Глава 1 - Пролог

Даже в мире эсперов и гидов, известных под общим названием «обладателей сверхспособностей», существуют обычные люди.

Пэк Сиджин был обычным человеком, но часто сталкивался с обладателями сверхспособностей. Всё потому, что он был доктором, анализирующим и наблюдающим за состоянием тел тех, кто защищал страну. Присутствие специалиста, занимающегося поддержкой ценных бойцов, было само собой разумеющимся.

[Команда диагностики сверхспособностей]

[Диагност Пэк Сиджин]

Сквозь разрез белого халата Пэк Сиджина покачивалась ID-карта. Его шаги в коридоре были вялыми, а за стёклами очков на вытянутом лице виднелись тёмные круги. Сегодня Сиджин снова страдал от переутомления.

«Пэк Сиджин… рабочий муравей Центра».

Сиджин шёл шаркающей походкой, мысленно усмехаясь над собой. Хоть он и назывался доктором, по правде говоря, ощущал себя не иначе как рабочим муравьём.

Работы было слишком много. Слишком.

В глубине души он тоже хотел быть бестолковым кузнечиком — одним из тех обладателей сверхспособностей, что ведут себя как хотят с обычными муравьями.

В этот момент с улицы донёсся весёлый голос.

— Во время боя кому есть дело до совпадения по совместимости? Радуйся, что вообще есть гид!

Сиджин медленно повернул голову. В красиво благоустроенном саду Центра шёл высокий мужчина с суровым лицом, весело болтая с окружающими. Взгляд Сиджина застыл на нём.

«Хам Гону…»

Это был Хам Гону, эспер A-класса.

Пэк Сиджин внезапно остановился, словно и не направлялся до этого к общежитию на изнеможённых ногах. Он просто стоял и растерянно смотрел в окно.

На Хам Гону был чёрный боевой костюм, одна рука была в кармане, а другая крутила в воздухе две монетки. Настоящий эспер, свободно управляющий телекинезом.

Он был поистине выдающимся обладателем сверхспособностей. Хам Гону. В двадцать восемь лет он уже стал эспером A-класса. Несмотря на столь ранний подъём, Центр возлагал на него огромные надежды, предсказывая, что в течение трёх лет он достигнет S-класса.

И он был спасителем жизни Пэк Сиджина.

«Наверное, сегодня снова тренировался».

На губах Сиджина невольно появилась лёгкая улыбка. Несмотря на тёмные круги под глазами от постоянной занятости, стоило ему взглянуть на Хам Гону и усталость хотя бы на мгновение забывалась.

— Что-то забавное, да?

Но если есть радость, то обязательно найдётся и препятствие.

Услышав голос сбоку, Сиджин вздрогнул. Поколебавшись, он поднял голову. Тот человек равнодушно смотрел в то же окно, что и он, и равнодушно проговорил:

— Там всего-то рожа Хам Гону.

— Гид… Чон Тэюль.

Сиджин с явной неохотой произнёс его имя. В его взгляде, устремлённом вверх, читалось напряжение.

Чон Тэюль, засунув руки в карманы, смотрел в окно с выражением недовольства, а затем, чуть склонив голову, бросил взгляд на Сиджина. Его светло-карие глаза были остры, как у хищной птицы.

«И почему именно сейчас…»

Сиджину казалось, что сегодня ему откровенно не везло. Как назло, именно сейчас пришлось столкнуться с Чон Тэюлем.

Причина его напряжения была совсем не в простой неприязни. Если бы они с Чон Тэюлем просто знали друг друга, Сиджин, возможно, даже испытывал бы к нему симпатию. В конце концов, он был высоким, красивым, словно сошедшим с подиума мужчиной.

Но после того как Тэюль узнал о симпатии Сиджина к Хам Гону, никакие дружеские отношения были уже невозможны.

Чон Тэюль — гид A-класса, а это даже реже, чем эсперы.

К тому же он был идеальным гидом для Хам Гону, их коэффициент совпадения составлял 70%.

В этот момент Тэюль заговорил:

— Доктор Пэк. Неужели вы смотрели на Хам Гону?

— Н-нет, вовсе нет.

Игривый тон прозвучал так, словно и впрямь в это трудно поверить. На прямой вопрос Сиджин ответил поспешно. Тэюль наверняка заметил его замешательство, но продолжал настойчиво:

— Тогда на что?

— На клумбу… она красивая…

— Все цветы давно сдохли.

Тэюль усмехнулся. В тот день один из обладателей сверхспособностей устроил инцидент, и клумба выгорела до чёрна. Потеряв дар речи, Сиджин невольно ссутулился.

— Если доктор вечно смотрит только на Хам Гону, другим обладателям сверхспособностей ведь будет обидно… Не так ли?

Теперь Тэюль открыто прикинулся обиженным, смягчив голос. Его наглость не знала границ.

— Н-нет… Я отношусь ко всем обладателям сверхспособностей одинаково.

Пробормотал Сиджин с едва дрожащим голосом. Его утомление достигло предела, и речь стала сбивчивой. Тэюль смотрел на него сверху вниз, не отводя взгляда. Хам Гону, причина всей этой сцены, уже скрылся за пределами видимости за окном.

Повисло неловкое молчание. Сиджин лихорадочно шарил взглядом, ища повод уйти. Но первым заговорил Тэюль, лениво протянув:

— Почему вы всё время так на меня смотрите? Будто я вас обидел.

— Я…

Сиджин не успел договорить, как только Тэюль приблизил руку, он инстинктивно зажмурился. Но тот просто поправил шнурок от его ID-карты на шее. Сиджин остолбенел и не смог ничего сказать.

Он совсем не понимал, как реагировать. И прекрасно осознавал: всё это форма давления. На деле он уже привык.

Связь между эспером и гидом с совпадением выше 70%, вещь вполне закономерная. Сиджин должен был хоть как-то оправдаться, на всякий случай.

Но он был слишком уставшим и обессиленным сегодня. И всё же набрался смелости, чтобы открыть рот.

— Эм, если у вас больше нет дела, я пойду.

— Хорошо, доктор.

Как ни странно, Чон Тэюль на удивление спокойно отпустил Сиджина. Почувствовав облегчение, Сиджин попытался пройти мимо его широких плеч.

— …

Но путь оказался перекрыт. Чон Тэюль сделал полшага в сторону и встал прямо на его пути.

Сиджин попытался это проигнорировать и шагнул вправо. И снова тот же результат. Он был остановлен. Это повторилось трижды.

Теперь Сиджин поднял взгляд и упрямо посмотрел на него.

— Гид Чон Тэюль.

— Да?

— …

На красиво очерченном лице того играла лёгкая, едва заметная насмешка.

Вот же... Как и ожидалось, он не отпустит так просто.

Когда их взгляды встретились, Чон Тэюль, приподняв один уголок губ, спросил:

— Доктор, вы выглядите уставшим?

«Из-за тебя же».

Сиджин сдержал желание произнести это вслух. Он едва подавил раздражение и спокойно ответил:

— Сейчас неделя общего обследования.

— А, точно. Совсем забыл.

Чон Тэюль пробормотал, будто только что вспомнил. Он ведь сам проходил обследование. Зачем было притворяться, что не помнит? А главное, несмотря на всё, так и не собирался его отпускать, что злило ещё больше.

— Наверное, устали. Может, купить вам кофе?

— Не стоит. Я просто хочу пойти и лечь спать.

На этот раз Сиджин открыто продемонстрировал усталость. Он посмотрел на Тэюля в упор, в его взгляде чувствовалось тонкое сопротивление. Это был почти что немой протест: он всё понял, теперь, пожалуйста, отпусти.

— Ладно. Идите.

Тэюль кивнул подбородком. Сиджин молча поклонился и почти бегом ушёл, спасаясь от его пронзительного взгляда. К счастью, на этот раз тот не стал преграждать дорогу.

Лишь когда Сиджин спустился на один этаж по лестнице, он смог тяжело выдохнуть. Снял прозрачные очки и тыльной стороной руки провёл по тёмным кругам под глазами. Вид у него был по-настоящему жалкий.

«Если я когда-нибудь уволюсь, то только из-за Чон Тэюля…»

Сиджин с измождённым лицом подумал. Говорят, самые страшные люди — это те, кто мучает других с улыбкой. И если такой человек к тому же обладатель сверхспособностей А-класса, это вдвойне страшнее.

Да когда он вообще говорил, что хочет встречаться с Хам Гону?

Охваченный чувством несправедливости, Сиджин стукнулся виском о стену.

Кто вообще собирался претендовать на Хам Гону? Всё, что он хотел — просто как человек выразить естественную симпатию к тому, кто однажды спас ему жизнь. Но даже это становилось невозможным, ведь рядом всё время был Чон Тэюль. Сколько бы он ни пытался скрывать свои чувства, он был слишком плох в этом и всегда попадался на глаза проницательному Тэюлю.

Внезапно Сиджин почувствовал, как усталость резко накрыла с новой силой. Он ведь пришёл в центр F12 не для того, чтобы участвовать в этих глупых психологических играх. Всё-таки руководствовался пусть и слабым, но всё же чувством профессионального долга.

Он тяжело вздохнул от изнеможения и ускорил шаг, надеясь хотя бы немного раньше начать отдыхать.

Жить обычному человеку в этом безумном мире обладателей сверхспособностей — это, как оказалось, череда нескончаемых испытаний.

Глава 2

Беды Сиджина начались примерно две недели назад, в тот самый день, когда он впервые прибыл в Центр F12.

В свой первый день Сиджин загрузил в машину тяжёлый чемодан и направился в F12. Это был крупнейший центр в стране, где работало наибольшее количество бойцов специального подразделения со сверхспособностями, и где при этом фиксировались самые высокие результаты.

И всё же тот, кто направлялся туда, был обычным человеком. Сиджин не мог, как эспер, воплощать силу природы в реальность, и не умел, как гид, свободно управлять потоком энергии.

Но Пэк Сиджин был крайне необходим обладателем сверхспособностей. В Центре F12, где активно боролись с монстрами, уровень срывов среди обладателей сверхспособностей был особенно высок. Чтобы как-то его снизить, директор центра нанял доктора Сиджина в качестве диагноста.

«Не думал, что вероятность срыва окажется настолько высокой».

Лишь сегодня Сиджин узнал статистику по F12: каждый месяц один из обладателей сверхспособностей срывается. В других центрах такое случается два-три раза в год. А здесь по одному в месяц.

«Значит, моя жизнь тоже будет под угрозой каждый месяц…»

Сиджин ощутил профессиональное разочарование. Думать о своей ситуации заставлял один чёткий образ.

В научно-фантастических фильмах чаще всего первыми погибают учёные, которые находятся рядом с пробудившими силу подопытными. Или аспиранты…

В любом случае, сейчас Сиджин чувствовал себя жертвой. Той самой, что первой окажется в эпицентре, когда сверхспособный сойдёт с ума и выплеснет силу.

И всё же Сиджин был готов сделать всё, чтобы заботиться об этих людях. Припарковавшись, он крепко сжал в ладони платиновое кольцо, что всегда носил на шее, и дал себе немое обещание.

Щёлк.

Прервав размышления, Сиджин вышел из машины. Перед глазами предстал F12 и он оказался куда красивее, чем он ожидал. Это был второй по величине центр в стране, и повсюду возвышались здания, соперничающие с университетскими кампусами.

Сиджин потянул за собой тяжёлый чемодан и пошёл вперёд.

Ландшафтный дизайн вокруг был на удивление ухожен, но здесь и там попадались обгоревшие деревья или вбитые в землю вверх ногами статуи. Такие шрамы имелись у каждого центра — следы несчастных случаев, которые обладатели сверхспособностей устраивали. Лишь увидев их, Сиджин окончательно понял: он и правда в F12.

А ещё здесь находился Хам Гону, тот, кто когда-то спас ему жизнь.

«Почему-то сердце колотится…»

Сделав глубокий вдох, Сиджин направился к пункту проверки. Освежающий май, весна. День был ясным и тёплым, в отличие от напряжённого Сиджина.

Пройдя простой досмотр, он проследовал к указанному зданию. Первым, что он там увидел, была административная часть и немного обветшалый вестибюль.

Именно там, в центре вестибюля, Сиджин встретился взглядом с высоким красивым мужчиной в костюме.

Странно, но тот пристально на него смотрел.

«Почему он так смотрит?..»

Сиджин недоумённо оглядел его, но решил, что тот просто смотрит в сторону входа, и попытался пройти мимо.

В этот момент сзади раздался чёткий и вежливый голос:

— Здравствуйте. Вы доктор Пэк Сиджин, верно?

Кто-то схватил его за запястье. Обернувшись, Сиджин вынужден был поднять голову, перед ним стоял высокий мужчина. Это был тот самый, что находился в вестибюле.

На нём, как и на Сиджине, были очки, а лицо производило аккуратное впечатление. Он, казалось, ждал Сиджина заранее, потому что тут же широко улыбнулся и протянул руку:

— Я из административного отдела. Прибыл вас проводить. Приятно познакомиться.

— А… Рад знакомству. Пэк Сиджин.

С вежливой улыбкой Сиджин пожал протянутую руку. Но, несмотря на вежливость, он на мгновение застыл, уставившись на мужчину, которого теперь мог разглядеть поближе.

Мужчина производил сильное впечатление — шоколадные волосы, небрежно зачёсанные назад, и гармоничные, привлекательные черты лица. В целом он выглядел открытым и свежим, но ни в коем случае не легкомысленным. От него исходила притягательная уверенность. А светло-карие глаза, почти лишённые пигмента, становились всё более загадочными, чем дольше он на них смотрел.

Только вот кончики ушей у мужчины были красными — видимо, он слегка нервничал.

«Они специально прислали такого красавца?»

Даже Сиджин, обычно равнодушный к внешности, не мог отвести глаз. К тому же от мужчины приятно пахло мылом и это тоже вызывало симпатию.

Неожиданно было другое: с каждым его движением под костюмом проступал крепкий рельеф мышц. Становилось трудно поверить, что он и правда работает в административном отделе.

Сотрудник внимательно смотрел на Сиджина, а когда тот наконец посмотрел на него с лёгким недоумением, он тут же ловко перешёл к делу.

— Доктор Пэк, вы вживую куда привлекательнее, чем на фото. Я ждал вас, но почему-то сразу не узнал.

— Не думаю, что заслуживаю таких слов… Но спасибо. Вы сегодня лично будете меня сопровождать?

— Да. Но перед тем как показать центр, давайте сначала подтвердим отпечатки пальцев.

Мужчина с улыбкой подал ему планшет. В центре обладателей сверхспособностей, как и следовало ожидать, действовали особые меры безопасности. Сиджин без возражений положил ладонь на экран, как его просили. Вскоре на дисплее отобразилась его информация.

[Диагност Пэк Сиджин]

[Назначение: Центр F12, Инчхон, Команда диагностики сверхспособностей]

[Дата назначения: 12 мая 2031]

«Уже как диагност отображается».

Сиджин задумчиво посмотрел на строку. У него действительно была докторская степень в области изучения сверхспособностей.

Обычно в каждом центре был только один диагност и чаще всего это был специалист вроде него, доктор или врач, прошедший соответствующую подготовку. Поэтому таких людей часто называли «доктором» или просто «профессором». Кому как удобно.

— Спасибо, всё подтверждено.

Сказал сотрудник, немного покопавшись в настройках планшета. Сиджин заметил, как под его фото высветились возраст — 33 года, рост — 177 см, и вес — 66 кг. Это его немного раздражало. Если подобные данные будут отображаться при каждом входе, будет не по себе.

— Личные параметры видны только при первой проверке.

Словно почувствовав это, мужчина открыл настройки и кое-что изменил. Теперь отображались только подразделение и фотография.

Снимок был сделан всего неделю назад.

Сиджин на миг задержал взгляд на собственном фото.

На фото был изображён мужчина с добрым, мягким выражением лица и очками. Волосы были чёрные с лёгкой волной и аккуратно зачёсаны на бок, открывая лоб. Бледное лицо казалось усталым и хрупким. Сиджину фото не нравилось, он посчитал, что кожа вышла слишком уж бледной.

В этот момент сотрудник завершил настройку планшета и вежливо предложил:

— Если вы не возражаете, я начну экскурсию. Ах да, можно я возьму ваш чемодан?

— Да, спасибо.

Он поставил чемодан Сиджина в глубине административного отдела. На миг они поймали внимание, но вскоре сотрудники снова погрузились в работу. Сиджин нахмурился. Ему показалось, что все нарочно делают вид, будто не замечают происходящего.

— Пройдёмте со мной?

— А, да.

Сиджин зашагал следом за красивым сопровождающим. Тот первым делом показал вид снаружи главного здания. Перед ними раскинулся живописный пейзаж: в центре большое озеро, а вокруг него различные постройки.

— Центр потрясающий. И озеро даже есть…

— Правда? Вид красивый, да. Изначально здесь хотели построить университетский кампус, но потом появилось слишком много морских монстров, и директор школы продал участок государству по низкой цене. Нам повезло, что так вышло.

Неудивительно, что пейзаж казался таким свежим. Сиджин привык к мрачным, замкнутым центрам, а это место было полной противоположностью. Осматриваясь, он наконец задал вопрос, который его интересовал:

— А есть отдельная тренировочная площадка для сверхспособных где-то?

— Есть. До трёх этажей под землёй, и ещё за тем зданием, просто отсюда не видно. Подземная площадка даже больше, чем в отделении при академии.

Сиджин кивнул и продолжил идти. Шагая следом за красивым мужчиной, он чувствовал, как взгляды окружающих то и дело устремляются в их сторону. Это было непривычно и неловко, но он старался сосредоточиться на запоминании расположения будущего рабочего места.

В какой-то момент он заметил знакомую вывеску на окраине центра.

— О? Тут даже есть круглосуточный магазин?

— Да. Потому что общежития почти всегда заняты, и среди сотрудников много обычных людей.

Сотрудник уверенно ответил. Для Сиджина это оказалось неожиданностью, он представлял себе центр как строгое военное учреждение для людей со сверхспособностями.

Но если подумать, наличие таких удобств было вполне логичным. Центр — это не просто военная база, а учреждение, где занимаются воспитанием и контролем обладателей сверхспособностей.

— Внутри есть и кафетерий. Но не забывайте пропуск. Даже для удобств вроде магазина он нужен.

— Неужели даже для магазина?

— Ага. И, кстати, заранее предупрежу, что алкоголь не продают.

Мужчина добавил с улыбкой. Затем, как будто всё уже было приготовлено, он достал ID-карту с фотографией Сиджина и передал ему. Всё так, как Сиджин и ожидал, даже в магазин без карточки не попадёшь. Конечно, всё дело в безопасности, но всё же слишком уж строго.

— Тут такая атмосфера, будто гуляешь по кампусу. Но по ночам будьте осторожны. Иногда с гор спускаются монстры. Эсперы или гиды, конечно, с ними как с игрушками возятся, но мы-то обычные люди… Сами понимаете?

Он шепнул это с загадочной улыбкой, наклоняясь ближе. Сиджин, немного замешкавшись, кивнул. Слова были вполне понятными и сближающими, но от того, что красивое лицо приблизилось так близко, у него внутри что-то будто сломалось.

— Раз уж рядом с общежитием, давайте сначала туда вас проведу.

— А… Да, да.

Сиджин ответил с опозданием. Мужчина прошептал это почти у самого уха, и оно вспыхнуло жаром. Сиджин сам не заметил, когда стал таким слабым перед красивыми мужчинами.

Глава 3

Вскоре Сиджина провели к стоящему сбоку зданию общежития, в котором он должен был поселиться. Это было новое, аккуратное здание.

— Доктор Пэк, вы будете жить в общежитии C… Вот. Комната 308.

Мужчина говорил, входя в здание. На первом этаже располагались комната отдыха и просторный тренажёрный зал. Всё было новенькое, современное. Видно, что заботились и о бытовых условиях обычных сотрудников. Особенно Сиджину понравилась зона отдыха, она была как уютное кафе с книгами.

И тут мужчина, будто вспомнив, добавил:

— Ах да, этот корпус C для действующих обладателей сверхспособностей.

— Что? Обладателей сверхспособностей?

— Ага!

Сиджин замер от неожиданности.

Почему обычного человека вроде него поселили в корпус для агрессивных обладателей сверхспособностей?

Тем временем мужчина уже показывал планшет и продолжал объяснять без малейшей паузы:

— И все комнаты вокруг вашей заняты обладателями сверхспособностей.

— Почему… почему именно я… — с нескрываемым недовольством произнёс Сиджин.

На экране планшета комната 308, где должен был жить Сиджин, была выделена красным. По соседству, а также этажами выше и ниже, значились имена других сверхспособных. Лицо Сиджина стало серьёзным. Его положение казалось хуже, чем у выброшенного на берег утёнка.

Как он должен выдержать ночами весь этот шум «поддержки»?

Эсперы и гиды, обладая мощной силой, должны были стабилизировать друг друга через процесс поддержки. Обладатели сверхспособностей слишком мощны, чтобы человек мог их выдержать в одиночку.

А сам процесс поддержки включал в себя прикосновения. Чем ближе и глубже физический контакт, тем эффективнее стабилизация. Естественно, по ночам гидам и эсперам требовалась интимная близость, из-за чего шум был практически неизбежен.

Но причина, по которой Сиджина заселили именно сюда, была особенная.

— Две недели назад диагност, который здесь работал до вас, был похищен. Это особое распоряжение директора. Для вашей же безопасности. Надеюсь, вы поймёте.

— Так это всё случилось здесь… — тихо пробормотал Сиджин, сдерживая недовольство.

Диагносты и другие сотрудники, связанные с обладателями сверхспособностей, нередко становились мишенью для актов возмездия. Обычно за этим стояли радикальные организации или религиозные секты, ненавидящие иных.

И вот, оказывается, похищение произошло именно здесь.

Сиджин с неохотой смирился с решением поселить его в этом общежитии. Ладно, пусть даже с шумом, но безопасность важнее.

После этого сотрудник показал оставшиеся помещения в общежитии и терпеливо объяснил основные правила. Несмотря ни на что, Сиджину понравилось. Здание было чистым, как отель, а стены казались достаточно толстыми, чтобы глушить звуки.

Затем они направились в исследовательско-диагностическое здание, где Сиджин должен был работать.

— Вот здесь вы будете работать, доктор Пэк. Это диагностический кабинет. Сначала хотите осмотреть кабинет для обследований?

— Да, пожалуйста.

В кабинете для обследований, скорее всего из-за обеденного времени, никого не было, но помещение было плотно уставлено аппаратурой. Глаза Сиджина загорелись от восторга.

— Ого… Всё оборудование новейшее. Даже машина для тестирования на совместимость. Есть отдельные помещения для совещаний и восстановления? О, это диагностическая?

Он с воодушевлением уставился на отдельный кабинет и обернулся к сопровождающему с блеском в глазах.

— Неужели я один буду пользоваться этим?

— Конечно. Всё для вас.

Мужчина сзади предложил ему осмотреть кабинет повнимательнее. Сиджин с воодушевлением прошёл внутрь и стал разглядывать высококачественный стол из натурального дерева и разнообразные диагностические приборы.

Обычно диагностическая команда получала меньше внимания, чем обладатели сверхспособностей, но тут, судя по всему, вложились как следует. Сиджин с удовольствием осматривал каждый угол, пока не понял, что заставил мужчину ждать, и неловко улыбнулся.

— Эм… вы не покажете мне остальные помещения?

— Можете ещё осмотреть, если хотите.

— Нет, спасибо. Думаю, я всё уже понял.

— Тогда давайте покажу тренировочную площадку.

Мужчина с улыбкой кивнул и снова вежливо повёл его вперёд.

Но Сиджин неожиданно замер. Он вспомнил, что тренировочная площадка находится в подвале.

— А это… эм…

— Да?

— А, нет, всё в порядке. Пожалуйста, ведите.

У Сиджина было отвращение к подземным помещениям. Из-за несчастного случая в прошлом у него развилась клаустрофобия.

Но стоило Сиджину увидеть тренировочную площадку размером с футбольное поле, как тревожные мысли отступили. В груди по-прежнему ощущалась лёгкая тяжесть, но после курса терапии он мог справляться с таким уровнем дискомфорта.

— Тренировочная площадка действительно больше основного корпуса.

— Вы же знаете, какие у сверхспособных тренировки. Сегодня из-за занятий можно посмотреть только первый подземный этаж, вас это устраивает?

— Да, конечно.

Отвечая, Сиджин продолжал оглядываться по сторонам. Несмотря на то, что помещение было под землёй, оно оказалось настолько хорошо оборудовано, что света хватало с избытком и всё напоминало полноценный крытый стадион. Благодаря этому ощущение замкнутости было куда слабее, а строгий, чистый интерьер с металлическими элементами напоминал скорее засекреченную лабораторию.

В этот момент мимо Сиджина прошли трое или четверо гидов. Он распознал их по значку на боевой форме и по одинаковым чёрным перчаткам без пальцев — специальному оборудованию, которое помогало в поддержке.

Сиджин с любопытством наблюдал за ними и негромко заметил:

— У них довольно свободная форма, да?

— Здесь сверхспособные ещё и разведывательные миссии выполняют, — с улыбкой подмигнул сопровождающий.

Взглянув вместе с ним, Сиджин отметил, что гиды носили то чёрные футболки с эмблемой центра, то спортивную форму, а то и небрежно наброшенные куртки от формы. К тому же здесь спокойно относились к окрашенным волосам и пирсингу.

— Если нет специальных указаний, никто не требует полного соблюдения дресс-кода.

— Это необычно.

В центре, где он работал раньше, с одеждой всё было строго. А здесь, в самом активном центре обладателей сверхспособностей страны, наоборот свобода. Это казалось ему непривычным, но по-своему освежающим.

Мужчина рядом продолжил объяснять:

— Вы ведь знали, что это самый опасный центр в Корее?

— Да. Много слышал о ваших результатах по уничтожению монстров, — ответил Сиджин, лицо его стало серьёзным.

Центр F12 действительно имел репутацию самого опасного. Он лидировал по количеству ликвидированных монстров по всей стране. Южная Корея, окружённая морем с трёх сторон, страдала от нашествий морских монстров, особенно летом, когда с повышением температуры воды на Западном побережье у монстров начинался брачный сезон, и они выходили из-под контроля.

Сотрудник показал на планшете график с цифрами.

— Поэтому здесь работает больше всего обладателей сверхспособностей. Сейчас в центре F12 активно задействовано 98 сверхспособных: 59 эсперов и 39 гидов. Из них четверо — A-класса, правда, один сейчас в длительном лечении из-за ранения.

— Сверхспособных и правда очень много…

Сиджин подумал, что плотность сверхспособных в этом месте, пожалуй, самая высокая в стране. И при всей своей опасности, центр одновременно был самым защищённым. Даже A-классов здесь было сразу четверо, когда в других местах редко встречался и один.

И тут, прямо на тренировочной площадке, кто-то приподнял огромную льдину с помощью телекинеза. Взгляд Сиджина тут же метнулся в ту сторону.

«Телекинез… Неужели…»

В глазах Сиджина, прежде застывших, вновь появился блеск. Настолько свободно владеть телекинезом мог лишь один редкий эспер и это точно был он.

Словно угадав мысли, сопровождающий тут же пояснил:

— Эспер Хам Гону. A-класс из команды Альфа.

— И правда вырос.

— Простите?

Сотрудник удивлённо посмотрел на него, а Сиджин, не сводя взгляда с Хам Гону, стоящего на тренировке, пояснил:

— Когда я видел его в последний раз, он был с меня ростом. А может, даже ниже…

— Так вы знакомы?

— Не совсем.

Сиджин тихо улыбнулся и добавил:

— Десять лет назад эспер Хам Гону спас мне жизнь. Я его с тех пор помню.

В его памяти всплыл тот день: в темноте кто-то протянул ему руку. Тогда Хам Гону ещё был юным, черты лица сохраняли подростковую мягкость. Сейчас он сильно изменился, вырос и Сиджин сразу его не узнал. Но приглядевшись, всё же заметил знакомые черты.

— Тогда он был ещё школьником… И всё равно, я знал, что он вырастет таким. Неудивительно, что он стал таким выдающимся A-классом.

Сиджин улыбнулся с гордостью. Пусть Хам Гону, возможно, и не помнил его, но он сам-то забыть не мог. Как можно забыть того, кто спас тебе жизнь?

А теперь он, как диагност, мог помогать ему со всей отдачей. На душе у Сиджина становилось светло и тепло.

В этот момент сбоку послышался негромкий голос:

— Слышал, вы сами вызвались работать в F12, доктор Пэк?

— Да.

— Это из-за Хам Гону?

На вопрос Сиджин поднял голову. Красивый сотрудник спокойно и с лёгкой улыбкой смотрел на него сверху вниз. Сиджин не видел смысла скрывать и честно кивнул.

— Да, так и есть.

— Почему?

На этот раз Сиджин смущённо улыбнулся:

— Потому что эспер Хам Гону — мой спаситель. Ну… звучит немного пафосно, но мне просто захотелось хоть немного отплатить за ту доброту. Вот и вызвался.

Сказал Сиджин, продолжая идти вперёд. Затем, немного опередив сопровождающего и двигаясь по тренировочной площадке, он вдруг спросил то, что только что пришло ему в голову.

Глава 4

— А… эспер Хам Гону уже поставил метку?

— Нет.

— А кто тогда у него с наивысшей совместимостью? Они, случаем, не пара?

— Ха-ха… А это зачем? — сотрудник с хитрой улыбкой прищурился, опуская взгляд.

Сиджин тоже тихо прошептал в ответ:

— Просто хочу поосторожнее из-за связи между эсперами и гидами.

— А, ну да. Эта «связь»… она больше похожа на одержимость. У обладателей сверхспособностей, если совместимость выше шестидесяти процентов, развивается почти болезненное чувство собственничества. Загадочная штука, правда?

— Говорить, что это одержимость… всё же перебор. Но, да, я переживаю. Вдруг мои чувства к эсперу Хам Гону раскроются…

Сиджин покачал головой с неловкой гримасой. Красивый мужчина рядом понимающе кивнул:

— Ну да. Гиды всё-таки… могут быть весьма властными.

— …

— С эсперами хотя бы понятно какие у них способности. А у гида если что не так — страшно, вдруг возьмёт и перекрутит тебе всё внутри своей энергией. Верно? Они же в ментальной категории, вроде бы?

— Простите, но… это звучит как дискриминация.

— Что?

Мужчина вопросительно взглянул на него, слегка отводя взгляд. Сиджин задумался, уместно ли делать замечание человеку, которого он впервые видит? Но всё же — это был сотрудник центра сверхспособных, и оставить такие слова без ответа он не мог.

— Начнём с того, что называть гидов «ментальными» не совсем корректно. Сверхспособности, какими бы они ни были, не должны вызывать удивление или страх.

— Тогда как правильно?

Сотрудник, похоже, и правда хотел понять. Сиджин вздохнул и спокойно начал объяснять:

— Всё зависит от энергии: если человек рождается с преобладанием ян, он становится эспером, если инь, то гидом. Вот и всё. В остальном они не отличаются от обычных людей.

— …

— Они просто люди. Просто родились с врождёнными сверхспособностями. А привязанность при высокой совместимости — это не одержимость, а инстинкт, желание сохранить связь… И при сверхспособных лучше выбирать слова осторожнее.

После этого совета сотрудник не ответил.

Но сам Сиджин, чем больше узнавал об сверхспособных, тем яснее понимал: они вовсе не пугающие.

Эсперы — те, кто родился с преобладанием энергии ян и способен воплощать природную силу в реальность и управлять ею.

Гиды — те, кто родился с преобладанием энергии инь и способен улавливать потоки природы и направлять их по своему желанию.

А «поддержка» всего лишь акт, в котором эти противоположные энергии сливаются, чтобы стабилизировать тело.

Но человечество слишком долго шло окольными путями, чтобы понять это простое различие. И хотя те, кто обладал сверхспособностями, всегда были в меньшинстве, их опасались и отвергали — этот страх до сих пор жив в обществе. И это было печально.

Через паузу сотрудник наконец заговорил:

— …Я и правда плохо знал. Спасибо, что объяснили.

— Не за что. Если честно, я и сам поначалу боялся. Бояться неизвестного естественный инстинкт.

Сотрудник некоторое время молча смотрел на него, потом развернул планшет:

— У эспера Хам Гону есть гид с совместимостью 70%. Он тоже из команды Альфа и капитан. A-класс, между прочим.

Он с вежливой улыбкой протянул планшет Сиджину. Несколько нажатий и на экране появилось фото и краткая информация:

[(C) Команда Альфа — Чон Тэюль]

[Гид A-класса — без метки]

[191 см, 87 кг, 28 лет]

— Они с Хам Гону друзья уже десять лет. Наверное, поэтому совместимость такая высокая, что составляет около 70%.

— Для десяти лет дружбы это даже немного низковато… — пробормотал Сиджин, вглядываясь в планшет.

Совместимость в основном задавалась от рождения, но при длительном обмене энергетическими волнами могла естественным образом расти. Кроме того, близость в отношениях тоже влияла. Поэтому во всех командах поддержание связи между эспером и гидом считалось одной из приоритетных задач.

— Но для Чон Тэюля это самый высокий показатель. Ах да, доктор Пэк, вы, скорее всего, будете часто с ним пересекаться. Альфа чаще других выходит на задания, так что и обсуждений с ним у вас будет немало.

— Вот как… — тихо сказал Сиджин, продолжая смотреть на информацию о Чон Тэюле, пока не уткнулся в уведомление о закрытом уровне доступа. Он с сожалением отвёл взгляд, а рядом сотрудник продолжал добродушно объяснять:

— Гид Чон Тэюль не только результатами хорош, но и очень популярен в центре. Согласитесь, внешность у него тоже что надо?

— Ну, наверное… — не проявляя особого интереса, ответил Сиджин. Внешность его мало волновала.

Он снова взглянул на фотографию Чон Тэюля. Мужчина на снимке улыбался с видом, будто вышел из модного журнала. Скорее актёр или модель, чем капитан отряда сверхспособных. Высокий рост, выразительные черты, притягательная внешность.

Тем временем "сотрудник" продолжал комментировать:

— У Чон Тэюля и характер хороший. Если бы вы просто оставили личный интерес к Хам Гону, могли бы вполне поладить.

— Да уж, постараюсь это скрыть.

— А как насчёт не скрыть, а прекратить?

— …Что?

Тон собеседника резко изменился. Добродушие исчезло, голос стал холодным и глухим, почти угрожающим.

Сиджин с замешательством поднял голову. На лице "сотрудника" появилась странная насмешливая усмешка. Совсем незнакомая и жутко неуместная.

«Постой…»

Что-то в нём… что-то не так.

Мгновенно по спине Сиджина пробежал озноб. Он побледнел, почувствовав, как всё внутри сжалось от нехорошего предчувствия.

Мужчина хладнокровно усмехнулся.

— Доктор.

— Не может быть…

Сиджин, заикаясь от тревоги, перевёл взгляд с планшета на стоящего перед ним мужчину. Черты лица слишком похожи.

Он бросил короткий взгляд на фотографию… и понял.

— Вы обманули меня?

С лёгким наклоном головы мужчина снял очки.

Он встряхнул шоколадные волосы, прежде аккуратно зачёсанные назад, теперь растрепав их небрежно. Улыбка больше не была дружелюбной, она стала тонкой, выверенной и насмешливой.

«Этого не может быть…»

Сиджин, затаив дыхание, уставился на лицо. В один миг оно стало зеркальным отражением фотографии.

Чон Тэюль. Настоящий Чон Тэюль заговорил:

— Я ведь сразу сказал.

Произнёс настоящий Чон Тэюль. Сиджин был совершенно ошеломлен.

Он говорил, что из административного отдела… Почему Чон Тэюль, капитан Альфы, один из самых занятых людей в центре, сам пришёл его встречать?

И ещё хуже, он слышал, как Сиджин признался в симпатии к Хам Гону. С первого же дня всё пошло наперекосяк.

— Я же сказал. Обладатели сверхспособностей здесь выполняют ещё и разведывательные задачи.

— Погодите… но зачем вы… со мной…

Пока растерянный Сиджин лепетал что-то невнятное, Чон Тэюль небрежно ослабил аккуратно завязанный галстук. Похоже, ему стало душно, и он расстегнул ещё пару верхних пуговиц белой рубашки. И всё это время продолжал объяснять, глядя сверху вниз на Сиджина.

— Но, доктор. Если бы я оказался шпионом, что бы тогда с вами стало?

— Я… я ведь только пришёл…

— Только пришли? Думаете, шпион станет разбираться в таких вещах?

Не успел Сиджин вымолвить оправдание, как по его пальцам, соприкоснувшимся с Тэюлем, в одно мгновение прошла волна слабости.

«Почему… он забрал мою энергию…»

Обычный человек бы ничего не понял, но Сиджин сразу осознал, что происходит. Чон Тэюль впитал в себя крошечную энергию из его тела.

Для эспера это могло бы быть приятной поддержкой, но не для обычного человека, как Сиджин. Казалось, будто из него высасывают кровь. Перед глазами начало темнеть, и он почувствовал, как теряет равновесие.

— …Поймал.

— А…

— Кружится голова? Вот. Это техника, доступная даже гиду B-класса. Поглощение энергии тела, чтобы моментально обессилить. Этого вполне достаточно, чтобы похитить такого, как наш доктор Пэк, не так ли?

Сиджин не мог ответить. Казалось, что давление резко упало. Все звуки будто сквозь вату, в глазах потемнело. Он бессильно приник к широкой и крепкой груди Чон Тэюля и погрузился в сон.

…Сколько прошло времени? Сиджин чувствовал себя так, словно немного подремал и проснулся. К счастью, головной боли не было, напротив, чувствовалась лёгкость.

Он понял, что сидит на скамейке, прижавшись к кому-то. Медленно приходя в себя, Сиджин потёр лбом что-то тёплое… и только потом осознал, что находится в объятиях Чон Тэюля. Он тяжело вздохнул и оттолкнул его за талию.

— Хорошо спите в объятиях чужого мужчины?

— Ха…

Сиджин поправил съехавшие очки. Взгляд немного плыл, но он прищурился и посмотрел на наручные часы. Прошло около десяти минут. Десять минут в объятиях какого-то гида, которого он впервые увидел. От стыда и злости у него загорелось лицо.

— Гид Чон Тэюль. Такие шутки непозволительны.

— Шутки?

Несмотря на его твёрдый тон, Чон Тэюль лишь хмыкнул. А потом, словно надел маску, резко стал серьёзным.

— Хотите, расскажу, что случилось с прошлым диагностом в нашем центре?

Он достал из внутреннего кармана пачку сигарет. Несколько штук выскочили, когда он постучал по донышку. Потянувшись за зажигалкой, он на мгновение замер.

— А, не возражаете?

Он вежливо, будто спрашивая разрешения, посмотрел на него. Хотя это, конечно, была лишь видимость вежливости. Сиджин с испуганным взглядом кивнул.

Чон Тэюль зажал сигарету губами и прикурил ее от зажигалки, продолжая говорить.

— Изначально у вас, доктор, был пятый уровень допуска. Самый высокий среди гражданских сотрудников. А знаете, почему вас подняли до седьмого?

Фух. Чон Тэюль выдохнул дым вверх.

— В прошлый раз одного диагноста похитили и так жестоко пытали, что он слил всю информацию о состоянии, данных и личностях наших сверхспособных. Думаете, он выжил? Вовсе нет. Еле нашли тело и похоронили.

Говоря это, Чон Тэюль обвёл ремешком запястье Сиджина. Что-то вроде умных часов снабжённых функцией отслеживания и прочим.

Глава 5

— Теперь, если доктора с седьмым уровнем похитят, наша и без того загруженная команда Альфа должна будет лично выезжать.

— …

— А я, знаете ли, труп нашего красавчика-доктора убирать совсем не хочу.

Он посмотрел на Сиджина с улыбкой. Та же вежливая, как прежде, но ощущалась совершенно иначе. Может, из-за пронзительного взгляда. В этом было что-то грубое и резкое. Сиджин почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— В течение следующего месяца вы будете под близкой охраной. Вы же видели в контракте?

— Целый месяц?

Сиджин вздрогнул. В контракте и правда это было. Административный персонал при угрозе безопасности получает персональную охрану. Без права отказаться. Но он и подумать не мог, что за ним установят наблюдение сразу по приезду. С надеждой на лучшее он спросил:

— …Неужели вы лично меня будете охранять?

— Формально, команда Альфа. Но, хм, да. Хам Гону приставлен не будет.

Чон Тэюль произнёс это легко, будто выбирал обеденное меню. Было ясно, что он только что принял решение. Затем посмотрел на Сиджина острым взглядом и добавил:

— Чтобы вы не только о Хам Гону думали, но и другим местам немного внимания уделяли.

— …

Сиджин злобно уставился на него, прекрасно понимая, что это бессмысленно. А Чон Тэюль, как ни в чём не бывало, сохранял спокойное лицо.

— Неужели вы обязательно должны были сообщать мне это таким образом?

— Назовём это особым отношением.

Особым, говоришь…

Сиджин уже начинал чувствовать головную боль. Хотя с момента его прихода в центр прошёл всего час, он ощущал себя так, словно провёл целый день на изнурительной тренировке. Настоящее посвящение. Ха. Сиджин тяжело вздохнул.

Тогда Чон Тэюль лениво произнёс:

— Ну. Есть вопросы?

Сиджин, стоявший перед ним, скользнул взглядом на часы у себя на запястье. Потом медленно поднял глаза на Чон Тэюля. Когда их взгляды встретились, сквозь белый дым он увидел размытое, но всё равно привлекательное лицо Тэюля.

Сиджин, не выражая никаких эмоций, спросил:

— Сколько сигарет в день вы выкуриваете?

— Сигарет?

Чон Тэюль усмехнулся, сморщив одну бровь. Даже эта почти насмешливая ухмылка выглядела очаровательно.

— Примерно пять штук в день. Во время заданий не курю.

— Понятно. А когда курите, чувствуете психологическое облегчение? Или это просто привычка?

— Не знаю. И то, и другое?

Сиджин кивнул. Тогда Тэюль, до этого отвечавший непринуждённо, вдруг с досадой коротко спросил:

— Зачем вообще такие вещи спрашиваешь?

Сиджин поднялся со своего места и холодно ответил:

— Чтобы записать в карту.

— …

— Получение чувства стабильности от наркотических стимуляторов особенно опасно для гида. Так что начнём с сокращения количества. Если хотите бросить, могу записать вас на программу отказа от курения.

Брови Чон Тэюля снова нахмурились. Он не выглядел разозлённым, скорее удивлённым. Но Сиджин специально демонстрировал, что намерен общаться с Тэюлем исключительно на рабочем уровне. А тот, судя по всему, быстро соображает — значит, вскоре сам всё поймёт. Сиджин коротко и сухо попрощался:

— Я пойду. Спасибо за сопровождение.

Он, сказав это, двинулся прочь в одиночестве, но тут же остановился и повернулся назад. Он чуть не забыл предупредить.

— И ещё. Если хотя бы ещё раз используете на мне способности, я это просто так не оставлю.

— Ну. И что тогда?

Что тогда? Сам Сиджин тоже не знал.

Он немного замер, но потом вновь заговорил твёрдым голосом:

— Считайте, что сегодня это было предупреждение. Впредь не потерплю.

Несмотря на предупреждение, Чон Тэюль лишь тихо усмехнулся и затянулся сигаретой. Затем, не отрываясь, смотрел вслед удаляющемуся Сиджину.

Тот чувствовал на себе этот взгляд, но не оглянулся и направился в сторону своего общежития. Он делал вид, что злится, но на самом деле был растерян и чувствовал, как разум закипает.

Как же так, только приехал, а Тэюль уже узнал, что он заинтересован в Хам Гону.

И ещё в присутствии того, кто упомянул одержимость, он начал поучать о дискриминации по сверхспособностям.

«Это всё было издевательством…»

В тот момент Чон Тэюль уже не просто язвил, он откровенно испытывал Сиджина. А тот, как дурак, ничего не понял. Сиджин разозлился, но одновременно стало стыдно.

В конце концов, едва завернув за угол здания, он крепко зажмурился и провёл ладонями по лицу.

Перед Тэюлем он делал вид, что спокоен, но всё указывало на то, что жизнь в центре лёгкой не будет. Это казалось безнадежным.

***

Поздно ночью в комнате общежития Сиджин сидел перед выданным ему ноутбуком. На экране был открыт отчёт погибшего доктора, похищенного всего месяц назад.

Обладая седьмым уровнем допуска, Сиджин имел доступ к материалам по этому делу. Половина документа была зачёркнута чёрными линиями, скрывая важные детали, но то, как именно погиб доктор, можно было прочитать.

[04/26 19:21 Подтверждено похищение заложника]

.

.

.

[04/27 04:14 Команда Чарли атаковала китайское судно, пытавшееся уйти в Западное море]

[04/27 04:26 Подтверждена смерть заложника, тело извлечено, обнаружены следы пыток]

— …

Лицо Сиджина застыло, когда он увидел фото трупа.

В отчёте были приложены изображения состояния жертвы. Как и говорил Чон Тэюль, в таком состоянии выжить было невозможно. Тело было изуродовано, не осталось ни одного целого участка кожи, на которой виднелись следы ожогов, что было одним из самых мучительных видов боли для человека. Казалось, он прошёл через настоящие пытки.

Сиджин молча закрыл файл. Теперь он понимал, почему его поселили в общежитии команды Альфа, и почему Чон Тэюль лично предупреждал его. Стоило хоть немного потерять бдительность и можно было оказаться в таком же состоянии. Это было предупреждение: не расслабляйся.

Эффект получился. Сиджин с тревогой посмотрел на часы, по которым в реальном времени отслеживалось его местоположение, и тяжело вздохнул.

«А что делать с Хам Гону…»

Это ладно, но перед глазами всплыл пугающий взгляд Тэюля, направленный прямо на него. И именно ему, именно ему он выдал, что испытывает интерес к Хам Гону… Тревога тут же накрыла с головой.

Вообще-то, Сиджин не раз сталкивался с несправедливыми обвинениями, когда работал с обладателями сверхспособностей.

Вспомнить хотя бы пару фраз, сказанных ему лично:

«Почему вы меня выгоняете, когда консультируете моего эспера? Что вы там собираетесь делать наедине в кабинете?»

«Ты, ты же клеился к моему гиду? Признайся!»

«Хочешь, чтобы мы с ним сошлись снова? Тогда как насчёт втроём?»

…и тому подобное. А ведь Сиджин, как специалист, прекрасно понимал: нельзя вмешиваться в личную связь между эспером и гидом.

Да и вообще, если в отношения эспера и гида вмешается обычный человек, шансов у него нет. Как бы он ни пытался, в итоге его просто вытолкнут.

Поддержка. Этот акт совместного переживания интуиции и глубокая связь, возникающая через него. Нечто, недоступное обычным людям.

А Сиджин, которому предстояло заниматься управлением обладателей сверхспособностей в центре F12, уж точно не должен был вмешиваться в такие связи.

«Просто работать. Только работать».

В конце концов, обязанность Сиджина заключалась лишь в контроле физического состояния обладателей сверхспособностей. Надеяться на что-то с Хам Гону? И в мыслях не было. То, что он чувствовал к нему, выросло из благодарности. Ведь десять лет назад Хам Гону спас ему жизнь.

Сиджин упорядочил мысли. Ему нужно просто хорошо выполнять свою работу. Он аккуратно порвал лист, на котором записал свои тревоги и волнения, и выбросил его в мусорное ведро. Такой у него был способ самоконтроля.

Закончив с этим, он лёг на мягкую кровать. Но напряжение не отпускало, сердце всё продолжало стучать слишком быстро. Сиджин с усилием свернулся калачиком, стараясь не обращать внимания на это ощущение. Похоже, он и правда сильно вымотался из-за Чон Тэюля, но вскоре он медленно погрузился в глубокий сон.

Глава 6

[6:40 утра]

На следующий день Сиджин проснулся раньше, чем планировал.

До начала смены оставалось ещё много времени, ему нужно было прийти к девяти. Сборы занимали около сорока минут, а до исследовательско-диагностического корпуса можно было дойти пешком за десять. Немного подумав, Сиджин решил не лежать, а сразу пойти умыться.

Спустя некоторое время, освежившись, он решил проверить выданные ему вещи.

В чёрном чемодане, оставленном в комнате общежития, лежали его личные вещи.

«Форма, кстати, выглядит лучше, чем ожидал».

Центр предоставил униформу: два комплекта верх-низ из чёрного специального материала, гладкий тренировочный костюм цвета тёмно-синего индиго, белый халат, который носят диагносты, и просторная белая ветровка. На всех предметах одежды был изображён логотип центра F12 — орёл.

«А и правда, форма стильная».

Как сотруднику административного уровня, ему выдали также форму тёмно-синего цвета. На вид она была стильной, как военная форма. Но Сиджин тихо положил её в дальний угол шкафа, он наденет её разве что по особому случаю или если будет вынужден пойти на какое-нибудь утомительное мероприятие.

Он заметил в углу чемодана лист с инструкцией.

[Рекомендуется ношение униформы всем сотрудникам и агентам во время нахождения в центре F12.]

[При отсутствии униформы возможны частые проверки личности.]

Интересно. Ношение формы не было обязательным, лишь рекомендованным. Немного подумав, Сиджин решил надеть повседневную одежду, а сверху свободную белую ветровку. Вчера он уже заметил, что сотрудники центра носят форму аккуратно, но с элементами индивидуальности.

Напоследок он осмотрел прочие мелочи среди вещей: носки, умывальные принадлежности, вместительная сумка для стирки, термокружка, ручки, полотенце. А также рабочий планшет… и электрошокер Taser X47.

«Шокер выдали так сразу?»

Хотя перед поступлением в центр он прошёл базовую огневую подготовку, Сиджин не ожидал, что оружие будет выдано так просто. Немного удивлённый, он прочитал инструкцию. Электрошокер предназначался для использования в случае вторжения монстра на территорию центра.

[Число вторжений монстров в центр составляет более шести раз в год…]

— …

Прочитав до этого места, Сиджин молча закрепил шокер за поясом на спине.

Для обычного человека, не обладающего силой, снаряжение было единственной защитой.

***

Сиджину предстояло работать вместе с четырьмя другими инспекторами.

В первый рабочий день он с радушной улыбкой поприветствовал их. Те, похоже, немного робели перед новым начальником, но, увидев доброжелательность Сиджина, заметно расслабились.

— Э-э… здравствуйте, доктор Пэк!

— Рад знакомству. Пэк Сиджин.

— Вау, не ожидала, что вы окажетесь таким… стильным!

Ему предстояло работать с приветливой сотрудницей — инспектором Шин Даён. Невысокая девушка с короткими чёрными волосами и кошачьими глазами сразу производила яркое впечатление. Активные жестикуляции делали её ещё более живой и энергичной.

Они быстро перешли к обмену именами, во многом благодаря тому, что внешность Сиджина внушала ощущение спокойствия и доверия. Вскоре Шин Даён уже просила звать её просто «Даён» и болтала без умолку.

— Доктор Пэк, я так хотела с вами встретиться! Я читала вашу статью с огромным интересом. «Все люди — обладатели сверхспособностей!»

Эти слова сразу расположили Сиджина к ней. Раз уж она читала его работу, значит, в ней была не просто общительность, а настоящий интерес к обладателям сверхспособностей.

Его статья в своё время вызвала большой резонанс: Сиджин представил доказательства того, что в каждом человеке есть потенциал сверхспособностей. Разница между обычными людьми и обладателями заключалась лишь в том, пробуждается оно или нет. Он показал, что потенциально каждый может стать сверхспособным. Благодаря этому в обществе заметно снизился уровень дискриминации по признаку способностей.

Сиджин в шутку поинтересовался:

— Даён, вы ведь, наверное, проходили тест на уровень? Какой у вас?

После публикации его статьи среди обычных людей стало популярным проходить такие тесты. Людей без всяких способностей обычно классифицировали как F-класс, иногда как E-класс. Разница между ними была простая:

F-класс — полное отсутствие способностей и даже неспособность ощущать поток энергии.

E-класс — крайне слабые способности и едва уловимое восприятие потока.

Если сравнивать со зрением, это всё равно что не видеть вовсе или хотя бы улавливать свет.

Шин Даён захихикала:

— У меня F-класс как у гида. Забавно, да?

— Ого, это же высоко. Я вот F-класс как эспер. Давайте дружить как истинные F-классы.

— Ахаха! Доктор Пэк, вы такой смешной!

Шин Даён от души рассмеялась. Сиджин немного удивился её громкому смеху, но его заразительность и живость ему понравились.

— Давайте я вас провожу! Вы будете работать в диагностической, она рядом с восстановительной.

Она безо всякой небрежности повела его вперёд. Кабинет Сиджина находился в отдельной зоне рядом с лабораторией. Всё выглядело так же, как и вчера, но утренний солнечный свет, льющийся в большое окно, придавал помещению особое очарование. На подоконнике стояли небольшие комнатные растения, что также радовало глаз.

Когда они вместе вошли в кабинет, Сиджин сказал:

— Всё в порядке, я уже вчера тут побывал.

— А, правда? С кем?

Он немного замешкался, потом ответил:

— С гидом Чон Тэюлем.

— Что? С гидом Чон Тэюлем?

— Да. Он вчера сам провёл… экскурсию.

На самом деле это походило скорее на экскурсию в ад, но Сиджин постарался выразиться мягче. До сих пор было неприятно вспоминать, как он поддался на ту ложь. Особенно если вспомнить, как провёл в объятиях того человека добрые десять минут в полном расслаблении. Чувство неловкости всё ещё не проходило.

Шин Даён округлила глаза, явно удивившись, но тут же её лицо оживилось так же, как если бы перед ней оказался новейший гаджет.

— Ого! Вы встретили гида Чон Тэюля в первый же день? «Капитан Акула», он же правда такой красавчик, да?

— Эм, да…

Сиджин нехотя кивнул. Ну, Чон Тэюль действительно был красивым, не поспоришь. Но вот что за «Капитан Акула». Этого он понять не мог.

И слова, последовавшие за этим, Сиджину были вовсе не по душе.

— Он ведь такой вежливый и классный. Прям завидно, мне вот в первый день вообще никто центр не показывал…

«Он?»

На лице Сиджина, до этого сохранявшего спокойную улыбку, едва заметно дрогнули брови.

Вежливый?

Чон Тэюль?

«А может, она тоже шпионит?»

Вчерашний день с Тэюлем обострил у Сиджина чувство настороженности, и теперь он уже начал с подозрением смотреть даже на Шин Даён.

Тогда она, словно почувствовав укол вины, поспешно начала оправдываться:

— А-а, ну, то есть! Мы же в диагностической команде, так что если кто-то просто регулярно сдаёт анализы, уже за это спасибо.

Это прозвучало так искренне, что Сиджин отбросил подозрение: скорее всего, она просто впечатлительная и симпатизирует красивым людям. Если бы было иначе, она бы вряд ли отзывалась о Тэюле так тепло. Сиджин твёрдо решил для себя:

— Гид Чон Тэюль всегда сдаёт анализы, ничего не пропускает, очень сотрудничает.

— Это хорошо.

— Ага. Даже B-классы постоянно жалуются и пытаются отмазаться, а с ним вообще без проблем. Мы ему правда благодарны.

Сиджин кивнул и задал вопрос, который его давно интересовал:

— А кто такой этот Капитан Акула? Прозвище?

— Ага, прозвище. Он и сам знает, что его так зовут, хотя…

Шин Даён, принимая кофе от другого инспектора и протягивая чашку Сиджину, продолжила:

— Знаете же, что снайперов часто называют акулами. А у гида Чон Тэюля стрельба — это просто искусство.

— Понятно.

— А вы вчера не видели, как он улыбается во весь рот?

— М-м…

Сиджин задумался, потягивая чёрный кофе. Улыбка Чон Тэюля во весь рот? В его памяти он чаще всего мелькал с лёгкой, почти невнятной полуулыбкой.

— Не уверен. Наверное, нет.

— Он иногда так улыбается, как иностранец в рекламе. Все это называют «улыбкой акулы». Отсюда и Капитан Акула!

— …Ну, на акулу он и правда был похож.

Потому что пугал. Сиджин мысленно согласился, но совсем по другой причине.

— А вы знаете, что у нас в центре есть эспер A-класса?

— Да. Эспер Хам Гону.

Сиджин тут же навострил уши. А голос Шин Даён, в отличие от того, каким она описывала Тэюля, вдруг стал тише и почти заговорщицким:

— Мы Хам Гону между собой… зовём косаткой. Это ведь его позывной, мы как-то узнали, вот и пошло прозвище.

Когда Сиджин заметил, с каким трудом Шин Даён говорит о Хам Гону, он на мгновение задумался. Прозвище «Капитан Акула» у Чон Тэюля звучало скорее как шутка. А вот «Косатка»… у этого прозвища чувствовался совсем иной оттенок. Он осторожно уточнил:

— Судя по всему, с ним трудно работать?

— А? Откуда вы узнали?

— Если в лаборатории дают прозвище — значит, причина точно есть.

Сиджин знал: если пациенту, находящемуся под особым наблюдением, дают прозвище, особенно если с ним часто случаются инциденты, то в этом что-то кроется. Хотя, к счастью, это было не «бешеный пёс» или другие ужасные прозвища, с которыми он сталкивался раньше. Может, просто потому, что с ним сложно справляться? Мысли вихрем закружились в голове.

Внезапно Шин Даён понизила голос и, словно опасаясь, что её кто-то подслушает, прошептала, наклонив голову. Хотя в лаборатории и так было тихо, она говорила крайне осторожно:

— С Хам Гону сложно… очень сложно работать.

Увидев, как растерялась Шин Даён, Сиджин окончательно отбросил подозрения о её принадлежности к шпионам.

Она выглядела встревоженной. Обычный человек не мог не испытывать страха перед потенциально нестабильным обладателем сверхспособностей. Особенно если ты работаешь диагностом и уже знаешь, каково это влететь в стену от одной ошибки.

— А как насчёт «косатки»?

Сиджин задал вопрос как бы вскользь. Тогда Шин Даён, понизив голос, начала объяснять:

— У него просто… ужасная неприязнь к самим проверкам. Каждый раз он пытается от них увильнуть. Поэтому он постоянно числится в группе повышенного риска, а мы, естественно, стараемся как угодно дотянуть его до проверки. Он от нас, а мы за ним. Получается замкнутый круг, правда?

— Хм…

Подобные случаи встречались в любом исследовательском центре. Всегда находился один-два человека, с которыми было непросто. Проблема в том, что здесь это был Хам Гону — человек, который когда-то спас Сиджину жизнь.

Но он уже имел дело с подобным раньше. Сиджин спокойно кивнул:

— Понял. Я попробую с этим справиться.

— Э? Серьёзно?

— Конечно. Ради этого я сюда и пришёл.

Уверенный голос Сиджина произвёл на Шин Даён впечатление. Её глаза загорелись от признательности, но вместе с тем в них всё ещё оставалась тревога. Возможно, она думала, что он просто ещё не понимает, во что ввязался.

Глава 7

Работа обычных инспекторов заключалась в проверке коэффициента совместимости, определении уровня, проведении медицинских осмотров обладателей сверхспособностей, сборе и обработке данных.

Но обязанности диагноста, каковым был Сиджин, были куда шире.

Он имел право приостанавливать участие сверхспособного в миссиях на основании оценки состояния. Также консультировал по вопросам поддержки, тренировок и меток, подбирал и регулировал назначение успокоительных и активаторов. В случае травмы он обязан был иметь достаточно медицинских знаний, чтобы обсуждать состояние пациента с врачами. Поэтому в обществе диагностов уже начали считать новой медицинской профессией.

В F12 от Сиджина прежде всего ожидали снижения уровня потерь из-за срывов, стабильного и быстрого повышения класса и корректного сопровождения меток. В первую очередь он начал изучать список ключевых обладателей способностей.

[Эспер Хам Гону — A-класс]

[Гид Чон Тэюль — A-класс]

[Эспер Ю Сынхва — A-класс, обладатель метки]

Особую обеспокоенность центра вызывал вопрос повышения уровня A-классов до S-класса.

Из этой тройки эспер Ю Сынхва представляла собой наименее тревожный случай: она уже поставила метку, её энергия была стабильной, а способности развивались поступательно. К тому же ей было уже 35 лет. Она добиралась до своего уровня шаг за шагом, поэтому риск повышения класса был минимальным.

Проблема заключалась в Хам Гону и Чон Тэюле.

При переходе с A на S уровень в теле обладателя сверхспособностей начинает накапливаться колоссальное количество энергии. A-класс способен защищать город, тогда как S-класс — страну. Это было не преувеличением, а фактом.

Поэтому для перехода между этими уровнями рекомендовался срок не менее десяти лет.

«Оба стали A-классом в двадцать два года? И сколько же они успели повидать за это время…»

Сиджин, проверив, в каком возрасте Хам Гону и Чон Тэюль достигли A-уровня, был ошеломлён. Разумеется, у них был не только талант, но и нечеловеческое трудолюбие. Сейчас обоим было по 27. Пять лет на уровне A. С такой скоростью они вполне могли достичь S-класса в течение следующих трёх лет.

А значит, требовалось тщательное наблюдение. При переходе на S-класс вероятность срыва резко возрастает. Это связано с тем, что огромная энергия, ежедневно увеличиваясь, начинает перегружать тело обладателя.

Самым эффективным способом предотвратить срыв была метка.

«Метка между Чон Тэюлем и Хам Гону…»

Но при этой мысли Сиджин почувствовал нечто вроде отторжения, даже не умом, а сердцем. Он тут же отогнал это чувство и снова сосредоточился.

Принуждать к метке нельзя. Значит, единственный способ — обеспечить регулярные медосмотры, позволить способностям находить выход через корректные каналы, наладить нужные тренировки и дозировать участие в заданиях. К этому добавлялась психологическая поддержка, и всем этим должен был заниматься Сиджин.

Однако с первого же дня он оказался на прицеле у самого проблемного A-класса, да ещё и у гида.

«А как насчёт не скрыть, а прекратить?»

При воспоминании о жутком тоне Чон Тэюля по телу Сиджина пробежала дрожь.

Он постарался сохранять хладнокровие. Если Чон Тэюль умеет отличать работу от личного, то, увидев, как Сиджин добросовестно выполняет обязанности, не должен быть против. Если всё же возникнут проблемы, тогда он сам с этим справится.

Собравшись с духом, Сиджин перешёл к самому срочному.

По данным карты, Хам Гону уже четыре раза откладывал еженедельное полное обследование, ссылаясь на накопленную усталость и плотный график заданий.

«Целый месяц без осмотра… да он же ходячая бомба».

Выражение лица Сиджина стало серьёзным. Использование способностей само по себе разрушает тело. А в F12, где почти ежедневно шли операции по устранению монстров, нагрузка была огромной. За последний месяц Хам Гону принял участие в шести подобных миссиях. После столь интенсивного использования способностей едва ли его тело оставалось в порядке.

«Понимаю, что Хам Гону с трудом переносит обследования… Но оставить A-класс без контроля — это уже перебор».

Сиджин тяжело выдохнул.

И он мог понять, почему Хам Гону избегал проверок. У него была веская причина.

Сверхспособные рождённые в 90-00-х годах, почти все имели за плечами опыт экспериментов. В те годы государство осознало, что обладатели сверхспособностей — это национальная мощь, и, вступив в гонку, стало массово выявлять таких людей, собирать о них данные и, под предлогом контроля, проводить над ними бесчисленные эксперименты.

В результате нынешнее поколение сверхспособных выросло с травмой, связанной с обследованиями и лабораториями. Неудивительно, что иногда случались акты мести против исследователей и диагностов.

Потому Сиджин и мог понять, почему Хам Гону испытывает отвращение к проверкам. Это было довольно распространённым явлением.

Но откладывать осмотр всё равно было нельзя.

Сохраняя спокойствие, Сиджин отправил вызов двум не поставившим метку сверхспособным.

[Вызов адресатам: Эспер Хам Гону, Гид Чон Тэюль]

[Место вызова: Диагностический кабинет обладателей сверхспособностей (4 этаж лабораторного корпуса)]

[Содержание: проверка циркуляции волнового потока / проверка стабильности волны]

Такие пациенты, как эти, обычно отвечают медленно. Особенно Чон Тэюль, он мог вообще проигнорировать вызов по личным причинам. Сиджин даже не ждал, что они появятся сегодня. Если и придёт ответ, то ближе к шести вечера, крайнему сроку ответа.

С облегчением выдохнув, он сделал глоток кофе из термокружки и вернулся к монитору.

Но… ответ уже пришёл.

[Вызов отклонён]

[Ответивший: Эспер Хам Гону]

[Причина: физическое переутомление]

Физическое переутомление? Тогда хотя бы волновую активность нужно проверить. Эта проверка занимает не больше пяти минут, можно просто заглянуть на пару минут. Сиджин вновь отправил вызов с уточнением.

[Вызов адресату: Эспер Хам Гону]

[Место вызова: Диагностический кабинет обладателей сверхспособностей (4 этаж лабораторного корпуса)]

[Содержание: проверка стабильности волны]

[Повторный вызов]

[Проверка займёт не более 5 минут и не связана с физическим состоянием.]

Сделав ещё один глоток, Сиджин перешёл к текущим задачам недели. Один эспер C-класса только прибыл, и ему предстоял медицинский осмотр и проверка совместимости. Ничего сложного.

И тут снова пришёл ответ от Хам Гону, так же быстро, как и в первый раз.

[Вызов отклонён]

[Ответивший: Эспер Хам Гону]

[Причина: психическое переутомление]

«Вот ведь…»

Брови Сиджина дёрнулись.

Это уже походило на ребёнка, который отказывается от укола. Или даже от больничного запаха.

Тук, тук.

Он закапал глаза искусственными слезами, которые пересохли от напряжения, а затем закрыл веки и стал успокаивать вспыхнувшее раздражение.

Он рассудительный и заботливый диагност. Плохих сверхспособных не существует. Есть лишь те, кто тяжело переносит обследования.

Немного успокоившись, он вновь раскрыл влажные, ясные глаза и поднялся со своего места. Заложив руки за спину, подошёл к окну. Панорама центра была прекрасна — вдали виднелось синее море Инчхона. Лучше пейзажа для внутреннего равновесия и не придумать.

«Ладно. С учётом того, что с первого же дня попал под прицел Чон Тэюля, это ещё ничего».

Собравшись с мыслями, Сиджин кивнул и медленно опустил взгляд вниз. В центре виднелось красивое озеро. И рядом с ним, с явным энтузиазмом, выкорчёвывал дерево с корнями при помощи телекинеза… Хам Гону.

Он выглядел абсолютно здоровым.

— Ха…

Сиджин тихо вздохнул и с раздражением снова сел за компьютер. Он отправил тот же самый вызов, не меняя ни слова.

Как будто насмехаясь, ответ пришёл почти сразу.

[Вызов отклонён]

[Причина: физическое переутомление]

— …

Сняв очки, Сиджин потёр уставшие веки. А затем вновь отправил вызов. Будь он хоть спасителем, но такое поведение вызывало упрямство. Работа есть работа, а личное — это личное.

[Вызов отклонён]

[Причина: в процессе тренировки]

Тренировка? Сиджин вновь посмотрел в окно. Хам Гону, аккуратно опустив дерево на выбранное место с помощью телекинеза, растянулся на скамейке в тени и начал отдыхать. Это что, чёртов сказочный лес, что ли…

Сиджин молча взял планшет и уставился в окно. Затем, не отводя взгляда, начал отправлять вызовы один за другим.

Вызов.

[Отклонено]

[Прочее: произвольный ввод (wqewqre)]

Превосходно.

Хам Гону отклонял вызовы, даже не глядя. Просто жмёт на кнопку с закрытыми глазами, наугад вводя символы. Сиджин и представить не мог, что в первый день ему доведётся увидеть все возможные причины отказа.

На этом этапе его терпение начинало иссякать.

Вызов.

Отклонено.

Вызов.

Отклонено.

…вызов.

…отклонено.

Тук.

С выражением полного хладнокровия Сиджин поднялся со своего места. Он собирался выскочить из диагностического кабинета, но… одёрнул себя и вернулся обратно.

Нужно было подготовиться. Его целью был человек, который при одном слове «осмотр» переходил в режим категорического отказа. Значит, он ни в коем случае не должен выглядеть как сотрудник диагност.

Глава 8

Сиджин начал с того, что снял белый диагностический халат.

Пропуск, висевший у него на шее, Сиджин запихнул в задний карман, а белую рубашку, надетую поверх бежевых хлопковых брюк, аккуратно закатал до локтей. Пробор, уложенный на бок, он слегка взъерошил, и теперь выглядел как самый обычный добропорядочный гражданин. Пусть в Центре и не должно быть обычных граждан, но какая теперь разница.

Чон Тэюль ведь устроил ему целую шпионскую операцию в первый же день и это ничуть не лучше.

Собравшись, Сиджин попытался унять волнение. Пусть его маскировка и не была столь изысканной, как у Чон Тэюля, но всё же имела свою цель. И цель была вполне законная.

«Я должен осмотреть Хам Гону».

Работа прежде всего. Благодарность, личные чувства — всё потом.

Полный решимости, Сиджин уверенно вышел в коридор. Там он столкнулся с Шин Даён, которая как раз несла кипу папок. Она с удивлением посмотрела на него:

— Доктор Пэк, вы куда?

— Поймать косатку.

***

С первого взгляда Сиджин понял, почему Хам Гону прозвали «косаткой». Растянувшийся на скамейке, он действительно напоминал могучего морского хищника, безмятежно плавающего на поверхности.

С закрытыми глазами, с густыми бровями и резкими чертами лица, он производил сильное впечатление. На нём была чёрная обтягивающая футболка, подчёркивающая рельефные мышцы, и тактические штаны. Возможно, из-за телосложения и суровых черт даже его сон выглядел небрежно-опасным.

И всё же на его лице всё ещё проступали черты старшеклассника. Сиджин глубоко вдохнул. Этот человек спас ему жизнь десять лет назад… И вот теперь вместо приветствия он должен первым делом потащить его на обследование.

«Только работа. Сейчас только работа».

Хам Гону — A-класс, готовящийся к повышению до S-класса. Он уже месяц не проходил диагностику и в любой момент мог сорваться. Сиджин обязан был немедленно провести проверку.

Собравшись с духом, он подошёл к нему. Однако настроение у него было странным. Всё-таки предстояло самому тащить Хам Гону на обследование, в этом ощущалась какая-то абсурдная ирония.

Примерно то же чувство, когда видишь любимого актёра в жизни и вдруг осознаёшь, как обрушивается весь вымышленный фан-контекст. Может, было бы проще, если бы он встретил Хам Гону как фанат кумира?

— Эспер Хам Гону?

— …А?

Тот приоткрыл глаза, тяжёлые от дремоты. Под густыми чёрными бровями мелькнули чёрные зрачки. Но уже через секунду веки снова сомкнулись, сон победил.

Конечно, сдаваться он не собирался. Сиджин едва слышно вздохнул.

На этот раз Хам Гону полностью раскрыл глаза. Он медленно приподнял голову и с лёгким удивлением посмотрел на Сиджина. Тот, встретившись с ним взглядом, вроде бы был готов, но всё равно почувствовал, как горло перехватило.

За десять лет Хам Гону стал потрясающим мужчиной. Даже если бы он не был его спасителем, всё равно в такого легко было бы влюбиться. Сиджин глубоко, почти незаметно, втянул воздух и чуть дрогнувшим голосом произнёс:

— О…

В этот момент Хам Гону внезапно усмехнулся, будто увидел нечто очень занятное. Его взгляд скользнул под шею Сиджина — там, где не было никакой ID-карты, и он с чрезмерным удивлением покачал головой. Будто нашёл что-то очень забавное.

— Как ты тут оказался?

Пробормотав это себе под нос, он неспешно поднялся и сел на скамейке. Его голос был глубоким, с характерной утренней хрипотцой.

Сиджин застыл, не зная, как реагировать. А Хам Гону, словно вовсе не насторожен, спросил:

— А что это за напуганный взгляд? Потерялся?

— Я…

Под натиском его вопросов Сиджин не смог вымолвить ни слова. Хоть он и не раз выступал перед большим числом людей, сейчас он вдруг застеснялся, как никогда. И этот человек ещё думает, будто он испугался… Сиджин в полной мере ощутил себя фанатом, дрожащим перед кумиром.

Тем временем Хам Гону с лёгкой насмешкой продолжил:

— Потерялся же, да? Или мне тебя забрать надо?

— Кхм… Нет, не потерялся.

Сиджин, наконец, нашёл в себе силы выровнять голос и ответить. Было странно слышать такое от эспера, который видит незнакомого человека в Центре и первым делом спрашивает не заблудился ли он.

— Садись. Зачем звал?

Хам Гону, как и выглядел, оказался прямолинейным и открытым. Сиджин неуверенно опустился рядом с ним на скамейку. С первой встречи и сразу рядом на лавочке? Волнение снова всплеснуло внутри.

В тот момент в памяти Сиджина всплыл другой человек — тот, кто «провёл экскурсию» по Центру лично.

«А как насчёт не скрыть, а прекратить?»

Жуткий голос Чон Тэюля пронёсся у него в ушах. Сиджина передёрнуло от внезапной дрожи. Ведь у Хам Гону есть страшный гид. Именно поэтому он ещё ночью решил — никаких чувств, только работа.

Собравшись, Сиджин заговорил вполне серьёзно:

— Эм… эспер Хам Гону. Можно вас на минутку?

— Да. Сон клонит, но в целом нормально.

Голос Хам Гону звучал беззаботно, взгляд был полон любопытства. Он смотрел на Сиджина так, будто ему было просто интересно, что это за обычный человек решил к нему подойти.

— Я хотел бы…

Сиджин начал, но вдруг нахмурился.

— …вы сейчас что, меня связываете?

— А? А, это просто процедура центра. Всё нормально.

Услышав это, Сиджин с жалостью опустил взгляд на свои запястья.

— Если не будешь дёргаться — не убью.

Рядом с ним Хам Гону спокойно, почти буднично, добавил пугающую фразу и связал запястья Сиджина. Материалом послужил… шнурок от его ID-карты. Так Сиджин, с первой же встречи, оказался с именем Хам Гону на собственных запястьях.

— Ну вот. Теперь говори.

— …

Хам Гону, не спеша, положил руку на спинку скамейки за спиной Сиджина.

Это был не жест дружелюбия, скорее удобная поза, чтобы быстро схватить и обездвижить, если тот сделает что-то подозрительное. Даже в расслабленном виде этот человек держал всё под контролем, и Сиджин это понял.

— Эй~ не пугайся так.

— Я… не боюсь.

Сиджин пробормотал с лёгкой дрожью в голосе. На что Хам Гону не сдержал смешка.

Теперь Сиджин волновался уже по-другому. Всё-таки ему только что сказали «если не дёргаться, то не убьют». Неудивительно, что плечи сами собой слегка ссутулились.

Наверное, со стороны он выглядел как какой-то несчастный прохожий, попавший в руки эспера. И подтверждением служила реакция проходящих сотрудников службы охраны: сначала они подозрительно поглядывали на Сиджина в гражданской одежде, но, завидев рядом Хам Гону, с сочувствием отворачивались.

Сочувствие или нет, а смотрели они явно сверху вниз.

Сделав глубокий вдох, Сиджин попытался привести мысли в порядок. Всё шло совсем не по плану. Нужно было взять ситуацию в руки. Он спокойно спросил:

— Как вы думаете, кем я вам кажусь?

На что Хам Гону без колебаний ответил:

— М-м… школьный медик, который потерялся в Центре и срочно нуждается в помощи?

— …С какой стати?

Вроде бы он не так уж плохо маскировался… А ведь хотел выглядеть внушительно, как сам Хам Гону, который просто лежит и уже излучает силу. Всё провалилось с треском.

— Лицо побледнело, голос дрожит. И ещё смотришь на меня так, будто ищешь, где выход, Щеночек ты наш потерянный.

— …

Сиджин понял: шпион из него никудышный.

Но зато он точно уяснил, что Хам Гону человек предельно прямолинейный. И с такими лучше говорить так же — прямо и честно. Сиджин спокойно заговорил:

— Я ведь для вас совершенно чужой человек. А не боитесь?

— А с чего мне тебя бояться?

— Тогда почему вы избегаете диагностики?

— …

— Тем более, если обследование буду проводить я.

Лицо Хам Гону резко помрачнело.

Сиджин сразу понял, что за этим стояло. Мужчина, который казался абсолютно бесстрашным, при одном слове «обследование» менялся в лице. Значит, это было не просто нежелание, за этим пряталась настоящая травма.

Он ощутил вину за свою маскировку и решил быть предельно честным.

— Меня зовут Пэк Сиджин. Я только что был назначен в Центр в качестве нового диагноста.

— …Вы же доктор, так ведь?

— Да.

Хам Гону убрал руку со спинки и с лёгкой неловкостью почесал затылок. Видимо, вспомнил, как только что бесконечно отклонял вызовы. Его бормотание прозвучало с каким-то странным оттенком сожаления.

— Эх… На доктора вы не похожи.

Несмотря на то, что они почти не говорили, Сиджин уже понял — Хам Гону человек до странности прямой, но вовсе не со зла.

— Ха…

Тяжело вздохнув, Хам Гону откинулся на спинку скамейки. Воздух вокруг него словно сгустился, было видно, что он стал резко напряжённым.

Сиджин решил отложить любые эмоции, связанные с их воссоединением. Сейчас главное уговорить «косатку». Ещё чуть-чуть и у него закрепится ещё большая неприязнь к осмотрам, и тогда будет поздно.

— Эспер Хам Гону. Знаете, почему я пришёл лично…

— Я не пойду.

— Что?

— Я не собираюсь проходить обследование.

С этими словами он поднял ладонь, в ней над поверхностью закрутилась монета, подчинённая телекинезу. Он и выглядел, и вёл себя как настоящий бунтарь. А ещё перестал даже смотреть в сторону Сиджина.

Глава 9

— Вы ведь пропустили уже четыре плановых осмотра. Если сегодня не пройдёте будет уже пять недель. Это опасно.

— Мне не нужно. Я сам лучше всех знаю, что с моим телом.

Такой упрямый, словно броня. И всё же Сиджин почувствовал, как внутри стало спокойнее. Он уже встречал десятки таких ребят, которые панически избегали врачей.

— Эспер Хам Гону. Сила сверхспособного — это нечто, что слишком тяжело удерживать в одном теле. Поэтому обследование необходимо. Если вдруг…

— А после обследования что?

— …Простите?

Внезапно Хам Гону повернул голову и посмотрел на него. Улыбка, появившаяся на его красивом лице, была не тёплой, в ней чувствовалась угроза.

— Я спрашиваю, что вы назначите мне потом?

При этом вены на его шее вздулись и стали особенно заметны.

— Назначения? Это зависит от результатов обследования.

Сиджин нахмурился. Всё логично — сначала диагноз, потом решения.

Но даже такой простой ответ вызвал у Хам Гону мрачное выражение.

— Вы ведь только прибыли, да? Тогда прямо сейчас скажите, что собираетесь со мной делать?

— Я просто…

— Что, хотите проводить исследования на моём теле?

— …

Сиджин смог предположить, почему тот так себя ведёт. Исследование, говоришь... Он до сих пор страдает от травмы, связанной с экспериментами. Сиджину стало жаль его.

Тем временем Хам Гону не выдержал короткой паузы и начал выспрашивать:

— Что вы хотите мне вколоть? Какой-то допинг?

— Такого не будет.

— Или новое лекарство протестировать? Будете каждый день забирать у меня кровь?

— Послушайте, успокойтесь.

— Как только будут признаки срыва, вы что, пичкать меня наркотиками начнёте?

— Эспер Хам Гону.

Сиджин, тяжело вздохнув, посмотрел на него. Прошло совсем немного времени, а дыхание Хам Гону уже стало прерывистым.

Спокойно глядя на него, Сиджин уравновешенно заговорил:

— Я пришёл в этот центр, чтобы заботиться о вашем здоровье. Если по результатам обследования выяснится, что вы в стабильном состоянии, я не стану ничего делать.

— А если я не в стабильном?

Хам Гону с насмешкой, словно всё и так очевидно, задал вопрос. Сиджин ответил без колебаний:

— Даже в этом случае я лишь дам рекомендацию пройти надлежащую проверку, приостановить участие в заданиях или отдохнуть для стабилизации. Не больше. И хочу сразу сказать: я против чрезмерного медикаментозного вмешательства в отношении обладателей сверхспособностей.

— …

— Но чтобы не назначать сильнодействующие препараты, нужно проходить обследование. Сила и правда слишком велика, чтобы один человек мог справиться с ней сам. Потому и нужно регулярно проверять состояние.

— …

Сиджин говорил спокойно, но Хам Гону лишь молча уставился на него. Казалось, его это не убеждало. Сиджин почувствовал отчаяние.

Но вот выражение лица Хам Гону немного смягчилось. Он вздохнул с пустым видом и спросил:

— Вы маскировались и обманывали меня, только чтобы сказать всё это?

— Обманывали, говорите…

Называть это обманом… Сиджин чуть не рассказал, как вёл себя вчера тот самый гид по фамилии Чон.

— Вы ведь притворялись испуганным?

— Это… я правда нервничал.

На эти слова Хам Гону впервые рассмеялся. Видимо, ему показалось это забавным, он даже скользнул по Сиджину взглядом. И только теперь, когда обстановка немного разрядилась, Сиджин почувствовал, что может свободно дышать.

— В любом случае, в первый же раз вы пришли ко мне в маскировке.

— …Если бы я пришёл в белом халате, вы бы и разговаривать со мной не стали.

— Хм, это правда.

Хам Гону охотно это признал. А затем, широко улыбнувшись, посмотрел на Сиджина, в этой улыбке было что-то и раздражающее, и располагающее одновременно. Даже такой равнодушный к внешности человек, как Сиджин, должен был признать, что Хам Гону действительно очень привлекательный.

Да. Хоть обстановка и немного, но смягчилась — уже хорошо. Сиджин с облегчением подумал об этом и заговорил мягче.

— Простите, что обманул. Но вы уже месяц не проходили обследование, это опасно. Я не стану проводить никаких исследований или делать уколы, если вы сами этого не хотите. Просто пройдите обследование.

— А если не пройду?

— Если не пройдёте…

Сиджин на мгновение закатил глаза. Рядом с ним Хам Гону, закинув руку на спинку скамейки, усмехался с озорным видом. Похоже, он уже решил избежать обследования.

Сиджин хотел было пригрозить, но тут же вспомнил, что у того травма, связанная с обследованиями.

И без того ему, наверное, труднее всех.

— Не пройдёте, всё снова станет, как раньше.

На эти слова Хам Гону громко рассмеялся.

Но вскоре смех сошёл на нет. Он отвернулся и провёл рукой по лбу. На его лице появилась горькая усмешка. Как и думал Сиджин, труднее всех было именно ему. Сиджин снова серьёзно заговорил:

— Я не стану проводить обследование или давать препараты, если вы сами этого не хотите. Клянусь своим именем.

— …

Хам Гону молча уставился куда-то вперёд. Теперь Сиджин ждал ответа не просто ради согласия на обследование, он хотел заслужить его доверие.

После затянувшейся паузы Хам Гону вдруг посмотрел на него и сказал:

— Повторите ещё раз.

— Простите?

— То, что вы только что сказали.

— …Я не буду проводить обследование или давать лекарства, если вы не захотите.

Он что, хочет убедиться? Если так, Сиджин был готов повторять это сколько угодно.

Спустя мгновение Хам Гону пробормотал, глядя куда-то вниз:

— Голос у вас правда приятный.

— …Правда?

— Ага. Как у человека, который читает книги вслух.

Хам Гону был непредсказуем. Даже Сиджин, разговаривавший с ним, слегка растерялся.

Он на мгновение замер, а потом слабо усмехнулся. В конце концов, это был не первый раз, когда он слышал подобный комплимент. Его спокойный и мягкий голос нередко хвалили.

— Тогда на обследование возьмите с собой любимую книгу.

— Зачем? Прочтёте мне?

— Да, что угодно прочту.

— Тогда возьму действительно пошлую книгу.

— Э-э… ну…

Сиджин не понять, шутка это или нет, но он растерялся не на шутку. И в этот момент Хам Гону вдруг сказал:

— Дайте руку.

— Ч-что?

— Руку. Всё-таки вы у нас администратор центра, не дело же так связанным ходить.

— А, да…

Увлечённый уговорами, Сиджин совсем об этом забыл. Он неловко протянул связанные запястья.

— Вот…

Хам Гону начал распутывать шнур ID-карты, которой были крепко стянуты его руки.

В отличие от бледной кожи Сиджина, руки Хам Гону были крупными, смуглыми и к тому же тёплыми. Сиджин с растерянным видом смотрел, как освобождают его запястья. В этот момент Хам Гону сказал:

— Ладно, пройду обследование.

— Правда? Серьёзно? Тогда… могу записать на полное обследование?

— Вы прям разрешения у меня спрашиваете. Вы точно диагност?

Хам Гону удивлённо посмотрел на него.

Сиджин понимал, откуда удивление. Большинство диагностов действительно склонны к давлению.

Но он раньше работал в исследовательском центре по изучению подростков-обладателей сверхспособностей. А значит имел дело с детьми. И Сиджин прекрасно знал: проводить обследование без согласия всё равно что применить насилие.

— Хорошо. Пусть будет полное. Только пусть запишут как можно раньше.

Хам Гону выглядел не в восторге, но явно хотел поскорее с этим покончить. Сиджин с радостью ухватился за возможность.

— Тогда запишу на завтрашний день, после обеда. За 12 часов до обследования нельзя использовать способности.

— Ладно. Но пусть доктор знает: это первый и последний шанс.

— Я понял.

Наверняка он имел в виду — шанс завоевать доверие. Сиджин сразу всё понял и кивнул.

— А, чёрт. Простите.

Это сказал Хам Гону, увидев его запястья. Из-за чувствительной кожи на них остались ярко-красные следы. Сиджин, слегка повернув кисть, усмехнулся, заметив, какой тот совестливый.

На самом деле, ему почти не было больно.

— Тогда, если чувствуете вину, обязательно приходите завтра.

— Это шантаж?

На шутливые слова Сиджина Хам Гону только усмехнулся и кивнул.

А затем вдруг повесил на шею Сиджина свою ID-карту.

— Это зачем?..

Сиджин с удивлённым лицом опустил взгляд на карточку у себя на груди. В отличие от его серого шнурка, у Хам Гону он был ярко-красным. Почему-то внутри у Сиджина стало тепло, словно ему вручили медаль.

Хам Гону легко поднялся со скамьи и сказал:

— А вдруг я не приду. Так… на всякий случай.

— А…

Похоже, он и правда не слишком верит в себя. Сиджин понимающе улыбнулся и кивнул. Любому человеку трудно пойти туда, где его ждёт напоминание о травме.

— Время на тренировку.

Вскоре Хам Гону пробормотал это, будто только что окончательно проснулся. Сиджин встал рядом с ним. Стоя бок о бок, он ощутил, насколько между ними разница в телосложении.

Он достал свой забытую ID-карту и тоже повесил его на шею. В этот момент взгляд Хам Гону скользнул туда же.

— Пэк Сиджин…

Он тихо произнёс его имя. Сиджин вздрогнул от этого зова. От волнения в пальцах защекотало.

Теперь Хам Гону, глядя ему прямо в лицо, криво усмехнулся.

— Доктор сам сказал, что прочтёт любую книгу.

— Да, просто приходите на обследование.

Сиджин ответил с приподнятым настроением. Сегодня был хороший день.

Вот только, возможно, он слишком недооценил Хам Гону. Не зная, что ждёт впереди, он с удовлетворённой улыбкой поднялся в кабинет для обследований.

Глава 10

В Южной Корее сверхспособных долгое время удерживали под контролем с помощью чрезмерного количества медикаментов. Это были пережитки прошлого, попытка подавить когда-то загадочных и пугающих обладателей сверхспособностей.

Одно из таких лекарств, казалось, особенно плохо действовало на Хам Гону.

[3/23 Жалоба на сильную головную боль]

[3/24 Гиперсомния]

[3/29 Гиперсомния, жалоба на головную боль]

[4/6 Гиперсомния, упадок сил, депрессия]

«И всё равно продолжают давать стимуляторы…»

Хотя Хам Гону постоянно жаловался на побочные эффекты, предыдущий доктор так и не снизил дозировку. Для Сиджина это было абсолютно непонятно.

Такое поведение обычно объяснялось либо лоббированием со стороны фармацевтических компаний, либо желанием продемонстрировать результат любой ценой ради повышения.

«Зачем же было использовать столько препаратов?»

Сиджин нахмурился, глядя на экран в диагностическом кабинете.

На экране были показаны лица обладателей сверхспособностей из центра F12, и рядом с каждым было указано минимум одно наименование препарата, который они получали в данный момент.

В период отдыха обязательно назначались успокоительные, при нестабильной энергии добавлялись стабилизаторы. А во время выполнения заданий они принимали стимуляторы.

На самом деле, так обстояло дело не только в центре F12. Все обладатели сверхспособностей в стране подвергались чрезмерной медикаментозной терапии. Общество создавало сильнодействующие препараты, чтобы контролировать их, и активно поощряло приём таких лекарств, выставляя это проявлением патриотизма. Это был пережиток старых времен.

«Такой сильный препарат… Хам Гону уже десятый год принимает его?»

Но Сиджин придерживался позиции против медикаментозной терапии. Ведь те, кто рос, подвергаясь избыточному применению препаратов, в зрелом возрасте страдали от множества побочных эффектов.

Успокоительные, принимаемые в период отдыха, при длительном применении снижали мозговую активность. Стабилизаторы, используемые при нестабильной энергии, изначально предназначались для разъярённых медведей и содержали наркотические вещества с высоким уровнем зависимости. Более того, стимуляторы, которые давали во время заданий, нелепым образом содержали афродизиак.

Обычные люди издевались над тем, как обладатели сверхспособностей якобы наслаждаются чрезмерной секс-поддержкой. Но изначально всё было из-за того, что их накачивали такими препаратами и бросали на передовую против монстров.

К тому же, при чрезмерном применении эти вызывающие привыкание препараты становились ядом. Обладатели сверхспособностей вполне могли жить без них при условии должной поддержки, регулярных осмотров и надлежащего ухода. Это уже не раз доказывали сверхспособные в истории.

Именно поэтому в развитых странах был курс на запрет подобных препаратов. Всё больше исследований подтверждали: стимуляторы лишь повышают риск срыва. А здесь, в центре F12, половина обладателей сверхспособностей всё ещё принимала стимуляторы. Сиджин с сожалением покачал головой.

«Начнём с уменьшения дозировок».

Сиджин решил, что будет постепенно сокращать медикаментозные назначения, чтобы не вызвать сильное сопротивление среди обладателей сверхспособностей.

Центр F12 добился наибольших успехов в борьбе с монстрами в стране. Он обладал значительной репутацией, и если удастся показать эффективность при снижении дозировок, это поможет изменить общественное восприятие.

Хотя подобное прогрессивное мышление не находило отклика в консервативной Корее, директор центра F12 был другим. Он с готовностью принял предложения Сиджина, несмотря на его молодой возраст, и нанял его в качестве диагноста-инспектора. Сиджин не хотел подвести оказанное доверие и стремился изменить ошибочные убеждения.

«Придётся начать с консультаций».

Для этого сперва нужно было заручиться согласием самих обладателей сверхспособностей на изменение медикаментозного режима. Но уже сейчас чувствовалось, как непросто это будет. Чем старше был человек, тем выше была его зависимость и тем тяжелее он воспринимал изменения в лечении. Возможно, не удастся убедить и половину.

— Фух…

Сиджин вздохнул, записывая план действий. Сколько времени это займёт — неизвестно. Чтобы увидеть эффект, нужно было тщательно отслеживать динамику, а значит, как минимум год.

Но отступать он не собирался. Ведь он сам когда-то был спасён сверхспособным, да и у него был младший брат с такими же способностями. Именно поэтому Сиджин не мог легко сдаться.

Был уже поздний час, но он продолжал просматривать карты, чтобы определить план действий.

***

— За последнюю неделю у вас были секс-поддержки?

— Э-э…

— Это вопрос для диагностики, так что можете отвечать спокойно.

Сиджин мягко поинтересовался. Сегодня он проводил обследование новенького эспера C-класса, только что прибывшего в центр. Его звали Со Гюхо. Всего двадцать два года, но уже с хорошо натренированным телом, при этом с глазами, большими, как у щенка, и с ещё не исчезнувшей с лица наивной юностью — типичный новичок.

— …Мне и количество называть?

— Да, желательно.

— Ни разу.

— …

И, вдобавок, шутник. Сиджин, внося ответы в планшет, на мгновение застыл, затем, подняв взгляд на него, с лёгкой, почти растерянной улыбкой покачал головой.

«Похоже, у него нет отторжения к обследованию».

Сиджин счёл это, пожалуй, к лучшему. Со Гюхо стоял в центре диагностического кабинета, обнажённый по пояс. Только что завершилось полное обследование циркуляции. Как и у большинства новичков, у него были крепкие, подтянутые мышцы.

Просматривая только что зафиксированные данные волновой активности, Сиджин произнёс:

[Показатель волновой активности: +34%]

— Но почему такой низкий показатель?

Нормальная волновая активность эсперов с положительной энергией колебалась от +40% до +60%. А такой уровень соответствовал показателям после ночной секс-поддержки, когда вся положительная энергия буквально высасывается гидом.

— Вчера я тренировался.

— Физическая тренировка?

— Поначалу так и было.

— М-м… Да, продолжайте.

Сиджин тем временем подошёл ближе и начал снимать с него измерительные приборы. На предплечье у Со Гюхо был закреплён крупный чёрный браслет, а вся грудь и спина были усыпаны сложными сенсорными накладками.

— Случайно попал на тренировку с гидом-сонбэ. А я же эспер с огненной стихией, да? Вот и спросил: нормально ли будет, если я вдруг потеряю контроль.

— Да.

— А он, сияя, с порога заявляет: «А ты вообще тренировался когда-нибудь до рвоты?»

Что за безумные идеи. Лицо Сиджина стало серьёзным. Если эспер с огненной стихией срывается, его особенно трудно остановить. Эсперы сами это знали и были особенно осторожны на тренировках.

Теперь, отлепляя накладки с его спины, Сиджин серьёзно спросил:

— И что потом?

— А потом этот псих… точнее, этот сонбэ, действительно тренировал меня до рвоты.

— Нужно будет наказать. Что бы он делал, если бы вы действительно потеряли контроль?

— Вот именно! Точно!

На самом деле, общество куда чувствительнее относилось к срывам у эсперов. Гиды, в отличие от них, крайне редко впадали в подобные состояния, а когда это случалось, их тело замирало, чувства отключались, эмоции исчезали. Поэтому задача Сиджина как администратора заключалась в том, чтобы максимально снижать вероятность подобных срывов.

Сняв все накладки со спины, Сиджин обошёл Со Гюхо и, встав перед ним, проговорил:

— И что потом? …Не обязательно так напрягать грудь.

— Фух. Так заметно?

— Как думаете, сколько обследований я уже провёл?

Сиджин спокойно улыбнулся. Со Гюхо посмеялся и, наконец, расслабил грудные мышцы. Хотя даже без напряжения у него была впечатляюще большая грудь, возраст всё же давал о себе знать, он был довольно чувствителен.

Тем временем Сиджин начал отклеивать сенсоры с его груди и шеи. Со Гюхо недовольно проворчал:

— Правда, под конец тренировки меня вырвало, тело разогрелось до предела, я сказал, что больше не могу. Только тогда он схватил меня за шею сзади и провёл поддержку. И после этого…

Со Гюхо, как будто добился счастливого конца, с гордым выражением лица он ткнул в экран с результатами обследования. Сиджин тихонько усмехнулся и покачал головой.

— Но, значит, совместимость была неплохой?

— Ну, это… не совсем. …Доктор. Доктор Пэк?

— Да?

Вдруг голос Со Гюхо резко понизился. Не отрываясь глядя вперёд и вытянув шею, он заговорил шёпотом:

— Т-тот сонбэ сейчас снаружи.

— А…

Только тогда Сиджин повернул голову к окну. Одна стена диагностического кабинета представляла собой вытянутое в длину прямоугольное окно, через которое можно было видеть как внутрь, так и наружу.

И за ним стоял Чон Тэюль. В одной руке у него был стакан кофе. Держа себя спокойно и непринуждённо, он наблюдал за происходящим внутри. На его широких плечах висела чёрная полевая куртка, которую обычно носили сотрудники.

Наверняка он пришёл для теста на совместимость с новеньким эспером. Сиджин тоже понизил голос:

— Ну да, ведь он A-класса. Эффективность и не могла быть низкой.

Теперь Сиджину стало ясно, что вчера произошло. Эспер C-класса и гид A-класса, при такой разнице, можно считать, что он сначала поджёг тело, а потом заморозил в айсберге.

Сиджин тихо вздохнул. С утра день, действительно, задался не лучшим образом. Похоже, Со Гюхо чувствовал то же и его шёпот стал торопливее.

— Что же делать? А вдруг он слышал, как я его ругал? По мне видно, что я нервничаю? Он пришёл меня помучить? Я вспотел? Снаружи вообще слышно, если кто-то говорит внутри?

— Успокойтесь. Если не кричать, не слышно.

— Чёрт, повезло. А я уже думал, всё, мне опять конец. Опять загоняют до рвоты.

— Вы становитесь более разговорчивым, когда нервничаете?

Сиджин похлопал Со Гюхо по руке и тепло улыбнулся. Потом сказал ему одеться и начал организовывать результаты обследования.

А Чон Тэюль всё так же стоял за стеклом, спокойно наблюдая за происходящим внутри. Его взгляд был направлен вовсе не на Со Гюхо, будто тот его совсем не интересовал. Он смотрел исключительно в сторону Сиджина. Чувствуя этот наглый, пробирающий сбоку взгляд, Сиджин беззвучно выдохнул.

«По крайней мере, он не может тренировать меня до рвоты».

Он чувствовал облегчение от того, что он обычный человек. Ведь если обладатель сверхспособностей навредит обычному человеку, то за это полагается наказание.

В этот момент Со Гюхо, уже переодетый в чёрную боевую форму, неуверенно подошёл и спросил:

— Доктор Пэк… Вы ведь… правда накажете его, как сказали?

— Я постараюсь использовать свои полномочия по максимуму.

Сиджин, словно нося на груди щит закона во имя слабых, попытался успокоить Со Гюхо. И тот, немного приободрившись, вплотную подошёл к нему и шёпотом признался:

— Я тоже хочу иметь такую власть, как у вас.

— Если разобраться, в этом нет ничего особенного… Вместо это стремитесь стать S-классом.

С этими словами Сиджин хлопнул его по спине, а затем подбодрил, чтобы тот старался изо всех сил. Ведь он уже угодил под внимание гида A-класса, и теперь ему явно понадобится сильный эспер на своей стороне. Такая вот печальная реальность.

Глава 11

Перед тестом на совместимость требовалось провести базовое обследование. Для начала Чон Тэюль прошёл стандартную проверку волновой активности, чтобы удостовериться, что его энергия находится в стабильном состоянии.

А тем временем Сиджин уже начал ворчать:

— Если бы он правда потерял контроль, что бы вы делали? До начала обследования нельзя устраивать такие изнуряющие тренировки.

Однако даже под градом упрёков Чон Тэюль продолжал безмятежно улыбаться, как будто слова пролетали мимо. Увидев эту спокойную улыбку, Сиджин нахмурился с лёгким недоумением.

Чон Тэюль, не отрывая взгляда от Сиджина, вдруг повернул голову вбок. Там, за его спиной, стоял Со Гюхо, вытянувшись в струнку, руки за спиной.

— Уже успел настучать?

— Н-нет!

— Я просто помог уважаемому эсперу с огненной стихией как следует потренироваться по его же желанию.

После этих слов у Со Гюхо нервно дёрнулся кадык, и он уставился куда-то в пустоту. Напряжение ощущалось во всём его теле. Сиджин, видя это, окликнул Чон Тэюля через стол:

— Гид Чон Тэюль. Посмотрите сюда.

— Да.

Хоть его голос звучал покорно, сам он вёл себя с раздражающей невозмутимостью, что начало действовать Сиджину на нервы.

— Для начала измерим базовый уровень волновой активности.

Сиджин приступил к обследованию. Они сидели друг напротив друга, с разделяющим их столом.

Он велел Чон Тэюлю положить правую руку на стол, вложил в ладонь металлический серебристый шар размером с кулак и обернул крепкое предплечье чёрным сенсорным браслетом. Это было устройство для базовой проверки волнового уровня.

— Измерение займёт примерно минуту. Говорить пока нельзя.

— Хорошо.

Как обычно, проговорив формальность, Сиджин аккуратно взял его за руку. Его белые пальцы легли на загорелую кожу Чон Тэюля. Тот просто опустил взгляд на их соприкосновение, не проронив ни слова.

Скоро Сиджин нажал на панель, и началось измерение.

— Гид Чон Тэюль.

Тем временем он спокойно обратился к нему. В ответ на это, он увидел перед собой его тёплые светло-карие глаза. Сиджин знал, что не должен поддаваться этому расслабленному взгляду, и поэтому сразу перешёл к делу. Он начал говорить, не оставляя себе ни секунды на колебания.

— Каким бы уверенным вы ни были в своих силах, осторожность всё равно должна быть. Не важно, что он эспер с огненной стихией, он только пришёл в центр и даже базового обследования не прошёл. И вы уже устроили ему такую тренировку? А если бы у него нестабильный волновой уровень был? Вы бы вчера вполне могли допустить, чтобы один из сверхспособных сорвался.

— …

В уголках губ Чон Тэюля медленно расплылась улыбка, словно в ответ на: «Серьёзно, вот так теперь?» Брови чуть приподнялись с лёгким оттенком любопытства, а под кожей на его предплечье, покрытом заметными жилами, изредка подрагивали мышцы. В этом было что-то угрожающее, но Сиджин не собирался прекращать свои упрёки.

— С этого момента все новички, а также сверхспособные, не проходившие обследование больше месяца, будут отстранены от тренировок и заданий. Уже наложен запрет на выход эспера Хам Гону, а также еще шести человек.

— …

— Я говорю вам это как капитану команды Альфа. Это не рекомендация, а предписание.

— …Ого.

— Я же сказал —!

Чон Тэюль заговорил, не дожидаясь окончания измерения. У Сиджина мгновенно вспыхнуло раздражение. Но Чон Тэюль лишь спокойно, глядя прямо на него, пробормотал:

— То есть вы сейчас мне приказываете?

— Ха.

Конечно, это был приказ, а не просьба. Не ответив, Сиджин с досадой сбросил параметры на приборе. Формально, разговор в ходе измерения давал лишь незначительное искажение данных, но Сиджин не собирался это спускать. Всё начинается с таких мелочей, если сейчас закрыть глаза, потом и серьёзные случаи будут пропускать.

Но Чон Тэюль, будто ему и дела нет до сброса, продолжал в своём духе:

— Если такие решения будет принимать один только доктор, капитаны взбунтуются. Вы правда думаете, это снизит процент срывов?

— По крайней мере, мы сможем не допускать срывов у тех, кто даже не знает о своей нестабильности.

На твёрдую реплику Чон Тэюль лишь усмехнулся, словно он понял свое положение

Впрочем, Чон Тэюль к таким ситуациям был явно привычен. Капитаны команд и отдел диагностики всегда находились в разногласии друг с другом.

Диагносты ради снижения уровня срывов часто накладывали запреты на задания, и капитаны тут же оказывались в проигрыше: меньше бойцов — выше вероятность ранения, хуже показатели, ухудшение результатов команды. Их возмущение было вполне объяснимым.

«Даже если начнёт спорить, я не должен уступать».

Зная это, Сиджин внутренне дал себе установку. Он был уверен: если решение исходит от него, то Чон Тэюль обязательно найдёт, к чему придраться. В голове Сиджина за несколько секунд пролетели десятки формулировок для возможных возражений.

— Хорошо.

— …Что?

— Я сказал: хорошо. Вносите запрет на участие для Хам Гону.

Но вопреки ожиданиям, Чон Тэюль согласился удивительно легко. Даже кивнул. Сиджин, всё ещё находящийся в напряжении, с удивлением на него посмотрел.

«Почему он улыбается? Показывает, мне что он снисходителен? Или потом решит свести счёты?»

Даже при его обаятельной улыбке Сиджина не отпускало беспокойство. Он уже начинал переживать, как бы это не отразилось на Со Гюхо.

— Со Гюхо. Перейди во второй диагностический кабинет.

— Понял.

Но Чон Тэюль даже не стал цепляться к Со Гюхо. Напротив, сам первым сказал ему идти. Тот, словно спасённый, с облегчённым лицом пулей выскочил из кабинета. Неожиданно, но, похоже, у Чон Тэюля не было привычки держать обиду, он оказался сдержанным и прямолинейным человеком.

«Наверное… всё обошлось».

Сиджин с некоторым облегчением посмотрел ему вслед. Затем вновь вернулся к обследованию Чон Тэюля, обхватив его предплечье с толстыми венами.

— Так, тогда… начнём заново. На этот раз, пожалуйста, правда не говорите.

Но не успел он и начать, как Чон Тэюль вдруг задал вопрос:

— А почему вчера вы были связаны Хам Гону?

— …

— И зачем забрали у него ID-карту?

Рука Сиджина, тянущаяся к прибору, застыла в воздухе. Возможно, именно этот разговор Чон Тэюль изначально и хотел завести.

«Когда он это увидел…?»

Ведь они были в таком укромном месте. Зрачки Сиджина чуть заметно дрогнули.

— Что вы такое с ним обсуждали, что даже от меня Хам Гону это скрывает?

— Это… было ничего особенного.

— Правда?

Чон Тэюль небрежно закинул ногу на ногу и откинулся в кресле. Теперь, через стол, создавалось впечатление, будто это не Сиджин был доктором, а Чон Тэюль его начальником.

— Ну тогда расскажите мне всё об этом «ничего особенным».

— …

Вдруг Сиджин ощутил и досаду, и растерянность. Что он, обычный человек, может противопоставить эсперу, у которого ещё и есть гид?

Он прочистил горло и с усилием произнёс:

— Просто просил его прийти на обследование.

— А, просто попросили обследоваться, понятно?

— Да.

— Связав руки. И дрожа всем телом.

— …

Стыдно. Услышав это насмешливое замечание, Сиджин почувствовал, как вспыхнуло лицо. Когда Хам Гону тогда сказал ему не дрожать, он подумал, что тот просто подшучивает. Но, похоже, он и правда дрожал тогда перед ним.

Сиджин всегда был плох в том, чтобы скрывать свои эмоции. А перед сверхспособными, специализирующихся на шпионаже, он, наверное, казался особенно неумелым. Мысль об этом повергла его в уныние.

Тем не менее до этого момента ещё можно было всё счесть недоразумением, если бы не следующий вопрос Чон Тэюля, который оказался по-настоящему возмутительным:

— А вы всегда, когда приглашаете на обследование, используете обаяние?

Тук.

С этими словами Сиджин раздражённо опустил диагностический прибор. Теперь и он угрожающе посмотрел на Чон Тэюля поверх очков. Но тот и не подумал отвести взгляд.

— Не издевайтесь.

— Я и не издеваюсь. Мне правда интересно.

— Какое ещё обаяние? Не говорите глупостей.

— А что такого? Халат сняли, волосы уложили, прихорашивались, и сразу к Хам Гону направились.

— Прихорашивался???

Сиджин от возмущения чуть не рассмеялся. Прихорашивался? Просто закатал рукава и поправил волосы и это уже «прихорашиваться»? Конечно, он немного хотел понравиться Хам Гону, но всё же обвинение было слишком несправедливым.

Теперь Сиджин чувствовал, будто даже кровь в жилах начала остывать. Он слишком хорошо знал подобные недоразумения.

«Ты ведь флиртовал с моим гидом, да? Признавайся!»

Эти детские выходки давно надоели. Сиджин глубоко вдохнул. Он и так толком не спал ночью, разбираясь с отчётами, и у него не оставалось сил спорить с Чон Тэюлем.

— Это не обаяние. Я просто повторил то, что вы сами сделали в первый день.

— Я?

— Да. У эспера Хам Гону сильное отторжение к диагностам. Вот я и… снял халат…

— А, ну да. Первое впечатление ведь очень важно. Хотели понравиться Хам Гону, понятно.

— Я…! Ха…

Сиджин уже готов был повысить голос, но от злости у него и без того всё лицо пылало. Он даже почувствовал лёгкое головокружение от переживаний.

«А с чего я вообще оправдываюсь?»

И тут он наконец вспомнил: ему не за что извиняться. Вчера он всего лишь выполнял работу. Да, это могло выглядеть немного необычно. Но суть была в деле. С этими мыслями он решил говорить прямо.

— Гид Чон Тэюль. Послушайте внимательно.

— Да?

— Тогда просто случилось недоразумение, из-за чего меня временно связали. Больше ничего. Я лишь уговаривал эспера Хам Гону пройти обследование и больше никакой другой темы между нами не было. И ещё…

И тут это произошло.

КВААААНГ—!!

Вдруг по центру пронёсся оглушительный грохот. Будто где-то раскололась огромная бетонная плита. Все вздрогнули и повернулись к окну. Все, кроме Чон Тэюля, проходящего обследование, который даже не шелохнулся.

Сиджин побледнел и сразу взглянул на выданные ему умные часы, чтобы проверить, поступит ли экстренное оповещение.

1 секунда.

2 секунды.

3 секунды.

Глава 12

К счастью, по прошествии нескольких секунд тревога так и не поступила.

Всё выглядело спокойно. Люди в диагностическом кабинете сохраняли самообладание и, покачав головой, вернулись на свои места. Похоже, они были к такому привычны.

Да, наверняка ничего серьёзного.

Однако воспоминания Сиджина мгновенно вернулись к проишествию десятилетней давности.

Всё словно стало залито тёмно-багровым, звуки будто ушли под воду. Он машинально сжал то, что держал в руках.

Сиджин в разрушенном здании после взрыва. Под обломками бетона, в крошечном, меньше гроба, пространстве.

Удушливый смог. Тяжёлый, металлический запах крови. Леденящие крики людей. Кромешная тьма, где не видно ни на шаг. Густая, вязкая кровь, стекающая по пальцам.

«Всё… всё будет хорошо…»

И он сам, до отчаяния беспомощный.

Сиджин уставился в одну точку где-то внизу.

На циферблате часов, попавшем в поле зрения, прошло всего несколько секунд. Но за этот короткий миг ужас снова пронёсся по его телу. Вот что значит травма. Достаточно лишь одного мельком задетого осколка и тебя безжалостно утягивает обратно в тот кошмар…

«Хватайся за мою руку!»

И в той кромешной тьме — рука, протянутая ему Хам Гону…

Щёлк, щёлк.

В этот момент кто-то щёлкнул пальцами у него перед лицом.

Сиджин едва пришёл в себя. Он поднял взгляд и перед ним оказался Чон Тэюль. Его выразительное лицо было чуть ближе обычного. Он внимательно и сосредоточенно всматривался в него, без эмоций, но с явной настороженностью.

Увидев эти пронзительные светло-карие глаза, Сиджин вздрогнул и с запинкой заговорил:

— А… Извините… Я… эм, на чём мы остановились?

— …

— Точно, измерение. Измерение… Значит, про эспера Хам Гону…

Он изо всех сил пытался говорить ровно. Но сердце билось так сильно, дыхание сбивалось, и слова не хотели складываться. Он отвёл взгляд, стараясь не встречаться с глазами Чон Тэюля.

— Правда… я просто уговаривал его пройти обследование. А взамен… пообещал… читать ему книги…

— Успокойтесь. Всё в порядке.

— Что? …А.

Посмотрев вниз, Сиджин ощутил неловкость. Он по-прежнему сжимал руку Чон Тэюля, будто это был спасательный круг. Смущённо разжав пальцы, он понял, что, должно быть, схватился за него в момент испуга.

Но взглянув внимательнее, заметил: и сам Чон Тэюль двумя пальцами держал его за запястье.

— Глубоко вдохните.

— Простите?

— Вы же нервничаете.

От этих непривычно спокойных слов Сиджин на миг растерялся и замотал головой.

— Я… не нервничаю.

— Пульс участился. Зрачки расширились.

Ты что, всё это уже успел замерить? По моему запястью?

Сиджин с недоумением уставился на него. Но Чон Тэюль просто спокойно смотрел ему в глаза. И в первый раз без иронии. Без насмешки. В этом выражении появилась неожиданная привлекательность. Однако, опасаясь, что он снова начнёт язвить, Сиджин сделал вид, что не придаёт этому значения.

— Просто… немного испугался. Фух… Сейчас всё нормально. Не обращайте внимания.

— Просто немного испугался?

— Да. Всё хорошо, правда. Продолжим… обследование.

— …

Пытаясь поскорее вернуть разговор в рабочее русло, Сиджин поспешно активировал сканер. Даже если на предплечье Чон Тэюля остались отпечатки от его пальцев, тот ничего не сказал. Напротив, вдруг произнёс неожиданное:

— Из-за тренировок здесь часто слышны ударные волны.

— Что?

— Если бы это был настоящий инцидент, команда Альфа пришла бы за доктором в течение 60 секунд.

Он даже равнодушно указал на своё лицо, как бы говоря: вот этот человек бы вас спас. Неожиданная сдержанность в его поведении казалась даже странной после всего, что было.

Наверное, таков и должен быть капитан команды Альфа. По крайней мере, в работе он безупречен. Немного ошарашенный, Сиджин с запозданием кивнул:

— А… понял. Начинаю измерение.

Он начал слишком поспешно просто потому, что не знал, как себя вести в этой новой тишине.

Измерение началось, и теперь оба молчали. На фоне звука отсчёта от прибора между ними нависла тонкая, странная тишина. Сиджин украдкой взглянул на красивое лицо Чон Тэюля, находя его совершенно непредсказуемым.

В первый день он был вежливым и доброжелательным сотрудником. Потом — наглым хамом. А теперь вдруг показывает себя как настоящий капитан команды Альфа. Сиджину стало интересно, какой может быть истинная природа Чон Тэюля.

К тому же, сейчас он услышал от него совсем непривычные слова.

«Странно слышать от Чон Тэюля, что он собирается меня защищать…»

Может, потому что тот казался человеком, скорее способным подвергнуть его опасности? Но, как бы то ни было, Сиджин внезапно понял: слова Чон Тэюля его действительно быстро успокоили. Это было удивительно. Обычно он оставался в напряжении до глубокой ночи.

Бип-бип.

В этот момент появились результаты измерения. Погружённый в мысли, Сиджин с запозданием взглянул на экран.

— Готово. Показатель волновой активности -63%. Почему так низко?

Нормальный уровень волновой активности у гидов с отрицательной энергией колебался в пределах от -40% до -60%. А такой результат означал, что уже пора проводить поддержку. Сиджин, снимая сенсор с предплечья Чон Тэюля, спросил:

— А вы вчера не проводили поддержку с эспером Со Гюхо?

— Похоже, у нас низкая совместимость.

— Бедный Гюхо…

Чем ниже уровень совместимости, тем сильнее боль при поддержке у стороны с более низким классом. Это всё равно что зарядка с несовместимым током — только не просто неэффективно, но и болезненно.

— Вот уж правда. Только что тряслись от страха, а теперь жалеете других.

Проворчал Чон Тэюль, вернувшись к своему наглому тону.

— Я же сказал, что не испугался.

С тяжёлым вздохом Сиджин соврал и тут же вернулся к работе, открывая карту Чон Тэюля на планшете. Благодаря ему он быстро забыл про страх. Или, скорее, просто работа вытеснила его из головы.

«На прошлой неделе показатели были в норме… Может, он слишком много использовал способности?»

Сиджин задумался. При таком резком снижении дело могло быть в повышении до S-класса. После недолгих раздумий он спросил:

— Стоит ли пройти полное обследование сегодня?

— А разве сейчас не очередь Хам Гону?

Чон Тэюль даже знал расписание диагностического кабинета. Полное обследование циркуляции занимало много времени, и его проводили не чаще одного пациента в час. К тому же, после него сверхспособный не мог использовать силу минимум двенадцать часов, так что всё всегда планировалось заранее.

— Сделаем не днём, а вечером. Вы же сегодня ещё не использовали способность, да?

— Так-то оно так.

— Тогда как насчёт провести это сегодня?

Сиджин сам вызвался остаться сверхурочно. Иначе было нельзя. Учитывая, что Чон Тэюль вот-вот перейдёт в S-класс, любые изменения в его состоянии нужно было уловить особенно внимательно.

Теперь, надевая перчатки без пальцев для поддержки, Чон Тэюль спросил:

— Это рекомендация?

— …Нет.

— Тогда зачем спрашиваете?

— Вот и я думаю. Сегодня будет обследование, так что к шести будьте в диагностическом кабинете.

На приказ Сиджина Чон Тэюль лишь усмехнулся, как будто приказ получил от щенка. Раздосадованный, Сиджин выставил его за дверь в кабинет тестирования на совместимость. И только когда тот исчез, снял очки и потёр усталые веки.

Чон Тэюль ещё и защищать его собрался? Да хоть бы просто не цеплялся.

***

Сиджин пообедал и пошёл с Шин Даён в кафе на территории центра. В обеденное время кафе было переполнено людьми. Остальные инспекторы в это время занимались сверхспособными, записанными на обследование. Из-за проверок инспекторам редко удавалось пообедать всем вместе.

— Доктор, вы когда-нибудь видели гида S-класса вживую?

— Пару раз.

— Ого!

Шин Даён искренне удивилась. И было чему: в стране было всего два гида S-класса, и оба в возрасте за сорок и пятьдесят. Новых S-классов не появлялось. С эсперами такого же класса ситуация была схожей — всего трое, один из которых ушёл на пенсию по старости, а остальным тоже давно перевалило за сорок.

— Вы видели обоих? То есть… их точно двое?

— Хм, официально — да.

— О-о… Это прозвучало подозрительно. Надо будет рассказать племянникам.

Шин Даён с озорной улыбкой пошутила. Сиджин, наблюдая за ней в такие моменты, вновь подумал, что она как младшая сестра, и наверняка очень популярна.

— А какие они, гиды S-класса?

— Гиды S-класса…

Сиджин немного замялся, а потом просто сказал честно:

— Впечатляющие, конечно… но довольно колючие.

На это Шин Даён едва сдержала смех и прошептала совсем тихо:

— …Похоже, высокомерие у гидов не зависит от класса…

— Так говорить нельзя.

— Ах, простите.

— Всё в порядке.

Шин Даён быстро извинилась, зная, что Сиджин не любит дискриминацию по способностям. Всё же он легко пропустил это мимо ушей. Он понимал, что такое у инспекторов бывает от профессионального стресса.

Честно говоря, обладатели сверхспособностей были очень трудны в управлении.

Эсперы вели себя как ретриверы, плюющиеся огнём, носились с разбушевавшимися способностями и даже не слушали предупреждения инспектора. А гиды были уверены, что правы больше, чем инспекторы, и тоже не прислушивались. Они верили, что только они могут удержать на поводке этих пылающих ретриверов. Примерно как хозяин пса, который больше доверяет своей интуиции, чем словам ветеринара.

Теперь они вдвоём сидели в кафе с кофе в руках. За их столиком у окна открывался красивый вид на озеро и окрестности центра.

За окном было видно относительно мирное поведение сверхспособных в обеденное время. Хоть они и кидались льдом и стреляли разрядами, выглядело это немного диковато...

Сиджин, лениво потягивая кофе, заговорил:

— Здесь, кажется, гиды и эсперы особо не враждуют.

— А что, в прошлом исследовательском центре дрались?

— Я работал в исследовательском центре для подростков со сверхспособностями.

— Ох… Наверное, сплошное поле боя.

Шин Даён с отвращением покачала головой. Сиджин только молча усмехнулся.

Глава 13

Среди сверхспособных бывали особенно сложные в обращении. D-класс.

Именно D- и E-классы, с которых обычно начинают, развивают способности быстрее всего, из-за чего спешат выставлять себя героями. В четырнадцать лет у них кризис возраста, и, опьянённые осознанием своей исключительности, они всё пытались превратиться в злодеев.

Шин Даён, глядя в окно, сказала:

— Наверное, здесь из-за опасности они крепче держатся друг за друга. Когда тебе предстоит рисковать жизнью в битве с монстром, не до ссор.

— Верно… это логично.

Сиджин тихо согласился. За окном теперь и гиды присоединились к играм. Кто-то выпускал молнию, а гид тут же поглощал её энергию и обездвиживал эспера.

Если эсперы материализовали свои способности через ян-энергию, то гиды могли погасить её с помощью инь-энергии.

Они были как копьё и щит.

Иногда в окно с глухим стуком влетал кусок льда. Но в здании Центра использовалось бронированное стекло, специально предусмотренное для таких случаев. Когда игра заходила слишком далеко, дежурные Центра начинали ворчать и это тоже выглядело по-доброму.

Шин Даён, неторопливо потягивая кофе, вдруг спросила:

— Доктор, а мне вот интересно: насколько сильны гиды S-класса?

— Даже не знаю. Я редко видел, как они используют способности… Но, думаю, на этом уровне они могут обезвредить монстра или эспера, даже не прикасаясь к ним.

— Ого… Совсем не то, что я себе представляла. Я думала, они могут, например, море создать.

— Что?

— Гид A-класса же озеро может создать.

— …?

На лице Сиджина отразилось недоумение. Он посмотрел в сторону с любопытством в глазах и встретился взглядом с Шин Даён, которая спокойно потягивала кофе.

— А, доктор, вы, наверное, не знали. Это озеро сделал капитан Акула.

— Озеро?

— Да. Изначально оно было совсем крошечным. Примерно как водоём, где утки плещутся.

— Зачем… он вообще это сделал?

Сиджин едва не спросил: «Зачем создавать такое стихийное бедствие?» Озеро на территории центра было размером с футбольное поле. Конечно, благодаря нему появился приятный маршрут для прогулок, но оно серьёзно усложняло передвижение.

— Тут раньше была отвоёванная у моря территория, на которой и построили кампус. Но три года назад, когда случился тайфун, морская вода реально затопила центр и тогда же в здание проник морской монстр. Был полный хаос.

Шин Даён передёрнулась при одном воспоминании.

— Прямо как сцена из фильма-катастрофы. Тогда капитан Акула сделал в озере воронку и слил всю воду.

— …

— Там и вправду монстр был. Я тогда чуть со страху не умерла.

— Подождите… как он вообще создал воронку?

Сиджин с трудом верил услышанному. Он знал, что гид с огненной стихией может на месте пожара поглотить пламя. Но создать воронку с помощью способностей? Такого он ещё не слышал. У гида определить стихию куда труднее, чем у эспера, да и известно о них было немного.

— Говорят, он уничтожил воду и в озере, и в подземных водах, из-за этого почва провалилась… Но если честно, я почти ничего не поняла.

— …

Хотя, по крайней мере, он узнал кое-что новое. Похоже, Чон Тэюль был гидом с водной стихией. И обладал поразительным талантом — управлять колебаниями вокруг себя.

И тут Шин Даён в шутку сказала:

— Поэтому у нас и ходят слухи, что в озере живёт монстр. Доктор, вы тоже поосторожнее.

— Осторожнее? Если работы станет слишком много, просто сигану в озеро.

— Ого. Я иногда тоже об этом думаю.

Шин Даён засмеялась. С наступлением жары морские монстры становились всё активнее, и чем больше страдали сверхспособные, тем больше заваливались работой инспекторы.

И, как назло, задачи всегда выпадали непростые.

— Эх… Днём же обследование косатки…

— Точно.

Шин Даён произнесла это с отчаянием, но Сиджин, наоборот, ответил с нетерпением в голосе. Наконец-то он будет проводить обследование Хам Гону. Это было то, что он хотел сделать лучше всего.

— Доктор, я правда изо всех сил постараюсь помочь.

— Спасибо.

На такие ободряющие слова Сиджин мягко улыбнулся.

***

— …Вы это серьёзно сказали?

— А вы думали, я шутил?

Хам Гону с самодовольной улыбкой протянул Сиджину планшет. На государственном планшете, выданном для служебного пользования, красовались крайне неуместные слова.

— Я думал, вы пошутили…

Сиджин, принимая планшет, не смог скрыть своего изумления.

Хам Гону и вправду принёс эротическую новеллу. И, будто ему и впрямь было не стыдно, с нетерпением спросил:

— Вы же будете читать во время обследования, да?

— Послушайте… эспер Хам Гону. Как бы там ни было, но эротика — это уж…

Когда Сиджин с трудом попытался вежливо отказать, лицо Хам Гону резко помрачнело.

— Вы ведь обещали. Я бы вообще не пришёл сюда, если бы не это.

Хам Гону упрямо произнёс это. В его голосе чувствовалась странная харизма, но содержание реплики было: «Почитайте мне эротику», и это вызывало сильное чувство абсурда.

Перед ним Сиджин оцепенел. Он слышал, что в Центре F12 работать тяжело и там полно сумасшедших, но не думал, что это правда…

— Доктор, неужели вы… солгали мне?

— Нет, просто…

Хам Гону выглядел так, будто в любую секунду уйдёт из кабинета. Сиджин в панике схватил его за руку, пытаясь успокоить:

— П-Прочту. Только давайте быстро пройдём обследование.

— Хорошо.

— …

Хам Гону ответил так, словно всё это было абсолютно естественно. Сиджин на мгновение растерялся, но быстро взял себя в руки.

В конце концов, насколько откровенной могла быть книга? Убедив себя, он повёл Хам Гону в смотровую.

— Тогда… давайте зайдём в диагностический кабинет?

— Да.

Хам Гону, хоть и старался держаться, всё-таки выглядел напряжённым. Перед тем как зайти, он глубоко вдохнул. Его лицо будто застыло, словно человек, страдающий боязнью высоты, стоял у края обрыва.

— Доктор.

— Да?

Хам Гону, глядя на кабинет, заговорил. Точнее, взгляд его был прикован к одной из стен внутри. Там, будто кто-то врезался тяжёлым камнем, зияла глубокая вмятина.

— У меня может внезапно вырваться способность.

— Я знаю. Когда пугаешься или нервничаешь, сдержаться трудно.

— …

— Всё в порядке. Давайте вместе спокойно пройдём обследование.

На слова поддержки Хам Гону повернулся к Сиджину и на мгновение встретился с ним взглядом. Затем он стал смотреть куда-то за его плечо.

Сиджин, последовав за ним глазами, заметил лица других инспекторов. Они выглядели ещё более напряжёнными, чем сам Хам Гону. Он поспешно покачал головой, подавая им знак остановиться. Инспекторы не должны нервничать сильнее, чем обследуемый. Это только усиливает напряжение у сверхспособного.

Хам Гону сначала без выражения посмотрел на инспекторов, а потом снова опустил взгляд на Сиджина и криво усмехнулся. Эта красивая улыбка почему-то вызвала у Сиджина странную жалость.

«Да… Наверное, неприятно получать такие взгляды, когда сам этого не хотел…»

Понимая это, Сиджин подумал, что уж с этой эротикой он как-нибудь справится.

Но Сиджин ещё не знал, насколько широк и неведом для него мир. И именно это неведение стало его единственной ошибкой.

Полное обследование циркуляции требовало тщательной подготовки. Пока Сиджин готовил кабинет, Хам Гону переодевался в отдельной раздевалке для пациентов.

— Эспер Хам Гону…

— Да?

Пока он просматривал содержимое планшета, лицо Сиджина перекосилось от потрясения.

— Как… вы вообще такое нашли?

— Не знаю. Просто вбил что-то в приложении книжного магазина и скачал, что попалось.

Хам Гону, расстёгивая ремень, вышел из раздевалки. Сиджин, машинально подняв взгляд, тут же поспешно отвёл глаза. На Хам Гону были только чёрные армейские штаны. Для обследования полной циркуляции тела необходимо было снимать верхнюю одежду и не носить на себе никакого металла, поэтому он, видимо, заранее снял даже пирсинг.

В этот момент к Сиджину приблизилось крепкое, мускулистое тело. Его лицо внезапно вспыхнуло жаром, и он тут же ощутил укол разочарования в собственной слабой профессиональной выдержке.

Тем не менее он заставил себя поднять голову, стараясь выглядеть невозмутимым. Прямо перед глазами оказались широкие грудные мышцы. Сиджин на секунду застыл с широко раскрытыми глазами, затем всё же поднял планшет и, собравшись с мыслями, заговорил:

— Хм… это книга… где с самого начала уже вот это.

Он попытался найти хотя бы не столь откровенный отрывок, но их просто не было.

— Фух… Доктор. Вы ведь не собираетесь нарушать обещание?

— Н-нет… Сейчас всё подготовлю.

Хам Гону по-прежнему держался уверенно, будто не понимал, в чём тут проблема. Похоже, от напряжения он уже ничего не осознавал.

Сиджин тоже стал действовать быстрее. Он почувствовал, насколько тот нервничает. Хоть обследование и было безопасным, он мог испытывать сильное внутреннее сопротивление, и Сиджин прекрасно его понимал.

Страх — это приобретённое чувство. Даже если ты знаешь, что измерение неопасное, ты боишься, потому что уже представляешь себе, каким мучительным может оказаться результат. Это как ребёнок, который, получив табель, начинает дрожать, зная, что его дома ждёт строгий родитель. Похожая психология.

Сиджин решил, что проведёт всё максимально спокойно — ради него.

— Цепочку тоже нужно снять.

— Снимите.

Хам Гону, похоже, так нервничал, что смотрел только прямо. Сиджин, чувствуя, как у него самого дрожат руки, потянулся к его шее и начал снимать цепочку. Под упругой кожей его напряжённые мышцы вздымались в такт глубокому дыханию. Сиджин чувствовал себя так, словно имел дело с диким скакуном, готовым сорваться с места, и его руки несколько раз промахнулись мимо замка.

«Платиновая цепь?..»

На серебристой цепочке, рядом с армейским жетоном Хам Гону, висела редкая платиновая подвеска. Неужели государственная награда? На платине, не больше ногтя, был выгравирован флаг и восточный орнамент в форме птицы. Платина — дорогой и редкий металл, который отпугивал монстров, и государство нередко вручало её в качестве поощрения.

Осторожно отложив цепочку в сторону, Сиджин сказал:

— Буду всё делать поэтапно. Хорошо?

— Да.

Ответив, Хам Гону сам поднялся на круглую платформу. Сиджин сперва измерил его температуру и велел взяться за серебристые держатели по обеим сторонам платформы.

Глава 14

Обследование циркуляции по всему телу позволяло измерить, как по организму сверхспособного циркулируют энергетические колебания. У Хам Гону, обладающего огромной мощью как эспера A-класса, это должно было занять немало времени.

Тем временем Хам Гону окончательно притих. Он глубоко дышал, глядя куда-то в потолок. Сиджин, чувствуя его напряжение, постарался как можно больше проявить профессионализм.

— Сейчас прикреплю сенсор на руку. А спали вы сегодня нормально?

— Не особо.

— Видимо, сильно нервничали из-за обследования?

— Фуух… Не знаю. Наверное, да.

— Но вы же всё равно пришли, как обещали. Молодец.

— …?

На фоне спокойной беседы в лице Хам Гону промелькнуло едва уловимое выражение.

Сиджин показал ему один из круглых датчиков с проводом и, чтобы объяснить нагляднее, прикрепил его сначала к своей руке, мягко проговаривая:

— Во время обследования может немного пощипывать от тока. Если вдруг почувствуете сильный жар или станет невыносимо — сразу скажите, я остановлю.

— …Доктор.

— Да, возьмитесь снова за ручку сбоку. Вот так. Отлично, молодец.

— А вы раньше где работали?

— Я? В исследовательском центре для подростков со способностями.

— …

Хам Гону немного посмотрел в пустоту, а потом вдруг тихо усмехнулся:

— Мне двадцать восемь.

— Да, и обследование проходите, и сам по себе крепкий получился. Молодец, выросли достойно.

— …

Сиджин, отвечая по-доброму, быстро закончил настройку панели и вернулся к Хам Гону. Тот, кажется, немного расслабился — на лице появилось выражение лёгкой опустошённости. Сиджин счёл и это за удачу. Пока шла подготовка к обследованию, он продолжал говорить с ним спокойно.

— Что будете делать после обследования? Было бы здорово, если бы сам себя чем-нибудь наградили.

— Планирую пить до пяти утра.

— О-о… наш Гону-я ведь и правда уже взрослый, двадцать восемь лет.

Этот ответ, очевидно, выбил из колеи даже вежливые автоматические рефлексы Сиджина. И Хам Гону впервые тихонько посмеялся. Сиджин, приклеивая на его спину очередной сенсор, тоже невольно улыбнулся. Для него сам факт, что Хам Гону может смеяться в этом кабинете, уже был победой.

Хам Гону молча наблюдал за тем, как Сиджин суетливо перемещается по кабинету, и, едва сдерживая смех, пробормотал себе под нос:

— Кажется, во время проверки наш учитель удивится ещё больше меня.

— Что?

— Ничего.

Теперь казалось, что больше растерян был даже не Хам Гону, а Сиджин. Он держал сразу два планшета, а экранов, за которыми нужно было следить на протяжении всего обследования, было шесть. Более того, в случае экстренной ситуации ему пришлось бы в одиночку взять под контроль эспера A-класса. Именно поэтому полное обследование считалось самым тяжёлым и напряжённым среди инспекторов.

— Начинаем измерение. Займёт примерно от пятнадцати до двадцати минут.

— Хорошо.

— Эспер Хам Гону теперь даже отвечать не должен.

— …

Хам Гону безмолвно кивнул. Похоже, от волнения он стал особенно послушным. Когда по коже начало ощутимо пощипывать, его крепкие мышцы плеча то и дело вздрагивали. Видя, как он напрягся, Сиджин сжалился и, наконец, решился прочитать текст с планшета.

— Название: «Как соблазнить омегу-учителя». …Почему учитель — это омега?

— Кхм…

Хам Гону, до этого напряжённо замерший, вдруг фыркнул. Словно понял: это место не такое уж страшное. У Сиджина вспыхнули уши, и он в спешке заметил:

— Во время измерения нельзя смеяться.

Тогда Хам Гону крепко сжал губы, как створки раковины, и снова кивнул. Чтобы не расхохотаться, он даже глубоко вдохнул. Сиджин, запинаясь, снова начал читать странные строки:

— «Учитель, вы всегда так легко… становитесь мокрым? Ответа не последовало. Учитель уже был не в себе. Он просто облизывал мой…, как леденец, своим маленьким тёплым языком…»

На этом моменте Сиджин опустил планшет, глаза его дрожали, как у профессора, получившего в качестве курсовой откровенную эротику. Хам Гону, сжимая серебристые держатели, изо всех сил сдерживал смех. Видимо, сдерживаться было так мучительно, что он даже зажмурился.

Сиджин глубоко вдохнул и, пересилив себя, вновь начал читать с экрана.

— «Когда моё тело выросло, я увидел, насколько учитель слаб. Омега, как и ожидалось, жалок. Ха… а, течка. Если продолжать его стимулировать, чтобы наступила течка, в какой-то момент он забудет даже себя и начнёт цепляться…» Неужели здесь принуждение? Это же вопиюще неэтично.

— …

На возмущение Сиджина Хам Гону молча повернул к нему голову. Затем лёгким движением глаз указал на датчики, прикреплённые к своему телу, и снова взглянул на Сиджина. Его взгляд ясно говорил: я могу сорвать всё это и уйти в любую секунду. Сиджин тут же проверил, как идёт обследование, и, с дрожью в голосе, снова начал читать с планшета.

— «Наверное, учитель ничего не помнит о той ночи? Иногда я чувствовал смешанные чувства. Даже если мы провели такое наслаждение вместе, он всё равно проснётся и всё забудет, и это меня злило».

Пока не попадались незнакомые слова, Сиджину удавалось сохранять спокойствие. К тому же он был постоянно занят: нужно было следить за меняющимися показателями. Хам Гону, кажется, уже полностью забыл о тревоге и с удовольствием наблюдал за уверенными действиями Сиджина. Тот снова взглянул на график, затем продолжил читать:

— «Принять решение было легко. Я ласково успокаивал тело учителя, который, потеряв сознание, продолжал стонать. Доводя его до полного расслабления, я держал в объятиях уже уснувшего учителя. И, пока он не проснётся, я ждал, прижавшись к нему разгорячённой, мокрой кожей…»

Читая, Сиджин одновременно отмечал на мониторе изменение кривых. Похоже, именно чтение эротики помогло ему захотеть побыстрее завершить обследование. Возможно, именно на это и рассчитывал Хам Гону.

[Прогресс обследования… 95%]

К счастью, всё близилось к завершению. Сиджин, с облегчением вздохнув, прочитал последнюю фразу:

— «Похоже, сознание вернулось — учитель медленно открыл глаза. Он посмотрел на наше соединённое горячее место и, дрожа от удивления, прошептал: А… ах… нет, пожалуйста, вытащи. Я же женат…» Женат?!

На неожиданное раскрытие персонажа голос Сиджина взвился. И в тот же миг Хам Гону расхохотался и чуть не свалился от смеха. Сиджин в панике посмотрел на индикатор прогресса. К счастью, обследование дошло до 97% — оставалось лишь немного постоять для завершающего сбора данных, повторная процедура не требовалась.

[Измерение циркуляции энергии завершено]

Наконец, обследование было завершено. Сиджин с измученным лицом опустил планшет. Хам Гону тем временем не мог прекратить смеяться.

— Хах… Боже, это было слишком. Сдерживаться было мучительно.

— Ха-а… Всё, хватит… Обследование завершено. Молодец.

Сиджин снял очки и устало вытер глаза рукой. Это был первый раз, когда обследование настолько вымотало его до слёз.

Хам Гону, наблюдая за ним, не мог перестать тихонько смеяться, особенно глядя, как у Сиджина краснеет шея. Сиджину даже захотелось спросить, не Чон Тэюль ли это всё подстроил, ведь до сегодняшнего дня только он один мог настолько его довести.

— П-прекратите смеяться…

Сиджин с покрасневшим лицом попросил, но Хам Гону продолжал посмеиваться, пока тот с серьёзным видом снимал с него все сенсоры. Только когда с тела были убраны все сложные датчики, смех наконец начал утихать.

— Фух… Никогда так не смеялся во время обследования.

— А я никогда так не уставал… Пойдёмте. Сначала посмотрим результаты.

От смущения Сиджин добросовестно приступил к работе. На полупрозрачном экране отобразились результаты обследования Хам Гону. Схематичное изображение крепкого мужского тела ростом 188 см, с детально прорисованными линиями, по которым, словно кровеносные сосуды, текла энергия.

Хам Гону босиком небрежно подошёл и встал позади Сиджина. Вид у него был немного напряжённый, будто чувствовал себя неуютно.

Перед ним Сиджин указал на несколько графиков, появившихся рядом со схемой тела. Все линии графиков завершались в пределах нормы.

— Похоже, вы регулярно получаете поддержку. Показатели волновой активности стабильны +52%, а коэффициент циркуляции улучшился по сравнению с результатами месячной давности. Видимо, всё это время хорошо справлялись со стрессом и усердно тренировались. Молодец.

— …

Несмотря на похвалу, Хам Гону не ответил, лишь слегка изменился в лице. Казалось, он ощущал себя чужим в этой ситуации. Сиджин не придал этому значения и продолжил объяснение. Он указал на правую руку, выделенную ярко-красным цветом.

— Зато на правую руку идёт сильное смещение волновой активности. Это из-за того, что вы постоянно используете её для применения способностей. Сверхспособности сильно нагружают тело, так что стоит привыкнуть распределять нагрузку равномерно на обе руки. Пока что попробуйте тренироваться, используя левую.

— Да.

— И ещё… Количество энергии, текущей по телу, значительно увеличилось. Вы определённо превысили средние показатели A-класса. Хм… эспер Хам Гону.

— …

Когда Сиджин обернулся, он заметил, что лицо Хам Гону заметно напряглось. Он, похоже, всё ещё не доверял Сиджину до конца. Поэтому Сиджин не стал тянуть с главной частью и сразу перешёл к сути.

— Показатели у вас хорошие, но если энергия будет слишком быстро усиливаться, тело может не выдержать. Чтобы всё было под контролем, нужно проходить полное обследование циркуляции каждые три дня. Как вам?

— …

— Побочные эффекты от препаратов ведь тоже были, да? Если будете регулярно обследоваться, можно уже с сегодняшнего дня прекратить приём стимуляторов. Но взамен, вы должны каждый день давать мне обратную связь. Хорошо?

— …

Хам Гону молча смотрел на него, с каким-то тяжёлым взглядом. Это чувствовалось как давление, но Сиджин не отступил и продолжал смотреть ему в глаза. Его устраивал только один ответ — ДА. И по сути, так и должно было быть.

Спустя некоторое время Хам Гону, будто что-то заподозрив, заговорил:

— …Это всё?

— Простите?

— Просто… это и всё?

— …Да. Всё.

От неожиданного вопроса Сиджин тоже слегка растерялся. Он не понимал, что именно имел в виду Хам Гону, пытаясь придать ситуации какую-то серьёзность… но вскоре догадался, что именно тот подумал.

Травма после экспериментов.

Глава 15

— Когда показатели хорошие, обычно что-нибудь вкалывают, чтобы хоть какие-то данные получить.

Услышав это, Сиджин почувствовал тяжесть на душе. Обладателей сверхспособностей A-класса в стране было меньше сотни, и центр делал всё, чтобы выжать из них хоть какие-то данные. Лишь бы было что показать правительству.

— Тут такого нет, просто проходите обследования как положено. Вы ведь должны здоровым до S-класса дорасти.

— …Это ощущается очень непривычно.

На эти слова Сиджин спокойно улыбнулся и вынул что-то из кармана белого халата. Затем он взял большую ладонь Хам Гону и вложил туда предмет.

— Вот, возьмите.

— …Что за лекарство?

— Сначала оденьтесь. Простудитесь ведь.

Вместо ответа Сиджин легонько похлопал по мускулистой руке Хам Гону, а затем начал убирать оборудование.

Тем временем Хам Гону осторожно разжал пальцы, чтобы посмотреть, что ему дали.

То, что Сиджин положил ему в ладонь, оказалось… всего лишь конфетой. Выражение сурового лица Хам Гону бессильно рассыпалось. Он повернулся к Сиджину.

— Конфета…? Зачем вы это дали?

— Это награда за то, что вы хорошо прошли обследование.

— Даже в восемь лет мне такого не давали.

Хам Гону, не сдержавшись, засмеялся. Сиджин почувствовал, как на сердце стало тяжело. Если бы он мог, то прямо сейчас бы стёр его травму, связанную с экспериментами.

И тут Сиджин вдруг что-то вспомнил и поспешно добавил:

— Ах да, и с сегодняшнего дня — неделя без алкоголя.

— Что? Что вы сказали? Почему?

Хам Гону переспросил с такой яростью, как никогда прежде. Вид у него был такой, будто он услышал полную бессмыслицу. Сиджин недоумевал, почему тот так остро реагирует на такую мелочь.

— Вы ведь не проходили обследования регулярно, так что у нас нет данных. Чтобы понять, с какой периодичностью растёт показатель волны, важно воздерживаться от алкоголя.

— Это же приговор… Вы хотите меня убить.

— Не умрёте. Просто неделю воздержитесь.

— Ха…

Хам Гону вздохнул так, словно рухнули все надежды этого мира.

Неужели он так любит выпить? Сиджин, записывая результаты обследования, едва заметно усмехнулся.

В этот момент Хам Гону вдруг широким шагом подошёл вплотную к нему. Его высокая фигура заставила Сиджина вздрогнуть от неожиданности, но голос был до боли отчаянным.

— Доктор… Ну хоть один стакан нельзя? Совсем?

— Нет, нельзя.

— Ну, хотя бы, правда, просто один глоток пива?

— Нельзя.

— Тогда…

— Всё, что вы сейчас собираетесь спросить — всё нельзя.

— …А, тогда что ж…

— Вы же не собираетесь тайком пить? Я верю вам, Хам Гону, как эсперу.

— …

Перед железной решимостью Сиджина Хам Гону впервые поник. Сиджин уже собирался подойти к соседнему монитору, но его шаги прервались оттого, что кто-то потянул его за спину.

Обернувшись, он увидел, как Хам Гону жалобно вцепился в белый халат. Даже красивое лицо тот пустил в ход, делая вид, будто молчит, но всё говорит взглядом. Сиджин мягко улыбнулся:

— Абсолютно нельзя.

После этого контрольного выстрела Хам Гону с видом полной безысходности опустился на край диагностического стола.

— Зря я вообще на обследование пришёл…

Он пробормотал это себе под нос, проводя рукой по своим чёрным волосам.

Сиджину эта сцена, где Хам Гону упрашивает, показалась до странности милой и забавной. Но как бы тот ни упрашивал — нет, значит нет.

Спустя немного времени Хам Гону с хрустом раскусил конфету и сказал:

— Тогда сделаем так.

— Что?

— Через неделю вы со мной выпьете, доктор.

— …Со мной?

— Да.

На эти слова Сиджин замер.

Выпить с Хам Гону… Тогда можно будет и как бы отблагодарить за обследование, и спокойно поговорить. За рюмкой легче делиться воспоминаниями, и сказать «спасибо» будет проще. Пусть Сиджин и не особо умел пить, но разве это важно?

Воодушевившись, он расслабленно улыбнулся:

— Хорошо. Если выдержите без алкоголя, я вас угощу.

— Правда? Вы, доктор? Ура!

Хам Гону громко засмеялся от радости. Сиджин подумал, что он, конечно, на редкость своевольный, но всё же очень милый. Не каждый день встретишь мужчину ростом 188 см, который может быть милым.

— А, и ещё. Если доктор будет дальше читать мне эротику, я буду проходить обследования.

Сиджин моментально отменил свою мысль о том, что Хам Гону милый.

— … Эспер Хам Гону.

— Вы же сами сказали, что прочтёте что угодно.

Упрямство Хам Гону снова дало о себе знать. Не зря ему дали прозвище «косатка». Для обычного человека вроде Сиджина он был слишком непреклонным.

— Но всё-таки… эротика — это уже…

— Если не будете читать, я на обследование не приду.

Сиджин недоумевал, почему Хам Гону так упрямится. Но следующие слова помогли понять его.

— Я же говорил. Я лучше всех знаю своё тело. И я сам вижу, что мои способности становятся всё сильнее.

— Раз знаете, тогда тем более нужно регулярно проходить обследования и следить за состоянием.

— Да. Но я не хочу снова разволноваться, потерять контроль и разнести всё к чертям в кабинете.

— …

— И мне вообще-то тошно от того, как инспектора после этого на меня смотрят. Будто я монстр. Если и вы, доктор…

Хам Гону осёкся и крепко сжал губы. Он по-своему старался как мог. В итоге Сиджин, немного помолчав, сказал:

— Ладно. Буду читать. Но вы должны стабильно ходить на обследования.

— Договорились.

Хам Гону тут же расплылся в широкой, довольной улыбке, будто и не было никакого упрямства.

Сиджин хотел бы отчитать его, но вспомнив, как Хам Гону до этого по-настоящему напрягся, сдержался.

Похоже, придётся временно использовать этот метод, пока его травма не утихнет. Не обследовать потенциального S-класса — всё равно что оставлять без внимания стихийное бедствие, готовое взорваться в любую минуту.

Но Сиджин всё-таки выдвинул условие:

— Но впредь, никаких больше неэтичных требований. Если вы и дальше будете читать одни возбуждающие вещи, то и тело, и психика могут не выдержать.

— А чего? У меня же отличное здоровье, вы ведь видели.

Хам Гону ткнул пальцем в изображение своей анатомической схемы. И правда, сегодня все показатели были идеальны. Но внезапно почувствовавший усталость Сиджин прикрыл глаза, будто пытался набраться терпения. Тогда Хам Гону, уловив настроение, пробормотал:

— Принесу что-нибудь этичное и не очень откровенное.

— …Хорошо.

То есть он всё равно не отступит. Но Сиджин был рад, что хотя бы нашёлся компромисс.

***

Когда были завершены оставшиеся мелкие обследования, Сиджин похлопал Хам Гону по спине, выходя из кабинета. В отличие от момента входа, на лице Хам Гону теперь не осталось и следа напряжения.

— Но что вообще значит «этичная эротика»? Такое вообще существует?

— Ну… когда это… секс… между людьми, которые любят друг друга.

— Что? Это же какая-то ересь.

— В общем… с такими женатыми мужчинами, как сегодня, — нельзя.

Сиджин добавил это шёпотом, с дрожью в голосе:

— У него же семья есть…

Услышав это, Хам Гону снова с трудом сдержал смех. С тех пор как Сиджин начал читать ему эротические сцены, он всё не мог остановиться. А у Сиджина от этого каждый раз шея наливалась румянцем, будто до самого затылка.

— О, доктор, вы отлично справились с обследованием!!

Раздался бодрый голос снаружи кабинета. Это была Шин Даён, ждавшая за дверью. Она уставилась на Сиджина, будто не веря, что он вышел невредимым. Остальные инспекторы смотрели на него как на героя. Сиджин тут же решил, что пора заняться воспитанием собственной команды.

Хам Гону стоял молча, будто его раздражали все эти взгляды. Уловив это, Сиджин мягко провёл ладонью по спине существа, похожего на косатку, и сказал:

— Через три дня, помните? Утром или днём — неважно, просто обязательно приходите на обследование.

— Только если вы снова почитаете книгу.

— …

— Книгу.

— Ах… хорошо. Спасибо за сегодня.

После того как Сиджин с трудом ответил, Хам Гону довольно улыбнулся, даже слегка поклонился и вышел. На самом деле, похоже, больше всех из-за удачного обследования радовалась не команда диагностики, а сам Хам Гону.

И только когда та самая косатка окончательно скрылась из виду, команда диагностики смогла с облегчением выдохнуть.

Доктор… вы просто невероятны. Самый лучший. Я вас теперь точно уважаю.

С восхищением сказала Шин Даён. Но Сиджин, с выражением горькой обречённости, лишь печально усмехнулся:

— Если бы вы знали, на что я пошёл ради этого обследования, вы бы так не говорили…

— Ну нет, ну как можно было просто чтением книги заставить косатку пройти обследование? Это высший уровень! Просто лучший!

«Эротическая книга. Причём о женатом учителе, которого насилуют…»

Сиджин засмеялся с таким лицом, будто готов расплакаться, и, поручив записать результаты обследования, направился обратно в диагностический кабинет.

— Хаа…

Как только он сел на своё место, усталость накрыла волной. Казалось, будто он прошёл через настоящее сражение. Утром он имел дело с Чон Тэюлем, а днём с Хам Гону. Неудивительно, что валился с ног.

Тем не менее, он чувствовал удовлетворение от того, что обследование Хам Гону прошло успешно. Казалось, в дальнейшем тот тоже будет сотрудничать без особых проблем, и это внушало спокойствие.

Посмотрев на часы, он увидел, что уже шесть вечера. Проведя изнурительный день, Сиджин снял очки и закапал в пересохшие глаза искусственные слёзы.

В этот момент, будто издеваясь, пришло уведомление. Сиджин нахмурился и прочёл:

[Вызов отклонён]

[Причина: накопленная психологическая усталость]

Ты-то с чего вдруг?

Измождённый Сиджин грохнулся лбом о стол.

Ты же сам сказал, что будешь ходить на обследования. Что никогда не пропустишь. Что у тебя отличные манеры…

«Чон Тэюль…!!»

Увидев, кто ответил, Сиджин сжал кулак, лежащий на столе, так сильно, что тот задрожал.

Из-за управления косатками и акулами у креветки вот-вот должна была лопнуть спина.

п.п: Корейская пословица «У креветки лопается спина» означает, что слабый страдает в конфликте сильных.

Глава 16

Проверку Чон Тэюля удалось провести только на следующий день в обед. На обнажённом торсе Чон Тэюля равномерно располагались впечатляющие мышцы, выточенные реальными боями.

И, как говорила Шин Даён, акула действительно была весьма покладистой во время обследования. Если не считать постоянного косого взгляда, которым он провожал Сиджина.

«Почему волны так сильно скопились в сердце?»

Сиджин, кажется, понял, почему Чон Тэюль отложил осмотр. Он и правда чувствовал себя нехорошо — волновая энергия в чрезмерном количестве сконцентрировалась в районе сердца. Уровень волновых колебаний составлял -69%, и это при том, что он вроде бы отдыхал. Всего за день показатель упал на 6%. Сиджин внимательно рассматривал схему тела Чон Тэюля и спросил:

— Гид Чон Тэюль. Почему у вас такое плохое состояние? Вы вчера вдруг использовали способность? Или был сильный стресс?

— Не знаю.

«Если ты не знаешь, то кто тогда…»

С тяжёлым вздохом Сиджин пробежался по графикам и сказал:

— Нельзя скрывать симптомы от меня.

— Знаю. …Просто вчера из-за стресса не смог уснуть.

Чон Тэюль смотрел на Сиджина усталым, тёплым взглядом. Сиджин похолодел. Неужели Чон Тэюль услышал, как он читал эротику для Хам Гону?

Тем не менее, он постарался говорить спокойно:

— Показатели низкие, и самочувствие тоже плохое, так что я поставлю вам запрет на выход на поле. Тренировки тоже отменяются. А ещё поддержку по возможности…

Ровный тон оборвался. Сиджин не смог заставить себя произнести следующее.

Хотя показатели были не критично плохими, он наложил запрет только на участие в боевых операциях. Это означало, что Тэюль мог либо ожидать вызова для поддержки внутри центра, либо заниматься административной работой. Как капитан, он мог давать команды дистанционно из центра.

То, что сейчас смущало Сиджина, — это рекомендация по поддержке. Если у сверхспособного волна скапливалась в теле, особенно в таком важном органе, как сердце, следовало порекомендовать провести поддержку с тем, у кого самый высокий уровень совместимости. Только так волна могла мягко рассеяться.

Но в случае с Чон Тэюлем этим человеком был Хам Гону.

— По возможности?

Переспросил Чон Тэюль. Он сидел на краю смотрового стола, в вызывающей позе, глядя на Сиджина.

Сиджин устыдился собственной заминки и выдал уклончивую рекомендацию:

— По возможности… проведите поддержку с тем эспером, с кем у вас высокий уровень совместимости. Обязательно в течение трёх дней.

— Ну… хорошо.

Наверное, из-за плохого самочувствия Тэюль был необычайно сговорчив. Сиджин, видя, как тот покладисто слушается, даже ощутил неловкость и молча собирался завершить обследование.

— Тогда… обследование завершено. Вы хорошо справились.

Но тут Чон Тэюль, словно только и ждал этого момента, протянул Сиджину ладонь.

— …?

Сиджин тупо смотрел на его протянутую руку, затем вновь поднял взгляд на лицо Чон Тэюля. Под шоколадно-коричневыми волосами виднелись тени под глазами, придававшие ему странно хищный вид. Будто он вот-вот сожрёт Сиджина.

— …Зачем?

— А вы чего не даёте?

— Что…?

На вопрос Чон Тэюль ответил с такой наглой невозмутимостью, будто и неловкости не чувствовал:

— Конфету.

— …

— Неужели только Хам Гону даёте? Почему?

— А, нет. Я… всем даю.

Сиджин поспешно заговорил. На самом деле это была отговорка. Какое уж там «всем», он действительно дал только Хам Гону.

Тем не менее он испугался, что Чон Тэюль, особенно в его нынешнем состоянии, зацепится за это, и быстро полез в карман. К счастью, внутри обнаружилась одна конфета. Привычка носить с собой конфеты осталась со времён работы в исследовательском центре для подростков со сверхспособностями.

— Во-от… э-э, сегодня вы хорошо прошли обследование. Одевайтесь скорее.

Он положил конфету в протянутую ладонь, а Чон Тэюль без всякого выражения аккуратно сжал пальцы. Есть он её не стал, а просто сунул в карман. У Сиджина было ощущение, будто у него только что выманили конфету.

— Хам Гону так хвастался, что получил конфету.

Сказал Чон Тэюль с ухмылкой. К счастью, похоже, он хвастался только конфетой.

«Ну не начальная же школа…»

Сиджину вспомнился и исследовательский центр, где с ним такое уже случалось. Только там-то дети и правда были школьниками, а этим по двадцать восемь лет, а ведут себя так же.

«Он это наверняка специально».

Сиджин злобно посмотрел на Чон Тэюля, направлявшегося к раздевалке. Он показался немного раздражающим. Теперь ему придётся на каждом обследовании раздавать конфеты. Проще было бы сразу сказать, что он не выделял Хам Гону…

В этот момент Чон Тэюль внезапно остановился. Уловив это движение, Сиджин тоже вздрогнул от неожиданности. Мышцы его спины под тонкой тканью едва заметно подрагивали в такт дыханию.

Вскоре Чон Тэюль, не оборачиваясь, произнёс:

— Чего так уставились?

— …Что? Что вы сказали?

— Сейчас выжжете дырку в затылке.

— …

Сиджина прошиб холодный пот. У этого человека что, и на затылке глаза есть…

Но тут Чон Тэюль внезапно усмехнулся, не отрывая взгляда от передней стены. Слегка повернув голову, Сиджин наконец понял: за затемнённым стеклом их взгляды пересеклись.

Сиджин поспешно отвёл глаза. Его лицо чуть вспыхнуло от неловкости, и он подумал, что это место действительно на несколько уровней выше исследовательского центра для подростков.

***

Из-за того, что осмотр сегодня закончился поздно, Сиджин обедал в одиночестве. В центре F12 питание было организовано по принципу шведского стола. Меню было относительно постоянным, но поскольку на вкус еда была вполне сносной, Сиджин не жаловался.

Неплохо пообедав, он направился в кафе. Было свободное время, и раз уж он один, то решил почитать новую научную статью.

И там, в кафе, он увидел Хам Гону и Чон Тэюля.

«А?»

Сиджин, держащий в руке термокружку, уставился на двоих высоких мужчин, словно они были персонажами из другого мира. Их чёрные униформы центра были надеты по-разному, подчёркивая индивидуальность, и они выглядели вместе как идеально сбалансированная картина.

Хам Гону и Чон Тэюль сидели рядом, тесно прижавшись плечами, и глядя в один планшет о чём-то негромко беседовали. Обычно Чон Тэюль говорил что-то серьёзным тоном, а Хам Гону кивал и время от времени улыбался. Перед Чон Тэюлем, неожиданно, стоял напиток со взбитыми сливками, а у Хам Гону был айс-американо.

«Они и правда очень близки…»

Сиджин сделал глоток кофе, и на душе стало немного горько.

«Ну да… они же уже десять лет знакомы».

К тому же, это эспер и гид с совместимостью 70%, вместе выполняющие задания, рискуя жизнью. Насколько же они должны быть близки…

Сиджин не чувствовал зависти, скорее восхищение. Он не мог даже представить, кем был для Хам Гону Чон Тэюль. С возрастом он всё яснее осознавал, насколько ценны такие глубокие человеческие связи.

С грустной усмешкой Сиджин начал искать себе место, чтобы почитать статью. Вокруг Хам Гону и Чон Тэюля как раз было много хороших мест, и он направился в ту сторону. Всё равно те были так увлечены разговором, что даже не заметили, как он прошёл мимо.

Но тут Сиджин невольно подслушал часть их разговора. Хам Гон У недовольно говорил:

— А зачем опять менять технику?

— Просто обновили до новой версии.

— Да я только разобрался. Бесит уже.

На его жалобы Чон Тэюль тяжело вздохнул. Затем, словно успокаивая себя, сделал глоток холодного напитка и, взяв планшет, решительно начал объяснять:

— Я объясню только один раз, так что слушай внимательно. Ты ещё и тест будешь сдавать.

— Я тебе кто, новичок? С чего это я должен сдавать?

— Ты сам из-за своей криворукости слил название задания, вот и приходится менять всё, придурок…

Они явно слишком близки.

От того, с каким усилием Чон Тэюль это сказал, Сиджина пробрало. Он инстинктивно отступил в тень, будто прятался. Сейчас подходить к Чон Тэюлю было слишком страшно…

«Вот почему Косатка так распространилось…»

Впрочем, теперь Сиджин понял, почему задание Хам Гону получило такую огласку. Это было немного неожиданно. Видимо, Хам Гону не разбирался в технике, а расплачивались за это остальные члены команды, поэтому Чон Тэюль и обучал его так старательно.

К тому же, если название задания распространялось вот так, приходилось переподавать кучу документов. Но в объяснительной же не напишешь: «Из-за неумелого обращения с техникой сверхспособного утекли секретные данные…»

Всё-таки вопрос был довольно щепетильный.

Теперь Чон Тэюль произнёс сквозь стиснутые зубы:

— Я устал, давай уже закончим с первого раза. Мы десятый год этой хернёй занимаемся, чёрт…

— Да объясни нормально. Мне кажется, я теперь реально понял.

Не зря вокруг было столько свободных мест. Сиджин чувствовал себя так, будто сидит на иголках. Но только не Хам Гону по-прежнему вёл себя как ни в чём не бывало.

Тем временем два здоровенных парня снова склонили головы поближе друг к другу и, заговорив вполголоса, принялись сосредоточенно изучать устройство.

Но уже спустя две минуты Чон Тэюль заговорил ледяным тоном:

— …Эй. Хам. Ты ведь ни черта не понял.

— Нет? Я понял.

— Тогда расскажи, что я только что объяснил.

— Что... там есть крутая функция селфи.

— Ты, блять… Обязательная функция распознавания лица, ты…!

Чон Тэюль с силой сжал кулак. Казалось, он вот-вот не справится с гневом, на его шее вздулись толстые жилы. Сиджин, обеспокоенный тем, что гид может взорваться от гнева, поспешил встать между ними.

— Эм, вы изучаете новые функции? Всё в порядке?

— Доктор!

Радостно отозвался Хам Гону, широко улыбаясь. Сиджин с натянутой улыбкой украдкой бросил взгляд на грозного Чон Тэюля, затем мягко спросил у Хам Гону:

— Из-за внезапного появления новых функций безопасности трудно, да? Хотите, я объясню?

— Конечно! А то я уже задолбался у этого придурка учиться.

— Ха…

Чон Тэюль тяжело вздохнул, будто даже ругаться уже не имело смысла. Затем без слов протянул Сиджину планшет, чтобы тот разбирался сам. Сиджин уже знал, какие функции были обновлены, поэтому спокойно начал объяснение:

— На самом деле, изменений не так много. Добавили всего пару функций безопасности.

— И какие?

— Есть обязательное распознавание лица, видели? Это на случай, если расстояние между планшетом и нашими часами на левой руке…

Сиджин показал, отодвигая планшет от часов на руке Хам Гону.

— Вот, если расстояние становится слишком большим, или система улавливает что-то подозрительное планшет просит пройти распознавание лица, чтобы проверить, вы ли это.

— А~! Всё, теперь понял.

Хам Гону закивал, словно и впрямь осознал суть. Затем шутливо хлопнул Чон Тэюля по руке и добродушно рассмеялся:

— А ты чего так сложно объясняешь?

— Умереть пораньше хочешь?

Несмотря на угрозу, Хам Гону выглядел довольным, будто гордился, что наконец понял. Потом и вовсе прилип к Сиджину, говоря, чтобы доктор объяснил ему всё остальное.

Глава 17

Сиджин не знал, что Хам Гону не дружит с техникой. Зато теперь понимал, почему Чон Тэюль так раздражался. Люди, у которых ум работает так же быстро, как у Тэюля, часто попадали в ловушку мысли: «Почему он этого не понимает?» Сиджин и сам, пока считал себя умным, нередко так думал. Однако, поняв, что каждый воспринимает информацию по-разному, он смог от этого избавиться.

Долго слушавший объяснение Хам Гону вдруг сказал:

— Всё-таки, когда вы объясняете, доктор, сразу становится намного проще, правда.

— Правда?

Сиджину показался милым то, как Хам Гону радовался, поняв, как работает функция.

— Вы вообще плохо обращаетесь с техникой?

— Чёрт, хочу как лучше, а не выходит.

— Милый…

Сиджин тихо усмехнулся себе под нос. Тут же в разговор резко вмешался резкий голос.

— Милый?

Это был Чон Тэюль. Сиджин вздрогнул. Повернув голову, он увидел, как Тэюль усмехнулся. Сиджин заволновался и стал осторожно наблюдать за его реакцией. А Хам Гону, ничего не заметив, продолжал возиться с планшетом.

Тэюль, словно напоказ, обнял Хам Гону за плечо и сказал:

— Эй, Хам.

— А?

— Не слышал? Тебя милым назвали.

— Меня? Ха, я и правда чертовски милый.

Хам Гону, будто это само собой разумеется, ответил так, будто и вправду доволен похвалой. Он расправил крепкие плечи и с гордостью улыбнулся.

— Наш доктор, похоже, очень интересуется Хам Гону.

Чон Тэюль откровенно переводил взгляд с Хам Гону на Сиджина и обратно, улыбаясь. Сиджин, в то время как Хам Гону расправлял плечи, наоборот, сжался. С темными кругами под глазами Тэюль выглядел как настоящий злодей, и Сиджину казалось, что, если он случайно его заденет, обязательно произойдёт что-то плохое.

Собравшись с духом, Сиджин всё же попытался сказать:

— Я просто… могу немного помочь, вот и всё.

— Правда? Тогда и мне…

В этот момент по Центру разнесся резкий сигнал тревоги.

Все обладатели сверхспособностей, сидевшие в кафе, тут же вскочили. Сначала Сиджин смотрел с недоумением, но взгляд его вскоре стал серьёзным.

Тревога: вторжение монстра.

Лишь спустя мгновение Сиджин понял, что этот сигнал означает приказ на выезд. И пока он принимал решение, обладатели сверхспособностей уже начали действовать.

— В командный центр.

Чон Тэюль коротко бросил Хам Гону и тут же выскочил наружу. Хотя ему был запрещён выезд на поле, командный центр находился в пределах Центра, и там он мог действовать. Тогда Хам Гону, будто это было очевидно, сказал:

— А я с доктором.

— Ч-что?

И прежде чем Сиджин успел что-то сказать, всё перед его глазами перевернулось.

Очнувшись, он понял, что его тело, словно мокрое белье, перекинуто через плечо Хам Гону.

— Я… я сам побегу!

Сколько бы Сиджин ни кричал, Хам Гону даже не думал его слушать.

Местом, куда наконец встали его ноги, оказалось исследовательско-диагностическое здание. Сиджин, заправляя растрёпанные волосы, только начал хоть как-то осмысливать происходящее.

В небе кружил чёрный вооружённый вертолёт. Вокруг яростно мигали красные сигнальные огни, вооружённые обладатели сверхспособностей сновали туда-сюда. Перед исследовательско-диагностическим и административным зданием, где находились ключевые сотрудники, дежурили вооружённые охранники Центра. Атмосфера была напряжённой до предела. Лицо Сиджина постепенно побледнело.

В этот момент послышался бодрый голос:

— Почему опять такое бледное лицо? Обидно же.

— …Что?

— Вы ведь в Центре F12.

Хам Гону, несмотря на гремевшие повсюду сигналы тревоги, улыбался как ни в чём не бывало. Он выглядел почти так же, как когда они разговаривали в кафе. Увидев эту улыбку, Сиджин понял: даже если бы всё вокруг полыхало огнём, Хам Гону всё равно оставался бы таким же спокойным.

— Но ведь… это же монстр.

— Я же рядом.

— …

— Почему вы волнуетесь?

Хам Гону вложил в руку Сиджина термокружку. Похоже, он перенёс её с помощью телекинеза. Большая и тёплая рука, обхватившая термокружку и бледную руку Сиджина, ощущалась надёжной.

— Наш доктор пусть спокойно пьёт кофе.

Сиджин с лёгким замешательством уставился на термокружку. А Хам Гону, сияя уверенностью, беззаботно улыбался. Постепенно напряжение в теле Сиджина стало спадать, и он неловко, но тоже чуть улыбнулся. В этот момент Хам Гону заговорил в наушник:

— Ага, капитан. Всё понял. Милашка сейчас идёт.

Скорее всего, Чон Тэюль отборно выругался. По крайней мере, Хам Гону, убрав руку от наушника, нахмурился.

— Я пошёл!

Бодро бросив это, Хам Гону легко запрыгнул в стоявший позади джип. Перед тем как уехать, он снова махнул Сиджину, будто говоря: «Пей кофе». Сиджин проводил его взглядом и с лёгкой растерянной улыбкой посмотрел ему вслед.

Да, ведь здесь же Хам Гону. С чего это он вообще начал нервничать?

Мальчик, что когда-то спас его, стал сильным сверхспособным и теперь защищает других. Поводов для тревоги не осталось.

Сиджин почувствовал, как немного успокоился. Его собственные задачи стали куда яснее. Он поспешно поднялся в лабораторию и, как обычно, действовал спокойно.

— Распечатайте, пожалуйста, список обладателей сверхспособностей, выехавших на задание.

— Хорошо.

Тем не менее, выражение тревоги появилось на лице Сиджина, просматривавшего карты сверхспособных. Как бы там ни было, даже если Хам Гону рядом, полностью избавиться от беспокойства было невозможно.

Это ведь его работа — заботиться об этих людях. Как тут не волноваться?

Сиджин не мог скрыть тревогу, глядя в окно на удаляющиеся вооружённые вертолёты.

***

Ему часто снятся кошмары. И каждый раз они ужасны.

Сиджину тогда повезло, он оказался зажат в расщелине между обломками. Хотя… можно ли было назвать это везением? Сиджин провёл страшные часы, зажатый среди бетонных обломков, не зная, когда всё рухнет окончательно, прижимая к себе израненного, окровавленного человека.

«Всё будет хорошо… кто-нибудь… кто-нибудь обязательно придёт… Всё хорошо…»

Он всхлипывал, дрожа от страха. Где-то неподалёку раздавался грохот гнущихся металлических балок. Воздух был пропитан резким запахом плавящегося железа, а вкус крови так и не исчезал изо рта. А дыхание того, кого он с такой решимостью пытался спасти, становилось всё слабее и слабее.

Он едва не задохнулся.

Паника стремительно разрушала остатки рассудка Сиджина. В полной темноте терялось и ощущение времени. Даже осознавая, что это всего лишь сон, страх того дня казался бесконечным. Давящее пространство, чувство, что кто-то умирает у тебя на груди, и ты ничего не можешь сделать… Беспомощность сдавливала горло Сиджина.

Внезапно перед глазами вспыхнул яркий свет.

Перед Сиджином стоял Хам Гону. Не мальчишка десятилетней давности, а выросший, заметно переросший самого Сиджина нынешний Хам Гону.

«Я же рядом».

«Почему вы волнуетесь?»

Тррррррррррр.

Прежде чем он успел взять эту руку, Сиджин резко проснулся от грохота приближающегося вертолёта.

— Ау…

Он задремал прямо в кресле в диагностической. Потирая затёкшую шею, Сиджин выглянул в окно. Один за другим к центру возвращались чёрные ворожённые вертолёты. Было уже за четыре утра. Он понял, что спал всего-то минут десять. И за это короткое время ему приснился кошмар. Довольно мучительно.

Но сейчас было не до снов. Нужно проверить состояние раненых. Сиджин поспешно взял в руки планшет и принялся проверять отчёты.

[Выполнение задания завершено]

[Все обладатели сверхспособностей находятся на пути возвращения]

[Погибших нет, трое пострадавших доставлены в больницу]

Сиджин тут же открыл подробности по раненым. К счастью, травмы оказались незначительными. Эти трое какое-то время будут находиться под наблюдением врача и самого Сиджина.

В целом, операция по устранению монстра прошла успешно.

«Слава богу…»

Сиджин с облегчением откинулся на спинку кресла.

В день, когда обладатели сверхспособностей отправлялись в бой, кто-то из инспекторов обязательно оставался дежурить. Сегодня дежурство вызвался нести сам Сиджин. Это он настоял, чтобы половина бойцов не принимали стимуляторы перед выездом. И особенно его беспокоило состояние Хам Гону, который был А-класса. С Чон Тэюлем, которому запрещено участвовать в выездах и который оставался в командном центре, можно было быть спокойнее.

«Точно, отчёт…»

Обретший покой Сиджин вдруг схватил планшет. Где тут общая рассылка, функция уведомлений… Он пожалел, что не расспросил об этом подробнее у инспектора Шин Даён. Впрочем, система центра действительно была настолько сложной, что он понимал, почему Хам Гону с ней не справляется.

Сиджин с трудом отыскал нужный раздел и отправил сообщение вернувшимся сверхспособным.

[Сверхспособные, у которых наблюдались отклонения в волновых показателях, а также те, кто был вызван отдельно для внутренней деятельности Центра, должны немедленно явиться в диагностическую.]

[Пак Джэсын из команды Дельта, Джу Хаён из команды Дельта, Ким Сурин из команды Фокс, Чон Тэюль из команды Альфа, Хам Гону из команды Альфа]

[-Диагностическая команда, Пэк Сиджин]

Это были сверхспособные, у которых в течение дня наблюдались незначительные аномалии в волновых показателях. Глубокое обследование не требовалось. Сиджин собирался провести лёгкую проверку, чтобы убедиться в стабильности состояния, и отправить их отдыхать.

Если их тела были перегружены из-за чрезмерного использования способностей, даже поддержку следовало проводить с осторожностью. При высоком уровне совместимости она могла лишь усугубить перегрузку. Сиджин, как дежурный, мог покинуть Центр лишь после того, как убедится, что с вернувшимися всё в порядке.

В этот момент на планшет Сиджина пришло сообщение. Обычно он получал их от других инспекторов, но на этот раз отправитель был не из их числа.

Глава 18

[Хам Гону: Док]

— …?

Хам Гону? Док…? Сонные глаза Сиджина резко распахнулись. Неужели что-то случилось?

Через несколько секунд пришло ещё одно сообщение.

[Хам Гону: Докто]

[Хам Гону: Я пришёл]

На застывших губах Сиджина расплылась мягкая улыбка. От этого щекочущего чувства он невольно отвёл взгляд и, потянувшись пальцами, набрал ответ, в котором чувствовалась забота.

[Пэк Сиджин: Вы молодец. Как вы себя чувствуете?]

[Хам Гону: Спать хоㅜчется до смертиㅜ]

«Вот же…»

Сиджин тихо рассмеялся с облегчением. Хам Гону, который первым делом после возвращения написал ему, показался особенно милым.

[Хам Гону: (фото: передача с места)]

И тут Хам Гону вдруг прислал фотографию. Из-за соображений безопасности планшеты Центра не позволяли сохранять изображения, так что это было переданное в реальном времени фото.

[Хам Гону: Доктор, я принёс вам подарок]

[Хам Гону: В знак благодарности за осмотр и то, что раньше учили]

В знак благодарности? Сердце Сиджина затрепетало, он с волнением открыл снимок.

Фон был знакомый. Это был коридор Центра, по которому шли другие члены команд. В центре фото сияющей улыбкой был Хам Гону. Судя по ракурсу, селфи он делать не умел. Его настоящая привлекательность совсем не передалась снимку. В полушаге позади стоял Чон Тэюль с чёрными кругами под глазами, недовольно глядя на Хам Гону.

Но в руке у Хам Гону было что-то. На фото был виден лишь верх гладкого стеклянного цилиндра, и что это такое, определить было невозможно. Похоже, он нарочно пытался сохранить интригу.

«Неужели это действительно было так важно для него…»

С улыбкой подумал Сиджин. Он ведь просто делал свою работу, а тут «в знак благодарности».

Теперь, когда Хам Гону понял, что обследования — это не страшно, он стал более дружелюбен по отношению к Сиджину. То, что всю жизнь было для него тяжёлым грузом, теперь, похоже, можно было с себя сбросить, и это радовало.

Для Сиджина Хам Гону тоже стал кем-то особенным. Все его кошмары и травмы всегда заканчивались Хам Гону.

Тук-тук.

Тук-тук-тук!

В этот момент раздался стук в дверь. Сиджин, печатавший что-то на планшете, вздрогнул и поднял голову. Неизвестно когда, но двое сверхспособных уже вошли в его кабинет.

— Эспер команды Дельта, Джу Хаён.

— Гид команды Дельта, Пак Джэсын.

— А, здравствуйте. Присаживайтесь.

Первыми прибыли двое сверхспособных из команды Дельта. В эту команду входили специалисты с техническими навыками: пилоты, связисты, экстренные медики, поэтому они обычно появлялись в Центре раньше всех.

Первым сел перед Сиджином гид Пак Джэсын. Высокий и худощавый, с пронзительным, змеиным взглядом.

— Как самочувствие? Сегодня много использовали способность?

Сиджин ласково задал вопрос, но тот, с уставшим лицом, сразу же сказал:

— Дайте успокоительное.

— Начнём с осмотра. Что касается назначения препаратов, как мы и обсуждали в прошлый раз…

— Успокоительное.

— …

Пак Джэсын уставился на него змеиными глазами. Похоже, он был в перевозбуждённом состоянии. Дыхание было тяжёлым, а на лбу виднелся холодный пот. Может, поэтому он был особенно резким с Сиджином.

Но Сиджин на это никак не отреагировал. За годы работы у него выработался иммунитет к резким выходкам сверхспособных. Наоборот, тот факт, что Пак Джэсын сам высказывает, что ему нужно, лишь подтверждал: дело в физическом переутомлении.

— Сейчас вам не нужно успокоительное. Мы с вами договаривались его больше не принимать. Я не разрешаю.

— Мне жарко…

— Если будет жар и после поддержки, тогда и скажете.

Сиджин ответил привычно мягким голосом. Затем начал осмотр: проверил расширенные зрачки и закрепил на руке Пак Джэсына сенсор. Перевозбуждение было вызвано использованием способностей, препараты были не нужны.

Всё время, пока шла подготовка к осмотру, Пак Джэсын пронзал Сиджина взглядом и наконец процедил сквозь зубы:

— Ты же обычный человек.

— …

— Что ты можешь знать о нас.

— Гид Пак Джэсын.

На зов диагноста он не ответил, лишь продолжал яростно смотреть. Сиджин тем временем спокойно закрепил на его руке сенсор. За прозрачными очками глаза Сиджина оставались спокойно сосредоточенными.

Во время измерения Сиджин невозмутимым голосом спросил:

— Что вы выигрываете от такого разделения людей? Даже если перед вами будет монстр, тоже будете так делать?

— …

Наконец обследование было завершено. Сиджин снял сенсор с руки и проверил результаты. -66%, по сравнению с Чон Тэюлем это был вполне приемлемый показатель.

— Волновой показатель резко упал, видимо, это вызвало лёгкое переутомление. Похоже, у вас сильно накопилась усталость, так что получите поддержку от эспера с совместимостью выше 55% не менее тридцати минут.

— А успокоительное?

— Успокоительное не требуется.

— Я же сказал, что мне нужно.

— Назначения не будет. Немедленно идите в комнату поддержки. Это приказ.

— …

Сиджин произнёс это твёрдо. Затем он обратился к Джу Хаён, эсперу, что всё это время нервно поглядывала на старшего, и приступил к обследованию.

Пока шло измерение, Пак Джэсын продолжал сверлить Сиджина взглядом. Но тот, привыкший к подобным ситуациям, просто молча продолжал свою работу. К счастью, состояние Джу Хаён было заметно лучше, обследование прошло спокойно.

Когда они уже собирались уходить, Пак Джэсын бросил Сиджину:

— Не для того сверхспособные сражаются с монстрами, рискуя жизнью, чтобы защищать таких, как ты.

Сиджин спокойно смотрел на него. В его змеиных глазах таилась откровенная враждебность.

«Почему он так враждебен ко мне?»

Пусть он и был уставшим, но Сиджин не ожидал такой агрессии. Пак Джэсыну было двадцать пять лет, гид B-класса. Сиджину он казался довольно юным. Но вежливость не должна зависеть от возраста. Сиджин спокойно произнёс напоследок.

— Посмотрите на реальность. Наш враг — это монстры.

Он не выдал успокоительное. Состояние Пак Джэсына вполне можно было стабилизировать с помощью правильной поддержки, и с учётом возможных побочных эффектов лекарств, такое решение было совершенно обоснованным.

«Проклятая дискриминация обычных людей…»

Глядя на молча удаляющегося Пак Джэсына, Сиджин ощутил накатившую усталость.

Самыми сложными для него были те сверхспособные, что считали, будто им должны оказывать особое уважение. Хотя на деле диагност тоже был членом команды со сверхспособными. С тяжёлым вздохом Сиджин произнёс дежурную фразу:

— Обследование завершено. Вы хорошо поработали сегодня.

— …

— Спасибо, что уделили время.

Пак Джэсын ушёл, так и не попрощавшись. Вместо него попрощался эспер из команды Дельта. При этих словах у Сиджина, всё ещё вносившего данные в карту, нервно дрогнули брови. Для инспектора это был привычный случай, но подобная дискриминация всегда причиняла Сиджину особый стресс.

— Здравствуйте.

В этот момент Пак Джэсын с кем-то поздоровался. Сиджин невольно посмотрел в сторону двери. В кабинет вошёл Чон Тэюль. Под глазами у него всё так же залегли тени. Окинув помещение острым взглядом, он произнёс:

— Что за атмосфера тут такая?

— А… нет, всё в порядке. Я пойду.

Пак Джэсын поспешно бросил короткое прощание и вышел из кабинета. Сиджин почувствовал странную опустошённость от того, что Пак Джэсын всё же способен соблюдать вежливость. Затем их взгляды с Чон Тэюлем встретились.

— Что?

— Ничего… Сегодня вы хорошо поработали. Как вы себя чувствуете?

— С тех пор как пришёл сюда, сразу стало лучше.

— …?

Резкий тон по-прежнему оставался. Даже казалось, будто он издевается. Сиджин на мгновение лишился слов, а потом всё же задал вопрос, который его волновал.

— А эспер Хам Гону?

— Убил.

— …? Что? Зачем?

— Достал. Болтает всякую хрень.

В этот момент у двери появился высокий силуэт.

—Милашка прибыл.

Не успел он договорить, как Чон Тэюль с силой пнул дверь.

От неожиданности Сиджин весь вздрогнул, но Хам Гону, словно ничего не случилось, тут же распахнул дверь и с улыбкой воскликнул:

— Доктор! Я пришёл!

— Проходите, вы, наверное, устали.

Сиджин тут же тепло улыбнулся, как только Хам Гону вошёл. Убедившись, что тот вернулся целым и невредимым, он почувствовал облегчение. Хам Гону выглядел уставшим, но, к счастью, почти не отличался от себя перед выходом на задание.

— Монстр не отступал до конца, должно быть, вымотались? Я всё это время наблюдал записи с поля.

— Доктор ведь из-за нас тоже не спал.

Сказав это, Хам Гону первым сел перед Сиджином. Но Сиджину казалось, что его усталость не могла сравниться с усталостью тех, кто был на месте.

Глава 19

Сиджин почти всю ночь просматривал записи, чтобы отследить состояние пострадавших. Сегодня сверхспособные весь день сражались в море с сотнями монстров C-класса. Точное число морских монстров было неизвестно, а полностью истребить их было невозможно, так что цель состояла в том, чтобы отогнать их как можно дальше от суши. Именно поэтому возвращение сверхспособных так задержалось.

И сегодня Хам Гону особенно отличился. Он и правда мог гордиться своими силами.

Но сам Хам Гону, словно и не собирался говорить о каких-то заслугах, с довольным видом тут же принялся напоминать о подарке.

— Точно, мне было неловко из-за того, что я тогда вас связал, так что принёс подарок. И за осмотр тоже спасибо.

— Правда? Интересно, что же там.

Сиджин ласково ответил и тут же начал осмотр. Измерил температуру, проверил пульс. Поскольку при прошлой проверке с правой рукой было не всё в порядке, он аккуратно ощупал её. Из-за спины чувствовался жгучий взгляд Чон Тэюля, но Сиджин старался сосредоточиться на работе.

А Хам Гону, нетерпеливо переминаясь, продолжал подогревать интерес:

— Мне было очень трудно это достать.

— Да что же это такое?

Если только не порнуха, я буду рад… Такая вот печальная мысль на мгновение пронеслась у Сиджина.

— Вот.

С сияющим лицом Хам Гону протянул то, что до этого прятал за спиной.

Подарок оказался самым неожиданным.

— Это…

Как только Сиджин увидел, что именно протянул ему Хам Гону, его обычно блестящий ум будто дал сбой. Внутри стеклянного цилиндра сидел крошечный небесно-голубой краб. Но его истинная сущность была далеко не милой.

Это был живой новый вид монстра — SN2031.

Сиджин прекрасно его знал. Недаром же он каждый день читал научные статьи. Сейчас это был всего лишь детёныш, но, достигнув зрелости, он вырастал до четырёх с лишним метров и становился полноценным монстром. К тому же, при приближении к нему он широко раскрывал панцирь до самого туловища и выпускал смертельно опасный яд. Этот токсин медленно парализует взрослого человека, приводя к смерти в течение десяти часов.

Сиджин замер примерно на три секунды, а затем поднял взгляд на Хам Гону, слегка улыбнувшись одними губами. Его зрачки оставались напряжённо застывшими.

— Сп… спасибо. Действительно, очень… особенный подарок.

— Правда же?

— Да. А теперь, пожалуйста, убей его.

— …??

От резкого заявления Хам Гону выглядел совершенно сбитым с толку. Похоже, он ожидал совсем другой реакции и то поглядывал на Сиджина, то на монстра.

Затем он внезапно обернулся к Чон Тэюлю.

Тот, как ни в чём не бывало, развалился на боковом диване, что-то записывая в планшете. Видимо, составлял отчёт о выполненном задании.

— Эй, Чон Тэ.

— А?

— Доктор сказал, убить его?

— Ну и что?

— А ты же говорил, учёные такие штуки обожают…?

Что? Сиджин тоже в изумлении уставился на Чон Тэюля.

А тот, закинув ноги на стол и нагло откинувшись назад, совершенно безответственно ответил:

— Ну, не нравится — не бери.

— …

Сиджин от изумления потерял дар речи. Стало окончательно понятно, что к чему. Перед ним сидел тот, кто сегодня руководил операцией из командного центра. Похоже, это он и ввёл Хам Гону в заблуждение.

Сиджин только вздохнул и похлопал расстроенного Хам Гону по спине.

— Подарок оказался немного преждевременным… Лучше подарите мне это в тот день, когда я окончательно сойду с ума от стресса и стану безумным учёным.

— О, тогда до тех пор я его вырастить могу?

— Немедленно выброси это.

Сиджин резко указал на дверь. Хам Гону с явным сожалением взглянул на цилиндр. Голубой краб шевелил клешнёй. Цвет панциря был действительно красивый, но именно это делало его особенно опасным. Существа с врождёнными способностями всегда имели яркую окраску или внешнюю привлекательность. Та же черта иногда проявлялась и у людей.

— Пошли, Крабик…

Хам Гону уныло вышел в коридор. Похоже, он и правда собирался избавиться от детёныша-монстра. Сиджин проводил его виноватым взглядом. Он и представить не мог, что тот даже успел дать ему имя.

— Надеялись получить что-то романтичное?

С невозмутимым видом поинтересовался Чон Тэюль, всё это время наблюдавший за происходящим. Сиджин вздохнул и начал готовить стандартное обследование. Сначала нужно было проверить Чон Тэюля.

— Для меня самое романтичное — это когда обладатели сверхспособностей здоровы…

Что, впрочем, означало, что Чон Тэюль, в его нынешнем состоянии, никакой романтики в себе не несёт.

— Вот как.

Видимо, он сразу понял намёк, потому что усмехнулся и пробормотал. Сиджин сделал вид, что не слышал, и продолжил готовиться к осмотру.

Но тут перед его глазами появилось нечто.

— Вот.

— …Что это?

— Взятка.

То, что протянул ему Чон Тэюль, показалось ещё более странным, чем подарок с монстром.

— …Цветы с клумбы срывать нельзя.

Сказал Сиджин с досадой. Жёлтый тюльпан он получал впервые в жизни. И вообще, почему это — взятка? Сиджин с тревогой поднял взгляд на Чон Тэюля. Тот, с красивой улыбкой, ловко вертел тюльпан в пальцах, как ручку.

— И что такого. Он вырос на территории Центра, который я защищаю.

— Этот тюльпан посадила инспектор Шин Даён.

— Завтра отдельно с ней договорюсь.

На такую наглость Сиджин только выдохнул и оттолкнул протянутую руку.

— Не надо. Я вообще взяток не…

Шшш…

Он не успел договорить, как тюльпан в его руке за считанные секунды завял и высох. Глаза Сиджина округлились, а сам он застыл от неожиданности. Это была способность Чон Тэюля — уничтожение влаги.

Киия!

Тут же раздался жуткий визг маленького существа. Похоже, Хам Гону прикончил монстра. Сиджин вздрогнул от этого звука.

Перед ним Чон Тэюль уже стер с лица всякую улыбку и пробормотал:

— Когда Хам Гону принес монстра, вы улыбались.

И без того бледное лицо Сиджина стало совсем белым.

— Э-э, это...

Он на мгновение забыл. Чон Тэюль был страшным человеком.

Он был тем, кто с самой первой встречи, как этот тюльпан, лишил Сиджина самообладания. И всё только за то, что тот проявил хоть малейший интерес к Хам Гону.

К тому же, если подумать… Чон Тэюль ведь по-своему из добрых побуждений это дал. Возможно, Сиджин был с ним слишком холоден. Хотя… был ли это жест доброй воли? А вдруг это было испытание? Ведь именно он заставил Хам Гону подарить детёныша монстра.

Глаза Сиджина забегали. Чон Тэюль однажды уже выведал у него информацию. Кто знает, что у него сейчас на уме. Надо было как можно естественнее всё обыграть. Сиджин начал лихорадочно шевелить своей единственной силой — умом.

— Просто это... взятка, поэтому… я не взял. Эм, мне вообще нельзя взятки давать.

— Тогда назвать это подарком в честь завершения зачистки?

— Да, так будет лучше.

Сиджин дрожащими пальцами принял даже завядший тюльпан. Хоть и увял, но жёлтый цвет всё ещё был красив.

Когда Сиджин взял тюльпан, на лице Чон Тэюля вновь появилась улыбка. И даже при виде этой красивой улыбки Сиджин всё равно не мог понять, что у него на уме, и чувствовал тревогу. Его глаза, беспокойно шевелящиеся за стёклами очков, были тому подтверждением.

Однако Чон Тэюль просто стоял перед ним, будто чего-то ждал.

— А впечатления?

— Что?

— Впечатления.

Сиджину стало чуть не до слёз от этой изматывающей эмоциональной работы.

«Если я и правда уволюсь, то точно из-за Чон Тэюля».

Подумав даже о причине увольнения, Сиджин машинально заговорил:

— Спасибо. Правда… правда хороший подарок.

— Правда?

— Да, но это...

Постой. Это ведь тот самый шаблон, по которому он только что говорил с Хам Гону. В голове Сиджина вспыхнула тревожная мысль, что надо срочно выбраться из этой ситуации.

— Эм, тогда давайте начнём осмотр?

— …

Чон Тэюль молча смотрел на него сверху вниз. Колеблясь, Сиджин тут же начал делать то, что умел лучше всего. Он проверил физическое состояние Чон Тэюля и начал подготовку к осмотру. На его крепкое предплечье был прикреплён сенсор. Всё это время Чон Тэюль молча наблюдал, как Сиджин суетится рядом.

— Гид Чон Тэюль. Не хотите присесть на диван?

— Странно.

У Сиджина в глазах промелькнуло дурное предчувствие.

И точно. Чон Тэюль внезапно спросил:

— Я что, такой трудный для вас?

— …Что?

— А вот Пак Джэсыну, который на вас наехал, вы спокойно приказы отдавали.

Когда он это видел? Или… когда он это услышал? Сиджин начал задумываться, насколько далеко простирается информационная сеть Чон Тэюля.

— В самом начале со мной тоже так было.

Он был прав. Если подумать, Сиджин всегда отстаивал свою позицию как диагност, независимо от того, насколько силён был сверхспособный.

В этот момент Чон Тэюль попал прямо в точку:

— Если вам правда не интересен Хам Гону, то и бояться меня незачем. Так ведь?

— …

Он был проницателен. Только теперь Сиджин понял, к чему клонит Чон Тэюль.

Глава 20

Сиджин плохо умел скрывать чувства. И когда он сам был не уверен в своих эмоциях, как сейчас, всё это тут же проявлялось в его поведении.

— Вам настолько нравится Хам Гону?

— Н-нет, вовсе не так.

— Правда? Подумайте ещё раз.

Сухой смешок Чон Тэюля и его слова заставили Сиджина замолчать.

Всё, что говорил Чон Тэюль, было правдой. Чувства Сиджина к Хам Гону действительно были симпатией.

Чуть раньше он испытал облегчение, увидев, что Хам Гону вернулся невредимым. Его даже немного взволновало, когда тот сказал, что принёс подарок. Ему казалось милым, что Хам Гону плохо обращается с техникой и делает опечатки. Даже когда он, обманутый товарищем, притащил монстра в подарок — это тоже было по-своему трогательно.

Но это вовсе не означало, что он питал к нему романтические чувства.

Это была естественная симпатия к человеку, что спас ему жизнь. Кроме того, как диагност, Сиджин старался не вмешиваться в отношения эспера и гида.

Приведя мысли в порядок, Сиджин с усилием поднял глаза на Чон Тэюля и сказал:

— Не поймите неправильно. Я не испытываю к эсперу Хам Гону… романтических чувств.

— Тогда что же это?

— Просто… эспер Хам Гону когда-то спас мне жизнь. А теперь он так хорошо вырос, что, когда смотришь на него, чувствуешь гордость. Вот и всё.

— …

Чон Тэюль молча смотрел на Сиджина. Но на этот раз тот не отступал. Напротив, после откровенного признания ему стало хоть немного, но легче на душе.

«А…?»

Однако на лице Чон Тэюля появилась странная, опустошённая усмешка. Затем он отвернулся и прикусил губу. Если это не показалось, то он выглядел расстроенным.

В этот момент вмешался другой голос — это был Хам Гону.

— Отнёс монстра на сжигание… А вы что тут делаете?

На вопрос ответил Чон Тэюль. Но взгляд по-прежнему был прикован только к Сиджину.

— Да так. Подлизывался немного к доктору.

— Подлизывался? Ты?

Хам Гону рассмеялся, как будто услышал что-то совершенно невозможное, и уселся на край дивана. Сиджин едва сдержался, чтобы не взмолиться о пощаде.

Тем временем Чон Тэюль сделал ещё полшага ближе к Сиджину.

Сиджин теперь смотрел на его крепкую шею. Когда он поднял голову, перед ним оказались острые линии подбородка и красивое лицо Чон Тэюля. Светло-карие глаза, глядевшие на него сверху вниз, были пронизывающими.

— А я вот… хочу, чтобы наш доктор…

— Да, хм… да…

Чон Тэюль мягко, даже ласково, заговорил. Он бережно поправил ворот белого халата Сиджина. Отточенным движением выровнял криво висевшую ID-карту.

— Хочу, чтобы вы продолжали отдавать мне приказы. И делали это уверенно.

— …

Несмотря на вежливый тон, Сиджин был скован. Неужели Чон Тэюль притворяется добрым только потому, что Хам Гону рядом? Если так, то он и правда лис. Да и вообще, суть сказанного была ясна: оставь свои чувства к Хам Гону и будь честен сам с собой.

И наконец, чёрная перчатка опустилась на его плечо. Рука была такая большая, что накрыла его плечо тепло и основательно. Сиджину от этого стало только страшнее.

— Доктор. Значит, мы теперь сможем поладить, да?

Разве это не типичная угроза злодея? И когда это мы вообще ладили? У Сиджина возникло миллион возражений, но в итоге он лишь тихо кивнул.

— Чего это вы так хорошо друг с другом ладите? Прям завидно.

Хам Гону весело усмехнулся. Сиджин и Чон Тэюль одновременно обернулись к нему.

— …Что?

Хам Гону, только что смеявшийся, заметно приуныл, словно понял, что сморозил глупость. Ситуацию спас Сиджин.

— Ладно, всё понятно… Гид Чон Тэюль, садитесь уже.

По команде Сиджина Чон Тэюль послушно сел на место.

Сиджин, пододвинув к нему кресло на колёсиках, надел сенсор на его мускулистую руку. Перед началом измерения он всё же не удержался от вопроса, который давно вертелся на языке.

— Но зачем вы вдруг взятку дали?

— А что тут непонятного?

Чон Тэюль с широкой улыбкой, словно его что-то безмерно радовало, сам включил рядом стоящее оборудование. Сиджин впервые видел вблизи ту самую знаменитую «улыбку акулы». И правда, чертовски хорош.

— Хочу, чтобы на меня тоже смотрели по-доброму.

— …

Слова, казалось бы, были милыми, но Сиджин всё равно чувствовал себя так, будто его только что припугнули. Пока он ошеломлённо сидел, Чон Тэюль сам нажал кнопку начала измерения. Сиджин с выражением полного опустошения на лице проговорил, будто автоответчик.

— Начинаю диагностику… Говорить пока нельзя.

Пожалуйста. Чон Тэюль. Заткнись. Сиджин молча молился, одновременно приступая к осмотру Хам Гону.

К счастью, так как Чон Тэюль сегодня не использовал способности и всё время провёл в центре, у него было -65%, что считалось ещё допустимым. У Хам Гону результат составил +59% — на грани, но в пределах нормы.

«В целом, показатели неплохие…»

Учитывая, что они весь день были на задании, результат был вполне удовлетворительный. Уставшим был разве что сам Сиджин.

— Пока что у вас обоих всё в норме. Но нужно следить за состоянием, так что по возможности не используйте силы и приходите завтра вечером. А сегодня — тридцать минут поддержки и отдыхайте.

Сиджин назначил повторный визит на завтра. А-класс — это всегда быстрое усиление колебаний, поэтому пренебрегать базовым контролем было нельзя. Тем более у Хам Гону не было накопленных данных, так что частая проверка шла ему только на пользу.

— Тогда идите. Сегодня хорошо поработали.

— Хорошо.

Снова опустившись за стол, Сиджин с потухшим лицом стал перебирать карты. Остался ещё один сверхспособный, которого нужно было дождаться.

И тут он заметил двоих, уютно устроившихся на диване.

— …Почему не уходите?

— Всё равно спать не смогу.

Ответил Хам Гону. Они с Чон Тэюлем держали огромный кристалл поддержки — один за верхнюю часть, другой за нижнюю. Видимо, проводили поддержку. Для Сиджина это была привычная сцена, так что он просто уточнил:

— Почему?

— Доктор под особой защитой. Пока вы не вернётесь в общежитие, двое из команды Альфа обязаны бодрствовать.

Такой степени охраны он не ожидал. К тому же для Сиджина оказалось немного неожиданным, что Хам Гону добросовестно выполняет задание.

— Поторопитесь. Надо вас проводить.

Тут же поторопил Чон Тэюль. Сиджин, конечно, не горел желанием получать охрану от человека, который только что его, по сути, шантажировал, но покорно завершил оставшуюся часть обследования и поднялся.

К счастью, в тот день Чон Тэюль больше не пугал его.

Если не считать того, что на обратном пути он стоял стеной между Сиджином и Хам Гону. Из-за этого Сиджин так и не смог нормально с ним поговорить.

Напоследок Чон Тэюль лично сопроводил Сиджина до общежития и даже заботливо передал увядший тюльпан. Как напоминание о его угрозе.

Оказавшись в своей комнате, Сиджин, держа тюльпан в руке, тупо уставился на закрытую дверь.

«Акула, гадкий ублюдок».

***

Прошла неделя с тех пор, как он прибыл в Центр.

Сиджин понемногу привыкал к работе. Вернее, было столько дел, что привыкнуть пришлось.

И вот он, наконец, связался по видеосвязи со старым другом — Квон Дживоном. Тот работал вместе с ним в исследовательском центре для подростков со сверхспособностями и тоже был диагностом.

[Телепат, говоришь... Я поищу материалы. Это редкая способность, так что может занять немного времени.]

— Угу, спасибо.

[Ты вообще смотрел ту таблицу, что я тебе отправлял в прошлый раз?]

— А, да. Я отправил её по почте.

Квон Дживон интересовался редкими способностями, так что у него было удобно запрашивать информацию и советы. Сиджин, в свою очередь, дотошно изучал даже самые мелкие отклонения, и у них сложились взаимовыгодные отношения.

— Дживон-а, я хочу тебя кое о чём спросить. Энергия может скапливаться в сердце гида всего за один день?

[Если только он не выложился по полной на задании.]

— Нет. Он просто отдыхал в центре, но показатели всё равно ухудшились.

[Что? Странно. Что с этими ребятами у вас происходит? Говоришь, отдыхал, а стало хуже…]

По ту сторону экрана у Квон Дживона на лбу собрались морщины, будто он начал задумчиво анализировать ситуацию. Это лишь подчёркивало его сонный взгляд и вялое выражение лица.

[А~, не знаю. Гиды же чувствительные к эмоциям. Кто знает, может, у него стресс, что заданий нет.]

— Дживон. Вот из-за таких слов сверхспособные нас и не любят…

На слова Сиджина Квон Дживон громко рассмеялся. Потом, сделав глоток кофе, спросил:

[Ладно, я и это поищу.]

— Спасибо.

[Да ладно. Ну, как тебе живётся в ссылке?]

— Кто сказал, что это ссылка?

Сиджин усмехнулся с недоумением, но не стал отрицать.

Работа в исследовательском центре для подростков со сверхспособностями обычно открывала путь к хорошим должностям. Центр был тяжёлым местом, но давал отличную возможность набрать результат. Доказательством тому служил Квон Дживон, который сейчас работал в Центральном центре Сеула и курировал эспера S-класса.

[Ты, по-моему, уже похудел.]

— Да, загруженность была… А ты?

[Я вот благодаря тебе прекрасно живу и питаюсь в безопасном Сеуле.]

— Ладно… хоть бы тебе было спокойно.

Сиджин сказал это от всей души. Всё же после долгого перерыва было приятно пообщаться с другом, и на душе стало легче.

В Центре, где работал Квон Дживон, почти не сталкивались с монстрами. В первую очередь потому, что Центр F12 был надёжным щитом, не дававшим морским тварям пробраться в Сеул. В городе больше проблем создавали люди, а не монстры.

[Доктор Пэк. А ты слышал, что у нас тут тоже монстр появился?]

— В Сеуле? Как такое возможно?

[Ты не слышал? История с огненной кошкой в Центральном центре.]

— Это ещё что такое?

[Кошка родила котят прямо на территории центра, и у неё внезапно пробудилась способность. Начала извергать пламя, устроила переполох. Наши сверхспособные еле поймали её.]

Глава 21

— И кто же это назвал монстром?

Сиджин рассмеялся с недоумением. В эпоху, когда сверхспособности могли проявиться как у людей, так и у животных, подобные случаи случались время от времени. Но даже если у маленького зверька просыпалась способность, он всё равно оставался милым. Хотя с огнём, конечно, опасно.

А вот Центр F12 сражался с морскими монстрами. С тварями, размером превышающими стандартные корабли. Поэтому и уровень сложности заданий в F12 с самого начала был другим.

Квон Дживон, долго смеявшийся, вдруг спросил:

[Эй. Там у тебя эти дети тоже жутко непослушные, да?]

Он имел в виду обладателей сверхспособностей. Оба раньше работали в исследовательском центре для подростков со сверхспособностями, и привычка называть сверхспособных «детьми» осталась.

Немного помедлив, Сиджин дрогнувшим голосом сказал:

— Дживон-а.

[А?]

— Если честно… мне страшно.

[Что? Почему? Кто-то притесняет?]

— Тут один гид есть…

Сиджин замолчал и огляделся по сторонам. К счастью, в диагностическом кабинете было тихо.

— Когда я только пришёл, он под видом другого человека обманул меня. А потом провёл поддержку и взял под контроль моё сознание…

[Жуть какая… Ты что, с табличкой «шпион» на лбу туда пришёл?]

— Было бы проще, если бы так. Тогда бы хоть объяснимо было…

Тут же Сиджин показал увядший тюльпан, лежавший в углу стола.

— Этот тюльпан раньше был живым, но как только я стал обращаться с ним неравноценно, он высушил его прямо у меня на глазах.

[Это уже угроза…]

— А сегодня я его увидел в коридоре и… спрятался. А он стоял прямо у двери и ждал, пока я выйду.

[Следит за тобой…]

Сиджин начал жаловаться на произошедшее в обед. Увидев в конце коридора Чон Тэюля, он забежал в комнату отдыха. Но Тэюль ждал его прямо у двери, и Сиджин едва не потерял сознание от страха. А потом, будто как ни в чём не бывало, сказал, что не умеет готовить. Сиджин до сих пор не понимал, как на это реагировать, и голова у него чуть не взорвалась.

[Что вообще с ним такое? У него что, травма от экспериментов?]

— Не совсем… Он просто думает, что я влюбился в его эспера, и теперь ревнует.

[Что за бред… Почему я слышу то же самое, что и четыре года назад? «Доктор, вы, случайно, не в моего гида влюбились?», «Нет, дети, взрослым мужчинам такие малыши не интересны. Мне по душе мужчины, как буйволы~».]

— Прекрати копировать мой голос.

На упрёк Сиджина Квон Дживон расхохотался. Четыре года назад… это когда они вместе работали в исследовательском центре для подростков со сверхспособностями.

Сиджин вспомнил, что и тогда с ним происходило нечто подобное. Это точно тот самый элитный Центр F12? На сердце у него стало как-то грустно.

В этот момент Квон Дживон, немного поморщившись, сделал глоток кофе и сказал:

[Но всё-таки, что за фигня… Как бы то ни было, брать под контроль сознание — это уже перебор. Смотри не попадайся A-классу под горячую руку. Мы с тобой вообще что можем сделать?]

— Я стараюсь…

[Угх. Всё-таки люди страшнее монстров. Что за ревность… Как ты там вообще держишься?]

Квон Дживон передёрнулся. Сиджин устало усмехнулся и в этот момент принял у другого инспектора переданные документы. Просматривая их, он сказал:

— Помнишь, я рассказывал тебе про эспера, который спас меня десять лет назад?

[Ага.]

— Он здесь.

[Точно! Ты же из-за него и вызвался в ссылку поехать.]

— Это не ссылка…

[Извиняюсь. Больше не буду.]

Квон Дживон быстро извинился. Сиджин не обратил внимания и продолжил:

— Он, правда, за это время сильно изменился.

[Да?]

— Уговорил его пройти обследование, хоть он и ненавидит их. А теперь всё время за мной бегает.

[Ага, тоже попался на голос нашего доктора Пэка.]

— Думаю, не в этом дело… В общем.

Сиджин слабо улыбнулся. Хоть немного, но он смог отплатить своему спасителю, и это радовало.

— Теперь даже когда монстр появляется, он говорит мне не волноваться. Сам о себе говорит, что сильный, и… звучит это так уверенно, что действительно начинаешь верить.

[О-о… Пэк Сиджин.]

Молча слушавший до этого Квон Дживон усмехнулся и с лёгкой насмешкой спросил:

[Слушай, а тот самый гид, который, по твоим словам, тебя ревнует — это гид того самого эспера, что тебя спас?]

— Да, он.

[Ну, тогда понятно, чего он тебя ревнует.]

— Почему?

[Скоро тебе об этом расскажет зеркало твоего сердца.]

— …Чего?

Пока Сиджин недоумевал, в углу экрана всплыло окно. Квон Дживон как раз прислал материалы.

[Я отправил базовую информацию по обладателям телекинеза. И ещё, Пэк Сиджин.]

— А?

[Тот эспер, что тебя спас. Он хотя бы симпатичный?]

— Ну… да. Очень.

[Ну вот. Тогда настало время взглянуть в зеркало сердца.]

— Что?

「Видеозвонок завершён.」

Сиджин только успел переспросить, как звонок оборвался.

Теперь на экране показывалось его лицо с веб-камеры. Увидев себя, Сиджин вздрогнул и замер, уставившись в монитор. Мягкий взгляд и лёгкая довольная улыбка, он всё это увидел в отражении.

«Неудивительно, что Чон Тэюлю это не нравится…»

Возможно, чтобы разобраться в своих чувствах, вовсе не нужны никакие шпионские методы.

Вздохнув, Сиджин подумал, что всё это серьёзно, и проверил расписание на сегодня. Ему предстояло иметь дело сразу с двумя эсперами A-класса: Ю Сынхва и Хам Гону.

Может, хоть сегодня повезёт без Чон Тэюля. Сиджин молча помолился, чтобы день прошёл спокойно.

***

— Вы, случайно, не пропустили поддержку более чем на две недели?

— Да.

— Были какие-то обстоятельства, из-за которых вы не могли встретиться с гидом с которым у вас метка?

— Не хочу отвечать.

— …

Сиджин, глядя на карту, на миг замолчал.

Перед Сиджином сидела эспер Ю Сынхва. Её тоже он должен был курировать как A-класса.

Эспер Ю Сынхва была капитаном команды Оскар, занимающейся в основном разведкой и операциями.

К тому же Ю Сынхва была первым человеком в Центре F12, кого Сиджин увидел в аккуратно подобранной, форменной одежде. Правда, её лицо под чёрным хвостом, словно маска, и холодные глаза казались пронзающими насквозь.

К тому же Ю Сынхва не была настроена на сотрудничество. Хотя Сиджин проводил с ней консультацию как с эспером, наоборот, казалось, будто это его самого анализируют.

— Эспер Ю Сынхва. Чем честнее вы будете со мной, тем полезнее это будет для диагностики.

— Не думаю, что вы можете мне помочь, доктор.

— …

Так всё и шло. Сиджин почувствовал нахлынувшую усталость, и атмосфера заметно потускнела. Но он не терял спокойствия.

На самом деле ему было куда легче иметь дело с «капризной косаткой», которая просто не хотела обследоваться, или с «ревнивой акулой», чем с такими собеседниками, что просчитывали каждый шаг. А уж если этот собеседник ещё и капитан разведывательной группы, тем более.

— Почему вы вообще пришли работать в Центр F12, доктор?

На вопрос Сиджин неловко усмехнулся. Интересно, что именно она пытается из него вытянуть.

— Эспер Ю Сынхва. Сейчас не время моей консультации.

— Просто любопытно, почему директор выбрал именно вас.

— Наверное, потому что здесь нужен был диагност.

— Для этого вы слишком… добрый. Нет, слишком молодой.

«Это Чон Тэюль подговорил, что ли…»

Сиджин чуть не сказал это вслух, но с лёгким вздохом решил проигнорировать. Ю Сынхва, раз уж дошла до такого тона, наверняка сама понимала, что с неё достаточно.

— Хватит обо мне. Итак… у вас были какие-то сложности с гидом с которым у вас метка в последнее время?

— Да. Сейчас мы временно живём раздельно.

— Есть какая-то конкретная причина?

— Мой гид подал на развод.

— Вот как…

Значит, супружеский конфликт.

Дальше Сиджин не имел права лезть. Он отвечал только за эспера Ю Сынхва. В отличие от затруднённого Сиджина, сама Ю Сынхва выглядела совершенно спокойной.

— Даже если вы сейчас живёте раздельно, я бы всё же рекомендовал встречаться хотя бы раз в две недели для поддержки. При наличии метки одного присутствия уже достаточно для стабилизации волн. Если потребуется, я могу записать вас на семейную консультацию.

Сиджин сознательно не стал комментировать развод. В отличие от него, метка оставляла след в сердце навсегда. На сегодняшний день не существовало безопасного способа снять метку.

— Приму к сведению.

Это значило, что семейную консультацию она проходить не собирается. Сиджину стало немного тяжело на душе, но он не показал виду. В конце концов, обладатели метки могли вполне обходиться без поддержки пару месяцев. Да и в ситуации, когда человеку нужно время, не стоило торопить события.

— Понял вас. Тогда…

Глава 22

Звяк!

Снаружи что-то громко разбилось.

Ю Сынхва даже не повела бровью. Сиджин тоже собирался продолжить, полностью доверяя другим инспекторам.

Но тут прозвучал сигнал срочной связи. Сиджин вежливо извинился и ответил. Это был младший инспектор.

— Пэк Сиджин на связи.

[Доктор Пэк, эспер Хам Гону сейчас в возбуждённом состоянии.]

— Вы следовали моей инструкции?

Он имел в виду подготовку к обследованию. Сиджин специально поручил её другому инспектору, чтобы Хам Гону привыкал к другим специалистам, а не проходил диагностику только у Сиджина. Это было ради самого Хам Гону.

[Нет, мы только собирались начать подготовку…]

— Тогда объясните ему всё спокойно, по шагам…

[Извините, что перебиваю, но эспер Хам Гону отказывается даже готовиться, если это не вы, доктор Пэк.]

— …

Сиджин потерял дар речи.

Как он мог забыть. Упрямство этой косатки действительно сопоставимо с настоящей.

— …Понял. Сейчас подойду.

Он завершил звонок. Нужно было поторопиться, пока ситуация не вышла из-под контроля.

Сиджин повернулся к сидящей перед ним Ю Сынхва:

— Простите, но консультация…

— Да, на этом всё.

Как и ожидалось от капитана разведывательного подразделения. Ю Сынхва быстро оценила ситуацию.

Сиджин тоже больше не стал терять время и поднялся со своего места. Оба быстро собрали бумаги и вместе направились к выходу. При росте 177 см Сиджин вовсе не казался низким, но в чёрной форменной одежде Ю Сынхва выглядела не меньше его.

За то короткое время они обменялись репликами, будто мячами в спидболе.

— Если зацепит косатка, уже не выберетесь.

— Что вы имеете в виду?

— Вы и сами знаете его минусы.

— Нет… не могу сказать, что знаю.

— Импульсивный. Упертый. Безумный оптимист. ПТСР. Алчный, всегда добивается своего.

— …Смотря с какой стороны посмотреть.

Остановившись перед дверью, Ю Сынхва впервые посмотрела на него прямо.

— Синдром хорошего мальчика.

Рука Сиджина, тянувшаяся к дверной ручке, замерла. Даже взгляд на мгновение дрогнул.

Слегка прочистив горло, Сиджин посмотрел на Ю Сынхва. На его лице появилась немного усталая улыбка.

— Смотреть на других исключительно с позиции анализа, не лучшая привычка.

— Похоже, я угадала. Как бы я себя грубо не вела во время всей консультации, вы так ни разу и не рассердились. Часто такое вижу.

— …

Так значит, она нарочно ставила его в неловкое положение? Сиджина вдруг охватило чувство невыносимой усталости.

Ю Сынхва тут же добавила:

— Сколько бы ты ни заботился о других, если сам развалишься, от этого не будет толку.

От этих слов на лице Сиджина даже притворной улыбки больше не осталось. Вместе с тихим выдохом проступило уставшее выражение. Ю Сынхва молча смотрела на него и сказала:

— Прошу прощения за сказанное. Пойду первой.

Её голос был неприятно спокойным. Ю Сынхва вышла из диагностического кабинета.

— …

Оставшись один, Сиджин молча стоял на месте. Слова, прозвучавшие всего минуту назад, всё ещё звенели в ушах: Сколько бы ты ни заботился о других, если сам развалишься, от этого не будет толку…

Повернув голову, он увидел на стене зеркало. В нём отражалось его лицо в очках.

«Когда я в последний раз заботился о себе?..»

Сиджин задумчиво смотрел на своё усталое лицо, как на чужое. Время от времени ему казалось, что если и дальше так жить, забывая о себе, в конце концов останется лишь пепел. Но других вариантов у него не было, и от этого наваливалось чувство бессилия перед реальностью.

Но думать об этом долго не удалось. Раздался тревожный голос Шин Даён:

— Доктор! Доктор Пэк…!

Опомнившись, Сиджин тут же вышел за дверь.

Там его уже ждал Хам Гону, тяжело дыша.

***

На стекле смотровой была трещина. К счастью, оно было бронированное, так что не разбилось, но всё равно выглядело пугающе с торчащими из него ручкой и стулом.

Сиджин встретился взглядом с Хам Гону сквозь треснутое стекло. Тот тяжело дышал, стоя посреди разгромленного зала. На его обнажённом торсе мощные мышцы подрагивали вместе с прерывистым дыханием. Стиснув зубы, как дикий зверь, Хам Гону даже не осмелился посмотреть на Сиджина.

— Никто не пострадал?

Сначала Сиджин убедился, что с командой всё в порядке. К счастью, похоже, действительно никто не пострадал. Тогда Шин Даён с неловким выражением лица заговорила:

— Доктор, мы правда собирались всё делать медленно, как вы сказали, но…

— Если никто не пострадал, всё в порядке. Об этом поговорим потом.

Сиджин попросил разобраться с беспорядком. Подобные инциденты в диагностических кабинетах были привычным делом. Тем более, если эспер A-класса ограничился только треснувшим окном — это ещё по-божески.

Сиджин осторожно вошёл в смотровую.

Теперь Хам Гону сидел, прислонившись к смотровому столу. Даже когда Сиджин вошёл, он не поднял головы, только зажал лоб рукой.

— Эспер Хам Гону. Вы в порядке?

— …

— Уже немного полегчало?

Сиджин осторожно подошёл к нему. Белый халат мягко развевался при каждом шаге. Он подобрал с пола упавшую карту обследования. В этот момент Хам Гону хрипло, с надрывом спросил:

— …Почему вас не было?

— Прошу прощения. Консультация затянулась.

— Почему остальные инспекторы вдруг притворяются добрыми со мной?

— Я сам их отдельно проинструктировал.

— …

— Сильно испугались, да?

Сиджин, как всегда, ответил с мягкой заботой. Тогда и дыхание Хам Гону стало постепенно выравниваться.

Немного помолчав, Хам Гону отвернулся и тихо пробормотал:

— …Сам не заметил, как телекинез вырвался.

— Понимаю.

— Вдруг начали измерять температуру… Я подумал, что это укол.

— Понимаю, что испугались. Всё в порядке.

Спокойный ответ заставил Хам Гону наконец поднять голову. Он украдкой наблюдал за реакцией Сиджина. За дверью по-прежнему доносился звук уборки битого стекла.

Сиджин проверил, не сломался ли диагностический прибор, затем подошёл ближе. Хам Гону сидел, обессиленный, и смотрел прямо на него словно ребёнок, который ждёт, что его отругают. Он прекрасно понимал, что натворил. Кто-то мог серьёзно пострадать от его телекинеза.

Молча Сиджин снял с его тела повреждённый датчик. Тогда Хам Гону осторожно спросил:

— …Вы не сердитесь?

На эти слова Сиджин перевёл дыхание. Его взгляд оставался спокойным, как обычно, будто ничего и не случилось.

— Я в диагностическом кабинете не злюсь.

— …

— Зато остальные инспекторы сильно испугались. Они не притворялись, просто хотели сегодня наладить с вами контакт, эспер Хам Гону. Если скажете, что это была ошибка, в следующий раз такого не произойдёт. Поэтому, когда выйдете, обязательно извинитесь перед остальными. Хорошо?

— Да…

К счастью, с Хам Гону можно было договориться. На самом деле, он относился к тем, с кем, если всё грамотно объяснить, работать проще всего. Сиджин подумал: вот, наверное, что чувствует человек, приручивший косатку, с которой можно разговаривать.

Он подвёл Хам Гону к диагностической платформе. Затем, когда тот поднялся на круглый подиум, задал вопрос:

— Вы только что использовали способность, верно?

— Да.

— Тогда я просто проведу обследование. У нас нет данных, так что нужно как можно больше информации. Хорошо?

Обычно использовать способность было нельзя в течение двенадцати часов до диагностики, но в этот раз деваться было некуда. Впрочем, и сказать, что Хам Гону применил свою силу в полной мере, было бы преувеличением. Сиджин спокойно приступил к подготовке.

— Это же может быть опасно.

Пробормотал Хам Гону. Сиджин с грустью посмотрел на него. Для сверхспособного признание собственной опасности было мучительным. Это легко могло привести к самоненависти.

Сиджин встал прямо перед ним и, улыбнувшись, сказал:

— Вы не опасны. Вы же мне верите?

Уверенные слова заставили Хам Гону долго смотреть на Сиджина. Потом он кивнул. Но, похоже, всё ещё тревожился, его взгляд снова упал куда-то вниз.

Вскоре Сиджин начал крепить на его тело датчики и сложные сенсорные полоски. Несмотря на мягкие прикосновения, Хам Гону, будто сдерживая свою силу, крепко сжимал серебряную перекладину. Сиджину стало жаль этого подавленного, настороженного Хам Гону.

Глядя на неуверенного эспера, Сиджин заговорил:

— Эспер Хам Гону.

— …Да.

— Все обычно зацикливаются на ПТСР, но ведь есть и следующая стадия — ПТГ.

Хам Гону спокойно слушал.

Сиджин приклеил сенсор на его спину и продолжил:

— ПТГ — это посттравматический рост.

— …

— А сегодня вы же пришли сюда, потому что сами пообещали себе это. И собираетесь извиниться за свою ошибку.

— А если не извинюсь?

— Придётся. Ради самого себя.

На эти слова Хам Гону посмотрел на Сиджина с непониманием. Но тот не обратил внимания и продолжил:

— Я думаю, что вы уже проходите стадию посттравматического роста.

Сиджин говорил с той же мягкой последовательностью, будто вспоминая самого себя в прошлом. Тогда рядом никого не было, а у Хам Гону хотя бы был он.

Глава 23

— Уже и за одну неделю вы сильно изменились. Поэтому мне хочется, чтобы вы понемногу двигались дальше.

— …

— Пожалуй, сегодня я и правда поспешил. Но в следующий раз подготовку может провести другой инспектор. Тогда просто подумайте, что это часть процесса, и постарайтесь перетерпеть. Хорошо?

— …

Хам Гону, не отвечая, покачал головой, будто не хотел даже этого.

Сиджин, стараясь убедить его, встал перед ним и поймал взгляд. Тогда Хам Гону тоже упрямо посмотрел на него, даже нахмурился. В итоге Сиджин собирался предложить запасной вариант.

— Тогда хотя бы поприветствовать других инспекторов…

— У меня же теперь есть доктор, зачем ещё кто-то?

— Но всё же…

Сиджин, собиравшийся утешить, вдруг застыл.

Хам Гону уткнулся лбом ему в плечо.

— Если вы сделаете это за меня, будет достаточно.

— Я…

— Вы ведь обещали. Что будете меня стабильно сопровождать.

— …Конечно.

— Я что, для вас менее важен, чем Ю Сынхва?

Сиджин зажмурился, подавляя дрожь в глазах. С каждым словом дыхание Хам Гону ощущалось всё острее. Его мощное тело, прислонившееся к нему, излучало жар. От учащённого сердцебиения Сиджин не мог выдавить из себя нужных слов. Рациональное замечание, что сравнивать их неуместно, так и осталось внутри.

Колеблясь, он лишь провёл ладонью по его сильной спине. Тогда Хам Гону ещё сильнее прижался лбом. Ощутив эту настойчивую потребность, Сиджин заговорил не разумом, а сердцем.

— …Вы важны. Именно потому, что вы мне важны, я так и поступаю.

Глядя на прижавшегося к нему Хам Гону, Сиджин почувствовал вину. Всё, что случилось сегодня, было его ошибкой. Он подумал, что, раз Хам Гону стал к нему мягче, его можно будет аккуратно восстановить. Но у того всё ещё оставалась настороженность. Наверное, потому, что слишком долго он оставался без должного лечения. Всё было иначе, чем с подростками, чьё восстановление шло быстрее.

Как можно ожидать, что глубокую травму исцелит одно тёплое отношение? Сиджин и сам собирался наблюдать за ним долго и не торопиться.

«Пойдём медленно».

Сиджин собрался с мыслями. Затем он мягко положил руки на плечи Хам Гону и чуть отстранился. Под чёрными прядями волос показалось его хмурое лицо.

— В следующий раз я обязательно буду с самого начала. Но и вы, взамен, хотя бы поздоровайтесь с другими инспекторами. Хорошо?

— Да.

— И обязательно сегодня извинитесь.

— Понял.

На эти слова Сиджин тепло улыбнулся. Тогда и Хам Гону слегка, но тоже улыбнулся. Это было доказательством, что напряжение немного спало.

Сиджин с облегчением продолжил разговор, как обычно.

— Воздержание соблюдаете?

— Из-за него я буквально умираю…

— Осталось совсем немного. Потерпите чуть-чуть.

— Вы тоже не забудьте, что обещали выпить со мной.

Сиджин кивнул с улыбкой. Затем он принялся за подготовку обследования. К счастью, снаружи тоже уже почти всё прибрали.

— Тогда начнём обследование. Правила помните?

Хам Гону кивнул.

Затем, внезапно усмехнувшись, Хам Гону бросил взгляд на лежащий в стороне планшет. Сиджин с лёгкой, обречённой ноткой взял его в руки.

— Ладно, почитаю книгу.

Он мельком проверил заголовок и тут же поспешно отвернулся от экрана. К многофункциональной работе он уже привык.

Хотя, как всегда, бывают исключения.

— Название: «Ослепительный роман с учителем». …Я же говорил, что измены нельзя.

— Кх-х…!

— Не смейтесь. Я правда не буду читать это.

На твёрдую позицию Сиджина Хам Гону тут же замотал головой. Уловив этот жест, Сиджин начал наобум пролистывать список, подыгрывая.

— Почему? Есть ещё что-то? …Правда? Ладно, подождите, сейчас посмотрю. Так, посмотрим…

Проверив прогресс обследования, он снова взялся за планшет.

И сразу пожалел об этом.

— «Пожалуйста, не надо, учитель», «Тайная жизнь учителя», …«Влажные тайны того самого учителя»… Гону-я, у тебя вообще что-то личное с учителями?

Сиджин опустил планшет и спросил это с полной серьёзностью. Но Хам Гону уже корчился, пытаясь сдержать смех.

Глядя на него, Сиджин понял — этой косатке теперь больше нравилось не читать эротику, а дразнить его.

В тот день Сиджин всё-таки почитал ему. Правда, выбирал только самые невинные, романтичные отрывки. Даже так Хам Гону неожиданно послушно слушал его голос. А взгляд, которым он смотрел на Сиджина, тоже стал немного другим.

***

«Почему мне такая работа досталась…»

На следующий день перед Сиджином сидели Хам Гону и Чон Тэюль.

Он вызвал двух A-классов в диагностический кабинет специально. Сам он об этом не просил. Указание пришло сверху.

— Вы ведь особенные друг для друга, верно?

Он начал максимально спокойно.

— В каком-то смысле, да.

— Ну, нечасто встретишь людей, которые доверяют друг другу жизнь.

Ответил Чон Тэюль, и Хам Гону кивнул без возражений.

Сиджин знал об этом и сам, потому утвердительно кивнул. Но главный вопрос был впереди, и задавать его самому было довольно неловко.

Теперь Сиджину нужно было спросить этих двух сверхспособных о намерении поставить метку.

Оба подходили к повышению до S-класса, и в последнее время их волны постоянно усиливались. К тому же их совместимость составляла 70% — вполне удовлетворительно. Так что государство хотело только одного: как можно скорее провести метку, чтобы снизить вероятность потери контроля и ускорить срок повышения до S-класса. Наверняка Хам Гону и Чон Тэюль уже слышали подобные предложения.

Сиджину было не по себе, но он не мог пропустить этот шаг.

— Ясно… Спасибо за откровенность. А теперь, раз вы — эспер и гид, стоящие на пороге S-класса, я задам несколько вопросов.

Перед ним сидели Чон Тэюль, развалившись небрежно, и Хам Гону, спокойно и основательно. Оба смотрели на него. Сиджин изо всех сил пытался выглядеть спокойно.

— Это всего лишь формальность, так что не воспринимайте слишком остро.

— Уже чувствуется, что будет остро.

Сиджин с трудом удержался от желания зашить Тэюлю рот. Он опустил взгляд на карту и продолжил:

— Есть ли у вас намерение поставить метку друг с другом?

— …

— …

Наступила пугающе незнакомая тишина. Сиджин поднял взгляд.

И встретился глазами с двумя мужчинами. Чон Тэюль смотрел на него дерзко, не шевелясь, а Хам Гону молча, непривычно тяжёлым взглядом. Через секунду они переглянулись и еле заметным кивком обменялись каким-то молчаливым сигналом.

Собравшись, Сиджин вновь заговорил спокойно:

— Понимаю, вопрос деликатный. Но это действительно лишь формальность…

— Конечно, есть.

— …Простите?

От неожиданного ответа Чон Тэюля голос Сиджина сорвался. Он был настолько ошеломлён, что даже не почувствовал неловкости, только метался взглядом между двумя.

— Эй… ну как ты мог так сразу сказать?

Вдобавок Хам Гону, почесав затылок, пробормотал это с видом лёгкой неловкости.

Пока Сиджин пребывал в ступоре, начался настоящий мини-спектакль. Двое сидели, положив руки на один подлокотник, и перекидывались репликами:

— Ну и что? Хам, уже пора сказать вслух.

— Стыдно же…

— Иди сюда.

Чон Тэюль обнял Хам Гону за плечи, и тот спокойно прижался к нему.

Чон Тэюль теперь смотрел на Сиджина с самодовольной улыбкой. Это был прямой вызов. А у Сиджина начали подрагивать ресницы, несмотря на внешнее спокойствие.

Он с трудом держал взгляд на этой парочке, нежно прижавшейся друг к другу.

— Т-тогда… метка… уже в процессе? Или… как?

Сиджин, сам того не замечая, начал заикаться. Сделав вид, что першит в горле, он потянулся к термокружке и сделал глоток кофе. Но горечь американо даже не почувствовалась.

— Чем быстрее мы сделаем метку, тем легче будет доктору, верно? Волны быстрее стабилизируются.

Чон Тэюль с насмешливой улыбкой вежливо произнёс. Это напоминало атаку. А Хам Гону, беззастенчиво прижавшись к его плечу, с улыбкой просто наблюдал за Сиджином.

Вчера ещё он опирался на его плечо. Сиджин чувствовал себя так, словно его предал щенок, которого он вырастил.

«Нельзя поддаваться».

Он распахнул глаза, чтобы собраться с мыслями, и привычно начал крутить в пальцах ручку. Пытаясь забыть о себе, Сиджин заговорил как диагност:

— Если вы действительно этого хотите… Чем раньше — тем лучше, гораздо лучше. А когда вы… примерно планируете…

— Хоть завтра.

— Нет, Чон Тэюль. Сегодня ночью.

— Ну… тоже вариант…

Акула и косатка встретились взглядами, полными огня. Щёлк. В тот же миг ручка, крутившаяся в пальцах Сиджина, вылетела из рук, словно вместе с остатками его рассудка.

— Вот, доктор.

Чон Тэюль с безупречными манерами поднял ручку и подал ему с улыбкой. Побледневший Сиджин дрожащими пальцами взял её.

— С-спасибо.

— Не за что. Вам же только лучше, когда такие проблемные А-классы, как мы, сделаем метку. Почему же вы побелели?

Глава 24

— Да, кх... я…

Это был случайный хрип, вызванный тем, что он вдохнул не в то горло. Сиджин неловко откашлялся, пытаясь скрыть замешательство. Тогда Хам Гону с обеспокоенным лицом протянул ему бутылку воды. Сиджин с трудом принял её и выдавил:

— Конечно, это… это замечательно. Поздравляю вас обоих. Тогда… следующий пункт в консультации по метке…

— Время. Способ. Совместимость. План проживания. Брак.

Это был Чон Тэюль.

— Рекомендуемое количество секса.

А это Хам Гону.

Сиджину хотелось закричать: «Можно, пожалуйста, немного воздуха?!»

Он беззвучно выдохнул, стараясь выбросить из головы всё личное. Сиджин сконцентрировался на карте и, избегая взглядов, спросил:

— Итак… Способ метки уже обсуждали? Желательно провести как минимум пару недель рядом. Вы хотите жить вместе в общежитии? Или снять жильё и ездить оттуда?

— А зачем. Сразу можно спать на одной кровати.

Беспечно ответил Хам Гону. Сиджин нарочно не поднимал на него глаз, лишь отметил в карте со стершимся кончиком дрожащей ручки: «Общежитие».

Но даже так он не мог не слышать их диалог.

— Хам, кровать ведь будет тесная.

— Тем лучше.

— Точно. Умница наш тупоголовый.

— Ч-чертова ты сволочь, как всегда…

Сиджин с трудом поднял голову. И увидел, как те двое смотрят друг на друга с пылающими глазами, что-то шепча. Он попытался немного вмешаться. Хотя, честно говоря, сил сопротивляться у него уже не осталось.

— В кабинете, хм… не ругайтесь, пожалуйста.

— Да.

— Прощу прощения.

— Значит… вы хотите метку как супруги? Не контрактную, не за что-то в обмен… а равноправную?

— Это и так понятно. Но вы всё равно спрашиваете, доктор?

Чон Тэюль продолжал язвить. Сиджин, который до этого плотно зажмурился, теперь невольно подёрнул бровями. Он был уверен, что Чон Тэюль прекрасно понимает его состояние, но всё равно продолжает выводить его из себя.

С трудом подняв голову, Сиджин нарочно распахнул глаза пошире. Он пытался выглядеть как можно спокойнее. В этот момент Хам Гону, опустив голову, дрожащей рукой вцепился в бедро Чон Тэюля, словно сдерживал смех. А сам Чон Тэюль вдруг поднял взгляд к потолку и прикусил губу.

Пока Сиджин вбивал себе в голову спокойствие, он машинально задал вопрос:

— Есть ли причина, по которой вы решили заключить метку?

— Потому что нашему Чон Тэ, похоже, жить осталось недолго.

— Что?

— Но у него много земли в собственности. Это ужасно привлекательно.

От таких нежных слов Хам Гону Сиджин замер, переводя взгляд с одного на другого, с лицом, полным замешательства.

Чон Тэюль тоже заговорил, но губы его растягивались в улыбке.

— Хоть Хам и выглядит тупым, на самом деле он из богатой семьи. И страховку на жизнь оформил хорошую. В общем, идеальный кандидат для метки.

— Что? У меня есть страховка?

— Ага.

— Когда это я оформил?

— Я оформил.

— ??…

Хам Гону погрузился в растерянность. Теперь единственным, кто сохранял на лице улыбку, был Чон Тэюль.

Между тем у Сиджина, наблюдавшего за ними, подозрительно задергался лоб.

— …Постойте. Вы сейчас…

— Всё. Попались. Хватит.

Чон Тэюль моментально пресёк продолжение, аккуратно оттолкнув руку Хам Гону.

Тот тут же показал Сиджину тыльную сторону отброшенной руки. От былой теплоты на лице не осталось и следа.

— Видели? Эта мерзкая акула, только что развёлся со мной.

— Не делай из меня разведёнку.

Оба посмотрели друг на друга с таким холодом, какого ещё не бывало. Чон Тэюль скривился от отвращения и бросил:

— Но благодаря доктору я прожил с этой косаткой в браке целых две минуты пятьдесят секунд.

Чон Тэюль отряхнул руку, которой касался Хам Гону, словно стряхивая пыль.

— Как будто на десять лет вперёд от всех несчастий избавился.

Хам Гону стиснул зубы и процедил.

— Сейчас… сейчас вы… что вы вообще устроили?

А больше всех обессилел Сиджин. Он до сих пор смотрел на них растерянными глазами, полными смятения, переводя взгляд с одного на другого.

Тут Хам Гону, с трудом сдерживая смех, сказал:

— За десять лет нам предлагали провести метку раз пятьсот. Это уже ритуал.

— Так нас хотя бы перестают уговаривать.

— Вы… вы двое… просто…

От услышанного Сиджин снял очки и потер уставшие веки. Он действительно поверил, хоть и ненадолго. Только теперь до него резко дошло, что происходит.

Его провели.

Сиджин глубоко вдохнул и зажмурился. Кажется, по шее вверх поднимался поток горячей злости. Он резко распахнул глаза и строго произнёс:

— Я, правда… правда терпеть не могу такие шуточки в диагностическом кабинете.

— Да.

— Прошу прощения.

По очереди ответили Чон Тэюль и Хам Гону. Сиджин вытер холодный пот со лба и попытался сохранять строгость. Хотя, если честно, голос у него дрожал от шока и злости, и звучал он неубедительно.

— Если вы ещё раз такое выкинете, я серьёзно вас отругаю. Поняли?

— Ага.

— Да.

— В следующий раз я и правда, по-настоящему, серьёзно отругаю вас.

Но, как бы то ни было, на его строгое заявление оба покорно опустили головы. Хотя надёжные плечи чуть заметно дрожали, Сиджин решил, что это от раскаяния. Хоть бы так.

Теперь он сжал ручку, как розгу, и продолжил отчитывать:

— Акула, то есть… гид Чон Тэюль, почему вы до сих пор не признали, что были неправы?

— Да. Простите.

Ответ прозвучал, будто тот в поклоне головой в пол извинялся. Сиджин только тогда немного успокоился, вернул очки на место и взялся за карту.

— Так или иначе… вы вдвоём с меткой-то что решили? Как будете?

— Не будем.

— Не будем~

К счастью, хотя бы теперь они делали вид, что слушаются. Сиджин подумал: неужели один вопрос может так вымотать?

— Почему нет? Причина есть?

— Метку хочу заключить с умным партнёром.

— Я вообще-то изначально против метки.

По очереди, Чон Тэюль и Хам Гону ответили голосами, полными собранности. Пэк Сиджин отметил в графе дрожащей от усталости рукой. На самом деле он уже вымотался. Не ожидал, что израсходует всю дневную энергию всего за десять минут.

— Тогда следующий пункт, частота и периодичность вашей поддержки… Ха-а. Всё. В другой раз.

— Ура.

Хам Гону слишком радостно отреагировал и тут же нарвался на недовольный взгляд Сиджина. Рядом Чон Тэюль легонько ударил Хам Гону по руке. К счастью, хоть косатка и была не особо чуткой, но всё же знала, когда следует склонить голову.

— Всё… На сегодня идите.

— Доктор.

— Что?

— Вы сердитесь?

На строго заданный вопрос Чон Тэюля Сиджин не ответил. Это и было ответом. На самом деле Сиджин чувствовал не столько злость, сколько усталость и отчаяние.

Тогда эти двое переглянулись и, легонько толкнув друг друга плечами, тихо поклонились и скрылись из вида. У Сиджина больше не было сил ни с кем разговаривать. К счастью, и инспекторы, заметив его состояние, решили его не трогать.

Оставшись один в диагностическом кабинете, Сиджин погрузился в мысли.

— …

Вот значит как. Ни один из них не хочет заключать метку. Оба относятся к этому отрицательно.

Но почему тогда стало легче на душе? Так же ведь не должно быть.

Профессиональная этика у него, видимо, ниже некуда. Но он был так вымотан, что просто откинулся в кресле с уставшим лицом.

— Доктор Пэк, капитан Акула угощает нас кофе!

— Да… Поставьте вон туда.

Через Шин Даён Чон Тэюль прислал сладкий кофе, но Сиджин, машинально втянув напиток через трубочку, продолжил размышлять.

«Да делайте вы, что хотите… хоть метку делайте, хоть нет…»

Если подумать, их метод обращения с ситуацией был, в плохом смысле, поразительно эффективным. По крайней мере сегодня, Сиджин не хотел знать, чем там занимаются косатка и акула.

А вечером того же дня Сиджин обнаружил у себя два новых седых волоска.

И назвал он их: Чон Тэюль и Хам Гону.

Глава 25

В центре тоже были выходные. Зато каждый раз в такие дни приходилось выбирать позицию.

Позиции включали дежурство, выход в город и полноценный отдых.

Дежурный персонал оставался в Центре и проводил время по своему усмотрению. Однако при поступлении приказа о выезде нужно было немедленно выдвигаться. Зато за это полагалась хорошая доплата, так что молодые сотрудники предпочитали именно этот вариант.

Выход в город был самым обычным выходным. Можно было поехать домой, отдыхать как угодно. Но выезд за границу был запрещён, а в случае тревоги нужно было сразу вернуться в Центр.

Полноценный отдых означал абсолютную свободу… если только в стране не случится катастрофа.

— Совсем нельзя выйти?

А Сиджин находился под «третей степенью защиты». На данный момент он хотел бы назвать это заключением.

Он как раз попытался выйти в город, сославшись на выходной, но был строго остановлен охраной у главного входа.

— Цель выхода?

— Хочу заехать домой… и навестить бабушку.

— Если настаиваете, вам придётся отправиться в сопровождении охраны.

Будто он собирался сражаться с монстром. Зачем же сопровождение?

Сиджин задумался и осторожно спросил:

— А сколько охранников будет сопровождать?

— При перемещении в другой район в рамках третьей степени защиты — минимум четыре бойца из команды Альфа и три бронированных автомобиля.

— Я не поеду.

При таком сопровождении бабушка точно испугается. Сиджин вздохнул и отказался от своей затеи. Он и сам не понимал, с чего вдруг к нему такая защита.

Напоследок охранник строго напомнил:

— В следующий раз подавайте запрос на выход хотя бы за три дня.

— Понял…

Сиджин с лёгкой грустью развернулся и пошёл обратно. Сам он, может, и мог смириться с этим, но бабушка, наверняка, сильно расстроится.

«Как будто реально заперли…»

И насколько он знал, даже директор Центра не был под такой защитой. А тут с новым диагностом такие меры… Чувство было странное.

***

Не сумев выйти в город, Сиджин поздно вечером направился в кафе на территории центра.

Хотя само кафе уже закрылось, уединённый зал на первом этаже всё ещё был доступен, и автомат с кофе можно было использовать. Поэтому даже поздним вечером в кафе можно было увидеть сотрудников Центра, ведущих тихие разговоры или просто проводящих время.

Сиджин, воспользовавшись выходным, сел в уголке. Он хотел почитать документы по новому эсперу со способностью телекинеза и заодно немного книгу.

Но в голове снова и снова всплывали посторонние мысли.

«Что вообще за отношения между Хам Гону и Чон Тэюлем…»

Они оба негативно относятся к метке, и влюблённой парой не выглядят совсем.

Хотя Сиджин уже не раз видел эсперов и гидов, которые получали удовольствие от сексуальной поддержки безо всяких романтических чувств. На самом деле, в среде эсперов и гидов было распространено мнение, что телесный контакт — это нечто само собой разумеющееся.

К тому же, нередко заключали контрактную метку просто из-за высокого процента совместимости. И каждый раз Сиджин старался с уважением относиться к их выбору.

Но если и Чон Тэюль с Хам Гону такие… насколько он сам сможет это принять?

Хотя, разве он не обязан понимать и поддерживать их? Он ведь просто диагност. Погружённый в размышления, Сиджин вертел ручку в пальцах.

БАМ!

В этот момент кто-то с силой ударил по столу. Сиджин испуганно поднял голову и увидел знакомое лицо.

— А вот вы где.

— Вы тот самый доктор Пэк, да? Точно вы.

Это был гид Пак Джэсын. А следом поздоровался эспер из команды Дельта, Юн Гонён.

— …Да, здравствуйте.

Сиджин вяло кивнул в ответ. Насколько он знал, оба они были в одной команде и довольно близки между собой.

Но зачем они сели прямо напротив него?

— Можно присядем?

— ….

В глазах застывшего Сиджина промелькнуло недоумение. Ему было не по себе. От обоих сильно пахло алкоголем.

«Только не говорите, что они и правда пьяны…»

Пока он с раздражением об этом думал, Пак Джэсын с прищуром змеиных глаз скользнул по нему взглядом. Затем, притворно дружелюбно усмехнувшись, сказал:

— Мне кажется, в прошлый раз я был немного груб. Хотелось бы поговорить с доктором. Не возражаете?

Интонация Пак Джэсына, видимо из-за опьянения, стала тягучей и неприятной. Сиджин, с мрачным видом глянув наружу и понял, что это совсем неподходящее время для разговора.

Ему не нравилось пристальное внимание этих двоих, но он сдержался и ответил:

— …Хорошо. Поговорим. Вы, кажется, с выходного?

— А тебе-то что?

«Ты же сам разговор начал».

Между бровями Сиджина проскочила едва заметная морщинка. Тем временем Пак Джэсын расхохотался и добавил:

— А, подумал, ты опять в карту что-то записать хочешь. Прости.

— …Ничего.

Сиджин подтянул очки и постарался говорить ровно. Тут эспер, сидевший рядом, переглянулся с Пак Джэсыном, оба едва сдерживали смех, и вдруг эспер схватил книгу, лежащую на столе перед Сиджином, полистал её и спросил:

— А это что за книга? О~ философия?

Это была одна из тех гуманитарных книг, что Сиджин читал, чтобы хоть немного отвлечься. Сегодня он принёс философский труд. Простейшее и скучное издание, которое можно было найти в любом книжном магазине.

— А… просто книга по гуманитарным наукам.

— По гуманитарным? Ты такое читаешь?

— Конечно.

— А я думал, диагносты таким не интересуются.

На слова Пак Джэсына Сиджин мог бы многое возразить, но сдержался. И, стараясь сохранять спокойствие, спросил:

— …Почему?

— Да пользы ведь никакой.

— Но всё равно читать нужно. Мы ведь работаем с людьми…

— Тошнотворно.

Перебил Пак Джэсын. Рядом эспер засмеялся. В глазах Сиджина тем временем проскользнул холодный блеск.

Глаза Пак Джэсына, налитые алкоголем, блестели. Казалось, он пришёл, чтобы поскандалить, прикрываясь пьянством. Он продолжил насмешливым тоном:

— Работаете с людьми? Диагност?

— …Прекратите.

— Я с самого начала понял, когда ты строил из себя благородного. Наверное, и этому из книг научились?

— …

— Скажите честно, вы вообще считаете сверхспособных за людей?

Сиджин спокойно посмотрел на Пак Джэсына. На самом деле, как диагност, он не раз сталкивался с подобными случаями. Такие безоговорочно враждебные сверхспособные обычно имели тяжёлые последствия после травм, полученных в детстве.

— Похоже, вы были подопытным.

Улыбка, расплывшаяся по лицу Пак Джэсына, постепенно застыла. Сиджин тем же невозмутимым тоном продолжил:

— Если у вас есть тяжёлые воспоминания, не срывайтесь так, а приходите отдельно. Найдём, чем можно помочь. Сегодня я закрою глаза, учитывая, что вам уменьшили дозировку успокоительного. Так что просто уходите.

— Ты мне хочешь помочь?

— …

— И как ты это сделаешь, человек без способностей?

Пак Джэсын скользнул взглядом по Сиджину. В конце его взгляд задержался на белой шее, а потом снова с неприязнью уставился в глаза. Эспер рядом, похоже, и не думал его останавливать.

Обстановка становилась всё более угрожающей. Обычный человек рядом со сверхспособным B-класса выглядел ничтожно слабым.

— Раз в неделю консультации? Или, может, телом?

После столь откровенного домогательства Сиджин тяжело вздохнул.

Похоже, ситуация заходила слишком далеко. Пока тот был пьян, ничего не решишь. Сейчас нужно просто уйти, а потом уже подумать, как всё грамотно урегулировать. Сиджин решил прекратить разговор и поднялся с места.

До того момента, как появился Чон Тэюль.

— Я ослышался?

Головы двоих с глухим звуком врезались в стол. Взору Сиджина предстали только их макушки.

Огромные руки вжимали головы обоих в стол с такой силой, будто пытались их раздавить. Ладони были настолько большими, что головы выглядели как мячики. Судя по мучительным стонам, он, похоже, ещё и воздействовал на них способностью, проникая в мозг.

— Г-гид Чон Тэюль?

Сиджин с растерянностью позвал, но тот даже не обернулся, и с хриплой яростью спросил:

— Вы, блять, слепые, что ли?

— Н-нет, сэр!

Те сразу вытянулись. Один лишь Сиджин сидел в ступоре, не веря своим глазам. Вокруг уже начали оборачиваться. Но никто не осмелился остановить Чон Тэюля. Все только смотрели с сочувствием на двоих, попавших под его разнос.

Чон Тэюль ещё сильнее вдавил их головы и произнёс:

— По-вашему, доктор Пэк похож на того, кто ставил на вас опыты?

— Н-не похож…!

— Тогда почему вы срываетесь на невинного человека, как конченые?

Сиджин с расширенными глазами смотрел вперёд. Оба уцепились за столешницу так, будто собирались её сломать, и корчились от боли. Когда гид A-класса раздирает тебе мозг своей мощной энергией — это не может не быть мучительно.

— Наверное, вы выше меня по статусу, да?

— У-у…

— Тогда с чего вы обращаетесь как с говном с доктором Пэком, который выше меня? Получается, меня, кто ниже него, вообще можно топтать?

— Н-нет… сэр…!

— Гид Чон Тэюль! Хватит уже!

Сиджин в панике позвал его. Казалось, ещё немного, и кто-нибудь потеряет сознание. Но Чон Тэюль всё так же жёстко сказал:

— Не трогайте доктора Пэка. Если тронете, я расценю это как неповиновение мне.

— Гид Чон Тэюль, прошу, прекратите.

Глава 26

Сиджин не выдержал и снова попытался его остановить. Теперь двое с трудом дышали, пот с них капал прямо на стол — настолько им было больно.

Только тогда Чон Тэюль без выражения посмотрел на Сиджина и, наконец, убрал руки с их голов. Те, как после пытки водой, стали судорожно хватать ртом воздух. Сиджин, глядя на них в ужасе, был уверен: если бы он не вмешался, всё могло закончиться куда хуже.

Чон Тэюль, всё с тем же каменным лицом, обратился к Сиджину:

— Дисциплинарное взыскание.

— …Что?

— Вы объявите взыскание?

Он кивнул в сторону двух сломленных сверхспособных. И только тогда Сиджин пришёл в себя. Ему стало их жалко, и он совсем забыл, что его ведь только что оскорбили.

Сиджин поспешно прочистил горло. Он и представить не мог, что ему придётся решать это на месте. К тому же до сих пор не ощущал на себе, что по званию стоит выше, поэтому слово «взыскание» звучало непривычно.

— Хм… в этот раз обойдёмся предупреждением. Но если подобное повторится, дисциплинарное взыскание будет немедленным.

— Понял…

— Спасибо…

Они еле-еле выдавили из себя ответ. Похоже, только сейчас смогли немного отдышаться. А Чон Тэюль за их спинами спокойно пробормотал:

— А как теперь быть с ними как с участниками команды?

— …Простите.

— Эй. А мне-то зачем извиняться? Так похоже, будто вы извиняетесь просто потому, что вас наказали.

— …

Похоже, издеваться над людьми у Чон Тэюля было талантом от природы. Сиджин впервые по-настоящему обрадовался, что, по крайней мере, его статус выше, чем у того.

— Вам бы пройти курс по моральному воспитанию… Хотя нет. Вы ведь всё понимали и специально так делали, да?

Чон Тэюль усмехнулся и добавил.

— Завтра на тренировку к Хам Гону.

— …

Оба тут же побледнели. Не в силах ответить, они уставились в одну точку на столе. Жаль было смотреть. Но Чон Тэюль не дал ни шагу назад.

— Всё, что произошло. Всё, что сказали доктору. В подробностях. Расскажете Хам Гону.

— …

— Молчите? Это потому, что я по званию ниже?

— Простите!

— Ответ.

— Слушаемся!

— Свободны.

Как только Чон Тэюль произнёс это, оба моментально вскочили со своих мест, выпрямились в военном поклоне перед Сиджином и быстро исчезли. За ними тянулись взгляды, полные презрения и жалости.

Оставшись, Чон Тэюль всё ещё выглядел раздражённым. А потом с шумом опустился прямо рядом с Сиджином.

Тот посмотрел на него с некоторым недоумением. Его поразило, что Чон Тэюль заступился за него. Даже то, как он отчитывал, оказалось неожиданным.

Почувствовав на себе взгляд, Чон Тэюль всё так же раздражённо смотря вперёд, спросил.

— Чего?

— Просто… неожиданно.

— Что именно?

Сиджин замялся, не зная, как объяснить, а потом всё же сказал прямо:

— Что вы сказали не срываться… на невиновного.

— Я… хм.

Чон Тэюль будто хотел что-то сказать, но, видимо, слова застряли в горле, и он просто сделал глоток айс-кофе, стоявшего на столе.

«Мой кофе…»

Сиджин с грустью посмотрел на свой айс-кофе, от которого в один миг исчезла половина. Он ведь всего один глоток успел сделать…

Не обращая внимания на чью-то печаль, Чон Тэюль, проглотив кофе, произнёс:

— Не люблю такое.

— Что именно?

Сиджин спросил с недоумением. Может, Чон Тэюль, как капитан, был особенно чувствителен к вопросам субординации? Ведь, по сути, бойцы набросились на сотрудника администрации. В здравом уме такое не делают.

Но Чон Тэюль сказал совсем не то, чего он ожидал.

— Это «раз я пострадал, то и ты пострадаешь». Как будто от этого хоть что-то меняется.

Он думал так же, как и Сиджин. Сиджину всегда было противно это навязывание коллективной ответственности. Но он и не подозревал, что Чон Тэюль тоже так считает. Может, именно поэтому он и стал капитаном?

— Добрый вы.

Чон Тэюль как раз собирался сделать ещё глоток кофе, но его рука в воздухе замерла.

Он медленно повернулся к Сиджину. Из-под чётких складок век на него смотрели острые светло-карие глаза.

— Я… добрый?

Он что, ссориться собрался?

Сиджин лихорадочно прокрутил в голове последние фразы, пытаясь понять, не ляпнул ли чего лишнего. Кажется, нет.

— Да. Добрый.

— Почему?

Ну вот, один из самых трудных вопросов в мире. Если бы не произошёл недавний инцидент, Сиджин бы и за всю жизнь не смог придумать, что ответить.

Но он был из тех, кто считает, что за хорошие поступки надо хвалить. Поэтому ответил честно:

— Только что вы… сказали не срываться на невиновного.

Он чуть было не сказал «наехали», но вовремя поправился. Сиджин нервно огляделся, пытаясь понять, правильно ли он ответил, и по инерции потянулся к кофе. Тот самый кофе, что теперь принадлежал Чон Тэюлю. Хотя, по сути, он его просто отобрал.

— И кому хорошо от этой похвалы?

— Почему нет, добро есть добро.

— Никогда в жизни не слышал, чтоб меня добрым называли.

Чон Тэюль всё ещё говорил с той же резкостью, но на красивом лице медленно расплывалась улыбка. Сиджин смотрел на это с лёгким изумлением. Кажется, даже акулу можно заставить улыбнуться, если похвалить.

Спустя пару мгновений, отпив ещё глоток, Чон Тэюль сказал:

— Хотя да. Лучше быть добрым, чем милым. Не так ли?

— Д-да… верно.

— Это я убрал дедовщину в команде.

— М-молодец.

Зачем он вдруг об этом заговорил? Сиджин чувствовал в Чон Тэюле что-то непривычное, но тот выглядел довольным, так что он просто подыграл. А потом решил спросить то, что давно вертелось на языке:

— А почему вы сказали, чтобы они завтра шли на тренировку к эсперу Хам Гону?

— А что с ним?

Улыбка тут же исчезла с лица Чон Тэюля. Сиджин поспешно дал понять, что просто из любопытства.

— Просто подумал… может, там есть какой-то особый смысл. Интересно было, почему именно такое наказание.

— …

Чон Тэюль посмотрел на него с каменным выражением. Под этим пронизывающим взглядом Сиджин машинально начал складывать бумажки перед собой. Из-за него правая щека буквально горела.

И только потом Чон Тэюль, как ни в чём не бывало, сказал:

— Если послушать, что говорят новички, становится понятно.

— И что же?

— Говорят, я хоть и гоняю до изнеможения, но методы у меня внятные и в конце концов хоть какое-то чувство здравого смысла остаётся.

В этот момент на часах Чон Тэюля раздался звонок. Кто-то вызывал его посреди ночи. Он нахмурился, но договорил:

— А у Хама, говорят, даже этого нет.

— А…

— Говорят, ощущение, будто дерёшься с монстром.

Сиджин молча кивнул. Ну да, учитывая характер Хам Гону, в это легко поверить.

Тут Чон Тэюль поднялся, взяв стакан в руку, и вдруг обернулся:

— Доктор, пойдёт завтра с Хам Гону пить?

— Что? Ну… да…

— Я тоже завтра пойду.

— Вы? Гид Чон Тэюль?

Сиджин хотел спросить: «Зачем?» Это прямо подступило к горлу.

Но если бы он задал вопрос, то наверняка услышал бы в ответ нечто вроде:

«Что, хотите вдвоём пойти?»

«Почему? Не хотите?»

«Странно. А что, мне нельзя?»

— Есть разговор к вам.

— Ко мне…?

— Да.

Спокойно ответив, Чон Тэюль поднялся и ушёл куда-то в сторону. Сиджин так и остался сидеть с растерянным лицом.

«А я ведь тоже хотел поговорить с Хам Гону…»

Хотел поблагодарить за спасение. Сказать хоть немного смущающих, но искренних слов.

Но… неужели Чон Тэюль помешает даже в этом? На лице Сиджина отразилось беспокойство.

Тук.

Тем временем прямо перед ним поставили стакан айс-кофе. Он поднял голову и увидел того, кто его принёс.

— До завтра, доктор.

Чон Тэюль придвинул кофе ближе и мягко улыбнулся. Та самая доброжелательная улыбка, как в первый день, когда Сиджин прибыл в центр. Похоже, он был в отличном настроении.

Сиджин на мгновение замер, глядя на это красивое лицо. А потом, провожая взглядом удаляющуюся фигуру, подумал:

«…Я его совсем не понимаю».

Кажется, с тех пор как он познакомился с Чон Тэюлем, ещё ни одного дня не прошло спокойно. Сиджин почувствовал тревогу. А переживёт ли он завтрашнюю встречу?

Глава 27

Поздним вечером Сиджин находился в крытом тире. Это было помещение, которым мог воспользоваться любой, кто работал в Центре F12. У Сиджина было слабое зрение, и потому стрельба давалась ему не так хорошо, как хотелось бы, но, чтобы хотя бы развить интуицию, он часто занимался тренировками.

Грохот…

Но центр продолжал сотрясаться.

Сиджин, целясь в мишень в защитных очках, ощутил, как от напряжения у него содрогается горло. Он знал, что по дням, когда сверхспособные проходят особенно жёсткие тренировки, здание порой трясёт, но сегодня это ощущалось особенно сильно. Сиджин в последний раз сосредоточился и прицелился.

— Ха…

Но снова промахнулся. В итоге ему пришлось опустить оружие и выйти из тира. Всё равно в таком состоянии, полном беспокойства, сосредоточиться было невозможно.

Чтобы вернуться в общежитие, Сиджин пошёл вдоль озера. И вдруг замер на месте, услышав обрывки чужой беседы.

— Оу, да это ж почти землетрясение. Насколько ж он их гоняет?

— Кто ж знает. Всё пошло наперекосяк с того момента, как попали к Хам Гону.

«Хам Гону?»

И тут Сиджин вспомнил вчерашний разговор. Вспомнил, как Чон Тэюль сказал, что тренировки с Хам Гону будто сражение с монстром…

Сиджин в спешке достал планшет и открыл трансляцию с камер наблюдения на тренировке. У него, как у диагноста, был постоянный доступ к записям из тренировочных и диагностических.

[Зал крупномасштабных препятствий — C2]

[Сигнал отсутствует.]

Он быстро нашёл нужную зону, потому что была запись о том, что Хам Гону заходил в этот зал. Но изображение с камеры уже было повреждено.

Обеспокоенный, Сиджин отмотал запись на полчаса назад. К счастью, этот фрагмент сохранился.

В огромном бетонном зале были беспорядочно нагромождены металлические контейнеры, а крупные каркасные препятствия стояли по всей площади.

В углу Сиджин заметил стоявшего Хам Гону.

«На вид в хорошем настроении…»

С бутылкой воды в руке, он смеялся и болтал с несколькими новичками. Это было так похоже на него — свободно общаться с кем угодно. Сиджин нахмурился и продолжил пролистывать видео, на минуту вперёд, потом ещё.

И тогда в кадре появились Пак Джэсын и Юн Гонён, которых он встречал вчера.

Они немного помедлили, а затем выпрямились перед Хам Гону. На лице того, кто только что смеялся, проступило недоумение.

«О чём это они?»

Из-за отсутствия звука видео казалось мучительно неполным. Сиджин попробовал увеличить изображение. Искажённая, но увеличенная картинка показала, что Хам Гону всё ещё улыбается.

Пак Джэсын всё продолжал говорить с Хам Гону. Тот вежливо кивал, внимательно слушая. Однако по мере того как разговор затягивался, улыбка постепенно исчезала. Вскоре лицо Хам Гону стало совсем бесстрастным. Он отослал остальных новичков, глубоко вздохнул и уставился на Пак Джэсына и Юн Гонёна.

— …

Потом, почесав лоб, всё же кивнул. Несмотря на напряжённое лицо, он слегка похлопал их по плечам, будто подбадривая. Сиджин с удивлением смотрел на экран. Так откуда тогда этот жуткий грохот?

В тот момент Хам Гону зашагал прямо к центру тренировочного зала. Сиджин, почувствовав недоброе, развернул обзор на весь зал. Там уже остались только трое.

Сиджин был поражён в следующий миг.

По одному лишь жесту Хам Гону все предметы на тренировочной площадке взмыли в воздух. Металлические контейнеры, каркасные конструкции, даже складная скамейка — всё, словно бумажное, закружилось в небе. А стоявшие под этим люди казались муравьями. В тот же момент изображение начало яростно дрожать.

А затем перед глазами Сиджина осталась только надпись «Сигнал отсутствует» и чёрный экран.

— …

Сиджин широко распахнул глаза от потрясения перед этим сокрушительным зрелищем.

«…Что же теперь делать. Они вообще живы?..»

Пусть они и сверхспособные B-класса. Но при таком-то ударе… могли и не выжить.

Охваченный тревогой, Сиджин поспешно попытался связаться с Хам Гону. Начал с видеозвонка через планшет, но тот не ответил. Тогда он с нарастающим волнением стал звонить в кабинет диагностики. Но, похоже, из-за выходного никто быстро не реагировал.

В итоге, почти не соображая, он бросился в сторону тренировочного зала.

В груди защемило. Какими бы виноватыми ни были Пак Джэсын и Юн Гонён, до такого доводить нельзя было.

«Гону-я, ну почему ты обязательно добавляешь мне работы…»

Зато благодаря ему у Сиджина не было скучных выходных.

***

— В любом случае, диагностика завершена. У обоих показатели энергетических волн полностью исчерпаны, мы перевели их в режим абсолютной стабилизации.

— Фух… Вы отлично поработали.

Дежурный младший инспектор сообщил Сиджину. Оказалось, Хам Гону не только устроил новичкам жесточайшую тренировку, но и лично отвёл их в восстановительный блок. Сиджин с облегчением выдохнул. Хотя Пак Джэсын и Юн Гонён были измотаны настолько, что до сих пор не пришли в сознание, серьёзных травм у них не было. Видимо, Хам Гону всё же сумел рассчитать силу.

Успокоившись, Сиджин похвалил дежурного инспектора за старания. Тем не менее он сам ещё раз проверил показатели и попросил сразу сообщить, если состояние ребят ухудшится. Даже если они и вызывали раздражение — работа есть работа.

— Ха-а…

Сиджин, наконец, выдохнул и вышел из исследовательско-диагностического корпуса. Он действительно думал, что Пак Джэсын и Юн Гонён могли получить серьёзные травмы. Но, видно, не зря их называют сверхспособными Центра F12. Удивительно, что после такого оба вообще остались живы.

И тут сзади раздался голос.

— Доктор!

Сиджин резко обернулся от неожиданности. Хам Гону, неизвестно когда появившийся, уже подходил к нему.

— Доктор, вы в порядке?

Он тут же спросил с явным беспокойством. Сиджин широко раскрыл глаза и застыл. Он впервые видел Хам Гону таким серьёзным.

Хам Гону, приблизившись, положил руку на его застывшее от удивления плечо и склонился ближе. Сиджин, подняв взгляд на высокого Хам Гону, с трудом выдавил:

— Д-да. Конечно, я в порядке.

— Я правда очень волновался…

— А… Ну, просто недоразумение. Похоже, те ребята немного перебрали…

— Не про это. С ними я уже немного поговорил.

«Это он… немного поговорил?..»

Сиджин ощутил, как в голове всё перемешалось.

На самом деле, когда он работал в исследовательском центре для подростков со сверхспособностями, максимум, с кем приходилось иметь дело — это B-класс. В основном же C или D. Самым опасным, пожалуй, был ретривер, пускающий огонь. А здесь гид может создать озеро размером с футбольное поле, а эспер швыряет контейнеры размером с дом, как будто это галька.

К тому же… что именно беспокоит Хам Гону? Сиджину показалось, что тот всё неправильно понял, и он поспешил сказать:

— Вы что-то слышали от Пак Джэсына?.. Я…

— Доктор, вы же сказали, что тот ублюдок Чон Тэ — добрый.

— …?

Хам Гону с серьёзным лицом сделал шаг вперёд. Сиджин замер, глаза расширились от внезапной близости, а в голове роились вопросы. Хам Гону даже при появлении монстра не выглядел встревоженным, а сейчас вдруг стал таким серьёзным?

В этот момент Хам Гону заговорил вполголоса. Его глубокий взгляд под нахмуренными бровями был твёрдым.

— Доктор. Я говорю это, потому что обязан вас защищать. Если Чон Тэ вас запугивает или угрожает, обязательно скажите мне.

«Ты ведь стоял рядом и даже не понял, что это уже происходит…»

Слова подступили к самому горлу, но Сиджин сдержался. Совсем не время было говорить такое.

— Эм…

— Я не могу убить этого пронырливого ублюдка, но хотя бы изолировать вас от него могу.

— Хм, а вот и сам гид Чон Тэюль пришёл.

— …??

Выражение лица Хам Гону тут же изменилось. Серьёзность исчезла, и он вернулся к своему обычному виду. Немного растерянно моргнув, он повернул голову.

Чон Тэюль, оказывается, не сзади, а сбоку всё это время слушал их беседу. В неловкой тишине трое переглянулись, внимательно наблюдая друг за другом.

Первым тихо заговорил Чон Тэюль:

— Интересно, когда эти тупые эсперы наконец научатся ощущать приближение гида.

— …Видите, доктор? Вот это и есть пронырливость.

С робким видом пробормотал Хам Гону, будто его задели за живое.

Увидев это, Сиджин вдруг подумал, что Хам Гону, должно быть, постоянно вот так и попадается Чон Тэюлю. Ведь только гид может чувствовать волны на расстоянии.

Эсперы обладают положительной энергией, которая излучается наружу, и потому они ощущают волны только при прямом прикосновении. Гиды же, наоборот, обладают отрицательной энергией, которая впитывает. Именно поэтому они чувствуют волны эсперов даже на расстоянии. Правда, гиду трудно почувствовать другого гида, поскольку оба впитывают, без контакта уловить волну почти невозможно.

В этот момент Чон Тэюль усмехнулся и в шутку спросил:

— Что это, Хам Гону. Вот так за спиной обсуждаешь?

— Я? Я просто выполнял свою работу.

— А упоминание об изоляции — это тоже «работа»?

— Если бы ты представлял угрозу доктору, я бы и с тобой сделал то же самое.

— Хм… ну, в этом есть логика.

Чон Тэюль, на удивление, легко это принял. Даже кивнул, соглашаясь. Но Сиджин всё равно чувствовал нарастающее беспокойство. В случае столкновения двух A-классов исход был непредсказуем.

Глава 28

Взяв на себя роль старшего, Сиджин спокойно сказал:

— Послушайте… друзьям не стоит ссориться.

— …

— …

Оба повернулись к нему. Сиджин вдруг ощутил, что оказался в ситуации «два на одного», и неловко перевёл взгляд то на одного, то на другого. Похоже, он начал понимать, как себя чувствовал Пак Джэсын чуть ранее.

Внезапно сменил тему Чон Тэюль:

— Кстати, Хам. Тебя искали в административном отделе.

— Меня? Зачем?

— Кажется, изменения по твоей позиции. Сходи.

— Внезапно… что это ещё?

Хам Гону немного задумался, но, особо не сомневаясь, кивнул. Хоть между друзьями и возникало недоверие, верили они друг другу всё так же.

Оставляя Сиджину свою тёмную полевую куртку, он сказал:

— Доктор, я скоро вернусь, подождите меня. Хорошо?

— Да, конечно.

— Только не ходите пить в одиночку!

Хам Гону, многократно на этом настаивая, ушёл. Сиджин смотрел ему вслед и с трудом сдерживал желание крикнуть, чтобы тот не оставлял его одного с Чон Тэюлем.

Но, впрочем, хорошо, что A-классы всё-таки не подрались. Хотя, если подумать, несмотря на то, что они вечно дерутся на словах, до настоящих стычек дело у них никогда не доходило.

— Ну, тогда…

Сиджин неуверенно начал разговор. Обернувшись, он увидел перед собой человека, с которым сегодня и договаривался выпить.

Но зачем Чон Тэюль пришёл в полной экипировке? Сиджин с опаской покосился на глушитель на его бедре и, немного смущённо убирая куртку Хам Гону, проговорил:

— Гид Чон Тэюль, вы же тоже сегодня собирались выпить? Тогда… увидимся вечером?

Он старался говорить спокойно. Вчера у них вроде как получилось поговорить по душам, и ему не хотелось снова испортить атмосферу.

Однако Чон Тэюль ничего не ответил, а просто сел на скамейку. Потом потянул Сиджина за запястье, усадив рядом с собой.

— Что? Вы хотите, чтобы я сел?

На вопрос Сиджина Чон Тэюль лишь кивнул и проводил взглядом удаляющегося Хам Гону.

Только убедившись, что тот ушёл достаточно далеко, он наконец заговорил:

— Хам Гону сегодня не сможет выйти.

— …Что вы сейчас сказали?

Сиджин удивлённо посмотрел на него. Однако Чон Тэюль, будто ничего особенного, бросил на него взгляд, проверяя один за другим заряженные обоймы оружия, и спокойно пояснил:

В нашем Центре по правилам обязательно должен дежурить хотя бы один A-класс. А капитан Ю Сынхва сейчас на задании.

Это значило, что в Центре остались всего двое A-классов: Чон Тэюль и Хам Гону. Четвёртый A-класс уже долгое время находился на реабилитации из-за травмы.

В этот момент Чон Тэюль с сияющей улыбкой добавил:

— А право на выходной сегодня уже использовал я.

— …Зачем? Почему вообще?..

— Почему? Потому что в прошлый раз соврал доктору. Вот и хочу загладить вину. Выпьем вдвоём.

— …

Дьявол.

Сиджин ощутил, как на него накатывает волна отчаяния.

Но Чон Тэюль, как ни в чём не бывало, глянул на часы, затем, немного подумав, достал планшет. Он проверял переписку с Хам Гону. Сплошь опечатки. Видимо, управление телекинезом не делает тебя мастером набора текста.

— Вот, Хам Гону пишет… ругань, ещё ругань… А, вот. Пишет, попробует сбежать в 10.

— Т-то есть… осталось три часа. Может, я пока в общежитие зайду?

— И правда думаете, что эспер сумеет сбежать?

— …

Чон Тэюль усмехнулся и задал вопрос.

Неужели он и это просчитал? Только сейчас Пэк Сиджин понял: для Хам Гону, сильного эспера, скрытно сбежать из этого Центра, где всё под контролем гидов, попросту невозможно.

— Ну вот и решили. Вставайте.

— Мы правда идём… только вдвоём?

— Да.

Чон Тэюль посмотрел сверху вниз, словно спрашивая, а что не так. Сиджин послушно отложил свои роскошные претензии и поднялся с места. В голове лихорадочно вращался позитивный механизм.

«Ну… может, это шанс сблизиться с Чон Тэюлем».

Выдавив из себя хоть немного позитива, Сиджин решительно собрался. За время работы ему не раз приходилось пить с неприятными людьми. Правда, с пугающими — впервые. К тому же, вдруг Хам Гону и правда сбежит и присоединится к ним.

В этот момент Чон Тэюль протянул ему стакан, стоявший на скамейке. Это был бумажный стакан с кофе из кафе Центра. Сиджин с недоумением спросил:

— А это что?

— Чай. Ройбуш.

— …Почему вдруг даёте?

На вопрос Чон Тэюль без выражения на лице ответил:

— Потому что я добрый.

— Спа… сибо.

Разве он не запер своего друга детства на работе?

Сиджин растерянно посмотрел на него и взял стакан. Чон Тэюль, словно ожидая какой-то реакции, уставился на него, но когда Сиджин лишь осторожно следил за ситуацией, усмехнулся и кивнул подбородком в сторону:

— Пошли.

Сказал он, надевая перчатки без пальцев для поддержки. Неясно, зачем он вооружён, но Сиджин замешкался и последовал за ним.

Чон Тэюль направился к чёрному джипу, припаркованному сбоку. Он легко запрыгнул внутрь, даже не открыв дверь. Выглядело впечатляюще. Сиджин, как вежливый человек, потянулся за ручкой… но, уже собираясь сесть, всё же спросил водителя:

— Хотел спросить. Вы ведь говорили, что хотите мне что-то сказать?

— Да.

— Это неудобно говорить здесь?

— Да.

— …

Сиджина охватило беспокойство. Хам Гону ведь предупреждал: если Чон Тэюль начнёт угрожать, сразу сообщить. Он с тревогой оглянулся на место, где недавно стоял Хам Гону.

«Нет. Сегодня мне нечего скрывать от Чон Тэюля».

Сиджин вспомнил, как честно жил всё это время. И свои чувства к Хам Гону он чётко обозначил — просто благодарность за спасённую жизнь. Он имел полное право сесть в этот джип с высоко поднятой головой.

Он уверенно забрался на пассажирское сиденье. По какой-то причине, сидя в таком высоком автомобиле, он ощутил что-то новое. Почти как на аттракционе.

В этот момент Чон Тэюль завёл двигатель и произнёс:

— У меня тоже есть вопрос.

— Да?

— Я вот всё думаю…

Сиджин повернулся к нему и встретился взглядом с Чон Тэюлем, который слегка улыбался.

Даже увидев красивую улыбку, Сиджин ощутил нарастающее беспокойство. Если подумать, Чон Тэюль всегда был непредсказуем: сначала внушал спокойствие, а потом внезапно сбивал с ног тревогой.

Вскоре Чон Тэюль с усмешкой сказал:

— «Ослепительный роман с учителем».

— …

Сиджин затаил дыхание. На этот раз Чон Тэюль ловко застегнул на нём ремень безопасности и продолжил. Его высокий силуэт с притворно-доброй усмешкой оказался прямо перед самым носом.

— «Так делать нельзя, правда, учитель?», «Тайная жизнь учителя, который проводит осмотры»…

Зрачки Сиджина затряслись. И без того бледное лицо стало совершенно белым.

Он не ожидал. Правда. Всю жизнь был уверен, что это никогда не всплывёт. Ведь кабинет для осмотров — место, где уважают личное пространство.

И наконец, Чон Тэюль, скользнув взглядом по онемевшим губам Сиджина, произнёс:

— «Скрытая сторона учителя, о которой не знаю только я».

— …Как вы… вообще узнали?

— О~. С этого начинаем, да?

Чон Тэюль, облокотившись на сиденье, спросил так, будто уговаривал ребёнка. И всё же Сиджин не был окончательно сломлен. У него был последний козырь.

— Вы ведь знаете, что всё, что говорится в диагностическом кабинете — конфиденциально.

Разглашение разговоров изнутри кабинета считалось прямым нарушением. Всё-таки показатели сверхспособных — засекреченные данные.

Но Чон Тэюль, пожав плечами, ответил безразлично:

— Там стекло треснуло, так что, хочешь не хочешь, всё было слышно.

Точно… В тот день Хам Гону вломил так, что бронированное стекло пошло трещинами.

Потеряв последний козырь, Сиджин в отчаянии опустил голову. Чон Тэюль, будто это было невероятно забавно, тихо усмехнулся и взялся за руль.

Скоро джип тронулся, увозя в отчаянии Сиджина. Чёрный джип мягко выехал за пределы центра.

— Доктор! Я обязательно сбегу!

И тут сзади раздался голос, полный отчаяния. Хам Гону. Когда Сиджин в панике обернулся, он увидел того, кто с отчаянной надеждой вцепился в решётку.

— Этот ублюдок не такой уж добрый! Ни за что не верьте ему!

На эти крики Сиджин, сдерживая слёзы, подумал: возможно, из всех именно он меньше всего верит.

— Если не хотите пострадать, сидите прямо.

— Да…

От одного слова Чон Тэюля Сиджин тут же сел смирно. Он так и не осмелился поднять голову.

***

Джип мчался по дороге вдоль побережья. Если судить только по обстановке, казалось, что Сиджин и Чон Тэюль просто выехали на приятную прогулку.

Но несмотря на кажущееся спокойствие, в глазах Сиджина читалась тревога. На равных промежутках вдоль дороги стояли наблюдательные пункты с эмблемой Центра F12. Увидев это, Сиджин понял: они всё ещё находятся в зоне действия Центра F12.

Он немного помедлил, затем неуверенно спросил:

— А мы не выпить едем?

— Хочу немного поговорить по пути.

— Возле моря…?

Сиджин с тревогой посмотрел в сторону моря. Что же такого хочет сказать Чон Тэюль во время этой поездки? Тем более по дороге, проходящей рядом с морем, кишащим монстрами.

Глава 29

С детства Сиджину внушали, что море — это опасное место, где кишат монстры. Впрочем, так воспитывали всех детей в этом времени. Поэтому тревога, разумеется, была сильной.

Глядя на тёмную бездну за окном, Сиджин тревожно спросил:

— До сюда ведь монстры не доберутся, правда?

— Напасть могут.

— …Это не опасно?

— Нет.

— Но вы же сказали, что напасть могут.

— Почему вы волнуетесь, если рядом гид A-класса?

Чон Тэюль слегка нахмурился, говоря это. Вспомнив, Сиджин понял: Хам Гону тоже говорил нечто похожее, назвав подобные слова задевающими гордость.

Вскоре Сиджин кивнул, признавая справедливость. И правда. Чего он боится, если рядом сверхспособный A-класса? Тот, кто охраняет город, ведь прямо здесь, рядом.

Однако полностью избавиться от тревоги Сиджин не мог, ведь этот гид A-класса был Чон Тэюлем. А тот вполне мог и скормить его монстрам.

В этот момент Чон Тэюль тихо сказал:

— Кстати, насчёт той порнушной книжки…

Вот и настал этот момент. Сиджин сжал губы и зажмурился. Сейчас он бы и сам не прочь стать кормом для монстров.

— Зачем вы это ему читали?

— …

Сиджин долго не поднимал головы. Ему было стыдно до дрожи. Он ведь не сам захотел читать это вслух, но от этого не становилось менее неловко. Душа просила хотя бы как-то оправдаться, объяснить, что он совсем не хотел этого.

Когда ответа не последовало, Чон Тэюль с насмешкой спросил:

— Вы что, всегда на осмотрах делаете всё, что Хам Гону скажет?

— …О чём вы вообще?

— Вы это сделали, потому что он ваш спаситель?

— Нет.

— Тогда что, вам его жаль, раз он боится осмотров?

— Гид Чон Тэюль.

Сиджин решительно прервал его.

На этот раз это уже не было простым противостоянием воли.

— Кабинет для осмотров — это, в любом случае, зона, которую контролирую я. Прошу вас, не делайте поспешных выводов.

Он так и не смог посмотреть на Чон Тэюля, но старался говорить спокойно.

— То, что я читал такую вещь эсперу Хам Гону… Честно говоря, я и сам не ожидал. Но я пообещал читать ему, и поэтому не мог не выполнить обещание.

— …

— Для меня самое важное — заслужить доверие у обследуемых. Я сдержал обещание именно ради этого. Ничего личного в этом не было.

Сиджин теребил полевую куртку, которую держал при себе. Это была куртка, оставленная Хам Гону. Он старался завоевать хотя бы такое доверие. Пусть даже немного странным способом.

К счастью, стоило один раз высказаться и дальше слова пошли легче.

— И я ведь уже говорил: я не испытываю к эсперу Хам Гону романтических чувств.

— …

— Может же быть, что человек испытывает симпатию к тому, кто спас ему жизнь. Так что, пожалуйста, не надо больше недоразумений.

На эти слова Чон Тэюль ничего не ответил.

Сиджин осторожно взглянул в сторону водительского сиденья. Чон Тэюль держал руль одной рукой. Его коричневые волосы развевались на ветру, обнажая гладкий лоб. Чёткие черты лица подчёркивали крепкую шею и правильные линии.

Через некоторое время Чон Тэюль заговорил пониженным голосом:

— Это не было недоразумением.

— …Простите?

— Я просто… разозлился, вот и спросил.

— Из-за чего?

— Почему вы никогда не проходите мимо тех, кто нуждается в помощи.

Слова были как нож. Сиджин сам удивился, откуда Чон Тэюль мог это знать.

«Я уж думал, он потребует, чтобы я ему тоже эротику читал…»

Более того, это было неожиданно. Судя по прежнему поведению, Чон Тэюль вполне мог спросить, почему Хам Гону у него на особом положении, и потребовать того же. Если бы так и сделал, Сиджин, возможно, уволился бы.

В этот момент Чон Тэюль мельком взглянул в сторону Сиджина и усмехнулся:

— Я не прошу читать мне эротику.

— …Что?

— У вас такой взгляд. Я же не извращенец, зачем мне это?

«Страшный человек…»

Неужели у Чон Тэюля способность читать мысли? Сиджин почувствовал, как по коже пробежал холодок.

Тем не менее атмосфера немного разрядилась. Сиджин впервые почувствовал, что дышать стало чуть легче, и с лёгкой усмешкой спросил:

— Значит, по-вашему, эспер Хам Гону извращенец?

— Он…

Чон Тэюль хотел что-то сказать, но запнулся. Затем, нахмурившись, с серьёзным видом предупредил:

— Бесит, так что не лезьте с вопросами.

— …Даже просто поинтересоваться нельзя?

— Нельзя.

На категоричный ответ тут же родилось новое прозвище для него — Диктатор Акула. Пока Сиджин мысленно его запоминал, Чон Тэюль продолжил:

— В любом случае, я уже предупредил Хам Гону.

— Что?

— Больше он не будет просить читать ему эротику.

Глаза Сиджина широко раскрылись. Он сам столько времени пытался переубедить косатку, но так и не смог. И вот, как Чон Тэюлю это удалось? Сиджин спросил с потрясённым лицом:

— Как… вы его переубедили?

Чон Тэюль на мгновение посмотрел на него, а потом усмехнулся:

— Да просто пригрозил. Сказал, что наш ранимый доктор может быть настолько потрясён эротикой, что уволится.

— …

Сиджин, столкнувшийся лицом к лицу со своей самой вероятной причиной увольнения, впал в ступор.

Стоит ли за это благодарить? Вроде бы да. Всё-таки эта эротика долго терзала его душу. Но с другой стороны… Теперь он начал беспокоиться, что Хам Гону притащит какую-нибудь новую литературу. Печально было это осознавать.

Так их противостояние наконец завершилось.

Сиджин хотел было сказать ещё пару слов Чон Тэюлю, но тот погрузился в тишину, и Сиджин не решился заговорить первым.

«Он злится?.. Почему молчит?..»

Сиджин украдкой бросал на него взгляды. Чон Тэюль, облокотившись на дверцу и подперев лоб рукой, выглядел глубоко задумавшимся.

Но как раз когда Сиджин впервые начал наслаждаться морским воздухом, тот вдруг негромко заговорил:

— Вы ведь сказали, что испытываете симпатию, потому что он спас вам жизнь.

— Конечно.

Хотел ли он услышать это ещё раз? Сиджин легко кивнул в подтверждение.

Тут Чон Тэюль обычным голосом спросил:

— Куда поедем? Туда, где шумно, или туда, где хорошо?

— А «хорошо» — это где?

Сиджин спросил с тревогой. На самом деле «хорошее» могло означать что угодно.

Но Чон Тэюль дал неожиданный ответ:

— Отель.

— …Давайте лучше в шумное место.

Идти в отель с Чон Тэюлем почему-то казалось куда более странным. Не раздумывая, Сиджин выбрал шумное место.

На это Чон Тэюль промолчал, а потом, спустя паузу, всё же повернул руль. Неужели он и правда собирался ехать в отель?.. Сиджину стало неловко, но он не стал уточнять. В последнее время даже молчание Чон Тэюля казалось будто укором.

Джип мчал по дороге, вдоль золотистого от заката моря.

Сиджин, наконец, успокоился, ощущая рядом присутствие гида А-класса. Он держался за оконную рамку и с интересом смотрел на море. В эпоху, когда прибрежные воды кишат монстрами, видеть море так близко было в новинку. Мягко накатывающиеся волны с белой пеной были удивительно красивы. Впервые Сиджин подумал, что море не всегда пугающее.

Пока он был погружён в эти чувства, скорость джипа постепенно снижалась.

***

На окраине территории центра, у самого моря, в живописном месте стояли четыре чёрных контейнера, образующих квадрат.

Сиджин слышал об этом месте от инспектора Шин Даён. Это заведение называлось «Чёрный контейнер» — место отдыха только для сотрудников Центра F12. Его открыл вышедший в отставку сверхспособный, работавший в Центре. Оно служило одновременно и кафе, и баром.

Обычно употребление алкоголя в ожидании задания строго запрещалось. Но существование этого «Чёрного контейнера» было официально разрешено в целях снятия стресса. Учитывая, насколько тяжёлыми были задания Центра F12, и какой стресс испытывали сотрудники, было решено, что лучше пусть расслабляются под присмотром рядом, чем устраивают проблемы где-то в городе.

— Доктор!

— Эспер Хам Гону?

И там, у входа, с яркой улыбкой махал рукой Хам Гону.

— Вот ведь, ублюдок.

Чон Тэюль, держась за руль, тихо пробормотал. Его взгляд был как у человека, внезапно обнаружившего сбежавшую собаку на улице.

Напротив, лицо Сиджина тут же просияло, будто он получил неожиданный подарок. Чон Тэюль со сморщенным лбом смотрел то на одного, то на другого.

В этот момент Хам Гону, быстро подойдя к джипу, спросил:

— Почему вы так долго? Ещё немного и я бы уже вертолёт вызвал.

— А ты-то почему здесь?

Чон Тэюль, спрыгнув с джипа, снова не воспользовавшись дверью, спросил это. Сиджин же, как обычный человек, спокойно открыл дверь и вышел, прихватив с собой куртку.

Тем временем Хам Гону с сияющим от счастья лицом воскликнул:

— Меня самая великодушная Сынхва-нуна отпустила!

— С каких это пор ты стал называть капитана Ю Сынхву «нуной»?

— Эм, с тех пор, как она после возвращения сказала мне отдохнуть и отпустила погулять?

Хам Гону, явно в хорошем настроении, дружески обнял Чон Тэюля за плечи. Казалось, он уже напрочь забыл недавнее предательство. В духе Хам Гону.

— …Значит, это Ю Сынхва меня обманула.

Но лицо Чон Тэюля потемнело. Сиджин и сам уже начал задумываться, какие у A-классов отношения друг с другом. За полдня выходного в их компании случилось столько предательств, что не удивительно.

Глава 30

— Заходите, доктор! Вы же впервые в Чёрном контейнере, да?

Но Хам Гону, не обращая внимания на раздражение Чон Тэюля, бодро направился к контейнеру. Сиджин, с ожиданием и интересом, последовал за его широкой спиной.

Внутри по указанию персонала Сиджин прошёл к угловому столику недалеко от входа. Место было прохладным и уютным, с мягким освещением от лампочек.

— Доктор, садитесь здесь. И обязательно говорите, если будете куда-то уходить.

Неожиданно Чон Тэюль сам указал Сиджину место. Прямо напротив себя, рядом с Хам Гону.

Сиджину, в принципе, было всё равно, где сидеть, но он с любопытством спросил:

— Почему?

— Вы под защитой.

Сказал Чон Тэюль с каменным лицом, усаживаясь на своё место. И только тогда Сиджин понял, зачем тот вообще пришёл с оружием.

Хотя… было ли настолько нужно охранять простого диагноста, как он? Чтобы у него в охране было сразу два A-класса. Такое разве что у главы государства бывает. Это было по-настоящему трогательно.

«Куда просторнее, чем кажется…»

Сиджин, усевшись, огляделся. Хотя снаружи это просто чёрный контейнер, внутри обстановка была вполне приличной. Здесь можно было сесть у барной стойки, а снаружи имелась открытая терраса. Правда, посуду и алкоголь нужно было забирать самостоятельно, так что люди постоянно перемещались между столами. Когда Сиджин сел, несколько сотрудников Центра F12 и сверхспособных уже потягивали алкоголь в разных уголках помещения.

Тем временем Хам Гону возвращался со спиртным. Сиджин, на мгновение отвлёкшись на телефон, положил его на стол и взял протянутый стакан.

— Это малыш? Племянник?

— А?

Хам Гону вдруг задал вопрос. На экране телефона была фотография ребёнка — дочки его друга Квон Дживона. С тех пор как у него появилась дочь, тот беспрестанно присылал фотографии малышки.

— Дочка, да?

Чон Тэюль тоже заинтересовался снимком. Тогда Сиджину в голову пришла озорная мысль.

Он с гордостью показал фото и сказал:

— Ну как вам? Это моя дочка.

— Доктор, вы женаты!?

— У нас не было такой информации!

Косатка и акула заговорили по очереди. Совсем не то, чего ожидал Сиджин.

Он с неловкостью перевёл взгляд с одного на другого и спросил:

— Сейчас вы… понимаете, что не туда акценты расставляете?

— О…

— …

Оба внезапно замолчали. Сиджин ожидал, что хотя бы скажут, что ребёнок милый.

Когда его озорная улыбка начала понемногу стираться с лица, Хам Гону пробормотал:

— И правда женат… Полностью в моём вкусе.

— Вы… вы просто…

— Ай, ай! За что дерётесь?!

Впервые Сиджин шлёпнул эспера A-класса по спине, чтобы его унять. Хам Гону на самом деле и не больно было, но стонал, как будто умирал.

Хотя на деле Хам Гону только смеялся, будто всё происходящее доставляло ему дикое удовольствие. Сиджин начал покрываться холодным потом. Похоже, Хам Гону действительно просто обожал всё, что связано с провокациями. Хотелось надеяться, что только это.

— Быстро скажите, что это неправда.

Эти слова сказал Чон Тэюль. Его взгляд был острый, как у хищной птицы. Сиджин на секунду подумал, что оказался в комнате допросов.

— Эм… да. На самом деле это дочка моего друга. Миленькая, правда?

— …Доктор нас обманул.

— Кто вам шутить велел.

Оба выглядели так, будто действительно обиделись, а Сиджин лишь рассмеялся. Честно говоря, это была маленькая месть.

— А вы что, забыли, как в прошлый раз меня обманули насчёт метки?

— Всё, хватит… Мне обидно. Доктор, выпейте всё до дна.

— До дна. Проверим.

Перед ошарашенным Сиджином вдруг выстроились стаканы с выпивкой. Он быстро закатил глаза и стал искать повод сбежать. К счастью, заметил Шин Даён и младшего инспектора, сидящих за другим столом.

Как только их взгляды пересеклись, те оба чуть вздрогнули и поспешно кивнули. Найдя спасение, Сиджин схватил стакан и вскочил.

— Я на минутку, пойду поздороваюсь с коллегами.

— Сбегает.

Несмотря на ворчание Хам Гону, Сиджин быстро поднялся, держа в руках стакан. Два А-класса на удивление спокойно отпустили, но не спускали глаз с его спины.

Сиджин подошёл к столику Шин Даён и спросил:

— Можно немного с вами посидеть?

— Доктор… вот это да. Садитесь к нам, конечно.

Шин Даён удивилась, но искренне обрадовалась. Похоже, она уже изрядно выпила.

Поглядывая на A-классов, сидевших сзади, Шин Даён шепнула:

— Видела, вы с ними разговаривали. Каково это — пить с двумя A-классами…?

— Ха…

Сиджин молча поднял кружку с пивом. Затем, приглушённо, обращаясь ко всем за столом, сказал:

— Чувство, будто по очереди в рай и в ад попадаешь… Выпьем.

Искренние слова вызвали у Шин Даён громкий смех. Сиджин расслабился и залпом осушил кружку. Алкоголь после всех пережитых волнений показался особенно сладким.

***

Позже Сиджин успел поздороваться со многими. Поскольку перемещаться между столами было свободно, он естественно смог познакомиться и с другими сверхспособными, которые подходили к Хам Гону и Чон Тэюлю. Для Сиджина, который недавно прибыл в Центр, это была хорошая возможность.

И всё это время он не переставал ждать подходящего момента.

«Когда же сказать Хам Гону…»

Сегодня он обязательно хотел поблагодарить Хам Гону. Но всё осложнялось тем, что Чон Тэюль ни на шаг не отходил от него. Сиджин, сгорая изнутри, снова и снова поднимал стакан.

В этот момент Хам Гону поднялся и спросил:

— Доктор, вам не тяжело так пить? Пойдём посмотрим, есть ли какая-нибудь закуска?

— А, давайте?

Сиджин, всё это время ждавший подходящего момента, с радостью поднялся. Показалось, будто шанс поговорить выпал по волшебству. К тому же, Чон Тэюль как раз увлёкся разговором с капитаном команды Фокс.

Сиджин медленно подошёл к Хам Гону, стоявшему у стойки.

«Почему я так волнуюсь…»

Хам Гону, казалось, хорошо знал хозяина, они оживлённо болтали и смеялись. Сиджин почувствовал, как его щёки разогрелись. Почти машинально он нащупал пальцами кулон на груди. Маленькое платиновое кольцо на цепочке помогло ему успокоиться.

Когда он подошёл ближе, Хам Гону спросил:

— Доктор, вы какие закуски любите?

— А что здесь вкусное?

— Здесь креветки просто огонь.

— Тогда давайте их.

— Хорошо. О, а вот и алкоголь принесли.

Хам Гону бросил взгляд в сторону Чон Тэюля и протянул Сиджину маленький стакан. Это было не то пиво, которое они всё время пили. Резкий запах алкоголя ударил в нос.

— Это же крепкий алкоголь, да?

— Эй, ну надо же начать с настроения.

— Мы… ещё даже не начали?

Сиджин растерянно переспросил. Он уже чувствовал сильное опьянение, а оказывается они ещё даже не начали. Хам Гону усмехнулся, будто это и так очевидно, и, взяв такой же стакан, чокнулся с ним.

Сиджин глубоко вдохнул и выпил половину содержимого. Обжигающая жидкость скользнула по горлу, оставляя после себя жгучее послевкусие. Для Сиджина это был действительно крепкий алкоголь, а Хам Гону, опустив стакан, выглядел так, будто только что освежился.

С трудом проглотив всё, Сиджин прочистил горло и сказал:

— Но, эспер Хам Гону… я хотел кое-что сказать…

— Доктор, мы ведь не на работе. Говорите со мной свободно.

— Что?

Хам Гону, попивая ледяную воду, спокойно ответил. Алкоголь с закуской в виде ледяной воды… для изнемогающего Сиджина это было чем-то необъяснимым. Хам Гону тем временем ловко сунул ему в рот фрукт. Это была сладкая дыня.

— На обследовании вы же легко звали: Гону-я~.

— Это… просто привычка.

Сиджин усмехнулся, опьянённо расплываясь в улыбке. Иногда он сбивался на неформальное обращение. Привычка, оставшаяся с тех времён, когда он работал в исследовательском центре для подростков со сверхспособностями. Там постоянно приходилось уговаривать и утешать детей.

Пока он медленно жевал дыню, проглотив кусочек, Сиджин спросил:

— Правда, можно говорить с тобой неформально?

— Конечно, мне даже больше так нравится.

— Да? Тогда…

Он замялся и поднял взгляд. Под дешёвым освещением Хам Гону улыбался так ярко, будто сам излучал свет. В шумной и суетной обстановке Сиджину вдруг показалось, что он главный герой этого момента.

— Го… Гону-я.

Он неловко запнулся. И тут Хам Гону вдруг отвёл голову, не в силах сдержать смех, и тихо засмеялся. Проведя рукой по губам, он вновь посмотрел на Сиджина. Мягкая, тёплая улыбка на красивом лице была по-настоящему доброй.

— Что вы хотели сказать?

— Это немного тяжёлая тема…

— Эй, ничего страшного. Говорите.

Несмотря на то, что Хам Гону был так непринуждён, Сиджин не мог сбросить серьёзность. Даже неловко стало. Нельзя же быть тем, кому сложно сказать спасибо. Может, потому что это было от всей души.

Сиджин одним глотком допил остатки крепкого алкоголя в стакане. Хам Гону удивлённо посмотрел на него, а потом весело рассмеялся и заказал новую порцию.

Теперь, когда пьяное тепло дошло и до щёк, Сиджин начал говорить:

— Вообще-то… ты ведь раньше был ниже меня ростом.

— А?

— Где-то вот так… твои глаза были немного ниже моих. Похоже, ты тогда просто медленно рос. Ну, у обладателей сверхспособностей вообще физиологически развитие дольше, чем у обычных людей, так что…

— Подождите. Доктор уже опьянел?

Хам Гону, смеясь, внимательно посмотрел на него. А Сиджин, глядя снизу вверх на возмужавшего мужчину, только глупо улыбался. Наверняка у него глаза сейчас сложились в дугу, как у идиота.

Глава 31

— Не помнишь? Десять лет назад… ты спас меня.

— Десять лет назад?

— Угу.

Хам Гону задумался. Сиджин с замиранием сердца наблюдал за его выражением.

Он и сам понимал, что тот может не помнить. Всё-таки десять лет — это очень долгий срок. Для Сиджина это было травматичное, яркое воспоминание. Не в силах выносить молчание, он начал тараторить под алкоголем.

— Ты… ты вытащил меня из-под обломков бетона. Тогда ты был всего лишь старшеклассником… Для меня это было ужасное время, а как только ты меня увидел, сразу сказал взять тебя за руку…

— Я правда так сказал?

Хам Гону тихо усмехнулся и спросил, будто не веря. Потом добавил, с оттенком сожаления:

— Что ж… Похоже, я уж слишком много бывал на местах происшествий.

— …Ничего, если не помнишь. Всё-таки десять лет прошло…

В итоге он действительно ничего не помнил.

Сиджин этого и ожидал. Его улыбка стала чуть горькой. Хам Гону, заметив выражение его лица, попытался его подбодрить:

— Простите, доктор. Просто я тогда спас слишком много гражданских.

— Нет, я… просто хотел сказать спасибо.

Сиджин произнёс это с лёгкой грустью. И это было естественно. У такого выдающегося обладателя сверхспособностей, как Хам Гону, наверняка было множество спасённых.

Хам Гону протянул ему новый стакан и с лёгким беспокойством посмотрел на Сиджина. Их лица сами собой приблизились почти вплотную.

Сиджин, взяв стакан, натянуто улыбнулся. Затем, с придыханием, в котором чувствовалась опьяненность, проговорил:

— Тогда, когда ты меня спас… А теперь, когда вижу, что ты так вырос, стал A-классом… я прямо горжусь тобой.

Он похлопал по мускулистой руке Хам Гону. Тот, заметив его смущение, слегка приподнял уголки губ и улыбнулся.

— Вот теперь я точно понял. Похоже, это было лучшее, что я вообще когда-либо сделал в жизни.

— А?

— Доктор ведь теперь тоже в одной команде со мной, да?

Команда… Услышав это слово, Сиджин неловко улыбнулся. Из-за опьянения он не мог скрыть выражение лица. Снова и снова на губах появлялась беспомощная улыбка.

Хам Гону пристально смотрел на него. Улыбка на его красивом лице выглядела удивительно взрослой.

— После такого проишествия… доктор, похоже, вы правда очень старались жить.

Одной этой фразы хватило, чтобы все тяжёлые воспоминания Сиджина начали таять. Глаза защипало от переполнявших чувств, он отвёл взгляд и тихо пробормотал:

— Почему ты говоришь такие хорошие слова…

Так и влюбиться можно. Подумал Сиджин, опуская голову.

Но вдруг в памяти всплыл голос Чон Тэюля.

«Если вам правда не интересен Хам Гону, то и бояться меня незачем. Так ведь?»

Улыбка тут же застыла на губах, и Сиджин в спешке прикусил нижнюю губу. Может быть, он действительно не может оставаться честным перед Чон Тэюлем.

— А…

В этот момент Хам Гону посмотрел в сторону за спиной Сиджина. Тот тоже обернулся и увидел лишь спину Чон Тэюля, он уже вышел из контейнера. Сиджин немного напрягся, глядя ему вслед.

«…А что если потом это выльется в проблему?»

Ничего не подозревая, Хам Гону беззаботно произнёс:

— Похоже, Чон Тэ рано ушёл. А мы давайте продолжим пить.

— …Ты уверен?

— М? Конечно. Чон Тэ вообще не особо любит пить.

Но речь была не о том. Сиджин с беспокойством подумал:

«Чон Тэюль же сам говорил, что хочет кое-что сказать…»

Так тянул с этим, и вдруг просто так ушёл? Почему?

Сиджин в замешательстве посмотрел в сторону, но всё же повернулся к Хам Гону, когда тот предложил чокнуться. Как только жгучий алкоголь снова прошёл по горлу, мысли о Чон Тэюле почти моментально испарились.

***

В тот вечер Сиджин понял одну вещь.

Больше никогда… Никогда не стоит пытаться перепить Хам Гону.

Проблема была не в том, сколько они выпили, а в том, насколько весёлой оказалась сама пьянка. Эти безумные обладатели сверхспособностей, словно по какому-то поводу, начали вести себя так, будто отмечают праздник только потому, что рядом не оказалось капитана Чон Тэюля. Они шумели и поднимали тосты, и Сиджин в итоге сам не заметил, как оказался втянут в общий хаос. Похоже, последней сдерживающей их каплей всё-таки был Чон Тэюль.

Хорошо хоть, у Сиджина не отключилось сознание полностью.

Его привычка болтать одно и то же, а потом просто вырубаться, позволила ему кое-что запомнить.

Последнее, что он помнил, было так:

— Тогда вот! Если угадаешь, кем я мечтал стать в детстве, я залпом это выпью!

Он сказал это взволнованно, и Хам Гону сдержанно смеясь подошёл к нему.

— Я уже знаю, доктор.

— А? Откуда?

Сиджин удивлённо переспросил, и Хам Гону, вместо ответа, залпом выпил за него, а затем обнял за плечи и вывел из чёрного контейнера.

— Раньше кто-то проболтался. Дельфин.

— Уаа… Вау. Как ты узнал? Гону-я, ты потрясающий.

— Хах…!

Хам Гону с трудом сдержал смех, а потом набросил на его плечи огромную полевую куртку.

— Вы всегда так много смеётесь, когда выпьете?

— Я? Я, разве...?

— Так не пойдёт. Дельфину надо поспать.

После этих слов Сиджин почувствовал, как его тело будто поднялось, словно он сел на облако. Даже пьяный, он понял, что это телекинез. Естественно сжавшись, он почувствовал, как Хам Гону мягко устроил его голову у себя на груди.

Оказавшись в тёплых объятиях, Сиджин медленно закрыл глаза. Наверное, мне приснится дельфин. Неизвестно, сказал ли он это вслух. Только слышно было, как Хам Гону с удовольствием смеётся.

***

Прохладный ночной ветер коснулся щеки. И в то же время стало так уютно.

Сиджин понял, что его несёт на спине Хам Гону. Его тело было укрыто чёрной курткой. Спина Хам Гону... Сиджин почувствовал себя настолько спокойно, что во сне прижался щекой к нему.

— Хам Гону.

В этот момент раздался тихий голос Чон Тэюля.

Сознание Сиджина чуть прояснилось, но глаза он так и не открыл. Учитывая, сколько он выпил, это было естественно.

— Надеюсь, ты не забыл, что обещал.

— Что? Ты о каком вообще обещании вспомнил?

Хам Гону ответил шутливо. Видимо, речь шла о чём-то, что знали только они. Сиджин не мог понять. Впрочем, он и сам не знал, слышит ли это во сне или в реальности.

— Раз уж обещал, держи слово.

— Чон Тэ, ты в последнее время какой-то странный.

Точно. Странный. Сиджин молча согласился с этим про себя.

Но Чон Тэюль долго молчал. Казалось, он курил: время от времени раздавались звуки выдоха и доносился слабый запах сигарет.

— Почему снова злишься?

— Просто так.

На вопрос Хам Гону Чон Тэюль тихо пробормотал:

— Бесит, что из всех, кого я могу доверять, это именно ты…

Хам Гону лишь хмыкнул и усмехнулся, будто даже такие непонятные слова его забавляли. Когда он засмеялся и слегка качнулся, Сиджин, всё ещё у него на спине, глубоко вдохнул и прижался лбом к его плечу. Оба в этот момент одновременно замолчали.

Спустя паузу Хам Гону проговорил:

— А я вот тоже тебе доверю.

На этом всё закончилось. Снова повисла тишина. Пока Хам Гону шёл, сознание Сиджина всё дальше ускользало.

Мысль, которую Сиджин уловил сквозь сон, была о том, что у них, похоже, очень крепкая дружба. Хотя он и не знал, о каком обещании шла речь. И на этот раз он почувствовал не зависть, а скорее лёгкую завистливую симпатию.

Спрятавшись у Хам Гону за спиной, Сиджин наконец заговорил:

— Акула, знаешь...

— А? Доктор, вы проснулись?

— Немного…

Сиджин ощущал себя будто в колыбели. Тихий ночной ветер, касавшийся кончика носа, и окружающая тишина будто говорили, что сейчас можно задавать любые вопросы. Сиджин решился спросить:

— Я ему... сильно... не нравлюсь?

— Чон Тэ?

Сиджин кивнул. Хотя Хам Гону этого и не мог видеть.

И тут Сиджину стало страшно. Ведь он, пьяный, позволил себе, чтобы его несли на спине, и это видел Чон Тэюль. Кто знает, к чему это приведёт. Беспокойство было естественным. Ведь каждый раз, когда он вот так смеялся рядом с Хам Гону, стоило лишь обернуться и он встречался с холодным, хищным взглядом Чон Тэюля.

— Доктор ведь понимаете…

Тогда Хам Гону тихо заговорил. Необычайно сдержанным тоном, не таким, как обычно.

— На самом деле, Чон Тэ тоже, наверное, очень запутался. Он слишком долго оставался подопытным.

— …

— Потому он и ведёт себя вежливо с инспекторами, но при этом не может открыться им.

— Вот оно как…

Теперь Сиджин понял, почему инспектор Шин Даён говорила, что он вежливый.

Но тогда… почему с ним, с самого начала, не было даже этой вежливости? Неужели единственный раз, когда Чон Тэюль был добр — это когда прикидывался сотрудником административного отдела? Сам факт, что он когда-то был подопытным, удивлял. Ведь на обследованиях тот не проявлял ни малейшего сопротивления. Даже капли напряжения у него не было. В отличие от Хам Гону.

Глава 32

— Но всё равно... акула совсем не боится обследований...

— …

На это бормотание Хам Гону ничего не ответил. Только когда Сиджин начал медленно снова погружаться в опьянённый сон, тот негромко пробормотал:

— Потому что Чон Тэ пережил кое-что пострашнее.

Пострашнее. Что может быть страшнее ощущения, когда в твоём теле ковыряются?

Сиджин беззвучно шевельнул губами. Он хотел спросить ещё, но чувствовал, что Хам Гону дальше ничего не скажет.

Тем не менее, теперь он смог хоть немного понять колючего Чон Тэюля. Стоило представить, что он просто… раненый человек и всё становилось проще.

С этими мыслями Сиджин снова провалился в сон.

***

…Следующее, что помнил Сиджин, — пустота.

Сначала он подумал, что это сон. Но до слуха доносились шаги Хам Гону и приветствия охранников Центра, обращённые к нему.

Значит, это был не сон, а реальность.

Стоило осознать это, как Сиджин дёрнулся и стал хаотично размахивать руками и ногами. Кто-то тут же надёжно подхватил его за талию.

— О, простите, доктор. Испугались?

Это был Хам Гону. Сиджин с испуганными глазами огляделся. Коридор общежития. За окном темнело, значит, он спал совсем недолго.

Оцепенев, Сиджин прошептал, вцепившись в плечо Хам Гону:

— П-поставь меня… на землю…

— Доктор, вы же даже толком ходить не можете.

— Меня укачивает…

— Это потому что вы пьяны.

Сказал Хам Гону, словно уговаривая. Затем он обнял Сиджина за талию, словно не чувствовав веса, и понёс на руках.

Сиджин вдруг понял, какой Хам Гону невероятный. Не в том, как он с силой размахивает своей способностью, а в том, как мягко и точно умеет её контролировать.

Даже несмотря на выпивку. Это было похоже на то, как огромный экскаватор аккуратно гладит маленького котёнка.

Сиджин с затуманенным взглядом осмотрел незнакомую комнату и спросил:

— Это… точно моя комната?

— Нет, это моя.

— Я… хочу в свою…

— Нельзя. Доктор, вы же пьяны.

— Пьяный я и там, и тут… какая разница…

На этот вопрос Хам Гону, укладывая его на кровать, спокойно ответил:

— Я же вас охраняю. Если что случится, сюда сразу придёт Чон Тэ.

Сиджин вздрогнул даже в пьяном состоянии. Это прозвучало по-настоящему страшно. Неосознанно он вцепился в руку Хам Гону. Тот тихо усмехнулся и пробормотал:

— Если доктор так будет держать меня, я ведь не смогу пойти пить дальше.

— Т-ты… ещё пить собрался?

— Сейчас ведь только час.

— Час…

Из-за опьянения Сиджин никак не мог связать мысли. Хотя, казалось, в час ночи уже вполне достаточно.

— Не пей больше… это вредно… у тебя… колебания волнового уровня… если будет резонанс… потом же… ещё труднее будет…

— Доктор, что вы там бормочете?

Несмотря на ответ, Сиджин продолжал упрямо что-то бормотать.

Тем временем Хам Гону снял с него очки, аккуратно отцепил руки, вцепившиеся в его предплечье, помог снять верхнюю одежду и даже снял носки. А потом начал расстёгивать ремень.

«Ремень?»

Сиджин в полусне резко испугался и инстинктивно потянул руки вниз. Его белые пальцы изо всех сил старались остановить ладонь размером с крышку от кастрюли.

— Н-нет… Я же обычный человек…

— Всё в порядке, доктор.

— Я не могу… не могу оказывать поддержку… у меня ничего не выйдет…!

Сиджин начал паниковать, сжимая ремень обеими руками. В этот момент Хам Гону вдруг громко рассмеялся. Он буквально уткнулся лбом в живот Сиджина и долго не мог остановиться.

— Кх-кх… ах, правда, такой милый. Ха… доктор, вы не так поняли.

— А…?

Сиджин растерянно отозвался, а Хам Гону, всё ещё посмеиваясь, ответил:

— Я не трогаю обычных людей.

— …

После этих слов Сиджин сник. Почувствовав, будто зря поднял шум, он смутился до покрасневших щёк.

К счастью, опьянение помогло забыть и стыд, и странную печаль. Потерявший запал Сиджин даже не нашёл в себе сил что-либо возразить и просто растёкся по кровати.

Хам Гону терпеливо продолжал о нём заботиться.

Теперь на Сиджине остались только удобные брюки и рубашка. Его тело чуть приподнялось над кроватью. Уже настолько привык к воздействию телекинеза, что и не сопротивлялся.

— Впервые, знаете ли, так вот заворачиваю доктора.

— Аа… холодно…

— Простите. Это просто влажное полотенце.

Хам Гону смочил полотенце и тщательно вытер Сиджину лицо и руки. Затем завернул его в мягкое одеяло. Сиджин и представить не мог, что в тридцать с лишним лет его снова завернут, как младенца. Но, к его удивлению, это ощущалось весьма приятно и безопасно. Стоило спине снова лечь на кровать, как он инстинктивно свернулся калачиком, будто гусеница.

Рядом послышался голос Хам Гону, отвечающего на звонок.

— Алло? А, да. Уже выхожу.

Сиджин хотел сказать, чтобы тот не пил больше, но смог лишь еле заметно шевельнуть губами. Его тело больше не слушалось. Он уже наполовину погрузился в сон.

В комнате воцарилась тишина. Сиджин подумал, что чувствует себя выброшенной на чужую кровать гусеницей. Сегодня он до изнеможения мерился силами с Чон Тэюлем. Опьянённый, доставил Хам Гону кучу хлопот. Вёл себя слишком возбуждённо и теперь стыдился этого. И всё же… приятно, что вечер получился таким весёлым.

В этот момент он услышал чей-то шёпот. Точнее, будто прямо над ухом.

— Вот как… Без очков ты даже милее.

Сиджин хотел бы отреагировать, но смог только слегка дрогнуть веками. Почему голос прозвучал так близко?

Вскоре он ощутил, как чья-то рука упирается в матрас прямо рядом с его головой. Хам Гону точно смотрел на него.

«Ну вообще-то я на пять лет старше… А он называет меня милым?..»

Это впечатление разбивало все надежды Сиджина выглядеть хоть немного серьёзным и надёжным.

Но следующая фраза заставила гусеницу по имени Пэк Сиджин мгновенно прийти в себя.

— Жаль, конечно… что ты обычный человек.

«Ч… что!?»

Сознание, утопавшее в алкогольной пелене, вдруг обострилось. Но в ту же секунду телефон снова завибрировал, и Хам Гону, пробормотав «ладно-ладно», вышел из комнаты. Сиджин резко сел ровно в тот момент, когда за ним закрылась дверь.

— …

Он хотел броситься за ним и спросить, что всё это значит. Но тело было плотно закутано в одеяло, а мягкость и тепло снова уносили его в сон.

В конце концов Сиджин вновь плюхнулся на кровать.

Закрыв глаза и свернувшись клубочком, он ощущал, как сердце стучит чаще, а в голове роятся десятки вопросов.

«Это значит, что я не такой уж и плохой?»

Сиджин вспомнил, как хорошо провёл сегодня время с Хам Гону. Конечно, он вовсе не думал, что сможет как-то повлиять на эспера, но всё же допустил самую малую вероятность. Если тот и правда испытывает к нему симпатию…

«Но ведь есть Чон Тэюль…»

Напоследок, вспомнив пугающую акулу, Сиджин ещё сильнее свернулся калачиком. Он боялся, что даже во сне появится Чон Тэюль.

К счастью, Сиджин смог крепко уснуть благодаря опьянению. Пусть и пришлось расплатиться ужасным похмельем.

***

Ближе к рассвету Сиджин проснулся от ломоты в руках и ногах. К тому же его подташнивало, и лежать было просто невыносимо.

— Ау…

Сиджин сжал живот и сгорбился в кровати. Зря он всё подряд мешал. Из-за этого похмелье оказалось особенно тяжёлым. У Сиджина во время похмелья особенно ныли суставы, так что встать с кровати оказалось целым испытанием.

«Где мои очки…»

Сморщившись, он на ощупь стал шарить возле кровати. Видимость была ужасной. Только бы он положил их рядом…

К счастью, очки лежали на прикроватной тумбочке. Надев их, Сиджин первым делом взглянул на время. Было пять утра.

Он тихо вздохнул и огляделся. Всё вокруг выдавало комнату Хам Гону.

«Я впервые у Хам Гону…»

Видимо, потому что общежитие было для сверхспособных A-класса, оно больше походило на хороший отель.

Однако комната казалась слегка неубранной. Настольная лампа рядом с кроватью осталась включённой. На столе вперемешку валялись раскрытый ноутбук, тренажёр для кисти, несколько выпусков журнала Motor Magazine, видимо, он интересуется машинами. Ремень и одежда Сиджина были сложены и небрежно перекинуты через кресло.

Особенно впечатляло то, что чёрная форма эспера была аккуратно повешена на стену. Увидев её, Сиджин словно услышал голос Хам Гону.

«Я же рядом. Почему вы волнуетесь?»

Кажется, он и правда гордился своей профессией и способностями. И у него действительно были на то причины. Сиджин поймал себя на том, что с какой-то неожиданной гордостью смотрит на его форму… пока взгляд не скользнул вбок.

«Почему там дверь…?»

У стены рядом со столом действительно была дверь. По планировке за стеной должна была быть соседняя комната, так что это точно не был шкаф.

Тогда Сиджин заметил надпись рядом с дверью и сразу понял её назначение.

[Аварийный проход между комнатами гида и эспера]

«Значит, это дверь для поддержки…»

Сиджин с горечью посмотрел на надпись. Такая дверь, скорее всего, была предназначена для экстренных ситуаций, если, например, сверхспособный выйдет из-под контроля. Но даже если не брать это в расчёт, гиды и эсперы могли свободно ходить друг к другу через неё. Сиджин задумался, не находится ли за этой дверью Чон Тэюль. Ему стало немного страшно.

«Он ведь… не войдёт внезапно, правда?»

Глава 33

Как-то неловко было находиться в комнате без Хам Гону. Сиджин украдкой посмотрел на дверь, будто проверяя, а потом резко побледнел и поспешно бросился в ванную.

— Угх…!

Он вцепился в унитаз и несколько раз судорожно сглотнул, пытаясь вызвать рвоту, но безрезультатно. Сколько же он выпил? Видимо, слишком много было крепкого алкоголя.

Но как он ни корчился в рвотных позывах, ничего не выходило. Хотелось бы, чтобы хоть что-то вышло наружу.

— Хаа, ха…

В итоге Сиджин сполоснул рот у раковины и тяжело дышал. Всё тело покрылось холодным потом, и он чувствовал себя липким. Пожалуй, стоило быстро помыться и пойти к себе.

Шшш…

Он встал под душ и машинально посмотрел на приоткрытую дверь ванной. Сиджин всегда оставлял её приоткрытой. У него была боязнь замкнутых пространств.

«Надо будет как-нибудь угостить Гону обедом…»

Он не только позаботился о нём, пока тот был пьян, но ещё и дал воспользоваться душем. Мывшись в спешке, Сиджин испытывал неловкость. Хотя до выхода на работу было ещё достаточно времени, но находясь в общежитии Хам Гону, он торопился.

Грох!

Когда он потянулся за мылом, с полки грохнулся стоявший небрежно шампунь. Пустая бутылка издала громкий шум. Сиджин тут же поднял её и поставил обратно.

Щелк.

Тут его слух уловил еле заметный щелчок, и сразу же резкие, торопливые шаги, приближающиеся к ванной.

— Да что ж ты творишь, а.

Вслед за этим в ванной раздался низкий, резкий голос. Сиджин не успел даже прикрыться. Он ошеломлённо замер и встретился взглядом с тем, кто вошёл.

— …Доктор Пэк?

Не менее удивлённый, с широко раскрытыми глазами, Чон Тэюль уставился на Сиджина. Он был с обнажённым торсом, на нём только свободные серые штаны, волосы растрёпаны, будто он только что проснулся. Под растрепанными волосами, всё тот же резкий, хищный взгляд, выдающий человека, которому опасно доверять.

Если бы Сиджин был одет, он бы, наверное, даже вежливо поприветствовал его.

В ту же долю секунды взгляд Чон Тэюля стремительно скользнул по телу Сиджина. По воде, стекающей по белой коже, по мокрому телу… и застыл. Чон Тэюль застыл, как будто впервые в жизни видел обнажённого человека.

— Я… То есть… эспер Хам Гону… ещё…

БАХ!

Ответа не последовало. Вместо этого дверь захлопнулась с оглушительным грохотом.

Пока Сиджин, смущённый, запинался, дверь захлопнулась. Чон Тэюль, сам ошарашенный тем, как сильно хлопнул, выругался:

— Чёрт…

— Доктор Пэк, я… Я не знал, что вы моетесь… Эм, простите…

Но он не успел толком договорить. Ручка двери резко задёргалась. Сиджин в спешке пытался открыть её с той стороны.

Вскоре дверь распахнулась.

— Не закрывайте.

Сиджин сказал это, крепко сжимая ручку, полностью забыв, что стоит перед ним совершенно голым.

— …Что?

Прислонившийся к стене Чон Тэюль прищурил один глаз и взглянул на него сверху вниз. Кончики ресниц Сиджина дрожали под опущенным взглядом.

Немного отдышавшись, Сиджин выговорил с усилием, стараясь говорить чётко:

— Не закрывайте. Я быстро закончу и выйду.

— …Что это вообще.

Чон Тэюль уставился на склонённую голову Сиджина. Казалось, он вот-вот начнёт придираться. Капли воды медленно стекали с чёрных волос Сиджина, следуя его тревожным мыслям.

Пока что Сиджин молча вернулся под душ. Чон Тэюль, стоя у двери, резко спросил:

— Что вообще происходит? Почему ты моешься у Хам Гону, да ещё и с открытой дверью?

— …Это не то, о чём вы подумали.

— Тогда ты что, хотел, чтобы я смотрел?

— …

— …Доктор Пэк?

Сиджин не знал, что ответить. Он поспешно смыл с себя остатки мыла и начал судорожно вытираться полотенцем, как человек, сбегающий с места преступления. Рассказывать Чон Тэюлю про клаустрофобию он точно не собирался.

— …Доктор Пэк.

В этот момент Чон Тэюль тихо окликнул Сиджина. Казалось, он что-то почувствовал. Интуиция у него была, как всегда, безупречна.

Сиджин молча обернул полотенце вокруг бёдер и вышел из ванной. Чон Тэюль всё так же стоял, прислонившись к стене у двери, и хмуро наблюдал за Сиджином. С мокрыми каплями, стекающими с тела, он выглядел как испуганное маленькое животное, застывшее под взглядом хищника.

— …Вы в порядке?

Голос Чон Тэюля неожиданно смягчился, как будто он чувствовал вину за вспышку гнева. Но Сиджину сейчас было не до того. Головная боль, головокружение и остатки опьянения накатили разом.

Тут Чон Тэюль распахнул шкаф и накинул на него халат.

— Наденьте.

— Я… всё в порядке. Я сейчас переоденусь…

— Надень.

— …

Это была какая-то хулиганская забота. Пока растерянный Сиджин колебался, Чон Тэюль сам заботливо накинул халат ему на плечи, будто укрывая. Мягкая ткань плотно обвила Сиджина.

— Спасибо…

Слово благодарности сорвалось с губ автоматически. Смущённо Сиджин пошёл за своей одеждой. Но даже спиной чувствовал, что Чон Тэюль всё ещё смотрит на него.

— Это ведь не похмелье, да?

— А…

Сиджин вздрогнул от внезапного прикосновения к лбу. Чон Тэюль стоял у него прямо за спиной. Одной рукой он коснулся его лба, а другой обнял за плечи.

В отражении окна Сиджин увидел, как Чон Тэюль стоит сзади. Хоть они оба мужчины, тот был заметно выше, плечи шире, а в отражении казалось, будто Сиджин у него в объятиях.

— …Что за…

Чон Тэюль пробормотал это с серьёзным лицом. Сиджин уже приготовился услышать очередной упрёк. Но, обернувшись, увидел, что тот стоит на одном колене.

— Вы же поранились.

— Э…

— У вас кровь идёт, и вы даже не замечаете?

Чон Тэюль посмотрел на его ногу. Затем достал салфетку и осторожно стал вытирать кровь. Только теперь Сиджин понял, что рядом с мизинцем на ноге тянулась длинная ссадина. Наверное, он зацепился за что-то острое, выскочив из ванной.

— Сядьте.

С серьёзным лицом Чон Тэюль поднялся и лёгким нажимом усадил Сиджина на кровать. Тот, не успев опомниться, с мокрым телом опустился на край кровати Хам Гону.

Тот встал перед ним, и теперь напротив глаз Сиджина оказались его выразительные кубики пресса. Сцена казалась какой-то нелепой. Сиджин с замешательством проговорил:

— По… погодите. Я сам справлюсь.

— Не хочу повторять дважды.

— …

— Это ведь из-за меня вы поранились.

Хотя Сиджин так не думал, когда Чон Тэюль вдруг стал серьёзным, оттолкнуть его стало ещё труднее.

В итоге он неловко остался сидеть на кровати.

А в это время Чон Тэюль порылся наверху шкафа в комнате Хам Гону. У него были длинные руки и высокий рост, поэтому он легко достал аптечку подходящего размера. Хоть это и была комната Хам Гону, вёл он себя так, будто у себя дома.

Вернувшись к кровати, Чон Тэюль опустился на пол и сказал:

— Дайте ногу.

— Просто дайте лекарство, правда, я сам справлюсь.

— Да-да. Сидите спокойно.

— …

Чон Тэюль даже не стал слушать и сразу же крепко, но бережно обхватил его бледную лодыжку.

В итоге Сиджину пришлось неловко доверить ему свою ногу. Он впервые позволял кому-то касаться её. В смущении взгляд его начал метаться туда-сюда.

«Правда ли это нормально…»

На самом деле ничего особенного не происходило, но ощущение неловкости было слишком сильным. Вид у него был, действительно, неоднозначный: мокрые волосы, полотенце на бёдрах, сверху халат Хам Гону. А напротив него, внизу, сидел обнажённый по пояс Чон Тэюль. Вдруг Хам Гону войдёт прямо сейчас… Теперь Сиджин начал бросать косые взгляды в сторону входной двери.

Тем временем Тэюль, внимательно осматривая его ступню, спросил:

— Больно?

— Не особо… Ай!

Чон Тэюль прижал к ране стерильную марлю, чтобы остановить кровь. От резкой боли ложь Сиджина тут же раскрылась.

Он с упрёком посмотрел вниз. Там был Чон Тэюль, всё ещё внимательно осматривавший рану. Его выразительные глаза и прямой нос были слишком красивы, чтобы на него сердиться. Вдруг тот ещё и выругается этим лицом.

Когда кровь была стёрта, открылось неглубокое, но длинное рассечение на одну фалангу пальца. К счастью, рана оказалась не слишком серьёзной.

— Порез глубокий.

— Ничего особенного…

Сиджин ответил спокойно, но Чон Тэюль сморщил лоб и вздохнул.

— Лучше бы вы, как Хам Гону, немного поныли. Вы совсем не умеете заботиться о себе?

— …

Сиджин не нашёл, что ответить. Не ожидал, что его начнут отчитывать.

Но даже получая выговор, он не чувствовал раздражения. Напротив, глядя на лицо Чон Тэюля, он едва сдержал лёгкую улыбку. Тогда Чон Тэюль, не отрывая взгляда от раны, вдруг спросил:

— Что смешного?

— Просто… это немного удивительно.

— Что именно?

— Вы часто так заботитесь о других?

На этот тёплый вопрос Чон Тэюль нахмурился, будто услышал что-то неуместное. Как будто его только что отругали.

— …Нет. Забудьте.

Вскоре он пробормотал что-то себе под нос и достал другую марлю. Сиджин растерянно подумал, не ляпнул ли он чего лишнего.

Глава 34

В комнате воцарилась тишина. Единственным звуком было шуршание аптечки, в которой копался Чон Тэюль. Во многих отсеках аптечки Хам Гону лекарства оказались пустыми. Каждый раз, когда он натыкался на пустую упаковку, Чон Тэюль швырял её в сторону и тяжело вздыхал, будто в адрес Хам Гону. Хотя он не произнёс ни слова, у Сиджина возникло ощущение, будто тот выругался вслух.

Сиджин, глядя сверху вниз на Чон Тэюля, задумался. Пусть тот и резкий, но, оказывается, умеет заботиться о других. Наверное, поэтому и стал капитаном? Впервые Сиджину показалось, что Чон Тэюль не такой уж страшный человек. Просто из-за Хам Гону с ним особенно резок.

«На самом деле, Чон Тэ тоже, наверное, очень запутался. Он слишком долго оставался подопытным».

Неожиданно в голове всплыли слова Хам Гону. У Сиджина сжалось сердце. То, что Чон Тэюль держал с ним дистанцию, возможно, не просто из-за ревности или подозрений, а из-за своей болезненной истории. Он жалел, что судил о нём слишком узко и односторонне.

Немного помедлив, Сиджин решил первым сделать шаг. Он открылся и рассказал то, что долго скрывал.

— Гид Чон Тэюль.

— Да?

— Просто… у меня клаустрофобия. Поэтому я тогда испугался.

— …Клаустрофобия?

Сиджин кивнул, не вдаваясь в подробности. В любом случае это довольно распространённый страх, так что он не ждал особой реакции. Хотя в его случае всё было связано с одним конкретным проишествием.

Тем временем Чон Тэюль прикусил губу. Неужели ему стало неловко? Сиджину даже захотелось потрепать его по голове, чтобы сказать, что всё в порядке.

Тут Чон Тэюль заговорил более спокойным тоном:

— …Почему вы сразу не сказали?

— Надо было, чтобы случай для этого выдался.

Сиджин слабо улыбнулся. Он хотел разрядить обстановку, но, посмотрев вниз, увидел, что Чон Тэюль просто молча смотрит на рану. Казалось, он погрузился в собственные мысли.

— Чон Тэюль?

Сиджин осторожно позвал его. Тогда тот, обрабатывая рану, вдруг спросил:

— С каких пор у вас клаустрофобия?

— Это…

Ненадолго задумавшись, Сиджин стал копаться в памяти. Клаустрофобия… У него с этим была старая, болезненная история. Он вспомнил, как когда-то, в кромешной темноте, в тесном, словно гроб, пространстве, потеряв ощущение времени, сидел и беззвучно рыдал.

Одна лишь мысль об этом сдавила грудь. Сиджин с усилием сделал глубокий вдох, отвёл взгляд вниз и негромко пробормотал:

— Это тяжёлое воспоминание, я бы не хотел к нему возвращаться. Впрочем… всё это уже в прошлом.

Сиджин сказал это так, будто всё действительно в порядке. На губах у него появилась слегка горькая улыбка.

Чон Тэюль некоторое время молчал. Он всё ещё держал Сиджина за бледную лодыжку рукой с ярко выраженными суставами. Сиджин вдруг пожалел, что вообще начал эту тему.

После паузы, продолжая обрабатывать рану, Чон Тэюль заговорил:

— С травмой… не тяжело?

— Мм… Нет, на удивление, всё в порядке.

— В порядке?

На этот ответ Чон Тэюль усмехнулся. Сиджин скосил на него взгляд. Ему хотелось возмутиться: зачем тогда спрашивал, если собирался высмеять.

Но то, что сказал Чон Тэюль после, заставило его замереть.

— В подземный тренировочный зал заходишь, только сперва глубоко вдохнув. На звук разрыва воздуха каждый раз вздрагиваешь.

— …

— Один в лифте не ездишь. Когда моешься, даже дверь в ванную полностью не закрываешь. И ты говоришь, что всё в порядке?

— Это…

Сиджин не смог скрыть удивления и смотрел на него снизу вверх.

Когда Чон Тэюль успел всё это заметить и главное, запомнить? Все эти мелочи казались Сиджину такими неуловимыми, что никто не должен был догадаться.

Чон Тэюль холодно сказал:

— Не говорите, что всё в порядке, если это неправда.

— …А если я всё равно хочу так говорить? Разве и это нельзя?

Сиджин ответил спокойно.

Что ещё он мог сказать, если не «всё в порядке»?

Он никогда даже не думал о других словах. Всё уже произошло. Прошлое в прошлом, и ему нельзя в нём застревать. На плечах у него всегда было слишком много обязанностей, чтобы позволить себе быть слабым.

В этот момент Чон Тэюль нахмурился ещё сильнее и сказал:

— Я ведь вас защищаю. Должен точно знать, на что вы остро реагируете, чего боитесь, при каких условиях чувствуете себя в безопасности. Только так я смогу по-настоящему защитить вас.

— …

Сиджин с удивлёнными глазами посмотрел на него. Он и раньше догадывался, но сейчас понял окончательно: Чон Тэюль до невозможности серьёзен в своей работе. Даже если воспринимает его с раздражением, всё равно ставит его безопасность на первое место.

И он заботится не только о теле, но и о душевном спокойствии.

К этому безупречному человеку Сиджин стал чувствовать всё больше доверия.

— Мне… немного легче, когда кто-то рядом.

Он долго колебался, но решился заговорить. Говорить о себе Сиджину было непривычно, он всегда заботился о других. Но с Чон Тэюлем… почему-то захотелось быть честным.

— Если я не один, то могу даже на лифте проехаться. Под землёй мне тоже бывает тесно… но если рядом кто-то есть, то терпимо.

Чон Тэюль замер, внимательно слушая, всё так же глядя на его раненую ступню. А тот, доверившись, честно продолжил:

— Всё это время я проходил лечение. Сегодня просто… дверь неожиданно захлопнулась, вот и испугался.

— …

Чон Тэюль, затаив дыхание, на мгновение замер. Потом, без лишних слов, кивнул:

— Понял.

Коротко ответив, он вновь сосредоточился на обработке и начал аккуратно разрезать чистую марлю, чтобы наложить на рану.

Сиджин почувствовал, как с его лица постепенно уходит напряжение.

Это было удивительно. Он рассказал Чон Тэюлю всего лишь о своей травме, а на душе стало легче. На самом деле, это вообще был первый раз за долгое время, когда он сказал кому-то о себе по-настоящему. И, стоило раз открыть рот, стало казаться, будто между ними возникла какая-то близость.

Благодаря этому у Сиджина даже появилось немного смелости, чтобы задать вопрос, давно крутившийся на языке. Он осторожно спросил:

— Кстати… Почему вы тогда ушли? Разве не хотели мне что-то сказать?

— …

На вопрос Чон Тэюль не ответил. Он всё так же внимательно смотрел на рану. Несмотря на то что наложил марлю, кровь, похоже, ещё не останавливалась и постепенно проступала окрашивая бинт.

— Гид Чон Тэюль?

Когда Сиджин снова окликнул его, тот лишь молча продолжил накладывать повязку. Его движения были неожиданно бережными и тщательными, словно он имел дело с чем-то хрупким.

— Готово. Будьте осторожны, не заденьте рану.

— Почему? Что вы хотели сказать тогда?

Даже после вопроса Чон Тэюль не сразу ответил. Он только закончил закреплять повязку. Теперь раны будто и не было вовсе.

Убирая аптечку, Чон Тэюль вдруг усмехнулся и сказал:

— Да просто. Хам Гону любит высоких, сексуальных и с формами.

Сиджин автоматически опустил взгляд на свою грудь. Белое, худощавое тело. Грудная клетка… разве что слегка выпуклая. Честно говоря, совершенно плоская. Рост? Сексуальность? Формы? Три раза мимо.

А перед ним рельефный торс Чон Тэюля. Сильное тело, будто отточенное настоящей боевой подготовкой. В сравнении с ним Сиджин казался откровенно жалким. Лоб недовольно нахмурился. У него, выходит, все три параметра есть?

— Что такое… неужели надеялся…

И тут Чон Тэюль, начав поднимать голову, вдруг замер. Руки, которыми он собирал аптечку, тоже застыли.

— …

Сиджин удивлённо посмотрел на него.

Чон Тэюль смотрел прямо ему в лицо. Только на него.

Глаза с резким разрезом смотрели пристально. Взгляд стал особенно хищным. Сиджин уже почти с одержимостью гадал, не сделал ли он чего-то не так. Не зная, куда деть глаза, он начал отводить взгляд. Смущение всё сильнее проступало на лице.

В этот момент Чон Тэюль поднял колено. Он был таким высоким, что одного этого движения оказалось достаточно, чтобы лица сблизились почти вплотную.

— …

— …Чон Тэюль?

Смущённый, Сиджин медленно отклонился назад. Белая кожа его торса подсвечивалась мягким светом, а живот слабо дрожал от дыхания.

Взгляд Чон Тэюля был слишком близко. Сиджин не знал, куда смотреть, и невольно опустил глаза. Перед ним мощная шея с чёткими линиями. Как и у Хам Гону, у него на шее висел платиновый кулон. Ниже — широкая грудная клетка, покрытая шрамами, то поднимающаяся, то опадающая с дыханием.

Сиджин неловко ёрзал, не зная, что делать. В конце концов он поднял руку и коснулся плеча Чон Тэюля. От его взгляда становилось жарко. Почему он смотрел ему только в лицо, будто стоит чуть опустить глаза и что-то произойдёт?

Шурх.

Чон Тэюль резко дёрнул за одеяло, лежавшее позади.

— Выставляешь напоказ свои бледные бедра.

— А…

Он резко накрыл Сиджина одеялом. И сразу же у того вспыхнула шея. Тело было голым под одним лишь полотенцем. Теперь понятно, какой вид был у человека, который сидел внизу…

Чон Тэюль встал. И с каким-то раздражением провёл рукой по волосам, отводя взгляд.

— Раздражает. Быстро оденься.

— Мы же оба мужчины, ну и что такого.

— Ага. Значит собираетесь голым ходить?

— …Я оденусь, ладно…

Сиджин неудачно попытался возразить и только сильнее рассердил Чон Тэюля. Тот резко сник и смущённо откинул одеяло, чтобы добраться до одежды. Хотя сам Чон Тэюль до сих пор был с голым торсом, но замечания почему-то достаются только ему.

— Стой.

— Да?

В этот момент Чон Тэюль снова резко дёрнул одеяло, прикрыв Сиджина до груди.

И в ту же секунду послышался звук открывающегося электронного замка. Дверь открылась.

— …Что за…

В дверях стоял хозяин этой комнаты.

Хам Гону нахмурился и окинул взглядом обстановку, будто это было самое чужое место в мире.

Глава 35

В одно мгновение атмосфера в комнате резко изменилась.

Такая ситуация, наверное, могла бы появиться только в тех эротических романах, что обычно приносил Хам Гону. Это была мысль, пронёсшаяся у Сиджина в голове в тот момент.

И не без оснований. Он был полностью раздет, а рядом с ним Чон Тэюль, с обнажённым торсом, лишь еле прикрывал его тело одеялом. Причём всё происходило на кровати их друга.

— Что здесь происходит?

С по-настоящему страшным выражением лица Хам Гону заговорил низким голосом. Он медленно оглядел Чон Тэюля и Сиджина поочерёдно, после чего очень неспешно закрыл за собой дверь.

Сиджин, напряжённый до предела, распахнул глаза. Он увидел в его взгляде холодную остроту. Вновь напомнив себе, что хоть Хам Гону обычно много смеётся, если он становится серьёзным, то атмосфера становится пугающей.

— Он поранился, я обработал рану.

Однако Чон Тэюль ответил совершенно невозмутимо. Даже с таким тоном, будто ему и отвечать-то лень. Сиджин с расширенными глазами взглянул на него. И ты считаешь, этого объяснения достаточно?

— Обработал?

Хам Гону усмехнулся, затем осмотрел комнату, словно пытаясь осмыслить происходящее. Его кадык заметно дёрнулся. Это угрожающее поведение заставило Сиджина поспешно запинаясь заговорить.

— Эм, я… то есть… Гону, я… я всё объясню.

Взгляд Хам Гону, устремлённый на Сиджина, стал ещё уже. В тот момент, когда с его груди соскользнуло одеяло, он в панике прижал его к себе. Видя это, Чон Тэюль с насмешкой пробормотал сбоку:

— Сам же говорил, что такого, мы же оба мужчины.

Сиджин даже не подумал оправдываться, что беспокоится лишь из-за возможного недопонимания, и начал судорожно объяснять Хам Гону.

— И-извини. Я ненадолго зашёл в твою ванную, и нечаянно порезал палец. Тогда гид Чон Тэюль…

— А… вот как.

Хам Гону прервал его и неторопливо вошёл в комнату. Видимо из-за алкоголя белки его глаз были красноватыми. Это делало его и без того резкую ауру ещё более грубой. Он положил пакет, что держал в руке, на стол с глухим стуком и сказал:

— Доктор порезал палец, поэтому его нужно было полностью раздеть, чтобы обработать?

— Ага.

Чон Тэюль ответил небрежно. Один только Сиджин нервно сгорал изнутри. Ему было совершенно непонятно, как этот человек может оставаться таким спокойным. Тем временем Чон Тэюль подобрал его одежду и бросил рядом.

Хам Гону постепенно приближался. Сиджину казалось, что никакие оправдания не помогут. Его испуганные глаза за стёклами очков раскрылись ещё шире. Взглянув на застывшее лицо Хам Гону, любой бы испугался.

— Доктор.

— Эм, да?

— Это правда?

— Д-да. Я тут мизинец порезал…

Сиджин поспешно показал порезанный палец. На мизинце действительно был аккуратно приклеен красивый пластырь. Хам Гону долго смотрел на его напряжённое лицо и белое плечо, выглядывающее из-под одеяла.

— Гону?

Сиджин дрожащим взглядом посмотрел на него. Теперь Хам Гону прямо смотрел ему в лицо. Его губы были слегка перекошены, будто он что-то сдерживал.

Значит, он и правда разозлился? Сиджин занервничал. Действительно, было странно, что он был полностью раздет только из-за того, что порезал палец.

— Угомонись уже.

В этот момент Чон Тэюль мрачно бросил Хам Гону резкое замечание.

Сиджин хотел остановить Чон Тэюля, но внезапно Хам Гону рассмеялся.

— …Почему вам двоим так весело без меня?

— Ч-что?

Он… засмеялся? Сиджин онемел, потому что в этом смехе чувствовалось что-то пугающее.

И вот Хам Гону откровенно рассмеялся. На его лице тут же проступило насмешливое, пьяное выражение.

— Почему вы веселились без меня, а?

— П-подожди. Гону? Ай!

Сиджин в панике заговорил, но Хам Гону уткнулся лбом ему в колени. И даже стал тереться о бедро, едва прикрытое одеялом. От его тяжести Сиджин поспешно вцепился в крепкие плечи.

— Совсем нажрался, этот придурок.

Чон Тэюль, нахмурив брови, лениво отпихнул Хам Гону ногой. Но тот, словно неваляшка, снова выпрямился, и он просто сдался. Лицо выражало: «Я так и знал».

— Ах, доктор… У меня правда сейчас башка раскалывается.

Хам Гону заговорил сиплым от алкоголя голосом. Его суровый вид исчез так же быстро, как и появился. И снова растерянным оказался один Сиджин.

— Э-эй, Гону, ты тяжёлый…

— Доктор поранился? Да просто скажите. Это же Чон Тэ вас ударил, да?

— Нет! Он правда меня лечил! Но ты… руки…!

Сиджин в ужасе сунул руку под одеяло. Чья-то ладонь уже держала его за гладкую талию. Он схватил крепкое запястье, но оно даже не шелохнулось. Хам Гону, кажется, был доволен тёплой кожей, и даже довольно застонал. Его голова продолжала тяжело лежать на бедре. Сиджин чувствовал себя добычей, загнанной в угол крупным хищником.

Внезапно Хам Гону резко поднял голову и сказал:

— Что? Подождите. Это Чон Тэ вас лично лечил?

— Эм… Ага.

Растерянный Сиджин запоздало кивнул. Тогда Хам Гону, с выражением полного недоверия, повернулся к Чон Тэюлю.

— Когда у меня рука чуть не оторвалась, ты сказал, что я шумлю, и просто вырубил меня!

— Это был единственный момент, когда я был рад быть гидом.

Чон Тэюль нехотя ответил и начал копаться в пакете, который принёс Хам Гону. Внутри оказались средство от похмелья и аккуратно упакованная еда. По круглым контейнерам было видно, что это что-то с тёплым бульоном.

— Это не твоё. Это для доктора.

На слова Хам Гону Чон Тэюль спокойно оставил пакет и достал аптечку, поставив её не на место, а прямо на стол.

— Заполни.

С этими словами он оставил записку с крупной надписью: «Заполнить до завтра». Он управлялся с косаткой как профессионал.

— Но, доктор… Ах… Я же хотел что-то спросить.

— А?

Хам Гону, даже не слушая, повернулся к Сиджину с вопросом. Вот уж действительно, друзья были очень похожи.

— Точно. Про тот случай, когда вы меня спасли.

— …Ага.

— Вы не могли бы просто сказать, где это было? Тогда, наверное, я бы вспомнил. Ведь было столько обрушений, всё перемешалось в голове.

Спросил Хам Гону и Сиджин, услышав тяжёлый вопрос, лишь моргнул, не в силах сразу ответить.

Как и сказал Хам Гону, десять лет назад действительно было много случаев обрушений. В то время те, кто выступал против экспериментов над сверхспособными устраивали теракты. Потому и происходили обрушения в исследовательских центрах по изучению сверхспособных, в правительственных учреждениях… Это была боль страны. И боль Сиджина тоже.

Он молча сжал руку, лежащую на одеяле. Тогда Хам Гону, нахмурив густые брови, снова спросил:

— Доктор? …Вы в порядке?

— …

Сиджин чуть приоткрыл рот. Затем, опустив голову, сухо усмехнулся. Он не смог встретиться с Хам Гону взглядом.

— Извини. Просто… мне тяжело это вспоминать.

— Понял. Зря спросил. Вы, наверное, испугались.

Хам Гону с беспокойством посмотрел на него. Сиджин улыбнулся, будто всё в порядке. Тогда Хам Гону посмотрел на него снизу вверх и сказал:

— Жаль.

— …

— Было бы здорово, если бы я тоже вас помнил.

Сиджин чуть приоткрыл рот. Он хотел сказать так много… но не мог произнести ни слова. Это было весьма парадоксально. Из-за опьянения выражения Хам Гону казались куда живее обычного. В его печальном взгляде было что-то, что тронуло Сиджина. Шанс разделить общее прошлое. Было по-настоящему жаль.

И всё же эту атмосферу испортил Чон Тэюль.

— Не уходите? Так и будете жить голышом?

Сиджин вздрогнул и обернулся. Чон Тэюль стоял над ним с недовольным выражением лица.

Он снова пнул плечо Хам Гону, прижавшегося к бедру Сиджина.

— Пойдёмте. Надо этого уложить.

— Доктор, не уходите. Оставайтесь здесь жить.

«Этим» Чон Тэюль, конечно, называл Хам Гону. Но тот, несмотря ни на что, продолжал приставать к Сиджину с игривым видом. Сиджин с неловкой улыбкой сказал:

— Гону, тебе правда пора спать. Я пойду переоденусь.

Он еле-еле отлепил от себя навязчивого Хам Гону. Сиджин старался двигаться как можно быстрее, оглядываясь на Чон Тэюля. Едва начали налаживать контакт, а теперь снова приходилось ловить его реакцию.

Сиджин аккуратно сложил халат Хам Гону и положил его в сторону, прикрывшись лишь полотенцем, он с трудом встал с кровати. Быстро подобрав одежду, он увидел, как Чон Тэюль, указав кивком, открыл дверь, намекая, чтобы тот шёл в его комнату. Боясь, что его отругают, Сиджин тут же пересёк комнату.

— О-о….

Но вдруг сзади, с кровати, где лежал, подперев голову рукой, Хам Гону издал восхищённый звук. Его комментарий последовал, когда Сиджин уже оказался в комнате Чон Тэюля.

— Я видел зад доктора. Такой милый.

И тут же раздался приглушённый крик боли. Сиджин моментально покраснел до кончиков ушей и поспешно натянул одежду. Вот что делает алкоголь. Сегодня он показал свою задницу сразу двум людям.

И Сиджин мысленно поклялся. Больше никогда, ни за что не будет пить с A-классом.

Глава 36

Когда Сиджин, уже полностью одетый, вышел, он столкнулся у двери с ждавшим его Хам Гону.

— Провожу вас, доктор. Мне всё равно нужно за полотенцем.

— А… Последнее полотенце я использовал, да? Прости.

— Да ладно, за что тут извиняться.

Смущённый, но всё же он пошёл вместе с ним за полотенцем. Можно было взять личное или воспользоваться полотенцем общежития, забрав его из прачечной.

Они спустились по лестнице рядом. Сказать, что Хам Гону провожал его — не совсем верно, ведь они жили в одном здании.

Зато по пути они зашли в комнату отдыха, взяли воду и кофе, и заглянули в прачечную за чистым полотенцем. Хам Гону, с его крупными руками, помогал нести всё то, что Сиджин обычно брал по чуть-чуть. Болтая о разном, они долго шли до общежития Сиджина.

И всё же, когда они подошли к его двери, Сиджин почувствовал лёгкую грусть от того, что разговор подошёл к концу.

Когда он открыл дверь, Хам Гону спросил:

— Доктор, вы собираетесь ещё спать?

— Хм, сколько сейчас… Уже шесть? Ты точно в порядке?

Сиджин взглянул на часы и сильно удивился. Получалось, Хам Гону пил до самого рассвета. Он с беспокойством посмотрел на него. Его лицо выглядело слишком спокойно и от этого было ещё тревожнее.

— Гону, давай пить в меру. Я не думал, что ты можешь выпить столько.

— …

— До следующего обследования ведь пить не будешь, да? Так же и здоровье угробить недолго. Даже если не бросать совсем, хотя бы сократи количество. Хорошо?

— …

— …Хам Гону?

На вопрос Сиджина Хам Гону так и не ответил. Он просто молча слушал, как тот что-то говорит, будто действительно прислушивался. Казалось, он погружён в глубокие раздумья.

Он заговорил только тогда, когда вокруг повисла тишина. Его голос звучал ровно и спокойно.

— Доктор.

— А?

— Почему я так разозлился тогда, как думаете?

— …Что?

На странный вопрос Сиджин с недоумением поднял на него взгляд.

Хам Гону стоял, слегка склонив голову к дверной раме. Он смотрел прямо на Сиджина спокойными глазами. Обычно он часто улыбался, и только теперь, без всяких эмоций, чувствовалась особая, сдержанная сила. Сиджин снова ощутил ту грубую, сильную атмосферу, с которой столкнулся при первой их встрече.

В коридоре погасли датчики. И теперь только синеватый предрассветный свет просачивался между ними. Несмотря на тусклое освещение, они не отрывали взгляд друг от друга. Момент, будто вырезанный в памяти навсегда.

Наконец, Хам Гону слабо усмехнулся, в его голосе послышалась пьяная нотка.

— Совсем не понимаю себя.

— …

— Вы ведь тоже не знаете, доктор?

Сиджин не смог ответить. Лишь смотрел на него глазами, в которых дрожала тень волнения. Он думал, что Хам Гону тогда просто дурачился… Неужели нет?

И даже сейчас казалось, что ему горько. Это было видно по его тёмному взгляду. Сиджин почувствовал, как сердце сжалось от странного напряжения.

Он с трудом открыл рот:

— Когда… ты вернулся в комнату, про тот момент?

— Хм…

Хам Гону прищурился, будто размышляя. Его красивое лицо оживилось разными эмоциями. Пока Сиджин наблюдал за ним с тревогой, тот снова легко улыбнулся, словно стряхнув всё с себя.

— Нет, забудьте. Считайте, что не слышали. Доктор, как ваш палец?

— А? Эм… нормально.

Сиджин неуклюже ответил. Тогда Хам Гону, широко улыбнувшись, бережно передал ему пакет с средством от похмелья и едой, которую он принёс ранее.

— Больше дельфинов нельзя оставлять одних.

Услышав это, Сиджин вдруг почувствовал, что тот что-то неправильно понял. В волнении он поспешно заговорил:

— Гону, правда, тогда ничего подозрительного не было.

— Знаю. Это же Чон Тэ.

Хам Гону рассмеялся, будто всё в порядке. Он открыл бутылочку с средством от похмелья и протянул её Сиджину.

— Но, наверное, именно потому, что он такой человек, и начинаешь беспокоиться.

— …

— Обязательно выпейте это, доктор. А я обязательно приду на следующее обследование.

На слова Хам Гону Сиджин с запозданием кивнул. Тогда Хам Гону пожелал ему хоть немного отдохнуть и тихо закрыл за собой дверь.

Даже после его ухода Сиджин ещё долго стоял, ошарашенно глядя в пустоту. Мысли путались. Кого именно Хам Гону имел в виду, говоря о «том человеке» — Чон Тэюля? Или его самого? А может, сразу обоих?

***

В тот день даже на работе Сиджин не мог собраться с мыслями.

Глаза автоматически обрабатывали документы, тело мучилось от похмелья, а в голове крутилась только одна мысль:

«Почему я так разозлился тогда, как думаете?»

Край бумаги, которую Сиджин держал в руке, медленно согнулся. Всего одна фраза Хам Гону полностью выбила его из равновесия.

Под «разозлился» он, должно быть, имел в виду момент, когда вошёл в комнату. Ситуация, в которой любой бы рассердился. Его главный гид в одной постели с голым диагностом.

Но Сиджина мучил вопрос, на кого именно был зол Хам Гону?

Это была ревность к Чон Тэюлю? Или… к нему самому?

«Если это была ревность ко мне…»

В голове тут же всплыло лицо Хам Гону. Грубые, но чёткие черты, слегка пьяная улыбка. Сиджин непроизвольно улыбнулся, но тут же сжал губы, нахмурившись. Что бы он ни думал, Чон Тэюль снова всплывал перед глазами, пугая своим взглядом.

Теперь он вообще не мог сосредоточиться на работе. Работы было невпроворот. Сиджин яростно потёр покрасневшие уши.

В конце концов он задумался, а нужен ли вообще этот анализ?

«Хам Гону ведь сам, кажется, ещё не понимает своих чувств…»

Сухо усмехнувшись, Сиджин покачал головой. Пока сам Хам Гону не разобрался в себе, все эти переживания были бессмысленны.

Да и какое вообще ему, обычному человеку, дело до отношений между эспером и гидом?

Сиджин с усталым лицом покачал головой. По его мнению, Хам Гону был человеком, не особенно зрелым в плане чувств. Грубо говоря — с детским сердцем. Всю жизнь он искал острые ощущения и был частью свободных, нестабильных связей между эсперами и гидами. Этот мимолётный интерес к Сиджину мог быть просто очередным капризом.

«Надо взять себя в руки. Хам Гону — один из приоритетных объектов наблюдения».

Сделав глубокий вдох, Сиджин собрался с мыслями.

У Хам Гону есть травма, связанная с обследованиями. И сейчас, когда она постепенно заживает, он сильно опирается на Сиджина как на диагноста. И если в такой момент между ними возникнет эмоциональная привязанность, всё может стать опасно. Если они сблизятся, а потом отдалятся, травма не только не излечится, а станет только хуже. Как диагност, Сиджин не имел права первым приближаться к нему эмоционально.

— Хаа…

Сиджин тяжело выдохнул. В такие моменты он ненавидел свою работу, но всё равно ставил её на первое место.

Он всегда ставил себя после работы. Иногда это было его слабостью, но если оглянуться на всю карьеру, этот выбор всегда оказывался верным. Эсперы с нестабильным состоянием часто сильно полагались на Сиджина. Но в итоге все они, собравшись с мыслями, снова шли своим путём. А настоящая задача Сиджина — просто искренне наблюдать за этим и быть рядом.

И, по правде говоря, сейчас у него не было ни сил, ни времени даже на элементарный отдых.

— Доктор Пэк, можете проверить общий график обследований на этой неделе?

— А, да. Давайте сюда.

Шин Даён вошла в кабинет диагностики. Погружённый в мысли, Сиджин вздрогнул и взял у неё бумаги. Его лицо, глядя на документы, выражало решимость будто перед боем.

[График общего обследования сверхспособных, 2-й квартал, Центр F12]

На этой неделе для всех диагностов начинался ужас и переработки. Это была неделя общего обследования.

Сиджин, ощущая тошноту, осушил стакан холодной воды. В эту неделю пересматривают совместимость между эсперами и гидами, общее состояние здоровья, а также прогресс в сверхспособностях, и собирают статистику.

Помимо этого, Сиджину предстояло обсудить с капитанами распределение по командам, в зависимости от характеристик сверхспособных. В Центре F12 было шесть команд. А это значило, что из всех диагностов больше всего страдать будет именно он. Сиджин заранее знал, что на этой неделе едва ли будет спать хотя бы по два часа в день. Это было печально и жалко.

Перелистывая бумаги, Сиджин заметил ещё один отчёт — документы по Чон Тэюлю. Шин Даён, стоявшая рядом, пояснила:

— Это результаты теста на совместимость между гидом Чон Тэюлем и командой Альфа, он проходил его в выходные.

— А? Акула уже всё прошёл?

— Капитан Акула сказал, что не хочет приходить, когда много народу, так что пришёл в субботу.

— …Вот же он.

Сверившись с расписанием, Сиджин понял, что Чон Тэюль действительно прошёл тест на совместимость с командой Альфа в субботу. Дежурный инспектор, должно быть, удивился, но по крайней мере работы теперь стало меньше. Покачав головой, Сиджин стал изучать результаты.

И тут его взгляд зацепился за странность.

«Хам Гону работал с ним десять лет, а совместимость всего 70%... А с теми, с кем он в команде 3–4 года, едва ли 45%?»

С Чон Тэюлем у Хам Гону была совместимость лишь 70%, а с другими членами команды в среднем меньше 45%.

Для обычного случая 70% — довольно высокий показатель. Обычно он свидетельствует о крепкой связи между эспером и гидом.

Но если за десять лет работы совместимость выросла лишь на 16%, нельзя не подумать: «Это всё, чего они добились за всё это время?»

«Начальный процент у них был 54%. Старт неплохой, но за 10 лет он вырос всего на 16%…»

Сиджин задумался. Обычно совместимость эспера и гида, работавших вместе хотя бы год, в среднем растёт минимум на 3%. Если смотреть так, то у Чон Тэюля и Хам Гону всего половина от среднего уровня.

Сиджин, движимый смутным подозрением, открыл полный отчёт по совместимости Чон Тэюля. Стоило ввести запрос и на экране тут же отобразился список результатов тестов с эсперами из Центра F12. Сиджин стал внимательно просматривать данные.

Среди них был и недавний тест с Со Гюхо. Показатель — всего 28%. Учитывая, что значения ниже 20% обычно встречаются только при тестах с эсперами совершенно иного типа, это был критически низкий результат.

«Уровень волнового показателя всё ещё плохой…»

Сморщив лоб, Сиджин продолжил изучать данные и спросил Шин Даён:

— По поводу совместимости гида Чон Тэюля… Он и эспер Со Гюхо всё время показывали 28%?

В тот день совместимость проверяла именно Шин Даён. Она посмотрела на данные вместе с Сиджином и кивнула:

— Да! Мы провели тест дважды в тот день. Оба раза вышло 28%. Показатель был слишком низкий, так что позже мы сделали тест ещё раз, когда у Со Гюхо состояние улучшилось. Но результат снова был тем же.

— Хм…

Сиджин задумался. Он снова проверил общий профиль совместимости Чон Тэюля, когда рядом Шин Даён добавила:

— У него вообще обычно низкий уровень совместимости.

— Эм… Но диагност не должен думать: «у него просто так». У сверхспособных не бывает «просто так». На всё есть причина.

Мягко сказал Сиджин, просматривая материалы. Тогда Шин Даён с удвоенной энергией углубилась в анализ данных. Она и раньше говорила, что учиться у Сиджина ей очень нравится. Они часто дополняли друг друга, работая в команде.

Сиджин, листая отчёты, пробормотал:

— У Чон Тэюля уровень совместимости примерно на 9% ниже среднего показателя гидов по Корее.

На первый взгляд это могло показаться допустимым. Бывает, что у гида низкий уровень контакта с эсперами из-за отторжения самой природы поддержки, наличия метки с эспером, или из-за хрупкого психологического состояния. Но Чон Тэюль, казалось, не подпадал ни под одну из этих категорий.

В итоге Сиджин решил, что стоит разобраться глубже.

— Полная диагностика ещё не началась, верно? Можете составить для меня сводку по последним результатам Чон Тэюля?

— Добавить ещё и данные медосмотра?

— Да, добавьте, пожалуйста.

Сиджин кивнул. К счастью, общее обследование начиналось только с обеда и у него ещё было немного времени. Пока что.

Он провёл рукой по затёкшей шее и перевёл взгляд на список из почти сотни сверхспособных. Сейчас не было времени ни на похмелье, ни на переживания.

Глава 37

Первый день обследований.

Было терпимо. Команда, хоть и работала вместе впервые, местами возникали разногласия, но в целом хорошо слушалась указаний Сиджина. Иногда среди сверхспособных встречались те, кто игнорировал диагноста, но стоило появиться Хам Гону или Чон Тэюлю и ситуация быстро выравнивалась. По слухам, Пак Джэсын попытался прицепиться к Сиджину и быстро получил отпор. Благодаря этому, обследование в целом проходило гладко.

А затем Хам Гону начал вести себя немного по-другому. Поздним вечером он поставил на стол в диагностическом кабинете большой и дорогой бумажный пакет.

— Доктор, откройте это, когда я уйду.

— Эм… А что это?

На вопрос Сиджина Хам Гону лишь широко улыбнулся. Потом быстро добавил, что Чон Тэ сказал — не надо беспокоить доктора, и тут же сбежал. Напоследок он не забыл сказать последним в очереди сверхспособным, чтобы слушались доктора.

Когда он ушёл, Сиджин заглянул в оставленный им пакет. Внутри были шикарные ланч-боксы, их было столько, что хватило бы накормить всех инспекторов.

[Обязательно поешьте. От милашки.]

Рядом лежала записка, написанная отвратительным почерком. Сиджин почувствовал, как усталость в теле растворилась. Остальные инспекторы с удивлением перешёптывались: «неужели косатка об этом позаботился». Хотя физически было тяжело, на душе у Сиджина стало по-настоящему тепло, и он не мог сдержать улыбку.

И всё же, хоть на секунду, ему стало немного неловко. Это напомнило ощущение, будто парень заботится не только о тебе, но и о твоих коллегах. Сиджин, поймав себя на подобной мысли, поспешно пришёл в себя и огляделся по сторонам. Это было привычкой каждый раз, когда в голове появлялось нечто подобное. Убедиться, нет ли поблизости Чон Тэюля.

Второй день обследований.

Одна из диагностических машин вышла из строя из-за чрезмерной эксплуатации.

Сиджину пришлось срочно остановить обследования и заняться ремонтом. Остальные инспекторы предложили подождать техника, но, к счастью, Сиджин участвовал в разработке этого оборудования, так что смог быстро всё починить. Его работа вызвала уважение у коллег. Вместе с тем и удвоенную усталость.

В тот день Сиджин до поздней ночи совмещал обследования и консультации, даже не заметив, как у него на лбу осталась чёрная полоса. Чон Тэюль стер её с тяжёлым вздохом. Он отругал Сиджина за невнимательность, а затем помог ему с несколькими делами, прежде чем уйти.

Хотя сам Сиджин в тот момент был уже почти в бессознательном состоянии, и он почти ничего не помнил.

«Тепло…»

Он помнил только одно — Чон Тэюль укрыл его пледом, когда он заснул прямо в диагностическом кабинете. Даже сквозь сон Сиджин подумал: он пугает, но его невозможно ненавидеть.

Третий день обследований.

«Пэк Сиджин… рабочий муравей Центра».

На тонком лице за очками появились тени тёмных кругов. Уже третий день подряд он работал на износ, даже не имея времени на еду.

Но всё же, основная часть обследований уже была завершена, и появилось немного времени на сон. Всего три часа, но и это было бесценно.

В этот момент за окном послышался голос Хам Гону. Сиджин обернулся, и на его усталом лице появилась улыбка. Он был так занят, что всё это время не мог принять его приглашение поесть вместе. Но даже мельком увидев его, он почувствовал, как усталость отступает.

— Что-то забавное, да?

Только больше стал чувствоваться один навязчивый фактор. Сиджин вздрогнул и поднял голову.

— Там всего-то рожа Хам Гону.

— Гид… Чон Тэюль.

Сиджин уже знал, что после последнего случая Чон Тэюль стал с ним немного мягче. Правда, только внешне. Характер оставался всё таким же вспыльчивым.

С лёгкой, почти незаметной улыбкой Чон Тэюль задал вопрос:

— Доктор Пэк. Неужели вы смотрели на Хам Гону?

Пэк Сиджин, словно его уличили в чём-то неловком, поспешно ответил:

— Н-нет, вовсе нет.

— Тогда на что?

— На клумбу… она красивая…

— Все цветы давно сдохли.

Как назло, цветочную клумбу полностью сжёг эспер Со Гюхо, устроивший игру в покемона Чаризард. Тогда инспектор Шин Даён даже вытирала слёзы, чтобы утешить его. И теперь Сиджину тоже стало немного жалко Со Гюхо.

К тому же, Сиджин нарочно показал усталый вид, и Чон Тэюль сказал:

— Наверное, устали. Может, купить вам кофе?

— Не стоит. Я просто хочу пойти и лечь спать.

Чон Тэюль часто угощал его кофе. Даже если не кофе, то хотя бы чай-ройбуш.

Но напитки, которые он приносил, всегда были сладкими. Хотя Сиджин и любил сладкое, ради здоровья пил только американо. Так и не удалось понять, почему тот каждый раз приносит именно что-то приторное.

— Ладно. Идите.

Чон Тэюль, как назло, отпустил его только после того, как Хам Гону полностью скрылся из виду. Сиджин словно сбежал, вырываясь из-под его взгляда.

В такие моменты Чон Тэюль казался не просто язвительным, но и хитрым. С тех пор как Хам Гону стал особенно близок с ним, тот стал специально не подпускать их друг к другу.

«Если я и правда уволюсь, то точно из-за Чон Тэюля».

Сиджин подумал с горечью. Тёмные круги под глазами делали его взгляд ещё более утомлённым.

Четвёртый день обследований.

Теперь Сиджин чувствовал себя частью диагностического оборудования.

И в разгар этой суеты пришёл вызов. Сиджин потёр глаза, уставшие от напряжения, и проверил сообщение.

Стоило только взглянуть, как его глаза расширились.

«Вызов от директора…?»

И без того было невыносимо много дел, а тут ещё и вызов от самого директора.

Сиджин схватился за голову от стресса. Отказать он не мог. А работы было много.

После долгих раздумий Сиджин решительно встал со стула.

«Ладно. Лучше побыстрее с этим разобраться».

Чем продолжать переживать и напрягаться, уж лучше быстро сходить и вернуться.

Отложив дела, Сиджин медленно направился в кабинет директора. На душе было неспокойно. Когда директор вызывает диагноста, это обычно значит, что он хочет вмешаться в управление сверхспособными, потребовать снизить уровень перегрузки или поторопить с повышением чьего-то класса.

И без того загруженный, Сиджин лишь надеялся, что это не последнее. Как назло, кабинет директора находился на самом верхнем этаже главного здания, что было далеко от диагностического отделения.

У кабинета его встретил секретарь и проводил к креслу для ожидания.

— Пожалуйста, присядьте на минутку.

Сиджин послушно сел на диван. Прямо рядом находился кабинет директора.

«Поздновато вызвал …»

Директор впервые вызвал Сиджина спустя две недели после его прихода в Центр. Возможно, из-за того что у Сиджина было сразу трое А-классов, готовящихся к повышению до S-класса. Видимо, у директора были на него большие ожидания. Впрочем, это было не совсем обычным. Диагносты обычно попадали под не меньшее давление со стороны директора, как капитаны команд сверхспособных.

«Неужели из-за показателей?..»

Мысли у Сиджина становились всё тревожнее. Хоть в последнее время в диагностическом отделении всё шло спокойно, никаких выдающихся результатов тоже не было. Хотя само по себе поддержание стабильности сверхспособных — уже большое достижение, но директор, возможно, ожидал чего-то большего.

Время тянулось, тревожность нарастала. Сиджин то и дело оглядывался по сторонам, пока наконец не услышал приглушённый голос секретаря.

— Доктор Пэк, можете войти.

— Да, спасибо.

Сиджин машинально поблагодарил и вошёл в кабинет директора.

Внутри висели государственный флаг и эмблема Центра, а по периметру аккуратно стояли столы и книжные шкафы из дорогого дерева.

Когда Сиджин вошёл, директор, смотревший в документы, тепло поприветствовал его.

— А, доктор Пэк. Не хотел заставлять ждать.

— Всё в порядке.

— Присаживайтесь.

Обстановка оказалась не такой тяжёлой, как ожидал Сиджин. Он с облегчением сел на кожаный диван перед ним.

Пока директор листал бумаги, Сиджин сидел на удобном диване, но внутри чувствовал себя неуютно. Взгляд сам собой заметался по кабинету.

[Директор: Чхве Хомён]

Сиджин заметил табличку с именем на столе. Затем его взгляд естественно перешёл на самого директора, стоящего рядом с документами.

Директор оказался внушительным мужчиной в возрасте, но сохранившим привлекательность. На вид ему было около пятидесяти, он был высоким и носил тёмно-синий форменный костюм центра, идеально подогнанный по фигуре. Его аккуратно зачёсанные волосы и флаг, строго висевший за креслом, придавали ему образ правильного и строгого человека.

— Нелегко управляться с обладателями сверхспособностей, верно?

В этот момент директор подошёл ближе, опираясь на кожаный диван перед Сиджином. Он слегка прихрамывал — похоже, у него была проблема с одной ногой.

— Может мне просто заняться управлением Центра?

Сиджин с улыбкой слегка подыграл, отпустив лёгкую шутку. Директор, похоже, воспринял это благосклонно и громко расхохотался. Вблизи его тёплые карие глаза производили особенно располагающее впечатление. К счастью, атмосфера оказалась довольно приятной.

— Да уж. Наш центр, конечно, не из лёгких.

— Ха-ха…

Разумеется, он был не просто трудным. Всего несколько минут назад Сиджин вернулся после настоящего адского общего осмотра, и уголки его рта слегка дрогнули от натянутой улыбки.

В затруднении, Сиджин решил первым осторожно поинтересоваться:

— Думаю, вы вызвали меня по какому-то поводу…

— Ах, точно.

Директор спокойно ответил и лениво перелистнул бумаги в руке. На вид он был военный и педант, но в этой расслабленной позе казалось, будто он позвал Сиджина просто поболтать.

Наконец, не отрывая взгляда от документов, директор заговорил:

— У отдела диагностики хорошие показатели. А с тех пор, как вы пришли, уровень срыва у сверхспособных тоже снизился. Честно говоря, я могу только похвалить вас.

— Это благодаря тому, что сверхспособные хорошо сотрудничали.

На это директор довольно улыбнулся. Хоть атмосфера была доброжелательной, Сиджин нервничал: он не знал, какие слова последуют за похвалой, и ладони вспотели.

— Доктор Пэк. Так вот…

— Да, пожалуйста.

В этот момент директор протянул Сиджину документы, которые просматривал. Внутри находилась схема Центра F12. Сиджин с недоумением взял листы, и директор сказал:

— Наш центр ведь один из самых результативных в стране, верно?

— Да, знаю.

— Поэтому на следующий год планируется его расширение…

«Как и ожидалось».

Такие предсказуемые слова, напротив, немного его успокоили.

Расширение Центра обычно происходило в тех, где были высокие показатели. Это случалось нечасто, но среди диагностов такие новости называли «словно бомба упала».

Потому что это означало, что количество сверхспособных под управлением удваивается.

— Нужно планировать расширение диагностического отдела. Когда придёт новый персонал, я бы хотел, чтобы вы, доктор Пэк, взяли на себя их обучение и руководство.

— Ха-ха…

Сиджин с неловкостью усмехнулся.

На самом деле, если штат новых сотрудников пополнится в нужном количестве, задача не будет слишком тяжёлой. Однако Сиджин был ещё довольно молод для диагноста. А если и без того огромный Центр F12 собираются расширять, это будет почти как управлять двумя центрами. Мысль о том, справится ли он с этим, вызывала у него головокружение.

Он решил сначала ответить обходительно.

— Если учесть масштабы нашего Центра, потребуется довольно серьёзное пополнение инспекторов. Думаю, как минимум шесть человек…

— Верно. Пока что рассчитываем на десятерых.

— О…

В таком случае это было вполне выполнимо.

Дальше разговор пошёл гладко. Директор, словно заранее подготовившись, сказал, что учтёт условия, которые хотел Сиджин. Возможно, это были просто красивые слова, но даже если выполнит хотя бы половину, Сиджин с этим справится.

— Тогда понятно. Если будут приняты ещё решения по поводу расширения, пожалуйста, сообщите.

— Хорошо. Можете идти.

Сиджин с облегчением закончил разговор.

Расширение Центра. Для Сиджина это было и шансом на повышение. К тому же директор, что случалось редко, уделял внимание диагностическому отделу не меньше, чем сверхспособным, и не жалел на него средств. Если подумать, это действительно хорошая возможность.

Сделав неглубокий вдох, Сиджин поднялся. Он чувствовал себя так, будто только что справился с чем-то важным.

— Доктор Пэк.

В этот момент директор неожиданно окликнул его. Сиджин, уже взявшись за ручку двери, обернулся с лёгким недоумением.

— Да, слушаю вас.

— …

Директор несколько секунд молча смотрел на него. Его карие глаза будто пронзали кожу Сиджина насквозь. Взгляд был острым и тяжёлым.

Затем он с лёгкой небрежностью задал вопрос:

— Какие у тебя отношения с Чон Тэюлем?

Глава 38

«Зачем он это спрашивает?»

Сиджин на секунду замер. Трудно было сказать что-то определённое о своей связи с Чон Тэюлем. Последнее время они, пожалуй, просто немного сблизились.

— Ну… мы в основном пересекаемся по работе…

— В основном, пересекаетесь по работе.

Директор словно повторил его слова вслух, будто обдумывая их. Некоторое время он пристально вглядывался в выражение лица Сиджина. Тот, не понимая, к чему всё идёт, невольно сильнее сжал ручку двери.

— Ладно. Понял.

— Простите… а зачем вы это спросили?

— Нет, просто любопытно было.

Словно и правда ничего не случилось, директор произнёс это самым обычным тоном. Но Сиджин не мог избавиться от странного чувства.

— Можете идти.

— Да… тогда… всего доброго.

Сиджин попрощался и вышел.

Покинув кабинет, он ощутил замешательство.

То, что директор спрашивает о Чон Тэюле у него, как у диагноста, было вполне понятно. В конце концов, Чон Тэюль — единственный гид A-класса в этом центре.

«Но почему он спросил не о состоянии Чон Тэюля… а о наших отношениях?»

Сколько бы Сиджин ни думал, всё равно оставалось странным, что у него спросили именно об отношениях.

Он недоумевал, но спросить было не у кого. У Чон Тэюля же не станешь уточнять.

«Лучше уж сосредоточиться на обследованиях».

Разочарованный Сиджин отбросил все мысли и ускорил шаг. Коридор, по которому он один шёл после выхода из кабинета директора, казался особенно длинным.

Пятый день обследований.

Шесть вечера. Сиджин с тяжёлыми папками в руках брёл мимо озера Центра.

Он двигался медленно, будто мог упасть с ног в любой момент. Был ранний вечер, и небо постепенно окрашивалось в умиротворённый алый оттенок. Всё-таки начало июня и солнце садилось поздно.

Проверив время, Сиджин мысленно перебрал документы, которые нужно было разобрать в диагностической. Сегодня ему точно придётся работать до полуночи. Кажется, снова придётся зайти за кофе.

Но вдруг у него дёрнулось веко. Ландшафт Центра перед глазами поплыл.

Сколько же он не спал?

Он вспомнил, что за последние пять дней вряд ли спал хотя бы по три часа в сутки. И даже этот сон был скорее коротким перерывом, а не полноценным ночным отдыхом.

Сиджин был вымотан до предела.

Одно только общее обследование уже изматывало, а тут ещё Хам Гону, который упорно выражал отвращение ко всем процедурам, вызывал раздражение. Своим хулиганским поведением надоел и Чон Тэюль. А обладатели сверхспособностей, которые без предупреждения начинали метаться туда-сюда, казались Сиджину не иначе как годовалыми щенками ретривера.

И тут он заметил скамейку. Почти рухнув, Сиджин опустился на неё. Документы он крепко прижал к груди, сам же, завалившись вбок, полусидел, полулежал. День был тёплым, но в лёгкой тени и с прохладным ветерком в лицо всё казалось очень спокойно.

«Скамейка Хам Гону…»

К слову, это была та самая скамейка, на которой недавно лежал Хам Гону. Мозг Сиджина, перегруженный и с трудом работающий, медленно начал складывать мысли.

Скамейка Хам Гону. Мало людей. Умеренная тень. Отличная скрытость. Почти без шума…

То деревце, пересаженное Хам Гону действительно создаёт идеальную тень. Кажется, места лучше для передышки не найти. Иногда, когда дул ветер, Сиджину казалось, что его сейчас развеет в пыль.

— А? Доктор же.

Раздался чей-то голос. Сиджин, узнав, кто это, просто тупо смотрел вперёд. Честно говоря, в этом истощённом состоянии ему меньше всего хотелось встречаться с этим человеком. Хам Гону.

— Наш мозг Центра валяется на скамейке.

Сразу вслед за этим ленивым тоном прозвучал голос Чон Тэюля. Сиджин подумал, что бог его окончательно покинул.

Даже на пару минут передохнуть ему не позволено? Сиджин почувствовал, как внутри нарастает горечь, но не пошевелился. Он просто сидел, привалившись вбок, с пустым взглядом, как мёртвое существо.

Но даже если он выглядел как труп и не подавал признаков жизни, это не помешало Хам Гону и Чон Тэюлю начать прямо перед ним свой диалог.

— Чон Тэ. Ты помнишь Чонхе-нуну?

— А, ту твою двоюродную сестру.

— Эта нуна ведь кафе держит. У неё там мальтез, ему четырнадцать лет, выглядел точь-в-точь вот так.

— Ты с ума сошёл? Не сравнивай доктора со старой собакой.

Хоть слова Чон Тэюля и звучали с упрёком, он при этом смеялся. Сиджин даже от сравнения с престарелой собакой лишь надеялся, что эти двое скорее уберутся прочь. Иначе придётся вставать.

И тут Чон Тэюль лениво произнёс:

— Что, свободных скамеек нет?

— Сделаем.

Вокруг на самом деле было полно свободных скамеек. Но тело Сиджина вдруг поднялось в воздух. От неожиданного телекинеза он в панике прижал к груди документы. Эти ублюдки просто сдвигали его с лучшего места.

Однако Сиджина не просто отодвинули. Его аккуратно уложили сверху на двух сидящих.

Так он оказался лёжа головой на крепком бедре Чон Тэюля, а в ногах оказался Хам Гону. За пару секунд Сиджин оказался распластанным на двух A-классах. Он с тоской прошептал:

— Могли бы просто уйти…

— Ага. Лежите.

Сиджин уже хотел было подняться, но Чон Тэюль прижал его ладонью к груди. В итоге он беспомощно остался лежать, привалившись к нему.

Тем временем Хам Гону заговорил как ни в чём не бывало:

— Я говорил? Звал доктора на ужин, а он меня снова отшил.

— Не надоедай доктору.

— В последнее время его вообще трогать не стоит. Занят?

— Да, из-за общих обследований.

Как ни в чём не бывало, эти двое продолжали спокойно болтать, прямо под ним. Сиджин, измученный, пустил в ход скрытую сверхспособность — телепатию. Он отчаянно передавал им сигнал: убирайтесь отсюда прямо сейчас.

Но, похоже, Чон Тэюль имел иммунитет к телепатии, он невозмутимо продолжил:

— Хам. Ты видел антенну у доктора на голове?

— Что?

— У него всегда на макушке один волос торчит. Такой бодрый, уверенный.

— А, чёрт. Это.

Хам Гону засмеялся. Сиджин не понял, о чём речь, и стал на ощупь трогать свои волосы. Стало немного обидно. Как они могут так обсуждать его прямо при нём…

— У меня нет антенны…

— Есть же. Вот она, вот.

Чон Тэюль потянулся и потрогал его голову. Похоже, он и правда дёрнул один волос. На его макушке защипало. Сиджин нахмурился, не понимая, что происходит.

Хам Гону, отпивая кофе, усмехнулся:

— Сегодня антенна что-то поникла.

— Она у него от погоды зависит. Прям как метеостанция.

— Бля, не смеши, ублюдок.

На объяснение Чон Тэюля Хам Гону расхохотался.

Похоже, эти двое вообще не воспринимали Сиджина как человека. И, по правде говоря, от этого становилось даже легче. Всё равно у него не осталось сил подняться.

К тому же подушка из Чон Тэюля и подушка из Хам Гону были на удивление удобны. Пока они болтали, Чон Тэюль перебирал волосы Сиджина, а Хам Гону лениво массировал ему подколенные сухожилия и икры. Впервые Сиджин понял повадки собак.

Удобно.

Он окончательно сдался и перестал пытаться встать. Просто моргал, лежа и разглядывая красивое лицо Чон Тэюля. У него были длинные ресницы и глубокий взгляд. Сиджин заметил, что когда тот говорил, у него всегда немного дёргался один уголок брови. А ещё, что рука, в которой он держал айс-кофе, была очень большая. Хотя стакан был явно самого большого размера, в его пальцах он казался игрушечным. Сиджин почувствовал жажду и подумал с недостойной прямотой: забрать бы у него этот кофе.

В этот момент Хам Гону спросил Чон Тэюля:

— А как насчёт того, кого ты видел раньше?

— Кого?

— Эспер из команды Фокс.

— А… чёрт. Ну, ясно же.

Чон Тэюль холодно выругался. Его красивый лоб нахмурился. Сиджин с интересом наблюдал, как за захватывающим документальным фильмом. Рядом Хам Гону с усталым видом сказал:

— Всё ещё пристает с просьбой о поддержке?

— Ага.

Чон Тэюль с отвращением покачал головой. Сиджин с любопытством взглянул на него. Выходит, если не Хам Гону, то Чон Тэюль вообще не делает поддержку?

Сиджин знал, насколько оба эти A-класса популярны. В те дни, когда они проходили обследование, у входа в диагностическую толпились обладатели сверхспособностей, заглядывающие внутрь.

Как правило, сверхспособные стремились к сексуальной поддержке с партнёром более высокого класса. С точки зрения инстинкта — вполне естественно. Но обычному человеку вроде Сиджина было не понять всей сути такого желания.

Вдруг он вспомнил, что совсем недавно у Чон Тэюля были нестабильные волновые показатели. Пусть уровень и снизился, но всё равно был вне нормы, -63%. Сиджин, несмотря на занятость, всегда лично проводил проверку именно Чон Тэюлю, так что это отложилось в памяти.

— …Сделай поддержку.

Его голос охрип от долгого молчания. Несмотря на слабость, Чон Тэюль чуть нахмурился и посмотрел на него сверху вниз. В его ленивом взгляде отобразилось: «Что?»

Сиджин немного замялся, затем снова заговорил:

— Сделайте поддержку. Нужно же нормализовать волновые показатели…

— Доктор, вы и тут работаете?

Чон Тэюль хмыкнул. И хотя усмехнулся, взгляд его стал ощутимо острым.

Сиджин немного смутился, но сил отвернуться не было, и он продолжал смотреть прямо на него. Тогда Чон Тэюль выдохнул и ласково спросил:

— А, наш доктор пить хочет?

«Вообще-то нет».

Но Чон Тэюль тут же поднёс айс-кофе к его губам. Соломинка приблизилась к его рту.

— Пейте. Я ещё не пил.

— …

После этих слов Сиджин колебался, но сделал всего один глоток. Как раз в этот момент он и правда почувствовал жажду.

И тут сладкий вкус кофе наполнил весь рот. Кажется, это был ванильный айс-латте. Вкусно, но не совсем то, чего хотелось.

— Слишком сладко.

— А вам уже не нравится сладкое?

— Нравится, но…

На эти слова Чон Тэюль широко улыбнулся. Улыбка Акулы. Сиджин с любопытством уставился на него. Говорили, что он улыбается, как красавчик иностранец, — и действительно. Со стороны Хам Гону тоже негромко усмехнулся, будто сцена с измотанным, измождённым Сиджином показалась ему особенно забавной.

Хам Гону, отпив американо, сказал:

— Доктор, похоже, сейчас вырубится.

— Самое время поспать.

Пока шёл этот спокойный разговор, глаза Сиджина начали медленно закрываться. Он изо всех сил пытался не заснуть, но крупные, тёплые руки продолжали мягко массировать его тело, и веки сами собой опускались. Стараясь держаться, он с трудом заговорил:

— Чон Тэюль…

— Да?

— Ты… использовал на мне способность?

— Нет. Правда, совсем не использовал.

— Тогда почему… клонит в сон…

Сиджин сонно проговорил. Чон Тэюль снял с него очки и аккуратно положил их в сторону. А Хам Гону снял свою просторную полевую куртку и заботливо накрыл им Сиджина. Эти подушки оказались с отличным сервисом.

Хам Гону похлопал его по икре и сказал:

— Спите, доктор.

— Мне… в диагностическую…

— Ага. Мы сами отнесём документы. Спокойно отдыхайте.

Он ведь хотел сказать, что работать ещё надо. Но под шёпот Хам Гону глаза окончательно сомкнулись. Удивительно, но эти слова действительно принесли облегчение. Впервые за последнее время показалось, что сегодня он вправе поспать.

«Работа… ещё не закончена…»

С этой печальной мыслью Сиджин постепенно провалился в сон.

В самый последний миг, сквозь мутнеющее зрение, он будто бы успел увидеть мягкую, спокойную улыбку Чон Тэюля.

Глава 39

Чон Тэюль стал странным.

Эта мысль в последнее время крутилась в голове Хам Гону.

Он украдкой взглянул в сторону. Чон Тэюль, сидевший на скамейке, тихо прижимал к себе уснувшего Сиджина. Он смотрел на мирно спящего человека взглядом, полным нежности, словно время остановилось.

Хам Гону почему-то почувствовал, что не стоит его отвлекать. Отпив кофе, он прищурил один глаз, будто задумавшись. Затем попытался прикинуть, с какого момента бессердечный и грубый Чон Тэюль стал таким.

Точно он не знал, когда всё началось. Но с его хорошей интуицией Хам Гону предполагал, что это было:

Примерно с того времени, как доктор Пэк появился в этом Центре F12.

***

Грохот.

С самого утра Чон Тэюль распахнул дверь комнаты и вошёл. Хам Гону, только проснувшийся, с трудом поднял голову, которую до этого держал опущенной. Затем раздражённо уставился на наглеца, который вошёл, едва постучав.

— Что за…?

— Одолжу твой парфюм.

— С утра-то зачем…

Несмотря на ворчание, Чон Тэюль уже рылся в ящике, самовольно вытаскивая флакон.

— …?

Теперь Хам Гону не раздражался, он начал подозрительно смотреть на Чон Тэюля.

На нём был безупречно сидящий костюм, даже лучше, чем тот, что он надевал на брифинг по монстрам, а волосы были аккуратно зачесаны назад. Хотя у него и так было идеальное зрение, он зачем-то нацепил нелепые очки. Всё это довольно шло ему, что только раздражало ещё больше.

С хрипотцой в голосе, только что проснувшийся Хам Гону спросил:

— Это что за прикид…? Эспера S-класса собрался кадрить?

— Какой аромат приятный?

На вопрос он, как обычно, не ответил и вёл себя как придурок. Разозлённый Хам Гону швырнул в него стул телекинезом, но тот, даже не глядя, его поймал. Какой же раздражающий гид. Гиды чувствуют волны, так что без взгляда могли считывать атаку эспера.

Хам Гону в итоге сдался и подошёл к нему. Откинув в сторону взлохмаченные чёрные волосы, он начал вместе с ним рассматривать парфюм. Флакон был новеньким, только что распечатанным — тот самый, что Хам Гону пару дней назад купил импульсивно. Он рос в достатке, так что всё, что выглядело хоть немного прилично, сразу покупал. В отличие от Чон Тэюля, который подходил к выбору с осторожностью.

В комнате общежития на этот раз было всего два флакона. В бой с монстром ведь не пойдёшь надушенным. Хам Гону, наугад указывая рукой, объяснил:

— Тяжёлый древесный аромат. А… этот — мягкий запах мыла?

Чон Тэюль некоторое время всматривался в флакон, раздумывая. Затем выбрал мягкий мыльный и сказал:

— Ты с этого момента другим душись.

— Десять лет как мудаком был, так и остался, блять…

На грубость он никак не отреагировал, просто пшикнул парфюмом себе на шею. Хам Гону с отвращением наблюдал за ним, как будто перед ним был какой-то монстр. Но было вполне естественно, что эта чертова акула вела себя, как старшеклассник перед первым свиданием.

Тем временем Чон Тэюль подошёл к зеркалу и, стоя перед ним, лениво повертел шеей. Глядя на эти бесконечно длинные ноги и высокий силуэт, казалось, что он не офисный работник, а модель для часов в журнале. Особенно когда в движении под рубашкой проступали очертания мускулистого тела, становилось ясно — до офисного служащего ему далеко. Хам Гону нахмурился, не понимая, что происходит.

И тут Чон Тэюль, поправляя пуговицы на манжетах, сказал:

— Эй. Хам.

— А?

— Посмотри на меня. Я красавчик?

— Хаа…

Хам Гону раздражённо выдохнул и отвернулся. Это значило, что ему нечего сказать.

Похоже, такой ответ Чон Тэюлю пришёлся по вкусу, он усмехнулся и направился к двери.

— Сегодня днём ты заступаешь на дежурство. На ночную разведку я сам пойду. Завтра же брифинг, не забыл? Ну, я на задание.

— Есть, капитан. …Чёрт. Надо было самому свою команду собрать.

— Ты же говорил, что тебе лень.

Чон Тэюль насмешливо бросил и вышел из комнаты. А Хам Гону, даже не попрощавшись, скинул одежду, будто желая смыть с себя раздражение.

Он озадаченно посмотрел на флакон с парфюмом, который оставил Чон Тэюль. Эта Акула… С самого утра что с ним творится. Прям до жути мерзко…

***

В тот день в обед Чон Тэюль таскал за собой какого-то бледного зануду.

Этот самый Чон Тэюль делал вид, что добрый и вежливый, натянуто улыбался и строил из себя хорошего мальчика. Хам Гону чуть не стошнило от этой приторности. Любой бы подумал, что он ведет себя как лис, виляющий хвостом перед эспером S-класса. Хотя на самом деле, когда Чон Тэюль сталкивался с S-классом, он и виду не подавал, что пытается понравиться, максимум — соблюдал формальности (пусть тому эсперу и было за сорок). А вот перед этим занудой он вел себя, будто выполнял секретное задание.

«Этот ублюдок Чон Тэ, ты реально работал?»

Мир и правда стал трудным местом. Хам Гону наконец понял причину необычного поведения Чон Тэюля. В конце концов, Чон Тэюль был безжалостен, особенно когда дело касается работы.

Но всё изменилось, когда тот самый бледный зануда повернулся в сторону тренировочной площадки, где находился Хам Гону. Он, разумеется, сделал вид, что не заметил. Не хотелось рушить задание, на котором Чон Тэюль так старался.

Позже он украдкой взглянул на выражение лица Чон Тэюля. И где это лисье лицо? Теперь перед ним стоял холодный, переполненный яростью тигр.

А потом Чон Тэюль после короткого разговора вырубил того парня!

«Попался на Акулу. Жалко парня».

Хам Гону посочувствовал. Видимо, этот зануда раскрыл перед Чон Тэюлем свою паршивую натуру или сильно облажался. Возможно, завтра он его уже больше не увидит. Хам Гону, наблюдая, как прилежного мальчика уносили в объятиях Чон Тэюля, молча выразил соболезнования.

— Эспер Хам Гону?

— …А?

Но на следующий день этот самый зануда снова предстал перед ним совершенно невредимым.

Хам Гону поразился: он умудрился пережить столкновение с Чон Тэюлем? Обычно он бы проигнорировал, но сейчас стало любопытно, и он поднялся с места.

Вблизи мужчина оказался мягким, доброжелательным красавцем. Чистая кожа, а черты лица были довольно изящными для мужчины. А ещё его немного смущённая, но искренняя улыбка производила впечатление. Все его жесты, повадки, даже форма губ, изогнутых в дугу при улыбке, — всё было аккуратным и сдержанным.

— А что это за напуганный взгляд? Потерялся?

С любопытством спросил Хам Гону. Мужчина, стоявший перед ним, выглядел словно взволнованный щенок. После пары фраз Хам Гону, по-своему, довольно любезно продолжил разговор.

— …вы сейчас что, меня связываете?

— А? А, это просто процедура центра. Всё нормально.

Хам Гону посмотрел ему прямо в глаза и добавил:

— Если не будешь дёргаться — не убью.

Хам Гону не собирался особенно запугивать. Он сказал это с улыбкой.

Однако у того лицо, и без того бледное, побелело ещё сильнее. Он опустил голову и с жалким видом уставился на свои связанные запястья. У Хам Гону возникло чувство, будто он загнал в угол ни в чём не повинного оленёнка. Его чуть не разобрал смех, но он попытался мягко успокоить его.

— Эй~ не пугайся так.

— Я… не боюсь.

Хотя и говорил так, голос, прежде мягкий и вежливый, дрожал.

Хам Гону почти ничего не сделал, но чувствовал себя, будто натворил что-то действительно плохое. Теперь всё становилось ещё интереснее.

— Меня зовут Пэк Сиджин. Я только что был назначен в Центр в качестве нового диагноста.

Но стоило мужчине сказать, что он диагност, как Хам Гону искренне захотел вырубить его. И тут же побежать к Чон Тэюлю выяснять, кто вообще этот тип.

Человек, у которого он хотел всё узнать, сейчас наблюдал за ними с третьего этажа здания. Хам Гону посмотрел на него с холодным лицом.

В этот момент Чон Тэюль показал жест.

[Запрещено атаковать]

Это длилось лишь мгновение, но Хам Гону всё понял. Сохранив спокойный вид, он всё равно не смог сдержать лёгкой морщины на лбу.

Хам Гону, сколько бы добрыми и вежливыми ни казались инспекторы, всегда ощущал к ним отвращение. Их дружелюбие было наигранным, и всё, что они делали, причиняло ему только боль.

— Я пришёл в этот центр, чтобы заботиться о вашем здоровье. Если по результатам обследования выяснится, что вы в стабильном состоянии, я не стану ничего делать.

Но, слушая спокойное объяснение этого мужчины, Хам Гону начал менять своё мнение. До сих пор все инспекторы его боялись. Всегда держали под рукой шприцы или электрошокеры, ожидая нападения со спины.

А этот… хоть и боялся, но правда ничего не приготовил.

— Если не пройдёте… всё снова станет, как раньше.

Он подошёл к нему без оружия, без угроз, без препаратов.

В этом искреннем поведении что-то было. Хам Гону решил, что стоит дать шанс. Ему стало любопытно, кто такой этот парень, которого Чон Тэюль решил не трогать. Ему понравилось, как тот по-другому подходил к обследованию, и его спокойный, добрый голос тоже пришёлся по душе. Как всегда, Хам Гону действовал спонтанно, полагаясь на интуицию.

— Ладно, пройду обследование.

— Правда? Серьёзно? Тогда… могу записать на полное обследование?

— Вы прям разрешения у меня спрашиваете. Вы точно диагност?

Хам Гону с интересом уставился на него. Передача инициативы в обследовании не лучшее решение. Казалось, если этот хрупкий парень случайно пострадает из-за него, Хам Гону всерьёз будет чувствовать себя ужасно виноватым.

Но он всё же согласился. Приняв решение, Хам Гону встал рядом с Сиджином. Кажется, рост у него был не такой уж и маленький. Просто средний для мужчины. Однако, по мнению Хам Гону, мышцы у него были невыразительные, кожа бледная, тело худощавое, так что даже возник вопрос, нормально ли он питается.

— …?

И тут, когда Хам Гону немного улыбнулся, Сиджин тоже улыбнулся в ответ. Его глаза за прозрачными очками изогнулись полумесяцем. Благодаря обучению Хам Гону знал:

Этот парень испытывает к нему симпатию.

Почему он проявляет симпатию с первой встречи? Неужели из-за внешности? Этот человек, стоило лишь встретиться взглядами, сразу начинал смущаться.

Увидев это, Хам Гону вспомнил щенка из деревни, которого видел когда-то давно. Стоило ему пройти мимо, тот вилял хвостом, но как только он приближался, убегал и радовался только издалека.

Почему-то ему захотелось снова увидеть эту улыбающуюся физиономию. А ещё хотелось посмотреть, каким он будет, если испугается, рассердится или заплачет.

— Пэк Сиджин…

Когда Хам Гону произнёс его имя, в его взгляде появился едва уловимый интерес.

С того дня Хам Гону стал запоминать всё, что касается этого мужчины.

Глава 40

После первой беседы с Сиджином Хам Гону направился на тренировочную площадку.

«Доктор Пэк, значит… Пэк Сиджин».

Улыбающееся лицо того парня всё ещё стояло перед глазами. Хоть и не удалось как следует поспать днём, настроение было хорошее. Хотелось ещё послушать его мягкий и спокойный голос. Обидно, что началась тренировка.

По пути Хам Гону вращал в воздухе две маленькие монетки с помощью телекинеза. Чем мощнее становились его волны, тем труднее было контролировать такие тонкие движения, поэтому он время от времени продолжал тренироваться.

Спустившись в подвал, он почувствовал, как кто-то буквально призраком оказался рядом.

— О чём болтали?

Это был Чон Тэюль, и его вопрос, как всегда, был безосновательным. Но Хам Гону сразу понял, о чём речь. За десять лет, что они работали вместе, постоянно рискуя жизнью, это стало привычным. Видимо, он спрашивал о Сиджине.

Вместо ответа Хам Гону первым с подозрением задал вопрос:

— Сначала ты скажи. Кто он вообще?

— Он тот, кому будет посвящён сегодняшний брифинг. Не лезь.

— А. Значит, действительно объект задания.

Хам Гону тихо выдохнул. Если это связано с работой, то, хочешь не хочешь, всё равно узнаешь, кто такой доктор Пэк.

Он мельком взглянул вбок. Вид у Чон Тэюля был не из лучших. Видно, рука сама полезла в карман за сигаретами, но в нагрудном кармане ничего не оказалось. Этого одного взгляда хватило, чтобы Хам Гону понял — Чон Тэюль уже в процессе задания, связанного с Сиджином. Он ведь никогда не курит во время выполнения задания.

Выдохнув, Чон Тэюль на удивление настойчиво повторил:

— О чём говорили?

— А? Это секрет.

— Быстро говори.

— Эй, Чон Тэ.

От его нетерпения Хам Гону только усмехнулся и поднял монетки чуть выше. Настроение у него было игривое, ведь давно не появлялось ничего настолько интересного. Монетки кружились вокруг Чон Тэюля, у которого было лицо, словно он готов убить.

— А что с этим диагностом? Он что, влюбился в меня с первого взгляда?

— Нет. Не придумывай.

— Да точно, говорю же! Говорить умеет, а как только глаза встречаются — сразу смущается.

Хам Гону усмехнулся, явно наслаждаясь происходящим. Вид у Чон Тэюля всё ещё был мрачным, но Хам Гону было всё равно. Он привык.

Когда они зашли в лифт, Хам гону обнял Чон Тэюля за плечи, продолжая болтать.

— Ха, чёрт. Только проснулся и сразу в это впутался. С ним даже разговаривать было трудно.

— …

— Похоже, мне нравятся постарше.

Хлоп.

В тот момент Чон Тэюль резко и сильно сжал его запястье.

В тот же миг монетки, кружащиеся вокруг Чон Тэюля, с глухим звуком упали на пол. Хам Гону на мгновение потерял возможность пользоваться способностью. Его волны были поглощены через поддержку. Взрывная волна гида в один миг распространилась от захваченной руки до самой груди, будто чернила растекались по воде.

Если бы это был эспер В-класса, он бы сразу обмяк и задыхался от полной потери волн. Хам Гону только поморщился от острого ощущения и сказал:

— Что это такое? Чего взбесился?

— …Ничего.

Хам Гону хотел что-то добавить, но, заметив раздражённое выражение лица Чон Тэюля, промолчал. Он был похож на человека, будто душу продал.

Чон Тэюль первым вышел из лифта и быстро зашагал прочь. Глядя ему вслед, Хам Гону с сомнением подумал:

«С этим придурком сегодня точно что-то не так».

Он только покачал головой и направился к тренировочной площадке. С учётом десятилетнего опыта стало ясно, что сегодня лучше Чон Тэюля не трогать. Стоит только действовать ему на нервы, и он вывернет тебя наизнанку.

И как назло, из-за дурного настроения Чон Тэюля вся атмосфера на тренировке была натянутой. Все знали: если нарвёшься на Акулу в такой день, будешь тренироваться здесь до смерти.

Но всегда найдётся бедный эспер, которому этого никто не объяснил.

— Покажи свою способность. Используй её.

— Я… эспер с огненной стихией.

Со Гюхо, кажется. Хам Гону с сожалением посмотрел на новичка, стоявшего перед Чон Тэюлем. Тот, управляя огнём, старался держаться максимально осторожно.

Но Чон Тэюля это не интересовало.

— Знаю. Делай, на что способен.

— Вы точно уверены?

— Что?

— Если я сорвусь… это точно безопасно?

— …

И тут Чон Тэюль, стоявший молча, вдруг усмехнулся.

Улыбка на его лице становилась всё шире. В Центре её называли «улыбкой Акулы». А Хам Гону звал это просто безумием. У него даже голова закружилась от такого зрелища.

Наконец, Чон Тэюль с притворной заботой спросил:

— Тренировался когда-нибудь до рвоты?

— Простите?

— Если ты огненный эспер — значит, не приходилось.

Услышав это бормотание, Хам Гону молча указал остальным сверхспособным в сторону другого тренировочного сектора. Это был знак: уходите. Затем он щёлкнул языком и уставился на Со Гюхо, оставшегося перед Чон Тэюлем.

«Бедолага…»

Вот уж кому не повезло попасться Чон Тэюлю в плохой день.

В тот день Хам Гону стал свидетелем, как огненного эспера размазали в кашу. Сколько бы он ни выпускал свою силу, гид всё гасил подчистую, будто пламя пытались зажечь в океане.

Тренировка закончилась только после того, как Со Гюхо вырвало и он свалился. И Чон Тэюль, как ни в чём не бывало, ещё и помог, чтобы тот не захлебнулся рвотой.

Не выдержав, Хам Гону высказал:

— Ты с пацаном зачем так обращаешься?

— А я что?

Эспера до полусмерти довёл и ещё удивляется. Хам Гону посмотрел на него с таким видом, будто сам был в шоке.

Но быстро ушёл в другие мысли. В голове снова и снова всплывало то светлое лицо с улыбкой.

Он ведь сказал тихим голосом вот так:

«Тогда на обследование возьмите с собой любимую книгу. Что угодно прочту».

Хам Гону, сидевший с рассеянным взглядом в пустоту, усмехнулся. Увидев это, тренировавшиеся рядом новички, сбежавшие подальше от Акулы, отодвинулись ещё дальше. Но Хам Гону не обращал внимания и уже наслаждался воображением. Может, принести эротический роман? Как он это прочтёт своим голосом? И ведь он — диагност. Он же меня обманул… Так что может, разок пошутить?

«Точно, он ведь первым обманул. Мне тоже можно хоть раз».

Приняв решение, Хам Гону с самодовольным видом взял планшет. Потыкав по экрану, он тут же нахмурился, наткнувшись на защиту. Тогда он подозвал Чон Тэюля, который подошёл к кулеру за водой.

— Эй, Чон Тэ.

— Нет.

Хам Гону сразу получил резкий отказ, но, как друг с десятилетним стажем, он просто проигнорировал его.

— Как тут через планшет книги читать?

— Книги? …Ты?

В глазах Чон Тэюля, который до этого был весь на взводе, что-то мелькнуло. Он даже выглядел слегка удивлённым и растроганным.

Хам Гону подумал, а что тут вообще такого удивительного, но не стал заморачиваться и просто протянул планшет.

— Книги. Научи, как.

— Вот так, Хам Гону… После этого я должен быть до чёртиков растроган…

Чон Тэюль, взяв планшет, заговорил ленивым тоном, как будто уговаривал ученика начальной школы. На лице Хам Гону тут же промелькнуло недовольство. Когда Тэюль начинал говорить таким тоном, он всегда кого-то подкалывал, как с ребёнком.

Спустя пару касаний Чон Тэюль запустил книжное приложение.

— Ещё раз доказал, что за десять лет мои уроки ты вообще мимо ушей пропускал… Ублюдок.

— О, спасибо.

Хам Гону, как обычно, не слушал ни слова и с самодовольной улыбкой забрал планшет обратно. То, что Акула злится, — дело привычное, его это не волновало. В голове вертелась только одна мысль: как бы поддразнить Сиджина.

Эротический. Интересно, какое у него будет лицо, если я попрошу почитать это? Хам Гону хихикал, вводя запрос в магазине. Но стоило написать «эротика», как результаты оказались жалкими. После пары попыток с «учитееель;ь», «учетель», «учитиль», наконец-то нашёл, что нужно.

[Как соблазнить омегу-учителя]

«Вот оно».

Хам Гону, усмехаясь, без раздумий купил новеллу. Это был жанр, с которым он сталкивался впервые, но ему было всё равно. Ведь доктор Пэк будет читать это своим мягким голосом. А выражение лица? Удивится, наверное? Было ужасно интересно, как отреагирует тот, кто обычно так тепло и по-щенячьи улыбался. Хам Гону даже начал ждать новой встречи с Сиджином.

Скачивая новеллу с воодушевлением, он сказал:

— Эй, Чон Тэ. А знаешь что…

— Что ещё?

Раздражённо ответил Чон Тэюль. Похоже, он собирался на разведку. Широкие плечи пересекала кобура.

— Доктор Пэк ведь халат даже не надел, потому что подумал, что я с ним не заговорю. По-моему, мило?

Хам Гону, посмеиваясь, слегка хлопнул Чон Тэюля по руке. Тот лишь тяжело вздохнул и, ничего не ответив, снова широкими шагами зашагал в сторону тренировочной площадки.

В тот день Хам Гону снова и снова наблюдал, как эсперы один за другим беспощадно ломались в руках гида А-класса. Кто-то из новичков даже прошептал, что лучше бы напал монстр. Хам Гону только покачал головой. Чёртова Акула. Да что с ним сегодня?

Глава 41

Тем же вечером команда Альфа проводила брифинг по новому заданию.

— Это строго засекреченное задание по защите.

Капитан Чон Тэюль говорил с усталым видом. В зале собрались все девять человек команды Альфа.

Правда, ни один не сидел как положено: кто-то развалился на столе, кто-то прислонился к стене, кто-то просто стоял. Всё это зависело от стиля капитана, а Чон Тэюль придерживался принципа: «работай как следует, только когда это действительно нужно». Благодаря тому, что не нагружали лишней дисциплиной, у команды Альфа как раз и была высокая успешность заданий.

— Но если это защита, разве не должны этим заниматься Фокс или Оскар?

Спросил эспер В-класса из команды Альфа. Вопрос был уместный, и Хам Гону тоже хотел его задать. Подобные задания по защите обычно поручались Фокс, которые имели дело с обычными людьми, или Оскар, чья специализация — разведка. Проще говоря, для команды ветеранов, вроде Альфы, это было несоответствие по уровню.

Но Чон Тэюль, полулёжа на спинке кресла, только кивнул в сторону планшета:

— Фокс сегодня защищали его косвенно, но передали нам. Просто послушайте. Я устал, долго объяснять не хочу.

— Лаадно~

Все приложили ладони к планшетам для подтверждения доступа и открыли строго засекреченный документ. Он был доступен для просмотра только один раз, и в нём содержался профиль одного человека.

Но 90% документа были затемнены. Хам Гону первым проворчал:

— Это что за чёрт? Тут почти ничего не видно.

— Да. Просмотр только с седьмого уровня допуска.

Седьмой уровень — значит, даже капитан команды Чон Тэюль не мог прочитать всё. У него был шестой уровень. Если учитывать, что директор центра — уровень 8, а президент — 10, становилось ясно, насколько это секретно.

Хам Гону первым делом взглянул на фото мужчины, которого видел сегодня.

[Диагност Пэк Сиджин]

Он листнул дальше, и там были фотографии с удостоверением, как тот идёт по улице или садится в машину, как играет с детьми, ласково улыбаясь.

— Пэк Сиджин. 33 года. Четвёртый год работает инспектором-диагностом. Прибыл, чтобы занять место доктора Сон, убитого недавно.

В этот момент Чон Тэюль начал объяснение. Он говорил тихо, прикрывая лоб рукой, будто от усталости:

— Наша цель — защитить доктора Пэка до тех пор, пока не будет пойман похититель. Третий уровень защиты.

Третий — максимальный уровень защиты. Такое бывало крайне редко. Но действительно ли это необходимо?

Хам Гону снова взглянул на фотографию с недоверием. Сиджин сегодня выглядел просто как профессионал, сосредоточенный на обследованиях. Какие же такие тайны скрывает этот человек? Сомнение не отпускало, и он задал вопрос:

— Неужели обязателен третий уровень защиты?

Разница между уровнями 2 и 3 заключалась в информации. Хам Гону всегда делил их по-своему: второй уровень — это обязательная защита жизни, а третий — защита не только жизни, но и всей информации и психоэмоционального состояния объекта.

Например, защита главы государства велась на третьем уровне. А тут… новый диагност, и такая защита. Было очевидно, что это чрезмерно.

Чон Тэюль ответил:

— Есть подозрение, что похитителем доктора Сон является кто-то из Центра F12. Поэтому и информация о докторе Пэке скрыта от нас.

Иначе говоря, минимум один осведомлённый находится внутри Центра. У Хам Гону появилось чувство тяжести. Защита при таких условиях резко усложняется. Это значило, что Сиджин постоянно находится под угрозой похищения.

Даже при этом второго уровня должно было хватить для охраны жизни. А тут — третий уровень, защита даже личной информации.

— Что же такого в этом парне?

Хам Гону задал вопрос с острым интересом. Инстинкты подсказывали ему, что в нём скрывается нечто большее, чем кажется на первый взгляд.

— …

Чон Тэюль помолчал. Провёл ладонью по сухим векам, задумался и осторожно подбирал слова. Казалось, он размышлял, сколько информации можно раскрыть. Наконец он заговорил, устремив взгляд в какую-то невидимую точку на полу.

— После того как доктор Сон под пытками раскрыл информацию… были замечены движения в некоторых преступных организациях.

Он говорил устало и провёл рукой по своим шоколадным волосам.

— Распространилась информация, что у доктора Пэка есть некая драгоценность. Так решил директор.

— …

— На этом вопросы закрыты. Начинаем брифинг.

***

Как и всегда у Чон Тэюля, брифинг был кратким и по делу.

После общей вводной началось обсуждение позиции. Задание строго засекреченное. Хотя сидели кто как попало, команда Альфа была в высшей степени сосредоточена и чётко распределяла позиции.

Хам Гону, как всегда, запоминал всё по-своему:

[Сущность и ценность «драгоценности», которой владеет доктор Пэк, строго засекречены.]

[Даже подтверждение существования драгоценности не должно дойти до похитителей, потому защита ведётся дистанционно и под прикрытием.]

[Поскольку личность противника не установлена, запрещено спрашивать у объекта о драгоценности или говорить о задании (в случае обнаружения будет считаться подозреваемым).]

[Срок задания — максимум один месяц. Если за это время похитителя не поймают, уровень защиты будет пересмотрен.]

Встреча подходила к концу. С этого момента Сиджин будет находиться под круглосуточной защитой. После обсуждения мелких деталей Чон Тэюль посмотрел на команду:

— Тогда сразу после этого расходимся по позициям. Вопросы?

— Насчёт драгоценности.

Заговорил Хам Гону, словно ждал этого момента. И тут же поймал на себе острый взгляд Чон Тэюля. В его усталых глазах с налётом холодного цинизма ясно читалось: без лишних вопросов. Но Хам Гону, как обычно, не придал этому значения:

— Раз такое ценное. Почему бы нам просто не забрать себе? И защищать при себе.

— Я же говорил: информация о драгоценности строго засекречена.

Чон Тэюль спокойно ответил. Но в его взгляде промелькнула напряжённость. Этого хватило, чтобы Хам Гону сделал несколько выводов.

«Драгоценность» — возможно, это всего лишь кодовое название.

И Чон Тэюль, скорее всего, хотя бы примерно знает, что это.

— Понял, капитан.

— …

Когда Хам Гону спокойно ответил, Чон Тэюль лишь тяжело вздохнул. Оба понимали, зачем был задан тот вопрос. Хам Гону удалось выудить хотя бы немного информации.

Но такие детали были необходимы для успешной защиты, и Чон Тэюль не стал поднимать тему дальше.

Он провёл рукой по своим шоколадным волосам и обратился к команде:

— Вопросов больше нет? Тогда вы свободны.

Команда Альфа тут же рассеялась. Задание уже началась. Теперь они должны были защищать Пэк Сиджина, обмениваясь между собой тайными сигналами.

Среди них Хам Гону дольше всех оставался сидеть на месте, рассматривая фотографию Сиджина. В голове возник один вопрос:

Что это за драгоценность носит с собой этот человек?

Что за штука, из-за которой Чон Тэюль ведёт себя настолько напряжённо?

Хам Гону всегда погружался с головой, только если ему действительно становилось интересно. Он знал это о себе, поэтому старался сознательно поддерживать внутри осознание важности задания.

На этот раз, одной только загадочной драгоценности было достаточно, чтобы пробудить интерес. Удаляя одноразовый файл, Хам Гону встал из-за стола. Его глаза уже горели хищным азартом.

***

Сначала Хам Гону просто была любопытна сама драгоценность, к самому Сиджину он ничего не чувствовал. Если честно, когда кто-то первый проявлял интерес, ему часто быстро становилось скучно.

Тем не менее, первое впечатление о Сиджине оказалось вполне приятным. Красивый, с аккуратной внешностью, который почему-то особенно тянулся именно к нему. У него был мягкий, добрый, приятный голос. И после нескольких разговоров становилось ясно, что внутри он твёрд и непоколебим.

Но… инспектор-диагност.

Как бы ни выглядел человек, если его профессия — инспектор, для Хам Гону это сразу становилось чем-то другим. Из-за ужасных воспоминаний, когда он был подопытным, любые инспекторы вызывали у него отторжение.

«Раз он инспектор — значит, такой же. Немного повеселюсь и просто буду защищать».

Он считал доброжелательность Сиджина показной. Хоть и вёл себя несерьёзно, реальность он всегда видел ясно. В этом мире не бывает бескорыстной доброты. Если инспектор вёл себя любезно, на то всегда была причина. Даже зная, что это почти болезненная подозрительность, Хам Гону не мог от неё отказаться.

Поэтому на первое обследование он шёл с намерением испытать этого человека. Честно говоря, вплоть до самого обследования он сомневался.

И всё же… этот диагност оказался немного другим.

— Видимо, сильно нервничали из-за обследования?

— Фуух… Не знаю. Наверное, да.

— Но вы же всё равно пришли, как обещали. Молодец.

— …?

Хам Гону не привык к таким обычным разговорам в диагностическом кабинете. Он на мгновение бросил на него хмурый взгляд. А Сиджин, казалось, вовсе не боялся эспера А-класса, наоборот, спокойно суетился вокруг, готовя всё к обследованию.

Эти ласковые слова, сказанные тем самым приятным голосом, были настолько непривычными и расслабляющими, что сбивали с толку.

— Мне двадцать восемь.

— Да, и обследование проходите, и сам по себе крепкий получился. Молодец, выросли достойно.

— …

Хам Гону испытал странное чувство дежавю. Он не мог понять, что это.

Он не ожидал, что услышит подобное в двадцать восемь. Его даже в восемь лет так никто не баловал. Пока он пытался понять, что происходит, ему вспомнился сюжет из какого-то выпуска про зоотерапию. Там рассказывали, что детям в стоматологии дают обниматься с терапевтическими собаками, чтобы те не нервничали.

Глава 42

— Что будете делать после обследования? Было бы здорово, если бы сам себя чем-нибудь наградили.

— Планирую пить до пяти утра.

— О-о… наш Гону-я ведь и правда уже взрослый, двадцать восемь лет.

Сиджин был точь-в-точь как та собака. Нет, скорее наоборот. Интересно, так же себя чувствуешь, когда щенок предлагает провести обследование?

В тот день Хам Гону впервые не нервничал на обследовании. Он даже получал от этого удовольствие.

И в придачу за хорошо пройденную процедуру он получил награду.

— Конфета…? Зачем вы это дали?

— Это награда за то, что вы хорошо прошли обследование.

— Даже в восемь лет мне такого не давали.

После первого обследования Хам Гону пришел к выводу:

Может быть, этот парень был не так уж и плох.

У него была хорошая интуиция, и он всегда чётко чувствовал, кто принесёт ему выгоду, а кто — вред. И Сиджин определённо не был тем, кого стоило остерегаться. Он будет защищать его, а тот, в свою очередь, поможет стать сильнее.

«Это... очень неплохое сотрудничество».

В тот день Хам Гону впервые пересмотрел свою укоренившуюся неприязнь к инспекторам. Оказалось, среди них тоже бывают нормальные, порядочные и надёжные. Хоть и не питал никаких романтических чувств, но и этого уже было достаточно.

А потом… что-то начало меняться.

С каждым днём он всё чаще замечал в Сиджине черты, вызывающие симпатию.

— Ну… когда это… секс… между людьми, которые любят друг друга.

Чёрт. И правда милый.

— Эм, вы изучаете новые функции? Всё в порядке?

Объясняет он тоже хорошо.

— Это неопасно. Вы ведь мне доверяете?

Работает слаженно. Можно положиться…

И окончательно Хам Гону поверил Сиджину в момент с предложением о метке.

Хам Гону терпеть не мог предложения о метке. Если совпадал коэффициент совместимости, их принудительно связывали, как будто сверхспособные были животными. А если это шло от инспектора, тем более вызывало отвращение. Всё из-за прошлого, когда он был подопытным.

— Значит… вы хотите метку как супруги? Не контрактную, не за что-то в обмен… а равноправную?

Но Сиджин действительно не хотел, чтобы они ставили метку.

Такого инспектора Хам Гону видел впервые. Он заметил, как у Сиджина дрожат руки, пока тот записывает что-то в карте. Стоило немного надавить, и, казалось, он вцепится в штанину и станет умолять их отказаться от метки.

Это было любопытно. Если он и Чон Тэюль поставят метку, это будет считаться заслугой инспектора, и сверхспособным это тоже пойдёт на пользу.

«Неужели ему настолько не нравится, что мы поставим метку?»

Смотря на такого Сиджина, Хам Гону невольно начинал улыбаться. Даже когда Чон Тэюль поддразнивал, Сиджин терялся, и это выглядело мило. Хам Гону хотелось всё больше и больше смотреть на него.

А позже, во время выпивки Хам Гону узнал, почему Сиджин был особенно добр к нему.

Видимо, из-за опьянения Сиджин покраснел до ушей и с заминкой сказал:

— Не помнишь? Десять лет назад… ты спас меня.

Оказывается, у него и доктора Пэка была связь ещё десять лет назад.

Хам Гону начал осторожно перебирать воспоминания. Но десять лет назад теракты происходили повсеместно. Он жил тогда так, будто каждый день последний, и потому помнил плохо. К тому же у него был характер — не зацикливаться на прошлом.

Тем не менее Хам Гону чувствовал, что где-то уже видел этого мужчину.

«Когда же это было?»

Он пристально посмотрел на пьющего Сиджина. Десять лет назад ему было восемнадцать. В те времена он учился в школе Гвардейцев, а значит, там было слишком много трудных и ярких воспоминаний. Сверхспособные ученики-гвардейцы ещё до выпуска привлекались к спасательным операциям, и потому мирных жителей, которых Хам Гону тогда спас, было немало.

«А, я не помню».

Перебрав всё в голове, Хам Гону так и не смог вспомнить Сиджина. Но и сожаления не было. Он всегда жил настоящим и гнался за интересным. Если спас тогда, может, и сейчас защитит. Он залпом осушил стакан и долго смотрел на Сиджина.

«Значит, он не просто так был ко мне добр».

Наоборот, узнав, что доброжелательность Сиджина объяснялась тем, что он считал его своим спасителем, Хам Гону почувствовал ещё больше доверия.

Тем временем за столом незаметно пропал Чон Тэюль.

После этого Хам Гону пил уже в меру. Чон Тэюль фактически передал ему защиту объекта, оставив всё на него.

К счастью, Хам Гону был уверен, что не напьётся. Хотя он и любил алкоголь, но знал меру. Даже болтая и смеясь, он всё равно не сводил глаз с Сиджина.

Атмосфера за столом становилась всё более непринуждённой.

«Если он напьётся ещё сильнее, то, вероятно, последует за любым, кто попытается его похитить».

С раздражением подумал Хам Гону. Пьяный Сиджин становился болтливым и смеялся по пустякам. Смеялся, а временами выдавал умные фразы, демонстрируя свой острый ум.

Но тут появился какой-то тип, который начал крутиться рядом с Сиджином. Тот, впрочем, ко всем относился одинаково дружелюбно, кого бы ни встретил. И каждый раз всё шло по одной схеме. Повторял то, что уже говорил. Снова и снова. В конце концов, казалось, он сам не знал, что говорит.

Весёлое настроение Хам Гону испортилось из-за одной похвалы Сиджина.

— Наш Гюхо плохо переносит алкоголь? Такой милый.

При этих словах Хам Гону нахмурился и тут же перевёл взгляд на смеющегося Сиджина. Рядом с ним стоял какой-то молодой и покрасневший парень.

Что за…

Разве только я не должен был быть для него милым?

Хам Гону залпом допил остатки в стакане. Сначала он думал, что Сиджин так смущается из-за симпатии к нему, а теперь выходит — для него все молодые парни милые. Сегодня ещё поблагодарил за спасённую жизнь, как будто в награду.

На лице Хам Гону промелькнуло раздражение. Где-то в груди поднялось упрямое чувство протеста.

Не раздумывая, он направился к Сиджину. Ему с трудом удалось сдержаться, чтобы не раскидать людей вокруг телекинезом. Подойдя ближе, он мягко оттянул от Сиджина стоявшего рядом Со Гюхо. Тот, увидев Хам Гону, сразу отступил на три шага и встал по стойке смирно.

Хам Гону дружелюбно окликнул новичка по имени:

— Со Гюхо? Верно?

— Да! Эспер Хам Гону!

Даже пьяный Со Гюхо сохранял вежливость. Что ж, как и положено. Хам Гону кивнул в сторону Сиджина и с улыбкой спросил:

— Доктор Пэк, похоже, считает тебя милым?

— А? А, да! Он... хорошо ко мне относится.

Со Гюхо, как и подобает молодому сверхспособному, был слаб на похвалу. На лице даже появилось самодовольное выражение. Улыбаясь, Хам Гону спокойно сказал:

— А может, тебе чем-нибудь другим заняться?

— Простите?

— У нас образы совпадают.

— Ч-что?

Парень какой-то растерянный. Из тех, кого Чон Тэюль, скорее всего, терпеть не может. Похож на Хам Гону.

Слегка усмехаясь, он с тяжёлым выдохом сказал:

— Милашки.

— А… э… да. Это… то есть…

На лице Со Гюхо от замешательства проступила настоящая паника.

— Где Гюхо?

Сзади послышался голос Сиджина, который начал искать Со Гюхо. Хам Гону медленно убрал улыбку и стал серьёзным. Поскольку обычно он ходил с улыбкой, то стоило ему сменить выражение лица, и люди тут же терялись.

Так и вышло. Перепуганный Со Гюхо выдал первое, что пришло в голову:

— Б-буду… менее милым.

— Вот и славно.

Парень, быстро соображает. Хам Гону снова улыбнулся и похлопал его по плечу. Получив устраивающий его ответ, он вернулся к остальным.

В центре происходящего Сиджин, играя в алкогольную игру, вслух мечтал о всякой ерунде. Услышав уже в третий раз, что его мечта — стать дельфином, Хам Гону вытащил его наружу, за пределы контейнера.

— Вы всегда так много смеётесь, когда выпьете?

— Я? Я, разве...?

— Так не пойдёт. Дельфину надо поспать.

Хам Гону бережно приподнял Сиджина телекинезом. Тот с любопытством посмотрел на своё тело и свернулся клубочком, как эмбрион. Хам Гону накинул на него полевую куртку, ощущая странное раздражение в груди. От досады хотелось спросить: неужели тебе всё на свете кажется милым?

— Наверное, мне приснится дельфин.

Но с одной фразой, сказанной Сиджином во сне, Хам Гону вдруг рассмеялся. Он уставился на него с видом полного недоумения, а потом взял и поднял на спину. Этот человек был из тех, на кого невозможно сердиться.

***

Хам Гону привёл крепко спящего Сиджина в свою комнату в общежитии. Видимо, потому что они давно не пили, друзья, с которыми он сидел, продолжали писать и звонить. Оставлять кого-то в комнате было как бросить щенка одного, но надёжный опекун Чон Тэюль находился в соседней комнате, так что всё казалось в порядке.

Хам Гону добросовестно заботился о пьяном. Когда показалось, что Сиджину будет неудобно спать, он попытался расстегнуть ремень, но тот в панике схватил его за руку.

— Н-нет… Я же обычный человек…

— Всё в порядке, доктор.

— Я не могу… не могу оказывать поддержку… у меня ничего не выйдет…!

Ну и как он даже в пьяном виде умудряется быть таким милым.

Хам Гону впервые задумался: а стоит ли возвращаться к остальным? Быть с доктором Пэком оказалось гораздо приятнее, чем пить.

Но тот, кто ещё минуту назад крепко держал его за руку, говоря, что не может оказывать поддержку, уже беззаботно уснул. Хам Гону с выражением полной растерянности аккуратно укрыл его одеялом.

— Вот как… Без очков ты даже милее.

Глава 43

Может, потому что уложил пьяного человека на свою кровать, доктор Пэк вдруг показался совсем другим. Хотя он надёжно закутан в одеяло, у Хам Гону появились не совсем приличные мысли.

Неосознанно он начал рассматривать Сиджина. Белое лицо было слегка раскрасневшимся от жара, особенно в уголках глаз. Видимо, он сильно испугался, потому что ресницы были чуть влажные, а на шее расцвела лёгкая сыпь.

Хам Гону приблизился ещё сильнее. От доктора Пэка слышалось лёгкое, ровное дыхание. Ни кусочка обнажённой кожи, а всё равно… всё равно… просто…

— Жаль, конечно… что ты обычный человек.

В тот же миг Хам Гону сам испугался своих слов. Что я сейчас вообще сказал?

Он нахмурился, не понимая смысла собственной фразы. Хоть и не был пьян, внезапно показалось, будто пьяное тепло резко ударило в голову.

Но в ту же секунду телефон снова завибрировал, и Хам Гону, пробормотав «ладно-ладно», вышел из комнаты.

Быстро шагая по коридору, Хам Гону решил, что всё-таки пьян. Давненько он не пил, вот поэтому мысли о Сиджине не выходили из головы. Снова и снова вспоминалась белая, гладкая шея, как у оленёнка, пушок на затылке, мягкий взгляд, привычка тереть глаза, если снимал очки, губы, которые он начинал кусать, когда нервничал… Всё это вставало перед глазами.

Он спускался по лестнице и вдруг застыл. В памяти всплыло раскрасневшееся лицо и судорожное движение рук.

«Я не могу… не могу оказывать поддержку… у меня ничего не выйдет…!»

Взъерошив волосы голове Хам Гону застонал про себя.

«Зачем говорить такие фразы, будто в эротическом романе?»

Это всё доктор Пэк виноват. Заставляет его постоянно чувствовать себя странно. Один момент, и всё уже кажется чем-то совсем другим.

Он стоял с выражением полного недоумения, потом, чтобы прийти в себя, глубоко вдохнул. Пора перестать шутить и держать дистанцию. А то и правда случится что-нибудь лишнее.

…И это твёрдое решение Хам Гону продержалось ровно четыре часа.

— …Что за…

Когда он вернулся в общежитие, Чон Тэюль как раз натягивал на Сиджина одеяло, чтобы прикрыть его тело.

Но под небрежно сползшим халатом отчётливо виднелась линия от обнажённой спины до округлых бёдер.

Хам Гону почувствовал, как в груди холодеет. Лоб наморщился, а в глазах мгновенно вспыхнула горячая кровь. Если бы он был хоть немного более пьян, его телекинез сорвался бы с цепи.

— Что здесь происходит?

Хам Гону повторил, уже тише. На самом деле за всё время в Центре он едва ли пару раз по-настоящему злился. Даже когда Чон Тэюль обманывал его и вертел, как хотел, он обычно просто отшучивался. Потому что у него был крепкий внутренний стержень.

Но вот так разозлиться? Когда это было в последний раз? Когда доктор Сон неожиданно выстрелил в него транквилизатором? Или когда ввёл препарат без предупреждения?

Тогда Сиджин стал мяться и оправдываться:

— И-извини. Я ненадолго зашёл в твою ванную, и нечаянно порезал мизинец. Тогда гид Чон Тэюль…

— А… вот как.

Хам Гону прервал его.

Неважно, что бы ни объясняли эти двое, на самом деле он уже всё знал. Чон Тэюль не из тех, кто может запросто прикоснуться к тому, кого должен защищать. Слушать до конца не было смысла. И злиться не стоило. Всё это он и сам прекрасно понимал.

Он доверял Чон Тэюлю.

Именно поэтому, даже когда тот обманывал его снова и снова — Хам Гону не злился. Когда заставлял дарить Сиджину монстра в качестве подарка, когда тайком говорил с ним о чём-то, скрывая от Хам Гону, когда сделал так, чтобы он не мог прийти на пьянку. Всё это его не злило. Потому что он верил. Потому что между ним и Чон Тэюлем давно была не просто связь, основанная на доверии.

Но сейчас… он почувствовал, что Чон Тэюль переступил черту. В кончиках пальцев Хам Гону скопилась мощная волна. В этот же момент взгляд Чон Тэюля вонзился прямо в это место. Нет ничего хуже для эспера, чем когда гид, способный читать волны, распознаёт такие эмоции.

Хам Гону глухо пробормотал:

— Доктор порезал палец, поэтому его нужно было полностью раздеть, чтобы обработать?

При этих словах губы Сиджина дрогнули. Руки, сжавшие одеяло, затряслись. Он выглядел так, будто его застукали с любовником. Хотя Хам Гону совсем не хотел его пугать. Только теперь он осознал, насколько его злость была не к месту. Сделал глубокий вдох, молча пытаясь прийти в себя.

И в этом бесцельном гневе Хам Гону вдруг тихо рассмеялся.

Ну да… почему он вообще злится? Один — это Чон Тэюль. А другой — доктор Пэк.

С этими мыслями он нарочно бросился к Сиджину с улыбкой:

— Почему вы веселились без меня, а?

— П-подожди. Гону? Ай!

Он навалился всем телом, уткнувшись лицом в одеяло, которым накрывался Сиджин. Хам Гону убеждал себя: не в этом же дело, злиться тут не на что. Он же просто поранился, ему оказали помощь. Всё дело в том, что он перебрал и теперь на эмоциях.

Но в груди осталась искра, которая в любой момент могла вспыхнуть. Поэтому Хам Гону всё же протянул руку. Хоть это он должен проверить лично, только тогда пламя утихнет.

— Доктор поранился? Да просто скажите. Это же Чон Тэ вас ударил, да?

— Нет! Он правда меня лечил! Но ты… руки…!

Хам Гону сделал вид, что не слышит, и провёл рукой по талии Сиджина. Хотел почувствовать, остался ли там след от гида. Он знал, что у каждого гида свой «вкус» волны.

Сказать, что ощущение вкуса передаётся через кожу, звучит странно, но иначе это не объяснить. Волны ощущаются шестым чувством. Волны же гида А-класса Чон Тэюля оставляли на коже особое ощущение свежести, которое держалось какое-то время.

«Не прикасался».

К счастью, от кожи Сиджина не исходило ни малейшего следа. Ни от талии, ни от бедра.

Только тогда Хам Гону выдохнул с облегчением. Чон Тэюль не тронул доктора Пэка. И лишь теперь пылавшее в груди пламя стало понемногу угасать.

***

Чон Тэюль стал каким-то странным.

И, возможно, под влиянием этого изменился и сам Хам Гону.

А сам Сиджин, не зная ни о чём, спокойно спал на скамейке, положив голову на двух сверхспособных A-класса.

Хам Гону вдруг подумал, что эта сцена удивительно похожа на их отношения. Чон Тэюль пристально смотрел только на спящего Сиджина. И Хам Гону находил это одновременно непривычным и любопытным. А между тем Сиджин укрывался полевой курткой Хам Гону, словно с ней ему было особенно уютно.

Погружённый в мысли, Хам Гону внезапно усмехнулся. Его голос прозвучал чуть тише обычного.

— У щенка на макушке седой волос.

— Опять появился.

— Давай выдернем.

Они, смеясь, наклонились над макушкой Сиджина. Над его верхней частью тела легли две крупные тени. А сам Сиджин, ничего не подозревая, спал, словно в обмороке. Хам Гону, разглядывая волосы, заговорил с серьёзностью хирурга:

— Надо сохранить антенну. Это же и есть тело доктора.

— Отвали, я сам сделаю.

— О, нашёл седой. Чон Тэ, не выдёргивай, срежь.

Ловкий на руку Чон Тэюль поймал седой волос. Похоже, он появился от стресса — у корня был белым, а дальше снова становился чёрным. Чон Тэюль аккуратно попытался его подстричь, но промахнулся с усилием и нечаянно выдернул. Тогда Сиджин начал трогать голову и тут же скорчил страдальческую гримасу.

— Ххыы…

— Ой-ой, прости. Всё хорошо. Просто спи. Давай, спи.

Хам Гону еле сдерживал смех, успокаивая его. Сиджин протёр глаза и уткнулся в грудь Чон Тэюля, словно ища укрытие. Увидев это, оба не сдержались и прыснули в голос.

— Видимо, правда устал.

Чон Тэюль с тёплой улыбкой погладил Сиджину волосы.

Хам Гону с удивлением смотрел на него. Это было так непривычно. Хотя они знали друг друга уже десять лет, он, кажется, впервые видел такое выражение на лице Чон Тэюля. Чтобы он вот так, с теплом, смотрел на кого-то? Сейчас он казался настолько чужим, что даже подшутить не хотелось.

— Чего?

Почувствовав взгляд, Чон Тэюль не оборачиваясь спросил. Хам Гону с лёгким недоумением уставился на него:

— Просто. Удивительно.

— …

Чон Тэюль даже не стал уточнять, о чём речь. И даже несмотря на это почти пренебрежительное поведение, Хам Гону не чувствовал раздражения.

Повисло мирное, но немного странное молчание. С тех пор как появился Сиджин, между ними часто витало такое ощущение. И всё же они не ссорились. Слишком долго уже делили друг с другом жизнь и смерть.

Лишь спустя время Хам Гону заговорил тихо:

— По поводу «той штуки».

На внезапный вопрос Чон Тэюль нахмурился. Он сразу понял, что речь идёт о драгоценности. А он не любил болтать о заданиях без надобности.

Но, видимо, посчитал это в пределах допустимого и ничего не сказал. Хам Гону, крутя в воздухе монету телекинезом, задал вопрос:

— Ты ведь тоже этого хочешь?

— …

— Потому так и ведёшь себя?

— Что именно?

Чон Тэюль переспросил. Тогда Хам Гону усмехнулся и повернулся к нему, будто удивляясь, что тот вообще спрашивает. Они знали друг друга слишком давно, и иногда слова только мешали. Тем более, Хам Гону никогда не был из тех, кто говорит намёками.

— Потому и защищаешь его, даже сдерживая меня?

В ту же секунду выражение лица Чон Тэюля резко потемнело. На лице, ещё недавно полном нежности, проступил холод. Хам Гону почувствовал, будто разрушил чей-то тихий, счастливый сон.

Но он не дрогнул. Даже если всё и правда так, он по-прежнему доверял Чон Тэюлю.

Тот молча смотрел на Сиджина. Прохладный вечерний ветер растрепал его шоколадно-коричневые волосы, и постепенно его застывшее лицо немного смягчилось. Он глубоко выдохнул и, несмотря на то, что это касалось задания, всё же ответил:

— Да.

— …

— Можно сказать, я тоже этого хочу.

— Что за… Выходит, ты самый опасный из нас.

На его шутку Чон Тэюль не ответил. Он просто поднялся с места, держа Сиджина на руках. Он поднял взрослого мужчину легко, словно плюшевую игрушку. Лицо Сиджина в его объятиях было таким спокойным, будто он и не подозревал ни о чём.

Хам Гону с подозрением спросил:

— Не говори только, что положишь его спать в своей комнате?

— Ага.

— Чего? Даже я не могу туда просто так зайти, а доктор Пэк идёт.

Хотя, по правде говоря, Хам Гону всё равно вечно заходил, невзирая на запреты, но решил для вида поворчать.

Даже на слова с явным подтекстом Чон Тэюль ничего не ответил. Просто быстрым шагом направился к общежитию.

Хам Гону смотрел ему вслед, и улыбка на его лице постепенно исчезла. В такие моменты он сожалел, что однажды отказался от должности капитана. Тогда у него был бы доступ к информации на более высоком уровне.

Но в одном он теперь был уверен точно — он тоже изменился. Хам Гону теперь собирался защищать Сиджина. Даже если это не входило в задание.

Глава 44

Когда Сиджин проснулся снова, он оказался в незнакомой комнате.

В комнате не было ни одного включённого света, но благодаря огням Центра, не гаснущим даже ночью, пространство слабо просматривалось. Сиджин надел очки и взглянул на часы. Два часа ночи. Он проспал очень долго, ни разу не проснувшись посреди ночи.

Сиджин вновь огляделся. Место показалось незнакомым, но одновременно было что-то знакомое. Знакомым оно казалось потому, что по структуре напоминало общежитие Хам Гону, а незнакомым, потому что в мелочах всё же отличалось.

«Неужели это комната Чон Тэюля?»

Теперь, когда он задумался, Сиджин припомнил, что уже мельком видел это место. В прошлый раз Чон Тэюль позволил ему переодеться у себя. Сравнив с тем воспоминанием, он понял — это та самая комната.

«На этот раз я спал в комнате Чон Тэюля».

Сиджин только и смог, что тяжело вздохнуть. В прошлый раз, когда он был пьян, он уснул в комнате Хам Гону, а теперь от переутомления оказался в комнате Чон Тэюля. Если он снова отключится, не очнётся ли он в следующий раз уже в комнате ещё одного эспера A-класса, Ю Сынхва? Он ведь вовсе не собирался вот так обходить все комнаты сверхспособных. Сиджин, мысленно ругая своё слабое здоровье, поднялся с кровати. От остатков сна и навалившейся усталости он двигался медленно.

«Он ещё и переодел меня?»

Сбросив одеяло, Сиджин снова пришёл в замешательство. На нём была белая футболка свободного размера, которую он видел впервые. Он с облегчением отметил, что чёрные хлопковые штаны остались прежними (хотя ремня уже не было), и начал осматриваться по комнате.

Комната была прибрана и довольно аккуратна. Сразу напротив кровати на стене висела мишень для дартса, в центр которой были воткнуты несколько дротиков. На висевшей сбоку многофункциональной вешалке виднелись армейские ножи и несколько зажигалок Zippo. На полу под ними стояла пара опор для отжиманий. Комната наглядно подтверждала, что её хозяин — солдат до мозга костей.

Рядом с кроватью стоял вспомогательный столик. На нём лежали папки с документами, ноутбук и дорогие наушники. Видимо, Чон Тэюль занимался множеством дел, потому что папок было несколько, и все они были увесистыми. Сиджин с жалостью подумал, что капитан команды Альфа, и без того загруженный работой, к тому же ещё и занимается административной рутиной.

«Он и правда любит сладкое».

На столике также лежал шоколадный энергетический батончик. Вспомнив, как Чон Тэюль постоянно пил только сладкий кофе, Сиджин решил, что у того детский вкус.

И тут ему бросились в глаза три конфеты, оставленные в углу стола. Сиджин, узнав знакомую упаковку, медленно подошёл к столу. С близкого расстояния стало понятно с первого взгляда.

«Это же я дал ему…»

Если он не собирался их есть, зачем тогда копил? Сиджин с недоумением подумал об этом, но тут же всё его внимание переключилось на крупно разложенный лист бумаги. На столе был раскинут чертёж огнестрельного оружия с подписями на английском, и на нём виднелись следы самостоятельного изучения.

Похоже, после учёбы лист использовался как черновик для заметок. Потому что бумага была в несколько слоёв, и на ней кое-где были короткие пометки. А ещё — невозможно не узнать почерк одной косатки, чьи каракули могли служить доказательством личности.

[Одолжил шампунь]

Над этой надписью кто-то дважды жирно провёл горизонтальные линии, и в конце изящной ручкой было выведено слово «чёрт». Сиджин почему-то сразу понял, что в прошлый раз, когда Хам Гону уронил шампунь в душевой, шум стоял именно потому, что бутылка была пустая.

«Как же у него красивый почерк».

Удивившись, Сиджин начал разглядывать почерк Чон Тэюля. Линии были острые, взрослые.

И тут он заметил, что на обороте бумаги просвечивает ещё один текст. Любопытство охватило его. Он огляделся, испытывая лёгкое угрызение совести, но затем аккуратно приподнял один из листов.

Одна из заметок бросилась в глаза.

[Tesoro]

[Драгоценность, сияющая под любым углом. Легко разрушается, требует особенно бережного обращения.]

«Тесоро? …ТесОро?»

Когда Сиджин попробовал прочитать слово на английском, одна бровь его изогнулась. Он впервые видел такое слово, но звучание показалось знакомым. Возможно, просто потому что звучало красиво и он мог слышать его где-то в фильме или дораме.

«Если драгоценность легко разрушается… разве он не теряет свою ценность?»

Если это такое хрупкое, почему оно ценное? И к тому же — драгоценность… Сиджин задумался. Ему захотелось узнать больше, но пока он просто тихо накрыл лист обратно. Всё-таки он в чужой комнате, нельзя дальше копаться в чужих вещах.

Резко.

В этот момент, как по заказу, дверь распахнулась. Сиджин, смотревший на стол, вздрогнул и обернулся к двери. Там стоял Чон Тэюль, замерший с рукой на дверной ручке.

Когда взгляды Сиджина и Чон Тэюля встретились, лицо последнего оставалось бесстрастным, но глаза прищурились. Сиджин посмотрел на него во все глаза, словно кот, застуканный за кражей рыбы.

В этот момент за дверью раздался голос Хам Гону.

— Щенок проснулся?

— Нет.

— …??

Мозг Сиджина на миг перестал работать. Мысли текли медленно от навалившейся после сна усталости. Щенок — это что, он? Если да, то получается, Чон Тэюль, глядя прямо на бодрствующего человека, без зазрения совести соврал.

К тому же назвать «щенком» парня, который на пять лет старше… Лицо Сиджина вытянулось от возмущения. Он уже собирался что-то сказать, но Хам Гону снова заговорил первым:

— Что за… до сих пор спит? Это же уже кома какая-то.

— Пусть спит. Иди.

Чон Тэюль отрезал это как ножом и решительно захлопнул дверь. А Сиджин, стоявший прямо перед ним с открытыми глазами, остался в полном замешательстве.

Он с ошарашенным видом спросил:

— Вы всегда так легко врёте…?

— Зависит от человека.

Ответил Чон Тэюль спокойно и широким шагом подошёл ближе. На фоне расслабленно стоящего Сиджина фигура в полной экипировке выглядела особенно внушительно. Зачем он вообще переоделся? Сиджин с сонными глазами озадаченно спросил:

— А зачем вы экипировку надели?

— Близкий контакт с монстром.

Ничего себе. И он в такой экстренной ситуации просто спал! Сиджин почувствовал себя неудобно.

Тем временем Чон Тэюль подошёл вплотную и убрал что-то с растрёпанных волос Сиджина. Затем естественным движением слегка подтолкнул его за плечо. Сиджин, поддавшись движению, с затуманенным видом опустился на стул. Тем временем Чон Тэюль принёс и начал расставлять еду. Сиджин, всё ещё находясь в полусне, пробормотал:

— Почему я совсем ничего не заметил…?

— При ближнем контакте сирены не срабатывают. Сначала поешь.

Сиджин моргнул и первым делом осушил воду, которую ему сунули в руку. Хотя он и проснулся, в голове будто всё ещё стоял туман. На самом деле он всё ещё чувствовал себя так, словно плавал в мире снов.

Впрочем, неудивительно. Он мучился от переутомления пять дней подряд, и разве за полдня сна можно полностью восстановиться? После тридцати тело и самочувствие не всегда приходят к согласию.

«Значит, они вдвоём уже вернулись с задания… Хотя у Чон Тэюля показатели ведь всё ещё были плохими».

Как диагност, он не мог не волноваться. У Хам Гону показатели то повышались, то понижались, но оставались в пределах нормы. Проблема был в Чон Тэюле. Его показатели каждый раз немного выходили за границы нормы. Если станет хуже, придётся ввести полный запрет на участие в заданиях и следить за ним круглосуточно.

«Только бы не ухудшились…»

Сиджин, в полусне размышляя, неуклюже поднялся со стула.

— Что такое?

— Чон Тэюль…

Он, пошатываясь, подошёл к Чон Тэюлю, который уже начал снимать экипировку. После пяти дней изнурительного переутомления движения Сиджина были такие, что казалось, стоит чуть толкнуть и он упадёт. Но Сиджин, не обращая внимания, подошёл к гиду А-класса. В это время Чон Тэюль, расстёгивая кожаный наплечник, раздражённо спросил:

— Что?

— …

— …Я спросил, что?

Он, видимо, почувствовав неладное, на миг замер.

Сиджин был так поглощён своими мыслями, что не смог ответить. Единственное, что доносилось в тишине — мягкий звук босых ног, шаркающих по полу.

Сиджин, всё ещё с сонными глазами, поднял взгляд на Чон Тэюля и с трудом начал шевелить заторможенными мыслями.

«Сколько там было у Чон Тэюля последнее значение по волнам? -63%? В груди волны только-только начали рассасываться… И в такой момент он пошёл на задание. Если стало ещё хуже, что тогда…»

Скользнув вперёд, Сиджин положил ладонь на одно из плеч Чон Тэюля. В ту же секунду дыхание того стало глубже. Прямо перед глазами Сиджина грудная клетка тяжело поднялась. Из-за разницы в росте казалось, что он вот-вот уткнётся ему в грудь.

«Вот уж действительно высокий…»

Сиджин вдруг отчётливо ощутил разницу в комплекции и встал вплотную к Чон Тэюлю. Теперь расстояние между ними было таким, что можно было слышать дыхание друг друга.

Чон Тэюль немного замешкался, затем отступил на полшага и, прижавшись к стене, стал смотреть на Сиджина сверху вниз. Его острые светло-карие глаза беспокойно метались, а под ними вздрагивала массивная шея. Взгляд был такой яростный, будто собирался проглотить его целиком. Затем Чон Тэюль медленно положил руку Сиджину на талию.

Сиджин немного удивился, но сосредоточился на своей цели и протянул руку.

Белые пальцы твёрдо прижались к центру груди Чон Тэюля.

— А…!! Чёрт.

Чон Тэюль тут же перехватил его запястье, будто делал выговор какому-то щенку.

Только вот держал он не сильно — боли не было совсем. К тому же, после того как Сиджин понял, что тот не причинит ему вреда, он явно осмелел. С сонными глазами он спокойно спросил:

— Больно?

— Ты это серьёзно сейчас…?

— Похоже, снова сгустилось…

— …

Чон Тэюль, которому внезапно надавили на больное место, впервые выглядел так, будто ему нечего сказать. А Сиджин уже перешёл к надавливанию на внутреннюю сторону его локтя — ещё одну точку прохождения волны.

— Неужели вы совсем не чувствуете боль?

— …Нет.

— Значит, уже где-то -70… Почему так. Ведь вы всё это время держались рядом с Гону. И стресса, вроде, не было…

— …

Сиджин вполголоса бормотал, как будто перебирал рабочие задачи. Хоть он и успел устать от этих дел по горло, игнорировать не мог. Если гид А-класса выйдет из-под контроля, именно ему потом и расхлёбывать.

И вот снова показатели Чон Тэюля стали хуже. Сиджин вздохнул и только тогда снова посмотрел на него.

— Что с вами…?

Он спросил с недоумением. Чон Тэюль стоял, отвернувшись, с крепко зажмуренными глазами. Его спина всё ещё упиралась в стену, а густые брови были болезненно сведены. Глубокое дыхание тоже напоминало борьбу с чем-то. У Сиджина вдруг появилось чувство, будто он подавил гида А-класса одним пальцем. Всё это тяжёлое снаряжение, казалось, на нём совершенно неуместными.

Глава 45

«Можно, наверное, продолжить осмотр?»

Колеблясь, Сиджин начал нажимать на середину живота Чон Тэюля — там тоже проходила волна. Под пальцами чувствовались крепкие мышцы пресса.

— А тут как?

— …

«Похоже, нормально».

Так как Чон Тэюль не отреагировал, Сиджин начал медленно опускать руку. Чтобы провести полноценную пальпацию, нужно было нажать даже на внутреннюю часть бедра. И когда его рука продолжила опускаться, с верхней стороны до его уха донёсся более тяжёлый вдох.

Щёлк.

— …Хватит.

— Почему? Больно?

— В кабинете для осмотра. Делайте это там.

Чон Тэюль резко прошёл мимо Сиджина. Запустив руку в волосы, он чуть взъерошил их и достал из мини-холодильника бутылку холодной воды, которую стал пить жадными глотками. С каждым глубоким вдохом его спина, напряжённая и мощная, казалась всё более угрожающей.

И вдруг, с явным раздражением, Чон Тэюль отстегнул крепление на бедре и бросил кобуру с оружием в сторону.

«Зачем он так показывает, что злится… Страшно…»

Сиджин, напрягшись от резкой смены атмосферы, начал украдкой наблюдать за ним. У Чон Тэюля не было особого отвращения к обследованиям, и он машинально прикоснулся… Но теперь, подумав, понял, что, возможно, переступил черту. Похоже, он действительно рассердился, раз даже не смотрит.

— Эм… У вас ведь всё это время были плохие показатели. Я тоже был занят и не мог нормально за вами следить…

— …Быстро садитесь уже.

Чон Тэюль, даже не оборачиваясь, указал на стол, где был разложен ланч-бокс.

Сиджин немного помедлил, а перед тем как сесть, приподнял свою одежду и достал ID-карту. Тогда Чон Тэюль спросил хриплым голосом:

— Зачем одежду трогаете?

— Хочу сходить за диагностическим прибором.

— …Вы вот так не устаете жить?

С тяжёлым вздохом спросил Чон Тэюль. Видимо, со стороны выглядело утомительно. С самого пробуждения сразу бросаться в работу. Хотя и сам Сиджин не хотел бы так.

— Если бы кто-то был в нормальном состоянии, мне бы и самому было легче…

Он посмотрел на него с опаской, но всё же сказал, что хотел. Хотелось поругать Чон Тэюля за его состояние. Похоже, тот это понял и прищурил один глаз, но не подошёл, а просто вытянул руку.

Сиджин с недоверием посмотрел на него. В Центре, если лишиться ID-карты, никуда просто так не пройдёшь.

Тогда Чон Тэюль, кивнув на стол, сказал:

— Я сам принесу. А вы пока поешьте.

— Я могу и сам сходить.

— Всё равно вы не можете ходить один. Так что просто отдайте.

С этими словами Сиджин вспомнил, что находится под защитой. Даже если так, не позволить дойти до соседней комнаты в том же здании — разве это не перебор?

Но раз уж предложил сходить вместо него, отказываться было глупо. Сиджин передал ему карту. И тут, вспомнив кое-что, поспешно спросил:

— Кстати… Гону сегодня часто способность использовал? Как он?

— …

— Он ведь вернулся и не пошёл в кабинет, да? Выглядел нормально?

Несмотря на вопросы, Чон Тэюль всё так же стоял спиной.

Пока Сиджин с неловким видом ждал ответа, его взгляд с беспокойством скользнул по его спине. Он надеялся, что тот не будет ворчать, что опять только о работе.

Однако Чон Тэюль задал совсем неожиданный вопрос:

— Есть кое-что, что мне любопытно.

— Да?

— Почему вы со мной на «вы»?

Сиджин не нашёлся, что ответить. Тогда Чон Тэюль обернулся наполовину и уточнил:

— Я что, такой трудный?

«Ты ещё спрашиваешь…»

Сиджин застыл, растерявшись. Он даже начал сомневаться, не знает ли Тэюль и сам, почему так спрашивает.

На самом деле, говорить неформально было бы нетрудно. Сиджин часто использовал неформальную речь с детьми со сверхспособностями и это вошло в привычку. И дистанции он не чувствовал, даже если говорил уважительно.

Но именно с Чон Тэюлем перейти на неформальную речь не получалось. Хотя теперь он уже достаточно ему доверял, чтобы чувствовать себя спокойно, Чон Тэюль всё равно оставался для него сложным человеком.

— Я… я не из тех, кто жёстко различает формы обращения.

— Тогда и со мной говорите неформально.

— Я не это имел в виду…

— И вообще, в последнее время у меня состояние было хуже.

— …Что?

— Но ты всё равно беспокоишься только о Хам Гону.

С ироничной усмешкой сказал Чон Тэюль. И эти слова вдруг вызвали у Сиджина прилив гнева.

Чон Тэюль только что сравнил свою боль с состоянием друга и стал говорить о каком-то неравенстве. Сиджин никогда не делал различий между сверхспособными. Если кто-то болел, он выкладывался полностью, если был здоров — старался сохранить это состояние до конца. И вдруг — сравнение с другом?

Усталость размягчила границы разума, и Сиджин легко терял самообладание. Его взгляд стал резким.

— Ты… ты правда хочешь, чтобы я тебя отругал?

— …Что?

Чон Тэюль, казалось, удивился. Но Сиджин не обращал внимания и продолжил строго:

— Как ты можешь пытаться мериться болью? Вместо того чтобы стремиться поправиться, ты ещё и сравниваешь с другом?

— …

— Я ведь всё время слежу за твоими показателями и толком ни на чём другом не могу сосредоточиться. Почему…

Говоря это строго, голос Сиджина вдруг дрогнул и стал жалким. Не от гнева, от опустошения. Он, даже когда сходил с ума от объёма общих обследований, всегда сам просматривал только данные Чон Тэюля. Потому что, если у гида падают показатели, следить и восстанавливать потом гораздо тяжелее, чем у эспера.

И после всего — такие слова?

Сиджин хотел продолжить ругаться, но у него просто не хватило сил. В итоге, с последним упрёком, он сказал:

— Если ты снова станешь так сравнивать… Чон Тэюль?

Он вдруг запнулся от удивления.

Потому что Чон Тэюль вдруг тихо, будто тая, усмехнулся.

Суровая атмосфера в миг рассыпалась. Его глаза мягко прищурились, и он отвернулся в сторону. Он прикусил нижнюю губу, как будто сдерживал смех.

Сиджин, забывшись, смотрел на него в изумлении. Обычно такой колючий и суровый, но стоило ему улыбнуться и он выглядел так, что сердце замирало.

Щёки у Сиджина защекотало. Вдруг изменившаяся мягкость Чон Тэюля казалась такой непривычной. Он замялся и спросил:

— Чего… чего ты смеёшься?

— …

Ответа не было. Тот только провёл пальцами по уголку рта, словно стирая остатки улыбки, и, ни на кого не злясь, мягко сказал:

— Не буду сравнивать. Ешь.

Пока Сиджин в недоумении пытался осознать, что происходит, Чон Тэюль взял ID-карту и вышел из комнаты. Оставшийся один в комнате Сиджин пребывал в полной растерянности.

«Неужели у меня что-то на лице было? …Или это так смешно, когда я сержусь?»

Он провёл пальцами по лицу, чтобы проверить. А потом, устав от бурных эмоций, просто сел обратно.

«А ведь он и правда красив, когда улыбается…»

Сиджин устало вздохнул. Вот бы Чон Тэюль почаще так улыбался…

Он покачал головой и зашуршал упаковкой ланч-бокса. Оказалось, Чон Тэюль купил для него суп-рагу с мягким тофу — именно такой, какой Сиджин любил. Хоть у него и не было аппетита, любимая еда вызвала хоть какой-то отклик. Он взял в руки ложку.

— …

И тут, взглянув в зеркало сбоку, он невольно вздрогнул.

Лицо опухшее, щёки надутые, волосы в беспорядке с одной стороны из-за привычки спать на боку. Он выглядел как щенок с загнутым в сторону ухом.

«Мог бы хотя бы сказать…»

Сиджин поспешно пригладил волосы. Потом пошёл в ванную и умылся по-быстрому. Почему Чон Тэюль ничего не сказал, а только посмеялся? Становилось обидно. И опять он только ругался… Решив, что у него больше нет сил думать об этом, Сиджин вздохнул и взял ложку.

***

Когда Сиджин доел примерно полтарелки, Чон Тэюль вернулся в комнату. Похоже, на всё ушло больше времени, чем ожидалось, но Сиджин не обратил на это внимания.

В руках у Чон Тэюля был серебристый алюминиевый кейс. Внутри находилось базовое диагностическое оборудование.

— Хорошо нашёл. Спасибо.

Сиджин поблагодарил и принял кейс. Он сразу собирался провести осмотр Чон Тэюля. Конечно, можно было бы просто отправить его в кабинет, но сейчас, после общего обследования, там наверняка был настоящий хаос. Да и Сиджину было спокойнее, когда он проверял состояние лично.

Как только он начал доставать инструменты, Чон Тэюль с недовольным видом сказал:

— Для начала поешьте.

— Всё в порядке. Я уже поел.

У Сиджина и так был небольшой аппетит. А когда что-то беспокоило, еда вообще в горло не лезла. Чон Тэюль посмотрел на недоеденный рис и прищурился, но ругать не стал. Наоборот, спокойно протянул руку. Сиджин, переживавший, что тот откажется, облегчённо вздохнул и приступил к осмотру.

[–70%]

Как и ожидалось. Значение было именно таким. Сиджин тяжело выдохнул. Нормальный уровень волновой активности у гида от -40 до -60%. Но у Чон Тэюля снова упало. Он же постоянно находится рядом с эспером с хорошей совместимостью, так почему показатели только ухудшаются? Сиджин углубился в раздумья.

Глава 46

— Я ещё проверю скорость рециркуляции.

Он достал ещё один прибор и начал надавливать на разные участки тела Чон Тэюля. Устройство позволяло определить, какие места пострадали от нарушения волны. Суть в том, чтобы намеренно нарушить волну в конкретной части тела и замерить, за сколько она восстановится. Процедура довольно болезненная, но Чон Тэюль не подал ни звука.

Бип-бип.

На левой стороне плеча высветилось отклонение. Показания были настолько высокими, что любой мог бы закричать от боли. Сиджин нахмурился и сказал:

— …Здесь ведь болит?

— …

— Кто просил скрывать, что болит?

Он был хоть и взъерошенный, но взгляд у него стал строгим. Как можно было так скрывать симптомы от диагноста? Сиджин тяжело выдохнул и, поднимаясь с места, сказал:

— Так не пойдёт. Сегодня спите с рециркулятором.

— С этим ведь вы не сможете спать, верно?

— Да.

Чон Тэюль отлично знал, как работает система. Как только на сверхспособного устанавливается рециркулятор, диагност обязан лично проверять его состояние каждые несколько часов. То есть Сиджин не сможет спать.

— Не стоит. Всё равно от него толку мало.

— Всё, что можем — должны делать. Пошли.

— Ты вообще о себе думать не умеешь?

Судя по всему, что-то его задело, и он раздражённо бросил. Но Сиджин не слушал, он уже начал собирать свои вещи:

— Я внесу запрет на выход. И примите хотя бы одно успокоительное сегодня. Ах, ещё Гону нужно проверить.

С этими словами он, нахмурившись от тревоги, начал подниматься с вещами. В этот момент Чон Тэюль резко нахмурился и схватил его за запястье.

— Чон Тэюль…?

Сиджин, спешивший к выходу, удивлённо посмотрел на него.

Чон Тэюль, будто сам испугался своего жеста, сразу замешкался, не зная, что сказать. Он отвёл взгляд, потом тяжело вздохнул и, будто уговаривая, произнёс:

— Тогда давай так.

— Да?

— У меня же не экстренное состояние. Я выпью лекарство и спокойно посплю. Подойдёт?

— А… да. Хорошо.

Сиджин с удивлением посмотрел на него, но в итоге кивнул. От неожиданной покладистости ему даже стало немного непривычно.

Он с опаской направился к двери, но тут Чон Тэюль встал прямо перед ним, закрывая путь.

— Куда?

Он прислонился рукой к стене и загородил дорогу. Сиджин подумал, что он же не к монстру идёт, чего так мешать? Подойдя ближе, он почувствовал дыхание Чон Тэюля у себя у уха. Тот снова тихо сказал:

— Доктор Пэк. Давайте хотя бы один день просто отдохнём. Посмотри на меня.

Это он что, обаянием пытается взять? Почему говорит так, будто успокаивает ребёнка? Глаза Сиджина, смотревшего на него снизу вверх, забегали. Чон Тэюль, увидев это, бросил взгляд в сторону мягкой кровати и плавно улыбнулся.

— А завтра… хоть вводи мне запрет на выход, делай что хочешь. Ладно?

Почему-то Сиджину казалось, что ему остаётся только согласиться.

Он немного помедлил, а потом, будто загипнотизированный, проговорил:

— А… ладно. Я всё равно устал, спать хочу.

— Хорошо. Тогда ложитесь.

— Только сначала… нужно проверить показатели Гону…

На это Чон Тэюль тяжело вздохнул и спокойно уточнил:

— Посмотрите базовые, и если будут плохие, отправите его в кабинет, верно?

— А, да.

Сиджин собирался просмотреть и остальные данные, но пока просто кивнул. Не хотелось тратить силы на дальнейшие препирательства.

Он осторожно попытался обойти Чон Тэюля, но тот легко обвёл его плечи одной рукой и проговорил:

— Хорошо.

Почему-то от этих слов Сиджина пробрал холодок. В голосе прозвучала твёрдая, окончательная нота, будто тот принял какое-то решение в одиночку.

Он с недоумением поднял на него взгляд и услышал наглый, как всегда, голос:

— Тогда я уложу тебя спать.

— …Что?

— Доктор ведь тоже сказал, что хочет спать.

— Что за бред?

— Он сам пройдёт обследование, и если показатели плохие — в кабинет.

Несмотря на вопрос, Чон Тэюль продолжал бормотать, будто подтверждая план действий. Затем, как ни в чём не бывало, забрал у него из рук диагностические приборы. Сиджин, стоя, ошеломленно уставился на него, как будто у него на глазах украли нос.

Неужели он сам собирается провести обследование? С базовой проверкой сверхспособные действительно иногда справлялись самостоятельно. Но Сиджин ведь сам был диагностом. Зачем отбирать?

Стоп. Только он это сообразил, как вдруг…

Он замер.

Чон Тэюль уже однажды «уложил» его спать. Хотя, если точнее — вырубил. И в ту же секунду Сиджин попытался отступить.

— Подожди, ты сейчас… э…

Но уже было поздно, его ноги начали подкашиваться. Сиджин знал, как это работает. Для обычного человека даже лёгкого прикосновения от гида A-класса достаточно, чтобы попасть под воздействие его силы.

Постепенно тело его накренилось, и Чон Тэюль легко подхватил его под руки. Лоб Сиджина опустился на его грудь — так же, как в первый день, когда они встретились.

— Спокойной ночи, доктор.

— Ты… Чон Тэюль…

Сознание Сиджина стремительно угасало, а Чон Тэюль, будто ничего особенного не произошло, спокойно держал его в объятиях.

— И ещё, не говорите больше, что готовы на всё ради меня.

Издалека, сквозь затуманенное сознание, голос Чон Тэюля прозвучал особенно низко, почти грубо. Когда Сиджин из последних сил приоткрыл глаза, он увидел острый, светло-карий взгляд.

— Вы же не знаете, чего я от вас могу захотеть.

По позвоночнику прокатилась вялая дрожь. Но ответить Сиджин уже не мог. Глаза окончательно закрылись.

***

«Акула… плохой парень.»

На следующее утро, в спокойный выходной, Сиджин проснулся удивительно бодрым. Он даже не мог по-настоящему злиться на то, что Чон Тэюль его вырубил.

Поднявшись с кровати, он осторожно заглянул в комнату Чон Тэюля. Он был только один.

«Чон Тэюль ушёл…?»

Проверив время с неуверенностью, Сиджин увидел, что уже почти одиннадцать. Он понял, что на редкость проспал дольше обычного.

Проснувшись, Сиджин первым делом проверил состояние Чон Тэюля и Хам Гону на планшете.

«Чон Тэюль правда отдохнул, что ли. Утром в диагностическом кабинете волновой показатель был -68%… У Гону 51%, у эспера Ю Сынхва — 58%, неплохо».

Хотя показатели Чон Тэюля упали, Сиджину они всё ещё казались тревожными.

[Запрет на участие в выездных операциях: Чон Тэюль]

Сиджин тут же наложил на Чон Тэюля запрет на участие в выездах. В любом случае, в центре был Хам Гону и всё должно было быть в порядке.

И как раз в этот момент на планшет пришло уведомление.

[Уведомление о запросе на поддержку гида: Центр K17]

Центр K17 был гражданским центром защиты, расположенным недалеко от Центра F12. На машине — двадцать минут, так что между центрами часто происходил обмен и взаимопомощь.

«Тут тоже не хватает гидов…»

Как и везде, Центр K17 страдал от нехватки гидов. В среднем по центрам соотношение эсперов и гидов составляло 6:4 или 7:3, так что это была обычная проблема. К счастью, в Центре F12 соотношение было 6:4, и нехватка гидов ощущалась меньше.

Раздумывая, Сиджин вдруг нашёл отличное решение.

«Отправить Чон Тэюля».

Как раз у него была необходимость в поддержке, так что поездка была бы кстати.

К тому же, при такой поддержке нужно было просто сидеть, сжимая кристалл поддержки, — минимум стресса. Поэтому многие гиды приветствовали такие выезды, особенно с дополнительными выплатами.

[Принять запрос на поддержку]

Сиджин молча принял запрос и отобрал гидов, находящихся в ожидании в центре. Вместе с Чон Тэюлем их было четверо.

Как только Сиджин отправил вызов, пришло личное сообщение.

[Чон Тэюль: Вы издеваетесь?]

Только взглянув на сообщение, Сиджин почувствовал, как его прошиб холодный пот.

Но отступать было нельзя. Он напомнил себе, что по званию выше Чон Тэюля.

[Пэк Сиджин: Это прикаэ]

[Пэк Сиджин: Приказ]

К несчастью, он ошибся. Смущённый, Сиджин поспешно отправил исправленное сообщение. Он не мог понять, почему Чон Тэюль не рад выезду, который другие гиды обычно любят.

— …

Чон Тэюль больше не ответил. Сиджин почувствовал лёгкую гордость, решив, что его приказ был принят. Может, стоило и раньше немного надавить на Чон Тэюля как начальнику.

Он бодро встал с кровати. Это было по-настоящему свежее субботнее утро. Разглаживая постель, Сиджин с лёгкостью отправил ещё один приказ.

[Пэк Сиджин: После выезда зайдите в диагностический кабинет]

[Пэк Сиджин: Поняли?]

Ответ от Чон Тэюля пришёл с опозданием.

[Чон Тэюль: Да]

[Чон Тэюль: Сделаю, как прикаэно]

«Только пакости и учится».

Сиджин с покрасневшим лицом швырнул планшет на кровать. Было неловко, хотелось многое высказать, но он знал — Чон Тэюль снова как-нибудь вывернется.

В конце концов, Сиджин сдался и встал с места. Это же редкий выходной и не хотелось больше думать об одной опечатке.

***

Поскольку выход за пределы центра был запрещён, в выходной Сиджину действительно было нечем заняться. Почти как домашний арест. Он стал бродить по Центру, как часто делал это по выходным.

Пообедав немного позже обычного, Сиджин брёл вдоль Центра у озера и размышлял:

«Чон Тэюль уехал в соседний Центр… Гону занят, он основной А-класс, и так загружен. А я выйти не могу…»

Сегодня Хам Гону был дежурным основным А-классом в Центре, так что, скорее всего, был очень занят. В Центре F12 дежурство по выходным несли по очереди: каждую неделю один из А-классов оставался на месте.

А значит, сегодня Сиджин был совершенно один.

Наверное, ещё и потому, что он был заперт на рабочем месте, даже в выходной это не ощущалось как выходной. Проводить выходной на работе было тяжело.

«Может, хоть в кафе сходить?»

В итоге Сиджин выбрал компромисс. Было три часа дня, Центр в выходной напоминал зелёный и умиротворённый кампус. Сиджин рассеянно смотрел на пейзаж, а потом зашагал быстрее. Кажется, правда стоило сходить в кафе. Зайдя в общежитие, он схватил ноутбук и книгу, а затем направился в кафе.

Но кафе в выходные было местом повышенной опасности и можно было столкнуться с кем угодно из сверхспособных.

Глава 47

— Доктор Пэк!

— Почему вы здесь?

— Мы пришли!

— О, о. Ребята…

Неожиданно несколько новичков с шумом уселись рядом с Сиджином.

Он был немного растерян, но всё же встретил их с улыбкой. К нему подсели сразу трое громил — место на четверых тут же оказалось слишком тесным.

Так как Сиджин всегда был добр с ними во время осмотров, новички начали буквально боготворить его. Рядом с ним оказались Со Гюхо, Ким Сынвон и самый младший из сверхспособных, гид Чан Хосон. Все трое уже числились полноценными бойцами, но для Сиджина они оставались неугомонными новичками.

И, как и ожидалось, со всех сторон тут же посыпались вопросы.

— Вы пообедали? Что ели? Хотите жареную курочку?

— Доктор Пэк! Почему вы так исхудали?

— Почему вы одни? Сегодня выходной, вы не выходите?

— Эй, ребята, подождите, дайте мне… уф…

Сиджин с трудом справлялся с тем, как ребята с радостью к нему прижимались. Хоть они и были новичками, все трое проходили специальную подготовку, совсем отличающуюся от той, что была у него самого. Сиджину было тяжело дышать, когда они толкались с обеих сторон, а Со Гюхо ещё и разминал ему плечи и руки. Он почувствовал, что может стать первым доктором, умершим от телесных поглаживаний сверхспособных. Запыхавшись, он выдавил:

— Э-эй, ребята, вы только что вернулись, не устали?

— Да ну. Всё нормально! Мы не мешаем, правда?

— О-о. Конечно, нет.

Вокруг стало шумно, но Сиджин радостно их принял. Хотелось, чтобы ребятам, несмотря на постоянные тренировки и задания, было комфортно с ним, и чтобы они не чувствовали инспекторов чем-то пугающим.

И тут Сиджин заметил странность.

«Подождите, они же только что с задания, откуда у них столько еды?»

У каждого из них в руках были пакеты с едой. Заинтригованный, Сиджин повернулся к болтающим рядом ребятам и спросил:

— Что это у вас, зачем столько еды притащили?

— Мы ненадолго заехали в город!

— В город? Но вы же на задании были, как это…?

— Ну, это…

На секунду трое переглянулись.

Но Сиджину, имевшему опыт обращения с детьми, всё стало ясно.

«На обратном пути с задания срезали маршрут и заглянули в город».

Сегодня выходной, и среди старших, следящих за новичками, почти никого не было. А раз самого строгого и страшного капитана Акулы тоже не было, парни, похоже, с удовольствием прокатились в город.

Сегодняшним дежурным старшим был Хам Гону, а у него характер куда мягче. Если не переходить границы, он многое спускал с рук. Хотя граница менялась в зависимости от ситуации, по сравнению со строгой Акулой Косатка казалась просто ангелом.

— Мы только ради доктора Пэка купили курочку! Правда!

— Правда, мы совсем ненадолго! Совсем чуть-чуть!

Каждый пытался переубедить Сиджина с преувеличенной искренностью. Они даже посылали ему жалостливые взгляды. Сиджин не знал, смеяться или злиться, но всё равно не мог их ругать.

Ну да. Для этих ребят сам факт, что капитана Акулы рядом нет, — уже счастье, а тут ещё и выезд. Почти как подарок свободы. Возможно, поэтому у них под руками оказалось так много закусок и снеков — всего того, чего им давно хотелось, но нельзя было достать.

В этот момент Со Гюхо засунул кусочек курочки Сиджину в рот. Тот так неожиданно принял его, что и сам не заметил, как сделал первый укус.

— Доктор Пэк, вы же не скажете капитану Акуле…?

— Пожалуйста, пощадите нас…

— Ребята, успокойтесь. Не скажу.

Стоило Сиджину это сказать, как взгляд Со Гюхо резко стал хитрым.

— …А вы, случайно, не знаете, когда капитан Акула вернётся?

Как только он это спросил, его тут же огрели по затылку другие новички.

Ну конечно. Они пришли сюда выведать информацию. Сиджин прижал пострадавшего Со Гюхо к себе и прикрыл его. Уши у того вспыхнули. Наверное, удар был чувствительный.

— Зачем вы бьёте друга?

Поглаживая Со Гюхо по голове с сочувствием, Сиджин продолжил разговор.

— Я и сам не знаю, когда Акула вернётся… Опять сбежать хотите?

— Мы хотели бы Чёрный контейнер сходить…

Ребята начали осторожно поглядывать друг на друга. Похоже, теперь, когда разведка окончена, они хотели выпить.

Глядя на них, Сиджин смягчился. Молодые, полные энергии — как же им не хотелось развлечься.

— Ладно, сходите. Скажу, что я разрешил. И про город сегодня тоже никому не скажу.

— Правда!?

— Ага. Но… сейчас четыре. Обещайте вернуться до девяти.

— Лучше бы вы просто разрешили здесь пить до утра…

Ким Сынвона тут же оттолкнули плечом. Сиджин почувствовал себя будто в игре на выживание, где за каждое слово можно «умереть».

Он с трудом удерживал спокойствие и сказал с мягкой улыбкой:

— У вас же завтра снова разведка. Подумайте о своей форме. И не напивайтесь слишком сильно.

— Дааа…

— Поняли…

И всё же, когда Сиджин их немного успокоил, все быстро смирились. Хотя они и выглядели слегка разочарованными, но раз уж на них обратил внимание сам инспектор, такие ограничения были вполне оправданы. Если уж в чём и не мог уступить Сиджин, так это в вопросах здоровья.

После этого новички продолжили весело болтать рядом с ним. Поболтав с ребятами в спокойной обстановке, Сиджин и сам почувствовал прилив энергии.

— Говорят, на днях полностью пересмотрели правила по защите сотрудников административного уровня.

— Говорят, вы первый, кто живёт со сверхспособными в одном общежитии?

— А вы знали, что вход и выход из центра стали жёстче? Даже наши пакетики с едой все проверяли.

— Правда?

Сиджин начинал беспокоиться: казалось, правила с каждым днём становились всё строже. Но если вспомнить случай с похищением диагноста, становится понятно.

— Кажется, наш доктор Пэк скоро станет Рапунцель.

— Пэкпунцель! Пэкпунцель!

— Заточённый в башне Центра, великий Пэкпунцелон!

Сиджин с трудом поспевал за их разговорами. Энергия уже кончилась, он просто сидел с лёгкой улыбкой и жевал курочку, которую ему протягивали. Он чувствовал себя как дедушка, отдыхающий со внуками.

В этот момент кто-то вдруг вспомнил о чём-то и протянул ему подарок.

— Точно, доктор Пэк! Мы это специально для вас взяли, потому что на вас похоже!

— Что вы опять натворили…

Сиджин спросил с тревогой. Тогда Со Гюхо достал из большой упаковки игрушку.

— Она была в тире. Вы же знаете, какие мы меткие? Стреляли, пока не достали!

— Мы все решили, что это вылитый доктор Пэк, так что не уйдём, пока не выиграем!

— В тир даже ходили… А это что?

Новички вручили Сиджину небесно-голубого плюшевого дельфина. У него была академическая шапочка на голове, очки на носу и мягкая улыбка. Игрушка удобно ложилась в объятия. На бирке было написано: «Талисман Центра обучения морской безопасности для детей».

Скорее всего, это была ненужная игрушка, которая в итоге оказалась в тире.

История у неё, конечно, трогательная, но чтобы она была на него похожа… Сиджин в этом сомневался. Он рассмеялся, не веря, и спросил:

— Эй, ну вы… Где это дельфин на меня похож?

Новички тут же начали по очереди выкрикивать доводы:

— Он улыбается, как вы, с кошачьим ротиком!

— Вон, тоже в очках же!

— «Ребята, почему у вас волновые показатели такие? Опять что-то подобрали~»!

Со Гюхо стал изображать ласковую интонацию Сиджина, покачивая игрушкой. Повсюду раздался смех. Сиджин смеялся вместе с ними и отрицал:

— Да ладно вам… Совсем не похож.

— Точно… Вот сейчас смотрю — совсем не похож на доктора Пэка.

— Хотите ещё курочки?

Новички стали обращаться к дельфину.

Сиджину ничего не оставалось, кроме как признать: да, возможно, немного похож. Особенно в этой тёплой атмосфере, когда все смеялись.

Когда время стало подходить к вечеру, Сиджин отпустил ребят. Весёлое окружение было приятно, но сил у него уже не оставалось.

— Правда, ребята, много не пейте. И вернитесь обязательно до девяти.

— Даа—!

Ребята, послушные хоть и шумные, ушли без особых проблем.

Вскоре, оставшись один в кафе, Сиджин с озадаченным лицом посмотрел на плюшевого дельфина.

«Игрушка довольно большая… Но с чего это она похожа на меня?»

На самом деле это был обычный плюшевый дельфин, только с очками и академической шапочкой. Но его удобно было прижать к себе, и Пэк Сиджин, обняв мягкую игрушку, с удовольствием смотрел документальный фильм о природе. Впервые за долгое время было приятно просто расслабленно посмотреть что-то такое.

Вот только, когда он вставал из-за столика в кафе, дельфин казался немного неловким. Из-за его размера на него постоянно обращали внимание. Но игрушка не помещалась в его сумку для ноутбука, так что Сиджин был вынужден обнять дельфина и направиться с ним в общежитие.

Однако неожиданно его остановил охранник.

— Прошу прощения, требуется досмотр. Этот предмет прошёл регистрацию?

— А, нет. Мне его дали новички…

— В таком случае нужно получить разрешение на внос.

Сиджину стало неловко. Он совсем забыл, что нужно было взять подтверждение у стажёров.

«Неужели игрушка действительно вызывает подозрения?»

Сиджин удивился. В последнее время правила стали жёстче, и досматривали всё подозрительное. Но он и подумать не мог, что дело дойдёт до игрушек. Отказаться от досмотра он не мог, поэтому направился в ближайший пункт проверки у заднего входа.

— Пожалуйста, положите предмет на досмотровую ленту.

— Эм… Хорошо.

Охранник Центра F12 с непроницаемым лицом сказал это, надевая латексные перчатки. Сиджин положил голубого дельфина на ленту, как ему велели. Игрушка прошла сканирование, после чего попала в руки охранника, который тщательно прощупал её, и в итоге она заняла одну строку в листе допуска.

[Голубой дельфин (около 40 см) — разрешён к вносу]

Сиджин, сдерживая смех, вновь зажал игрушку под мышкой. Наверное, потому что он отдохнул — хоть досмотр и был утомительным, но он мог отнестись к этой маленькой сценке с юмором.

Сиджин медленно шёл по территории Центра. Вечернее солнце красиво садилось, и пейзаж Центра F12 был по-прежнему ясен и чист. К тому же повсюду дежурили охранники, что придавало чувство безопасности. Благодаря этому Сиджин мог наконец спокойно прогуляться.

До встречи с Чон Тэюлем.

Глава 48

Сиджин вздрогнул и обернулся на звук, раздавшийся по диагонали.

Возле здания административного отдела, под большим деревом, находилась зона для курения. Именно там часто можно было встретить курящего Чон Тэюля, среди зелёных листьев на фоне яркого пейзажа.

Казалось, он уже вернулся. Под тенью зелёных листьев Чон Тэюль стоял, сунув одну руку в карман. Под небрежно уложенными шоколадно-коричневыми волосами были видны резко очерченные глаза и ленивый взгляд. Вернувшись с задания, он был в чёрной боевой форме и полуперчатках для поддержки. На длинных пальцах, костяшки которых отчётливо выделялись, была зажата белая сигарета.

«Злодеи всегда появляются вот так».

Даже увидев его красивое лицо, Сиджин подумал о злодеях. Ведь именно они всегда появлялись в момент, когда главный герой наслаждался покоем, чтобы нарушить его.

В этот момент взгляд Чон Тэюля упал на дельфина. Сиджин вдруг почувствовал стыд за игрушку. Мысль о том, что тот, возможно, видел, как он шёл с ней с самого начала, заставила его смутиться.

Смутившись, Сиджин решил упрекнуть его за курение.

— Может, стоит сократить курение?

— Это моя первая сигарета за день.

— …Правда?

— Да.

Даже несмотря на недоверчивый тон, Чон Тэюль выпустил дым и лениво усмехнулся. Несмотря на упрёки, он казался в хорошем настроении.

Вскоре он потушил «первую сигарету» в уличной пепельнице. Видя, с какой лёгкостью он с ней расстался, Сиджин подумал, что, скорее всего, это всё-таки была не первая.

— А что за игрушка?

Чон Тэюль подошёл ближе и спокойно спросил. От неудобного вопроса Сиджин замялся и отвёл взгляд. Чем ближе он подходил, тем сильнее ощущалась разница в габаритах между ними, и Сиджин чувствовал себя всё более скованным.

«Нельзя, чтобы он узнал, что ребята выходили за пределы Центра».

Источник игрушки ни в коем случае нельзя было раскрыть. Сиджин вдруг занервничал. Он знал, что плохо умеет лгать.

— Дельфин?

Чон Тэюль немного наклонил голову, чтобы рассмотреть игрушку. Сиджину хотелось показать ему справку с досмотра, как доказательство.

Он неловко перехватил дельфина в руках и пробормотал:

— Ну… Просто… По пути подобрал.

— «По пути подобрал»?

Чон Тэюль с усмешкой повторил, будто услышал фразу из дурацкого романа.

Затем приподнял бровь, склонив голову набок, и безошибочно указал на больное место.

— Странно. Отчёта о выходе за маршрут не было.

— …Вы меня отслеживаете?

— Если кто-то покидает центр, ИИ отслеживания сообщает.

Чон Тэюль окинул Сиджина острым взглядом. Тот стоял перед ним, распахнув глаза, изо всех сил стараясь выглядеть естественно. Хотя именно это старательное поведение и выглядело неестественно, что вызывало ещё большую тревогу.

Тэюль, глядя на него сверху вниз, усмехнулся. Он был расслаблен, будто смотрел на загнанную в угол мышь.

— Может, скажешь честно?

Сиджин подумал о бедных новичках. Эти ребята каждый день мучаются с этим демоном до изнеможения, и он совсем не хотел, чтобы их короткая вылазка обернулась для них адом.

Он решился и заговорил:

— На самом деле, это…

— Да?

Сиджин хотел спасти ребят. Даже если придётся отдать жертву.

Он протянул эту жалкую жертву акуле.

— Это… для вас, гид Чон Тэюль, как подарок.

— …Мне?

— Д-да.

Сиджин неловко проговорил и неуклюже протянул только что внесённого в Центр плюшевого дельфина. Чон Тэюль, не ожидавший такого, изогнул бровь и взял игрушку в одну руку.

— Доктор дарит мне… игрушку?

— Это… да.

— Почему?

Вот именно. Особой причины для такого подарка не было.

Сиджин, словно зависший, с широко раскрытыми глазами застыл, а потом быстро выдал:

— Особое отношение.

— А~… Особое отношение, значит.

Тэюль притворно повторил слова, добродушно улыбаясь. Но между бровями у него было ясно написано: «Что за чушь?»

Сиджин это знал. Как же глупо выглядит, когда мужчины дарят друг другу игрушки. В панике, не давая тому времени для ответа, он отчаянно замахал рукой.

— Посмотрите повнимательней. Этот дельфин… ну, он похож на меня.

Чон Тэюль тоже внимательно посмотрел на игрушку. Его взгляд был ещё острее, чем у охранника на досмотре. В этот момент Сиджин принялся рекламировать игрушку.

— Он ведь доктор, вот и надел академическую шапочку. Как и я, носит очки. Цвет тела — мой любимый, небесно-голубой… А ещё он улыбается… ну… как я. Видите, кошачий ротик…

— Точно. Похож.

Тэюль перебил его. Затем посмотрел Сиджину в глаза и широко улыбнулся.

— Вот сейчас посмотрел, и прям один в один.

«Он издевается, да?»

Сиджин так и застыл в позе объясняющего, а в голове промелькнула эта мысль. Но при этом настроение у Чон Тэюля было действительно хорошим.

Он посмотрел на игрушку ещё раз и уточнил:

— А Хам Гону ты что-то дарил?

— Гону…? Нет.

— Значит, я один получил.

Сиджин немного замер, а потом неуверенно кивнул. Всё верно, так и есть.

И только тогда лицо Чон Тэюля стало по-настоящему довольным. Он оглядел дельфина и даже, казалось, с улыбкой отметил про себя, как ему нравится игрушка.

Сиджин стоял перед ним, неловко переминаясь. Неужели этот самый Чон Тэюль действительно принял игрушку? Возможно, он уже сегодня кого-то замучил и потому в хорошем настроении. А может, подарок ему и правда пришёлся по душе. В любом случае, казалось, всё обошлось, и это было облегчением.

В этот момент Тэюль снова протянул игрушку Сиджину и сказал:

— Всё понятно, но давай ещё раз. Скажи то же самое и подари снова.

— …Что?

— «По пути подобрал».

Он точно издевается.

Сиджин нахмурился и резко всучил ему игрушку обратно. Чон Тэюль рассмеялся и, улыбаясь своей акульей улыбкой, зажал голубого дельфина под мышкой. Его лицо светилось так, будто он получил рождественский подарок.

Затем, не вынимая руку из кармана, он протянул другую руку к сумке с ноутбуком Сиджина.

— Дайте сумку. Я понесу.

— Я сам понесу.

— Ладно, спасибо. Тогда вы, доктор, возьмите кофе.

Чон Тэюль сказал это, беря тяжёлую сумку с ноутбуком. В результате у Сиджина в руках остался только бумажный стаканчик с кофе. Хоть и казалось, что у него отобрали багаж, куда больше его смущало то, что Чон Тэюль сопровождал его до общежития. Это было непривычно.

— Чем вы сегодня занимались?

— Всё равно же знаете, чем…

— Но из вежливости я всё равно обязан спросить.

Сиджин нахмурился. Даже интерес он выражал язвительно.

— Просто отдыхал… Но всё-таки сидеть взаперти немного тяжело.

— Очень тяжело?

— Да. Хоть бы на выходных выйти…

— Значит, надо как-нибудь выйти.

— …А с чего бы нам куда-то вместе выходить…

— Я же не сказал, что пойду с вами. Надеялись, что пойду?

Чон Тэюль обнял его за плечи и наклонился ближе. Его фирменная сияющая акулья улыбка была при этом на месте. И как можно быть таким высоким и красивым? Сиджин в долю секунды покраснел до кончиков ушей.

— Е-если вы и дальше будете так, я разозлюсь.

Он специально строго сказал это, но Чон Тэюль громко рассмеялся, совершенно не испугавшись.

Сиджин вдруг почувствовал, что эти спокойные разговоры с Чон Тэюлем — что-то непривычное. И всё же, возможно из-за тёплой погоды, всё казалось не таким уж плохим. Июнь, тёплый и зелёный. Центр сверхспособных, переоборудованный из университетского кампуса, казался слишком умиротворённым для места, где собраны сильнейшие бойцы страны. Листва, колышущаяся от ветра, напоминала шум волн и создавала особую атмосферу.

Может, поэтому даже игривый голос Чон Тэюля звучал приятно.

— А почему вы правда подарили ту игрушку?

— Просто… она милая.

— А я-то думал, вы утверждали, что она на вас похожа.

Сиджин покраснел, смутившись. Получалось, он сам признался, что считает себя милым.

Он краем глаза взглянул в сторону и заметил в зеркальном стекле здания их отражение. Он посмотрел на дельфина, который теперь был у Тэюля под мышкой. Почему-то игрушка выглядела гораздо меньше, чем когда он сам её нёс. Вдруг стало немного стыдно за дельфина и за тех новичков, что подарили его. Но всё же он решил, что иначе нельзя было.

И тут Сиджин ощутил странное чувство.

«…Похоже на свидание?»

В груди стало как-то неловко. Если бы Чон Тэюль был не в форме, они бы точно выглядели как пара на свидании. Сиджин вдруг почувствовал себя ничтожно глупо. Дарить игрушки такому высокому и привлекательному человеку.

Когда они подошли к общежитию, Сиджин заторопился, запинаясь:

— Спасибо, что проводили.

— Вот.

— Вы, наверное, устали, обязательно загляните в диагностическую и хорошо отдохните.

С этими словами Сиджин поспешно захлопнул дверь. Лицо как будто горело. Он взглянул в зеркало у стены и правда, уши были красными. Сиджин был рад, что вернулся в общежитие.

И вдруг снаружи донёсся голос:

— Ноутбук вы мне тоже дарите?

— …Ой. Извините. Верните, пожалуйста…

Сиджин открыл дверь, пылая от стыда, и осторожно принял ноутбук.

Пока он аккуратно закрывал дверь, смех Чон Тэюля долго не сходил у него с ушей. И Сиджин, краснея, в очередной раз подумал, что в том, что злодей красавчик, определённо кроется проблема.

Глава 49

На следующий день Сиджин проснулся в относительно хорошем состоянии. За ночь он всё для себя успешно оправдал.

«Как будто Чон Тэюль стал бы переживать из-за какой-то игрушки».

Разве что он использовал бы её как мишень для стрельбы. Внезапно Сиджин забеспокоился за своего плюшевого дельфина, который стал для него почти отражением самого себя.

А ближе к обеду к нему подошёл новичок с убитым лицом.

—Доктор Пэк… Нам конец.

— Ч-что? Почему?

Сиджин, который с трудом только что привёл мысли в порядок, снова начал нервничать.

И то, чего он боялся, оказалось правдой.

Хотя и немного иначе, чем он ожидал.

— Мы сегодня рано утром зашли в комнату отдыха… А капитан Акула сидел там с дельфином и смотрел кино…

«Почему он вообще таскает его с собой…»

Лицо Сиджина стало пустым, как будто из него вышла душа, и он стал слушать дальше.

— Мы долго думали, а потом решили, что нас, наверное, застукали в городе, и уже просто хотели извиниться, вот…

— А-а, да…

— Но капитан Акула прервал нас и сказал, что эту игрушку ему дал доктор Пэк, и чтобы мы заткнулись и катились к чёрту.

— …

— Мы точно попали, да? Чёрт… У нас уже и еда в горло не лезет…

Сиджин тоже внезапно почувствовал, как в горле что-то застряло.

Он был в растерянности. Ведь он же отдал игрушку, чтобы прикрыть новичков, а Чон Тэюль теперь таскает её с собой и открыто запугивает ими? Сиджин был ошеломлён, но первым делом попытался успокоить новичка.

— Эм… Сынвон-а…

— Я Со Гюхо, доктор Пэк…

— И-извини. Я сейчас совсем не соображаю…

Он говорил искренне. Сознание у него едва держалось.

Постаравшись быть ласковым, Сиджин сказал сдавленному Со Гюхо:

— Да, я действительно подарил ему игрушку. Но чтобы скрыть ваш выход, сказал, что просто нашёл её…

— Значит, капитан Акула всё понял и теперь нас наказывает?

— Эм… Зная характер Чон Тэюля — возможно…

Сиджин вздохнул и, потирая напряжённый лоб, добавил:

— Фух… Но всё будет нормально. Если что-то случится, я с ним поговорю. Постарайтесь не переживать.

— Да… Просто лучше сразу отчитайте нас…

— Л-ладно. Пока идите.

Как и ожидалось, акула есть акула. Он смог разом припугнуть всех, кто участвовал в лжи не моргнув глазом.

Когда Сиджин выглянул из окна диагностического кабинета, он увидел Чон Тэюля.

Тот сидел с Хам Гону на лавочке и пил кофе. А в его просторных объятиях, на виду у всех, красовалась та самая плюшевая игрушка. Рядом Хам Гону исподлобья косился на дельфина с явным раздражением.

Увидев это, Сиджин чуть не расплакался.

«Хоть бы один день, пожалуйста… хоть один…»

Он и не думал, что его ложь обернётся вот таким приговором.

Теперь, каждый раз, когда он видел этого дельфина, почти своего двойника, у него появлялось странное ощущение. Будто Чон Тэюль держит его самого в заложниках. Это было мучительно.

***

На следующий день, едва завершив базовый осмотр Чон Тэюля, Сиджин не выпустил его из диагностической.

И у него не было другого выбора. Потому что результаты обследования вызывали лишь вздох разочарования.

«Почему уплотнение волновых потоков стало ещё сильнее?»

Хотя уровень волновых показателей снизился до -65%, что считалось приемлемым, сгусток энергии в области плеча, словно яд, стал только плотнее. Такое происходило либо при сильном стрессе, либо при чрезмерной поддержке с эспером с низким коэффициентом совместимости.

«Ха… Похоже, он всё равно просто терпел и делал, даже если совместимость была плохой…»

Сиджин приложил руку ко лбу. На поддержку ведь направил он сам, так что и упрекать было нельзя. Впервые он столкнулся с таким трудным для контроля гидом, как Чон Тэюль.

Стоило снизить показатели волновой активности до нормы и энергия скапливалась в теле. А стоило попытаться её рассеять — волновые показатели тут же выходили за пределы нормы. У Сиджина начинала болеть голова.

В конце концов он принял экстренные меры.

[Гид A-класса: Чон Тэюль]

[Состояние: полный запрет на выполнение заданий]

Он наложил на Тэюля временный запрет на участие в любых операциях.

Хотя -65% само по себе не было основанием для такого решения, Чон Тэюль слишком долго находился вне нормального диапазона. Сиджин был намерен, даже силой заставив его отдохнуть, довести показатели до идеала.

Тэюль, конечно, выглядел крайне недовольным, но когда Сиджин сам отвёл его в палату восстановления и уложил на койку, тот всё же притих. Палата находилась прямо рядом с диагностическим кабинетом. Сиджин подключил к его плечу циркулятор и сказал:

— Попробуйте только выйти отсюда сегодня.

— Если я буду отдыхать, Хам Гону замучается.

— Ты же понимаешь, что выбора нет. Быстро ложись.

После этой настойчивой реплики Тэюль лёг, на теле у него были закреплены сложные датчики. Это устройства, подобно магниту, притягивающие энергию к труднодоступным для волны участкам тела. Волна, как кровь, должна свободно циркулировать по всему телу, иначе это вредило физическому состоянию.

«Надеюсь, он не будет получать ещё больший стресс от того, что просто лежит…»

С тревогой Сиджин время от времени поглядывал на него.

Но вопреки ожиданиям, Тэюль спал с удивительно спокойным лицом. Хотя вокруг всё время сновали сверхспособные и в диагностическом кабинете было шумно, он спокойно отдыхал. Сиджин впервые видел его спящим таким умиротворённым.

«Во сне он прямо ангел…»

Глядя на него, Сиджин подумал об этом. С такой фигурой и этим сном с открытой грудью, можно было бы вскружить голову кому угодно.

А ещё почему-то инспектор Шин Даён всё время заходила в палату восстановления.

— Эх. Освободилась койка в палате…

— Разве вы раньше следили за восстановлением?

— А вдруг захотелось всё проверять.

Сияя глазами, ответила Шин Даён. Сиджин только растерянно усмехнулся. Тэюль ведь сам в первый раз говорил, что у него много поклонников. И теперь Сиджин понял, насколько это может быть утомительно. К нему и правда было не протолкнуться. Все, кто хотел с ним повидаться, были развернуты Сиджином под предлогом запрета на участие в заданиях.

В итоге вся работа команды Альфа свалилась на Хам Гону. И в тот день Сиджин получил от него поток сообщений, полных обиды.

[Хам Гону: Доктор]

[Хам Гону: Чон Тэюль не болен]

[Хам Гону: Я видел. Этот ублюдок притворяется]

[Пэк Сиджин: Прости, Гону. Я сам делал диагностику]

[Хам Гону: Тогда даже не знаю, что сказать]

Когда капитан команды отсутствует, все полномочия по управлению переходят к главному эсперу. Сиджин почти чувствовал, каким должно быть сейчас лицо Хам Гону, получившего на себя всю лавину дел. Ему стало жаль ни в чём не повинного Хам Гону, но ничего нельзя было поделать. Ведь восстановление Чон Тэюля было настолько важно.

А затем, в обеденное время, перед тем как пойти на обед, Сиджин заглянул в комнату восстановления.

«Ненадолго оставить его одного ведь можно… да?»

Чон Тэюль всё так же спокойно спал. Сиджину даже стало интересно, неужели тот и правда не спал несколько дней.

Ему стало неловко будить Чон Тэюля, и он тихо закрыл дверь в комнату восстановления.

***

Чтобы пообедать, Сиджин вышел наружу. Сегодня погода выдалась особенно ясной. Прохладный ветерок приятно освежал.

Хорошо пообедав, Сиджин отправился на встречу со следующим пациентом.

— Сегодня только вы будете проводить консультацию, доктор?

— Да, а осмотр позже проведёт другой инспектор.

Пациенткой была эспер Ю Сынхва. Сиджину пришлось назначить приём на обеденное время, поскольку после обеда у него была лекция для новичков. К счастью, Ю Сынхва отнеслась с пониманием, и их встреча состоялась в тёплый солнечный день.

Вскоре они вдвоём неспешно шли вдоль озера. Солнце светило ярко, и из-за контраста белого халата Сиджина и чёрной формы эспера Ю Сынхвы они особенно бросались в глаза.

Сиджин вежливо спросил:

— Пойдёмте в диагностическую?

— Давайте лучше здесь поговорим.

— Простите?

— Всё равно ведь главное — чтобы было, где поговорить.

— Ну… это да…

Неожиданное предложение немного удивило Сиджина. Казалось, обычно холодное лицо Ю Сынхва сегодня как будто стало мягче.

Немного подумав, Сиджин согласился:

— Тогда… раз день такой хороший, пусть будет так.

Если пациент сам этого хочет, почему бы и нет. К тому же Ю Сынхва переживала процесс развода, и Сиджин был особенно деликатен с ней. Возможно, открытое пространство действовало бы на неё лучше, чем стены кабинета.

В это время Ю Сынхва протянула Сиджину руку. Тот, удивившись, с осторожностью переспросил:

— Руку? Вы хотите, чтобы я… взял вас за руку?

— Да.

Оказалось, что она действительно этого хотела. Сиджин слегка растерялся, но Ю Сынхва выглядела абсолютно серьёзной. Вспомнив, какой жёсткой она была на прошлом осмотре, сейчас это казалось почти трогательным.

Когда Сиджин неуверенно взял её за руку, Ю Сынхва, словно сопровождая его, повела вперёд.

«Что она собирается делать?..»

Она повела Сиджина ближе к широкому озеру. Подойдя, она указала пальцем на одно место на его поверхности.

Треск.

В один миг озеро покрылось льдом. Зрачки Сиджина расширились. Он впервые своими глазами увидел способность Ю Сынхва, управлявшей льдом.

— …

— Пойдёмте.

Глава 50

Ю Сынхва сказала это совершенно спокойно. Но Сиджин не мог сдвинуться с места. Казалось, замёрз не только водоём, но и он сам застыл. Он знал, что эсперы A-класса сильны, но не думал, что одним движением руки можно заморозить озеро, размером превышающее футбольное поле. Создать место для беседы вот так, буквально — слишком неожиданно.

— Доктор?

— А, да, да…

Сиджин, стоявший как вкопанный, наконец двинулся, когда Ю Сынхва обернулась с вопросительным взглядом.

Лёд был немного скользким, поэтому Сиджину пришлось опереться на её руку, как на опору. Ю Сынхва шла уверенно, в армейских ботинках, и, наверное, потому что это был её собственный лёд, двигалась по нему так, будто шла по ровной земле.

Сиджин, держась за её руку, тоже смог спокойно идти. Ощущение было как скольжение на лыжах, что было странно приятно.

Но прежде всего важна была консультация. Осторожно ступая по скользкому льду, Сиджин осторожно заговорил:

— Как у вас обстоят дела с гидом по метке?

— Хм… Всё по-прежнему, ничего другого не скажу.

Услышав ответ, Сиджин с сожалением тихо вздохнул. Даже слов поддержки он не смог подобрать сразу.

«Мой гид подал на развод».

Ю Сынхва собиралась разводиться. И не с кем-нибудь, а с гидом, с которым у неё была метка уже пять лет. Метка — это связь на всю жизнь, которую невозможно разорвать. И всё же развод. Это было по-настоящему печально.

Сиджин краем глаза наблюдал за выражением лица Ю Сынхва. Она была абсолютно спокойна, но он был уверен — она не рада этому разводу. Если бы ей действительно было всё равно, она просто пошла бы на поддержку с другим гидом.

Однако у Ю Сынхва не было ни одной записи о поддержке с другими гидами в Центре. И судя по неизменным, ухудшенным волновым показателям, они с партнёром даже не начали жить отдельно.

После долгих раздумий Сиджин осторожно заговорил:

— Надеюсь, я смогу как-то помочь вам.

— Спасибо, даже за эти слова.

Ответ был вежливым, но звучал почти машинально. Сиджин подумал, не повлияла ли её способность управлять льдом и на характер.

Он решил подойти чуть ближе.

— А какой был ваш гид? Мне интересно, как вы познакомились.

— Вряд ли это интересная история.

— Не думаю.

Ю Сынхва слегка улыбнулась. Её холодное выражение лица немного смягчилось. С точки зрения Сиджина, она казалась человеком закрытым и даже недоступным, но когда речь заходила о её гидe, она начинала проявлять эмоции.

Значит, ключ — в отношениях с гидом. Сиджин знал, что даже просто быть готовым выслушать может оказать большую поддержку, поэтому решил начать с того, чтобы просто слушать. Чаще всего человек уже знал ответ, просто ему нужно было озвучить его вслух.

— Мы с гидом встретились впервые шесть лет назад.

После долгой паузы Ю Сынхва медленно начала говорить. Ясный июньский день, искусственное ледяное озеро в центре — всё это казалось почти умиротворённым.

— В те времена я искренне ненавидела сексуальную поддержку. Мне было противно, что только из-за того, что я эспер, я должна этим заниматься.

— Понимаю.

Сиджин мягко кивнул. В каждом Центре были такие случаи. Отвращение к нежелательной сексуальной активности — более чем понятная причина.

Ю Сынхва спокойно продолжила:

— Мой гид был в том же разведывательном отряде. Всегда оставался рядом, переживая за меня, когда я отказывалась от поддержки. Благодаря этому мои волны оставались в стабильном состоянии, но я до конца отказывалась от телесной поддержки.

Сиджин молча слушал. Поверхность замёрзшего озера, по которому они шли, под солнцем медленно начинала таять и поблёскивать. Стоило ему хоть немного растаять и становилось таким красивым и мягким. Было бы хорошо, если бы и с Ю Сынхва произошло то же. Сиджин вдруг почувствовал лёгкую сентиментальность.

— А потом, в день, когда исполнился год с того момента, как я стала эспером A-класса, при подавлении монстра начался срыв. Все, разумеется, эвакуировались… но только мой гид, ослушавшись приказа, остался рядом.

— …Во время срыва эспера A-класса?

— Да.

Сиджину стало холодно только от одного рассказа. Срыв эспера A-класса. Безудержная сила, способная в одно мгновение заморозить даже такое огромное озеро.

Остаться рядом, зная, насколько это опасно, да ещё и ослушавшись приказа… Сиджин подумал, что тогда её гид действительно остался, рискуя жизнью.

— Я уже смирилась с тем, что не смогу сдержать силу, но мой гид остался рядом и до самого конца пытался стабилизировать меня. Благодаря этому мне удалось остановить срыв.

— …

— Одна рука у моего гида отморозилась и начала отмирать. А когда я очнулась, то просто увидела улыбку.

— …Боже.

Сиджин не мог подобрать слов. По записям, гид Ю Сынхва был всего лишь B-класса. Получается, гид B-класса остался один посреди катастрофы и спас Ю Сынхва. Теперь Сиджин начал понимать, почему такая холодная Сынхва открылась своему партнёру.

— Из-за этого вы и решились на метку, да?

— Да. Чувство вины подтолкнуло меня к этому.

— Это… хаха.

От прямоты слов Сиджин неловко усмехнулся. Разговоры с Ю Сынхва почему-то всегда заходили в сложную сторону.

Он спокойно озвучил то, на чём, по его мнению, всё основывалось:

— Если бы вы изначально не испытывали чувств, то и вины бы не было. Похоже, вы уже тогда были сильно привязаны.

— Хм… Возможно. Можно и так сказать.

Ю Сынхва тихо улыбнулась и кивнула. Сиджину показалось, что дело не в холодности, а скорее в том, что она просто неумела обращаться с чувствами.

И он понял, в прошлом у Ю Сынхва не было особой привязанности к жизни. Она сама призналась, что в момент срыва уже смирилась. У неё было немало тайн, но хотя бы эту горькую сторону он смог понять. Сиджин знал, насколько трудна бывает жизнь сверхспособных, и сердце сжалось.

Теперь они вдвоём стояли посреди замёрзшего озера, и Сиджин смотрел сквозь лёд. Там, под их ногами, плавала рыбка с размером с предплечье. Открывая рот подо льдом, она казалась очень жалкой. Сиджин чувствовал себя кем-то, кто оказался там, где ему не место.

Вдруг Ю Сынхва тихо спросила:

— Хотелось бы послушать и вашу историю, доктор.

Сиджин, погружённый в размышления, поднял на неё взгляд.

Она смотрела серьёзно, без эмоций, но в её голосе чувствовался отклик, будто она искала в нём родственную душу.

— Доктор, вы тоже носите в себе чувство вины?

— …Что?

Ю Сынхва, как и в прошлый раз, снова проявила интерес к нему. Сиджин натянуто усмехнулся и покачал головой.

— Даже не знаю. У меня нет таких… героических историй. Чувство вины…

Внезапно он замолчал. Слово «вина» пробудило в нём воспоминание, глубоко спрятанное в сердце.

«Всё будет хорошо. Кто-нибудь… кто-нибудь придёт. Всё хорошо…»

Он вспомнил себя, бессильного, прижимающего к себе умирающего в крови человека, которому мог сказать только «всё хорошо».

Он так ненавидел себя за то, что ничего не смог сделать для того, кого любил. Этот болезненный осколок до сих пор был глубоко в его груди. Именно поэтому он жил, не давая себе времени остановиться, чтобы не вспоминать.

Но сейчас Сиджин постарался скрыть эти чувства. Взгляд у него на мгновение стал неуверенным, но это не то, что стоит показывать пациенту. Он собрался и заговорил дрожащим голосом:

— Я… скорее тот, кого спасли. Эспер Хам Гону — мой спаситель.

— Спаситель?

— Да. Он… когда-то спас меня при происшествии.

Ю Сынхва на мгновение замолчала. Она долго смотрела на Сиджина, а потом тихо спросила:

— Тогда, наверняка, капитан Чон Тэюль тоже там был?

— Что?

Сиджин удивлённо поднял брови. При чём тут Чон Тэюль? Он засмеялся и покачал головой:

— Не думаю. Я впервые встретил гида Чон Тэюля именно в этом центре.

— Впервые?

Ю Сынхва посмотрела на него так, будто хотела заглянуть внутрь. Сиджин, не понимая, встретил её взгляд. Её острые, длинные глаза казались почти пронзающими. И рука, поддерживавшая его, как будто сжалась сильнее.

Сиджин неловко улыбнулся. Если на тебя так пристально смотрят, тут любой бы растеряется. Тем более перед ним разведчица, способная извлечь кучу информации за секунду. Напряжение было неизбежным.

Спустя паузу Ю Сынхва тихо произнесла:

— Не врёте.

— Ха-ха… А с чего бы мне врать?

— Вот именно.

Сказала она без всякого выражения. Улыбка, которая была совсем недавно, исчезла, как по щелчку. Сиджин снова ощутил ту трудность, что была при их первой встрече.

И вскоре Ю Сынхва тихо пробормотала:

— Хотя да… вы ведь даже врать толком не умеете.

От чего-то в её тоне прозвучало что-то странное. Улыбка, которую Сиджин с усилием поддерживал, неловко померкла. Всё, что они обсуждали до этого с такой искренностью, вдруг стало казаться ложью.

Он попытался завершить разговор лёгкой улыбкой и сказал:

— Эспер Ю Сынхва. Я не в том положении, чтобы давать вам советы… но, как по мне, уже само ваше желание что-то изменить — это знак, что всё может пойти к лучшему.

— …

— Если вам вдруг понадобится помощь, обязательно скажите. Я поговорю с руководством центра, чтобы выделить время, или мы можем попробовать провести совместную консультацию с вашем гидом.

— Да. Спасибо.

Ю Сынхва тихо поблагодарила. Даже чуть улыбнулась, глядя на него. Казалось, на её лице появилось облегчение. Сиджин, приободрившись, добавил:

— Завидую. Мне кажется, вы ради своего гида могли бы сделать всё, что угодно.

По его сведениям, они с гидом были связаны меткой уже больше пяти лет.

Пять лет с отпечатком энергии другого человека в собственном сердце. Чем дольше продолжается такая связь, тем меньше это похоже на зависимость — скорее, ты воспринимаешь другого как часть себя, как своё сердце.

Сиджин хотел верить, что это и есть любовь. Но ему было интересно, что значила эта связь для Ю Сынхва, холодной как лёд.

— Да.

Ю Сынхва спокойно, с серьёзным лицом, сказала:

— Ради своей женщины я готова на всё.

Глава 51

После консультации с Ю Сынхва Сиджин направился в диагностический кабинет. Ему нужно было ещё раз проверить показатели Чон Тэюля, а потом заняться подготовкой материалов для лекции. Как же неудачно, что лекция с новичками оказалась именно сегодня. Проклиная плотный график, он поспешно зашёл в кабинет.

Едва он сел за стол, как на монитор пришло сообщение.

— Видеозвонок: Квон Дживон —

[Квон Дживон: Твой хён нашёл материалы, кх.]

Сиджин сразу глянул на время. 13:30. До 14:00 он успеет — нужно только принять звонок, получить материалы и за 20 минут всё проверить. Приняв решение, он нажал на кнопку.

— Принят видеозвонок от Квон Дживона —

— Дживон-а, у меня только двадцать минут.

Он даже не посмотрел на экран — настолько был занят. Квон Дживон, появившийся в окошке, тоже, похоже, не придал этому значения. Он знал: у диагноста всегда куча дел.

[Что? Двадцать минут? Я бы за это время успел и поесть, и вздремнуть.]

— Не шути.

Сиджин с усталой улыбкой бросил, одновременно быстро двигая мышкой.

В этот момент лицо Дживона приблизилось к камере. Его полуприкрытые глаза и вечно сонное выражение лица стали видны во весь экран. Но Сиджин всё ещё не обращал на это внимания, пока друг с сочувствием не пробормотал:

[Айгу… ты весь осунулся.]

— Только что закончил общие обследования.

[Уже? Почему у вас всё так рано? Да вы же там вообще без второго диагноста.]

— Ха… просто пришли материалы.

Он отмахнулся с лёгкой усмешкой, а пальцы не переставали стучать по клавиатуре. Хоть младший диагност и подготовил лекционные материалы, всё равно Сиджину нужно было их проверить.

И тут Дживон с гордостью заявил:

[Я, между прочим, для нашего занятого доктора Пэка сам всё отредактировал.]

— Что? Дживон-хён?

[Ага.]

Сиджин только сейчас посмотрел на экран видеозвонка. Его лицо сразу выразило неподдельное восхищение.

— Тебе что-то нужно? Когда там день рождения у малышки?

[Уже прошёл, придурок. Коляску получили.]

Квон Дживон легко отмахнулся от попытки подлизаться. У них с Сиджином и так было много взаимных одолжений — отношения, в которых не нужно было всё проговаривать.

Он посмотрел куда-то в сторону и сказал:

[Коротко объясню, слушай.]

— Ага.

[Значит так… Сверхспособные с телекинезом редкие, поэтому уход за ними сложный. Информации по S-классу вообще нет, по A и B — только старые данные из Штатов. Секунду…]

— Подожди, ты хочешь сказать, до S-класса никто не доходил?

[Ну, говорили, что Цинь Шихуан был S-класса.]

— Ну вот ещё…

Проще говоря, миф. Сиджин усмехнулся с тяжёлым выдохом. Хам Гону от природы получил такую редкую силу…

И, как и следовало ожидать, чем уникальнее сила, тем меньше информации и тем труднее уход. Как с редкой рыбой, которую человек не умеет безопасно выращивать.

Тем не менее, Сиджин особенно хотел заботиться о Хам Гону. В конце концов, он и пришёл в Центр F12 именно ради этого, чтобы быть полезным ему.

[Если посмотреть по данным, у всех, кто использует телекинез, динамика примерно одинаковая. Волны усиливаются, и пиковые значения то растут, то падают утром и вечером. Суммарный уровень волны — постоянно увеличивается.]

На графике волновые колебания шли полосами, будто прилив, становясь всё выше день за днём. Это означало, что он всё время становился сильнее.

— У Гону тоже что-то похожее…

[Ну вот. Скачки сильные, так что нужно обязательно, регулярно и чётко давать разрядку. Если волна хоть раз застынет, она каждый день будет копиться, как яд.]

— …То есть, одна ошибка в управлении и риск срыва огромен.

[Ага. Стабильность была только потому, что он жил по режиму в Центре и всё время торчал с тем другом детства с тем же классом. Убери хотя бы одно и давно бы рванул.]

— …

Если утром и вечером показатели так скачут, срыв действительно был на грани. И это у него такой базовый режим…

С таким же успехом Сиджин мог бы сказать: «Ты родился с предрасположенностью к гипертонии, так что без режима и диеты тебе хана~». Он тяжело вздохнул.

[Поздравляем. Ты вытянул самый трудный тип для ведения.]

— Ха-а… Хахаха.

Сиджин закрыл лицо ладонью и засмеялся, будто учёный, дошедший до безумия. Если бы это был C или B-класс, было бы полбеды. Но он ведь A-класс, да ещё и с потенциалом стать S — и при этом один из самых опасных типов…

Говоря прямо, он держал на руках тикающую бомбу. Если Хам Гону успешно дойдет до S-класса, Сиджина может ждать стремительное повышение. А если рванёт — с такой же скоростью может рухнуть всё.

«Чего тут переживать… Надо просто довести дело до конца».

В конце концов, у него не было карьерных амбиций. Он просто хотел делать свою работу хорошо. И даже удержать эспера в A-классе — уже было бы большим достижением. Повышение до S — это было больше про амбиции Центра и государства.

[Кстати, у тебя ведь есть один гид A-класса? Ему ведь двадцать с небольшим, а? Если его тоже дотащишь до S — вот это будет огромным достижением.]

— Да ну… ха. Я бы хотел просто спокойно за ним приглядеть.

[Почему? У него тоже плохие показатели?]

— Ага. Всё время скрывает, что ему плохо, так что я его силой загнал в палату восстановления…

[Вот же… Это же самый раздражающий тип для тебя.]

Квон Дживон вздохнул с сочувствием. Сиджин терпеть не мог, когда пациенты скрывают симптомы или лгут. Это было основой его работы как диагноста.

И всё же, после того как Сиджин немного выговорился другу, на душе стало легче. Они обменялись ещё парой обычных фраз, и Сиджин стал заканчивать с документами. Пора было вставать.

В этот момент Квон Дживон сказал с заметно посерьёзневшим лицом:

[Сиджин.]

— А?

[Ещё один инспектор пропал.]

— …Где?

[Сеул. Один профессор и один инспектор. Оба исчезли.]

— …На этот раз сразу двое?

[Ага.]

— …

Взгляд Сиджина стал тяжёлым и молчаливым. Хотя Квон Дживон говорил спокойно, оба прекрасно понимали, о чём идёт речь. Преступления против инспекторов, бывшие когда-то единичными случаями, в последнее время происходили всё чаще.

То, что случалось один-два раза в год, теперь случилось уже трижды за месяц.

Сердце Сиджина сжалось. Похоже, Квон Дживон почувствовал это и попытался намеренно сказать легче:

[Просто… будь осторожен.]

— …Ты лучше сам осторожничай. Ты теперь отец.

[Мне-то чего бояться? Я ведь в Центральном центре, с эспером S-класса.]

На это Сиджин лишь криво усмехнулся: да уж, кому-кому, а тому точно не должно быть страшно.

Но всё равно он не мог не волноваться. Даже если Центр в Сеуле считался защищённым, двое инспекторов уже пропали. Никакое название «Центральный» не могло гарантировать безопасность.

Сам Сиджин тоже не мог сказать, что в полной безопасности. Но у него хотя бы было трое A-классов, действующих в том же центре. Один из них — Хам Гону, человек, который когда-то спас ему жизнь. Сиджин с облегчением усмехнулся:

— Со мной всё будет в порядке. Я ведь уже говорил — эспер, который спас меня, тоже здесь.

[Ага. Тот, что как бык, только красивый.]

— Эй… я ж говорил, не так он выглядит…

[Я ж сразу понял, когда посмотрел список на повышение в S-класс. Ну, думаю: «Вот он — во вкусе Пэк Сиджина». И правда, тот самый.]

— Да ты…

Слова были сердитыми, но лицо Сиджина расплылось в довольной улыбке. Потом он поймал себя на том, что дурашливо ухмыляется, и поспешно провёл ладонью по щеке. Но Дживон уже всё видел и хмыкнул.

[Вы уж там… не встречаетесь?]

— Конечно нет! Я же диагност. Как я могу встречаться со сверхспособным?

[А что такого. Моя жена — эспер.]

— Это другое. Я же сам его курирую.

Квон Дживон женился на эспере D-класса. С таким классом госсубсидии вполне позволяли вести нормальную жизнь, без сложностей. С A-классами всё было иначе.

Словно оправдываясь, Сиджин продолжил:

— Мы не пара. Просто… мы стали ближе. Но Гону… он просто любит меня поддразнивать…

Его голос замедлился.

Вдруг в голове всплыли все те фразы, что говорил Хам Гону.

«Жаль, конечно… что ты обычный человек».

«Почему я так разозлился тогда, как думаете?»

«Мы сами отнесём документы. Спокойно отдыхайте».

«Щенок проснулся?»

Когда же он начал так заботиться о нём, и так естественно?

Сиджин тяжело выдохнул. Стоило вспомнить все эти слова, как стало не по себе.

«Лучше бы он и правда был бабником…»

Больше всего Сиджина удивляло то, что он уже успел привыкнуть к этой доброте. Раньше постоянная усталость служила ему щитом, но стоило немного прийти в себя и он понял, насколько это всё было невероятно. Если бы всё происходило на трезвую голову, он бы, наверное, весь день не мог опомниться.

Квон Дживон, который за одно короткое мгновение успел прочитать на его лице весь спектр эмоций, усмехнулся и поддразнил:

[Ну что, не против, что он тебя дразнит? А ещё говорил, что диагносту нельзя сближаться со сверхспособными.]

— Конечно… я ж не… я не в том смысле…

От его ответов веяло той же неловкостью, что и от допроса Чон Тэюля. Раздражённый собственной невнятностью, Сиджин сказал именно то, что действительно чувствовал к Хам Гону:

— Просто… он мне близок. Я рядом с ним чувствую себя спокойно. Он же мой спаситель.

[Ага, ага… Отличная отговорка.]

— Это не отговорка…

[Да-да. Конечно.]

Глава 52

Квон Дживон явно не верил ни единому слову. Сиджин бросил взгляд на часы и покачал головой. Оставалось шесть минут. Пора было сворачивать звонок.

— Дживон. Я, между прочим, чётко отличаю спокойствие от влюблённости.

[Ха-а…]

Квон Дживон тяжело специально выдохнул, чтобы Сиджин услышал. Потом сцепил руки за головой и пробормотал:

[Наш доктор Пэк такой умный, но в чувствах, как ребёнок.]

Глаза с его опущенными уголками казались ещё более усталыми, чем обычно.

Сиджин, не обращая внимания на колкости друга, сделал вид, что всё в порядке. Но Дживон не остановился:

[Послушай, господин Пэк Сиджин. Дам тебе совет, как человек постарше.]

— Опять ты за своё…

Квон Дживон внезапно показал в экран крошечный горшочек с кактусом. Сиджин, зная за ним склонность к нравоучениям, только усмехнулся.

А Дживон, как ведущий телемагазина, продолжил:

[Вот. Видишь этот прекрасный кактус?]

— Вижу.

[Почва в этом горшке называется «спокойствие».]

— Эй, не подражай моему тону…

Но несмотря на протест, Квон Дживон с серьёзным лицом продолжил объяснение:

[А сам кактус, укоренившийся в этой почве, называется «симпатия».]

Рука Сиджина, тянущаяся к мышке, замерла. Он тупо смотрел в экран, не шевелясь.

[Понимаешь, о чём я? Спокойствие и симпатия — это не противоположности. Симпатия не может вырасти, если сначала не будет спокойствия.]

— А…

Квон Дживон сказал так метко, что захотелось на него разозлиться. Сиджин молча прикусил губу.

И правда, эти чувства нельзя было чётко разделить. Это как то, что он сам недавно объяснял Ю Сынхва: любовь и чувство вины — не противоположности, а то, что переплетается.

Он криво усмехнулся, неловко прикусив губу. Сказать было нечего. Увидев это, Квон Дживон тяжело вздохнул:

[Эх… О чём мне ещё переживать-то, а?]

— …Что?

[Ну вот. Если наш 33-летний ортодоксальный конфуцианец Пэк Сиджин влюбится в сверхспособного. Что тогда делать-то?]

— Ха-ха…

Сиджин слабо усмехнулся. Сверхспособный и обычный человек — между ними стояла стена, которую не преодолеть даже любовью: глухая, огромная стена. Он опустил взгляд с лёгкой горечью.

Он был благодарен другу за беспокойство, но всё же… для Сиджина работа всегда стояла на первом месте. И на самом деле у него уже не было времени, нужно было заканчивать этот видеозвонок.

— Не волнуйся, Дживон. Я не зря свои годы прожил…

[Ну да, конечно.]

— Спасибо за материалы. Давай, возвращайся к делам. Мне уже идти надо.

[Ага, давай-давай, беги.]

Сиджин коротко попрощался и завершил видеозвонок.

На тёмном экране отразилось его лицо с еле заметной, грустной улыбкой. Он вздохнул и взял в руки документы.

В голове вертелась только одна мысль:

«…спокойствие.»

Сиджин знал, что он человек с глубокой внутренней тревожностью.

И с тех пор как ему исполнилось тридцать, он понял: теперь он сам должен уметь справляться со своими страхами. Если искать опору в других, это значит навесить свои страхи на того, кто рядом. А Сиджин не хотел, чтобы человек, которого он полюбит, тащил его тревоги на себе.

Но это была мысль, понятная только головой. Инстинктивно же он продолжал тянуться к тем, кто давал чувство безопасности. Иногда ему просто хотелось на миг опереться на кого-то, хотя-бы один раз.

Размышляя, Сиджин открыл дверь в палату восстановления.

И тут он застыл на месте.

Внутри спокойно спал Чон Тэюль.

«Я… чувствую куда больше спокойствия рядом с Чон Тэюлем».

Он страшный. Но в то же время он давал необычайное чувство внутреннего покоя.

А Хам Гону… если говорить честно, рядом с ним просто было легко улыбаться.

И в чём же разница? Задумавшись, Сиджин слегка усмехнулся и покачал головой.

«Какой смысл в этой «почве», если я даже не знаю, можно ли там вообще пустить корни».

Немного растерянно усмехнувшись, он взглянул на часы. Времени почти не осталось. Сиджин подошёл к кровати, где спал Чон Тэюль.

Он даже не заметил, что Сиджин подошёл. Его обнажённый торс был подключён к циркулятору, а одна рука лежала на лбу. Он спал, не шевелясь.

Сиджин осторожно проверил состояние циркулятора и волновой показатель.

[–63%]

«Циркулятор почти не работает… Придётся рекомендовать ему поддержку, как проснётся».

Несмотря на полноценный отдых с утра, показатели упали лишь на 2%. Сиджин вздохнул и аккуратно наклеил ещё один датчик на плечо.

И в этот момент…

Щёлк.

Чья-то ладонь резко перехватила его запястье. Сиджин вздрогнул от неожиданности.

На кровати лежал проснувшийся Чон Тэюль. Он приоткрыл глаза и в полусне смотрел на Сиджина мягким взглядом.

— П-проснулись? Простите, я только хотел проверить циркулятор…

— …

Ответа не последовало. Похоже, он ещё полностью не очнулся. Мягкие, светло-карие глаза лениво моргали и не отрывались от испуганного лица Сиджина.

А потом Чон Тэюль внезапно тепло улыбнулся.

«О…»

Сиджин замер, глядя на него в растерянности. В последнее время он всё чаще видел эту улыбку. Все говорят, что у Акулы она появляется только в гневе, но в его случае… если говорить как есть, сейчас он выглядел просто счастливым.

Но почему он так улыбается, глядя на него? Пэк Сиджин вдруг почувствовал, как лицо заливает жар. Опустив руку, он, не зная, куда деть пальцы, стал теребить белый рукав, а потом просто так укрыл Чон Тэюля, лежащего с обнажённым торсом, одеялом.

В этот момент Чон Тэюль, приложив ладонь ко лбу, лениво спросил:

— Сколько я спал…

— Мм, посмотрим… Четыре часа.

— …Я спал четыре часа?

— Да. Очень крепко спали.

— …

Чон Тэюль выглядел так, будто не мог в это поверить. Пэк Сиджин недоумевал, что в этом такого. Ну поспал человек крепко, бывает же.

Хотя, правда, говорили, что гиды во время обострения волн не могут нормально спать. Чувствительность к волнам окружающих ощущалась буквально кожей, не давая уснуть. Пэк Сиджин, будучи обычным человеком, понимал это как «становится слишком чувствительным».

— Уровень волн немного снизился. Но ведь всё ещё больно, да?

— Не знаю…

— Отправить вас в комнату для поддержки?

— …Не пойду.

Чон Тэюль нахмурился и недовольно сказал. Казалось, его рука, сжимающая запястье Пэк Сиджина, тоже напряглась.

Почему он всё время откладывает поддержку? Пэк Сиджин удивился, но, зная, что есть такие, как Ю Сынхва, кто избегает сексуальной поддержки, он уважал выбор.

— Понял. Тогда поспите ещё немного.

Пэк Сиджин мягко, почти убаюкивающе сказал. Уровни наконец начали приходить в норму, и он не хотел давать Чон Тэюлю лишний стресс. К счастью, Чон Тэюль не стал возражать и просто смотрел на него.

И в тот момент, когда Пэк Сиджин уже собирался выйти, Чон Тэюль резко схватил его за запястье и потянул.

— Что такое…?

— …

Затем последовало странное движение. Чон Тэюль большой загрубевшей рукой мягко провёл по его белой ладони. Пэк Сиджин в оцепенении смотрел на это.

Длинные пальцы с отчётливыми суставами медленно переплелись с его, плотно сжав их. Разница в размере рук была настолько велика, что казалось, его белая ладонь вот-вот исчезнет в чужой. Постепенно к нему перетекало жаркое тело Чон Тэюля. Это чувство было чем-то тревожным и возбуждающим.

— Что ты делаешь?

— …

— Чон Тэюль…?

Несмотря на вопрос, Чон Тэюль продолжал смотреть на его руку. Взгляд, сосредоточенный на этом, становился всё острее.

Пэк Сиджин замешкался и попытался выдернуть руку. Но Чон Тэюль крепко её удержал и теперь уже скользнул внутрь белого рукава, проводя по запястью. Хотя это было всего лишь пустяк, Пэк Сиджин почувствовал себя будто раздетым догола.

Через некоторое время Чон Тэюль нахмурился и сказал:

— …Ю Сынхва.

— …Да?

— Ты держался за руки с капитаном Ю Сынхва.

— …

В этот момент Пэк Сиджин остолбенел. Хоть он и гид А-класса, но чтобы до такой степени...

Теперь и сам Пэк Сиджин нахмурился. Он почувствовал, что больше не может полностью доверять. То неясное ожидание, что только что вспыхнуло, тут же угасло.

«Подожди, какое ещё ожидание?..»

Пэк Сиджин, задумавшись, вздрогнул. Поспешно отдёрнув руку, он стал теребить своё запястье. Взгляд, которым он смотрел на Чон Тэюля, стал немного недовольным. Это всё потому, что Чон Тэюль взял его за руку в такой странной атмосфере. Ну, лицо у него красивое. Не удивительно, что сердце могло на мгновение дрогнуть. Пэк Сиджин изо всех сил старался выстроить мысли и отложить их в сторону, говоря:

— И что?

— Капитан Ю Сынхва не любит телесный контакт. Как и я.

Глава 53

Чон Тэюль, произнеся «как и я», посмотрел прямо на него. Пэк Сиджин почувствовал себя уличённым, хотя ничего плохого не делал.

И вскоре Чон Тэюль со злостью усмехнулся и пробормотал:

— Стоило тебя на немного оставить, так уже успел потрогать всех подряд сверхспособных… Теперь вот Ю Сынхва?

— Ну, подержаться за руку — это не так уж и серьёзно…

Когда Пэк Сиджин заговорил, лицо Чон Тэюля резко застыло. Уровень, с таким трудом поднятый за полдня, мгновенно упал до -65%.

С расстроенным видом Пэк Сиджин попытался успокоить Чон Тэюля. Это было самое обидное, что могло случиться с диагностом.

— Подождите, в чём дело? Успокойтесь. Мы же только что с трудом подняли показатели…!

— Что сделала Ю Сынхва с доктором.

Не обращая внимания на его слова, Чон Тэюль сел. Одеяло, которым Пэк Сиджин его укрыл, соскользнуло, обнажив накачанные грудные и подтянутые мышцы пресса. Когда их лица оказались слишком близко, глаза Пэк Сиджина округлились.

— Просто... провели консультацию. Ничего странного не было.

— Это уж мне решать.

«Почему это тебе…?»

На мгновение Пэк Сиджину захотелось огрызнуться. Чувство ожидания, которое чуть ранее испарилось, оставило после себя ребячливую обиду.

Но времени не было. У него были дела во второй половине дня. Пэк Сиджин сдержал эмоции и сказал:

— Просто эспер Ю Сынхва дала мне пройтись по льду. Она лишь держала меня за руку, чтобы я не упал.

— …

Чон Тэюль не ответил. Он лишь пристально смотрел на руку Пэк Сиджина. Под этим взглядом тот напряжённо стоял. Взгляд Чон Тэюля снова стал резким.

Спустя мгновение Чон Тэюль провёл рукой по слегка растрепанным шоколадно-коричневым волосам и сказал:

— Только за руку держала. Ну ладно.

После этого он взял в руки планшет. Прямо у Пэк Сиджина на глазах он отправил сообщение Хам Гону. Но Чон Тэюль написал только непонятные цифры. Похоже, это был код назначения.

Пэк Сиджин с удивлением наблюдал за этим, пока не понял, что Чон Тэюль только что с головы до ног просканировал его состояние. «Только за руку держала» — эти слова были доказательством.

«Страшный тип…»

Сверхспособный B-класса не почувствовал бы ничего от чужого прикосновения… А Чон Тэюль по одному прикосновению определил, с кем он соприкасался. Пэк Сиджин заново осознал, насколько тот чувствителен.

Перед Чон Тэюлем Пэк Сиджин почувствовал себя обнажённым. С A-классом нельзя было просто так даже за руку здороваться. Он начал теребить свою ладонь и с упрёком сказал:

— А-классы правда всё чувствуют…

— Да. Так что не трогай других просто так.

— Такими темпами я вообще не смогу встречаться.

— И правильно.

Никогда. Чон Тэюль с ухмылкой добавил. Улыбка была акульей. Пэк Сиджин с досадой взглянул на него и сказал:

— Лучше бы ты просто лёг. Мне надо идти.

Он надавил на плечо Чон Тэюля, пытаясь его уложить. Тот официально был на отдыхе, нельзя было позволить ему работать.

Тогда Чон Тэюль, мельком взглянув на то, как Пэк Сиджин упирается в его плечо, нехотя, но всё же лёг, как бы уступая. Пэк Сиджин почувствовал унижение от собственной слабости.

Лёжа, Чон Тэюль почти шёпотом пробормотал:

— Сначала разозлил с Хам Гону… Теперь уже за руку с Ю Сынхва ходит…

— Что?

— Ничего.

Опять ворчит. Пэк Сиджин с раздражением и недоумением посмотрел на него, потом в спешке схватил планшет.

— У меня сейчас лекция для новичков. Вы не работайте, отдыхайте как следует.

— Да.

Ответ был чересчур правильным, но Пэк Сиджин, торопясь, снова аккуратно завернул Чон Тэюля в одеяло и вышел из комнаты восстановления.

После этого он позвал Шин Даён и передал инструкции.

— Даён, если до пяти часов у Акулы не упадут показатели, предложите ему пройти поддержку. Если снова откажется, можете ввести успокоительное?

— Да! Я всё зафиксирую.

— Полагаюсь на вас.

Поблагодарив, Пэк Сиджин в спешке вышел из диагностического кабинета.

И как только он вышел, в коридоре его встретил красивый мужчина в полной экипировке.

— Пойдём?

Перед ним стоял Хам Гону с идеальной осанкой. На лице Пэк Сиджина расплылась растерянная, но радостная улыбка.

***

— Гону, почему ты здесь? Ты разве не занят?

Шагая по коридору, Пэк Сиджин с радостью спросил. Рядом шёл вооружённый Хам Гону, словно телохранитель, надёжно и уверенно. На его лице мелькало какое-то облегчение.

— Капитан приказал близкое сопровождение. Я исполняю приоритетное задание.

«То есть, просто бросил всё и пришёл сам…»

Одного взгляда на лицо Хам Гону было достаточно, чтобы Пэк Сиджин понял, в чём дело. Хотя, странно было, что Чон Тэюль дал приказ на близкое сопровождение из-за такой мелочи.

«Вообще, как устроен приоритет задач у команды Альфа?..»

Лучшая команда в стране. Зачем тратить ресурсы на его защиту? Всего-то лекция. Сопровождение казалось излишним. Пэк Сиджин, листая в руках бумаги с материалами, спросил:

— В моей защите нет нужды… Гону, может, отдохнёшь? Я просто иду читать лекцию для новичков.

— Да, доктор читайте.

«То есть, всё равно пойдёт со мной…»

Вот он, Хам Гону. С виду будто бы ленится, но когда надо — действует. Пэк Сиджин больше не стал уговаривать и принялся быстро просматривать материалы. В последнее время у него совсем не было времени их изучить.

— Доктор.

— Мм?

— …

Вдруг Хам Гону позвал без причины, а потом ничего не сказал. Пэк Сиджин, погружённый в бумаги, недоумённо взглянул на него. Но тот просто молча смотрел на него. Словно что-то терпеливо ждал.

— Гону, что с тобой?

Пэк Сиджин тепло улыбнулся и спросил. К этому моменту они уже шли вдоль прекрасного озера Центра.

Хам Гону сначала спокойно шёл рядом, а потом, улучив момент, когда Пэк Сиджин был занят документами, осторожно спросил:

— Доктор, я ведь тоже для вас особенный, да?

— А? Ага. Гону, ты особенный.

Пэк Сиджин, не отрываясь от бумаг, ответил рассеянно. Хам Гону помолчал, а потом внезапно сказал:

— …Тогда дайте мне ручку.

— Ручку? Зачем тебе… Держи.

Пэк Сиджин в спешке стал искать ручку и, не глядя, протянул ту, что торчала из нагрудного кармана. Он был слишком занят материалами, чтобы даже посмотреть, что отдал.

И вдруг услышал, как Хам Гону с притворной радостью сказал:

— О… Доктор дал мне ручку.

— …?

— Ручку. Мне доктор дал даже красную ручку. Надо похвастаться перед тем ублюдком Чон Тэ.

— …Гону.

Пэк Сиджин на мгновение остановился.

Кажется, он понял, почему Хам Гону в последнее время всё время суетился рядом с ним и что-то выискивал.

— Неужели… Акула хвастался игрушкой?

— Да нет, ну… Хвастался — это как сказать.

Хам Гону, делая вид, будто всё в порядке, закружил ручку в воздухе телекинезом. Но в глазах всё равно читалась обида.

— Просто… Ему сказали, что он особенный, а я ничтожный и никчёмный, что-то вроде этого?

— …Вы же друзья, зачем вы так…

— Я же даже игрушку не получил, сказали, если взбешусь, меня выкинут на необитаемый остров…

— …

Это уже Чон Тэюль виноват. Он действительно уничтожил парню всю самооценку.

Пэк Сиджин только теперь начал внимательно вглядываться в лицо Хам Гону. Что же с ним вытворял Чон Тэюль, раз он с таким выражением смотрит на красную ручку… Сейчас Хам Гону даже писал на обрывке бумаги, которую выбросил Пэк Сиджин: «Вот уже 10 лет, как Чон Тэ ублюдок», — корявым почерком, красной ручкой.

«Что ж такого особенного в этой грёбаной игрушке с дельфином…»

Пэк Сиджин начал задумываться, а не зря ли он вообще когда-то прикрывал тех новичков. Он и представить не мог, что из-за одной мягкой игрушки Чон Тэюль будет портить нервы всем подряд.

Пэк Сиджин вздохнул и слабо усмехнулся. Центр F12, лучший в стране, вдруг показался ему исследовательским центром для подростков со сверхспособностями.

— Гону… На самом деле, ту игрушку я отдал по определённой причине.

— Да… Потому что прикрыли новичков, когда они тайком вышли, да?

— А? А-а, да…

Он не ожидал, что Хам Гону это знает. Думал, тот был слишком занят, чтобы вникать. И всё же, в такие моменты Пэк Сиджин вспоминал, что Гону — опытный старший сотрудник.

В любом случае, сейчас нужно было утешить убитую морально Косатку. Только по его унылому виду уже было понятно, как сильно его достала Акула.

— Так вот… Гону, у всего была своя причина. Так что в этот раз, пожалуйста, постарайся понять…

— Да… Мне и красной ручки достаточно…

— Д-дам! При случае обязательно подарю и тебе игрушку.

Пэк Сиджин хотел как-нибудь отмазаться, но не получилось. Всё же, когда он пообещал игрушку, Гону наконец отпустил грусть и тихо улыбнулся. Пусть он и будто пользовался своей красивой внешностью, но Пэк Сиджин решил всё-таки вручить ему игрушку, представив, что тому пришлось пережить с Акулой.

Он снова принялся изучать материалы к лекции. Между бровей пролегла складка.

«Надо было самому всё упорядочить, даже если времени не было…»

К сожалению, самый младший инспектор совсем не умел составлять нормальные материалы. Пэк Сиджин злился, но сдерживал раздражение: за последнее время слишком много всего навалилось. В такие моменты на помощь приходила лишь способность находить примеры самому и использовать их по ходу.

И как раз сейчас рядом с ним находился подходящий образец. Пэк Сиджин внезапно остановился.

Глава 54

— Что такое?

Хам Гону удивлённо спросил.

А Пэк Сиджин молча, с интересом уставился на него. Всё-таки это был ценный, редкий эспер А-класса. Конечно, дорогой, но если очень попросить… вдруг согласится.

— Гону-я.

Пэк Сиджин как можно мягче позвал и подошёл к Хам Гону. Тот в ответ только ещё шире улыбнулся.

— Что?

— Если не сложно… поможешь мне с лекцией?

— О, а что делать?

К счастью, Хам Гону отнёсся к этому с энтузиазмом. От позитивного ответа Пэк Сиджин почувствовал облегчение и раскрыл материалы. Сегодняшняя тема лекции — Метка, так что достаточно было лишь наглядного примера. Пэк Сиджин, показывая Гону несколько листов, сказал:

— Буду рассказывать про поддержку и метку. Ты не против?

— Мм, эээ… А что мне нужно?

— Просто будь примером вместе со мной.

— А? Перед новичками?

— Ага.

— А~ ну… я не против…

Снова повезло: Хам Гону согласился. Пэк Сиджин с облегчением отметил на листах места, где хотел привести пример.

И всё бы было хорошо, если бы не следующая реплика Гону.

— А за это я тоже получу игрушку?

— Эх… Да, да. Получишь. Точно такую же.

Пэк Сиджин сдался, как будто объявил капитуляцию. У него и так была куча дел, а теперь ещё и тянуть этот детский спор не было сил.

— Расскажу Чон Тэ, что мне тоже досталась.

Но, увидев, как Хам Гону радуется, Пэк Сиджин невольно рассмеялся. Вот уж кого и правда нельзя было всерьёз ненавидеть.

— Но… хм, доктор, вы точно справитесь?

— А?

И тут Хам Гону почему-то не мог угомониться. Пока Пэк Сиджин делал пометки, тот то кашлял, то трепал ворот полевой куртки от жары… А потом вдруг наклонился и заговорил почти шёпотом:

— Ну, если это пример поддержки… до какого момента мы с вами дойдём?

— …

Писавшая что-то ручка замерла.

И тут Пэк Сиджин посмотрел вбок и увидел, как Хам Гону, изображая смущение, с сияющими от предвкушения глазами смотрит на него.

Поддержка, метка — конечно, первое, что приходит в голову, это что-то пошлое.

Пэк Сиджин с трудом сдержал усталую и неловкую улыбку. Видимо, материалы, которые он показывал, тот даже не читал. Почему-то это было очень в духе Хам Гону.

В любом случае, Пэк Сиджин постарался объяснить максимально спокойно для здоровья эспера:

— Гону.

— Да?

— Это не про пошлости.

— …

Выражение лица Хам Гону моментально стало угрюмым. Пэк Сиджин вдруг почувствовал себя так, будто отобрал у него уже подаренный подарок.

— Серьёзно? Что это за поддержка такая?

— Послушай. Учитель хочет, чтобы наш Гону…

Пэк Сиджин, едва сдерживая смех, аккуратно застегнул его распахнутую куртку. Всё же, если он будет примером на образовательной лекции, лучше скрыть под одеждой впечатляющие мышцы.

— Лекция как раз и направлена на то, чтобы изменить восприятие поддержки как чего-то «пошлого».

— …Ересь какая-то.

— Наш Гону, похоже, даже не знает, что это слово значит.

Пэк Сиджин ласково сказал. Хам Гону продолжал хмуриться, но когда Пэк Сиджин ещё раз попросил, выражение лица немного смягчилось. Это означало согласие.

— Значит, поможешь?

— Да…

Вялый ответ сильно отличался от его бодрого тона раньше, и Пэк Сиджин с трудом сдержал смех. Он и сам мог догадаться, на что рассчитывал Хам Гону. Уж больно тот любил всякое необычное. И всё же, перепутать лекцию с «пошлым уроком» — типичный Хам Гону.

Тем временем показалась аудитория. Сегодня Пэк Сиджин должен был по указанию вышестоящих провести лекцию для новичков.

«Давно я не читал лекции…»

Он и раньше пару раз это делал, но, как всегда, когда речь шла о выступлении перед новыми людьми, волновался.

От напряжения Пэк Сиджин машинально провёл рукой по шее. Хотелось нащупать привычный кулон, который всегда был с ним.

«…А?»

Но шея оказалась пуста.

С испугом он начал нащупывать шею.

«Моё платиновое кольцо!»

Кольцо, которое всегда носил на цепочке — исчезло. Это было обручальное кольцо отца, которое Пэк Сиджин никогда не снимал и всегда держал при себе.

Он специально надевал его на цепочку, чтобы не потерять. Когда же он его лишился, в этой нескончаемой суете? Из груди вырвался тяжёлый вздох.

— Ха…

— Что случилось?

Хам Гону обеспокоенно спросил, увидев, как Пэк Сиджин без сил вздыхает. Тот с отчаянием в голосе сказал:

— Кольцо пропало…

— Какое кольцо?

Хам Гону тут же стал серьёзен.

— Платиновое. С маленьким бриллиантом…

Пока объяснял, Пэк Сиджин одновременно судорожно осматривал себя. Проверил всё, но кольца нигде не было.

Он был так ужасно занят в последнее время, что даже не заметил, когда оно исчезло. И теперь, когда ничего не находил, лицо становилось всё печальнее. Тогда Хам Гону начал искать с ним и спросил:

— У вас же не было кольца на пальце?

— Я однажды потерял его, поэтому начал носить на цепочке…

Кольцо было отцовским, и оно немного было велико. Несколько лет назад он уже терял его, но нашёл в машине между сиденьями. С тех пор повесил его на цепочку и носил на шее, чтобы больше никогда не терять.

«Когда я его потерял?..»

Пэк Сиджин угрюмо подавлено потрогал свою шею. Пока длились общие осмотры, кольцо ещё было с ним. Значит, он потерял его либо в общежитии Чон Тэюля, либо где-то в Центре.

«Именно отцовскую реликвию…»

Потерять её снова — сердце заныло. От тревоги он прикусил губу.

Сначала надо будет подать заявку о пропаже в администрацию. А потом начать с комнаты Чон Тэюля.

В этот момент Хам Гону попытался его утешить:

— Ну, вы же всё равно потеряли его где-то в Центре?

— Ну, да.

— Вот и всё. Найдётся. У нас же охрана — хоть муравья отыщут. Может, оно уже и в администрации лежит?

— Думаешь…?

Пэк Сиджин сник и бессильно опустил руки. Сейчас нужно было сначала провести лекцию. Он мысленно добавил в расписание посещение административного офиса и попытался успокоиться.

— Да. Если не найдётся, я сам найду. Переверну деревья, дома и точно отыщем.

На такую безумную фразу Пэк Сиджин всё-таки поднял голову. Перед ним было уверенное лицо Хам Гону, как всегда, полное самоуверенности. Увидев его, Пэк Сиджин тихо усмехнулся. Да, если бы это и правда был Хам Гону, он вполне мог бы так сделать.

— Вот уж сказал… Ладно, пойдём.

Да, в конце концов, это то, что можно будет снова найти. С этими мыслями Пэк Сиджин, наконец, немного успокоился и поспешил вперёд.

В этот момент Хам Гону, будто колеблясь, положил руку ему на плечо и осторожно спросил:

— Но это ведь не парные кольца?

— Нет. Это обручальное кольцо отца. И вот именно его я…

— А~ вот оно что.

Хам Гону облегчённо кивнул. Пэк Сиджин не стал добавлять, что это памятная вещь. Это была та тяжесть, которую он должен был нести сам.

Хам Гону снова спросил:

— А раз это обручальное, то почему не носите мамино?

— Потому что хочу отдать его тому, на ком женюсь.

— …Это ведь кольцо вашей мамы, да?

— Ага.

Пэк Сиджин ответил, на ходу поправляя воротник. Они уже подошли к двери аудитории. К счастью, успели как раз вовремя.

Перед тем как открыть дверь, его охватило чувство пустоты, и он оглянулся.

Позади Хам Гону молча смотрел себе на ладонь. Большая, словно крышка от кастрюли, рука с выступающими жилами.

— Гону…? Пошли.

На его оклик Хам Гону только потом тронулся с места. Лицо стало немного хмурым, но Пэк Сиджин уже не мог на это отвлекаться.

Когда он вошёл в аудиторию, на него тут же уставились взгляды новичков.

***

— Сегодня мы поговорим о поддержке и метке.

Спокойно начал Пэк Сиджин, стоя за кафедрой. Перед ним сидели двадцать восемь новичков. Хам Гону стоял сбоку от сцены, наблюдая за ним.

Пэк Сиджин должен был проводить такие лекции для новичков раз в месяц. Несмотря на свою загруженность, он согласился на это по двум причинам. Во-первых — это хорошо оплачивалось. Во-вторых — многие обладатели сверхспособностей на удивление плохо знали сами себя.

Глава 55

С юных лет их учили тому, насколько их способности опасны.

И потому сверхспособные стремились держаться подальше от обычных людей, а также слишком сильно зависели от поддержки для стабилизации тела. Пэк Сиджин считал это навязчивым и всегда жалел их из-за такой психической зацикленности.

Если же дать сверхспособным правильное понимание себя, это могло бы стать важной опорой в будущем, и в развитии, и на обследованиях.

— Метка. Для сверхспособных это, наверняка, очень болезненный вопрос.

Каждый раз, когда он говорил, в глазах новичков вспыхивал огонь интереса. Для Пэк Сиджина это было мило, хотя перед ним и сидели отборные таланты, поступившие в F12 — сильнейший центр Кореи. После подготовки их распределят по шести командам (A, C, D, F, O, S), в зависимости от способностей.

— Ну что ж, тогда…

Однако, казалось, что внимание новичков было даже чрезмерным. Все так пристально смотрели на Пэк Сиджина, что казалось вот-вот пронзят его взглядом. Пэк Сиджин, немного смущённо оглядывая зал, тихо пробормотал:

— …Это же скучно. Почему вы так внимательно слушаете?

— Нам всё нравится, лишь бы не в грязи валяться~!

— Главное — просто сидеть и слушать!

— У вас такой приятный голос, доктор Пэк!

Новички наперебой выкрикивали. Услышав это, Пэк Сиджин широко и довольно улыбнулся. Да, физически тяжело, но ради такой реакции хоть кто захочет вести занятия.

— Значит, лекция вместо тренировки — это хорошо.

— Да-а!

Ответ прозвучал слаженно и громко. Эти новички, должно быть, прошли через адские тренировки в последние недели. А теперь — первая передышка: лекция от Пэк Сиджина, и вся вторая половина дня свободна. Это был сладкий отдых после тяжёлой подготовки.

— Всем тяжело было, да?

— Нет, всё нормально!

— Со мной можно говорить честно.

Пэк Сиджин с улыбкой решил немного разрядить атмосферу лёгкой беседой. И как раз поймал взглядом одного из сидящих в первом ряду.

— Что-то сегодня наш Гюхо так хорошо слушает.

— …!

Со Гюхо в этом году тоже только поступил, так что пока ещё был новичком. Пэк Сиджин с радостью узнал его и подошёл поближе.

«Почему он дрожит?..»

Но стоило Сиджину приблизиться, как Со Гюхо поспешно опустил голову. Он ещё и поглядывал в сторону Хам Гону. Пэк Сиджин удивился, но всё же, видя, как тот напряжён, аккуратно прижал его голову к себе и мягко погладил. Затем, взглянув на часы, обратился к новичкам:

— Итак… Лекция 60 минут, да? Я уложусь в 40. Зато вы мне тоже — 40 минут полной концентрации.

— Уооооу!

Хоть и трюк с перестановкой, но все всё равно радостно взревели. Пэк Сиджин, найдя это милым, легко улыбнулся и снова взглянул на Со Гюхо. Обычно болтливый мальчишка сегодня был на удивление тихим и даже побледнел.

— Гюхо, с чего это ты такой молчаливый?

— Стараюсь… очень…

— А?

— Н-ничего.

Голос, обычно такой бодрый, теперь звучал чётко и напряжённо. Видимо, слишком много было тренировок. Капитаны команд славились своими строгими режимами тренировок. Пэк Сиджин с жалостью обнял Со Гюхо и пару раз ласково похлопал по спине. После этого он снова поднялся на кафедру.

«А с Гону что такое…?»

Он бросил взгляд в сторону, лицо Хам Гону было откровенно недовольным. Он с явным неодобрением смотрел на новичков, и только когда Пэк Сиджин поймал его взгляд, натянул улыбку. Видимо, как старший по званию, ему не нравилась расслабленность младших.

Пэк Сиджин решил, что не стоит больше затягивать, чтобы те случайно не попали на очередную тренировку, и собрался сосредоточиться только на сути лекции.

— Наши новички ведь ещё молодые, правда? Поэтому и вопросов по метке у вас много. Но если вы точно поймёте, что такое поддержка и метка, то сможете и сами найти на них ответы.

С этими словами он подозвал стоящего сбоку Хам Гону. Затем поставил красивого эспера рядом с экраном презентации и сказал:

— Вот у нас замечательно выросший эспер A-класса, правда? Сегодня примером будет эспер Хам Гону. А я, значит, буду играть роль гида.

— Мой гид.

Хам Гону уверенно обнял Пэк Сиджина за плечи и заявил это вслух. Модель, которую он привёл как манекен, вдруг заговорила, и Пэк Сиджин вздрогнул. Бросив взгляд вбок, он увидел лицо Хам Гону полное самодовольства и энергии.

«Н-ну, это же просто пример. Соберись. Спокойно…»

Сделав глубокий вдох, Пэк Сиджин справился с удивлением. Осознавая, что на него уставились десятки глаз, он постарался говорить спокойно и продолжил лекцию:

— Итак, начнём с самого основного. Эсперы обладают ярко выраженной ян-энергией, а гиды — инь-энергией. Если сравнивать, то эсперы — это огонь, а гиды — лёд.

Поясняя, он поднёс макет огня к груди Хам Гону, а к своей макет льда. Это были заранее подготовленные наглядные материалы.

— Но и то и другое слишком горячо или холодно, чтобы выдерживать это в теле. Поэтому, чтобы остудить или согреть друг друга, используется поддержка, где гиды и эсперы прикасаются, соединяются телами.

Говоря это, Пэк Сиджин соединил макеты огня и льда, прикреплённые к их грудям. Новички, судя по всему, сразу всё поняли. Поскольку обладатели сверхспособностей часто воспринимают поддержку исключительно инстинктивно, такие наглядные объяснения были полезны.

— Поэтому для поддержки достаточно, чтобы ваши сердца были близко. Какие позиции для этого характерны? Объятия, объятия сзади… Хах…

Объясняя, Пэк Сиджин вдруг невольно вдохнул от неожиданности.

Сзади Хам Гону крепко обнял его, прижав к себе. Пример был отличный, но Пэк Сиджин не был готов продолжать лекцию, будучи обнятым эспером A-класса. Особенно таким, как Хам Гону. Его тепло тут же распространилось от спины вверх.

Зрачки Пэк Сиджина расширились от удивления, но он изо всех сил сохранял спокойствие перед новичками и продолжал:

— В-во-от. Объятия сзади — это тоже пример. Сердца близко, поза эмоционально трогательная… поэтому поддержка часто… п-переходит в секс.

Конечно, разговор о поддержке невозможно было вести без упоминания интимной стороны. Теперь у Пэк Сиджина вспыхивала не только спина, но и шея. Но он не мог позволить себе поддаться эмоциям. Слишком пристально новички следили за ним с неподдельным интересом и нельзя было рушить атмосферу.

Неестественно улыбаясь, он повернул голову, и тут же его очки задели подбородок Хам Гону. Тот при этом сиял довольной улыбкой, что ещё больше сбило Пэк Сиджина с толку.

Он постарался не показать смущения и тихо, слегка похлопав по горячим рукам Хам Гону, прошептал:

— Э-э… Гону, может, отпустишь?

— Почему?

— Э… я сейчас лекцию веду.

— Отличный же пример.

— …Отпусти. Быстро.

Сказав это с натянутой улыбкой, Пэк Сиджин наконец-то был освобождён. Он коснулся раскрасневшейся щеки и, собравшись, продолжил:

— Так что, на самом деле, для поддержки половой акт не обязателен. Объятий достаточно.

Выбравшись из объятий, он улыбнулся, будто ничего не произошло. Один из новичков поднял руку и Пэк Сиджин спокойно предоставил слово.

— То есть… секс для поддержки не нужен?

— Верно. На самом деле объятий вполне достаточно. Половой акт, конечно, повышает эффективность, но…

Пэк Сиджин немного подумал, чтобы привести подходящий пример, и сказал:

— Можно сравнить с быстрой и медленной зарядкой. Максимальный заряд всё равно одинаковый, так что секс необязателен.

— Ого…

Несколько новичков переглянулись в шоке.

Пэк Сиджин, насмотревшийся на множество юных сверхспособных, сразу понял, в чём дело. Это была неловкая ситуация в духе: «Так ведь когда у нас была поддержка, секс не был обязателен!»

Он сделал вид, что ничего не заметил, и продолжил лекцию.

— А что будет, если уровень совместимости возрастает? Тогда в нестабильном сердце другого появляется место, куда можно вложить свою волну.

Пэк Сиджин переключил слайд. Появилась простая анимация, где огненное сердце обволакивается льдом.

— Поэтому с древних времён сверхспособные начали вкладывать друг в друга свою волну, стабилизируя её. Этот акт мы называем «меткой».

— О-о-о…

— А в чём плюсы этой метки? Прежде всего, волна стабилизируется, и риск срыва заметно снижается. А ещё можно ощущать местоположение партнёра, а при очень высоком уровне совместимости — даже его эмоции по сердцебиению.

Судя по всему, новички сразу всё поняли и закивали. Пэк Сиджин с удовлетворением продолжил.

— Но есть и минусы. После метки, когда волна другого сверхспособного пытается войти, возникает отторжение. Волна, первой занявшая место в сердце, как бы говорит: «Это моё место!»

Когда он закончил объяснение, презентация завершилась. Освещение в аудитории постепенно усилилось. Пэк Сиджин обвёл взглядом новичков и спокойно заговорил.

— Теперь вы точно знаете, что такое метка, верно? Так стоит ли делать её или нет?

— Доктор же всё равно посоветуете сделать метку…

Кто-то из новичков в углу пробормотал это с грустью. Но в полной тишине аудитории голос прозвучал особенно громко. Видимо, сам удивившись, новичок стал посматривать на Пэк Сиджина.

Пэк Сиджин присел, облокотившись на стол сбоку. Затем, оглянув сидящих в зале юных новичков, заговорил чуть приглушённым голосом:

— На самом деле… честно говоря… Директор за такие слова меня не похвалит, но… Я против меток. Потому что до сих пор не существует безопасного способа снять метку.

Все выглядели ошеломлёнными. Государство активно продвигало метки именно потому, что они снижали вероятность срыва.

Но даже если чувства исчезают или человек умирает, метка всё равно оставляет след в сердце. Яркий пример — эспер Ю Сынхва, который из-за метки до сих пор не может развестись.

Кроме того, метки использовались в преступных целях.

— А ещё в мире существует тяжкое преступление под названием «принудительная метка». Это когда, добиваясь расположения высокосовместимого партнёра, делают метку против воли. Новички ещё молоды, так что легко могут стать жертвами подобных преступлений.

При упоминании реалий атмосфера стала серьёзной. Но Пэк Сиджин по-прежнему говорил мягко и заботливо.

— Вы ведь ещё молоды, верно? Так что перед тем, как сделать метку, прошу вас хотя бы трижды подумать. Ведь сверхспособному человеку нужен всего один, кто может его обнять… Этого достаточно.

Где-то в середине своей речи Пэк Сиджин почему-то почувствовал пустоту и посмотрел в сторону.

Хам Гону, от которого вполне можно было ожидать пару шуточек, стоял сбоку и с серьёзным лицом смотрел только на Пэк Сиджина. Это было непривычное выражение для него.

Глава 56

«…Он ведь тогда тоже говорил, что против метки?»

Пэк Сиджин вспомнил слова Хам Гону, когда в прошлый раз пытался убедить его на метку.

Если подумать, несмотря на его желание получить повышение до S-класса, Хам Гону отрицательно относился к метке, которая могла бы стабилизировать его волну.

Пэк Сиджину стало интересно, почему, но он решил сперва завершить лекцию.

— Если вы сомневаетесь по поводу метки, то приходите ко мне в любое время. Я всегда в диагностическом кабинете.

— Хорошо!

Новички громко ответили. Похоже, они хорошо поняли лекцию, и это радовало.

А пока Пэк Сиджин заканчивал говорить, Хам Гону продолжал смотреть только на него, с лёгкой улыбкой на лице.

***

Сразу после лекции Пэк Сиджин зашёл в администрацию.

— Простите, но среди заявленных утерянных вещей кольца пока нет.

Сотрудник охраны сказал это. К сожалению, кольцо так и не нашли. Пэк Сиджину оставалось только настойчиво попросить связаться с ним, если появится платиновое кольцо.

Видимо, ему стало жаль Пэк Сиджина, потому что Хам Гону предложил пройтись вокруг озера и поискать кольцо. Они купили кофе и пошли гулять вдоль воды. У Пэк Сиджина был тёплый латте, а у Хам Гону айс-американо.

Пэк Сиджин отпил немного кофе и спросил:

— Гону, ты всегда так внимательно слушаешь лекции?

Сегодня Хам Гону слушал лекцию даже лучше, чем сами новички. Услышав вопрос, похожий на похвалу, он с усмешкой ответил:

— Просто я впервые понял, что учитель, который хорошо ведёт лекции, может быть таким сексуальным. Стоило только на вас смотреть и уже сосредотачивался.

— А я-то думал, ты и правда внимательно слушаешь...

— Если бы в детстве у меня был такой учитель, как вы, я бы точно был первым по учёбе.

— Ага, книги вроде «Страстный роман с учителем» читал бы…

Хам Гону громко рассмеялся на это ворчание. Одновременно он с помощью телекинеза разгребал кучу травы сбоку. Пока находил только чей-то потерянный жетон и карту с печатями из кафе.

В этот момент он поднял телекинезом статую и сказал:

— Кстати, вы же сказали, что против метки?

— А… да. Только, пожалуйста, не говори об этом директору.

— Эй, ну что вы. Конечно, не скажу.

Хам Гону уверенно пообещал. Он сказал это легко, но Пэк Сиджин знал, что он из тех, кто держит слово, и успокоился.

Спустя некоторое время Хам Гону спокойно произнёс:

— Мне понравилось, что вы так уверенно сказали, что против метки.

— Почему?

— Потому что и Чон Тэ, и я, мы оба метки ненавидим.

— …Что?

Пэк Сиджин удивлённо поднял голову. Он не ожидал, что и Чон Тэюль тоже так думает.

«Метку хочу заключить с умным партнёром».

Он вспомнил давние слова Чон Тэюля. В любом случае, тогда он явно дал понять, что хочет метку, и Пэк Сиджин думал, что акула относится к ним положительно. Оказалось, он ошибался.

В этот момент Хам Гону весело повернулся к нему:

— В тот раз, когда вы нам советовали метку, ведь вы тогда просто до смешного растерялись.

«Неужели у меня и правда такое было лицо…»

То, что он это заметил… Пэк Сиджин решил, что ему нужно потренироваться лучше скрывать эмоции.

Но Хам Гону облегчённо выдохнул и сказал:

— Просто все инспекторы, которым мы намекали, что с Чон Тэ будет метка, в сто случаях из ста радовались. Ведь если мы сделаем метку, это же будет их личной заслугой.

— …Вот оно как.

На эти слова Пэк Сиджин с горечью кивнул. Конечно, если сверхспособные делают метку и их волна стабилизируется, инспекторам становится намного спокойнее. Всё это шло в их послужной список. Поэтому метки, над которыми сверхспособным приходилось думать всю жизнь, навязывались им легко и непринуждённо. Пэк Сиджину не нравилось такое принуждение без учёта личных обстоятельств.

И всё же он не хотел, чтобы Хам Гону слишком ненавидел инспекторов. В конце концов, он сам был инспектором. Начинать нужно было с разрешения таких вот мелких конфликтов — тогда, возможно, и травма Хам Гону, связанная с осмотрами, немного смягчится. Пэк Сиджин осторожно сказал:

— Но всё же… Возможно, они советовали вам это, потому что ваши волны действительно стабилизировалась.

— Ну, в любом случае.

Хам Гону обернулся к Пэк Сиджину. Под густыми бровями в его чёрных глазах сверкала уверенность, но стоило взгляду остановиться на Сиджине и взгляд сразу смягчился.

— А ведь мы впервые встретили человека, который не любит метки.

— …

— Для меня это стало чем-то… особенным.

Пэк Сиджин потерял дар речи. Честно говоря, он не думал, что таких людей не встречалось вовсе.

И уж тем более не ожидал, что первым окажется именно он. Может, его привычка легко выдавать эмоции на лице всё же сыграла на руку.

«Неужели из-за того, что ему слишком часто предлагали метку, он почувствовал отвращение…»

В глубине души Пэк Сиджин начал беспокоиться о Хам Гону. В конце концов, метка действительно помогала стабилизировать волну. И таким сверхспособным, как он, у которых была высокая вероятность срыва, стоило хотя бы попытаться подумать о метке в положительном ключе.

Пэк Сиджин хотел хотя бы немного изменить его восприятие. Не чтобы он полюбил метку, а чтобы перешёл от «ненавижу» к «можно и сделать, можно и не делать». Даже такой сдвиг в мыслях мог однажды помочь.

Он осторожно спросил:

— Гону-я.

— Да.

— Ты, случайно… не потому ли не любишь метки, что инспектора навязывали их без разбора?

— …

На вопрос Хам Гону не ответил.

Немного поразмыслив, он взял Пэк Сиджина за запястье и потянул за собой. Атмосфера изменилась, и Сиджин невольно забеспокоился, не задел ли он что-то лишнее.

Незаметно они оказались рядом на скамейке.

Хам Гону пил кофе, молча. Воздух был наполнен спокойствием. Он закинул одну руку на спинку скамейки, время от времени гладил мягкие волосы Пэк Сиджина. Тот иногда, улыбаясь, ловил его непослушную руку и прятал её у себя под боком.

Солнце медленно клонилось к закату, и Центр наполнялся умиротворением.

Севернее от Центра были заросли, а за ними вдалеке виднелось море. Вид был живописным и спокойным. Это было одно из любимых мест Пэк Сиджина в Центре.

Через некоторое время Хам Гону заговорил. Его голос стал чуть тише и глубже.

— Говорю это только потому, что это вы доктор.

— Угу.

— И Чон Тэ, и я в детстве были подопытными.

Пэк Сиджин на мгновение застыл, услышав это признание. Это была слишком тяжёлая правда, чтобы её просто принять. Он сжал руку, лежащую на бедре, и ответил:

— Понятно… Я догадывался.

— Ну, случай вроде бы и банальный, правда?

— …Как можно назвать банальностью то, что тебе было так тяжело.

— …

На эти слова улыбка Хам Гону медленно исчезла.

На мгновение, будто нахлынули эмоции, Хам Гону неловко прочистил горло, хотя и улыбался с обычной лёгкостью. Пэк Сиджин молча провёл ладонью по его плечу.

Он чувствовал тяжесть на сердце, но в то же время радовался, что Хам Гону смог поделиться с ним такими личными переживаниями.

Вскоре Хам Гону продолжил, словно ничего особенного не произошло:

— Эти мерзкие исследователи пичкали нас всякими препаратами и колотили по сердцу, пока не получали нужный результат. Я чуть с ума не сошёл.

— …

— Так что потом, когда инспектора советовали делать метку, всё это казалось фальшивым, и меня от этого тошнило…

Хам Гону обернулся и взглянул на молча слушавшего Пэк Сиджина. Тот, наконец, поймал его взгляд и с трудом, но улыбнулся. Тогда и Хам Гону улыбнулся в ответ:

— А вот когда вы так растерялись при упоминании о нашей метке — это почему-то приятно задело.

— …Тебе так понравилось, что я растерялся?

— Ну, и это тоже.

Пэк Сиджин невольно засмеялся.

Скорее всего, Хам Гону впервые открылся инспектору и рассказал о своём прошлом. Значит, теперь Пэк Сиджину стоило относиться к нему ещё внимательнее.

«Эксперименты над сверхспособными…»

На самом деле, у самого Пэк Сиджина тоже были воспоминания, связанные с экспериментами.

Он рассеянно смотрел куда-то вбок и вертел в руках стакан с кофе. Затем, неосознанно, заговорил тихо:

— Знаешь, Гону…

— А? Что?

— …

Он будто хотел что-то сказать, но, встретившись взглядом с Хам Гону, лишь тихо улыбнулся. Потом снова опустил голову и горько прикусил губу. Центр, погружённый в закат, наполнялся одиноким стрекотом насекомых.

— Это… неважно.

— Что, ну вот же. Я уже начал ждать. Быстрее говорите.

— Ха-ха… Чего ты ждал, ничего особенного. Пошли.

Пэк Сиджин с грустной улыбкой покачал головой.

Хам Гону, наблюдая, как тот не может даже взглянуть ему в глаза, сказал с лёгким разочарованием:

— А я уж подумал, вы в любви признаетесь.

— Ч-что ты такое говоришь… Хм. Я вообще-то учитель. Точнее, инспектор.

Пэк Сиджин смутился и начал заикаться. Его уши до самых кончиков запылали.

Хам Гону громко рассмеялся. Не в силах сдержаться, он провёл рукой по уголкам губ, с которых не сходила улыбка, и первым поднялся со скамейки, протянув руку Сиджину:

— Пойдёмте уже. Этот идиот Чон Тэ лежит пластом, мне на разведку выходить надо.

— А, да. Пошли.

Пэк Сиджин посмотрел на ту самую знакомую, тёплую руку, и, как тогда, взялся за неё и поднялся с места.

Как раз наступили сумерки, и на столбах Центра зажглись фонари. Под их светом Хам Гону ослепительно улыбнулся. Когда Пэк Сиджин остановился напротив него, тот наклонился чуть ближе и негромко сказал:

— Доктор.

— А?

— Просто запомните — у меня много времени.

— Что?.. Но ты же занят, Гону.

— Даже если я занят, для доктора у меня всегда найдётся уйма времени.

Пэк Сиджин улыбнулся просто и искренне. Потому что знал — это были слова благодарности. Ведь время — это и есть проявление привязанности.

Он хотел сказать в ответ многое, чтобы отблагодарить его, но лишь тихо опустил голову и прикусил губу.

«Прости».

Это было самое важное, что Пэк Сиджин хотел сказать Хам Гону. Но он не мог. Была правда, которую он пока не мог озвучить. Больное прошлое, о котором сейчас было невозможно говорить.

Но однажды настанет день, когда он сможет рассказать и об этом. Пэк Сиджин верил, что тот день уже близко.

Стоит только Хам Гону немного преодолеть свою травму. Тогда он расскажет всё честно.

Пэк Сиджин тихо провёл рукой по затылку.

Сегодня особенно тяжело было на сердце из-за пропажи последнего, что осталось от отца.

Глава 57

Приближалось лето — сезон особой активности морских монстров.

Это подтвердилось очередным сигналом тревоги о вторжении монстра. На стадии проникновения в прибрежную зону уведомление было передано команде Альфа, группе передовых бойцов. Пэк Сиджин с тревогой смотрел на часы Хам Гону, ярко мигающие красным.

— Снова вторжение.

Хам Гону пробормотал это без особых эмоций и вместе с Сиджином вошёл в диагностическую. За окном, с четвёртого этажа, уже было видно, как несколько чёрных джипов пересекают центр, а на вертолётной площадке загорается свет.

Сиджин с беспокойством догонял Хам Гону, который шёл стремительно.

— Тебе нужно выйти на задание?

— Да, конечно. Сейчас командование Альфой на мне.

Хам Гону уже почти бежал к диагностическому отделу. Получив сообщение по рации, он кратко ответил кодовой фразой и тут же ворвался в помещение. Сиджин, не отставая, поспешил за ним.

Добравшись до восстановительного блока, Хам Гону принялся трясти мужчину, спящего на кровати.

— Капитан, капитан?

— …

— Чон Тэ, я выхожу. Доктора оставляю на тебя?

— …Ты, блять…

Полусонный Чон Тэюль сморщил лоб и выругался. Неудивительно, что у него вырвалось проклятие, ведь его только что резко растолкали, хотя он мирно спал.

В этот момент Шин Даён вбежала в комнату и в панике воскликнула:

— Капитана Акулу нельзя так будить! Мы только что ввели ему успокоительное!

— Простите.

Хам Гону извинился, хотя это и не звучало как извинение, и снова тряхнул Чон Тэюля за плечо. На этот раз Сиджин остановил его рукой.

— Ты же знаешь, что под действием успокоительного он не проснётся. Я прослежу за ним, так что просто иди.

— Хорошо. О, сигнал пришёл.

И тут Чон Тэюль с просевшим голосом пробормотал:

— Говорю же… понял…

Сиджин понимал, что это всего лишь бред под действием лекарства. Но, похоже, Хам Гону этого ответа было достаточно, он развернулся и поспешно выбежал.

— Доктор, оставайтесь с Чон Тэ.

— Угу. Обязательно будь осторожен, Гону.

— Но не подходите слишком близко к Чон Тэ!

— Гону, смотри под ноги!

Сиджин с тревогой крикнул ему вслед. Хам Гону не обернулся, просто махнул Сиджину рукой и прыгнул прямо в окно. В окно. Лицо Сиджина вытянулось от шока. Это ведь четвёртый этаж…

Уже в небе за окном поднимались вертолёты. Сиджин какое-то время с тревогой смотрел на происходящее, но затем, вспомнив, что Хам Гону выехал на задание, почувствовал облегчение. Хорошо, когда рядом есть кто-то, на кого можно положиться. И раз после сигнала тревоги больше не поступило новых оповещений, возможно, сражения не будет вовсе.

«Раз Гону ушёл… Тогда я останусь с Чон Тэюлем на дежурстве».

Сиджин спокойно подсчитал, чем ему предстоит заняться. Хоть предстояла ночная смена, но это была несложная работа. Можно было заняться делами, пока ждал возвращения сверхспособных с задания.

Вернувшись в диагностический кабинет, Сиджин спросил у Шин Даён:

— Даён, какие у Акулы были показатели?

— Когда вы ушли, капитан Акула всё никак не мог уснуть — всё что-то делал на планшете. Поэтому я подумала, что вам это не понравится, забрала у него планшет и ввела успокоительное.

— Опять работа… Хорошо, что забрала.

Шин Даён протянула Сиджину распечатку показателей и планшет Чон Тэюля. Сиджин аккуратно убрал планшет и уточнил:

— Сейчас он крепко спит… А он был в кабинете поддержки?

— Нет, говорит, что не будет поддержку проходить… Так что я сделала, как вы говорили, и ввела успокоительное. Он заснул примерно тридцать минут назад.

«Опять без поддержки…»

Сиджин задумался — может, стоит насильно затащить его в кабинет поддержки? Инспектор не имел права принуждать к поддержке, но изводить уговорами обычное дело.

— Понял. Спасибо, Даён. Хорошо поработала.

Поблагодарив, Сиджин вошёл в восстановительный блок.

Чон Тэюль мирно спал внутри. Похоже, он проспал весь день, хотя, по словам Даён, ещё полчаса назад был бодр.

«С таким снотворным сегодня он точно не проснётся…»

Как и опасался Сиджин, состав лекарства был довольно сильным. Но не использовать его в нужный момент — ещё хуже. Видя, как спокойно спит Чон Тэюль, Сиджин с облегчением проверил показатели.

[-62%]

Но самое отчаянное заключалось в том, что уровень волны за целый день снизился всего лишь на 3%… В таком темпе, чтобы он вошёл в норму, придётся дать отдых хотя бы на день-два, а то и дольше.

«Почему восстановление такое медленное?»

Что с ним не так? Сиджин нахмурился и в задумчивости начал аккуратно массировать плечи спящего Чон Тэюля.

«Это из-за того, что он не был рядом с Гону? Хотя даже когда они были вместе, показатели не улучшались… Может, из-за стресса на последних заданиях? Надо было с ним поговорить. Он ведь гид, эмоции сильно влияют… Я слишком был занят и не провёл консультацию. Когда проснётся, сначала обязательно…»

В этот момент…

— Айк…!

Перед глазами Сиджина внезапно всё перевернулось.

Сиджин испуганно коротко вскрикнул. Очки сбились, и его тело оказалось придавленным снизу тяжёлым, крепким телом.

Он лишь спустя мгновение понял, что произошло. Чон Тэюль, как хищник, схватил его. Уже под носом оказались широкие плечи. Сиджин поспешно упёрся в его торс, будто пытаясь оттолкнуть.

— А-ай, больно…! Чон Тэюль!

И в этот момент Чон Тэюль укусил Сиджина за белую шею.

За этим последовал влажный язык, который ласкал шею, и это ощущение было слишком двусмысленным. Сиджин вцепился в крепкие плечи и сжался. Но отступать было некуда. Даже его неровное дыхание ощущалось у самого уха, от чего по всему телу побежали мурашки.

— Ха, эй, Чон Тэюль. Чон Тэюль, вы же гид…?

— …

Он звал, но, похоже, Чон Тэюль не просыпался, потому что был под действием лекарства. Сиджин выдохнул. Его горячее дыхание обжигало шею. Сила укуса постепенно ослабевала.

«Почему он такой сильный, даже во сне…!»

Сиджин попытался пошевелиться и выскользнуть, но в ответ Чон Тэюль лишь плотнее его обнял, задыхаясь. Он крепко обвил Сиджина руками под спиной.

От ощутимой разницы в силе глаза Сиджина, выглядывающего из-под плеч Чон Тэюля, начали дрожать.

— …

Что-то почувствовав, он резко дёрнулся, пытаясь вывернуться из сцепленных ног.

То, что напугало Сиджина, — это тяжёлый предмет, упирающийся в его бёдра. Толстый, плотный столб будто камень придавливал его.

Сиджин сглотнул, представляя размер. Это определённо не было чем-то, с чем он мог бы справиться.

Он попытался сохранять хладнокровие как инспектор.

«Спокойно. Чон Тэюль под действием лекарства. Вполне возможно, что у него просто эрекция во сне».

Хотя он не думал, что узнает о размере подобным образом… В любом случае, это была естественная физиологическая реакция. Сиджин тихо вздохнул и первым делом осторожно отвернул шею. Чон Тэюль всё ещё не отпускал, дыша горячо, и казалось, будто в его объятиях не человек, а дикое животное.

Так Сиджин медленно начал выскальзывать.

— Ах…!

Но в этот момент Чон Тэюль просунул своё сильное бедро между ног Сиджина. Когда чувствительная область оказалась прижатой, Сиджин захрипел и обеими руками начал отталкивать его за талию. Однако это мускулистое тело не только не отстранилось, но наоборот придавило нижнюю часть ещё сильнее.

— Эй, Чон Тэюль…!

От столь откровенных движений лицо Сиджина вспыхнуло. Казалось, он сам загорелся от жара, исходящего от него.

При этом объятия Чон Тэюля стали ещё крепче. От интенсивности объятий Сиджин зажмурил глаза.

Согласно обследованиям, которые проводил Сиджин, физический возраст Чон Тэюля по-прежнему соответствовал двадцатилетнему. Что касается себя, то, хоть он точно и не знал, его физический возраст явно был выше реального. К тому же, его мышечная сила была настолько низкой, что и говорить неловко.

Силой вырваться точно не получится.

— Чон Тэюль, по… пожалуйста, проснись…

Сделав вывод, Сиджин отчаянно позвал. Объятия Чон Тэюля становились всё навязчивее, и он продолжал кусать с явным сексуальным подтекстом.

Теперь Сиджин уже устал бороться с его слишком крепкими объятиями. Чтобы хоть немного ослабить давление, он обхватил руками широкую спину Чон Тэюля и слегка раздвинул ноги.

В этот момент его внезапно осенила догадка.

«…Неужели он сейчас принимает меня за эспера?»

Иногда Сиджин видел, как возбужденный сверхспособный набрасывался на своего гида или эспера. Но чтобы на обычного человека — такого он ещё не видел. Как правило обычных людей просто отбрасывали как помеху.

А затем в голову Сиджина пришла ещё более пугающая мысль.

«Он не собирается провести на мне поддержку, правда?..»

Сиджин весь напрягся. Если Чон Тэюль в таком состоянии и правда попытается провести поддержку, он точно потеряет сознание в течение одной секунды.

— Хаа…

— …!!

В этот момент Чон Тэюль громко выдохнул, при этом слегка шевеля губами. Его большая ладонь, спустившаяся к бёдрам, теперь ощутимо их разминала. Сиджин был уверен: это уже не просто контакт — это было сексуальное прикосновение.

Такое поведение бывало у сверхспособных, когда они страдали от нехватки поддержки, или же это могло быть предвестником срыва. Сиджин чувствовал себя так, будто держит на руках бомбу с таймером. Если сейчас произойдёт поддержка, он, возможно, потеряет сознание на трое суток.

Он должен был выбираться, не провоцируя его.

Сиджин окончательно решил: нужно осторожно оттолкнуть Чон Тэюля. Главное не спровоцировать, не активировать эту бомбу. Он собирался сначала выбраться из объятий, а потом позвать эспера на помощь.

И когда он попытался выскользнуть, Чон Тэюль внезапно судорожно прижал его обратно. К счастью, в этом не ощущалось агрессии. Значит, можно попытаться просто его разбудить.

Сглотнув, Сиджин как можно мягче позвал его.

— Ха… эй, Чон Тэюль. Тэ… Тэюль-а?

— …

— Тэ, Тэюль-а. Это я, доктор. Ты… можешь немного… отпустить… Ай!

В этот момент Чон Тэюль резко приподнял нижнюю часть тела. Хотя усилия в этом, казалось, не было, вся кровать затряслась вместе с телом Сиджина. В испуге он тут же замолк, сжав губы, как моллюск.

И в этот момент в восстановительный блок кто-то вошёл.

— Д-доктор!?

Глава 58

Это была Шин Даён. То, что она сегодня так часто заглядывала в блок, наконец принесло пользу. Сиджин готов был её обнять от счастья.

Но, увидев двусмысленную сцену, Шин Даён вскрикнула и тут же прикрыла глаза занавеской у койки. И только тогда Сиджин осознал, как это выглядит со стороны. Он лежит, зажатый между ног Чон Тэюля.

Он как можно тише заговорил. Ни в коем случае нельзя было раздражать бомбу в его объятиях.

— Д-Даён, пожалуйста… не уходи, не уходи.

— Доктор, я правда… я даже не знаю, что сейчас делать… но это уж слишком…!

— Шшш…! Э-это… совсем не то, что ты думаешь…

Сиджин проговорил с отчаянием. В этой ситуации Чон Тэюль, похоже, всё ещё не осознавал происходящего. Только по его временами учащённому дыханию можно было понять, что он, возможно, борется с остатками сознания.

Чтобы не спровоцировать и без того возбуждённого сверхспособного, Сиджин осторожно попросил помощи.

— Даён, можешь сейчас проверить показатели Акулы?

— А, д-да, хорошо…!

Лишь теперь Шин Даён осознала, что происходит, и подошла ближе к Сиджину. Затем осторожно начала распутывать провода от диагностического прибора, обвившие тела Чон Тэюля и Сиджина. Как и подобает инспектору, она не забыла о важности дорогой аппаратуры.

Проверив показатели, она облегчённо сказала:

— Ничего себе… Серьёзно. Доктор, как вы вообще… Показатели у капитана Акулы и правда высокие, но это не предвестник срыва.

— Ха… Слава богу.

Значит, эспера можно было не вызывать. Сиджин с облегчением глубоко выдохнул.

Но тут же его лицо залила краска.

«Значит, этот мерзавец…»

Если это не был предвестник срыва, значит, причина в другом: Чон Тэюль просто завёлся от жажды поддержки. И всё это по отношению к обычному человеку.

— Ха… Даён, помоги мне, пожалуйста, с рукой.

Сиджин вздохнул и попросил помощи. Теперь уже можно было не бояться. Шин Даён поспешно помогла ему выбраться, схватив его за руку. Но при этом пробормотала с обидой:

— Я сегодня, наверное, раз сто сюда заходила…

— …

Если бы она тоже оказалась под ним, не сказала бы такого. С трудом выбравшись с койки, Сиджин с уколом жалости посмотрел в зеркало на шею.

Небеса… Чон Тэюль так искусал и вылизал его, что вся шея вспыхнула красным. Это определённо оставит глубокий след.

Вздохнув, Сиджин с досадой упёрся рукой в спину Чон Тэюля. Раз это не срыв, значит, можно немного его подразнить.

— Чон Тэюль. Чон Тэюль, вы слышите?

— А…

Сиджин спокойно позвал его. Тот слабо отозвался, низким голосом. Сознание явно было мутным. Сиджин аккуратно уложил его на бок. И тут через ткань брюк отчётливо проступил плотный, напряжённый силуэт. Шин Даён вздрогнула, увидев это, и Сиджин тут же накрыл всё одеялом. У сверхспособных такое нередко случалось, когда они возбуждены.

— Открой глаза. Ты… ты, ублюдок…

Сиджин с опозданием почувствовал, как на него накатывает и смущение, и обида. Он до сих пор слишком хорошо помнил, как его придавило этим твёрдым…

«Чёрт. На ребёнка в таком состоянии ведь не будешь злиться…»

Он проглотил досаду и продолжил ухаживать за Чон Тэюлем. Хоть и злился, но ведь он пациент. Сиджин поправил циркулятор на теле и распутал все провода.

И тогда Чон Тэюль чуть поморщился лбом. Это был признак того, что он приходит в сознание. Сдерживая обиду, Сиджин спросил:

— Чон Тэюль, хотите просто пойти в кабинет поддержки? Позвать эспера?

— …Доктор Пэк?

— Да, это я. Доктор. Ах ты ж…

Но Сиджин не смог договорить, ему стало страшно.

Он сглотнул невысказанную брань и перешёл к делу:

— Я просто вызову эспера сюда, ладно? Гону вышел на задание.

— Сюда…

— Простите? Сюда позвать?

Чон Тэюль приоткрыл затуманенные глаза. Он с трудом разомкнул губы, будто хотел что-то сказать. Под действием лекарства собраться с мыслями было нелегко.

Вариантов не оставалось, и Сиджин взял планшет. Нужно было вызвать эспера с высоким процентом совместимости.

В этот момент Чон Тэюль с трудом протянул руку и схватил Сиджина за запястье. С сиплым, осевшим голосом он сказал:

— Хён… побудь рядом…

— …Что?

На незнакомое обращение Сиджин удивлённо посмотрел на него. Чон Тэюлю, казалось, даже глаза открыть было трудно, он слабо моргнул под нахмуренным лбом и снова их закрыл. Но руку с запястья Сиджина не убрал.

Сиджин, ошеломлённый этим отчаянным движением, всё же сдался. Злость отступила, и он опустил планшет.

«Так не пойдёт… Надо, чтобы он поспал, а потом обязательно провести поддержку».

Сиджин тяжело вздохнул. В таком состоянии спрашивать, хочет ли он поддержку, бессмысленно. А если гид проведёт нежеланную для эспера поддержку, тот может получить ещё больший стресс.

Сиджин сделал пометку для Шин Даён:

— Сегодня Акула опасен, так что проверяй его только вместе с другим инспектором. И… Что?

В этот момент, мимоходом взглянув на показатели Чон Тэюля, Сиджин вдруг застыл.

[-59%]

«Как так… За весь день упало только на 3%, а сейчас ещё на 3% за считаные минуты?»

А ведь всё, что сделал Чон Тэюль — это пару минут как покусал и помял его. И при этом он уже вошёл в нормальный диапазон.

Сиджин растерялся. За всю свою диагностическую практику он ещё не сталкивался с подобным случаем.

«Что происходит?..»

В его взгляде читалось глубокое замешательство. Он подумал, может, это действие успокоительного… Но показатели не могли упасть так резко за каких-то десять минут.

Это нужно изучить подробнее. Сиджин обратился к Шин Даён:

— Даён, я сам прослежу за Акулой.

— Вы уверены…?

— Да, я останусь с ним.

Он, как загипнотизированный, продолжал следить за графиком колебаний. Шин Даён, с тревогой глядя на Сиджина, молча записала все показатели и вышла. А он тем временем погрузился в раздумья.

Одно было ясно точно:

«С мыслью о том, что Чон Тэюль даёт мне ощущение безопасности, покончено…»

Сиджин, которого как следует покусали, пересмотрел своё мнение.

Он потёр покрасневшую шею и уставился на спящего Чон Тэюля с крайне недовольным взглядом.

***

«Что вообще происходит? Почему у Акулы показатели так резко упали?..»

Уже третий час Сиджин, глядя на спящего Чон Тэюля, был погружён в размышления.

Он сидел метрах в двух от койки, немного неловко. Снова попасть в объятия ему совсем не хотелось. Стоило лишь вспомнить, как его тело придавило, и по шее вновь начинал разливаться жар. Но сейчас важнее было проанализировать, что произошло с Чон Тэюлем.

«Как именно упали те 3%?»

Целый день Чон Тэюль отдыхал с подключённым циркулятором и уровень волны упал всего на 3%. А тут, после одного укуса, ещё минус 3%.

На обычного человека, как Сиджин, гиду могло повлиять разве что эмоциональное состояние, но 3% — это уже аномально.

«Говорят, что на гидов сильное влияние оказывает психоэмоциональное состояние… Но 3% за пять минут — это странно».

Разве что настолько низкая совместимость с эспером дала бы такой же эффект.

Однако стоит учитывать одну особенность: у гидов с отрицательной энергией психоэмоциональное состояние может напрямую влиять на уровень волны. Поэтому с особенно близкими эсперами совместимость зачастую очень высокая, или же гид бессознательно ищет обстоятельства, в которых ему комфортно. Некоторые настолько зависимы от работы, что чувствуют стабильность, только если работают без остановки.

А тогда… Что в той ситуации могло вызвать у Чон Тэюля чувство удовлетворения?

«…Неужели Акула получает удовлетворение, когда кого-то кусает?..»

Жуткая гипотеза, но звучала правдоподобно. Сиджин решил пока не сбрасывать это со счётов. У сверхспособных вообще масса нестандартных реакций и вполне может быть другая причина.

«Ха… Когда проснётся, срочно надо назначить ему консультацию и провести тест».

С этими мыслями Сиджин потёр ноющий затылок. Как Чон Тэюль может вызывать столько головной боли? Если это и был талант, то сомнительный.

[Срочное сообщение: отдел снабжения]

«…Что?»

В этот момент пришло неожиданное сообщение. Сиджин с подозрением посмотрел на планшет и, не привлекая внимания, вышел из восстановительной палаты, чтобы ответить.

— Да, это диагност Пэк Сиджин.

[Здравствуйте, доктор Пэк. Это отдел снабжения. Простите за поздний звонок.]

— Всё в порядке. В чём дело?

С ним связались из отдела снабжения. Для Сиджина это было впервые, поэтому он сразу уточнил причину.

И в ответ услышал странный вопрос:

[Вы сегодня всё время находились в здании диагностики?]

— Э… Нет, я перемещался по Центру.

Тогда голос на том конце провода тут же стал встревоженным, будто ждал этого ответа:

[Похоже, с вашим часами произошёл сбой. Мы не можем отследить ваше местоположение.]

— Что? Сейчас, подождите…

Сиджин тут же начал проверять часы. Как он и думал — экран завис, никакие команды не срабатывали.

[Мы подготовим замену. Вы можете подойти сейчас в офис отдела снабжения?]

— Сейчас…

Он задумался. Стоит ли идти? Всё-таки он под защитой.

Но долго думать не стал.

«Я и так всегда один по Центру ходил. Что такого».

Тем более, офис снабжения находился внутри центра. Заодно можно было заглянуть в круглосуточный магазин и взять себе сока. Сиджин без колебаний ответил:

— Хорошо. Сейчас подойду.

Он оставил бумаги на месте и поднялся. Перед выходом ещё раз взглянул на восстановительную палату. Чон Тэюль спал крепко, хоть на себе его уноси — не проснётся. С момента введения успокоительного прошло уже больше четырёх часов, так что ещё три часа он точно не очнётся. Сиджин тихо закрыл дверь, стараясь не потревожить сон.

Глава 59

После девяти вечера Центр F12 погружается в тишину. Это было естественно, ведь рабочий день закончился. Изредка на глаза попадались только охранники.

«Сегодня всё какое-то странное…»

Оказавшись на улице, Сиджин почувствовал: с этим днём точно что-то не так.

Он потерял последнее, что осталось от отца и теперь ещё и часы вышли из строя.

Но если подумать, поломки снаряжения были делом обычным. Хам Гону чуть ли не каждый день жаловался, что его оборудование снова сломалось. Каждый раз Чон Тэюль отчитывал его: «Потому что ты его ломаешь». Но факт оставался фактом, чем больше функций, тем чаще случаются мелкие поломки. Хотя для Сиджина это было впервые.

«Пора начать внимательнее следить за собой».

Сиджин тяжело вздохнул. Похоже, он слишком долго жил в безостановочном ритме. Сколько всего нужно было исправить. Если бы он хотя бы заменил старую цепочку на кулоне, тот бы не порвался. Позднее сожаление накрыло его, как волна.

Не заметив, как, Сиджин уже обогнул половину озера. Оглянувшись на свет издалека, пробивающийся из исследовательско-диагностического здания, он подумал:

«Офис снабжения и правда далеко».

Офис снабжения находился в стороне от Центра. Это было сделано, чтобы оперативно поддерживать сверхспособных, выдвигающихся к морю. Посмотрев на отдаляющееся здание диагностики, Сиджин решил: получит снаряжение и сразу вернётся обратно.

Но сегодняшний день явно был неудачным.

Сиджин всегда считал, что у невезения нет дна. Всегда может стать хуже.

Например, если в тот момент, когда обычный человек остаётся один в Центре F12 происходит внезапное нападение.

Гррр…

— …

Позади раздался чуждый звук. Шаги Сиджина остановились.

По спине прошёл холод — это было не просто дурное предчувствие, это была настоящая, ощутимая угроза. Звук, донёсшийся до него, напоминал сгусток сажи.

Такие звуки могли издавать только звери. Точнее — монстры.

Сиджин прикусил дрожащую нижнюю губу. Затем медленно поднял неисправные часы. В отражении на экране, заполнив весь обзор, отразилось чёрное существо прямо у него за спиной.

Оно излучало зловещий красный свет из глаз. Размером с грузовик, с отвратительным запахом гнили и сточных вод, оно приближалось медленно, словно выслеживая добычу.

Сердце сжалось до тошноты.

Сиджин знал: в такой ситуации двигаться нельзя.

У всех монстров отличное зрение. Стоит цели дёрнуться, и они немедленно бросаются в погоню, разрывая жертву на части.

«Спокойно. Спокойно. Всё это — предсказуемо».

Из последних сил, сохранив рассудок, Сиджин начал анализировать. В Центре действительно возможно вторжение монстров. В среднем — шесть раз в год. Он отлично помнил это предупреждение. Поэтому всегда носил с собой электрошокер.

Но сейчас ситуация казалась безнадёжной.

«Гону с командой Альфа на разведке. Чон Тэюль спит под действием успокоительного. Поблизости ни одного охранника… Местоположение не отслеживается».

В такой ситуации ему оставалось только одно: продержаться до прибытия охраны. Он снова прикусил губу.

Сейчас всё, на что можно было рассчитывать, — электрошокер. Медленно Сиджин повёл правой рукой за спину. В пальцах оказался высокоэффективный электрошокер. Рука дрожала. Он не знал, подействует ли это на такое огромное существо, но, возможно, получится хотя бы отпугнуть его.

«Ближайшее укрытие — второй коммуникационный пост…»

Он тут же стал искать путь к отступлению. В пятидесяти метрах находился коммуникационный пост №2. Если добежать до него, то может быть, дежурные… Нет. В это время там никого не бывает. Мысль обрушилась, как приговор. Сиджин неровно выдохнул, дрожащим дыханием. От напряжения и страха начала кружиться голова.

Но выбора у него не было.

«Выстрелить электрошокером и бежать к посту. Один шанс».

Он только надеялся, что охрана центра появится как можно скорее. Сердце колотилось так, что подкатывало к горлу, но времени на колебания больше не оставалось.

Он чувствовал, как зловещая масса за спиной приближается всё ближе. Сжимая электрошокер, Сиджин про себя отсчитал до трёх. Раз, два…

БЗЗЗЗЗЗЗЗЗ!

Сиджин быстро развернулся и выстрелил из электрошокера. Синеватые электроды ударили в морду монстра. Он зарычал от боли. Монстр врезался головой в придорожное дерево и, тяжело дыша, стиснул зубы.

Он стал ещё более возбужденным.

В ту долю секунды Сиджин осознал два факта. Монстр уже вышел из-под контроля, и электрошокер больше не действует.

Сиджин тут же со всей силы бросился бежать. Монстр не упал, лишь слегка пошатнулся, а затем с оглушительным грохотом ринулся за ним.

«Пожалуйста, связь, связь!»

Сиджин, не соображая, что делает, нажимал кнопку экстренной связи на планшете. Но, спотыкаясь и промахиваясь из-за бега, ему приходилось нажимать снова и снова.

Грохот!

Позади монстр, потерявшее ориентацию от действия электрошокера, сшибал деревья одно за другим. С грохотом они падали, словно бумажные. Электрошокер хоть немного выиграл времени на бегство, но надежда у Сиджина была слабой.

В тот момент экстренная связь наконец-то подключилась. Это было, когда Сиджин добежал до входа 2-го коммуникационного поста. Перед глазами вытянулся длинный коридор первого этажа.

[Доктор Пэк! Сейчас откроем аварийное оружейное хранилище.]

— Не это! Пришлите людей!

[Если вы войдёте в здание связи, мы срочно заблокируем двери.]

— Просто сейчас закр... Ай!

Сиджин споткнулся о низкую ступеньку и упал. Из-за темноты он не заметил выступа. Ладонь ободралась о каменный пол, планшет отлетел далеко вперёд. Сиджин стиснул зубы от боли, пронзившей вывихнутую лодыжку, но нужно было встать немедленно.

Грохот!

Монстр врезался головой в наружную стену рядом.

Глаза, светившиеся красным, были направлены точно на Сиджина. Как только их взгляды встретились, страх парализовал тело Сиджина и он не мог двинуться.

В этот момент с упавшего планшета донёсся голос связи.

[Охрана уже выехала. Прибудет через три минуты.]

— Три минуты...! Просто срочно закройте двери!

Монстр был прямо рядом. Какие три минуты? Сиджин из последних сил поднялся и заставил себя идти. Единственный способ выжить — войти в здание.

У входа монстр яростно бил головой в разные стороны. Казалось, здание вот-вот рухнет. Сиджин, стиснув зубы от страха, прихрамывая, вошёл в коридор коммуникационного поста. Сзади опускалась решётка с потолка.

Коммуникационный пост был двухэтажным зданием. Но второй этаж был целиком занят техникой, а аварийная лестница была заперта. Грохот! Пока Сиджин впадал в отчаяние, монстр уже врезался головой в наполовину опущенную решётку. Сиджин, охваченный ужасом, заковылял до самого конца коридора.

«Пожалуй, если так пойдёт, решётка долго не продержится».

Сиджин быстро оценил ситуацию. Пришлось принять решение, о том, что предстоит прямое столкновение. Он открыл аварийное оружейное хранилище, установленное в коридоре.

В подобных ситуациях по всей территории Центра были расставлены такие хранилища, и их открывали в экстренных случаях из командного пункта. Сиджин добежал до конца коридора и стремительно достал автомат.

Он быстро зарядил оружие и подумал:

«Нужно целиться только в сердце».

Разъярённый монстр не остановится, даже если у него разнесёт голову. Остановить его можно либо только с помощью поддержки, либо взорвав сердце. Тем временем решётка, наполовину опущенная, хоть и погнулась, всё ещё держалась.

Но потолочное крепление решётки начало расшатываться. Если так пойдёт, решётку целиком сорвёт.

«Нет...!»

И в тот момент, когда Сиджин закончил зарядку, решётка рухнула.

[Не удалось заблокировать здание. Не удалось заблокировать здание.]

Вместе с красной сиреной в коридор вошёл чёрный монстр. Он источал зловещую жидкость, капавшую на пол, но при этом не сводил взгляда с Сиджина.

Сиджин был уверен. Теперь оно бросится прямо до конца коридора, где он стоял.

Бах!

Сиджин тут же выстрелил. Времени на колебания больше не было.

Из динамиков внутри станции связи посыпались радиосообщения.

[Охрана прибудет через 2 минуты 30 секунд.]

— Можно… оставить последнее слово?

[Доктор Пэк. Ни в коем случае, ни за что не сдавайтесь.]

Бах! Сиджин снова выстрелил. Монстр лишь слегка ударился головой о стену, не шелохнувшись.

Радиосообщение вновь прозвучало.

[Цельтесь в сердце монстра.]

— Да не действует оружие, говорю же!

[Не сдавайтесь. Это Центр F12.]

Утешение не принесло Сиджину никакой надежды. Он всегда трезво оценивал реальность.

«Чон Тэюль…»

В месте, которое казалось самым безопасным, он оказался один.

«Ты же сказал, что защитишь…»

Он был жалким, мелочным человеком, раз перед смертью тратил силы на обиды. Сиджин отложил даже такие чувства в сторону. Из-за страха он едва мог сосредоточиться, но изо всех сил пытался прицелиться. Холодный пот стекал по телу.

Ах, монстр бросился в атаку.

В такт учащённым ударам сердца по телу побежали мурашки. Сила в пальцах стремительно убывала. Но Сиджин, стиснув зубы, открыл огонь.

Монстр не остановился, даже когда в него попали. Наоборот, он ускорился.

Вот так он и умрёт, раздавленный.

Сиджин уронил автомат и широко распахнул глаза.

Первое, что он почувствовал резкий запах крови. В голову закралась мысль, что тело сейчас просто разорвёт.

Пред глазами не промелькнули ни картины жизни, ни воспоминания, лишь ощущение бессмысленности.

А ещё сильнее охватила пустота от того, что даже причины жить не нашлось. Это было странно и унизительно.

В тот момент послышался голос другого мужчины.

[Доктор Пэк.]

Монстр вдруг остановился. Неужели это тот самый миг перед смертью? В это же мгновение в бронированное стекло сбоку вонзилась пуля, и по нему пошли трещины.

[Пригнитесь.]

Звяк—!!

Одновременно окно разлетелось, и кто-то с дикой силой ворвался внутрь. Он без колебаний схватил чёрную гриву монстра.

Глава 60

Монстр взвыл от боли и бился головой о стену, но мужчина, вцепившийся в гриву, не отпускал.

Монстр, содрогавшееся в судорогах, вскоре рухнул слишком легко. Алый свет в его глазах постепенно угас.

— Ха… хаа…

Увидев это, Сиджин попятился и, тяжело дыша, выдохнул.

Он только сейчас осознал ситуацию. Кто-то обрушил на монстра принудительную поддержку и обезвредил его.

Сиджин дрожащими веками моргнул. Перед ним стоял мужчина, прижавший шею монстра коленом. Увидев Сиджина, он с улыбкой сказал:

— Шестьдесят секунд. Я ведь не опоздал?

Чон Тэюль выровнял дыхание. Видимо, ещё действовало лекарство. По щеке стекала тонкая струйка крови, порез от стекла. Сиджин дрожащими ресницами смотрел на его улыбку.

— Ты… Чон Тэюль…

Сиджин с трудом заговорил. Тогда Чон Тэюль отряхнул руки, встал, перезарядил оружие, которым только что разбил стекло, и без колебаний выстрелил точно в сердце монстра. После этого подошёл к Сиджину.

— Фух.

Он пошатывался. Видно было, что лекарство всё ещё действует. Но его взгляд был устремлён только на Сиджина.

Смотрев на него, Сиджин вспомнил фразу, которую Чон Тэюль однажды бросил мимоходом.

«Команда Альфа пришла бы за доктором в течение 60 секунд».

Чон Тэюль и правда сдержал слово. Охваченный слабостью, Сиджин медленно опустился, опираясь спиной о стену. И, заикаясь, выдавил:

— Как… ты… здесь…

В этот момент монстр, казавшийся без сознания, тяжело выдохнул. Сиджин, едва начав говорить, вздрогнул и сжался от страха.

— Оно не двинется. Не волнуйся.

Чон Тэюль пробормотал что-то и, словно раздавливая, вдавил горло монстра ногой. Вероятно, он ещё раз с силой провёл принудительную поддержку. Монстр больше не шевелился. Только чёрная кровь, струившаяся из его тела, медленно растекалась по полу.

— Фу... Завершено. Ситуация на втором коммуникационном посте устранена.

Чон Тэюль выровнял дыхание и сообщил по рации. Сиджин всё ещё дрожал. Удары собственного сердца гулко отдавались в ушах. Он слишком живо прочувствовал смертельную опасность.

Вскоре Чон Тэюль подошёл к Сиджину. Он встал на одно колено перед тем, кто сжался на полу, и спросил:

— Доктор Пэк, посмотрите на меня. Есть ранения?

— …Нет, всё-всё нормально…

— Всё закончилось. Глубокий вдох.

— Да, да… Я всё равно… в порядке…

— …Доктор Пэк.

Внезапно в голосе Чон Тэюля будто бы появилась дрожь. Но Сиджин даже головы не мог поднять и продолжал трястись. Он чувствовал себя ничтожнее испуганной собаки, но никак не мог совладать с телом.

Вскоре из его груди вырвался громкий «Ик», словно сдавленный всхлип. Тогда Чон Тэюль набросил на его плечи свою полевую куртку. Тепло его тела окутало плечи.

Но дрожь никак не проходила. Охваченный страхом, Сиджин лишь крепко сжал куртку и, опустив голову, снова и снова бормотал, что с ним всё в порядке. Это было не место для слабости.

— Доктор Пэк, поднимите голову. Ладно?

— …Всё… хорошо… я, правда…

— Пэк Сиджин.

— …

— Пожалуйста. Можешь больше не говорить мне, что с тобой всё в порядке.

— …

Голос, уговаривавший его, был невероятно ласков.

От этих слов Сиджин с трудом поднял голову. Чон Тэюль смотрел на него с теплотой, в которой чувствовалась почти отчаянная искренность. Он обхватил бледную щёку Сиджина и тихо сказал:

— Было страшно, и ты был один. Прости, что опоздал.

— …

При этих словах взгляд Сиджина затрепетал и замер.

Сжатые до боли губы разжались. Казалось, усилием воли он сдерживал хрупкий внутренний барьер, но он рухнул, как карточный домик.

Это было не то, что можно было назвать «в порядке». Это правда было страшно. Ещё немного, и тело Сиджина взорвалось бы от удара монстра. Глаза его постепенно наполнились болью и обидой.

И тут Чон Тэюль сделал неожиданное. Он крепко обнял его.

— Ххык…

Только тогда Сиджин вырвал из себя жалкий сдавленный всхлип и вцепился в безопасные объятия с отчаянием утопающего. Чон Тэюль не высмеял его, наоборот, он надёжно прижал к себе.

Сиджин уткнулся носом в его плечо. Чёрные волосы прилипли ко лбу от холодного пота. Но, возможно, потому что это были объятия Чон Тэюля, дыхание Сиджина понемногу выравнивалось.

Чон Тэюль сдержал обещание. Он защитил его. Это наполнило Сиджина глубокой, всеобъемлющей уверенностью.

[Капитан Чон Тэюль, капитан Чон Тэюль. Доклад по ситуации. С доктором Пэком всё в порядке?]

В этот момент сработала рация Чон Тэюля. Он поднялся, всё ещё держа Сиджина в объятиях. Чтобы ответить по связи, он убрал одну руку.

— А… не надо…

Сиджин в испуге вцепился в спину Чон Тэюля и обнял его крепко, всем телом прижавшись.

От этого отчаянного жеста Чон Тэюль лишь усмехнулся, словно выдохнув, и отказался от рации.

— Видно, сильно испугался. Весь ко мне прильнул.

— Не отпускайте. Не отпускайте…

— Да. Никогда не отпущу.

Услышав эти слова, Сиджин с облегчением осторожно взглянул через плечо Чон Тэюля. На полу лежал поверженный чёрный монстр. Сиджин с ужасом посмотрел на это чёрное, зловещее существо. И только теперь понял, что это было. Спрятавшись за плечо Чон Тэюля, он запинаясь пробормотал:

— Ка-к... кабан…?

— Ага. Кабана поймали, доктор.

Чон Тэюль сказал это так ласково, будто уговаривал ребёнка. Хоть это и звучало насмешливо, Сиджину было не до того, чтобы обижаться.

И только теперь мысли у него начали хоть немного проясняться.

Монстр не погиб от трёх выстрелов, которые он сделал. Только с приходом Чон Тэюля его удалось усмирить с помощью поддержки. Нет — ещё до этого Чон Тэюль одним появлением заставил монстра замереть. Это была способность гида S-класса, превосходящая A-класс.

И при этом Чон Тэюль сумел найти его в огромном Центре с поразительной точностью.

— Я… как вы меня нашли?

Спросил Сиджин дрожащим голосом. Ведь его маячок слежения был сломан.

Чон Тэюль ответил с ленивой лёгкостью:

— Я всегда знаю, где вы, доктор.

— Но… мой маячок… он сломался…

— А я ведь не сломался.

— Вы же… приняли успокоительное…

— Да, принял. …А почему рука поранена?

Чон Тэюль говорил так, будто всё остальное неважно, и смотрел только на израненную руку Сиджина. Там, где он упал и поцарапал ладонь о камни, сочилась кровь.

Сиджин тоже заметил руку Чон Тэюля.

На его крепкой руке текло несколько струек крови. К тому же было видно множество мелких, глубоких уколов, будто его кололи чем-то острым. Эти раны выглядели куда серьёзнее, чем у него самого.

— У вас кровь… Что это за раны?

— А… это…

Чон Тэюль указал на свои раны, как ни в чём не бывало.

— Надо было срочно прийти в себя.

Сиджин понял это только теперь. Чон Тэюль нанес себе раны, чтобы насильно выйти из действия лекарства. Взглянув на кровь, Сиджин встревоженно сказал:

— Нужно… нужно срочно обработать…

— Да. Команда уже здесь. Доктор, покажите руку.

Вскоре в коридор шумно ворвалась команда поддержки.

Медики осматривали Сиджина, всё ещё цеплявшегося за Чон Тэюля.

Вопросы сыпались один за другим, но Сиджин мог только отвечать, что с ним всё в порядке.

***

Ю Сынхва наблюдала за местом происшествия с противоположной стороны озера.

Пока обстановка стабилизировалась, Чон Тэюль упрямо продолжал держать Сиджина в объятиях.

Даже когда вокруг уже собралось множество людей, он его не отпускал. Сейчас Сиджин с чуть смущённым лицом принимал медицинскую помощь, всё ещё находясь в объятиях. Чон Тэюля, нисколько не смущаясь, в этом состоянии продолжал обсуждать ситуацию с другими капитанами отрядов.

«Навязчиво».

Ю Сынхва, наблюдавшая за происходящим, коротко подвела вывод.

Ю Сынхва вскоре сложила специальный телескоп, размером с палец. За озером теперь виднелись только тени людей, сновавших по месту происшествия. На её холодном лице, безмолвно наблюдавшем за происходящим, не отражалось ни малейшего движения.

«Тесоро…»

Лишь когда Ю Сынхва опустила взгляд на кольцо в руке, на её бесстрастном лице появилась едва заметная трещина. Её гладкий лоб слегка нахмурился.

Платиновое кольцо на цепочке было старомодного дизайна. Внутри были выгравированы маленькие инициалы. Но Сынхва не интересовали ни дизайн, ни стоимость.

Ведь теперь это было ненужной вещью. Это не то Тесоро, что она искала.

«Что же за драгоценность — этот Тесоро?»

Ю Сынхва без малейших сожалений швырнула кольцо куда-то в пределах Центра. Через руки охраны оно снова окажется у доктора Пэка.

Молча развернувшись, Ю Сынхва покинула крышу. Лишь когда она спустилась по длинной лестнице в подвал, достала небольшой планшет. Это было устройство связи, не относящееся к Центру.

Она написала короткое сообщение. Всё же сегодня был определённый результат.

[Эксперимент с меткой. Высока вероятность успеха.]

Глава 61

Чон Тэюль, даже в условиях невозможности слежения, точно нашёл Пэк Сиджина. Уже одно это было значительным результатом.

Ответа от собеседника не поступило. С самого начала она его и не ждала. И всё же Ю Сынхва смотрела на экран до тех пор, пока он не потемнел.

В отражении тёмного экрана показалось её лицо — на редкость печальное.

«Чон Тэюль…»

Сынхва в своём собственном лице увидела выражение Чон Тэюля.

Лицо, с которым он обнял Пэк Сиджина, было полным тревоги и отчаяния. Таким же, как у неё сейчас.

И всё же в конце он, обняв наконец успокоившегося Пэк Сиджина, улыбнулся с облегчением.

Суждено ли ей самой когда-нибудь испытать нечто подобное?

Ю Сынхва тихо прижала руку к груди. Стоило закрыть глаза и она ощущала присутствие метки гида. Существо, поселившееся в её сердце, теперь действительно стало чем-то, равным самому сердцу. Такова была метка.

«Бедный подопытный…»

Ю Сынхва впервые почувствовала жалость к Чон Тэюлю.

Если он и правда был успешным результатом эксперимента по метке, то он должен бояться того же, что и она. Ужасного страха потерять своего партнера по метке…

Одна мысль об этом наполняла её сердце болью и страхом, словно оно разрывалось на части.

Именно из-за этого страха Ю Сынхва не могла остановиться. Она спокойно положила планшет и зашагала по подвалу. Дел было слишком много.

***

— Эм… уже можно меня отпустить.

— …

— Чон Тэюль?

Чон Тэюль сделал вид, что не услышал, и зашагал прочь.

Снаружи стояла машина скорой помощи с логотипом Центра. Он осторожно посадил Сиджина на заднее сиденье, где уже была открыта дверь. Кажется, тот немного пришёл в себя и сам вышел из его объятий.

— Полегчало?

Чон Тэюль внимательно посмотрел на измученного Сиджина.

Наверное, он где-то упал, убегая, — его аккуратная одежда была в пыли. Из-под растрёпанных волос глаза всё ещё настороженно следили за каждым движением Тэюля.

Тот провёл рукой по его волосам, поправив прядь. Тогда Сиджин немного спокойнее сказал:

— Да… Спасибо.

Услышав ответ, Чон Тэюль тут же потянулся к заднему отсеку скорой. Сиджин инстинктивно откинулся немного назад. От его щёки веяло чистым ароматом мыла. Хотелось уткнуться в этот запах, но Чон Тэюль сдержался и, привычно, достал аптечку.

Он начал осматривать колено Сиджина, то самое место, на которое тот так тревожно смотрел. На чёрных брюках ткань возле колена была слегка разорвана.

— Порву ткань.

— Э… да.

С позволения Тэюль аккуратно разрезал штанину медицинскими ножницами. Под ней открылась рана. Кожа была содрана, и на ней выступила кровь, будто он сильно ударился о шершавую поверхность.

Чон Тэюль нахмурился и достал антисептик.

— Почему не сказал, что поранился?

— Просто ссадина…

На это Чон Тэюль лишь тяжело вздохнул, глядя на него. Тогда Сиджин, заметив этот взгляд, добавил, немного смущённо:

— …Ну, не глубокая же… Ай…

Сиджин тихо застонал, когда Чон Тэюль осторожно обрабатывал рану. Тэюль изо всех сил старался сделать это как можно мягче.

Обычно Чон Тэюль был безжалостен к ранам. Ведь в Центре F12 травмы случались чуть ли не ежедневно. Из-за этого его нередко ругали за жесткость, особенно члены команды Альфа. Например, когда Хам Гону повредил руку, Тэюль вырубил его, потому что тот слишком шумел (за что, впрочем, команда медиков поблагодарила). Но когда он увидел, как на белой коже Сиджина проступила болезненная ссадина, у него сжалось сердце. Всё казалось виной того, что он опоздал.

В этот момент раздался заботливый голос:

— Гид Чон Тэюль…

— Да?

— Как вы себя чувствуете?

— А, теперь у вас даже время нашлось за меня волноваться?

Он с усмешкой спросил это. Только что он сам был в ужасе и цеплялся за него, а теперь, как только пришёл в себя, начал беспокоиться о других — это было так в его духе.

Сиджин тут же опустил глаза. Это даже не было упрёком, но он сразу как будто сник. Видя это, Чон Тэюль не стал ничего говорить о своём состоянии. Не хотел, чтобы тот зря волновался.

— У вас ведь состояние нестабильное. Вы же ещё и успокоительное принимали… Ык!

Не дослушав, Чон Тэюль поднял его штанину. Как он и думал — в районе щиколотки всё было опухшее. Он нахмурился и резко сказал:

— Если ещё хоть раз подумаешь о моём состоянии, запру в больничной палате.

— …Я ведь инспектор, могу и позаботиться…

Проворчал он себе под нос, опустив голос (в последнее время такое происходило всё чаще). Чон Тэюль тут же достал пакет со льдом и приложил к его ноге. Сиджин, как всегда, не заботился о себе. Именно поэтому Чон Тэюль ни на секунду не мог отвести от него взгляд.

Он и сам понимал — это была не такая уж серьёзная рана. Если он отделался только падением и ссадиной, убегая от монстра, — это по-настоящему большая удача.

— Сегодня останешься в больнице.

Но Чон Тэюль не хотел так просто всё отпускать. Если бы Пэк Сиджин хоть немного заботился о себе, он бы так не поступал. Сиджин, услышав слова о больнице, смутился, но вскоре поднял глаза и, словно уверяя, мягко улыбнулся.

— Мне не обязательно оставаться. Я ведь не сильно ранен…

— …

«Ну притворись хотя бы...», хотел сказать Чон Тэюль.

Вместо этого он замолчал, а затем осторожно спросил:

— Ты сможешь сегодня остаться ночевать в Центре?

— …

Сиджин замешкался с ответом. Но оба, как профессионалы, прекрасно знали: человеку, пережившему нападение монстра, лучше хотя бы на время держаться подальше от места происшествия.

После недолгих раздумий Сиджин коснулся руки Чон Тэюля. Тот молча посмотрел на его бледную ладонь. В такие моменты ему становилось особенно трудно сдерживать желание дотронуться до него.

— Гид Чон Тэюль.

— Да.

— Я пойду туда… один?

— …Нет.

В глазах Сиджина появился отблеск облегчения. Увидев это, Чон Тэюль внутренне прикусил щёку и едва не расплылся в улыбке.

Обычно он терпеть не мог отвечать на очевидные вопросы, но если это Сиджин — можно всё. Будто щенок спрашивает. Ему не хотелось поддаваться ассоциации, которую придумал Хам Гону, но всё равно ощущение было именно такое. А когда он вспоминал, как такой человек убегал от монстра, становилось невыносимо стыдно. Боль от раненой руки, в которую он вонзал острие, меркла перед тем, как ныло внутри.

В этот момент Сиджин сказал:

— Тогда назначьте ко мне хотя бы одного из команды Альфа.

— …

— А вы идите в диагностический отдел и отдыхайте. Я попрошу другого инспектора заняться вашими ранами.

Эта натура трудоголизма уже надоедала.

Но Чон Тэюль знал, как с таким обращаться. Он просто мягко улыбнулся, будто соглашаясь. Однако Сиджин, словно что-то почувствовав, взглянул на него с тревогой.

Чон Тэюль не обратил внимания и легко подхватил его на руки, занося обратно в скорую. Каждый раз, когда он это делал, ему казалось, что тот слишком худой и лёгкий.

Вскоре в скорую с лёгкостью запрыгнул ещё один член команды Альфа. После этого машина плавно тронулась с места, покидая место происшествия. Лицо Сиджина тут же выразило замешательство.

— Э, э? Остановите машину! Чон Тэюль, быстро выходи!

— Доктор Пэк. Вы же хорошо знаете, не так ли?

Чон Тэюль мягко прижал его за плечо обратно к лежачему положению. Затем безмятежно улыбнулся.

— На месте происшествия самое высокое командование у меня.

На месте инцидента высший по званию из боевых сотрудников берёт на себя все полномочия управления. Включая меры по обеспечению безопасности сопровождаемого. Похоже, вспомнив об этом, Сиджин с досадой пробормотал:

— Эт… этот ублюдок…

— Да. Сразу в больницу.

После этого Чон Тэюль не обращал на него внимания и лично отвёз Сиджина в ближайшую больницу.

Следом, получая доклад от младшего члена команды Альфа, он распорядился остальными вопросами. Рядом Сиджин продолжал твердить, что нельзя так поступать с работой. Но, чёрт возьми, голос у него был… просто слишком хорош. Поэтому Чон Тэюль позволил ему просто бурчать. Ему нравилось, что тот ворчит на него. Гораздо лучше, чем когда он искал сначала Хам Гону или держался отстранённо.

Чон Тэюль чувствовал подлое удовлетворение, но нисколько не смущался. Он слишком долго был жаден до любого проявления внимания со стороны Сиджина.

***

Спустя час Сиджина обследовали, и он был помещён в одноместную палату. За дверью дежурили двое бойцов команды Альфа.

Чон Тэюль ненадолго вышел из палаты, чтобы принять отложенные доклады.

— Капитан?

Один из членов команды Альфа, только что подошедший к палате, обратился к нему. Рю Сонён. Она была эспером D-класса с коричневыми крыльями за спиной, обладателем крайне редкой способности зооморфного типа.

— А, докладывай.

Чон Тэюль ответил холодно. Рю Сонён привычно протянула планшет. На её пальцах были пугающе острые когти, но Тэюль не обратил на это внимания.

На экране планшета отобразился код, состоявший из английских букв и цифр.

— Это номер идентификационного чипа, найденного в затылке монстра.

— Пробивали?

— Конечно.

Рю Сонён мягко ответила и пролистнула экран. Появилась упрощённая карта окрестностей Центра. На ней подробно отображался маршрут, по которому перемещался монстр.

Увидев начальную точку, Чон Тэюль нахмурился и пробормотал:

— Значит, оно сбежало из лаборатории монстров.

— Да. Говорят, во время сегодняшнего инцидента его упустили.

— Отличная отговорка.

С холодной усмешкой пробормотал Чон Тэюль. Нельзя прикрываться некомпетентностью. Из-за этого случая человек едва не погиб. И это был дорогой ему человек.

Он тут же стер иронию с лица и стал думать.

Если всё это было подстроено, то очень целенаправленно.

Иногда в Центр врываются монстры, сбежавшие из дикой зоны, но побег из лаборатории и проникновение на территорию — это явно не случайность. Он вернул планшет Рю Сонён и спросил:

— Обработка?

— Команда Фокс сейчас выясняет обстоятельства инцидента.

— Этим займётся только наша команда. Не подпускайте ни одну другую.

— Принято.

Рю Сонён кивнула. Затем, коротко попрощавшись, вновь отправилась на задание. Оставшись в коридоре, Чон Тэюль на мгновение проверил маршруты команды Альфа.

Сейчас расследованием на месте лично занимался Хам Гону, и это внушало спокойствие. Он не стал отдельно уточнять ход дел и просто ждал. У них была такая степень доверия, что в этом не было нужды.

Закончив проверку, Чон Тэюль снова вошёл в палату.

В одноместной палате с включённым светом, свернувшись, спал Пэк Сиджин.

Чон Тэюль долго смотрел на него, затем тихо выключил свет. Благодаря ночнику даже в темноте палата оставалась чуть освещённой. Привыкший к темноте, он медленно подошёл к Сиджину.

— …

Чон Тэюль придвинул стул к кровати и сел. Вообще-то он должен был пойти в диагностический отдел, но хотел остаться и ещё немного на него посмотреть.

Так он увидел лицо Сиджина, спящего на боку. В свете, просачивающемся из-за окна, оно казалось белым, будто светилось. Чон Тэюль молча смотрел на это тонко вылепленное лицо.

В тот момент, словно что-то почувствовав, Сиджин дрогнул глазами. Похоже, без очков ему было плохо видно, он нахмурился и неуверенно произнёс:

— Чон Тэюль…?

— Да.

Голос, который сразу после пробуждения звал именно его, был сладок.

Глава 62

Чон Тэюль молча смотрел на Сиджина. Убедившись, что это он, тот успокоился. Если бы Сиджин захотел, он мог бы провести рядом с ним всю ночь.

Лёжа на кровати, Сиджин моргнул сонными глазами. После всех событий сегодняшнего дня он не мог больше бороться с усталостью. Но всё же продолжал проверять, рядом ли Чон Тэюль. Это было доказательством, что он по-прежнему чувствовал тревогу.

Похоже, его нужно было уложить спать. Чон Тэюль накрыл Сиджина одеялом и сказал:

— Спи. Команда Альфа будет продолжать охранять.

— Обязательно… сходи в диагностический отдел…

— Хорошо.

Ответив, Чон Тэюль осторожно коснулся плеча Сиджина, лежащего на боку. Затем распространил по его телу слабую волну, которая до этого быстро вращалась в голове и сердце.

Управлять слабой волной обычного человека было делом чрезвычайно тонким, но так как он начал делать это ещё в первый день приезда Сиджина, теперь уже довольно хорошо освоился (в первый день тот был настолько слаб, что потерял сознание).

Вскоре дыхание Сиджина стало заметно спокойнее.

— Я тогда… не успел сказать одну вещь…

Сиджин с усилием приоткрыл сонные глаза и пробормотал. Видимо, его клонило в сон, но он упрямо шевелил губами, чтобы всё же сказать это.

— Сегодня…

— Потом скажешь. Спи.

— Спасибо… что спас.

— …

Чон Тэюль не смог ничего ответить.

Вместо этого он ещё чуть мягче распространил его волну. И Сиджин, не успев осознать, как, сразу же уснул.

Чон Тэюль только потом убрал руку. Может, из-за чувства вины, накопившегося внутри. Кончики пальцев немного дрожали.

Услышать от него «спасибо». Это были слова, которые он не должен был слышать.

«Да, да… Я всё равно… в порядке…»

Чон Тэюль вспомнил, как сегодня спас Пэк Сиджина.

Тонкое дрожащие тело и лицо, побелевшее от страха. Даже когда он обнимал его за худые плечи и пытался успокоить, Сиджин не мог говорить ничего, кроме «всё в порядке».

И в этом бездумном повторении, что всё хорошо, Чон Тэюль увидел себя десятилетней давности.

«Всё будет хорошо… кто-нибудь… кто-нибудь придёт… всё хорошо…»

Одно только воспоминание о том дне больно отзывалось в груди.

Чон Тэюль хотел сказать ему много всего, но сдержался. Вместо этого он протянул руку и спокойно накрыл тыльную сторону ладони Сиджина. Сейчас, в отличие от прошлого, он мог держать его руку в своей.

Глядя на спящего Сиджина, Чон Тэюль тихо прошептал:

— Тогда как ты меня защитил.

— …

— Хотя сам такой пугливый…

На этот шёпот не последовало ответа. Сиджин, свернувшись, тихо и спокойно посапывал во сне. Чон Тэюль смотрел на него взглядом, полным нежности.

Пэк Сиджин труслив. Но при этом всё ещё не умеет опираться на других. Его застарелое «всё хорошо» звучит, как самоубеждение. Перед ним он мог бы не притворяться. Чон Тэюль чувствовал горечь от того, что Сиджин по-прежнему не может рассказать правду.

Но нужно продержаться ещё немного. Совсем чуть-чуть.

С трудом уняв себя, Чон Тэюль тихо закрыл глаза.

В такт ровному сердцебиению Сиджина ощущалась слабая волна. Настолько слабая, что почти неуловимая. Если бы он не был гидом А-класса, то даже не почувствовал бы.

Чон Тэюль ещё шире раскрыл ладонь. Когда он полностью накрыл белую руку, Сиджин в полусне сжал его пальцы.

Слегка прищурив глаза, Чон Тэюль молча посмотрел на эту руку.

И вот в его светло-карих глазах начала проступать одержимая острота.

Пэк Сиджин.

Полный нежности взгляд исказился, словно у хищника, который не ел несколько месяцев. Напряжённая челюсть обозначилась твёрдой линией. На руке, сжавшей край кровати, рвано вздулись мышцы.

Чон Тэюль чувствовал, как энергия внутри него начинает бурлить и взрываться. От боли дыхание постепенно становилось всё глубже. Единственное тепло, способное успокоить эту необъятную силу, было прямо рядом. В его глазах начали наливаться кровавые прожилки.

Скрип.

Чон Тэюль бесшумно поднялся, словно хищник. Наклонившись вперёд, он отбрасывал на тело доктора Пэка чёрную, огромную тень. Он обхватил его щёку и подбородок большой ладонью. Тогда в его большой палец упёрлась белая шея — под кожей прощупывался ритм сердца. Тук, тук. С каждым ударом из его крошечного сердца вытекала слабая волна.

Слишком малая энергия. Даже на один укус не хватит. Но если волна продолжит просачиваться с каждым биением сердца, то за десять дней плотного соприкосновения его собственное сердце сможет успокоиться.

Нет… если проникнуть до конца, как можно ближе к сердцу, то хватит и трёх-четырёх дней. Хён справится. Он выдержит.

Чон Тэюль с налитыми кровью глазами медленно провёл взглядом по его телу. Только теперь он осознал, насколько тяжело дышит. Его рассудок уже почти полностью потускнел.

Слишком долго сдерживался.

Значит, нужно глубже, ещё сильнее дотянуться.

Чон Тэюль положил большую ладонь на область сердца Сиджина. Ему до дрожи хотелось сорвать с него одежду и прижаться губами к этому месту. Почувствовав через ткань мягкую, тёплую кожу, Чон Тэюль медленно сжал пальцы. Больничная пижама разошлась, и обнажилась белоснежная кожа.

В этот момент Чон Тэюль резко отдёрнул руку.

Он заметил рану на шее Сиджина, небрежно прикрытую пластырем. В памяти всё расплывалось, но он точно знал — это он её оставил.

Он ранил его, даже не осознав этого.

Чон Тэюль торопливо отступил на шаг назад. Стул на колёсиках откатился и ударился о стену. Он смотрел то на свои руки, то на спящего Сиджина. В его светло-карих глазах постепенно расползалось нестерпимое отвращение к себе.

Чон Тэюль отвернулся и вцепился в подоконник. Он попытался выровнять тяжёлое дыхание. Пальцы, сжимавшие раму окна, дрожали. Он прикусил губу и подумал: может, всё же из-за успокоительного? Сегодня особенно трудно было сдерживать импульсы поддержки.

Он медленно поднял голову. В окне отразилось его лицо. Под глазами тёмные круги, а взгляд голодный и отвратительный. Почти такой же, как на следующий день после того, как Сиджин впервые появился в Центре F12.

— Блять…

Чон Тэюль выругался тихо, сквозь зубы.

Когда он вновь встретил его, думал, что стоит лишь чуть-чуть потерпеть. Он и раньше выдерживал по нескольку лет. Даже когда сгорал от жажды и чувствовал себя будто бродящим по пустыне, он знал, что где-то в этом мире есть оазис и этого было достаточно.

Но куда мучительнее видеть оазис перед собой и всё равно не иметь права к нему прикоснуться.

Он переоценил себя. Сиджин был обычным человеком F-класса. Волна слишком слаба, чтобы вызывать зависимость — так он думал, что сумеет выдержать.

Но наоборот — именно из-за слабости этой волны хотелось держать его рядом днями и ночами. В таком состоянии, стоит только обнять доктора Пэка, он точно потеряет сознание.

Чон Тэюль раньше презирал тех, кто бездумно предавался сексуальной поддержке. Но теперь понимал, он сам ещё хуже, отвратительнее.

«Гид Чон Тэюль. Почему энергия так сильно скопилась в сердце?»

И он, ничего не зная, с таким наивным лицом беспокоился только о нём. Даже не догадывался, какие грязные мысли крутились в его голове.

Энергия, скопившаяся в сердце, была плодом его собственных действий.

Каждый раз он изо всех сил сдерживал бушующую энергию в сердце, и не было другого выхода, кроме как сжать её внутри.

Чон Тэюль, опустив голову, схватился за грудь от острой боли. Его энергия металась внутри, требуя скорее поглотить Пэк Сиджина и успокоиться. В последнее время даже энергия Хам Гону уже не помогала. Теперь, когда нужная волна была рядом, отторжение чужой становилось всё сильнее.

Похоже, придётся на время отдалиться физически.

Придя к выводу, Чон Тэюль взял планшет. Он собирался связаться с Хам Гону, который сейчас вёл расследование на месте.

[Чон Тэюль: поменяйся позициями]

— …

Набрав сообщение, Чон Тэюль колебался, не решаясь отправить приказ. Стоило представить, как Сиджин снова будет весело улыбаться рядом с Хам Гону, и внутри всё переворачивалось.

Но Чон Тэюль взял себя в руки. Главным было спокойствие Пэк Сиджина. А единственный, кому можно было доверить его, — Хам Гону.

[Отправить]

Сразу после отправки пришёл ответ. По правилам, сообщения во время заданий проверялись постоянно.

[Хам Гону: Ты, сука, можешь не менять решения каждые пять минут]

Чон Тэюль проигнорировал ругательства. Он ожидал, что Хам Гону выругается, тот особенно не любил, когда кто-то сбивал ритм.

Спустя некоторое время, подтвердив только сообщение о принятии, Чон Тэюль снова подошёл к Сиджину.

— Хуф…

Он нарочно лишь сжал его запястье. Вслед за медленным сердцебиением чувствовалась слабая волна. Чон Тэюль нежно поглаживал эту крошечную силу и привычно успокаивал себя.

Осталось подождать ещё чуть-чуть. Ради того, чтобы защитить его, совсем немного.

***

Сиджин видел сон.

Во сне Чон Тэюль стоял, повернувшись спиной к синему морю. Его высокое лицо обрамляли развевающиеся шоколадно-коричневые волосы. Непривычно, но он смотрел на Сиджина с добрым, тёплым взглядом.

«Тогда как ты меня защитил?»

«А…?»

Сиджин недоумённо посмотрел на него. Хотя между ними было шагов двадцать, голос Чон Тэюля звучал так ясно, будто тот стоял совсем рядом.

«Хотя сам такой пугливый…»

Что он такое говорит?

Сиджин хотел спросить это. Но, может, потому что это был сон, сколько бы он ни старался, голос не выходил.

В итоге он поднялся и пошёл по песчаному берегу. Но как бы он ни шёл, расстояние между ними не сокращалось. Сиджин боялся, что вот-вот Чон Тэюль исчезнет вместе с ветром.

Когда, разозлившись, он приоткрыл губы, Чон Тэюль с лёгким смехом заговорил:

«Достаточно, если ты помнишь только Хам Гону».

Он проговорил с доброй обидой. Сиджину показался чужим его мягкий голос. К тому же он не понимал, почему тот говорит такие вещи во сне.

«Я ведь тоже помню о хёне только хорошее».

С этими словами море, что было за спиной Чон Тэюля, стало мягко надвигаться. На вершинах синих волн взбивалась белая пена. Сиджин молча смотрел, как волны накатываются на него, и думал:

Почему море не страшно?

Обычно он боялся моря, но сейчас спокойно смотрел, как пена надвигается. Даже не возникло желания двигаться. Словно с того самого момента, как он понял, что Чон Тэюль не причинит ему вреда, в нём появилось глупое чувство безрассудной смелости.

Скоро пена волн мягко окутала тело Сиджина.

Как приятно…

Прохладная пена вовсе не приносила неудобств, наоборот дарила умиротворение. Казалось, её чистая энергия смывает всю тревогу и беспокойство. Сиджин беззаботно улыбнулся. Если бы было возможно, он хотел бы плавать здесь вечно.

Может, из-за этой мягкой пены, но Сиджин снова погрузился в глубокий сон.

Глава 63

Тёплым утром Сиджин медленно открыл глаза.

Редко когда удаётся так сладко выспаться. Сиджин с опозданием повернул голову. Надев аккуратно положенные рядом очки, он увидел перед собой скучный пейзаж больничной односпальной палаты. Под влиянием сонного настроения Сиджин лениво потянулся.

В этот момент сбоку, откуда он не заметил, послышался ласковый голос.

— Дорогой, проснулся?

— …??

Рука Сиджина, потягивавшегося, резко остановилась.

Из-за слишком незнакомого обращения. Но голос был чересчур знакомым.

«Что за…?»

Колеблясь, Сиджин дрожащим взглядом повернул голову. И тут он увидел высокого парня, сидящего на стуле. Когда их взгляды встретились, глаза того мягко изогнулись.

Хам Гону?

— Э, э… Э…?

— Что с тобой?

Хам Гону усмехнулся. Это была такая улыбка, будто он знал, как именно надо улыбаться, чтобы выглядеть особенно красиво. Под чёрными волосами широкие брови изогнулись всё более удивлённо. А Сиджин в ответ только метался взглядом, не зная, на чём сосредоточиться.

— Гону-я…?

— Угу.

Сиджин, не веря, будто это сон, нерешительно позвал. Но, в отличие от сна, голос вышел совершенно чётко. Сиджин с помутневшим выражением лица начал по кусочкам восстанавливать произошедшее. Как он его сейчас назвал?.. И разве он не перешёл на неформальную речь?..

В этот момент Хам Гону придвинул стул ближе к кровати. Крепко сжав одну из рук Сиджина в своих, он с печальным взглядом опустил глаза и сказал:

— Я так волновался…

— Гону-я? Чего ты вдруг…

— …Ты-то сам как? Всё в порядке?

— Д-да кто тут «дорогой», что за чушь ты несёшь?

На полное недоумения замечание выражение лица Хам Гону постепенно стало серьёзным. С исчезновением улыбки на красивом лице осталась только безмолвная грусть. Глядя на это, Сиджин всё сильнее хотел, чтобы это оказалось всего лишь сном.

Тут Хам Гону обхватил его руку своими большими ладонями и тихо сказал:

— Хён. Мы ведь поженились…

— Я и ты?

— Угу. Вот, смотри, кольцо ведь есть.

Хам Гону достал кольцо из кармана и показал. Глаза Сиджина округлились.

Это было платиновое кольцо отца, которое он потерял.

— Эт-это… как ты его нашёл?

— …Ты же сам мне его надел.

Хам Гону печально проговорил, а затем, будто вспоминая, попытался надеть кольцо себе на безымянный палец. Но оно вошло только на две фаланги его толстого пальца.

— …А.

Похоже, он смутился: тут же сняв кольцо, внезапно уткнулся лбом в тыльную сторону ладони Сиджина.

«…Что-то тут не так».

Постепенно Сиджин начал ощущать неладное. Но пока решил не вмешиваться. Он ведь такой красивый — хотелось посмотреть, что будет дальше.

— В-вот как… Мы с Гону-я поженились, значит…

— Угу.

— Но… Чон Тэюль позволил тебе на мне жениться?

— Конечно.

Хам Гону с грустными глазами приподнял уголки губ, а затем самодовольно сказал:

— Чон Тэ, ублюдок, признал, что я красивее, и разрешил нам пожениться.

Ну и логика. Сиджин на этом моменте беззвучно рассмеялся. Чон Тэюль и сам прекрасно знал, насколько он хорош собой, и был единственным, кто мог называть Хам Гону тупой картошкой.

Теперь Сиджин просто из-за умиления подыграл ему.

— Значит, наш Гону-я… ухаживал за мужем у постели?

— А как же иначе.

На этот гордый ответ Сиджин, потирая заспанные глаза, рассмеялся. Хам Гону не слишком умел играть. Пусть и с опозданием, но было ясно, что это просто шутка, вся ситуация стала предельно очевидной.

В придачу Хам Гону с довольным видом указал на своё лицо и сказал:

— Я ведь настоящая хранительница домашнего очага. Прямо идеальная жена.

Сиджин покачал головой и усмехнулся. Хоть сначала и удивился, но было слишком мило, чтобы злиться.

Он медленно поднялся, присел и с нарочито строгим тоном сказал:

— Прекрати, идиот… Учителя решил дразнить.

— Эй, ты уже раскусил?

— Я давно всё понял.

— Ну и зря, мог бы подольше насладиться.

Хам Гону тут же весело рассмеялся. Сиджин неторопливо облокотился на спинку кровати, попросил у него воды и, сделав несколько глотков, с освежённым лицом спокойно спросил:

— А как ты нашёл кольцо?

— Я облазил весь Центр и нашёл.

— Серьёзно? …Правда?

— …Тьфу. Охранники подобрали и хотели где-то загнать, пришлось долго их прессовать и забрать обратно.

Хам Гону с досадой отдал кольцо, зная, что его обман раскрылся. Сиджин принял его с трепетом. В такую эпоху, когда платина слишком дорогая, если кто-то другой подберёт, то уже не вернуть. Хорошо, что всё же удалось найти. Он отложил шутки и с облегчением сказал:

— Спасибо тебе, Гону-я. Я думал, что уже никогда не найду…

— Пустяки. Я ведь обещал, что найду.

Хам Гону с гордой улыбкой ответил. Сиджин тоже улыбнулся в ответ и вновь внимательно взглянул на платиновое кольцо. Так как цепочки не было, похоже, оно действительно упало, когда та порвалась.

«Может, теперь просто хранить…»

Сиджин задумчиво смотрел на кольцо. Лучше уж так, чем снова потерять память об отце.

Но он всё-таки надел его себе на палец. Кольцо отца придавало Сиджину силы жить дальше без остановки. Ему ещё многое предстоит нести на своих плечах. Сейчас всё ещё было время держать его при себе.

Вскоре Сиджин оторвал взгляд от кольца и спросил:

— А где акула?

— …?

— …Гону, что такое?

На лице Сиджина постепенно появилась неловкая улыбка. Это потому, что вечно шутливый Хам Гону посмотрел на него с недоумением.

Некоторое время он молчал, затем подозрительно нахмурил одну бровь и усмехнулся.

— Просто. Первый раз вижу, чтобы доктор искал Чон Тэ.

— А… Акула вчера себя плохо чувствовал, но всё равно спас меня. Подумал об этом и стал волноваться.

— Я слышал. Но зачем тебе беспокоиться о том теле? Хоть убивай — не сдохнет же, гад.

— Ты пытался его убить…?

— Сначала поешь. Ням-ням.

Хам Гону весело рассмеялся и разложил на кровати столик. Видимо, он заранее всё купил и начал доставать говяжью кашу. Сиджин, тронутый его заботой, тоже протянул руку, чтобы помочь.

Хам Гону сам положил ложку перед Сиджином и сказал:

— Чон Тэ ушёл на разведку.

— А? Это же опасно, да?

— Кто знает. Для того ублюдка опасные ситуации по пальцам пересчитать можно.

Хам Гону говорил спокойно, но Сиджин не мог не волноваться. Он и сам знал, что Чон Тэюль силён, но в последнее время его показатели были слишком нестабильными. Пусть вчера он и увидел наконец нормальные значения, всё равно тревога никуда не делась.

«Неужели ему действительно стало лучше? Как он вообще получил разрешение выйти после запрета на участие…»

В конце концов Сиджин вместо ложки потянулся за планшетом. Хотел проверить показатели Чон Тэюля. Но за пределами Центра, из-за соображений безопасности, доступ к данным был закрыт. Глубоко вздохнув, Сиджин спросил у Хам Гону:

— Ты вчера с акулой поддержку проводил?

— Поддержку? Да. Ненадолго, под утро.

— И данные тоже загрузил?

— Конечно.

Ну и хорошо. Значит, была поддержка. Сиджин только тогда немного выдохнул. Раз Чон Тэюль вышел на разведку после снятия запрета, значит, показатели, проверенные в диагностической, не вызвали тревоги. Пусть другим инспекторам он и не доверял, Шин Даён он мог поверить.

С облегчением Сиджин зачерпнул ложку каши. Тёплая каша была немного недосолена, но легко глоталась.

«Если они вдвоём… делали поддержку».

Сиджин на секунду остановился.

Сам факт, что Хам Гону и Чон Тэюль вдруг провели между собой поддержку, почему-то внезапно поразил его.

«Хотя да… они ведь никогда не указывали, был ли физический контакт».

Обладатели сверхспособностей каждый раз после поддержки оставляют запись на планшете. Один из пунктов — наличие физического контакта, и его отметка остаётся на усмотрение самих сверхспособных. Это нужно для защиты их прав и личной жизни.

Тем не менее, большинство всё же указывали это точно. Ведь сексуальная поддержка обычное дело среди сверхспособных.

Но находились и упрямцы, которые ничего не отмечали. Сверхспособные с большим опытом, способные даже перечить инспекторам, обычно опускали этот пункт. Например, Чон Тэюль и Хам Гону.

«С их характерами, вроде бы, не похоже, чтобы они делали сексуальную поддержку… Хотя нет. Они же сверхспособные. Может, для них это настолько естественно, что они даже не считают нужным отмечать».

С этими сбивчивыми мыслями движения ложки у Сиджина стали медленными. А рядом самопровозглашённая хранительница очага, Хам Гону, всё продолжал щедро накладывать на ложку большие куски закусок. В конце концов Сиджин, съев больше закусок, чем самой каши, отложил ложку. Он почувствовал тяжесть внутри.

«Я ведь всё это время избегал спрашивать, была ли у них поддержка…»

Для инспектора это обыденный вопрос. А он, наоборот, сознательно избегал узнавать об этом. Хотя с тех пор как у Чон Тэюля начались аномалии, он должен был выяснить всё точно… От осознания вины Сиджин почувствовал тяжесть на душе. Акула и косатка так серьёзно охраняли его, а он, поддавшись эмоциям, упустил самое элементарное.

В этот момент Хам Гону с удивлением спросил:

— А что, невкусно?

— Эй, Гону-я.

— Да?

Сиджин начал говорить серьёзно. Больше нельзя было отступать. Тем более что и Хам Гону, и Чон Тэюль непростые объекты для наблюдения. Нельзя было упустить даже мелочь. Чтобы успокоиться, он тихо опустил взгляд на кольцо отца.

Вскоре Сиджин поднял голову. Их взгляды встретились. Хам Гону смотрел на него с каким-то ожиданием.

— Спрошу просто на всякий случай. Это вопрос для обследования, так что можешь ответить спокойно.

— Да, спрашивайте.

— Эм…

На мгновение замявшись, Сиджин как можно спокойнее начал:

— Когда ты в последний раз делал сексуальную поддержку с Чон Тэюлем?

— …

Он постарался задать вопрос максимально осторожно, но Хам Гону не ответил. Будто этот вопрос оказался вовсе не тем, которого он ждал. Он нахмурил один глаз, как настоящий бунтарь. На лице Сиджина, ждавшего ответа, постепенно проступило замешательство.

— Гону-я…?

Это был лишь второй раз, когда он видел такой холод в его взгляде. Первый был тогда, когда он предложил сделать метку. И сейчас — снова.

Но знать, была ли сексуальная поддержка, было жизненно важно для наблюдения за ними. Сиджин ощущал тяжёлое давление просто от его взгляда и атмосферы, но всё же сохранял внешнюю невозмутимость и продолжал ждать ответа.

И тут Хам Гону вдруг усмехнулся. Уголки его губ изогнулись с каким-то злым весельем, отчего вся улыбка выглядела зловеще.

— Вот так. Наш доктор и этого не знал, значит.

— А, да…

— Но это разве обязательно вслух говорить?

— Конечно. Если тебе сложно прямо…

— Да трахаемся мы, блять, аж сдохнуть можно. Сколько кроватей с ним переломали, а?

Глава 64

Тук.

Ложка выпала из рук Сиджина. Глаза, округлившиеся от шока, задрожали в откровенном ужасе.

Он ведь готовился к ответу. Но каждое слово, произнесённое Хам Гону нарочито громко, было словно прямое попадание. Больше всего Сиджина потрясло не то, что Хам Гону позволил себе такую грубую откровенность, а сам факт сексуальной поддержки между акулой и косаткой.

Тогда Хам Гону вдруг резко опустил голову, будто больше не мог сдерживаться, и, затрясшись плечами, начал смеяться. А Сиджин всё ещё пребывал в шоке.

— Кх-кх, правда, ты такой милый. Чего ты так удивился?

— …Ч-что?

— Ай, теперь точно надо перестать тебя дразнить.

На эти слова Сиджин, наконец, пришёл в себя. Видимо, уже не в первый раз попадаясь на удочку, он быстро понял.

Снова попался.

Горячая волна гнева, как озноб, прошла по затылку. Расширенные от шока глаза Сиджина начали злобно сужаться в треугольники.

— Ты, ты… Я же говорил, что за такое накажу.

— Больше не буду, честно. Ай, щеки болят. Доктор, вы злитесь?

— Не смейся. Я ведь ясно говорил, что не люблю такое. Ты серьёзно так и будешь?

— Ой-ой, щенок и правда злится. Прости-прости.

Хам Гону ладонью провёл по уголкам губ, с которых всё ещё не сходила улыбка. Но, похоже, до конца сдержаться не мог, он тихо посмеивался и, в конце концов, встал, обнял Сиджина, который крепко зажмурил глаза, и попытался его утихомирить. Сиджин был так зол, что не открывал глаз ещё некоторое время.

Лишь после этого Хам Гону признался:

— Я не делаю с ним сексуальную поддержку. С этим мерзким типом, кто вообще согласится?

— …На этот раз правда?

— Да, правда.

Хам Гону снова сел на место. Благодаря его выразительным чертам лица было отчётливо видно, что он едва сдерживает смех.

Он достал откуда-то ещё одну одноразовую ложку и начал объяснять:

— Чон Тэ, ублюдок, не то что сексуальную поддержку, он даже телесный контакт терпеть не может, так что никогда. Видимо, сам тебе это не говорил?

— Я просто видел, что у вас записи по поддержке всегда есть… потому и не был уверен.

— Если не написано, все думают, что точно было.

Видимо, ему это было не в новинку. Хам Гону ответил совершенно спокойно. Рядом Сиджин, словно услышав нечто новое, кивнул.

Вот как. Значит, они ни разу не делали сексуальную поддержку. С точки зрения сверхспособных это казалось чем-то само собой разумеющимся, но именно в случае этих двоих казалось логичным, что не делали. И он это упустил.

Более того, Чон Тэюль вообще её не делает. Пусть после изобретения кристаллов поддержки необходимость в сексуальной поддержке снизилась, но всё равно это было удивительно.

«Как раз в духе Чон Тэюля».

В самом деле. Ведь все записи о поддержке у Чон Тэюля всегда были без пометки о телесном контакте. Сиджин только тогда смог наконец успокоиться и снова зачерпнул кашу. Хотелось утолить хаос внутри.

И вдруг ему пришёл в голову ещё один вопрос. Сиджин взглянул на Хам Гону, который листал планшет, и осторожно спросил:

— Тогда и ты, Гону-я, совсем не делаешь сексуальную поддержку?

— …Ага.

— Это вопрос для обследования. Можешь отвечать спокойно.

— Добавите такое уточнение и что, оно всё оправдывает?

На это недовольное бурчание Сиджин только спокойно улыбнулся. Да, вопрос был немного дерзкий, но если он хочет продолжать вести наблюдение за Хам Гону, эспером А-класса, то знать это было необходимо.

Тогда Хам Гону заметно смутился — казалось, он хотел уклониться от ответа и снова положил огромную порцию закуски на ложку Сиджина. Но Сиджин не торопил и просто продолжал есть кашу. В конце концов, с учётом того, насколько Хам Гону обычно не скрывает ничего, он всё равно рано или поздно скажет.

— Я… ай, чёрт. Хм… раз… в месяц?

— Если ответишь честно, это поможет следить за показателями.

— …

Наверное, он получил уже достаточно ударов. Сиджин теперь был довольно спокоен. Шоковая терапия сработала в странную сторону.

А Хам Гону не мог даже встретиться с ним взглядом. Наконец, после сухого жеста по лицу, он закрыл глаза широкой ладонью и признался:

— Раз или два в неделю…

— Угу… Понятно. Спасибо, что сказал.

Сиджин тихо кивнул. Это была вполне обычная частота для сверхспособного. К тому же Хам Гону взрослый человек и Сиджин не имел права осуждать. Напротив, если бы в его возрасте он вообще не сталкивался с сексуальной поддержкой, это показалось бы куда страннее. Дойдя до этой мысли, Сиджин полностью вернулся к своему инспекторскому спокойствию.

Но на удивление для него самого, Хам Гону начал заметно волноваться от его сдержанности. Несмотря на свои широкие плечи и уверенный вид, теперь он метался, следя за реакцией Сиджина, а затем вдруг начал лепетать:

— Ну… Хм… Последний месяц вообще не делал.

— …?

— Правда! Тьфу. Это тот Чон Тэ, который вообще не делает, вот это по-настоящему странно!

— Знаю, знаю.

Сиджин с лёгкой улыбкой ответил. Ему казалось, что впервые видит Хам Гону таким смущённым. Обычно он всегда уверен в себе где угодно и вот такое поведение сейчас было неожиданным.

Бип-бип. Бип-бип.

— Что это, вызов на задание?

В этот момент часы Хам Гону запищали. Сиджин невольно вздрогнул от этого простого сигнала и замер, словно внезапно проснулся из приятного сна.

Перед ним Хам Гону посмотрел на экран часов, поморщился, колебался, но в итоге с тяжёлым вздохом сказал:

— Ничего не поделаешь. Схожу в Центр. За дверью двое из команды Альфа, так что не беспокойтесь.

— А… Угу. Всё в порядке, иди.

— Я в холодильник тайком положил торт. Обязательно попробуйте.

Хам Гону прошептал это прямо на ухо. Сиджин вздрогнул от того, как близко прозвучал голос, но, встретившись с ним глазами, тихо рассмеялся. И всё же, будто не хотел уходить, Хам Гону повалился лицом на колени Сиджина.

— Гону-я, иди уже.

Сиджин мягко его оттолкнул и проводил.

— Если страшно будет, зови!

Весело выкрикнул Хам Гону, выходя. Сиджин в ответ с улыбкой помахал ему рукой.

Щёлк.

А когда он ушёл, улыбка, державшаяся на лице Сиджина, медленно растаяла.

Будто остался наедине с тёмной тревогой, что пряталась за дверью, которую Хам Гону только что закрыл. Сиджин с тревогой огляделся, то на больничную пижаму на себе, то на тихое окружение.

— …

Больница была ещё более чужой, чем Центр, и в воздухе витал свойственный больницам резкий запах. К тому же не было ни малейшего дела, способного отвлечь от тревоги. Осмотревшись по сторонам, Сиджин поднялся с места и босыми ногами ступил на пол.

Тут же он начал тревожно шагать по палате.

Может, потому что Хам Гону только что ушёл, но стало особенно тихо, и оттого ещё непривычнее. Постоянно озираясь, Сиджин глубоко выдохнул, чтобы унять тревогу. Он ведь попал сюда после серьёзного происшествия, чтобы отдохнуть, но белая больничная палата только усиливала его беспокойство.

Сиджин, некоторое время глядевший в окно, вскоре плюхнулся на мягкую кровать.

«А?»

И тут он почувствовал, как что-то соскользнуло с его затылка.

Вздрогнув, он нащупал что-то странное, повисшее на шее.

«Платиновый… кулон?»

Платина. Единственный металл, которого избегают монстры. Потому он и стал вторым по цене после алмазов, и его хранили в семье как реликвию или дарили в качестве обручального кольца самым дорогим людям.

И вот этот редкий платиновый кулон висит у него на шее. Цепочка была длинной, так что он и не почувствовал, как оно оказалось на нём. Сиджин осторожно разглядел украшение.

«Кто же его дал?»

Он взглянул на крошечный узор на обратной стороне кулона. На платине был выгравирован дракон, как из восточного дворца. Он точно где-то это уже видел.

Вскоре Сиджин крепко сжал ожерелье в ладони. На губах расцвела простая улыбка.

«Это Гону…»

Сиджин вспомнил, как Хам Гону недавно подшучивал над ним. Он выдохнул с лёгкой усмешкой и немного растерянным выражением лица.

Подарить такое драгоценное украшение просто так и уйти… И это при том, что сам он сверхспособный, который сражается с монстрами вживую. Неужели он и правда беспокоился за него?

Чем больше он об этом думал, тем слабее становилась улыбка на его губах.

«…Всё-таки надо вернуть».

Он был благодарен, но принять такую ценность просто не мог. Дело не только в стоимости — платину дарят тем, кого хотят беречь как семью. Осознавая значение подарка, он тем более не мог бездумно его взять. Сиджин задумчиво перебирал цепочку пальцами.

«С каких пор мы с Гону стали такими близкими?»

В голове тут же сработал тревожный сигнал. Развивать отношения с Хам Гону в такую сторону нельзя. У него была травма, связанная с осмотрами, и он вполне мог спутать чувства к инспектору, которому доверяет, с чем-то иным.

К тому же у Сиджина была вина, унаследованная от отца. Он прикусил губу, глядя на кольцо отца, лежавшее у него на ладони.

«Гону — это сверхспособный, которому нужна моя помощь».

Влюбиться в такого человека было слишком опасно.

Всё-таки стоит потом вернуть кулон и чётко обозначить границу. Сиджин заставил себя думать рационально.

— Ху-у…

Он устало вздохнул и свернулся калачиком. Даже не допуская других вариантов и сразу отгораживаясь… это, конечно, жестоко, но по-другому нельзя.

«Если Дживон узнает, будет пилить без конца…»

Если бы его друг Квон Дживон об этом узнал, то, скорее всего, сказал бы, что это же хорошо, что не стоит ломать голову и надо просто попробовать встречаться. Как и он сам, женившийся за эспере, — для инспектора это не такая уж редкость. Сиджин тоже несколько раз получал признания.

Но для Сиджина, которому уже за тридцать, отношения больше не были чем-то простым. К тому же его упрямый и осторожный характер делал любовь делом не из лёгких.

Сиджин вспомнил лицо Хам Гону, с которым он так часто смеялся.

«Хам Гону…»

Если спросить, испытывает ли он симпатию к Хам Гону, то, пожалуй, да. Он ведь спас ему жизнь — это уже много значит. Рядом с ним Сиджин всё ещё может много смеяться и чувствовать себя спокойно.

«С ним весело… но Гону слишком молод».

Он не был тем, кому Сиджин мог бы открыться полностью. Именно поэтому он не мог представить его как своего возлюбленного.

Скорее, Сиджина привлекали не вспышки страсти, а люди, в которых ощущалась внутренняя зрелость. Его самые долгие отношения были с тем, кто был старше на несколько лет.

«Наверное, это потому, что я сам слишком тревожный человек…»

Всё из-за прошлого — страшной аварии и ранней утраты родителей. Сиджин крепко сжал платиновый кулон в руке.

— …

Но это не значит, что он искал кого-то, кто стал бы ему опорой. Несколько отношений научили его тому, что с одиночеством и тревогой нужно уметь справляться самому. Пока он этого не понял, любовь, начатая в состоянии незрелости, была всего лишь временным обезболивающим от боли.

И потому Сиджин просто…

Хотел, чтобы рядом был человек, который способен понять и принять тревогу другого.

«Теперь мне не нужно, чтобы кто-то говорил, что со мной всё будет хорошо».

Например, такой, как Чон Тэюль.

<Конец 2-го тома.>

Глава 65

— …

Вспомнив о Чон Тэюле, Пэк Сиджин медленно поднялся с места.

Сам факт того, что он сейчас подумал о нём, казался странным, но нависшая, словно тень, тревога толкнула Сиджина к действию. Он схватил в руки планшет, будто спасаясь бегством.

И стоило Сиджину включить устройство, как он тут же увидел уведомление о рекомендации.

«Правда, хотят, чтобы я отдыхал целую неделю?»

Центр рекомендовал Сиджину взять целую неделю на восстановление. Зная, какая в диагностической нехватка кадров, он не мог понять, как они вообще могли так поступить.

«Мне даже тревожнее одному лежать в больнице…»

Но оставаться одному в незнакомом месте Сиджин не хотел. Тем более, он почти не пострадал. Как можно провести здесь целую неделю?

Лучше быть занятым. Сиджин раздражённо окинул взглядом тусклое, безжизненное окружение, состоящее из серых тонов. Особенно он не переносил сырой больничный запах и атмосферу.

«Раз уж всё равно собираюсь связаться с Чон Тэюлем… Надо попросить, чтобы меня выписали».

Решение было принято быстро. Заодно появился и повод позвонить Чон Тэюлю. Прежде чем набрать, Сиджин немного помедлил, но всё же собрался с духом и нажал на вызов.

Гудки тянулись тревожно. Но Чон Тэюль не отвечал. Впрочем, зная его агрессивную натуру, неудивительно. Он наверняка просто проигнорирует звонок. Вздохнув, Сиджин уже собирался завершить вызов.

[…Доктор Пэк?]

В этот момент раздался голос Чон Тэюля. Сиджин поспешно поднёс планшет обратно к уху.

Похоже, Тэюль находился в городе, на фоне слышался шум. Однако, когда звонок всё же соединился, Сиджин растерялся и не знал, с чего начать.

[Что случилось.]

Когда он молчал, Тэюль, видимо, почувствовав неладное, потребовал объяснений.

[Говорите. Я сейчас же приеду….]

— А, нет. Это не… Просто… Я проснулся.

[…]

Воцарилось неловкое молчание. Сиджин почувствовал себя жалким и прикрыл ладонью разгорячённое лицо.

[…Понятно.]

В голосе Тэюля, с задержкой прозвучавшем в ответ, как будто слышалась усталость. И лёгкое замешательство.

Задумавшись, Сиджин понял, что это и правда было нетипично. Раньше он часто общался с Хам Гону, но с Чон Тэюлем такой разговор происходил впервые. Вспомнив об этом, Сиджин с запозданием почувствовал неловкость.

Пытаясь сгладить ситуацию, он поспешно задал другой вопрос:

— А вы где сейчас?

[Это секрет.]

Он не шутил. Скорее всего, и правда секрет. Неужели он ответил на звонок прямо во время выполнения задания? Почувствовав вину, Сиджин решил поскорее изложить суть и завершить разговор. Для начала он поинтересовался состоянием Тэюля:

— Если я снова спрошу, как ваше самочувствие… вы меня опять запрёте?

[Да.]

Ответ прозвучал твёрдо, как обычно. Но именно эта неизменная манера почему-то заставляла Сиджина чувствовать себя немного спокойнее.

Пока он улыбался про себя, перебирая кольцо в пальцах, Чон Тэюль лениво поинтересовался:

[Вы позвонили, чтобы просто сказать, что проснулись?]

Сиджин вспомнил, как однажды слышал этот мягкий голос во сне. Он чуть было не ответил «да», поддавшись неожиданной нежности.

Застыв с приоткрытыми губами, Сиджин сжал одеяло, чтобы прийти в себя, и озвучил истинную причину:

— Ну, не только поэтому… Я хотел попросить о выписке.

[Вы же знаете, что нельзя.]

— Но… я же не болею, и отдыхать как-то странно. Можно я просто вернусь в центр?

Сиджин осторожно спросил. Ему стало неловко, будто он выпрашивал. Но больничная обстановка лишь усиливала тревогу.

С той стороны долго не было ответа.

— Чон Тэюль?

Только когда Сиджин озадаченно позвал, раздался ответ.

[Да.]

Он слабо усмехнулся и мягко, будто утешая, сказал:

[Всё равно нельзя.]

— Почему обязательно лежать в больнице…

Он хотел спросить, почему тот так настаивает. Но тут же вспомнил, что Чон Тэюль, возможно, сейчас на задании.

Если это опасно, у него не должно быть времени на такие мелочи, как перепалки. Поколебавшись, Сиджин всё же решил говорить откровенно:

— На самом деле… мне просто не нравится больничная атмосфера.

[…]

— Здесь всё чужое… из-за этого тревожно. Я лучше останусь в общежитии. Хорошо?

Несмотря на просьбу, на другом конце провода не доносилось ответа. Напротив, будто он отнёс телефон от уха, окружающие шумы стали звучать громче.

Сиджин теребил кольцо и с волнением ждал ответа. Его начинало одолевать сожаление о том, что он был слишком откровенен. В конце концов, Чон Тэюль не тот человек, на которого действуют эмоциональные доводы.

[Хорошо.]

Но Чон Тэюль спокойно согласился. Сиджин удивлённо распахнул глаза.

[Переодевайтесь. Я уже отдал распоряжение.]

Стоило Чон Тэюлю произнести это, как за дверью тут же вошли дежурившие сверхспособные. Это были знакомые Сиджину лица — те, за кем он сам обычно следил. Ему быстро вернули одежду, и вся процедура прошла настолько стремительно, что он даже был поражён.

На удивление, если Сиджин просил, Чон Тэюль часто шёл ему навстречу. От этой неожиданной уступки тревога немного спала с его лица.

***

Вернувшись в центр, Сиджин как следует отдохнул.

К счастью, стоило лишь предупредить команду Альфа, и он мог свободно выходить за пределы общежития. Обретя спокойствие, Сиджин учился в кафе Центра и гулял недалеко от общежития. Когда темнело, становилось страшновато, но он всё равно заставлял себя выходить, ведь оставаться одному в здании было куда тревожнее.

А ещё в это время он часто смотрел на календарь. Даже не отмечая, Сиджин всегда помнил определённую дату.

«Через месяц годовщина смерти родителей…»

В такие периоды у него обычно усиливались симптомы тревоги. Когда приближалось жаркое лето, как в тот день аварии, его мучили кошмары, из-за которых он не мог спать. Иногда, даже просто держа бумаги, ему казалось, что он может порезаться об их край, и он запихивал все документы обратно в ящик.

Но со временем Сиджин научился справляться. Как только он осознал, что не сможет изменить тот ужасный день и что ему предстоит жить с этим страхом до конца, он начал искать способы, как пережить это время.

В такие периоды он старался как можно больше находиться с людьми, чаще гулять, заново переосмысливать всё, чего достиг, выжив. А если тревога всё равно нарастала, он шел в больницу за консультацией и назначениями.

К счастью, в этом году у него не было возможности остаться в одиночестве.

Теперь рядом с Сиджином всегда была надёжная команда Альфа, способная справиться даже с монстрами. Если раньше он лишь изредка сталкивался с ними в коридорах, то после последнего нападения монстра, куда бы он ни повернулся, кто-то из команды Альфа обязательно был поблизости.

И вот, ближе к вечеру, Сиджин спустился на первый этаж общежития, чтобы выйти на прогулку, и огляделся по сторонам.

«Надо предупредить команду Альфа, что я иду гулять».

Для таких прогулок было достаточно получить согласие хотя бы одного участника команды Альфа, и можно было спокойно выйти.

Сегодня, как назло, команды Альфа нигде не было видно, и Сиджин, озираясь, заметил Хам Гону, который как раз спускался по лестнице. Судя по его пристальному взгляду на планшет, тот явно направлялся по рабочим делам. Гону не особо дружил с техникой и не трогал планшет без крайней необходимости.

«Он, похоже, занят… Наверное, ещё и из-за того, что Чон Тэюль пока не вернулся…»

Сиджин немного поколебался, но всё-таки набрался храбрости и подошёл к Хам Гону. Если получить разрешение, и самому будет спокойнее, и защита станет проще.

— Эй, Гону-я.

— Чего?

Похоже, Гону был сосредоточен, потому что обернулся с раздражённым видом. Но как только увидел, что перед ним Сиджин, тут же улыбнулся, будто и не морщился только что. Видимо, действительно занимался чем-то важным. Сиджин неловко улыбнулся и спросил:

— Прости, ты занят?

— А что?

— Я…

Сиджин замялся. Сообщать занятому сверхспособному, что он собирается на прогулку, показалось ему немного дерзким. Тем более, тот и так устаёт, защищая его.

Он попытался выразиться чуть мягче и попросить разрешения.

— Я… можно мне погулять?

— А?

— Просто… всё время сижу внутри, а так хочется немного пройтись. Если ты занят, я останусь в общежитии.

— …

Почему-то Хам Гону не отвечал. На его губах медленно расползалась улыбка, будто ему что-то доставляло удовольствие. Из-за этого Сиджин начал чувствовать неловкость. «Можно мне погулять?», чем больше он это прокручивал, тем глупее это звучало. Он ведь не собака, чтобы просить отпустить его на улицу.

В этот момент Хам Гону отвёл голову в сторону и коснулся губ. Сиджин понял, что тот еле сдерживает смех.

— Хотели на прогулку?

Гону, прищурившись, ласково спросил. Сиджин почувствовал, как смущение накатывает с новой силой, и захотел взять свои слова обратно, но

Глава 66

— Просто… если заранее сказать, будет спокойнее обоим.

— Пойдемте гулять.

— Не обязательно идти со мной.

— Нет-нет, давайте прогуляемся. Я просто рядом пойду за вами.

С этими словами Хам Гону убрал планшет. Сиджин попытался вежливо отказаться, ему было неудобно, что тот идёт с ним, но упрямство косатки было не сдержать.

В итоге Сиджин вышел к небольшому участку ландшафтного сада перед общежитием и медленно пошёл по тропинке. Гону действительно шёл за ним, не навязываясь, просто сопровождал. Каждый раз, когда Сиджин оглядывался, Гону встречал его взгляд с лёгкой улыбкой, как бы давая понять, что он здесь.

Сначала всё было немного неловко, но вскоре Сиджин почувствовал себя спокойно и смог расслабиться. В этот раз он даже осмелился пройтись по дорожке вдоль озера на территории Центра. Он снова оказался возле места происшествия и, хоть это и вызвало волнение, пройти по знакомой тропе оказалось не так страшно. Всё потому, что сзади был Хам Гону.

Сделав круг вокруг озера, Сиджин вместе с ним вернулся к общежитию. Вокруг было оживлённо, как раз время окончания смены, и сотрудники расходились по домам.

— Гону-я.

— А? Можем ещё погулять, если хотите.

— Нет, всё. Уже достаточно.

Сиджин тепло улыбнулся.

— Спасибо тебе. Я же знаю, ты занят.

Тогда Хам Гону, будто больше не мог сдерживаться, прикусил губу и дружески обнял Сиджина за плечи. Тот вздрогнул от неожиданного прикосновения, но, чувствуя благодарность, не стал отстраняться.

Пока они шагали бок о бок, Хам Гону пробормотал как бы сам себе:

— Эх, пусть эта сволочь, Чон Тэ, сегодня просто не вернётся.

— Чон Тэюль сегодня возвращается?

— Наверное, ночью. Но он далеко, так что не факт, что приедет.

Он сверился со временем, а потом с привычным раздражением пробормотал, что тот, как назло, всегда умудряется вовремя возвращаться. Сиджин мягко осадил его за грубость и про себя отметил услышанное.

Чон Тэюль возвращается. Ему вспомнилось, что есть кое-что, что стоит лично проверить.

***

Поздно вечером того же дня Сиджин направился в диагностический кабинет.

— Доктор, вы точно в порядке…? Вам же ещё нужно отдыхать!

— Просто ушибы. Всё нормально.

— Я не про раны! На вас же напал монстр…!

Шин Даён обеспокоенно смотрела на него. Но Сиджин действительно чувствовал себя нормально и прекрасно понимал: чем дольше он будет отдыхать, тем больше дел накопится. Да и сегодня у него была важная причина выйти, так что немного поработать не самое страшное.

— Я тайком от акулы сюда пришёл, так что просто гляну материалы и уйду. Есть что-то, что мне стоит посмотреть?

Когда он спросил, инспекторы неуверенно начали выкладывать документы. В основном это были списки сверхспособных с аномальными показателями.

Сиджин просмотрел с ними материалы около часа, а ближе к окончанию смены незаметно обратился к Шин Даён с просьбой:

— Нужно просто передать вызов капитану Акуле?

— Да. Вызовите только Чон Тэюля, и можете идти. Осмотр я сам проведу.

Если бы вызов отправил сам Сиджин, Чон Тэюль, скорее всего, не пришёл бы или просто разозлился. Поэтому он решил попросить Шин Даён. Пусть вызовет его в диагностический кабинет под предлогом, что он нужен. Всё равно, по протоколу, после выполнения задания Чон Тэюль обязан пройти обследование.

— Капитан Акула будет в ярости…

Шин Даён с тревогой покосилась на него, но всё же согласилась. В конце концов, возможность уйти с работы вовремя стоила многого.

— Тогда я пошла. Но в следующий раз, доктор, вызывайте капитана Акулу, когда я рядом, ладно?

— Хорошо. Иди уже.

Сиджин с улыбкой проводил её. Остальных инспекторов тоже отпустил, сказав, что сам останется.

Скоро в диагностическом кабинете остался только он один. Вечером, когда свет погас, коридоры были полуосвещёнными, и в исследовательско-диагностическом корпусе повисла тишина. В этой спокойной обстановке Сиджин начал сверять показатели Чон Тэюля и Хам Гону. В записях значилось, что в день его госпитализации у них была 22-минутная поддержка.

[Хам Гону +49%]

У Хам Гону после поддержки всё было в норме. Показатели от +40 до +60% были нормальными для эспера.

Проблема снова была в Чон Тэюле.

[Чон Тэюль -60%]

«Почему, даже когда они проводят поддержку, только у Чон Тэюля показатели вне нормы…?!»

С отчаянием Сиджин сжал голову руками. С тех пор как он пришёл сюда, можно по пальцам пересчитать, когда у Чон Тэюля были нормальные показатели. -40%… -60%… Другим гидам такие цифры даже сложно достичь, а он умудряется. Как такое возможно? Гидов меньше, чем эсперов, и они обычно перегружены поддержкой и у них-то показатели скорее улучшаются. Сиджин устало выдохнул.

На самом деле, если отклонение от нормы не слишком большое, обычно просто наблюдают или просят усилить поддержку.

Однако то, что волновало Сиджина, было куда серьёзнее. Проблема заключалась в том, что даже после поддержки со стороны Чон Тэюля волны не показывали признаков возвращения к нормальному уровню.

Если эффективность поддержки и дальше будет оставаться такой низкой, а сверхспособный получит травму или испытает сильное психологическое потрясение?

В таком случае и правда может произойти срыв.

Для эспера от +100%, для гида от -100% начинается первая стадия срыва.

При +150% или -150% наступает вторая стадия, когда сверхспособный начинает терять способность к самоконтролю. Это момент, когда он утрачивает волю и разрушает всё вокруг.

Если пройти через этот ужасающий этап и достичь +200% или -200%, срыв становится необратимой катастрофой.

Может, он и выглядел слишком настороженным, но если упустить даже небольшой признак, это могло привести к серьёзному инциденту. Сиджин был диагностом. И на нём лежала тяжёлая ответственность за предотвращение подобных случаев.

Бах.

В тот момент дверь в кабинет внезапно распахнулась. Сиджин вздрогнул и сжал плечи.

Вошедшим оказался Чон Тэюль. Он стоял у двери с безразличным выражением лица, держась за дверную ручку. Поскольку Сиджин сидел в тёмном углу, его не заметили.

Увидев Чон Тэюля, Сиджин широко распахнул глаза, а затем поспешно пригнулся под перегородку и подумал:

«Он в штатском?»

Наверное, вернулся с задания. На нём была удобная одежда, которую Сиджин видел впервые. Поверх него простая джинсовая куртка, на голове — чёрная кепка. Из-за тени от кепки глаза было почти не видно, зато острые линии подбородка выглядели особенно выразительно.

Хотя наряд был самый обыкновенный, возможно, из-за того, что его носил Чон Тэюль, широкие плечи и аккуратная посадка одежды только сильнее бросались в глаза. Впрочем, в отличие от того дня, когда он впервые появился перед Сиджином в строгом костюме, теперь он привлекал меньше внимания.

«Почему он пришёл так рано? Я же ещё даже оборудование не подготовил».

Если прикинуть по времени, он будто прилетел. Сиджину, не успевшему ни к чему подготовиться, стало не по себе.

В этот момент Чон Тэюль направился прямо к тому месту, где прятался Сиджин, и сказал:

— Мы ведь договорились.

Тень легла на Сиджина, сжавшегося под столом. Он медленно поднял голову и увидел, как на него сверху смотрит Чон Тэюль, в глазах которого отбрасываемая тень казалась пугающей.

— Вы не знаете, что значит отдыхать?

— Э… Чон Тэюль. Давненько не виделись.

Сиджин, осторожно наблюдая за ним, неловко улыбнулся и заговорил. Хотя с последней встречи прошло всего два дня, почему-то он и правда почувствовал, будто не видел его давно.

— Давненько?

Чон Тэюль усмехнулся и переспросил. Вблизи его взгляд, устремлённый на Сиджина, был острым, как лезвие, а под равнодушно вытянутыми глазами снова виднелись тёмные круги, такие же, как в самый первый раз.

Увидев это, Сиджин сразу понял, что совершил ошибку.

Но даже если Чон Тэюль злился, Сиджин не мог отступить. Сегодня ему во что бы то ни стало нужно было провести важный тест.

Прежде всего он осторожно спросил:

— Это… Гид Чон Тэюль. Если вы не против, можно я проведу пару тестов вместе с обследованием?

— Хватит. Я же сказал, идите отдыхать.

Чон Тэюль холодно сжал губы. Его характерный острый взгляд стал свирепым, как у дикого зверя. Но Сиджин не собирался сдаваться.

— Всего один час. Этого будет достаточно.

— Вы хотите, чтобы я вас уволок?

— Тогда… хотя бы тридцать минут…

— Раз.

— Я правда только пару вещей проверю.

— Два.

Чон Тэюль начал строгим тоном отсчитывать. Будто он ребёнок. Упрямство поднялось в груди Сиджина, и хотя он хотел возразить, глаза его метались в панике.

В тот момент Чон Тэюль резко подошёл ближе, будто собирался схватить его за руку. Сиджин, слегка поджавшись, пробормотал:

— В-вы… вы же укусили меня за шею.

— …

На резко прозвучавшие слова Чон Тэюль остановился как вкопанный. Его нахмуренные брови медленно разгладились от смущения. Он выглядел неожиданно растерянным, совсем не таким, как обычно.

Вот оно. Схватив удачный момент, Сиджин не отпустил его.

— Когда я дал вам успокоительное… вы укусили меня за шею.

— …

— И тогда показатели немного улучшились… Так что я правда только пару тестов проведу.

— Ха…

Чон Тэюль тяжело вздохнул и отвернулся. Сняв кепку, он провёл рукой по волосам, словно не знал, куда себя деть. Увидев это, Сиджин почувствовал, что это сработало. Это была глупая, но радостная мысль.

И вдруг Чон Тэюль, разворачиваясь, неожиданно сказал:

— За это… извините.

— …Что?

Глава 67

Неожиданное извинение ошеломило Сиджина, он распахнул глаза от удивления. Взглянув вперёд, он увидел, как Чон Тэюль, будто колеблясь, наконец встретился с ним взглядом.

Он видел это впервые. Чон Тэюль в растерянности. От неожиданного выражения лица Сиджин невольно рассмеялся. Сам Чон Тэюль не мог даже толком взглянуть ему в глаза, да ещё и в штатском… Он и правда походил на студента, который, напившись, сделал глупость, а на следующий день об этом сожалел.

Хотя, извиняться было вовсе не за что. С лёгкой улыбкой Сиджин шутливо спросил:

— Со мной всё в порядке. А оправдаться вы не хотите?

— …Нет.

— …Что?

Сиджин с недоумением посмотрел на него. Тогда Чон Тэюль снова тяжело вздохнул, развернулся и распахнул дверь в тёмный кабинет.

Похоже, он и правда чувствовал вину. Увидев его неожиданно застенчивым, Сиджин подумал, что Чон Тэюль кажется каким-то другим. Теперь он действительно выглядел ровесником Хам Гону.

В тот момент Чон Тэюль кивнул подбородком в сторону кабинета и сказал:

— Вы ведь обещали, что только тридцать минут и отдых.

— Эм… да. Это займёт всего тридцать минут. Никаких болезненных процедур не будет…

— Просто делайте всё, что нужно.

— …Что?

— Мне всё равно, так что просто делайте всё, что хотите.

После такого разрешения сам Сиджин остался в ступоре.

Только что он сопротивлялся, а теперь вдруг так просто согласился?

«Неужели его и правда так задело?»

Похоже, у Чон Тэюля была довольно совестливая натура. Для Сиджина, который ломал голову, как его уговорить, это было к счастью.

— Поторопитесь.

— А, да, хорошо.

Увидев, как устало выглядит Чон Тэюль, Сиджин начал поспешно готовиться. Тот уже снял верхнюю одежду, обнажив аккуратный, хорошо сложенный торс.

Сиджин тоже поспешно принялся за подготовку инструментов. Сегодня не требовалось накладывать сложные датчики. Достаточно было прикрепить крупные сенсоры, измеряющие волны в реальном времени, на плечо и обе руки.

Он замерил показатели Чон Тэюля, вернувшегося с задания.

[-66%]

«Снова ухудшилось…»

Может, из-за усталости после задания. Показатели, которые с таким трудом удалось снизить, снова поползли вверх. Впрочем, пока ситуация не была критической. Сиджин молча зафиксировал данные.

Чон Тэюль, похоже, и правда решил вести себя спокойно, он просто наблюдал за Сиджином, который готовился.

— Тогда… Чон Тэюль.

Сиджин на секунду взглянул на часы. Подготовка уже заняла шесть минут. Учитывая обещанные тридцать, времени было немного.

— Делайте что хотите, только времени не прибавлю…

Слова Чон Тэюля оборвались.

Сиджин аккуратно обнял его.

Похоже, он не ожидал этого. Когда их тела соприкоснулись, он резко вдохнул. А Сиджин в этот момент полностью почувствовал, как его приняло это тело.

Из-за разницы в росте Сиджин оказался прижатым лбом к плечу Чон Тэюля. Под плотно прилегающей кожей чувствовались твёрдые мышцы, и тело было удивительно тёплым. Возможно, потому что они прижались друг к другу, стук сердца Чон Тэюля ощущался особенно чётко. Он бился сильнее, чем ожидалось.

Шаг назад.

Чон Тэюль неожиданно отступил на полшага и задел ногой диагностический прибор. Тогда Сиджин, будто чтобы успокоить, обнял его за спину и слегка провёл рукой. От этого дыхание Чон Тэюля стало глубже, и Сиджин почувствовал, как тот отвёл голову в сторону, противоположную от того места, куда он прислонился.

От такой реакции Сиджин слегка смутился. Вспомнилось, в прошлый раз говорили, что акула не любит физический контакт.

«Неужели показатели ещё сильнее ухудшатся?.».

Опомнившись, Сиджин, как тогда в центре для подростков, стал успокаивать Чон Тэюля.

— Молодец, Тэюль-а.

— …

— Хороший мальчик.

Но даже после похвалы Чон Тэюль молчал. Он всё ещё выглядел растерянным, стиснув серебристые поручни диагностической установки так крепко, что напряжение чувствовалось по всей длине его рук и даже в застывших мышцах спины. Пока напряжённая акула не расслабилась, Сиджин медленно гладил её по плечам и спине.

И тут произошло неожиданное.

Чон Тэюль замер, словно колеблясь, а потом осторожно крепко обнял Сиджина за талию. Теперь уже глаза Сиджина расширились.

Чон Тэюль даже уткнулся носом в его плечо. Это был до странного острожный и мягкий жест.

От тёплых объятий на губах Сиджина появилась спокойная улыбка. Похоже, отторжения не было. С облегчением он продолжал ласково гладить широкую спину смирно притихшей акулы.

В этот момент Чон Тэюль наконец заговорил:

— Доктор Пэк.

— Да?

— …Если бы мы…

Пи-пи-пик, пи-пи-пик.

В этот момент на запястье Сиджина зазвучал будильник часов.

Как только зазвучал сигнал, Сиджин сразу же вышел из объятий Чон Тэюля. Их взгляды естественно устремились к часам Сиджина. Таймер был установлен на три минуты. Сиджин выключил его и сразу приступил к измерению с помощью сенсоров, закреплённых на обоих предплечьях Чон Тэюля.

— …Пэк Сиджин.

Чон Тэюль произнёс его имя с таким нажимом, будто стиснул зубы.

Но Сиджин уже был полностью погружён в экран с показателями. На его прозрачных очках отражались цифры, всплывающие в реальном времени.

— Тьфу. Кто это у нас имя доктора произносит?

— Сейчас же…

— Тсс. Идёт обследование.

— …

Сиджин отмахнулся, будто успокаивая ребёнка. Настолько сосредоточенно он вглядывался в показатели, что даже его тонкие ресницы и волоски-антенны стояли торчком.

Результаты появились быстро. Ведь измерялся только уровень волны.

[-65%]

— О? За три минуты повысился на 1%! Может, из-за чувства спокойствия? Если так, то эффект и правда… А?

В этот момент значение снова изменилось. -66%. Лицо Сиджина тут же помрачнело.

— Снова упало…

Если бы значение с самого начала не менялось, он бы не удивился. Но оно сначала выросло, а потом снова упало и из-за этого казалось, что у него отняли надежду. Сиджин с поникшим видом вписал цифры в графу на таблице рядом.

И только подняв голову, он вдруг застыл, его рука остановилась на полпути. Чон Тэюль, нахмурив лоб, молча смотрел на него сверху вниз с пугающим выражением.

Как и ожидалось, эксперимент был ему неприятен. Но у Сиджина оставалось всего тридцать минут, и он не мог больше терять время.

Собравшись с духом, Сиджин закатал рукав рубашки. Обнажив белое запястье, он протянул его Чон Тэюлю и сказал:

— Хочешь укусить?

— Что?

— Я перед этим помылся. Ну, давай.

— …

Несмотря на настойчивость, Чон Тэюль лишь холодно смотрел на него сверху вниз. Казалось, он был по-настоящему зол. Сиджин немного сник и с напряжением сказал:

— Только… только не так больно. Буквально на две минутки. Или хотя бы одну… Ай!

Он не успел договорить, как акула резко вцепился в его белое запястье. Сиджин тут же вырвал руку. Укус был настолько сильным, что остались чёткие следы. Он потер запястье и с упрёком посмотрел на него снизу вверх.

— Ай, больно…

Это не было преувеличением, ему действительно было больно. Тогда Чон Тэюль вздохнул, сам взглянул на запястье Сиджина и аккуратно опустил закатанный рукав обратно.

Но Сиджин не собирался сдаваться. Он глубоко вдохнул и протянул другую руку.

— Укуси ещё раз. На этот раз я точно вытерплю.

— …

Он произнёс это с решимостью, но зрачки Чон Тэюля только на мгновение дёрнулись в сторону руки, а потом его взгляд, полный недоумения, вернулся к лицу Сиджина. Из-за светлого цвета глаз каждое движение зрачков было особенно заметным.

— Ну давай.

Сиджин протянул руку ещё ближе, словно подгоняя. Лицо у него было напряжённым.

Но Чон Тэюль так и не укусил. Он лишь молча смотрел на лицо Сиджина и медленно отодвинул его белую руку. Челюсть была сжата, так сильно, что на щеке проступила чёткая линия.

Затем он отвернулся. Его взгляд метался, словно он запутался, а лицо выражало раздражение. Почувствовав холод в воздухе, Сиджин неловко убрал руку.

И тут Чон Тэюль, глядя в сторону, холодно спросил:

— Можно узнать, зачем вы всё это делаете?

— Простите?

— При таких показателях обычно просто наблюдают. Неужели нужно так далеко заходить?

— Это ведь не что-то серьёзное. Почему бы и нет?

— Не что-то серьёзное?

— Да.

Услышав ответ, Чон Тэюль взглянул на него. В его глазах скользнула тень разочарования, и он выглядел как-то опустошённо. Затем он усмехнулся с горечью и холодно бросил:

— Если для вас это неважно, тогда и поддержку могли бы делать. Зачем вы рискуете жизнью?

— Потому что даже после поддержки показатели не стабилизируются. Вот почему.

— Тогда, блять, уж лучше укусить какого-нибудь другого эспера!

Чон Тэюль процедил это, словно выплюнул. Его дыхание стало тяжёлым, будто он сдерживал злость. Каждый вдох-выдох подчёркивал, как на его оголённой груди тяжело вздымаются натренированные мышцы.

Сиджин, поражённый, распахнул глаза и молча смотрел на него снизу вверх. Волосы Чон Тэюля упали ему на лоб, а зрачки острые, как клинки и нахмуренные брови придавали ему звериное выражение лица.

Сиджин только моргал, всё ещё в шоке. Но, несмотря на гнев собеседника, страха уже не было. В глубине души он был уверен: Чон Тэюль не причинит ему вреда.

— Чон Тэюль…?

Как и следовало ожидать, первым взгляд отвёл Чон Тэюль. Он грубо сдёрнул с рук диагностическое оборудование и широкими шагами удалился вглубь кабинета. Склонив голову, он провёл рукой по волосам. С каждым глубоким вдохом мускулы на его спине вздымались, будто в ней проходили тяжёлые подземные толчки.

— Гид Чон Тэюль…

Глава 68

Сиджина охватило чувство вины. «Хочешь укусить?». Он и правда слишком отнёсся к нему, как к дикому зверю. Он не осмеливался подойти ближе, но попытался успокоить голосом:

— Поддержка — это ведь не всё, что у тебя есть… Я просто хотел проверить как можно больше вариантов. Только так мы сможем гибко действовать, даже если у тебя начнётся срыв.

Чон Тэюль усмехнулся:

— Понятно. А если показатели и правда упадут, вы что, собираетесь просто наброситься на меня?

— Если это поможет, то да.

В тот миг Чон Тэюль резко обернулся с лицом, полным ярости.

— Ты…!

Но слова оборвались. Стоило ему увидеть ясное лицо Сиджина, как злость в нём будто испарилась до нелепой пустоты.

Затем он заговорил с каким-то надломом в голосе:

— Перестаньте… жертвовать собой ради сверхспособных.

— …

Сиджин не смог ничего ответить. Если он не ошибался, в этот момент взгляд Чон Тэюля дрогнул.

Он видел его таким впервые. С одной стороны, перед ним стоял дикий зверь с обнажёнными клыками, но в то же время казалось, что если его коснуться, он рассыплется.

Сиджин знал, как поступать в таких случаях. Обладатели сверхспособностей боялись того, что их сила может причинить вред ни в чём не повинным людям. Он видел это множество раз. Возможно, потому что это чаще происходило с подростками, сейчас Чон Тэюль казался ему настоящим упрямым ребёнком.

— Гид Чон Тэюль.

Сделав шаг вперёд, Сиджин подошёл ближе. Но Чон Тэюль тут же отступил на такое же расстояние, словно говоря «не подходи». Это было похоже на расстояние между их сердцами.

Он отвёл взгляд и опустил голову. Рассыпавшиеся шоколадные волосы отбрасывали тень на его глаза. Когда Сиджин снова подошёл, тот отступил назад и устало привалился к стене.

— …

Сиджин обнял его. Точнее, прижался к нему, но в душе он хотел бы именно обнять и утешить.

«Ты хороший, Тэюль-а».

Он снова похлопал его по плечу, как тогда, когда произнёс эти слова. Пусть и не вслух, но он был уверен: Чон Тэюль чувствует то же самое. И действительно, грубое дыхание Чон Тэюля постепенно выровнялось. Сиджин, охваченный раскаянием, держал его в объятиях ещё дольше.

На самом деле, Сиджин и правда перегибал палку. Просто потому, что показатели немного отклонялись от нормы, он устроил все эти обследования и рискованные эксперименты. Даже то, что он сказал ранее, сейчас казалось глупостью. Как может обычный человек защищать гида А-класса?

Но у Сиджина была причина, по которой он не мог сдаться. На протяжении почти десяти лет он работал с обладателями сверхспособностей и наблюдал их вблизи. Опыт, накопленный за столь долгое время, и чувство ответственности, унаследованное от отца, всегда делали Сиджина самоотверженным.

Спустя некоторое время тяжёлое дыхание Чон Тэюля понемногу успокоилось. Напряжённая атмосфера также стала тише. Сиджин заговорил, как обычно, мягким тоном.

— Чуть полегчало?

— …

— Перестал злиться?

— …

— Понимаешь, что был неправ?

— …Да.

Чон Тэюль нехотя ответил. Сиджин, слегка улыбнувшись, медленно поднял голову из его объятий.

Чон Тэюль, опустив взгляд, так будто сам себе был противен, прикусил губу. Он даже не мог смотреть на Сиджина. Тот, словно ничего не произошло, спокойно улыбнулся и осторожно взял его за запястье.

Сиджин заговорил ровным и спокойным голосом.

— Гид Чон Тэюль.

— …Да.

— Когда эспер выходит из-под контроля, рвётся его тело, а когда гид — сердце.

— Это даже пятилетний ребёнок знает, зачем вы это говорите.

— Я хочу сказать, что значит по-настоящему потерять чувства.

На слова Сиджина Чон Тэюль фыркнул и усмехнулся, будто выдохся. Затем проворчал низко, с вызовом, будто хулиган:

— Да знаю я. Что если гид и сорвётся, всё равно никто не пострадает.

Даже в этих словах, наполненных насмешкой, Сиджин не выказал ни капли волнения. Он просто, продолжая держать Тэюля за запястье, повёл его обратно в центр кабинета и с той же спокойной интонацией, как если бы читал книгу, сказал:

— Верно. Срыв у эспера выглядит куда серьёзнее, чем срыв у гида, у которого рвётся только сердце. И шанс на срыв у гида тоже ниже. Поэтому я и выгляжу чрезмерным, это я понимаю.

— …

Взгляд Чон Тэюля наполнился вопросами, будто он не ожидал такого поворота. В это время они вместе с Сиджином подошли к диагностическому столу. Сиджин показал простые приборы и одними только глазами вежливо попросил разрешения. Чон Тэюль кивнул, словно говоря «делай, что хочешь», и больше не вмешивался.

— Но я однажды видел, как на самом деле срывается гид. Это был гид тридцати лет, B-класса.

Сиджин спокойно рассказывал, накладывая на руки Чон Тэюля сенсоры.

— Когда её эспер с меткой погиб, она погрузилась в горе и перестала выполнять поддержку. Она перестала общаться с людьми и около семи месяцев прожила в полном уединении, а потом случился срыв у себя дома.

— …

— Её с трудом спасли… но она была словно кукла. Даже когда приходили друзья, не было никакой реакции. Даже когда навещали товарищи, сражавшиеся рядом с ней за жизнь против монстров. Даже когда приходил её ребёнок и рисовал ей рисунки — всё без ответа.

— …

— Я никогда не смогу забыть того ребёнка, который разрыдался, глядя на маму, не подающую признаков жизни.

Сиджин, будто вспоминая тяжёлое прошлое, на мгновение прерывисто вздохнул. Глядя на него, взгляд Чон Тэюля дрогнул. Сиджин, прочистив горло, продолжил:

— И даже когда её использовали как подопытную в государственном исследовании срывов, не было никакой реакции. А когда ей показали личные вещи и фотографии того эспера, которого она так любила, знаешь, что она сказала?

— …Что?

Сиджин, в последний раз приклеив сенсор к затылку Чон Тэюля, заговорил:

— Она сказала: «Это не имеет отношения ко мне сейчас», и больше никакой реакции.

— …

— Увидев это, я понял, насколько ужасен срыв у гида.

Сказав это, Сиджин активировал измерительное устройство. Чон Тэюль нахмурился, кажется, его беспокоили электрические импульсы, проходящие по телу. Мышцы в местах, где были прикреплены сенсоры, слегка вздрагивали, и под кожей проступали крупные вены.

Наконец, Сиджин встал прямо перед Чон Тэюлем. Проверив сенсоры, аккуратно размещённые на его натренированном теле, он поднял взгляд на его безразличное лицо и сказал:

— Гид Чон Тэюль. Я не хочу, чтобы с вами случилось что-то столь ужасное.

— …

— Мне всё равно, будете ли вы считать меня назойливым или даже ненавидеть. На фоне такого катастрофического срыва это всё вовсе не жертва. Поэтому я бы не хотел, чтобы вы воспринимали это как жертву.

С этими словами Сиджин начал измерение. Может быть, потому что он высказал свои настоящие чувства, его взгляд стал ещё твёрже, чем раньше.

Когда началась процедура, от высокотехнологичного оборудования зазвучали ритмичные звуки. Сиджин стоял немного в стороне и внимательно смотрел на Чон Тэюля. Тот, в свою очередь, смотрел только на Сиджина, взглядом, полным покоя. Обвешанный оборудованием на спине и руках, он казался Сиджину печальным существом, заключённым в клетку.

И тут Чон Тэюль заговорил, глядя на Сиджина:

— …Доктор Пэк.

— Не говорите.

— Я…

— Не говори.

— …

Сиджин сделал короткое предупреждение. Чон Тэюль, прошедший через тысячи подобных процедур, впервые видел строгого инспектора, который запрещал даже говорить во время измерений. Это считалось совершенно незначительным.

Но такая строгость Сиджина Чон Тэюлю вовсе не казалась неприятной. Напротив, ему нравилось наблюдать за его серьёзным взглядом из-за очков, за сосредоточенным выражением лица, за нахмуренным лбом, когда тот углублялся в работу.

Наконец, измерение завершилось.

На полупрозрачном диагностическом экране отобразилась диаграмма мужского тела. На фигуре взрослого мужчины ростом 191 см виднелись линии, напоминающие сосудистую систему, и различные показатели. Среди них Сиджин следил за текущими данными и, будто отчаявшись, тяжело вздохнул.

[–65%]

Показатель поднялся всего на один процент, но это не оказало особого эффекта. Более того, скопление энергии в области сердца стало ещё заметнее. К тому же до конца обещанных Чон Тэюлем 30 минут оставалось совсем немного. Сиджин с усталым вздохом подошёл ближе.

— Почему же показатели не стабилизируются…

— …

С тревогой он коснулся области сердца Чон Тэюля. Он даже не задумывался о том, что у кого-то грудь может быть словно вырезана из мрамора, сейчас он был просто целиком погружён в тревожные мысли. Чон Тэюль безмолвно наблюдал за ним.

Смотря на Сиджина, опустившего взгляд в унынии, Чон Тэюль спросил:

— …Вы так хотите стабилизировать меня?

— Простите?

— Я спрашиваю: вы действительно так хотите меня стабилизировать?

— Я… Да, конечно.

На попытку Сиджина ответить хоть что-то, сорвались лишь бессильные слова. Услышав такой очевидный вопрос, ему стало ещё труднее.

— Прошло тридцать минут… На сегодня всё.

С этими словами Сиджин слабо опустил планшет и поднял взгляд, чтобы освободить Чон Тэюля от оборудования.

— Почему…?

— …

Но Чон Тэюль молча смотрел на Сиджина. Его тёплый взгляд, будто охватывавший даже пушок на коже Сиджина, был полон неотпускающей привязанности. Пока вяло тянулась тишина, Сиджин с недоумением моргнул. С такого близкого расстояния было видно, как дрожат длинные ресницы Чон Тэюля, а его зрачки, наполненные только отражением Сиджина, были широко раскрыты.

Глава 69

В этот момент Чон Тэюль осторожно снял очки Сиджина. Тот поспешно заговорил:

— Нельзя просто так бить инспектора.

— А кто говорит, что ударит?

Чон Тэюль усмехнулся. Это была не его обычная насмешка. Уголки его губ просто слегка поднялись и тут же опустились. Он сдержанно прикусил губу, будто что-то удерживал внутри.

Сиджин, немного сжавшись, смотрел на его красивое лицо. Если это не было иллюзией, Чон Тэюль сейчас нервничал.

— Чон Тэюль…?

— …

И тут Сиджин ощутил что-то иное. Большая тёплая ладонь Чон Тэюля осторожно обхватила его затылок. Когда Сиджин, следуя естественному движению, коснулся его руки, Чон Тэюль слегка склонил голову и приблизился. До самого конца Сиджин всё ещё не осознавал происходящего и просто растерянно смотрел на него.

Вскоре их губы тихо соприкоснулись.

За этим последовало нежное прикосновение языка, мягко проникающее внутрь. Поражённый Сиджин на миг сжал его плечо, но и эту руку Чон Тэюль жадно схватил своей.

В следующий миг он обнял Сиджина за щёку и затылок, углубляя поцелуй.

Это был отчаянный поцелуй, как у человека, впервые вынырнувшего на поверхность за воздухом. От странной волны чувств Сиджин крепко сжал запястье Чон Тэюля, но в самом поцелуе ощущалась трогательная нежность, не позволявшая оттолкнуть его.

Их языки переплетались плавно, как если бы перекатывали конфету. Постепенно напряжённый лоб Сиджина разгладился. Тогда, словно этого и ждал, Чон Тэюль крепко обнял его за талию.

— Хы-ы, ах…

По мере того как поцелуй становился глубже, Сиджин тихо застонал. Тогда Чон Тэюль на мгновение оторвался от его губ, а потом снова накрыл их, будто проглатывая. Даже если Сиджину было тяжело, Чон Тэюль словно не мог сдержаться и не дал ему времени.

Неужели даже в этот миг он перебирал в голове тысячи мыслей? Его поцелуй был напористым, но в то же время осторожным. Единственное, в чём Сиджин мог быть уверен, — это в том бережном прикосновении, которое говорило о том, насколько он ему дорог.

Когда Сиджин устало приоткрыл глаза, перед ним предстало резкое, словно выточенное лезвием, лицо Чон Тэюля. Он тоже лениво открыл глаза, следуя за Сиджином, и, будто прося о внимании, провёл пальцами по его веку. Сиджин вновь невольно закрыл глаза. Оттого, что тепло от него всё больше передавалось, тело Сиджина начинало вяло разогреваться.

«Силы…»

И это была не иллюзия, силы действительно покидали его тело. Когда Чон Тэюль, будто не в силах больше терпеть, прикусил его нижнюю губу, Сиджин ощутил лёгкую тошноту. Его рука, лежавшая на плече Чон Тэюля, вздрогнула. В пальцах почти не было силы, жест получился слабый.

Сила уходила, и Сиджин всё больше отклонялся назад. Тогда Чон Тэюль, наклонившись, обнял его, поддерживая. Когда его язык мягко прошёлся по нёбу, влажные ресницы Сиджина затрепетали. Легкий жар, передавшийся от Чон Тэюля, казалось, постепенно растекался по всему телу.

Тук.

В конце концов, обессилевший Сиджин откинулся на опору позади. Только тогда Чон Тэюль немного отстранился. Он склонил голову и, будто наблюдая, смотрел на глубоко дышащего Сиджина. Зрачки Сиджина стали водянистыми, на щеках поднялся лёгкий пушок, и он пытался восстановить дыхание.

— А…

Когда их взгляды встретились, рука Чон Тэюля, охватившая талию, сжалась крепче. Сиджин попытался оттолкнуть его, но Чон Тэюль почувствовал лишь мягкое прикосновение. Поцелуй был таким томным и нежным, но тело отчего-то полностью обмякло.

И только после того, как убедился в усталости Сиджина, Чон Тэюль медленно отстранился. Судя по тому, как он прикусил нижнюю губу, было видно, что он сдерживал в себе многое.

Он поддержал Сиджина за талию и усадил его, прислонив к опоре. Затем, сделав полшага назад, встал в центре диагностической платформы и молча смотрел на него.

— …

И тут, глядя на Сиджина, он сам нажал на боковую кнопку измерения.

Пока около минуты проходили измерения, они молча смотрели друг на друга. В тишине ночи, в этом спокойном пространстве, раздавался лишь ритмичный шум оборудования.

Сиджин ощущал странное и вместе с тем трогательное чувство. Будто бы в мире, полном одних лишь машин, только они вдвоём обладали одинаковой температурой тела.

[Идёт измерение — 16 секунд]

Пока шло измерение, Сиджин не смотрел на экран. Всё равно на уровень волновой активности это бы почти не повлияло. Максимальный эффект от психологического воздействия на сверхспособного всего лишь 2%. То, что при укусе за шею показатель вырос на 3%, Сиджин объяснял действием стабилизатора. Такова была его гипотеза на данный момент.

«Почему… он так со мной?.».

Вместо этого Сиджин хотел спросить у Чон Тэюля о другом.

Почему он только что поцеловал его с такой нежностью.

Неужели он просто хотел его подразнить.

И чувствует ли он ту же дрожь, те же колебания во взгляде, как и Сиджин сейчас.

И почему всё ещё смотрит на него так жадно, с таким тоскующим взглядом.

[Измерение завершено]

Даже когда прозвучал сигнал об окончании измерения, Сиджин продолжал с дрожью в глазах смотреть только на Чон Тэюля.

Тот лишь спустя мгновение хмыкнул. Это был момент, когда выражение лица говорило больше слов. Он улыбнулся, как человек, приготовивший тайный подарок для любимого. И с этой улыбкой Сиджин впервые утратил инициативу в диагностическом кабинете.

Вскоре Чон Тэюль слегка кивнул в сторону экрана, как бы говоря: «Посмотри». Сиджин, всё ещё глядя ему в глаза, без особого ожидания перевёл взгляд на монитор.

А затем, как это часто бывает, непредсказуемость жизни обрушилась внезапно.

[–61%]

На экране появился показатель, которого он и не ждал. За один раз он вырос на 4%, несмотря на то, что до этого неделями не двигался ни на шаг. От этого невероятного результата глаза Сиджина расширились.

Впервые он приблизился к нормальному значению. И произошло это всего спустя несколько минут после поцелуя. Сиджин прошептал с ошеломлённым лицом:

— …Это невозможно…

— Этого достаточно?

Сказал Чон Тэюль, глядя на потерянного Сиджина.

Но тот не мог ответить. В этот момент все принципы, которые он изучал всю жизнь, рухнули.

***

Сиджин тут же начал засыпать Чон Тэюля вопросами по поводу результата. Но тот, не колеблясь, снял с себя оборудование и стал одеваться. А потом, прямо вытащив Сиджина за талию из диагностического кабинета, увёл его прочь. В коридоре с наполовину выключенным светом всё выглядело предсказуемо.

— Как вы это сделали?!

Сиджин поспешно бежал за Чон Тэюлем, который уже шёл по коридору. В руках у него был ненавистный планшет с графиком, и он, как утёнок за матерью, буквально цеплялся за Чон Тэюля, засыпая его вопросами.

— Вам, может, доставляет удовольствие странное поведение? Да?

— Странное поведение?

Чон Тэюль пробормотал с усмешкой, будто находя всё это забавным. Но Сиджин уже целиком погрузился в анализ произошедшего. С отчаянным лицом он вцепился в Чон Тэюля, продолжая спрашивать без остановки.

— Или вы, когда видите, как кто-то, будь то ваш партнёр или обычный человек, пугается или теряется, испытываете удовлетворение?

— Хм. Сейчас вот чувствую.

— Скажите всё честно. Пожалуйста!

— Доктор Пэк.

И только тогда Чон Тэюль резко остановился и повернулся к нему. С лёгкой, тонкой улыбкой он заговорил, будто уговаривая ребёнка:

— Вы же получили нужный результат. Хватит уже.

— Как можно остановиться? Вот же, посмотрите…

Сиджин на этот раз развернул планшет. Там были записаны краткие показатели Чон Тэюля, внесённые во время обследования. Среди множества сложных сокращений Сиджин выхватил один и заговорил. Сейчас он выглядел как безумный учёный, одержимый исследованием.

— Вот, уровень стабильности волн, который всегда был низким, вырос. И скопление волн в сердце и плечах тоже немного рассеялось. Всего за три… нет, за пять минут поцелуя.

— Да, мы поцеловались.

На его вялую реплику уши Сиджина вспыхнули до самых кончиков. Прямое упоминание того, что произошло, заставило его вновь вспомнить нежность того поцелуя. Он прикусил губу, на которой всё ещё ощущалось его тепло, и, почти умоляя, показал ему невероятные цифры на планшете.

— Значит, поцелуй действительно оказывает влияние на стабилизацию. Прошу, помогите хоть немного.

— …

На эту слепую настойчивость в голосе Сиджина улыбка на губах Чон Тэюля постепенно померкла.

Понемногу в его взгляде, как обычно, появилась колючесть. Атмосфера, будто смягчённая до этого, начала становиться напряжённой. Только теперь Сиджин понял, каким мягким был Чон Тэюль всё это время.

Но сейчас было не время следить за его настроением, как обычно. Сиджин щёлкнул ручкой и приготовился делать записи.

— Мне правда подойдёт любой ответ. Просто скажите, что вы чувствовали. Эмоционально или физически.

— Что именно?

Чон Тэюль усмехнулся, будто потеряв всякую силу, и переспросил:

— Когда мы целовались?

— Да, да.

— А ты что чувствовал?

— …Что?

— Тебя интересует только результат?

Чон Тэюль усмехнулся с горечью. Или это было не воображение? Его глаза дрогнули, и он вдруг стал выглядеть уязвимым, словно ранен. Сиджин с округлившимися глазами молча посмотрел на него снизу вверх.

Конечно, Сиджину было важно всё. От причин резкого скачка показателей до его эмоций, он хотел знать всё. Хотел понять, чувствовал ли он то же, что и Сиджин сам… Ах.

И тут Сиджин впервые подумал о ситуации с другой стороны. Сейчас он торопил человека с вопросами, на которые не так просто ответить. Причём человека, с которым только что поцеловался.

«…Наверное, ему было неприятно».

Глава 70

Только теперь Сиджин смог немного прийти в себя. Он понял, что был груб. Медленно опустив ручку на планшет, он заговорил:

— Прости. Просто… я не мог это так оставить.

Он осторожно поднял взгляд. Но Чон Тэюль, даже когда исчезла усмешка, оставался холодным.

Он посмотрел на виноватое лицо Сиджина, будто собираясь что-то сказать.

— Просто я…

Глаза Сиджина, ждавшего этого ответа как спасения, широко распахнулись. Увидев это выражение, Чон Тэюль не выдержал и коротко усмехнулся. И в итоге, как бы в шутку, сказал:

— Просто считай, что я мутант.

— Как ты можешь так говорить?! Чон Тэюль…!

Чон Тэюль снова зашагал по коридору. Сиджин поспешно последовал за ним. Происходящее действительно иначе как мутацией не объяснишь. Но принять это без причины — не то, чего хотел Сиджин. Ему нужно было хотя бы зацепиться за какую-то нить.

В безлюдном здании исследовательско-диагностического корпуса, посреди ночи, витала тишина. Свет на лестнице был полностью погашен. Увидев полумрак, Чон Тэюль, не глядя, протянул руку и крепко схватил Сиджина за запястье, всё ещё идущего позади и уставившегося в планшет. Сиджин пошёл следом.

Четвёртый этаж, третий… Чем ниже они спускались, тем сильнее нарастала тревога в груди Сиджина. Если Чон Тэюль просто уйдёт к себе в общежитие, ему придётся провести ночь, ворочаясь в догадках. Но сейчас, даже если он надавит, Тэюль, скорее всего, ничего не скажет. Наконец, глядя на широкую спину Чон Тэюля, Сиджин заговорил с мольбой:

— Тогда, Чон Тэюль, хотя бы потом… хоть когда-нибудь скажи. Чем раньше, тем лучше, но… в любое время будет хорошо.

Чон Тэюль не ответил. Даже не обернулся. Было непонятно, делает ли он это нарочно. Но Сиджин отчётливо почувствовал, как сжалась его ладонь, охватывавшая запястье. Неужели у него и правда есть причина, о которой он не может говорить? Тогда и ему, возможно, так же мучительно.

Когда они спустились на второй, а потом и на первый этаж, Сиджин снова заговорил, теперь уже уговаривая:

— Или… даже если ты не расскажешь почему, ничего страшного. Главное, если есть что-то, что помогает тебе стабилизироваться… можешь попробовать это на мне.

— Ха.

В этот момент Чон Тэюль резко остановился и обернулся. Встретившись с ним взглядом, Сиджин увидел на его лице иронию.

— Всё, что угодно?

Он шагнул ближе. Сиджин, немного сжавшись, посмотрел на него снизу вверх. С насмешкой, словно испытывая его, Чон Тэюль спросил:

— Чтобы стабилизировать мою энергию, ты готов на всё?

— Я…

От прямоты вопроса глаза Сиджина дрогнули. На самом деле «всё» охватывало слишком многое.

Будь то внезапный укус, когда ты спишь, или провокация испуга, или поцелуй… Всё это было слишком тяжело принять.

Но… если это он, если это Чон Тэюль, то всё в порядке. Эта безрассудная мысль кольнула его в груди. Сиджин чуть дрогнул губами и нехотя ответил:

— …Да. Должен.

— Почему?

— Потому что…

На этот вопрос Сиджин тяжело вздохнул. Как можно ответить, если он сам не до конца понимал собственные чувства?

Чувства были куда труднее разума. Возможно, потому что всю жизнь Сиджин прятал их за работой и чувством вины, всё, что касалось эмоций, казалось ему особенно трудным. Высказать искренние чувства — было всё равно что остаться перед кем-то совершенно обнажённым. Когда вопросы начали задавать уже ему, Сиджин с новой силой ощутил, насколько грубым он был чуть раньше. И вновь почувствовал вину.

Пока он колебался, насмешка в глазах Чон Тэюля постепенно угасла. Сиджин, напряжённо глядя на него, заговорил с самой очевидной, рациональной причины:

— Вы же… настолько ценный кадр.

— И из-за этого ты готов на всё?

Теперь и взгляд Чон Тэюля стал холодным, будто ледяным.

— Потому что я просто ценный кадр?

Он резко подошёл ближе. Сиджин, будто от испуга, отступил назад. В результате он оказался прижатым к белой стене, как человек, загнанный к обрыву. Когда Чон Тэюль встал перед ним, плечо его оказалось прямо перед глазами.

И вот он склонился ближе, шоколадные волосы мягко упали, щекоча лоб Сиджина.

Склонившись к самому уху, Чон Тэюль прошептал ещё ниже:

— Значит, ты и на секс-поддержку согласен? Доктор и я?

— Это…

— А если я просто ублюдок, которому нравится тебя унижать, то что тогда?

— …

От его откровенного шёпота, пробравшегося прямо в ухо, по телу Сиджина пробежал вялый озноб. Сердце сначала провалилось куда-то вниз, а затем тут же забилось в яростном темпе. Сиджин отвёл взгляд в сторону, будто прячась, но Чон Тэюль упёрся рукой в стену, как будто не оставляя пути к отступлению.

С дыханием, следовавшим за дрожащим сердцем, Сиджин всё глубже втягивал воздух. Возможно, из-за напряжения он даже ощущал, как взгляд Чон Тэюля будто вонзается ему в шею.

В такие моменты Сиджин всегда терялся. Он плохо справлялся с эмоциями, поэтому пытался включить разум. Если эффект поцелуя всего лишь гипотеза, то переходить к сексуальному контакту — это уже этически проблематично. Более того, как инспектор-диагност, он не должен вступать в сексуальную связь с объектом своего наблюдения — это повлечёт кучу последствий.

Но если этот объект гид А-класса? Если он ключевая фигура в государственной системе реагирования на катастрофы?

Если это Чон Тэюль?

И тут Сиджин вдруг подумал, что возможно.

И сразу же в голове вспыхнул вопрос: «Почему?». Первое, что пришло в голову, он его спас от монстра. Он — спаситель.

Но ведь Хам Гону тоже его спасал. А о нём Сиджин даже не помышлял в таком ключе.

Когда эти противоречия нахлынули, разум Сиджина быстро пал. С ощущением поражения он дрожащим взглядом поднял глаза. Он увидел Чон Тэюля, смотрящего на него сверху. И понял, он был не единственным, кто терзался. Тот, кто ждал ответа, тоже сдерживал в себе что-то, взгляд его был смятённым, полным неуверенности. И, по крайней мере, он точно не хотел тишины.

Он должен был ответить. Что угодно.

Сиджин серьёзно, изо всех сил постарался ответить. Если это поможет Чон Тэюлю обрести стабильность…

— Поцелуй… как только что… Думаю, это я смогу.

— Что?

Чон Тэюль холодно усмехнулся.

Он, будто что-то особенно его раздражало, прижал ладонью Сиджина к стене, надавив на плечо. Стиснув зубы, с жесткой усмешкой он спросил:

— А, значит, если сверхспособный попросит, то и поцелуй не проблема?

— Это…

— Без разницы, кто? Любой подойдёт?

С холодным тоном он добивал. Сиджин, понимая, что не сможет противостоять ему силой, непроизвольно сжался и тихо ответил:

— Это… особый случай.

— То есть тебе всё равно, с кем, если только это эффективно?

— Нет… Только потому что это ты.

— Почему.

— …

— Почему. Потому что я A-класс?

— …

На этот откровенный вопрос Сиджин сжал губы. Он не мог сразу дать уверенный ответ.

Если подумать о том, как они с Чон Тэюлем сошлись… всё началось с Хам Гону. Они столкнулись из-за него, грубо и запутанно, а теперь, наконец, немного приоткрыли свои ранимые стороны.

К тому же, даже Сиджин сам не мог разобраться в своих чувствах. Как бы он мог надеяться, что Чон Тэюль воспримет их всерьёз?

В итоге Сиджин отвёл взгляд, не найдя слов.

И тогда Чон Тэюль перестал даже усмехаться. Его голос прозвучал почти как пощёчина:

— Очень разочарован, доктор Пэк.

— …

— Если бы ты действительно думал обо мне, таких слов бы не сказал.

С этими холодными словами Чон Тэюль отвернулся. Он пошёл по освещённому коридору, уводя себя прочь в сумерки. Казалось, он уходит от Сиджина нарочно — быстро, резко, будто вырывается из-под его влияния.

Сиджин с тревожным лицом последовал за ним. Но не мог догнать, шаги Чон Тэюля были слишком широкими. Он лишь слабо смотрел ему вслед, и, глядя на удаляющуюся спину, тихо прошептал:

— С другим сверхспособным… я бы так не поступил. Я…

Эти слова прозвучали жалко. Он всё же попробовал пойти за ним ещё немного, но Чон Тэюль исчезал в темноте быстрее, чем он успевал сделать шаг. Взгляд Сиджина, следящий за его спиной, дрожал.

Он упустил момент. Но в глубине души подумал, что, возможно, хорошо, что тот не услышал его слов. Всё равно он не был тем, на кого действуют эмоциональные признания.

Обернувшись, Сиджин медленно побрёл прочь.

В голове царил хаос. От одного непонятного явления вся его жизнь, всё, чему он учился, вдруг рассыпалось в пыль.

— Чон Тэюль…

Сиджина охватила горечь. Ну и что, что поцелуй с ним, обычным человеком, хоть немного помогает гиду? И что теперь? Ему начинало казаться, что было бы лучше, будь он сверхспособным. Теперь Сиджин даже то, что он обычный человек, воспринимал как проклятие.

Может, ему всё же стоит сейчас вернуться к Чон Тэюлю?..

Сиджин остановился посреди коридора и невольно стал теребить белый край рукава. Его лицо выглядело таким жалким, будто он готов вот-вот заплакать.

За смятением последовали уныние и обида. Почему, когда у него всё внутри так перевернулось, Чон Тэюль выглядит так, словно ему всё равно? Хотя сам же поцеловал его с такой отчаянной нежностью…

И тут сзади раздались резкие, тяжёлые шаги.

— Почему ты так и не договорил до конца?!

С яростным голосом кто-то резко схватил Сиджина за плечо и развернул. Силой, которой было невозможно сопротивляться. Перед ним стоял Чон Тэюль с лицом, искажённым от гнева.

Потеряв равновесие, Сиджин прижался к стене. Чон Тэюль, удерживая его за талию, наклонился ближе, и в следующее мгновение обрушил на него жадный, почти отчаянный поцелуй.

— Подожди, а…

Сиджин слабо застонал, не выдержав напора. Этот поцелуй был куда грубее, чем предыдущий. Чон Тэюль, будто потеряв контроль, не щадил ни себя, ни его. Сиджин едва справлялся. Его ресницы, увлажнённые до кончиков, начали дрожать. Рука, которой он держался за крепкую талию Чон Тэюля, соскользнула.

Ах, снова. Тело, коснувшееся Чон Тэюля, медленно начинало нагреваться, но вместе с тем постепенно теряло силы.

«Тело…»

Сознание начало меркнуть. Сиджин из последних сил вцепился в воротник Чон Тэюля, но даже это стало непосильным. Его чёрные зрачки, до того блестящие, начали тускнеть. И всё же Сиджин, будто за единственную спасательную нить, инстинктивно продолжал держаться за его тело.

Тело Сиджина обмякло.

Сквозь мутнеющее сознание он успел увидеть острые, как у зверя глаза Чон Тэюля. Тот, удерживая Сиджина, выругался сквозь зубы. Затем обнял его крепко, пытаясь успокоиться.

Это было последнее, что Сиджин увидел перед тем, как полностью потерять сознание.

Глава 71

Чон Тэюль был в панике. Он тяжело дышал, а в его объятиях лежал Сиджин, без сознания, его щёки пылали от лёгкого жара. Лицо Сиджина, спокойно спящее, вызывало в Чон Тэюле сильнейшее чувство вины.

— Блять…

Он прошипел ругательство, направленное только на себя. И не зря.

Он слишком возбудился, и не смог сдержать свою поддержку.

Хотя бы немного сдержаться… Но он с головой обрушил на Сиджина поток энергии, с которым тот просто не справился. Единственное спасение — то, что его энергия уже была вплетена в сердце Сиджина. Если бы не это, он мог бы впасть в шок.

Чон Тэюль, прерывисто дыша, прижал его крепче к себе. Себя, потерявшего контроль от пары фраз, ему хотелось возненавидеть. Его светло-карие глаза, наконец, начали успокаиваться, но дрожали от беспокойства.

Он осторожно поднял голову.

Чон Тэюль смотрел на лежащего в его объятиях Сиджина, потом аккуратно коснулся области его сердца. К счастью, тот просто крепко уснул. Волны были стабильны. И всё же Чон Тэюль с особой заботой равномерно распределил энергию по его телу, чтобы не перегрузить его.

«Зачем ты такое сказал…»

Смотря на спящего Сиджина, он думал. «С другим сверхспособным… я бы так не поступил»… Эти слова доводили его до безумия.

С тех пор как Сиджин внезапно обнял его, разум Чон Тэюля едва держался. Единственная причина, по которой он вообще мог сохранять самообладание, заключалась в том, что он знал: Сиджин добр ко всем.

…Но стоило ему услышать те слова, и он рухнул. Как бы ни пытался уйти, оттолкнуть, сбежать — всё оказалось бессмысленным. Он не выдержал и вернулся. И если бы Сиджин не потерял сознание после поцелуя, он бы, несомненно, не смог себя сдержать. Он бы предался его телу до рассвета.

— …

В этот момент Чон Тэюль почувствовал приближение другого эспера.

Резкий, узнаваемый волновой отпечаток накрыл его сзади. Лицо, в котором ещё секунду назад читалась тревога за Сиджина, стало ледяным. Бывали моменты, когда он ненавидел, что, как гид, чувствует волны других.

Он не обернулся. Всё равно тот другой уже понял, в каком он состоянии. Между ними не нужно слов — таков был их уровень взаимопонимания.

Тук.

Чон Тэюль, не оборачиваясь, поймал предмет, прилетевший сзади. Посмотрев на руку, пронзённую резкой болью, он увидел армейский нож, воткнутый в ножны. Всё равно они не могли убить друг друга, так что тот, скорее всего, бросил нож просто от злости. Именно из-за этой предсказуемости, с которой легко считывались даже чувства, ему ещё больше не хотелось иметь с ним дело.

После долгой тишины Чон Тэюль медленно поднялся с Сиджином на руках. Затем развернулся, и с неловкой, будто извиняющейся усмешкой, произнёс:

— Сейчас это я тут лишний, да?

— …

С конца коридора прямо на него смотрел Хам Гону.

Его губы улыбались, но от всего тела исходила непривычная, тяжёлая аура.

Звук шагов Хам Гону, медленно приближавшегося по пустому коридору, был единственным, что заполняло тишину. Свет, наполовину погасший, то скрывал, то освещал его мрачное лицо и высокую фигуру.

Теперь между ними оставалось не больше трёх шагов. Чон Тэюль смотрел на него молча.

Хам Гону перевёл взгляд с мирно спящего в его объятиях Сиджина на лицо Чон Тэюля, и тихо пробормотал:

— По выражению лица вижу, что не специально вырубил. Если специально, ты бы не выглядел так.

Чон Тэюль стиснул зубы. «Блять». Как ни пытайся скрыть чувства, перед ним это невозможно. Он нахмурился, и Хам Гону тихо усмехнулся, как будто это действительно забавно.

Когда он уловил суть происходящего, то заговорил, не отводя взгляда. На губах всё ещё играла тень улыбки, но атмосфера вокруг будто тяжелела с каждым словом.

— Чон Тэюль. Помнишь тогда?

— Потом поговорим.

— Кажется, шесть лет назад? Когда один эспер пытался охмурить нас обоих.

— Хам Гону.

— Тогда ты мне вот что сказал…

Хам Гону, как всегда, говорил только своё. Но Чон Тэюль, которому был важен Сиджин, прошёл мимо него, холодно бросив:

— Я сейчас не хочу приказывать тебе.

— Блять, а я не хочу подчиняться твоим приказам, так что слушай.

Хам Гону резко рявкнул и с силой схватил его за плечо. В глазах, которые обычно улыбались, теперь горел яд.

Чон Тэюль перевёл взгляд на руку, сжимающую его плечо, потом медленно поднял глаза и встретился с ним взглядом. Хам Гону тяжело дышал, с трудом сдерживая злость.

Чон Тэюль не видел его таким злым очень давно. За последние десять лет — лишь трижды. Впервые — когда инспектор силой ввёл ему стимулятор. Второй — когда другой эспер в шутку сжёг бездомного кота, к которому тот привязался. И вот третий — сейчас.

Хам Гону был зол больше всего из-за предательства.

Чон Тэюль был другом. Капитаном. И он тронул того, кто был для Хам Гону особенно дорог — Сиджина. А между ними всё держалось на безмолвной договорённости и приоритетом была служба.

— Чон Тэюль. Ты ведь тогда сам говорил.

— …

— Что между нами нет секретов, и потому мы никогда не ввяжемся в эту ебучую эмоциональную чушь.

Глаза Хам Гону сверкнули, как у петуха перед дракой. Он был зол, но в его голосе уже чувствовалась усталость.

Он посмотрел в лицо Чон Тэюля, потом медленно протянул руку к Сиджину. Его широкие пальцы коснулись спящих губ. И лишь от этого движения Чон Тэюль сразу сжал Сиджина крепче и отступил на шаг назад.

Улыбка Хам Гону в этот момент стала горькой, почти безнадёжной. Он стиснул зубы, и голос стал серьёзнее:

— Зачем ты его тронул?

Он, несомненно, почувствовал на губах Сиджина осталась волна, отпечатанная гидом. Она была как отпечаток пальца, явный и очевидный.

Чон Тэюль ничего не ответил. Только хищно, остро смотрел ему прямо в глаза. Тогда Хам Гону нахмурился в гневе и прорычал:

— Почему ты тронул того, кого должен защищать, ублюдок?

— Мне нечего сказать.

— А, нечего?

— Что ты хочешь услышать? Что мне, чёрт подери, жаль, что я не соответствую твоим ожиданиям?

Чон Тэюль процедил сквозь зубы, как волк, обнажив клыки. Словно не в силах больше сдерживать эмоции — возможно, потому что в его руках был Сиджин, потерявший сознание.

Хам Гону замер, а потом хрипло усмехнулся. Впервые он увидел, как Чон Тэюль теряет контроль. Этого было достаточно, чтобы всё понять.

Значит, дело действительно в чувствах.

— Эй, Чон Тэюль.

— Что.

— Всё это время я специально не подходил к доктору. Потому что он обычный человек. Потому что он под нашей защитой.

Взгляд Хам Гону упал на Сиджина. Потом он снова посмотрел на Чон Тэюля не выражая никаких эмоций.

— Но, выходит, мне и не нужно было сдерживаться.

— …

Чон Тэюль не ответил. Но его молчание уже было ответом.

Он больше не имел права запрещать Хам Гону сближаться с Сиджином. Он только негромко сказал:

— Не говори доктору Пэку о том, что мы сейчас обсуждали.

— Это всё, что ты хочешь сказать?

Хам Гону с недоверием спросил, глядя на него. В его тоне сквозила насмешка, и Чон Тэюлю хотелось в ту же секунду вцепиться ему в горло. Но он удержался. Сиджин был у него на руках, и продолжать грубый разговор в таком положении он не хотел.

Он не хотел, чтобы Сиджин узнал об этом. Потому что если тот всё же узнает, то неизбежно запутается, начнёт терзаться чувством вины и ответственности.

Вскоре и Хам Гону, бросив взгляд на спящего Сиджина, решил пока прекратить разговор. Но не ушёл, не оставив предупреждения:

— Если у тебя есть хоть капля мозгов, больше не оставляй его спать у себя. Я всё к чёрту разнесу.

— Закрой рот и вернись на пост.

Чон Тэюль отдал приказ как капитан. Он и так собирался разместить Сиджина где-то в безопасности. Потому что лучше него самого никто не понимал, он больше не сможет себя сдерживать.

Он хладнокровно прошёл мимо Хам Гону. И всё, о чём он мог думать, — это о том, как хорошо, что Сиджин спал и ничего не знал. Если бы увидел их сейчас — точно испугался бы, и попытался остановить их с дрожью в голосе. И, наверное, потом стал бы извиняться перед Хам Гону, придумывая объяснения. Самым большим облегчением было то, что он этого не видел.

Одна только мысль об этом вызвала в нём приступ сильнейшего раздражения и злой, удушающей ревности. Чон Тэюлю стало тошно от самого себя.

— Эй, Чон Тэюль.

Хам Гону, оставшийся позади, произнёс с усмешкой:

— А чего ты напрягся?

Чон Тэюль остановился как вкопанный. Только тогда он осознал, что за липкое чувство преследовало его всё это время.

Всю свою жизнь он не желал ничего, кроме Пэк Сиджина. И потому, кроме него, не чувствовал ни напряжения, ни страха. Но сейчас, он был напряжён.

Он боялся, что Пэк Сиджин действительно может поддастся влиянию Хам Гону.

Он впервые в жизни чувствовал комплекс неполноценности. Будто оказался в забеге, где проигрыш был очевиден, и хотелось прибегнуть к самой подлой, низкой уловке. От этих мыслей взгляд, направленный на спящего у него на руках Сиджина, стал жестким и резким.

Рука, обнимавшая Сиджина, сжалась крепче. От дискомфорта тот чуть нахмурился во сне. Увидев это, Чон Тэюль поспешил уйти прочь, пока не остался совсем без самообладания.

Он чувствовал, что его рассудок постепенно угасает.

Глава 72

Был какой-то странный день.

Сиджин проснулся от ощущения, будто кто-то прикасается к его губам. Сначала он подумал, что ему показалось, но каждый раз, когда он шевелил губами, чувствуя щекотку, кто-то снова их трогал.

Не выдержав, Сиджин поймал эту наглую руку.

— Ах.

Незнакомый голос. Сиджин, наконец, открыл глаза и посмотрел, кому принадлежит рука.

— Гюхо?

— Да, да!!

Перед ним сидел эспер Со Гюхо. Хотя ответ прозвучал отчётливо и с готовностью, поза у него была неловкая. Сиджин, лёжа, держал его за руку. Хотя схватил не особенно сильно, Со Гюхо заметно нервничал и не знал, куда деваться.

— Гюхо, ты что делал?

Сиджин нахмурился и спросил. На самом деле он был раздражён. Вчера он... целовался с Чон Тэюлем и потерял сознание. А теперь, проснувшись, обнаружил, что Со Гюхо трогает его губы.

Сначала Сиджин глубоко вздохнул и огляделся по сторонам.

«Это же моя комната?»

Вокруг была его собственная комната в общежитии. Незнакомая и в то же время знакомая. Незнакомой она казалась потому, что обычно, потеряв сознание, он приходил в себя в чужой комнате. Абсурдная ситуация.

Сиджин снова посмотрел на Со Гюхо с недоумением. Как только их взгляды встретились, Гюхо, с глазами чистыми, как у телёнка, вздрогнул. А потом неожиданно громко выпалил то, о чём его никто не спрашивал.

— Я… эспер Со Гюхо! Как новичок команды Альфа, получил задание!

— А, точно… Гюхо же теперь в Альфе.

Пока Сиджин был занят, Со Гюхо перешёл в команду Альфа. Наверное, поэтому он теперь такой подтянутый. Он ещё новичок, поэтому может быть отчислен в любой момент, но пока прикреплён к команде, ему, как и остальным, придётся выполнять разные мелкие поручения.

— Какое у тебя задание?

— Бескорыстно следить за тем, чтобы доктор Пэк спокойно спал!

— …?

Кто же дал ему такое дурацкое задание? В любом случае, в общежитии и так полно членов команды Альфы, зачем же было сажать кого-то рядом? Сиджин моргнул в замешательстве и посмотрел вниз. Запястье Со Гюхо, которое он всё ещё держал, заметно дрожало. Похоже, не от боли, а от напряжения.

Сиджин только тогда отпустил запястье и с лёгким упрёком сказал:

— Гюхо. Кто же трогает губы спящего?

— Это… простите. Вы во сне всё время кусали губы…

Со Гюхо замялся, отвечая.

Сиджин вместо раздражения ощутил неловкость и провёл рукой по лицу. Неужели у него такая привычка? Хотя, возможно, это потому, что он потерял сознание во время… поцелуя.

Стоило только вспомнить вчерашнее, как лицо Сиджина вспыхнуло. Он крепко зажмурился от смущения, прикрыл глаза рукой и, не открывая их, спросил, куда делся Чон Тэюль, тот, кто привёл его в такое состояние.

— Эм… Гюхо, ты не знаешь, где сейчас гид Чон Тэюль?

— Капитан Чон Тэюль сейчас вышел на разведку, приблизившись к монстру.

— Вот как…

Похоже, действительно был повод. Сиджин почему-то почувствовал облегчение. По крайней мере, это не выглядело как отказ, и если бы он проснулся в комнате Чон Тэюля, это тоже было бы крайне неловко. Возможно, оставив рядом Гюхо, Тэюль просто сделал всё, что мог. Он ведь ещё совсем юн и наивен, а в полевых условиях всё ещё неопытен.

Сиджин, наконец, надел очки, отысканные поблизости, и с извиняющимся видом посмотрел на Со Гюхо. Наверняка тот не спал всю ночь из-за этого нелепого приказа. Сиджину стало по-настоящему неловко.

— То есть ты из-за меня не спал? Прости…

— Ничего! Это было просто замечательно!

На этот странный ответ Сиджин рассмеялся в замешательстве. Забыв даже о раздражении, он тихонько посмеялся и попробовал подняться.

— …!!!

Встав, Сиджин резко натянул на себя одеяло.

Тело казалось чересчур расслабленным, и он начал подозревать… В замешательстве он опустил взгляд и тихо спросил:

— …Гюхо.

— Да!

— Где… моя одежда?

Сиджин с трудом справился с волнением и задал вопрос. Куда подевалась одежда, которую он носил? Сейчас он был только в обтягивающих трусах, совершенно голый, и для того, кто даже во сне обязательно надевает пижаму, это было шокирующе. Неужели он изначально был без одежды? Или Чон Тэюль что-то сделал с ним ночью…? В голове Сиджина пронеслось тысяча тревожных мыслей.

В этот момент Со Гюхо с гордостью заявил:

— Я снял её, чтобы вам было удобнее спать!

— …

От этих слов Сиджин едва не вспотел от неловкости. Хотя и сам по себе был в довольно смущающем положении, но в голове вдруг промелькнула тревожная мысль.

«Гюхо — как раз тот тип, которого Тэюль будет часто отчитывать…»

В памяти всплыл капитан Акула — беспощадный к тем, кто не умеет логически мыслить. Похоже, даже если он сам не станет ругать Гюхо, тому уже не избежать проблем.

— Л-ладно, Гюхо… тогда… может, дашь мне одежду… Нет, забудь, иди лучше отдохни.

— Нет! Я прослежу за вами до завтрака и прогулки!

— Гюхо, защита — это не то же самое, что быть слугой…

Сказал Сиджин с утомлённой улыбкой.

Чем больше он думал, тем яснее становилось: даже если ничего не делать, Гюхо всё равно получит выговор от Чон Тэюля. Сиджин решил, что сегодняшнюю историю стоит замять, и попытался благополучно выпроводить его.

— Хм, Гюхо, благодаря тебе я спокойно выспался. Но теперь, правда, можешь идти.

— Правда? Тогда понял!

Со Гюхо сиял от гордости за выполненное задание. Сиджин тоже легко улыбнулся. Вспомнив, что разница в возрасте между ними почти целое поколение, он не мог не находить его милым.

— Тогда в следующий раз, когда вы будете спать, обязательно позовите меня снова!

— Эм… не думаю, что в этом есть необходимость… Но если мне понадобится защита, я тебя позову. Только, Гюхо, ты же не станешь докладывать, что снял с меня одежду… да?

— Обязан! В отчётах нельзя ничего упускать!

— Нельзя, Гюхо. Пожалуйста, только не это…

Сиджин прижал одеяло к груди и проговорил. Мысль о том, что команда Альфа получит такой отчёт, вызывала у него ужас, мало ли какие глупые выводы они сделают. Оказаться втянутым в недоразумение с почти на поколение младшим новичком? Даже представлять не хотелось.

Сиджин долго убеждал Со Гюхо, что такие вещи не стоит вносить в отчёт, и что даже между мужчинами раздевать спящего — поступок, способный вызвать недопонимание.

Выслушав его, Со Гюхо, уставившись на белоснежную грудь Сиджина, покраснел. Видимо, понял, насколько неловко это было. Сиджин с облегчением закончил нотацию и проводил его из комнаты.

— Тогда отдыхайте!

— Ага, спасибо, Гюхо. И правда, сегодня ты мне очень помог.

Лишь после того, как Со Гюхо вежливо попрощался и ушёл, Сиджин смог выдохнуть. В какой-то мере даже лучше было бы проснуться в комнате сверхспособного А-класса.

Чувствуя усталость с самого утра, Сиджин направился в ванную и подумал:

«Сегодня и правда какой-то странный день».

***

Сиджин находился на рекомендованном отдыхе, так что у него не было никаких дел. Но просто так бездельничать не хотелось, поэтому он решил ближе к вечеру незаметно заглянуть в диагностический кабинет и помочь.

До тех пор он был почти что безработным. А когда у тридцатилетнего нет работы, он погружается в тревожные мысли. Поэтому Сиджин сидел на скамейке в углу Центра, будто потерявший душу человек.

Он попытался взять какую-нибудь книгу, но не мог сосредоточиться. На лице Сиджина застыло задумчивое выражение, мысли его были только об одном:

«Я поцеловался с этим самым Чон Тэюлем».

Если Чон Тэюль и правда чувствует спокойствие, когда кого-то ставит в неловкое положение, то это было чертовски эффективно. Сиджин был в полном замешательстве.

«И как мне теперь смотреть на Чон Тэюля… Что вообще вчера произошло. Почему я наговорил ему такую чушь…»

Погрузившись в мысли, Сиджин скривился и опустил голову. Он по-прежнему находился там же — в том желании, что вчера мелькнуло в нём: хотелось удержать его. Может, было бы лучше, если бы он не упал в обморок и услышал, как Тэюль отреагировал…

— …

В этот момент Сиджин заметил на дорожке божью коровку, которая кружилась на месте. Потерявшаяся, как и он сам. Почувствовав крошечную связь, он присел и поднёс листочек, чтобы она забралась. Надо бы отнести её в кусты…

Пока он переносил насекомое, мысли не давали покоя.

Чувства Сиджина к Чон Тэюлю были сплошной путаницей. Он его боялся, и одновременно чувствовал с ним уверенность. При любой тревоге в первую очередь думал именно о нём. А ещё он был тем самым загадочным гидом, пробуждающим в Сиджине ненасытную жажду изучения. Сиджин начинал скучать по временам, когда Тэюль просто пугал его.

Может, из-за того, что снова вспомнил о нём, Сиджину вдруг послышался в ушах его хрипловатый голос:

«Значит, ты и на секс-поддержку согласен? Доктор и я?»

Сиджин резко покраснел и схватился за уши.

Почему Чон Тэюль тогда сказал такую откровенность? Секс-поддержка с ним, обычным человеком? Если бы до этого дошло, он ведь точно снова бы потерял сознание, как вчера.

Теперь Сиджин не знал, как разобраться ни с чувствами к нему, ни с этой аномалией. Он не мог быть уверен, что Чон Тэюль снова пойдёт навстречу, но тяга к исследованию и оставшаяся привязанность никуда не делись. Вот почему нельзя было смешивать чувства с работой. Сиджин всерьёз захотел переродиться роботом.

«Ха… Ладно, хоть в диагностический кабинет зайду. Нужно загрузить материалы…»

В конце концов, он решил хотя бы разложить по полочкам собранные вчера данные. Встретиться с Чон Тэюлем он пока не был готов, поэтому собирался лишь незаметно заглянуть в диагностический кабинет.

Сиджин сел на корточки и достал планшет. Он хотел проверить местоположение Чон Тэюля. По крайней мере сегодня ему совсем не хотелось с ним сталкиваться.

Увидев местоположение, Сиджин озадаченно приподнял брови.

«Почему они с Гону не вместе?.».

Обычно они согласовывали расписание и шли на разведку или на тренировку вдвоём, но сегодня как назло действовали раздельно. После возвращения с задания Чон Тэюль был в командном центре, а Хам Гону, что непривычно, в административном отделе.

По логике, идти на разведку вдвоём было бы эффективнее. Такая раздельная работа была нетипичной. Сиджин предположил, что просто были какие-то другие обстоятельства. В любом случае, ему главное не пересечься с Чон Тэюлем.

«А?.».

В тот момент сверху на сидящего Сиджина упала тень.

Он всё ещё смотрел в планшет, когда медленно поднял голову. И тут же понял, что бог его оставил.

— Вы тут, чтобы я вас заметил?

Спросил Чон Тэюль. Увидев растерянное лицо Сиджина, он усмехнулся с недоумением.

На нём были брюки боевой формы с кобурой и обтягивающая футболка из специального материала, подчёркивающая мышцы. Сиджин не мог отвести от него взгляда. Хотя такая форма была обычной для сверхспособных, почему-то сейчас она казалась совсем другой. Возможно, из-за солнца его чёткие черты лица выглядели ещё выразительнее.

А в пальцах у Чон Тэюля была сигарета. Он, чуть приподняв уголки губ, затянулся, глядя на Сиджина сверху вниз. Рядом стояла общая пепельница.

Только сейчас Сиджин понял, что это зона для курящих.

Он просто искал укромное место и оказался именно перед курильщиком. Какая глупость.

Глава 73

— Нет, то есть… не поэтому…

Смутившись, Сиджин поднялся. Столкнуться с тем, кого намеренно избегал, было настолько неловко, что он не смог толком вымолвить ни слова.

И тогда Чон Тэюль, внимательно посмотрев на его лицо, первым заговорил:

— Как вы себя чувствуете?

Простой и будничный вопрос выбил Сиджина из колеи, будто его мысли зависли.

Вообще-то, это ведь не было чем-то вроде пьяной ошибки… Тогда почему он так нервничает? Сиджин покраснел, но, стараясь сохранить спокойствие, ответил:

— Эм… нормально. Хорошо выспался, проснулся где-то в девять.

— Да. Я знаю.

— …

Похоже, Со Гюхо уже доложил. Внезапно оборвавшийся разговор будто остановил время, и Сиджин застыл.

Он украдкой посмотрел на выражение лица Чон Тэюля. Тот молча смотрел на него с какой-то раздражённой тенью на лице.

«Почему он выглядит недовольным?.. Неужели из-за меня?.».

Сиджин почувствовал себя опустошённым. Неужели он один переживал из-за поцелуя и нервничал? По хмурому лбу Чон Тэюля иначе и подумать было нельзя.

В тот момент Чон Тэюль вдруг спросил:

— Со Гюхо сказал, что вы проснулись, когда он коснулся губ, верно?

— А, да…

Гюхо, зачем же ты это рассказал.

Сиджину стало не по себе. Теперь он точно понял, что Со Гюхо из тех, кто усвоит только ровно то, что ему скажут. Ему хотелось хотя бы уберечь Гюхо от выговора, но теперь всё пошло насмарку.

Сиджин с тревогой спросил:

— Неужели вы его отругали…?

— Да.

Чон Тэюль спокойно ответил и затянулся сигаретой. Сквозь длинную струю белого дыма проступил его хмурый лоб.

— Чертовски сильно.

— …Зачем вы ругаете того, кто ни в чём не виноват?

Сиджин подумал, что это чересчур. Он ещё и поручил ему странное задание, а теперь свалил вину на него.

— Ни в чём не виноват?

Чон Тэюль, куря, усмехнулся. В его тоне звучало пренебрежение, будто он говорил: «И что теперь?» Нахальная манера вывела Сиджина из равновесия, и он, опустив голову, пробормотал:

— Это же ты поцеловал…

Сигарета в руке Чон Тэюля тут же застыла на полпути.

Сиджин не осмеливался долго смотреть ему в лицо. Он не хотел, чтобы тот заметил, как у него горит лицо и бешено колотится сердце, вне зависимости от того, какое выражение сейчас на лице у Чон Тэюля.

«Постойте… Но ведь я старше».

Он должен был взять на себя ответственность. Надо как-то собраться. Он ведь старше его на пять лет. Как взрослый человек, Сиджин не мог позволить себе вести себя так жалко.

Сиджин решил сохранять хладнокровие. Даже если с чувствами всё не так просто, с точки зрения работы лучше было всё прояснить.

— Я… как раз хотел поговорить об этом. Чон Тэюль…

Он с трудом поднял взгляд и заговорил.

Сегодня Чон Тэюль вёл себя иначе, чем вчера, когда был груб. Он словно нарочно держал дистанцию, не подходя ближе, чем на два шага.

Взгляд его, задержавшийся на колеблющихся губах Сиджина, наконец вернулся к глазам. Почти потухшая сигарета медленно догорала у него в пальцах. Сквозь белый дым его пронзительный взгляд казался особенно тяжёлым.

Сиджин, как во сне, смотрел в эти глаза и, спохватившись, произнёс:

— Нам надо поговорить.

— …Да.

К счастью, Чон Тэюль не отказался. Будто знал, что не имеет права отказать.

Сиджин сел с ним на скамейку, стоявшую в укромном месте. Чон Тэюль устроился на расстоянии в ладонь от него. Сиджин, не зная, куда девать руки, положил их на колени и, стараясь говорить спокойно, начал:

— Эм… гид Чон Тэюль.

На вопрос Сиджина Чон Тэюль обернулся. Возможно, из-за яркого солнца его светло-карие глаза сегодня особенно бросались в глаза. Сиджин, глядя на его вяло прищуренный взгляд, в ожидании ответа, с натяжной улыбкой спросил:

— Ты же не специально меня вырубил, да?

— Нет.

Чон Тэюль спокойно добавил, будто это само собой разумеется:

— Совсем нет.

Услышав это, Сиджин с облегчением выдохнул. Значит, это была просто ошибка, вызванная эмоциями. Почему-то, убрав худший вариант, ему стало гораздо легче.

Он с облегчением улыбнулся:

— Тогда всё в порядке.

— …

Но Чон Тэюль с сомнением нахмурил лоб.

Словно такой реакции не ожидал, он на мгновение задумался. Увидев его лицо, Сиджин невольно удивился. Он ведь просто сказал, что всё в порядке, но почему-то почувствовал, что что-то сделал не так.

Чон Тэюль тихо спросил:

— …Ты правда в порядке?

— Что?

— Тебе в порядке, что тебя поцеловал сверхспособный, и ты из-за этого потерял сознание?

— Ну, это же не от злого умысла произошло.

На эти слова Чон Тэюль лишь слегка склонил голову и продолжал молча смотреть на него. Видимо, вопрос был настолько очевиден, что он не счёл нужным отвечать. Его взгляд задержался на губах Сиджина, а затем он отвернулся и провёл рукой по лицу.

Он выдохнул и сказал:

— Не говори, что всё в порядке, если при других обстоятельствах ты бы от этого пролежал без сознания три дня, даже если это была ошибка, а не злой умысел.

— …

Сиджин на мгновение задумался, а затем, словно проговаривая вслух, пробормотал:

— И правда. Обычно в таком случае три дня бы не приходил в себя, а потом ещё долго мучился бы от сердечной боли, слабости, головной боли, тошноты… в изнеможении едва бы дышал…

Он ведь был диагностом. Естественно, он знал, что происходит с обычным человеком, если с ним проводит поддержку гид.

— Но почему я чувствую себя таким отдохнувшим?

— …Тебя это сейчас волнует?

Чон Тэюль посмотрел на него с видом человека, у которого не осталось слов. Он сказал это скорее в надежде услышать гнев, а не разжигать научное любопытство.

Он вздохнул:

— Это не та ситуация, чтобы говорить, что всё нормально. Не отрабатывай это телом, а лучше разозлись. И потом… если кто-то другой, не я, сделает то же самое, не надо принимать это как…

Внезапно Чон Тэюль резко осёкся. Затем опустил голову и тяжело выдохнул, будто кто-то или что-то ему помешало.

От этой внезапной перемены в выражении лица Сиджин насторожился и спросил:

— …Почему ты так смотришь?

Сиджин с недоумением задал вопрос. Взгляд Чон Тэюля становился всё острее. Он обернулся в сторону, а затем снова пристально уставился только на Сиджина. Сиджин невольно напрягся.

Он хотел что-то сказать, но замер.

Потому что его взгляд невольно перескочил за спину Чон Тэюля.

— …Эм, Гону сейчас идёт сюда.

— Знаю. Смотри только на меня.

— Ч-что?

— Смотри только на меня.

Чон Тэюль сказал это, не отводя взгляда.

— Если сделаешь вид, что не заметил, он расстроится и уйдёт. Так что не обращай на него внимания.

— Но… как ты можешь так с Гону…

— Тогда скажи ему, что мы целовались.

— …Я промолчу.

Сиджин опустил глаза и дрожащим голосом уступил.

— Но… всё равно, делать вид, что не заметил, это же… уф.

Этот звук вырвался неосознанно. Всё из-за тяжести, навалившейся ему на плечо, кто-то словно кот прижался к нему. Сиджин с трудом повернулся и увидел, как кто-то мягко прильнул к нему щекой.

— Г-Гону-я…?

Ошарашенный, Сиджин встретился взглядом с Хам Гону. Эта чёртова косатка всё-таки прилипла к нему.

— Этот чокнутый ублюдок…

Рядом раздалось яростное бормотание Чон Тэюля.

Но Хам Гону, не обращая внимания, улёгся, положив голову Сиджину на бедро. Его ноги, перекинутые через тело Чон Тэюля, упёрлись куда-то ему в бок. Словно ни в чём не бывало, он обворожительно улыбнулся Сиджину и спросил:

— Доктор. Что делаете?

— Эм, это… Гону…

Сиджин с трудом выдавил из себя слова. Рядом Чон Тэюль пытался оттолкнуть налитое мышцами бедро Хам Гону, но тот, вцепившись в спинку скамейки, стиснул зубы и упёрся. По всему было видно, что он ни за что не собирается покидать объятия Сиджина.

Сиджин боялся, что Хам Гону может соскользнуть с колен, и с усилием приобнял его крепкое плечо. И ответил:

— Мы просто разговаривали с Чон Тэюлем.

— Вот как.

— Ага… А ты почему… вот так ко мне прижался…

— Как почему. Мы всегда так на скамейке разговаривали, разве нет?

— А… да? Точно…?

Отвечая, Сиджин с трудом вспомнил. Да, в прошлый раз, когда он умирал под завалами общих осмотров, он действительно заснул, улёгшись на колени этих двоих. Но кто бы мог подумать, что, просто поменявшись местами с Хам Гону, всё станет так сложно.

И тут Хам Гону вдруг сам, не спрашивая, бодро заговорил:

— Я потренировал ребят и поел.

— Да… Ты… поел. Наш Гону-я, должно быть, очень-очень много ел…

Сказал Сиджин, дрожа руками, которыми обнимал Хам Гону. Чтобы поддерживать вес его могучего тела, ему приходилось изо всех сил напрягать мышцы. У него были такие широкие плечи, что без опоры они точно бы соскользнули. Похоже, единственный, кто сейчас чувствовал себя комфортно — это сам Хам Гону.

— Сука, ты долго ещё тут будешь?

Чон Тэюль, не выдержав, выругался с таким холодом, что даже Сиджин, привыкший к его мягкой манере, удивился. Но Хам Гону и глазом не моргнул, а наоборот, нажаловался Сиджину:

— Этот ублюдок на меня матом накричал.

Глава 74

— Эй… Ребята… Нельзя ругаться друг на друга. Иначе будете наказаны…

Сиджин поспешно попытался уладить ситуацию. Чтобы удержать косатку, он как мог подкорректировал его положение в объятиях. Затем, глядя прямо в глаза Хам Гону, который смотрел только на него, мягко сказал:

— Но… Гону. Сейчас доктор должен поговорить с гидом Чон Тэюлем…

— И что? Говорите.

— Просто… это такая тема, которую не стоит тебе слышать…

— Вы хотите, чтобы я ушёл?

Хам Гону сделал вид, что удивлён, и распахнул глаза:

— Вы же сказали, что я самый-самый важный!

— Я… вроде бы не говорил, что ты самый важный…

— …Не говорили?

— Н-нет… Ты очень важный. Конечно.

Сказав это, Сиджин невольно посмотрел на Чон Тэюля. Он переживал, как тот это воспримет.

Но выражение лица Чон Тэюля было скорее смесью облегчения, отвращения, удивления и раздражения. Будто он вдруг понял, что его соперник не человек, а собака.

На самом деле, уровень этой борьбы был настолько низким, что Чон Тэюль уже потерял весь боевой дух. Конкурировать не просто с собакой, а с собакой, которая пользуется такими тупыми, но эффективными приёмами… Если бы он не испытывал никаких чувств, он бы уже сказал: «Да пошло оно всё к чёрту, забирай его» и ушёл бы. Но в этот раз… он не собирался отдавать Сиджина никому.

Чон Тэюль, сверкая глазами, процедил сквозь зубы:

— Свали, пока не вырубил.

— А… Доктор…

Вдруг Хам Гону нахмурился.

— Что-то у меня сердце снова болит. Наверное, перенапрягся на тренировке…

— Э-э? Сердце? Что именно чувствуешь?

— Не знаю… А-а… И ноги болят, так сильно…

— Ты слишком много использовал способность? Сейчас посмотрю, если больно, скажи. …Чон Тэюль, не толкай Гону. Он же сказал, что ему плохо.

— …

Сиджин снял руку Чон Тэюля с бедра Хам Гону и укоризненно на него посмотрел. Затем с беспокойством надавил пальцами на его широкую, мускулистую грудь. Хам Гону тут же расправил плечи и вскинул брови, будто ни о какой боли и не помнил. Его взгляд был направлен точно на Чон Тэюля.

«Сукин сын».

Теперь Чон Тэюль ругался уже выражением лица. Но Хам Гону будто только раззадорился. Он притёрся к Сиджину, уютно устроившись у него на плече, и в его взгляде читалась насмешка: «Давай, попробуй».

Увидев это, Чон Тэюль почувствовал, как в нём поднимается настоящее убийственное желание. Нежность, заигрывание, вот что нажимало на кнопку его комплекса неполноценности.

И тут Хам Гону сказал:

— Кстати, Чон Тэ. Тебя директор в штабе искал? Говорит, на связь не выходишь.

— …Как ты думаешь, почему я его игнорирую, ублюдок.

— Ну и что. Всё равно не пойдёшь? Я сказал, что тебя позову.

На эти слова Чон Тэюль резко вскочил. Хам Гону чуть не упал, но, оттолкнув Чон Тэюля ногой, каким-то чудом удержался. Сиджин схватил эту наглую ногу, чтобы сгладить ситуацию.

Чон Тэюль посмотрел на Сиджина, потом снова опустил взгляд на Хам Гону.

— Ты у меня полетишь в ссылку, прямиком в пасть монстра.

Причём сказал это так близко, что Сиджин услышал всё отчётливо. От страха глаза у него расширились, он и правда поверил, что Чон Тэюль способен на такое.

— Доктор, мне страшно.

Но Хам Гону, как ни в чём не бывало, снова уткнулся в грудь Сиджина. Чон Тэюль сжал кулаки так, что руки затряслись, но, увидев испуганный взгляд Сиджина, только тогда с неохотой развернулся и ушёл.

— Наконец-то ушёл.

И лишь когда Чон Тэюль действительно ушёл, Хам Гону поднялся. Он уселся, закинув руку на спинку скамейки со стороны, где сидел Сиджин. И выглядел теперь совершенно расслабленным, как будто и не изображал перед этим, что боится.

— Гону?..

— Что?

Сиджин не мог скрыть изумления. Он впервые видел, как Хам Гону «переиграл» Чон Тэюля.

С опозданием он, глядя на него, спросил:

— Ты же… не обманул его?

— Эй~ нет. Директор и правда велел притащить Чон Тэ.

Хам Гону ответил невозмутимо. Лицо у него стало прежним — расслабленным, но в глазах ещё теплел тонкий след раздражения. Он на секунду посмотрел в сторону, куда ушёл Чон Тэюль, затем обвил плечи Сиджина своей рукой и добавил:

— Примерно три дня назад.

— …

На это Сиджин только растерянно уставился на него. Впервые он увидел, как Хам Гону использует голову.

Сегодня определённо был странный день.

***

И всё же, это было слишком. Размеренная жизнь Сиджина, прежде более или менее упорядоченная, рушилась с пугающей скоростью.

Ощущая полную потерю ориентации, Сиджин даже не успел как следует отчитать Хам Гону за притворство и был вынужден вернуться в общежитие.

Тем же вечером Сиджин с отсутствующим видом уставился в ноутбук. На экране была включена видеосвязь.

[Хахахахахаха…]

— Хватит уже смеяться.

[Подожди, я реально сдохну от смеха.]

— …

По ту сторону экрана Квон Дживон держался за живот от смеха. Сиджин, сидевший с каменным лицом, наконец спросил:

— Что такого смешного?

[Конечно, смешно, ха. Наш доктор Пэк и тут хорошо устроился. Теперь ещё и в любовные дела вляпался.]

— Я ж говорю, это не отношения. Просто… случайно поцеловались…

[Ага. Поцеловались. И сразу в обморок. Хахаха…]

Квон Дживон смеялся уже так, что едва дышал. Сиджин с видом полной обречённости уставился в экран. Он бы с куда большим удовольствием занялся хоть какой-нибудь работой.

«Да ещё и Гону… Что вообще с ним такое… Одного Чон Тэюля уже слишком много…»

Даже одного Чон Тэюля было трудно вынести. А теперь, когда и Хам Гону откровенно к нему лип, путаница в голове у Сиджина увеличилась не в два, а в три раза. Казалось, будто они за его спиной договорились дергать его с двух сторон, каждый за свою руку.

В итоге, не выдержав, Сиджин в замешательстве сам позвонил своему другу. Но как только он начал рассказывать, Квон Дживон тут же захохотал и всё никак не мог остановиться.

Когда он наконец немного пришёл в себя, то даже зааплодировал и, смеясь, сказал:

[И всё-таки наш конфуцианец доктор Пэк уже целуется! Вот почему молодые хороши — они, чёрт, торопятся.]

— Перестань, Дживон… Я правда в растерянности.

[А что? Это же хорошо.]

— Они оба ко мне лезут, я с ума схожу…

[Оба?..]

Сиджин не ответил. Он снял очки и вытер рукой уголки глаз. Вид у него был растрёпанный, грустный и жалкий. Но Дживон только веселился. После свадьбы этот человек вообще стал особенно любить слушать про чужие романтические драмы…

— Что я вообще могу сделать с пацанами, которые на пять лет младше меня…

[Ну ты ж не собираешься на них жениться. Да и вообще, тебе кто-то из них ведь нравился, разве нет?]

— Не знаю… В последнее время… чуть-чуть?

[Ну вот. Для тебя «чуть-чуть» — это значит, что ты уже полностью пропал.]

Дживон кивнул, будто знал лучше всех. Он знал Сиджина не один год и прекрасно понимал, насколько тот тормозит в вопросах чувств.

Сиджин продолжал нести всё, что у него на душе:

— Он действительно стал добрее, но я ведь раньше его боялся… Может, теперь он просто чуть добрее стал, и мне это кажется. Или я просто повёлся на красивое лицо… А, подожди…

[…?]

В этот момент Сиджин открыл мини-холодильник сбоку. Там лежало купленное заранее кофе с молоком на случай тяжёлых моментов.

[Ты до сих пор пьёшь это.]

Дживон, видно, привык к такому и отреагировал спокойно.

Сиджин, потягивая напиток, продолжил говорить сам с собой:

— Но он ведь раньше всегда был страшным… С самой первой встречи вырубил меня, а теперь вдруг целует…

[…??]

— А ещё… Ну, это конфиденциально, я не могу рассказать всё. Но, мне так тяжело… Такое чувство, что это странное явление просто возникло, чтобы надо мной поиздеваться…

[Погоди… Ты разве не про того эспера буйвола рассказываешь?..]

С этими словами Сиджин наконец поднял голову. Только тогда он посмотрел на экран и увидел, как Дживон смотрит на него с подозрением. Сиджин поспешно замотал головой:

— Эм… Нет. Я говорил про того гида, который всё время держал меня в напряжении.

[Ты издеваешься?..]

Дживон взвизгнул, но тут же метнул взгляд в сторону. Он был дома, в домашней одежде, как и Сиджин. Видимо, он ругнулся, а потом посмотрел, не слышала ли жена.

Сиджин непроизвольно замолчал, как мышь.

Дживон, понизив голос, снова заговорил:

[Прости. Ребёнок спит.]

— Ага… Всё нормально.

[Хм… В общем, Пэк Сиджин. Пока я тебя слушал, я вот о чём подумал…]

Квон Дживон негромко и спокойно заговорил. Похоже, он наконец понял, насколько Сиджин всерьёз запутался. В его голосе появилась неожиданная серьёзность. И Сиджин тоже, следуя за интонацией друга, стал внимательнее слушать.

Квон Дживон, сложив руки, произнёс с серьёзным видом:

[Сейчас у тебя хороший момент, так что просто наслаждайся… Работы ты и так уже вдоволь сделал.]

— Эй, ты…

[Ой, малышка плачет. Надо идти. Надо идти.]

Издалека послышался детский плач, и Дживон в спешке поднялся. Наклонившись к экрану, он быстро нажал пару клавиш и сказал:

[Короче, наслаждайся, пока можешь. Хён даёт тебе домашку.]

— Какую ещё домашку?

[Неважно, эспер он или гид. Быстро, по-взрослому, возьми его и съешь.]

— Да иди ты уже…!

Сиджин выкрикнул с отчаянием. Он ведь позвонил в надежде, что друг поможет разобраться в себе, а не подольёт масла в огонь.

В этот момент Дживон, придерживая верхнюю крышку ноутбука, вдруг вспомнил:

[А, точно, Пэк Сиджин. Я же самое главное не сказал.]

— Что?

[Вы же подали заявку на повышение до S-класса, да?]

— А… да. Я подал в прошлый раз.

[Ага. Так вот, человек, который изначально должен был поехать, сорвался. Поэтому твой хён едет в командировку.]

— Что!?

Сиджин резко потянулся к экрану. Сейчас ему было не до эмоций. Центр F12 был слишком опасным местом для Дживона. Всего месяц назад там похитили и убили диагноста.

— Дживон, нет! У тебя же ребёнок! Тут и так опасно…!

[До встречи, доктор Пэк~.]

— Видеозвонок завершён —

— …

Сиджин уставился на выключенный экран, пребывая в ступоре.

«Что теперь делать… Он ведь точно будет вмешиваться…»

Он обмяк в кресле, мысленно прикидывая, сможет ли выдержать натиск старомодного Дживона. Единственное утешение, что Квон Дживон действительно умел работать. Это и спасало.

Потирая уставшие глаза, Сиджин решил хотя бы держать дистанцию с теми двумя. С этой мыслью он наконец лёг спать.

Глава 75

На следующий день, в обед, Сиджин слонялся у главных ворот Центра. Не потому что хотел выйти, он кого-то ждал.

13:22. Он с тревогой посмотрел на часы, и, заметив за воротами знакомую фигуру, с улыбкой помахал: «Проходи!»

Человек за воротами, увидев Сиджина, усмехнулся с видом «ну ты даёшь» и после тщательной проверки на проходной вошёл внутрь. Сиджин поспешил ему навстречу и радостно окликнул:

— Дживон-а!

— О~ Пэк Сиджин. Сколько у тебя, оказывается, свободного времени? Даже вышел встречать.

— Ага. У меня полно времени.

Сиджин рассмеялся. После того как он чуть ли не задохнулся, всё время находясь взаперти в Центре, приезд друга казался настоящим спасением. Пусть Дживон приехал всего на три дня, но для Сиджина, словно сидевшего в клетке, это было счастьем. Теперь он понимал, почему собаки, засидевшиеся дома, так бурно лают от радости, увидев людей.

Сиджин пошёл по Центру рядом с другом. Квон Дживон был выше его почти на полголовы, а его обычно сонные глаза сегодня выглядели особенно уставшими. Сиджин протянул ему заранее купленный кофе и сказал:

— Далеко ехать, утомился же? Усталый вид у тебя.

— Не, фух… Я просто почти не спал из-за малышки… А это что, охрана твоя?

Пьющий кофе Дживон вдруг с удивлением обернулся. Позади Сиджина следовали сверхспособные, которых он сначала принял за обычных сотрудников у ворот. Но теперь, вблизи, было видно: в ближнем сопровождении — один из команды Альфа, в дальнем — двое охранников.

Сиджин, давно привыкший к такому, неловко усмехнулся:

— Сейчас просто обстановка не самая спокойная. Осталось ещё недели две и всё.

— Ну да, понимаю, но… Это же команда Альфа? Ух ты… Сочувствую. Пэк Сиджин у вас ведь вечно шныряет, да?

Дживон протянул руку для рукопожатия кому-то из команды Альфа, явно с широкой душой. Сиджин, смущённый его вмешательством, шутливо хлопнул друга по спине. Рю Сонён из команды Альфа с улыбкой кивнула в знак согласия, от чего Сиджину стало ещё более неловко.

— Ну ты даёшь. Даже если тебя монстр сожрёт, всё равно выползешь. О, здесь ещё и озеро есть? Центр, как будто университетский кампус.

— Дживон, не веди себя, как деревенщина из Сеула…

Несмотря на замечание, Квон Дживон с живым интересом осматривался по сторонам, словно впервые попал в центр для сверхспособных. Хотя он приехал сюда как инспектор на повышение до S-класса… От стыда за него самому Сиджину стало неловко.

В этот момент Дживон посмотрел на синюю гладь озера с каким-то умилением в глазах и сказал:

— Я и правда деревенщина… После рождения ребёнка, это первый раз, когда я выехал за пределы Сеула.

— …Хочешь, ещё Центр покажу?

Растаяв, Сиджин решил провести для него экскурсию. Хоть друг и приехал сюда уставшим на работу, выглядел он абсолютно воодушевлённым. Сиджин с облегчением похвалил, что сотрудники здесь добрые, а еда в столовой вкусная. В ответ Дживон всерьёз предложил поменяться с ним местами.

***

[(C) Команда Альфа — Чон Тэюль]

[Гид A-класса — без метки]

[191 см, 87 кг, 28 лет]

— Это он? Тот, кого ты завалил?

— Нет, нет! Я его не заваливал!

Сиджин с покрасневшим лицом ответил. Рядом с ним Квон Дживон внимательно рассматривал профиль Чон Тэюля. Увидев эту чрезмерную заботливость, Сиджин пожалел, что спросил совет по поводу отношений у друга.

Пока Сиджин мучился, Дживон тщательно рассматривал внешность Чон Тэюля, его томные, но вытянутые глаза, острый взгляд и резкие черты лица. После чего сделал вывод:

— Красивый, конечно… но выглядит как засранец.

— Э-э… Нет. На самом деле он… в каком-то смысле… добрый.

— В каком-то смысле, да? Ладно. Тогда я сам посмотрю, можно ли нашего Пэк Сиджина такому отдавать.

— Дживон-а. Нельзя так людей судить… Придурок.

Сиджин сделал выговор другу. Но Квон Дживон, даже под нравоучением держался уверенно.

— Я ж из-за тебя так. Вдруг ты снова с каким-нибудь мудаком связаться захочешь.

— Говорю же, это не так…

— Не так? Да ты ж после того придурка даже встречаться ни с кем не можешь.

— Всё, хватит об этом. Я вызвал двоих из команды Альфа. Сейчас подойдут.

Сиджин поспешно сменил тему. Дживон, кажется, понял, что перегнул, и, усмехнувшись, больше не настаивал. Они давно не виделись, и не хотелось портить встречу сплошными упрёками.

— А что там с Ю Сынхва? Почему она всё никак не возвращается в Центр?

— Завтра приедет. Она же в разведывательной команде, их редко удаётся поймать.

Сиджин отвечал, просматривая график предстоящих тестов на повышение. Ю Сынхва не возвращалась в Центр уже третий день из-за задания. Ожидалось, что она вернётся только завтра, поэтому её тест на повышение тоже перенесли.

— Ну тогда сегодня ограничимся базовой проверкой состояния~. Уже поздновато, чтобы проводить полноценный тест.

— Ага. Но ты имей в виду, что мои ребята часто в поле работают.

— Ну, если Центр F12, то неудивительно.

Квон Дживон кивнул и продолжил листать профили других сверхспособных A-класса. Как инспектор, он внимательно оценивал их текущее физическое состояние. Сиджин, стоя рядом, сказал с гордостью:

— Красавцы же, правда? И по характеру все хорошие.

— Ага. Вот утром уровень волновой активности… У Хам Гону +55%, в пределах нормы. У Чон Тэюля - 60%… на грани, но тоже в норме. Даже по цифрам видно, что спокойные.

Как и подобает инспектору, Дживон оценивал сверхспособных исключительно по их параметрам. Для прохождения теста важно быть в здоровом состоянии.

Вскоре он переключился на следующие профили.

[(C) Команда Оскар — Ю Сынхва]

[Эспер A-класса — метка]

[177 см, 67 кг, 35 лет]

[Команда Альфа — Хам Гону]

[Эспер A-класса — без метки]

[188 см, 87 кг, 28 лет]

Увидев профиль Хам Гону, Квон Дживон на секунду замер. Сиджин насторожился. Не собирается ли тот сказать что-нибудь лишнее.

Но вдруг Дживон выдал совершенно неуместное:

— …Хочу свою принцессу увидеть.

— Вот опять начинается…

Сиджин выдохнул с видом «даже не знаю, что тут сказать».

Под «принцессой» Дживон имел в виду не дочку, а жену. И то, что он смотрел на фото Хам Гону и вспоминал о жене… было по-своему впечатляюще.

— Как же из «тигра-инспектора» получился вот такой…

Сиджин со вздохом покачал головой. Когда они вместе работали в исследовательском центре для подростков со сверхспособностями, Сиджина все называли ангелом-учителем, а Квон Дживона — тигром. Сколько раз дети, выслушав от Квон Дживона выговор, прибегали к Сиджину со слезами.

Теперь же Квон Дживон с мрачным лицом спросил:

— Тут можно сделать видеозвонок? Или из-за безопасности нельзя?

— …Если с моего планшета, можно. Только всё записывается, ты в курсе?

— Ага, нормально.

Глядя на его обречённо-нежный вид, Сиджин с вздохом активировал планшет. Трудно поверить, что этот самый Дживон, бывший «тигр», теперь подкаблучник, вот уже как три года. Сиджин до сих пор не мог смириться с переменами в своём друге. Ведь раньше Дживон был очень циничным человеком.

В итоге он настроил видеосвязь. Как только на экране появилось лицо жены, угрюмое выражение на лице Квон Дживона тут же исчезло. Он начал болтать без остановки, даже то, что его никто не спрашивал.

— Дорогая, дорогая? Я нормально доехал. Зачем звоню? Просто соскучился. Здесь? Тут вообще не опасно. Пэк Сиджин говорит, что ребята тут лапочки.

Дживон с сияющей улыбкой говорил с женой. Сиджин с некоторым смущением наблюдал за ним сбоку. Почему он почувствовал одиночество, глядя на женатого друга, он сам не понимал. Казалось бы, должен был радоваться за него.

Пока он с неловкостью стоял рядом, жена Квон Дживона перекинулась парой слов и с Сиджином.

— Сиджин, хочешь нашу дочку увидеть?

— А? Хочу, конечно.

В этот момент Квон Дживон показал Сиджину свою дочку, которую постоянно нахваливал. Любивший детей Сиджин с радостью подался вперёд, заглядывая в экран.

На экране вскоре появилось лицо ребёнка, играющего с игрушками. Это была дочка Квон Дживона, которой только-только исполнилось полтора года. Как только увидел её, на лице Сиджина расплылась яркая улыбка.

— А, какая милашка. Похожа на Дживона, но как же она такая прелестная? Есо, это дядя Сиджин. Здравствуй? Привет?

[Пивет~.]

Девочка с застенчивостью поздоровалась. От одного этого слова Сиджин засиял широкой улыбкой. Голос его поневоле стал звучать взволнованно. В этот момент Квон Дживон, сидящий рядом, вставил пару слов.

— Она теперь даже говорить «люблю» умеет.

— Правда? Есо, я тебя люблю. Люблю тебя.

Сиджин позвал малышку и ласково заговорил с ней. В ответ девочка не сказала ни слова, а просто прижалась лицом к камере. Казалось, её интересовали не столько слова Сиджина, сколько сам Пэк Сиджин. Но тут же, будто стесняясь, она отстранилась от камеры.

— Любишь меня? Ты любишь? Ну почему? Не скажешь?

— Или попроси поцеловать.

— Поцеловать? Ну ладно, поцелуй, один разочек, пожалуйста? А? Поцелуй. Чмок.

Теперь Сиджин говорил с мягкой интонацией, будто уговаривая. Кажется, девочка плохо понимала его слова, но одно только её лучезарное личико вызывало у него приступы смеха.

В этот момент раздался тяжёлый стук в дверь.

Бах, бах. Бах!

Сиджин вздрогнул и обернулся к двери. Всего один удар, но в нём чувствовалась такая сильная эмоция, что атмосфера в кабинете моментально изменилась.

— Э, мне надо идти, потом перезвоню.

Квон Дживон тоже, видимо, почувствовал что-то неладное и завершил видеозвонок.

— Э, ээ? Входите.

Когда Сиджин крикнул, дверь открылась, и вошли Чон Тэюль с Хам Гону. Оба выглядели так, словно только что примчались бегом, и лица у них были мрачные, как у хищников.

Сиджин, который было испугался, что случилось что-то серьёзное, с облегчением посмотрел на них.

— Что такое, напугали же… Почему вы так громко стучали?

— …

Несмотря на спокойную речь Сиджина, оба промолчали. Вместо этого Чон Тэюль окинул Сиджина и Квон Дживона своим фирменным свирепым взглядом. Из-за видеозвонка Сиджин как бы прижался к сидящему у стола Квон Дживону. Осознав это, он быстро отпрянул в сторону.

С запоздалой жёсткой усмешкой заговорил Хам Гону.

— Очень, блять, милый у вас был диалог, понимаешь ли.

— Э, э… Ты ведь видел фото малышки в прошлый раз? Это вот мой друг, о котором я тогда говорил.

Сиджин натянуто улыбнулся, стараясь сгладить неловкость. Но оба А-класса были даже не просто безэмоциональны, от них исходил почти ледяной холод. По выражениям лиц можно было подумать, что они собираются убивать монстров.

«Им не нравится новый инспектор…?»

Улыбка, сиявшая на лице Сиджина, постепенно померкла.

Страница книги Сокровище гида в интернете

Table of Contents

Глава 1 - Пролог

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Глава 70

Глава 71

Глава 72

Глава 73

Глава 74

Глава 75

О книге