Днём — при дворе, ночью — в постели

Распространение разрешено только в виде ссылки на наш тг-канал или платформы, на которые мы выкладываем!

— Если уж говорить о том, кто нынче на вершине успеха при дворе, то без сомнения — это господин Цзи Янь. Свою блистательную карьеру он начал ещё при прошлом императоре, когда занял первое место на императорских экзаменах и получил титул чжуаньюаня — высшую из возможных наград для ученого. А при нынешнем императоре доверие к нему только возросло. Всего за два года этот Цзи Янь стремительно поднялся по служебной лестнице и стал аж главным министром. Невероятно! Перед ним открыто блестящее будущее. Как тут не позавидовать!

Уличные рассказчики наперебой судачили о любимчике императора. Но никто и не догадывался, что этот самый Цзи Янь — приближенный императора, пользующийся его особым благоволением, — прямо сейчас стоял полуобнаженный, на коленях на ледяном каменном полу, а император жестко впивался пальцами ему в подбородок.

— Ну что, Цзи Янь, нравится тебе это чувство? Ты мог бы спокойно наслаждаться высоким чином и щедрым жалованьем, вместе со мной вершить великие дела. Но вместо этого ты предпочел предать. Изо дня в день, не зная ни минуты покоя, ты вынужден заставлять себя угождать мне, даже отдаваться в постели — изо всех сил стараешься доставить мне удовольствие и завоевать расположение. Всё ещё не жалеешь, что тогда помог ему?

Цзи Янь лишь молча покачал головой.

Император, видя, как тот упорно хранит молчание, усмехнулся и добавил:

— Цзи Янь, а ведь поначалу я даже собирался уважать твое желание, хотел позволить тебе остаться честным, неподкупным министром... Это всё ты навлек на себя сам.

Император придавил его к полу, навалившись уже пылающим телом так, что у Цзи Яня перехватило дыхание. А затем стянул с него ленту для волос и связал ему руки. Склонившись к его уху, император прошептал:

— Цзи Янь, ты сам это заслужил.

Прошло довольно много времени, прежде чем послышались удары водяных часов — настал час идти ко двору. Цзи Янь лежал, закутанный лишь в тонкое покрывало, всё тело расцвечивали алеющие отметины. Потухшие глаза не выражали и тени эмоций.

Император Чжао Цзюнь тихо сказал ему на ухо:

— Министр Цзи, ступай на совет с той "милостью", что я даровал тебе этой ночью. Только смотри — не расплескай.

Castle in the sky | Перевод: Yeonye | Редакт: Nyox | Тгк: @castleinthesky_team

В тот день на утреннем совете повисло гнетущее напряжение. Император сосредоточил все свое внимание на министре Цзи, требуя его мнения едва ли не по каждому вопросу. Но это вовсе не походило на знак особого благоволения.

Ведь сам министр Цзи, казалось, был не в лучшей форме: выглядел измотанным и рассеянным. Обычно четкие и взвешенные ответы, которые он давал с такой уверенностью, сегодня превратились в невнятное бормотание. То и дело он задумчиво хмурил брови, будто не мог собраться с мыслями, и запинался даже на самых простых вопросах.

Император же выглядел явно недовольным и с каждым таким ответом всё больше мрачнел.

Наконец наступил долгожданный час окончания совета. Чиновники, было, уже выдохнули с облегчением, но тут раздался голос императора:

— Совет окончен. Министр Цзи — останься.

Не сговариваясь, все придворные многозначительно и понимающе взглянули на министра Цзи. Каждый думал одно и то же: когда император велит придворному остаться — это редко сулит что-то хорошее. Пусть обычно Цзи Янь держался холодно и невозмутимо, но сейчас он, несомненно, нервничал. Иначе почему его шаги стали такими неуверенными, будто ноги совсем не держат?

Как только Цзи Янь переступил порог императорского кабинета, из-за стола на возвышении раздался короткий, жесткий приказ:

— Раздевайся.

Министр замер. Впервые за всё это время он позволил себе малейшее сопротивление:

— Это же императорский кабинет.

Такой ответ явно не удовлетворил молодого правителя. Чжао Цзюнь обошел стол и встал прямо перед Цзи Янем. Подняв его подбородок и заглянув в глаза, он холодно произнес:

— Не хочешь сам? Тогда я сделаю это за тебя.

Руки Цзи Яня медленно опустились к поясу. Пальцы чуть дрогнули. И одежда наконец соскользнула на пол.

При виде него, такого покорного, терпящего любые унижения, глаза Чжао Цзюня потемнели.

— Дай-ка я проверю.

Едва договорив, Чжао Цзюнь уже подошел вплотную, обхватил Цзи Яня за талию и прижал к императорскому столу, проверяя, как тот справился с заданием. Ткань одежд оказалась немного влажной — но ничего не пролилось, всё осталось внутри. Чжао Цзюнь слегка пошевелил пальцами, и изнутри сразу потекла тонкая струйка.

Цзи Янь опирался обеими руками на императорский стол. От чувства, что теряет контроль над своим телом, его душил нестерпимый жар стыда. Закусив губу, он не мог вымолвить и слова.

Чжао Цзюнь удовлетворенно кивнул:

— Хорошо постарался, мой дорогой придворный. Ты заслужил награду.

Хотя он и говорил о награде, в голосе всё же сквозило разочарование — словно он жалел, что Цзи Янь так хорошо справился с заданием. Он бы желал, чтобы Цзи Янь потерял самообладание, опозорился перед всеми на совете, разрушил свою репутацию — и после этого окончательно превратился бы в его игрушку, птичку в золотой клетке, навсегда заточенную в этом дворце.

Чжао Цзюнь достал небольшую шкатулку. Цзи Янь слегка прикрыл глаза, понимая, что это, скорее всего, очередное изощренное наказание. Казалось, новоиспеченный император без устали проверяет его на прочность, находя всё новые и новые способы. Каждый раз, стоило только Цзи Яню подумать, что он опустился на самое дно, его вновь и вновь затягивали всё глубже.

Его ресницы чуть дрогнули, выдавая еле сдерживаемое отторжение при виде содержимого шкатулки.

Цзи Янь мог лишь слабо возразить:

— Ваше Величество, сегодня же ещё должен прийти министр общественных работ... доложить о последствиях наводнения в Тайхэ.

— Не суетись, — безразлично отозвался император.

— Ваше Величество, сегодня...

Не дав договорить, Чжао Цзюнь прервал его поцелуем.

— Помолчи, — тихо приказал он, почти не отрываясь от губ Цзи Яня.

Его язык вторгся без предупреждения, неумолимо стремясь стереть малейшую возможность сопротивления. Цзи Янь мог лишь раскрыть рот и подчиниться.

В то же время за дверью императорского кабинета один из придворных нервно мерил шагами коридор.

— Его Величество… ещё не закончил обсуждать дела с министром Цзи?

— Нет, — с неизменно вежливой улыбкой ответил евнух. — Господин Ван, вынужден просить вас подождать ещё немного.

Господин Ван, хоть и занимал невысокую должность, в прошлом был учителем Цзи Яня — их связывали близкие отношения наставника и ученика. Заметив на совете, как странно император смотрит на Цзи Яня, он не на шутку обеспокоился: неужели его любимый ученик попал в немилость?.. А теперь, не сумев получить аудиенцию у императора, он вынужден был ждать у дверей, ловя каждый звук, доносившийся из кабинета.

Но изнутри почти ничего не было слышно, кроме приглушенных голосов. Это ещё больше усиливало тревогу господина Вана: он не мог понять, что же на самом деле происходит и что задумал император.

Он всё порывался заглянуть внутрь, но евнух каждый раз останавливал его со сдержанной улыбкой, не оставляя никакой возможности увидеть хоть что-нибудь. Не осмеливаясь действовать слишком уж открыто, он мог только, сходя с ума от беспокойства, ждать у дверей.

Никто снаружи не догадывался, что всего за считанные мгновения тело Цзи Яня покрыли тонкие золотые цепочки. Обвиваясь вокруг изящных запястий, они тянулись дальше — туда, где их уже нельзя было видеть...

Цзи Янь чуть приподнял подбородок. Чжао Цзюнь же медленно касался кожи, постепенно обвивая его тело специально выкованными золотыми цепочками, и не спеша, с наслаждением, любовался своим творением.

Он даже снизошел до вопроса:

— Как тебе подарок императора? Нравится?

Цзи Янь внешне был всё так же холоден и безразличен, но слегка покрасневшие глаза выдавали всё то, что он был не в силах скрыть. Совершенно униженный, он молча смотрел на Чжао Цзюня.

А тот был явно недоволен такой реакцией:

— Кажется, мой подарок тебе не по вкусу. Все мои помыслы и чаяния лишь о тебе, но ты этого совсем не ценишь. Как же тебя наказать?

Чжао Цзюнь слегка дернул золотую цепочку, и та потянула за собой остальные. Они мягко скользили по коже и терлись о чувствительные места, вызывая легкую дрожь.

— Снимите… — слабым голосом пробормотал Цзи Янь.

— Не сниму, — прищурившись, холодно ответил Чжао Цзюнь. — Только если ты сам выманишь его и убьешь собственными руками.

Цзи Янь покачал головой и тихо, но твердо сказал:

— Я для него — никто. И никак не смогу его выманить.

Чжао Цзюнь тихо рассмеялся. Он не поверил ни на мгновение. Так Цзи Янь всё же не может или просто не хочет подвергать "его" опасности?

— Не можешь выманить? — переспросил он. — Тогда терпи, Цзи Янь, терпи.

— Если я узнаю, что ты осмелился снять мой дар, — добавил Чжао Цзюнь, отстраняясь, — кто знает, сколько ещё смогу позволить тебе стоять перед всеми на совете с гордо поднятой головой.

А за пределами кабинета господин Ван изнывал от беспокойства, давно уже не слыша оттуда ни единого звука. Не в силах больше сдерживаться, он снова обратился к евнуху:

— Его Величество... и министр Цзи, неужели они до сих пор не закончили?

— Нет, — евнух выглядел спокойным и лишь ответил с вежливой улыбкой. — Пожалуйста, подождите ещё немного, господин Ван.

Чжао Цзюнь бросил взгляд на дверь и еле слышно сказал:

— Надо же, твой учитель так за тебя переживает... Стоило только ненадолго тебя задержать — и он там уже весь извелся от беспокойства. Как думаешь, — тихо усмехнулся император, — он догадывается, чем мы тут занимаемся?

Сказав это, Чжао Цзюнь продолжил неспеша ласкать Цзи Яня, вновь наслаждаясь каждой деталью своего творения.

Явственно представив себе эту картину, Цзи Янь испуганно распахнул глаза и содрогнулся всем телом. От этого золотые цепочки слегка натянулись, задев нечто в самых потаенных местах. Сквозь сжатые зубы вырвался сдавленный стон:

— Мой учитель уже стар... Так стар, прошу, Ваше Величество... проявите милосердие.

Чжао Цзюнь лишь коварно усмехнулся:

— Тогда министру Цзи стоит быть потише.

Новые и новые мучения накатывали, словно волны. Выходя из кабинета императора, Цзи Янь едва держался на ногах. Господин Ван посмотрел на него с тревогой и искренним беспокойством:

— С тобой всё в порядке?

— Учитель, всё нормально, — просто кивнув, ответил Цзи Янь.

Господин Ван, увидев Цзи Яня таким опустошенным и подавленным, подумал, что тот переживает из-за неудач в работе, и попытался его утешить:

— Ты ещё так молод, жизнь только начинается. У тебя всё впереди.

— Да, учитель, я понимаю, — только и мог сказать на это Цзи Янь.

Он взглянул на евнуха, подававшего знак, что господин Ван может уже войти, и тихо произнес:

— Учитель, поторопитесь. Не стоит заставлять Его Величество ждать.

С наступлением ночи Цзи Янь зажег свечу.

Два года назад он был вынужден переехать в этот дом с потайным ходом, ведущим прямо в императорский дворец. Каждый раз, стоило императору пожелать его увидеть, появлялся слуга и по этому подземному проходу сопровождал во дворец.

При дворе он — могущественный министр, выше лишь один император. И перед ним он ничто. Каждый раз, проходя по этому длинному тайному пути, Цзи Янь чувствовал себя как наложница, дожидающаяся милости императора. Лишенный достоинства, он словно собачонка: приходит по первому зову, уходит, когда отпускают.

Но сегодня он подчинялся ему уже дважды. Скорее всего, больше никто не придет.

В темноте дом казался живым — огромным, черным чудовищем, затаившимся в ночи. В любой миг оно могло раскрыть зияющую пасть и поглотить его. Лишь этот одинокий огонек свечи давал ему хоть какую-то опору.

Цзи Янь до сих пор помнил ту снежную ночь, когда всё раскрылось. В один миг закончились два года службы при Чжао Цзюне, полных доверия и уважения. Гнев императора был настолько ужасен, что это навсегда врезалось в память Цзи Яня.

Тогда, весь в снегу, он вошел в дом, зажег свечу и вздрогнул, когда вспышка света выхватила из тьмы силуэт человека.

Чжао Цзюнь, будто призрак, безмолвно стоял в углу. Его глаза, словно два холодных бездонных омута, были полны едва сдерживаемого гнева, готового вот-вот прорваться наружу и уничтожить Цзи Яня.

Из темноты раздался его голос:

— Лян-ван* сбежал. Это ты ему помог?

*П/п: Лян-ван — правитель области Лян, титул принца, брата Чжао Цзюня. Титул ван присваивался членам императорской семьи или особо заслуженным сановникам. Значение сродни европейским титулам «герцог» или «великий князь».

Сердце Цзи Яня сжалось, но он всё же ответил:

— Да.

Этот внезапный вопрос принес Цзи Яню странное облегчение: больше не нужно было притворяться.

— Я... был вынужден, действовал по тайному приказу покойного императора, — произнес он. — Я... просто обязан был подчиниться. Покойный император не хотел, чтобы вы стали непримиримыми врагами. У принца при дворе всегда была хорошая репутация... Отец точно не желал, чтобы вас навеки заклеймили братоубийцей.

— Покойный император просил пощадить его, а теперь и ты его защищаешь. Но, Цзи Янь... разве ты не мой подданный?! — гнев и жгучая обида промелькнули в глазах Чжао Цзюня. Цзи Янь заметил боль в его взгляде и почувствовал укол вины.

— И всё? — спросил Чжао Цзюнь. — Только из-за приказа покойного императора?

Цзи Янь на мгновение замялся, но всё же кивнул, опустив глаза:

— Да. Я лишь следовал воле покойного императора.

— Правда? — с сомнением переспросил Чжао Цзюнь.

Он зажег ещё одну свечу. Пламя осветило стопку бумаг на столе —  пожелтевшие от времени знакомые листки, один взгляд на которые заставил ожить в памяти те строки... страшные, непоправимые. Цзи Янь и представить себе не мог, что однажды Чжао Цзюнь прочтет всё это.

— «Пятнадцатый год эры Тяньюань, двадцать первое апреля. Во дворце принца был пир, он задержался передо мной дольше положенного»... «Шестнадцатый год эры Тяньюань, двадцать четвертое июня. Он сказал, во мне есть стержень и чувствуется характер»...

— Довольно, — не выдержав, прервал Цзи Янь.

Взгляд Чжао Цзюня был пронзительным, будто свет ярчайшего факела:

— Цзи Янь, ты же влюблен в него.

Усмехнувшись, он отступил на пару шагов и покачнулся, словно услышал какую-то дикость.

— Мой первый министр. Тот, кому я так доверял и отдал столько власти... Оказался влюблен в него. — Чжао Цзюнь смотрел с ледяным презрением: — Цзи Янь... да ты просто невероятен.

Министр упал на колени:

— Да, я виновен и заслуживаю тысячи смертей.

— Мой дорогой министр, такой храбрый... Ты ведь не из тех, кто просит пощады. Если я прикажу тебя казнить, то лишь прославлю твое имя в веках?

В душе Цзи Яня вспыхнуло нехорошее предчувствие.

— Что вы задумали, Ваше Величество?

Император усмехнулся:

— Ты столько лет наставлял меня на путь добродетели. Но кому, как не тебе, знать о моем интересе к мужчинам. Я никогда не трогал своих приближенных. Но ты, Цзи Янь... ты определенно можешь стать исключением.

Изо всех сил сдерживая гнев, он продолжил:

— Я не убью тебя, а заставлю жить. Ты расплатишься за всё своим телом. Как тебе такое, господин Цзи?

Castle in the sky | Перевод: Yeonye | Редакт: Nyox | Тгк: @castleinthesky_team

Страница книги Изменник в интернете

Table of Contents

1 Днём — при дворе, ночью — в постели

1 - 2

2 - 3

О книге