Осознание

Ты — алая завеса, окрашивающая мои глаза

кровавым цветом.

Ты — черный зверь, разрывающий мое сердце на куски.

Звезды упали, земля рухнула.

Теперь мы вместе отправимся через ад в рай.

До того, как всё превратится в мыльный пузырь.

На этот раз я защищу тебя там.

Там, где будут счастливы все.

Мой любимый…

<Алая завеса> Конец

---

Синеватая тьма окутала всё вокруг.

В нос ударил характерный для подвалов запах плесени и ржавого металла. Было холодно, душно, дышать становилось всё труднее.

Обострились все чувства, кроме зрения: слух, осязание, обоняние, вкус. Со Химин лежал в абсолютной тишине, словно мир рухнул, и ждал, пока его тело, раскалённое, словно в лихорадке, придёт в себя.

Сколько прошло времени, он не знал. Жар, охвативший всё его тело, постепенно исчез. Химин несколько раз открыл и закрыл глаза, чтобы привыкнуть к темноте. Но вокруг всё равно была кромешная тьма, словно на него накинули чёрно-синий покров.

Он с трудом протянул бессильную руку, чтобы нащупать хоть что-то вокруг. И вдруг почувствовал под пальцами ледяную металлическую поверхность столба.

Решётка…?

Сильный порыв страха привёл его в сознание. Он, кто должен был лежать на кровати, оказался в незнакомом месте.

Со всех сторон его окружали железные прутья, а под ногами были грубо обтёсанные доски, которые скрипели при каждом движении.

— Следующий — номер 20, доминантный омега. Подготовь его!

— Есть!

Грубые голоса мужчин слились с шумом досок, напоминая отголоски далёкого эха.

«Омега? Это сон?»

Похоже, он действительно спал. Настолько реалистичный сон, что он мог воспроизвести в уме слова из книги, которую читал перед тем, как уснуть.

Голоса людей, доносящиеся откуда-то издалека, скрип досок, железные прутья, слово «доминантный омега» — всё было слишком живым для сна.

«Эй, Со Химин, смотри! Тут персонаж с точно таким же именем, как у тебя!»

Младшая сестра отдала ему BL-роман, заявив, что её до мурашек пробирает тот факт, что имя главного героя совпадает с именем её брата. В той книге тоже была подобная сцена: «Со Химин», который, спасаясь от долговых коллекторов после смерти отца, был схвачен торговцами людьми и продан на аукционе омег, находясь в клетке.

Заинтригованный совпадением имён, но испытывая при этом некое отвращение, Химин всё же открыл BL-роман «Алая завеса». Он читал его до самого рассвета, пока не уснул.

После финала, оставившего глубокое впечатление, он вновь пролистал начало, пытаясь понять смысл происходящего. Но едва дочитал до сцены, где главный герой воссоединяется с «Ча Ихоном», как сон сморил его. Последней мыслью перед тем, как он закрыл глаза, было то, насколько ужасным показался ему аукцион омег. И вот теперь, в этом кошмаре, он оказался свидетелем той сцены.

Химин был настоящим книжным червём и постоянным посетителем местной библиотеки. Если нужной книги не оказывалось в наличии, он не стеснялся брать даже BL-романы сестёр, не отдавая предпочтения какому-либо жанру.

Хотя он никогда не испытывал симпатии к мужчинам, у него не было предвзятого отношения к гомосексуальности, ведь у его второй сестры был партнёр того же пола.

К тому же, вопреки его первоначальному мнению, что BL-романы будут исключительно откровенными, многие из них оказались гораздо глубже, чем он ожидал. Ему нравилось, как в таких книгах описывались чувства любви вне зависимости от пола или сексуальной ориентации.

Однажды он наткнулся на книги одного автора, которые сильно привлекли его внимание. «Алая завеса», книга, которую ему вручила сестра, была самой новой работой этого автора. Его зацепил суховатый стиль письма, контрастирующий с добрым и тёплым взглядом на людей, свойственным писателю. Даже совпадение имени главного героя с его собственным не помешало ему открыть книгу.

Поскольку раньше он читал только стандартные современные сюжеты, ему было трудно понять мир альф, бет и омег в омегавёрс-литературе. Но мрачная и депрессивная атмосфера книги, совершенно отличающаяся от предыдущих работ автора, увлекла его настолько, что он прочитал её на одном дыхании.

Сцена, где «Со Химин» обнимает тело мужчины, который погиб, защищая его, а затем кончает с собой, оставила наибольшее впечатление. Его сознание

долго держала финальная, загадочная реплика героя.

Мёртвая звезда — это погибший ребёнок? А рухнувшая земля — это мир двух сломленных людей? И что же за место, где «все будут счастливы»?

Химин хотел верить, что два героя, прошедшие через ад и направляющиеся в рай, в конце концов обретут любовь. Но вместо этого он оказался в кошмаре, где его заключили в клетку. Скрип досок разрушил все его трепетные эмоции от финала книги.

«Слишком реалистично…»

Иногда ему снились осознанные сны. Однако управлять собой или размышлять в таких снах он не мог.

Но этот сон был другим. Он мог свободно двигаться, и холод металла по-прежнему ощущался на кончиках пальцев. Химин сжал пальцы в кулак. Боль от ногтей, впивающихся в кожу, ощущалась вполне реальной.

Настолько чёткие чувства…

Это было странно. Ему казалось, что это не сон, а будто он «вселился» в тело героя по имени Со Химин.

Говорят, сны — это проявление подсознания. Но разве не потому сцены романа теперь разворачивались от лица персонажа, а не со стороны наблюдателя, что он испытывал к этому герою глубокую симпатию?

Жизнь «Со Химина», носившего то же имя, что и он, была полна страданий. В детстве он пережил травму, из-за которой начал бояться альф. Даже своего лучшего друга, доминантного альфу Ча Ихона, он оттолкнул, пытаясь справиться с этим страхом.

Когда ему наконец удалось обрести покой, занимаясь рисованием, тень отца, разрушившего семью Ча Ихона, начала душить его. Более того, Ча Ихон, ставший одним из лидеров преступной организации, забрал его силой, превратив его тело в собственность.

Химину было жаль Со Химина, который, оказавшись в ситуации, где он не мог не ненавидеть Ча Ихона, был вынужден подавить свою любовь. Поэтому он проливал слёзы всякий раз, когда в романе звучали монологи героя, будто переживал его боль как свою.

Скрип.

Однако в этот момент Химина, изумлённого всей этой реалистичностью, что-то отвлекло. Скрипучий и зловещий звук заставил волосы на затылке встать дыбом. Ржавая дверь открылась.

Дрр-р. Дрр-р.

Люди, не убрав покрывало, закрывавшее решётку, начали катить клетку на колёсах. Но Химин не удивился, ведь всё происходило строго по сюжету романа.

Чувство, что это сон, начало сменяться ощущением, будто он оказался в VR-кафе и переживает виртуальную реальность. И название контента было бы, конечно же, «Алая завеса».

Судя по всему, вскоре его должны были вывести на сцену. Вместо страха он почувствовал возбуждение: ему хотелось увидеть аукцион собственными глазами. Он был взволнован тем, что мог испытать то, чего в реальной жизни никогда не случилось бы. Поэтому Химин спокойно сидел, ожидая, когда клетка остановится.

Вскоре он услышал шум толпы — десятки голосов смешались в неразборчивый гул. В нос ударил незнакомый, странный запах, которого он никогда раньше не ощущал.

«Феромоны!»

Эти запахи были одновременно похожи на спелые плоды, древесную кору с её глубокими нотами и солоноватый аромат моря.

Но, в отличие от созданных человеком парфюмов, этот запах был настоящим, живым.

Химин был поражён. Он поднял голову и продолжал втягивать носом этот аромат, пока внезапно не почувствовал, как его начинает мутить, а в голове закружилась дурнота.

«…Что это?»

Запахи, которые сначала были приятными, теперь вызывали тошноту, словно выворачивали его изнутри. Он зажал рот рукой и продолжал судорожно кашлять.

Это было мучительно. Ничего не выходило наружу, но кислый вкус неприятно остался во рту. Слёзы стекали по его щекам.

Аукцион уже не имел значения. Химин мечтал только о том, чтобы съесть рамен с зелёным луком и избавиться от этого жуткого чувства в животе.

Это было связано со страхом и бессилием перед неопределённым числом альф, то есть с его травмой, связанной с альфами. Химин, не выдержав боли, бессильно опустился на пол, словно новорождённый оленёнок.

«А теперь, так как наш аукцион подходит к концу, позвольте представить вам совершенно особенного омегу. Главный лот сегодняшнего вечера!»

Занавес поднялся, и двери из зала ожидания начали открываться в обе стороны. Рельсы, встроенные в пол, издавая низкий гул, переместили клетку прямо в центр сцены.

В этом мире омеги, особенно доминантные омеги, были редкостью, сравнимой с исчезающими видами животных.

В отношениях с женщинами-бетами доминантные альфы не рождаются. Более того, если женщины-альфы рождают доминантного альфу с вероятностью одна на тысячу, то вероятность, что доминантный омега родит доминантного альфу, составляет всего одну десятую этой цифры.

Именно поэтому альфы, обладающие богатством и властью, не гнушались никакими средствами, чтобы заполучить доминантных омег в свои руки.

Проблема заключалась в том, что в процессе этого без колебаний применялись незаконные методы содержания и торговли, из-за чего омеги оказывались в критических условиях. В результате общее число омег сократилось, а численность мужчин-доминантных омег, и без того крайне малочисленных, уменьшилась до катастрофического уровня, что сделало их еще более редкими.

То, что доминантный омега Со Химин оказался последним лотом на аукционе и удостоился особого внимания, было неслучайным.

— Ух...

Яркие прожекторы осветили Химина со всех сторон.

Хотя он ожидал этого, реальность оказалась ошеломляющей. От ослепительного света у него перед глазами все побелело, словно сетчатка была выжжена дотла. Химин зажмурился и снова почувствовал приступ тошноты.

Длинные рукава рубашки, подол, доходящий до бедер. Единственная белая рубашка, надетая прямо на голое тело. Участники аукциона взревели, увидев Со Химина. Отовсюду послышались свист и крики.

Финал аукциона был близок.

— Эй, вы, мужчина, — позвал Химин ведущего, одетого в яркий костюм, уцепившись за решетку обеими руками. Все равно его, Со Химина, заберет Ча Ихон.

Ничто не могло остановить аукцион, и Химин хотел хотя бы облегчить свою тошноту.

Однако ведущий, державший в руках микрофон, лишь мельком взглянул на него и, как будто ничего не слыша, продолжил представлять «лот».

— Лот номер двадцать. Рост — 178 см, вес — 60 кг.

Никогда не имел беременности, доминантный...

— Эй, мужчина! Дайте мне воды!

— Омега...

— Я говорю, дайте воды! Сейчас стошнит!

Ведущий неожиданно замолчал и жестом указал сотруднику с электрическим шокером дать воду.

Похоже, он не хотел, чтобы Химин испортил сцену рвотой. Вскоре в руку Химина вложили холодную бутылку воды.

— Начальная цена — один миллиард вон.

— Один миллиард!

— Два миллиарда!

— Три миллиарда!

— Три миллиарда! Есть четыре?

— Пять миллиардов!

— Семь миллиардов!

— Десять миллиардов!

— Пятнадцать миллиардов по телефону!

В реальности Химина никогда напрямую не травили, но почему-то и парни, и девушки старались его избегать, стоило только ему появиться. Рядом с ним оставался лишь один друг, с которым он был знаком со средней школы.

Однако в романе «Со Химин» был нежным, как одинокий ландыш, к которому мужчины слетались роем, словно пчелы.

По идее, он должен был с содроганием смотреть на альф, протягивающих к нему руки, разбрасываться словами гнева, плакать и кричать. Но Химин спокойно пил воду, надеясь, что ставки поднимутся еще выше.

В конце концов, «Со Химин» был по сюжету выдающимся красавцем.

И пусть это был долг, который нужно было отдавать своим телом, ощущение собственной ценности как главного героя романа приятно грело душу.

Атмосфера на аукционе мгновенно накалилась.

Осушив бутылку воды наполовину, Химин с облегчением вытер губы и начал внимательно разглядывать участников.

«Ча Ихон должен где-то здесь сидеть...»

С самого начала чтения романа Химину было безумно любопытно увидеть лицо Ча Ихона. Ведь этот персонаж, одновременно любивший и ненавидевший

«Со Химина» до дрожи, носил такое же имя, как его единственный друг.

Когда он впервые открыл книгу, то пришел в ужас. Он знал, что его имя будет упомянуто, но представить, что имена лучшего друга и партнера главного героя тоже совпадут, он не мог. Это был первый раз, когда Химину захотелось бросить чтение.

Сначала он думал, что его сестры решили пошутить и специально изменили имена персонажей. Однако, читая дальше, он понял, что совпадение было случайным.

Два человека были настолько разными, что их нельзя было сравнивать. Во-первых, это касалось их характера, а во-вторых — внешнего вида.

Ростом свыше 190 см, четкие и выразительные черты лица, крепкие мышцы, проглядывающие через натянутую рубашку. Привлекательная внешность сочеталась с подавляющей аурой, суровым выражением лица и морщиной между бровей, придававшей образу жестокости.

Персонаж описывался как красавец с холодной внешностью и безжалостный убийца, который не щадил никого. При этом Химин мог только усмехнуться, сравнивая это описание со своим другом.

Все дело в том, что у Ихона не было ни грозной атмосферы, ни морщины на лбу. Но он обладал пугающей способностью превращать всех окружающих парней в жалких «кальмаров».

Он был так же высок, как и Ча Ихон, и настолько красив, что агентства наперебой предлагали ему стать звездой. Однако его образ примерного ученика никак не вязался с образом хулигана. По правде говоря, он был человеком, который совсем не ассоциировался с криминалом.

Характер тоже был совершенно другим. Ихон хоть и не был многословным, но умел бросить такую шутку, что все вокруг просто умирали со смеху.

Он был похож на большого пса, который вечно виляет хвостом и ходит за Химином по пятам. При этом он боялся привидений и отказывался смотреть фильмы ужасов, а еще превращался в настоящего «караоке-монстра», который не выпускал микрофон из рук.

«Интересно, как он выглядит?»

Химин с нетерпением ждал, чтобы узнать, каким окажется мафиози Ча Ихон. Обложка книги была выполнена в черном цвете с вкраплениями красного, но ни иллюстрации Ча Ихона, ни изображения Со Химина на ней не было. Оставалось полагаться лишь на свое воображение.

Зажав нос, Химин искал Ча Ихона среди толпы.

Лысый с масляным блеском? Исключается.

Худощавый в очках? Исключается. Толстяк весом под 100 килограммов? Исключается...

— Пятьдесят миллиардов.

Когда Химин вычеркивал из своего списка очередного кандидата, из темноты вдруг поднялась рука.

Низкий голос, отчетливо раздавшийся в тишине, сразу дал понять — это был он. Даже по одному только тембру Химин понял, что этот мужчина, с голосом чуть глубже и тяжелее, чем у его друга, и есть Ча Ихон.

Согласно сюжету романа, несмотря на то, что с момента их последней встречи прошло более десяти лет, «Со Химин» мгновенно его узнал. Его сердце стучало так сильно, что казалось, вот-вот вырвется из груди.

Химина бесило, что он не мог разглядеть его лицо. Он даже забыл о том, что оказался продан не за тридцать, а за пятьдесят миллиардов, и вытянул шею за решетку, чтобы получше рассмотреть Ча Ихона.

Но тот сидел неподвижно, скрытый в темноте.

Прожекторы погасли, и рейки сдвинулись. В контейнере с желтым освещением, куда поместили Химина, он начал с нетерпением ждать появления Ча Ихона.

Прошло какое-то время, прежде чем в поле зрения мелькнули черные туфли. Они выглядели строго и внушительно, без лишних деталей.

Плэйн-оксфорды без брогов.

Химин подумал, что эта обувь идеально отражает Ча Ихона — тирана в маске джентльмена. Того, кто всегда поступал с «Со Химином» вопреки всем ожиданиям, доводя его до бешенства.

Насыщенный аромат мускуса вдруг проник в его сознание. Это был аромат сдержанной, но подавляющей силы, который идеально соответствовал характеру Ча Ихона. Пульс участился, дыхание стало сбивчивым.

Химин медленно поднял голову. Бесконечно длинные ноги, натянутая рубашка, подчеркивающая мышцы груди, выдающийся кадык. И, наконец, то самое лицо, которое он так хотел увидеть, отпечаталось у него на сетчатке.

Как такое возможно? На мгновение дыхание перехватило.

— Со Химин.

Неужели за девять лет можно так измениться?

Лоб, четко очерченный, как у западного аристократа, нос, возвышающийся, словно горный пик. Шрам на брови, придающий суровость взгляду, и холодное, лишенное эмоций лицо.

Черты лица были такими же, как у его друга, но от этого мужчины веяло дикой, животной мужественностью, которая просто поражала.

«Невероятно.»

Пусть Химин и оказался в теле персонажа из романа, этот мир явно был воссоздан его подсознанием.

Иначе как объяснить столь поразительное сходство?

— Десять лет прошло, — произнес мужчина, чьи глаза, черные, как бездна, словно прожигали насквозь.

От этого взгляда сердце ухнуло в пятки, а пальцы невольно затряслись.

Глаза, полные хладнокровной сосредоточенности, как у солдата перед лицом врага. Наглый, откровенно завладевающий взгляд.

Непреклонная жажда обладать «Со Химином» ощущалась даже через его феромоны.

— Лицо у тебя выглядит хорошо.

Взгляд Ихона долго задерживался на щеке Химина. Хотя он и сказал, что тот выглядит хорошо, лицо, залитое слезами, наверняка было в ужасном состоянии. Очевидно, это была издевка.

— Рад? Продан за целых пятьдесят миллиардов?

«Да! Горжусь, что меня продали дороже, чем в оригинале!»

Сказать такое вслух он, конечно, не мог, поэтому лишь молча сжал губы. Ихон криво усмехнулся.

— Интересно, где ты так шлялся, что устроил такое представление, чтобы поднять ставки? Из-за этого мне пришлось заплатить на двадцать миллиардов больше.

Если он имел в виду тот момент, когда Химин добился воды от ведущего, то выходит, что на цену повлияла не внешность «Со Химина», а его собственный импульсивный поступок. От этой мысли он удивленно уставился на Ихона.

Внутри мягкого, изящного изгиба его глаз прятались холодные, непроницаемые зрачки.

Но Химин почему-то не чувствовал страха перед Ихоном. Его взгляд почему-то притягивался к слегка приподнятым уголкам губ мужчины.

Хотя форма была та же самая, почему-то это выглядело… чувственно.

Настолько, что он даже ощутил легкое замешательство.

— Ты не стоишь даже десяти миллионов, но осознание, что мой одноклассник может быть дешевым товаром, за который любой заплатит мелочь, раздражает.

Его слова звучали так, будто их читали по сценарию. Это была реплика прямо из книги. Химин невольно прикусил нижнюю губу.

Ихон медленно взял его за подбородок, наклонив голову, чтобы заглянуть прямо в глаза. Его глубокий, как черный лес, взгляд встретился с Химиным.

— Мне нужно место, куда я смогу выбросить свои феромоны, — спокойно произнес он. — За один раз я буду вычитать по пять, нет, по десять миллионов.

Попробуй оправдать свою цену в пятьдесят миллиардов.

Теперь была очередь «Со Химина» сказать: «Лучше просто убей меня.»

«Ха!»

Химин тоже должен был произнести реплику согласно оригиналу, но видеть, как друг говорит наигрубейшие слова с таким серьёзным лицом, было слишком смешно. Химин не смог сдержать смех.

Лицо Ихона, до этого такое спокойное, тут же исказилось. Узкие уголки глаз резко приподнялись, становясь острыми.

— Что смешного?

— Слишком уж ты не похож на самого себя… Ха-ха-ха!

— Похоже, ты не в своем уме, должно быть, под кайфом.

Судя по всему, он решил, что Химин несёт чушь из-за действия наркотиков. Тошнота, нескончаемые глотки воды прямо на сцене, а теперь ещё и странные слова, совсем не подходящие утончённому и чувствительному персонажу, — всё это выглядело достаточно подозрительно.

Ихон резко отпустил его подбородок, а затем схватил за запястье, словно пытаясь что-то проверить. От сильного рывка Химин пошатнулся.

— А!

Ихон внимательно осмотрел тонкие белые руки Химина, не пропуская ни одной детали. На голубоватых венах виднелись следы от уколов.

Причем на обеих руках, и сразу несколько.

Ихон закусил губу, а затем вытащил из внутреннего кармана пиджака сигарету и закурил. Мужчина, стоявший позади него, словно тень, почтительно поднёс зажигалку, прикуривая.

В тёмном помещении контейнера зажглась маленькая красная искра.

Лента дыма, похожая на извивающуюся змею, поползла в воздухе.

В реальности Химин иногда курил. Однако у «Со Химина» были слабые бронхи, и едкий табачный дым явно ему не нравился. Он тут же закашлялся, резко и сильно.

Ихон нарочно выпустил дым прямо в лицо Химину, заставляя его задыхаться ещё сильнее. Глаза и горло тут же запекло, и Химин начал неистово кашлять, чем вызвал лишь едва заметную усмешку на губах Ихона.

— Наркоман, да ещё и привередливый.

Хмурое выражение лица, холодный тон. Его взгляд, полный отвращения, словно к надоедливому насекомому, пробежал по телу Химина, который пытался сдержать приступ кашля.

— Я не наркоман… хр…

Химин не успел договорить, снова закашлявшись до боли в горле. Ихон раздражённо отвернулся и выдохнул дым в сторону.

Но дыхательные пути, уже начавшие спазмировать, не успокаивались.

Химин закрыл рот и нос ладонью, пытаясь подавить кашель.

— С ума сойти.

Ихон вдруг резко потушил сигарету о стену. С лёгким шипением красная точка исчезла под его безжалостными пальцами. Постепенно дыхание Химина стало приходить в норму.

Неужели он сделал это ради него? Пожалел его? Всё-таки этот человек до безумия любит «Со Химина».

— Чон Би Со.

— Да, господин.

— Отправь его домой. Позови доктора Хвана, чтобы снял действие наркотиков. Я встречусь с представителем Пак.

— Понял.

Чон Би Со ответил Ихону с подчёркнутой вежливостью и начал звонить кому-то по телефону.

Скорее всего, это был тот самый доктор Хван, о котором говорил Ихон.

Чон Би Со. Персонаж, которому автор даже имени не дал. Химин считал его самым жалким персонажем после «Со Химина» в Тишине.

Как человек может работать без выходных днём и ночью? Химин, который подрабатывал на зимних каникулах и ждал с нетерпением своего единственного выходного, не мог представить себе такую жизнь. Для него отдых был жизненной необходимостью.

Но Ча Ихон, как президент Ушин Капитал, мог позволить себе такую жизнь. А вот Чон Би Со, который с полной самоотдачей был верен своему начальнику, казался Химину абсолютно непостижимым. Он даже начал гадать, сколько же Чон Би Со получает за свою работу.

К слову.

— Почему вы меня не бьёте?

В оригинале, когда «Со Химин» умолял его убить, Ихон отвесил ему двадцать пощёчин, а затем вызвал доктора Хвана.

Глаза Ихона сужались от недоумения. Он, похоже, снова решил, что Химин говорит ерунду под воздействием наркотиков. Прищурившись, Ихон спросил:

— Хочешь, чтобы тебя побили?

— Нет! То есть, нет-нет!

Химину, которому недавно исполнился двадцать один год, Ихон казался старше на целых девять лет. Он даже начал говорить с ним на «вы», пока не вспомнил, что «Со Химин» и Ча Ихон ровесники, и поспешно перешёл на «ты».

Ихон раздражённо пробормотал:

— Этот Пак, ублюдок… Сколько же он успел накачать?

Его растущее недовольство ощущалось в воздухе, словно невидимая волна, которая накатывала прямо на Химина. Казалось, ещё немного, и он мог убить человека, не моргнув глазом. Впервые «мафиози Ча Ихон» внушил Химину страх.

— …Чёрт.

Вскоре оба вышли, оставив Химина одного в контейнере. Его ноги подкашивались от всех этих невероятных событий, и он сполз по стене, садясь на пол.

«Не каждому дано быть жертвой…»

К счастью, в этот раз обошлось без пощёчин, но в будущем всё могло быть иначе. Даже если Ча Ихон любит «Со Химина», в начале сюжета он издевался над ним на почве ненависти.

Он бил его пощёчинами при любом удобном случае, относился хуже, чем к уличной девке, унижал, а когда тот пытался сбежать, сломал ему лодыжку. Ихон считал, что, поскольку он заплатил за Химина наличными, он может распоряжаться им как своей собственностью.

Так он лишил «Со Химина» крыльев, сломав его волю. Запертый в клетке, «Со Химин» стал для Ча Ихона не больше, чем инструментом для снятия эффекта феромонов и сексуальной игрушкой, которой он мог пользоваться, когда ему вздумается.

«Я верну тебе долг. Хочешь — забери роговицу, органы, что угодно. Только, прошу, прошу, отпусти меня, Ихон.»

«Ха, вот уж. Долги надо считать правильно. Тело — ладно, но как быть с жизнью моего отца? Как ты за это расплатишься?»

Отец Ча Ихона, Ча Иль Мун, покончил с собой после того, как отец Со Химина, Со Чже Хан, отобрал у него компанию. Семьи были близки:

дети дружили, взрослые обращались друг к другу как к братьям, а семья Со не раз получала помощь от семьи Ча. Удар от предательства оказался слишком сильным. До такой степени, что Ча Иль Мун бросил своих близких и свёл счёты с жизнью.

Это произошло вскоре после того, как Со Химин, узнав, что Ча Ихон — доминирующий альфа, разорвал их дружбу, которая длилась пять лет, начиная с их подросткового возраста.

Даже когда мать Ча Ихона оказалась в коме, он до последнего хотел верить в Со Химина. Настолько он его любил.

Ихон с самого начала притворялся другом, но внутри он считал Со Химина своим. Он был уверен, что когда-нибудь Химин станет принадлежать ему. Даже если Со Чже Хан действительно разрушил его семью, Ихон не мог поверить, что в этом есть вина Химина.

Но Со Химин не пришёл даже на похороны Ча Иль Муна. Более того, в школе он игнорировал Ихона, будто тот не существовал.

Накануне перевода Ихона в другую школу из-за избиения одноклассников он попытался в последний раз встретиться с Со Химином. Но вместо него на встречу явились наёмные головорезы, нанятые избитыми учениками.

Несмотря на переломанные рёбра и кровь, струившуюся из рассечённой брови, Ихон всю ночь ждал Химина. Он так и не пришёл.

С первыми лучами рассвета любовь превратилась в ненависть.

Ча Ихон мечтал быть для Со Химина единственным и незаменимым, но так и не смог этого добиться.

Вместо этого он потерял всё и оказался на улице, преданный и обманутый. Чем сильнее была любовь, тем глубже оказалась ненависть.

Даже став членом банды своего двоюродного дяди и несколько лет утопая в грязи, он не сломался, потому что его держала ярость. Он поднялся до своей нынешней позиции, став известным как «пёс главы», готовый служить, чтобы достичь цели.

Его целью была месть Со Химину и Со Чже Хану.

Только ради этого он выжил.

«Я не люблю, когда меня бьют...»

В отличие от единственного ребёнка в семье, «Со Химина», у Химина было три старшие сестры. После его рождения отец погиб в аварии, и мать вынуждена была взять на себя роль главы семьи. Старшие сёстры стали для Химина не только сёстрами, но и вторыми матерями.

Семья жила в тяжёлых условиях, но со временем старшая и вторая сестра устроились на работу в крупные компании, что постепенно улучшило их положение. Когда в доме появилась финансовая стабильность, сёстры начали уделять время своим увлечениям. Как назло, их хобби оказалось связным с чтением романов и вебтунов о любви между мужчинами.

Сначала сёстры читали свои книги по очереди, не подпуская к ним Химина. Когда он попросил поделиться, его обругали, даже не объяснив причину.

Химин, обиженный тем, что его держат в стороне, решил узнать, что же они скрывают, и взял одну из книг. Сейчас он понимает, что это была его ошибка.

Оказалось, что спрятанные книги были очень интересными, и, когда он попросил показать ему ещё, сёстры решили воспользоваться случаем. Они начали открыто обсуждать за обеденным столом такие откровенные темы, что их невозможно было бы пересказать вслух. В итоге Химин узнал все специфические термины и подробности.

У всех сестёр был сильный характер, и стоило Химину натворить что-то, как они «перевоспитывали» его. Они запирали дверь, включали песенки для детей про «хороших мальчиков» и устраивали ему настоящий урок.

Однажды он пожаловался матери, но она встала на сторону сестёр, сказав, что Химин сам виноват в своём поведении и ему сперва нужно научиться быть человеком.

От ударов выносливость не улучшалась. Скорее, он становился всё более осторожным и изворотливым.

Вспоминая длинные, грубые руки Ихона, которыми он, возможно, убил уже немало людей, Химин только тяжело вздохнул.

С началом каникул его друг Ихон уехал в гости к родственникам в Америку. Химину стало скучно, и с какого-то момента жизнь начала казаться ему однообразной. Работал на подработке, возвращался домой и занимался подготовкой к экзамену на сертификат. День за днём одно и то же.

Посещение аукциона, наблюдение за чужой жизнью и, возможно, будущим его друга оказалось интересным опытом, но Химин всё же хотел проснуться в реальности. Он не был готов ради приключений подвергать себя таким опасностям.

Тем более, по сюжету оригинала, через несколько дней «Со Химину» придётся удовлетворять Ихона, который, потеряв рассудок из-за избытка феромонов, наполовину сойдёт с ума. Даже если Ча Ихон — это совершенно другой человек, Химин не мог представить, что позволит такому случиться.

Он никогда никого не любил. У него не было ни отношений, ни первой любви, и уж тем более он не собирался, попав в такую передрягу, принудительно лишаться своего первого опыта.

«Может, если потеряю сознание, я смогу вернуться в реальность?»

К тому же он вспомнил, что однажды читал роман, где герой, оказавшийся в чужом теле, мог переходить между реальностью и вымышленным миром через сны.

Прислонив голову к жёсткому полу контейнера, Химин лёг на спину, уставившись в потолок. Он начал вспоминать грубые слова Ча Ихона, которые тот недавно произнёс:

«Какие ощущения, когда твой одноклассник —

дешёвая шалава, продающая себя за копейки?»

«Хочешь, я заплачу тебе не пять тысяч, а сразу сто миллионов?

Только докажи, что стоишь своих денег.»

«Фу, какая грубость.»

Будь он на месте «Со Химина», он, наверное, окаменел бы от ужаса, но для самого Химина всё это звучало настолько нелепо, что он не мог удержаться от смеха.

«Когда Ихон вернётся из Америки, покажу ему этот роман. Можно будет устроить ролевую игру. Уверен, он будет хохотать до упаду.»

Ему немного жаль, что он не может взглянуть на лицо «Со Химина» в зеркале. Но он всё же успел почувствовать запах феромонов, увидеть лицо бандита Ча Ихона, и это было забавно.

Сцену на аукционе он успел изменить, и теперь ему было интересно, изменится ли что-то в оригинальной истории, если он вернётся в реальность. С этой мыслью он закрыл глаза и медленно погрузился в сон.

‘Со Химин’ был человеком крайне чувствительным, страдавшим от тревожного расстройства и бессонницы. Проблема была скорее в его психике, чем в физическом состоянии, но стоило ему закрыть глаза, как тут же начинала клонить в сон. Химин уснул, едва успев лечь, даже минуты не прошло.

---

— Очнулся?

Услышав голос пожилого мужчины, Химин испуганно распахнул глаза.

Потолок, на который он смотрел, не имел ничего общего с выцветшими обоями его комнаты, а на углах не было привычных молдингов цвета черешни.

— Ч-что?!

Он не вернулся в реальность. Всё ещё оставался в мире «Безмолвия». Судя по тому, что его перенесли в дом и сняли действие препарата, лицо мужчины, склонённого над ним, принадлежало, вероятно, доктору Хвану.

— Лежи спокойно. Капельница почти закончилась.

Доктор Хван мягко надавил пальцем на плечо Химина, когда тот попытался приподняться. Опустив взгляд, Химин заметил иглу капельницы, вставленную в его руку.

— Где я…?

— У Ча-си.

— А… секретарь Чон?

— Уехал за Ча-си.

Химин с растерянным видом огляделся. Комната с прозрачными стеклянными перегородками вместо стен, созданная для того, чтобы следить за «Со Химином», оказалась на удивление современной и стильной.

Несмотря на то что «Со Химин» терпеть не мог это место и однажды дошёл до нервного срыва, Химину оно пришлось по вкусу.

Так называемый интерьер «маньяка» идеально соответствовал его представлениям об уюте. Просторный дом, где не было лишних вещей, без цветов и молдингов цвета черешни, совсем не похожий на его тесное жилище.

В отличие от других, для которых это место могло показаться пустым и холодным, Химину оно казалось идеальным. Он даже захотел поменять свой дом на этот.

— Вот ведь как получилось: попал в руки торговцев людьми и теперь маешься… Ч-ч-ч, — качая головой, пробормотал доктор Хван, глядя на худую руку Химина.

Доктор Хван, лечащий врач Ча Ихона и доверенное лицо главы корпорации Ушин — одной из крупнейших преступных группировок, был, возможно, единственным человеком, с которым «Со Химин» мог открыто поговорить.

Может, именно поэтому, даже видя его впервые, Химин проникся симпатией к этому пожилому человеку. Его феромоны излучали тепло и спокойствие.

А ещё Химин, выросший в семье без мужской фигуры, мечтал о таком надёжном и сильном человеке, как доктор Хван. Глядя на то, как тот снимает с него иглу, Химин нерешительно заговорил:

— Э-э… дедушка…

— Эй, щенок! Какой я тебе дедушка?! Зови меня доктором!

— А, да… доктор.

Химин виновато опустил плечи, услышав резкий тон доктора Хвана.

Тот, заметив, что перегнул палку, прокашлялся и спросил:

— Ну, что?

— Я… проголодался. Давайте сварим лапшу?

— Странно. Лекарство уже выветрилось, а ты до сих пор несёшь бред. Сколько пальцев?

Доктор Хван поднял два пальца перед лицом Химина, слегка склонив голову набок.

— Два. У меня всё в порядке с головой.

Как говорится, даже любоваться пейзажами алмазных гор лучше после еды, а капельница явно не могла утолить голод. Мозгу не хватало углеводов, чтобы начать функционировать нормально. Только тогда, как казалось Химину, он сможет объективно оценить весь этот абсурд.

— Ан-аджумма (Тетя Ан) вернётся домой и сварит лапшу, — сказал доктор Хван, убирая пустой пакет и трубку от капельницы.

— Я сам могу приготовить. Я ведь правда вкусно готовлю, честно.

— Больной должен лежать спокойно, это самая большая помощь.

Хотя… интересно, в этом доме вообще есть лапша?

Доктор Хван задумчиво посмотрел в сторону кухни. В самом деле, в доме гангстера Ча Ихона, где в холодильнике, скорее всего, только EviaX, лапши, вероятно, не было.

— Не люблю EviaX, он какой-то слишком… жирный.

Химин вспомнил, как однажды пил его вместе с другом Ихоном, когда они ели рамен и рисовые треугольники в круглосуточном магазине. И хотя это была дорогая импортная вода, она показалась Химину пресной. Он вырос на кипячёной воде с ячменным чаем, так что EviaX лишь испортил ему вкус.

— Что ты сказал?

— Н-ничего, ничего.

Очутившись без капельницы, Химин быстро встал с кровати, вышел из комнаты и направился к кухне. Благодаря описанию автора в романе, он знал, где что находится в этом доме.

Как он и ожидал, в основном холодильнике стояли аккуратными рядами только бутылки с водой. Но всё же Химин решил проверить запасную кухню, где обычно хозяйничает домработница.

— Нашёл!

На дальней полке шкафа лежали две чашки лапши быстрого приготовления. Видимо, даже если Ихон её не ест, домработница не может без этого обойтись. Всё-таки это роман, но и здесь без еды никуда.

— Доктор, давайте поедим вместе.

— Я не голоден.

— Но одному-то скучно есть. Давайте вместе, да?

Не дожидаясь разрешения, Химин вскрыл упаковку. Доктор Хван, глядя на него, сначала растерянно качал головой, но, в конце концов, сдался.

Набрав горячую воду из кулера, Химин залил лапшу и с восторгом рассматривал современную технику на кухне. Всё здесь было таким же новым, как в телевизионных рекламных роликах.

— Готово! — радостно воскликнул он.

Через три минуты Химин полностью снял крышку.

Пряный запах приправ щекотал нос, и он на мгновение закрыл глаза, наслаждаясь ароматом.

— Ешь скорее, скоро Ча придёт, — напомнил доктор Хван.

— Приятного аппетита, доктор, — ответил Химин и, подхватив лапшу палочками, с шумом втянул её в рот.

После того как тело "Со Химина" несколько дней голодало, а затем получило дозу феромонных ингибиторов, вкус бульона казался невероятно насыщенным.

Это было вкусно. Как будто ешь что-то горячее после ночи, проведённой в холодной комнате, пытаясь согреть замёрзшее тело.

— Ах… Уже всё съел.

— Ничего себе аппетит. Может, мою порцию хочешь?

— Нет-нет, я выпью бульон, — сказал Химин и с улыбкой посмотрел на доктора, стараясь скрыть сожаление.

В этот момент в гостиную широкими шагами вошёл Ча Ихон. Их взгляды встретились.

— И что это такое? — произнёс он.

Его рубашка и галстук были в пятнах крови. Настоящей крови.

Химин застыл, не в силах пошевелиться. Этого не должно было быть в данной главе.

Ча Ихон только что вернулся после встречи с неким господином Пак, который руководил агентством трудоустройства "Самхо". На деле это было прикрытие для банды, занимавшейся похищением омег и их продажей элите или выставлением на аукционы.

Кроме того, "Самхо" было связано с группой "Буксон" — конкурентом "Ушин". Эта группировка базировалась в одном из крупных городов и вела свои дела через строительную компанию, владельцем которой был Син Сын Бом, двоюродный брат господина Пака.

Проблема заключалась в том, что Син Сын Бом был главным антагонистом «Безмолвия» и тем, кто в итоге вонзит нож в сердце Ча Ихона. И несмотря на это, Ча Ихон рискнул тронуть людей из «Самхо», прекрасно понимая, что эта информация дойдёт до Син Сын Бома.

Хотя компании считались конкурентами, они поддерживали видимость дружеских отношений.

В середине сюжета, используя повод с невыполненными обязательствами по облигациям на цемент компании «Синвон» и борьбу за права на казино, Син Сын Бом устроил резню в отеле «Ушин».

Под защитой Ча Ихона «Со Химину» удалось сбежать из отеля невредимым, но в душе Химина затаилось необъяснимое беспокойство. А вдруг он в этом вымышленном мире умрёт по-настоящему?

— Вставай.

Погружённого в свои мысли Химина за волосы дёрнул внезапно подошедший Ихон. Голова сама поднялась от силы, с которой он его рванул.

— Больно… больно!

Слёзы невольно навернулись на глаза. Казалось, что волосы вот-вот вырвутся с корнем.

— Жалкий, — прошипел Ихон.

Он заставил Химина поднять голову, их взгляды столкнулись. Чёрные, как пламя, глаза Ихона горели яростью. Взгляд его напоминал зверя, вкусившего крови.

У Химина перехватило дыхание, плечи задрожали.

С бурлящими, словно шторм, эмоциями его феромоны разлетались во все стороны. Чувствительное тело Со Химина реагировало на них, словно отвергая, содрогаясь в судорожных спазмах.

— Даже не думал, что тот, кто всех альф называл озабоченными псами, сможет спокойно сидеть и есть с одним из них за одним столом. Ты что, решил попросить у него помощи, чтобы сбежать, как и раньше, по привычке, подставив зад?

Очевидно, он думал, что Химин пытается уговорить доктора Хвана помочь ему сбежать отсюда.

Ошибиться больше было просто невозможно.

Тот самый человек, который бил, держал в заточении и ломал ему лодыжку, теперь пичкал его самыми полезными блюдами, заботясь о том, чтобы «Со Химин» хорошо ел. Каждый раз, когда он чуть худел, тот устраивал истерику, жалуясь, что обнимать его костлявое тело стало не так приятно.

И вот из-за какой-то чашки лапши все обернулось катастрофой. Это было несправедливо и ужасно. Он боялся. Он прекрасно знал, насколько опасен гнев, порожденный ревностью этого человека, и потому ситуация становилась для него еще страшнее.

Ледяная ярость, скрывающаяся за его улыбкой, пронзала грудь.

Химин умоляюще посмотрел на помощника Чон, стоявшего молча за спиной Ихона. Глазами он кричал: «Пожалуйста, остановите его, пожалуйста, удержите Ча Ихона».

— Не отворачивайся.

— …

— Смотри на меня, Со Химин.

Ча Ихон в романе описывался как буря, что становится необузданной из-за одного лишь взгляда или жеста «Со Химина». Химин считал это красивой метафорой, но теперь, когда каждый его взгляд, каждое движение пальцем вызывало в нем такую ярость, он сам был на грани. Он посмотрел на Ихона с упреком.

— Черт…

Грубая ругань сорвалась с сухих губ. Изуродованные, покрытые ссадинами и кровью кулаки Ихона оказались совсем близко, и Химин зажмурился.

— Это я!

Неожиданно доктор Хван, до сих пор хранивший молчание, воскликнул:

— Это я предложил ему поесть вместе! Пить лекарства на голодный желудок нельзя. А тут и я проголодался… Этот парень ни в чем не виноват.

Благодаря страстной защите доктора Хвана Химин приоткрыл один глаз и посмотрел на Ихона. К счастью, кулак, который парализовал его страхом, застыл в воздухе.

— Не думал, что человек, который посещает исключительно ресторанные буфеты, любит такую дешевую еду.

— С возрастом иногда хочется вкусить еду из прошлого. Раньше, когда я работал в приемном покое, я часто ел подобное, — ответил доктор, улыбнувшись Ихону.

— В следующий раз нужно будет угостить вас не в отеле, а в закусочной, чашкой лапши, — язвительно бросил он, наконец выпуская волосы Химина из своей хватки.

Химин, потирая онемевшую кожу на голове, украдкой поблагодарил доктора Хвана взглядом.

— Кстати, что у вас с рукой? Надо обработать раны…

— Не стоит.

— Но всё же…

— Чон.

Холодным голосом Ихон позвал своего помощника.

— Да, господин.

— Уже поздно. Проводите его.

— Сейчас принесу его вещи.

Чон скрылся в комнате и вскоре вернулся с сумкой доктора, которая лежала на прикроватной тумбочке.

— Господин Ча, постарайтесь не трогать этого мальчика хотя бы некоторое время. Его тело в таком состоянии, что он может упасть в любой момент.

— Благодарю за ваше мнение.

— На этом, пожалуй, я откланяюсь.

— Доктор.

Ихон остановил доктора Хвана, который уже собирался уходить к выходу.

— Да?

— Впредь не стоит вмешиваться в то, что вас не касается.

В его словах ясно читалось предупреждение: если он ещё раз посмеет сунуться, даже доктор Хван не останется безнаказанным.

Сегодня он готов был закрыть на это глаза, но только на этот раз.

Его холодная, лишённая тепла улыбка заставила вздрогнуть не только Химина, но и доктора Хвана. Только Чон остался невозмутим, вежливо склонившись в поклоне и пожелав:

— Доброй ночи, господин.

Теперь Химин остался один на один с Ча Ихоном. Слова Чона о «доброй ночи» показались ему странными, и он замер в нерешительности. Но в следующий миг его руку резко схватили.

— Идём.

Под грубой хваткой он ничего не мог поделать и оказался втянут в тёмную комнату. В щели занавесок пробивался тусклый лунный свет, от которого его глаза блестели в темноте словно острые клинки. От этого взгляда в груди похолодело, а по спине пробежал мороз.

— Раздевайся.

— …Что?

— Сказал же, раздевайся. Ты что, забыл, для чего ты здесь?

Роль «Со Химина» — инструмент для снятия напряжения и сексуальная игрушка.

Химин медленно перевел взгляд, встречаясь с глазами Ихона.

Атмосфера в комнате была напряженной, феромоны, смешанные с животным запахом, витали в воздухе.

Казалось, Ихон действительно собирался его взять, полностью проигнорировав предостережения доктора Хвана.

В оригинале Ча Ихон ударил «Со Химина» по щеке, когда тот в первую ночь попытался сопротивляться, затем грубо разорвал на нём одежду. Он наслаждался чужим унижением, расстегнул свой пиджак, и, обнажив внушительно возбужденный член, глубоко погрузил его в горло Химина. А после…

— Кто тебе разрешил захлебываться?

— Х… Хыыык…

— Давай, снова.

Он заставил его снова взять в рот, требуя не оставить ни капли семени, проглотить всё до последней капли.

Глядя на плотно сжатые губы Ихона, Химин медленно протянул руку к верхней пуговице своей рубашки. Его движение привлекло взгляд мужчины.

Щелк.

Одна пуговица была расстегнута. Между распахнутыми краями ткани показалась белоснежная, словно снег, кожа «Со Химина». Химин колебался: должен ли он продолжать расстегивать пуговицы? Он искоса смотрел на Ихона, пытаясь понять, действительно ли тот собирается принудить его к оральному сексу.

Щелк.

Еще одна пуговица. Ихон, казалось, не собирался бить его или срывать с него одежду сам, но останавливаться он явно не планировал.

Взгляд Химина упал на это лицо — чужое, но в то же время странно знакомое. Отчаяние захлестнуло его.

Если бы это был просто незнакомец… Но именно из-за того, что Ихон был похож на друга, носил такое же имя и внушал некое ложное чувство близости, он и доверился ему, несмотря на его репутацию.

На самом деле, этот человек был бандитом, который спокойно угрожал другим, прибегал к насилию при каждом удобном случае.

Химин сам был виноват в том, что слишком легко относился к страданиям «Со Химина», наивно думая:

«Да не может быть, чтобы всё дошло до такого». Но теперь это было его тело, его боль. Он больше не мог смотреть на всё это со стороны.

— …Хык.

С этой мыслью из глаз Химина покатились крупные слёзы. С тех пор как он оказался в этом мире, страх медленно, но верно заполнял его сердце, хотя он изо всех сил пытался его игнорировать. Но стоило прорваться этим чувствам, как его захлестнула волна безудержной печали.

«Прости меня, мама».

Он учился всего два семестра, но уже успел набрать кредитов на учебу. Он хотел, как и старшие сестры, устроиться в крупную компанию и сделать так, чтобы мама, которая столько лет ради них работала, наконец-то смогла пожить в достатке. Но вместо этого он в свои двадцать один оставит только долги и умрет в чужом мире.

Если его признают пропавшим без вести, мама проживет всю жизнь с этим гвоздем в сердце.

Сестры, хоть и постоянно ворчали, искренне любили его. Они будут убиты горем от его исчезновения.

Ему было обидно. Если бы он знал, что всё обернётся таким образом, то не стал бы общаться только с этим Ихоном. Завёл бы друзей среди других ребят, попробовал бы встречаться с кем-то, учился бы усерднее, чтобы получить полную стипендию. В его душе бушевал вихрь сожалений.

— Зачем я читал эту книгу... Если бы знал, что так будет, не стал бы... Хнык... Мама, сёстры... — всхлипнул он.

Неосознанно Химин схватился за Ихона и разрыдался в полный голос.

Из его больших глаз градом катились прозрачные слёзы, и мужчина, заметив это, поморщился.

Ихон резким движением сбросил руки Химина, которые цепко сжимали его предплечье. Затем раздражённо и насмешливо бросил:

— Ты что, рассудок потерял? Или просто прикидываешься сумасшедшим?

В этом мире у «Со Химина» не было ни матери, ни сестёр. И Хон решил, что перед ним человек, дошедший до крайности отчаяния, в порыве которого и начал нести чушь.

— Я не сумасшедший! Чхве Сукён, Со Хичжэ, Со Хичжон, Со Хихён! Это моя мама и мои сёстры, которые существуют на самом деле! Вам этого всё равно не понять!

— «Вам»? —

С тихим вздохом Ихон резко схватил его за тонкую белую шею.

— Хгх!

— Не знаю, что ты задумал, но хватит разыгрывать этот жалкий спектакль. Что бы ты ни делал, из моих рук тебе всё равно не вырваться.

— Хх... Хаа...

Хриплое, прерывистое дыхание Химина отзывалось движением его кадыка под ладонью Ихона. Широко раскрытые от возбуждения зрачки и взгляд, похожий на холодный и беспощадный взгляд змеи, внушали такой ужас, что Химин едва мог его вынести.

«Со Химин» до самой смерти так и не смог избавиться от навязчивой одержимости Ча Ихона. Его трясло от отвращения к действиям мужчины, который буквально преследовал его, но всякий раз, когда тревожное расстройство достигало пика, «Со Химин» снова обращался к Ча Ихону — единственному, кто его принимал.

Ирония заключалась в том, что у него просто не оставалось никого, кому он мог бы довериться, кроме Ча Ихона.

Тот, защищая Химина от всех невзгод мира, отрезал его от любых социальных связей, чтобы тот мог полагаться только на него.

Если он не мог стать для Химина единственным, то был готов убить каждого, кто стоял между ними, чтобы стать его единственным человеком.

Ча Ихон был похож на трясину: чем сильнее «Со Химин» пытался выбраться, тем глубже увязал. Осознав, что у него нет выхода и придётся уступить, он с трудом вдохнул. В этот момент горячая слеза, катившаяся по его щеке, упала на повреждённую руку Ча Ихона.

— Чёрт возьми… — прошипел он.

То ли раненная рука начала жечь от влаги, то ли его раздражило что-то ещё, но Ча Ихон резко разжал пальцы, отпустив шею Химина. Тот рухнул на кровать, тяжело дыша.

Мужчина долго смотрел на него, а затем резко развернулся и направился в гардеробную, которая находилась в глубине спальни.

— Переоденься.

Одежда, которую он бросил, поочерёдно накрыла голову и тело Химина. Тот поднял покрасневшие от слёз глаза, посмотрел на Ча Ихона, а затем осмотрел белую футболку и чёрные тренировочные шорты, которые ему достались.

— Сначала велел раздеться, а теперь вдруг говорит одеваться, — подумал Химин.

Тяжёлая тишина заполнила комнату. Химин, растерянно хлопая глазами, сидел с озадаченным выражением лица, пока Ихон молча не покинул спальню.

Может, он с самого начала хотел, чтобы тот переоделся? Химин тупо смотрел в сторону, где исчез Ихон, затем поднял руку и поднёс её к носу. На одежде действительно чувствовался затхлый запах, характерный для подвала.

У него словно силы разом ушли. Он был уверен, что Ихон собирается его изнасиловать, испугался как ребёнок и расплакался, а теперь чувствовал себя немного неловко. Пусть его сознание и принадлежало двадцатиоднолетнему парню, но тело «Со Химина» было тридцатилетним. Наверное, для Ихона всё это выглядело нелепо.

Переодевшись в одежду, которая болталась на плечах и свисала с талии, Химин осторожно открыл дверь и вышел из спальни. Резкий запах спирта заставил его повернуть голову. В гостиной он увидел Ихона, который сидел на диване и наливал себе виски.

Его окровавленная рука привлекала внимание. Было ли это его собственная кровь или чужая, Химин не знал, но смотреть на то, как тот пьёт с каким-то уязвлённым видом после того, как сам же вышел из себя, почему-то было тяжело.

Химин подошёл к столу, выдвинул ящик и достал аптечку. Ихон, наблюдавший за ним с некоторым интересом, вскоре заметил его заплаканное лицо и устремил на него взгляд.

— Дайте руку, — произнёс Химин.

— Убирайся.

Холодный голос разнёсся по гостиной. Его глаза, напоминавшие змеиные, блеснули так мрачно, что у Химина задрожала рука, державшая аптечку. Этот человек просто не способен говорить нормально. Хотя в глубине души наверняка думает совсем иначе.

— Дайте. Я обработаю, — сказал Химин, с трудом выдавив из себя слова.

Однако Ихон, казалось, его вовсе не слушал и продолжал смотреть на него с угрожающим выражением.

— Ты оглох? Я сказал, убирайся.

— Вы же купили меня за пять миллиардов вон. Вот и позвольте сделать хоть что-то за эти деньги.

— Ха... — коротко хмыкнул Ихон.

Хотя отдать своё тело он не мог, помочь в другом он всё же был готов, и, похоже, это заставило Ихона горько усмехнуться.

Несмотря на его холодную реакцию, Химин открыл аптечку и достал всё необходимое для обработки раны. Ихон бросил на него удивлённый взгляд, словно хотел спросить, откуда тот знает, что аптечка лежит именно здесь.

— Доктор сказал, что она тут, — ответил Химин.

На самом деле, он прочитал об этом в книге.

— Дайте руку, — настойчиво повторил он.

— …

— Живо.

Поймав момент, Химин схватил его за запястье и потянул на себя.

Судя по тому, как легко он позволил себя притянуть, он не был категорически против. Лицо Ихона оставалось суровым, но его ресницы едва заметно дрожали.

«Словно ребёнок», — мелькнула мысль у Химина.

Совсем недавно он так боялся этого человека, но теперь ему уже было не так страшно. Возможно, потому, что он понял: несмотря на свою ненависть к «Со Химину», Ихон боится получить её в ответ.

Химин чуть улыбнулся и осторожно начал протирать рану ватой, смоченной в антисептике.

— Как же медленно. Когда ты закончишь?

Пока Химин аккуратно сдувал засохшую кровь, Ихон, видимо не выдержав, вылил прямо на рану целую порцию антисептика.

— Если лить столько, наверняка будет щипать, — подумал Химин, но внешне Ихон оставался невозмутимым. Эта показная стойкость и упрямство в полной мере соответствовали его характеру.

— Эм… — начал было Химин.

— Что?

Его равнодушный ответ заставил Химина поднять голову и внимательно изучить выражение его лица.

Оно оставалось жёстким, но не казалось таким мрачным, как в тот момент, когда он только вошёл в дом.

Обмахивая рану, чтобы антисептик быстрее высох, Химин наконец задал вопрос, который давно крутился у него в голове. Причём задал его совершенно прямолинейно.

— Вы кого-то убили?

Рука Ихона слегка склонилась, когда его взгляд задержался на веере движений Химина.

Прищурившись, словно изучая, он вдруг спокойно ответил:

— Нет.

— Тогда почему у вас вся одежда в крови?

— Избил до полусмерти.

— Кого?

— Того, кто вогнал тебе шприц в руку.

Насколько Химину было известно, «Со Химин» не получал наркотики неоднократно. У него просто появились отёки из-за побочных эффектов внутривенных инъекций, из-за чего ему пришлось колоть в разные места.

Член банды, который теперь был избит до состояния кровавого месива, вызывал лёгкую жалость. Но, в конце концов, это был лишь персонаж из вымышленного мира, и, будучи не медиком, он незаконно делал уколы, поэтому получил по заслугам.

Химин решил, что для Ча Ихона, которого называли беспощадным мясником, уже достижение, что он не убил этого человека.

Он заплатил за него не пятьсот тысяч, а целых пять миллиардов, и хотя товар оказался с изъяном из-за недосмотра, казалось, что всё не так уж плохо, как он опасался.

«Фух…»

Химин наконец облегчённо выдохнул. Теперь он мог хотя бы не бояться, что его вскоре убьёт ножом один из членов группировки «Буксон».

— Теперь я нанесу мазь, — сказал он.

Увидев, что площадь раны больше, чем ожидалось, он нанёс мазь на всю ладонь, а затем начал обматывать её бинтом. Получилось неаккуратно, и он уже подумывал переделать, как вдруг услышал голос Ихона, который до этого молчал:

Почему ты всё время говоришь со мной на «вы»? Ты что, чувствуешь себя чужим, потому что мы давно не виделись?

— Ну, разница в возрасте девять лет… — пробормотал Химин, прежде чем осознал, что сказал что-то не то, и умолк.

Он тут же бросил взгляд на Ихона, чтобы понять его реакцию, но тот лишь поднял бокал к губам, сохраняя на лице непроницаемое выражение.

В реальности двадцатиоднолетний Ча Ихон больше любил соджу, чем виски, и уж точно не пил без закуски. Ему нравилось заказывать побольше еды, и если они с Химином шли в бар, то закусок всегда было минимум три, чтобы Химин объедался до отвала.

В этом мире Ихон казался совершенно другим человеком. Казалось бы, при таких различиях переходить на «ты» выглядело бы странно.

Если бы у него был характер, схожий с другом из реальности, он бы, вероятно, разговаривал с ним на равных, невзирая на возраст. Но из-за атмосферы, исходящей от него, давления и той зрелости, что читалась в его поведении, обращение на «вы» выходило само собой.

— Не знаю, что ты задумал, — сказал Ихон, осушая свой бокал.

Его перевязанная бинтами рука всё ещё сжимала пустой стакан. Он взглянул на Химина и, слегка улыбнувшись, добавил с таким видом, будто нашёл новую игрушку:

— Продолжай. Это очень забавно.

Его взгляд изменился. В чёрных глазах блеснул необычный свет, как будто капли дождя медленно впитывались в землю, проникая глубоко внутрь.

Хотя пил алкоголь Ихон, Химина неожиданно закружило. Словно он сделал шаг в трясину, из которой невозможно выбраться.

Тщательно изучив лицо Химина, Ихон взял пустой бокал и бутылку виски и поднялся. Химин тоже поднялся, чтобы убрать аптечку в ящик.

— У тебя три сестры, и ты младше меня на девять лет, Со Химин, — сказал он, пристально глядя на него.

— …Что?

— Завтра рано утром мы выйдем. Просто имей это в виду.

— Выйдем? Куда?

— Тебе знать не нужно.

— А… ну скажите, куда мы идём.

— Иди спать.

С этими словами он махнул подбородком в сторону двери комнаты, показывая, что разговор окончен.

— Спокойной ночи, — с легким поклоном ответил Химин.

Он вошёл в комнату с прозрачной стеклянной дверью. Он чувствовал на себе его пристальный взгляд, впивающийся в затылок, но, не обращая на это внимания, лёг на кровать.

Ихон, выключив свет в гостиной и на кухне, наконец зашёл в свою спальню. Он оставил дверь широко открытой, чтобы в любой момент слышать, как двигается Химин.

Несмотря на мягкое одеяло и подушку, в которую казалось можно утонуть, уснуть никак не получалось. Вероятно, потому что он недавно проснулся.

Химин лежал в тёмной комнате, где не было видно ни звёзд, ни луны, и бездумно смотрел в чёрный потолок. Длинная ночь подходила к концу.

"Но хотя бы день прошёл спокойно," — подумал он.

В отличие от «Со Химина», который каждую секунду только и думал о побеге, Химин решил остаться здесь. У него не было денег, да и идти было некуда.

За пределами этого места, где хотя бы можно было чувствовать себя в относительной безопасности, простирались опасные зоны, где людей типа омега ловили и продавали как товар.

Здесь же, в тепле, он мог есть вкусную еду, которую ему давал Ихон, и наслаждаться комфортом.

Когда вместо насилия и истерик он обработал раны Ихона, тот даже отпустил шуточный комментарий:

«Три сестры и младше меня на девять лет, Со Химин». Конечно, для Химина это была вовсе не шутка.

Любые попытки сопротивляться только раздражали Ихона и выматывали самого Химина. Поэтому он решил действовать осторожно и умело, чтобы обратить ситуацию в свою пользу.

В конце концов, из этой клетки могло получиться довольно уютное место.

Но Химин не собирался жить, как «Со Химин», — жалкой птичкой в золотой клетке. Несмотря на некоторое сочувствие к Ихону, для него речь шла о выживании.

Тем временем...

Если следовать событиям, завтра был тот самый день, когда «Со Химин» узнаёт, что Ихон является главой «Ушин Капитал», и устроит настоящую истерику.

Отец «Со Химина», Со Чжэ Хан, был втянут в серьёзные финансовые проблемы из-за чрезмерной экспансии бизнеса. Он занимал деньги повсюду, пока не взял крупный заём под высокие проценты в «Ушин Капитал», чтобы закрыть долговые обязательства.

Однако перекредитование провалилось, и в итоге компания обанкротилась, начав процесс восстановления.

Тогда-то и появился потенциальный покупатель — Ча Ихон, глава «Ушин Капитал» и сын человека, которого Со Чжэ Хан когда-то загнал в пропасть.

Карма обернулась острым мечом и ударила его.

Однако «Со Химин», не знавший ни о событиях прошлого, ни о настоящей сущности своего отца, мог лишь ненавидеть Ча Ихона, считая его убийцей своего отца. Он даже не подозревал, что причиной смерти Со Чжэ Хана был кто-то другой.

Сцена, где доктор Хван вводит успокоительное после приступа, должна была появиться, но вместо этого казалось, что что-то идет не так.

«Интересно, правильно ли я поступаю?»

Неожиданно в голову пришло слово «эффект бабочки», означающее, что легкий взмах крыльев бабочки может вызвать тайфун.

Казалось, что мелкие действия Химина привели к изменениям, нарушившим развитие сюжета. И, возможно, приложив немного усилий, трагический конец, где все погибают, мог бы превратиться в счастливый финал. Финал, в котором добро побеждает зло, а главные герои находят счастье.

Другие романы автора «Безмолвие» всегда заканчивались тем, что двое главных героев обещали друг другу вечную любовь, обмениваясь кольцами или часами, и это часто сопровождалось сценой свадьбы.

Однако роман «Безмолвие» был написан, чтобы избавиться от этого образа самоповторения. Автор даже упоминал в послесловии, что, возможно, однажды захочет написать историю двух людей без испытаний и страданий.

Когда Химин вспомнил об этом, у него возникла одна идея: если даже сам автор остался недоволен финалом, то, возможно, если создать сцену с брачным обетом, как в предыдущих произведениях, сюжет завершится, и он вернется домой, в реальный мир.

В мире Альфа-Омеги мужчины могли свободно вступать в брак.

Независимо от того, будет ли это пышная церемония или просто подача заявления о браке в муниципалитет, обещание вечной любви между Ча Ихоном и ним, казалось, должно было положить конец этому проклятому роману.

Если уж все равно им суждено быть вместе, разве не лучше иметь дело с добрым Ча Ихоном, а не с тем, кто изливает ненависть? Химин не хотел жить под его пристальным взглядом до самого финала.

Оставался один способ. Чтобы выжить до последней страницы, не быть подавленным и прожить комфортно, нужно было пожертвовать собой и превратить Ча Ихона из «одержимого преследователя» в «заботливого партнера».

Но идея быть под мужчиной, особенно под Ча Ихоном, пугала его.

В тексте упоминалось, что Ча Ихон — это мужчина с «оружием» между ног. Более того, как альфа, у него была особенность, когда его корень опухал, как у собаки, что он тоже вспомнил.

«Я… я умру... хватит, пожа…»

«Ты сам начал, оставляя за собой лужи, а теперь умоляешь остановиться? Так не пойдет».

«А-аах!»

В воображении я представил сцену из романа в формате 3D: Ча Ихон, не обращая внимания на отчаянные крики «Со Химина», что всё сейчас разорвётся, продолжал изливать своё до тех пор, пока её живот не начал набухать.

Хотя это была лишь фантазия, лицо тут же вспыхнуло. Химин схватился за голову и долго мучился мыслями.

«Это сводит меня с ума, честное слово».

Но в мире BL-романа с высокой степенью откровенности отношения между «Со Химином» и «Ча Ихоном» можно было изменить только через физическую близость. Лишь так могла бы измениться эмоциональная линия персонажей, и сюжет продолжился бы более плавно.

В итоге выбор был только один: растопить сердце Ча Ихона и развить отношения до романтических, разделив с ним тепло тела.

Со слезами на глазах Химин решил, что начнёт проект «Измени ключевые черты Ча Ихона» уже завтра.

Ча Ихон был человеком с лицом друга, но совершенно другим по сути. В любом случае, это не его настоящее тело, так что можно было утешиться мыслью, что настоящая Химин свою невинность не потеряет.

«Главное – выжить».

Знание о грядущих событиях было похоже на огромное оружие в его

руках. Химин внушал себе, что он не просто герой грустного финала, а игрок в мире BL-игры, и зарылся лицом в подушку.

Его начало клонить в сон. Глаза, которые так долго бодрствовали, медленно закрылись. И снова, меньше чем через минуту, он погрузился в мир сновидений.

---

«Ааааааааа!»

Из ванной послышался громкий крик Химина.

Загрохотали торопливые шаги, и вскоре Ча Ихон распахнул дверь, войдя внутрь.

«Что случилось?»

«Моё лицо… моё лицо…».

Описание автора о том, что он был невиданным красавцем, оказалось откровенной ложью. Лицо, отразившееся в зеркале, не имело ничего общего с тем образом, которого ожидал Химин.

Вместо больших глаз без двойного века, чуть опущенных уголков, аккуратного носа и щёк, как у рисового пирожка, он увидел лицо, которое видел в зеркале на протяжении 21 года. С той лишь разницей, что оно выглядело слегка постаревшим.

Несмотря на то, что ему в романе было 30 лет, глаза цвета светлого каштана, ярко-красные губы и бледная кожа остались неизменными.

Те же складки на веках, волнистая линия взгляда и высокий нос.

Это было разочарованием. До того как посмотреть в зеркало, он даже немного волновался, но вместо невероятной красоты перед ним оказалось лицо, напоминающее какого-то смазливого юношу. Он вспомнил слова своих сестёр, которые говорили, что такие лица, как его, можно встретить на каждом шагу. Его охватило чувство полной несправедливости.

Если даже внешность, которая могла бы стать его единственным козырем, такова, то чем теперь привлекать Ча Ихона? Погрузив голову в раковину, Химин опечаленно вздохнул, выпрямился и сказал Ихону:

«Нет, ничего страшного. Наверное, мне это просто привиделось – ещё не до конца проснулся».

Он постарался улыбнуться так, как это любил Ча Ихон, чтобы не испортить атмосферу уже в первый день своей миссии. Однако Ча Ихон лишь поморщился.

Похоже, несмотря на симпатию, видеть это лицо он всё же не мог. Его уверенность слегка пошатнулась.

"Иди умойся."

"...Хорошо."

Химин вышел из ванной, словно смыл прошлое «Со Химина» водой.

Он переоделся в одежду, которая явно была приготовлена секретарём Чоном. Ткань идеально облегала его тело, и в этот момент ему показалось, что его тридцатилетний образ выглядит чуть более достойно.

"Куда мы едем?"

После лёгкого завтрака он сел в чёрный седан с блестящим лаком.

Судя по тому, что ему дали хорошую одежду и накормили, похоже, это была не поездка, чтобы его мучить. Но Ча Ихон не торопился сообщать, куда они направляются.

Он решил, что всё узнает, когда они приедут. Но зачем скрывать цель, если это не было чем-то секретным? Всё, что он делал за завтраком, это молча сохранял суровый вид, нахмурив брови.

"Мы прибыли."

Прошло уже немало времени с момента, как они покинули дом, прежде чем Чон остановил машину в подземном паркинге одного тихого здания. Химин, с недоумением на лице, поднялся на лифте на третий этаж.

[Психиатрическая клиника «Хэсон»]

Как только они завернули за угол, перед ним появилась старая латунная вывеска. Оказалось, что место, куда Ча Ихон решил привести его, было психиатрической клиникой.

Хэсон. Клиника «Хэсон».

Это название показалось ему смутно знакомым.

Химин редко ходил по больницам из-за бедственного положения его семьи. Он даже не знал названий местных терапевтических кабинетов, так почему же это название всплыло в его памяти? Он слегка наклонил голову в недоумении.

"…Ах!"

Его осенило: это была клиника, куда «Со Химин» ходил регулярно с самого начального класса. Издав тихий возглас, он поднял взгляд и увидел, как Ча Ихон, безучастно глядя на него, задал вопрос:

"Удивлен? Что я знаю об этой клинике?"

Это место было секретом, который маленький «Со Химин» никому не раскрывал, даже своему лучшему другу. Было странно, что Ча Ихон, не знавший ничего о его травмах до середины сюжета, знал о существовании этой клиники.

Химин посмотрел на него с подозрением и задал встречный вопрос.

"Откуда вы об этом знаете?"

"Кажется, это было в девятом классе. Я следил за тобой."

"Ах..."

«Со Химин» раз в месяц пропускал школу, чтобы сходить в клинику «Хэсон». Из-за его социофобии он избегал посещения больницы в субботу, когда там было много пациентов, и предпочитал утренние часы в будние дни. Химин вспомнил, что это мельком упоминалось в романе.

На слова о слежке, которые явно не могли вызвать положительных эмоций, Химин отреагировала спокойно, чем вызвал лёгкое прищуривание глаз Ча Ихона.

"Я спросил твоего отца. Он сказал, что ты часто видишь кошмары, поэтому ходишь за лекарствами. А потом умолял меня не говорить тебе об этом."

"Правда?"

Теперь, вспомнив сцену из прошлого, Химин вспомнил, как Ча Ихон однажды спросил «Со Химина» перед уроками: «Что тебе сегодня приснилось?». Тогда ему это показалось странным утренним приветствием, но теперь всё становилось на свои места.

Учитывая, что «Со Химин» был крайне чувствителен и легко поддавался стрессу, это казалось логичным.

Видимо, он не углублялся в причины, решив, что всё объясняется особенностями его характера. Если бы Ча Ихон напрямую спросил у него, почему он ходит в больницу тайком, не лжёт ли он ему, возможно, их отношения не зашли бы так далеко.

Может, отец делал это из лучших побуждений, но внезапно возникло чувство досады на Со Чже Хана.

Как же он всё-таки бесполезен. Химин мысленно обругал его, но тут заметил, что Ча Ихон внимательно изучает его взглядом, словно что-то обдумывая.

"Это действительно странно."

"Что именно странно?"

"Почему ты не злишься?"

"Из-за того, что вы следили за мной? Просто я подумал: ну, так уж случилось. Вы ведь не можете подавить своё любопытство."

Ча Ихон был человеком, который обязательно доводил до конца всё, что решил. Его упорство позволило ему пережить унижение, склониться перед богатым и могущественным дядей, и терпеть грязь ради мести предателю.

Ему было понятно, что его одержимость «Со Химином» не возникла на пустом месте, поэтому он просто смирился с этим. Наоборот, было бы страннее, если бы он, будучи таким любопытным, не следил за ним.

"А почему вы привели меня сюда?"

Рядом с домом, скорее всего, было достаточно психиатрических клиник, но тот факт, что они приехали в такое далёкое место, похоже, говорит о том, что он пытался проявить некое внимание к «Со Химину». Правда, его истинные намерения остались загадкой.

— Хочу понять твои намерения.

Ихон наконец-то показал свои истинные мотивы.

— …У меня нет никаких намерений.

Его сердце дрогнуло, ведь он только собирался приступить к проекту «Замена ключевых слов». Однако Химин сделал вид, что ничего не знает.

Он слегка наклонился, заглядывая ему в глаза. Как будто говоря, что никакая ложь не сработает, в его низком смешке и ярко сверкающем голубом взгляде было что-то ледяное.

Его охватил озноб, как только он вспомнил его прошлую ночь. Холодный пот потёк по её спине.

— Пойдём внутрь.

Ихон открыл дверь и зашёл внутрь. Колокольчик на стеклянной двери тихо зазвенел. Оставшись на мгновение в коридоре, чтобы прийти в себя, Химин пожал плечами и последовал за ним.

Интересно, какой диагноз поставит врач человеку, в которого вселился чужой дух.

— Добро пожаловать.

Медсестра на ресепшене поприветствовала их обоих. Вероятно, они пришли как раз к открытию, поэтому других пациентов не было.

— Как вас зовут?

— Со Химин.

— Дата рождения — 3 сентября, верно?

— А…

Настоящий Химин родился 4 сентября. Его удивило, что день рождения «Со Химина» отличается всего на один день, и он стоял с открытым ртом, как вдруг Ихон ответил вместо него.

— Верно.

— Подождите немного, пожалуйста.

Сев на кожаный диван с мягкими подушками, он начал осматриваться вокруг. Его не только смущала непривычная обстановка, но и запах:

вместо запаха дезинфицирующих средств в воздухе витал лёгкий аромат, напоминающий о храме. Похоже, этот запах действительно помогал расслабиться.

— Со Химин, проходите в кабинет.

Спустя некоторое время медсестра позвала Химина.

Он поднялася, стараясь собраться с мыслями, но Ихон, сидевший рядом, встал вслед за ним.

— Ты тоже хочешь зайти?

— Мне нужно объяснить симптомы.

— А это не нарушение закона о защите персональных данных?

— Сопровождать на приём к психиатру абсолютно законно, и ты — моя собственность.

— …

— Если бы я собирался пустить тебя одного, зачем бы мне вообще сюда приходить?

В самом деле, он был невероятно занят: из-за работы спал меньше четырёх часов в сутки. Даже после ночи с «Со Химином» он продолжал работать без отдыха.

Раз уж так вышло, что ему придётся посетить психиатра, Химин решил рассказать врачу, что это мир из книги. Его, конечно, наверняка примут за пациента с бредовыми расстройствами, но хоть так можно будет облегчить душу, поделившись тайной.

Однако Ча Ихон всё испортил. Как он мог признаться ему, что оказалась в теле главного героя из BL-романа, где он сам является главным героем, и что их обоих ждёт трагический конец?

Вряд ли он ей поверил бы.

Исподтишка взглянув на его затылок с недовольным выражением, он поджал губы. Теперь ему не удастся выговориться. В который раз он пожалел, что залечил его травму.

Разве он сможет вернуть этого высокомерного мужчину, привыкшего подавлять других силой, к его прежнему доброму облику?

Задача явно не из лёгких. Глубоко вздохнув, Химин вошел в кабинет врача вместе с Ча Ихоном.

— Давно не виделись, Химин! Как вы поживаете?

Из-за монитора выглянула женщина-врач и радостно поприветствовала его, узнав.

— А? …Тётя Ын Гён?

Аккуратные волосы до плеч, круглые очки без оправы, лёгкие морщинки вокруг глаз из-за постоянной улыбки, добрые глаза и безмятежное выражение лица. Она выглядела как подруга его матери, с которой они были ближе всего.

— Вы только что назвали меня тётей?

Женщина склонила голову, удивлённо глядя на Химина.

— Ой, я… Просто давно вас не видел, так обрадовался, что оговорился. Ын Гён… эээ… доктор Ын Гён. Ха-ха.

Бросив взгляд на хрустальную табличку с её именем на столе, Химин неловко рассмеялся. Удивительно, но, как и Ча Ихон, она выглядела точно так же, как человек из его настоящего мира.

— Не стойте, садитесь.

— А, да-да.

Не в силах скрыть замешательство, Химин поспешно опустился на стул для пациентов. Как и в тот момент, когда он впервые встретил Ча Ихона, ему снова показалось, что этот мир — отражение его подсознания.

В книге упоминалось лишь то, что «Со Химин» в течение долгого времени посещал консультации в психиатрической клинике «Хэсон». Но эта женщина даже не была там описана, не говоря уже о том, чтобы быть второстепенным персонажем.

Единственным, что изначально выделяло её как персонажа, был факт, что она бета. Даже имени у неё не должно было быть. Но, кажется, с изменением хода событий к ней начали добавляться новые детали.

Возникало ощущение, что кто-то слишком вольно заимствовал материалы из его подсознания. Однако это было лучше, чем если бы его окружали совершенно незнакомые люди. Теперь, если он будет скучать по дому, всегда можно будет прийти сюда на консультацию. Возможно, это даже к лучшему.

— А кем вам приходится сопровождающий? —

Взгляд Ын Гён переместился на стоящего за спиной Химина мужчину.

Казалось, её заинтриговала личность этого статного человека в идеально сидящем дорогом костюме.

— Партнёр, — коротко ответил Ихон. Его спокойный голос звучал так уверенно, что это ложь, казалось, никто бы и не заподозрил. Он говорил так, словно заранее подготовился.

— Простите… Ча Ихон? —

— Откуда вы знаете моё имя? —

Вежливый тон его голоса приобрёл холодные нотки. Однако Ын Гён, похоже, не смутилась от этого ледяного тона и спокойно продолжила.

— Кажется, это было ещё в школьные годы. Химин как-то показал мне ваш портрет, сказав, что вы его лучший друг. Он произвёл на меня такое впечатление, что я до сих пор помню ваше имя.

— …

Слова «лучший друг» заставили его губы сжаться в тонкую линию. Его взгляд стал тяжёлым, словно песчинки оседали на дне океана. Молча он повернул глаза к Химину. Ын Гён последовала за его взглядом и тоже посмотрела на парня, который сидел, не зная, куда деваться.

— Полгода от вас не было никаких известий. Я начала беспокоиться. Похоже, у вас было много дел за это время, Химин.

Её мягкий взгляд словно излучал тепло. Химин хотелось ответить: «Не за полгода, а за один день всё так изменилось». Но рука Ихона, тяжело лежащая на его плече, заставила его лишь натянуть натужную улыбку.

— Как насчёт бессонницы? У вас ведь, наверное, уже закончились те таблетки, что я выписывала в прошлый раз.

— Ну, это… —

— Сплю я хорошо. На удивление крепко.

Не успела Химин закончить фразу, как Ихон перебил его. Он посмотрел на него сверху вниз с выражением, будто намеревался разоблачить все его потайные мысли, и продолжил:

— Сегодня мы здесь потому, что этот парень считает себя двадцатиоднолетним.

— Двадцатиоднолетним?

— Также он уверен, что у неё есть семья, которой не существует.

— Вы имеете в виду покойную мать?

— Он утверждает, что у него есть три сестры.

— Проведём обследование.

Голос Ын Гён, всегда полный доброжелательности, стал чуть серьёзнее.

Химин почувствовал, что настал момент истины, и сглотнул.

— Диссоциативное расстройство идентичности. Другими словами, раздвоение личности, — вынесла она вердикт, внимательно изучив результаты обследования.

Химин ожидал, что его назовут страдающим от бредового расстройства, возможно, манией величия, но услышал совсем другой диагноз.

— Вы переживали недавно серьёзное потрясение?

— Да, переживал, — ответил за неё Ихон.

— Что именно произошло?

Его взгляд медленно скользнул по Химину. В его чёрных глазах переливались разноцветные отсветы, словно разливался радужный масляный слой.

Казалось, он был потрясён.

«Со Химин», которого он считал лгуном, обманом оскорблявшим его чувства, оказался совершенно другим человеком. Человек, которого он хотел уничтожить, больше не существовал.

Он думал, что полностью завладел всем, что принадлежало тому, кого он презирал. Но реальность оказалась другой. Даже пятьдесят миллиардов не могли вернуть настоящего «Со Химина».

Ихон хотел медленно уничтожить эту ненавистную семью, заставив их существовать как растения, подобно его матери, которая провела годы в коме. Но отец «Со Химина» погиб в нелепой автокатастрофе, а сама личность «Со Химина» исчезла. Всё это оставляло только чувство опустошения.

Его взгляд на Химина был похож на попытку ухватить мираж, который всегда ускользал. Его губы медленно начали двигаться:

— Он потерял отца в результате аварии. А ещё его похитили торговцы людьми.

Глаза Ын Гён расширились от удивления.

— Возможно, пока он находился в плену, он подвергался сексуальному насилию? Это могло стать причиной раскола личности.

— Такого не было. Я это точно проверил.

— Ну, в таком случае это хорошо… —

На мгновение замолчав, Ын Гён начала стучать по клавиатуре, записывая что-то в карту. Затем она обратилась к Химину своим мягким голосом:

— Химин.

— Да?

— Вы осознаёте, что внутри вас существует другая личность, то есть вы сами, но тридцатилетний?

— Да, осознаю.

‘Со Химин’ как личность, казалось, не существовала внутри Химина. Если бы его сознание где-то в теле продолжало жить и дышать, он бы давно это понял.

Однако было странное чувство, что ‘Со Химин’ — тот, кто был предельно чувствительным, болезненно острым, как кончик иглы, всю жизнь отталкивал Ч Ихона и, в конце концов, лишил себя жизни, — больше не существует в этом мире.

И всё же Химин намеренно солгал. Если бы он не смог как следует подойти к Ча Ихону, то мог бы бессмысленно провести в этом мире год, а то и два, прежде чем достичь конца.

И дело было не только в том, что он легко выдавал свои эмоции по лицу.

Гораздо проще было жить, заявляя себя новой личностью, чем притворяться ‘Со Химином’. Да и для проекта смены ключевых слов это могло бы быть гораздо полезнее.

Дела шли удивительно гладко. Это было неожиданным успехом. Хотя, судя по напряжённому лицу Ихона, он сам так не считал.

— Партнёр.

— Да?

— Возможно, это вас удивит, но никогда не отрицайте новую личность.

Текущий Химин— тоже его часть. Чтобы его "я" не запуталось, относитесь к нему тепло, как и прежде, как к одному человеку. У Химина много шрамов на душе.

Для Ихона ‘Со Химин’ был сыном врага, разрушившего его семью, а также балованным господином, выросшим за крепостной стеной чрезмерной опеки.

Слова о шрамах и смене личности звучали настолько неправдоподобно, что его брови нахмурились. Крупные дуги бровей дернулись, вырисовывая прямую линию.

— ...Ха.

Ихон, не смея рассмеяться в присутствии Ын Гён, провёл перевязанной рукой по лицу, словно пытаясь умыться.

После короткого молчания, прикрыв лицо, он посмотрел на Химина. Его криво поджатые губы выражали не то насмешку, не то презрение.

Химин тоже поднял голову и встретился с его взглядом, напоминающим бушующий чёрный штормовой океан. И затем с безоблачной улыбкой, словно ничего не произошло, сказал:

— Приятно познакомиться, брат Ихон.

Это были их первые слова друг другу за целый день.

— Брат Ихон.

Химин был немного удивлен, что слова, слетевшие с его губ, звучали не так неловко, как он ожидал.

Каждый раз, когда его друг угощал чем-то вкусным, он в шутку вскидывал плечи, как рядовой член банды, и говорил: «Спасибо, брат Ихон! Люблю вас!» — играя роль до конца.

Правда, разница в том, что в реальности Ихон был вовсе не обычным студентом, а настоящим членом преступной группировки. Но из-за того, что имена совпадали, в конце фразы ощущалась некая знакомая теплотa.

— Мы же договорились ничего не отрицать, партнёр, — сказала Ын Гён, когда Ихон, выслушав приветствие, продолжал стоять с каменным лицом.

— Ах, — выдохнул он, коротко бросив звук, похожий на вздох, и, взглянув на неё, будто бы для

подтверждения, переспросил:

— Вы сказали, что это тоже часть ‘Со Химина’?

— Именно так. Представьте, что это другой листок на одном стебле, и вам будет легче понять.

— Другой... листок.

Ихон, казалось, обдумывал её слова. В его паузах, словно запятых, вставленных для того, чтобы перевести дух, угадывалось что-то, напоминающее интерес.

Бушующий ураган в его глазах вдруг затих, а его слегка изменившийся взгляд, словно стрелой, пронзил грудь Химина.

Тук-тук.

Почему-то сердце забилось быстрее. Хоть в его теле и не было сознания, оно всё равно реагировало на Ихона. Было ли это от страха перед его возможной жестокостью или от того, что он не мог справиться с внезапным притяжением, было непонятно, и от этого становилось только запутаннее.

— Ладно. Приятно познакомиться.

Ихон протянул перевязанную руку. Его длинные, грубоватые пальцы с выступающими суставами выглядели внушительно. Химин смотрел на эту грубую руку, затем осторожно коснулся её своей. Из-за плотной ткани бинтов, ощущавшихся на ладони, он прикоснулся едва-едва, но Ихон сжал его руку крепко, будто давая понять, что не отпустит её ни за что.

Независимо от того, какой из ‘Со Химинов’ он сейчас, у него не было намерения отпускать.

Навязчивая одержимость, которая привела бы в ужас прежнего ‘Со Химина’, наоборот, обрадовала нынешнего Химина. Хотя его внешний вид остался прежним, он боялся, что из-за смены личности его реванш или интерес будут отброшены. Однако его страхи оказались напрасными.

Казалось, день, когда Ча Ихон станет безразличен к нему, никогда не наступит.

Хорошо это или плохо — Химин не знал.

Но в этом мире не было ничего страшнее, чем остановиться, чем не продвигаться вперёд.

Пусть даже и случился невероятный сюжетный поворот, похожий на клише из утренней мыльной оперы, где вдруг диагностируют раздвоение личности, или характер персонажа изменился, разрушая всю правдоподобность. Важно было одно: продолжать развивать события.

Если он добьётся, чтобы, как в других произведениях автора, Ча Ихон пообещал ему будущее, эта история обязательно завершится.

С этой мыслью в сердце Химин улыбнулся, игнорируя силу, с которой сжимали его руку, и наслаждаясь стремительным биением своего сердца.

Он словно бросал вызов: «Ну что ж, давай попробуем, посмотрим, как далеко мы сможем зайти».

Каждую пятницу Химин начал проходить сеансы терапевтического сна.

Хотя по протоколу лечение следовало сочетать с медикаментами, он категорически отказался от приёма лекарств, и врачи решили ограничиться только посещением клиники.

Это было скучное и однообразное существование в заточении. Поэтому возможность официально покидать дом хотя бы раз в неделю приносила Химину огромное облегчение. Единственное, что его огорчало, так это невозможность открыто выразить радость из-за серьёзного выражения лица Ихона.

— Вы вернулись?

Когда он спустился на подземный этаж, его уже ждал секретарь Чон, который открыл ему дверь машины.

— Едем домой.

— Да, понял.

Ихон, не сказавший ни слова, пока они спускались в лифте, кивком указал Химину сесть первым. Усевшись на место Ихона, он украдкой бросил взгляд на того, кто занял заднее сиденье и проверял сообщения на своём телефоне.

Аккуратно уложенные волосы в стиле помпадур, ни слишком длинные, ни слишком короткие, открывали прямой лоб, а грубоватый шрам на брови придавал лицу суровый вид. Опасная харизма и зрелая аура дополняли его потрясающую внешность.

Чем больше Химин смотрел, тем больше ему казалось, что Ихон невероятно привлекателен. Было интересно наблюдать за этим сочетанием знакомых и одновременно новых черт. Он никогда так внимательно не рассматривал его в реальной жизни и теперь замечал удивительно длинные и красивые ресницы.

Не отводя взгляда, Химин подумал о слове «соблазнение». Что нужно сделать, чтобы завлечь этого красивого мужчину? Серьёзно размышляя об этом, он невольно вздохнул.

Несмотря на свою смелость в проекте по смене ключевых слов, он понятия не имел, как соблазнять кого-то. Хуже того, он был совершенно неопытным человеком в любовных делах. А Ихон был мужчиной, кипящим от ненависти к прежнему ‘Со Химину’.

«Да откуда мне знать, как это делать, если я ни разу не встречался ни с кем?»

Хоть он и учился в школах и университете, где учились и девушки, его постоянное присутствие рядом с другом Ихоном, с которым они были неразлучны, мешало ему даже нормально пообщаться с девушками.

Все те многочисленные истории любви, о которых он читал в романах, оказались бесполезными. Главные герои с характерами, похожими на прежнего ‘Со Химина’, обычно были печальными, ранимыми и неспособными сами сделать шаг вперёд. Попытка повторить их поведение наверняка вызвала бы только раздражение.

— Может, стоит просто действовать решительно? — вздохнул он, размышляя об этом, как вдруг Ихон выключил телефон, повернулся к нему и сказал с резким тоном:

— Если не хочешь, чтобы тебя съели, хватит на меня смотреть.

— Вы меня съедите?

Так как Химин думал о чём-то похожем, он широко распахнул глаза и удивлённо переспросил, действительно ли тот это имеет в виду. Он ведь ещё даже не успел как следует подготовиться, а тут сразу речь о том, чтобы отдать своё тело. Слишком быстро.

Вчера ему удалось избежать подобного, но он не хотел снова испытывать страх и ужас, которые почувствовал, встретившись с его взглядом, наполненным первобытным желанием.

Быть вынужденным отдаться и добровольно соблазнить его — совершенно разные вещи. Химин не мог скрыть беспокойства, и его дыхание участилось. Ихон прищурился, заметив это, а между его приоткрытыми губами мелькнул раздражённый вздох.

— Как думаешь, зачем я отдал за тебя целых пять миллиардов?

Потому что ты меня любишь.

Эти слова так и остались застрявшими в горле. Химин не решился произнести их вслух и вместо этого ответил:

— Потому что мы учились вместе?

— Неправильно.

Ихон изящно поднял указательный палец и направил его в нижнюю часть живота Химина.

— Чтобы вот сюда засунуть свой член.

Его неторопливый тон резко контрастировал с беспощадностью слов. Химин почувствовал, будто снова встретился с тем самым зверем, которого видел прошлой ночью. Его кожа под дорогой тканью одежды моментально покрылась мурашками.

Казалось, он действительно был намерен взять Химина. Его взгляд, холоднее ночной росы, скользнул по телу, прежде чем он продолжил:

— Вчера я сдержался из-за слов доктора Хвана, но сегодня — нет. Мне всё равно, двадцать один тебе или тридцать. Возраст имеет значение для секса?

Уголки его губ дрогнули, растягиваясь в кривую ухмылку. Феромоны Ихона накрыли Химина мощной волной, как бурное дыхание морского ветра.

Хотя он даже не коснулся его, казалось, что его схватили за горло, и дышать стало невозможно.

Так нельзя.

Не то чтобы он собирался соблазнять Ихона, но всё могло закончиться тем, что им просто воспользуются. Если в их отношениях так явно будет выделяться господствующая и подчинённая стороны,

рассчитывать на какую-то нежность с его стороны не придётся.

Стоя на распутье, Химин на мгновение замешкался, но затем решился использовать свой последний козырь.

Это была единственная надежда развернуть направленную на разрушение ненависть Ихона к 'Со Химину в другую сторону.

Ему не хотелось прибегать к этому способу, но выбора не оставалось.

Ты знаешь, почему, как только 'Со Химин' получил результаты диагностики, он сразу же оттолкнул тебя?

(P.S от переводчика во 2 главе я ошиблась в сумме за него дали 5млрд, не 50)

Обращаясь к нему, как к постороннему, Химин произнес его имя, и Ихон на мгновение склонил голову. Возможно, он вспомнил тот день, когда его внезапно и безжалостно отверг человек, которого он безответно любил, человек, которому он доверял как лучшему другу.

Его взгляд стал острым.

«Говори».

«В начальной школе меня изнасиловал альфа, который был в состоянии гона».

Лицо Ихона мгновенно окаменело. В машине, где раздавался лишь редкий шум двигателя, повисла тишина, не было слышно даже дыхания. Химин снова заговорил.

«У меня травма, связанная с альфами. У "Со Химина"».

Жизнь "Со Химина" была сущим несчастьем. Он родился ценой жизни своей матери и вырос в руках няни, находясь под чрезмерной опекой отца.

После поступления в начальную школу "Со Химин" больше времени проводил не с няней, а посещая множество кружков: пианино, рисование, английский, математика, сочинение. Хотя он неплохо рисовал, больше всего ему нравились уроки по сочинению благодаря доброму учителю, который всегда выслушивал его.

Но человек, которому он доверял, воспользовался состоянием гона, чтобы прикоснуться к маленькому "Со Химину". Словно проклиная, он сказал: «Ты станешь замечательным ребенком, пробудившимся как омега».

К счастью, директора кружка удалось это обнаружить, и мужчину арестовала полиция. Однако раны "Со Химина" так и не зажили. Для него альфы стали существами, которые в любой момент могут обратиться против него. Когда позже он действительно пробудился как доминантный омега, казалось, что проклятие сбылось. Травма, которую он не мог преодолеть, вынудила его даже отвергнуть своего самого близкого друга.

Когда Химин попал в руки Ихона, первым делом Ын Гён спросила, не подвергался ли он сексуальному насилию, и на то были веские причины.

«Я хочу, чтобы вы не сделали того, о чем потом пожалеете».

История Со Химина и Ча Ихона всегда была трагичной. Химин искренне обратился к нему, который застыв, словно мраморная статуя, сидел на месте.

Его желание увидеть счастливый конец было равноценно надежде, что они оба останутся живы и найдут счастье. Он хотел наблюдать за Ихоном, который выжил и обрел счастье, прежде чем покинуть этот мир.

Ихон прикусил нижнюю губу. На его идеально бесстрастном лице появились трещины. Нажав на кнопку, он опустил стекло, и тонкий поток света пролился через открытую щель.

«Ты...»

Когда часть затемненного окна опустилась, за его плечом в салон машины ворвался луч света. Пока Химин тихо смотрел на этот свет, Ихон снова задал вопрос:

«И ты тоже?»

Вопрос был о том, есть ли травма у 21-летнего Химина.

«...Пока не знаю».

Его тело реагировало на альфу, даже если он этого не осознавал.

Независимо от воли, возникала физическая реакция отторжения.

Похоже, в теле действительно существовала память, которую невозможно стереть.

Ихон, привычно доставая пачку сигарет из внутреннего кармана пиджака, посмотрел на Химина и снова убрал её. Вместо этого он отвернулся, устремив взгляд на быстро сменяющийся пейзаж за окном.

Когда разговор подошёл к концу, молча управлявший машиной секретарь Чон включил музыку. Это было фортепианное произведение Дебюсси — "Отражения в воде".

В тихом салоне автомобиля мягко и спокойно зазвучала мелодия. Она передавала рябь на воде, игру света и тени. Химин подумал, что эта музыка удивительно похожа на Ча Ихона, чьи истинные чувства было так трудно понять.

---

Когда они вернулись домой, на пороге стояли маленькие туфли. Они принадлежали домработнице, госпоже Ан.

[Вы вернулись.]

Женщина, волосы которой были аккуратно собраны в пучок, а на теле — передник, подошла и протянула телефон с написанным текстом.

Она была персонажем, который мог понимать речь, но не мог говорить. Именно благодаря своей молчаливости она пользовалась огромным доверием Ча Ихона, что делало её неудобной фигурой для "Со Химина".

— Сегодня оставайтесь, пока я не уйду, — сказал Ихон.

[Хорошо. А что вы хотите на обед?]

Ихон мельком взглянул на робко стоящего Химина и обратился к Ан:

— Мы пообедаем вне дома. А ему закажите что-нибудь... ну, что любят дети... Пиццу. Да, пусть будет пицца.

— Можно заказать пиццу с черным ангусом и тройным сырным бортиком, размер — большой? И три порции острого соуса дополнительно.

Химин был настоящим фанатом пиццы. Он не мог позволить себе есть её часто из-за цены, но любил её настолько, что ел бы каждый день, будь возможность.

Услышав слово «пицца», он тут же воодушевился и выдал самый дорогой вариант. Ихон уставился на него с выражением, будто услышал какой-то непонятный ему инопланетный язык.

— …Если нельзя, я закажу что-нибудь подешевле.

Когда ему предложили заказать что угодно, нужно было просто сказать «Спасибо, брат!» и воспользоваться возможностью, но вместо этого он слишком увлёкся и начал болтать лишнее. С грустным видом опустив голову, Химин замолчал. Секретарь Чон и госпожа Ан переглянулись, не скрывая неловкости, и стали украдкой наблюдать за реакцией Ихона.

Тот, как подобает высокопоставленному члену преступной организации, проигнорировал взгляды окружающих и лишь продолжал молча смотреть на Химина. Его пальцы, перевязанные бинтами, сжались в кулак. Химин испугался, что он разозлился, и невольно втянул плечи. Но в этот момент Ихон безразличным тоном бросил:

— Что хочешь, то и заказывай.

Будто не имело значения, будет это пицца с тигровыми креветками или с черным ангусом, три порции острого соуса или десять.

— Правда?

Химин поднял голову, глядя на него сияющими глазами. Ихон, как и прежде, стоял неподвижно.

— Я точно могу заказать любую?

Не веря своим ушам, он переспросил, на что Ихон, не изменив выражения лица, чуть шевельнул губами:

— Да.

Его взгляд оставался твёрдым, но в черно-синих глазах, напоминающих ночную тьму, Химину показалось, будто вновь зазвучала та мягкая мелодия, которая играла в машине.

Внезапно перед глазами на мгновение наложились образы его единственного друга и мужчины, стоящего перед ним. Хотя он считал, что у них нет ничего общего, кроме внешности, это оказалось не совсем так.

Оба были богаты, щедры, умели слушать, покупали ему пиццу.

Химин почувствовал лёгкую грусть. Если бы «Со Химин» и «Ча Ихон» смогли поступиться гордостью и сделать шаг навстречу друг другу, то, возможно, финал «Безмолвие» не был бы таким трагичным.

Он решил, что не станет повторять трагедию, вызванную отсутствием общения. Какой бы реакции он ни ожидал, Химин твёрдо решил не скрывать своих чувств и мыслей. Он посмотрел на Ихона и сказал:

— Спасибо. С удовольствием поем.

На его лице, застывшем, как у деревянного идола, на мгновение промелькнул слабый проблеск света.

Лёгкое движение мышц изменило общее выражение лица и атмосферу.

Но в следующий миг он вернулся к своему привычному «образу гангстера», и Химин оказался смущён больше самого Ихона. Этот человек действительно выглядел так, будто его невозможно было ранить.

— Секретарь Чон, мы уходим, — сказал Ихон.

— Когда вернётесь?

Химин окликнул его, когда тот уже разворачивался, чтобы уйти. В семье Со было принято ужинать вместе, если не было других планов.

Поэтому он надеялся поужинать с ним.

— Посмотрим.

— Хоть примерно...

— Я сам не знаю, так что не занимайся ерундой и сиди у себя в комнате.

— Обязательно сидеть в комнате? Я хотел посмотреть телевизор в гостиной.

Хотя гостиная была видна сквозь стеклянную стену, с этого угла экран телевизора, скорее всего, было плохо видно. Химин поднял взгляд на Ихона с таким жалостливым выражением, будто он был брошенным щенком.

Бровь Ихона снова дернулась, как и раньше. Окинув Химина ледяным взглядом, будто оценивая предмет, он отдал указание госпоже Ан.

— Сообщайте в реальном времени, что он смотрит и чем занимается.

[Хорошо.]

Она быстро набрала ответ на экране телефона. Её поведение ясно показывало, что она готова выполнять любые распоряжения Ча Ихона.

Госпожа Ан оказалась матерью Ким Минсока, который впоследствии стал наблюдателем за «Со Химином». Когда её муж-алкоголик применял домашнее насилие, Ким Минсок убил своего отца, чтобы защитить мать. Ихон, случайно оказавшийся на месте происшествия, помог замять дело.

С тех пор она считала, что обязана ему жизнью, ведь он не только прикрыл её сына, но и устроил её на работу. Хотя работа была частью условий по погашению долга, госпожа Ан выполняла свои обязанности с предельным усердием.

Она была проницательной, говорила только по делу и безоговорочно следовала за Ча Ихоном. Химин прекрасно понимал, почему «Со Химин» чувствовал себя неуютно рядом с ней. Она, как и секретарь Чон, была идеальным человеком Ча Ихона.

— Мы выходим.

— Да, понял.

— Удачи вам. Хорошо доберитесь.

Химин помахал рукой в знак прощания Ихону и секретарю Чону.

Секретарь Чон тихо склонил голову, а вот Ихон, не сказав ни слова, даже простого «Да», резко развернулся и вышел за дверь.

— Вот уж действительно холоден, — пробормотал Химин.

Бах. Одновременно с закрытием входной двери раздался звук блокировки электронного замка.

Тяжёлый мускусный аромат, от которого казалось, что невозможно дышать, тоже вскоре рассеялся.

То ли от напряжения, то ли из-за слабого тела «Со Химина», у него вдруг закружилась голова, и началось лёгкое головокружение.

Казалось, будто прохладный ветерок коснулся кожи. Похоже, начиналась простуда.

[Вам плохо?]

Госпожа Ан, заметив, что Химин, опираясь на стену, долго не может сдвинуться с места, легонько постучала ему по спине, чтобы проверить его состояние.

«Немного посидите, и вам станет лучше».

[Я помогу вам].

Она, убрав телефон в карман передника, поддержала его за руку. С её помощью Химин опустился на диван в гостиной, почти лёжа.

[Я позову доктора].

«После пиццы мне точно станет лучше, не зовите».

Он с трудом успокоил Ча Ихона, который, никому не доверяя, потащил его к психиатру, и теперь боялся, что если придёт доктор Хван, тот снова устроит скандал, зацепившись за что-нибудь. Химин, заметив тревогу в её взгляде, улыбнулся и ловко сменил тему.

«Я съел две пачки лапши, что лежала на кухне».

[Правда?]

«Простите, что взял без спроса».

[Ничего страшного].

Хотя к доктору Хвану он ощущал моментальную симпатию, Ан не вызывала у него такого дискомфорта. Ему даже казалось, что с ней надёжно, ведь он знал: что бы ни случилось, она не предаст Ча Ихона.

Умение видеть будущее — это, по сути, способность различать, кто враг, а кто союзник.

[Вот, закажите с этого. Я в таких делах ничего не понимаю].

Ан принесла ему кружку с тёплой водой и тонкое одеяло, а потом протянула телефон.

Если бы он всё ещё был "Со Химином", то, получив телефон, первым делом связался бы со своим «вторым игроком» До Чжунёном, чтобы придумать, как сбежать. Но у Химина и в мыслях не было снова связываться с До Чжунёном. Справиться с Ча Ихоном уже было достаточно сложно, а ещё один мужчина? Нет уж.

Пиццу, по его мнению, нужно есть отдельно. Если же, поддавшись жадности, к пицце добавить ещё и чампон, то, конечно, можно насытиться, но во рту останется странный вкус, ни то ни сё.

Если бы это была отыгровка в симуляторе свиданий, то он мог бы представить, что попал на шведский стол, и, притворившись сумасшедшим, попробовать завоевать и того, и другого. Но это был не симулятор, а мир романа с трагическим концом, в котором даже с Ча Ихоном нельзя построить отношения.

Вместо того чтобы отправить До Чжунёну сообщение с просьбой о помощи, Химин открыл сайт поисковой системы и ввёл в строку «ДоXно пицца». Поскольку мир был скопирован с реальности, к счастью, он обнаружил официальный сайт своей любимой пиццерии.

Он хотел позвонить и сделать заказ, но вспомнил, что Ан не может говорить, и скачал приложение для доставки. Получив купон на скидку в 10 000 вон на первый заказ, он с удовольствием заполнил корзину.

Разумеется, он не забыл добавить три острых соуса, чесночный соус и колу.

«Какой здесь адрес?»

Время года сменилось с середины зимы на раннюю весну, но пейзаж за окном почти не отличался от того, что он видел в своём мире.

Единственной проблемой было то, что здание в точности напоминало жилой комплекс, в котором жил его друг Ихон.

«Неужели даже адрес совпадает?» — подумал он, внимательно наблюдая за тем, что пишет Ан.

[Сеул, район XX, XX-ро, 17, 101 корпус, 5001 квартира].

Хотя он старался не выдать своего удивления, совпадение корпуса и квартиры его поразило.

Структура здания, хоть и отличалась отделкой, была идентична дому его друга.

«Удивительно до смерти. Как такое возможно?»

Он думал, что ему знакома структура дома, потому что она была подробно описана в книге, но оказалось, что дело вовсе не в этом. Ему не казалось это место чужим, потому что он часто бывал у Ихона дома.

Роман — это не визуальный контент, как фильм или сериал. История, созданная автором, становится полной лишь тогда, когда добавляется воображение читателя. Наверное, именно поэтому сейчас, когда он оказался внутри книги, перед его глазами возникли эти знакомые сцены.

Несмотря на то что он прочитал множество книг, у него, похоже, было крайне бедное воображение. Если весь мир строится исключительно из таких ограниченных взглядов.

[Отдыхайте, я пойду уберусь].

Когда заказ был завершён и телефон возвращён, Ан принесла пульт от телевизора. Химин включил телевизор и стал с нетерпением ждать, когда привезут пиццу.

На экране шли шоу-программы, ничем не отличающиеся от тех, что он видел в реальности.

Переключив все каналы по кругу, он наконец оставил телевизор на киноканале, потянул на себя одеяло и устроился поудобнее.

По телевизору показывали фильм о робком омеге-старшекласснике и его романтической истории с альфой-старостой. За исключением того, что омега и альфа становились не друзьями, а возлюбленными, сюжет слегка напоминал историю дружбы его самого и Ихона. Улыбнувшись, он с удовольствием вспомнил детские годы.

То ли из-за того, что он был под одеялом, то ли потому, что с самого утра был занят, но сон навалился неожиданно и нестерпимо.

Химин закрыл глаза под тихий, будто доносящийся издалека звук телевизора.

---

Журчание.

Химин смутился и для вида прочистил горло, чтобы заглушить урчание в животе. Сегодня его голод был особенно неумолим, и он, сжав живот, чтобы звуки не доносились, мысленно повторял, что нужно потерпеть всего лишь до конца последнего урока.

Из-за ремонта в столовой весь март школьникам приходилось носить с собой обеды. Химин не хотел просить мать, занятую на работе, готовить ему ланч, поэтому с самого первого учебного дня он пропускал обеды.

Вместо этого он проводил обеденное время в библиотеке за чтением книг.

Хоть он и не завёл ни одного друга, но считал, что этого достаточно, чтобы не тратить деньги на еду.

— Ты, наверное, сильно голоден?

После урока он складывал учебники в рюкзак, когда крупный парень с передней парты повернулся к нему.

— …Что? Я?

— Да, ты. Со Химин.

Поняв, что его раскусили, он покраснел до ушей и уткнулся взглядом в пол.

А ещё от парня исходил приятный мыльный аромат, что почему-то смутило его ещё сильнее. Химин пробормотал извинения, едва слышно:

— Прости. Шумел, наверное.

— Немного.

― В следующий раз постараюсь, чтобы не было слышно.

Староста был самым популярным учеником в школе.

Несмотря на то что он только начал учиться в средней школе, его рост уже сравнялся со старшеклассниками, а красивое лицо вызывало восхищение у всех учеников, да и учителей тоже. Каждый хотел с ним подружиться, и учителя ему доверяли.

Хотя у Химина не было шансов стать другом Ча Ихона, он совсем не хотел быть ему врагом. Чтобы больше не мешать урокам, он решил на будущее приносить с собой воду, и мысленно записал себе это задание — захватить с собой стакан.

― На занятия идёшь?

Ча Ихон ленивым тоном спросил, словно невзначай.

― Нет.

― Отлично. Пошли.

― К-куда?

― Ко мне домой.

Ихон перекинул ремешок сумки через одно плечо и встал со своего места.

За ним колыхались светло-зелёные шторы, в щель между которыми пробивался яркий солнечный свет позднего дня.

С его лёгкой улыбкой на лице, озарённой лучами света, он напоминал кадр из молодёжного фильма. Поэтому Химин так и не осмелился спросить: «А с чего бы мне идти к тебе домой?».

― Пока, Ихон!

― Ихон, до завтра!

― Увидимся!

Одноклассники наперебой прощались с уходящим Ихоном, а ребята из других классов, встречаясь с ним в коридоре, махали рукой и улыбались.

Это сильно контрастировало с положением Химина, который, ходя повсюду в одиночестве, не сблизился ни с кем.

Хотя Химин и был одинок по своей воле, он не был изгоем. Тем не менее, он подумал, что рядом с ним Ихон мог выглядеть странно, поэтому специально держался на шаг позади, пока они шли.

Его аккуратно подстриженный затылок и широкие плечи, заметно отличавшиеся от неровно подстриженных волос самого Химина, постоянно попадали ему в поле зрения. Несмотря на то что форма у них была одинаковая, тёмно-синий блейзер на Ча Ихоне выглядел как дорогой брендовый пиджак, что удивляло.

Он казался единственным цветным пятном в чёрно-белом мире.

Мальчишки смотрели на него с восхищением, а девочки старались во что бы то ни стало завязать разговор. Химин чувствовал себя зрителем, наблюдающим со стороны, и неспешно шёл следом.

― Со Химин?

Он старался идти тихо, чтобы не привлекать лишнего внимания одноклассников. Но когда они уже спустились вниз по лестнице, Ихон вдруг остановился, обернулся и посмотрел на него с серьёзным выражением лица.

― А? Что такое?

― Я уже думал, ты ушёл.

― Я же шёл за тобой.

― Иди рядом.

Ча Ихон сделал движение рукой, и Химин быстро спустился, чтобы встать с ним на одну линию. В этот момент он почувствовал на себе взгляды окружающих — с лёгкой примесью зависти и восхищения.

Странным образом в груди вдруг зародилось чувство превосходства.

Возможно, это было потому, что в начальной школе его друзья были довольно обычными и ничем не выделялись.

Подстраиваясь под шаг Ихона, Химин осторожно бросал на него взгляды, пока они направлялись к автобусной остановке. Лицо Ихона было слегка покрасневшим, хотя он продолжал идти молча.

Почему он вообще позвал его к себе домой?

Это был первый раз, когда они говорили друг с другом, хотя даже разговором это назвать сложно.

Скорее, его просто попросили быть потише.

Неужели он из-за урчания в животе не смог сосредоточиться на уроке?

Всё-таки он был старостой. Просить показать конспекты перед всеми было бы неудобно, поэтому

он, похоже, решил, что лучше сделать это у себя дома.

Химин почувствовал себя неловко. Хотя он был очень голоден, он решил потерпеть ещё немного, следуя за Ихоном в автобус.

— Два билета, — сказал Ихон, протягивая карту водителю.

Прежде чем Химин успел его остановить, за проезд для двоих уже было оплачено.

— У меня тоже есть транспортная карта.

Похоже, Ихон считал, что Химин из тех, кто ходит в школу пешком. На самом деле он жил в таком месте, откуда приходилось дважды пересаживаться на автобус из-за неудачного расположения маршрутов.

Однако следующее, что сказал Ихон, оказалось неожиданным.

— Я же тебя пригласил, значит, я и должен заплатить.

— А... понятно. Спасибо.

Это была забота, о которой Химин даже не думал. В своей взрослости Ихон превосходил не только внешностью. Теперь стало ясно, почему все дети так его любили.

Они прошли вглубь автобуса и сели на предпоследние места. Химин снял свою сумку и закрыл приоткрытое окно. Тепло, исходящее от соприкасающихся ног, и слабый запах мыла, доносившийся от Ихона, лишь усиливали неловкость.

Проводить время с кем-то, кроме семьи, Химин не привык. Он не знал, о чём говорить, поэтому просто смотрел на мрачный пейзаж за окном. В этот момент Ихон сам завёл разговор.

— Что тебе больше нравится: бургеры или пицца?

— Что?

— Спрашиваю, что тебе больше по душе.

— Пицца?

Недавно парень старшей сестры приходил в гости. Чтобы произвести хорошее впечатление на семью, он принёс целую кучу дорогих бургеров ручной работы. Однако, оказавшись в такой неловкой ситуации впервые, Химин настолько перенервничал, что переел и сильно страдал от несварения.

Он несколько дней мучился, и теперь даже слово «бургер» вызывало у него тошноту, а запах навевал неприятные воспоминания.

В отличие от бургеров, пицца была роскошью, которую Химин мог себе позволить лишь несколько раз в год из-за высокой цены. Поэтому он без раздумий выбрал пиццу. Ихон, внимательно смотревший на него, вдруг сказал:

— У меня так же.

— Правда?

— Пицца, конечно, лучше бургеров. Ты знаешь толк в еде.

Химин удивился, зачем Ихон задал этот вопрос, но понял, что тот просто хотел завязать разговор. Найдя общую тему, неловкость между ними растаяла, как снег под весенним дождём.

Ча Ихон был не из тех, кто много говорит. Однако его слова всегда звучали весомо, заставляя невольно слушать. Разговор между ними вскоре стал непринуждённым, и до самого конца поездки они болтали, словно обычные друзья.

— Ух ты, ты здесь живёшь?

Ихон жил в жилом комплексе на главной улице. Здание было построено недавно, и его необычная архитектура сразу поражала воображение.

Когда они вошли в подъезд, Химин невольно открыл рот от удивления. Это было место совершенно другого уровня по сравнению с его старым полуподвальным домом в многоквартирном доме.

Они прошли через строгую систему безопасности и поднялись на лифте.

Ихон нажал на кнопку верхнего этажа. Химин думал, что подниматься придётся долго, но лифт быстро доставил их на 50-й этаж.

— Извините за беспокойство.

— Дома никого нет. Чувствуй себя как дома.

Сняв обувь, Химин робко вошёл внутрь. Просторный, изысканно оформленный интерьер и вид из окон, как из дорамы, захватили его дух.

— У тебя просто потрясающий дом.

Белоснежные полы и стены, яркая мебель в насыщенных цветах, редкие горшки с растениями, а в углу просторной гостиной — огромный рояль.

Всё казалось настолько удивительным, что у Химина даже не возникло зависти. Осматриваясь вокруг и не переставая восхищаться, он вдруг задумался и с обеспокоенным голосом обратился к Ихону:

— Если упадёшь, будет очень больно.

Дело в том, что пол здесь был не покрыт линолеумом, а выложен мраморной плиткой. Если бы ему пришлось убегать от старших сестёр и он вдруг поскользнулся, то наверняка сильно ударился бы головой. Эта мысль слегка пугала. На его неожиданное замечание Ихон лишь рассмеялся.

— Что будешь заказывать?

Он протянул телефон, на экране которого был открыт сайт "ДоXно Пицца".

— У меня нет денег...

Чтобы заказать пиццу, нужно было хотя бы 10 тысяч вон. Для такого, как Ихон, живущего в роскошной квартире, эта сумма, вероятно, была незначительной, но для Химина она равнялась его недельным карманным расходам.

— Я заплачу.

— Нет, не стоит. Ты уже оплатил автобус.

— Просто выбирай.

— ...Но всё равно.

— Я пригласил тебя, потому что мне не с кем поесть. Одному есть скучно. А ты выглядел голодным.

Химин был уверен, что Ихон привёл его домой только для того, чтобы одолжить записи уроков. Неожиданная причина его удивила, и он поднял взгляд на собеседника, недоумённо моргая.

Все вокруг мечтали подружиться с Ихоном. Почему же он говорит, что ему не с кем поесть? Химин наклонил голову в задумчивости и вдруг вспомнил, как тот спрашивал о его планах на вечер.

Наверное, его друзья заняты на дополнительных занятиях.

Действительно, обычные школьники ходят на курсы по английскому, математике и другим предметам, поэтому даже если бы они захотели прийти, у них просто не нашлось бы времени.

— Ты не ходишь в кружки?

— Я?

— Да.

— Бросил. Сегодня.

Ихон ответил легко, словно это было неважно. Похоже, он хотел отметить свой первый день без занятий и просто расслабиться. Пробежав глазами по экрану, Химин выбрал самую дешевую пиццу.

— Тогда вот эту.

— Закажу.

Ихон убрал телефон и несколько раз нажал на экран, завершив заказ. Это выглядело так, будто он делал это часто. Возможно, он привык заказывать еду на дом.

В коридоре Химин заметил семейное фото, на котором были родители и Ихон — только трое. Химин, который иногда злился на своих сестер за то, что они на него ругались, порой мечтал быть единственным ребенком в семье. Но когда он оставался дома один, ему становилось так грустно, что он с нетерпением ждал их возвращения.

Теперь он мог немного понять, почему Ихон пригласил его, человека, с которым он раньше едва говорил, в свой дом. Чем больше у тебя друзей, тем сильнее ощущается одиночество, когда они не рядом.

— Хочешь поиграть, пока ждем?

Ихон принес игровую приставку из своей комнаты и подключил её к телевизору. Это была дорогая консоль, которая часто считалась игрушкой для взрослых.

— Я никогда в такое не играл.

— Я научу тебя.

Ихон вложил контроллер в руки Химина и начал терпеливо объяснять, какие кнопки нужно нажимать.

Похоже, как и подобает старосте, Ихон обладал большим терпением. Даже когда Химин путался, он ни разу не повысил голос, ожидая, пока тот освоится с управлением.

Несмотря на некоторую самоуверенность, Ихон оказался добродушным парнем.

После одного матча в футбольной игре время пролетело незаметно.

Никакой неловкости между ними больше не осталось. Химин ел не ту пиццу, которую выбрал сам, а ту, где было больше начинки, и весело болтал с Ихоном.

— Почему ты каждый раз ходишь в библиотеку на перемене?

Когда тарелки были уже пусты, Ихон внезапно задал вопрос.

— Что? А откуда ты знаешь, что я туда хожу?

— Случайно увидел. Пошел взять книгу и заметил тебя.

— Понятно.

В школе, наверное, только Химин регулярно ходил в библиотеку на обеде.

Остальные обычно играли в баскетбол или футбол во дворе или болтали в классе.

Если бы в библиотеку пришел кто-то вроде Ихона, с его заметной внешностью, это бы сразу бросилось в глаза.

Наверное, он просто был так погружен в чтение, что не заметил, как Ихон заходил за книгами. Сдерживая желание спросить, что он взял почитать, Химин честно ответил:

— В классе от запаха еды я начинаю хотеть есть.

— Ты не обедаешь?

— Мама много работает, я не хочу её просить собирать мне еду. А покупать обед слишком дорого.

Сначала Химин думал брать с собой только рис и кимчи. Но для этого каждый день нужно было бы мыть контейнер, а сестры быстро заметили бы это и начали задавать вопросы. Это привело бы к тому, что мама почувствовала бы ещё больше ответственности. Поэтому он решил просто не есть.

— Может, попросить тётю готовить на одну порцию больше?

Вместо того чтобы есть пиццу, Ихон оперся локтями на стол и, подперев подбородок, спокойно спросил Химина:

— До конца осталось всего несколько дней. Ты справишься?

— А я вот не справляюсь. Слишком шумно.

— …А. Прости.

От его прямолинейности Химин на мгновение лишился дара речи. Он положил край пиццы, которую держал в руке, обратно на тарелку и, слегка кашлянув, заметил, как Ихон мягко пододвинул к нему стакан с колой:

— Тётя всегда готовит слишком много, еда постоянно остаётся. Лучше уж съесть, чем выбрасывать. С завтрашнего дня давай вместе обедать.

Светлая улыбка отразилась на сетчатке глаз Химина. В аккуратных, плавных изгибах его глаз читались тёплая забота и доброта.

Химин отпил глоток колы, которую тот ему передал. Лёгкий вкус шипучки приятно увлажнил пересохший от волнения рот.

— Спасибо, что позаботился.

Это была первая за долгое время проявленная к нему доброта. Причина могла крыться в ответственности за одноклассников или в том, что еды действительно оставалось много, но так или иначе, он оказался в долгу.

«Он намного лучше, чем я думал».

Химин решил, что постарается поддерживать с ним хорошие дружеские отношения, и допил остатки колы.

— Ты живёшь с тётей?

— А. …Нет, это миссис Щи, домработница.

Почему-то, произнося фамилию женщины, Ихон говорил как будто бы вполголоса, словно нажал кнопку отключения звука.

— Ты хорошо ешь. Вот, держи ещё.

Ихон положил на тарелку Химина кусок пиццы, обильно политый острым соусом и соусом чесночного типа.

— Сам тоже поешь.

— Ага.

Видимо, он действительно был голоден. Вкус оказался таким особенным, что, наверное, он захотел бы попробовать это ещё раз — завтра, послезавтра и в любой другой день.

Если кто-нибудь спросил бы, какое у него любимое блюдо, он бы без колебаний ответил: пицца.

---

Дзинь-дзинь.

Резкий звонок в дверь заставил его вздрогнуть и открыть глаза. В поле зрения смутно появились стекло, мрамор, мебель из стали тёмных тонов и минималистичный интерьер без признаков обжитости. Совсем не то, что уютный дом его друга — это был дом «мафиози Ча Ихона».

Это был не реальный мир, а вселенная романа «Безмолвие».

«Это был сон».

Возможно, всё из-за того, что они жили в одном доме и даже на одном этаже. Ему приснилось, как он впервые пришёл в гости к своему другу Ча Ихону. Они весело играли на приставке и ели дорогую пиццу.

Незабываемые воспоминания детства. Внезапно он почувствовал тоску по другу.

«Надеюсь, у него там всё хорошо».

Ча Ихон, а точнее двадцатилетний Ихон, уехал на каникулы в США к родственникам. Он даже предлагал оплатить билет на самолёт, чтобы они могли отправиться вместе, но Химин отказался.

Он не мог себе позволить принять такую щедрость, не имея возможности отплатить тем же.

Они каждый день были вместе, словно братья, но теперь, оказавшись далеко друг от друга, ему стало немного одиноко и скучно. Несмотря на то, что он увеличил количество рабочих смен и готовился к экзамену на получение сертификата, внутри оставалось чувство пустоты.

Возможно, именно из-за этой пустоты он так увлёкся чтением книг. Точно так же, как когда-то он пропускал обед, чтобы спрятаться в библиотеке.

«Это всё из-за Ча Ихона».

Если бы Ихон был в Корее, как обычно находясь рядом с ним, он бы играл с другом в игры вместо того, чтобы читать <Безмолвие>.

Оказавшись в этом мире, он винит во всём Ча Ихона, хоть и несправедливо.

Дзынь-дзынь.

Зазвонил дверной звонок, и в то же время раздался стук в дверь. Похоже, это был доставщик. Герой уже собрался встать, но госпожа Ан дала понять, что сама откроет дверь, и направилась к входу.

Фильм уже закончился. Химин рассеянно смотрел на экран телевизора, где шли рекламные ролики, и продолжал вспоминать сон, который был так ярок в его памяти.

Он подружился с Ча Ихоном, начав вместе обедать. Несмотря на разные жизненные обстоятельства, они мыслили одинаково, им нравились одни и те же вещи, и они быстро нашли общий язык.

В какой-то момент Ча Ихон стал неотъемлемой частью его жизни. Даже когда классы поменяли, и они оказались в разных группах, Ча Ихон неизменно находил его на переменах и буквально не отходил от него. Из-за этого у героя не появилось других друзей, что в какой-то момент стало немного раздражать.

Но, несмотря на это, он продолжал дружить с Ча Ихоном, потому что чувствовал, что ему хорошо рядом с этим человеком. Он был совершенно не таким, как тридцатилетний «мафиози Ча Ихон»: он был добрым и заботливым.

Например, он без колебаний делился сборниками задач от репетиторов или с удовольствием ел купленные в знак благодарности закуски из круглосуточного магазина, как будто это был ресторанный деликатес. Он всегда старался проявить внимание и заботу о своём друге.

Теперь, когда он задумался, персонаж Ча Ихона из романа тоже вел себя похоже с "Со Химином" в школьные годы. Он подошел к "Со Химину", который с трудом адаптировался к школьной жизни, заговорил с ним и стал его другом. Они ходили друг к другу домой, вместе занимались, а Ча Ихон даже позировал ему для рисунков.

Хотя позже он и стал мрачным из-за того, что считал себя преданным тем, кого любил, нельзя сказать, что он изначально был плохим человеком. В нем была скрыта потенция вернуться к своему прежнему состоянию.

«Тот, кого он любил…»

Даже в университете Ча Ихон отказывал множеству признаний и не отлипал от Химина. Тогда казалось, что ему просто нравится проводить время с другом, но, если подумать, это было похоже на поведение человека, безответно влюбленного.

«Эй, эй, эй, только не это».

«Ты рехнулся, Со Химин».

«Тот Ча Ихон и этот Ча Ихон — совсем разные люди».

Как можно было вообще додуматься до таких вещей в отношении друга?

Очевидно, что его разум временно помутился после того, как он оказался внутри BL-романа. Выругавшись, Химин ударил себя по голове кулаком.

«Ай!

Он так сильно приложился, что место удара занемело. Это его отрезвило, остатки сна мгновенно улетучились.

Сейчас важно не в том, чтобы сомневаться в чувствах друга, а в том, чтобы добиться финала с тридцатилетним Ча Ихоном и благополучно вернуться в реальность.

Для этого ему нужно было тщательно изучить свою цель, чтобы найти слабые точки и зацепки. Нужно было понять, что могло пошатнуть основы характера Ча Ихона.

У него не было времени на бесполезные размышления. Откинув одеяло, Химин поднялся с кровати. Сон пошел ему на пользу, и он чувствовал себя лучше. А поев, он станет еще бодрее.

Он направился на кухню. Госпожа Ан уже поставила коробку с пиццей, которую принес доставщик, на обеденный стол. Аппетитный аромат вызвал у него чувство голода.

[Приятного аппетита].

«Спасибо».

Госпожа Ан, которая поставила на стол тарелки, стаканы, вилку и нож, повернулась и направилась к кухонному столу. Похоже, она была занята приготовлением гарниров: на деревянной доске лежали очищенный лук и нарезанный кубиками картофель.

Домработница, которая работала в доме Ихона, тоже часто готовила тушеный картофель. Как же её звали?

Химин безуспешно пытался вспомнить её имя и, в конце концов, оставил эту затею. Вместо этого он обратился к женщине.

«Тётя».

«Со Химин» из романа называл госпожу Ан просто «госпожа Ан». Однако Химин решил, что лучше обращаться к ней более тепло, чем сухим, формальным тоном. Женщина удивлённо обернулась.

«Поешьте со мной».

[Нет, не стоит].

Она быстро достала телефон и показала экран Химину.

«Есть одному ведь так грустно».

Ихон, будучи единственным ребёнком в семье, терпеть не мог оставаться в одиночестве. Он просто не умел проводить время в одиночку. Всё это модное сейчас «есть одному», «пить одному», «путешествовать одному», «смотреть фильмы одному» было ему совершенно чуждо.

Под предлогом одиночества он постоянно тянул Химина проводить с ним время. И, привыкнув к этому, Химин сам перестал есть, пить, путешествовать или ходить в кино в одиночестве.

[Тогда я съем только один кусочек].

Слова, которые он когда-то сказал, уговаривая доктора Хвана, сработали и на этот раз. Наматывая длинные нити сыра на вилку, Химин посмотрел на неё и сказал:

«Можно и три кусочка».

---

В 10 вечера вместо Ча Ихона входную дверь открыл секретарь Чон. Он пришёл, чтобы следить за Химином после того, как госпожу Ан отправили домой.

Затем, в 3 часа ночи, Ча Ихон вернулся домой, источая слабый запах крови. Бросив холодный взгляд на Химина, который, протирая сонные глаза, поздоровался с ним, он прошёл в спальню, не сказав ни слова.

На следующий день и через день Ча Ихон приходил домой только для того, чтобы поспать. На его рубашке больше не было пятен крови, как раньше, но в его опасной и напряжённой ауре чувствовалось, что он занимался чем-то незаконным. Подойти и заговорить с ним казалось невозможным.

Презрение, холодность, унижение. Так назывались линии, которые он очерчивал. Ча Ихон относился к двадцатиоднолетнему Химину как к ничтожному существу, а не как к тому «Со Химину», которого он когда-то любил и ненавидел. Казалось, он хотел насмешить Химина, доказав, что его надежды на то, что равнодушие Ча Ихона никогда не наступит, были ошибкой.

Сблизиться с ним, открыть замки на его сердце и заставить его поклясться в вечной любви.

Но вопреки этой цели расстояние между ними только увеличивалось с каждым днём. Единственное, что успокаивало сердце Химина, — это бинт на правой руке Ча Ихона. Если бы не это, он, возможно, уже потерял бы надежду и утонул в волнах тревоги.

«Здравствуйте, секретарь Чон».

Сегодня секретарь Чон снова пришёл раньше самого Ча Ихона. В руках у него были книги-бестселлеры, которые попросил принести Химин.

Несмотря на то, что он получил увесистый пакет с несколькими томами, радости это ему не принесло. Его мысли были полностью заняты Ча Ихоном.

Если он снова проигнорирует его сегодня, то даже мечтать о том, чтобы выполнить проект «смены ключевых слов», не придётся. Скорее всего, он потерпит поражение, не сказав ни слова, и останется у разбитого корыта.

Завтра Ча Ихон должен был вступить в должность президента компании «Шинвон Цемент», которую раньше возглавлял отец «Со Химина». Это был и тот самый день, когда он, не выдержав, вынужден был насильно взять «Со Химина», не справившись с возросшим уровнем феромонов.

Хотя он получил контрольный пакет акций и управление компанией, полной местью это было назвать трудно, так как он прибегнул к помощи капитала Юн Дэ Хо, председателя корпорации «Ушин».

Однако истинной целью Ча Ихона при вступлении в организацию не были власть, богатство или сила, как у других руководителей.

Его цель была сугубо стратегической: отомстить тем, кто разрушил его жизнь и жизнь его отца, а также возродить компанию «Тэсон Ремикон». Он никогда не собирался быть верным Юн Дэ Хо, председателю корпорации «Ушин», всю жизнь.

В то время как Ча Ихон тайно готовился к независимости, церемония его вступления на должность проходила в ледяной атмосфере из-за протестов существующего руководства компании. Это здорово задело его нервы.

В конце концов, накопившийся стресс, усугубленный приступом, вывел его из себя, и Ча Ихон в порыве ярости овладел телом «Со Химина», как разъярённый зверь. Теперь, когда он знал о травме «Со Химина», он не станет совершать насильственных действий, как это описывалось в романе. Но из-за закона «действия и противодействия» что-то ужасное всё же могло произойти.

Например, убийство.

«Когда я вижу тебя, во мне просыпается садизм».

Возможно, он шепнёт эту реплику из романа Химину на ухо завтра ночью, при этом не колеблясь использовать силу.

Ча Ихон был человеком жестоким по своей природе, несмотря на то, что временами демонстрировал заботливую сторону «Со Химину».

Оставленный любимым человеком и потерявший отца, он утратил смысл жизни и перестал сдерживать свою истинную сущность.

Когда-то он избил одноклассника до перелома всех костей только потому, что тот ему не понравился. Даже после того как его принудительно перевели в другую школу, он не испытывал ни грамма раскаяния, а скорее сожалел, что не смог побить сильнее.

Когда он впервые совершил убийство по приказу своего двоюродного дяди, Ча Ихон даже глазом не моргнул. Он просто вытер окровавленный нож носовым платком.

«Нам нужно поговорить».

До того, как случится что-то непоправимое.

Остановить церемонию инаугурации, которая состоится завтра утром, было бы сложно, поэтому сегодня ночью нужно было любой ценой сократить дистанцию с Ча Ихоном. Так хотя бы можно было подготовиться к любому развитию событий.

Химин не стал доставать книги из бумажного пакета, а просто поставил его в угол гостиной. Затем, подойдя к секретарю Чону, который стоял с бесстрастным выражением лица, он начал разговор.

— Секретарь Чон.

— Да, говорите.

— Вы снова задерживаетесь допоздна из-за меня?

— Нет.

Сёстры, которые работали в компании, не просто ненавидели переработки — они их презирали. В конце концов, кому может нравиться работать сверх установленного времени? Однако секретарь Чон, казалось, подчинялся приказам Ча Ихона 24 часа в сутки без всяких эмоций, будто не испытывал ни симпатий, ни антипатий. Нельзя было не признать его преданность.

— Сколько вам платят в месяц?

Так как этот человек не произносил ни слова сверх необходимого, Химин решил поддержать разговор, задав вопрос, который давно его интересовал.

— Вы о моей зарплате?

— Да.

— …

Видимо, вопрос оказался слишком прямым. В его взгляде на мгновение мелькнуло замешательство.

Химин как раз собирался добавить, что просто интересуется, не слишком ли эксплуатирует его начальник, но тут секретарь Чон заговорил.

— Мне выплачивают достаточно, чтобы я не чувствовал себя обделённым.

— Ах, понятно.

Похоже, его вознаграждение было столь щедрым, что оправдывало его круглосуточную преданность работе. Впрочем, Ча Ихон знал, как заставить людей подчиняться, и случай с госпожой Ан и ее сыном Ким Минсоком был тому подтверждением.

Если бы он применил те же методы к Со Химину, все было бы гораздо проще.

Разговор, казалось, подошёл к концу. Секретарь Чон посмотрел на него так, будто намекал, что теперь можно забрать книги и уйти к себе. Однако Химин, мельком взглянув на камеру наблюдения, закреплённую на потолке, прекратил болтовню и перешёл к главному.

— В котором часу сегодня вернётся директор?

— Я не знаю.

— А если позвонить и спросить?

— Он приказал не беспокоить его без крайней необходимости. Сейчас он на важной встрече.

Ответ был дан таким тоном, словно подразумевалось:

«Не мешайте начальнику и займитесь своими книгами». Однако Химин не мог уйти ни с чем и продолжил расспросы.

— Когда закончится эта важная встреча?

— Точно сказать сложно. Даже если она завершится рано, он может не вернуться домой из-за подготовки к завтрашней инаугурации.

— Он не вернётся домой?

— Да.

Неожиданная новость ударила, словно гром среди ясного неба, и у Химина закружилась голова. Если так пойдёт дальше, он проведёт ночь с Ча Ихоном, который, вероятно, выйдет из-под контроля.

Схватившись за голову, он попытался справиться с нахлынувшим головокружением, а затем спросил у секретаря Чона, который с тревогой наблюдал за ним:

— То есть, чтобы связаться с ним, нужен действительно срочный повод?

В глазах Химина вспыхнул огонёк. Он придумал отличный способ вытащить Ча Ихона, который не двигался с места без крайней необходимости. Всё, что нужно сделать, — это устроить приступ, как это делал «Со Химин».

Ча Ихон бросал всё, даже встречи с председателем Юном, когда в доме начинались буйства «Со Химина». Значит, если устроить скандал, он примчится домой.

Он уже был заклеймён как психически нестабильный. Какая разница, что он сделает? Любое поведение можно будет списать на болезнь, так что можно смело прикинуться сумасшедшим.

Прищурившись, Химин осмотрелся в поисках предмета, который можно было бы разбить.

Разбить чашку или нет?

Но что, если осколки разлетятся, он случайно наступит на них или порежется? Это было бы проблемой. Да и убирать всё придётся Ан-си, и ему стало немного неловко. В итоге он тихонько подошёл к дивану и вместо чашки схватил подушку.

— Я зол, так что немедленно позовите директора!

Изо всех сил он швырнул подушку на пол. В фильмах в такие моменты из разорванных швов разлетаются перья, но здесь не произошло ничего.

Повисло молчание. Секретарь Чон посмотрел на него с выражением, будто хотел спросить: «Что, чёрт возьми, ты делаешь?» Ах, чёрт, какой позор.

— Бы…быстро зовите директора!

Теперь он пнул подушку, которая упала на пол. Чон, равнодушно подняв её, сказал сухим голосом:

— Перестаньте и идите в свою комнату.

Идеально причёсанные волосы, безупречная одежда, предельно вежливый тон. На первый взгляд он выглядел как обычный офисный работник, но, как и Ча Ихон, действовал в тени.

Если он продолжит вести себя глупо, то в итоге просто окажется запертым в комнате. Нужно что-то более радикальное и способное вызвать немедленную реакцию...

Приняв решение, Химин направился на кухню.

— Где Ча Ихон? Немедленно его позовите!

Он вытащил нож из ящика под раковиной и поднёс его к своему горлу.

Синеватый блеск стали отразил свет, заполнив поле зрения, и у него задрожали ноги. Но другого способа оказать давление не было.

— Положите нож.

— Н-нет! Позовите Ча Ихона!

Секретарь Чон, который побледнел, смотря на него, достал телефон и коротко сообщил о случившемся. Затем, не сводя с него глаз, он терпеливо ждал, пока Химин выдохнется.

— …

— …

Чем дольше длилось противостояние, тем выше становилось напряжение.

Капля пота скатилась с его подбородка и стекла по лезвию ножа. Химин стиснул зубы.

Это невыносимо. Какое же дурацкое занятие.

Рука и предплечье начали болеть от долгого удерживания ножа. Казалось, что он стоит в наказании. В этот момент, когда хотелось бросить всё и забыть про этот дурацкий проект с изменением ключевых слов...

— Хватит спектакля. Опусти нож, если не хочешь сдохнуть от моей руки первым.

В гостиной раздался голос, наполненный непередаваемым авторитетом.

Низкий, властный тон, который словно сжимал человека в тисках. Глубокие, чёрные, как ночное небо, глаза. Феромоны, пропитанные мужественностью, словно колющие кожу.

Это был Ча Ихон.

Человек, которого он так ждал, наконец-то появился перед ним.

— Вы вернулись?

Осознание того, что больше не нужно держать в руках этот жуткий предмет, принесло мгновенное облегчение. Химин с расслабленным лицом дружелюбно поприветствовал его, но в ответ Ихoн нахмурился.

Он сделал шаг вперёд, вплотную приблизившись к нему. Когда их взгляды встретились, пространство вокруг, казалось, исказилось.

Чёрная, как ночь, рубашка, галстук глубокого, почти морского синего цвета, идеально сидящий пиджак с чёткими линиями — всё выглядело безупречно, как и утром, когда он уходил на работу. Однако тень усталости пролегла в уголках его глаз, а поспешные шаги выдавали потерю привычного хладнокровия.

Ихoн склонил голову набок, исподлобья сверля его взглядом. Этот взгляд был острее ножа и пронзал насквозь, словно гарпун вонзился в пойманную рыбу.

Грудь Химина судорожно вздымалась, словно жабры, которые раскрывались и снова сжимались.

— А…

Пальцы разжались, и нож выскользнул из рук. В тот же миг, когда он выпал, Ихон, стоявший вплотную, молниеносно схватил его за рукоять, прежде чем тот успел коснуться пола. Лезвие, словно притянутое магнитом, оказалось в его забинтованной руке.

— Ах!

Одновременно его другая рука грубо схватила Химина за воротник. От мощного рывка его швырнуло к стене, спина больно ударилась о твёрдую поверхность.

Голову пронзила вспышка боли, но осознание пришло слишком поздно.

Прямо у его уха с глухим стуком в стену вонзился нож.

Всё произошло в одно мгновение, прежде чем он успел хоть как-то среагировать.

Леденящий холод коснулся его щеки. Химин, не двигая головой, осторожно скосил глаза вбок. Лезвие ножа глубоко засело в стене, будто намертво прибитый гвоздь. По спине пробежал холодный пот.

— Ты сказал «вы вернулись»? Ты, похоже, с ума сошёл и мечтаешь о смерти, а?

Губы Ихонa скривились в кривой усмешке, полной раздражения. Казалось, весёлое приветствие Химина окончательно взбесило его.

Его тяжёлое дыхание обжигало кожу. Расстояние между ними мгновенно сократилось до предела, и Химин машинально прикусил губу. Густой, давящий аромат феромонов заполнил воздух, сжимая грудь.

Перепад в физической силе и подавляющее присутствие Ихонa заставили его непроизвольно сжаться.

— Из-за тебя сорвалась сделка на пять миллиардов.

Так что давай послушаем, была ли причина, по которой ты меня вызвал, действительно столь важной.

Он обещал, что за одну ночь спишет миллиард долга.

Тогда Химин думал, что десяти раз будет и так слишком много, но с таким раскладом ему, похоже, придётся отработать все сто.

Что ж, выходит, ему теперь не остаётся ничего другого, кроме как есть и… делать это.

По телу пробежала дрожь. Одна лишь мысль об этом заставила его чувствовать, будто его тело вот-вот развалится. Что, если он не доживёт до финала и просто умрёт от истощения?

Хотя это звучало абсурдно, вероятность была пугающе реальной. Химин опустил голову, внезапно потеряв дар речи. Похоже, он выбрал совершенно неудачное время. Он слишком торопился, решив, что перед инаугурацией им необходимо сблизиться.

— Почему молчишь? Разве ты не говорил, что зол на меня?

Язвительный тон больно ударил по сердцу. Даже не глядя, Химин знал, что на него устремлён пронзительный, ледяной взгляд. От осознания этого глаза заволокло влагой, и на ресницах заблестели слёзы.

Для Ча Ихона «Со Химин» был подобен цветку, растущему на недосягаемой скале. Он думал, что, оказавшись лицом к лицу, сумеет хоть немного растопить этот лёд. Глупая, наивная надежда.

— Я… я…

— Ты хоть понимаешь, что натворил, а теперь ещё и ноешь?

— …Ххк…

Сто раз… Как я вообще смогу выдержать сто раз?

Он поспешно попытался остановить слёзы, но безуспешно. Одного того, что его против воли затянуло в мир романа, было достаточно, чтобы чувствовать себя несчастным, но ещё хуже было то, что мужчина с лицом его единственного друга то и дело пытался его уничтожить. Горечь и страх переплелись, сжимая грудь.

Но больше всего Химин злился на себя – на то, что самоуверенно считал, будто знает будущее, и на то, что своим эгоистичным упрямством всё же помешал ему. Раз он сорвал важную сделку, то заслужил упрёки.

Холодный взгляд приклеился к его щекам, мокрым от слёз. Лишённые эмоций, прямые, словно натянутые струны, глаза казались ему жестокими, и он хотел отвернуться, но любое движение могло привести к тому, что клинок вонзится в него. Химин с трудом проглотил подступивший к горлу ком и заговорил:

— Я просто...

— Просто что?

— ...Просто соскучился по тебе.

В этом чужом, но одновременно знакомом мире он был единственным, на кого Химин мог хоть немного опереться. В реальности он никогда бы не связался с таким человеком, но здесь, в вымышленном мире, это не имело особого значения.

С самого начала он не собирался ему мешать. Просто его равнодушие, разрушившее веру в то, что он хоть немного заботится о нём, выбило его из колеи.

Хотя Химин и не хотел, чтобы он так же одержимо привязался к нему, как к Со Химину, но, раз уж они жили под одной крышей, ему хотелось хотя бы просто поговорить с ним.

И, если возможно, постепенно стереть ненависть, что засела в его сердце.

На лице Ихона мелькнуло какое-то странное выражение. В его тёмных глазах, обычно лишённых света, промелькнул слабый проблеск. Но Химин этого не заметил – он продолжал ронять слёзы и говорить:

— Если бы я так не сделал, ты бы просто продолжал меня игнорировать. Я не хочу, чтобы меня больше не замечали… Я просто хотел поговорить. Прости…

Он знал, что это была важная встреча, но не ожидал, что торговля будет идти так поздно ночью. Его мысли были заняты предстоящей церемонией вступления в должность, и он напрочь забыл, что Ихон связан с преступным миром.

С каждым словом его пальцы, сжавшие край одежды, постепенно ослабевали. Сквозь завесу слёз он видел его лицо – бесстрастное, холодное, будто покрытое инеем.

Но теперь он уже не выглядел как хищник, ведомый одной лишь жаждой крови. Его глаза моргнули раз, другой. Когда слёзы окончательно пролились, в его взгляде мелькнуло что-то отдалённо похожее на то выражение, которое было тогда, когда Химин перевязывал ему руку.

Пусть он и не был добр, но, по крайней мере, больше его не отталкивал.

— Секретарь Чон.

— Да, господин.

— Можешь идти.

— Понял.

Секретарь Чон почтительно поклонился сначала Ихону, затем Химину и вышел. Раздался звук закрывающейся двери, и только после этого Ихон вытащил нож из стены.

На тёмных обоях осталась чёткая вертикальная линия. Будто в неприступной стене образовалась крошечная щель. Как и в нём самом.

— Со Химин.

Ихон бросил нож в раковину и тихо произнёс его имя. Химин быстро вытер глаза тыльной стороной ладони и сразу же откликнулся:

— Да.

Он поспешно подошёл к нему, как ребёнок, ожидающий похвалы.

— Похоже, ты забыл, какое у тебя место. Ты моя собственность, проданная мне. У тебя нет права меня звать. Понял?

— Тогда что мне делать, если я скучаю по тебе? Просто ждать?

— Ты ещё и споришь?

— Это не спор. Мне просто интересно.

— Ты, похоже, совсем спятил, раз так хочешь умереть.

— Н-нет, что ты… Я просто...замолчу.

Он тут же потупил взгляд, словно раскаиваясь. Так же он всегда поступал, когда его отчитывали старшие сёстры.

— Не вздумай больше делать такую глупость.

— Хорошо.

— И не перечь мне.

— Понял.

В его голосе ещё звучала суровость, но не было той жестокости, что прежде. Закончив читать ему нотации, Ихон открыл холодильник, явно собираясь утолить жажду.

— Где вся вода?

Раньше бутылки воды стояли в ряд, но теперь их не было – он заменил их ячменным чаем, разлив в бутылки.

Брови Ихона резко изогнулись вверх, а челюсть напряглась.

— Ну, просто вода была слишком пресной, вот я и…

С раздражением он захлопнул дверцу холодильника, затем направился к шкафу, достал виски и два бокала.

Видимо, пить воду из фильтра он тоже не собирался.

"Лучше бы просто выпил ячменного чая… и полезно, и вкусно."

Стараясь не мешать, Химин несмело спросил:

— Приготовить тебе закуску?

— Не надо.

Он наполнил бокал. Янтарная жидкость стекала в него гладким шёлковым потоком.

— Ты же испортишь желудок, если будешь пить на голодный желудок.

— Ты, который даже лапшу нормально сварить не мог, собрался готовить? Хотел отравить меня, что ли?

— Да нет же!

— О чём ты вообще? Какой ещё яд? Я же просто хотел позаботиться о тебе, чтобы ты не испортил себе желудок! И вообще, я не тот «Со Химин».

Тридцатилетний Со Химин был избалованным господином, который не умел ни готовить, ни убираться, но с ним всё было иначе. Уже в средней школе он научился прибираться и стирать, а в старших классах начал готовить для своей семьи.

Конечно, ему было далеко до профессионального повара вроде мистера Ан, но он гордился тем, что справляется с домашними делами. Ради похвалы – а точнее, карманных денег – от старших сестёр он даже смотрел кулинарные видео и оттачивал свои навыки.

С уверенностью он распахнул дверцу холодильника.

На месте выброшенной воды стояли контейнеры с закусками и аккуратно разложенные ингредиенты.

Нужно было придумать что-то простое, быстрое, но при этом эффектное.

Как и положено типичному «Квангону», Ихон во время еды был сдержан и аккуратен. Он наверняка скривился бы, если бы ему предложили что-то, что нужно есть руками, или слишком острое блюдо.

Химин задумался, перебирая продукты, и, наконец, достал из ящика бекон и эноки. Он собирался приготовить рулетики из бекона с грибами – удобную закуску, которую можно есть палочками.

Сначала он тщательно вымыл нож, который Ихон швырнул в раковину, а затем отрезал корешки у грибов и разобрал их на небольшие пучки.

Он аккуратно завернул эноки в тонкие полоски бекона, накручивая их по диагонали. В этот момент он почувствовал на затылке пристальный взгляд, полный подозрительности и интереса.

Он обернулся – Ихон ритмично постукивал пальцем по бокалу, наблюдая за ним. Будто сам Химин был закуской к его виски.

«Не удивляйся, если это окажется вкусно».

Эти рулетики он часто готовил для сестёр, когда они возвращались с работы и открывали банки с пивом. Он был уверен в своём рецепте.

Ловкими движениями он поджарил рулетики до золотистой корочки, а затем посыпал их петрушкой и приправами.

Когда он выложил их на тарелку, закуска выглядела вполне достойно. Солёный и аппетитный аромат витал в воздухе.

— Готово.

Он достал ещё одну рюмку и накрыл на стол. Пока Химин готовил, Ихон успел выпить довольно много, но, похоже, это совсем на него не подействовало.

Химин сел напротив и протянул ему пустой бокал. Брови Ихона заметно дёрнулись.

— Налей мне тоже.

— Малыши должны пить ячменный чай.

— Вообще-то, я взрослый.

Он уверенно пододвинул бокал к бутылке. Старшая сестра, эксперт по социальным взаимодействиям, говорила, что лучший способ быстро сблизиться с человеком – это выпить с ним. Главное – не напиться до беспамятства.

Несмотря на хищный взгляд Ихона, Химин не отступил. В конце концов, тот вздохнул и молча налил ему виски.

Химин осторожно чокнулся его бокалом, не решаясь предлагать тост – знал, что просто проигнорирует.

В воздухе разлился благородный аромат выдержанного солода. Химин последовал примеру Ихона и сделал маленький глоток.

— Фу… Какой ужасный вкус.

Но его неопытный язык не был готов к дорогому алкоголю. Внутри всё запылало – в горле было горячо, а в желудке будто вспыхнул огонь.

То ли от усталости после эмоционального потрясения, то ли потому, что виски был для него в новинку, но даже один глоток подействовал на него слишком сильно. Он поспешно запил всё водой и закинул в рот кусочек закуски.

Ихон, внимательно наблюдавший за его реакцией, вдруг произнёс:

— Завтра я собираюсь на церемонию вступления в должность президента «Шинвон Цемент».

Если бы это услышал прежний Со Химин, который свято верил, что именно Ча Ихон виновен в смерти его отца, то в этот момент он бы швырнул в него бутылку с алкоголем.

Но Химин уже знал правду – и о церемонии, и о настоящем убийце. Поэтому он просто встретил его взгляд, не говоря ни слова.

Встретив взгляд, прозрачный, словно озеро, без тени гнева или ненависти, Ихон невольно нахмурился.

Тонкая трещина пробежала по его лицу, как вертикальная линия на обоях, но тут же исчезла, оставив после себя лишь горькое выражение.

В отличие от тридцатилетнего Со Химина, двадцатиоднолетний Со Химин вовсе не собирался мстить Ча Ихону.

Отсутствие ожидаемой острой реакции сбило его с толку, и теперь в его глазах, тяжёлых, словно аромат виски, читалось смятение.

Алкоголь, видимо, слегка приоткрыл тщательно возведённые барьеры, и в глубине его взгляда сквозило нечто, похожее на одиночество. Пустота.

Спустя долгое молчание, его губы вновь зашевелились:

— Завтра ты пойдёшь со мной. Как сын бывшего президента компании «Шинвон Цемент» Со Чже Хана.

— Я?

— Да.

Он нарочно произнёс имя покойного Со Чже Хана, будто желая задеть, но его лицо не выглядело довольным. Скорее… измученным.

Человек, скованный цепями проклятой судьбы, неспособный выбраться из этого круга. Ихон не мог отпустить Со Химина, ведь из-за него изменилась вся его жизнь.

На первых порах Ча Ихон изливал на Со Химина свою ярость без остатка — распускал руки, говорил слова, от которых хотелось дать по лицу, порой даже не гнушался насилия.

Этот персонаж изначально был создан таким.

Поэтому упоминание Со Чжк Хана в попытке причинить боль казалось предсказуемым.

Но взять его с собой на церемонию? Это было уже странно.

Раньше он прятал Со Химина в этом доме, не желая, чтобы хоть кто-то видел даже кончик его волос.

Зачем же теперь он выбрал совершенно другой путь?

Что изменилось?

Химин наблюдал, как Ихон одним махом осушил бокал, и вместо виски сам взял в руки стакан с водой.

Он выпил совсем чуть-чуть, но в животе закрутило, и голова слегка помутнела. Видимо, его дешёвые вкусы не предназначены для элитного алкоголя.

Складывалось ощущение, что он слегка опьянел, когда задал вопрос, напрочь позабыв, что его велели не перечить:

— Почему я должен идти? Ведь изначально вы не собирались меня брать.

Ихон посмотрел на него с лёгким удивлением. Он, казалось, оценивал собеседника, лениво приподняв подбородок.

Наконец, поставив бокал на стол, он ответил честно:

— Я передумал.

— Почему?

— Чтобы все увидели, кому ты принадлежишь.

— Кому?

— Не спорь.

Голос его прозвучал твёрдо, как если бы ставил точку в разговоре.

Но Химин не собирался так просто закрывать эту тему — не после всего, что он вытерпел ради этого общения.

— Я не сын Со Чже Хана. Я никогда не считал своим отцом такого мерзкого человека.

Со Чже Хан был преданным родителем, но при этом алчным человеком, построившим империю на лжи и эксплуатации.

Химин боялся Ча Ихона, который без зазрения совести мог убить человека. Но Со Чже Хан вызывал у него куда большее отвращение — тот, кто ради денег был готов продать даже собственную душу.

Он был рад, что тот умер.

И уж точно не собирался бороться за его компанию, как это делал Со Химин. Ему не нужна была эта «наследственная привилегия».

— Тогда чей же ты сын?

— Это вам знать необязательно.

— Со Химин.

Голос Ихона стал ниже.

Его взгляд сжался, словно скомканная бумага, но Химин не отступил.

— Нет. Я ни за что не пойду. Останусь дома.

Хотя он привык работать на износ, совмещая две подработки и учёбу в библиотеке ради получения сертификатов, сидеть без дела ему тоже порядком надоело.

Казалось бы, выход в свет должен был порадовать его, но идти именно на эту церемонию он категорически не хотел.

Ведь там он встретит двух человек, которые окажут огромное влияние на дальнейший ход событий.

Один из них — До Чжунён, глава маркетингового отдела «Шинвон Цемент».

Со Чже Хан видел в нём будущего президента компании.

Чжунён родился в обеспеченной семье, альфа, привыкший получать всё, что хотел. Когда он впервые увидел Со Химина в университетском кампусе, он потерял голову и, не раздумывая, отказался от семейного бизнеса ради работы в «Шинвон Цемент».

Если бы Со Чже Хан не пытался бездумно расширять компанию, возможно, Со Химин вышел бы замуж за Чжунёна и жил бы счастливо.

Тот был человеком, который видел только Со Химина. Его безмерная любовь, в конечном итоге, толкнула его на неверный путь.

Позже, желая разрушить Ча Ихона, До Чжунён объединится с другим человеком — Квак Юн Сон, вторым лицом в компании.

Квак Юн Сон был новым супругом Со Чже Хана, человеком, поглощённым жадностью и амбициями. Он пойдёт на сделку с Шин Сын Бома из «Буксон Констракшн» и, в конце концов, станет причиной смерти Ча Ихона.

Химин не хотел встречаться с этими двумя.

Чем больше подобных рисков, тем выше шанс, что всё вернётся на исходную точку.

Если он хочет изменить финал, нужно было пресечь этот путь ещё в зародыше.

— Может ли личность превратиться в нечто нечеловеческое?

— Что?..

Какие-то сверхъестественные существа?

Он озадаченно склонил голову, не понимая, о чём тот говорит.

Ихон, видя его реакцию, криво усмехнулся:

— Разве ты — человек?

— Я же ясно сказал, что у тебя нет никаких прав. Ты отворачиваешься — и тут же забываешь мои слова, неся очередную глупость. Ты точно человек? Скорее уж, золотая рыбка.

Он обладал редким талантом произносить самые колкие слова с выражением беззлобной шутки.

Конечно, лучше, чем схватить за волосы и угрожать. Но словесное насилие — тоже насилие.

Он ведь даже не понимает, что я на самом деле чувствую…

Называть «золотой рыбкой» человека, который безо всяких репетиторов поступил в Корейский университет? Это было уже слишком. Его слова больно ударили по самолюбию.

Щёки порозовели от злости. Химин схватил тарелку с закуской и резко отодвинул её от него.

— Не ешь это. Я тебе ничего не дам.

— Ну и ладно. Съешь всё сам.

— …Чёрт.

Ихон, не моргнув глазом, продолжал спокойно пить, будто его угрозы — пустое место.

Химин с досады стиснул губы.

Не только его попытка сопротивления провалилась, но и план расположить его к себе через еду тоже пошёл прахом.

Какое-то время он молча кипел, уставившись на Ихона, а потом взял один из рулетиков с беконом и эноки и положил его в его тарелку.

Ихон, удивлённо приподняв бровь, спросил:

— Ты ведь не хотел мне давать?

— Ну, хоть попробуй.

Тон у Химина был грубоватый, но, похоже, Ихона это позабавило — он коротко усмехнулся.

Разве так выглядит человек, который только что потерял пять миллиардов вон?

Слишком уж он спокоен.

Как бы Химин ни злился и ни пытался сопротивляться, всё это не имело смысла. Завтра он всё равно окажется на той самой церемонии.

Ихон грациозно взял палочки.

До этого он пил, не притрагиваясь к еде, и Химину казалось, что его стряпня его совершенно не интересует. Но, видимо, он ошибся.

Он нервно сглотнул, наблюдая, как Ихон медленно жуёт.

Когда он впервые готовил что-то новое для своих сестёр, он не волновался так сильно.

Это было странное чувство.

— Ну, как?

Самому Химину вкус казался вполне удачным, но вдруг для него это не так?

Наконец, в его глазах что-то мелькнуло, брови дрогнули, и взгляд на мгновение расширился.

Значит, понравилось.

— Наверное, ты использовал хорошие ингредиенты.

Вот ещё! Обычные продукты из ближайшего супермаркета!

— Сказать прямо, что вкусно, язык не повернётся, да?

— Вкусно.

— …

— Теперь доволен?

В последний вопрос он мог бы и не добавлять эту нотку насмешки.

Хотя казалось, что признание пришлось вытягивать клещами, уязвлённая гордость Химина слегка залаталась.

— …Хочешь ещё?

— Как хочешь.

— Держи.

Химин придвинул тарелку ближе к центру стола.

Он и сам не смог бы осилить всю порцию.

Да и наблюдать, как он пьёт натощак, было неприятно.

Раз уж ему понравилось, пусть ест…

Ихон взял ещё один рулетик.

Химин подумал, что его аккуратные манеры немного напоминают его друга.

Они оба молча потянулись за едой.

Тишина больше не казалась гнетущей.

Ихон пил, не проронив ни слова, а Химина это почему-то больше не беспокоило.

Ночь постепенно угасала.

В темноте мира лишь луна мягко рассыпала свой свет.

* * *

— Со Химин, вставай.

Бархатистый голос проник в полусонное сознание.

Он натянул на себя одеяло, но через мгновение его тело ощутимо встряхнуло, словно от землетрясения.

— Уже пора. Поднимайся.

Он с трудом разлепил глаза и увидел перед собой смутно знакомое лицо.

Перед ним стоял Ихон в элегантно сидящем костюме, безупречно одетый, как никогда.

Темный костюм от Brioni и рубашка схожего оттенка, темно-синий шелковый галстук с мелким узором.

Несмотря на внушительный рост под 190 см, он выглядел не громоздким, а скорее ловким и мускулистым. Не как мафиози, а скорее как бизнесмен. Безупречно сидящий костюм и умное лицо начальника — кто угодно сказал бы, что перед ним успешный молодой предприниматель.

— …Голова болит.

— Не симулируй.

— Я серьезно… Уф…

Он почти не пил, но похмелье оказалось куда сильнее обычного. Кажется, слова о том, что качественный алкоголь не вызывает утренних мучений, — всего лишь маркетинговая уловка. Сжимая виски от боли, Химин поклялся, что больше не притронется к виски.

— Закрой рот, пока я его сам не закрыл.

Жесткие слова прозвучали без тени сожаления. Поморщившись, Химин резко скинул с себя одеяло и встретился с холодным взглядом Ихона. Затем, словно давая совет, бросил:

— Основной цвет логотипа конкурирующей компании «Шинвон Цемент» — темно-синий. Если не хочешь, чтобы на тебя кидались с первого же дня, лучше поменяй галстук.

Квак Юн Сон воспользовался этим поводом, чтобы подорвать доверие сотрудников к Ихону, намекая, что передача корпоративных секретов незнакомцу — не лучшая идея.

Наивные работники «Шинвона» поверили ему безоговорочно, даже не подозревая, что Ихон — сын бывшего президента «Тэсон Ремикон», компании, на основе которой вырос «Шинвон».

— Почему ты помогаешь мне?

— Я же говорил: мне бы не хотелось, чтобы ты совершил ошибку, о которой будешь жалеть.

— Ты меня даже не ненавидишь? Я ведь отнял компанию у твоего отца.

— А смысл?

Если я начну ненавидеть тебя, то только еще больше отдалюсь от дома.

Химин сглотнул невысказанные слова и просто посмотрел на него. Безупречное лицо Ихона дрогнуло — в нем появилась едва заметная трещина. Будто хотел что-то спросить, но вместо этого просто зацепил пальцем узел галстука и одним движением развязал его.

Простой, но уверенный жест.

Что-то странное кольнуло в груди. Ихон часто выбивал Химина из равновесия — то неожиданной улыбкой, то редкой, но внимательной реакцией на незначительные вещи.

«Похоже, я еще не до конца протрезвел».

Игнорируя бешено колотившееся сердце, Химин направился в ванную. Ему нужно было собраться с мыслями — впереди ждала встреча с Квак Юн Соном и До Чжунёном на церемонии назначения. Этот день обещал быть долгим.

— Мы прибыли.

Головной офис «Шинвон Цемента» располагался в одном из высотных зданий в Каннаме.

Секретарь Чон, который вел машину, первым вышел и открыл перед ними дверь.

— Выходи.

Вдалеке уже был виден сотрудник компании, вышедший встретить Ихона. Он почтительно склонил голову, а его взгляд тут же застыл, когда он увидел Химина.

И неудивительно. Официально «Со Химин», похищенный торговцами людьми, числился пропавшим без вести.

Мягко кивнув в знак приветствия, Химин незаметно просунул свою руку под локоть Ихона, сцепляя их.

— Что ты делаешь? — низко спросил он, глядя на него искоса.

— Просто пытаюсь отработать свои пять миллиардов.

Раз уж столкновения с определенными людьми не избежать, то почему бы сразу не обозначить их отношения? Так у окружающих не возникнет ненужных мыслей.

Химин притянул его руку ближе и улыбнулся так, будто они были самой нежной парой.

— Какие у тебя замыслы?

Лицо Ихона мгновенно перекосилось от неожиданности, словно он только сейчас осознал, что происходит.

— Да нет у меня никаких замыслов.

— Отпусти.

— А ты сам говорил, что покажешь всем, кому я принадлежу.

Ихон долго смотрел на него, словно пытаясь заглянуть в самые глубины его мыслей. В черных глазах читалось сомнение, как рябь на воде.

— Вы пришли, директор.

Сотрудник, встречавший Ихона, вдруг направил свой взгляд за их спины.

Ихон перевел глаза вперед, и на его губах заиграла странная, слишком мягкая для него улыбка.

Он явно что-то задумал.

— Если уж так, то нужно делать все правильно.

Химин моргнул, не понимая, что он имеет в виду.

А в следующую секунду Ихон выдернул руку из его хватки… и переплел их пальцы.

— Ч-что ты делаешь?!

— Как что? Держу тебя за руку.

Как только их ладони соприкоснулись, до Химина донесся насыщенный мускусный аромат.

Ихон наслаждался этой ситуацией.

Хотя Химин не мог прочитать его чувства полностью, он кожей чувствовал его эмоции.

Он еще не привык к таким вещам, как феромоны, и его организм отреагировал слишком остро.

Дыхание сбилось, мышцы невольно дернулись.

Ихон тут же сжал его ладонь сильнее.

Так, что кости заныли.

Словно пытался не просто держать, а прочно связать их вместе.

— Если уж заявлять права, то делать это правильно, разве нет?

Из чувственных губ вырвался смешок. Стоило встретиться взглядом с его расслабленным лицом, как притупившееся было опьянение вновь поднялось по пищеводу. Будто вчерашний алкоголь все еще оставался в желудке, вызывая тошноту.

— …Не сжимайте так сильно. Больно.

— А я не хочу.

Сила, с которой его пальцы врезались в кожу, давила не на руку, а будто прямо на сердце.

Воздух вокруг накалился, и все чувства сосредоточились на переплетенных ладонях. От жара его кожи казалось, будто моя собственная вот-вот загорится.

Для старших сестер Химин никогда не был мужчиной — скорее бесполым существом. Они могли обнимать его, если случалось что-то радостное, или запросто брать под руку во время прогулки. Поэтому сам по себе тактильный контакт не вызывал у него отторжения, как у Со Химина.

Но вот держаться за руку с человеком, с которым его не связывала кровь, он не привык.

Щеки запылали, словно кровь в венах внезапно взбунтовалась.

Тут же подступило тревожное осознание. В любом BL-романе есть одна неизменная вещь — секс. Раз уж он оказался в теле Со Химина, то и сближение с Ча Ихоном теперь вопрос времени, почти неизбежность.

Химин был уверен, что подготовил себя к этому. Он знал, что придется растопить не любовь, а скорее ненависть Ихона.

Но если его так легко выбило из колеи всего лишь переплетение пальцев… Значит, он ошибался.

Может, дело в том, что это тело принадлежало человеку, который однажды прижал Ча Ихона к сердцу.

Химин никогда не испытывал настоящей любви, но Со Химин был другим.

И, возможно, именно его чувства, спрятанные где-то глубоко, заставляли сердце так неистово колотиться.

— Химин-а!

Он встряхнул головой, пытаясь собраться с мыслями.

Но тут раздался голос — мужской, теплый, взволнованный.

Когда Химин поднял глаза, перед ним оказался мужчина, чей внешний облик можно было назвать идеальным.

Чем меньше оставалось расстояние между ними, тем слабее становился феромон Ихона.

Это было странно.

Кто же он такой, раз вызвал у него такую явную неприязнь?

— Где ты был все это время?! Что с тобой произошло?!

В его глазах блестели слезы, готовые пролиться в любую секунду.

Если бы Химин ничего не знал, он, возможно, первым протянул бы руку и сказал: «Не плачьте».

Но вместо этого он крепче сжал ладонь Ихона.

Этот человек, обладающий совершенной внешностью, скорее всего, был Квак Юн Сон — отчим Со Химина.

Человек, убивший своего супруга и продавший пасынка работорговцам.

— Почему ты не позвонил? После того, что случилось с твоим отцом… Ты ведь исчез! Ты представляешь, как мне было тяжело?!

Я молился за твое возвращение каждый день!

Переживал, ждал…

Прозрачные капли скатывались по щекам, словно водопад.

Вот что значит «крокодиловы слезы».

Видя этот спектакль, Химин был поражен до глубины души.

Прошлым семестром он посещал курс «Введение в театр», и однажды их отправили на постановку в университетском театре.

Даже главные актеры той пьесы играли не так убедительно, как этот человек.

Когда-то процветающий Со Чже Хан оказался на грани банкротства, и Квак Юн Сон, спасая себя, нанял наемного убийцу, инсценировав несчастный случай.

После этого он переложил все долги на Со Химина, а затем продал его банде работорговцев под предлогом защиты от кредиторов.

И даже после того, как Ча Ихон выкупил «Шинвон Цемент» и погасил все долги, Квак Юн Сон продолжал играть роль несчастного отчима.

Для Ча Ихона Со Химин был объектом противоречивых эмоций — любви, ненависти, боли.

А для Квак Юн Сона он был лишь удобным инструментом.

Теперь, узнав, что Со Химин стал омегой Ча Ихона, он наверняка постарается использовать его в своих махинациях.

Химин готовился к этой встрече всю дорогу.

Но стоило столкнуться с ним лицом к лицу — и пальцы предательски задрожали.

Если бы не крепко сжатая ладонь Ихона, он мог бы потерять голос.

Химин нервно сглотнул. Он несколько раз внушал себе, что это всего лишь финальный экзамен по «Основам театра», замененный практическим заданием, и только после этого смог открыть рот.

— Простите, отец. Я плохо себя чувствовал и совсем не мог думать о звонках.

Еще вчера Химин наслаждался праздной жизнью безработного. Плохо ему было только в первый и второй день. Он буквально почувствовал на щеке пристальный, удивленный взгляд Ихона.

— Понимаю… А сейчас тебе лучше?

— Да, все в порядке.

На его спокойный ответ Квак Юн Сон не смог скрыть своего недовольства и с легким напряжением в голосе спросил:

— Можно поинтересоваться, в каких вы отношениях с господином Ча?

— Как видите.

Впервые за весь разговор вмешался Ихон. Квак Юн Сон взглянул на их сцепленные руки, и голос его слегка дрогнул.

— Когда вы подписывали контракт на передачу прав управления, об этом не было сказано ни слова. Я крайне удивлен. Почему бы вам не намекнуть мне заранее, господин Ча?

— Просто вы выглядите слишком хорошо для человека, который потерял мужа и сына, — равнодушно ответил Ихон.

И правда. Для человека, который якобы так сильно страдал, Квак Юн Сон выглядел слишком ухоженным и здоровым. Лицо гладкое, цветущий вид — точно не тот, кто ночами не спит от горя.

От его язвительного замечания выражение лица Квак Юн Сона застыло, словно каменное. Одно дело — потерять компанию в пользу молокососа, и совсем другое — терпеть насмешки от него же. Очевидно, он был зол.

"Не стоило злить его…"

Квак Юн Сон был человеком, который мог принести и Химину, и Ихону немало проблем. Поэтому у Химина был план. Он собирался показать их якобы романтические отношения, заставить Квак Юн Сона избавиться от До Чжунёна, а затем пообещать познакомить его с одним из директоров дочерних компаний Ушин Капитал, чтобы перетянуть его на свою сторону.

"Я собирался убедить его оставить прошлое позади, найти счастье с богатым любовником и начать все заново… А теперь все пошло наперекосяк."

Он злился на Ча Ихона за его неподходящие слова. Но в то же время, они принесли ему странное чувство удовлетворения, словно он выпил стакан прохладной газировки в жаркий день. Химин даже хотелось показать ему большой палец вверх.

— Эм… Господа, — внезапно вмешался один из сотрудников, взглянув на часы. — Все сотрудники ждут вас. Давайте поднимемся и продолжим разговор там.

— Да, отец, — с улыбкой подхватил Химин. — После церемонии вступления в должность мы сможем спокойно поговорить. Я так рад видеть вас снова.

Он пытался говорить как тридцатилетний мужчина, используя выражения, характерные для Со Химина.

Он чувствовал, как пристальный взгляд Ихона буквально сверлит его, но старался не терять улыбки.

В конце концов, у него был опыт. В университете он получил A+ за актерскую игру.

Все вместе они поднялись на лифте на десятый этаж, где находился кабинет президента. Там его встретил привычный для крупных компаний вид: двери, открывающиеся по пропуску, сухая атмосфера, доски с информацией о компании, ее истории и исследованиях, выставочные модели бетонных заводов и продукции.

Химин пытался сохранять невозмутимость, но, если честно, он впервые был в подобном месте. Для второкурсника это казалось невероятно интересным.

— Сколько времени до начала церемонии? — спросил Ихон.

— Примерно десять минут.

— Я пока просмотрю текст вступительной речи. Сообщите, когда будет пора.

— Какой чай вам приготовить?

Ихон скользнул взглядом по юному лицу Химина.

— Один американо… и один стакан апельсинового сока.

"Ну конечно. Этот человек пьет исключительно эспрессо и американо. Значит, сок — для меня? Даже сейчас он обращается со мной, как с ребенком?"

Он хотел спросить об этом вслух, но сдержался.

На самом деле, у Со Химина было довольно юное лицо, и к нему добавилось поведение двадцатиоднолетнего студента. Так что неудивительно, что Ихон видел в нем мальчишку.

Но сегодня он изо всех сил старался вести себя как взрослый.

И все же Ихон, прекрасно зная это, нарочно заказал ему сок.

Химин исподтишка бросил на него недовольный взгляд.

— Я сейчас все принесу, — ответил сотрудник, поклонился и поспешил к выходу.

Квак Юн Сон, которому не оставили возможности вмешиваться, направился в кабинет для директоров.

— Теперь отпустишь? — вдруг раздался голос Ихона.

Когда Химин попросил ослабить хватку, тот даже не шелохнулся.

А теперь вдруг так легко отпустил его руку.

Тепло его ладони исчезло так быстро, что внутри разлилось странное чувство…

"Почему мне так обидно?"

Химин посмотрел на удаляющуюся фигуру Ихона и незаметно сжал влажную от пота ладонь.

Несмотря на его холодные слова и замкнутость, его руки были теплыми.

"Это просто потому, что я в теле Со Химина," — убедил себя он.

Стоило сделать этот вывод, как неприятное ощущение в животе слегка улеглось.

Следуя за Ихоном, он вошел в кабинет президента и тяжело плюхнулся на диван, оглядываясь по сторонам.

В комнате больше не было вещей Со Чже Хана — все убрали.

Интерьер был таким же холодным, как и в доме Ихона.

Тук-тук.

Пока он осматривался, в дверь постучали.

Он вскочил и поспешно открыл ее.

Перед ним стоял тот самый сотрудник.

— Я принес угощение.

Сотрудник поставил на поднос стакан апельсинового сока, чашку кофе и тарелку с несколькими упаковками печенья, после чего вежливо посмотрел на Химина и Ихона.

— Вам что-нибудь еще принести?

— А если я попрошу добавки, вы дадите? — спросил Химин, не отрывая взгляда от печенья.

На тарелке лежали по две штуки его любимых BurX вафель и LiX брауни, которые он не мог себе позволить часто покупать из-за их высокой цены.

— Сколько вам принести?

— По одной… пожалуйста.

Старшие сестры иногда приносили домой офисные угощения. Однажды Химин по нaивности спросил, нельзя ли взять побольше, раз это все равно бесплатно, и услышал, что использование корпоративного имущества в личных целях считается хищением. С тех пор он действовал осторожно.

На самом деле он хотел взять хотя бы по пять штук и унести домой, но это пугающее слово «хищение» заставило его ограничиться только «по одной».

Когда сотрудник с растерянным лицом кивнул, раздался равнодушный голос Ихона:

— Принеси все, что есть.

— А… Понял!

Как только слова слетели с его губ, сотрудник тут же метнулся прочь. Будучи помощником Со Чже Хана, который вечно кричал и ругался на персонал, он научился работать с молниеносной скоростью.

"Интересно, а сколько же всего у них там осталось?"

Еще недавно Химин злился на Ихона, но сейчас хотел поклониться ему и сказать: «Спасибо, босс!». Он радовался, что решился попросить добавки.

Он неожиданно выиграл джекпот.

Тем более, в последнее время ему часто хотелось чего-нибудь пожевать перед телевизором. Готовка у госпожи Ан была отменной, но печь она не умела.

Подавив самодовольную улыбку, Химин вскрыл упаковку BurX вафель и хрустнул тонким печеньем с ромбовидным узором. В этот момент Ихон поднялся со своего места и подошел к столику, взяв бумажный стакан с черным кофе.

— Хён, попробуй, вкусно, — предложил Химин.

Несмотря на хрустящую текстуру, вафли были мягкими и приятно рассыпались во рту, наполняя его насыщенным ароматом сливочного масла.

"Настоящий аристократ среди печенья!" — оправдывала себя надпись на упаковке.

Увлекшись вкусом, он вытащил из пакета еще один кусочек и протянул его Ихону.

Конечно, «Гангстер Ча Ихон» вряд ли станет есть какое-то там печенье. Но рано или поздно он должен вернуть свою прежнюю доброту, а значит, нужно приучать его к таким вещам.

Химин заранее знал, что тот откажется, но все равно протянул руку: возьмет — отлично, не возьмет — ну и ладно.

Глаза Ихона прищурились.

Как и ожидалось, он отказал взглядом.

— Ты вообще понятия не имеешь, что такое чувство самосохранения. Совсем не похож на Со Химина.

— О чем ты?

Химин моргнул, не понимая, почему Ихон хочет, чтобы он, как напуганный котенок, постоянно был начеку. Их взгляды встретились, и Ихон, глядя на него ледяными глазами, сказал:

— Человек, который продал тебя на аукционе, ходит здесь, как ни в чем не бывало, а ты спокойно жрешь печенье?

— Откуда ты это знаешь?!

Химин так удивился, что чуть не выронил вафлю.

Как он мог узнать о событии, которое должно было раскрыться только в середине истории?!

— Этот ублюдок сам признался.

Ихон сузил глаза и тут же добавил:

— А как ты узнал?

Тот, кто продал Со Химина — Председатель Пак.

Ах, вот оно что.

Химин мгновенно понял, в чем дело. В тот самый день, когда он попал в этот мир, в тот день, когда Ихон до полусмерти избил людей из «Самхо Мэнпауэр», он, должно быть, услышал от Председатель Пак подробности о продаже.

Формально Квак Юн Сон не входил в список целей для мести Ихона. Время их повторного брака было относительно недавним, чтобы считать его частью семьи Со Чже Хана.

Тем не менее, Ихон относился к нему с явной враждебностью, что раньше казалось странным.

Теперь же все стало на свои места.

Ча Ихон, который однажды рухнул в бездну, потратил десять лет на то, чтобы подняться с самого дна и вернуть это с процентами семье Со.

Он превратился в пса Председателя Юна, ползавшего на коленях до кровавых ссадин. Ему приказывали — он подчинялся. Ему говорили умереть — он делал вид, что умирает.

Последнюю крупицу своей гордости как Доминантый альфа он оставил позади в тот самый момент, когда, с выбитыми ребрами, встретил багровое утреннее солнце.

Когда же воспоминания о прошлом возвращались в виде кошмаров, он приходил к двухэтажному дому Со Химина. Стоя в темноте, он часами смотрел на освещенные окна, и все его мысли сводились к одному — уничтожить того, кто находился внутри.

Он ни за что не собирался оставлять их в покое. Он хотел, чтобы они корчились в агонии и жаждали смерти.

Но Со Чже Хан умер слишком легко, оставив после себя лишь пустоту.

А потом, когда, казалось, он наконец заполучил «Со Химина», тот исчез. В поисках него пришлось потратить огромные деньги, и это лишь разжигало ярость.

Выходит, что из-за одного Квак Юн Сона вся месть пошла под откос.

Химин почувствовал, как на него давит изучающий взгляд Ихона. Он нервно сглотнул и выкрутился:

— Э-э… Я слышал, когда был похищен. Они болтали об этом, пока вкалывали мне какие-то препараты…

Он осторожно наблюдал за его реакцией. Ихон ведь чуть ли не ослеп от ярости, когда увидел следы уколов на его руках.

Теперь, когда все открылось, он точно не оставит Квак Юн Сона в живых.

Даже если тот не имел отношения к его мести.

В отличие от своих мягких и добросердечных родителей, Ча Ихон всегда был жесток. У него даже не было крови Юн Дэ Хо, его двоюродного деда который создал корпорацию «Ушин» на основе преступной группировки.

Но если он уже воспринял Квак Юн Сона как врага, их столкновение — лишь вопрос времени.

И тогда Квак Юн Сон позовет на помощь Шин Сын Бома, и это выльется в войну между группировками.

А Химин окажется тем самым несчастным, которого раздавит в этом противостоянии.

Нет. Ни в коем случае.

— Поэтому я веду себя так ради мести! — воскликнул он, перехватывая момент, когда Ихон уже собирался открыть рот.

Он должен был объяснить, почему продолжает добродушно улыбаться Квак Юн Сону, несмотря на все, что тот сделал.

— …Мести? — Ихон удивленно приподнял брови.

Кажется, он не ожидал такого ответа.

— Я не хотел сюда приходить именно из-за него! — Химин торопливо заговорил, чтобы закрепить эффект.

— Он же похитил меня! Я столько всего натерпелся! Меня морили голодом, кололи какими-то уколами!

Ихон, сложив руки на груди, ждал продолжения. Он слегка поднял подбородок, из-за чего напоминал хищника, подавляющего жертву просто своим видом.

Нервно сглотнув, Химин продолжил, уже более уверенным голосом:

— Этот человек ужасно жадный. Для него даже семья ничего не значит, если дело касается денег. А его самолюбие? Он из-за пустяков устраивает настоящие истерики! Не зря же он женился на Со Чже Хане…

— …И?

Ихон оборвал его на полуслове, как будто намекая: «Не тяни. Говори сразу суть».

— Ну… Нельзя же сразу показывать такому человеку свои карты! Надо сначала втереться к нему в доверие, а потом… потом…

Химин запнулся.

Лицо Ихона исказилось, будто он только что услышал что-то нелепое.

«Ты серьезно считаешь, что это — месть?»

Конечно, Квак Юн Сон был опасен. К тому же, он цеплялся за жизнь, как таракан.

Но даже несмотря на то, что это был мир романа, Химин не мог заставить себя убить или покалечить кого-то ради мести.

"Если нельзя сделать его союзником… Тогда, может, лучше просто избавиться от него иным способом?"

В каком-то документальном фильме говорилось, что если отправить человека на рыболовецкое судно, он годами не сможет вернуться обратно.

"Может, если отправить его в Южную Пацифику на пару лет, то мне никто не помешает завоевать сердце Ихона, выйти за него замуж и довести эту историю до счастливого финала?"

Ихон мрачно усмехнулся:

— Ты несешь такой бред с совершенно серьезным лицом, что мне даже не смешно. О чем ты вообще думаешь, двадцатиоднолетний Со Химин?

Он медленно потер губы, наблюдая за Химином.

Химин неосознанно уставился на его губы.

Они были мягкими, полными, но при этом постоянно произносили холодные, безжалостные слова.

— О тебе, конечно.

О нем и его жизни.

Даже если Ихон примет его чувства, даже если они станут парой, что толку, если в этот момент произойдут события из оригинальной истории, и Ихон умрет?

Если уж он попал в этот мир, то он хочет изменить финал.

Лицо Ихона оставалось непроницаемым.

Только его рука, касавшаяся губ, замерла.

Он не ответил.

Химин, чувствуя себя неловко, протянул руку к стакану с апельсиновым соком.

В этот момент раздался стук в дверь.

Сотрудник, который уходил за печеньем, наконец вернулся.

— Входите.

— Время вышло, господин. Пора идти в конференц-зал. Я оставлю это здесь.

Он поставил увесистый бумажный пакет у стола.

На нем был логотип «Шинвон Цемент».

Такой же темно-зеленый, как и галстук Ихона.

"Я думал, принесут всего пару коробочек, а он притащил целую сумку… Спасибо!"

С чувством удовлетворения Химин вышел вместе с Ихоном.

В коридоре их ждали Квак Юн Сон и секретарь Чон.

— Пойдём?

Сотрудник поднял запястье, чтобы проверить время, и двинулся вперёд. Поскольку было сказано, что собраны все сотрудники, там должен быть и До Чжунён. Теперь он раздумывал, стоит ли снова взять Ихона за руку, как тогда. Исподтишка выискивая удобный момент, чтобы это сделать, Химин вдруг почувствовал, как Квак Юн Сон вплотную приблизился к нему и неожиданно взял его под руку.

— Я оставил два места в центре первого ряда. Сядешь вместе с папой и посмотрим.

От внезапного жеста Квак Юн Сона Химин заметно смутился и натянуто улыбнулся.

— Я лучше посмотрю сзади. Я же тут не работаю, если сяду впереди, сотрудники могут начать обсуждать меня.

— Никто и слова против не скажет. Да кто вообще осмелится? Ты только подумай, чей ты сын!

Было непонятно, имел ли он в виду Со Чже Хана или же себя самого, но, как бы там ни было, Химин не был сыном ни одного из них.

Не зная, что ответить, он просто уставился в спину Ихона. Казалось, что тот, словно имея глаза и на затылке, вдруг резко остановился и обернулся.

— Со Химин.

— Да? А… что?

На автомате вырвалась вежливая речь, и он тут же поспешил исправиться. Это было настолько плохое исполнение, что вместо высшего балла он скорее заслуживал понижение оценки до C. Ему стало стыдно за свою неуклюжесть, и он покачал головой, а в этот момент Ихон протянул к нему руку.

— Иди рядом со мной.

"Со Химин."

"Я думал, ты ушёл."

"Иди рядом со мной."

Было странное чувство. Всё это казалось чем-то до боли знакомым, словно уже происходило в прошлом. На мгновение Химину даже почудилось, что Ихон, одетый в дорогой костюм, стоит перед ним в школьной форме, как тот давний друг.

— Чего застыл? Идём.

Моргнув, он вдруг ясно увидел лицо мужчины с шрамом на брови.

— А…

Химин задумался. Кого устранить первым — До Чжунёна или Квак Юн Сона?

Зная характер Квак Юн Сона, он, конечно, разозлится, но вряд ли сразу затаит злобу и пойдёт искать поддержки у Шин Сын Бома. По его планам, избавиться от Ихона в компании он собирался только к концу весны — началу лета, так что пока можно было не беспокоиться.

Извиняясь одними глазами, Химин осторожно высвободил руку. Затем, приблизившись к Ихону, снова взял его за руку, как раньше.

Его пальцы, словно когти, впились в промежутки между пальцами Химина и крепко сжались, сдавливая до боли. Это странное, удушающее ощущение было неожиданно приятным, и его слегка бросило в дрожь.

Крепко держа Ихона за руку, Химин вошёл в актовый зал, следуя за сотрудником. Внутри находились не только работники головного офиса, но и руководители филиалов, начальники заводов и другие ключевые лица.

Несколько человек, узнавших в нём сына бывшего директора, начали перешёптываться между собой.

Очевидно, план Ихона — показать всем, кому принадлежит Химин, — сработал.

До настоящего момента единственными, кто знал, что Ихон является президентом "Ушин Капитал", были только двое – Со Чже Хан и Квак Юн Сон, взявшие у него деньги в долг.

Никто не знал истинной личности Ихона, но всем было очевидно, что он не относится к той же отрасли, и это вызывало тревогу среди остальных.

Хотя Со Чже Хан и был владельцем, склонным к чрезмерным требованиям и даже злоупотреблениям властью, он также был экспертом в своей сфере.

Именно благодаря его заслугам небольшая компания "Шинвон Цемент" стремительно выросла до среднего уровня.

Вероятно, Ихон привёл сюда его сына, Со Химина, чтобы одновременно успокоить напряжённую атмосферу в компании и укрепить законность приобретения бизнеса.

— Химин, ты в порядке? Лицо у тебя неважное… Это из-за феромонов альф?

Квак Юн Сон, шедший следом, с беспокойством спросил, подойдя к нему. Его тёплый тон совсем не соответствовал человеку, который, зная о травме Со Химина, всё же продал его торговцам людьми.

Это был первый раз с момента аукциона, когда ему пришлось появиться в большом скоплении людей.

Хотя альф здесь было не так много, как тогда, чужие феромоны вновь вызвали у него тошноту. Долго ждать не пришлось – сверхчувствительное тело Со Химина, ощущающее запахи в десять раз сильнее обычного, начало давать сбои.

— Под… Подождите минутку…

Лицо Ихона, заметившего изменения в состоянии Химина, стало жёстким. Очевидно, даже он не ожидал, что реакция окажется столь острой из-за нескольких альф.

И без того ослабленный после вчерашнего алкоголя, теперь он чувствовал себя ещё хуже — феромоны альф лишь подливали масла в огонь. Кончики пальцев и ног внезапно стали ледяными, тело сотрясла дрожь, а цвет лица постепенно побледнел.

— …Ук.

Хотя он уже переживал нечто подобное, это было настолько чуждым ощущением, что к нему невозможно было привыкнуть.

Резко отдёрнув руку от Ихона, Химин зажал рот и нос, пытаясь сдержать рвотные позывы. Первым вмешался Квак Юн Сон.

— Так не пойдёт. Пойдём в кабинет отца, приляжешь.

На аукционе ему помогало то, что сцена была далеко от зрительских мест, а тут всё иначе. Слишком тесные ряды сидений и спертый воздух делали дыхание затруднительным.

Ему хотелось остаться и посмотреть церемонию назначения, но даже сидеть на месте было невыносимо.

— Ук…

Ком в горле не давал говорить, и пока он лишь слабо давился рвотными спазмами, Ихон, всё это время молчаливо наблюдавший, наконец отдал приказ:

— Секретарь Чон. Отведите его в кабинет.

— Да, сэр.

Он с нетерпением ждал возможности заранее познакомиться с компанией, но теперь мог только сожалеть.

Зато в кабинете были любимые сладости. Раз уж самочувствие неважное, можно спокойно перекусить и потом вернуться домой.

После того, как он показательно вошёл, держась за руку Ихона, не обязательно было встречаться лицом к лицу с До Чжунёном.

Люди любят обсуждать чужие дела, будь то в реальности или в книгах. Так или иначе, вокруг их с Ихоном отношений наверняка уже начали строить догадки. Если До Чжунён услышит эти сплетни, возможно, он сам откажется от своих чувств к Со Химину.

Сделав поклон в знак прощания, он развернулся и поспешил уйти, даже не бросив взгляда в сторону зала.

* * *

— Принести вам воды?

— Да, пожалуйста.

— Одну минуту.

Откинувшись на спинку дивана, он сосредоточился на дыхании. В полной тишине, вдыхая и выдыхая глубоко и размеренно, он почувствовал, как состояние начинает улучшаться.

Как же Со Химин всё это время справлялся с этой болью?..

Раньше он просто сочувствовал ему, читая книгу, но теперь, испытав это сам, осознал весь ужас ситуации. Всё, что могло пойти не так, пошло не так, и, наверное, жить с таким грузом было невыносимо. Теперь он лучше понимал, почему тот так яростно отталкивал альфу Ча Ихона.

— Вот ваша вода.

Секретарь Чон принёс два бумажных стаканчика — один с тёплой водой, другой с холодной.

Он всегда был преданным персонажем, но кроме того, обладал хорошим чутьём. Например, включал классическую музыку, чтобы разрядить напряжение, или приносил выбор напитков, чтобы подстроиться под настроение.

— Спасибо, секретарь Чон.

— Не за что. Я вернусь в зал. Отдыхайте.

— Хорошо.

Секретарь Чон вежливо поклонился и вышел. Химин прислушался к затихающим шагам и, взяв стакан с тёплой водой, сделал несколько глотков.

— Фух…

Когда он осушил стакан, желудок наконец успокоился.

После небольшой передышки он достал шоколадный брауни "ЛиХ" и, насладившись насыщенным вкусом, незаметно для себя доел и второй, предназначенный для Ихона.

Да ничего страшного. Всё равно он его не съест.

В реальности его друг постоянно жевал сладости — конфеты, жвачки, печенье. Он просто не мог без них, но при этом оставался в идеальной форме, вызывая зависть.

Но вот тридцатилетний Ча Ихон…

Внезапная мысль заставила его резко встать.

Он только говорил, что изменит ключевые черты персонажа, но так и не проанализировал его как следует.

Времени было достаточно, так что он достал из стола Ихона бумагу и ручку, написал сверху крупными буквами "Особенности одержимого Ча Ихона" и пронумеровал пункты от 1 до 30.

Один за другим, все эти пункты придётся разрушить.

Особенности одержимого Ча Ихона.

1. Покер-фейс. Улыбается только, когда насмехается над другими.

2. Не ест сладости, курит без остановки.

3. Носит только чёрные-белые костюмы.

4. Пьёт алкоголь без закуски.

Он машинально поставил точку после иероглифа "Сим", но затем покачал головой и вычеркнул её.

В конце концов, вчера он пил алкоголь с закуской, значит, план Химина начал действовать. Конечно, одного раза недостаточно, чтобы изменить давние привычки, но всё же...

В четвёртый пункт он добавил: "Пьёт только воду. Ячменный чай не пьёт."

Особенности одержимого Ча Ихона.

1. Покер-фейс. Улыбается только, когда насмехается над другими.

2. Не ест сладости, курит без остановки.

3. Носит только чёрные-белые костюмы.

4. Пьёт алкоголь без закуски. Пьёт только воду. Ячменный чай не пьёт.

5. Кофе пьёт только чёрный. Без сахара, сливок и молока.

6. Живёт в мрачном чёрном доме. (Нужно изменить цветовую гамму для психологического комфорта.)

7. Не выносит, когда Со Химин находится рядом с другими альфами.

Он не колеблясь угрожал даже старшему по статусу — доктору Хвану. Поскольку Ча Ихон буквально питался собственническими чувствами и одержимостью Химином, казалось, что седьмой пункт исправить просто невозможно.

Возможно, было правильным решением уйти, так и не встретившись с До Чжунёном. Всё обошлось без вреда и жертв, а значит, его можно было отбросить без особых последствий.

Химин с облегчением вздохнул и задумался, что написать дальше.

— Химин!

Как только он дописал восьмой пункт до слова "домашние" и выводил последнюю букву, раздался громкий голос, и дверь с грохотом распахнулась.

Испуганный внезапным появлением незнакомца, он судорожно выронил ручку и поспешно скомкал лист бумаги, запихнув его в карман пиджака.

— К-какой?.. Кто вы?

В дверях стоял не Ча Ихон, не Квак Юн Сон, не секретарь Чон и даже не сотрудник, который приносил ему сладости. Это был совершенно незнакомый мужчина.

— Это же я, твой Хён Чжунён.

Чжунён хён.

Этот человек — До Чжунён, второй по значимости претендент на сердце главного героя.

Химин явно недооценил его. Кто бы мог подумать, что тот сбежит с церемонии и бесцеремонно ворвётся в кабинет президента.

— А-а, здравствуйте, До Чжунён… с-сонбэ. Чем обязан?

Неловко встав со своего места, он подчеркнул дистанцию, что вызвало заметное разочарование на лице До Чжунёна.

До Чжунён обладал мягкими чертами лица, которые особенно нравились пожилым людям. Его можно было бы назвать тем, кто заходит в кабинет для собеседований, и комиссия тут же восклицает: «Принят!»

Его слегка опущенные уголки глаз были наполнены грустью. В отличие от Ча Ихона, у которого и капли крови не выбьешь, Чжунён выглядел так, словно вот-вот расплачется, что только усиливало неловкость.

— Ты жив, Химин… Я думал, что ты… что ты умер…

Его голос дрогнул, и он не смог договорить. Он смотрел на Химина с отчаянной мольбой, но, даже несмотря на внезапное появление, не осмеливался подойти ближе, лишь колеблясь на месте.

Видимо, доброта и забота у него в крови.

В тесном кабинете постепенно разлился влажный древесный аромат, напоминающий запах леса.

Этот феромон не был таким удушающим, как у Ча Ихона, а, напротив, приносил ощущение спокойствия.

Это был единственный альфа, чьи феромоны Со Химин не отвергал.

Феромоны До Чжунёна, как и его характер, не несли в себе агрессивности, присущей альфам. Поэтому Со Химин мог спокойно поддерживать с ним отношения старшего и младшего товарища, испытывая к нему чисто человеческую симпатию.

Почему же только его запах был выносимым?

Возможно, автор просто наделил До Чжунёна способностью противостоять Ча Ихону.

Но, в отличие от Со Химина, сам Химин не собирался радушно встречать До Чжунёна. У него из головы не выходил только что записанный седьмой пункт.

Если Ча Ихон застанет их вместе, один из них точно погибнет. Нужно было срочно его выпроводить.

— Химин... Я...

— Уходите.

Он нарочно ответил холодно. Поскольку перед ним было незнакомое лицо, это оказалось легче, чем ожидалось.

Лицо До Чжунёна тут же побледнело.

— Я сказал, уходите. Пока не пришёл хозяин этого кабинета.

— Почему ты ведёшь себя так же, как все?

— Пожалуйста. Уходите. Нам не о чем говорить.

До Чжунён сжал губы, сдерживая эмоции, и заговорил хриплым голосом:

— Я искал тебя, как безумный. Ты хоть представляешь, сколько ночей я провёл в тревоге? Боялся, что с тобой случился несчастный случай... Что тебя могли убить кредиторы... Я даже морги обходил, лишь бы найти хоть твой труп. Хотел увидеть тебя в последний раз.

— …

— Что с тобой произошло? Что у тебя за отношения с этим новым президентом? Вы встречаетесь?

Пока он говорил, время неумолимо шло. Чем дольше они здесь находились, тем выше был риск.

Видя, что До Чжунён не собирается уходить, Химин сам направился к двери, схватился за ручку и потянул её на себя. Если он не уйдёт добровольно, придётся выставить его силой.

— Ни о чём не спрашивайте. Просто уходите, сонбэ.

Дверь открылась, и в коридоре должен был появиться свет от ламп...

Но вместо этого там стояла тень.

Химин медленно поднял голову.

И наткнулся на ледяной, насквозь пронизывающий взгляд, в котором горело безумие.

— …!

Его сердце замерло.

Самое страшное всё-таки случилось.

— Как мило. У нас тут гость.

На губах Ча Ихона появилась кривая ухмылка.

Его улыбка напоминала оскал зверя, готового вцепиться в шею жертвы.

Химин вздрогнул от пробежавшего по спине холода.

— Начальник отдела До Чжунён.

Хищный взгляд Ча Ихона обвёл Химина, затем остановился на До Чжунёне.

Точнее, на его бейдже.

— Президент, я просто старший товарищ Химина из университета…

— Уходи.

Эти два коротких слога были наполнены скрытым смыслом.

Химин бросил До Чжунёну умоляющий взгляд: «Уходи! Пока не поздно!»

Чувствуя, что здесь происходит что-то неладное, До Чжунён вежливо поклонился и вышел.

Как ни крути, Ча Ихон был его начальником, и он не мог ослушаться.

Как только До Чжунён исчез за дверью, Ча Ихон зашёл в кабинет и запер дверь.

Он медленно подошёл к окну и повернул жалюзи, чтобы снаружи ничего не было видно.

А затем неспешно развернулся к Химину.

— Так это ради него ты устроил этот цирк?

Химин сглотнул.

В горле тут же пересохло.

Он поспешно опустил голову, избегая взгляда, наполненного яростью.

— Нельзя сразу показывать все карты. Сначала нужно подружиться, усыпить бдительность…

Голос Ча Ихона гулко отразил слова, которые Химин когда-то сам сказал.

Буквально слово в слово.

От странной, давящей интонации волосы на затылке встали дыбом.

Эта фраза была неосторожным манёвром. Теперь он оказался в ловушке.

— Ты тоже хочешь отправить меня на рыболовное судно?

— …

— Думал ударить меня в спину и сбежать к этому ублюдку? Да?

Ча Ихон сделал шаг вперёд.

Его пальцы медленно провели по бледной щеке Химина.

А затем резко сжали его подбородок, заставляя смотреть в глаза.

Эти глаза жгли, пронизывали насквозь.

Его руки, недавно такие тёплые, теперь были ледяными.

Они будто разом разрушили то крошечное доверие, что между ними появилось.

Комок подступил к горлу.

В отчаянии Химин не выдержал и расплакался.

— Нет! Это неправда!

— Неправда? Ты лжёшь при каждом удобном случае!

Ча Ихон прищурился.

Его глаза опасно сверкнули.

Тревога в голове Химина вспыхнула ярким красным.

Ему нужно было немедленно успокоить Ча Ихона.

Сбитый с толку, он из последних сил выкрикнул:

— Вы всё неправильно поняли! Он сам ворвался ко мне, а я просто открыл дверь, чтобы он ушёл! Я же говорил, я думаю только о вас! Прошу, поверьте мне!

—Опять… Опять ложь!

Крупная, крепкая рука поднялась в воздух, но так и не опустилась — сжатый кулак застыл в нерешительности.

В этот момент Химин резко обхватил его за талию.

Какими бы оправданиями он ни пытался убедить его, все было бесполезно. Казалось, что любые слова лишь усугубят ситуацию.

Поэтому он поднял голову и потянулся губами к его губам, которые до этого произносили только злые и жестокие слова.

Глаза Ихона широко распахнулись.

Горячее дыхание смешалось, а в следующий момент он почувствовал, как мягкие, но настойчивые губы крепко прижались к его. Поцелуй был коротким, почти как печать, но этого хватило, чтобы нарушить равновесие между ними.

Химин, глядя прямо в его растерянные, полные смятения глаза, прошептал:

— Если так… ты поверишь мне?

Это был самый смелый поступок в его жизни.

Он никогда не состоял в отношениях, даже легкий флирт был чем-то далеким и недоступным. А теперь… он поцеловал мужчину. И не просто мужчину — человека с лицом друга.

Стыд. Неловкость. Паника.

Но все это отходило на второй план перед его отчаянием.

Ему не хотелось, чтобы его ненавидели.

Он был готов на что угодно, лишь бы повернуть ситуацию в свою пользу и развеять это нелепое, абсурдное недоразумение.

Ихон стоял, будто застыв во времени.

Он не моргал, не шевелился, лишь смотрел на Химина, не веря ни одному его слову.

Альфа-травма.

Отношения с До Чжунёном.

Кажется, он по-прежнему не верил.

Сердце Химина забилось сильнее.

Ему нужно было поторопиться.

Он, как мог, стараясь не дрожать, громко заявил:

— Честное слово, я ни с кем раньше такого не делал! Ты… первый…

Но не успел он договорить, как его резко схватили за затылок.

Ему даже не дали закончить фразу.

— Ммф!

Боль.

Его грубо притянули ближе, и в следующий момент губы Ихона резко врезались в его.

Это был не поцелуй, а удар.

Твердый. Настойчивый. Безжалостный.

Вцепившись в его талию, словно опасаясь, что тот убежит, Ихон ломал все сопротивление.

Губы, что секунду назад были неподвижны, теперь пылали.

Горячо. Жарко. Слишком.

Феромоны.

Запах, от которого кружилась голова.

Кипящая кожа.

Его всюду ощущалось присутствие Ихона.

— Хх…!

Захваченная нижняя губа.

Смятый, покусанный рот.

А потом…

Вторжение.

Грубое, бесцеремонное прикосновение языка, прорвавшееся сквозь плотно сжатые зубы.

Это было впервые.

Как удар молнии, разряд прошел по всему телу, парализуя каждую клетку.

Он читал об этом.

Во множестве книг.

Но знать — одно, а чувствовать — совсем другое.

Он захлебывался в этом ощущении.

Он погружался в него.

Никакой сладости.

Первый поцелуй был таким же горьким, как кофе без сахара.

Как будто Ихон только что пил американо и теперь его вкус пропитал весь рот Химина.

Сильный, плотный язык жестко двигался внутри, не давая ни малейшей возможности отстраниться.

Голова запрокинулась, но рука на затылке не дала уйти назад.

Назад пути не было.

Другой рукой он крепче вжал Химина в себя, окончательно лишая возможности сопротивляться.

— Хгх… хх…!

Это не поцелуй.

Это было поедание.

И когда из его рта вырвался слабый стон, он не успел покинуть губы — Ихон его поглотил.

«А вдруг я задохнусь и умру от удушья, так и не дождавшись развязки?»

Его язык немеет, губы пульсируют от боли, а лёгкие вот-вот взорвутся от нехватки воздуха. Когда, наконец, его предел был достигнут, Ихон немного изменил угол головы, давая ему крошечный момент передышки.

Химин резко вдохнул носом и судорожно вцепился в край его одежды.

— …Ммф.

Острый, как лезвие, язык пробежался по небу и внутренней стороне щеки, оставляя за собой щекочущее, но одновременно жгучее ощущение. Его плечи невольно вздрогнули, а глаза, до этого плотно сомкнутые, распахнулись.

И тут же он столкнулся взглядом с глазами, насыщенными мраком.

Глубокий, голодный, как у хищника, что смотрит на дрожащую добычу.

Животный страх окатил его с головы до ног.

Ихон был именно тем альфой, которого Со Химин боялся больше всего. Причём не просто альфой — доминантным альфой.

Именно в этот момент он впервые осознал, насколько беспомощным делает его природа.

— Хгх, хх…!

Язык Ихона снова резко обвил его язык, жадно проникая ещё глубже.

Густой, почти удушающий аромат феромонов окутал его, как разъярённая буря, вгоняя в сильнейший тремор.

Его сознание начинало поддаваться, но тело продолжало сопротивляться.

Однако даже это не заставило Ихона остановиться.

Он не отпускал его до последнего, будто хотел сжечь его в пламени своей необузданной ярости.

Сколько времени прошло?

Химин задыхался под давлением переполняющих феромонов, когда наконец губы Ихона оторвались от его.

Отрывистое, шумное дыхание.

Тяжёлый, прерывистый выдох.

И затем…

— Я тебе не верю.

Губы — горячие.

Слова — ледяные.

Химин понимал его.

Ихон не мог доверять.

Его предал тот, кого он любил больше всего.

Его предал родной отец, разрушивший его семью.

После такого разве можно поверить кому-либо?

Но это было жестоко.

Химин отдал ему свой первый поцелуй.

А в ответ получил лишь недоверие.

Горячие слёзы капали с его ресниц, стекая по щекам.

— Бесполезно. Даже если будешь плакать — я больше не поведусь.

Голос, лишённый эмоций.

Холодный, как лезвие ножа.

Пальцы Ихона сжали волосы на затылке, резко дёрнув их.

Химин сжал губы, чтобы не вскрикнуть, но выражение боли выдало его.

Глаза Ихона сверкнули.

— Тот, кто предал однажды, сделает это снова.

— …

— Жаль, но дважды я не позволю себя обмануть.

— …

— Когда смотрю на тебя, мой шрам на брови начинает ныть. Как будто он шепчет мне: разорви его на куски — того, кто разрушил чужую семью и продал меня бандитам.

Его голос был лезвием, разрывающим кожу.

А в глазах полыхала безжалостная ярость.

Химин знал, что всё это недоразумение.

Но прежде чем он смог объясниться, его снова жёстко дёрнули вперёд.

— Ммф…!

Ихон остановился, не касаясь его губами.

Дистанция — всего пара миллиметров.

Шёпот — опасный, как предостережение перед казнью.

— Давай, попробуй.

— Мне даже интересно, какой будет наша последняя сцена.

Последняя сцена.

Химин знал, чем всё должно закончиться.

И это была смерть.

Если бы он не знал, всё было бы легче.

Он мог бы просто ненавидеть Ихона.

Но в его памяти был человек, который ради Со Химина отдал бы жизнь.

Тот, кто не смог бы принести себя в жертву, если бы его ненависть была сильнее.

Он не мог его ненавидеть.

Химин проглотил слёзы, не в силах вымолвить ни слова.

Ихон наконец его отпустил.

Боль в теле ушла, но в груди стало ещё тяжелее.

Он пристально посмотрел на него, а затем достал сигарету.

Щелчок зажигалки, и оранжевый свет выхватил острые черты лица.

— Ах…

Едкий дым разлился в воздухе.

Химин пошатнулся, сделал шаг назад…

Но его ноги надломились.

Он рухнул на пол.

Голова кружилась, зрение расплывалось.

— Секретарь Чон!

Голос Ихона зазвенел в ушах.

Последнее, что он почувствовал, — это чьи-то руки, крепко подхватившие его.

— Отмени обеденную встречу. Мы едем домой.

— Я вызову доктора Хвана.

Крепкие руки надёжно удерживали его тело.

Тёплые. Сильные.

Ихон не верил ему.

Но всё равно держал.

Может, ещё не всё потеряно?

Прежде чем потерять сознание, Химин слабо улыбнулся.

В мыслях он записал:

«Пункт 9: только говорит, что отомстит, но на самом деле — нет».

Звуки шагов, дыхание Ихона, запахи вокруг — всё смешалось в одно, а затем…

Исчезло.

Химин погрузился в темноту.

---

Когда он открыл глаза, было уже после полудня.

Солнце, клонящееся к закату, оставило золотые отблески на стенах.

Он медленно моргнул, пытаясь собраться с мыслями.

Мягкая, пушистая подушка и уже знакомая обстановка комнаты.

В левой руке — капельница.

Если бы не солнечный свет, пробивающийся сквозь прозрачное стекло, Химин мог бы подумать, что снова вернулся в первый день своего попадания сюда.

Сил у него почти не осталось, но, по крайней мере, благодаря капельнице голова не кружилась, и тошнота больше не накатывала.

А главное — тело больше не сжимала удушающая тяжесть феромонов Ихона.

Для Со Химина, который воспринимал феромоны куда острее других омег, доминантный альфа Ихон ощущался так же, как альфа в период Гона.

Тем более что он получил феромоны напрямую, через слизистые оболочки.

Не потерять сознание в такой ситуации было бы странно.

Воспоминания о случившемся замелькали перед глазами, будто кто-то нажал кнопку перемотки назад.

Как Ихон поднял его, когда он ослаб.

Как их языки сплелись в глубоком, горячем поцелуе.

Как он сам сделал первый шаг и поцеловал его, надеясь объясниться.

— …Боже, как стыдно.

Его лицо покрылось жаром.

Да, в итоге ситуация разрешилась, но теперь ему хотелось провалиться сквозь землю.

Если бы не капельница, он бы уже пинал воздух, зарывшись в одеяло.

И самое главное.

Чем дольше длился этот поцелуй, тем страннее было ощущение.

Если бы не проблема с восприятием феромонов, возможно…

Возможно, он даже получил бы удовольствие.

— Да что со мной не так?!

Чувство языка, что проникал в его рот, до сих пор будоражило воспоминания.

Как и жар его тела.

Химин натянул одеяло до самого подбородка.

Этот поцелуй не был нежным.

Он был грубым, насильственным.

Он должен был быть в ужасе.

Должен был отталкивать эти мысли.

Но почему же он думает, что в следующий раз хотел бы, чтобы это было нежнее?..

Может, его слишком часто били старшие сестры, и у него сдвиг по фазе?

Пи… пиа… что-то там…

Нет, это звучит слишком странно.

Ему стало так не по себе, что он даже задумался — а вдруг у него есть такие наклонности?

Ведь он буквально оказался внутри вымышленного персонажа.

А это ещё больший шок.

— Ты проснулся?

Стеклянная дверь открылась, и в комнату вошёл доктор Хван, который всё это время ждал, пока он очнётся.

Химин отбросил посторонние мысли и улыбнулся.

— Здравствуйте, доктор.

— Как ты себя чувствуешь?

— Намного лучше. А Хён… он ушёл?

— Хён? Ах… ты про президента Ча?

— Да, про него.

В гостиной его не было.

Не было и секретаря Чона.

Только тётушка Ан тихо убиралась в комнате.

Химин огляделся, но не увидел ни следа Ихона.

Доктор Хван шумно плюхнулся на стул рядом с кроватью.

— Он только что сидел здесь и ждал, пока ты проснёшься. Но ему срочно пришлось уехать в компанию. Что, позвать его обратно?

— А… Нет, не нужно.

Он и так чувствовал себя виноватым, что из-за него Ихон пропустил свой первый день в должности.

Хотя…

Если бы он не отказывался слушать, ничего бы этого не случилось.

Так что в этом виноват только он сам.

— Доктор…

— Если ты опять про рамен, мой ответ — нет. Даже не думай.

Доктор Хван сморщил лицо, покачав головой.

Очевидно, он не хотел снова нарываться на гнев Ихона.

— А, нет! Не про это.

Хотя, если подумать, он и правда хотел есть.

Но сейчас больше, чем рамен, ему хотелось закуски.

А именно…

Те самые вафли!

— Вы случайно не видели где-нибудь пакет с бирюзовым логотипом?

— Пакет?

— Там было написано "Шинвон Цемент".

— А, это? Подожди, я принесу.

Секретарь Чон — лучший.

Его холодный профессионализм работал безупречно.

Ни разу не подвёл!

Если он и дальше будет так идеально справляться с работой, когда его отношения с Ихоном наладятся, он обязательно попросит повысить ему зарплату.

Он этого заслуживает.

— Почему тут так много сладостей?

Доктор Хван поставил тяжёлый бумажный пакет на тумбочку рядом с кроватью и с недоумением покосился на Химина.

— Президент мне купил.

— Значит, теперь ты заменил рамен на печенье?

— Да. Особенно я хочу вафли.

Химин кивнул, свободной рукой порывшись в пакете.

Наконец он нашёл жёлтую восьмиугольную коробку и протянул её доктору.

— Откройте, пожалуйста.

Доктор Хван покачал головой, но всё же взял коробку.

— Химин.

— Да?

— Ты вообще понимаешь, что ты пациент? Тебя же в больницу привезли в отключке от передозировки феромонами! И после этого ты хочешь набить желудок одной вредной дрянью?!

— Я поем нормально позже, с Хёном.

До ужина оставалось всего пару часов.

Пока можно было перекусить чем-то сладким, а полноценный ужин он хотел разделить с Ихоном.

Когда Химин уверенно озвучил своё мнение, доктор Хван вздохнул, смирившись.

— Ну и дела… Первый раз в жизни кормлю печеньем пациента, который только пришёл в себя.

— Вы тоже угощайтесь, тут много.

— Ты издеваешься? Это ведь Ча Ихон купил! Если он увидит, что я ел его печенье, живьём сожрёт. Спасибо, но я лучше откажусь.

Доктор хмыкнул, вспоминая гнев и презрение, которые пришлось терпеть ему в прошлом просто за то, что он ел за одним столом с Химином.

— Я схожу за молоком. Ешь, но запивай, ладно?

— Спасибо, доктор.

Так как левая рука всё ещё была подключена к капельнице, Химин аккуратно принял упаковку двумя руками и вежливо кивнул.

Доктор Хван поёрзал на месте, будто смутившись такого уважительного тона, а затем вышел.

Химин откинулся на подушку и посмотрел на капельницу.

Жидкость в пакете почти закончилась — значит, скоро иглу можно будет убрать.

Тело Со Химина было как хрупкий стеклянный стакан, разбивающийся при малейшем ударе.

Даже феромоны Ихона он не мог выдержать.

После близости его могло ломать несколько дней, а это уж точно не самый хороший организм.

Сегодня он просто поцеловался — и уже отключился.

Значит, пока что ему не придётся бояться большего.

Но… раз процесс пошёл, вопрос времени, когда они перейдут границы.

Надо что-то придумать.

Как сделать так, чтобы, когда он всё-таки окажется с Ихоном в постели, его не трясло от боли, как сегодня?

Конечно, страх всё ещё оставался.

Но ещё больше он боялся разозлить его своим страхом.

Химин прекрасно знал, что их болезненные отношения ранили их обоих.

Жертва царапала своими криками душу насильника.

Насильник корёжил сердце самого себя, принуждая того, кого хотел защитить.

Пока этот замкнутый круг продолжался, невозможно было даже мечтать о счастливом финале.

Если бы только можно было избавиться от травмы…

Химин перевёл взгляд на пустой стул рядом с кроватью.

Какими чувствами был наполнен взгляд Ихона, когда он смотрел на него?

Ревность к До Чжунёну?

Страх, что его снова предадут?

Раскаяние за своё недоверие?

А может… желание обладать?

Странно, но Ча Ихон был девственником.

Даже с таким лицом и телом, до 30 лет он ни разу не был с кем-то.

Абсурдная деталь, но если учитывать его одержимость Со Химином, неудивительно, что он не сближался ни с кем другим.

Даже переполненный феромонами, он не выпускал их с другими омегами.

И только ради него терпел невыносимую ломку.

Теперь, когда они уже поцеловались, ничто не мешало ему потребовать большего.

Тем более если это поможет ему самому.

Сто раз.

Раз уж он решил, ему нужно подготовить себя к этому.

Но прежде всего — тренировать тело.

Ему не нравилось, насколько слабым было это тело.

Раньше он мог работать в две смены, учиться в библиотеке, читать до утра и даже не чувствовать усталости.

А теперь чуть что — и он уже без сознания.

Поэтому, когда доктор Хван вернулся с молоком, Химин задал вопрос.

— Доктор.

— Что ещё?

— Как можно привыкнуть к феромонам?

Доктор Хван настороженно посмотрел на него.

— Ты про феромоны альф в целом или про конкретного человека?

— Конкретного.

Доктор поставил поднос с молоком на тумбочку.

— Хм… Феромоны президента Ча действительно очень сильные. Всё-таки он доминантный альфа. Так что то, что сегодня с тобой произошло… кхм.

Он не стал озвучивать, что Химин отключился из-за передозировки, и отвёл глаза.

Пока он вынимал иглу из вены и обрабатывал место укола спиртовой салфеткой, его голос звучал спокойно.

— Простой способ — это если Ча Ихон будет подстраиваться под твоё состояние и принимать ингибиторы.

— Но побочные эффекты могут быть сильными, так что я бы не рекомендовал.

Химин понимал.

Уже сейчас он страдал из-за избытка феромонов.

Если добавить ингибиторы, побочка будет адской.

Это не выход.

Когда его лицо резко помрачнело, доктор Хван смягчил голос.

— Есть два идеальных способа.

Первый — если ты и президент Ча поставите друг другу метки.

Второй — если ты постепенно расширишь свою способность принимать его феромоны.

Чем здоровее становится тело, тем больше становится этот сосуд.

---

Во второй половине романа, потеряв ребёнка, которого носил под сердцем, Со Химин сошёл с ума от горя.

Он начал принимать подаренного Ча Ихоном плюшевого медведя за своего мёртвого малыша.

Только увидев это, Ча Ихон осознал, что совершил ошибку.

И тогда, понимая, какие побочные эффекты это может вызвать у него самого, он всё же провёл одностороннюю метку.

Это был его способ искупить вину.

Но даже тогда Ча Ихон решился на это слишком поздно — когда Со Химина уже невозможно было спасти.

Сейчас же он даже не заговорил бы о таком, не говоря уже о взаимной метке.

Поэтому остаётся только второй вариант.

— Вы имеете в виду, что мне нужно нарастить выносливость?

— Не только. Гораздо важнее — обрести психологическую устойчивость.

— Ведь у тебя травма, связанная с альфами, так?

— …Да.

— Такое не лечится у терапевтов. Тут нужен психиатр.

Регулярные, долгосрочные сеансы.

Проще говоря, без терапии не обойтись.

Химин надеялся, что доктор Хван даст ему простой и быстрый способ, но никаких лёгких решений не существовало.

Раз так, остаётся только идти по правильному пути.

Он взял поднос обеими руками и поставил его себе на колени.

Раз уж доктор советует заботиться о психическом здоровье, то думать о нерешаемых проблемах точно не вариант.

Лучше наслаждаться моментом — например, съесть печенье.

— Так вкусно?

— Ага. Вы точно не хотите?

Он достал из пакета ещё одну коробку печенья и протянул её доктору.

— Я ж говорил — нет.

— Но мне неудобно есть одному. Возьмите, пожалуйста, ладно?

Когда он с улыбкой вытянул руку, доктор Хван неохотно взял коробку и убрал в сумку.

— Ладно-ладно. Съем.

— Кушайте, когда почувствуете упадок сил.

Химин довольно улыбнулся, взял стакан молока и сделал глоток.

Доктор Хван закрыл молнию на сумке, после чего тихо пробормотал себе под нос:

— Будущему президенту Ча теперь точно несладко придётся…

— Что вы сказали?

Химин не расслышал — он был слишком увлечён молоком.

Он провёл языком по верхней губе, чтобы снять остатки, и с любопытством посмотрел на доктора.

Тот усмехнулся и поднялся.

— Ничего. Я пойду.

— Так быстро?

— Я тут уже несколько часов, и ты называешь это «быстро»? Не провожай меня, сиди.

Когда Химин собрался встать, доктор отмахнулся.

— Спасибо за всё, доктор. До свидания.

— Ага.

Доктор Хван достал телефон и набрал чей-то номер, выходя из комнаты.

Скорее всего, он собирался отчитаться перед Ихоном.

Химин проводил его взглядом, потом взял ещё один кусочек вафли и отправил в рот.

И вдруг почувствовал не вкус маслянистого печенья, а горький аромат кофе.

Сладкий, но не без горчинки — вкус взрослой жизни.

---

— Вставай.

Глухой, твёрдый голос — настолько привычный, что теперь он неотделим от его жизни.

Открыв глаза, Химин встретился с тёмным взглядом Ихона.

В комнате уже была ночь.

Похоже, он задремал, ждав его возвращения.

За окном густая темнота, чёрная, как глаза Ихона.

Тени на стенах растаяли без следа.

Теперь он был с ним один на один.

И настало время смотреть правде в глаза.

— Когда вы пришли?

— Только что.

— Срочные дела уладились?

Химин, все еще сонно моргая, потер тыльной стороной ладони веки и спросил его. Ихон, внимательно осматривавший его своим бесстрастным взглядом, слегка приподнял уголки губ.

— Ты по-прежнему остаешься таким же, даже после всего, что с тобой случилось.

Было бы ложью сказать, что ему не было страшно, но после всего, что сделал Ихон, он уже не боялся. Разве стоило вести себя так, будто мир рухнул, только из-за какого-то поцелуя? Тем более что первым его поцеловал сам Химин.

Глядя в его глаза, наполненные множеством эмоций, словно парящие в воздухе пылинки, Химин спокойно сказал:

— Я голоден, хён.

За весь день он съел всего несколько кусочков печенья, так что сил совсем не осталось. Если он хотел стать тем, кто сможет принять феромоны Ихона, ему прежде всего нужно было набраться сил, а для этого — хорошенько поесть.

— Иди.

Ихон коротко приказал и первым направился к выходу. Химин посмотрел ему вслед и попытался подняться с кровати, но внезапно у него закружилась голова. Как же жалко, что это тело было таким слабым.

— Ух...

Схватившись за голову, он снова опустился на кровать. Ихон, не дождавшись, когда он выйдет, вернулся в комнату.

— Ты же сказал, что голоден. Что за глупости?

— У меня головокружение...

— Дай руку, помогу встать.

— Не нужно. Сейчас немного посижу, и все пройдет...

— Ты что, даже прикасаться ко мне не хочешь?

Ихон нахмурился, его голос стал жестче. Он, похоже, воспринял отказ как прямое неприятие его самого.

— Тогда просто возьмите меня за руку. Как утром.

Он всегда был холоден, но его руки были теплыми. Теплыми настолько, что не хотелось их отпускать.

— Давайте.

Отняв руки от головы, Химин протянул руку Ихону. Тот несколько секунд молча смотрел на него, затем его большая, полная тепла ладонь обхватила его руку, помогая подняться.

— Я не потому попросил, что не мог встать сам.

Он крепче сжал его руку, чтобы донести свою мысль.

— Опять пытаешься меня обмануть?

Глаза Ихона снова сузились. Этот человек никогда не воспринимал слова других людей буквально. Вместо того чтобы оправдываться, Химин вздохнул и проворчал:

— Думайте что хотите, упрямый Аджосси.

— ...Что? Аджосси?

Густые брови дернулись, а на лбу легли складки. Он явно был недоволен.

— Вам уже за тридцать, вы и есть Аджосси.

— Тебе тоже тридцать.

— Нет, мне двадцать. Завидуете?

— Ты что, с ума сошел?

Он усмехнулся, покачав головой. Если бы они не держались за руки, Химин мог бы получить подзатыльник. Но он лишь спокойно пересек гостиную, не обращая внимания на его недовольный взгляд.

— У нас сегодня праздник?

На кухне горничная миссис Ан накрывала на стол.

Обычно она просто накладывала порцию еды в тарелку, но сегодня стол ломился от разнообразных блюд.

Это что, вечеринка в честь первого поцелуя?

Женьшеневая курица, жареный угорь, запеченный женьшень, маринованные морепродукты... Все блюда были богаты полезными веществами и повышали выносливость.

Вот когда уместно сказать: «Сначала бьет, потом лечит». Если бы на его месте был «Со Химин», он бы перевернул стол, считая это издевательством.

Но Химин был другим. Он и сам был недоволен слабостью своего тела, а тут такой шанс укрепить силы.

Ихон относился к еде очень серьезно. С тех пор как Химин поселился у него, он никогда не заставлял его есть одну зелень и куриную грудку. Напротив, его кормили лучшими продуктами, и даже позволяли заказывать пиццу.

Как бы сильно он ни ненавидел «Со Химина», но не позволял ему голодать. Очевидно, услышав слова доктора Хвана, он велел приготовить блюда для восстановления сил.

— Спасибо за угощение!

Химин поспешно сел за стол. Он не знал, с чего начать, пока Ихон не положил на его тарелку кусок жареного угря.

— Теперь ты мне веришь?

— Нет.

— Тогда зачем подкладываете мне еду?

— За старания.

Он явно думал, что Химин продолжает притворяться двадцатилетним, несмотря на то, что его обман давно раскрыт. Однако, несмотря на насмешливый тон, его лицо оставалось спокойным, и от утреннего гнева не осталось и следа.

Химин, жуя угря, внимательно посмотрел на него.

Массивные плечи, четко очерченные мышцы, сильная линия подбородка, точеные губы, ровный нос и темные, мерцающие глаза.

Возможно, потому что его феромоны начали хоть немного циркулировать, сегодня он казался особенно красивым. Даже кожа выглядела гладкой.

— Что уставился?

— Думаю, что, хоть вы и Аджосси, но невероятно красивый. Сегодня особенно. Вы настоящий убийца... убийца скучных лиц.

Движения Ихона на мгновение замерли. Он нахмурился, будто его задело слово «убийца».

— Не понимаю, о чем ты говоришь. Лучше ешь.

Но вскоре он вновь стал бесстрастным и спокойно продолжил трапезу.

— Хён.

— Что еще?

— Можно мне с завтрашнего дня тренироваться в зале?

В доме был спортзал с оборудованием, не уступающим профессиональному фитнес-центру.

Химин никогда не занимался спортом, но чувствовал, что должен начать хотя бы с ходьбы на беговой дорожке.

— Ты? И спорт?

Ихон с сомнением посмотрел на него. «Со Химин» никогда не любил физические нагрузки.

Значит, он не собирается больше наступать на те же грабли. То есть он будет проверять каждое слово и не станет легко доверять.

Химин тяжело вздохнул.

— Я просто устал от того, что постоянно падаю в обморок.

Он не мог сказать прямо: «Я хочу быть достаточно сильным, чтобы заняться с вами сексом», поэтому выразился иначе.

Ихон внимательно посмотрел на него, обдумывая что-то, а затем, открыв рот, собрался заговорить.

Но в этот момент его телефон зазвонил.

— Ешь.

Он увидел, кто звонит, и сразу поднялся из-за стола.

Очевидно, это был звонок, связанный с работой.

Химин остался за столом один. Ему было немного жаль, что он не услышал, что хотел сказать Ихон.

Оторвавшись от разговора, Ихон безразличным тоном ответил:

— Ни с кем ты не поедешь. Я отменил запись.

— Отменили? Почему? Доктор говорил, что мне обязательно нужно проходить лечение каждую неделю.

— Диссоциативное расстройство личности — это ведь ложь, которую ты разыграл вместе с ним, не так ли? У меня нет времени тратить его на такие дешевые уловки.

Хотя его слова были резкими и безапелляционными, голос оставался низким и спокойным. Взяв в руки столовые приборы, Ихон продолжил:

— Если ты все еще хочешь получать лечение из-за кошмаров, я приглашу нового психиатра прямо сюда. Достаточно?

— Нет! Если это будет не доктор Ын Гён, я не пойду. Я спокойно схожу на прием и вернусь, просто отпустите меня, хорошо?

— Если бы ты действительно был отдельной личностью, а не Со Химином, у тебя не было бы причин так упорно держаться за этого врача.

Его голос был холоден, а взгляд — неподвижен. В его словах была доля истины, но Химин не хотел делиться такими личными вещами с посторонним специалистом.

Доктор Ын Гён знала «Со Химина» лучше, чем кто-либо. Она могла рассказать ему то, что он упустил, читая Безмолвие. Она была ключом, который мог помочь ему разобраться в прошлом.

—Я не люблю незнакомцев, они пугают меня.

—Не думаю, что это то, что должен говорить человек, который впервые встретился с доктором Хваном и сразу же ел с ним рамен.

Я попытался сделать несчастный вид, но это не сработало. Наоборот, я потерпел полное поражение. Даже поцелуй не помог, так что убедить его словами было просто невозможно.

—Я не буду есть.

Я с грохотом поставил ложку на стол. Аппетит пропал напрочь. Если меня считают лгуном, то зачем вообще заботиться о своем здоровье?

Кому я вообще стараюсь помочь? Я жертвую собой, пытаюсь облегчить его состояние и устроить его личную жизнь.

Внезапно меня охватила злость. Я отбросил на ветер всю сентиментальность, без колебаний отдав ему свой первый поцелуй.

Я был готов даже пожертвовать первым сексуальным опытом ради того, чтобы он набрался сил, тренировался… но все оказалось напрасным. С самого начала не стоило жалеть его из-за его проблем с феромонами.

—Ешь. Хочешь снова упасть в обморок?

—Если так, то лучше уж потерять сознание.

—Со Химин.

—Спасибо за угощение.

Я отодвинул стул назад, намереваясь встать, но тут же наткнулся на ледяной взгляд Ихона.

—Не строй из себя важную персону, садись.

—Я сыт. Хочу уйти в комнату.

—Сядь, пока я не усадил тебя силой и не начал запихивать еду тебе в рот.

Я забылся, видя перед собой лишь внешность преуспевающего молодого бизнесмена. А ведь он – настоящий гангстер, который без колебаний пускает в ход кулаки и ножи.

Я бессильно опустил плечи и сел обратно. Но из чистого упрямства начал жевать кусочек жареного женьшеня, как будто жевал жвачку.

На лбу Ихона вздулась жила от злости, но, как и обещал, он не стал насильно кормить меня.

Я просто ковырялся в тарелке, пока он не закончил есть. Это было крайне невежливо, но я не мог остановить вспышку протестного настроения. Ярость, злоба, обида… Даже когда он меня целовал, я не чувствовал такого гнева.

Похоже, я уже достаточно привык к этому телу. Будто я действительно стал Со Химином – не только телом, но и разумом.

—Хаа…

Я ворочался в постели и смотрел в черный потолок, тяжело вздыхая. Мысли мешали уснуть. Еще утром моя жизнь здесь была безмятежной, но теперь ее затянули тучи тревоги.

Наши отношения – шаг вперед, два назад.

Это похоже на резинку, которая то растягивается, то снова сжимается.

Мне было душно. Я обычно засыпал моментально, но сейчас даже захотелось закурить – а ведь в реальности я почти не курил.

Я снова глубоко вздохнул, думая о Ча Ихоне, который подозревал меня, сторонился, даже ненавидел.

Если бы он выглядел иначе, если бы не был так похож на Ча Ихона из моего мира, мне было бы легче. Но мой Ча Ихон… он всегда мне верил. Даже если я врал.

Они совершенно разные люди. Но из-за их одинаковых имен и внешности я чувствовал обиду.

Я понимал его головой, но сердцем не мог принять его недоверие и предательство.

Гррррр.

Пока я был погружен в мысли, раздалось урчание в животе, нарушая ночную тишину

.

Если бы кто-то это услышал, он мог бы принять этот звук за раскат грома. Мне стало жарко от смущения. К счастью, я был один.

Я спрятался под одеяло, но потом меня снова охватила злость, и я скинул его к ногам кровати.

Я не ел, не спал, забивал голову мрачными мыслями, вместо того чтобы наслаждаться жизнью.

Задерживая дыхание, я сжал живот и резко поднял голову, глядя на стеклянную стену.

"Идти или нет?"

Лунный свет мягко заливал гостиную. Свет в комнате Ихона не горел, значит, он уже спал.

Стоило мне осознать голод, как перед глазами всплыл образ пряного жареного угря.

Когда он был передо мной, я не мог показать, как мне нравится эта еда, но на самом деле чуть не прослезился от удовольствия.

Сочетание нежного мяса, пикантного соуса и легкого жира… Боже, как это было вкусно.

"Нет, все, так больше нельзя."

Это же не то блюдо, которое можно есть каждый день!

Желание стало невыносимым. В конце концов я встал с кровати и тихо вышел из комнаты.

Осторожно ступая, я привыкал к темноте. В отличие от моего захламленного дома, здесь было идеально чисто – мне не пришлось обходить раскиданные вещи.

Не включая свет, я добрался до холодильника. Сердце радостно забилось, когда я открыл дверцу и достал тарелку с угрем, завернутую в пленку.

И в этот момент яркий свет залил кухню.

—Ты уже и до воровства докатился?

—Ааа! Черт, как страшно!

Я чуть не выронил тарелку. Резко обернувшись, я увидел Ихона в темно-сером халате. Он стоял, лениво опираясь на стену, и внимательно смотрел на меня.

Только тогда Химин вспомнил, что у него бессонница. В конце концов, у героев, одержимых любовью или местью, всегда есть этот пункт в характеристике. Как же он мог забыть такой важный факт? В душе он выругался. Черт, ну и влип.

—Отдай.

Ихон выхватил из его рук тарелку. Это был его дом, продукты куплены на его деньги, еду приготовил его человек – всё справедливо. Но быть обвинённым в воровстве было ужасно обидно.

Он-то сам стоит вне закона, а морали читает другим. Тогда уж лучше дал бы ему хоть подработку какую-нибудь.

Как же хотелось так же, как в реальности, без оглядки на чужое мнение, просто открыть холодильник и взять, что душе угодно.

Он злился на Ихона – запрещает ходить в больницу, запрещает ночные перекусы. Сжав опустевшую руку в кулак, Химин посмотрел на него с обвиняющим взглядом. В его глазах мелькнула тёмная тень.

—Ты, как всегда…

Он покачал головой и, отвернувшись, направился к раковине.

Неужели выбросит еду в мусорку?!

Внутренне Химин уже обрушил на него поток ругательств, но внезапно он поставил тарелку в микроволновку и включил подогрев.

—Не стой столбом, доставай закуски.

—…Что?

—Не хочешь есть?

—А, нет! Сейчас!

Пока Химин вытаскивал контейнеры с закусками из холодильника, Ихон поставил на плиту кастрюлю с самгетаном и достал два набора столовых приборов.

Этот человек – тот, кто по ночам вместо еды пил виски, используя "Со Химина" в качестве закуски. Он никогда не отклонялся от заданного образа. И вдруг решил поесть среди ночи.

Химин с недоумением посмотрел на него.

—Ты тоже будешь есть?

—Ты же ненавидишь есть в одиночестве.

Если уж говорить честно, это ненавидел двадцатиоднолетний Ча Ихон, а не он.

Но раз он решил проявить заботу, отрицать это было бы глупо – только испортил бы момент. Поэтому Химин кивнул.

—Садись.

В кастрюле забулькало.

Казалось, что Ихон никогда не притронется к готовке, но его движения были уверенными, когда он разливал самгетан по тарелкам. Достав разогретый угорь, он сел напротив Химина, словно впервые за день садился за ужин.

—Приятного аппетита.

Наверное, если бы ему пришлось есть одному под его наблюдением, это было бы ужасно неловко.

Он посмотрел на него, начавшего есть, а затем потянулся за кусочком угря, который так хотел попробовать.

Хотя его разогрели в микроволновке, он совсем не стал влажным или мягким, а остался таким же вкусным, как и раньше.

Гнев, который сковывал сердце, исчез без следа, растворившись в этом великолепном вкусе.

Похоже, он была голоднее, чем думал. Настолько, что настроение резко улучшилось после первого же кусочка.

Вообще-то, Химин не привык долго держать в себе обиды. Он вырос в бедной семье, в тесной квартире, где приходилось постоянно уживаться с другими. Для негативных эмоций там просто не оставалось места.

Возможно, здесь, в этом новом мире, он слишком привык к роскоши и начал предаваться пустым тревогам.

Даже если он будет злиться на Ихона, хуже от этого станет только ему. А спешить с переменами не стоило.

Капля за каплей, как вода, падающая на камень, он мог постепенно завоевать его доверие.

В конце концов, образ "Со Химина" никогда не исчезнет из его сердца.

Как только он пришел к такому выводу, тяжесть на душе исчезла.

Химин энергично взялся за ложку.

Лучше наесться досыта, чем тратить время на ненужные мысли. Всё-таки, даже призрак, умерший сытным, выглядит лучше.

—Не просто угорь, ешь и остальное.

Он уже пил наваристый бульон самгетана, когда Ихон положил на его тарелку упругий, свежий абалон.

—Поешь и ты.

Химин также взял абалон и положил его на тарелку Ихона. Тот, глядя на него без эмоций, на удивление покорно отправил лакомство в рот. Это было неожиданно.

— Разве не вкуснее, когда это от меня?

Такое ли чувство испытывают родители, когда кормят своих детей? Видя, как он ест, Химин почувствовал необъяснимую гордость. Он добавил ещё одну фразу, несмотря на молчание Ихона, который просто жевал пищу.

— Мне так показалось. Когда ты мне даёшь что-то, оно кажется вкуснее.

— Ешь давай.

Проглотив кусок, он слегка упрекнул его. Но в его прямом взгляде не было ни капли раздражения.

Тик-так.

На кухне раздавался только звон столовых приборов.

Но отсутствие разговора не казалось неловким — скорее, даже комфортным.

Второй ужин прошёл мирно. Телефон не зазвонил ни разу, и споров из-за разногласий тоже не возникло.

Химин понимал, что если он скажет, что хочет в больницу, то снова получит отказ. Однако, судя по мягкой атмосфере, на этот раз всё могло обойтись без ссоры. Он решил осторожно прощупать почву.

— Знаешь...

— Нет.

Даже не успев перейти к сути, он получил категоричный отказ. С самого начала, когда тот без предупреждения притащил его к психиатру, стало ясно: у Ихона просто феноменальная интуиция. Как у дикого зверя. Чутьё, позволяющее мгновенно уловить малейшие изменения, у него было на высшем уровне.

— Отказать, даже не выслушав, — это уже слишком.

— Да уж, что-то мне подсказывает, что ты снова хочешь попроситься на улицу.

— Можно приставить ко мне охранника, пусть хоть секретарь Чон следит. Я не собираюсь сбегать, просто хочу увидеть доктора Ын Гён.

Ихон взглянул на Химина, который недовольно надувал губы, и ответил ровным голосом:

— Мне не нравится, когда ты покидаешь этот дом.

— Тогда можно пригласить её сюда.

— И это исключено.

— Почему?

— Я ей не доверяю.

— А доктору Хвану ты доверяешь?

— Перестань спорить и ешь.

Чтобы пресечь разговор, он подвинул к Химину тарелку с нарезанным осьминогом. Очевидно, упоминать доктора Хвана ему не хотелось.

И это неудивительно. Их прошлое было таким же болезненным, как и его ненависть к «Со Химину».

Ихон, обладая огромным самолюбием, презирал саму идею преклоняться перед кем-либо. А ведь в своё время он вынужден был пресмыкаться перед главой корпорации, терпя насмешки и унижения.

Доктор Хван не раз спасал ему жизнь в те мрачные времена. Можно сказать, он был одним из тех, кто напоминал о самых унизительных страницах прошлого.

Жуя осьминога, Химин внимательно смотрел на Ихона, который спокойно пил воду.

Доверие…

Глава корпорации «Ушин», Юн Дэ Хо, был человеком с выдающимся талантом и решимостью. Он превратил обычную преступную группировку в мощную бизнес-империю. Жестокий и хладнокровный, он держал власть железной хваткой, отдавая предпочтение способностям, а не родственным связям. Даже для Ихона, его родственника, исключений не было.

Хотя снаружи «Ушин» выглядел как обычный бизнес, по сути это была преступная организация. Внутренние интриги там достигали ужасающих масштабов:

угрозы, предательства, убийства — всё это было частью системы.

Ихон, наверняка, был свидетелем множества случаев, когда ради личной выгоды предавали своих же, воровали деньги, наркотики, оружие.

Наверное, именно поэтому он подобрал миссис Ан и её сына. Не из милосердия, а чтобы иметь рядом людей, которые не предадут. В мире, полном насилия и интриг, это был его способ выживания.

Так что неудивительно, что он не доверял Ын Гён — человеку из окружения «Со Химина».

Химин, мысленно проклиная автора, который намеренно сталкивал его с Ихоном, тихо положил палочки.

— Я уберу посуду.

— Не нужно, иди отдыхай.

— Но...

— Просто иди спать.

Ихон взял пустые тарелки и поднялся.

Хотелось сказать, что после дневного сна спать не хочется, но, вспомнив его недавний приказ не спорить, Химин просто молча кивнул и направился в ванную.

Включив душ, он стоял под потоком воды, размышляя.

Как можно научить доверять того, кто не верит никому?

Сердце Ихона было разбито давным-давно, ещё в тот день, когда его предал «Со Химин». Остались лишь обломки.

И мог ли он, совершенно не умеющий штопать, суметь зашить эти рваные куски?

Неуверенность закралась в его душу.

Но если не попробовать, не узнаешь результата.

Просто сидеть и ждать, пока что-то изменится, было не в его характере.

Даже если придётся порезать пальцы иглой, даже если швы будут топорными и придётся переделывать снова и снова — он не остановится.

Тёплая вода ласково стекала по телу.

Как и руки Ихона.

Когда-нибудь, возможно, и его сердце станет таким же тёплым.

С этой надеждой Химин тщательно намылился и ополоснулся.

---

Одежда мисси Ан становилась всё легче, а вишнёвые деревья в парке под домом уже стояли в полном цвету.

Весна набирала силу.

Но отношения с Ихоном оставались на том же месте.

Он был занят круглые сутки, а после того случая так и не притронулся к нему. Их взаимодействие ограничивалось лишь совместными завтраками.

Жизнь Химина превратилась в рутину: завтрак с Ихоном, прогулка, душ, чтение книг, обеды и ужины с миссис Ан, позднее приветствие Ихона и сон.

Ему всегда казалось, что беззаботная жизнь без работы — это предел мечтаний. Но на деле оказалось, что это скука смертная.

Доходило до того, что он уже подумывал заняться учёбой ради получения сертификата.

Простого ужина явно было недостаточно, чтобы завоевать доверие Ихона.

Нужен был серьёзный толчок, переломный момент.

Как в тот раз на церемонии вступления.

Кризисы сплачивают.

«Что ж, раз он знает только силу, я его перевоспитаю».

Если разыграть всё правильно, то страх снова быть преданным можно обратить в свою пользу.

Неразрешимые узлы проще всего разрезать.

Поэтому он решил… сбежать.

Ну, или просто немного прогуляться.

— Можешь порисовать, если скучно.

— Я не очень умею рисовать…

— Если не ты, то кто же тогда?

— Другой Со Химин.

Рисованием Химин занимался только на школьных уроках изобразительного искусства. Учитель однажды сказал, что у него есть талант, и даже посоветовал попробовать развивать его, но Химин отказался – в его бедной семье не могли себе позволить учебу на художественном факультете.

Он не знал даже, как правильно держать карандаш, и уж точно не мог, как Со Химин, выражать свои внутренние переживания линиями, формами и цветами. Разве что срисовать персонажа из манги.

Намеренно упомянув «Со Химина», он увидел, как глаза Ча Ихона сузились. Будто бы тот хотел сказать: «Опять ты за своё с этой чепухой про раздвоение личности?»

Ихону не нравилось, когда Химин говорил с ним подчеркнуто вежливо, но еще больше раздражало, когда тот говорил о «Со Химине» как о постороннем человеке. Он все еще считал, что Химин пытается его провести.

Прежде чем из уст Ихона вылетит очередная колкая фраза, Химин решил быстренько свернуть разговор.

— Ладно, просто почитаю книгу.

— Завтра постараюсь прийти пораньше.

«Завтра пораньше? Я правильно услышал?»

Настолько неожиданный ответ выбил его из колеи. Он лишь ошарашенно посмотрел на Ихона.

— Я пошел.

Ихон бросил на него бесстрастный взгляд, коротко попрощался и вышел из дома.

— Хорошего дня!

Конечно, теплого «и тебе» в ответ не последовало.

Можно было бы огорчиться, но Химин, наоборот, широко улыбнулся и отправился в свою комнату.

Наконец-то он мог приступить к выполнению своего плана. Волнение, схожее с предвкушением перед школьной экскурсией, разлилось по груди.

Было любопытно, как отреагирует Ихон.

День X настал.

Если бы на его месте был «Со Химин», то воспользовался бы возможностью сбежать вчера, когда хозяин дома был занят весь день. Но Химин выбрал сегодняшний день, потому что Ихон пообещал вернуться раньше.

Он не хотел повторять ошибку прошлого — той нелепой попытки самоубийства, из-за которой был сорван важный деловой контракт.

Читая романы, Химин всегда испытывал больше сочувствия не к главным героям, а к второстепенным персонажам, которые страдали из-за их опрометчивых поступков. Да, с точки зрения сюжета такие сцены были необходимы, но тем не менее, оставалось жалко тех, кто был вынужден убирать за главными героями весь этот беспорядок.

Пусть он еще не успел войти во взрослую жизнь так, как его старшие сестры, но, сменив множество подработок, повидал достаточно. Например, когда его коллега по работе внезапно бросил смену, чтобы умолять бывшую девушку о втором шансе. Или когда в ресторан ввалилась ссора пьяной парочки, а через час они уже вовсю целовались за соседним столиком.

Для них это был сюжет романтической дорамы, но для окружающих — сущий кошмар.

Не хотелось, чтобы из-за его побега Ихон устроил панику и втянул в это невинных людей. Не хотелось, чтобы его компания встала из-за этого на паузу. Не хотелось, чтобы он срывал злость на подчиненных, размахивая клюшкой для гольфа.

Даже если это всего лишь сюжет романа, Химин хотел, чтобы все жили спокойно.

Тщательно высушив волосы, он подошел к одежде, которую приготовил еще вчера, и взял белую футболку. На такой точно останется заметное пятно, если пролить колу.

[Что хотите на обед?]

Как только Химин вышел в гостиную, домработница миссис Ан, которая пылесосила пол, повернула к нему экран телефона с этим сообщением.

Сегодня ему хотелось рамена, кимпаба, ттокпокки или что-то подобное. Но если скажет правду, то потеряет шанс взять телефон в руки. Поэтому он предложил другое.

— Может, закажем пиццу?

Его легкомысленный тон не вызвал подозрений, и миссис Ан, не задумываясь, передала ему телефон.

Химин слегка отвернулся, чтобы камера наблюдения на потолке не запечатлела экран, и первым делом открыл список звонков.

«Ушин Капитал Ча Ихон»

010-9X24-0709

В романе не было точного номера телефона Ча Ихона, а значит, он мог совпадать с каким-нибудь реальным. Однако, увидев его, Химин испытал странное чувство.

«Я поменял телефон, так что у меня новый номер. Сохрани».

«0709? Разве не 0722? Почему не сделал так, чтобы последние цифры совпадали с твоим днем рождения?»

«Этот уже был занят, пришлось взять из оставшихся. Но зато легко запомнить: 7 — это месяц моего рождения, а 9 — твой».

«А, и правда. Теперь точно не забуду».

В его мире у друга не было выбора, но здесь Ча Ихон, похоже, специально взял этот номер из-за своей одержимости «Со Химином».

Странно, но осознание этого не вызвало у него мурашек по коже. Скорее, наоборот, если бы номер был другим, это бы расстроило.

Но некогда было думать об этом.

Химин зашел в поисковик и вбил «Центр Психического здоровья Хэсон». Запомнив адрес, сверил расстояние оттуда до местного парка с озером. После этого, наконец, сделал заказ пиццы.

— Сегодня что-то сложно выбрать.

Историю поиска он удалять не стал. Если его следов не найдут, то под ударом окажутся До Чжунён и Квак Юн Сон. Нужно было оставить улики, подтверждающие, что они ни при чем.

Вернув телефон домработнице, он подавил волнение и стал ждать, пока она уйдет убираться в главную спальню.

В первый раз «Со Химин» украл у миссис Ан конверт с наличными и сбежал из Сеула.

Конечно, в наши дни никто не платит за жизнь наличными, но если деньги у Ча Ихона были сомнительного происхождения, то логично, что он не мог перевести их на карту.

Поэтому Химин решил не заморачиваться над этим. Раз так было написано в романе, то значит, это имело смысл.

Когда миссис Ан надела резиновые перчатки и, наконец, скрылась за дверью спальни, Химин тут же поднялся с дивана и направился к кухне, где она обычно оставляла свою сумку.

Да, он вырос в бедности, но никогда не был настолько отчаянным, чтобы воровать чужие деньги.

Но сейчас — исключение.

В конце концов, этот мир был всего лишь вымышленной реальностью, а деньги Ча Ихона можно считать деньгами «Со Химина». Так что немного занять у самого себя не страшно.

Осторожно взявшись за молнию сумки, Химин глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Сердце бешено колотилось — а вдруг миссис Ан неожиданно появится? Это было даже волнительнее, чем тогда, когда он ночью украдкой открывал холодильник.

Тук-тук.

Как и ожидалось, внутри сумки лежал конверт, набитый наличными. Однако, в отличие от «Со Химина», который забрал его целиком, Химин аккуратно вытащил всего две купюры по пятьдесят тысяч вон.

За больницу, конечно, заплатит Ихон. Ему же нужны были лишь деньги на такси и немного на перекус.

Спрятав деньги в карман, Химин спокойно вернулся в гостиную и раскрыл книгу. Однако, спустя тридцать минут, он все еще был зажат на одной и той же странице, поскольку мысли путались.

И тут раздался долгожданный звонок в дверь.

«Пришла!»

Миссис Ан вышла из спальни, взяла деньги и отправилась забирать заказ. Судя по тому, что она просто вернулась с коробкой, не выказав ни малейшего беспокойства, она не заметила пропажи денег.

Слава богу.

[Приятного аппетита.]

Сегодня они заказали «Бест Кватро» с двойным сырным бортиком. Хотя в нем было сразу четыре любимых вкуса, из-за нервного напряжения Химин не мог проглотить ни кусочка.

Вместо того чтобы налить на пиццу острый соус, он сначала открыл бутылку колы.

— Ах!

По плану он должен был сначала немного поесть, а затем специально пролить колу на одежду и пол, чтобы отвлечь внимание миссис Ан. Однако, как только он открутил крышку, газировка, видимо, взболтанная во время доставки, с шипением вылилась наружу.

Белоснежная футболка мгновенно покрылась темными пятнами.

Похоже, обед сегодня придется пропустить.

Но сейчас было важнее не пицца, а его отношения с Ихоном.

— Ешьте без меня. Придется снова принять душ, вся одежда липкая.

Махнув рукой, чтобы миссис Ан не беспокоилась, Химин поднялся из-за стола.

Запах сладкой колы пропитал все его тело. Конечно, было бы лучше принять душ, но времени не оставалось.

Быстро переодевшись в заранее подготовленную одежду, он открыл кран в ванной, чтобы создать иллюзию, будто действительно моется, а затем направился к входной двери.

— Я ушел.

Тихо пробормотав себе под нос, он вышел.

Его пальцы дрожали, когда он нажимал кнопку вызова лифта. В первый раз в жизни он делал что-то подобное.

Наконец-то его короткий побег — или, скорее, долгий променад — начался.

Когда в книгах герои убегали от навязчивых людей или опасных ситуаций, он всегда раздражался. Почему они ведут себя так глупо? Почему их поступки словно специально направлены на то, чтобы быть пойманными?

Но теперь, оказавшись в их положении, он понял.

Почему они теряли способность здраво мыслить.

Всего несколько секунд в лифте казались вечностью.

Вдруг дверь откроется, и перед ним, как в фильме ужасов, окажется Ихон с горящими от ярости глазами?

От одной мысли об этом по спине побежал холодный пот, а ноги едва не подкосились.

Даже он, зная все детали плана и точное время, за которое Ихон сможет его найти, все равно не мог избавиться от паники.

А что чувствовали бы персонажи, которым ничего не было известно?

Никто в такой ситуации не смог бы сохранить хладнокровие.

Единственное, что его успокаивало, — это то, что Ихон не был человеком, который решает все проблемы кулаками.

«Со Химин» доводил его до крайностей, отвергая, истерично крича и обращаясь с ним, как с врагом.

Поэтому тогда Ихон не сдержался. Но сам по себе он не был тем, кто привык насилием добиваться своего.

Может, если он объяснит свою причину побега, Ихон не будет так зол?

Если он искренне скажет, что это не было намеренным вызовом, а всего лишь способом переключить его внимание?

Возможно, он немного поймет.

Дзинь!

Погруженный в мысли, Химин не заметил, как лифт достиг первого этажа.

Боясь, что невольно закричит, Химин зажал рот рукой, но, к счастью, за дверью никого не оказалось. Осторожно осмотревшись, чтобы убедиться, что за ним никто не следит, он быстрым шагом покинул здание.

Одним из преимуществ того, что этот мир отражает реальность, было то, что в незнакомой обстановке он не чувствовал себя потерянным.

Поскольку он бесчисленное количество раз приходил сюда, навещая друга, он хорошо знал расположение всех мест. Уверенно направившись к выходу из жилого комплекса, Химин поспешил к стоянке такси.

— Водитель, в Кёнгидо, район ХХ. Точный адрес скажу по дороге, просто сначала выезжайте, пожалуйста.

Сразу после того, как он сел в машину и произнёс это взволнованным голосом, водитель включил счётчик и ответил:

— За проезд по платным дорогам доплачиваете отдельно.

— Да-да, конечно.

— Пристегните ремень.

Нащупав ремень, Химин поспешно застегнул пряжку, и водитель немедленно начал движение.

Опустив голову как можно ниже, он наблюдал за прохожими в окно, но, когда машина выехала на мост, наконец смог немного расслабиться и выпрямился.

Только что его руки дрожали от страха быть пойманным, но, стоило ему выбраться из района, как вся ситуация показалась ему забавной. Как будто он стал героем шпионского фильма.

Из его губ вырвался смешок. По сути, это была масштабная игра в прятки. Водящий — Ча Ихон, спрятавшийся — Со Химин. "Прячьтесь хорошенько, иначе вас найдут."

— Что, кто-то за вами гонится? — спросил водитель, который несколько раз украдкой посмотрел в зеркало заднего вида, наблюдая, как неуверенный пассажир постепенно приходит в себя.

— А, ну... так получилось... Просто, пожалуйста, поторопитесь.

— Ай, ладно! Я довезу вас в два счёта, не переживайте. Доверьтесь мне.

— Спасибо, водитель.

После того как кто-то увидит запись с камеры наблюдения, где Химин выходит на улицу, и передаст информацию Ихону, тот тут же спросит об этом у госпожи Ан.

Поскольку она не могла говорить, быстро получить от неё ответ будет затруднительно, а значит, у Химина появится небольшая фора.

От момента выхода Ихона из офиса до обнаружения истории просмотров на её телефоне пройдёт примерно час-два. Именно столько времени у Химина будет в распоряжении.

Чем же лучше всего заняться, чтобы потом об этом разошлись слухи?

Изначально целью было наладить отношения с Ча Ихоном, но раз уж он решился на побег, почему бы не развлечься и не почувствовать свободу? Просто так возвращаться назад было бы обидно.

Однако, поскольку он всегда был домоседом и не имел других хобби, кроме чтения, то, даже оказавшись в столь долгожданной свободе, не знал, чем себя занять.

Он думал о компьютерном клубе, караоке или квест-комнате, но, в конце концов, все эти места не предназначены для одиночного посещения.

Если бы у него было больше времени, он купил бы книгу и отправился в парк у озера, где, наслаждаясь цветущей сакурой, спокойно погрузился бы в чтение. Но больница находилась далеко от парка, и, скорее всего, он не успел бы даже присесть на скамейку.

— Жаль.

Примерно в это же время в прошлом году Ихон купил машину. Это был "Рэнглер" с таким же внушительным кузовом, как и он сам, и, оправдываясь

необходимостью "обкатать новую машину", он при любой возможности вытаскивал Химина на загородные поездки.

Они объездили все известные маршруты для автопрогулок и живописные парки, но до того самого парка в Кёнгидо так и не добрались из-за внезапного дождя.

— Может, просто пойти в закусочную?

Вместо того чтобы бесцельно слоняться по улицам, можно просто съесть давно желанный ттокпокки и насладиться моментом.

После того как он принял решение, его сердце немного успокоилось.

Сообщив водителю адрес больницы, Химин перевёл взгляд за окно и стал разглядывать сакуру, цветущую вдоль дороги.

Погода была потрясающая. Под трели птиц казалось, что даже цветы поют.

— Мы на месте.

Оказалось, что слова водителя о "скорости" были не просто хвастовством. Маневрируя между машинами, он сократил сорокаминутную дорогу до двадцати пяти минут.

— На всякий случай возьмите мою визитку.

Передавая сдачу, водитель протянул ему карточку.

Химин редко пользовался такси, поэтому вряд ли бы ещё раз сел в такую машину, но всё же принял визитку из вежливости, ценя заботу водителя.

— Спасибо. Благодаря вам я быстро добрался.

Он слегка поклонился в сторону водительского сиденья и закрыл дверцу. На глаза ему попалась вывеска клиники "Центр Психического здоровья Хэсон".

Наконец-то он добрался.

Поскольку он прибыл раньше, чем ожидалось, у него оставалось время погулять по округе.

Без определённой цели, просто следуя за своими ногами, он осматривался по сторонам.

Мясная лавка, пекарня, ветеринарная клиника, кафе, магазин оптики, традиционная клиника, закусочная, стоматология...

Обычный городской пейзаж. Но прохладный весенний ветер и яркие вывески радовали глаз, наполняя его сердце лёгким возбуждением.

Он глубоко вдохнул полной грудью, ощущая аромат свободы.

На улице было светло, и, поскольку район представлял собой спальный квартал, вокруг не было подозрительных людей.

К тому же, вопреки опасениям, пока что его неконтролируемый феромон не привлёк ни одного альфу.

После длительной прогулки Химин вернулся к больнице и вошёл в заранее намеченную закусочную. Он почувствовал лёгкий голод, ведь ещё не обедал.

— Здравствуйте! Один токпокки, один ролл с тунцом и один холодный персиковый напиток, пожалуйста.

Он оплатил заказ и сел за столик в ожидании.

Пока он сглатывал слюну, вдыхая пряный аромат блюда, в его голове внезапно всплыло воспоминание о Ча Ихоне, с которым он поздно вечером вместе ужинал.

— Ты тоже будешь есть?

— Ты ведь не любишь есть в одиночестве.

Внезапно он понял, что уже давно не ел один. Всегда рядом за столом сидел кто-то — госпожа Ан, доктор Хван или Ча Ихон. Ему просто не доводилось почувствовать одиночество.

Он хотел поговорить. О сегодняшней погоде, о водителе-"пуле", о прекрасном виде озера, который так и не увидел. Ему хотелось обсудить это с Ихоном.

И это было забавно, но он даже желал, чтобы тот скорее нашёл его.

— Ваш заказ готов.

— Простите, но не могли бы вы всё упаковать? У меня срочные дела.

Он резко встал.

Сегодняшняя возможность была единственной, но ттокпокки и кимпаб можно поесть в любой другой день. А вот Ихон...

Он хотел дождаться его в больнице.

К счастью, они ещё в пути.

С самого начала я не собирался попадаться прямо на улице, поэтому, чувствуя облегчение, вошёл в здание. Как раз лифт находился на первом этаже, и я быстро поднялся на третий, где располагалась «Центр психического здоровья Хэсон».

— Здравствуйте. Можно ли пройти приём без записи?

— Как вас зовут?

Когда я вошёл, меня встретила медсестра, отличавшаяся от той, что была в прошлый раз.

— Со Химин. Дата рождения… 4 сентября… Ах, точнее, 3-го.

— Вас зарегистрировали. Пожалуйста, присядьте и немного подождите.

Она нашла моё имя в списке пациентов и приветливо улыбнулась.

— Вам что-нибудь нужно?

Я не спешил идти к дивану и замешкался у стойки регистрации, поэтому медсестра, слегка склонив голову, задала вопрос.

— Мне… не звонили?

— Вам?

— Да.

— Хм… Нет, вроде бы.

Я взглянул на часы на стене. С момента моего ухода из дома прошло уже полтора часа. В это время как минимум должен был прийти проверочный звонок. Почему же так тихо?

«Что за…?»

Они должны были приехать заранее, чтобы схватить меня на месте, но никаких новостей не было, что казалось странным.

Может, они хотят застать меня во время приёма? Ихон был недоволен доктором Ын Гён. Вполне возможно, что он так и поступит.

— Я случайно забыл телефон дома. Могу я воспользоваться вашим?

Всё это показалось мне подозрительным, и я попросил медсестру дать мне телефон. Взяв трубку стационарного аппарата, я набрал номер, который хорошо запомнил. Как только пошли гудки, связь тут же установилась, и в трубке раздался низкий, хриплый голос.

— Нашли, где он?

— Хён, это я, Химин.

— …Где ты сейчас? Ты жить надоело, да?

Его гнев передавался даже через телефон. Он был в ярости, как никогда прежде. Однако я был готов к такой реакции, поэтому спокойно ответил:

— Здесь, в Центре психического здоровья Хэсон.

— Ха, чёрт… Психический центр?

Я был уверен, что он просмотрит историю поисков в интернете и сразу примчится в больницу. Но, судя по его тону, он носился по каким-то другим местам, устраивая там настоящий хаос. Наверняка он решил, что я намеренно подстроил это, чтобы обмануть его.

Ну и зря я оставил улики. Он никогда не верит мне на слово.

Прижав ладонь к телефонной трубке, я на мгновение выдохнул. Я и «Ча Ихон», как всегда, шли вразрез друг с другом, и судьба продолжала нас сталкивать таким образом.

Я взял телефон покрепче, сглотнул и прочистил горло. А затем, услышав его тяжёлое дыхание, полное ярости, нарочно мягким и ласковым голосом сказал:

— Приедете за мной через час? Как раз закончится приём. Давай устроим свидание в парке у озера.

— …Что?

Одного только слова «свидание» хватило, чтобы его эмоции, бушевавшие как шторм, тут же смешались. Я почувствовал, как он пошатнулся, и с лёгким облегчением продолжил:

— Разве ты забыл, что мы договаривались провести день вместе? Ты же обещал вернуться пораньше, я так ждал.

— Со Химин.

— Ой, меня зовёт медсестра. Пойду на приём. Увидимся позже, хён.

Он выкрикнул моё имя угрожающим тоном, но я спокойно повесил трубку. Медсестра, сидевшая рядом и занятая своими делами, удивлённо посмотрела на меня, заметив, как легко я солгал.

— Спасибо, что дали воспользоваться телефоном.

Я не стал ничего объяснять, просто широко улыбнулся и направился к дивану. Кажется, она поняла ситуацию в общих чертах, потому что лишь слегка улыбнулась в ответ и снова сосредоточилась на мониторе.

Как хорошо, что в этом мире никто не удивляется, когда парень использует слова «хён» и «свидание» в одном предложении. Если бы это была обычная реальность, мне бы пришлось оглядываться по сторонам, чтобы не привлекать внимания, и я бы даже не смог сделать этот звонок.

Я глубоко погрузился в мягкие подушки дивана. Между подлокотником и бедром зашуршал чёрный пластиковый пакет. Там были токпокки, кимпаб и напитки.

Если бы я знал, что он так задержится, лучше бы поел прямо в закусочной, а не брал еду с собой.

Обидно. Я оставил ему такой очевидный намёк, а он подумал, что это ловушка. Конечно, я не тот человек, которому он доверяет, но всё же… Это было неожиданно неприятно.

Наверняка он сейчас допрашивает До Чжунёна, который вообще не имеет к этому отношения. Я мысленно посочувствовал бедолаге, который, должно быть, в полной растерянности.

— Эх…

Я так быстро добежал до больницы, что теперь чувствовал себя совершенно вымотанным. Хотелось освежиться. Я достал из пакета бутылочку CoolX и открыл её. Глоток за глотком я пил этот густой, сладкий персиковый напиток.

Он больше походил на сахарный сироп, чем на фруктовый сок. Но этот вкус мне нравился. Опустошив бутылку, я почувствовал себя немного лучше.

Кстати, ведь говорили, что у «Со Химин» феромоны пахнут персиками.

Я поднёс пустую бутылку ко рту и понюхал.

Влажный, сладкий аромат, как у сочной мякоти персика. Такой запах не просто хотелось вдыхать — хотелось попробовать его на вкус.

Наверное, это тот запах, который Ча Ихон ощущает каждый день.

Теперь я немного понимал, почему он так безумно одержим «Со Химином». От такого аромата невозможно не потерять голову.

Если даже искусственный запах настолько приятный, то каково это — чувствовать естественный запах феромонов омеги?

В романе «Безмолвие» говорилось, что альфы и омеги инстинктивно реагируют на феромоны друг друга и испытывают сексуальное влечение.

Не знаю насчёт влечения… Но если бы я, как и другие омеги, мог воспринимать феромоны Ихона спокойно, это было бы замечательно.

Мне вдруг стало жаль «Со Химина», который воспринимал феромоны альф как угрозу. И себя тоже — ведь мне досталось его тело с этой особенностью.

— Со Химин, заходите в кабинет.

— Да.

Пока я размышлял, подошла моя очередь. Встав с места, я направился в кабинет.

Как только я вошёл, Ын Гён встретила меня с тёплой улыбкой.

— Вы пришли, Химин.

— Здравствуйте, доктор.

Я не видел свою семью уже больше месяца.

Хотя я не показывал виду, но мне было тоскливо — никогда раньше мы не расставались так надолго.

Глядя на добродушное лицо Ын Гён, я почувствовал, как внутри что-то тёплое разливается, будто пушистое облако.

Что бы ни случилось, я был рад, что пришёл сюда.

— Почему так долго не появлялись? Надеюсь, ничего серьёзного не произошло?

Она спросила осторожно, с беспокойством в голосе.

Её тревога была понятна — жизнь «Со Химина» никогда не была простой.

— Да нет, просто плохо себя чувствовал, вот и сидел дома.

Я не мог сказать ей, что тот парень заподозрил что то и запретил мне приходить сюда.

Она положила руки на клавиатуру, собираясь записать мои слова, и уточнила:

— Что именно вас беспокоило? Расскажите подробнее.

— Ну… Я потерял сознание из-за феромонов альфы…

— Ох… Вот оно что. Должно быть, вам было нелегко.

— Немного, да…

Конечно, я не выходил из дома, но если честно, это был не худший период в моей жизни. Скорее, даже наоборот — я жил в роскоши и лени, которых никогда прежде не знал.

Я смущённо замолчал, но Ын Гён, восприняв мою паузу всерьёз, поправила сползшие на переносицу очки и сказала:

— Похоже, что и для вас, как для отдельной личности, феромоны альфы остаются угрозой.

Ну да, раз я жил в теле «Со Химина», его реакции передавались мне в полной мере.

Я молча наблюдал за ней, пока она печатала, а затем, когда в голове мелькнула мысль, заговорил:

— Я начал заниматься спортом. Чтобы укрепить организм и повысить сопротивляемость к феромонам.

— Вы, Химин? И какой же спорт выбрали?

Она удивилась не меньше, чем Ихон.

— Просто хожу пешком и занимаюсь силовыми упражнениями. У нас дома есть беговая дорожка и тренажёры, так что я стараюсь по чуть-чуть.

— Физическое и психическое здоровье тесно связаны. Сильное тело укрепляет дух, а здоровый дух поддерживает тело. Не торопитесь, делайте это постепенно. Время пройдёт, и вы заметите изменения.

— Да, так и сделаю.

Я и правда чувствовал, что стал выносливее.

Если бы не эти изменения, я бы даже не смог осмелиться на побег.

— Поэтому, доктор… Можно ли сосредоточиться на проработке травмы?

Избавиться от страха перед альфами.

Это и было моей настоящей целью.

— Химин в двадцать один год — человек очень самостоятельный и активный, верно?

— Отличается от того «Со Химина», да?

—Хм… Вроде бы совсем другой, но в то же время есть и сходство.

Казалось, что, кроме имени и внешности, у них нет ничего общего. Однако, похоже, это было не совсем так. Пока Химин моргал в недоумении, доктор продолжила мягким голосом:

—Как за светом следует тьма, а тьма придаёт смысл свету, так и в человеке сосуществуют противоположные чувства и черты характера. Мне кажется, что нынешний Химин — это отражение светлой стороны личности «Со Химина» своего рода её зеркало. Можно сказать, что вы олицетворяете свет.

Тьма и свет.

Химин знал «Со Химина» как чувствительного, утончённого, хрупкого и ранимого человека — полную свою противоположность.

Если верить Ын Гён, его тьма, глубокая депрессия и пессимизм, были присущи и Химину, но он не мог в этом быть уверен. Ему казалось, что это возможно, но в то же время он не понимал, что именно представляет собой тьма, и слегка наклонял голову в замешательстве.

Когда Химин отреагировал не слишком активно, Ын Гён, будто теряя терпение, убрала руки с клавиатуры, завершая консультацию.

— Хорошо. Давайте изменим порядок лечения так, как вам хочется. Сегодня вместо когнитивно-поведенческой терапии попробуем гипноз?

Химин с тревогой посмотрел на чашку, которую протянула Ын Гён. Внутри поднимался пар, а сам чай источал аромат, которого он никогда прежде не чувствовал.

— Доктор, а что, если я скажу что-нибудь странное? Это ведь всё записывается, да?

Когда дело дошло до гипнотерапии, он никак не мог не волноваться. Было страшно, что он бессознательно проговорится о своих тайных мыслях — например, о том, что никому нельзя знать.

В конце прошлого года его вторая сестра проходила медосмотр и делала гастроскопию под седацией. Тогда она призналась, что боится сказать медсестре в наркотическом сне, что её хобби — смотреть, как занимаются сексом мужчины.

Хотя гипноза не следовало бояться так же, как наркоза, он всё равно ощущал схожее беспокойство и теперь прекрасно понимал свою сестру.

Ему казалось, что он может в любой момент проговориться: что он находится внутри книги, что его настоящая личность — это не Со Химин, а просто человек, вселившийся в него, и что он испытывает симпатию к Ча Ихону исключительно из сочувствия. Сердце застучало сильнее.

— Я буду задавать вопросы, касающиеся исключительно терапии, а вы будете отвечать только на них, так что вам не о чем беспокоиться, — успокоила его Ын Гён.

— Но всё же…

— Обещаю, что не спрошу у вас номер банковского счёта, — подмигнула она.

Химин чуть не ответил: «Да у меня и так ничего нет, даже если узнаете пароль — толку никакого», но промолчал и вместо этого поднёс чашку ко рту. Осторожно подул, слегка остудив напиток, сделал глоток. Тёплое тепло разлилось по всему телу.

— Закройте глаза и медленно дышите.

Он откинулся на уютное кресло, которое мягко обволакивало его тело. Закрыв глаза и сделав несколько глубоких вдохов, он почувствовал, как постепенно успокаивается.

— Отныне эта мелодия будет вводить вас в гипноз и выводить из него, — сказала Ын Гён.

Из динамиков зазвучала Ариозо Баха. Спустя примерно тридцать секунд она выключила музыку и заговорила низким, умиротворяющим голосом.

— Чтобы освободиться от травмы, нужно встретиться лицом к лицу с самим собой в прошлом. Сегодня ваш первый день терапии, когда вам двадцать один год, поэтому давайте начнём с самого радостного и счастливого воспоминания.

Грациозная и величественная мелодия скрипки продолжала звучать в его голове. Ын Гён щёлкнула пальцами, словно подавая сигнал.

— Вспомните самый счастливый момент. Раз, два, три.

Словно погружаясь в воду, сознание медленно утонуло. В тот момент, когда он стремительно плыл против тёмного течения ночной реки, перед ним развернулся яркий свет. Сверкающие осколки падали с неба.

Самый радостный и счастливый момент…

В тот день, когда его старшая сестра получила первую зарплату, она повела всю семью в ресторан, где готовили говядину на гриле. Она уже бывала там однажды, на корпоративном ужине.

До этого их семья позволяла себе лишь изредка есть самгёпсаль в недорогих заведениях по соседству, поэтому, увидев цены в меню, все округлили глаза от удивления.

Раньше он считал, что смысл мяса в том, чтобы его жевать. Но когда попробовал говядину, которая буквально таяла во рту, его мнение изменилось. Теперь он понял, почему все так восхищаются хану.

Чем больше исчезало мяса с решётки, тем сильнее становилось сожаление. Однако Химин боялся, что счёт окажется слишком высоким, поэтому соврал, что уже наелся. Он даже специально отказался от супа из соевой пасты и холодной лапши на десерт, ел только гарнир и маринованный лук, которые можно было бесплатно пополнять.

Похоже, его мама и сёстры думали о том же. Они закончили ужин, не заказывая ничего дополнительно, и вернулись домой, не ощущая ни капли сытости.

И той ночью, когда они все должны были спать, третья сестра, не выдержав голода, собрала из всего, что нашла в холодильнике, большую миску пибимпапа.

Запах кунжутного масла пробудил всех по очереди, и один за другим они сели за стол и начали есть. Им было так весело, что они смеялись, не переставая.

Они решили, что подобные моменты гораздо больше подходят их семье. Вместо того чтобы тратить деньги на говядину, лучше пойти в любимую закусочную и наесться там до отвала.

У них не было особого достатка, но счастья всегда хватало с избытком. Они плакали и смеялись, ссорились и мирились. Их дом был тесен, и там всегда царил хаос, но любовь между ними была безграничной. Они были самыми дорогими людьми на свете.

Химин радовался, что хотя бы так смог снова увидеть свою семью. В свете, который постепенно угасал, он с нетерпением ждал продолжения воспоминания, надеясь, что оно сложится в яркую, кинематографичную картину.

— Вы уже там, Химин?

Голос Ын Гён прозвучал мягко и отдалённо, словно доносился из другого мира. Не открывая глаз, он кивнул. Перед внутренним взором стали проявляться очертания предметов, как будто свет из кинопроектора проецировался на его закрытые веки.

— Что вы видите?

— …Парта… стул… доска… шумные дети…

Он ожидал, что увидит дом, особенно кухню, но вместо этого перед ним предстала знакомая, часто виденная картина — классная комната.

Ученики были одеты в серые пиджаки с тёмно-синим кантом по воротнику. Это была зимняя форма его старшей школы. Воспоминание происходило зимой.

— Похоже, это школа. Чем вы там занимаетесь, Химин?

— Я…

Опустив взгляд, он увидел в руках карандаш 4B, альбом для рисования и художественную стирательную резинку.

«Что…?»

Похоже, это воспоминание Со Химина. Раз он так естественно использует незнакомые для себя художественные принадлежности.

Говорят, что тело и разум постоянно влияют друг на друга. Но он и подумать не мог, что гипноз сможет оживить память тела. Ошеломленный, Химин посмотрел на свои руки, выполняющие набросок в альбоме.

Теперь он вспомнил: Со Химин в школьные годы любил проводить перемены за рисованием. Он переносил на бумагу все, что видел: школьные сумки разных форм, пеналы, механические карандаши, канцелярские принадлежности, вентилятор, часы, зонтики, метлы, совки…

— Я рисую.

Когда Химин описал ситуацию, Ын Гён задала следующий вопрос:

— А что именно?

— Хм…

Он только начал делать набросок, поэтому не мог сразу определить, что изображает. Но спустя некоторое время линии постепенно превратились в формы, и рисунок обрел четкость.

Аккуратно подстриженные волосы, широкие плечи, крепкая спина, длинные ноги… Несмотря на простоту наброска, силуэт юноши производил сильное впечатление.

— Это набросок фигуры.

— Вы знаете, кто это?

— …Это Ихон-хён.

Хотя на рисунке не было лица, Химин сразу понял, кто модель.

Даже став художником, Со Химин никогда не рисовал людей. Единственным исключением был этот человек. Его лучший друг. Первый и единственный, кого он когда-либо любил — Ча Ихон.

— Что вы чувствуете?

— Радость. Все тревоги исчезают… Кажется, воздух вокруг становится теплее… Сердце замирает, и в груди разливается странное чувство…

— Вас делает счастливым сам процесс рисования или объект, которого вы изображаете?

— Это…

Ему было трудно дать однозначный ответ, и он замолчал. Голос Ын Гён зазвучал мягко и нежно:

— Сосредоточьтесь на этом ощущении и просто наблюдайте за сценой дальше.

Он послушно следовал ее совету, не вмешиваясь, а лишь наблюдая за разворачивающейся перед ним картиной. Рисунок приближался к завершению.

Со Химин внимательно проводил линии, пока не поднял голову, чтобы проверить угол складок на одежде.

— Опять рисуешь меня?

Ихон обернулся, улыбаясь так ослепительно, что у Химина перехватило дыхание.

Было ли это из-за воспоминаний Со Химина? Его сердце затрепетало. Новое, до сих пор незнакомое чувство, похожее на щемящую тоску, разлилось по груди, расходясь кругами.

Смутившись, Со Химин захлопнул альбом. Жар от смущения поднялся к его лицу и шее — и это чувство передалось даже Химину.

— Зачем прячешь? Дай посмотреть.

Ихон, извинившись перед друзьями, с которыми разговаривал, подошел к Со Химину и протянул руку.

— …Слишком плохо получилось.

— Да ладно тебе, Химин. Ты всегда так говоришь, хотя рисуешь отлично.

Ихон придвинул пустой стул и сел рядом. Затем открыл альбом и нашел страницу с рисунком. Его глаза, напоминающие тонкий серп молодой луны, весело прищурились.

— Когда же ты нарисуешь мой портрет? Хватит рисовать только тело, изобрази уже мое красивое лицо. Я ведь хороший натурщик.

В другом альбоме, который так и не был вынут из рюкзака, наверняка хранились многочисленные рисунки лица Ча Ихона.

Но они были не такими, как этот. Эти наброски создавались не с натуры, а по памяти, украдкой, почти бессознательно. Поэтому Со Химин никогда не показывал их Ихону.

Раньше он думал, что дело в его упрямстве и страхе показать недостаточно хорошую работу. Но теперь понял: причина была в другом. Он боялся, что его чувства отразятся в рисунке и станут слишком очевидными.

— Когда немного подниму уровень…

— Ладно. Тогда тренируйся усердно, но обещай, что когда-нибудь нарисуешь.

— Угу. Обещаю.

Когда Со Химин кивнул, Ихон, довольный, потрепал его по голове. Его мягкие волосы послушно скользнули сквозь пальцы Ихона.

Страница книги Уютная одержимость в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

1 - 30

О книге