Глава 1. Первокурсник

— Сяо Юй... Сяо Юй!..

Перед тем, как сознание Шэнь Юя полностью погрузилось в хаос, он услышал, как кто-то отчаянно выкрикивает его имя. Что-то холодное и твёрдое обвилось вокруг его безымянного пальца, пытаясь удержать его душу и не дать ей уйти.

Он знал — это было кольцо.

Кольцо, которое Чэн Мофэй приготовил, чтобы сделать ему предложение.

Они познакомились ранней весной 2023 года. В тот год, сломленный и растерянный, он приехал в Яньчэн один, чтобы присутствовать на похоронах матери. Случайно он оказался в машине Чэн Мофэя. Там и началась их история.

Позже из-за его недостатков как личности они расстались и снова сошлись спустя семь лет.

Теперь, когда они наконец-то были близки к счастью, жизнь Шэнь Юя подходила к концу.

Динь.

Кольцо больше не налезало на палец молодого человека, который после нескольких месяцев лечения превратился в скелет. Оно соскользнуло на пол.

Маленький кружок с выгравированными на нём инициалами их фамилий напоминал о конце их отношений.

***

Внезапно воздух разорвал звук будильника.

Шэнь Юй резко открыл глаза, и отслаивающиеся уголки краски на потолке медленно приобрели чёткость.

Стояла ранняя сентябрьская жара, и электрический вентилятор жужжал, пока его тело покрывалось тонким слоем холодного пота.

Его бледные пальцы потянулись к экрану телефона, чтобы отключить сигнал будильника, который должен был прозвенеть в семь часов.

Как только будильник замолчал, он сел в постели и направился в ванную, чтобы умыться.

В ванной комнате съёмной квартиры висело зеркало приличных размеров, в котором отражалось лицо юноши, молодого и нежного, лет семнадцати-восемнадцати.

Хотя прошло уже больше двух месяцев, Шэнь Юй всё ещё чувствовал себя ошеломлённым.

Это было так, как если бы он умер, а потом вернулся к жизни.

Он не мог понять, то ли воспоминания параллельной версии его самого смешались в его сознании, то ли время действительно пошло вспять, вернув его в лето после окончания школы в возрасте восемнадцати лет.

В этот момент он ещё не поступил в университет, его мать была жива, он не встречался с Чэн Мофэем после окончания учёбы, и его тело ещё не подводило его.

Он решительно изменил свои предпочтения при поступлении в университет, отдав предпочтение учебному заведению, расположенному далеко на севере. В ту же ночь он сел на поезд, направлявшийся в город Яньчэн.

С юга на север — более тысячи километров.

Спальное место было неудобным для сна, но экономило деньги.

Он собирался найти Чэн Мофэя и свою мать.

Воспользовавшись своим статусом лучшего ученика города, он связался с университетом и получил место в общежитии для преподавателей и персонала университета Яньда более чем на два месяца. За это время он подрабатывал как в кампусе, так и за его пределами, откладывая деньги на жизнь и заводя знакомства.

Сегодня был день регистрации в Яньда в качестве первокурсника. Он собирался переехать в новое общежитие, ради которого так усердно трудился.

Чэн Мофэй был на год старше его и в это время учился на втором курсе — он был старшекурсником.

Шэнь Юй слышал, как Чэн Мофэй рассказывал множество историй о своих университетских годах. Он знал, что на первом курсе у одного из его соседей по общежитию диагностировали серьёзное заболевание, и он взял академический отпуск для лечения, оставив кровать пустой до тех пор, пока на третьем курсе не поселился новый студент.

Распределение мест в общежитии Яньда было особенно гибким — настолько, что его можно было назвать чрезвычайно удобным.

Знакомые друг с другом студенты могли заранее подать заявку на совместное проживание на онлайн-портале общежития. Тем, кто не сделал выбор, по умолчанию назначались комнаты в соответствии с их специальностью.

Переезд в другую комнату тоже можно было легко организовать, а если студенты хотели жить за пределами кампуса или снимать жильё, процедура одобрения была простой.

Шэнь Юй воспользовался возможностью, используя связи, которые он приобрёл на работе в кампусе, чтобы «прикрепить» себя к общежитию Чэн Мофэя.

Кроме того, он набросал в приложении для заметок на своём телефоне приблизительный «План по завоеванию Чэн Мофэя», наполненный неопытностью и юношеской наивностью.

Он ничего не мог с этим поделать — у него не было опыта в таких делах. Даже в их прошлой совместной жизни именно Чэн Мофэй проявлял инициативу в отношениях с ним.

Но в этой жизни он хотел быть более активным. Он хотел загладить свою вину за бесчисленные размолвки, которые возникали из-за его недостатков.

Он хотел быть с Чэн Мофэем с самого начала.

Он хотел сохранить свое тело здоровым.

Он хотел прожить с ним хорошую жизнь.

Быстро ополоснувшись у раковины, Шэнь Юй разделся, встал под душ и подставил лицо под струи воды. Он щедро нанёс гель для душа с полки, тщательно намыливая каждый сантиметр кожи, а после того, как ополоснулся и вытерся, аккуратно нанёс лосьон для тела той же марки.

Легкий, сладкий аромат апельсинов окутал его целиком.

Шэнь Юй никогда раньше не был так щепетилен в уходе за собой.

Когда он был совсем маленьким, его мать развелась с отцом и бросила его. С тех пор в его жизни было мало женщин.

Раньше он даже не знал, что такое лосьон для тела. Он всегда без раздумий покупал самое дешёвое и практичное средство для мытья тела, которое мог найти в супермаркете.

Эта привычка постепенно развилась у Шэнь Юя после того, как он начал встречаться с Чэн Мофэем.

Климат на севере был сухим, и ему, прожившему столько лет на юге, было трудно приспособиться. У него то шла кровь из носа, то трескались губы, а руки стали грубыми и потрескавшимися.

Прежде чем они начали жить вместе, Чэн Мофэй подарил ему множество бальзамов для губ и кремов для рук. После того как они стали жить вместе, он даже купил Шэнь Юю лосьон для тела и настоял на том, чтобы помогать ему аккуратно наносить его после каждого душа.

Гель для душа, которым сейчас пользовался Шэнь Юй, был любимым ароматом Чэн Мофэя. Он случайно обнаружил его в маленьком супермаркете на территории кампуса во время учёбы в университете. С тех пор Чэн Мофэй пользовался только им, ни разу не сменив на другой.

Таким человеком был Чэн Мофэй — решительным и преданным.

Как собака.

***

В общежитии университета Яньда, комната 520 в корпусе 11.

Сяо Сюн с трудом приподнялся на кровати, не обращая внимания на холодный поток воздуха из кондиционера, и посмотрел на двух человек внизу.

Чэн Мофэй уже умылся и был аккуратно одет. Он держал в руках телефон и отвечал на сообщения.

Другой сосед по комнате, Сунь Синхэ, тоже вышел из ванной и аккуратно переодевался перед шкафом.

Сяо Сюн, всё ещё полусонный, взглянул на часы и невольно цокнул языком.

— Ты рано встал.

Сунь Синхэ весело ответил:

— Сегодня день знакомства с первокурсниками. Я собираюсь забрать свою девушку и помочь ей переехать.

Сунь Синхэ встречался с девушкой из старшей школы. Она была на год младше его и училась на отлично. В этом году она успешно поступила в тот же университет, что и он, и они наконец-то официально стали парой.

Сяо Сюн снова прищёлкнул языком и посмотрел на Чэн Мофэя, который всё ещё был увлечён своим телефоном.

— Значит ли это, что скоро в общежитии останусь только я, одинокий холостяк?

Один был одержим своими отношениями, всегда придерживаясь своего партнера.

Другой был поглощён учёбой и академическими занятиями, а его лицо было настолько красивым, что могло свести людей с ума. Только за первый год обучения он получил бесчисленное количество любовных писем и признаний.

Кто знает, может быть, однажды его внезапно похитят.

Переодеваясь, Сунь Синхэ небрежно спросил:

— Разве сегодня не приезжает первокурсник?

Услышав это, Сяо Сюн взглянул на пустую кровать напротив, сложил руки на груди и сказал:

— Надеюсь, это такой же одинокий пёс, как я.

Сунь Синхэ бросил на него взгляд, затем рассмеялся и сказал:

— Вставай уже. Регистрация начинается в 8 утра. Поскольку нас с братом Фэем не будет, когда приедет новый парень, ты можешь его развлечь.

Сяо Сюн скатился с кровати, простонав:

— Хорошо.

Чэн Мофэй всё ещё был поглощён своим телефоном и не обращал особого внимания на их разговор.

Сегодня был день знакомства с первокурсниками, и он вызвался помочь с приветственными мероприятиями. С тех пор как он встал, его телефон без остановки вибрировал от сообщений из разных групп.

Как только он закончил отвечать на сообщение от учителя, внезапно появилось сообщение от президента университетского совета:

[Лицо Яньда зависит от тебя, Сяо Чэн. Мы подготовили для тебя лучшую позицию С. Поторопись и выбери свой эксклюзивный наряд!]

Чэн Мофэй: «?»

***

Кампус Яньда был огромным, разделённым улицей на две части.

Случилось так, что общежитие для преподавателей и общежитие для студентов располагались в разных районах.

Неся свой упакованный багаж, Шэнь Юй медленно пересёк пешеходный мост и направился к противоположной стороне.

Стоя высоко на мосту, он видел вывеску «Университет Яньда» и суетящуюся внизу толпу студентов. По какой-то причине он чувствовал себя неловко.

Он собирался встретиться с Чэн Мофэем.

Девятнадцатилетним Чэн Мофэем.

Тот самый Чэн Мофэй, который ему не принадлежит.

К восьми или девяти утра солнце уже взошло, и воздух немного потеплел. Когда с моста донеслись крики людей, продающих защитные плёнки для экранов телефонов, Шэнь Юй ускорил шаг, опустив голову и молча просматривая заметки в телефоне.

Чэн Мофэй больше всего любил апельсины, а ещё ему нравилось всё, что пахнет апельсинами. Шэнь Юй только что воспользовался гелем для душа с ароматом апельсина, и теперь его тело «пропиталось» этим запахом — наверняка это произведёт хорошее впечатление на Чэн Мофэя.

Сегодня был день регистрации первокурсников, и многие старшекурсники вызвались помочь с расселением. Шэнь Юй предположил, что Чэн Мофэй, должно быть, один из них. Он просто не знал, в какой области тот будет находиться и пересекутся ли они вообще.

Но это не было срочно. Даже если они не встретятся во время регистрации, он увидит его в общежитии позже. Это был лишь вопрос времени.

В его воспоминаниях Чэн Мофэю всегда нравилось, когда он проявлял инициативу. Поэтому, когда они встретятся позже, Шэнь Юй решил, что будет приветствовать его с энтузиазмом и называть «старшим!», чтобы произвести хорошее впечатление и показать, что к нему легко подойти.

Это помогло бы проложить путь к дистанции между ними в будущем.

Спустившись с моста, Шэнь Юй последовал за толпой к главному входу в университет Яньда. Большинство новых студентов сопровождали члены их семей, а он один нёс свой багаж, выделяясь из толпы.

К счастью, Шэнь Юй уже привык к этому. Он не возражал, так как в прошлой жизни тоже пошел в университет один. Более того, его мысли были полностью заняты Чэн Мофэем, не оставляя места ни для чего другого.

Вскоре его шаги внезапно прекратились. Его дыхание участилось, и он, сам того не осознавая, покраснел, а на глаза навернулись слёзы.

Толпа вокруг него продолжала двигаться, но его мир застыл, когда в поле его зрения появилась фигура.

Чэн Мофэй в повязке с собачьими ушами стоял у школьных ворот, держа в руках приветственный плакат. Вместе с другими старшекурсниками в повязках с животными он улыбался и отвечал на вопросы проходящих мимо новичков.

Благодаря своему росту почти 1,9 метра и яркой внешности Чэн Мофэй выделялся в толпе.

В девятнадцать лет лицо Чэн Мофэя выглядело немного моложе. Он больше не был таким сдержанным, каким запомнился Шэнь Юю. Вместо этого его лицо было наполнено свежей, энергичной жизнью, присущей только студенческим годам, полной ясности и страсти.

Шэнь Юй не знал, как долго он простоял. Он лишь чувствовал, что время, казалось, застыло на целую вечность. Он жадно смотрел на своего возлюбленного студенческих лет, и его сердце разрывалось от эмоций — волнения, удивления, нервозности, беспокойства и предвкушения...

Наконец, когда он увидел, что Чэн Мофэй уходит со студентом, покидая территорию университета и его поле зрения, Шэнь Юй поспешно схватил свой багаж и быстро последовал за ним.

Как будто он боялся, что кто-то его «украдёт».

Увидев Шэнь Юя, идущего в одиночестве с чемоданом, несколько старшекурсников любезно спросили:

— Ты первокурсник? В каком корпусе ты живёшь? Позволь мне помочь тебе с багажом.

Шэнь Юй вежливо отказался и поспешил вслед за толпой.

Чэн Мофэй и студент-мужчина прошли не слишком далеко, прежде чем остановиться.

Они стояли на небольшой каменной дорожке за воротами университета, рядом с выдолбленным в скале коридором, заросшим растениями. Зелень отбрасывала большую часть солнечных лучей, и это место выглядело как одна из тех романтических точек для встреч, которые часто можно найти в университетских кампусах.

Студент, стоявший впереди Чэн Мофэя, внезапно что-то сказал, и его лицо и уши покраснели, выдавая его смущение.

В сердце Шэнь Юя зазвучал громкий сигнал тревоги.

Хотя они с Чэн Мофэем были первой любовью друг для друга и никогда не встречались в студенческие годы, и было крайне маловероятно, что Чэн Мофэй примет признание этого студента, это не означало, что Шэнь Юй мог сохранять спокойствие, видя, как его молодому возлюбленному, похоже, делают признание.

Шэнь Юй ускорил шаг, почти побежал, его ноги практически искрились при каждом шаге.

Чэн Мофэй нахмурился, явно отвергая стоящего перед ним студента. Он даже сделал небольшой шаг назад, увеличивая дистанцию.

Его голос звучал холодно, когда он обратился к студенту:

— Я думал, что ясно дал понять — я натурал. Я не интересуюсь мужчинами.

В этот момент Шэнь Юй, который подслушивал, споткнулся и подвернул лодыжку, из-за чего он и его багаж упали на траву рядом с каменной дорожкой.

Глава 2. Вкусно пахнет

Шэнь Юй был совершенно ошеломлен.

Даже в самых худших сценариях он представлял, что Чэн Мофэй не отвергнет сразу же чьё-то признание. Но кто бы мог подумать, что Чэн Мофэй преподнесёт такую сенсацию?

Натурал...

Не интересуюсь мужчинами...

Тот самый человек, который влюбился в него с первого взгляда и так настойчиво преследовал его тогда, теперь утверждает, что он натурал и не интересуется мужчинами?!

Должно быть, это была шутка.

Шэнь Юй рухнул на мягкую траву в оцепенении. Его багаж давил на него — не тяжёлый, но всё равно неудобный.

Затем его мягко окутала тень. Навалившийся на него багаж был поднят парой больших рук, и послышался знакомый голос:

— Младший, ты в порядке?

Шэнь Юй в изумлении уставился на внезапно появившееся перед ним лицо Чэн Мофэя. У него перехватило дыхание, а сердце чуть не выпрыгнуло из груди.

Бесчисленные сценарии «воссоединения», которые он себе представлял, неожиданно воплотились в жизнь при таких обстоятельствах.

Чэн Мофэй всё ещё носил повязку с собачьими ушами, и эти маленькие ушки очаровательно свисали по обеим сторонам. Это было невероятно мило, особенно в сочетании с его ростом в 1,9 метра. Контраст был невероятно трогательным.

Его светло-карие глаза встретились с его глазами, удерживая только его в пределах своего пристального взгляда.

Краем глаза он заметил, что парень, который только что признался Чэн Мофэю, всё ещё стоял на месте, по-видимому, не желая сдаваться.

Вспомнив о плане, изложенном в его блокноте, Шэнь Юй стиснул зубы, временно подавив абсурдное утверждение, которое он только что услышал, о том, что Чэн Мофэй — натурал. Он покачал головой и сел на траве.

— Я в порядке. Спасибо, старший.

Когда он произнёс последнее слово, его шаг слегка замедлился, почти незаметно. Очевидно, он ещё не привык к этому новому обращению к Чэн Мофэю.

Но опять же... ему это тоже не было неприятно.

Воспользовавшись предложенной Чэн Мофэем рукой, Шэнь Юй плавно поднялся. Прежде чем он успел начать разговор, Чэн Мофэй снова заговорил:

— Идёшь в свою спальню?

Шэнь Юй кивнул.

Затем Чэн Мофэй взял из рук Шэнь Юя большой чемодан и спросил:

— В какой ты комнате? Какой у тебя номер? Я провожу тебя.

Шэнь Юй думал о том, как бы завязать разговор с Чэн Мофэем, и тут ему представилась такая возможность.

Шэнь Юй послушно ответил:

— Корпус 11, комната 520.

Чэн Мофэй ненадолго замолчал, прежде чем выпалил:

— Ты Шэнь Юй?

Неудивительно, что Чэн Мофэй знал его имя — о его переезде в общежитие наверняка было объявлено заранее.

Но Шэнь Юй всё равно почувствовал лёгкое волнение. В конце концов, девятнадцатилетний Чэн Мофэй впервые назвал его по имени.

У него был приятный голос. Шэнь Юю нравилось его слышать.

Притворяясь непонимающим, Шэнь Юй спросил:

— Откуда старший знает моё имя?

— Забавное совпадение — я тоже живу в 520-й комнате, в 11-м корпусе, — ответил Чэн Мофэй, решив, что это просто случайность.

Шэнь Юй изобразил удивление, тихо воскликнув:

— Какое совпадение!

Его игра была безупречной — яркий дневной свет скрывал любые недочёты, а Чэн Мофэй был занят и раздражён и потому ничего не заметил.

Чэн Мофэй кивнул:

— Так и есть. Пойдём, я провожу тебя в общежитие.

— Хорошо.

Шэнь Юй послушно пошел рядом с ним.

Вскоре они скрылись за поворотом каменной дорожки, больше не обращая внимания на оставшегося позади человека.

Раздражение Чэн Мофэя было вызвано предыдущим признанием.

Другой человек, как и он, был членом студенческого союза. Их отношения были неоднозначными с первого курса, но Чэн Мофэй ясно дал понять, что он натурал и ему не нравятся такие заигрывания.

Если не считать неизбежных официальных дел, он никогда не отвечал и не общался с этим человеком, даже заблокировал все его способы связи.

Однако другая сторона оставался настойчивым; после целого лета, проведённого порознь, он воспользовался возможностью во время сегодняшнего события снова сказать что-то двусмысленное.

Чэн Мофэй почувствовал покалывание, как будто по его коже ползали насекомые.

Хотя он воздерживался от осуждения сексуальной ориентации других людей, он не мог смириться с тем, что мужчины испытывают к нему симпатию или признаются ему в любви. Ему было особенно некомфортно, и он предпочитал не сближаться с такими людьми.

К счастью, он встретил этого юношу, который упал, и спас его от неловкой ситуации.

Лёгкий апельсиновый аромат, витавший в воздухе, постепенно успокоил Чэн Мофэя.

Младший был довольно симпатичным, но немного растерянным, как маленький хомячок. Неожиданно он оказался его новым соседом по комнате — какое совпадение.

Он произвёл на Чэн Мофэя хорошее впечатление. Он взял инициативу в свои руки и представился:

— Я Чэн Мофэй, второкурсник финансового факультета. Моя кровать напротив твоей.

Услышав это, Шэнь Юй не мог не почувствовать прилив радости.

Он знал только, что в комнате Чэн Мофэя в общежитии есть свободная кровать, но не знал, где именно она находится. Подумать только, что они окажутся ближе всех к нему.

Забираться к нему в постель в будущем было бы намного удобнее...

... если бы им удалось сойтись во время учебы в университете.

Шэнь Юй очень хотел спросить о том, что только что произошло, но чувствовал, что это может быть слишком, и боялся произвести плохое впечатление.

Поэтому он оставил вопрос при себе и вместо этого представился:

— Я Шэнь Юй, первокурсник химического факультета, с юга.

Он намеренно рассказал немного больше о себе, чтобы поддержать разговор.

Чэн Мофэй подумал про себя: «Неудивительно, что он такой худой и маленький, он же с юга».

Стереотипы большинства людей склоняли их к мысли, что северяне в среднем выше южан.

В этот момент Шэнь Юй действительно был невысоким, но не слишком низким. Босиком его рост составлял 178 см, а в обуви — 180 см. Только рядом с Чэн Мофэем он казался «маленьким».

В конце концов, Чэн Мофэй был не просто высоким — его телосложение тоже впечатляло.

Шэнь Юй знал, что Чэн Мофэй любит играть в баскетбол. Каждую неделю после работы он находил время, чтобы сходить на стадион, и часто брал с собой Шэнь Юя, шутливо жалуясь, что у всех остальных есть партнёры, которые их поддерживают, поэтому Шэнь Юй тоже должен быть с ним.

Теперь, когда его университетская жизнь стала относительно спокойной, он, вероятно, ещё чаще играл в баскетбол. Слабо заметные мышцы под его тонкой футболкой были особенно привлекательны.

Чэн Мофэй не стал высказывать своё мнение о росте или телосложении Шэнь Юя, так как подобные темы могли показаться невежливыми. Вместо этого он небрежно спросил:

— Ты когда-нибудь жил на Севере?

— Нет, не жил, — ответил Шэнь Юй, покачав головой.

Это была не совсем ложь. В восемнадцать лет Шэнь Юй был погряз в проблемах своей родной семьи и даже не покидал свою провинцию, не говоря уже о том, чтобы отправиться на далёкий Север.

Чэн Мофэй выдохнул «о» и сказал:

— Сначала может потребоваться какое-то время, чтобы привыкнуть. Если тебе понадобится помощь, просто дай нам знать. Все в общежитии очень милые.

Шэнь Юй улыбнулся и кивнул.

Затем Чэн Мофэй кратко представил территорию вокруг их общежития.

— Например, в супермаркете под первым корпусом есть отличные варианты для завтрака, а тот, что под корпусом 12, находится ближе всего к нам. Столовая находится на другом берегу реки, а почтовое отделение — прямо рядом с ней. Еда на втором этаже столовой — самая вкусная...

Тёплый, искренний тон Чэн Мофэя помог Шэнь Юю расслабиться, и по мере их продвижения его нервозность постепенно рассеивалась.

Как и помнил Шэнь Юй, Чэн Мофэй был приветлив и активен, что заставляло Шэнь Юя внимательно прислушиваться к каждому его слову.

Общежитие находилось недалеко от школьных ворот, и вскоре они оба были на месте.

Под общежитием было оживлённо: студенты продавали пропуска в кампус, другие несли стопки посылок, а несколько человек проезжали мимо на общих велосипедах. Было оживлённо и полно энергии.

— Хочешь получить карту кампуса? Это довольно удобно в качестве дополнительной карты для хранения данных, — предложил Чэн Мофэй.

Современные телефоны поддерживают две SIM-карты, и большинство студентов оставляют основную SIM-карту дома, а для использования в университете получают SIM-карту для передачи данных, которую они могут легко отменить после окончания учёбы. Это был экономичный выбор.

Шэнь Юй покачал головой.

— У меня уже есть одна.

Он разобрался с этим, как только приехал в Яньчэн. Однако это была не дополнительная карта — это была единственная SIM-карта в его телефоне.

— Ладно, тогда поднимаемся, — кивнув, сказал Чэн Мофэй.

Комната 520 находилась на пятом этаже, и подниматься туда было непросто. К счастью, Чэн Мофэй помог донести часть багажа.

С Чэн Мофэем рядом Шэнь Юй не устал бы даже подниматься на 52-й этаж.

У Чэн Мофэя был ключ от общежития, и он сразу открыл дверь.

Внутри уже был кто-то — пухлый парень, который повернулся к ним, услышав шум. Сначала он заметил Чэн Мофэя у двери и удивлённо воскликнул:

— Брат Фэй? Почему ты вернулся так рано?

— Я встретил нашего нового соседа по комнате и решил помочь ему. Разве это не совпадение? — ответил Чэн Мофэй, аккуратно ставя чемодан, который нёс, на пол в общежитии.

— Действительно! — Сяо Сюн тоже подошёл, чтобы протянуть руку помощи.

Шэнь Юй высунул голову из-за спины Чэн Мофэя и улыбнулся.

— Привет, старший. Я Шэнь Юй.

Сяо Сюн выдохнул: «о», подумав про себя: «Ещё один красавчик, да?» Но он всё равно тепло поприветствовал Шэнь Юя.

— Просто зови меня Старина Сяо. Теперь мы братья.

Шэнь Юй мягко промычал в ответ, но мысленно повторил слово «братья», и ему вспомнилось, как Чэн Мофэй ранее заявил, что он «натурал». Он в отчаянии прижал язык к зубам.

Быть братьями с Чэн Мофэем? Ни за что.

У Шэнь Юя было не так много багажа. Его одежда состояла всего из нескольких комплектов летней одежды — простой и лёгкой.

Самым большим предметом, который Чэн Мофэй помог ему принести, было постельное бельё, которое, хоть и было объёмным, предназначалось для использования летом и осенью и не было тяжёлым.

— Ты вернёшься позже? — спросил Сяо Сюн у Чэн Мофэя.

Этот вопрос напомнил Чэн Мофэю о недавнем инциденте. Он нахмурился, разблокировал телефон, постучал по экрану и ответил:

— Нет.

Сяо Сюн почувствовал, что что-то не так.

— Что случилось?

Шэнь Юй, переобуваясь, навострил уши, чтобы не пропустить ни слова из их разговора.

Чэн Мофэй, однако, ничего не сказал о том, что произошло ранее. Отправив сообщение председателю студенческого союза, он убрал телефон и взглянул на Шэнь Юя, который стоял босиком в дверях, сняв сандалии.

Не раздумывая, он взял свои тапочки и протянул их Шэнь Юю.

— Я отведу Шэнь Юя на регистрацию позже, — сказал Чэн Мофэй. — Я также покажу ему блошиный рынок, чтобы он купил кое-что из повседневных вещей.

Во время ознакомительной экскурсии Чэн Мофэй должен был помогать новым ученикам осваиваться. Небольшого инцидента было недостаточно, чтобы он уклонился от своих обязанностей, хотя ему не хотелось возвращаться.

Было удобно, что прямо перед Чэн Мофэем оказался новый студент.

Помочь Шэнь Юю освоиться в кампусе было частью его обязанностей, а ещё это дало ему возможность сблизиться с новым соседом по комнате.

В комнате общежития было прохладно из-за кондиционера, и на голом полу было немного холодно.

Шэнь Юй послушно надел тапочки Чэн Мофэя, поставил свой багаж на пустую кровать, предназначенную для него, а затем жадно уставился на соседнюю кровать — кровать Чэн Мофэя.

В общежитиях Яньда были двухъярусные кровати, а в четырёхместных общежитиях было много места.

Футболка Чэн Мофэя небрежно висела на спинке стула, а под столом лежал баскетбольный мяч. Из-за ограничений по электроэнергии в общежитиях Яньда на его столе вместо настольного компьютера стоял игровой ноутбук.

Рядом с ноутбуком лежали учебник по математическому анализу и тетрадь, а с крючка на боковой стенке шкафа свисал наполовину полный пакет мандаринов.

Здесь не было идеальной чистоты, но было достаточно чисто, чтобы чувствовать себя комфортно.

Внезапно рядом с ним появился Чэн Мофэй с йодом и ватными палочками.

Проследив за взглядом Чэн Мофэя, Шэнь Юй только сейчас заметил, что на ладони его правой руки образовалась небольшая царапина — вероятно, когда он упал. Рана уже затянулась, и он не чувствовал и не замечал её до сих пор.

Шэнь Юй был занят переноской багажа, и Чэн Мофэй заметил рану только после того, как они пришли в общежитие. Хотя кровь уже засохла, летняя жара повышала вероятность заражения, поэтому лучше было промыть и обработать рану.

— Спасибо, старший.

Шэнь Юй послушно взял ватную палочку, слегка повернул ручку, чтобы йод вытек, и протёр им рану.

— Не нужно называть меня старшим, просто зови меня братом Фэем, как остальные. — Чэн Мофэй был самым старшим из немногих обитателей общежития.

— Брат Фэй. — Шэнь Юй прищурился, словно вспоминая что-то забавное.

В прошлом Чэн Мофэю очень нравилось, когда он называл его «братом», особенно в определённых ситуациях. Но раньше это было двойное слово, а не «брат Фэй».

(Они используют одиночный иероглиф 哥 [gē] (брат, старший брат) для обращения, а двойной иероглиф 哥哥 [gēgē] (старший брат) в определенных ситуациях звучит кокетливо.)

Пока Шэнь Юй наносил йод и ненадолго погрузился в свои мысли, к нему внезапно наклонилась чья-то голова.

Это был Чэн Мофэй, который ещё не ушёл.

Он слегка наклонил голову, приблизив нос к шее Шэнь Юя, его ноздри раздулись, словно он что-то принюхивался, его тёплое дыхание коснулось кожи Шэнь Юя на шее.

Они были очень близки. Шэнь Юю достаточно было слегка повернуть голову, чтобы поцеловать его в щёку.

Раньше это было обычным делом, но теперь тело Шэнь Юя напряглось, особенно после того, как он недавно услышал, как Чэн Мофэй сказал, что он натурал.

Когда Шэнь Юй напрягся, Чэн Мофэй медленно произнёс:

— Ты чем-то побрызгался? От тебя очень приятно пахнет.

Шэнь Юй: «......»

Глава 3. Прямой

Оказалось, что его привлек запах геля для душа с ароматом апельсина.

Шэнь Юй не мог не почувствовать одновременно и веселье, и раздражение.

Прежде чем Шэнь Юй успел ответить, Сяо Сюн, стоявший неподалёку, дважды щёлкнул языком и поддразнил:

— Сяо Шэнь только что пришёл, а ты уже флиртуешь с ним. Не спугни его.

Услышав это, Чэн Мофэй выпрямился, небрежно положил руку на плечо Шэнь Юя по-братски, бросил взгляд на Сяо Сюна и без колебаний ответил:

— Только человек с грязными мыслями видит всё в таком свете. Это просто нормальное общение между братьями, разве это флирт?

— О боже, о боже, — Сяо Сюн преувеличенно передразнил Чэн Мофэя, повысив голос. — Сяо Шэнь, ты чем-то побрызгался? Пахнет приятно. Дай мне тоже понюхать.

— Убирайся, — со смехом сказал Чэн Мофэй, прогоняя его.

Шэнь Юй: «...»

Чэн Мофэй опустил взгляд и сказал:

— Не обращай на него внимания, он всегда такой.

Шэнь Юй:

— ... М-м.

Шэнь Юй погрузился в глубокую задумчивость.

Он рано понял, что не испытывает влечения к девушкам. Удовлетворив своё любопытство, посмотрев несколько «фильмов», он испытал странные ощущения, которые помогли ему понять свою сексуальную ориентацию.

И всё же он никогда не встречал парня, от которого у него бы так бешено колотилось сердце, — пока не появился Чэн Мофэй.

Прожив две жизни и встретив бесчисленное множество самых разных людей, Шэнь Юй слишком хорошо знал типичные черты большинства гетеросексуальных мужчин и геев.

Поддразнивания Чэн Мофэя и Сяо Сюна — ну, они были предельно прямолинейны.

Но в глубине души Шэнь Юй был уверен, что Чэн Мофэй не может быть натуралом. Скорее всего, он был глубоко скрывающимся, просто ещё не осознавал этого.

Вздох.

Ситуация становилась все более сложной.

У Шэнь Юя с самого начала не было чёткого плана по преследованию Чэн Мофэя, а теперь к этому добавилась новая сложность.

Он почувствовал, как у него начинает пульсировать в голове.

Внезапно слегка неуверенный голос Чэн Мофэя прервал его размышления.

— Я тебя правда напугал?

Шэнь Юй вернулся в реальность и покачал головой.

— Нет, я просто подумал, какие вы близкие друзья.

Чэн Мофэй улыбнулся.

— Мы все хорошие братья, живущие вместе. Мы проводим так много времени друг с другом, что стали довольно близки.

Обеспокоенный тем, что Шэнь Юй может чувствовать себя не в своей тарелке, Чэн Мофэй добавил:

— Когда вернётся Старина Сунь, как насчёт того, чтобы вчетвером сходить куда-нибудь поесть в эти выходные?

Чэн Мофэй явно спрашивал мнение Шэнь Юя и не стал бы настаивать, если бы Шэнь Юй не заинтересовался.

— Меня это вполне устраивает, — вмешался Сяо Сюн.

Шэнь Юй тоже кивнул.

— Конечно.

Он достал из кармана телефон и спросил:

— Не против, если я добавлю тебя в WeChat, брат Фэй?

Чэн Мофэй радостно отсканировал QR-код Шэнь Юя в WeChat и добавил его в друзья.

Естественно, он также заметил трещины на старом телефоне Шэнь Юя.

Похоже, телефон многое пережил. Трещины были не только на защитной плёнке, но и на самом экране.

Большинство студентов получали новый телефон в качестве подарка от родителей на выпускной или поступление в университет. В университете смартфон был практически необходим. Однако устаревший телефон Шэнь Юя, казалось, хранил слишком много нерасказанных историй.

Но, учитывая, что они только что познакомились, Чэн Мофэй пока не мог лезть в такие личные дела.

И все же... он не мог не почувствовать искру любопытства.

Как только он добавил Шэнь Юя в друзья, неожиданно появилось сообщение от Шэнь Юя.

Это была ссылка на продукт Taobao.

Чэн Мофэй перешёл по ссылке и обнаружил, что это реклама геля для душа.

Встретив недоуменный взгляд Чэн Мофэя, Шэнь Юй объяснил:

— Это с ароматом апельсина.

Чэн Мофэй внезапно понял, что приятный аромат Шэнь Юя исходил от геля для душа.

Не колеблясь, Чэн Мофэй быстро провёл пальцами по экрану.

— Готово.

Шэнь Юй улыбнулся, убрал телефон обратно в карман и небрежно провёл большим пальцем по трещинам на экране. Поскольку он наклеил защитную плёнку, поверхность казалась гладкой, несмотря на видимые трещины.

Изначально телефон принадлежал Шэнь Лидэ. Во время летних и зимних каникул в старших классах Шэнь Юй подрабатывал.

Когда Шэнь Лидэ купил себе новый телефон, он отдал свой старый Шэнь Юю. Его мачеха была недовольна, но, учитывая, что они никогда не давали Шэнь Юю карманных денег, они считали его подработку хорошим делом.

Позже, когда Шэнь Юй перешёл в выпускной класс, он перестал подрабатывать, чтобы сосредоточиться на подготовке к вступительным экзаменам в университет. В то время его телефон стал его учебным пособием.

Даже сейчас телефоном можно было пользоваться, поэтому Шэнь Юй не видел необходимости его менять. В конце концов, покупка нового смартфона обошлась бы в тысячи юаней, а ему нужно было в первую очередь выживать, а не жить в комфорте.

С помощью Чэн Мофэя и Сяо Сюна кровать Шэнь Юя вскоре была застелена. Остальные его вещи можно было разложить постепенно, так что спешить было некуда.

Чэн Мофэй снял с головы повязку с щенячьими ушками и небрежно положил её на стол, но оставил повязку «Добро пожаловать, первокурсники» на себе, когда вывел Шэнь Юя.

Сначала он отвёл Шэнь Юя на химический факультет для регистрации. Там они оформили все необходимые документы и получили приветственные подарки.

В приёмной Шэнь Юй познакомился со многими своими будущими одногруппниками. Большинство из них были в сопровождении родителей. Консультант даже воспользовался возможностью провести краткую встречу с родителями.

Воспользовавшись суматохой, Шэнь Юй и Чэн Мофэй незаметно выскользнули наружу.

Чэн Мофэй, казалось, был заинтригован, но из вежливости воздержался от вопросов. Шэнь Юй решил открыться сам:

— Мои родители развелись, когда я был совсем маленьким. Они оба снова женились, и единственный человек, который по-настоящему заботился обо мне, — моя бабушка — умерла, когда я учился в средней школе. С тех пор никто не заботился обо мне. Я сам пришёл сюда на регистрацию.

Он решил, что, если немного расскажет о своём прошлом, это поможет Чэн Мофэю лучше его понять и сблизит их.

Глаза Шэнь Юя были глубокими и тёмными, и когда он устремлял на кого-то свой взгляд, это было очень выразительно — как у маленького зверька. Его худое и изящное лицо обладало уникальной красотой, которая трогала сердца людей.

Сердце Чэн Мофэя на мгновение дрогнуло. Люди часто инстинктивно стремятся защитить тех, кто кажется уязвимым. Он поднял руку, положил её на плечо Шэнь Юя и притянул его к себе, не обращая внимания на жар.

— Не волнуйся, брат Фэй теперь будет защищать тебя.

Шэнь Юй слабо улыбнулся.

— Хорошо.

Девятнадцатилетний Чэн Мофэй действительно очарователен.

***

Получив общее представление о прошлом Шэнь Юя, Чэн Мофэй также смог сделать вывод о его финансовом положении.

Он привёл Шэнь Юя на «блошиный рынок» возле столовой кампуса, где они нашли множество недорогих и полезных вещей.

«Блошиный рынок» был давней традицией университета. Каждый год, когда первокурсники приезжали на регистрацию, старшекурсники устанавливали прилавки на открытой площадке возле столовой, чтобы продавать ненужные вещи.

Это было беспроигрышное решение: продавцы зарабатывали немного дополнительных денег, а первокурсники могли заключить выгодные сделки.

Когда они вернулись в общежитие, нагруженные своими находками, там был только Сяо Сюн. Сунь Синхэ всё ещё не вернулся, вероятно, проводя время со своей девушкой.

Проводив Шэнь Юя, Чэн Мофэй взял повязку с собачьими ушками, которую снял раньше, и ушёл. Вероятно, он собирался заняться какими-то рабочими делами.

Тем временем Шэнь Юй начал наводить порядок на своем месте. Кровать уже была застелена, а остальные вещи были небольшими, и их сортировка не заняла много времени.

Сяо Сюн почти ничего не делал и просто болтал с Шэнь Юем.

Шэнь Юй с радостью присоединился к нему, надеясь узнать больше о девятнадцатилетнем Чэн Мофэе.

Не подозревая о тонком намёке Шэнь Юя, Сяо Сюн говорил свободно, без остановки.

— Брат Фэй? О, он один из самых известных людей в Университете Яньда.

— Он местный, из города Яньчэн, из обеспеченной семьи и очень добродушный. Не то что тот выпендрежный богатый парень по соседству, который хвастается каждой мелочью. Этот парень по десять раз на дню пишет в WeChat о своих потрёпанных ботинках. Брат Фэй намного богаче его, но держится в тени.

Шэнь Юй слишком хорошо знал семью Чэн Мофэя. Его отец и дяди унаследовали бизнес своего деда, сколотив значительное состояние и получив влияние в городе Яньчэн.

Его мать, профессор музыки в университете, была не менее впечатляющей. Оба родителя были непредвзятыми, и когда дело дошло до того, что Чэн Мофэй вступил в отношения с представителем своего пола, они ни разу не возразили.

Сяо Сюн продолжил:

— В первый год учёбы брат Фэй получил столько любовных писем и признаний, что ими можно было обнести здание общежития. Но он никому не отвечал взаимностью и всем отказывал. Так что да, он до сих пор одинок.

Задумчиво почесав подбородок, Сяо Сюн добавил:

— Но, честно говоря, в таком месте, как университет, где гормоны так и летают повсюду, я не думаю, что брат Фэй долго останется одиноким.

Шэнь Юй слегка улыбнулся и поставил подвесную корзину, которую купил на блошином рынке, рядом со своей кроватью.

Он сделает все, что в его силах.

В этот момент Сяо Сюн, казалось, вспомнил что-то забавное и усмехнулся.

— О да, даже некоторые парни признавались брату Фэю.

Шэнь Юй замер на полуслове, быстро моргая. Он заставил себя успокоиться, спрятав лицо в тени, чтобы не выдать своих чувств. Спокойным голосом он спросил:

— Как отреагировал брат Фэй?

Сяо Сюн ответил:

— Конечно, он им отказал. Брат Фэй — натурал, и он ещё и гомофоб.

Шэнь Юй: «...»

Натурал и гомофоб.

От этих ярлыков Шэнь Юй захотелось громко рассмеяться, когда он сопоставил их с Чэн Мофэем.

Но в этот момент он не мог выдавить из себя даже малейшей улыбки.

Одно дело — иметь дело с глубоко скрывающим свою ориентацию гетеросексуалом, которого можно постепенно «склонить» на свою сторону.

Но гомофобия? Это было гораздо сложнее.

Теперь Шэнь Юю приходилось не только тщательно скрывать свою сексуальную ориентацию, но и беспокоиться о том, что Чэн Мофэй может отдалиться от него, если узнает. Это только усложнило бы Шэнь Юю сближение с ним.

Шэнь Юй глубоко вздохнул, обернулся и прищурился, как будто в игривой манере.

— Насколько гомофоб?

Сяо Сюн нетерпеливо продолжил сплетню.

— Брат Фэй играет в баскетбольной команде. На первом курсе был парень с факультета изящных искусств, который рисовал возле площадки. Они узнали друг друга получше и даже вступили в один клуб. Они тусовались на групповых ужинах, так что их можно было назвать случайными друзьями. Но ни с того ни с сего этот парень признался брату Фэю в прошлом семестре и даже некоторое время преследовал его. Брат Фэй без лишних слов заблокировал его на всех платформах и больше никогда с ним не связывался.

— Я не осмеливаюсь шутить с ним на такие темы. Ему это действительно не нравится.

Этот инцидент был хорошо известен в Университете Яньда, это не секрет.

Шэнь Юй: «...»

Он только что добавил контактную информацию Чэн Мофэя и ещё даже не успел просмотреть его «Моменты». Последнее, чего он хотел, — это быть заблокированным.

Как будто его осенило, Сяо Сюн на мгновение замешкался, прежде чем спросить:

— Э-э, Сяо Шэнь… ты же натурал, да?

В современном мире молодое поколение становится всё более терпимым и толерантными в отношении гомосексуальности.

Хотя это группа всё ещё составляла меньшинство, они не были редкостью в университетах. Учитывая, что в их общежитии был кто-то, кто явно испытывал гомофобию, Сяо Сюн решил, что нужно это выяснить, чтобы поддерживать гармоничную атмосферу.

Прежде чем Шэнь Юй успел подумать о чём-то ещё, внезапно раздался звук поворачивающегося ключа. Дверь распахнулась, и вошла знакомая фигура.

Их взгляды тут же остановились на нем.

Чэн Мофэй вошёл с несколькими коробками с обедом на вынос в руках. Он посмотрел на них по очереди и небрежно спросил:

— О чём болтаете?

Глава 4. Хочешь прикоснуться?

Шэнь Юй и Сяо Сюн оба чувствовали себя виноватыми.

Особенно Шэнь Юй, который чувствовал себя настолько виноватым, что его пальцы скрючились, оставив на ладони полукруглые следы от ногтей.

Сяо Сюн неловко рассмеялся и сказал:

— Ничего особенного, просто обсуждаем кое-что по учёбе. Что это у тебя в руках?

Чэн Мофэй действительно не должен был об этом узнать.

К счастью, тему удалось плавно сменить. Чэн Мофэй переобулся в тапочки, взял в руки три порции обеда и сказал:

— Старина Сунь не вернётся к обеду. Я случайно проходил мимо столовой и, раз вы, ребята, ещё не поели, взял вам еды. Все три порции одинаковые, за мой счёт.

Глубоко тронутый, Сяо Сюн взял у него одну порцию.

Даже в начале сентября, когда еще так жарко, люди не захотели бы спускаться вниз, чтобы взять еду на вынос, не говоря уже о том, чтобы переплывать реку, чтобы сходить в столовую. Тот, кто приносит обед, практически заслуживает того, чтобы его называли «папой», а тем более если он угощает.

Чэн Мофэй сел рядом с Шэнь Юем. Он посмотрел на свободное место рядом с собой, которое было аккуратным и чистым, затем на Шэнь Юя, который стоял в оцепенении, и осторожно поставил на стол одну порцию обеда.

— Спасибо, брат Фэй, — Шэнь Юй уже расслабился.

Как только он закончил говорить, Сяо Сюн удивлённо воскликнул с другого конца стола:

— Ого, это тушёная свинина со второго этажа! Я тебя до смерти люблю, папа Фэй!

Чэн Мофэй улыбнулся и откинулся на спинку стула.

— У меня нет такого сына, как ты, который так много ест.

Шэнь Юй тоже открыл свой ланч-бокс, и, когда его окутал насыщенный аромат тушёной свинины, его мысли унеслись в неизвестном направлении.

Чэн Мофэй был настоящим убийцей на кухне, а Шэнь Юй научился готовить с юных лет и был в этом довольно хорош.

После того как они начали жить вместе, Чэн Мофэй не умел готовить, но никогда не уклонялся от своей доли работы по дому.

Однажды он попросил Чэн Мофэя купить по дороге с работы немного мяса, чтобы приготовить тушёную свинину. Чэн Мофэй, у которого было мало опыта, попался на уловку и купил плохое мясо.

В то время он был очень занят и плохо себя чувствовал. Когда он резал мясо, он начал плакать, что напугало Чэн Мофэя.

Он долго извинялся, а потом какое-то время втайне оттачивал свои кулинарные навыки, но особого прогресса не добился — у него действительно не было к этому таланта.

На самом деле он не был из тех, кто часто плачет; только после знакомства с Чэн Мофэем он стал так легко плакать.

Ему нравилось, когда Чэн Мофэй утешал его, но в то же время он ненавидел себя за то, что так сильно от него зависит. Он часто чувствовал себя неуверенно и закатывал небольшие истерики.

Теперь, после того как он однажды умер, он уже не будет прежним.

— Попробуй, на знаю, понравится ли тебе, — голос Чэн Мофэя вернул Шэнь Юя к реальности.

Он понял, что его младший брат на самом деле был похож на маленького хомячка — всегда озадаченный. Он был озадачен, когда упал сегодня утром, озадачен, когда иногда разговаривал с ним, и теперь снова озадачен во время еды.

Может быть, у некоторых людей просто такой характер, и Чэн Мофэй больше не думал об этом.

Шэнь Юй быстро взял кусок тушёной свинины и немного риса и стал запихивать их в рот один за другим, раздувая щёки и становясь ещё больше похожим на хомяка.

— Вкусно, — пробормотал он с набитым ртом.

Чэн Мофэй улыбнулся и наклонил голову, чтобы откусить кусочек.

Поскольку он угощал, то не отправил им сегодня в WeChat меню из столовой, а просто выбрал блюда и купил их.

Проведя год вместе на первом курсе, он довольно хорошо представлял себе вкусы Сяо Сюна, поэтому знал, что Сяо Сюну это точно понравится.

Что касается Шэнь Юя, он не был уверен, но тушёная свинина была одним из фирменных блюд столовой, так что попробовать определённо стоило.

Его младший брат был немного не от мира сего и очень худым. Когда Чэн Мофэй обнимал его, он чувствовал его острые кости. Ему нужно было хорошо питаться и набрать вес.

Тушёная свинина действительно была вкусной — сочной, но не жирной — и подавалась с другими овощными блюдами, которые прекрасно дополняли трапезу.

Шэнь Юй сидел и серьёзно ел, но тайком открыл свой телефон, чтобы взглянуть на сообщения Чэн Мофэя в WeChat.

Однако он быстро закрыл свой телефон и перестал смотреть.

Причина была проста: хотя «Моменты» Чэн Мофэя должны были быть доступны только три дня, а контент был интересным, Шэнь Юй уже сворачивался калачиком в объятиях Чэн Мофэя и просматривал его телефон, так что ничего нового там не было.

Выключив телефон, Шэнь Юй продолжил есть, размышляя обо всём, что произошло сегодня.

Ему очень нравилось размышлять о разных вещах во время еды. В конце концов, когда его разум был свободен, он мог с пользой проводить время.

Что он знал наверняка, так это то, что Чэн Мофэй в настоящее время считал его гетеросексуальным мужчиной, который к тому же был гомофобом.

Итак, Шэнь Юй не мог легко раскрыть свою сексуальную ориентацию, опасаясь, что Чэн Мофэй «испугается его» и лишит его возможности глубже понять друг друга.

Сейчас ему нужно было притвориться обычным человеком и держаться поближе к Чэн Мофэю, ожидая подходящего момента для действий.

В то же время ему нужно было выяснить причину гомофобии Чэн Мофэя.

Он не думал, что Чэн Мофэй вдруг стал гомофобом без всякой причины. Если бы он был гомофобом по своей природе, то не влюбился бы в Шэнь Юя, не говоря уже о том, чтобы быть с ним семь лет.

Должно быть, у гомофобии Чэн Мофэя была причина, и она была устранена позже.

Однако Чэн Мофэй никогда не говорил ему об этом, вероятно, чтобы Шэнь Юй не стал слишком чувствительным и не зацикливался на этом.

Шэнь Юй почувствовал некоторое разочарование.

Если бы он не был таким чувствительным, Чэн Мофэю не пришлось бы так осторожничать с ним, и он не чувствовал бы себя таким беспомощным прямо сейчас.

Шэнь Юй тихо вздохнул про себя.

Ему придется действовать не спеша и понять это со временем.

В конце концов, они жили под одной крышей, так что всё станет понятным.

Как только его мысли прояснились, Шэнь Юй доел свой обед и, довольный, похлопал себя по слегка вздувшемуся животу. Он быстро убрал мусор.

Чэн Мофэй и Сяо Сюн тоже почти закончили есть.

В чате группы было написано, что во второй половине дня будет собрание группы и они могли бы вынести мусор на улицу по пути к выходу.

Вспомнив о прерванной теме, когда Чэн Мофэй вернулся, Шэнь Юй внезапно повернулся к Сяо Сюну и сказал:

— Кстати, брат Сяо, вопрос, который ты задал мне раньше...

— М-м? — Сяо Сюн сидел, скрестив ноги, и держал во рту зубочистку.

Тон Шэнь Юя был непринуждённым.

— Мой ответ — да.

Сяо Сюн наконец-то понял, понимающе кивнул и бросил на него благодарный взгляд.

Он не думал, что Шэнь Юй может быть геем.

Кроме того, в настоящее время геев было не так много, верно?

Чэн Мофэй, который слушал их, с любопытством вмешался:

— Что за вопрос?

Шэнь Юй моргнул, встретившись с ним взглядом светло-карих глаз, и улыбнулся, ответив одним словом:

— Секрет.

Он мог бы солгать другим, но не хотел обманывать Чэн Мофэя. Если бы это было возможно, он всё равно не хотел бы, чтобы Чэн Мофэй узнал об этом.

Сяо Сюн, всегда понимающий, радостно вмешался:

— Это секрет между мной и Сяо Шэнем, брат Фэй, так что не любопытствуй.

Чэн Мофэй: «...»

В сердце Чэн Мофэя возникло странное чувство недовольства.

Его младший брат был тем, кого он сюда привел, о ком он заботился всё это время. Он отсутствовал совсем недолго, так как же их связь стала крепче?

Как у них могли быть секреты друг от друга?

Чэн Мофэй чувствовал, что эта эмоция была детской, что он не мог её выразить, поэтому молча загнал её глубоко внутрь.

После обеда Шэнь Юй немного вздремнул, прежде чем отправиться в аудиторию на собрание.

Позже он пошёл с несколькими одногруппниками, чтобы перенести книги, забрать свою военную форму, а также забрать посылку. Он был занят до вечера, прежде чем наконец вернулся.

У него были проблемы с ориентацией в пространстве, поэтому ему потребовалось немало времени, чтобы просто найти дорогу.

Когда он вернулся вечером, Чэн Мофэй принимал душ в ванной. Звук льющейся воды заставил Шэнь Юя немного отвлечься.

Сяо Сюн был в наушниках и играл в игру. Шэнь Юй положил принесённую им посылку на его стол. Сяо Сюн, выкрикивая команды своим товарищам по команде, поблагодарил Шэнь Юя.

Сунь Синхэ тоже вернулся. Он стоял на балконе и разговаривал по видеосвязи со своей девушкой, не обращая внимания на жару.

Увидев Шэнь Юя, он поправил очки, кивнул и улыбнулся ему через прозрачную стеклянную дверь, и Шэнь Юй ответил ему улыбкой.

Он уже знал Сяо Сюна и Сунь Синхэ.

В его прошлой жизни, после того как они с Чэн Мофэем начали встречаться, они познакомились на ужине у соседей по комнате в университете. Чэн Мофэй пригласил его.

Тогда Сяо Сюн успешно сбросил вес и был намного стройнее, чем сейчас, а Сунь Синхэ уже был женат на своей нынешней девушке.

У них обоих все шло хорошо.

В общежитии была стиральная машина, но она стояла в ванной, и, поскольку Чэн Мофэй принимал душ, Шэнь Юю пришлось подождать, пока он закончит, прежде чем он смог постирать свою военную форму.

Военные учения официально начнутся послезавтра.

Вспомнив свой первый год в прошлой жизни, когда он слегка обгорел на солнце и перенёс тепловой удар во время военной подготовки, Шэнь, студент первого курса университета, достал купленный заранее солнцезащитный крем и положил его в угол стола.

Качественный солнцезащитный крем стоил недёшево, но на этот раз он был полон решимости заботиться о своём теле и не относиться к нему беспечно.

Затем он быстро спрятал свой лосьон для тела, бальзам для губ и другие средства в шкаф, как будто боялся, что кто-нибудь увидит.

В использовании солнцезащитного крема во время военной подготовки не было ничего необычного; почти все им пользовались.

Но с лосьоном для тела и бальзамом для губ, спрятанными вместе, это определённо не выглядело так, как если бы это сделал натурал, поэтому ему нужно было быть осторожным, чтобы никто ничего не заметил.

Пить много воды, чтобы избежать обезвоживания, было то же самое.

Закрыв шкафчик, Шэнь Юй залпом выпил полстакана воды.

Когда он уже почти закончил, дверь ванной внезапно открылась. Взгляд Шэнь Юя инстинктивно метнулся туда, и в следующую секунду он неудержимо закашлялся.

Чэн Мофэй вышел, держа в руке футболку, с обнажённым торсом и в одних шортах. Он вышел смело, совершенно не заботясь о том, что подумают люди.

Тело Чэн Мофэя было похоже на перевёрнутый треугольник, его мышцы были крепкими и рельефными, излучая юношескую энергию.

Увидев, что Шэнь Юй так сильно кашляет, что его лицо покраснело, Чэн Мофэй с обеспокоенным видом спросил:

— Ты в порядке?

Шэнь Юй, всё ещё кашляя, покачал головой и опустил ресницы, надеясь ничего не выдать.

Но, конечно, Чэн Мофэй не ушёл сразу. Вместо этого он ласково похлопал Шэнь Юя по спине.

Тепло ладони Чэн Мофэя, казалось, обжигало кожу Шэнь Юя, заставляя его сердце биться чуть быстрее.

... Он действительно знал, как заставить чье-то сердце учащенно биться.

Тем временем Сунь Синхэ закончил разговор со своей девушкой и вошёл в комнату.

Он взглянул в их сторону, но ему это не показалось странным.

Летом было жарко и влажно, и после душа было неудобно сразу надевать одежду, поэтому некоторые парни предпочитали немного остыть, прежде чем одеться. Это было совершенно нормально.

Сунь Синхэ даже поддразнил его:

— Брат Фэй, я не видел тебя всё лето, а ты тайно тренировался за нашей спиной.

Чэн Мофэй рассмеялся.

— Вовсе нет.

Сяо Сюн, который только что закончил игру и ждал следующего матча, услышав разговор, оглянулся и сказал:

— Дай мне пощупать, дай мне пощупать.

Чэн Мофэй небрежно позволил Сяо Сюну пощупать свои мышцы.

Сяо Сюн сжал его предплечье, затем похлопал по животу и проворчал:

— Завтра я начну худеть.

Сунь Синхэ тоже небрежно похлопал его по плечу и вздохнул:

—Если бы я был девушкой, то, наверное, не смог бы устоять перед таким, как брат Фэй.

Сяо Сюн снова похлопал Чэн Мофэя по животу.

— Если бы я был девушкой, я бы сбросил 15 килограммов ради брата Фэя.

Чэн Мофэй раздражённо оттолкнул его пухлую руку.

— Хватит оправдываться за то, что не соблюдаешь диету.

Тем временем Шэнь Юй, который спокойно сидел в стороне, замер, как маленький хомячок. Он даже перестал кашлять.

Вы, натуралы...

А ты, Чэн Мофэй, шкафчик в шкафу...

Ты...

Когда Шэнь Юй перестал кашлять, Чэн Мофэй замедлил шаг и посмотрел на него с лёгкой улыбкой в глазах.

Не моргнув глазом, он небрежно спросил:

— Сяо Шэнь, хочешь потрогать?

Глава 5. Лунатизм

Шэнь Юй, которого внезапно окликнули: «...»

Для натуралов действительно нормально демонстрировать друг другу своё телосложение.

В сознании Шэнь Юя два маленьких злодея начали бороться друг с другом, и решение было принято меньше, чем за секунду.

Один маленький злодей сказал: «Лучше не трогай его, иначе наше прикрытие может быть раскрыто».

Другой маленький злодей сказал: «Давай, просто прикоснись к нему! В любом случае, это не в первый раз. Чего тут стесняться? Зачем упускать такую хорошую возможность? Все остальные трогают друг друга; не так-то просто раскрыть наше прикрытие».

Второй маленький злодей легко победил первого.

Притворяясь спокойным, Шэнь Юй ответил:

— Конечно.

Он только что поперхнулся водой, его щёки слегка покраснели, а глаза всё ещё блестели. Он не был настолько застенчивым, чтобы смущаться — в конце концов, он уже много раз прикасался к нему, — но в нём всё ещё чувствовалась лёгкая нервозность.

Чэн Мофэй улыбнулся и подошёл к нему, словно собака, ожидающая, когда хозяин её погладит.

Шэнь Юй поднял руку и слегка коснулся мышц живота, которые были прямо перед ним.

Возможно, из-за того, что прикосновение было слишком лёгким, Чэн Мофэй вздрогнул и с улыбкой сказал:

— Щекотно.

В следующую секунду Чэн Мофэй поднял руку и схватил Шэнь Юя за руку, которую тот ещё не убрал, и крепко прижал её к своему рельефному прессу.

Шэнь Юй: «...»

После прикосновения Чэн Мофэй спросил:

— Ну, как оно?

Шэнь Юй поджал губы и попытался ответить так, как, по его мнению, хотел Чэн Мофэй.

— Брат Фэй, у тебя потрясающее телосложение.

Услышав комплимент, Чэн Мофэй был в очень хорошем настроении. Он сжал худенькую, почти прозрачную руку Шэнь Юя и сказал:

— Посмотри, какой ты худой. Теперь брат Фэй будет водить тебя на тренировки.

Шэнь Юй улыбнулся.

— Хорошо.

Девятнадцатилетний Чэн Мофэй… просто очарователен.

Потрогав пресс, Шэнь Юй взял военную форму и пошёл в ванную. Он закинул её в стиральную машину, быстро принял душ и воспользовался любимым гелем для душа Чэн Мофэя с ароматом апельсина.

Когда Шэнь Юй вышел из ванной, Чэн Мофэй уже надел рубашку и сидел перед ноутбуком, работая с таблицей Excel. Поскольку новый семестр только начался, ему предстояло много административной работы.

Знакомый запах привлёк внимание Чэн Мофэя, и он бросил косой взгляд на Шэнь Юя, который только что принял душ, прежде чем снова начать печатать на клавиатуре.

Внезапно ему в голову пришла мысль: неудивительно, что духи и ароматерапия так популярны. Действительно, приятно заниматься чем угодно, окружённым любимым ароматом.

Шэнь Юй отключил свой полностью заряженный телефон и проверил чат группы. Новых сообщений не было, но он заметил новое сообщение в WeChat.

Это было от его лучшего университетского друга детства.

[Фан Сян]: Как тебе новое общежитие? Я только что закончил тренировку.

[Фан Сян]: Я безумно устал. Когда же эти военные учения закончатся...

Они дружили с детства и теперь оба были студентами первого курса. Семестр Фан Сяна начался на два дня раньше, чем у Шэнь Юя, и его военная подготовка уже началась.

Шэнь Юй улыбнулся и ответил мотивирующим смайликом:

[Шэнь Юй]: Новое общежитие — это здорово. Мои старшие товарищи хорошо обо мне заботятся.

[Фан Сян]: Приятно это слышать.

[Фан Сян]: Мне нужно принять душ прямо сейчас — если я буду ждать слишком долго, останутся пятна.

[Шэнь Юй]: Тогда иди быстрей.

После закрытия чата Шэнь Юй боковым зрением заметил, что Чэн Мофэй всё ещё сосредоточенно смотрит на клавиатуру.

Затем Шэнь Юй открыл приложение для знакомств на своем телефоне.

Это было приложение для знакомств, которым Шэнь Юй когда-то пользовался вместе с Чэн Мофэем во время их отношений. Оно позволяло пользователям назначать свидания, вести дневники и управлять расходами.

Однако, когда они стали жить вместе, он показался им неудобным, и они перестали им пользоваться.

Шэнь Юй решил скачать его снова, потому что даже спустя столько лет приложение было доступно и не было снято с производства. Его функции по-прежнему были хороши.

Он открыл календарь в приложении и тщательно начал фиксировать день.

Сегодня было 6 сентября.

Он озаглавил этот день: «Воссоединение».

[Запись]

Сегодня был день регистрации в Яньда, и я встретил тебя в девятнадцать лет — особенну, очень очаровательную версию тебя.

В девятнадцать лет ты считал себя гетеросексуальным гомофобом, и все вокруг тоже так думали. Когда это изменилось? Ты никогда не говорил мне об этом раньше, но я тебя не виню. Это моя вина, что ты чувствовал себя не в праве поднимать эту тему.

Интересно, как отреагировали Сяо Сюн и Сунь Синхэ, когда узнали в прошлой жизни, что ты был с другим мужчиной...

Но это не имеет значения. В этой жизни я, вероятно, узнаю.

Сегодня вечером, после душа, ты вышел без футболки и даже позволил мне потрогать твой пресс. Ты действительно хорошо меня соблазняешь. Но, честно говоря, твои кубики были потрясающими, полными безграничной энергии.

Прямо сейчас ты сидишь рядом со мной и печатаешь на клавиатуре. В будущем будет ещё много таких дней.

Мы больше не будем разлучены.

---

В общежитии Университета Яньда не было правила выключать свет по ночам, а жители комнаты 520 не были известны своим строгим соблюдением распорядка.

Однако к 23:30 все забрались в свои кровати. Кто-то болтал по телефону, кто-то просматривал короткие видеоролики или мемы, а кто-то играл в наушниках.

Никто не спал, но в комнате царила спокойная, расслабленная атмосфера.

Они не забывали о Шэнь Юе, новом студенте, который только что присоединился к ним. После долгого дня регистрации и переезда ему нужно было отдохнуть.

Шэнь Юй, действительно, очень устал и быстро заснул.

Когда он только переродился, то страдал от бессонницы и не мог нормально выспаться ни при каких обстоятельствах. Только когда он прибыл в Яньчэн и начал собирать информацию о Чэн Мофэе и своей матери, беспокойство немного отступило.

Он понимал, что для восстановления здоровья ему нужен правильный режим, и за последний месяц качество его сна постепенно улучшилось.

Но сегодня ночью его сон был особенно комфортным.

Было ли это потому, что Чэн Мофэй был поблизости?

***

Посреди ночи, около двух часов, Чэн Мофэй с трудом проснулся от шороха на своей кровати.

На ночь в общежитии никогда не занавешивали окна полностью, оставляя небольшую щель, чтобы было легче ходить в туалет по ночам. Мягкий лунный свет проникал внутрь, слабо очерчивая контуры всего, что было в комнате.

В тусклом свете Чэн Мофэй увидел, как тень забралась на его кровать и, просунув руки под одеяло, обняла его.

Ровный ритм тихого дыхания доносился прямо у его уха.

Вслед за ним появился слабый аромат геля для душа с запахом апельсина.

Сонливость Чэн Мофэя мгновенно исчезла.

То, что кто-то забрался к нему в постель посреди ночи, было, несомненно, странно — он никогда раньше не сталкивался ни с чем подобным.

Но человек, который держал его, Шэнь Юй, крепко спал. Он не двигался, не подавал признаков пробуждения, не преследовал никаких скрытых мотивов. Он просто сменил положение и продолжил крепко спать.

Слово «лунатизм» сразу же пришло на ум Чэн Мофэю.

Поведение Шэнь Юя почти наверняка было вызвано лунатизмом.

Чэн Мофэй впервые столкнулся с человеком, который ходит во сне, и не знал, что делать.

— Шэнь Юй, Шэнь Юй, — тихо позвал он несколько раз.

Шэнь Юй не ответил и продолжал спать.

Громовой храп Сяо Сюна с соседней кровати разносился по всей комнате.

Слушая тихое, ровное дыхание Шэнь Юя рядом с собой, Чэн Мофэй необъяснимым образом почувствовал облегчение. «Если бы это был Сяо Сюн, я бы не смог с этим справиться», — подумал он.

Он прищурился, потянулся за телефоном, лежавшим на подушке, и посмотрел на время.

2:35 ночи.

Идеальное время для приступа лунатизма, размышлял он.

Приятный апельсиновый аромат задержался в носу Чэн Мофэя, когда он выключил телефон. Он колебался целую минуту, но в итоге решил не будить Шэнь Юя.

Он слышал, что будить лунатика крайне нежелательно. Кроме того, была середина ночи — если разбудить Шэнь Юя, это может привести к бессоннице, а с учётом шквала задач, которые появились с началом нового семестра, хороший ночной сон был необходим.

«Жизнь этого юноши довольно жалкая», — подумал Чэн Мофэй. Возможно, лунатизм связан со всем, через что ему пришлось пройти.

«Мы поговорим об этом завтра, когда он проснётся», — подумал Чэн Мофэй.

В конце концов, совместное проживание сделало их братьями. Для хороших братьев теснота не была проблемой.

Кондиционер в общежитии работал на низкой температуре, поэтому Чэн Мофэй натянул одеяло и накрыл им Шэнь Юя. Кровать была не очень большой, и они тесно прижались друг к другу.

Чэн Мофэй ожидал, что ему будет трудно снова заснуть после пробуждения посреди ночи, но апельсиновый аромат, витавший в воздухе, быстро убаюкал его.

***

Шэнь Юй спал лучше, чем когда-либо с момента своего перерождения — возможно, лучше, чем за последние годы.

Когда он с трудом открыл глаза, первое, что он почувствовал, — это скованность движений. Инстинктивно он перевернулся на другой бок и оказался лицом к лицу со знакомыми светло-карими глазами.

Шэнь Юй застыл, несколько секунд безучастно глядя на Чэн Мофэя, прежде чем решительно закрыть глаза.

Неужели я все еще сплю?..

Этот сон казался странно современным. В прошлом в его снах Чэн Мофэю всегда было за тридцать, но сегодня он внезапно превратился в девятнадцатилетнего Чэн Мофэя.

— Проснулся? — в голосе Чэн Мофэя слышалась лёгкая хрипотца, которая появлялась сразу после пробуждения.

Шэнь Юй: «...»

Казалось, что… может быть… возможно… вероятно... это был не сон.

Если это был не сон, то это означало, что он сейчас спит в одной постели с Чэн Мофэем.

И это была не его кровать — его матрас не был таким удобным. Это была кровать Чэн Мофэя.

Как, чёрт возьми, я оказался в постели Чэн Мофэя?!

В голове у Шэнь Юя было совершенно пусто.

Примерно через полминуты он открыл глаза, полностью смирившись, и решил взглянуть в лицо реальности.

По сравнению с тем, что было раньше, в светло-карих глазах, которые смотрели на него, теперь читалось лёгкое удивление.

Беспокойство Шэнь Юя немного улеглось.

Раз он всё ещё может шутить… значит, он ничего не выдал случайно.

Шэнь Юй помедлил, прежде чем прошептать:

— Что случилось? Почему я в твоей постели, брат Фэй?

Выражение лица Чэн Мофэя стало чуть более серьёзным, когда он возразил:

— У тебя был приступ лунатизма — разве ты не знал?

Шэнь Юй, совершенно сбитый с толку, покачал головой.

Лунатизм? Он никогда раньше не видел, чтобы кто-то ходил во сне.

Но, несмотря на его замешательство, в нем закралось чувство вины.

В его сердце зародилось смутное подозрение: может быть, лунатизм был вызван тем, как сильно он хотел быть рядом с Чэн Мофэем?

Его подсознание, должно быть, привело его к кровати, пока он спал.

Он… конечно же, не сделал ничего слишком неподобающего, верно?

К счастью, Чэн Мофэй быстро и подробно пересказал события прошлой ночи, ничего не утаивая.

Пока Шэнь Юй слушал, его захлестнула волна облегчения.

Он просто спал.

— Прости, я не знал, что хожу во сне, — мягко и искренне извинился Шэнь Юй.

— Всё в порядке, — ответил Чэн Мофэй. — Ты хочешь показаться врачу? Лунатизм может быть довольно опасным.

Шэнь Юй колебался, немного опасаясь больниц, но он знал, что если есть проблема, то лучше решить её как можно скорее. Он не хотел повторять ошибки своей прошлой жизни.

— Хорошо. Есть ли поблизости какие-нибудь больницы?

Чэн Мофэй на мгновение задумался, прежде чем ответить:

— Есть одна. Сегодня днём у меня нет занятий, так что я могу пойти с тобой, когда тебе будет удобно.

— Спасибо, брат Фэй... Прости, что побеспокоил тебя. Позволь мне угостить тебя ужином, — Шэнь Юй опустил взгляд, его длинные ресницы отбрасывали тень на глаза, придавая ему мягкий, покорный вид.

Чэн Мофэй уже собирался отказаться, когда их внезапно прервал громкий голос.

— Черт возьми, как вы двое оказались в постели?

Шэнь Юй подпрыгнул от неожиданности.

Чэн Мофэй почувствовал внезапную дрожь в теле Шэнь Юя и повернулся, чтобы увидеть удивлённое лицо Сяо Сюна на другом конце комнаты.

Он спокойно ответил:

— Что плохого в том, что хорошие братья спят вместе? Почему ты поднимаешь шум?

Сяо Сюн растерянно моргнул.

— Что?

Хотя... Но...

Чэн Мофэй лишь слегка пошутил, но быстро добавил:

— Сяо Шэнь ходил во сне.

Лунатизм может показаться чем-то незначительным, но он может быть и довольно серьёзным. Поскольку все они жили в одном общежитии, было важно предупредить остальных, чтобы, если Шэнь Юй снова проснётся ночью и окажется в чьей-то постели, они не испугались.

Сяо Сюн, наконец-то поняв, кивнул.

— О, ясно.

С другой стороны, Сунь Синхэ тоже проснулся и с беспокойством спросил:

— Как он стал лунатиком?

Чэн Мофэй сел на кровати и вкратце описал, что произошло прошлой ночью.

— Он мало что помнит. Он впервые обнаружил у себя это заболевание. Сегодня днём я отведу его к врачу на обследование.

— Хм, может, это из-за стресса перед новым семестром? — предположил Сунь Синхэ.

— Давайте посмотрим, что скажет доктор.

На протяжении всего разговора Шэнь Юй чувствовал себя виноватым и взволнованным, как перепёлка, прячущаяся в углу. Он не произнёс ни слова.

Чэн Мофэй автоматически воспринял молчание Шэнь Юя как вину, решив, что Шэнь Юй чувствует себя плохо из-за того, что доставил неприятности.

По поступкам Шэнь Юя — выносу мусора, доставке посылок и предложению угостить его — Чэн Мофэй понял, что Шэнь Юй был внимательным человеком, который не любил доставлять неудобства другим.

Но Чэн Мофэй не думал, что Шэнь Юй доставил ему какие-то неприятности. На самом деле, прошлой ночью он спал довольно хорошо. Шэнь Юй успокаивал его, как благовония.

С этой мыслью Чэн Мофэй протянул руку и взъерошил и без того растрёпанные волосы Шэнь Юя, успокаивая его, как младшего брата.

— Всё в порядке, ничего серьёзного. В будущем ты можешь спать на любой из этих двух кроватей. Только будь осторожен, чтобы не упасть, хорошо?

Шэнь Юй: «...»

Неужели все «гетеросексуальные мужчины» такие «щедрые»?

Глава 6. Больница

Все утро Шэнь Юй был немного рассеян.

К счастью, занятия официально начнутся только после военной подготовки, и сегодня они в основном знакомились с кампусом, классом и группой и просто выполняли формальности.

Вчера вечером, представившись всем в классе, Шэнь Юй всё ещё не мог узнать многих своих одноклассников.

Как и в случае с его плохим чувством направления, у него также была лёгкая форма слепоты на лица.

Однако в университетской среде круг общения не ограничивается только группой, и возможность завести друзей во многом зависит от случая.

Шэнь Юй не планировал участвовать в большом количестве мероприятий в группе или в кампусе. После окончания военной подготовки ему всё равно нужно было продолжать работать неполный рабочий день, чтобы обеспечивать себя.

Ситуация в его семье была особенной, и он не мог претендовать на какую-либо финансовую помощь от университета. В конце концов, у Шэнь Лидэ была работа, и его мачеха тоже работала, так что они не были бедными. Просто они были особенно строги с ним.

Ему не нужны были их грязные деньги, и он даже не взглянул бы на них.

Единственное, на чем он хотел сосредоточиться, — это получение стипендии.

Помимо времени, потраченного на учёбу и подработку, у Шэнь Юя почти ничего не оставалось. Ему не нужны были лишние социальные контакты.

Во второй половине дня у Чэн Мофэя не было занятий, и у Шэнь Юя тоже ничего не было запланировано, поэтому он пошёл в аудиторию, где у Чэн Мофэя было последнее утреннее занятие, и подождал, пока тот закончит.

Потом они вместе пойдут в больницу.

В общежитии, помимо Шэнь Юя, ещё трое студентов были второкурсниками, изучающими финансы.

Рано утром Чэн Мофэй поделился их расписанием в групповом чате общежития.

Поскольку их специальности и годы обучения различались, время занятий тоже было разным.

Если бы они знали расписание друг друга, им было бы удобнее, ведь они все жили под одной крышей.

Шэнь Юй увидел в расписании номер кабинета Чэн Мофэя и направился туда.

Групповой чат в общежитии уже был создан ранее. Это была группа для них троих, и Шэнь Юй присоединился к ней после переезда.

Сяо Сюн был администратором группы, и после того, как Шэнь Юй присоединился к ней, он специально изменил название группы. Изначально она называлась «Прогресс выхода из одиночного статуса 1/3», но теперь была переименована в «Прогресс выхода из одиночного статуса 1/4».

В университете, где полно гормонов, поиск партнёра действительно считался «важным делом».

Шэнь Юй тоже старался изо всех сил.

Он стремился как можно скорее изменить название группы на «Прогресс выхода из одиночного статуса 3/4».

Шэнь Юй ещё не был знаком с Университетом Яньда, поэтому ему потребовалось некоторое время, чтобы найти аудиторию.

Этот предмет, который изучал Чэн Мофэй, был не основным, а факультативным. Сяо Сюн и Сунь Синхэ не выбрали этот предмет, поэтому Чэн Мофэй был единственным, кто его изучал.

Шэнь Юй тихо подошёл к задней двери аудитории и сразу же заметил Чэн Мофэя, сидевшего на последнем ряду.

Рядом с Чэн Мофэем сидел ещё один парень, вероятно, один из его друзей.

Время от времени парень поворачивал голову и общался с Чэн Мофэем. Он был очень высоким, с квадратным лицом, густыми бровями и ярко выраженными чертами лица, которые было легко узнать.

Прожив с Чэн Мофэем семь лет, Шэнь Юй познакомился со всеми его друзьями лично или по фотографиям. Этот человек не произвёл на него особого впечатления, так что, вероятно, он был просто знакомым Чэн Мофэя.

В университете у него было много обычных друзей, и почти сразу после выпуска они постепенно перестали общаться.

Потратив некоторое время на поиски пути, Шэнь Юй недолго ждал у задней двери аудитории, пока не прозвенел звонок, возвещающий об окончании занятия.

В университете редко случались опоздания на занятия, особенно на факультативы, подобные этому.

Как только прозвенел звонок, преподаватель сразу же объявил об окончании занятия.

Некоторые студенты нетерпеливо встали и ушли.

Чэн Мофэй тоже сложил свои книги в сумку, встал и обернулся, встретившись взглядом с Шэнь Юем за дверью.

Он был немного удивлён и невольно ускорил шаг, подойдя к Шэнь Юю и спросив:

— Почему ты ждёшь меня у класса?

Шэнь Юй ранее отправил ему сообщение о том, что они встретятся за обедом, а потом пойдут в больницу, но они планировали встретиться в общежитии, так как Шэнь Юю нужно было сначала отнести туда свои книги, так как они были довольно тяжёлыми.

Он не ожидал столкнуться с Шэнь Юем вне класса.

Шэнь Юй небрежно придумал оправдание:

— Я просто проходил мимо учебного корпуса, решил побродить и осмотреться.

Чэн Мофэй кивнул, не придав этому особого значения.

Позади него парень, который сидел рядом с ним на уроке, тоже подошёл, перекинув сумку через плечо.

Парень был даже выше Чэн Мофэя, примерно 195 см, и, судя по телосложению, он был спортсменом.

Не очень удобно было стоять и разговаривать у задней двери, так как это мешало другим студентам входить и выходить, поэтому они втроём направились к лестнице.

Пока они шли, высокий парень спросил:

— Ты правда не собираешься присоединиться?

Чэн Мофэй покачал головой.

— Мероприятия, организованные спортивным клубом, не нуждаются во мне. Приду я или нет, разницы нет.

Парень казался немного разочарованным.

— Я всё равно предпочитаю работать с тобой.

Чэн Мофэй улыбнулся.

— Не то чтобы мы больше не будем играть вместе.

Парень вздохнул.

— Ладно. Думаю, мы будем соперниками на осенних соревнованиях.

Чэн Мофэй ухмыльнулся.

— Тебе лучше усердно тренироваться, не отставай.

Обменявшись ещё несколькими словами, высокий парень попрощался с ними и пошёл в другую сторону, больше не идя с ними.

Шэнь Юй внимательно слушал, стараясь уловить каждое слово, но в итоге немного растерялся.

Заметив озадаченный взгляд Шэнь Юя, Чэн Мофэй дал простое объяснение.

Высокий парень действительно был студентом третьего курса из спортивного клуба, другом Чэн Мофэя, с которым он часто играл в баскетбол. Недавно они организовали товарищеский баскетбольный матч со спортивным клубом соседнего университета, и парень хотел пригласить Чэн Мофэя присоединиться.

Однако Чэн Мофэй отказал ему, хотя и не потому, что мероприятие было открыто только для студентов спортивного университета. Точная причина его отказа осталась неясной.

«Осенние соревнования», о которых говорилось позже, — это ежегодный осенний баскетбольный турнир в Университете Яньда, который проводится каждый год. Каждый факультет отправляет команду для участия в соревнованиях, где команды соревнуются друг с другом в масштабах всего кампуса.

Шэнь Юй не мог не выразить своего недоумения.

— Почему ты отказал ему, брат Фэй?

К тому времени они вдвоём вышли из учебного корпуса и направились в общежитие.

Было около часа дня, и вокруг толпилось множество студентов, воздух был наполнен обрывками разговоров со всех сторон. Солнце светило прямо над головой, отбрасывая жаркие лучи, из-за которых толпа чувствовала себя почти задыхающейся.

Чэн Мофэй ответил не сразу. Он продолжал идти ещё несколько секунд, а затем внезапно наклонился и обнял Шэнь Юя за плечи. Он таинственно прошептал ему на ухо:

— Потому что в их команде есть гей.

Шэнь Юй: «...»

Действительно, число геев в спорте или искусстве часто было немного выше.

Чэн Мофэй продолжил:

— В прошлом семестре этот парень вдруг начал встречаться с другим парнем. Тогда-то я и узнал, что он гей. Почти каждый раз, когда мы играли, его парень приходил посмотреть, и они всегда были очень близки и вели себя так нежно… Я гомофоб, поэтому постепенно перестал с ними играть.

— …Значит, вот как оно, — сказал Шэнь Юй, не отрывая взгляда от дороги.

Именно по этой причине.

Он хотел воспользоваться возможностью и задать несколько наводящих вопросов, например, почему Чэн Мофэй был гомофобом, но потом быстро понял, что такой вопрос был бы слишком странным.

Типичный гетеросексуальный мужчина не стал бы спрашивать другого гетеросексуального мужчину, почему тот гомофобен, и, если бы Чэн Мофэй заметил что-то странное, это могло бы привести к неловкой ситуации.

Кроме того, Шэнь Юй даже не знал, как подойти к этой теме.

..Это было действительно трудно.

Но спешить было некуда. Они «знали» друг друга всего два дня. Тот факт, что Чэн Мофэй был готов поделиться с ним чем-то подобным, уже был очень хорошим знаком.

Чэн Мофэй, должно быть, поделился этим, потому что действительно считал Шэнь Юя своим братом. Обычно он не стал бы рассказывать о таких вещах кому попало.

В конце концов, Шэнь Юй тоже доверял ему в личных вопросах, касающихся его семьи. Это означало, что он считал Чэн Мофэя человеком, которому он доверял и которого считал братом.

Хорошие братья должны понимать друг друга.

Боясь, что Чэн Мофэй может небрежно бросить: «Ты ведь не гей, да?», Шэнь Юй быстро сменил тему.

— Брат Фэй, что ты хочешь на обед? Я угощаю.

Чэн Мофэй, похоже, уже принял решение и сказал:

— Как насчёт лапши с курицей на втором этаже столовой? Я не ел её всё лето, и мне её очень хочется.

Шэнь Юй улыбнулся и согласился.

— Конечно.

Миска лапши с курицей стоила всего 11 юаней, вероятно, даже дешевле, чем тушёная свинина, которой вчера угощал его Чэн Мофэй.

Было немного неловко угощать Чэн Мофэя таким недорогим блюдом.

Шэнь Юй был неглуп — он понимал, что Чэн Мофэй заботится о нём, не желая, чтобы он тратил слишком много.

Ему нравилось, когда о нем заботился Чэн Мофэй.

От этого у него потеплело внутри.

Как и Чэн Мофэй, Шэнь Юй заказал себе такую же лапшу с курицей. Она была вкусной, и он съел всё до последней крошки.

Чэн Мофэй, сидевший напротив, улыбнулся, увидев, что Шэнь Юй доедает.

— Ты много ешь, но почему ты такой худой?

Шэнь Юй вытер рот и ответил:

— Раньше я плохо питался дома. Летом я подрабатывал и заработал немного денег, так что в последнее время я питаюсь лучше.

Как говорится, «где мачеха, там и отчим», и, более того, Шен Лидэ никогда не был с ним добр.

Позже, когда у Шэнь Лидэ и его мачехи родился ребёнок, семья старалась держать всю вкусную еду подальше от Шэнь Юя, как будто они боялись, что он может этим воспользоваться.

Каждый месяц Шэнь Лидэ клал небольшую сумму денег на карту питания Шэнь Юя, на которую тот рассчитывал, чтобы питаться три раза в день. Этого едва хватало, чтобы свести концы с концами.

К счастью, рис в столовой был бесплатным, и Фан Сян часто помогал ему, так что он никогда не голодал, хотя и был немного истощён.

За два месяца, прошедшие с момента его перерождения, он прилагал сознательные усилия, чтобы правильно питаться и восстановить силы. По сравнению с прошлой жизнью к этому времени он уже немного набрал вес.

Когда Чэн Мофэй услышал это, он на мгновение замолчал, и выражение его лица смягчилось.

— Прости.

Шэнь Юй беззаботно улыбнулся.

— Всё в порядке.

Он не возражал против того, чтобы показать Чэн Мофэю свои шрамы; на самом деле он надеялся, что Чэн Мофэй поймёт его лучше.

Когда Чэн Мофэй доел, Шэнь Юй встал и взял их пустые тарелки.

— Я выброшу их.

С этими словами он направился к стойке для мытья посуды в другой части столовой.

Когда он вернулся, Чэн Мофэй держал в руках два длинных ломтика нарезанной мускусной дыни и протянул один из них Шэнь Юю. Было ясно, что он купил её специально для него.

— Вот, съешь немного фруктов после еды, — сказал Чэн Мофэй, протягивая Шэнь Юю ломтик.

Шэнь Юй взял его и надкусил.

Вкус был сладким, освежающим и утоляющим жажду.

Не в силах сопротивляться, Шэнь Юй откусил ещё кусочек, и его щёки надулись, пока он быстро жевал.

Чэн Мофэй с удивлением наблюдал за ним.

Он действительно был похож на хомяка.

Хотя он никогда раньше не видел такого худого хомячка.

Хомяк, которого вырастила его двоюродная сестра, был практически круглым, как маленький мячик.

Выйдя из столовой, Чэн Мофэй заметил половинку арбуза, разрезанную и лежащую на столе у ближайшей фруктовой лавки. Он немного подумал и решил купить её.

Естественно, он не смог съесть всю половинку сам. Как только они вернулись в общежитие, он разрезал арбуз на несколько частей и поделился с остальными тремя.

Шэнь Юй взял самый большой кусок.

***

Покончив с арбузом, они оба ненадолго прилегли вздремнуть. Сменная работа в больнице начиналась в 14:00, поэтому они проснулись только в 13:30, чтобы собраться и отправиться в путь.

Перед уходом Чэн Мофэй сунул в карман два мандарина — один себе, а другой Шэнь Юю. Они почистили и съели их по дороге.

Шэнь Юй с радостью принял фрукт, пребывая в хорошем настроении после жеста Чэн Мофэя.

Мандарины в этом сезоне были в основном кислыми, но мандарины Чэн Мофэя были сладкими.

Вторая народная больница города Яньчэн находилась всего в одной остановке метро от Университета Яньда.

Выйдя из автобуса, они прошли несколько сотен метров прямо, не переходя ни одной улицы, — это было совсем близко. Шэнь Юй уже заранее записался на приём к психиатру.

Шэнь Юй уже не в первый раз был во Второй больнице. У него было смутное ощущение дежавю, как будто он перемещался во времени. В конце концов, в своей прошлой жизни он прожил в городе Яньчэн много лет, и из-за слабого здоровья ему часто приходилось обращаться в больницу.

Шэнь Юй не любил больницы. Он ненавидел запах дезинфицирующих средств, и каждый визит ухудшал его настроение, даже несмотря на то, что Чэн Мофэй всегда сопровождал его.

Его плохое настроение было в основном следствием ухудшения здоровья, а ухудшение здоровья было связано с вредной работой, которую он устроился после окончания университета. Он ежедневно работал с различными химическими веществами.

Плата была большой, но это крайне вредило его здоровью.

Однако сейчас он просто немного похудел и слегка недоедал. При должном уходе он снова станет здоровым.

Не было необходимости так сильно бояться больниц.

Внезапно на его спину легла большая рука, и раздался голос Чэн Мофэя:

— Почему ты так напряжён?

Шэнь Юй: «...»

Шэнь Юй ускорил шаг, отстранившись от успокаивающего прикосновения к спине, и слегка покраснел.

— Я в порядке.

Чэн Мофэй улыбнулся и догнал его.

После всего, через что Шэнь Юй прошёл в своей прошлой жизни — пребывания в больницах, переездов из одной больницы в другую и химиотерапии, — этот страх глубоко укоренился в нём.

— Поторопись, лифт вот-вот закроется, — Шэнь Юй оглянулся на Чэн Мофэя, который всё ещё отставал.

Но было уже слишком поздно.

В конце концов им пришлось ждать следующего лифта.

Шэнь Юй украдкой взглянул на человека, стоявшего рядом с ним.

К счастью, на этот раз с ним был Чэн Мофэй.

***

Чэн Мофэй был хорошо знаком со Второй больницей. На первом курсе Сяо Сюна пришлось госпитализировать из-за аппендицита, а у Сунь Синхэ была инфекция глаз, и обоим пришлось обратиться во Вторую больницу. Чэн Мофэй сопровождал их обоих.

В конце концов, болезнь — это время, когда человек наиболее уязвим, и жить в одном общежитии, помогая друг другу, было вполне естественно.

Позже, когда зимой у него поднялась высокая температура, именно его соседи по комнате разбудили коменданта общежития посреди ночи, чтобы отправить его в больницу.

Психиатр был мягок и терпелив, он долго беседовал с Шэнь Юем.

Во время разговора Шэнь Юй не попросил Чэн Мофэя выйти из комнаты.

Он не беспокоился о том, что доктор может подслушать его секреты. В конце концов, настоящими секретами он не стал бы делиться ни с кем, даже с врачом.

Было бы глупо скрывать что-то от врача, но он просто не мог объяснить абсурдность своего перерождения.

Поскольку Шэнь Юй впервые оказался в новой обстановке, а лунатизм у него проявился совсем недавно, после осмотра врач не стал выписывать ему психиатрические препараты.

Он посоветовал Шэнь Юю отдохнуть и понаблюдать за ситуацией, не беспокоясь слишком сильно. Если лунатизм станет частым явлением, можно будет рассмотреть возможность дальнейшего лечения.

Первой реакцией Шэнь Юя на этот совет было облегчение — он копил деньги.

Лечение и лекарства стоили недешево, а у него было туго с деньгами.

Выйдя из больницы, Чэн Мофэй, заметив облегчение на лице Шэнь Юя, купил две порции ледяного творога с бобами, чтобы отпраздновать это событие.

Вместе с фруктами, которые он купил раньше, это уже покрыло 11 юаней, которые Шэнь Юй потратил на лапшу с курицей на обед.

Угощение оказалось напрасным.

Чэн Мофэй вырос в обеспеченной семье и был довольно беспечен в том, что касалось трат. Он никогда не беспокоился о мелочах и иногда даже «тратил деньги впустую», время от времени попадая на уловки гадалок.

Шэнь Юй, с другой стороны, был как горькая дыня, выросшая на грядке с горькими дынями. Несмотря на то, что он поступил в хороший университет и после выпуска получил высокооплачиваемую работу, он всё равно обычно не тратил деньги на себя.

Когда они впервые решили жить вместе, у них возникли небольшие разногласия по поводу ежедневных расходов.

В конце концов, после недолгих переговоров они пришли к компромиссу: Шэнь Юй будет распоряжаться деньгами, а Чэн Мофэй будет получать фиксированную ежемесячную выплату. Чэн Мофэй больше не разрешалось тайно ходить к гадалкам.

Почти все гадалки предсказывали им долгий брак, но в итоге именно он ушёл первым.

Когда они шли к станции метро, наслаждаясь ледяным творогом, Чэн Мофэй вдруг толкнул его локтем.

— Эй, там гадалка. Пойдём посмотрим.

Шэнь Юй: «...»

Шэнь Юй изо всех сил старался подавить в себе желание «прочитать лекцию» Чэн Мофэю, думая, что это неуместно, ведь они только что «познакомились», и было бы слишком властно с его стороны вмешиваться.

Он молча последовал за ним к будке гадалки.

Не говоря ни слова, Чэн Мофэй просканировал платежный код.

— Что бы вы хотели узнать, господин? — спросила гадалка.

— Я не уверен. Вы сами можете решить, что мне сказать, — небрежно ответил Чэн Мофэй.

У Шэнь Юя начала болеть голова. Только что доев творог с бобами, он поискал мусорный бак, чтобы выбросить остатки.

Когда он вернулся, то услышал, как гадалка говорит Чэн Мофэю:

— Красная звезда в движении; в этом году у вас будет много цветущих персиков.

Шэнь Юй не смог удержаться от усмешки про себя.

Красная звезда ассоциируется с браком и романтическими отношениями, но Чэн Мофэю было всего 19 лет, он был намного младше установленного законом брачного возраста. Знания гадалки явно устарели.

Шэнь Юй решил, что гадалка, должно быть, сказала это, потому что Чэн Мофэй был красив.

Расстроенный Шэнь Юй не хотел ничего говорить. Он отвернулся и безучастно уставился на улицу, наблюдая за проезжающими машинами.

К счастью, сеанс гадания вскоре закончился. Чэн Мофэй встал, подтолкнул его, и они вместе направились к входу в метро.

Стоя на эскалаторе, ведущем на минус первый этаж, Чэн Мофэй внезапно заговорил:

— Ты думаешь, я суеверен?

Шэнь Юй ответил:

— ... Не совсем.

Чэн Мофэй, казалось, заметил неискренность в его ответе и медленно объяснил:

— Когда я учился во втором классе средней школы, у моей бабушки диагностировали рак. Она ходила по больницам в Китае и за границей, и все говорили, что ситуация не очень хорошая. Они сказали, что она может не дожить до конца года, поэтому мы не осмеливались сказать ей правду.

— Моя бабушка была немного суеверной. Ей нравилось воскуривать благовония, молиться и предсказывать судьбу. В то время она нашла так называемую очень точную гадалку, которая предсказала ее продолжительность жизни. Гадалка сказала, что она проживет по крайней мере еще двадцать лет без каких-либо проблем.

— Моя бабушка верила в это.

Дыхание Шэнь Юй слегка участилось.

— Значит, она?..

На самом деле он уже знал ответ.

Много лет спустя он встретил бабушку Чэн Мофэя, и она даже подарила ему большой красный конверт.

Чэн Мофэй сказал:

— Она всё ещё жива, и у неё всё хорошо. Её состояние под контролем, и она перенесла самые сложные операции. Я каждую неделю нахожу время, чтобы навестить её. Врачи тоже были поражены, но иногда вера может быть невероятно сильной.

— После этого, когда бы я ни встречал такую будку, я иногда тоже захожу погадать. На самом деле я в это не верю. Некоторые из них могут быть мошенниками, но другие, возможно, передают чувство веры. Это всего несколько десятков юаней, так что я считаю, что вношу свой вклад в экономику...

— Эй, почему ты плачешь?

— Мы почти спустились с эскалатора. Давай ты первый, иди первым, не упади снова.

Поддерживаемый Чэн Мофэем, Шэнь Юй выпрямился, сойдя с эскалатора, но его тело всё ещё покачивалось.

Слезы неудержимо навернулись ему на глаза и потекли вниз.

Шэнь Юй неловко опустил голову и вытер лицо, но от этого слёзы, казалось, только сильнее потекли.

Он всегда был оптимистом, но при этом пессимистом. Его здоровье никогда не было крепким. Его оптимизм проистекал из робости и страха смерти, а пессимизм — из того факта, что жизнь всегда была сопряжена с болью.

Когда он впервые встретился с Чэн Мофэем, он часто болел и шутил, что ежедневное воздействие опасных химических веществ на работе может привести к его ранней смерти.

И в конце концов, его слова сбылись.

Он не мог точно вспомнить, когда именно понял, что у Чэн Мофэя есть привычка время от времени обращаться к гадалкам, эта «суеверная причуда».

Он лишь помнил, что, когда он «покритиковал» его за это, Чэн Мофэй лишь усмехнулся и не стал ничего объяснять. Вместо этого он показал ему предсказания гадалок, которые утверждали, что их брак продлится долго.

Он до сих пор помнил, что после того, как ему поставили диагноз «рак», Чэн Мофэй тайно сходил ещё раз к гадалке. Гадалка снова сказала, что их брачная линия длинная.

Но он не слушал. Он не верил.

Оказалось, что Чэн Мофэй никогда по-настоящему не верил в эти вещи.

Чэн Мофэя хотел только... Только...

Хотел дать ему надежду.

Надежда на то, чтобы жить хорошо, на то, чтобы цепляться за жизнь.

Глава 7. Темные круги под глазами

Чэн Мофэй долго рылся в карманах, но так и не нашёл ни одной салфетки. Ему оставалось только похлопать Шэнь Юя по спине и подождать, пока тот немного успокоится.

Плечи Шэнь Юя слегка дрожали, пока он пытался подавить рыдания. Если бы он мог это контролировать, то не стал бы лить слёзы в общественном месте.

Искренние старания Чэн Мофэя всегда были на виду, но Шэнь Юй до самого конца считал их суеверными причудами. Он даже много раз критиковал и читал ему нотации по этому поводу, а однажды вышел из себя, когда был болен.

Но Чэн Мофэй всегда был терпелив с ним, утешал и успокаивал его.

В метро было многолюдно. Чэн Мофэй одной рукой придерживал Шэнь Юя за спину, а другой слегка прикрывал его, пока они шли к углу.

Чувствуя, как тёплая ладонь мягко гладит его по спине, Шэнь Юй наконец-то смог взять под контроль свои слёзы и эмоции. Он шмыгнул носом и набрался смелости, чтобы поднять голову и посмотреть влажными глазами в лицо человека, который всё ещё успокаивал его.

Они добрались до подземного уровня B1. Здесь не было солнечного света, и откуда-то из неизвестного источника веяло холодом.

Светло-карие глаза, такие похожие на его собственные, были полны беспокойства.

Они были точно такими, какими он их помнил.

— Прости, я просто подумал о… — в голосе Шэнь Юя всё ещё слышались всхлипы, когда он солгал, — я подумал о своей бабушке.

Чэн Мофэй слышал, как Шэнь Юй раньше упоминал свою бабушку, единственного человека в семье, который хорошо к нему относился, но она уже умерла.

Если подумать, большинство пожилых людей умирали в этом возрасте из-за болезни.

Он не ожидал, что его рассказ затронет болезненные воспоминания Шэнь Юя.

Чэн Мофэй не мог не почувствовать укол вины.

Не только парни — девушки в их возрасте тоже не стали бы легко проливать слёзы на глазах у других. И всё же он заставил Шэнь Юя так горько плакать…

Глядя на залитые слезами щёки Шэнь Юя, Чэн Мофэй внезапно схватил его за подол рубашки и неуклюже предложил:

— Хочешь вытереть лицо этим?

Шэнь Юй моргнул, глядя на глупый жест Чэн Мофэя, и не смог сдержать смех.

Чэн Мофэй на мгновение застыл, а затем начал смеяться вместе с ним.

— Не нужно, — сказал Шэнь Юй, снова вытирая лицо тыльной стороной ладони. — Теперь я в порядке. Пойдём.

— Хорошо. — Чэн Мофэй внимательно слушал, не решаясь задавать дальнейшие вопросы.

На обратном пути в метро Шэнь Юй казался необычно тихим.

Чэн Мофэй не мешал ему, тихо сидя рядом и давая ему достаточно личного пространства.

Хотя Шэнь Юй перестал плакать, его глаза всё ещё были красными и немного опухшими, а у основания ресниц остались следы влаги.

Когда они вышли из метро и вернулись в кампус, то прошли мимо магазина с молочного чая с тапиокой рядом с общежитием. Чэн Мофэй вдруг предложил:

— Как насчёт того, чтобы я принёс тебе молочного чая со льдом в качестве холодного компресса для твоих глаз? Они выглядят немного опухшими.

Шэнь Юй прекрасно видел, что у него опухли глаза, но не согласился. Вместо этого он ответил:

— Я только что съел ледяной творог. Не нужно мне чай с молоком.

Поскольку у Сяо Сюна и Сунь Синхэ днём были занятия, в общежитии больше никого не было, кто мог бы его выпить.

Чэн Мофэй на мгновение замешкался, затем, кажется, о чем-то подумал и сказал:

— Тогда я попрошу несколько кубиков льда для компресса.

Он увидел человека из своего клуба, который подрабатывал в магазине молочного чая с тапиокой.

В большинстве магазинов, где продают молочный чай с тапиокой, кубики льда дают бесплатно, и, если там есть знакомые, можно попросить немного.

— Хорошо, — согласился Шэнь Юй.

У стойки заказов была очередь, и, поскольку глаза Шэнь Юя всё ещё были красными, он не пошёл за Чэн Мофэем. Вместо этого он нашёл более тихий уголок, чтобы подождать его.

Кафе-бар с молочным чаем с тапиокой был не очень большим. В одном углу стояли столики и стулья для посетителей. Из-за жары снаружи внутри было прохладно и приятно, и все места были заняты.

Шэнь Юй стоял молча, слегка опустив голову и уставившись в пустоту, погрузившись в свои мысли.

В то же время до его ушей донеслись обрывки разговора, произносимого шепотом.

— Ух ты, только посмотри на этих двух симпатичных парней вон там.

— Где? Где?

— Вон там. Тот, что стоит с красными глазами, как будто только что плакал. А другой, наверное, покупает ему молочный чай, чтобы подбодрить.

— Боже мой, они такие милые. Неужели они действительно пара?

— Я тоже так думаю — такая классическая пара: хрупкий, плачущий красавец и его заботливый парень.

— Хе-хе-хе.

Шэнь Юй: «...»

Хотя он втайне радовался, что его поставили в пару с Чэн Мофэем, могли ли эти две одноклассницы говорить ещё громче?

К счастью, Чэн Мофэй пошёл за кубиками льда и был достаточно далеко, чтобы ничего не услышать.

— Он вернулся, он вернулся. Похоже, он не купил молочный чай. Это... кубики льда у него в руке?

— Вероятно, чтобы помочь убрать отек глаз у своего возлюбленного.

— О боже, это так мило...

Шэнь Юй поспешно поймал взгляд Чэн Мофэя, когда тот вернулся с кубиками льда.

Прежде чем Чэн Мофэй успел среагировать, Шэнь Юй быстро шагнул вперёд, схватил его за руку и вывел через другую дверь.

Чэн Мофэй никак не мог услышать этот разговор.

Если бы он это сделал, то, скорее всего, почувствовал бы себя неловко или даже начал бы держаться на расстоянии.

— Что случилось? — спросил Чэн Мофэй, выглядя озадаченным, но послушно позволяя Шэнь Юю увести себя без сопротивления.

Шэнь Юй ответил:

— …Там кто-то из нашего класса. Я не хочу, чтобы они видели меня таким.

Идеально. Лгать Чэн Мофэю становилось для него привычным делом.

Чэн Мофэй, как обычно, не усомнился в нем.

Они вдвоём вернулись в общежитие с кубиками льда. После нескольких холодных компрессов на глазах Шэнь Юя наконец немного уменьшились отеки, как раз перед возвращением двух других соседей по комнате.

Завтра начинались военные учения, поэтому Шэнь Юй, как обычно, рано лёг спать.

Прежде чем он лег спать Чэн Мофэй протянул ему паровую маску для глаз с ароматом апельсина.

В полночь Шэнь Юй уже крепко спал, плотно закрыв глаза маской для сна.

Сяо Сюн и Сунь Синхэ всё ещё не спали, а Чэн Мофэй лениво что-то просматривал в своём телефоне.

К часу ночи Шэнь Юй всё ещё крепко спал. Паровая маска для глаз остыла, и её вес стал слегка неудобным. Во сне Шэнь Юй лениво потянулся к ней, но не смог снять.

Сяо Сюн и Сунь Синхэ к тому времени тоже уже заснули, и на кровати Чэн Мофэя осталось лишь слабое свечение от телефона.

В два часа ночи в комнате было тихо, если не считать ровного дыхания её обитателей.

В комнате 520 было тихо, если не считать редких тихих всхрапываний спящих жителей.

Чэн Мофэй вставил в ухо наушник и слушал напряжённый фильм, который несколько лет назад показывали по телевизору. Время от времени он поглядывал на кровать напротив, хотя в тусклом свете мало что было видно.

Тем не менее, он видел, что Шэнь Юй крепко спит и не ходит во сне.

Верно — Чэн Мофэй не ложился так поздно специально, чтобы следить за Шэнь Юем во время лунатизма.

В больнице, куда они ходили сегодня, врач посоветовал какое-то время понаблюдать за Шэнь Юем во время лунатизма.

Хотя Шэнь Юй не просил его о помощи, Чэн Мофэй сопровождал его в больнице. Он выслушал указания врача и, поскольку они жили вместе, естественно, взял эту задачу на себя.

Подавив зевок, Чэн Мофэй вспомнил прошлую ночь. Шэнь Юй начал ходить во сне где-то после двух часов ночи.

Лучше подождать еще немного.

В три часа ночи в постели Шэнь Юя по-прежнему было тихо. Однако Чэн Мофэй боролся с приступом зевоты.

Он пролежал больше трёх часов, напряжённый фильм достиг кульминации, и он начал чувствовать, что ему нужно в туалет.

Осторожно и бесшумно Чэн Мофэй выбрался из постели.

В темноте Чэн Мофэй случайно задел что-то на краю нижней койки, и раздался не слишком громкий, но и не слишком тихий звук.

В другом конце комнаты Сяо Сюн на несколько секунд перестал храпеть, а затем снова захрапел. Двое других не пошевелились.

Чэн Мофэй вздохнул с облегчением и, воспользовавшись слабым светом своего телефона, поднял упавший предмет. Затем он направился в ванную.

Оказавшись внутри, он закрыл дверь, включил свет и сходил в туалет. Затем он зевнул, подошёл к раковине и плеснул в лицо холодной водой.

Холодная вода взбодрила его, и он стряхнул с себя остатки сонливости.

Вскоре после этого он вдруг услышал какой-то шум, доносившийся снаружи.

Неужели Шэнь Юй наконец-то начал ходить во сне?

Чэн Мофэй поспешно закрыл кран, вытер руки и бросился к двери.

Открыв её, он чуть не столкнулся лоб в лоб с Сяо Сюном, который шёл ему навстречу.

Внезапная встреча поразила Чэн Мофэя.

— Брат Фэй, ты ещё не спишь? — сонно пробормотал Сяо Сюн. Он тоже явно хотел в туалет, поэтому зевнул, его сонные глаза были полузакрыты, а реакция замедлена. Казалось, его нисколько не смутило это почти столкновение.

Чэн Мофэй тихо хмыкнул в ответ, отошёл в сторону, чтобы пропустить Сяо Сюна, а затем сам вышел из туалета.

Шэнь Юй все еще крепко спал в своей постели.

Чэн Мофэй тихо и беспомощно усмехнулся и забрался обратно в свою постель.

После всей этой суматохи остатки сонливости полностью исчезли.

Чэн Мофэй надел наушники и нашел другой фильм для просмотра.

Вскоре после этого Сяо Сюн вернулся из ванной. Полусонный, он взглянул на телефон, чтобы проверить время — было почти 3:30 ночи.

Прежде чем снова заснуть, он не мог не задаться вопросом, почему Чэн Мофэй не спит в такой час.

Сяо Сюн был домоседом, который иногда засиживался допоздна за играми, когда у него не было занятий. С другой стороны, Сунь Синхэ иногда засиживался допоздна, болтая со своей девушкой по выходным.

Но Чэн Мофэй почти никогда не засиживался так поздно.

Чэн Мофэй, известный своим активным участием в различных клубах и мероприятиях университета, а также своей любовью к спорту и баскетболу, всегда вел самый здоровый образ жизни из них.

Слишком уставший, чтобы думать дальше, Сяо Сюн быстро снова заснул.

***

На следующее утро остальные трое были озадачены, увидев тёмные круги под глазами Чэн Мофэя.

— Ты плохо спал прошлой ночью? У тебя огромные тёмные круги под глазами, — спросил Сунь Синхэ.

Чэн Мофэй пробормотал что-то невнятное в ответ.

Ему удалось лишь ненадолго вздремнуть, когда небо начало светлеть. Поскольку в 8 утра у него было занятие по английскому, на котором нужно было присутствовать, ему ничего не оставалось, кроме как встать и попытаться вздремнуть во время лекции.

Хотя прошлой ночью Шэнь Юй вообще не ходил во сне — а это означало, что ночь наблюдений прошла впустую, — в конечном счёте это был хороший знак.

У Сяо Сюна, однако, было странное выражение лица.

Прищурив и без того маленькие глазки, он медленно произнёс:

— Вчера вечером, около трёх часов, когда я встал, чтобы сходить в туалет, брат Фэй что-то делал там и ещё не лёг спать. Когда я закончил и вернулся, экран его телефона всё ещё был включён. Не знаю, что он смотрел.

— Да? — Сунь Синхэ сразу заинтересовался.

Чэн Мофэй: «.....»

Чэн Мофэй:

— Конечно, я был в туалете. Я просто смотрел фильм…

Сунь Синхэ понимающе похлопал его по плечу и перебил:

— Брат, мы все понимаем.

Сяо Сюн тоже игриво похлопал его по плечу.

— Мы все братья, не нужно стыдиться. Если у тебя есть хорошие фильмы, пришли их мне, и я тоже буду рад.

Чэн Мофэй не мог не заметить их намёка. Они оба думали, что прошлой ночью он пошёл в ванную, чтобы посмотреть фильм для взрослых и… ну, заняться неподобающими вещами.

Хотя для парней их возраста это может считаться нормальным, но здесь дело было не в этом! Пожалуйста, не портите ему репутацию, хорошо?

— Проваливайте.

Чэн Мофэй бросил на них раздражённый взгляд, прежде чем его взгляд остановился на Шэнь Юе, который молча переодевался в военную форму.

В отличие от этих двух озорных парней, его младший был другим.

Шэнь Юй непонимающе моргнул и под его взглядом медленно произнёс:

— Я тоже хочу посмотреть.

Чэн Мофэй: «.....»

Чэн Мофэй быстро протянул руку и взъерошил волосы Шэнь Юя, а затем мягко пожурил его:

— Что ты хочешь посмотреть, ребенок?

Глава 8. Мой брат натурал

Времени было в обрез. После шутливой перепалки они быстро собрались и вышли из комнаты.

Чэн Мофэй не стал объяснять, что он не спал всю ночь, наблюдая за Шэнь Юем во время лунатизма, опасаясь, что Шэнь Юй может почувствовать себя виноватым и смутиться.

По пути в магазин за завтраком Сунь Синхэ вдруг вспомнил и спросил:

— А Сяо Шэнь не ходил во сне этой ночью?

Все взгляды обратились на Шэнь Юя, который был одет в камуфляжную форму.

Он возился со своей шляпой и, заметив внимание, кивнул и посмотрел на Чэн Мофэя.

— Думаю, нет.

Сегодня утром он проснулся в своей постели, и, когда он проснулся, паровая маска для глаз, которую Чэн Мофэй дал ему прошлой ночью, всё ещё была на его глазах, без каких-либо признаков лунатизма.

Чэн Мофэй слегка хмыкнул, и тёмные круги под его глазами выглядели довольно убедительно.

— Думаю, всё не так серьёзно, — сказал Шэнь Юй, и его шаги стали легче.

Не было необходимости в госпитализации, в врачах или лекарствах.

Купив завтрак, они разошлись в разные стороны. Шэнь Юй отправился один на военную тренировочную площадку, а остальные трое направились в учебный корпус на занятия в 8 утра.

Как только прозвучал сигнал к началу урока, Чэн Мофэй положил голову на парту и заснул.

К счастью, утром было всего две пары английского, и преподаватель английского только один раз в начале занятия назвал имена студентов. Во время занятия преподаватель не вызывал студентов по очереди отвечать на вопросы.

После занятий Чэн Мофэй вернулся в общежитие, чтобы продолжить спать, и отдыхал до полудня, когда Шэнь Юй вернулся с тренировки с обедом.

После полноценного сна тёмные круги под глазами Чэн Мофэя наконец исчезли.

После утренних тренировок кожа Шэнь Юя слегка покраснела на солнце.

Однако Шэнь Юй не чувствовал особого дискомфорта. Во время летней подработки он уставал, а военная подготовка на самом деле была довольно лёгкой.

Единственная проблема заключалась в том, что его кожа была такой же светлой, как у матери, и легко краснела на солнце. Но это длилось всего около месяца и в конце концов проходило.

С другой стороны, Чэн Мофэй, жуя палочки для еды, начал рыться в ящиках и шкафах.

Через некоторое время он достал солнцезащитный крем и сказал:

— Это тот, который мама купила мне в прошлом году во время военной подготовки. У него долгий срок годности, и его ещё много осталось. Я, наверное, больше им не буду пользоваться, так что он может испортиться, если я его оставлю. Ты должен им воспользоваться, не обгорай на солнце.

Это был очень дорогой солнцезащитный крем с отличной защитой от солнца, и единственным его недостатком была цена.

Он заметил, что Шэнь Юй сам купил солнцезащитный крем, но, вероятно, он был не таким эффективным, как его собственный, поскольку его кожа уже покраснела от солнца.

Шэнь Юй, который ел, на мгновение замер, прежде чем взять солнцезащитный крем. Он не отказался, а вместо этого улыбнулся и сказал:

— Спасибо, брат Фэй.

После обеда и короткого сна Шэнь Юй нанёс солнцезащитный крем, который дал ему Чэн Мофэй, прямо на глазах у последнего.

Чэн Мофэй, пребывая в необъяснимо хорошем настроении, взял на себя инициативу и помог ему разгладить участки кожи, на которые он не нанёс крем.

Во второй половине дня у Шэнь Юя всё ещё были тренировки, а у остальных троих — два профессиональных курса.

Около 13:30 они снова ушли, разойдясь на перекрёстке.

После профессионального курса Сяо Сюн поспешил поиграть в игры со своими друзьями и сразу же вернулся в общежитие. Сунь Синхэ направлялся на военную тренировочную базу, чтобы увидеться со своей девушкой и поужинать с ней после тренировки вечером.

Чэн Мофэй на мгновение задумался об этом, а затем решил последовать за Сунь Синхэ на военное учебное поле для первокурсников. Он хотел проверить, как у его младшего соседа по комнате обстоят дела с их тренировками.

После этого он мог бы отправиться на баскетбольную площадку в помещении, чтобы побросать мяч в кольцо.

Место для военной подготовки располагалось недалеко от восточного спортивного зала, куда Чэн Мофэй часто ходил играть в баскетбол, так что он был хорошо с ним знаком.

В каждом университете была своя форма, и все носили одинаковую униформу. Но чтобы сделать собрания более непринуждёнными, рядом с группами стояли таблички с названиями университетов, так что их было легко найти.

Сунь Синхэ сразу же отправился на тренировочную площадку своей девушки и нашёл место неподалёку, чтобы посидеть и подождать.

Чэн Мофэй не остался с ним. Он ушёл, сказав:

— Пойду проверю, где Сяо Шэнь.

Чэн Мофэй был красив, и когда он шёл по улице, на него обращали внимание многие.

Он уже привык к подобному вниманию.

Вскоре он нашёл группу химии, где должен был находиться Шэнь Юй.

В этот момент студенты из химического отделения отдыхали, а инструктор непринуждённо беседовал с ними.

Чэн Мофэй поискал несколько раз, но так и не смог обнаружить Шэнь Юя.

Хотя солнечный свет немного слепил, он был уверен, что не видел Шэнь Юя.

Где он мог быть?

Инструктор продолжал говорить:

— Студенты, которые чувствуют себя плохо, должны немедленно сообщить мне об этом. Не перенапрягайтесь. Как и та студентка, которая только что потеряла сознание от теплового удара, мы не хотим, чтобы это повторилось.

Чэн Мофэй сразу же насторожился, услышав слова «тепловой удар» и «потерять сознание». В его голове зазвенели тревожные колокольчики.

Могло ли быть так, что его младший брат потерял сознание от теплового удара?

Чэн Мофэй не мог не вспомнить слегка покрасневшую кожу Шэнь Юя, которую он заметил ранее в тот же день. Шэнь Юй и так был худым, а его физическое состояние, вероятно, было средним, так что он вполне мог пострадать от теплового удара и упасть в обморок.

Инструктор продолжил:

— Кровати в школьном медпункте неудобные.

Не колеблясь, Чэн Мофэй развернулся и быстро направился в школьный медпункт.

Медпункт располагался прямо рядом с восточным спортивным залом, что было удобно для оказания помощи студентам, получившим травмы во время тренировок. Чэн Мофэй, благодаря своим длинным ногам, быстро шёл и вскоре добрался до места.

Он остановил женщину в белом халате и спросил:

— Простите, где я могу найти студента, который потерял сознание от теплового удара? Я его сосед по комнате.

Женщина-врач странно посмотрела на него, но больше ничего не спросила. Она просто подняла руку и указала направление, сказав ему точное местоположение.

Поблагодарив её, Чэн Мофэй поспешил к указанному месту.

Но вскоре он понял, почему доктор так странно посмотрела на него.

Шэнь Юй действительно был в комнате отдыха, но не он пострадал от теплового удара.

У той, у кого случился тепловой удар, было круглое лицо, хвостик и прямая чёлка. Она сидела, прислонившись к кровати, и маленькими глотками пила воду. Её лицо было немного бледным.

Рядом с ней сидела ещё одна девушка, тоже в камуфляже, которая, вероятно, была её соседкой по комнате. Кроме того, с ними сидел Шэнь Юй.

Они втроём непринуждённо болтали, и атмосфера совсем не казалась неловкой.

Когда Чэн Мофэй внезапно появился, Шэнь Юй был немного ошеломлён. Он сразу же заговорил:

— Брат Фэй? Что ты здесь делаешь?

Две другие девушки тоже обратили на него свое внимание.

Чэн Мофэй, опешив, быстро понял, что совершил ошибку. Поскольку в комнате находились двое незнакомцев, ему было немного неловко признавать свою оплошность.

Он стиснул зубы и придумал оправдание:

— О, я пришёл сюда поиграть в баскетбол, но подвернул лодыжку. Я просто зашёл немного отдохнуть. Мне показалось, что я видел внутри кого-то похожего на тебя, поэтому я зашёл посмотреть.

Шэнь Юй, ничего не подозревая, встал и обеспокоенно спросил:

— Это серьёзно?

Чэн Мофэй притворился, что хромает, и сделал несколько шагов:

— Всё в порядке. Я отдохну немного, и всё будет хорошо.

Шэнь Юй кивнул, а затем вкратце представил двух девушек Чэн Мофэю.

— Это мой сосед по комнате.

— Это моя одноклассница. У неё случился тепловой удар, поэтому я пришёл с её соседкой по комнате, чтобы отвезти её в школьный медпункт. Мы просто делаем перерыв в тренировках.

Теперь Чэн Мофэй понял.

Затем Шэнь Юй сказал:

— Позволь мне проводить тебя в мужскую зону отдыха, чтобы ты немного посидел.

Естественно, он был более склонен остаться с Чэн Мофэем.

— Хорошо, — кивнул Чэн Мофэй.

Он продолжал притворяться, что хромает, пока Шэнь Юй помогал ему дойти до соседней комнаты.

Для удобства в зоне отдыха были только гендерные ограничения для пациентов, но не для посетителей. На каждой койке была занавеска, которую можно было задернуть для уединения.

В соседней комнате отдыхали еще трое парней.

Один из молодых людей, одетый в баскетбольную форму, лежал на кровати, другой, тоже в форме, стоял рядом, а третий, в обычной одежде, сидел на краю кровати.

Как только Шэнь Юй помог Чэн Мофэю войти, все взгляды устремились на них.

Выражение лица Чэн Мофэя слегка изменилось. Ему очень хотелось уйти, но он продолжал притворяться, что хромает. Поскольку он уже был здесь, он поколебался, а затем решил остаться, стиснув зубы.

Шэнь Юй не обращал особого внимания на других людей в комнате, пока один из них не назвал Чэн Мофэя по имени.

Чэн Мофэй ответил и вежливо спросил:

— Что с тобой случилось?

Парень, лежавший на кровати, с чуть более тёмной кожей, сказал:

— Я подвернул лодыжку, играя в баскетбол. А ты?

Выражение лица Чэн Мофэя стало жёстким. Какое совпадение.

Затем он ответил:

— У меня примерно то же самое, но не так серьёзно. Немного отдохну, и всё будет в порядке.

Парень спросил:

— Ты тоже играл в баскетбол? Где ты играл? Я тебя не видел.

Чэн Мофэй очень хотел закрыть ему рот, мысленно закатывая глаза. Он ответил:

— Я разминался в сторонке. Плохо размялся.

— О, понятно. Мы давно не играли вместе. Я не ожидал, что мы снова пропустим сегодняшний матч. Ну что ж, — вздохнул парень.

Наконец, допрос прекратился.

— Вы, ребята, никогда не обращаете внимания, когда играете в баскетбол, — внезапно заговорил молодой человек, сидящий у кровати с мягким видом. — В следующий раз, если вы сломаете руку или ногу, вы пожалеете об этом.

Парень, лежавший на кровати, тут же схватил его за руку, не обращая внимания на окружающих, и мягким извиняющимся тоном сказал:

— Прости, малыш. В следующий раз я буду осторожнее.

Чэн Мофэй: «...»

Он вдруг почувствовал себя очень неуютно.

Шэнь Юй: «...»

Как и ожидалось.

Похоже, однополые пары действительно существуют. Шэнь Юй уже раньше почувствовал что-то «странное» между двумя парнями, и теперь всё оказалось так, как он и подозревал.

Это напомнило Шэнь Юю о том, что Чэн Мофэй рассказал ему вчера утром о члене баскетбольной команды, у которого есть парень.

Шэнь Юй был прав, это действительно были те двое.

Из-за своего воспитания Чэн Мофэй, несмотря на то, что ему не нравилась гомосексуальность, не был из тех, кто постоянно высказывает своё отвращение. Он выражал такие чувства только близким друзьям или настойчивым поклонникам-мужчинам, которые не понимали намёков.

Когда он узнал, что один из его товарищей по баскетбольной команде был геем и состоял в отношениях, он просто незаметно отдалился от него, стараясь никого не смущать и не доставлять неудобств.

Шэнь Юй невольно взглянул на Чэн Мофэя, и в этот момент Чэн Мофэй тоже посмотрел на него.

В глазах Чэн Мофэя Шэнь Юй увидел явное желание покинуть комнату. Однако Шэнь Юй сделал вид, что не заметил этого. Он встал и спросил:

— Хочешь воды? Я принесу две чашки.

Поскольку Шэнь Юй уже встал и сказал «две чашки», было ясно, что ему тоже хочется пить.

Чэн Мофэй не мог отказаться и лишь сказал:

— Да, пожалуйста, холодной воды.

— Хорошо, — ответил Шэнь Юй, прежде чем повернуться, чтобы выйти из комнаты.

Как говорится: «клин клином вышибает».

Близость с парнями-геями могла пойти на пользу Чэн Мофэю, даже если он глубоко скрывал свою ориентацию. Возможно, однажды он сам придёт к этому.

После того, как Шэнь Юй ушёл, другой парень, стоявший у кровати в баскетбольной форме, тоже вышел, сказав:

— Я тоже пойду возьму воды.

Чэн Мофэй не узнал этого человека, который выглядел немного беззаботным и незнакомым.

Как только тот парень ушёл, пара, сидевшая неподалёку, начала перешёптываться.

— Почему ты играл с ним в баскетбол?

— Сегодня днём нам не хватало игроков, поэтому я попроси его присоединиться. Если бы я знал, что Сяо Чэн был там, я бы взял его с собой, а не играл с этим парнем. Не волнуйся, мы просто играли в баскетбол. Больше мы не общались. Он на меня не повлияет.

— Держись от него подальше. Играть с ним — плохая примета. В последнее время, когда появились первокурсники, он часто приходит в наше здание. Кто знает, что ему нужно? Ему мало обманывать своих одногруппников, теперь он пытается одурачить первокурсников?

— Хорошо.

Присутствие Чэн Мофэя их совершенно не смущало.

На это было две причины: во-первых, они почти полгода играли вместе в баскетбол, так что были немного знакомы, а Чэн Мофэй был надёжным человеком; во-вторых, то, о чём они говорили, не было секретом — большинство людей в их окружении знали об этом.

Чем больше Чэн Мофэй слушал, тем сильнее хмурился.

Было ясно, что мальчик в баскетбольной форме никуда не годится.

Обычно Чэн Мофэй не стал бы сплетничать, особенно о геях, но на этот раз он не удержался и спросил:

— Кто это был сейчас? Я никогда раньше его не видел, когда мы играли в баскетбол.

Этот человек только что последовал за Шэнь Юем за водой.

Комната отдыха находилась на втором этаже, а кулер с водой — на первом. Вернуться было не так уж быстро, так что не нужно было беспокоиться о том, что кто-то подслушает.

Более того, Чэн Мофэй сидел прямо у входа в комнату отдыха, так что любого входящего сразу бы заметили.

Парень, лежавший на кровати, ответил:

— Он богатый парень из соседнего района, из второго поколения. Его личная жизнь — полный бардак. Я слышал, что он держит нескольких студенток в качестве содержанок и даже знакомится с ними в приложениях для знакомств. Я видел его однажды на вечеринке по случаю дня рождения друга. Тогда я ещё не знал о его грязных делишках. Мы вместе играли в бильярд, так что я его узнал. Я не ожидал, что он начнёт приходить в наш универ, чтобы поиграть в баскетбол. Раньше я его избегал, но в этот раз мне действительно не хватало людей, поэтому мне было неловко отказываться...

Выражение лица Чэн Мофэя слегка изменилось.

У симпатичного молодого человека явно сложилось очень плохое впечатление об этом человеке.

— Я думаю, он здесь, чтобы «охотиться» в нашем универе. Первокурсников так легко обмануть. Он может даже превратить натурала в гея. С деньгами в кармане он даже не заботится о своём внешнем виде.

Они вдвоём продолжили обсуждать грязные делишки этого парня.

Чэн Мофэй молча слушал эти слова, от которых у него застучали зубы от напряжения, и вдруг кое-что заметил. Он вскочил на ноги:

— Почему они до сих пор не вернулись?

Хотя кулер с водой находился на первом этаже, они уже должны были вернуться.

Красивый парень тоже нахмурил брови.

Он вспомнил, как выглядел тот парень, который помог Чэн Мофэю войти в комнату, и встал, сказав:

— Твой друг... выглядит так, что некоторым людям в нашем кругу он мог бы понравиться. Я пойду посмотрю.

Но Чэн Мофэй уже выбежал впереди него.

Его нога больше не хромала.

***

Шэнь Юй намеренно замедлил шаг, решив дать Чэн Мофэю немного больше времени.

Когда Шэнь Юй неторопливо спускался по лестнице, он вдруг услышал приближающиеся сзади шаги.

Сначала он не придал этому значения, так как это было общественное место, и люди часто проходили мимо.

Но затем шаги остановились прямо рядом с ним, и он пошёл вниз по лестнице в том же темпе.

Шэнь Юй оглянулся и увидел парня, который молчал в комнате отдыха, — того, что был в баскетбольной форме.

Он был немного красив, со слегка дерзким выражением лица.

Шэнь Юй почувствовал, что ему не по себе, и решил не вмешиваться. Он перевёл взгляд вперёд и продолжил спускаться по лестнице, немного ускорив шаг.

В конце концов, он не знал этого человека и не видел необходимости знакомиться.

Но парень вдруг заговорил:

— Я тоже иду за водой. Хочешь пойти со мной?

Шэнь Юй подумал про себя, что парень просто пытается завязать разговор. Он коротко выдохнул через нос, сохраняя холодное выражение лица.

Парень продолжил:

— Я Мэн Фэн, из соседнего университета. А тебя как зовут?

Шэнь Юй даже не взглянул на него и, ускорив шаг, коротко ответил:

— Я из Университета Яньда.

Мэн Фэн на мгновение растерялся. Неужели ему действительно нужно было это говорить?

Поскольку Шэнь Юй был одет в военную форму, которую носят в университете Яньда, было очевидно, что он оттуда.

Тем не менее, его интерес возрос еще больше.

Он ускорил шаг, чтобы догнать Шэнь Юя, и спросил:

— Хочешь добавить меня в WeChat?

— Нет, — коротко ответил Шэнь Юй.

Мэн Фэн впервые столкнулся с кем-то, с кем было так трудно иметь дело, но Шэнь Юй соответствовал его эстетическим предпочтениям. Чем больше его отвергали, тем более решительным он становился.

Светлая кожа, стройное тело, красивые черты лица — он был из тех людей, которых хочется защищать. Его голос тоже было приятно слушать.

Немного подумав, Мэн Фэн решил подойти к делу с другой стороны. Он сказал:

— Человек, которому ты помог, его зовут Чэн Мофэй, верно? Я его знаю. Моя семья и его семья вели совместный бизнес.

Смысл его слов был ясен — его прошлое тоже было неплохим.

Поскольку Шэнь Юй был так близок с Чэн Мофэем, он, должно быть, знаком и с семьёй Чэн Мофэя.

Конечно, так называемое «деловое сотрудничество» Мэн Фэна было не более чем небольшой возможностью, за которую его семья боролась в компании Чэн Мофэя, — шансом, который ничего не значил.

Но Шэнь Юй оставался непоколебимым.

Он слишком хорошо знал положение семьи Чэн Мофэя в городе Яньчэн. Он так долго общался с Чэн Мофэем и никогда не слышал ни о каком влиятельном человеке по фамилии Мэн. Похоже, Мэн Фэн просто пытался сблизиться с ним.

К счастью, наконец-то в поле зрения появился кулер с водой.

Шэнь Юй быстро подошёл, достал два одноразовых стаканчика и начал наполнять их водой.

Мэн Фэн стоял позади него, на мгновение странно притихнув.

Как только Шэнь Юй наполнил один стакан и начал наполнять второй, Мэн Фэн внезапно сделал шаг вперёд, двусмысленно прислонившись к спине Шэнь Юя.

Ни с того ни с сего он сказал:

— Я слышал, что Чэн Мофэй — настоящий гомофоб.

Эта информация поступила от одной из его «подружек», которая услышала её от друзей из их круга общения в Университете Яньда.

Ранее, когда он был в комнате отдыха, он внимательно наблюдал за ситуацией и обнаружил, что это правда: когда Чэн Мофэй услышал слово «малыш», он явно отреагировал плохо.

Мэн Фэн тоже наблюдал за Шэнь Юем, замечая, как близко он держится с Чэн Мофэем и как внимательно к нему относится.

Когда Шэнь Юй увидел, как двое незнакомых парней ведут себя интимно и называют друг друга «малыш», он не проявил никакой необычной реакции.

Мэн Фэн считал себя довольно опытным в общении с людьми. Он был уверен, что Шэнь Юй, даже если он не гей, скорее всего, бисексуален или глубоко скрывает свою ориентацию.

Независимо от того, какие отношения были у Шэнь Юя с Чэн Мофэем — просто дружеские или что-то большее, — Мэн Фэн чувствовал, что сможет с этим справиться.

Шэнь Юй быстро моргнул, сохраняя невозмутимое выражение лица, хотя его взгляд стал холоднее.

Итак, это была угроза.

Второй стакан наполнился, и Шэнь Юй отпустил кнопку для воды.

Прожив две жизни, он не собирался поддаваться на запугивания дерзкого молодого человека лет двадцати с небольшим.

Как раз в этот момент он внезапно услышал звук быстрых шагов, приближающихся сзади.

Шэнь Юй на мгновение замер, а в следующую секунду почувствовал, как человек, который опирался на него, резко отстранился.

Мэн Фэн издал резкий звук боли.

Последовал холодный голос:

— Мой брат натурал. Убери свои грязные мысли куда-нибудь в другое место.

Чэн Мофэй покровительственно встал перед Шэнь Юем.

Шэнь Юй: «...»

Хотя он был геем, он все равно был тронут этим жестом.

***

В конце концов, всё уладилось, когда врач из медпункта, услышав шум, пришла на помощь. Шэнь Юй не хотел обострять ситуацию, поэтому быстро всё уладил, оставив вопрос нерешённым.

В конце концов, не стоит раздувать из этого такую проблему, и на самом деле он не был обижен.

Кроме того, Шэнь Юй немного беспокоился о том, что его сексуальная ориентация может быть раскрыта, поэтому он не чувствовал необходимости говорить больше.

Мэн Фэн, понимая, что не может противостоять Чэн Мофэю, удручённо ушёл.

Когда подошло время тренировки, Шэнь Юй планировал отдохнуть в комнате отдыха, пока она не закончится, а затем отправиться в столовую на ужин. Он не ожидал, что поднимется такой шум.

Однако всё прошло отлично, потому что он смог пойти в столовую с Чэн Мофэем.

По пути в столовую заходящее солнце окрасило половину неба, повсюду разливая тёплое оранжевое сияние.

Это был любимый цвет Чэн Мофэя — оранжевый.

Прошло много времени с тех пор, как Шэнь Юй гулял под закатом с Чэн Мофэем.

В своей прошлой жизни, с тех пор как он заболел, он редко вставал с постели и всё время лежал, даже не утруждая себя тем, чтобы посмотреть на закат за окном.

На этот раз он был полон решимости ценить каждый закат, который он проводил с Чэн Мофэем.

Идя бок о бок с Чэн Мофэем по дорожке кампуса, Шэнь Юй испытывал огромное чувство счастья.

В отличие от Шэнь Юя, который был в хорошем настроении, Чэн Мофэй нахмурился и, держа во рту одноразовый стаканчик, что-то бормотал Шэнь Юю на ухо.

— Они сказали, что твоя внешность довольно популярна в их кругу. В будущем тебе следует быть осторожнее.

Шэнь Юй рассеянно ответил:

— М-м-м, понял.

Его тон был явно пренебрежительным.

Осторожничать было не в чем.

Его сердце было всецело отдано Чэн Мофэю.

Затем Шэнь Юй внезапно спросил:

— Эй, твоей лодыжке лучше?

Чэн Мофэй на мгновение был застигнут врасплох, чувствуя себя виноватым.

— М-м, — неопределенно ответил он.

***

Позже той же ночью, около полуночи, на телефон Чэн Мофэя внезапно пришло текстовое сообщение.

Военная подготовка была изнурительной, и, хотя днём он немного отдохнул в комнате отдыха, он всё равно чувствовал себя вымотанным. Шэнь Юй, лежавший на кровати напротив него, уже заснул.

Сообщение было коротким и по существу, состояло всего из нескольких слов: [Шэнь Юй — гей].

Глава 9. Только для Сяо Шэня

Чэн Мофэй расхохотался в тот момент, когда увидел текстовое сообщение.

Какая классическая уловка, чтобы посеять раздор.

Даже без долгих раздумий было ясно, что этот текст был намеренно отправлен этим подонком Мэн Фэном, чтобы досадить ему.

Мэн Фэн действительно приложил немало усилий, даже раздобыл его номер телефона.

Не раздумывая, Чэн Мофэй сразу же удалил сообщение, не придав ему никакого значения.

Если бы он отнёсся к этому серьёзно, то уловка Мэн Фэна сработала бы, и это могло бы разрушить его отношения с Шэнь Юем, чего он никогда бы не допустил.

Хотя он не так давно знал Шэнь Юя, между ними было необъяснимое чувство близости.

У него было предчувствие, внутреннее ощущение, что они с Шэнь Юем могут стать очень хорошими друзьями.

Рядом с Шэнь Юем было особенно комфортно, и это чувство трудно описать словами.

Возможно… вот каково это — иметь настоящего брата.

Подумав о том, что Шэнь Юй упомянул Мэн Фэна за ужином, сказав, что их семьи над чем-то работают вместе, Чэн Мофэй отправил сообщение в WeChat своей семье, попросив их следить за ситуацией и действовать осторожно.

Такая бесчестность, вероятно, обусловлена дурным воспитанием. В будущем лучше разорвать все связи с такими людьми.

Возможно, из-за своего гнева Чэн Мофэй провёл ещё одну бессонную ночь.

К счастью, Шэнь Юй, лежавший на кровати напротив, этой ночью больше не ходил во сне.

***

Спустя более полумесяца военная подготовка, наконец, подошла к концу.

Всё это время Шэнь Юй хорошо спал каждую ночь, и больше не было случаев лунатизма.

В то время как некоторые люди худели во время военной подготовки, Шэнь Юй, наоборот, немного поправился.

Каждый раз, когда они ели вместе, Чэн Мофэй щедро делился мясом из своей миски с Шэнь Юем, а взамен брал немного овощей из миски Шэнь Юя — потому что хорошие братья всегда делятся друг с другом.

Шэнь Юй не возражал и был рад, что их связь постепенно крепнет. Такие отношения казались ему правильными.

В этот вечер, когда закончились военные сборы, четверо соседей по комнате отправились праздновать в ресторан «Малатанг» за пределами кампуса, чтобы отметить успешное завершение «военной» жизни Шэнь Юя.

Благодаря солнцезащитному крему, который дал ему Чэн Мофэй, Шэнь Юй лишь слегка загорел за полмесяца тренировок — загар, который, скорее всего, быстро сойдёт.

Сяо Сюн посмотрел на свою руку в сравнении с рукой Шэнь Юя и заметил:

— Даже после загара Сяо Шэнь всё равно светлее меня.

Услышав это, Чэн Мофэй слегка нахмурил брови.

Хотя прошло уже почти полмесяца, а от парня по имени Мэн Фэн не было никаких вестей, Чэн Мофэй не забыл, что услышал: внешность Шэнь Юя была особенно популярна в гей-сообществе.

Честно говоря, Сяо Сюн сам был пухлым, жизнерадостным парнем со светлой кожей, но Шэнь Юй был ещё светлее, с розовым оттенком кожи.

Особенно после того, как Шэнь Юй выпивал немного пива, его щёки розовели, а уши краснели ещё сильнее.

Сун Синхэ тоже заметил это и поддразнил:

— Сяо Шэнь, ты что, напиваешься пивом?

Шэнь Юй смущённо улыбнулся.

— Я почти никогда не употреблял алкоголь.

В свои восемнадцать лет Шэнь Юй действительно раньше почти не пил.

Даже позже его переносимость алкоголя оставалась лишь средней.

Но когда ешь малатанг, естественно, нужно что-то пить. Когда компания решила выпить пива, Шэнь Юй не отказался. Хотя ему не особо нравилось пить, он не испытывал отвращения — для него это было всё равно что пить воду.

Так уж вышло, что его лицо покраснело, когда он выпил, но этого было недостаточно, чтобы он опьянел.

Сяо Сюн попытался успокоить его, сказав:

— Не волнуйся об этом. Больше тренируйся в университете, и твоя выносливость улучшится.

Говоря это, он потянулся за стоявшей рядом с ним бутылкой пива, намереваясь наполнить стакан Шэнь Юя.

Внезапно чья-то рука остановила его.

Это был Чэн Мофэй.

— Если ты не можешь пить, то не пей. Зачем тебе нужна хорошая переносимость алкоголя? — сказал он.

Закончив свою фразу, Чэн Мофэй встал, подозвал официанта и вместо этого заказал Шэнь Юю миску рисового вина с красной фасолью.

Большинство тонущих людей — это те, кто умеет плавать.

У Шэнь Юя уже была внешность, которая делала его привлекательным для этой толпы. Если бы он ещё и научился пить, что бы случилось, если бы он в следующий раз пошёл выпить, напился и снова встретил кого-то вроде Мэн Фэна?

Чэн Мофэй не всегда мог вовремя подоспеть на помощь.

Некоторые проблемы нужно решать в корне, поэтому решение было простым: не учитесь пить.

Сяо Сюн издал драматичный протестующий возглас.

— Когда мы были на банкете первокурсников, ты не говорил этого, когда наливал мне выпивку!

Чэн Мофэй, невозмутимый и совершенно спокойный, ответил:

— Ты выглядел так, будто можешь много выпить, и продолжал меня провоцировать. На кого ещё я должен был нападать?

Сяо Сюн тут же наполнил стакан Чэн Мофэя пивом.

— Пей! Посмотрим, не убьёт ли тебя это. Просто дождись своего дня рождения в этом году — я позабочусь о том, чтобы ты получил что-нибудь крепкое.

Чэн Мофэй бросил на него вызывающий взгляд в ответ.

Шэнь Юй с улыбкой наблюдал за их шутливой перепалкой и откусил кусочек крабовой палочки из своей миски.

Вскоре после этого официант принес рисовое вино из красной фасоли.

Шэнь Юй развернул соломинку и сделал глоток.

Это было сладко и восхитительно.

***

На следующий день после окончания военной подготовки была суббота.

Пока все остальные крепко спали, Шэнь Юй рано утром вышел из общежития.

Когда он вернулся, был уже полдень.

Чэн Мофэй просматривал приложение для доставки еды, пытаясь решить, что бы ему съесть на обед.

Сяо Сюн, проснувшийся только в 10:30, жевал закуски, чтобы утолить голод, пока играл в игру и выполнял ежедневные задания.

Тем временем Сунь Синхэ отправился на встречу со своей девушкой.

Когда Шэнь Юй вернулся, Чэн Мофэй отложил телефон и спросил:

— Куда ты ходил? Я отправлял тебе сообщения, но ты не отвечал.

Переобувшись в тапочки, Шэнь Юй объяснил:

— Я устроился на подработку. У меня разрядился телефон, и он выключился.

Чэн Мофэй слегка нахмурился.

— Что за подработка?

Военная подготовка только что закончилась, а Шэнь Юй уже работал на следующий день?

— Обучаю старшеклассников химии, — сказал Шэнь Юй, подходя к своему старому телефону, чтобы подключить его.

Включив его, он заметил, что Чэн Мофэй отправил ему несколько сообщений около 11:00, спрашивая, куда он ушёл, когда вернётся и что он хочет на обед.

В последнее время его потрёпанный телефон стал быстрее разряжаться и барахлить. Даже при полной зарядке он внезапно перегревался, и батарея разряжалась почти мгновенно. Если всё пойдёт хорошо, он собирался заменить его на новый в следующем месяце.

Он не хотел пропустить ни одного сообщения от Чэн Мофэя.

Глядя на сообщения, которые оставил Чэн Мофэй, Шэнь Юй продолжил объяснять:

— Дом этого ученика находится немного далеко. Мне пришлось ехать на метро, пересесть на автобус, а потом на попутном велосипеде. Я уже пообедал у них дома. Днём у меня ещё одно занятие, так что я вздремну, прежде чем снова отправиться в путь.

Чэн Мофэй нахмурился еще сильнее.

Еще одно занятие во второй половине дня?

— Какая работа во второй половине дня? — спросил он.

Шэнь Юй ответил:

— Также занимаюсь репетиторством. Химия для другого старшеклассника.

— Когда ты вернешься? — спросил Чэн Мофэй.

— Я не вернусь. Я перекушу и сразу поеду на свою вечернюю подработку.

Затем он добавил:

— Вечером тоже занимаюсь репетиторством.

Чэн Мофэй: «...»

Молодой господин Чэн, выросший в комфорте и никогда не беспокоившийся о еде, одежде или деньгах, впервые столкнулся с такой ситуацией.

Три репетиторских занятия за один день — его младший работал усерднее, чем машина, а даже машинам нужно время, чтобы подзарядиться и отдохнуть.

У Чэн Мофэя возникло нехорошее предчувствие, и он быстро спросил:

— А что насчёт воскресенья?

Уж не планировал ли он работать на трех занятиях и в воскресенье?

Шэнь Юй задумчиво хмыкнул.

— У меня нет подработок по воскресеньям.

Это большое облегчение.

Чэн Мофэй только начал расслабляться, когда Шэнь Юй добавил:

— Но я активно ищу.

Чэн Мофэй: «...»

Ему очень хотелось сказать Шэнь Юю, чтобы тот не переутомлялся, но, вспомнив о семье Шэнь Юя, он проглотил эти слова.

Если бы Шэнь Юй не работал неполный рабочий день, как бы он покрывал свои расходы на жизнь?

Чэн Мофэй был бы не против помочь Шэнь Юю финансово. Если бы Шэнь Юй попросил у него взаймы, он бы без колебаний одолжил ему денег. Он всегда был щедр со своими друзьями и помогал, когда мог.

Но у каждого была своя гордость.

Было очевидно, что Шэнь Юй был особенно независимым человеком, с сильным чувством собственного достоинства, своими идеями и твёрдыми решениями. Ему нужно было уважение, а не жалость.

Чэн Мофэй мысленно вздохнул и спросил:

— Какую подработку ты ищешь в воскресенье?

Шэнь Юй ответил:

— Я надеюсь найти больше подработок в качестве репетитора.

Шэнь Юй был не прочь поделиться этим с Чэн Мофэем…

Для него на данный момент репетиторство с одним учеником было самым высокооплачиваемым и наименее трудоёмким видом подработки. Это также не сказывалось на его здоровье.

Он брал 250 юаней в час, и если ему удастся провести занятия и в субботу, и в воскресенье, то за выходные он мог заработать от трёх до четырёх тысяч юаней. В сумме это составляло более десяти тысяч юаней в месяц, что было довольно значительным доходом.

Однако найти преподавателя было непросто без рекомендаций или связей.

Даже если бы его навыки соответствовали зарплате, найти работу самостоятельно было непросто. Он не хотел полагаться на агентства — слишком много в них было ловушек.

Сяо Сюн, который во время игры перекусывал, был ошеломлён.

— Какого чёрта? Ты можешь так много заработать?!

Шэнь Юй кивнул.

— Да, но это значит, что нужно работать почти по десять часов в день, а также заранее готовить уроки. Это всё равно довольно утомительно.

Сяо Сюн: «...» Тогда уже не так интересно.

«Утомительно» — это ещё мягко сказано. Некоторые люди зарабатывали деньги так, что другие даже не завидовали.

Шэнь Юй с улыбкой повернулся к Чэн Мофэю и сказал:

— Брат Фэй, если ты знаешь кого-то, кто ищет репетитора, пожалуйста, направь их ко мне. Я довольно хорош в своём деле. За лето одна из учениц старшей школы, с которой я занимался, улучшила свои оценки по химии более чем на 30 баллов на вступительных экзаменах. Сегодня утром я был у неё дома на занятии.

Именно благодаря этому 30-балльному повышению Шэнь Юй получил право на «бесплатные обеды».

Родители ученицы были в восторге и очень любезны. Они настаивали на том, чтобы Шэнь Юй оставался на обед каждую субботу после занятий в знак благодарности.

Еда всегда была вкусной, и это помогало ему экономить на ещё одном пункте расходов.

Чэн Мофэй мгновение смотрел на Шэнь Юя, прежде чем кивнуть.

— Хорошо.

Шэнь Юй упомянул об этом вскользь, но Чэн Мофэй принял это близко к сердцу.

В этот вечер, когда Шэнь Юй вернулся, он услышал, как Чэн Мофэй с кем-то разговаривает по телефону.

Чувствуя лёгкую усталость, Шэнь Юй подключил телефон к зарядке и собрался пойти в ванную, чтобы принять душ. Но прежде, чем он успел уйти, Чэн Мофэй внезапно окликнул его.

Звонок уже закончился, и Чэн Мофэй медленно заговорил.

— У меня есть двоюродная сестра, она учится в десятом классе. Ей нужна помощь с химией, поэтому я порекомендовал тебя её маме.

Шэнь Юй удивленно замолчал, но быстро кивнул.

— Хорошо.

Изначально Шэнь Юй планировал пойти в ванную, но остановился, вернулся на своё место и взял телефон, который заряжался. Он принял запрос на добавление в друзья в WeChat.

Он уже обсудил с Чэн Мофэем плату за репетиторство, которая рассчитывалась за каждое занятие. Чэн Мофэй, должно быть, передал эту информацию, хотя Шэнь Юй не был уверен, что именно он сказал.

Семья на другом конце провода была очень прямолинейной и уже запланировала встречу на завтра. Они хотели сначала попробовать провести урок, и, если всё пройдёт хорошо, они заключат договор на семестр.

Шэнь Юй, естественно, был доволен этой новостью.

Увидев, что Шэнь Юй заканчивает разговор с семьёй, Чэн Мофэй добавил:

— Они живут неподалёку от меня. Завтра я поеду домой, так что это по пути. Я отвезу тебя туда.

Чэн Мофэй получил машину в подарок от родителей после того, как сдал экзамен на права после окончания школы. Он иногда пользовался ею, но в основном оставлял на парковке у университета, где она покрывалась пылью.

Сяо Сюн тут же игриво добавил:

— Я тоже хочу сесть на пассажирское сиденье рядом с братом Фэем. Я уже сто лет там не сидел.

Сун Синхэ нарочито рассмеялся и сказал:

— Пассажирское место брата Фэя — моё. Даже не думай его украсть.

Чэн Мофэй не мог не почувствовать лёгкого отвращения от этой сентиментальности. Он закатил глаза, глядя на них двоих, и, усмехнувшись, сказал:

— С этого момента моё пассажирское место зарезервировано для Сяо Шэня.

Сяо Сюн тут же поддразнил:

— Новая любовь означает забвение старой.

Сунь Синхэ добавил:

— Тск, подонок.

Шэнь Юй: «...»

Глава 10. Комиксы

На следующее утро Шэнь Юй успешно занял пассажирское сиденье в машине Чэн Мофэя.

Та самая машина, в которую он по ошибке сел в своей прошлой жизни.

Глядя на маленький очаровательный оранжевый орнамент на приборной панели, Шэнь Юй испытал смесь эмоций.

Тогда его только что отругала на похоронах сводная сестра от второго брака его матери. Он также видел письма, которые мать писала ему, но их возвращали, и в тот момент он узнал правду обо всём.

Оказалось, что во время развода его мать упорно боролась за право опеки над ним, но проиграла отцу, Шэнь Лидэ.

Позже она уехала далеко на север, но никогда не забывала своего первого ребёнка. Она постоянно писала письма, отправляла деньги и звонила — всё это перехватывал Шэнь Лидэ, который никогда не рассказывал об этом Шэнь Юю.

Его бабушка, единственный человек, который проявлял к нему искреннюю заботу, скорее всего, знала часть правды, но предпочла промолчать, вероятно, потому что хотела удержать его рядом и боялась, что он может уйти.

Всё это время Шэнь Юй считал себя ребёнком без родителей. Несмотря на то, что он жил с отцом, тот плохо с ним обращался. Что касается матери, то благодаря многолетним манипуляциям он всегда считал её бессердечной за то, что она никогда не протягивала ему руку помощи и не заботилась о нём.

Когда Шэнь Юй был маленьким, Шэнь Лидэ даже намеренно заставлял его говорить матери особенно обидные вещи. Вероятно, его слова разбивали ей сердце.

Однако Шэнь Юй и представить себе не мог, что, несмотря на всё это, его мать продолжала ежемесячно отправлять платежи, превышающие необходимую сумму алиментов, и иногда писала ему письма.

Хотя каждое письмо возвращалось намеренно и так и не дошло до него, она продолжала писать.

Он вспомнил одну строчку, написанную его матерью.

Она написала, что он был её первым ребёнком, человеком, который имел для неё особое значение.

Она привела его в этот мир, и он был её плотью и кровью. Она признала, что была плохой матерью, но даже если бы он ненавидел её, она не стала бы таить на него обиду.

Почерк был изящным и элегантным, но человека, написавшего эти слова, уже не было в живых.

Так что оказалось, что он тоже был ребёнком, о котором заботилась его мать.

Но это всегда было только в прошедшем времени.

Его мать уже скончалась.

Какое-то время он изо всех сил пытался примириться с этим разительным контрастом.

Он не мог смириться с тем, что даже его бабушка, которая хорошо к нему относилась, скрывала от него кое-что о его матери. Он также не мог смириться с тем, что, узнав правду, он ничего не мог с этим поделать.

В тот день Яньчэн промок под проливным дождём. Он не взял с собой зонт и даже не подумал о том, чтобы его взять. Он брёл в одиночестве, долго и бесцельно, как заблудшая душа.

Не зная этого странного города, он в конце концов понял, в каком оказался положении, и поспешно вызвал такси по телефону. Однако вскоре после того, как водитель согласился его подвезти, его телефон вышел из строя из-за попадания дождевой воды и резко отключился — вот уж невезение.

Всё, что он смутно помнил, — это то, что это была чёрная машина. Он не помнил ни номерного знака, ни марки и модели.

Он ждал и ждал на обочине, пока, наконец, не остановилась чёрная машина. Полностью промокший, он открыл дверь и без колебаний сел внутрь.

— Последняя цифра моего номера телефона заканчивается на 1473, — сказал он.

«Водитель»: «...?»

Через несколько секунд «водитель» спросил:

— Куда едем?

К тому времени у него, вероятно, уже поднялась температура из-за того, что он промок под дождём. Его разум затуманился, и он не понял, что настоящий водитель такси не стал бы задавать такой вопрос.

Он инстинктивно ответил:

— В аэропорт.

Он не мог найти причину, чтобы остаться, и у него не было места, где он мог бы чувствовать себя как дома. Он просто хотел уйти.

Вместо этого «водитель» отвез его в больницу.

Позже он узнал, что Чэн Мофэй остановил машину, потому что увидел, как он идёт один под дождём, и подумал, не нужна ли ему помощь. Чэн Мофэй планировал сначала понаблюдать за ситуацией, но не ожидал, что Шэнь Юй будет таким «прямолинейным» и будет вести себя так, будто он водитель.

После долгих раздумий Шэнь Юй в конце концов решил остаться в Яньчэне.

Вскоре после этого Чэн Мофэй заменил старую машину на новую. Они стали чаще общаться, но машину, с которой началась их история, больше никто не видел.

Он никогда не думал, что у него снова появится возможность сесть на пассажирское сиденье этой машины.

В его голосе слышалась горечь, но больше всего в нём было радости.

Пристегнув ремень безопасности, Шэнь Юй открыл телефон и сделал несколько фотографий салона автомобиля, а также немного Чэн Мофэя.

Заметив движения Шэнь Юя, Чэн Мофэй спросил:

— Что ты делаешь?

Шэнь Юй уже придумал отговорку.

— Я отправляю их в общий чат общежития, чтобы показать, каково это — сидеть на пассажирском сиденье рядом с братом Фэем, — ответил он.

Конечно, он шутил. На самом деле он просто хотел запечатлеть каждое мгновение, проведённое с Чэн Мофэем, на фотографиях.

Чэн Мофэй усмехнулся, совершенно не обращая внимания на то, как Шэнь Юй обращается к нему.

— Конечно, делай столько, сколько хочешь.

Поскольку Чэн Мофэй так сказал, Шэнь Юй ничего не оставалось, кроме как выбрать несколько фотографий и отправить их в групповой чат.

Вскоре его телефон несколько раз зазвонил с уведомлениями о новых сообщениях.

Пока он ехал, Чэн Мофэй спросил:

— Что они сказали?

Шэнь Юй ненадолго задумался, прежде чем решил признаться.

— Они говорят... что эта парочка бесстыжих любовников не должна заходить слишком далеко.

Он не был уверен, как Чэн Мофэй отнесётся к этому комментарию. Но поскольку Чэн тоже был в групповом чате, он рано или поздно его увидит — нет никакой разницы между тем, чтобы сказать это вслух и промолчать.

Услышав это, Чэн Мофэй не смог сдержать смех.

Шэнь Юй втайне вздохнул с облегчением.

Казалось, Чэн Мофэй не счел это оскорбительным.

Он понял, что, возможно, слишком много об этом думает. Подобные шутки между натуралами были совершенно нормальными — думать иначе было бы «подозрительно».

Затем Чэн Мофэй небрежно добавил:

— Скажи им, что у нас свидание, так что не беспокойте нас.

Шэнь Юй: «...»

Не слишком ли это было чересчур?

Но, чтобы не вызывать ненужных подозрений, Шэнь Юй опустил взгляд, долго колебался, а затем послушно сделал то, что от него требовалось.

Шэнь Юй: [Брат Фэй говорит, что мы на свидании, не мешайте нам.]

Сяо Сюн: [Презрение.jpg]

Сунь Синхэ: [Презрение.jpg]

Шэнь Юй слегка прищурился и улыбнулся, выключив телефон и глядя в окно.

Небо было ясным, ярко-голубым, а солнечный свет — идеальным.

Прямо сейчас это было фальшивое свидание. Но кто знает, что будет в будущем?

Это может просто превратиться в настоящее.

***

Вождение девятнадцатилетнего Чэн Мофэя было смелым, но достаточно уверенным, и его навыки были совсем неплохими.

По пути он с энтузиазмом показывал Шэнь Юю достопримечательности: торговые центры, озёра, улицы — выполняя свою роль местного жителя Яньчэна, знакомя его с городом.

Для Шэнь Юя Яньчэн двенадцатилетней давности был окутан завесой неизвестности. Большинство достопримечательностей за эти годы были отремонтированы или перестроены, и пока они ехали, он с трудом узнавал места, где они с Чэн Мофэем часто бывали в прошлой жизни.

Но это было нормально. На этот раз он мог заново открыть для себя всех их — с Чэн Мофэем.

Машина постепенно въезжала в богатый жилой район.

Шэнь Юй ощутил странную смесь знакомого и незнакомого в этом месте.

Именно здесь находился дом Чэн Мофэя.

Хотя Шэнь Юй не был особенно близок с семьёй Чэн Мофэя — ему всегда было трудно общаться с родственниками и старшими по возрасту, — он всё равно сопровождал Чэн Мофэя домой во время празднования Нового года по лунному календарю и некоторых других праздников.

— Мой дом прямо здесь. Давай пообедаем у меня дома. Я скажу маме, чтобы она приготовила что-нибудь повкуснее, — сказал Чэн Мофэй, въезжая в район.

— Хорошо.

Шэнь Юй крепче сжал ремень безопасности на груди. Его пальцы бессознательно теребили ткань, слегка царапая её.

Это был третий раз, когда он так нервничал после своего возрождения.

В первый раз это случилось во время летних каникул, когда он тайком взглянул на свою мать издалека. Во второй раз это случилось, когда он встретил Чэн Мофэя в школе. А теперь, в третий раз, он встретится с семьёй Чэн Мофэя.

Семья Чэн Мофэя всегда была открытой и доброй по отношению к нему. В последние дни его прежней жизни родители Чэн Мофэя сделали всё возможное для него, используя все свои связи, чтобы найти лучшие больницы и врачей.

Тем не менее, он замкнулся в себе, поддерживая с ними отстранённые и холодные отношения.

На этот раз Шэнь Юй не хотел повторять ошибки своей прошлой жизни, когда он был робким и эмоционально отстранённым.

Он хотел помириться с матерью и научиться строить более тёплые отношения с членами семьи и старшими, которые заботились о нём.

— Мы на месте, — объявил Чэн Мофэй.

Он припарковал машину перед небольшой виллой, и они вместе вошли внутрь.

Это был дом двоюродной сестры Чэн Мофэя.

У Шэнь Юя остались смутные воспоминания об этой двоюродной сестре, Чэн Чжиюй. Он познакомился с ней в прошлой жизни во время Лунного Нового года. Однако он был не очень общительным, поэтому они почти не общались.

В то время Чэн Чжиюй была одинока и часто ворчала из-за того, что ей приходится ходить на свидания вслепую во время празднования Нового года. После ужина она быстро исчезала, чтобы избежать разговоров.

Отношения Чэн Чжиюй с Чэн Мофэем были довольно хорошими; в конце концов, их семьи жили так близко друг к другу, что они практически выросли вместе.

Когда Шэнь Юй и Чэн Мофэй пришли, Чэн Чжиюй сидела в кресле с телефоном в руках и переписывалась со своей лучшей подругой.

Чэн Чжиюй: [Мой двоюродный брат познакомит меня с очень красивым репетитором, чтобы мотивировать меня учиться. Он сосед моего двоюродного брата по комнате и лучший студент в университете Яньда. Он скоро придёт.]

Подруга: [! Очень красивый?]

Чэн Чжиюй: [Я пока не знаю. Я дам тебе знать, когда увижу его.]

Подруга: [Ладно, ладно. Постарайся сделать фото, чтобы я могла посмотреть. Кстати, по какому предмету он тебя будет учить?]

Чэн Чжиюй: [Химия. Почему, как ты думаешь, моя мама так быстро согласилась? Она уже давно хотела найти кого-нибудь, кто будет заниматься со мной химией.]

Подруга: [Ха-ха-ха, удачи!]

Химия была самым слабым предметом Чэн Чжиюй, из-за которого она постоянно получала низкие оценки. Её мать уже давно переживала из-за этого.

Подруга: [Кстати, ты закончила эту маньхуа1?]

(1. Китайский комикс.)

Чэн Чжиюй: [Почти готово! Осталось совсем немного — я закончу сегодня вечером и принесу тебе завтра. Когда они соединятся, будет очень вкусно!]

Подруга: [Хорошо, хорошо, я действительно с нетерпением жду этого.]

Пока Чэн Чжиюй продолжала болтать, в дверь её спальни внезапно постучали. Она сняла наушники и пошла открывать.

Снаружи стояли трое: её мать, двоюродный брат Чэн Мофэй и… репетитор.

О боже, он действительно был красив!

Его утончённая и аккуратная внешность разительно отличалась от внешности её двоюродного брата, но оба они, несомненно, были приятны глазу.

— Можно войти? — вежливо и мягко спросил репетитор.

Чэн Чжиюй очнулась от оцепенения и несколько раз кивнула.

— Да, конечно!

Даже голос у него был приятный!

Она уже чувствовала, как растет ее мотивация к учебе.

Шэнь Юй пришёл подготовленным, взяв с собой распечатанный тест по химии, чтобы оценить способности Чэн Чжиюй. Он умело провёл весь процесс, оценив её понимание и выявив слабые места.

После этого он дал ей наставления и составил план обучения с учётом её потребностей. И Чэн Чжиюй, и её мать были очень впечатлены.

Работа на неполный рабочий день была, по сути, обеспечена.

Утром, когда у него оставалось немного времени, Шэнь Юй планировал обсудить с Чэн Чжиюй неправильные ответы в тесте, а также ошибки и неясные моменты в её недавнем домашнем задании.

К тому времени мать Чэн Чжиюй вышла из комнаты, и они остались втроём.

Чэн Мофэй спокойно ждал в стороне, не уходя. В конце концов, он сам привёл этого человека, так что ему, естественно, пришлось «взять на себя ответственность» до конца, планируя дождаться полудня, чтобы закончить, а затем пойти вместе пообедать.

Маленькая девушка так ласково называла его «учитель Шэнь», а её двоюродный брат Чэн Мофэй, казалось, стал невидимкой.

Не зная, чем заняться, Чэн Мофэй взял с маленького столика рядом с диваном маньхуа и начал его листать.

Чем больше он читал, тем мрачнее становилось выражение его лица.

Шэнь Юй только что закончил объяснять Чэн Чжиюй вопрос и задавал ей похожий вопрос, чтобы помочь ей в дальнейшей практике. Затем он сделал перерыв, чтобы дать отдохнуть горлу, и сделал глоток тёплой воды.

Он инстинктивно посмотрел в сторону Чэн Мофэя и увидел, что тот держит в руках маньхуа со знакомой обложкой и плотно сжимает губы, читая.

Это была популярная BL-маньхуа, которую Шэнь Юй читал раньше.

Если он правильно помнил, после того, как в истории пара сошлась, главные герои целовались в каждой главе, а иногда даже «развлекались» с небольшим количеством откровенных сцен, а не просто болтали.

Глава 11. Бандит Чэн

В студенческие годы у Шэнь Юя было не так уж много увлечений.

Поскольку у него не было карманных денег, он мог читать только бесплатные книги в книжных магазинах и библиотеках.

Осознав свою сексуальную ориентацию, он также прочитал несколько BL-комиксов и романов, наслаждаясь чистой красотой виртуального мира.

Этот конкретный маньхуа в жанре BL, должно быть, был одним из самых популярных в то время, и вскоре его коллаборации стали появляться повсюду.

Похоже, что Чэн Чжиюй тоже была маленькой девочкой, которой нравились BL-комиксы.

Шэнь Юй держал чашку обеими руками, медленно потягивая напиток, и его кадык слегка двигался, когда он пил. Он спокойно наблюдал за происходящим.

Черты лица Чэн Мофэя были резкими, и когда он плотно сжимал губы, то казался холодным и неприступным. Его длинные ноги были непринуждённо вытянуты, но, нахмурив брови, он выпрямился.

Сердце Шэнь Юя екнуло.

В следующий момент Чэн Мофэй резко захлопнул комикс, положил его обратно на маленький столик и закрыл глаза, нахмурив брови, как будто на него что-то нашло и ему нужно было немного успокоиться. Выражение его лица было далеко не приятным.

Сердце Шэнь Юя было сильно потрясено.

Что именно заставило Чэн Мофэя так негативно относиться к гомосексуальности в это время? И что заставило его внезапно принять её позже?

Этот вопрос беспокоил Шэнь Юя почти полмесяца, но до сих пор у него не было никаких зацепок.

Шэнь Юй ненавидел это чувство застревания на месте.

Он должен был что-то предпринять; он не мог просто молча наблюдать.

Подумав об этом, Шэнь Юй поставил стакан с водой, который держал в руке, взглянул на Чэн Чжиюй, которая решала задачу, встал и сделал вид, что разминается после долгого сидения.

На самом деле он медленно приближался к Чэн Мофэю.

Заметив приближающегося человека, Чэн Мофэй открыл глаза. Когда он увидел, что это Шэнь Юй, его лицо немного смягчилось.

Чтобы не мешать Сяо Шэню на уроке, он, как всегда, молчал. И в этот раз он не изменил себе: просто молча растянул губы в лёгкой улыбке.

Шэнь Юй улыбнулся в ответ, но в следующий миг его взгляд упал на комикс, который Чэн Мофэй положил на маленький столик. Под пристальным взглядом Чэн Мофэя Шэнь Юй протянул руку и взял маньхуа.

Чэн Мофэй: «?!»

Улыбка Чэн Мофэя быстро сошла на нет. Он вскочил со своего места, намереваясь выхватить комикс из рук Шэнь Юя, но, встретившись с ним взглядом, заколебался — такой поступок казался невежливым и грубым и мог даже напугать Шэнь Юя.

— Ты... не смотри на это, — его голос звучал несколько неуверенно.

— Что случилось? — мягко спросил Шэнь Юй, опустив голову и серьёзно глядя на маньхуа в своих руках.

На самом деле обложка комикса была вполне обычной. На ней были изображены два главных героя, «гун» и «шоу»1, катающиеся на велосипедах под голубым небом.

(1. Гун или гонг – «верх», шоу – «низ».)

Сцена была более заметной, чем персонажи, а фигуры были изображены в виде силуэтов, состоящих из цветных блоков. Атмосфера была захватывающей, и любой, кто её увидел, просто подумал бы, что она прекрасна, и не связал бы её ни с чем другим.

Чэн Мофэй несколько раз открывал рот, но не мог подобрать слов, чтобы объяснить.

Комикс произвел на него слишком сильное впечатление; он ещё не до конца оправился от него. Каждый раз, когда он думал о только что увиденных сценах, у него сжималось сердце.

Он также вспомнил несколько неприятных моментов, и мысль о том, чтобы описать комикс, была невыносимой.

Он знал, что не все гетеросексуальные мужчины так же гомофобны, как он. На самом деле, некоторые могут даже искать подобный контент из любопытства.

Они не чувствовали бы себя так же неловко, как он, и не то чтобы им это нравилось; они просто не испытывали к этому особых чувств.

Но он не хотел, чтобы Шэнь Юй это видел.

Точно так же, как он призывал Шэнь Юя не пить.

Как только дверь в новый мир была открыта, её было трудно закрыть.

В комиксах и романах BL часто идеализировались многие аспекты реальности. Шэнь Юй был ещё молод, и если он прочитает и у него сложится неправильные представления о реальности, а затем из-за своей внешности он попадет в опасную ситуацию из-за каких-то плохих парней из гей-сообщества...

Чэн Мофэй не осмеливался представить, насколько серьёзными могут быть последствия.

Шэнь Юй приехал в Яньчэн совсем один, ему не на кого было положиться. Его ближайшими друзьями были соседи по комнате.

Он должен был предотвратить подобные ситуации и убедиться, что Шэнь Юй вообще не контактирует с этим кругом.

Гетеросексуальным мужчинам следует придерживаться чтения комиксов, предназначенных для гетеросексуальных мужчин.

Когда они вернутся, он купит несколько остросюжетных комиксов, чтобы поделиться ими с Шэнь Юем.

Увидев, что Шэнь Юй не произнёс ни слова, Чэн Мофэй моргнул и перестал его отвлекать, позволив ему открыть маньхуа.

Внутри комикса была изящная закладка, и когда Шэнь Юй перевернул страницу, она легла прямо на закладку.

Вся левая страница была заполнена интимной сценой, в которой два главных героя, гун и шоу, целуются.

Шоу был стройным и изящным, одетым в костюм горничной и белые чулки и выглядел немного андрогинно, но очень красиво.

Он предположил, что Чэн Мофэй, должно быть, сначала принял шоу за девочку и продолжил читать, постепенно осознавая, что персонаж на самом деле был мальчиком.

Можно легко представить, насколько «эротичным» должен был стать сюжет после этого — в конце концов, персонаж уже надел костюм горничной, как же всё могло не зайти дальше?

Вероятно, именно поэтому Чэн Мофэй выглядел таким шокированным и возмущённым.

Шэнь Юй хотел рассмеяться, но смог лишь тихонько посмеяться про себя, не осмеливаясь смеяться вслух в присутствии Чэн Мофэя.

Похоже, ты открыл дверь в новый мир, Чэн Сяо Фэй.

Прежде чем он успел продолжить смеяться про себя, его руки внезапно почувствовали пустоту.

Чэн Мофэй наконец-то отобрал у него комикс и неловко сменил тему.

— Хватит на него смотреть. Кажется, Чжиюй закончила.

Всё ещё жуя ручку, Чэн Чжиюй была в замешательстве.

— А?

Как она могла не знать, что она закончила?

Чэн Чжиюй повернула голову и сразу же заметила комикс в руках своего двоюродного брата, а также лёгкое напряжение в атмосфере между ее братом и учителем Шэнем.

Ее двоюродный брат... вел себя действительно странно.

Она была сосредоточена на решении задачи и не подавала виду, что закончила, поэтому комментарий её двоюродного брата прозвучал крайне натянуто, как будто он использовал её как предлог, чтобы что-то скрыть.

Хотя её семья была близка с семьёй её двоюродного брата, и их отношения были тёплыми, Чэн Чжиюй на самом деле не очень хорошо его знала.

Когда её бабушка заболела, её двоюродный брат не учился в городе Яньчэн в средней школе.

Вместо этого он поехал с матерью в город, где лечилась её бабушка, и жил с ней, пока не вернулся в Яньчэн, чтобы поступить в университет.

Она не могла быть полностью уверена в сексуальной ориентации своего двоюродного брата.

Однако она никогда не слышала о том, что у него есть девушка.

Конечно, у нее тоже никогда не было парня.

Итак, ей нужно было найти доказательства.

Этим делом решила заняться детектив Чэн Холмс Чжиюй.

— Ты закончила? — Учитель Шэнь, обманутый ее двоюродным братом, теперь стоял рядом с ней.

Чэн Чжиюй быстро покачала головой.

Всего было три бланка, а она решила только два.

— Всё в порядке, не торопись, хорошенько подумай о методе, который мы использовали раньше, — как всегда, добродушно сказал учитель Шэнь.

Чэн Чжиюй снова принялась грызть свою ручку.

Если всё было так, как она думала… то нежного и невинного учителя Шэнь определённо можно было «обмануть».

Её двоюродный брат был крупным, сильным и на год старше учителя Шэня. Они также были соседями по комнате.

О боже мой, как это могло быть таким совершенным кораблем?

Нет, она не могла пока делать выводы об их сексуальной ориентации — она не могла так судить о реальных людях.

Чэн Чжиюй, чувствуя лёгкое головокружение, сумела правильно и легко заполнить третий бланк.

Впервые она почувствовала, что может немного контролировать химию. Чэн Чжиюй втайне обрадовалась и сразу же попросила у учителя Шэня пятиминутный перерыв в качестве награды.

Шэнь Юй с радостью согласился.

Нельзя рассчитывать на то, что сразу станете экспертом; для обучения необходим баланс между работой и отдыхом.

Чэн Чжиюй сразу же подошла к своему двоюродному брату, увидев, что он переложил комикс с маленького столика на свою сторону дивана и положил на него руку.

Маньхуа был небольшого размера и почти полностью помещалась в его ладони. Она помедлила и спросила:

— Двоюродный брат, ты тоже любишь комиксы? Если да, я могу дать тебе несколько. Я купила много, и дома для них больше нет места.

Натуралам точно не понравятся такие комиксы, а тем более они не возьмут их с собой.

Нравится?

Как ему могло понравиться что-то подобное?

Чэн Мофэй почувствовал себя так, будто проглотил муху, и, хотя его рот открывался и закрывался, он сумел произнести одно слово:

— Конечно.

Чэн Чжиюй почувствовала волну волнения в своем сердце.

Он… он… он действительно принял их! Неужели её двоюродный брат действительно…

Но вскоре ее возбуждение полностью улеглось.

Чэн Мофэй, словно бандит, встал и подошёл к её книжной полке, осторожно перелистывая её коллекцию. Он принялся хватать все её BL-комиксы, не оставляя ни одного.

Осталось ещё много других комиксов, но все они были с парами (мальчик и девочка) или вообще не имели пар.

Ее сердце упало.

Оно было совершенно мертво.

Ей не следовало говорить что-то вроде «Я дам тебе немного» или «Я купила так много, что дома уже нет места».

Теперь все исчезло.

Чэн Мофэй не ожидал, что ее двоюродная сестра купит столько «гей-комиксов». У него на лбу выступили вены.

Однако он был не из тех, кто читает другим нотации. Он не понимал, но уважал и держался подальше от того, что ему не нравилось, если это не нарушало закон.

Если бы это было в прошлом, Чэн Мофэй никогда бы не взял эти комиксы, даже не прикоснулся бы к ним.

Но поскольку Шэнь Юй собирался заниматься с Чэн Чжиюй как минимум семестр, он беспокоился, что Шэнь Юй может случайно просмотреть эти комиксы в свободное время, поэтому решил просто забрать их все.

Возможно, чувствуя себя немного виноватым из-за того, что взял так много, Чэн Мофэй похлопал себя по не слишком тяжёлой совести и сказал Чэн Чжиюй:

— Учись усердно, я угощу тебя морепродуктами во время праздника Национального дня.

Чэн Чжиюй:

— ... Хорошо.

Морепродукты были дорогими, а комиксы — дешёвыми, и она могла компенсировать это всего одним приёмом пищи.

Кроме того, учитывая, что её двоюродный брат раскрыл такой большой секрет, это вряд ли можно считать потерей.

Тем временем Шэнь Юй, держа в руках стакан с водой, спокойно наблюдал за происходящим, погрузившись в свои мысли.

Он понял, что все комиксы, которые брал Чэн Мофэй, были в жанре BL.

Но он не совсем понимал действия Чэн Мофэя.

Чэн Мофэю определенно не понравились бы эти комиксы.

Может быть, он был настолько гомофобным, что не хотел, чтобы его двоюродная сестра читала такие вещи, и просто забрал их все?

Чем больше Шэнь Юй думал об этом, тем более вероятным это казалось.

Похоже, гомофобия Чэн Мофэя была даже сильнее, чем предполагал Шэнь Юй.

Сложность «реализации плана по завоеванию Чэн Мофэя» снова возросла.

Глава 12. Гость

После утреннего занятия Чэн Мофэй вернулся домой, нагруженный комиксами.

Шэнь Юй также добавил Чэн Чжиюй в друзья в WeChat, предложив в любое время помочь ей с любыми вопросами по химии.

Однако он заметил, что взгляд Чэн Чжиюй метался между ним и Чэн Мофэем, наполненный любопытством, волнением и другими эмоциями.

Шэнь Юй предположил, что Чэн Чжиюй, скорее всего, не знала, что её двоюродный брат гомофоб. Он решил, что не сможет вытянуть из неё какую-либо полезную информацию о гомофобии Чэн Мофэя, поэтому не возлагал больших надежд.

Чэн Мофэй с расстроенным видом положил все комиксы в багажник машины. Он планировал разобраться с ними позже, когда Шэнь Юй не будет рядом, и в конце концов вернуть их, когда Шэнь Юй перестанет заниматься с Чэн Чжиюй.

Дом Чэн Мофэя находился недалеко от дома Чэн Чжиюй. Чтобы добраться туда на машине, нужно было сделать всего несколько поворотов.

На самом деле, каждый раз, когда Шэнь Юй приходил в дом Чэн Мофэя, он нервничал, и не только в этот раз.

Он никогда по-настоящему не ощущал семейной теплоты, поэтому не знал, как себя вести.

Чэн Мофэй был его возлюбленным, и они были очень близки. Шэнь Юй мог полностью доверять Чэн Мофэю.

Теперь Чэн Мофэй был просто его соседом по комнате, и Шэнь Юю приходилось справляться со всем самому.

Через несколько минут Шэнь Юй сидел за обеденным столом в доме Чэн Мофэя, и его миска была полна, как небольшая гора.

— Это фирменное блюдо моей тётушки — дважды приготовленная свинина. Сяо Юй, тебе стоит попробовать, — сказала мама Чэн Мофэя.

— Это блюдо приготовлено из овощей, которые мы вырастили сами. Я только что собрала их в саду в полдень, они особенно свежие, — добавила она.

— Это блюдо приготовил твой дядя. Вкус, может, и не самый лучший, но попробовать всё равно стоит, — прокомментировал отец Чэн Мофэя.

— Сяо Юй такой худенький, тебе нужно есть больше, — настаивала мама Чэн Мофэя.

— Не нужно быть вежливым, просто относитесь к этому месту как к дому, — добавила она.

Шэнь Юй потерял дар речи.

Как дома, да... Дома он точно не ел такой вкусной еды.

Чэн Мофэй взял ещё один кусочек гриба и добавил его в растущую горку в миске Шэнь Юя, сказав:

— Сбалансированное питание.

Казалось, что он строит пирамиду из еды в тарелке Шэнь Юя.

Шэнь Юй быстро накрыл свою миску и прошептал:

— Я возьму ещё, когда доем это.

Только когда они поняли, что Шэнь Юй почти не может дотянуться до риса на дне своей миски, они втроём перестали накладывать ему еду, немного посмеиваясь.

На маленьком квадратном столике стояло семь или восемь блюд — явный признак гостеприимства семьи Чэн.

В своей прошлой жизни, из-за предпочтений Шэнь Юя, он впервые встретился с родителями Чэн в ресторане. Ему нравилась более коммерческая обстановка; расстояние позволяло ему чувствовать себя более комфортно.

После этого он редко приходил в дом Чэн Мофэя, чтобы поесть.

Такая ситуация была довольно редкой. Он никогда не ожидал, что в этой жизни испытает такое тепло, особенно в нынешней ситуации.

…Это было неплохо.

Ему не нравилось, когда о нём заботились или присматривали за ним. Просто он чувствовал сильное давление, поэтому часто избегал этого.

На этот раз он пообещал себе, что будет храбрее и не отступит.

Семья Чэн не придерживалась обычая не разговаривать во время еды, и атмосфера за обеденным столом была очень приятной.

Мама Чэн Мофэя вздохнула:

— Сяо Фэй уже давно не приводил домой друзей на ужин.

Услышав это, Шэнь Юй перестал жевать и в замешательстве посмотрел на Чэн Мофэя.

Чэн Мофэю определённо не хватало друзей, и он не стеснялся приводить их домой. Иначе Шэнь Юй не был бы здесь сегодня.

Чэн Мофэй встретился взглядом с Шэнь Юем и объяснил:

— Из-за того, что моя бабушка болела, я уехал учиться в другой город. Я жил в кампусе. Все мои друзья из старшей школы теперь живут в других местах, поэтому им неудобно приезжать.

Шэнь Юй знал, что Чэн Мофэй учился в другом городе. В прошлой жизни Чэн Мофэй вкратце упоминал об этом, но без особых подробностей. В конце концов, с тех пор, как они встретились, прошло много времени, и его воспоминания давно стёрлись.

Шэнь Юй спросил:

— А что насчёт Сяо Сюна и Сунь Синхэ?

Чэн Мофэй взял кусочек ребрышка и сказал:

— Мой дом находился немного дальше от школы, и дома не было ничего интересного...

Большая часть их групповых мероприятий проходила в таких местах, как интернет-кафе.

Мама Чэн Мофэя прервала его:

— Кто сказал, что здесь нет ничего интересного? Твой отец даже подумывал избавиться от кинозала, потому что им никто не пользуется.

В этот момент мама Чэн Мофэя предложила:

— Почему бы тебе не отвести Сяо Юя сегодня днём в кино, а потом остаться на ужин? Если ты уйдёшь, я не знаю, сколько времени нам с твоим отцом понадобится, чтобы доесть всё это.

Чэн Мофэй посмотрел на Шэнь Юя, услышав предложение своей матери.

Всё зависело от Шэнь Юя, потому что его устраивало всё, что угодно, — ему просто нужно было понять, хочет ли этого Шэнь Юй.

Под пристальным взглядом нескольких пар глаз Шэнь Юй, который покусывал палочки для еды, кивнул.

У него не было никаких планов на вторую половину дня или вечер, и он был рад задержаться в доме Чэн Мофэя ещё немного.

В своей прошлой жизни, когда он навещал семью Чэн, он не видел кинозал, так что, должно быть, позже его переделали в другую комнату.

Хотя он не особо интересовался просмотром фильмов, если бы это было с Чэн Мофэем, он был бы более чем готов.

К концу трапезы Шэнь Юй съел так много, что объелся и начал икать. Увидев это, мама Чэн Мофэя любезно принесла ему таблетки для улучшения пищеварения.

С тех пор, как он воссоединился с Чэн Мофэем, его либо кормили, либо он был на пути к тому, чтобы его накормили.

Большую часть «кормежки» обеспечивал Чэн Мофэй, но и двое других соседей по комнате тоже всегда делились с ним закусками. Казалось, они все понимали его прошлое и ситуацию.

Хотя они никогда не говорили об этом, они хорошо заботились о нем.

В прошлой жизни у него были довольно обычные отношения с соседями по комнате в университете. Он всегда был занят подработкой и возвращался в общежитие только ночью, чтобы поспать, так что они почти не общались.

Со временем он становился всё более отстранённым, и после окончания учёбы они, естественно, потеряли связь. К счастью, между ними никогда не было разногласий, и их отношения оставались типичными для соседей по комнате.

В этой жизни он хотел завести больше друзей.

Закончив трапезу, Шэнь Юй хотел помочь убрать посуду, но Чэн Мофэй мягко толкнул его на ближайший диван.

Он был гостем, поэтому, естественно, Чэн Мофэй не позволил бы ему работать.

Шэнь Юй не стал настаивать. Он небрежно открыл свой телефон и мельком взглянул на экран, заметив, что Фан Сян отправил ему несколько сообщений.

Военная подготовка Фан Сяна длилась немного дольше, чем у Шэнь Юя. Она началась раньше, закончилась позже и продолжится до следующей недели.

Сегодня ему наконец-то удалось вызвать дождь, так что тренировки на улице не проводились, и они получили полдня отдыха.

Фан Сян: [Национальный день почти наступил, ты вернёшься на праздник?]

Не колеблясь, Шэнь Юй ответил: [Не вернусь.]

Фан Сян: [Если ты не вернёшься, День образования КНР не будет таким [плачущий смайлик]]

Фан Сян: [Но, наверное, лучше тебе не возвращаться, на улице комфортнее.]

Фан Сян: [Кстати, ты не видел свою маму в городе Яньчэн?]

Поскольку они выросли вместе, Фан Сян слишком хорошо знал о ситуации в семье Шэнь Юя.

После своего перерождения Шэнь Юй поспешно подал заявление в Университет Яньда и отправился в Яньчэн в одиночку, из-за чего Фан Сян долго беспокоился.

В то время Фан Сян, как и старый Шэнь Юй, считал, что ни отец, ни мать не уделяли ему должного внимания. Один был суров, другая равнодушна — оба относились к нему одинаково.

Более того, они оба завели новые семьи.

Для Шэнь Юя нигде не было места.

Шэнь Юй не мог рассказать ему о своём перерождении, поэтому он мог лишь заверить его, что химический факультет Университета Яньда был одним из лучших в стране и был лучшим выбором для него.

Он изменил свое заявление только по академическим соображениям.

На самом деле, в его прошлой жизни учителя тоже советовали ему поступить в Университет Яньда, но он упрямо отказывался, потому что там училась его мать. Оглядываясь назад, он понимал, что это было по-детски и смешно.

Фан Сян подумал, что Шэнь Юй смирился с этим, поэтому не стал развивать тему дальше. В конце концов, будущее было самым важным, но он всё равно беспокоился.

Шэнь Юй: [Нет, город Яньчэн такой большой, что не так-то просто с ней встретиться.]

Фан Сян: [Верно. Как думаешь, она знает, что ты поступил в Университет Яньда?]

Шэнь Юй сделал паузу на мгновение, прежде чем медленно напечатать: [Возможно.]

Она должна знать.

В прошлой жизни, после того как он поступил в университет и у него появился собственный номер телефона, ему позвонила мать и поздравила с отличными результатами вступительных экзаменов и поступлением в такой хороший университет.

Но в тот раз его тон был холодным и враждебным, и, повесив трубку, он сразу же заблокировал её.

После этого между ними больше не было никаких контактов.

В этой жизни он лишь однажды видел свою мать издалека. Он не осмеливался подойти ближе и не решался предпринимать какие-либо дальнейшие шаги — отчасти потому, что у него ещё не было чёткого плана, а отчасти потому, что в этой жизни он ждал того телефонного звонка.

Почувствовав, что Шэнь Юй не в лучшем настроении, Фан Сян сменил тему: [Как только ты познакомишься с городом Яньчэн, я приеду к тебе в следующем году.]

Шэнь Юй: [Конечно, я буду ждать тебя.]

На самом деле ему не с чем было знакомиться: популярные туристические места не сильно изменились за последние десять лет. Достаточно было бегло просмотреть несколько путеводителей. Главное было накопить денег.

В прошлой жизни, когда Фан Сян приехал в Яньчэн, у Шэнь Юя было не так много времени, чтобы проводить его, из-за работы и проблем со здоровьем. На этот раз он определённо должен был наверстать упущенное.

Они непринуждённо поболтали, и вскоре Чэн Мофэй вернулся, помыв посуду.

Он посмотрел на свой телефон и сказал Шэнь Юю:

— Выбери, какой молочный чай ты хочешь выпить.

Шэнь Юй взял телефон и увидел, что Чэн Мофэй уже выбрал свой напиток. Вкус был таким же, как и раньше: со льдом с меньшим количеством сахара.

Шэнь Юй тщательно выбрал напиток, который ему понравился, без льда и с большим количеством сахара.

Он был сладкоежкой, в то время как Чэн Мофэй всегда предпочитал без сахара или с меньшим количеством сахара. Шэнь Юй раньше думал, что они совершенно «не совместимы», но Чэн Мофэй всегда называл это «дополнением».

Ему потребовалась целая жизнь, чтобы убедиться в этом, и, возможно, Чэн Мофэй был прав.

Даже если бы это было не так, на этот раз Шэнь Юй всё равно собирался в это поверить.

— Готово, — Шэнь Юй вернул телефон Чэн Мофэю.

Чэн Мофэй мельком взглянул на заказ Шэнь Юя, затем сразу же оформил заказ и расплатился.

— Давай сначала выберем фильм. К тому времени, как принесут молочный чай, мы уже всё переварим.

— Хорошо.

Мама Чэн Мофэя ушла вздремнуть после обеда, а отец Чэн Мофэя вышел по делам, и в доме стало тихо.

Кинозал находился на втором этаже, рядом со спальней Чэн Мофэя. Дверь в зал была открыта, и он хорошо проветривался.

Когда они проходили мимо, Шэнь Юй быстро заглянул внутрь.

Это мало чем отличалось от его прошлой жизни: в комнату проникал утренний солнечный свет, она была хорошо освещена и убрана.

На стенах висели постеры с баскетбольными матчами, а рядом с рабочим столом стояло несколько игровых джойстиков. К комнате примыкала ванная. Было ясно, что это спальня ребёнка, выросшего в любящей семье.

Шэнь Юй вспомнил свою комнату в доме семьи Шэнь — она была в тёмном углу, маленькая, и после того, как он поступил в университет, она стала кладовой. В ней было полно вещей, которые ему не принадлежали, и единственным предметом в комнате, которым ещё можно было пользоваться, была кровать.

Шэнь Юй не испытывал зависти или ревности из-за комнаты Чэн Мофэя. Он чувствовал только облегчение — облегчение от того, что человек, который ему нравился, был счастлив.

— Это моя комната, — сказал Чэн Мофэй, внезапно замолчав. — Если хочешь поиграть, мы можем сделать это после фильма.

Он знал, что у Шэнь Юя даже нет ноутбука. Единственным электронным устройством, которое было у Шэнь Юя, был его сломанный телефон, и он не был уверен, что Шэнь Юю вообще нравятся видеоигры.

Но он все равно хотел познакомить с этим Шэнь Юя.

— Хорошо.

Шэнь Юй неплохо разбирался в видеоиграх, в большинстве из которых он научился играть у Чэн Мофэя в прошлой жизни.

Кинозал находился в самом конце коридора. В зале были отличные звукоизоляционные и светопоглощающие материалы, благодаря которым там было темно и тихо, настолько тихо, что они слышали дыхание друг друга.

Чэн Мофэй, знакомый с устройством, быстро включил проектор и передал пульт Шэнь Юю.

— Выбирай.

Шэнь Юй не колебался. Он взял пульт и начал тщательно выбирать фильм.

Выбирая, у него была определенная цель.

В прошлой жизни, после того как он познакомился с Чэн Мофэем, они вместе посмотрели много фильмов.

Шэнь Юй особенно любил сворачиваться калачиком в объятиях Чэн Мофэя и смотреть фильмы. Это был самый удобный способ просмотра, и из-за этого, хотя он и не особо любил фильмы, он в итоге посмотрел их довольно много.

Вскоре его внимание привлек иностранный фильм.

Если он правильно помнил, то второй и третий мужские персонажи в этом фильме были парой и тоже жили в одной комнате, как и они сейчас.

Это было идеально для «лечения» «гомофобии» Чэн Мофэя.

Поскольку прогресса пока не было, ему ничего не оставалось, кроме как придерживаться своего прежнего неуклюжего подхода: больше смотреть, больше общаться, и, может быть, только может быть, Чэн Мофэй поймёт.

— Давай посмотрим вот этот, — сказал Шэнь Юй.

Глава 13. Фильм

Чэн Мофэй взглянул на название фильма и аннотацию, похоже, это была вдохновляющая комедия о группе людей. Поскольку он не смотрел её раньше, он кивнул и сказал:

— Хорошо.

Вскоре доставили чай с молоком. Чэн Мофэй спустился за ним, а Шэнь Юй послушно сидел на диване в кинозале и ждал его.

Центральный кондиционер работал тихо, почти без шума ветра.

В темноте Шэнь Юй свернулся калачиком на диване.

Когда Чэн Мофэй вернулся, он увидел Шэнь Юя, свернувшегося калачиком на диване, как маленький хомячок. Его тёмные глаза слабо блестели в густой темноте, глядя прямо на него.

Чэн Мофэй не смог сдержать улыбку. Он подошёл к нему и протянул молочный чай.

Шэнь Юй выпрямился, воткнул трубочку и сделал небольшой глоток.

Это была та сладость, которую он любил.

Хотя он всё ещё был немного сыт после обеда, он чувствовал, что, если выпьет что-нибудь перед просмотром фильма, это создаст нужную атмосферу.

Рядом с Шэнь Юем освободилось место на диване, и Чэн Мофэй сел и нажал кнопку воспроизведения фильма.

Они были очень близки, но не настолько, чтобы тесно прижиматься друг к другу.

Шэнь Юю не нравилось это неловкое расстояние — ни слишком близко, ни слишком далеко. Во время вступительных титров он сказал:

— Брат Фэй, здесь немного холодно.

Чэн Мофэй не чувствовал холода, но, поскольку Шэнь Юй выглядел худым, он мог быть более чувствительным к холоду. Чэн Мофэй не хотел, чтобы тот простудился, поэтому спросил:

— Хочешь, я подниму температуру в кондиционере?

Шэнь Юй ответил:

— Не нужно. Если у тебя есть одеяло или что-то подобное, я могу укрыться им.

Чэн Мофэй ответил:

— Есть, конечно. Сейчас достану.

Сказав это, он встал, взял аккуратно сложенное одеяло, развернул его и протянул Шэнь Юю.

Накрыв себя одеялом, Шэнь Юй придвинулся чуть ближе к Чэн Мофэю, прислонившись к нему и накрыв его одеялом.

Чэн Мофэю не было холодно, но и под одеялом ему было не слишком тепло. В комнате с кондиционером смотреть фильм под лёгким одеялом было довольно комфортно.

Его младший просто проявил вежливость, поэтому он, естественно, не отказался.

Цель — сблизиться — была достигнута, и Шэнь Юй в хорошем настроении сделал ещё один маленький глоток молочного чая.

Его настроение было таким же сладким, как чай с молоком без сахара.

Краем глаза он увидел, как Чэн Мофэй опускает соломинку в свой молочный чай и делает глоток. Шэнь Юй намеренно спросил:

— Как на вкус? Хорошо?

Как и ожидал Шэнь Юй, Чэн Мофэй сразу же протянул ему свой молочный чай и великодушно сказал:

— Неплохо. Попробуй.

В том, чтобы делиться напитками между братьями, не было ничего необычного, и ни у кого из них не было проблем с гигиеной.

Шэнь Юй взял соломинку в рот и сделал глоток.

Сладости, конечно, было недостаточно, но благодаря «усилению» Чэн Мофэя сладость была вполне приемлемой.

— Попробуй и мой, — сказал Шэнь Юй, возвращая жест и протягивая свой молочный чай.

Шэнь Юй намеренно держал руку чуть ниже, чтобы Чэн Мофэй не мог пить прямо из чашки. Ему ничего не оставалось, кроме как схватить руку, держащую чашку, и слегка приподнять её.

В комнате с кондиционером рука Чэн Мофэя была теплее, чем обычно, и рука Шэнь Юя чувствовала себя приятно и уютно.

Чэн Мофэй сделал глоток, причмокнул губами и прокомментировал:

— Очень сладко. Я впервые пью с сахаром, и он не такой приторный, как я себе представлял.

Шэнь Юй улыбнулся, но ничего не сказал.

В будущем у нас будет гораздо больше возможностей пить чай с молоком и сахаром.

На экране фильм быстро перешел к основному сюжету.

Это был групповой фильм, действие которого происходило в студенческом городке. В нём рассказывается история группы студентов, которые вместе добивались осуществления своих мечтаний.

В начале главные герои, мужчина и женщина, были представлены как смертельные враги из-за недоразумения, и их отношения были отмечены постоянными конфликтами.

Шэнь Юй, однако, не обращал на них особого внимания. Его мысли немного разбегались, и он был полностью сосредоточен на ожидании появления второго и третьего персонажей мужского пола.

У второго и третьего мужских персонажей было не так много экранного времени, но их отношения были очень милыми.

Они были соседями по комнате, которые уже испытывали чувства друг к другу, хотя поначалу ни один из них этого не осознавал, думая, что другой — просто их лучший друг.

По мере развития отношений между главными героями, второй и третий персонажи-мужчины в конце концов признались в своих чувствах и стали парой.

Первая сцена была довольно напряжённой. После урока полового воспитания второй и третий персонажи-мужчины из любопытства помогли друг другу в туалете общежития.

Их прервал главный герой, который постучал в дверь, положив начало основной сюжетной линии, которая последовала за этим.

Фильм был слегка отредактирован: он обрывается на том моменте, когда герои собираются пойти в туалет, чтобы помочь друг другу, и сразу переходит к сцене, где главный герой стучит в дверь.

Шэнь Юй бросил быстрый взгляд на Чэн Мофэя и с удивлением обнаружил, что выражение его лица было совершенно нормальным. По крайней мере, оно не было таким напряжённым, как когда он смотрел маньхуа в доме Чэн Чжиюй. Он выглядел совершенно нормально.

Это было немного странно.

Хотя сцена была отредактирована, «помощь друг другу» всё равно была довольно очевидной. Как Чэн Мофэй мог никак не отреагировать?

Двое парней, делающие что-то подобное... не показалось бы Чэн Мофэю это отвратительным?

Разжигая своё любопытство, Шэнь Юй не осмеливался спрашивать напрямую и мог только ждать следующей сцены, чтобы узнать, есть ли ещё подсказки.

Во второй сцене второго главного героя случайно сбила машина, и он повредил ногу.

Третий парень каждый день носил его в класс и обратно, и они также вместе с парнем и девушкой главными героями выполняли групповые задания вне университета.

Он в шутку сказал, что заботится о нём лучше, чем его партнёрша, на что второй ведущий мужчина игриво ударил третьего ведущего мужчину по плечу и поддразнил его, сказав, что, может быть, его партнёрша с ним и расстанется, но братья — это на всю жизнь, и к ним нужно относиться серьёзнее.

На самом деле они уже начали сближаться, и их слова были тонкой проверкой, чуть ли не признанием.

Шэнь Юй снова взглянул на Чэн Мофэя.

Наконец какая-то реакция.

Но... почему он улыбался???

Один мужчина несёт другого на спине, говоря что-то кокетливое и двусмысленное — чему именно улыбался Чэн Мофэй?

Шэнь Юй чуть не сломал соломинку для молочного чая, и в его голове зародилось смутное, но тревожное подозрение.

Никакой спешки, никакой спешки.

Оставалась последняя сцена — признание двух главных героев на рассвете.

Увидев, как двое мужчин признаются друг другу в своих чувствах, Чэн Мофэй не смог бы продолжать улыбаться, верно?

Шэнь Юй ждал, ждал, и наконец главные герои получили одобрение на свой проект и отправились на гору, чтобы отпраздновать восход солнца.

К этому времени главные герои уже признались друг другу в чувствах и стали парой.

Они шли рука об руку, с обручальными кольцами на безымянных пальцах, символизирующими пожизненную привязанность, а второй и третий ведущие мужчины шли рядом с ними.

Наконец, на горизонте забрезжил первый луч рассвета, и солнце медленно начало подниматься, отбрасывая первые солнечные блики. Главные герои обнялись и поцеловались, переполненные радостью и любовью.

Затем сцена сменилась, переместившись в кампус, и фильм начал заканчиваться.

Шэнь Юй: «?»

Что случилось с признанием между вторым и третьим главными героями-мужчинами??? Они вырезали сцену???

Что он тогда вообще смотрел?

Шэнь Юй был на грани срыва, стиснув зубы, он досматривал последние кадры фильма.

Наконец, когда Шэнь Юй уже думал, что не выдержит, фильм закончился.

Когда пошли титры, Чэн Мофэй прокомментировал:

— Неплохо. Изображение любви, семьи и дружбы было хорошо передано.

Шэнь Юй сделал глубокий вдох и, чтобы не тратить впустую эти два часа, небрежно спросил:

— Брат Фэй, какая пара тебе понравилась больше всего?

Помимо главной пары и второго и третьего главных героев-мужчин, в фильме было несколько других гетеросексуальных пар.

Чэн Мофэй погладил себя по подбородку и ответил:

— Они все кажутся мне почти одинаковыми, все довольно милые. Но на самом деле мне больше всего нравятся Лукас и Эйден...

Сердце Шэнь Юя мгновенно подскочило к горлу.

Лукас и Эйден были именами второго и третьего исполнителей главных мужских ролей.

Чэн Мофэй:

— У них действительно хорошие отношения, они настоящие братья на всю жизнь.

Шэнь Юй: «...»

Ха-ха.

Конечно, Чэн Мофэй, этот идиот, действительно принял их «братство» за чистую монету.

Они практически согнуты в форме полумесяца, а он всё равно называет их «добрыми братьями».

Шэнь Юй изо всех сил старался не злиться… не злиться, не расстраиваться.

Девятнадцатилетний Чэн Мофэй был просто полным идиотом — ему не следовало спорить с идиотом.

Успокоившись, Шэнь Юй продолжил расспрашивать:

— Брат Фэй, тебе не кажется, что в них было что-то странное?

Чэн Мофэй:

— Хм? Что не так? Что странного?

Шэнь Юй поджал губы:

— Ну, после урока полового воспитания они на самом деле... на самом деле помогали друг другу в таких вещах.

Шэнь Юй не осмелился сделать это слишком очевидным, поэтому лишь намекнул на эту тему. В конце концов, учитывая, сколько было вырезано из фильма, то, что он всё же уловил едва заметное романтическое напряжение между ними, было слишком «нетрадиционно» с его стороны.

Чэн Мофэй моргнул, услышав его слова, а затем внезапно наклонился ближе, напугав Шэнь Юя. Тот инстинктивно отпрянул, переводя взгляд в другую сторону.

Улыбка Чэн Мофэя стала шире, и в его голосе появились дразнящие нотки, словно он игриво провоцировал наивную молодую жену. Его слова стали чуть более игривыми:

— Я помню, что ты совершеннолетний.

Некоторые студенты были младше, некоторым первокурсникам ещё не исполнилось 18 лет, но Шэнь Юй уже достиг совершеннолетия. Его день рождения был 1 июня, в День защиты детей, который легко запомнить с первого взгляда.

Шэнь Юй крепко прикусил губу, не понимая, почему Чэн Мофэй вдруг заговорил об этом возрасте.

Какое это имело отношение к чему бы то ни было?

Он понимал Чэн Мофэя, но в то же время не до конца понимал его тайные желания, всегда чувствуя, что тот скажет что-то шокирующее, когда он меньше всего этого ожидает.

В следующее мгновение теплая рука обхватила его руку.

Владелец руки заговорил:

— Разве ты сам никогда не решал такую проблему, а, младший? Сексуальные импульсы и физиологические потребности — это совершенно нормально.

Шэнь Юй: «...»

Итак, Чэн Мофэй принял его за человека, который вообще ничего не знает.

Но... действительно ли это здесь главное?

Глаза Шэнь Юя слегка расширились.

— Это тоже самое, что сделать самому, или нужно, чтобы кто-то другой помог мне? Брат Фэй поможет мне с этим?

Когда он произнёс последнюю фразу, его настроение уже не было таким хорошим.

Глава 14. Малыш, ты потрясающий

Делать такие вещи самостоятельно — это совсем не то же самое, что, когда тебе помогает кто-то другой.

Чэн Мофэй тщательно обдумал это.

Но если Шэнь Юю понадобится помощь, он будет рад её предложить. В основном потому, что он думал, что реакция Шэнь Юя будет довольно забавной.

Он понял, что Шэнь Юй, будучи с юга, всегда был немного застенчив. Каждый раз, когда он входил в ванную, он запирал дверь.

После душа он обязательно полностью одевался, прежде чем выйти из комнаты. Забудьте о том, чтобы ходить без футболки; даже нижнее бельё должно быть прикрыто пижамными штанами.

Зная друг друга так долго, они ни разу не ходили в туалет вместе… Они никогда не «видели друг друга насквозь», так как же они могли называть себя хорошими братьями?

Итак, Чэн Мофэй медленно заговорил:

— Это действительно немного отличается.

Напряжение в груди Шэнь Юя наконец немного ослабло.

Но неожиданно Чэн Мофэй продолжил:

— Но, если тебе действительно нужна помощь… я не против.

Не дожидаясь, пока Шэнь Юй отреагирует, он озорно улыбнулся и потянулся к штанам Шэнь Юя.

В глазах Шэнь Юя мгновенно вспыхнула паника. Он инстинктивно схватил Чэн Мофэя за руку, но его силы не хватало, чтобы противостоять Чэн Мофэю. Вскоре он отступил.

Однако он знал слабые места Чэн Мофэя и сразу же начал щекотать его, сумев немного изменить ситуацию.

Фильм уже закончился, и они игриво барахтались на диване.

В конце концов Шэнь Юй всё же проиграл. Чэн Мофэй прижал обе его руки к дивану, и он больше не мог его щекотать.

Шэнь Юй лежал, как засоленная рыба, которая перестала сопротивляться, а Чэн Мофэй навалился на него сверху.

Чэн Мофэй сел на него в хорошем настроении и с улыбкой спросил:

— Ты признаёшь поражение?

Шэнь Юй: «...»

С него действительно хватит этих игр в «настоящего мужчину».

Шэнь Юй сдался, сказав:

— Я признаю поражение, вставай.

На самом деле он не был против прикосновений Чэн Мофэя; его предыдущее сопротивление было просто рефлексом, подсознательной реакцией.

Чего он не ожидал, так это того, что Чэн Мофэй ещё больше разволновался, и они начали «драться» в шутку.

Но Чэн Мофэй, услышав это, разжал хватку и встал, спокойно сказав:

— Такие вещи должны происходить по обоюдному согласию.

Дай согласие моей ноге…

Шэнь Юй:

— Я очень хочу.

Чэн Мофэй бросил на него взгляд, который ясно говорил: «Думаешь, я тебе верю?» Затем, словно внезапно что-то вспомнив, он сказал:

— Ты с юга, наверное, никогда не был в бане на севере, да?

Шэнь Юй сел на диване и разгладил свою помятую одежду, сказав:

— Нет.

Это действительно было правдой.

Даже в своей прошлой жизни, прожив в городе Яньчэн столько лет, он никогда там не был.

Не потому, что он не хотел, а потому, что после того, как они начали встречаться, Чэн Мофэй не отпускал его. Он даже купил специальные банные принадлежности и лично скрабировал ему спину.

В конце концов, в бане все были откровенны, и Шэнь Юй не возражал. Но Чэн Мофэй, с другой стороны, всегда необъяснимым образом ревновал.

Хотя он слышал, что во время настоящей чистки они очень тщательно очищают каждую часть тела — снаружи и внутри, сверху донизу, — и иногда это даже вызывает реакцию.

Неудивительно, что Чэн Мофэй не слишком-то взволновался о взаимной помощи между хорошими братьями. Вероятно, он ассоциировал это с похожими прикосновениями в бане.

Он просчитался.

Чэн Мофэй ухмыльнулся.

— В следующий раз я отведу тебя в баню. Тогда ты не будешь так стесняться. Мы все взрослые мужчины, нам нечего стесняться.

Шэнь Юй не мог не усмехнуться про себя, но просто ответил:

— Хорошо.

Поскольку тема так резко сменилась, было невозможно вернуться к предыдущему обсуждению второго и третьего главных героев фильма.

Чэн Мофэй выключил проектор, открывая дверь в кинозал. Он оглянулся на Шэнь Юя, который всё ещё стоял на месте, и вдруг спросил:

— Ты чем-то недоволен?

Он говорил очень кратко и прямо, что было для него необычно.

Сердце Шэнь Юя екнуло.

Заметил ли что-нибудь Чэн Мофэй?

Но Чэн Мофэй, естественно, пошёл за ним, игриво приобнял его за плечи и мягко подтолкнул к двери, сказав:

— Не расстраивайся, в следующий раз я дам тебе попробовать.

Шэнь Юй: «...»

Теперь он был по-настоящему несчастен.

Когда дело касалось пробуждения его эмоций, Чэн Мофэй всегда был мастером своего дела.

Выйдя из тёмного кинозала в залитый солнцем коридор, Шэнь Юй слегка прищурился от яркого света и ещё отчётливее почувствовал, как чьи-то руки ведут его вперёд.

Он не торопился, просто шёл в такт шагам, подталкивающих его вперёд.

Он чувствовал себя так же, как в прошлой жизни, когда Чэн Мофэй мягко шаг за шагом выводил его из тьмы на свет.

Когда он оборачивался, этот человек всегда был рядом.

Когда его глаза постепенно привыкли к свету, Чэн Мофэй провёл его в знакомую спальню.

Пока Шэнь Юй наблюдал за происходящим, Чэн Мофэй открыл свой ноутбук, протянул ему контроллер и спросил:

— Хочешь во что-нибудь поиграть?

Игры на экране были почти все те, в которые Шэнь Юй играл раньше, — игры, с которыми Чэн Мофэй познакомил его в прошлой жизни.

Шэнь Юй выбрал PvP-игру для двух игроков, в которой он особенно хорош, намереваясь отомстить в этой игре.

Однако после столь долгого перерыва в игре он немного заржавел и проиграл первый раунд.

К счастью, после разминки он выиграл второй раунд.

Он выиграл и в третьем раунде.

После нескольких побед, Шэнь Юй чувствовал себя намного спокойнее.

Играть в одну и ту же игру слишком долго стало скучно, поэтому Шэнь Юй выбрал другую.

Чэн Мофэй сел рядом с ним, наблюдая, как Шэнь Юй выбирает игру, и небрежно заметил:

— Ты неплохо играешь, ты уже играл раньше?

Шэнь Юй слегка промычал и небрежно ответил:

— Кое-кто научил меня.

К удивлению Шэнь Юя, Чэн Мофэй начал копать глубже, спросив:

— Кто? Друг?

Шэнь Юй моргнул, на секунду задумался и ответил:

— М-м, очень хороший друг.

Чэн Мофэй открыл рот, словно собираясь спросить что-то ещё, но затем увидел, что Шэнь Юй уже выбрал новую игру и готов начать.

Новая игра была кооперативной и требовала, чтобы два человека работали вместе, чтобы пройти уровни. Они хорошо сработались и быстро прошли уровни, побив несколько рекордов.

Чэн Мофэй и раньше играл в кооперативные игры с другими людьми, но никогда не сотрудничал ни с кем так хорошо, как с Шэнь Юем.

Шэнь Юй пробормотал:

— Почему мы не можем пройти этот уровень идеально? Раньше я проходил его за один раз.

За один раз... проходил его с хорошим другом?

Он не был тем другом.

По какой-то причине Чэн Мофэй почувствовал необъяснимый комок в груди. Его дух соперничества вспыхнул маленьким огоньком, и он нажал кнопку готовности, сказав:

— Давай попробуем ещё раз.

— Хорошо.

Наконец, с третьей попытки им двоим удалось идеально выполнить разворот.

Шэнь Юй был по-настоящему счастлив.

В его прошлой жизни они, вероятно, с первой попытки прошли этот раунд, потому что Чэн Мофэй сам прошёл игру, а потом сыграл с ним, так что всё прошло гладко.

На этот раз Чэн Мофэй никогда раньше не играл в эту игру, и они впервые прошли её вместе. Впечатления были совершенно другими.

Но Чэн Мофэй всё ещё выглядел немного подавленным. Он спросил:

— Есть ли игра, в которую ты не играл?

Шэнь Юй немного поискал, а затем покачал головой:

— Кажется, я играл в них всех.

Все они были из игровой библиотеки Чэн Мофэя. Они были вместе семь лет и за это время перепробовали почти все игры, более или менее.

— Тогда... — Чэн Мофэй внезапно взял свой телефон, — а как насчёт мобильных игр? PUBG, Honor of Kings, играл в них?

Двумя самыми популярными мобильными играми на этот момент были PUBG и Honor of Kings.

Шэнь Юй хотел было сказать, что играл в них, но потом вспомнил, что на самом деле именно Чэн Мофэй познакомил его с этими играми в прошлой жизни.

Прямо сейчас у него даже не было учётной записи в игре, а его старый треснувший телефон не подходил для игры.

Поэтому он немного приврал:

— Нет, но я видел, как играют другие, и немного знаю о них.

Чэн Мофэй прислонил телефон к себе и спросил:

— В какую игру ты хочешь поиграть? Я позвоню Сяо Сюну и Синхэ и приглашу их в онлайн-игру для трёх игроков. Я тебя научу.

Шэнь Юй на мгновение задумался.

— Honor of Kings.

В PUBG нужно было надевать наушники, чтобы слышать звуки вокруг, что было не очень удобно для них двоих. Кроме того, у него немного кружилась голова от 3D-игр.

— Хорошо.

Чэн Мофэй сразу же зашёл в групповой чат, чтобы собрать людей.

Было воскресенье, так что занятий не было. К тому же было около трёх или четырёх часов дня, и все, скорее всего, уже проснулись.

Как только Чэн Мофэй написал в групповом чате, все быстро отреагировали, услышав, что он приведёт Шэнь Юя на игру.

Людям всегда было интересно помогать новичкам, вероятно, из-за «гена учителя» или желания направлять других.

Чэн Мофэй вошёл в свой аккаунт, протянул телефон Шэнь Юю и небрежно наклонился. Он слегка положил подбородок на плечо Шэнь Юя.

Поскольку это была середина сезона, все их аккаунты были на высоком уровне. Желая научить кого-то новому, они не стали начинать рейтинговые матчи, а вместо этого открыли обычную комнату для подбора игроков.

Как только они вошли в комнату, Сунь Синхэ сказал:

— Подождите, я сейчас приведу свою девушку. Она уже регистрируется, она тоже новичок. Это хороший шанс поучиться вместе.

— Хорошо, — ответил Сяо Сюн. — Когда ты вернёшься сегодня вечером? Если вернёшься пораньше, можешь принести мне ужин?

Сунь Синхэ, который явно всё ещё был со своей девушкой, ответил:

— Мы поужинаем, а потом прогуляемся, наверное, около шести или семи. Ей нужно кое-что сделать позже. Скажи, что ты хочешь съесть, и я закажу.

— Хорошо.

Пока они ждали, Чэн Мофэй воспользовался возможностью и вкратце рассказал Шэнь Юю об игре, объяснив карту, дорожки и игровой процесс.

Вскоре в комнату вошёл аккаунт Сунь Синхэ, помеченный аватаром пары. Микрофон был выключен, но Шэнь Юй слышал слабые отголоски голоса девушки на стороне Сунь Синхэ.

— Все собрались, давайте начнём, — сказал Сунь Синхэ.

Матч начался, и они вступили в фазу выбора героя.

Сунь Синхэ выбрал лесника, а его девушка — мага. Случайные игроки выбрали верхнюю линию, оставив открытыми только позиции стрелка и сапёра.

Сяо Сюн не стал выбирать сразу. Вместо этого он спросил:

— Сяо Шэнь хочет играть за стрелка или саппорта? Мне всё равно, я могу играть в любой роли.

Шэнь Юй ответил:

— Саппорт.

— Каким героем ты хочешь играть? — спросил Чэн Мофэй.

Не задумываясь, Шэнь Юй инстинктивно произнёс:

— Яо...

Не успев договорить, он быстро поправился:

— Может быть, саппорт, который может исцелять.

Его сердце начало биться быстрее.

К счастью, когда Шэнь Юй открыл список саппортов, он быстро просмотрел его и не увидел знакомую розовую иконку героя. Он вспомнил, что на дворе был 2018 год, и герой Яо, который мог ездить на головах товарищей по команде, ещё не был выпущен.

К счастью, Чэн Мофэй не заметил ничего странного и сказал:

— Тогда выбирай Цай Вэньцзи. Та, что в зелёном, — целительница и может восстанавливать здоровье.

— Хорошо. — Шэнь Юй быстро выбрал ее.

Поскольку это был учебный матч, он, конечно, был полон наставлений.

В команде было два новичка, и девушка Сунь Синхэ, естественно, находилась под его руководством.

Из-за этого все время в микрофоне звучал милый, нежный голос Сунь Синхэ:

— Малыш, не прячься в этом кусте, у тебя нет вспышки, вражеский лесник нападет на тебя, и ты не сможешь сбежать.

— Осторожнее, малыш, кто-то приближается.

— Ты можешь использовать свой навык, чтобы сначала проверить куст. Если там никого нет, продолжай. Да, вот так.

— Убила! Малыш, ты потрясающая.

***

Сяо Сюн на другом конце провода смеялся так сильно, что его рот растянулся от уха до уха.

Когда Сунь Синхэ вернётся сегодня вечером, Шэнь Юй будет уверен, что Сяо Сюн будет называть его «малышом» всю ночь, просто чтобы подразнить его.

И Шэнь Юй, и Чэн Мофэй улыбались.

Наблюдать за влюбленными было поистине забавно.

Внезапно Шэнь Юй услышал голос у своего уха:

— Там кто-то в кустах, малыш, поторопись и уходи.

Рука Шэнь Юй дрогнула, и он развернулся на месте на четверть оборота. Трое врагов, лежавших в кустах, застали его врасплох и нанесли удар в комбо, мгновенно убив его.

Шэнь Юй: «...»

Несколько секунд он тупо смотрел на труп своего персонажа на экране, а затем наконец понял, что произошло. Он сердито посмотрел на человека, который небрежно положил подбородок ему на плечо и озорно ухмылялся.

Его сердце, которое втайне ускорило свой ритм, громко о чём-то возвещало.

«Малыш» — Чэн Мофэй раньше обращался так к нему.

— Чёрт, наш Чэн Мофэй всё ещё самый кокетливый, — Сяо Сюн расхохотался в микрофон и, сам того не осознавая, был убит тремя врагами под башней.

Сяо Сюн: «...»

Сунь Синхэ тоже услышал, как Чэн Мофэй передразнивает его, называя Шэнь Юя «малышом». Он взглянул на свою девушку, сидевшую напротив, и заметил, что она тоже пытается сдержать смех, не выказывая ни капли смущения.

Поэтому он ничего не стал комментировать.

Чем лучше отношения между людьми, тем более игривыми и озорными они становятся. Сун Синхэ уже давно познакомил свою девушку с соседями по комнате, и, если бы у них была возможность, он планировал поужинать вместе.

Заранее освоиться друг с другом не помешало бы.

Поскольку его никто не останавливал, Чэн Мофэй стал еще смелее.

Когда Шэнь Юй случайно добил противника базовой атакой, Чэн Мофэй сказал:

— Малыш добил противника, это так впечатляет.

Когда Шэнь Юй использовал свой второй навык, чтобы разведать кусты, и успешно вывел Сяо Сюна из вражеской засады, Чэн Мофэй сказал:

— Малыш прекрасно ориентируется.

Когда Шэнь Юй использовал свой ультимейт, чтобы исцелить товарища по команде, у которого оставалось совсем немного здоровья, Чэн Мофэй сказал:

— Малыш — лучший лекарь на сервере.

***

Шэнь Юй терпел снова и снова, но в конце концов не выдержал. Как только его герой погиб, он бросил телефон на колени Чэн Мофэю, быстро встал и сказал:

— Я все. Иду в туалет.

Чэн Мофэй, ухмыляясь, взял телефон, но, когда он снова поднял взгляд, Шэнь Юй уже вошёл в ванную, захлопнул дверь и запер её.

Шэнь Юй, находясь в безопасности в ванной, не мог не чувствовать, как у него горят уши от смущения, выдавая его волнение.

Он увидел своё отражение в зеркале и заметил, какими красными стали его уши. Он быстро плеснул в лицо холодной водой, пытаясь охладить их, но его сердце всё ещё бешено колотилось.

Его ресницы нервно затрепетали.

Он знал, что Чэн Мофэй просто дразнил его ради забавы. Но он не мог избавиться от ощущения, что его реакция была слишком заметной и могла вызвать подозрения.

Несмотря на это, он, казалось, не мог контролировать своё тело. Возможно, из-за недостатка родительской любви в детстве он обнаружил, что ему необычайно нравятся такие ласковые обращения, как «малыш».

Ему это понравилось, особенно когда Чэн Мофэй называл его так.

Каждый раз, когда Чэн Мофэй называл его «малышом», его сердце чуть не останавливалось. Ему становилось всё труднее игнорировать то, как это на него действовало.

Если так пойдёт и дальше, Шэнь Юй опасался, что ситуация выйдет из-под контроля, поэтому ему пришлось сбежать — временно — и запереться в ванной.

Шэнь Юй знал, что не может прятаться в ванной слишком долго — это покажется странным. Он глубоко вздохнул, поправил волосы, чтобы прикрыть всё ещё тёплые уши, и вышел из ванной.

Выйдя из комнаты, он услышал, как Чэн Мофэй разговаривает по телефону с одним из своих соседей по комнате о предстоящих праздниках в честь Дня образования КНР.

— Национальный день? Возможно, я не смогу прийти на ужин. Мои родители уже запланировали поездку за границу. Мама хочет посмотреть мюзикл, и меня не будет семь дней. Если всё пойдёт хорошо, мы вернёмся вечером 7-го, но, если будут какие-то задержки, мне, возможно, придётся взять отгул 8-го.

Упоминание о празднике сразу же уняло жар, охвативший грудь Шэнь Юя. Он плотно сжал губы и подошёл, чтобы сесть рядом с Чэн Мофэем.

Чэн Мофэй заметил его и повернулся, виновато улыбаясь.

— Я больше не буду тебя дразнить. Иди играй, а я продолжу тебя учить.

Но Шэнь Юй покачал головой, явно не проявляя интереса.

— Ты играй. Я просто посмотрю.

Видя, что Шэнь Юй не в настроении играть, Чэн Мофэй не стал его уговаривать. Он небрежно выбрал героя и начал новый матч, выбрав для себя одиночную линию.

Шэнь Юй поймал себя на том, что рассеянно смотрит на экран, мысленно возвращаясь к разговору, который он только что подслушал. Он не в первый раз слышал о планах на Национальный день.

Только что, когда Чэн Мофэй упомянул о поездке за границу, он вдруг кое-что вспомнил.

В прошлой жизни у Чэн Мофэя на правой руке был шрам длиной около десяти сантиметров, оставшийся после несчастного случая, когда он путешествовал за границу во время каникул в университете.

В тот момент он был так сосредоточен на жалости к самому себе, что не обратил внимания на то, что это произошло во время поездки на Национальный день на втором курсе, но Чэн Мофэй упомянул, что это случилось на обратном пути после просмотра мюзикла.

Было весьма вероятно, что это была та же самая поездка.

Шрам оставил особенно заметные следы от швов даже спустя столько лет, что ясно показывало, насколько ему было больно, когда его ударили.

Шэнь Юй быстро взглянул на правую руку Чэн Мофэя. Она была мускулистой, кожа — гладкой, и на ней не было ни единого шрама.

Он должен был предотвратить этот несчастный случай.

Пока Шэнь Юй погрузился в раздумья, телефон вибрировал, последовательно выдавая уведомления «Двойное убийство», «Четырехкратное убийство», «Пятикратное убийство» и «Туз».

Человек, державший телефон, внезапно повернулся и заговорил с нотками неприкрытой гордости в голосе:

— Довольно круто, да? Разве ты не собираешься меня похвалить?

Шэнь Юй быстро понял, что Чэн Мофэй совершил «Пятикратное убийство» и уничтожил команду противника.

Шэнь Юй слегка усмехнулся, вспомнив, как его дразнили раньше, и ответил:

— Малыш, ты потрясающий.

Губы Шэнь Юя были тонкими, слегка изогнутыми и такими близко расположенными, что при каждом движении они приоткрывались и смыкались.

Чэн Мофэй с улыбкой повернулся, довольный тем, что победил соперника и обеспечил себе победу.

Он действительно затаил обиду.

Глава 15. Кровать

Закончив игру и поужинав, они вдвоем поехали обратно в универ.

За обеденным столом Чэн Мофэй заговорил о путешествии во время праздника Национального дня, и Шэнь Юй молча слушал, не пропуская ни слова.

К тому времени, когда наступил Национальный день, они с Чэн Мофэем знали друг друга всего около месяца. У Шэнь Юя не было возможности помешать Чэн Мофэю уехать за границу, поэтому он мог только планировать вмешаться в день мюзикла, во время которого произошёл несчастный случай.

Мюзикл закончится в 21:00 3-го числа.

В его воспоминаниях только Чэн Мофэй попал в аварию. Отец и мать Чэн Мофэя были в ужасе, когда им позвонили, а это означало, что Чэн Мофэй, должно быть, ушёл один после просмотра мюзикла.

Когда наступит третье число, Шэнь Юй решил, что позвонит Чэн Мофэю в нужный момент, чтобы задержать его и, возможно, предотвратить автомобильную аварию.

Перед отъездом отец и мать Чэн Мофэя тепло пригласили Шэнь Юя снова посетить их дом.

На обратном пути Шэнь Юй задремал на пассажирском сиденье.

Увидев это, Чэн Мофэй поехал осторожнее, стараясь не разбудить его.

Поездка, которая обычно занимала всего час, в итоге растянулась на полтора часа.

Небо уже полностью потемнело, и все фонари на территории кампуса были включены, ярко освещая дорожки.

Чэн Мофэй умело въехал на подземную парковку.

Шэнь Юй, проснувшийся на пассажирском сиденье, зевнул, отстегнул ремень безопасности и вышел из машины, как только она остановилась.

Припарковав машину, Чэн Мофэй улыбнулся и пригладил торчащий из-за сна хохолок Шэнь Юя.

Когда они вернулись в свою комнату в общежитии и открыли дверь, их встретили словами «Малыш».

Чэн Мофэй тут же ударил говоривших, игриво требуя, чтобы они называли его «папой».

Шэнь Юй рассмеялся и направился в ванную принять душ.

Пока Шэнь Юй принимал душ, Чэн Мофэй вышел на балкон за бельём, планируя принять душ, как только Шэнь Юй закончит.

Пока они ждали, Чэн Мофэй случайно взглянул на свой телефон и увидел сообщение от Чэн Чжиюй.

Чэн Чжиюй: [Эй, брат, просто любопытно — какие у тебя отношения с учителем Шэнем?]

Чэн Мофэй тут же нахмурился. Вспомнив о комиксах в жанре BL, которые часто читала его двоюродная сестра, он смутно заподозрил, что она могла себе представить.

Раньше, когда один из членов студенческого совета постоянно крутился вокруг него, некоторые девушки тайно считали их парой.

Они даже шутили по поводу их отношений. Хотя Чэн Мофэй знал, что они не хотели его обидеть, эти насмешки всё равно вызывали у него дискомфорт.

Тем не менее, он не совсем винил их. В подобных шутках между друзьями не было ничего необычного.

Как только они узнали, что он натурал и гомофоб, они перестали делать подобные замечания, показав, что знают свои границы.

Его двоюродная сестра Чэн Чжиюй, вероятно, была похожа на тех девушек из студенческого совета.

Чэн Мофэй подумал о своих отношениях с Шэнь Юем — они были хорошими друзьями и близкими братьями. Несмотря на то, что они знали друг друга всего около двух недель, они сразу поладили, как давно потерянные друзья.

Как могла такая чистая дружба «испортиться» из-за легкомысленного предположения?

Не колеблясь, Чэн Мофэй напечатал ответ:

[Мы хорошие братья. Он гетеросексуал и гомофоб, так что постарайся, чтобы он не видел твоих комиксов.]

Вместо того, чтобы признаться двоюродной сестре, что он натурал и гомофоб, лучше было свалить это на Шэнь Юя. Это не только помешало бы Шэнь Юю наткнуться на её BL-комиксы, но и положило бы конец её фантазиям о парах.

Идеальное решение для борьбы с двумя зайцами одним выстрелом.

Чэн Чжиюй: «......»

Чэн Чжиюй долго смотрела на свой телефон, и её сердце чуть не разорвалось.

О нет.

Ее двоюродный брат влюбился в натурала-гомофоба?

Как кто-то мог вынести боль от такой безнадежной влюбленности?

Неудивительно, что её двоюродный брат забрал все эти BL-комиксы и не позволил учителю Шэню их посмотреть — оказалось, он беспокоился, что Шэнь Юю будет неловко.

Чэн Чжиюй немедленно прислала в ответ эмодзи с объятиями.

Чэн Чжиюй: [Я буду осторожна.]

Наконец, Чэн Мофэй разгладил нахмуренные брови.

Подумав о комиксах, он сразу же открыл приложение для покупок, поискал динамичную и энергичную мангу, сделал заказ и оплатил его — всё за один раз.

Теперь это была та маньхуа, которую должен читать натурал.

Через несколько дней пришли комиксы. Они были довольно тяжёлыми, поэтому Чэн Мофэй взял в почтовом отделении кампуса небольшую тележку, чтобы привезти их обратно.

Он аккуратно разложил маньхуа на полках рядом с кроватью Шэнь Юя и великодушно сказал:

— Я только что купил их — не стесняйтесь читать.

Так уж вышло, что Национальный день был не за горами, и Шэнь Юй был единственным, кто оставался в кампусе на каникулах. Проводить каникулы в одиночестве в общежитии было бы очень скучно, поэтому эти комиксы помогли бы ему развлечься.

Шэнь Юй инстинктивно почувствовал, что покупка Чэн Мофэем такого количества маньхуа как-то связана с BL-комиксами, которые он видел в доме Чэн Чжиюй в тот день, и не мог не почувствовать себя немного беспомощным.

Скорее всего, Чэн Мофэй увидел что-то, что ему не понравилось, и хотел отвлечь его внимание чем-то совершенно другим.

Это было действительно тяжело.

Дорога длинная и неровная.

Вопрос о гомофобии Чэн Мофэя придётся решать постепенно.

Шэнь Юй подумывал о том, чтобы отправить Чэн Мофэю анализ фильма, который они смотрели в тот день, с описанием реальных отношений между вторым и третьим главными героями.

Но, поразмыслив, он отказался от этой идеи, опасаясь, что слишком сильное давление может привести к обратным результатам.

В таком темпе дела шли хорошо, и он чувствовал, что их отношения крепнут с каждым днём.

Не было нужды торопиться — когда придёт время, он начнёт действовать.

Однако сейчас, в преддверии праздника Национального дня, приоритетной задачей было не допустить, чтобы Чэн Мофэй попал в автомобильную аварию.

Как правило, у студентов-первокурсников первая каникулярная неделя начиналась примерно через месяц после начала учёбы, а сразу после этого наступал Национальный праздник.

Студенты-первокурсники, ещё не полностью адаптировавшиеся к университетской жизни, почти всегда предпочитали возвращаться домой на каникулы.

За день до Национального дня настроение было тревожным. Во время последних лекций преподаватели смотрели на опустевшие ряды студентов, слегка качали головами, но ничего не говорили.

Шэнь Юй внимательно дослушал последнюю лекцию в этот день. По пути в общежитие он взглянул на свой телефон. Трое его соседей по комнате уже покинули кампус.

Сяо Сюн направлялся в свой родной город, расположенный севернее, и в данный момент шёл на вокзал. С другой стороны, Сунь Синхэ уже сел на поезд и ехал домой со своей девушкой.

Что касается Чэн Мофэя... У Чэн Мофэя сегодня не было занятий, и он уже сел на самолёт, чтобы улететь за границу. С тех пор от него не было никаких вестей, вероятно, потому что он всё ещё летел.

К празднику Национального дня температура начала периодически снижаться, возвещая о наступлении осени. Жара спадала, и с каждым днём становилось всё холоднее.

Шэнь Юй перешагнул через несколько опавших листьев, разбросанных по земле, и вернулся в опустевшее общежитие.

Заперев дверь, он быстро принял душ, переоделся в чистую одежду и лёг на кровать Чэн Мофэя.

Кровать была мягкой и тёплой, от неё исходил лёгкий аромат другого человека — аромат того, кто ему нравился.

Шэнь Юй катался взад-вперёд по относительно небольшой кровати в общежитии, как маленький хомячок, радостно зарывшийся в своё любимое гнездо.

Он уже решил, что будет спать на кровати Чэн Мофэя все праздничные каникулы.

В конце концов… Чэн Мофэй сам сказал, что этими двумя кроватями он может пользоваться по своему усмотрению.

Было ещё рано, до сна было далеко, но, поскольку каникулы только начинались, Шэнь Юю ничего не хотелось делать. Поэтому он лежал, растянувшись на кровати, и листал ленту в телефоне.

Словно по какой-то негласной связи, как только он разблокировал телефон, он увидел, что Чэн Мофэй опубликовал сообщение в групповом чате их общежития.

Чэн Мофэй: [Я прибыл.]

Чэн Мофэй: [Здесь действительно холодно.]

Шэнь Юй повернулся на бок и начал печатать.

Шэнь Юй: [Одевайся теплее, не простудись.]

Сяо Сюн: [Наш Железный Человек, брат Фэй, не боится холода. Каждую зиму он полон энергии и постоянно устраивает снежные бои через день.]

Сунь Синхэ: [Да, зимой брат Фэй похож на ходячий обогреватель. Когда он начинает двигаться, невозможно замёрзнуть.]

Сяо Сюн: [Начинает? Как именно он «начинает»?]

Сунь Синхэ: [Хе-хе.]

Чэн Мофэй: [Хе-хе.]

Чэн Мофэй: [Только Сяо Юй на самом деле заботится обо мне.]

Шэнь Юй: «...»

Чэн Мофэй: [Чем ты занимаешься, Сяо Юй? Ты в общежитии?]

Шэнь Юй: [Да, лежу на кровати и залипаю в телефон.]

Чэн Мофэй: [Если тебе скучно, можешь почитать маньхуа, которую я купил. В моём ящике тоже много закусок — угощайся.]

Шэнь Юй улыбнулся и ответил: [Хорошо.]

После того визита в дом Чэн Мофэя Чэн Мофэй начал называть его «Сяо Юй». До этого, как и двух других соседей по комнате, он просто называл его «Сяо Шэнь».

Не то чтобы Шэнь Юй возражал — на самом деле он предпочитал, чтобы его называли Сяо Юй.

Точно так же, как в его прошлой жизни.

Тогда он всегда чувствовал себя чужаком, лишним. Но Чэн Мофэй сказал ему, что он — уголок его сердца, незаменимая часть.

После нескольких непринуждённых фраз Чэн Мофэй перестал отвечать. Вероятно, он покидал аэропорт и направлялся в свой отель.

Шэнь Юй тоже отложил телефон. Он слез с кровати, достал из ящика Чэн Мофэя пакетик чипсов и взял маньхуа, прежде чем снова свернуться калачиком на кровати Чэн Мофэя.

Он думал, что ночь пройдёт спокойно и неторопливо до отбоя, но его покой был внезапно нарушен незнакомым телефонным звонком.

Звонок был из Яньчэна.

Шэнь Юй застыл с чипсами во рту. Комикс, который только что дошел до захватывающей части, был забыт.

Он торопливо проглотил последний кусочек чипсов, сел на кровати и нервно нажал кнопку ответа.

За последние две недели это был не первый звонок с неизвестного номера в Яньчэне.

Однажды это был курьер. В другой раз — преподаватель профессиональных курсов.

Ни разу это не была его мать.

Он боялся, что на этот раз его ожидания снова окажутся напрасными.

Но даже в этом случае Шэнь Юй не мог перестать нервничать.

...Что, если?

Он нажал кнопку ответа, и звонок соединился. На другом конце линии не сразу ответили, и между ними повисла тишина.

Голос в его сердце сказал ему — это она.

— Это... это Шэнь Юй?

Как только он услышал голос матери, на глаза тут же навернулись слёзы и потекли по щекам. Он сильно прикусил губу, стараясь не издать ни звука.

Это был тот же голос, что и раньше. В его прошлой жизни она задавала тот же вопрос.

Шэнь Юй не ответил, но и не повесил трубку. Голос на другом конце замялся, прежде чем продолжить:

— Это мама. Я слышала, ты поступил в Университет Яньда, это правда?

Шэнь Юй быстро попытался взять себя в руки. Он не мог сдержать слёз, поэтому просто дал им свободно течь, сосредоточившись на том, чтобы его голос звучал достаточно ровно, чтобы поддерживать разговор.

Но когда он попытался что-то сказать, хотя бы одно слово, он сдался.

Рыдание в его голосе было слишком очевидным, его невозможно было скрыть. Он боялся, что не сможет даже составить полноценное предложение.

Он не хотел, чтобы его мать волновалась.

Мимолётная мысль промелькнула в голове Шэнь Юя, и он без колебаний резко завершил звонок. Он быстро отправил сообщение на тот же номер.

[Давай поговорим лично.]

Через несколько секунд пришел ответ.

[Хорошо, ты поедешь домой на Национальный день? В какой день ты вернёшься в Яньчэн? Мама всегда будет свободна, когда бы ты ни приехал.]

Шэнь Юй: [Я не поехал домой, и я свободен в любое время.]

На другом конце: [Как насчёт завтра? Я приеду в Яньда, чтобы увидеться с тобой.]

Шэнь Юй: [Хорошо.]

На другом конце: [Тогда отдыхай. Спокойной ночи.]

Шэнь Юй: [Спокойной ночи.]

Шэнь Юй долго-долго смотрел на переписку. На его худых щеках выступили слёзы, которые скатывались на подбородок и бесконечно падали, как жемчужины, рассыпавшиеся с порванной нитки.

К счастью, в этот момент в общежитии был только он.

Наконец Шэнь Юй поднял руку и вытер слёзы тыльной стороной ладони, свернувшись калачиком под одеялом.

Он представил, что его держит Чэн Мофэй, и от этой мысли ему стало немного легче.

***

На следующий день Шэнь Юй открыл чат с Чэн Мофэем, его глаза всё ещё были красными и опухшими. Он долго колебался, прежде чем написать сообщение, и в конце концов отправил его.

[Брат Фэй, я случайно испачкал твою кровать. Я постираю белье и повешу сушиться. Прости.]

Чэн Мофэй быстро отреагировал:

[Что ты подразумеваешь под «испачкал»?]

Шэнь Юй взглянул на засохшие пятна от слёз, прикусил губу и ответил: [Она промокла.]

Чэн Мофэй: [Ты спал на моей кровати прошлой ночью?]

Неужели он снова ходил во сне?

Шэнь Юй не собирался ему лгать. В конце концов, он планировал в какой-то момент поговорить с Чэн Мофэем о ситуации с его матерью.

Но он нашел более естественное оправдание, связанное с кроватью:

[Да, твоя кровать действительно удобная.]

Чэн Мофэй: [О, ты намочил постель?]

Шэнь Юй: «...???»

Глава 16. Телефон

Шэнь Юй был в плохом настроении с прошлой ночи, пока не получил сообщение от Чэн Мофэя.

Теперь он просто хотел залезть на другой конец интернет-кабеля и как следует отлупить Чэн Мофэя.

Увидев, что Шэнь Юй долго не отвечает, Чэн Мофэй быстро попытался исправить ситуацию: [Я просто пошутил.]

Конечно, на самом деле он не намочил кровать. Он предположил, что, скорее всего, Шэнь Юй случайно пролил на кровать что-то вроде напитка. Однажды Сяо Сюн играл на кровати со своим телефоном и пролил колу.

Шэнь Юй по-прежнему не отвечал.

Чэн Мофэй немедленно сделал видеозвонок.

Шэнь Юй, который собирался какое-то время игнорировать его, был удивлён, получив уведомление о входящем видеозвонке.

Он подсознательно хотел отказаться, не желая, чтобы Чэн Мофэй увидел его в таком растрепанном виде и забеспокоился.

Но, поразмыслив, он переключил камеру на заднюю и принял видеозвонок.

Красивое лицо Чэн Мофэя тут же появилось на экране крупным планом, с улыбкой в глазах:

— Где испачкано? Дай-ка посмотреть.

Шэнь Юй положил телефон на колени, и на экране воцарилась полная темнота. Ничего не было видно.

Это был их первый видеозвонок после «воссоединения».

— Я уже постирал, я не описался, — голос Шэнь Юй был приглушённым.

Чэн Мофэй пару раз хмыкнул.

— Я просто пошутил. Даже если бы ты описался, ничего страшного. Просто постирай белье. Становится холоднее, и я планирую скоро поменять одеяла. Тогда я постираю ещё раз.

Пока он говорил, вдалеке послышался голос матери Чэн Мофэя, которая, по-видимому, звала его на улицу.

Шэнь Юй ответил:

— Хм, иди вперёд.

Несомненно, после встречи с Чэн Мофэем его настроение немного улучшилось.

Чэн Мофэй встал, ответил маме, а затем посмотрел в камеру телефона. Внезапно он спросил:

— Ты в плохом настроении?

Шэнь Юй моргнул.

Неужели это так очевидно?

Он подумал, что его голос звучит вполне нормально. Если бы его глаза не опухли от слёз, он бы не избегал камеры.

Шэнь Юй спросил:

— Почему ты так думаешь?

На экране взгляд Чэн Мофэя был острым и сосредоточенным.

— Просто ощущение.

Сердце Шэнь Юя екнуло.

Чэн Мофэй, казалось, всегда небрежно поддразнивал его в самые неожиданные моменты.

Но Шэнь Юй по-прежнему твёрдо отрицал.

— Нет, может, я вчера поздно лёг спать, поэтому сегодня чувствую себя не очень хорошо.

Он расскажет все Чэн Мофэю, но не прямо сейчас.

В этот момент он просто хотел, чтобы Чэн Мофэй веселился и ни на что и ни на кого не обращал внимания, включая его самого.

Чэн Мофэй ответил:

— Это хорошо.

Мама Чэн Мофэя снова позвала.

Шэнь Юй слегка улыбнулся и подтолкнул:

— Иди скорее.

Чэн Мофэй сказал:

— Хорошо, я сейчас повешу трубку.

Шэнь Юй ответил:

— Хорошо.

Как только видеозвонок закончился, Шэнь Юй бросил в стиральную машину пропитанные слезами наволочку, пододеяльник и одеяло.

Затем он повернулся, схватил полотенце, намочил его в холодной воде и прижал к глазам.

В прошлый раз Чэн Мофэй принёс ему кубики льда, но на этот раз, когда Чэн Мофэя не было рядом, Шэнь Юю пришлось довольствоваться холодной водой.

Его мать прислала сообщение рано утром. Они запланировали встречу на 18:00, и он надеялся, что к тому времени отёки вокруг глаз спадут.

Вскоре после того, как он приложил холодный компресс, Шэнь Юй услышал сигнал уведомления о новом сообщении.

Он поднял полотенце и взглянул на свой телефон, обнаружив, что это было сообщение от Чэн Мофэя.

Чэн Мофэй: [[Фото]]

Чэн Мофэй: [Разве это облако не похоже на хомяка?]

Шэнь Юй открыл фотографию и действительно увидел, что облако похоже на голову хомяка.

Это было довольно мило.

Шэнь Юй ответил: [Да. Куда идете?]

Чэн Мофэй: [На пляж. Я поймаю несколько крабов-отшельников и покажу тебе позже.]

Шэнь Юй: [Хорошо.]

Шэнь Юй выключил телефон и продолжил прикладывать холодный компресс.

Вскоре после этого телефон снова зазвонил с новым сообщением.

Это снова было от Чэн Мофэя.

Чэн Мофэй: [Я посмотрел несколько фотографий хомяков и вдруг понял, что очень хочу завести одного.]

Шэнь Юй не смог удержаться от смеха.

Чэн Мофэй всегда любил пушистых маленьких созданий. В прошлой жизни они вместе приютили бездомную собаку, но, к сожалению, она была уже довольно старой и за время жизни на улице у неё появились проблемы со здоровьем.

Несмотря на все их усилия, собака умерла, прожив с ними более четырёх лет.

Позже здоровье Шэнь Юя ухудшилось, и с тех пор он не заводил других домашних животных.

Шэнь Юй: [Можешь спросить Сяо Сюна и Синхэ. Я не против.]

Чэн Мофэй: [Хорошо.]

В Университете Яньда не было строгого запрета на содержание мелких животных в общежитиях. Хомяки, которых держали в клетках, черепахи и золотые рыбки в аквариумах не были проблемой.

В худшем случае они могли бы просто временно спрятать их во время осмотра помещений.

Группа в общежитии:

Чэн Мофэй: [Я хочу завести хомяка. Все согласны? @Все]

Сяо Сюн: [Меня устраивает.]

Сунь Синхэ: [Без проблем, они довольно милые.]

Шэнь Юй тоже ответил простым «хорошо» в качестве формальности.

Чэн Мофэй: [После Национального дня мы можем пойти на рынок домашних животных и выбрать себе питомца.]

Шэнь Юй улыбнулся и выключил телефон, продолжая прикладывать холодный компресс.

В их прошлой жизни он никогда не слышал, чтобы Чэн Мофэй завёл хомяка во время учёбы в университете.

Именно из-за его присутствия «будущее» изменилось.

Ему действительно понравилась эта перемена.

Несколько минут спустя телефон Шэнь Юя зазвонил снова.

Чэн Мофэй: [Мы прибыли на пляж.]

Чэн Мофэй: [[Фото]]

Чэн Мофэй: [Краб-отшельник ущипнул меня. Мне больно.]

На фотографии был очаровательный рак-отшельник, вероятно, «виновник».

Шэнь Юй обеспокоенно ответил: [Ты не поранился? Будь осторожен на пляже.]

Чэн Мофэй: [Всё в порядке, кожа не повреждена. Я его отпустил. Мне не следовало его трогать. Я извинился перед господином Крабом.]

Итак, пока Шэнь Юй продолжал прикладывать холодный компресс, он время от времени получал сообщения от Чэн Мофэя и переписывался с ним.

Тем временем стирка была закончена. Шэнь Юй развесил всё сушиться на балконе.

Посмотрев в зеркало, он заметил, что его глаза немного уменьшились в размерах, хотя одно из его век превратилось в трёхслойную складку, что выглядело немного забавно. Он не был уверен, когда оно вернётся в нормальное состояние.

В полдень Шэнь Юй в одиночестве отправился в столовую на обед.

Во время праздника Национального дня кампус опустел, и в осеннем воздухе чувствовалось одиночество.

Во время каникул в столовой было мало посетителей, и Шэнь Юй быстро перекусил, прежде чем вернуться в общежитие, чтобы продолжить прикладывать холодный компресс к глазам.

До шести вечера оставалось еще почти пять часов.

Шэнь Юй почувствовал некоторое беспокойство.

К счастью, Чэн Мофэй время от времени отправлял ему несколько сообщений, делясь впечатлениями о путешествии и тем, что он видел по пути, что помогало Шэнь Юю немного развеяться.

Было время обеда, и Шэнь Юй, не снимая холодный компресс с глаз, ненадолго задремал.

Когда он проснулся, до шести вечера оставалось меньше четырёх часов.

Шэнь Юй встал и пошёл в ванную, чтобы умыться и привести мысли в порядок.

Посмотрев в зеркало, он увидел, что покраснение и отёчность вокруг глаз почти прошли.

Шэнь Юй решил не продолжать с холодным компрессом. Он подошёл к шкафу и начал тщательно выбирать одежду.

На самом деле дело было не в выборе наряда — это был просто способ скоротать время среди тех немногих летних вещей, которые у него остались.

После праздника Национального дня ему нужно будет купить несколько осенних вещей, иначе из-за понижения температуры он рискует простудиться или заболеть.

Выбрав одежду, Шэнь Юй пошёл в ванную, чтобы помыть голову и принять душ.

После того как он высушил волосы и оделся, до шести вечера оставалось меньше трёх часов.

Шэнь Юй немного походил по комнате, а затем сел на стул Чэн Мофэя. Он взял с полки комикс, но, прочитав всего несколько страниц, положил его обратно — сосредоточиться было невозможно.

Это было очень тяжело — ждать.

К счастью, когда он вышел на балкон, то обнаружил, что всё, что он постирал для Чэн Мофэя, полностью высохло.

Шэнь Юй немедленно собрал белье и аккуратно застелил кровать для Чэн Мофэя.

Осталось всего два часа.

Шэнь Юй решил прибраться во всем общежитии, убедившись, что все в порядке.

Шэнь Юй полил кактус, за которым ухаживал Сяо Сюн, выбросил недопитую бутылку колы, о которой забыл Сун Синхэ, и собрал весь мусор из мусорных баков, отнеся его в большой контейнер внизу.

Фух...

Шэнь Юй взглянул на время — оставалось всего полчаса.

Наконец-то он мог уйти.

В 18:00 было время ужина, и они с матерью договорились встретиться в небольшом ресторане.

Еда во время разговора помогла бы избежать многих неловкостей.

В конце концов... он не знал, как вести себя с матерью.

Шэнь Юй взял ключи, запер дверь общежития и быстро пошёл к выходу из кампуса.

По дороге Чэн Мофэй отправил ему фотографию заката на пляже, а затем идеально сделанное селфи.

Чэн Мофэй ужасно фотографировался. Он улыбался в камеру, поджав губы, как робот, совершенно портя своё красивое лицо.

Шэнь Юй улыбнулся одними глазами и долго нажимал, чтобы сохранить фотографию.

Когда он пришёл в ресторан, до шести вечера оставалось ещё двадцать минут. Во время праздника Национального дня многие люди ходили по ресторанам, и снаружи стояла длинная очередь. Шэнь Юй взял номер и нашёл относительно тихое место, чтобы подождать.

К тому времени, когда его мать приедет подъедет, они смогут сразу пойти и поесть.

Шэнь Юй слегка наклонил голову и нервно пролистал свой телефон. Несколько раз он открывал чат с Чэн Мофэем, но не нашёл новых сообщений о своём отпуске.

Чем больше он волновался, тем сильнее ему хотелось, чтобы Чэн Мофэй был рядом с ним.

В конце концов Шэнь Юй не выдержал и отправил несколько сообщений Чэн Мофэю.

[Ты все еще на пляже?]

[Ночью у моря очень холодно?]

[Что ты планируешь съесть сегодня вечером?]

...

Но Чэн Мофэй не отвечал, и даже индикатор «печати» не горел.

Должно быть, ему было весело...

Пока Шэнь Юй размышлял об этом, раздался голосовой вызов Чэн Мофэя в WeChat.

Вскоре послышался голос Чэн Мофэя:

— Я за рулём. Только что уехал с пляжа и направляюсь на ужин. Сегодня у нас морепродукты.

Шэнь Юй почувствовал себя немного увереннее и поднёс телефон ближе к уху.

— Тогда поезжай. Я сейчас повешу трубку.

— Всё в порядке, я уже приехал, — раздался голос Чэн Мофэя, сопровождаемый звуком вытаскиваемых из кармана ключей от машины и открывающейся двери. — А ты? Что у тебя на ужин?

— Я как раз собирался поесть. Пошёл попробовать местные деликатесы в городе Яньчэн.

— Я знаю отличное место, где подают местную еду. В прошлом году я ходил туда с Сяо Сюном и Синхэ. Им тоже понравилось. В следующий раз мы вчетвером пойдём туда вместе.

— Звучит заманчиво, я подожду, пока ты вернешься.

— Не гуляй вечером в одиночестве допоздна. За пределами кампуса небезопасно. В прошлом году студент Университета Яньда был ограблен местными бандитами и получил травмы.

— Хорошо, я вернусь после ужина.

— Позвони мне, когда будешь возвращаться, я составлю тебе компанию, — сказал Чэн Мофэй.

— Хорошо, у тебя есть какие-нибудь планы на вечер? — спросил Шэнь Юй.

— Нет, после ужина я немного прогуляюсь по окрестностям, а потом вернусь в отель. Сегодня немного холодно.

— Тебе тоже следует вернуться пораньше, будь в безопасности.

...

Позади толпы красивая женщина нервно сжимала пальцы. Она хотела подойти, но колебалась.

Ее сын, казалось, разговаривал по телефону со своим партнером.

Когда она должна подойти и поздороваться?..

Глава 17. Беспокойство

Внезапно в ресторане зазвучал механический голос:

— А22, ваш столик готов. А22…

Шэнь Юй посмотрел на листок бумаги в своей руке, на котором было чётко написано «A22».

Было ещё не больше шести часов, и он подумал, приехала ли его мать.

Шэнь Юй инстинктивно огляделся, и его взгляд внезапно остановился на чьем-то лице.

Это было лицо, которое он не мог бы назвать знакомым, но которое он очень хорошо помнил.

Другой человек тоже смотрел на него.

Их взгляды неожиданно встретились.

Нервозность, которую только что подавляли, снова подкралась к нему.

Узнала ли его мать... узнала его?

Прошло так много лет с тех пор, как они виделись в последний раз.

— Этот краб такой большой, что по сравнению с ним краб-отшельник — просто младенец. Ц-ц, одним когтем он, наверное, оторвёт тебе палец, — раздался в трубке голос Чэн Мофэя, возвращая его в настоящее.

Шэнь Юй взял себя в руки, поспешно опустил взгляд, сделал глубокий вдох и изо всех сил постарался, чтобы его голос звучал нормально.

— Не трогай его больше. Тут уже подошла моя очередь, я пойду поем, а потом поговорим.

— Хорошо, иди ешь скорее, — ответил Чэн Мофэй.

Закончив разговор, Шэнь Юй быстро сглотнул, сунул телефон в карман и снова поднял взгляд, направляясь к женщине.

Расстояние было всего два-три метра, а между нами была небольшая толпа. Через несколько секунд он добрался до нее.

Взгляд женщины по-прежнему был прикован к нему.

От далекого к близкому.

Наконец он остановился. Губы Шэнь Юя зашевелились, словно он хотел что-то сказать, но голос застрял у него в горле и не мог вырваться наружу.

Должен ли он называть ее «мама»?

Или сказать «привет»?

Э-э-э…

Несмотря на то, что сегодня он бесчисленное количество раз прокручивал в голове этот момент, сейчас его мозг казался пустым, как будто его съели зомби.

Женщина была чуть ниже его ростом и так же нервничала, глядя на него.

Автоответчик ресторана продолжал твердить:

— А22, ваш столик готов.

В панике Шэнь Юй быстро поднял листок, который держал в руке, и сказал:

— У меня А22.

...

Несколько минут спустя они вдвоем сидели друг напротив друга.

Официантка принесла меню.

— Отдайте ей, — сказал Шэнь Юй.

— Отдайте ему, — ответила Шэнь Сюнянь.

Они заговорили в унисон.

Официантка на мгновение застыла, не зная, кому отдать меню.

В ресторане царила атмосфера ретро, и не было возможности сделать онлайн-заказ с помощью QR-кодов. Дизайн и оформление меню были тщательно продуманы.

В конце концов Шэнь Юй взял меню и ручку и, опустив голову, начал делать свой выбор.

Сидящая напротив него Шэнь Сюнянь улыбнулась и сказала:

— Закажи то, что тебе нравится, мама оплатит счёт.

Шэнь Юй тихо хмыкнул, поставив неровную галочку рядом с блюдом.

Мама...

Голос его матери был таким нежным.

Это было совсем не похоже на Шэнь Лидэ, который курил десятилетиями, и даже просто разговаривать с ним было тяжело. Это было совсем не похоже на его мачеху, которая всегда говорила с скрытой насмешкой и тонкими намёками.

Ему нравилось разговаривать со своей матерью.

Пока Шэнь Юй выбирал блюда, Шэнь Сюнянь быстро взглянула на свой телефон и ответила на сообщение мужа: [Не волнуйся, я встретила Сяо Юя, мы делаем заказ, все в порядке.]

Её муж ответил: [Я просто куплю что-нибудь поблизости. Позвони мне, когда закончишь, и я заеду за тобой.]

Ее муж: [Если случится что-нибудь непредвиденное, сразу же позвони мне.]

Шэнь Сюнянь улыбнулась и быстро отправила «Хорошо», прежде чем выключить телефон, продолжая наблюдать за Шэнь Юем, сидящим напротив неё.

Она рассталась с биологическим отцом Шэнь Юя, Шэнь Лидэ, из-за домашнего насилия и эмоционального абьюза.

В результате её муж опасался, что Шэнь Юй может попасть под влияние Шэнь Лидэ, стать эмоционально нестабильным и потенциально агрессивным по отношению к ней.

Но она не верила, что это произойдет.

Это была женская интуиция, или, скорее, материнская интуиция.

Она чувствовала, что Шэнь Юй был хорошим ребенком.

Хотя он и не был особенно близок с ней, она не выполняла своих материнских обязанностей на протяжении многих лет. Она не растила его, поэтому неудивительно, что они не были близки.

Шэнь Юй был её первым ребёнком, и они были очень похожи, особенно глазами. Она до сих пор живо помнила, как радовалась рождению Шэнь Юя.

Она чувствовала себя виноватой перед ним за то, что не смогла создать ему полноценную семью.

В неудачном браке больше всего страдали дети.

Перед вступительными экзаменами в университет она следила за успехами Шэнь Юя в старшей школе, пока не увидела название университета, в который его приняли.

Честно говоря, она была немного удивлена, что Шэнь Юй решил поступить в университет в городе Яньчэн, где она жила.

Но потом она подумала, что, возможно, Шэнь Юй на самом деле не думал о ней, и ему не обязательно отказываться от такого хорошего университета только из-за её присутствия.

В конце августа она отправила семье Шэнь Юя деньги и письмо, чтобы поздравить его с поступлением в университет.

Письмо было возвращено.

Много лет назад, когда Сяо Юй отказывался отвечать на её звонки, отказывался с ней разговаривать и говорил вещи, которые глубоко её ранили, она привыкла писать письма в надежде, что, возможно, в минуты скуки он случайно взглянет на одно из них.

Сама того не подозревая, она писала так много лет.

В начале сентября она хотела связаться с Шэнь Юем, встретиться с ним, но она волновалась и боялась, что всё закончится так же, как с возвращающимися письмами.

Муж посоветовал ей не торопиться. Первый год в университете только начался, и ребёнок будет занят военной подготовкой и привыканием к новой обстановке, что сильно его утомит.

Он предложил подождать до Дня Независимости, чтобы снова попытаться связаться с ней. Он даже помог ей найти номер телефона Шэнь Юя.

Вот так и произошел вчерашний телефонный звонок.

— Я все.

Парень, который держал ручку и смотрел вниз, вдруг поднял взгляд и поймал её на том, что она наблюдает за ним.

Шэнь Сюнянь быстро моргнула, взяла меню и ручку, которые он ей протянул, и её пальцы случайно коснулись его.

Когда-то она любила держать его пухлые маленькие ручки. Но теперь эти руки стали тонкими и изящными, с выраженными суставами.

Они не виделись слишком много лет.

Сначала она каждый год тайно приходила в его школу и наблюдала за ним издалека. Но когда у неё родилась дочь от нынешнего мужа, ей стало сложнее находить время для визитов.

Почему-то эта встреча, хоть и была неловкой, не казалась особенно далёкой.

Шэнь Юй заказал не так много блюд, а она добавила ещё несколько, а затем передала меню официантке.

Пока они ждали, когда принесут еду, атмосфера снова погрузилась в тишину.

Шэнь Юй пошевелил пальцами под столом, собираясь с духом, чтобы заговорить.

— Когда я был маленьким, мне всегда говорили, что я тебе не нужен, что ты оставила меня с Шэнь Лидэ.

Ему нужно было сделать этот шаг и во всем разобраться.

— Кто это сказал? — дыхание Шэнь Сюнянь участилось. Было ясно, что она злится, но даже в гневе она оставалась мягкой, как будто кто-то мог воспользоваться ею.

Шэнь Юй ответил:

— Все. Шэнь Лидэ, бабушка, тётя, дядя, другая тётя, другой дядя...

Глаза Шэнь Сюнянь покраснели, а голос слегка дрогнул.

— Когда мы развелись, я долго боролась за право опеки над тобой, но в то время у меня не было работы, и моё психическое состояние было не лучшим. Я не могла победить Шэнь Лидэ.

Итак, они распускали слухи о ней за ее спиной.

Неудивительно, что Шэнь Юй все эти годы относился к ней так холодно — никто не может смириться с тем, что его бросила собственная мать.

Она вышла замуж далеко от дома, где у неё не было родственников. Её родители рано умерли, и у неё было мало друзей.

Она думала, что нашла того, с кем сможет прожить всю жизнь, но после рождения ребёнка Шэнь Лидэ постепенно раскрыл свою истинную сущность.

Используя ребёнка как способ привязать её к себе, он начал издеваться над ней как физически, так и эмоционально. В результате у неё развилась послеродовая депрессия.

Ей действительно было невыносимо расставаться с ребёнком, но она знала, что, если так будет продолжаться, её психическое состояние ухудшится ещё больше, и это сильно повлияет на ребёнка.

Она хотела развестись. Она хотела забрать ребёнка и уйти. Шэнь Лидэ согласился на развод, так как уже нашёл себе другую, но отказался позволить ей забрать ребёнка.

Она боролась, но в конце концов проиграла.

На грани психического срыва подруга увезла её в Яньчэн, где она отдыхала несколько лет и начала восстанавливаться. Именно здесь она познакомилась со своим нынешним мужем.

После отъезда она чувствовала себя немного спокойнее только потому, что её свекровь, бабушка Шэнь Юя, хорошо заботилась о маленьком Шэнь Юе.

С самого рождения Шэнь Юя ее свекровь относилась к нему очень хорошо.

Она думала, что там, на родине, никто не скажет о ней ничего хорошего, но она никак не ожидала, что они будут распускать такие слухи у неё за спиной — даже её свекровь была замешана.

Их не заботило, как растёт Шэнь Юй и как сильно образ матери может повлиять на ребёнка. Всё, что их волновало, — это попытка привязать Шэнь Юя к себе, как они когда-то пытались поймать её в ловушку.

Грудь Шэнь Сюнянь быстро вздымалась и опускалась, и вдруг одна рука протянулась к ней, чтобы предложить салфетку.

Это был Шэнь Юй.

Он сказал:

— Я тебе верю.

В этот момент Шэнь Сюнянь потеряла контроль над своими слезами.

Она специально нанесла тонкий макияж для этой встречи. Ее муж даже поддразнивал ее, говоря, что она подготовилась к этой встрече лучше, чем когда встречалась с ним.

Теперь, когда по ее лицу катились слезы, ее макияж, вероятно, был испорчен.

Шэнь Сюнянь быстро взяла салфетку и осторожно вытерла слёзы, плотно сжав губы и пытаясь сдержать эмоции.

Сквозь пелену слёз она отчётливо услышала голос Шэнь Юя:

— Прости... мама, я столько лет тебя не понимал.

Шэнь Юй немного приврал:

— Только после вступительных экзаменов в университет я понял, что что-то не так. Разве ты не писала мне писем? Ты также регулярно отправляла мне деньги. Но я так и не получил ни одного письма и ни одной денежной посылки.

Он не мог раскрыть правду о своём перерождении, поэтому ему пришлось притвориться, что он случайно подслушал секрет и узнал правду.

Слезы Шэнь Сюнянь постепенно высохли. Она плакала только из-за Шэнь Юя, ни из-за кого другого.

Слова Шэнь Юя разожгли в ней искру гнева.

— Как Шэнь Лидэ мог быть таким подлым?!

Воспользовавшись моментом, Шэнь Юй выложил все начистоту.

Постепенно, одно за другим, на стол стали ставить блюда. Еды было так много, что даже четверым было бы трудно её съесть, не говоря уже о них двоих.

В основном это была еда, которую Шэнь Сюнянь добавила сама.

Шэнь Сюнянь немного успокоилась. Увидев большой стол, заставленный едой, она почувствовала себя немного неловко и тихо сказала:

— Ничего страшного, если мы не сможем всё съесть, я заберу еду домой и разогрею завтра в микроволновке. Так мне не придётся готовить.

Шэнь Юй улыбнулся и сказал:

— Хорошо.

***

После того как все недоразумения были улажены, всё пошло гладко. Когда они закончили ужинать, Шэнь Сюнянь была в хорошем настроении и хотела отвести Шэнь Юя в магазин за новой одеждой.

Шэнь Юй не стал отказываться.

Для взрослых один из распространённых способов показать свою заботу — купить детям новую одежду.

Однако он недооценил способность женщин делать покупки.

К тому времени, как они вернулись в общежитие, почти наступил комендантский час.

В старом телефоне Шэнь Юя давно разрядился аккумулятор, и он был выключен. Поднимаясь с большим пакетом одежды на пятый этаж, он заметил нескольких человек, стоявших у его комнаты в общежитии.

Там были комендант общежития, его куратор и ещё двое, которых он не узнал.

У Шэнь Юя возникло смутное, тревожное чувство.

Его куратор заговорил первым:

— Шэнь Юй, где ты был? Мы так волновались!

Шэнь Юй:

— ... А?

Примерно через десять минут Шэнь Юй наконец-то справился с ситуацией с группой людей, извинился перед ними за беспокойство и быстро поспешил в свою комнату. Он подключил свой старый телефон к зарядке и включил его.

Включив его, он открыл WeChat и обнаружил множество сообщений от Чэн Мофэя, а также десятки пропущенных звонков.

Чэн Мофэй: [Ты закончил есть?]

Чэн Мофэй: [Ты уже вернулся?]

Чэн Мофэй: [Почему ты не отвечаешь?]

Чэн Мофэй: [Я тебя сейчас ударю.]

Чэн Мофэй: [Все в порядке?]

Чэн Мофэй: [Почему показывает, что твой телефон выключен?]

...

Чэн Мофэй: [Я связался с комендантом общежития и твоим куратором, я сказал им, что ты не вернулся в общежитие.]

...

Чэн Мофэй: [Почему до сих пор нет новостей? Я так волнуюсь.]

Шэнь Юй: «......»

Глава 18. Душ

Хотя он давно был готов к этому, когда Шэнь Юй увидел новости, его сердце всё равно забилось так, словно он только что совершил 90-градусный прыжок на американских горках.

Чэн Мофэй был Чэн Мофэем — всегда страстным и откровенным.

Независимо от того, когда они встречались, его сердце трепетало бесчисленное количество раз.

Сегодня он так увлёкся покупками с мамой, что, когда обнаружил, что у его телефона разрядился аккумулятор и он выключился, он подумал, что университет неподалёку, и он может просто вернуться в общежитие, чтобы зарядить его позже.

Потом мама отправила его к университетским воротам, сказав, что кто-то приедет за ней. Войдя в здание, он украдкой оглянулся.

Тот, кто приедет за ней, должен быть ее нынешним мужем.

Этот «дядя» произвёл на него хорошее впечатление — по крайней мере, он был уверен, что тот искренне относится к его маме, и этого было достаточно.

Как только Шэнь Юй собрался открыть окно ввода сообщений, чтобы ответить Чэн Мофэю и сообщить, что он в безопасности, внезапно раздался звонок.

Это был Чэн Мофэй.

Шэнь Юй быстро нажал кнопку ответа.

— Шэнь Юй? — с тревогой позвал его Чэн Мофэй.

Шэнь Юй тихо вздохнул, прижав телефон к уху и так крепко сжимая его пальцами, что они побелели.

Он мягко объяснил:

— Я в порядке. Стало холодно, и после того, как я поел, я купил на улице новую одежду. Я вернулся поздно, и у меня разрядился телефон, и он выключился. Я уже вернулся в общежитие.

Чэн Мофэй молча слушал. После того, как Шэнь Юй закончил говорить, наступила двухсекундная тишина, после чего Чэн Мофэй облегчённо вздохнул:

— Это хорошо.

Дело было не в том, что он слишком остро реагировал.

Уже почти наступил комендантский час, а Шэнь Юй всё ещё не ответил.

Чэн Мофэй сначала попросил однокурсника, который жил по соседству и ещё не ушёл из школы, постучать в дверь.

Не получив ответа, он связался с куратором и комендантом общежития.

Университет уделял особое внимание безопасности учащихся, остававшихся в кампусе во время празднования Национального дня, что привело к сцене, свидетелем которой стал Шэнь Юй по возвращении.

К счастью, это была всего лишь ложная тревога.

— Прости, я тебя напугал, — решительно извинился Шэнь Юй мягким тоном.

Чэн Мофэй, естественно, не держал на него зла.

— Всё в порядке, если ты в порядке. Что касается твоего телефона...

Чэн Мофэй на мгновение замешкался, а затем, немного подумав, сказал:

— У меня на столе есть внешний аккумулятор. Можешь взять его с собой в следующий раз, когда пойдёшь куда-нибудь.

— Хорошо, — Шэнь Юй вспомнил о внешнем аккумуляторе. На нём был оранжевый рисунок. — Когда я накоплю достаточно денег на подработке, в следующем месяце куплю телефон получше.

Это звучало немного душераздирающе.

Сердце Чэн Мофэя слегка дрогнуло.

Он никогда не видел такой живучей маленькой горькой тыквы, как Шэнь Юй, который заставлял людей беспокоиться, но при этом был способен успокаивать их, как будто ничто не могло его одолеть.

Прежде чем Чэн Мофэй успел что-то сказать, с другой стороны послышались шаги и скрип открывающейся двери.

Шэнь Юй вошёл в ванную в общежитии, включил свет и сказал:

— Горячая вода почти закончилась. Я сначала приму душ.

Хотя в общежитии не отключали электричество, горячую воду отключали в полночь.

— Хорошо. Не забудь отчитаться в группе. Сяо Сюн и Синхэ беспокоятся о тебе.

Закончив разговор, Шэнь Юй отправил голосовое сообщение в группу общежития, чтобы сообщить, что он в безопасности. Затем он просмотрел предыдущие сообщения.

Было ясно, что Чэн Мофэй очень беспокоился и повсюду искал его.

К сожалению, у Сяо Сюна и Сунь Синхэ тоже не было новостей о нём, и они могли лишь разделить его беспокойство.

Шэнь Юй чувствовал себя немного неловко, зная, что заставил окружающих волноваться, но в то же время ему было очень тепло на душе.

За ужином они с мамой добавили друг друга в WeChat. Мама также отправила ему сообщение с вопросом, добрался ли он до общежития, и Шэнь Юй ответил ей.

Шэнь Юй продолжил заряжать свой телефон, закинул в стиральную машину новую одежду, которую купил сегодня, и одежду, которую снял после душа, быстро принял душ, развесил одежду сушиться, а затем свернулся калачиком на кровати Чэн Мофэя.

Возможно, потому что он весь день ходил по магазинам с мамой, Шэнь Юй быстро заснул.

***

На другой стороне, в гостиничном номере.

Когда Чэн Мофэй повесил трубку, его родители, сидевшие на диване напротив, обеспокоенно спросили:

— Сяо Юй в порядке?

Чэн Мофэй покачал головой и объяснил им причину ложной тревоги.

Мать Чэн Мофэя вздохнула.

— Этому ребёнку действительно тяжело. Тебе нужно хорошо о нём заботиться.

Чэн Мофэй кивнул.

Это естественно.

Отец Чэн Мофэя сказал:

— Телефон, который я заменил, до сих пор работает отлично. Я должен был отдать его Сяо Юю.

— Всё в порядке. Он действительно способный. Он может сам заработать, и в следующем месяце он сможет купить себе новый телефон, — сказал Чэн Мофэй с едва заметной ноткой гордости в голосе.

Людей часто тянет к слабым и восхищает сила, и Шэнь Юй как раз воплощал в себе оба этих качества.

***

Второй день Национального праздника.

Шэнь Юй специально надел новую одежду, которую купила ему мама, и ушёл на целый день преподавать. Когда он вернулся вечером, уже стемнело.

На этот раз он взял с собой внешний аккумулятор Чэн Мофэя, чтобы его телефон был включён и заряжен, и никому больше не пришлось бы о нём беспокоиться.

Чэн Чжиюй тоже вышла поиграть во время Национального праздника, поэтому для неё не было организовано репетиторство.

В ближайшие несколько дней Шэнь Юю снова придётся заниматься с студентами, с которыми он работал сегодня, но в остальное время он наконец-то сможет как следует отдохнуть.

Наконец, на третий день Национального праздника.

Шэнь Юй ходил в столовую только за едой, а остальное время проводил в общежитии, где за ним постоянно присматривал Чэн Мофэй.

Чэн Мофэй предположил, что Шэнь Юй, должно быть, скучно одному в общежитии, поэтому он составил ему компанию, болтая и делясь впечатлениями от поездки.

Наконец, пришло время для вечернего мюзикла.

Чэн Мофэй: [Я занял своё место, сейчас начнётся. У меня не очень развито художественное чутьё, так что я не уверен, что не засну.]

Шэнь Юй: [У меня тоже нет никакого художественного чутья.]

Один занимался финансами, другой — химией. Вместе они даже не смогли бы прочитать полную партитуру.

У Шэнь Юя никогда не было возможности развивать свои творческие способности в юности, а Чэн Мофэю просто не хватало природного таланта.

Он пробовал заниматься музыкой, танцами и рисованием, но в итоге больше всего ему понравились такие занятия, как скейтбординг и катание на лыжах. Родители Чэн Мофэя поддерживали его во всём, что вызывало у него интерес.

Чэн Мофэй: [После мюзикла мои родители встречаются с актёрами, поэтому я планирую вернуться в отель.]

Шэнь Юй был поражен этим.

Похоже, что в прошлой жизни Чэн Мофэй попал в автомобильную аварию именно из-за этого — из-за попытки уйти в одиночку.

Шэнь Юй: [Можно я позвоню тебе после представления? Я хочу кое-что обсудить.]

Чэн Мофэй: [Конечно, в чем дело?]

Шэнь Юй держал его в напряжении: [Я расскажу тебе позже.]

Чэн Мофэй заинтересовался: [Наверное, все закончится к девяти. Я позвоню тебе тогда.]

Шэнь Юй: [Хорошо.]

Для такого человека, как Чэн Мофэй, у которого не было художественного вкуса, мюзикл не представлял такого интереса, как «что-то нужно рассказать», о котором упомянул Шэнь Юй.

Для Чэн Мофэя эти часы казались мучительным ожиданием, но он стиснул зубы и терпел, чтобы не разочаровать мать.

Но Чэн Мофэй был не единственным, кто нервничал. Эти часы были одинаково мучительными для Шэнь Юя.

Несмотря на то, что он тщательно подготовился, Шэнь Юй всё равно не мог не беспокоиться о возможных неудачах.

Он не хотел, чтобы Чэн Мофэю снова причинили боль.

***

В 21:00 мюзикл наконец закончился. Чэн Мофэй поспешно встал, коротко поговорил с родителями, а затем вышел из театра, набирая номер Шэнь Юя в WeChat.

На звонок ответили почти мгновенно.

— Я закончил. Так о чём ты хотел поговорить? — спросил Чэн Мофэй, его интерес наконец-то пробудился, он больше не чувствовал усталости.

Шэнь Юй отчётливо слышал шум толпы вокруг Чэн Мофэя, но вместо того, чтобы ответить на вопрос, он использовал свои неуклюжие актёрские навыки, накопленные за две жизни, громко шмыгая носом и пытаясь изобразить плач.

— Что случилось? — Чэн Мофэй остановился как вкопанный, нахмурив брови.

Шэнь Юй:

— Не мог бы ты пойти куда-нибудь потише? Немного шумно, я тебя плохо слышу.

Голос Шэнь Юя был очень тихим, и из-за шума вокруг Чэн Мофэй не мог расслышать его.

Изначально Чэн Мофэй планировал сразу вернуться в отель, но, услышав такое от Шэнь Юя, он забеспокоился. Он сразу же развернулся и направился прямиком в VIP-зал.

Его родители тоже были там, встречались с актёрами, и в зале было гораздо тише — идеальное место, чтобы дождаться их возвращения в отель.

— Я в зале. Что случилось? Что произошло?

Шэнь Юй не ожидал, что его план пройдет так гладко.

Чэн Мофэй уже упоминал о зале, поэтому Шэнь Юй решил отвести его туда, чтобы поговорить, думая, что пока он не покинет театр, всё будет в порядке.

Он мог бы как можно дольше откладывать дела, чтобы избежать автомобильной аварии из своей прошлой жизни.

Но… он ещё даже не начал провожать Чэн Мофэя в зал; он только подготовил почву.

Как Чэн Мофэй оказался там так быстро?

Шэнь Юй не стал слишком зацикливаться на этом. Он демонстративно шмыгнул и сказал:

— Моя мама связалась со мной, и мы немного поговорили.

Если бы это было раньше, упоминание о его маме расстроило бы его настолько, что он не смог бы этого скрыть.

Но с тех пор, как он встретился с мамой и поговорил с ней по душам, у него осталось только чувство облегчения и счастья.

— А? — Чэн Мофэй был ошеломлён. — Твоя мама тоже в Яньчэне?

Он знал о разводе родителей Шэнь Юя, но не был в курсе подробностей.

— Да, она переехала в Яньчэн, чтобы обосноваться здесь после развода, — Шэнь Юй говорил медленно, рассказывая о своей семье без утайки.

***

— Сяо Фэй, пойдём, — Мать Чэн Мофэя внезапно похлопала Чэн Мофэя по плечу.

— С кем ты разговариваешь по телефону? Ты такой серьёзный, я несколько раз звала тебя, но ты не отвечал.

Чэн Мофэй вернулся в реальность и объяснил:

— Я разговариваю с Сяо Юем.

Мать Чэн Мофэя понимающе кивнула.

— Хорошо, пойдём. Уже поздно, продолжите разговор, когда вернёмся.

— Хорошо.

Чэн Мофэй встал, быстро попрощался с Шэнь Юем по телефону и неторопливо вышел из зала вслед за родителями.

Шэнь Юй взглянул на время на своём телефоне и понял, что прошло довольно много времени. Он рассказал Чэн Мофэю всё о своей семье, так что, он надеялся, теперь всё пройдёт хорошо.

И всё же он не мог не напомнить ему:

— Будь сегодня особенно внимателен на дороге.

Чэн Мофэй успокоил его:

— Не волнуйся, у нас есть водитель, и в этот час на дороге будет не так много машин.

Сев в машину, Чэн Мофэй не стал вешать трубку, но в присутствии других людей Шэнь Юй больше не поднимал тему семьи.

Вместо этого он попросил Чэн Мофэя включить видео, чтобы посмотреть на ночной вид из-за границы.

Конечно, просмотр ночного пейзажа был лишь предлогом, на самом деле его беспокоила безопасность Чэн Мофэя.

Чэн Мофэй послушно выполнил просьбу.

Шэнь Юй свернулся калачиком на кровати Чэн Мофэя, не включая свою камеру на случай, если Чэн Мофэй заметит и начнёт дразнить его.

Ночные виды из большинства мест были прекрасны. Там, где был Чэн Мофэй, начался лёгкий дождь, покрывший всё тонкой прозрачной пеленой.

Шэнь Юй прищурился, пристально глядя на маленький экран перед собой.

Внезапно машина остановилась и сделала поворот.

Шэнь Юй нахмурил брови.

— Что там происходит?

Водитель, сидевший рядом с ним, объяснил:

— Кто-то ехал за рулём в нетрезвом виде и врезался в стену. К счастью, больше никто не пострадал.

Сердце Шэнь Юя ёкнуло, и он выдохнул, задержав дыхание.

Только когда Чэн Мофэй и его семья благополучно добрались до отеля, Шэнь Юй смог полностью расслабиться. Он глубже закутался в одеяло, и его тело наконец расслабилось.

Наконец-то они избежали опасности.

В отеле был люкс. У Чэн Мофэя был свой номер, а его родители жили в соседнем.

Войдя в свою комнату, Чэн Мофэй закрыл дверь и подключил телефон к зарядке. Он сказал Шэнь Юй:

— Я приму душ. Мы продолжим разговор позже.

Шэнь Юй, уткнувшись половиной лица в мягкую подушку, ответил:

— Хорошо.

Чэн Мофэй нашёл свою одежду и, вернувшись, увидел, что звонок не закончился.

Он моргнул и добавил:

— Ладно, я пойду.

Шэнь Юй улыбнулся, глядя на него.

— Хорошо.

Он все еще не повесил трубку.

Чэн Мофэй взглянул на экран своего телефона, а затем приблизил лицо к экрану и насмешливо спросил:

— Почему ты не вешаешь трубку? Ты хочешь посмотреть, как я принимаю душ?

Шэнь Юй, всё ещё не оправившийся от облегчения, что избежал опасности, на мгновение замер: «…?»

Глава 19. Подарок

Проведя достаточно времени с девятнадцатилетним Чэн Мофэем, Шэнь Юй постепенно выработал иммунитет к его подшучиваниям.

Поэтому Шэнь Юй подыграл ему:

— Да, я действительно хочу это увидеть.

Улыбка Чэн Мофэя не померкла.

— Очень жаль, но в моём телефоне осталось всего девять процентов заряда. Подожди до конца Национального дня, тогда мы вместе примем душ, и ты сможешь хорошенько рассмотреть меня.

Шэнь Юй: «...»

Шэнь Юй признал поражение.

— Иди прими душ, — сказал он и тут же завершил звонок.

Почему ему казалось, что Чэн Мофэй сейчас ещё более «смелый», чем когда они только начали встречаться?

Тогда он не осмелился предложить принять душ вместе.

Была ли это «безрассудная уверенность» натурала?

Шэнь Юй немного полежал на кровати, но потом заметил, что мама внезапно прислала ему новое сообщение в WeChat.

Мама: [Сяо Юй, ты спишь? Я приготовила тебе подарок. Ты сможешь забрать его завтра, если у тебя будет время?]

Шэнь Юй вскочил с кровати, как рыба, выпрыгнувшая из воды, и угол тонкого одеяла всё ещё прикрывал его. Он тупо уставился в свой телефон, не в силах подавить растущую улыбку в уголках губ.

Хотя Шэнь Юй чувствовал себя счастливым, он быстро набрал ответ на своем телефоне:

[Мам, тебе не нужно покупать мне слишком много вещей. Я уже взрослый, я могу подрабатывать. У тебя есть своя семья, и тебе нужно о многом заботиться.]

Его слова были тактичными, но было ясно, что он беспокоится о том, что она слишком много тратит на него и расстраивает людей из своей нынешней семьи.

Несмотря на то, что его дядя был добрым — понимающим, внимательным и терпимым, не обращающим внимания на подобные вещи, — как насчёт других родственников с той стороны?

Если они узнают, то могут сплетничать о ней за ее спиной.

А ещё была дочь его дяди, младшая сестра Шэнь Юя по материнской линии. В прошлой жизни сестра плохо о нём отзывалась. Он не хотел, чтобы из-за этого у его матери были неприятности.

Того факта, что теперь он мог всё ясно объяснить, устранить недопонимание и загладить вину за прошлые ошибки, ему было уже достаточно.

На экране с её стороны постоянно появлялась надпись «печатаю…», но прошло много времени, прежде чем он наконец получил ответ:

[Мама просто хочет хорошо к тебе относиться.]

Глаза Шэнь Юя мгновенно наполнились слезами.

Затем пришло еще одно сообщение:

[Ты ещё ребёнок. Тебе не нужно беспокоиться об этих вещах; мама со всем справится.]

Из его глаз полились слёзы, и Шэнь Юй быстро смахнул их, боясь, что они могут намочить только что выстиранное постельное бельё Чэн Мофэя.

Мама: [Подарок уже куплен, я выбрала его специально для тебя. Не отказывайся от него.]

Шэнь Юй сморгнул слезы, печатая:

[Хорошо, завтра я свободен.]

Мама: [Тогда я завтра принесу его в Университет Яньда.]

***

Когда Чэн Мофэй закончил принимать душ и перезвонил Шэнь Юю, он услышал тихие всхлипывания.

Веко Чэн Мофэя дрогнуло.

— Что случилось? — спросил он.

Шэнь Юй шмыгнул носом. На этот раз он не притворялся, что плачет, — его глаза действительно были красными, а голос приглушённым, когда он сказал:

— Мама только что прислала мне сообщение. Она сказала, что купила мне подарок и принесёт его завтра.

— Это хорошо, — успокоил его Чэн Мофэй. — Тётя очень о тебе заботится.

Шэнь Юй сказал:

— Это первый подарок, который я получу от неё. Я так счастлив.

Губы Чэн Мофэя слегка изогнулись.

— В будущем ты получишь больше.

Шэнь Юй издал тихий звук согласия.

— Но я также боюсь… что, если она станет слишком близка со мной, семья её нынешнего мужа может быть недовольна этим.

Чэн Мофэй:

— Разве ты не упоминал, что её нынешний муж тоже женился во второй раз и у него есть ребёнок от первой жены? Твоя мама так хорошо к тебе относится, и её муж, конечно, тоже будет хорошо относиться к своему ребёнку. Так что это справедливо с обеих сторон.

Верно. У дяди уже был неудачный брак, и у него был сын от бывшей жены. Они оба были родом из города Яньчэн, поэтому после развода было вполне естественно, что он продолжал заботиться о своём ребёнке.

После успокаивающих слов Чэн Мофэя Шэнь Юй почувствовал себя немного увереннее. Он тихо хмыкнул, потёр глаза и пробормотал:

— Интересно, каким будет подарок…

Чэн Мофэй ответил:

— Ты узнаешь завтра.

***

В ту ночь Шэнь Юй и Чэн Мофэй заснули с включёнными микрофонами, тихо разговаривая. Они болтали обо всём, что приходило им в голову, и почему-то им никогда не было нечего сказать.

В качестве ответной услуги Чэн Мофэй рассказал Шэнь Юю о своём прошлом.

Хотя Шэнь Юй уже слышал эти истории от Чэн Мофэя в своей прошлой жизни, на этот раз он всё равно внимательно слушал.

В полусонном состоянии Шэнь Юй почувствовал, что что-то не так, но слишком устал, чтобы сосредоточиться. Его веки тяжелели с каждой минутой, и вскоре он погрузился в глубокий сон.

Когда он проснулся на следующий день, его сломанный телефон уже выключился из-за разряженного аккумулятора.

Шэнь Юй некоторое время лежал в постели, погрузившись в раздумья, а затем медленно поднялся. Он подключил телефон к зарядке, затем пошёл в ванную, чтобы умыться холодной водой и проснуться.

Когда он полностью пришёл в себя, то, что казалось таким странным прошлой ночью, встало на свои места: Чэн Мофэй редко упоминал о своих школьных годах.

В прошлой жизни Шэнь Юй познакомился с Чэн Мофэем поздно, и время, проведённое в старшей школе, давно прошло, поэтому его воспоминания по понятным причинам были туманными.

Но в этой жизни Чэн Мофэй учился только на втором курсе университета. Его школьные годы должны были быть ещё свежи в его памяти. Однако прошлой ночью, хотя Чэн Мофэй и рассказал много интересных историй из своего прошлого, он почти ничего не упомянул о школе.

Может ли быть так, что «гомофобия» Чэн Мофэя связана с тем, что произошло в старших классах?

Шэнь Юй решил провести тихое расследование и попытаться разузнать еще немного.

Закончив утренние процедуры, Шэнь Юй открыл свой телефон, который немного зарядился. Он увидел, что звонок в WeChat с Чэн Мофэем закончился в 2:39 утра того же дня.

Учитывая время, было ясно, что Чэн Мофэй не сбрасывал звонок — это у Шэнь Юя разрядился телефон, из-за чего звонок резко оборвался.

На самом деле оставаться на линии и говорить, засыпая, было довольно двусмысленно... если это были два человека противоположного пола.

Но для него и Чэн Мофэя это было просто проявлением братской любви и крепкой дружбы.

Шэнь Юй не мог не улыбнуться беспомощно. Он спустился вниз и быстро позавтракал — кукурузой, булочками и соевым молоком, чтобы набить желудок.

Завтрак был важен. Чтобы оставаться здоровым, нужно было обязательно завтракать вовремя.

Он должен был встретиться с мамой в 11 утра, то есть почти в полдень, но они не планировали обедать.

Может быть, у нее были другие планы на вторую половину дня... подумал Шэнь Юй.

Когда он увидел, как его мама выходит из машины у университетских ворот с коробкой для обеда и подарочной коробкой, Шэнь Юй быстро сглотнул, чувствуя, как у него потеют ладони от волнения.

Его мать улыбнулась и подошла к нему, протягивая коробку с обедом и подарок.

— Я подумала, что ты ещё не ел, и принесла тебе немного еды. Я не была уверена, что тебе понравится.

Коробка с обедом была тяжелой, явно набитой до краев.

С другой стороны, подарочная коробка была лёгкой, и Шэнь Юй понятия не имел, что в ней.

— Спасибо... мама. — Шэнь Юй явно не умел справляться с подобными ситуациями. Он чувствовал себя неловко, неуверенно стоял на ногах и был напряжён.

Он запинался, почти забыв, как говорить.

Шэнь Сюнянь мягко улыбнулась.

— В следующий раз можешь отдать мне коробку. Если тебе понравится, я приготовлю его снова. И если тебе понравится какое-нибудь блюдо, просто скажи мне, и я приготовлю его для тебя.

Контейнер для обеда не был одноразовым; он был новым, многослойным и явно купленным специально для него.

Шэнь Юй механически кивнул. Краем глаза он увидел, как из машины, из которой только что вышла его мать, выглядывает головка маленькой девочки.

Его встревоженное сердце немного успокоилось. Он сказал:

— Мам, ты ведь ещё не ела, да? Иди тоже поешь.

Шэнь Сюнянь кивнула, поговорила с ним о каких-то пустяках, а затем ушла.

Девочка в машине, должно быть, его младшая сестра Нин Юань, которой было около десяти лет, и которая ещё училась в начальной школе.

Он задавался вопросом, будет ли на этот раз Нин Юань по-прежнему испытывать к нему неприязнь.

Любил он её или нет, не имело значения. Важно было то, что он не хотел, чтобы его мать оказалась между двух огней.

***

В машине Шэнь Сюнянь сидела на заднем сиденье, держа на руках маленькую дочь. В хорошем настроении она болтала с мужем о Шэнь Юе.

— Интересно, понравится ли Сяо Юю моя стряпня. Когда он был совсем маленьким, я готовила ему детское питание, и ему нравилось.

Её муж, Нин Божэнь, улыбнулся:

— Ему точно понравится.

Нин Юань высунула голову из-под руки матери и спросила:

— Брат Юй будет жить с нами?

Мир маленькой девочки был все еще очень мал.

Она и раньше слышала о брате Юе, но только от тёти и дяди. Как и брат Цюэ, он приходился ей неполнородным братом, но, в отличие от брата Цюэ, брат Юй не жил с ними.

Он всегда расстраивал маму, а тётя и дядя, кажется, его недолюбливали.

Раньше она тоже недолюбливала брата Юя, но недавно он ей понравился. Мама много рассказывала ей, и хотя она не всё понимала, она знала, что брат Юй делает маму очень счастливой и что он неплохой человек.

Шэнь Сюнянь была тронута словами своей дочери.

Узнав о неприятных поступках со стороны Шэнь Лидэ, она задумалась о месте Шэнь Юя в семье, но главное, чтобы сам Шэнь Юй был готов.

Было ещё слишком рано говорить об этом сейчас. Между матерью и сыном всё ещё было большое расстояние, и это не было срочным вопросом.

Шэнь Сюнянь нежно погладила свою маленькую дочь по голове, сменив тему.

— Твой брат Юй сейчас в университете. Он будет жить в общежитии, как и брат Цюэ. Когда Юаньюань пойдёт в университет, ты тоже будешь жить в общежитии.

Нин Юань надул губы:

— Нет, я хочу жить с мамой и папой.

Как только загорелся красный свет, Нин Божэнь остановил машину. Шэнь Сюнянь улыбнулась ему в зеркало заднего вида.

***

Вернувшись в общежитие, Шэнь Юй внезапно обнаружил, что борется с дилеммой.

Должен ли он сначала открыть подарок или коробку с обедом?

Поколебавшись почти полминуты, он не смог удержаться от смеха над собой, мысленно обозвав себя идиотом.

Поразмыслив, Шэнь Юй схватил свой сломанный телефон и отправил сообщение Чэн Мофэю: [Хочешь посмотреть видео распаковки?]

Чэн Мофэй быстро отправил видеовызов.

— Ты получил подарок? — Чэн Мофэй был в ресторане и заказывал еду.

Шэнь Юй согласно хмыкнул, и его улыбка стала ещё шире от счастья. Он поднёс коробку с обедом к камере и с гордостью продемонстрировал её.

— Она даже принесла мне домашнюю еду.

Чэн Мофэй тоже был тронут улыбкой Шэнь Юя.

— Как жаль, что я не могу попробовать тётушкины блюда.

Шэнь Юй ответил:

— Я позабочусь о том, чтобы в будущем ты смог их попробовать.

Чэн Мофэй кивнул и поторопил:

— Быстрее, открой подарок и посмотри, что внутри.

Шэнь Юй отложил телефон в сторону и осторожно взял канцелярский нож, чтобы открыть подарочную коробку.

В общежитии стояла пугающая тишина, нарушаемая лишь слабыми звуками из ресторана, в котором находился Чэн Мофэй, но даже они не могли заглушить скрежет ножа по коробке.

Вскоре было раскрыто истинное содержание подарка.

Чэн Мофэй первым заметил:

— Это телефон.

Это была оригинальная телефонная коробка.

Шэнь Юй поджал губы, осторожно распаковывая коробку и доставая новый телефон.

Недавно он рассматривал новые телефоны и примерно представлял их цену — около 4000 юаней.

Должно быть, его мать заметила трещины на его старом телефоне, хотя тогда она об этом не упомянула.

И все же она, должно быть, держала это в уме.

Шэнь Юй почувствовал смесь нежности и грусти в своём сердце, когда смотрел на новый телефон, едва сдерживая слёзы.

Если бы он вырос с матерью, то был бы очень счастливым ребёнком.

Неважно, что у его мамы тогда не было работы; даже если бы им пришлось есть варёные булочки и маринованные овощи, он бы не умер с голоду.

Почему любовь не может быть стандартом для распределения опеки над ребёнком?

Во время видеозвонка с Чэн Мофэем он не хотел плакать, но слёзы всё равно текли.

Чэн Мофэй сразу же запаниковал.

— Эй, не плачь, не плачь… Я пришлю тебе ещё один подарок, пожалуйста, не плачь, хорошо?

Шэнь Юй шмыгнул носом, глядя на экран своего телефона, его губы дрожали.

— Настоящий подарок?

Чэн Мофэй: «?»

Чэн Мофэй:

— Конечно, это настоящий подарок. Он от меня. Я обещаю, что он тебе понравится, а если нет, я пришлю тебе ещё один.

Шэнь Юй не смог удержаться от улыбки сквозь слезы.

Идиот.

Сидящие напротив них родители Чэн Мофэя спокойно наблюдали за происходящим.

Мать Чэн Мофэя наклонилась и прошептала:

— Наш Сяо Фэй определённо отлично справится с уговорами своего партнёра в будущем.

Отец Чэн Мофэя кивнул в знак согласия.

Глава 20. Примем душ вместе

Разобрав телефон, Шэнь Юй обнаружил, что внутри спрятаны двадцать красных банкнот.

В общей сложности 2000 юаней, что почти равно ежемесячным расходам на проживание обычного студента университета.

Шэнь Юй испытал смешанные эмоции.

Усилия, затраченные на то, чтобы отдать ему это, означали, что вернуть их невозможно.

Он аккуратно сложил двадцать красных купюр и запер их в шкафу, решив не использовать их.

Ему не нужно было тратить деньги, заработанные на подработке, на покупку нового телефона; тех денег, что у него были, с лихвой хватало на ежедневные расходы, и матери не нужно было больше тратиться на него.

Успокоившись, Шэнь Юй поспешно вставил SIM-карту из старого телефона, перенёс данные и, ожидая загрузки приложений, открыл контейнер с обедом.

Там было и мясо, и овощи, и суп, а в рис даже были добавлены кукурузные зёрна. Пахло очень вкусно.

Шэнь Юй съел все.

— Ого, кажется, качество видео на новом телефоне намного лучше, — сказал Чэн Мофэй, тоже обедавший.

Конечно, новый телефон будет использоваться для видеозвонков с любимым человеком.

Он до сих пор помнил, что свой первый новый телефон в прошлой жизни он заработал тяжёлым трудом, подрабатывая на неполный рабочий день. Позже, когда он начал встречаться с Чэн Мофэем, тот тоже подарил ему телефон, а теперь он получил его от своей матери.

Это было совершенно идеально.

Набив щёки едой, Шэнь Юй пробормотал:

— Конечно.

Чэн Мофэй обедал блюдами ближневосточной кухни. Он отрезал кусок мяса и с улыбкой сказал:

— Нужно скачать несколько игр. Теперь мы можем играть вместе.

Шэнь Юй кивнул:

— Хорошо.

Поскольку родители Чэн Мофэя были рядом и тоже обедали, было бы невежливо продолжать видеозвонок. Шэнь Юй поболтал с ним несколько минут по новому телефону, прежде чем повесить трубку и сосредоточиться на обеде, который приготовила его мама.

У него была дурная привычка во время еды — он любил смешивать все блюда с рисом и запихивать их в рот сразу, быстро поедая. Иногда он даже не пережёвывал как следует, прежде чем проглотить.

Сначала это было из-за того, что всякий раз, когда он приходил в дом Шэнь Лидэ, мачеха быстро накладывала всю вкусную еду в тарелки его брата и сестры.

Он не мог просто насыпать себе в миску много еды, иначе его бы сильно отругали, поэтому он был вынужден быстро съедать свою порцию.

Позже его скорость приёма пищи постепенно увеличилась, но привычка смешивать все блюда с рисом и запихивать их в рот за один раз никуда не делась. Ему всегда казалось, что так вкуснее.

К счастью, если он жевал медленно и тщательно, это не вредило его желудку.

Закончив трапезу, Шэнь Юй вымыл контейнер и оставил его сушиться на балконе.

В ванной комнате общежития была небольшая бутылочка жидкости для мытья посуды, которой он иногда пользовался, чтобы отмыть миски из-под лапши быстрого приготовления или пятна от масла на одежде.

Игра загрузилась, но Чэн Мофэй всё ещё был в отпуске. Шэнь Юй планировал дождаться возвращения Мофэя во время праздника Национального дня, чтобы поиграть вместе.

Шэнь Юй быстро настроил обои телефона и другие небольшие виджеты.

На экране блокировки было расписание его занятий на семестр, а обои представляли собой простой однотонный фон — минималистичный и понятный, который легко заметить с первого взгляда.

Это приложение для знакомств было спрятано в маленькой папке, которую не так просто найти.

Каждый день он писал в дневнике. А после начала семестра его ежедневные записи становились всё длиннее и длиннее, и он не мог уместить всё в один пост.

Повозившись немного со своим новым телефоном, Шэнь Юй набрался смелости, чтобы отредактировать ответ и отправить его Чэн Мофэю: [Спасибо за подарок, мама, он мне очень нравится, и еда была вкусной. Я всё съел.]

Затем Он спросил: [Брат Фэй, не мог бы ты помочь мне переписать это?]

Чэн Мофэй быстро показал, что «печатает».

Чэн Мофэй: [Спасибо за подарок, мама, он мне очень понравился, и еда была вкусной. Я всё съел.]

Чэн Мофэй: [Отправь это ей.]

Шэнь Юй сразу же внимательно прочитал каждое слово. Закончив, он сравнил его с сообщением, которое отправил Чэн Мофэю, и постепенно понял, что Чэн Мофэй не изменил ни одного слова!

Его обманули.

Шэнь Юй снова подавил желание перепрыгнуть через интернет-кабель и как следует его отлупить, сделал глубокий вдох и отправил ему мем «улыбаюсь, но втайне ругаюсь».

Чэн Мофэй ответил милым мемом с котом, послушно сидящим на месте.

Чэн Мофэй: [То, что ты написал, — самое лучшее, не нужно ничего редактировать. Просто отправь как есть.]

Небольшое разочарование, которое Шэнь Юй испытал из-за того, что его обманули, мгновенно исчезло.

Он долго держал свой телефон, не двигаясь.

Через некоторое время он неловко ответил [М-м] и отправил сообщение маме в том виде, в котором оно было.

Его мама быстро ответила: [Я рада, что тебе понравилось. Если тебе что-нибудь понадобится, просто скажи мне. Постарайся участвовать в большем количестве мероприятий в университете и заводи больше друзей.]

Шэнь Юй: [Хорошо.]

Затем Шэнь Юй вспомнил о двадцати красных банкнотах и не знал, как об этом заговорить.

Поразмыслив, Шэнь Юй решил немного поиграть в страуса: если в следующем месяце мама попытается дать ему денег на жизнь, он разберётся с этим тогда.

Во второй половине дня Шэнь Юй отнёс свой старый телефон в магазин мобильных устройств неподалёку от универа и продал его чуть больше, чем за сто юаней.

На эти деньги он зашёл в небольшой магазинчик и купил много своих любимых закусок.

Люди часто тратят много времени, пытаясь наверстать упущенное в детстве, и он решил, что ему придётся наверстать упущенное за две жизни.

***

Через несколько дней наступил последний день Национального праздника, и трое его соседей по комнате начали потихоньку возвращаться в общежитие.

Первым приехал Сяо Сюн, которому удалось купить билет на утренний скоростной поезд, и к 9 утра он уже стучался в дверь общежития.

Он по неосторожности оставил ключ от общежития дома, и его семье пришлось отправить его ему по почте, что, вероятно, займёт ещё два дня.

К счастью, Шэнь Юй был в общежитии и мог открыть ему дверь. В противном случае Сяо Сюну пришлось бы идти в администрацию общежития, чтобы зарегистрироваться и получить новый ключ.

Как только он вошёл в общежитие, Сяо Сюн недоверчиво воскликнул:

— Чёрт, Сяо Шэнь, ты что, втайне нанял уборщицу?!

Шэнь Юй: «?»

Через секунду Шэнь Юй понял, что он имел в виду чистоту в комнате, и объяснил:

— У меня было немного свободного времени, и я немного прибрался. Твой кактус немного пожелтел, поэтому я его полил и оставил немного полежать на солнце.

Сяо Сюн обошёл общежитие, а затем подошёл к своему кактусу. Он не только снова стал ярко-зелёным, но и выпустил два новых маленьких отростка.

Растение было совсем не похоже на полумёртвое, которое он оставил раньше.

Сяо Сюн был потрясен.

Во второй половине дня в общежитие пришёл Сунь Синхэ, и его реакция была очень похожа на реакцию Сяо Сюна.

Сунь Синхэ не удержался от комментария:

— Если бы Сяо Шэнь был здесь в прошлом году, наша комната точно получила бы первую премию за чистоту.

Сяо Сюн согласился:

— Приз составлял 200 юаней!

Шэнь Юй, заинтригованный 200 юанями, сразу же сказал:

— Не проблема, мы выиграем в этом году.

В 21:00 Чэн Мофэй вернулся в общежитие, забрав посылку на станции доставки и наконец завершив «Три грани шокирующего достижения».

Чтобы поблагодарить Шэнь Юя за его старания в уборке, они втроём по очереди дарили ему подарки, которые привезли из дома или из-за границы во время Национального праздника.

Подарок Сяо Сюна был самым искренним: бутылка домашнего соуса чили от его семьи. Он вкусно пах и определённо был хорош в сочетании с рисом.

Сунь Синхэ привёз немного фирменного чая из своего родного города. Его можно заваривать утром в восьми чашках воды, он отлично освежает и бодрит.

Чэн Мофэй привез закуски ручной работы из-за границы в качестве сувениров.

Кроме того, Чэн Мофэй бросил Шэнь Юю посылку, которую забрал на станции доставки, и попросил его открыть её, пока он продолжал разбирать вещи.

Шэнь Юй с любопытством открыл её и обнаружил внутри два одинаковых чехла для телефона.

Оба были оформлены в стиле «Большой апельсин, большая прибыль», но было очевидно, что модели разные.

Один был для его нового телефона, а другой... скорее всего, для телефона Чэн Мофэя.

Когда Шэнь Юй открыл коробку и достал чехлы для телефонов, Чэн Мофэй с улыбкой подошёл, взял из рук Шэнь Юя чехол для своего телефона и объяснил:

— Это подарок, о котором я говорил.

Шэнь Юй вспомнил тот день, когда он получил от мамы новый телефон, и не смог сдержать слёз перед Чэн Мофэем.

Чтобы утешить его, Чэн Мофэй пообещал подарить ему подарок.

Он никак не ожидал, что подарком будет чехол для телефона.

Хотя в этом был смысл. Очевидно, что к новому телефону должен прилагаться новый чехол. Телефон, который подарила ему мама, был в прозрачном чехле, которым Шэнь Юй пользовался все эти дни.

Он считал, что это просто и достаточно хорошо, поэтому не стал покупать новый.

Однако ему тоже очень понравилось то, что подарил ему Чэн Мофэй.

Чэн Мофэй добавил:

— Мой старый чехол для телефона пожелтел, и я поцарапал его во время отпуска, поэтому купил новый.

Хотя... Но...

Шэнь Юй прикусил губу, колеблясь, и изо всех сил старался заглушить голос в своей душе, который кричал: «Разве это не считается вещами для парочек?»

Он опустил ресницы, чтобы скрыть свои мысли.

— Спасибо, брат Фэй. Я сейчас же его поменяю.

Излишне говорить, что «натурал» ничего бы из этого не понял.

— Хорошо.

Вскоре они оба пользовались одинаковыми чехлами для телефонов.

«Большой апельсин, большая прибыль» — с глубоким смыслом, и, кроме того, это были «парные версии».

В голову Шэнь Юй неожиданно пришла мысль: почему кажется, что эта жизнь с Чэн Мофэем развивается даже быстрее, чем предыдущая?

***

Во время этих каникул, посвящённых Национальному празднику, они вчетвером привезли с собой осеннюю одежду.

Перестелив постель и разложив вещи, Сяо Сюн в изнеможении рухнул в кресло и предложил:

— Как насчёт нескольких раундов напряжённой и захватывающей игры «Honor of Kings»?

Поскольку все они знали, что Шэнь Юй получил новый телефон, они уже скачали игру — в конце концов, хорошие братья должны объединяться для серьёзных игр.

Остальные трое не возражали.

Когда они запустили игру, Шэнь Юй понял, что ещё не зарегистрировал аккаунт, и быстро зарегистрировался.

Новому аккаунту нужно было имя, и Шэнь Юй, не задумываясь, ввёл три символа.

Пока Шэнь Юй выполнял задание, Чэн Мофэй внезапно спросил:

— Это твой ник — Веселый Конжак1?

(1. Многолетнее растение, которое растёт в Восточной Азии, в том числе в Китае. Конжак используется в качестве пищевого растения, из его клубнелуковиц получают муку, применяемую в качестве пищевой добавки (загустителя E425). Также из конжака получают коньяковую камедь и коньяковый глюкоманнан, которые используются как желеобразующие.)

Шэнь Юй уверенно ответил:

— М-м.

Чэн Мофэй сказал:

— О, тебе нравится конжак?

Шэнь Юй:

— Кхе-кхе...

Шэнь Юй:

— Думаю, всё в порядке.

Это был ник, который Шэнь Юй всегда использовал в прошлой жизни. Изначально он планировал придумать имя для пары, основанное на их именах, например «Мо Юй2».

(2. Конжак — 魔芋 [móyù] — Мо Юй.)

Но затем мозг Шэнь Юя сделал случайный скачок: «Эй, конжак, конжак — это круто!»

Разумеется, ник Чэн Мофэя должен был быть «Люблю есть конжак».

Это было немного глупо, но в то же время очень весело.

Теперь Чэн Мофэй, вероятно, понятия не имеет, что «конжак» — это шутливое сочетание их имён.

После завершения обучения Шэнь Юй был добавлен в список команды, и отряд из комнаты 520 начали свою первую официальную командную игру.

Как обычно, Шэнь Юй играл в роли поддержки, заботясь о защите Чэн Мофэя, даже если для этого нужно было пожертвовать собой, чтобы сохранить Чэн Мофэю жизнь.

Чэн Мофэй прямо сказал:

— С этого момента Сяо Юй — моя единственная опора.

Шэнь Юй мягко улыбнулся.

Время, казалось, всегда пролетало незаметно, когда они вместе играли в игры.

Не успели они опомниться, как Сяо Сюн вдруг воскликнул:

— Чёрт, уже 23:47! Я ещё не принял душ!

В Университете Яньда горячую воду отключали ровно в полночь.

Недавно похолодало, и ходили слухи о вспышке гриппа. Принять холодный душ — верный способ заболеть.

Не только Сяо Сюн, но и остальные трое тоже не приняли душ.

Они только что переоделись в свои новые осенние куртки и после путешествия на скоростных поездах и самолётах вернулись из своих поездок.

Хотя они и не были помешаны на чистоте, но и не пренебрегали ею.

Кроме того, для парней пяти минут в душе было более чем достаточно.

Сунь Синхэ встал, толкнул Сяо Сюна и сказал:

— Пойдём вместе в душ, скорее!

Сказав это, Сунь Синхэ посмотрел на Чэн Мофэя и Шэнь Юя и сказал:

— Мы с Сяо Сюном примем душ. Брат Фэй, вы с Сяо Шэнем можете принять душ вместе. Постарайтесь уложиться в пять минут.

Ванная комната была не очень большой, и двум людям было удобно принимать душ вместе, но четверым там точно было бы тесно.

Поскольку Чэн Мофэй и Шэнь Юй были самыми близкими друзьями, для них было естественно принимать душ вместе.

Чэн Мофэй без колебаний кивнул:

— Хорошо.

Он тут же встал, пошёл за пижамой и небрежно взглянул на всё ещё неподвижного Шэнь Юя, подталкивая его.

Шэнь Юй, все еще находясь в оцепенении, моргнул: «?»

Принять душ вместе?

Я?

С Чэн Мофэем?

Глава 21. Экран телефона

Хотя совсем недавно по телефону Чэн Мофэй вскользь упомянул, что они могли бы вместе принять душ, когда он вернётся, чтобы он мог хорошенько рассмотреть его, но... это была просто шутка.

Почему это вдруг происходит по-настоящему??

Шэнь Юй не то чтобы стеснялся, в конце концов, это Чэн Мофэй, и он был вполне готов. Он просто был слишком шокирован.

Как так получилось, что они вдруг ускорились, словно летели на ракете?

Увидев, что Шэнь Юй долго не двигается, Чэн Мофэй, вероятно, догадался, что Шэнь Юй, будучи южанином, возможно, никогда раньше не принимал ванну с кем-то и не был готов сделать это с ним.

Он уже собирался что-то сказать, когда вдруг увидел, как Шэнь Юй встал и молча подошёл к шкафу, чтобы взять какую-то одежду.

Чэн Мофэй слегка улыбнулся, поджав губы, и продолжил искать полотенца в хорошем настроении.

Изначально он планировал предложить Шэнь Юю, поскольку тот сегодня не ездил на большие расстояния, просто умыться горячей водой. В полноценном душе не было необходимости.

Но поскольку Шэнь Юй был согласен, сказать больше было нечего.

Когда будешь в Риме, делай, как римляне.

Как только погода немного улучшится, он планировал отвести Шэнь Юя в общественную баню в северном стиле.

Если Шэнь Юй не смог бы даже принять с ним душ, то общественная баня могла бы напугать его до смерти.

Из ванной доносились шум воды и голоса.

— Быстрее, быстрее, уже 23:50, осталось всего десять минут.

— Давление воды очень низкое. Неужели все спешат в душ в это время?

— По крайней мере, вода ещё горячая, это уже хорошо…

…

— Приготовьтесь раздеться и войти...

Это было сказано двум людям за дверью ванной.

Услышав это, Чэн Мофэй ответил и сразу же снял футболку и штаны.

Шэнь Юй: «...»

Взгляд Чэн Мофэя, естественно, упал на Шэнь Юя.

Шэнь Юй быстро отвернулся:

— Я сниму их, когда войду. Сначала вымойся ты.

Чэн Мофэй рассмеялся, зная правду, но ничего не сказав.

Через несколько секунд дверь ванной открылась, и Сяо Сюн и Сунь Синхэ вышли в одном нижнем белье и с обнажённой грудью, сказав:

— Давайте, осталось семь минут, поторопитесь!

Шэнь Юй, почти убегая, схватил свою одежду и вошёл, закрыв за собой дверь ванной, как только Чэн Мофэй вошёл.

Щелк.

Звук закрывающейся двери ванной заглушил шум воды в душе.

Это не имело ничего общего с застенчивостью. С тех пор как он осознал свою сексуальную ориентацию, он сознательно держался на некотором расстоянии как от мужчин, так и от женщин, независимо от того, были они натуралами или геями.

Это было просто элементарное уважение.

Конечно, Чэн Мофэй был исключением.

Пока Шэнь Юй запирал дверь, Чэн Мофэй уже снял с себя последний элемент одежды и встал под душ.

Тёплая вода стекала по его подтянутым, привлекательным мышцам, покрывая тело тонким слоем пара.

Кадык Шэнь Юя быстро задвигался, и он сосредоточился на своём дыхании, стараясь не задерживать взгляд на определённых местах. Он быстро моргнул и встал в углу, медленно поправляя одежду.

Это был знакомый размер.

Знакомый аромат апельсинов внезапно наполнил воздух.

Было легко сказать, что это Чэн Мофэй пользовался средством для мытья тела.

Чэн Мофэй выдавил гель для душа на мочалку и смешал его с горячей водой, чтобы получилась густая пена.

Пока он мылся, он не мог не бросать взгляды на стоящего неподалёку Шэнь Юя.

Казалось, что он уже не был таким худым, как в начале семестра. За последний месяц он немного поправился благодаря настойчивым попыткам Чэн Мофэя накормить его.

Честно говоря, Шэнь Юй был очень бледным, особенно в тех местах, которые часто закрывала одежда. Некоторые участки даже имели розоватый оттенок, что отличало его от грубых, мускулистых парней.

Чэн Мофэй не мог не вспомнить слова, которые он услышал в тот день в медпункте: внешность Шэнь Юя была довольно популярна в гей-сообществе.

Если бы какие-нибудь геи увидели Шэнь Юя в таком виде, они бы, наверное, превратились в голодных волков…

Нет-нет, наверное, лучше не водить Шэнь Юя в общественную баню, слишком велик риск.

Если бы Шэнь Юй захотел поскрабироваться, он бы просто купил какие-нибудь принадлежности для ванны и отвёз его к себе домой. С ванной и душем Шэнь Юй чувствовал бы себя комфортно.

Опустив взгляд и остановившись на определённом месте, Чэн Мофэй почувствовал необъяснимое чувство удовлетворения.

Это было почти как… завершение какого-то «братского» ритуала.

Хорошие братья должны уметь быть открытыми и честными друг с другом.

— 23:55, осталось всего 5 минут.

Двое снаружи превратились в маленькие будильники.

Увидев, что Шэнь Юй положил свою одежду в сторону, Чэн Мофэй сразу же отошёл в сторону, чтобы дать ему возможность принять душ, а сам встал в стороне и продолжил намыливаться пеной с ароматом апельсина.

Чередуя таким образом, они могли бы максимально увеличить свое время.

Шэнь Юй опустил взгляд и позволил теплой воде омыть себя.

В этот час напор воды действительно был низким, но, по крайней мере, она была тёплой.

На середине процесса ополаскивания Чэн Мофэй уже покрылся мыльной пеной.

Видя, что напор воды по-прежнему слабый, он выдавил ещё немного геля для душа и создал новый слой пены.

Когда Шэнь Юй вышел из-под струи душа, намереваясь дать Чэн Мофэю немного пространства, он увидел, как Чэн Мофэй размазывает новые пузырьки по его груди, касаясь рукой его кожи.

Тепло этого прикосновения было неоспоримым.

Шэнь Юй вздрогнул от неожиданности.

За дверью:

— 23:57, осталось 3 минуты.

— Поторопись, повернись, я натру тебе спину, — попросил Чэн Мофэй, подходя к душу, позволяя горячей воде смыть пену с его тела, хватая Шэнь Юя за плечо, чтобы развернуть его и начать натирать спину.

Шэнь Юй не оттолкнул его.

Давление сзади было особенно ощутимым — мягким, не сильным, но осторожным.

За дверью:

— 23:58, осталось 2 минуты.

— Я закончил ополаскиваться, поторопись, — сказал Чэн Мофэй, подталкивая Шэнь Юя под струю душа, а затем подошёл к раковине, чтобы промыть мочалку и руки холодной водой, чтобы избавиться от пены.

За дверью:

— 23:59, осталась 1 минута.

— 59, 58, 57…

Голоса снаружи звучали так, словно вели обратный отсчет до чего-то ужасного.

Шэнь Юй поспешно смыл с себя пену для душа, боясь, что горячая вода закончится в любую секунду.

В прошлой жизни Шэнь Юй был особенно чувствителен к холоду из-за слабого здоровья и всегда боялся простудиться или заболеть.

— ... 3, 2, 1.

Горячая вода внезапно с шумом отключилась, и в трубах послышалось бульканье, когда её место заняла холодная вода. Шэнь Юй быстро вышел из-под струи душа и поспешно выключил насадку.

— Дай-ка я посмотрю, хорошо ли ты ополоснулся, — сказал Чэн Мофэй, повесив мочалку на стену и окинув взглядом Шэнь Юя.

Шэнь Юй позволил ему посмотреть, молча наблюдая за ним в ответ — почему бы и нет.

Они были очень близко друг к другу, от обоих исходил один и тот же аромат.

Вскоре Чэн Мофэй удовлетворённо кивнул.

— Чисто. Быстро вытрись сухим полотенцем, не простудись.

Шэнь Юй послушно вытер капли воды со своего тела и переоделся в пижаму.

Чэн Мофэй был быстрее его, но не спешил открывать дверь. Вместо этого он спокойно ждал, пока Шэнь Юй закончит.

Одевшись, Шэнь Юй подошёл к раковине, взял свою чашку и зубную щётку.

— Ты чистишь зубы?

Чэн Мофэй ответил «угу» и подошёл, чтобы встать рядом с ним, скрестив руки на груди.

Ванная комната была маленькой, а раковина тесной, так что их руки соприкасались.

Очень уютное совместное проживание.

Хотя формально они «сожительствовали» в общежитии на четыре человека.

***

В ту ночь Шэнь Юю приснился сон.

Во сне он и девятнадцатилетний Чэн Мофэй занимались любовью на простынях в их комнате в общежитии.

Кровать была узкой, и пресс Чэн Мофэя прижимался к его спине, ощущение было чётким и ясным.

Сезон осени вызывает весенние сны.

Когда Шэнь Юй проснулся, он разразился нелепым смехом.

Он быстро встал с кровати и на цыпочках пошёл в ванную, чтобы постирать бельё.

К счастью, ни у кого из трёх других соседей по комнате сегодня не было ранних занятий, так что они ещё не проснулись.

Повесив свежевыстиранное бельё, Шэнь Юй быстро схватил рюкзак и вышел за дверь, чтобы отправиться на занятие в восемь утра.

По пути он вставил наушники в уши и смешался с толпой студентов.

Он жевал свой завтрак, и его лицо оставалось бесстрастным, пока он слушал успокаивающее пение.

После двух утренних профессиональных занятий подряд Шэнь Юю наконец удалось успокоиться.

Когда прозвенел звонок, возвещающий об окончании занятия, он собрал вещи и приготовился выйти из аудитории.

В этот момент перед ним внезапно возникла знакомая фигура.

Это была девушка по имени Мэн Ли, которая потеряла сознание от теплового удара во время военной подготовки.

Мэн Ли моргнула и спросила:

— Шэнь Юй, ты собираешься участвовать в выборах старосты группы сегодня вечером?

Шэнь Юй покачал головой.

Он не был лишён чувства коллективной ответственности, но именно потому, что считал, что не может внести большой вклад в работу группы, он не планировал баллотироваться на пост старосты группы.

Мэн Ли тихо выдохнула «о» и спросила:

— Ты уже вступил в какой-нибудь клуб? Сейчас многие клубы набирают новых участников.

Шэнь Юй снова покачал головой:

— Пока нет, я всё ещё думаю об этом.

Мэн Ли потянула его за руку и спросила:

— Хочешь вступить в Ассоциацию спасения животных? Моя старшая сестра, которая учится на третьем курсе, сказала, что это отличный способ заработать баллы, а занятия добровольные и весёлые.

Шэнь Юй не сказал ни «да», ни «нет», а просто ответил:

— Я подумаю над этим позже.

Он не был идиотом и понимал, что задумала эта девушка.

Вероятно, из-за инцидента во время военной подготовки она прониклась к нему симпатией, а в университете, где гормоны бурлили, даже небольшая симпатия могла побудить кого-то к действию.

Она ему не нравилась, но между ними ничего не могло быть, и он не собирался давать ей никаких шансов.

Мэн Ли хотела сказать что-то ещё, но Шэнь Юй холодно прервал разговор:

— Мне нужно кое-что сделать, я возвращаюсь.

Мэн Ли замолчала.

На обратном пути Шэнь Юй отправил сообщение Чэн Мофэю, спросив: [Брат Фэй, ты состоишь в каких-нибудь клубах?]

Он знал, что Чэн Мофэй должен был состоять в каких-то клубах, поскольку получение зачётов по разным предметам было обязательным. Клубная деятельность приносила эти зачёты, которые напрямую влияли на выпуск.

Было бы лучше завершить эти зачеты в течение первого и второго годов.

Поскольку Шэнь Юй всё равно собирался вступить в клуб, он решил, что лучше всего вступить в тот, где состоит Чэн Мофэй. Так они могли бы вместе участвовать в каких-нибудь мероприятиях.

В это время Чэн Мофэй уже пришёл в учебный корпус на занятия. Сообщение пришло быстро, и Чэн Мофэй отправил скриншот с информацией о клубах, в которые он вступил, настоятельно рекомендуя некоторые из них.

Чэн Мофэй: [В этом клубе есть много занятий, на которые можно просто записаться, чтобы получить баллы; это очень просто, настоятельно рекомендую!]

Чэн Мофэй: [Этот клуб действительно весёлый, они регулярно устраивают вечеринки и другие мероприятия, там оживлённо и можно завести друзей.]

…

Проницательный взгляд Шэнь Юя заметил, что Чэн Мофэй тоже вступил в «Ассоциацию спасения животных», и он не смог сдержать улыбку.

В этом был смысл. Учитывая, как сильно Чэн Мофэй любил пушистых маленьких животных, неудивительно, что он присоединился.

Шэнь Юй сразу же подал заявки в несколько клубов.

Поскольку клубы, в которые он подал заявку, не требовали собеседования, процесс утверждения займёт немного времени.

Как только его кандидатуру утвердят, он сможет присоединиться, так что ему просто нужно набраться терпения и подождать.

***

Во второй половине дня Шэнь Юй впервые в жизни посетил урок физкультуры в университете.

Занятия физкультурой считались факультативными, и среди различных вариантов, таких как баскетбол, футбол, волейбол и настольный теннис, Шэнь Юй выбрал простой и непритязательный «тайцзи».

Это было полезно для здоровья и успокаивало, что делало его идеальным для него.

На первом занятии учитель показал им «исходную позицию» и немного движения «дикая лошадь с распущенной гривой». Это было не слишком сложно.

Когда Чэн Мофэй услышал, что Шэнь Юй выбрал тайцзи, и поскольку у него не было занятий во второй половине дня, ему стало любопытно, и он решил прийти на спортивную площадку, чтобы посмотреть.

Так совпало, что в этом семестре уже начались пробежки по кампусу, и как только Шэнь Юй закончит занятия, они смогут пробежаться вместе.

Лучше всего было пробежать по кампусу, пока температура не сильно упала, иначе они вообще не смогли бы бегать, когда станет холоднее и выпадет снег.

Когда Сяо Сюн и Сунь Синхэ услышали, что двое собираются на пробежку, они отдали свои телефоны на хранение и попросили их пробежаться вместе.

Шэнь Юй быстро заметил Чэн Мофэя, который с улыбкой наблюдал за ним издалека.

Краем глаза он заметил, как двое парней с баскетбольными мячами подошли к Чэн Мофэю и что-то сказали ему, прежде чем уйти.

Шэнь Юй предположил, что парни, вероятно, хотели пригласить Чэн Мофэя поиграть в баскетбол, но получили отказ.

Причина отказа была очевидна — у Чэн Мофэя были другие планы.

После совместной пробежки по кампусу они собирались поужинать, а у Чэн Мофэя были вечерние занятия, так что у него, естественно, не было времени.

Наконец, после окончания урока физкультуры, Шэнь Юй быстро подошёл к Чэн Мофэю и увидел, что тот смотрит в экран телефона, явно чем-то увлечённый.

Шэнь Юй: «?»

Он тут же наклонился, чтобы посмотреть, на что смотрит Чэн Мофэй, и обнаружил, что на экране его фотография.

А точнее — его собственный мем.

Чэн Мофэй не только тайно сфотографировал его во время занятий тайцзи, но и отредактировал фотографию, превратив её в смайлики.

На одной из фотографий он был в «исходной позе», подняв руку и направив энергию вниз, с подписью: [Не злюсь.]

На другом было изображено, как он поднимает руку с текстом: [Привет.]

Одним из смайликов была его фотография с закрытыми глазами и подписью: [Сейчас пойду спать.]

Другой игрок поймал его во время движения «Дикая лошадь с распущенной гривой» с текстом: [Хитрый.]

...

Чэн Мофэй не смог сдержать смех и с самодовольным видом спросил:

— Ну что? Неплохо, да?

Выражение лица Шэнь Юя не изменилось, когда он сухо ответил:

— Ха.

Он не просил удалить мемы и не попытался отобрать телефон, а просто сказал:

— Сегодня вечером, когда ты уснёшь, я тайно отформатирую твой телефон.

Чэн Мофэй быстро прикрыл свой любимый телефон, словно это был его драгоценный ребёнок.

— Ты даже не знаешь пароль от экрана блокировки.

Шэнь Юй улыбнулся и небрежно назвал ряд цифр:

— 001122.

Чэн Мофэй застыл, его лицо исказилось от шока.

— Откуда ты знаешь?

Шэнь Юй:

— Твой день рождения. Я просто предположил.

Чэн Мофэй возразил:

— Тогда твой? 010601?

Это был день рождения Шэнь Юя.

Шэнь Юй:

— Нет.

Чэн Мофэй попробовал другую комбинацию:

— 200161?

Шэнь Юй:

— Все еще нет.

Чэн Мофэй:

— Разве это не твой день рождения?

Шэнь Юй улыбнулся и пошёл вперёд, продолжая отвечать:

— Нет.

Чэн Мофэй:

— Тогда какой?

Шэнь Юй, всё ещё улыбаясь, сказал, продолжая идти вперёд:

— Не скажу.

Чэн Мофэй быстро догнал его, хрустя опавшими листьями под ногами.

— После того, как мы закончим пробежку, я угощу тебя супер-пупер-ультра-вкусным острым хого. Обещаешь, что не будешь тайно форматировать мой телефон?

Шэнь Юй улыбнулся:

— Посмотрим, действительно ли оно супер-пупер-ультра-вкусное.

— Это договор.

***

Более часа спустя Шэнь Юй и Чэн Мофэй после трёх остановок на метро добрались до ресторана с острой кухней в подвале небольшого торгового центра.

Было ясно, что хого здесь действительно вкусное, так как в заведении уже было многолюдно, хотя до обеда было ещё далеко.

К счастью, они пришли в идеальное время, и пара, которая только что закончила есть, освободила для них столик.

Едя хого, можно было брать ингредиенты по своему вкусу и взвешивать их. Мясо и овощи стоили одинаково, а бульон был свежеприготовленным, с насыщенным пикантным ароматом.

Шэнь Юй тщательно подбирал ингредиенты в соответствии со своими предпочтениями, и Чэн Мофэй делал то же самое, когда они подошли к прилавку, чтобы взвесить свои покупки.

Чэн Мофэй настоял на оплате, как будто боялся, что Шэнь Юй тайно отформатирует его телефон сегодня вечером.

Хотя Шэнь Юй считал Чэн Мофэя своим «человеком» и «кем-то близким», он не хотел, чтобы Чэн Мофэй всегда платил за него.

Будь то друзья или партнеры, было важно, чтобы обе стороны вносили равный вклад.

Вернувшись за стол, Шэнь Юй заметил, что у них обоих одинаковые чехлы для телефонов. Он подумал, что в какой-то момент ему стоит купить Чэн Мофэю подарок.

Довольно скоро на стол были поставлены две миски с горячим гарниром.

Горячий суп действительно был вкусным, и бульон был вкусным, но...

— Неужели такая острота возможна? — Шэнь Юй почувствовал, что его губы немного припухли, и достал салфетку, чтобы промокнуть их.

Сначала было не так уж плохо, но чем больше он ел, тем острее становилось, и его губы начали гореть.

Чэн Мофэй, который неплохо переносил острую пищу, не почувствовал особых проблем. Когда он заметил, что губы Шэнь Юя заметно покраснели и опухли после того, как он их вытер, он сразу же встал.

— Я принесу тебе молока и воды. Пока больше ничего не ешь.

Вскоре Чэн Мофэй вернулся с бутылкой молока, развернул её и протянул Шэнь Юю.

Он также поставил перед ним чашку с обычной водой.

— Сначала выпей немного молока, чтобы смягчить остроту, а потом воду. Это снизит жар.

Это действительно помогло, хотя его губы оставались опухшими и в ближайшее время не собирались уменьшаться.

А сегодня вечером ещё предстояло собрание группы и выборы старосты.

Хотя Шэнь Юй не собирался баллотироваться на пост старосты, он должен был присутствовать и участвовать в голосовании.

Иметь распухшие губы и попадаться на глаза окружающим не казалось идеальным решением...

Закончив трапезу, Шэнь Юй пошёл в ближайший магазин, чтобы купить маску.

Она все прикроет.

Чэн Мофэй послушно и преданно ходил за ним по пятам, как щенок, и даже купил ему ещё одну бутылку молока.

Шэнь Юй не смог сдержать смех, взял пакет с натуральным молоком и сказал:

— Всё в порядке, я не буду тайно форматировать твой телефон, не волнуйся.

Пряный острый суп был очень вкусным, но обжигающе горячим. Его желудок чувствовал себя хорошо, это был не тот острый суп, который вредит организму.

Чэн Мофэй вздохнул с облегчением и втайне решил после занятий вечером купить упаковку натурального молока в маленьком супермаркете.

Было уже поздно, поэтому они вернулись в университет на метро. У одного были вечерние занятия, а у другого — собрание группы, поэтому они разошлись, когда добрались до учебного корпуса.

На собрании группы выбирали старосту, так что Шэнь Юю особо нечего было делать. Ему нужно было только голосовать в каждом раунде.

Он нашёл свободное место в углу и начал всерьёз искать фразы вроде «какой подарок подарить парню, который тебе нравится».

Он хотел сделать Чэн Мофэю подарок, но не хотел дарить его просто как друг и не хотел быть слишком двусмысленным и переходить черту — у него не было опыта ухаживания за кем-либо, поэтому он не знал, что подарить.

В интернете было много ответов на подобные вопросы, и Шэнь Юй просмотрел их один за другим.

Зажигалка... Чэн Мофэй не курил, так что зажигалка ему была бы не нужна.

Баскетбольные мячи, наушники, механические клавиатуры, часы... У Чэн Мофэя уже были хорошие вещи, и пока Шэнь Юй не мог позволить себе ничего лучше.

Цветы... Это кажется слишком романтичным.

Нижнее белье... А, нижнее белье?

Шэнь Юй быстро заморгал глазами.

Это не совсем дружеский подарок — нижнее бельё — очень личный предмет, и его редко дарят друзьям.

Но не переходя никаких границ — иногда хорошие друзья разыгрывают друг друга с помощью нескольких пар нижнего белья, и в этом нет ничего плохого.

Шэнь Юй сразу же переключился на приложение для покупок и начал выбирать подходящее нижнее бельё для Чэн Мофэя.

Сделав свой выбор, он подтвердил оплату.

Он подождал бы несколько дней, пока оно не придёт, а затем нашёл бы повод отдать его Чэн Мофэю.

***

После окончания выборов старосты группы Шэнь Юй рано вернулся в свое общежитие.

Комната была пуста, так как все разошлись на вечерние занятия.

Шэнь Юй снял маску, подошёл к зеркалу в ванной и посмотрел на себя. Он заметил, что его губы всё ещё были красными и опухшими.

Он умылся холодной водой, затем тайком открыл запертый шкафчик и нанёс немного бальзама для губ.

Вскоре после этого дверь в общежитие открылась, и остальные трое вернулись с занятий.

Сяо Сюн сразу заметил, что с Шэнь Юем что-то не так, и воскликнул:

— Какого чёрта, Сяо Шэнь, кто тебя поцеловал? У тебя губы распухли.

Шэнь Юй на мгновение потерял дар речи и инстинктивно взглянул на Чэн Мофэя, виновника, который стоял неподалёку с коробкой натурального молока.

Чэн Мофэй: «...»

Чэн Мофэй пару раз кашлянул и сказал:

— Что за чушь ты несёшь? Сегодня вечером я повел его в ресторан, где подают острую еду, и она была такой острой, что у него распухли губы.

С этими словами он подошёл к своему столу, вскрыл коробку с молоком канцелярским ножом и поставил её между их столами. Он сказал Шэнь Юю:

— Не стесняйся, пей.

Шэнь Юй улыбнулся и кивнул.

Как глупо.

Натуральное молоко помогает справиться с остротой, но в его нынешнем состоянии молоко мало чем поможет.

Последние несколько дней Шэнь Юй выходил из общежития только в маске.

Недавно похолодало, и многие ученики заболели, поэтому большинство из них были в масках. Шэнь Юй не выделялся и не привлекал к себе внимания.

Через несколько дней отек губ Шэнь Юя наконец спал, но он не был уверен из-за раздражения ли, так как они стали ещё суше.

Температура в городе Яньчэн неуклонно снижалась, и воздух становился всё более сухим. Его губы были такими сухими, что даже потрескались и кровоточили.

Будучи южанином, живущим на севере, он уже с трудом приспосабливался к сухому климату.

Кроме того, он не осмеливался пользоваться лосьоном для тела, бальзамом для губ или какими-либо другими средствами по уходу за кожей из-за «гомофобных» и «прямолинейных» наклонностей Чэн Мофэя.

Разумеется, Чэн Мофэй тоже заметил, что губы Шэнь Юя в плохом состоянии, и особенно забеспокоился. Он поискал в интернете способы лечения.

В конце концов, именно из-за него губы Шэнь Юя оказались в таком состоянии, кровоточили и всё такое. Должно быть, это очень больно.

В тот же день он поехал домой и привез импортный бальзам для губ, который его мать купила за границей, — совершенно новый и нераспечатанный. Мать купила несколько таких бальзамов, и это был только один из них.

Он слышал, что бальзам для губ творит чудеса и, естественно, стоит недёшево.

Взволнованный Чэн Мофэй вернулся в университет, готовый отдать бальзам для губ Шэнь Юю.

Но как только он собрался подойти, то увидел, что у Шэнь Юя в руках уже был бальзам для губ.

Его губы были мягкими и влажными, явно уже чем-то намазанными.

Сяо Сюн, стоявший неподалёку, увидел, как Чэн Мофэй возвращается, и с озорным видом начал сплетничать:

— Неужели Сяо Шэнь получил это от поклонницы? Эй, скоро название нашего группового чата изменится на «Прогресс выхода из одиночного статуса 2/4»!

Чэн Мофэй крепко сжал в кармане бальзам для губ и, не говоря ни слова, поджал губы.

Глава 22. Поклонница

Расстояние между домом Чэн Мофэя и университетом было немалым. Ехать туда и обратно было утомительно и отнимало много времени, но мысль о том, что Шэнь Юй почувствует себя лучше после использования бальзама для губ, заставляла его думать, что оно того стоило.

Если бы не он, Шэнь Юю не пришлось бы так страдать.

Он должен был взять на себя ответственность.

Но теперь кто-то другой уже подарил Шэнь Юю бальзам для губ — и это была одна из поклонниц Шэнь Юя.

Шэнь Юю нужен был только один.

Одного бальзама для губ может хватить очень надолго.

Если бы он дал ему ещё один, Шэнь Юй, скорее всего, даже не открыл бы его.

Сяо Сюн внезапно о чем-то вспомнил.

Не дожидаясь ответа Чэн Мофэя, он спросил:

— О, точно, брат Фэй, куда ты ходил сегодня днём? Почему ты вернулся только сейчас? Староста принёс нам форму, которую нужно заполнить. Он сказал, что это срочно, так что поторопись и заполни её, а потом отправь ему.

— У меня были кое-какие дела. Какая форма? — Чэн Мофэй взял себя в руки и небрежно ответил, подходя к своему столу и беря форму.

На протяжении всего процесса Шэнь Юй не сводил с него глаз, но ничего не говорил.

Он всё ещё держал в руке тот привлекательный бальзам для губ.

Сяо Сюн добавил:

— Это просто обновление личной информации. Взгляни.

Чэн Мофэй больше ничего не сказал. Он вытащил руку, которую засунул в карман брюк, взял ручку и опустил голову, чтобы заполнить бланк. Бальзам для губ всё ещё лежал в его кармане и оттягивал его.

Наблюдая за реакцией Чэн Мофэя, Шэнь Юй незаметно убрал свой бальзам для губ и небрежно бросил его на ближайший стол.

Бальзам для губ был тем самым, который он раньше запер в своём шкафчике, — тем самым, который он купил себе сам.

Что касается так называемой «поклонницы», то ее не существовало.

Всё из-за того, что Сяо Сюн и Сунь Синхэ внезапно вернулись и «застали его с поличным», когда он наносил бальзам для губ.

Эти двое, полные сплетен, тут же пошутили и спросили, не дал ли ему это кто-нибудь.

Поддавшись порыву, он кивнул.

И вот так просто он автоматически стал считаться человеком, получившим подарок от поклонницы.

Опасаясь, что объяснения только усугубят ситуацию, он решил ничего не объяснять.

Причина, по которой он раньше не решался открыто пользоваться такими вещами, как бальзам для губ, заключалась в том, что он хотел избежать любой возможности раскрыть свою сексуальную ориентацию.

Теперь, когда его губы потрескались, использование бальзама для губ не было проблемой — он мог наносить его как увлажняющую мазь.

Но из-за чувства вины и нервов он в итоге придумал себе воображаемого «поклонника» без всякой причины.

Оглядываясь назад... он должен был просто сказать, что это дала ему мама.

Люди всегда находят идеальное решение постфактум, но нет способа вернуться в прошлое.

Тем не менее, Шэнь Юй не думал, что это имеет большое значение.

Иметь поклонницу — это нормально.

Разве у Чэн Мофэя тоже не было поклонников? В первый день учёбы Шэнь Юй даже застал его за тем, как один из них признавался ему в любви.

И, кроме того, эта «поклонницы» не существовала и больше никогда не появится.

Более того, когда Чэн Мофэй увидел, как он ранее наносил бальзам для губ, он не проявил никаких признаков отвращения или чего-либо, связанного с подозрениями в его сексуальной ориентации.

Чувствуя себя необычайно весёлым, Шэнь Юй небрежно открыл свой телефон, пролистал его и замурлыкал мелодию, совершенно не попадая в ноты.

Внезапно Чэн Мофэй встал.

Стул, на котором он сидел, громко заскрипел по полу, когда его резко отодвинули, издав резкий, дребезжащий звук.

Всеобщее внимание мгновенно переключилось на него.

— Я собираюсь сдать форму, — поспешно объяснил Чэн Мофэй, и его слова прозвучали скорее, как попытка что-то скрыть. Он бросил быстрый взгляд на Шэнь Юя и вышел из комнаты.

В груди у него необъяснимым образом сдавило, как будто где-то застрял комок воздуха, не желающий подниматься или опускаться.

Любой, кто проделал долгий путь только для того, чтобы зря потратить силы, будет раздражён.

Комната старосты находилось всего в трёх дверях от их комнаты, и дойти туда было несложно, если идти прямо.

Поскольку старосте группы нужно было собрать бланки, дверь в спальню не закрывали — она открывалась одним толчком.

Старосты внутри не было, вероятно, он был занят чем-то в другом месте.

Однако кто-то из их группы был в общежитии и разговаривал по телефону.

— Это определенно ловушка. Не попадайся на эту удочку.

— По своему опыту скажу, что некоторые второкурсники и третьекурсники просто обожают издеваться над чувствами первокурсников — как парней, так и девушек.

— Что-то подобное стоит, сколько, десять юаней? Двадцать? Ты можешь купить такое в любом супермаркете, не задумываясь, а ты тут разводишь эмоции?

— Съешь что-нибудь получше, чувак. Завтра я куплю тебе что-нибудь на пару сотен. Только скажи.

— Не принимай это близко к сердцу, серьёзно. Даже твои братья могут относиться к тебе лучше.

Чэн Мофэй невольно замедлил движения, делая вид, что проверяет форму, но навострив уши, чтобы подслушать.

В глубине души он не мог не согласиться от всего сердца.

***

Выйдя из комнаты старосты, Чэн Мофэй внезапно почувствовал ясность в голове. Его шаги стали легче, а рука инстинктивно скользнула обратно в карман, нащупывая нераспечатанный бальзам для губ.

Как хороший брат, он должен был присматривать за Шэнь Юем.

У Шэнь Юя и раньше была тяжёлая жизнь — таких людей легче всего «подкупить» малейшим проявлением доброты.

Когда Чэн Мофэй вернулся в их комнату, он подошёл прямо к Шэнь Юю и пригласил его вместе поужинать в столовой.

В любом случае, как раз пришло время перекусить.

Шэнь Юй не придал этому большого значения и сразу согласился.

В последние несколько дней Шэнь Юй в основном ел лёгкую пищу, например кашу, из-за дискомфорта в губах.

Такую еду было непросто упаковать и отнести в общежитие — она легко проливалась и часто подавалась меньшими порциями, чем при приёме пищи на месте. Просто есть в столовой было удобнее.

Переобувшись, они вдвоем вышли из общежития.

Шэнь Юй даже позаботился о том, чтобы захватить с собой бальзам для губ.

Было бы гораздо лучше нанести его после того, как он вытрет рот после еды.

Как только они вышли из общежития, Чэн Мофэй больше не мог сдерживаться и спросил:

— Что у тебя за поклонница?

Шэнь Юй не ожидал, что он заговорит об этом так внезапно, хотя это и не было полной неожиданностью. Чэн Мофэй не был чрезмерно любопытным, но и не игнорировал сплетни, касающиеся близких ему людей.

Шэнь Юй небрежно соврал:

— Она увидела, что моим губам некомфортно, и дала мне бальзам для губ.

Этот ответ был все равно что ничего не сказать.

Чэн Мофэй пнул лежавший на его пути камень, и тот улетел далеко в сторону. Он продолжил, прощупывая почву:

— Это был кто-то из твоей группы?

Шэнь Юй на мгновение заколебался, прежде чем ответить:

— ...Нет.

Чэн Мофэй настаивал дальше:

— Это кто-то из твоего курса?

— Нет.

Значит, это кто-то постарше, — нахмурившись, заключил Чэн Мофэй.

— Студентка второго курса? По какой специальности?

Если бы это была второкурсница, он мог бы ее знать.

Шэнь Юй начал чувствовать себя подавленным. Он не хотел продолжать лгать.

— Это также не второкурсница. Послушай, просто забудь об этом. Она меня совсем не интересует. Больше ничего не будет.

Но Чэн Мофэй внезапно остановился, и его лицо стало серьёзным.

— Если тебе она неинтересна, зачем ты принимаешь ее бальзам для губ? Это даёт ей ложную надежду.

Шэнь Юй потерял дар речи.

То, что сказал Чэн Мофэй, было правдой — Шэнь Юй думал так же, но проблема заключалась в том, что вся эта ситуация была выдумана. Этого человека даже не существовало!

Чувствуя, как начинает болеть голова, Шэнь Юй собрался с силами и сказал:

— Я… просто не умею отказывать людям. Я правда не хотел давать ей надежду. Клянусь, она меня совсем не интересует. Я даже не хочу с ней дружить.

Его слова были настолько категоричны, насколько это было возможно.

Чувствуя напряжение и беспокойство Шэнь Юя, Чэн Мофэй смягчил тон.

— Всё в порядке. Просто отправь ей деньги за бальзам для губ и разорви отношения. Если она не примет их и попытается дать тебе что-то ещё в следующий раз, просто переведи ей деньги у нее на глазах. Если она не возьмёт деньги, не принимай подарок. В конце концов она сдастся.

Чэн Мофэй ненадолго замолчал и добавил:

— Если она будет тебя доставать, просто позвони мне. Я приеду и разберусь с ней за тебя.

Шэнь Юй быстро кивнул.

— Хорошо.

Не теряя времени, он схватил Чэн Мофэя за руку и сменил тему, настаивая:

— Давай поторопимся. Я голоден.

Он действительно больше не хотел продолжать этот разговор.

Чэн Мофэй позволил себя увлечь за собой, чувствуя себя гораздо спокойнее.

— От каши ты быстрее проголодаешься. Потом поешь моей еды. Я приготовлю лёгкие блюда.

— Хорошо.

Хотя было уже почти время ужина, последнее занятие во второй половине дня ещё не закончилось, поэтому в столовой было не слишком многолюдно.

Они нашли столик у окна, откуда открывался вид на осенний пейзаж, залитый золотистым светом заходящего солнца.

Шэнь Юй, знакомый с распорядком дня, подошёл к прилавку и вернулся с тарелкой варёного яйца и похлёбкой из постной свинины.

Чэн Мофэй вернулся с несколькими тарелками и миской риса, и всё это действительно было лёгким и нежирным.

Он даже предусмотрительно взял для Шэнь Юя маленькую миску и пару палочек для еды, чтобы было проще «делиться» едой.

Чэн Мофэй аккуратно переложил немного риса и овощей в маленькую миску и поставил её перед Шэнь Юем.

В последнее время из-за дискомфорта, который он испытывал с губами, Шэнь Юй плохо ел и заметно похудел. Ему нужно было наверстать упущенное.

Шэнь Юй слегка прищурился, наслаждаясь заботливостью Чэн Мофэя.

Чэн Мофэй всегда относился к другим с такой искренней добротой, как преданный пёс, который никогда не скрывал своей привязанности.

К тому времени, как они неторопливо закончили ужинать, уже полностью стемнело. Вытерев рот, Шэнь Юй нанёс немного бальзама для губ. Они немного прогулялись, чтобы переварить пищу, а затем вместе вернулись в общежитие.

Вернувшись в общежитие, Шэнь Юй сел, но тут же снова встал. Он начал тщательно обыскивать все свои карманы.

Чэн Мофэй заметил его едва заметные движения, и лёгкое мерцание в его светло-карих глазах выдало его любопытство.

— Что случилось? — спросил он.

Шэнь Юй ещё раз порылся в карманах, прежде чем ответить:

— Кажется, я потерял свой бальзам для губ.

Глава 23. Пойман с поличным

Шэнь Юй осторожно вернулся по своим следам.

Бальзам для губ всё ещё был на его губах, когда он закончил ужинать в столовой. Он даже нанёс его повторно после того, как вытер рот.

Позже они с Чэн Мофэем прогулялись, чтобы переварить еду, прежде чем вернуться в общежитие. За это время ничего не случилось, и бальзам для губ должен был спокойно лежать в кармане его куртки.

Недавно похолодало, поэтому перед выходом из комнаты он накинул лёгкую куртку. Возможно, карманы куртки были не очень глубокими, и он случайно потерял его на обратном пути…

— Потерял, да? — спросил Чэн Мофэй, притворяясь, что не понимает.

На самом деле он был свидетелем того, как бальзам для губ был потерян. Шэнь Юй любил ходить по краю газона, его шаги были неуверенными и шаткими.

Из-за неглубоких карманов его куртки бальзам для губ за это время случайно упал на траву. Вокруг них ходило и бегало довольно много студентов, было шумно и суетливо.

Один-единственный бальзам для губ не произвел особого шума при падении.

Чэн Мофэй видел, как это произошло, но ничего не сказал. Вместо этого он слегка пнул его, отправив подальше, а затем быстро увёл Шэнь Юя.

Потерял — значит потерял. В конце концов, он уже приготовил для Шэнь Юя кое-что получше.

Шэнь Юй кивнул:

— Наверное, так. Всё в порядке. Я просто куплю ещё один в супермаркете.

Чэн Мофэй тут же достал из кармана знакомый нераспечатанный бальзам для губ и протянул его Шэнь Юю, на ходу придумывая историю:

— Мама дала мне его недавно, но я им не пользовался и, наверное, не буду. Могу отдать его тебе.

Шэнь Юй взял бальзам для губ и понял, что он точно такой же, как тот, что Чэн Мофэй подарил ему в их прошлой жизни. Он не смог сдержать улыбку.

— Спасибо тебе, брат Фэй.

Сказав это, Шэнь Юй прямо на ходу разорвал упаковку бальзама для губ, открыл его и немного нанёс.

Это был очень хороший бренд, с тонким цветочным ароматом. Эффект был намного лучше, чем от того, что он купил наугад, и стоил он недёшево.

Ц-ц, на то ужасное нижнее бельё, которое он заказал для Чэн Мофэя, становилось всё труднее смотреть.

Может быть, ему стоит передумать и найти что-нибудь другое для подарка…

Увидев, что Шэнь Юй наконец-то воспользовался бальзамом для губ, который он ему дал, Чэн Мофэй почувствовал, что его поездка туда и обратно того стоила.

Последние сомнения в его душе рассеялись, и в хорошем настроении он открыл свой ноутбук и за один присест выполнил все оставшиеся задачи.

Шэнь Юй также приступил к выполнению домашнего задания, заданного сегодня.

На этот раз он не хотел заниматься рискованной работой, которой занимался в прошлой жизни. Он хотел прожить долгую, здоровую жизнь, дольше, чем кто-либо другой, и никогда не допустить, чтобы люди, которые были ему дороги, увидели его смерть.

Он планировал продолжить обучение после получения степени бакалавра, получить степень магистра, затем доктора наук и остаться в Университете Яньда, чтобы стать профессором химии.

Он мог бы остаться на любимой работе и в любимом месте.

Когда он почти закончил домашнее задание, все клубы, в которые он подал заявки несколько дней назад, один за другим прислали ему приглашения присоединиться к их группам.

Шэнь Юй небрежно просматривал эти клубные чаты, и в конце концов его внимание привлекла группа «Ассоциация спасения животных».

В закреплённых сообщениях было много объявлений о животных, ожидающих хозяев, и, из любопытства, Шэнь Юй действительно нашёл помёт хомячков, выставленных на продажу.

Это был выводок брошенных детёнышей хомяков, их мать уже умерла, но, к счастью, детёнышей уже отняли от груди.

Он сразу же сделал скриншот, чтобы отправить его Чэн Мофэю.

Однако, как только он вышел из закреплённых сообщений, он увидел, что кто-то опубликовал сообщение о нём в группе.

[18 Химия Мэн Ли]: [Шэнь Юй? Ты присоединился?]

[18 Химия Мэн Ли]: [Удивлена] [Добро пожаловать] [Конфетти]

Шэнь Юй на мгновение застыл. Из вежливости он ответил смайликом с кивком.

[18 Химия Мэн Ли]: [Ты закончил сегодняшнее домашнее задание по химии? Есть один вопрос, в котором я не уверена.]

Шэнь Юй быстро придумал оправдание.

[18 Химия Шэнь Юй]: [Я еще не делал.]

Домашнее задание нужно было сдать на следующий день, и многие студенты обычно начинали работать над ним накануне вечером. Это было вполне нормально.

Шэнь Юй не то чтобы не хотел помогать своим однокурсникам, он просто не хотел связываться с этой девушкой, тем более что дело не было срочным.

[18 Химия Мэн Ли]: [Ладно.]

[18 Химия Мэн Ли]: [Кстати, ты в первой или во второй группе для завтрашнего эксперимента?]

Студенты-химики, естественно, должны были проводить эксперименты, и лабораторные халаты уже были выданы — те самые знакомые свободные белые халаты.

Лаборатория была не очень большой, и, поскольку в классе было много студентов, их разделили на две группы для проведения экспериментов в двух разных лабораториях.

[18 Химия Шэнь Юй]: [Группа 1.]

[18 Химия Мэн Ли]: [Какое совпадение! Я тоже в первой группе!]

Шэнь Юй не особо хотел общаться с ней в клубной группе.

Пока он размышлял, как бы закончить разговор, он вдруг услышал голос Чэн Мофэя, который холодно спросил:

— Это твой одногруппник Мэн Ли?

Шэнь Юй на мгновение замер, а затем быстро понял, что Чэн Мофэй увидел сообщение в клубной группе.

Он кивнул и объяснил:

— Да, ты её уже видел. Ту девушку, у которой случился тепловой удар во время военной подготовки.

Значит, это была она.

У Чэн Мофэя сложилось о ней некоторое впечатление.

Не то чтобы эта девушка произвела на него какое-то особое впечатление, но тот день, когда она получила тепловой удар, оставил в его памяти такой глубокий след, что всё, что произошло в тот день, более или менее сохранилось в его памяти.

Когда Чэн Мофэй отвлек его, Шэнь Юй наконец вспомнил, что должен был сделать. Он немедленно отправил Чэн Мофэю скриншот с хомяком.

— Брат Фэй, взгляни на фотографию, которую я тебе отправил.

Чэн Мофэй хмыкнул в ответ, нажал на изображение и начал внимательно читать.

Через полминуты Чэн Мофэй поднял взгляд и сказал:

— Звучит неплохо. Взять хомячка — отличная идея. Я сейчас пойду закажу всё необходимое для хомяка.

Из-за того, что в последнее время Шэнь Юй чувствовал себя некомфортно из-за губ, он почти забыл о хомяке, но, похоже, Шэнь Юй помнил об этом.

Вместо того чтобы идти на птичий рынок и покупать хомяка, казалось гораздо более правильным взять его из приюта.

Чэн Мофэй помахал ему и улыбнулся, приглашая:

— Пойдём со мной, помоги мне выбрать.

Шэнь Юй тут же встал и подошёл к нему, помогая выбрать корм для хомяка.

В итоге Чэн Мофэй купил роскошную клетку высотой 62 см с туалетом, беговым колесом, поилкой, миской для корма, местом для гнездования, игрушками для лазания, кормом, подстилкой… он сделал более двадцати заказов на доставку.

Большинство хомяков — одиночные животные с сильным чувством территориальности, поэтому в одной клетке можно держать только одного хомяка. Если их будет слишком много, они, скорее всего, будут драться и задирать друг друга.

Радость одинокого хомяка начинается с того, что он живёт в большом особняке совсем один.

Чэн Мофэй, довольный собой, отправил сообщение в клубную группу с вопросом о том, можно ли взять хомяка. Он открыл сообщения Мэн Ли в чате и сказал Шэнь Юю:

— Как только они прибудут, мы заберём одного.

— Хорошо.

В ту ночь Шэнь Юю приснился еще один сон.

Во сне он превратился в маленького хомячка, и Чэн Мофэй заботился о нём, кормил его, пока он не стал блестящим, круглым и пухлым.

У маленького хомячка не было забот, и всё, что ему нужно было делать каждый день, — это вести себя мило с Чэн Мофэем.

Чэн Мофэй кормил его очень сладкими апельсинами, купал и даже сушил его шерсть феном.

Проснувшись от этого сна, Шэнь Юй зевнул и вяло побрёл на занятия в восемь утра.

Сегодня был напряжённый день с множеством занятий. Ему ещё нужно было вечером пойти в лабораторию на эксперимент.

После праздника Национального дня университет Яньда перешёл на зимний график занятий, и во второй половине дня и вечером стало очень многолюдно. Это было особенно напряжённое время.

После последнего занятия во второй половине дня Шэнь Юй быстро поел, вернулся в общежитие, чтобы переодеться в лабораторный халат, взял отчёт об эксперименте и ручку и поспешно ушёл.

Кроме того, он надел очки в черной оправе.

Его близорукость была не очень сильной, поэтому она не сильно мешала ему, если он не носил очки.

Однако у него была лёгкая форма ночной слепоты, и, поскольку это был его первый лабораторный эксперимент, он решил надеть очки. Кроме того, очки обеспечивали некоторую защиту во время экспериментов.

Он вспомнил, что эти очки ему дала классная руководительница, когда он учился во втором классе старшей школы.

Дело в том, что однажды вечером после самоподготовки он плохо видел и случайно споткнулся. Учительница подумала, что у него что-то не так со зрением, и отвела его в больницу на обследование.

Его зрение было в порядке, за исключением легкой куриной слепоты и легкой близорукости. Однако его классный руководитель заплатила за пару очков из собственного кармана, сказав, что к легкой близорукости следует относиться серьезно, иначе она может усугубиться и перерасти в сильную.

В конце концов, средний балл класса зависел от Шэнь Юя, их лучшего ученика.

Классный руководитель преподавала химию, которая тоже нравилась Шэнь Юю и в которой он преуспевал.

Каждый раз, когда был тест, он всегда получал высший балл по химии, лучший результат во всём классе. Разве он не был самым любимым учеником учителя?

Позже, в выпускном классе, классный руководитель после каждого важного экзамена награждала лучшего ученика сотней юаней, и Шэнь Юй всегда получал их.

Он знал, что учитель понимает ситуацию в его семье.

Его мир не был полностью мрачным; на каждом этапе сквозь него пробивался луч света.

***

После ухода Шэнь Юя Сяо Сюн, поедая еду на вынос, заметил:

— Должен признать, наш Сяо Шэнь неплохо смотрится в лабораторном халате. Он точно очарует многих девушек, когда позже отправится в лабораторию.

Чэн Мофэй ел. Услышав это, он сразу же представил Шэнь Юя в лабораторном халате.

Он действительно был красив, особенно в очках в чёрной оправе. Он совсем не был похож на своего обычного тихого, послушного себя. Вместо этого он излучал острый, учёный дух, что выделяло его ещё больше.

Сунь Синхэ кивнул в знак согласия.

— Должно быть, он нравится многим девушкам. Моя подруга тоже о нём слышала. Она говорит, что среди первокурсников этого года много красивых парней, но Шэнь Юй с химического факультета самый сдержанный, и к нему труднее всего подступиться. Я видел посты на стене признаний о том, что девушки хотят с ним познакомиться, но я никогда не видел, чтобы он отвечал.

Чэн Мофэй услышал это и сразу же открыл стену признаний в университете Яньда, быстро просматривая посты.

И действительно, он нашёл несколько сообщений с просьбами о помощи или признаниями, адресованными Шэнь Юю.

[Стена признаний: Ищу этого первокурсника в военной форме. Кто-нибудь знает, из какого он факультета, как его зовут или есть ли у него партнёр?]

[Стена признаний: Просто интересно, свободен ли Шэнь Юй с химического факультета — спрашиваю анонимно, стесняюсь.]

[Ищу парня на фотографии, кто-нибудь знает его данные? Контакт был бы ещё лучше.]

…

Кто-то действительно опубликовал информацию о Шэнь Юе, и там даже были комментарии с прямыми ссылками на него.

Один комментарий от аккаунта с мужским аватаром гласил: [Для друга, Шэнь Юй натурал? Если нет, не могли бы вы дать моему другу шанс?]

Брови Чэн Мофэя сошлись в форме «川».

Сунь Синхэ вздохнул:

— Интересно, кто в конце концов завоюет его сердце.

Любопытное сердце Сяо Сюна тут же загорелось.

— Я чувствую, что у той, кто дала ему бальзам для губ, больше всего шансов. Если бы ему было неинтересно, он бы не взял бальзам, верно?

Сунь Синхэ задумчиво погладил себя по подбородку.

— Это довольно разумное замечание.

Чэн Мофэй, который до этого молчал, внезапно заговорил с лёгким раздражением:

— У той, кто дал ему бальзам для губ, нет шансов.

Их взгляды тут же обратились к нему.

— Почему?

— Брат Фэй, ты ближе всех к Шэнь Юю, ты что-нибудь знаешь? С какого она факультета? Какого она года?

— Брат Фэй точно знает. Ну же, расскажи нам, не скрывай это от своих братьев.

Чэн Мофэй: «...»

Он ничего не знал.

После той ночи Шэнь Юй больше никогда не заговаривал об этом человеке.

Чэн Мофэй не хотел сплетничать о Шэнь Юе и о том, кто дал ему бальзам для губ. Он не знал, есть ли у Шэнь Юй отношения с другими девушками.

Возможно, он был самым близким человеком для Шэнь Юя, но Шэнь Юй никогда не упоминал об этом.

...

Почему Шэнь Юй не захотел поговорить с ним об этом?

Разве лучшие друзья не должны говорить о таких вещах?

Учитывая количество постов на стене признаний, наверняка кто-то пытался подойти к Шэнь Юю или флиртовать с ним, но Шэнь Юй никогда не упоминал об этом.

Он даже задавался вопросом, были ли какие-нибудь забывчивые парни, пристававшие к Шэнь Юю…

Чэн Мофэй почувствовал, как в груди у него всё сжалось от разочарования, и его пальцы хрустнули, когда он их сжал.

Через несколько секунд он внезапно встал, оставив позади болтающую парочку и удаляясь.

— Я собираюсь немного поиграть в баскетбол.

Восточное спортивное поле, химический факультет и общежития находились на одной прямой, так что он мог встретить Шэнь Юя по пути домой после занятий.

Если бы Шэнь Юй шёл с девушкой, он бы сразу же набросился на него — заставил бы Шэнь Юя объяснить, действительно ли он считает его братом.

***

Первое лабораторное занятие было очень простым. В основном оно заключалось в очистке и использовании инструментов, а также в ознакомлении с протоколами безопасности в лаборатории.

Кроме того, преподаватель продемонстрировал несколько забавных химических экспериментов, чтобы заинтересовать их практической работой.

Шэнь Юй был распределён в первую группу, где места распределялись по номерам студентов. Он сидел не рядом с Мэн Ли, и она заговорила с ним всего пару раз, пока они чистили инструменты в раковине.

Было ясно, что интерес девушки к нему не угас, и Шэнь Юй почувствовал себя немного неловко.

Он не хотел быть прямолинейным и говорить: «Мне нравится другой, пожалуйста, не думай обо мне плохо», потому что, в конце концов, она не преследовала его.

Такой разговор только усугубил бы неловкость для них обоих, поэтому он просто надеялся, что её интерес угаснет сам по себе.

На самом деле он восхищался такими смелыми и решительными людьми, как она, и не хотел, чтобы она чувствовала себя плохо.

Поэтому, когда лабораторная закончилась, Шэнь Юй быстро вышел из комнаты, чтобы избежать возможности разговора с девушкой.

Лучшим способом справиться с этим было просто избежать подобной ситуации.

Без какого-либо дальнейшего взаимодействия ее интерес в конце концов пошел бы на убыль.

Он уже был у двери, так что, сделав всего несколько шагов, он покинул лабораторию.

Коридор в лаборатории был тускло освещён и казался немного жутким, а металлические двери усиливали эту жуткую атмосферу.

К счастью, лаборатория находилась на первом этаже, и если бы он прошёл прямо по коридору, то оказался бы у главного входа в здание.

Шэнь Юй ускорил шаг и, как только добрался до более яркого света в вестибюле, внезапно остановился, крепче сжимая отчёт об эксперименте. Его рука оставила на отчёте едва заметный след.

У входа на первый этаж лабораторного корпуса стояли два больших горшка с декоративными апельсинами. Чэн Мофэй стоял рядом с одним из них, небрежно прислонившись к стене и держа в руках телефон. Их взгляды встретились.

Идеально. Шэнь Юй вышел один, без подозрительных личностей вокруг.

Настроение Чэн Мофэя немного улучшилось. Он убрал телефон, выпрямился и сделал несколько шагов в сторону Шэнь Юя.

Шэнь Юй очнулся от своих мыслей и подошел к нему.

— Брат Фэй, что ты здесь делаешь? — спросил Шэнь Юй.

— Я только что закончил играть в баскетбол. Я думал, что ты скоро закончишь занятия, поэтому решил, что мы можем вместе перекусить по дороге, — ответил Чэн Мофэй.

Шэнь Юй понимающе кивнул и спросил:

— Что хочешь съесть?

Кроме того, он чувствовал себя немного голодным.

Чэн Мофэй уже решил:

— Я давно не ел свиные отбивные Фудин у школьных ворот. Они должны быть ещё открыты в такой час.

Кусочки свинины фудин были хороши и без специй, что тоже пришлось по вкусу Шэнь Юя.

Пока они разговаривали, из лаборатории начали выходить один за другим одногруппники Шэнь Юя.

Почти все заметили, что они стоят вместе, особенно девочки, которые взволнованно перешёптывались друг с другом.

— Шэнь Юй, — глаза Мэн Ли засияли, когда она увидела, что он всё ещё стоит там. — У тебя сейчас есть время? Я хотела поговорить с тобой о приветственной вечеринке.

Прежде чем Шэнь Юй успел ответить, Чэн Мофэй поднял руку и схватил Шэнь Юя за рукав лабораторного халата, отвечая за него.

— Мы как раз собирались перекусить; они скоро закрываются. В любом случае, поговорите об этом по телефону позже.

Чэн Мофэй узнал эту девушку.

Глава 24. У меня есть мой хороший брат

Шэнь Юй промолчал, что было равносильно молчаливому согласию.

Увидев это, Мэн Ли кивнула:

— Хорошо, удачи.

Чэн Мофэй немедленно взял Шэнь Юя за руку и вышел из лабораторного корпуса.

Когда они отошли немного дальше и их перестали окружать студенты в лабораторных халатах, Чэн Мофэй вдруг спросил:

— Та девушка, которая только что была здесь, — это Мэн Ли?

Шэнь Юй не ожидал, что Чэн Мофэй вспомнит Мэн Ли. Он кивнул.

— Да, это она.

— Почему она пришла к тебе так поздно, чтобы поговорить о работе? — небрежно спросил Чэн Мофэй, словно проверяя.

Подумав о том, что Мэн Ли сказала ранее, Шэнь Юй ответил:

— Она член комитета по искусству в группе, и ей нужно организовать приветственную вечеринку.

После Национального дня в Университете Яньда проводилась приветственная вечеринка, организованная каждым факультетом. Мэн Ли баллотировалась на должность члена комитета по культуре и искусству в своей группе и отвечала за эти вопросы.

Чэн Мофэй не был удовлетворен этим ответом.

Уже совсем стемнело, и они только что закончили лабораторную работу. Мужчина и женщина наедине… Если бы они заговорили о работе, это точно переросло бы в разговор о личных делах.

Если бы он не пришёл сегодня, Шэнь Юй точно ушёл бы с той девушкой.

Если так пойдёт и дальше, это уже не будут просто отношения между одногруппниками.

Ранее, в групповом чате клуба, он смутно почувствовал, что что-то не так. Эта девушка была особенно увлечена Шэнь Юем и всегда искала повод поговорить с ним о чём-нибудь.

Что касается Шэнь Юя?

Действительно ли он ничего не замечал или просто притворялся?

Его беспокоило то, что Шэнь Юй никогда не делился с ним своими личными делами, а он не мог спросить.

В тот вечер, играя в баскетбол, он много думал об этом.

Он все еще верил, что делиться этими вещами со своими хорошими друзьями очень важно.

Прямо сейчас Шэнь Юй был холост.

Они могли бы вместе бегать по кампусу, играть в игры, перекусывать по ночам или гулять, чтобы переварить поздний ужин...

Но если бы Шэнь Юй внезапно начал встречаться, он определенно больше не стал бы заниматься с ним ничем из этого. Резкое сокращение времени, проведенного Сунь Синхэ в общежитии с начала семестра, было достаточным доказательством.

В прошлом семестре они часто играли в игры в общежитии, но в этом семестре Сунь Синхэ был занят тем, что проводил время со своей девушкой в различных делах, и не так часто веселился с ними.

Если бы Шэнь Юй начал встречаться с кем-то, он, скорее всего, стал бы таким же, как Сунь Синхэ.

Его брата могут внезапно забрать, поэтому ему придется подготовиться заранее, верно?

Он всё ещё мог помочь Шэнь Юю присматриваться. Если человек был недостаточно хорош, он не мог позволить Шэнь Юю влюбиться в того, кто мог бы обмануть его эмоционально.

Однако это было досадно. Он не застал Шэнь Юя и ту девушку наедине.

Но даже если бы он это сделал, он бы слишком рано всё раскрыл, и у него не было бы разумного оправдания для «раскрытия» чего-либо.

На следующей неделе, когда у Шэнь Юя будет лабораторная работа, он будет тайно наблюдать за ним и поймает его с поличным, а затем хорошенько допросит.

Шэнь Юй понятия не имел, какие мысли крутились в голове Чэн Мофэя в этот момент.

На его взгляд, Мэн Ли просто спросила его о вечеринке перед Чэн Мофэем, что было обычным делом для студентов.

Ему не нужно было прилагать усилия, чтобы прояснить ситуацию с «невинностью» между ними. Если бы он стал объяснять, это выглядело бы ещё более подозрительно.

Чэн Мофэй не удержался и спросил:

— Ты собираешься участвовать в приветственной вечеринке?

Шэнь Юй покачал головой.

— У меня нет особых талантов. Я не умею ничего, кроме как выполнять поручения.

Его единственным талантом была химия — он определённо не смог бы выйти на сцену и провести химический эксперимент.

Чэн Мофэй нахмурил брови и возразил:

— Ты красивый, у тебя приятный голос, и ты совсем не стесняешься. Ты точно можешь быть ведущим.

Он уже видел, как Шэнь Юй преподаёт Чэн Чжиюй: чётко, организованно и спокойно, с хорошим чувством юмора.

Если бы он всё ещё учился в старшей школе, он бы точно попросил маму нанять Шэнь Юя в качестве репетитора.

Шэнь Юй не ожидал, что Чэн Мофэй так внезапно сделает ему комплимент. Он слегка улыбнулся:

— Посмотрим.

Пока они болтали, в поле зрения показались университетские ворота.

Хотя уже совсем стемнело, в маленьких киосках у входа было оживлённо.

Там было много студентов, которые закончили свои вечерние занятия и зашли перекусить, наполняя воздух теплом и суетой уличной еды.

Они вдвоём подошли к прилавку с нарезанной свининой Фудин и заказали миску, взяв по две ложки.

Если есть слишком много на ночь, это часто приводит к несварению желудка и плохому сну, поэтому одной порции им обоим было достаточно.

К свинине Фудин была очередь, и владелец работал один, но еду подавали быстро, так что долго ждать не приходилось.

Пока Чэн Мофэй стоял в очереди, Шэнь Юй поздоровался с ним, а затем подошёл к ближайшему прилавку, где продавали сахарные мандарины. Он купил пакет и вернулся.

Погода похолодала, и пришло время есть мандарины — сочные, сладкие и невероятно вкусные.

Они наверняка понравились бы Чэн Мофэю.

— Вот, — Шэнь Юй протянул Чэн Мофэю пакет с сахарными мандаринами.

Чэн Мофэй на мгновение замер, затем его глаза загорелись, а удивление в его взгляде почти зашкаливало. Он поспешно взял пакет из рук Шэнь Юя и снова спросил:

— Ты купил их для меня?

Шэнь Юй кивнул, не сказав ничего, просто слегка улыбнувшись.

Он никогда не выражал свою доброту словами, но он хотел быть добрым к Чэн Мофэю, и пакета с сахарными мандаринами было недостаточно.

— Откуда ты знаешь, что я люблю мандарины? — Чэн Мофэю не терпелось очистить один и съесть его.

Шэнь Юй не смог сдержать смех.

— Разве это не очевидно для любого, у кого есть глаза?

Шэнь Юй всё ещё был в белом лабораторном халате, а лабораторный отчёт небрежно лежал в кармане.

В свете уличных фонарей, в очках в чёрной оправе и с мягкими чертами лица, он выглядел особенно нежным, как маленькая луна.

Чэн Мофэй закинул в рот несколько долек мандарина, его кадык заходил ходуном, а затем он скормил остальные дольки Шэнь Юю.

— Вот, съешь.

Шэнь Юй прожевал и согласился:

— Очень вкусно. Но мой рот ещё не полностью зажил. Мне лучше есть фрукты, которые снимают жар.

Как раз в этот момент владелец закончил упаковывать нарезанную свинину Фудин. Чэн Мофэй потянулся за ней, сказав Шэнь Юю, чтобы тот ел первым, а если не сможет доесть, то он возьмёт остальное.

В последнее время Шэнь Юй похудел, потому что плохо питался из-за проблем с губами. Ему нужно было восстановить силы.

А ещё у него были сахарные мандарины, которые купил ему Шэнь Юй.

Шэнь Юй, не колеблясь, откусил кусочек.

Нарезанная ломтиками свинина Фудин была жидкой и водянистой, поэтому её легко было пролить, если есть на ходу.

Неподалёку пара, ужинавшая поздним вечером, нежно перешёптывалась друг с другом. Поскольку они сидели близко, Шэнь Юй и Чэн Мофэй слышали каждое слово.

Девушка сказала:

— Я больше не могу есть. Я так наелась…

Парень взял у неё из рук ночную закуску и поддразнил:

— Дай-ка мне. Я — персональная мусорная корзина моей малышки. Всё, что ты не можешь доесть, просто бросай мне.

Шэнь Юй на мгновение замолчал, пережёвывая нарезанную ломтиками свинину, чувствуя себя немного виноватым и опуская ресницы.

Разве это не было так похоже на него и Чэн Мофэя?..

Он задавался вопросом, слышал ли это Чэн Мофэй.

Конечно, Чэн Мофэй услышал это и нахмурился.

Если бы Шэнь Юй начал встречаться с кем-то, стали бы с ним так же обращаться?

Шэнь Юй и так был очень худым; как он мог есть чужие объедки?

Это определенно было бы неправильно.

Но он также знал, что такого рода вещи были вполне нормальными между парами.

Если действительно задуматься об этом, хотел ли Шэнь Юй вообще начинать отношения?

Он учился только на первом курсе университета, спешить было некуда.

Он уже учился на втором курсе, но у него до сих пор не было отношений.

Быть одиноким было совсем неплохо, верно?

Зачем ему был нужен партнёр, когда рядом были братья? Партнёр даже не гарантировал, что будет относиться к нему лучше, чем братья.

Чэн Мофэй погрузился в эти беспорядочные мысли и не заметил, как съел четверть пакета сахарных мандаринов.

Доев нарезанную ломтиками свинину Фудин, которую Шэнь Юй оставил ему, они оба поднялись наверх и вернулись в свою комнату.

Как только они вошли, Шэнь Юй начал отвечать на сообщение Мэн Ли.

Оказалось, что Мэн Ли действительно хотела пригласить Шэнь Юя в качестве ведущего на приветственную вечеринку.

Шэнь Юй был красив, и, если бы он немного подкрасился, то мог бы стать самым привлекательным человеком.

Кроме того, во время представления в начале семестра было ясно, что Шэнь Юй спокоен, собран и совсем не стесняется.

Пока Чэн Мофэй наблюдал, как Шэнь Юй болтает с Мэн Ли, он продолжал есть мандарины.

В это время подошёл Сяо Сюн и попросил мандарин. Чэн Мофэй неохотно выбрал для него самый маленький — тот пытался похудеть, поэтому не мог есть слишком много сладкого.

В конце концов Шэнь Юй согласился, сказав, что может попробовать себя в роли ведущего.

После этого Шэнь Юй пошел принять душ.

Шэнь Юй согласился отчасти из-за того, что сказала его мама.

Его мама посоветовала ему активнее участвовать в жизни университета и заводить больше друзей.

А сегодня вечером Чэн Мофэй похвалил его за то, что он подходит на роль ведущего.

Попробовать... В этом не было никакого вреда.

Более того, за организацию приветственной вечеринки полагалось довольно много баллов.

Сегодня вечером, принимая душ, Шэнь Юй заодно вымыл и голову. Он привык тщательно приводить себя в порядок после работы в лаборатории, даже если сегодня не проводилось никаких экспериментов.

Выйдя из ванной, Шэнь Юй инстинктивно посмотрел в сторону Чэн Мофэя и нахмурился.

Пакет с мандаринами, который он купил для Чэн Мофэя… как так вышло, что осталось всего два мандарина?

Один из них всё ещё был в руке Чэн Мофэя, наполовину очищенный.

Он купил так много, что, не говорите, что Чэн Мофэй собирается съесть их все за одну ночь?

***

На следующий день.

Когда Чэн Мофэй проснулся, он обнаружил на своей губе большой волдырь.

Это было больно и неудобно.

Он съел слишком много мандаринов — у него заболел рот от жары.

Глава 25. Лучший друг

Помимо волдыря на губе, у него во рту была небольшая язва.

Ничего не поделаешь — Шэнь Юй купил очень сладкие и вкусные сахарные мандарины. Они были маленькими, и один можно было съесть за два укуса.

Начав однажды, он уже не мог остановиться.

К счастью, у Шэнь Юя сегодня не было утренних занятий, поэтому он ещё не встал и не видел, каким смущённым он выглядел.

Чэн Мофэй быстро схватил одноразовую маску и надел её перед выходом. Он не пригласил Шэнь Юя пообедать в столовой и просто съел яичницу-глазунью и кашу с постным мясом, прежде чем отправиться на учебу.

Он также купил лекарство, но оно действовало не очень быстро.

Маска оставалась приклеенной к его лицу весь день.

Однако, хотя он и мог избегать этого какое-то время, он не мог избегать вечно.

Вечером они по-прежнему встречались в общежитии.

Его рот тоже не мог зажить так быстро.

Из-за дел, связанных с приветственной вечеринкой, Шэнь Юй вернулся поздно.

Не видевший Чэн Мофэя весь день, Шэнь Юй сразу же обратил на него внимание, как только вошёл в общежитие.

Затем Шэнь Юй нахмурил брови и быстро подошел.

— Ты заболел? — в голосе Шэнь Юя слышалось неподдельное беспокойство.

Чэн Мофэй всё ещё был в маске, сидел на своём месте и печатал на клавиатуре, занимаясь какой-то работой.

Услышав голос Шэнь Юя, он машинально сжал пальцы, слегка царапая ногтями гладкие клавиши.

Сяо Сюн, стоявший рядом с ним, любезно ответил от его имени:

— Он не болен, просто у него волдырь на губе. Наверное, вчера вечером он съел слишком много мандаринов.

Чэн Мофэй тут же бросил на него сердитый взгляд и раздражённо сказал:

— Играй в свою игру.

Ему следовало оставить все мандарины себе вчера вечером.

Не говоря ни слова, Шэнь Юй поднял руку и сорвал маску с Чэн Мофэя.

Пальцы Шэнь Юя, только что вернувшегося с улицы, были слегка холодными. Когда они коснулись тёплой щеки Чэн Мофэя, ощущение было особенно ярким.

Выражение лица Чэн Мофэя мгновенно сменилось с яростного на виноватое. Он послушно отступил назад, не решаясь снова надеть маску.

Как и ожидалось, на его губе, прямо у уголка рта, был волдырь. Он был таким опухшим, что это выглядело одновременно смешно и жалко.

Кроме того, его губы пересохли и потрескались от жары.

Прошлой ночью, когда он заметил, что Чэн Мофэй доедает целую упаковку мандаринов, у Шэнь Юя возникло смутное ощущение, что что-то не так. Он не ожидал, что это приведёт к такому сильному перегреву.

В следующий раз он посмотрит, осмелится ли Чэн Мофэй снова так быстро съесть целый пакет мандаринов.

Под пристальным взглядом Шэнь Юя Чэн Мофэй не мог долго смотреть ему в глаза. Через несколько секунд он отвёл взгляд.

Он не хотел, чтобы Шэнь Юй узнал об этом.

Это было неловко.

А мандарины для него купил Шэнь Юй — он не хотел, чтобы Шэнь Юй чувствовал себя виноватым.

Но Шэнь Юй не был виноват, как и мандарины. Он сам виноват в том, что не смог удержаться и съел слишком много.

Перестанет ли Шэнь Юй покупать ему сахарные мандарины в будущем?

Не то чтобы Чэн Мофэй пытался воспользоваться Шэнь Юем; он бы мог сам купить себе мандарины. Просто ему нравилось получать подарки, вот и всё.

Чэн Мофэй внимательно следил за выражением лица Шэнь Юя, но ничего не мог по нему понять.

Наконец Шэнь Юй убрал руку, повернулся и вернулся на своё место.

Чэн Мофэй только расслабился, когда увидел, что Шэнь Юй открывает сумку, которую принёс раньше. Он достал что-то и протянул ему, сказав:

— Выпей чашку горячей сахарной груши. Это поможет снять жар.

Мандарины вызывают жар, но груши могут его остудить.

Шэнь Юй подготовился заранее, но он не ожидал, что Чэн Мофэй доведет себя до такого состояния.

Удивлённый и тронутый, Чэн Мофэй взял чашку с грушевым напитком. Тепло от чашки передалось его ладони, и его сердце тоже согрелось. Он тут же открыл её и сделал большой глоток.

Это был сладкий вкус сахара и груши, сваренных вместе, — совсем не жирный.

— Очень вкусно, — сказал Чэн Мофэй немного приглушённым голосом.

Из-за жары он сегодня почти ничего не ел и чувствовал себя немного голодным. Внезапно от тёплого, сладкого, немного жевательного, из-за кусочков мякоти груш, напитка его настроение мгновенно улучшилось.

Шэнь Юй улыбнулся, затем повернулся и нашёл маленькую ложку, чтобы передать её Чэн Мофэю, напомнив ему:

— Не забудь съесть грушу.

— Хорошо.

Чэн Мофэй послушно доел все.

С тех пор каждый вечер после репетиции Шэнь Юй приносил Чэн Мофэю чашку горячего грушевого напитка.

День за днём волдырь на губе Чэн Мофэя уменьшался, а язва во рту почти зажила.

Наконец, после одного из вечерних занятий Чэн Мофэй зашёл на репетиционную площадку Шэнь Юя, чтобы посмотреть, как проходит репетиция.

Девушка Сунь Синхэ с детства занималась народными танцами и участвовала в приветственной вечеринке, исполняя танцевальный номер. Она тренировалась каждый вечер, и Сунь Синхэ часто ходил смотреть на неё.

Итак, снова, как и во время военной подготовки, Чэн Мофэй и Сунь Синхэ немного прогулялись вместе, прежде чем расстаться.

На этот раз Чэн Мофэй купил две чашки горячего напитка и принёс их Шэнь Юю.

Шэнь Юй был ведущим, и во время репетиции он в основном отрабатывал свои реплики и контролировал язык тела и мимику. Ему нужно было больше всего работать над голосом, поэтому ему нужно было что-то тёплое, чтобы успокоить горло.

Издалека Чэн Мофэй увидел группу людей, собравшихся вместе, и среди них был Шэнь Юй. Он невольно ускорил шаг.

Шэнь Юй был окружён двумя девушками и одним парнем, все лица были ему незнакомы. Они выглядели вполне прилично, держали в руках распечатанные сценарии и о чём-то разговаривали. Должно быть, это были остальные три ведущие.

Мэн Ли с ними не было.

Когда Чэн Мофэй в маске приблизился, Шэнь Юй оторвал взгляд от сценария и с приятным удивлением посмотрел на две чашки с напитком из груш, которые держал Чэн Мофэй.

Было очевидно, что одна из них предназначена для него.

Шэнь Юй подумал про себя, что если ему удастся завоевать Чэн Мофэя, то он сможет наслаждаться таким отношением каждый день.

Чэн Мофэй протянул ему одну из чашек и спросил:

— Как проходит репетиция? Во сколько ты заканчиваешь?

Шэнь Юй потянулся за чашкой и ответил:

— Ещё пятнадцать минут. Все хорошо, здесь не слишком многолюдно.

Поначалу быть ведущим было не так уж утомительно. Основная нагрузка ложилась на тех, кто участвовал в программах и должен был репетировать вместе.

Только в последующие дни, когда началась полноценная репетиция мероприятия, всё действительно закипело.

Другой парень предложил:

— Давайте пройдёмся по материалу ещё раз, прежде чем сделаем перерыв и подождём, пока тут все закончится.

Остальные трое не возражали.

Увидев это, Чэн Мофэй решил больше их не беспокоить. Он взял свою чашку с теплым напитком и сел у клумбы, терпеливо ожидая, пока Шэнь Юй закончит, чтобы они могли вместе вернуться.

Голос Шэнь Юя было приятно слушать. Даже читая не слишком интересный сценарий, было трудно перестать его слушать.

Было ясно, что он уже выучил свои реплики наизусть и говорил с лёгкостью, больше не заглядывая в сценарий.

Чэн Мофэй сделал глоток тёплого грушевого напитка и не смог сдержать улыбку.

Неподалёку несколько девушек, репетировавших танцевальные номера, сделали перерыв и оживлённо о чём-то болтали.

Девушка с короткими волосами сказала девушке с длинными волосами:

— И-эр, можно я возьму твой бальзам для губ? Мои губы сегодня так пересохли от ветра. Завтра они точно потрескаются.

Длинноволосая девушка тут же достала из сумки тюбик бальзама для губ и протянула.

— Вот, возьми.

Девушка с короткими волосами взяла бальзам для губ, открыла его и нанесла на губы.

Другая девушка с хвостиком на затылке нерешительно спросила:

— Вы двое пользуетесь одним и тем же бальзамом для губ? Вам не кажется... ну... я не знаю, как это сказать...

Девушка с короткими волосами понимающе улыбнулась.

— Я знаю, что ты имеешь в виду. Не волнуйся, мы с И-эр лучшие подруги, поэтому не против делиться такими вещами, как помада или бальзам для губ.

Девушка с хвостиком искренне восхищённо вздохнула:

— Я правда завидую тому, как вы близки.

Чэн Мофэй не сводил глаз с Шэнь Юя, но, поскольку он сидел так близко к девочкам, то невольно услышал их разговор.

Лучшие друзья, хм...

За свою жизнь он приобрёл много друзей, но ни один из них не стал для него таким близким и родным, как Шэнь Юй.

Двое других ребят в общежитии знали его дольше, но между ними не было такой связи, как у него с Шэнь Юем.

Он чувствовал, что Шэнь Юй отличается от многих его знакомых. Это чувство было трудно описать словами.

Возможно, они могли бы стать лучшими друзьями.

Чэн Мофэй на мгновение задумался. Он не возражал, если Шэнь Юй воспользуется его бальзамом для губ.

Но как насчет Шэнь Юя?

Будет ли он возражать?

…Считает ли Шэнь Юй его своим лучшим другом тоже?

Люди по своей природе жадны: когда вы относитесь к кому-то как к лучшему другу, вы хотите, чтобы он относился к вам так же, иначе возникает ощущение дисбаланса, которое может привести даже к внутреннему конфликту.

С этой мыслью в голове они с Шэнь Юем возвращались после репетиции, проходя мимо более тихого места, и Чэн Мофэй вдруг заговорил:

— У меня такие сухие губы, мне некомфортно.

Шэнь Юй тут же забеспокоился и спросил:

— Всё ещё жарко? Не облизывай губы, от этого они станут ещё суше.

Чэн Мофэй покачал головой, притворяясь невинным.

— Ты взял с собой бальзам для губ? Можно я воспользуюсь им? Может, это поможет.

Он знал, что Шэнь Юй носит его в кармане куртки на молнии.

Страница книги Брат, ты хорошо пахнешь в интернете

Table of Contents

Глава 1. Первокурсник

Глава 2. Вкусно пахнет

Глава 3. Прямой

Глава 4. Хочешь прикоснуться?

Глава 5. Лунатизм

Глава 6. Больница

Глава 7. Темные круги под глазами

Глава 8. Мой брат натурал

Глава 9. Только для Сяо Шэня

Глава 10. Комиксы

Глава 11. Бандит Чэн

Глава 12. Гость

Глава 13. Фильм

Глава 14. Малыш, ты потрясающий

Глава 15. Кровать

Глава 16. Телефон

Глава 17. Беспокойство

Глава 18. Душ

Глава 19. Подарок

Глава 20. Примем душ вместе

Глава 21. Экран телефона

Глава 22. Поклонница

Глава 23. Пойман с поличным

Глава 24. У меня есть мой хороший брат

Глава 25. Лучший друг

О книге