерла.

— Но ведь адвокат — тоже серьёзная профессия.

Сказал он вполголоса.

— Ну, не все адвокаты одинаковы, понимаете? Минсок, например, к деньгам равнодушен. Вдруг решил стать правозащитником...

— У семьи Минсока достаточно средств. Он может позволить себе следовать мечте. Говорят, родители Хисон тоже им очень довольны. Тогда в чём проблема?

В общем-то, Вонён был прав. Хёнук и сам замечал, как богатые родители Хисон, никогда не зацикливавшиеся на деньгах, с восторгом приняли в зятья видного адвоката. И это его изрядно коробило.

— Дайте льда, пожалуйста.

Попросил он, почувствовав внезапный жар.

С холодным, словно он сам лёд, выражением лица Вонён молча взял щипцы и с тихим стуком добавил несколько кубиков в стакан Хёнука.

Вжж...вжж...

Тихая вибрация, словно схватила за волосы сознание, погружённое в глубокий сон, и начала вытаскивать его на поверхность. От слабого дрожания тут же заболела голова. Хёнук на ощупь потянулся к источнику звука.

Пальцы нащупали телефон, вибрирующий рядом с подушкой. Почти не открывая глаз, он на автомате принял входящий звонок.

— Да...

Пробормотал он.

―Командир Тэ, проснулся?

Раздался знакомый голос начальника.

— Только что...да...

— Судя по голосу, ты ещё не до конца отошёл. Прости, что так внезапно, но сможешь прийти на работу на час раньше? Говорят, из главного управления кто-то приезжает на проверку.

— Понял, хорошо, сделаю.

— Отлично. Увидимся позже.

Закончив разговор, Хёнук глянул на часы: всего девять утра. Сегодня ему нужно было выходить днём, так что даже с учётом того, что придётся прийти на час раньше, у него оставалось время.

Вздохнув, он развернулся и лёг на спину. Затылок был тяжёлым — типичный признак похмелья.

«Интересно, сколько же я вчера выдул?»

Пару раз моргнув, он вдруг осознал, что не узнаёт очертания потолка. Ни светильник, ни потолок, ни цвет стен — ничего. В его собственном офистеле потолок был высоким, ровно окрашенным. А здесь — низкий.

Нахмурившись, Хёнук резко сел. Одеяло, которым он был укрыт, соскользнуло вниз.

— ...!

Хёнук нахмуренно уставился на торс, обнажившийся, когда одеяло сползло. Даже на его собственный взгляд мускулистое, крепкое тело всё ещё оставалось в хорошей форме.

Похоже, ему стало жарко во сне, и он скинул одежду — такое нередко случалось летом.

Но, как ни старался он списать всё на привычку, инстинктивно по спине пробежал холодок. Оцепенев, Хёнук лишь неотрывно смотрел на край одеяла, еле прикрывающий нижнюю часть его тела. Затем медленно повернул голову в сторону.

Зрение его прояснилось, и он словно увидел привидение: на соседней подушке лежала небольшая круглая голова с короткими каштановыми волосами.

Человек лежал спиной к нему, так что лица не было видно. Тот тоже был плохо укрыт одеялом: обнажённая верхняя часть тела виднелась наполовину.

Даже если предположить, что он, будучи навеселе, провёл ночь со случайным партнёром, или попытаться убедить себя, что это просто девушка с короткими волосами...как ни крути, плечи казались слишком широкими и прямыми, а вдоль спины угадывалась суховатая, но заметная мускулатура. Сомнений быть не могло.

«Неужели...неужели это правда?!»

«Нет, нет! Мы просто уснули вместе после пьянки, верно? Нет сомнений...»

Пытаясь сохранять самообладание, Хёнук прищурился и осторожно приподнял одеяло, прикрывавшее его нижнюю часть.

— Ха-а...

Тяжёлый вздох сорвался с его губ.

На его слегка напряжённом члене красовался использованный презерватив.

Поспешно вновь накрыв себя одеялом, Хёнук крепко зажмурился. За все годы службы в полиции у него не бывало столь шокирующего «места происшествия». Единственная, пусть и крошечная, «радость» заключалась в том, что похоже, он трахнул его сам, а не лёг под этого парня.

«Постой. Это же полный бред! Даже если я был пьян в стельку...неужели я и правда? С мужчиной?!»

— Мм...

Послышался тихий стон сбоку.

Пока Хёнук в холодном поту пытался разобраться в ситуации, человек, лежавший рядом, застонал и повернулся.

Серовато-бледное, помятое после сна лицо оказалось обращено к нему.

«Чёрт побери, хоть бы это был кто-то другой...»

Мелькнула в голове безумная надежда, но увы: это был тот самый мужчина, с которым он пил накануне.

Не зная, что сказать или сделать, Хёнук застыл, глядя на соседа. Вонён, судя по всему, начал приходить в себя и медленно открыл глаза. Их взгляды тут же столкнулись.

— Мм...?

Промычал он, окончательно пробудившись.

Вонён пару раз медленно моргнул, и из его уст вырвался странный звук, больше похожий на вопросительный вздох. Его глаза вдруг распахнулись, словно он внезапно понял, что именно происходит.

Словно перемотка на ускоренной съёмке, все их предшествующие действия в кровати будто бы повторились заново. Вонён нахмурился и резко сел. Он ошарашенно провёл рукой по своему обнажённому торсу, проверяя, не врут ли ему собственные глаза; взгляд его дрогнул. И, как минуту назад сделал Хёнук, трясущейся рукой он откинул одеяло, прикрывавшее нижнюю часть тела.

Хёнук тоже невольно поморщился — даже косого взгляда хватило, чтобы заметить гладкую кожу и отсутствие нижнего белья там, где оно должно было быть.

У Вонёна заметно дёрнулся кадык, и он, не произнеся ни слова, лишь тяжко вздохнул и опустил одеяло обратно.

До этого момента никто из них не вымолвил ни звука. Им явно нужно было несколько секунд, чтобы осмыслить происходящее. Они молча смотрели прямо перед собой, а затем почти одновременно раскрыли рты:

— Похоже, вчера мы...совершили ошибку...

— Похоже, вчера мы...перебрали с выпивкой...

Реплики наложились друг на друга, и оба тут же умолкли. В голове у каждого с безумной скоростью неслись десятки мыслей, будто по переполненному шоссе без какой-либо логики и порядка.

Сложно выйти из этой ситуации, сделав вид, будто ничего не произошло: ведь у них есть общие знакомые — Минсок и Хисон. Кто знает, вдруг судьба сведёт их вместе ещё не раз...

Сделав короткий вдох, Хёнук решил не тратить слов понапрасну и сразу перешёл к сути:

— Извините...можно воспользоваться вашей ванной?

— А? Да...вот за этой дверью.

Отозвался Вонён, натянув одеяло, чтобы прикрыть оголённое тело, и указал свободной рукой на дверь.

«Можете не прятаться так усердно — я всё равно не собираюсь на вас пялиться...»

Хотелось сказать Хёнуку, которому показалось, что Вонён ведёт себя так, словно это он, Хёнук, накинулся на него первым. Но он удержался. Просунув руку под одеяло, Хёнук быстро снял использованный презерватив, а затем медленно встал.

Ища, куда бросил одежду, он заметил, что она раскидана по всему полу. Рубашка лежала у кровати, брюки — чуть дальше, а нижнее бельё — и вовсе в другой стороне. Всё это было раскидано, точно зёрна, которые разлетелись во все стороны. Видимо, вчера вечером они совсем потеряли голову.

Пройдя пару шагов, Хёнук наступил на что-то скользкое. Опустив взгляд, он побледнел, как человек, внезапно наступивший на мину: на полу валялись ещё два использованных презерватива, кое-как завязанных и отшвырнутых в сторону. В ужасе, чтобы Вонён не успел ничего увидеть, Хёнук быстро схватил их. Внутренне он только и смог мысленно выкрикнуть:

«Чёрт возьми, и сколько же раз это произошло?!»

Как ни старайся отрицать, слишком уж наглядные свидетельства бурной ночи атаковали рассудок и не давали скрыться в иллюзиях.

Тело, пропитанное алкогольным жаром, всё ещё казалось горячим.

«Сколько же мы выпили, что внутри всё будто горит?»

С этими мыслями Хёнук поспешно вошёл в ванную, схватил душ на стене и включил холодную воду. Когда освежающая струя полилась на голову, сознание немного прояснилось.

Хотя плёнка в памяти и порвалась, но не до полной темноты. Он не помнил деталей, как именно они оба оказались в одной постели, но вполне ясно вспоминал разговоры, которые вели за выпивкой.

«Непонятно, чего они так спешат — встретились и тут же заговорили о свадьбе. Что там Минсок такого сделал, что Хисон, вдруг решила: всё, выхожу замуж?»

«Потому что это Минсок. Он, если считает человека своим, действительно к нему хорошо относится».

«Значит, к тебе он тоже был неравнодушен? Потому-то ты и втюрился в него?»

«Ну а ты? За что ты так любишь Хисон?»

«Да мы с детства всегда были рядом. Буквально неразлучны. С начальной школы — лучшие друзья».

«А мы вообще с детского сада дружим. То есть мы дольше вместе!»

«Хвастаешься? Вот ты блин...»

С трудом всплывали в памяти отрывки того, как они, как будто сто лет знакомы, резко перешли на панмаль и, заплетающимися языками, вели детские разговоры о том, чей «друг» круче.

* Панмаль — неофициально-фамильярный стиль речи в корейском языке.

«А у нашей Хисон такой крутой характер — в средней школе она была председателем всего класса».

«Минсок...в старшей школе был председателем, да ещё и лучшим по успеваемости».

«Хисон и поёт отлично. Ты бы видел, как она двигается! Если вместе идём в клуб, от неё невозможно отвести глаз».

«А Минсок — обладатель третьего дана по тхэквондо».

«Да ну? А у меня четвёртый дан по тхэквондо и пятый по хапкидо!»

«Минсок ещё и на математической олимпиаде приз взял».

«А Хисон получила награду за лучшие работы на художественном конкурсе».

Они всерьёз и без тени улыбки занимались этим детсадовским «кто круче?» будто соревновались, чья сторона сильнее, как малые дети. И все эти нелепые сцены стояли у Хёнука перед глазами так, словно это происходило вчера.

— Твою ж мать...

Простонал он.

Самое важное, что следовало бы запомнить, полностью стёрлось, а в памяти цепко засели лишь эти дурацкие, недостойные упоминания моменты. Хёнук, стоя под душем и пропуская холодную воду через волосы, несколько раз резко мотнул головой из стороны в сторону, пытаясь освободиться от этих воспоминаний.

Когда он вышел из ванной, Вонён уже успел натянуть просторную футболку и брюки. Хёнук, вытирая голову полотенцем, неловко произнёс:

— Извините, я взял полотенце...

— А, да, ничего.

Коротко ответил Вонён.

Глядя на аккуратно собранную одежду, которую тот сложил у края кровати (а ведь она до этого валялась по всему полу), Хёнук ощутил ещё больший стыд и сглотнул. Мог бы и сам всё быстро подобрать и надеть.

— Вы не хотите принять душ?

Спросил он.

— Собираюсь.

Сухо ответил Вонён.

Смысл, скрытый за этой отстранённой манерой поведения, читался без слов:

«Подожду, пока ты уйдёшь».

Поняв это, Хёнук промолчал и просто принялся одеваться. По мере того как рубашка и брюки скрывали его наготу, он словно чувствовал, что вместе с телом прикрывает и свою уязвимость — и это понемногу возвращало ему самообладание.

«Что же здесь, чёрт побери, произошло? Судя по тому, как он сам вскочил в шоке, у него тоже обрывки памяти пропали, а не только у меня...»

Мелькнула мысль в голове Хёнука.

Натягивая футболку, он краем глаза наблюдал за Вонёном. Казалось, пока Хёнук мылся в душе, Вонён успел взять себя в руки: он вновь выглядел холодным и непроницаемым, таким же, каким был при их первой встрече.

Даже с учётом того, что он только что проснулся, немного взъерошенный, а под глазами залегли тени усталости — оставалось очевидным, что он чертовски хорош собой. Конечно, и Хёнуку редко приходилось считаться с чьим-то превосходством во внешности, но в данном случае это был совсем иной тип красоты.

Светлые волосы, очень бледная кожа, аккуратные черты лица и тонкая, даже болезненная утончённость. Спокойная, но при этом резковатая манера речи, выражение лица — всё это придавало Вонёну особенный шарм. Да, он определённо был красив...но всё же оставался мужчиной.

В свои тридцать один год Хёнук никогда не сомневался в собственной гетеросексуальности, и сама мысль о том, что он мог заняться сексом с мужчиной, казалась нелепой. Даже несмотря на более чем наглядные улики, всё происходящее до сих пор с трудом укладывалось у него в голове. И всё-таки, сколько бы он ни старался убедить себя, будто это была случайная ошибка, разбросанные по полу презервативы, указывающие на то, что ночь выдалась весьма горячей, говорили об обратном.

— Простите, Со Вонён-ши...

— Да?

— Может...я вчера...э...?

С тем, что случившееся уже не изменить, пришлось смириться. Но всё же одна мысль продолжала терзать Хёнука.

Реакция Вонёна, его стремление прикрыться перед ним, могла быть просто смущением. Но что, если...нет, это вряд ли, но вдруг...

— Простите, я...выпил слишком много и ничего не помню. Я, случайно, не...заставил вас?

Вопрос вырвался с трудом.

— Нет, ничего такого.

Резко ответил Вонён.

— А вы сами...вы помните, что произошло?

Не отступал Хёнук.

— Я тоже почти ничего не помню. Но уверен, что такого не было.

Откуда такая уверенность, хотелось спросить, но мысли в голове спутались, и сил на дальнейшие вопросы у Хёнука не осталось.

«Оба ничего не помнят — может, и к лучшему».

Подумал он.

Ведь есть вещи, которые лучше оставить в покое, не ворошить.

Тем временем Вонён мельком взглянул на часы.

— Вчера я так и не закончил уборку. Нужно прибраться и открыть ресторан к обеду.

— А, да. Конечно.

Кивнул Хёнук.

Атмосфера между ними, казалось, наконец немного прояснилась. В душе облегчённо вздохнув, Хёнук поспешил к выходу.

— Осторожнее, не ударьтесь о дверной косяк.

Предупредил Вонён, когда Хёнук, с его ростом за 190 сантиметров, подошёл к выходу.

— Вы и правда очень высокий...

Пробормотал Вонён, бросив взгляд вверх.

— Я и сам не ожидал, что так вырасту. Очнулся после подросткового возраста — и вот результат.

Ответил Хёнук с лёгкой усмешкой.

Вонён бросил на него короткий взгляд, в котором читалось лёгкое недоумение или даже усталость, и отвернулся. Для посетителей использовался только первый этаж. Выйдя из комнаты, Хёнук заметил, что их окружает пространство, больше напоминающее склад: на полу стояли мешки с мукой, коробки с продуктами и огромный профессиональный холодильник.

— Вы здесь живёте?

Спросил он.

— Нет. У меня есть квартира. Просто иногда, когда много работы, ночую здесь.

Ответил Вонён.

Они вместе спустились по лестнице. Всё вокруг выдавало, что вчерашний беспорядок так и не был убран: разбросанные следы вечеринки, бутылки на полу...остатки тихого, но бурного вечера.

Спустившись, Вонён слегка нахмурился и машинально положил руку на поясницу. Он коротко и тихо охнул, будто неосознанно, от чего Хёнук, сглотнув, невольно пристально на него посмотрел.

— Всё в порядке?

Спросил он.

— Да.

Сухо ответил Вонён.

— Если вы вдруг себя плохо чувствуете, можем заехать в больницу.

Предложил Хёнук, обеспокоенный его видом.

— Всё нормально. Это просто похмелье.

Коротко отмахнулся Вонён, будто стараясь не придавать значения своим ощущениям.

Тон Вонёна стал более твёрдым, и Хёнук закрыл рот.

«А что, если я вчера вёл себя как дикий зверь и замучил этого бедного повара?»

Промелькнуло у него в голове. Он почувствовал, как по спине пробежал холодный пот, но настоящая правда о той ночи оставалась скрытой во мраке.

Отводя взгляд, Хёнук уставился на пол, заваленный пустыми бутылками. Мысль о том, сколько же они выпили, пугала. Эти бутылки явно не были из тех, что предназначались для свадебного фуршета.

— Подождите, возьмите это...

Позвал Вонён, останавливая Хёнука.

Он направился на кухню и вскоре вернулся с двумя тяжёлыми бумажными пакетами. Хёнук, взяв их, заглянул внутрь. Хотя содержимое было спрятано в пакетах, он и так догадывался, что это.

— Всё было заморожено, так что даже после суток хранения с ними ничего не случилось. Как только придёте домой, сразу уберите в морозильник. Разогрейте перед едой — это, конечно, не будет таким же свежим, как вчера, но всё ещё вполне съедобно.

«Чёртова прожорливость! Всё это началось именно из-за неё. Если бы я тогда просто пошёл домой...»

Подумал он, ощущая тяжесть того, что случилось.

Теперь, конечно, отказываться от еды, которую специально приготовили и упаковали, было бы невежливо. Он вздохнул и нехотя кивнул.

— Спасибо. Я с удовольствием попробую.

— Да. И не беспокойтесь о возврате контейнеров.

Добавил Вонён.

— Прости за все неудобства.

Тихо сказал Хёнук.

— Нет, это я должен извиниться.

Ответил Вонён.

Хёнук помедлил, подбирая слова, прежде чем добавить:

— Рад был познакомиться.

Оба чуть наклонили головы в знак вежливого прощания. Их взгляды неловко пересеклись, но быстро разошлись. Сохраняя лёгкую напряжённость, они оба попытались скрыть смущение за закрывшейся между ними дверью.

— Ха-а...

«Вероятно, сейчас Минсок и Хисон уже летят в Швейцарию, в своё свадебное путешествие. Может, зайти в магазин и купить что-то от похмелья? Голова, возможно, перестанет так гудеть...»

Подумал он.

Тем временем погода, как ни в чём не бывало, оставалась безупречно ясной, совсем не отражая бурю, которая разразилась в его жизни.

[Кажется, я сделала отличный выбор!]

[Вы видели, какой классный диван я купила?]

Прошло несколько дней после возвращения Хисон и Минсока из свадебного путешествия.

Хотя основную часть обустройства дома они уже завершили, оставались мелочи, которые Хисон с энтузиазмом доделывала. Казалось, она наслаждается украшением их нового жилья, как настоящий дизайнер. Закончив очередной этап, она, похоже, стремилась похвастаться результатами, выкладывая фотографии в общий чат с близкими друзьями, куда входили и Хёнук, и ещё несколько знакомых.

[Отлично! А где ты купила этот ковёр? Поделись ссылкой!]

[Ты заказывала из-за границы?]

Несколько человек тут же отреагировали, задавая вопросы. Раньше Хёнук, даже если ему было всё равно, отвечал бы хотя бы парой слов. Но теперь он просто пролистал сообщения и положил телефон в сторону, не удосужившись ответить.

Боль от странной и невнятной утраты постепенно утихала. Главным лекарством, как обычно, была работа. Ежедневные стрессовые задачи помогали отвлечься и не думать о личных переживаниях.

— Итак…

Начал начальник, когда Хёнук мельком взглянул на вспыхивающий экран телефона, на котором появлялись новые сообщения.

Осознав, что его позвали, он быстро выпрямился.

— Ты говорил, что директор Гиль и Пак Моран начали сотрудничать?

— Да.

Кивнул Хёнук.

— Как вы знаете, эти две группировки раньше конфликтовали из-за территорий. Но теперь у нас есть информация, что они тайно объединились. Очевидно, не ради легальных дел, поэтому наша команда намерена некоторое время наблюдать за ними.

— Но ведь у директора Гиля теперь легальный бизнес. Разве он не отошёл от старых дел?

Скептически заметил начальник.

— Это только на вид так. Если бы его компания была полностью чистой, он бы не стал связываться с Пак Мораном. Гиль вроде как «умывает руки», а Пак нет. Если они сотрудничают, значит, на это есть причина.

На этот раз старший коллега кивнул в знак согласия. Указывая на подготовленные материалы, Хёнук продолжил:

— Гиль, вероятно, финансирует проект, в котором Пак Моран выполняет грязную работу. Мы считаем это наиболее вероятным сценарием. Конечно, может, это и ложный след, но хотим проверить.

— Делайте.

Коротко кивнул начальник.

Хотя на лице его начальника сохранялось недовольство, он не стал спорить.

— Но только без самодеятельности. Всё предварительно согласуйте и вовремя подавайте отчёты, включая смету и прочие расходы.

— Понял.

Довольный тем, что получил разрешение, Хёнук весело вышел из конференц-зала. Однако его настроение быстро ухудшилось, пока он возвращался к своему столу.

Работа в уголовном отделе казалась захватывающей только на первый взгляд. На деле она включала в себя огромное количество бумажной волокиты. Даже самый мелкий арест требовал горы сопроводительных документов.

Хёнук не был против бюрократии, но от природы не выносил рутинной работы в офисе. Тем не менее, отвлекаясь на неё, он хотя бы забывал о своей личной драме.

Теперь, когда план действий был одобрен, его ждали долгие часы оформления сопутствующих документов. Он с мрачным видом уселся за стол, но тут его младший коллега, детектив Чо, поднял голову:

— Начальник, пока вы были на совещании, я проверил. Оказалось, что ордер на арест Кан Сана отклонён.

— Что?!

Удивлённо воскликнул Хёнук.

Новость об отклонении заявки на ордер только сильнее испортила ему настроение. А нескончаемые сообщения в чате с хвастовством о новой мебели в доме Хисон и Минсока казались последней каплей.

Он молча раздражённо стучал по клавишам, заполняя очередной отчёт. Но вскоре один из членов его команды, завершив телефонный разговор, обратился к нему:

— Начальник, похоже, нужно выехать на место.

— Что случилось?

Спросил Хёнук, не отрываясь от работы.

— Поступил вызов. Кажется, в одном из заведений нашей юрисдикции произошла драка. Там замешаны гангстеры, и местный участок не может справиться своими силами.

— Гангстеры?

Хёнук нахмурился. Ему в голову сразу пришли лица нескольких знакомых «завсегдатаев», которые могли бы быть причастны. Если бы это была обычная драка, уголовный отдел мог бы не вмешиваться, но с участием мафии дело обстояло иначе.

— Где именно?

— Кванёнро, 56-й переулок…кажется, это ресторан. «Secondo Piatto».

Руки Хёнука, печатавшие на клавиатуре, замерли. Знакомое название заставило его на секунду задуматься. Он посмотрел на монитор, сохранил документ и поднялся со стула.

— Вы сами собираетесь туда поехать?

Спросил коллега.

— Да. И ты тоже поедешь.

Кивнул он, обращаясь к детективу Сину.

Сидеть за столом и заниматься рутиной, раздирая себя изнутри мыслями, ему уже надоело. Возможность выехать на место происшествия казалась спасением. Хёнук быстро собрался, взял с собой подчинённого и сел в машину.

С момента, как Вонён передал ему пакеты с едой, прошло уже довольно много времени. Контейнеры, которые Вонён попросил не возвращать, он тщательно вымыл и аккуратно разместил на полке над раковиной.

Теперь же ему предстояло вновь вернуться в то место, где их судьбы пересеклись.

Насладиться блюдами, приготовленными профессиональным шеф-поваром, было, несомненно, приятным опытом. Конечно, вспоминая обстоятельства их последней встречи, Хёнук предпочёл бы в ближайшее время не сталкиваться с Вонёном. Но если уж подвернётся возможность расплатиться за ту еду, было бы правильно воспользоваться ею.

На автомобиле доехать до ресторана Вонёна заняло всего около пяти минут. Когда они прибыли и поспешно вышли из машины, стало ясно, что ситуация ещё не разрешилась: за воротами раздавались крики и шум.

— Я же сказал, если вы не прекратите, я подам на вас заявление за создание помех для бизнеса!

Раздавался раздражённый голос.

— Мы просто поговорить хотим, почему вы нас не пускаете? Мы такие же клиенты, как и все!

Ответил грубый голос.

— Позовите хозяина! Нам нужно с ним поговорить!

Громкие, резкие голоса эхом разносились по узкой улице, словно удары в гонг. Атмосфера в районе была напряжённой; чувствовалось, как люди вокруг затаили дыхание, стараясь не вмешиваться.

Хёнук первым направился к источнику шума. Судя по всему, заявление о причастности гангстеров было не преувеличением. Способ, каким говорившие намеренно занижали тон, делая его угрожающим, и их массивные фигуры — всё это говорило само за себя. Эти люди явно принадлежали к криминальному миру.

Даже их голоса показались Хёнуку знакомыми. Он внимательно рассматривал широкие спины, когда поднимался по ступенькам к ресторану.

— Сказал же, позовите хозяина…

— Полиция. Что здесь происходит?

Твёрдо произнёс Хёнук.

Он подошёл ближе к входу, слегка раздвигая плечами стоящих мужчин, чтобы занять позицию перед ними. Один из говорящих замолчал на полуслове, растерянно распахнув глаза. Сначала казалось, что это просто реакция на неожиданное появление полиции.

Но, встретившись с ними взглядом, Хёнук тоже на мгновение застыл. Его глаза прищурились, а голос стал низким и хлёстким:

— Я же сказал: убирайтесь отсюда!

Бульк!

Раздался звучный вплеск воды. Он был похож на звук волны, разбивающейся о берег. Только до отпуска ещё далеко.

Медленно Хёнук открыл глаза, которые машинально зажмурил в момент всплеска. Его слегка размытое водой зрение уловило мужчину с пустым ведром, из которого, по-видимому, только что вылилась вода.

— Эм-м…

Протянул Хёнук.

На лице мужчины постепенно появилось выражение растерянности. Его чуть приоткрытые губы издали какой-то невнятный звук.

Все вокруг замерли. Даже гангстеры, до этого яростно кричавшие и шумевшие, внезапно притихли.

Хёнук одним движением своей широкой ладони стёр с лица потоки грязной воды, стекавшей от лба к подбородку, и повторил, теперь уже более низким голосом:

— Я сказал: я из полиции. Что здесь происходит?

— Эти люди вторглись в заведение и устроили здесь беспорядок.

Ответил Вонён.

На это один из гангстеров, с ухмылкой оглядываясь по сторонам, попытался замять ситуацию. Это был мужчина с вытатуированным на предплечье изображением Будды и узкими, как у змеи, глазами. Он обратился к Хёнуку:

— Да что вы такое говорите, «вторглись» и «беспорядки»...зачем так драматизировать? Как поживаете, начальник Тэ? Всё ли у вас хорошо?

— Ты что, совсем нюх потерял, ублюдок?

Злобно отрезал Хёнук, буравя его взглядом.

— Тебе правда кажется, что я сейчас в таком настроении, чтобы отвечать на твои тупые вопросы?

Пока Хёнук и гангстер обменивались словами, будто были знакомыми, лицо Вонёна стало ещё более мрачным.

— Начальник Тэ, да это пустяки. Просто маленькая, совсем крохотная стычка. Нам нужно было кое-что обсудить, вот и всё…

— Какие бы у вас ни были дела, мне это неинтересно.

Сухо ответил Хёнук.

— Вы в курсе, что на каждого из вас уже есть записи в базе? Так что, если поступает жалоба, вам придется проехать на допрос. Эй, детектив Син!

— Да, начальник!

Отозвался его коллега.

— Позови ещё одного. Этих мы забираем. Я сам вернусь попозже, надо прийти в себя после…этого.

— Уже вызвал.

Пока Хёнук, насквозь мокрый, разбирался с ситуацией, Вонён стоял в стороне, по-прежнему держа в руках пустое ведро, растерянный и неподвижный. Тем временем один из молодых сотрудников ресторана, вероятно, студент, который до этого пытался защитить вход, поспешно принёс полотенце.

Но полотенцем тут было не обойтись: Хёнук был мокрым с головы до ног. Одежда прилипла к телу, и всё это сопровождалось отвратительным запахом.

— Что это за вода такая, что так воняет?

С подозрением спросил он.

— Это просто вода, которую мы использовали для мытья продуктов.

Ответил Вонён.

Иными словами — грязная вода.

— Ну, по крайней мере, это не кипяток.

Сухо подметил Хёнук, всё ещё смахивая капли на землю.

Хёнук нарочно тяжело вздохнул, словно в глубоком разочаровании. Гангстеры, почуяв изменение в его настроении, тут же заткнулись. Тем временем подоспела подмога, вызванная детективом Сином. Прибывшие полицейские быстро усадили нарушителей в машину, после чего Син сообщил, что вернётся с одеждой для Хёнука, и отправился в участок.

Как только толпа разбрелась, в ресторане воцарилась тишина. Хёнук, осматривая помещение, спросил:

— А другие гости?

— К счастью, их ещё не было. Они пришли сразу после открытия и устроили весь этот шум. Так что вы вовремя приехали. Спасибо.

Ответил Вонён.

— И чего это они прицепились? Это ж не ларёк какой-нибудь, чтобы требовать плату за место.

— Хотят, чтобы я продал им ресторан. Приходили уже несколько раз, хотя я ясно дал понять, что не собираюсь.

— Вот оно что…

Протянул Хёнук, кивая, будто всё встало на свои места.

Он вспомнил, что один из гангстеров, нагло оравший у входа, был подчинённым директора Гиля — того самого, о котором он недавно докладывал как о подозрительном объекте для наблюдения.

«Ну конечно. Какая ещё легальная компания могла так себя вести?»

Очевидно, либо в этом районе собирались поднимать цены на недвижимость, либо у них уже был какой-то план на это место. Современные гангстеры давно перестали ограничиваться нелегальной торговлей или наркотиками, что делало их преследование куда сложнее.

Зная, с кем имеет дело, Хёнук взглянул на Вонёна с интересом и сказал:

— Серьёзные ребята вам попались.

— Значит, вы не арендатор, а владелец здания?

Уточнил Хёнук.

— Да. Это был мой дом, я просто переделал его в ресторан.

Спокойно ответил Вонён.

«Вот почему он так равнодушен к себестоимости и доходам...»

Теперь Хёнук понял, почему Вонён, казалось, был таким невозмутимым в отношении финансов и возможной прибыли.

— Но всё же, разве стоило лить на них воду? С такими людьми шутки плохи. Если они решат ответить, может разгореться серьёзная драка. Я думал, вы из тех, кто держится в стороне, а вы, оказывается, не так уж и тихи.

Вонён не ответил, лишь бросил на него короткий взгляд, а потом, немного помедлив, указал внутрь помещения.

— Одна только смена одежды не поможет. Может, вам стоит принять душ?

После недавних событий эта фраза прозвучала странно, с неуловимым оттенком, который заставил Хёнука напрячься. Но лицо Вонёна оставалось бесстрастным, лишённым каких-либо подтекстов. Сам Хёнук тоже явно не горел желанием вспоминать ту ночь, и, скрыв смущение, он кивнул:

— Тогда я воспользуюсь вашей любезностью.

Смахнув остатки воды полотенцем, Хёнук прошёл внутрь и без особых указаний поднялся на второй этаж.

После душа он обнаружил, что, пока его не было, детектив Син успел вернуться и оставить ему одежду. На этот раз в комнате было пусто. Высушивая волосы мягким, приятно пахнущим полотенцем, Хёнук медленно подошёл к кровати. Пол, где в прошлый раз валялись разбросанные вещи и…прочее, теперь был идеально чистым.

Только теперь, когда он немного успокоился, Хёнук смог рассмотреть комнату получше. Она оказалась точно такой же аккуратной и уютной, как её хозяин. Хотя Вонён говорил, что это не место для жизни, а лишь комната для отдыха, в ней чувствовалось присутствие человека: аккуратно заправленная кровать, письменный стол, небольшой столик, цветочные горшки у окна. Всё выглядело обжитым.

«Три раза…а может, даже больше…»

Хёнук бросил на кровать взгляд, полный подозрений, словно осматривал место преступления, где улики тщательно скрыты.

Несмотря на все усилия, воспоминания о той ночи так и не возвращались. Даже сейчас, находясь здесь, в комнате, он не мог найти никаких зацепок. Хёнук коротко вздохнул.

После неожиданного дневного душа ему захотелось прилечь и немного вздремнуть, но долг звал. Он оделся и, собравшись уходить, направился вниз по лестнице. Однако на полпути столкнулся с Вонёном, который как раз поднимался наверх. Тот поднял взгляд и спросил:

— Уже закончили?

— Да, спасибо. Чувствую себя гораздо лучше.

Кивнул Хёнук.

— Простите за это недоразумение. Я оплачу чистку вашей одежды.

— Не стоит. Это случилось во время работы, так что расходы покроет участок.

— Понял…спасибо.

Кивнул Вонён. В его руках была тарелка.

— Но я всё равно чувствую себя виноватым. Если у вас есть время, оставайтесь на обед. Это то, что я приготовил для себя, но еды получилось больше, чем нужно.

Хёнук вдруг вспомнил, что он ещё не обедал. Как только он уловил аромат еды, желудок тут же напомнил о себе громким урчанием.

— Карри?

Спросил он, вдохнув поглубже и уловив запах специй.

Есть в компании с малознакомым человеком, особенно после того, как переспали, — не самая приятная перспектива. Так что когда Вонён вернулся на кухню, оставив Хёнука одного за столом, тот взялся за ложку с удвоенной скоростью.

Он быстро расправился с едой, тщательно вычистив тарелку, и запил всё стаканом холодной воды.

«Чёрт, действительно вкусно поел, ещё и еда бесплатная, как-то неудобно…»

Думал он, направляясь с пустой тарелкой на кухню. Вонён, занятый нарезкой ингредиентов, поднял на него взгляд.

— Шеф Со, спасибо за угощение. Было очень вкусно.

— О, может, добавки?

Предложил Вонён.

— Нет-нет, хватит. Я уже чувствую себя виноватым, что снова наелся за ваш счёт. Может, я хотя бы посуду помою?

Предложил Хёнук, чуть склонив голову.

— Не стоит. Всё равно есть посудомоечная машина.

Отмахнулся Вонён, забирая у него тарелку. Однако по его лицу было видно, что его что-то беспокоит. Он колебался, словно хотел что-то спросить, но не решался.

— Что такое?

Спросил Хёнук, прищурившись.

— Что?

Вонён немного растерялся.

— С самого начала кажется, будто вы хотите что-то сказать. Не стесняйтесь, мы ведь ровесники, не так ли?

— А, да…

Вонён украдкой бросил взгляд на официанта, сервирующего стол, после чего чуть понизил голос.

— Вы пойдёте на новоселье?

— Придётся…

Слова двух мужчин, сопровождаемые лёгкими вздохами, словно слились в унисон.

Сообщения, одновременно пришедшие на их телефоны, оказались приглашением на новоселье. Последние несколько дней Хисон с энтузиазмом делилась в мессенджере обновлениями интерьера их нового дома, а теперь, видимо, всё было окончательно готово. Она и Минсок решили устроить вечеринку и после долгих расспросов согласовали подходящую дату.

Обычно новоселье для друзей жениха и невесты проводят отдельно, но в данном случае, видимо, решили сделать общее. Хёнук на мгновение почувствовал раздражение, но быстро отбросил его. У Хисон действительно было много общих знакомых, а сама она всегда любила собираться в компании людей, даже малознакомых. Этот стиль вечеринки явно был в её духе.

Вонён, который всё это время выглядел немного неуверенным, наконец, заговорил:

— Тэ Хёнук-ши.

— Да?

— Прошу вас…то, что произошло в тот день, пожалуйста, оставьте в тайне.

Судя по его серьёзному тону, это был почти что секрет государственной важности. Хёнук слегка приподнял брови от удивления.

«Кому бы я вообще мог это рассказать? Правда, он думает, что я пойду и раструблю об этом всем?»

Он понимал, что Вонён хочет сохранить всё в тайне, но ему и самому было бы нелегко признаться, что он, будучи пьяным, оказался в постели с мужчиной. Если бы такое случилось в юности, это могло бы стать причиной настоящей эмоциональной травмы, но сейчас он знал, как держать язык за зубами.

Хёнук мельком взглянул на Вонёна. Светлая кожа, утончённые черты лица — он выглядел так же аккуратно, как и те блюда, что он готовил.

Выразительные линии лица, мягкие, слегка взъерошенные волосы, красивые, хоть и слегка огрубевшие из-за работы руки — всё это делало его бесспорно привлекательным. Но, несмотря на всё это, Хёнук не чувствовал никакого физического влечения.

Очевидно, что в ту ночь он просто напился до беспамятства. Или, возможно, на него нашло что-то странное. Отводя взгляд, он коротко ответил:

— Не волнуйтесь.

— На самом деле, это я должен вас попросить. Почему бы нам просто не считать, что этого никогда не было?

Предложил Хёнук.

— Если так, я буду только рад.

Кивнул Вонён.

— Ну, знаете, в жизни всякое случается. Выпил лишнего, совершил ошибку…главное, что всё обошлось без каких-либо серьёзных последствий.

Сказал Хёнук, словно подводя итог. Он хлопнул в ладони, завершая разговор.

— Давайте просто забудем об этом.

— Да!

Согласился Вонён, тоже коротко кивая. Его лицо заметно расслабилось, словно груз свалился с его плеч.

Глядя на него, Хёнук тоже позволил себе лёгкую улыбку.

Хёнук нажал кнопку вызова лифта и мельком взглянул на своё отражение в настенном зеркале. В последнее время, благодаря отсутствию крупных происшествий, он мог нормально питаться и высыпаться, а потому выглядел вполне свежо.

«Хм. Хорош!»

Стиральный порошок, который он держал в руках, был тяжёлым. Вернее, вес его не был таким уж значительным, но почему-то груз в руках казался таковым.

Этот подарок был не просто коробкой с моющими средствами. Подарок для новоселья Хисон и Минсока – мог ли он радоваться этому от всей души?

Когда близкие друзья женятся, это сплошная головная боль. Свой драгоценный выходной приходится тратить на свадьбы, новоселья, а если появятся дети – то и на первые дни рождения и другие семейные торжества.

Кто-то мог бы спросить, ну и сколько таких дней? Однако с каждым годом количество женатых друзей только увеличивалось, и вместе с тем множилось число подобных мероприятий, которые приходилось посещать. Собрав их все воедино, получалось не такое уж маленькое количество.

Цифры на дисплее лифта медленно уменьшались одна за другой. Хёнук смотрел на них, впав в лёгкую задумчивость, когда вдруг услышал шаги за спиной. Он обернулся, чтобы взглянуть, кто там, и заметил, как кто-то остановился в нерешительности. Без особого интереса он повернул голову.

— Здравствуйте.

— Снова встретились.

Вонён слегка наклонил голову, вежливо поприветствовав, и приблизился. Хёнук снова обратил взгляд на дисплей лифта и, как бы между делом, задал вопрос:

— Что вы купили в подарок?

— Набор импортных соусов. Удобно, если что-то готовишь.

Соусы явно были выбраны с большим вкусом, чем стиральный порошок, наспех купленный в супермаркете. Хёнук кивнул, больше из вежливости, чем из интереса, пока двери лифта не открылись.

Лифт был пуст, и они зашли вдвоём. Наступила неловкая тишина. Груз в руках Хёнука, как и эта тишина, тяготил его.

Договорённость забыть о случившемся – это одно, но забыть полностью? Вряд ли это возможно. Может быть, для Вонёна это проще, но для Хёнука — нет.

Однако он не собирался нарушать молчание или пытаться создать лёгкую атмосферу. Они ведь не из тех, кто часто будет видеться. Лучше просто переждать, как это бывает на неловких корпоративах.

Лифт остановился, двери открылись. Хёнук жестом предложил Вонёну выйти первым. Тот, слегка замявшись, быстро вышел, а Хёнук последовал за ним. Через несколько шагов Вонён нажал кнопку звонка, и дверь почти сразу открылась.

Из-за двери послышались голоса и музыка. Минсок и Хисон вышли к порогу встречать гостей. Голос Хисон звучал бодро:

— Проходите! Как добрались? Спасибо, что пришли, Вонён-ши.

— Как дела?

Спросил Минсок, радостно протягивая руку Хёнуку.

— Ох, ну что ты, зачем такие формальности.

Проворчала Хисон, приняв у него коробку с моющими средствами.

— Говоришь так, будто сама пришла бы с пустыми руками.

— Что ты, конечно нет.

Рассмеялась Хисон.

Минсок тем временем повернулся к Вонёну:

— Как там твой ресторан? Сегодня выходной?

— Да.

Коротко ответил Вонён.

— Зато во вторник откроюсь, чтобы наверстать.

— Мама спрашивала, как у тебя дела…

Продолжил Минсок.

— Передай, что скоро зайду.

Кивнул Вонён, а потом задумался.

— Хотя нет, лучше сам ей позвоню.

— Давайте быстрее проходите.

Махнул рукой Минсок.

— Тут всякое, угощайтесь от души.

Хёнук оглядел стол и удивился:

— Это что, вы всё сами приготовили?

— Нет, что ты. Половину купили, половину заказали.

В центре гостиной красовался роскошный стол с разнообразными праздничными блюдами.

Гости переговаривались, рассаживаясь по местам. Хёнук выбрал себе уголок, а Вонён устроился напротив.

— Ну что, все собрались?

— Тост!

Бокалы наполнились, вечеринка началась.

— Хисон, Минсок, поздравляем вас!

Все подняли бокалы, громко поздравляя молодожёнов.

На чей-то тост Хёнук отреагировал лишь ленивым движением руки, поднося бокал к губам. Обычно выпивка в выходной день, даже если это крепкий соджу, казалась сладкой, но сегодня алкоголь оставлял лишь горечь.

Пока вокруг царил оживлённый гул, Хёнук сидел в одиночестве, молча опустошая бокал. Его размышления прервал голос Хисон, которая развернула подарок и обратилась к Вонёну:

— Очень полезный подарок и эти соусы такие красивые. Спасибо большое, Вонён.

— Даже если вы не часто готовите, иметь такой набор всегда удобно.

— Как раз собираемся чаще готовить. Правда, мы оба новички, так что вряд ли будет легко.

— Со временем всё получится. Если что-то понадобится, всегда можете спросить.

Уверил её Вонён.

— Слышать это от профессионального шефа так обнадёживает.

Заметила Хисон.

Хёнук слегка прищурился, его губы изогнулись в кривой усмешке, едва заметной за бокалом. Он явно был не в настроении для подобных любезностей, а тут кто-то разыгрывает дружелюбие...

В этот момент раздался тихий звонок, похожий на сигнал таймера. Минсок повернулся к Хисон и вполголоса, чтобы никто больше не услышал, сказал:

— Похоже, пирог разогрелся. Сейчас принесу.

— Береги руки, милый.

С нежностью ответила она.

Тошнотворно.

Когда они успели перейти на «милый»? Пока Хёнук мысленно продолжал ворчать, Минсок поднялся и направился на кухню.

И тут неожиданно Вонён тоже поднялся и поспешил следом за ним. Хёнук проводил их взглядом, удивлённо наблюдая, как их фигуры исчезают в направлении кухни. Едва слышные голоса доносились до его места.

— Нужна помощь?

Спросил Вонён.

— Гость не должен помогать. Просто садись и наслаждайся ужином.

Ответил Минсок.

— Всё равно…я-то в кухонных делах разбираюсь.

Отозвался Вонён, явно намереваясь остаться.

— Хватит, иди сядь.

Отрезал Минсок.

Хёнук, сам того не замечая, прислушивался к их разговору. В это время женщина, сидевшая напротив него и, судя по всему, знакомая Минсока, но совершенно незнакомая для Хёнука, подняла руку и обратилась к Минсоку:

— Минсок, если есть ещё тарелочки, принеси, пожалуйста.

Из кухни послышался голос Вонёна:

— Да, я принесу.

Следом добавил, обращаясь к Минсоку:

— Минсок, можно взять вот эту тарелку?

Лоб Хёнука слегка нахмурился.

«Обстановка какая-то странная».

Подумал он.

Он попытался списать свои ощущения на воображение, но что-то в происходящем вызывало у него дискомфорт.

Помогать на кухне или накрывать на стол в гостях — обычное дело. Если бы он не знал ситуации, то, скорее всего, не обратил бы на это внимания.

Но ведь он знал, какие чувства Вонён питал к Минсоку. Осознание этого делало его настроение ещё более напряжённым. Хёнук ощущал, что оставить это без внимания не получается.

Когда Вонён вернулся с чистыми тарелками и раздал их гостям, он снова сел на своё место. Хёнук внимательно наблюдал за ним. Вонён, словно почувствовав чей-то взгляд, обернулся, и их глаза встретились. Вонён изобразил на лице вопросительное выражение, словно спрашивая, зачем на него так смотрят. Они несколько секунд смотрели друг на друга, после чего Вонён отвернулся.

В этот момент Минсок принёс из кухни блюдо, которое только что достал из духовки, и поставил его на стол. Вся компания тут же обратила внимание на новое угощение.

— Ух ты, что это? Выглядит вкусно.

— Это мясной пирог, мы его заказали. Попробуйте.

Минсок сел рядом с Хисон, и они вдвоём начали разрезать большой пирог на порции, чтобы всем было удобно его взять. В то время как остальные оживлённо обсуждали новое блюдо, Вонён, казалось, был совершенно не заинтересован в еде и лишь потягивал алкоголь. Он почти не общался с окружающими, и лишь молча поднимал бокал, из-за чего его напиток стремительно уменьшался.

Похоже, это заметил не только Хёнук. Мужчина, сидевший рядом с Вонёном, тихо, почти шёпотом, попытался его урезонить:

— Со Вонён, пей помедленнее.

— Я и так медленно пью.

Спокойно ответил тот.

— Вот ещё. Сейчас напьёшься до беспамятства. Это же не бар, а дом молодожёнов. Неприлично.

— Я не пьяный.

Мужчина раздражённо цокнул языком.

— Ага, споришь — значит, уже начинаешь пьянеть.

— Нет же, говорю.

Минсок, видимо, заметив их перепалку, поднялся и подошёл к Вонёну. Он тихо, но достаточно твёрдо произнёс:

— Вонён, не пей так много.

— Да я немного выпил. Этот только преувеличивает. Всего два-три бокала.

— Я же говорил, нельзя пить на голодный желудок. Поешь немного. Конечно, для тебя, как для шефа, это может быть не идеально, но всё же.

С этими словами Минсок взял тарелку, стоявшую перед Вонёном, на которой почти не было следов еды, и положил туда разные блюда. Лишь после этого Вонён нехотя взял палочки и отправил кусочек еды в рот.

— Ну как? Вкусно?

— Вкусно.

Коротко ответил он.

— И воды побольше пей. Понял?

— Да, понял.

Минсок явно умел справляться с алкоголизмом Вонёна, обращаясь с ним так, словно заботился о младшем брате. Хёнук, всё ещё нахмурившись, с поднятым к губам бокалом наблюдал за этой сценой. В это время до его слуха донеслись голоса незнакомцев.

— Этот опять напьётся в стельку, как обычно.

— Смотришь на них, и прям вспоминается, каким Минсок был до свадьбы. Один напивается, другой за ним ухаживает. Если бы Со Вонён был женщиной, они бы давно поженились.

— Ох, я бы никогда не вышел замуж за человека с такими выходками на пьяную голову.

— Да ладно тебе, Со Вонён тоже тебя бы не выбрал.

Развлекаясь подобными шутками, они обменивались колкостями, а Хёнук, слушая их, всё больше ощущал медленно нарастающее раздражение.

То, что люди могли в шутку заявить, будто они поженились бы, если бы один из них был женщиной, заставило задуматься. Судя по всему, они даже не подозревали о том, что Вонён гей или что он испытывает чувства к Минсоку. Но если такие разговоры возникали, то для них была почва.

Его мысли вновь вернулись к поведению Вонёна: как он поспешил следом за Минсоком на кухню, когда тот пошёл один; как привлёк его внимание, сидя за столом, при этом почти не притрагиваясь к еде, но напиваясь. Всё это казалось подозрительным и крайне неуместным.

Тем временем Хисон, ничего не подозревая, спокойно улыбалась и ела фрукты. Лицо Хёнука приобрело суровое выражение.

Какими бы сильными ни были чувства, Минсок теперь женат. Настало время держать дистанцию и попытаться разобраться в своих эмоциях, а не вести себя так неуместно, особенно когда рядом сидит его жена.

Хёнук вспомнил, как тогда Вонён откровенничал с ним, полагая, что их объединяет одинаковая боль. Причиной этого, конечно, была схожесть их ситуаций: оба много лет лелеяли несбыточные мечты, которые теперь окончательно рухнули. И оба стояли перед сложной задачей — уничтожить эти чувства, как долго бы это ни заняло.

Но Вонён, похоже, и не думал прощаться со своими чувствами. И это удивляло Хёнука больше всего.

Сжав губы, он ещё несколько секунд пристально смотрел на Вонёна, словно принял для себя важное решение. Вчерашний союзник теперь превращался в противника.

«Ли Хисон, я сохраню твою семью».

Твёрдо подумал он.

Хёнук встал и подошёл к месту рядом с Вонёном. Минсок, который до этого наблюдал за тем, как Вонён ест, поднял голову, заметив его. Хёнук наклонился и тихо сказал:

— Я сяду сюда.

— Правда?

Немного удивился Минсок.

— Сядь рядом с Хисон. Я присмотрю за Вонёном, чтобы он слишком много не пил.

Минсок бросил недоумевающий взгляд то на Хёнука, то на Вонёна, но всё же поднялся. Вонён, нахмурив брови, молча посмотрел на Хёнука. Его взгляд словно спрашивал: «Что вы делаете?», но Хёнук решил проигнорировать это. Когда он занял освободившееся место, остальные, ощутив его внушительное присутствие, немного пододвинулись, предоставляя ему больше пространства.

Минсок вернулся к Хисон, и гости вскоре вновь увлеклись разговорами. Вонён, оставшись рядом с Хёнуком, снова поднял свой бокал. В этот момент Хёнук, едва слышно, прошептал:

— Хватит пить.

— Какая вам разница?

Ответил Вонён, не поворачивая головы.

— Разница в том, что я вижу, как вы собираетесь напиться и устроить сцену.

— Простите?

Вонён, поражённый, бросил на него взгляд, полный недоумения, и затем нарочито громко осушил бокал одним глотком. Сделав это, он вытер рот и коротко вздохнул, явно намеренно демонстрируя своё пренебрежение.

Хёнук лишь усмехнулся и, понизив голос, добавил:

— Ну, пейте дальше. Всё равно ничего из этого не выйдет.

— Почему вы вообще ко мне придираетесь?

Недовольно прошептал Вонён.

В его голосе звучало раздражение, на лице была заметна явная неприязнь, но он, похоже, не собирался устраивать скандал. Его попытка сохранить лицо, при этом продолжая напиваться, казалась Хёнуку смешной.

Пусть напивается, если хочет, думал он. Но он больше не позволит ему использовать алкоголь как повод для навязчивости по отношению к Минсоку. Какими бы ни были его чувства раньше, теперь он обязан держать их при себе. Хисон заслуживает счастья, а её спокойствие и семейная жизнь будут под защитой старого друга, который как-никак является полицейским.

С такими мыслями он продолжал наблюдать за Вонёном. Вдруг тот внезапно повысил голос:

— Минсок, где можно набрать воды?

— Воды больше нет? Подожди, я принесу.

Отозвался Минсок.

— Не надо, просто скажи, где её взять...

Ответил Вонён, перебивая.

На внезапную просьбу Вонёна Минсок тут же поднялся и направился на кухню. Однако, когда Вонён попытался встать, словно собираясь снова последовать за ним, Хёнук резко схватил его за запястье и потянул назад. Вонён едва приподнялся со своего места, но тут же оказался обратно усаженным на стул.

Вонён нахмурился ещё сильнее и попытался вырваться, тряся рукой, но Хёнук держал его крепко. Вонён прошипел, понижая голос, но делая его твёрдым и отчётливым:

— Что вы делаете? Отпустите меня.

— Минсок же сказал подождать, не так ли?

Сухо ответил Хёнук.

Вонён коротко фыркнул, издавая звук, похожий на шипение. Хёнук лишь ответил ему лёгкой насмешкой.

Тем временем Минсок вернулся, держа в руках бутылку воды. Вонён, всё ещё явно раздражённый, схватил её и начал пить, почти захлёбываясь, будто выплёскивая накопившееся раздражение. После этого, демонстрируя своё упрямство, он резким движением снова наполнил свой бокал и осушил его до дна.

***

— Вонён, Вонён, очнись.

Позвал Минсок.

К тому времени, как встреча подошла к концу и гости начали расходиться, Вонён, как и следовало ожидать, напившись от злости, задремал прямо за столом. Его голова свесилась вперёд, а тело обмякло, он даже не мог держаться прямо.

Минсок попытался поддержать его за плечи и разбудить, но Вонён лишь издал стон и снова обмяк. Его белая шея бессильно склонилась, как сломанная ветка. Хисон обеспокоенно заговорила:

— Что делать? Может, не будить его насильно, а уложить в гостевой комнате?

— Немного поспит — и придёт в себя. Прости за это. Он часто так...когда напьётся.

Извинился Минсок.

— Вот как? Даже не думала. По его обычному поведению такого не скажешь.

Удивилась Хисон.

В разговор вмешался Хёнук, наблюдавший за этой сценой. Кто-то собирается оставить Вонёна ночевать у молодожёнов? С его точки зрения, это было недопустимо. Он решительно произнёс:

— Я его отвезу.

— Ты?

Удивился Минсок.

— Мы познакомились накануне свадьбы, ты же знаешь. К тому же, из-за работы в последнее время мы иногда общаемся.

Ответил Хёнук, слегка приврав.

Минсок, похоже, поверил, и с лёгкой улыбкой ответил:

— Правда? А я и не знал.

— Так что я его отвезу. У него же в ресторане на втором этаже есть комната, где он спит. Там и уложу.

— Ты даже там побывал? Когда вы успели так сблизиться?

Удивлённо воскликнул Минсок.

Глаза Минсока широко раскрылись, и Хёнук понял, что проговорился. Быстро сменив тему, он добавил:

— У вас ведь ещё уборка. Я справлюсь. Обязательно отправлю тебе сообщение, как доберусь, не переживай.

— Хорошо. Тогда полагаюсь на тебя.

Кивнул Минсок.

Минсок передал обмякшего Вонёна в руки Хёнука. Тот подхватил его и, сделав пару шагов, оглянулся на Минсока:

— Думаю, лучше понесу его на спине.

— Да, так будет удобнее.

Тёплое тело Вонёна, разгорячённое от выпивки, тяжело осело на спину Хёнука. Откуда-то из-за его затылка слышались слабые стоны, словно Вонён страдал от усиливающейся усталости или боли.

«А что если он вдруг решит блевануть мне прямо на спину?»

Мелькнуло в голове у Хёнука. Он на мгновение замер, обеспокоенный этой мыслью, но вскоре пожал плечами. Сегодня его задачей было вывезти это «тело» из дома. Даже если его спина окажется запачканной, это всё равно лучше, чем если бы счастье новобрачных было омрачено тенью неприятной сцены ревности.

— Тогда я пошёл.

— Прости, что тебе пришлось это на себя взвалить.

Извинился Минсок.

— Отдыхай.

Двери лифта, который Хисон заранее вызвала, открылись, и Хёнук с Вонёном зашёл внутрь. Когда двери закрылись, внутри стало тихо, оставив их наедине в небольшой изолированной кабине.

Пока цифры этажей на дисплее менялись, Хёнук, погружённый в свои мысли, равнодушно смотрел перед собой. Тишину нарушил слабый голос за его спиной:

— Поставьте меня на землю.

Когда Хёнук промолчал, Вонён начал ёрзать, явно испытывая дискомфорт. Хёнук нехотя опустил его. Несмотря на лёгкое пошатывание, Вонён сумел встать на ноги и, слегка поклонившись, пробормотал, всё ещё полусонным голосом:

— Извините за неудобства...

Но прежде чем он успел выпрямиться, Хёнук фыркнул, явно насмешливо:

— Ну вот, пожалуйста. Притворялся пьяным, да? Я так и знал.

Вонён поднял голову, его лицо было пустым и растерянным, словно лист чистой бумаги.

— Я не притворялся. Я правда уснул.

Ответил он, явно не понимая, откуда такие обвинения.

— О, да? И как удачно ты очнулся именно тогда, когда мы остались вдвоём. Удивительное совпадение, правда?

Проговорил Хёнук, саркастически приподняв брови.

— Простите?

Неуверенно переспросил Вонён.

— Хватит делать вид, что ничего не понимаешь. Уже достаточно этого театра, пора заканчивать.

Холодно добавил Хёнук.

Сонное выражение лица Вонёна постепенно менялось, пока он слушал слова Хёнука, полные колючего сарказма. Он несколько раз потряс головой, и, похоже, сознание начало проясняться: его глаза резко раскрылись.

— Что вы говорите? Вы будто намекаете, что я вам лгу!

Сказал он с недовольством.

Прежде чем Хёнук успел ответить, прозвучал негромкий звонок, и двери лифта открылись. Вонён, с выражением крайнего удивления и возмущения, словно перед ним стоял сумасшедший, решил не ждать и первым вышел из лифта.

Когда он покинул подъезд и, покачиваясь, пошёл по улице, Хёнук пошёл следом, стараясь не отставать. Его голос прорезал ночную тишину:

— Минсок теперь женат.

— Я знаю. Кто этого не знает?

Ответил Вонён, не останавливаясь.

— У тебя нет шансов. Если не получилось до свадьбы, то теперь тем более не получится. Зачем ты так себя ведёшь?

Вонён наконец остановился. Он медленно развернулся, его губы искривила насмешка. Слегка нахмурившись, он поднял взгляд на Хёнука:

— Что? Ты перегибаешь. Что я такого сделал?

— Не знаешь? Каждый раз, когда Минсок проходил мимо, ты буквально следовал за ним по пятам. Даже недавно ты чуть ли не висел у него на плече!

Резко сказал Хёнук.

Лицо Вонёна выражало недоумение, словно он не понимал, о чём речь. Но Хёнук был непреклонен. Такими же наивными выражениями часто пользовались мошенники, чтобы ввести других в заблуждение.

— Следовал за ним? Когда это было?

Спросил Вонён с искренним удивлением.

— Не притворяйся. Каждый раз, как Минсок шёл на кухню, ты тут же пытался последовать за ним.

— И что с того? Помогать на кухне в доме, где принимают гостей, это неправильно? Я всегда помогал Минсоку, когда приходил в гости. И к его родителям, когда навещали их, тоже.

— Нет, теперь это не просто дом Минсока. Это дом Минсока и Хисон. Это дом их семьи. Не дом холостяка.

Эти слова заставили Вонёна широко раскрыть глаза. Он заморгал, ничего не отвечая, и тут же на его лице появилось смущение. Он сглотнул, его бледные щёки слегка покраснели.

«Я же говорил, что прав».

Подумал Хёнук, глядя на него сверху вниз холодными глазами. Вонён, казалось, ощутил это давление и немного сник.

— Вы правы. Это...недоразумение. Прошу прощения.

Наконец пробормотал он, опустив взгляд.

Хёнук понимал, что Вонён признал вину лишь наполовину, и ему было ещё что сказать. Пара неубедительных извинений никак не могла замять это дело.

— А ещё, может, хватит притворяться спящим и тереться лицом о плечо Минсока? Это настолько очевидно, что мне стало стыдно за тебя.

— Я не притворялся, я правда спал!

Ответил Вонён, нахмурившись от возмущения.

Его лицо, на миг опечаленное, быстро исказилось недовольством. Он коротко фыркнул, как бы говоря: «Вот уж нет». Затем резко посмотрел на Хёнука и с вызовом спросил:

— Если бы вы с самого начала не начали ко мне придираться, я бы столько и не выпил. Ладно, признаю, что напиваться и засыпать в доме молодожёнов — это моя ошибка. Но с каких это пор нельзя другу поддержать друга, если тот пьян?

— В большинстве случаев в этом нет ничего плохого. Но у тебя есть корыстные намерения. В преступлениях это называется мотивом. Даже в случаях с физическим контактом важны намерения и чувства, а не только сам поступок. Разве это не очевидно?

— Преступление? Физический контакт? Ха...может, у вас что-то с глазами? Мы с Минсоком всегда так себя вели. Это что, теперь должно измениться, только потому что он женился?

— Конечно, должно. Если на то пошло, у нас с Хисон было то же самое. Мы могли пить до утра, и я провожал её домой, если она была пьяна. Но теперь я больше так не могу. Это естественно, разве не так?

Вонён, явно разозлившись, поднял взгляд на Хёнука. Его глаза сверкали гневом.

Когда он заговорил, его голос стал ниже, чем раньше, но слова звучали ещё более резко и агрессивно:

— И что? Дурень ты!

— Что?!

Удивился Хёнук, нахмурившись.

— Слабак! Даже свою любимую девушку удержать не смог. Что ты вообще делал? Более того, ты сам их свёл. Если бы не ты, Минсок бы не женился, а мне не пришлось бы выслушивать это всё!

— А ты-то чем лучше?

Резко ответил Хёнук.

Вонён с раздражением повернулся спиной к Хёнуку и, пошатываясь, зашагал прочь. Его шаги были быстрыми, несмотря на шаткость. Хёнук подумал, что тот, похоже, знает, куда идёт, и догнал его, схватив за руку.

— Сейчас поймаю такси и отвезу тебя в ресторан.

— Отпусти!

Буркнул Вонён, пытаясь вырваться.

— Возьми себя в руки. Говорят, у тебя ужасные замашки, когда ты напьёшься. Ты делаешь хоть что-то с этой проблемой?

Ворчал Хёнук.

На его резкие слова Вонён вдруг резко, твёрдо ответил:

— Я знаю.

— Что знаешь?

— Знаю, что надо оставить всё это в прошлом. Но что я могу сделать, если не получается сразу? Даже времени подготовиться не дали. Он сразу заявил о свадьбе, не сообщая об отношениях. Едва успел сказать — тут же всё организовал.

С горечью проговорил Вонён.

Эти слова заставили и Хёнука замолчать. Ведь он сам чувствовал нечто подобное. Губы Вонёна чуть дрогнули, прежде чем он вновь сурово заговорил.

— Говорят, что даже между друзьями, если один из них женится, другой может чувствовать грусть и одиночество. Это нормально. Вы же сами в похожей ситуации, так что не будьте таким жестоким. Я не делаю ничего, что могло бы доставить неудобства Хисон. И уж точно не мечтаю о чём-то грязном, о чём вы подумали.

— Говорить все умеют. Но тогда уж веди себя соответствующе.

Отрезал Хёнук.

— Да что ты переживаешь? Как ты сам сказал, ничего не было и не будет. Просто хочу оставаться его самым близким другом, как раньше. Разве это так плохо?

Голос Вонёна дрогнул, словно ком подступил к горлу.

Хёнук тяжело вздохнул, раздражённый его словами:

— Делай как хочешь. Оставайся близким другом, сколько влезет. Но забудь про «как раньше». Это так не работает. Даже между друзьями, если один из них женится, всё меняется. То же самое у нас с Хисон.

— А что мне тогда делать?

Спросил Вонён, его голос звучал как у ребёнка, задающего наивный вопрос.

От этого вопроса Хёнук лишь пожал плечами. Заставлять взрослого мужчину, которому за тридцать, объяснять такие простые вещи — это уже слишком.

— Что делать? Да ничего. Между вами ведь никогда ничего не было. Просто друзья.

— И почему это «ничего»? Мы были лучшими друзьями! До свадьбы я всегда был для него на первом месте. Всегда.

— Серьёзно? Ты же не первый раз сталкиваешься с отношениями. У него наверняка были девушки до этого. Как ты мог быть «на первом месте»? Не смеши.

— А вот и нет. Хисон — первая, с кем он по-настоящему строил отношения. Она для него особенная.

Эти слова настолько удивили Хёнука, что он замолчал.

Он был уверен, что у Минсока, с его внешностью и популярностью у женщин, должно быть полно опыта в отношениях. Среди их общих знакомых ходили шутки о том, что он намеренно сохраняет загадочность, чтобы быть ещё привлекательнее.

Но это правда — Минсок никогда не являлся бабником. Даже во время учёбы в университете его репутация оставалась чиста. В полицейской академии, где каждый следит за каждым, а слухи быстро расходятся, он также не давал поводов для обсуждений.

«Хисон, ты, похоже, действительно нашла идеального мужа».

Подумал Хёнук. Этот факт вызвал у него одновременно чувство облегчения и лёгкую горечь от сравнения с самим собой.

А рядом стоял Вонён, который своим нытьём только больше нагнетал печальные мысли.

— Чувствуешь себя как воздушный змей, у которого оборвалась нить, да?

Сухо заметил Хёнук.

Не успел Вонён пройти и нескольких шагов, как запнулся об криво уложенную плитку на тротуаре. Он зацепился носком обуви и упал, растянувшись на земле. На его спину опустился уставший взгляд Хёнука.

Вонён, не в силах сразу подняться, лежал, тихо постанывая. Хёнук с раздражением грубо поднял его на ноги.

— Ну ты и чудак...если не хочешь, чтобы я тебя тут бросил, веди себя спокойно и не брыкайся.

— Я сказал, что сам справлюсь!

Огрызнулся Вонён.

— Да заткнись ты хоть на минуту!

Отрезал Хёнук.

Он схватил сопротивляющегося Вонёна и буквально потащил его за собой. Подняв руку, чтобы поймать такси, он тут же понял, что это со стороны выглядит максимально странно. Похоже, таксисты, заметив недовольного крупного мужчину, тащившего явно пьяного спутника, предпочитали не останавливаться, несмотря на то, что машин в это время было много.

Ситуация явно смотрелась со стороны так, будто Хёнук насильно уводит нетрезвого человека. Стиснув зубы от досады, он потряс Вонёна за плечо:

— Выпрямись и притворись трезвым.

— А с чего бы это? Кому я что должен?

Огрызнулся Вонён.

— Вот же ты зануда, честное слово.

Пока они раздражённо обменивались взглядами, один из таксистов наконец остановился. Хёнук поспешно втолкнул Вонёна на заднее сиденье, сам сел рядом и назвал водителю адрес ресторана.

Когда они немного отдышались, Хёнук, заметив, как Вонён склонился набок, схватил его за руку и осмотрел ладонь, потом опустил взгляд на колено и ощупал его.

— Ничего не ушиб?

— Не знаю.

Отрезал Вонён, пытаясь отодвинуться от него.

— Если ты умудришься вывихнуть запястье или лодыжку, придётся на месяц уйти на больничный. Постарайся быть осторожнее, ладно?

Проворчал Хёнук.

Вонён лишь фыркнул и начал медленно отползать в сторону, увеличивая дистанцию между ними. Хёнук усмехнулся в ответ. Оба отвернулись к своим окнам, молча погружённые в свои мысли.

По пути в такси Вонён снова заснул. Когда они добрались до места, Хёнук разбудил его и вытащил из машины. Найдя ключ в кармане Вонёна, он открыл дверь, в то время как пьяный мужчина продолжал бормотать что-то бессвязное, бросая бессмысленные фразы.

Не обращая внимания на эти реплики, Хёнук закинул обмякшее тело Вонёна себе на плечо и направился по лестнице на второй этаж.

Высокому Хёнуку было непросто тащить пьяного человека по узкой лестнице с низким потолком. Даже среди бестолкового бормотания уставшего Вонёна несколько фраз чётко донеслись до его ушей:

— Раньше ты всегда отвозил меня домой, когда я напивался.

— Ты сумасшедший, что ли…

Проворчал Хёнук.

— Ты же сам сказал, что хочешь быть просто другом! Односторонняя любовь — это зрелище так себе, если честно. Из-за таких, как ты, мне ежедневно приходится разбираться с десятками жалоб!

Покачав головой, он с трудом поднялся на верхний этаж и почти бросил Вонёна на кровать. Хоть тот и не был тяжёлым, тащить неподатливого пьяного человека — занятие, которое может утомить даже самого терпеливого.

Не спрашивая разрешения, Хёнук открыл холодильник, вытащил бутылку воды и сделал несколько глотков. Затем он протянул её Вонёну.

— У тебя точно всё во рту пересохло, пока устраивал своё представление. Пей.

Вонён, всё ещё глядя на него с упрёком, не отказался и взял бутылку. Поднеся её к губам, он начал пить, но часть воды пролилась, стекая вниз по подбородку и капая на шею.

— Вот уж неуклюжий…

Цокнул Хёнук.

Глядя, как Вонён пьёт прямо из бутылки, он вдруг вспомнил тот момент на свадьбе Хисон, когда Вонён осушил бутылку вина и затем, уронив её, сел на пол, начав тихо рыдать. На лице Хёнука появилась невольная усмешка.

— Я ещё тогда понял, что ты — настоящая ходячая проблема.

Вонён, явно догадавшись, что речь о свадьбе, лишь отвёл глаза и спрашивать ничего не стал. После нескольких глотков воды он пришёл в себя, взгляд стал более ясным.

— Помню, как ты внезапно грохнулся на землю и начал рыдать. Вот тогда-то я понял, что ты — просто катастрофа.

— Что?

Возмущённо спросил Вонён.

— Ну да. Как будто ты герой какого-то трагического романа. Даже сейчас смешно.

— Ты домой пойдёшь или нет?

Резко спросил Вонён, его лицо покраснело, вероятно, уже не от выпивки, а от стыда.

Хёнук, широко улыбнувшись, явно игнорировал желание хозяина дома:

— Эх, ты, когда пьян, становишься таким забавным. Отлично…просто супер, продолжай. Теперь ты дома, можешь хоть до упаду устраивать свои выходки. Всё равно смотреть на это буду только я.

— Я сказал, убирайся!

Закричал Вонён.

В отчаянии он бросил пустую пластиковую бутылку в Хёнука, но промахнулся. Бутылка с лёгким стуком упала на пол и покатилась. Хёнук, с преувеличенной серьёзностью, медленно произнёс:

— Если бы эта бутылка попала в меня, это можно было классифицировать как нападение на представителя власти в нетрезвом виде. А это серьёзное правонарушение…

— Хватит говорить ерунду и убирайтесь уже.

Огрызнулся Вонён.

— Я тебя сюда притащил, а вместо благодарности только возмущение и истерика...

— Огромное спасибо вам, Тэ Хёнук, наш уважаемый полицейский! Теперь, может, вы наконец уберётесь из моего дома?

Выкрикнул Вонён, переводя дыхание.

Но, вместо того чтобы уйти, Хёнук продолжал стоять на месте, словно высматривая новую возможность поддеть Вонёна. Однако его насмешливый настрой изменился, когда он заметил, как разъярённо поднятые брови Вонёна вдруг опустились, а под глазами блеснули слёзы.

Влажный блеск покрыл тёмно-карие глаза, и улыбка исчезла с лица Хёнука.

— Забавно тебе, да?

Спросил Вонён дрогнувшим голосом.

— Нет, ну это...

— Тебе так весело издеваться над людьми? Это для тебя развлечение?

Честно говоря, это и правда было забавно, но Хёнук решил промолчать. Вонён резко провёл рукой по лицу, вытирая слёзы.

— Ты выглядишь так, будто тебе всё это в радость. Что такого весёлого в сегодняшнем дне? Ты рад, что Хисон вышла замуж и счастлива? Гордишься собой? Ты её отец, что ли?

Комната, ранее наполненная звуками их горячих споров, внезапно погрузилась в тишину. Напряжённая атмосфера стала холодной и неловкой. Хёнук неуклюже застыл в центре, нервно почесывая затылок.

— Э-э…прости. Мне тоже было паршиво. Наверное, я просто перегнул палку, потому что пытался отвлечься.

Пробормотал он.

Вонён молча посмотрел на него, а затем опустил взгляд. Слёзы, похоже, уже высохли. Хёнук почувствовал себя как ребёнок, который переусердствовал с шутками и довёл друга до слёз. Это чувство было крайне неприятным.

Вонён коротко кивнул и тихо сказал:

— Всё нормально. Идите. В любом случае, спасибо, что проводили меня до ресторана. И не волнуйтесь, я учту ваши слова и постараюсь быть аккуратнее. Это правда не специально.

— Да…отдыхайте.

— Извините, но я слишком устал, чтобы провожать вас.

Они вновь перешли на официальный стиль общения и обменялись несколькими стандартными фразами.

Хёнук коротко кивнул и развернулся к выходу. На пороге он обернулся и тихо сказал:

— Ухожу.

После этого он медленно спустился по лестнице, чувствуя облегчение, словно сбросил груз с плеч.

«Почему он так легко расплакался? Он всегда так себя ведёт, когда выпьет?»

Подумал он, усмехнувшись себе под нос.

Как бы Хёнук ни пытался проанализировать свои слова, он не находил в них ничего особенно грубого. Вонён тоже вел себя дерзко, устроив сцену прямо на улице и отвечая ему невежливо. Всё происходило обоюдно, но тот факт, что Вонён в конце расплакался, заставлял Хёнука ощущать, что он незаслуженно мучил человека.

В состоянии лёгкого замешательства Хёнук шёл по улице, пока не вышел на обочину дороги, чтобы, как и в день свадьбы, поймать такси. Но дойдя до дороги, он внезапно замер, даже не попытавшись поднять руку, чтобы остановить машину. Он стоял, словно не замечая проносящиеся мимо автомобили, и смотрел куда-то вдаль.

Погружённый в свои мысли, Хёнук резко развернулся. Повторяя свои действия того дня, он пошёл обратно, по тому же маршруту. Дойти до ресторана оказалось недолго. Ворота всё ещё были открыты.

Он быстрым шагом прошёл через сад, вошёл в здание и начал подниматься по лестнице, перепрыгивая через две ступени сразу. Оказавшись на втором этаже, он без стука распахнул дверь. Вонён как раз собирался выйти из комнаты и находился у порога. Он переоделся в другую одежду, а лицо казалось свежее, словно он только что умылся, воды на нём не было, но кожа поблёскивала влажной чистотой.

Увидев вернувшегося Хёнука, Вонён удивлённо уставился на него.

— Вы что-то забыли?

Спросил он.

— Куда ты собрался?

Грубо поинтересовался Хёнук.

Тон Хёнука был резким, и, похоже, Вонён решил, что тот вернулся, чтобы снова с ним спорить. Его лицо стало холодным.

— У вас ещё остались претензии?

Резко ответил он.

— Ты выставил меня за дверь и теперь решил сбежать, да?

Бросил Хёнук.

Глаза Вонёна широко распахнулись, он заморгал, глядя на него.

— Что?

Спросил он.

— Ты напился, попытался подлизаться к Минсоку, получил от меня нагоняй — ещё и обиду за это затаил. Думаешь, я поверю, что ты просто лёг и спокойно заснул?

Сказал Хёнук, насмешливо прищурившись.

Хотя сам он пытался убедить себя оставить всё в прошлом, его память играла с ним злую шутку, возвращая к событиям того дня, о которых он не мог перестать фантазировать.

Когда он возвращался сюда в такси, Хёнук всё ещё задавался вопросом:

«Что же на самом деле произошло, что привело к тому, что я оказалась в постели с этим шумным, пьяным поваром? У него, кроме привлекательной внешности и умения готовить, кажется, ничего и нет».

Из всей той ночи в памяти Хёнука осталась лишь бессмысленная перепалка о том, кто из них больше заслуживает Минсока или Хисон, хотя они оба уже стали мужем и женой других людей. Как этот разговор мог перерасти в ситуацию, где они оказались в одной постели, — оставалось загадкой.

Какими бы логическими связями он ни пытался соединить воспоминания, маршрут событий всё равно сворачивал куда-то не туда. Это казалось даже более сложной загадкой, чем некоторые дела, с которыми он сталкивался в своей работе.

Хёнук сделал шаг вперёд, пристально посмотрел на Вонёна сверху вниз и произнёс:

— Это ведь твоя пьяная привычка, да? Напиваться и спать с мужчинами?

Похоже, его слова попали в цель. Кадык Вонёна заметно дёрнулся, когда он сглотнул. Его губы задрожали, но ответить он сразу не смог. Наконец, спустя пару секунд, он раздражённо бросил:

— Какая тебе разница?

— Теперь я примерно представляю, почему между нами всё произошло так, как произошло…

Сказал Хёнук с лёгкой усмешкой, кивнув, словно детектив, распутывающий дело.

— Как только ты пьянеешь, ты начинаешь липнуть к Минсоку, но теперь у тебя это не получается. Конечно, это вызывает неудовлетворение. А если ты даже дозу выпитого контролировать не можешь и постоянно ужираешься до беспамятства, то уж с сексуальным желанием точно не совладаешь.

— Ты вообще знаешь, что значит молчать и думать головой, а не болтать языком?

Отрезал Вонён, всё больше злясь.

— Я ещё удивлялся: если ты ничего не помнишь, как ты можешь так уверенно утверждать, что всё было добровольно? Теперь понятно. Это далеко не в первый раз, поэтому ты и реагировал так спокойно.

— Ну да, детектив. Ты такой умный. Своим выдающимся умом пытаешься проанализировать каждую деталь?

Язвительно сказал Вонён, сжав кулаки.

Похоже, анализ Хёнука был не таким уж неверным: с каждым предположением, которое он озвучивал, Вонён, вместо того чтобы громко возражать, лишь ворчал и старался отвернуться. Но в какой-то момент он остановился, собравшись с духом, и, взглянув на Хёнука, бросил:

— Да, вы правы. Так что могли бы уже уйти? Только если вы уйдёте, я смогу найти мужчину и переспать с ним.

Хёнук молча смотрел на Вонёна, не говоря ни слова, пока лицо того не начало искажаться от раздражения.

И тут, не стирая с лица лёгкую усмешку, Хёнук неожиданно произнёс:

— А как насчёт меня?

— В каком смысле?

Резко спросил Вонён.

— Ты раздражаешь и бесишь меня, вот и всё.

— Не в этом смысле.

Спокойно уточнил Хёнук.

Слегка нахмурившись, Вонён бросил на него недовольный взгляд, явно спрашивая, что тот хочет услышать. Хёнук удержал его взгляд и повторил:

— Как мужчина. Что ты думаешь обо мне как о мужчине?

— Чего?

Переспросил Вонён, явно не веря своим ушам.

— Ты же сам сказал, что не знаешь, как найти кого-то, кто заменит Минсока. И это правда. Спешка в таких вещах может только навредить. Поэтому не торопись. Найди того, кто тебе подходит…

Сказал Хёнук, делая глубокий вдох.

Он никогда раньше не испытывал сексуального интереса к мужчинам, но что могло настолько его увлечь, раз он провёл ту ночь с Вонёном, используя несколько презервативов и не останавливаясь до утра? Вопросы о том вечере продолжали мучить его.

Он пытался подавить это любопытство, считая, что такой случай больше не повторится. Но если Вонёну всё равно нужен мужчина, почему бы не разрешить эту свою загадку?

— Мы оба сейчас в схожей ситуации. Конечно, я не могу стать им, но могу быть временной заменой. Пока ты не найдёшь кого-то другого.

Произнеся это, Хёнук почувствовал, как у него сжалось сердце. Возможно, это было от напряжения, но он не собирался показывать этого и сохранил лёгкую улыбку.

Вонён широко раскрыл глаза, явно не скрывая своего удивления. Его лицо искривилось в недоумении, словно он пытался понять, что за бред только что услышал.

— Что ты несёшь?

— Не делай вид, что не понял. Я говорю, что могу помочь тебе справиться с сексуальным желанием.

— То есть почему это мы с тобой вообще должны?

Выпалил Вонён.

Внутри Хёнука нарастало беспокойство, но слова срывались с его языка так же легко, как у продавца дешёвых ковров, стремящегося навязать свой товар. Годы общения с профессиональными лжецами, которых он разоблачал на работе, заразили его той же беззастенчивой, нахальной уверенностью.

— Я человек, который верит, что в отношениях важны честность и простота. Где, как не здесь, мы можем открыто обсудить эти темы? Мы уже преодолели определённые границы, и я предлагаю помочь друг другу справиться с болью от неудачной любви. Вместо того чтобы липнуть к женатому мужчине, давай попробуем найти другой выход. Это будет полезно не только для нас, но и для всех остальных…

Сказал он, небрежно пожав плечами.

— Липнуть к женатому? Что ты вообще несёшь? Перестань нести чушь!

Возразил Вонён.

— А как это назвать, если не липнуть? Как бы ты ни оправдывался, мне всё ясно.

Заявил Хёнук.

Он сделал шаг ближе, сокращая расстояние между ними. Лицо Вонёна оказалось почти вплотную. Тот нахмурился, его взгляд выражал смесь раздражения и недоверия.

Хёнук заметил мельчайшие детали в глазах Вонёна, включая их пьяный блеск, который придавал его взгляду особую яркость. Вонён сузил глаза, словно не веря своим ушам, и спросил:

— Ты…ты сейчас действительно предлагаешь мне это? В том смысле, о котором я думаю?

— Думаю, да.

Спокойно ответил Хёнук.

— Ладно, признаю, я пьян. Но ты…ты, похоже, просто спятил.

Вместо ответа Хёнук задал прямой вопрос:

— Слова лишние. Нравлюсь или нет? Просто скажи.

Лицо Вонёна, изначально наполненное злобой, постепенно изменилось. В выражении появились растерянность и внутренняя борьба. Хёнук молча наблюдал, как его брови слегка опустились, а напряжённое лицо начало смягчаться.

Ответ уже читался в его выражении, даже если он не произносил его вслух. Хёнук осторожно поднял рукой его подбородок и легко коснулся его губ своими. Губы Вонёна всё ещё оставались влажными от воды.

Как только их губы соприкоснулись, Вонён резко отпрянул и инстинктивно хлопнул Хёнука по щеке. Это было больше похоже на рефлекс: удар оказался не сильным, да и звука от него почти не было.

Но, странным образом, вместо того чтобы разозлиться, Хёнук почувствовал приятное покалывание в штанах, как будто этот жест только раззадорил его. Вонён говорил быстро, что выдавало его смятение.

— Что за ерунда? Почему ты так себя ведёшь? Ты сам-то понимаешь, что делаешь?

Вонён едва справлялся с эмоциями.

— Пьян-то здесь ты, а я вполне трезв...

— Ты всю жизнь встречался только с женщинами. И теперь вдруг решил…что ты собираешься делать? Даже как шутка это неуместно.

Хёнук лишь пожал плечами.

— Ну, из-за кое-кого я уже имел опыт не только с женщинами, верно? Пусть я не помню, но ведь мы уже однажды переспали.

— Это мы же договорились забыть об этом!

— Тогда давай забудем и то, что мы решили забыть.

Сказал он, хитро улыбнувшись.

— Ты совсем…

Начал было Вонён, но Хёнук не дал ему договорить:

— Или, может быть, ты уже нашёл себе другого мужчину, к которому идёшь когда пьяненький, кроме Минсока? Сейчас как раз собирался к нему?

— НЕТ!

Громко выкрикнул Вонён, его голос прозвучал резко и категорично.

Хёнук невольно усмехнулся.

«Что же он с собой делает? Остаётся верным пустой гордости, которая никому не нужна».

Подумал мужчина. Его пальцы легко провели по белой коже шеи Вонёна, нежно касаясь её, словно успокаивая.

— Тогда зачем отказываться? Перестань колебаться и согласись. Это будет просто и удобно для нас обоих.

Аромат алкоголя, тёплый и сладковатый, слышался от Вонёна, щекоча ноздри и вызывая лёгкое головокружение. Хотя слова текли из уст Хёнука с лёгкостью, в глубине души его терзало едва заметное беспокойство.

«А смогу ли я? А если вдруг ничего не выйдет? Если я опозорюсь?»

Он быстро отмахнулся от этой мысли. Даже если что-то пойдёт не так, он найдет способ. Для него это был своего рода вызов — шаг в неизвестный мир. Его сердце билось всё быстрее, но он старался сохранять уверенность.

Однако в этот момент, как будто вырываясь из туманного плена, Вонён резко тряхнул головой.

— Нет. Нет, нет, это невозможно! Я не хочу.

— Почему нет? Что именно тебе не нравится?

Спокойно спросил Хёнук, его голос стал нежным, мурчащим и соблазнительным.

— Почему именно с тобой?

Резко бросил Вонён, его голос был наполнен негодованием.

— Ты ведь только что обвинил меня, что я разрушитель чужой семьи, а теперь говоришь: «Давай переспим». Ты думал, я скажу: «Спасибо, давай»?

— Именно это я и предлагаю.

— Ха…что за ерунда?

Рука Хёнука, скользнув ему за спину, начала медленно двигаться, исследуя его линии. Вонён не стал её отталкивать, но его взгляд, время от времени пересекавшийся с проницательными глазами Хёнука, был полон недоверия и настороженности.

Да, он тоже не был уверен. Это было видно.

— Гм…как бы это сказать. Защита семьи, общественное благо, сострадание…

Протянул Хёнук.

— Что?

— Во-первых, если ты, от недостатка внимания, продолжишь бегать за Минсоком, это плохо скажется на Хисон. Во-вторых, если ты в пьяном состоянии снова побежишь куда-то, может случиться что-то плохое, и я не смогу спать спокойно. И, в-третьих, мы оба несчастны, потому что влюблены в тех, кого уже не можем вернуть. Так что я считаю это предложение вполне обоснованным. Мы идеально подходим друг другу прямо сейчас.

Вонён, нахмурив брови и слегка наклонив голову, явно не успевал уловить всю суть его слов. Однако Хёнук не слишком волновался по этому поводу: даже ему самому казалось, что его аргументы были притянутыми за уши.

Рука Хёнука скользнула под край рубашки Вонёна, вызывая мурашки по коже. Тёплые пальцы исследовали его натянутые мышцы, оставляя за собой лёгкие, почти невесомые касания, словно играя с огнём. Каждый его жест был одновременно нежным и провокационным, заставляя Вонёна замирать в ожидании.

Дыхание Вонёна становилось всё более частым, губы, плотно сжатые вначале, начали дрожать, как лепестки, готовые раскрыться под первым солнечным светом. Хёнук, заметив это, склонился и оставил лёгкий поцелуй на белоснежной шее — нежный и манящий.

В ответ из губ Вонёна вырвался едва слышный стон, полный желания и растерянности. Хёнук не удержался от улыбки и, наклонившись ближе, прошептал в самое ухо Вонёна:

— Ты слишком много думаешь. Это уже второй раз, между прочим...

Его губы прошлись по шее и скользнули вдоль линии подбородка, а рука, мягко поглаживавшая спину, нежно опустилась к талии. Вонён, стараясь удержать контроль, не позволял себе до конца расслабиться, но всё же его разум постепенно затуманивался от возбуждения и остаточного алкоголя.

— Если уж делать это, то лучше со мной…

Снова шепнул Хёнук, но в этот раз его голос звучал низко и уверенно.

С губ Вонёна сорвался негромкий звук, который можно было бы охарактеризовать как вздох или стон отчаяния. В его голосе звучала странная смесь равнодушия и безразличия к последствиям.

— Ах…я больше ничего не понимаю…

Прошептал он, говоря это самому себе.

Для Хёнука этого было достаточно. Он принял эти слова за согласие.

Мягко, но уверенно, он продолжал продвигаться вперёд, заставляя Вонёна медленно отступать, пока тот не рухнул спиной на кровать. Всё происходило плавно, естественно.

«Как-нибудь справлюсь».

Подумал Хёнук, склоняясь к уху и шее мужчины, продолжая ласкать его губами, одновременно расстёгивая одежду. Он действовал интуитивно, как подросток, впервые пробующий что-то новое, не зная точно, что делать, но понимая, что отступать уже поздно.

Когда он потянул штаны и бельё вниз, Вонён слегка приподнял бёдра, помогая ему. Хёнук едва дышал: в этот момент ему казалось, что любое неосторожное действие может разрушить настроение.

Избавившись от всех предметов гардероба, Хёнук замер, смотря на лежащее перед ним обнажённое тело. Оно было белым, стройным, с рельефными мышцами, которые он приобрёл трудясь на кухне. Несмотря на худощавое телосложение, мускулы на руках и животе были хорошо развиты. Прямая осанка и широкие плечи делали его фигуру подтянутой.

Такое тело невозможно было спутать с женским. Каждая деталь — от четких линий груди до мужественных черт лица — явно подчеркивала его маскулинность. Даже находясь в состоянии алкогольного опьянения, невозможно было ошибиться.

Пока он разглядывал его, Вонён, явно чувствуя себя неловко, отвёл взгляд и тихо пробормотал:

— Потуши свет.

— Зачем?

Спросил Хёнук, не отрывая жадного взгляда.

— В темноте…как-то легче.

С этими словами Вонён дотянулся до кнопки выключателя, которая находилась недалеко от кровати. На улице уже наступил вечер, небо окрасилось в багряные тона, и благодаря ещё не полностью севшему солнцу в комнате оставался мягкий полумрак. Этого света хватало, чтобы они всё ещё могли видеть друг друга.

Хёнук, не теряя времени, тоже избавился от одежды. Его крепкое, хорошо сложенное тело мгновенно привлекло взгляд Вонёна. Тот смотрел на него с выражением, в котором смешались восхищение и лёгкая робость. Пытаясь справиться с эмоциями, он крепко сжал губы и спросил:

— У тебя есть презерватив?

Несмотря на то что он, казалось, пытался уклониться, когда всё доходило до дела, даже в пьяном состоянии он не забывал о важном. Хёнук усмехнулся и ответил:

— Конечно, всегда держу один при себе.

— Мужчину…надо подготовить…перед этим…

Добавил Вонён почти шёпотом.

— Я в курсе. Пусть я ничего не помню, но в прошлый раз мы всё сделали правильно, раз всё прошло без проблем.

Сказал Хёнук.

В мягком сумраке комнаты, наблюдая за бледной, светящейся кожей Вонёна, он не мог не отметить, как мило звучал его голос, когда он шептал о таких вещах. Этот контраст — робость и сексуальность — начинал разжигать в Хёнуке внутренний жар. Вонён, которого он недавно считал просто привлекательным, сегодня выглядел необычайно соблазнительным.

«Да…я точно могу это сделать».

Подумал Хёнук.

Но как только он приблизился, Вонён внезапно поднял руку, мягко остановив его, и быстро сказал:

— Я хочу принять душ.

— Что? Почему ты вдруг решил, что это нужно прямо сейчас?

Недовольно спросил Хёнук.

— Я, кажется, весь пропах алкоголем…

Пробормотал Вонён.

На самом деле от Вонёна, который недавно, судя по всему, собирался куда-то выходить, исходил лишь лёгкий аромат мыла и зубной пасты. Запах алкоголя улетучился. Хёнук поморщился, не желая упускать момент.

— Хочешь хорошо выглядеть в моих глазах?

Саркастически спросил он.

— Что за бред?

Отозвался Вонён, нахмурившись.

— Если даже пахнешь алкоголем, мне-то что? Это мне должно быть неприятно, не тебе.

— Где твои манеры?

Резко бросил Вонён.

— Хам.

Вонён оттолкнул Хёнука и поднялся. Походка выдавала, что он всё ещё не пришёл в себя полностью: он слегка пошатывался. Хёнук поднялся вслед за ним.

— Отлично, давай помоемся. Чистыми всё-таки приятнее…

Сказал он с лёгкой усмешкой.

Вонён направился к ванной, игнорируя Хёнука. Оказавшись в ванной комнате, он потянулся, чтобы закрыть дверь, но, заметив, что Хёнук следует за ним, резко остановился.

— Что ты делаешь?

Спросил он, отступая на шаг.

— У нас мало времени. Мы будем мыться по очереди?

— Вдвоём здесь просто…слишком тесно.

Пробормотал Вонён.

И правда, ванная комната, прилегающая к небольшой комнате на чердаке, была крошечной. Когда в неё вошёл крупный и высокий Хёнук, помещение стало казаться ещё теснее, как будто они оказались в душевой кабине.

Но Хёнук не обратил на это внимания. Он включил душ. Поток воды оказался слабым, а высота, на которой был закреплён душ, оказалась рассчитана на невысокого человека, так что вода лилась прямо на голову Вонёна. Прильнув к его слегка мокрому телу, Хёнук тихо пробормотал:

— Здесь напор слабый, да?

— Дом старый…на первом этаже всё нормально, но я тут редко ночую…

— Если мытьё по очереди затянется, и весь момент будет испорчен, это будет твоя вина?

Сказал Хёнук с игривой усмешкой.

— Почему я должен за это отвечать?

Отозвался Вонён, но закончить не успел: его слова были прерваны поцелуем.

Он едва успел сделать вдох, но на этот раз не оттолкнул Хёнука и не ударил его, как раньше. Шум воды окружал их, а влажные губы то и дело меняли угол, издавая пошлые чмокающие звуки. Вода стекала с их лиц и иногда попадала в рот, смешиваясь с дыханием.

Несмотря на все тревоги Вонёна о запахе алкоголя, его губы оказались тёплыми и сладкими. Аромат исходивший от дрожащего тела тоже чертовски будоражил.

Продолжая целовать его, Хёнук одной рукой потянулся к полке и выдавил немного геля для душа.

Вонён не знал, что делать с языком, который вторгся в его рот: он двигался осторожно, почти неумело.

Мыльная рука Хёнука решительно скользнула по спине Вонёна, от области лопаток до самой поясницы. Лёгкое касание было одновременно осторожным и провокационным. Внезапно, между их сомкнутыми губами вырвался короткий, но звонкий звук.

— Ыхм-м…

Выдохнул Вонён.

Пошлый звук, полный возбуждения, оказался совершенно иным, чем те, что Хёнук привык слышать во время секса.

Его губы изогнулись в лёгкой улыбке. Он думал, что такие звуки могли бы разрушить его решимость, но всё оказалось наоборот. Услышав, как другой мужчина издаёт такие звуки, он почувствовал, как эта новая, необычная для него ситуация, лишь сильнее разжигает в нём желание.

Пена, смешанная с тёплой водой, покрывала их тела, делая их скользкими и мыльными. Хёнук, гладивший спину Вонёна, внезапно сжал его ягодицы.

Тело Вонёна вздрогнуло от неожиданности. Он выдохнул, как если бы собирался что-то сказать, но не успел: его губы заткнули горячим поцелуем.

— Мм…

Вырвалось у него.

Поцелуй, который начинался спокойно, постепенно становился всё более жадным. Хёнук, медленно поглаживая ягодицы Вонёна, погрузил язык глубже. Вонён в ответ крепче схватился за его плечи.

Хёнук скользил своим языком внутри рта Вонёна, переплетая их языки. Вонён начал более активно двигать головой, прижимаясь к губам Хёнука. Почувствовав это, Хёнук слегка пососал его язык, а затем мягко раздвинул ягодицы.

Тело Вонёна, влажное от воды, напряглось. Каждый раз, когда Хёнук мял его ягодицы, он ощущал, как напряжённое тело мужчины постепенно расслабляется в его руках.

Когда Хёнук оторвался от поцелуя, Вонён открыл глаза только спустя пару секунд. Его мокрые светлые волосы потемнели, а капли воды на белой коже смотрелись соблазнительно.

Хёнук склонился к уху Вонёна, оставил на нём лёгкий поцелуй и шепнул:

— Что тебе нравится? Как мне сделать тебе приятно?

— Что…что ты имеешь в виду?

Выдохнул Вонён, избегая взгляда.

— Где твоя эрогенная зона?

— Я не знаю…

Пробормотал он.

— Ну, вот здесь тебе точно приятно…

Сказал Хёнук, скользнув рукой вниз.

Член Вонёна напрягся, да и его орган тоже был напряжён. Он ощущал странное разделение между своим телом и разумом, словно те действовали отдельно друг от друга.

— Мм…

Снова раздался приглушённый стон.

Хёнук осторожно коснулся его члена, затем прижался к нему своим и начал медленно двигать по ним рукой. Вонён задрожал всем телом, его губы издали приглушённый звук, будто он пытался сдержать свой голос.

Его дыхание становилось всё более учащённым, а тихие стоны, как капли воды, щекотали слух Хёнука. Свободная рука мужчины медленно скользила от ключиц к груди, к бокам, бёдрам и животу, изучая каждый сантиметр тела Вонёна.

Любое прикосновение вызывало новый звук или едва заметную дрожь. Может, он сказал, что не знает, где ему приятно, потому что ему приятно буквально везде?

Мужчина вновь опустил руки к ягодицам Вонёна.

Хотя он знал, что в прошлый раз у них всё прошло успешно, у самого Хёнука не было большого опыта в анальном сексе. Он немного замешкался: не из-за отвращения, а из-за опасения ошибиться.

— Я сам сделаю это.

Тихо сказал Вонён. Он старался говорить как можно более спокойно, но в этом спокойствии читалась неловкость, которую он пытался скрыть.

— Я собирался подготовиться сам, для этого и пошёл в ванную…

Добавил он, оправдываясь.

— Почему?

Спросил Хёнук.

— Ты ведь никогда не был с мужчиной. Не притворяйся, что знаешь, как это делать. Честно говоря, тебе самому не особо хочется заниматься подготовкой, правда?

Произнёс Вонён очень прямолинейно.

Хёнук усмехнулся, понимая, что его сомнения всё-таки были замечены. И хотя слова Вонёна задели его, он предпочёл ответить с напускной лёгкостью:

— Ну, что здесь такого сложного? Мы ведь уже сделали это в прошлый раз.

— Не знаю. Может, и сделал. А может, я всё взял на себя…

Пробормотал Вонён.

— Тогда покажи мне, как надо.

Ответил Хёнук, его голос звучал мягко и чуть ниже обычного.

Он решил, что главное — не спешить. Немного поколебавшись, он позволил руке, изучавшей кожу Вонёна, проникнуть глубже между его ягодиц. Его пальцы нащупали влажное, узкое отверстие. Тёплая, плотная кожа в этом месте была непривычной на ощупь, он плавно ввёл в мужчину палец.

— Ах…

Едва слышно выдохнул Вонён, его тело инстинктивно сжалось. Вместо того чтобы расслабиться, мышцы стали ещё плотнее, обхватив пальцы Хёнука.

— Расслабься.

Мягко сказал он, нежно поцеловав Вонёна в плечо.

— Просто…щекотно…

Пробормотал тот.

— Правда? Тогда я могу продолжать, да?

Заботливо уточнил Хёнук.

Спустя пару минут стимуляций влажное тугое отверстие немного расслабилось и с лёгкостью приняло в себя уже два пальца. Когда его средний палец погрузился внутрь, Хёнук почувствовал, как по телу пробежал лёгкий жар. Внутри оказалось так горячо и мягко, куда приятнее, чем он ожидал. Кожа казалась такой нежной, что он инстинктивно действовал осторожно, опасаясь причинить боль.

Вонён, похоже, не ожидал, что это произойдёт так быстро. Он издал короткий стон, и его тело снова напряглось. Хёнук, заметив это, другой рукой начал медленно поглаживать его спину, пытаясь помочь ему справиться.

— Извини. Буду осторожнее.

Мягко сказал Хёнук.

Впервые испытывая подобную близость, он чувствовал себя странно, происходящее будоражило. Медленно и осторожно он начал двигать пальцами, прислушиваясь к себе и партнёру. Он аккуратно проталкивал их внутрь, погружал глубже, а потом снова вытаскивал.

— Ах, мх…

Вырвалось из уст Вонёна.

— Я правильно всё делаю?

Уточнил Хёнук, слегка растерянно.

— Наверное…

Ответил Вонён.

Опираясь головой о плечо Хёнука, он тихо издавал звуки, свидетельствующие о том, что, несмотря на неловкость, он чувствует удовольствие. Однако внутреннее напряжение, казалось, не позволяло расслабиться полностью.

Прошло несколько мгновений, и Вонён, тяжело дыша, наконец прошептал:

— Можешь…быстрее…

— Мм?

Отозвался Хёнук.

— Ты же сам сказал, что хочешь всё сделать побыстрее, раз мы решили мыться вместе. Так когда ты уже закончишь?

Взмолился Вонён.

После этих слов он неожиданно опустил свою руку, схватил запястье Хёнука и с небольшим усилием потянул. Пальцы Хёнука проникли глубже, чем он планировал, теперь Вонён сам управлял происходящим.

Ощущение было странным и непривычным. Происходящее напоминало первую подростковую близость, когда партнёр указывал, что и как делать. Однако в этом новом опыте было что-то волнующее.

Хёнук обнял Вонёна и добавил к ласкам ещё один палец.

— Боялся навредить тебе.

Признался он.

— Всё в порядке. Я не настолько хрупок…

Ответил Вонён, его влажное лицо казалось расслабленным.

Глядя на его слабую улыбку, Хёнук неосознанно выдохнул, его дыхание обжигало.

— Смотри-ка, тот, кто говорил «нет», в итоге сам меня торопит. И кто из нас теперь осторожничает?

Поддразнил он.

Скользкая от мыльной пены кожа облегчала движения. То, что казалось почти невозможным, постепенно становилось реальностью. Узкий вход поддавался напору, медленно, но верно.

Когда Хёнук добавил ещё один палец, его движения стали более уверенными. Мышцы ануса больше не оказывали изначального сопротивления, давая пальцам проникать внутрь. Это так возбудило его, что собственное тело тоже начало откликаться.

— Ах…уф…

Выдохнул Вонён, его тело дрогнуло, отдаваясь этим новым ощущениям.

Тихие стоны и тяжёлое дыхание заполнили пространство. Хёнук окончательно поплыл, состояние напоминало опьянение — как будто алкоголь, который выпил Вонён, передался и ему.

Когда Хёнук ускорил ласки, реакция Вонёна изменилась. Его тело начало непроизвольно изгибаться, он как будто пытался уклониться от вторжения, извиваясь, чтобы избежать непривычных ощущений.

Хёнук аккуратно прижал его к стене. Холодный кафель коснулся спины Вонёна, и он слегка вздрогнул, но не попытался отстраниться.

Дав пару минут, чтобы привыкнуть к ритму, Хёнук начал двигаться увереннее. Три пальца, плотно прижавшиеся друг к другу, проникали внутрь и выходили наружу. Звуки влажных прикосновений, смешиваясь с шумом воды, стали более отчётливыми. Громче звучали только прерывистые стоны Вонёна.

Хёнук сильнее надавил на внутренние стенки ануса и спросил:

— Так нормально?

— А-ах…да, нормально…

Выдохнул Вонён, чуть кивнув.

— А если так?

Уточнил Хёнук, слегка изменив силу давления и угол.

— Ых…нет, больно…

Простонал Вонён.

Хёнук стал осторожнее, но продолжал двигаться, постепенно увеличивая амплитуду движений. Он доверял словам Вонёна о том, что он не такой уж хрупкий, и позволил себе быть немного смелее.

Когда Хёнук решил, что всё идёт достаточно хорошо, Вонён, тяжело дыша, прерывисто сказал:

— Хватит, думаю, уже…достаточно…

— Перестать?

Переспросил Хёнук, замерев.

Вонён кивнул, и только тогда его взгляд опустился вниз, на член Хёнука. Он замер, его глаза округлились.

— Ч-что? Почему он…такой большой?

Ахнул он.

— Ну, вот такой…

Невозмутимо отозвался Хёнук.

— Это…не войдёт.

Пробормотал Вонён.

— Ты серьёзно или просто боишься?

Спросил Хёнук с полуулыбкой.

Он прижался ближе, позволяя своему пенису коснуться подготовленного входа. Эрекция усиливалась от желания поскорее войти внутрь. Вонён ощутил его намерение всем телом и чуть подался задом навстречу.

Без лишних слов, Хёнук поднял одну из ног Вонёна, чтобы раскрыть его бёдра пошире. Вонён держался за плитку, его глаза широко распахнулись от удивления, он не ожидал такой развратной позы.

— Ты правда хочешь сделать это прямо здесь?!

— А почему бы и нет?

Отозвался Хёнук.

— Ну, это…не то чтобы нельзя…

Пробормотал Вонён, казалось, слегка растерявшись, но потом поднял голову и твёрже добавил:

— Надень презерватив.

— Ах, точно!

Кивнул Хёнук, продолжая водить своим напряжённым членом вдоль его податливого отверстия.

— Расслабься, я пока не буду входить.

— Ух…мх…

Простонал Вонён, его дыхание стало сбивчивым.

Головка члена мягко надавила на вход. Хёнук будто собирался войти, но не делал этого, дразня его. Вонён, растерянно и с лёгкой паникой в голосе, пробормотал:

— Ты же говорил, что за безопасный секс…

Однако вместо продолжения фразы он крепко ухватился за плечо Хёнука, сжав его так, что тот ощутил силу его хватки.

«Наверное, это от постоянной работы руками на кухне».

Мелькнуло в голове мужчины.

Хёнук обхватил член рукой и начал медленно направлять его внутрь.

— Подожди…подожди…

Выдохнул Вонён, его голос прозвучал напряжённо.

Хёнук раздражённо выдохнул, глядя на того, кто снова останавливал его на полпути.

— Почему ты всё время тормозишь?

Спросил он с упрёком.

— Мы правда можем это сделать?

Неожиданно спросил Вонён, его голос звучал искренне, как будто он сомневался не только в происходящем, но и в самих их отношениях.

Хёнук посмотрел на него с лёгким разочарованием, но, заметив его замешательство, вздохнул. Такие вопросы нужно было решать до того, как всё зашло так далеко.

— Ладно. Последний раз спрашиваю.

Сказал он, глядя прямо в глаза Вонёну.

Вонён молчал, но в его взгляде читалась готовность сделать выбор.

— Ты согласен, мне продолжать?

Произнёс Хёнук, продолжая водить своим напряжённым членом у входа, словно намереваясь войти, но всё ещё дразня.

Вонён, нервно прикусывая губу и опуская взгляд, наконец, тихо сказал:

— То, что мы делаем сегодня…это должно остаться между нами.

— А ты думал, я побегу этим хвастаться? Нет уж, не переживай.

Усмехнулся Хёнук. Однако эти слова лишь раззадорили его, и, будто наперекор, он двинулся вперёд сильнее.

Головка члена, которая уже частично вошла, на этот раз погрузилась резко и глубоко. Вонён мгновенно откинул голову назад, сильнее прижавшись к плитке спиной. Его дыхание стало частым, неровным.

Хёнук замер, прислушиваясь к реакции. Постепенно дыхание Вонёна стало более ровным. Он встретился с Хёнуком взглядом и, слегка склоняя голову, сам призвал его продолжить:

— Давай же…

Его слова звучали спокойно, но голос был низким и хрипловатым, наполняя атмосферу особой интимностью. Это звучало так соблазнительно, что Хёнук, едва сдерживая низкий стон, двинулся глубже. В ответ Вонён, прикусив губу, прошептал:

— Немного…помедленнее…

Член Хёнука медленно углублялся в узкий проход, который, казалось, всё ещё недостаточно подготовлен. Стенки плотно обхватывали его, и он чувствовал, как напряжённые мышцы сопротивляются, но постепенно уступают.

Хёнук облизнул губы, наблюдая за реакцией. Вонён тяжело дышал, его тело дрожало, словно борясь с собой.

— Ха…ах…уф…

Хёнук на мгновение задумался, представляя, как его член заполняет внутренние пространства тела Вонёна. Эта мысль была одновременно странной и захватывающе возбуждающей. Воображение рисовало образы, которые он никогда раньше не представлял, вызывая в нём смесь волнения с восхищением.

Он занимается сексом с мужчиной, безумие.

С каждым движением он погружался всё глубже, его тело тесно прижималось к телу Вонёна, который инстинктивно поднимался на носочки, чтобы соответствовать его росту. Казалось, что он буквально нанизывает его на себя.

Одна нога Вонёна была поднята и зафиксирована на сгибе руки Хёнука, а другая едва касалась пола на носочке. Единственным способом сохранить равновесие было обхватить его плечо обеими руками, крепко опираясь о тело партнёра.

— Уф…ах…

Тихо простонал Вонён. Сложно было сказать, вызваны ли эти звуки удовольствием или дискомфортом.

— Ах…подожди…дальше не войдёт…

— Входит же.

С этими словами он поднял ногу Вонёна ещё выше, усилив угол проникновения. Вонён инстинктивно сильнее прижался к нему, пытаясь удержать равновесие, но этим только усилил давление и глубину проникновения.

Тело Вонёна, несмотря на попытки сопротивления, полностью приняло член. Плотные внутренние мышцы обхватили орган, вызывая у Хёнука невольный стон. Он сжал талию Вонёна, прижимая его к себе.

Вонён, не издавая громких звуков, мелко дрожал всем телом. Его грудь, прижатая к Хёнуку, передавала эту дрожь, усиливая ощущения. Хёнук задержал дыхание, чтобы немного прийти в себя, так как ощущения были слишком интенсивными.

— Ха…ах…

Наконец выдохнул Вонён, не в силах произнести что-либо.

Чтобы убедиться, что всё идёт как надо, Хёнук осторожно начал двигаться, делая небольшие, плавные толчки. Когда он почувствовал, что Вонён немного привык, он отстранился и резко вошёл глубже.

— А-а!

Вскрикнул Вонён, его голос стал громче.

В этот момент Хёнук снова прижал его к стене. Теперь Вонён оказался полностью зажат между холодной плиткой за спиной и горячим телом Хёнука спереди. Он не мог двигаться, полностью подстраиваясь под ритм Хёнука.

После нескольких глубоких толчков Вонён начал мотать головой, его глаза увлажнились, а в уголках появились слёзы.

— Пожалуйста помедленнее.

Выдохнул он.

— Не так резко…

— Тебе больно?

Спросил Хёнук, замедляясь.

— Н-нет, странно…просто…не нужно так сразу…

Его дыхание было тяжёлым.

Одна из рук Вонёна, обвивавшая шею Хёнука, опустилась вниз. Хёнук, замедлив движения, как было сказано, проследил взглядом за его рукой.

Ладонь обхватила собственный напряжённый член. Сдерживая стоны, Вонён начал осторожно двигаться, пытаясь помочь себе. Глядя на это, Хёнук задал вопрос:

— Мне прикоснуться там?

— Иначе кончить сложно…так…только в фильмах бывает…

Выдохнул Вонён.

Ранее Хёнук думал, что Вонён из тех, кто может получить оргазм от стимуляции простаты, но его ответ дал понять, что это было не так.

В любых отношениях важно взаимодействие и понимание потребностей партнёра.

Хёнук вновь углубился в его тело, одновременно протянув руку. Он дотронулся до руки Вонёна, всё ещё занятой ласками.

— Позволь мне помочь.

Предложил Хёнук.

— Это не обязательно…

Пробормотал Вонён, но не остановил его.

— Думаю, так будет приятнее.

Добавил Хёнук.

Он уверенно накрыл руку Вонёна своей, затем мягко, но настойчиво взял инициативу. Вскоре Вонён полностью доверился ему, позволив двигаться самостоятельно. Когда пальцы Хёнука скользнули по головке, из его губ вырвался тихий, сладкий стон.

Хёнук невольно задумался. Насколько справедливо, что тело, способное дарить такое наслаждение, само не в состоянии его полностью прочувствовать? Возможно, им стоило остановиться на этом этапе и завершить всё взаимными ласками.

— Тебе не кажется, что мы могли бы просто сделать это руками?

Произнёс он, продолжая двигаться.

— Я имею в виду, что тебе не очень-то и нравится, когда тебя трахают сзади.

Уточнил Хёнук.

Говоря это, движения его бёдер не замедлялись. Наоборот, он двинулся вперёд, целенаправленно вдалбливаясь в самое чувствительное место внутри.

Мышцы Вонёна тут же сжались, реагируя на толчок. Его брови нахмурились, а голова откинулась назад, упираясь в стену.

— Ах…

Выдохнул он, его тело содрогнулось от накативших ощущений.

Белое лицо Вонёна, его взгляд, туманный, устремлённый в пустоту, и дрожащая линия подбородка, на которой всё ещё блестели капли воды, заставили Хёнука на мгновение замереть, просто наблюдая за этой картиной.

Вонён, судорожно пытаясь справиться с дыханием и сжимая губы, чтобы заглушить стоны, встретился с его взглядом. После короткой паузы он облизнулся, произнося:

— Нравится…мне это…

— …

— Поэтому и согласился…просто так невозможно закончить…

Последнее слово едва было слышно из-за резкого толчка, который сделал Хёнук, двинув бёдрами вперёд.

Разговор затих, поглощённый звуками. Узкое пространство ванной комнаты наполнилось шумом воды, частыми вздохами и нарастающими стонами. Каждый звук отражался от плитки, усиливаясь, словно эхо.

Тела, обнажённые и гладкие от стекающей воды, слились в тесной близости. Хёнук, прижимая Вонёна к стене, двигался интенсивно, его толчки каждый раз заставляли бледное тело подниматься вверх, будто зависая в воздухе.

— А-ах! Ах…да…

Голос Вонёна становился громче.

— Ха…уф…

Сдержанно выдохнул Хёнук.

Ритм становился всё быстрее. Их тела, плотно прижатые друг к другу, двигались синхронно, и каждый толчок сопровождался громкими звуками сталкивающейся кожи. Рука Хёнука всё ещё ласкала член Вонёна, не прекращая своих действий, что вызывало всё более громкие вскрики.

Влажная слизистая принимала быстро входящий и выходящий член, пульсируя, сжимаясь и разжимаясь в такт движениям. Невероятная смесь боли и удовольствия.

Его второй опыт с мужчиной, если не считать первого, о котором он ничего не помнил, был поразительно приятным. Приятным до такой степени, что Хёнук невольно думал, не поэтому ли той ночью они так увлеклись, израсходовав несколько презервативов. Возможно, оно того стоило.

От удовольствия волоски на затылке встали дыбом, а чувства обострились.

Хёнук слегка прикусил Вонёна за шею и вытащил член. Тот вздрогнул и зарылся головой в плечо Хёнука, чувствуя неловкость от внезапной пустоты внутри тела.

— Всё, хватит…давай пойдём в комнату…

Начал говорить Вонён, но его слова оборвались, превратившись в тихий стон.

Пальцы мужчины снова скользнули в отверстие, где совсем недавно находился его огромный член.

От ласк по голой коже пробежали мурашки. Вонён вздрагивал, словно его охватывал озноб. Чуть приоткрыв губы, он склонился к Хёнуку и обдал его плечо тёплым дыханием.

— А…х…уф…

Ещё недавно такое тугое отверстие теперь легко принимало три пальца. Внутренняя слизистая казалась невероятно мягкой, словно зрелый плод, слегка набухший и почти бархатистый на ощупь.

— Ах…да…а-а…

Голос Вонёна становился всё более громким, его тело поддавалось волнам удовольствия.

Ощущение пальцев, безжалостно меняющих направление внутри него и исследующих особенно чувствительные внутренние стенки, стало для Вонёна слишком острым. Каждый раз, когда Хёнук двигал рукой, тело Вонёна, словно пойманного зверька, дергалось и извивалось, но он не мог вырваться из крепких объятий.

Хёнук плотно удерживал его, не давая сбежать, одной рукой обвив его талию, а другой продолжая изучать его внутри. Эта бесконечная, почти мучительная пытка заставила Вонёна прижать лоб к его плечу и взмолиться:

— Убери руку…хватит уже…пожалуйста.

— Нет. Мне интересно.

Ответил Хёнук.

— Интересно? Что именно…ах…!

Вонён не успел договорить, как пальцы нашли точку глубже, почти у нижней части живота, и надавили на неё.

Он шумно вдохнул. Хёнук продолжил массировать эту зону, а каждый его нажим заставлял тело Вонёна содрогаться, вызывая тихие, но глубокие стоны. Через некоторое время пальцы медленно вышли, оставив за собой ощущение пустоты.

Но передышки не последовало — в следующую секунду между ягодицами снова оказался его горячий и напряжённый член.

— А подожди, ха-а…!

Вскрикнул Вонён, когда Хёнук вновь проник внутрь, не давая ни секунды на передышку.

Бёдра дрожали под натиском. Хёнук, чувствуя, как его пенис плотно обхватывают внутренние стенки Вонёна, начал двигаться, но теперь гораздо спокойнее.

Когда головка соприкоснулась с тем местом, которое до этого он нащупал пальцами, Хёнук резко подался бёдрами вперёд и повторил грубое движение несколько раз подряд.

— Хаа…ах…

Выдохнул Вонён, его тело слегка подалось вперёд.

В руках Хёнука его член стал ещё твёрже. Улыбнувшись, он наклонился к нему и спросил:

— Похоже, вот оно...то местечко, где тебе нравится. Так?

Вонён ничего не ответил, но каждый толчёк по чувствительной точке заставлял его содрогаться. Его дыхание стало горячим, прерывистым.

Когда Хёнук намеренно продолжил воздействовать на ту самую зону, Вонён, словно не выдержав, прижался к нему сильнее, задыхаясь:

— Нет, нет…просто…быстрее…сделай, как раньше…так лучше…

— Но, кажется, тебе нравится.

Насмешливо заметил Хёнук.

— Нет, не нравится…!

Выдохнул Вонён, дрожа.

— А до этого говорил иначе…

Напомнил Хёнук.

— Это было…в начале…ах…ох…!

Его голос оборвался, уступив место стонам, смешанным с рваными вздохами.

Его просьба только распалила Хёнука. Он грубо подался вперёд, заполняя его изнутри. Неожиданный толчок, задевший простату, заставил Вонёна громко вскрикнуть, его тело затрепетало.

Он вновь схватил член дрожащими пальцами. Хёнук же, опираясь одной рукой о стену, полностью сосредоточился на движениях. То, что он видел, было захватывающим: лицо, искажённое страстью и усталостью, красные от возбуждения щёки, тело, изогнутое в унисон его ритму, и рука, так умело поглаживающая себя.

— Ах, ах…да…

Стонал Вонён от наслаждения.

С каждым толчком рука Вонёна скользила по члену быстрее. Его кожа, от плеч до груди, покрылась румянцем. Его тело содрогалось, готовое к кульминации, и наконец, он выгнулся и затрясся в руках Хёнука.

Хёнук немного сбавил темп. Он заметил, как из члена Вонёна выплеснулась горячая белая жидкость, стекла по руке и тут же смылась струями воды. Убедившись, что его партнёр достиг пика, он медленно вышел, позволив телу Вонёна расслабиться. Ногу, которую он держал, он наконец отпустил, и тот неуклюже встал, немного пошатываясь, а затем обмяк, облокотившись на плечо Хёнука.

Но пауза была недолгой. Хёнук схватил его за запястье и коротко бросил:

— Пойдём.

Вонён понимал, что всё ещё не закончено, и послушно последовал за ним, несмотря на слабость в ногах. Оба, так и не успев вытереться, оказались в комнате. Вонён упал на кровать, обняв подушку, ожидая продолжения.

Хёнук, доставая презерватив из кошелька, спешил настолько, что не сразу смог правильно его надеть. Наконец он справился, и его взгляд остановился на Вонёне, который лежал на животе, приподняв бёдра и таз, готовый принять его снова.

Руки мужчины схватили тонкую талию, приподнимая повыше. Между ягодицами были видны следы спермы, оставшиеся после первого раза, и при виде этого Хёнук едва сдержался, чтобы не наброситься на него и не оттрахать куда жестче. Он постарался успокоить себя, однако всё же вошёл резко и грубо, засадив член на всю длину.

— Ах!

Выкрикнул Вонён.

Хоть это и был второй раз, ощущения в теле были всё так же остры. Его спина изогнулась, мышцы под кожей напряглись, а бёдра непроизвольно задрожали. Хёнук, сжимая руками его талию, продолжил движения, увеличивая темп. Его ладони сжали кожу, а затем мягко её погладили, на коже остались красноватые следы.

С каждым движением бёдер ягодицы Вонёна всё больше краснели от шлепков.

— Ха…ах! Да…

Его стоны становились громче, разносясь по всей комнате.

Огромные и твёрдый орган, похожий на дубину, стремительно входил и выходил, продолжая растягивать узкое пространство внутри. Стоны Вонёна выдавали, насколько тяжёло ему давался процесс. Лица его не было видно, так как он лежал, уткнувшись в подушку, но голос выдавал всю гамму эмоций.

Однако Хёнук знал, что его действия приносят Вонёну не только боль, но и удовольствие. Это становилось очевидным, когда рука Вонёна начала медленно скользить вниз, явно стремясь коснуться себя.

Хёнук перехватил его руку прежде, чем она достигла цели.

— Эй…почему?

Вместо ответа Хёнук крепко схватил обе его руки, прижав их к простыне. Его тело наклонилось вперёд, оказывая большее давление на Вонёна, что привело к ещё более глубокому проникновению. Угол изменился, и теперь Хёнук вонзался в его тело совсем иначе.

— А-а! Да…глубоко…

Вонён то ли пытался вырваться, то ли просто инстинктивно сопротивлялся. Его плечи напряглись, но вырваться из крепкой хватки Хёнука было невозможно. Тот лишь сильнее сжимал его запястья, не позволяя двигаться.

— Почему ты так? Ах!

Успел выдавить Вонён, прежде чем его голос снова утонул в стонах.

Попытки освободиться быстро прекратились. Он смирился, оставив своё тело на милость толчков, которые выбивали из него хриплые звуки. Его дыхание смешивалось с громкими ударами плоти о плоть.

Внутренние стенки, казалось, ещё плотнее обхватывали член, удерживая его каждый раз, когда Хёнук выходил, словно не желая отпускать. Напряжённые мышцы буквально цеплялись за каждую выступающую вену, заставляя его чувствовать каждое движение внутри себя.

— А-а…да…ах…! Х-а-а…

Его тело содрогалось под каждым движением, а сцепленные руки и невозможность двигаться делали всё происходящее ещё более возбуждающим.

Интервалы между стонами Вонёна, доносившимися из-под подушки, становились всё короче. Его пальцы, сжавшие простыню, вцепились в неё так, что ткань собралась в складки. На его руке, напряжённой до предела, выступили вены, отчётливо показывая, насколько интенсивны были ощущения.

— Хаа…

Хёнук задрожал. Во время семяизвержения он замер, глубоко погрузившись в тело лежавшего под ним мужчины. Вонён слегка поморщился, словно почувствовав, как внутрь него заливается тёплая жидкость.

Хёнук выровнял дыхание, но всё ещё не спешил выйти. Он мягко раздвинул ноги Вонёна и уложил его на спину. После столь долгого времени в одной позе лицо Вонёна покраснело, а кожа покрылась испариной.

Глядя на его измождённое тело и на пульсирующий член партнёра, Хёнук пробормотал, будто сам себе:

— Всё-таки не получится.

— Что…не получится?

Спросил Вонён, нахмурив брови и пытаясь отдышаться.

— Кончить только от ощущений сзади.

Ответил Хёнук, всё ещё рассматривая его, любуясь.

Вонён, тяжело дыша, закатил глаза и проворчал:

— Серьёзно…я же сказал, что нет.

— А вдруг ты просто заблуждаешься?

Не унимался Хёнук.

— Хаа…думаешь, я не проверял?

Едва отдышавшись, Вонён не упустил возможности язвительно ответить.

Он бросил быстрый взгляд на Хёнука, всё ещё находившегося внутри, и, кашлянув, пробормотал:

— Теперь…можешь уже вытащить?

Только тогда, будто вспомнив что-то, Хёнук наконец отступил. Его всё ещё твёрдый и внушительный орган медленно выскользнул наружу, и Вонён, крепко сжав губы, негромко застонал.

Закутавшись в одеяло, он сел, прикрывая своё обнажённое тело, и аккуратно навалился на спинку кровати. Хёнук, быстро расправившись с презервативом, сел на край кровати, с легкой усмешкой заглянув в лицо Вонёна.

— Часто ты так?

Спросил он.

— Напьёшься и с мужчинами спишь?

— Не сказать чтобы часто…иногда.

Ответил Вонён.

— Ну и как тебе сегодня?

Продолжил Хёнук.

Вонён, будто всерьёз раздумывая над оценкой, молчал некоторое время, прежде чем кивнуть.

— Ну…пойдёт. Неплохо.

Сказал он уклончиво, но тут же нахмурился.

— Если не считать, что сначала было больно.

— Больно?

Переспросил Хёнук.

— Уж слишком он большой.

Отозвался Вонён.

— Я думал, ты только гадости говорить умеешь. А оказывается, и похвалить можешь.

Усмехнулся Хёнук.

— Да ты весь большой…и сильный…и руки у тебя большие. Ты, должно быть, хорошо готовишь?

— Ещё бы. Я же сын владельца ресторана.

Вонён, немного успокоившись, говорил уже своим обычным ровным тоном. Он выглядел так, будто алкоголь весь выветрился. Хёнук коротко рассмеялся, затем спросил:

— Можно закурить?

— Обычно нельзя…но…открой окно и кури у него.

Хёнук, даже не надев одежду, вытащил из кармана брюк сигарету и подошёл к окну. В тёмной ночи перед ним раскинулся сад.

Комната на втором этаже была небольшая, как и её окно. Выпуская струю дыма в ночной воздух, Хёнук молча смотрел на сад. Тем временем Вонён, всё ещё завернувшись в одеяло, как в плащ, поднялся и подошёл к нему. Немного смущённый, он негромко сказал:

— Эй! Дай и мне затянуться.

Попросил Вонён.

— Ты куришь?

Удивился Хёнук.

— Не часто, иногда.

Признался тот.

— Разве шеф-повару можно курить?

Поддел его Хёнук.

— Вот поэтому иногда. Обычно в ресторане я не курю, но ты достал сигарету, и мне захотелось.

Хёнук передал сигарету. Он наблюдал, как Вонён взял её беледными пальцами и поднёс к губам. Сказав, что затянется только раз, Вонён всё-таки затянулся дважды, прежде чем вернуть сигарету обратно.

— Среди поваров много курящих.

Заметил он.

— В ресторане моих родителей таких не было. Они вообще не нанимали курильщиков.

Отозвался Хёнук.

— Вот поэтому я и открыл свой ресторан. Чтобы делать всё по-своему.

Усмехнулся Вонён.

Он неуклюже побрёл обратно к кровати и рухнул на неё, лицом уткнувшись в подушку. Хёнуку была видна лишь половина его сонного лица. Вонён моргнул, стремясь не заснуть, и пробормотал:

— Ещё повезло, если это только алкоголь и сигареты. Некоторые доходят и до наркотиков. Когда я работал в Париже, наш шеф-повар был именно таким. После нескольких разгромных рецензий от критиков он начал снимать стресс с помощью наркотиков. В результате ресторан едва держался на плаву, и я решил уйти. Слышал, что перед вручением звёзд Мишлен некоторые шефы даже кончают с собой. Бизнес такой. Давление порой становится невыносимым.

— Ты работал во Франции?

Переспросил Хёнук.

— Не долго. Ещё в Италии немного. Я бросил университет и с двадцати лет там трудился.

Хёнук задумался. Он думал, что ресторан для Вонёна — это хобби, раз он был владельцем здания, но оказалось, что тот всерьёз обучался в Европе. Всё выглядело куда более профессионально, чем он ожидал.

— Они не охотно берут новичков из Азии, но у меня была поддержка. Моя мама наполовину француженка и в молодости немного занималась кулинарией во Франции. Это помню,  когда-то мы даже жили там. Благодаря родственным связям в Париже я и попал в тот ресторан. Хотя, знаешь, пока другие моего возраста росли в должности, я долго топтался на месте. Всё же я поехал туда больше за опытом, чем с целью чего-то добиться, так что особо не рвался вперед.

Рассказал Вонён.

— Сколько ты там пробыл?

Спросил Хёнук.

— Примерно пять лет.

Ответил он.

Это было довольно долго. Хёнук удивлённо приподнял брови.

— А как же Минсок, которого ты любил с детского сада? Ты так его обожаешь, что я думал, без него ты и дня не выдержишь.

— Если бы Минсок не пошёл в полицейскую академию, я бы тоже не уехал. Там ведь все живут в общежитии для новобранцев. Из-за этого, когда он поступил, мы виделись всего раз или два в месяц, хотя до этого были неразлучны каждый день. А потом я понял, что и университет мне не нравится, и вообще всё это…и решил просто уехать. Я тоже хотел попытаться встать на ноги самостоятельно.

— Значит, ты специализируешься на французской кухне, а не итальянской?

Уточнил Хёнук.

— В какой-то степени. Но в Корее итальянская кухня приносит больше прибыли.

Ответил Вонён.

Он выглядел замкнутым и строгим шеф-поваром, но в итоге оказался ещё тем любителем выпить. Однако теперь, глядя на него, Хёнук всё больше видел не просто пьяницу, а человека, который знает своё дело. Пока Хёнук мысленно собирал новый образ Вонёна, тот неожиданно продолжил говорить, чуть тише, словно делился чем-то сокровенным:

— Я не признавался в любви, но сказал, что мне нравятся мужчины. Правда, тогда не уточнил, что тот мужчина — это он.

Хёнук молчал.

— А знаешь, что он мне ответил? Что для него это ничего не меняет. Что он не будет относиться ко мне иначе из-за того, что я гей. Мы всё равно остаёмся друзьями. В этом весь Минсок, да?

Горько усмехнулся Вонён.

Его голос, который теперь звучал так же тихо, как моросящий дождь на пустынной улице, плавно подхватил тему их недавнего разговора.

— Если бы он сказал что-то вроде: «А меня ты воспринимаешь как парня, я тебе по вкусу?», я бы на эмоциях и признался.

С кривой усмешкой произнёс Вонён, едва шевеля губами.

— Но вместо этого он ответил то, что ответил. И в тот момент я понял, что признания ничего не изменят. Конечно, можно сказать, что следовало попробовать, но я знал, чем это закончится. Мы перестали бы быть друзьями, и всё. Ты ведь тоже понимаешь, как это бывает, да? Неразделённая любовь делает нас такими жалкими.

— Да, понимаю.

Коротко ответил Хёнук.

Вонён перекатился на спину и уставился в потолок. Его взгляд был отрешённым, будто он разглядывал не белую поверхность, а смотрел вдаль.

— Как только рядом оказывается Минсок, мои мысли становятся грязными, я становлюсь жалким, хитрым, глупым. Возможно, это и есть моя истинная сущность. Хотя я убеждаю себя, что я не такой.

Хёнук промолчал.

— Как бы то ни было, то, что случилось сегодня, — это недоразумение и моя ошибка. Просто я слишком привык так себя вести в доме Минсока и не придал значения. Больше такого не повторится, так что можешь не переживать.

Вонён бросил взгляд на Хёнука, а затем снова уставился в потолок. Хёнук посмотрел на его спокойный профиль, а потом перевёл взгляд в окно.

Их истории неразделённой любви были похожи, но при этом такие разные.

Когда Хисон встречалась с другими, это его не сильно задевало. Он знал её настолько хорошо, что считал себя избранным. Видеть её в платьях и макияже для очередного свидания было приятно, но он также знал её в старых спортивных костюмах, растянувшихся, которые она носила дома. Он знал, как она ест курицу, сидя на полу перед телевизором. Он знал не только Хисон настоящую, но и Хисон прошлую. Как она когда-то увлекалась айдолами и просила его прикрывать её, пока сама бегала по фан-встречам. Как её поймали за рисованием откровенных рисунков, которые она передавала одноклассникам, и вызвали в учительскую. Ни один её нынешний парень не знал таких подробностей её жизни.

Для него это были их особенные воспоминания, их связь. Они даже шутили, что, если оба останутся одинокими к сорока, то поженятся. Сколько бы она ни встречалась с другими, он почему-то верил, что в конце концов они будут вместе.

Но если Вонён говорил, что его любовь сделала его жалким, то любовь Хёнука, наоборот, привела его к самообману. Он думал, что ничего не нужно делать, что всё произойдёт само собой. А ведь, возможно, ему стоило задуматься больше и стать чуть более настойчивым.

Это была совершенно безосновательная самоуверенность. Всего лишь воспоминания детства, которые ничего не значат. Как он знал стороны Хисон, о которых не подозревали другие мужчины, так и они, вероятно, знали её с тех сторон, которые были ему неизвестны.

С этими мыслями Хёнук направился к кровати. Лёжа, Вонён повернул голову в его сторону, и когда их тела вдруг оказались близко, его глаза широко раскрылись от удивления.

— Чего ты?

Точно так же обстояло дело и с Минсоком. Какими бы близкими они ни были с этим мужчиной, он наверняка не знал каких-то его сторон, верно?

Слова Вонёна о том, что неразделённая любовь делает человека мелочным, оказались очень точными. Когда рука Хёнука медленно скользнула вверх по внутренней стороне бедра, раздвигая его, Вонён резко отодвинулся назад.

— Я устал. Больше не могу.

— Не может быть. В нашу первую близость мы не ограничились парой раз...

Даже по тем использованным презервативам, которые он успел незаметно подобрать с пола, это было очевидно.

— Тогда...я был слишком пьян…ах, о…

— Ты же сказал, что недавно было не так уж плохо, да?

Вонён всё ещё был узким, как и в первый раз. Когда Хёнук глубоко проник в него, чувствуя, как его член обволакивает тепло, он нежно укусил покрасневший от возбуждения край уха Вонёна. Кончики тонких волос слегка щекотали его лицо.

«Может, цвет глаз и волос — это влияние матери? Если так, то, вероятно, Вонён похож на неё».

— Всё что было между нами раньше, это лишь разминка. Теперь я займусь этим всерьёз, пока ты не начнёшь сходить с ума от удовольствия. Думаю, я уже понял, как доставить удовольствие мужчине.

— Нет, не надо, это лишнее...

— Надо. Если я собираюсь заниматься с тобой сексом и в будущем, я должен стать лучшим.

— А…ммм…

Тело Вонёна жадно поглощало член Хёнука, будто обнимая его изнутри. Оно было чувствительным и отзывалось на каждое прикосновение.

Хёнук начал двигаться. Все слова терялись в звуках сталкивающихся тел, скрипе кровати и приглушённых стонах.

Секс, начавшийся ещё до заката, грозил затянуться на неопределённое время.

Когда Хёнук вошёл в кафе, мужчина, сидевший за столиком в углу, поднял руку, чтобы его поприветствовать. Хёнук направился к нему и сел напротив. Мужчина улыбнулся и поздоровался.

— Как ты?

— Ты хорошо выглядишь.

— Заметно?

Его непринуждённый ответ раздражал.

Несколькими минутами ранее Минсок первым вышел на связь, сказав, что он неподалёку после встречи, и предложил встретиться, если у Хёнука будет время. Так как Хёнук находился в этом районе, он согласился на встречу.

С момента новоселья прошло уже больше двух недель.

Официантка принесла холодный кофе. После того как оба сделали по глотку и немного перевели дух, Минсок спросил:

— Всё ещё много работы?

— Её всегда много. Последние дни даже поспать толком не успевал, но вот позавчера наконец разобрался с делами.

— Раньше я не слишком жаловался на свою занятость, но после свадьбы стал испытывать неприязнь к переработкам.

— Если ты позвал меня сюда, чтобы похвастаться, я ухожу.

— Нет-нет, ничего такого.

Минсок рассмеялся и жестом остановил его. Затем он достал из сумки небольшой прозрачный контейнер, обёрнутый белой кружевной тканью. Хёнук внимательно посмотрел на него и моргнул.

— Это что, сладости?

— Печенье.

Хёнук взял контейнер и начал крутить его в руках, а затем недоверчиво спросил:

— Сам сделал?

— Хисон в последнее время увлеклась выпечкой.

— Выпечкой? Хисон? Она ведь даже готовить особо не любила. С чего вдруг?

— Такое бывает, когда неожиданно находишь вдохновение.

— Ну да, бывает. Правда, обычно это быстро надоедает. Но для неё это необычное хобби. Ветер перемен, наверное.

— На самом деле мы делали это вместе. Сейчас стараемся готовить дома, поэтому пробуем разные рецепты. Первый раз пробовал делать печенье — оказалось весело.

Хёнук усмехнулся и прищурился. Разговаривать с Минсоком о Хисон казалось странным.

— Если ты хотел похвастаться, я уже сказал, что ухожу.

— Всё, всё, хватит об этом. Я просто хотел передать это тебе.

Раз к этому приложила руку Хисон, Хёнук решил забрать его. Затем он, словно вспомнив что-то, произнёс:

— Кстати, я забыл тебе сказать в тот день. Я проводил шефа Со до дома, как обещал.

— Потом я говорил с Вонёном. Он сказал, что ты довёл его до второго этажа и поблагодарил. Спасибо тебе за это.

— А шефу Со ты печенье подарил?

— Ещё нет. Всё равно скоро увидимся, тогда и отдам. Он, кажется, сейчас сильно занят.

Хёнук тихо усмехнулся. Он представил, как Со Вонён, который вёл себя грубо с ним, наверняка притворялся милым и вежливым перед Минсоком. Минсок продолжил:

— На работе он всегда собран и ответственен, но вот его привычки, когда напьётся, — это беда. Раньше я сам провожал его домой, но теперь это делать постоянно уже не получится. Всё равно волнуюсь.

— Серьёзно? Зачем опекать взрослого мужика? Сам дойдёт.

— Хотелось бы, но, понимаешь, он умудрялся то ввязаться в драку по дороге домой, то устроить дебош в такси. Так что проще уже проводить его.

— Настоящий хулиган. Почему это ты должен всё время с ним возиться?

Минсок улыбнулся.

— Просто...мы как братья.

— Какая-то история с этим связана?

— Никакой особой истории. Я же говорил, мы с детства друзья. Вместе учились в школе, наши родители часто общались.

Минсок размешал лёд в своём кофе и посмотрел в окно.

— В детстве Вонён часто болел, а его родители занимались торговлей и много времени проводили за границей. Поэтому он часто гостил у нас дома. Постепенно мы сблизились. А потом, когда он собирался поступать в среднюю школу, его родители погибли. После этого мы стали как родные друг другу.

— Погибли?

— Да. Но ведь так не может продолжаться вечно. Нам уже за тридцать...честно говоря, для Вонёна это тоже вряд ли хорошо. Волнуюсь за него, но думаю, что если я стану холоднее, он, возможно, исправит свои привычки, связанные с алкоголем.

В выражении лица Минсока на мгновение промелькнули сложные эмоции.

Хёнук вспомнил, как услышал, что мать Вонёна, которая когда-то работала во Франции шеф-поваром, уже давно умерла. Зная историю Вонёна, он бессознательно нарисовал в голове образы его родителей. На мгновение он моргнул, испытывая лёгкое удивление, но быстро отмахнулся от этого чувства. Для детектива отдела по борьбе с преступностью тема смерти была слишком привычной.

Слова Минсока были понятны Хёнуку. У него с Хисон было что-то подобное. Они были как брат и сестра, как семья. По крайней мере, Хёнук никогда не пытался что-либо скрыть от неё. Когда кто-то из них попадал в сложную ситуацию, первым делом они обращались друг к другу. Ему даже казалось, что никакие другие отношения, кроме таких, невозможны.

Но в этом мире существовали связи, которые превосходили даже ту, что он считал самой особенной.

— Мы учились в одной школе до самого выпуска. Ты ведь теперь тоже с ним сдружился, наверное, заметил, что Вонён довольно замкнутый человек. В школьные годы ему приходилось нелегко. Его внешность привлекала внимание, поэтому я постоянно держался рядом, чтобы помогать.

— Да, шеф Со действительно выглядит красиво.

— Ага. Он метис. В детстве даже небольшое отличие от других было поводом для насмешек или придирок.

— Слышал, он ведь наполовину европеец, да?

— Вы с ним, похоже, очень сблизились...

Хёнук на мгновение погрузился в свои воспоминания о прошлом с Хисон, чувствуя лёгкую ностальгию, как вдруг раздался шум из рации. Он рассеянно ответил и начал собираться.

— Жаль, что пришлось встретиться так ненадолго. Мне пора, я ещё на дежурстве.

— Хорошо. Это я виноват, что побеспокоил такого занятого человека. Съешь печенье с удовольствием и потом напиши Хисон сообщение, что было вкусно.

Хёнук не носил с собой сумок или портфелей. Его широкие плечи и рост более 190 сантиметров придавали ему внушительный вид, а тёмная рубашка, идеально облегавшая его фигуру, подчеркивала мускулатуру. В таких руках белый контейнер с печеньем, обёрнутый кружевной тканью, выглядел ещё более миниатюрным, чем когда он лежал на столе.

— Пойду.

Однако Хёнук, казалось, не придавал этому никакого значения. Он аккуратно прижал коробку к себе и попрощался. Минсок, с трудом сдерживая улыбку, лишь махнул ему рукой.

Выйдя из кафе и сев в машину, Хёнук задумался о своих планах на вечер. Ничего конкретного у него не было, но разговор с Минсоком навёл его на мысль заглянуть в ресторан Secondo Piatto и поужинать там.

С момента их первой встречи до настоящего времени, хотя прошло не так много времени, мнение Хёнука о Со Вонёне заметно изменилось. Он перестал видеть в нём лишь замкнутого, сдержанного и профессионального повара, и теперь воспринимает его как взбалмошного шефа, плохо контролирующего свои эмоции, но по-прежнему обладающего выдающимся мастерством в кулинарии.

Даже узнав о его скверном характере и привычках, связанных с алкоголем, Хёнук всё ещё ценил его кулинарные способности. Еда, которую готовил Вонён, идеально подходила Хёнуку по вкусу. А поскольку найти ресторан, который бы настолько удовлетворял его предпочтения, было сложно, он решил, что готов мириться с выходками Вонёна и стать постоянным клиентом Secondo Piatto.

Первый раз можно было списать на случайность или ошибку, но второй — уже нет. По крайней мере, так думал Хёнук. Хотя, возможно, для самого Вонёна, который снова был сильно пьян в ту ночь, это тоже было ошибкой. Как бы то ни было, после той ночи, проведённой вместе, когда алкоголь выветрился, Вонён больше не возражал против того, чтобы Хёнук приходил в ресторан.

Через два дня после той ночи Хёнук привёл в Secondo Piatto всю свою команду, чтобы устроить корпоративный ужин. Конечно, парни возмущались, мол, зачем на корпоратив идти в ресторан с пиццей и пастой, ведь можно было бы пожарить самгёпсаль. Но Хёнук, не обращая внимания на их жалобы, самовольно выбрал место.

*Самгёпсаль — популярное корейское блюдо, представляющее собой кусочки жирной свиной брюшины, которые участники трапезы жарят на гриле, установленном прямо на столе, без маринада и специй.

Как бы там ни было, теперь, когда Хёнук и Вонён стали настолько близки, он решил поддержать ресторан и заказал множество блюд. Ужин затянулся за пределы рабочего времени заведения, и когда команда начала собираться, Хёнук подошёл к стойке, чтобы расплатиться.

Но Вонён покачал головой.

— Всё уже оплачено.

— Что? Неужели ты считаешь это платой за ночь?

— Те бандиты поняли, что ты сюда часто захаживаешь. Ну те, кто раньше устраивал дебоши и теперь ведут себя тихо. Поэтому можешь не платить.

— Наверняка сумма приличная. Возьми сегодня оплату, а бесплатный ужин оставь на меня. К тому же я не один пришёл.

На это Вонён, едва заметно улыбнувшись, как в те дни, когда помогал Минсоку с подготовкой к свадьбе, ответил твёрдо:

— Не нужно.

После окончания полицейской академии Хёнук начал свою службу в звании инспектора, несмотря на предостережения коллег. Он сразу выбрал отдел по борьбе с преступностью, полный решимости внести свой вклад в дело.

Когда его назначили капитаном, отношение к нему было далеко не дружелюбным. Многие говорили, что юноша, который лишь учился за партой и не имел реального опыта работы, не сможет эффективно руководить детективами. Реальная работа, как утверждали они, — это не кино и не сериалы. Эти слова доходили до самого Хёнука, но он не позволил им сбить себя с толку. К счастью, вскоре он доказал свою состоятельность и заставил сомневающихся замолчать.

Тем не менее, такая критика имела свои основания. По сравнению с опытными ветеранами, которые знали службу вдоль и поперёк, Хёнук действительно выглядел новичком. Вонён же, напротив, был опытным поваром. Возможно, именно поэтому, даже когда он впадал в запой, его прямота и строгость оставляли впечатление, что спорить с ним было просто бессмысленно.

— Я на госслужбе, так что не могу принимать подарки дороже 30 000 вон. Возьми.

*Примерно 2200 рублей.

Когда Хёнук упрямо снова протянул карту, Вонён был вынужден её принять. После завершения расчёта на чеке оказалась сумма в 29 900 вон. Увидев это, Хёнук не смог сдержать смешка.

Простившись с коллегами до следующего дня, он не спешил покидать ресторан. Вместо этого он остался рядом и помогал Вонёну убирать со стола, за которым сидела их команда. То он уносил грязную посуду, то полоскал тряпки, а затем, присев напротив, неторопливо распил с ним одну бутылку вина.

Несомненно, ночь, что они провели вместе, оказалась великолепной. Совпадение темпераментов? Определённо.

На текущий момент Хёнук был доволен вкусной едой, а Вонён — тем, что избавился от назойливых гангстеров. Идеальное взаимовыгодное сотрудничество как в постели, так и за пределами её.

В ресторане Вонёна каждый день предлагалось новое «Блюдо дня от шефа». Несмотря на то что он, казалось, управлял заведением скорее как хобби, чем ради заработка, было очевидно, что он вкладывает в ресторан душу.

Последнюю неделю из-за занятости Хёнук питался на ходу в машине или заказывал доставку, поэтому не мог заглянуть в ресторан. Вспомнив вкус последнего «Блюда дня», которое он пробовал, ему захотелось немедленно отправиться туда.

Он и не ожидал, что сможет попробовать такое в Корее. Вонён, казавшийся тем, кто никогда не решится на подобные «ужасные» ингредиенты, с невозмутимой уверенностью подал пасту с куриными потрохами, тушёнными до насыщенного вкуса.

Когда Хёнук поинтересовался, много ли людей заказывает такое блюдо, Вонён с лёгкой усмешкой ответил, что заказывают немного. Но он добавил, что ингредиенты были настолько свежими, что просто не мог их не использовать.

Его лицо выражало полное безразличие, будто он заранее знал, что блюдо не станет хитом.

Как бы там ни было, для Хёнука это был лучший ужин. Блюдо ничем не уступало тому, что он пробовал пару лет назад в Тоскане. Разве что вино не идеально сочеталось, как тогда, но с учётом масштаба ресторана Вонёна выбор вин был ограничен, так что это было простительно.

Рекомендуемое меню не ограничивалось основными блюдами — иногда это были закуски, супы или десерты. Заведение работало полностью по прихоти владельца, но именно это придавало ему индивидуальность.

«Сегодня обязательно надо туда пойти».

Когда яркий вкус всплыл в памяти, Хёнук ощутил странное чувство голода, хотя его желудок ещё не был пуст. Он бросил взгляд на часы, чтобы проверить, сколько осталось до конца смены. Ещё три часа.

Но, как обычно, плохие парни не заботились о расписании полиции. В отдел поступила информация: мелкие сошки из банды Моран, за которыми долго наблюдали, начали двигаться после затянувшегося затишья.

Около семи вечера Хёнук припарковал машину недалеко от давно изученного укрытия. Время тянулось скучно: он попеременно смотрел на телефон и в окно. Рядом сидел детектив, прозвище которого было Танджоль, потирающий живот.

*Танджоль в переводе с корейского — шершень.

— Шеф, вы, наверное, голодны? Может, закажем что-нибудь поесть?

Спросил Танджоль.

— Что именно?

Коротко отозвался Хёнук.

— Чачжанмён? Или чампон?

С надеждой предложил детектив.

*Чачжанмён — это корейское блюдо, состоящее из лапши с черным соусом, приготовленным из ферментированных соевых бобов.

Чампон — острый суп с лапшой и разнообразными морепродуктами, мясом и овощами.

Хёнук нахмурился.

— Я пас.

— Не любите лапшу? Тогда, может, жареный рис? Или как насчёт пиццы?

— Сказал же, не хочу. Заказывай, что хочешь, но без меня.

Отрезал Хёнук.

— Ну нельзя же сидеть голодным. Ещё минимум два часа до конца смены. А если они вдруг выскочат? Как вы побежите за ними на пустой желудок?

Хёнук покачал головой и жестом дал понять, что разговор окончен. Танджоль посидел в задумчивости, но всё же решился:

— Ладно, закажу чачжанмён. Чтобы доставка не отказала из-за одной порции, добавлю ещё жареных пельменей.

— Делай, как знаешь.

Буркнул Хёнук.

В действительности он бы не отказался перекусить, но мысль о заказной лапше из дешёвой забегаловки вызывала у него отвращение. Она была слишком далека от того изысканного ужина, на который он тайно надеялся — блюда, приготовленного шефом Вонёном.

«Лучше уж ничего».

Подумал он с лёгкой досадой.

Хёнук снова взглянул на часы. Как и сказал Танджоль, до конца смены оставалось около двух часов. Если продержаться, он, возможно, успеет в ресторан Вонёна, который открыт до девяти.

Хотя заказы в это время уже не принимались, Хёнук был уверен, что сможет уговорить Вонёна. Несмотря на его суровый вид, шеф отличался мягким характером и щедростью. Он наверняка приготовил бы хотя бы одну порцию для постоянного клиента.

Тук-тук.

Снаружи раздался тихий стук по стеклу машины. Танджоль опустил окно, и, словно участвуя в каком-то нелегальном обмене, принял из рук доставщика миски с едой.

В тесной кабине автомобиля тут же распространился сладковато-солёный аромат чачжанмёна и аппетитный запах жареных пельменей. Танджоль, не теряя времени, взялся трясти миску с лапшой, не снимая упаковочной плёнки.

— Сейчас всё разольётся.

Недовольно заметил Хёнук.

— Упаковка надёжная, ничего не прольётся, надо перемешать.

Ответил Танджоль с невозмутимой уверенностью, полностью игнорируя замечание.

После короткой встряски он сорвал плёнку и начал есть, явно наслаждаясь каждым кусочком.

Хёнук, твёрдо решивший не притрагиваться к еде, почувствовал, как его воля начинает трещать по швам. Аромат свежеприготовленной лапши и хрустящих пельменей, а также громкие звуки, с которыми Танджоль поглощал еду, буквально заполнили всю машину.

— Съешьте хотя бы пельмени.

Предложил Танджоль, уловив колебания Хёнука, он хорошо его знал, так как они работали рука об руку несколько лет. Он протянул коробку с пельменями коллеге. Их золотистая, хрустящая корочка выглядела настолько соблазнительно, что устоять было почти невозможно.

«Может, перекусить немного...а полноценный ужин оставить на потом, в ресторане Вонёна?»

Подумал Хёнук, нехотя потянувшись за палочками для еды.

Однако, едва он взял коробку в руки и собирался открыть её, Танджоль, уже закончивший есть свою порцию чачжанмёна, внезапно заговорил:

— Кстати, помните ресторан, куда вы нас в прошлый раз повели на корпоратив?

— Какой?

Спросил Хёнук, чуть прищурившись, не понимая, к чему тот клонит.

— Ну я о том, где итальянская кухня. Там было действительно вкусно. Обычно я не люблю западную еду, но, странное дело, часто думаю о том месте. Надо будет как-нибудь снова туда сходить, если время позволит.

Рука Хёнука, которая уже собиралась разорвать упаковку палочек, замерла. Движение остановилось. Танджоль, заметив это, подтолкнул коробку с жареными пельменями ближе к нему.

— Не будете есть?

— Нет.

— Что, на диете, что ли?

Усмехнулся Танджоль.

— Вы и так отлично выглядите.

Он пожал плечами и с аппетитом отправил оставшиеся пельмени в рот. Быстро убрав пустую коробку, Танджоль переключился на наблюдение за улицей через окно машины. Его лицо выражало скуку.

— Интересно, чего эти ребята из Моран задумали?

Пробормотал он.

— Долго сидели тихо, а теперь вдруг зашевелились. Да ещё и с людьми директора Гиля сговорились.

— Если бы знал, зачем они это делают, разве понадобилась бы слежка?

Ответил Хёнук.

— Ходят слухи, что Моран влипли в инвестиционную аферу и крупно прогорели. Если это правда, то, вероятно, им срочно нужны деньги.

Банда Моран считалась одной из самых мелких преступных группировок. Когда-то они вели борьбу за влияние с людьми директора Гиля, но с тех пор их положение сильно ухудшилось. Те, кто был знаком с внутренними делами, больше даже не сравнивали эти две группы, они не были равны.

Тем не менее босс групировки Моран, Пак Моран, никогда не склонялся перед директором Гилем. Он относился к числу тех людей, кто, даже не обладая ничем, всегда держит голову высоко и гордо задирает нос. Поэтому новость о том, что они объединились, казалась подозрительной.

Когда человека обманывают, лишая средств, он часто хватается за первую попавшуюся ненадёжную, некрепкую соломинку. А такие соломинки чаще всего ведут к ещё более крупным проблемам.

Именно поэтому за ними нужно было следить с самого начала. Хотя Моран и считались мелкими сошками, никогда не знаешь, какие крупные рыбы могут всплыть, если проследить за их действиями.

Оставалось только надеяться, что удастся поймать что-то стоящее, что-то, чем занимается их отдел. А иначе они зря потратили время и силы, а настоящую добычу придётся передать другому подразделению.

— Разве этот парень в прошлый раз не спустил всё в казино или на игровых автоматах?

— Вот именно. Эти ребята должны однажды решиться на настоящий переворот и скинуть Пак Морана. Если не сделают этого, организация рано или поздно развалится, и все останутся без работы. С такой мягкотелостью как у них, они не выживут в бандитском бизнесе.

Танджоль покачал головой.

— Как бы там ни было, государственная служба всё равно лучше. По крайней мере, можно не беспокоиться, что «компания» закроется. И не надо волноваться, что окажешься не у дел из-за политических игр начальства.

Хёнук, который до этого лишь скучающе кивал, вдруг широко раскрыл глаза и выпрямился, отдавая команду:

— Детектив Чо, камеру.

Из здания вышел Пак Моран. Его дела последнее время шли всё хуже. Он привык руководить своими людьми лишь издалека, так что увидеть его лично было довольно неожиданно.

Танджоль достал камеру, чтобы сделать снимки. Несмотря на строгий костюм, который мог бы сойти за офисный, опытным взглядом Хёнук сразу определил, что этот человек явно не из числа законопослушных граждан.

Они молча наблюдали за происходящим. Пак Моран что-то говорил своим подручным, а затем сел в машину. Через некоторое время автомобиль с их целью завёлся и начал медленно двигаться. Хёнук и Танджоль тронулись следом, соблюдая безопасную дистанцию. Судя по всему, никто из находившихся в машине Пак Морана их не заподозрил. Машина с их целью направлялась не к дому, а в оживлённый район города.

— Может, сегодня удастся что-то раздобыть.

Сказал Танджоль с явным энтузиазмом.

— Кто знает, вдруг он опять едет играть.

Несмотря на свои слова, Хёнук внимательно следил за дорогой. Голос Танджоля звучал всё более воодушевлённо. Однако, как всегда, не всё пошло гладко. После длительного следования машина Пак Морана внезапно свернула на обочину.

— Что за…?

Танджоль растерянно пробормотал что-то под нос. Лицо Хёнука, сидевшего за рулём, также омрачилось недовольным выражением.

— Похоже, там дорожный патруль.

Это был внезапный рейд на выявление пьяных водителей. У Хёнука сразу появилось плохое предчувствие.

Между патрульной группой и машиной Пак Морана, казалось, началась перепалка, после чего сам Пак Моран, уже не скрывая своего раздражения, вышел из автомобиля. Увидев это, Хёнук устало провёл рукой по лбу и вздохнул.

— Вот же идиот.

— Почему он вообще пьяным за руль сел?

Возмутился Танджоль.

Слышались громкие крики Пак Морана:

«Вы вообще кто такие?»

«Вы знаете, кто я такой?»

И прочие оскорбления в адрес сотрудников полиции. В итоге, терпение патруля лопнуло, и несколько полицейских скрутили его, решив доставить в участок.

Хёнук, наблюдая за этим со стороны, отвернулся, явно разочарованный. Он открыл окно машины, достал сигарету, прикурил и сделал затяжку. Белый дым вырвался из его рта, поднимаясь к ночному небу.

Наблюдение, которое, казалось, шло по плану, закончилось совершенно нелепо.

Во время таких вылазок в машине нужно сидеть тихо, заводить двигатель нельзя, кондиционер включать тоже.

Сейчас, к счастью, жара ещё не достигла своего пика, так что это было терпимо. Но в разгар лета дежурство в автомобиле превращается в одно из самых ненавистных заданий. В такие дни не хочется даже думать о еде, и вместо этого остаётся только пить много напитков, восстанавливая запасы воды и, к сожалению, сахара, который вряд ли можно назвать полезным.

Когда Хёнук вернулся в участок, принял душ и переоделся, было уже далеко за десять вечера, хотя он рассчитывал освободиться хотя бы к девяти.

Ресторан, конечно, уже закрылся, и Вонён наверняка не только завершил работу, но и полностью привёл всё в порядок. Хёнук с лёгким сожалением подумал, что стоило всё-таки перекусить хоть чем-то раньше, и, ощущая пустоту в животе, завёл машину.

Он чувствовал себя опустошённым не только физически, но и морально.

«Раньше в такие дни я сразу звонил Хисон».

В работе такие дни, как сегодня, случаются часто. Тщательно разработанный план в последний момент разваливается, или же всё идёт как надо, но добыча достаётся другому отделу.

Раньше в такие моменты Хёнук высказывал всё Хисон. А иногда это она звала его, разозлившись из-за проблем на работе. Никто из них никогда не отказывал, даже если было уже поздно.

За выпивкой они жаловались на других, но разговор неизбежно сводился к шуткам. После смеха и обмена колкими комментариями весь гнев и раздражение рассеивались.

Но теперь рядом нет Хисон, чтобы выпить и поругать кого-нибудь вместе. Её статус замужней женщины делал такие звонки невозможными в позднее время.

Выезжая с парковки на дорогу, Хёнук медленно ехал, размышляя, куда отправиться.

Первый вариант — вернуться домой, взять в ближайшем магазине сэндвич и лечь спать.

Второй вариант — найти ночное кафе или ресторан и хоть немного поужинать.

Третий вариант — всё-таки заехать в ресторан Вонёна.

Решение было принято быстро. Зайти в ресторан Вонёна по пути домой займёт всего пять минут. Вернувшись домой, он вряд ли захочет снова выходить, но заехать туда перед возвращением не составит труда.

Приняв это решение, Хёнук повернул машину в узкий односторонний переулок.

Честно говоря, он не ожидал, что тот будет открыт. Однако, ещё до того, как выйти из машины, он заметил через окно, что внутри горел свет.

Он посмотрел на часы: почти одиннадцать. Ресторан закрывается в девять, так что держать двери открытыми в такое время было странно. Он не знал причин, но всё же подумал, что ему повезло, и быстро зашагал ко входу.

Когда он подошёл к двери с табличкой «Закрыто», та легко поддалась, стоило её толкнуть. Пройдя по каменной дорожке тихого сада, Хёнук вошёл в здание. Внутри он увидел Вонёна, который стоял спиной к нему и убирал на одном из столов.

— Извините, но ресторан уже закрыт…

Начал Вонён, оборачиваясь.

Хёнук, стоявший в дверях, и Вонён, расположившийся у стола, молча обменивались взглядами. В тишине, напоминавшей напряжённое противостояние стрелков из старых вестернов, первым нарушил молчание Хёнук.

Он быстро подошёл к Вонёну, и, крепко схватив его за подбородок своей крупной рукой, резко поднял его лицо. Взгляд Хёнука стал сосредоточенным, когда он наклонил голову Вонёна в разные стороны, внимательно рассматривая его. Лоб Хёнука нахмурился.

— Что это? Почему у тебя синяк на лице?!

Вонён грубо отпихнул его руку.

— Что ты делаешь, заявляясь в закрытый ресторан?

На левой скуле Вонёна красовался кровоподтёк.

Отсутствие следов ссадин говорило о том, что это был не результат падения или какая-то случайность. Скорее всего, это был умышленный удар. Причём нанесённый не предметом, а например, человеческим кулаком.

Вонён, снова занявшись уборкой стола, холодно ответил:

— Заявился сюда и устроил мне допрос.

— Это те ублюдки сделали?

Уточнил Хёнук, с подозрением глядя на него.

— Ничего особенного не случилось, не преувеличивай.

Хёнук глубоко вздохнул. Заработавшись, он какое-то время не посещал ресторан, как вокруг Вонёна снова начали крутиться всякие назойливые люди.

— Ты хотя бы подал заявление?

Мягко спросил он.

— Да…подавал, толку всё равно никакого. Эти ваши «защитники народа» такие старательные, что нападавший только штраф заплатил — и всё. Я устал до изнеможения, ещё и мой помощник испугался и уволился.

Теперь стало понятно, почему уборка после закрытия так затянулась. Хёнук почувствовал себя представителем тех самых «старательных защитников народа» и, не зная, что сказать, молча стоял рядом. Затем, как бы оправдываясь, он бросил с укором:

— Ты же наверняка обращался в наш участок. Мог бы хотя бы моё имя назвать. Неужели даже на это у тебя ума не хватило?

— О, так у вас, оказывается, такая большая власть? Если назвать ваше имя, их сразу посадят за решётку?

Холодно отозвался Вонён, прищурившись.

— Просто соглашайся на их условия и продай ресторан, но не забывай просить больше денег. Такие люди умеют изматывать до предела. Даже если ты решишься пойти в суд, шансы на победу минимальные, а процесс затянется и вымотает тебя. Я видел такое множество раз. Когда они предлагают деньги, это их «джентльменский» жест. Если захотят, могут сделать гораздо хуже. Лучше сохранить свои силы и нервы.

— Почему я должен? Нет, я не согласен.

— Нет?

— Нет!

Хёнук проигнорировал упрямого Вонёна и подошёл к нему сзади. Обняв его за талию, он прислонился щекой к тёплой макушке. Вонён попытался вырваться, извиваясь, чтобы его отпустили.

Но крепкие руки Хёнука, даже не шелохнулись, напротив, лишь сильнее прижали его к себе. Только когда Вонён повернул голову, чтобы бросить на него недовольный взгляд, Хёнук, наконец, прошептал низким голосом:

— Если не будешь слушаться, я могу пойти на крайние меры.

— Какие именно?

—Ты забыл, что у меня есть компромат на тебя? Я знаю много твоих слабых мест. А если я расскажу всё, что ты говорил мне, твоему драгоценному Минсоку? Что тогда будешь делать?

Вонён тихо усмехнулся.

— А пообещал молчать. Собираешься ударить в спину?

— Шеф Со, вы не только умеете устраивать истерики, но ещё и наивно верите людям. Полицейские, знаете ли, страдают профессиональной паранойей. Никому не доверяют. Даже конверты на свадьбы или похороны тщательно заклеивают, чтобы никто не украл деньги.

Его слова оборвались, когда внезапно локоть Вонёна с глухим звуком ударил Хёнука в солнечное сплетение. Морщась, он разжал руку, позволив Вонёну быстро выскользнуть и встать напротив.

— Ты настолько смел, чтобы рассказать всё Минсоку? Если он узнает, что я чувствую, это будет отличный подарок для твоей любимой Хисон.

Хёнук лишь усмехнулся. Конечно, он и не собирался ничего говорить. Раскрытие этой тайны вероятно не разрушит счастливую семейную жизнь Хисон, но точно оставит ей неприятное послевкусие.

Вместо ответа он снова схватил Вонёна за подбородок, поворачивая его лицо, чтобы осмотреть щеки, и пробурчал:

— Царапин нет, значит, шрамов не останется, но всё равно...

— Убери свои лапы.

— Я зашёл, чтобы поужинать, если ты ещё не закрыл ресторан, но только аппетит себе испортил...

Хёнук, цокнув языком, отпустил его лицо и без колебаний схватил сумку, которую оставил на стуле.

Он направился к выходу, но голос Вонёна заставил его остановиться.

— Уходишь?

Хёнук уже собирался открыть дверь, но замер, так и не отпустив ручку, и слегка повернул голову.

— Что такое? Надумал последовать моему совету?

— Раз уж ты здесь…выпей хотя бы бокал вина. Или пива, если хочешь…

Вонён замялся, а затем добавил:

— Ты ведь ещё и не ел? Я быстро приготовлю что-нибудь лёгкое, подходящее в качестве закуски.

На лице Хёнука появилась кривая, едва заметная улыбка, когда он слушал эти слова. Вонён плотно сжал губы, пристально глядя на него.

Не двигаясь с места, Хёнук бросил:

— Если хочешь, чтобы я остался, скажи прямо. Зачем ходить вокруг да около? И без выпивки не обойтись?

— Что интересного в том, чтобы быть трезвым?

— Это уже привычка. Постоянно пить — прямой путь к алкоголизму. Давай так: останусь, если выпивать не будем. А если не согласен, то увидимся в другой раз.

Лицо Вонёна вытянулось, и он фыркнул. Затем, как будто выгоняя непрошеного гостя, помахал руками перед собой.

— Ну и уходи. Мне просто стало жаль, что ты потратил силы, чтобы заявиться сюда так поздно.

— Правда уйти?

— Да. Иди уже.

— Пока-пока.

Хёнук, демонстративно махнув рукой, вышел из ресторана. Дверь закрылась с глухим стуком, оставив после себя лишь тишину.

В опустевшем помещении, где до этого звучал шум нескольких голосов, воцарилась холодная пустота. Вонён постоял несколько секунд, а затем тихо пробурчал:

— Невоспитанный хам...

Его взгляд, до этого впившийся в пустоту, где только что стоял нежданный гость, медленно потух. Цокнув языком, он с недовольным видом поджал губы, а резко очерченные глаза стали немного мягче.

«Ну и придурок. Чем больше его узнаёшь, тем больше он бесит. Когда ему самому нужно, хоть гони — не уйдёт, будет улыбаться и стоять насмерть. А стоит мне хоть раз показать слабость — сразу же исчезает, как будто растворяется в воздухе».

Подумал он, тяжело вздохнул и сел на стул у только что убранного стола. Ресторан не был особо многолюдным, но готовить, подавать блюда и заниматься всеми мелкими делами в одиночку — это всё же тяжело. Ему давно хотелось найти нового помощника, но расположение ресторана, в неудобном для транспорта месте, отпугивало кандидатов. В итоге решение всё откладывалось.

Пальцы Вонёна рассеянно скользнули по телефону. Яркий экран высветил список вызовов. Имя, которое раньше всегда было в верхней строке, теперь отсутствовало. Пролистав вниз, он наконец нашёл его — Минсок.

Раньше в такие дни, когда становилось тоскливо, он просто напивался и под этим предлогом звонил Минсоку, чтобы тот пришёл.

Но сейчас это уже невозможно. Даже если бы он и позвонил, друг не смог бы приехать. И слава богу. Неприятная привычка досаждать ему, тянущаяся ещё со школьных лет, хотя бы вынужденно, но уходила.

Примерно четыре дня назад, когда Тэ Хёнук не появлялся, какие-то хулиганы, пользуясь его отсутствием, ворвались в ресторан, затеяли скандал и даже ударили Вонёна. Он не рассказал об этом ни Хёнуку, с которым иногда у них случался секс, ни Минсоку.

Он не хотел зря их беспокоить, но главное — оба говорили ему одно и то же. Ещё в самом начале, когда хулиганы только начали появляться, он советовался с Минсоком, и тот, как и Хёнук, сказал:

«Лучше всего договориться с такими людьми. Стоит подумать об этом. Я беспокоюсь за тебя и не хочу, чтобы ты пострадал».

Советы давали адвокат и полицейский, а значит они имели вес. Однако Вонён не хотел расставаться с этим домом.

Эти гангстеры, конечно, не могли хотеть сам дом — старый, переделанный из жилого здания. Скорее всего, это просто вопрос недвижимости. Они снесут его и построят что-то новое.

Единственным материальным наследием, оставленным покойными родителями, был этот дом. Он хранил не только воспоминания о семье, ушедшей слишком рано, но и всё, что связывало его с Минсоком с самого детства. Для кого-то это просто старое здание, но для него — настоящее сокровище.

Когда он переделывал дом в ресторан, то старался сохранить каждую деталь, чтобы не стереть следы прошлого.

Задний двор, где мама отмечала рост двух мальчишек; окно на втором этаже, из которого они передавали друг другу сигналы фонариками, когда Минсок уходил домой; уголок сада, где они закапывали семена и с нетерпением ждали, когда те прорастут…всё это до сих пор оставалось здесь.

Рядом с рестораном, на месте, где сейчас стоит небольшое здание, когда-то был дом семьи Минсока. Для того, кто давно переехал, эти мелочи, вероятно, не были особо важны. Но для Вонёна, который остался, они значили слишком много.

Хотя…даже Минсок, равнодушный к воспоминаниям детства, наверняка считает это место особенным. Ведь он устроил здесь свою свадьбу.

«Надо закончить уборку».

Подумал Вонён, стряхивая с себя волны нахлынувшей тоски уже начинающей подбираться к самому сердцу. Он поднялся, собрал оставшиеся тарелки и отнёс их на кухню. Быстро ополоснул их, загрузил в посудомоечную машину и вернулся, чтобы вытереть столы.

Окинув взглядом ресторан, он отметил, как пусто и необычно просторно выглядит зал, будто пространство внезапно стало размером с футбольное поле.

Он собирался закончить уборку до конца, но визит Хёнука лишь добавил грусти. Вонён чувствовал себя так, будто дерево, едва державшееся на тонких корнях, кто-то пнул. Как если бы ему дали затупившуюся мотыгу и заставили пахать огромное поле, он ощущал усталость и потерю сил.

«Может, выпить самому?»

Эта мысль мелькнула в голове, но Вонён тут же отмахнулся, отрицательно покачав головой. Если он выпьет в таком настроении, то вполне может сорваться и набрать Минсока. А теперь, когда всё изменилось, он не имел права на подобные импульсы.

«Лучше просто пойти домой. Завтра приду пораньше, уберусь и завершу всё остальное».

С этой мыслью он направился к лестнице, чтобы переодеться на втором этаже. Однако, положив руку на перила, внезапно замер. Его взгляд зацепился за деревянный декоративный ящик, который он собирался вынести в сад, но забыл.

Попробовав проигнорировать находку, Вонён не смог избавиться от раздражения. В итоге он изменил направление, поднял ящик и, медленно пересекая пустой зал, направился к двери.

Но стоило ему открыть её, как он наткнулся на неожиданного посетителя.

— Ну вот, так долго, думал закончишь быстрее.

Мужчина, опиравшийся плечом о дверной косяк и уткнувшийся в экран телефона, быстро распрямился, крепко схватил Вонёна за талию и плечи, затаскивая его обратно в ресторан. Вонён, ошеломлённый и широко распахнувший глаза, даже не успел ни слова вымолвить, ни возмутиться. Он лишь пятился назад, пока не оказался прижатым к стене, а незваный гость — нагло припал губами к его губам.

Пальцы мужчины скользнули с талии на спину, затем обхватили лицо Вонёна, аккуратно удерживая его.

— Подожди…

Еле выдохнул он в тот короткий момент, когда его губы освободились.

Но прежде чем он смог закончить мысль, слова вновь утонули в поцелуе. Коробка, которую он держал в руках, с грохотом упала на пол. Безвольный, Вонён позволял нарушителю спокойствия глубже захватывать пространство его рта, не в силах сопротивляться.

Поцелуй, начавшийся мягко, вскоре стал напористым. Язык мужчины уверенно проник внутрь, скользя по слизистой, щекоча нёбо. Широкие ладони обхватили затылок.

Вонён постепенно начал дышать, а затем, будто принимая игру, слегка повернул голову и ответил на эти ласки. Мужчина то нежно втягивал его губы, то покусывал их.

Он сдерживал стон, ощущая, как напряжение скапливается в горле, затрудняя дыхание.

Наконец, словно стихший шторм, поцелуй ослаб, а затем и вовсе завершился. Хёнук поднял голову, слегка выпрямляясь, а Вонён почувствовал, как его сердце гулко бьётся, будто после бега. Он даже не заметил, как запыхался.

Медленно открыв глаза, Вонён откинул назад растрёпавшиеся волосы, упавшие ему на лоб, и сделал глубокий вдох, пытаясь прийти в себя. Затем он, с трудом сдерживая дрожь в голосе, наконец выпалил:

— Жить надоело? Я же перепугался!

С этими словами он изо всех сил ударил кулаком по плечу Хёнука. Однако угодил прямиком в мышцы, будто выкованные из железа. Хёнук, по-прежнему с улыбкой, полными беззаботного веселья глазами, даже не поморщился.

— Иногда полезно устраивать неожиданные сюрпризы, чтобы не заскучать.

С невинной ухмылкой ответил он.

Наклоняясь ещё ниже, Хёнук улыбнулся шире, а затем его губы вновь прикоснулись к щеке Вонёна, рядом с ухом, затем к линии подбородка.

Когда Вонён попытался уклониться, его лицо повернулось в сторону, обнажив длинную линию шеи. Хёнук тут же воспользовался этим, скользнув губами ниже.

— Раз уж этим заниматься, то хотя бы с удовольствием, а не уныло. Даже когда два неудачника просто поддерживают друг друга, это может быть приятно.

В этот момент его широкая рука ловко начала расстёгивать пуговицы униформы, обнажая грудь Вонёна. Хёнук приподнял бровь, будто насмешливо оценивая открывшееся зрелище.

— Ты ничего не надел под низ?

— Жарко было, поэтому снял…

Пробормотал Вонён, слегка покраснев.

— Отлично. Очень сексуально.

Вонёну оставалось только закатить глаза.

«Сексуально? Он это про мужское тело? С каких пор он так свободно бросается подобными фразами? Будто за спиной годы опыта...»

Он ничего не ответил, лишь молча наблюдал, как Хёнук полностью расстегнул его униформу до пояса.

Несмотря на то что кондиционер в ресторане работал весь день, жара, исходившая от кухни, где постоянно кипела работа и готовились блюда, всё равно проникала в зал. Вонён подумал, что, вероятно, пахнет потом, и смутился. Но Хёнука это, похоже, нисколько не заботило. Он притянул Вонёна ближе, обнял за спину и наклонился, чтобы мягко целовать его грудь.

Лицо Вонёна тут же запылало от стыда, и он, наконец, оттолкнул Хёнука.

— Прекрати!

— Почему? Тебе не нравится?

Как шеф-повар, Вонён обладал сильными руками, привыкшими без труда управляться с тяжёлыми сковородами и разделывать твёрдые продукты. Он всегда был уверен в своей физической силе и никогда не сомневался, что сможет дать отпор.

Но Хёнук даже не шелохнулся, оставаясь неподвижным, как скала. Более того, он нагло склонился к груди Вонёна, оставляя на ней влажные, горячие следы своих губ.

— А-а...!

Неожиданный стон вырвался прежде, чем он успел сдержаться.

Вонён тут же захлопнул рот, но его подбородок всё равно слегка дрожал. Волна жара, начавшаяся с головы, охватила всё тело. Однако это было скорее смущение, чем удовольствие.

Собравшись с силами, он снова попытался оттолкнуть Хёнука. Тот, не обращая внимания на слабые протесты, продолжал осыпать его поцелуями, но после нескольких настойчивых попыток, наконец, нахмурился и поднял голову.

— Ты серьёзно не хочешь?

— Не хочу…

— Только что вёл себя так, будто сам этого хочешь. А теперь вдруг стал таким холодным.

Хёнук выпрямился, чтобы их глаза оказались на одном уровне, когда Вонён отвёл взгляд. Его голос стал ниже, приобретая ощутимую силу.

— Неужели ты всегда занимался этим только пьяным?

— Н-не…всегда…

Тихо пробормотал Вонён, всё так же не поднимая глаз, словно чувствовал себя обвиняемым на допросе.

Хёнук тяжело вздохнул и окончательно выпрямился.

— Слушай, так до цирроза печени недолго. Почему ведёшь себя так безрассудно? Напиваешься до беспамятства, спишь с кем попало…а если однажды попадётся кто-то совсем неадекватный? Ты знаешь, сколько таких случаев заканчиваются трагедией? Лучше бы ты уже нормальные отношения завёл.

— Если пришёл читать лекции, можешь уйти.

Огрызнулся Вонён, всё ещё не глядя на него.

— Да хоть сотню презервативов с собой бери, что толку, если ты пьяный и липнешь к первому встречному? То, что ты до сих пор цел и невредим, — это просто везение!

С каждым словом Хёнук говорил всё громче, его монолог начал затягиваться. В конце концов, Вонён, который всё это время смотрел в пол, поднял на него глаза, полные раздражения.

— Какого чёрта ты мне указываешь? Сколько я пью и с кем сплю — это моё дело. Думаешь, если мы иногда трахаемся, ты можешь мне что-то говорить?

— Пить до беспамятства и валяться с кем попало — это нормально?

— Ты что, думаешь, все такие, как ты? Как это вообще делать на трезвую голову?

— Если не можешь без выпивки, тогда лучше вообще не занимайся сексом.

— Я же сказал, если будешь нудеть, проваливай!

Хёнук цокнул языком, будто раздумывая, а затем кивнул, словно принимая решение.

— Ладно, ладно. Не буду нудеть. Но раз не нудеть, значит, займусь чем-то другим.

— Что?

Не успел Вонён понять, что происходит, как его тело оказалось поднятым в воздух. Хёнук легко подхватил его, как будто он ничего не весил. Шокированный, Вонён на мгновение замер, а затем резко начал упираться, изо всех сил толкая плечо Хёнука вниз.

— Что ты делаешь? Пусти меня!

Но Хёнук стоял, как ни в чём не бывало, словно его вообще не трогают попытки сопротивления.

Вонён впервые оказался так высоко поднят на руках. Его лицо вспыхнуло от возмущения, словно он вот-вот мог закипеть.

— Опусти меня, опусти сейчас же…

Пробормотал он, но Хёнук лишь продолжал идти, как будто ничего не слышал.

Подойдя к одному из столов, он на мгновение задумался и пробормотал себе под нос:

— Нет, это уже чересчур. Делать это на столе для гостей — это против всех правил приличия в ресторане.

С этими словами он изменил направление и вошёл в кухню. Быстро осмотревшись, он решил использовать широкий встроенный стол, предназначенный для посуды и кухонных принадлежностей. Аккуратно опустив Вонёна на поверхность, он встал между его ног.

— Пусти!

Резко выкрикнул Вонён, пытаясь выбраться, но Хёнук, не сдвинувшись с места, быстро распахнул его униформу. Обнажённая грудь оказалась на виду, и в следующее мгновение губы Хёнука накрыли одну из них, задевая самые чувствительные места.

Внезапный прилив ощущений, смешанных из лёгкой боли, щекотки и странного удовольствия, заставил Вонёна громко застонать.

— А-а, ах…!

— Так что, ты хочешь сказать, что никогда не делал это без алкоголя?

Спросил Хёнук, продолжая ласкать его грудь кончиками пальцев, пока его руки мягко скользили вниз по коже.

Вонён не ответил сразу. Он только тяжело дышал.

Конечно, он не всегда был пьян во время таких встреч. Но Хёнук…он другой. Не похож на тех, с кем Вонён был раньше. Их первая связь произошла в состоянии алкогольного опьянения, и всё будто завертелось само собой.

Он был другом Минсока. Более того, если Хёнук захочет, он может рассказать об этом Минсоку или кому-то ещё, особенно если их отношения прекратятся. Даже в будущем они могут пересечься в присутствии Минсока или Хисон.

«Как можно заниматься этим с таким человеком на трезвую голову?»

Если обдумывать всё здраво, логика подсказывает, что их физические отношения вообще не должны продолжаться.

Но все мысли прервались, когда губы Хёнука вновь начали исследовать его тело.

— Значит, правда, ни разу…

Пробормотал он с лёгкой насмешкой, возвращаясь к своим действиям.

Его руки и губы бесцеремонно скользили по открытой коже Вонёна, лишая его всякой возможности возразить или попытаться остановить происходящее.

Ласки Хёнука едва ли можно было назвать нежными. Его руки, крупные и грубоватые, больше напоминали о жёсткости, чем о мягкости. Кое-где на ладонях ощущались натёртости и мозоли.

Эти руки небрежно и порой слишком резко касались кожи. Когда Хёнук дотрагивался к особо чувствительным зонам — соскам или шее, — он применял такую силу, что Вонён непроизвольно выгибал спину.

И всё же, несмотря на кажущуюся грубость, Хёнук всегда удивительно точно угадывал, где прикосновения вызывали особенно яркие ощущения. В таких местах он задерживался надолго, медленно повторяя движения. Его язык, только что яростно истязающий сосок, вдруг стал мягким и осторожным, словно у кошки, аккуратно лижущей молоко из миски.

И каждый раз, когда в ласках он неожиданно переходил к более тонким и деликатным действиям, Вонён оказывался застигнутым врасплох. Эти нежные прикосновения словно обнажали его чувства.

— Хх…мм…

Вырвалось у него в этот момент.

Тёплый язык Хёнука медленно скользил по покрасневшему и слегка припухшему соску, который ещё недавно испытывал на себе грубые ласки. Вместо того чтобы быстро завершить движение, создавая лишь краткий всплеск ощущений, Хёнук замедлился. Он накрыл сосок своим ртом, мягко прижимая и растягивая кожу вокруг, как будто наслаждаясь вкусом нежного мороженого.

Казалось, что не только тело, но и сам разум начинал дрожать от лёгких прикосновений. Пальцы Хёнука мягко скользили по талии, пробуждая в Вонёне скрытую под кожей электрическую искру. Едва уловимое касание вызвало ответное движение бедрами, и его дыхание сорвалось.

— Ах…чёрт…

Руки Хёнука скользнули вниз, ощупывая линии талии и спускаясь к замку брюк, ниже пупка. Одним ловким движением он избавил Вонёна от одежды, оставив его ноги оголёнными.

Ситуация и место — кухонный стол в его собственном ресторане — заставляли кровь приливать к щекам. Если бы он был пьян, всё это, возможно, воспринималось бы иначе, но сейчас разум работал чётко, и чувство стыда казалось нестерпимым.

Когда Хёнук усмехнулся, его глаза блеснули весёлым вызовом.

— Ты так смущаешься, как будто это в первый раз.

— Ты просто невыносим!

Огрызнулся Вонён, пытаясь прикрыться.

— Кто бы говорил…

Ловко подхватив шефа Со за щиколотки, Хёнук слегка потянул его ближе к себе, заставляя распластаться по поверхности стола.

Вонён быстро опёрся на локти, чтобы не упасть полностью на спину, но оказался в уязвимом положении. Пальцы Хёнука мягко, но настойчиво удерживали его под коленями, приподнимая ноги, а взгляд скользил по оголённой коже, как будто изучая её.

— Подготовлю тебя, потерпи.

Его прикосновения, лишённые спешки, не оставляли Вонёну ни малейшего шанса скрыть свои эмоции.

Хёнук бросил короткий взгляд на полку и вскоре протянул руку за продолговатой стеклянной бутылкой. Узкое горлышко склонилось, и густая жидкость тонкой струйкой потекла на кожу Вонёна.

Лёгкий, но насыщенный аромат свежевыжатого оливкового масла заполнил воздух. Вонён неосознанно дёрнулся, ощутив, как тёплая жидкость тонкими дорожками скользит по коже. Хёнук поставил бутылку обратно и, крепко держа Вонёна за бёдра, осторожно развёл их в стороны.

Вонён обратил внимание на переливающийся золотом блеск масла, стекающего вниз. Он широко распахнул глаза, его дыхание стало прерывистым.

— Отличное масло…

Хмыкнул Хёнук, будто комментируя ингредиенты для блюда.

«Лежать здесь, на кухонном столе, покрытым оливковым маслом…»

Эта мысль врезалась в сознание Вонёна, заставляя вспыхнуть.

Холодная поверхность стола резко контрастировала с теплом его кожи, вызывая неприятный озноб, пробирающий до самого позвоночника. Масло, медленно стекающее по бедрам и ягодицам, создавало ощущение влажного, липкого покалывания, словно каждая капелька искушала его чувствительность.

Пальцы Хёнука медленно скользнули между ягодиц, дразня кожу. Вонён уже хотел сказать что-то, чтобы остановить это, но слова застряли в горле, и вместо них вырвался только всхлип.

— Мх…!

Хёнук осторожно надавил на анус, и палец вошёл глубже, тело шефа дрогнуло. Он откинул голову назад, его плечи мелко дрожали.

Движения были размеренными и плавными, пальцы Хёнука исследовали каждую деталь, находя скрытые уголки и вызывая в них трепет. Масло, скользящее по коже, улучшало трение, создавая мягкие, влажные звуки, которые добавляли происходящему особую атмосферу интимности. Напряжение в теле Вонёна росло, накрывая его целиком и не оставляя ни единого шанса соскочить с пульсирующей волны страсти.

Пошлые звуки, которые раздавались в тишине, эхом отдавались в ушах Вонёна, не позволяя сосредоточиться ни на чём другом. Его первоначальная попытка держать себя в руках, опираясь на локти и готовясь в любой момент вырваться, постепенно сошла на нет. Вонён окончательно лёг на спину, прикрывшись руками, чтобы хоть как-то скрыть своё раскрасневшееся лицо.

Когда его плечи коснулись холодной поверхности стола, бёдра сами приподнялись, полностью сдаваясь на милость рук Хёнука.

— Хх…ах…мм…

Каждое воздействие пальцев Хёнука, каждое лёгкое надавливание или поворот ощущались слишком остро, будто каждая клетка тела отзывалась. Его движения были методичны и размеренны, как будто он тщательно изучал все реакции Вонёна.

Вонён попытался закрыть глаза, надеясь, что это поможет отвлечься от происходящего, но вместо этого ощущения становились ещё ярче. Лёгкое давление сменялось медленными круговыми движениями, оставляя тело беспомощным перед этой неожиданной волной возбуждения.

Не выдержав, он чуть дёрнул бёдрами, пытаясь приподняться и хоть как-то уменьшить накал. Но в этот момент Хёнук внезапно остановился, медленно вынимая пальцы.

— Ах…

Сорвался с его губ лёгкий стон, когда мышцы сжались и внутри тела оказалось пусто.

Прежде чем он успел осознать, что происходит, Хёнук вновь продолжил, добавив к сладким пыткам ещё один палец.

Когда пальцы Хёнука нашли ту самую точку, лёгкое нажатие и быстрый толчок вызвали мгновенный отклик.

— А-а…ах…чёрт…

Голос Вонёна дрогнул, срываясь вместе с быстрыми вдохами.

Тело подчинилось, оставляя его в плену нового всплеска ощущений, которые невозможно было игнорировать, ведь становилось трудно дышать.

Вначале это можно было терпеть. Но когда Хёнук добавил третий палец, Вонёну показалось, будто внутри всё вибрирует, а вместе с этим подступило странное чувство, похожее на позыв в туалет. Он попытался справиться с этим, напрягая мышцы живота.

Но напряжение только ухудшило ситуацию: внутренние мышцы сжались сильнее, а тело стало ощущаться тяжелее и натянутее. Перед глазами начало плыть, и он, слегка задыхаясь, с явным раздражением простонал:

— Хватит…просто вставь уже.

— Ты всегда жалуешься, что больно, вот я и стараюсь всё сделать, как надо. Расслабься немного.

Отозвался Хёнук, явно недовольный таким нетерпением.

— Забей…просто сделай это…быстрее…

Голос Вонёна звучал глухо и прерывисто.

— Вот уж переменчивый характер…

Буркнул Хёнук, но всё же убрал пальцы.

Тёплое ощущение от движения пальцев исчезло, оставив вместо себя лёгкое жжение, когда внутренние ткани напряглись от отсутствия заполненности. Вонён чувствовал, как мышцы сокращаются, пытаясь вернуть утраченное, и его голова становилась всё более горячей от стыда.

Как будто оценивая результат своей работы, Хёнук на мгновение задержался, касаясь чувствительных точек вокруг входа. Его лицо выглядело сосредоточенным, как у повара, проверяющего, достаточно ли приготовлен продукт.

Вонён украдкой взглянул на него, но тут же зажмурился и вновь спрятал лицо в руках. Хёнук казался пугающе спокойным, его сконцентрированный взгляд был настолько явственным, что у Вонёна внутри всё сжалось.

Неожиданно он почувствовал, как его ноги поднимаются и оказываются на плечах Хёнука. Вскоре раздался звук разрываемой упаковки, а затем лёгкое прикосновение, которое заставило его вздрогнуть.

Он невольно задержал дыхание, но Хёнук не стал тратить время на ожидание и решительно продолжил.

— А-а…мгх…

Вырвалось у Вонёна, когда его тело вынужденно поддалось вперёд под настойчивым движением.

Ощущения накатывали волнами, заставляя его полностью погрузиться в происходящее.

Даже несмотря на длительную подготовку, как и предупреждал Хёнук, первое проникновение оказалось болезненным из-за его огромного размера.

Пенис заполнял его изнутри и это было почти невыносимым. Подобное чувство не сравнить ни с одним из прежних опытов — ни в интенсивности, напоре, ни в размере. Попросту не было у него таких партнёров. Вонён ощущал, как каждая клетка его тела реагирует, будто пытаясь привыкнуть к происходящему.

Кажется, что Хёнук, который ранее утверждал, что с мужчинами у него не было опыта, очень быстро освоился. Дотошный и внимательный — так можно охарактеризовать его. Ласки, которые он дарил Вонёну, казались новыми, но одновременно сложными для восприятия, приводящими к смеси возбуждения и неудобства.

Сдерживать себя становилось всё сложнее, и даже прежде, чем Вонён успел осознать это, с губ уже слетели тихие, невольные стоны.

— А-а…больно…

Простонал он.

— Я же говорил, не торопись.

Откликнулся Хёнук, будто безразлично, но всё же замедлил движения.

— Ч-чёрт…

Выдохнул Вонён, чувствуя, как его дыхание сбивается с каждым новым толчком.

— Теперь уже поздно жаловаться.

Ответил Хёнук, слегка фыркнув.

— Потерпи.

Несмотря на внешнюю грубость, он время от времени останавливался, чтобы дать Вонёну отдышаться и привыкнуть. Его движения были плавными, но настойчивыми, и казалось, что этот процесс никогда не закончится.

Наконец, Хёнук замер, и их тела соприкоснулись — настолько глубоко, что Вонён ощутил это каждой клеткой своего существа. Холодок пробежал вдоль позвоночника, заставляя его выгнуться.

Почувствовав, как его руки бессильно опускаются, Хёнук осторожно убрал их, открывая тому лицо. Вонён, потерявший большую часть своей энергии, больше не мог сопротивляться. Он, в полной растерянности и уязвимости, оказалось прямо перед взглядом Хёнука.

Тот наклонился ближе, и с каждым его движением Вонён ощущал, как проникновение становится глубже. Это лишь усиливало дрожь в теле и сбивало дыхание.

— Почему тебе сегодня так тяжко, м? Потому что ты не пил?

Спросил Хёнук, на мгновение притворно заботливым голосом, пока его губы касались лба Вонёна, влажного от пота. На его лице играла лёгкая усмешка, но в голосе слышались нотки неподдельного любопытства.

— А-а…ах…мм…!

Из груди Вонёна вырывались звуки, которые он уже не пытался сдерживать.

Повторяющиеся, почти однообразные движения Хёнука казались бесконечными. Они оставляли чувство, будто всё внутри — от поясницы до головы — начало онемевать.

Тело постепенно привыкло, и боль исчезла, но напряжение и дрожь всё ещё не покидали его. Он больше не старался контролировать стоны, позволяя им свободно вырываться вместе с каждым новым толчком.

Ощущение усиливалось всякий раз, когда Хёнук сначала почти полностью входил в него, заполняя всё внутри до глубины, а затем наоборот, резко подавался бёдрами назад, оставляя после себя пустоту.

— Когда…ты…мм…собираешься закончить?

С трудом прохрипел Вонён.

За время их прошлых встреч он уже успел понять, что Хёнук не из тех, кто быстро заканчивает. Сейчас, в своём напряжённом состоянии, Вонён оставался практически неподвижным, даже не пытаясь ускорить процесс.

Последние несколько дней для него были особенно тяжёлыми. Нападение, работа в одиночку без помощи, страх перед возможным возвращением тех людей — всё это выматывало. И пусть он на мгновение порадовался, увидев Хёнука, появившегося в дверях ресторана, но то, что он сейчас был трезвым, сильно его удручало и сковывало.

— Хх…а-а…

Снова вырвалось из него, когда Хёнук усилил движения, заполняя всё пространство внутри.

Вместо того чтобы двигаться вперёд-назад, он изменил тактику, начал вращать бёдрами, создавая непрерывное давление. Это было ощущение, которое Вонён не мог сравнить ни с чем другим, оно было слишком интенсивным, слишком глубоким.

Тело Вонёна содрогалось, когда он откинул голову назад, а его дыхание перехватило от непривычного чувства, будто внутри всё сжималось, доходя до самой шеи.

— Мне кажется, без выпивки тебе гораздо приятнее…реагируешь так остро...

Прошептал Хёнук, оставляя поцелуй на шее Вонёна, где мелкие капли пота сверкали на свету.

— Н-нет…это не…удовольствие, ясно!

Простонал Вонён, тяжело дыша.

— Это…просто тяжело…слишком тяжело…

— Значит, то, как ты мучаешься, — это в моём вкусе?

Ухмыльнулся Хёнук, заставив Вонёна бросить на него гневный взгляд сквозь взмокшие от скопившихся слёз глаза.

Слова Хёнука добавили масла в огонь, и ему хотелось ударить этого самодовольного человека.

— Мы ещё немного поработаем над этим…

Добавил он с усмешкой и сразу же толкнулся с новой силой.

— А-а-а!

Вырвалось из Вонёна, когда внутри всё словно дрогнуло от мощного движения. Он инстинктивно прикусил губу, чтобы сдержать очередной стон, и, тяжело дыша, сам схватился за заднюю часть своих бедер, пытаясь удержаться.

Движения Хёнука становились быстрее, руки крепко держали бёдра Вонёна, он словно насаживал его на свой член. Всё происходящее захлестнуло с новой силой, и несмотря на стремление прийти в себя, Вонён лишь сильнее захлебывался в нахлынувших ощущениях.

— А-а…чёрт…мм…

Слова Вонёна утонули в сбивчивом дыхании, когда он осознал, что больше не может терпеть.

Он потянулся к себе, решив довести всё до конца самостоятельно, но попытка была прервана. Хёнук схватил его запястья крупными ладонями и притянул руки вниз, к бокам, удерживая их там.

Теперь Вонён лежал полностью обездвиженный, конечности прижаты к телу. Этот план действий был настолько ожидаемым, что он уже не удивился, но нагнетание лишь усиливалось.

— Почему…почему опять?

Всхлипнул он, едва сдерживая слёзы, когда напряжение стало невыносимым.

— Сегодня, кажется, получится кончить без рук.

Пробормотал Хёнук, его голос звучал приглушённо и прерывисто.

— Ты…внутри…так сильно сжимаешься. Невероятно…

— Говорю же…хх…это потому, что…слишком большой!

Выкрикнул Вонён, не в силах больше сдерживаться.

Хёнук проигнорировал его слова, ускорившись. Руки Вонёна, всё ещё крепко зажатые в твёрдой хватке, были полностью лишены свободы, и это только усиливало его отчаяние.

Его плечи вздрагивали в попытке освободиться, но Хёнук оставался непреклонным, продолжая удерживать Вонёна словно стальными оковами. Даже попытка пнуть его ногой была невозможной — их тела были слишком плотно прижаты друг к другу.

— Ты…просто зверь.

Простонал Вонён, его голос дрожал от бессилия и раздражения.

— Мне кажется, мы близки к оргазму.

Прерывисто выдохнул Хёнук, будто не слыша слов Вонёна.

— Говорил же…не надо…

Вонён тяжело дышал, его слова утонули в очередной волне ощущений, когда Хёнук вновь погрузился глубже, вырывая из него стон.

— Ты сделал меня странным, шеф Со.

Пробормотал Хёнук, глубоко вздохнув.

— Ты и так…ненормальный…

Простонал Вонён, его голос звучал надломленно.

— Ты такой чувствительный.

Хрипло добавил Хёнук, его голос звучал почти с усмешкой.

— Ах…чёрт…

Вырвалось у Вонёна, когда его тело вновь содрогнулось от остроты момента.

Сила и настойчивость Хёнука делали всё происходящее не просто физически, но и эмоционально захватывающим, оставляя Вонёна полностью во власти своего партнёра.

Хёнук медленно отступил, его движения стали размеренными. Глубоко вздохнув, Вонён едва сдерживал тихие стоны, когда голова закружилась от накатывающих волн наслаждения.

— Внутри ты реагируешь на каждое прикосновение, а тут почему-то всё иначе. Это странно…

Пробормотал Хёнук задумчиво.

— И что с того…?

Едва выдохнул Вонён, изо всех сил стараясь унять дрожь в голосе.

Он снова попытался вырваться, но силы явно были неравны.

— Отпусти…руки болят…

С трудом добавил он.

Хёнук ненадолго замер, раздумывая, но затем медленно ослабил захват, позволив Вонёну освободиться. На коже остались заметные красные следы от его пальцев.

Едва почувствовав свободу, Вонён потянулся к члену, но не успел он завершить начатое, как Хёнук снова резко толкнулся вперёд, заставив его запрокинуть голову.

— Ах…чёрт…

Вырвалось у него.

Каждое движение было настолько мощным, что стол, на котором лежал Вонён, скрипел под их весом. Его тело, влажное от масла и пота, двигалось в такт ритмичным толчкам.

Нарастающее волнение внутри него вскоре достигло пика. Его мышцы напряглись, и он, издав последний приглушённый стон, ощутил, как горячие капли тёплой жидкости ударили по коже. Тяжело дыша, он смиренно опустился, понимая, что остатки сил покидают его.

Хёнук, заметив выражение лица Вонёна, лишь ускорился. Его тело, движущееся с уверенностью, казалось, полностью управляло ситуацией, а Вонён, не выдерживая накативших ощущений, вынужденно повысил голос.

— А-а...ах…стой…!

Слова звучали сбивчиво, перемежаясь с невольными стонами.

Вонён знал, что Хёнук близок к завершению. Его член был напряжён и пульсировал, вены вспухли. Но тот, как всегда, умудрялся оттягивать момент, доводя Вонёна до предела, прежде чем кончить.

— Хватит…полегче.

Прохрипел Вонён, пытаясь отодвинуться.

Прижав руку к животу Хёнука, он толкнул его, надеясь, что это поможет замедлить мужчину. Но жест оказался скорее вызовом, чем просьбой, и Хёнук лишь усмехнулся, вытирая пот со лба.

— Ты мне нравишься, когда пытаешься бороться.

Сказал он, улыбаясь между прерывистыми вдохами.

Звуки, раздающиеся между их телами, стали более влажными и пошлыми. Каждый новый толчок, казалось, пронизывал Вонёна с новой силой, делая ощущения после его собственной кульминации более интенсивными.

— Ах…а-а-а…чёрт!

Слишком чувствительное после разрядки, его тело казалось комком нервов. Он ощущал каждое движение Хёнука так, будто оно было направлено прямо в центр его нервной системы. Невыносимо сладостно.

Вонён пытался сосредоточиться, но его дыхание сбивалось, а пот катился по вискам. Он закрыл глаза, кусая губы, чтобы сдержать стон, и всё же изредка тихие звуки вырывались из него.

Наконец, спустя то, что казалось вечностью, Вонён почувствовал, как тело Хёнука остановилось. Его движения замедлились. Это стало сигналом к тому, что всё наконец-то подошло к концу. Вонён тяжело выдохнул, его тело расслабилось, когда сперма брызнула из члена в презерватив и разлилась теплом.

После кульминации Хёнук не спешил выходить, ещё долго оставаясь внутри, как будто наслаждаясь последними мгновениями. Устав ждать, Вонён едва заметно хлопнул его по плечу, выказывая слабый протест. Хёнук, наконец, выдохнул, и медленно отступил.

Бледные, стройные ноги, которые до этого были подняты вверх, непроизвольно опустились. Бёдра Вонёна всё ещё подрагивали от мелких судорог.

Хёнук облизнулся, наблюдая за измождённым телом Вонёна, лежащим на холодной поверхности, и, слегка коснувшись тыльной стороной ладони его щеки, насмешливо бросил:

— Шеф Со, сегодня было невероятно вкусно.

«Ещё и еду из меня делает…»

Вонён был слишком вымотан, чтобы язвить, поэтому бросил на него лишь уставший взгляд, затем отвернулся.

Тело наливалось тяжестью, любое перемещение казалось почти невозможным. Даже жёсткое стальное покрытие стола сейчас воспринималось как уютное место для отдыха. Вставать не хотелось.

«Может, просто остаться здесь и заснуть?»

Мелькнула мысль.

— Хх…чёрт.

Выдавил он, заставив себя напрячь дрожащие руки, облокотится на них и сесть.

Пошатываясь, он дотянулся до влажных салфеток, которые всегда были под рукой на кухне, и начал убирать с кожи следы семени. Оставшаяся на животе жидкость и масло между бедер всё ещё напоминали о произошедшем.

Застегнув униформу и натянув бельё с брюками, он попытался выглядеть нормально, но трясущиеся ноги выдавали его. Стоя, он прислонился к столу, чтобы удержать равновесие, а перед глазами всё плыло от усталости.

Хёнук, наблюдая за ним, склонил голову и произнёс:

— Не спеши. Отдохни немного.

Вонён поднял на него взгляд и сердито нахмурился, его лицо раскраснелось от раздражения.

— Это место для работы! Ты устроил тут цирк, и теперь я должен ещё валяться здесь?

— Расслабься. Я всё дезинфицирую и приведу в порядок. Можешь не беспокоиться, шеф.

Ласково отозвался Хёнук.

От его беззаботного тона у Вонёна защемило внутри. Не выдержав, он хлопнул его по плечу ладонью. Звук удара раздался громко и отчётливо.

— Ай! За что?

Нахмурился Хёнук, потирая плечо, хотя, кажется, удар не причинил ему никакого вреда.

— Перестань мешать кончить, когда мне нужно. Тебе что, всё равно, лишь бы самому было хорошо?

— Да я просто хотел, чтобы тебе тоже было приятнее…

Ответил Хёнук с наигранным сожалением, его лицо выглядело почти виноватым.

— Всё это фантазии. Ты слушать не умеешь? Невозможно кончить только от стимуляции сзади.

Вспылил Вонён.

— Хорошо, хорошо, прости. Больше не буду.

Поспешно пробормотал Хёнук, обнимая Вонёна и похлопывая его по спине.

Но его улыбка ясно показывала, что эти слова не стоит принимать всерьёз. Он быстро вернул себе беспечный вид, глядя на Вонёна, который лишь сильнее нахмурился и резко оттолкнул его обеими руками.

К тому времени, как Вонён окончательно привёл в порядок свою одежду, Хёнук тоже успел вымыть руки и тщательно прибраться на кухне. Прислонившись к столу, он с тяжёлым вздохом пробормотал:

— Чёрт, я жутко голоден.

Зная его, Вонён понимал, что в другой ситуации он уже намекал бы на второй раунд, но кажется, тоже был вымотан и опустошён.

После напряжённого дня и только что завершённого полового акта Вонён почувствовал, как желание принять пищу накатывает волной. Мысль о том, чтобы приготовить что-то лёгкое, промелькнула в голове, но сил не было даже пошевелить пальцем. Поэтому он лишь устало бросил:

— Ты ведь тоже не ужинал.

— Да…

Отозвался Хёнук, проводя рукой по волосам.

— Не только не поел, но ещё и потерял уйму энергии. Я сейчас умру с голоду.

Сказав это, он вдруг издал короткий звук, словно что-то вспомнил, и потянулся к своему рюкзаку. Немного порывшись, он извлёк маленькую пластиковую коробку, обёрнутую в ажурную ленту. Развязывая её, он пояснил:

— Давай хотя бы это съедим.

— Что это? Печенье?

С сомнением спросил Вонён, глядя на коробку.

— Да. Это от Хисон, она сделала их как подарки для гостей на новоселье. Сказала, что тебе тоже принесёт.

Хёнук снял крышку с коробки, открывая аккуратно уложенные печенья с кусочками орехов. Одно из них он протянул Вонёну. Тот посмотрел на угощение, но вместо того, чтобы взять, отвернулся.

— Я не буду.

— А если я скажу, что Минсок помогал их готовить?

Поддел его Хёнук.

Вонён помедлил, но всё равно покачал головой.

— Дело не в этом. Я просто не ем такие штуки. Любительская выпечка — не моё.

Слова прозвучали отстранённо, но в них всё равно улавливались нотки упрямства.

Хёнук, перестав настаивать, быстро съел пару печений. Это, похоже, хоть немного утолило его голод, потому что он выпрямился, убрав сумку и контейнер в сторону.

— Ну что ж, тогда, может, сварю нам рамэн? Его ведь кто угодно сможет сделать вкусным.

Заботливо предложил он.

Вонён молча смотрел на него, но, не найдя подходящего ответа, лишь слегка кивнул.

Совсем рядом, в шкафчике над рабочей поверхностью, лежали упаковки рамэна, которые обычно использовались для перекусов. Хёнук вытащил две, с наигранной серьёзностью заявив:

— Поздно уже, так что всего по одной. А то я знаю себя!

«Сколько же он обычно ест…»

Подумал Вонён, но ничего не сказал.

Выяснив, где лежат яйца и зелёный лук, Хёнук махнул в сторону зала.

— Иди, садись. Или, ещё лучше, поднимись на второй этаж, прими душ и приляг.

— Не нужно. Это не домашняя кухня. Я должен следить, чтобы ничего не случилось.

— Да знаю я. Главное — понять, где что лежит. И всё будет хорошо.

Отмахнулся Хёнук, закатывая глаза.

Он уверенно поставил кастрюлю на плиту, налил воду с помощью мерного стакана и включил огонь. Пока вода закипала, он, ловко нарезая лук, вдруг спросил, не поднимая глаз от ножа:

— А яйца взбивать или нет? Как ты предпочитаешь?

— Белок взбей, но желток не трогай.

Ответил Вонён, опершись на столешницу и наблюдая за ним.

Вонён молча отметил про себя, насколько уверенно и спокойно Хёнук чувствует себя за его кухонным столом. Это одновременно раздражало и, почему-то, успокаивало.

— Зелёный лук варить или нет?

Спросил Хёнук, не отрываясь от работы.

— Часть свари, а часть посыпь сверху в свежем виде.

Ответил Вонён, наблюдая за ним.

— Принято.

Кивнул Хёнук, снова повернувшись к плите.

Спустя несколько минут кухня наполнилась ароматом свежеприготовленного рамэна. У Вонёна в животе громко заурчало, и он невольно сглотнул, ощущая, как набегает слюна.

Хёнук аккуратно перенёс кастрюлю вместе с подставкой на тот самый стол, где недавно лежал Вонён. Тот нахмурился, но быстро махнул рукой, решив, что сейчас ему не до придирок.

Перед ними на столе оказалась миска, достойная обложки упаковки рамэна: идеально приготовленные макароны, аккуратно разложенные кусочки зелёного лука и два полуготовых желтка, сохраняющих форму. Подав тарелки и палочки, Хёнук с серьёзным видом сказал:

— Как сын владельцев корейского ресторана, могу заявить: рамэн — это лучшее, что есть в корейской кухне.

— Твои родители бы с этим согласились?

Усмехнулся Вонён.

— Может, и притворяются, что нет, но на самом деле — да.

Ответил Хёнук, коротко посмеиваясь.

После этой небольшой шутки разговор прекратился.

Голодный Вонён начал есть, временами слишком поспешно, глотая горячую лапшу. Он украдкой посмотрел на Хёнука, который был сосредоточен на еде, а затем снова опустил взгляд. В комнате раздавались только звон посуды и звуки, сопровождающие поедание рамэна.

Неожиданно Хёнук, подняв голову, произнёс:

— Тебе правда стоит меньше пить. И отвыкнуть от этой привычки — встречаться с кем попало, напившись.

— Опять начинаешь.

Проворчал Вонён, поднимая на него раздражённый взгляд.

— Просто предупреждаю: с этого момента — я с тобой спать не буду, если ты выпил.

Твёрдо заявил Хёнук.

— И с чего вдруг такие заявления? Ты сам всё начал, хотя я сказал, что не хочу. Да и вообще, это ты первым предложил такую форму отношений.

Бросил Вонён, нахмурившись.

— Ну и что? Я тебя не устраиваю? Может, уже ищешь кого-то нового на замену? Много вариантов?

Уточнил Хёнук, пристально глядя на него.

Вонён промолчал.

Он понимал, что в каком-то смысле Хёнук был прав. Учитывая, что они выведали секреты друг друга и уже переступили все границы, Хёнук был самым удобным и безопасным вариантом для него на данный момент. Друг друга они знали достаточно хорошо, чтобы не ждать сюрпризов. Его статус полицейского и дружба с Минсоком одновременно и усложняли, и упрощали их связь.

— Вот видишь, я — твой идеальный выбор. Можешь поискать кого-то лучше, но пока — это я.

С уверенностью заключил Хёнук, ухмыльнувшись.

Он, похоже, был уверен, что Вонён — человек, который не может прожить и дня без новых связей и эмоций. Но Вонён лишь молча проигнорировал это предположение. Ему было слишком утомительно объяснять, что всё далеко не так.

На самом деле, частота их встреч в последнее время была скорее инициативой Хёнука, чем его. И всё же Вонён не мог отрицать, что иногда и он сам чувствовал тягу к чужому телу. Сегодня был как раз такой день.

Это влечение, конечно, не имело ничего общего с его запутавшимися чувствами к Минсоку. То, что он испытывал по отношению к нему и уже давно признал безнадежным, не могло быть продиктовано инстинктами. И если в какой-то момент он позволял себе немного забыться, то это было его способом справляться с реальностью.

Как и в мифах, где человек обретает желаемое после ста дней строгого воздержания только лишь на полыни и чесноке, Вонён был готов пойти на крайние меры, если это могло осуществить его мечту. Но таким путём желания не реализуемы — именно поэтому мифы так и называются.

Когда-то он, хотя и с чувством вины, представлял себе близость с Минсоком. Однако теперь даже мельчайшая фантазия об этом казалась чем-то недопустимым. Это стало для него темой, которую лучше не трогать, даже в собственных мыслях.

Погружённый в эти размышления, он медленно жевал лапшу, словно забыв о реальности, пока голос Хёнука не вернул его к настоящему:

— Ты когда-нибудь встречался с кем-то?

Спросил он неожиданно.

— А тебе-то что?

Отозвался Вонён с явной прохладой.

Но, как всегда, это не остановило Хёнука от дальнейших расспросов:

— У тебя всегда только одноразовые истории? Где ты вообще находишь этих мужчин?

— Это не полицейский участок. Хватит допрашивать.

Резко бросил Вонён, нахмурившись.

— Да ладно тебе. Просто интересно. Чего нам скрывать друг от друга? Уже поздно для секретов.

С лёгкой усмешкой ответил Хёнук.

Вонён проглотил лапшу, обжёгшись горячим бульоном, и слегка приоткрыл рот, чтобы выпустить воздух. Посмотрев на Хёнука, который с беспечным видом продолжал есть, он, после паузы, всё-таки заговорил:

— Когда был в Корее, ничего серьёзного. А вот за границей, в Париже, пытался…

Тихо проговорил он.

— В Париже? Даже там ты не нашёл кого-то лучше, чем Минсок?

Съязвил Хёнук, не отрываясь от еды.

Вонён продолжил:

— Мы работали вместе у известного шефа. Там на работе была слишком давящая атмосфера. Когда начались отношения, в трудные моменты это немного поддерживало. Но «химии» не было. Всё развалилось быстро. После я только чувствовал, что совершил ошибку. Больше я такие попытки не делал.

— Значит, тело шло вперёд, а сердце отставало.

Заметил Хёнук.

— У тебя то же самое. Поэтому ты до сих пор один.

Отрезал Вонён.

Хёнук рассмеялся, отмахнувшись от его слов:

— Эй, нет! Я-то много раз встречался. Просто долгих отношений не было, не складывались.

— Одно и то же. Нет, даже хуже.

Фыркнул Вонён.

— Почему это? Пока строил отношения, старался быть не хуже других. Никогда не относился к тесному общению как к шутке. Просто пока не встретил свою судьбу.

Спокойно ответил Хёнук, пожимая плечами.

— Неужели тебе не было неловко встречаться с одним, когда у тебя на уме был кто-то другой?

Холодно спросил Вонён.

— Кто знает? Может, в процессе всё бы поменялось. Разве можно заранее сказать, что новый человек не станет важнее? Да и кто знает, насколько те, с кем я встречался, были искренни со мной. Никто ведь не может заглянуть в чужую душу.

Ответил Хёнук, слегка нахмурив брови.

Он продолжил:

— И, кстати, не всегда я был инициатором расставания. Иногда бросали меня. Кто-то находил замену, кто-то уходил из-за работы, кто-то говорил, что я не оправдываю ожиданий. Были и те, кто признался, что сердце отдано другому.

— И это не задевает?

Спросил Вонён с ноткой раздражения.

— Приятного мало, но я ведь тоже не всегда был честен, так что…всё равно в отношениях не бывает идеально. Думаю, если в какой-то момент я был им нужен, значит, что-то давал. Как и они мне.

Заметил Хёнук, спокойно пожав плечами.

Он пристально посмотрел на Вонёна, словно собираясь высказать ещё что-то важное. От этого взгляда Вонён инстинктивно отвёл глаза, ощущая, как внутри растёт лёгкое беспокойство.

— Думаю, я начинаю понимать, что ты за человек.

Начал Хёнук.

— Ты уверен, что отношения должны быть абсолютно серьёзными, иначе это неуважение к партнёру, так? Но сначала позаботься о своей жизни. Разве так пугает, что тебя могут бросить? Это ведь не конец света. Если появится кто-то подходящий, просто попробуй. Это куда лучше, чем напиваться и искать утешение в случайных связях.

Слова Хёнука прозвучали серьёзно, но без осуждения. Однако они всё равно задели Вонёна. Он лишь молча жевал, не находя слов, чтобы ответить. Хёнук, заметив его замешательство, с лёгкой насмешкой указал на него палочками:

— Но ты, оказывается, молодец. Без всяких отношений умудряешься притягивать мужчин, как магнит. Похоже, тебе и правда нечего терять.

Вонён отвернулся, пытаясь скрыть, как эти слова заставили его задуматься. Он не был уверен, что такое внимание всегда приятно. Были ли это попытки избежать одиночества или просто жажда тактильных ощущений, но после первых, неудачных отношений, он не чувствовал по ним особой печали.

Тем не менее, у него были физические потребности, тоска по чужому телу и теплу. Это было как своего рода немое общение, более понятное и прямолинейное, чем слова, которые часто порождали конфликты и недопонимания.

И хотя такие моменты редко оставляли после себя приятные воспоминания, на мгновение они позволяли забыть о внутренней пустоте. Однако первый опыт, связанный с алкоголем, прочно закрепил в сознании Вонёна мысль о том, что без него подобное близкое взаимодействие слишком сложно.

— Никого я не «притягиваю». Просто иногда встречаюсь с людьми, с которыми случайно познакомился.

Ответил он, стараясь не выдать внутреннюю растерянность.

— Да ладно тебе. Можешь не строить из себя скромника передо мной. Ты выглядишь так, что у людей появляется желание заговорить с тобой. С такой-то внешность.

Отозвался Хёнук.

— Прекрати ерунду нести. Ничего такого нет.

Бросил Вонён. И на этом всё. Ведь он вовсе не был таким, каким его представлял Хёнук — человеком, который мог бы без труда привлечь кого угодно, если бы захотел. Наоборот, он не решался даже сблизиться с кем-то, только когда был пьян. Несмотря на стремления казаться уверенным, он оставался робким и осторожным человеком, которому сложно было заводить отношения с незнакомцами.

Поэтому Вонён не мог стать на трезвую голову тем «пылким Со Вонёном», которого Хёнук, похоже, нарисовал в своём воображении. Да и под влиянием алкоголя он никогда не доходил до слов или действий, которые могли бы окончательно поставить его в уязвимое положение. Он оставался осмотрительным, нерешительным, и это делало его настоящим трусом в подобных вопросах.

Тем не менее, отношения с Хёнуком стали для Вонёна чем-то новым. Это была первая в его жизни связь, где он мог чувствовать себя абсолютно свободно, без притворства. Даже с Минсоком, другом всей своей жизни, он никогда не испытывал такого спокойствия. Вонён понимал, что это, вероятно, была расплата за его нечистые мысли и чувства к Минсоку, но даже осознавая это, он не мог не ценить такую непринуждённую близость.

Вонён тоже хотел бы наконец избавиться от своих чувств к Минсоку и, пусть не начать новые отношения, как советовал Хёнук, но хотя бы заняться тем, чтобы обрести долгожданную внутреннюю независимость, которую он так долго откладывал.

К этому времени кастрюля опустела. Хёнук, убирая пустую посуду, недовольно проворчал:

— Поел, конечно, хорошо, потому что проголодался, но всё равно обидно. Специально не ужинал, ждал этого, а в итоге обошёлся рамэном.

— Почему не поужинал сразу?

Спросил Вонён.

— Думал, что поем здесь. А потом смена затянулась, и я только сейчас смог прийти. Напарник, с которым сидел в засаде, предлагал заказать доставку, но как это есть?

Он покачал головой с выражением, которое давало понять, что для него подобный компромисс был абсолютно невозможен.

Вонён смутился и замолчал.

Если бы он знал, что Хёнук так ждал ужина, то, наверное, несмотря на усталость, приготовил бы хоть что-то простое. Теперь он немного жалел о своей лени.

— Насытился тобой и этого достаточно. Стресс снят!

Сказал Хёнук подмигнув.

— Не шути так, как будто ты извращенец!

Бросил Вонён с укоризной.

От его насмешливого тона остатки сожалений быстро испарились. Пока они обменивались ничего не значащими репликами, Хёнук без лишних слов быстро справился с мытьём посуды.

Как и обещал, он не просто вымыл всё, но и обработал поверхности спиртовым раствором, тщательно протёр даже полки. Закончив, он поднял свою сумку, которую до этого оставил в стороне.

— Ты ведь тоже собираешься уходить? Пошли вместе.

— Я ещё…мне нужно помыться…

Пробормотал Вонён. После секса он чувствовал, как пот липнет к коже, а остатки масла между ягодиц и на бёдрах вызывали неприятное ощущение. Рамэн помог справиться с голодом, но усталость от целого дня, проведённого в одиночку за работой в ресторане, вкупе с физической истощённостью после внезапного полового акта, отбили всякое желание садиться за руль и ехать домой.

Он подумал, что проще остаться на ночь в комнате на втором этаже. Однако в последнее время спать одному в ресторане стало не так спокойно, как раньше. Мысли о том, как поступить, погрузили его в раздумья, пока Хёнук внезапно не щёлкнул пальцами прямо перед его лицом.

— А?

Вздрогнув, воскликнул Вонён, растерянно глядя на него.

— Ты останешься на ночь?

Повторил Хёнук.

— А…да, думаю, останусь.

Пробормотал тот.

— Ты смелый, конечно. Тебя не пугает, что сюда бандиты заглядывают?

Как раз это и было причиной его сомнений, но Вонён ничего не ответил, лишь погрузился в свои мысли. Он уже собирался решить, что лучше всё-таки поехать домой, как вдруг Хёнук снова заговорил:

— А что, если мне тоже остаться здесь на ночь? Утром сразу отсюда на работу.

После короткой паузы Вонён буркнул:

— Делай что хочешь.

— Отлично! Мне так даже удобнее. Отсюда до работы всего пять минут.

С сумкой в руках, Хёнук без лишних вопросов направился к лестнице, ведущей на второй этаж. Однако, пройдя пару шагов, он остановился, будто что-то вспомнил, и обернулся.

— Ах да. Закрою дверь на замок, а ты пока поднимайся.

«Кто здесь вообще хозяин?»

Подумал Вонён, но вместо того чтобы огрызнуться, решил, что ему попросту лень идти запирать дверь. Поэтому он молча подчинился и поднялся на второй этаж, оставив всё на Хёнука.

Зайдя в комнату, он подошёл к окну и выглянул наружу. Вонён увидел, как Хёнук запирает входную дверь, после чего тот вошёл в здание и вскоре появился на втором этаже. Разминая плечи и потягиваясь, Хёнук озорно улыбнулся:

— Тут даже кровать есть. Может, ещё разок?

— Нет!

Отрезал Вонён.

Расстёгивая пуговицы на униформе, он нахмурился, а потом остановился, застегнул воротник обратно и раздражённо пробурчал:

— Я сегодня ужасно устал.

— О, мистер капризулька, устали, да?

С притворной заботой протянул Хёнук.

— Да.

Сухо ответил Вонён, не скрывая недовольства.

Хёнук, словно убаюкивая ребёнка, легонько похлопал Вонёна по плечу. Тот сжал губы, выражая недовольство, но вскоре расслабился. В конце концов, Хёнук, пропустивший ужин и сидевший в засаде до поздней ночи, наверняка был не менее уставшим, если не больше.

Зайдя в ванную, Вонён, не снимая одежды, строго предупредил:

— Не вздумай заходить.

— У тебя мания величия? Я и не думал.

Фыркнул Хёнук. Хотя такие мысли у него конечно были. Уж больно соблазнительным был шеф Со.

Вонён закрыл за собой дверь, после чего снял одежду и включил воду. Окунув лицо под струю, он случайно заметил в зеркале синяк, о котором совсем забыл. Все, кто приходил в ресторан, интересовались, как он его получил. Вонён отмахивался, говоря, что просто упал с лестницы.

Если бы всё закончилось только пощёчиной, это было бы ещё терпимо. Но он знал, что те люди не собирались так просто отступать. И хотя ударивший получил лишь штраф, это наказание вряд ли могло остановить тех, для кого шантаж и махинации были частью профессии.

Когда Вонён вернулся, Хёнук уже тоже успел принять душ. Он лёг рядом с ним на кровать. Она оказалась немного тесной для двух взрослых мужчин, но вполне сносной, чтобы провести ночь.

Однако в ограниченном пространстве их тела неизбежно соприкасались. Опасаясь, что Хёнук снова начнёт настаивать на продолжении того, что произошло ранее, Вонён закрыл глаза и изо всех сил старался притвориться спящим. Тем не менее, Хёнук, словно не замечая его притворства, нежно провёл рукой по его синяку на щеке и, не заботясь о том, слышит его Вонён или нет, спокойно задал вопрос:

— Эти ублюдки снова придут. Ты действительно собираешься терпеть это?

— Я не продам это место. Это дом, в котором я жил с детства, до того, как умерли мои родители. Тут была моя комната.

Вонён открыл глаза и посмотрел в окно у кровати.

— Сейчас там другие здания, но раньше прямо рядом был дом Минсока. В детстве, если я открывал это окно, мы могли разговаривать.

Голос Вонёна дрогнул.

— Что это за тип?

Вдруг спросил Хёнук.

— Что?

— Кто тебя избил? Тот тип, который приходил в тот день? Мерзкий ублюдок с глазами, как у таракашки, и татуировкой статуи Будды на предплечье?

Вонён ничего не ответил. Тогда их было трое, и Хёнук безошибочно угадал одного из них.

— И что, если так?

— Просто спросил. Жестокие ублюдки, поступили так по отношению к тебе и твоему красивому личику. А ведь только оно у тебя и имеется.

По сути, это звучало как комплимент, но преподнесено было так, будто это насмешка. Вонён мысленно фыркнул, но ничего не сказал. Тем временем Хёнук, задумавшись о чём-то своём, вдруг повернулся к нему лицом. На его губах заиграла улыбка, как будто ему пришла в голову какая-то забавная мысль.

— Зная твой характер, не думаю, что ты просто сидел и терпел.

Сказал он.

— Конечно нет.

Буркнул Вонён.

— И что? Ты им тоже навалял?

— Сказал, что, если сделают ещё шаг, я зарежу их. Они обругали меня и ушли.

Улыбка на лице Хёнука медленно погасла. Его взгляд стал мрачным.

— Если бы они успели выбить нож или если бы ты разозлил их ещё сильнее, это могло бы плохо закончиться.

Произнёс он серьёзным тоном.

— А что мне было делать? Думаешь, я мог справиться с ними одними кулаками? Из-за этого инцидента никто теперь не хочет работать в ресторане. Даже временные помощники боятся. А новых я так и не нашёл. Я на грани.

— Ах, так это не они испугались, а ты их так напугал, что они бросили работу?

Насмешливо уточнил Хёнук, кивнув, будто всё понял.

Потом он посерьёзнел и продолжил:

— Если в драке используешь оружие, будь осторожен. Пусть это и самооборона, всё может закончиться тем, что ты один понесёшь наказание. Даже за обычное нападение степень наказания зависит от того, как ты действовал — бил руками, палкой или чем-то ещё. Всё это по-разному квалифицируется.

— У меня не было другого выхода…

Попытался оправдаться Вонён.

— Когда берёшь нож, имеет значение, как ты его держишь.

Продолжил Хёнук.

— Если прямым хватом, это могут признать импульсивным действием. Но если переворачиваешь лезвие и ударяешь сверху вниз, это расценивается как намерение убить.

Вонён молчал, но в его взгляде читалась тяжёлая усталость.

— Ещё важно сразу ли ты после удара отбрасываешь нож или держишь его в руках какое-то время.

Продолжал Хёнук, добавляя к своим словам жесты, будто держит нож.

— Если ударить и провернуть рукоять, это уже явное намерение убить, тут отговорки не помогут.

Он давал мрачные наставления с такой спокойной интонацией, словно читал сказку перед сном. Вонён, наблюдавший за его профилем, немного испуганно спросил:

— Зачем ты мне всё это рассказываешь?

— Ты же сказал, что схватился за нож. Я просто советую быть осторожнее.

Ответил Хёнук.

— Это было просто для запугивания. Думаешь, я бы действительно ударил?

— Вот именно поэтому в следующий раз не поднимай нож на таких типов. И не встревай в драки, чтобы самому не пострадать. Если что-то случится, сразу звони мне, понял?

Вместо ответа Вонён недовольно уткнулся лицом в подушку. Хёнук немного помолчал, будто ждал реакции, а потом легонько пальцами коснулся его лба, убирая упавшую прядь волос.

— Спокойной ночи.

— И тебе тоже…

Закрыв глаза, Хёнук быстро уснул, его дыхание стало ровным. Вонён наблюдал за его профилем, пока сон постепенно не стал одолевать и его.

Сдаваясь волнам усталости, он в голове начал прокручивать список продуктов на кухне. В морозилке осталось немного панировочных сухарей. Утром можно замочить их в молоке. У него есть фарш из говядины и свинины — почему бы не приготовить фрикадельки?

Для обеда лучше сделать что-то простое и удобное в употреблении. Хёнук, кажется, любит томатный соус с остринкой, можно потушить в нём лук и перец, добавить сыр и сделать, скажем, сэндвичи…нет, для активного человека лучше побольше углеводов. Например, фирменные макароны. Ему понравится? Если добавить к этому салат из капусты, получится сбалансированный обед. Или, может, сделать голубцы?

«Хоть он и раздражает, обедом я его покормлю, он ведь сварил для меня рамэн…»

Подумал Вонён.

Даже для шефа-повара рамэн, приготовленный кем-то другим, всегда кажется вкуснее.

Вонён, представляя, как катает круглые фрикадельки, одна, две, три, сам не заметил, как провалился в тёплый, уютный сон, напоминающий только что испечённый хлеб.

Зайдя в просторную комнату, отделённую от основного зала, Вонён заметил, что за столом уже расположилось несколько человек. Он бросил взгляд по сторонам, прикидывая, где можно сесть, и шагнул чуть дальше вглубь. Ещё не успев поздороваться, он услышал, как его имя окликнул один из одноклассников, подняв руку и помахав ему.

— Со Вонён, пришёл?

— Ага. Привет.

На звук его имени один из мужчин, сидевший среди других, поднялся. Увидев его, Вонён слегка улыбнулся, а тот, в свою очередь, выдвинул соседний стул, приглашая его присоединиться.

— Ты пришёл? Садись сюда.

— Ты же говорил, что опоздаешь, а сам уже здесь.

— Только что пришёл. Работа закончилась раньше, чем я думал.

Вонён без колебаний занял место рядом с Минсоком. На встречах одноклассников и других дружеских посиделках оно словно всегда оставалось зарезервированным для него.

Как только он сел, кто-то налил в стоявший перед ним пустой стакан пива. Ещё один тост, который наверняка повторялся при каждом вновь прибывшем, раздался за столом.

Вонён лениво поднял стакан, чокнулся с окружающими и сделал небольшой глоток пенящегося напитка. На улице уже становилось жарко, и даже короткая прогулка от такси до здания успела нагнать на него лёгкую усталость. Холодное пиво приятно освежило.

Настроение быстро улучшилось. Он молча потягивал пиво, пока один из собравшихся, сидевший напротив, не заговорил с ним в шутливо-поддразнивающем тоне:

— Со Вонён, ты совсем не меняешься. Серьёзно, ты же уже не мальчишка, пора бы начать выглядеть, как взрослый дядя.

— В наше время кто из тридцатилетних выглядит как дядя?

Невозмутимо ответил Вонён.

— Эй, знаешь, что половина корейских мужчин за тридцать страдает ожирением? Немного лишнего веса, залысины — вот это нормально. А то, что ты выглядишь, как в старших классах — это как раз ненормально.

— А тебя этот факт так задевает?

— Чёрт возьми, ну ты и зануда! Лишь бы поспорить…согласился бы и всё.

Фыркнул тот.

Вонён, поднося стакан к губам, глянул на хихикающего одноклассника, прищурился и резко ответил:

— А почему я должен соглашаться?

Тот, на мгновение растерявшись, открыл рот, но не нашёлся с ответом.

Тишину разрядил Минсок, вмешавшись:

— Что вы так разошлись? Чунхён, перестань придираться к людям, только потому что сам недавно растолстел.

— Да, я завидую, и что с того?

Моментально согласился он.

Вонён лишь тяжело вздохнул, погасив вспышку раздражения, и сделал ещё один глоток. На его пустую тарелку кто-то положил несколько кусочков сашими.

* Сашими — традиционное японское блюдо, состоящее из свежей рыбы или мяса, нарезанных тонкими ломтиками.

— Ты снова первым делом за пиво. Я же говорил, сначала нужно перекусить. И закусывать не забывай.

Мягко укорил его Минсок.

— Прости.

— Да не обижайся. Просто они тебе завидуют, потому что ты симпатичный.

— Я знаю.

Отозвался Вонён с усмешкой, пережёвывая рыбу.

Парень, сидевший напротив, возможно, и сам не помнил, как в школе находил повод придраться к нему — начиная с внешности и заканчивая мелочами. Теперь все собрались за одним столом, делая вид, будто всегда были лучшими друзьями, но в лицах некоторых Вонён всё ещё видел те же черты, которые заставляли его злиться в школьные годы.

Если бы не Минсок, он вряд ли пришёл бы на эту встречу.

Минсок с улыбкой потрепал Вонёна по затылку. У того внезапно перехватило дыхание, и он поспешно сделал ещё глоток пива, чтобы скрыть своё смятение.

Хёнук, конечно, мог сколько угодно говорить, что «как раньше» между друзьями быть не может, если один из них женат. Но почему это должно быть изменением только с его стороны? Минсок всё также беззаботно относился к нему, как и всегда.

Хотя кто вообще придаёт значение тому, что мужчина треплет другого по волосам или дружески кладёт руку на плечо? Смыслом эти жесты наделяет только тот, кто позволил себе влюбиться. А если кто-то влюбился, значит, виноват в этом только он сам.

Вонён часто дразнил Хёнука, называя его «повёрнутым», но правда заключалась в том, что он сам чувствовал себя едва ли не величайшим извращенцем на свете. Как ещё можно охарактеризовать человека, который умудрился влюбиться в своего друга, с которым прошёл через столько лет, словно они были братьями? Кто ещё способен испытывать такие глубокие чувства к тому, кого считает частью своей семьи?

Тем временем одноклассники один за другим стали задавать вопросы Минсоку:

— Ну как, Минсок, как там семейная жизнь? Нравится быть женатым?

— У тебя ведь и так полно поклонниц было. Не удивлюсь, если даже здесь кто-то втихаря рыдает кровавыми слезами.

Кто бы знал, что один из этих «кто-то» — это он сам. Вонён невольно усмехнулся про себя, чувствуя горькую иронию происходящего.

Это была первая встреча одноклассников после свадьбы Минсока, и, разумеется, всем хотелось расспросить его о жизни в браке. Тот сладкий вкус воспоминаний, который Вонён успел ощутить, оказался испорчен неприятным осадком, оставленным всего лишь одним словом — «свадьба».

Пока Минсок смущённо улыбался, отвечая на вопросы, Вонён, сидевший рядом, молча налил в стакан немного соджу, добавил пива и принялся делать идеальный сомэк, раскручивая жидкость до образования вихря.

* Сомэк  — это популярный корейский коктейль, который состоит из смеси пива и соджу.

— Жены-то всё равно здесь нет…давай правду говори!

Подначивали его присутствующие.

Минсок, подняв руку, согласился:

— Хорошо, хорошо. Честно признаюсь. Когда начинаешь жить вместе, оказывается, всё совсем не так, как себе представлял. Раз уж Хисон здесь нет, скажу честно.

— Ну? Как оно?

— Жениться оказалось…даже лучше, чем я думал.

— Эй, ну что за фигня!

Друзья засмеялись и принялись подшучивать над ним.

Даже Вонён, улыбнувшись, спросил:

— И правда настолько хорошо?

— Угу.

Без малейших колебаний кивнул Минсок.

Смущённо посмеиваясь, он снова трепал Вонёна по волосам, как когда-то делал в старые времена. Вонён, почти незаметно подняв уголки губ, поймал себя на том, что его всё ещё умиляют эти привычные, но такие легкомысленные жесты.

— Нашему Вонёну тоже нужно скорее найти кого-нибудь хорошего.

Сказал Минсок, улыбаясь.

— Не переживай за меня, я и сам справляюсь.

Ответил Вонён.

На их тихую перепалку с улыбкой отреагировал один из одноклассников:

— Вы совсем не изменились. Всё такие же близкие. Приятно смотреть.

— Ну, мы ведь почти как братья.

Пояснил Минсок.

Слова задели Вонёна, вызвав в груди лёгкую боль, но в то же время они не казались неприятными. Ведь отношения между людьми не ограничиваются лишь ролями возлюбленных или супругов.

«Соберись!»

Подумал он, стараясь взять себя в руки.

«Отныне я действительно буду для Минсока братом».

Пока эти мысли проносились в голове, к столу подошёл ещё один опоздавший, и тост повторился. На этот раз Вонён поднял кружку с улыбкой и с большей лёгкостью присоединился к общему веселью.

***

— Уже половина одиннадцатого. Мне пора домой.

Сказал Минсок, взглянув на наручные часы.

Наступило то время, когда обычно участники встреч начинают разделяться: кто-то отправляется домой, а кто-то — на вторую часть вечера. Минсок, который всегда старался оставаться до конца, поднялся, чем вызвал удивление у остальных.

— О, так рано? На вторую не пойдёшь?

— Я пообещал быть дома к одиннадцати, так что мне пора.

Ответил он.

— Ну конечно, ты же теперь примерный муж! Но это ненадолго.

Дразнили его одноклассники.

Отвечая на их шутливые прощания, Минсок окончательно встал. Вонён поднял голову и спросил:

— Уже уходишь?

— Теперь я женат, так что не могу гулять допоздна, как раньше. Ты тоже не напивайся слишком сильно и иди домой. Может уйдём вместе сейчас?

— Я…

Прежде чем Вонён успел ответить, кто-то заметил жест Минсока, который положил руку ему на плечо, словно собираясь увести его с собой.

— Эй, Минсок, даже после свадьбы ты продолжаешь его опекать?

— О чём речь?

Фыркнул Минсок.

— Не говори глупостей.

Этот короткий обмен репликами отвлёк Вонёна, и он упустил момент, чтобы ответить. Пока он наблюдал за их разговором, Минсок забрал свои вещи и собрался уходить.

— Я пошёл. Развлекайтесь! Вонён, правда, не задерживайся долго. Понял?

— Ага, понял…

Люди начали прощаться, провожая Минсока словами: «До встречи», «Счастливо добраться». Вонён, не понимая, как говорит это, тоже пожелал ему удачи.

Место рядом с ним опустело и встреча вдруг потеряла для него всякий смысл.

Осознав это, Вонён разозлился сам на себя. Он нахмурился и уставился на свою пустую кружку, когда кто-то рядом плеснул туда ещё алкоголя.

— Со Вонён, что это с тобой? Минсок ушёл, и ты теперь пить не будешь?

— Я что, ребёнок?

Ответил он с лёгкой досадой, а потом залпом выпил полный стакан алкоголя.

Однако Вонён был далеко не единственным, кто уже начинал сильно пьянеть.

Руки мелькали над столом, наполняя бокалы друг друга, становилось шумнее. Тем временем сам Вонён всё меньше принимал участие в разговорах, его слова постепенно сходили на нет.

Было около часа ночи, когда встреча стала подходить к концу. Пивной бар, куда они переместились на вторую часть вечера, уже начинал закрываться, а оставшиеся участники собрания потихоньку готовились к отъезду.

Некоторые из них столпились вокруг одного из столов, пытаясь разбудить того, кто заснул прямо там. Это был мужчина с бледным лицом, который упал головой на руки, закрыв глаза.

— Эх, Вонён, Вонён. Этот парень во всём хорош, но проблема в том, что он постоянно вырубается, когда напьётся…

С укором сказал кто-то из друзей.

— У него кто-нибудь есть? Позвоните, пусть его заберут. Вонён, у тебя сейчас девушки нет?

— Кто-нибудь знает, где он живёт? Может Минсоку позвонить?

— Эй, сейчас час ночи. Как ты собираешься звонить в дом молодожёнов?

Пока друзья совещались, один из них, тот самый, кто задирал Вонёна в начале вечера, схватил его за плечо и начал энергично трясти.

— Что будем делать? Вонён, поехали ко мне. Я живу недалеко.

От резких движений Вонён нахмурился и медленно открыл глаза. Он пару раз моргнул, прежде чем, даже в своём состоянии, раздражённо оттолкнул руку приятеля.

— Отвали…с чего бы мне ехать к тебе домой…

— Вот блин! Даже будучи пьяным характер показываешь. Ну и что тогда? Собираешься здесь ночевать? Бар закрывается!

Не унимался тот, снова протянув руку.

Вонён снова оттолкнул её, на этот раз более решительно, чем раньше. Это явно не понравилось его собеседнику, который нахмурился и пробурчал:

— Ты чего такой упрямый? Если не хочешь, позови кого-нибудь, чтобы тебя забрали.

— Он сказал, что не хочет. Так зачем ты продолжаешь?

Вмешался кто-то из друзей.

— Да я помочь хочу, вот и всё!

Тем временем Вонён, оставив спорящих за своей спиной, с трудом приподнялся и сел. Голова кружилась, перед глазами плыло, а разум был окутан туманом. Щёки горели от алкоголя, дыхание стало тяжёлым и прерывистым.

Вонён с трудом отыскал в кармане телефон, открыл список вызовов и, откинувшись на спинку стула, начал искать подходящий номер. Он выбрал того, кто с наибольшей вероятностью мог ответить, и нажал на экран.

Долгое время в трубке звучали гудки. Вероятно, человек либо спал, либо был на работе. Почти решившись завершить звонок, он услышал, как сигнал прекратился, и знакомый голос произнёс:

— Алло.

Вонён открыл рот, но слова застряли где-то в горле.

— Ты? Что на этот раз?

Услышал он спокойный, но явно утомлённый тон.

Собравшись с духом, он наконец выдавил:

— Эй, ты…гад…

— Ага, я. И что?

— Извини…но я…не могу подняться…

На другом конце воцарилась короткая пауза, за которой последовал тяжёлый вздох. Затем голос, вдруг поднявшись, загремел в трубке:

— Да что за дела! Тебя уже не исправить! Стоило пару раз назвать тебя «проблемой», как ты решил, что это твоя новая роль? Опять напился вдрызг? Где ты?

Вонён огляделся, пытаясь вспомнить название заведения, но не смог сосредоточиться. Пока он молчал, один из школьных товарищей, сидевший рядом, наклонился к нему и спросил:

— Вонён, давай я поговорю вместо тебя. Не против?

— Ага…

Он передал телефон девушке, которая сразу объяснила, где они находятся. Её голос звучал отчётливо, пока Вонён, не двигаясь, моргал, глядя в одну точку. Шум вокруг стал отдалённым гулом, как будто он находился в другом измерении.

— Кто-то за тобой едет?

Спросил один из оставшихся.

— Ага. Друг.

Ответил Вонён с трудом.

— Ну надо же. Оказывается, у этого парня есть ещё на примете человек, готовый возиться с ним, кроме Минсока.

С сарказмом произнёс одноклассник, под общий смех остальных.

После завершения звонка одноклассница положила телефон Вонёна обратно в карман его одежды. Вокруг слышались голоса участников встречи, которые расходились домой, а также звуки шагов людей, покидающих заведение.

Потеряв счёт времени, Вонён даже не понял, сколько прошло минут. Но вскоре раздался звон колокольчика, висящего на двери пивного бара, указывая на приход нового посетителя.

Голос, который в последнее время Вонён слышал чаще других, мягко прорезал ставшую спокойной атмосферу бара:

— Добрый вечер. Я пришёл за Со Вонёном.

— О, вы здесь.

Ответил кто-то из оставшихся.

Вонён не мог даже открыть глаза, но его слух уловил обрывки короткого разговора между человеком, который за ним пришёл, и теми, кто дожидался его прихода.

— Ничего себе, какой он здоровый. Спортом занимается?

Восхищённо пробормотал один из них.

— Кто он вообще? Мы можем доверить ему нашего друга?

С ноткой недоверия произнёс другой.

— Я из полиции.

Спокойно ответил Хёнук. После этих слов воцарилась гробовая тишина, заставив Вонёна, даже сквозь сон, едва слышно усмехнуться.

В следующее мгновение Вонён почувствовал, как его тело подняли в воздух. Он открыл глаза и увидел, что его голова покоится на широкой спине, а лицо упирается в мощное плечо. Он обхватил руками человека, который его нёс.

Колокольчик над дверью звякнул ещё раз, когда они вышли на улицу.

Конец 1 тома

После прохладной обстановки в помещении летняя ночь казалась душной, но лёгкий ветерок приносил некоторое облегчение. Свежий воздух слегка привёл Вонёна в чувства, но он тут же снова начал клевать носом, собираясь уснуть.

— Эй, не засыпай.

Раздражённо сказал Хёнук.

— Сначала скажи, куда идти. Домой или в ресторан?

— Домой…домой хочу…

Пробормотал Вонён.

— А где твой дом? Назови адрес, я тебя довезу.

— Домой…хочу домой…

Хёнук тяжело вздохнул, осознав, что ничего путного от него сейчас не добиться. После короткой паузы он задал другой вопрос:

— А тот парень из бара…он случайно не испытывал к тебе чувства?

— Мм…кто?

Сонно отозвался Вонён, едва понимая, о ком речь.

— Ну, тот тип, который всё время ко мне придирался. С золотой оправой очков, здоровяк с лишним весом. Говорил, что меня не знает и не может доверять. Вы не встречались раньше? Или может он влюблён в тебя?

— А…да нет, какое там влюблён. Он ещё со школы только и делал, что изводил меня. Терпеть его не могу.

— Ну, слава богу. Даже если ты напьёшься до беспамятства, не говори, что связался с таким человеком. Мне будет стыдно за тебя.

— Да брось, я же всё-таки шеф-повар…какое там, связываться с такой «гнилой рыбой».

На это Хёнук тихо хмыкнул, но быстро сменил тон на серьёзный:

— Ладно, хватит шуток. Ты серьёзно собираешься так продолжать? Каждый раз напиваться до отключки? Ты так однажды где-нибудь и сдохнешь. Ты же нормальный человек, зачем ты так себя ведёшь?

— Ты прав…надо завязывать с этим…честно, если продолжу, действительно однажды не проснусь.

Ответил Вонён, вдруг засмеявшись.

Но смех внезапно сменился тихими всхлипами, и слёзы начали катиться по щекам. Он старался не издавать звуков, но получилось плохо. Хёнук, судя по всему, растерялся, а затем спросил с ноткой недовольства в голосе:

— Ты чего вдруг плачешь? Напиться и рыдать — это худшая из всех возможных алкогольных привычек. Лицо у тебя красивое, но с таким поведением даже это не спасает.

— Первый раз я выпил…когда был в средней школе. Тайком, чтобы отец с матерью не заметили…

Начал Вонён, слегка заикаясь от слёз.

— Ух ты, рано начал…

Пробормотал Хёнук, но затем внезапно замолчал. Он вспомнил, что родители Вонёна погибли как раз, когда тот только поступил в среднюю школу.

— Отец с матерью?

— Родители Минсока…

Голос дрожал, будто он вновь переживал те события.

— А, понял.

Мягко ответил Хёнук, словно опасаясь задеть больную тему.

— В то время случилось много всего плохого…

Продолжил Вонён, будто разговаривал сам с собой.

— Я подумал, что если выпить, как взрослые, то станет легче. Но тогда я так напился, что меня вырвало…а Минсок всё убрал, меня успокоил, когда я расплакался…

Хёнук фыркнул, не скрывая своего сарказма.

— И что? Из-за этого у тебя теперь привычка каждый раз напиваться до бессознательного состояния? Ты прошёл какое-то обучение для профессиональных скандалистов?

— Я знаю…знаю, что я «проблема»…но больше не буду пить. Вот прямо совсем. Всё. Закончил.

Его голос затих, и он с трудом выговорил последние слова.

— Этот Минсок! Сам виноват в том, что привил тебе такую плохую привычку и живёт припеваючи.

Бросил Хёнук с усмешкой.

— Точно…всё так. Избаловал меня, приручил, а сам теперь живёт с кем-то другим. Поженился. И всё.

— Да, он неправ. Совсем неправ.

Неожиданно согласился Хёнук.

Вонён, удивлённый поддержкой, неожиданно оживился. Он сильнее обхватил Хёнука за плечи, прижимаясь ближе, и спросил:

— А что с Хисон? У неё есть какие-нибудь плохие привычки, когда она пьёт?

— Хисон? Она стойкая. Никогда не видел, чтобы она напилась раньше меня. Несколько раз было, что я напивался, а она меня чуть ли не тащила. Да, точно…в тот раз тоже…

— В тот раз?

Перебил его Вонён, чувствуя, как любопытство пробирается сквозь алкогольное опьянение.

Хёнук замолчал, обдумывая, говорить дальше или нет.

— Ничего…забудь.

Наконец ответил он.

— Расскажи.

— Нечего рассказывать.

— Расскажи!

Настаивал Вонён, не оставляя попыток узнать правду.

—  Когда ты пьяный, твои выходки становятся вдвое хуже…

Тяжело вздохнул Хёнук и, наконец, сдался, готовясь рассказать.

— Я вспомнил день, когда Минсок впервые встретился с Хисон. Мы все были в компании: я, Минсок, Хисон. Я напился, и Минсок тоже, что было для него нехарактерно, прямо до беспамятства. Хисон отвезла его домой. А с того дня…у них завязались отношения.

После этих слов наступила короткая пауза. Ни Вонён, ни Хёнук не сказали ни слова.

Когда они почти дошли до парковки, где стояла машина, Вонён вдруг тихо рассмеялся, и в его голосе слышалась горечь.

— Вот как…значит, ему нравятся те, кто стойко переносит алкоголь…

— Это точно не про тебя.

Хмыкнул Хёнук, поддразнивая.

Вонён, всё ещё прижимаясь к его спине, кивнул.

— Я когда напивался, мне нравилось, что Минсок обо мне заботился. Но для него это наверняка было в тягость. Ему, видимо, надоело…вот он и женился на той, кто сама может выпить и при этом за ним присмотреть.

Голос снова задрожал.

— Это логично. Кто же будет любить человека, который вечно напивается, плачет и которого нужно всё время утешать? Я же говорил…когда дело касается Минсока, я становлюсь полным идиотом.

— Не думай об этом так много. Ты не был для него такой уж обузой.

Попытался успокоить его Хёнук.

— Ты всего раз пришёл меня забрать. А теперь представь, если бы это длилось годами.

С трудом улыбнулся Вонён.

— Да, бесконечные повторы любого утомят. И, кстати, даже не думай снова вызывать меня по пьяни. Сегодня — это плата за прошлый раз, когда ты кормил меня.

Вонён пробормотал что-то невнятное, словно был не совсем согласен.

— Но ведь я могу так же, как Хисон…могу не пить, могу присматривать за ним, отвозить его, когда он напьётся. Ничего сложного. Но что толку? Этот засранец всё равно не будет встречаться со мной, не будет жить со мной. Так что, если уж у меня есть шанс быть с ним хотя бы вот так, когда я пьяный, почему бы не воспользоваться? Это ведь не так плохо, правда?

Хёнук тихо рассмеялся. Вонён затряс его за плечо, требуя ответа.

— Эй, что смешного? Ну ж-е-е, скажи!

— Никто не говорил, что это плохо.

Его голос звучал так бодро, что Вонён, несмотря на своё состояние, почувствовал себя легче.

— И вообще, не надо постоянно думать, что ты один виноват. Если уж на то пошло, разве Минсок был таким святым? Он сам привык к тому, что ты так себя ведёшь. Если бы ему это действительно мешало, он бы давно тебя остановил. Люди просто делают то, что для них удобно.

— Правда?

— Ага. Главное — не нарушать закон: ни уголовный, ни гражданский. Всё остальное — мелочи.

— Мы хорошие! Мы не плохие!

Вдруг радостно заявил Вонён, засмеявшись.

Он смеялся так искренне, что в какой-то момент снова почувствовал, как глаза заполняются слезами. Но это уже не имело значения. Его смех перешёл в тихие всхлипы, а потом постепенно сошёл на нет.

Когда он вновь открыл глаза, то обнаружил, что лежит на мягком диване. Он медленно приподнялся, оглядываясь по сторонам. Вокруг была темнота, но обстановка казалась незнакомой.

«Это мой дом?»

Мелькнула мысль. Но даже в полутьме он понял, что это место ему не знакомо. Он провёл ладонью по мягкой коже дивана — явно не его мебель.

Ощущая сильную жажду, он сделал глубокий вдох и вдруг услышал звук льющейся воды. Слабый свет пробивался из-за приоткрытой двери на противоположной стене. Вонён с трудом поднялся и, покачиваясь, пошёл к источнику света.

Тихо толкнув дверь, он увидел, как за ней стоит обнажённый мужчина под широкой, круглой душевой насадкой. Тот повернул голову и удивлённо посмотрел на него.

— О? Проснулся?

Произнёс Хёнук спокойно.

Вонён остановился, словно окаменев. Его взгляд скользнул по мокрой фигуре Хёнука: волосы, тёмные от воды, прилипли к лбу, он небрежно провёл по ним рукой, открывая идеально ровную линию лба.

Хёнук как-то упоминал о своих достижениях: чёрный пояс по тхэквондо и пятый дан по хапкидо. Эти мысли сами собой всплыли в голове, пока Вонён молча наблюдал, как обнажённый Хёнук неспешно приближался к нему.

Тот подошёл ближе, мокрой рукой коснулся воротника и спокойно сказал:

— Отлично, теперь твоя очередь. Раздевайся, иди помойся и ложись спать.

— Где мы…это…где вообще?

Пробормотал Вонён, всё ещё не совсем осознавая происходящее.

— Где? У меня дома, где же ещё.

Ответил Хёнук, расстёгивая пуговицы на рубашке Вонёна и одним движением швыряя её за дверь ванной.

Вонён, не сопротивлялся, давая чужим рукам скользить по коже, пока тот не избавил его от остальной одежды, включая брюки и бельё. Всё это время Хёнук продолжал ворчать:

— Я же просил сказать адрес, а ты просто отключился. Упрямился, что хочешь домой, но не сказал, где этот дом находится.

Хёнук взял его за руку и подвёл под душ. Вода обрушилась на голову Вонёна, и ему показалось, что он немного пришёл в себя, хотя сил двигаться активно так и не появилось. Он просто стоял под струями воды, пока Хёнук, словно ожидая такого, не начал мыть его, втирая мыльную пену в волосы и тело.

В какой-то момент ноги Вонёна подогнулись, и он опустился коленями на кафельный пол.

— Открывай рот.

Сказал Хёнук.

Вонён подчинился, и в его рот тут же вошла зубная щётка. Он потянулся, чтобы взять её, но остановился, когда понял, что Хёнук сам начал чистить ему зубы.

Вонён задумался:

«Как же это удобно. Вот бы кто-нибудь изобрёл устройство, которое само моет тело и чистит зубы, когда ты слишком устал».

Сейчас это и происходило, поэтому он просто сидел, раскрыв губы, позволяя щётке двигаться.

Большая ладонь Хёнука зачерпнула воду, чтобы он прополоскал рот. После этого Вонён продолжал сидеть на полу, пока крепкие руки не подняли его и не перенесли из ванной. На этот раз он не пытался вырваться, а просто позволил голове упасть на твёрдую, надёжную грудь Хёнука.

Тот слегка подсушил его волосы и тело большим полотенцем и, вместо дивана, на этот раз уложил его прямо на кровать.

Прохладное одеяло, пахнущее кондиционером, коснулось горячей от алкоголя кожи Вонёна, и он невольно задрожал.

— Замёрз? Принести тебе одежду?

Уточнил Хёнук, вытирая голову полотенцем.

— Нет…

Пробормотал Вонён. Его тело всё ещё пылало от выпитого алкоголя, так что лёгкий холод от одеяла даже казался приятным.

Он лежал на боку, медленно моргая, а Хёнук, в одних трусах, сел на кровать рядом и предупредил:

— Смотри, не вздумай блевануть. Выгоню.

Вонён, уже почти засыпая, тихо пробормотал:

— А по пути…меня не рвало?

— Нет. И сейчас тоже не смей.

Строго отозвался Хёнук.

— Сегодня…прости. За то, что потревожил тебя так поздно.

— Да брось. У меня завтра выходной. Я и так тебе обязан за еду, так что считай, сегодня отплатил долг.

Ответил он, уже расслабленно устроившись, полулёжа на кровати и уткнувшись в экран телефона.

Вонён, слегка приоткрыв глаза, некоторое время смотрел на Хёнука, но затем окончательно уснул.

Хёнук мельком глянул на спящего соседа, а потом вернулся к работе — проверял почту и новую информацию по делу о группе Гиль. Просматривая данные, он вдруг обратил внимание на лицо Вонёна. Его взгляд остановился на синяке, который теперь был едва заметен, если не всматриваться.

Брови нахмурились.

«Лицо и так маленькое, куда там бить? Эти мерзавцы из банд неисправимы».

Подумал с раздражением.

Он тяжело вздохнул, убрал телефон в сторону и улёгся на кровать.

«После свадьбы Хисон я тоже переживал потерю. Но теперь, глядя на этого парня, который явно справляется хуже меня, кажется, что мои проблемы стали менее значимыми».

Он вспомнил, как слышал, что люди находят утешение, заботясь о других — будь то волонтёрство, уход за животными или поддержка кого-то, кто в трудной ситуации.

До свадьбы Хисон нередко приходила к нему, чтобы пожаловаться, поругаться или просто поделиться переживаниями. Ему даже нравилось слушать её недовольство, потому что она полностью открывала ему свои чувства.

В этом и заключалась суть его работы: терпеливо выслушивать, иногда одёргивать, иногда соглашаться. Полицейская деятельность часто сводится не только к борьбе с преступностью, но и к тому, чтобы выдерживать эмоциональные бури самых разных людей.

В полицейский участок приходят такие «проблемные клиенты», по сравнению с которыми жалобы Вонёна — просто милые шалости.

И всё же Вонён отличался. С ним не получается ограничиться нейтральным согласием или простым слушанием. Он чувствовал, что не может оставаться безучастным, когда тот, кто выглядит успешным, умным и привлекательным, внезапно теряет контроль над собой.

«После свадьбы Хисон я больше ни разу не слышал от неё жалоб. Она, наверное, теперь всё рассказывает Минсоку».

С некоторой горечью подумал он.

Хёнук хотел провести вечер с пивом и за просмотром фильма, но вместо этого оказался втянут в эту ночную поездку. Он выключил свет у изголовья кровати, улёгся на подушку и закрыл глаза.

Когда Тэ Хёнук открыл глаза, предрассветный полумрак мягко струился сквозь щели оконной рамы.

Только что проснувшись, он не сразу смог отличить утро от вечера. Несколько раз моргнув, он перевёл взгляд на электронные часы. Время было чуть больше четырёх утра. Лечь обратно, конечно, можно, но факт того, что он проснулся так рано в свой выходной, слегка раздражал.

Ему казалось, что он видел сон, но вспомнить его не удавалось. Только странная сухость в горле и внезапный внутренний жар намекали на волнение неясного происхождения. Как обычно после сна, его тело реагировало мгновенно — член был напряжён и твёрд.

Поднявшись с кровати, он почувствовал, как пальцы за что-то зацепились. Хёнук повернул голову и заметил силуэт Со Вонёна, плотно укутавшегося в серое одеяло до самых плеч.

Ах да, он ведь привёл домой этого пьяницу. Воспоминания всплыли в сознании, вызвав на лице лёгкую усмешку.

Тэ Хёнук встал с кровати и направился к холодильнику. Сделав несколько жадных глотков холодной воды, он пришёл в себя. Однако его тело всё ещё оставалось охваченным странным, неутихающим огнём. Вернувшись к кровати, он увидел, что Вонён спал крепко и безмятежно, совсем не шевелясь. С каждым мгновением причина его трепета становилась всё яснее.

«Мы же договорились — не делать этого, если он пил».

Мелькнула мысль.

«Но ведь сейчас уже новый день, не так ли»?

Что ж, обстоятельства складывались удивительно удобно.

Несколько мгновений он колебался, напоминая себе о своих словах. Однако быстро нашёл оправдание и осторожно прилёг рядом, прижимаясь к спине Вонёна.

Тёплое тело под одеялом дарило приятное ощущение. Рука Хёнука медленно скользнула вдоль гладкой талии, поднимаясь вверх к груди. Пальцы нащупали небольшой сосок и осторожно коснулись его. После нескольких мягких движений Вонён, до этого тихо и ровно дышавший, издал слабый, едва слышный стон.

— У…м…

— Шеф Со…

Прошептал Хёнук ему на ухо.

Но, похоже, Вонён был слишком глубоко погружён в сон, чтобы это услышать. Его дыхание вновь стало ровным и спокойным.

Хёнук почувствовал, как нетерпение нарастает. Рука, до этого ласкавшая сосок, теперь начала медленно гладить грудь, талию и живот. Губы нежно коснулись уха Вонёна, словно подталкивая его к пробуждению.

До первого секса с Вонёном Хёнук даже не представлял, какое удовольствие может доставлять прикосновение к мужскому телу. Твёрдая, мускулистая фигура неожиданно оказалась приятной на ощупь. Вонён своим видом вызывал намерение изучать и наслаждаться им. Как блюда с ненавязчивым вкусом, которые требуют внимания к деталям, так и его тело побуждало к неспешной, вдумчивой ласке.

Рука Хёнука скользнула вдоль груди, к рёбрам, выступающим от лежачего положения, и дальше к животу, где гладкая кожа скрывала твёрдые мышцы. Его собственное желание с каждой секундой становилось всё сильнее.

Он ощутил нагрев и отбросил одеяло. В тусклом свете тёмной комнаты белая кожа Вонёна слегка поблёскивала. Его тело, лежащее на боку, было полностью открыто — округлые ягодицы, крепко сжатые бёдра.

Хёнук сглотнул. Он пахом прильнул к голым ягодицам Вонёна. Рука осторожно отправилась вниз, беря в ладонь пока не возбудившийся член.

— Ах…ум…

Когда он медленно двигал рукой, из уст Вонёна начали вырываться разрозненные стоны. Тот, чуть повернувшись, изменил позу, подтянув к себе бедро. Хёнук возбуждённо выдохнул, горячий воздух вырвался из его груди.

— Со Вонён.

— Ммм...ха...

Его имя снова прозвучало, но на этот раз в голосе слышалось больше страсти. Вонён слегка дёрнул бровями, его лицо сморщилось, а глаза, казалось, задрожали.

Хёнук не смог удержаться и начал покрывать поцелуями его щёки. У него уже не получилось остановиться и продолжая гладить его член, он чуть настойчивее попросил:

— Вонён, проснись, ладно?

— Мм...ах...

Несколько поцелуев в шею, в ухо и только тогда Хёнук заметил, что глаза Вонёна наконец медленно открылись.

В комнате было ещё темно, но с приходом рассвета, когда его глаза привыкли к темноте, Хёнук наконец смог разглядеть выражение лица того, кто лежал под ним.

Лицо Вонёна всё ещё сохраняло следы сна, глаза выглядели мутными. Его губы чуть приоткрылись, и он едва слышно пробормотал:

— Минсок...

Из-за неожиданного имени Хёнук замер. Ещё недавно атмосфера была разгорячённой, но теперь в комнате воцарилась тишина.

Вонён проморгался, окончательно просыпаясь, и только тогда понял, что именно ляпнул. Его лицо побледнело.

Короткая тишина, наполненная замешательством двоих, растекалась, словно чернила, упавшие в воду. Испуганный, Вонён широко раскрытыми глазами смотрел на Хёнука, который в ответ хмуро наблюдал за ним.

Но эта напряжённая пауза длилась недолго. На застывшем лице Хёнука появилось слабое подобие горькой улыбки.

— Жаль, правда? Но я не Минсок.

— …

— Похоже, я прервал твой сладкий сон.

Хёнук слегка провёл рукой по щеке Вонёна. Тот молча смотрел на него, но вскоре, словно очнувшись, торопливо замотал головой. Его голос звучал хрипло, будто застрял где-то в глубине горла.

— Нет…просто, когда ты меня разбудил, я…

— Что ж, не беда. Даже если во сне тебе снится другой мужчина, это твоё право. Не всё ведь подвластно нашей воле.

— Это правда не так. Я просто...это была ошибка. Сонная оговорка.

— И зачем так нелепо оправдываться? Если кто и виноват, так это я — нечего было будить тебя с такими намерениями.

Вонён молча смотрел на лицо Хёнука, склонённое к нему. Кажется, его глаза привыкли к темноте, и теперь могли сфокусироваться.

— Ты не злишься…?

— Немного досадно, конечно.

Вонён ничего не ответил. Вдруг он поднял руку, обнял шею Хёнука и потянул его к себе. Тот удивлённо приподнял брови, но быстро сменил недоумение на лёгкую улыбку, как бы говоря:

«Ну и пусть».

Хёнук наклонился, чтобы их губы встретились.

Поцелуй стремительно стал страстным. Два языка, соревнуясь, пересекали границы, вторгаясь в чужое пространство. Каждый раз, издавая влажные звуки, они захватывали мягкую плоть, жадно впитывая вкус и переплетаясь в глубине. Когда Хёнук обвёл языком слизистую рта Вонёна, между их сжатыми губами вырвался слабый, приглушённый стон.

Руки обвили плечи и шею, а тела плотно прижались друг к другу, не оставляя и намёка на расстояние. Под тяжестью крупного и мощного тела Хёнука, Вонён, задыхаясь, издавал редкие прерывистые вздохи. Хёнук, приостановив поцелуй, слегка укусил его за шею, оставляя на коже след, и усмехнулся.

— Тяжело?

— Ах…нормально.

Каждый раз, когда крупные ладони касались его бледной кожи, Вонён сжимался и дрожал. Губы Хёнука плавно скользили по шее, ключицам, плечам, задерживаясь на чувствительных сосках. Длинные пальцы, будто невзначай, проходились по коже, лаская рёбра и талию, пока, наконец, не добрались до более интимного места. Однако вход был сухим, как и следовало ожидать.

Хёнук нахмурился. В доме, куда он никогда раньше не приводил мужчин для подобных целей, не оказалось ничего подходящего в качестве смазки. В голову приходили только лосьон из ванной или масло с кухни, но мысль встать и оторваться от Вонёна вызывала непонятное сопротивление. Быть может, это была вина за то, что он разбудил его в столь ранний час, или неловкость из-за имени, случайно произнесённого Вонёном. Но сейчас он точно не собирался разрывать эту близость.

«Сексуальная атмосфера — это главное».

Размышлял он, ненадолго замерев. Решив оставить бесполезные раздумья, Хёнук наклонился и с явным удовольствием прижался губами к чувствительному соску, мягко проведя языком.

— Ха…мм…

Вонён вздрогнул, как будто его неожиданно окатили холодной водой. Его тело всегда отличалось высокой чувствительностью. Любая, даже самая слабая ласка, вызывала столь явную реакцию, что он не мог её скрыть.

Смущённый, он пытался заглушить стоны, затаить дыхание, а иногда даже намеренно напрягал мышцы, чтобы не двигаться. Однако его неуклюжие попытки выдать себя за невозмутимого только подзадоривали Хёнука. Было что-то почти первобытное в желании пробудить сильнейшие эмоции у того, кто так отчаянно пытался их подавить.

Хёнук, играя с чувствительной кожей, вдруг накрыл сосок губами полностью. Слегка усилив давление и втягивая плоть, он почувствовал, как Вонён выгнул спину.

— Ыхм! А…

Крупные руки обхватили его поднявшуюся талию, мягко скользя вдоль спины, доходя до поясницы и копчика. Губы и язык, которые до этого сосредоточились на сосках, начали двигаться вниз — к чувствительной коже подмышек, вдоль рёбер, к талии и пояснице.

Лицо Хёнука спускалось ниже, следуя за трепещущим телом, пока он не оказался у самого паха. Его руки, поглаживавшие внутреннюю сторону бёдер, двинулись дальше, разводя ноги в стороны. Он приподнял их, так что Вонён невольно выгнулся, а его бёдра подтянулись выше.

Вонён только тяжело дышал, слегка приподняв голову, чтобы взглянуть на Хёнука. Его лицо выражало ожидание, без тени сомнений. Хёнук на мгновение встретился с ним взглядом, а затем перевёл его на оголённое пространство между разведёнными бёдрами. Его тело, словно зачарованное, медленно наклонилось вперёд.

— Мм…ха-а…!

Вонён вздрогнул от резкой волны ощущений.

Он попытался опустить ноги и сесть, но Хёнук уже крепко держал его, не позволяя пошевелиться. Вонён отчаянно замотал головой, напрягая мышцы, стремясь вырваться. Он потянулся к рукам Хёнука, стараясь сбросить их с себя.

— Ха…н-нельзя…ах…нет…!

В его поведении, до этого расслабленном и покорном, вдруг появилась напряжённость. Но Хёнук не обратил на это внимания. Его губы приблизились к входу, мягко коснувшись его.

Длинный язык медленно скользнул по сомкнутым складкам. Никогда раньше он не разглядывал это место так близко. Вход, ещё не подготовленный, выглядел настолько тугим и неподатливым, что туда, казалось, не прошла бы даже иголка.

Хёнук прекрасно знал, что его член довольно большой. И мысль о том, как каждый раз эта узкая дырочка раздвигалась, чтобы впустить его, неожиданно разожгла в нём ещё больше возбуждения. Хёнук сильнее прижал язык, надавив с заметным усилием. Стоило только поменять давление, как Вонён резко вздрогнул.

— Мм! Ах…ммм…

Даже сжав губы, он не мог сдержать рвущиеся из горла стоны. Хёнук слегка нахмурился. Ему всегда казалось, что проще отдаться своим ощущениям, позволить себе звучать так, как хочется, вместо того чтобы прятать эмоции внутри.

Вонён не был неопытным, не ненавидел секс и точно знал, что получает удовольствие. Но его постоянное смущение, попытки гасить реакции раздражали и вызывали у Хёнука лёгкое разочарование.

Он вспомнил, как среди ночи привёл пьяного Вонёна домой, вымыл его и уложил в постель. И теперь, казалось, он заслужил хоть немного отдачи. Лёгкость в его душе постепенно сменялась упрямством. Сколько бы раз они ни занимались этим, Хёнук ни разу не чувствовал полного удовлетворения от поведения Вонёна.

Он не считал себя плохим любовником, но теперь его гордость была задета. Ему хотелось хотя бы однажды услышать, как Вонён срывающимся голосом скажет, как ему хорошо.

Снова сосредоточившись, Хёнук начал настойчиво водить языком по коже, начиная от копчика и заканчивая промежностью. Его движения стали медленнее, глубже, намеренно задерживаясь на входе.

— Ах…нет…ха-а…ах!

Он скользил языком, словно лаская чувствительный сосок, надавливая и двигая по кругу. Узкое отверстие, казавшееся плотно сжатым, понемногу становилось мягче.

Когда показалось, что язык вот-вот проникнет внутрь, Хёнук неожиданно ослабил нажим, продолжая осторожно гладить по чувствительным складкам.

— Ха-а…ах…ммм!

Ласки, начавшиеся лишь как подготовка, неожиданно затянулись, окрасившись лёгким упрямством Хёнука. Он наслаждался каждым мгновением, и его неспешная настойчивость начала менять реакцию Вонёна. Его тело, которое изначально старалось вырваться из захвата, стало спокойнее, движения утратили былую резкость.

Каждый раз, когда язык Хёнука касался самых чувствительных мест, Вонён, потеряв контроль над собой, дрожал всем телом. Но даже в этом состоянии своим голосом, лишённым твёрдости, не уставал умолять:

— Хватит…пожалуйста…ах…не надо…

Эти мольбы повторялись снова и снова, пока вдруг не затихли, сменившись тихим всхлипыванием. Хёнук остановился и поднял голову. Глаза Вонёна были влажными, а на лице застыла обида с огорчением.

Можно было бы подумать, что он плачет, но его выражение лица скорее выглядело уязвлённым. Удивлённый, Хёнук поцеловал внутреннюю сторону его бедра и с лёгким упрёком спросил:

— Ты чего плакать-то начал?

Через дрожащие губы вырвался сбивчивый голос:

— Ты…с ума сошёл?

— У меня даже смазки нормальной нет, как я могу просто взять и вставить?

— Лучше…просто вставь…

Тихо прошептал Вонён.

— А потом ты будешь жаловаться, что больно? У меня нет желания видеть кровь в постели. Да и я уже приложил усилие, чтобы подготовить тебя, а ты не только не похвалишь, но ещё и сердишься.

После короткого ворчания Хёнук снова склонился над ним, но Вонён резко дёрнулся, пытаясь отодвинуться. Однако его движения остановили сильные руки Хёнука, ещё крепче прижавшие бёдра.

— Вместо того, чтобы сказать «спасибо» и «извини», ты противишься. Неужели хотя бы сегодня не можешь позволить мне делать то, что я хочу?

Вонён промолчал, лишь закрыл глаза, не в силах ответить.

— Я действительно так много прошу?

Добавил он, слегка нахмурив брови.

Вонён колебался, но борьба в его взгляде постепенно угасала. Обидчивая неуступчивость, которая ещё недавно читалась на его лице, постепенно исчезла. Наконец, он едва заметно покачал головой.

Словно уловив его смирение, Хёнук улыбнулся, взял его руку и положил ему же на бедро.

— Тогда сам подхвати свои ноги и широко раздвинь их.

Мягко, но настойчиво произнёс он.

Лицо Вонёна тут же покраснело вместе с ушами. Он закусил губу, неловко отводя взгляд. Казалось, он не знал, как на это реагировать. Однако, тяжело дыша, аккуратно потянул свои бёдра назад, разводя их шире.

Видя, как Вонён самостоятельно раскрывает себя, перебарывая смущение, Хёнук не смог удержаться от глубокого, прерывистого вздоха. Он наклонился, накрывая его руку своей ладонью.

Эффект от длительной прелюдии стал заметен — вход, который ещё недавно был плотно сомкнут, теперь чуть заметно раскрывался. Не медля, Хёнук острым кончиком языка осторожно проник внутрь.

— А-а! Ох…мм…ах!

Вонён выгнулся, а из его горла вырвался резкий стон, похожий на крик.

Этот звук проникал в сознание Хёнука, пробуждая вибрацию в его собственном теле. Он сконцентрировался, двигая языком внутри, стремясь ещё сильнее расслабить напряжённые мышцы.

Тело Вонёна трепетало, его бёдра то приподнимались, то снова опускались, но крепкие руки Хёнука не давали ему убежать. Он был полностью сосредоточен на процессе: каждая новая попытка ощутить, как дырочка принимает его, вызывала у него удовлетворение.

Когда Хёнук на мгновение поднимал голову, чтобы посмотреть на реакцию Вонёна, он замечал, как слегка приоткрытый вход постепенно снова сжимался. Это зрелище казалось ему очаровательно интимным. И снова, словно в бесконечном цикле, он возвращался к ласкам, теряя счёт времени.

— Ха…ох…пожалуйста…прекрати уже…

Голос Вонёна дрожал, а в его глазах блестели слёзы.

Он пытался вывернуться, но его тело всё равно оставалось в подчинении. Хёнук лишь мельком взглянул на него и, не отрывая головы, надавил языком на чувствительную область. Почувствовав, как мышцы сжались, он замер.

— Тебе нравится?

Хрипло спросил он.

— Нет…ах! Хватит уже…прошу…

Воскликнул Вонён, с трудом переводя дыхание.

— Скажи, что тебе нравится, и я остановлюсь.

Спокойно ответил Хёнук, снова возвращаясь к стимуляции.

Он вовсе не стремился выжать из него это признание, но сама ситуация, в которой после стольких стараний и новых для него практик он слышал лишь протесты, невольно задевала самолюбие. Упрямство, которому он обычно не давал воли, начало задирать голову.

Ладони Хёнука, которые до этого накрывали руки Вонёна, сжимавшие его бёдра, теперь медленно направились вниз, поглаживая округлости ягодиц. Он аккуратно надавил большими пальцами у входа, растягивая его. Вонён дёрнулся от неожиданности, едва не вскрикнув.

Хёнук наклонился и прижался губами к дырочке. Вонён издал высокий стон, выгибая спину. Когда язык начал медленно двигаться внутри, всё его тело задрожало. Вибрация пробегала от кончиков пальцев до самой груди, а с губ срывались смешанные стоны и всхлипы.

— Хорошо…

Едва слышно выдохнул он, сдаваясь.

Хёнук замер, прислушиваясь к этим словам, и, удовлетворённо улыбнувшись, с хлюпающим звуком продолжил ласкать его. Вонён вздрогнул, его тело то напрягалось, то расслаблялось, будто трава, гнущаяся под порывами ветра.

— Ах…да… хорошо…мм…

Прерывающимся голосом повторял он.

Подняв голову, Хёнук увидел, как вход стал влажным от его ласк. Он провёл кончиками указательного и среднего пальцев по чувствительной коже, а затем осторожно ввёл их внутрь. Тепло охватило его пальцы, плотные мышцы тут же сомкнулись, словно не желая отпускать.

— Мм…ах…

Стон вырвался из груди Вонёна, его спина изогнулась, а мышцы живота дрожали и двигались в такт его дыханию.

Хёнук внимательно наблюдал за происходящим, а затем добавил третий палец. Он знал, что для полного расслабления этого будет достаточно, чтобы избежать травм при дальнейшем проникновении.

— Ах…ах…

Стоны становились громче, когда пальцы медленно двигались внутри, растягивая и массируя. Каждый раз, как он находил особенно чувствительное место, Вонён инстинктивно приподнимал бёдра или выгибал спину.

Несмотря на попытки ухватиться за руку Хёнука, тот так и не отстранился, продолжая своё дело. С каждой новой лаской внутренние мышцы становились мягче, легче поддаваясь движениям.

Когда Хёнук посчитал, что подготовка завершена, он поднялся, нависнув над Вонёном. Его тень накрыла того, как огромный купол. Он нежно провёл пальцами по влажным уголкам глаз, шепча:

— Ну как? Тебе приятно?

Спросил он, не отрывая взгляда.

Вонён опустил глаза и едва заметно кивнул. Хотя его ответ выглядел вынужденным, Хёнук предпочёл проигнорировать эту очевидность. Он знал, что эта реакция не принесёт ему полного удовлетворения, но всё же позволил себе поверить в услышанное.

Не дожидаясь продолжения, он натянул презерватив на свой давно напряжённый член. Его плоть, твёрдая и горячая, соприкоснулась с уже влажным и подготовленным входом. Слегка надавив, Хёнук начал водить головкой по чувствительной коже, заставляя Вонёна тяжело дышать.

Он медленно двигался, позволяя себе наслаждаться каждым касанием, а затем резко толкнулся вперёд. Головка скользнула внутрь с лёгкостью, как будто её втянули. Складки, плотно сомкнутые у входа, раздвинулись под напором.

Вонён резко выгнулся, раскрыв рот в беззвучном крике. Но прежде чем он успел что-то сказать, Хёнук продолжил двигаться, продвигая себя всё глубже. Тело Вонёна, расслабленное после продолжительных ласк, принимало его без сопротивления, будто хватаясь и обнимая внутри.

— Ах…шеф…это просто невероятно.

Выдохнул Хёнук, сам не замечая, как слова вырвались из его груди.

Он наклонился ниже, прижимаясь своим телом к груди Вонёна, и крепко обхватил его руками. Двигаясь медленно, он то замедлялся, то резко толкался внутрь, заставляя Вонёна вздрагивать при каждом глубоком проникновении. Его тихие стоны звучали как мелодия, к которой Хёнук прислушивался с наслаждением.

— Ах…мм…да…ох…

Стонал Вонён, тело которого трепетало в такт движениям.

— Ты в порядке?

Спросил Хёнук, чувствуя, как мышцы его партнёра едва удерживают напряжение.

Вонён, лежащий под ним, выглядел совершенно обессиленным. Его тело, как подбитая птица, упавшая на землю, слегка дрожало. Хёнук коснулся его щеки, почувствовав, как горячая кожа отозвалась лёгким вздрагиванием.

Тот не ответил сразу, пытаясь восстановить дыхание. Его уголки губ были сжаты, а резкая линия подбородка напряглась. Наконец, он с усилием произнёс:

— Я в порядке…

Но прежде чем он успел договорить, Хёнук вновь раздвинул бёдра, медленно вводя член, начиная новый цикл движений.

Вонён резко запрокинул голову, его тело выгнулось, а бёдра тряслись в воздухе. Даже ягодицы напряглись, усиливая ощущение сжатия. Неожиданная теснота заставила Хёнука громко выдохнуть. Он крепче обнял Вонёна, прижимаясь губами к его щеке.

— Расслабься немного.

Прошептал он, стараясь сохранить ровный голос.

— Ах…погоди…

Едва слышно простонал Вонён, стиснув плечо Хёнука, будто пытаясь удержаться. Его пальцы слегка дрожали, передавая вибрацию через кожу. Он глубоко вдохнул, тяжело сглотнув, а в уголках его глаз блеснула влага, отчётливо видимая даже в темноте.

Наконец, Вонён кивнул, признавая своё бессилие. Хёнук, всё ещё находясь у входа, медленно и осторожно двинулся обратно, вновь проникая в него.

— Мм…ах…

Вонён сдержанно простонал, стараясь не выпускать звук, но напряжение читалось в каждом его движении.

Тело Вонёна становилось всё горячее, и это ощущение передавалось Хёнуку. Он автоматически коснулся его лба ладонью, но кожа оказалась прохладной, с мелкими бусинками выступившего пота.

Вход был уже подготовлен, но внутренние мышцы всё равно оставались напряжёнными, будто крепко обхватывали его каждый раз. С новыми толчками они мягко сокращались, подстраиваясь под его движения. Ощущения были невероятно возбуждающими и яркими.

После нескольких медленных движений, сосредоточенных на реакции партнёра, Хёнук почувствовал, как в нём начинает зарождаться лёгкая усталость. Его дыхание стало глубже, а тело напряжённее — он слишком зациклился на контроле и наблюдении за каждым откликом. Но вместе с этим его желание только усиливалось, словно он не мог насытиться.

Решив ненадолго сменить тактику, Хёнук остановился. Он вышел из тела Вонёна, полностью покидая его. На мгновение он задержался, глядя на то, как дырочка Вонёна, словно не желая отпускать, сократилась, прежде чем вернуться в прежнее состояние. Затем он снял презерватив с напряжённого органа, освобождая его.

— Давай без него.

— Э…почему?

Растерянно спросил Вонён.

— Кажется, тебе и так нелегко сегодня. С презервативом всё становится ещё теснее. Не переживай, я не буду кончать внутрь.

Спокойно ответил Хёнук и, не теряя времени, снова прижал головку к входу.

— Л-ладно…

Как только он проник в него без преград, стало заметно, что тело Вонёна принимает его гораздо легче.

— Ах…

Тихий, влажный стон сорвался с губ Вонёна, его бедра едва заметно дрогнули.

Этот звук, в котором впервые явно слышались оттенки удовольствия, заставил уголки губ Хёнука приподняться. Он начал двигаться глубже.

— Без презерватива приятнее, да?

— Это…не так…ммм…

Попытался возразить Вонён, но его голос дрожал от ощущения.

Хёнук взял бёдра Вонёна, так чтобы его ноги оказались зажатыми между сильными руками и торсом Хёнука.

— Я тут немного изучил…говорят, у мужчин нужно активно стимулировать простату, чтобы всё получилось как надо.

— Это…лишь для некоторых…не у всех так…ах!

Вонён не успел договорить, как толчок заставил его закусить губу.

— Но если я попадаю сюда, тебе же становится классно, правда?

Хёнук улыбнулся, ускоряя движения.

Когда внутренние мышцы начали открываться, он перестал медлить. Углубляясь в определённое место, он целенаправленно усиливал давление. Скорость его движений росла, а вместе с этим участились стоны Вонёна, которые звучали всё громче и прерывистее.

Хёнук давно не занимался сексом без презерватива, и это усиливало его ощущения. Он почувствовал, как в горле начал зарождаться тихий стон удовольствия. Он сильнее притянул Вонёна за бёдра, не позволяя тому выскользнуть из его хватки. Перед ним раскрылось его гибкое тело, такое бледное и мягкое, чертовски соблазнительное.

Его соски были напряжены, хотя Хёнук уже некоторое время не прикасался к ним. Взъерошенные волосы спутались и липли к потной щеке, а голова Вонёна, откинувшаяся на бок, была повёрнута в сторону, как будто он смотрел в никуда. Из его губ раз за разом вырывались сбивчивые стоны.

Даже в темноте Хёнук мысленно представлял цвет и уникальность его карих глаз, с мелкими чёрными точками, создающими загадочный узор на радужке. Нечто необъяснимое всколыхнулось внутри него, поднимаясь и накрывая с головой, будто волна. Он резко толкнулся, издавая громкий шлепок.

— А-а-а!

Крикнул Вонён, изогнувшись всем телом.

Хёнук снова наклонился вперёд, чтобы встретиться взглядом с Вонёном. Тот, сбитый с толку и слегка ошеломлённый, поднял на него глаза, часто дыша.

— Ха…мм…ах…

— О чём думаешь?

— Ни о чём…ах…не думаю…

Пробормотал Вонён, задыхаясь, как будто каждое слово давалось ему с трудом.

Хёнук обхватил его руками за талию и резко притянул к своему туловищу. Вонён оказался в положении сидя, разместившись на бёдрах Хёнука.

— Ах!

Из губ Вонёна вырвался стон, когда его вес перенёсся и тело глубоко насадилось на член.

Он зажмурился и часто заморгал, ощущая, как его буквально пронзает изнутри. Попытка вырваться оказалась безуспешной — Хёнук крепко держал его.

— Так нельзя.

Прошептал Хёнук, склоняясь к уху Вонёна.

— Что…нельзя?

— Пока ты со мной, думай только обо мне.

Низким, почти бархатным голосом произнёс Хёнук.

Он сильнее притянул Вонёна за бёдра, заставляя его тело опуститься вниз. Вонён, тяжело выдохнув, стиснул плечи Хёнука и беспомощно опёрся на него головой.

— Ах…слишком…глубоко…ах!

Его голос сорвался, но он так и не закончил фразу.

Хёнук, проигнорировав его, поднял за талию, а затем резко опустил обратно. Его движения стали более сильными и энергичными, а Вонён лишь издавал прерывистые стоны, беспомощно хватаясь за плечи, не в силах остановить происходящее.

Хёнук двигался в такт, резко толкаясь, а затем снова прижимая Вонёна к себе. Каждый раз, когда их тела сталкивались, стоны становились громче, заполняя комнату.

Из органа Хёнука уже выделялась предсеменная жидкость, которая смазывала внутренние стенки, делая более податливыми. Каждый раз, когда он притягивал Вонёна вниз, их тела сталкивались с громким хлопком, смешанным с влажными звуками, а мышцы, обхватывающие его, сжимались всё сильнее.

— Я пытаюсь сделать тебе приятно, а ты отвлекаешься на какие-то посторонние мысли..

— Ах…ммм…нет…

Простонал Вонён, почти без сил повиснув на шее Хёнука, его руки сжимали его плечи.

Головка члена Хёнука упиралась в то место внутри, где мышцы всё ещё оставались тесно сомкнутыми. Хёнук слегка нахмурился, прежде чем, сжав Вонёна ещё крепче, протолкнулся дальше, растягивая плотную преграду.

— А-а-а!

Вскрикнул Вонён, его тело задрожало, выгибаясь в инстинктивной попытке избежать процесса.

— Ммм…

Выдохнул Хёнук, его голос был низким, почти рычащим.

Когда его движения стали сильнее, чувствительные стенки начали раскрываться, принимая его глубже. Каждый новый толчок заставлял Вонёна стонать громче, его дыхание сбивалось, а слова терялись в волнах ощущения.

— Нет…слишком глубоко…ах…не надо…не надо!

Повторял он снова и снова, его голос звучал, словно заевшая плёнка, а губы дрожали.

Но Хёнук делал вид, что не слышит. Он ртом коснулся линии шеи Вонёна, зубы мягко сжали нежную кожу. Его движения становились всё более мощными, пока стоны Вонёна не перешли в прерывистые мольбы.

— Ах! Прошу…ах…пожалуйста…хватит…ах!

— Ты знаешь…

Прохрипел Хёнук, с трудом переводя дыхание.

— Как же ты сейчас сексуален.

Он крепко зафиксировал бёдра Вонёна в своих руках, не позволяя ему вырваться или отстраниться. Кончик его члена упирался в простату, раз за разом вынуждая тело Вонёна отдаваться наслаждению полностью.

Руки Вонёна, обвившие шею Хёнука, дрожали, но всё равно крепко держали его, притягивая ближе. Его ноги, выгнутые, почти белели от напряжения. Между их телами Вонён ощущал свой эрегированный член, который непроизвольно терся о живот Хёнука, усиливая общий накал. Смешанные со стонами выдохи усиливали чувство жара, пронизывающее каждого из них. Хёнук облизнул пересохшие губы.

Его крупные руки скользнули вверх, вдоль рёбер, мягко прикасаясь к коже, пока одна из них не остановилась на шее, а затем обе ладони обхватили лицо Вонёна. Слегка приподняв его голову, он заставил Вонёна посмотреть ему в глаза.

Вонён попытался скинуть его руки, но пальцы Хёнука остались неподвижными. Вместо этого он начал мелко двигать бёдрами, продолжая проникать глубже. Вонён закрыл глаза. Его руки судорожно сжались на запястьях Хёнука.

— Ах…ммм…а-а…

Голос Вонёна разрывался, лицо его искажалось, выражая смесь удовольствия и беспомощности.

Хёнук заворожённо наблюдал за изменяющимися выражениями его лица. Даже в эти моменты Вонён оставался удивительно красивым, его лицо было утончённым, а мимика — живой и мимолётной, как игра облаков на небе. Наклонившись, Хёнук провёл языком по влажным ресницам Вонёна, затем спустился к его губам и поглотил их в долгом поцелуе.

Когда их языки переплелись, внутренние мышцы Вонёна снова начали сокращаться, создавая ощущение невероятной тесноты. Хёнук опустил руки вниз, обхватив бёдра Вонёна, крепко сжав их.

— Мм…ах!

Вонён всхлипнул, когда Хёнук внезапно ускорил свои движения.

Их тела снова и снова сталкивались, а влажные звуки заполняли комнату. Ноги Вонёна, изначально бледные, теперь покраснели от соприкосновений.

Каждый новый толчок был направлен на точку, которая заставляла Вонёна трепетать от отклика. Иногда Хёнук дразнил его, останавливаясь, а затем резко погружаясь глубже, заполняя его внутри полностью.

— Ах…а-а…

Вонён запрокинул голову, его дыхание стало сбивчивым, а голос — напряжённым, почти хриплым.

Его тело начало склоняться назад, как будто он готов был упасть, но Хёнук вовремя подхватил его, поддерживая за спину.

— Ах…хм…ха-а…

Его тело дрожало всё сильнее, переходя в судорожные спазмы.

Хёнук остановился, чувствуя, как напряжение Вонёна достигает своего предела. Он ждал, пока его дыхание и движения немного успокоятся, не отводя взгляда от его лица.

Спустя мгновение, Вонён, всё ещё находясь в его объятиях, попытался подняться. Его руки, до этого цеплявшиеся за плечи Хёнука, опустились ниже, он собирался взять себя за член. Но его движения замерли в нерешительности.

Хёнук, видя это, спокойно перехватил его конечность и поднял её, накрыв губами чуть покрасневшие кончики его пальцев. Когда он провёл языком по чувствительной коже, Вонён задрожал и тяжело выдохнул.

— Сегодня ты что-то чувствуешь, да?

Спросил Хёнук, слегка улыбнувшись.

— Ах…мм…

Тихо простонал Вонён, уклоняясь от ответа.

— Думаешь, не сможешь кончить?

Снова спросил он, но в ответ Вонён тут же покачал головой, избегая его взгляда. Его глаза беспокойно метались, глядя куда-то вниз.

Хёнук знал, как привлечь внимание. Он наклонился и провёл языком по его чувствительному соску, медленно и намеренно. Вонён мгновенно вздрогнул, его шея выгнулась.

— Ах…ха-а!

Его тело сегодня вело себя иначе. Возможно, из-за особой прелюдии, внутренние мышцы реагировали по-другому: они дрожали и ритмично сокращались, передавая волны ощущений через их соединённые тела. Почувствовав это, Хёнук не смог сдержать тихого, глубокого вздоха.

— Ты сегодня совсем другой.

— Нет…это…не так…

Прерывисто возразил Вонён, хотя его голос выдавал обратное. Его руки слабо пытались оттолкнуть Хёнука, но безуспешно.

Слова отрицания, произнесённые с таким отчаянием, казались Хёнуку почти признанием. В этот момент он почувствовал уверенность, что сегодня всё получится. Он крепче обхватил талию Вонёна, притянув его ближе к себе, и медленно, но глубоко проник внутрь.

— Ах…подожди…подожди немного…!

— Хочешь, чтобы я двигался быстрее?

Спросил Хёнук, слегка поддразнивая.

— Нет…не надо…ах…ах…а-а-а!

Голос Вонёна сорвался на крик, его тело выгнулось, а внутренние мышцы плотно сомкнулись вокруг члена Хёнука.

Твёрдый, напряжённый орган скользнул наружу, влажный и скользкий, а затем резко вошёл обратно. Каждое движение било по простате, вызывая волны удовольствия и нагрузку.

Каждый толчок передавался через тело Вонёна, его плечи и спина вздрагивали, дрожь пробегала по коже, и это ощущение передавалось рукам Хёнука.

Вонён обхватил его, царапая спину кончиками пальцев, и, задыхаясь, попытался что-то сказать:

— Хватит…ах…пожалуйста…остановись…не могу…

— Если тяжело, могу быть помягче.

Не прерывая проникновения, он плавно опустил Вонёна на кровать, переведя их в лежачее положение. Когда давление ослабло, Вонён с облегчением выдохнул, вытирая проступившие слёзы тыльной стороной руки.

Но это был не конец. Хёнук начал медленно двигаться, сперва осторожно, но затем резко толкнулся глубже. Он двигался в своём обычном ритме, грубовато и настойчиво. Каждое движение, казалось, оставляло отпечаток на внутренней поверхности, как будто он хотел запечатлеть себя в теле Вонёна.

— Ах…ах…мм…!

Вонён стонал, но в голосе слышалась усталость.

Ему было трудно выдерживать вес Хёнука и напор.

— Нет…хватит…

Воскликнул он, качая головой и пытаясь оттолкнуть Хёнука.

Такое поведение было для него непривычным, и Хёнук чувствовал замешательство. Он редко слышал от Вонёна такие мольбы. Вместо того чтобы остановиться, он перехватил его руки, прижав их к простыне, и продолжил двигаться.

Только головка члена на мгновение выходила наружу, прежде чем снова скользить внутрь. Толчки становились всё более резкими, и звуки, доносившиеся из их соединённых тел, становились громче. Стон Вонёна смешивался с всхлипами.

— Ах…хм…пожалуйста…

Умолял он, пока из его глаз не начали струиться слёзы.

Эти слёзы не были вызваны удовольствием. Они казались настоящими, наполненными болью и бессилием. Хёнук помрачнел, его движения замедлились, а затем остановились.

— Что случилось?

— Больно…

Прошептал Вонён, задыхаясь.

— Правда, уже не могу…

Хёнук замер. Взгляд опустился на тело Вонёна, дрожавшее от напряжения. Его бёдра, поясница и ягодицы мелко тряслись. Ладони, которыми он пытался оттолкнуть Хёнука, были влажными от холодного пота.

— Пожалуйста, закончим.

Снова повторил Вонён.

Хёнук нахмурился ещё сильнее.

«Неужели я слишком груб?»

Подумал он, чувствуя вину, которая начала подниматься в его груди.

Реакция Вонёна сегодня казалась особенно чувствительной, и Хёнук, возможно, позволил себе увлечься, поддавшись собственным ощущениям. Он сглотнул, слегка нахмурился и, словно извиняясь, коснулся губами его лба.

Однако даже этот лёгкий поцелуй оказался для Вонёна трудным испытанием — он тяжело вдохнул, почти всхлипнув. Хёнук вытер с его щеки слёзы, наблюдая, как блестящие глаза несколько раз моргнули.

— Прости….

Хёнук быстро кивнул, соглашаясь:

— Ладно, понял.

— Спасибо…и за всё сегодня…было хорошо, но…

Вонён попытался продолжить, но Хёнук перебил его:

— Хватит. Ты ведь сказал, что тебе больно, зачем извиняешься? Это я тебя разбудил, когда ты так хорошо спал.

Хотя это был он сам, кто предложил Вонёну потерпеть ради него, эти извинения и благодарности вызывали у Хёнука непонятное раздражение. Тело всё ещё горело от возбуждения, но продолжать, видя слёзы Вонёна, было невозможно. Это не было похоже на то, когда он иногда жаловался в начале, пока тело только привыкало к ощущениям. Сейчас боль была настоящей.

Медленно и осторожно Хёнук вывел свой член, чувствуя, как он скользит по напряжённым внутренним стенкам.

Сексуальное желание, начавшееся с того, что он просто решил разбудить спящего Вонёна, теперь оставляло неприятный осадок. Он не ожидал увидеть его почти плачущим от боли. Тем не менее, факт того, что Вонён всё ещё оставался возбуждённым, немного успокаивал его.

— Перевернись на живот.

Сказал Хёнук, садясь рядом.

— Зачем…?

Вонён замер, удивлённо посмотрев на него.

Хёнук мягко надавил на его тело, заставляя лечь на живот.

— Уточнить, что с тобой всё в порядке. Проверю твою дырочку.

Возможно, нужно было использовать больше смазки. Уже слишком поздно сожалеть, когда зашли так далеко. Раздвинув ягодицы руками, он наклонился ближе, чтобы внимательно рассмотреть его состояние.

Но стоило ему приблизиться, как Вонён дёрнулся, громко вскрикнув:

— Что ты делаешь?!

— Просто…ты сказал, что тебе больно. Я хотел убедиться, что ты не поранился.

— Не нужно… отпусти. Это не то!

Отрезал Вонён, ложась на бок. После небольшой паузы он, немного смущаясь, добавил:

— Ты просто…слишком глубоко вошёл. Поэтому внутри болит…где-то в животе…было очень странно.

Он автоматически провёл рукой по области чуть выше пупка. На мгновение Хёнук замер, глядя на него.

«Неужели я вошёл так далеко?»

Подумал он, вспоминая ощущение, как мышцы Вонёна сжимались вокруг него всего несколько минут назад. Эти воспоминания, живо всплывшие в его голове, заставили его пенис вновь напрячься. Он невольно вздохнул, но это заметил Вонён, который сразу натянул на себя одеяло, чтобы прикрыться.

«Если продолжу смотреть на него, точно снова не сдержусь».

Подумал Хёнук.

Он сел на край кровати, тяжело выдохнул и потёр затылок. Жар внутри не утихал, недовершённое желание продолжало тлеть в нём. Встав, он направился к ванной. Ему казалось, что только освежающий душ способен немного остудить его.

— Я первым пойду в душ.

Коротко бросил он, чувствуя, как раздражение и опустошение смешиваются внутри.

Начало было лучше, чем обычно…а закончилось вот так.

Когда Хёнук вошёл в ванную, он сразу включил душ, подняв рычаг и направив холодную воду на себя. Он надеялся, что ледяные струи помогут ему охладить не только тело, но и мысли.

Он стоял под душем, когда вдруг беззвучно открылась дверь ванной. Повернув голову, он увидел Вонёна, который молча стоял в дверях, как будто не решаясь что-то сказать.

— Ты тоже хочешь сейчас помыться?

Спросил Хёнук, удивлённый его появлением.

Вонён, выглядя немного неловким и даже смущённым, ответил сухо:

— Нужно же, чтобы всё было справедливо.

— Что ты имеешь в виду?

— Неловко принимать всё только от тебя…я хочу сделать что-то взамен.

— И что именно?

— Ртом…

Ласки не были для Хёнука чем-то, ожидающим равноценного обмена — это было его собственное желание, без всякой сделки.

Пока он размышлял, что ответить, Вонён, кажется, воспринял его молчание как знак согласия. Он сделал шаг ближе, почти вплотную подошёл к Хёнуку, но струи воды, падавшие с душа, заставили его отступить на шаг.

— Ах, холодно!

Хёнук поспешно повернул рычаг, переключая воду на более тёплую. Теперь из душа лился тёплый, как весенний дождь, поток. Вонён осторожно протянул руку, проверяя температуру, и снова приблизился. Его густые каштановые волосы намокли и мягко спадали вниз, обнажая белую кожу у макушки.

На мгновение Хёнук почувствовал порыв прикоснуться к его лицу, но не успел этого сделать.

Вонён внезапно опустился перед ним на колени.

Его член, вновь обретший твёрдость, полностью заполнил рот Вонёна. Сначала он не мог сразу взять его целиком, захватив только часть ствола. Однако, немного поворачивая голову из стороны в сторону и двигая её вперёд, Вонён, наконец, сумел проглотить его полностью. Когда головка достигла глубины его горла, Хёнук тихо вдохнул.

«Может, потому что он мужчина?»

Подумал он, отмечая, что рот Вонёна казался больше и глубже, чем он привык.

Хотя это был не первый раз, когда он получал оральные ласки, с крайнего раза прошло достаточно времени. В последние месяцы он был только с Вонёном, поэтому ощущения от его губ и языка казались почти новыми. Мягкая, влажная текстура слизистой отличалась от того, что он чувствовал внутри тела. Язык, который ещё недавно скользил в его собственном рту, теперь искусно ласкал его член.

Тепло и влажность охватили его, заставив тело отреагировать. Когда язык Вонёна надавил на чувствительное место между головкой и стволом, Хёнук не удержался и глубоко вздохнул, его пальцы невольно сжали мокрые волосы Вонёна.

— Хм-м…

Выдохнул он, наслаждаясь моментом.

Вонён не проявил недовольства, даже когда его волосы оказались в руках Хёнука. Напротив, он воспринял это как сигнал и начал сосать активнее, двигая головой вперёд и назад. Хотя он явно не мог сделать это идеально, движения всё равно были достаточно сильными, чтобы Хёнук изнывал от удовольствия.

На мгновение их взгляды встретились. Вонён поднял глаза, словно проверяя, насколько сильное впечатление он производит. Хёнук едва заметно усмехнулся.

— Думал, ты только капризничать умеешь…а ты…хм…и это можешь, оказывается.

Тихо проговорил он, выдыхая горячий воздух.

Услышав эти слова, Вонён опустил взгляд, но его движения не прекратились.

Хёнук не отрывал глаз от того, что происходило перед ним. Мокрые волосы Вонёна прилипли к щекам, капли воды стекали по его плечам и ключицам, оставляя тонкие следы. Даже прозрачные капельки на длинных ресницах и прямой переносице, отражая свет, выглядели завораживающе.

— Мм…

Из горла Вонёна вырвался приглушённый звук, будто он подавился. Причина была в том, что Хёнук начал двигаться.

Его движения были гораздо медленнее и мягче, чем во время толчков внизу, но даже такие действия давали сильную нагрузку на горло Вонёна. Слишком большой орган, заполнивший его рот, делал даже слабые движения непростыми.

Рука Хёнука поддерживала затылок Вонёна, а бёдра плавно двигались вперёд. С каждым разом его плечи и грудь поднимались и опускались в глубоком, безмолвном дыхании, пока он наслаждался ощущениями.

Когда головка члена, слегка задевая горло, проникла глубже, голова Хёнука будто загорелась от жара. Вонён вздрогнул, нахмурив брови, но больше никак не выразил своё состояние. В районе его горла заметно двигались мышцы, выдавая напряжение.

Этот импульс, заставляющий продолжать, был сродни ребяческому упрямству: как в детстве, когда он, вопреки запретам, хотел дотронуться до горячего чайника или вырывающегося из кастрюли пара, зная, что это может закончиться плохо. Чем дальше он продвигался, тем сильнее становился этот инстинкт. Но внезапно, ускорившись, Хёнук резко отстранился, полностью выйдя из рта Вонёна.

— Ха-а…

Задыхаясь, протянул он.

Вонён, широко раскрыв рот, судорожно вдохнул, закашлявшись, пока снова не восстановил дыхание. Его губы были припухшими и покрасневшими, а взгляд — слегка затуманенным. Хёнук, не отрываясь, наблюдал за ним, одновременно проводя рукой по своему влажному и горячему органу. Через мгновение белёсая, густая жидкость вырвалась наружу, оседая на лице Вонёна.

Несмотря на то, что Хёнук даже не спросил разрешения, Вонён никак не прокомментировал произошедшее. Он лишь тяжело дышал, его лицо слегка покраснело. Под струями воды он пытался стереть липкую жидкость с кожи, но она не так легко смывалась.

Но Хёнук не остановился. Поддавшись соблазну, он нагнулся, крепко обхватил Вонёна за талию и прижал его к себе.

— Мм…

Выдохнул Вонён, когда их губы соприкоснулись.

Его губы, недавно раздвинутые, чтобы принять член Хёнука, вновь раскрылись, позволяя языку последнего проникнуть внутрь. Их влажные рты слились в поцелуе, который был одновременно нежным и настойчивым.

Руки Хёнука обхватили его сильнее, прижимая их тела друг к другу. Вода стекала по их лицам и телам. Вонён, со слипшимися ресницами и закрытыми глазами, был полностью поглощён происходящим.

— Мм…ах…

Слабые звуки вырывались из его губ, которые становились всё более чувствительными.

После того, как его рот был растянут, теперь поцелуй ощущался особенно остро. Хёнук дразнил его, лаская его нёбо и нежную слизистую, что вызывало новые слёзы, смешивающиеся с водой и скользящие по щекам Вонёна.

Когда их долгий поцелуй закончился, Хёнук посмотрел на него. Его взгляд смягчился. Проведя большим пальцем по закрытым векам Вонёна, он нежно стер остатки слёз и следы спермы, которые остались после всего произошедшего. Только после этого Вонён медленно открыл глаза, встретив его взгляд.

Пока он оставался с закрытыми глазами, Хёнук невольно размышлял, каким выражением наполнены его карие глаза за этими веками. Когда Вонён наконец взглянул на него, в глазах читалась некая насмешливая искорка.

— У тебя хороший аппетит…

Бросил Вонён игривым тоном.

— Что ты имеешь в виду?

Спросил Хёнук, слегка приподняв бровь.

— Ты действительно хочешь целовать рот, который только что сосал твой…?

— А что, лучше целовать рот, который принимал чужой?

Спокойно парировал Хёнук.

Вонён замер, нахмурившись, не найдя, что ответить.

Когда его губы были заняты, он казался милым, но, как только начинал говорить, привычно резкий тон возвращался. Однако Хёнук не испытывал раздражения — напротив, это даже вызывало у него облегчение. Он позволил себе слегка улыбнуться.

Внезапно взгляд Вонёна опустился вниз, и его глаза расширились от удивления. Несмотря на то, что он только что довёл Хёнука до оргазма оральными ласками, его орган снова вернулся в напряжённое состояние во время поцелуя.

— Что за…?

Пробормотал Вонён, его лицо покраснело от смущения.

Не обращая внимания на его замешательство, Хёнук обхватил их члены руками — в одну руку, прижимая друг к другу, и начал двигаться, лаская обоих.

— Помогу тебе. Тебе тоже нужно кончить. Справедливо, верно?

Мягко произнёс он, продолжая свои действия.

Вонён закусил губу, избегая ответа, но его руки дрожали, когда он обхватил плечо Хёнука. Наклонившись ближе, Хёнук прошептал ему на ухо:

— Хочешь, я тоже тебе отсосу?

— Не нужно…ах…

Ответил Вонён, срывающимся голосом, прерывисто дыша.

Хёнук уверенно обхватил его член рукой, двигаясь достаточно быстро, чтобы раздавались влажные звуки. Вскоре тело Вонёна задрожало, а его голос снова сорвался на тихие всхлипы.

— Ах…мм…

— Если тебе было больно из-за того, что я заходил глубоко, что если я войду неглубоко? Это же не будет так неприятно?

Неожиданно предложил Хёнук.

— Что? О чём ты…?

— Я хочу остаться в тебе ещё немного…

Спокойно добавил Хёнук, глядя прямо ему в глаза.

Слова застали Вонёна врасплох. Он моргнул несколько раз, затем его щеки и даже уши покраснели. Он хлопнул Хёнука по плечу со звучным шлепком.

— Ты вообще себя слышишь? Иногда ты говоришь такие вещи, что у меня мурашки бегут!

— Так можно или нет? Мм?

Промурчал возбуждённый Хёнук.

Вместо ответа Вонён несколько раз приоткрыл рот, пытаясь что-то сказать, но не находя слов. Это было в его духе — несмотря на резкий тон и частые возражения, он редко мог прямо отказать, когда дело касалось просьб.

— Хм…

Пробормотал он, будто размышляя.

«Вот что бывает, когда человек любит готовить для других. Всё время уступает».

Подумал Хёнук с легкой усмешкой, пока разворачивал Вонёна, аккуратно прижимая его к стене душевой.

Он снова прислонил свой член к влажной коже между ягодицами Вонёна, медленно проводя им вверх и вниз. Но даже в этот момент Вонён не сказал «нет». Он лишь выдавил слабое предупреждение:

— Только не сильно…

— Я понял.

— Если я скажу остановиться, сразу остановишься…

— Обещаю, не волнуйся.

Хотя вход, который долго принимал его, теперь выглядел узким, как только он начал проникать, внутренние мышцы мягко раскрылись. Помня о жалобах на боль, Хёнук не стал входить глубоко, а лишь наполовину ввёл член. Он медленно двигался, сосредоточившись на том, чтобы ласкать более поверхностные зоны головкой, и наклонился, чтобы коснуться губами задней части шеи Вонёна.

Его поцелуи начали с основания шеи и поднимались вверх, вдоль линии позвоночника, до самой макушки. Каждый раз, когда губы касались его кожи, лопатки Вонёна заметно дёргались.

Когда рот добрался до покрасневшего ушка, Хёнук нежно прикусил его. Его рука скользнула вперёд, обхватив напряжённый член Вонёна.

— Ах…мм…

Из его губ вырвался сдержанный стон, когда рука начала двигаться, мягко скользя по влажной коже.

Пока одна рука занималась его передней частью, Хёнук продолжал осторожно двигаться сзади, проникая медленно и неглубоко. Вонён откинул голову назад, опираясь затылком на плечо Хёнука, а его лицо выражало явное удовольствие. Это было совершенно не похоже на его слёзы и стоны боли несколькими минутами ранее.

Видя, как Вонён расслабляется и начинает наслаждаться, Хёнук не смог сдержать улыбку.

— Ах…ммм…ах…

Стоны Вонёна становились всё более сладкими.

— Нравится?

Тихо прошептал Хёнук, приблизившись к его уху.

— Да…да…ах…

Бессознательно закивал Вонён, его голос дрожал.

Этот искренний ответ, прозвучавший не под давлением, а как естественное выражение удовольствия, доставил Хёнуку куда больше удовлетворения. Оно смешалось с его собственным наслаждением, оставляя лёгкое щекочущее чувство где-то глубоко внутри.

Сдерживая улыбку, он начал покрывать поцелуями всё, что мог достать: щеки, уши, шею. Когда его язык проник внутрь уха, Вонён тихо вскрикнул, его мышцы внезапно сжались, плотно обхватывая орган Хёнука.

— Мм…

Тихий, почти прерывистый стон сорвался с губ Хёнука, когда он почувствовал это давление.

После того как Вонён долго подвергался ласкам и стимуляции, чтобы достичь кульминации, ему не понадобилось много времени. Хёнук несколько раз проник внутрь, целенаправленно дразня чувствительные точки, одновременно работая рукой, обхватывая и двигаясь вверх и вниз по его члену. Вскоре теплая жидкость вырвалась из Вонёна, растекаясь по ладони Хёнука. Его мокрое, скользкое тело несколько раз вздрогнуло.

Хотя движения Хёнука были далеки от грубых или резких, оргазм Вонёна оказался настолько сильным, что его ноги ослабли, и он кое-как мог стоять. Опираясь на руки, он касался влажной плитки стены, а его стоны звучали как всхлипы. Слушая это, Хёнук с трудом подавлял желание уложить Вонёна здесь же прямо на пол и грубо начать всё сначала.

Он продолжил двигаться медленно, пока Вонён, окончательно ослабевший, не стал оседать. Тогда Хёнук аккуратно выпустил его.

После этого они быстро вымыли друг друга и Хёнук вывел Вонёна из ванной.

К этому моменту рассвет стал чуть ярче, и света хватало, чтобы различать предметы в комнате без включения лампы. Если они хотели сохранить хотя бы остатки нормального режима сна, им следовало поскорее лечь.

Они быстро вытерлись, улеглись в постель и попытались расслабиться. Перед тем как закрыть глаза, Хёнук спросил, чтобы убедиться:

— Всё в порядке? Тебе не больно?

— Да…всё нормально.

Тихо ответил Вонён, его голос был сонным.

Это было время, когда по идее они должны были спать. Ранее утро было наполнено затянувшейся страстью, поэтому усталость, казалось, накроет обоих.

Но, несмотря на это, сон не приходил. Они лежали в тишине, обменивались лишь редкими взглядами.

В спокойной атмосфере, лёжа бок о бок, Вонён наконец прервал молчание, осторожно начав разговор, будто проверяя, насколько можно быть откровенным.

— Ты…

Начал Вонён, его голос звучал мягко и осторожно.

— Да?

Отозвался Хёнук, ожидая продолжения.

Вонён повернулся к нему, его взгляд, усталый, но всё ещё осмысленный, встретился с глазами Хёнука. В этом взгляде читался интерес, но и некоторая неуверенность. После паузы он наконец задал вопрос:

— Ты…с Хисон…это…когда-нибудь делал?

— Нет.

Ответил Хёнук, не задумываясь.

— Почему?

Спросил Вонён, прищурившись.

— А разве для этого нужна причина? Мы встречались около ста дней, когда были школьниками. Тогда всё ограничивалось разве что поцелуями. Мы оба были слишком молоды, чтобы говорить о таком серьёзно. Даже вспоминать об этом нам было неловко, так что мы просто избегали данной темы.

— Ты так долго её любил…неужели никогда не хотелось?

Хёнук нахмурился, его брови слегка сошлись, а затем он коротко кивнул, будто удивляясь собственным мыслям. Вновь установив зрительный контакт с Вонёном, он тихо рассмеялся.

— Кажется, нет. Может, потому что мы слишком долго были как брат с сестрой? Не знаю…наверное, где-то подсознательно я думал, что это всё равно случится однажды. Но чтобы прямо хотеть…нет, такого не было.

— У Хисон наверняка было много парней. Не ревновал?

— Да, много. Я видел чуть ли не каждые её отношения. Мы делились буквально всем, даже обсуждали друг с другом секс с нашими партнёрами.

— Вы мужчина и женщина, а такие темы обсуждали?

— Мы были близки. Настолько, что, если бы я хоть раз подумал о ней как-то…иначе, не смог бы говорить на такие темы.

— Но ты же говорил, что любил её. Как ты мог это выносить, слушая такие разговоры?

— Мне было всё равно. Не знаю, поймёшь ты это или нет, но в глубине души я всегда надеялся, что в конце концов она вернётся ко мне. Мы были настолько тесно связаны, что я чувствовал себя особенным. Более того, у меня даже была своего рода гордость из-за того, что наши отношения отличались от других. Честно говоря, я считал, что ревность — это глупое, мелочное чувство. Я верил, что мои чувства к Хисон были чем-то более возвышенным.

Хёнук усмехнулся — улыбка была лёгкой издёвкой над самим собой.

— Но я был дураком. Какими бы ни были мои чувства, расстояние между нами или наша близость ничего не меняли в итоге. Всё это оказалось неважным.

Его взгляд устремился на Вонёна, тот это заметил. Будто Хёнук пытался понять, что вызвало этот разговор. Вонён, лежа на животе, спрятал лицо в подушку.

Избегая Хёнука, он смотрел на ткань наволочки, а затем, чувствуя себя виноватым, произнёс, понижая голос:

— Если бы мы могли обсуждать такие вещи с Минсоком, как ты с Хисон…или я видел бы как он встречался, целовался с другими, спал…всё было бы проще.

— Нет, вряд ли. Тогда бы ты придумал какую-нибудь другую нелепость, как я. Мы с тобой просто слишком глупы.

Глаза Вонёна, до этого полузакрытые, слегка расширились, и он посмотрел на Хёнука, будто обдумывая его слова. Затем его взгляд смягчился, и глаза превратились в изогнутые полумесяцы, отражающие лёгкую, тихую улыбку. Губы тоже изогнулись в мягкой дуге, излучая добродушие.

Хёнук некоторое время просто смотрел на него, молча изучая лицо, а затем слегка щёлкнул пальцами по его лбу.

— Чего улыбаешься? Привяжусь к тебе…

— Просто…забавно, что мы можем рассуждать о таком. Твоё замечание правда точное: мы говорим об этом только потому, что это мы.

Хёнук, который до этого лишь поворачивал голову, чтобы посмотреть на него, теперь полностью лёг на бок, опираясь на одну руку. В тусклом свете рассвета, который мягко освещал кровать, их взгляды снова встретились.

— У тебя ещё есть чувства к Минсоку? Ты ведь знаешь, что он не гей. Мог бы воспользоваться случаем, пока он был холостяком, напоить его и…ну, ты понял.

— Если бы у меня хватило смелости, я бы уже давно признался ему.

— Ну раз уж мы начали говорить об этом, расскажи про того парня, которого ты встретил во Франции. Кто он?

Спросил Хёнук, его голос был спокойным, но в нём явно слышался интерес.

— Какая у тебя странная манера. Почему тебя так интересуют чужие любовные истории?

— Это талант, даже призвание. Думаешь, человек без любопытства сможет быть хорошим полицейским? Смотри на детективов из книг или фильмов — все они притворяются, что им всё равно, а на самом деле интересуются всем подряд. Настоящие мастера любопытства!

Ответил Хёнук с самодовольной улыбкой.

Вонён усмехнулся, покачав головой, но, кажется, его это не раздражало. Он вздохнул, и, всё ещё немного колеблясь, заговорил:

— Это был сомелье в том же ресторане. Он только начинал работать, был стажёром, как и я. Как-то раз у нас совпало время сверхурочных, и мы решили пропустить по бокалу и поговорить.

— Опять встретил кого-то за выпивкой…

— Уже не помню, кто начал разговор, но в итоге мы как-то дошли до того, что оба любим мужчин. Тогда он сказал, что давно за мной наблюдает. И если я не против, он хотел бы стать для меня кем-то особенным.

Вонён замолчал на мгновение, затем продолжил, его голос стал тише:

— Мне тогда было тяжело из-за работы, ему тоже. И я подумал, что, раз уж я уехал за границу, пора попробовать что-то новое. Думал, если начну встречаться с другим человеком, смогу забыть Минсока.

Его голос затих, но Хёнук тут же подхватил тему:

— И вы начали встречаться с того дня?

— Мы переспали.

— Сначала секс, а потом отношения?

— Ну, как-то так получилось.

— Это был твой первый опыт?

— Да.

— Хм…первый опыт и без романтики.

— Как есть.

— И как, пока встречались, всё было нормально?

— Хм…работали вместе, так что, когда было трудно, могли поговорить, поддержать друг друга. Оба любили вино, так что и темы для разговоров всегда находились.

Вонён мельком улыбнулся — такой сухой, мимолётной улыбкой, свойственной людям, погружённым в воспоминания.

— Честно говоря, особого удовольствия от отношений я не получал. Но когда мы ходили вместе на винные выставки, было весело. Однажды всей командой ресторана ездили в Бургундию на винодельню. Помню, мы тайком ускользнули от всех, чтобы немного развлечься.

— ...

— А ещё...

Вонён прервался, едва заметно втянув воздух. Хёнук, который до этого лежал, опираясь на бок, вдруг наклонился и прижался губами к его губам.

Широкая ладонь легко скользнула от затылка к шее. Руки Хёнука крепко обвили Вонёна, словно затягивая его в кольцо. Вонён поспешно ухватился за них, но в то же время язык Хёнука мягко проник в промежуток между губами, несколько раз скользнул внутри, вызывая дрожь в теле. Затухающие искры желания в глубине разгорались вновь.

Вонён попытался отвернуться, чтобы прекратить поцелуй, и Хёнук послушно поднял голову, глядя на него. Во взгляде Вонёна читались замешательство и лёгкая тревога.

— Сегодня я ничего больше не буду делать.

Сказал Хёнук.

— Хорошо.

— Я ведь говорил, что не могу больше.

— Знаю. Я не собирался.

— Тогда?

— Просто. Хотел поцеловать.

Вонён с недоумением смотрел на Хёнука, который без малейших сомнений поднялся и сел. Хёнук положил ладонь на его глаза, на мгновение замолчал, а затем мягко произнёс:

— Спать хочешь?

— Угу…

— Тогда давай перенесём твои любовные истории на потом. Поспим. А то так встретишь рассвет, прежде чем уснёшь.

Вонён кивнул. Хёнук натянул одеяло на его оголённое плечо и лёг на своё место. Через несколько мгновений рядом раздался тихий, почти приглушённый голос:

— Но всё-таки…

— Хм?

— Просто мне кажется, что другого шанса рассказать об этом не будет.

— О чём?

Хёнук повернул голову, чтобы посмотреть на Вонёна. Тот, неуверенно начав, замолчал, словно собираясь с мыслями, а затем отвёл взгляд.

— Даже спустя долгое время после начала отношений...я никак не мог почувствовать настоящую привязанность. Я знал, что он старается, что он хороший человек. Но это всё. Сердце так и не откликнулось, и быть с ним, как с возлюбленным, становилось всё сложнее. Я первым предложил расстаться, но…

— Но…

— По пути из ресторана к его дому мы всегда проходили через небольшой мост над речкой. И в тот вечер, когда я сказал, что нам лучше расстаться, он просто прыгнул с него. К счастью, он был не таким уж высоким, а глубина там совсем небольшая. Его быстро вытащили, и всё, чем он отделался, — простуда. Даже травм не было.

Вонён натянул одеяло до подбородка, спрятав губы под его краем. Его голос прозвучал немного глухо.

— Но я...всё равно был напуган.

— …

— Ты говорил, что из-за разрыва с возлюбленным ничего страшного не случится, но есть люди, для которых это не так-то просто.

Хёнук застыл, будто превратившись в каменное изваяние. Его губы, обычно готовые к длинным речам, сжались в тонкую линию.

Вонён тем временем полностью спрятался под одеяло, даже голову укрыл. Хёнук посмотрел на этот комок, затем наклонился и обнял его прямо поверх ткани, слегка похлопывая по спине.

— Безумец какой-то.

Пробормотал он.

— Мне кажется, я только сильнее добил его, хотя он и так был несчастен.

Раздалось из-под одеяла.

— Да он сам всё подстроил, раз только простудился. Он прекрасно знал, что не умрёт, и просто устроил спектакль. Хотел, чтобы ты чувствовал себя виноватым, чтобы тебе стало тяжело. Думаешь, я таких не видел? Я же рассказывал, что за день поступает по несколько подобных заявлений.

Вонён молчал. Хёнук на мгновение задумался:

«Может, он плачет?»

Но решил не смотреть, просто продолжал медленно похлопывать его по спине. Из-под одеяла донёсся приглушённый голос, словно звучащий из пещеры:

— Но я всё равно его понимаю.

— …

— Прыгнуть с моста из-за слов о расставании…наверное, он действительно любил меня. Потом, когда я успокоился, начал думать: «А что если бы я встречался с Минсоком, и он вдруг сказал бы, что мы расстаёмся? Или даже без расставания, просто внезапно исчез бы, разорвав все связи?»

Вонён ненадолго замолчал, будто переваривая собственные слова.

— Смог бы я пережить это? Возможно, тоже захотелось бы прыгнуть в Ханган.

— Не говори чепуху!

Резко отозвался Хёнук.

— Но такие мысли не означают, что я люблю Минсока настолько сильно. Это скорее значит, что я слишком слабый человек и чересчур сильно зависим от него. Если такие люди начинают встречаться, называя это любовью, чем всё это закончится?

Из-под одеяла донёсся тихий, еле слышный вздох.

— Ты был прав. Я действительно ужасный человек, который только усложняет жизнь другим.

— …

— Если я хочу кого-то встретить, то должен сначала измениться сам. Нельзя же всё время только капризничать и полагаться на другого человека, как я делал с Минсоком…ему, наверное, было невероятно тяжело. Он терпел лишь потому, что мы с детства были друзьями. Только из-за привычки.

— Ты уже слишком глубоко ушёл в самокопание.

Перебил Хёнук.

— В таком состоянии я всё равно найду лишь такого же проблемного человека, как я. И, конечно, всё закончится плохо. Даже если мне повезёт встретить кого-то хорошего, он всё равно устанет от меня, и всё снова пойдёт под откос.

Хёнук, который до этого молча слушал поток самокритики, неожиданно произнёс:

— А мне с тобой вовсе не тяжело.

В комнате повисла тишина. Если бы в квартире были аналоговые часы, то звук их тиканья показался бы оглушительным.

Первым молчание нарушил Вонён, всё ещё прятавшийся под одеялом.

— Ну вот опять, сказал что-то неожиданное.

— Просто ты сам себя накручиваешь. Всё не так плохо, как тебе кажется. Ты вообще знаешь сколько в мире людей, совладать с которыми намного труднее, чем с тобой? Если бы проводили конкурс на самого утомительного человека, ты даже в финал не прошёл бы. Никто не идеален. У всех есть недостатки, но есть и достоинства. Ты иногда устраиваешь сцены, но у тебя достаточно других хороших качеств, чтобы это было терпимо.

С этими словами Хёнук без церемоний резко сдёрнул одеяло. Под ним Вонён вовсе не плакал — он смотрел на Хёнука, без всякого выражения, чуть неловко, но прямо. Хёнук, на мгновение растерявшись, ответил:

— Если получится — хорошо. Не получится — и ладно.

— О чём ты?

— Не все люди — ходячие катастрофы. Зачем ты переживаешь о том, что всё кончится плохо, ещё до начала? Удастся — прекрасно. Не удастся — и пусть. Это же суть любых отношений. Если партнёр оказался неподходящим или странным, это его проблема, а не твоя. Просто пойми, что на этот раз не сложилось, и иди дальше.

— Кто тебя укусил? Это ты вообще? Ты точно мой ровесник? Такого занудного моралиста я в жизни не встречал.

Проворчал Вонён, но его голос уже звучал мягче, а атмосфера в комнате потеплела.

Хёнук посмотрел на него, усмехнулся и сказал:

— Всё, давай спать.

Вонён кивнул. Его веки то медленно опускались, то снова поднимались, но вскоре окончательно закрылись, не двигаясь. Иногда длинные ресницы едва заметно вздрагивали, будто он уже видел что-то во сне.

Убедившись, что Вонён крепко спит, Хёнук улёгся на спину и уставился в потолок. Однако сон, прерванный до восхода солнца, никак не возвращался. Это было странно, ведь он редко страдал бессонницей. Лишь ближе к рассвету ему, наконец, удалось ненадолго заснуть.

Когда Хёнук проснулся, солнце уже поднялось высоко, и день был в разгаре. Он понял, что лежит один. Направляясь к холодильнику за водой, он заметил на столе маленькую записку.

На аккуратном листке тонкими, ровными буквами было написано:

«Ушёл раньше, нужно открывать ресторан».

В обеденный перерыв Хёнук зашёл в комнату отдыха и поставил свой контейнер с едой на стол. Несколько сотрудников, которые ели, независимо от своих должностей и отделов, поприветствовали его.

— Капитан Тэ, сегодня со своим?

— Живёте один, а ещё успеваете готовить себе еду. Впечатляет.

Открывая крышку, Хёнук спокойно ответил:

— Это не я приготовил.

— Значит, у вас появился кто-то? Уже второй раз приносите с собой.

— Это мужчина.

— Ваш парень?

Хёнук с удивлением посмотрел на коллегу, задавшего этот вопрос.

— С каких пор полиция стала таким открытым и терпимым местом?

— Да это шутка.

Не обращая внимания на их смех, Хёнук аккуратно разложил перед собой содержимое.

С тех пор как Вонён остался у него на ночь после выпивки, прошло уже несколько дней. Хёнук снова увяз в работе, из-за чего не мог заехать в ресторан.

Но прошлым вечером, уже ближе к ночи, он получил от Вонёна сообщение: без предисловий тот попросил разрешения зайти к нему домой. Хёнук сразу подумал о чём-то несерьёзном, но через полчаса Вонён появился у его дверей с большой кастрюлей, в которой был настоящий французский потофё.

* Потофё — традиционное французское блюдо, которое представляет собой мясной бульон с овощами.

— Это за прошлый раз.

Он объяснил, что еду можно заморозить и есть в течение нескольких дней, когда не будет времени готовить. Также он оставил небольшой контейнер для обеда, отметив, что это на завтра.

Затем Вонён отказался остаться на ужин, несмотря на уговоры Хёнука, ссылаясь на занятость, и быстро ушёл.

Хёнук подумал, что Вонён, кажется, не привык получать что-то безвозмездно.

— Ваша еда выглядит потрясающе. Кто бы ни готовил, у него талант.

— Это друг, шеф-повар.

— А, из того ресторана? Как его там? Secondo…Secondo что-то? Мы с отделом как-то ходили отметить кое-что. Отличное место, многие из участка уже побывали и в восторге от кухни. Спасибо, что показали.

— Secondo Piatto. Всё верно.

Хёнук довольно улыбнулся и кивнул, как будто это была его заслуга, затем достал телефон. Он сделал пару снимков еды, прежде чем приступить к трапезе.

Еда оказалась превосходной: сочное, нежное куриное мясо, салат из томатов, чёрных оливок, авокадо и лука, холодная паста и сладкий десерт-пудинг. Простое по составу меню стало настоящим кулинарным шедевром благодаря мастерству Вонёна.

Съев всё до последней крошки, Хёнук почувствовал приятное удовлетворение и отправился на улицу выкурить сигарету. Но его окликнули:

— Капитан Тэ, зайдите на минутку.

Это был начальник отдела. Выражение его лица не предвещало ничего хорошего.

Слегка нахмурившись, Хёнук повернулся и последовал за ним. Начальник открыл дверь пустого конференц-зала и спросил прямо:

— Почему ты так жёстко обошёлся с людьми директора Гиля?

Закрыв дверь, чтобы их разговор никто не слышал, он продолжил:

— Они жутко достали. Без причины я их не трогал. В тот раз они собрались и незаконно играли в азартные игры.

— Играть в карты на мелкие ставки — это, конечно, ужасное преступление, но зачем привлекать к этому начальника отдела по борьбе с тяжкими преступлениями? Провёл бы расследование помягче, обошёлся без лишнего шума. А то ещё попадёшь в заголовки, и тогда весь наш участок окажется в беде. Ты хоть понимаешь, насколько это серьёзно?

С упрёком говорил мужчина, недовольно качая головой.

Хёнук промолчал, но нахмурился. Начальник вздохнул и, сцепив руки под подбородком, продолжил, перейдя к делу:

— Поговори со своим другом, владельцем того ресторана.

— Я уже говорил. Он не хочет идти на уступки. И что теперь?

Хёнук с заметным раздражением нахмурил брови.

— И почему вы внезапно об этом? Директор Гиль, что, дал вам взятку?

— Ты что за чушь несёшь?

Начальник, явно уязвлённый, поднял голос.

— Вы же в курсе, что мы расследуем его связи с бандой Моран. Не попадите впросак, начальник. Если про вас пойдут слухи, что вы в сговоре с бандитами, тогда весь наш участок окажется в беде.

— Что ты сказал, щенок? Сговор с бандитами? Ты вообще в своём уме?

Хёнук цокнул языком, точно повторяя жест начальника минуту назад, что вызвало у того ещё большее раздражение. Он бросил на него сердитый взгляд, прочистил горло и махнул рукой.

— Ладно, проваливай. Но ещё раз поговори с этим своим другом. Ты ведь сам понимаешь, что сопротивление принесёт только проблемы. И следи за ситуацией, но не перебарщивай.

— Я и так говорил с ним.

Не скрывая досады отозвался Хёнук.

— Наглости у тебя не занимать! В мои годы перед начальством вообще голову не поднимали, а у тебя это в крови, похоже.

— Трудное у вас было время. Сочувствую.

Бросил Хёнук с невозмутимым лицом, избегая прямого конфликта.

Прежде чем начальник успел кинуть в него папку с документами, Хёнук быстро вышел из комнаты, покачивая головой.

«Неудивительно, что люди так относятся к полиции».

Пронеслось у него в голове.

Директор Гиль, по сути, был человеком, который начинал как обычный бандит, а теперь носил визитку с гордым званием президента крупной корпорации.

Бандитская деятельность, как и любая другая, зависела от экономических условий. Когда экономика росла, преступные организации могли зарабатывать на крупных сделках и превращаться в успешные компании. Но такие времена давно прошли. Сейчас организованные преступные группы либо изощрённо приспосабливались к новым условиям, находя способы разово сорвать куш, либо влачили жалкое существование, занимаясь мелкими мошенничествами или нелегальной торговлей.

Директор Гиль относился к первой категории. Он умело следовал трендам, открывая и закрывая ночные клубы, игровые залы и другие заведения. Постепенно он накопил капитал, вышел на рынок продуктов питания и дистрибуции, а теперь, как и многие бизнесмены, начинал интересоваться строительством и инвестициями в недвижимость.

Все знали, что в делах директора Гиля обязательно замешаны незаконные схемы. Даже без подробного анализа их методов работы, было очевидно, что они по-прежнему остаются обычными бандитами. Хёнук сам видел, как те угрожали невинным людям, размахивая кулаками.

После сытного обеда Хёнук решил отправить Вонёну сообщение с благодарностью, приложив фотографию:

[Спасибо за еду, шеф.]

Однако даже после того, как он сходил на улицу, докурил сигарету и вернулся на рабочее место, ответа не последовало. Более того, сообщение оставалось непрочитанным. Хёнук начал беспокоиться и набрал номер Вонёна, но трубку так и не взяли. После нескольких попыток вызов автоматически перевёлся на голосовую почту.

Тревога Хёнука усилилась, особенно после недавнего разговора о директоре Гиле. Он отложил телефон в сторону, но через несколько минут снова попытался дозвониться. Увы, результата не было: каждый раз звонок переходил в голосовую почту.

Решив действовать иначе, он позвонил в ресторан. На этот раз ответ пришёл быстро. Женский голос, мягкий и дружелюбный, поприветствовал его:

— Добрый день, ресторан Secondo Piatto.

— Здравствуйте. Шеф Со на месте?

— Здравствуйте. Он сегодня плохо себя чувствует, поэтому решил взять выходной до завтра.

— Вы сейчас там одна?

— Мне нужно забрать овощи у поставщика. После этого я тоже уйду. Сегодня ресторан не работает.

Это была новая сотрудница, с которой Хёнук уже сталкивался. Она, похоже, узнала его голос и поэтому отвечала довольно непринуждённо.

— А что с ним? Он сильно заболел?

— Простуда.

Спокойно ответила она.

Хёнук нахмурился. Вчера Вонён выглядел вполне здоровым, так что он начал размышлять, не сказалось ли что-то ещё.

— Понял. Спасибо.

Завершив звонок, он снова посмотрел на экран телефона и отправил новое сообщение:

[Говорят, у тебя простуда.]

[Если увидишь это, перезвони.]

Но и оно долго оставалось непрочитанным. Хёнук тяжело вздохнул, затем сменил положение в кресле и набрался терпения. Он решил, что просто будет звонить каждые десять минут, пока не получит ответа. Для него такая настойчивость была привычной в работе.

— Тэ Хёнук...?

Раздался слегка охрипший голос, когда Вонён наконец поднял трубку. До этого Хёнук звонил ему шестнадцать раз безрезультатно.

— Это я.

— Что случилось? Почему столько пропущенных звонков от тебя?

— Волновался. Сказали, ты заболел.

— А…это пустяки. Просто простуда. Бывает иногда, когда сезоны меняются.

— Но сейчас середина лета. Какое ещё межсезонье?

Вонён тихо хмыкнул.

— Не календарное. Бывает, организм по-другому чувствует смену сезонов.

Хёнук, который редко болел, не мог понять таких объяснений. Поэтому решил сразу перейти к делу.

— Ты ходил к врачу? Ел что-нибудь? У меня дневная смена, но после работы могу заехать и привезти рисовую кашу.

— Не нужно. Всё не так серьёзно.

— У нас в ресторане подают потрясающую кашу, правда. Ради неё люди даже из провинции приезжают. Точно ничего не надо?

— Точно, не беспокойся. Всё хорошо.

— Думаешь, если будешь так говорить, я не приеду?

На несколько секунд воцарилась тишина, а затем из трубки раздался голос Вонёна:

— Тогда...принеси мне виноград. Только не кишмиш, а обычный, крупный.

— Ладно. Тогда отправь мне адрес и, на всякий случай, код от дверного замка, если он у тебя есть. А то вдруг ты уснёшь и не откроешь дверь, что мне тогда делать?

— Разве такие вещи можно просто так рассказывать…

— Ну, после моего визита можешь сменить код.

Похоже, Вонён согласился с этой логикой.

— Хорошо. Тогда...увидимся позже. Сразу предупреждаю: готовить я сегодня не в состоянии.

— Эй, а почему ты считаешь, что я к тебе только ради еды иду? Думаешь, я такой голодный?

Воскликнул возмущённый Хёнук.

Попрощавшись, он положил трубку. Через несколько минут пришло сообщение с адресом и шестизначным кодом от дверного замка.

Хёнук тут же позвонил в ресторан родителей, попросил приготовить две порции каши и добавил, что хочет взять с собой что-то лёгкое и полезное для больного. После этого он стал терпеливо ждать конца рабочего дня.

И без того медленный темп офисной работы показался ему ещё более затянутым. Наконец, наступило время уходить, и он быстро собрал вещи, но, когда уже приготовился выйти, почувствовал вибрацию телефона в кармане.

Увидев имя звонящего, он удивился: это был давно забытый номер. Немедленно ответив, он сказал:

— О, Хисон?

Но прежде чем он успел договорить, услышал её взволнованный голос, каким никогда раньше не слышал:

— Тэ Хёнук! Ты можешь сейчас приехать к нам домой?

— Что? Что случилось? Почему так внезапно?

— Минсок уехал в командировку, родители тоже уехали в отпуск. А у меня так сильно болит живот, я схожу с ума. Кажется, это аппендицит.

— Что?!

Хёнук замер.

— Я уже вызвала скорую, но боюсь ехать одна. Вдруг придётся делать операцию…ох, я больше не могу говорить.

Простонала Хисон.

— Хорошо, я понял. Я сейчас выезжаю. Если вдруг отправишься в больницу до моего приезда, обязательно напиши мне.

— Угу.

Положив трубку, Хёнук выбежал из офиса и буквально закинул себя в машину. Заводя мотор, он быстро сдал назад, чуть ли не с визгом шин, и выехал с парковки полицейского участка на дорогу, ускоряясь до предела.

Путь от участка до дома Хисон был не близкий. Не доехав, он получил сообщение с адресом больницы, куда её отправили. Поменяв маршрут, Хёнук направился прямиком туда. Пока он ехал, небо успело окраситься в тёмные краски заката.

— Всё же в такие моменты только друзья могут помочь. Спасибо, что приехал.

Сказала Хисон, находясь в больничной палате.

— Да брось, я просто приехал, что тут такого?

— И этого достаточно. У меня ведь впервые в жизни была операция.

Слабо улыбнулась она.

Хисон лежала на больничной койке в пижаме для пациентов. Несмотря на то, что они время от времени виделись, давно не оставались наедине.

У неё действительно диагностировали острый аппендицит и срочно отправили на операцию. Она длилась два часа. Теперь, только что оправившись от наркоза, девушка выглядела уставшей.

— Вчера начало немного побаливать в том месте, но я решила, что это просто живот крутит. Всегда думала, что аппендицит — это внезапная резкая боль.

— Я успел почитать об этом, пока ждал. Оказывается, у всех по-разному проявляется.

Ответил Хёнук.

Пока шла операция, он позвонил Минсоку и родителям Хисон, чтобы объяснить ситуацию. Минсок, который должен был вернуться из командировки завтра вечером, изменил планы и решил прилететь уже к обеду. Но сегодня Хисон всё равно предстояло провести ночь в больнице.

В течение этого времени Хёнук также несколько раз пытался дозвониться до Вонёна. Однако, как и днём, трубку никто не брал.

«Заснул ли он? Или, может быть, ему стало хуже?»

Эти мысли не давали покоя Хёнуку. Он обещал заехать после работы, но теперь это казалось невозможным. Он корил себя: если бы знал, что всё так сложится, не стал бы давать слово.

Ожидание завершения операции Хисон переплеталось с чувством вины из-за несдержанного обещания, и это вызывало редкое для него состояние — беспокойство. В голове крутилась мысль:

«Почему именно сегодня?»

Тем не менее он просто не мог бросить подругу после случившегося. Оставалось только ждать, сидя рядом и нервно теребя пальцы. Тишину прервал её слабый голос:

— Прости, что даже отдохнуть не дала после работы.

— Прости? Ты с каких пор из-за таких вещей извиняешься?

— Да уж...просто испортила тебе день. Взяла и обратила его в такой кошмар.

— Нам уже за тридцать. Пора заботиться о своём здоровье, жить осторожнее.

Хисон слабо улыбнулась, но её лицо стало задумчивым.

— Может, это из-за того, что я замужем. Когда Минсока нет рядом, мне становится тревожно. Раньше я считала себя самостоятельной, но сейчас…

— Мы не можем справляться совсем уж в одиночку. Даже по дороге в больницу на скорой, попросить помощи — в этом нет ничего постыдного.

Хёнук остановился на мгновение, обдумывая свои слова, и затем медленно кивнул.

— Хотя, может быть, дело не только в браке. Минсок — тот человек, который умеет заботиться о близких. Ты ведь всегда могла на него положиться, да?

— Да, именно так. Мне это очень нравится, но иногда это пугает. Я начинаю чувствовать, что слишком зависима от него.

— Ну и что? Разве не для того люди вступают в брак — чтобы опираться друг на друга?

— Ты прав, конечно.

Хисон улыбнулась, уже немного увереннее, её лицо по-прежнему оставалось бледным. Смотря на неё, Хёнук вдруг вспомнил, какой она была раньше.

Её энергичность, решительность, умение справляться с любыми трудностями восхищали его. Она умела полностью погружаться в дело, не отвлекаясь на излишние эмоции. Раньше она не говорила таких вещей, не показывала слабости.

Возможно, операция и стресс сделали её более уязвимой.

«Минсок, ты, похоже, действительно тот, на кого можно положиться. Даже такой сильный человек, как она, настолько зависит от тебя».

Подумал он, вспоминая, как Минсок заботился о ней.

Поднявшись с кресла, Хёнук объявил:

— Извини, но мне пора. У меня есть дела, я не смогу остаться до утра.

— Да, конечно. Из-за какой-то операции на аппендицит ты же не обязан ночевать в больнице. Всё уже позади, так что не переживай и иди. И спасибо, что пришёл.

Сказала она, улыбаясь, лёжа под капельницей и слегка махнув рукой.

Хёнук попрощался и, как только вышел из палаты, практически выбежал из больницы. Было уже за десять вечера.

По пути он заехал в ресторан, где его ждали заказанные блюда. Перебросившись парой слов с менеджером, который привычно ворчал на Хёнука за редкие визиты, он забрал две сумки, набитые едой, и отправился к Вонёну.

Ещё в больнице он успел купить виноград, другие фрукты и кое-какие мелочи в аптеке, так что ехать можно было напрямую. Однако, пока он был в пути, звонки Вонёну так и не принесли результата — тот продолжал их игнорировать.

Дом Вонёна оказался обычным жилым комплексом, сильно отличавшимся от ресторана, напоминавшего маленький двухэтажный особняк. Выйдя из лифта, который поднимался медленно, как черепаха, Хёнук ввёл код от замка, не утруждая себя звонком.

Свет автоматически зажёгся в прихожей. В квартире было темно и тихо. Он включил свет в гостиной и поставил пакеты с едой на кухонный стол. Затем тщательно вымыл руки в ванной, прежде чем зайти в спальню.

Тусклый свет небольшой лампы освещал лежащего на кровати Вонёна. Тот мирно спал, тихо посапывая, и выглядел совершенно спокойно.

Увидев это, Хёнук почувствовал одновременно облегчение и усталость. Всё его напряжение куда-то улетучилось.

На тумбочке рядом с кроватью стояли упаковки лекарств. Подойдя ближе, он коснулся лба Вонёна. Лихорадки не было, но температура всё же была выше нормы.

Тепло, исходившее от кожи Вонёна, вызывало у Хёнука смутное чувство вины, хотя разум подсказывал, что он поступил правильно. Хисон нуждалась в срочной операции, а Вонён был всего лишь больным с простудой. Логично, что он выбрал первое.

«Да, конечно, в таких обстоятельствах Хисон важнее. Но от нарушенного обещания всё равно остаётся неприятное послевкусие».

Пробегая глазами по упаковкам из принесённых пакетов, Хёнук достал охлаждающий пластырь. Он старался наклеить его как можно осторожнее, но едва холод коснулся лба, Вонён зашевелился. Его глаза медленно открылись, и он посмотрел на Хёнука.

Несколько секунд он моргал, словно пытаясь понять, что происходит, а затем, осознав, кто перед ним, устало вздохнул.

— Ты действительно пришёл...

— Извини, у меня были срочные дела, поэтому задержался.

— Ничего. На работе ведь всякое бывает…но зачем приходить? Мог бы просто пойти домой. Ничего серьёзного же.

Слова Вонёна вызвали у Хёнука недовольство.

— Почему ты не отвечал на звонки?

— Ох…прости. Оставил телефон в гостиной.

После этих слов Хёнук громко вздохнул, как будто это могло облегчить его раздражение. Когда Вонён попытался подняться, Хёнук резко повысил голос:

— Ты знаешь, сколько раз я тебе звонил? Сообщения тоже проигнорировал. Когда болеешь, телефон должен быть под рукой! Вдруг что-то случится, а ты оставил его где-то в другой комнате!

— Я просто...принял лекарства, немного разморило. И чтобы случайно не начать звонить с нытьём, решил убрать подальше. А ещё подумал, что ты всё равно знаешь код от двери, так что всё будет нормально. Ты не потерялся по дороге?

Слова застряли у Хёнука в горле. В них не было прямого адресата, но имя Минсока невольно возникло у него в голове.

Он сам заполнил пробел в этом предложении.

— Минсок сегодня уехал в командировку. Так что он всё равно не смог бы прийти.

— Не в этом дело…

Ругать больного человека было бы бессмысленно, поэтому Хёнук с трудом подавил раздражение и сменил тему:

— Ужинал?

— Всё время спал.

— Я принёс тебе кашу. Хотел винограда — он тоже есть. Давай, поешь.

Вонён медленно кивнул. Хёнук встал и вышел на кухню, где открыл принесённые пакеты. Помимо каши, там оказалось ещё несколько блюд, таких как суп из морской капусты и котлеты из говядины.

Не спрашивая разрешения, он полез холодильник и остолбенел: внутри почти ничего не было.

— Ну надо же…это вообще холодильник шеф-повара?

Пробормотал он себе под нос, начиная укладывать принесённые блюда на полки.

Поставив всё на место, он отметил, что даже с добавлением еды холодильник всё равно выглядел пустым, хотя теперь в нём было хоть что-то.

Пока каша грелась в микроволновке, Хёнук мыл виноград. В этот момент дверь спальни приоткрылась, и Вонён вышел в гостиную.

— Почему ты вышел? Ложись обратно. Я всё принесу.

— Я съем здесь. Мне не настолько плохо, чтобы есть в постели.

Вонён, закутавшись в плед, как в мантию, выглядел расслабленным, но всё ещё немного вялым. Он медленно сел за стол.

— Делай, как хочешь.

Сказал Хёнук и поставил перед ним тарелку с кашей и немного закусок. Протягивая ложку, он замер.

— Что, может покормить тебя?

— Не начинай. Устал слишком для твоих шуток.

Парировал Вонён, отбирая ложку. Он зачерпнул немного каши и вдруг спросил:

— Ты сам поел?

— Я взял две порции. Ты сначала ешь, потом я.

— А почему бы не вместе? Садись.

Изначально он планировал отнести всё в спальню и не подогревал свою порцию. Но раз Вонён пришёл на кухню, то они действительно могут поесть вместе, он быстро разогрел оставшуюся кашу и сел напротив Вонёна.

Ароматный запах свежей каши, приправленной кунжутом и морскими водорослями, тут же наполнил воздух. Лёгкий пар поднимался над тарелкой. Вонён, отправив несколько ложек в рот, едва слышно выдохнул:

— Это действительно вкусно.

— Приходи как-нибудь в ресторан моих родителей. У нас есть блюда ещё лучше этой каши.

— Ты, наверное, с детства ел такую еду?

— Можно сказать, что да. Всё самое полезное. Не только вкусную еду, но и всякие гадкие снадобья, которые, как говорили, полезны для здоровья.

Слова прозвучали легко. Хёнук вспомнил, что его привередливость к еде сформировалась именно в те времена. Хотя он никогда не выражал недовольство вслух, даже сейчас он часто про себя осуждал блюда, которые ему не нравились, просто молча доедая их.

Вонён продолжал есть, а Хёнук, ненадолго задумавшись, добавил:

— Я принёс ещё суп из морской капусты, котлеты, тушёный тофу и кое-что на гарнир. Всё сложил в холодильник. Но, честно, увиденное шокировало меня.

— Почему?

— Открыл его и чуть не обомлел. Такой пустой, я подумал, что ошибся адресом.

— Просто я почти не ем дома.

— Но завтра ты ведь в любом случае останешься дома. Постарайся отдохнуть, а даже если совсем не будет сил, всё равно поешь.

Вонён кивнул, снова зачерпнув кашу. Затем тихо сказал:

— Спасибо. Всё действительно вкусно.

Его уши порозовели, и было трудно сказать, только ли это от температуры. Хёнук, не говоря ни слова, продолжал есть, изредка поглядывая на него. В воздухе повисла непринуждённая тишина, наполненная только звуками ложек, касающихся тарелок.

Вспомнились студенческие годы, Хёнук тогда провёл четыре года в общежитии. После выпуска и службы в армии он ненадолго вернулся в родительский дом, пока ждал своего первого назначения. Однако, успев вкусить свободу самостоятельной жизни, он быстро понял, что возвращение к семейному укладу стало для него невыносимым.

Как только ему назначили дату начала работы, он сразу же снял небольшую квартиру и переехал. Настоящая жизнь в одиночестве стала для него новшеством, но оказалась удивительно комфортной и приятной.

Тем не менее его родители, особенно в первое время, продолжали заботиться о нём. Они раз в неделю или две заглядывали, чтобы пополнить его холодильник. В результате еды у Хёнука всегда было в избытке, и нередко он вынужден был выбрасывать то, что не успевал съесть.

С течением времени родители стали реже навещать его, занявшись расширением своего бизнеса. Однако Хёнук не чувствовал себя брошенным — наоборот, он наслаждался своей независимостью.

И всё же, глядя на практически пустой холодильник Вонёна, Хёнук ощутил странное чувство опустошённости. Хотя сам он привык к одинокой жизни, сейчас эта пустота казалась особенно острой, возможно, из-за болезни Вонёна.

— О чём задумался?

— А?

Хёнук поднял голову, встречаясь со взглядом собеседника.

— Ты сидишь с ложкой в руках и не шевелишься.

— Нет, ничего. Просто задумался. Ты часто болеешь?

— Раз в год, может, два. Пара дней лёгкой простуды, и всё.

— Шеф-повару с твоей работой не стоит часто болеть.

— Вот почему я работаю в своём ресторане. У меня даже мысли нет возвращаться к работе на кого-то ещё. Ты когда-нибудь работал по семнадцать часов в день? Я раньше мог, а теперь даже не представляю, как это возможно.

Хёнук усмехнулся.

— Устроил себе курорт. Постоянно берёшь выходные. И как при таком подходе не быть в убытке?

— Не переживай, в минус я не ухожу. В любом случае...

Вонён запнулся, явно не решаясь продолжить.

— Мои родители оставили мне достаточно денег.

Эти слова, произнесённые небрежно, прозвучали в воздухе неожиданно тяжело.

Хёнук молча кивнул. Он никогда напрямую не спрашивал Вонёна о его родителях, но знал, что их давно нет. Вонён, в свою очередь, не стал углубляться в объяснения, словно понимая, что Хёнук уже знает.

Тарелка с кашей быстро опустела. Хёнук достал из холодильника виноград, который успел вымыть заранее. Увидев его, Вонён слабо улыбнулся и протянул руку.

Его бледные губы коснулись сочных, слегка влажных ягод тёмно-фиолетового цвета. Хрустящая кожура лопнула под его белыми зубами, обнажив нежную мякоть. Хёнук, подперев подбородок рукой, наблюдал за этим, улыбаясь.

— Вкусно?

— Угу.

— Ты так хотел винограда?

— Да. Я вообще люблю его, а когда болею, почему-то хочется ещё больше.

— Я купил много. Ешь, пока не надоест.

— Я же сказал, одной грозди хватит. Но ты, как всегда, не слушаешь.

Вонён укоризненно посмотрел на него, но всё же продолжил с удовольствием есть виноград. Однако его силы были ограничены: съев примерно половину грозди, он устало отодвинул тарелку и сказал, что доест позже.

Пока Хёнук убирал посуду, Вонён принял лекарства. Через некоторое время медикаменты подействовали: он начал зевать и тереть глаза.

— Я…пойду ещё посплю.

— Да, отдыхай.

— Спасибо, что пришёл так поздно. Всё это можешь оставить, я сам уберу потом. И доберись домой осторожно.

Но к тому времени Хёнук уже почти закончил мыть посуду. Вытирая мокрые руки полотенцем, он серьёзно сказал:

— Ты хочешь, чтобы я ушёл?

— А?

Удивился Вонён.

— Ты серьёзно? Я пришёл сюда на ночь глядя, а ты меня сразу выгоняешь? И если тебе станет хуже, что тогда? Я останусь. Спать буду хоть на диване, неважно.

— Зачем так утруждаться…у меня никогда не было осложнений.

— Это пока. Кто знает, что будет в этом году?

На его настойчивость Вонён лишь устало провёл рукой по лицу и сдался, кивнув:

— Делай как хочешь. Мне без разницы. Если решишь остаться, в другой комнате есть диван. Я не могу его сейчас подготовить, так что…сам справляйся.

— Ладно.

Коротко ответил Хёнук с улыбкой. Он мягко обнял Вонёна за талию, будто сопровождая, и помог ему вернуться в спальню. Уложив его в кровать, он положил на тумбочку рядом с ним телефон.

— Если вдруг ночью станет хуже, звони. Минсок сейчас в командировке, так что звони мне.

— Ты же рядом в соседней комнате. Зачем звонить?

Хёнук на секунду замялся.

— Прости, что пришёл так поздно.

— Я же сказал, что мог и не приходить. Всё равно спасибо.

Глаза Вонёна закрылись, и он быстро провалился в сон, даже не успев дождаться, пока Хёнук покинет комнату. Хёнук, глядя на это, на мгновение задержался, затем тихо вышел.

После душа он открыл дверь в комнату, где находился диван. На одной из стен располагался встроенный книжный шкаф, заполненный книгами. Комната явно использовалась как небольшая библиотека или рабочий кабинет: помимо дивана, здесь стояли письменный стол и ноутбук.

Рассматривая полки, он заметил, что большая часть книг была связана с кулинарией, но также попадались литературные произведения и справочники. Некоторые книги были на корейском, другие — на английском и французском. Он взял одну из них — иллюстрированное руководство по разделке мяса.

«Иногда он может быть дурачком, когда напивается или капризничает, но в остальном он чертовски умный человек».

Подумал Хёнук, бегло пролистывая страницы.

Затем его взгляд привлекли несколько небольших фоторамок на краю одной из полок. В первой фотографии был изображён мальчик, похожий на Вонёна, с женщиной явно западной внешности и мужчиной, который выглядел как его отец.

На следующей фотографии были только двое взрослых, моложе, чем на предыдущем снимке. Рядом стояла ещё одна рамка: на ней были два мальчика. Последняя фотография показывала тех же мальчиков, уже подростков, в одинаковой школьной форме.

Хёнук некоторое время смотрел на эти снимки, потом вздохнул и аккуратно поставил книгу на место. Он лёг на диван, укрывшись одеялом, и, глядя на потолок, вдруг подумал:

«Насколько же сильно на нас влияют воспоминания и люди, которые были рядом в прошлом».

Покрутившись на диване с боку на бок, он не выдержал и вернулся в комнату к Вонёну.

— Ты чего?

Голос Вонёна прозвучал чуть хрипло в тишине.

Хёнук замер на месте. Он старался двигаться бесшумно, но, видимо, Вонён услышал его.

— Я останусь здесь.

— У тебя есть диван. Зачем тебе спать здесь? Это неудобно.

— Не переживай, я не собираюсь к тебе лезть. Лягу на пол. Просто мне неспокойно оставлять тебя одного, когда ты болеешь.

— Я же сказал, что это не в первый раз. Всё нормально.

Но Хёнук ничего не ответил. Вместо этого он постелил на полу принесённое одеяло, устроился на нём, используя подушку, и накрылся другим одеялом.

— Ну и странный ты человек…

Пробормотал Вонён, сев на кровати и указывая на шкаф.

— В шкафу есть дополнительные матрасы. Зачем так мучиться? Постели и спи нормально.

Хёнук кивнул, встал и достал из шкафа одеяло и небольшой матрас. Разложив всё на полу, он улёгся. Хотя такой способ сна нельзя было назвать удобным, ему было намного спокойнее.

Лёжа на полу, он слушал тихое дыхание Вонёна. Атмосфера в комнате была комфортной, и это успокаивало его.

— Ты ещё не спишь?

Спросил он, переворачиваясь на бок.

— Нет, но собираюсь.

— Если что-то понадобится, разбуди меня.

— Угу…

Хёнук улыбнулся и закрыл глаза. Беспокойство, терзавшее его весь день, постепенно утихло. На душе стало легче от мысли, что он находится рядом с человеком, который, возможно, тоже нуждался в его поддержке, пусть даже и не сказал этого прямо.

— Ты сам бывает спишь в той комнате?

Спросил Хёнук, глядя на потолок.

— Раньше Минсок часто оставался ночевать, поэтому и купил диван.

Вонён тяжело вздохнул.

— Уже давно его не раскладывал. Теперь, даже если он приходит, не остаётся на ночь.

— Когда я лёг на него, он скрипел.

— Ну, ты ведь крупнее нас с Минсоком.

Сказал Вонён, едва слышно усмехнувшись. Его голос стал чуть бодрее.

— Если бы я меньше пил в юности, то, наверное, был бы выше, чем сейчас.

— С юности пил? Удивительно, что ты вообще вырос.

— У меня рост 180 сантиметров, так что и так пойдёт. Но если бы я хорошо ел и активно занимался спортом, как ты, мог бы быть на 5 сантиметров выше.

— Хм…180? Это ты округлил?

Вонён ничего не ответил, только слегка хмыкнул. Даже в приглушённом свете лампы Хёнук заметил, как Вонён несколько секунд молча смотрел на него, прежде чем заговорить:

— Спасибо, что пришёл.

В горле Хёнука вдруг запершило. Он коротко откашлялся, пытаясь скрыть смущение, и пробормотал:

— Да ладно, я просто отрабатываю еду.

Он вспомнил всё, что знал о Вонёне. С детства тот был рядом с Минсоком, с юности справлялся с потерей родителей и научился скрывать слабости. Он был умён, талантлив, но нёс за собой груз, который не каждый мог бы выдержать.

«Если бы я знал его с тех пор, как он был подростком, возможно, смог бы помочь. Кто знает, стал бы он тогда более сильным? Может, таких мелочей, как простуда, вообще не случалось бы».

— Эй, проблемный.

Тихо сказал он, глядя в сторону Вонёна.

Но ответа не последовало. Подождав, он услышал лишь размеренное дыхание — Вонён уснул.

«И к лучшему».

Подумал Хёнук и улёгся поудобнее.

Однако сон давался нелегко. Может, сказывалось то, что он не привык спать на полу, а может, присутствие спящего Вонёна поблизости тревожило. Только под утро ему удалось заснуть.

Когда он проснулся, утренний свет уже заливал комнату. Поднявшись, он первым делом проверил температуру Вонёна. Лихорадка почти прошла, и его лицо выглядело куда лучше, чем вчера. Хёнук с облегчением выдохнул.

Он задумался, стоит ли разбудить Вонёна, чтобы попрощаться, но решил оставить его спящим.

«Позвоню ему ближе к обеду, чтобы убедиться, что он поел».

Подумал Хёнук.

Стараясь не шуметь, он аккуратно сложил своё постельное бельё. Ему нужно было заехать домой, чтобы переодеться перед работой. Однако, проходя мимо кухни, он вдруг остановился.

Зайдя в кабинет, он заметил стопку стикеров на столе. Взяв один из них, он быстро написал пару слов:

«Обязательно поешь!»

Затем прикрепил записку на дверь холодильника, где вчера оставил еду.

На этой ноте Хёнук тихо вышел из квартиры, оставив за собой спокойное утро.

***

Несколько дней спустя Минсок связался с Хёнуком, предложив встретиться.

В день операции Хисон Минсок неоднократно благодарил Хёнука за то, что тот сопровождал её в больницу. И теперь, начав разговор, он снова повторил эти слова:

— Спасибо тебе ещё раз за тот день. Если бы не ты, всё могло бы пойти совсем иначе.

— Да что там. Она сама вызвала скорую, я просто поехал следом. И без меня бы справилась.

— Ты так говоришь, но разве легко пройти через операцию в одиночку? А ты сегодня свободен? Я бы хотел угостить тебя ужином.

— Хм…сегодня вечером свободен.

— Тогда, может, позовём ещё и Вонёна? Втроём ни разу не собирались.

— У него вечером работа, он ведь шеф-повар.

— Сегодня вторник. У него выходной.

— Пару дней назад…

Начал было Хёнук, собираясь напомнить, что недавно Вонён временно закрывал ресторан.

Но он замолчал. Он не был уверен, знает ли Минсок о болезни Вонёна. Да и, откровенно говоря, трудовая дисциплина Вонёна оставляла желать лучшего. Если бы не новый помощник, который активно обновлял социальные сети ресторана и вовремя объявлял о выходных, Вонён давно бы распугал клиентов своими внезапными решениями.

Однажды Хёнук спросил нового сотрудника, как ему удаётся справляться с таким непредсказуемым графиком. Тот ответил, что, хотя график у них и странный, зарплата высокая, а в дни, когда Вонён закрывает ресторан по личным причинам, он всё равно выплачивает часть оклада.

«Не бизнес, а благотворительность».

Подумал Хёнук тогда.

— Пару дней назад что?

Переспросил Минсок.

— Ничего. Ладно, давай. Ты выбирай место.

— Хорошо. Я позже пришлю сообщение.

Закончив разговор, Хёнук выпрямился на месте. Рядом с ним, напряжённо глядя вперёд, сидел его напарник, с готовностью ожидая сигнала к действию.

Сегодня они были на выезде, и Хёнук недовольно пробормотал:

— Три минуты до назначенного времени, а их даже не видно. Где они?

— Вы правда собираетесь туда зайти?

— Если не удастся встретиться, придётся самому его разыскать. Сколько можно терпеть и выжидать?

В этот момент телефон Хёнука коротко завибрировал. Он взглянул на экран:

«Прибыл».

Тяжело вздохнув, он убрал телефон в карман.

— Чёртовы бандиты! Всё норовят прошмыгнуть через чёрный ход. Смотрел всё это время, а как они прошли, так и не заметил.

— Вы сразу войдёте?

— Да. Сегодня они, скорее всего, только пообедают и уйдут, так что вряд ли что-то случится. Но если я не выйду через полчаса, звони.

— Понял. Удачи.

Хёнук ещё раз осмотрелся по сторонам, прежде чем выйти из машины. Подойдя к входу в стильный корейский ресторан, он мельком глянул на вывеску. Здание выглядело довольно претенциозно, но вывеска не казалась изысканной. Сделав выводы про себя, он вошёл внутрь.

Как только он переступил порог, к нему тут же подошёл официант.

— Добро пожаловать. У вас есть бронь?

— Меня ждут.

— Как вас зовут?

Не успел Хёнук ответить, как за его спиной раздался знакомый голос:

— Капитан Тэ, это ведь вы?

Хёнук сделал вид, что не услышал, и не спешил оборачиваться. Однако игнорировать фигуру выше ста девяноста сантиметров было довольно трудно. Официант, сверявший бронь, бросил на Хёнука вопросительный взгляд, словно спрашивая:

«Это ваш спутник?»

Медленно обернувшись, он наконец взглянул на того, кто его окликнул. Мужчина с тщательно зачесанными назад волосами, в кричащем деловом костюме, веющим дешёвым шиком, стоял перед ним и широко улыбался. На вид ему было чуть больше сорока, хотя реальный возраст явно перевалил за этот рубеж.

Хёнук тоже натянул улыбку и вежливо кивнул:

— Вот так встреча! Давно не виделись, господин Гиль.

— Чем обязан такой чести? У вас встреча?

Отсутствие результата в наблюдении заставило команду Хёнука поменять тактику. Они выяснили, что Гиль часто обедает в этом ресторане, и смогли получить дату его следующего визита.

Несколько недель сменявшие друг друга сотрудники наблюдали за ним, но ничего полезного так и не обнаружили. В отличие от более заметной фигуры по имени Пак Моран, Гиль избегал появляться там, где этого ожидала полиция. Решив, что пора действовать напролом, команда просто пришла туда, где он обедал.

Открыть свои намерения было бы нежелательно, но с такими людьми скрывать что-то сложно. Однако даже если их заметят, это не станет проблемой. Гиль и его люди ничего важного из этого не узнают, а вот узнать их планы – задача важная.

– Только, прошу, никому не говорите, что видели меня здесь. Это перерыв на обед в рабочее время. Ах, у меня встреча вот с ней.

Хёнук указал на женщину средних лет, сидевшую за дальним столиком в одиночестве.

Гиль, удивлённый этим, спросил:

– Простите, а кто она?

– Агент по недвижимости.

Спокойно ответил Хёнук.

– Агент? Ищите дом для будущей семьи?

– Ха-ха, нет, я не ищу дом для молодожёнов.

Хмыкнул Хёнук, уводя разговор в сторону.

— На самом деле, мне хотелось увидеться с вами, господин Гиль, хотя бы раз. А тут такая случайность — будто судьба. Недавно слышал, как коллеги упоминали ваше имя.

— Моё?

— Разговор был о недвижимости. Говорили, что в этом районе намечается крупный проект, и мелькало ваше имя. Но, сами понимаете, как-то странно было бы вклиниваться в их разговор и расспрашивать.

— Не знал, что капитан Тэ может стесняться таких вещей.

«А ведь он попал в точку».

Подумал Хёнук, сдерживая усмешку.

— Просто решил воспользоваться случаем и узнать у вас кое-что лично. Слышал, что вы человек, который может дать хороший совет.

— Так капитан Тэ тоже интересуется подобным?

— А кто из простых служащих не интересуется инвестициями? Хочется выгодно вкладывать свои деньги.

— Говорят, вы старший сын в богатой семье. Ещё с тех пор, как вас назначили, ходят слухи, что вы ни разу не приняли ни одного подарка.

— Да какие там богатства…семья не из простых конечно, но наследство уже распределено между другими родственниками. Мне остаётся полагаться на себя. В начале карьеры я был молод и упрям, но за несколько лет понял: в этой работе главное — информация. Так что, если есть возможность её использовать, почему бы и нет? Даже если это не касается недвижимости, всё, что может приносить прибыль, интересно.

Хёнук немного помолчал, а потом добавил:

— Да и начальник Хван недавно сделал мне замечание.

Добавил Хёнук, осторожно следя за реакцией.

Он заметил, как напряжение на лбу и межбровной области директора Гиля немного ослабло, а его улыбка стала более искренней.

— Если пойти в противоположную отсюда сторону, можно найти действительно перспективные участки, которые станут настоящей жемчужиной. Что скажете, может, перед вашей встречей найдёте время выпить со мной чашечку чая?

Отказываться не было причин. Вскоре Хёнук и директор Гиль сидели за столиком, перед каждым стояла чашка чая.

Хёнук догадывался, что настоящая компания Гиля была в другом месте, и добраться до неё сегодня вряд ли удастся. Его целью было оказаться как можно ближе к кругу Гиля, и на данном этапе даже это небольшое продвижение было успехом.

Гиль, делая вид, что собирается поделиться чем-то важным, в итоге рассказывал довольно банальные слухи о рынке недвижимости. Хёнук поддакивал и изображал искренний интерес.

После некоторого времени Гиль отпил глоток чая и, внимательно глядя на Хёнука, наконец перешёл к сути.

— Кстати, слышал, вы знакомы с владельцем итальянского ресторана.

Хёнук не стал ни подтверждать, ни опровергать. Было очевидно, что все предыдущие разговоры были лишь предисловием к этому вопросу. Лицо Гиля стало серьёзнее, а брови едва заметно нахмурились.

— У нас есть проблема…людей из Моран знаете?

Гиль слегка наклонился вперёд и понизил голос.

— Знаю.

— Их главарь, Пак Моран, недавно сильно подпортил положение организации. Вы же в курсе, что он всегда был помешан на азартных играх и рискованных вложениях? Так вот, теперь вся их шайка оказалась в долгах из-за его решений. Однако на этот раз он решил взяться за ум и согласился на сотрудничество с нами. Это значит, что Пак Моран намерен отойти от старых дел.

Хёнук сохранил внешнее спокойствие, но внутри был ошеломлён. Он не ожидал, что Гиль сам заговорит об их связях с Моран. До сих пор эта организация умела скрываться, ни разу не попав в поле зрения полиции. Это признание полностью меняло ход разговора.

Его главной задачей было разоблачить тайные сделки между Моран и Гиль, чтобы вывести обе стороны на чистую воду. Но теперь один из ключевых участников сам раскрыл информацию.

Хёнук потерял момент для ответа, и Гиль воспользовался этим, чтобы продолжить.

— Можно сказать, что мы «объединили силы», но по сути это больше похоже на поглощение. У Пак Морана есть гордость, поэтому он называет это партнёрством. Но если говорить честно, мы просто дали им шанс. В других местах их уже никто не примет, но жить-то им на что-то надо. Конечно, я сам стремлюсь постепенно привлекать более надёжных людей. Но пока я не могу игнорировать тех, кто так сильно нуждается в поддержке.

— …

— Знаете, в этом районе начинают появляться магазины и заведения, вытесненные из центра города. Благодаря слухам о хороших местах сюда стало приходить больше людей. Но, как вы, возможно, заметили, проблема с транспортной доступностью мешает району развиваться. Сейчас в недвижимости главное — это планирование. Как и в любом деле, вещи не «продаются сами», их «продают». И в этом нет ничего плохого. Всё абсолютно законно, чисто и полезно для многих.

Сказал Гиль, после чего его голос стал тише.

— Пока не могу раскрыть всех подробностей, но через пару лет место, где находится ресторан вашего друга, станет настоящей жемчужиной. Однако это не значит, что просто занять это место — достаточно. Всё зависит от грамотного подхода и инвестиций. Да, мои сотрудники поступили грубо, и это их ошибка. Но, подумайте о своём друге, капитан Тэ. Убедите его. Если всё получится, я обещаю, что и вы останетесь довольны.

— Я уже говорил с ним несколько раз, но он не из тех, кто слушает чужие советы…

Осторожно ответил Хёнук.

— Если он примет наше предложение, то сможет переехать туда, где его ресторан будет более успешным. К тому же владельцы соседних зданий уже согласились на продажу. Но он продолжает упорствовать.

В этот момент на столе зазвонил телефон. Гиль взглянул на экран, взял трубку и, поднявшись, извинился:

— Кажется, наш разговор затянулся. Рад, что удалось кое-что прояснить.

— Всё в порядке.

Ответил Хёнук, вставая.

— Тогда до встречи, капитан Тэ.

Сказал Гиль, вежливо кивнув, прежде чем направиться к лестнице, ведущей на второй этаж.

Его манеры и внешний вид напоминали успешного бизнесмена, хотя в его нарочито дорогом костюме всё ещё сквозила тень показной роскоши.

Когда Гиль скрылся из виду, Хёнук подошёл к столу, за которым его ожидала женщина, и сел напротив.

— Всё прошло успешно?

Спросила она.

— Да, спасибо за помощь.

Сдержанно ответил Хёнук.

На подготовленном для отвода глаз месте встречи, где якобы обсуждались вопросы недвижимости, Хёнук провёл немного времени, поддерживая бессмысленную беседу, а затем выбрал удачный момент, чтобы встать и уйти.

На улице его окутал тёплый воздух, нагретый асфальтом и плиткой под летним солнцем. После долгого пребывания в кондиционированном помещении ресторана эта жара сначала казалась почти приятной, но вскоре её теплота сменилась привычной знойной тяжестью.

Доверять словам такого человека, как Гиль, было бы опрометчиво. Тот факт, что он признался в союзе двух организаций, не исключает возможности, что за этим скрываются другие, более опасные планы. Разведданные часто содержат ошибки, и всё, что произошло сегодня, требует серьёзного анализа.

Как и ожидалось, совещание затянулось, и Хёнук задержался на работе. Теперь, опаздывая на встречу, он ускорил шаг.

В районе, который он посещал впервые, Хёнук сверялся с картой, чтобы найти нужное место. Увидев вывеску заведения, он поспешил к нему, но заметил, что с противоположной стороны к двери первым подошёл мужчина. Хёнук громко окликнул его:

— Со Вонён!

Тот обернулся, и его глаза удивлённо расширились, когда он увидел Хёнука. Мужчины быстро приблизились друг к другу.

— Ты тоже только пришёл?

Приветливо спросил Хёнук.

— Да, немного задержался из-за пробок.

— Как самочувствие?

— Благодаря тебе уже в порядке.

Они вполголоса разговаривали, пока заходили в место встречи — небольшой бар. Внутри находилось несколько столов и барная стойка, а на стене висела табличка с аккуратно написанной от руки биографией владельца — бывшего шефа на кухне пятизвёздочного отеля, который теперь управлял этим заведением.

— Вы пришли?

Поприветствовал их Минсок, уже ожидавший внутри. Он помахал рукой.

Хёнук махнул в ответ.

— О, пришли вместе?

— Нет, мы встретились случайно у входа. Извиняюсь за опоздание.

— Я сам только недавно пришёл. Садитесь.

Пригласил Минсок.

Хёнук сел напротив него, оставляя место рядом с Минсоком для Вонёна, чтобы тому было удобнее разместиться у стены. Минсок протянул руку и придвинул свободный стул.

— Присаживайся, Вонён.

Когда Вонён сел, Минсок поднял меню и добавил:

— Я уже сделал заказ. Если хочешь что-то ещё, скажи.

— Потом дозакажем.

Отозвался Хёнук, даже не взглянув на меню. Он усмехнулся, представив, как Вонён, который недавно болел и пропустил два дня работы, поспешил бросить всё, стоило Минсоку позвать его.

Заведение оказалось небольшим, но меню и цены говорили о его элитности. На столе вскоре появились пиво, карпаччо, жареный сыр бри и несколько закусок. Минсок поднял бокал:

— Рад, что вы стали ближе. Теперь можем собираться втроём. За это и выпьем!

Без лишних слов они чокнулись и одновременно отпили.

Хёнук слегка нахмурился. То ли из-за напряжённого дня, то ли из-за мыслей о неудачах в работе, но даже вкус пива сегодня его раздражал.

Поставив бокал, он сразу заметил Минсока и Вонёна, сидящих перед ним. Они уже о чём-то оживлённо разговаривали.

— За каждый выпитый глоток нужно съесть по закуске.

Сказал Минсок, поднимая кусочек сыра.

— Понял!

С лёгкой улыбкой ответил Вонён.

Минсок, подняв палочками кусочки закусок, положил их на тарелку Вонёна. Тот спокойно взял немного сыра и отправил его в рот. Золотистая хрустящая корочка обрамляла плавленый сыр, который мягко растаял во рту.

В какой-то момент взгляды Вонёна и Хёнука пересеклись. Тёпло-коричневые глаза Вонёна на мгновение остановились на равнодушных глазах Хёнука, но тот тут же отвёл их, переключившись на еду.

Минсок и Вонён, похоже, давно не виделись, их разговор был полон вопросов о жизни и делах. Обрывки их беседы доносились до Хёнука.

— Как дела в ресторане?

— Всё по-прежнему.

— Ладишь с новым сотрудником? Вижу, в соцсетях стало больше фото заведения.

— Ему это нравится. Я даже не просил, а он сам этим занимается. Мне только на руку.

— Когда-нибудь съездим вместе домой, к родителям.

— А как же Хисон?

— С Хисон тоже съезжу. Но мама говорит, что скучает по тебе, хочет тебя увидеть.

— Я бы тоже хотел навестить её, но она в последнее время только и делает, что поторапливает меня. Стало неловко звонить.

— Что за спешка?

Вонён с лёгким замешательством сделал глоток алкоголя.

— Говорит, что теперь моя очередь жениться. Постоянно спрашивает, нет ли у меня кого-то.

На этих словах Минсок и Хёнук неожиданно переглянулись. Минсок смущённо улыбнулся и попытался разрядить обстановку:

— Надо было сказать, что ты уже ищешь.

— Так я и сказал. Если бы не сказал, она бы уже присматривала для меня кандидатов.

— Я тоже поговорю с ней, скажу, что ты обязательно скоро найдёшь кого-то подходящего.

Минсок, продолжая утешать его, поднял руку и ласково потрепал волосы Вонёна, словно взъерошивая шерсть у щенка.

Лицо Вонёна тут же приобрело сложное выражение. Ему, похоже, приятно, что Минсок поддерживает его. Это читалось по едва заметной мягкости у уголков губ и на щеках. Однако он также понимал, насколько неловко выглядит ситуация, поэтому бросил короткий взгляд на Хёнука.

«А я-то думал, что тут кто-то просто сам себя накручивает. Выходит, всё иначе».

Подумал Хёнук, наблюдая за их взаимодействием.

Его мысли были сосредоточены на том, чтобы скорректировать одну из своих внутренних записей о людях:

«Минсок, кажется, слишком много даёт поводов...»

За всё время их знакомства, хотя они с Хисон были неразлучными друзьями с самого детства, Хёнук не мог припомнить, чтобы они когда-либо вели себя так же. Ни разу за их долгие годы дружбы, даже во время короткого, всего три месяца, периода их юношеских отношений, не было таких интимных жестов, как перекладывание еды на тарелку или прикосновения к волосам. Если бы кто-то из них попробовал такое, второй тут же бы возмутился:

«Ты что, с ума сошёл?» или «Фу, у меня мурашки от тебя!»

То, как Минсок обращался с Вонёном, было слишком мягким и заботливым, почти как с любимым человеком. Это заставляло задуматься, осознаёт ли Минсок, как его действия воспринимаются со стороны, и понимает ли он чувства Вонёна.

«Сколько бы Вонён ни пытался держать дистанцию, с таким отношением Минсока его будет просто уносить, как пёрышко на ветру».

Подумал Хёнук, прекрасно представляя, насколько смешанные эмоции должны сейчас бурлить внутри Вонёна.

«Неужели он знает, что Вонён влюблён в него, и специально это делает?»

Мелькнула у Хёнука мысль.

Но затем он быстро отбросил это предположение. Он знал Минсока с двадцати лет, и за десять лет дружбы тот ни разу не показал себя человеком, который способен манипулировать чужими чувствами.

«Какие парни ведут себя так среди друзей?»

Недоумевал Хёнук. Даже с учётом того, что Минсок был известен своей уравновешенностью и добротой ко всем, это казалось чрезмерным.

Картина, разворачивающаяся перед глазами, выглядела странной во всех аспектах. Однако по тому, насколько естественно Минсок и Вонён вели себя друг с другом, было ясно: для них это давно устоявшаяся норма. И вмешиваться в это, даже мысленно, казалось бесполезным.

И без того скверное настроение усугублялось ещё больше. Хёнук чувствовал, как его изнутри всё сильнее скручивает раздражение, но он решил ничего не говорить. Вместо этого трое продолжали беседовать, как будто ничего не происходило.

В разговоре не было определённой темы, они просто обсуждали всякие мелочи, пока Минсок вдруг не посмотрел на Хёнука, будто вспомнил что-то важное.

— Ах да, Хисон вчера наконец выписалась.

— Знаю. Она звонила мне. Жаловалась, что выписка затянулась.

— Заказывайте что хотите — хоть выпивку, хоть еду. Сегодня я угощаю, в благодарность за помощь Хисон.

Вонён посмотрел на них обоих, а затем осторожно спросил:

— А что случилось с Хисон?

— Ах, ничего серьёзного. У неё был аппендицит. Она оказалась дома одна, когда это произошло, потому что я был в командировке. Хёнук поехал с ней в больницу вместо меня и остался до конца операции. Сегодня я пригласил вас, чтобы поблагодарить его.

В тот день Хёнук сказал Вонёну лишь, что припозднился из-за «срочного дела», но не стал объяснять причины. Хотя в этом не было ничего, что следовало бы утаивать, тот факт, что всё раскрылось через чужие уста, заставил его почувствовать себя так, будто он солгал. Он ощутил жар в области затылка, словно его поймали на чём-то постыдном.

Не успел Минсок поднять только что наполненный бокал, как его телефон завибрировал на столе. Взглянув на экран, он удивлённо поднял брови, а затем встал.

— Это из компании. Я отлучусь, нужно ответить.

Он быстро направился к двери и вышел из заведения, чтобы поговорить. За его уходом последовала непривычная тишина за столом. Хёнук молча пил свой напиток, а Вонён ковырял палочками морского ежа, и почти не ел.

Это было странно. Обычно их разговоры с Вонёном были настолько оживлёнными, что иногда переходили в настоящий шум, не свойственный беседе всего двух людей. Никогда прежде их встречи не сопровождались таким неловким молчанием.

Для Хёнука их дружба всегда была особенной именно из-за этой раскованности. С Вонёном можно было говорить обо всём, даже о том, что не скажешь никому другому. Но сейчас его смущало неожиданное напряжение между ними.

Тишину нарушил звук открывающейся двери и приветствие владельца заведения, который встречал новых гостей. Хёнук, поставив бокал на стол, наконец произнёс:

— Ты слышал?

— Что?

Переспросил Вонён, подняв взгляд.

— В тот день...Хисон пришлось везти в больницу. Я не мог поступить иначе.

— О чём ты?

Спросил Вонён, явно не понимая, к чему он это.

— Когда ты болел. Хисон потребовалась операция, и я поехал к ней вместо того, чтобы сразу к тебе.

Вонён, наконец поняв, о чём идёт речь, хмыкнул, словно это был пустяк.

— Ну, это же очевидно. Ты должен был поехать к тому, кому было хуже. Даже если это было бы не так, всё равно Хисон для тебя важнее. Почему бы тебе не пойти к ней?

В его голосе и выражении лица не было ни намёка на обиду. Он говорил с такой непринуждённостью, что казалось, будто эта тема его совершенно не трогает. На фоне его слов, совершенно логичных, Хёнук всё же ощущал странную пустоту и лёгкое разочарование.

Кто такой Со Вонён? Это человек, который, напившись, цепляется к Минсоку, чтобы поныть и выплакаться. В представлении Хёнука, он тот тип, который, даже если кто-то умирает, всё равно эгоистично хочет, чтобы в первую очередь пришли именно к нему. Но, видимо, это касалось только Минсока.

— Ну что, может, сядешь сюда?

Предложил Хёнук, указывая на место рядом с ним.

— Что? С какой стати?

— Разве тебе удобно сидеть рядом с Минсоком?

Хёнук молча смотрел на Вонёна, затем прищурился.

— Тебе всё это нормально?

— Да.

— Обманывай кого-нибудь другого. Нормально, говоришь? Минсок может ничего и не думать, но ты явно замечаешь, когда он тебя трогает.

— Нет, не замечаю.

— И что, я должен сидеть и смотреть, как чужой муж прикасается к тебе на моих глазах?

Вонён, до этого отвечавший рассеянно и безразлично, вдруг резко положил палочки на стол. Он тихо выдохнул носом, отвернулся к стене и пробормотал:

— Снова всё портишь.

Хёнук услышал это и не смог пропустить мимо ушей. Он наклонился чуть ближе к Вонёну, стараясь не упустить момент, чтобы продолжить.

— Это не я всё порчу. Это вы так себя ведёте. Скажи честно, ты бы смог позволить себе такое поведение перед Хисон?

— А я что, просил Минсока накладывать мне еду или трогать за волосы? Он сам всё это делает. Если хочешь что-то сказать, скажи ему. Пусть он перестанет. Скажи: «Ты ведь женат, так что не стоит вести себя с Со Вонёном, как раньше». Почему только я должен следить за собой? Женат же он, а не я. Почему Минсок может делать что угодно, а я виноват даже тогда, когда просто сижу?

Его слова звучали логично. Хёнук на мгновение растерялся, но тут же нахмурился.

— Ты серьёзно думаешь, что вы с Минсоком на равных? Как ты сам сказал, у всех свои правила, и друзья могут вести себя по-разному. Но для Минсока ты просто друг, а для тебя он — мужчина. Зная это, как я могу спокойно смотреть на то, что вы творите, и думать, что всё в порядке?

— Ну и что?

— Ну и то, что я прошу быть осторожнее. Я просто хочу, чтобы тебе было легче, поэтому завожу такой разговор.

— Ты можешь говорить всё, что угодно, но если я сейчас начну просить Минсока перестать класть мне еду или трогать меня за волосы, а потом пересяду к тебе, разве это не будет выглядеть ещё более нелепо и странно?

— …

Хёнук не нашёл, что ответить, и замолчал.

— Родители и друзья не видят в этом ничего странного. Хисон? Ну, во-первых, вряд ли Минсок вообще сядет рядом со мной, если Хисон будет в комнате. Но даже если бы подобное случилось, не думаю, что она придала бы особого значения. Это ты всегда излишне чувствительный.

Он бросил взгляд на Хёнука, но вскоре опустил глаза. Его ресницы дрогнули.

Поднеся бокал к губам, он проговорил спокойным, но как будто ослабевшим голосом:

— А ты…

— …

— Просто беспокоишься о Хисон, да?

Хёнук хотел ответить резкой репликой вроде: «А ты как думаешь?», но не успел. В этот момент к столу вернулся Минсок.

Лицо Минсока светилось, когда он вернулся к столу, словно разговор по телефону прошёл успешно. Он оглядел обоих по очереди, прежде чем сесть.

— Пока меня не было, что-то случилось? Почему такая атмосфера?

Хёнук тихо цокнул языком и ответил:

— Что могло случиться? Я просто подшутил, вот он и дуется.

— Подшутил? Над чем?

— Над тем, что вы с Вонёном ведёте себя, как маленькие, несмотря на ваш возраст.

— Я и Вонён? В чём именно?

— Ты всё время кладёшь ему еду на тарелку, трогаешь за волосы. Это же странно, не так ли? Вы ведь взрослые мужчины, далеко не дети.

Минсок удивлённо поднял брови, а Вонён продолжал молча пить, нахмурившись.

Минсок погрузился в свои думы на мгновение, затем кивнул, словно осознав что-то новое.

— Никогда об этом не задумывался, но, наверное, со стороны это может так выглядеть.

— И что, никто из ваших знакомых не говорил вам об этом?

— Те, с кем мы видимся, в основном наши давние приятели. Они привыкли к этому и ничего странного не замечают. Наверное, поэтому иногда стоит заводить новые знакомства — чтобы взглянуть на себя со стороны.

Задумчиво ответил Минсок.

Он повернулся к Вонёну.

— Наверное, надо быть осмотрительнее. Со стороны может показаться, что я тебя не уважаю.

— Так может показаться, если у людей проблемы с восприятием.

Огрызнулся Вонён, его слова звучали колко.

Минсок никак не отреагировал, вместо этого взял палочками кусочек карпаччо. Тонко нарезанное мясо, пропитанное оливковым маслом и специями, привлекло взгляды обоих собеседников.

Минсок без колебаний положил мясо на тарелку Вонёна и улыбнулся:

— Да ладно, мы же втроём здесь. Главное, быть осторожными перед другими. Хёнук, ты же нас знаешь, так что будь снисходителен. Этот неугомонный парень, если его не заставлять есть, только пьёт и портит себе желудок. Вот и привык следить за ним.

Хёнук некоторое время смотрел на Минсока с растерянным выражением лица, словно его ударили по затылку. Вонён тоже выглядел смущённым и, взглянув на мясо на своей тарелке, поспешно прикрыл рот рукой, сделав вид, что кашляет.

Но Хёнук тут же понял, что это была попытка скрыть смех. Он мысленно выругался: сегодня определённо был не его день.

«Этот парень, он действительно настолько слеп…»

Наверное, именно поэтому Минсок так долго не замечал, что рядом с ним был тот, кто практически всю жизнь смотрел на него с восхищением.

В университете однокурсники проявляли к нему явный интерес, но он неизменно относился ко всем одинаково. В то время как его сверстники теряли голову от влюблённости и позволяли чувствам брать верх, Минсок сохранял спокойствие и рациональность.

Теперь Хёнуку стало любопытно, каким образом Хисон смогла пробить броню этого добродушного, но совершенно нечувствительного человека и выйти за него замуж. В прежние времена он бы спросил об этом прямо.

Разговор закончился благодаря невинной и доброжелательной реакции Минсока, который просто замял тему. Хёнук не мог не признать, что из-за напряжённого разговора с Вонёном он сам начал чувствовать себя немного неловко. Подняв бокал, он попытался скрыть свою растерянность.

— Делайте, как хотите. Но знайте, что со стороны это может выглядеть странно.

Пробурчал он.

— Понял. Мы уже не дети, постараемся быть осторожнее.

Неожиданно Вонён поднял палочки и начал перекладывать закуски на свою тарелку, одну за другой. На его тарелке образовалась небольшая гора. Он взглянул на Хёнука и Минсока, которые наблюдали за ним с удивлением, и раздражённо пробормотал:

— Хватит уже. Всё, я собрал себе еды, буду есть сам. Устроит?

На это все невольно рассмеялись. Очевидно, напряжение спало. Вонён объявил, что отлучится в туалет, и покинул стол.

Когда его силуэт исчез за дверью, Минсок глубоко вздохнул.

— Чувствую себя немного неловко.

— Из-за чего?

Внезапное признание заставило Хёнука насторожиться. Минсок постучал пальцами по столу, словно собирался с мыслями, и заговорил:

— В детстве мы проводили вместе почти каждый день, но с тех пор прошло много времени. Мы редко видимся, и, наверное, поэтому мне хочется больше о нём заботиться, когда мы всё-таки встречаемся.

— Вот это и смешно. Ты же не его опекун. Со Вонён — взрослый человек, который вполне справляется со своей жизнью. Почему ты до сих пор думаешь, что должен его оберегать?

— Это просто привычка. Мы одного возраста, но характеры и обстоятельства у нас всегда были разными. Ты ведь сам видел, как он часто напивается. Хоть мы ровесники, я всегда воспринимал его как младшего брата. Помню, когда я поступил в полицейскую академию, он сначала поздравил меня, а потом, напившись, расплакался, что мы расстаёмся.

«Он и на свадьбе твоей плакал, придурок».

Мысленно огрызнулся Хёнук, но вслух ничего не сказал.

— После того как его родители умерли, мне казалось, что мы остались для него единственной семьёй. Я думал, что должен заботиться о нём. И не только я — мои родители тоже так считали. Мы не могли заменить ему настоящую семью, но старались как могли.

— …

— Но, как ни старайся, с возрастом и из-за разных жизненных обстоятельств расстояние между людьми неизбежно увеличивается. Я теперь женат. Знаю, что уже нет необходимости поддерживать его, как прежде, но когда думаю о Вонёне, мне становится немного стыдно. Как будто я оставил его одного. Думаю, поэтому мама так хочет, чтобы он женился. Это ведь больше для её успокоения, чем ради него самого.

— Ты преувеличиваешь.

— Знаю. Но, видимо, не я один такой. На работе есть коллега, который до свадьбы жил с младшим братом. Он говорил, что после свадьбы чувствовал себя так, будто бросил его.

— Мне сложно это понять. У меня есть сестра, младшего брата у меня никогда не было…

— В любом случае, мне придётся постепенно привыкать. Как ты сказал, нужно быть более осознанным и внимательным. Я и сам об этом думал. Говорил же раньше: если подходить к этому хладнокровно, то, может, и у Вонёна получится избавиться от этой привычки напиваться. Всё остальное — мелочи, но его поведение в пьяном состоянии действительно нужно менять. Теперь, когда я не могу просто прийти и забрать его, это особенно важно.

«Хоть у него и плохо с интуицией, но мысли здравые».

Подумал Хёнук, наблюдая за ним.

Однако Минсок не знал главного. Для него Вонён был всего лишь младшим братом, о котором нужно заботиться. Но для Вонёна Минсок был давней, болезненной любовью.

Если бы Минсок знал об этом, все те мелкие знаки внимания, которые он воспринимает как дружескую заботу, прекратились бы. Но он, скорее всего, никогда не узнает.

А значит, эта история никогда не завершится.

Эта мысль вдруг наполнила Хёнука странным чувством пустоты. Он замолчал, не зная, что сказать. В это время Вонён вернулся к столу и сел на своё место.

— О чём болтали?

— Ни о чём важном. Просто о работе.

Бросил Минсок.

Хёнук молча наблюдал за ними. Он знал, насколько особенной была связь Минсока и Вонёна. С самого детства и до сегодняшнего дня они оставались рядом, и их отношения были наполнены взаимным доверием.

У самого Хёнука тоже было нечто подобное с Хисон. Но, в отличие от Вонёна и Минсока, их не связывала необходимость быть друг для друга единственной опорой. У них были семьи, свои пути, и они никогда не чувствовали себя единственным «миром» друг для друга.

Минсок и Вонён напоминали Хёнуку планету и спутник. Один прокладывал свой путь, другой вращался вокруг него. Их жизни пересекались и переплетались так сложно, что для постороннего взгляда они могли казаться совершенно разными. Но на самом деле они были неразрывно связаны, словно части единого механизма.

Между ними, похоже, больше не осталось места для кого-то ещё.

Время за столом незаметно пролетело, и после пива они перешли к крепкому алкоголю. Все трое начали слегка пьянеть. Когда рядом сидевшая пара встала, чтобы попрощаться с хозяином заведения, Минсок проверил телефон.

— Как время так быстро прошло? Мне пора.

— Уже уходишь?

Спросил Вонён.

Рука Минсока непроизвольно потянулась к голове Вонёна, но он вовремя остановился.

— Ты же знаешь, что теперь я не могу задерживаться до позднего вечера.

Затем он повернулся к Хёнуку.

— Кстати, чуть не забыл. Перед уходом хотел спросить: ты не думал о свидании вслепую?

— Свидании вслепую?

Переспросил Хёнук с удивлением.

— Помнишь, ты как-то заходил на нашу встречу выпускников из-за Вонёна? Одна девушка, Су Джон, сказала, что разговаривала с тобой тогда. Кажется, ты ей понравился и она хочет встретиться.

Прежде чем Хёнук успел ответить, удивлённый голос Вонёна опередил его:

— Су Джон?

— Да. Ты тогда снова напился, и Хёнук вызвался тебя забрать. Она оставалась с тобой, пока он не приехал.

— Ах, ну да, было такое.

Неохотно признал Вонён.

— А теперь из-за тебя Хёнука зовут на свидание. Ты бы лучше подумал, как перестать так напиваться, втягивая всех в свои проблемы.

С лёгкой укоризной добавил Минсок.

— Да знаю я. Обещаю, что теперь буду меньше пить.

Хёнук, почти не слушая их, начал вспоминать ту встречу. Он смутно помнил женщину, с которой перекинулся парой слов в тот день. Тогда он был слишком раздражён из-за состояния Вонёна и не обратил на неё особого внимания, поскольку был занят тем, чтобы забрать своего друга из бара.

Пока Хёнук пытался восстановить её образ в памяти, Минсок и Вонён продолжали обсуждать предстоящее свидание.

— Кажется, она совсем немного с тобой поговорила, но если уже хочет встретиться, значит, ты ей действительно понравился.

Сказал Минсок.

— Это неудивительно. Хёнук ведь производит хорошее впечатление, редко встретишь таких…

С улыбкой добавил Вонён.

— Но почему она сказала это тебе, а не мне? Мы же были там вместе.

— Она разговаривала с Вончжэ, и он упомянул это в разговоре со мной. Сказал, что Су Джон спросила его о тебе.

— Ясно…ну ладно.

После этого Минсок попрощался с ними и ушёл. Оставшиеся молчали.

Хёнук думал о предстоящем свидании, а Вонён казался погружённым в свои мысли. Они пили вино, переливая его из бутылки в бокалы, но ни слова не проронили, пока их напиток не оказался почти на исходе.

В этой напряжённой тишине вдруг прозвучал голос Вонёна.

— Что ты думаешь об этом?

Хёнук поднял голову, слегка удивлённый, что тот заговорил первым.

— О чём именно?

— О своём свидании. Кажется, тебе это не особо интересно.

— Почему ты так решил?

Хёнук внимательно посмотрел на Вонёна.

Вонён сделал небольшой глоток и, не глядя на него, тихо сказал:

— Просто показалось. Ты, вроде, согласился, но выглядел так, будто на самом деле это тебя не особо волнует.

— Не знаю. Я не против…

Честно ответил Хёнук.

— Су Джон была любезной, насколько я помню. И мне действительно стоит начать что-то новое.

— Значит, тебе просто нужно что-то новое, а не кто-то конкретный…

Подметил Вонён с лёгкой усмешкой, наконец подняв взгляд.

Хёнук почувствовал, что за словами Вонёна скрывается что-то большее, но решил не углубляться в это. Он улыбнулся:

— Возможно. Но ведь с чего-то надо начинать, верно?

Вонён ненадолго замолчал, затем кивнул, будто соглашаясь с его словами.

— Ты же постоянно мне твердил, что нужно начать встречаться с кем-то. А сам теперь первым собрался?

Поддел Вонён.

— Да нет, я не то чтобы специально…

Ответил Хёнук, пожав плечами.

— Просто я никогда не отказывался от таких предложений, если время подходило. Всё равно ведь заранее не узнаешь, кто окажется напротив. Я всегда открыт.

— Да, открытость — это точно про тебя. Даже с мужчинами спишь.

Усмехнулся Вонён, слегка покачав бокал.

Его усмешка показался Хёнуку странной, но он решил не отвечать на подначку, только молча допил оставшийся в бокале алкоголь. На поверхности напитка отражался блик от потолочных ламп, будто крошечный лунный свет.

Хёнук, задумчиво глядя на свой бокал, вдруг проговорил:

— У тебя же наверняка были девушки, которым ты нравился…

— Не думаю, что я был особо популярен у девушек. Иногда кто-то хвалил мою внешность, но тех, кто действительно хотел бы встречаться, было совсем немного.

Хёнук задумался. Он мог понять, почему так. Даже если Вонён вызывал симпатию, его холодноватое выражение лица могло отпугнуть. Если бы он сам не видел, как тот плакал на свадьбе Хисон или упрямился, будучи пьяным, то, возможно, и сейчас считал бы его человеком, к которому сложно подступиться.

Тем не менее, было трудно поверить, что женщины действительно не проявляли к нему интерес. Даже по комментариям в соцсетях ресторана, которые вел его сотрудник, было видно, что некоторые клиентки приходили туда вовсе не ради еды.

Минсок и Вонён, похоже, были одинаково глупы в вопросах отношений. Увидев такое, можно было понять, почему за всё это время между ними ничего не произошло.

Разговор постепенно затих, и вскоре их бокалы опустели. Первым поднялся Вонён.

— Ладно, пора идти.

— Ты что, уже? А как же твоё привычное желание остаться до последнего?

— Хоть и не брошу пить совсем, но теперь правда собираюсь сократить потребление.

Когда они вышли из заведения, их встретил тёплый воздух, обволакивающий кожу. Это чувство всегда сопровождало летние вечера, когда выходишь из прохладного помещения на улицу.

Короткий разговор подошёл к концу, и оба продолжили идти молча в одном направлении. Было почти одиннадцать вечера, но летний вечер на оживлённых улочках всё ещё кипел жизнью.

Кафе и бары светились приветливыми огнями, принимая гостей. За уличными столиками сидели компании, смеялись и болтали, словно в сцене из фильма о счастливой жизни. На фоне этой оживлённой улицы казалось, что только Хёнук и Вонён идут молча.

Неожиданно Вонён тихо хихикнул, почти незаметно. Хёнук тут же повернул голову и спросил:

— Что смешного?

— Думаю, мне всё-таки придётся полностью бросить пить. Просто сократить — это не решение.

Ответил тот, усмехаясь.

— Почему вдруг?

— Ну, если ты начнёшь встречаться, тогда точно никого не останется, чтобы терпеть мои выходки. Нужно брать себя в руки.

На это губы Хёнука едва заметно дёрнулись в улыбке. Он ничего не ответил сразу, просто продолжал идти, а затем спросил, будто невзначай, с ноткой раздражения:

— Так мне не ходить на это свидание?

— Что?

Вонён замер, не скрывая своего удивления.

— Ты будто намекаешь, что тебе не нравится, что я пытаюсь начать встречаться с кем-то. Может, мне отменить?

Вонён растерянно замотал головой, явно пытаясь оправдаться:

— Нет, ты что! Это не так. Вообще не так!

Его реакция была настолько искренней, что Хёнук невольно остановился, чтобы посмотреть на него внимательнее.

— Да что ты. Я же не это имел в виду. Просто думаю, что вы с Су Джон действительно хорошо подходите друг другу. А про себя…я правда просто решил бросить пить. Не потому что некому будет за мной приглядеть.

Пробормотал Вонён, стараясь избежать дальнейших недоразумений.

— Правильное решение.

Спокойно ответил Хёнук, коротко кивнув.

Между ними снова воцарилась тишина. Они стояли рядом у дороги, каждый погружённый в свои мысли, лишь изредка оглядываясь по сторонам или смотря себе под ноги, пока ждали такси.

Вскоре перед ними притормозила машина. Хёнук, сделав шаг в сторону, указал на такси.

— Садись первым.

— Нет, ты сначала.

Возразил Вонён.

— Не будем задерживать такси и спорить на дороге.

Сказал Хёнук тоном, не допускающим возражений.

Вонён открыл рот, чтобы возразить, но, видимо, решив не тратить силы на спор, закрыл его и молча открыл дверь. Хёнук закурил сигарету и коротко попрощался:

— Береги себя.

— Ты тоже…

Бросил Вонён, садясь в машину.

Когда дверь захлопнулась, такси тут же тронулось с места. Его золотистые габаритные огни растворялись в ночной мгле, постепенно скрываясь из виду.

Хёнук остался стоять на месте, глядя в след удаляющемуся автомобилю. Ночная прохлада легонько касалась его лица, напоминая о том, что летний вечер постепенно перетекал в ночь.

Работа зашла в тупик, и в команде по борьбе с тяжкими преступлениями наступило затишье.

Предположения о том, что банды Моран и Гиль объединились ради какой-то подозрительной сделки, сменились более миролюбивым сценарием: возможно, как утверждал сам директор Гиль, они пытались наладить перспективное и конструктивное сотрудничество. Это предположение стало преобладающим.

Операция, как и многие другие, велась почти без доказательств, основываясь лишь на разведданных. Более того, благосклонное отношение начальника отдела и старшего инспектора к директору Гилю осложняло дело. Команда по борьбе с тяжкими преступлениями являлась лишь малой частью уголовного отдела, и без одобрения руководства они не могли действовать самостоятельно.

Существуют разные виды тяжких преступлений, и каждая команда имеет свою специализацию. Команда 1 занималась делами, связанными с организованными преступными группировками, и обычно их операции были длительными проектами, а не единоразовыми акциями.

Поэтому, когда операция прерывается таким образом, все усилия команды оказываются напрасными. Члены команды 1 не могли скрыть разочарования.

— Шеф, может, сегодня выпьем, если время будет?

— Можем скинуться, необязательно за счёт компании.

— И в караоке хочется!

Среди предложений забыть о неудаче через лёгкие развлечения, Хёнук лишь молча посмотрел на коллег спокойным взглядом. Однако Бом Пхоль не удержался от идеи:

— Давайте сходим в тот ресторан со спагетти.

— Ты можешь перестать называть его «ресторан со спагетти»? Это итальянский ресторан.

— Понял. Итальянский ресторан.

— Не пойду.

— Почему?

— Потому что не хочу. И вообще, больше не предлагай мне туда идти.

Когда сердце сжимается от пустоты, лучше всего помогает новая встреча.

Су Джон, бывшая одноклассница Минсока и Вонёна, которую Хёнук недавно встретил, работала фрилансером-иллюстратором. Это пробудило в нём интерес. Его всегда притягивали люди с творческим складом ума.

Хисон была дизайнером, Су Джон — иллюстратором, а Вонён, с которым он некоторое время ладил, был шеф-поваром, что также требовало развитого чувства эстетики.

Хёнук и Су Джон часто созванивались, обмениваясь сообщениями, и даже до их встречи уже начали налаживать контакт. Беззаботное общение, когда можно смеяться в голос сразу после знакомства, осталось в прошлом. В свои 31 год Хёнук знал: если мужчина и женщина встречаются, не зная друг друга заранее, всё может обернуться неудобным молчанием.

Куря снаружи, он посмотрел на экран телефона. Там мелькали сообщения, написанные уважительным тоном и украшенные уместными, неброскими эмодзи. Возможно, в переписке с друзьями она и использовала нелепые стикеры, но с ним пока не проявляла такой стороны.

Умеренный диалог, где сохраняется дистанция и вежливость, при этом чувствуется лёгкий интерес.

«Освежает».

Подумал Хёнук.

Будучи слишком поглощённым отношениями, где всё обнажалось без прикрас, он, возможно, отвык от лёгкого флирта. Теперь чувство, что они сохраняют вежливость, несмотря на то, что прекрасно всё понимают, казалось чем-то новым.

Су Джон, завершив их разговор словами: [Удачи вам сегодня днём], получила от него ответ: [И вам тоже, Су Джон^^]. После этого Хёнук выключил телефон и затушил сигарету.

Казалось, скоро пойдёт дождь: влажный ветер дул всё сильнее, а стоять в тени стало уже совсем не жарко. Он машинально вертел в руках телефон с погасшим экраном, уставившись в пустоту. Перед глазами застыл однообразный, обожжённый солнцем вид парковки у полицейского участка.

Сколько времени прошло с тех пор, как он перестал ходить в ресторан Вонёна?

Если подумать, прошло всего ничего, но для Хёнука это был самый длительный перерыв. Привыкнув ходить туда постоянно, он теперь специально избегал того места. И хотя прошло чуть больше десяти дней, казалось, будто речь идёт о нескольких месяцах.

Да, бывали случаи, когда он не заходил туда неделю из-за работы, но даже тогда они переписывались. Однако чтобы столько времени прошло без единого сообщения — такого ещё не было с тех пор, как начались их странные отношения.

Стараясь не смотреть в сторону, где находился ресторан, он ловил себя на ощущении, будто привычный ритм жизни изменился. Будто пустота проникла во все её уголки.

Привычка оказалась сильнее, чем можно было подумать. Однажды он даже случайно пошёл по дороге, ведущей к ресторану, и остановился, только когда почти дошёл до самого входа. Тогда он резко развернулся, как от испуга.

Отказаться одновременно от вкусной еды и секса оказалось сложнее, чем он ожидал. Если честно, это было не просто затруднительно, а местами почти невыносимо.

Обе потребности непросто контролировать по отдельности, а тут пришлось справляться с обеими сразу. Особенно тяжело было лишиться идеальной пищи, ведь её вкус оставляет в душе особую привязанность.

После той пьянки с Минсоком, где он согласился на свидание вслепую, окно сообщений с Вонёном замерло в полной тишине. Обычно переписка выглядела так: Хёнук пишет, Вонён отвечает. Но если Хёнук не начинал разговор, то общение прекращалось само собой.

Когда он сообщил о согласии на свидание при Вонёне, это было равносильно тому, чтобы объявить о завершении их временных отношений.

Если оглянуться назад, он понимал, что действовал слишком односторонне. Их отношения хоть и были временными, но начинались с обоюдного согласия. Однако завершить их таким образом, как будто ничего и не было, казалось неправильным.

«Нет, это было не так уж односторонне. Сам Вонён подтолкнул меня к этому, убеждая идти на свидание».

Подумал он, пытаясь оправдать свои действия.

Стоило вспомнить, как Вонён с насмешливым интересом расспрашивал его о предложении познакомиться, или даже подталкивал к встрече с Су Джон, и вся эта ситуация вызывала у него усталую улыбку.

Как он сам говорил, их отношения изначально были «временными». Если один из них решил начать серьёзные отношения, другой должен был поддержать это, а не вставать на пути или демонстрировать недовольство.

Поэтому поведение Со Вонёна можно было назвать образцовым. Если бы ему действительно было нужно обсудить завершение их отношений, у него было достаточно возможностей, чтобы начать этот разговор.

«Что же это за отношения у нас были?»

Когда он решил прервать их связь, то понял, что так и не придумал названия для них.

Называть их просто «партнёрами по сексу» казалось слишком упрощённым. Хёнук никогда прежде не имел подобных связей, поэтому ему было сложно сказать, как это обычно бывает у других. Но утверждать, что между ними было исключительно физическое притяжение, было бы неправдой.

Какие ещё «партнёры по сексу» будут несколько раз приносить тебе домашнюю еду, заботливо приготовленную с нуля, забирать тебя с работы, когда ты пьян, или приходить навестить, когда ты болен?

«Тогда друзья?»

Но и это не подходило. Они слишком часто занимались сексом, чтобы называть это дружбой. Да и человек, которого ты решаешь больше не видеть из-за свидания вслепую, вряд ли может называться другом.

Они были слишком близки, чтобы остаться только на уровне телесной связи, и всё же недостаточно близки, чтобы стать настоящими друзьями. Даже после всего произошедшего Хёнук чувствовал, что слово «друг» здесь неуместно, гораздо точнее было бы назвать их «знакомыми».

Хёнук знал это чувство.

Оно появлялось всякий раз, когда что-то, о начале чего ты даже не подозревал, неожиданно оказывалось на пороге завершения.

Ты не понимаешь, где именно начался этот путь, но осознаёшь, что уже стоишь на треке, а до финиша либо не доходишь, либо сворачиваешь не туда, и конца дороги уже не видно.

Но жизнь — это не бег по прямой, и путь, по которому ты следуешь, не всегда бывает правильным.

Когда телесная близость перерастает в привычку, это естественный процесс. Отношения с первым и, вероятно, единственным мужчиной в жизни Хёнука казались чем-то необычным и даже увлекательным. Они могли говорить на любые темы, и вместе было действительно хорошо. Поэтому чувство пустоты после расставания было вполне естественным.

Как старый проект, о котором забываешь, начав новый, так и вкус рискованных, неправильных отношений сойдёт на нет, когда начнётся новая глава. Хёнук был в этом уверен.

Тем более, что следующие отношения обещали быть совсем иными. Он собирался найти человека, с которым можно будет строить серьёзное будущее.

Конечно, иногда отношения заканчиваются, и не всегда по твоей воле. Но до сих пор успех его свиданий был стопроцентным.

До нового начала оставалось всего три дня.

***

«Надо было выбрать место менее популярное».

Подумал Хёнук, усаживаясь за стол.

Ресторан для свидания он выбирал тщательно. Это был известный китайский ресторан с хорошей репутацией: приятная атмосфера, вкусная еда. Конечно, решение принималось не в одиночку — Хёнук учёл, что Су Джон любит китайскую кухню, и обсудил с ней выбор заведения.

Проводить первое свидание в ресторане с шашлычками из баранины или в заведении с хотпотом казалось не лучшим вариантом. Поэтому они остановились на изысканном тайваньском ресторане, где подают блюда аккуратно и с должным вниманием к деталям.

* Хотпот — это популярное блюдо, особенно в китайской кухне, которое представляет собой горячий бульон, в котором готовятся различные ингредиенты. Обычно на стол ставят кастрюлю с кипящим бульоном, и к ней подаются сырые продукты, такие как мясо, рыба, морепродукты, овощи и лапша. Их можно добавлять по своему желанию.

Су Джон с интересом оглядывалась по сторонам.

— Даже в будний день здесь столько народу.

Заметила она.

— Если учесть, что на улице дождь, это многое говорит о качестве еды.

Ответил Хёнук.

— Что вы любите? Я бы хотела попробовать димсамы. Говорят, здесь они особенно хороши.

* Димсамы — пельмешки на пару с разными начинками.

— Давайте возьмём димсамы и утку. Я слышал, утка здесь тоже высший класс.

Су Джон улыбнулась и согласилась. После того как они сделали заказ, Хёнук оглядел ресторан.

Вопреки отзывам, обещавшим тихую обстановку, в зале было многолюдно и шумно. Через окна можно было видеть очередь, которая выстраивалась под дождём снаружи.

Он мысленно покачал головой. Для такого уровня заведения было странно, что посетители, ожидающие своей очереди, видны изнутри. В ресторане с подобным интерьером таких промахов быть не должно.

— Кстати, тогда вы хорошо проводили Вонёна?

Спросила Су Джон, сделав пару глотков коктейля.

Тот факт, что она подняла эту тему именно сейчас, был слегка неожиданным. В переписке она такого не спрашивала. Однако было нетрудно догадаться, почему: когда общение ещё скованно, разговор об общем знакомом становится самой удобной темой.

Хёнук слегка кивнул.

— Да, проводил. Он немного поспал в машине, а потом, кажется, протрезвел.

— У него такая привычка, когда напивается. Может упасть и заснуть где угодно, как будто отключается.

С улыбкой заметила Су Джон.

— Это действительно опасно. В наши дни много случаев, когда преступники нападают на пьяных, избивают их и обворовывают. А с такой привычкой, как у шефа Со, это вообще проблема.

— Вам, как полицейскому, наверняка приходится сталкиваться с такими ситуациями?

— Постоянно. То, что показывают в новостях, — это лишь верхушка айсберга.

Когда разговор вернулся к событиям той ночи, Хёнук невольно вспомнил то, что случилось после того, как Вонён немного протрезвел.

Хотя он рассказывал Су Джон о случаях нападений, в голове всплывали обрывки воспоминаний. Даже глядя на освещённый зал ресторана, он чувствовал, как тёмные тона той ночи проникают в его сознание.

Под тонким одеялом, скрывающим тело Вонёна, светилась кожа, излучая мягкий свет в темноте наподобие жемчужины в раковине.

Хёнук улёгся рядом, прижавшись к его спине. Кожа была тёплой и гладкой, её температура передавалось ему. Он подался вперёд, касаясь губами закрытых глаз Вонёна, длинные ресницы коснулись его губ, напоминая шипы нежного цветка.

От воспоминания губы странно защекотало. Хёнук невольно провёл рукой по лицу, пытаясь вернуть себя в реальность. Он покачал головой, удивляясь, как мог подумать о таком на свидании. Даже если это и было всего лишь рефлекторной реакцией, ему стало стыдно. Он сделал глоток коктейля, чтобы скрыть лёгкую неловкость.

— Я удивилась, когда вы сказали, что видели мой блог…

Вдруг заметила Су Джон, возвращая его к разговору.

— Искать долго не пришлось. Он сразу появился в результатах поиска.

Ответил Хёнук, стараясь сосредоточиться на разговоре.

— Я специально сделала так, чтобы он легко находился. Это ведь для портфолио. Но всё же…у меня было не так много свиданий, и чтобы кто-то посмотрел мои работы перед встречей — такое впервые.

— Я не особо разбираюсь в искусстве. Просто стало интересно, что вы рисуете. И ваши работы мне понравились.

Картины Су Джон оказались неожиданно гротескными, особенно учитывая её мягкую улыбку и доброжелательный тон в мессенджерах. Хёнук, ожидавший чего-то сказочного, когда открывал её блог, был немного удивлён.

* Гротеск — произведение искусства, исполненное в фантастическом, уродливо-комическом стиле. Картины Пабло Пикассо, например.

Однако, разглядывая их внимательнее, он увидел в этих резких и суховатых образах тепло и чувственность. Он заметил, что среди её работ были даже иллюстрации для детских книг, что казалось неожиданным, учитывая общий стиль.

— Знаете, я когда-то рисовала и Вонёна!

Вдруг сказала она.

— Правда?

— Да. В старшей школе, когда готовилась к поступлению, мне нужно было практиковаться в портретах. Я набралась смелости и попросила его попозировать. Он согласился гораздо легче, чем я ожидала. Я рисовала его несколько дней, и мы тогда сильно сблизились.

— Этот рисунок тоже в блоге? Я что-то не заметил.

— Нет, это со школьных времён. В интернете его нет, но дома он у меня остался.

В этот момент подали блюда. Димсамы, выложенные так красиво, что их было жалко есть, действительно оправдывали свою популярность. В эпоху, когда еда часто оценивается по тому, как она выглядит на фото, даже при посредственном вкусе такие блюда могли привлечь массу посетителей.

Су Джон взяла один из димсамов и попробовала. Судя по тому, как её лицо расплылось в довольной улыбке, вкус тоже не разочаровал. Хёнук, напротив, не спешил начинать есть, только медленно потягивал свой коктейль.

После небольшой паузы, когда каждый был занят своим блюдом, он нарушил молчание:

— Су Джон, можно вопрос?

— Да?

Хёнук посмотрел на неё чуть более внимательно, чем раньше.

— Простите за прямоту, но это просто интерес. Вы не обижайтесь. Вам случайно не нравится шеф Со?

— Что?!

Удивлённо воскликнула она, чуть не подавившись.

Она быстро сглотнула и, прикрыв рот рукой, отпила чая, будто стараясь справиться с неловкостью. Её лицо слегка покраснело, а голос ускорился.

— О, неужели я так много говорила о Вонёне? Просто вы сказали, что тоже хорошо с ним знакомы, поэтому я упоминала.

— То есть вы не испытываете к нему симпатии? Просто хотел уточнить.

Она смущённо улыбнулась.

— Если честно, в старшей школе он мне немного нравился. Он же такой красивый. Думаю, я была не единственной — половина девочек из нашего класса смотрела на него, как на айдола.

Су Джон провела рукой по щеке, будто пытаясь унять жар.

— Давайте больше не будем о Вонёне. Наверное, из-за того, что мне не хватает темы для разговора, я всё время его упоминаю. Но это точно не то, что вы подумали, так что не переживайте.

— Хорошо.

Они оба рассмеялись и продолжили трапезу, постепенно переключаясь на другие темы.

Как оказалось, говорить было о чём и без этого. Су Джон рассказывала о своей жизни фрилансера, Хёнук — о работе детектива. Они обсуждали фильмы, которые недавно посмотрели, предстоящую зимой выставку Су Джон, а также ресторан родителей Хёнука. Пока разговор тёк своим чередом, тарелки постепенно опустели.

Когда еда закончилась, стало ясно, что пора менять место. Хёнук посмотрел в окно. Дождь, казалось, не собирался утихать.

«Вот не повезло сегодня».

Подумал он, тяжело вздохнув.

— Похоже, придётся немного промокнуть. Перейдём куда-нибудь?

— Как насчёт кофе? Неподалёку есть одна известная кофейня, давно хотела туда заглянуть.

— Давайте. Если не сходить сейчас, так и не выберемся туда.

Когда они вышли из ресторана, капли воды с крыши короткого навеса сорвались вниз. Хёнук успел поднять зонт, преградив путь внезапному потоку, который мог бы пролиться на голову Су Джон.

Она уже собиралась раскрыть свой зонт, но, покраснев, улыбнулась и шагнула ближе.

— Можно к вам под зонт?

— Конечно.

Ответил Хёнук, слегка приподняв его.

Она была приятной. Теперь он понимал, почему Минсок и Вонён так высоко её оценивали. Она умела выражать симпатию, не создавая давления, имела собственное мнение, но не стремилась доминировать в разговоре.

Они шли под одним зонтом, естественно взявшись за руки. Для первого свидания это был довольно смелый шаг. Возможно, не сексуальный в своём подтексте, но всё равно говоривший о некоторой близости.

На улице, где располагались популярные рестораны и кафе, царила оживлённая атмосфера, несмотря на дождливую погоду. Хёнук, давно не бывавший в таком многолюдном месте днём, с усмешкой заметил:

— Кажется, все парочки города сегодня решили прийти сюда на свидание.

— Если в будний день тут столько людей, что же творится по выходным? Я больше не хожу в такие места по выходным.

Когда они добрались до кафе, ситуация не особо отличалась — посетителей было много. Однако им повезло: они быстро нашли свободный столик, оставили там свои вещи и подошли к стойке заказа.

Кафе славилось своим фирменным кофе. Меню предлагало множество интересных позиций, и Хёнук с Су Джон, вместо того чтобы сразу определиться, обсуждали, что лучше выбрать.

В это время рядом с ними остановились новые посетители. У витрины с десертами завязался разговор, который случайно донёсся до ушей Хёнука.

— Здесь ещё и торты вкусные.

— Мне не нужно. Десерты ешь сам.

— Ну ты чего? Мы сюда пришли, так давай уже попробуем.

— Сейчас не хочется сладкого. Я ведь говорил, что лучше бы пошли выпить.

Хёнук инстинктивно повернул голову в сторону голосов. Оказалось, что Су Джон тоже обратила на них внимание. Вдруг её лицо просветлело, и она неожиданно воскликнула:

— Вонён!

Плечи одного из мужчин, который стоял к Хёнуку и Су Джон боком, слегка вздрогнули. Он замер на мгновение, а затем медленно повернулся к ним лицом.

Взгляды Вонёна и Хёнука встретились. Его карие глаза выражали явное смущение. Услышав своё имя, он поспешил ответить:

— Э-э...привет, Су Джон.

Короткая пауза, похожая на сбой в работе, была быстро заполнена его словами:

— О, вы решили встретиться?

— Да!

Кивнула девушка, её голос звучал радостно.

— Как неожиданно! Не думала, что увижу тебя здесь. Ты часто сюда ходишь?

— Иногда...когда хочется кофе.

Ответил Вонён.

Тут Хёнук мельком взглянул на календарь на экране телефона. Сегодня был вторник.

Для фрилансера Су Джон и детектива Тэ Хёнука выходные не имели особого значения. Сегодняшний день был выбран просто потому, что их графики совпали. Совпадением оказалось и то, что у шеф-повара Со Вонёна был выходной.

Мужчина, стоявший за Вонёном, наконец двинулся. Он подошёл ближе, наклонился к нему и тихо спросил:

— Это твои знакомые?

— А, да…друзья.

Ответил Вонён, слегка замешкавшись.

Тем временем мужчина обратился к Су Джон и Хёнуку, которые продолжали выбирать напитки:

— Вы тут впервые? Фирменный кофе — лучшее, что здесь есть.

Хёнук быстро оглядел его с головы до ног. Светлые волосы, пирсинг, татуировка, которая тянулась от уха до шеи. Одежда явно не офисного работника. Возможно, он тоже повар?

— Если ещё не выбрали, мы можем заказать первыми?

Предложил мужчина.

— Конечно.

Поспешно ответила Су Джон, отступая в сторону и освобождая место у стойки.

Вонён присоединился к своему спутнику, встав почти вплотную.

— Просто пойдём отсюда.

Услышал Хёнук его тихий голос.

Мужчина явно понял намёк и предложил взять заказ с собой.

— Вонён, не обращай внимания. Останься и отдохни.

С улыбкой сказала Су Джон.

Вонён лишь натянуто улыбнулся в ответ.

Они с мужчиной отошли к стене возле стойки, ожидая заказ. О чём говорили, Хёнук разобрать не мог, но его внимание уже было приковано к ним.

— Хёнук, что скажете? Может, попробуем этот фирменный кофе?

Спросила Су Джон, вырывая его из мыслей.

— А…да. Давайте.

Ответил он первое, что пришло на ум.

Пока Су Джон делала заказ, Хёнук продолжал следить за Вонёном. Мужчина говорил что-то тихо, почти шёпотом. Хёнук напряг слух, но различить слова было невозможно. Он даже мельком подумал, что сейчас не помешало бы прослушивающее устройство.

Разговор, похоже, стал чуть более непринуждённым — собеседник коротко засмеялся. Вонён, напротив, слегка нахмурился. Внезапно мужчина коснулся его мочки уха.

Контакт был едва заметным, настолько быстрым, что сторонний наблюдатель мог бы его и не заметить. Вонён моментально оттолкнул руку, но тот только рассмеялся.

Лоб Хёнука нахмурился ещё сильнее.

«Это разве не публичное домогательство?»

Раздражённо подумал он.

Даже между людьми одного пола нежелательный физический контакт может быть преступлением. Хёнук сузил глаза, не скрывая подозрительного взгляда, и продолжил наблюдать за Вонёном и его спутником.

Однако Вонён, казалось, не был особо возмущён происходящим. Через несколько секунд его лицо стало спокойным и отстранённым, будто ничего не произошло. Увидев это, Хёнук невольно тяжело вздохнул.

Когда они были вместе, Вонён тоже иногда ворчал, но в итоге всегда позволял Хёнуку делать то, что тот хотел. Вероятно, с другими он вёл себя так же.

Пока Хёнук мысленно корил себя за своё раздражение, к нему вернулась Су Джон.

— Хёнук, пойдём к столику и подождём там?

— Подождите немного.

— Что-то случилось?

К этому моменту заказ Вонёна и его спутника уже был готов к выдаче. Они подошли ближе, чтобы забрать упаковки с кофе и десертами.

— Хорошо проведите время.

Сказал Вонён.

— Конечно. До встречи.

Кивнула Су Джон.

На мгновение Вонён встретился взглядом с Хёнуком. На этот раз в его глазах не было смущения. Лёгким кивком, едва заметным движением губ, он передал нечто вроде «приятного вечера» и тут же повернулся, направляясь к выходу вместе со своим спутником.

— Я же говорил, не люблю людные места.

Донёсся голос Вонёна, когда они уже отходили.

Хёнук проследил за ними взглядом до самого выхода. Он заметил, как мужчина попытался взять Вонёна за руку, когда они уже почти покинули помещение.

Только после того как дверь за ними закрылась, Хёнук сел за столик. Они с Су Джон стали ждать свой заказ, когда она нерешительно нарушила молчание.

— Хёнук?

— Да?

— Я вас спрашивала, вы часто пьёте кофе?

Осторожно уточнила она.

Хёнук моргнул, осознавая, что всё это время был погружён в свои мысли.

— О…иногда. В зависимости от настроения.

Пробормотал он, стараясь вернуться к разговору.

— А вы, Су Джон, часто пьёте кофе?

— Да, я обычно работаю по ночам. И если не выпью кофе, мне кажется, что рисунки получаются хуже…

В то время как они обменивались фразами, мысленно Хёнук снова вернулся к сцене, развернувшейся у стойки. Те двое точно не были просто друзьями, которые встретились выпить кофе. Жесты мужчины, его близость к Вонёну, короткое прикосновение к мочке уха — всё это было слишком красноречивым.

Их манера общения, непринуждённость — такие отношения не возникают за день или два. Когда он заметил, как мужчина попытался взять Вонёна за руку при выходе из кафе, догадки сложились в более чёткую картину.

«Неужели он завёл себе парня?»

Это казалось странным, ведь времени с их последней встречи прошло немного. Но, если вспомнить, что у Вонёна всегда было несколько мужчин для случайных связей, то возможно, он просто «повысил» одного из них до статуса партнёра.

От этой мысли у Хёнука возникло ощущение, будто он проглотил горький, и обжигающий кофе.

«Я сказал ему, чтобы он нашёл кого-нибудь подходящего, а не выбирал из прежних, с кем уже трахался!»

Среди тех, кто был у Вонёна, не могло быть никого достойного. Каждый из них был либо пьяным, либо неподходящим, просто случайным знакомым. Если Вонён собирался вступить в серьёзные отношения, ему нужен был человек гораздо более стабильный и зрелый.

«А этот парень с пирсингом и татуировками...разве среди подозреваемых по делу о кражах не было кого-то похожего?»

— Хёнук?

Его вернули в реальность голос Су Джон и слабый вибрирующий звук от звонка, извещающего о готовности заказа.

— Да?

— Вы в порядке? Кажется, вы о чём-то задумались.

Спросила она, взглянув на него с беспокойством.

Хёнук опустил взгляд на стол.

— Простите. Это ничего. Я вас перебил.

— Да ничего. Просто, если хотите, я могу сходить за заказом сама.

Предложила Су Джон.

— Нет-нет, всё в порядке, я сам.

Отмахнулся он, беря себя в руки.

Он поднялся, чтобы забрать заказ, и постарался вернуться к настоящему моменту, оставив мысли о Вонёне и том, кто его сопровождал.

— Простите. Я был невежлив.

Сказал Хёнук, поднимаясь со стула.

Он быстрым шагом направился к стойке. Звуки голосов посетителей кафе звучали для него, как далёкое эхо. Образ тех, кто только что стоял здесь, не отпускал его, проникая в сознание, будто призрак.

Даже когда он взял поднос с двумя чашками кофе, вернулся к столику и аккуратно поставил его на стол, движения были механическими. Хёнук выглядел так, будто мыслями находился в другом мире.

Сев обратно, он продолжал молчать, уставившись прямо перед собой. Сильно изменившееся настроение не могло остаться незамеченным. Су Джон, ощущая неловкость, подняла чашку и прикрыла ею лицо, чтобы скрыть своё замешательство.

Ранее лёгкая беседа, которая свободно текла от ресторана до кафе, вдруг оборвалась. В оживлённом шуме кафе, полном голосов, казалось, что вокруг Хёнука образовалась зона тишины и отстранённости.

Хёнук, ставший непривычно угрюмым, даже не притронулся к кофе. Внезапно он посмотрел прямо на Су Джон.

— Су Джон.

— Да?

Она ответила, чуть выпрямившись.

— Мне очень жаль.

Она настороженно замерла, ожидая объяснений. Хёнук сделал короткую паузу, а затем, собравшись с мыслями, продолжил:

— Знаю, это будет звучать невежливо, но мне нужно уйти.

Глаза Су Джон расширились от удивления. Она медленно опустила чашку на стол и понизила голос.

— Что-то случилось?

— На самом деле…

Начал он, но тут же замолчал.

Стоило ли рассказывать правду человеку, которого он видел впервые? Может быть, проще было бы что-то выдумать? Однако ложь казалась ему ещё большим неуважением. Су Джон показала себя искренним и добрым собеседником, и он не хотел отплатить ей фальшью.

Тем более, она была подругой Минсока и Вонёна. Мир тесен, и кто знает, когда их пути могут пересечься вновь.

Хёнук глубоко вдохнул. Мысли ещё не улеглись, но интуиция подсказывала, что он не ошибается.

— У меня есть человек, которого я люблю.

Наконец признался он.

Су Джон молчала, её взгляд был направлен на Хёнука, но её лицо ничего не выражало.

— Мне не следовало приходить сюда. Это было импульсивным решением…я сильно вас обидел.

Сказал Хёнук, опустив взгляд.

Девушка долго смотрела на него, не моргая, её губы слегка приоткрылись, будто она хотела что-то сказать, но слова застряли. Затем её брови мягко сошлись в недоумённой складке.

— Послушайте…вы ведь понимаете, что я не собиралась тут влюбляться в вас с первого взгляда. Но всё равно это…просто невероятно!

— Простите меня.

Повторил Хёнук.

— Импульсивное решение? Но ведь у вас было достаточно времени, чтобы отменить встречу. Вы могли это сделать ещё до того, как мы встретились.

— Простите. Это всё из-за моей глупости.

Ответил он, опустив голову.

— Вы ведь понимаете, что это было ужасно невежливо?

— Да, понимаю. И ещё раз прошу прощения.

Су Джон вздохнула, будто больше не видела смысла продолжать упрёки.

— Никогда не думала, что окажусь в такой ситуации.

Заметила она, качая головой.

— …

— Тэ Хёнук! Теперь вы у меня в долгу.

— Я понимаю.

Кивнул он.

— Вы ведь полицейский. Думаю, если я оставлю вас в должниках, однажды это может мне пригодиться. Конечно, надеюсь, что мне никогда не придётся к вам обращаться, но жизнь бывает разной. Вдруг буду вынуждена подать жалобу или что-то подобное.

С этими словами Су Джон поднялась, заканчивая свои приготовления к выходу. К счастью для Хёнука, она казалась скорее сбитой с толку, чем действительно обиженной.

— Я пойду первой. Но, пожалуйста, подождите минут пять, прежде чем выйти.

— Хорошо.

Она задержалась на секунду и, бросив последний взгляд, добавила:

— Вы говорите, что у вас есть тот, кого вы любите. Похоже, это безответно, раз вы пришли на свидание?

Её слова эхом зазвучали в голове Хёнука, когда она ушла.

Взглянув на Су Джон, Хёнук увидел, как на её лице мелькнуло явное сочувствие.

— Не смотрите так на меня, иначе я начну вам сопереживать.

«И что же за выражение у меня сейчас?»

Подумал Хёнук, глядя на неё в растерянности, а затем опустил взгляд.

— Тогда я пойду. Доберитесь домой без проблем.

— Вы тоже будьте осторожны.

Звук её шагов, сопровождаемый тихим стуком каблуков, постепенно стихал вдали.

Его сердце тянуло вниз, как будто на него повесили тяжёлый груз. Ошибка, совершённая под влиянием сырых, не до конца осознанных эмоций, казалась чем-то из прошлого, из детства.

Хёнук взглянул на часы. Су Джон просила подождать пять минут, но время уже потеряло всякий смысл. Что бы он ни сделал — уйдёт ли через пять, десять минут или час, — ничего уже не изменит.

Со Вонён ушёл, держа за руку того мужчину. Звонить ему было бессмысленно. Скорее всего, они либо уже где-то пьют, либо перешли к главному событию вечера. С учётом поведения Вонёна, алкоголь всегда был лишь разогревом перед сексом.

И всё же, несмотря на здравый смысл, Хёнук позвонил. Долго звучали гудки, пока телефон не переключился на автоответчик: «Сейчас не могу ответить на звонок». То же самое произошло и при втором, и при третьем звонке.

Понимая, что это бесполезно, он стиснул зубы так сильно, что они заскрипели, и поднялся с места.

Когда он вышел из кафе, его встретили серые улицы, пропитанные дождём. Ни Су Джон, ни Вонёна с его спутником уже не было видно.

Хёнук открыл зонт и не спеша двинулся вперёд, растворяясь в мокрой толпе. Его путь был определён, но торопиться смысла не было. Всё уже произошло, он слишком опоздал.

В дождливый день ночь наступает раньше.

Сквозь низкие свинцовые облака едва пробивался свет, и казалось, что город покрыт гнётом. Люди шли быстро, с напряжёнными лицами, пытаясь избежать дождя.

Только один человек шёл медленно. Он не просто сбавлял шаг — его походка была неуверенной, как будто пьяной. Без зонта, насквозь промокший, он притягивал взгляды прохожих, которые поспешно отходили в сторону.

Однако он двигался в чётком направлении, не сбиваясь с пути. Войдя в подъезд многоэтажки, он дрожащими пальцами нажал кнопку вызова лифта. Его лицо, побледневшее и осунувшееся, выглядело так, словно в него впиталась тьма, окутавшая город.

Лифт приближался. Когда двери открылись, мужчина вошёл и прислонился спиной к стене, издав глухой звук. Глядя на своё отражение в зеркале, он на секунду задержал взгляд, будто смотрел на незнакомца напротив себя, а затем отвёл глаза и стал ждать.

Когда спустя время лифт доехал до места, раздался резкий звук, и двери снова открылись. Вонён вышел в коридор, по-прежнему с пустым взглядом, но его брови слегка нахмурились.

Он остановился, оглядываясь, словно не до конца понимая, что предстало перед ним.

Однако то, что он видел, было реальным. Силуэт, сидевший на лестнице, зашевелился, вставая. Тень начала расти, пока не оказалась выше его головы.

— Пришёл раньше, чем я думал.

Раздался знакомый голос Хёнука.

Когда его фигура, высотой более 190 сантиметров, поднялась в мрачном коридоре жилого дома, он будто стал воплощением жнеца.

Вонён, наконец, выдохнул и пробормотал:

— Чуть сердце не выпрыгнуло…

— Испугался?

— Как ты думаешь? Выхожу из лифта, а тут такая гора сидит на лестнице. Кто бы не испугался? Что бы ты сделал, если бы тебя увидели соседи?

— Не переживай. Пока я тут был, никто не проходил.

Спокойно ответил Хёнук.

— Лучше бы ты вообще ничего не говорил…

Проворчал Вонён, двинувшись к двери своей квартиры, с него всё ещё капала вода.

Он не смотрел в сторону Хёнука, но продолжал говорить:

— Что ты тут делаешь? А как же Су Джон? Уже время ужина, ты закончил свидание так рано?

Когда он коснулся двери, чтобы разблокировать её, то наконец посмотрел на Хёнука и покачал головой с явным раздражением.

— Судя по твоему виду, разговор с ней не задался. Но это не повод сразу же заявляться сюда. Совесть ты, видно, где-то потерял…

Не ответив, Хёнук приблизился к нему, наклоняясь вперёд. Вонён резко дёрнулся, пытаясь отойти, но спиной уже упирался в стену.

Хёнук опустил голову ближе, будто принюхивался. Вонён, быстро оттолкнув его, попытался создать дистанцию, но силы явно были не равны.

Хёнук приблизил лицо к его шее, вдыхая запах мокрой кожи, смешанный с алкогольным ароматом. Тепло тела, напитавшегося дождевой влагой, постепенно расходилось вокруг.

Он выпрямился и негромко вздохнул, но не отошёл.

— С ума сошёл? Что ты делаешь?

Резко бросил Вонён, не скрывая злости.

— Много выпил…

Спокойно заметил Хёнук.

— Тебе-то что? Это не твоё дело.

— Настолько много, что даже без зонта пошёл. Промок весь. А тот парень?

Хёнук хмуро глянул на Вонёна.

И вдруг его взгляд остановился на его губах.

— А что у тебя с губой?

В слабом свете коридора он наконец разглядел небольшой порез рядом с уголком губ Вонёна. Сухая, но ещё не до конца запёкшаяся кровь была видна на его коже.

Не раздумывая, Хёнук протянул руку, чтобы прикоснуться к ране, но Вонён резко отбил её.

Глухой звук удара эхом разнёсся в тишине. Вонён, поморщившись от боли, встряхнул рукой.

— Даже не думай, что я тебя впущу. Уходи!

Резко сказал он.

— Что случилось?

Спросил Хёнук, игнорируя его слова.

— Уходи.

— Ты…тот парень тебя ударил?

Голос Хёнука стал холодным, почти угрожающим.

— А тебе-то что?

— Как это что? Если не он, тогда кто? Ты что, боксёрская груша? Почему тебя постоянно кто-то бьёт?

— Бывает, живёшь себе, а тут раз — губу разбил. Это не повод устраивать сцену. А тебе, знаешь, лучше иногда рот закрывать. От твоих слов только настроение портится. Меня никто не бил, мы подрались. И если тебе интересно, тот тип тоже получил своё. Так что хватит относиться ко мне, как к какому-то слабаку. И раз у тебя с Су Джон ничего не получилось, то иди и попробуй загладить вину!

Ответил Вонён, язвительно улыбнувшись.

Хёнук спокойно выслушал его, не проронив ни слова, а затем медленно произнёс:

— Я ушёл с этого свидания.

— Что? Зачем?

— Не мог сосредоточиться.

Лицо Вонёна отразило полное непонимание.

— Когда я увидел, как ты держишь за руку другого парня, у меня из головы всё вылетело. Я просто не мог сидеть там и притворяться, что меня это не волнует.

Слова повисли в воздухе, пока Вонён молча смотрел на Хёнука. Его губы несколько раз открывались, но он так ничего и не сказал. Наконец он сдавленно выдохнул, будто пытаясь прогнать нарастающее напряжение.

— Ты понимаешь, какую чушь сейчас несёшь?

— Хочешь продолжить этот разговор здесь?

— …

— А если мимо пройдёт сосед? Тебе это нормально?

Вонён хмуро отвернулся.

— Вот уж никогда бы не подумал, что человек, который жаловался на кучу заявлений о хулиганах, сам окажется таким же.

Пробормотал он, будто самому себе.

Когда Хёнук не двинулся с места, Вонён раздражённо толкнул его в грудь.

— Я устал. Уходи. Мне надоело играть в эти словесные игры.

Однако, даже сказав это, Вонён не смог сразу открыть дверь и зайти. Он стоял на месте, словно собираясь с мыслями. Видя его нерешительность, Хёнук наклонился к кодовому замку.

— Я ведь сказал, чтобы ты сменил код, когда я уйду…

Заметил он тихо.

Слова повисли в воздухе, оставляя в коридоре лишь их дыхание и глухие звуки дождя снаружи.

— …

— Но я терпеливо ждал снаружи…

— Полицейский, говорящий о таком, это…!

Пробормотал Вонён, раздражённо нажимая кнопки на замке. Писк клавиш, сопровождавший набор кода, раздался в тихом коридоре.

Он не пригласил Хёнука внутрь, но тот всё равно последовал за ним, как будто это было само собой разумеющимся. Вонён бросил на него взгляд, когда снял обувь и направился в гостиную.

— Кто тебя звал заходить? Может, мне позвонить в 112, чтобы ты наконец в себя пришёл?

— А тот парень…он что, замена Минсоку?

Спокойно спросил Хёнук, игнорируя угрозу.

— И что тебе с этого?

Ответил Вонён, не поворачивая головы.

— Похоже, вы не впервые виделись. Ты знал его раньше, да?

— А если и так?

— Это один из тех, с кем ты спал после пьянки? Почему ты всегда выбираешь таких?

Вонён, откинувшись на спинку дивана, усмехнулся криво, с явным вызовом.

— И каких таких? Чем он хуже тебя?

— …

— Если ты просто занимаешься сексом, зачем искать кого-то нормального? Легче с такими, у кого тоже есть свои тараканы. Меньше проблем потом.

На это Хёнук невольно фыркнул.

— И это ты называешь «меньше проблем»? С губой, из которой ещё кровь течёт?

Вонён, явно не желая продолжать этот разговор, проигнорировал слова Хёнука и тяжело опустился на диван. Он даже не обратил внимания на то, что с его мокрой одежды капала вода, оставляя на обивке тёмные пятна.

Хёнук стоял неподалёку, глядя на него с усталостью. Атмосфера в комнате становилась всё более натянутой.

Вонён взял пульт и включил телевизор, увеличив громкость. В тёмной гостиной, где даже не горел свет, слабое мерцание экрана делало его лицо бледным и мрачным.

Хёнук молча сел рядом, выхватил пульт из рук Вонёна и выключил телевизор. Тишина заполнила комнату. Вонён напряг челюсть, но его тело, напитанное алкоголем, казалось, было слишком уставшим, чтобы выразить гнев ясно и решительно.

Он откинул голову на спинку дивана, глядя куда-то вверх, и устало пробормотал:

— Хватит уже…думаешь, я должен терпеть это только потому, что несколько раз позволил тебе?

Хёнук не ответил. Вонён наклонил голову, посмотрел на него, как на неодушевлённый предмет, и продолжил:

— Ты сам всё испортил с Су Джон, так зачем сюда пришёл устраивать цирк? Ты ведь говорил, что если получится — хорошо, а если нет — ничего страшного. Так зачем всё это высокомерие?

— …

— Знаешь, веди себя как хочешь, но всему есть предел. Думаешь, если я позволял тебе пользоваться моим телом, то у меня нет мозгов? Что я приму тебя обратно, как только у тебя не получится с кем-то другим? Забудь. Всё кончено.

Хёнук слегка расширил глаза, услышав это. Вонён встретился с ним взглядом, его лицо выражало усталость и отстранённость, прежде чем он отвернулся.

— Уходи. Ладно?

— Подожди. Ты неправильно всё понял.

— Я ничего не хочу понимать, мне не интересно.

Дыхание Вонёна стало неровным. Смесь злости и алкоголя только усиливала его напряжённость.

— Чёрт…

Выдохнул он, резко поднявшись на ноги. Его шаги были шаткими, но он направился к двери, бормоча себе под нос:

— Знаешь что? Оставайся. Просто я уйду. Даже в своём доме спокойно отдохнуть нельзя…

— Вонён, ты в таком состоянии куда собрался?

Нахмурился Хёнук, вставая.

— Не трогай меня!

Крикнул Вонён, резко оборачиваясь, его голос дрожал от смеси раздражения и усталости.

Хёнук быстро схватил Вонёна за руку, пытаясь его остановить, но тот резко вывернулся, так что, если бы он не отпустил, мог бы вывернуть ему руку.

Пока он пытался сообразить, что сказать, Вонён уже натянул обувь и потянулся к дверной ручке. Хёнук снова шагнул к нему и, сжав его за плечи, повернул к себе.

— Подожди. Почему ты так злишься?

— А почему ты внезапно решил прийти сюда и устроить мне лекцию? Я вот этого не понимаю.

— Со Вонён.

Хёнук схватил его за обе руки, заставляя посмотреть на себя. Вонён дёрнулся, пытаясь вырваться, но сила Хёнука не позволила ему освободиться. Его дыхание стало прерывистым, но он больше не сопротивлялся.

— Вонён.

— …

— Выслушай меня. Мне нужно сказать кое-что важное.

— Хочешь сказать что-то важное? Почему вдруг делаешь вид, что мы так близки? Это тошнотворно.

Их взгляды наконец встретились. С мокрых кончиков волос Вонёна всё ещё капала вода, а разбитая губа, не успевшая затянуться, слегка кровоточила. Он выглядел так, будто вот-вот разрыдается.

Хёнук нахмурился. Ему казалось, что он опоздал всего на несколько мгновений, но последствия этого промедления были слишком очевидны. Если бы он действовал раньше, возможно, Вонён не оказался бы сейчас с разбитой губой и в мокрой одежде.

— Прости меня.

— …

— Прости, что не сказал этого раньше.

— Что?

Вонён смотрел на него с непониманием, но голос стал чуть тише.

Руки Хёнука, сжимающие его, расслабились. Вонён всё ещё выглядел измотанным и явно не понимал, к чему этот разговор.

Его мокрая фигура напоминала стебель чертополоха под дождём, покрытый крошечными колючками, которые могли уколоть, если приблизиться слишком близко.

Хёнук знал, что момент для разговора был неудачным. Но откладывать его было уже невозможно. Ему казалось, что если он не скажет сейчас, то Вонён может снова уйти, найти кого-то другого, как это бывало раньше.

— Я знаю, это неожиданно…

— Неожиданно? Что именно?

— Как ты сам сказал, это не те слова, которые стоило бы говорить после того, как я пытался быть с кем-то другим. Но по-другому я просто не могу это объяснить…

Всё то время, пока он ждал Вонёна, он повторял в голове свои слова, будто примеряя их к ситуации. Если бы хоть на мгновение ему показалось, что это просто импульс или эгоистичная попытка заполнить пустоту, он бы встал и ушёл. Но он продолжал обдумывать, и его чувства не исчезали, не становились слабее.

Это было нечто, что нельзя было назвать внезапной вспышкой ревности или кратким порывом. Может, это и не была безмерная, всепоглощающая любовь, но это точно не было чем-то лёгким и поверхностным.

Эти слова, обдуманные и тяжёлые, наконец слетели с его губ:

— Я тебя люблю!

В признании не было ни романтичной возвышенности, ни трепета, ни даже тепла. Оно прозвучало просто, почти обыденно, но в своей честности было пугающе прямым.

Вонён застыл. Его лицо выражало скорее растерянность, чем что-то ещё. Он смотрел на Хёнука так, будто не мог решить, услышал ли он то, что услышал, или это игра воображения.

— Ты это…серьёзно сейчас?

Наконец прошептал он.

— Да. Серьёзно.

Ответил Хёнук, продолжая смотреть на него.

Тишина между ними стала почти осязаемой, как будто весь мир вокруг остановился, ожидая ответа.

Первое признание, вместо того чтобы стать мостом между ними, скорее возвело ещё одну стену.

Вонён смотрел на Хёнука с нахмуренными бровями, будто этот момент его совсем не тронул. Взгляд был настолько равнодушным, что любое дуновение ветра вызвало бы больше эмоций. «Что? Это всё?» — словно спрашивали его глаза, наполненные скукой.

— Ты мне нравишься, Со Вонён.

Повторил Хёнук с отчётливой серьёзностью, чувствуя, как пересыхает горло.

Он уже признавался в своих чувствах другим людям, но делать это в атмосфере, где каждая деталь кричала о неприязни, было для него в новинку. Да и смог ли он вообще донести свои чувства? Вонён никак не реагировал на его слова.

Его хмурое лицо осталось неизменно спокойным. Даже удивления не было заметно. Нахмуренные брови постепенно расслабились, а он сам отвернулся в сторону, устремив взгляд в пустоту.

Почти незаметная, презрительная усмешка сорвалась с его губ. Вот и весь ответ.

— Тэ Хёнук…ты оказался ещё более наивным, чем я думал.

Сказал Вонён, его голос пропитался сарказмом.

— …

— Подумал, что тот, с кем ты развлекался, вдруг начал с другим спать, и у тебя от этого свернуло всё внутри? Вот и бросил свидание, чтобы примчаться сюда?

Вонён посмотрел ему в глаза, а затем, устало провёл рукой по лицу, стирая с него воду. Капли дождя смешались с жестом, оставляя следы на его коже.

— Это не любовь, это просто упрямство. Видишь, как кто-то пытается забрать то, что ты раньше держал, и тебе становится жалко. Вот и всё.

Хёнук крепче сжал плечи Вонёна.

— Жалко? Забрать то, что раньше держал?

— О, прости. Неправильно выразился. Мы ведь даже не были в таких отношениях, где можно говорить о подобном, правда?

Насмешливо отозвался Вонён.

— Ты злишься из-за Су Джон? Хорошо, это была моя ошибка. В тот день…когда ты так держался за Минсока, мне стало неприятно, и я поступил на эмоциях. Не должен был так делать.

Лицо Вонёна, всё это время полное язвительных эмоций, вдруг стало холодным, и его глаза потемнели.

— Думаешь, мне есть дело до того, что ты встречался с Су Джон? Разве я что-то сказал? Сказал, что это мне не нравится? Я тебя упрекнул хоть раз? Ты сам говорил, что наши отношения — это временная замена. Разве не так?

— …

— Но знаешь…я тоже человек, Хёнук. Может, для тебя я был просто каким-то ничтожным геем, с которым можно развлечься, когда скучно, а потом выбросить.

Эти слова были как удар по лицу.

— Что?

Хёнук громко выдохнул, его голос задрожал от удивления.

— Заставил меня рассказывать всё подряд, выуживая истории, и что в итоге? Я ведь думал…думал, что, может быть, мы стали друзьями. Ну, знаешь, как ты и Минсок. Я же говорил тебе, что Су Джон — хорошая девушка. Что вы отлично подходите друг другу. Хотел поздравить вас, если всё получится. Но, чёрт возьми…

Его голос дрогнул, а в глазах заблестели слёзы.

— А ты вот так просто решил выкинуть всё к чёрту?

— …

— Думаешь, я не понимаю, что происходит у тебя в голове? Думаешь, я дурак?

— Вонён…

— Может, это действительно ненормально, что я ничего не сказал, когда ты предложил остановить всё. Но у нас не те отношения. Какого чёрта ты пришёл сейчас? Пришёл, чтобы что? Признаться в чём-то? Это уже за гранью!

Он резко стёр слёзы со щёк рукой, но новые тут же покатились вниз.

— Чёрт…

Прошептал он, скорее ругая себя, чем кого-то ещё.

Хёнук не мог найти слов. Его губы были крепко закрыты, будто на замок. Он понимал, что нельзя было просто назвать это «ошибкой» или «недоразумением». Ведь то, что Вонён говорил, было правдой.

Когда он согласился на это свидание, он внутренне закрыл дверь их связи, решив, что так будет проще. Он воспринимал то, что было между ними, как нечто временное, что можно оставить в прошлом ради чего-то нового.

— Я…я не хотел этого.

Наконец прошептал он.

Вонён рассмеялся сквозь слёзы — горько, холодно, с болью.

— Не хотел? Тогда зачем? Зачем ты пришёл? Зачем опять вскрываешь это? Чтобы убедиться, что я всё ещё жду, как дурак? Чтобы убедиться, что ты всё ещё можешь мной пользоваться, когда захочешь?

— Нет…не поэтому…

— Тогда зачем? Объясни мне.

— Я никогда не считал тебя дураком. С самого первого дня, как мы познакомились, и до сегодняшнего момента — никогда. Клянусь, это не так.

Тихо, но настойчиво произнёс Хёнук.

— Хватит, уже неважно.

Отрезал Вонён, отворачиваясь, его голос звучал устало, словно у него не осталось сил спорить.

— Я просто ничтожество.

Голос Хёнука едва не сорвался, и он сделал шаг ближе.

Слова повисли в напряжённой тишине. Вонён медленно повернулся, в его глазах читалась смесь недоверия и раздражения.

— Что ты несёшь?

Его голос был холодным, но дрожал, выдавая внутреннее волнение.

— Я ревновал.

Наконец признался Хёнук, его руки бессильно опустились вдоль тела.

— Ревновал к тому, что ты всегда был таким уверенным, таким независимым. А я? Я пытался притворяться, что мне всё равно, что между нами ничего нет. Но это не так.

Он замолчал, делая глубокий вдох, чтобы успокоить дрожь в голосе.

— Я делал всё, чтобы заставить тебя думать, будто мне наплевать. И всё это время надеялся, что ты поймёшь, что мне не всё равно. Что ты…остановишь меня.

Глаза Вонёна наполнились горечью, и он качнул головой.

— Ты хотел, чтобы я остановил тебя? Ты серьёзно сейчас?

Его голос стал тише, но в нём звучал ледяной сарказм.

— А ты хоть раз подумал, что мне от этого было больно? Что я смотрел на тебя, когда ты уходил на это свидание, и думал, что это я виноват?

Хёнук хотел что-то ответить, но слова застряли в горле.

— Как я должен был себя чувствовать, когда ты просто ушёл? Как будто я был временной игрушкой, пока ты не найдёшь что-то получше.

— Нет, это не так…

— А что тогда?

Перебил Вонён, его голос звенел от подавленных эмоций.

— Что тогда это было?

Молчание заполнило пространство между ними тяжестью, как свинец, и каждая секунда этого затишья казалась вечностью.

Хёнук сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Его голос стал ровнее, но всё ещё сохранял напряжённые нотки.

— Ты прав. Я повёл себя по-детски и мелочно, потому что мне казалось, что ты всё ещё смотришь только на Минсока. А для меня ты давно уже был не просто секс-партнёр или друг. Я поступил несправедливо и по отношению к тебе, и по отношению к Су Джон.

— …

— Я понимаю, что тебе трудно сразу всё это принять. Но чем больше я думаю, тем отчётливее понимаю, что ждать подходящего момента уже нет смысла. Всё и так вышло из-под контроля. Я знаю, что ты думаешь, что я спешу, но хотел сказать это прямо сейчас. Долго ходить вокруг да около бесполезно, ведь от этого ничего не изменится.

Он замолчал, прежде чем продолжить.

— Стоило мне увидеть тебя с этим парнем, как я не смог сосредоточиться ни на чём другом. Я даже не мог слушать, что говорит Су Джон, потому что мысли были только о том, что ты можешь уйти с ним и больше не вернуться.

Он сделал шаг ближе, глядя прямо на Вонёна.

— Я всё испортил. Повёл себя ужасно. Но сейчас я готов рассказать всё, что угодно. Если тебя что-то беспокоит, злит или мучает — просто спроси. Я объясню.

Вонён посмотрел на него, его глаза всё ещё казались усталыми, но в них было что-то мягкое, намёк на что-то ещё. Возможно, это была не решимость, но любопытство.

— О чём нам теперь говорить?

Тихо спросил он.

— Мы умеем говорить начистоту, о чём хочешь, я объясню всё…

Сказал Хёнук, его голос был почти успокаивающим.

Вонён поднял взгляд, и его глаза, всё ещё влажные, чуть смягчились. Он выглядел так, будто хотел что-то спросить, но вместо этого закрыл глаза, словно сам разговор был слишком утомительным.

— Я…сейчас слишком пьян.

— …

— И слишком эмоционален. Сейчас для этого не лучшее время. Давай…поговорим, когда я буду в нормальном состоянии.

Слова были спокойными, но в них ощущалась усталость смешанная с тяжестью накопленных эмоций.

Вонён, пошатываясь, отошёл в сторону, освобождая путь к двери.

— Если тебе хоть немного важно, как я себя чувствую, просто уйди сейчас.

Но Хёнук остался стоять на месте, как будто его ноги приросли к полу. Вонён, глядя прямо перед собой в пустоту, произнёс, будто заклинание:

— Нет…хотя, нет…

— О чём ты?

— Ты решил сказать всё сейчас, чтобы не откладывать. И это правильно. Но я тоже могу ответить прямо сейчас. У нас всё равно нет смысла растягивать этот разговор.

Сказал Вонён, его голос звучал почти механически.

— …

— Я понимаю, что мне нужно разобраться с собой. Но я пока не могу. Ты прав. Я всё ещё привязан к Минсоку. Человек, которого я люблю, — это он. И никакого желания «переключаться» на тебя у меня нет. Я злился, потому что ты вёл себя, как полный эгоист. Никакого другого смысла в этом не было.

Его голос был сухим и лишённым эмоций, как тлеющий дым, который не может вспыхнуть.

— Тебе стоит продолжить. После Хисон тебе предложили Су Джон. Это логично. А я…я просто не могу принять то, что ты пришёл обратно, когда тебе стало скучно, словно это нормально. Это всё.

Он замолчал на мгновение, прежде чем добавить:

— И не обманывай себя. Ты не любишь меня. Парень, который десять лет любил одну женщину и встречался только с женщинами, не может внезапно изменить свои чувства после нескольких ночей проведённых вместе.

Хёнук внимательно выслушал его, не перебивая. Всё, что он слышал, — это слова отказа, спокойные и болезненные.

Вонён подошёл к панели двери и нажал на кнопку разблокировки. Звук открывшегося замка был коротким, но эхом разлетелся по комнате. За дверью тёмному коридору не было ни конца, ни края.

Вонён повернулся к Хёнуку, его взгляд был холодным и отстранённым, как будто он говорил: «Если не уйдёшь ты, уйду я».

Хёнук почувствовал странное спокойствие среди своей растерянности. Его губы искривились в горькой усмешке.

— За всю мою жизнь, с самого детства, никогда не было такой ситуации…столь унизительной.

Сказал он разочарованный сам собой.

— Убежал со свидания, чтобы примчаться сюда, признаться, и вот…

Он надел обувь и медленно двинулся к выходу. Прежде чем выйти, он бросил взгляд на Вонёна, который всё ещё стоял у стены.

— Я и не ожидал, что ты примешь мои чувства сегодня.

— …

— Увидимся позже.

Сказал он, прежде чем выйти в тёмный коридор, оставив за собой звук закрывающейся двери.

Хёнук сохранял внешне спокойный вид и его слова при этом прозвучали обыденно. Но его голос, хотя и ровный, был хрипловат, словно где-то внутри что-то царапало поверхность.

Вонён ничего не ответил.

Когда Хёнук, выпрямившись, вышел за порог, Вонён бросил на его уходящую фигуру косой взгляд. Эти широкие плечи, казалось, всегда придававшие ему уверенности, не выглядели согнутыми даже в тот момент, который для многих стал бы унизительным.

Дверь захлопнулась, замок щёлкнул, и механический звук запирания эхом разнёсся по пустому помещению, казавшемуся сейчас особенно тихим.

Оставшись один, Вонён почувствовал, как напряжение, державшее его в узде, наконец-то отпустило. Всё тело обмякло. У него не осталось сил даже вернуться в гостиную. Он просто сполз на пол, оперевшись спиной на шкаф для обуви, и сел прямо в прихожей, уронив голову на колени.

Казалось, что вся квартира погрузилась в воду. Воздух был тяжёлым, как после потопа, каждый вдох давался с трудом, а уши заложило, будто он находился на глубине.

По ощущениям, его тело стало сродни промокшему куску ваты - тяжёлым и неподъёмным. Голова раскалывалась, как будто в неё впивались тупые иглы. Дождь принёс прохладу, и даже воздух в квартире, обычно комфортный благодаря кондиционеру, казался холодным.

Мокрая одежда липла к телу, оставляя на коже неприятную прохладу. Лёгкая дрожь пробежала по плечам. Боль в разбитой губе снова дала о себе знать, неприятно пульсируя.

Он понимал, что оставаться в таком состоянии нельзя. Нужно было снять мокрую одежду, принять горячий душ, обсушиться, а затем лечь спать. Но, как во сне с параличом, он не мог пошевелиться.

Невидимая тяжесть, похожая на руки, сдавила шею, лишая способности дышать свободно.

Смесь усталости, опьянения и странной опустошённости поднимала волны эмоций, которые он пытался подавить, но они всё равно прорывались наружу. Глаза снова наполнились слезами, и они, против его воли, катились по щекам.

«Как же это жалко…»

Пронеслось в его голове.

Находящиеся в той же ситуации часто сетовали, что в детстве потеряли родителей, но Вонён давно считал себя повзрослевшим и не заслуживающим жалости. Ведь есть люди, которые потеряли родных ещё раньше и, в отличие от него, были вынуждены бороться за жизнь, не получив никакого наследства.

Кроме того, у него был Минсок и родители Минсока. После утраты семьи Вонён не стеснялся полагаться на них.

Сколько раз он напивался до беспамятства, а Минсок приходил, чтобы забрать его домой или уложить спать. А родители друга смотрели на него с жалостью, как на сироту, и говорили, что он может просить у них всё, что нужно. Он ловко пользовался этой заботой, прилипая к ним, как паразит.

Если вдуматься, проблема была вовсе не в обстоятельствах или окружающем мире. Она заключалась в самом Вонёне. Его неспособность хранить дружбу как дружбу и эти болезненные, уродливые чувства, которые он испытывал, были корнем всех его проблем.

Он вспоминал сверкающую свадебную дорожку Минсока и Хисон, их сияющие улыбки, такие тёплые, как само летнее солнце. Вонён не решился даже выйти на улицу, где проходила церемония. Он стоял у окна ресторана и наблюдал за ними издалека. Ему казалось, что он чужеродное пятно, которое не должно осквернять эту светлую картину.

Человеческие предпочтения сложно изменить. Вонён снова оказался на грани того, чтобы впутать себя в неуместные отношения. Сейчас всё ещё можно было остановиться. Но что, если он привыкнет к этому, как к дыханию? Что, если его чувства опять станут извращёнными и пойдут дальше?

Ему не следовало бы держать зла, даже если кто-то считал его распутным, ничтожным геем, которого можно иметь по первой прихоти. Жаловаться тому, кто стал причиной боли, было вовсе лишним.

— Возможно, пришла пора снова уехать из Кореи. Как в двадцать лет, когда я решил уйти прочь от своих грязных мыслей, воспользовавшись тем, что Минсок был далеко…

Тогда, на чужбине, он терпел унижения как юный азиат, который только начинал карьеру в кулинарии. Пока другие получали повышение, он продолжал чистить овощи. Но это не казалось ему несправедливым. Да, было нелегко, но он держался.

Его решимость была далеко не героической. Другой язык, чужая земля — это место было скорее убежищем от его слабости и уродливых желаний, чем мечтой о блестящем будущем.

В ресторане, где он работал, трудиться приходилось по пятнадцать часов в день. Многие сотрудники уходили, не продержавшись и месяца. Но Вонён молча выполнял обязанности, словно образцовый заключённый. Через какое-то время его заметил су-шеф.

Поначалу ему поручали разделывать мясо и рыбу, но затем доверили сервировку блюд, работу с огнём, а позже — приготовление соусов. И хотя он не вкладывал в это особого рвения, всё же испытал неподдельную радость, когда строгий шеф похвалил его за талант и чувство вкуса. Тогда он даже не смог сдержать улыбку.

Жизнь в ресторане была тяжёлой, но не плохой. Франция, Италия или любая другая страна...если бы он вернулся туда сейчас, он чувствовал, что смог бы справляться лучше прежнего. Тогда, в юности, он не переборол сожаление о том, что оставил позади, и вернулся в Корею. Но на этот раз всё иначе — он смог бы уехать насовсем.

— Если в жизни нужен поворотный момент, то он, наверное, настал. Я мог бы распродать всё наследство, уехать туда и открыть своё заведение. Небольшое бистро, где будет несколько блюд и хороший выбор напитков. Там я смог бы предложить гостям больше разнообразия, чем здесь, в Корее. А если что-то останется непроданным, ну и пусть…

В этом новом месте никто не придёт, чтобы забрать его домой, когда он напьётся. Он мог бы умереть где-нибудь на улице, как безымянный бродяга, и это тоже не казалось ему такой уж плохой перспективой.

— Было бы лучше, если бы моё тело нашли нескоро. Пусть его зарегистрируют как неопознанное, чтобы новость не дошла до Кореи. Пусть Минсок, его родители, Хисон и даже тот наглец, который только что ушёл из дома, думают, что Со Вонён где-то за границей живёт своей жизнью. Пусть они остаются спокойны.

Вонён прищурил глаза и, словно во сне, разукрашивал в воображении свою новую жизнь за границей. От этих фантазий на его лице появилась лёгкая улыбка.

Внезапно послышался знакомый механический звук, тот самый, что он уже слышал недавно.

Вонён вздрогнул, как будто очнулся после кошмара, и удивлённо поднял голову, направив взгляд к входной двери. Он попытался опереться на пол, чтобы встать, но не успел — дверь уже открылась.

Тот самый наглец, который только что ушёл, вернулся, безжалостно разрывая на клочки только что нарисованную в воображении картину. Вонён ошеломлённо замер, глядя снизу вверх на вошедшего мужчину появившегося из ниоткуда.

Сидя на полу, Вонён заметил, что человек казался гораздо выше, чем обычно. Тэ Хёнук смотрел на него с лёгким удивлением, чуть расширив глаза, и, казалось, был немного сбит с толку.

— Ну и чего ты?

Пробормотал он, хмуря брови.

— Выгнал человека, а теперь сидишь здесь, похныкивая.

Не дожидаясь ответа, Хёнук склонился к Вонёну и просунул руку под его локоть, заставив его встать прежде, чем тот успел как-то отреагировать.

Когда Вонён почти оказался на весу, готовый быть поднятым, он, наконец, обрёл дар речи. Он яростно дёрнулся, пытаясь освободиться, и Хёнук остановился, поставив его на ноги. Вонён, пошатываясь, едва удержался, чтобы не упасть снова, и уставился на Хёнука с явным раздражением.

— Что это за выходки? Зачем ты вернулся…мм?

— А я и не уходил!

Невозмутимо ответил Хёнук.

На эти слова Вонён вспомнил случай, когда Хёнук делал вид, что уходит, махая рукой, а потом прятался за дверью, ожидая удобного момента, чтобы его удивить. Воспоминание о хитро улыбающемся лице заставило его заскрежетать зубами.

— Я просто подумал, что нам обоим нужно немного времени побыть в одиночестве.

Продолжил Хёнук.

— Я же сказал, что увидимся позже.

— Позже? Это спустя несколько минут, по-твоему? Я сказал тебе убраться!

Выпалил Вонён.

— Но я не могу этого сделать. Ты тут сидишь, как мокрая мышь, с разбитыми губами, жалкий и хнычущий. Люди так не поступают, если действительно заботятся и любят кого-то.

— Я же сказал, у меня к тебе нет никаких чувств!

Зло бросил Вонён.

— А у меня есть.

Спокойно отозвался Хёнук.

Прошло десять минут? Пятнадцать? Наверное, не больше. Тэ Хёнук, воспользовавшийся своим «временем для размышлений», вернулся с выражением полной самоуверенности, словно и не выглядел ранее подавленным, когда покидал дом.

Он оказался даже хуже, чем Вонён мог себе представить. Если бы в нём была хоть капля совести, он бы не мог после их последнего разговора вот так снова вломиться в дом. Но, как всегда, слова Вонёна прошли мимо его ушей, а чувство унижения, которое он испытал, Хёнук превратил в очередной повод для шуток.

— Я подумал на лестничной площадке…

Сказал Хёнук, подходя ближе и берясь за пуговицы мокрой рубашки Вонёна.

От шока Вонён просто застыл на месте, не в силах пошевелиться или что-то сказать. Он смотрел, как большие руки уверенно расстёгивают его одежду, будто это было чем-то абсолютно естественным.

— Я решил, что откладывать разговоры — плохая идея. Во-первых, я никогда не считал тебя легкодоступным, даже в мыслях, и уж точно не относился с презрением только потому, что ты гей. Так что об этом я не переживаю.

Хёнук говорил спокойно, продолжая своё занятие.

Вонён не смог ответить. Слова застряли у него в горле, уступив место ещё большему удивлению.

— За свою жизнь я не раз замечал, что некоторые люди воспринимают мои действия как пренебрежение, даже если я этого не имел в виду. Это, наверное, проблема моего характера или поведения. Я не собираюсь оправдываться за это, потому что в данном случае я действительно вёл себя грубо.

С этими словами он стянул с Вонёна рубашку, влажная ткань скользнула вниз по рукам и упала на пол.

— Мне действительно жаль, и я прошу прощения. Независимо от того, какие между нами отношения, я не должен был вести себя так. Это было неправильно.

— И сейчас ты ведёшь себя грубо, прямо в реальном времени.

Едва выдавил Вонён.

— Да, ты прав.

Кивнул Хёнук, без тени смущения.

— И за это я тоже прошу прощения.

Хёнук продолжал раздевать Вонёна, даже несмотря на то, что его слова извинения звучали так, будто сам он особо не верил в них. От этого у Вонёна вырвался короткий нервный смешок, в то же время он задрожал от холода. Оголённая кожа покрылась мурашками, и озноб прокатился по всему телу.

Его охватили злость и растерянность. Он был ошеломлён и подавлен. Вонён с трудом удерживал себя на ногах, чувствуя, как алкогольная волна кружит голову и поднимает в горле неприятное чувство тошноты.

Это было так несправедливо — терпеть подобное в собственном доме. Голос его сорвался, в нём послышались почти рыдания:

— Чёрт тебя побери…холодно…

— Ты замёрз, потому что сидел в мокрой одежде.

Спокойно ответил Хёнук.

— Посмотри на свои губы, они уже посинели.

Не обращая внимания на его протесты, Хёнук наклонился и начал снимать с Вонёна брюки. Это унизительное действо, будто он был провинившимся ребёнком, лишённым возможности сопротивляться, заставило его окаменеть. Вонён не мог собрать силы, чтобы оттолкнуть Хёнука, с трудом стоя на ногах.

Когда Хёнук поднял его второй раз, у Вонёна больше не осталось сил сопротивляться. Оказавшись в его крепких руках, он невольно прижался к нему всем телом. Контраст между ледяной кожей Вонёна и горячей, обжигающей кожей Хёнука был почти невыносимым, заставляя его выдохнуть едва слышный стон.

Несмотря на то, что внутри всё ещё бушевали гнев и чувство бессилия, тепло, которое исходило от Хёнука, постепенно побеждало холод. Вонён закрыл глаза и, стараясь удержать остатки самообладания, придвинулся ближе, буквально прилипнув к нему. В ответ Хёнук крепче сжал его в объятиях.

— Ух…

Тихо выдохнул Вонён, не в силах сказать ничего больше.

Когда Вонён инстинктивно прижался ближе, чтобы согреться, он и не думал, что его движение будет истолковано иначе. Но внезапно мягкое прикосновение коснулось его губ. В тот момент, как их губы соприкоснулись, он вдруг стал болезненно осознавать не только это, но и руки Хёнука, крепко обхватившие его за талию и бёдра.

Холод, который сковывал его тело, сменился совершенно другим ощущением — тёплая волна прошлась по позвоночнику, заставив вздрогнуть. Вонён резко прикусил нижнюю губу Хёнука, стиснув зубы.

— А!

Короткий вскрик вырвался из уст Хёнука, и он отстранился, нахмурив лоб.

Вонён стиснул зубы и зло уставился на него. Перед ним стоял незваный гость, который, несмотря на свою работу полицейского, сейчас был самым настоящим нарушителем. На его губах уже проступила кровь, алыми каплями растекаясь по внутренней стороне. Это зрелище заставило Вонёна почувствовать лёгкий укол вины, словно он сам был виноват в происходящем.

Однако Хёнук лишь усмехнулся, проведя языком по разбитой губе.

— Если хочешь кусать — кусай сильнее. Думаешь, такой укус сможет причинить мне вред?

Не успел Вонён ответить, как Хёнук снова приблизился, на этот раз ещё решительнее. Их губы вновь соприкоснулись, но теперь вместе с мягкостью поцелуя ощущался металлический привкус крови. Этот запах, едва утихнувший гнев, вдруг сменился другими ароматами — слабыми нотками табака и дождя, проникшими в комнату вместе с ним.

На этот раз Вонён закрыл глаза. Ему не хватало смелости повторно укусить уже кровоточащие губы. Он чувствовал, как горячий язык Хёнука пробирается в рот, встречаясь с его неподвижным и твёрдым, словно камень. Сначала это прикосновение было неуклюжим, а затем настойчивым — скользкий язык касался нёба, задевал чувствительные ткани, кружил, заставляя его ослабить сопротивление.

Он пытался сохранить стойкость, напрягая язык, но это оказалось невыносимо. Дыхание стало тяжелее. Вонён вдруг понял, что, удерживая язык в напряжении, он не может нормально дышать ни через нос, ни через рот.

Когда он, наконец, сделал глубокий вдох, рот раскрылся, позволяя Хёнуку захватить инициативу. Хёнук ловко и жадно обвил его язык своим, дразня. Он двигался то мягко, то грубо, исследуя каждый уголок его рта. Поцелуй становился всё глубже и настойчивее, пока Вонён не смог удержаться от короткого, прерывистого стона.

— Х-хм…мм…

Слабый звук, наполненный нотками протеста, едва слышно сорвался с его губ.

Даже целуя Вонёна, Хёнук легко удерживал его, пересекая гостиную большими, уверенными шагами. В этом доме он уже однажды был, поэтому без труда нашёл дверь в ванную комнату. Лишь когда он опустил Вонёна на край ванны, их губы наконец разомкнулись.

На мгновение Вонён ощутил, будто объятия и поцелуи Хёнука — нечто само собой разумеющееся, естественное.

Тёплая вода заструилась сверху, обдавая его мокрую голову и стекая по холодной до дрожи коже. Как только горячая струя начала согревать его тело, он почувствовал, будто возвращается к жизни. Постепенно разум начал проясняться, и он моргнул, оглядываясь.

Тем временем Хёнук снял мокрую футболку и, потянувшись к телу Вонёна, начал осторожно мыть его, как будто это было в порядке вещей.

— Знаешь, моя бабушка всегда говорила одну вещь.

— Что…?

Вымолвил Вонён, не сразу понимая, что он хочет сказать.

— Если у тебя особенно паршивое настроение, то, скорее всего, ты либо замёрз, либо голоден. Так что сначала надо решить одну из этих проблем. Ты голоден?

Вонён молчал. На самом деле он действительно немного хотел есть, но замечание Хёнука только разозлило его ещё больше. Казалось, тот пытался списать всю ситуацию на физиологию — мол, и замёрз, и голоден, вот и ведёшь себя так.

Ему хватало унижений — сначала его одежду сняли почти против воли, а теперь ещё собираются мыть, как ребёнка. Вонён выхватил у Хёнука душевую лейку из рук.

— Я сам справлюсь. Уходи.

Холодно произнёс он.

— Но я тоже мокрый. Мне тоже нужно помыться.

Невозмутимо ответил Хёнук.

— Тогда подожди, пока я закончу.

Хёнук слегка приоткрыл рот, будто собираясь ответить, но, видимо, всё же решил не продолжать спор. Он махнул рукой и послушно вышел из ванной.

Когда за ним закрылась дверь, Вонён тут же повернул замок. Только после этого он включил воду, чтобы продолжить мыться. Под потоком горячей воды он медленно мыл голову и тело, позволяя теплу снять напряжение. Одеревеневшие мышцы постепенно расслаблялись, как твёрдая земля, оттаивающая под весенним солнцем.

Он не спешил выходить. У него не было ни малейшего желания снова встречаться с Хёнуком, поэтому он провёл под душем достаточно долго, пока остатки опьянения почти не улетучились. Тем не менее, даже с ясной головой он не смог придумать, как разобраться с этой ситуацией.

Когда он наконец вышел, Хёнук был в гостиной. С влажными волосами и уставшим выражением лица Вонён взглянул на него, слегка прищурившись.

На удивление, Хёнук нашёл где-то швабру и сейчас вытирал пол. Это выглядело настолько нелепо, что у Вонёна невольно сорвался вопрос, прежде чем он успел сдержаться:

— Что ты делаешь?

— Пол вытираю. С нас тут накапало.

Спокойно ответил Хёнук.

— Оставь. Я сам уберу!

— Я почти всё.

Беззаботно бросил тот.

Хёнук закончил и поставил швабру обратно в угол, где находилась дверь в кладовку. Вонён коротко бросил на него взгляд, полный раздражения, но не стал говорить больше ни слова. Вместо этого он поспешно ушёл в спальню, где забрался под одеяло, утонув в его мягкой ткани. После эмоционального истощения и горячего душа единственное, что он хотел сейчас, — это спать.

Из-за двери едва слышно доносился шум воды. Похоже, Хёнук действительно решил принять душ. Вонён сердито фыркнул, натягивая одеяло до самого подбородка. Этот человек вёл себя так, будто был у себя дома: убирался, мылся — полный беспредел.

Стараясь избавиться от раздражения, он плотно закрыл глаза, решив быстрее уснуть и сбежать от этого абсурдного дня в мир снов. Мягкость одеяла и накопленная усталость быстро затягивали его сознание, погружая в забытьё.

Но тут, словно молния, в голове пронёсся неожиданный и неприятный всплеск мысли:

«Нет, он уже вытворял такое, пока я спал».

Он вспомнил тот вечер, когда, будучи пьяным, оказался на спине Хёнука и был доставлен в его квартиру. Тогда, пока он мирно спал, Хёнук осмелился его разбудить своими «шутливыми» выходками, которые сложно было назвать просто игрой.

Это воспоминание заставило его мгновенно открыть глаза, сонливость исчезла, как испарившийся туман. Вонён лежал неподвижно, пытаясь успокоить учащённое сердцебиение, вызванное всплывшими в памяти деталями того вечера.

Он вспомнил, как тогда чувствовал себя уязвимым, как непрошенные прикосновения разрушали его хрупкое чувство безопасности. И хотя сейчас Хёнук находился в другой комнате, мысль о том, что подобное может повториться, не давала ему расслабиться.

Вонён натянул одеяло ещё выше, до самого носа, стараясь укрыться не только от холода, но и от воспоминаний, которые жгли изнутри. Он пытался убедить себя, что ничего не случится, что он может просто уснуть и забыть обо всём до утра. Но каждый слабый звук за дверью заставлял его мышцы непроизвольно напрягаться.

— Если он попробует что-то подобное…

Прошептал он самому себе, сжимая кулаки под одеялом.

Но что он сделает? Выставит его за дверь? Позвонит в полицию? Смешно, учитывая, что Хёнук сам был полицейским.

Эта мысль вызвала у него горькую улыбку. Он закрыл глаза, пытаясь снова отдаться объятиям сна, но ощущение тревоги никак не отпускало. Каждое движение за стеной казалось громче, чем было на самом деле, заставляя его прислушиваться, как будто от этого зависела его жизнь.

Вонён вновь вспомнил тот вечер, когда, не осознавая, во сне случайно произнёс имя Минсока. Это мгновенно сделало обстановку неловкой, хотя, если подумать, вина была не на нём. Попытка что-то сделать с человеком, который беззащитно спит, — вот что было настоящим промахом. Однако тогда он почему-то чувствовал себя неловко и напряжённо, словно это он оказался в чём-то виноват.

Ещё раньше, в другой ситуации, Вонён уже попадал в неприятности из-за того, что в пьяном состоянии назвал имя Минсока. В тот раз его губа тоже оказалась разбита.

Его тогдашний партнёр был странным человеком. Да, услышав чужое имя в подобной обстановке, можно почувствовать себя неприятно. Но ругаться, да ещё и доходить до рукоприкладства? Особенно если ваши отношения сводятся к временному удовлетворению. Это выглядело абсурдно.

Сон определённо не был спасением. Чувство тревоги, воспоминания и слабый страх того, что могло случиться дальше, вытеснили сонливость. Вонён подтянулся на руках, опираясь на матрас, собираясь сесть. Но в этот момент дверь спальни неожиданно открылась.

— Собираешься спать?

Услышал он спокойный голос Хёнука, застывшего в проёме.

Только что вышедший из душа, Хёнук вошёл в комнату. Он был одет только в нижнее бельё, оставив мокрую одежду где-то за пределами спальни. Казалось, что он совершенно не беспокоился о том, как это выглядело.

«Преступники никогда не ограничиваются одним деянием».

Подумал Вонён.

«Этот нарушитель не только незаконно проник в чужой дом, но ещё и оказался эксгибиционистом».

Он посмотрел на Хёнука, лёжа на животе, и, к своему раздражению, заметил, как тот без разрешения сел на край кровати. Хёнук, как ни в чём не бывало, спросил:

— Вместе поспим?

— Да иди ты к чёрту!

— Да, спать сейчас действительно странно, понимаю тебя.

Невозмутимо продолжил Хёнук.

Прежде чем Вонён успел среагировать, Хёнук без приглашения улёгся рядом, занимая приличное пространство своим крупным телом. Его беззаботность и наглость заставили Вонёна хмуро посмотреть на него. Он знал, что любые слова вроде «убирайся» или «отойди» вряд ли подействуют. Даже если его попытаться вытолкнуть или пнуть, это, скорее всего, не приведёт ни к чему.

Самым логичным выходом было бы встать и уйти в кабинет, закрыв за собой дверь. Хёнук, кажется, безошибочно разгадал намерения Вонёна. Только тот собрался встать, как крепкая рука мужчины обхватила его, не дав двинуться. Вонён замер, будто травоядное животное, внезапно почувствовавшее опасность.

Всё оказалось бесполезно: укутанный в одеяло, он был втянут в объятия, из которых выбраться не представлялось возможным. Его голова уткнулась в грудь Хёнука, а тот, словно не замечая его возмущения, коснулся губами его лба лёгким поцелуем.

— Поговори со мной.

Мягко, но настойчиво сказал Хёнук.

— Мне не о чем с тобой говорить.

Сухо ответил Вонён.

— А у меня много тем.

— Я сказал, что поговорим позже. А ты это нагло проигнорировал.

— Отложить разговор — это работает только в отношениях, где люди давно друг друга хорошо знают. Сейчас, если мы отложим, потом будет только сложнее говорить откровенно.

Вонён вздохнул, чувствуя, как слова Хёнука звучат всё более убедительно. Но его внутренний протест всё ещё не позволял расслабиться в этих крепких объятиях.

Правильные слова, сказанные в неподходящее время и в неподходящем месте, превращаются в пустой звук. Но действительно ли его слова были правдой?

Вонён пристально, сверля взглядом, посмотрел на Хёнука. Затем, шумно выдохнув, стиснул зубы и рывком освободился из его объятий. Он снял с себя мешковатую футболку, в которой был, и бросил её на пол. Хёнук, с заметным удивлением в глазах, молча наблюдал за ним.

Футболка упала бесшумно, следом за ней на пол отправились пижамные штаны и нижнее бельё. Вонён остался совершенно обнажённым. Затем он протянул руку и кончиками пальцев, с ноткой презрения, коснулся подбородка Хёнука.

— Хватит говорить витиевато. Давай к делу. Ты ведь пришёл сюда, чтобы трахнуть меня, верно?

Сказал он, вложив в голос всё своё раздражение и вызов.

На лице Хёнука застыла странная смесь напряжения и растерянности. Его губы сжались в тонкую линию, а взгляд, до этого наполненный спокойствием, стал холодным и изучающим.

— Ты серьёзно собираешься так себя вести? Я пытаюсь поговорить с тобой, а ты…

Начал он, но голос его задрожал от сдерживаемого гнева.

Вонён не отводил взгляда, дерзко бросая вызов, проверяя, насколько далеко они могут зайти.

Хёнук не сводил глаз с Вонёна, прервав свои слова и продолжая молчаливо изучать его взглядом. Вонён тоже не отводил глаз, но внутренне понимал, что проигрывает в этом молчаливом противостоянии. Его решимость слегка поколебалась, когда он почувствовал, как непроизвольно сглотнул, пытаясь унять напряжение в горле.

И тут уголки губ Хёнука чуть приподнялись в едва заметной усмешке. Его тёплый взгляд вдруг вспыхнул острым блеском, выдавая хищное намерение.

— Ты думал, что всё закончится именно так?

Не дожидаясь ответа, Хёнук резко поднялся и, одним движением, накрыл собой Вонёна, прижав его к кровати. Его губы снова встретились с губами Вонёна, на этот раз не оставляя пространства для отступления. Горячий язык ворвался в рот Вонёна, сметая все преграды.

Ощущая, как ему почти не оставили выбора, Вонён всё же не хотел отступать. Он принял вызов, позволив языкам сплестись в ритмичном танце. Его язык обвился вокруг чужого, в ответ дразня и лаская нёбо, от чего дыхание Хёнука стало глубже. Они оба быстро увлажнили друг друга, губы блестели от смеси их слюны.

Хёнук слегка прикусил нижнюю губу Вонёна, оттягивая её, после чего Вонён, поддавшись порыву, повторил то же самое. Его зубы мягко сжали губу Хёнука, будто пытаясь вернуть контроль. От этого Хёнук издал низкий, почти животный рык, который, казалось, шёл из самой глубины его груди. Этот звук, насыщенный первобытным вожделением, заставил кровь Вонёна прилить к лицу, разжигая внутри него странное чувство смущения и возбуждения.

Влажные губы Хёнука, задев подбородок Вонёна, скользнули к шее. Они опускались на кожу мягко, но даже такие лёгкие прикосновения обжигали, вызывая щекотку. Чувствительность обострилась до предела, и губы Хёнука ощущались, как раскалённое клеймо, оставляющее следы на теле.

— А…у-ух…

Голова закружилась, и протяжный стон вырвался из горла Вонёна, разрушив последние остатки самообладания.

Прежде чем глаза Хёнука закрылись, его длинные, густые ресницы коснулись века Вонёна. Губы, ласкавшие шею, переместились ниже, очерчивая линию плеча. Тёплое и твёрдое, как раскалённый камень, тело заставило Вонёна сдаться, будто опустив руки перед неизбежным.

Когда губы остановились на краю плеча, чтобы жадно спуститься ниже, и коснулись напряжённого соска, тело Вонёна вздрогнуло. Он едва удержал стоны, стиснув зубы. Язык легко коснулся чувствительного кончика, прежде чем губы плотно обхватили его, втягивая с силой. Мягкие укусы и нежные ласки покрыли весь ареол, вызывая острое жжение.

— Хы-ых…а!

Тело пронзила волна наслаждения. От неё он почувствовал лёгкое покалывание, словно по венам прошёл электрический разряд. Хёнук оставлял влажные следы, целуя грудь, и одновременно ласкал сосок языком. Эти движения заставляли кожу Вонёна зудеть и слегка краснеть.

Пальцы Вонёна, скользнувшие по спине Хёнука, бессознательно царапали его кожу. Этот жест мог быть мольбой о пощаде, но Хёнук воспринял его иначе, усилив хватку. Вскоре кожа вокруг соска заметно раскраснелась, отёкшая от ласк. Вонён, сжав кулаки, слабо ударил его по спине.

— Хватит…хватит уже…

— Ты слишком красивый.

Хёнук поднял голову от груди, его лицо оказалось в тени. Вонён взглянул на него, тяжело дыша. Большая ладонь скользнула по его щеке, затем к шее, нежно проведя по ключицам, словно по клавишам пианино.

— Ты невероятно красив.

Наконец, проговорил Хёнук.

— …

— Неудивительно, что за тобой всегда бегали такие, как я. Должно быть, это сильно утомляло.

— Не неси ерунду…

Вонён прикрыл глаза рукой, его голос стал тише, как будто он смирился.

— Если уж начнёшь, то сделай это, пока я не передумал. В конце концов, пара лишних раз ничего не изменит.

— Раньше я встречался только с женщинами.

Признался Хёнук.

— Никогда не думал, что мне может понравиться мужчина. Просто считал, что мы с тобой хорошо подходим друг другу, и нам весело вместе.

— …

— Но потом, видя, как ты смотришь на Минсока…меня разрывало. Я думал, это просто задетое эго.

— Ты собираешься продолжать болтать?

Раздражённо перебил его Вонён.

— Дай мне шанс. Попробую всё исправить. Может быть, со временем ты начнёшь смотреть на меня, а не на Минсока.

Губы Хёнука скользнули по шее Вонёна, заставляя его сдерживать стон. Он почувствовал, как его руки подняли вверх, словно сковывая их над головой. Взгляд Хёнука поймал его на мгновение, и Вонён поспешно отвёл глаза, отвернувшись. Но губы вновь вернулись, теперь к его уху.

— У тебя ко мне совсем никаких чувств? Думаешь обо мне только как о друге?

Его голос прозвучал низко, с чувственной хрипотцой, пробуждая внутреннюю дрожь. Вонён стиснул зубы, чтобы подавить реакцию тела.

— Никаких. И ты мне не друг.

— А я вот думаю иначе. Ты прав, мы быстро сблизились и делились всем. Может, поэтому ты мне и стал так сильно нравиться.

— А я…нет. Уже говорил.

Слова Вонёна звучали холодно, но в его взгляде, обращённом к Хёнуку, было нечто большее — усталость и еле заметная грусть. Хёнук заметил это, но ничего не сказал.

— Когда люди не думают о серьёзных отношениях, чтобы избежать боли, и заводят только партнёров для секса…мне это кажется искренним, даже правильным.

Длинные пальцы беспорядочно перебирали влажные пряди волос Вонёна. Ладонь Хёнука, крупная и сухая, коснулась виска, и это воздействие заставило его глаза помутнеть. От усталости, или, возможно, выпитого алкоголя сердце продолжало издавать странные, скрипучие звуки, как ржавая качель.

Он чувствовал раздражение, грудь будто сдавливало изнутри. Но тело, обдающее своим теплом, нравилось. Жёсткие ладони, блуждающие по коже, тоже. Даже бессвязные, импульсивные комплименты, которые Хёнук раздавал налево и направо, заставляли его поддаваться. Вонён снова оказался в ситуации, где был готов говорил то, что никогда не сказал бы другим.

Но это надо было прекратить. Он знал, что привыкать к этим моментам нельзя. Такая «забота» и подход не принесут ничего хорошего, он понял это слишком поздно, но теперь твёрдо решил — не повторять ошибки.

— Ты ведь сам по себе человек очень серьёзный. Даже по твоим блюдам это видно.

— …

— Легкомысленный человек не стал бы мучиться так, как ты. Я, например, любил Хисон десять лет, но ни разу так не страдал. Все мы одинаковы, не так ли? В одиночестве хочется тепла. Когда тяжело, ищешь утешения. И, конечно, лучше всего — с тем, кого любишь. Если это невозможно, стоит найти кого-то подходящего.

— Ты пытаешься показать, какой ты поверхностный? И как мне тебе после этого доверять?

— Я хочу быть серьёзным для тебя.

Вонён тихо усмехнулся и отвёл взгляд.

— Болтать ты умеешь…

Пробормотал он, будто самому себе. Хёнук сделал вид, что не услышал, и продолжил:

— Кстати, что случилось с тем парнем? Что вы там наговорили друг другу, раз дело дошло до драки? Кто он, где живёт? Я троекратно верну ему долг.

Его пальцы осторожно касались раны, не надавливая, но Вонён лишь стиснул губы и промолчал. Морщинки на лбу Хёнука стали глубже.

— Ты злишься только из-за того, что я пропал на какое-то время? Или всё-таки тебя задело, что я ходил на свидание?

— Я ведь собирался поздравить тебя, что нашёл кого-то…

— Ладно, с Минсоком всё понятно. Ты его любишь. Но я никогда не смогу спокойно смотреть на таких вот жалких типов, которые к тебе лезут. Пусть ты считаешь это глупым, обвиняешь меня в ревности — всё равно. Я ничего с собой не могу поделать.

— Кто ты вообще такой? Чем ты лучше тех же типов?

Вонён повернул голову, его взгляд, полный вызова, встретился с глазами Хёнука.

— Какое у тебя есть право злиться и обижаться?

— А для этого разве нужно право? На это лицензия требуется? Я не собирался злиться, но вот, злюсь. Почему бы и нет?

— …

— Если тебе обидно, ты тоже можешь ревновать. Я тебе и лицензию на это выдам. Злись, сколько хочешь. Признай уже, что тебе неприятно. Ты пошёл встречаться с другими только из-за того, что я тогда не отказался от свидания?

— Хватит уже. Мир не вращается вокруг тебя.

На мгновение повисла тишина. Их взгляды оставались прикованы друг к другу, будто всё остальное вокруг перестало существовать. Неловкое молчание создало ощущение мягкой подушки между ними.

Но лицо Вонёна вдруг стало суровым. Его глаза сузились, а взгляд стал колючим, как острые ветки терновника.

— У меня и без тебя достаточно тех, кто говорил, что я им нравлюсь.

— Наверное, так и есть…

— И каждый раз вывод одинаковый. Человек, которого я люблю, — это Чон Минсок, и никто другой. Ты предлагаешь найти кого-то взамен? Нет. Никто не сможет заменить Минсока.

Хёнук не ответил. Он не шевельнулся, его взгляд остался неподвижным, как застывший чёрный камень. Ироничная улыбка, что обычно играла на его лице, полностью исчезла. Сейчас он выглядел так, словно все его эмоции были стёрты, как краска с холста.

Вонён, тяжело вздохнув, посмотрел на Хёнука, оценивая его состояние.

— Если ты дальше ничего делать не собираешься, тогда убирайся. Ты так долго болтал, что мне уже всё надоело.

Он попытался оттолкнуть Хёнука и встать, но тот внезапно продолжил. Его рука схватила запястья Вонёна, вновь подняв их над головой. Хёнук наклонился, на его лице мелькнула вымученная улыбка — отражение бравады, которой он пытался прикрыться.

— Нет уж. Надо доделать начатое. После того, что ты сказал, это может быть мой последний шанс, а я его упускать не собираюсь.

Он улыбался, но эта улыбка была совсем не весёлой. Такой Хёнук казался Вонёну чужим, незнакомым. Слегка растерявшись, он всё же позволил тому продолжить, лишь наблюдая, как мужчина склоняется над его телом.

Поцелуи и ласки, что прервались из-за разговора, возобновились. Губы мягко обхватили его сосок, начиная всё заново с этого места. Даже слабое прикосновение вызывало глубокие волны наслаждения, расходившиеся по всему телу.

Пока Вонён судорожно ловил воздух, язык Хёнука осторожно ласкал чувствительные кончики сосков. Его свободная рука медленно скользила по рёбрам и талии, вызывая приятное покалывание.

Когда пальцы, крепко сжимавшие запястья, ослабли, Вонён не попытался вырваться. Он знал, что это действительно будет их последний раз. Слишком много сказано, слишком много сделано. Они пересекли границы, дальше это не выльется ни в дружбу, ни в что-то большее.

Даже если их пути разойдутся, они, возможно, встретятся снова. И тогда всё, что останется, — это неловкая улыбка и дежурный вопрос: «Как ты?»

Возможно, Хёнук сейчас увлечён своей ревностью, своими временными фантазиями. Но, как только это закончится, его чувства остынут. Их отношения начались с секса, и закончить их тоже стоило им. «До встречи, было приятно познакомиться». Подобные прощальные слова казались самым подходящим завершением.

С такими мыслями Вонён позволил себе расслабиться. Если это конец, то почему бы не насладиться моментом? Он устал от вечной защиты, от напряжения, от тех острых шипов, что ему приходится выпускать.

— Ха-а…а-а…

Его руки потянулись к голове Хёнука, зарываясь в короткие волосы. Почувствовав это, Хёнук усилил давление губ на его кожу. Его рот переместился к животу, оставляя за собой влажные следы.

Твёрдые зубы коснулись кожи, осторожно прикусывая и оттягивая её. У Вонёна практически не было подкожного жира, что делало эти манипуляции особенно ощутимыми.

— Ха…ай, не кусай…

На белой коже проступили красноватые отметины, похожие на лёгкие синяки. Рот Хёнука продолжал опускаться ниже, повторяя процесс: лёгкое покусывание, затем поцелуй. Странное сочетание боли и наслаждения заставляло тело Вонёна трепетать.

Горячие губы напоминали прикосновение раскалённого металла, но по мере того как его тело адаптировалось, он чувствовал уже не столько жар, сколько странное, трудноопределимое удовольствие, исходившее от каждого оставленного следа. Оно распространялось от кожи к самому позвоночнику, заставляя Вонёна издавать звонкие, едва сдерживаемые стоны.

На нежной груди и животе всё ограничивалось поцелуями и лёгкими укусами. Но, достигнув области паха, Хёнук изменил тактику. Его язык скользил по коже над бедром, пока не добрался до внутренней стороны бедра. Там он впился губами, оставляя на мягкой коже сильные засосы. Он стиснул зубы, оставляя отметину, тем самым стараясь запечатлеть свой укус.

Руки Вонёна, что до этого ласково скользили по волосам Хёнука, вдруг напряглись и ухватились за его голову, пытаясь остановить.

— Ай, больно же!

Вонён вскрикнул, дёрнувшись от неожиданной боли.

Хёнук мягко поцеловал место укуса, проводя по нему влажным языком, пытаясь унять жжение. Смесь слабой боли и наслаждения вызвала у Вонёна странное ощущение, от которого перед глазами поплыло.

Когда губы Хёнука переместились ближе к лобку и впились в кожу, Вонён уже не смог удержаться — вместо жалоб из его губ вырвался сладкий стон.

— Ах…а…

На этот раз Хёнук ничего не ответил. Его голос умолк, и все усилия были направлены на то, чтобы исследовать тело Вонёна. Красные отметины расползались по бледной коже, как по карте завоёванных территорий. Когда внутренняя сторона бедра приобрела вид акварельной картины с красными пятнами, Вонён уже лежал без сил, тяжело дыша.

Но Хёнук не остановился. Его лицо углубилось в пах, а язык скользнул по округлым яичкам, вызывая у Вонёна резкий вздох.

— Хмх!

Вонён резко выдохнул, его тело напряглось, будто от удара.

Руки Хёнука крепко схватили его колени, разводя их шире. Затем он аккуратно подтянул его бедра, приподняв нижнюю часть тела. Язык продолжал свои движения, но теперь внимание Хёнука переключилось на напряжённый член. Рот обхватил его, обжигая своим теплом и встречая влажностью. Вонён дёрнул плечами, едва не ударившись головой о кровать.

— Не надо!

Воскликнул он, отрицательно мотая головой.

Хёнук посмотрел на него снизу вверх, его глаза будто спрашивали: «Почему?» Вонён, сам не понимая, зачем, ответил вслух:

— Потому что просто не хочу…

— Никаких «просто». Зато я хочу.

Резко ответил Хёнук, отпуская его член изо рта.

Но вместо того, чтобы остановиться, он обхватил его влажной рукой и продолжил движения, которые сопровождались громкими, почти хлюпающими звуками. Вонён закинул голову назад, закусив губу, чтобы удержать стоны, но они всё равно прорывались наружу.

— Ха…а…мм…

Его ноги подрагивали, ступни скользили по простыням, а тело то напрягалось, то снова обмякало. Разница между собственными прикосновениями и чужими была почти невыносимой.

Он хотел бы, чтобы всё закончилось быстро: просто переспать, довести до конца и закончить. Но Хёнук, произнесший слово «последний раз», явно не собирался торопиться. Слишком целеустремлённый, он обволакивал Вонёна своим настойчивым присутствием, с каждым новым «шагом» становясь всё более доминирующим.

Вонён сглотнул, чувствуя, что его собственное напряжение нарастает, как клубок внутри. Он уже не мог ничего сказать, лишь тихо задыхался, ощущая каждое прикосновение.

Тэ Хёнук не собирался завершать всё быстро и просто. Его взгляд и уверенные движения с самого начала давали понять, что эта ночь будет запоминающейся. Решимость буквально захватывала его, а в настойчивости было что-то почти гипнотическое.

— А…!

Вырвался у Вонёна тихий стон, когда горячее прикосновение Хёнука снова заставило его тело отозваться. Это было слишком сексуально, слишком откровенно. Вонён ощутил, как лицо заливается краской, но не мог остановить реакцию своего тела.

Хёнук хоть и был новичком в подобного рода близости с мужчиной, но, казалось, это его нисколько не смущало. Его действия были точными, словно он привык доводить всё до совершенства. Каждое движение заставляло Вонёна содрогаться от эмоций. Ему приходилось кусать губы, чтобы не позволить звукам вырваться наружу.

Эта близость была для Вонёна одновременно сладкой и невыносимо неловкой. Он чувствовал себя слишком открытым, слишком уязвимым. В такие моменты казалось, что он утрачивает последние остатки контроля.

— У тебя есть смазка?

Внезапно спросил Хёнук, прерывая ласки. Его голос был низким, слегка хриплым, и Вонёну понадобилось несколько секунд, чтобы ответить.

Он с трудом кивнул, протянув руку к прикроватной тумбочке. Там, в нижнем ящике, лежал флакон геля, который он пару раз использовал раньше. Хёнук взял его, коротко усмехнувшись.

— Значит, это не первый раз. Приводил к себе кого-то?

Его голос прозвучал с ноткой любопытства.

Вонён не стал отвечать. Ведь правда заключалась в том, что Хёнук был первым, кого он пригласил в эту комнату после её переоборудования. А ещё в ресторан, который был не только его работой, но и своеобразным убежищем, связью с прошлым.

Хёнук мягко перевернул его на живот, позволив устроиться удобнее. Вонён подчинился, обняв подушку, и чуть приподнял бедра, чтобы облегчить дальнейшие действия.

Тёплые ладони Хёнука скользнули вверх от задней поверхности бёдер к пояснице. Вонён искренне не понимал, зачем Хёнук так медлит. Всё, чего он хотел сейчас, — чтобы это поскорее закончилось.

Но едва он попытался немного отстраниться, как крепкие руки Хёнука прочно зафиксировали его бёдра, не давая ни малейшего шанса избежать прикосновений.

— Ха-а…

Вонён стиснул подушку сильнее.

Когда тёплое, влажное прикосновение заставило всё его тело вздрогнуть, он мгновенно понял, что это было. Нет, не пальцы. Это было что-то гораздо более интимное, ловкий язык этого нахала. Дыхание перехватило.

— Не надо…

Слова сорвались с губ Вонёна хриплым шёпотом.

— Хёнук, хватит…ты ведь…

Но его протесты тонули в пустоте. Единственным ответом были ещё более настойчивые движения, заставляющие Вонёна безуспешно бороться с нарастающим жаром. Мышцы его спины и бёдер дрожали от переполняющего напряжения.

Вонён закрыл глаза, чувствуя, как непрошеная волна удовольствия накатывает, несмотря на все сопротивления. Он сжал наволочку так сильно, что суставы побелели. Его тело реагировало, независимо от того, чего желал он сам. Вонён старался сосредоточиться на чём угодно, только не на ощущениях, но каждый раз, когда Хёнук двигался, всё внутри снова сотрясалось.

— Хёнук…

Прошептал он сквозь стиснутые зубы, в последний раз пытаясь выговорить хоть что-то осмысленное.

Но тот был сосредоточен только на его дырочке.

Дыхание стало резким, рваным. На мгновение он подумал, что не выдержит, но как-то нашёл в себе силы.

Его просьбы были бессмысленны. Каждое движение Хёнука доводило напряжение до предела, заставляя всё тело Вонёна откликаться с болезненной чувствительностью. Сдерживаемые стоны постепенно превращались в прерывистые всхлипы. Невыносимая смесь стыда и страсти полностью охватила его.

Он чувствовал, как по щекам текут слёзы. Сначала он пытался их скрыть, но вскоре перестал бороться. Это было слишком. Слишком пошло, слишком откровенно.

Когда Хёнук наконец остановился, Вонён ощутил, как тёплое дыхание исчезло, а место, где только что были прикосновения, обдало прохладой. Слёзы покатились сильнее, хотя он и старался их унять. Смахнув их рукой, он снова уткнулся лицом в подушку, не смея поднять взгляд.

— Это так стыдно…

Прошептал он самому себе, чувствуя, как его плечи сотрясаются от сдерживаемых рыданий.

Внезапно Хёнук слегка наклонился и оставил мягкий, почти успокаивающий поцелуй в районе поясницы. Тёплые губы, ненавязчивые прикосновения — всё это сильно контрастировало с тем, что происходило секунду назад. Вонён вздрогнул, но не отстранился. Эти лёгкие, почти невесомые поцелуи, словно лепестки цветов, постепенно поднимались вверх вдоль позвоночника, заставляя его тело расслабится.

— Ты слишком напряжён.

Спокойно сказал Хёнук, ослабляя хватку. Его голос звучал непривычно мягко, будто он пытался заглушить ту бурю, которую сам же поднял.

Вонён остался лежать, позволяя тяжести тела Хёнука слегка придавливать себя к кровати. Его плечи и грудь вздымались от неровного дыхания, и он никак не мог заставить себя успокоиться. Он не мог найти в себе сил сдержать эмоции, что вспыхивали, будто раскалённые угли, скрытые под тонким слоем пепла.

— Я же дал тебе гель. Почему ты…

— После прошлого раза я понял, что одного геля недостаточно.

Спокойно ответил Хёнук, продолжая аккуратно водить пальцами по его коже.

— Это просто для твоего комфорта.

— Кто сказал, что мне от этого…комфортно?

Выдавил Вонён, с трудом сдерживая возмущение.

— Возможно, это наш последний раз. Разве я могу оставить тебя неудовлетворённым?

Хёнук ответил с легкой улыбкой, открывая крышку геля.

С этими словами он выдавил прохладную субстанцию прямо на чувствительную кожу. От неожиданности Вонён вздрогнул и едва слышно вдохнул, чувствуя, как холод геля быстро согревается от его тела. Пальцы Хёнука сначала мягко размазывали гель, совершая круговые движения, будто выжидая.

Вонён молча смотрел вперёд, медленно моргая. На него вдруг нахлынуло чувство стыда — не за происходящее, а за собственные эмоции, которые только что позволил себе проявить. Он прикусил губу, стараясь не думать о том, как легко слёзы могли вновь потечь по его щекам.

Хёнук, всё ещё находясь в тишине, неожиданно наклонился и оставил короткий поцелуй на его плече.

— Ты не переспал с ним?

Спросил он вдруг, его голос звучал ровно, почти буднично.

Вонён замер, обдумывая вопрос. Несколько мгновений его голова оставалась пустой, но затем он тихо ответил:

— Почему ты решил, что нет?

Хёнук слегка усмехнулся, продолжая двигаться с прежней уверенностью.

— Если бы ты только что был с ним, ты бы не был таким узким.

В его голосе прозвучало что-то между констатацией факта и лёгкой насмешкой.

Его палец мягко, но уверенно проник внутрь. Вонён вздрогнул, рефлекторно выдохнув воздух сквозь стиснутые зубы. Несмотря на продолжительную и терпеливую подготовку, его тело, казалось, не собиралось легко уступать. Всё внутри оставалось плотно сжато, словно сопротивляясь этому вторжению.

Хёнук начал осторожно двигать пальцем, исследуя и массируя напряжённые мышцы. Каждый его жест был спокойным и методичным, от этого ощущения казались ещё более острыми. Вонён закрыл глаза, когда лёгкая дрожь пробежала по его телу.

Тёплые губы Хёнука прошлись по его уху, затем коснулись щеки, стирая остатки слёз. Вонён едва заметил это — его сознание было затуманено. Но затем голос Хёнука разорвал тишину, его тон был неожиданно резким и холодным:

— Он пытался принудить тебя?

Эти слова пронзили Вонёна, заставив его тело рефлекторно сжаться. Он не ответил сразу, его дыхание стало ещё более неровным. Несколько секунд казались вечностью, прежде чем он выдохнул:

— Нет!

Ещё одна пауза, ещё одно молчание, которое казалось наполненным подавленным гневом.

— А если бы и да? Что тогда?

Вместо ответа Хёнук добавил ещё один палец, и Вонён не смог сдержать пронзительного вздоха. Его тело откликнулось на это движение слишком остро, и он снова почувствовал, как мышцы сопротивляются, прежде чем поддаться.

— Что бы я сделал?

Наконец продолжил Хёнук. Его голос был низким и полным скрытых эмоций.

— Сделал бы так, чтобы такого больше никогда не произошло.

Каждое его движение было точным и безжалостным. Вонён, чувствуя, как напряжение внутри него растёт с каждым мгновением, смог только прижаться лицом к подушке, стараясь хоть как-то приглушить свои звуки.

— Не вмешивайся…в мою жизнь…

Выдохнул он, пытаясь собраться с мыслями, но его слова звучали жалобно.

Хёнук на это только хмыкнул, словно его слова ничего не значили. Пальцы продолжали двигаться глубже, а напряжённое дыхание Вонёна стало единственным звуком, наполняющим комнату.

— И хватит…ворчать…

Простонал Вонён, желая закончить разговоры.

Хёнук не стал отвечать. Его действия сами говорили за него. Пальцы, глубоко погружённые в дырочку, двигались с настойчивостью, которая оставляла Вонёна без сил. Несмотря на то что их размер был несравним с членом, суставы пальцев, цепляясь за внутренние стенки, задевали самые чувствительные места.

Жжение и давление внутри нарастали. Его тело дрожало, пытаясь привыкнуть к интенсивным ощущениям, которые накатывали волнами.

На мгновение давление ослабло, и пальцы медленно выскользнули наружу. Вонён вздрогнул, ощутив, как напряжение слегка спало, и несколько раз моргнул, чтобы избавиться от набежавших слёз. Но передышка была недолгой. Пальцы Хёнука снова начали ласки, их движения изменились.

— Не устал ещё?

Тихо произнёс Хёнук, его голос звучал низко, ласково.

Вонён ничего не ответил. Он чувствовал, как его тело снова сдаётся под напором, а пальцы всё глубже вторгаются внутрь. Их количество изменилось, и он это понял, как только ощутил, что давление стало сильнее. Хёнук добавил ещё один палец, заставив его выгнуться и невольно издать громкий, дрожащий стон.

— Ты сам напросился.

Сказал Хёнук с едва заметной усмешкой, продолжая свои движения.

Его пальцы, казалось, достигли такой глубины, до которой раньше не дотягивались. Каждое движение вызывало внутри странное смешение удовольствия и давления, которое было почти невыносимым. Вонён рефлекторно поднял бёдра, пытаясь хоть как-то уменьшить ощущение тяжести внутри.

— Это…слишком…

Выдохнул он, слова звучали неразборчиво.

— Ты ведь справишься, правда?

Тихо спросил Хёнук.

Ответа не последовало. Вонён лишь кивнул головой, не в силах сказать что-либо внятное. Его глаза, наполненные слезами, отражали тусклый свет уличных фонарей, как поверхность мокрой мостовой.

Однако едва он подумал, что может выдержать это, как пальцы Хёнука начали двигаться быстрее, увеличивая давление. Они вдалбливались в его простату с такой точностью, что Вонён не мог подавить пронзительные стоны.

— А-а…!

Звуки срывались с его губ, пока он судорожно ловил ртом воздух. Тело отзывалось дрожью.

С каждым новым толчком его тело напрягалось сильнее, хотя разум пытался приказать ему расслабиться.

Единственное, чего он хотел, — это кончить, чтобы избавиться от этого обжигающего ощущения, которое охватило всё его тело.

— Не так быстро.

Прервал его Хёнук, перехватив запястье прежде, чем Вонён успел коснуться своего члена.

Вонён издал сдавленный, почти жалобный звук, полный бессилия и легкой обиды.

— Хочешь кончить?

Вонён не смог ответить сразу. Он тяжело дышал, с трудом собираясь с мыслями. Лежа лицом в подушку, он еле заметно кивнул, пытаясь совладать с нахлынувшими эмоциями.

— Скорее вставь…

На мгновение в комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием. Хёнук выдохнул, но этот звук скорее напоминал короткий смешок, в котором слышалось возбуждение и неприкрытое наслаждение от его полной власти над ситуацией.

После того, как Хёнук растянул его пальцами, Вонён почувствовал лёгкую ноющую боль внутри. Казалось, что пальцы всё ещё внутри него, даже когда они покинули тело.

Хёнук осторожно повернул его и уложил на лопатки, потом склонился над ним, их взгляды встретились. Вонён рефлекторно отвёл глаза в сторону, слегка повернув голову. Хёнук подхватил его ноги под коленями и прижал к груди, задрав ягодицы. Вонён мог лишь представить, как пошло выглядит эта поза со стороны и его открытая, покрасневшая дырочка, готовая принять член.

Хёнук ввёл головку члена в податливое отверстие. Вонёна охватил жар. Твёрдый гладкий орган начал медленно погружаться внутрь.

— А-а…

Каждое движение было невероятно медленным, почти мучительным. Казалось, что время растянулось, и каждое мгновение было заполнено только этими переживаниями. Хёнук двигался с крайней осторожностью, как будто намеренно давал время привыкнуть. Но это только усиливало ощущения.

Каждый раз, когда Хёнук вставлял чуть глубже, ощущение тяжести и тепла становилось почти невыносимым.

— Ты можешь…быстрее.

Выдавил Вонён, пытаясь собраться с мыслями. Его голос дрожал, в нём звучало отчаяние.

Хёнук на секунду замер, затем усмехнулся:

— А ты ведь всегда жалуешься, когда я тороплюсь. Говоришь, что это слишком.

— Сейчас…будет нормально…

Выдохнул Вонён, снова пытаясь поторопить его.

— Просто…давай…

Его просьба была прервана резким толчком. На этот раз Хёнук не стал дразнить или оттягивать момент, и это заставило Вонёна выгнуться, громко выдохнув. Его тело, казалось, пыталось приспособиться к новой волне ощущений, которые одновременно обжигали и уносили куда-то вдаль.

— Ха-а…

Вырвалось у Вонёна.

Но даже несмотря на это движение, член вошёл внутрь лишь на половину. Хёнук чуть помедлил, его дыхание стало тяжёлым, и он невольно выдохнул, почувствовав, как напряжённые мышцы Вонёна плотно сжимают его.

Вонён, тяжело дыша, издавал приглушённые стоны, которые лишь усилились, когда сильные руки Хёнука ещё крепче сжали его ноги, фиксируя их. Дрожь мышц под ладонями передавалась ему.

Хёнук отпрянул назад, и всё тело Вонёна выгнулось в ответ. Движение было настолько ощутимым, что внутренние стенки, цепляясь за его член, будто не хотели отпускать. Вонён широко раскрыл глаза, и слёзы, собравшиеся в уголках, потекли вниз.

— А-а…

Из его губ сорвался дрожащий стон, пока он рефлекторно пытался сжаться.

— Просто… не вытаскивай…полностью…

— Чего ты такой нетерпеливый сегодня?

Он позволил своему члену медленно выйти почти до конца. Затем головка снова коснулась натянутой кожи, дразня и понемногу проникая внутрь. Каждый раз, когда он чуть продвигался вперёд, это вызывало новый всплеск наслаждения.

Руки Вонёна, до этого цеплявшиеся за его собственные ноги, бессильно упали на простыню. Он сжал её пальцами, его дыхание стало ещё более рваным.

— А-а…быстрее…

Простонал он, стараясь найти хоть какой-то выход из охватившего его вихря чувств.

— Сегодня я хочу, чтобы всё было…медленно.

Сообщил Хёнук с лёгкой улыбкой, в его голосе слышалось неподдельное удовольствие от происходящего.

Пальцы Хёнука мягко провели по бедру Вонёна, прежде чем он снова подался вперёд, скользя членом внутрь тела с безукоризненной точностью. Каждое движение, будто нарочно замедленное, вызывало ощущение, что внутренние стенки снова и снова растягиваются, приспосабливаясь к нему.

Вонён вздрогнул, его тело невольно трепетало при каждом новом толчке. Ощущение было настолько ярким, что всё вокруг будто перестало существовать.

— А-а-а!

— Медленно лучше, да?

Хрипло прошептал Хёнук, его голос был низким и мурчащим.

— Нравится?

Мягко спросил он.

— Да…н-нравится.

Наконец ответил Вонён, его голос прерывался от частого дыхания.

Хёнук резко вошёл глубже. Тёплое дыхание скользнуло по уху Вонёна, а затем по щеке, как раз в тот момент, когда он едва слышно выругался.

— Х-у-у…бля…

— Прости.

Сказал он с едва заметной улыбкой, в которой читалась смесь извинения и удовлетворения.

Его поцелуи смягчали остроту ощущений, медленно помогая Вонёну расслабиться. Тёплые прикосновения обрамляли каждое движение, заставляя его дыхание постепенно выравниваться.

Когда ритм вновь стал медленным Вонён почувствовал, как наслаждение накатывает на него волнами.

Он сдерживал стоны, закрывая рот рукой, но вдохи и выдохи становились всё громче. Он понимал, что его борьба не останется незамеченной, но старался скрыть от Хёнука, изо всех сил пытаясь просто держаться.

— Как думаешь, о чём я подумал, когда увидел тебя в кафе?

Внезапно спросил Хёнук.

Вонён сжал губы, не намереваясь отвечать. Он знал, что Хёнук имел в виду, и его вопрос казался риторическим. Скорее всего, его мысли крутились вокруг того, как тот, кто недавно был с ним, мог быть с другим. Это ревность, смешанная с недовольством.

Но вместо того чтобы оставаться в кафе или закончить свои дела, Хёнук оказался здесь, словно в порыве мнимого чувства справедливости. Всё, что он делал сейчас, казалось попыткой подавить свои эмоции через действия.

— Мне всё равно…

Пробормотал Вонён.

— А я вот только сейчас осознал, что мы даже ни разу не были вместе в кафе…

В этот момент он слегка подался вперёд, усилив давление. Вонён издал сдавленный стон, не в силах скрыть свою реакцию.

— Почему так? Почему я не знаю, как ты любишь проводить время, кроме работы и выпивки?

Продолжил Хёнук, его голос звучал так, словно он действительно пытался разобраться в своих чувствах.

— Хватит…

Прошептал Вонён, пытаясь отвести взгляд.

— Почему, сидя на свидании, я думаю только о тебе?

Тихо добавил Хёнук, его слова резонировали в воздухе, словно вопрос был адресован не только Вонёну, но и самому себе.

Его движения стали ещё более медленными и глубокими, почти мучительными.

— Почему я вообще так много думаю о тебе?

Сказал он, прежде чем резко изменить ритм.

Его толчки стали настолько быстрыми, что Вонён не смог сдержать громкого крика. Это был не только стон, вызванный проникновениями, но и реакция на физическую силу, которая буквально вытесняла из него воздух.

— А-ах!

— Тише…

Успокаивал его Хёнук, но сам он звучал так, будто едва сдерживает свои эмоции.

Каждое движение становилось всё более мощным, заставляя Вонёна содрогаться под его натиском.

Благодаря тщательной подготовке Хёнука, тело Вонёна стало мягче и чувствительнее, приспособившись к его ритму. Дырочка легко принимала в себя член, идеально подстраиваясь под него и меняя форму.

— А-а…м-м-м…

Вонён пытался подавить стоны, но это было бесполезно.

Звуки становились всё громче — влажные, ритмичные, словно отголоски дождя, ударяющего по лужам.

— Руки…отпусти!

Сильное желание достичь оргазма переполняло Вонёна, но он не мог этого сделать. Его руки были зафиксированы.

Слёзы покатились по щекам, капая на подушку. Они смешались с дыханием, с ощущением губ Хёнука, которые медленно скользили по его лицу. Нежные прикосновения к его лбу, носу, щекам…много мягких и заботливых поцелуев. А потом он коснулся его губ.

Сразу после этого мир Вонёна будто перевернулся. Губы Хёнука накрыли его, и это движение одновременно сбило его с толку и утешило. Он почувствовал, как сознание погружается в какое-то странное, зыбкое состояние. Когда язык Хёнука проник внутрь, всё тело Вонёна затрепетало, будто он падал в бездну, из которой нет выхода.

— Ухм…

Его дыхание стало хаотичным.

В отчаянии Вонён попытался освободиться, его руки дёргались, но Хёнук всё ещё крепко держал его, не отпуская ни на секунду. Только после долгого усилия он наконец разжал захват.

Однако, даже отпустив его руки, Хёнук не прекратил удерживать его в плену, продолжая плотный контакт с губами. Язык задевал нёбо, вызывая дрожь, которая охватывала всё тело Вонёна.

Почувствовав, как внутри нарастает волна, Вонён вдруг инстинктивно обхватил Хёнука за шею, притягивая ближе, словно хватаясь за единственное, что могло удержать его в реальности.

Тёплое, напряжённое тело Хёнука накрыло его. Его мощные мышцы спины и широкая грудь, твёрдая, но податливая, сдавливали Вонёна, который казался крошечным в сравнении. На мгновение их тела замерли, а затем Хёнук крепче притянул его к себе, как будто боялся отпустить.

Их поцелуй был жарким и требовательным. Мягкий звук скользящих друг о друга губ и языка заполнял тишину. Хёнук осторожно куснул язык Вонёна, прежде чем погрузиться глубже, исследуя каждую грань рта. Он внезапно отстранился, тяжело выдохнув, как будто не мог больше сдерживаться.

— Чёрт…ты сегодня…просто…

Хёнук запнулся, его голос звучал напряжённо.

Вонён тяжело дышал, его тело сотрясалось. Руки бессильно упали на плечи Хёнука, а ноги, перекинутые через его бёдра, подрагивали. Пот стекал с его лба, а влажные волосы липли к щекам.

— Прекрати…

Прошептал он, пытаясь найти силы оттолкнуть Хёнука. Его голос звучал слабым и прерывистым.

— Прекрати же…

Хёнук не ответил сразу. Он чуть приподнял голову, но его движения остались уверенными, и он продолжал своё.

— Прекратить? Ты уверен?

— Да…

Всхлипнул Вонён, его глаза затуманились от слёз.

— Это…слишком…пожалуйста…

На мгновение Хёнук замер. Его взгляд потемнел, а морщины между бровями углубились.

Хёнук медленно приподнялся, его движение освободило зажатые ноги Вонёна. Однако попытки последнего отстраниться оказались тщетными — слишком глубоко член находился внутри его тела.

— Вытащи…

Умоляюще произнёс Вонён, его голос дрожал, а слёзы текли по щекам.

Хёнук посмотрел на него сверху вниз, его глаза сузились, как будто он пытался понять, стоит ли верить этим словам.

— Тебе больно?

Спросил он с тенью сомнения, проводя взглядом по лицу Вонёна.

— М…пожалуйста…просто это…

Невнятно простонал Вонён.

— Ты так сильно сжимаешь меня, и при этом говоришь, что тебе больно?

Хёнук усмехнулся, но в его голосе слышалась едва заметная угроза.

Его руки резко прижали запястья Вонёна к кровати. Он склонился ближе, и его шёпот прозвучал низко и угрожающе:

— Не пытайся снова обмануть меня. Я не куплюсь на это.

— Но…ах!

Голос Вонёна перешёл в отчаянный крик, но Хёнук уже не слушал.

— Боишься? Боишься того, что может случиться?

— Нет…всё не так…

В отчаянии выкрикнул Вонён, но его голос звучал так, будто он сам пытался себя убедить.

Фраза так и не была закончена — Хёнук резко двинулся вперёд, проникая внутрь. Казалось, что больше не было необходимости ни в подготовке, ни в осторожности. Тело Вонёна, которое долго адаптировалось к происходящему, само открылось, впуская его глубже.

Несмотря на отчаянные протесты, оно реагировало иначе. Напряжённые мышцы, казалось, предали его, подчиняясь вторжению, которое было одновременно болезненным и поразительно интенсивным. Вонён чувствовал, как на него обрушивается волна смешанных эмоций, растекаясь по всему телу.

Его лоб упёрся в холодную поверхность стены, и с губ сорвался тихий, рваный стон. Хёнук, в свою очередь, прижался ближе, проводя губами вдоль его шеи и оставляя влажные следы на коже.

— Боишься, что это будет не Минсок? Что ты кончишь с кем-то другим?

— Нет…

Вонён беспомощно всхлипнул.

— Нет…это не так…

Хёнук продолжал двигаться, усиливая темп.

— Почему ты думаешь, что обязан любить только его? Почему это должно быть так? Может быть, ты можешь любить кого-то ещё. Даже если это не я.

Эти слова прозвучали как завершающая фраза, после которой больше не осталось места для разговоров.

Казалось, что тело Вонёна, измотанное и остро всё чувствующее, больше не способно выдерживать напора.

Слёзы потекли по его щекам, превращаясь в громкие рыдания. Тепло, которое наполняло его тело, становилось невыносимым. Он чувствовал, как каждая новая волна боли и напряжения усиливается с каждым толчком, оставляя его беспомощным перед натиском.

Хёнук продолжал двигаться определённым образом, будто демонстрируя, что обрёл полный контроль над ситуацией.

Он чередовал глубокие толчки с более короткими, поглаживающими движениями, которые ласкали внутренние стенки и усиливали ощущения. Вонён чувствовал, как его тело почти сдаётся, не в силах больше сопротивляться.

— М…я не…ах!

Его голос срывался на всхлипы.

Но Хёнук оставался глух к его словам. Его действия говорили сами за себя — это была кульминация момента, в которой оба оказались беззащитны перед собственными эмоциями и желаниями.

Вонён оказался полностью пленённым, лишённым возможности двигаться. Его ноги были зажаты мощными бёдрами Хёнука, спина плотно прижата к его широкой груди, а руки удерживались большими сильными ладонями. Единственное, что оставалось подвижным, — его голова, которая устало покачивалась из стороны в сторону. Каждый новый толчок сопровождался влажным хлюпаньем.

— Нет, ты не чувствуешь боли. Твоя дырочка легко принимает меня.

— Всё…не так… там странно…

Вонён протестовал, его голос терялся в хриплых вздохах.

Хёнук на мгновение остановился, сменив резкие толчки на медленные, размеренные движения. Он притянул Вонёна ближе.

— Тогда…я сделаю это нежнее.

Прошептал он, его тон был обманчиво мягким.

Медленные, скользящие движения стали почти нестерпимыми. Каждое проникновение казалось болезненно точным, выверенным, идеальным, и доходило до самых глубин, касаясь простаты. Вонён задыхался от ощущения того, как его внутренние стенки растягиваются, подчиняясь этому непрерывному натиску.

— Так лучше?

— Нельзя…я не могу…

Его тело снова напряглось, когда язык Хёнука скользнул по шее. Губы чуть прикасались к коже, вызывая неосознанное сокращение мышц.

Он невольно выгнулся и прикусил губу.

— Ахм..ах!

Хёнук оставался неумолим, движения становились всё более ритмичными, подчёркивая его полное доминирование. Каждое проникновение казалось всё более глубоким.

— Это…слишком…

Прошептал Вонён в последний раз, прежде чем его голос окончательно затих под волной новых ощущений.

— Ха-а…ух…а-а…

Тёплая, влажная плоть при каждом движении скользила внутри, лаская дырочку. Вибрации от их столкновений проходили через живот, поднимались к горлу и отдавались пульсацией в голове. Это ощущение было столь всепоглощающим, что всё остальное словно потеряло значение.

Руки, до этого цеплявшиеся за стену, ослабли. Хёнук, заметив это, отпустил его запястья, позволяя им свободно упасть.

Он обнял Вонёна одной рукой, пытаясь утешить его, пока его движения оставались такими же уверенными. Пальцы второй руки скользили по шее, груди, задерживаясь на вздымающихся рёбрах и животе, которые дрожали в такт его дыханию. Когда Хёнук надавил на живот, словно проверяя, насколько глубоко он внутри, Вонён издал короткий всхлип, наполненный смесью удивления и стыда.

Несмотря на интенсивность происходящего, каждое прикосновение вызывало новый всплеск ощущений. Пальцы Хёнука пробегали вдоль талии, задерживаясь на чувствительных точках. Это невероятно возбуждало.

Казалось, что тело Вонёна стало жидким, податливым. Каждое касание, каждое проникновение оставляло за собой цепочку откликов, которые накатывали волнами. Эти волны становились всё сильнее, пока не начали накладываться друг на друга.

Когда Хёнук коснулся его шеи, приблизившись губами к уху, тело Вонёна внезапно сотряслось от непроизвольной дрожи. Он пытался удержаться на месте, но голос выдал его:

— А-а…не так…пожалуйста…а-а…

Мышцы ног и спины сжимались и расслаблялись, его как будто било током. От кончиков пальцев до затылка.

— А-а…у-х…

Хёнук, ощутив эту дрожь, опустил руку, скользнув вдоль напряжённого тела. Его пальцы коснулись влажной, пульсирующей плоти. Капли, выделяющееся из члена, стекли на его ладонь.

— Ха-а…

Пронзительно выдохнул он, обуздывая собственное дыхание, прежде чем снова начать двигаться.

— Подожди…остановись…

Но это не останавливало Хёнука.

Вопреки словам, тело Вонёна казалось совсем не против. Его внутренние мышцы сжимались и притягивали Хёнука, прося о продолжении. Противоречие между словами и реакцией было слишком очевидным.

— Ты…такой красивый…

Пролепетал Хёнук, его голос был полон восхищения.

— С головы до пят…даже твои волосы.

Последние слова были прерваны низким, почти рычащим стоном. Внезапно внутри разлилось тепло. Оно заполнило Вонёна, заставив его закрыть глаза и на мгновение потерять связь с реальностью.

Конец 2 тома

Его сознание будто провалилось в пустоту, и он не мог понять, что происходит. Всё, что оставалось, — это чувство полного погружения. Тепло, боль, удовольствие — всё смешалось в одно, и это ощущение лишало его способности воспринимать что-либо ещё.

Когда он наконец пришёл в себя, он почувствовал, как его тело сотрясается от рыданий. Слёзы, которые он не осознавал, текли по его лицу, падая на простыни.

— Х-х…

Вырвался из его груди всхлип.

Он больше не пытался сопротивляться. Его тело вздрагивало, голова опустилась на плечо Хёнука, а глаза всё ещё оставались затуманенными слезами.

Очевидно, что во время кульминации Хёнука Вонён тоже достиг оргазма. Его живот и внутренняя сторона бёдер были влажными от смеси их телесных жидкостей. Сперма капала с члена, пачкая простыни.

Их поза изменилась: вместо сидячего положения они легли на бок. Хёнук прижимал Вонёна к себе, обнимая его сзади, их тела тесно соприкасались. Вонён чувствовал, как его бедра и нижняя часть живота всё ещё сотрясаются от слабых, неконтролируемых спазмов. Он пытался успокоиться, напрягая мышцы, но его тело отказывалось слушаться.

Объятия Хёнука сдерживали эти движения, создавая ощущение, что даже дрожь была под его контролем.

Губы Хёнука мягко скользили по затылку и плечам Вонёна.

Вонён тихо всхлипывал, его рука неуверенно потянулась назад, чтобы мягко оттолкнуть Хёнука. Он был обессилен, и его попытка выглядела скорее жестом смирения. Однако Хёнук понял и отступил, позволяя им обоим немного расслабиться.

Когда он наконец медленно освободил Вонёна, тот почувствовал, как его тело непроизвольно содрогается от непривычного ощущения. Плоть, которая наполняла его, теперь медленно выскользнула, оставляя за собой пустоту и чувство облегчения.

Хёнук повернул Вонёна к себе, укладывая его в свои объятия, чтобы заглянуть ему в глаза.

— Ты в порядке?

Тихо спросил он.

Вонён не ответил. Его глаза блестели от слёз, он тяжело дышал, и из его груди вырывались слабые всхлипы. Внутри него бушевала буря эмоций — неясные образы стыда, растерянности, страха и нечто ещё, что он даже не мог точно определить. Это чувство, не имея формы, всё же оставляло отпечаток в груди, как размытый рисунок.

С того момента, как их тела впервые соприкоснулись, Хёнук убеждал, что однажды он покажет ему, что такое настоящий экстаз. И вот, когда это наконец произошло, Хёнук не стал упоминать об этом. Не было ни гордости, ни самодовольного: «Ну вот, я же говорил, что получится». Всё, что он сделал, — это тихо спросил:

— Ты в порядке?

Его пальцы мягко перебирали волосы Вонёна, а губы оставляли нежные поцелуи на его макушке, лбу и переносице. Эти прикосновения были полны заботы, в то же время они будто пытались сгладить остроту ощущений, отголоски которых всё ещё оставались в теле Вонёна.

Послевкусие этого нового, неизведанного ранее экстаза было ближе к грусти, чем к радости. Вместо облегчения и удовлетворения слёзы Вонёна становились всё сильнее, стекая по его лицу и смачивая кожу Хёнука. Его плечи сотрясались, как у человека, которого захлестнуло глубокое, неконтролируемое чувство.

Он долго не мог найти слов. Всё, что он мог делать, — это рыдать, как ребёнок, не знающий, как объяснить свою боль. И только через некоторое время, прерывая собственные всхлипы, он наконец заговорил:

— Если я когда-нибудь полюблю кого-то другого…

Он сделал паузу, но затем продолжил, его голос был насыщен болью:

— Я бы хотел, чтобы этот человек ничего обо мне не знал. Чтобы он не знал, кого я любил раньше, кем я был…чтобы он не знал, какой я человек…

Хёнук молчал, слушая.

— Я хочу, чтобы он, как и я, любил только мужчин. Чтобы он думал обо мне в первую очередь…и я тоже сделаю так. Я притворюсь, что никогда не любил никого другого. Что он будет первым…

Голос звучал так, будто каждое слово давалось ему с огромным трудом.

— Я притворюсь…что я другой человек…

Он замолчал. Последние слова, которые он не осмелился сказать, повисли в воздухе. Он хотел стать кем-то другим. Перестать быть собой. Перестать быть тем, кем он был до этой минуты. Но он проглотил эти слова.

Для Вонёна идея новой любви была похожа на мечту открыть маленький бистро где-то за границей. Этот образ был расплывчатым, как сон, и казался таким же нереальным, как реклама напитка, где всегда светит солнце и всё выглядит слишком идеальным, чтобы быть правдой. Но он подумал:

«Какая разница? Всё равно это просто фантазия».

— Мне нравишься ты, которого я знаю.

Сказал Хёнук, отвечая на его не высказанные мысли.

Вонён крепче сжал губы, стараясь не смотреть ему в глаза, и спрятал лицо у него на груди, избегая ответа.

— Меня не смущает то, какой ты есть. То, что ты любил Минсока, что любишь выпивать — всё это нормально. Даже то, что ты спал с другими, пока был пьян…если только ты не будешь делать этого, пока мы вместе. Разве этого недостаточно?

Голос Хёнука звучал мягко, но в нём была какая-то настойчивость. Его низкий тон, как густой мёд, медленно заполнял пространство, тяжелея в воздухе. Это был не упрёк, а искренний вопрос.

Вонён не мог понять, почему кто-то вроде Хёнука, кто мог бы без труда жить яркой, солнечной жизнью, решил заглянуть в его мрачный мир. Тот, кто мог бы быть счастлив в окружении людей, которые поддерживают его, шагая по ослепительно светлому пути, вдруг оказался здесь, в этом эмоциональном хаосе.

Хёнук мог бы иметь всё, что хотел. Его жизнь могла бы быть как на открытке — залитая золотыми лучами, полная смеха и радости. Почему он выбирает это? Почему он готов рискнуть, сделать шаг в эту ловушку, из которой, возможно, не сможет выбраться?

— Нет…

Ответил Вонён наконец, его голос звучал твёрдо, но внутри всё сжалось.

Хёнук не ответил сразу. Его рука продолжала мягко гладить волосы Вонёна, как будто его отказ ничего не изменил.

— Правда?

Тихо произнёс он, голос был спокойным, без следа упрёка.

Этот безмятежный тон, как будто отказ был всего лишь лёгким росчерком пера, заставил Вонёна сжаться, как от удара. Он почувствовал, как его плечи опустились. Но Хёнук, обняв его, тихо прошептал:

— Хорошо. Пусть на сегодняшний день будет так.

Некоторое время они молчали, и Хёнук просто держал его в своих объятиях. Затем он поднялся с кровати. Его тело, ещё недавно чистое после душа, снова было покрыто потом и следами их близости. Он с сожалением посмотрел на мокрую кожу, но быстро переключился.

Неожиданно, без предупреждения, он подхватил Вонёна на руки. Тот вздрогнул, но даже не попытался сопротивляться. У него уже не осталось сил. Он просто расслабился, повернув голову в сторону, стараясь не встречаться с ним взглядом.

Как и когда они вошли в дом, теперь Вонён в очередной раз оказался в его руках, и они опять направлялись в ванную. Хёнук включил горячую воду и стал аккуратно обмывать его.

Когда пальцы Хёнука коснулись чувствительных мест, Вонён невольно дёрнулся и нахмурился. Но он быстро понял, что это не попытка продолжить, а просто необходимость — очистить тело от оставшихся следов. Он расслабился, опустив взгляд.

— Прости, что не предупредил.

Пробормотал Хёнук, когда убирал остатки воды с его тела мягким полотенцем.

— Мне жаль, что я…

В голосе сквозила неловкость, и извинение не прозвучало до конца.

Вонён не ответил. В его голове мелькнуло: «Мог бы просто использовать презерватив». Но он оставил эту мысль при себе, вместо этого молча позволяя Хёнуку закончить.

Горячая вода смыла не только следы близости, но и слёзы. Когда они вернулись в спальню, Вонён заметил, что за окном всё ещё идёт дождь. Звук капель, ударяющихся о стекло, больше не был холодным и тяжёлым, как раньше. Теперь он напоминал колыбельную, убаюкивающую и мягкую.

— Ты устал?

Уточнил Хёнук, когда они снова оказались в кровати.

Вместо ответа Вонён бросил на него утомлённый взгляд, полный недоумения.

— Ты был на свидании, поссорился, даже губу разбил. Выпил, промок под дождём, потом ещё и я вломился в твой вечер. Ещё и секс…

Хёнук пересчитывал всё на пальцах, подводя итог, и усмехнулся.

— Так что, если заболеешь снова, я возьму отпуск, и буду ухаживать за тобой круглые сутки.

Его голос звучал так, словно он шутил, но эти слова не были лишены заботы. Вонён, наконец, тяжело вздохнув, открыл рот, чтобы ответить.

— Эй.

— Да?

— Ты знаешь, что я тебя отшил?

— Знаю.

«Знает он…»

Подумал Вонён, опуская взгляд. Но в этот момент пальцы Хёнука осторожно коснулись кончиков его всё ещё влажных волос. Он опёрся подбородком на ладонь другой руки, лёжа рядом.

— Может, тебе сложно поверить, но я никогда раньше не спешил с признаниями, как с тобой. Никогда не добивался того, кто не хочет быть со мной. Это всё…непривычно.

Признался он, слегка прищурив глаза.

— Думаю, мне нужно время, чтобы привыкнуть к тому, что я впервые влюбился…и меня отвергли.

Вонён посмотрел на него, его взгляд был смесью раздражения и усталости. Он тяжело вздохнул, опустив веки, поставив точку в разговоре. Но Хёнук, не дожидаясь ответа, склонил голову ещё ниже, касаясь подушки, и спросил:

— Когда ты проснёшься, ты хочешь, чтобы я был здесь? Или чтобы меня не было?

— Чтобы тебя не было.

Пальцы Хёнука нежно коснулись его щеки, поглаживая её успокаивающими движениями.

— Тогда я уйду, как только ты уснёшь.

На мгновение их взгляды встретились, но Вонён быстро опустил глаза на подушку. Этот взгляд показался Хёнуку до боли знакомым. Он углубился в воспоминания, перебирая их, словно страницы старого альбома. Это было то же выражение лица, которое он видел в ту ночь, когда пьяный Вонён позвал его. Тогда, перед тем как заснуть, они говорили о Минсоке, и его взгляд был таким же — полным вины, словно любить кого-то было его непростительным грехом.

Вонён закрыл глаза. Даже когда Хёнук касался его щеки, головы или плеча, он не отталкивал его. Он не рычал, не смотрел исподлобья, не говорил, чтобы тот остановился. Возможно, он просто был слишком измотан, чтобы сопротивляться.

К удивлению Хёнука, Вонён уснул быстро. Его дыхание стало глубоким и ровным, выдавая, что это был не притворный сон. Под веками не двигались зрачки, и, казалось, остаток усталости забрал всё сопротивление. На коже у внутреннего уголка глаза ещё блестела застывшая слеза, которая медленно скатилась к переносице. Хёнук осторожно стёр её кончиком пальца, а затем провёл языком, будто пытаясь почувствовать её горький вкус.

В его голове всплыли образы из далёкого воспоминания. Он вдруг осознал, что больше не хотел оставаться человеком, который, столкнувшись с чем-то настоящим, оказывается слишком нерешительным и теряет всё. Если он что-то и пообещал себе, так это то, что надгробие Тэ Хёнука никогда не будет украшено словами о сожалениях.

Уставшее тело провалилось в глубокий сон, словно отключившись. Возможно, именно благодаря этому почти смертельному погружению в покой, Со Вонён проснулся без помощи будильника или солнечных лучей, просто по естественному зову.

Он не мог точно определить время, но в комнате было достаточно света, чтобы различить очертания предметов. Приподнявшись, Вонён повернулся и провёл рукой по растрёпанным волосам.

«Ты же говорил, что уйдёшь, как только я засну, разве не так?»

Он и не думал верить этим словам, поэтому едва сдержал смешок, заметив, что всё оказалось так, как он и предполагал.

Мужчина, тяжёлый, словно неподъёмное бревно, занимал половину кровати, раскинувшись и мирно посапывая. Он был совершенно нагим.

Вонён невольно задержал взгляд на его лице: густые брови, придающие чертам то суровый, то мягкий вид в зависимости от настроения, сомкнутые веки, высокая переносица и плотно сжатые губы. Это лицо казалось таким спокойным во сне.

Тихое, ровное дыхание напоминало сон хищника — глубокий и размеренный. При каждом вдохе грудь мужчины слегка поднималась, а затем плавно опадала, это движение было отчетливо видно даже в полумраке.

Ему очень хотелось врезать по широкой спине, чтобы разбудить и прогнать его. Но Вонён знал, что это бессмысленно: тот не только не уйдёт, но ещё и успеет сказать что-нибудь язвительное, заставив его сожалеть об этом. Лучше уж оставить его спящим.

Проведя рукой по своему лбу, Вонён проверил температуру. К счастью, обошлось без простуды. Наверное, перед сном он всё-таки отрегулировал кондиционер.

Одеяло, которое он забрал себе, сбилось на одну сторону кровати. Вонён аккуратно взял его и накрыл широкую спину мужчины. Затем тихо встал с кровати и направился в гостиную.

Там было гораздо светлее, чем в спальне. Он налил себе стакан воды и, стоя у стола, погрузился в размышления.

Откуда это ощущение опустошения? Наверное, из-за голода.

Он вспомнил, что ещё вчера почувствовал, как проголодался, когда спорил с Тэ Хёнуком. Но так и не поев, он провёл с ним изнурительную страстную ночь, после чего просто вырубился.

Открыв холодильник, Вонён быстро собрал всё, что годилось для готовки. Там нашлось несколько яиц, одна брокколи — она привлекла его внимание на рынке своим круглым видом, и немного замороженного бекона, купленного не пойми когда.

Рассмотрев эти скромные запасы, он вспомнил, как Хёнук как-то ворчал, что холодильник шеф-повара больше похож на пустой склад. Это было правдой — дома он почти не ел.

На миг Вонён задумался о записке, которую Хёнук оставил ему после одного из визитов. Там красивым, почти печатным почерком было написано напоминание о том, чтобы он не забывал о еде. Записка до сих пор лежала в ящике его рабочего стола.

Громкое урчание желудка вернуло его к реальности. Вариантов не оставалось. Вонён поставил сковороду на плиту, налил масло и приступил к приготовлению.

Бекон зашипел, распространяя по кухне аппетитный аромат мяса. Пока он жарился, Вонён быстро вымыл брокколи, нарезал её и слегка обдал кипятком. Затем высыпал прямо на сковородку и залил яйцами.

Хотя из таких минимальных ингредиентов сложно приготовить что-то стоящее, Вонён всё-таки сумел собрать сносный завтрак.

Он разложил еду по двум тарелкам и вернулся в спальню.

— Поднимайся, нахал. Завтрак готов.

Включив свет, Вонён рывком сдёрнул одеяло с мужчины. Яркий свет заставил Хёнука нахмуриться. Он повернулся на бок и пробормотал что-то себе под нос.

— Ты…какой же ты беспокойный. Выспался?

— Да, спасибо.

Хёнук зевнул, приоткрывая глаза.

— Почему всё ещё здесь? Обещал уйти, как я усну.

— Уйти-то хотел, но случайно засмотрелся на твоё лицо. Видимо, вырубился, пока любовался.

Хёнук, потягиваясь и отвечая так, словно переночевал у друга, выглядел совершенно непринуждённо.

Его движения, когда он поднял руки над головой, заставили напрячься мышцы по всему телу: от прорисованных кубиков пресса до длинной шеи, массивной груди и широчайших мышц спины.

Но Вонён заметил кое-что другое.

— Что ты так пристально разглядываешь?

Спросил Хёнук.

Лишь после этого замечания Вонён опомнился, быстро опустил взгляд и с лёгким раздражением швырнул ему одеяло.

— Если проснулся, выходи!

Он вышел из спальни, даже не оборачиваясь, и направился к столу. Не теряя времени, он сел и разрезал ещё горячее яйцо пополам. Мягкий желток медленно и аппетитно растекался по тарелке, обещая утолить голод. Он обмакнул свежеприготовленную брокколи в густой желток и отправил в рот.

— Ого, даже для меня порция нашлась?

Бодро заметил Хёнук, подходя к столу. На нём была только небрежно наброшенная рубашка.

Будто он сам не догадывался, что второй тарелкой Вонён явно не для себя запасся.

Не отвечая, Вонён продолжил есть. Хёнук сел напротив и, как ни в чём не бывало, тоже приступил к трапезе. Вместо брокколи он выбрал бекон, набрал на вилку и с удовольствием отправил в рот. На его лице появилась довольная улыбка.

— Вкусно!

Вонён мельком взглянул на него, мысленно передавая сообщение:

«Ешь быстрее и проваливай».

Но Хёнук, как всегда, не мог перестать болтать.

— Ты, похоже, вчера отлично провёл время.

— Что?

— Ну а как иначе? Ты не только не выгнал меня, но ещё и завтрак приготовил. Говорят же, что если ночь удалась, то утром можно ждать чего-то особенного.

— Хочешь, чтобы я тебя сразу выгнал? Просто готовить на одного показалось слишком скучно, вот и сделал заодно и для тебя.

Вонён сделал вид, что собирается отобрать тарелку, но Хёнук тут же обхватил её руками, защищая свою еду.

— Моё!

Их энергия, потраченная ночью, требовала восполнения, и они отступив, сосредоточились на еде. Вонён, жуя, вспоминал недавний момент, когда он видел Хёнука при свете.

Хотя они часто бывали вместе в обнажённом виде, он вдруг понял, что почти никогда не разглядывал его. Обычно они предпочитали полумрак, так что только сегодня он обратил внимание на его тело.

Единственным исключением был тот день, когда он, пьяный, оказался в доме Хёнука и видел его в ванной, но тогда он этого не заметил.

Проглотив последний кусок бекона, Вонён неожиданно пробормотал:

— Всё-таки работа полицейского — дело опасное…

— Что?

Хёнук тут же поднял голову, пристально глядя на него.

— Ничего.

Пытаясь скрыть неловкость, Вонён схватил пустую тарелку и вилку, поднялся из-за стола и направился к раковине.

— Ты ведь говорил про меня, правда?

Хёнук не собирался так просто отпускать его.

Вонён почувствовал, как он обнял его сзади, поставив свою тарелку на стол. Попробовав вырваться, он ощутил, как его губы коснулись макушки.

— Разве у тебя есть другой знакомый полицейский?

— С чего ты взял, что нет? Я знаю детектива Шина, знаю детектива Чо.

— Ого. Прямо по фамилиям помнишь.

— Конечно. Они мои постоянные клиенты.

— Постоянные? Серьёзно? Кажется, я ревную.

Расстроенно произнёс Хёнук, крепче обнимая его.

Вонён с сожалением подумал, что даже мощное тело Хёнука, напоминающее живой щит, не было способно оградить его от всего. Шрам на спине, ближе к рёбрам, был ярко выраженным: длинный, неровный, как от ножевого удара. Он явно был очень глубоким и нанёс физическую и, скорее всего, моральную травму.

Вонён, привыкший к мелким порезам и ожогам на кухне, никогда не сталкивался с ранами, оставляющими такие следы.

Кроме того, по всему телу Хёнука были разбросаны маленькие шрамы. Глядя на них, Вонён внезапно осознал: перед ним действительно полицейский, прошедший через многое.

Он вспомнил, как тот общался с бандитами в его ресторане, которые несмотря на свои связи, буквально лебезили перед ним. Тогда Вонён ещё считал, что Хёнук выглядит вполне приличным человеком. Кто бы мог подумать, что спустя время их отношения станут настолько запутанными и странными?

— Давай я помою посуду, отдыхай.

Предложил Хёнук.

Вонён лишь фыркнул. Сковорода, две тарелки, две вилки — работы не больше, чем на пару минут. Оттолкнув локтем грудь Хёнука, он занял своё место у раковины.

Хёнук недовольно пробормотал что-то себе под нос, но, несмотря на это, отошёл всего на шаг и остался стоять рядом, пристально наблюдая за Вонёном, пока тот мыл посуду.

— Отойди.

Раздражённо бросил Вонён.

Но даже эти слова он произнёс скорее по привычке, понимая, что Хёнук всё равно не уйдёт. Поэтому он продолжил своё дело, игнорируя его взгляд.

— Эй, зануда.

Не выдержал Хёнук.

Вонён молча продолжал мыть посуду.

— Можно спросить кое-что?

Добавил он после короткой паузы.

— …

— Ты, когда со мной спал, делал это с другими?

Руки Вонёна замерли. Он резко швырнул тарелку в раковину.

— Эй, осторожнее. Она же треснет.

С нарочитой заботой произнёс Хёнук, глядя в раковину так, будто его действительно волновала участь посуды.

Вонён прищурился, медленно выдохнул и одарил его напряжённой улыбкой, а тон его голоса стал притворно мягким:

— Удивительно. Видно же, что этот вопрос давно не давал тебе покоя. Но как ты умудрился вчера сдержаться и не спросить?

Хёнук, словно пойманный с поличным, лишь смущённо усмехнулся.

— Эх…вчера просто атмосфера не располагала к таким вопросам.

— Да и сейчас не располагает.

Парировал Вонён.

— И что бы ты сделал, узнай, что я спал с кем-то? Или если не спал?

— Разве обязательно что-то делать? Людям ведь свойственно хотеть знать то, что может их тревожить.

Произнеся это, Хёнук театрально прикрыл глаза ладонью, но оставил между пальцами щёлочку, через которую украдкой смотрел на Вонёна.

Смотреть на его несерьёзные выходки было так нелепо, что Вонён чуть не рассмеялся, забыв о своём раздражении. Но он сдержался, крепко прижав губы, и вернулся к посуде.

— Да, спал. И что теперь? Десять человек. Нет, сто. Я предлагал себя направо и налево.

— Не надо так говорить…

Поморщился Хёнук.

— Всё равно ведь не поверишь, так зачем спрашиваешь?

Не желая больше продолжать разговор, Вонён открыл воду на полную мощность, чтобы шум потока заглушил слова. Он поставил чистую тарелку на сушилку, аккуратно вытер капли воды вокруг раковины и обернулся.

— Хватит тянуть. Если закончил завтракать, начинай собираться.

— Ты что, переживаешь, чтобы я не опоздал?

— Если через десять минут не уберёшься отсюда, я реально вызову полицию. Тебе ведь не хочется устраивать разборки со своими коллегами?

В голосе Вонёна прозвучал холод, заставивший Хёнука, наконец, осознать серьёзность его слов. Он провёл рукой по шее, как будто раздумывая, что ответить, а затем, пробормотав что-то о том, что всё равно собирался уходить, пошёл умываться и одеваться.

Пока Хёнук занимался своими делами, Вонён нарочно достал пылесос и приступил к уборке. Обычно он ленился делать это, но включив пылесос сейчас, начал шумно водить им по полу, явно показывая, что ему всё равно, останется Хёнук или нет.

Когда Хёнук, одетый и готовый к выходу, подошёл к нему, Вонён даже не взглянул в его сторону, продолжая заниматься своим делом. Тем не менее, Хёнук, как и прежде, мягко обнял его со спины.

— Ладно, я пошёл.

— Отпусти.

Сухо сказал Вонён.

Пылесос остановился, продолжая тихо жужжать на месте. Пока Вонён не успел разозлиться всерьёз, Хёнук сам убрал руки и отступил. Казалось, он не хотел доводить дело до конфликта, возможно, из-за своей занятости.

— Увидимся позже.

Но Вонён и не подумал отвечать. Он лишь продолжил водить пылесосом, делая вид, что ничего не слышал. Через шум двигателя донёсся звук закрывающейся двери.

Только через несколько минут после того, как Хёнук ушёл, Вонён выключил пылесос, поставил его в угол и быстрым шагом подошёл к входной двери. Он приложил ухо к дверному косяку, задержал дыхание, дабы удостовериться, что Хёнук действительно ушёл. Вокруг стояла тишина.

Не теряя времени, он открыл крышку замка и посмотрел на инструкции внутри. Вспомнив, что код ни разу не меняли, Вонён решил воспользоваться этим моментом. На ум ничего подходящего не приходило, поэтому он выбрал старый номер телефона, который Хёнук точно не знал. Убедившись, что код установлен, он почувствовал себя спокойнее.

Закончив с замком, он бросил недоделанную уборку и опустился на диван, вытянув ноги. Утренний свет заливал гостиную, и Вонён, чувствуя дискомфорт от его яркости, поспешил задвинуть шторы.

Оставшись один, он наконец смог перевести дыхание и дать себе время вспомнить чувства, захлестнувшие его накануне.

Он, опустив взгляд, положил руку на живот, словно проверяя, что ощущения действительно были реальны. Разум отказывался принимать то, что тело испытало.

«Это же невозможно».

Подумал он, чувствуя, как лицо начинает гореть.

Он никогда не достигал оргазма только от одного проникновения. Это не могло быть связано с самим Хёнуком. Скорее, дело в алкоголе, обстоятельствах или эмоциях.

Каждое движение заставляло его тело пульсировать всякий раз, когда напряжённый, будто высеченный из камня, член скользил по внутренним стенкам, оставляя за собой горячий след.

Каждый толчок, когда упругая головка с силой поднималась вверх, заставлял его ноги дрожать, а перед глазами мелькали белые вспышки.

Эхо достигнутой кульминации было таким сильным, что не отпускало даже после долгого сна. Это чувство казалось слишком ярким, слишком живым, чтобы забыть.

«Неужели я уже скучаю по этому?»

Эта мысль вспыхнула в сознании, словно чужая, но в тот же момент он понял, что от неё не так просто избавиться.

Пытаясь скинуть навязчивые образы, он тряхнул головой. Но события прошедшей ночи уже оставили отпечаток в памяти, заставляя каждую клетку вновь переживать этот опыт.

«Разве ты должен любить только Чон Минсока? Это как-то предопределено?»

Эти слова, сказанные насмешливым тоном, теперь всплыли в его памяти и на душе стало тяжко. Вонён вспомнил, как голос Хёнука звучал вчера ночью — низкий, глубокий, словно рык хищника, готовящегося к прыжку. Не было в нём ни тени привычной игривости.

То мгновение, когда его спина была прижата к твёрдой груди Хёнука, а каждое его слово звучало как приговор, вызывало в Вонёне не сопротивление, а желание подчиниться. Это желание слиться с тем безумием, которое заставило его содрогаться от удовольствия, стало частью водоворота эмоций.

«Как такое возможно?»

Мелькнуло у него в голове.

Секс и оргазм. Что в них такого, что они могут заставить человека измениться и признать свои ошибки? Вероятно, всему виной какие-то гормоны.

«Так что бояться нужно не Тэ Хёнука, а реакции моего собственного тела…и той слабости, которая позволяет мне так легко поддаваться».

Пришёл он к выводу.

«Если так, то всё просто: я должен держать себя в руках».

С этими мыслями Вонён потянулся к ящику стола и, открыв его, дрожащими руками достал пачку сигарет. Обычно он избегал курения дома, но сейчас дым казался единственным способом вытеснить липкую, как застывший сироп, память о ночи.

Лёгкий свет, пробивающийся через шторы, подсвечивал кружевной дым, поднимающийся к потолку.

Вонён знал, что должен окончательно отпустить Минсока, как бумажный кораблик, отправленный по течению. Он понимал, что должен восстановить контроль над своей жизнью.

Даже если решение отпустить прошлое приведёт его к новому роману, Тэ Хёнук…он не может стать его партнёром.

«Это не то, что можно назвать нормальными отношениями».

Два человека, пережившие неразделённую любовь, соединились в порыве отчаяния и утешения. Поддавшись этому ощущению общности и жалости к себе, они пересекли черту, опьянённые моментом.

Они были честны друг перед другом и открыты. И это дарило некую свободу, которая оказалась почти такой же захватывающей, как кульминация, испытанная им вчера.

Это было ново. Это было приятно.

Однако отношения, начавшиеся таким образом, не могли развиваться нормально.

Если бы Вонён всё же решил завести новые отношения, он хотел бы начать с чистого листа, избавившись от себя прежнего — человека, который был словно плесень или накипь, цеплявшаяся за Минсока.

Он не хотел называть «новым началом» просто замену одного объекта зависимости на другой. Это было бы всего лишь признаком незрелости и регресса. Такие отношения не принесли бы ничего хорошего ни ему, ни Тэ Хёнуку, который, ничего не понимая, пребывал в своём собственном наивном мире.

Вонён слышал от Минсока, что Хёнук идёт на свидание. И он не мог отрицать, что эта новость выбила его из колеи на несколько дней. Наверное, именно из-за этого он впервые за долгое время решил встретиться с другим мужчиной.

Да, возможно, это была ревность или чувство неполноценности. Но разбираться в своих эмоциях он не хотел — это не имело смысла. Всё равно их встреча не принесла радости. После того как в кафе они случайно столкнулись с Хёнуком, свидание окончательно стало унылым и тоскливым.

Даже напившись, Вонён не испытывал никакого желания продолжать вечер или поддерживать хотя бы видимость интереса. Когда он заявил, что хочет закончить всё на этом, его спутник, тоже изрядно пьяный, не воспринял это спокойно. Сразу же вспыхнула драка, и кулаки пошли в ход.

Вонён не мог вспомнить, кто в итоге одержал победу, всё смешалось в тумане алкогольного опьянения. Он помнил лишь, как смотрел на противника, валявшегося на полу и осыпавшего его ругательствами, перед тем как покинуть бар.

Горечь сигареты вдруг стала слишком резкой. Вонён с лёгкостью затушил её об пепельницу. Тлеющий огонёк быстро погас, оставив после себя лишь холодный серый пепел.

Он признал очевидное: его чувства к Хёнуку менялись. Он не был настолько глуп, чтобы отрицать это или обманывать себя. Разве можно оставаться равнодушным, когда кто-то, подобный Хёнуку, настойчиво проявляет интерес?

Конечно, он задумывался, а может, попробовать? Может, дать шанс этим отношениям, хотя бы ненадолго? Но разум подсказывал: нужно быть осторожным.

Вонён резко распахнул шторы, устраняя препятствие на пути солнечного света, затем открыл окно, чтобы впустить в комнату свежий утренний воздух. Он начал собираться на работу немного раньше обычного, будто желая поскорее выйти из дома и оставить свои мысли позади.

— Что-то случилось?

Новая сотрудница, Чин Хэри, отличалась быстрым умом, дружелюбием и удивительной проницательностью, что делало работу с ней чрезвычайно комфортной.

С предыдущей помощницей тоже не возникало серьёзных проблем, но если ту можно было оценить как «хорошо», то Хэри заслужила «лучше всех».

Она была студенткой, взявшей академический отпуск. Хэри копила деньги на обучение, а также мечтала в следующем году отправиться в путешествие по Европе. Помимо работы в ресторане, она занималась репетиторством и временами бралась за другие подработки.

Когда выяснилось, что она трудится с конкретной целью, стало неудобно отнимать у неё заработок своими неожиданными выходными. Поэтому, если приходилось брать отгул, Вонён всегда старался компенсировать ей зарплату хотя бы в минимальном размере. Видимо, из-за этого она никогда не жаловалась.

— Почему ты спросила?

— Вы достали ту кастрюлю. Кажется, когда у вас есть какие-то переживания, вы всегда берёте именно её.

Вонён опустил взгляд на тяжёлую глубокую кастрюлю для рагу, стоящую на плите. Он задумчиво кивнул, соглашаясь с её словами.

— Нет, ничего такого. Просто погода становится прохладнее, и я подумал, что пора начать подавать сезонные блюда.

— Что вы собираетесь приготовить?

— Оссобуко.

*Оссобуко — традиционное блюдо Милана, для которого телячьи голяшки тушат в бульоне с белым вином. Мясо томится длительное время, приобретая насыщенный вкус. Томаты, чеснок, различные овощи и травы создают сложный и богатый аромат.

Хотя само мясо, отделяющееся от костей, необычайно вкусное, истинная ценность оссобуко заключается в небольшом количестве костного мозга, заполняющего полость кости.

По классическому рецепту блюдо готовят из телячьих голяшек, но Вонён иногда заменял их бычьими хвостами или рёбрами, когда не удавалось найти подходящие ингредиенты.

— А что это такое?

— Это как суп камджатхан или рагу из рёбер.

*Камджатхан — корейский острый суп со свиным хребтом и овощами.

— У камджатхана и рагу из рёбер есть что-то общее?

— Там есть кости и готовить нужно долго.

Для того чтобы мясо так нежно отделялось от кости, нужно как минимум два-три часа томления.

«Решено! Сделаю это сегодняшним блюдом дня».

С этой мыслью Вонён начал готовить ингредиенты. Он обвалял мясо в муке, обжарил его в кастрюле, а затем принялся нарезать овощи: морковь, лук и сельдерей.

Рагу, которое готовится долго, идеально подходит, когда в голове слишком много мыслей и сердце неспокойно. Наблюдая, как густые пузырьки медленно поднимаются и лопаются на поверхности кипящего бульона, можно ощутить, что вместе с тем и твои переживания постепенно высвобождаются, исчезая в горячем паре.

Несмотря на итальянскую вывеску, иногда Вонён игнорировал это и готовил то, что ему хотелось. Например, французское бёф бургиньон, буйабес, потофё или даже русское блюдо бефстроганов.

*Бёф бургиньон — блюдо французской кухни, обжаренная говядина которая тушится с овощами в красном вине.

*Буйабес — тоже блюдо французской кухни, многокомпонентный рыбный суп.

*Потофё — тоже блюдо французской кухни, переводится как «котелок над огнём», можно сравнить с густым мясным супом.

*Бефстроганов — наша пюрешка с подливкой и мясом ^^

Но рагу он редко готовил летом. Последний раз он использовал эту большую кастрюлю в тот день, когда готовил потофё для Тэ Хёнука.

Нелепая ситуация: их связывали только редкие встречи, больше напоминающие отношения партнёров для секса. Но однажды, после ночного звонка в алкогольном опьянении и встречи, он почувствовал, что просто так оставить всё было бы неловко. Тогда он наварил кастрюлю потофё, чтобы сгладить дурное впечатление о себе.

В тот раз, глядя в кастрюлю, он вдруг ощутил озноб, предвестник простуды. Через несколько дней она его действительно накрыла. Хёнук заботился о нём тогда.

— Здравствуйте.

В дверь вошли посетители.

Занятый готовкой, Вонён едва повернул голову, чтобы мельком взглянуть на вошедших. Весёлые голоса из зала долетали до кухни.

— Ого, красиво!

— Увидел по дороге, вспомнил о вас и купил.

— Поставить на барную стойку или лучше у окна?

— Лучше на барную стойку, чтобы Хэри могла любоваться.

— Спасибо, детектив Чо.

Это был Чо Джэхун, напарник Тэ Хёнука.

Хёнук обычно называл его Танджоль.

*Танджоль в переводе с корейского — «шершень».

По его словам, это прозвище он дал из-за известной агрессивности этих насекомых. Однако при взгляде на Джэхуна было сложно представить в нём кого-то агрессивного — он выглядел скорее неуклюжим, чем угрожающим.

Когда-то, ещё в патрульной службе, Джэхун попал под крыло Хёнука и затем последовал за ним в отдел по борьбе с преступностью. Сам Джэхун как-то рассказывал, что Хёнук заметил в нём потенциал. Судя по их отношениям, Хёнук видел в нём скорее удобного помощника, тогда как Джэхун, казалось, искренне уважал своего наставника.

Судя по их разговору, Джэхун принёс подарок. Вероятно, это был букет.

Вонён слегка усмехнулся. Джэхун, как он знал, поступил на службу сразу после школы, сдав экзамен на младшего инспектора, теперь ему было двадцать семь. Он всего на четыре года старше Хэри, так что, если между ними что-то начнётся, это будет вполне естественно. Тем более, с тех пор как Хэри начала здесь работать, Джэхун стал всё чаще заглядывать.

Вонён не запрещал своим сотрудникам заводить отношения с клиентами. Пока это не мешает работе, это не его дело. Тем более, владелец, который сам порой флиртует с клиентами, не может быть слишком строг к своим подчинённым.

— Шеф, одну карбонару с яйцом!

— Хорошо.

Оссобуко теперь оставалось только томить на слабом огне. Вонён начал готовить заказ.

В ресторане подавали два вида карбонары: одну — привычную для корейцев пасту со сливочным соусом, другую — традиционную итальянскую с желтком и сыром.

Джэхун заказал второй вариант. Это было простое блюдо, которое опытный повар готовит без труда: обжарить бекон, посолить и поперчить, взбить желтки и смешать всё с пастой. Хотя клиентов было немного, Вонён решил передать блюдо Хэри, чтобы она сама отнесла его Джэхуну.

Из зала доносился их разговор.

— Эта паста вызывает зависимость. Я даже дома иногда о ней думаю. Готов съёсть две за раз.

— Я тоже её обожаю. Детектив, вы уже, наверное, перепробовали всё наше меню?

Глядя на кастрюлю с оссобуко, Вонён вспоминал недавний разговор, который зацепил его. Тогда между Джэхуном и Хэри завязалась такая же непринуждённая беседа.

— Что-то капитана Тэ давно не видно. Занят, наверное?

— Да нет, не особо. У нас недавно сорвалась одна операция, так что сейчас временное затишье. Скоро снова начнётся аврал.

— Почему же вы больше не приходите вместе?

— Я предлагал, но он отказался. Раньше чуть что — только тут и собирались.

— Правда? Почему?

— Понятия не имею. Может, паста ему надоела. А что, вы в нём заинтересованы?

— Нет, мне тридцатилетние мужчины не нравятся. Хотя он ведь высокий и красивый, да?

Тогда он просто пожал плечами. Но сейчас эти слова вернулись к нему, заставив глубже задуматься.

Звук открывающейся двери прервал размышления. Вонён заметил, как Хэри приветствует нового гостя.

— Здравствуйте! О! Как давно вас не было, капитан Тэ!

Вонён замер, едва не уронив тарелку, которую держал в руках.

— Привет, Хэри. Эй, детектив, давно сидишь тут? Почему не сказал?

— А вы-то что здесь делаете, начальник? Вы же вроде решили больше не приходить.

— Когда я так говорил? Замолчи, а то я тебя вышвырну.

Даже если Хёнук пытался говорить тише, в это время в зале находилось так мало людей, что их разговор доходил до кухни без всяких преград.

Вонён невольно нахмурился. Мысли перескочили на недавний разговор с Минсоком, который теперь всё больше беспокоил его. Тогда они обсуждали встречу с родителями Минсока, которые приезжали в Сеул.

— Ну, тогда увидимся. Давненько не собирались всей семьёй.

— Минсок…

Вонён поспешно остановил его, когда тот уже хотел завершить разговор.

Слова, которые он собирался сказать, показались ему настолько неуместными, что он машинально сжал край своей рубашки, словно стараясь подавить смущение.

— Ты случайно не знаешь, как там встреча Тэ Хёнука с Су Джон?

Стараясь не выдать волнения уточнил он.

— Кажется, всё идёт хорошо. Говорят, скоро снова увидятся.

— Правда? Ты это от него слышал?

— Да, Хёнук сам сказал. А тебе он ничего не рассказывал?

Рука, сжимающая губку для мытья посуды, напряглась до боли. Пена, выдавленная из губки, потекла сквозь пальцы.

Вонён уставился на свои руки, и тут в проём между кухней и залом выглянула Хэри. С сияющим выражением лица она сообщила о новом заказе.

— Шеф, капитан Тэ пришёл.

— Заказ?

— Ризотто с белыми грибами.

*Ризотто — блюдо итальянской кухни из риса, с мягким сливочным вкусом.

Хэри, похоже, ожидала большего энтузиазма от шефа по поводу неожиданного визита, но, не дождавшись отклика, вернулась в зал. Там снова продолжился разговор.

— Шеф так занят?

— Да, он готовит блюдо для ужина, которое требует много времени.

— Ну, раз уж я тут, держи подарок.

— Что? Вы с детективом Чо сговорились?

— Он тоже что-то принёс?

— Цветы на стойке — его работа.

После короткой паузы вздох Хёнука, полный самоуничижения, эхом отразился в кухне.

— Ты, оказывается, думаешь точно так же, как я. Это плохо.

— Ну, начальник, за что вы так…

— Ладно, красиво. Те цветы уже стоят на стойке, а этот букет нужно поставить куда-то ещё.

Кухня в ресторане Secondo Piatto была частично открытой. Полностью её с зала не было видно, но для удобства подачи и наблюдения за ситуацией, часть стены была убрана, чтобы повара и официанты могли легко взаимодействовать. Через это окно Вонён мог и слышать, и видеть всё, что происходило в зале.

Судя по их разговору, Хёнук тоже принёс цветы.

Цветы? Вонён едва не усмехнулся. В его жизни случались признания, но никто старше двадцати восьми никогда не дарил ему цветы.

Этот жест показался почти детским, особенно от человека вроде Хёнука, который вёл себя так, будто уже всего добился и мог гордиться своей независимостью. Его подходы напоминали нечто, свойственное подросткам, а не взрослому мужчине.

Как бы там ни было, Вонён был рад, что у него есть помощница Хэри. Будь он один сегодня, этот нахальный человек наверняка уже заглядывал бы на кухню, раздражая его своими вмешательствами.

— Хэри, ризотто с белыми грибами.

Даже не обращаясь непосредственно к Хёнуку, Вонён ощутил, как голос стал ниже и холоднее. Хэри, весело покачивая хвостом своих собранных волос, быстро направилась к кухне.

Хотя блюдо предназначалось для неприятного гостя, Вонён не собирался халтурить. Тарелка ризотто, в которой каждое зёрнышко блестело, как драгоценность, источала насыщенный аромат грибов порчини, передаваясь из рук в руки.

— Ух ты, выглядит потрясающе! Вкуснотища!

Хёнук, очевидно, нарочно повысил голос, чтобы его услышали. Но Вонён не отреагировал. Хэри и детектив Чо были в зале, так что, если Хёнук хоть немного заботится о своей репутации, он, вероятно, поест и спокойно уйдёт.

Сев на стул для отдыха, Вонён взял в руки телефон. Зайдя в социальные сети, он пролистывал ленты знакомых, включая Минсока. Хотя сам он ничего не выкладывал, наблюдать за чужими жизнями ему нравилось.

Его взгляд задержался на фотографии, которую отец Минсока опубликовал час назад. Это был снимок зелёного сада с кустами цикория и необычайно крупными баклажанами. Улыбнувшись, Вонён наслаждался этим видом, пока в окне, соединяющем кухню и зал, не раздался стук.

Подняв голову, он увидел Хэри.

— Шеф, сыр, который мы заказали вчера, доставили. Курьер, похоже, новый, не может найти дорогу. Я выйду и заберу.

Хэри быстро развернулась и ушла. Она всегда была шустрая и самостоятельная, но порой её стремительность опережала даже мысли Вонёна.

Он не успел ответить:

«Я сам схожу, у нас почти нет посетителей».

Только проводил её взглядом, оставаясь сидеть на стуле.

— Шеф, рассчитайте нас.

Разумеется, именно в этот момент раздался голос Хёнука.

Вонён медлил, сидя на месте, а затем, тяжело вздохнув, поднялся. Если бы не детектив Чо, Хёнук, скорее всего, уже ворвался бы на кухню.

Два полицейских стояли у стойки. Вонён подошёл к кассе и механически назвал сумму за еду.

Хёнук полез в карман за кошельком, но внезапно замер. Потом повернулся к детективу Чо.

— Эй, выйди на минуту.

— Что? Зачем?

— Мне нужно поговорить с шефом. Лично. Быстро!

«Нет! Не уходи!»

Вонён мысленно посылал Джэхуну отчаянные телепатические сигналы, но тот, даже не задав лишних вопросов, тут же ответил:

— Понял.

И, как ни в чём не бывало, покинул ресторан.

«Это возмутительно. Разве можно быть настолько послушным? Как такой человек вообще работает детективом?»

Пока Вонён сердито ворчал про себя, Хёнук подошёл ближе и заговорил.

— У меня есть предложение, прежде чем я заплачу.

— Ты что, собираешься устраивать торги? Можешь не платить, мне всё равно.

— Пойдём на свидание.

— Давай карту.

— Эй, разве не стоит хотя бы попробовать? Пробный период.

— Пробный период? Речь что, про товар?

— Во вторник на следующей неделе в Чонно будет ретроспектива фильмов твоего любимого режиссёра.

Вонён резко поднял взгляд. Только тогда Хёнук протянул свою карту. Его самодовольное лицо вызывало желание выкинуть эту карту в мусор, но Вонён взял её, стараясь выглядеть равнодушным, и провёл через терминал.

— Пойдём вместе. Билеты я уже купил.

— Удобно устроился. У Минсока узнал? Не похоже, чтобы ты интересовался такими фильмами.

— Даже если будет скучно, я сделаю вид, что мне нравится.

Вместо ответа Вонён вернул карту, завершив расчёт.

— Заберите карту.

— А вы возьмите это, шеф.

Когда Вонён протянул карту и чек, Хёнук, вместо того чтобы просто взять их, положил что-то на пустую ладонь Вонёна. Это был небольшой конверт.

— Знаешь, за границей, если клиент доволен ужином, он иногда оставляет записку с благодарностью шефу.

— …

— Спасибо за ужин, шеф Со. Всё было великолепно.

Эти бессмысленные фокусы, казалось, не имели конца. Вонён почувствовал, как его лицо чуть заметно хмурится.

— Капитан, вы скоро? Заместитель говорит, чтобы вы немедленно вернулись.

— Уже иду.

Хёнук, бросив последний взгляд на Вонёна, забрал свою карту и чек, а затем неспешно направился к выходу, как будто нарочно проверяя его терпение.

Несмотря на желание избавиться от конверта прямо сейчас, Вонён сдержался из-за присутствия ещё одного гостя, который ничего не знал о его отношениях с Хёнуком.

Он постарался сохранить профессиональный настрой.

— Спасибо за визит. Приходите ещё.

Хёнук, удивлённый его невозмутимостью, слегка приподнял бровь и усмехнулся.

— Про благодарственную записку я в шутку сказал.

Вонён удивлённо приподнял брови.

— Это любовное письмо. Не выбрасывай.

Ошеломлённый, он открыл рот, чтобы что-то сказать, но Хёнук махнул рукой и вышел, даже не дав ему ответить.

Злясь, Вонён собирался выкинуть конверт, но любопытство оказалось сильнее.

Это был обычный бумажный конверт. Внутри действительно лежали билеты на ретроспективу фильмов. Вероятно, Хёнук заказал их утром, после того как узнал об этом от Минсока. Когда он успел забрать билеты — сам или с чьей-то помощью, — оставалось загадкой. Но за сноровку ему пришлось мысленно отдать должное.

Однако билеты оказались не единственным содержимым. Внутри лежал аккуратно сложенный листок бумаги. Вонён прищурился, разглядывая, будто перед глазами ни что иное, как мина замедленного действия.

— «Любовное письмо», да?

Представить, что этот великан с издевательским лицом пишет что-то от руки, было нелепо. Тем не менее он осторожно развернул бумагу так, будто обезвреживал бомбу.

На листе было написано:

«Какое у тебя хобби? Ответ можешь прислать по телефону. Моё — походы».

— О, чёрт…как это пафосно.

Вонён запрокинул голову и тихо засмеялся.

— У нас даже хобби не совпадают.

Это была первая мысль, которая пришла ему в голову, когда он увидел строки, написанные аккуратным, словно напечатанным шрифтом.

Он ненавидел спорт. Прогулки на большие расстояния, особенно с рюкзаком за спиной, казались ему абсолютно бессмысленным занятием. Как профессиональный повар он тренировался только ради поддержания формы и здоровья, но никогда не наслаждался физической активностью. С людьми, которые превращали спорт в хобби, у него не было ничего общего.

Как и ожидалось, это был примитивный и предсказуемый приём. Вонён уже хотел смять листок, но его взгляд упал на два дополнительно приписанных предложения внизу.

«Отвечай по одному вопросу в день. Это же несложно».

Он стоял неподвижно, глядя на аккуратные строки, словно они могли дать ответ на его растущую тоску.

Хобби?

Что ж, возможно, выращивание растений. Но это громко сказано: ухаживать за садом ресторана, чтобы он не выглядел слишком запущенным, и иногда пересаживать — слишком скромное занятие, чтобы назвать его садоводством.

Его жизнь нельзя назвать чересчур загруженной, но и занятий, которые можно было бы с уверенностью назвать хобби, у него не было. Постоянные запои, заканчивающиеся тем, что он засыпал за столом, едва ли можно считать увлечением. Когда-то он думал, что кулинария — его хобби, но теперь это стало работой. Значит, он человек без хобби.

Бесцветный, скучный, пустой. Люди обычно обращали внимание на его внешность, но Вонён знал: чем больше они его узнают, тем быстрее разочаровываются. Он видел себя чем-то вроде красивой упаковки, внутри которой нет ничего интересного.

— Я вернулась!

Резко открывшаяся дверь вырвала его из мыслей. Вонён поспешно сунул записку в карман фартука. Хэри вошла в помещение с коробкой сыра, которую поставила на полку.

— Они уже ушли?

— Да, только что.

— Шеф, у нас нет свободной вазы?

— Пока нет. Вот, поставь в это.

Он передал ей пустую бутылку. Хэри вымыла её и вставила цветы. Жёлтые фрезии неожиданно хорошо сочетались с винтажной английской этикеткой на полупрозрачной бутылке цвета морской волны.

— Двое одновременно принесли цветы. Сегодня какой-то особенный день? Надеюсь, это не из-за меня. Я не воспринимаю мужчин после тридцати как мужчин. Ой, извините, шеф, вы исключение!

— Отличный подход. Продолжай в том же духе.

На стойке теперь стояли розовые розы от детектива Чо, а у окна — яркие фрезии от Хёнука. Даже вернувшись к готовке, Вонён то и дело замечал жёлтые цветы в проёме окна.

Он пытался не обращать внимания, но их цвет резал глаз, как мелкая пыль, осевшая на ресницах. Вонён снова и снова вспоминал Хёнука. Этот огромный мужчина, который, казалось, меньше всего подходил таким нежным цветам, всё же умудрялся каким-то образом гармонировать с ними.

Что-то не так с моим вкусом.

— Хэри.

— Да?

— Переставь фрезии на крайний столик у окна.

— Почему? Здесь их лучше видно.

— Там тоже нужно немного уюта.

Хэри, видимо, согласилась с этим аргументом и перенесла вазу. Ярко-жёлтое пятно исчезло из поля зрения, и Вонён почувствовал облегчение, как тогда, когда утром сменил код на дверном замке дома.

Он проверил готовность мяса в кастрюле, проткнув его длинной шпажкой, и выключил огонь на плите.

[Минсок рассказал мне про тебя, в ответ я расскажу тебе о себе сам. Немного старомодно, но мне нравятся фильмы «Крепкий орешек» и «Звёздный путь».]

С тех пор Хёнук действительно присылал по одному вопросу в день.

Сообщения приходили в любое время: утром, днём, вечером или ночью. Очевидно, это зависело от его непредсказуемого графика.

Хёнук по-прежнему часто заходил в ресторан, но Вонён старался не показываться в зале, пока тот там находился. Даже Хэри, вначале приходившая предупредить о его визите, вскоре перестала это делать. Похоже, она догадывалась о какой-то напряжённости между ними. Теперь она ловко отвечала Хёнуку, что шеф занят или ненадолго вышел.

Настоящая союзница.

Вонён даже не открывал сообщения от Хёнука. Благодаря функции предпросмотра на экране телефона он и так видел, что именно тот пишет, не заходя в мессенджер.

И их вкусы в кино не совпадают.

Вонён любил авторские фильмы: немного скучные, сложные для понимания, так называемое артхаусное кино.

Правда, он редко полностью понимал их содержание, но ему нравилось ощущение, будто он заперт в другой реальности, где время течёт иначе. Некоторые фильмы, даже те, которые сам считал скучными, он мог пересматривать несколько раз.

[Какой спорт тебе нравится? Я люблю футбол, бейсбол и волейбол.]

Вонён не любил ни заниматься спортом, ни смотреть его. Единственный случай, когда он хоть немного приобщился к спортивной активности, был в школьные годы, когда Минсок увлёкся баскетболом. Тогда он иногда смотрел игры или даже пытался играть вместе с другом.

Однако Хёнук упомянул три других командных вида спорта, будто нарочно проигнорировав баскетбол. С каждой новой деталью казалось, что между ними просто невозможно найти что-то общее.

[Какой твой любимый цвет? Мои — синий и зелёный.]

Впервые их предпочтения совпали. Вонён тоже любил синий и зелёный цвета.

«Почему я вообще читаю эти вопросы?»

Мысль о том, чтобы отключить уведомления, наконец, мелькнула у него в голове. Он избегал встречи с Хёнуком, но при этом, иронично, узнавал о нём всё больше. Этот парадокс начал его раздражать.

Зачем ему знать, что Хёнук родился 29 октября, его группа крови четвёртая отрицательная, а любимые животные — собаки и черепахи?

И вот наступил вторник.

Вонён всё ещё лежал в кровати, закутавшись в одеяло, даже когда время перевалило за 10 утра. Мягкость ткани и комфорт не давали покинуть уютное убежище. Осенняя прохлада сделала утренний воздух свежим, а ночи — прохладными.

«Может, просто заблокировать его?»

Пока он спал, от Хёнука пришло ещё одно сообщение. Количество непрочитанных сообщений начинало напоминать учебные задания, которые всё больше нависают грузом.

Его пальцы уже потянулись открыть мессенджер, когда телефон завибрировал прямо в руках.

[Встретимся сегодня в 12 у входа в кинотеатр.]

Вонён уткнулся лицом в подушку.

«Это время начала сеанса, но мы ведь даже не договаривались об этом! Чтобы успеть к заявленному времени, пора было вставать и начинать готовиться».

Фильм, который хотел посмотреть Хёнук, был произведением, ранее показанным лишь однажды на местном кинофестивале, и теперь впервые выходил в широкий прокат. Даже если бы Вонён не собирался идти с Хёнуком, он всё равно не хотел бы упустить такую возможность. Точнее, было бы слишком жалко делать это только из-за него.

Ни соглашаясь, ни отказываясь, Вонён продолжал смотреть на список друзей в мессенджере. Профили с фотографиями, демонстрирующими счастье и увлечения, выстроились в ряд. Его же фото оставалось неизменным с тех пор, как он поставил изображение вывески своего ресторана.

У Хёнука в профиле была фотография мальтийской болонки с забавной жёлтой заколкой на голове. Судя по естественности снимка, он не был взят из интернета. Возможно, собака принадлежала его семье.

Минсок, ещё совсем недавно ставший женихом, поставил на аватарку свадебное фото. Вонён задержал взгляд на светящемся лице Хисон, изображённой на этом снимке.

Хисон, женщина, которой когда-то восхищался Хёнук и которой Минсок поклялся в вечной любви, была полной противоположностью Вонёна. Она была заботливой, жизнерадостной, лёгкой на подъём — всё, чем он не может похвастаться.

Она прекрасно смотрелась бы с любым из них. С Минсоком они выглядели идеально, как пара, созданная судьбой. С Хёнуком их союз приобрёл бы другое очарование, но тоже выглядел бы гармонично. А теперь вместо такой женщины Хёнук вдруг увлёкся угрюмым геем.

Вонён решил сравнить это с гастрономическим экспериментом. Как экзотическое блюдо — ферментированная рыба, печень или кинза. Иногда такие блюда, которые раньше казались отталкивающими, внезапно могут заинтересовать и вызвать кратковременное увлечение.

«Может, просто позволить ему насытиться, пока не надоест?»

Он повернулся на спину и стал смотреть в потолок, размышляя об этом. Ведь чем больше кто-то пытается отобрать запретное, тем сильнее желание завладеть этим.

Однако, вздохнув, он понял: он — не блюдо, а человек.

Если позволить Хёнуку «насытиться» им, то что будет, когда он действительно устанет? Пока Хёнук с лёгкостью играется, Вонён боится, что сам он может начать слишком привязываться. А кто будет разбираться с последствиями, когда это произойдёт?

— Чёрт с ним, неважно!

С этими словами Вонён резко встал с кровати. Лежать и предаваться бесполезным мыслям — верный способ погрузиться в ещё большую неопределённость.

После чистки зубов и душа он сушил волосы, стоя у окна. День был солнечным, но уже не тёплым.

«Ладно. Будь что будет. Пойду на это свидание».

Он знал Хёнука достаточно хорошо, чтобы понимать: тот не остановится, пока сам не убедится, что сделал всё возможное. Лучше пойти, провести день так, как хочет Хёнук, а потом попрощаться.

Когда всё закончится, Вонён планировал поблагодарить его за всё и сказать, что им лучше остаться на уровне знакомых. Что так будет правильно для них обоих.

Кинотеатр, у которого они договорились встретиться, находился в небольшом здании с несколькими магазинами, из-за чего можно было запутаться. Однако найти Тэ Хёнука у входа оказалось несложно.

Высокий мужчина стоял, слегка опираясь на перила лестницы. Несмотря на то, что он склонил голову, его фигура привлекала взгляды людей, которые украдкой смотрели на него, проходя мимо.

Вонён остановился на расстоянии, глубоко вдохнул и направился к нему. За несколько шагов до встречи Хёнук поднял голову, заметив чьё-то приближение. Его глаза удивлённо расширились.

— О, ты пришёл?

— Ты же сам сказал прийти.

— Да, но…я не думал, что ты действительно появишься вовремя.

«Что за чушь? Сам же звал на свидание, а теперь удивляется».

Хмурясь, Вонён попытался что-то сказать, но Хёнук быстро положил руку ему на плечи, словно обнимая.

— Ни ответа, ни привета. Сообщения игнорируются. Я уже представлял, как буду грустить здесь один, ожидая тебя.

— И сколько ты планировал ждать?

— Ты пришёл раньше, чем я успел решить.

Улыбнувшись, он слегка наклонил голову и легко ткнулся лбом в висок Вонёна. Это не было больно, но ощущение, что он оказался втянутым в его игру, не покидало.

Когда они вошли в небольшой вестибюль кинотеатра, Хёнук сразу начал осматриваться.

— Здесь нет стойки с попкорном?

— Здесь не продают попкорн. В зал можно взять только воду. Если хочешь кофе, пей его сейчас.

— Вода подойдёт.

С абсолютным спокойствием он вставил купюру в автомат, пока Вонён лишь тихо вздыхал.

Такие фильмы, как этот, любили многие в интернете, но найти единомышленников в реальной жизни было почти невозможно. Когда-то он пробовал сходить на артхаус с Минсоком, но тот вышел из зала после трёх с половиной часов показа бледным и уставшим, как мумия. С тех пор Вонён больше не приглашал его на такие сеансы.

Хотя и сам Вонён не мог назвать такие фильмы исключительно интересными, ему нравилось погружаться в их тихую, неторопливую атмосферу.

— Тебе этот фильм не понравится.

Предупредил он, чувствуя неловкость.

— И что?

— Он скучный. Ты только зря потратишь время. Не жалуйся потом, что это была трата времени.

— А что я ещё мог бы сделать за эти два-три часа? Поспать? Посмотреть телевизор? Или поработать? Люди слишком переоценивают свою «упущенную выгоду».

Вонён не успел ничего ответить, потому что Хёнук лёгким движением постучал пальцем ему по лбу.

— Если фильм будет скучным, я просто буду смотреть на тебя.

— Хватит уже. Это чересчур.

Зал оказался полным. Их места были в самом конце, Хёнук объяснил это тем, что из-за своего роста он всегда выбирает последние ряды.

Когда освещение зала погасло, экран засиял холодным белым светом. В тишине прозвучал тяжёлый голос за кадром, а затем на экране появилась чёрно-белая сцена.

Два с половиной часа фильма растянулись, казалось, на пять. Персонажи говорили редко, их действия были однообразными, но фильм поражал своей красотой и глубиной. Вонён был полностью поглощён происходящим.

На мгновение экран застыл на одном кадре, и он, воспользовавшись паузой, повернулся к Хёнуку.

Тот, казалось, уже устал. Его взгляд, устремлённый на экран, выражал скуку и безразличие.

«Ну вот, всё как ожидалось. Почему он так настаивал на этом?»

Хёнук почувствовал на себе взгляд и повернулся. Их глаза встретились, и Вонён застыл, не зная, как поступить.

Хёнук медленно улыбнулся, а затем, едва шевеля губами, беззвучно спросил:

— Что такое? Скучно?

«Кто бы говорил о скуке».

Вонён сузил глаза и молча посмотрел на него, прежде чем снова отвернуться. Но тут он почувствовал, как большая рука накрыла его собственную, лежащую на подлокотнике.

Он посмотрел на Хёнука не из-за каких-то романтичных побуждений, но тот, очевидно, понял всё по-своему. Попытка убрать руку не удалась: пальцы Хёнука переплелись с его, удерживая ладонь. Упругость длинных пальцев и твёрдость костяшек были ощутимы до неприятности.

Если он сейчас громко скажет ему убрать руку, это нарушит тишину в зале и привлечёт ненужное внимание.

Вонён представил себе возможные последствия и решил отказаться от сопротивления. Он уже согласился провести этот день, подыгрывая Хёнуку, так что, возможно, лучше просто оставить всё как есть.

Он чуть наклонился в противоположную от Хёнука сторону и подпер рукой подбородок. К счастью, даже несмотря на то, что он отвлёкся, фильм оставался таким же медлительным, что позволило ему снова сосредоточиться и вникнуть в сюжет.

Время от времени его мысли всё же блуждали, но тепло, исходящее от руки Хёнука, странным образом возвращало его внимание к экрану.

После фильма, покинув зал, Хёнук выглядел слишком довольным, словно только что обрёл свободу. Расправляя плечи, он заявил:

— Интересно было. Никогда не видел таких фильмов, но оказалось лучше, чем я ожидал.

Вонён бросил пустую бутылку в мусорное ведро и сказал ему:

— У тебя на лице всё время было написано «скучно», так что можешь не притворяться.

— А почему я должен был смотреть такой фильм, затаив дыхание? Это же не триллер. Но мне действительно понравилось!

— Ладно, допустим. Пусть так.

— Ты ведь часто смотришь такие фильмы? Тогда давай вместе. Я тоже хочу освоить новое хобби.

— Правда? В таком случае у меня есть на примете фильм на семь часов. Как насчёт следующей недели?

— Семь часов? Прекрасно. Мы проведём семь часов рядом, держась за руки.

Вонён, не удостоив это ответом, пошёл сквозь толпу, направляясь к выходу.

К тому времени, как они вышли из кинотеатра, наступил полдень. Несмотря на то что они просто сидели, фильм оказался настолько энергозатратным, что у Вонёна разыгрался аппетит. Он уже знал, чего хочет, но признаться в этом казалось неловким.

Пока он колебался, Хёнук, словно почувствовав его состояние, первым заговорил:

— Эм…вообще я присмотрел одно место для обеда после фильма. Но…

Он замялся, будто и сам не был уверен в своём выборе.

— Вдруг захотелось картошки фри. Что думаешь?

На эти слова Вонён едва удержался, чтобы не рассмеяться.

Но скрывать выражение лица при ярком солнечном свете было куда сложнее, чем в тёмной комнате или зале кинотеатра. Хёнук, заметив улыбку Вонёна, сам начал смеяться и опустил голову, как будто пытаясь скрыть смущение. Их взгляды встретились, и Вонён прикрыл рот рукой, чтобы не выдать эмоции.

— Ну надо же, наш господин привереда тоже захотел картошки?

— Нет!

— Все люди одинаковы. После того как в фильме герои постоянно ели картошку, мне самому захотелось. Но, понятное дело, на свидании варёная картошка — это не вариант. Как насчёт картошки фри и пива?

На самом деле, это ровно то, чего хотел он сам.

— В фастфуд идти не хочется…ладно, подожди, я поищу, есть ли поблизости что-нибудь приличное.

— Я знаю место.

— Что?

— Я знаю хорошее место, где делают отличную картошку фри.

Вонён произнёс это сухо, но твёрдо.

— Не здесь, а возле моего ресторана. Или мы можем вообще пойти туда, и я сам всё приготовлю.

— Нет, не надо. Ты и так много готовишь. Не стоит заниматься этим на свидании. Ты на машине?

— Нет, решил, что могут быть пробки…

— Тогда поехали на моей.

С этими словами Хёнук внезапно схватил Вонёна за руку. Тот рефлекторно выдернул её.

— Переборщил, да?

Но Хёнук, не дожидаясь ответа, только усмехнулся и положил руку ему на плечо, будто это было его право. Без лишних церемоний, не дав Вонёну вырваться, он направился с ним к лифту, тихо проговорив:

— Забавно, не находишь? Двух парней, держащихся за руки, общество считает чем-то странным. А вот обнять за плечи — это нормально. Хотя площадь контакта куда больше.

— Ничего в этом смешного нет.

Хёнук проигнорировал его слова и нажал кнопку лифта. Даже в лифте он не отпускал Вонёна, как будто тот был арестованным, и только у своей машины решил ослабить хватку.

На парковке стояла машина, которую Вонён видел впервые. Он хмуро посмотрел на неё, пока Хёнук не объяснил:

— Да, это моя. Правда говорят, госслужащему не стоит ездить на слишком приметной машине, чтобы не привлекать лишнего внимания…

Машина не выделялась ярким цветом или вычурным дизайном, но для молодого капитана была слишком дорогой.

«Богатенький сынок…»

Не задавая лишних вопросов, Вонён сел на пассажирское сиденье. Хёнук, запуская двигатель, недовольно пробормотал:

— Ты знаешь, что в наше время даже на полицейских, которые ездят на иномарках, жалуются?

— Учитывая, сколько странных людей сейчас вокруг, это не удивляет.

— Ну, ты же сам работаешь с людьми, наверняка видал и похуже.

Вонён спокойно объяснил дорогу к выбранному месту, и Хёнук направился туда. Ехать от кинотеатра было недалеко.

На столах уютного заведения лежали скатерти в бело-голубую клетку. Горка длинных, только что обжаренных картофелин выглядела аппетитно.

Вонён некоторое время просто смотрел на румяную картошку, пока не почувствовал чей-то взгляд. Подняв глаза, он встретился с Хёнуком, который явно находил что-то забавное, разглядывая его.

— Чего смотришь?

— Ты такой красивый.

— Да?

— Люблю смотреть на твоё лицо.

— Я же говорил, прекрати. Это надоедает.

С этими словами Вонён взял одну картофелину и отправил её в рот. Горячая, но вполне съедобная. Он слегка приподнял подбородок и скептически усмехнулся.

— Ты становишься предсказуемым. Комплименты про лицо надоели, они скучные.

— Э…тогда мне похвалить что-нибудь ещё?

— …

Вонён проигнорировал его реплику, сосредоточившись на картошке, но на лице всё же мелькнула лёгкая усмешка.

— На самом деле, я хотел бы сказать, но это общественное место, другие могут услышать. Я же думаю о твоей репутации…

— Просто ешь.

Его попытка поддеть закончилась неудачей. Пока он ворчал, к их столу подошёл официант и поставил две кружки пива. Хёнук поднял свою кружку, ожидая ответного жеста. Вонён, сохраняя бесстрастное лицо, слегка стукнулся своей кружкой о его.

Горячая картошка фри обжигала нёбо, но холодное пиво моментально освежало. Пузырьки газа с лёгким алкогольным ароматом играли на языке, усиливая вкус углеводов и жира.

«Вкусно».

Слегка притенённый столик у окна, откуда открывался вид на ясное небо, и дневное пиво быстро подняли настроение. Вонён подпер подбородок рукой, лениво глядя наружу.

— Картошка на обед — это как-то мало. Может, закажем что-то ещё? Мак-н-чиз? Бургер? Стейк?

Но прежде чем он успел ответить, на столе завибрировал телефон Хёнука. Тот посмотрел на экран, слегка подняв брови, и с недовольным видом обратился к Вонёну:

— Ты не проверишь?

— Что именно?

— Минсок. Он прислал сообщение нам обоим.

Глаза Вонёна расширились. Он потянулся к карману, но телефона там не оказалось.

Может, он положил его в сумку? Он открыл её и начал рыться, но ни телефона, ни чего-то похожего на него внутри не было. Лицо его постепенно мрачнело.

— Что случилось? Телефон пропал?

— Похоже, я уронил его в кинотеатре…

— Теперь, когда ты упомянул, я вроде не видел, чтобы ты доставал телефон после выхода из кинотеатра. Может, он в машине? Давай посмотрим.

Телефон был совсем новеньким, и его потеря вызвала у Вонёна заметное беспокойство.

Его тревожило не только устройство, но и данные. Хоть резервные копии и были сделаны, что-то всё равно могло остаться несинхронизированным. Особенно важны были заметки с идеями рецептов, которые он записывал на ходу.

Они вернулись к припаркованной машине и обыскали место рядом с пассажирским сиденьем, но телефона там не оказалось. Хёнук, видя растущую тревогу Вонёна, попытался его успокоить.

— Подожди. Я сейчас позвоню.

Он поднёс телефон к уху, прислушиваясь к звуку гудков. Вонён, задержав дыхание, смотрел на него, будто от этого зависела его жизнь. Но ни звонка, ни вибрации слышно не было, что окончательно исключило возможность, что телефон остался в машине.

«Взрослый человек, а за вещами уследить не могу. Почему с возрастом становлюсь только рассеяннее?»

— Алло?

Когда Вонён уже начал впадать в отчаяние, Хёнук ответил на чей-то звонок. Его тон стал неожиданно вежливым, напомнив Вонёну о первых днях их знакомства. Прислушиваясь к одностороннему разговору, Вонён заметил, как напряжение нарастает.

Судя по словам Хёнука, кто-то из зрителей нашёл телефон по дороге из кинотеатра и собирался отнести его в полицию.

— Хорошо, давайте там. Да, конечно, компенсирую проезд. Большое спасибо.

После завершения разговора Хёнук убрал телефон и обернулся.

— Я быстро туда и обратно. Человек как раз едет по делам неподалёку, так что встречусь с ним на главной улице.

— Я сам схожу…

— А как ты собираешься связаться с ним без телефона?

Вонён осёкся, понимая, что сказать нечего, и только молча закрыл рот.

— Хорошо, что нашёлся. Телефоны не всегда возвращают. Подожди тут и перекуси, пока я вернусь.

— Ладно…

Развернувшись, чтобы уйти, Хёнук вдруг остановился и, улыбнувшись, лёгким движением провёл пальцами по щеке Вонёна.

— Глянь, как побледнел всего-то из-за пропажи телефона. Оказался куда более впечатлительным…

Вонён не мог найти слов, чтобы возразить, и лишь смущённо потёр щёку, провожая взглядом Хёнука, который быстро зашагал к выходу.

На улице, недалеко от кафе, он обратился к сотруднику.

— Простите, здесь есть место для курения?

— У нас небольшое заведение, так что отдельной зоны нет. Но за углом справа можно покурить.

Вонён взял пачку сигарет и направился туда.

Он нашёл тихий уголок, но как только встал в тени между двумя зданиями, желание закурить куда-то пропало. Держа в зубах незажжённую сигарету, он рассеянно оглядывался вокруг.

Узкий проём между постройками открывал вид на кусочек неба. Вонён перевёл взгляд вниз и заметил, что трещины в плитке на земле проросли травой.

— Чёрт, да почему этот ублюдок всё время мне мозолит глаза? Раздражает, до невозможности!

Резкий голос неожиданно донёсся со стороны. Вонён вздрогнул и невольно втянул голову в плечи.

Это были двое мужчин, которые, очевидно, тоже вышли покурить. Они стояли напротив, прислонившись к стене. Один из них был явно раздражён, голос звучал громко и грубо.

— Ты что, думаешь, это только твоя территория? Этот район и под его юрисдикцией тоже, понял?

— И что? У него вроде выходной. Серьёзно, что мне теперь подстраиваться под выходные какого-то копа?

Вонён замер, его тело напряглось. Он не мог разглядеть их лиц в полумраке, но голоса показались до боли знакомыми.

Более того, он почти наверняка знал, кого они обсуждали.

— Этот Тэ, с виду нормальный, но на самом деле он как бешеный пёс. Помнишь, как мы просто для забавы играли в карты, а он чуть не сломал мне скулу? Этот психопат останавливает, кого захочет, и дубасит без разбора. Таким копам надо в тюрьме сидеть. Видел, как он людей лупит? Он при этом улыбается, как ненормальный.

— Ну, в полиции много психов. Зачем ты попался? Сам виноват, дурак.

— Да там даже крупных ставок не было!

Вонён осторожно повернул голову, чтобы краем глаза взглянуть на них. Голоса показались ему знакомыми, приглядевшись, он узнал одного из них — мужчину с татуировкой Будды на предплечье. Это был тот самый тип, который однажды оставил синяк на его лице, когда пришёл в ресторан.

Этот громила, одетый в тесную рубашку с плохо застёгнутыми пуговицами, уже одним своим видом портил Вонёну настроение.

«Лучше бы мы выбрали другое место. Не стоило сюда приходить».

Но было поздно что-то менять. Вернуться в кафе, не пройдя мимо этих людей, невозможно. Оставалось только ждать, надеясь, что они его не заметят и скоро уйдут.

— Ты сейчас не ходишь туда?

— Куда именно?

— Ну в этом место, про которое шеф говорил.

— В итальянский ресторан? Не хожу. Его хозяин друг этого Тэ, копы там постоянно ошиваются, чуть ли не как в своём логове. С такими условиями ничего не сделаешь. И, знаешь, этот хозяин на вид спокойный, а характер у него мерзкий.

Даже если он пытался пропустить их разговор мимо ушей, Вонён не мог игнорировать, что речь шла о его ресторане. Он чуть отклонился в противоположную сторону, чтобы остаться незамеченным, и продолжал слушать.

— Если бы всё вышло, я бы точно поднялся в глазах босса. Думал ещё раз зайти, но там теперь слишком много копов. Просто кошмар.

— Даже если не получится с этим местом, на инвестиции это не повлияет, верно? Зачем вашему боссу так упираться в этот ресторан?

Мужчина с татуировкой посмотрел в сторону Вонёна, словно почувствовав его присутствие, и понизил голос:

— Я однажды случайно слышал, как босс обсуждал это место. Он сказал, что там «золотая жила». Отличная точка.

— Не понимаю. Говорят, он уже скупил почти все соседние здания. Ну да, там есть земельный участок, но разве из-за одного ресторана бизнес можно затормозить? Это просто смешно.

Вонён напрягся ещё больше. Их разговор не просто затрагивал его ресторан, но и намекал на что-то подозрительное. Слова о «золотой жиле» звучали странно и настораживающе.

— Да откуда нам, дуракам, знать такие вещи? Если это говорят специалисты, значит так и есть.

— Сам ты дурак, ублюдок, не надо всех под одну гребёнку.

Мужчина с татуировкой Будды перешёл к долгой хвалебной речи о том, какой у них замечательный босс. Он начал с того, как тот поднял бизнес с уровня мелкой лавки до масштабной компании, избавился от имиджа бандита и теперь управляет не только своими бывшими подчинёнными, но и подавляет конкурентов.

Слушать, как один гангстер восхваляет другого, было отвратительно. Вонён не мог вернуться в кафе: его пиво становилось тёплым, а картошка — остывшей. Эти двое, похоже, не собирались уходить.

— Эй, братан!

— …

— Да, я тебе говорю.

Вонён стоял, опустив взгляд, надеясь, что его не заметят. Но внезапно их голоса стали громче, заставив его поднять голову. Он встретился взглядом с мужчиной с татуировкой.

— О, кто это тут?

Тот широко раскрыл глаза, удивившись. Вонён, застигнутый врасплох, замер и ничего не сказал. Тем временем мужчина сделал шаг вперёд, продолжая улыбаться, и протянул ему зажигалку.

— А, так это же тот владелец итальянского ресторана. Могли бы сразу поздороваться, а не стоять тут тихонько, слушая.

— …

— Я уж подумал, что вы без зажигалки, и решил помочь. Хотел предложить огонька.

— Я ухожу.

— Значит, всё слышали? Но вы же не собираетесь жаловаться своему дружку Тэ?

— Я сказал, отойдите.

— Ну что вы сразу вредничаете? В прошлый раз тоже — и что? Получили по лицу.

Мужчина продолжал улыбаться, но его наглое, почти насмешливое выражение лица выводило из себя.

Глаза Вонёна сузились, взгляд стал холодным.

— И что? Ты ведь сам говорил, что Тэ чуть не сломал тебе скулу.

Лицо мужчины сразу же перекосило от злости. Его лоб покраснел, и на виске вздулась вена.

Но, судя по тому, как он пытался держать себя в руках, сжимая челюсти, всё же боялся возможных последствий. Видимо, он ещё не полностью утратил страх перед правосудием.

— Если так подумать, интересно выходит...я чуть не получил перелом скулы не из-за карт, а из-за вас, похоже.

— Что за бред?

— Да нет, правда интересно. Почему этот ваш друг-коп так часто к вам заглядывает? Дверной порог, наверное, уже блестит от того, как он туда-сюда ходит.

Он наклонил голову в сторону, словно задумался, и вдруг продолжил:

— Эй, кстати, этот Тэ ведь только что отсюда вышел, да?

— Да, точно.

Ответил второй мужчина, до этого смотревший в телефон.

Татуированный сужал глаза, понижая голос:

— Так вот, может, он вам не друг, а…как бы это сказать, партнёр для того самого?

Вонён, не двигаясь, смотрел на него. В голове боролись мысли: закричать, чтобы они замолчали, или сделать вид, что ничего не слышал? Но вместо ответа он просто уставился на собеседника.

Мужчина, видя его реакцию, сам продолжил свои рассуждения:

— Похоже, я в точку попал. Мы-то насмотрелись на таких, как вы. Узнаём сразу. Да и ваш Тэ странный: за картишки готов чуть не убить, да и вообще ведёт себя…необычно. Хотя знаете, удивительно, что Тэ, с его количеством поклонниц, вдруг потянуло на мужчин.

— Чего?

— Да это же очевидно. Тэ с вами развлекается.

Мужчина с телефоном, до этого отстранённый, подошёл ближе. Он взглянул на Вонёна, потом на экран телефона и, кивая, добавил:

— Ну, этот ещё ничего. Я бы тоже мог.

— Ты совсем рехнулся! Отвратительно!

Возмутился татуированный, толкнув товарища в плечо. После этого он снова повернулся к Вонёну, улыбаясь с явным вызовом:

— Так что, Тэ вас в задницу…эээ…того? Или вы ему сосёте? Любопытно. У него, наверное, большой, да?

— Прекратите этот бред.

— А если серьёзно, вам стоит быть осторожнее. Такие связи недолго остаются в тайне. Если это вскроется, его карьере конец. Ну, а для нас это только на руку. В полиции полно старых пердунов, которые ненавидят такие вещи.

Татуированный мужчина сплюнул на землю.

Вонён, к своему удивлению, чувствовал себя спокойно. Его голос был ровным, когда он сказал:

— Прекращайте нести чушь и убирайтесь с дороги, если вы так боитесь Тэ. Он скоро вернётся.

— Ох, значит, я всё-таки был прав? Вы с ним вместе?

— Если хотите снова повредить скулу, стойте здесь дальше.

Мужчина хмыкнул, убрал зажигалку в карман и пожал плечами.

— Эх, как всегда. Лицо красивое, а характер мерзкий. Всё ясно.

— Я так мягок, потому, что наш босс велел с вами не ссориться.

Сказал татуированный, словно теперь старался подбирать слова.

Но при этом он оглядывал Вонёна с ног до головы, как будто намеренно пытаясь его задеть.

— Если зайду в следующий раз, угостите и меня. Я постараюсь быть милым. А то я думал, ваш ресторан — это просто место, где подают еду. А оказалось, не только это, да? Можно и шефа попробовать.

— Приходи. Только в следующий раз дело не обойдётся переломом скулы. Я тебя убью.

— Ой, страшно-то как. Вы и в прошлый раз с ножом бегали. Прямо настоящий гангстер.

Мужчины рассмеялись и, наконец, ушли, скрывшись за углом здания.

Вонён смотрел им вслед, пока их силуэты не исчезли. Затем, осознав, что всё это время держал в руке незажжённую сигарету, он скомкал её и бросил на землю.

«Пусть они оступятся и свернут себе шею. Или попадут под машину».

Он знал, что эти двое продолжат обсуждать его и после того, как вышли из его поля зрения. Более того, теперь их грязные разговоры, скорее всего, будут включать не только его, но и Хёнука. Тот самый, кто внушал им страх и уважение, теперь стал объектом насмешек и домыслов.

От этой мысли Вонёну стало особенно противно.

Когда он вернулся в кафе, картошка уже остыла и обмякла, а пиво потеряло свой вкус, оставшись лишь тёплым и без пузырьков. Он сделал небольшой глоток, чтобы смочить пересохшее горло, и устало опустил взгляд на стол, отмеченный мелкими царапинами.

— Посчитайте, пожалуйста.

Он расплатился за еду, которая так и осталась недоеденной, и продолжил ждать Хёнука.

«Я ведь ничего не рассчитывал получить от этого дня. Знал, что он всё равно не принесёт мне ничего хорошего. Но почему же чувствую себя так, словно не только ничего не получил, но и что-то потерял?»

Прошло ещё несколько минут, прежде чем Вонён услышал, как за его спиной открылась дверь. Низкий, но весёлый голос Хёнука прозвучал так тепло, что сразу заполнил тишину.

— Ты долго ждал? Этот человек всё обещал приехать, а сам тянул до последнего.

Он сел напротив и протянул руку с телефоном.

— Вот. Держи.

Но Вонён не спешил взять его. Телефон был прямо перед ним, достаточно протянуть руку, но почему-то тело словно налилось свинцом, и даже поднять пальцы было трудно.

— Спасибо…

Он тихо поблагодарил, наконец слабо протянув руку, чтобы принять телефон.

— Что случилось? Что-то произошло?

— Да ничего.

— Ничего? Ты выглядишь так, будто за эти пять минут всё стало хуже некуда. Телефон нашли, всё нормально, так почему такое лицо? Еда не понравилась?

Вонён, упёршись локтями в стол, провёл рукой по волосам, одновременно пытаясь глубоко вдохнуть, так тихо, чтобы Хёнук не услышал.

Он хотел сделать вид, что всё в порядке, но в груди всё сжималось, а в животе поднималась тошнота, как будто его укачало. Даже если он собирался подыгрывать Хёнуку до конца их первого и последнего свидания, у него просто не осталось сил.

— Извини, но, может, закончим на этом? Я хочу домой.

— Тебе плохо?

— Да, мне нужно просто побыть дома.

Когда они вышли из кафе, Хёнук, следуя за ним, вдруг протянул руку и положил её на лоб Вонёна.

— У тебя нет температуры?

Этот жест чуть не заставил Вонёна закричать. Он вздрогнул и смахнул руку резким движением.

— Ты чего?!

Хёнук удивлённо поднял брови и опустил руку, недоумевая:

— Ну ты и пугливый.

— Не надо трогать меня где попало, особенно на улице!

Сам того не замечая, он повысил голос, а затем испуганно задержал дыхание, услышав, как громко прозвучали его слова.

Хёнук смотрел на него серьёзно, даже с беспокойством, его взгляд требовал ответа.

— Что-то произошло, да? Ты расскажешь сам или мне пойти спросить у хозяев кафе?

— Спроси. Всё равно тебе скажут, что ничего не было.

Вонён отвернулся, избегая прямого взгляда, боясь, что его состояние выдаст правду.

После этого оба молчали.

Хёнук коротко вздохнул и кивнул, как будто собираясь закрыть тему.

— Ладно, пойдём. Я тебя провожу.

— Не нужно. Давай каждый пойдёт своей дорогой.

— Что это за свидание такое, где каждый возвращается по отдельности? Я тебя провожу.

— Речь не об этом.

Хёнук, было, двинулся вперёд, но обернулся. Вонён поднял взгляд, который до этого был устремлён в землю. Он намеренно установил с ним зрительный контакт.

— Я собирался поговорить с тобой до того, как мы расстанемся сегодня. Правда, получилось, что всё закончилось раньше, чем я ожидал, но...

Единственная причина, по которой он вышел сегодня, заключалась в этом разговоре. Так зачем было ехать на машине за картошкой фри? Это казалось смешным.

«Можно было бы поесть кимпаб в ближайшей забегаловке возле кинотеатра, сказать, что хотел, и сразу уйти. Почему он такой взволнованный? Такой глупо увлечённый…»

* Кимпаб — это одно из самых популярных блюд корейской кухни, представляющее собой рулеты из варёного риса с различными начинками, завёрнутые в прессованные листы морских водорослей.

— Благодаря тебе... всё это время было весело. Я многого не ожидал, но ты мне сильно помог.

— …

— За это я искренне благодарен...

— Минсок.

Посреди разговора Хёнук вдруг перебил его и назвал имя Минсока.

И без того напряжённый, Вонён растерялся и остановился, недоумённо посмотрев на него. Хёнук выдержал паузу и продолжил:

— Ты ещё не посмотрел сообщение, что пришло раньше? Минсок предложил встретиться сегодня за ужином вместе с Хисон, если есть время.

— …

— Если хочешь закончить это свидание, сходи, поешь с ними.

— Не нужно. С Минсоком я позже...

— А я пойду.

На его лице появилось лёгкое выражение скуки.

— Тебе решать, идти или нет, но я всё равно пойду.

— Делай, как хочешь.

Вонён ответил резко, его тон стал грубее. Он так и не смог договорить то, что хотел, и замолчал.

Сегодня он собирался положить конец их отношениям, но из-за того, что Хёнук прервал его, не смог закончить мысль.

— Ну не будь таким, а?

Снова улыбнувшись, Хёнук слегка наклонился. Как и у входа в кинотеатр, он положил руку ему на плечо и заговорил мягким, почти успокаивающим тоном:

— Если чувствуешь себя нормально, давай сходим, вкусно поедим, развеемся. Тот самый Минсок, которого ты так любишь, хочет тебя видеть.

— Я же сказал, нет…

— Пойдём. А то я здесь лягу, начну кричать твоё имя и плакать.

— Что? Ты с ума сошёл?

— Думаешь, я не могу? Я серьёзно.

Хёнук наклонился ещё ниже, почти присев. Вонён, растерявшись, наклонился тоже. Он мог себе представить, как Хёнук исполняет сказанное и устраивает сцену прямо перед этим кафе.

— Прекрати! Ты же доставляешь неудобства!

— Я встану только, если ты скажешь, что пойдёшь со мной.

— Ладно, хорошо!

— Хорошо?

— Я зайду ненадолго. Доволен?

Хёнук лишь тогда поднялся на ноги.

— Ты же всё-таки капитан полиции! Разве тебе не важно сохранять свой общественный авторитет?

— Если живёшь с чистой совестью, такие вещи сами приходят.

«Он просто не знает, что тот бандит говорит за его спиной…»

Вонён, раздражённый до глубины души, упрямо добавил:

— Я пойду, но есть условие. Ты исполнишь одно моё желание.

— Дороговато как-то. За то, чтобы просто пойти на ужин, где будет ещё куча людей, требуешь желание.

— Не нравится — забудь.

— Ладно, ладно, договорились. Но возвращаться в это заведение не хочется. Давай зайдём в какое-нибудь кафе, выпьем кофе, перекусим, а потом поедем.

Хёнук мягко похлопал Вонёна по спине. Его большая ладонь нежно скользнула по плечам.

Хотя ситуация совсем не изменилась, каждый его хлопок по спине словно снимал напряжение, сковывавшее Вонёна. Напоминание о лёгкой тяжести в груди постепенно исчезало, как будто с каждым прикосновением становилось легче дышать.

Внутри ресторана было просторно, им не потребовалось звонить или отправлять сообщения, чтобы найти столик, за которым сидели Минсок и Хисон. Как только Хисон заметила их, она сразу же подняла руку и энергично помахала.

Увидев её сияющее лицо, Вонён невольно улыбнулся в ответ. Он подошёл к паре, которая с каждым днём всё больше походила на настоящую семью. Первой заговорила Хисон:

— Давно не виделись, Вонён-ши. Как вы поживаете?

— Как насчёт вас, Хисон-ши?

— Куриный суп, который вы прислали в прошлый раз, был просто потрясающим! Никогда не ела ничего подобного.

— Мне было неловко, что я даже не смог навестить вас.

— Теперь я полностью здорова.

Хёнук, стоявший рядом с Вонёном, не спешил садиться, а вместо этого с ухмылкой заметил:

— Ли Хисон, смотри-ка, лицо разгладилось. Ты что, набрала вес?

— Умрёшь, гад!

Хисон с силой стукнула Хёнука в бок. Тот, притворно корчась от боли, с преувеличенными стонами схватился за место удара.

Наблюдая за этой сценой, Вонён усвоил одну важную вещь: если бить ребром ладони, то удар получается куда эффективнее. В отличие от него, который однажды ударил Хёнука кулаком, после чего у него болело запястье, Хисон, будучи его давней подругой, отлично знала, как справляться с крепким и мускулистым телом.

— Раз удар у тебя такой мощный, значит, и силы восстановились.

Пока двое усаживались за стол, Минсок устало вздохнул:

— Если бы родители жили поближе, то могли бы помочь в экстренных ситуациях, как в прошлый раз. Но зачем им вдруг понадобилось переезжать в деревню, чтобы заняться фермерством?

— Мне нравится, что они решили выращивать овощи. Огурцы, которые они прислали, были невероятно вкусными!

— Раз тебе это по душе, значит, хорошо.

Минсок с нежностью посмотрел на свою жену, его взгляд буквально лучился любовью.

Он всегда был вежливым и обходительным человеком, из-за чего порой мог создать впечатление, будто относится ко всем одинаково тепло. Однако, стоило увидеть, как он смотрит на свою жену, как становилось очевидно — разница ощутима.

Вонён поднял стакан с водой и поднёс к губам. В отличие от взгляда Минсока, который ясно передавал чувства, его собственные эмоции были размыты. То ли это была зависть, то ли ревность.

Он не мог понять, ревнует ли он к женщине, которую любит его бывший возлюбленный, или же завидует их законным, представленным обществу отношениям.

Перед глазами всплыл тот самый вечер в баре, когда они пили вместе с Хёнуком. Тогда он попросту провоцировал его, бросая колкости. Хёнук же не скрывал своей неприязни и относился к Вонёну как к назойливому человеку, которому не следовало бы сидеть рядом с Минсоком.

Хёнук порой говорил правильные вещи. Чем сильнее что-то не хочется видеть, тем больше тянет взглянуть. Именно поэтому Вонёну вдруг захотелось узнать, какое выражение лица сейчас у Хёнука.

Он так громко заявлял о своей симпатии, но неужели его чувства остаются неизменными, когда он смотрит на Хисон? Даже сейчас? Ему по-прежнему не приходит в голову, что всё это — всего лишь его иллюзия?

Вонён незаметно скосил взгляд в его сторону. Или, по крайней мере, пытался сделать это осторожно, но их взгляды встретились.

— Что? Что-то нужно?

Спросил Хёнук.

Застигнутый врасплох, Вонён поспешно отвернулся. Однако, в отличие от него, Хёнук повернул голову набок и открыто смотрел на него. Он, похоже, решил, что Вонён просто искал что-то на столе, поэтому указал на лежащие рядом салфетки и приборы:

— Что-то ищешь?

— Нет…ничего.

Вонён снова поднял стакан, прикрывая лицо.

Места за столом было достаточно, так что, даже сидя рядом, они не касались друг друга. Однако ему казалось, будто половина его тела, обращённая к Хёнуку, странно покалывает. Щёки начинали гореть, и ему хотелось попросить ледяной воды, чтобы хоть немного охладиться.

Официант принёс алкоголь. Перед каждым поставили небольшие керамические рюмки, и Минсок, как организатор встречи, разлил всем по порции.

— Вчетвером мы встречаемся впервые, да? Давайте делать это чаще.

— Рада встрече, Вонён-ши. Будем видеться чаще.

Добавила Хисон.

Раздался звонкий звук соприкоснувшихся рюмок, и все поднесли их к губам. Маленькие сосуды мгновенно опустели — за исключением двух.

Минсок, заметив остатки алкоголя в рюмках, усмехнулся и пошутил:

— Сегодня ты не в ударе? Что с тобой, Со Вонён?

— Я же говорил, что собираюсь пить меньше. Больше не хочу засыпать лицом в тарелке.

— Вот это правильное решение.

Он и не думал снова напиваться перед Минсоком и его женой. Да ещё и при Хёнуке — напрасно рисковать, чтобы снова слушать его язвительные комментарии?

— А что с тобой, Ли Хисон? Почему только пригубила?

На эти слова Хисон переглянулась с Минсоком, после чего расплылась в загадочной улыбке.

Их выражения лица были настолько многозначительными, что и Вонён, и Хёнук одновременно широко раскрыли глаза. Хёнук заговорил первым, его голос дрогнул от сомнения:

— Хисон, ты…

— Я хотела, чтобы именно вы узнали первыми, поэтому так спонтанно вас всех собрала.

— Подожди. Ты серьёзно?

— На ранних сроках врачи говорят, что можно позволить себе пару глотков…но теперь, когда я знаю, не могу заставить себя пить.

Хёнук тяжело вздохнул, а Вонён, поражённый внезапной новостью, слегка приоткрыл рот.

— Ну конечно, чёрт возьми! Какой алкоголь?!

— Вот сразу начинается занудство. Может, для начала поздравишь?

— Ох, конечно! Поздравляю! Правда! Просто…вы не слишком торопитесь? Обычно люди наслаждаются супружеской жизнью несколько лет перед тем, как заводить детей.

— Что поделать, если малыш уже решил прийти? Обратно ведь не отправишь.

Рассмеялась Хисон.

Вопросы посыпались один за другим: выбрали ли уже имя для малыша, на каком сроке она сейчас? Хёнук мгновенно подхватил тему, увлечённо расспрашивая обо всём подряд, в то время как Вонён лишь моргал, так и не найдя слов.

Минсок перевёл на него взгляд.

Их взгляды встретились, и Минсок мягко улыбнулся. Они знали друг друга всю жизнь, но Вонёну вдруг показалось, что он впервые видит его настолько счастливым.

— Теперь ты — дядя, Вонён. У тебя будет племянник.

— Поздравляю. Это замечательно.

Лишь после этих слов Вонён смог выдавить улыбку.

Но улыбка есть улыбка. Если бы его спросили, радуется ли он искренне, он бы не смог с уверенностью ответить.

Минсок был женат уже несколько месяцев. Вонён считал, что он достаточно спокойно принял этот факт, постепенно привыкая к переменам, но новость о ребёнке всколыхнула внутри странное чувство.

Если бы Хёнук выглядел таким же растерянным, как он сам, это хоть немного его утешило бы. Но тот, похоже, искренне радовался, даже умудрился достать фото с УЗИ и показывал его всем подряд, улыбаясь до ушей. Похоже, их «братство несчастных брошенных» окончательно распалось.

Принесли еду. Как и ожидалось от ресторана в стиле «фьюжн», подали нежное яйцо на пару и террин из трески. Хотя Вонён толком не обедал, аппетита у него не было. Он только пил воду, так и не притронувшись к еде.

* Террин — блюдо французской кухни из овощей, мяса или рыбы, нечто среднее между запеканкой и паштетом.

— Почему не ешь? Хочешь, я тебе косточки уберу?

Вдруг спросил Хёнук.

Террин был приготовлен из филе рыбы, и костей в нём быть не могло. Но заботливый Хёнук, всё же задал этот вопрос.

Лицо Вонёна слегка порозовело — он осознал, что невольно стал обращать внимание на присутствующих за столом.

И тут Хисон и Минсок вдруг засмеялись.

— О, Хёнук мастерски отделяет рыбу от костей!

Весело отметила Хисон.

— Да, я тоже был в шоке, когда впервые увидел. Он вытаскивает их так чисто, будто профессионал.

Подхватил Минсок.

— Правда?

Не зная, что ответить, Вонён натянуто усмехнулся.

Хёнук только хмыкнул и продолжил есть.

Традиционная корейская кухня не так проста. Использование палочек требует сноровки, во многих блюдах сохраняются кости, кожа или другие элементы, усложняющие процесс.

Вонён не часто оказывался за одним столом с Хёнуком, но почему-то всегда ненароком замечал, как тот ест. Несмотря на крупные, с виду грубоватые пальцы, его движения были аккуратными, а ногти и кожа вокруг них — чистыми и ухоженными. Говорят, людям с большими руками неудобно пользоваться стандартными столовыми приборами, но у Хёнука не было ни одной лишней суетливой попытки. Он ловко обращался и с палочками, и с вилкой.

Вонён не мог вечно просто пить воду, поэтому в конце концов взял ложку и попробовал яйцо на пару. Оно оказалось тёплым и нежным, приятным на вкус. Баланс вкуса, нежная текстура, в меру соли. Еда наполнила рот, и настроение, которое ранее было расшатано, постепенно пришло в равновесие.

Когда за столом собрались две пары друзей детства, разговоры быстро перетекли в предсказуемое русло. Еда заканчивалась, ей на смену пришли воспоминания, которыми каждый мог поделиться.

— Вонён с детства хорошо готовил. Это у него от матери. Она была поваром.

— Правда?

Хисон удивилась.

— Она тоже готовила блюда итальянской кухни?

— Нет, французской. Иногда она ещё пекла хлеб и делала кондитерские изделия.

— Вот это талант! Мне явно не дано такое. Я уже смирилась с тем, что не стану мастер-шефом, поэтому просто стараюсь готовить хотя бы так, чтобы съедобно получалось. Она работала в этом же месте?

— Нет, тогда заведение находилось отдельно. Но долго она не продержалась. После аварии, в которой погиб отец, ресторан проработал всего два года. Потом…мама умерла от рака.

Лицо Хисон чуть сморщилось — очевидно, она пожалела о своём вопросе.

— Прости…

— Всё в порядке. У меня остались тёплые воспоминания.

Разговор постепенно перешёл к школьным годам. Хёнук начал рассказывать, какой шумной и бойкой была Хисон в средней и старшей школе, в то время как она в ответ разоблачала его, как своевольного хулигана, который жил так, как ему вздумается.

Этот обмен обвинениями не имел победителя, зато заставил Минсока искренне рассмеяться. За столом оживлённо двигались бутылки с алкоголем и рюмки.

Вонён, услышав про школу, замолчал и лишь медленно ел, откусывая маленькие кусочки. Для кого-то это могли быть приятные воспоминания, но для него это был период, о котором не хотелось лишний раз думать.

— В нашей школе хулиганы не могли чувствовать себя вольготно.

Сказала Хисон.

— Хёнук слишком часто навешивал им люлей. Честно, я до сих пор удивляюсь, как он умудрился поступить в университет, не получив дисциплинарного взыскания. Смотря на него, я ещё раз убеждаюсь, что разница между полицейским и гангстером действительно минимальна.

Минсок приподнял брови, явно заинтригованный.

— И как ты избежал наказания? Я всего один раз подрался, и то меня вызвали на дисциплинарную комиссию.

— Ты влез в крупную драку? Зачем?

— Да просто…у каждого в детстве бывали моменты, когда хотелось помахать кулаками, не так ли?

Вонён мельком взглянул на Минсока, но тут же опустил глаза. Это осталось в прошлом, но, вспоминая детские годы, он всё ещё чувствовал перед ним вину.

— Ты правда не выпьешь ни глотка?

Хёнук, держа в руках бутылку, вопросительно посмотрел на него.

Ужин походил к концу, и на столе остались лишь лёгкие закуски.

Похоже, новость о племяннике привела Хёнука в хорошее настроение — он без остановки поднимал рюмку, вставляя в разговор всё новые комментарии. Судя по лёгкому румянцу и расслабленному виду, он уже был навеселе. Не выпуская из рук бутылку, он наклонил голову набок.

— Мне не надо.

Хёнук пожал плечами и налил себе.

Вонён чувствовал себя отстранённым. Он не мог искренне улыбаться, даже когда разговор заходил о чём-то, что обычно его развлекало.

И тут Минсок, словно вспомнив что-то важное, внезапно повернулся к Хёнуку.

— Кстати, как там твое свидание вслепую? Вы так и не встретились снова? Су Джон ничего не говорила.

— Да как-то так вышло…

Уклончиво ответил Хёнук, явно не желая вдаваться в подробности.

Глаза Хисон округлились.

— Подожди, тебя что, отшили?

Хёнук не подтвердил и не опроверг. Но Хисон, видимо, расценила его молчание как согласие и с преувеличенным удивлением покачала головой.

— Ну надо же! Это было твоё первое свидание за долгое время. Кажется, ты уже не в той форме, что раньше. Обычно аж очередь выстраивалась. Хочешь, познакомлю тебя с кем-нибудь? У нас в команде работает дизайнер, очень милая. По-моему, прямо в твоём вкусе.

— А какой у него вкус?

Заинтересованно спросил Минсок.

— Какой-какой...такой же, как у всех, но ещё и с придирками.

Фыркнула Хисон.

— Красивая, стройная, умная, ухоженная…но знаешь, когда Хёнук в отношениях, он вроде и заботливый, но в то же время удивительно холодный. Обычно в паре хочется, чтобы тебя поддерживали, когда что-то идёт не так, или чтобы можно было капризничать, когда тяжело. А он этого терпеть не может. Просто на дух не переносит!

— Если подумать…то так оно и есть.

Заметил Минсок.

Хёнук усмехнулся, покачав головой:

— Ну и дела. Вы, значит, вдвоём тут меня обсуждаете, словно судьи на конкурсе. И вообще, с чего вы взяли, что я не люблю, когда капризничают?

— Ой, да брось. Сколько раз ты ворчал, что не понимаешь, почему серьёзные и самостоятельные люди в отношениях начинают вести себя, как дети? Если это не значит, что подобное поведение тебя раздражает, то что тогда?

— Да ну тебя…

Хёнук попытался что-то возразить, но в итоге лишь отмахнулся и, ухмыльнувшись, снова налил себе в рюмку.

Вонён не слышал его мыслей, но и так понимал, что у него на уме.

Его сердце было отдано другому человеку. Какими бы ни были его отношения, там не могло быть искренней привязанности и заботы. Наверное, поэтому ему казалось странным, когда кто-то показывал перед ним свои настоящие эмоции, открываясь как любимый человек. Вместо тепла это вызывало у него лишь неловкость и раздражение.

Вонён слишком хорошо это понимал. Его собственные неудачные отношения развалились по той же причине.

— Так что, если захочешь, я могу устроить тебе знакомство.

Продолжала Хисон.

— Не нужно. У меня сейчас есть человек, который мне интересен. Я уже пытаюсь его зацепить.

— Кхе-кхе!

Едва он это сказал, Вонён, который в этот момент ел небольшую хрустящую сладость, неожиданно закашлялся.

Хёнук молча протянул ему стакан воды. Вонён, смахнув слезу с уголка глаза, осторожно принял его. Их пальцы на мгновение соприкоснулись.

— Серьёзно? Сколько прошло с того свидания, и ты уже нашёл кого-то нового?

— Ну, как-то так…

Спокойно ответил Хёнук, пожав плечами.

— Ого. Серьёзное выражение лица. Ты же говорил, что следующий человек, с кем начнёшь встречаться, будет тем, на ком женишься.

Поддразнила Хисон.

Вонён неловко прочистил горло, стараясь не привлекать внимания.

Но в этот момент он неудачно сглотнул воду, и несколько капель скатились с губ, увлажнив подбородок.

— Да.

Подтвердил Хёнук.

Вонён даже не успел потянуться за салфеткой.

Отвечая на реплику Хисон, Хёнук спокойно протянул руку и стёр капли воды с его подбородка кончиком большого пальца.

Его лицо оставалось равнодушным, а движение было чётким и уверенным. Всё произошло так естественно, что сидящие напротив Минсок и Хисон, похоже, даже не заметили в этом ничего странного.

Затем Хёнук медленно провёл языком по подушечке пальца, на которой осталась влага, и спокойно продолжил:

— Именно так.

На этот раз даже Хисон выглядела ошарашенной. Она недоверчиво заморгала и, понизив голос, недоумённо спросила:

— Ты чего? Зачем ты это сделал?

— А? Прости.

С абсолютно невозмутимым лицом отозвался Хёнук, лениво кивнув Вонёну в знак извинения.

— Сам не заметил.

— Боже, Вонён-ши, прости его. Он порой совсем не думает, что делает.

Вздохнула Хисон.

Щёки Вонёна вспыхнули, будто в них встроили работающий на полную мощность котёл. Он никак не мог взять себя в руки. Если так пойдёт дальше, даже эта непроницательная семейная пара в конце концов заметит, что между ними что-то происходит.

— Всё в порядке. Я…в уборную схожу.

С улыбкой Вонён встал из-за стола и ушёл.

Войдя в туалет, он долго мыл руки, затем несколько раз прижимал ледяные ладони к лицу, стараясь унять жар. Но даже когда щёки перестали гореть, он не спешил возвращаться.

Вместо этого он вышел через чёрный ход и оказался в небольшом внутреннем дворике. Там находилась курилка, но Вонён, как и днём, не стал зажигать сигарету. Просто поднял голову и уставился в ночное небо.

За стеной ресторана, под уличным фонарём, копошились ночные мотыльки, кружась в хаотичных, непредсказуемых траекториях. Казалось, они сами не знали, куда летят.

Точно так же он чувствовал себя сейчас.

Сев на одну из каменных ступенек, Вонён поднял колени, скрестил руки и опустил голову.

Минсок сидит прямо перед ним, но почему же его мысли всё время обращены в сторону?

Это просто внезапный порыв? Или что-то глубже?

А как же Хёнук?

Он мог спокойно сидеть напротив женщины, которую любил столько лет, мог слышать, что она ждёт ребёнка…и при этом быть в полном порядке?

Даже в их безответных чувствах была огромная разница. Хёнук когда-то верил, что однажды Хисон выберет его. Вонён же никогда не строил подобных иллюзий в отношении Минсока.

Может, поэтому он не мог понять, что творится в голове Хёнука. Как можно сидеть напротив Хисон и смотреть на неё так, будто всё, что было, не имеет значения?

Раньше он думал, что хотя бы в этом они похожи, что в своих разочарованиях они понимают друг друга. Но…

Когда Вонён, наконец, вернулся в ресторан, ему не терпелось взглянуть на Хёнука. Он хотел увидеть, какие у того глаза, когда он смотрит на Хисон.

Но, едва он пересёк порог и бросил взгляд в сторону стола, он увидел, что Хёнук уже смотрит на него.

Абсолютно открыто. Спокойно. Так, словно ему незачем отводить взгляд.

И что хуже всего — в его глазах было не меньше тепла, чем в глазах Минсока, когда тот смотрел на свою жену.

«Ты точно спятил. На кого ты, чёрт возьми, так смотришь? Дурак».

Вонён не был неопытен в любви. Он встречался с разными мужчинами, переживал отношения и расставания.

Но то, что он чувствовал сейчас, было новым.

Эта эмоция поднималась из глубины, холодная и тихая, как вода, сочащаяся из подземного родника.

Он слишком взрослый, чтобы чувствовать себя так неуверенно, но всё же не понимал, что именно это за чувство.

Этот пробирающий до костей трепет был ему совершенно незнаком.

Однако самокопание в компании друзей вечно продолжаться не могло, поэтому он всё-таки вернулся к столу.

Пока его не было, ресторан заметно опустел.

Подойдя к столику, Вонён приподнял брови. Хисон смотрела на него с лёгким смущением.

— Что делать? Кажется, они сегодня перебрали.

Скорость, с которой опустошались рюмки, заметно увеличилась, и вот в какой-то момент Минсок, окончательно потеряв контроль, уже клевал носом прямо за столом.

Вонён моргнул, не сразу осознавая происходящее. Обычно это он был тем, кто напивался до отключки, а Минсок всегда держался. Видеть его в таком состоянии было странно.

Но не только он перебрал. Хёнук, который весь вечер поддерживал его темп, теперь просто сидел, скрестив руки на груди, а затем и вовсе решил прикрыть глаза и опереться головой о стену, завидев Вонёна.

Ошарашенный Вонён перевёл взгляд на Хисон:

— А вы в порядке?

— Я ведь сегодня не пила, так что всё нормально.

Ответила она, а затем повернулась к Минсоку и потрясла его за плечо.

— Дорогой, очнись.

— Угу…прости.

Пробормотал Минсок, с трудом приходя в себя.

Он с усилием поднялся, покачиваясь, и Хисон, перекинув его руку себе на плечо, взяла на себя его вес.

Затем она посмотрела на Вонёна:

— Вы ведь не пили, верно? Простите, но не могли бы вы позаботиться о Хёнуке?

— А…да, конечно.

Немного замешкавшись, ответил он.

— Вы знаете, где он живёт? Или продиктовать адрес?

— Знаю. Уже бывал у него.

— Хорошо, тогда я оставляю его на вас. До встречи.

— Подождите, вам одной будет тяжело…давайте помогу.

— Всё в порядке, я припарковалась прямо у входа.

Хисон была не только невысокой, но и достаточно сильной — она уверенно поддерживала Минсока, который был заметно выше и крупнее её. Вонён провожал их взглядом, а затем недовольно нахмурился. Напиться до беспамятства и заставить беременную жену тащить себя домой? Надо будет потом отругать Минсока.

Он повернулся к своей «ответственности на вечер» и вздохнул. Осторожно положил руку на его твёрдое, напряжённое плечо и хорошенько встряхнул.

— Вставай.

Хёнук даже не шелохнулся. Вонён уже подумывал просто вызвать водителя, но, вспомнив, как сам не раз засыпал в барах, а кто-то заботился о нём, решил, что не может так поступить.

Он шлёпнул его по плечу.

— Я сказал, вставай.

— М-м-м…

Нахмурился Хёнук, его ресницы дрогнули, а затем, открыв глаза, он недовольно уставился на Вонёна.

Но буквально через секунду его губы изогнулись в глупой улыбке.

— О, а ты куда пропал? Долго гулял.

— Давай домой. Хисон и Минсок уже ушли.

— И бросили нас без зазрения совести?

Хёнук пробормотал это с обидой, но всё же поднялся. Вонён внутренне готовился к худшему — если этот здоровяк совсем не держится на ногах, ему будет не так-то просто справиться.

И действительно, едва они вышли из-за стола, Хёнук тут же пошатнулся.

Вонён быстро шагнул вперёд, подставляя руку. Большой, тяжёлый мужчина, шатающийся из стороны в сторону, ощущался как дерево, гнущееся под порывами урагана.

— Вам помочь?

Обеспокоенно спросил один из работников ресторана.

— Всё нормально, спасибо.

Ответил Вонён, ещё крепче ухватившись за руку Хёнука.

— Держись за меня.

— Надо же, Со Вонён помогает мне…

— Не шути. Просто держись.

Строго сказал Вонён.

— Хорошо, хорошо. Держусь. Крепко. Ни за что не отпущу. Никогда.

С этими словами он ещё сильнее ухватился за Вонёна, и тот, кое-как балансируя, потащил его к машине.

Засунув его внутрь и пристегнув ремнём, Вонён выдохнул.

— Спи. Разбужу, когда доедем.

Хёнук что-то промычал в ответ, а Вонён только устало покачал головой и завёл машину. Ночь затянулась, и он возвращается домой позже, чем рассчитывал. Да ещё и в такой странной компании.

***

Когда Вонён наконец добрался до подземной парковки жилого комплекса, где жил Хёнук, тот уже крепко спал.

Он попытался разбудить его, так же, как и в ресторане, потряс за плечо. Никакой реакции. Несколько раз лениво окликнул, но понял, что это бесполезно. В конце концов, усталость дня начала брать своё, и ему попросту не хотелось напрягаться.

Вонён снова сел в кресло водителя и откинулся назад.

Вокруг стояли пустые машины, освещённые холодным светом ламп, и в ночной тишине подземной парковки царила особая, гнетущая атмосфера. Если бы он был здесь один, возможно, почувствовал бы тревогу. Но с Хёнуком рядом — совсем нет.

Некоторое время он просто смотрел перед собой, а затем неожиданно заговорил:

— Отвечу на твои вопросы прямо сейчас. Так что потом не говори, что я ничего не рассказывал.

Он не смотрел на спящего Хёнука, но в голове всплыло несколько вопросов, которые тот задавал ранее.

— Мне не нравятся спортивные игры. Из всех только баскетбол знаю немного…но, кажется, как раз он тебе неинтересен.

Тишина.

Вонён на мгновение замолчал, ожидая хоть какой-то реакции, но её не последовало. Он продолжил:

— Зато любимый цвет у нас одинаковый. Синий и зелёный. Группа крови у меня третья. Родился весной. 16 мая. Люблю всех животных, но если появится возможность, однажды хочу поехать в Антарктиду посмотреть на пингвинов.

Он устало провёл ладонью по лицу, затем убрал волосы назад.

— Дело не в том, что ты мне неприятен…просто ты — человек из другого мира.

Он не отвечал на вопрос, но наконец-то сказал то, что думал.

Вонён собирался поставить точку в этом разговоре ещё сегодня. Хотел прямо сказать:

«Хватит. Я не могу воспринимать тебя как партнёра».

Но момент за моментом он упускал возможность.

Ну, раз Хёнук спит, можно хотя бы раз сказать вслух то, что накопилось в душе.

— Все мы кажемся похожими, но на самом деле это не так. Представь, что мир поделён на две части: красную и синюю. Мы это разделение не видим, но оно есть. Если ты живёшь в одном из них, то влюбиться в человека из другого — это обречь себя на сложности. Если бы все просто выбирали себе партнёра из своего мира, всё было бы гораздо легче. Наши цвета разные.

Чувства, оказывается, тоже бывают разными. Они меняются — форму, цвет, температуру.

Любовь Вонёна к Минсоку длилась годами. И даже когда он пытался убедить себя, что уже прошёл этот этап, где-то глубоко внутри эти чувства всё ещё тлели, оставляя после себя липкое, затрудняющее дыхание послевкусие.

Хотя у Вонёна было немного романтических отношений, он гордился тем, что так долго и искренне любил одного человека. Казалось, что в самом чувстве любви он разбирается не хуже других. Но теперь он осознал: каким бы сильным и длительным ни было его чувство к одному человеку, это не делает его экспертом в любви к другому.

Чувства к Минсоку и Хёнуку были настолько разными, словно принадлежали двум разным людям.

Так же, как круг и треугольник имеют разные формы, красный и синий — разные цвета, а сладкий и горький — противоположные вкусы, так и эти чувства не имели ничего общего.

Мысли о Минсоке наполняли его грудь тихой болью, но при этом приносили странное спокойствие. Минсок был для него чем-то сродни прошедшему времени — цветом, который уже невозможно вернуть. Он был единственным, кто сохранил в себе аромат тех дней.

Отец, который катал его на плечах в саду, мать, которая отламывала кусочек свежеиспечённого хлеба и клала ему в рот. Семьи, вместе проводившие лето на берегу моря и у горных ручьёв, отметки на стене, которыми они измеряли рост. Цветы и овощи, которые они выращивали в саду.

Школьная форма, заказанная в одном и том же магазине. Дорога в школу и обратно, по которой они ходили в любое время года. Вкус хот-догов, которые они ели вместе. Баскетбольный мяч, который порой перелетал от одного к другому на школьном дворе…

Вонён знал: всё это осталось далеко в прошлом. После того как Минсок поступил в полицейскую академию, а сам он уехал за границу, между ними образовалась пропасть, и их жизни уже не могли соединиться так же плавно, как раньше.

Но ценность этих воспоминаний оставалась неизменной. Минсок был для него истоком, самой счастливой частью его жизни. Это не то, что можно просто взять и выбросить, то, от чего можно отказаться. Воспоминания нельзя стереть по собственной воле.

«Тебе светлое будущее гарантировано, так зачем тебе отношения, которые всё это разрушат? Я где-то читал: хорошие отношения — это те, которые делают обоих лучше. А если ты только тащишь партнёра вниз, значит, это плохие отношения».

В отличие от Минсока, мысли о Хёнуке вызывали у него странное беспокойство, словно в сердце застрял посторонний предмет.

Но стоило ему вспомнить его наглую, ухмыляющуюся физиономию, как он вдруг ловил себя на том, что сам незаметно улыбается.

Воспоминания, связанные с Хёнуком, были короткими, не такими, как многолетние моменты с Минсоком, которые переросли в настоящее чувство ностальгии. Но, несмотря на это, они оставляли после себя яркие впечатления. В отличие от отшлифованных временем образов, что остались в памяти о Минсоке, здесь в первую очередь всплывал запах — прохладный, свежий, с лёгкой горчинкой. Это был парфюм? Лосьон после бритья? Или просто естественный аромат его кожи?

Перед глазами вырисовывалась его ухмылка — наглая, словно он с самого начала знал, где слабое место, и намеренно давил на него. Затем — взгляд, полный ошеломления, когда в одну из первых встреч он стоял весь в грязной воде.

Он вспоминал, как Хёнук вёл себя, словно завсегдатай его ресторана, вечно появляясь под каким-либо предлогом: то поесть, то позадирать его. Но виновником самой нелепой встречи стал он сам, когда бесцеремонно позвонил ему в пьяном виде посреди ночи и попросил отвезти домой.

До сих пор не мог понять, как у него хватило наглости.

Помнил и тот жаркий летний вечер, когда Хёнук поднял его пьяного на спину и понёс домой. Вонён тогда капризничал, цеплялся за его плечи, требовал что-то, но тот шёл спокойно, неся его на своей широкой, устойчивой спине.

Помнил, как в темноте ночи встретился с ним взглядом, когда тот открыл дверь. Как Хёнук молча помогал умыться, стирая следы усталости с его лица.

И, конечно, тот самый момент.

Ночь, когда он, ещё в полусне, назвал его не тем именем. Минсок…

Он ждал, что получит удар. Ждал злости, возмущения, может быть, крика.

Но вместо этого Хёнук просто провёл большой ладонью по его лицу и тихо сказал:

— Извини, что разбудил.

Тёплая, немного грубая кожа, мягкие губы, низкий голос, сильные руки, прижимающие его к себе…и…

Вонён резко выдохнул, стряхивая с себя наваждение.

Он с силой покачал головой.

— Чёрт…

Пробормотал он себе под нос.

Он просто сидел, но воспоминания накрывали его, как тесто, медленно поднимающееся в печи.

Решительно открыл дверь и, обогнув машину, направился к пассажирскому сиденью.

— Вставай. Спи дома.

Открыв дверь, он быстро расстегнул ремень безопасности и попытался поднять Хёнука, но тот был словно каменная глыба — неподъёмный. Однако попытка его разбудить оказалась успешной.

Когда Вонён поднял глаза, он понял, что Хёнук уже смотрит на него.

— Проснулся? Ну тогда…

Вонён так и не закончил фразу.

Прежде чем он успел осознать происходящее, сильные руки Хёнука схватили его и в одно мгновение втянули обратно в машину.

— Эй!

Он вздрогнул.

— Чёрт, ты меня напугал.

Если бы кто-то увидел их со стороны, можно было бы подумать, что происходит похищение.

Он оказался прямо у Хёнука на коленях, ошеломлённый и пытающийся унять бешено колотящееся сердце. Но тот лишь лениво моргнул, затем протянул руку, ухватил Вонёна за затылок и притянул ближе.

И прежде чем тот успел что-то сказать или хотя бы отшатнуться, их губы соприкоснулись.

Рука, которая только что держала его за затылок, скользнула вниз, к шее, а другая обхватила талию, не давая вырваться.

Вонён попытался оттолкнуть его, но его силы было недостаточно, чтобы справиться с Хёнуком.

— М…м…

Лёгкий, почти игривый поцелуй тут же углубился. Тёплые губы раскрылись шире, язык мягко проник внутрь, неторопливо исследуя его рот.

Грудь Вонёна вздымалась, дыхание стало сбивчивым. Он знал, что должен сопротивляться, но тело отказывалось слушаться. Его собственные губы дрожали, спина невольно выгибалась, а ладони, которые должны были оттолкнуть Хёнука, вместо этого сжали ткань его рукава.

Тёплый язык был так ласков, и он невольно вздрогнул.

Хёнук знал, что делает.

Сколько раз они уже целовались? Достаточно, чтобы тот изучил его досконально. Он точно знал, где провести языком, когда слегка прикусить, как медленно, дразняще втянуть губу, вызывая дрожь.

Когда он легко прикусил нижнюю губу и затем вновь погрузился в поцелуй, Вонён едва не застонал.

— Хаа…м…не…не надо…

Выдохнул он, но голос его звучал неуверенно.

Хёнук как будто не слышал. Он жадно втягивал его губы, покусывал, вновь ласкал языком.

По телу разливался жар, его невозможно было остановить.

Вонён чувствовал, как его губы опухают.

Когда зубы Хёнука вновь сжались на его нижней губе, он вздрогнул и, собрав остатки воли, резко отпрянул, задыхаясь.

— Хватит!

Только тогда Хёнук разжал хватку, но в его глазах отражалась лишь ленивая усмешка.

Вонён встретился с его взглядом — ясным, слишком хорошо осознающим ситуацию. На миг ему показалось, что он снова потеряет контроль.

Едва ощутимые прикосновения к затылку вызывали пробегающий по позвоночнику озноб, но он не был неприятным. Напротив, это был глухой, ленивый вихрь удовольствия, от которого хотелось прикрыть глаза.

В горле пульсировало жаром.

Но здравый смысл всё же возвращался, хоть и медленно.

Он ухватил Хёнука за запястье, готовый сказать ему, чтобы тот прекратил, чтобы перестал вести себя так и просто поднялся домой.

Но тот заговорил первым.

— Кто эти «все»?

Вонён замер, не сразу понимая, о чём он.

— Ты подслушивал?

Хёнук ухмыльнулся, лениво моргнув.

— Ты говорил вслух.

— …

— Перекрасить цвет — это не проблема.

Вонён нахмурился.

— О чём ты вообще…

Но внезапно он понял.

Его метафора. Красные и синие зоны. Люди, которые принадлежат разным мирам.

Хёнук…слушал всё это время.

И теперь заявлял, что цвет можно просто перекрасить.

— В этом причина, по которой ты возводишь между нами стену? Ты гей, а я натурал? Что-то вроде этого? Но я уже давно не натурал. Разве не странно называть себя гетеросексуалом, когда спишь с мужчиной? Если у тебя такого рода отношения с парнем и ты начинаешь испытывать чувства, значит, ты гей. Я уже сказал, что ты мне нравишься.

Глаза Вонёна сверкнули холодным блеском, а губы дрогнули, будто он собирался повысить голос, но, к удивлению, произнёс следующее довольно спокойно:

— Ты хоть раз задумывался, что значит быть геем? Семья, друзья, Хисон…ты готов представить им своего парня, сказать, что встречаешься с мужчиной?

— А почему нет? В моей жизни никогда не случалось моментов, когда мне приходилось стыдиться того, кем я являюсь или что выбираю. Если моим друзьям или семье не понравится, что я строю отношения с мужчиной…пусть разрывают со мной связь или принимают меня таким, какой я есть.

Вонён распахнул приоткрытую дверь пассажирского сиденья и вышел из машины. Хёнук не стал его останавливать, но тоже выбрался наружу, встав напротив.

— Чёрт, с ума сойти.

Вонён провёл пальцами по волосам. Он беспокойно шагал из стороны в сторону, будто искал выход из сложившейся ситуации.

Хёнук же просто стоял на месте, безучастно наблюдая за ним. Создавалось впечатление, что происходящее никак его не касалось. Вонён злобно посмотрел на него, затем с тяжёлым вздохом заговорил, не повышая голос, но отчаянным тоном:

— Ты такой самоуверенный. Тогда какого чёрта? Почему ты так резко передумал? Тебе уже тридцать один, не поздновато ли для подросткового бунта? Живи, как жил! Найди хорошую девушку, женись, как Минсок!

Когда Хёнук не ответил, а лишь продолжил молча смотреть на него, голос Вонёна ослабел, прозвучав почти умоляюще:

— Ты хоть представляешь, чем занимаешься? Ты полицейский. Я не знаю всех нюансов, но даже так понятно, насколько это консервативная среда. Если узнают, что ты встречаешься с мужчиной, твоя карьера рухнет. Тебя станут травить. Тебе придётся уволиться.

— Мне написать заявление?

— Что?

— Я не держусь за эту работу. У меня нет ни жажды власти, ни необходимости в зарплате. Если тебе так уж важно доказательство серьёзности моих намерений — ладно, я подам в отставку.

Вонён растерянно уставился на него, затем горько усмехнулся. Он всерьёз пытался отговорить его, а в итоге сам оказался дураком.

— У тебя всё легко, да? Ты хоть когда-нибудь о чём-то беспокоился?

— Не понимаю, почему, если я принимаю решение быстро, это значит, что мне легко даётся такой выбор.

Вонён стиснул губы и задумчиво опустил взгляд, пытаясь подобрать слова, которые поставили бы точку в их разговоре. Лицо отражало смятение — он отчаянно искал способ, как красиво закончить это раз и навсегда. Хёнук же, напротив, смотрел на него с непоколебимым спокойствием, но при этом, вероятно, чувствовал утомление.

— Ты ведь любил Хисон. Долго любил.

— Да, любил. И не собираюсь этого отрицать.

— Тогда как так вышло, что твои чувства так резко переметнулись? Да ещё и к человеку, с которым ты знаком всего ничего? Я не могу в это поверить. Что, если однажды ты вдруг решишь, что всё это было ошибкой? Что тебе всё-таки нужна женщина, что хочешь жениться? Что тогда буду делать я?

— Если тебя это беспокоит, давай составим договор. Если я вдруг передумаю и выберу женщину, то компенсирую тебе моральный ущерб в любой форме.

— Ты же знаешь, что мне плевать на деньги. Не прикидывайся, будто не понял, о чём я. Я просто не хочу быть с тобой. Разве это так сложно принять? Я сказал «нет». Сам же говорил, что добиваться человека, который не отвечает взаимностью, — это уже преступление.

Хёнук пожал плечами.

— Но ты ведь не из-за этого отказываешься.

— Теперь уже из-за этого.

— Я искренне сожалею о том, что пошёл на то свидание вслепую. О том, что перестал выходить на связь, надеясь, что так всё само собой разрешится. Мне правда жаль. Может, попробуем ещё раз? Начнём сначала. Дай мне шанс…

Вонён запрокинул голову и тяжело выдохнул. Глупо было пытаться отвертеться с помощью красиво сформулированного отказа — перед ним стоял человек, которого так просто не отшить.

Тэ Хёнук был упрямым, настойчивым и до абсурда прямолинейным. Их связь держалась на том, что они раз за разом, шаг за шагом раскрывались друг перед другом, не пряча ни чувств, ни самых тёмных сторон своей души. Теперь, если он не озвучит истинную причину своего отказа, этот разговор никогда не закончится.

— Почему я должен винить тебя в том свидании? Почему тебе нужно за это извиняться? Неужели ты думаешь, что я до сих пор злюсь из-за этого?

Вонён покачал головой и горько усмехнулся.

— Ты не сделал ничего плохого. Ты это прекрасно понимаешь.

— …

— Тут нет виноватых. Просто мы изначально не должны были пересекаться. Вспомни, как всё началось. Это была случайная связь на пьяную голову. Думаешь, у таких историй бывает хороший конец?

— А почему нет?

— Потому что я не хочу.

В голосе Вонёна мелькнули нотки надлома. Он говорил это в попытке убедить в озвученном не только собеседника, но и самого себя.

— Тогда скажи мне только одно.

— Что?

— Если бы Минсок признался тебе в чувствах…ты бы встречался с ним?

Вонён широко распахнул глаза от неожиданности. Взгляд заметался, будто он только что услышал что-то, что не должен был слышать. В конце концов он опустил его к своим ногам.

Хоть и молчал, но ответ и так был очевиден.

Хёнук посмотрел на него, усмехнулся и покачал головой.

— Интересно…скажи, Вонён, когда же ты наконец разрешишь себе быть счастливым?

— Я уже говорил, что хочу найти человека, который не будет похож ни на тебя, ни на Минсока. Встретить того, кто мне действительно подойдёт, и тогда, наверное, я буду счастлив.

Вонён говорил быстро, отмахиваясь, будто пытался оборвать этот разговор.

— Давай закончим на этом. Ты сказал, что исполнишь одно моё желание. Так вот, моё желание — чтобы между нами не было ничего. Никаких разговоров, никакой связи.

Хёнук медленно кивнул, а затем…улыбнулся.

Однако эта слабая улыбка не могла скрыть разочарование, сквозившее в его взгляде. Он словно насмехался над самим собой, но в его глазах было что-то ледяное, пустое.

Неожиданно Вонён вспомнил слова бандита, на которого он наткнулся днём:

«Тэ Хёнук даже когда бьёт, улыбается».

Конечно, сам он никогда не видел, как тот избивает кого-то, но почему-то был уверен — выражение лица у него в эти моменты было в точности, как сейчас. Усмешка, которая должна скрывать эмоции. Странно, но, глядя на это лицо, он не чувствовал страха.

Его взгляд невольно скользнул по очертаниям губ Хёнука. Сколько раз этот человек испытывал разочарование из-за него?

Если бы было возможно, Вонён бы хотел дарить окружающим только радость, только хорошие воспоминания. Тем более тем, кто испытывает к нему чувства.

Но, видимо, вот каким будет последнее воспоминание, которое он оставит Тэ Хёнуку.

Даже сегодняшнее свидание было обречено на провал. Что уж говорить о настоящих отношениях? Как только он решится на это, даже такой самоуверенный человек, как Хёнук, поймёт, что встречаться с мужчиной — это одно сплошное преодоление барьеров.

— Твоя броня крепче, чем я думал. Раз даже Минсок не смог бы её пробить…

Хёнук запрокинул голову, глядя в потолок. Казалось, он что-то обдумывает.

— Значит и Минсок, и я стоим для тебя на одной линии?

— Нет, почему ты вдруг…

Вонён попытался возразить, но слова застряли в горле. Хёнук вдруг поманил его рукой. Будто подзывая ребёнка или щенка.

Вонён не сдвинулся с места, лишь недоверчиво смотрел на него, но Хёнук беззаботно подошёл сам, сократив расстояние между ними.

Теперь, когда он стоял так близко, в его взгляде больше не было иронии.

— Вонён. Я спрошу последний раз.

— …

— Подумай хорошенько. Да, я совершал ошибки. Но скажи честно, ты найдёшь парня лучше меня? Если упустишь…сто процентов будешь жалеть.

— Что ты вообще несёшь…

— Кто в тебе посеял это зерно сомнения, где они и что наговорили — потом разберёмся.

Хёнук внезапно нахмурился.

Вонён почувствовал неприятное чувство дежавю. Этот взгляд…словно перед ним суровый воспитатель, готовый отчитать.

— Вот в этом твоя проблема. Слушаешь всякий бред и начинаешь в него верить. А когда говорят что-то важное — игнорируешь. И при этом думаешь, что ты умный, проницательный и осторожный. Такие легко становятся жертвами мошенников. Будь честен. Уверен, тебя не раз обманывали на работе, но было так стыдно, что никому об этом не рассказывал, да?

Этот неожиданный выпад застал Вонёна врасплох. Голова пошла кругом, а к ушам прилил жар.

Он с трудом взял себя в руки и выдал первое, что пришло в голову:

— Нет! Не было такого!

— Да уж, судя по твоей реакции, было. Не переживай. Я видел кучу людей, которые были обмануты.

— Это не так! Да и вообще, это даже не такая уж…большая сумма, чтобы называть это мошенничеством…

— Даже мелкое мошенничество остаётся мошенничеством.

Лицо Вонёна горело от стыда. Хёнук тихо рассмеялся и, прежде чем тот успел среагировать, обхватил его за талию и притянул ближе.

— Забудь о том, что тебе наговорили посторонние, и сосредоточься на моих словах. Подумай хорошенько. Разве я когда-то ошибался в своих суждениях?

— Перестань умничать. Ты не всегда оказывался прав.

— Думаешь я сброшусь с моста или буду тебя шантажировать, если мы расстанемся? Да даже если что-то пойдёт не так, что мы теряем? Мы взрослые люди. Ты тот, кто ты есть, незачем бежать от себя и начинать всё с начала.

— Есть что терять, идиот. Ты просто ещё не знаешь, потому что не сталкивался с этим.

— И что же я такого потеряю, встречаясь с тобой?

Когда губы Хёнука коснулись лба Вонёна, глаза того слегка покраснели. А когда длинные пальцы мягко провели по его волосам, голос окончательно ослабел.

— Ты будешь вынужден оглядываться на других…жить, думая о чужом мнении…не сможешь жениться…не сможешь завести ребёнка…если это станет известно на работе, тебе могут создать проблемы…и даже всякие ничтожества будут смотреть на тебя свысока…

— Мы ещё не начали встречаться, а ты уже думаешь о свадьбе и детях. Смотрю, ты действительно серьёзно настроен.

— Я не это имел в виду!

— Просто…

Рука, ласково перебирающая его волосы, внезапно сжалась сильнее. Как и в тот момент, когда он поцеловал его, ладонь лёгким нажимом на затылок заставила приблизиться.

— Давай пока подумаем о настоящем.

— …

— Будущие проблемы решат будущие «мы». Разве ты не слышал такого выражения?

Правильные слова. Тёплый голос. Идеальный мошенник.

Он говорит с такой нежностью, словно клянётся в вечной любви, но при этом предлагает думать только о настоящем. Заманчиво шепчет, что будущее подождёт. Использует слово «мы», придавая своим словам иллюзию значимости.

И именно поэтому он прав. Тэ Хёнук никогда не ошибается. Так как он не обещает ничего невозможного.

Как в любом заманчивом предложении, в котором внизу мелким шрифтом прописаны все условия, его слова — это не клятва, а договор, который может измениться в зависимости от обстоятельств. Это не гарантии, а возможность.

— Вонён, давай встречаться?

Рука, скользившая по волосам, медленно опустилась вниз, вдоль спины. Тёплые пальцы легко прошлись по тонкой ткани рубашки, и Вонён невольно задержал дыхание.

— Просто попробуем.

— …

— В прошлый раз я действительно был неправ. Но теперь всё будет иначе, я обещаю. Я не причиню тебе боли. Даже если однажды мы пожалеем об этом, стоит хотя бы попытаться, да?

Каким-то необъяснимым образом эти слова успокаивали. Они звучали более реально, чем пустые обещания о вечности вместе.

«Давай просто подумаем о настоящем».

В этом было что-то разумное, что-то, что позволяло не бояться.

Он прав. Так бесконечно продолжаться не может.

Главное — не позволить себе увлечься целиком и полностью. Напоминать, что это временно и связь не продлится долго.

Просто…сосредоточиться на настоящем.

— Ха-а…

Вонёну не оставалось ничего, кроме как поддаться порыву и потерять равновесие, когда Хёнук заключил его в свои крепкие объятия.

Стоило лишь переместиться в салон автомобиля и дверца заднего сидения сразу же захлопнулась за ними. Он понял, что оказался взаперти.

Дыхание сбилось, Вонён запрокинул голову, а тёплые губы скользнули по его шее. От этого лёгкого прикосновения по коже пробежала дрожь.

Он поспешно открыл рот, позволяя Хёнуку завладеть инициативой, когда их губы соединились, и не стал сопротивляться, позволяя дыханиям смешаться, а поцелую стать глубже.

Тонкий укол щекотки пробежал по нёбу, заставляя тело вздрогнуть. Пальцы же рефлекторно вцепились в кофту партнёра. Голова кружилась, воздух казался тягучим, хотя, в действительности, пьяным был не он, а Хёнук.

Горячие ладони, нырнув под одежду, заскользили по спине, изучая рельеф кожи, затем замерли, словно нарочно дразня, а потом продолжили двигаться вверх, к ключицам.

— Хм…

Вонён вздрогнул от очередного мимолётного прикосновения и с трудом подавил вздох. Ему, переполненному странной, тягучей истомой, едва удавалось совладать с собой.

Он был удивлён. Хёнук не торопился, не делал ничего лишнего, но любой лёгкий жест, совершённый им, уже заставлял терять голову.

Медленно, как бы проверяя реакцию, Хёнук провёл пальцем по его плечу, чуть заметно сжав кожу, потом отстранился и посмотрел ему в глаза.

Вонён тут же отвёл взгляд и приподнял руку, прикрывая лицо.

— Почему прячешься? Ты красивый.

— …

Он лишь крепче стиснул зубы, отказываясь отвечать.

Хёнук коротко рассмеялся и, наклонившись, медленно поцеловал его в шею. Это прикосновение было лёгким, почти игривым, но вызвало после себя далеко расходящиеся мурашки. Вонён чувствовал, что звук, сорвавшийся с его губ, оказался слишком нетерпеливым.

Он поспешно прикусил губу, но Хёнук тут же шепнул ему на ухо:

— Ты же сам знаешь, что сильно завёлся.

Ему хотелось возразить, но смысла в этом не было. Оба знали, что это ложь.

— Ну и что?

Бросил он, стараясь не смотреть ему в глаза.

— Ничего, я тоже на взводе.

Он приподнял рубашку, и по телу прошлась волна холода. В закрытом пространстве машины воздух был прохладным, и резкий контраст заставил Вонёна вздрогнуть.

Но это ощущение длилось всего секунду.

В следующий миг Хёнук медленно опустил голову, и горячее дыхание скользнуло по его груди.

— П-подожди…

— Что?

Голос Хёнука звучал низко, с едва уловимой хрипотцой.

— В машине…это ведь незаконно…а если кто-то увидит…

— Ты слишком законопослушен.

Горячая ладонь скользнула к его талии.

— Эй! Не надо…

— Ну уж нет. Ты весь взвинчен, а споришь.

Он уже не был уверен, что именно смущало его больше: происходящее или то, насколько быстро его тело поддаётся этим ласкам.

Чувства нахлынули резко. Они были слишком новыми, слишком острыми.

Вонён не мог сказать, было ли это жаждой близости или просто боязнью остаться одному. Может быть, это была пустота, которую он пытался заполнить.

Но сейчас всё, что он мог сделать, — просто закрыть глаза, плывя по течению.

И думать только о настоящем.

Как бы Вонён ни пытался скрыть влечение и убедить себя, что всё под контролем, тело выдавало его с головой. Дыхание сбивалось, руки дрожали, а сердце отчаянно колотилось в груди.

Он не знал, как справляться с этим. Никогда раньше не сталкивался с подобной ситуацией, и оттого реакция собственного тела казалась не просто новой, а совершенно непредсказуемой.

— Я понимаю, что это…рискованно.

Прошептал Хёнук.

— Ха-а…

— Но ты слишком соблазнительный, я…не могу остановиться.

В его голосе плескалось что-то необъяснимо притягательное — Вонён даже не сразу распознал, что именно. Это было желание, густое, как смола, наполняющее каждый звук. И от того внутри всё затрепетало.

Вонён сжал губы, чтобы заглушить сорвавшийся с них звук. Внутри всё сжалось в один тугой узел.

Он чувствовал, что скоро пути назад уже не будет. Всё это зашло слишком далеко.

— Хёнук…нам…надо остановиться.

— Уже?

— Здесь…нельзя…

Уму было непостижимо, как до сих пор ещё удаётся сохранять хоть какую-то ясность мыслей.

Хёнук, тяжело выдохнув, убрал руки, давая ему прийти в себя. А сам тем временем собрался выйти из машины.

Дверца распахнулась, затем прохладный воздух хлынул внутрь салона, заставив Вонёна слегка поёжиться. Он попытался подняться, но ноги почти не слушались.

Хёнук уже ждал снаружи, протянув руку.

Вонён собирался выбраться самостоятельно, но не успел — прежде чем он понял, что происходит, сильные руки обхватили его, и в следующий миг тот уже оказался в воздухе.

— Эй!

Он вцепился в Хёнука, спрятав лицо у него на плече.

— Сейчас мы оба не в том состоянии, чтобы идти так, словно ничего не произошло.

Спокойно пояснил тот.

— Я хотел, чтобы мы поднялись домой, а не устраивали…это!

— Вот именно, я тоже хочу поскорее добраться до квартиры. И чтобы никто нас не видел.

Вонён сжал зубы, понимая, что спорить бесполезно.

Если кто-то увидит их сейчас…эта мысль была слишком смущающей, чтобы даже додумать её до конца.

Хёнук уверенно шагал вперёд. Раздался звук открывающихся дверей, затем — нажатие кнопки лифта. К счастью, в холле было пусто.

«Поскорее бы…»

Но когда Вонён уже начал верить, что они незаметно доберутся до квартиры, за спиной снова раздался знакомый звук. Кто-то ещё вошёл в здание и бодрым шагом направился к лифту.

Хёнук слегка замер, затем обернулся.

Совсем скоро у входа оказалась девушка, вероятно, одна из соседок. Она удивлённо посмотрела, явно не ожидая такой сцены, но тем не менее шагнула в кабину лифта вместе с ними.

Вонён сжал пальцами ткань рубашки, щеки пылали.

Хёнук коротко бросил соседке:

— Друг слишком много выпил.

— А, да…понимаю…

Вонён почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он раздражённо прикусил губу, но ничего не сказал. Только тайком ущипнул Хёнука за бок.

Тот вздрогнул, но не проронил ни слова и, как ни в чём не бывало, продолжил держать его.

К счастью, девушка вышла уже на следующем этаже. После этого повисло молчание.

Только когда они наконец зашли в квартиру, Вонён сорвался с места.

— Ты…

Он тяжело дышал, осыпая быстрыми ударами плечи Хёнука.

— Если ты ещё хоть раз сделаешь что-то без моего согласия, можешь забыть обо всём!

— Ладно, ладно! Прости. Просто в лифте в такое время редко кто бывает…

Он выглядел немного смущённым, но вскоре улыбнулся, стараясь его успокоить.

— Но зато я нёс тебя так, что никто даже лица твоего не увидел.

— Это что, оправдание?!

От напряжения рука уже начинала болеть, и Вонён с досадой потёр запястье.

Но тут его пальцы вдруг оказались в тёплых ладонях Хёнука. Тот шагнул ближе, и прежде чем он успел сказать хоть слово, тёплое дыхание скользнуло по шее.

— Что ты…

Голос Вонёна ослаб, когда он почувствовал мягкие прикосновения губ к коже.

— Почему бы и нет?

Шепнул Хёнук.

И прежде чем Вонён понял, что происходит, он оказался в ловушке ещё одного поцелуя.

На этот раз он был неторопливым, глубоким. Их губы медленно двигались, язык мягко скользнул внутрь, пробуждая в теле слабость.

Когда Вонён непроизвольно провёл рукой по крепкой спине, Хёнук едва слышно выдохнул.

Затем отстранился, провёл языком по нижней губе и, уже с другим, возбуждённым выражением лица, добавил:

— А знаешь…

Вонён нахмурился, почувствовав, как его уши начинают гореть.

— Давай-ка не здесь!

Быстро перебил он.

Но прежде чем он успел договорить, тёплые пальцы скользнули к его уху, нежно проведя по нему.

Его тело тут же вспомнило всё, что было в машине, и от этого наплыва ощущений внутри всё снова сжалось.

— Знаешь, это до сих пор кажется мне странным…

Задумчиво проговорил Хёнук, скользя ладонями вниз, туда, где тонкая ткань скрывала жар его тела.

Вонён не ответил. Он только сильнее сжал губы, стараясь контролировать дыхание.

— В тот раз, когда ты стоял перед своей квартирой и плакал…я тогда тоже почувствовал себя странно.

— Что?

— Испытал разочарование, даже какую-то злость. Мне было обидно, но в то же время…ты выглядел таким несчастным, что мне стало жаль тебя.

Хёнук тяжело вздохнул. Его ладонь, скользнув под нижнее бельё, крепко сжала обнажённую кожу. Вонён вздрогнул от неожиданности и попытался отстраниться.

— А ещё…мне просто хотелось взять тебя прямо там. Ты весь промок, дрожал, и выглядел чертовски…соблазнительно.

— Ты…с ума сошёл?

— Я это понимал. Поэтому промолчал и сдержался.

— Но сейчас…ах…

Наклонившись ниже, Хёнук провёл губами по шее и груди Вонёна. Затем прикусил сосок сквозь тонкую ткань рубашки.

Чувство острого давления разлилось по телу. Даже через одежду твёрдые зубы ощущались слишком ярко. Вонён запрокинул голову и с шумным выдохом прижался затылком к двери. Тянущее ощущение, зародившееся в груди, плавно стекало вниз, наполняя промежность сладкой дрожью.

Влажные пятна постепенно проявлялись на ткани. Сквозь них проступали очертания чувствительных сосков, которые Хёнук опять с силой сжал зубами.

— Значит…

Он поднял голову, заглянув Вонёну в затуманенные глаза.

— А-а-а…

— Выходит, что я всё-таки сошёл с ума.

Его пальцы проворно расстегнули брюки, те скользнули вниз, остановившись на коленях.

«Он действительно намерен пойти до конца?»

Глядя на него, Вонён чуть приоткрыл рот, тяжело дыша. Глаза наполнились влагой — то ли от смятения, то ли от растущего жара. Большие ладони легли на его бёдра, слегка раздвигая их.

— Хм…

Не давая ему времени на раздумья, Хёнук наклонился вперёд, прижавшись губами к члену. Горячее дыхание обожгло кожу. Волна удовольствия пробежала по телу, сметая последние сомнения. Вонён судорожно выдохнул, зарывшись пальцами в тёмные пряди его волос.

«Слишком безжалостно и соблазнительно. И как, чёрт возьми, у него получается делать это так хорошо?»

Ощущение, от которого дрожали ноги, переполняло Вонёна. Смешанное чувство желания и внутреннего протеста вспыхнуло в нём одновременно, когда он посмотрел вниз — на мужчину, стоящего перед ним на коленях. Стиснув губы, он подавался бедрами вперёд-назад, заполняя рот Хёнука. Волны горячего удовольствия проходили по позвоночнику.

Хёнук не отстранился, не растерялся. Он лишь подстроился под его движения,поддерживая заданный ритм. Вонён зажмурился, слишком остро чувствуя, что вот-вот кончит. Его пальцы, утопающие в тёмных прядях, невольно сжались.

— Хмх…а…

Тело содрогнулось в сладкой конвульсии. Он судорожно втянул воздух, чувствуя, как Хёнук отстраняется. Его пальцы сжали влажный орган, который пульсировал и изливал из себя сперму.

Ещё несколько мгновений — и напряжение резко спало, оставляя после себя усталую дрожь. Из пересохшего горла Вонёна вырвался прерывистый, почти болезненный вздох.

— Ха-а…

Колени угрожающе подогнулись. Всё, чего ему хотелось сейчас — просто опуститься на пол, закрыть глаза и пережить остатки охватившей его слабости.

Пока он пытался прийти в себя, Хёнук наклонился, оставляя лёгкий поцелуй на его бедре. Влажные губы прошлись по внутренней стороне, заставляя Вонёна невольно вздрогнуть. Вскоре и без того спущенная одежда оказалась полностью снята.

Не успел он опомниться, как сильные руки вновь сомкнулись на его талии, крепко прижимая к большому, горячему телу. Вонён почувствовал, как тяжело дышит Хёнук. Их дыхания смешивались, пока он тихо, низким голосом произнёс:

— Понравилось?

«Как будто он и так этого не видел…чертовски понравилось».

Вонён отвёл взгляд, чувствуя, как жар поднимается к щекам. Он не ответил, но этого и не требовалось. Хёнук тихо усмехнулся, прежде чем медленно скользнул ладонью вниз.

— Ах…

Вонён вздрогнул, но не отстранился. Пальцы легко прошлись по округлым линиям ягодиц, неспешно поглаживая, изучая.

Недавно опустошённое тело начало вновь наполняться ожиданием.

— Расслабься.

Голос Хёнука был уверенным.

Его руки мягко, но настойчиво продолжали своё движение, провоцируя Вонёна закрыть глаза и полностью сосредоточиться на ощущениях. Вокруг стояла тишина, нарушаемая только их тяжёлым дыханием. Вонён всё сильнее прижимался к его плечу, пытался спрятаться.

Пальцы аккуратно проникли внутрь, вызывая в теле новую волну жара. Тихий звук сорвался с дрожащих губ Вонёна. Он не мог сопротивляться. Да и не хотел.

Хёнук осторожно продвигался глубже, пока пальцы не вошли полностью. Только тогда он стал двигать ими, проводя по чувствительным внутренним стенкам.

Дыхание Вонёна становилось всё тяжелее, тело отзывалось на ласки. В тот момент, когда он наконец расслабился, ещё один палец скользнул внутрь.

— Ах…

Вонён выдыхал прерывисто, ощущая, как дрожь пробегает по позвоночнику. Его пальцы, до этого сжавшие плечи Хёнука, дрогнули и скользнули выше, цепляясь за его шею.

«Ещё немного…ещё чуть глубже…»

Отдалённо и смутно он осознавал, насколько сильно поддаётся своим чувствам, но уже не мог остановиться.

Плечо, на которое Вонён до этого опирался, внезапно исчезло. Почувствовав это, он приоткрыл глаза, и столкнулся с пристальным взглядом Хёнука. Тот смотрел на него с кривой усмешкой, но так же читалось и напряжение.

— Так невыносимо…

Хрипло пробормотал Хёнук.

Вонён едва слышал его. Однако разум постепенно возвращался, вместе с ним приходило осознание ситуации. Они стояли в прихожей, за их спинами был коридор, а прямо перед ними — большое зеркало, отражающее всё, что происходило.

— Посмотри…

Хёнук слегка кивнул в сторону зеркала.

Вонён неохотно перевёл туда взгляд. В тусклом свете он увидел своё лицо — раскрасневшееся, с приоткрытыми от прерывистого дыхания губами.

Теперь стало очевидно и без слов, почему уже от одного вида Хёнук готов потерять над собой контроль. В свою очередь его самого всё сильнее распалял жар, разливающийся по телу.

Хёнук крепче прижал Вонёна к себе.

— Ах…

Пальцы вновь проникли внутрь. Вонён дёрнулся, захваченный в плен новых ощущений, не в силах их остановить.

Губы Хёнука скользнули по его щеке, оставляя горячий след. Дыхание стало тяжелее, движения — настойчивее. Вонён чувствовал, как тело реагирует, словно восковая фигура, тающая под пламенем.

В глазах потемнело. Единственное, что он осознавал, — их дыхание, ритм пальцев и тихий, низкий голос у самого уха.

— Шеф, не одолжишь мне свои губы?

— Ты…ты такой извращенец.

Вонён опустился на колени, запрокинув голову и тяжело дыша. Горячее дыхание жгло лёгкие, а тело охватывала лихорадка.

Хёнук смотрел на него сверху вниз, взгляд затуманился. Вонён не видел его лица полностью, но чувствовал, как напряжение медленно овладевало обоими.

Он осторожно провёл кончиком языка по головке члена, будто пробуя запретный плод на вкус. А потом вобрал в рот и начал мягко посасывать.

— Чёрт…

Хрипло пробормотал Хёнук.

Тёплые руки направились к лицу, пробежались по линии скул, по щекам, затем опустились ниже, легко сжимая подбородок.

Вонён отстранился, переводя дыхание, но в тот же миг Хёнук вдруг потянул его вверх, заставляя встать с колен.

— Поднимайся.

Голос был низким, с оттенком сдерживаемого желания.

Вонён неотрывно наблюдал за тем, как Хёнук стягивает с себя кофту, обнажая натренированное тело.

Одежда, слетая на пол, оставляла за ними дорожку, похожую на след из опавших лепестков.

Вода в душе стекала по телам, смывая следы усталости, но не накал эмоций. Их дыхания смешались, когда Хёнук обхватил его за талию, прижимая ближе. Пальцы медленно скользнули вниз по спине Вонёна, замирая на чувствительной линии поясницы.

— Помнишь, как в тот раз?

Ощущения от всколыхнувшихся чувств были пронзительными, перехватило дыхание. Конечно, он помнил. Каждое движение, каждый шёпот, каждый взгляд, в котором читалась неутолимая жажда.

— Ах…

Губы дрожали, а спина непроизвольно выгибалась навстречу прикосновениям.

Хёнук не спешил. Он смаковал каждую секунду, заставляя терять рассудок.

Вскоре шаги привели их к кровати, но Вонён почти не осознавал, когда и как именно оказался на мягких простынях. Он вцепился в тонкую ткань, пока губы оставляли на его теле очаги пожаров.

В руке Хёнука появился флакончик с прозрачным гелем.

Сердце билось так громко, что, казалось, заглушало всё вокруг. Вода всё ещё капала с их тел.

Хёнук медленно наклонился и оставил поцелуй на его губах.

— Просто доверься мне.

Тихо сказал он, прежде чем накрыть Вонёна своим телом.

Хёнук вставил член внутрь и двигался осторожно, изучающе. Его тёплая ладонь легла на грудь, пальцы сжали сосок.

— Ты…слишком…

Вонён не смог договорить и застонал.

— Мхгм…ах!

— Слишком что?

Хёнук действовал неторопливо, но настойчиво. Каждое его движение было будто идеально заточено на то, чтобы неминуемо довести Вонёна до пика.

Вонён вздрогнул и закусил губу, когда член задел простату.

— Ах…мх…

Стоны перерастали в крики.

Но Хёнук не остановился. Он медленно, методично двигался внутри него, заставляя терять последние остатки самообладания. Чуть более грубые толчки сменялись плавными, почти ленивыми. Зная нужный угол, он вынуждал тело Вонёна выгибаться от наслаждения.

— Так хорошо?

Голос был низким, едва слышным, но от него пробежали мурашки по спине.

— Слишком…слишком…ах…

Вонён не смог закончить фразу, дыхание снова сбилось, а тело содрогнулось от очередной волны жара.

Хёнук наслаждался этой картиной. Он опустил голову ниже, целуя шею, затем прижался губами к чувствительной коже за ухом.

Контраст сводил с ума: нежные, тянущиеся поцелуи и настойчивые, уверенные движения внизу. Сознание металось между тем, чтобы полностью отдаться этим ощущениям, и желанием притормозить, ослабить вихрь эмоций, но Хёнук не оставлял ему выбора.

— Всё в порядке…

Тихий голос, успокаивающий, но не дающий расслабиться.

Сердце стучало где-то в горле. Вонён погрузился в сладкую негу. Его тело содрогнулось, когда горячие ладони скользнули по бёдрам, оставляя за собой ощущение жара.

Хёнук прижимался почти вплотную, его дыхание касалось чувствительной кожи возле уха. Пальцы, ещё мгновение назад ласкавшие, теперь замерли, давая передышку, но в этом ожидании таилось куда больше напряжения.

— Ты дрожишь…

— Просто…ах…

Слова растаяли в приглушённом вздохе.

Всё внутри него было натянуто до предела. Чувствительность зашкаливала, и даже лёгкое прикосновение к бедру вызывало новый виток напряжения. Он зажмурился, крепче сжимая простыню в кулаках.

Хёнук легко провёл рукой по его животу, успокаивая, а потом грубо толкнулся в узкий проход. Тело невольно подалось вперёд, подчиняясь нарастающему возбуждению.

— Ты…тебе приятно?

Голос был низким, тёплым, почти бархатным.

Вонён не ответил. Он зажмурился, позволяя себе следовать за ощущениями.

Тело Хёнука было горячим, дыхание — тяжёлым. Он не торопился, видимо, хотел, чтобы Вонён прочувствовал всё до мельчайших деталей.

Когда сменился угол проникновения, его затрясло в оргазме. Пальцы слегка надавили на живот, и волна жара пробежала по позвоночнику. Вонён запрокинул голову, внутри всё вибрировало.

— Понимаешь, как хорошо мы подходим друг другу? Или я начинаю тебе нравиться?

Вонён не мог ответить. Дыхание было сбивчивым, взгляд — затуманенным, а мысли — расплывчатыми, будто его всего целиком заволокло дымкой.

— Ответь мне.

Хёнук аккуратно взял его за лицо, заставляя их взгляды встретиться. Глаза Вонёна блестели от слёз.

— Вонён…

Выдохнул он возбуждённо.

— Ах…

Вонён едва мог произнести хоть слово, его голова откинулась назад, а пальцы судорожно сжались на плечах Хёнука.

— Когда мы…когда мы вместе…

Хёнук тяжело дышал.

— Смотри на меня.

— Я…я смотрю…ах…

Каждое движение отзывалось в теле Вонёна горячей, пульсирующей волной.

— Ты помнишь…в прошлый раз…ты назвал меня другим именем?

Вонён резко вдохнул, смутно припоминая тот момент.

— Не знаю…я не…

— Ты помнишь.

— И что, хочешь отыграться на мне?

Хёнук улыбнулся и промолчал. Вонён закрыл лицо рукой.

— Не так…

Его голос прозвучал слабо, словно он сам не был уверен, что говорит.

Хёнук замер.

— А как?

— Как тогда…

Едва слышно пролепетал Вонён.

По телу Хёнука пробежала дрожь. Он сглотнул, стараясь взять себя в руки, но внутри всё сжалось от этой просьбы.

— Как тогда?

Его голос стал глубже, жёстче.

Вонён не ответил. Вместо этого он судорожно потянулся к краю простыни, пытаясь накинуть ткань на себя и спрятать лицо, но Хёнук не позволил ему этого сделать. Он перехватил его руки, сплёл их со своими, ощущая, как Вонён дрожит.

— Ты уверен?

Вонён не ответил, но его молчание говорило громче слов.

— Тебе нравится более грубо, когда вбиваюсь в тебя? Хочешь, чтобы довёл до слёз?

Вонён задыхался, тело непроизвольно дрожало, реагируя на каждое слово и движение.

— Ах…

— Тогда…назови моё имя.

Прошептал Хёнук, наклоняясь ближе.

— И я сделаю всё так, как ты хочешь.

— Ч-что?!

Вонён попытался сфокусироваться.

— Ты…ых...извращенец.

Но стоило Хёнуку немного замедлиться, чуть отпрянуть, как внутри Вонёна вспыхнуло противоречивое желание. Ему вдруг стало не хватать этого жара, этого ощущения, которое, казалось, полностью поглощало его.

А затем он вбился в него с новой силой.

— А-а-а!

Вонён вскрикнул и закатил глаза.

Глубокое, пронизывающее ощущение разлилось волнами, оставляя после себя дрожь. Всё было слишком — слишком жарко, слишком ярко, слишком стремительно.

— Назови моё имя, Вонён.

Он чувствовал себя загнанным в угол, но в то же время не мог и не хотел сопротивляться.

— Хёнук…

Выдохнул он, сначала едва слышно.

— Молодец…продолжай.

Он повторил снова, уже чуть громче.

— Тэ…Хёнук…

Хёнук замер, его дыхание стало прерывистым, мышцы напряглись, член будто бы увеличился в размерах, хотя это казалось невозможным.

— Хорошо. Теперь скажи мне, чего ты хочешь.

Вонён закусил губу, его лицо пылало.

— Как в прошлый раз…сильнее…

На мгновение воцарилась тишина. Хёнук сперва лишь смотрел на него, а затем резко наклонился, их губы снова слились в поцелуе — горячем, требовательном, страстном.

— Тогда держись.

Только и успел сказать он.

Хёнук крепко прижал Вонёна к себе. Их дыхания смешались, тела двигались в едином ритме, Вонён зажмурился, будто пытаясь отстраниться от невероятных ощущений.

— Не закрывай глаза. Смотри на меня.

Вонён вздрогнул, ресницы затрепетали, и он, подчиняясь, медленно открыл глаза.

Хёнук на мгновение замер, всматриваясь в них, словно что-то гипнотизировало его.

— Ты такой…совершенный. Весь ты.

Выдохнул он, поражаясь этому факту.

Вонён не ответил, его затрясло. Хёнук поцеловал его веки, будто стирая следы усталости, а затем скользнул губами ниже. Поцелуй в нос, щёку, уголок губ.

В этот момент Вонён вдруг сжал его сильнее. Эмоции, сдерживаемые до этого, грозили вырваться наружу.

Хёнук почувствовал это и вогнал член поглубже, всматриваясь в лицо, искаженное от удовольствия. Вонён снова кончил, сперма размазалась по животу. По щекам потекли слёзы.

— Ты…

Он провёл пальцами по его волосам, убирая влажные пряди со лба.

— Всё хорошо?

Хёнук крепче прижал его к себе, пытаясь передать всю свою нежность. Он остановился на мгновение, давая Вонёну передышку, позволяя прийти в себя.

— Скажи, если что-то не так.

Голос стал мягче, заботливее.

— Больно?

— Нет…

Тихий голос едва слышно прорезался сквозь всхлипы.

Что-то изменилось во взгляде Вонёна. Хёнук уже собирался ослабить хватку, отступить, когда тот внезапно сжал его сильнее.

— Ты чего?

Хёнук приподнял бровь.

— Почему ты…всё время называешь меня красивым?

Пробормотал Вонён, уставившись в потолок.

Хёнук усмехнулся, его пальцы скользнули по влажной коже.

— Потому что для меня ты действительно такой. Самый красивый.

Вонён не ответил. Вместо этого слегка обвил ногами его талию и выдохнул:

— Продолжай.

— Тебе нужно передохнуть.

— Нет.

Вонён покачал головой.

— Я хочу продолжить.

Он не смотрел в глаза, но голос звучал твёрдо. В этой просьбе сквозило что-то неопределённое, что-то неуловимое — будто он говорил не только об этом моменте, а о чём-то гораздо большем.

Хёнук задержал взгляд на нём ещё секунду, затем тяжело вздохнул и снова склонился ближе. Их тела двигались в такт, дыхания становились всё более спутанными.

Вонён вздрогнул, когда почувствовал, как его приподнимают.

— Что ты….м?

Хёнук, не разрывая их контакта, легко поднял его, удерживая за ягодицы. Всё в его теле мгновенно напряглось, а руки судорожно вцепились в крепкие плечи.

— Ты…ты серьёзно?

Хёнук только усмехнулся, крепче прижимая его к себе.

— Просто доверься мне.

Тёплые руки надёжно удерживали его, а дыхание Хёнука было слышно совсем рядом. Вонён чувствовал, как его сердце бешено колотится.

Хёнук стал двигаться, на всю длину загоняя в податливую дырочку свой член.

— Это…слишком…

— Разве не в этом суть? Тебе нравится…

Глухие звуки их сбивчивого дыхания заполнили комнату. Вонён чувствовал, как волны жара пробегают по его телу, оставляя после себя дрожь, будто он балансирует на грани. Боль и удовольствие, всё сразу и так интенсивно, что сковывает каждую мышцу.

Он с трудом приоткрыл губы, попытался что-то сказать, но слова застряли в горле.

— Д-достаточно…

Но Хёнук не отстранился сразу. Его пальцы крепче сжали ягодицы Вонёна, удерживая его.

— Можно я кончу внутрь?

Он тоже говорил с трудом, запыхавшись.

Вонён прикрыл глаза, не зная, хочет ли ответить.

— Делай…что хочешь.

Сдался Вонён.

— Ха…ах…Со Вонён…Вонён.

Густая сперма разлилась внутри него, заполняя дырочку, которая пульсировала от распирающих ощущений внутри.

Вонён будто разом потерял все силы, в голове не осталось мыслей.

Они рухнули на кровать, их дыхание всё ещё оставалось неровным. Комната погрузилась в тишину, нарушаемую лишь шумными вдохами и выдохами.

Хёнук не отстранился, удерживая его в расслабляющем коконе своего тела.

Засыпая, Вонён почувствовал, как пальцы легко пробежались по его волосам, затем по плечу, по спине — успокаивающие, мягкие прикосновения.

— Вонён…

Хёнук оставил короткий поцелуй на его лбу, затем на виске. Вонён не отреагировал — не отвернулся, но и не ответил.

— Я знаю, что ты не чувствуешь ко мне чего-то особенного. Может, это просто симпатия. Или привязанность.

Вонён молчал.

— Но я всё равно хочу попробовать. Попробовать быть с тобой. Если ты позволишь.

Пальцы Хёнука зарылись в его волосы, пробежавшись по затылку.

— Я не прошу тебя сразу сказать, что ты меня любишь.

Он усмехнулся, сам не понимая, зачем говорит это вслух.

Вонён прижался к крепкому, надёжному плечу.

Минуты тянулись, но прежде чем Хёнук начал проваливаться в сон, Вонён вдруг заговорил:

— Я не понимаю, почему я нравлюсь тебе.

Хёнук открыл глаза и посмотрел на него, но Вонён не поднял взгляд.

— Как ты сам сказал, отношения…можно просто попробовать, а если ничего не выйдет — закончить. Однако помни, что не стоит путать любовь к человеку…и к его телу. Ты, возможно, просто путаешь симпатию или привязанность с чем-то большим.

Хёнук усмехнулся, лениво проведя ладонью по его плечу.

— Даже если это всего лишь привязанность, разве этого недостаточно?

Он слегка приподнялся, прищурившись.

— Теперь ты, похоже, всегда будешь выбирать меня…

— О чём ты?

— Сегодня ты опять кончил от стимуляции сзади.

— Перестань говорить такие вещи!

Вонён покраснел, слабо ударив его по плечу. Хёнук только улыбнулся, а пальцы медленно скользнули вниз, следуя линии ключиц.

— Ты ведь говорил про Хисон, помнишь? Что тебе было всё равно, с кем она встречается, что она делает. Но со мной у тебя так не вышло.

— С тобой всё иначе. Может, у меня к тебе просто более сильные чувства?

— Разве?

Хёнук задумался, прежде чем ответить.

— В целом, в отношениях я никогда не чувствовал необходимости всё время быть рядом, задавать вопросы, интересоваться каждым шагом. Мне нравилось слушать, но самому лезть с расспросами? Нет. Это казалось…утомительным. Я думал, взрослые люди не обязаны так привязываться друг к другу.

— Я тоже так думаю.

Пожал плечами Вонён.

— Так что не пиши мне слишком часто.

— Вот же…

Хёнук тихо усмехнулся.

— Ты ведь сам говорил, что был таким и в прошлых отношениях.

Хёнук приподнял брови, а затем медленно кивнул, признавая правоту его слов.

— Ну…как бы то ни было…даже на свидании с другой я не мог слушать, что она говорит, потому что думал о тебе. Обычно я не занимаюсь самокопанием…

Вонён не ответил, лишь смотрел на него в ожидании.

Хёнук вдруг слегка склонил голову в задумчивости.

— Но знаешь, что странно?

— Что?

— Я всё чаще думаю…может, я ошибался, считая, что любил Хисон? Возможно это потому, что она была рядом…допускал ли я тогда, что мне понравится мужчина?

Вонён посмотрел на него с лёгким удивлением, затем с улыбкой покачал головой.

— Но ты ведь действительно её любил.

И в комнате снова воцарилась тишина.

— Ты тоже так считаешь?

Хёнук усмехнулся, словно подводя итог собственным мыслям.

— Да, наверное…по-своему.

В его глазах мелькнул знакомый огонёк — тот самый, который всегда появлялся, когда он собирался сказать что-то дразнящее.

— Но знаешь, так, как сейчас, я не хотел быть ни с кем. Никогда.

— Ты ведь сам собирался прекратить любое общение.

Напомнил Вонён, прищурившись.

Хёнук на секунду открыл рот, будто собираясь что-то возразить, но вдруг тяжело вздохнул и, неожиданно для Вонёна, уткнулся лицом ему в плечо, словно прячась.

— Это ты спровоцировал!

Его голос прозвучал приглушённо.

— Сам сидел рядом с Минсоком, мило болтал, смеялся, как будто тебе вообще плевать на меня!

— Что? И как, по-твоему, я должен был поступить? Мы с тобой тогда даже не…

— Даже не…что?

Хёнук приподнял голову, глядя на него с укором.

— Ты не попытался меня остановить! Хоть бы слово сказал, хоть бы намёк дал! Даже когда я заговорил о свидании, ты не выказал ни малейшего интереса!

— С какой стати мне было это делать? Кто мы тогда были друг другу, чтобы я лез с такими словами?

— Ладно, не остановил…но хотя бы намёкнул, что тебе не всё равно! Но нет…ты ещё и поддержал, сказал, что это отличная идея, пожелал удачи.

Вонён непонимающе заморгал.

— Подожди…ты хочешь сказать, что специально перестал мне писать?

Хёнук помолчал, потом кивнул.

— Значит, ты…

Вонён вдруг хлопнул его по плечу. Громко, звонко.

— Ай!

Хёнук поморщился.

— Ты, значит, из-за своей обиды решил пойти на свидание с Су Джон?! Она-то тут при чём?!

— Я потом перед ней извинился…

Голос Хёнука потускнел, а сам он выглядел так, словно хотел исчезнуть.

Вонён в полном недоумении уставился на него, затем закатил глаза и откинулся назад, устало выдохнув.

— Ну и кто тут настоящий капризный ребёнок…

Хёнук поднял голову, выражение его лица стало виноватым.

— Прости.

— Да брось. Мне-то зачем твои извинения? Су Джон они нужнее.

Хёнук кивнул, затем внезапно сменил тему:

— Пойдём в душ? Мы липкие.

Ну конечно. Если нужно было сменить тему — в этом Хёнук был мастер.

Вонён покачал головой, но всё же позволил помочь подняться.

Когда они уже были в ванной, Хёнук, задумчиво намыливая Вонёну волосы, вдруг заговорил:

— Я ещё не брал летний отпуск. Давай съездим куда-нибудь вместе?

— Куда?

— Не знаю…на море? Или в горы?

— Если ты предложишь заняться хайкингом, я тебя убью.

— Да ну, какой хайкинг…первый совместный отдых, и ты думаешь, я буду тащить тебя в поход?

Вонён усмехнулся.

«Отпуск, значит…»

И тут же задумался. Хотя он часто закрывал ресторан на день, чтобы просто перевести дух, настоящего длительного отдыха у него давно не было.

Он подумывал об этом. Но пока не дал ни утвердительного, ни отрицательного ответа, Хёнук, нетерпеливо обнимая его за талию, попытался поторопить.

— М?

Вонён лениво опустил голову на его крепкое плечо и пробормотал, словно рассуждая вслух:

— Я давно хотел взять небольшой перерыв. Закрыть ресторан, немного отдохнуть. Пересмотреть меню. Походить по другим заведениям, попробовать что-то новое.

— А, как в El Bulli?

* Речь о ресторане El Bulli, легендарном заведении в Испании, которое прославилось своим инновационным подходом к гастрономии. Этот ресторан работал по особой концепции. Закрывался на несколько месяцев в году — шеф-повар Ферран Адриа и его команда использовали это время для экспериментов, разработки новых блюд и гастрономических техник. Затем ресторан открывался на ограниченный срок, предлагая гостям обновлённое меню, полностью состоящее из новых кулинарных идей.

— Ну, не на такой срок…

Хёнук кивнул, будто уже полностью поддерживал эту идею.

— Так и сделай. Закройся. Человеку нужен отдых.

Его слова не имели никакого отношения к тому, что Вонён планировал, но он выглядел так, словно только что получил разрешение на их совместную поездку.

Когда они наконец легли в свежезастеленную постель, чистые и расслабленные после душа, вдруг стало казаться, что все эти недавние разговоры, размышления и споры вообще не имеют особого значения.

Вонён усмехнулся, глядя в потолок.

Тем временем Хёнук уже что-то искал в телефоне и с энтузиазмом заговорил:

— Далеко поехать, наверное, не получится. Но можно выбрать что-то в Юго-Восточной Азии. Тайвань, Гонконг…я знаю там много хороших мест.

— Ты много где бывал?

— Родители возили нас в такие поездки. Говорили, что это гастрономические исследования. Хотя, думаю, им просто хотелось под этим предлогом попутешествовать.

Внезапно крепкие руки снова обхватили его, а мягкий поцелуй коснулся лба.

— А потом мы можем поехать в Антарктиду смотреть на пингвинов!

Вонён чуть приоткрыл глаза, уже на грани сна.

Как-то слишком далеко загадывает тот, кто ещё недавно говорил, что не стоит задумываться о будущем.

Скорее всего, они никогда не поедут в Антарктиду. И всё же не стал спрашивать:

«Ты сам в это веришь?»

Он не сказал, что такие разговоры не стоит вести, если на самом деле они ничего не значат. Что если Хёнук передумает и оставит его за бортом — Вонён не сможет сделать вид, будто ему всё равно. Будь то как любовник, друг или даже просто как кто-то, с кем можно провести ночь.

Вместо того чтобы произнести всё это вслух, он просто закрыл глаза.

Когда Хёнук спросил:

«Ты уже спишь?»

Он сделал вид, что не слышит.

Секс сегодня был по-настоящему хорош. Может, дело было в привязанности, а может, в чём-то ещё, но так или иначе, сейчас он был слишком измотан, чтобы думать.

А грудь Хёнука оказалась удивительно удобной подушкой.

***

Secondo Piatto Вонён открыл после возвращения из-за границы.

Он работал уже больше трёх лет, без длительных отпусков, без помощника-повара, лишь с парой временных официантов. Пришло время передохнуть и восстановить силы.

Вонён думал о том, чтобы, как и хотел Хёнук, сначала съездить с ним в отпуск, а затем отправиться в Южную Европу, договориться с шеф-поваром, с которым у него были связи, и какое-то время поработать в его ресторане, совмещая отдых с практикой. Он уже не хотел устраиваться на постоянную работу в чужие заведения, но сменить обстановку и немного развеяться было бы неплохо.

И вот, благодаря Тэ Хёнуку, он наконец-то решился на долгожданный отпуск.

Перед тем как внезапно закрыть ресторан, первым делом нужно было обсудить ситуацию с сотрудницей Хэри.

Как и следовало ожидать, она восприняла это без особого энтузиазма. Однако когда Вонён заверил, что откроет ресторан не позднее, чем через два месяца, и если она вернётся, повысит ей зарплату, Хэри смягчилась. Правда, попросила оформить письменный документ, где была бы указана точная сумма прибавки, после чего уже с улыбкой дала добро на его отпуск.

Спустя неделю Вонён действительно закрыл ресторан. По плану он собирался уйти всего на два месяца, но в объявлении указал лишь, что ресторан закрывается на неопределённый срок. Он также уведомил подписчиков в соцсетях и запер двери.

— Как ты?

Раздался обеспокоенный голос Хёнука, когда тот вошёл в комнату.

Вонён медленно моргнул, лежа на кровати в сонном состоянии.

Фигура Хёнука, приближающегося к нему, расплывалась перед глазами. Он кивнул.

— Угу…всё нормально.

— Да ну? Опять температура поднимается.

Хёнук приложил тыльную сторону ладони ко лбу Вонёна и нахмурился. Затем заменил пластырь для снижения температуры на новый, просунул руку под спину Вонёна и помог ему приподняться.

Когда Вонён с трудом облокотился на подушку, Хёнук протянул ему чашку.

— Пока жар не спадёт, есть ты не сможешь. Так что хотя бы выпей это.

Вонён взял чашку в руки. Она была наполнена светлой жидкостью. Принюхавшись, он понял, что это яблочный сок. Скорее всего, свежевыжатый, с мякотью.

Аппетита не было, но хотелось чего-то прохладного и освежающего. Поэтому он без слов начал пить, медленно, мелкими глотками, так как осилить сразу даже такое небольшое количество сока было сложно.

Когда допил, лёг обратно и укрылся одеялом. Хёнук, сидя на краю кровати, приложил тыльную сторону ладони к его щеке. Выражение его лица было серьёзным. Вонён взглянул на него снизу вверх и пробормотал:

— Прости…

— За что?

— Из-за меня ты никуда не поехал…

После того как ресторан закрылся, уже в первый день отпуска Вонён слёг с высокой температурой и сильной ломотой во всём теле.

Он и так дважды в год болел, но в этот раз было куда хуже. Если раньше это напоминало лёгкую сезонную простуду, то теперь казалось, будто он умирает. Температура резко поднялась среди ночи, тело ломило, а подняться с постели оказалось почти невозможным.

Испугавшись, Хёнук отвёз его в больницу. К счастью, оказалось, что это просто сильная вирусная инфекция, а не что-то похуже. Ему поставили капельницу и прописали лекарства, посоветовав хорошенько отдохнуть.

Хёнук, который ещё недавно увлечённо искал билеты и планировал путешествие, в итоге потратил весь свой накопленный отпуск не на отдых, а на то, чтобы ухаживать за Вонёном. Он уже несколько дней не возвращался домой, оставаясь рядом.

Хёнук был усерден. Поражала его сноровка в уходе за больным: оперативно менял влажную одежду, аккуратно протирал тело, варил каши, нарезал фрукты, вовремя давал лекарства, а ещё — стирал и убирал квартиру, будто с детства был прирождённым слугой.

Вонён знал, что Хёнук из обеспеченной семьи, но глядя на его трудолюбие, не мог не удивляться.

Однажды, в перерыве между сном, Вонён поинтересовался, откуда у Хёнука такие навыки. Оказалось, в детстве его родители держали небольшой ресторан, и тогда ему часто приходилось помогать по дому.

Хотя их отношения начались по инициативе Хёнука, и Вонён сначала относился к ним скептически, он всё же хотел оправдать хотя бы малую толику ожиданий. Пусть бы это был всего лишь совместный отпуск. Но даже эта простая цель оказалась несбыточной.

Как назло, он всегда болел в самые неподходящие моменты. Стоило только запланировать что-то важное — обязательно происходила какая-нибудь неприятность.

На глаза невольно навернулись слёзы.

Видимо, заметив влагу в уголках глаз, Хёнук намеренно сделал преувеличенно шутливое выражение лица.

— Ого, что это с нашим шефом?

— Отпуск почти закончился. Может, хотя бы с друзьями куда-нибудь съездишь? Я уже могу справляться сам…

При этих словах улыбка на лице Хёнука слегка померкла. Он пристально посмотрел на Вонёна, а затем вдруг тихо усмехнулся.

— Ага. Никуда я не поеду. Даже если меня позовут, я всё равно откажусь. Буду сидеть тут, пока ты не поправишься. А если вдруг скажешь, что мне можно ехать, а потом я и вправду уйду, ты ведь всё равно будешь на меня дуться.

— Чушь какая…

Рука, что до этого ласково касалась его щеки, теперь мягко зарылась в волосы, проведя по ним тёплыми пальцами.

Вонён невольно прищурился.

— Видимо, ты и правда сильно устал. Раз закрыл ресторан — и сразу заболел.

— …

— Ну да, работы у тебя всегда было выше крыши. Да ещё и эти гангстеры, которые вечно заявлялись в ресторан…тяжело было, да?

— Они уже давно не приходят.

Хотя недавно он столкнулся с ними на улице, ресторан они больше не посещали. И если подумать, то всё благодаря Хёнуку.

— Тогда, может, это я загнал тебя в стресс? Даже если так, мне оправдаться нечем.

— Может быть.

С улыбкой пошутил Вонён.

— Ты-то другим есть готовишь отлично, но сам питаешься абы как, вот и болеешь постоянно. Теперь я буду набивать твой холодильник доверху, так что не смей пропускать приёмы пищи. Я же рассказывал, что мои бабушка с дедушкой в Пусане магазин держали? Там есть отличная аптека, где делают потрясающие лечебные отвары. Поручу, чтобы тебе прислали, и будешь пить без пропусков. И не забывай про регулярные тренировки.

— Ох…хватит уже. Будешь ворчать — у меня голова разболится ещё сильнее.

Схватившись за лоб, Вонён сделал вид, что мучается от головной боли. Хёнук вздохнул и смиренно замолчал, после чего улёгся рядом и начал легко похлопывать его по спине.

Хотя его поведение напоминало обращение с ребёнком, Вонён не возражал.

Хёнук утверждал, что температура всё ещё держится, но самочувствие Вонёна с каждым днём улучшалось. Эти большие, тёплые руки, осторожно гладившие его спину, вызывали странное ощущение — непривычное, немного щекотное, но в то же время приятное.

Он уже почти заснул, когда вдруг мелькнула мысль:

«Этот человек так усердно пытался меня заполучить, так что теперь, похоже, решил оправдать свои усилия».

Неизвестно, сколько ещё продлится эта забота, но, кажется, пока что Хёнук действительно не жалеет, что они встречаются.

Если бы не он, в этот раз Вонёну вряд ли удалось бы справиться с болезнью в одиночку. Возможно, пришлось бы даже ложиться в больницу.

Он искренне был благодарен Хёнуку, который потратил весь свой отпуск на его уход.

— Спать хочешь?

— Угу…

— Ладно, не буду мешать. Если ночью вдруг почувствуешь себя плохо, сразу зови.

Хёнук встал с кровати.

Вонён, наблюдая за ним, задумался:

«Пожалуй, стоит купить кровать побольше…»

Как только эта мысль пришла ему в голову, он тут же покраснел. Тем временем Хёнук уже поднялся с постели, и, внезапно занервничав, Вонён схватил его за край рубашки.

— М? Что такое?

Хёнук удивлённо обернулся.

Вонён лишь молча таращился на него, не зная, что сказать.

— Эм…ну…

На самом деле у него не было особой причины его останавливать. Он поспешно убрал руку, затем, слегка замявшись, выдал первое, что пришло в голову:

— Давай поменяемся местами, посплю там, а ты ложись сюда. Ты же огромный, ворочаешься во сне и скрипишь диваном, мне мешает.

— Чего ты вдруг? Больной должен спать в комфорте.

— Ложись сюда, я сказал.

В его голосе прозвучали резкие нотки, и, хоть он понимал, что это глупо, упрямо сбросил одеяло и попытался встать с кровати.

Перед глазами тут же всё закружилось.

Как и следовало ожидать.

— Ты чего выдумываешь? Ложись обратно!

Хёнук быстро подхватил его и вновь уложил в постель, аккуратно укутав в одеяло. В комнате снова стало тихо.

Тело вспыхнуло жаром, словно температура снова поднялась. Вонён уткнулся лбом в подушку, тяжело дыша.

— Вот видишь? Только переоделся, а уже вспотел.

Цокнул языком Хёнук, а затем лёг рядом, подперев голову рукой.

Через несколько секунд он обнял Вонёна, затягивая его в одеяло, как в кокон.

— Не дёргайся, просто спи. Иногда ты ведёшь себя совсем нелогично.

— Жарко…

Руки, что сжимали его в крепких объятиях, немного ослабли, и теперь ладонь мягко скользила по его спине.

Вонён закрыл глаза, затем снова открыл их, борясь с внезапной сонливостью.

— Поедем в следующий раз. У тебя были какие-то конкретные планы? Может, место, куда ты особенно хотел попасть?

— Мне было всё равно…но в этот раз я думал съездить в Юго-Восточную Азию…в Камбоджу, Вьетнам…или Сингапур. Там много известных ресторанов…

— А притворяешься, что не трудоголик.

Хмыкнул Хёнук.

— Даже в отпуске о работе думаешь. Может, мне утащить тебя в какую-нибудь глушь, где вообще ничего нет? Отпуск нужен, чтобы перезагрузиться…

— Отпуск со мной — это совершенно другое.

— Ладно, ладно. Как только ты поправишься, выкроим хотя бы немного времени и куда-нибудь съездим. В конце концов, выбраться в ближайшее место можно всегда. Договорились.

Его голос вдруг стал строгим, словно он отдавал приказ. Благодаря этому Вонён мог обойтись без приторного «обязательно» и просто фыркнуть в ответ.

Хёнук, даже не дождавшись словесного согласия, самодовольно улыбнулся будто получил от него официальное подтверждение.

Этот человек, который всегда спал, как убитый, на этот раз провёл несколько дней в беготне, ухаживая за ним, так что рано или поздно ему тоже должно было захотеться отдохнуть.

Хлопая ресницами всё реже и реже, Хёнук выглядел почти так же сонным, как и Вонён.

Глядя на него, расслабленного в полудрёме, Вонён машинально стал рассматривать черты лица, будто зарисовывая их в воображении.

А потом, уже на грани сна, пробормотал:

— Когда я поправлюсь…приготовлю тебе много вкусного…

— И что же именно?

— Всё, что захочешь…даже самые сложные блюда.

Его голос постепенно затихал, слова становились невнятными. Через несколько секунд дыхание Вонёна стало глубоким и ровным.

Хёнук, который до этого выглядел засыпающим, вдруг открыл глаза и внимательно посмотрел на него.

«Мне-то всё равно, но для больного, наверное, неудобно спать вдвоём на такой маленькой кровати…»

Он немного помедлил, раздумывая, но потом махнул на это рукой. Если Вонёну станет некомфортно, он просто переберётся на диван.

В голове повторялось:

«Всё, что захочешь…»

Раз он так сказал, значит, стоит воспользоваться возможностью и обязательно потребовать обещанное.

Хёнук какое-то время просто смотрел на спящего Вонёна, пока мысли не начали уносить его в опасные фантазии. Он резко тряхнул головой, выключил свет и наконец закрыл глаза.

Вонён проснулся в кровати один. Никто его не будил, не звенел будильник — он просто открыл глаза и заморгал.

Приподнявшись, он увидел, как Хёнук натягивает футболку на своё обнажённое тело. Услышав шорох, тот обернулся.

— Я тебя не будил, но ты всё равно проснулся. Стало лучше?

Подойдя ближе, он положил ладонь на его лоб, затем удовлетворённо улыбнулся.

— Температуры больше нет.

— Похоже на то.

Сонная затуманенность рассеялась, а головокружение, которое сопровождало его даже при малейшем движении, больше не беспокоило. Вонён отбросил одеяло и сел ровнее.

— Куда ты собрался?

— Ненадолго выйду. Нельзя же всё время есть одну кашу. Зайду в ресторан, возьму там что-нибудь перекусить. А заодно схожу за фруктами и закусками — дома всё закончилось.

Вонён взглянул на часы. Восемь утра. Довольно раннее время. Ресторан, о котором говорил Хёнук, ещё не открылся, но наверняка там уже началась подготовка.

Хёнук взял со шкафа телефон и положил рядом.

— Я скоро вернусь. Если вдруг почувствуешь себя плохо — сразу звони. Понял?

Вонён кивнул. Его волосы, взъерошенные после нескольких дней постельного режима, и без того выглядели неопрятно, но Хёнук нарочно растрепал их ещё сильнее. Затем резко наклонился и коснулся губами его лба.

Вонён едва не высказал недовольство, но сдержался. Раньше сразу бы отругал его за подобное, но теперь, когда они встречаются, такие поцелуи, наверное, должны стать чем-то привычным.

— Я пошёл.

— Будь осторожен.

— Ух ты, ничего себе. Это точно тот Со Вонён, которого я знаю?

— Ты…не устраивай из всего спектакль, смущаешь же.

Хёнук, усмехнувшись, открыл дверь и вышел из комнаты.

«Этот парень, кажется, больше любит меня ворчливым. Что за извращенец».

Вонён на мгновение нахмурился, но тут же пожал плечами и снова лёг.

Он не чувствовал сонливости или головной боли, его состояние значительно улучшилось. Надеясь, что вчерашняя высокая температура не вернётся, он открыл мессенджер, которым не пользовался последние несколько дней.

После проверки сообщений от деловых партнёров по поводу отпуска Вонён уже собирался отложить телефон, но почувствовал лёгкую вибрацию в ладони. На экране высветилось новое сообщение. Оно было от Минсока.

[Как проходит отпуск?]

Немного поколебавшись, в итоге он решил ответить. Вонён не рассказывал ему о своей болезни, потому что просто не видел в этом смысла. Теперь, когда он чувствовал себя лучше, ничего страшного в том, чтобы сообщить об этом постфактум, не было.

[Даже не спрашивай. Как только закрыл ресторан, сразу свалился с простудой.]

[Что, правда? Ты сильно болел?]

[Нет, сейчас уже в порядке. Почти полностью поправился.]

[Вот как? Мама вчера передала нам еду, сказала, чтобы я поделился с тобой. Завезти по дороге на работу?]

Вонён тихонько усмехнулся.

Мать Минсока иногда готовила для него, что случалось нечасто, ведь она не особо любила и умела это делать. А уж тем более её кулинарные способности не могли соответствовать вкусу шеф-повара.

Тем не менее, Вонён всегда принимал её заботу с благодарностью. В конце концов, еда — это не только про вкус.

[Ты же торопишься на работу. Не обременительно?]

[Я просто заскочу и передам. В холодильнике уже некуда складывать.]

[Ну хорошо.]

Отправив короткий ответ, Вонён поспешно положил телефон. Глаза немного болели. Несмотря на улучшение, тело всё ещё быстро уставало, и даже такая переписка оказалась изматывающей.

В тишине спальня показалась ему особенно пустой. Разве он так быстро привык к присутствию Хёнука, который эти дни оставался у него?

Вонён задумчиво уставился в потолок, затем усмехнулся. С тех пор как он остался один в доме, где раньше жила вся его семья, прошло немало времени, прежде чем он смог адаптироваться к одиночеству.

Но почему, стоит впустить в свою жизнь кого-то ещё, как снова к этому привыкаешь? Это человеческая природа или только он один такой особенный?

Хёнук удивительно хорошо справлялся с ролью заботливого партнёра. Вонён заболел сразу после того, как они начали встречаться, но даже тогда тот не жаловался, не показывал недовольства, а просто заботился о нём.

Хёнук тратил драгоценный отпуск на больного Вонёна. Он прекрасно понимал, насколько ценны свободные дни, ведь сам когда-то был наёмным шеф-поваром и разрывался между работой и отдыхом.

Вонён начал погружаться в дремоту, как вдруг раздался дверной звонок.

Вздрогнув, он протёр глаза и выбрался из постели. Из-за резкого подъёма слегка закружилась голова, но он поспешил к двери и открыл её.

— Ты пришёл?

Как и ожидалось, на пороге стоял Минсок. Однако, вместо приветствия тот нахмурился и сразу задал вопрос:

— Ты точно в порядке?

Вонён отступил в сторону, впуская его в квартиру, и они вместе направились в гостиную.

— Да. Ещё пару дней назад я не мог подняться, а теперь вот хожу.

— Почему не сказал мне? Кажется, тебе было совсем плохо. Ты хоть в больницу ходил?

— Да. Мне сделали уколы, поставили капельницу, дали лекарства.

— Почему молчал, когда болел? Теперь мне перед тобой неловко.

— С чего бы? Всё уже в порядке. Это и есть еда?

Минсок кивнул, ставя на стол бумажный пакет. Там было полно контейнеров с закусками, супами и другими блюдами.

— Урожай в этом году слишком богатый, мама не знает, куда девать продукты, вот и нам перепало.

Судя по количеству, дело действительно было не в желании накормить, а в необходимости пристроить излишки.

— Ты пробовал?

— Ага. Как и всегда, на вкус так себе.

— Но ведь важно не это, а то, что она о нас заботится…

— Ну да. Мы с Хисон не часто готовим, так что съедим с благодарностью.

— Хисон не против?

— Ей даже нравится. Всё-таки бесплатная еда.

Глядя на его тёплую, довольную улыбку, Вонён тоже невольно улыбнулся. Судя по всему, семейная жизнь Минсока складывалась хорошо.

Когда он открыл холодильник, чтобы убрать контейнеры, неожиданно снова закружилась голова.

— Вонён!

Возможно, его тело, привыкшее к теплу постели, не справилось с резким контактом с холодом. На мгновение зрение померкло, как будто он оказался в полной темноте.

Знакомый голос позвал его по имени, но он даже не смог ответить, лишь тяжело дышал, моргая в попытке прояснить зрение. Когда туман перед глазами рассеялся, он вздрогнул и замер.

Минсок стоял прямо позади него и поддерживал за спину, обхватив его плечи.

Гораздо сильнее головокружения Вонёна охватила неловкость.

Не подозревая о его чувствах, Минсок с тревогой сказал:

— Ты ещё не до конца выздоровел. Поехали в больницу, я скажу на работе, что опоздаю.

— Н-нет, не нужно…

Вонён попытался выпрямиться, но разбушевавшаяся паника сделала движения неловкими.

Он бормотал, что с ним всё в порядке, но Минсок, судя по его настойчивости, лишь укрепился в обратном.

— Не упрямься. Поехали.

— Всё в порядке, правда.

— Ты хочешь, чтобы мне было стыдно?

Вонён собирался ответить, но тут его осенило.

Сколько прошло с тех пор, как Хёнук ушёл?

Он потерял счёт времени, задремав после переписки с Минсоком. И даже не посмотрел на часы, когда вставал открывать дверь.

Если тот вернётся прямо сейчас…это точно будет выглядеть странно со стороны.

— Минсок, я правда в порядке, так что…

Но Минсок не слушал, придерживая его за плечи и уже направляясь к выходу.

«Почему все вокруг такие упрямые? Может, дело во мне?»

И в этот момент раздался звук, от которого по спине Вонёна пробежал холодок.

Пик-пик-пик.

Кто-то вводил код от дверного замка.

Они оба уставились на дверь. Минсок — с непонимающим выражением, Вонён — с выражением ужаса.

Дверь открылась.

— Хм?

Хёнук удивлённо приподнял брови.

Он молча осмотрел их, затем закрыл за собой дверь и небрежно спросил:

— Что происходит, Чон Минсок? Давно пришёл?

— А, я просто передать еду…

— Еду?

— А…мама наготовила много еды, так что сказала передать и Вонёну.

Хёнук бросил взгляд на контейнеры с едой, лежащие на столе. В этот момент Вонён посмотрел на его руки. Как и у Минсока минуту назад, в одной руке он держал плотный бумажный пакет, а в другой — большой пластиковый пакет с логотипом продуктового магазина.

Брови Хёнука слегка дрогнули, но он быстро вернул своему лицу привычно спокойное выражение. Он поставил пакеты на стол, быстро потёр руки и только после этого повернулся к ним.

Взгляд на мгновение задержался на Вонёне, а затем скользнул к Минсоку. Он изобразил вежливую улыбку, однако Вонён заметил, как в его глазах вспыхнуло что-то холодное.

— Ты, похоже, очень торопился. Приехал ни свет ни заря, лишь бы передать закуски. Ты в отпуске?

— Нет, просто заехал по дороге на работу. Всё-таки это еда, чем быстрее передашь, тем лучше. Кстати, Вонёну бы стоило сходить в больницу.

— В больницу? Он уже был там.

— Да, я слышал, но думаю, ему не помешает повторно провериться.

— Понял. Тогда ты можешь ехать на работу.

Хёнук подошёл к Минсоку, который всё ещё поддерживал Вонёна и мягко убрал его руку. Минсок тут же отстранился.

— Я сам отвезу его.

Затем он обхватил Вонёна за талию и осторожно усадил на стул у стола.

Его ладонь нежно легла на плечо Вонёна, длинные пальцы слегка сжались, удерживая его. Он чуть наклонился, заглядывая в лицо, и мягким голосом спросил:

— Всё нормально? Голова кружится?

— А…всё хорошо.

Вонён поспешно сглотнул. В горле вдруг пересохло.

Ему казалось, что лихорадка вот-вот начнётся снова. Хёнук улыбался и говорил спокойным голосом, но его тон, его взгляд — всё в нём было колючим.

Стоявший рядом Минсок вдруг спросил:

— Ты получается знал, что Вонён болел?

— Да.

Минсок прищурился.

Он был не самым догадливым человеком, но если уловит напряжение в воздухе, то, возможно, начнёт что-то подозревать. В конце концов, именно ему Вонён когда-то впервые признался в своей ориентации. Минсок — один из немногих, кто знал о нём правду.

Теперь он смотрел на них с лёгким недоумением.

— Ты какой-то недовольный…

Хёнук усмехнулся, покачав головой.

— Я? С чего бы?

— Не знаю. Просто так показалось.

Минсок снова перевёл взгляд на стол. Там вперемешку лежали пакеты с едой, принесённые им и Хёнуком.

— Ты сегодня отдыхаешь?

Вопрос прозвучал неожиданно. Вонён поднял взгляд к потолку, пытаясь скрыть растущую тревогу.

«Я думал, допрос — это метод Хёнука, но Минсок тоже неплохо справляется».

— Нет, я в отпуске.

— Отпуск…значит, ты всё это время приходил сюда?

— Нет. Я был здесь несколько дней. Просто оставался ночевать. Всё равно было свободное время.

— Ты оставался здесь? В доме Вонёна?

Хёнук коротко кивнул. Минсок призадумался.

Даже если он не самый проницательный человек, к этому моменту он уже не мог не понять.

Вонёну стало трудно дышать. Он крепче сжал колени руками.

Минсок знал о его ориентации с подросткового возраста, но никогда не видел с парнем. Они ни разу не обсуждали отношения, не говорили о его бывших.

Не потому, что Вонён что-то скрывал. Просто…его первый парень жил в Париже, и расстояние не позволило их познакомить. А когда он вернулся в Корею, все связи были мимолётными и недолгими, так что обсуждать было нечего.

Вонён хорошо знал: понимать, что твой друг — гей, и видеть его в отношениях с мужчиной — совершенно разные вещи. Он слышал об этом от знакомых, у которых были похожие ситуации.

А ведь Минсок был другом не только ему, но и Хёнуку.

Зачем тот так явно демонстрирует их отношения? Почему не может хотя бы попытаться скрыть?

Вонён хотел выкрикнуть:

«Прекрати!»

Но понимал, что это сделает всё ещё более неловким. Поэтому он лишь прикусил внутреннюю сторону щеки.

— Эм…

Минсок потёр подбородок, явно пытаясь сложить всё в единую картину. Спустя пару секунд, он медленно указал рукой то на одного, то на другого.

— Вы…очень подружились!

— …

— Когда вы успели так сблизиться? Я прямо чувствую себя лишним. Вонён, ты даже не сказал мне, что болел, а ты, Хёнук, тоже ни разу не намекнул.

Ни Вонён, ни Хёнук не нашли, что ответить. Они просто молча смотрели на него, пока в гостиной снова не повисло напряжённое молчание.

Похоже, не только Вонён ожидал, что Минсок может догадаться.

Хёнук, который до этого сохранял холодное выражение лица, вдруг едва не засмеялся.

Он открыл холодильник и, убирая в него контейнеры с закусками, небрежно бросил:

— Ты же теперь женатый человек.

— И что?

— Ну так и занимайся своей семьёй. А те, кто ещё не женился, пусть помогают друг другу.

Стол быстро опустел. Убрав последний контейнер, Хёнук посмотрел на Минсока и указал на его наручные часы.

— Ты не опаздываешь?

— А, да. Надо идти.

Минсок очнулся от мыслей и кивнул, но прежде чем уйти, взглянул на Вонёна. В его взгляде всё ещё читалась тревога.

— Хёнук, обязательно своди Вонёна к врачу. Он, похоже, не до конца поправился.

— Да-да, понял. А теперь давай, топай на работу.

Хёнук без лишних церемоний развернул его и подтолкнул к выходу. Где-то за дверью послышался приглушённый голос Минсока, говорящего что-то вроде:

«Не обсуждайте всё только между собой, мне тоже давайте знать».

Было непонятно, то ли это совет, то ли недовольство.

Затем хлопнула дверь, раздался звук запирающегося замка.

— Вот же человек…с утра пораньше такой шум поднимает…

Недовольное ворчание разнеслось по гостиной, когда Хёнук, пройдя несколько шагов, остановился. Их взгляды встретились — Вонён всё ещё сидел за столом, не двигаясь.

Хёнук молча посмотрел на него, а затем стал медленно приближаться. С каждым шагом его фигура становилась больше, отчего Вонён, сидя, невольно задрал голову.

Тёплая ладонь легла ему на лоб. Хёнук нахмурил брови, потом цокнул языком.

— Температуры почти нет, так с чего столько шума? Что-то случилось, пока меня не было?

— Просто резко встал, вот и закружилась голова. Минсок действительно преувеличивает.

— Я же сказал, если станет плохо, сразу звони.

— Это было всего пару секунд, не стоило из-за этого беспокоить.

Рука, что лежала на его лбу, скользнула вниз. Затем Хёнук достал из оставленного на столе бумажного пакета контейнеры с едой.

Последние несколько дней Вонён жил за счёт блюд, которые приносил ему Хёнук из ресторана. В основном это были лёгкие каши — с говядиной или курицей.

Всё это было из заведения, которым управляли родители Хёнука. Даже с полным отсутствием аппетита Вонён не мог не признать, насколько разительно вкус отличался от еды из обычных сетевых заведений. Однако сегодня, похоже, Хёнук решил, что каша больше не нужна, и принёс что-то другое.

— Не ожидал, что пока меня не было, сюда успеет зайти Минсок. Он часто приходит?

— Нет. Давно его не было.

— Вы всегда так обнимаетесь при встрече?

— Ха-а…вот поэтому я…

— Вот поэтому что? Поэтому не хотел встречаться?

Вонён даже не собирался это говорить. Он просто хотел сказать:

«Вот поэтому и просил Минсока отойти».

Теперь, когда они остались наедине, Хёнук решил открыто выразить своё недовольство. Однако, в отличие от того, как он держался при Минсоке, теперь его тон был мягче, а выражение лица — менее резким.

Как ни странно, но в этой ситуации Вонёну стало даже спокойнее, чем когда они были втроём.

Вонён вздохнул. Хёнук больше ничего не сказал.

В гостиной воцарилась тишина. Вонён так и остался сидеть на месте, опустив взгляд, а Хёнук расхаживал туда-сюда, раздавая короткие, повседневные звуки — открывал и закрывал холодильник, перекладывал контейнеры.

Через некоторое время он вновь заговорил:

— Давай завтракать. Надо поесть, чтобы принять лекарства.

— …

— Судя по всему, Минсок не доверяет мне заботиться о тебе, так что выздоравливай скорее, чтобы он отстал.

Вонён хотел возразить, но передумал.

Хёнук был не в духе. И спорить с ним в данный момент у него не было ни сил, ни желания.

Лучше действительно сначала поесть, выпить лекарства и немного прийти в себя. В конце концов, вся эта ситуация ничего не значила…если бы только он не открыл дверь так не вовремя.

На столе оказался не обычный больничный рацион. Вместо каши перед ним поставили небольшую порцию риса, щедрую тарелку супа с мягкими, ароматными рёбрышками, и аккуратно разложенные закуски.

Даже не пробуя, Вонён мог сказать, что все эти блюда привёз Хёнук. Среди них не было ничего, что готовила мать Минсока — её еда никогда не выглядела так аккуратно и аппетитно.

— Спасибо, что специально съездил за этим. Поем с удовольствием.

Он первым делом поблагодарил его.

Атмосфера была не самой комфортной, но, отказавшись от еды, он бы только усугубил ситуацию.

Первый глоток супа тут же согрел его изнутри. Бульон был прозрачным, насыщенным, не очень солёным, но с глубоким вкусом.

— У меня есть что сказать…

Пока Вонён неторопливо продолжал есть, Хёнук даже не притронулся к еде.

— Давай поговорим, когда ты доешь. Во время еды даже собак не тревожат.

«Тогда зачем вообще было начинать этот разговор?»

Вонён мысленно проворчал, но продолжил молча есть.

Это был его первый нормальный приём пищи за последние несколько дней, но, конечно, он не мог съесть так же много, как обычно. Хёнук, к счастью, не стал его заставлять и просто быстро убрал со стола остатки.

Несмотря на сытость, Вонён чувствовал, что силы полностью покинули его. Он так и остался сидеть на месте, глядя в одну точку, пока Хёнук заканчивал уборку. Вскоре тот снова подошёл ближе.

Лёгкое прикосновение ко лбу — проверка температуры. Убедившись, что жар не вернулся, Хёнук убрал руку.

— Объелся и теперь хочется спать?

— Немного…

— Но если сразу ляжешь, желудку будет тяжело. Отдохни, потом выпьешь лекарство и поспишь.

Когда Вонён кивнул, Хёнук усмехнулся и протянул ему обе руки.

Такое отношение — словно к ребёнку — всё ещё было непривычным, но Вонён не стал спорить и просто вложил ладони в его руки. Хёнук уверенно сомкнул пальцы, помогая ему встать.

Они сели рядом на диван. Вонён молча смотрел на залитый солнцем балкон. После нескольких дней, которые он провёл, не высовывая нос за пределы квартиры, солнечный свет казался чем-то особенно приятным. Увидев через отражение в оконном стекле лицо Хёнука, повинуясь импульсу, он повернулся к нему.

Тот взглянул на него в ответ.

Вонён нервно облизнул губы и заговорил первым:

— Я просто немного пошатнулся, вот и всё. Минсок поддержал меня.

— …

— Я сказал, что всё в порядке и чтобы отпустил меня, но он не слушал. Думал, что мне хуже, чем есть на самом деле, и решил, что надо ехать в больницу. Ты же знаешь, как он бывает упрям…

Хёнук продолжал смотреть прямо на него, не говоря ни слова и не меняя выражения лица.

Вонён не знал, что ещё сказать, и замолчал.

Они смотрели друг на друга какое-то время, но первым отвёл взгляд Вонён.

«Просто потому, что я сейчас не в лучшей форме, только поэтому так вышло».

Оправдывался он перед самим собой.

Хёнук заговорил:

— Минсок просто так взял и ворвался? Даже не спросив у тебя?

— Нет, я сам сказал, чтобы он зашёл. Он был по пути на работу и предложил передать еду.

— Почему ты его впустил?

Вонён моргнул, недоумённо глядя на него.

— А почему нет?

— Потому что, когда меня нет дома, Минсок не должен заходить.

Вонён нахмурился.

— Что? С чего вдруг?

— Разве я не прав? Может, я и настоял на наших отношениях, но теперь мы встречаемся. Мы пара.

— Я же не спорю.

— Тогда, как мой парень, ты должен учитывать, что мне не нравится, когда ты остаёшься с ним один на один дома, в машине или любых других уединённых местах.

— Дом — это не какое-то «уединённое» место. Он не собирался здесь задерживаться, просто зашёл по пути, чтобы передать еду. К тому же это была не его инициатива, а просьба матери…

Вонён продолжил говорить, но в какой-то момент вдруг замолчал.

Собственные слова начали раздражать его самого.

Почему он вообще оправдывается?

— Минсок даже не знает, что мне он когда-то нравился. Я тебе это уже говорил. Для него мы всегда были просто друзьями, как братья. Разве бывает такое, чтобы брату сказали «не приходи в дом, даже если просто хочешь передать еду»? Ты же сам проводишь время с Хисон, и мне это никак не мешает. Почему тогда…

Он вдруг понял, что сам завёлся.

Раньше он бы даже не подумал спорить из-за такого.

Но теперь, услышав эти слова, понял, что не может просто согласиться.

— Впредь я даже секунды не проведу с Хисон наедине в закрытом помещении. У тебя ведь не было срочной нужды в еде. Если так уж хотелось взять закуски, почему не попросил его встретиться со мной и передать их через меня?

— Раз уж заговорили об этом…что это вообще было? Ты нарочно хотел, чтобы Минсок обо всём догадался?

— А что, если бы догадался? Разве это было бы проблемой? Он ведь уже знает, что ты предпочитаешь мужчин. Если меня это не беспокоит, то почему должно беспокоить тебя?

— Как бы там ни было…так нельзя! Такие вещи не решают сгоряча.

Даже если это обычные гетеросексуальные отношения, никто не спешит объявлять о них всем подряд. Никогда не знаешь, чем всё может закончиться. Все же знают, что большинство отношений распадается ещё до того, как проходит три месяца.

Когда тебе только двадцать, любое новое увлечение первым делом отражается в статусе мессенджера. Но с возрастом, с каждым новым разрывом, люди перестают афишировать свои отношения.

Именно поэтому, когда человек, который ни разу не упоминал, что встречается с кем-то, вдруг вручает приглашение на свадьбу, никто особо не удивляется и даже не спрашивает подробностей.

Тем более, их с Хёнуком связь была настолько шаткой, что её можно было сравнить с временным ремонтом рухнувшего моста.

Зачем вообще кому-то об этом рассказывать? Если они расстанутся, кому от этого будет хуже?

Если о Хёнуке пойдёт слух, что он встречался с мужчиной, позор останется с ним на всю жизнь. В будущем это может стать для него пятном на репутации, но уж точно не преимуществом.

— Никому не говори. Я согласился встречаться с тобой, но не соглашался, чтобы об этом знали все.

— Почему? Тебе стыдно?

— Что за глупости?

— Мне, знаешь ли, не стыдно это говорить. Более того, я даже считаю себя довольно завидной партией. Хочешь, распечатаю список своих достоинств? Посмотришь, насколько я хорош.

Если он сейчас скажет, что не хочет оставлять грязное пятно на «прекрасной биографии» этого идеального мужчины, Хёнук наверняка закатит глаза и скажет, что тот преувеличивает.

Хёнук любит бросаться громкими словами, даже когда сам не до конца понимает, о чём говорит.

— И что ты предлагаешь?

Голос Хёнука, ещё секунду назад полный насмешки, вдруг стал серьёзным.

Вонён не стал отвечать. Он просто посмотрел на него, молча задавая тот же вопрос.

— Ты собираешься и дальше пускать Минсока к себе домой?

— Я не зову его специально, но если он придёт, я же не скажу ему, чтобы он уходил. Это было бы странно. Мы друзья. Даже больше, чем друзья, мы как семья. Сколько лет он спокойно заходил сюда, и теперь, без всякой причины, я вдруг скажу ему не приходить? Это же глупо.

— Ха-а…уже не знаю, в который раз это повторяю. Для Минсока ты — друг и семья, но для тебя он всё равно остаётся мужчиной. И мы оба это знаем.

— Я тебе с самого начала сказал: даже когда он был не женат, между нами ничего не было. Так с чего вдруг теперь ты начинаешь переживать? Он и ночевал тут много раз. Но ничего же не случилось. Так что тебя беспокоит?

— Ты что, провоцируешь меня?

— Не передёргивай. Ты же сказал, что мы встречаемся. Значит, я твой парень, а не преступник на допросе. И, кстати, это мой дом. Если тебе так хочется кого-то допрашивать, заканчивай отпуск и возвращайся на работу.

Вонён говорил всё быстрее, голос его дрожал от возмущения. В отличие от него, Хёнук, наоборот, вдруг расслабился.

Он молча кивнул, затем обнял Вонёна за плечи и притянул к себе.

Прежде чем тот успел понять, что происходит, он уже лежал, уткнувшись лицом в широкую грудь Хёнука.

Вонён нахмурился ещё сильнее — он не мог понять, с чего вдруг у того такая смена настроения.

— М-м-м…слышать, как ты сам называешь себя моим парнем — приятно.

— Ты что, издеваешься?

— Я не думаю, что между тобой и Минсоком может что-то случиться. Ты прав: он уже женат. Он же не будет вдруг совершать какие-то ошибки. Да и, честно говоря, он слишком неуклюжий, как медведь.

Только что обвинял его чуть ли не в разрушении чужой семьи, а теперь делает вид, будто и не говорил ничего подобного.

Вонён мысленно закатил глаза, но с последним утверждением был полностью согласен.

— Тогда какого чёрта ты придираешься?

— Мне плевать, что там случится или не случится. Мне просто не нравится сама мысль, что пока я не рядом, ты можешь смотреть на него и думать о нём как о мужчине. Что сердце может стучать сильнее, когда он вдруг окажется слишком близко.

Брови Хёнука сошлись на переносице.

— Если я подумаю, что это могло случиться за моей спиной…мне станет хреново. Я буду злиться.

Он не скрывал своего раздражения и ревности.

Вонён открыл рот, но сразу закрыл.

Он не знал, что сказать.

На его лице отразилась лёгкая растерянность.

— А ты…когда-то испытывал волнение или трепет рядом с Хисон?

— Хм? Нет. Никогда.

Хёнук ответил мгновенно, даже не задумываясь.

Вонён чуть наклонил голову, будто не до конца понимая. Затем усмехнулся, словно вопрос даже не стоил обсуждения.

— Вот и я тоже.

— Что? Тогда что ты чувствуешь, когда находишься рядом с Минсоком?

— Просто…приятно. Никакого волнения, никаких трепетных чувств. Честное слово, даже слышать это смешно.

За более чем двадцать лет дружбы сколько раз они прикасались друг к другу?

Какой смысл вдруг чувствовать трепет?

То, что он немного растерялся раньше, было вызвано не какими-то чувствами, а внезапностью ситуации. В особенности потому, что он знал — если Хёнук увидит их в таком положении, то обязательно начнёт высказывать своё недовольство.

Минсок же, как назло, всегда упирался рогом, создавая ненужные проблемы.

Хёнук полулежал на диване, а Вонён был вытянут на нём, положив голову ему на грудь. Через окно лился солнечный свет, становясь всё ярче.

Вонён заговорил тише:

— Когда я впервые признался, что я гей…вот тогда я действительно волновался. Тогда у меня колотилось сердце. Потому что я не знал, как он отреагирует.

— М…когда я был в старшей школе, где-то через месяц после того, как начал встречаться с Хисон, я впервые подарил ей подарок на годовщину. Я немного нервничал. Не знал, как она отреагирует, вдруг начнёт подшучивать…мы тогда ссорились без конца, но почему-то казалось, что мне это даже нравится. Видимо, потому что был ещё глупым.

— Я тоже переживал, вдруг он догадается, что мне нравится. Но нет, ничего не понял.

— Как он вообще мог догадаться? Даже в университете Минсок не понимал, когда кто-то был влюблён в него. Не представляю, как Хисон смогла затащить его в брак всего за три месяца.

— В общем…да. Это совсем не те чувства, о которых ты говоришь. Думаю, ты должен это понимать.

С самого детства, с самых корней его воспоминаний о жизни, Минсок всегда был рядом.

Их совместное время казалось чем-то естественным. Но в редкие моменты, когда семья Минсока уезжала в путешествие, на учебные курсы или кемпинг, оставляя его одного надолго, Вонён чувствовал себя неполноценным. Будто чего-то не хватало, будто он был лишь половинкой.

Они старались делать всё вместе.

Но с возрастом становилось всё больше моментов, когда им приходилось быть порознь.

Дети, которые в детстве казались похожими друг на друга, с возрастом становились всё более разными.

Минсок вырос в того, кого хвалили, на кого возлагали надежды. Он быстрее других развивался физически, выделяясь внешностью. К этому добавлялись отличные оценки, спортивные способности, добрый характер — он был тем, кого можно назвать перспективным человеком.

«К сожалению, я не стал таким».

Смерть родителей и череда событий, которые, казалось бы, не стоило даже вспоминать, но которые неизбежно оставляли след, постепенно изменяли Вонёна.

Он никогда не был прилежным учеником и всегда оставался в середняках. Не любил спорт.

К счастью, у него была одна необычная способность — кулинария, которая со временем стала его делом. Однако в школьные годы этот талант не приносил ему ни признания, ни уважения.

Желающих подружиться с ним было гораздо меньше, чем тех, кто хотел посмеяться над ним.

Мир, каким видел его Минсок, всегда был к нему добр. Все хотели быть его друзьями, окружение никогда не пустовало.

С каждым годом, с каждым сантиметром его роста появлялось всё больше людей, которые стремились стать ближе, которые хотели забрать его себе.

Но, несмотря на это, самым важным человеком для Минсока всегда оставался Вонён.

Вопреки годам разлуки, проведённым вдалеке друг от друга, когда Вонён вернулся в Корею и снова встретился с Минсоком, тот улыбался ему так же, как прежде. Это принесло странное облегчение.

Сколько бы ни прошло времени, как бы они ни повзрослели, каким бы высоким ни стал Минсок…

Будто он говорил:

«Я тоже не забыл. Всё, что было между нами, — это не просто твои воспоминания, это и моя часть жизни».

Когда Минсок поздно ночью оказывался у его двери под предлогом, что пропустил последний автобус, когда заботливо доводил его до дома после выпивки, когда с аппетитом ел приготовленную Вонёном еду, когда, смеясь, вспоминал их детство…

В эти моменты Вонён чувствовал, что всё ещё остаётся для него самым близким человеком. Это было похоже на радость ребёнка, который открывает стеклянную банку, полную бережно собранных за долгие годы стеклянных бусин.

До того самого дня, когда Минсок с той же беззаботной улыбкой сообщил, что у него появилась вторая половина.

— Ну…в общем, я, наверное, понимаю.

Говоря это, Хёнук выглядел так, будто на самом деле ничего не понял.

— Но, как бы там ни было, вам нельзя оставаться наедине. Если встречаетесь, то только в людных местах.

Всё снова свелось к той же мысли.

Вонён нахмурился, тяжело вздохнул и лениво приподнялся.

— Ты всегда занудный, когда встречаешься с кем-то? Весь из себя «я не ревнивый, я не такой», а теперь ведёшь себя вот так. Говорил же, что ревность — это глупо и мелочно.

— Ага. Не знал, но, оказывается, я действительно такой мелочный и ревнивый. Но это не только моя вина. Если бы я не знал, что ты думаешь о нём иначе, всего этого бы не было.

— То, что мы начали встречаться, не даёт тебе права указывать мне, что делать. Точно так же, как я не имею права указывать тебе.

— Может, я и настоял на этом, но если ты согласился, то должен соблюдать хотя бы элементарные границы. Я ведь не прошу тебя выкинуть его из своей жизни. Я всего лишь говорю, чтобы вы не оставались вдвоём в закрытых пространствах вроде дома или машины. Разве это не логичное требование?

У Вонёна начала болеть голова.

Нет, это не была настоящая мигрень. Просто после болезни силы ещё не восстановились, а спор только быстрее изматывал его.

Хёнук заметил, что тот выглядел усталым, и, не говоря больше ни слова, осторожно поддерживая, помог ему сесть ровнее.

— Давай продолжим, когда ты поправишься. Я и так слишком долго мучил больного разговорами.

Перемирие. Отсрочка.

Вонён кивнул.

Даже если бы у него были силы и настроение, спорить с Хёнуком — затея бессмысленная. А уж в его состоянии втягиваться в этот спор дальше было тем более неразумно.

Он выпил лекарство, снова лёг в постель и закрыл глаза, изображая крайнюю усталость.

Они уже начали ссориться из-за таких вещей. Это явно было плохим знаком.

Возможно, всё закончится куда быстрее, чем он ожидал.

Какой человек согласился бы, если бы его новый партнёр вдруг потребовал перестать пускать к себе давнего друга, которого он знал большую часть жизни?

Минсок был его давней несбывшейся любовью. Но эта любовь длилась меньше, чем их дружба, длилась меньше, чем их почти братские узы.

Он не мог продолжать балансировать между двумя этими чувствами, пряча их внутри.

В отличие от тех, кто прежде появлялся в его жизни ненадолго, Хёнук знал о нём слишком много.

— Ты зануда.

Хёнук незаметно приблизился, в его глазах уже не было той холодной колкости.

Прежде чем Вонён успел даже моргнуть, мягкие губы скользнули по его ресницам, затем коснулись уголка глаза и медленно прошлись по щеке.

— А со мной у тебя бывает волнение?

Он даже не приподнялся, а просто лениво прошептал это у самого уха.

Большая ладонь легко, почти невесомо, легла ему на грудь.

Вонён прикусил губу.

— Я сплю, уйди.

— А сердечко-то стучит…

— Потому что ты внезапно подлез.

— Ой, правда?

Протянул Хёнук, сделав голос нарочито ласковым.

Вонён не стал долго терпеть и просто ударил его по руке.

Тот рассмеялся, но наконец отстранился.

— Буду в гостиной. Если станет хуже — зови.

Он вышел, оставив дверь приоткрытой.

Вонён молча смотрел ему вслед, а затем отвернулся к другой стороне.

Волнение?

Пульс может участиться, даже если напугать кого-то, так ведь?

Сердце всё никак не унималось.

После того как Минсок пришёл в тот день, Вонён быстро восстановил силы и уже через два дня полностью выздоровел. Отпуск Хёнука закончился днём раньше, а значит, и его вынужденное проживание у Вонёна подошло к концу.

Вонён запланировал редкую для себя вылазку из дома. Ресторан уже больше недели был закрыт. Он собирался заехать туда, разобрать продукты, которые так и не успел убрать до болезни, пересадить цветы и навести порядок. Нужно было привести всё в такой вид, чтобы в любой момент можно было снова открыть заведение без долгих приготовлений.

Так как генеральная уборка уже была сделана перед закрытием, на этот раз работы оказалось не так уж много. Он выбросил все скоропортящиеся продукты, надел рабочие перчатки и вышел в сад.

Пересадка, обрезка, уборка — к тому моменту, как он закончил, день уже близился к вечеру.

Смахнув с рук землю, Вонён вернулся внутрь, налил себе стакан холодной воды и, осушив его, выдохнул:

— Ах, хорошо!

Он не любил спорт, но вот это чувство, когда уставшее тело наполнялось приятной лёгкостью, ему нравилось. В своё время он несколько раз помогал родителям Минсока с огородом, и работа с землёй ему действительно пришлась по душе. Возможно, стоит подумать о том, чтобы арендовать участок и заняться этим всерьёз?

Кулинария — тоже физический труд, но он всегда связан с напряжением и концентрацией. А садоводство это другое. Рыхлить почву, пересаживать растения, подрезать стебли, убирать урожай — всё это расслабляло.

Вонён перевёл взгляд на календарь, прикреплённый к кухонной полке.

Прошло уже больше недели с тех пор, как он закрыл ресторан.

Большую часть этого времени он провёл в постели, еле передвигаясь по дому. А ещё...

Он коснулся кармана, в котором лежал телефон, и тяжело вздохнул.

Этот маленький аппарат вдруг начал ощущаться тяжёлым грузом.

С каждым днём, по мере его выздоровления, споры с Хёнуком становились всё жёстче.

В конце концов, они заключили сделку.

Если Вонён будет встречаться с Минсоком, то заранее сообщит об этом Хёнуку. А если вдруг окажется с ним в «закрытом пространстве», то каждые 20 минут будет отправлять сообщение.

— Ты же сам говорил, что не волнуешься. Тогда зачем тебе эти сообщения?

— Чтобы ты не забывал обо мне.

Тут уже сказать было нечего.

Так они и договорились.

На самом деле, с тех пор как Минсок женился, он и так стал заходить к нему гораздо реже. Вонён понимал, что можно просто придумать предлог и всё равно делать так, как ему удобно.

Но этим всё не закончилось.

На следующий день они снова начали ругаться.

Стоило Вонёну обменяться парой сообщений с Минсоком, как Хёнук тут же начал расспрашивать: не слишком ли часто они общаются, как часто он ему звонит, сколько раз в день пишет…

А потом и вовсе дошло до того, что он потребовал ограничить количество их контактов.

Это уже было ни в какие ворота.

Поначалу Вонён ещё мог понять его требования, но теперь Хёнук явно перегибал.

Слово за слово, голос становился всё громче, а потом он не выдержал и выпалил:

— Знаешь, я, наверное, изначально ошибся, подумав, что у нас с тобой вообще могут быть отношения! Если ты мне не доверяешь, если собираешься вот так сходить с ума, то давай прямо сейчас закончим с этим!

— Ты с ума сошёл? Мы начали встречаться по моей инициативе, но ты согласился. Значит, закончится всё тоже только тогда, когда мы оба дадим согласие.

— Ты что, совсем больной?

Как это обычно бывает, ссора, которая казалась катастрофой в тот момент, позже показалась глупой.

Но тогда всё было всерьёз.

В итоге, выгнав Хёнука из спальни, Вонён лёг спать один.

А когда проснулся, того уже не было — он ушёл на работу.

И теперь, глядя на пустой экран телефона, Вонён ощущал странное напряжение.

После таких бурных споров вдруг наступила тишина.

Хёнук, который обычно не давал ему прохода в мессенджерах, сегодня молчал.

А в голове снова всплывали его слова:

— С тех пор как мне устроили это дурацкое свидание вслепую, ты даже не спросил, как оно прошло. С того дня всегда писал только я. Если бы ты действительно хотел узнать, тебе бы и в голову не пришло ждать, ты бы сам написал.

«Может, мне всё же стоит первым написать?»

На самом деле, возможно, было бы лучше, если бы они так и закончили.

Но Вонёну не хотелось, чтобы всё закончилось на холодной ноте.

Если уж расставаться, то хотя бы поговорив.

Его взгляд упал на шкафчик, где он хранил алкоголь.

Вонён открыл его и начал доставать бутылки.

— Надо завязывать с этим.

Если он уже взялся за свою жизнь, то надо подойти к этому основательно.

Он начал открывать бутылки, выливая содержимое в раковину. Резкий запах алкоголя заполнил кухню. Но когда он взял в руки одну из бутылок, его пальцы дрогнули.

— О, так вот где ты была.

Это был коньяк из последней партии, полученный когда-то в подарок. Его больше не завозили. Он так берёг бутылку, что в итоге забыл.

— Выкинуть — жалко…

Поколебавшись, он достал телефон. Его палец завис над экраном. Потом он набрал сообщение.

[Я сегодня был в ресторане.]

Отправить.

Как будто ничего не случилось.

В ту же секунду, как он нажал на кнопку, его бросило в жар.

— Ну и дурак.

Что это вообще за сообщение? Как будто он просто нашёл повод написать.

Телефон завибрировал. Ответ пришёл быстрее, чем он ожидал.

[Так быстро? Ты точно в порядке?]

Ещё одно сообщение.

[Я думал, ты будешь весь день спать, раз меня дома нет. Ты сегодня прям трудяга.]

Вонён уставился в экран.

— Мы же вроде как сильно поссорились…почему он ведёт себя так спокойно?

И хотя он колебался, что ответить, напряжение, которое он чувствовал раньше, стало спадать.

[Я уже в порядке. Разобрался с садом и растениями.]

[Не перенапрягайся. А то опять заболеешь. Я переживаю.]

[А ещё нашёл кое-что интересное.]

Он сделал фото коньяка и отправил.

Ответ пришёл мгновенно.

[Ого, его же больше не привозят!]

Он даже без описания узнал бутылку. На губах Вонёна заиграла слабая улыбка.

[Ага. Мне подарили, а я про неё забыл.]

[И что, хочешь её открыть?]

[А почему бы и нет?]

Смех сам сорвался с его губ.

Очевидно, их ссора больше не имела никакого значения.

Хёнук даже прикрепил забавную эмодзи. Вонён покачал головой. Тут же пришло ещё одно сообщение.

[Ты уверен, что тебе можно пить? Ты ведь только недавно выздоровел.]

[Я в порядке. Сегодня целый день был на ногах.]

[Ладно. Я освобожусь через час, так что подожди меня. Или можешь идти домой.]

[Я ещё немного поубираюсь в ресторане.]

На этот раз в ответ Хёнук отправил сердечко.

Вонён достал коньяк и снова принялся за уборку.

Раньше он хотел вылить весь алкоголь в раковину, а теперь задумался.

Коньяка, конечно, хватит, но вдруг им захочется ещё? Он отставил в сторону бутылку лёгкого ликёра, который хорошо сочетается с коньяком.

А потом снова задумался.

«А может, оставить их все? Вдруг пригодятся».

И, кивнув сам себе, убрал остальные бутылки обратно в шкафчик.

Пока руки двигались, мысли не стояли на месте.

«Вообще-то, характер у него, конечно, мерзкий…но в целом он неплохой».

После их переписки Вонён чувствовал себя намного легче, чем за последние несколько дней.

Он вспомнил, что сам предложил расстаться, а Хёнук даже слушать не стал.

Если смотреть с его точки зрения, Вонён вёл себя действительно ужасно.

Сначала он согласился на эти отношения, зная, что его всё ещё тянет к Минсоку. А теперь ещё и вёл себя так, будто их роман вот-вот закончится. Он потеребил губу пальцами, задумавшись.

«Может, он действительно тот, кто мне нужен?»

Они оба были вспыльчивыми, порой говорили лишнее. Но когда дело доходило до финальной точки в споре, именно Хёнук шёл на уступки. Такие люди встречаются редко. Вонён задумчиво провёл пальцем по металлическому краю раковины.

«Кому ещё в этом мире хватит терпения выносить меня и при этом продолжать говорить, что любит?»

Высокий, крепкий, красивый. И даже зная, что у Вонёна до сих пор есть чувства к другому, он всё равно желает его.

Разве не стоит постараться ради таких отношений?

Даже если они не продлятся долго, не лучше ли сделать так, чтобы потом не жалеть?

Чтобы в будущем можно было сказать:

«Да, это был хороший человек!».

Вонён вдруг понял, что за всю свою жизнь ни разу никому не отдавал себя полностью. Может, поэтому он превратился в такого замкнутого, цепляющегося за прошлое человека?

«Ладно. Давай попробуем. Давай сделаем всё, как нужно».

Если они расстанутся, то хотя бы без горечи. А если Хёнук однажды встретит женщину, которая действительно станет его любовью, то Вонён даже сможет порадоваться за него.

Он вернулся к уборке, стараясь не углубляться в эти мысли.

Но от одной идеи избавиться не мог.

«Хёнук, наверное, уже на иголках. Мы ведь давно не занимались этим…»

От этой мысли его щёки вспыхнули.

— Чёрт… всё, хватит думать об этом. Ещё час — и мы увидимся. И можно будет спокойно выпить!

Спустя час пришло сообщение:

[Извини. Нужно срочно подписать бумаги. Опоздаю. Лучше иди домой.]

[Пока останусь тут.]

[Хорошо. Тогда напишу, когда освобожусь, решим, где встретимся.]

[Окей.]

На улице стало свежо. Можно было просто вернуться домой. Но после недели, проведённой в четырёх стенах, он не хотел закрываться в комнате. В ресторане больше нечего было делать.

Он вышел в зал, взял бутылку и бокал. Присел за один из столов. Открыл пробку. Аромат сразу ударил в нос.

— Хорошо…

Пробормотал он.

Он налил себе немного и сделал глоток. Тёплый вкус растёкся по горлу. Может, поэтому в голове стало так легко?

«Только один бокал».

Но одного оказалось мало. Потом ещё один. И ещё.

Он не пил много, но чувствовал, как его слегка качает.

— Ха…

Сквозь окна ресторана он смотрел на ночное небо.

«Ну, хоть сегодня можно напиться».

Какое-то время он просто любовался городскими огнями. А потом его глаза начали закрываться. Перед тем как он полностью отключился, ему послышался чей-то голос. Шаги. Смех.

«Хёнук?»

Он лениво повернул голову. Но никого не увидел.

«Наверное, показалось».

Снова закрыл глаза. И провалился в темноту.

***

— У-умх…

Вонён застонал и медленно открыл глаза.

Он выпил и рухнул прямо на месте, так и уснув. Проведя рукой по волосам, он слегка нахмурился и приподнялся, опираясь на локоть.

— Ах, голова…

Сколько он проспал? До того как отключился, за окном уже начинало темнеть, но теперь небо стало абсолютно чёрным.

Пить было приятно, но пробуждение оказалось мучительным. Тело, которое долго лежало на холодном, твёрдом полу, ломило, а в висках пульсировала боль. Видимо, он был не в той форме, чтобы напиваться. Раскаявшись, Вонён поднялся.

«Хёнук уже вернулся с работы? Чёрт, я ведь не собирался пить так много…»

Пытаясь узнать время и проверить сообщения, Вонён потянулся за телефоном. Прежде чем встретиться с ним, он хотел подняться на второй этаж, привести себя в порядок и сделать вид, будто вообще не пил.

— …

Но, вместо того чтобы взять телефон, он вдруг уставился на свою руку.

Нахмурившись, Вонён склонил голову набок. Поднёс ладонь ближе к лицу и начал её разглядывать, поворачивая в разные стороны.

Когда он работал в саду, то носил плотные перчатки. Возможно, где-то порезался или сломал ноготь? Однако, сколько бы он ни смотрел, ран нигде не было. Но на руке виднелась кровь.

Его взгляд медленно опустился вниз. Глаза Вонёна расширились.

Придя в себя, он понял, что кровь была не только на руке. Она запятнала одежду. Разлилась по полу, на котором лежал…

И только тогда он заметил нож, валявшийся неподалёку. Лезвие, поблёскивающее в слабом свете, тоже было в крови.

Этот нож он знал очень хорошо. Им Вонён пользовался словно продолжением своей руки. Он долго и тщательно приучал его к себе, затачивал, ухаживал за ним. Это был самый надёжный помощник на кухне.

Грудь сжалась, сердце забилось с удвоенной силой. Глухие удары пульсировали в ушах, смешиваясь с болью в висках.

Вонён застыл, сидя на полу. Он боялся оглядеться, не смел проверить, что случилось.

— Что…это…

Его слабый голос растворился в тишине. Он словно ждал, что кто-то ответит. Но вокруг стояла пугающая, абсолютная тишина.

Сглотнув, Вонён с трудом поднялся на ноги. Осмотревшись, он наконец увидел картину целиком.

На полу зала, рядом со столом, кто-то лежал, распростёршись. Холод пробежал по позвоночнику.

Когда он пил, то был один. Он отчётливо помнил, что никто не приходил. Не было никаких воспоминаний о том, что пил с кем-то или что в ресторан заходил посторонний.

Ему смутно вспоминались лишь шаги и голос, услышанные перед тем, как провалиться в забытьё. Но они звучали как отголоски сна — призрачные и нереальные. Настолько слабые, что Вонён не мог сказать, слышал ли он их на самом деле или просто вообразил.

На предплечье мужчины, лежащего на полу, виднелась татуировка.

Даже если бы он не хотел этого помнить, он видел её слишком много раз, чтобы забыть. Грубая, плохо сделанная татуировка Будды.

И сразу вспомнил их последнюю встречу. Тогда он предупредил этого человека: если тот появится в ресторане ещё раз, то его убьёт. Вонён даже мысленно проклинал его, желая ему сдохнуть где-нибудь на улице.

— Нет…

Он выдохнул, словно оправдываясь.

— Нет…это была просто мысль. Я ведь не всерьёз…

А вдруг это сон?

Вонён несколько раз шлёпнул себя по щекам. Даже сильно ударив, он не почувствовал боли. Может, это и правда сон?

— Эй.

Он, пошатываясь, подошёл к лежащему мужчине. Дрожащая рука зависла в воздухе, не решаясь прикоснуться. В конце концов, он несмело ухватил его за плечо и слегка встряхнул.

— Очнитесь…сейчас я вызову скорую.

Находившийся на столе телефон загорелся. Вонён схватил его и только теперь заметил, что его руки трясутся.

На экране высветилось сообщение от Хёнука. Он спрашивал, куда ему идти — домой или в ресторан.

Но сейчас было не до него. Прежде всего, нужно вызвать скорую.

Однако…

Абсурдно, но он не мог вспомнить номер. Простые три цифры, которые он знал наизусть, вдруг вылетели из головы. Всё, что казалось очевидным и привычным, превратилось в кашу. Мысли закрутились водоворотом, спутались, стали липкими и вязкими.

Вонён стоял в оцепенении, схватившись за телефон. Его дыхание сбилось, по вискам стекали капли холодного пота.

В этот момент телефон в руке завибрировал.

Вонён вздрогнул так сильно, что даже не смог закричать — лишь широко распахнул глаза. Словно испытывал сонный паралич.

[Что делаешь? Где ты?]

Это был Тэ Хёнук.

Глядя на только что пришедшее сообщение, Вонён вдруг почувствовал, как глаза наполняются слезами.

Его голос, звучавший когда-то давно, всплыл в памяти так отчётливо, будто он сказал это всего лишь вчера.

«Поэтому в будущем не размахивай ножом перед такими людьми. Не встревай в драки и не нарывайся. В следующий раз сразу звони мне. Понял?»

А вдруг он действительно поднял нож? Вдруг в пьяном угаре, в пылу драки, он ударил кого-то?

Нет. Это бред. Даже напившись, он не мог…убить человека?

Вонён резко провёл пальцем по экрану, переключаясь на вызовы.

Но он не стал набирать номер скорой или полиции. Пальцы набрали совсем другой контакт.

Гудки прозвучали всего пару раз — связь установилась почти мгновенно.

— Где ты? Ты уже дома?

Раздался его бодрый, тёплый голос.

Как только Вонён услышал его, слёзы, сдерживаемые до этого момента, хлынули наружу. Он опустился на корточки, прижимая телефон к уху.

Он хотел успокоиться, хотел объяснить, но никак не мог перестать плакать.

На другом конце провода голос Хёнука стал настороженным, в нём зазвучали нотки напряжения.

— Что случилось?

— Тэ Хёнук…

— Ты ещё и по имени меня так ласково зовёшь? Точно что-то стряслось…

— Ты когда-нибудь видел…такие случаи, когда люди напиваются, дерутся…и кто-то в итоге умирает?

— А с чего вдруг такой вопрос? Неужели наш беспокойный парень наконец-то напился и убил человека?

Хёнук, очевидно, пытался пошутить, но Вонён не смог ответить.

В трубке снова послышался его голос — теперь более серьёзный.

— Эй, что происходит?

Вонён не знал, как объяснить. Он только всхлипнул, и слова полились сами собой — бессвязные, дрожащие.

— Ты же говорил…ты тогда…сказал, что мне нужно…тебе звонить…

На другом конце линии повисла тишина.

Вонён, сбиваясь, продолжил:

— Ты сказал, что я должен…т-хх…я должен тебе звонить…

— Где ты?

Его голос звучал твёрдо.

— В ресторане…

— Я скоро буду. До моего приезда ничего не трогай. Понял?

Хотя это был не видеозвонок, Вонён энергично закивал, словно Хёнук мог его видеть.

Раз нельзя было ничего трогать, он не решился вытереть пол, убрать нож или проверить состояние человека, лежащего на полу. Всё, что он мог, — это сидеть, съёжившись, и крепко сжимать телефон.

Хёнук приехал действительно быстро.

Как всегда, на входе в ресторан висела лишь табличка «Закрыто», но замок он не запер. Послышались шаги, спешно пересекающие двор. Раздался звук открывающейся входной двери.

И, когда она распахнулась, Хёнук, тяжело дыша, замер на пороге. Вонён, пошатнувшись, поднялся на ноги.

Хёнук, не говоря ни слова, обвёл взглядом ресторан. Мужчина, распластавшийся на испачканном кровью полу, валяющийся нож, сам Вонён, дрожащий и в слезах…окинув взглядом всю развернувшуюся картину, он, будто бы простонав, тихо выдохнул.

Наверное, то, что он воображал, сильно отличалось от того, что увидел в реальности. Вонён хотел бы объяснить, но всё, что он мог вспомнить, — это то, что выпил и заснул. Остальное уже происходило словно после шага в чёрную дыру.

Хёнук опустился рядом с мужчиной. Проверил пульс, на мгновение приложив пальцы к его шее, затем достал не телефон, а рацию и что-то коротко сказал. Голос звучал отрывисто, и Вонён не смог разобрать, что именно и кому тот сообщил.

Только после этого Хёнук поднялся и двинулся к нему. Вонён невольно попятился, отводя взгляд. Когда он наткнулся на стену и понял, что больше некуда отступать, то наконец посмотрел тому в глаза.

Большая ладонь приблизилась к его лицу, осторожно смахнула слёзы.

На руке тут же отпечаталась кровь.

Только тогда Вонён осознал, что кровью было забрызгано даже его собственное лицо.

— Этот ублюдок…что он с тобой сделал?

Голос Хёнука был холоден.

Вонён всё ещё выглядел ошеломлённым.

— В прошлый раз он тебя ударил? Или…

Он осёкся.

— Нет…

Голос Вонёна был хриплым. Он отчаянно замотал головой.

— Я…я не знаю. Я ничего не помню…я просто…просто хотел выпить перед твоим приходом, но…заснул…

— …

— А когда очнулся, всё было вот так…

Это было похоже на сцену из дешёвой драмы. Даже самому Вонёну его слова казались выдумкой.

Снаружи раздался нарастающий вой сирены. В окнах замелькали проблесковые огни. Вонён моргнул, глядя через плечо Хёнука.

— Тэ Хёнук…

— Да?

— Этот человек…он правда мёртв?

— Нет. Пока ещё жив.

Хёнук шагнул ближе, упёршись ладонями в стену по обе стороны от Вонёна. Его грудь, плечи, руки заполнили всё поле зрения.

Он не коснулся, не обнял, но даже тот факт, что его закрыли от пугающего зрелища, помог. Напряжение, собравшее нервы в один тугой узел, начало немного ослабевать. Вонён сжал губы, но через мгновение заговорил.

— Прости.

Слёзы потекли по щекам. Грудь и плечи вздрагивали.

— Прости…мне стоило просто пойти домой и подождать…не пить…

— Я уверен, что это не ты. Так что успокойся.

— Меня арестуют?

— Пока ты единственный, кто был на месте происшествия, тебе придётся дать показания. Но не переживай. Всё прояснится. Ресторан на некоторое время придётся закрыть…но, в конце концов, у тебя ведь отпуск, верно?

Хёнук чуть наклонил голову и усмехнулся.

Вонён думал, что смеяться в такой ситуации невозможно. Но когда он увидел эту привычную улыбку, слёзы прекратились.

Дверь ресторана с грохотом открылась. Первыми вошли медики.

— Подожди немного.

Хёнук развернулся и направился к ним.

Вонён стоял, наблюдая за происходящим со стороны, как безучастный зритель. Мужчину, лежавшего на полу, погрузили на носилки и вынесли. Вслед за этим в ресторан вошли полицейские.

Хёнук снова подошёл к нему и, неизвестно откуда раздобыв одеяло, накинул на его плечи. На улице было не так уж холодно, но теперь, когда сознание прояснилось, Вонён понял, что дрожит.

— В ресторане есть камеры?

— Да.

— Можно ли сразу получить запись?

Вонён поспешно кивнул. Он был настолько ошеломлён, что даже не вспомнил о камерах наблюдения. Какой же идиот.

На записях наверняка будет видно, что произошло. Как только он подумал об этом, внутри всё перевернулось. А что, если там…что-то ужасное? Что-то, чего он даже не может представить?

— Есть вариант — посмотреть на телефоне…ты хочешь прямо сейчас?

— В участке.

Хёнук взял его телефон. Затем снова посмотрел на него.

— У тебя есть с собой удостоверение личности?

— А…

Лёгкий рассеянный кивок.

— У тебя есть сменная одежда?

— Да.

— Собери вещи, поедем вместе.

Вонён кивнул. Хёнук протянул руку, и тот, вместо того чтобы, как обычно, выдернуть ладонь, остерегаясь посторонних взглядов, лишь крепче сжал её, боялся отпустить.

Он чувствовал себя отвратительным. Слёзы, только что прекратившиеся, снова потекли, и на этот раз никак не хотели останавливаться.

***

Это был не первый визит Вонёна в полицейский участок, но впервые он ехал туда на патрульной машине. Он даже не знал, что на заднем сиденье таких машин нет дверных ручек. Весь путь до участка, сидя в закрытом пространстве, он чувствовал себя так, словно всё происходящее — дурной сон.

В просторном офисе отделы были разделены табличками, свисающими с потолка, а столы стояли без перегородок. Все здесь были заняты работой, а их голоса громко разносились по помещению. Кто-то кричал в телефон, кто-то допрашивал подозреваемого без единой эмоции на лице, кто-то уговаривал собеседника мягким тоном, а кто-то, уткнувшись в бумаги, бормотал что-то себе под нос. Все работали по-разному, но в этом хаосе прослеживался определённый порядок.

Как только Вонён прибыл в участок, его попросили о сотрудничестве в расследовании. Одежду, в которой он был, изъяли как вещественное доказательство. Полицейские сфотографировали следы крови и зафиксировали иные возможные улики на его теле, взяли образцы, а только потом разрешили ему умыться.

После нескольких вопросов офицер попросил его немного подождать и скрылся. Вскоре появился другой сотрудник и передал Вонёну документы для заполнения перед допросом — стандартные бумаги для проверки личности.

Вонён вымыл лицо и руки с мылом, затем, держа в руках бумажный стаканчик с горячим зелёным чаем, словно грелку, сел обратно на место. Этот чай оставил ему Хёнук перед тем, как выйти — он всё время незримо следил за тем, чтобы тот не остался один.

Даже после того, как он смыл кровь, ему всё ещё казалось, что запах не уходит. Хотелось встать под тёплый душ и смыть с себя весь этот день.

— Шеф Со, вы в порядке? Должно быть, сильно испугались…

Обратился к нему кто-то из проходящих мимо офицеров в форме.

Вонён поднял голову и встретился взглядом с мужчиной, лицо которого показалось смутно знакомым. Он несколько раз бывал в ресторане, но его имя Вонён не помнил. Тем не менее, кивнул и вежливо ответил:

— Да, спасибо.

— Подождите немного, начальник Тэ скоро придёт.

— Хорошо…спасибо.

Вонён не мог точно понять, кем его здесь считают.

Является ли он жертвой, в чей ресторан пробрались, пока он спал? Или свидетелем? Может быть, просто случайным очевидцем? Или всё-таки подозреваемым, которого обвиняют в нападении с ножом?

Хёнук часто приходил в ресторан один, но нередко приводил с собой коллег. Оказалось, что за это время в его заведении побывало немало полицейских. Теперь они были к нему дружелюбны, но никто не спешил объяснять, в каком он положении.

От этого Вонён лишь сильнее сутулился, опуская взгляд, пытался исчезнуть из поля зрения.

— Вонён-а…

Послышался знакомый ласковый голос.

Хёнук быстро подошёл, забрал у него стакан с зелёным чаем и помог встать, взяв за руку.

— К тебе есть несколько вопросов. Пойдём вместе. Их будет задавать начальник отдела, но он не такой уж страшный, так что не переживай.

— А…

— Почему ты не пил чай? Он уже совсем остыл.

Тон Хёнука был таким же, как всегда, будто ничего серьёзного не произошло. Это потому, что на самом деле ничего страшного не случилось? Или он просто делает вид, чтобы успокоить его?

Говорят, что даже жертвы чувствуют себя подавленно в полиции. Похоже, это правда. Тем более, когда даже не знаешь, виноват ты или нет. Вонён боялся что-то спросить, вдруг прозвучит как подозреваемый или преступник. Если дело действительно серьёзное, Хёнук сам ему всё объяснит…так он решил.

Хёнук наполнил новый бумажный стакан тёплой водой, опустил в него пакетик чая. Затем одной рукой взял чашку, а другой — Вонёна за руку, повёл его за собой.

Остановившись перед дверью с матовым стеклом, Хёнук глубоко вдохнул. В его пальцах, сжимающих ладонь Вонёна, появилось напряжение. Это было редким случаем, когда Вонён почувствовал: даже он нервничает.

— Начальник, это Тэ Хёнук.

— Входите.

Комната оказалась небольшой. Её стены были из стекла с матовым покрытием, за которым угадывались силуэты снаружи. Внутри стояли стол и несколько стульев. Начальник отдела сидел за ноутбуком, что-то вводя в систему.

Ничего особенно устрашающего. Вонён ожидал чего-то более замкнутого, давящего, эта обстановка его немного успокоила. Он склонил голову в знак приветствия.

— Присаживайтесь. Тэ, садись сюда.

— Да.

Как только Хёнук отошёл и занял место рядом с начальником, Вонён почувствовал, будто остался без защиты. В горле пересохло. Он наконец сделал глоток чая, который тот принёс ему.

Начальник отдела протянул ему визитку. Вонён лишь скользнул по ней взглядом, оставив на столе.

— Сейчас мы зададим вам несколько вопросов. Это не допрос, не досудебное разбирательство, а просто выяснение обстоятельств. Вы имеете право отказаться от дачи показаний, но учтите, что ведётся видеозапись и аудиофиксация. Надеемся на ваше содействие.

— Понял.

— Со Вонён, верно?

— Да.

— В каком качестве вы работаете в ресторане, где случилось происшествие?

— Я владелец. Сейчас ресторан уже неделю как закрыт.

Начальник отдела на мгновение остановился, перестав печатать, и уточнил:

— Почему вы вдруг решили устроить такой долгий перерыв?

— Простите?

— Нет, не волнуйтесь. Это не подозрение, просто обычный вопрос. Отвечайте свободно.

Вонён непроизвольно взглянул на Хёнука. Тот едва заметно кивнул, подбадривая его.

— Я управляю рестораном один уже больше трёх лет…хотел взять небольшой отпуск, чтобы восстановить силы. Многие заведения делают такие перерывы. Вообще, я собирался закрыться примерно на два месяца.

— Два месяца?

Начальник издал короткий смешок.

— Ха! И как при таком подходе у вас вообще держится бизнес?

— Начальник…

Неожиданно резко прервал его Хёнук.

Пока Вонён ошарашенно моргал, не зная, как реагировать на такой бестактный вопрос, Хёнук сузил глаза, давая понять, что подобные замечания неуместны.

— Да ладно, просто любопытно стало.

Начальник отмахнулся, явно не ожидая столь резкой реакции, и поспешил сменить тему.

— Хорошо. А чем вы собирались заняться во время этого отдыха?

— Это обязательно к ответу?

Только что Хёнук дал понять, что не стоит прогибаться под каждое слово, и Вонён осмелел. Если бы он был здесь один, то, наверное, просто ответил бы, даже если вопрос казался ему странным. Но теперь он вдруг осознал: нет ничего страшного в том, чтобы уточнять, зачем вообще у него это спрашивают.

«Вы не обязаны отвечать на все вопросы».

Тот, кто только что напомнил ему об этом праве, теперь сам ждал ответа.

— Ну…если не хотите, можете не отвечать.

Начальник отдела кивнул, вновь постукивая по клавишам.

— Расскажите всё, что помните о случившемся. Что-то, что вы хотели бы объяснить или что кажется вам важным.

Вонён сделал ещё один глоток чая. Но едва тёплая жидкость оказывалась во рту, как губы вновь пересыхали. Было бы легче говорить, если бы его допрашивал сам Хёнук, но, по-видимому, тот не имел на это права. Возможно, мешала его должность или внутренние правила отдела.

— Последнюю неделю я чувствовал себя плохо, поэтому закрыл ресторан и всё это время оставался дома. Сегодня я вышел, чтобы навести порядок.

Он постарался рассказать всё подробно — даже мелочи вроде того, как перед этим приводил в порядок сад и вычищал кухню.

Но когда дошёл до момента, где признался, что выпил в одиночестве и видимо заснул на полу, начальник отдела на мгновение скользнул по нему взглядом, полным едва заметного презрения.

Это было стыдно.

— Перед тем как уснуть, я услышал шаги. А ещё…кто-то смеялся.

— Вы слышали посторонние звуки?

— Да. Я был уже на грани сна, мельком осмотрелся, но никого не увидел. Решил, что просто послышалось, и не стал придавать этому значения.

— Пока вы работали в ресторане, к вам кто-нибудь заходил?

— Нет.

— Вы уснули примерно в 19:00. Очнулись и увидели пострадавшего в 20:15. Всё верно?

— Да.

Следователь на мгновение прекратил расспросы, сосредоточившись на клавиатуре. Затем снова поднял взгляд.

— Опишите, что увидели, когда открыли глаза.

— Я лежал на том же месте, где уснул. Когда попытался встать и найти телефон, то увидел свои руки в крови. Сначала подумал, что поранился, когда наводил порядок в саду.

— А затем?

— Потом я заметил, что кровь была не только на мне, но и на полу…а ещё…нож. Я испугался, вскочил и тогда увидел пострадавшего…он лежал на полу рядом со столом.

— Вы не стали звонить в экстренные службы, а связались лично с детективом Тэ…то есть, с Тэ Хёнуком. Почему?

— Он часто приходил в ресторан, и я знал, что он работает в полиции. Я был настолько ошарашен, что даже не вспомнил такой простой номер, как 112. А его контакт был сохранён в телефоне.

«Можно ли так отвечать?»

Неуверенность охватила Вонёна. Он снова взглянул на Хёнука, и тот лишь слегка приподнял брови, затем опустил их. Возможно, он сам это себе внушил, но показалось, будто тот дал понять:

«Всё в порядке».

— Вы сильно испугались.

— Да…

Тихо ответил Вонён.

— Сейчас самым надёжным способом подтвердить обстоятельства было бы проверить записи с камер наблюдения. Но, к сожалению, в ресторане камеры установлены только в нескольких зонах, а сейчас система сломана, так что мы не можем использовать их для расследования.

— Сломана?

Вонён удивлённо вскинул голову.

— Да. Во время работы они исправно работали? Сейчас записи недоступны.

Вонён кивнул. До ухода на перерыв камеры работали без сбоев. Наверное…

То, что камеры были установлены лишь в ограниченных местах, соответствовало правде. Он не считал нужным оборудовать ресторан тотальной слежкой, ведь главное — предотвратить воровство. Поэтому камеры были направлены на вход, укромные зоны у окон и кассовую стойку, но не дальше.

Вонён никогда не был слишком скрупулёзен в вопросах безопасности. Возможно, гостям было всё равно, но он не хотел, чтобы посетители Secondo Piatto чувствовали себя под наблюдением во время ужина.

Но если спросить, действительно ли камеры работали до закрытия, он не смог бы дать точный ответ. В последнее время в ресторан не заглядывали подозрительные личности, и он давно не проверял систему.

— Сколько дней записей сохраняется?

— Пять…наверное…

Неуверенно ответил он.

— Значит, камеры были нерабочими как минимум последние пять дней. В записях ничего не осталось. Есть ли кто-то, кто может подтвердить, чем вы занимались сегодня в ресторане?

— Когда я работал в саду, сосед из соседнего здания увидел меня через забор, мы обменялись приветствиями. Это всё.

— Вы знакомы с пострадавшим? Или видели его впервые?

— Мы не были знакомы в полном смысле, но он несколько раз приходил в ресторан.

— Как гость?

— Нет. Он хотел купить здание и землю под ресторан. Я отказался продавать.

— Он приходил несколько раз, несмотря на отказ…значит, у вас могли быть разногласия? Вы когда-нибудь ссорились?

Вонён нервно провёл языком по губам.

Этот вопрос ему не нравился.

Но отрицать было бессмысленно. Ведь именно в этот полицейский участок он сам подал заявление после того, как тот мужчина ударил его по лицу.

— Да, мы ссорились.

— Вы уснули, будучи пьяным, и ничего не помните. Очнувшись, обнаружили в ресторане раненного мужчину, ранее неоднократно приходившего с целью выкупить помещение, с которым у вас к тому же был конфликт. Всё верно?

— Да.

Начальник отдела продолжил молча печатать, затем коротко кивнул. Напечатав документ, он передал его Вонёну.

— Ознакомьтесь и подпишите.

«Не ловушка ли это?»

Вонён с трудом сосредоточился, перечитывая текст несколько раз, но там не было ничего, кроме его же слов — ни больше, ни меньше. Он подписал документ и вернул его.

— В процессе расследования, возможно, потребуется ещё несколько допросов. Надеюсь на ваше понимание. А пока вам нужно немного подождать.

Начальник жестом дал знак Хёнуку, и тот тут же поднялся. Вонён, едва заметив это, поспешил следом.

«Я правильно отвечал?»

Тревога не отпускала. Напряжение душило изнутри, но вокруг было слишком много людей, и Вонён не решался спросить что-то у Хёнука. Вместо этого он с силой прикусил внутреннюю сторону щеки.

— В туалет не хочешь?

Вдруг спросил Хёнук.

— А?

Растерялся Вонён.

— Придётся ещё немного подождать, так что можешь сходить в туалет.

Вонён быстро кивнул. Он пошёл за Хёнуком, который жестом указал направление.

В туалете никого не было. Хёнук прошёлся вдоль кабинок, открывая двери и проверяя, не заняты ли они. Убедившись, что они одни, он повернулся к Вонёну.

Тот, наконец, решился спросить:

— Я…не совершил ошибки?

— Ты справился. Всё равно, даже если бы ты что-то утаил, в ходе расследования это бы всплыло. А если показания не совпадут с доказательствами, будет только хуже.

— Вопросы казались…странными.

— Среди полицейских хватает странных людей. Прости.

Хёнук говорил серьёзно, но Вонён лишь бессильно вздохнул.

— Что с тем мужчиной?

— Его отвезли в больницу.

— Он сильно пострадал? В сознание пришёл?

Хёнук сжал губы. Это было несвойственно его обычно уверенной манере.

— Он всё ещё без сознания.

— …

Конец 3 тома

— Он может очнуться в любой момент. Как только это произойдёт, мы узнаем, что случилось, — нужно просто подождать.

Лицо Вонёна стало ещё бледнее. В его глазах вспыхнул страх, и на мгновение показалось, что взгляд действительно треснул, словно хрупкое стекло.

Хёнук наблюдал за ним секунду-другую, затем быстро шагнул ближе и обнял, крепко прижав к себе. Ладонь мягко похлопала его по спине.

— Всё в порядке. Сейчас просто продолжают расследование. Нужно немного подождать, и всё разрешится.

— Я…

— Да?

— В каком статусе я нахожусь? Свидетель? Очевидец?

Вонён сглотнул. Губы дрожали.

— Или…подозреваемый?

Рука, похлопывающая его по спине, на мгновение застыла.

В этой паузе заключался ответ.

Но вскоре рука снова двинулась, а голос Хёнука остался всё таким же спокойным.

— «Подозреваемый» — это не что-то особенное. Если бы на месте преступления был кто-то ещё, он тоже стал бы подозреваемым. Просто ты оказался единственным человеком в ресторане, когда всё произошло. Таковы правила. Понимаешь?

— …

— Ты уже дал показания, так что скоро сможешь уйти. Немного потерпи. Даже если ты в статусе подозреваемого, у них нет оснований держать тебя здесь долго.

— Мне стоит позвонить Минсоку?

— Если понадобится, я сам поставлю его в известность. Тебе не о чем беспокоиться. Всё нормально.

— Ладно…

— Пойдём.

Вонён кивнул. Они не могли прятаться в туалете вечно.

Стоило им выйти в зал, как один из полицейских тут же окликнул Хёнука:

— А, детектив Тэ! Вас ищут начальник отдела и комиссар.

Даже Вонён, ничего не зная о внутренней кухне полиции, понимал, зачем они его вызывают. К этому моменту, вероятно, уже завершили первичный осмотр места происшествия, а показания зафиксировали. Теперь оставалось обсудить дальнейшие шаги.

— Подожди здесь немного.

— Хорошо…иди.

— Ах, стой.

Хёнук уже собирался уйти, но, поспешно поменяв своё направление, развернулся. Дойдя до одного из столов, он остановился. Похоже, это было его рабочее место.

Вонён, невольно уставился на него, при этом испытывая смутные чувства. Тот открыл и закрыл ящик, а потом вновь приблизился.

— На, съешь это.

На протянутой ладони лежал леденец на палочке.

Вонён удивлённо посмотрел на яркую, пёструю обёртку.

— Я иногда ем их, когда сижу в офисе. Тебе, наверное, скучно ждать.

«Скучно? Как можно скучать в такой ситуации?»

Внешне он мог выглядеть довольно невозмутимым, но беспокойство превратилось в бушующий огонь — всё пылало внутри. Страшная картина, которая предстала перед его глазами в ресторане, прочно засела в сознании, до сих пор вызывая тошнотворные приступы.

Но Вонён всё же послушно взял конфету. Провёл взглядом по широкой спине Хёнука, пока тот не исчез из поля зрения. Только после этого медленно развернул обёртку, которая негромко зашуршала в тишине.

Под ней оказался небольшой леденец, наполовину розовый, наполовину жёлтый.

«И он правда такое ест?»

Представив крупного мужчину, сидящего за рабочим столом с конфетой во рту, Вонён неожиданно хмыкнул. В этом вздохе смеха не было, но всё же что-то в нём походило на облегчение.

Он положил карамель в рот. Знакомая липкая сладость бюджетных конфет тут же разлилась по языку. Горечь и тошнота, комком сидевшие в желудке, начали понемногу ослабевать. В тишине раздавался тихий стук, когда леденец ударялся о зубы.

***

Кто-то, взглянув на него сейчас, мог бы сравнить его с древними храмовыми статуями.

Теми самыми, что стоят по обе стороны от входа, с устрашающими лицами, суровыми взглядами, могучими телами, словно созданными для того, чтобы внушать страх.

Перед зеркалом в туалете Хёнук видел, как всем своим видом испускал едкий, чёрный дым — гнев, нетерпение, бессилие. Несколько раз окатил лицо холодной водой, и капли заструились вниз, стекая с подбородка.

Он выдернул бумажное полотенце, вытер лицо, затем провёл рукой по мокрым волосам, зачесав их назад. Посмотрел на себя в зеркало, изображая улыбку. Поморгал, словно пытаясь затушить горящий в глазах огонь.

Когда лицо вновь стало выглядеть обычным, он стёр с него улыбку и процедил сквозь зубы:

— Чёрт…

Долгий выдох сорвался с губ. Он уставился в потолок, всё ещё сжимая раковину.

Потом опустил руки под струи воды, пока не начали неметь кончики пальцев.

Затем, встряхнув ладонями, вышел.

На лестнице между третьим и вторым этажом он замер у перил. Снизу был виден Вонён — он сидел на стуле, с леденцом во рту. Щёки слегка раздувались, когда он перекатывал его языком.

Хёнук не двинулся. Вспомнил диалог, который произошёл недавно:

— Экстренный арест?

— Все условия соблюдены. Наказание за подобное преступление — от трёх лет и выше. Достаточно оснований для подозрений. Он владелец ресторана, есть риск уничтожения улик.

Слова начальника повергли его в шок. Он даже не успел среагировать, но через пару секунд, вновь овладев собой, резко спросил:

— Как он может уничтожить улики, если место преступления уже оцеплено и идёт расследование?

— Есть риск побега. К тому же, когда его спросили, что собирался делать в отпуске, он не ответил. Планировал преступление? Возможно. Если обыскать дом, может, найдём что-то ещё.

— Если бы он действительно планировал преступление и собирался уничтожить улики, он бы не напился и не лёг спать прямо там! На нём нет следов борьбы! Это явно нелогично!

Начальник хмыкнул и с притворным сочувствием похлопал его по плечу.

— Ты ведь с ним близок, да? Не стоит допускать предвзятости в расследовании. По-хорошему, тебя вообще не стоило подключать к этому делу, просто так сложилось, что ты принял вызов первым.

— Вы зря тратите время. Вам не дадут ордер.

— Это ещё неизвестно, пока не подадим запрос.

Начальник повернулся к комиссару.

— Как будем действовать?

Тот, задумавшись, постукивал ручкой по столу. Затем коротко провёл ладонью по волосам, в которых уже виднелась седина.

В обычных обстоятельствах это дело не стоило бы вмешательства комиссара. Но пострадавший — член группировки директора Гиля. Значит, всё не так просто.

— Проводите арест.

— Комиссар!

— Слова начальника Хвана логичны. К тому же, учитывая директора Гиля, это правильное решение. Подозреваемый — обычный гражданский. Отпустить его сейчас было бы даже опаснее.

— Тогда нужно взять под защиту, а не под арест!

— Детектив Тэ, слушай, что тебе говорят.

Голос комиссара стал твёрже.

Хёнук даже не пытался скрыть своего раздражения.

— Чушь.

Кто-то из коллег пробормотал:

— Такой борзый.

Но он сделал вид, что не услышал. Вместо этого снова повернулся к комиссару.

— Арест во имя его же защиты? Вы сами понимаете, насколько это абсурдно? Всё равно, если не будет ордера, его выпустят через 48 часов.

— Мы не арестовываем его ради защиты. Пока что он — главный подозреваемый.

— Серьёзно? Вы же сами видели материалы дела. Очевидно, что за этим стоят люди директора Гиля. Они просто хотят всё переиграть себе пользу!

— Вот именно!

Комиссар повысил голос.

— Поэтому он должен оставаться под нашим контролем, хотя бы до завершения первичного расследования!

Хёнук стиснул зубы и замолчал.

— Ты потерял хватку? Пока этот ублюдок ещё жив, мы можем хоть как-то маневрировать. Но если он умрёт, ситуация сразу же перейдёт в разряд непредумышленного убийства, как минимум. И что тогда?

Комиссар раздражённо постучал ручкой по столу.

— Мы говорим о ресторане, куда часто заходили люди директора Гиля. И там один из них чуть не умер. Независимо от того, кто это совершил, мы в любом случае разбираемся уже не с мелким делом.

Хёнук молчал, крепко сжав кулаки.

— Решение принято. Оба свободны. Идите и выполняйте.

Начальник Хван, до этого наблюдавший со стороны, вмешался.

— Как будем действовать? Я сообщу Со Вонёну? Или ты сам?

— Я.

Хёнук тяжело вздохнул, выпрямился и достал телефон.

Было уже довольно поздно, но выбирать не приходилось.

После нескольких гудков на том конце линии раздался голос.

— О, Хёнук?

— Ты ещё не спишь?

— Нет, ещё нет.

— Возникла проблема.

— Какая?

— Вонёну нужен адвокат.

На мгновение повисло молчание, затем голос Минсока стал жёстче.

— Что случилось?

— Ты слышал про этих ублюдков, которые ошивались в ресторане Вонёна? Он должен был тебе что-то рассказывать.

— Да, пару раз. Но, насколько я знаю, они давно не появлялись, разве нет?

— Похоже, они снова перешли к активным действиям. Но пока это только моё подозрение. Один из них оказался раненым в ресторане, и теперь Вонёна втянули в это как подозреваемого.

— Что?!

Голос Минсока взметнулся вверх от неожиданности.

Хёнук не стал его торопить, дав осмыслить услышанное, сам же в это время сжал виски пальцами, пытаясь унять нарастающее напряжение.

Затем перешёл к главным вопросам.

— Можем встретиться? Ты работал с уголовными делами?

— Да. Не так много, как хотелось бы.

— Пришёл приказ об экстренном аресте Вонёна.

— Экстренный арест?! Что за…

— Поэтому займись его защитой. Я уверен, что ордер на задержание не выдадут, но лучше подготовиться заранее. У меня нет времени объяснять всё подробно, я отправлю тебе детали позже.

— Ладно. Только напиши как можно скорее.

Минсок явно хотел расспросить больше, но сдержался.

Хёнук сбросил звонок и, наконец, двинулся с места.

Спускаясь по лестнице, он столкнулся с коллегой, который сразу понизил голос:

— Что решили, начальник?

— Позже.

Хёнук прошёл мимо.

Вонён всё ещё сидел на стуле в холле. Когда он увидел его, на лице мелькнуло облегчение. Леденец уже давно растаял, во рту ничего не было.

Хёнук сглотнул.

Сейчас он, как никто другой, понимал выражение «захлебнуться собственной яростью».

Вонён первым нарушил тишину:

— Ну? Всё закончилось?

— Нам нужно поговорить…

Вонён без вопросов кивнул.

Хёнук повёл его в комнату отдыха — единственное место, где можно было поговорить без посторонних ушей.

Двое полицейских, пьющих кофе, молча кивнули им при входе.

— Извините, но не могли бы вы оставить нас на пару минут? Здесь сейчас самое тихое место.

— Конечно.

Они ушли, и Хёнук плотно закрыл за ними дверь.

Он подвинул стул, приглашая Вонёна. Тот нерешительно присел, напряжённый, явно ждал дурных новостей.

Хёнук тоже хотел было сесть напротив, но передумал и выбрал стул поближе.

Он посмотрел в глаза Вонёна.

Впервые за всё время он не знал, с чего начать разговор.

«Он точно заплачет. И что мне тогда делать?»

— Вонён-а.

— А?

— То, что я сейчас скажу, может тебя напугать. Но учти: это временно. Это нужно для следствия и, в том числе, для твоей безопасности. Всё скоро закончится, так что не волнуйся слишком сильно.

Он сам понимал, что это такие же пустые слова, какими жонглировал комиссар. Но хотя бы звучали они не так жёстко.

— Что ты хочешь сказать?

Пальцы Вонёна, лежавшие на коленях, дрогнули. Хёнук протянул руку и накрыл их ладонью. Затем, собравшись, заговорил:

— В уголовном праве есть такая мера, как экстренный арест.

— …

— Это не официальный ордер. Это значит, что полиция может задержать человека на 48 часов, если посчитает это необходимым для расследования.

Губы Вонёна приоткрылись, но он тут же снова их сжал. Горло дёрнулось, проглатывая сухой ком.

Ресницы, как перья, взметнулись. Его голос был хриплым и тихим.

— Ты же сказал, что я…

— …

— Ты сказал, что нужно подождать, и всё решится. Ты сам…так сказал…

Его пальцы ослабли, потеряли всю силу.

Хёнук стиснул зубы, а затем сильнее сжал его руки.

— Прости.

Вонён поднял на него глаза.

Смотреть, как всегда уверенный, бесстрашный Хёнук впервые выглядит так, словно не знает, что делать, — это окончательно вбило в него осознание происходящего.

Это не шутка. Это реальность.

Ему казалось, что он тонет в этом.

Они оба молчали, не в силах что-то сказать. Снаружи слышались голоса и шаги, но в этом закрытом пространстве повисла тишина.

Хёнук заговорил первым.

— Минсок займётся твоей защитой. По закону, если в течение 48 часов ордер на задержание не будет выдан, тебя сразу отпустят. Мне самому неприятно это говорить, потому что я уже один раз дал тебе ложную надежду, но ордер вряд ли выдадут. Его рассматривают не у нас в участке.

Голос звучал хладнокровно, отчётливо, без эмоций. Вонён не ответил, лишь кивнул.

— Прости.

Опять извинения.

Он не мог сказать ничего другого.

Обычно его язык работал быстро, гладко, как хорошо смазанный механизм. Но не сегодня.

Мысли бурлили, как чёрный гудрон.

Всегда, когда дело касалось директора Гиля, начальник Хван становился не просто коллегой, а препятствием. И сейчас это ощущалось особенно явно.

Но пока он не мог дать волю злости.

Вонён, до этого просто сидевший в ступоре, внезапно прошептал:

— А если это был я?

Ответ последовал без малейшей паузы:

— Нет.

— Как ты можешь быть так уверен? У меня была причина его ненавидеть. Он постоянно приходил, доставал меня. В прошлый раз…

Вонён замолчал.

Он никогда не рассказывал Хёнуку о том, какие оскорбления и угрозы приходилось выслушивать от этого человека на улице. Но и без этого мотив вполне имелся.

— Ты бы так не поступил.

— …

— Каким бы злым ты ни был, ты не тот, кто способен ударить ножом человека, которого едва знаешь.

Вонён опустил глаза.

«А вдруг я один из тех, кто теряет контроль?»

По телевизору каждый день показывают случаи, где самые обычные люди напиваются, срываются, совершают что-то ужасное. Как он может быть уверен, что не такой же?

Он не был миролюбивым человеком. В школе он представлял, как ненавистные одноклассники просто исчезнут, умрут, и их больше не будет. Тот гангстер тоже…Вонён проклинал его, желая, чтобы он просто сдох.

— Расследование запущено. И если разобраться, всё станет понятно. Да, нож твой. Да, на тебе кровь. Но это не значит, что ты его ударил. Расследование не настолько примитивное. К тому же, подозрительно, что камеры вдруг сломались именно сейчас.

— …

— Ты же сам говорил: «Как можно ударить человека ножом?» Говорил, что не смог бы справиться с такими людьми в драке. И ты прав. Если бы ты действительно напал на него, разве остался бы целым и невредимым?

— …

— Я знаю, сейчас это не кажется убедительным, но…

Вонён покачал головой.

Затем поднял глаза и посмотрел прямо на Хёнука.

— Я верю тебе.

«Если не верить Хёнуку, то кому?»

Факт в том, что высокопоставленные люди здесь не верят Со Вонёну. Если бы было иначе, не стали бы говорить о его задержании. Единственный, кто остаётся на его стороне, — Тэ Хёнук.

Несмотря на такую редкую демонстрацию доверия, на лице Хёнука не отразилось ни малейшей радости. Он только кивнул и крепче сжал его руки.

— Одной моей веры недостаточно. Ты тоже должен верить в себя. Обычно, когда человека арестовывают по обвинению в преступлении, которого он не помнит, он сразу же кричит, возмущается, требует справедливости. Ты слишком тихий. Даже сейчас. Вот почему я уверен, что ты ни в чём не виноват. Такой человек, как ты, не мог никого ударить ножом.

— Я ничего не помню…

— Даже если ты не уверен, хотя бы попытайся верить. Сейчас самое время быть эгоистичным и наглым. Пусть тебе никто не верит, но ты должен верить себе.

Хёнук глубоко вдохнул и посмотрел на часы.

— Ладно. Пора.

— Что пора?

Вонён непонимающе кивнул.

Хёнук выпрямился и чётко, словно фиксируя время, произнёс дату и текущий час.

— Со Вонён.

— …

— Вы задержаны по подозрению в нанесении тяжких телесных повреждений.

Зрачки Вонёна расширились. Его дыхание сбилось, но Хёнук уже потянулся к нему, крепко обнял, удерживая в реальности.

— У вас есть право на адвоката, право на защиту, право хранить молчание и право на обжалование задержания в суде.

Он не просто оглашал обязательные слова — он говорил их мягко, точно, будто объяснял, что делать дальше.

Вонён, словно осознавая, что к его состоянию прислушиваются, сдерживал слёзы, но плечи содрогались, грудь то вздымалась, то опадала, выдавая беззвучные рыдания.

Хёнук не торопился. Он гладил его по спине, по плечам, даже по волосам, стараясь заглушить этот ужас.

— Тэ Хёнук…

— Я здесь.

— Что мне делать…я так боюсь…

Хёнук на мгновение закрыл глаза, маскируя искривившееся от гнева лицо. Затем открыл их, собравшись.

— Ты ведь сказал, что веришь мне, да?

— Да.

— Просто подожди. Я не позволю, чтобы это зашло дальше.

Вонён слабо кивнул.

Хёнук посмотрел на его мокрые щеки и, выдохнув, пробормотал:

— Но знаешь, я всё равно рад, что ты не пострадал.

Глаза Вонёна снова наполнились слезами, но он уже не плакал. Он вытер лицо, сделал глоток воды и вышел из комнаты.

— Я скоро вернусь. Я буду здесь, пока всё не закончится. Если что-то нужно — зови.

Он передал его сотрудникам, наблюдая, как Вонён, опустив плечи, уходит по коридору.

Только после этого позволил себе тихий, нервный смешок.

Вся его жизнь не была простой, но ещё никогда он не чувствовал себя настолько бессильным.

Вернувшись в отдел, он увидел, как коллеги сидят, затаив дыхание.

Комната была непривычно тихой, но на мониторе мигало окно группового чата.

[Командир, что, чёрт возьми, происходит?]

[Его правда арестовали?]

[Сразу арест? Это странно.]

Даже пятилетний ребёнок понял бы, что здесь что-то не так.

Хёнук отправил ответ:

[Готовьтесь к новому плану.]

[Нам дали разрешение?]

[Если что — накажут меня. Если придётся увольняться, это сделаю я. Вам не о чем беспокоиться.]

Мессенджер замер.

В отделе стало ещё тише.

Коллеги начали смотреть на него поверх мониторов.

Он добавил ещё одно сообщение:

[Ответа не вижу.]

[Да, командир.]

[Принято.]

Хёнук отправил Минсоку подробный отчёт о ситуации и закрыл ноутбук.

Вышел из офиса, выкурил сигарету, затем сверился с графиком смен. После этого направился в изолятор.

Как только он вошёл, дежурный поднялся.

— Детектив Тэ?

— Я заменю тебя.

— Что?

— Ровно на час. Всё равно я уже закончил смену, меня никто не будет искать. Отдохни в комнате для отдыха.

— Мы не оформляли замену заранее. Если узнают, что мне делать?

— Скажи, что я тебя заставил. Если накажут — так накажут меня.

— Но…

— Ты вроде бы говорил, что у тебя нет девушки? Я устрою тебе свидание.

Дежурный колебался, но в итоге кивнул и вышел.

Хёнук прошёл дальше, мимо камер, где пьяные задержанные громко храпели.

Наконец, в самой дальней, пустой камере, он увидел того, кого искал.

Вонён сидел, закутавшись в одеяло, с опущенной головой. Услышав шаги, он поднял взгляд. Его тёмные глаза дрогнули от удивления.

Он медленно поднялся и подошёл ближе к решётке.

— Ты можешь здесь находиться?

— Взял смену на час. Думал, ты не сможешь уснуть. Ты не замёрз?

— Я в порядке, мне не холодно.

— Ты только недавно поправился. Держи себя в тепле.

Хёнук протянул ему ещё пару одеял. Вонён принял их, но, поколебавшись, постелил на пол и сел сверху.

Хёнук тоже сел, только по другую сторону решётки.

— Не сиди. Ложись и попробуй уснуть.

— Не могу…

— Здесь даже один день — испытание. Если ты ещё и заболеешь, будет только хуже.

Вонён вздохнул, но всё же натянул одеяло на себя и лёг.

«Что за пиздец…»

Подумал Хёнук. Нос защипало, будто от холода. Он готов был разнести всё вокруг.

Вонён и так не был крепким и не до конца восстановился после болезни. А теперь его держат здесь, на жёстком полу, без возможности нормально поспать.

— Неудобно, да?

— Ну, чем-то похоже на казарму…

— Ты служил в армии?

— Конечно.

Вонён удивлённо посмотрел на него, будто вопрос был глупым.

В принципе, причин не служить у него не было.

— Ну и как тебе служба?

— Служил немного позже остальных, так что сначала было неловко, но в целом нормально.

— Хотел бы посмотреть, как ты стреляешь. Наверняка неплохо владеешь оружием, да?

Вонён усмехнулся.

Разговор был неуместным, и оба это понимали.

— Ты не голоден? Я не могу принести тебе еду снаружи, но могу купить что-нибудь в автомате.

— Не надо.

Судя по выражению лица, у него вообще не было аппетита. Хёнук не стал настаивать.

Теперь заговорил Вонён:

— Что сказал Минсок?

— Мы ещё толком не говорили. Не переживай, он в таких делах разбирается быстро.

Разговор постепенно стих.

Вонён лежал внутри камеры, Хёнук сидел снаружи. Они просто молча смотрели друг на друга.

Вдруг Хёнук нахмурился, словно вспомнил что-то важное.

— Я забыл взять ключ. Хотел зайти и обнять тебя.

— Ты что, с ума сошёл? А если кто-то зайдёт?

Вонён резко и испуганно огляделся по сторонам.

Хёнук протянул руку сквозь прутья решётки.

— Тогда давай хотя бы подержимся за руки.

Расстояние между прутьями позволяло просунуть руку без труда.

Но Вонён не сразу её взял.

Хёнук слегка пошевелил пальцами, призывая его к действию.

Вонён будто только сейчас осознал всё происходящее.

— Я ведь правда этого не делал, да?

— Даже если бы сделал, я всё равно мог бы держать тебя за руку.

Вонён горько усмехнулся и кончиками пальцев дотронулся до его руки.

— Ты не слишком объективен. Для полицейского.

— Даже если я уйду из полиции, парнем твоим быть не перестану. Так что выбирай сторону правильно.

— Тише!

Зашипел Вонён, вновь осмотревшись.

Хотя из камеры ему не было видно, что происходит снаружи, он всё равно занервничал. Убедившись, что вокруг тихо, он осторожно положил руку на ладонь Хёнука.

Его пальцы были холодными.

Хёнук помассировал их, разгоняя холод, затем медленно склонился ближе. Их взгляды пересеклись.

— Может, поцелуемся?

— Ты совсем с катушек слетел?

— Подумай хорошенько. Не каждый день удаётся целоваться через решётку. В кино это всегда романтично. Завтра тебя отпустят, а ты, возможно, пожалеешь, что не попробовал.

— С чего бы мне об этом жалеть?

Но Хёнук уже подался ближе.

Вонён закатил глаза.

— Дурак…

— Быстрее.

Вонён, нахмурившись, как будто не видя другого выхода, приподнялся, опираясь на руки. Подвинувшись к решётке, он тихо упрекнул:

— Коррумпированный коп. Взятка поцелуем.

Он закрыл глаза. Хёнук, глядя на его ресницы, склонился ещё ближе и коснулся губами губ.

Вокруг стояла тишина. После недавно прошедшего ливня, как капли, падающие в застывшую лужу, поцелуй разрывал тишину приглушёнными, влажными звуками.

Они не могли обнять друг друга за шею, не могли ухватиться за щёку или плечо. Их поцелуй, начавшийся словно нечто нелепое, не мог углубиться. Но он и не прерывался, словно если бы они разомкнули губы, случилось бы что-то непоправимое.

Хёнук нежно прикусил нижнюю губу. Он снова и снова сжимал её между зубами, пока дрожь, пробежавшая по телу Вонёна, не передалась ему через поцелуй.

Не в силах продолжать дальше, Хёнук первым отстранился. Вонён моргнул, с опозданием приоткрыв глаза. Они слегка поблёскивали во мраке.

— Теперь давай спать.

Тихо сказал Хёнук после короткой паузы.

Вонён почти незаметно кивнул и, плотно сжав губы, снова улёгся на несколько тонких одеял. Дыхание сбилось.

Когда Хёнук снова взял его за руку, Вонён машинально ответил тем же, переплетая их пальцы. Ладонь наконец согрелась. Дрожь постепенно стихала, а дыхание становилось ровным.

Хёнук не мог заставить себя отпустить руку и встать — казалось, если он пошевелится, Вонён тут же проснётся. Он просто сидел рядом, дожидаясь момента, когда можно будет уйти. Только спустя час, услышав, как в спешке возвращается дежурный офицер, он осторожно разжал пальцы и поднялся. К счастью, Вонён даже не пошевелился.

Хёнук переступил порог, толкнув матовую стеклянную дверь. Кафе находилось далеко от полицейского участка и, похоже, не пользовалось особой популярностью — внутри почти не было людей.

Минсок, сидевший в самом дальнем углу, заметил его и помахал рукой. Хёнук заказал кофе и сел напротив. За одну ночь Минсок сильно осунулся — под глазами уже залегли тёмные круги.

— С чего это ты выглядишь хуже, чем Со Вонён?

— А как ты думаешь? Разве можно было уснуть после такого? Ты тоже, гляжу, не особо выспался.

Хёнук усмехнулся. Как ни странно, из троих лучше всех, кажется, поспал именно Вонён.

Ещё не оправившись до конца от простуды, он, судя по всему, был слишком измотан, чтобы держатся. Стоило ему прилечь, как мгновенно уснул.

Когда Хёнук виделся с ним утром, тот выглядел куда спокойнее, чем вчера.

— Данные получил?

— Ага.

— Как собираешься действовать?

— Недостаточность улик.

Тон его голоса не оставлял сомнений: дело до суда не дойдёт. Хёнук кивнул в знак согласия.

— Верно. Доказательств слишком мало. Даже если нож действительно принадлежит шефу Со, этим ножом мог воспользоваться кто угодно. Кровь на одежде распределена неестественно, следов борьбы нет.

— Есть косвенные улики, но ни одного весомого доказательства. Нет записей с камер, нет свидетелей, нет очевидцев. Прокурор станет выдвигать обвинение только в том случае, если захочет потратить время впустую.

Косвенные улики. Хёнук тихо вздохнул. Первоначальное расследование прошло без особых сложностей.

Вонён твёрдо заявил, что ничего не помнит о произошедшем в ресторане. Жертва, находившаяся в больнице, была без сознания и не могла ничего сказать. Зато несколько подчинённых директора Гиля, охотно рассказывали детали.

Все они утверждали одно и то же: в тот день раненый пришёл в ресторан один. Никого с ним не было, а значит, если его кто-то и ударил ножом, то это мог быть только Со Вонён.

Было найдено и множество возможных мотивов, почему Вонён мог напасть на парня с татуировкой Будды. Наиболее очевидный — давний конфликт. В отличие от нынешнего дела, их прошлые столкновения были при свидетелях. Один из бывших официантов Secondo Piatto без колебаний заявил полиции, что Вонён не раз обливал пострадавшего грязной водой и угрожал ему ножом.

Ещё один нюанс, который играл против Вонёна, — его склонность терять сознание после выпивки, что влекло за собой провалы в памяти. Кроме того, в прошлом он уже дрался, улаживая конфликты кулаками. В целом, исходя из обстоятельств, у него почти не было шансов доказать свою непричастность.

Единственное, что играло ему на руку, — это репутация жертвы. Тот оказался не кем иным, как известным гангстером с внушительным послужным списком. Когда на одной чаше весов оказывается человек с криминальным прошлым, а на другой, казалось бы, обычный гражданин, общественное мнение склоняется в пользу второго.

— Если бы он очнулся, всё решилось бы быстрее, без лишней волокиты.

Пробормотал Минсок.

— Конечно, если это внутренние разборки, он может дать ложные показания.

— Надо сделать так, чтобы не дал.

Отрезал Хёнук. В его голосе мелькнула ледяная нотка. Минсок лишь молча пролистал бумаги.

В любом случае, прямых улик не было. Не было ни свидетелей, ни записей с камер. Тот факт, что Вонёна нашли на месте преступления вместе с пострадавшим, его нож использовали в нападении, а на одежде были следы крови, делал его подозреваемым, но не преступником.

— Думаешь, это подстроили люди из их группировки?

Уточнил Минсок.

— Да. Я давно следил за ними, у меня было ощущение, что они готовят что-то крупное. К тому же давно положили глаз на ресторан шефа Со. Почти все здания вокруг им уже принадлежат. Когда они внезапно залегли на дно, сверху поступило распоряжение свернуть слежку. Потом ресторан закрылся и контроль окончательно ослаб. Вполне могли воспользоваться подходящим моментом.

— Но какой им от этого прок?

— Земля. Они давно хотели заполучить этот участок.

Хёнук тяжело вздохнул и провёл рукой по лицу.

— Я изначально ошибся. Думал, что их действия против Вонёна никак не связаны с тем, что мы расследуем. Считал, что наш главный объект — это кто-то выше, а нападки на ресторан — обычная мелкая возня. Оказалось, что нет.

Минсок нахмурился.

— Это же не центр Каннама. Даже если там прибыльное место, его стоимость вряд ли превысит пару десятков миллиардов. Неужели стоит таких усилий?

* Центр Каннама в Сеуле — один из самых престижных и дорогих районов Южной Кореи. Вы наверняка слышали песню «Gangnam Style» — она высмеивает стереотипы, связанные с роскошной жизнью в этом месте.

Хёнук фыркнул.

— Людей убивают и за меньшее. Для таких, как они, человеческая жизнь не стоит ничего.

— Но сейчас они ведут легальный бизнес, верно?

— Ну да, не так давно вышли из тени. А участок земли можно использовать по-разному: обновить здание, сделать перепланировку, продать дороже. Кто знает, что они там задумали. В их группировку недавно вошли мошенники, которые раньше зарабатывали на аферах. Теперь у них в руках и недвижимость, и люди, способные прокручивать схемы. Очевидно, есть план.

— Возможно…

— Для них это не такая уж и большая жертва. Убрать одного рядового бойца и повесить вину на другого — проще простого. Ни у жертвы, ни у Вонёна нет следов сопротивления. Что это значит? Что его ударил кто-то из своих. Просто тому, кто наносил удар, не повезло — пострадавший выжил.

На некоторое время они замолчали. Затем Хёнук заговорил первым:

— Допустим, обвинение всё же выдвинут. Каковы шансы на оправдание?

— Должно получиться.

Если удастся уладить дело с Вонёном, Хёнук планировал возобновить операцию по задержанию группировки директора Гиля. Нельзя было тянуть дальше. Если бы они продолжили слежку, возможно, смогли бы предотвратить случившееся.

А раз они вновь вышли на тропу войны, значит, за этим последуют новые преступления. Вне зависимости от того, дадут сверху разрешение или нет, Хёнук не собирался сидеть сложа руки.

Он задумчиво уставился в пустоту.

Его волновало, зачем директору Гилю устраивать такое ради одного здания? Может, это лишь ссора между низшими членами группировки?

Если раньше все события казались разрозненными, теперь они складывались в единую картину. Нужно было только найти связующее звено.

Но сейчас важнее было другое.

— Пока сосредоточимся на том, чтобы шеф Со избежал обвинения.

— Ордера на арест ещё нет?

— Нет. Думаю, его отклонят к вечеру, и тогда он выйдет. Если же нет, будем подавать апелляцию.

Хёнук напряжённо выдохнул.

— Разрешить дело — одно, но меня беспокоит шеф Со. После всего этого он будет в ужасном состоянии. Он же всё видел…

— Вот уж правда. Почему на долю Вонёна выпадает столько испытаний? Он и без того натерпелся. Было бы хорошо, если бы рядом с ним были родные…мы с родителями, конечно, стараемся, но ведь не заменим ему настоящую семью.

— Он успел попрощаться с родителями перед их смертью?

Спросил Хёнук.

— Отец погиб в аварии, так что просто получил подтверждение смерти. Через три года умерла мать. От рака. С ней он успел проститься. Даже словами не передать, что он тогда чувствовал. В детстве пережить две такие потери подряд…

— Значит, они умерли, когда он был в средней школе?

— Отец ещё раньше. А мать — почти сразу после того, как он поступил в старшую школу. Она успела увидеть его в школьной форме…

***

Если подумать, он провёл в камере меньше суток, но, выходя наружу, чувствовал себя так, словно пробыл там год.

Вонён медленно шагнул вперёд. Получив обратно вещи, включая телефон, он покинул изолятор. Проходившие мимо люди время от времени кидали на него взгляды, кто-то даже молча кивал в знак приветствия.

Однако большинство было слишком занято своими делами, чтобы даже просто заметить его. Вонён ожидал, что, выйдя на улицу, столкнётся с осуждающими взглядами и шёпотом за спиной. Но никто не обращал на него особого внимания, и это принесло неожиданное облегчение. Он последовал за сопровождающим.

В кабинете ждал начальник, проводивший допрос. На этот раз рядом не было Хёнука. Тот приветственно кивнул.

— Хорошо спалось?

— Да.

Фраза показалась Вонёну едва ли не насмешливой, но он лишь коротко ответил, не желая затягивать встречу.

— Вы можете идти. С этого момента дело переходит в стадию расследования без содержания под стражей. Поскольку мы не видим риска побега или уничтожения улик, вас отпустили. Но пока ведётся следствие, вам придётся содействовать. Надеюсь, вы понимаете?

— Понимаю.

— Подпишите здесь. Спасибо за сотрудничество. Будьте осторожны.

Но даже выйдя из кабинета, Вонён чувствовал себя потерянным. Он огляделся, но рабочее место Хёнука было пустым.

Тот говорил, что останется в участке до конца разбирательства. Куда он пропал? Может, устал и пошёл отдохнуть?

Почему-то Вонёну стало неловко первым набирать его номер. Он вышел из здания, вертя телефон в руках. Солнце уже клонилось к закату, воздух стал прохладным. Автомобильные гудки и шум городской жизни казались непривычными, но в то же время родными.

— Вонён-а!

Пока он стоял у входа, растерянно озираясь, знакомый голос окликнул его по имени. Вонён резко обернулся.

— Я сразу примчался после звонка, но всё равно немного задержался.

Проворчал Хёнук, подходя ближе.

Минсок шёл рядом с ним. Увидев их вместе, Вонён шагнул вперёд.

— Вы были вместе?

— Да. Готовили защиту.

Ответил Минсок.

— Вонён, тебе было тяжело, да?

— Шеф Со, ты хорошо справился.

Тихо добавил Хёнук, оставаясь на шаг позади.

Вонён незаметно сглотнул. Минсок подтолкнул:

— Давайте найдём место, где можно спокойно поговорить. Не стоять же тут на улице.

— Лучше сразу отправить его отдыхать.

Сказал Хёнук.

Минсок в знак согласия кивнул и подошёл чуть ближе к Вонёну.

— Вонён, тебе сейчас лучше не оставаться одному. Пойдём ко мне. Хисон уже в курсе, расслабься. Она очень за тебя переживает.

— А?

Вонён удивлённо моргнул.

— Чего так удивляешься? Всё нормально. Оставайся у нас, чувствуй себя как дома. Если ты будешь один, я буду волноваться.

— Нет, всё в порядке. Я могу вернуться домой. Всё-таки как-то неловко идти к молодожёнам…

— Тогда лучше ко мне.

Вдруг вмешался Хёнук.

Минсок и Вонён разом замолчали.

— Если беспокоишься за безопасность, в моём доме тебе будет спокойнее всего. Всё-таки у меня есть оружие. Да и живу один…

Минсок слегка нахмурился, будто размышляя. Но прежде чем он успел возразить, Вонён поспешно сказал:

— Да, Минсок, я пойду к нему. Так ты не будешь переживать.

— Ты уверен?

— Да. Я же уже бывал у него.

Минсок какое-то время смотрел на него, потом вздохнул и улыбнулся.

— Ладно, логично. В доме друга действительно будет комфортнее, чем в доме молодожёнов.

— Не переживай, я о нём позабочусь.

Сказал Хёнук.

— А ты спокойно проведи время с женой. Так будет оптимальнее для всех.

— Ладно, тогда я на вас рассчитываю. Если что, сразу звоните. И набирайся сил, Вонён.

Проводив Минсока, они наконец двинулись к машине. Всё это время Хёнук молчал, ведя себя отстранённо.

Как только Вонён сел в салон, Хёнук тут же завёл двигатель и тронулся с места. Вонён бездумно смотрел в окно, наблюдая, как за стеклом проносятся улицы. Полицейские в форме, синие таблички с девизами, украшенные символом орла, — всё это постепенно оставалось позади.

Расследование ещё не закончилось, и ему, возможно, придётся вернуться сюда.

Он бы, конечно, предпочёл этого не делать.

— Ресторан…

Слова сорвались с губ сами, прежде чем он успел осознать их.

Хёнук не стал уточнять, что он хотел сказать, и просто ответил:

— Доступ пока закрыт. Если хочешь попасть внутрь, нужно разрешение. Я могу провести тебя, если хочешь.

Вонён ненадолго задумался, потом покачал головой.

— Нет. Потом.

Хёнук не стал настаивать и продолжил вести машину. Когда они добрались до его квартиры, оба молча вышли и направились к лифту. Пока кабина медленно поднималась вверх, между ними сохранялась тишина.

Как только раздался звуковой сигнал и замок двери щёлкнул, Хёнук отступил в сторону, давая Вонёну пройти первым.

Тот вошёл внутрь осторожно, будто впервые переступал этот порог.

— Чёрт, устал…

Раздался за спиной тяжёлый голос.

Прежде чем Вонён успел обернуться, его внезапно обхватили крепкие руки, с силой прижимая к тёплому телу. Горячее дыхание скользнуло по щеке, и он ощутил, как губы Хёнука коснулись кожи возле уха.

— Еле сдерживался, чтобы не сделать этого раньше.

Обувь исчезла с его ног в считанные секунды.

Почти повиснув в воздухе, он почувствовал, как его понесли через гостиную, а затем опустили на кровать.

Как пёс, встречающий хозяина после долгой разлуки, Хёнук без стеснения скользил носом и губами по его коже, вдыхая запах, касаясь щеки, шеи, волос, словно удостоверяясь, что он наконец-то рядом.

Всё тот же Тэ Хёнук, как и всегда.

Напряжение разом растворилось. Вонён позволил себе расслабиться, доверившись прикосновениям. Пока Хёнук жадно впитывал его запах, он тоже ловил знакомый аромат — тот, что пропитал всё вокруг.

После короткого, но твёрдого поцелуя в щёку их взгляды встретились.

— Если бы я вёл себя слишком по-дружески на публике, могли бы пойти слухи о предвзятости и нечестном расследовании. Я с трудом держал себя в руках. Так что пока поумерим пыл на людях. Не обижайся, ладно?

— Кто сказал, что я собирался? Хотя я уже удивился, что ты вдруг стал таким сдержанным.

— Вот же…

Проворчал Хёнук.

— Ты, правда, здорово вымотался. Это была абсолютно ненужная пытка, если бы не этот ублюдок начальник Хван…я ему это припомню.

— Забудь. Лучше позаботься о себе и не навлекай неприятности на работе из-за меня.

— Какие неприятности? Я всё равно их раздавлю.

Его крупная ладонь скользнула по волосам, щеке. Прикосновения были не особо аккуратными, но тёплыми. Вонён не стал возражать.

— Нигде не болит? Всё-таки пол там очень твёрдый. Сделать массаж?

— Всё нормально.

— Тогда сегодня постарайся вообще не вставать с кровати, кроме как поесть. Выспись как следует, вечером поужинаем. Я принёс домой тофу, специально для тебя.

— Тофу? Я же так мало пробыл в изоляторе, зачем мне тофу?

* В Корее существует традиция, связанная с тофу — белым соевым творогом/сыром. Когда человек выходит из тюрьмы, ему предлагают съесть кусок тофу. Этот жест символизирует начало новой жизни, очищение от прошлого и стремление к светлому будущему. Белый цвет тофу ассоциируется с чистотой.

— Чтобы отвести дурную энергию.

После этих слов воцарилась тишина. Пальцы, что до этого настойчиво касались его, стали двигаться плавнее.

Когда Вонён, глядя на него, медленно моргнул, лицо Хёнука вдруг приблизилось. Он тут же откинул голову назад, ощущая, как горячие губы накрывают его.

— Мх…

Поцелуй быстро углубился. Язык Хёнука медленно, но настойчиво проникал внутрь, изучая все уголки рта, даже прикасаясь к нёбу.

Вонён поддался вперёд, переплетая свои движения с его, впиваясь в его губы, покусывая их. В какой-то момент дыхание участилось, и поцелуй естественным образом разорвался.

Они встретились взглядами. Обволакивающий их слабый жар не был чем-то новым.

Но, как бы ни было приятно, он слишком устал. Сейчас хотелось именно того, что сказал Хёнук, — просто отдохнуть.

— Хочу принять душ.

— Вместе?

— Прости…хочу побыть один.

Он был благодарен ему. Не хотел показаться капризным. Но вдруг почувствовал, что его слова могли прозвучать грубовато, и голос сам по себе ослаб.

Хёнук молча поднырнул рукой под подмышки Вонёна и поднял его, помогая сесть.

— Конечно. Помойся спокойно. После изолятора все хотят побыть в одиночестве. Там ведь постоянно кто-то заходит, это выматывает. Хотя…дай-ка мне сперва быстро освежиться.

С этими словами ушёл в ванную. Спустя пару минут оттуда донёсся звук текущей воды, а затем он вышел, натягивая на себя одежду.

— Я всё, иди.

— Угу.

Вонён зашёл в ванную, включил тёплую воду и долго стоял под струями, позволяя им стекать по телу.

Он уже мылся утром в изоляторе, но с того момента, как вышел оттуда, холод не отпускал его, напротив, он проникал всё глубже, заставляя содрогаться. Только сейчас, наконец, тело начало согреваться.

Когда он вышел, то увидел, что на полке у ванной лежит чистая футболка и шорты. Очевидно, это была одежда Хёнука. Вонён затянул шнурок на шортах — они были ему слишком велики. Разница в росте и комплекции была огромной.

Хёнук, сидевший за рабочим столом, посмотрел на него и рассмеялся:

— Забавно. Отдыхай.

— А ты?

— А я работаю.

— Тэ Хёнук.

— Что?

— Спасибо. Я в этот раз действительно многим тебе обязан.

Хёнук фыркнул, будто его слова показались ему смешными.

— Какие уж тут формальности между парой. Если так благодарен, поцелуй меня.

С учётом того, что он делал для него, это действительно было пустяком.

Вонён шагнул ближе.

— Работай усердно.

Произнёс он бесстрастно и коротко поцеловал его в щёку.

Хёнук удивлённо посмотрел на него, а затем прыснул от смеха.

Поднявшись, он в ответ тоже чмокнул его в щёку.

— Спи спокойно.

Вонён молча кивнул и лёг в постель.

В другой ситуации, возможно, он упрекнул бы Хёнука за излишнюю сентиментальность. Но сейчас его слова и поступки не вызывали никаких негативных эмоций.

Может, ему следовало быть активнее, проявить больше нежности, добавить игривости? Вонён понимал, что это должно было идти от него.

Он устало вздохнул и перевернулся на бок.

Сейчас, когда напряжение наконец спало, он чувствовал себя ещё более уставшим, чем в изоляторе. Тело было тяжёлым, словно камень.

Стоило мягкому, невесомому одеялу укутать его, как все мышцы расслабились. Оно было несравнимо с тонким, жёстким покрывалом из изолятора. Вонён закрыл глаза, чувствуя, как запах Хёнука смешивается с ароматом стирального порошка.

В изоляторе он проспал довольно долго, поэтому ему казалось, что дневной сон не потребуется. Но, кажется, он ошибался. Как только натянутые нервы начали постепенно ослабевать, сон, словно густой туман, накрыл его веки.

Когда он очнулся, Хёнук был рядом.

— Давай ещё поспим, а потом поедим?

В любом случае аппетита у него не было. Вонён молча кивнул.

Они удобно устроились рядом. Вся эта близость всё ещё ощущалась слегка неловкой, но, возможно, из-за того, что они достаточно долго занимались сексом, прикосновения и вес рук, обнимающих его, казались привычными.

Но стоило закрыть глаза, как сон больше не шёл. Лёжа в его просторных объятиях, Вонён пару раз размыкал губы, пытаясь сказать что-то, но каждый раз передумывал. Наконец, голос, слегка охрипший от сдерживаемых слов, всё же прозвучал:

— Тэ Хёнук.

— М?

— Извини, но…можно попросить тебя ещё об одном?

Хёнук опустил взгляд на его лицо.

— О чём?

— Я хочу поехать в больницу.

— …

— Даже если это не я сделал…всё же он пострадал в моём ресторане.

Хёнук не ответил сразу. В комнате воцарилось молчание, наполненное несогласием. Он явно был не в восторге от этой идеи.

Вонён тихо повторил:

— Нельзя?

— Можно. Это твоё дело. Просто не понимаю, зачем тебе туда ехать.

Он был прав. Если он не наносил удар, то и вины чувствовать не должен. Какой бы ужасной ни была судьба этого человека, его не должно касаться.

Но всё это — лишь сухая логика. Эмоции не следуют её правилам.

Не зная, в каком он сейчас состоянии, не увидев этого собственными глазами, Вонён чувствовал, что не сможет обрести покой.

— Ладно, поедем завтра.

Нехотя согласился Хёнук.

Озвучив эту просьбу, Вонён почувствовал угрызения совести. Он и так слишком многое взвалил на него.

— Прости.

— Не за что. Я понимаю, почему ты хочешь это сделать. Просто боюсь, что тебе станет ещё тяжелее.

Только тогда Вонён поднял голову с его груди и встретился с Хёнуком взглядом. Наверное, внутри у них обоих царил одинаковый хаос, но стоило их глазам пересечься, как Хёнук первым широко улыбнулся.

Глядя на эту улыбку, Вонён, будто притянутый магнитом, поднял руку и коснулся его щеки. Долго скрываемые мысли вырвались наружу:

— Ты слишком хорош для меня.

Хёнук криво усмехнулся, похоже, эти слова не особенно его порадовали.

— Если это подводка к «найди себе кого-то получше», то я тебя так просто не отпущу!

— Я такого не говорил.

— Знаю, но лучше пресечь такие мысли на корню. Ты же сам себя знаешь. Если бы я не знал, насколько ты любишь копаться в своих мыслях, то, может, и не реагировал бы так на комплименты.

— Почему бы тебе просто не замолчать хоть раз?

Они заспорили о пустяках, и это неожиданно принесло облегчение. В тишине раздалось урчание живота — не ясно, чьего именно.

Повисла пауза, после которой Хёнук нехотя поднялся с постели.

— Может, поедим прямо сейчас?

— Я приготовлю.

— Не надо, я справлюсь. Вообще-то, я тоже умею готовить.

Вонён смотрел, как тот с лёгкостью вскочил с кровати и направился на кухню. Вытянувшись, он крепче прижал к себе подушку.

Случайно озвученные мысли всё ещё оставляли слабый отклик в груди, заставляя сердце стучать чуть быстрее. Если бы Хёнук не отшутился, возможно, он сам не выдержал бы и первым поцеловал его. От этой мысли лицо вдруг вспыхнуло жаром, и Вонён поспешно уткнулся в прохладную наволочку.

Эффект подвесного моста. Люди, пережившие критические ситуации вместе, легко влюбляются. Эта теория неожиданно всплыла в памяти.

* Эффект подвесного моста (или эффект качающегося моста) — это психологический феномен, который описывает, как физическое возбуждение или стресс могут быть ошибочно интерпретированы как романтическое влечение.

Из кухни донёсся аппетитный аромат, а затем голос Хёнука позвал.

В центре стола стояла дымящаяся кастрюля с супом из свежего тофу. Он был плотным, не таким, как те, что продаются в обычных магазинах.

— Выглядит вкусно.

— В честь твоего торжественного освобождения можно даже выпить.

— Пожалуй, на какое-то время мне хватит…

Реакция Вонёна была настолько искренней, что Хёнук даже засмеялся.

Он поблагодарил за еду и попробовал первую ложку.

Еда, приготовленная Тэ Хёнуком, была такой же, как и он сам — яркой, понятной, без лишних украшений, но удивительно тёплой.

Завершив свидание с пострадавшим, Вонён вышел из палаты и присел на стул в коридоре. Его лицо оставалось бесстрастным, но приобрело бледный вид.

Больничный коридор был относительно тихим, лишь изредка мимо проходили пациенты с капельницами. Минсок, стоявший рядом, обеспокоенно спросил:

— Всё в порядке?

— Да.

Ответил Вонён с едва заметной улыбкой.

Сегодня с ним должен был пойти Хёнук, но в их районе так некстати произошло новое происшествие, и тот был вынужден поменять планы. Судя по всему, ситуация на работе была довольно напряжённой, раз он предложил перенести их визит. Вонён не хотел беспокоить его по пустякам, и всё же решил посетить потерпевшего безотлагательно.

Когда он сказал, что пойдёт вместе с Минсоком, Хёнуку это явно не понравилось — тот недовольно поджал губы, но в итоге согласился. В любом случае, в рамках подготовки к возможному судебному разбирательству им предстояло побывать в больнице ещё не раз.

Так как Вонён оставался в статусе подозреваемого, для свидания ему пришлось пройти небольшую процедуру оформления. После проверки он смог войти в палату.

Мужчина с татуировкой Будды, как и говорили, находился в коме. Он лежал на больничной койке, подключённый к аппарату искусственного дыхания.

Этот человек не раз приходил к нему в ресторан, чтобы угрожать, бил так, что оставлял синяки, кроме того, выкрикивал на улице оскорбления, граничащие с сексуальным домогательством. Возможно, он не заслуживал жалости. Но, глядя на него сейчас — неподвижного, без сознания, подключённого к трубкам, Вонён не мог не думать о том, что гнусные поступки всё же не стоили жизни.

Он постоял около него, ни слова не говоря, а затем вышел.

После того как он увидел всё своими глазами, терзавший его страх неопределённости наконец отступил. Где-то в глубине души Вонён боялся, что этот человек уже мёртв, а окружающие просто скрывают от него правду.

Несмотря на слухи о том, что он был связан с преступным миром, в палате не было ни души. Ни сиделки, ни родственников, ни знакомых. Казалось, его никто не навещал.

Минсок, пытаясь приободрить, сказал:

— Врачи настроены оптимистично. Когда он очнётся, всё быстро прояснится.

— Понятно. Спасибо.

Ответил Вонён, поднимаясь со стула. Он кивнул в сторону выхода.

— Пойдём?

— Да.

Они уже собирались уходить, когда кто-то вышел им навстречу. Незнакомец шёл прямо на них, его взгляд был твёрдо устремлён в их сторону.

Вонён замер.

Он никогда раньше не видел этого человека, но почему-то почувствовал беспокойство. Будто в толпе случайно встречаешь того, кого инстинктивно хочется избежать. Минсок тоже напрягся, видимо ощутив нечто подобное.

— Здравствуйте. Вы ведь господин Со Вонён, верно?

Первым заговорил незнакомец. Несмотря на тревожное предчувствие, его тон был вежливым. Перед ними стоял мужчина средних лет в строгом костюме, с зачёсанными назад волосами.

— Мне передали, что вы навещали одного из моих людей, поэтому, будучи неподалёку, я решил заглянуть. К тому же мне давно хотелось с вами встретиться.

— Кто вы?

— Вот моя визитка.

Мужчина протянул карточку. Минсок взял её, мельком взглянул, нахмурился, а затем передал Вонёну.

На визитке значилось имя «Гиль Сонтэк».

«Так вот какой он…».

Вонён вспомнил, как Хёнук не раз упоминал в разговоре «директора Гиля». Именно этого человека пострадавший расхваливал в том переулке, когда они столкнулись.

— Приношу свои извинения за доставленные неудобства. Я неоднократно велел своим людям не устраивать беспорядков в вашем заведении.

Продолжил Гиль Сонтэк.

Минсок резко его перебил:

— Откуда вы узнали, что мы здесь?

— Не стоит так настороженно реагировать. Такую информацию несложно получить.

Спокойно ответил он.

— Если у вас есть время, могу ли я поговорить с вами?

— Я адвокат господина Со. Если у вас есть вопросы, обсудите их со мной, заранее договорившись о встрече. Вот моя визитка.

Но прежде чем он успел её протянуть, Вонён схватил его за руку. Он шагнул вперёд и кивнул.

— Я выслушаю вас. Если есть что сказать, говорите сейчас.

— Вонён…

Минсок нахмурился.

— Всё в порядке. Лучше не откладывать…мне интересно его послушать.

Минсок недовольно сжал губы, но не стал больше спорить. Гиль Сонтэк улыбнулся и жестом пригласил их в расположенное неподалёку кафе.

Сделав глоток, он аккуратно поставил чашку с кофе на стол. Напротив него сидели Вонён и Минсок, перед ними тоже стояли напитки, но они не спешили брать их в руки.

Гиль Сонтэк не настаивал и сразу перешёл к делу:

— Насколько мне известно, показания господина Со, его адвоката и моих людей не совпадают.

— В подобных делах редко бывает иначе.

Сухо ответил Минсок.

Гиль Сонтэк усмехнулся.

— Честно говоря, я сам не знаю, кому верить. Я не был свидетелем происшествия, но мне известно, что мои люди иногда перегибают палку. С другой стороны, трудно поверить, что они могли бы солгать мне.

— …

— Парень, который сейчас в коме, проработал под моим началом восемь лет. Да, иногда он бывал чересчур рьяным, но ко мне всегда относился с уважением.

Пока Вонён молчал, Минсок немного подался вперёд.

— Говорите конкретнее. Что именно вы хотите сказать?

— У него есть семья. Он живёт с пожилой матерью.

Вонён поднял взгляд и уставился на Гиль Сонтэка. Тот сделал ещё один глоток кофе и продолжил:

— Скажу честно. Я не хочу раздувать этот конфликт. Вы ведь понимаете, что такие дела привлекают к нам ненужное внимание. Мы и так стараемся избавиться от клейма бандитов.

— …

— Я консультировался с нашими юристами. Они уверены, что господин Со не захочет доводить дело до суда. Скорее всего, добьётся снятия обвинений. И если он действительно хочет наилучшего исхода, то ему стоило бы заручиться поддержкой.

— Поддержкой?

— Я могу достать прошение о снятии обвинений, подписанное матерью того, кто сейчас лежит в коме. Говорят, в таких делах подобные документы оказывают немалое влияние.

Минсок широко распахнул глаза. Вонён тоже выглядел ошеломлённым. Мужчина, наблюдавший за их реакцией, коротко кивнул, словно предвидел её, и добавил:

— Конечно, не просто так. Раз уж всё зашло настолько далеко, моя обязанность — довести дело того парня до конца.

— Дело?

Переспросил Вонён.

— Как бы там ни было, он пришёл в ваш ресторан не просто так, а с определённой задачей. Думаю, будет справедливо достигуть намеченной им цели.

Минсок нахмурился, а в глазах Вонёна вспыхнувшее было раздражение сменилось усталостью. Он опустил взгляд, длинные ресницы отбрасывали тень на его лицо, делая карие глаза ещё темнее.

— Давайте подведём итоги, господин Со.

— …

— Разве не кажется вам, что всё это зашло слишком далеко? Если бы вы сразу согласились на наше предложение…

— Довольно. Вы говорите странные вещи.

Оборвал его Минсок.

Гиль Сонтэк замолчал. Видимо, он уже сказал всё, что хотел.

— Обдумайте моё предложение и дайте мне знать. Я пойду.

Передав своё послание, он без колебаний поднялся и, попрощавшись, покинул кафе.

Вонён и Минсок молча сидели, обдумывая случившееся. Затем Минсок коротко вздохнул и повернулся к Вонёну.

— Вонён, не забивай себе голову. Даже без этого документа у тебя нет серьёзных проблем.

— Но раньше ты сам говорил, что, возможно, стоит согласиться на сделку.

— Тогда…

— Хёнук тоже так считал. Уверял, что такие люди цепкие, с ними тяжело бороться, и если условия приемлемые, лучше согласиться. Ведь пока они предлагают деньги — это ещё «по-джентльменски». А если захотят, начнут давить и делать вещи куда похуже.

Вонён устало провёл тыльной стороной ладони по глазам. Его губы, сжатые в тонкую линию, вдруг изогнулись в кривой усмешке.

— Надо было сразу вас послушать. Упрямился, не понимая толком, во что ввязываюсь…и вот чем всё обернулось. Теперь и Хёнук, и ты вынуждены с этим разбираться…да и вообще, с какой стати из-за простого здания должны страдать люди? Всё это…оставляет мерзкий осадок.

— Вонён…

— Давай уйдём отсюда.

Когда они вышли из кафе, подул довольно прохладный ветер. Солнце всё ещё слепило глаза, но людей в футболках и сандалиях почти не осталось. Осень, похоже, действительно приближалась.

— Я подумаю, как поступить, и свяжусь с тобой. Ладно?

— Да. А тебе нормально живётся у Хёнука?

— Угу, удобно. Он хорошо ко мне относится.

— Хёнук — человек прямой, так что вы, наверное, хорошо ладите?

— Похоже на то. Хотя вначале мы часто ругались…

Вонён осёкся, поняв, что сказал лишнее. Быстро улыбнулся и махнул рукой.

— Ты занят, так что давай, иди.

— Сейчас это и есть моя работа, так что не настолько я и занят. Ты ведь без машины? Подвезти?

— Не, я лучше на такси.

Как раз в этот момент мимо проезжала свободная машина. Вонён поспешно её остановил.

— Я свяжусь с тобой.

Бросив эту фразу, он сел в такси. Минсок помахал ему на прощание.

Проводив взглядом машину, он остался один и тут же достал телефон. Буквально один гудок и раздался голос:

— Закончили свидание?

— Ага. Но появился неожиданный гость.

— Кто?

— Тот самый главарь, о котором ты говорил. Директор Гиль.

— Директор Гиль пришёл в больницу?

— Да.

— Ха, сукин сын. Когда мы проверяли, он даже носа туда не казал, а теперь, выходит, был в курсе всего. И что он сказал?

— Можешь со мной встретиться? Я подъеду с западной стороны.

Минсок сел в машину, тяжело выдохнув.

Когда он подъехал, Хёнук сразу сел на переднее сиденье. Машина была куда безопаснее для обсуждения, чем людное место.

— Он сказал, что поможет добиться снятия обвинений, если Вонён согласится продать здание.

— Что?

Минсок перешёл сразу к делу, и Хёнук даже не попытался скрыть своё возмущение — его лицо исказилось от раздражения. Минсок же продолжал смотреть прямо перед собой.

— У пострадавшего, похоже, есть мать, которую он обеспечивает. Директор Гиль сказал, что может убедить её подписать прошение о снятии обвинений. Если, конечно, Вонён примет сделку, которая была предложена изначально.

— Но и без этого шансы дойти до суда невелики.

— Это так. Но…если у нас будет такое прошение, ситуация станет гораздо стабильнее.

— И что, шеф Со собирается продавать здание?

— Он сказал, что подумает. Видимо, сильно испугался из-за случившегося. Да и устал, наверное.

Хёнук, вспомнив, как прошлой ночью Вонён ворочался в тревожном сне, ничего не ответил. Минсок привалился к рулю. В его взгляде, устремлённом через лобовое стекло, мелькало беспокойство.

— Даже если дело закроют за недостаточностью улик, кто знает, что может случиться, если Вонён останется в этом месте.

— Директора Гиля я рано или поздно упеку за решётку. Но на это понадобится время.

— Лучше не затягивать. Больше всего меня беспокоит, что они могут попытаться навредить Вонёну. Или снова загнать его в похожую ситуацию.

— В похожую ситуацию?

— Я боюсь, что Вонён снова может кого-то ранить.

Хёнук, до этого смотревший прямо перед собой, повернул голову и взглянул на Минсока. В его голосе послышался лёгкий насмешливый оттенок:

— Что за бред? Шеф Со сделает такое?

— В этот раз у нас получится его отстоять из-за недостатка доказательств. Но если подобное повторится, тогда будет куда сложнее.

— …

— Они не совершат ту же оплошность дважды. Промаха уже не будет.

В машине воцарилась тишина. Оба смотрели в разные стороны, уткнувшись в боковые окна, словно пытаясь разобраться в собственных мыслях.

Первым нарушил молчание Хёнук.

— Чон Минсок.

— А?

— Ты что, правда думаешь, что Со Вонён мог ударить ножом?

Воздух в салоне словно застыл. Минсок не ответил сразу. Он медленно выпрямился, откинул голову назад и упёрся затылком в подголовник.

На его шее и плечах перекатывались напряжённые мышцы. Лоб едва заметно нахмурился. Когда он снова заговорил, голос его стал тише и ниже.

— Вонён, конечно, обычно спокойный, но, если его разозлить, он бывает импульсивным. А когда пьян — тем более.

— …

— Ты ведь и сам изучал обстоятельства дела, так что представляешь, о чём я.

После этих слов повисла продолжительная пауза.

Минсок не дал однозначного ответа. Но из всей его речи было ясно, к какому выводу он склоняется.

Хёнук ничего не сказал, просто ждал продолжения.

— В старших классах его как-то отстранили от занятий за драку прямо на уроке.

— И что?

— Конечно, у него была причина. Те парни действительно заслужили, и ему было за что злиться. Но, в конце концов, встать посреди урока и ударить человека, который просто сидел на месте…это слишком импульсивный поступок. В то время он был моложе, горячее, но…

Минсок сглотнул. На мгновение его голос дрогнул, но вскоре вновь обрёл спокойствие.

— Даже если не брать это в расчёт, Вонён в принципе не из тех, кто избегает драки. Наоборот, вокруг него всегда хватало тех, кто пытался задирать его на пустом месте, и он не позволял им взять над собой верх.

— То есть ты хочешь сказать, что Вонён мог вспылить, будучи пьяным, и в порыве ярости действительно нанести кому-то увечья?

Минсок повернулся к нему. В его взгляде отражалась внутренняя борьба, сомнения. Он тяжело вздохнул, голос прозвучал устало.

— Независимо от того, правда это или нет…я думаю, что такая вероятность существует.

— …

— С практической точки зрения…я должен учитывать её как адвокат.

Хёнук коротко поднял брови, но тут же вернул лицу обычное выражение. В его взгляде проскользнуло что-то вроде безразличия. Он кивнул.

— Логично. Адвокат обязан рассмотреть все возможные сценарии.

— …

— Да и ты знаешь его куда дольше меня. Вы были знакомы ещё до школы, так?

— Тэ Хёнук, не пойми меня неправильно. Как бы там ни было, Вонён должен получить оправдательный вердикт. В этом я не сомневаюсь.

Минсок заговорил вновь, и на этот раз голос прозвучал твёрдо, отстранённо, холодно.

— Даже если он действительно ударил. Даже если он убил. Я всё равно буду на его стороне. И не думаю, что он был бы не прав.

— Я тоже.

Тихо ответил Хёнук.

Он открыл дверь машины и вышел, обернувшись напоследок.

— Я учту слова директора Гиля при расследовании. А с Вонёном ещё поговорю насчёт здания.

— Хорошо.

— Иди, тебе наверняка некогда.

Разойдясь с Минсоком, Хёнук не сразу направился в офис, сначала в курилку. Он молча встал в стороне от группы коллег, весело беседовавших между собой. Выкурил подряд две сигареты, а затем потушил окурок и швырнул его в урну.

— Да что ты вообще знаешь…

Провёл ладонью по лицу, но раздражение никуда не исчезло. Курение не помогло, злость не утихала.

Даже когда он вернулся в офис и погрузился в дела, мысли продолжали разбегаться.

Чон Минсок — друг, который дольше всех был рядом с Со Вонёном. Они вместе прошли большую часть жизни, с детства до взрослого возраста. Минсок считал его частью семьи, называл братом.

Что же он видел за эти долгие годы?

Знал ли он, что первый опыт отношений закончился чёртовым шантажом и попыткой самоубийства?

Слышал ли он о том, что после этого Вонён был так потрясён, что больше не мог завести нормальных отношений?

Рядом с ним был человек, который явно испытывал чувства, но Вонён, даже если ему открыто говорили о любви, не мог заставить себя ответить взаимностью. Он слишком переживал, что может стать обузой, помехой на пути другого человека.

Знал ли Минсок об этом?

Если даже друг, с которым Вонён был знаком двадцать, тридцать лет, этого не понимал, то кто тогда мог?

Конечно, даже самые добрые люди способны причинять вред. Хёнук не отрицал этот факт. Но всё же…

Грудь сжалось от тяжести мыслей.

Если не сказать прямо, то никто не поймёт. Независимо от того, насколько человек проницателен или, наоборот, наивен, есть вещи, которые невозможно узнать, пока тебе их не расскажут.

Даже несмотря на их дружбу, он рассказывал Хисон далеко не всё. Их с Вонёном несчастная влюблённость была совсем иного рода.

У Хёнука был свой Вонён. Но и у Минсока был свой Вонён — тот, которого он знал куда дольше, о ком заботился так, что даже друзья подшучивали, называя это «нянченьем».

И их восприятие отличалось.

Так же, как образ Хисон в глазах Минсока наверняка отличался от того, каким его видел Хёнук.

Вспоминая первую ночь, проведённую с Вонёном, он вдруг подумал, что тогда испытал неописуемое чувство победы. Осознание того, что увидел в нём то, чего не знал даже Минсок, вызвало какое-то надменное удовлетворение.

Десятилетия, проведённые рядом, ничего не гарантировали.

Даже самые близкие люди, даже кровные родственники редко понимали друг друга всецело. Ни один человек не мог полностью познать другого.

И он не был исключением.

— Чёрт, да ну, как-то даже обидно.

— Что?

От случайно сорвавшегося с губ раздражённого комментария помощник, сортировавший бумаги рядом, удивлённо обернулся.

Хёнук только отмахнулся:

— Ничего.

А затем быстро вернулся к работе.

Хёнук хотел вернуться домой пораньше, но задержался на работе. Испытывая непривычное утомление, он поднялся в лифте.

Когда открыл дверь в квартиру, внутри уже горел свет.

Прожив долгое время один, он привык, что при позднем возвращении его встречает темнота. Но сегодня, увидев освещённую комнату, вдруг непроизвольно улыбнулся, забыв о накопившейся усталости.

Вонён, сидевший на диване в задумчивости, с небольшой задержкой уловил звуки в прихожей и поднялся ему навстречу.

— Вернулся?

Хёнук не мешкая притянул его к себе, заключив в тёплые объятия, и громко рассмеялся.

— Вот это да, прямо как молодожёны.

— Чего несёшь? Только пришёл, а уже бредишь.

— Ну а как иначе? Я прихожу домой, а меня встречают, спрашивают, как я…

— А что, по-твоему, я должен был сделать? Игнорировать тебя? Из-за твоих дурацких фантазий уже и простые приличия соблюдать нельзя.

Хёнук не особо вслушивался в ответ, вместо этого касаясь губами его виска и щеки. Вонён что-то бурчал, но послушно принимал поцелуи, не вырываясь из рук.

— Чем занимался?

— Кофе пил. Если хочешь, могу ещё сделать.

— Вот видишь? Всё как у молодожёнов. Даже атмосферу подготовил специально, да?

— Заткнись, а то вообще не дам пить.

Они устроились на диване в гостиной.

Хёнук обычно не пил кофе по вечерам, если только не работал в ночную смену. Но вот такой кофе, с Вонёном после долгого дня, показался ему вполне приятным.

Он был ни слишком крепким, ни слишком слабым — ароматный и сбалансированный.

Телевизор был выключен, в комнате царила тихая, уютная атмосфера.

Через некоторое время Вонён, допивая свой кофе, спокойно заговорил:

— Я решил продать ресторан.

Он сказал это так же буднично, как если бы рассказывал о планах на завтра — например, о походе за покупками или встрече с другом.

Хёнук поставил чашку на стол и кивнул.

— Минсок говорил мне. Ты уже окончательно решил?

— Ага. Это упростит ситуацию. Да и вообще, мне некомфортно думать, что я буду продолжать там работать. Пока ресторан закрыт, я хотел немного переделать интерьер, но, может, лучше начать всё заново в другом месте.

— Если ты так решил, значит, так и правильно.

Хёнук не стал ни отговаривать его, ни слишком поддерживать.

Повисла короткая пауза, их чашки постепенно пустели.

Наконец, Хёнук встал, собрал посуду и потянулся, снимая верхнюю одежду.

— Надо помыться. После сплошной нервотрёпки на работе поскорее бы лечь спать.

Вонён молча кивнул.

Когда Хёнук вышел из душа, Вонён уже был готов ко сну, полулежал на кровати, прислоняясь к подушке.

Летом он нередко засыпал совершенно голым, но при похолодании всегда надевал пижаму.

Хёнук, наоборот, благодаря бесконечным целебным отварам, которыми его пичкали в детстве, почти не мёрз и предпочитал ходить по дому в минимуме одежды вплоть до самых холодов.

Хёнук вытерся и натянул одни лишь боксёры, после чего лёг рядом с Вонёном. Не спрашивая разрешения, притянул его за руку и уложил себе на плечо, а затем обнял, прижавшись.

— Отвали. Ты ещё мокрый.

Недовольно проворчал Вонён.

— Потерпи чуть-чуть. Скоро высохну.

От него исходил мягкий, приятный запах. Хёнук какое-то время просто лежал, слушая его дыхание, а затем приподнял голову и посмотрел в глаза.

Будто желая ещё раз убедиться в искренности слов, он спросил:

— Ты правда собираешься продать ресторан?

— Да.

— Тогда, может, после всего этого махнём за границу? Завершим все дела и уедем куда-нибудь далеко?

Вонён не ответил. Не сказал ни «да», ни «нет». Только смотрел на него с непроницаемым выражением лица.

Но Хёнук и не ожидал, что тот сразу же откликнется.

Поэтому снова опустил голову на подушку и, глядя в потолок, заговорил.

— Забудем обо всём плохом, уедем туда, где нас никто не знает. У нас ведь есть деньги, а я без работы точно не останусь. Ты тоже — у тебя есть навык. Откроешь что-нибудь своё. Например, бар с хорошими закусками, раз любишь алкоголь. Главное, самому всё не выпить — тогда точно не прогоришь.

— …

— На самом деле, это не так сложно. Вот мои родители, например, под старость лет вообще вьетнамскую жизнь освоили. В одиночку такой шаг даётся тяжелее, но если мы поедем вдвоём, то всё будет нормально. Тем более ты уже жил за границей.

— С чего вдруг…

Вонён резко оборвал его, задержал дыхание, а затем выдохнул и добавил:

— Почему ты заговорил об этом?

— Просто…

Хёнук замолчал на пару секунд, подбирая слова.

— Наверное, я устал. И от работы, и от людей. Сколько бы ни было вокруг народу, в итоге тебя по-настоящему понимают лишь единицы.

— …

— Не знаю…сегодня особенно тоскливо. Кажется, что ничего в этом мире не нужно, кроме тебя. Мы ведь хорошо ладим, правда? Я уверен, со временем будет только лучше.

Банальные рассуждения.

Каждый хоть раз в жизни говорит подобное:

«Вот бы выиграть в лотерею», «Бросить бы работу и пойти учиться», «Уехать бы куда подальше»…

Не особо обдуманные всерьёз, не просчитанные до мелочей — просто пустые мечты, возникающие в моменты усталости и желания сбежать от реальности.

Тягостное ощущение в груди всё никак не давало покоя Хёнуку.

Будто он одиноко стоял на тёмном, остром утёсе, откуда отчётливо видел свет чужих окон, но не мог найти дорогу к ним.

Будто в сердце вливали чужие чувства, не принадлежащие ему.

Будто он забыл, что сейчас труднее всего именно Вонёну.

Наверное, именно поэтому, словно поддавшись какому-то капризу, вдруг заговорил о переезде.

Он уткнулся лицом в его грудь, пытался разогнать тревогу теплом и запахом, но, почувствовав затянувшееся молчание, поднял голову.

И широко распахнул глаза.

Лицо Вонёна, до этого застывшее, как у статуи, вдруг дрогнуло. Но стоило встретиться взглядами, и тот сразу отвернулся, закрыв его ладонями.

Хёнук резко сел.

— Со Вонён, что случилось?

За руками прятались дрожащие губы.

Белые зубы прикусили нижнюю губу, прежде чем он медленно, с запинкой, заговорил:

— П-почему…почему ты так говоришь…

Голос Вонёна срывался. Это была не просто дрожь, а скорее сдавленный от слёз всхлип.

Хёнук нахмурился, быстро прокручивая в голове всё, что наговорил до этого. Но не мог понять, что именно задело его настолько, что довело до слёз.

Молча притянул в объятия, позволяя слезам стекать на свою обнажённую грудь. Не зная причины, тут же стал извиняться:

— Прости. Прости меня. Я сказал что-то не так. Ты расстроился из-за слов, что мне всё надоело? Я не это имел в виду, совсем другое…

— Не в этом дело…

— Я, наверное, слишком легко бросаюсь словами, да? Ты ведь не просто так решил продать ресторан, а я даже толком не спросил…

Вонён покачал головой. Пальцем небрежно стёр слёзы с глаз, белая кожа вокруг них мгновенно покраснела.

— Эй, не три глаза.

Ему явно было больно, и Хёнук осторожно перехватил его руку. Вонён, наконец, посмотрел прямо на него.

Глаза, карие с разбросанными по радужке светлыми крапинками, были полны эмоций. Кроме страдания и внутренней борьбы, в них проступало что-то ещё.

Хёнук не знал, что именно заставило его заплакать. Но сам факт того, что он сейчас в слезах, наполнял грудь чем-то тягучим, липким, не дающим спокойно дышать.

Не задумываясь, он склонился и стал нежно целовать его слёзы.

И тогда Вонён заговорил снова.

— Ты правда…сможешь уехать со мной?

Хёнук незамедлительно кивнул.

— Конечно. Если решим, то почему нет? Люди уезжают жить за границу, и мы сможем.

— Нет.

Спросив первым, он миг спустя сам отверг этот вариант.

— Необязательно на самом деле уезжать. Главное, что допускаешь такую возможность.

— …

— Мне достаточно знать…что ты готов пойти на этот шаг. И хотел бы сделать это со мной…

После этих слов он несколько раз всхлипнул, а затем медленно протянул руку, собираясь обвить ею спину Хёнука.

Его тонкие белые пальцы мягко дотронулись до кожи.

Он обнял его так осторожно, как если бы в руки попало что-то хрупкое, легко ранимое.

Скользящая по спине ладонь давила едва ощутимо, но всё же оставляла после себя следы.

Как крошечные отпечатки лап на заснеженном поле, исчезающие в белой пустоте, но не забытые.

Хёнук больше ничего не сказал.

Просто нашёл губами его лицо, сначала прижимаясь к виску, к переносице, а затем — к губам.

Их губы соприкоснулись мягко, затем требовательнее, настойчивее.

Поцелуй становился более интенсивным.

Когда язык Хёнука проник внутрь, Вонён охотно ответил, втягивая его глубже, проводя влажной поверхностью по его губам и дразняще задевая кончиком нёбо.

Губы то прижимались друг к другу, то размыкались, и их дыхание сливалось во влажном, затягивающем ритме.

Паузы между прерывистыми вздохами становились короче.

Пальцы Вонёна всё сильнее вжимались в кожу.

— А…хх…

Сорвался с его губ приглушённый, протяжный выдох.

Рука Хёнука, мягко скользившая по его пояснице, неторопливо нырнула под одежду. Он начал ласкать тёплую, гладкую кожу.

Вслед за ним, под тонкую ткань пижамы закрался воздух. Тело хоть и успело уже согреться, но лёгкий холод пробежался по всей его поверхности, вызывая мурашки.

Вскоре по коже вновь растеклось тепло — от пальцев, касавшихся так уверенно и бережно.

Когда тело под его ладонями невольно дёрнулось, Хёнук резко, почти жадно, притянул Вонёна к себе.

Тот на мгновение задержал дыхание, из-за внезапной тесноты стало трудно дышать, но не отстранился, не попытался вырваться. Наоборот, ответные объятия крепли.

«Не нужно ничего другого. Всё остальное пусть пропадёт пропадом. Я не позволю никому его тронуть».

Грудь, до этого затянутая удушливым, плотным туманом, вдруг вспыхнула огнём.

Слепящим светом, выжигающим нутро жаром.

Но в отличие от мутной, тянущей пустоты, терзавшей его весь день напролёт, это разгорающееся пламя не приносило дискомфорта.

Хёнук не просто понимал, что происходит, он чувствовал это каждым нервом.

То, что вспыхнуло внутри, не имело ничего общего с привычными чувствами.

Это не была ни жалость, ни любопытство, ни простое волнение.

Здесь не было ни болезненной ревности, ни жажды обладания, ни азартного желания завоевать, ни слепой надежды на взаимность.

Наоборот, это было ближе к разрушению.

Безответственная, иррациональная, опасная крайность, но такая ослепительная в своём осознании.

«А, так вот оно что. Я действительно люблю Со Вонёна. Так сильно люблю…»

***

Вонён моргнул. Он не знал, сколько спал, но ощущение было таким, будто сердцебиение до сих пор оставалось учащённым, а дыхание сбившимся. Похоже, прошло не так много времени.

Едва он повернулся на бок, как услышал лёгкий звук босых ног, ступающих по полу. Хёнук приближался, держа в руках высокий стакан.

Присев на край кровати, он набрал в рот глоток воды, а затем, склонившись, осторожно приподнял Вонёна и коснулся его губ.

Прохладная влага приятно смочила пересохший рот, а затем мягко залилась внутрь, заставляя его непроизвольно сглотнуть. Вода была освежающей и казалась немного сладкой.

Закрыв глаза, Вонён пил, позволяя воде произвольно стекать, успокаивая пересохшее горло. Несколько капель сорвались с уголков губ и скользнули вниз. Хёнук провёл языком по коже, слизывая их, его голос прозвучал чуть охрипшим:

— Всё в порядке?

— Да…

Вонён улёгся на подушку, проводя взглядом по комнате. Разбросанная по полу одежда, слегка влажные простыни — следы их недавней близости.

Его тело было в красноватых отметинах, кое-где остались лёгкие следы зубов.

Хёнук был нежен, но в какой-то момент поцелуи стали глубже, а прикосновения — требовательнее. Никто не делал первого шага, всё происходило само собой, переходя от одного движения к другому, от поцелуев к тому, что не требовало слов.

Губы Хёнука скользили по его шее, затем задержались на ключицах, опаляя кожу дыханием. Прикосновения неминуемо спускались ниже, очерчивая линии рёбер, пробегая вдоль поясницы.

Он не торопился, исследуя каждый изгиб тела, запоминая его так, словно мысленно делал набросок.

И когда наконец между ними не осталось ни малейшего расстояния, когда движения слились в единый ритм, Вонён не мог ни думать, ни говорить — только чувствовать.

Его собственное тело отзывалось, принимая всё, что давал ему Хёнук, следуя за ним, предвосхищая его ожидания.

Он не помнил, как потерял сознание, но сейчас был удивительно расслабленным, как после долгого, глубокого сна.

Хёнук наклонился, провёл рукой между его ягодицами, чуть нахмурился:

— Немного припухло.

Вонён опустил взгляд.

Он не мог увидеть всего, но знал, что Хёнук говорит правду.

— Не смотри так внимательно!

Пробормотал он.

— Тебе не больно?

— Всё нормально.

Тёплые пальцы Хёнука легко скользнули по чувствительной коже, вызывая едва заметное покалывание. Он действовал осторожно, но даже от такого невесомого прикосновения Вонён непроизвольно вздрогнул.

— Хмх…

Вонён запрокинул голову, плотно сжав губы.

Поначалу движения Хёнука были поверхностными, он словно просто проверял реакцию. Погладил его дырочку, обвёл пальцем по кругу и только потом надавил чуть сильнее, пробираясь глубже, заставив Вонёна прерывисто втянуть воздух.

— Ах!

— Даже когда делаю так?

Спросил Хёнук, наклонившись ближе.

— А-ах…угу…

Пальцы, изучая чувствительные внутренние стенки, двигались осторожно, но настойчиво. Вонён невольно сжал простыни, а его дыхание стало частым и сбивчивым.

Когда к первому пальцу добавился второй, он не смог сдержать низкий стон.

— М-м…

Постепенно удовольствие смешалось с покалывающими ощущениями. Вонён поморщился, едва заметно дрогнув. Хёнук уловив это изменение, тут же отстранился и мягко обнял его, проводя ладонью по спине.

— Тебе больно?

Голос прозвучал с нотками беспокойства.

— Нет…просто…

Вонён прикусил губу.

— Я не знаю, что со мной…но хочу тебя снова.

Вонён судорожно сглотнул.

— Так возьми. Я ведь не сказал «нет».

Вонён не сводил с него глаз, ловя каждую эмоцию, мелькающую на лице: остатки удовольствия, нарастающее вожделение, сомнение.

Чёткие черты лица — прямой нос, резкие линии скул, жёсткий изгиб бровей, — казалось, были высечены из камня. Серьёзный и строгий мужчина, но стоило ему улыбнуться или хотя бы позволить эмоциям прорваться наружу, как образ тут же менялся.

Ранее, когда секс происходил стремительно, Вонён не мог толком рассмотреть его. Всё происходило спонтанно — желание размывало границы сознания, оставляя только ощущения, от которых кружилась голова.

И вот теперь, он мог разглядеть его во всей красе.

Опустив руку, Вонён скользнул пальцами по его бедру, нащупал эрегированный член. Ладонь обхватила плоть.

Хёнук шумно выдохнул.

— Хм…

Тело Хёнука напряглось. Вонён наслаждался его реакцией. Он водил по стволу вверх-вниз.

— Поднимись немного выше.

Хёнук вскинул брови, но, недолго раздумывая, подался вперёд.

— Ещё чуть-чуть.

Прошептал Вонён.

Хёнук медленно придвигался ближе, пока его бёдра и член не оказались прямо перед лицом Вонёна. Тот провёл пальцами по его крепкой ноге, ощущая, как под кожей перекатываются напряжённые мышцы. Затем наклонился, касаясь губами головки члена.

Его язык осторожно скользнул, изучая, пробуя, доводя до предела терпение Хёнука. Тот вздрогнул, глубоко втянул воздух, а затем, не сдержавшись, выдохнул:

— Блять…

Вонён вскинул на него взгляд, не прекращая движения.

— Это комплимент?

— Эмоции переполняют…

Хрипло ответил Хёнук, тяжело дыша.

Вонён тихо усмехнулся, продолжая доводить его до грани. Однако вскоре почувствовал, как усталость начинает брать верх. Он отстранился, тяжело дыша, прижимаясь затылком к подушке.

— Может, ты сам немного поможешь?

Хёнук прищурился, пристально изучая его лицо.

— Я?

На губах Хёнука мелькнула тень улыбки. Он внимательно посмотрел на Вонёна, будто пытаясь понять, насколько серьёзны его слова, а затем, убедившись, что это не шутка, придвинулся ближе.

Губы Вонёна приоткрылись навстречу его члену, и Хёнук, не торопясь, двинулся вперёд. Движения были плавными, осторожными, он концентрировался на ощущениях и контролировал происходящее, давая Вонёну привыкнуть.

— М-мх…

На глаза Вонёна наворачивались слёзы, пока Хёнук имел его своим органом прямо в рот.

Комната наполнилась тихими звуками дыхания и шорохами движений — один растворялся в другом.

Каждый грубый толчок в рот заводил Вонёна всё сильнее. Да так, что ему пришлось подавить рвущийся наружу стон. Слёзы выступили в уголках глаз.

Нежная слизистая ощущала каждое движение. Член, проникающий в глубину горла, заставлял плечи невольно вздрагивать.

В какой-то момент скорость и напор стали слишком интенсивными, вызвав резкий приступ кашля. Хёнук, тут же отстранившись, обеспокоенно посмотрел на Вонёна. Тот активно задышал, пытаясь прийти в себя.

— Ты в порядке?

Спросил Хёнук.

Вонён только молча кивнул, быстро моргая, чтобы убрать выступившие слёзы.

Хёнук взял стакан воды, и поднёс к его губам, позволяя глотнуть. Прохлада воды слегка остудила разгорячённое тело. Губы Вонёна, припухшие от недавних поцелуев и минета, отчётливо покраснели, когда он непроизвольно их прикусил.

Хёнук не собирался останавливаться. Он снова наклонился, возвращаясь к его рту, на этот раз действуя неторопливо. Поцелуй был глубоким, в нём чувствовалась необузданная страсть. Вонён откликнулся, дразняще проводя языком по его губам. Хёнук низко застонал, крепко прижимая его к себе.

— Ты сводишь меня с ума.

Прошептал он.

Вонён усмехнулся.

— Ты так соблазнительно реагируешь на мои прикосновения…

Хёнук прижался к его шее, оставляя на коже лёгкие укусы. Вонён задыхался от накатывающего возбуждения. Хёнук не спеша изучал его реакции, добиваясь сладких вздохов и сдавленных стонов.

Провёл ладонями по телу, заставляя того невольно вздрогнуть, потом медленно ввёл член в дырочку. Вонён запрокинул голову и расслабился, позволяя Хёнуку действовать.

Он полностью отдался его власти, растворяясь в ощущениях. Всё вокруг исчезло, кроме страсти, рваного ритма дыхания и жадных губ, оставляющих на теле раскалённые отпечатки.

— Чувствуешь? Насколько ты хочешь меня…

— Да…

Простонал Вонён, сжимая простыню под собой.

Его тело отзывалось на каждое прикосновение, дрожало от пронзающих разрядов удовольствия. Всё смешалось — боль, наслаждение, сладкая пытка, растягивающая мгновения в бесконечность. Голова кружилась, дыхание сбивалось, а сердце неистово колотилось в груди.

Хёнук двигался ласково, позволяя им обоим прочувствовать каждую секунду. Он доводил до грани, но не торопился пересечь её, наслаждаясь этим мучительным напряжением, от которого легко было потерять голову.

— Я не знаю…где граница между болью и наслаждением…

Хёнук усмехнулся, его губы снова нашли его.

— Тогда не думай. Просто чувствуй.

И Вонён подчинился.

Хёнук вбился в него с такой силой, что Вонён вскрикнул, выгибаясь.

— А-а! Хм-м…

— Чувствуешь? Это то, чего ты хочешь?

— Мх…ах-х…

Вонён не мог вымолвить и слова, только беспомощно дрожал в его руках.

Каждое движение резонировало в теле, отзывалось глубоко внутри гулким раскатом грома. Напряжённые мышцы, сотрясённые ритмом, дрожали, поддаваясь этому неистовому напору. Губы Вонёна приоткрылись, слеза скатилась по щеке, а дыхание рвалось наружу сквозь всхлипы.

Он не мог скрыться, не мог сбежать от этих ощущений. Всё тело горело, вибрируя в унисон с Хёнуком.

— Хёнук…ых…

Тот наклонился ниже, жаркое дыхание опалило ухо, а затем он прикусил его мочку.

Вонён зажмурился. Перед глазами потемнело, мир сжался до ощущений, бурлящих внутри него.

— А-а-х!

Голова кружилась. Всё смешалось — боль, наслаждение, захлёстывающее, как неуправляемая волна. Он кончил себе на живот, выплеснув густую струю спермы.

Когда осознание вернулось, он понял, что Хёнук тоже кончил и больше не двигался. Просто прижимал его к себе, позволяя дыханию выровняться.

Вонён моргнул, слёзы медленно стекали по щекам. Мир вокруг казался тихим, отдалённым.

Голос Хёнука прозвучал прямо у его уха — хриплый, тёплый, обволакивающий:

— Чувствую, что мог бы умереть прямо сейчас…

«Я тоже…»

Вонён хотел сказать это, но не смог — только сдавленный вздох сорвался с губ.

Его тело до сих пор мелко вздрагивало, не способное сразу отпустить всю полноту испытанных ощущений.

— Вонён…

Медленно отстранившись, Хёнук негромко позвал его по имени. Затем, аккуратно повернув, уложил на спину, чтобы заглянуть в лицо.

Вонён дрожал, словно от холода, хотя в комнате было тепло. Сначала Хёнук подумал, что это просто следствие пережитых ощущений, но когда дрожь не утихла, его охватило беспокойство.

Он опустил взгляд, оценивая состояние Вонёна. В самом начале тот ещё отвечал ему, но постепенно всё тело ослабло, дыхание стало прерывистым. Остатки напряжения только подчеркивали, как много сил он отдал. Лёгкий холодный пот проступил на его коже.

Хёнук нахмурился. Он был слишком увлечён, не замечая, что партнёр не поспевает за его ритмом. Сглотнув, склонился ближе к нему, голос прозвучал мягко:

— Что-то болит?

Вонён слабо качнул головой. Едва ощутимо сжал его руку, будто прося не отходить.

— Н-нет… всё в порядке…мне…было очень хорошо…

Просто ощущал странную пустоту. Всё внутри по-прежнему трепетало, но волна возбуждения постепенно отступала, оставляя после себя странное чувство уязвимости.

— Обними меня…

Слова прозвучали так тихо, что почти слились с дыханием.

Хёнук сразу же обхватил его, крепко прижимая к себе. Горячее тело было напряжено, но, почувствовав касание, Вонён чуть расслабился, уткнувшись лицом в его грудь.

Ладонь медленно прошлась по его спине, старательно успокаивая. Пальцы зарылись в волосы, приглаживая их. Движения были ласковыми, заботливыми, стремящимися стереть остатки напряжения.

Постепенно дрожь утихала. Всё, что недавно казалось таким оглушительным, превращалось в далёкое эхо.

В тишине он поймал слабый, ровный ритм сердца Хёнука.

Когда рука снова скользнула по его спине, на этот раз в спокойном, расслабленном жесте, Вонён инстинктивно потянулся погладить в ответ. Провёл ладонью по плечу, по сильному торсу, ощутив под пальцами рельефные линии старых шрамов.

Он задержал дыхание, на ощупь изучая их — одни были неглубокими, едва заметными, другие оставались шершавыми, словно хранили свою историю.

Хёнук улыбнулся и поёжился, будто ему стало щекотно.

— Получил на работе?

Спросил Вонён, не поднимая взгляда.

— Какие-то да. Но не только там.

— А где?

— Спорт, драки в детстве…

— Что это за драки такие, которые могут оставить подобные шрамы…

Он не ожидал, что услышит тихий смех. Хёнук легонько коснулся губами его виска.

— Кажется, ты окончательно пришёл в себя.

Вонён почувствовал, как по коже растекается жар. Ему хотелось что-то сказать, но вместо этого он только сильнее уткнулся в его плечо.

Голос Хёнука был мягче, чем обычно:

— Прости. Я…не хотел так сильно…просто, кажется, сорвался.

— Нет…всё было хорошо…правда…

— Ты так говоришь, но я-то вижу.

Вонён и сам не понимал, почему тело вело себя именно так. Всё внутри будто вибрировало от недавнего напряжения, но в то же время его охватывала новая, непривычная теплота.

Странно. В его жизни было достаточно подобных моментов, но ни один из них не оставлял такого послевкусия.

— Просто…наверное, это что-то новое для меня.

Хёнук посмотрел на него долгим взглядом. Затем легко провёл рукой по его волосам, опускаясь к шее.

— Тогда, думаю, нам стоит разобраться в этом вместе.

Его голос звучал уверенно. Он смотрел на него такими влюблёнными глазами.

И Вонён, сам того не замечая, позволил губам изогнуться в слабой улыбке.

Хёнук взял ладонь Вонёна и направил её к одной из своих старых ран. Это был тот самый шрам на боку, который Вонён заметил, когда Хёнук спал. Он поднял взгляд, встретившись с его глазами.

— Появился ещё в средней школе.

— В школе? Но как?!

Вонён резко выпрямился, поражённый услышанным.

— Сам толком не знаю.

Хёнук пожал плечами, словно речь шла о чём-то незначительном.

Но это просто не укладывалось у Вонёна в голове. Он смотрел на него во все глаза, не веря, что тот говорит о чём-то подобном с таким спокойствием.

— Тогда у меня был друг, мы постоянно проводили время вместе, даже ближе, чем Хисон. Может, из-за подросткового возраста, но тогда наши пути с ней немного разошлись, а он оказался рядом.

— И?

— Мы постоянно ввязывались в неприятности. Драки, споры, конфликты — казалось, что мир принадлежит только нам, что нас никто не может остановить. Теперь, когда вспоминаю, понимаю, что мы вели себя как обычные хулиганы. Но тогда…

Он усмехнулся.

— Тогда нам казалось, что мы бессмертны.

Вонён только покачал головой.

— Но однажды он позвал меня в пустой класс после уроков, сказал, что ему нужно поговорить. А потом просто достал нож.

— Что?

Вонён побледнел.

— До сих пор не знаю, почему. Он что-то выкрикнул, сказал, что я ему всегда мешал, что раздражаю…а когда всё произошло, расплакался. В итоге меня увезли в больницу, его отчислили, а потом и вовсе семья переехала. Я даже не знаю, куда. Никто ничего мне не объяснил, и с тех пор мы не виделись.

Вонён молчал.

— Может, поэтому шрам выглядит так заметно, но рана на самом деле не была серьёзной. Он же обычным подростком был, а не каким-то профессионалом, искусно владеющим оружием.

— Всё равно…

Пробормотал Вонён.

— Я долго не мог понять, почему он так поступил. Ведь ещё накануне мы разговаривали, шутили, как обычно. Может, если бы я знал, что у него на душе, всё сложилось бы иначе. Мы были так похожи…

Он говорил спокойно, словно рассказывая не о себе, а о ком-то другом. Но было очевидно: пусть это и в прошлом, размышления не остались где-то позади.

Вонён провёл рукой по шраму, ощущая его шероховатую поверхность. Он всегда считал Хёнука сильным, уверенным в себе человеком, но сейчас понял: за неуязвимостью тоже скрывается своя история. У каждого есть свои раны, невидимые для окружающих.

Вонён никогда не испытывал ностальгии по школьным годам. Детство для него закончилось вместе со смертью родителей, тогда пришёл конец приятным воспоминаниям.

Обычно люди, вспоминая юность, говорят о её беззаботности, но Вонёну вспоминались только беспомощность, страх и ненависть к самому себе. Он бы никогда не захотел вернуться в то время.

— Но знаешь, что я понял? Иногда достаточно одного неверного шага — и твоя жизнь меняется навсегда. Кто-то пойдёт, не сбиваясь с пути, а кто-то ступит на кривую дорожку. Я думаю, в жизни есть такие «ловушки» — моменты, когда один человек умудряется их обойти, а другой проваливается. И тогда две жизни, которые могли бы быть похожими, становятся абсолютно разными.

Вонён внимательно слушал.

— Если он смог так поступить, то, наверное, и я в определённых обстоятельствах смог бы сделать то же самое. Может, даже нажать на курок. Вот почему Хисон всегда говорит, что между преступником и полицейским — тонкая грань.

Он коротко усмехнулся и притянул Вонёна ближе к себе.

— Надеюсь, он сейчас где-то живёт нормальной жизнью, и что счастлив.

Вонён молча обвил его руками, крепче прижимаясь. Хёнук провёл пальцами по его волосам, а затем наклонился и скользнул щекой по его виску.

Некоторое время они просто молчали, чувствуя дыхание друг друга.

— Ты говорил, что я не способен причинить кому-то вред…

— Да.

— Значит, я сильно отличаюсь от тебя?

Хёнук ткнул его пальцем в лоб.

— А что, если так? Быть разными тоже хорошо. Если бы ты встретил сам себя…

Вонён прищурился.

— Вы бы, наверное, просто сидели в одной постели и бесконечно болтали.

Они оба рассмеялись.

Хёнук выглядел таким целостным. Он мог вспомнить человека, который едва не убил его, и просто сказать:

«Надеюсь, он сейчас где-то живёт нормальной жизнью, и что счастлив».

Он был добрым, надёжным, цельным. Вонён же, напротив, всегда чувствовал себя словно чашкой в трещинах, через которые, что не налей, всё просачивается, либо и вовсе разбитым на части.

— Хёнук…

— М?

— Может сделаем это ещё раз?

Хёнук удивлённо поднял брови, а потом тихо рассмеялся.

— Шеф Со, не слишком ли вы оживились после короткой передышки?

— Не хочешь?

— Давай не сегодня. Сделаем это ещё раз — и завтра даже двигаться не сможешь.

Он обнял Вонёна. Тот заметил, что несмотря на отказ, тело отреагировало иначе. Член Хёнука затвердел и был готов к ещё одному, а может и не только одному разу.

Вонён хотел дать ему то ощущение жизни и наполненности, которое получает от него. Однако всё, что он мог сделать сейчас — просто быть рядом. И надеяться, что он не станет «ловушкой» в жизни Хёнука.

— Давай примем душ.

Хёнук повёл его в ванную. Под струями тёплой воды они снова обменялись поцелуем, когда капли стекали по щекам.

— Надо будет подумать о доме с ванной побольше.

Пробормотал Хёнук.

Потом они вернулись в спальню, сменили влажное постельное бельё, и Вонён привычно устроился в его объятиях.

— Хочу поскорее избавиться от ресторана.

Сказал он, глядя в темноту.

— Хорошо.

— Всё ещё ведёте расследование? Когда я смогу продать его?

Хёнук поцеловал его в макушку.

— Ты можешь сделать это в любой момент. Но если решишься, скажи мне заранее.

— Завтра.

— Тогда просто позвони мне перед встречей.

Он сначала просто смотрел на Вонёна, а потом тихо сказал:

— Всё будет хорошо. Не волнуйся.

Вонён не знал, почему, но когда Хёнук говорил так, ему действительно охотно в это верилось.

В эту минуту ему вдруг отчаянно захотелось, чтобы ночь никогда не заканчивалась.

Но время никогда не выполняло его желания.

Сегодня даже его собственное тело не слушалось его. Он хотел ещё немного пободрствовать, но тепло, чистая сухая простыня и тихое дыхание Хёнука убаюкали его.

Решение было сложным, но сам процесс оказался проще простого.

Утром, проводив Хёнука на работу, Вонён тут же набрал Минсока. Как только Вонён объявил ему, что собирается продать ресторан, тот, будучи готовым к такому повороту событий, принял его выбор.

Сторона директора Гиля сразу же предложила завершить сделку как можно быстрее. Было решено, что одновременно с подписанием договора предоставят заявление о прекращении дела. Они заранее всё подготовили и не нуждались во времени на размышления, словно точно знали, что он согласится.

Местом встречи выбрали агентство недвижимости, расположенное прямо напротив ресторана. Днём, после обеденного перерыва, Вонён вместе с Минсоком встретились там с директором Гилем и его помощником. Пока владелец агентства готовил документы, один из мужчин, потягивая растворимый кофе, взглянул сквозь стеклянную дверь на здание по ту сторону дороги.

— Прежде чем подписывать бумаги, позвольте ещё раз осмотреться там. Как насчёт того, чтобы зайти туда прямо сейчас?

Вонён едва удержался от усмешки. Они столько времени давили на него, вынуждая продать здание, а теперь вдруг решили удостовериться в его состоянии.

Но спорить не стал. Просто кивнул и повёл их внутрь.

Ресторан, недавно ставший местом преступления, выглядел пустым и заброшенным. Он уже потерял свою прежнюю атмосферу: в воздухе больше не витал запах готовки, вместо него — пыль и застоявшийся воздух. Казалось, здание, потеряв своё предназначение, начало медленно угасать.

— Вы работали здесь три года, верно?

Уточнил Гиль.

— Да, работал три года. А жил в этом доме с шести лет.

— Должно быть, вам жаль с ним расставаться.

Фальшивая учтивость вызывала у Вонёна лишь раздражение. Он ничего не ответил, наблюдая, как осматривают помещение.

Хотя здание всё равно собирались сносить, они придирчиво проверяли всё вокруг: стучали по стенам, тяжело топали по деревянному полу, осматривали кухню и даже поднялись на второй этаж. Затем заявили, что хотят взглянуть на задний двор.

Вонён вздохнул, но молча повёл их дальше.

Пока они осматривали двор, Минсок вдруг обратил внимание на что-то на кирпичной стене.

— Неужели до сих пор осталось?

Вонён перевёл взгляд и сразу понял, о чём он говорит. На стене всё ещё были видны следы детских каракулей и отметки роста, которые они оставляли в детстве. Время стёрло их не до конца.

— Тут крыша чуть выступает, поэтому краска не смылась от дождя.

Объяснил Вонён с лёгкой улыбкой.

Минсок кивнул, но ничего не сказал.

Всё это скоро исчезнет.

Пока они молча стояли, Гиль с помощником, закончив осмотр, вернулись.

— Что ж, можем переходить к подписанию.

Вернувшись в агентство, они проверили документы, несколько раз поставили подписи. На экране телефона мелькнула сумма сделки — всего несколько цифр. Казалось бы, столько лет жизни, столько воспоминаний, а в итоге всё свелось к простым бумажкам.

Годами он держался за это место, но провести черту оказалось так просто. Обычная формальность.

— Мебель и оборудование можете забрать, когда вам будет удобно. Если что-то решите оставить, мы сами позаботимся об утилизации.

— Думаю, заберу только кухонное оборудование, остальное не имеет смысла. Закончу в течение недели.

— Хорошо. Тогда всего доброго.

Они обменялись вежливыми прощаниями. Гиль сел в машину, собираясь уехать, но притормозил, когда прямо перед его автомобилем, подъехав вплотную, остановился другой.

Из него вышел человек.

— О, так вы уже всё обсудили?

Раздался знакомый голос.

Вонён замер, узнав Хёнука. Минсок и Гиль тоже удивлённо посмотрели на него.

— Что ты здесь делаешь?

Начал Вонён, но не успел договорить.

Хёнук, не глядя в его сторону, спокойно направился прямо к Гилю, который, хоть и старался сохранить невозмутимость, напрягся.

— Вы двое, зайдите внутрь.

Бросил он, взглянув на Вонёна и Минсока.

Минсок мгновенно понял, что к чему, и слегка потянул Вонёна за локоть. Тот неохотно послушался, но, уже заходя в помещение, всё же оглянулся.

Оставшись наедине с Гилем, Хёнук облокотился на крышу его машины и, улыбаясь, наклонился к окну.

— Хотел увидеться с вами раньше, но вы были слишком заняты. Узнал, что сегодня состоится сделка, и решил не упускать шанс.

Гиль улыбнулся в ответ, но во взгляде читалась настороженность.

— Сделка прошла успешно. Можно сказать, благодаря вам. Ваш друг оказался сговорчивым.

Улыбка медленно сползла с лица Хёнука. Его взгляд стал серьёзным, голос — тише.

— Конечно. Вся эта ситуация…уверен, между нами не осталось недопониманий.

Гиль не ответил.

— И раз уж вы помогли с этим делом, я тоже это ценю. В конце концов, что тут разбираться? Всё предсказуемо, правда?

Гиль слегка прищурился, но кивнул:

— Думаю, так.

— Вот и отлично.

Хёнук протянул руку.

Гиль задержался на мгновение, но затем коротко пожал её.

— Да уж…умны не по годам.

— Вы мне льстите.

С улыбкой ответил Хёнук.

— Всего хорошего.

Он сделал шаг назад, давая понять, что разговор окончен.

Хёнук поднял руку в прощальном жесте, и машина Гиля наконец скрылась за поворотом. Он смотрел ей вслед ещё несколько секунд, затем повернулся и направился в здание.

Как только он вошёл внутрь, Вонён, сидевший на стуле, незамедлительно поднял голову, в его глазах читалось беспокойство.

— О чём вы говорили?

— О деле. Всё прошло гладко?

— Да.

— Мне нужно вернуться в отдел, но сначала я отвезу тебя домой.

Минсок, до этого молчавший, тут же поднялся.

— Ты же на работе. Я сам отвезу его.

— Не нужно. У меня есть время.

Ответ прозвучал резко, и Минсок не стал спорить.

— Тогда я поеду в офис. Надо передать документы.

— Спасибо, Минсок.

Трое вышли на улицу.

Но Вонён не мог заставить себя сразу уйти. Он замер на тротуаре, глядя на ресторан — или, вернее, на здание, которое когда-то было его домом. Теперь оно принадлежало не ему.

Хёнук и Минсок говорили, что сделка не была необходимостью, что даже без неё дело можно было уладить. Никто не настаивал. Это было его решение.

— Вонён.

— Всё в порядке.

И всё же слёзы потекли по щекам. Прямо здесь, на улице, посреди бела дня. Он торопливо вытер их.

Минсок замешкался, поднял руку, собираясь обнять его за плечи, но не успел.

Хёнук, опередив его, молча притянул Вонёна к себе, пару раз похлопал по спине.

— Поехали домой. Если хочешь плакать — плачь там, ладно?

Вонён кивнул. Всхлипывая, он позволил увести себя к машине. Хёнук усадил его в салон, захлопнул дверцу, а затем обошёл машину, бросив на прощание Минсоку:

— Жду документы. Если всё пройдёт гладко, скоро будет принято решение. И ещё раз спасибо.

— Понял.

Но когда он уже собирался сесть за руль, Минсок вдруг окликнул его.

— Хёнук.

— М?

Тот колебался. Будто позвал просто так, без причины. Несколько секунд смотрел на него, потом неловко махнул рукой.

— Нет…просто…береги себя.

Хёнук усмехнулся.

— Как только всё закончится, давай выпьем вместе.

И не теряя времени сел за руль.

Вонён сидел молча, глядя в окно, слёзы до сих пор текли по его щекам. Солнечный свет играл в светло-каштановых волосах, длинные ресницы отбрасывали на кожу лёгкие тени.

Хёнук не стал ничего говорить. Только провёл ладонью по его волосам, смахивая пряди со лба, затем завёл машину и выехал на дорогу.

По пути никто не проронил ни слова.

Когда они добрались до дома, Хёнук, не раздумывая, притянул Вонёна к себе и поцеловал в мокрую от слёз щёку. Тот тихо принял поцелуй, а затем, немного замешкавшись, ответил ему тем же.

Хёнук крепко обнял его и повёл к кровати. Он молча усадил Вонёна напротив себя, провёл ладонями по его плечам, а затем тяжело вздохнул.

— Я должен вернуться на работу. Но как мне оставить тебя одного?

— Всё нормально, правда. Просто немного растерян.

— Может, попросить Минсока побыть с тобой? Он сейчас занят твоим делом, у него график свободнее.

— Нет. Я не хочу видеть его.

— Почему?

Вонён покачал головой.

— Я должен был сделать это раньше.

Хёнук промолчал.

— Всё уже закончилось. Не стоило так долго за это держаться.

— Да. Ты прав.

— Но…я всё равно грущу. Просто потому, что это место было частью меня.

Хёнук внимательно посмотрел на него.

— Это нормально.

И хотя он не сказал ничего нового, от этих простых слов на душе вдруг стало легче.

Вонён всхлипнул, глубоко вдохнул и потёр глаза, стирая последние слёзы. Затем улыбнулся, сжимая ладонь Хёнука.

— На мой счёт поступила приличная сумма. Давай сегодня приготовлю тебе что-нибудь дорогое и вкусное. Мы же последнее время ели что попало, да? Говори, что хочешь — сделаю всё, что ты любишь.

— Правда? Тогда, может, ужин из 12 блюд?

— Не проблема!

Хёнук рассмеялся, обнял Вонёна и повалил его на кровать. Он провёл языком по его губам, ощущая солоноватый привкус.

— М-м-м…

Тихо простонал Вонён, сжимая его плечо.

Хёнук коротко поцеловал его и отстранившись пробормотал:

— Мне нужно идти…если продолжим, я точно опоздаю.

— Тогда уходи, пока ещё можешь.

Вонён усмехнулся, игриво наблюдая за тем, как Хёнук нехотя поднимается. Ему явно давалось это с трудом.

— Вечером заеду за тобой, вместе сходим в магазин.

— Хорошо.

— И отдыхай, не провожай меня.

Но Вонён, конечно, не послушался. Он вышел в прихожую, дождался, когда Хёнук обуется, а затем, прежде чем тот успел открыть дверь, потянулся и чмокнул его на прощание.

— Иди уже.

Шепнул он, не отходя.

Хёнук покачал головой, улыбнулся и вышел. Он ждал, пока за ним закроется дверь и раздастся щелчок замка, только после этого развернулся и пошёл дальше.

На службе он сразу же направился к команде. Один из сотрудников, сидя за компьютером, держал в ухе наушник. Хёнук понизил голос:

— Как там, оборудование на машине нормально установилось? Сигнал идёт?

— Да, но вы же понимаете, что записи нельзя будет использовать как доказательство. Если нас поймают, нам крышка.

— Если что, отвечать буду я. Мы это делаем не ради улик, а чтобы понять, что у них на уме. Нам нельзя ошибиться.

Он повернулся к другому напарнику:

— Шин, как насчёт офиса?

— Удалось установить прослушку, пока делал вид, что убираюсь. Но в кабинет директора Гиля не проник.

— Уже неплохо.

Надо было заняться этим раньше. Сколько времени он тратил на отговорки? Прятался за правилами, которые и так никто не соблюдает? Но теперь не собирался упускать ни единого шанса. Он был зол.

Как только Хёнук надел наушник, в динамике раздался голос директора Гиля. Пока это был обычный разговор, не имеющий никакого отношения к делу.

Требовалось время, они обязательно скажут что-то важное.

Люди, которые готовы пустить в ход нож, вряд ли собрались вместе ради каких-то законных и благородных целей.

Слова Вонёна:

«Я должен был сделать это раньше».

Хёнук, разумеется, согласен. Продажа ресторана, открытие нового заведения — будь то в Корее или за её пределами — всё это правильные решения.

Но не при таких обстоятельствах.

Не под давлением.

Не со слезами в глазах от осознания, что выхода нет.

Не с утешением себя ложной мыслью: «Так даже лучше».

Это сводило с ума. Лишало сна. Он стал полицейским не для того, чтобы бессильно наблюдать, как его любимый человек вынужден проглатывать боль из-за каких-то ублюдков.

Раскрыть их махинации и признать сделку недействительной — дело времени. Когда правда всплывёт, можно будет просто расторгнуть договор. А если Вонён действительно решит, что он больше не хочет возвращаться назад, пусть здание достанется хоть Гилю, хоть кому-нибудь ещё.

Хёнук достал из ящика стола леденец и сунул его в рот. Во рту растеклась сладость.

***

— Вы поступили жестоко, даже не предупредив меня!

Раздался наигранно обиженный голос.

— Прости, всё случилось так быстро. Но я собираюсь открыть новый ресторан и обязательно позвоню тебе, когда решу, где.

— Конечно, я всего лишь бывшая сотрудница, и вы не обязаны мне отчитываться. Но, знаете ли, мы же подписывали договор.

Это была Хэри, работавшая в ресторане до того, как взяла вынужденный отпуск, когда шеф внезапно закрыл заведение.

Она сама написала Вонёну, услышав о продаже ресторана от третьих лиц.

— Если бы детектив Чо мне не сказал, кто знает, когда бы я вообще об этом узнала!

— Прости. Последнее время слишком много всего навалилось, я не успел с тобой связаться.

— Где теперь будет новое место?

— Пока не решил. Только начинаю искать.

Вонён перевёл взгляд на Чо, потом на Хэри. Он слегка прищурился.

«Так они встречаются или нет?»

Хёнук, сидевший рядом, лениво листал меню.

— Рад вас видеть, детектив Тэ!

Весело сказала Хэри.

— Ешьте сколько хотите, сегодня я угощаю.

Хэри широко улыбнулась.

— Чо, что будем заказывать?

— А что ты хочешь?

Они склонились над меню, обсуждая варианты. Вонён переглянулся с Хёнуком, мысленно спрашивая:

«Они встречаются?»

Хёнук пожал плечами, показывая, что сам не в курсе.

На столе оказались две огромные пиццы и две порции пасты в глубоких тарелках. Хотя ресторан предлагал итальянскую кухню, его концепция отличалась от привычной: ориентированная на молодёжь, с модными ингредиентами и щедрыми порциями. Это не было тем местом, куда Вонён отправился бы по собственной инициативе, но сегодня он позволил Хэри сделать выбор.

Разговоры за столом шли непринуждённо.

— Вкусно!

Воскликнула Хэри, накручивая пасту на вилку.

— Но ваша еда, шеф, всё равно лучшая. Надеюсь, вы поскорее откроете новое место.

— Постараюсь.

— Вы будете искать место с садом? Мне он так нравился.

— Не знаю. Это красиво, но требует ухода. Думаю, в этот раз обойдусь без него.

— Даже если с ним больше работы, я бы не отказалась.

Мечтательно сказала Хэри.

С момента закрытия дела прошло три дня.

Два дня назад он окончательно вывез все вещи из ресторана. Мебель и декор решил оставить, а вот оборудование, включая печи и холодильники забрал.

При этом люди со стороны Гиля следили за каждым его движением, словно подозревая, что он собирается что-то украсть из собственного ресторана.

— Тебе, наверное, трудно это принять. Всё-таки ты жил там с детства.

— Да, но сейчас все так часто переезжают. Думаю, я просто зацепился за место, которое давно пора было отпустить.

— Найдёшь что-то получше.

Поддержал его Хёнук.

— Этот район не самый удобный. Может, стоит поискать что-то в центре? Очередь будет стоять на улице.

— Я не хочу, чтобы было так многолюдно.

— Вот так всегда!

Вздохнула Хэри.

Она посмотрела в телефон, а потом вдруг подняла голову.

— У меня сохранились фотографии ресторана. Хотите, вышлю вам? На память.

— Фотографии?

Переспросил Вонён.

— Ага. У меня есть ещё много фотографий, кроме тех, что я выкладывала в соцсети. Есть снимки сада, гостей…их я конечно не публиковала, сейчас же все так внимательно относятся к вопросам конфиденциальности.

— Не знал, что у тебя их так много. Можно посмотреть?

— Конечно.

Она передала телефон Вонёну, и тот тут же погрузился в воспоминания, глядя на снимки с лёгкой улыбкой.

Хёнук, потягивая виноградный лимонад, бросил взгляд на его выражение лица, затем тоже взглянул на экран.

— Жаль, что я не проработала дольше. Тогда могла бы сфотографировать ресторан во все сезоны…у меня только последние месяцы остались.

Но как раз это время года было самым зелёным. Сад выглядел великолепно: пышные розы, мощные кроны деревьев, свежая трава, влажные после полива листья и аккуратные дорожки из камня.

На некоторых фото мелькали завсегдатаи ресторана. Вонён, увидев знакомые лица, слегка улыбнулся. Если он не собирается переезжать в другую страну, то, возможно, стоит найти место неподалёку, чтобы эти люди могли продолжать к нему ходить.

Перелистывая снимки, он вдруг удивлённо прищурился.

— О, давно не видел эту собаку. Когда она приходила?

— Вы её тоже знаете?

— Да, хозяин иногда заходил с ней.

— Я не знала. Когда впервые увидела, подумала, что присутствие собаки в ресторане явно недопустимо. Но потом мужчина сказал, что это специальная собака-поводырь — с такой обычно можно проходить. В тот день других клиентов почти не было, так что я разрешила. Вы тогда были на кухне и, наверное, не заметили. Вообще-то хозяин не очень любит, когда её фотографируют, но она была такой милой, что я незаметно сделала всего один кадр.

— Собака?

Оживился Хёнук, отодвигая тарелку с пастой и заглядывая в экран.

На фото была крупная, спокойного вида собака, с добрыми глазами и аккуратной шерстью. Он даже увеличил изображение, чтобы лучше рассмотреть, а затем коротко переглянулся с детективом Чо.

— Значит, у тебя в ресторане был постоянный пушистый клиент? Как так вышло, что я ни разу его не видел? Я же люблю собак.

— Просто они редко приходили в час пик. Владелец выбирал время, когда людей почти не было — сразу после открытия или перед закрытием.

Хёнук показал телефон напарнику.

— Смотри, какой милый. Ты же тоже любишь собак?

Чо кивнул.

— Конечно. Сейчас не могу завести, но в будущем обязательно это сделаю. А ты, Хэри, любишь собак?

— Очень! У меня дома два малыша. Сейчас покажу, у меня есть фото.

— Сначала дай Вонёну досмотреть снимки.

— Я увидел уже достаточно. Лучше пусть покажет своих собак.

Сказал Вонён.

— Хорошо, тогда потом отправлю вам все фото, сделанные в ресторане, если хотите.

— Буду благодарен.

Пока Чо и Хэри увлечённо рассматривали её фотографии, они доедали свою еду. Вонён и Хёнук, не особо вникая в разговор, молча жевали, потому что это заведение было явно не в их вкусе. Зато Чо и Хэри ели с большим аппетитом, и вскоре тарелки опустели.

Когда они вышли на улицу, Хэри довольным тоном сказала:

— Еда была за ваш счёт, но могу угостить кофе. Останетесь?

Хёнук взглянул на телефон и с лёгким сожалением потёр затылок.

— Прости, но у меня обеденный перерыв закончился. И детективу Чо тоже пора возвращаться.

— Что? Но он говорил, что у него выходной.

— У него появилось срочное дело, верно?

— Да, прости, Хэри. В следующий раз я угощу.

Она недовольно надулась, а Хёнук усмехнулся, чуть сузив глаза.

— Встречаться с детективом — сплошная морока.

— Да?

Хэри моргнула.

— Но мы же не встречаемся.

— Ах, ещё нет?

Хёнук театрально удивился.

— Ладно, извините, не буду забегать вперёд.

Хэри покраснела, а Чо быстро отвёл взгляд.

Вонён, наблюдая за этим со стороны, чуть не засмеялся.

Оставив надутую Хэри и растерянного детектива Чо разбираться со своими чувствами, Хёнук повернулся к Вонёну.

— Похоже, мне нужно возвращаться раньше, чем планировал.

— Ничего страшного. Главное, что мы пообедали вместе.

Он кивнул и обратился к девушке.

— До встречи, Хэри.

— Удачи. И, кстати, мы правда не встречаемся! Перестаньте дразнить детектива Чо!

— Конечно, конечно, понял. Как скажешь.

Наигранно ответил Хёнук.

— Да не встречаемся мы!

Возмущённо воскликнула Хэри.

Помахав им на прощание, детектив Чо с Хёнуком сели в машину.

Как только двери закрылись, с их лиц исчезли улыбки. Заведя двигатель, Хёнук тут же задал вопрос:

— Это точно та собака, которую держит Щуплый?

— Сто процентов.

Уголки губ Хёнука дрогнули в улыбке — на этот раз искренне заинтересованной.

— Интересно…кажется, есть зацепка.

Ресторан, где они обедали, находился недалеко от полицейского участка, так что вскоре они уже были на месте. Как только Хёнук вошёл в офис, его встретило привычное гудение голосов. Кивнув коллегам в знак приветствия, он сел за свой стол, и на мониторе тут же замигало уведомление.

[Капитан, это запись, которая была перехвачена пять минут назад. Советую послушать.]

В последнее время первый отдел работал без официальных встреч — все обсуждения велись через мессенджеры. Операция, которую «завернули» сверху, продолжалась исключительно по инициативе команды.

Хёнук нажал «воспроизвести».

Они установили прослушку больше недели назад, и, наконец, попалась действительно стоящая информация.

Бывает, что дело долго стопорится, но стоит зацепиться за ниточку — и клубок начинает разматываться сам собой. Именно ради таких моментов стоит терпеть копеечную зарплату госслужащего.

Чем дольше слушал, тем больше хмурился.

— Они уже собираются сносить здание?

Он быстро нашёл в телефоне скачанную фотографию собаки и перекинул её в общий чат отдела. Реакция не заставила себя ждать.

[Эй, а где она всплыла?]

[Щуплого пёс? Откуда фото?]

Хёнук тут же ответил:

[Заглядывал в ресторан. Судя по всему, не в первый раз.]

[Ты серьёзно? Это интересно.]

[Пёс-ищейка. Значит, там что-то ищут.]

Он кивнул, соглашаясь. Минсок был прав. Ради банальной махинации с недвижимостью такие риски слишком высоки. Значит, за этим скрывается нечто большее.

Вонёна попросили в срочном порядке выселиться из ресторана, а само здание оказалось единственным в округе под скорый снос. Это означало лишь одно — дело вовсе не в участке.

Если там что-то спрятано, то это должно быть нечто действительно ценное.

[Владелец ресторана точно ничего не знал?]

Хёнук тихо вздохнул и набрал ответ.

[Если бы знал, не продал бы здание.]

[А вдруг он с ними заодно? Договорились поделить прибыль?]

[Если бы так, не устраивали бы весь этот цирк, а продали спокойно.]

[Тоже верно.]

Хёнук откинулся на спинку стула. В аудиозаписи отчётливо звучал голос директора Гиля — он приказывал начать снос здания ресторана в течение этой недели.

Слишком скоро. Вот в чём проблема. Хёнук задумчиво постучал пальцами по столу.

Детектив Чо как бы невзначай пододвинул стул поближе.

— Что будем делать?

— Придётся выяснить кое-что.

Хёнук достал из тумбочки потёртый кожаный блокнот. Перелистывая пожелтевшие страницы, он наткнулся на список контактных данных, записанных вручную.

Детектив Чо с любопытством заглянул ему через плечо, разглядывая записи. В блокноте мелькали имена и заметки.

— Нужно узнать, кого наняли для сноса здания. Сомневаюсь, что к этой работе привлекли иностранную компанию.

— Это займёт время.

— Вести дело — всегда трудоёмкий процесс. По крайней мере, теперь у нас есть зацепки.

Ирония. Работая над поимкой преступников, Хёнук хранил их контакты, а порой даже сотрудничал с ними. Иногда ради взаимной выгоды они действовали как союзники, но уже на следующий день могли ударить в спину друг другу.

— Я выйду позвонить. Если кто-то спросит — скажи, что я в курилке.

— Хорошо.

Хёнук взял блокнот и вышел из отдела.

***

Когда Хёнук после работы вернулся домой и открыл дверь, его тут же окутал аппетитный аромат.

Их повседневность сейчас напоминала старомодную, почти образцовую версию супружества. Хёнук не смог сдержать лёгкую улыбку.

— Я дома.

Как только он вошёл в гостиную, Вонён обернулся. Видимо, из-за шума на кухне он не услышал, как открылась дверь.

— Ты пришёл раньше, чем я думал. Ужин ещё не готов.

— Ничего страшного, подожду. Давно я не возвращался домой сразу после окончания рабочего дня, постоянно перерабатывал.

Отвечая, Хёнук окинул взглядом кухню. Как и следовало ожидать, Вонён вновь устроил настоящее кулинарное представление.

Хотя он был профессиональным шеф-поваром, сам себе почти не готовил, и холодильник в его доме всегда пустовал.

Недаром говорят:

«Монах не может побрить себе голову».

Иногда человек способен творить чудеса для других, но совершенно забывает о себе.

Но с тех пор как Вонён продал ресторан, он исправно готовил еду им обоим. В те дни, когда Хёнук работал в дневную смену, даже собирал ему ланч-боксы. Это выглядело естественно: раз уж они живут вместе и один из них временно без работы, то почему бы ему не взять на себя заботу о доме?

— Что у нас сегодня на ужин?

— Любишь тушёного морского окуня?

— Конечно. Ты даже корейскую кухню отлично готовишь. Если бы мои родители увидели, то наверняка захотели бы тебя переманить к себе.

— Да? Может, не буду открывать новый ресторан, а пойду работать к вам?

— Ты же сам говорил, что больше не хочешь работать на кого-то.

— В твоей семье, кажется, не привыкли обращаться с людьми как с рабами.

Они обменялись парой фраз, после чего Хёнук ушёл в душ и переоделся. Затем сел за обеденный стол и стал наблюдать за тем, как Вонён готовит.

Их домашние ужины легко могли соперничать с ресторанными — меню было настолько изысканным, что поражало разнообразием. Вчера на столе была тушёная говяжья вырезка в вине, днём ранее — свинина в кисло-сладком соусе, а ещё раньше — запечённый лосось.

Хёнук думал, что Вонён специализируется исключительно на западной кухне, но оказалось, что его кулинарный репертуар куда богаче. А профессионализм позволял ему безупречно исполнять даже те блюда, за которые он брался впервые.

Если Вонён продолжит так его кормить, Хёнук точно рискует набрать вес, а там и до упрёков недалеко. Он уже пропустил несколько тренировок, так что завтра поход в спортзал обязателен. С этой мыслью он лениво облокотился на стол, молча улыбаясь.

— Может, завтра поужинаем в ресторане?

— Почему? Тебе не нравится то, что я готовлю? Смотри-ка, привередничать начал!

— Нет, мне всё нравится, просто не хочу, чтобы ты уставал.

— Устать от приготовления еды на двоих? В ресторане я целыми днями только и делал, что работал на кухне.

— Ты сейчас сильно занят?

Вонён, стоявший у плиты, повернул голову.

— А что?

Он поманил пальцем, и Вонён, усмехнувшись, отряхнул руки и подошёл ближе.

Хёнук встал и обнял его, подняв в воздух. Вонён немного удивился такому развитию событий, но всё же обвил его шею руками.

— И куда это ты собрался?

— Далеко не уйдём.

Сделав пару шагов, Хёнук опустился на диван, так что Вонён оказался сидящим у него на коленях. Он чуть наклонил голову, а Вонён поднял подбородок, так что их губы легко соприкоснулись.

Несколько коротких поцелуев, затем Вонён осторожно провёл ладонью по щеке Хёнука и спросил:

— Хочешь сделать это?

— Шеф Со, что за грязные мыслишки у тебя в голове, м?

— А кто виноват?

Фыркнув, Вонён хотел хлопнул того по плечу, но Хёнук перехватил руку и уложил его. Диван был достаточно широким и крепким, так что на нём они вполне могли уместиться даже вдвоём.

— О чём ты говорил с Хэри в кафе?

— Да так, о пустяках. Она с друзьями собирается в путешествие, рассказывала об этом…настаивала на том, что когда я снова открою ресторан, ей обязательно нужно будет туда заглянуть. Обсуждали всякие рабочие моменты. С ней легко общаться.

— Судя по тому, что она говорила, ей правда нравился ресторан.

— Ага. Она всегда сама проявляла инициативу и делала больше, чем должна. Даже с садом помогала…её отец увлекается садоводством.

— Когда тот милый пёсик начал приходить в ресторан? Такой очаровательный. Жаль, что я ни разу его не видел.

— Хм…весной или летом…кажется, ещё до того, как Минсок начал готовиться к свадьбе.

— А те ублюдки? Они достают тебя примерно с того же времени?

—Ага, будто у меня и без них тогда проблем было мало…

Хёнук зарылась носом в его мягкие, тонкие волосы.

— И при этом я ещё добавил тебе головной боли своими придирками?

— Я правда хотел тебя убить.

— Хорошо, что оставил в живых.

Вонён улыбнулся.

— Только попробуй умереть где-нибудь без моего ведома — не прощу.

— Если я умру, как ты сможешь мне отомстить?

— Расчленю твоё тело даже после смерти.

— Ну и жуткие у тебя шуточки.

Хёнук тихо рассмеялся и заправил за ухо длинную чёлку Вонёна, которая спадала ему на лоб. Сделав небольшую паузу, он заговорил вновь.

— С какого возраста ты жил в том доме?

— С пяти лет. Почти шесть было, когда переехали.

— Вы переехали в уже готовый дом?

— Вроде того, но он был довольно старым, поэтому его практически полностью переделали перед заселением.

— В доме не было подвала или кладовой?

— Нет. А жаль. Можно было бы хранить там вино.

Вонён спокойно отвечал на все вопросы, но затем посмотрел ему в глаза и спросил:

— Почему вдруг тебя это заинтересовало?

— Просто разговор зашёл об этом днём, и я вспомнил.

Хёнук легко поднялся на ноги.

— Ну что, пора ужинать?

— Ты меня только что оторвал от готовки, а теперь думаешь, что еда сама появится?

— Я к тому, что больше не буду тебе мешать. Нужна помощь?

— Я предпочитаю готовить в одиночку.

Вонён вернулся к плите, а Хёнук остался стоять позади, наблюдая за ним.

Он напоминал короля, заточённого в крохотной башне, хотя должен был править целым королевством. Хёнук чувствовал, что обязан восстановить его в правах и вернуть туда, где ему предназначено быть.

Телефон, лежавший рядом, внезапно завибрировал. Хёнук связался с одним из знакомых из криминального мира и не прогадал — тот оперативно раздобыл нужную информацию, разумеется, не без встречной услуги.

[Кэп, нашёл эту фирму: ООО «Кувалда и Ко».]

Хёнук, взяв телефон, направился обратно к дивану, одновременно набирая номер.

— Проверил информацию?

— Да. Похоже, они торопятся. До сноса здания осталось меньше недели. Надеюсь на тебя, кэп. Ты же понимаешь, что если не вытащишь моего старшего, последствия будут?

— Я не бросаю слов на ветер и сдержу свою часть сделки.

— Ты тратишь свою жизнь зря, кэп. Молодой, энергичный…что тебе делать в полиции за копейки? Может, лучше поработаешь с нами?

— Я работаю не ради денег. Это мой способ самореализации.

— Чёрт, ты, наверное, уже с младенчества был таким занудой.

Посмеиваясь, собеседник неожиданно сбросил вызов без всяких прощаний.

Хёнук продолжал вглядываться в экран, обдумывая услышанное, когда до его ушей донёсся совсем иной голос — мягкий, спокойный.

— Тэ Хёнук. К столу.

Он поднял голову, на его губах расцвела широкая улыбка.

— Ты прямо идеальный домохозяин. Даже когда я жил с родителями, мне не устраивали такие пиры.

— Приятного аппетита.

Хёнук попробовал первую ложку. Как и всегда, еда, приготовленная Вонёном, была безупречна.

Тушёный морской окунь не имел даже намёка на рыбный запах — был ровно настолько пропитан ароматными травами, насколько нужно. А суп с редькой, приготовленный без единого кусочка мяса, поражал насыщенным вкусом и чистым, лёгким послевкусием.

Даже закуски превосходили те, что подавали в ресторане его родителей. Блюда Вонёна напоминали музыкальную композицию — на первый взгляд они казались простыми и гармоничными, но с каждым новым кусочком раскрывались новыми оттенками, плавно сменяя друг друга, как тщательно выверенные ноты в симфонии вкуса.

— Твоя еда похожа на тебя.

— В каком смысле?

— Она такая же вкусная.

— Ох, аппетит не порти, а!

Они оба засмеялись.

Наблюдать, как он день за днём устраивает настоящий пир, было одновременно трогательно и тревожно. Вонён изо всех сил старался держаться, и хотя это было лучше, чем погружаться в бесконечное уныние, его усердие всё же вызывало беспокойство. Не скрывается ли он за этим от собственных чувств, разъедающих его изнутри?

— Давай завтра сходим на свидание.

— Я думал, ты занят, но, похоже, у тебя появилось свободное время?

— Как насчёт поездки за город? Любишь океанариумы или зоопарки? Конечно, до пингвинов добраться сложновато, но можно куда-то съездить. Или поехать в соседний город, посмотреть на море…

Пока он рассуждал, Вонён с палочками в руках просто уставился на него. От этого взгляда Хёнук замолчал и встретился с ним глазами.

Спустя несколько мгновений Вонён небрежно пожал плечами, подцепил кусочек окуня и отправил его в рот.

— Ты же всё ещё загружен работой. Давай подождём, пока дело завершится.

— …

— Я рад спокойно отдохнуть дома. Так что…

Он сделал глоток воды, но не поставил стакан на стол сразу, будто колебался. Затем снова посмотрел на Хёнука.

— Не торопись.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты ведь из тех людей, которые прикладывают максимум усилий к любому делу. У нас есть время.

— Ну и ну, теперь Вонён читает мне нотации. Говорят, супруги со временем становятся похожи друг на друга.

— Чушь…я просто…

Хёнук кивнул, показывая, что понял. Вонён сжал губы, словно собираясь сказать что-то ещё, но вместо этого вернулся к ужину.

«Дом снесут в течение недели, я должен действовать быстро».

После ужина они вдвоём уселись на диван, включили сериал, который начали смотреть несколько дней назад, и провели вечер за просмотром.

Даже если удаётся вернуться с работы пораньше, к тому моменту, как ужин съеден, а кухня убрана, ночь уже вступает в свои права. Несколько глотков пива или кофе, беглый взгляд на ленту в телефоне, непринуждённый разговор о мелочах — и вот уже пора спать.

Жизнь работающих людей — это сплошная рутина. Если не прикладывать усилия, для романтики просто не останется места.

Перед сном Хёнук крепко обнял Вонёна, чувствуя, как его маленькая голова удобно устроилась у него на руке. Каждый раз он невольно задавался вопросом: зачем тот так тщательно выбирает пижаму, если в итоге всё равно остаётся без неё?

Он собрался и начал разговор, который нельзя было откладывать.

— Вонён.

— М?

— Только не пугайся.

— Серьёзно? У нас был целый вечер, а ты решил напугать меня перед сном?

Хёнук коснулся его волос, будто успокаивая. Встретившись с его настороженными карими глазами, тихо заговорил:

— На самом деле…

— Ой, не тяни!

— Дом снесут в течение недели.

Вонён широко распахнул глаза.

Биение сердца участилось. Затем он медленно выдохнул и опустил взгляд.

— Что ж, ничего не поделаешь. Я предполагал, что так будет. Всё в порядке.

— Хорошо, что ты не особо шокирован.

— Нужно начинать искать место для нового ресторана.

— Сам говорил, что не стоит торопиться.

— Подбор помещения — это не спешка. Даже если место найдётся, подготовка к открытию займёт кучу времени.

«Ты пока не знаешь, но возможно, этот дом ещё можно вернуть. Так что не спеши».

Разумеется, Хёнук не мог сказать этого вслух, поэтому просто крепко обнял Вонёна. Будто если сократить расстояние между телами, то и пустота в душе исчезнет сама собой.

Вонён в ответ мягко обвил руками его спину.

Лето ушло, уступая место прохладным ночам. Однако им было тепло.

На следующий день после того, как Хёнук сообщил Вонёну о сносе, вокруг бывшего Secondo Piatto появились временные металлические опоры, на которых висел огромный баннер с ярко-красной надписью «Доступ запрещён. Подлежит сносу».

Поскольку дом, где жил Вонён, находился неподалёку, предупреждение о том, что ресторан собираются сровнять с землёй, он увидел своими глазами. Хотя Вонён и говорил, что это уже не имеет значения, но всё же наблюдать, как со зданием, которое он так старательно оберегал, теперь обращаются словно с животным, обречённым на убой, было горько.

В мыслях не было держаться за это место до самой смерти, но он и представить не мог, что исход окажется таким — конец был грубо отмечен кроваво-красными буквами, как клеймом, от которого уже было не избавиться.

Снос ресторана тронул не только его. Многие люди оставляли комментарии под его постом в соцсетях, где он сообщал о временном перерыве.

[Жаль, сад там был такой красивый.]

[Я любила это место и моя семья тоже.]

[Планировал сыграть там свадьбу, эх.]

В день начала работ пятеро рабочих в касках, респираторах и спецодежде зашли на территорию.

— Начнём со второго этажа. Полностью ручной демонтаж. Работайте аккуратно. Если что-то покажется странным — сразу докладывайте.

— Понятно.

Они поднялись наверх и первым делом взялись за потолок.

При помощи специальных инструментов они вытаскивали массивные гвозди, а затем, усилием рук, отрывали потолочные панели. Под их напором доски трескались и осыпались, обнажая поддерживающие конструкции — оголялись кости здания.

— Хм, основательно построили.

Буркнул один из рабочих.

Хотя на первый взгляд его слова звучали как похвала, по тону было ясно — работы здесь предстоит немало.

После потолка они разобрали пол второго этажа. Когда деревянные панели исчезли, а под ними открылся каркас здания, оно стало напоминать большую пустую коробку. Затем часть бригады спустилась вниз и начала снимать потолок первого этажа.

Постепенно дом из двухэтажного превращался в одноэтажный — с крышей, зияющей над ним, словно открытая пасть. Рабочие потели, испачканные пылью маски приходилось менять всё чаще.

Разрушение продолжалось: разбирали лестницу, демонтировали кухню, вынимали вмурованные в стены мойки и рабочие поверхности.

— Давайте теперь займёмся полом.

Приказал бригадир.

— Может, сначала окна, а потом уже пол? И перекусить бы…

— Сначала пол, потом обед.

Рабочие недовольно поворчали, но продолжили работу. По плану они шли немного быстрее, чем ожидалось.

Когда деревянные покрытия были сняты, они достали перфораторы и началась работа с бетонным основанием. Оно было настолько прочным, что рабочие один за другим начали жаловаться:

— Это что, бункер какой-то? Кто вообще строит дом так надёжно?

Тр-р-р-р-р.

Один из рабочих, вцепившись в инструмент, вдруг остановился.

— Чего встал?

Спросил бригадир.

— Тут, похоже, нужна более мощная техника.

— Давай пока попробуем вручную.

— Да какой смысл? Всё равно ведь всё разнесём.

— Так заплатят больше.

Этот аргумент устроил всех, и они продолжили работу. Но вдруг один из рабочих замер, его глаза широко распахнулись.

— Эй, сюда!

Инструмент, врезавшийся в основание, застопорился. Рабочий схватил кирку, принялся отдалбливать слой цемента.

— Бригадир, посмотри-ка на это!

— Что там?

Он подошёл, разгребая обломки ногой. Из-под трещины в полу проглядывало что-то крупное и металлическое. Оно было покрыто ржавчиной и слегка деформировано, но сквозь грязь всё же виднелся серебристый корпус из нержавеющей стали.

— Это что ещё за хрень?

Другие рабочие заинтересованно окружили находку.

Один из них наклонился, прищурился, разглядывая полуистёртую наклейку, и наконец прочитал вслух:

— Это что…лапшерезка?

— Ну, это ж ресторан был.

— Даже если так…с какого хрена её закопали?

— Эх, мы не в первый раз видим, как при ремонтах мусор закапывают. Просто избавились, чтобы не вывозить.

Все согласно кивнули. Подобные случаи на стройках не были редкостью.

— Ну и гадость. Вот вам и красивая витрина дорогих заведений. Вечно так, позакапывают ненужное…

Бригадир хлопнул в ладоши:

— Ладно, отлично поработали. Теперь обеденный перерыв.

— Фух, устал. Аж пот градом.

Рабочие, переговариваясь, сняли маски и каски, вытерли лица полотенцами и двинулись к выходу.

Когда они уже почти покинули разваливающееся здание, бригадир внезапно вскинул руку, останавливая последних из них.

— Эй, вы двое. Стойте.

Шедшие в конце колонны двое рабочих остановились, слегка напрягшись. Они уже сняли каски, но респираторы оставались на лицах.

Когда они молча обернулись, бригадир указал на металлический аппарат и сказал:

— Подождите немного, поможете тут. Хозяин здания хочет забрать эту штуковину. Скоро приедет машина, от них тоже будут люди, но мне нужно, чтобы кто-то из наших остался.

— Мы тоже есть хотим.

Недовольно пробормотал один из них.

— Он уже в пути. Я вам потом небольшую доплату выбью, чтобы те, кто ушёл раньше, не узнали.

Рабочие переглянулись и согласно кивнули.

Бригадир достал сигареты, протянул им, но они отказались.

— Жарко ведь, снимите маски.

— Пыльно…

Он пожал плечами, закурил и, выпустив струю дыма, заговорил:

— Молодые вы, давно в этом деле?

— Недолго.

— Удивительно. Молодёжь нынче предпочитает работу полегче. А ведь если потерпеть, со временем можно даже своё дело открыть.

Рабочие промолчали. Бригадир собирался что-то добавить, но тут зазвонил его телефон. Достав его из кармана жилетки, он взглянул на экран.

— Ага, уже приехали.

Он быстро выбежал наружу. Судя по тому, как тот засуетился, заказчик был не из простых.

Вскоре в здание вошли двое мужчин в деловых костюмах. Их ухоженный внешний вид не мог скрыть жёсткую, почти хищную энергетику, сквозившую в каждом движении. Увидев лапшерезку, один из них недовольно нахмурился.

— Она больше, чем я ожидал. Весит прилично.

— Я оставил двух человек помочь.

Они бросили быстрый взгляд на оставшихся рабочих и махнули рукой.

— Раз их двое, нам не придётся напрягаться. Вытащите это.

Промышленный аппарат из нержавеющей стали и прочного металла оказался настолько тяжёлым, что даже двум взрослым мужчинам пришлось приложить немалые усилия.

— Ай, ладно, я тоже помогу.

Бригадир присоединился, и трое мужчин понесли агрегат к выходу. Использовать тележку было неудобно из-за неровного пола и лестницы, ведущей во двор.

Однако пока бригадир пыхтел и кряхтел, двое рабочих не проронили ни слова. Они спокойно вынесли аппарат за ворота, где их уже ждала машина с открытым багажником.

Хоть она и была просторной, но лапшерезка всё равно не помещалась.

Один из мужчин в костюме несколько раз пытался захлопнуть дверцу, но она снова и снова отскакивала. В какой-то момент он разозлился, резко ударил ногой по колесу и зло выругался:

— Чёрт возьми! Надо было заранее уточнить размеры этой хреновины! Вот и что теперь делать?

Один из рабочих, следивший за происходящим, неожиданно вмешался:

— Можно отвезти на грузовике.

— С какого перепугу у нас вдруг оказался грузовик?!

— Мы приехали на нём. Если не слишком далеко, можем отвезти и вернуться.

Он взглянул на бригадира, тот кивнул.

— Вы поезжайте впереди, покажите дорогу, а мы следом на грузовике.

Мужчины в костюмах нахмурились, обменялись тихими репликами, но вскоре, согласившись, направились к машине.

— Ладно, поторапливайтесь.

Лапшерезку погрузили в грузовик, один из рабочих подал знак, и сопровождающая машина медленно двинулась с места.

Бригадир бросил вслед:

— Удачи вам.

— Не волнуйтесь.

Два автомобиля, один за другим выехали с территории и направились по узким улочкам.

Вскоре они свернули на боковую дорогу, миновали несколько малооживлённых переулков и, наконец, остановились.

Перед ними раскинулось тихое, заброшенное место с единственным старым зданием — возможно, бывшим складом или закрытым производственным цехом.

— Выгружайте и катитесь обратно.

— Раз уж мы здесь, давайте занесём внутрь.

— Ни хрена себе. Даже грузчики нынче слишком вежливые.

— Может, кризис на рынке труда?

Мужчина, подумав, кивнул.

— Ладно, заносите.

Рабочие игнорировали их усмешки и принялись за работу. Выгружать оказалось сложнее, чем загружать.

Мужчины в костюмах не проявляли ни малейшего желания помочь, просто ждали.

Когда агрегат, наконец, оказался на земле, один из них указал, куда его тащить.

Внутри здание выглядело таким же заброшенным, как и снаружи: голые бетонные стены, открытые балки. Однако новая мебель — офисные столы и кожаные диваны — создавала резкий и почти абсурдный контраст с окружающей обстановкой.

На большом диване разместились двое мужчин, остальные стояли вокруг.

Один из сидевших недовольно спросил:

— Кто это?

— Рабочие.

— И на кой чёрт ты их сюда привёл?

— Машина была слишком маленькая, пришлось попросить грузовик.

— Почему у вас всё через жопу? Надо было сразу взять грузовик.

— Простите.

— В сторону их.

Люди, стоявшие рядом, быстро схватили рабочих за руки и потащили к стене. Те пытались вырваться, дёргались, но сил было недостаточно.

— Эй, что вы делаете?!

— Нам надо возвращаться!

Один из мужчин достал нож и, понизив голос, произнёс:

— Стоять смирно, если жить хотите.

Сидевший на диване дал новое указание:

— Заберите у них телефоны.

— Да, босс.

Мужчины с ножами принялись шарить по карманам рабочих, доставая их телефоны. Лишившись последнего способа связи с внешним миром, двое пленников лишь молча переглянулись.

На полу развернули большой брезент, куда поместили лапшерезку.

— Вскрывайте.

Один из людей тут же открутил несколько болтов, затем взял инструмент, напоминающий циркулярную пилу.

Гул металлореза разнёсся по зданию, настолько громкий, что казалось, будто он сотрясает стены. Но никто из присутствующих даже не попытался заткнуть уши — все внимательно наблюдали за процессом.

Искры летели в стороны, пока твёрдый корпус лапшерезки постепенно сдавался под напором режущего диска.

— Осторожнее, не режь слишком глубоко.

— Понял.

Наконец, металлическая оболочка поддалась и то, что оказалось внутри, выпало на брезент.

Сидевший на диване поднялся и уверенно подошёл к распотрошённому аппарату.

Подняв с пола запылённый пакет, он отряхнул его и вскрыл вакуумную плёнку. Затем опустил внутрь палец, зачерпнул немного белого порошка, поднёс к носу, а после осторожно лизнул.

Другой мужчина подошёл ближе и повторил ту же процедуру — понюхал, затем попробовал на вкус.

— Чистый продукт. Сохранился отлично.

— Ещё бы. Вакуумная упаковка — воздух не попадал. Поэтому мы так долго не могли найти. Надежно заныкали.

— Отлично. С распространением проблем не будет. Директор Гиль, знаешь, кто самый надёжный клиент? Игроманы. Азартные, щедрые…

— Говоришь, как игрок.

Мужчина замолчал, затем резко повернулся к рабочим, будто только сейчас вспомнил об их присутствии.

— Разберитесь с ними.

Мужчины, державшие ножи, до этого полностью поглощённые сценой перед собой, вздрогнули, но быстро кивнули.

И тут раздался крик.

— АААХ!

Голоса, наполненные болью, разорвали пространство, привлекая внимание всех присутствующих.

Двое рабочих, до этого спокойно стоявших у стены, внезапно перехватили инициативу — молниеносно скрутили своих охранников и выбили ножи из их рук.

Несколько быстрых, точных ударов — и те, задыхаясь от боли, рухнули на землю, корчась и сжимая животы.

В воздухе повисла напряжённая тишина. Все в шоке уставились на рабочих. Один из них, не снимая маски, невозмутимо пробормотал:

— Капитан, доказательства с места преступления получены.

— Чего вы ждёте?! Живее, избавьтесь от них!

Заорал тот, что держал пакет в руках.

Началась схватка.

С громким треском высоко расположенное окно в стене здания разлетелось вдребезги. Осколки посыпались вниз, сверкая в тусклом свете, словно ледяной град.

Следом прогремели два мощных удара — оконная рама взорвалась в щепки, усеивая помещение древесной крошкой.

Все головы резко повернулись к разбитому окну. Из-за пыльных обломков донеслось раздражённое бормотание:

— Чёрт возьми…ну кто делает такие узкие окна?

Массивный, словно зверь, мужчина без усилий закинул ногу на подоконник, пригнулся и ловко протиснулся внутрь. Спрыгнув вниз, он приземлился с грацией хищника, готового к рывку.

И был не один.

Только он встал на ноги, как за ним по канату спустился ещё один человек. В ту же секунду с другой стороны здания раздался треск — разбилось ещё одно окно.

— Уф…думал, помру от скуки.

Хмыкнул вошедший.

Рабочие сорвали с себя маски и скинули светоотражающие жилеты. Теперь их лица и телосложения были видны полностью.

Тот, кто первым проник в здание, уверенно направился к ним.

— Это тот самый «груз»?

— Да. Судя по всему, в этой штуке спрятано кое-что ещё. Если распилить до конца, найдём больше.

— Понял, отлично справились, детективы.

Внезапно со стороны дивана раздался лёгкий смешок.

— Вот это встреча, капитан Тэ…

Хёнук спокойно посмотрел на него.

— Не ожидал. Не думал, что вы из тех, кто отправляет своих подчинённых на опасные миссии вместо себя.

— Да я бы и сам с радостью, но, как видите, у меня рост неподходящий, а ещё…как бы я ни старался, даже в маске моя красота выдаёт меня с потрохами. Хоть в грязи изваляйся — всё равно слишком хорош для тайных операций. Это, знаете, большая проблема в нашей профессии.

При этих словах он достал наручники.

Щёлк.

В тишине этот звук раздался отчётливо, как звон монеты, падающей в копилку.

— Директор Гиль, вы, конечно, человек педантичный, но ваши подчинённые…явно не на высоте. Я, честно говоря, не ожидал, что всё зайдёт так далеко. Просто велел следить за вашими людьми, но даже не предполагал, что вы пустите их внутрь.

— Что ж…видимо, как лидеру, мне пока чего-то недостаёт.

С вежливой улыбкой признал Гиль.

— Тогда советую проявить лидерские качества прямо сейчас. Если вы сдадитесь и пойдёте на сотрудничество, и вы, и ваши люди получите минимальный срок. Гиль Сонтэк. Пак Моран.

За спиной Хёнука его команда уже выстроилась, готовая к столкновению. В это же время все люди, что находились в здании, начали подтягиваться к Гилю. Пока они были рассредоточены по помещению, их казалось меньше, но теперь, когда они сгруппировались, их количество превышало число детективов в несколько раз.

Хёнук быстро оценил обстановку: не меньше шести противников на каждого. Его команда — не из слабых, но даже лучшие не могут действовать с безупречной точностью. Кто-то неизбежно окажется в уязвимом положении.

В руках преступников сверкнули ножи. Те, у кого их не было, мгновенно схватились за арматуру и дубинки.

Детективы тоже приготовились к бою. Кто-то сжал кулаки, кто-то достал раздвижные дубинки.

Будет сложно. Но побеждать не обязательно. Главное — продержаться. Подкрепление уже в пути. Пусть операция и была самовольной, но теперь, когда все доказательства на руках, начальство не сможет проигнорировать ситуацию.

Гиль, стоявший на брезенте с рассыпанным белым порошком, сунул руки в карманы и слегка прищурился.

— Знаете, капитан Тэ, я тоже могу предложить сделку. Если вы сложите оружие прямо сейчас, я гарантирую вам жизнь.

— О, как щедро. Но, видите ли, скоро сюда придёт подкрепление. А тогда численный перевес будет на нашей стороне.

Гиль улыбнулся.

— Если оно придёт вовремя.

Хёнук замер лишь на мгновение. Едва заметная пауза. Потом он скопировал выражение лица Гиля, ухмыльнувшись так же самоуверенно.

— Даже если нас мало, мы продержимся.

Гиль кивнул.

— Парни, работаем! Справитесь — получите премию.

— ДА!

Преступники, размахивая ножами, двинулись вперёд.

Хёнук, не теряя ни секунды, взмахнул рукой и крикнул:

— Разнесём их!

— ДА!

И начался бой.

Шум был таким, что любой посторонний мог бы подумать, что идёт спортивный матч.

Хёнук стиснул зубы. Это была далеко не первая схватка с бандитами, но в этот раз они явно были на взводе. Видимо, то, что они защищали, или обещанное вознаграждение имело особую ценность.

«Чёрт…из-за этих мразей, Вонёну, честному предпринимателю, пришлось пролить столько слёз».

Охваченный яростью, он вложил всю свою силу в удар. Его кулак с глухим звуком врезался в нападавшего с ножом, словно выпуская накопленное напряжение. Раздался хруст — кости треснули, смещаясь от мощного удара.

— Блять, ты!

Тут же другой мерзавец, выкрикивая ругательства, бросился в атаку.

Хёнук несколькими мощными ударами в солнечное сплетение вынудил противника выронить нож — оружие с глухим стуком упало на землю. Не давая тому опомниться, он размахнулся и нанёс сокрушительный удар ногой прямо в лицо.

Сразу после этого на него сзади с силой набросился мужчина. Он был немного ниже ростом, но телосложением значительно превосходил Хёнука.

— Вы великолепны.

Произнёс директор Гиль, наблюдая за боем.

Противник схватил Хёнука со спины и попытался бросить его, но тот мгновенно среагировал. Поддавшись движению, он скользнул вниз, словно вода, и тут же перекатом поднялся на ноги — чистое исполнение техники падения в стиле хапкидо. Несмотря на своё крупное и крепкое телосложение, он двигался гораздо легче и проворнее, чем можно было ожидать.

* Хапкидо — корейское боевое искусство.

Хёнук обрушил на противника град ударов коленями и ногами, нацеленных прямо в голову. Несмотря на молниеносную скорость, каждый из них был мощным и сокрушительным.

Пока нападавший пытался прийти в себя, Хёнук бесшумно подкрался сзади, скрестил руки и крепко сжал его шею, перекрывая поток кислорода. Мужчина дёрнулся, пытаясь вырваться, но вскоре его сопротивление ослабло, и, потеряв сознание, он рухнул, заваливаясь в сторону директора Гиля.

Лицо Хёнука было заляпано каплями крови. Усмехнувшись, он дал Гилю ответ.

— Впечатляюще, да? Вы хоть раз видели детектива, который в моём возрасте уже возглавляет отдел?

Многие пытались отговорить его от опасной службы в криминальном отделе, но Тэ Хёнук был доволен своей работой. Более того, сегодня его профессия дала ему возможность лично разобраться с теми, кто пытался подставить его возлюбленного.

— Я заслужил это повышение. И каждую звезду на погонах.

Даже вооружённые ножами, нападавшие не представляли серьёзной угрозы для Хёнука. Он двигался так, будто заранее знал, куда именно они собираются нанести удар. Без колебаний он бил по бицепсам, трицепсам и запястьям, вынуждая противников терять контроль над оружием.

Лезвия, ещё секунду назад своим блеском внушавшие страх, теперь стремительно тускнели — с глухим звоном ножи выпадали из рук на бетонный пол, утрачивая свою опасность. Лишившись оружия, нападавшие становились удобной мишенью для ударов и лёгкой добычей для удушающих захватов и бросков.

Но даже самым сильным трудно в одиночку противостоять численному перевесу. Те, кого он уже повалил, вновь поднимались, хватаясь за оружие, и теперь их лезвия стали скользить всё ближе к его телу. Хёнук уклонился, но почувствовал, как остриё разрезало ткань — на одежде проступили пятна крови.

Он ускорил темп. Те, кого он сбивал с ног два, три раза, уже не могли подняться так быстро, как в начале. Некоторые лишь корчились на полу, другие, даже поднявшись, едва держались на ногах. Силы противников таяли с каждым мгновением.

— Вам неинтересно, почему такая ценная вещь оказалась в этом захудалом ресторанчике?

Раздался голос.

Не только Хёнук, но и остальные детективы из первого отдела были заняты боем, отбиваясь от нападавших. Заброшенное здание наполняли крики боли, стоны и звуки ударов, а пол уже больше напоминал картину, залитую алой краской.

Но посреди всего этого хаоса директор Гиль оставался на месте, не делая ни шагу назад, охраняя «груз». Хёнук вытер кровь с виска и посмотрел на него.

— В молодости я не занимался такими делами.

Заговорил Гиль не спеша.

— Когда-то я работал в логистической компании в Пусане...

— Ох, только не это!

Раздражённо перебил его Хёнук, сжимая кулак.

— Свои исповеди оставьте для допроса.

Хёнук не дал Гилю договорить. За долю секунды он преодолел расстояние между ними и нанёс сокрушительный удар в левую скулу. Всё произошло так быстро, что никто даже не успел среагировать.

Тот попытался нанести ответный удар, но его навыков было недостаточно, чтобы противостоять такому противнику. Хёнук без труда уклонился.

Этот человек занял своё место не благодаря физической силе или бойцовским качествам. Хёнук это знал.

Как только босс получил несколько тяжёлых ударов, его люди бросились на помощь, но и детективы не остались в стороне — столкновение вспыхнуло с новой силой.

Гиль криво усмехнулся, кровь стекала с разбитых губ, в глазах вспыхнул огонь.

Хёнук мгновенно это уловил.

Не теряя ни секунды, он рванул в сторону и закричал:

— Всем разбежаться!

Выстрел.

Грохот, подобный удару молнии, сотряс здание.

Все, кто секунду назад яростно сражался, застыли, словно их резко заморозило.

Хёнук стиснул зубы от боли и прошипел:

— Ахуеть…решили, что мы в Америке? Стрелять в полицейского…неужели крыша совсем поехала?

Он не стал ждать ответа. В одно мгновение вынул пистолет из кобуры.

По правилам они не имели права первыми применять огнестрельное оружие — это считалось превышением полномочий. Но сейчас ситуация требовала решительности.

Раздался резкий щелчок, за которым последовали ещё несколько — его люди тоже привели оружие в боевую готовность. Теперь все стволы были направлены на директора Гиля.

Его подручные, ещё недавно размахивавшие ножами, застыли в замешательстве, явно не зная, что делать.

В напряжённой тишине раздался угрожающий голос детектива Чо:

— Оружие на землю.

— Всё нормально, ребята.

Безмятежно протянул Гиль.

— Эти шавки в нас не выстрелят.

— Бросить оружие!

Повторил Чо.

Выстрел.

Пуля ушла в потолок.

Испугавшись, бандиты один за другим начали ронять ножи.

— Су Чхоль…

Тихо позвал Гиль.

— Д-да.

Отозвался один из его людей.

— Достань весь товар.

В напряжённой, словно хрупкий лёд, атмосфере лишь директор Гиль оставался невозмутимым. Его команда стояла на месте, не смея пошевелиться, но он безмятежно отдавал приказы, будто всё происходящее не касалось его лично.

Раненный в голову человек, дрожа, подошёл и взял в руки металлический резак.

Никто не двигался, только взгляды метались туда-сюда. Лишь Пак Моран, понизив голос, с явным раздражением упрекнул директора:

— Ты совсем с ума сошёл? Зачем было доставать пистолет? Мы о таком не договаривались.

Гиль не ответил.

Разрезанная лапшерезка наконец треснула окончательно, и её содержимое, не выдержав веса, с глухим стуком рухнуло на расстеленный брезент.

Груда товара оказалась внушительной.

Хёнук не занимался непосредственно делами, связанными с наркотиками, но ему уже не раз доводилось видеть подобные сцены. Однако такого количества товара он ещё не встречал.

— Кладите туда.

Пакеты с порошком, аккуратно запечатанные в пластик, спешно укладывались в две заранее подготовленные дорожные сумки. Когда обе заполнились и стали тяжёлыми, Гиль отдал следующий приказ:

— Поднимите.

— …

— Господа полицейские! Если не хотите, чтобы у вашего капитана появилась лишняя дырка в голове, не двигайтесь.

Директор Гиль, не убирая прицела с Хёнука, медленно попятился к выходу.

На него были направлены пистолеты, но никто не стрелял.

Члены банды, находившиеся в зале, тоже замерли, не решаясь вмешиваться. Все ждали, когда их босс благополучно скроется.

Но вдруг раздался громкий крик:

— Эй! Ты, сукин сын! Ты собираешься бросить нас и сбежать?!

Взревел Пак Моран.

Он рванулся к Гилю, но в этот момент кто-то снова выстрелил в воздух, и он тут же застыл, замерев в нерешительности.

Гиль, не торопясь, добрался до входной двери. Один из его людей, держащий сумки, разблокировал замок и толкнул её.

Глухой лязг. Дверь не открылась. Попробовав снова, он толкнул её сильнее.

Снова лязг, но дверь не сдвинулась ни на сантиметр. Будто что-то снаружи преграждало путь.

— Босс…дверь не открывается.

Пробормотал мужчина, побледнев.

Гиль нахмурился. В этот момент Хёнук сильнее сжал пистолет.

— Если бы дверь можно было открыть, думаете, мы бы полезли через окно, а?

Пробормотал он и нажал на курок.

Выстрел.

Три выстрела прогремели почти одновременно.

Первый — предупредительный, выпущенный Хёнуком, но сразу за ним последовали два настоящих.

Тело директора Гиля дёрнулось, накренившись в сторону. Серые брюки стремительно темнели от крови.

Хёнук тоже едва держался на ногах. Он шумно втянул воздух, тяжело выдохнул, усмехнулся сквозь боль.

— Как бы вы ни старались казаться умным, в итоге вы всего лишь жалкий бандит.

— Но и капитан Тэ, похоже, не слишком-то умён.

Прохрипел Гиль, пошатываясь.

— Выходит, мы все здесь заперты. Верно?

— До тех пор, пока не прибудет группа поддержки.

Пожал плечами Хёнук.

— Ну и время вы выбрали для бравады…

Гиль опустил взгляд на свою ногу.

Они оба были ранены.

Левый рукав Хёнука, пропитанный кровью, темнел, тяжелея с каждой секундой. Алые струйки стекали вниз, напоминая дождевые капли, просачивающиеся через щели в крыше.

Они выстрелили одновременно, но оба промахнулись из-за большого расстояния. Хёнук целился в руку, но пуля ушла в ногу. Гиль же метил в сердце, но задел лишь предплечье.

Хёнук быстро моргнул, пытаясь сфокусировать зрение.

Лоб покрылся холодным потом. Если бы он знал, что дело дойдёт до стрельбы, захватил бы бронежилет.

Дыхание сбилось, но губы упрямо удерживали ухмылку.

— Подумайте хорошенько, директор Гиль…

Слова требовали усилий, он старался остаться в сознании.

— Не усугубляйте ситуацию. Вам это нужно? Мы оба знаем, что дальнейший бой — это лишние жертвы. Сдавайтесь, и я даже забуду, что вы только что в меня стреляли. Вы ведь умный человек. Зачем вам идти ва-банк?

* Ва-банк — в карточных играх ставка, равная всему банку (сумме денег на кону игрока).

Директор Гиль поморщился, даже не пытаясь скрыть боль. Несмотря на рану, он снова поднял пистолет.

— Я знаю, каковы вы, копы.

Он хрипло засмеялся.

— Если бы моим людям повезло родиться в хороших семьях, если бы у них были деньги и возможность учиться…вполне вероятно, они тоже носили бы форму. Вы ведь понимаете, капитан Тэ? Мы похожи, только одни становятся полицейскими, другие — бандитами.

— И что?

Скептически поднял бровь Хёнук.

— Вы все насквозь гнилые!

Гиль перевёл дух, собрав остатки сил и продолжил.

— Вот почему я уверен: пока вы нас преследовали, то не стали вызывать подкрепление из других участков. Верно? Хотели забрать все заслуги себе. А если вызвали из вашего, я знаю — они не приедут.

Хёнук продолжал улыбаться, но его глаза стали ледяными.

— Боюсь, поддержки вы можете не дождаться.

— Вы начали эту операцию без официального разрешения, не так ли?

Гиль прищурился, усмехаясь.

— Честно говоря, я могу убить вас всех прямо здесь и выйти сухим из воды. Это наша территория. И, в отличие от вас, мы в своём деле настоящие профессионалы. Особенно по части того, как закапывать людей так, чтобы никто их больше не нашёл.

— Если вы рассчитываете на Хвана…

Начал Хёнук, упоминая фамилию своего начальника, с которым, по его мнению, Гиль был в сговоре. Тот его прервал.

— А если не только на него?

На лицах детективов промелькнула тень беспокойства, но большинство всё ещё воспринимало эти слова как блеф.

«Не может быть…»

— Давайте сравним численность. Вы в явном меньшинстве.

Напомнил Гиль.

— И что? У нас преимущество в огневой мощи.

Хёнук окинул его ледяным взглядом.

— Серьёзно? Вы собираетесь заставить своих людей стрелять? Думаете, они готовы открыть огонь и взять на себя ответственность за это? Вы ведь ещё недостаточно опытны, чтобы справиться с такими последствиями, капитан Тэ.

Полицейские и бандиты смотрели на своих лидеров, словно попавшие в западню солдаты, не зная, стоит ли продолжать бой.

Гиль тяжело вздохнул и привалился к двери.

— Скажите, капитан Тэ, вы вообще когда-нибудь стреляли в человека?

Прогремел ещё один выстрел.

Пуля просвистела возле уха Хёнука, брызги крови запачкали его шею.

— Этот ублюдок!

Взревел один из детективов.

Хёнук собирался выстрелить в ответ, но Гиль среагировал первым. Он резко схватил своего человека и толкнул его перед собой, как щит.

Дыхание Хёнука стало шумным, тяжёлым. Это было не только из-за кровопотери. Гиль снова заговорил, насмешливо и медленно:

— Вот в этом наше отличие. У нас одни и те же корни, но вы, став госслужащими, прогнили изнутри. Слишком привыкли к удобствам, боитесь сделать лишний шаг.

Крик.

Один из бандитов, ещё секунду назад колебавшийся, внезапно схватил нож и бросился на ближайшего детектива.

Раздались удары, звуки падений, глухие хлопки, когда кулаки встречались с телами. В мгновение ока вокруг снова воцарился хаос.

Прозвучало несколько предупредительных выстрелов. Но вместо того чтобы остановить преступников, они лишь раззадорили их. Восприняв это как признак слабости, нападавшие стали действовать ещё агрессивнее.

Происходящее напоминало безумную, неконтролируемую уличную драку.

Гиль, казалось, больше не улыбался.

— Хотя…может, капитан Тэ и вправду немного отличается от остальных.

Пробормотал он, чуть слышно.

— Малец, думал, что сможешь всех обвести вокруг пальца и провернуть такую операцию?

Больше он не обращался к нему на «вы».

— Давай, Тэ, выстрели ему в голову! Если сделаешь это, я отпущу всех твоих подчинённых!

Взгляд директора Гиля стал безумным.

— Нет, господин директор! П-прошу!

Забормотал бандит, которого использовали как живой щит.

Хёнук глубоко вдохнул. Перед ним стоял тяжёлый выбор. Стоит ли ему стрелять? Этот человек даже не его напарник, не коллега из отдела, а всего лишь один из подчинённых Гиля — такой же преступник.

«Да плевать…»

В тот момент он был готов это сделать.

С самого начала он знал, что, если потребуется, уйдёт из полиции без колебаний. Если он пристрелит этих ублюдков прямо здесь, его уволят или отстранят за превышение полномочий.

«Ну и чёрт с ним!»

Он собрал доказательства, почему эти мерзавцы так отчаянно цеплялись за ресторан Со Вонёна. А когда все здесь либо полягут, либо окажутся за решёткой, вернуть здание через Минсока не составит труда.

Но прежде чем он успел окончательно решиться, раздался выстрел.

Увидев, как напряглась рука Гиля, Хёнук мгновенно рванул в сторону.

— Капитан!

Позади раздавались крики его людей и выстрелы. Хёнук заорал:

— Не стреляйте!

Этот бой с самого начала был скорее борьбой за выживание. Даже те офицеры, что пытались прикрывать его огнём, вскоре оказались в затруднительном положении — слишком много людей продолжало атаковать.

Бандиты, чувствуя свою победу, окончательно утратили страх.

Первоначальный план заключался в том, чтобы удерживать позиции, пока не прибудет подкрепление. Однако в итоге сотрудники его отдела оказались в ловушке, пойманные, словно рыба в сеть.

У Гиля оставалось всего три патрона.

Хёнук, переведя дыхание, снова поднял пистолет, нацелившись.

Рука, сжимающая оружие, вспотела.

«Да, по сути, я ещё пацан».

Мелькнуло у Хёнука в голове.

Даже детектив, специализирующийся на борьбе с бандами, редко стреляет в людей.

Даже если преступник вооружён, полиция применяет огнестрельное оружие лишь в крайнем случае.

Обычно, чтобы обезвредить вооружённого противника, требуется минимум шесть-семь офицеров. А сейчас…

Многие из коллег Хёнука, возможно, боялись за своё будущее, думали о возможных понижениях, дисциплинарных взысканиях, если всё выйдет из-под контроля.

«Я должен стрелять».

Хёнук стиснул зубы. Его палец нажал на курок.

Выстрел.

Гиль взвыл от боли.

— Ах, твою мать! Не стреляй, не стреляй! Ых!

Бандит, которого он держал перед собой, дёргался, истерично выкрикивая проклятия в сторону Хёнука. Пуля не задела его, и попала в директора Гиля, но пролетела очень близко.

Не теряя времени, Хёнук вскочил на ноги. В здании почти не было укрытий, но он мог воспользоваться лапшерезкой или тем самым диваном, где до этого сидел Гиль.

Хоть оба получили ранения, у Гиля всё ещё было преимущество.

Потому что Гиль мог стрелять без раздумий. Ему было нечего терять.

— Капитан Тэ, чего ты медлишь? Ты же должен целиться в голову! Убей меня, иначе я убью тебя!

Рявкнул Гиль и громко рассмеялся.

Он снова направил на него оружие. Два выстрела прозвучали практически одновременно.

Тело Хёнука пошатнулось, его пистолет выскользнул из ослабевшей руки.

Лицо Гиля тоже исказилось, но на этот раз не от насмешки, а от боли. Кровь быстро растекалась по его правому рукаву, пропитывая ткань. Его пистолет, тяжело ударившись о бетон, подпрыгнул, провернулся несколько раз и замер между ним и Хёнуком.

Он должен достать его первым.

Хёнук знал это, понимал, что ему нужно двигаться. Но его тело не подчинялось. Вторая пуля, засевшая в правом плече, полностью отняла у него силы.

Боль разлилась по телу раскалённой лавой, сотрясая каждую клетку.

— Капитан!

Кто-то отчаянно звал его. Шум вокруг усилился. Крики, стоны, звуки ударов смешались в хаосе.

— Пистолет…

Выдохнул он, собирая остатки сил.

— Заберите…пистолет…

Он не знал, сколько ещё его людей стояло на ногах. Стиснув зубы, он приподнял голову и начал ползти вперёд. Даже это движение давалось с трудом – обе руки были ранены, и каждая попытка двинуться причиняла невыносимую боль.

Гиль, истекая кровью, отпустил своего заложника.

Тот, всё ещё не в себе, всхлипывал, но медленно, шатаясь, направился к оружию.

«Только бы он не обмочился от страха».

Подумал Хёнук, глупо засмеявшись и тут заметил, как массивные и тяжёлые двери, до этого намертво запертые, медленно, но верно начали расходиться.

Гиль, находившийся к ним спиной, ничего не замечал. Он не видел, как металлические засовы дрожали под чьим-то натиском.

Но Хёнук видел.

Помощь пришла.

Лампы, излучающие блеклый свет, не могли заглушить золотистые потоки солнца, что начали проникать внутрь помещения. Чистые и ослепительные.

Это было похоже на чудо.

На секунду Хёнуку показалось, что он умер.

Может, пуля попала в сердце, а он просто не понял этого?

Люди говорят, что перед смертью вся жизнь пролетает перед глазами. Но перед глазами Хёнука не мелькали детские воспоминания или иные кадры прошлого. Нет, перед ним растекался мягкий, тёплый свет.

Он напоминал ему кожу Со Вонёна.

«Даже если я не смогу вернуть ему ресторан…хоть бы успел ещё раз поцеловать его в эту бледную щёку…»

Внезапная обида захлестнула его.

Сколько вместе? Слишком мало. Хочется больше.

Чёрт возьми. Надо было выкраивать время. Надо было хотя бы один раз съездить на полноценное свидание. Вместе провести летний отпуск. А ещё они собирались поехать в Антарктиду.

«Нет, блять. Это не конец!»

Как же сильно он его любит. Нельзя сдаваться сейчас. Ради него.

Скрип. Звук дверных петель был похож на скрежет смычка по струнам виолончели. Драка замерла.

Гиль был последним, кто понял, что произошло.

— Сдохни, ублюдок! СДОХНИ!

Раздался голос.

ГРОХОТ.

Звук был оглушительным — словно бейсбольной битой раскололи арбуз.

Гиль, будучи уже раненным, даже не успел среагировать, когда кто-то обрушил ему на голову металлическую трубу.

Хёнук, наблюдавший за этим в полушоковом состоянии, наконец вырвался из плена своих размышлений.

— Пистолет…пистолет, Чо!

Выдохнул он.

— Д-да, да!

Будто очнувшись, детектив Чо наконец бросился вперёд и поднял пистолет, который Гиль выронил.

Остальные начали стрелять в воздух, блокируя выход и не давая бандитам сбежать. Буквально минуту назад они выглядели грозными и самоуверенными, но как только их главарь пал, сразу рассыпались, как карточный домик.

А затем они услышали это.

Сначала слабый, но быстро усиливающийся вой сирен.

Подкрепление действительно прибыло.

Хёнук, уставший и покрытый кровью, медленно сел, опираясь на руку. Голос его был хриплым, но в нём ещё звучала насмешка:

— Остановите его…пока он не прикончил Гиля…

— А?! Да!

Детектив Чо тут же побежал к Со Вонёну, который, словно забыв обо всём на свете, продолжал избивать Гиля железной трубой.

Руки и плечи Хёнука больше не чувствовали боли. Они словно перестали быть частью его тела.

И всё же он не мог сдержать смеха.

Металлическая труба в руках Вонёна, несомненно, была одной из тех, что он сам же использовал, чтобы заблокировать двери снаружи перед штурмом.

— Тэ Хёнук!

Как только его оттащили от Гиля, Вонён бросил трубу, и она с лязгом упала на пол. Затем он тут же бросился к Хёнуку.

Глаза расширились от ужаса, когда он увидел его состояние вблизи.

— Ты…ты истекаешь кровью!

— Чёрт…что ты тут забыл?

— Так…скорую!

Когда Вонён судорожно вытаскивал телефон, было заметно, насколько сильно его руки дрожали.

Хёнук же просто устало наклонился и опустил голову ему на плечо.

— Подними меня…

— Нет! Ты потерял слишком много крови! Не двигайся!

— Всё нормально. Это не моя кровь…

— Чушь! Да тут с закрытыми глазами видно, что это твоя!

Даже держать голову было сложно. Тело казалось чужим, непослушным.

В детстве, может, он и чувствовал себя таким слабым, но с тех пор никогда не был настолько бессилен.

Собрав волю в кулак, он медленно потянулся вперёд и оставил лёгкий поцелуй на щеке Вонёна.

Капля крови осталась на его коже, как алый цветок на снегу.

Вонён промолчал.

— Только руки пострадали, ничего страшного. Я хочу его арестовать, поможешь?

На самом деле, он не имел ни малейшего понятия, насколько серьёзны его раны.

Но если он ещё мог выпендриваться перед Вонёном, значит, не при смерти.

— Где тебя хватать-то…ты же весь в крови…

Вместо того чтобы пытаться поднять его, Вонён резко развернулся и побежал к Гилю.

Детектив Чо уже успел завести тому руки за спину и готовил наручники.

Главарь банды, который минуту назад самоуверенно угрожал и провоцировал, теперь был без сознания.

Они вдвоём подтащили его ближе к Хёнуку.

— Наручники…

Со звоном они защёлкнулись на его запястьях.

— Чо, разбуди его.

Но Вонён снова его опередил.

Его ботинок резко впечатался в бок Гиля.

Тот застонал и, моргнув, медленно очнулся.

— Гиль Сонтэк…

Негромко произнёс Хёнук.

Глаза преступника, полные боли, медленно сфокусировались на нём.

— Вы арестованы за нарушение закона о контроле за наркотиками и незаконном обороте оружия. А ещё за…

Он на секунду замолчал.

— А, к чёрту, пока что этого хватит.

Гиль молчал.

— У вас есть право на адвоката, право хранить молчание, право на обжалование ареста в суде…

Хёнук ухмыльнулся.

— Хотя ты, наверное, и так всё это знаешь.

К этому моменту сирены уже ревели прямо перед зданием.

Полицейские врывались внутрь.

Хёнук прищурился.

Они были из другого участка. Их вызвал Вонён. А из своих к ним никого не прислали, хотя они делали запрос. Прав был Гиль, когда сказал, что за ним стоит не только начальник Хван. Их просто-напросто бросили.

«Вот же ж…охуеть».

Дело было закрыто.

Хёнук наконец позволил себе рухнуть на пол.

Его голова кружилась. Влажное пятно под ним быстро становилось всё больше.

— Тэ Хёнук! Тэ Хёнук! Не смей умирать!

— Да не сдохну я…

Но веки стали слишком тяжёлыми.

Медики уже бежали к нему, но он видел только силуэты.

Ранение от пули было совсем не похоже на порезы от ножа.

Сначала он почти ничего не чувствовал, только сильный удар, словно его сбил грузовик.

Но теперь боль медленно, но верно накрывала его целиком.

— Если умрёшь, я тебя из могилы вытащу…

Голос Вонёна дрожал. Слёзы стекали по его щекам.

«Эти слёзы больнее любой пули».

Если он это скажет, Вонён наверняка разозлится и начнёт его отчитывать.

А если ещё ударит…сейчас ему этого точно не пережить.

Лучше промолчать.

— Умрёшь – не прощу!

Он хотел сказать:

«Я не оставлю тебя одного…я ни за что тебя не оставлю».

Но у него уже не осталось сил даже на ложь.

Его губы не могли разлепиться, язык не шевелился.

Единственное, что он мог выдавить из себя, — это сдавленный, глухой выдох.

Веки стали неподъёмными.

Последнее, что он видел, — лицо Вонёна, расплывающееся, исчезающее в темноте.

Хёнук с шумом открыл дверь класса.

Урок только что закончился, и в перерыве ученики, ещё недавно сидевшие вяло и безучастно, внезапно оживились, собираясь в группы и громко болтая.

Некоторые лежали, уткнувшись в парты, пытаясь урвать немного сна. Как-то они умудрялись спать даже в таком шуме.

Несмотря на то что он был из другого класса, никто не возражал против его частых визитов. Некоторые даже приветствовали его.

Хёнук остановился перед пустой партой, бросил на неё бумажный пакет и спросил ученика, сидящего впереди:

— Где Со Вонён?

— Минсок его позвал, он вышел.

— Как всегда, не слушает, что ему говорят. Я же сказал, чтобы ждал меня.

Хёнук раздражённо пнул пустой стул, затем вновь схватил пакет и направился в коридор. В середине коридора находилась зона отдыха с лавками и кулером с водой.

Подойдя ближе, он увидел двух парней, сидевших рядом и о чём-то разговаривавших. Хёнук медленно приблизился.

Они подняли головы.

— Эй, Со Вонён.

Названный по имени ученик надулся.

— Чего опять до меня докопался?

— Я же сказал тебе ждать меня. Почему ушёл без разрешения?

— Ты кто такой, чтоб я тебя слушался, а?

Как только их взгляды встретились, началась перепалка. Минсок, который наблюдал за этим с явным замешательством, решил вмешаться.

— У вас была договорённость? Я просто позвал Вонёна, чтобы сказать кое-что про домашку.

— Какая ещё договорённость? Этот болван сам себе что-то напридумывал.

Игнорируя недовольный ответ Вонёна, Хёнук протянул ему бумажный пакет.

— Мама велела тебе передать.

— Не ври. Просто сам не хочешь пить и решил на меня скинуть.

— Я серьёзно, болван. Это для тебя сделали. Так что не спорь и пей — полезно.

— Оно же горькое…

Ворча, Вонён всё же взял пакет. Увидев внутри множество тёмно-коричневых бутыльков с жидкостью, он вздохнул и нехотя поблагодарил:

— Скажи спасибо…и что я это выпью. Но не говори, что я жаловался на вкус.

— И вообще, хватит тут сидеть, выйди, побегай немного. Посмотри на свои руки, что за дрыщ? Мне кажется, ты ещё больше похудел за неделю. Давай сегодня после обеда мяч погоняем. Минсок, ты с нами?

— Я только за.

— Минсок, тебе не кажется странным, что он так за меня переживает? Ты что, мой тренер?

Продолжая подшучивать друг над другом, они не заметили, как перерыв подошёл к концу. Учителя проходили мимо, загоняя учеников в классы.

Когда Хёнук уже собирался вернуться, его окликнул одноклассник, с которым он толком никогда не общался.

— Тэ Хёнук, ты с ним близко дружишь? Вы вместе в среднюю школу ходили?

— Нет, просто в старшей познакомились. А что?

— О нём много чего говорят. Ты не слышал?

— Что именно?

Парень прищурился и вдруг заговорил неожиданно низким голосом:

— У него перелом левой руки, но повреждения несерьёзные. Опасных травм нет, угрозы для жизни тоже. Не беспокойтесь, когда отойдёт наркоз, он очнётся.

Что за бред? Хёнук моргнул, сбитый с толку.

И вдруг всё перед глазами изменилось. Исчезли шумный класс, суетливый коридор, школьная форма учеников. Вместо этого перед ним был белоснежный потолок.

Он попытался пошевелиться, но тело казалось застывшим, словно ржавая механическая кукла. Даже малейшее движение давалось с трудом, но, собрав остатки сил, он всё же сумел повернуть голову и взглянуть в сторону.

Чо, весь в бинтах и с пластырем на щеке, говорил по телефону. Почувствовав взгляд, он резко обернулся и бросился к нему.

— Капитан! Вы пришли в себя? Как вы? Узнаёте меня?

— Чёрт…ты как сам? Как остальные?

Голос был как у простуженного, охрипшего человека.

Чо коснулся глаз, драматично смахивая слезинки.

— Вы были без сознания три года! Вы понимаете это?!

— Да чтоб тебя, дурила…я бы поверил, если бы не твои синяки и пластыри.

— А, точно…

Хёнук усмехнулся, облизывая пересохшие губы. Если он шутит, значит его состояние не такое уж плохое.

Бегло осмотрев себя, он заметил, что правое плечо туго обмотано бинтами, а левая рука и вовсе в гипсе. Похоже, на какое-то время он лишён возможности пользоваться руками.

Его раздражало не столько само повреждение, сколько то, что пострадали обе конечности сразу, но, с другой стороны, могло быть и хуже. Пули настигли его, но, к счастью, обошли жизненно важные органы. Можно было сказать, что он отделался малой кровью — судьба, не иначе, решила забрать всю его неудачу разом.

— Сейчас позову врача, подождите немного.

— Погоди. А где шеф Со?

— Уехал в участок, чтобы дать показания. Но не волнуйтесь, прошлого раза не повторится. Как только закончит, сразу приедет сюда.

Хёнук тихо застонал, чувствуя нарастающую боль, и снова спросил:

— Что с делом?

— Вам бы сначала отдохнуть…или хотя бы дождаться врача.

— Просто вкратце расскажи. И приподними мне изголовье.

Детектив Чо помог ему приподняться и отрегулировать кровать, позволяя устроиться поудобнее, после чего кратко изложил ситуацию.

Оказалось, что Гиль Сонтэк и Пак Моран были задержаны на месте преступления. Пока Хёнук находился в операционной и спал после наркоза, банда не продержалась и семи часов — они сдались и во всём признались.

Директора Гиля тоже прооперировали, но угрозы для жизни нет. Пока его допросить не получится, но Пак Моран уже выдал кучу информации. Кажется, он чувствует себя преданным и просто кипит от злости.

В разгар перестрелки Гиль неожиданно заговорил о прошлом, и, как оказалось, за этим скрывалась длинная и запутанная история.

Когда-то, работая в логистической компании в Пусане, он несколько раз имел дело с отцом Со Вонёна, который занимался международной торговлей. Говорили, что тот был порядочным и дальновидным человеком, постепенно и разумно расширявшим свой бизнес.

Около двадцати лет назад он заключил сделку с покупателем из Гонконга на поставку профессионального кухонного оборудования. Однако в финальный момент всё пошло не по плану.

На решающей встрече, помимо партнёра по бизнесу, неожиданно присутствовал человек, связанный с контрабандой наркотиков. Как выяснилось позже, это было подстроено с самого начала.

Контрабандист, состоявший в гонконгской мафии, вместе с покупателем выдвинул жёсткое требование: отец Вонёна должен был спрятать крупную партию синтетического наркотика в импортируемом оборудовании и таким образом ввезти его в Корею. Согласно их плану, Корея должна была стать ключевым узлом для распространения наркотиков в соседние страны — Китай, Японию и другие.

В то время правительство поддерживало малый бизнес, освобождая заранее задекларированные товары от проверки, чем мафия и собиралась воспользоваться.

Оказавшись в безвыходной ситуации, отец Вонёна, будучи обычным предпринимателем, не имел ни сил, ни возможностей противостоять преступной группировке. Однако он также не мог позволить, чтобы такое количество наркотиков свободно проникло в страну. После нескольких бессонных ночей он решился на отчаянный шаг: заменил контрабандный груз на идентичное по виду оборудование без наркотиков, а настоящую партию спрятал в другом контейнере.

— Он что, действительно думал, что мафия не заметит такой подмены?

Нахмурился Хёнук.

— Ему просто фантастически повезло.

Ответил детектив Чо.

— Корабль, на который мафия загрузила якобы «их» машины, потерпел крушение. Судно разломилось, и весь груз ушёл на дно. Так что мафия решила, что их наркотики затонули вместе с ним.

— Подожди…ты хочешь сказать, что та партия всё это время хранилась в целости?

— Именно. По предварительным подсчётам, стоимость наркотиков на момент изъятия составляет почти 400 миллиардов вон.

* ≈24 миллиарда рублей.

— Сколько?!

Хёнук даже на мгновение забыл о боли и широко раскрыл глаза.

— Это рекордная сумма. Из-за надёжной упаковки и условий хранения товар до сих пор полностью пригоден к продаже.

Он присвистнул. Нетрудно было понять, почему те готовы были пойти на всё, лишь бы завладеть этим грузом.

Мафия всё это время считала, что их наркотики давно растворились в морской воде, и была занята попытками восполнить убытки. Им было не до мести, и они даже не пытались искать отца Вонёна. Единственное, что они сделали, — оставили ему предупреждение: если он заикнётся об этом кому-то или обратится в полицию, то может прощаться с жизнью.

Таким образом, 100 килограммов чистейшего наркотика стали личной ношей отца Вонёна.

Долго ломая голову над тем, что с этим делать, он в итоге решил просто закопать контейнер в земле под своим домом, который как раз в тот момент перестраивал для жизни с семьёй.

Так над «кладом» оказались толстый слой грунта, цемент, плитка и паркет. Очевидно, отец Вонёна планировал прожить в этом доме очень долго.

— Он так надёжно всё спрятал…даже у полиции не было шанса это обнаружить.

Заметил Хёнук.

— Именно. Вот почему директор Гиль так долго вертелся вокруг этого места. До самого конца он не был уверен, что там что-то есть. Но риск стоил того. Даже если бы он ничего не нашёл, недвижимость в том районе всё равно представляла ценность.

Вонён унаследовал дом и не собирался переезжать, так что тайна, связанная с этим местом, могла бы исчезнуть навсегда, если бы не одно обстоятельство — директор Гиль, который во время работы в Пусане успел завязать пусть и короткое, но знакомство с отцом Вонёна.

Когда Чо дошёл до этого момента в рассказе, дверь палаты вдруг резко распахнулась. Он и Хёнук одновременно обернулись в её сторону.

В дверях застыл человек, явно прибежавший сломя голову. Его частое, рваное дыхание заполняло тишину палаты, а с каждым выдохом казалось, что сердце вот-вот вырвется наружу.

— Тэ Хёнук!

Хёнук бросил взгляд на того, кто сидел рядом.

— Выйди ненадолго.

— Да. Проверю, как продвигается дело.

— Не перенапрягайся. Тебе тоже нужно отдохнуть.

Чо поднялся с места, поклонился Вонёну, согнувшись почти под углом в девяносто градусов, и вышел. Вонён, ошеломлённый таким жестом, неловко склонил голову в ответ.

Для всей команды по борьбе с преступностью, включая Хёнука и Чо, теперь Со Вонён был не просто шеф-поваром их любимого ресторана, а спасителем, героем, стоящим на страже справедливости.

Оставшись в палате вдвоём, Вонён так и не сдвинулся с места, застыв у двери. Хёнуку хотелось потянуться к нему, жестом позвать ближе, но его руки были слишком сильно повреждены, чтобы он мог ими пошевелить.

— Дурачок…

Даже голос был слабым.

Вонён сделал шаг в его сторону, в глазах поблёскивали слёзы. Глядя на него, Хёнук заметил, что белки глаз слегка покраснели. Вонён фыркнул:

— Очнулся и первым делом меня дурачком называешь?

— Теперь это твоё прозвище.

— Ты неисправим!

И только после этого они одновременно усмехнулись.

Они просто смотрели друг на друга, словно молчание между ними было чем-то естественным.

Вонён без слов оглядел перетянутое бинтами плечо и руку в гипсе. Хёнук, в свою очередь, внимательно изучил его лицо — уставшее, с болезненной бледностью, подчёркнутой глубокими тенями под глазами.

Хёнук с трудом шевельнул пальцами, лежащими на простыне.

— Можно…взять тебя за руку?

Вонён так боялся причинить ему ещё больше боли, что придвинул стул ближе и с предельной осторожностью взял его за руку.

Хёнук опустил взгляд на их переплетённые пальцы. Ощущение, что Вонён сжал его ладонь, казалось странным — словно между ними была невидимая плёнка, мешающая по-настоящему почувствовать прикосновение.

Из-за анестезии тело ощущалось чужим, будто конечности превратились в деревянные обрубки, едва держащиеся на своём месте. Он неглубоко вдохнул и спросил:

— Ты…снова давал показания?

— А что ещё оставалось?

— Почему ты оказался там? Как так вышло?

— Я уже рассказал обо всё полиции.

— Но я же не слышал.

На его крупной ладони было множество небольших порезов, некоторые покрылись засохшей коркой крови. Вонён осторожно провёл по ним пальцем, прежде чем тихо сказать:

— Ты забыл свой обед.

— Ах.

Когда у него была дневная смена, Вонён всегда собирал для него еду.

Но в тот день, погружённый в мысли о предстоящем задании, Хёнук совершенно забыл взять контейнер.

— Я хотел занести его в участок, но мне сказали, что тебя сегодня там не будет.

— …

— Тогда я решил, что ничего не поделаешь, и уже собирался идти домой…но в последний момент всё же повернул к ресторану — просто хотел хоть краем глаза его увидеть перед сносом.

— Ты…действительно пришёл туда?

— Да. Там я увидел вашу команду…сразу всех узнал.

Хёнук тяжело вздохнул. Тот факт, что обычный гражданский сумел разоблачить операцию под прикрытием, вызывал досаду.

Хотя, с другой стороны, это был Вонён. Неудивительно, что он что-то заподозрил.

— А потом из здания начали выходить люди, детективы вдруг зашевелились…это выглядело подозрительно. Что-то шло не так. Я отнёсся к происходящему с полной серьёзностью. Просто не мог уйти, волновался за тебя, поэтому поймал такси и поехал за вами.

— Ты ещё и слежку устроил?!

— Тот таксист явно не в первый раз такое делал. Почти профессионал.

«Маршрут пролегал через узкие улочки, и если бы он попытался следовать за ними в открытую, его бы тут же засекли. Этот таксист…да кто он вообще, чёрт побери? Прямо как герой криминального боевика. В этой стране слишком много подозрительных личностей».

Как полицейский Хёнук был в шоке.

— Ты до самого здания добрался?

— Почти, он высадил меня чуть дальше. Я просто ждал, думал, рано или поздно вы выйдите. Но вдруг услышал выстрелы. Причём не один, а несколько…

Вонён поёжился, словно одно лишь воспоминание об этом моменте пробрало его до дрожи.

— Как в фильме. Никогда не думал, что в реальной жизни услышу звук выстрелов.

— Представляю, как ты испугался.

Вонён кивнул и крепче сжал его руку.

— Ужасно…

— …

— Я ничего не понимал. Кто стрелял? Кто был ранен? Ты ли это был или кто-то другой? Я боялся, что не ты стреляешь, а в тебя…поэтому сразу позвонил в полицию.

«Вот почему туда приехали местные полицейские, с ближайшего участка».

Отметил про себя Хёнук.

Когда Вонён набрал номер полиции, он не мог толком ничего объяснить. Просто повторял, что произошла драка и слышны выстрелы. Он даже точного адреса не знал, только передал приблизительное местоположение с телефона.

После этого сидеть и ждать он не мог. Стиснув зубы, он решился подойти ближе.

Однако охваченное паникой тело словно потеряло подвижность, его будто парализовало страхом. Он на ватных ногах дошёл до входа.

Но тяжёлые металлические двери оказались заперты. Точнее, их специально заблокировали: между длинными ручками на створках засунули несколько прочных железных труб, преграждая выход.

Даже тому, кто ничего не знал о происходящем внутри, этот жест демонстрировал явное намерение довести дело до конца.

Вонён прижался ухом к двери. Слышимость была плохой, но казалось, что кто-то стоял рядом, потому что один голос звучал особенно отчётливо.

«Давай, Тэ, выстрели ему в голову!»

Голос был знакомым.

Но в отличие от прежнего, наигранно-вежливого тона, теперь он был грубым и безумным, а потому разобрать его с первого раза было сложно, потребовалось некоторое время.

«Директор Гиль! Ах!»

Вонён понял, что Хёнук сейчас в крайне опасном положении. И с этого момента страх испарился.

Он вцепился в металлические трубы и начал выдёргивать их одну за другой, швыряя в сторону. Беспокойство, паника, тревога — всё исчезло, осталась только одна мысль:

«Нужно открыть дверь как можно быстрее».

Когда в руках осталась последняя труба, он оставил себе её как оружие и с силой толкнул дверь.

Первое, что он увидел, — это чья-то спина.

Это был затылок человека, ответственного за всё это.

Вопросов не возникло. Ни секунды колебаний.

Он размахнулся и изо всех сил ударил его по голове.

— Ты же мог убить его…

— И что?

Вонён цыкнул, явно не в духе.

— Как будто этот ублюдок того не заслужил.

— Я не о нём беспокоюсь…а о том, что тебе потом кошмары снились бы.

— Он остался жив, так что всё в порядке.

Хёнук не отрывал взгляда от его глаз, глубоких, карих, наполненных тысячей эмоций.

Когда-то он думал, что у Вонёна глаза, как у дворового кота — настороженные, недовольные. Позже ему казалось, что они напоминают треснувшую стеклянную бусину, готовую рассыпаться в любой момент.

Но теперь…теперь эти глаза были похожи на грубый, необработанный камень — тот, что выдержал все удары и остался целым.

Вонён говорил тихо, почти шёпотом, будто признание обжигало язык:

— Когда мне сказали, что в тебя попали два раза…что ты мог умереть…что ты можешь больше не открыть глаза…я чуть не сошёл с ума.

В глазах снова заблестели слёзы. На этот раз они скользнули вниз, падая на белоснежную простыню и оставляя тёмные, похожие на синяки, пятна.

— Я даже не успел сказать тебе, как сильно…

— Вонён…

Хёнук замер, он так долго ждал этих слов.

Вонён всхлипнул и договорил:

— Я тебя люблю.

Эти слова были произнесены без раздумий, без сомнений. Так же твёрдо, как тогда, когда он сжимал железную трубу.

— Так что, пожалуйста…больше не смей так рисковать.

***

Хотя палата была одноместной, в любой момент мог кто-то войти.

Вонён глянул на дверь, на секунду замешкался, а затем, наклонившись, прижался губами ко лбу Хёнука. Затем он медленно опустился ещё ниже и коснулся его губ своими.

Поцелуй оказался удивительно нежным и долгим. Они неторопливо смыкали и размыкали губы, поочерёдно прикусывая друг друга, прежде чем осторожно скользнуть языками внутрь.

Только в этот момент Хёнук осознал, что он не умер, что у него всё ещё есть шанс оставаться рядом с Вонёном. Что он может продолжать любить того, кто однажды зажёг в его сердце огонь.

Если бы он мог двигаться, то уже давно перевернул бы Вонёна на кровать, без колебаний доказывая своим телом, что жив.

Его дыхание стало тяжёлым. Вонён оборвал поцелуй и чуть отстранился.

Хёнук растерянно посмотрел на него. Может, это последствия пережитого, но сейчас Вонён казался ему красивее, чем когда-либо прежде.

— Кажется, встал.

— Вот же извращенец!

Лёжа в постели, Хёнук лениво перелистывал страницы книги, а затем закрыл её. Он пока оставался в гипсе, однако многие повязки уже сняли.

— У вас потрясающая физическая форма.

Говорил врач, восхищённый упругостью и крепостью его мышц.

— Восстановление идёт удивительно быстро.

Травма была получена при исполнении служебного долга, а значит, даже в больнице Хёнук продолжал получать зарплату. Госпитализация оказалась не такой уж и плохой штукой. Конечно, он не работал ради денег, но получать оплату за безделье — кто же от этого откажется?

Вот только сидеть на одном месте — не его привычка. Даже бумажную работу он сторонился из-за её однообразия. Теперь же, проведя в больнице столько времени, начинал испытывать откровенную скуку.

Следствие шло, пусть и не так быстро, как хотелось бы.

Едва директор Гиль пришёл в себя, его сразу же допросили.

Поскольку в этом деле были замешаны две группировки — банда Моран и люди директора Гиля, — ни одна из сторон не стала покрывать другую. Напротив, они наперебой сдавали друг друга полиции, тем самым значительно облегчая ход следствия.

Арестованные скоро предстанут перед судом, а связи, вскрывшиеся во время их допросов, ещё только предстояло проверить. Начальство наверняка хотело бы замять скандал, но ситуация зашла слишком далеко. Под подозрение попали высокопоставленные чиновники, годами покрывавшие преступников за огромные ежемесячные взятки. И первым в этом списке был начальник Хван.

Новости о происходящем не сходили с первых полос.

— Как можно было вообще доверять этим ублюдкам?

Проворчал Хёнук, глядя на экран телевизора.

Подло, грязно, низко, жалко — он не мог подобрать иных слов. Ради того, чтобы скрыть свои махинации, эти люди, возможно, даже предпочли бы, чтобы их подчинённые погибли в той заварушке.

«Ладно, я понимаю, что они были в панике. Но неужели правда думали, что их не разоблачат? Настолько наивны? Или просто были уверены, что их никто не тронет? Видимо, жадность лишила их здравого смысла».

— Хван, падла, надо бы перед его арестом встретиться и в лицо ему рассмеяться!

Переключив взгляд с телевизора на окно, где листья на деревьях начинали покрываться багряными осенними красками, он затем посмотрел на телефон, чтобы проверить время. Улыбка тронула его губы.

Больничная рутина была утомительной, но сегодняшний день был особенным. Через десять минут должен прийти Вонён.

В первые пару дней после госпитализации Вонён буквально не отходил от него. Несмотря на просьбы идти домой, оставался в палате, спал на койке для сопровождающих и всячески ухаживал за ним.

Но ситуация изменилась, когда весть о ранении Хёнука добралась до его семьи. Разбросанные по разным уголкам мира отец, мать и сестра срочно прилетели в Корею и тут же организовали дежурство в больнице. Даже когда он пытался доказать, что прекрасно справится сам, они и слышать об этом не хотели.

Из-за этого Вонён, казалось, стал исчезать при малейшем намёке на появление кого-то из родственников. Хёнук пытался убедить его, что тот может приходить в любое время, что рано или поздно всё равно придётся познакомиться с его семьёй. Но Вонён оказался не менее упрям.

— Я же твой первый парень. Всё из-за меня!

Сказал он.

— Как мне теперь смотреть в глаза твоим родителям?

Тогда Хёнук едва не вспылил, но сдержался. Он видел, что Вонён говорит это совершенно серьёзно.

Осталось две минуты.

Он буквально отсчитывал секунды до встречи, как ребёнок, ждущий подарков от Санта-Клауса. Ему казалось, что сердце вот-вот выскочит из груди, пока он смотрел на дверь.

За минуту до назначенного времени она, наконец, открылась.

— Вонё…

Радостно начал он, но замолк.

В палату вошла женщина, держа в одной руке сумку и направляясь прямо к его кровати.

— Ну и чего ты не спишь? Говорят же, что для быстрого выздоровления нужен отдых.

— Мама? Ты ведь говорила, что не придёшь сегодня.

— Передумала, решила заехать. А что, плохо? Ну как я могу спокойно заниматься своими делами, зная, что мой сын ранен и один в больнице?

— Вообще-то мне нужно немного личного пространства.

— Я же мать! Сын в больнице с пулевыми ранениями, как я могу оставить тебя?

— Но ты ведь обещала, что не придёшь. А потом вдруг заявляешься без предупреждения.

— И что? Мне нельзя сюда приходить?

Мать Хёнука посмотрела на него с недоумением, явно удивлённая его раздражением. Она как раз открывала холодильник, чтобы убрать принесённые фрукты, когда в палате появился Вонён.

Тот застыл на месте, распахнув глаза. Он выглядел как загнанный в угол хомяк перед змеёй, совершенно не зная, куда себя деть.

Тем временем мать Хёнука подняла голову и с улыбкой посмотрела на нового гостя.

— Так ты ждал друга.

С постели было видно, как судорожно дёрнулся кадык Вонёна. Выражение его лица ясно выдавало мысли — он раздумывал, не прикинуться ли случайно ошибшимся палатой и поспешно ретироваться.

Но было поздно.

Он слегка наклонил голову в знак приветствия.

— Добрый день.

— Проходи.

Доброжелательно отозвалась женщина.

— Я даже не знала, что ты ждёшь друга, и просто так заявилась. Извини, если помешала.

— Нет, что вы. Это я...

Вонён, выглядевший скованно, подошёл ближе. В руках он держал что-то, но явно не спешил демонстрировать содержимое, стараясь держать свёрток за спиной. Это не ускользнуло от глаз матери Хёнука, и она тут же указала на него.

— А это что? Подарок для Хёнука?

— А, да…просто небольшой гостинец.

— Что там? Ну-ка, покажи!

Не скрывая любопытства, она нетерпеливо подалась вперёд. Под её напором Вонёну не оставалось ничего другого, кроме как неловко протянуть свёрток и положить его на край кровати.

— Немного еды принёс. Думал, больничная еда может наскучить…

Хёнук тут же добавил:

— Он шеф-повар.

— О! Правда? Мы, кстати, тоже держим ресторан, ты знал?

— Да, слышал. У вас и за границей филиалы есть, верно?

— Верно! Мы открыли два в Ханое и Хошимине, а в прошлом году добавились Пекин и Шанхай. В этом году планируем открыть ещё один в Циндао, а дальше — Гонконг и Филиппины. С отцом Хёнука мы много где бывали, но больше всего нам понравился Вьетнам, поэтому сейчас почти всё время проводим там.

Женщина говорила с нескрываемой гордостью, а Вонён вежливо кивал, не перебивая. Ему всё это было известно.

Хёнук не рассказывал в подробностях, но его семья владела сетью ресторанов такого масштаба, что стоило ввести название в поисковике — тут же появлялся официальный сайт компании. Там были не только сведения о главном ресторане, но и адреса всех филиалов, включая международные.

Поэтому лицо этой женщины уже было знакомо Вонёну. На сайте красовалась её фотография: строгий тёмно-синий костюм, собранные волосы и подпись: «Генеральный директор Юн Миджин».

Теперь же, когда он видел её вживую, стало ясно: да, именно такой и должна быть мать Тэ Хёнука. Она казалась выше и статнее, чем обычные женщины её возраста, и выглядела значительно моложе. Однако выражение её лица было гораздо доброжелательнее, чем на официальных снимках.

— Ого, ты это сам приготовил?

Восхитилась она, разглядывая угощение.

— Даже по виду ясно, какой ты мастер. Должно быть, очень вкусно!

— Угощайтесь, пожалуйста.

Предложил Вонён.

— Ой, да нет, я не могу. Ты же для Хёнука принёс.

Хёнук, до этого молча наблюдавший за их беседой, наконец вмешался:

— Давайте я вас представлю друг другу. Вонён, это моя мама, Юн Миджин. А это…

— Я его друг.

Поспешно вставил Вонён, опережая Хёнука.

Наверняка он собирался сказать то же самое, но предчувствие не давало Вонёну возможности рисковать.

— Если ты повар, значит, не из университетских друзей? Школьный товарищ? Надо же, я и не знала, что у Хёнука есть такой красавец-друг, прямо как звезда кино.

— А, нет…не совсем. Мы познакомились через Минсока, они же вместе учились в полицейской академии.

— О, жених Хисон? Вот уж кто меня удивил! Я ведь была уверена, что Хисон выйдет за Хёнука.

— Мам, хватит уже!

Вспылил Хёнук, но та даже не обратила внимания.

— Вонён, а у тебя есть девушка?

Продолжала она допытываться.

— Хёнук, а ты сейчас с кем-то встречаешься? Впрочем, мне не принципиально, если ты женишься попозже.

Теперь Вонён точно знал, откуда у Хёнука взялся такой характер.

Он не мог сдержать улыбку, наблюдая за тем, как всегда самоуверенный и дерзкий Тэ Хёнук сейчас выглядел растерянным, словно подросток в пубертате.

Он не раз хотел загнать того в угол и посмотреть, как тот будет выпутываться, но добиться этого было не так уж просто. А вот его мать справлялась с этой задачей играючи.

— Да, у меня есть кое-кто.

Ответил Вонён, решив слегка разжечь любопытство собеседницы.

— О, но не в серьёзных отношениях? Просто встречаетесь для удовольствия? Вроде такое сейчас модно.

— Мам, да уйди ты уже!

— Ах ты ж, хамло! Это что за манеры? Как можно так с матерью разговаривать?

Вонён прижал ладонь ко рту, но было поздно — смешок всё равно прорвался сквозь пальцы.

Юн Миджин тут же повернулась к нему за поддержкой.

— Ты ведь тоже так считаешь? Он же и с друзьями так разговаривает?

Не желая втягиваться в семейные разборки, Вонён просто кивнул. Это оказалось ошибкой — получив своего рода союзника, женщина ещё больше воодушевилась и начала отчитывать сына с утроенной энергией.

Только закончив свою тираду, она наконец-то взяла сумку и поднялась с места.

— Но теперь мне правда пора. Если бы знала, что ты ждёшь друга, не пришла бы. У меня ведь тоже встреча с подругами.

— Правда?

— Вонён, рада была познакомиться. В конце концов, мы с тобой коллеги, так что, может, ещё увидимся. К тому же ты такой красавец. Приходи навещать Хёнука, не обращай внимания на нас с семьёй.

— Хорошо…спасибо.

— Ладно, Хёнук, проведите хорошо время. Я ушла.

— Ага, иди уже. Не торопись, смотри по сторонам.

Вонён слегка склонил голову.

— До свидания.

Юн Миджин быстро зашагала к выходу, на ходу помахала рукой и закрыла за собой дверь.

Некоторое время в палате сохранялось лёгкое эхо недавней суеты. Вонён, окончательно придя в себя, повернулся к Хёнуку.

— Она такая…энергичная.

— Привыкай.

— Вы с ней…похожи.

— Мы не похожи! Я вообще не из тех, кто умеет вести бизнес.

Вонён только улыбнулся, но спорить не стал. Он имел в виду совсем другое.

Сев на стул, который женщина придвинула ближе к кровати, он взял вилку и тщательно перемешал ньокки в соусе. Затем подцепил одну и поднял её перед Хёнуком.

* Ньокки — это разновидность итальянской традиционной пасты, очень похожей на клёцки.

— Будешь есть?

— Конечно. А…

Тот даже не подумал взять вилку сам — просто открыл рот в ожидании.

Перед тем как зайти в палату, Вонён успел перекинуться парой слов с медсестрой. Она сказала, что состояние Хёнука улучшилось настолько, что он уже мог выполнять простые повседневные действия. Но сам Хёнук ничего об этом не упоминал.

Вонён молча стал класть ньокки в его рот. Трюфельное масло придавало блюду насыщенный вкус. Хёнук, пару раз прожевал, а затем широко улыбнулся, явно довольный. Вонён тоже невольно улыбнулся в ответ. Всё-таки он был поваром, и видеть, как кто-то наслаждается его едой, всегда приносило радость.

— О, вот теперь я живу! Больничная еда — сплошная вода, из дома родители таскают мне только постные блюда, потому что «больным нельзя ничего острого». Как будто у меня не рана, а гастрит какой-то.

— Я тоже приготовил без лишних специй.

— Всё равно не сравнить. Это просто объедение. В тот день, когда ты приходишь, я наконец чувствую себя человеком. Так что давай, заходи почаще.

Когда Вонён промолчал, Хёнук наклонился ближе.

— Ну, теперь ты сам всё видел. Моя мама — не та, кто хватается за сердце от таких новостей. Отец и сестра тоже. Им просто некогда лезть в чужие дела. Они не из тех, кто навязывают своё мнение.

— Да?

Вонён прищурился.

— Странно…если бы они действительно не вмешивались, то не прилетели бы в Корею из-за твоей госпитализации и не навещали тебя так часто.

— Ну, забота и навязывание — это разные вещи. Я имею в виду, что им важно, как я живу, всё ли хорошо, но они не диктуют мне правил. Мои родители всю жизнь жили, как им хотелось, и мне не мешают.

Вонён прокрутил вилкой ньокки в соусе, затем поднял одну и снова посмотрел на Хёнука.

— Тогда почему ты…

Он осёкся. Слова сорвались прежде, чем он осознал их смысл.

Хёнук моргнул.

— Что «почему я»? Ты имеешь в виду, что я единственный в семье зануда?

— Нет.

— Ну и что тогда? Я не переношу недосказанности, так что готовься — не отстану, пока не скажешь.

Вонён, вместо ответа, просто засунул ньокки себе в рот, словно специально затягивал момент. Он тщательно пережевал, потом тяжело вздохнул.

— Просто ты…довольно традиционных взглядов. Твоя семья так хорошо живёт, а ты не пошёл в семейный бизнес, а выбрал такую опасную профессию. Ты ещё с юности хотел жениться, когда уже мало кто думает об этом в молодом возрасте. Я думал, у вас в семье всё строго.

Хёнук наклонил голову набок, задумчиво прищурился, а потом цокнул языком.

— Ладно, понимаю, откуда такие мысли. Но, наоборот, я стал таким именно потому, что мои родители — такие, какие они есть. Ты же не думаешь, что у нас всё сразу пошло гладко? Мы были на грани разорения, к нам постоянно приходили выбивать деньги. Был момент, когда вся семья жила в одной маленькой комнате.

— …

— Я рос в этом хаосе, и, наверное, потому мне хотелось стабильности. Хоть какой-то. Жить как все, без потрясений.

— Да уж, и как же это сочетается с твоей работой? Если бы ты хотел спокойствия, то выбрал бы что-то безопасное. А тут тебя чуть не убили.

Хёнук коротко рассмеялся.

— Ну да…вышло так себе.

Он откинулся назад, облокотившись на подушку.

— В любом случае, переделать себя уже не выйдет.

— …

— Так что, просто люби меня таким, какой я есть.

— Я не говорю, что это плохо.

Пробормотал Вонён.

— Даже наоборот…в этом есть что-то хорошее.

Хёнук закрыл крышку контейнера и поставил его на тумбочку. Затем похлопал рукой по пустому месту рядом с собой и понизил голос:

— Давай сюда.

— А если кто-то зайдёт?

— Мама ушла, больше никто не придёт. Обхода тоже не будет.

Вонён помедлил, затем, бросив взгляд на дверь, аккуратно задёрнул занавески у кровати.

Вонён осторожно забрался на больничную койку, сняв обувь. Он хотел просто лечь рядом, но Хёнук резко притянул его к себе, и в результате тот повалился прямо на него.

— Полегче.

Заворчал Вонён.

— Только плечо зажило, а ты уже начинаешь.

— Мне уже совсем не больно.

Хёнук провёл языком по нижней губе Вонёна, а затем слегка прикусил её, будто проверяя упругость. Та налилась кровью.

Не давая Вонёну опомниться, он скользнул языком между его губ.

Блюда, приготовленные Вонёном, были великолепны, но вкуснее всего был он сам.

— Ммх…ха…

Яркий, пьянящий вкус…он напоминал спелую сливу, готовую лопнуть лишь от одного прикосновения. Хёнук прижал его крепче, жадно целуя.

— Хаа…м…

Хёнук зажал ладонью затылок Вонёна, притягивая его ещё ближе. Исследуя языком каждый уголок, безжалостно вылизывая и скользя по нёбу, он касался самых чувствительных мест.

И только когда сам почувствовал головокружение, наконец разорвал поцелуй.

Вонён, тяжело дыша, опустил лоб ему на плечо, его тело обмякло.

— Кто вообще так целуется…

Пробормотал он, с трудом приходя в себя.

— Если бы мы могли делать это каждый день, я бы не был таким ненасытным.

Хёнук провёл ладонью по его горячему лицу.

— Заставлять голодающего соблюдать этикет — это жестоко, знаешь ли.

Хёнук ухмыльнулся и ласково погладил округлость ягодиц сквозь ткань, словно намеренно подчёркивая своё право прикасаться к нему.

Они оба ощущали, насколько их тела жаждали большего.

В порыве поцелуя больничная пижама немного разошлась, застёжки дрогнули, открывая загорелую кожу. Тонкая ткань скользнула вниз, подчёркивая очертания крепкого тела.

Вонён не мог отвести глаз от этих рельефов.

Сглотнув, он всё же заставил себя мыслить трезво.

Но прежде чем он успел что-то сказать, прозвучал хриплый шёпот:

— Хочешь меня?

Вонён резко распрямился, встряхнул головой и потянулся к его пижаме, приводя её в порядок.

— Ты рехнулся? О чём ты вообще…

— Давай.

— Ты с ума сошёл?! Мы в больнице!

— Мы быстро, пока никто не пришёл.

Вонён уже собирался слезть с кровати, но внезапно оказался пойман в ловушку. Хёнук, несмотря на перевязанную руку, всё ещё обладал сильными ногами. Его бедро легко преградило Вонёну путь к отступлению, не давая тому сдвинуться с места.

Вонён раздражённо хлопнул ладонью по его бедру.

— Отпусти.

— Ты ведь сам на взводе.

С хитрой усмешкой протянул Хёнук.

— Думаешь, я не замечаю, как ты реагируешь?

— Не сравнивай меня с тобой.

Фыркнул Вонён.

— Я не из тех, кто заводится в любое время и в любом месте.

С этими словами он всё же попытался вырваться, но Хёнук потянулся к нему здоровой рукой, обхватил за талию и притянул обратно.

— Ты не представляешь, как долго я ждал этого момента. Мне правда лучше.

Прошептал Хёнук, скользнув ладонью под рубашку.

Тёплые пальцы задели сосок, Вонён вздрогнул.

— Ах…ты хоть представляешь, в каком положении мы находимся?

— Расслабься.

Хёнук торопливо расстегнул его брюки и чуть приспустил их.

— Со Вонён…

— М?

Хёнук проник пальцами под его трусы и нащупав дырочку, ввёл туда один палец.

— Ам…мх…

— Ты довольно мягкий здесь. Неужели мастурбировал?

— Что ты такое…ахм!

Вонён попытался возразить, но Хёнук тут же подключил к ласкам второй палец, заставив его замолчать.

Он наклонился ближе. Мягкие, горячие поцелуи рассыпались по его шее, линии ключицы, а затем добрались до уха.

— Пока я лежал здесь, я представлял, как держу тебя вот так. Как прижимаю к себе, как слышу твой голос…я успел вообразить это сотни раз.

— Ты реально извращенец!

— Просто любопытно, думал ли ты о том же…

Слова едва доходили до сознания, потому что всё, о чём мог думать Вонён, это о пальцах, нежно потрахивающих его.

А ещё о губах, которые осыпали его поцелуями. Они двигались неторопливо: то скользя по шее, то касаясь уголка губ, то едва ощутимо прижимаясь к виску. Это кружило голову.

— Тэ…Хёнук…ах…

— Какой же ты красивый…как я могу удержаться?

— Ха-а…

Вонён прогнулся в спине, ощутив, что в него вошёл и третий палец, вбиваясь глубоко, задевая простату.

— Видишь?

Усмехнулся Хёнук.

— Ты тоже этого хочешь.

Вонён зажмурился и прикусил губу.

— Ну так что, ты касался себя там, да?

Прошептал Хёнук прямо в ухо.

— Да…

— Использовал пальцы? Или что-то другое?

Вонён вздрогнул.

— Т- только пальцы…

Хёнука это ужасно завело, он стал двигать пальцами быстрее, раздались хлюпающие звуки.

— Когда в последний раз? Прямо перед тем, как ты пришёл сюда?

— Хёнук…прекрати…мх!

Но тот продолжал.

— Ты всё равно не сможешь кончить сам от стимуляции сзади. Для этого тебе нужен мой член.

— Ты…с ума сошёл…

Простонал Вонён, тяжело дыша.

— Знаешь…твоя дырочка будто целует мои пальцы.

— Ах...мх…

Вонён медленно открыл глаза — его ресницы были влажными, а уголки покрасневших глаз блестели.

Щёки пылали от жара, охватившего его тело. Он стянул с себя свитер, оставшись в тонкой рубашке.

Хёнук, почувствовав, что тот достаточно растянут, прекратил ласкать его дырочку. Теперь Вонён сам знал, что делать. Он стянул с него штаны, полностью обнажая налитую, напряжённую плоть.

Хёнук молча наблюдал за его движениями, а затем протянул руку к тюбику с гелем, который использовали для физиотерапии, и выдавил немного на член.

Вонён осторожно насадил себя на него.

Хёнук обхватил его талию и стал водить ладонями по изгибам, доходя до бёдер и успокаивающе сжимая их.

— Никто не зайдёт, не волнуйся.

Прошептал он.

— А если вдруг кто-то появится, шторы задёрнуты, просто скажем, чтобы вернулись позже.

— Угу…

Вонён кивнул и замер на секунду, привыкая к ощущениям внутри.

— Не двигайся…сам…

Приказал Вонён, а Хёнук не стал возражать. Вместо слов его ладони поглаживали горячую кожу на бёдрах и спине, помогая расслабиться.

Пока они наслаждались друг другом, в коридоре не умолкали звуки, проникая в палату — тихие шаги, приглушённые голоса, лёгкий скрип колёс капельниц.

— Хх…ах…а-а…

Вонён старался стонать тихо, сдерживая себя. Его тело постепенно принимало пульсирующую, напряжённую плоть.

Он держал глаза плотно закрытыми, при этом длинные густые ресницы дрожали, словно лепестки цветка, омытые дождём.

Хёнук нежно провёл пальцем по его веку.

— Ых…

Вонён, с приглушённым всхлипом, насадил себя до конца.

Член вошёл до упора, растягивая внутренние стенки.

— Ах…хх…

Судорожный вздох сорвался с губ Вонёна, его пальцы вцепились в простыни, а бёдра едва заметно дрожали.

Невозможно было привыкнуть к такому большому размеру, сколько бы они этим не занимались.

Хёнук стиснул зубы, тяжело дыша. Он не двигался, боясь навредить.

Было бы лучше дать телу немного больше времени привыкнуть, но обстановка не позволяла расслабиться. Вонён ощущал нарастающее нетерпение — нужно было поторапливаться, вдруг в палату всё же кто-нибудь войдёт.

Он сжал руками металлический каркас кровати, приподнял бёдра, позволяя горячей плоти немного выйти, а затем снова опустился, принимая её глубже.

Хёнук, полулёжа на подушках, следил за каждым его движением, позволив Вонёну самому задать темп.

Вверх-вниз.

Сначала Вонён двигался осторожно, лишь немного приподнимаясь, прежде чем вновь опуститься, но постепенно его движения становились увереннее.

Хёнук, откинувшись на подушки, сдерживал прерывистое дыхание. Внутри него всё напряглось, а плоть, окутанная горячими стенками, пульсировала, кажется, становясь ещё твёрже, ещё больше, поддаваясь нарастающему желанию.

Пока Вонён продолжал двигаться, в тишине палаты начал раздаваться влажный, прерывистый звук. Разогретый телом гель таял, смешиваясь с жаром их соединения, оставляя между ними липкий, скользкий след.

— Звучит…чертовски пошло.

Хёнук прошептал это хриплым голосом, наблюдая, как Вонён, полностью сосредоточенный на происходящем, двигался, покусывая губы, чтобы громко не застонать.

Он приоткрыл веки и их глаза встретились.

В этот момент что-то в Хёнуке надломилось. Всё терпение, благодаря которому он с трудом сдерживался, рассыпалось под натиском неистового желания.

Он сам толкнулся вверх, вонзаясь глубже.

— Аах!

Неожиданный, резкий толчок заставил тело сжаться.

Вонён вскрикнул, не в силах сдержать реакцию.

Горячие слёзы тут же скатились по его щекам.

Тёплая ладонь скользнула по его волосам, аккуратно поглаживая, словно извиняясь.

Вонён чувствовал, как пальцы чуть дрожали — Хёнук действительно испугался, осознав, что переборщил.

— Прости…ха…ты в порядке?

Вонён, тяжело дыша, едва заметно кивнул.

— Буду осторожнее. Если станет больно — скажи.

— Угу…

Тихий ответ и Хёнук взял инициативу в свои руки.

Вонён, избегая перевязанного плеча, ухватился за металлический каркас кровати, пытаясь обрести равновесие.

Но Хёнук перехватил его запястье, аккуратно, но уверенно, направляя ослабевшие пальцы себе на плечо. Затем наклонился и оставил тёплый поцелуй на обнажённой ключице Вонёна.

— Держись за меня.

— А…если тебе будет больно…

Прошептал Вонён, всё ещё колеблясь.

— Всё в порядке. Я уже почти здоров.

Не дожидаясь ответа, Хёнук резко толкнулся вверх, заставляя Вонёна на мгновение приподняться, а затем тяжело осесть обратно.

Вонён не смог удержать равновесие, его руки сами потянулись к Хёнуку, обвивая шею.

Голова Хёнука прижалась к его груди, а пальцы уже ловко расстёгивали пуговицы тонкой рубашки. Делать это одной рукой оказалось чуть сложнее, но он не торопился — одна за другой, пуговицы поддавались, обнажая горячую кожу под тканью.

— Аах…ха…

Хёнук стал двигаться быстрее, вгоняя свой член в податливую дырочку до упора.

Вонён ощущал, как его мышцы сами сжимаются, инстинктивно отвечая на ритм, как внутренний жар разливается от низа живота до самых кончиков пальцев.

Каждое движение отзывалось дрожью, каждый толчок заставлял спину непроизвольно выгибаться, требуя большего.

— А-а…хмх!

Вонён не сдержал прерывистого крика, погружаясь в нарастающий, захлёстывающий вихрь ощущений.

Голова кружилась, перед глазами мелькали вспышки, и, не в силах даже смахнуть предательские слёзы, Вонён просто опустил голову, полностью отдаваясь темпу, который задавал Хёнук.

Вонён даже не осознавал, что Хёнук не сводит с него взгляда.

Ему было не до того — всё его внимание было поглощено ощущениями, из-за которых мышцы напрягались, а между бровями залегала едва заметная морщинка.

Он не чувствовал, как по его щекам катились горячие слёзы, как онемели пальцы, от того, что он сжал их.

Не замечал, как его тело двигалось в такт движениям.

Он просто не мог видеть себя со стороны.

— Мх…Со Вонён…

Голос Хёнука прозвучал резко.

Вонён, едва открыв глаза, не успел даже ответить, как вдруг ощутил, что его тело теряет опору.

Хёнук резко поднялся, двигаясь с неожиданной решимостью, и в следующий момент Вонён уже лежал под ним, оказавшись внизу, прижатым к постели его сильными руками.

— А-ах!

Он вскрикнул, дыхание сбилось от смены положения.

Нависший над ним, словно охватывая собой весь мир, Хёнук двигался безудержно, с захлёстывающей жадностью, не оставляя ни единого шанса прийти в себя.

Каждое движение отзывалось горячей, пульсирующей волной внутри, а каждый толчок пробирал до глубины, вызывая дрожь, пронзающую тело изнутри.

Пальцы невольно вцепились в спину Хёнука, пытаясь найти хоть какую-то точку опоры среди этого накатывающего урагана ощущений.

— Н-нет…стой…

Но Хёнук не остановился.

Ему хотелось сказать, что так нельзя, что рана может открыться…но он не мог. Оргазм накрыл их одновременно, заставив содрогнуться.

Когда взгляд Вонёна, наконец, сфокусировался, перед глазами мелькнул белый бинт на плече Хёнука — на нём проступило красное пятно.

— Ты…ты в порядке?

— Всё хорошо.

— Покажи…дай посмотреть…

Вонён, едва справившись с остатками слабости в ногах, приподнялся и, слегка отстранив Хёнука, распахнул край его больничной одежды.

И тут же его лицо исказилось в тревожной гримасе.

— Какое же «всё хорошо»?!

Возмущённо вскрикнул он.

— Это мелочь.

Отмахнулся Хёнук, взяв салфетки и стирая следы близости с их тел.

Вонён был ужасно зол. Он торопливо стал приводить себя в порядок. Открыл окно, чтобы проветрить комнату, заправил постель и нажал кнопку вызова врача.

— И всё-таки…делать это украдкой, зная, что нас могут застать…

Хёнук звучал ну очень довольно.

— Это было чертовски волнительно!

— Не смей мне больше так улыбаться. Соблазнитель.

Побормотал Вонён и, не удержавшись, шлёпнул его по бедру. Без злости, но так, чтобы тот почувствовал.

Когда в палату вошёл врач, Вонён виновато отступил назад, ощущая себя так, будто его только что поймали на месте преступления.

По ним сразу всё было ясно, чем они тут занимались. Раскрасневшиеся и растрёпанные.

К счастью, ничего серьёзного — рана лишь немного разошлась, но всё же требовала новой перевязки.

Хёнук выглядел совершенно невозмутимым, пока врач заканчивал работу.

Вонён внимательно наблюдал за ним, невольно отмечая резкость и выразительность его черт в профиль — каждый изгиб, каждую тень, ложившуюся на его лицо. Несмотря на смущение и лёгкую злость, всё ещё тлеющие в груди, он не мог отрицать очевидного: то, что только что произошло между ними, было до неприличия захватывающим.

Ранним утром зазвонил телефон.

Хёнук, получив разрешение на умеренные физические нагрузки после значительного улучшения своего состояния, за исключением ещё не сросшейся кости в левой руке, от скуки делал упражнения на пресс. Услышав звонок, он остановился и взял трубку. На том конце линии раздался взволнованный голос.

— Капитан.

— Что?

— Он очнулся.

Когда-то эта новость привела бы его в восторг, но теперь Хёнук уже не испытывал радости. Напротив, он нахмурился и тяжело вздохнул.

— Ну и чего он так долго тянул?

— Ну...зато с делом шефа Со разобрались.

— Если бы он очнулся раньше, и разбираться не пришлось бы. В каком он состоянии?

— Вроде в порядке. Общается без проблем. Он в той же больнице.

— Понял. Спасибо.

Закончив упражнения, Хёнук наконец вышел из палаты. Он представлял, что мог чувствовать этот парень, открыв глаза после долгого сна и услышав новость, что его организация уничтожена, а глава арестован. Наверняка это был неприятный сюрприз.

— Я хочу навестить пациента из 506-й палаты.

Даже на больничном он оставался полицейским, поэтому, представившись на стойке регистрации, без лишних вопросов получил разрешение.

Когда он открыл дверь палаты, парень, сидевший на кровати, медленно моргал, словно медведь, пробудившийся от зимней спячки.

Хёнук здоровой рукой придвинул стул к койке и сел. Парню, только что пришедшему в себя, первым делом нужно было объяснить, в какой он теперь ситуации.

— Давно не виделись. Надеюсь, у тебя не случилась амнезия, как в дешёвых дорамах?

Тишина.

— Ты когда-нибудь лежал в отдельной палате? В этот раз я специально оформил её для тебя, ведь ты был важным свидетелем. Теперь, когда дело закрыто, в этом больше нет необходимости, но я забыл отменить, так что ты продолжаешь наслаждаться комфортом. Благодарен?

Хёнук без разрешения взял с полки упаковку сока и протянул парню. Но когда тот уже собирался открыть её, отобрал обратно, открыл сам и сделал глоток.

— Ты уже слышал? Компании, в которой ты работал, больше не существует.

Молчание.

— Гиль признался, что это он ранил тебя ножом, подстроив всё. Говорил, что ты сам напрашивался, утверждая, что хозяин ресторана ненадолго уехал, и привёл его туда. Хотел пожертвовать тобой и подставить шефа Со.

Тишина.

— Из-за тебя невиновный человек столько времени страдал!

Опять тишина.

— Вы, идиоты, правда думали, что стоит вам подставить хозяина, и дело тут же закроют? Что всё так просто закончится? Думаете, детективы глупцы? Это вам не детская игра.

Вдруг бандит заговорил.

— Значит…с владельцем ресторана всё в порядке?

— Да, придурок. Дело раскрыли, поэтому вся твоя контора теперь за решёткой. Только благодаря этому на тебя сейчас всем плевать. Со Вонён тебя спас, считай.

По лицу мужчины пробежала тень беспокойства. Он молча смотрел на одеяло, прикрывающее его ноги, а затем сухо выдал:

— Я не думал, что он будет там. И…я не хотел его подставлять.

— Не особо верится, но чёрт с тобой. В конце концов, мы с тобой оба оказались в одной больнице из-за Гиля, так что можно сказать, что товарищи по несчастью, да?

Только после этих слов парень украдкой посмотрел на Хёнука. Тот в это время небрежно бросил пустую банку из-под сока в мусорное ведро.

— Ты вообще понимаешь, что такого было в том месте, раз ваш Гиль так рьяно за него держался?

— Ну…я не очень в этом разбираюсь, но…

— Но?

— Слышал только, что там есть что-то ценное.

— И ты даже не представляешь, что именно?

— Без понятия. Да и не только я, среди обычных членов…э…сотрудников, никто этого не знал.

Хёнук спросил на всякий случай, но ответ оказался таким же, как у остальных рядовых членов банды. Поскольку в этом деле больше не было смысла разбираться, он откинулся на спинку стула.

— Бандитизм — это, конечно, тоже работа, способ зарабатывать на жизнь, но если твой начальник ведёт себя как последняя мразь, то либо гони его к чёрту, либо уходи сам. А если работа тебе не по душе, так просто уволься. Это ведь не что-то, за что ты должен цепляться всю свою жизнь, верно?

— Верно…

— Вот и я говорю: прими это как шанс и готовься начать новую жизнь. Если после того, как тебя самого пырнули ножом, снова вляпаешься в такую же хрень, то ты окончательно пропащий.

— Босс действительно арестован?

— Даже сейчас ты продолжаешь называть его «боссом»?

— …

Раньше у Хёнука было бы полно вопросов к нему, но теперь, когда дело раскрыто, в этом не было необходимости. Единственное, чего он хотел, — чтобы этот придурок наконец-то взялся за ум и начал жить нормально.

— Передайте, пожалуйста, владельцу ресторана, что мне очень жаль.

— Думаешь, простого «мне жаль» будет достаточно? Если бы шеф не позвонил в полицию, ты бы сдох там от потери крови. Ты должен ему в ноги кланяться за то, что остался жив.

— Я действительно сожалею…и за те слова, которые наговорил ему раньше тоже…

Хёнук прищурился.

— Раньше?

— Эм…он не рассказал?

Парень, который и без того выглядел бледным, только что придя в себя, тут же приобрёл нездоровый сероватый оттенок лица.

Хёнук встал со стула.

— Говори, пока не врезал.

— Да ну, какого чёрта…я же раненый!

— А я, по-твоему, нет, сука? Причём в куда худшем состоянии, чем ты!

Спустя десять минут из палаты раздался глухой звук ударов и громкие крики. Лишь когда вбежала испуганная медсестра, разъярённый Хёнук наконец-то успокоился.

Но расплачиваться за внезапный прилив эмоций пришлось его плечу — рана, которая уже почти зажила, снова открылась, и ему пришлось терпеть продолжительную лекцию от врача.

***

Пообещав больше не напрягать руку, Хёнук наконец получил разрешение на выход.

На улице заметно похолодало. Впервые за долгое время он сменил больничную пижаму на повседневную одежду: тщательно побрился, уложил волосы и накинул сверху тренч.

Руку, которая была в гипсе и зафиксирована поддерживающей лонгетой, он не смог просунуть в рукав, поэтому оставил его пустым. Окинув себя взглядом, он невольно усмехнулся — выглядел действительно хорошо.

Когда он вышел в коридор и направился к лифту, пациенты из соседних палат, собравшиеся в лобби у телевизора, заметили его и заговорили.

— Детектив, ты уже выписываешься? В таком виде прямо как актёр!

— Нет, просто отлучусь ненадолго.

— На свидание к тайной возлюбленной? Если нет, могу сосватать хорошую девушку!

— У меня уже есть любимый человек. Как только поправлюсь, сразу женюсь!

Пациенты разочарованно цокнули языками. Хёнук коротко им поклонился и зашёл в лифт.

После встречи с матерью Вонён стал реже наведываться в больницу. Он всё так же пробирался туда словно вор, выбирая дни, когда не приходили родственники.

Всякий раз, когда он вёл себя так, словно был виноватым, Хёнука охватывала злость. Но теперь, услышав рассказ этого ублюдка из банды, он был рад, что сдерживал себя. Если вдуматься, сколько же раз за свою жизнь Вонён слышал подобные оскорбления и насмешки? Чем больше он об этом думал, тем сильнее его бесило.

Стоило двери лифта открыться, как он сразу заметил того, с кем договорился встретиться.

— Ты уже тут?

Вонён, глядевший в телефон, поднял голову. Их взгляды встретились, и тёплые карие глаза тут же распахнулись. Осмотрев Хёнука с головы до ног, он легонько ткнул его локтем.

— Впервые вижу тебя в тренче, вау…

— Ну как, круто? Не влюбился заново? Специально попросил сестру привезти его. Я же высокий, а значит, такие вещи мне очень идут.

— Тебя невозможно похвалить! Ты и сам себя так нахваливаешь, что мне просто нечего добавить.

Несмотря на укоризненный тон, в голосе Вонёна не было раздражения. Они вместе направились к машине, припаркованной на стоянке.

Это было их первое свидание после госпитализации. Поскольку Хёнук ещё не полностью восстановился, они не планировали ничего грандиозного, а просто решили съездить к морю, на западное побережье.

Он привык постоянно быть в движении, поэтому пребывание в больнице сводило его с ума. Хотелось вдохнуть свежий морской воздух, немного развеяться.

Как только они сели в машину, Хёнук сразу же подался вперёд и прижался губами к Вонёну.

Тот перехватил его запястье, когда рука привычно скользнула к волосам, и с трудом отстранился, нахмурившись.

— Держи руку в покое.

— Со мной уже всё в порядке.

— Да-да, а я вот слышал, что ты снова разодрал рану, подравшись с другим пациентом.

— Ты что, шпиона ко мне заслал? Кто тебе рассказал?

— Почему ты постоянно раздираешь заживающие раны? В прошлый раз тоже говорил, что нельзя, но ты настоял, чтобы сделать это прямо в больнице, и в итоге опять кровь пошла.

Хёнук решил подразнить его.

— А что, только я этого хотел? Ты сам так разошёлся, что скакал на мне…

— Заткнись. Я с самого начала говорил, что нельзя. Это ты меня соблазнил.

— Ну да, конечно, во всём виноват только я.

Вонён ткнул его пальцем в щёку, и Хёнук, не выдержав, рассмеялся. Удовлетворённый этим, Вонён склонился к нему и застегнул ремень безопасности.

Необходимость беречь руку сделала Хёнука в какой-то степени беспомощным, но он быстро привык к заботе Вонёна. В конце концов, зарплату он всё равно получал, так что спешить с выпиской не было необходимости. Единственное, что его раздражало, — из-за семейных обстоятельств Вонён не мог приходить так часто, как хотелось бы. Вот и вся причина, по которой Хёнук действительно хотел поскорее выздороветь и покинуть больницу.

Наконец машина завелась и плавно выехала на дорогу. За зданиями вдали виднелись горы, которые начали окрашиваться в яркие осенние цвета. Вздохнув, Хёнук сказал:

— В это время года лучше не к морю, а в горы ехать. Любоваться осенней листвой.

— Фу, я ненавижу горы.

— Почему? Они же прекрасны! Воздух чистый, вид шикарный. Когда добираешься до вершины, чувство просто не передать словами.

— У меня дома с включённым очистителем воздуха намного приятнее. Я не против, если ты поедешь один, но даже не пытайся меня туда затащить.

— Горы ведь бывают не только крутые и труднопроходимые. Есть и такие, куда можно подняться без особых усилий. Конечно, пока идёшь вверх, тяжеловато, но когда добираешься до вершины, дышать становится легче, будто весь мир у тебя под ногами! Но самое лучшее даже не это, а то, что тебя ждёт после. Внизу, у подножия, полно заведений, где подают макколи. Ты же никогда там не был, раз ненавидишь походы в горы? Представь: ты уставший, голодный после восхождения, тело приятно расслаблено, и тут тебе приносят охлаждённый макколи с горячими, хрустящими блинчиками с зелёным луком. В этот момент идеальное сочетание алкоголя, углеводов и жиров буквально взрывается во рту! Поверь, это стоит того.

* Макколли — это традиционный корейский алкогольный напиток, приготовленный из ферментированного риса. Похож на брагу.

— Обойдусь. Мне и обычного ресторана хватает.

— Просто ты ещё не распробовал.

— Прекрати нести этот бред, пока я не высадил тебя из машины.

Пока он ворчал, машина проехала по знакомой улице. Некоторое время в салоне было тихо, затем первым заговорил Хёнук.

— Ты уже занимаешься аннулированием сделки? Минсок говорил, что ты до сих пор не принял окончательного решения.

Вонён, продолжая смотреть на дорогу, выдержал короткую паузу, прежде чем ответить:

— Я не могу решить это в одиночку. Если не против, заедем туда?

— Конечно.

Игнорируя предупреждение навигатора о том, что маршрут изменён, Вонён свернул в более узкий переулок.

Двое мужчин остановились возле полуразрушенного здания с табличкой «Вход запрещён». Пройдя через ворота, они оказались во дворе.

Раньше сад менялся в зависимости от времени года, но сейчас, оставленный без ухода, он был заполонён сорняками. Само здание снаружи выглядело почти так же, как прежде, но теперь казалось мёртвым, лишённым жизни.

Они шли по аккуратно выложенной каменной дорожке, пока Хёнук не сжал ладонь Вонёна и спросил:

— Ты был здесь после того, как всё это произошло?

— Нет. Сегодня в первый раз.

Он думал, что тот хотя бы раз приходил сюда один или вместе с Минсоком, так что ответ был неожиданным.

Перед тем, как впустить его внутрь, Хёнук предупредил:

— Внутри почти всё снесли. Но, если понадобится, здание можно отреставрировать, сохранив внешний облик.

— Всё в порядке. Заходим.

Хёнук крепче сжал его ладонь.

То, что они увидели внутри, было не просто руинами. Когда-то двухэтажное здание теперь превратилось в одноэтажное — перегородки были снесены, а потолок рухнул, обнажив стропила, напоминающие обломанные кости.

Следов ресторанного бизнеса, которым здесь некогда занимались, не осталось. Пол разнесло на куски — его раскопали в поисках наркотиков.

Вонён не двигался, ошеломлённо осматривая разгромленное помещение. Хёнук, словно оправдываясь, произнёс:

— Ты же и так собирался переделывать интерьер. Воспользуйся этим случаем, чтобы сделать капитальный ремонт.

Но Вонён ничего не ответил. Молча прошёл в сторону бывшей кухни, задержался там на мгновение, а затем направился к небольшой двери в дальнем конце помещения.

Он открыл её и вышел.

Сначала Хёнук остался на месте, полагая, что Вонён скоро вернётся. Однако, когда время тянулось слишком долго, он решился последовать за ним.

За дверью оказался задний двор.

Вонён прислонился к стене, задумчиво разглядывая что-то перед собой. Проследив за его взглядом, Хёнук заметил рисунки, покрывавшие поверхность стены.

— Это ты нарисовал в детстве?

— Угу. Вместе с Минсоком.

— Удивительно, что всё осталось нетронутым.

— Мама специально не стала стирать. Говорила, что такие вещи нужно сохранять, ведь это воспоминания.

Хёнук провёл ладонью по отметкам роста, оставленным рядом с рисунками. Они были на уровне роста ребёнка, раза в два ниже нынешнего Вонёна. Хёнук усмехнулся.

— Вырос молодцом.

— Чушь не неси.

Вонён тоже улыбнулся, но внезапно, будто ни с того ни с сего, произнёс:

— Спасибо.

— За что?

— Ты ведь старался помочь мне вернуть этот дом.

— Всё равно пришлось бы разобраться с этим делом.

— Но всё же…

Он слегка опустил голову, взгляд скользнул вниз, к земле. Среди грязи и пыли пробивался росток.

Теперь он знал всю правду. Отец спрятал под этим домом наркотики.

Долгое время он хранил этот секрет.

Однажды судьба вновь свела его с Гилем. Они несколько раз выпивали вместе, и в какой-то момент отец Вонёна, уже ставший уважаемым бизнесменом, заговорил о прошлом.

Это была его ошибка.

Он проговорился о событиях, произошедших в Гонконге. Он не выдал всей правды, но оставил достаточно зацепок, чтобы из разрозненных фактов можно было сложить цельную картину.

На тот момент Гиль не придал его словам особого значения. Тогда он был всего лишь молодым парнем, приехавшим в Сеул на поиски работы, и воспринял услышанное как обычную приукрашенную пьяную байку.

Но со временем его жизнь изменилась. Он выбрал иной путь. Стал бандитом.

И тогда, словно вспышка озарения, в памяти всплыли слова отца Вонёна.

Гиль начал копать и выяснил, что в Гонконге действительно пытались разработать новый наркотик и переправить его в Корею. Однако продукт так и не попал на рынок — груз был утерян из-за кораблекрушения.

С этого момента поиски превратились в настоящую охоту за сокровищами. Гиль собирал слухи, выискивал намёки, отделяя правду от домыслов.

Долгие расследования привели его к выводу: отец Вонёна спрятал наркотики где-то в доме, который в тот период как раз подвергался ремонту.

Но, как и многие охотники за сокровищами, он в конце концов потерял связь с реальностью.

Найти он их сумел, но заполучить — нет.

— Странное ощущение…

Сказал Вонён.

— Отец ни в чём не виноват, но сам факт, что в этом доме когда-то хранились наркотики…

— Он не виноват, а наоборот — сделал хорошее дело. Он не дал этим наркотикам попасть на рынок.

— Знаю. Просто…для меня этот дом был местом воспоминаний, а для него — тайником.

— Так всегда бывает. Даже если люди проводят время в одном и том же месте, для каждого оно значит разное. То же самое с работой или школой.

Вонён кивнул и снова посмотрел на старые детские рисунки.

Хёнук молча наблюдал за его бледным лицом.

В этот момент он не мог прочитать его мысли.

После недолгого молчания Вонён произнёс:

— Раньше, когда я смотрел на эти рисунки, мне становилось грустно. А теперь совсем нет. Это стало просто частью истории.

Он чуть поднял голову и глубоко вздохнул.

Сквозь крышу, закрывающую половину двора, пробивался солнечный свет, оставляя на его лбу и щеках блики.

— Прости, ты приложил столько усилий, но…я решил отказаться от этого дома.

— Не за что извиняться. Это твоё решение, и оно правильное.

— Помнишь, что я сказал тогда? Не нужно цепляться за место, откуда все ушли. Тогда я сам был не в лучшем состоянии и говорил это скорее, чтобы себя успокоить, но сейчас понимаю, что это действительно так.

Хёнук сделал шаг вперёд и приблизился к нему.

Не обращая внимания на все запреты, он поднял руку и обнял Вонёна.

Тот замер, почувствовав, как его лицо уткнулось в плечо Хёнука, а тело оказалось спрятанным под длинным тренчем.

Стоило Хёнуку крепче сжать руки, как Вонён заворчал.

— Я же сказал тебе беречь руку!

— Это не считается.

Хёнук опустил голову и мягко коснулся губами влажных ресниц Вонёна. Слёзы быстро высохли. Он считал, что так было в сто раз лучше, чем если бы его взгляд стал холодным и опустошённым.

Каждый раз, когда Вонён моргал, кончики его длинных ресниц щекотно касались шеи Хёнука.

Вонён стоял, привалившись к нему, и тихо прошептал:

— Я ведь…не напрасно тратил время?

— Нет. Точно…нет.

— Я ведь не держался за пустую надежду?

Дом, из которого ушли все.

Человек, которого он хранил в сердце просто по привычке.

Даже если это была лишь пустая оболочка, он не отпускал её. Иначе его сердце превратилось бы в дрейфующий буёк, затерянный в бескрайнем море.

Он представлял, как может обосноваться в другом месте. Думал о том, как мог бы полюбить кого-то другого. Но никогда на это не решался.

Он боялся, что, покидая это место, оставит там часть себя.

Что если перестанет любить — потеряет не только дорогого человека, но и себя самого.

Хёнук взъерошил его волосы.

— С чего ты взял, что это было напрасно? Ты жил, как мог.

— Как мог, значит.

— Ты не просто цеплялся за что-то, ты это защищал. Нет смысла себя винить.

— …

— Да и вообще, это даже к лучшему. Раз уж так вышло, давай просто найдём тебе место получше. В жизни всегда наступает момент для перемен, может, для тебя это он и есть. Я помогу, чем смогу, так что давай готовиться к перезапуску. Всё будет хорошо!

Вонён молча слушал.

Рука Хёнука, которую он, по-хорошему, не должен был нагружать, всё равно продолжала теребить его волосы.

Когда-то Вонён сказал, что его нравоучения звучат как социальная реклама.

Закрыв глаза, Вонён слушал нескончаемую болтовню, а затем вдруг поднял голову с его плеча и встретился с ним взглядом.

Вблизи на лице Хёнука читалась двойственность эмоций. Он улыбался, убеждая, что всё будет хорошо, но в его взгляде всё же таилось беспокойство.

Вонён засмеялся.

— У тебя очень смешное выражение лица.

Только тогда Хёнук улыбнулся по-настоящему.

— Это целый талант — делать смешные лица с такой красивой внешностью. Тебе повезло, ты только что увидел редчайшее зрелище.

— Ты не упустишь ни единой возможности похвастаться.

Пока он ворчал, Хёнук снова взял его за руку.

И на этот раз Вонён не стал спорить, а просто сцепил с ним пальцы.

Ещё недавно эта большая ладонь была покрыта коркой запёкшейся крови, но теперь зажила.

— Раз уж ты всё решил, может, наконец-то отправимся туда, куда собирались? У нас вообще-то свидание.

Крепко сплетённые руки. Голос, который мог звучать беспечно, но неизменно становился строгим и решительным. Всё это было его новой реальностью.

Горы, окрашенные осенней листвой. Волны, разбивающиеся о берег. Новый ресторан, место для которого ещё не определено. Антарктида с её пингвинами. Какой-нибудь далёкий, неизвестный город, где всегда хорошая погода и живут добрые люди. И ещё множество других мест.

Куда бы он ни отправился и сколько бы ни оставался, теперь он больше не был половиной себя.

Ведь теперь у него был надёжный, пусть и порой чересчур шумный, крупный пёс, который обещал сопровождать его куда угодно.

Когда они вернулись в машину, Хёнук вдруг вспомнил что-то и полез в карман. Он достал тонкий конверт.

— Прочитай потом.

— Что это?

Конверт был обычным, таким, что продают в любом почтовом отделении. Вонён повертел его в руках, а затем вытащил сложенный лист бумаги. Он мельком взглянул на Хёнука, но тот не сказал ни слова, так что Вонён развернул бумагу и начал читать.

Некоторое время он молчал, а затем, немного растерянно, произнёс:

— Это…

— Он пришёл в себя. Попросил передать тебе устно, но мне этого было мало, так что я заставил его написать официальное письмо с извинениями.

Вонён посмотрел на бумагу ещё пару секунд, потом вернул её в конверт.

Там не было ничего особенного.

«Извините за то, что так с вами обращался».

«Прошу прощения за слова, сказанные тогда на улице».

Обычные формальные извинения, наспех нацарапанные на листке.

Наверняка Хёнук вынудил его написать это, так что искренность оставалась под вопросом.

Но почему-то это не раздражало.

Среди всех, кто когда-либо насмехался над ним, этот бандит оказался первым, кто хоть как-то извинился.

Хёнук продолжал смотреть на него и вдруг спросил:

— Полегчало?

— Всё в порядке. Это было давно, я и не думал об этом.

— Я про другое. Тот тип, который доставил тебе проблем, очнулся.

Вонён уже собирался завести машину, но после этих слов посмотрел в окно, а затем, кивнул.

Хёнук не сводил с него глаз и вдруг бросил:

— Мне тоже жаль.

— Жаль?

— Я, может, и не опускался до его уровня, но уверен, что тоже говорил тебе много лишнего, не понимая всей ситуации.

Вонён моргнул, явно не понимая, о чём речь.

А затем просто пожал плечами и вернулся к рулю.

— Не знаю. Даже не помню.

Прошлое осталось позади. Он покинул старый дом и попрощался с невзаимной любовью. Виновные понесли наказание, те, кто был на грани смерти, выжили. Теперь он ехал к морю с человеком, которого любит.

Не было ни причин для слёз, ни поводов для грусти. Всё было просто…хорошо.

Вонён тихо выдохнул и сказал:

— Знаешь, я давно не пил соджу. Раз уж едем к морю, надо взять соджу и сашими.

* Соджу — традиционный корейский напиток крепостью от 13% до 45%, получаемый методом дистилляции.

Сашими — традиционное японское блюдо, состоящее из свежей рыбы или мяса, нарезанных тонкими ломтиками.

— Ну вот. Алкоголик он и в Африке алкоголик.

Пошутил Хёнук, а потом добавил:

— Пей. Когда ты со мной, можешь пить сколько угодно. Главное — не отключайся, пока пьёшь один.

— Ты мне тут не строй из себя всезнающего. Мы оба уже успели напиться в хлам и устроить цирк, так что не надо делать вид, будто ты лучше.

— Тот раз был исключением. Такого больше не повторится. Когда пьёшь со мной, я всегда буду держать ситуацию под контролем.

Это не было чем-то особенно смешным, но Вонён всё равно громко рассмеялся. И, похоже, Хёнуку его смех тоже понравился, потому что он невольно рассмеялся вслед за ним.

Один безработный, другой на больничном — времени у них было предостаточно.

Машина летела по дороге.

На улице ещё было светло, пробок не было, и поездка казалась особенно приятной.

А где-то там, вдалеке, уже слышался шум волн.

Ресторан находился всего в десяти минутах ходьбы от оживлённого района у станции метро. Нужно было перейти дорогу, пройти два квартала, и за ними начиналась тихая, уединённая улочка.

На пути встречались несколько кафе, магазин велосипедов, цветочная лавка и офисные здания.

У входа в ресторан висела простая деревянная табличка с надписью «Secondo Piatto» и небольшой иконкой столовых приборов, указывающей на его принадлежность к заведениям общественного питания.

Ничего лишнего.

Хёнук открыл дверь и вошёл внутрь.

Заведение сочетало современный стиль с уютной, тёплой атмосферой. За небольшим садиком с уличными столиками располагался главный зал ресторана. Стоило ему войти, как его тут же встретили знакомые лица.

— Здравствуйте, детектив Тэ.

— О, Хэри. Ты уже вышла на работу?

— Нет, начну со следующей недели. До конца этой недели я ещё занята.

— Значит, будем видеться чаще.

— Да!

После короткого приветствия Хэри вернулась к своему собеседнику.

Хёнук прищурился, наблюдая за ними. Они явно были знакомы не так давно, судя по тому, что обращались друг к другу на «вы». Однако мужчина, с которым она разговаривала, проявлял к ней явный интерес, причём не просто дружеский.

«Жаль, что Чо сегодня не смог прийти на вечеринку».

— Тэ Хёнук, ты уже тут? Как самочувствие?

Хисон помахала ему рукой. Её округлившийся живот нельзя было не заметить.

Хёнук помахал в ответ обеими руками. На самом деле, одна из них всё ещё была зафиксирована лёгкой повязкой, но под одеждой это не было заметно.

Подойдя ближе, он кивнул на бокал шампанского у неё в руке.

— Безалкогольное? Вкусное?

— Вполне. Вонён даже об этом позаботился, специально подготовил для меня. Такой внимательный.

— А Минсок где?

— Болтает с Вонёном.

Услышав это, Хёнук быстро осмотрелся.

Хотя ресторан ещё не был официально открыт, здесь проходила вечеринка для близких друзей и постоянных клиентов прошлого заведения. Гости сидели и стояли небольшими группами, наслаждаясь угощениями и напитками.

Но Вонёна среди них не было видно.

Не теряя времени, Хёнук направился на кухню.

Конечно же, он оказался именно там.

— Вы двое чего тут застряли?

Они с Минсоком сидели друг напротив друга, поставив между собой пенопластовый контейнер-холодильник, и о чём-то говорили.

— О, ты уже пришёл?

Минсок улыбнулся.

— Родители попросили передать это Вонёну, но тут столько всего, что мы думаем, куда это деть.

Хёнук тоже заглянул в коробку.

— Это ещё что?

— Теперь мои родители не просто занимаются фермерством, но и делают домашние колбасы и бекон…даже бизнес зарегистрировали.

— Домашние? Да уж, не дают себе покоя на пенсии.

Вонён рассмеялся и закрыл крышку коробки.

— Я уже пробовал, очень вкусно. Думаю, можно подать их сегодня в качестве закуски и раздать гостям по упаковке. Тэ Хёнук, бери себе тоже.

— Да я только рад. С пивом точно зайдёт.

Сказав это, он кивнул в сторону выхода, намекая, что пора возвращаться.

— Хисон там одна осталась, тебе не нужно к ней?

— Я собирался выйти. Просто зашёл на минуту, чтобы это сюда поставить.

Минсок дважды похлопал по крышке коробки и направился к выходу.

Проводив его взглядом, Хёнук нахмурился, затем перевёл глаза на Вонёна.

Тот тут же встретил его выражением лица, полным раздражения.

— Злишься, да?

— Разве мы не договаривались, что если ты остаёшься с Минсоком наедине в закрытом помещении, то предупреждаешь меня заранее?

— Мы тут были меньше трёх минут. Он просто принёс коробку. Ты вообще…слушай, а как же Хисон? Она тоже снаружи, и ты сейчас, по сути, обвиняешь её. Не стыдно перед ней за такие мысли? И вообще, с каких пор кухня — это закрытое помещение?

— Знаешь, у людей бывают такие чувства, не поддающиеся логике. Просто неприятно, и всё.

Сказав это, Хёнук сам понял, что придирается без повода.

А затем подошёл к Вонёну сзади, обнял его и нежно поцеловал в щёку.

— Прости, задержался на работе. Если бы пришёл раньше, сам бы помог донести эту коробку. Опоздал, вот теперь и оправдываюсь.

— Тебе ещё нельзя поднимать тяжести. И вообще, это не так уж и тяжело, я бы и один справился.

— Я уже полностью здоров. Честно-честно.

Вонён со всей силы сжал то место, где находилась повязка.

Хёнук напрягся, пытаясь терпеть, но всё же не выдержал.

— Ай!

— Вот и не притворяйся.

Вонён посмотрел на проход, убедился, что их никто не видит, а затем быстро чмокнул Хёнука в губы.

Хёнук тут же расплылся в широкой улыбке.

— Чмок. Чмок. Чмок!

Но в отличие от осторожного поцелуя Вонёна, он принялся ставить быстрые поцелуи куда попало — в щёки, в губы, в висок.

— Прекрати!

Зашипел Вонён, отпрыгивая назад.

— А если кто-нибудь войдёт?!

Только после ещё пары наглых чмоков Хёнук наконец остановился.

Он легонько стукнулся своим лбом о лоб Вонёна и тихо прошептал:

— Поздравляю с открытием.

— Спасибо.

Они оба коротко улыбнулись друг другу.

Голоса людей из зала доносились до кухни мягким гулом.

А ведь они уже смирились с тем, что поиск подходящего места может затянуться на месяцы.

Но судьба — это не только связи между людьми.

Они обошли множество риелторских агентств, пересмотрели десятки объявлений, тратили свободное время на поиски, но ситуация не менялась.

Им казалось, что найти идеальное место просто невозможно.

Вонён сам не до конца понимал, чего именно он хотел от нового заведения.

Сначала ему казалось, что лучше всего будет снова выбрать здание, похожее на прежний дом-ресторан. Потом он думал, что логичнее последовать модному тренду и арендовать помещение в коммерческом здании. Порой ему нравилась идея открыть ресторан на оживлённой улице, а иногда он представлял, как уютно будет в тихом районе или небольшом переулке.

С такими метаниями определиться было невозможно.

Хёнук, который привык быстро принимать решения, не мог не испытывать раздражения.

Однако он понимал, что найти достойную замену тому месту, с которым у Вонёна было связано столько воспоминаний, — задача не из лёгких.

Поэтому молчал, хотя и задавался вопросом:

«Мы так вообще когда-нибудь откроем новый ресторан?»

В тот день они опять потратили кучу времени, осматривая варианты от риелторов, и снова безрезультатно.

Когда они зашли в кафе передохнуть, Вонён сник.

— У тебя слишком завышенные ожидания. Найти место, которое будет устраивать тебя на сто процентов, просто невозможно.

Хёнук сделал вывод и предложил:

— Давай на этой неделе вообще не ходить по риелторам. Мы так наматываем круги, что у нас уже все варианты сливаются в один. Начинаем видеть только минусы.

Вонён молча смотрел на него.

— Послушай, у меня послезавтра выходной. Давай просто сходим на нормальное свидание? А то в последнее время любое свободное время у нас уходит на поиски помещения. Нужно же и голову проветрить. Если отдохнёшь, сможешь смотреть на всё свежим взглядом.

Так и решили.

Несколько дней они старались не думать о поисках ресторана и впервые за долгое время просто провели день вместе.

Конечно, далеко уехать они не могли, поэтому просто отправились в кафе в тихом районе, куда Вонён давно хотел заглянуть.

Раньше, когда между ними были только случайные ночи, Хёнук не знал, что Вонён, как настоящий шеф-повар, любит исследовать новые места: пробовать блюда, оценивать меню, дегустировать кофе и алкогольные напитки.

Сам Хёнук тоже любил вкусно поесть и выпить, но обычно ходил только в проверенные места.

Так что теперь он был готов с энтузиазмом поддержать хобби своего парня.

По пути в кафе они оба почти одновременно остановились. Их привлекла вывеска «Продаётся».

Помещение казалось довольно просторным и аккуратным. Они переглянулись и, без слов поняв друг друга, решительно переступили порог.

Так у Secondo Piatto появилось новое место. Когда-то здесь была галерея, но после закрытия помещение в спешке выставили на продажу. Говорят, судьба сводит людей в нужное время, но, кажется, это правило распространяется и на здания — они тоже находят своих хозяев.

Сидя за столиком с бокалом в руке, Хёнук расслабленно наблюдал за Вонёном. Хотя вечеринка была для узкого круга лиц, как владелец и шеф-повар, тот не находил себе покоя. Он встречал гостей, благодарил их за визит, следил за тем, чтобы никто не остался без внимания.

Хёнук вышел на улицу. Он собирался закурить, но, пройдя всего несколько шагов по переулку, неожиданно остановился.

— Чон Минсок, ты что тут делаешь?

Он был не единственным, кто вышел из ресторана. Минсок, спустившись из машины, посмотрел на него и улыбнулся.

— Ты куда-то успел сходить?

— Хисон пожаловалась, что у неё ноги болят, вот я и привёз кроссовки. В последнее время у неё часто отекают ноги…видимо, долго ходить на каблуках, когда ты в положении — не лучшая идея. А ты? Домой собрался?

— Нет. Просто вышел покурить. Вонён сейчас слишком занят, так что даже поговорить с ним толком не удастся.

— Понятно.

Минсок кивнул, но не тронулся с места. Он нерешительно переступал с ноги на ногу, погружённый в раздумья. Хёнук, так и не прикурив, первым нарушил молчание:

— Что такое? Ты что-то хотел сказать?

Минсок вздохнул и после короткой паузы назвал его по имени:

— Тэ Хёнук.

— Что за тон? Прям мурашки по коже.

— Мы оба были заняты в последнее время, но я всё никак не мог выбросить это из головы…

— О чём ты?

Убрав сигарету обратно в пачку, Хёнук вопросительно взглянул на него.

Минсок коротко кашлянул, будто набираясь решимости.

— Забудь, что я говорил про Вонёна в прошлый раз.

— Что именно?

— Чёрт, зря я это начал. Ты тогда спросил, действительно ли я думаю, что Вонён кого-то ранил.

— А, это…

Это был разговор из прошлого. После всего, что произошло, он казался неуместным, хотя всё ещё задевал Хёнука.

— Ты до сих пор об этом думаешь?

— Сам не знаю, почему так сказал. Я ведь никогда раньше никому этого не рассказывал.

Минсок привалился к машине. В такой ситуации ему захотелось закурить, но он не курил.

— Я это говорил как адвокат, не как его друг. Если бы на его месте оказалась Хисон, я бы остался при своих словах. Это моя работа — учитывать все возможные варианты. В том числе, что он мог быть виновен.

— Знаю.

— Но не это меня тревожит, а то, что я рассказал тебе о его прошлом. Это же неприятно слушать, похоже на сплетни.

Только теперь Хёнук наконец поднёс сигарету к губам и прикурил. Выдохнув клубы дыма, он спросил:

— Это была ревность?

— А?

— Подумал, что я слишком сблизился с Со Вонёном, и приревновал? Поэтому и вспомнил историю, которую знал только ты?

Минсок удивлённо заморгал, словно не веря своим ушам. Но Хёнук не засмеялся, не стал превращать всё в шутку и не отмахнулся с улыбкой.

Видя его серьёзное выражение лица, Минсок тоже постепенно стал собираться с мыслями. Он ненадолго задумался, а затем, криво усмехнувшись, бросил:

— Может быть.

— Понимаю. Когда я услышал, что ты женишься на Хисон, мне тоже стало не по себе. Ведь до этого я был самым близким человеком для неё.

— В таком случае, я ещё глупее тебя. Вы с Вонёном даже не поженились.

Хёнук снова выпустил дым. Дни становились короче, и сумерки накрыли улицу быстрее, чем хотелось бы. В мягком полумраке особенно выделялся тёплый свет нового Secondo Piatto.

«Интересно, что сейчас делает Вонён? Может быть, сидит в зале в одиночестве, размышляя, куда они с Минсоком подевались?»

— Со Вонён ведь гей.

— О…ты знал?

Хёнук наблюдал за удивлённым Минсоком и кивнул.

— Да. Вы с шефом Со столько лет знакомы. У вас никогда ничего не было?

Минсок засмеялся, словно услышал глупость.

— Нет. Я же говорил, что мы росли как братья.

— Братья…

— Почему ты вообще спрашиваешь об этом у женатого человека? Думаешь, если что-то было, то сможешь использовать это против меня?

Минсок ответил шуткой.

— Никогда ничего не было. Хотя…знаешь, иногда я думал: если бы один из нас был девушкой, может, между нами и правда могло бы что-то быть.

— Только из-за пола?

— То, что Вонён гей, меня не напрягает. Просто…

— Ты любишь Хисон?

— Влюбился с первого взгляда. Как только увидел её, сразу понял. Никогда раньше не испытывал такого.

— А если бы Хисон была мужчиной, ты бы её не любил?

Минсок слегка нахмурился. Его застали врасплох, но вместо возражений он вдруг кивнул и задумчиво произнёс:

— Думаю, я бы любил Хисон, даже если бы она была мужчиной.

— Вот так дискриминация, приятель.

Усмехнулся Хёнук и затушил сигарету.

Ярко-красный огонёк вспыхнул на мгновение и медленно угас, растворяясь в сгущающихся сумерках.

На улице уже совсем стемнело, и теперь лица собеседников едва различались в темноте. Глядя на размытый силуэт Минсока, Хёнук внезапно спросил:

— Ты когда-нибудь слышал, что у шефа Со кто-то есть?

— Нет. Он давно сказал мне, что гей, но на этом разговоры о личном закончились.

— Я его парень.

Даже во мраке Хёнук без труда представил выражение лица Минсока.

Он молча смотрел на него, не улыбаясь, не объясняясь. Просто ждал реакции.

Прошла пара секунд, прежде чем Минсок выдавил из себя короткое:

— Что?

— Я встречаюсь с Со Вонёном.

Минсок резко выпрямился, оттолкнувшись от капота машины.

Он не произнёс ничего более, но его поза и напряжение, витавшее в воздухе, говорили громче любых слов.

Прозвучало тихое бормотание:

— Я подозревал.

— Серьёзно? Да ну, ты? Тугодум Чон Минсок?

— Ага. Думал, что ошибаюсь или просто накручиваю себя…

Минсок, произнося это, не смотрел на Хёнука, а лишь задумчиво рассматривал фасад недавно открывшегося ресторана.

Прислушавшись, можно было уловить доносившуюся изнутри приглушённую музыку. Он продолжил, понизив голос:

— Помнишь тот день, когда мы подписывали договор?

— Как можно забыть.

— Я тогда впервые увидел его плачущим. Я имею в виду, с тех пор как он повзрослел…

— Ты впервые видел, как Со Вонён плачет?!

В голосе Хёнука прозвучало явное недоумение. С самого их знакомства его поражало, как взрослый мужчина может так часто плакать.

Сколько раз он напивался и устраивал сцены, сколько раз лил слёзы — но при этом не выглядел слабым. Возможно, именно в этой противоречивости и таилась часть его обаяния.

— Трезвым — да, впервые. Когда он пьян, это другое дело, но в обычном состоянии…ни передо мной, ни перед моими родителями — никогда.

— Да он же настоящий плакса.

— Вовсе нет.

Минсок был категоричен.

— Когда его мать умерла, он почти не плакал. Кажется, моя мама тогда выплакала больше слёз. Они ведь были старыми подругами. Я думал, он просто заранее приготовился к её уходу, ведь она долго болела…

— …

— Поэтому…тогда я удивился.

Хёнук тоже вспомнил тот день. Минсок был прав — Вонён был абсолютно трезв. Он плакал прямо на улице, и Хёнук словно физически ощущал его отчаяние.

Минсок тихо продолжил:

— В тот момент я подумал…что мы, наша семья, возможно, лишили его права на слёзы.

— В каком смысле? Вы его ругали за это?

— Нет, наоборот. Мы так боялись, что ему станет слишком больно, что старались отвлечь, развеселить. Тогда мне казалось, что так лучше…но теперь я понимаю, как тяжело ему могло быть от этого.

Минсоку действительно было жаль, это слышалось в его подавленном голосе.

Хёнук негромко цокнул языком.

— Вот и доутешались. Теперь он напивается и устраивает сцены. Из-за тебя мне пришлось намучиться в самом начале наших отношений.

— Мне извиниться?

— Да ну, брось. Не зацикливайся на этом. Теперь он в моих надёжных руках. Пошли внутрь. Если что, я тебе ничего не рассказывал. Иначе мне крышка.

Минсок рассмеялся и кивнул.

Прежде чем открыть дверь, Хёнук вдруг спросил:

— Тебя сильно напрягало разбираться с его пьяными выходками?

— Нет. Но я понимал, что так дальше нельзя. Вечно рядом не будешь, да и мы оба уже не мальчишки.

Хёнук не ответил.

За время их отсутствия в ресторане стало чуть свободнее — видимо, кто-то уже ушёл.

Вонён сидел за столом с Хисон, и они о чём-то разговаривали. Завидев их, девушка улыбнулась и помахала рукой.

Минсок направился к ней, достал из сумки кроссовки и, присев, помог ей обуться.

Хёнук молча наблюдал за ними.

Тем временем Вонён подошёл и легонько ткнул его в бок.

— Где ты пропадал? Я уже начал волноваться.

— Вышел покурить ненадолго.

— А…я тоже хочу.

— Иди, я за залом присмотрю.

— Нельзя. Я не курю, когда работаю.

— Вот он — достойный гражданин, не то что я.

Хёнук усмехнулся и легонько коснулся тыльной стороной руки щеки Вонёна.

Тот тут же зашипел:

— Ты что творишь? Люди же смотрят.

В этот момент кто-то позвал Вонёна. Он быстро бросил:

— Потом поговорим.

И поспешил к столику, откуда его окликнули.

***

Зал опустел, вокруг царил хаос. Следы прошедшей вечеринки виднелись повсюду.

Вонён первым делом занялся остатками еды и мусором, который можно было сразу выбросить. В любом случае, перед полноценным открытием он собирался вызвать клининговую компанию, так что генеральная уборка пока не требовалась.

Хёнук тоже не остался в стороне — привёл в порядок столы и стулья. Закончив расставлять их по своим местам, он обратился к Вонёну, который собирал грязную посуду:

— О чём вы с Хисон говорили?

— Да так, ни о чём. Про ребёнка в основном. Всё у них так быстро.

— Ага. Свадьба через три месяца после знакомства, теперь уже ребёнка ждут. Прямо люди из другого мира.

В голосе Хёнука звучала то ли досада, то ли восхищение. Вонён тихо усмехнулся. Учитывая, что сам Хёнук, если уж что-то решал, нёсся к цели с максимальной скоростью, замечание про чужую поспешность звучало особенно забавно.

Вонён снова прокрутил в голове разговор с Хисон, который действительно не содержал в себе ничего особенного, но всё же оставил после себя лёгкий осадок.

Кажется, они стали ближе. Хотя и были не так давно знакомы, и серьёзных разговоров раньше не вели. Оставшись с ней наедине, без Минсока и Хёнука, Вонён ощущал неловкость.

Зато Хисон, похоже, не испытывала ничего подобного. Она непринуждённо засыпала его вопросами, порой сама же отвечала на них, не дожидаясь его реакции, и делилась какими-то личными историями, словно общалась со старым другом.

В какой-то момент Вонён поймал себя на том, что невольно улыбается. Минсок действительно нашёл себе подходящую пару. Этот её напор, умение задавать тон беседе и быстро втягивать собеседника в разговор — во всём этом он вдруг увидел нечто общее с Хёнуком. Они с детства знали друг друга и, похоже, действительно не имели друг от друга никаких секретов.

Может, поэтому он и спросил. Совершенно спонтанно, даже не планируя заводить этот разговор.

— Хисон…

— Да?

— Я слышал, что вы с детективом Тэ встречались, когда были детьми.

— Чего?! Тэ Хёнук, ты что, совсем рехнулся? Кому-то такое рассказывать! Господи, ну и болтун…да мы же совсем маленькие были!

— Почему расстались? Вы ведь, кажется, очень близки.

Хисон смутилась и сделала глоток безалкогольного шампанского.

— Мелкими были, вот и всё. Постоянно ссорились. Мне нравился один певец — он его терпеть не мог. Он обожал какой-то фильм — я его ненавидела. Когда хотела отметить какую-нибудь годовщину — ему было плевать. Он приносил подарок — а мне такой не нравился. Даже в еде у нас вкусы не совпадали. В конце концов я подумала, что если так и дальше пойдёт, мы вообще перестанем общаться, и решила порвать с ним. Сохранить дружбу можно было только так.

— Но если вы настолько разные, как умудрились остаться друзьями?

— Вот и я думаю, как так получилось.

Она засмеялась.

— Но, знаешь, мне кажется, совпадение вкусов — не самое важное в отношениях. В детстве все эти мелочи казались поводом для войны, а потом…стало всё равно. У меня с Минсоком тоже много различий, но…как бы это сказать…в главном мы совпадаем.

Вонёну вдруг стало интересно, каким Хёнук был в детстве. Каким он был с ней.

— Он тогда совсем другим был, не таким, как сейчас.

Продолжила она, потерявшись в воспоминаниях.

— Характер ну очень мерзкий, а в подростковом возрасте вообще стал невыносимым, я даже побаивалась его. Но мозги у него всегда работали хорошо. Когда сказал, что хочет стать полицейским, я поддержала его.

Хисон сделала паузу и задумчиво продолжила.

— Знаешь, я даже думала, что однажды мы поженимся. Живёшь так, живёшь, а потом смотришь — вроде удобный вариант. Но это между нами, Минсоку не говори.

— Разумеется.

— А потом, когда мы стали жить с Минсоком, я поняла, какая же я дура. С Хёнуком у нас была только дружба, а любовь — это совсем другое. Это нечто, ради чего ты готов отказаться от чего-то важного в жизни, лишь бы быть с этим человеком.

— …

— Я просто плыла по течению. Думала: ну, наверное, мы и правда когда-нибудь поженимся. А теперь даже представить этого не могу. После того, как встретила Минсока, понимаю, насколько нелепо это было.

Вспоминая этот разговор, Вонён вдруг обнаружил, что замер на месте, погрузившись в мысли. Он даже не заметил, как к нему подошёл Хёнук, пока тот внезапно не обхватил его сзади.

— Чёрт!

Вздрогнул Вонён.

— О чём это ты так задумался?

— Да ни о чём…

Он потянулся за тарелками, которые до этого поставил на стол, но Хёнук перехватил его руку.

А затем опустил голову и коснулся губами внутренней стороны его запястья. Провёл по нему, скользя губами вверх, пока не добрался до локтя.

— Ты что творишь?

Вонён резко повернулся, одарив его строгим взглядом.

Хёнук проигнорировал вопрос, вместо этого он прижался губами к его шее, мягко, но настойчиво.

Рука, только что державшая запястье, опустилась на талию, сжала её пальцами, а потом поднялась выше, к груди.

Поняв его намерения, Вонён пробормотал:

— Если устал, может, оставим уборку и просто поедем домой?

— С чего бы мне быть уставшим? Я ведь только ел и пил.

— М-м-м…

Вонён издал едва слышный стон, когда губы Хёнука продолжили неспешное путешествие по его коже. Он скользил ими по лбу, щекам, кончику носа, подбородку, ласково касался губ, задерживался на мочках ушей, а затем сместился к шее и ключицам.

Вонён не стал его отталкивать.

Руки, обнимающие его со спины, принялись медленно расстёгивать пуговицы униформы. На обнажённое тело легли горячие руки. Вонён вздрогнул от перепада температуры.

— Если хочешь, можем продолжить дома…

— Нет.

Голос Хёнука прозвучал ласково.

— Я хочу тебя сейчас…

Его губы снова коснулись плеча Вонёна, а руки прошлись по коже легко и неторопливо, подобно ветру, пробегающему по воде. Вонён прикрыл глаза, полностью отдаваясь этому ощущению.

За окном, оставленным открытым для проветривания, тихо шелестела листва. В этой наполненной покоем тишине ветер и звук поцелуев Хёнука сплетались вместе.

Вонён повернулся к нему, обнял за шею и, впервые за вечер, сам прижался губами к его коже. Чмокнул линию шеи, затем прошёлся по щеке к подбородку. Его язык на миг коснулся чуть шероховатой от щетины кожи, и в ответ Хёнук тихо выдохнул, уголки его губ дрогнули в усмешке.

— Соблазняешь меня…

Хрипло заметил он.

Вонён склонил голову и уткнулся лбом в его плечо.

— Ну…здесь же есть второй этаж.

Хёнук рассмеялся.

Белая униформа шеф-повара упала на пол, словно сброшенная оболочка, рядом с ней — рубашка Хёнука.

Хёнук помял грудь Вонёна в ладони и ущепнул его за сосок.

— Ах!

Соски стали красными и припухшими от ласк.

— Пойдём на второй этаж.

Крупная ладонь погладила его по спине и опустилась на ягодицы.

Хёнук раздвинул их и, надавив пальцами на податливое отверстие, ввёл туда сразу два.

Вонён задыхался от нахлынувших ощущений, а в глазах Хёнука плескалось что-то первобытное, но вместе с тем — полное нежности.

Их мир сжался до этого тёмного зала, до тихого дыхания и горячих прикосновений.

Хёнук, растянув его достаточно, подхватил Вонёна на руки и усадил на стол, раздвинув бёдра.

— М-м-м…

Всё происходило медленно, но от этого ощущалось только острее.

Хёнук надавил членом на его дырочку и ввёл его внутрь.

— Если тебе будет больно…скажи…

Хёнук прижался лбом к его виску, дыхание горячей волной пробежалось по коже.

— Я…дай мне привыкнуть…

Прошептал Вонён, сжимая его плечи.

Пальцы Хёнука чертили невидимые узоры на его спине, ладони изучали каждый изгиб.

Он стал медленно двигаться.

— Д-да…

Выдохнул Вонён.

— Ты становишься всё чувствительнее…

Удовлетворённо промурчал Хёнук, вводя член на всю длину, заставляя спину Вонёна выгнуться.

— Ах-х!

Хёнук накрыл его губы поцелуем, глубоким и неспешным, будто стремился запечатлеть этот момент в памяти навсегда. В их движениях больше не было резкости — только тёплая близость, понимание и медленно нарастающее желание.

Теперь он точно знал, какие движения заставляют Вонёна дрожать, какие прикосновения вызывают яркий отклик. Чувствительность, которая с каждым разом становилась всё сильнее, делала их близость ещё более завораживающей.

Глаза Хёнука скользнули по его лицу охваченному удовольствием.

Он с надеждой подумал, что однажды сможет смело назвать его своим возлюбленным даже перед своей семьёй.

Но не собирался настаивать. Оставалось только ждать.

Он хотел увидеть, как Вонён живёт без этой нелепой мысли о том, что может навредить кому-то. Без гнетущего чувства вины за то, что якобы сбил кого-то с пути.

Наверное, тогда он будет похож на того Вонёна, каким был в детстве — того, которого Хёнук никогда не знал.

Сейчас он и так красив. Но если сбросит этот груз…насколько же прекраснее он станет?

Вначале он казался ему погасшим маяком. Теперь, находясь рядом с ним, Вонён всегда излучал свет.

Но маяк остаётся маяком.

И даже сейчас, когда он прямо перед ним, его одиночество всё ещё читается между строк.

Когда-нибудь у него хватит смелости.

Оставить этот утёс, ступить на борт, пересечь море и добраться до новых берегов.

Хёнук был в этом уверен. Однажды Вонён сам возьмёт его за руку и сделает этот шаг.

И он был готов ждать этого дня.

Разве не в этом смысл любви?

Поддерживать друг друга, давать силы и вселять уверенность.

Даже если выбор любимого человека вызывает лёгкую грусть или оставляет после себя пустоту, разве любовь не в том, чтобы всё равно идти рядом, шагая в ногу?

Быть его парусом, его крыльями…а если на большее не хватит сил, то хотя бы просто взять за руку, сказать нужное слово, дать понять, что он не один.

— Ах…да…Тэ Хёнук…

Голос Вонёна срывался.

— Хорошо…так…хорошо…

Толчки Хёнука стали резче. Его взгляд, направленный на возлюбленного, полыхал возбуждением.

В голове вдруг всплыла ужасная, тёмная мысль:

«Как же хорошо, что ты так и не нашёл в себе смелости признаться Минсоку.

Ты не попытался покинуть утёс.

Ты погасил свет маяка, не позволив никому увидеть тебя.

Ты жил один в своём мире, проводил время, отгородившись от всех.

И даже если это обрекло тебя на одиночество…для меня это стало настоящей удачей.

Ты не знаешь. Тугодум Минсок не знает это про себя же. Только я один знаю правду.

Если бы у тебя хватило смелости, пусть даже спустя время, твоя первая любовь бы тебя приняла.

Мы бы никогда не встретились. Я бы не знал тебя, ты бы не знал меня.

А если бы и пересеклись, то, может, лишь обменялись приветствиями.

Хорошо, что это — лишь призрак несбывшегося будущего, которого теперь не случится».

Стол громко скрипнул, трясясь под их движениями. Вонён, не в силах сдержаться, застонал громче, а дыхание Хёнука стало прерывистым.

И вот, напряжение достигло предела.

Хёнук резко подался вперёд, тяжело дыша и дрожа всем телом, а Вонён, запрокинув голову, сжал его спину, оставляя на коже царапины. Волна безумного оргазма накрыла их одновременно.

Тусклый свет, льющийся из кухни, ложился на их спины, играя на очертаниях тел, делая тени подвижными, как будто они жили собственной жизнью.

Они прижались друг к другу и на животах остались следы липкой спермы.

Переведя дыхание, Хёнук подхватил Вонёна на руки. Не вынимая из него своего члена, он сделал несколько шагов и сел на отодвинутый от стола стул.

Его орган, всё ещё твердый, глубоко вонзился в его попку. Из-за обилия спермы внутри, член скользил с хлюпающим звуком.

Вонён, оседлавший его сверху, покрылся мурашками и вскрикнул.

— Ах! Мгх…м-м-м…

— Со Вонён…теперь у меня есть только ты. Ты ведь знаешь это?

Неожиданно брошенные слова застали Вонёна врасплох. Он пока ещё находился во власти нахлынувших ощущений, поэтому не сразу смог ответить, лишь беспорядочно ловил воздух пересохшими губами.

Постепенно взгляд прояснился, дыхание выровнялось, и, усмехнувшись с оттенком лёгкого недоумения, он, всё ещё запинаясь, пробормотал:

— С чего вдруг… это же твои чувства…разве я обязан…знать их?

— Тогда иначе. Теперь у тебя есть только я. Я ведь прав?

Вонён, нахмурил брови, явно смутившись.

— Я же уже говорил, что люблю тебя…с чего вдруг эти вопросы?

Вонён замолчал, словно решая, стоит ли продолжать, но, поглаживая волосы Хёнука, всё же заговорил снова. В его взгляде блеснуло нечто тёмное, глубокое.

— Когда в тебя попала пуля…я действительно хотел заставить тебя бросить это всё.

Хёнук не ответил.

— Но это ведь не работа ради денег. Это то, что ты выбрал, то, чем ты хочешь заниматься…я не могу решать за тебя.

Пока он говорил, Хёнук чуть сильнее прижал его к себе. Это движение, само по себе привычное, вызвало новый отклик — Вонён прикусил губу и вздрогнул, прежде чем продолжить.

— Я подумал…если ты умрёшь, то и я. Прежде чем боль успеет поглотить меня, я просто последую за тобой. Мы ведь решили теперь идти вместе, куда бы ни привела дорога.

Хёнук промолчал.

— Так устроит тебя мой ответ?

Его тело, до этого двигающееся уверенно и непрерывно, вдруг застыло. Он казался каменной статуей, плотно сомкнувшей Вонёна в своих руках.

После короткой паузы напряжение спало. Из его плотно сжатых губ сорвался тихий, горьковатый смешок.

— Я просто хотел услышать, что у тебя есть только я, а в итоге ты меня эмоционально добил. Ну и страшный же ты человек.

— Просто не умирай.

Спокойно ответил Вонён.

— И не собираюсь. Никогда.

Хёнук знал: от опасности нельзя защититься обещаниями. Безопасная работа не гарантирует долгую жизнь, а опасная не делает смерть неизбежной.

Но раз уж Вонён попросил его, он был готов повторять эти слова столько раз, сколько потребуется.

Вонён кивнул, будто соглашаясь с этим. Или просто решая притвориться, что верит.

Конец

На втором этаже нового ресторана, как и в предыдущем, была обустроена зона отдыха. Разве что теперь кровать стала больше.

Но одежду для сна они сюда ещё не принесли. Поэтому оба легли в постель нагими.

Окно на втором этаже было круглым. Когда его приоткрыли, свежий ветерок приятно коснулся влажной после душа кожи. Вонён пробормотал:

— Не думал, что займусь этим в ресторане, который ещё даже не открылся.

За целый день, проведённый в хлопотах, Вонён устал до изнеможения. Он потянулся, пытаясь разогнать усталость.

Они лежали рядом, просматривая телефоны, проверяя, не случилось ли чего за это время. Вдруг Вонён коротко выдохнул:

— А?

— Что такое?

— Хисон написала. Впервые отправила сообщение сама.

— Хисон? И что пишет?

— Ничего особенного. Благодарит за сегодняшнюю вечеринку, говорит, что всё было замечательно.

Отложив телефон, Вонён улыбнулся.

— Надеюсь, малыш родится поскорее. Тогда у нас с тобой появится племянник.

— Ты любишь детей?

— Ни люблю, ни ненавижу. Когда речь о детях близких людей, они кажутся милыми.

Сказав это, он улыбнулся, но в улыбке читалась лёгкая грусть. Понимая, о чём он думает, Хёнук повернулся к нему.

— Сейчас многие женятся и не заводят детей.

— И что?

— У меня уже есть племянник. Сестра завела.

— Собаку?

— Как догадался?

Вонён рассмеялся, лениво прикрыв глаза. Хёнук протянул руку и накрыл его обнажённое плечо одеялом.

— Спи давай. Ты целый день работал, выглядишь уставшим.

— И ты тоже.

Ответив, Вонён огляделся — комната в новом ресторане была ему непривычна. Но усталость взяла своё: вскоре его дыхание стало ровным, и он уснул.

Хёнук хоть и помогал, но был всего лишь помощником, а не владельцем. По сравнению с Вонёном он не чувствовал ни физической, ни моральной усталости. Поэтому сна не было ни в одном глазу.

Свет с улицы падал на лицо Вонёна, освещая ровную переносицу и гладкий лоб серебристым отблеском. Хёнук осторожно провёл пальцами по этой светлой полосе.

В тот день всё было почти так же. В ресторане толпились гости, а Вонён в поварской форме ходил от столика к столику, следя, чтобы всё было идеально. Это был его первый подобный банкет, но еда вышла безупречной, а обслуживание — в самый раз: ни спешки, ни задержек.

Погода стояла раздражающе солнечная. Минсок в смокинге и Хисон в свадебном платье выглядели самыми счастливыми людьми на свете. Хёнук желал им счастья, поздравлял, но внутри чувствовал себя так, словно проиграл бой, которого даже не было. Всё торжество он провёл, будто под невидимым дождём.

Возвращаясь домой, он неожиданно вспомнил о пустяковой идее.

Мог бы забыть и просто уйти, но тогда зачем он всё же развернулся и пошёл обратно, ради какой-то оставшейся еды? Возможно, именно тогда колесо судьбы сбилось с привычной траектории.

А может, наоборот, наконец-то встало на верный путь.

Хёнук закрыл глаза. В тёмной пелене ночи вдруг вспыхнул солнечный июньский день, манящий, как протянутая для приветствия ладонь.

Он шагнул вперёд, распахивая дверь с табличкой «Closed».

Внутри оказался зелёный, сказочных сад. У одного из столов стоял мужчина.

Белая поварская форма, закатанные рукава. Тот самый человек, что сегодня сделал счастливым чей-то свадебный день.

Каштановые волосы ловили солнечный свет, отливая золотом. Шея сияла, как лепестки белых роз, росших вокруг.

Так же белоснежны были и его руки. Изящные, лёгкие, словно крылья. Он протянул их к зелёной бутылке вина, стоявшей на столе.

Хёнук смотрел, как узкое горлышко стеклянной бутылки касается приоткрытых губ. Казалось, весь мир замедлился.

Каждое движение, каждый перелив жидкости в бутылке отпечатались в его памяти.

«Я влюбился с первого взгляда…»

Хёнук открыл глаза.

Перед ним было лицо Вонёна, спокойно спящего рядом.

Свадьба, солнце, сад, праздничные столики — всё рассыпалось, как пыль.

Рядом с ним всегда был кто-то, кого он воспринимал как должное. Это было естественно, привычно, комфортно. Без вопросов, без необходимости разбираться в чувствах.

Он задумался. И вскоре пришёл к выводу: это с самого начала была любовь.

Особенная, редкая, такая, какой многим не довелось бы даже коснуться.

— Мой любимый упрямец.

Даже во сне Вонён отозвался сонным:

— М-м-м…

Хёнук тихо рассмеялся, а затем, наконец, обнял его, закрывая глаза.

Путь был слишком долгим и запутанным, и теперь, даже если осознать упущенное, ничего уже не изменить.

Но пусть так и останется.

Это их путь.

***

Проснулся он от пения птиц.

Утреннее солнце ярко заливало комнату сквозь окна, на которых ещё не успели повесить шторы. Ветерок, проникающий через приоткрытое окно, делал воздух в спальне прохладным.

Вонён, потирая глаза, тихо поднялся с кровати и подошёл к окну. Закрыв его, он полностью отрезал себя от шума улицы.

Хёнук и не думал просыпаться. Сегодня у него была ночная смена, так что он наверняка проспит ещё несколько часов. Его режим сна не подчинялся обычному распорядку: он жил по собственному ритму, который, со стороны, казался хаотичным.

Не будя его, Вонён отправился в ванную, быстро почистил зубы, умылся, натянул новую униформу и спустился вниз. Вчера, когда он в спешке приводил всё в порядок, осталось немало недоделок — холл всё ещё выглядел грязным.

Но, честно говоря, он не был настолько трудолюбивым, чтобы сразу же с утра хвататься за уборку. Вместо этого он налил себе чашку кофе и вышел во двор.

Воздух был свеж и насыщен ароматом травы, ещё хранившей влагу ночи. Сад был меньше, чем у его старого дома, но Вонёну нравился. Уже сейчас он чувствовал, как привязывается к этому месту.

Глоток кофе помог окончательно проснуться. Он слушал отдалённый шум машин, гомон голосов и крики птиц, спрятавшихся среди ветвей. Всё это создаёт утреннюю гармонию, которую так приятно было впитывать.

Проведя немного времени в одиночестве, наслаждаясь утренней тишиной, он уже собирался вернуться внутрь, когда зазвонил телефон.

— Алло?

Его голос тут же изменился, став радостным. Он немного поболтал, после чего завершил звонок и поспешил обратно.

— Время уборки!

Пусть полноценную генеральную уборку он оставит на потом, но, по крайней мере, стоило привести в порядок холл — скоро должен был прийти гость.

***

— Вот!

Су Джон указала на плоский предмет, прислонённый к стене и завернутый в серую бумагу.

— Я принесла это для тебя.

— Что это?

— Это картина, которую я нарисовала в школе. Так вышло, что она до сих пор была у меня, но когда услышала, что ты открыл новое заведение, подумала, будет правильнее отдать её модели.

Вонён улыбнулся:

— Спасибо. Даже не предполагал, что ты её сохранила.

— Просто я ленивая, не люблю разбирать старые работы. Это рисунок из нашего детства, он, конечно, немного неуклюжий, но мне до сих пор нравится его атмосфера. Вешать в ресторане его, конечно, не стоит, но можешь считать это небольшим подарком на перезапуск от старого друга. Прости, что вчера не смогла прийти.

— Да брось, я очень рад, что ты вообще зашла.

Позади них Хёнук повернулся и спросил:

— Можно открыть прямо сейчас?

— Если Вонён не против.

Тот кивнул, и Хёнук, аккуратно отрывая ленту и расправляя сгибы, начал снимать упаковку. Под плотной бумагой наконец показались цвета.

Композиция была простой: на полотне был изображён Вонён в школьной форме, стоящий у окна. Полупрофиль, спокойное выражение лица.

Картина, вероятно, была нарисована в период подготовки к поступлению. Даже тогда в стиле Су Джон уже проявлялись её узнаваемые черты: осторожные линии, детальная прорисовка, акцент на глазах. Всё это великолепно передавало харизму Вонёна.

— Хочу забрать её себе!

Эти слова сорвались с губ Хёнука прежде, чем он успел осознать, что говорит.

Как и следовало ожидать, Су Джон удивлённо посмотрела на него, а Вонён взглянул так, будто собирался запустить в него чем-нибудь тяжёлым.

— Просто картина очень крутая. Как я уже говорил, мне нравятся ваши работы, Су Джон.

— А, ну да…

Она ответила рассеянно, без особых эмоций.

Вонён указал Хёнуку на кухню:

— Если хочешь кофе, можешь приготовить себе.

— Ага.

Обычно Вонён сам бы предложил налить кофе, но сейчас, похоже, он всеми силами старался выпроводить его.

Тот поспешил скрыться на кухне.

Он неспешно заварил кофе, даже нарочно медлил, прежде чем вернуться в зал. Однако, когда вышел, Су Джон уже собиралась уходить.

— Уже уходишь?

— Я просто зашла по пути. Думала, что тебя не будет, хотела заглянуть на обратном пути, но раз ты уже с утра тут, решила зайти сейчас. У тебя, наверное, ещё куча дел, так что удачи с подготовкой. Обязательно загляну после открытия.

Хёнук, наблюдавший за их прощанием, тоже неловко поклонился.

— Берегите себя.

— И вы. Совсем не ожидала, что сегодня встретимся.

— Прости, я не знал, что он уже проснулся…иначе сказал бы не выходить.

Су Джон вдруг громко рассмеялась.

Она не спешила уходить, с интересом посмотрела на Хёнука, потом перевела взгляд на Вонёна и снова усмехнулась.

— В следующий раз расскажу вам одну очень забавную историю.

— А почему не сейчас?

— Времени нет. Но в следующий раз — обещаю. Правда, будет очень смешно.

— Ладно. Удачи тебе. Увидимся.

Вонён помахал ей, Су Джон ответила тем же и направилась к выходу. Перед самой дверью та вдруг ускорила шаг. Похоже, она действительно торопилась, а не просто говорила это из вежливости.

Хёнук провожал её взглядом, выглядя слегка смущённым и озадаченным. Потом он повернулся к Вонёну.

— Она знает, что ты встречаешься с мужчинами?

— Су Джон? Да. Из всех школьных друзей об этом знают только Минсок и она.

— Понятно…значит, знает…

— Но про тебя я ей не рассказывал. Я подумал, тебе может быть некомфортно.

— Думаю…она сама уже всё поняла…

Хёнук глубоко вздохнул и опустился на ближайший стул. Он почти не сомневался, о какой «забавной истории» говорила Су Джон. И не испытывал никакого желания её слушать.

Его взгляд упал на картину. Вонён в школьной форме, юный, совсем ещё мальчишка. Пока он всматривался в это изображение, Вонён тоже сел рядом, притащив себе стул.

Они молчали. Затем Хёнук заговорил первым:

— Вонён, даже тогда ты был невероятно красивым.

— Ну, в детстве я выглядел получше, чем сейчас.

— И подарки такие получал. По-моему, школьная жизнь у тебя была не такой уж и плохой.

— Возможно. Конечно, было полно придурков, но и хорошие моменты случались.

Хёнук кивнул, а потом повернулся к нему.

— Ты ведь думал, менять название ресторана или нет. Но вывеску всё-таки оставил прежнюю.

— Да. Не смог придумать ничего лучше. В конце концов, я просто сменил место, но не суть.

— А почему ты выбрал именно это название? Оно же не совсем понятно для большинства людей.

Вонён слегка надул губы и опёрся подбородком на руку.

— А какая разница? Большинство ресторанов носят французские или итальянские названия.

— Ну, в этом ты прав.

— Второе блюдо..хм…оно же самое желанное! Конечно, многие считают, что в итальянской кухне главное — «примо», первое блюдо, но я так не думаю. Самое важное — это «секондо», второе блюдо. Именно его люди ждут больше всего, когда приходят на ужин. Мне показалось, что это хорошее название для ресторана, поэтому я так и назвал его.

Хёнук слушал, задумавшись. Он всегда воспринимал это название как нечто само собой разумеющееся, но впервые услышал, почему Вонён выбрал именно его.

И теперь, осознавая смысл, кивнул, соглашаясь.

Второе — более важное, чем первое.

Неожиданно он подумал, что это название удивительно подходит и им двоим. Уголки его губ приподнялись в лёгкой улыбке.

— Хороший смысл. Второй ресторан обязательно будет успешнее первого.

— Кто знает…

— Ты ел?

— Нет, не успел. Подожди немного, я быстро приготовлю.

Когда Вонён собрался встать, Хёнук прижал его за плечи обратно к стулу, не давая подняться. Затем наклонился и коснулся его лба губами.

— Вчера ты весь день стоял у плиты. Сегодня можешь отдохнуть.

Вонён не стал спорить, только улыбнулся. Он смотрел, как Хёнук напевает себе под нос, чуть покачивая массивными плечами, и уходит на кухню.

Он перевёл взгляд на картину.

На него смотрел мальчишка с бледным лицом и упрямым, но в то же время отстранённым взглядом.

Что тогда творилось у него в голове?

В средней школе с ним ещё не случилось ничего особенно ужасного, но в старших классах он впервые столкнулся с травлей. Возможно, именно тогда у него появилась привычка мечтать о том, чтобы оказаться где-то ещё, а не здесь.

Быть может, из-за этого он тогда так зациклился на Минсоке. Иногда его чувства становились настолько сильными, что он плакал по ночам, задыхаясь от эмоций. Мир вокруг казался острым, неприятным, и ему не хотелось сближаться ни с кем.

Он мечтал скорее стать взрослым.

Но годы шли — двадцать, тридцать, — а всё не сильно-то и менялось. Даже когда он уехал далеко, в другую страну, там не было ничего, кроме боли и одиночества.

Он вернулся, но его ждало нечто не менее болезненное — неожиданное осознание, что его старая любовь больше не принадлежит ему.

«Но в жизни всегда случаются хорошие вещи».

Он мысленно обратился к тому мальчику, что смотрел на него с картины.

«Держись, даже если трудно. Где-то впереди тебя ждёт человек, с которым всё изменится. Как главное блюдо, которое подают в конце, он станет самым важным в твоей жизни.

Тебе не придётся искать его в далёких странах, перелетая океаны и пересекая континенты. Он окажется совсем рядом, в том самом месте, где ты находишься.

Когда-то тебе казалось, что твоя первая любовь — это начало и конец всего. Но однажды ты поймёшь, что она — лишь тень, оболочка, призрак прошлого.

Не печалься. Вместо неё у тебя появится что-то новое, что-то, что нужно будет оберегать. Прими это с радостью».

Усмехнувшись, Вонён поднялся.

«Кто бы мог подумать, что однажды я буду помогать ловить мафиози».

Он вошёл на кухню, где Хёнук готовил жареный рис с овощами.

Запах масла и специй напомнил ему, что он ещё не завтракал. Желудок заурчал.

— Ты чего сюда пришёл? Я же сказал — отдыхай.

— Будем готовить вместе.

— Вдвоём? Да чего тут готовить-то…

Несмотря на недовольные слова, Хёнук улыбнулся и, не отрываясь от сковороды, притянул его к себе, обняв за талию. Одной рукой он помешивал рис, а другой уверенно удерживал Вонёна, умудряясь при этом ещё и одаривать его поцелуями.

Вонён рассмеялся, крепче сжимая его в ответ.

Новое место.

Новый ресторан.

Новый день.

Конец.

______________________________________________

Привет, я Марк! Это было волшебное путешествие, и я благодарен каждому, кто читал и проживал эту историю вместе со мной.

Буду очень признателен за оценки и отзывы — это правда очень важно.

И, конечно, приглашаю вас к чтению других новелл.

Подписывайтесь на телеграм канал: markmarimo

Всех обнимаю!

Страница книги Секондо Пьятто в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19 Конец 1 тома

2 - 20

2 - 21

2 - 22

2 - 23

2 - 24

2 - 25

2 - 26

2 - 27

2 - 28

2 - 29

2 - 30

2 - 31

2 - 32

2 - 33

2 - 34

2 - 35

2 - 36

2 - 37

2 - 38 Конец 2 тома

3 - 39

3 - 40

3 - 41

3 - 42

3 - 43

3 - 44

3 - 45

3 - 46

3 - 47

3 - 48

3 - 49

3 - 50

3 - 51

3 - 52

3 - 53

3 - 54 Конец 3 тома

4 - 55

4 - 56

4 - 57

4 - 58

4 - 59

4 - 60

4 - 61

4 - 62

4 - 63

4 - 64

4 - 65

4 - 66

4 - 67

4 - 68

4 - 69

4 - 70

4 - 71 Конец

О книге