Ли Шу прилетел в Китай семичасовым рейсом. На этот раз он вернулся пораньше один, не позволив своим подчиненным сопровождать его. Им потребовалось несколько недель, чтобы договориться о сотрудничестве с этими иностранцами, так что его ребята заслужили насладиться пляжами и отдыхом заграницей.

Он никого не уведомил о своем приезде и не ждал, что его встретят в аэропорту, но стоило ему выйти из самолета, как он увидел Цзо Минъюаня с его

подчиненными, которые ждали его, а вместе с ними стоял Лю Чао из службы безопасности аэропорта. Со стороны могло показаться, что они ожидают прибытия некой

VIP-персоны.

- А вы здесь откуда? – спросил Ли Шу, приподняв брови.

В последнее время он слишком много и напряженно работал и сильно похудел, отчего линии его лица стали более четкими, а во взгляде было заметно нетерпение. Цзо Минъюань на миг замялся, собираясь что-то ответить, но стоявший возле него Лю Чао выступил вперед, чтобы поздороваться и сокрушенно сказал:

- О, предки, мне осталось всего-ничего до пенсии, только не губите меня!

Оказалось, они только что проверили кого-то на контрольно-пропускном пункте, и, к своему удивлению, обнаружили в багаже этого человека метровый снаряд. Его людям пришлось оцепить этот участок и развернуть взрывобезопасное оборудование. Он только что сумел взять ситуацию под контроль и едва успел перевести дух, как ему позвонили из семьи Бай и сообщили, что Ли Шу прилетает без охраны и попросили позаботиться о его безопасности. А затем сюда заявился помощник семьи Бай со своими людьми.

Ли Шу посмотрел на уже немолодого, но все еще крепкого даге, который стоял с понурым видом, и не смог сдержать улыбки:

- Ну, не так уж все и страшно.

Лю Чао едва не закатил глаза к небу. Не так уж и страшно? Если в Цзиньхао собрать всех желающих убить Ли Шу, их хватит, чтобы оцепить весь город.

Ли Шу, казалось, понял ход его мыслей, и улыбка на его губах слегка померкла:

- Убить меня легко, но потом будет сложно справиться с последствиями.

Несколько лет назад, когда семья Бай и семья Цинь затеяли яростное сражение, ему пришлось пройти через множество испытаний, и на его теле все еще хранился след от пули. Позже семья Цинь потерпела поражение, и весь город оказался в руках семьи Бай. Неужели он теперь станет трусить и прятаться?

Лю Чао посмотрел на то, как он спокойно держится, говоря о своей жизни и смерти, и смущенно потер нос, не решаясь ответить на этот вопрос. Цзо Минъюань поспешно шагнул вперед и, пытаясь сгладить ситуацию, сказал с улыбкой:

- Босс сперва собирался приехать лично, но неожиданно поступил звонок сверху, и ему пришлось отправиться на званый ужин.

Учитывая теперешнее положение Бай Цзиня, если уж ему пришлось принять приглашение, это была какая-то важная шишка.

- Ммм, - только и сказал в ответ Ли Шу, и больше не стал задавать никаких вопросов.

Выйдя из аэропорта, они сели в машину, и Цзо Минъюань доложил ему о важных моментах в их работе, после чего ответил на несколько вопросов. Видя, что их беседа подходит к концу, он слегка расслабился и, подобно Лю Чао, с горечью улыбнулся:

- Тебе следует брать с собой сопровождение, когда снова соберешься куда-нибудь. Если с тобой что-нибудь случится, нам всем придется отправиться в преисподнюю.

Ли Шу сидел, откинувшись на спинку сиденья и прикрыв глаза, пытаясь немного отдохнуть. Услышав эти слова, он открыл глаза и с едва заметной улыбкой посмотрел на Цзо Минъюаня:

- Помощник Цзо.

Цзо Минъюань мгновенно замер.

- Ну ладно, когда посторонние поднимают шум, а ты-то зачем следуешь их примеру?

На лице Ли Шу появилось безразличное выражение, и прежняя улыбка исчезла.

Цзо Минъюань мысленно вздохнул и закрыл рот, больше не затрагивая эту тему.

Ли Шу не хотел слишком явно смущать кого-либо своими словами, поэтому заговорил о другом и спросил:

- А где Цзинь Янь?

Этот пацан всегда был такой липучкой, как же он мог не приехать, зная, что он возвращается в Китай?

У Цзо Минъюаня разболелась голова, стоило ему только услышать это имя.

Ли Шу прекрасно знал, что из себя представляет Цзинь Янь и, заметив взгляд Цзо Минъюаня, сразу догадался, что что-то не так:

- Ну, и что он натворил на этот раз?

Цзо Минъюань знал, что скрыть эту историю от Ли Шу все равно не удастся, поэтому все ему рассказал. На этот раз, уезжая за границу, Ли Шу не взял с собой Цзинь Яня, и после его отъезда тот стал отираться возле Бай Хао. Бай Хао тесно дружил с молодым господином из семьи Сун, Сун Силе. В семье Сун возникли неприятности, и Цзинь Янь ради своей преданности Бай Хао взялся защищать Сун Силе. Несколько дней назад они оба были похищены, и, хотя в итоге, их удалось спасти, Цзинь Янь пострадал и теперь находился в больнице.

Выслушав рассказ Цзо Минъюаня, Ли Шу спросил:

- И кто за этим стоял?

- Ну кто же еще? – Цзо Минъюань поцокал языком. – Разве у молодого господина Сун нет трех сестер, которые очень боятся упустить свою долю в наследстве?

На губах Ли Шу мелькнула улыбка. Господин Сун все еще был жив, а три его дочери уже успели перессориться между собой. Кто знает, какие потрясения ждут семью Сун после его смерти? Он больше не стал задавать никаких вопросов и попросил водителя отвезти его в больницу.

Приехав в больницу и увидев на койке похожего на мумию парня, Ли Шу сердито рассмеялся и, пододвинув стул, сел рядом, дожидаясь его пробуждения.

Видя, что он собирается задержаться здесь, Цзо Минъюань спросил его:

- Мне послать кого-нибудь за едой?

- Не нужно, - Ли Шу покачал головой.

Он отпустил людей, сказав, что сам приедет позже. Зная характер Ли Шу, Цзо Минъюань не осмелился возражать ему, но также не мог оставить его одного, поэтому оставил внизу телохранителей, чтобы они охраняли его.

Ли Шу пришлось подождать какое-то время, прежде чем Цзинь Янь проснулся. На этот раз он серьезно пострадал, и ему казалось, что его тело разбилось на мелкие кусочки, и каждое движение причиняло ему мучительную боль. Очнувшись, он не заметил, что рядом с ним кто-то есть и, вытянувшись на больничной койке, протяжно застонал.

Услышав его стон, Ли Шу, не отрывая взгляда от экрана телефона, как ни в чем не бывало спросил:

- Очухался?

Когда Цзинь Янь услышал голос Ли Шу, у него волосы зашевелились от ужаса. Он до смерти перепугался и в то же время чувствовал, что умирает от жажды. Сумев, наконец, подавить страх в своем сердце, он вытянул шею и прохрипел:

- Я… я хочу…

Ли Шу убрал телефон и холодно сказал:

- Не стоит, лежа в кровати и едва очнувшись, говорить мужчине, чего тебе хочется.

Цзинь Янь едва мог дышать. Он стиснул зубы и попытался сделать глубокий вдох. Чувствуя, что его грудь сейчас разорвется, он с трудом выдавил:

- Пить… воды…

Ли Шу закатил глаза и, встав, налил ему стакан воды, а затем без всякой нежности вставил ему в рот соломинку.

Цзинь Янь едва не плакал от столь жестокого обращения. Он же ранен, так зачем обращаться с ним, словно он был классовым врагом? Впрочем, он не осмелился ничего сказать Ли Шу и мог лишь с жалобным видом пить через соломинку.

Напившись воды, Цзинь Янь почувствовал себя значительно лучше. Облизнув языком потрескавшиеся губы, он взглянул на Ли Шу:

- Дядя Ли,(1) ты вернулся.

Ли Шу не удостоил его ответом и, поставив стакан на тумбочку, повернулся и уставился на него. Лицо и тело Цзинь Яня покрывали синяки, и его левая рука была сломана. Ли Шу, развалившись на стуле, небрежно спросил:

- Ну-ка скажи мне, что с тобой приключилось?

Цзинь Янь был очень ловок, и те люди охотились за Сун Силе. Строго говоря, Цзинь Янь был всего лишь обычным телохранителем, какой смысл было «беспокоиться» о нем?

Цзинь Янь невольно вздрогнул и, глядя в похожие на льдинки глаза Ли Шу, не осмелился ответить ему. Спустя долгое время, он едва слышно начал объяснять ему, что произошло. Когда те люди напали на Сун Силе, не собирался вмешиваться, но потом сказал несколько провокационных слов и, в итоге, пострадал сам. Если бы не его принадлежность к семье Бай, такая мелкая сошка, как он, не дожил бы до сего дня. Впрочем, сам Цзинь Янь вообще не думал об этом. Он просто считал, что достаточно толстокожий, и ему можно не бояться побоев. Разве он мог позволить, чтобы избили благородного молодого человека, который с детства воспитывался среди роскоши?

Он говорил вполне уверенно и вдохновенно, но заметив ледяной взгляд Ли Шу, способный заморозить его насмерть, мгновенно сник, словно лопнувший мячик.

Ли Шу был так зол, что ему захотелось снова избить этого идиота, но глядя, как тот лежит на койке с таким видом, словно собирается умереть, он протянул руку и с силой ущипнул его за щеку:

- Глупый щенок!

Он не проявил к нему ни малейшего милосердия, и Цзинь Янь, у которого на глазах выступили слезы, болезненно ойкнул и заголосил:

- Дядя Ли, я был неправ!

Ли Шу не отпускал его до тех пор, пока стоявший за дверью доктор не выдержал и не вошел в палату, чтобы вежливо уговорить его оставить парня в покое. Только тогда Ли Шу пощадил его.

_______________

1. Дядя Ли тоже звучит как Ли Шу.

**************

Переводчик: Kosen

Когда Ли Шу ушел из больницы, было уже девять часов. Сегодня он весь не имел возможности отдохнуть, и к тому же, был страшно зол на Цзинь Яня, поэтому, заметив, что его сопровождают люди семьи Бай, не стал выходить из себя.

На самом деле, с его стороны, было не слишком разумно называть Цзинь Яня «глупым щенком». Пожалуй, Цзинь Янь был слишком хорошо воспитан и потому безоговорочно предан Бай Хао.

Ли Шу до сих пор помнил, как он впервые встретил Цзинь Яня – тот прятался в саду, сжимая в кулаке куриную ножку и старательно обгладывая с нее мясо, отчего весь перемазался маслом. Увидев Ли Шу, он перепугался до полусмерти и, даже не подумав убегать, поскорее сунул

ножку в рот, и им едва не пришлось вызывать скорую для оказания неотложной помощи.

Ли Шу слышал, что племянник Бай Цзиня,(1) потерявший родителей, подобрал с улицы мелкого попрошайку, но не обращал на него никакого внимания. Встретив Цзинь Яня, он нашел этого паренька довольно забавным. Бай Хао в то время было тринадцать лет, из-за своего особенного происхождения его воспитывала семья Бай. Он обладал глубоким умом, но вовсе не был милым жизнерадостным ребенком. Цзинь Янь же, напротив, был упрямым болваном, который целыми днями резвился, словно осленок. Ли Шу в то время был занят борьбой, и ему приходилось убивать, чтобы не быть убитому самому. В жизни и правда редко можно было встретить такого болвана, как Цзинь Янь, поэтому он постоянно дразнил его и запугивал, отчего тот убегал всякий раз, стоило ему увидеть Ли Шу.

Позже Бай Хао уехал учиться за границу. Цзинь Янь не мог последовать за ним, и Ли Шу взялся сам присматривать за ним, держа его возле себя в течение нескольких лет. И теперь, когда Бай Хао вернулся, этот щенок искал любую возможность оказаться рядом с Бай Хао.

Иногда Ли Шу хотелось сказать ему пару ласковых, чтобы он пришел в себя, но, подумав, он всякий раз сдерживал слова, просившиеся на язык. Уж не ему читать лекции о том, что касается отношений.

Ли Шу так глубоко задумался, что пришел в себя только тогда, когда прошел через ворота дома. Это была

резиденция семьи Бай, разместившаяся на полностью обособленной частной территории. В районе, где они проживали, было всего с десяток домов, и вокруг каждого из них были разбиты сады, своей площадью превосходившие площадь домов в несколько раз. В Цзиньхае, где каждый дюйм земли стоил баснословных денег, такое жилье было бесценным. Когда Ли Шу помог семье Бай заполучить этот участок земли, ему пришлось приложить для этого немало усилий, а также нажить себе кучу тайных и явных врагов.

Ли Шу оставил машину в гараже и, едва выйдя оттуда, наткнулся на дворецкого дядюшку Ву, который вышел лично встретить его. Дядюшка Ву забрал багаж и с мягкой улыбкой взглянул на Ли Шу:

- Господин Ли вернулся.

Дядюшка Ву достался Бай Цзиню от его деда. Бай Цзинь рос на его глазах, и он всячески заботился о нем. Хотя он и исполнял роль дворецкого, фактически, он являлся одним из старейших членов семьи. Сейчас уже было очень поздно, и старому дворецкому давно было пора отдыхать. Ли Шу кивнул ему в ответ:

- Не нужно суетиться из-за меня. Ступай, отдохни.

Дядюшка Ву с улыбкой смотрел на него, провожая его до дверей дома:

- Еда для тебя готова. Хочешь перекусить перед сном?

В последнее время Ли Шу совсем не спалось, и у него не было аппетита. Вот и сегодня он почти ничего не ел днем,

но ему не хотелось есть. Однако, он не стал расстраивать старика и молча кивнул в ответ.

Как только он снял верхнюю одежду и уселся за стол, за дверью послышался шум, и дядюшка Ву, принесший ему чашку с дымящимся супом, сказал с улыбкой:

- А вот и молодой господин вернулся.

- Ммм, - сказал в ответ Ли Шу и, взяв чашку с супом, сделал глоток, не вставая и не поднимая глаз.

Когда шаги другого человека приблизились и замерли перед ним, он, наконец, отставил чашку и поднял голову.

Нужно признать, что Бай Цзинь был по-настоящему красив. Тонкие губы, высокая переносица, тщательно вылепленные черты лица, идеальные линии ото лба до самого подбородка. Даже легкий запах алкоголя, исходивший от него, лишь добавлял ему сексуальности и привлекательности. Он выглядел не таким суровым и резким, как Ли Шу, но его властная аура подавляла людей, заставляя их держаться от него на расстоянии.

Ли Шу знал Бай Цзиня с юности почти уже двадцать лет. Он полагал, что ему уже давно пора было бы успокоиться, но в этот момент он снова потерял самообладание.

Вероятно, Бай Цзинь был пьян, он уселся за стол, непрестанно потирая виски. Ли Шу пришел, наконец, в себя и, глядя, как он пьет суп от похмелья, спросил:

- Вызвать врача, чтобы он осмотрел тебя?

Бай Цзинь лишь отмахнулся и, подняв голову, начал снимать запонки:

- Сегодня мы слишком много выпили с господином Вэй.

Господин Вэй был некогда влиятельнейшей фигурой и, выйдя на пенсию, все еще не утратил своего влияния, которое нельзя было недооценивать. Вот почему сегодня Бай Цзиню пришлось вежливо развлекать его.

Ли Шу мысленно вызвал в памяти это имя, вспоминая о недавних слухах:

- Он собирается вмешаться в проект в восточной части города? – спросил он, и в его голосе послышались ледяные нотки.

В восточной части старого Цзиньхая запускали большой проект. После завершения строительства он станет центром с туристическими и жилыми объектами. Это был крупнейший за последние несколько лет проект города Цзиньхай, и Ли Шу лично отвечал за него.

Бай Цзинь покачал головой и сказал с улыбкой:

- Я упомянул об этом, но семья Вэй не собирается вмешиваться в это.

После того, как господин Вэй вышел на пенсию, его семья стала держаться скромнее. Некоторые пытались склонить семью Вэй к сотрудничеству и перетянуть их на свою сторону, но семья Вэй явно не желала лезть в эту мутную воду.

Ли Шу вздохнул с облегчением и сменил тему, заговорив о сотрудничестве с иностранцами. Бай Цзинь внимательно слушал его, время от времени задавая вопросы.

Дядюшка Ву подавал им обоим блюда, вздыхая про себя. Эти двое не виделись более двух недель, но между ними не было ни объятий, ни поцелуев, ни нежных слов, ни даже вежливого приветствия. Прекрасный ужин, который мог бы получиться у них после разлуки, превратился в обычную деловую встречу.

Они проговорили допоздна. Ли Шу был настолько сонным, что, принимая душ, даже не заметил, как дверь в ванную открылась, и никак не реагировал на это, пока Бай Цзинь не подошел к нему сзади и, обняв его за талию, не притянул к себе.

Ли Шу был мокрым с головы до ног, но Бай Цзинь не обращал на это внимания. Он сжал Ли Шу в объятьях и, нахмурившись, спросил:

- Почему ты так исхудал?

Выражение лица Ли Шу было таким же холодным, как и всегда:

- Через несколько дней станет лучше.

Он очень тесно прижимался к стоявшему позади него Бай Цзиню и чувствовал реакцию его тела. Ли Шу на миг поколебался, а затем разжал руки Бай Цзиня и развернулся, намереваясь опуститься на колени.

Бай Цзинь, разгадав его намерения, схватил его за руки, не давая этого сделать. Ли Шу поднял голову и недоуменно взглянул на него.

Бай Цзинь отпустил руки Ли Шу и стер капли воды с его лица. Его взгляд скользнул по оставшемуся после огнестрельного ранения шраму на теле Ли Шу, и он тихонько вздохнул:

- Нет, не сегодня.

С этими словами он развернулся и вышел, прежде чем Ли Шу успел сказать хоть слово.

Ли Шу посмотрел ему вслед, и после секундного замешательства к нему вновь вернулось его обычное безразличное выражение лица.

Когда он вышел из душа, Бай Цзинь уже спал. Ли Шу выключил лампу на стене и лег в кровать. Он смотрел на спящего Бай Цзиня, но между ними сохранялось приличное расстояние. В их отношениях было также – они не были близки и никогда не разговаривали по душам. Эти отношения были подобны натянутой струне, которая неизвестно когда надорвется. Бай Цзиню, вероятно, не было до этого дела. В конце концов, если бы он тогда намеренно не вмешался, Бай Цзинь еще три года назад заключил бы помолвку.

Думая об этом, Ли Шу не мог не посмеяться над самим собой. Психолог уже говорил ему, что у него болезненная привязанность к Бай Цзиню. Как бы глубоко он ни копал, какие бы вопросы ни задавал, никто не смог бы вытянуть

из него лишнего слова. Он возвел настолько мощную линию защиты в своем сердце, что даже сеансы у опытного психолога не могли ничем помочь ему. Впрочем, Ли Шу это не особо волновало. Он знал, в чем заключается его проблема и знал, что никто не сможет ему помочь. Он добился своего и, хотя ему было известно, что Бай Цзинь не любит его, он все равно изо всех сил старался удержаться возле него.

Подобно погибающему дереву, он цеплялся за единственный источник, необходимый ему для выживания.

______________________

1. Племянник – сын сестры.

**********************

Переводчик: Kosen

На следующий день Ли Шу провел ежемесячное собрание в компании. Увидев, как он вошел в зал, руководители различных отделов лишь ахнули, а те, у кого было слабовато сердце, полезли в карман за таблетками. Это стало для них полной неожиданностью, ведь согласно их данным, этот человек все еще должен был находиться в заграничной командировке. Кто знает, с чего вдруг этот демон из преисподней решил вернуться! С Ли Шу было непросто иметь дело, и, если он поймает кого-либо на ошибке, тому человеку не видать спокойной жизни, как своих ушей. Даже если у вас найдется тысяча

смягчающих вину обстоятельств, он и слушать вас не станет.

Вся встреча прошла в довольно удручающей обстановке. Конфликт разгорелся из-за последнего проекта компании по торговому центру.

Это был большой проект, с площадью застройки более четырех тысяч квадратных метров и общим объемом инвестиций более девяти миллионов. Ответственным лицом являлся Бай Хэн, младший сводный брат Бай Цзиня. Изначально было запланировано сотрудничество с проектным институтом «Хуажуй», который теперь вдруг заменили совсем на другой институт, о котором никто никогда и не слышал. Ли Шу спросил, с чего вдруг такие перемены. Бай Хэн попросил передать ему папку с информацией и, откашлявшись, начал излагать свои доводы. Ли Шу слушал его, листая чертежи. Просмотрев несколько страниц, он неожиданно перебил Бай Хэна и спокойно сказал:

- За все года, что я здесь работаю, мне впервые довелось видеть, чтобы компанию использовали для содержания любовницы.(1)

Бай Хэн, только что толкавший вдохновенную речь, вдруг почувствовал себя так, словно ему дали под дых, и он не может отдышаться. Все остальные замерли на своих местах. Некоторые не знали, что происходит на самом деле, а те, кому кое-что было известно, не осмеливались заговорить.

Бай Хэн открыл рот, чтобы как-то объясниться, но под взглядом Ли Шу не смог выдавить из себя ни слова.

Слова, сказанные Ли Шу, были правдой. Его любовница совсем недавно родила ему сына, а директором нового проектного института, с которым он собирался сотрудничать, был ее отец. На самом деле, этот институт был недостаточно компетентным, чтобы поддерживать такой крупный проект, но, чтобы угодить своему тестю, он сумел уладить все в частном порядке. Бай Хэн знал, что ему не удастся скрыть это дело от Ли Шу, но он никак не ожидал, что тот осмелится публично так опозорить его. В конце концов, разве он не считается вторым молодым господином в семье Бай?

В зале повисла мертвая тишина. Ли Шу закрыл папку с документами и обратился к другому человеку, попросив его взять управление на себя. После этого он пояснил, что в дальнейшем все проекты их компании не будут допущены до сотрудничества с этим институтом, который теперь будет внесен в черный список.

Бай Хэн был так зол, что его затрясло от бешенства, особенно, когда он увидел невозмутимый взгляд Ли Шу. Наконец, он вскочил и, дрожа от гнева, крикнул:

- Да как ты смеешь!

Ли Шу, повернувшись, посмотрел на него, удивляясь про себя, что у этого труса, который даже не имел акций семьи Бай, течет в жилах та же кровь, что и у Бай Цзиня. Он отвел взгляд и холодно сказал:

- Помимо прочего, пока молодой господин Бай не придет домой и не приструнит свою женушку, ему не следует приходить на работу в компанию.

Бай Хэн на миг застыл на месте, словно шест проглотил. Люди, имевшие зуб на молодого господина Бая, втайне ликовали, но внешне сохраняли полнейшую невозмутимость и, казалось, просто слушали дальнейшие распоряжения Ли Шу.

Видя, что на него больше никто не обращает внимания, Бай Хэн стиснул зубы и сел, сохраняя молчание до конца собрания. Сначала он хотел сказать пару ласковых Ли Шу, но тот, даже не взглянув на него, собрал свои вещи и вышел. Несколько человек, которые привыкли лебезить перед ним, подошли к нему, чтобы выразить свою поддержку и утешение, и тем самым напомнили ему о его положении, как члена семьи Бай, и это лишь подлило масла в огонь. Растолкав этих людей, Бай Хэн бросился вдогонку за Ли Шу и крикнул ему вслед:

- Да кем ты себя возомнил! Ты всего лишь пёс, выращенный в семье Бай!

Собрание только что закончилось, большинство людей все еще были здесь, и эта фраза потрясла всех до глубины души. Шаги Ли Шу внезапно замерли, он развернулся и направился к Бай Хэну, источая опасную ауру всем своим существом. Хотя Бай Хэн был моложе него, он все же был уже взрослым человеком, однако, у него подкосились колени, и он едва мог устоять на ногах.

Ли Шу остановился перед ним, его губы улыбались, но глаза были холодны, как лёд. Он поднял руку и похлопал Бай Хэна по лицу, после чего сказал с улыбкой:

- Даже если я пёс семьи Бай, ты тоже не владелец пса.

С этими словами он развернулся и ушел, больше не взглянув на Бай Хэна.

Стоявшие вокруг люди не смели перевести дух. Спустя долгое время после ухода Ли Шу, воздух, казалось, снова начал циркулировать по залу. Бай Хэн позеленел от злости, но не осмеливался пойти к Бай Цзиню. Столкнувшись в конфликте с Ли Шу, он мог бы воспользоваться мощью семьи Бай и продемонстрировать разок силу, но в присутствии старшего брата он не осмелился бы даже поднять голову. Однако, он не мог стерпеть, чтобы Ли Шу публично унижал его, поэтому немедленно собрал свои вещи и отправился в старый дом семьи Бай, чтобы пожаловаться на него.

Кто-то уже доложил Цзо Минъюаню о том, что произошло сегодня, и даже слова, сказанные Бай Хэном, были переданы ему дословно. Однако, когда Ли Шу пришел в офис Бай Цзиня, тот ни словом не упомянул об этом. Ли Шу лишь сказал ему, что изменил некоторые решения, принятые Бай Хэном, и Бай Цзинь лишь усмехнулся в ответ и ничего не сказал, он явно не принял всерьез историю, связанную с Бай Хэном.

Цзо Минъюань все ясно понял. Глядя на ледяное, словно айсберг, лицо Ли Шу, и думая о том, как люди оценивают его со стороны, он ощутил беспокойство в душе. Все говорили, что Ли Шу был безжалостным и подлым человеком, который не гнушался никакими средствами, чтобы загнать людей в угол, не оставив им возможности для отступления. Но на самом деле, это Бай Цзинь

действовал за его спиной, оставаясь в тени. Он просто был человеком, которого вытолкнули на всеобщее обозрение, клинком, которым ловко пользовался Бай Цзинь. Вот и в случае с Бай Хэном Бай Цзинь был бы рад убрать этого идиота из компании, но не мог этого сделать. Его отец никогда не обладал властью в семье Бай, но, если он хотел намеренно подставить ему подножку, в семье Бай возникнет разлад, а это уже будет очень плохо.

Цзо Минъюань так и не смог справиться с собой, пока Ли Шу не ушел. Бай Цзинь заметил мрачное выражение его лица и спросил его, в чем дело. Цзо Минъюань заколебался, не зная, стоит ли говорить ему об этом. Хотя Ли Шу жил с Бай Цзинем, Цзо Минъюань не был уверен в том, что на самом деле думает Бай Цзинь.

Цзо Минъюань уже много лет был с Бай Цзинем, и он редко так колебался. На этот раз Бай Цзинь даже отложил документы и, улыбаясь, спросил с любопытством:

- Что случилось?

Теперь, когда настал момент говорить, Цзо Минъюань рассказал о том, что произошло утром. Выслушав его, Бай Цзинь в общем-то никак не отреагировал и, взяв документы, снова начал просматривать их. Цзо Минъюань в глубине души уже пожалел о том, что вмешался, и в этот момент Бай Цзинь внезапно спросил:

- А где Ци Лу?

Цзо Минъюань на миг застыл, а затем ответил после секундного раздумья:

- Уехала заграницу на показ мод.

Ци Лу, законная жена Бай Хэна, была молодой женщиной, любившей посещать различные мероприятия.

Бай Цзинь, опустив голову, поставил подпись на документе и сказал:

- Пусти слух о делишках Бай Хэна.

Цзо Минъюань слегка опешил. Ци Лу не знала, что Бай Хэн содержит любовницу. Она еще не родила Бай Хэну детей, поэтому положение его любовницы было не таким уж низким.

Если Ци Лу обо всем узнает, Бай Хэну еще долго не видеть спокойной жизни, да и среди старейшин семьи Бай начнется переполох. Бай Цзинь никогда не любил решать дела миром, а теперь он и вовсе решил взбаламутить воду?

Так и не услышав ответа, Бай Цзинь поднял голову и взглянул на Цзо Минъюаня. Тот поспешно взял себя в руки и ответил:

- Слушаюсь.

____________________

1. Здесь используется слово, означающее наложницу, вторую жену, часто используется с пренебрежительным оттенком.

**********************

Переводчик: Kosen

Закончив дела в компании, Ли Шу отправился в больницу. Подумав о том, что этот щенок Цзинь Янь питается лишь безвкусной больничной едой, он сперва заглянул в

«Цзиньгуанюань» и захватил с собой несколько сытных супов и вкусных гарниров. Однако, когда он открыл дверь палаты, там никого не было. Он спросил медсестру, куда подевался их пациент, и та ответила, что он ушел навестить другого пациента. Услышав об этом, Ли Шу нахмурился – сам еле живой, и умудрился куда-то сбежать.

Увидев расстроенное лицо Ли Шу, медсестра поспешно сообщила ему номер палаты и подробно объяснила, на каком этаже она находится и как туда пройти. Ли Шу поблагодарил ее, поставил на стол коробку с едой и собрался идти на поиски беглеца.

А тем временем Цзинь Янь даже не догадывался о том, что ему угрожает опасность и старательно помогал Бай Хао уговаривать одного человека. И этим человеком был никто иной, как молодой господин семьи Сун – Сун Силе.

На самом деле, Сун Силе вообще нисколько не пострадал. Хотя его отец был стар, но он еще не умер, и не факт, что он умрет в скором времени. Разве могли его сестры причинить ему настоящий вред? Но он был долгожданным и выстраданным сыном Сун Фухуа, и тот с детства холил и лелеял его, отчего он вырос изнеженным и хрупким. После того, как в их семье начались неприятности, и его похитили, он был испуган и растерян, и теперь лежал на больничной койке и создавал всем неприятности, отказываясь есть.

Бай Хао не отличался особым терпением, но поскольку дело касалось Сун Силе, он подавил в себе раздражение, поднес чашку к его губам и сказал:

- Выпей кашу.

Глаза Сун Силе покраснели, словно он собирался заплакать, но он по-прежнему продолжал упрямиться и изводить всех вокруг себя. Увидев выражение лица Бай Хао, он понял, что у того терпение на исходе, и сказал, вздыхая:

- Тогда ты покорми меня.

Лицо Бай Хао помрачнело:

- Хватит дурачиться.

Сун Силе больше не осмелился капризничать и с томным видом начал послушно пить кашу.

Цзинь Янь, который уже давно сидел здесь на диване и также уговаривал его, вздохнул с облегчением и сказал с серьезным видом:

- Молодой господин Сун должен как следует питаться. Ты и так слаб здоровьем, а что будет, если ты перестанешь есть? Смотри, какой я сильный! Я за один присест могу съесть три тарелки!

Слушая его бодрую речь, Бай Хао повернулся и посмотрел на его распухшее побитое лицо и, нахмурившись, спросил:

- Как твоя травма? Все в порядке?

Когда Цзинь Янь услышал вопрос Бай Хао, ему захотелось вскочить и продемонстрировать серию ударов.

- Все в порядке! Никаких проблем, молодой господин! – затараторил он.

Сун Силе, прислушиваясь к разговору между ними, поднял голову и взглянул на Цзинь Яня. Выражение его лица уже не было таким капризным и своенравным, каким оно было при разговоре с Бай Хао, на нем появились отчужденность и настороженность. Больше всего на свете он ненавидел своих трех сестер, но Цзинь Яня он ненавидел больше, чем их троих вместе взятых. На этот раз его похитили, и Цзинь Янь изо всех сил старался спасти его. Но он испытывал лишь чувство досады – лучше бы те идиоты, которые похитили его, действовали более безжалостно и пристрелили Цзинь Яня на месте. Впрочем, он не был дураком и не собирался высказывать свои мысли вслух.

Сун Силе опустил голову, чтобы выпить кашу, и вдруг зашелся в приступе кашля. Его лицо покраснело, а руки так дрожали, что он больше не мог держать чашку. Услышав его кашель, Бай Хао сразу повернулся к нему, забрал чашку из его рук и похлопал его по спине:

- Не спеши, когда ешь.

Сидевший в сторонке Цзинь Янь тут же встал, быстро налил воды, используя неповрежденную руку. Из-за полученных травм во время движения он испытывал боль в теле, которая вызвала у него болезненную гримасу. Не

успел он передать стакан воды, как в дверь постучали, а затем вновь пришедший человек вошел в палату, не дожидаясь, пока ему откроют.

Войдя в палату, Ли Шу увидел на кровати двух человек: один кашлял, а второй поглаживал его по спине. А рядом с кроватью стоял Цзинь Янь, держа в руке стакан с водой и глядя на них сверху вниз. Подавив в себе гнев и даже не поздоровавшись, Ли Шу посмотрел на Цзинь Яня:

- Иди сюда!

Цзинь Янь поставил стакан и, чувствуя себя немного виноватым, спросил:

- Дядя Ли, а ты почему здесь?

Бай Хао немедленно встал и почтительно приветствовал его:

- Дядя Ли.

Даже Сун Силе сел на кровати и тоже поздоровался с ним.

Ли Шу небрежно кивнул Бай Хао, полностью проигнорировав Сун Силе. Взяв Цзинь Яня за шкирку, он выволок его из палаты и сразу отругал:

- Кто позволил тебе встать с постели?

Цзинь Янь взвыл от боли и, даже не попрощавшись с Бай Хао, взмолился о пощаде.

Бай Хао смотрел им вслед, и в его глазах промелькнул холодок.

- Этот ваш дядя Ли ни с кем не считается, - с недовольным видом сказал Сун Силе.

Бай Хао ничего не ответил, и Сун Силе тихонько пробормотал себе под нос:

- Неудивительно, что твой дядя не любит его.

Бай Хао бросил на него предостерегающий взгляд, и Сун Силе недоуменно спросил:

- Похоже, Цзинь Янь вполне ладит с ним. С чего вдруг?

Сун Силе не стал ничего объяснять, но Бай Хао и так понял, что тот имел ввиду – он хотел сказать, что такой человек, как Ли Шу, должен бы смотреть на него свысока.

- Цзинь Янь работал с ним все эти годы, пока я был заграницей.

- Похоже, Цзинь Янь не дурак, - Сун Силе скривил губы. – Он знает, за кого нужно держаться.

Лицо Бай Хао приняло ледяное выражение, и Сун Силе быстро сменил тему, заговорив о делах своей семьи. Ему было все равно, за кого цеплялся Цзинь Янь, главное, чтобы в сердце Бай Хао сохранялось отчуждение к Цзинь Яню, и они больше не смогли сблизиться, как в детстве, тогда его цель можно считать достигнутой.

Ли Шу отвел Цзинь Яня обратно в палату и попросил врача осмотреть его заново. Когда врач подтвердил, что с ним все в порядке, настроение Ли Шу немного улучшилось.

Цзиь Янь с игривой улыбкой взглянул на него:

- Дядя Ли, не волнуйся, я в порядке.

С этими словами он поднял неповрежденную руку и энергично помахал ею. Ли Шу холодно взглянул на него, опустил его руку и сел.

- Что ты там делал? – спросил он.

- Ну… я просто решил взглянуть, как там поживает молодой господин Сун, - неуверенно промямлил Цзинь Янь.

- Ты хотел увидеть господина Суна или же Бай Хао? – Ли Шу с усмешкой уставился на него.

Цзинь Янь слегка опешил, а затем пришел в себя и подскочил на кровати:

- Я… я… я… я ходил посмотреть…

Ли Шу смотрел на его лицо, покрасневшее, как зад макаки, и ему захотелось вскрыть парню голову, чтобы посмотреть, что в ней происходит. Он чуть не отдал свою жизнь, спасая Сун Силе, и в течение стольких дней к нему никто не пришел и не позаботился о нем. Словно выброшенный мусор, он был отправлен в больницу, и о нем все позабыли. Но как только ему стало немного лучше, он снова бросился к Бай Хао. Если вспомнить только что увиденную им сцену, кому до этого парня есть дело?

Ли Шу так разозлился, что у него заболел живот. Он свирепо уставился на Цзинь Яня и сказал:

- Ну и болван же ты!

Однако, отругав его, он почувствовал, что ему невыносимо смотреть на его жалкий вид, поэтому, взяв контейнер с едой, он сунул его ему в руки и отошел к окну, чтобы покурить.

Цзинь Янь, который здорово изголодался за эти дни на безвкусной больничной еде, взглянул на контейнер, и его глаза радостно заблестели. Он не стал церемониться перед Ли Шу и, открыв контейнер, с жадностью набросился на еду.

- Ммм, вкуснота какая, - не переставая мурлыкал он. – Вот это супчик! И мясо такое мягкое, сочное! Объеденье просто!

У Ли Шу уже начинала болеть голова от его непрестанной болтовни. Он повернулся и уже собрался отругать его, но, увидев, с каким восторгом парень поглощает еду, он нашел это довольно забавным, и его раздражение улеглось. Ему было приятно видеть задорный взгляд Цзинь Яня. Этот ребенок всегда был таким – что бы ни случилось, он никогда не унывал и ни на что не жаловался. Он наслаждался каждым днем, словно ожидал, что его жизнь всегда будет простой и веселой.

Ли Шу подошел к нему и с силой дернул его за волосы, почти впечатав Цзинья Яня лицом в контейнер с едой. Тот поднял голову и обиженно посмотрел на него, и Ли Шу, погасив улыбку, строго сказал:

- Не смей больше вмешиваться в дела семьи Сун!

Цзинь Янь растерянно посмотрел на него:

- Но…

Ли Шу знал, что он собирается сказать, и сразу перебил его:

- Даже по приказу Бай Хао не вмешивайся!

В семье Сун все было слишком запутано и сложно, а Цзинь Янь – никто, и звать его никак. Да и сам Бай Хао никто. Да, он очень выделяется среди потомком семьи Бай, но разве он сейчас обладает хоть каким-нибудь весом? Если он хочет защищать Сун Силе, это его дело, и такая мелкая сошка, как Цзинь Янь не должен использоваться в качестве пушечного мяса.

Цзинь Янь знал, что Ли Шу говорит это ради его же блага, поэтому молча кивнул в ответ. Но про себя подумал, что, если его молодой господин попросит его, он сделает ради него что угодно, чего бы ему это ни стоило.

**********************

Переводчик: Kosen

Вечером Бай Цзинь отправился в старую резиденцию семьи Бай.

Но это не было связано с жалобами Бай Хэна. Просто его отец, Бай Чженъюань, в это время был нездоров и слегка прихварывал. Его дворецкий, дядюшка Сю, позвонил Бай Цзиню и попросил его приехать.

Когда он приехал, дядюшка Сю уже ждал его возле ворот. Обычно спокойный и уравновешенный, в этот момент он стоял с хмурым видом, и на его лице отражались тревога

и беспокойство. Когда Бай Цзинь вышел из машины, он кратко доложил ему о состоянии здоровья Бай Чженъюаня, а затем, оглядевшись вокруг, шагнул поближе и шепнул Бай Цзиню на ухо несколько слов.

После того, как Бай Цзинь выслушал его, на его губах мелькнула улыбка, которая убедила дядюшку Сю в том, что Бай Цзиню известно о том, что происходит. Дядюшка Сю кивнул и вздохнул с облегчением.

Когда они вошли в дом, Чжао Чжиюнь поила Бай Чженъюаня лекарством, плача и жалуясь, что над Бай Хэном издеваются в компании, а заодно сетуя по поводу того, что какое-то время назад Бай Чженъюань отдал предпочтение старшему сыну, совершенно не ценя ее с сыном. Бай Чженъюань изначально не отличался особым умом, а с возрастом и вовсе переставал соображать. Он не только не стал ругать Чжао Чжиюнь, но еще и пытался утешить ее.

Дядюшка Сю, следовавший за Бай Цзинем, негромко кашлянул, и Чжао Чжиюнь сразу повернула голову. Когда увидела Бай Цзиня, ее охватила дрожь, и маленькая ложечка выпала из ее руки, со звоном свалившись в фарфоровую чашку и расплескав лекарство.

Бай Цзинь же, напротив, сохранял полнейшее спокойствие и с улыбкой поздоровался с ними:

- Отец. Тетя Чжао. (1)

Чжао Чжиюнь встала и, не смея встретиться с ним взглядом, выдавила из себя улыбку:

- А вот и Бай Цзинь приехал. Почему же ты не предупредил заранее, тогда мы могли бы поужинать вместе.

Бай Цзинь уселся напротив них, все также безмятежно улыбаясь.

- Не беспокойся, тетя Чжао, я уже ужинал, - он перевел взгляд на Бай Чженъюаня, который все время сидел с холодным выражением лица. – Я слышал, отец в последнее время неважно себя чувствует. Прежде, чем приехать сюда, я договорился о встрече с господином Фу и попросил его прийти завтра и осмотреть тебя.

Господин Фу был знаменитым доктором китайской медицины, он уже вышел на пенсию, и теперь в Цзиньхае мало кто мог позволить себе пригласить его.

- Ммм, - ответил Бай Чженъюань, и выражение его лица слегка смягчилось.

Он не был близок со своим сыном, но уважительное отношение Бай Цзиня помогло ему восстановить свое отцовское достоинство. Но, вспомнив о Бай Хэне, он вновь напрягся и спросил о том, что произошло в компании этим утром.

Бай Цзинь не проявил никакого нетерпения и неспешно объяснил все с самого начала и до конца, не забыв упомянуть о различных неприятностях, которые Бай Хэн доставил компании.

Бай Чженъюань вдруг почувствовал себя крайне неуютно, словно ему отвесили пощечину, и торопливо перебил Бай Цзиня:

- Какие бы ошибки он ни совершил, посторонний человек не может поучать его! Да кто он такой, этот чертов Ли Шу! Он просто никто!

Улыбка исчезла с лица Бай Цзиня:

- Если бы не этот «никто», мое место на родовом кладбище семьи Бай уже не было бы пустым!

- … Ты! - Бай Чженъюань внезапно вскочил на ноги, его лицо потемнело от гнева. – Строптивец!

С этими словами он развернулся и пошел наверх, не желая больше смотреть на своего сына.

Чжао Чжиюнь поспешно встала и хотела последовать за ним, но Бай Цзинь остановил ее:

- Тетя Чжао.

Чжао Чжиюнь с трепетом взглянула на него. На лице Бай Цзиня играла все та же улыбка, но от его взгляда мороз пробежал по коже.

- Тетя Чжао, пожалуйста, передайте Бай Хэну, что, если в будущем у него что-нибудь стрясется, пусть приходит ко мне. Мой отец уже стар и слаб здоровьем, не нужно больше беспокоить его.

Чжао Чжиюнь кивнула с кротким видом, и лишь когда Бай Цзинь ушел, она смогла немного расслабиться. На самом деле, она долго не решалась ввязываться в это

противостояние. Ей лучше других было известно, какого сына она родила, и она знала, что даже десяток Бай Хэнов не смогли бы сравниться с одним Бай Цзинем. Она жаловалась Бай Чженъюаню только потому, что хотела помочь своему сыну получить как можно больше. Жаль, что Бай Чженъюань так упрям и заносчив, он все еще думал, что сможет контролировать Бай Цзиня и подмять под себя семью Бай. При мысли об этом Чжао Чжиюнь похолодела от страха. А что, если однажды Бай Цзинь совсем позабудет о своей сыновьей привязанности к отцу? Что же тогда будет с ними?

Бай Цзинь наконец-то приехал, и они снова рассорились с Бай Чженъюанем. Когда водитель вывез его из старой резиденции Бай, он поднял руку и раздраженно потер лоб, а когда он открыл глаза, его взгляд был очень холоден. Со стороны казалось, что у них с отцом хорошие отношения, но на самом деле, это была всего лишь иллюзия, которую он создавал намеренно. Можно сказать, у него вообще не было никаких чувств к Бай Чженъюаню.

В молодости Бай Чженъюань был слишком любвеобилен. Женившись на матери Бай Цзиня, Шень Ханьцю, он нисколько не остепенился и продолжал развлекаться за пределами дома. Как только родился Бай Цзинь, у него также появилась внебрачная дочь. А чуть позже он настолько был очарован молодой и красивой Чжао Чжиюнь, что завел себе еще одну семью на стороне. У Шень Ханьцю был мягкий незлобивый характер, она

никак не выказывала свою обиду, и лишь проводила все дни в унынии и депрессии. В конце концов, она умерла от болезни, будучи еще молодой.

Разумеется, нельзя сказать, что Бай Цзинь не испытывал к отцу ненависти, но сейчас он все еще был в состоянии относиться к нему с почтением и терпимостью, и все это благодаря своему деду, Бай Вейтану. Старый господин Бай любил Бай Цзиня, и после смерти Шень Ханьцю забрал его к себе и растил его сам. Последнее, что он желал перед смертью, это чтобы Бай Цзинь по-доброму относился к своему отцу, Бай Чженъюаню. Он сказал, что если однажды отец и сын восстанут друг против друга, он не найдет себе покоя даже после смерти.

Когда старик, который всю жизнь был гордым и жестким человеком, говорил об этом, по его лицу текли слезы.

Бай Цзинь чувствовал себя очень подавленным всякий раз, когда вспоминал эту сцену.

Его дед действительно сам воспитал его, и он ясно понимал, что происходит в его голове. Поскольку это было последнее желание его деда, Бай Цзиню пришлось уступить ему. Старик потратил множество усилий, чтобы проложить для него путь. Другие не знали этого, но ему это было хорошо известно. Он не мог проигнорировать просьбу своего деда. Так что, до тех пор, пока Бай Чженъюань не зайдет слишком далеко, он продолжит играть роль почтительного сына.

Машина ехала вперед и уже подъезжала к перекрестку, но Бай Цзинь все еще ничего не сказал.

- Господин, куда вас отвезти? – спросил водитель.

Бай Цзинь пришел, наконец, в себя и, взяв телефон, позвонил Ли Шу. Узнав, что тот находится в больнице, он предложил заехать за ним и забрать его.

Ли Шу уже собирался уходить, но так как Бай Цзинь собрался заехать за ним, он задержался и еще какое-то время провел в больнице.

Цзинь Янь тайком бросил на Ли Шу взгляд, поскольку знал, что звонок был от Бай Цзиня. Ли Шу это вывело из себя, и он нетерпеливо сказал:

- Если хочешь что-то сказать, то говори.

- Ммм… - Цзиянь немного помолчал, но все же осторожно спросил, - дядя Ли, а вы с… у вас сейчас все нормально?

Он не осмелился упомянуть имя Бай Цзиня, но Ли Шу понял, что он имеет ввиду и коротко ответил:

- Именно так.

Похоже, Цзинь Янь ожидал совсем другой ответ. Он немного подумал и продолжал:

- Если что-то не так… не нужно заставлять себя. В любом случае, когда ты состаришься, я позабочусь о тебе.

Ли Шу слегка опешил, а, когда пришел в себя, не знал, смеяться ему или плакать. Неужели этот болван думает, что он не в состоянии прокормить себя? Желая немного

подразнить Цзинь Яня, он слегка прищурился и двусмысленно произнес:

- Если я в старости останусь один, то и ты сгодишься. Придется нам обойтись тем, что есть.

Цзинь Янь, словно громом пораженный, его лицо исказилось от страха:

- Дядя… дядя Ли… я… я… я же всегда почитал тебя, как старшего…

Видя, что Ли Шу смотрит на него по-прежнему, он слегка замялся и добавил:

- В моем сердце ты… ты для меня как отец…

Лицо Ли Шу мгновенно потемнело.

В этот момент зазвонил телефон. Увидев, что звонит Бай Цзинь, Ли Шу взял свое пальто и собрался уходить. На полпути он внезапно остановился и, вернувшись назад, крепко вдавил Цзинь Яня лицом в подушку.

- У меня не может быть такого глупого сына, как ты, - проговорил он сквозь стиснутые зубы.

____________________

1. Используется слово, которое может означать тетю по материнской линии или вторую жену отца.

**********************

Переводчик: Kosen

Угрюмый вид Ли Шу никуда не исчез, когда он спустился вниз и сел в машину Бай Цзиня. Бай Цзинь понимал, что

он, вероятно, снова злится из-за выходок Цзинь Яня, и это казалось ему забавным. Когда Цзинь Янь был еще ребенком, Ли Шу целыми днями изводил его, а теперь, став взрослым, он был уже не таким глупым.

- Ты ездил в ваш старый дом? – спросил Ли Шу.

- Угу, - Бай Цзинь с беспомощным видом развел руками. – Старик снова обругал меня.

Ли Шу не смог сдержать кривой усмешки.

Семья Бай была довольно велика, и самым выдающимся ее членом был дед Бай Цзиня – Бай Вейтан. Бай Вейтан оказался очень предприимчивым человеком. Заручившись поддержкой нескольких правительственных чиновников, он получил немало инсайдерской информации. Воспользовавшись реконструкцией старой части Цзиньхая, он начал свой бизнес со сферы недвижимости, которая мало кого интересовала в то время, и постепенно его компания доросла до того уровня, на котором находилась сегодня. Однако, у подобного человека родился такой сын, как Бай Чженъюань, который отличился лишь своими любовными похождениями и был начисто лишен деловой хватки. Уже состарившись, он все еще не терял надежды побороться за власть в семье Бай, чтобы затем передать ее своему глупому сыну.

Ли Шу поднял голову и посмотрел на Бай Цзиня:

- Если хочешь терпеть – терпи, но, если тебе надоело, предоставь это мне.

Семья Чжао Чжиюнь открыла свою компанию, позаимствовав немало ресурсов у Бай Чженъюаня, и у Ли Шу уже давно чесались руки избавиться от этих паразитов.

Бай Цзинь ничего не ответил. Ли Шу подумал, что его беспокоит упрямый старик, защищающий Бай Хэна и, нахмурившись, добавил:

- Если старик будет недоволен, свалишь все на меня.

Бай Цзинь долго смотрел на него и, наконец, спросил:

- Ты совсем не думаешь о себе?

Ли Шу уже не в первый раз принимал удар на себя вместо Бай Цзиня, и ему не хотелось гадать, были ли слова Бай Цзиня искренними или же он просто проверял его.

- Когда я что-то делаю, то делаю это исключительно ради себя самого, - холодно ответил он.

Есил он готов пожертвовать собой ради Бай Цзиня, то делает это только ради своего удовольствия. Никто не сможет заставить его поступить против своей воли. Даже если все считают его действия ошибочными, то что с того?

Бай Цзинь лишь рассмеялся – он ничего не мог поделать с Ли Шу.

Кто на его месте отказался бы упустить благоприятную возможность? А хоть бы и отказался, с помощью нескольких ласковых слов можно было бы согреть атмосферу. Так нет же, он сидел с суровым видом, словно к нему это не имело никакого отношения. Достаточно

было одного взгляда на него, чтобы возникшее чувство вины исчезло без следа.

Бай Цзинь покачал головой:

- Не вмешивайся в это дело, я сам с ним разберусь.

Хотя Ли Шу был недоволен этим, но, раз уж Бай Цзинь сказал ему не вмешиваться, он не собирался своевольничать, поэтому он сменил тему и заговорил о другом:

- Я уже видел женщин, из которых можно выбрать суррогатную мать. Найди время и покончи с этим.

Поначалу с этим вопросом можно было не спешить, Бай Цзиню было под тридцать, и у него было необходимости думать о ребенке. Но теперь, когда у Бай Хэна родился ребенок, Бай Чженъюань через несколько лет обязательно поднимет по этому поводу шум. Так что сейчас было необходимо позаботиться об этом.

Бай Цзинь ничего не сказал, и Ли Шу, не дождавшись его ответа, потер лоб и нетерпеливо сказал:

- Ты можешь продолжишь свой род и обзавестись наследником, пусть даже придется иметь дело с женщиной. Но, Бай Цзинь, ты знаешь, что я не позволю тебе жениться, такого я никогда не потерплю.

Случись такое три года назад, сегодня произошло бы очень болезненное расставание.

Бай Цзинь считал, что его никто и никогда не смог бы заставить сделать что-либо против его воли. Вот почему

раньше он невзлюбил Ли Шу – тот был слишком силен и в какой-то мере, ничем не уступал ему самому. Такой человек может быть подчиненным, другом или даже противником, но уж никак не любовником. Поэтому он никак не мог дать Ли Шу то, чего он хотел. Однако, судьба играет людьми, как ей заблагорассудится, и вот, после стольких лет запутанных отношений они все же были вместе.

Бай Цзинь посмотрел на раздраженного Ли Шу и спокойно ответил:

- Как скажешь.

Ли Шу внезапно повернул голову и посмотрел на него. Бай Цзинь обнял его и притянул к себе, сжав его подбородок и заставив приподнять голову.

- Ли Шу, - прищурив глаза, спросил он, - у тебя ведь нет каких-то скрытых мыслей?

Он всегда все обдумывал и просчитывал за него. Должен ли Бай Цзинь испытывать чувство благодарности за то, что рядом с ним есть такой человек, который все продумывает наперед, или же он может утомиться от всего этого?

Теперь они были очень близки, и их дыхание смешалось. Взгляд Ли Шу заскользил по переносице Бай Цзиня, опустился вниз и, наконец, остановился на его губах.

- Есть, - Ли Шу сжал руку Бай Цзиня, и вместо того, чтобы отступить, он подался вперед, прижимаясь к его губам и хрипло прошептал. – Переспать с тобой, например.

Бай Цзинь усмехнулся в ответ.

В этой машине можно было позволить себе уединение. Если поднять перегородку, водителю не будет ничего видно или слышно, и тогда можно делать все, что душе угодно. Бай Цзинь расстегнул пиджак, ослабил галстук и запонки и, прижав Ли Шу под собой, без всяких церемоний начал целовать его.

На следующее утро Ли Шу разбудил дядюшка Ву.

Он уже давно не спал так сладко. Просто они уже давно не делали этого, и вчера, потеряв над собой контроль, слишком перестарались, поэтому сегодня утром он чувствовал небольшое недомогание. Бай Цзинь с утра ушел на работу, и перед уходом велел Ли Шу отсыпаться. Если бы уже не настало время обеда, дядюшка Ву не стал бы беспокоить его.

Сегодня еда была легкой и нежирной. Пока Ли Шу пил кашу, дядюшка Ву с улыбкой наблюдал за ним. Он всегда нравился старику, и выражение его лица можно было рассматривать, как барометр их отношений с Бай Цзинем. Когда между ними было не все гладко, старик все время вздыхал и хмурился, и его взгляд был полон печали. Но теперь он сиял улыбкой.

Ли Шу ничего не мог поделать с этим, и ему лишь оставалось поскорее проглотить еду, чтобы избежать взгляда старика. Прежде, чем он смог сбежать, его еще заставили выпить чашку супа. После того, как он повзрослел, ему больше не доводилось принимать заботу

и нежность от старших, и, всякий раз, когда он сталкивался с подобным отношением, он терялся и не знал, как ему вести себя.

Покидая особняк, Ли Шу все еще пребывал в отличном настроении.

Второй дядя Бай Цзиня собирался отметить своё семидесятилетие. Среди своих братьев он лучше всего ладил с дедом Бай Цзиня. Ли Шу как раз думал над тем, какой подарок подарить ему, когда зазвонил его телефон. Он взглянул на номер входящего звонка, и на его лицо словно нашла туча.

Телефон продолжал звонить, но Ли Шу так и не пошелохнулся, а костяшки его рук, сжимающих телефон, побелели от напряжения. И лишь когда звонок оборвался, а затем телефон зазвонил во второй раз, он, наконец, ответил на звонок.

- Слушаю. Я Ли Шу.

- Господин Ли, простите за беспокойство, - послышался голос молодой женщины.

Вероятно, она не ожидала, что на ее звонок так внезапно ответят, и теперь слегка растерялась.

Ли Шу ничего не ответил, и она продолжила после небольшой паузы:

- Дело в том, что госпожа Цзянь очень плохо себя чувствует в последнее время. Если у вас найдется время, не могли бы вы заехать и навестить ее?

Ли Шу по-прежнему молчал.

Поскольку молчание слишком затянулось, девушка в замешательстве снова позвала его:

- Господин Ли?

- Я понял, - холодно ответил Ли Шу и отключил телефон, прежде чем девушка успела сказать еще хоть слово.

Это был всего лишь небольшой эпизод. Машина по-прежнему плавно ехала по дороге, и лишь когда позади в третий раз прозвучал резкий гудок, Ли Шу очнулся и свернул к обочине.

Человеческая память просто непостижима. Кажется, что ты уже покончил с прежними воспоминаниями и надежно похоронил их, ты чувствуешь себя достаточно сильным и неуязвимым перед ними, но достаточно небольшого намека, одного слова, и все эти воспоминания, вросшие в твою плоть и кровь, воспоминания, которые совсем не хочется будить в памяти, вновь обрушиваются на тебя со всех сторон, угрожая поглотить тебя и сводя на нет все твои старания.

Ли Шу стиснул зубы, у него на лбу вздулись голубые вены. Потеряв над собой контроль, он с силой стукнул кулаком по рулю, чувствуя небывалое отвращение к самому себе.

Прошло уже столько лет… И спустя столько времени он все еще не мог избавиться от этого кошмара.

Кошмара, который разрушил всю его жизнь.

**********************

Переводчик: Kosen

После того, как Цзинь Янь оправился от ран и его выписали из больницы, ему было совершенно нечем заняться. Ли Шу был очень занят последние несколько дней. Цзинь Янь не знал подробностей, ему было известно лишь то, что вскоре будет запущен большой проект, за который отвечает Ли Шу, поэтому он работает целыми днями и совершенно не может заботиться еще и о нем. Он не мог связаться со своим молодым господином, тот не брал трубку и не отвечал на его сообщения, поэтому он целыми днями торчал дома и отъедался, отчего его лицо слегка округлилось.

Когда он совсем заскучал, кое-что произошло.

Дядя Бай Цзиня, Бай Вейфан, собрался устроить в отеле банкет по случаю своего дня рождения. Гостей было слишком много, и семье не хватало рабочих рук, поэтому они позаимствовали людей у Бай Цзиня, и Цзинь Яню вместе с остальными пришлось позаботиться об обеспечении безопасности. Он был так счастлив, когда узнал, что Бай Хао тоже будет там. Он достал свой самый дорогой костюм, специально уложил волосы с помощью воска, а затем отрепетировал перед зеркалом нужное выражение лица, чтобы придать себе самый крутой вид. Оглядев себя со всех сторон, он остался очень доволен собой и тут же расплылся в улыбке, вмиг превратившись из супергероя в глупого мальчишку.

Приехав на место, он был так занят, что у него голова пошла кру̀гом. Занимаясь установкой видеонаблюдения,

наблюдением за людьми и проверкой списка гостей, Цзинь Янь не имел возможности даже перекусить, и он никак не мог узнать, где сейчас его молодой господин. Он страшно злился и чувствовал, что никогда не сможет понять этих людей. Это же всего лишь праздник в честь дня рожденья, неужели нельзя просто по-человечески отпраздновать его? Для чего им понадобилось собирать здесь чиновников всех мастей и кучу едва знакомых людей?

Цзинь Янь рассуждал в корне неверно, это были совершенно ребяческие рассуждения.

В мире взрослых все было совсем иначе. Хотя Бай Вейфан обладал меньшим влиянием, чем Бай Вейтан, все его дети сделали успешную карьеру, особенно его зять, который шаг за шагом поднимался выше по карьерной лестнице, а при поддержке Бай Цзиня он и вовсе мог не бояться пренебрежения со стороны других людей. Грубо говоря, подобного рода сборища предназначались для обмена связями и ресурсами. Разве после сытной еды не проще достичь соглашения и договориться о сотрудничестве? Впрочем, для Цзинь Яня это было слишком сложно, его мысли были заняты лишь едой и Бай Хао.

Поскольку время ужина еще не наступило, большинство гостей все еще прогуливалось по саду. На том участке, за который отвечал Цзинь Янь, было не очень много людей, поэтому он мог слышать разговоры находившихся поблизости гостей. В общем-то, в них не было ничего

необычного – кто-то подправил себе нос, у кого-то муж завел любовницу, а кто-то, наконец, сумел родить сына, благодаря чудодейственному средству, рекомендованному народным целителем.

Все женщины одинаковы независимо от их положения в обществе и финансового состояния – собираясь вместе, все они любили посудачить всласть.

Впрочем, Цзинь Яню вовсе не было скучно, и он с любопытством слушал их разговоры. Продолжая подслушивать, он внезапно ощутил, как у него холодок пробежал по спине. Обернувшись, он увидел, что позади него стоит Ли Шу и смотрит на него с едва заметной улыбкой. Чувствуя себя немного виноватым, он приветствовал его с очаровательной улыбкой:

- Дядя Ли.

Цзинь Яню было уже двадцать лет, но он совсем не выглядит взрослым. Он целыми днями радовался жизни и скорее походил на энергичного подростка. Сегодня на нем был официальный костюм, который облегал его фигуру и подчеркивал его красивую талию и обрисовывал его длинные стройные ноги. К тому же, с зачесанными назад волосами и открытым лбом контуры его лица обозначились более четко, и он действительно производил впечатление красивого парня. Ли Шу окинул его ленивым взглядом и спросил:

- Ты что, явился сюда на свидание?

Цзинь Янь с глупой улыбкой хотел взъерошить волосы, но на внезапно вспомнил, что сейчас их нельзя трогать, поэтому его рука замерла на полпути и опустилась вниз.

Разве мог Ли Шу не понимать, о чем он думал сейчас, поэтому вмиг вылил на него ушат холодной воды:

- Бай Хао придет позже, если у него будет свободное время. Так что перестань высматривать его и просто занимайся своим делом.

Цзинь Янь с трудом подавил вздох разочарования, но сразу же взял себя в руки и пожаловался Ли Шу на одно происшествие, которое случилось чуть раньше.

Днем они встретили человека в кресле-каталке, которого не было в списке гостей. Разумеется, они должны были выяснить все насчет него, но как только они начали задавать вопросы, за что им здорово досталось от членов семьи Бай. Сначала сами толком не проверили список гостей, а потом во всем обвинили охрану.

- Кто из разберет этих богатеев, что у них в голове, - подытожил Цзинь Янь, вероятно, позабыв, что его дядя Ли и сам теперь один из «этих богатеев».

- А ты сам не знаешь этого человека? – спросил Ли Шу, чувствуя, что это немного странно.

Цзинь Янь покачал головой:

- Нет, я никогда его раньше не видел.

- Как его зовут? – нахмурился Ли Шу.

Цзирь Янь ненадолго задумался и неуверенно пробормотал:

- Как же его звали-то.. Нин… ммм… Нин И? Нин Ю?

Он все еще напряженно размышлял над этим, когда Ли Шу внезапно выпалил:

- … Нин Юэ.

Цзинь Янь так и не вспомнил имя этого человека, но по выражению лица Ли Шу понял, что здесь что-то не так. Он наклонился к нему поближе и осторожно спросил:

- Дядя Ли, вы с ним знакомы?

Губы Ли Шу дернулись в усмешке, это больше, чем простое знакомство. Не говоря ни слова, он достал пачку сигарет и, бросив ее Цзинь Яню, развернулся и пошел обратно в отель.

Цзинь Янь поспешно поймал сигареты и, сделав несколько шагов, остановился. Поскольку Ли Шу не позвал его с собой, он не мог вмешиваться в это дело. Но почему-то ему вдруг стало не по себе.

Находившийся в отеле Нин Юэ принял лекарство, Нин Хуэй обеспокоенно посмотрела на него и спросила:

- Ну как, тебе все еще нехорошо?

Нин Юэ покачал головой и ласково улыбнулся:

- Не волнуйся, сестра, со мной все в порядке.

Но это не убедило Нин Хуэй, она протянула руку и потрогала его лоб. Чувствуя, что температура все еще не спадает, она сказала с мрачным видом:

- Если это не поможет, мы сразу же вернемся в больницу.

Нин Юэ ничего не ответил, он просто обнял Нин Хуэй и поднял на нее взгляд.

Нин Хуэй стиснула зубы, ее глаза покраснели:

- Зачем так унижаться, ты совсем не думаешь обо мне. Ты хоть подумал о том, как бы расстроились родители, если бы узнали об этом?

Руки Нин Юэ задрожали и, когда он вновь заговорил, в его голосе послышались сдавленные рыдания:

- Сестра, не сердись. Я просто… я лишь взгляну на него… а потом уйду…

Нин Хуэй была так расстроена, она действительно не знала, что ей делать со своим братом. В этот момент в дверь постучали, она вытерла слезы, приняла спокойный вид и открыла дверь.

Как только дверь открылась, в комнату вошла старшая невестка Бай Вейфана, Чжоу Цинь. Увидев сидящего в кресле Нин Юэ, Чжоу Цинь даже не заметила, что Нин Хуэй поздоровалась с ней. Она поспешно подошла к Нин Юэ, и посмотрела на его ноги покрасневшими глазами:

- Как такое могло случиться… почему вы не сказали нам, что случилось такое несчастье…

Нин Юэ полагалось быть расстроенным больше, чем кто бы то ни было, однако, он лишь улыбнулся и стал утешать ее:

- Не волнуйтесь, тетя, это временно. Доктор сказал, что все постепенно восстановится, если я буду продолжать лечение.

Чжоу Цинь кивнула и обняла его со слезами на глазах.

Нин Юэ совсем недавно перенес операцию, и теперь у него поднялась температура. Он в самом деле, был очень слаб, но не выказывал ни малейшего нетерпения и продолжал отвечать на вопросы Чжоу Цинь. Нин Хуэй, беспокоясь о том, что ее брат может не выдержать этих усилий, не смогла удержаться и спросила:

- Тетя, а где Бай Цзинь?

- Я послала за ним перед тем, как приехала сюда, - вздохнула Чжоу Цинь. – Сегодня так много народу. Вашего дяди здесь нет, а от молодежи нет никакого толку. Поэтому все дела, большие и малые, ложатся на него. Возможно, он не сразу сможет вырваться сюда.

- Оу, ничего страшного, - с улыбкой ответил Нин Юэ. – Это совсем не срочно.

- Раньше вы были так близки, - обеспокоенно произнесла Чжоу Цинь. – Не представляю, насколько он расстроится, когда увидит тебя в таком состоянии. У него много знакомых, попроси его помочь тебе, чтобы ты мог поправиться поскорее.

Нин Юэ послушно кивнул и взял Чжоу Цинь за руку, утешая ее, чтобы она больше не грустила.

Пока они разговаривали между собой, никто не заметил появления Ли Шу. Он вошел в дверь и закрыл ее за собой. Услышав посторонний звук, все трое повернулись к нему, и выражение их лиц мгновенно поменялось.

Чжоу Цинь никогда не нравился Ли Шу, и она спросила с помрачневшим видом:

- Что ты здесь делаешь?

Ли Шу знал, что для тетки Бай Цзиня он был, как бельмо на глазу, поэтому он не стал много говорить и, взглянув на Нин Юэ, спокойно сказал:

- Пришел встретится с бывшим одноклассником.

Нин Хуэй уже давно была наслышана о том, что из себя представляет Ли Шу, и какими беспринципными и подлыми методами тот преследовал Бай Цзиня. Она встала и, загородив собой Нин Юэ, холодно сказала:

- Тебя здесь не рады видеть. Пожалуйста, уходи.

Ли Шу посмотрел на эту напряженную сцену, и ему вдруг стало смешно. Обе женщины смотрели на него так, словно он был чудовищем, которое заживо проглотит Нин Юэ, если приблизится к нему хотя бы на пару шагов.

Он собрался заговорить, но Нин Юэ опередил его:

- Сестра, сегодня здесь очень много гостей. Ты иди вместе с тетей, а я поговорю с Ли Шу.

Нин Хуэй занервничала, но Нин Юэ сжал ее руку и сказал:

- Все в порядке.

Нин Хуэй не могла переубедить Нин Юэ, поэтому ей пришлось уйти вместе с Чжоу Цинь. Прежде чем выйти, она бросила на Ли Шу предостерегающий взгляд.

**********************

Переводчик: Kosen

После того как обе женщины ушли, Ли Шу подошел к Нин Юэ и оглядел его с головы до ног. Нин Юэ сильно похудел, на фоне черных волос его кожа казалась белой, как фарфор. У него был прямой изящный нос и красиво вылепленные губы, а черные глаза были яркими и выразительными. Он был все таким же спокойным и мягким, как раньше и, хоть теперь он и сидел в кресле, это никак не сказалось на его характере. За эти годы Ли Шу повидал не мало людей с весьма примечательной внешностью, но все они не шли ни в какое сравнение с Нин Юэ. Неудивительно, что такой бездушный человек как Бай Цзинь, не мог никогда забыть Нин Юэ.

Взгляд Ли Шу опустился на ноги Нин Юэ:

- Что с тобой случилось?

Нин Юэ убрал мягкую улыбку со своих губ и спокойно сказал:

- Попал в аварию и временно не могу ходить.

Ему не хотелось оказаться в невыгодном положении перед Ли Шу, поэтому он особенно подчеркнул слово «временно».

Ли Шу не стал ходить вокруг да около и спросил напрямик:

- В таком случае, пока молодой господин Нин не вылечился заграницей, зачем же он вернулся сюда?

Нин Юэ опустил глаза и посмотрел на свои ноги, и спустя долгое время медленно произнес:

- Я много думал после этой аварии и многое понял, - Ли Шу не мог видеть выражение его лица, а он, между тем, продолжал. – Пока мы еще живы, нужно изо всех сил стараться получить то, что нам нужно, чтобы потом не мучиться от сожалений всю оставшуюся жизнь.

Эти слова прозвучали настолько высокопарно, что Ли Шу не смог сдержать улыбки:

- Молодой господин Нин приехал сюда, чтобы объявить мне войну?

Нин Юэ, наконец, поднял голову и посмотрел на Ли Шу с некоторой жалостью во взгляде:

- Ли Шу, ты ведь и сам прекрасно знаешь, почему Бай Цзинь с тобой.

- Да, я прекрасно это знаю, - Ли Шу приподнял брови. – И что с того?

Они с Бай Цзинем были вместе уже только лет и через многое прошли, и в самый опасный момент едва не лишились жизни.

Нин Юэ наблюдал за всем со стороны и ни во что не вмешивался, и вот теперь, когда Бай Цзинь занял свое положение в семье Бай, и они вдвоем зажили спокойной мирной жизнью, он возвращается и заявляет, что не хочет сожалеть до конца своих дней об упущенной возможности. Значит ли это, что он, Ли Шу, должен теперь погрузиться в бездну печали и уступить ему свое место?

Видимо, Нин Юэ не ожидал, что Ли Шу окажется настолько толстокожим, и теперь он вмиг утратил свою внешнюю безмятежность и элегантный вид, и холодно сказал:

- Если бы тогда, три года назад, ты не закрыл его от пули, разве он стал бы…

- Молодой господин Нин, - Ли Шу внезапно наклонился к нему, прерывая его.

Он посмотрел в прекрасные глаза Нин Юэ и даже сумел выдавить из себя улыбку:

- Если бы я тогда не закрыл его от пули, - он медленно наклонился к уху Нин Юэ и понизил голос, - возможно, сейчас его уже не было бы в живых.

- Ты… - Нин Юэ был так зол, что скомкал плед, прикрывающий его ноги, и больше не мог вымолвить ни слова.

Только в этот момент он пожалел о своем решении. Он оказался слишком наивным. Ли Шу был не из тех, кого можно сразить с помощью нескольких слов. Не нужно было так откровенно бросать ему вызов.

Ли Шу снова выпрямился и вновь вернулся к своей обычной манере поведения. Он посмотрел на побелевшее лицо Нин Юэ, и ему внезапно стало скучно. На самом деле, ему было несвойственно такое поведение. Он никогда не обращал внимания на бывших любовников Бай Цзиня. Даже когда Бай Цзинь собрался обручиться, он и тогда не потерял самообладания. От так поспешно явился сюда, чтобы поставить на место Нин Юэ, просто потому что ощутил беспокойство. В конце концов, юношеские чувства самые сильные и яркие, кто не захотел бы вновь соприкоснуться со старой мечтой, если появилась бы такая возможность?

Ли Шу больше не хотелось ничего говорить, и Нин Юэ тоже не собирался разговаривать, поэтому он развернулся и вышел из комнаты. Как только за ним закрылась дверь, он поднял глаза и увидел Бай Цзиня, вышедшего из лифта и направляющегося в эту сторону. Вместе с ним был и Цзо Минъюань, который о чем-то докладывал ему. Увидев Ли Шу, оба на миг оторопели.

Ли Шу не поздоровался с ними и пошел вперед, не говоря ни слова. Когда он проходил мимо них, Бай Цзинь внезапно схватил его за руку:

- А ты что здесь делал?

Ли Шу поднял голову и посмотрел на Бай Цзиня, и тот тоже внимательно посмотрел на его лицо.

- Ты встречался с Нин Юэ? – внезапно холодно спросил Бай Цзинь.

Ли Шу очень задел его настороженный взгляд, и он не смог сдержать горькой усмешки. Надо же, как только дело коснулось дорогого человека, и от его внешней элегантности и благовоспитанности не осталось и следа.

Стоявший рядом Цзо Минъюань не осмеливался заговорить. Прежде, чем он успел решить, нужно ли ему вмешаться и успокоить их, Ли Шу стряхнул с себя руку Бай Цзиня и ушел. Цзо Минъюань посмотрел на лицо Бай Цзиня, который стал мрачнее тучи, и почувствовал смутное беспокойство. Неужели Ли Шу так сложно немного сбавить гонор и сказать хоть пару вежливых слов?

Ли Шу, не заботясь о том, что о нем думают другие, вошел в лифт и спустился вниз. Когда он проходил через зал, с ним многие здоровались, и он кивал в ответ каждому из своих знакомых. Как только он вышел за дверь, к нему немедленно подбежал цзинь Янь:

- Дядя Ли, с тобой все в порядке?

Ли Шу вздрогнул от неожиданности, а затем пришел в себя, и на его губах мелькнула усмешка:

- А что со мной может случиться?

Цзинь Янь очень переживал, когда Ли Шу ушел, но тот не позволил ему следовать за ним, поэтому ему пришлось оставаться внизу. Ли Шу хотел поддразнить его, но в этот момент внезапно зазвонил телефон. Он вытащил телефон из кармана и взглянул на экран, и улыбка застыла у него на губах. Он сбросил звонок и сказал Цзинь Яню:

- Ну, я пойду, а ты возвращайся к работе.

То, что Ли Шу с Бай Цзинем были парой, было открытым секретом. Он не стал оставаться на вечеринке в честь дня рождения Бай Вейфана, поскольку не знал, как к этому отнесутся другие. Цзинь Янь не стал спрашивать лишнего и решительно заявил:

- Дядя Ли, я пойду с тобой.

Ли Шу отказался, но Цзинь Янь стал настаивать. Он уже собрался сделать ему внушение, когда заметил краем глаза одну фигуру. Ли Шу хлопнул Цзинь Яня по плечу и сказал с улыбкой:

- А кто это у нас там пришел?

Цзинь Янь проследил за его взглядом, и его глаза радостно вспыхнули, когда он увидел Бай Хао. Если бы здесь сейчас не было Ли Шу, он бы бросился к нему со всех ног.

Увидев его восторг, Ли Шу так разозлился, что ощутил боль в сердце. Он дал Цзинь Яню пинка и холодно сказал:

- Катись отсюда, щенок.

Цзинь Янь повернулся и нерешительно взглянул на Ли Шу, на его лице отразилась внутренняя борьба.

Ли Шу окончательно потерял терпение:

- Если бы ты действительно был мне нужен, разве я бы отпустил тебя?

Цзинь Янь немного подумал и радостно прощебетал:

- Дядя Ли, если тебе что-то понадобится, просто дай мне знать!

С этими словами он развернулся и убежал. Ли Шу посмотрел, как Цзинь Янь едва не бежит вприпрыжку и не смог сдержать улыбки – этого глупого мальчишку было так просто обвести вокруг пальца.

Телефон зазвонил снова, и на этот раз Ли Шу не стал сбрасывать звонок. Как только на том конце услышали его голос, звонивший ему человек даже не поздоровался с ним и в взволнованно проговорил:

- Господин Ли! Господин Ли, пожалуйста поторопитесь и приезжайте поскорее! Госпожа Цзянь уже несколько дней не притрагивается к еде, и ее еда совсем плохи…

- Я сейчас приеду, а вы пока присмотрите за ней, - прервал собеседника Ли Шу.

Завершив разговор, Ли Шу хотел убрать телефон в карман, когда на экране внезапно появилось уведомление о сообщении. Сначала он подумал, что это как-то связано с работой, но, открыв его, он обнаружил

там безымянный аудиофайл. Ли Шу нахмурился и, нажав кнопку воспроизведения, поднес телефон к уху.

Сначала все было тихо.

Он решил, что это какой-нибудь назойливый спам, и уже собирался выключить сообщение, когда послышался тихий голос Нин Юэ:

- Я просто хочу задать тебе один вопрос: ты любишь Ли Шу?

Ли Шу резко замер и, повернувшись, посмотрел на отель, его взгляд устремился к тому этажу, где находился Нин Юэ. Он знал, кому Нин Юэ задал этот вопрос, знал, для чего он это делает и также знал, что этот разговор произошел в той комнате, на окна которой он сейчас смотрел.

В телефоне снова повисла тишина, ответа на вопрос не последовало.

Вокруг сновали люди, гости смеялись и болтали, попивая шампанское, а среди них мелькали официанты с подносами в руках. Но Ли Шу застыл неподвижно, крепко сжимая в руке телефон и не сводя глаз с окон той комнаты.

После продолжительного молчания прозвучал глухой голос Бай Цзиня:

- Не люблю.

**********************

Переводчик: Kosen

Дом престарелых «Гармония» располагался в восточной части Цзиньхая. Это было очень живописное место, с трех сторон окруженное морем. Не считая необходимого медицинского оборудования, здесь также работали диетологи и физиотерапевты, и даже лица, осуществлявшие уход за пожилыми людьми, проходили строгий отбор. Разумеется, проживание в таких превосходных условиях стоило немалых денег, и большинство простых людей были не в состоянии позволить себе такую роскошь.

Когда Ли Шу приехал сюда, уже наступил вечер. Человек, ожидавший его у дверей, поприветствовал его и сразу же провел его внутрь, торопливо докладывая о состоянии Цзянь Маньцин:

- Эмоциональное состояние госпожи Цзянь сейчас нестабильно. Он пребывает в тяжелейшей депрессии и страдает анорексией. У нее нарушены различные функции организма, а также часто возникают галлюцинации и бред, она также несколько раз пыталась покончить собой…

- Покончить собой?

До сих пор Ли Шу не выказывал никакой реакции, но, услышав эти два слова, он внезапно перебил доктора и усмехнулся.

Доктор слегка опешил, не понимая, почему на лице посетителя такое выражение, полное сарказма. Он

нерешительно кивнул в ответ и больше не осмеливался заговорить.

Когда они подошли к палате, медсестра давала Цзянь Маньцин лекарство. Она сидела на кровати и была настолько худой, что казалась почти бесплотной. Ее лицо приобрело землистый оттенок, и резко выделяющимися на нем глазами оно выглядело довольно пугающим. Кто бы мог подумать, что более тридцати лет назад это была знаменитая красавица Цзиньхая?

Вероятно, лекарство, которое она приняла, имело успокоительный эффект, и сознание Цзянь Маньцин было не очень ясным, поэтому она выглядела очень вялой. От всей ее фигуры веяло тяжким унынием. Ли Шу какое-то время постоял у двери, но она не замечала его присутствия.

После того, как она приняла лекарство, медсестра собрала свои вещи и вышла. Взгляд Цзянь Маньцин последовал за ней и, когда она увидела Ли Шу, ее глаза широко распахнулись, и по ее щекам хлынули слезы.

Ли Шу без всякого выражения смотрел на нее, словно перед ним была не жалкая пациентка, а некий неодушевленный объект.

Все тело Цзянь Маньцин била дрожь, и даже ее губы дрожали. Она открыла рот, но ей потребовалось много времени, прежде чем она смогла с трудом выговорить:

- И… И… И… (1)

Ли Шу с силой сжал кулаки, чувствуя себя так, словно его тело охватило пламя, и боль его сердца обожгла его плоть и кровь, разом лишив его сознание ясности.

Цзянь Маньцин не остановило безразличие Ли Шу, который по-прежнему стоял неподвижно. Глядя на него со слезами на глазах, она с трудом прохрипела:

- Я… я ошибалась… подойди к маме… дай маме посмотреть на тебя…

Она из последних сил старалась договорить каждую фразу, и печаль в ее голосе была способна пронзить жалостью любое сердце.

Ли Шу стиснул зубы и мысленно взревел, словно раненый зверь, настолько разъяренный, что ему хотелось рвать и кусать все, что попадется ему на пути. Ему казалось, что он сейчас зарычит в полный голос, но на самом деле, он не сделал ничего подобного и лишь последовал призыву Цзянь Маньцин, медленно приближаясь к ней, шаг за шагом, пока не остановился прямо перед ней.

Цзянь Маньцин смотрела на него сквозь слезы, которые не переставая катились по ее щекам и, едва не теряя сознание, все повторяла:

- Я ошиблась… я была неправа… неправа…

Ли Шу уставился на нее, словно услышал нечто совсем невероятное, на его лице застыло изумленное выражение:

- Ты была неправа?

Цзянь Маньцин кивнула в ответ и снова всхлипнула:

- Тогда все было не так… твой отец…

- Заткнись!

Ли Шу наклонился и вцепился в нее с такой силой, словно хотел раздавить ее кости. Он не мог вынести, чтобы эта женщина хоть как-то упоминала его отца. Это было бы оскорблением его отцу, и он совершенно не мог такого вынести.

Цзянь Маньцин не смогла сдержать крик боли, и Ли Шу, придя в себя, с отвращением отдернул руки. В тот момент, когда он собирался выпрямиться, Цзянь Маньцин внезапно схватила его левой рукой и резко вскинула правую руку к его шее.

Все произошло настолько внезапно, что Ли Шу оказался совершенно не готов к этому. Он успел лишь поднять руку и прикрыть свою шею. Когда он оттолкнул Цзянь Маньцин и отступил назад, на его запястье и ладони появился длинный и глубокий порез, из которого хлынула кровь, и на полу быстро образовалась небольшая лужица.

Цзянь Маньцин все еще сжимала в руке лезвие и хотела снова наброситься на него, однако оторопевшие люди вокруг нее пришли, наконец, в себя и быстро прижали ее к кровати.

На лице Цзянь Маньцин больше не осталось и следа печали или сожаления, ее вытаращенные глаза были полны лютой, глубоко укоренившейся ненависти. С

искаженным лицом она смотрела на Ли Шу, словно демон из преисподней:

- Ли Шу И! – резким голосом выкрикивала она. – Чтоб ты сдох! Сдохни! Провались к чертям! Почему ты не умер! Почему ты не умер!

Молодые медсестры были ужасно напуганы этой сценой и теперь дрожали от страха. Им бы и в голову не пришло, что эта женщина, которая только что, казалось, была настолько слаба, что едва могла говорить, оказалась способна на такой поступок. Какая ужасная рана… Сколько же в ней должно было накопиться ненависти, чтобы найти в себе столько сил и попытаться убить другого человека! Если бы Ли Шу не отреагировал так быстро и не успел прикрыть шею, они и подумать не могли о том, что бы тогда случилось.

Цзянь Маньцин все еще боролась, и с ее губ срывались еще более страшные проклятья. Кто-то прижимал ее к кровати, не давая ей вырваться, другие недоумевали, откуда она могла взять лезвие, а кто-то занялся раной Ли Шу. В палате воцарился настоящий хаос, боль в руке Ли Шу становилась все сильнее, и он, наконец, пришел в себя.

Если бы сегодня он не был так неосторожен, у Цзянь Маньцин не было бы возможности причинить ему вред. Но сегодня он был обеспокоен появлением Нин Юэ, да и Цзянь Маньцин, видимо, хорошо подготовилась к этой встрече. Голодовка, раскаяние, рыдания, жалостливая просьба – она спланировала все эти шаги. В общем-то,

ему следовало насторожиться уже после первой фразы. Цзянь Маньцин никогда не называла его так ласково по имени с тех пор, когда он был еще ребенком. Человека, который мог назвать его этим именем, уже не было на этом свете. Цзянь Маньцин воспользовалась им, чтобы заставить его потерять бдительность.

Придя в себя, Ли Шу держался с устрашающим спокойствием. Отмахнувшись от тех, кто пытался осмотреть его рану, он подошел к Цзянь Маньцин и, глядя на нее сверху вниз, он протянул к ней раненую руку и осторожно убрал с лица ее спутанные волосы.

От его прикосновения на лице Цзянь Маньцин появились кровавые полосы, она смотрела на него широко распахнутыми глазами, по какой-то причине она сильно испугалась, и ее тело задрожало с головы до ног.

Ли Шу неожиданно улыбнулся:

- Я не умру, - проговорил он неожиданно ласковым тоном. – Но ты же помнишь, что Цинь Гуанчжи умер?

Цзянь Маньцин содрогнулась всем телом, ее лицо исказила болезненная гримаса, а из ее горла вырвался хриплый вопль.

Ли Шу отстранился от нее, и его голос зазвучал еще мягче:

- Прямо на твоих глазах… Бах! – он жестом изобразил выстрел. – Я выстрелил ему в голову, помнишь?

Цзянь Маньцин, казалось, вспомнила некую ужасающую сцену, и ею овладело настоящее безумие:

- Ли Шу И! Ты дьявол! Тебе не видать спокойной смерти! Ты будешь гореть в аду!

Ли Шу развернулся и ушел с ледяным видом, не обращая внимания на врачей и медсестер, которые пребывали в шоке от того, что он только что сказал и от проклятий, несущихся ему вслед.

Ад? Что такое ад? С тех пор, как отец с тетей оставили его, (2) он все время пребывал в аду. На этом свете не осталось ничего, что могло бы заставить его поколебаться. Если кто-то причинит ему боль, он обязательно отомстит десятикратно.

Даже если это его собственная мать.

______________________

1. Чуть позже мать называет его Ли Шу И, возможно, это его полное имя. И здесь это «ИИИ» было записано тем же иероглифом, что и «И» из его имени.

2. Тут употребляется глагол «уезжать, покидать». Не знаю, имеется ввиду, что они уехали куда-то или, может, умерли? Пока неясно.

**********************

Переводчик: Kosen

Хотя Ли Шу получил порез, он все же находился в доме престарелых, и его рану немедленно обработали и перевязали.

Пока ему накладывали швы, он равнодушно смотрел на свою окровавленную руку, и он с сожалением думал о

том, что было бы неплохо если б кровь и дальше продолжала течь, чтобы половина его крови, доставшаяся от Цзянь Маньцин покинула бы его тело.

Директор дома престарелых, узнав о случившемся, немедленно поспешил к нему. Лицо Ли Шу побледнело от потери крови, но в данный момент директор выглядел ничуть не лучше самого Ли Шу. Он никак не ожидал, что Ли Шу явится сюда совсем один, и даже без своего помощника. Если слухи об этом происшествии просочатся наружу, ему придется вернуться к себе в родные места и заняться огородом. Опустив голову, он принес Ли Шу свои извинения, пообещав провести расследование и все выяснить, но Ли Шу ответил:

- В этом нет необходимости.

Ошеломленный директор смотрел на него с растерянным видом. Ли Шу совсем не хотелось объясняться с ним, поэтому он лишь сказал:

- Скажи своим людям, чтобы держали рот на замке, чтобы никто не узнал о случившемся.

Директору тоже хотелось именно этого, и он согласно кивнул в ответ, а затем взглянул на раненую руку Ли Шо и осторожно спросил:

- Хотите, чтобы я устроил вас в палате или же прислать человека, чтобы он отвез вас домой?

Ли Шу отказался от его помощи и, сказав, что у него есть дела, отослал директора прочь.

Ли Шу остался совсем один, врачи и медсестры ушли, и в комнате повисла тоскливая тишина. Он больше не мог оставаться здесь, он боялся, что, если пробудет здесь еще немного, то убьет Цзянь Маньцин. Нужно идти, он больше не может доверять людям, которые были здесь.

Цзянь Маньцин постоянно была заперта здесь. Она не могла сама раздобыть лезвие, значит, кто0то должен был передать его ей. Сюда приходит слишком много людей, и сейчас уже поздно проводить расследование, и это лишь усугубит ситуацию. Ему от этого не будет никакой пользы, и в результате, лишь еще больше людей узнает о том, что в доме престарелых живет его мать, мечтающая убить его.

Ли Шу достал телефон, его пальцы случайно открыли ту аудиозапись. Он долго смотрел на телефон, пока экран не погас, после чего он пришел в себя и удалил эту запись с безразличным видом. А затем он набрал номер Бай Цзиня.

На звонок долгое время никто не отвечал. Он подумал, что, возможно, ужин еще не закончился, и, когда он уже собрался сдаться, ему внезапно ответил мужской голос, и этот голос принадлежал Цзо Минъюаню.

- Слушаю…

Ли Шу ничего не сказал в ответ.

Цзо Минъюань, казалось, слегка растерялся и, неловко кашлянув, сказал:

- Ммм… босс пока не может отвечать на телефонные звонки…

- Где вы сейчас? – спросил Ли Шу.

- В больнице… - смущенно ответил Цзо Минъюань.

- У Нин Юэ?

- Да…

- Ладно, я все понял, - Ли Шу сбросил звонок.

Внезапно у него возникла тупая боль в висках. Он поднял руки, чтобы помассировать их, но боль нисколько не утихла, а стала лишь еще сильнее. Он и сам не помнил, когда у него возникла эта проблема, но это повторялось снова и снова. Должно быть, он находился под слишком большим давлением на работе и не воспринимал эту проблему всерьез. Обычно он принимал лекарства, чтобы справиться с этим, но сегодня он не захватил с собой никаких лекарств, и сейчас просто терпел боль, стиснув зубы. Спустя какое-то время, когда ему стало немного лучше, он вновь позвонил, набрав номер Цзинь Яня.

Цзинь Янь как раз тащил на себе пьяного Бай Хао, когда зазвонил его телефон. Поддерживая Бай Хао одной рукой, он постарался вытащить из кармана свой телефон. Ему потребовалось какое-то время, прежде чего он, запыхавшись, сумел достать телефон.

Ли Шу спросил его, чем он сейчас занимается. Цзинь Янь, обхватив Бай Хао, который так и норовил свалиться на землю, ответил со страдальческим видом:

- Дядя Ли, молодой господин сильно пьян, я собираюсь отвести его домой.

- А потом и развлечься под шумок? – бесстрастным тоном спросил Ли Шу.

Цзинь Ян чуть не выронил телефон, кровь бросилось ему в лицо, и оно стало красным, как помидор.

Ли Шу, казалось, даже на расстоянии смог почувствовать его смущение и сказал с улыбкой:

- Ладно, ладно, все в порядке. Пока.

Цзинь Янь был не глуп. Если бы все было в порядке, Ли Шу не стал бы звонить ему так поздно.

- Дядя Ли, а ты уже закончил свои дела? Я заберу тебя.

Ли Шу отказался от его предложения, и Цзинь Янь еще сильнее утвердился в мысли о том, что что-то произошло. В его голосе послышалась тревога:

- Дядя Ли, где ты сейчас?

Ли Шу не мог ничего поделать с ним. Цзинь Янь был очень упрямым. Если не ответить ему, он может начать разыскивать его самостоятельно.

- Я в доме престарелых «Гармония», - сказал он. – Отведи Бай Хао и приезжай.

Когда Цзинь Янь услышал это название, его сердце замерло. Убрав телефон, он ощутил желание включить спринтерскую скорость и поскорее доставить своего молодого господина обратно, но, к сожалению, Бай Хао

был тяжелее него и несмотря на свое превосходное физическое состояние, он мог лишь, надрываясь, тащить его дальше.

Наконец, ему удалось поймать такси, но ему понадобилось немало усилий, чтобы усадить Бай Хао в машину. Устроив его на сиденье, Цзинь Янь вытер пот со лба и с трудом перевел дух.

Неудивительно, что Бай Хао так набрался. Он всегда с трудом переносил алкоголь, и после нескольких тостов ему становилось плохо. Сегодня ему пришлось много выпить, и сейчас он находился в полной отключке.

На самом деле, Бай Хао всегда был изгоем в семье Бай.

Его мать была внебрачной дочерью Бай Чженъюаня от какой-то певички, (1) поэтому ее положение в семье было крайне незавидным. Когда она выросла, семья Бай выставила ее вон после того, как она отказалась согласиться на брак, устроенный Бай Чженъюанем. Позже она познакомилась с отцом Бай Хао, они полюбили друг друга и поженились, и у них родился Бай Хао. У них была счастливая семья, но, когда Бай Хао исполнилось десять лет, его родители погибли в автокатастрофе, оставив его беспомощным сиротой. Получив это известие, семья Бай забрала Бай Хао обратно, но Бай Чженъюань не позволил ему жить в их семье, а просто нашел для него место, где он мог бы жить, а также человека, который присматривал бы за ним. В остальном же Бай Хао оставался совсем один.

Цзинь Янь подумал обо всем, что тогда произошло, а затем посмотрел на Бай Хао, которому было очень плохо, и окончательно расстроился.

Он хорошо понимал характер своего молодого господина. Даже если те, кто поднимал за него тосты, делал это со злым умыслом, намеренно стараясь поставить его в неловкое положение, он все равно пил, не моргнув и глазом. Как и в детстве, когда его приглашали в семью Бай на новогодние праздники, он всякий раз возвращался весь в синяках и ссадинах, полученных в стычках с детьми из семьи Бай. Ему некому было помочь, и никто не защищал его там, и он каждый раз попадал в неприятности. Однако, он всякий раз возвращался туда, чтобы остальные не подумали, что он слабый, и его легко запугать.

Ли Шу однажды сказал, что Бай Хао слишком себе на уме, но Цзинь Ян чувствовал, что он может понять своего молодого господина. Он с детства перенес столько насмешек и презрения, и теперь хотел подняться высоко по лестнице только для того, чтобы в семье Бай считались с ним, а также заставить тех, кто обидел его родителей, склонить перед ним головы и извиниться.

Цзинь Янь погрузился в раздумья, и водителю пришлось несколько раз окликнуть его, прежде чем он пришел в себя. Дом Бай Хао был слишком далеко. Цзинь Янь очень торопился, чтобы поскорее забрать Ли Шу, поэтому, вместо того чтобы отвозить Бай Хао домой, он решил

доставить его поближе – в то место, где он сам сейчас жил.

Заплатив таксисту, он подхватил Бай Хао и вытащил его из машины. Они вышли у входа в парк, прошли под фонарями и свернули в переулок, где он жил.

Бай Хао всем весом навалился на него, и Цзинь Янь, опустив голову, сосредоточенно смотрел на дорогу, пытаясь удержать их обоих на ногах. Внезапно впереди послышался шум, Цзинь Янь поднял голову и увидел толпу шпаны, которая только что вывалилась из местного бара. Они явно были навеселе и пребывали в очень возбужденном состоянии.

Цзинь Янь, который тащил на себе такого крупного парня, как Бай Хао, никак не мог избежать встречи с ними, поэтому ему оставалось лишь стиснуть зубы и идти дальше. Видимо, чего опасаешься, то иногда и случается. Рыжеволосый парень с цепочкой на шее посмотрел на них, прищурив глаза, и вдруг вскинул руку, преграждая Цзинь Яню путь. Его спутники переглянулись между собой и, вмиг сообразив, что у Рыжего на уме, со всех сторон обступили Цзинь Яня с Бай Хао.

Рыжий сплюнул под ноги и развязно сказал:

- Брат, одолжи мне немного деньжат.

Цзинь Янь посмотрел на Рыжего и сказал жалобным тоном:

- Даге, дома кое-что произошло, пожалуйста, дай пройти.

Прежде чем Рыжий успел сказать хоть слово, лысый мужчины с покрытыми татуировками руками шагнул вперед и раздраженно произнес:

- Хватит херню нести! Деньги гони! И быстро, пока цел!

- Ладно, ладно, даге, не сердись! Даю, даю.

Он потянулся за бумажником, и Рыжий, наблюдая за ним, многозначительно подмигнул Лысому.

Когда Цзинь Янь вытащил, наконец, бумажник, лысый выхватил его у него из рук, прежде чем он успел открыть его. Цзинь Янь хотел забрать его обратно, но, съежившись от свирепого взгляда Лысого, осторожно сказал:

- Даге, возьмите себе на вино, но верните мне то, что в подкладке.

Лысый стукнул Цзинь Яня бумажником по лицу и, приподняв брови, вызывающе спросил:

- А вот не верну, и что тогда? Ну и дурень!

Цзинь Янь ничего не сказал, а Рыжий нетерпеливо произнес:

- Давай всё, что есть и у твоего приятеля! И поскорее!

Цзинь Янь посмотрел на них, понимая, что сейчас ему некуда деваться и, тихо вздохнув, сказал:

- Подождите минутку.

С этими словами он потащил Бай Хао к скамейке, стоявшей под фонарем.

Бандитов было много, а скамейка находилась всего в нескольких шагах от них. Они не боялись, что он сможет убежать от них, поэтому никто не стал останавливать его.

Цзинь Янь усадил Бай Хао на скамейку, снял пиджак и осторожно накрыл его им. Затем он растер затекшую шею, снял запонки и подошел к бандитам:

- Ладно, давайте разберемся и не будем зря тратить время.

Его уложенные с помощью воска волосы, уже растрепались, и несколько прядей челки упали ему на лоб. Его темные глаза недобро блеснули в свете фонаря, а выражение его лица, когда он заговорил, было настолько серьезным, что это смотрелось довольно глупо. С таким взглядом он был похож на двухлетнего ребенка, который сжимает в руках пластиковую дубинку и угрожает кого-то побить. Бандиты на миг замерли от удивления, а затем покатились со смеху.

- Совсем спятил, дурень…

- Нужно проучить этого пацана.

- Ты еще взвоешь и взмолишься о пощаде!

Рыжий первый шагнул вперед и замахнулся, намереваясь залепить Цзинь Яню пощечину. Цзинь Янь увернулся от удара и, перехватив его запястье, резко вывернул его наружу, а затем локтем ударил его в лицо. Рыжий взвыл и, закрыв лицо руками, отшатнулся назад. Когда он снова выпрямился, у него сквозь пальцы текла кровь.

Все произошло настолько быстро, что никто из парней не успел отреагировать. Рыжий так разозлился, что его затрясло от бешенства. Прикрывая одной рукой нос, он указал на Цзинь Яня, глухо крикнув:

- Черт… бейте его!

Только после этого его приятели пришли в себя.

Бандит слева от Цзинь Яня грязно выругался и, выхватив нож, попытался нанести ему удар. Цзинь Янь ногой отбил удар и, встав в стойку, красивый ударом с разворота отправил противника в полет. Парень взвыл от боли и, обхватив руками живот, скорчился на земле, не в силах подняться.

На самом деле, Цзинь Янь бил не в полную силу. Если бы он ударил как следует, нападавшего пришлось бы отправить в больницу. Именно по этой причине Цзинь Янь сначала предпочитал потерять деньги, чем вступать с ними в схватку. Драться с ними было бы ему не по чину – он уже баловался с оружием, когда эта шпана отбирала карманные деньги у учеников младшей школы.

Драка закончилась очень быстро.

Цзинь Янь опустил голову, чтобы отыскать свой бумажник среди валяющихся на земле людей. Жирная рука вдруг потянулась к нему, сжимая его бумажник. Он повернулся и увидел Лысого, у которого из носа текла кровь.

- Ге, твой бумажник…

Цзинь Янь взял бумажник и улыбнулся Лысому:

- Спасибо.

Затем он поспешил к Бай Хао, помог ему подняться и вскоре исчез вместе с ним из виду.

Лысый подождал, пока он отойдет как можно дальше, а затем, хромая, доковылял до Рыжего и дал ему пинка ногой:

- Дебил, бл*ть!

Рыжий взвыл от боли и, закатив глаза, потерял сознание.

___________________

1. В той главе, где Бай Цзинь навещал отца, говорилось о том, что, когда Бай Цзинь родился, у его отца также появилась незаконная дочь. Видимо, речь идет о матери Бай Хао. Поэтому он и является племянником Бай Цзиня. Здесь также употребляется слово, означающее как певичку, так и проститутку. В общем, нагулял ее папенька от некой сомнительной гражданки с пониженной социальной ответственностью)

**********************

Переводчик: Kosen

Придя домой, Цзинь Янь уложил Бай Хао в свою кровать, расстегнул на нем рубашку и снял обувь, а затем, заботливо укрыв его одеялом, поспешил к двери.

Вызвав машину, он отправился прямиком в дом престарелых, по дороге позвонив своему начальнику и

сказав, что ему нужно кое-что сделать, и поэтому он не сможет сегодня вернуться. Его начальник, сонно зевая, сказал, что, если он не хочет, то может не возвращаться, все равно сегодня все спокойно, лишь несколько их человек отправили ночевать в больницу.

- А что им делать в больнице? – удивленно спросил Цзинь Янь.

Лао Сюй, слегка понизив голос, сказал:

- Босс сам приехал сюда, а с ним привезли того парня на коляске, которого мы видели днем. Помнишь, красивый такой?

- Ммм, - после затянувшейся паузы отозвался Цзинь Янь.

До Лао Сюя внезапно дошло, что этот парень близок с Ли Шу, и он неловко добавил:

- Ну, то есть… не так уж он и красив…

- Босс, мне пора, - тихо сказал Цзинь Янь.

Он внезапно понял, почему Ли Шу позвонил ему… возле него больше не осталось никого.

Приехав в дом престарелых, Цзинь Янь отправился искать то место, о котором Ли Шу упомянул по телефону, и вскоре нашел его. Подойдя к двери, он тихонько постучал в дверь, но ему никто не ответил. От повернул ручку и, толкнув дверь, вошел в комнату.

Как только он увидел находившегося там человека, его глаза покраснели.

Ли Шу сидел у окна, прислонившись головой к стене. Его глаза были закрыты, а брови нахмурены, его лицо было таким бледным, что казалось почти прозрачным. На его пиджаке и рубашки были видны засохшие пятна крови, а его правая рука была забинтована и свисала вниз, он явно получил травму.

Цзинь Янь внезапно поднял руку и залепил самому себе пощечину.

Головная боль помешала Ли Шу отдохнуть как следует. Услышав звук открывшейся двери, он сразу открыл глаза и увидел то, что сделал Цзинь Янь.

- Ты что творишь! – с хмурым видом отругал он его.

Цзинь Янь опустил голову и, запинаясь, произнес:

- Дядя Ли, мне очень жаль… это все я виноват… если бы я поехал с тобой… ты бы не пострадал…

Он действительно не знал, где был Ли Шу, иначе, он последовал бы за ним, чего бы ему это ни стоило.

Ли Шу не мог этого выносить, он встал, подошел к Цзинь Яню и отчитал его:

- Хватит плакать, это же позор для двадцатилетнего парня.

Цзинь Янь, сдерживая слезы, внимательно осмотрел руку Ли Шу. Глядя на его расстроенное лицо, Ли Шу лишь вздохнул:

- Это всего лишь небольшая рана, заживет через несколько дней. Пошли.

Цзинь Янь кивнул в ответ и с понурым видом пошел за ним следом. Человек, который обычно болтал без умолку, на этот раз не проронил ни слова, пока они не сели в машину.

Головная боль мучила Ли Шу весь вечер, возвращаясь снова и снова, а теперь она стала еще сильней. Он не хотел, чтобы Цзинь Янь узнал об этом, поэтому намеренно отвлек его разговором:

- Ну, как там прошел вечер? Не случилось никаких происшествий?

- Ничего не произошло, - с кислым видом ответил Цзинь Янь. – Вот только госпожа Ци Лу вернулась и при всех устроила скандал молодому господину Бай Хэну.

Ли Шу оторопел, не зная, смеяться ему или плакать. И это называется «ничего не произошло»?

Цзинь Янь, видимо, вспомнил ту сцену в подробностях и, наконец, слегка оживился:

- Дядя Ли, ты бы это видел! У молодого господина Бай Хэна все пуговицы на рубашке отлетели, и вся грудь была на виду! Госпожа Ци расцарапала ему лицо до крови и заехала ему ногой между ног!

Лоб Ли Шу покрылся испариной, он посмотрел на задорный вид Цзинь Яня и стиснул зубы, стараясь сдержать стон.

- А потом что? – спросил он, старательно сохраняя спокойный вид.

- А потом старый господин Бай выставил их вон из отеля, - со смешком ответил Цзинь Янь.

Ли Шу тоже улыбнулся вместе с ним, но его улыбка вышла безрадостной и слабой. Впрочем, Цзинь Янь, сосредоточившийся на дороге, ничего не заметил при таком неясном свете.

Когда они добрались до дома, было уже три часа ночи. Ли Шу хотел оставить Цзинь Яня ночевать в доме, но тот отказался. Он с самого детства боялся Бай Цзиня и при встрече с ним не знал, куда девать руки и ноги. К тому же, он очень волновался, думая о том, как там сейчас Бай Хао.

Ли Шу не стал заставлять его, он попросил отогнать машину обратно и быть осторожным по дороге. Поднявшись наверх, он остановился перед дверью и на миг заколебался. Придав лицу обычное выражение, он открыл дверь и обнаружил, что в комнате никого нет.

Бай Цзинь еще не вернулся.

Ли Шу почувствовал, как сила, которая поддерживала его, внезапно исчезла и сел на кровать, чувствуя себя утомленным.

Он не включал свет, в комнате было темно, и холод окружал его со всех сторон. Опустив глаза, он взглянул на свою руку. В его памяти вновь возник свирепый облик Цзянь Маньцин, и головная боль вспыхнула с новой силой.

Ли Шу хотел взять лекарство, но стоило ему подняться на ноги, у него потемнело в глазах и зазвенело в ушах. Он потерял равновесие и свалился на пол. Его раненая рука с силой ударилась об тумбочку, и он скрючился на полу от боли. Спустя долгое время, он все же поднялся с большими усилиями и, встав на колени, открыл шкафчик. Порывшись внутри, он сумел отыскать при лунном свете пузырек и одним движением закинул оставшуюся таблетку себе в рот.

Ли Шу, тяжело дыша, сидел на полу. Он настолько устал, что ему не хотелось открывать глаза. Однако, головная боль была настолько сильной, словно ему раскололи череп, и она не давала ему возможности отдохнуть. Обезболивающее действовало очень медленно. Ли Шу не мог больше терпеть и начал биться головой об шкаф. Струи холодного пота стекали по его телу, и промокшая рубашка прилипла к его спине. Ему было так больно, что он не мог сдержаться и несколько раз позвал Бай Цзиня, но в пустой комнате никто не ответил ему.

Он сам не знал, сколько прошло времени, прежде чем головная боль постепенно утихла. Ли Шу не хотелось оставаться одному в закрытой комнате, он медленно поднялся и, держась за кровать, вышел на балкон, где без сил опустился в кресло.

Сегодня лунный свет был особенно красив, и на темном небе можно было разглядеть проплывающие облака. Ли Шу закурил сигарету и положил ее на стол. Опустив

голову, он наблюдал, как слабый огонек исчезает на ночном ветру.

Тик-так, тик-так – время спокойно текло дальше.

Когда одна сигарета истлела, он зажег вторую. А затем дошла очередь и до третьей… Окурков на столе становилось все больше, а небо становилось все светлее.

В восемь часов утра к дому подъехали несколько машин и остановились у ворот. Ли Шу встал и увидел, как несколько человек вышли из машин и начали заносить в дом множество вещей.

В дверь постучали, и Ли Шу подал голос в ответ.

Дверь открылась, и вошел дядюшка Ву, который ошеломленно замер. Казалось, он не мог поверить, что человек в окровавленной одежде и с белым, как у призрака лицом был Ли Шу. Его глаза широко распахнулись, а губы дрогнули, словно он собирался позвать кого-то.

Но Ли Шу опередил его и, кивнув в сторону ворот, спросил:

- Что там происходит?

Дядюшка Ву смотрел на Ли Шу с отчаянием во взгляде. Прошло много времени, прежде чем он тихо сказал:

- Молодой господин из семьи Нин, Нин Юэ… он поживет здесь какое-то время…

Ли Шу, казалось, ожидал подобного ответ, его губы тронула слабая усмешка. В этот момент подъехала

машина Бай Цзиня. Он первым вышел из нее, а затем подошел к дверце с другой стороны и вытащил оттуда Нин Юэ. Ли Шу посмотрел на них, а затем внезапно сказал6

- Дядя Ву.

Дядюшка Ву взглянул на него и впервые за столько лет увидел этого высокомерного человека с таким растерянным видом.

- Есть поговорка: что твоё, то твоё, а если это не твоё, бесполезно умолять об этом. Раньше я не верил в это, но теперь поверил.

Дядюшка Ву был расстроен, но не знал, как утешить его.

- Господин Ли… - вздыхая, проговорил он.

Ли Шу обернулся и беспомощно улыбнулся:

- Но я не могу вернуться назад.

**********************

Переводчик: Kosen

Бай Цзинь отнес Нин Юэ в лучшую комнату, выходящую окнами в сад и, уложив его на кровать, собирался уйти, но в этот момент тот проснулся. Открыв глаза и увидев Бай Цзиня, он сразу улыбнулся. Его кожа была настолько нежной, что даже утреннее солнце, казалось, могло повредить ее.

- Можно мне воды? – прошептал он.

Бай Цзинь долго смотрел на него, прежде чем смог медленно отвести взгляд от его лица. Затем он встал и налил стакан воды. Когда Нин Юэ допил воду, он забрал стакан из его рук и поставил его на стол.

- Хочешь позавтракать? – спросил он.

Нин Юэ кивнул в ответ, и Бай Цзинь распорядился приготовить для него завтрак. Даже не спросив Нин Юэ, он сам назвал несколько блюд и добавил:

- И не забудьте добавить в молоко сахар.

Нин Юэ слушал, как Бай Цзинь отдает распоряжения, и в уголках его губ появилась улыбка, которая неудержимо отражалась и в его взгляде. Он с детства любил сладкое, и все те блюда, которые просил приготовить Бай Цзинь, были его любимыми. Он не ожидал, что Бай Цзинь будет помнить их спустя столько лет.

После того, как все вышли, Бай Цзинь протянул руку и потрогал лоб Нин Юэ, проверяя температуру. Жар уже спал, и теперь он выглядел намного лучше.

Нин Юэ нисколько не противился его прикосновению. Когда Бай Цзинь увидел его доверчивый и полный привязанности взгляд, он невольно ощутил волнение в своем сердце.

Прежде, когда их с Ли Шу еще не связывали их неопределенные отношения, он встречался с тем, с кем пожелает, и мог вкусить прелесть новизны и обладания послушным и красивым человеком. Но после того, как Ли Шу получил ранение, и он вернул его обратно, в течение

этих трех лет в его жизни не было никого, кроме Ли Шу. Это был человек, который никогда не проявлял слабости, и на его лице никогда не увидишь подобное выражение, и долгое проживание с ним неизбежно надоедало.

Ему был нужен любовник, который не лишен чувств, а не рабочая машина, которая усердно трудится целыми днями напролет.

Разумеется, волнение во взгляде Бай Цзиня не ускользнуло от Нин Юэ. Он хотел взять Бай Цзиня за руку, но в этот момент в комнату внезапно вошел дядюшка Ву, и вся романтическая атмосфера развеялась в мгновение ока.

Дядюшка Ву первым делом поприветствовал Нин Юэ, а затем начал обсуждать с Бай Цзинем домашние дела. Во время разговора он несколько раз хотел рассказать Бай Цзиню о травме Ли Шу, но, вспомнив о том, что ему наказывал Ли Шу, он так и не сделал этого.

К тому времени, как он поговорил с Бай Цзинем и вернулся наверх, Ли Шу уже принял душ и переоделся. Дядюшка Ву собрал окровавленную одежду, которую Ли Шу снял с себя, и, заметив его перевязанную руку, мгновенно поменялся в лице. Ли Шу взял пальто и без всякой осторожности натянул рукав на раненую руку, прикрывая повязку:

- Ничего страшного, простая царапина.

- Нужно позвонить врачу, пусть он осмотрит рану, - заволновался дядюшка Ву.

- Не нужно, я сам с этим разберусь.

Дядюшка Ву лишь покачал головой – он уже ничего не мог с этим сделать. Он вытащил конверт и протянул его Ли Шу:

- Вот то, что вы просили меня найти.

Ли Шу взял конверт, с улыбкой поблагодарил дядюшку Ву, вышел из комнаты и спустился вниз.

Дядюшка Ву посмотрел ему вслед и тяжело вздохнул, а затем подумал с хмурым видом, почему молодой господин семьи Нин вернулся именно сейчас.

Семья Нин была одной из тех нескольких семей, с которыми вел дела Бай Вентан. Нин Юэ, Бай Цзинь и еще несколько молодых людей росли вместе. Их родителей связывали общие интересы, и их дети, разумеется, тоже держались вместе.

Во время учебы в старших классах у Бай Цзиня был роман с Нин Юэ, и даже Бай Вентан знал об этом. Дядюшка Ву помнил, что старик тогда лишь посмеялся и не стал обращать на это особого внимания, а лишь сказал:

- Бай Цзинь сам разберется.

Разумеется, после поступления в колледж они расстались.

Он и сам не знал, был ли Бай Цзинь хладнокровным и обладал способностью держать в узде свои чувства, то ли он был бесчувственным эгоистом. Однако, дядя Ву знал, что его молодому господину очень нравился Нин Юэ. В конце концов, в течение стольких лет в его комнате, не

считая фотографий членов его семьи, можно было увидеть только фото Нин Юэ.

Спускаясь вниз, Ли Шу столкнулся с Бай Цзинем, вышедшим из комнаты Нин Юэ. Он остановился, и Бай Цзинь молча уставился на него. Они стояли лицом к лицу в немом молчании, и все остальные, напуганные давящей атмосферой вокруг них, испуганно обходили их стороной.

Наконец, Бай Цзинь не выдержал. Глядя на покрасневшие глаза Ли Шу и его угрюмое выражение лица, он спросил:

- Где ты был вчера вечером?

- Зашел в бар пропустить пару стаканчиков, - невозмутимо ответил Ли Шу.

Бай Цзинь улыбнулся, но его взгляд был холоден. Раз уж Ли Шу смог уйти вчера, не сказав ни слова и наплевав на всякое почтение к старшим членам из семьи, то и ему не было теперь необходимости церемониться с ним. В конце концов, если говорить о них двоих, именно он был тем, кому ничего не нужно.

- Нин Юэ только что вернулся в Китай, - спокойно сказал Бай Цзинь. – Он поживет здесь какое-то время.

Он держался с полнейшей невозмутимостью, и вовсе не спрашивал мнения Ли Шу, а просто распоряжался с таким видом, словно так и должно быть.

Руки Ли Шу, спрятанные в карманах, сжались в кулаки, но его лицо сохраняло равнодушное выражение, и он бесстрастно произнес:

- Хорошо.

Бай Цзинь был уже приготовился к тому, что Ли Шу ни за что не отстанет от него, и его сговорчивость вызвала у Бай Цзиня подозрения. Он прищурил глаза и холодно спросил:

- Что ты затеваешь?

Ли Шу слегка опешил, а затем взял себя в руки и внезапно усмехнулся. Он подумал о полученной вчера аудиозаписи и, подражая тону Нин Юэ, спросил:

- Я хочу задать лишь один вопрос: ты любишь Нин Юэ?

Бай Цзинь ничего не ответил. Ли Шу медленно подошел к нему вплотную и сказал с улыбкой:

- Если ты его любишь, я собираюсь убить его. Если же нет, пусть живет тут хоть до конца своих дней, мне все равно.

Он поднял голову и посмотрел Бай Цзиню прямо в глаза:

- Ну как, тебя устраивает мой ответ?

Бай Цзинь лишь холодно смотрел на него.

Ли Шу поднял руку и поправил его слегка растрепанный воротник:

- И нечего не меня так смотреть. Ты ведь не только сейчас догадался, что я сумасшедший.

С этими словами он развернулся и ушел без промедления, поэтому Бай Цзинь не сумел разглядеть за его улыбкой боль и печаль, которые рвались наружу.

Дядюшка Ву позаботился о том, чтобы водитель отвез Ли Шу, после чего с каменным видом начал раздавать распоряжения, при этом даже не взглянув на Бай Цзиня.

Бай Цзинь сам обратился к нему, и дядюшка Ву опустил голову, отвечая ему почтительно, но сохраняя при этом отчужденный вид.

- Я ничего такого не думал, - с беспомощным видом сказал Бай Цзинь.

Дядюшка Ву лишь улыбнулся и ничего не ответил. Он уже впустил в этот дом другого человека, когда еще «ничего такого не думал». Что же будет, когда он подумает об этом?

Бай Цзинь знал, что нет никакого смысла скрывать свои тайные мысли перед стариком, на глазах которого он вырос, и он спокойно высказал то, о чем думал в глубине души:

- Я все еще хочу попробовать снова. Если уж я не женюсь на женщине, и у меня не будет детей, разве плохо найти кого-то, с кем можно быть близким и любить его?

Дядюшка Ву настолько расстроился, что не мог найти в себе силы говорить.

Когда в его семье возникли проблемы, именно Ли Шу изо всех сил старался найти возможность спасти его сына и не позволить ему узнать боль от ужасной потери, когда отец раньше времени хоронит сына. И в повседневной жизни именно господин Ли, от которого все воротили нос, всегда замечал, если ему становилось плохо, и именно он

приглашал лучшего врача, чтобы тот позаботился о его здоровье. Даже Бай Цзинь, знавший его с детства, не делал для него такого.

Впрочем, если даже не считать этого, он также помнил, как три года назад Ли Шу доставили сюда, а затем отправили в больницу для оказания срочной помощи после полученного ранения.

- Я всего лишь слуга, и у меня нет права высказываться. Я лишь надеюсь, что молодой господин потом не пожалеет о своем решении, которое принял сегодня.

Дядюшка Ву еще никогда не говорил с таким серьезным видом. Но он уже был так стар, что одной ногой уже находился в могиле, а его голову увенчала густая седина. Он повстречал много людей на своем веку, и не раз сталкивался с притворством и лицемерием, и Ли Шу был единственным человеком, чьи чувства были настолько глубоки, что сумели тронуть даже его самого. Дядюшка Ву чувствовал, что если бы он так и не сказал подобных слов, то не нашел бы себе покоя до самой смерти.

**********************

Переводчик: Kosen

Когда Ли Шу приехал в больницу, повязка на его руке пропиталась кровью.

Вей Цзе помог ему обработать рану, и его всегда такое ласковое лицо на сей раз словно подернулось морозцем.

- Если тебе надоела жизнь, просто оставил бы все как есть. Ни к чему тратить мое время.

Ли Шу знал, что Вей Цзе просто беспокоится о нем, поэтому лишь улыбнулся и ничего не сказал.

Видя, то он не принимает его слова всерьез и продолжает сидеть с невозмутимым видом, Вей Цзе продолжил отчитывать его. Наконец, Ли Шу не выдержал его ворчания и спросил:

- А где Фу Инь?

Стоило ему упомянуть имя его возлюбленной, как от холодного вида Вей Цзе не осталось и следа, словно на него повеяло весенним ветерком.

- Она скоро придет, у нее сегодня осмотр.

При известии о том, что Фу Инь скоро будет здесь, выражение лица Ли Шу сразу изменилось. Если Фу Инь узнает, что он ранен, ее реакция будет похуже, чем у Вей Цзе. К тому же, она сейчас была беременна, и он ни в коем случае не хотел ее расстраивать.

- Давай скорее, - поторопил он Вей Цзе.

Не успел он договорить, как в дверь постучали, и из коридора донесся нежный голосок:

- Доктор Вей, ваш ребеночек очень заскучал по вам, поэтому пришел к вам в гости.

Дверь Открылась, и маленькая фигурка устремилась к Вей Цзе. Вей Цзе побледнел от испуга и, отбросив бинты,

раскинул руки в стороны навстречу Фу Инь и крепко обнял ее.

Фу Инь захихикала в его объятьях, а Вй Цзе почувствовал, как его прошибло холодным потом. Придя в себя, он пожалел, что не может проучить Фу Инь и лишь стукнул по столу ладонью:

- Ну сколько можно тебе говорить! Как можно быть такой безрассудной! А что, если бы ты упала!

Фу Инь слегка опешила от его крика, и у нее на глаза навернулись слезы. Вей Цзе сразу обнял ее и начал утешать:

- Прости, я был неправ, я виноват…

Сидевший на своем месте Ли Шу холодно сказал:

- Доктор Вей, вы еще не забыли, что у вас есть пациент, истекающий кровью?

Услышав его голос, Фу Инь повернула голову и, увидев Ли Шу, едва не подпрыгнула от волнения. Она без всяких колебаний оттолкнула Вей Цзе и немедленно бросилась к Ли Шу, который крепко обнял ее здоровой рукой:

- Осторожнее, - с укором сказал он.

Фу Инь скривила губы – они оба были просто невыносимы. Она всего лишь беременна, и вовсе не превратилась в готовое растаять на солнце мороженое.

Ли Шу обнял ее и сел, и только тогда она заметила его раненую руку. Отбросив сумочку, она набросилась на него с вопросами:

- Ты ранен? Кто это сделал? Сильно больно? Рана серьезная?

Ли Шу ничего не ответил, и она посмотрела на Вей Цзе с хорошо знакомым ему выражением лица. Вей Цзи с улыбкой покачал головой и продолжил обрабатывать рану. Фу Инь наклонилась поближе, внимательно разглядывая рану, и вдруг скрипнула зубами:

- Кто же все-таки это сделал! Я его просто уничтожу!

- Ты собираешься убивать, когда вот-вот станешь матерью? – нахмурился Ли Шу. – Сиди смирно и не дергайся.

Фу Инь раздраженно фыркнула и откинулась назад с сердитым видом.

Вей Цзе посмотрел на этих двоих, и улыбка на его лице стала еще шире.

Фу Инь всегда была с характером, и сейчас, когда она была беременна, с ней и вовсе было лучше не связываться. Единственным человеком, способным сейчас ее обуздать, был Ли Шу.

Это была длинная история.

Фу Инь была младшей дочерью в семье Фу, и ее семья вела свои дела с размахом. Три года назад должна была состояться ее помолвка с богатым молодым человеком, и этим человеком должен был стать никто иной, как Бай Цзинь. Фу Инь и слышать не хотела об этом браке, о котором другие могли только мечтать. Она с детства была

влюблена только в одного человека, но семья Фу с презрением отнеслась к Вей Цзе. Ну и что, если он из рода, где все были докторами? Все равно он не шел ни в какое сравнение с Бай Цзинем, который был крупным воротилой в большом бизнесе. Брачный союз между семьями Бай и Фу обещал быть очень прочным. В будущем они могли вместе сокрушить любые препятствия в бизнесе, и кто знает, каких высот обе семьи могли достичь, сотрудничая вместе!

Перед мощным давлением всей семьи сопротивление Фу Инь было абсолютно бесполезным. Ее даже посадили под замок, поскольку она ни за что не желала подчиниться.

Видя, что день помолвки неумолимо приближается, Фу Инь в отчаянии царапала стены и двери, плакала и ругалась, угрожая наложить на себя руки. Вей Цзе был готов даже похитить свою невесту.

И в этот момент внезапно появился Ли Шу.

Он использовал все методы, чтобы предотвратить этот брак, он даже угрожал Бай Цзиню семьей Бай, и напряжение между ними достигло критической точки. Фу Инь, невеста Бай Цзиня, узнав об этом, была очень счастлива, она всячески поддерживала и подбадривала Ли Шу. Позже Ли Шу выиграл битву, и Бай Цзинь сдался, отказавшись заключать брачный союз с семьей Фу. Что же до Фу Инь, у нее теперь была незавидная репутация невесты, с которой разорвали помолвку, ее

родственники, чувствуя себя опозоренными, в конце концов, согласились на ее брак с Вей Цзе.

Вот почему, по словам Фу Инь, Ли Шу был для них великим благодетелем, и как бы они ни старались, в этой жизни им ни за что не расплатиться с ним, и они останутся перед ним в долгу. Из-за этого она так бесстыдно и свободно липла к Ли Шу, а Ли Шу ничего не мог поделать с этим, и в итоге, он так и подружился с этой парой по-настоящему.

Вчера кто-то из семьи Фу был на вечеринки в честь дня рождения Бай Вейфана. Фу Инь вспомнила, что ей рассказывал брат и внезапно спросила:

- Ты разве вчера не был на вечеринке господина Бая?

- Возникли некоторые дела, и мне пришлось уйти, - ответил Ли Шу.

Взгляд Фу Инь упал на его руку, она поняла, что его травма как-то связана с его уходом. Но, если Ли Шу не хочет рассказывать, она не станет расспрашивать его об этом. У каждого есть свое прошлое и раны, которыми не хочется делиться с другими. С того момента, как они познакомились с Ли Шу, она знала, что у этого человека что-то произошло в его жизни, иначе, у него не было бы такого тяжелого и мрачного взгляда, который не могла скрыть даже улыбка.

Она обеспокоенно посмотрела на него и спросила:

- А где Бай Цзинь? Он знает, что ты ранен?

Ли Шу опустил глаза и с горькой усмешкой покачал головой.

Фу Инь еще ничего не знала, не знала, что Нин Юэ вернулся, что он переехал к ним в дом, не знала о том, что творится в голове у Бай Цзиня. Она лишь смотрела на лицо Ли Шу, и ее охватывало чувство необъяснимой грусти.

- Ли Шу, ты так сильно любишь его…

- Да, - с беспомощным видом ответил Ли Шу.

- Неужели нельзя найти другого? – сказала Фу Инь.

Ли Шу улыбнулся в ответ:

- А как насчет тебя? Ты сможешь найти другого вместо доктора Вей? Наверняка на свете полно мужчин, которые лучше него.

Фу Инь мгновенно вскипела и, не подумав, выпалила:

- Нет никого лучше него!

Выкрикнув эти слова, она сама слегка опешила.

Ли Шу было нечего добавить. Когда речь заходит об отношениях, разве кто-то может быть лучше или заменить того, кого любишь? Для каждого его возлюбленный – единственный и неповторимый. Если повстречал такого человека, все остальные для тебя просто не существуют.

Вей Цзе втайне вздохнул и осторожно опустил рукав Ли Шу.

- Все нормально. Не делай резких движений и старайся не намочить рану.

Ли Шу кивнул в ответ и добавил:

- Выпиши мне то лекарство, которое выписывал раньше.

- Твоя головная боль все также сильна? – нахмурился Вей Цзе.

- Угу.

- Это обезболивающее, и, если принимать его нельзя принимать слишком часто. Давай лучше я отправлю тебя на обследование, чтобы знать, что с тобой не так?

- Не нужно, это все из-за работы, слишком большое напряжение. Это старый недуг.

- Ли Шу…

- Все в порядке, я все понимаю.

Вей Цзе ничего не оставалось, кроме как посоветовать Ли Шу получше заботиться о своем здоровье и в случае, если ему станет плохо, обратиться в больницу.

После ухода Ли Шу, глядя на опечаленную Фу Инь, погрузившуюся в свои мысли, Вей Цзе взял ее за руку и мягко сказал:

- Ты так и не сказала ему? Это же важно.

Фу Инь опустила голову и крепко сжала руку Вей Цзе:

- Я не смею сказать ему, он так сильно любит Бай Цзиня. Не знаю, до какого отчаяния он дойдет, если узнает.

Вей Цзе тихонько вздохнул. На самом деле, он тоже не мог на это решиться. Им следовало рассказать об этом еще три года назад, и они до сих пор не знали, помогли ли они Ли Шу или же навредили ему.

Вероятно, из-за беременности Фу Инь стала более чувствительной и сентиментальной. Она видела, что Ли Шу стремится к тому, чего не может достичь, и, прижавшись к груди Вей Цзе, внезапно расплакалась:

- Какое счастье, что человек, которого я люблю, тоже меня любит!

При одной мысли о том, что Вей Цзе мог бы любить кого-то другого, ее сердце чуть не разорвалось от боли.

Вей Цзе крепко обнял ее и начал мягко поглаживать ее по спине, пытаясь успокоить, но она плакала все сильнее.

Стоило ей вспомнить о Ли Шу, лежавшем в больнице три года назад, и она чувствовала себя настоящей эгоисткой. Ведь тогда она в глубине души была очень счастлива, счастлива потому, что Ли Шу, используя свою жизнь, чтобы помочь ей найти счастье со своим любимым.

Но кто поможет Ли Шу найти свое счастье?

**********************

Переводчик: Kosen

Утром Цзинь Яня разбудил телефонный звонок.

Вчера он заснул на диване, и теперь чувствовал, как он вибрирует под ним. Не открывая глаз, он долго шарил рукой, пока, наконец, вытащил из щели свой телефон.

Даже не взглянув на экран, он нажал кнопку ответа и сонно промычал:

- Ммм?

- Ты еще не встал? – послышался холодный голос Ли Шу.

Цзинь Янь подскочил от неожиданности, от чего диван содрогнулся под ним, и смущенно ответил:

- Нет еще…

Был уже почти полдень. Ли Шу нисколько не смутило то, что он разбудил его, и он просто сказал:

- Я нашел то, о чем ты просил меня. Когда у тебя будет время, приди ко мне в офис и забери это.

- Ага! – взволнованно воскликнул Цзинь Янь и после того, как Ли Шу отчитал его, он смущенно добавил, - да, я знаю, спасибо, дядя Ли.

- Тогда до встречи.

- Постой, постой!

- Ну что еще? – нетерпеливо отозвался Ли Шу.

Цзинь Янь больше не осмелился отрывать его от дел и поспешно спросил:

- Дядя Ли, у тебя есть планы на сегодня? Тебе никуда не нужно пойти?

- Нет, - ответил Ли Шу.

- Дядя Ли, ты ведь не обманываешь меня? – с серьезным видом спросил Цзинь Янь.

- Нет.

- Правда не обманываешь? – нахмурившись, спросил Цзинь Янь.

Ли Шу не хотелось больше препираться с ним, пусть сам развлекается. Он просто молча повесил трубку.

Цзинь Янь все еще волновался и, сжимая в руках телефон, размышлял, нужно ли перезвонить ему или нет, но в этот момент дверь спальни открылась, и оттуда вышел Бай Хао.

Должно быть, он только что принял душ, его волосы все еще были влажными, а на шее висело полотенце. На нем была одежда Цзинь Яня, но она была ему мала, и рукава не доставали ему до запястьев.

Цзинь Янь, раскрыв рот, уставился на Бай Хао, а затем его глаза внезапно распахнулись, и он поспешно натянул на себя одеяло, закутавшись так, что только его голова торчала наружу.

- Молодой господин, ты проснулся, - пробормотал он.

Бай Хао, не ответив ему, наклонился вперед и вытер лицо полотенцем.

- Я открыл упаковку с новыми трусами, - сказал он.

Цзинь Янь почувствовал, как вспыхнуло его лицо и вцепился руками в одеяло:

- Оу.

- С кем ты только что говорил? – неожиданно спросил Бай Хао.

Цзинь Янь опасался, что Бай Хао начнет задавать слишком много вопросов, но он совсем не умел врать. Его глаза забегали из стороны в сторону, и он неловко промямлил:

- Ни… ни с кем…

Бай Хао холодно посмотрел на него и, больше не сказав ни слова, вернулся в спальню.

Цзинь Янь смотрел ему в спину, пока он не скрылся у него из виду, а затем резко отбросил одеяло и, пока никто не видит, поспешно проверил сам себя. Убедившись, что у него не возникло необычной реакции, он с облегчением перевел дух. Подумав о том, как Бай Хао только что выглядел в его собственной одежде, он почувствовал, как у него загорелись уши. Ясно же, что с ним все в полном порядке, вот только почему он так волнуется, когда видит своего молодого господина, нервничает так сильно, что едва может дышать?

Внезапно ему пришла в голову одна мысль, и он резво спрыгнул с дивана. Позабыв про тапочки, он подбежал к двери спальни и крикнул:

- Молодой господин, давай я приготовлю для тебя. Я долго учился и теперь умею готовить. Даже дядя Ли хвалил меня…

Он боялся, что Бай Хао откажется, поэтому тараторил без умолку. Внутри было тихо, и Цзинь Янь нервничал в

ожидании ответа. Когда он уже совсем отчаялся, Бай Хао, наконец, равнодушно согласился.

Если бы дверь в спальню была открыта, Бай Хао смог бы увидеть, что Цзинь Янь едва не пустился в пляс. Прикрыв рот, он радостно захихикал, а затем плюхнулся на диван и сунул ноги в тапочки. Быстро сложив одеяло, он помчался в ванную умываться, мурлыкая себе под нос, пока чистил зубы.

Бай Хао, который по-прежнему находился в спальне, прислушиваясь к шуму за дверью, невольно вспомнил детство.

Когда он остался совсем один, в доме всегда было тихо, там вообще не было слышно ни звука. Позже, когда появился Цзинь Янь, в доме больше никогда не бывало тихо. Бай Хао был спокойным, но Цзинь Янь всегда был очень подвижным. Каждый день со всех сторон до него доносилось бесконечное «молодой господин, молодой господин», и, отыскав где-нибудь жука, он должен был непременно показать ему его. Даже выполняя домашнее задание, он не мог спокойно усидеть на месте, и энергия била в нем ключом.

С кухни доносился звон посуды. Бай Хао вспомнил, как Цзинь Янь, будучи еще ребенком, смотрел, как готовит тетушка, а потом обжегся так сильно, что у него на глазах выступили слезы. Он невольно улыбнулся, а затем его лицо вновь приняло прежнее выражение.

«Жаль, что, когда люди взрослеют, многое меняется, - подумал Бай Хао.

Цзинь Янь теперь сам готовил для себя, и у него в холодильнике всегда были продукты. Но он пока не умел готовить сложные блюда, поэтому просто поджарил овощи.

Бай Хао поел немного, но ничего не сказал. Цзинь Янь не осмелился приставать к нему с вопросами, но, видя, что Бай Хао все еще не отложил палочки для еды, был очень счастлив и весь лучился улыбкой. Цзинь Янь слышал, что люди, вернувшиеся из заграницы, обычно бывают очень привередливы. Он очень боялся, что Бай Хао не захочет есть его палочками, поэтому специально приготовил для него новые палочки для еды, и теперь был в полном восторге.

Бай Хао спокойно посмотрел на него и неожиданно спросил:

- Это ты вчера вечером проводил меня?

Цзинь Янь подумал, что Бай Хао хочет поблагодарить его, и смущенно кивнул в ответ.

- Тогда почему ты не отправил меня домой?

Цзинь Янь отложил палочки и, волнуясь, объяснил:

- Молодой господин, вчера вечером у меня возникло одно дело. Добираться сюда было ближе, и поэтому я…

- Что за дело? – перебил его Бай Хао.

Цзинь Янь замялся, не зная, что сказать, и Бай Хао спросил:

- Это связано с Ли Шу?

Цзинь Янь промолчал, и Бай Хао задал еще один вопрос:

- Его не было на ужине вчера вечером. Ты знаешь, куда он ушел?

Цзинь Янь опустил голову и выговорил с трудом:

- Не знаю…

Бай Хао не смог сдержать тайной усмешки, но внешне никак не показал этого и не стал больше приставать к нему с расспросами.

Внезапно атмосфера между ними без всякой причины стала неловкой, и в этот момент зазвонил телефон Бай Хао. Видя, что Бай Хао ответил на звонок, Цзинь Янь склонился надо тарелкой и начал есть. Однако, при этом его движения были очень рассеянными, поскольку он старательно прислушивался к разговору Бай Хао.

Бай Хао быстро завершил разговор, взял палочки и вновь вернулся к еде.

Цзинь Янь украдкой бросил на него взгляд, а затем еще один, и еще… Когда Бай Хао нетерпеливо взглянул на него, он осторожно спросил:

- Молодой господин, сегодня ты идешь на ужин?

- Ммм.

- Можно и мне пойти с тобой…

Бай Хао ничего не ответил и лишь посмотрел на него с бесстрастным видом.

- Я могу помочь тебе с выпивкой! И могу вести машину! Или… или отвести потом домой, как вчера!

Он ломал голову, что ему придумать еще, и какую он может принести пользу и, заметив равнодушный взгляд Бай Хао, поспешно добавил:

- Молодой господин, я не доставлю тебе никаких хлопот…

На самом деле, в обычной жизни Цзинь Янь был не так уж и безрассуден, но на этот раз ему очень хотелось пойти вместе с Бай Хао. Пусть совсем ненадолго, но ему очень хотелось побыть возле Бай Хао.

Он так сильно соскучился по нему.

Бай Хао не возвращался, пока учился заграницей. Дядя Ли сказал, что Бай Хао был очень занят, отдавая все силы учебе, поэтому он не осмеливался даже позвонить ему, чтобы не потревожить его. Все это время он считал дни и бесконечно ждал, когда же Бай Хао вернется, однако, после своего возвращения Бай Хао, похоже, стал еще более занятым, и ему потребовалось долго ждать, прежде чем он смог увидеться с ним.

При мысли об этом настроение Цзинь Яня упало, он неосознанно двигал руками, едва не проделав дыру на дне тарелки.

Бай Хао отвернулся, больше не обращая внимания на Цзинь Яня, который вдруг стал мрачнее тучи, и спустя долгое время он неожиданно сказал:

- В шесть часов вечера в Дунъюане.

Цзинь Янь подскочил от неожиданности и едва не опрокинул чашку палочками для еды. Он повернул голову и изумленно уставился на Бай Хао, и тот, нахмурившись, отругал его:

- Сядь как следует! Ты посмотри, на кого ты сейчас похож!

Цзинь Янь поспешно сел и, не смея поверить в то, что услышал, переспросил:

- Молодой господин, я правда могу пойти с вами?

Бай Хао ничего не ответил, но Цзинь Янь понял, что он согласен. Он не смел выказать самодовольный вид, чтобы Бай Хао не рассердился и не передумал, но все же не сумел скрыть улыбку, притаившуюся в уголке губ. Когда они закончили завтракать, он мыл посуду и все еще улыбался.

Бай Хао смотрел на Цзинь Яня, испытывая смешанные чувства.

Иногда ему казалось, что он слишком суров с Цзинь Янем. Люди стремятся вверх, а вода течет вниз, и это закон природы, (1) он и сам иногда поступает также. Так почему же он должен быть недоволен Цзинь Янем?

__________________

1. Это выражение означает, что люди всегда стремятся к успеху, выделиться среди себе подобных, но вода под воздействием силы тяжести всегда течет вниз, и это естественный закон. Если люди не будут упорно трудиться, чтобы достичь высот, они как вода будут падать только вниз.

**********************

Переводчик: Kosen

Днем Цзинь Янь сначала отвез Бай Хао домой, а затем отправился в офис компании, чтобы найти Ли Шу.

Сегодня был выходной, и Ли Шу вчера получил травму, Цзинь Янь вообще не понимал, что он сейчас делал в офисе.

Когда он приехал в офис, в дверях его встретила секретарша Ли Шу - Тан Сюэ. Это была высокая красавицы с пышными формами, и ее характер был еще более горячим и знойным, чем ее фигура. В работе она была очень решительна и аккуратна, а ее работоспособность была настолько высока, что многие мужчины чувствовали себя неполноценными рядом с ней.

Она вышла из кабинета Ли Шу на десятисантиметровых каблуках, и вслед за ней, казалось, пронесся порыв ветра. Увидев Цзинь Яня, она обхватила его рукой и сладко проворковала:

- Малыш Яньянь…

Цзинь Янь резко отвернулся, чтобы не касаться впечатляющих размеров груди Тан Сюэ и, отчаянно сопротивляясь, воскликнул:

- Сестра Тан, отпусти меня!

Тан Сюэ, забавляясь, смотрела на его лицо, которое так покраснело, что, казалось, его кожа сейчас задымится. И как на свете может быть такой невинный ребенок? Какой же он все-таки милый!

Она ущипнула Цзинь Яня за щеку:

- Ну-ка, скажи, старшая сестрица сегодня красивая?

Цзинь Янь, который еще даже не успел разглядеть ее, поспешно закивал:

- Да-да-да, красивая!

Тан Сюэ совсем не рассердилась на него и, снова ущипнув его за щеку, с улыбкой отпустила его.

Как только Цзинь Янь оказался на свободе, он немедленно отскочил в сторону, словно кролик.

- Поди-ка сюда, - поманила его к себе Тан Сюэ.

- Не-а, - Цзинь Янь, как болванчик замотал головой из стороны в сторону.

- Подойди сюда, - уже строже произнесла Тан Сюэ. - Мне нужно поговорить с тобой о деле.

Цзинь Янь неохотно подошел ближе.

- Ты пришел сюда, чтобы увидеться с боссом? - спросила Тан Сюэ.

Цзинь Янь кивнул в ответ, но при этом все еще выглядел так, словно в любой момент был готов дать стрекача. Тан Сюэ сочла это довольно забавным. Он правда так перепугался, когда она всего лишь обняла его? Да знает ли он, сколько людей мечтают о том, чтобы она обняла бы их? Она перестала, наконец, дразнить Цзинь Яня и серьезно сказала:

- Ты знаешь о том, что случилось с боссом?

Сегодня их группу вызвали для сверхурочной работы, потому что Ли Шу хотел заняться делами, связанными с новым приобретением.

Основными сферами деятельности семьи Бай являлись недвижимость и отельный бизнес. Однако, в последние годы она также начала заниматься туристической деятельностью. Компания вложила деньги в несколько курортов, и планировала приобрести туристическое агентство «Ягуань» в Линьчене. Рентабельность такого агентств была невелика, но это позволяло им наладить каналы сбыта в более, чем десяти городах. Приобрести уже готовое агентство было проще, чем создать новую компанию.

Это дело было запланировано уже давно, но отвечал за него не Ли Шу. Самым большим проектом, который он вел, была реконструкция старой части Цзиньхая. Этот проект только что был завершен, и теперь он неожиданно загорелся заняться делом приобретения «Ягуань». В общем-то, это было похоже на желание найти себе хоть какое-нибудь занятие.

Учитывая масштабы этого дела, не было необходимости в том, чтобы он лично вмешивался в это дело. Тан Сюэ чувствовала, что его поведение не совсем нормально, но ее босс всегда был трудоголиком, так что это были всего лишь некоторые сомнения.

Цзинь Янь никогда не распространялся о том, что касалось Ли Шу, он был похож на ракушку с наглухо закрытым панцирем, и добиться от него каких-либо сведений было невозможно.

Он покачал головой и сказал:

- Я не знаю.

Тан Сюэ была не глупа, а уж такого человека как Цзинь Янь, она видела насквозь и прекрасно знала, когда тот говорит правду, а когда лжет. Но ее ум проявлялся также в том, что она всегда знала, когда нужно бороться до конца, а когда немного сдать назад, иначе, она не смогла бы так долго работать вместе с Ли Шу.

Тан Сюэ перестала задавать вопросы и, похлопав Цзинь Яня по плечу, сказала:

- Проходи. Если будет возможность, посоветуй ему отдохнуть. Выглядит он неважно.

- Спасибо, сестра Тан, - кивнул Цинь Янь.

Тан Сюэ лишь улыбнулась в ответ. Ни к чему благодарности. Ли Шу ее благодетель, и в настоящее время таких как он, днем с огнем не сыщешь. Да, в работе он был настоящий зверь и драл с людей по три шкуры, но

он также умел зарабатывать деньги, поэтому было немало людей, которые с радостью следовали за ним.

Особенно, Тан Сюэ, в глазах которой Ли Шу был человеком с незапятнанной личной жизнью. Одна ее подруга как-то жаловалась, что ей приходилось помогать своему боссу составлять график посещения всех его любовниц, коих было более десятка, а также она должна была помнить все их дни рожденья, памятные даты и предпочтения. Тан Сюэ чувствовала, что на ее месте она уже давно бы сошла с ума.

Еще раз взглянув на своего босса, она не смогла удержаться от вздоха.

Когда цзинь Янь вошел в кабинет, Ли Шу читал информацию о «Ягуань». Похоже, с раной на его руке все было в порядке, чего нельзя было сказать о выражении его лица.

Хорошее настроение Цзинь Яня, с которым он пришел сюда, почти исчезло. Он подошел к Ли Шу и, беспокойством глядя на него, сказал:

- Дядя Ли, тебе бы отдохнуть…

Ли Шу, не отвечая, просто подтолкнул к нему лежавший на столе белый конверт. Цзинь Янь, даже не взглянув на него, спросил:

- Дядя Ли, ты сегодня ел?

Ли Шу, наконец, оторвался от своих бумаг и поднял голову:

- Ел. После обеда у меня был перерыв.

На самом деле, его слова были ложью - он ничего не ел весь день и не отдыхал с вчерашнего вечера. Но он не мог с этим справиться. Ли Шу был человеком, способным хладнокровно исследовать самого себя. Он знал, что у него возникла психологическая проблема, и она была очень серьезна. Такое уже случалось с ним раньше, и справиться с этой проблемой он мог лишь самостоятельно.

Когда Ли Шу проявлял упрямство, никто не мог переубедить его. Цзинь Янь знал, что Ли Шу солгал ему, но не мог ничего поделать с этим. Он не стал задавать никаких вопросом о Бай Цзине, так как это лишь еще больше разбередило бы раны Ли Шу.

Цзинь Янь открыл конверт и, заглянув в него, сумел выдавить из себя улыбку:

- Спасибо, дядя Ли, - тихо сказал он.

- А что Бай Хао? - спросил Ли Шу.

- Молодой господин вернулся к себе, - ответил Цзинь Янь и тут же добавил, - но сегодня вечером мы вместе отправимся на ужин.

Ли Шу всегда неодобрительно относился к Бай Хао, и Цзинь Янь всячески старался доказать, что Бай Хао относится к нему хорошо.

Ли Шу больше ничего не сказал и лишь улыбнулся:

- Что ж, хорошо. Тебе хватает денег?

- Да, хватает, - поспешно кивнул Цзинь Янь.

Ли Шу немного подумал, а затем открыл бумажник и, вытащив оттуда карточку, бросил ее Цзинь Яню:

- Вот, возьми. На всякий случай…

Цзинь Янь убежал раньше, чем Ли Шу закончил говорить, крикнув на ходу:

- Дядя Ли, если тебе что-нибудь понадобится, позвони мне! Не забудь!

Ли Шу долго смотрел на отвергнутую и никому не нужную карту, лежавшую на столе, а затем с улыбкой покачал головой.

Вот же поганец!

Вечером, когда приближалось время ужина, Цзинь Янь позвонил Бай Хао. Тот сказал, что сам приедет туда, поэтому Цзинь Янь сразу отправился в Дунъюань, чтобы ждать его там.

Это было довольно уединенное место и снаружи в нем не было ничего примечательного. Однако, стоило войти внутрь, можно было обнаружить красивые мостики и текущий ручей, и это было удивительно красивое зрелище. К тому же, это место было пока недоступно для публики, и богатые люди приходили сюда, чтобы обсудить дела или же бронировали себе комнаты для отдыха и развлечения. Цзинь Янь уже приезжал сюда раньше вместе с Ли Шу, и все, что он мог сказать об этом месте, это то, что здесь было красиво и кормили вкусно.

Впрочем, он считал, что можно отдохнуть ничуть не хуже, если взять с собой вкусной еды и устроить пикник на берегу реки, но, когда он заговорил об этом, Ли Шу в ответ лишь закатил глаза.

Цзинь Яню не пришлось долго ждать, когда приедет Бай Хао.

На сей раз он сменил неподходящую ему одежду, и на нем был сшитый на заказ деловой костюм с белой рубашкой и темным галстуком. С такими красивыми чертами лица и серьезным холодным выражением лица он походил на представителя деловой элиты.

Ли Шу давно говорил, что у семьи Бай хорошие гены, и любой ее представитель может неплохо прокормиться за счет своей внешности. Разумеется, только он мог позволить себе сказать подобное вслух. Если бы на такое осмелился кто-нибудь другой, этот бедолага даже не понял бы, от чего умер.

Бай Хао бросил ключи парковщику. Тот поймал ключ, не осмеливаясь даже поднять на него глаза, но Бай Хао, не обращая на него внимания, подошел к ЦЗинь Яню:

- Идем.

Цзинь Янь, наконец, пришел в себя и последовал за Бай Хао в само здание. Пока они шли вперед, он тайком вытер губы, опасаясь, что у него и впрямь потекут слюнки, и тогда он будет выглядеть настоящим дураком. Впрочем, он нисколько не раскаивался в своем поведении. И кто

вылепил его молодого господина таким неприлично красивым?

**********************

Переводчик: Kosen

Сегодняшний ужин устраивал Сун Силе, и все приглашенные им гости были его приятелями, с которыми у него были хорошие отношения. Когда он увидел Бай Хао, его взгляд заискрился улыбкой, но не успел он сказать и слова, как заметил идущего вслед за ним Цзинь Яня.

Улыбка на лице Сун Силе погасла, но Цзинь Янь помахал ему рукой и с воодушевлением поприветствовал его:

- Молодой господин Сун!

Уголки губ Сун Силе резко дернулись вниз, но он все же сумел кое-как улыбнуться и ответить на это приветствие.

Все остальные гости были уже на месте. Бай Хао был знаком с этими людьми, но Цзинь Янь видел их в первый раз. На вопросы этих людей Бай Хао ответил очень просто:

- Это Цзинь Янь, мой друг.

Прежде чем Цзинь Янь успел поздороваться со всеми, Сун Силе притянул его к себе и сказал с загадочным видом:

- Вы же знаете Ли Шу, он работает под его началом.

После этого люди, которым не было до Цзинь Яня никакого дела, внимательно посмотрели на него.

Цзинь Янь поспешно замахал руками:

- Нет-нет, я всего лишь мальчик на побегушках.

Кун И, сидевший напротив Сун Силе, был сыном высокопоставленного чиновника, и в этой группе у него было самое высокое происхождение. С тех пор, как вошел Бай Хао, он все время копался в своем телефоне, и только сейчас он поднял голову:

- Ли Шу - важная персона, - сказал он.

Кто-то из гостей обратился к нему:

- Второй молодой господин Кун, разве твой дядя не занимался делом семьи Цинь? Если за этим есть какая-нибудь интересная история, расскажи нам.

Кун И отложил телефон и, закурив сигарету, ответил с равнодушным видом:

- Нет там никакой истории. Все это можно выразить парой слов: не стоит провоцировать семью Бай, и не надо злить Ли Шу.

Бай Хао сидел совсем рядом, и Кун И сказал это прямо при нем. Рон не считал его членом семьи Бай и вообще не воспринимал его всерьез.

Бай Хао сохранил все то же выражение лица, но Сун Силе запустил в Кун И зажигалкой:

- Да заткнись ты! Что ты вообще понимаешь!

Второй молодой господин Кун не обладал взрывным темпераментом. Когда зажигалка прилетела ему прямо в

голову, он лишь спокойно взглянул на Сун Силе и не сказал ни слова.

Один из гостей не хотел сдаваться и, понизив голос, обратился к Цзинь Яню:

- Секретарь Фэн из семьи Цинь, выложенное в интернет секс-видео, а также документы, на основании которых потом выдвинули обвинение - все это, как я слышал, было делом рук Ли Шу. Это правда?

Цзинь Янь с ошеломленным видом посмотрел на своего собеседника и смущенно потер нос:

- Я ничего не знаю о таких делах… обычно я просто отвожу людей на машине или помогаю доставить вещи…

Видя, что от Цзинь Яня ничего не добьешься, парень лишь разочарованно вздохнул. Видя, что в комнате от-вот повиснет неловкое молчание, Ван Бин, который был тертым калачом, поспешно сменил тему и обратился к Сун Силе:

- С твоим стариком все в порядке?

Впрочем, это все была пустая болтовня - если бы с Сун Фухуа что-нибудь случилось, разве стал бы Сун Силе сидеть здесь и слушать их шутки?

- Никаких проблем, - небрежно ответил Сун Силе. - Скоро его отпустят домой.

Сун Фунхуа изначально содержался в ***, но поскольку ему поставили диагноз «гипертония, ишемическая болезнь сердца, устаревший ишемический инсульт,

диабет и пр. и пр., в любой момент у него мог случиться инфаркт, который мог привести к внезапной смерти, его перевели в больницу, где он мог расположиться с удобствами. Сейчас, когда в игру вступили разные стороны со своими интересами, это был лишь вопрос времени, когда он выйдет оттуда.

Ответив на этот вопрос, Сун Силе не захотел больше говорить об этом. Рядом с ним сидел Бай Хао, разве ему было дело до разговоров с другими людьми?

Повернувшись, он увидел, как Цзинь Янь с воодушевлением налил для Бай Хао воды и угодливо спросил:

- Молодой господин, каких фруктов тебе хотелось бы поесть? Я подам их тебе.

Сун Силе слегка откашлялся, пытаясь справиться с отвращением и никак не выказать его. Он потянул Бай Хао за руку и спросил:

- Ну, как прошел вчерашний банкет? Тебе ведь не пришлось пить слишком много?

Между семьями Бай и Сун отношения были не очень хорошими, было время, когда они были заклятыми врагами, поэтому неудивительно, что Сун Силе не было на вчерашнем банкете в честь дня рожденья Бай Вейфана.

- Все нормально, - ответил Бай Хао.

Услышав эти слова, Цзинь Янь сердито сказал:

- Как же нормально, молодой господин? Ты же вчера напился до полной отключки! Я видел, как все эти люди все время заставляли тебя пить!

- Цзинь Янь! - Бай Хао бросил на него предупреждающий взгляд.

Цзинь Янь съежился под его взглядом. Сун Силе был лучшим другом Бай Хао, и он решил, что при нем можно говорить подобные вещи, и он разделит с ним его возмущение. Глядя на выражение их лиц, он торопливо добавил:

- Но пусть молодой господин Сун не волнуется. Я отвел молодого господина к себе и даже приготовил ему поесть днем.

Сун Силе так разозлился, что его едва не вывернуло кровью. Ему казалось, что Цзинь Янь нарочно это сказал, но, увидев его искренний взгляд, он в этом усомнился и, стиснув зубы, больше ничего не сказал.

Вскоре им подали еду.

По мнению Цзинь Яня, этот ужин отличался от других тем, что здесь никого не накачивали вином. Все просто чокались и бо̀льшую часть времени говорили о делах. Цзинь Янь не мог участвовать в подобных разговорах, да ему это было и не нужно. Опустив голову, он подкладывал еду в тарелку Бай Хао, складывая ее горкой.

После третьего тоста Сун Силе заговорил о том, ради чего он действительно собрал здесь друзей на ужин. Он хотел найти людей, чтобы совместно создать новую компанию.

Это была просто идея, пока еще не было решено, чем именно она будет заниматься и с каким размахом. Опираясь щекой на руку, Сун Силе постукивал пальцами по столу и говорил с невинной улыбкой:

- Я в любом случае ничего не соображаю в таких делах, вы же знаете, у меня есть только деньги.

Остальные разразились смехом и руганью, но никто не стал опровергать его слова.

Среди всех этих молодых людей происхождение Сун Силе было не самым лучшим, но он определенно был богаче них, и когда речь заходила о деньгах, они все, вместе взятые, не смогли бы обойти его. Оно и не удивительно - Сун Фухуа не гнушался никакими способами заработать денег, как легальными, так и не очень. К тому же, будучи ловким пройдохой, он сотрудничал с иностранными конторами, которые участвовали в изготовлении поддельных документов. Подписав контракт о купле-продаже товара, они переводили деньги и в сочетании с различными инвестициями, теневой капитал превращался в законный доход. Он также открыл отдельный счет на имя Сун Силе, и сумма на нем была так велика, что любой упал бы в обморок, узнав ее размеры.

- Если молодой господин Сун собирается заняться бизнесом, разумеется, мы последуем за ним. Какой дурак отказался бы от такой хорошей возможности?

- Но прежде я должен предупредить вас, что я затеял это просто от безделья, мой отец тут вообще не при чем.

- Если бы твой отец имел к этому отношение, мы бы не стали вмешиваться.

Кун И отложил палочки и спокойно сказал:

- Ладно, можешь рассчитывать на меня.

Бай Хао ничего не отвечал, и Сун Силе с улыбкой взглянул на него:

- Бай Хао, если ты хочешь войти в долю, я заплачу за тебя. Конечно, это не за просто так, я просто одолжу тебе эти деньги и проценты будут взиматься отдельно. Даже если ты этого не сделаешь, ничего страшного, мне все равно придется нанять тебя для помощи в управлении компанией.

В отличие от них, Бай Хао совсем недавно вернулся домой и не мог позволить себе потратить столько денег. Расчет Сун Силе был вполне понятен - среди «золотой молодежи» Бай Хао был единственным, кто обладал настоящим талантом и стоящим образованием. Учась в школе, он всегда был лучшим учеником, а позже отправился в одно из престижных учебных заведений заграницей, где получал все стипендии, которые только можно было получить. Вернувшись на родину, он отлично справлялся со всеми делами, поэтому заполучить его в свою команду было неплохой идеей.

- Все правильно, молодой господин Бай, ты должен сыграть вместе с нами, - подхватил кто-то из гостей. - А иначе, наша компания развалится уже через несколько дней.

Бай Хао лишь улыбнулся, но ничего не сказал. Сыграть? Может ли он позволить себе такую игру? Все эти люди находятся под крылом у своих отцов, и любой из них может с легкостью рискнуть сотнями тысяч, а то и миллионами, чтобы попрактиковать свои навыки. Что же до него, он даже не может попасть в головной офис семьи Бай, стоит ли принимать его в расчет?

Кто-то принялся подбадривать и убеждать его, кто-то лишь усмехался в глубине души. Кун И угрюмо взглянул на Бай Хао, и только теперь до него дошло. Оказывается, молодой господин Сун затеял все это и морочит всем голову, используя деньги, чтобы порадовать и привязать к себе этого человека.

Напротив сидел Цзинь Янь, который совсем не вписывался в атмосферу, царившую за столом.

Он опустил голову, прислушиваясь к их разговору, и не понимал ни слова, когда речь шла о финансировании, переговорах с банками и венчурном капитале… Он лишь в отчаянии сражался с креветками в своей тарелке. Он с детства не блистал особым умом. Он провалил тест по математике в начальной школе и, как бы усердно он ни учился, все эти премудрости были ему не по зубам. Но в то же время он обладал отличным здоровьем и мог с легкостью пробежать десять кругов, у него была прекрасная реакция, и он еще не потерпел поражения ни в одной драке. Именно Ли Шу сказал, что ему не нужно насиловать себя, если нет способностей к учебе и

предложил выбрать то, чем ему нравится заниматься, после чего он стал охранников в семье Бай.

_________________________

*** Тут используется слово, означающее «следственный изолятор, дом предварительного заключения». Не знаю, именно в этом смысле оно тут используется или как?

**********************

Переводчик: Kosen

Все гости оживленно болтали.

Кун и, опустив голову, молча потягивал вино. Время от времени он поднимал голову, и его взгляд останавливался на лице Сун Силе. Видя, что тот все время не сводит глаз с Бай Хао, он снова опускал голову и продолжал пить.

Креветки в миске Цзинь Яня уже оказались «растерзаны в хлам», и он уже больше не мог есть. Чем больше он слушал все эти разговоры, тем более глупым и никчемным он себя чувствовал. Он ничем не мог помочь своему молодому господину, когда его обижали члены семьи Бай, и не мог ничего сделать, чтобы помочь ему открыть компанию. Он достал свой телефон и притворившись, что у него есть какое-то дело, сказал:

- Молодой господин, мне нужно позвонить. Я выйду ненадолго.

Бай Хао внимательно слушал планы Сун Силе и молча кивнул, даже не повернув головы. Он не собирался

сейчас принимать в этом участие, но всегда полезно оставить для себя лишнюю возможность. К тому же, Сун Силе и правда ничего не смыслил в делах, поэтому ему приходилось слушать его внимательно и поправлять, когда он начинал говорить глупости.

Цзинь Янь вышел из комнаты, зашел в роскошно декорированный туалет уборную, где открыл первую попавшуюся кабинку и, усевшись на унитаз, тяжело вздохнул. Вытащив из кармана телефон, он проверил свой баланс, и его вздох разнесся по всему туалету.

Он попер щеки руками, смешно наморщив лицо. Как же ему по-быстрому заработать побольше денег? Немного поразмыслив, он пришел к выводу, что единственный способ - это подпольные бои.

Раньше он посещал подпольный ринг вместе с Лао Сюем. Бойцов запирали в клетке площадью в десять квадратных метров, а зрители по сторонам и со второго этажа наблюдали за боями. Там не было никаких правил, и все удары были кровавыми и страшными. Лао Сюй рассказывал, что бывали случаи, когда бой оканчивался смертью бойца. Однако, призовой фонд был очень высок. Если победить, можно очень долго жить безбедной жизнью, поэтому желающих рискнуть было хоть отбавляй, даже если они знали об опасности.

Но Цзинь Янь чувствовал, что, если он сунется на подпольный ринг, и об этом узнает Ли Шу, тогда ему точно не жить, даже если он и возьмет главный приз.

Цзинь Янь снова вздохнул. В этот момент его телефон тихо звякнул, и он увидел, что пришло сообщение от сестры Цяо. На самом деле, этот человек был из их команды, и звали его Цяо Ю, но он был так красив, что походил на девчонку, и все называли его сестрой Цяо.

«Сяо Яньчик, (1) а кто такой этот Нин Юэ? Босс весь день провел с ним в больнице, пока тот проходил обследование, а мы тут чуть не померли с голоду»

«Не знаю»

Цяо Ю прислал в ответ целую кучу восклицательных знаков.

«Не знаешь?!!!!! Он уже у них в доме, а ты все еще ни хера не знаешь?!!!! Неужели босс Ли ничего не предпринял до сих пор?!!»

Цзинь Янь на миг растерялся. Он понятия не имел, что Нин Юэ переехал в дом семьи Бай. Что ж… тогда неудивительно, что дядя Ли торчит на выходных в офисе. И в каком положении теперь оказался дядя Ли? Что ему теперь делать - должен ли он стерпеть это или уйти? Если стерпит, его просто поднимут на̀ смех, а если нет, то картина получается совсем безрадостной. Какой же он тогда хозяин в доме!

Цзинь Янь ужасно расстроился, и когда снаружи послышался резкий звук, он едва не выронил телефон из рук. Он покрепче сжал в руке телефон, и через мгновенье услышал звуки рвоты. Вскоре до него донесся звук льющийся воды, и кто-то сказал:

- Тише, тише, кто заставлял тебя только пить!

Человек, которому были предназначены эти слова, ничего не ответил. Прошло много времени, прежде чем он откашлялся, а затем послышался его пьяный голос:

- Пошел он к херам! Кто он такой, этот Бай Хао! Сбоку припёка в семье Бай!

- Кун И!

Сидевший в кабинке Цзинь Янь сжал кулаки.

- И что только Сун Силе нашел в нем? А? Он всего лишь сын шлюхи, и сам не больше, чем обычный альфонс!

Цзинь Янь почувствовал, как у него разом опустело в голове. Его сознание еще не прояснилось, а тело уже среагировало, и он, выскочив из кабинки, вцепился в Кун И и нанес ему удар.

Кун И был слишком пьян и не сумел устоять на ногах. Цзинь Янь хотел снова наброситься на него, но Ван Бин остановил его:

- Какого черта ты творишь! - крикнул он.

Цзинь Янь замер на месте.

Удар привел Кун И в чувство. Он, пошатываясь, поднялся с пола и, стерев кровь с губ, сказал с ухмылкой:

- Оу, а это не тот пёс, которого притащил сюда этот альфонс?

Лицо Цзинь Яня потемнело. Вырвавшись из рук Ван Бина, он ударом ноги отшвырнул Кун И прочь.

Шум привлек внимание официантов, и постепенно здесь собиралось все больше народу. Цзинь Яня настолько потрясло слово «альфонс», что он окончательно перестал соображать. Не обращая внимания на тех, кто пытался ему помешать, он продолжал наносить удары Кун И один за другим.

- Остановись! - прогремел позади знакомый голос, и Цзинь Янь сразу замер.

Повернувшись, он увидел потемневшее лицо Бай Хао и, оттолкнув Кун И, опустил голову, не смея сказать ни слова.

Лицо Бай Хао исказилось от гнева. Прибежавший след за ним Сун Силе растолкал толпу и, увидев окровавленное лицо Кун И, со злостью крикнул:

- Цинь Янь, ты совсем спятил?

Цзинь Янь все еще молчал, а Ван Бин выглядел очень сконфуженным, он как раз размышлял над тем, что ему сказать, если Бай Хао спросит, за что Цзинь Янь избил Кун И. Но Бай Хао не стал ничего спрашивать и лишь холодно приказал Цзинь Яню:

- Извинись.

Цзинь Янь сжал кулаки и промолчал.

- Я сказал тебе извиниться! - сквозь стиснутые зубы проговорил Бай Хао.

Лицо Цзинь Яня потемнело. Прошло много времени, прежде чем он подошел к Кун И и с трудом заставил себя извиниться.

Кун И, схватив несколько салфеток, прижал их к окровавленному лицу и слегка запрокинул голову, чтобы кровь не стекала вниз. Пронзив Цзинь Яня ледяным взглядом, он резко сказал:

- Ну, погоди у меня!

С этими словами он ушел, даже не взглянув на остальных.

Ван Бин и все остальные пошли вслед за ним, а Сун Силе дернул Бай Хао за рукав и сказал:

- Пойду посмотрю, что там.

Люди уходили один за другим, и в туалете остались только Бай Хао с Цзинь Янем. Атмосфера стала невыносимо тяжелой, Цзинь Янь протянул руку к Бай Хао:

- Молодой господин… - дрожащим голосом сказал он.

Бай Хао оттолкнул его руку и холодно спросил:

- Почему ты его избил?

Цзинь Янь стиснул зубы и ничего не сказал. Может ли он сказать, по какой причине избил этого человека? Сможет ли повторить эти слова перед Бай Хао?

Бай Хао был человеком, способным догадаться обо всем по выражению лица Цзинь Яня. К тому же, когда они прибежали сюда, Ван Бин не звал никого на помощь и не

требовал справедливости, напротив, он выглядел довольно смущенным…

Но это не означает, что Цзинь Янь может избивать людей.

Этим избиением он не только оскорбил Кун И, но и сделал невозможным будущее сотрудничество Бай Хао с Кун И. Цзинь Янь перекрыл для него одну из возможностей на будущее и доставил кучу неприятностей.

Бай Хао раздраженно потер лоб, размышляя над тем, что это на него нашло, когда он все же решил пригласить Цзинь Яня на ужин. Он же прекрасно знал, что это просто дурень, который научился махать кулаками, но не прочел и десятка книг.

Цзинь Янь снова протянул руку к Бай Хао, но тот по-прежнему избегал его прикосновения.

- Возвращайся! - мрачно проговорил он.

Он не вышел из себя и казался таким холодным и подавленным, но он был страшно зол. В таких случаях он всякий раз начинал игнорировать Цзинь Яня, и когда он не обращал на него внимания, для Цзинь Яня наступал конец света.

Глаза Цзинь Яня покраснели, он хрипло прошептал:

- Молодой господин, я виноват… я еще раз извинюсь перед ним… я не позволю ему доставить тебе неприятности…

Бай Хао уже собирался выйти, но, услышав эти слова, он внезапно схватил Цзинь Яня за грудкѝ и притянул к себе:

- Ты что, вообразил, что у тебя есть способности Ли Шу? Или за тобой стоит влиятельная семья, как у Кун И? Или ты думаешь, что если Ли Шу покровительствует тебе, то тебе нечего бояться? Цзинь Янь, бл*ть, ты хоть иногда думаешь головой?

Цзинь Янь, изо всех сил старавшийся сдерживать слезы, снова прошептал сдавленным голосом:

- Я виноват, прости…

Бай Хао с раздражением оттолкнул его и ушел.

Цзинь Янь сначала последовал за ним, но через несколько шагов остановился.

Он всегда думает головой, но, когда речь заходит о Бай Хао, он переставал соображать.

___________________

1. Весело у них там в команде. «Сестра Цяо» тоже к Сяо Янь добавляет иероглиф, означающий «детеныш» или нечто вроде суффикса с уменьшительно-пренебрежительным оттенком)

**********************

Переводчик: Kosen

Ли Шу оставался в офисе до семи часов вечера. Он не отдыхал уже два дня и одну ночь, и почти ничего не л за

это время. Он завершил дела, когда его глаза уже были не в состоянии различать цифры в отчете.

Пока водитель вез его обратно, он закрыл глаза и отдыхал в машине. Он явно не спал, но водителю пришлось несколько раз окликнуть его, когда они добрались до дома. Его тело настолько было измотано, что уже отказывалось подчиняться командам мозга.

Дядюшка Ву очень обрадовался, увидев, что он вернулся домой. Он уже начинал думать, что Ли Шу больше не вернется. Но его улыбка быстро погасла, и он снова нахмурился.

Ли Шу даже не снял пальто. Он медленно сел на диван и, потирая ноющий живот, сказал:

- Попросите приготовить мне простую кашу. Не нужно туда ничего добавлять.

Дядюшка Ву налил ему стакан теплой воды, и Ли Шу кивнул ему:

- Извините за беспокойство.

Глядя на его вежливую и отчужденную манеру держаться, дядюшка Ву почувствовал, как у него сжалось сердце. Похоже, те близость и доверие, которые создавались годами, теперь исчезли. Но что тут скажешь? Ли Шу так держался, потому что сложившаяся в доме обстановка заставляла его чувствовать себя неуверенно, поэтому он воздвиг вокруг себя глухую стену, чтобы спрятаться за ней.

Бай Цзиня с Нин Юэ не было дома.

Скорее всего, они ушли вместе.

Он сидел в просторной светлой гостиной, и куда бы он ни глянул, всюду были видны следы того, что он жил здесь. Раньше он чувствовал себя здесь легко и непринужденно, а теперь он сидел как на иголках, и каждая минута была для него мучительной пыткой.

Дядюшка Ву быстро принес кашу и спросил, не принести ли ему еще закусок. Ли Шу покачал головой, взял ложку неповрежденной рукой и начал есть кашу.

- Осторожней, она горячая, - предупредил его стоявший рядом дядюшка Ву.

В этот момент в дверь вошел человек, он держал в руке несколько списков и обратился к дядюшке Ву:

- Вот, взгляните. Все почти готово, а завтра прибудут другие вещи.

Дядюшка Ву бросил взгляд на Ли Шу. Видя, что он никак не реагирует, он поспешно прошептал, обращаясь к этому человеку:

- Подождите меня за дверью.

Мужчина слегка растерялся, а затем быстро вышел из гостиной.

Когда он ушел, Ли Шу внезапно сказал:

- Не нужно беспокоиться обо мне. Учитывая, куда все зашло, есть ли что-то, что я не смогу принять?

Дядюшка вздохнул и ничего не сказал. Ли Шу выпил только полчашки каши и, оставив чашку, собрался подняться наверх.

Пока он поднимался по лестнице, ему позвонил его старый приятель и сказал:

- Шу, возле тебя все время отирается какой-то пацан. Его зовут Цзинь Янь, верно?

- Верно, - Ли Шу остановился.

- Сегодня он приходил ко мне на ужин и избил второго сына директора Куна. Я узнал об этом от своих подчиненных и решил узнать у тебя.

- Я не знаю никаких подробностей, - нахмурился Ли Шу. - Лучше поспрашивай у своих.

- Ладно, я понял, спасибо.

- Не нужно церемоний.

Завершив разговор, Ли Шу сразу же набрал номер Цзинь Яня. Услышав его тихий голос, он сказал лишь одну фразу:

- Приходи ко мне в офис завтра к девяти утра.

Цзинь Янь был не из тех, кто любил создавать проблемы, у него был неплохой характер, и он никогда не выходил из себя в обычной жизни. Если он напал на кого-то, наверняка, его спровоцировали, и скорее всего, это как-то связано с Бай Хао. Но Ли Шу сейчас был слишком измотан, чтобы подшучивать над ним. Что бы там ни было, он может подождать до завтра, чтобы разобраться с проблемой, какой бы серьезной она ни была.

Он думал, что при такой усталости, сумеет быстро заснуть, однако, когда он улегся в кровать, его воспоминания, которые он мог отогнать подальше во время работы, теперь вновь всплыли в его сознании.

Он не осмелился принять снотворное. Он долгое время принимал его в больших дозах, и доктор предупредил его, чтобы он не принимал его снова без крайней необходимости. Ли Шу мог лишь крепко зажмуриться и попытаться стать психологом самому себе, заставляя себя думать о тех вещах, которые могли помочь ему успокоиться.

Постепенно созанние Ли Шу стало более запутанным, погружаясь в хаос. Ему послышались тихие звуки, и он даже не был уверен, спит он сейчас или бодрствует.

- И… И… - голос звучал все отчетливей, и Ли Шу услышал, как кто-то завет его по имени.

- Посмотри, какую одежду купил тебе папа. Нравится?

- Ай, ге! Разве взрослые мальчики могут носить такие яркие цвета?

- Оу… ну, раз тебе не нравится, тогда не носи.

Ли Шу так разволновался во сне и хотел ответить, но не успел он сказать и слова, как в следующую секунду кто-то крикнул ему на ухо:

- Шу…

- Шу… скорее возвращайся… дома что-то случилось… быстрее!

Похоже, этот звук, вызвал к жизни определенную реакцию: Ли Шу задрожал и нахмурил лоб, который покрылся холодным потом, а его дыхание стало взволнованным и прерывистым.

Перед его глазами полыхнуло красным, и он увидел следующую сцену: Цзянь Маньцин лежала на земле и с искаженным от злости лицом кричала:

- Ли Шу! Сдохни! Почему ты не умер! Почему ты не умер!

Ли Шу открыл рот, задыхаясь и вцепившись в простыню, его тело содрогалось в конвульсиях, словно от сильной боли.

- Ли Шу!

Кто-то настойчиво звал его по имени, словно прорываясь сквозь сильную боль. У Ли Шу возникло ощущение, словно его вытащили из воды, и голос в его ушах обрел ясность.

Открыв глаза, он сначала разглядел в темноте потолок, а затем медленно опустил глаза и увидел человека, стоявшего на коленях возле кровати и смотревшего на него сверху вниз.

Свет в комнате был выключен, и темнота, казалось, застила взор Ли Шу словно туманом, отчего он не мог ясно разглядеть лицо этого человека.

Но он узнал звук, запах, вкус. Это был Бай Цзинь.

Ли Шу поднял руки и обнял Бай Цзиня за шею. Бай Цзинь тоже обвил руками его талию, а затем обнял его,

успокаивающе поглаживая прохладную от пота кожу у него на спине.

Каждую секунду, Ли Шу, на лице которого все еще отражались страх и отчаяние, все теснее прижимался к Бай Цзиню, желая слиться с телом этого человека, словно только так он мог оказаться в безопасности. Это было похоже на инстинкт, который уже впитался в его плоть и кровь.

Прошло много времени, прежде чем дыхание Ли Шу стало спокойным и ровным. Его разум медленно прояснился. Когда до него дошло, что он делает, в его взгляде промелькнули следы внутренней борьбы. Тепло тела Бай Цзиня разливалось в том месте, где соприкасались их тела, Ли Шу закрыл глаза и, наконец, оттолкнул Бай Цзиня.

Слишком больно.

И отпустить невыносимо.

Ему хотелось бы быть более уступчивым и попросить Бай Цзиня обнять его покрепче.

Но всякий раз, стоило ему подумать о том, как Бай Цзинь обнимал его, он не мог преодолеть отвращение. Что, если эти руки только что обнимали и ласкали другого…

Сердце Ли Шу сжалось от боли.

Он потянулся, чтобы включить настенную лампу и увидел, что Бай Цзинь уже в пижаме. Вытерев вспотевшее лицо, он спокойно сказал:

- Извини, что побеспокоил тебя.

С этими словами он встал с кровати и медленно пошел в ванную под неясным взглядом Бай Цзиня.

Ли Шу открыл кран и умылся холодной водой. Его движения были нервными, и вода стекала по его щекам, вскоре промочив воротник. Он взял полотенце, чтобы вытереть лицо и, подняв глаза, увидел стоявшего в дверях Бай Цзиня. Ли Шу неосознанно спрятал от него пораненную руку.

Бай Цзинь посмотрел на него, подошел ближе и, взяв из его рук полотенце, отжал его и вытер ему шею.

Ли Шу растерянно замер.

- Что у тебя с рукой? - спросил Бай Цзинь.

Ли Шу долго молчал, прежде чем смог ответить:

- Ударился нечаянно.

Бай Цзинь не стал разоблачать такую откровенную ложь. Он вытащил Ли Шу из ванной, достал еще одну пижаму, а затем подошел к Ли Шу и начал расстегивать на нем пуговицы.

Ли Шу отступил назад, избегая его прикосновений. Ьай Цзинь обхватил его за талию и стянул с него пижаму, обнажив его худощавое белокожее тело.

Жуткий шрам от огнестрельного ранения был хорошо виден, и в этот момент, в этом была определенная доля иронии. Стараясь не смотреть на этот шрам, Бай Цзинь

помог Ли Шу переодеться, поскольку ему было трудно сделать это из-за раны на руке.

Ли Шу молча смотрел на Бай Цзиня, с грустью думая о том, что даже если Бай Цзинь дарит ему немного нежности только из жалости, он все равно не мог от этого отказаться.

Они вдвоем вернулись в постель. Ли Шу развернулся спиной к Бай Цзиню, держась от него на расстоянии, где вполне уместились бы пара человек.

Бай Цзинь пододвинулся поближе и обнял его. Ли Шу напрягся всем телом, но Бай Цзинь лишь шепнул ему на ухо:

- Давай спать.

Прислушиваясь к ровному дыханию позади себя, он постепенно расслабился и медленно закрыл глаза.

Он подумал, что каким бы равнодушным он ни притворялся, как бы ни старался сохранять дистанцию и держаться отчужденно, Бай Цзинь знал, как сильно он любит его и нуждается в нем.

И именно такая любовь и зависимость от него была для Бай Цзиня бременем, которое можно сбросить с себя в любой момент.

**********************

Переводчик: Kosen

На следующее утро Ли Шу ушел очень рано. Когда Бай Цзинь проснулся, его уже не было рядом, он даже не заметил, когда Ли Шу встал.

Когда он спустился вниз, Нин Юэ уже сидел за столом и, увидев Бай Цзиня, улыбнулся:

- Доброе утро.

Бай Цзинь подошел к нему и, увидев, что он хорошо выглядит, улыбнулся в ответ.

Дядюшка Ву велел подавать завтрак, и Бай Цзинь спросил его:

- Когда он ушел?

Разумеется, он имел ввиду Ли Шу. Дядюшка Ву покачал головой и сказал, что сам не знает.

Бай Цзинь немного помолчал и снова спросил:

- А что у него с рукой?

Дядюшка Ву мысленно вздохнул - Ли Шу получил травму несколько дней назад, а Бай Цзинь заметил это только сейчас.

- Должно быть, он получил травму на вечеринке в честь дня рожденья господина Бай Вейфана, - предположил он.

Бай Цзинь нахмурился и ничего не сказал. В тот день Ли Шу ушел с вечеринки очень рано. Позже он отвез Нин Юэ в больницу, поскольку у того была высокая температура. Когда он проводил в больнице еще одну ночь, Ли Шу

позвонил ему, и он попросил Цзо Минъюаня ответить на звонок.

Нин Юэ молча слушал их разговор. Видя, что Бай Цзинь глубоко задумался и ничего не говорит, он подложил ему в тарелку булочку с крабовой икрой и сказал с улыбкой:

- Попробуй, это очень вкусно.

Бай Цзинь, по примеру своего деда, всегда любил китайский завтрак, и он специально просил приготовить его.

Бай Цзинь, наконец, пришел в себя и спросил Нин Юэ:

- Как тебе спалось прошлой ночью? Может, тебе здесь непривычно?

Нин Юэ опустил глаза и ответил с некоторым смущением:

- Все в порядке, больше ничего не нужно. Не хочу доставлять хлопот.

- Если тебе что-нибудь понадобится, скажи дяде Ву, он обо всем позаботится, - кивнул Бай Цзинь.

Разговаривая с Нин Юэ, он не сидел без дела, а набрал номер Цзо Минъюаня. Когда их соединили, он спросил:

- Помоги мне разузнать, куда Ли Шу ушел с той вечеринки.

Неизвестно, что ему говорил Цзо Минъюань, но Бай Цзинь слушал его очень внимательно.

Нин Юэ завтракал один, он не слишком пялился на Бай Цзиня и лишь иногда поднимал голову с мягким и ласковым выражением лица.

Бай Цзинь вскоре завершил разговор и больше ничего не сказал. Только перед уходом он сказал Нин Юэ:

- Я попрошу кого-нибудь отвезти тебя днем.

Нин Юэ должен был каждый день ездить в больницу для осмотра и процедур, и вчера его сопровождал Бай Цзинь. Сейчас он ни словом не обмолвился об этом, и Нин Юэ подумал, что сегодня он не поедет с ним. Втайне вздохнув с облегчением, он сказал с улыбкой:

- Хорошо.

А затем добавил:

- Главное, твоя работа, а я и сам могу съездить.

Бай Цзинь посмотрел, как он сидит в коляске и смотрит на него, подняв голову, и его сердце смягчилось:

- Я тоже поеду с тобой.

После уходи Бай Цзиня Нин Юэ попросил отвезти его в оранжерею. Он с детства занимался рисованием и имел собственную галерею заграницей. И теперь в оранжерее уже было готово все необходимое.

Отпустив слуг, он взял палитру и тщательно смешал краски. Его пальцы, державшие кисть, были белыми и изящными. Он сидел, опустив голову, и можно было разглядеть слегка приподнятые уголки его глаз и слабые тени от ресниц на его щеках.

Внезапно зазвонил телефон, Нин Юэ взглянул на входящий номер и, лишь убедившись, что вокруг никого нет, ответил на звонок.

- Молодой господин, все готово, - сказали ему.

- Проблем не будет? - спросил нин Юэ.

- Не волнуйтесь, никто ничего не узнает.

- Ладно, - сказал Нин Юэ. - Помоги мне связаться с Фу Тином из семьи Фу, передай ему, что я хочу с ним пообедать.

- Слушаюсь, молодой господин.

Нин Юэ убрал телефон и, улыбнувшись, приступил к рисованию.

Ли Шу приехал в офис ранним утром, а Цзинь Янь явился туда, когда еще не было девяти.

Со своим понурым видом и опущенной головой он был похож на баклажан, прибитый морозцем.

Ли Шу отложил документ, который держал в руке и сказал:

- Рассказывай, что произошло.

Цзинь Янь с унылым видом взглянул на Ли Шу и лишь сказал:

- Дядя Ли, мне очень жаль…

- Хватит нести чушь.

Цзинь Янь шмыгнул носом и начал объяснять все, от начала до конца. Он не упомянул Бай Хао, но Ли Шу знал, что причина, по которой он выглядел таким несчастным, точно заключалась не в том, что он избил молодого господина Куна, настроив против себя всю семью Кун. Должно быть, Бай Хао сказал или сделал нечто такое, что причинило ему боль.

- А что Бай Хао? - прямо спросил Ли Шу.

Цзинь Янь не хотел отвечать на это, но Ли Шу был очень проницателен, он впился в него взглядом, пронзая его, словно ножом.

- Молодой господин очень зол… - с понурым видом ответил Цзинь Янь и поспешно добавил, - но это все я виноват, это я поступил неправильно…

- Ладно, - перебил его Ли Шу.

Цзинь Яню было необязательно объяснять, он и так знал, о чем сейчас думал Бай Хао.

В общем-то, Бай Хао был замечательным человеком, но, учитывая его жизненный опыт, его характер претерпел значительные изменения, и теперь он стремился лишь пробиться наверх, что привело его в тупик.

Такой человек, что бы Цзинь Янь ни сделал для него, он никогда не обратит на него внимания.

- Ты, наверное, не спал прошлой ночью? - спросил Ли Шу.

Цизнь Янь покачал головой.

- Ладно, тогда возвращайся к себе и отдохни.

Цзинь Янь удивленно посмотрел на Ли Шу. Он думал, что его ждет взбучка.

- Дядя Ли, ты не волнуйся, я сам со всем разберусь, - взволнованно произнес он. - Я не доставлю тебе никаких неприятностей.

- Никаких неприятностей? - холодно переспросил Ли Шу. - Теперь неизвестно, кому больше следует бояться неприятностей.

Бай Хао не жаловали в собственной семье, однако, в его жилах текла кровь семьи Бай. Назвать мужчину из семьи Бай альфонсом - это еще что такое? К тому же, это был высокопоставленный чиновник, а у семьи Бай не было никого, кто занимался бы политикой.

Цзинь Янь ничего не ответил, и Ли Шу сказал:

- Просто возвращайся к себе, хорошенько поешь и отдохни. Если он сказал «ну, погоди», вот и погоди, я хочу посмотреть, что из этого выйдет.

Заметив ошеломленный взгляд Цзинь Яня, Ли Шу спросил напоследок:

- Ты отдал эту штуку Бай Хао?

Цзинь Янь почесал в затылке и улыбнулся:

- Нет! Я подожду дня рожденья молодого господина, и тогда подарю ему!

Ли Шу, бесстрастно взирая на этого дурня, только и мог сказать:

- Ладно, иди.

Цзинь Янь отказался уходить, собираясь подождать, когда Ли Шу освободится, чтобы пообедать с ним. Но, когда Тан Сюэ принесла документы на подпись, он в ужасе убежал отсюда прежде, чем она успела ущипнуть его за щеку.

Вскоре после ухода Цзинь Яня зазвонил телефон Ли Шу. Он взглянул на экран и увидел, что звонок исходит от директора Куна.

Он ответил на звонок и услышал, как его собеседник, радушно поздоровавшись, сказал с улыбкой:

- Я только что вернулся из командировки и услышал, что мой сын попал в неприятности. Он просто слишком много выпил, вот и наговорил всяких глупостей. Вы уж простите его и не принимайте это близко к сердцу.

Поскольку та сторона первой сдала позиции, Ли Шу не мог не сделать им шаг навстречу:

- Это я не смог уследить за подчиненными, и это мне следует извиниться.

Директор Кун еще немного поулыбался и, обменявшись с Ли Шу парой вежливых фраз, повесил трубку.

На данный момент проблема была решена, и все произошло так, как и ожидал Ли Шу.

Похоже, второй молодой господин Кун дураком не был и, протрезвев, вспомнил, что он сказал, после чего попросил своего отца не поднимать шума. Но, учитывая, что он за человек, после того, как ему пришлось проглотить такое

оскорбление, лучше в будущем не попадаться ему в руки, иначе, он может отомстить очень жестоко. Ли Шу подумал о том, что ему нужно не забыть предупредить Цзинь Яня, чтобы в будущем он держался подальше от этого человека.

Когда наступил полдень, Ли Шу отправился в кабинет Бай Цзиня, чтобы обсудить с ним план покупки «Ягуань». После того, как они обсудили дела, он собрал свои вещи и собрался уходить, но Бай Цзинь оторвался от документов и неожиданно сказал:

- Давай пообедаем вместе.

Ли Шу на миг опешил, не понимая, что затевает Бай Цзинь.

Они не вмешивались в дела друг друга на работе и никак внешне не проявляли свои отношения, как любовники. Не считая тех случаев, когда они встречались по делу, в остальное время они ничем не отличались от двух незнакомцев, поэтому в компании до сих пор многие не верили в то, что они пара.

Ли Шу позвонил Тан Сюэ и попросил ее не заказывать сегодня еду на вынос, а затем ушел вместе с Бай Цзинем.

Они редко выбирались куда-либо вместе. Они оба были высокими и длинноногими, оба обладали сильным характером, только Бай Цзинь был более спокойным и сдержанным, а Ли Шу - холодным и резким. Оба были равны друг другу, и никто не мог подавить другого. У

многих сотрудниц при виде них румянец опалял щеки, а сердца начинали биться быстрее.

Бай Цзинь отвез Ли Шу в отель недалеко от их офиса, где управляющий вышел лично, чтобы встретить их. Похоже, Бай Цзинь договорился обо всем заранее.

Заняв отдельную комнату, они сделали заказ и начали обсуждать дела. Бай Цзинь ничего не говорил о Нин Юэ, и Ли Шу не стал сам упоминать об этом. После того, как они обнимались вчера, оба словно опять вернулись в прошлое.

Когда принесли еду, Ли Шу мог есть только левой рукой, поскольку его правая рука еще не зажила. В итоге, он даже не смог положить себе овощей и после нескольких попыток лишь почувствовал раздражение и сдался. Бай Цзинь все время сидел рядом с ним, но он ни разу даже не подумал попросить его о помощи.

Бай Цзинь долго наблюдал за ним, а затем молча подложил овощи ему в тарелку.

Ли Шу поблагодарил его, и Бай Цзинь внезапно спросил:

- Почему ты не взял никого с собой, когда поехал в дом престарелых?

Он явно беспокоился о нем, но его тон прозвучал немного странно.

Ли Шу медленно отложил ложку и, подняв голову, спросил с хмурым видом:_

- Какой в этом смысл?

Бай Цзинь отложил палочки для еды, и его взгляд переместился на руку Ли Шу:

- Ты знаешь, что эта женщина сумасшедшая, и все равно поехал к ней один?

Ли Шу слегка растерялся, и Бай Цзинь спокойно сказал:

- Ли Шу, не нужно искать себе неприятности.

Ли Шу все понял, когда заметил, как он смотрит на его руку:

- Думаешь, я сделал это нарочно?

Бай Цзинь ничего не сказал. Ли Шу всегда был себе на уме. На какие ухищрения он только не шел, чтобы расстроить его помолвку три года назад. Он не мог думать по-другому. Тем более, после того как с возвращением Нин Юэ на него посыпались проблемы одна за другой. Это что, сплошные совпадения?

Ли Шу смотрел на него, действительно не в силах прийти в себя:

- Слушай, Бай Цзинь, если я что-то и захотел бы сделать, то сделал бы это твоему драгоценному возлюбленному. А, если я нечаянно найду свою смерть, разве это будет не то, чего бы тебе хотелось?

- Ли Шу, - предостерегающе произнес Бай Цзинь, и его лицо помрачнело.

Ли Шу посмотрел на тарелку, и у него совсем пропал аппетит. Оказывается, Бай Цзинь впервые пригласил его

пообедать просто для того, чтобы предостеречь его от необдуманных действий.

- Лучше присматривай за ним, - сказал он, вставая. - Особенно сейчас, когда он покалечен и все еще не может ходить.

С этими словами он взял пальто, улыбнулся Бай Цзиню и ушел не оглядываясь.

**********************

Переводчик: Kosen

С тех пор, как в тот день они рассорились во время обеда, Ли Шу с Бай Цзинем впали в состояние холодной войны.

Ли Шу никуда не ушел, но каждый день уходил из дома очень рано, а приходил поздно, чтобы избежать встречи с Бай Цзинем и Нин Юэ.

Бай Цзинь тоже продолжал жить с ним в одной комнате. Ли Шу очень хорошо знал его, и, учитывая текущее положение дел, он понимал, что Бай Цзинь все еще колеблется. Как только Бай Цзинь решит остаться с Нин Юэ, он немедленно покинет семью Бай. Просто Ли Шу уже давно был рядом с Бай Цзинем и прекрасно знал, что из себя представляет семья Бай. Если разгорится война, неизвестно, сколько народу окажется вовлеченным в нее.

Поэтому Бай Цзинь опасался действовать опрометчиво, как впрочем, и Ли Шу.

Ли Шу со стороны казался очень спокойным, но каждую ночь перед тем, как войти в спальню, он надолго нерешительно замирал перед входной дверью. Он боялся, что, открыв дверь, он больше не увидит там Бай Цзиня, но еще больше он опасался войти и увидеть там Нин Юэ.

Это стало бы последней каплей для Ли Шу, и он сам не знал, что стал бы делать в таком случае. В прошлом он мог действовать такими беспринципными методами только потому, что знал, что Бай Цзинь никого не любил и его любовники ничего для него не значили. И его помолвка с Фу Инь была не более чем деловым союзом. Поэтому Ли Шу тогда и не думал сдаваться. Если Бай Цзиню просто было нужно иметь рядом с собой кого-нибудь, то почему этим человеком не мог стать он сам?

Однако, после возвращения Нин Юэ все изменилось. Если Бай Цзинь любит Нин Юэ также сильно, как он сам любит его, и, если они оба хотят быть вместе, то что он может тут сделать? Должен ли он снова угрожать Бай Цзиню, как сделал это три года назад? Впрочем, те угрозы тоже были бесполезны: если бы он тогда не закрыл его от пули, еще неизвестно, чем бы это все закончилось.

Холодная война длилась уже несколько дней. В тот день Ли Шу все еще был на работе, когда к нему пришел Цзинь Янь.

Обычно он всегда улыбался, но на этот раз у него был чрезвычайно серьезный вид. Он непрестанно хмурил

брови, крепко сжимая губы. Увидев его в таком настроении, Тан Сюэ просто лишилась дара речи.

- Сестра Тан, мне нужно срочно увидеть дядю Ли, - сказал он.

Тан Сюэ сразу поняла, что дело серьезное и, кивнув ему, зашла в кабинет, даже не пытаясь подразнить его.

Ли Шу только что вернулся после встречи и изучал информацию о «Ягуань», которую прислал ему адвокат. Увидев Цзинь Яня, он очень удивился:

- А ты здесь зачем?

Цзинь Янь ничего не сказал. После того, как Тан Сюэ вышла, он закрыл за ней дверь, а затем подошел к Ли Шу и, открыв папку для документов, вытащил оттуда журнал, который положил перед Ли Шу.

Ли Шу взглянул на этот журнал - это был крайне скучный журнал светской хроники. На обложке было несколько крупных снимков под броскими заголовками: «Тайная жизнь богатой семьи» и «Любовница или вторая жена?». Ли Шу нахмурился, не понимая, что Цзинь Янь хочет этим сказать.

Цзинь Янь все с тем же серьезным видом опустил голову:

- Дядя Ли, загляни на двадцать седьмую страницу.

Ли Шу открыл журнал на нужной странице.

Эта статья была посвящена семье Цинь.

Когда-то семья Цинь единолично правила в Цзиньхае, но теперь они бежали прочь, потерпев сокрушительное поражение. Вот почему всякие газетенки осмеливаются так нагло раскрывать их так называемые семейные тайны.

В этой статье не было ничего интересного, в основном, речь шла о похождениях сыновей семьи Цинь.

Но, когда речь зашла о Цинь Гуанчжи, третьем сыне семьи Цинь, к тексту прилагалась фотография, на которой было видно женщину, стоявшую на полу на коленях, с обнаженной грудью, оттянутой за волосы назад головой и мужским членом во рту.

В нескольких местах снимок был заретуширован, но на нем можно было ясно разглядеть лицо этой женщины.

Это была Цзянь Маньцин.

В статье говорилось, что это была самая любимая наложница третьего сына семьи Цинь, а интереснее всего было то, что у этой женщины была семья, и она бросила мужа с сыном, чтобы последовать за третьим сыном семьи Цинь. В конце статьи автор намекал на то, что дальнейший разгром семьи Цинь был связан с этой любовной историей.

Пока Ли Шу читал эту статью, его рука, державшая журнал, сжималась все крепче, пока полностью не смяла его страницы.

- Дядя Ли… - взволнованно воскликнул Цзинь Янь.

Ли Шу отшвырнул журнал и, опустив голову, сжал руками виски. Прошло много времени, прежде чем он поднял голову и сказал Цзинь Яню:

- Иди и все проверь. Найди Лао Вея. Если понадобится, свяжись с ним напрямую.

Его глаза налились кровью, а на искусанных губах все еще были видны следы зубов. Пока он говорил, все его тело била дрожь.

Цзинь Янь знал, что сейчас с ним бесполезно разговаривать, поэтому просто кивнул, забрал журнал и ушел.

После того, как Цзинь Янь ушел, Ли Шу первым делом достал из ящика стола лекарство и принял две таблетки. Стиснув зубы, он попытался подавить ненормальную дрожь по всем теле, его ладони кровоточили.(1)

Пока что он понятия не имел, кто мог такое сделать.

Бай Чженъюань? Бай Хэн? Нин Юэ? Семья Цинь все еще сохранила некоторые связи? А, может, кто-то еще затаил на него обиду? При мысли об этом Ли Шу не смог сдержать усмешки - у него столько врагов, что всех и не сосчитать.

Спустя некоторое время Цзинь Янь позвонил ему и сказал, что позаботился о том, кто написал эту статью в журнале.

Это был третьесортный журнал, где чаще всего публиковали обычные сплетни, и бо̀льшая часть его

статей была обычной выдумкой. Люди, которые прочитали эту статью, наверняка не воспримут ее всерьез. Никто не станет приглядываться к этой фотографии, так что эта статья не произведет большого эффекта.

Человек, написавший эту статью, сначала отказался признавать это, но после того, как Цзинь Янь разбил ему лицо в кровь, он зарыдал и сказал, что получил письмо по электронной почте и просто скопировал его. Сам он не стал проверять его содержимое, но в любом случае, даже если такого рода фото и обнаружила бы заинтересованная сторона, они постыдились бы обратиться с этим в суд.

Это был единственный след, и на этом подсказки заканчивались. По электронной почте было невозможно найти что-либо.

Тот, кто стоял за этим делом, был действительно неглуп, когда выбрал этот метод. Они не осмелятся публично провести расследование. Изначально мало кто поверил бы в это, но, если уделить этому делу слишком много внимания, это лишь подтвердит правдивость его содержимого.

Кто-то хотел смутить и расстроить Ли Шу.

Спустя несколько дней, когда после этого не последовало никаких дополнительных действий, Ли Шу немного успокоился и все как следует обдумал.

Бай Чженъюань не мог этого сделать. Если бы это был Бай Чженъюань, он не стал бы ждать так долго. И такой идиот, как Бай Хэн, не додумался бы до такого. Если бы это был он, тогда он поспешил бы поделиться этим со всем светом, а не стал бы искать маленький журнал, чтобы провернуть это дело. Если исключить из списка подозреваемых всех этих людей, оставался только Нин Юэ, хотя в этом не было никакой уверенности.

Однако, даже если он не был уверен в том, что это Нин Юэ, и пока сохранялась такая вероятность, Ли Шу не собирался сбрасывать ее со счетов.

В тот день Ли Шу покинул компанию рано утром и вернулся домой. Дядюшка Ву очень удивился, когда увидел его.

- Где Нин Юэ? - спросил Ли Шу.

Получив ответ, он немедленно отправился в сад. Дядюшка Ву испугался зловещего вида Ли Шу и обеспокоенно крикнул ему вслед:

- Господин Ли…

Ли Шу остановился и, повернувшись к нему, сказал:

- Не беспокойтесь, я все прекрасно понимаю. Если вы действительно боитесь, можете доложить об этом Бай Цзиню.

С этими словами он развернулся и пошел дальше, не дожидаясь ответа дядюшки Ву.

Когда Ли Шу вышел в сад, Нин Юэ занимался рисованием. Он сидел под деревом в своей коляске, а перед ним стоял мольберт. Он казался очень сосредоточенным на своей работе и даже не поднял головы, когда к нему подошел Ли Шу.

Ли Шу посмотрел на изображение человека на полотне. У него были четко вылепленные черты лица, красивые брови и плотно сжатые губы, и весь его облик казался элегантным и слегка отчужденным.

- Я много раз рисовал его, - заговорил Нин Юэ. - Так много раз, что могу воспроизвести его облик по памяти, как если бы он сам стоял передо мной.

С этими словами он отложил кисть и мечтательно улыбнулся.

- Помнишь, как тебя угораздило наткнуться на нас в старшей школе? - Нин Юэ выдержал паузу. - Это был тот момент, когда мы с ним поцеловались в первый раз.

Ли Шу сжал кулаки.

Было не понятно, о чем подумал Нин Юэ, но в его голосе зазвучала грусть:

- Потом он сказал, что собирается жениться, иметь семью и детей, и тогда я просто ушел. Я никогда не мог понять, каким образом ты оказался рядом с ним?

Ли Шу по-прежнему молчал, но Нин Юэ и не нуждался в его ответе. Он продолжал говорить, словно обращаясь к самому себе:

- Все те мгновенья, когда кто-то впервые взял меня за руку, первое объятье, первый поцелуй, первый секс, первая любовь… все это было с ним. Ли Шу, я не могу отказаться от него!

Сердце Ли Шу бешено колотилось у него в груди, когда он слушал, как Нин Юэ вспоминает их прошлое с Бай Цзинем. Он швырнул журнал Нин Юэ:

- Ты должен рассказать мне не о ваших с ним делах.

Нин Юэ взял журнал и недоуменно взглянул на Ли Шу.

- Ты точно знаешь, что там написано, - холодно сказал Ли Шу. - А ты круче, чем я думал. Это еще нужно суметь откопать такое фото.

- Я не понимаю, о чем ты говоришь, - нахмурился Нин Юэ.

- Не понимаешь? - Ли Шу спокойно смотрел на него, как на жалкого паяца. - Я уже выяснил. Откуда взялась эта фотография. Разве твой помощник еще не сообщил тебе об этом?

В конце концов, этот человек был тепличным растением, выросшим в тепле и безопасности, а Ли Шу был человеком, который постоянно ходил по минному полю. Разве тут можно было сохранить спокойствие? В глазах Нин Юэ промелькнула паника, и в этот момент Ли Шу окончательно удостоверился в том, что это его рук дело.

Ли Шу внезапно рассмеялся, но от него повеяло опасностью. Сузив глаза, он впился взглядом в Нин Юэ и сказал:

- Нин Хуэй бесплодна. Так откуда же у нее взялся ребенок, а?

Эта фраза поразила Нин Юэ, словно молния. Он резко поднял голову и потрясенно произнес:

- Ты… посмел проверить мою семью?

- А что особенного в твоей семье, и почему ее нельзя проверить? - Ли Шу наклонился к Нин Юэ и впился в него взглядом. - Как думаешь, что произойдет, если я обнародую эту информацию?

- Ты псих!

Нин Юэ резко вытянул руки, пытаясь вцепиться в Ли Шу, но тот увернулся от его рук, и Нин Юэ свалился на землю.

Видя, как он барахтается на земле, Ли Шу присел на корточки и сжал его подбородок. Когда он заговорил, от его голоса, мороз пробежал по коже:

- Молодому господину Нину следует подумать, куда можно соваться, а куда не стоит. Впредь такого не должно повториться.

Ли Шу развернулся и ушел, а Нин Юэ остался лежать на земле, глядя ему вслед покрасневшими глазами. Его пальцы медленно сжались, глубоко впиваясь в землю.

_______________________

1. Про ладони дословно так, хотя не понимаю, откуда бы на них кровь взялась. Может, что не так поняла.

**********************

Переводчик: Kosen

В тот день Нин Юэ потерял сознание и был доставлен в больницу.

Ли Шу узнал об этом только после того, как ему позвонил дядюшка Ву.

Дядюшка Ву ни в чем не винил Ли Шу и не верил в то, что тот мог сделать что-то плохое. Просто у Ли Шу был очень резкий и непреклонный характер, поэтому он не стал бы ничего никому разъяснять, и между ним и Бай Цзинем может возникнуть еще одно недоразумение.

- Поговорите с молодым господином, не нужно спорить и ссориться с ним, - наставлял он Ли Шу по телефону.

Ли Шу лишь с горечью улыбнулся:

- Вы говорите, что Нин Юэ потерял сознание? И он поверит в это?

Дядюшка Ву лишь тяжело вздохнул, и Ли Шу сказал:

- Не нужно беспокоиться обо мне, подумайте лучше о себе.

Когда Ли Шу вернулся вечером домой, он неожиданно обнаружил, что Бай Цзинь не сопровождал Нин Юэ в больницу, и уже был дома.

Увидев выражение лица Бай Цзиня, он понял, что сегодняшний день добром не кончится. Он снял пальто, ослабил галстук и сел напротив Бай Цзиня.

Все остальные уже разбежались, и только дядюшка Ву, прежде чем уйти, с обеспокоенным видом сказал Ли Шу:

- Поговорите спокойно, и держите себя в руках.

Бай Цзинь всегда был спокойным и сдержанным человеком.

Дедушка с детства учил его, что люди должны уметь контролировать свои эмоции. Если обнажить свои чувства, другим будет легко увидеть тебя насквозь. Поэтому он редко выходил из себя, и по мере того, как он становился старше и приобретал опыт, занимая высокое положение в компании, он становился все более уравновешенным. Казалось, никто и ничто не сможет взволновать его.

Но, столкнувшись с Ли Шу, он терял над собой контроль.

Во времена своей юности они часто сражались друг с другом, и нередко это заканчивалось дракой. И теперь, когда прошло столько времени, Бай Цзинь не ожидал, что настолько разозлится, что ему захочется пустит в ход кулаки.

Ли Шу ничего не говорил, и Бай Цзинь посмотрел на него с раздражением:

- Что за проверку ты устроил Нин Юэ? Три года назад ты разрушил мою помолвку с семьей Фу, а теперь ты хочешь посеять раздор между семьями Бай и Нин?

Как оказалось, Бай Цзинь уже все знал об этом, поэтому Ли Шу спокойно сказал:

- Сначала пойди и спроси у своего возлюбленного, что сделал он.

Бай Цзинь уже устал от такой самоуверенности:

- Нин Юэ только что вернулся в Китай. Что он мог сделать? Ли Шу, я ведь уже предупреждал тебя не искать неприятности. Почему бы тебе не остановиться?

- А я не остановился? - Ли Шу вдруг в ярости уставился на Бай Цзиня. - Если я и правда не остановлюсь, тогда посмотрим, сможет ли Нин Юэ и дальше оставаться в больнице и разыгрывать из себя больного!

Бай Цзинь больше всего на свете ненавидел, когда ему угрожают. Но Ли Шу делал это снова и снова. Лицо Бай Цзиня потемнело, и у него на лбу вздулись голубые вены, все его существо источало зловещую ауру:

- Я вот что тебе скажу - тронешь его хоть пальцем, и я переломаю тебе их все!

Ли Шу лишь улыбнулся, но его голос дрогнул:

- Ладно… пусть так… я буду ждать…

Он вцепился рукой в крышку стола, пытаясь держаться прямо, и ощутил во рту привкус крови там, где прокусил свою плоть. Отвернувшись, он сделал несколько шагов и, споткнувшись, чуть не свалился на пол. Вытянув руку, он оперся о стену и попытался сохранить ясность рассудка, прежде чем ушел.

В каком-то смысле, это было похоже на побег.

После этого дня Ли Шу зарегистрировался в отеле.

Он не мог спать по ночам и, даже если засыпал, ему снились кошмары, поэтому ему ничего не оставалось, как снова начать принимать снотворное. Проблема с головной болью становилась лишь сильнее, особенно когда он просыпался по утрам. У него возникало ощущение, что его мозг пронзают бесчисленные иглы. Когда боль становилась особенно невыносимой, у него даже нарушалось зрение, и он увеличивал дозу обезболивающего.

Его съедало беспокойство, но он не мог найти никакого облегчения. Он знал, что ему нужно как можно скорее составить план и прежде всего решить - начинать войну с Бай Цзинем или же отпустить его.

Работа, связанная с приобретением «Ягуань» была завершена, и Ли Шу собирался отправиться в командировку в Линьчен для переговоров. Многие его вещи все еще оставались в доме Бай Цзиня, и он сначала хотел отправить за ними Цзинь Яня. Однако, у Цзинь яня была своя работа, и он не хотел нагружать его дополнительно, поэтому на выходных сам приехал домой.

Он пришел днем и точно рассчитал время, когда Бай Цзинь должен был сопровождать Нин Юэ в больницу. Но стоило ему выйти из машины, как он сразу же увидел двух человек, находившихся в стеклянной оранжерее.

В отличие от людей, работавших в его компании, сам Бай Цзинь одевался немного небрежно. Воротник его рубашки был расстегнут, рукава закатаны до локтей, что

придавало ему расслабленный и непринужденный вид. Привалившись к столу, он держал в руке чашку, а сидевший рядом с ним Нин Юэ показывал ему на мольберт и что-то говорил.

Бай Цзинь, немного опустив голову, внимательно слушал его. Он разглядывал картину, а затем переводил взгляд на Нин Юэ, и на его лице была видна ласковая улыбка.

Ли Шу стоял на тропинке, ведущей от ворот, и, в оцепенении глядя на них, долго не двигался.

Он видел всякого Бай Цзиня: решительным, равнодушным, нетерпеливым, злым…

Но ему еще никогда не доводилось видеть, чтобы он улыбался с такой нежностью.

Ли Шу обманывал сам себя, думая, что Бай Цзинь может немного любить его и заботиться о нем, иначе, такой человек никогда не дал бы никому такого шанса, если бы действительно решил действовать. Он столько раз мог оставить его, но все равно не сделал этого. Думая об этом, он бесчисленное количество раз ссорился с Бай Цзинем, сражаясь с ним, умолял и боролся, отказываясь сдаваться несмотря ни на что.

И эта небольшая уверенность в любви стала для него единственной опорой, поддерживающей его и позволяющей ему идти дальше.

Но, когда он увидел сегодняшнего Бай Цзиня, талько тут он понял, что значит любить.

Ли Шу поднял руку и прикрыл глаза.

Летнее солнце сияло так ярко, что он не смог удержаться от слез.

Стоявший перед домом дядюшка Ву увидел, как Ли Шу прикрывает глаза и стоит с растерянным видом, и не смог не подойти к нему.

- Господин Ли! - окликнул он его.

Ли Шу поднял голову, уголки его глаз покраснели, но он быстро придал своему лицу обычное выражение:

- Я вернулся забрать кое-какие вещи.

Дядюшка Ву кивнул и вошел в дом вместе с ним.

Ли Шу положил на стол коробочку, которую держал в руках, и сказал дядюшке Ву:

- Это лекарство для снижения давления, нужно принимать согласно инструкции.

Дядюшка Ву взглянул на коробочку и остолбенел - такого лекарства не было в их стране, да и заграницей было непросто достать его. Он спрашивал о цене и знал, что не сможет позволить себе купить даже несколько таблеток.

- Ну, я пойду, - сказал Ли Шу.

Он держался с полным безразличием, словно принес обычный пучок редиски.

Дядюшка Ву, который все еще никак не мог прийти в себя, взял коробочку и, открыв ее, обнаружил внутри лист бумаги.

Развернув его, он увидел, что это была рукописная инструкция на китайском языке, написанная очень крупным шрифтом. Его руки, державшие эту инструкцию, задрожали. Это… это… ах, этот Ли Шу…

Ли Шу поднялся наверх в спальню, где нашел удостоверение личности и забрал свою одежду. Собрав вещи, он окинул взглядом спальню, в которой прожил три года.

Спустя некоторое время, он подошел к кровати, на которой спал Бай Цзинь. Он сел на кровать и, протянув руку, сжал пальцы, а затем все же коснулся подушки.

Он опустил голову, и на его лице появилось выражение нежной задумчивости.

Он не знал, спал ли Бай Цзинь теперь в этой комнате, но только так он мог почувствовать тепло его тела.

Вероятно, это был последний раз, когда он находился так близко к Бай Цзиню.

Когда Ли Шу спустился вниз, он увидел стоявшего в гостиной Бай Цзиня, но Нин Юэ там не было.

Бай Цзинь, вероятно, знал от дядюшки Ву о его возвращении, поэтому, увидев его, не выказал ни малейшего удивления.

Ли Шу ничего не сказал. Его взгляд на миг скользнул по лицу Бай Цзиня, а затем он отвернулся от него.

В тот момент, когда он проходил мимо Бай Цзиня, тот остановил его:

- Ли Шу.

Ли Шу остановился.

- Когда ты вернешься из Линьчена, мы поговорим как следует.

Ли Шу повернул голову и, увидев холодное выражение лица Бай Цзиня, понял, что тот уже принял решение.

- Хорошо, - Ли Шу кивнул с равнодушным видом и пошел дальше.

И лишь когда Ли Шу сел в машину, он поднял руку и прижал ее к груди, которая разрывалась от боли.

Он знал, что Бай Цзинь больше не хочет его видеть.

**********************

Переводчик: Kosen

Ли Шу привез с собой в Линьчен свою команду. Помимо Тан Сюэ и тех людей, кто занимался делом приобретения «Ягуань», с ним также прибыли профессиональные юристы, работавшие в сфере бизнеса и финансов.

Переговорный процесс шел не так гладко, как хотелось бы. Внутреннее управление в «Ягуань» было плохо организовано, к тому же на ней были долги, которые пропустили во время предыдущих проверок. Компания выкупает ее полностью, и проблему долгов необходимо решать сообща, поэтому Ли Шу собирался воспользоваться этой возможностью, чтобы сбить цену.

Хотя Ли Шу достиг сегодня такого положения, он был вполне самостоятельным человеком. Ему не нравилось выезжать в окружении пышной свиты, поэтому о его комфорте заботилась только ода Тан Сюэ.

Тан Сюэ ужасно расстраивалась, когда видела, что он не успевает сделать даже глотка воды во время работы.

Теперь многие знали о возвращении Нин Юэ и о том. Что он уже живет у Бай Цзиня. Три года назад история, связанная с Ли Шу и Бай Цзинем, наделала много шума, после чего по городу пронеслась волна слухов и сплетен.

Многие выжидали, когда он превратится в посмешище. Те, кто враждовал с ним, выражались совсем грубо, говоря, что как бы он ни надрывался ради другого человека, никто не захочет, чтобы он согревал его постель.

Слухи ходили самые разные, и Тан Сюэ была очень недовольна. Она до сих пор не понимала, почему Ли Шу все еще так усердно трудится. Как ни крути, а все это в итоге станет собственностью семьи Бай, и это уже не будет иметь к нему никакого отношения.

Конечно, это было личным делом Ли Шу. Тан Сюэ, несмотря на свою злость, все же особо не высказывалась по этому поводу, и лишь изо всех сил старалась облегчить бремя Ли Шу на работе и в жизни.

Видя, что срок переговоров приближается, Ли Шу каждый день встречался с юристами. И дело было даже не том, что он торопился, просто при его характере он должен

был полностью понять все данные и правила, прежде чем принять следующее решение.

Представители «Ягуань» совсем приуныли. Хотя они заранее все разузнали о Ли Шу и были морально готовы к встрече с ним, все же они были слегка ошарашены после прямого столкновения с ним.

На самом деле, Ли Шу говорил мало. Бо̀льшую часть времени он просто слушал других, но всякий раз, когда он открывал рот, речь заходила о ключевых моментах, он не говорил ничего лишнего и не по делу. Более того, его холодный ясный голос и бесстрастное выражение лица каким-то непонятным образом вызывали у людей еще бо̀льшее напряжение.

За день до установленного крайнего срока обе стороны, наконец, достигли соглашения, и Ли Шу сокрушил линию обороны противника, добившись своих собственных целей. Во время последней встречи Тан Сюэ видела, как мрачнели лица представителей «Ягуань» от одного только взгляда на Ли Шу.

Наконец-то, разрешился такой важный вопрос, но Ли Шу не выказал ни малейших признаков радости. Он не собирался присутствовать на праздничном ужине, который устраивала «Ягуань» и, оповестив об этом только Тан Сюэ, ушел пораньше. Что же касается того, куда он пошел, он не сказал этого даже Тан Сюэ.

Было 3:30 вечера, Ли Шу не стал вызывать водителя, а взял такси. Когда таксист спросил, куда ему ехать, Ли Шу ответил:

- Начальная школа «Тяньхе».

- Хотите забрать ребенка? - с улыбкой спросил таксист.

Ли Шу лишь небрежно кивнул в ответ. Водитель посмотрел на его дорогой костюм и усталый вид, и больше не стал задавать никаких вопросов.

Начальная школа «Тяньхе» находилась недалеко от компании «Ягуань». Минут через двадцать Ли Шу уже был на месте и, расплатившись с водителем, вышел из машины.

В начальной школе после обеда обычно было два урока. Сейчас было почти четыре часа, и у ворот школы толпилось множество родителей.

Ли Шу не стал протискиваться сквозь толпу и, найдя для себя тихий уголок, встал там, внимательно разглядывая лица родителей.

В пятом часу родителей стало еще больше, и даже магазин канцелярских товаров возле школы был до отказа забит людьми.

В 4:10 один человек протиснулся сквозь толпу у магазина, чтобы подойти поближе к школьным воротам, и случайно сбил постер, который вывесил владелец магазина. Он поспешно поднял его и повесил обратно, извинившись перед хозяином.

Этот человек был немолод, на вид ему было лет 45. В его внешности не было ничего примечательного, он был одет в самую обычную одежду и никак не выделялся из толпы. Но стоило Ли Шу увидеть его, и он уже не сводил с него пристального взгляда.

В 4:15 двери ворота начальной школы открылись, и оттуда высыпала толпа детей. Мужчина, вытянув шею, вглядывался в лица детей, пока чей-то ясный детский голос не крикнул:

- Папа!

Прежде, чем мужчина успел понять, откуда донесся этот голос, к нему подбежала маленькая девочка и обняла его за ноги.

Выражение лица этого человека мгновенно смягчилось, он обнял девочку и повел ее за собой.

Как только они отошли от ворот, Ли Шу вышел из своего угла и тихонько последовал за ними, держась на расстоянии.

Когда людей вокруг стало поменьше, мужчина присел на корточки, поправил красный галстук на шее девочки, а затем снял с нее увесистую школьную сумку.

Девочка указала на магазин канцтоваров и что-то сказала. Они зашли в магазин, а когда вышли оттуда, девочка держала в руке наклейки с мультяшками. Ей не терпелось поскорее наклеить одну себе на руку, а вторую - на руку мужчины. Мужчина протянул ей руку, позволяя делать все, что ей хочется, его взгляд был полон нежности.

Ли Шу долго шел за ними, наблюдая за тем, как девочка прыгает и резвится, размахивая наклейками, которые держала в руке. Когда они проходили мимо площадки с тренажерами, она стала бегать между ними, стараясь рассмотреть и потрогать каждый из них. Мужчина не выказал ни малейшего нетерпения, он лишь с улыбкой смотрел, как играет его дочь и время от времени давал ей советы. Когда девочка подбежала к нему, он погладил ее по голове и повел дальше.

Ли Шу подумал, что ему достаточно того, что он увидел.

Удостоверившись, что этот человек с дочерью живут хорошо, он испытал чувство облегчения, больше ему не нужно беспокоиться.

Он уже собирался уйти, но в этот момент мужчина собрался перевести дочь через перекресток и, повернув голову, случайно заметил Ли Шу. Он замер на месте с изумленным видом.

Ли Шу не стал уклоняться и медленно пошел ему на встречу:

- Дядя Чжао.

Чжао Хуэй в оцепенении все еще смотрел на него:

- Ты… но как…

- Я просто приехал сюда в командировку и заодно пришел взглянуть на вас.

- Оу, - только и мог выговорить Чжао Хуэй и больше ничего не прибавил.

Между ними повисло неловкое молчание, и Ли Шу кивнул на небольшой ресторанчик у дороги:

- Давайте зайдем туда?

Чжао Хуэй замялся, но девочка потянула его за рубашку и сказала:

- Папа, я хочу мороженое!

Чжао Хуэй все еще колебался, но, взглянув в большие глаза своей дочери, полные надежды, все же согласился:

- Хорошо.

Они втроем вошли в ресторанчик, где девочка попросила помимо мороженого и другой еды. Ли Шу хотел оплатить счет, но Чжао Хуэй отказался. Они оба отказывались уступить друг другу, но, видя, что Чжао Хуэй настроен решительно, Ли Шу молча убрал руку.

Они нашли место в углу и сели. Девочка сжимала в кулачке рожок с мороженым и с радостью принялась его есть, болтая ногами и чувствуя себя бесконечно счастливой.

Но двум взрослым мужчинам было явно не по себе.

Чжао Хуэй сосредоточил все свое внимание на дочери и вообще не глядел в сторону Ли Шу. Он не представил его девочке, даже не пытаясь проявить элементарную вежливость.

Но Ли Шу, который всегда был равнодушен к людям, это было безразлично. Напротив, он немного заискивающе смотрел на отца с дочерью.

- Дядя Чжо, как поживаете?

Чжао Хуэй, по-прежнему не поднимая головы и не глядя на Ли Шу, ответил:

- Нормально… потихоньку…

- Вам хватает на жизнь? - снова спросил Ли Шу. - Если возникнет необходимость в деньгах…

- У меня достаточно денег, - перебил его Чжао Хуэй.

Чжао Хуэй был уже не молод, а его дочь только пошла в начальную школу. Ли Шу уже наводил справки и разузнал, что доход в этой семье невелик. Он не стал больше ничего говорить и, достав из бумажника карту, протянул ему:

- Здесь немного денег, пароль…

- Ли Шу! - внезапно воскликнул Чжао Хуэй.

Его голос прозвучал так громко, что все вокруг повернули головы в их сторону.

Ли Шу застыл с ошарашенным видом.

Чжао Хуэй, казалось, долго сдерживался, и наконец, его эмоции прорвались наружу. Он опустил голову и нервно запустил пальцы в волосы, его лицо исказилось от боли:

- Больше не показывайся мне! Прошу тебя, не приходи больше…

Девочка не понимала, что происходит. Сначала ее испугал резкий крик отца, а затем, увидев, в каком он состоянии, она расплакалась.

Услышав, как плачет его дочь, Чжао Хуэй пришел в себя и, подхватив дочь на руки, начал ее утешать:

- Циньцинь, не плачь, с папой все в порядке. Не плачь.

Ли Шу положил карточку на стол, его пальцы дрожали:

- Прости, - хриплым голосом сказал он. - Это я виноват, прости…

Он продолжал извиняться, но Чжао Хуэй ничего не ответил ему и не поднял головы. Он лишь крепко прижимал дочь к себе, словно опасался, ее украдут у него.

Ли Шу встал, прикусив себе язык, пытаясь проглотить застрявший в горле ком и вернуть своему голосу нормальное звучание:

- Прости, я больше не приду.

С этими словами он собрался уйти, но Чжао Хуэй остановил его:

- Постой.

Ли Шу остановился и посмотрел на него.

- Забери ее, - он кивнул на карточку, лежавшую на столе. - Забери обратно, я не желаю иметь с тобой ничего общего… и больше не хочу тебя видеть.

Ли Шу практически не расслышал, что он сказал ему, он в оцепенении взял карту и глухо ответил:

- Ладно… ладно… я понимаю…

Плач девочки резанул его по нервам, словно ножом. Он вышел из ресторанчика и вышел через дверь. Помня о том, что Чжао Хуэй не хочет его видеть, он без остановки шагал все дальше и дальше.

Ли Шу поспешно продирался сквозь толпу. Он сам не знал, скольких человек он задел, и сколько получил проклятий вслед. Он не понимал, как далеко ушел, пока не остановился у входа в переулок.

Чувствуя слабость, он поднял руку и оперся о стену. Вспоминая то, что сейчас произошло, он медленно сжал руку в кулак. На тыльной стороне его ладони вздулись синие вены, а кончики пальцы, которые он разодрал о грубую шероховатую стену, начали кровоточить.

Он мог бы… у него могла бы быть младшая сестра.

Если бы она была еще жива, сейчас она ходила бы в среднюю школу. И она непременно была бы такой же милой и оживленной, как эта маленькая девочка.

Но его младшая сестра умерла, не успев познать этот мир.

Каждый раз, когда он думал об этом, ему хотелось наложить на себя руки.

**********************

Переводчик: Kosen

Цзинь Янь не связывался с Ли Шу с тех пор, как тот уехал в командировку в Линьчен. Ли Шу был занят, и у Цзинь Яня были дела.

Недавно семья Бай захотела приобрести участок, но поскольку дело касалось сноса жилья, приходилось иметь дело с местными властями и проживающими здесь людьми. Люди шли непрерывным потоком, и собрания проходили одно за другим.

Однако, были и те, кто противился решению этого вопроса, поскольку были затронуты интересы других заводов и предприятий. И теперь вопрос безопасности стал особенно важным. Цзинь Янь и все остальные постоянно были на страже, и у них не было времени, чтобы как следует выспаться.

После того, как все закончилось, и их отослали прочь, Цзинь Янь вместе с их группой из службы безопасности собрались тем вечером вместе.

Их встреча состоялась не в элитном ресторане, а в придорожном ларьке с едой.

Вокруг было много ларьков, и возле каждого стояла красная палатка, рядом с которыми располагались вывески, где красочными иероглифами были написаны названия блюд: шашлык, жареный рис, морепродукты. Здесь было немного грязно, мужчины постарше, закатав рукава рубашек, пили спиртное и играли в застольные игры. Время от времени слышались шутки, а иногда и ругань, и в воздухе висел запах дыма.

Начальник их группы, Лао Сюй, был самым старшим и всячески старался позаботиться о них. Он лично разносил

по столикам ящики со спиртным, опасаясь, что его щенятам будет мало выпивки.

Вокруг были расставлены маленькие столики, и за одним из них уселись четыре человека: сам Цзинь Янь, Цяо Юй, Шрам и Лао Сюй. Впрочем, в данный момент Лао Сюй был занят тем, что переговаривался с остальными, поэтому, по сути, они сидели втроем.

Шрам был очень высок, его рост достигал 1.90 см. У него были коротко остриженные волосы, облегающая майка подчеркивала выпуклые мышцы его груди, а устрашающий шрам, спускающийся от уголка глаза через всю щеку, лишь добавлял ему брутальности.

Со своими размерами он один занимал слишком много места, и сидевший рядом с ним Цяо Юй не мог вытянуть ноги.

- Подвинься! - раздраженно буркнул Цяо Юй и дал ему пинка. - И почему ты такой здоровяк? Бесишь!

Это была довольно странная картина. У Цяо Юя была такая белая кожа и изящные, словно нарисованные черты лица. Особенно красивы были его миндалевидные глаза, придававшие его лицу удивительно очарование и мягкость. На вид он казался таким хрупким, но на деле, осмеливался кричать на такого крупного человека.

Шрам ничего не сказал, он лишь с серьезным видом посмотрел на Цяо Юя и отодвинулся в сторону.

Цзинь Янь, видя, как Шрам сжался в сторонке, тоже отодвинулся в сторону и поспешно сказал:

- Юй-ге, садись сюда.

Цяо Юй, не обращая на него внимания, вытянул ноги, взял бутылку холодного пива и сделал глоток. Одна капля, скатившись и уголка его губ, скользнула вниз по подбородку, а затем по выпирающему кадыку, скатившись вниз, к красивым линиям ключиц, которые можно было разглядеть под одеждой.

Сидевший рядом Шрам слегка прищурил глаза, но затем быстро отвел взгляд.

Цяо Юй отставил бутылку, удовлетворенно выдохнул, а затем обратился к Цзинь Яню:

- Сяо Яньчик, тебе что-нибудь известно о планах босса Ли?

Стоило ему задать этот вопрос, лицо Цзинь Яня, казалось, подернулось морозцем, и он ничего не сказал в ответ.

- Знаешь, что я скажу тебе, - с серьезным видом продолжал Цяо Юй. - Этот молодой господин из семьи Нин не так уж и плох, у него хорошее происхождение, и не похоже, чтобы босс Бай воспринимал его как забаву.

Цяо Юй несколько раз сопровождал Нин Юэ, когда тот ездил в больницу, и, откровенно говоря, ему еще никогда не доводилось видеть Бай Цзиня таким ласковым и терпеливым.

Цзинь Янь опустил голову и нахмурился еще сильней. Хоть он и был зол, все же он не стал скандалить и лишь тихо сказал:

- Мой дядя Ли ничуть не хуже… и что дальше…

Когда Цзинь Янь был ребенком, он очень боялся Ли Шу, потому что тот постоянно дразнил его и доводил до слез. Но позже, когда он стал старше, Цзинь Янь понял, что Ли Шу был человеком, который чаще всех приходил навестить их вместе с его молодым господином, и больше всех заботился о них.

Хотя Бай Цзинь был дядей его молодого господина, он не сделал для него и десятой доли того, что сделал Ли Шу.

Цяо Юй постучал ему по голове:

- Дурачок. В делах любовных нет никаких правил.

На самом деле, он постарался выразиться тактично. Он чувствовал, что между Бай Цзинем и Ли Шу нет никакой любви, поэтому тут и речи не шло о смене привязанности.

Лицо Цзинь Яня потемнело, он воткнул палочки для еды в стол, словно пытался пронзить его ножом. Спустя долгое время, он медленно отложил палочки и сказал:

- Куда бы ни отправился дядя Ли… я последую за ним… Возможно, я больше не останусь в семье Бай.

Цяо Юй не ожидал ничего другого. Он подсел поближе к Цзинь Яню и шутливо сказал:

- А как же твой молодой господин?

Цзинь Янь посмотрел на него, как на дурачка:

- Одно другому не мешает.

Цзинь Янь чувствовал, что такой человек как он, которые мало учился и с трудом соображает, станет для Бай Хао бременем, если и дальше будет следовать за ним. Вспомнив о том, что ему в прошлый раз сказал Бай Хао, он снова сник.

Пока они болтали без умолку, Шрам ничего не говорил и лишь молча слушал.

Сидевший за соседним столиком подвыпивший парень, видя, что они спокойно сидят за столом и не вписываются в общую картину, взял бутылку вина и подошел к ним. Его взгляд упал на Цяо Юя, он протянул руку, пытаясь коснуться его лица:

- Сестра Цяо, а что это вы тут… - с улыбкой начал он.

Но, прежде чего его рука успела дотронуться до Цяо Юя, сидевший рядом Шрам стиснул его запястье.

Шрам применил совсем немного силы, но парню казалось, что его руку сжали раскаленные стальные тиски, он большен е мог пошевелиться.

Он в шоке уставился на Шрама, изумленно хлопая ресницами, но Шрам ничего не говорил. Цяо Юй поднял голову и лениво протянул:

- Еще раз назовешь меня сестрой Цяо, я тебе язык отрежу.

С этими словами он встал, взял бутылку с пивом и, разомкнув захват Шрама, пошел выпить с другими.

Цзинь Янь сидел с ошалевшим видом, думая о том, что ему лучше поскорее сменить имя Цяо Юя в телефоне…

Они просидели в этом месте до десяти часов. Цзинь Янь не пошел вместе со всеми веселиться дальше. Шепнув пару слов Лао Сюю, он вышел в туалет, после чего улизнул оттуда.

Вызвав такси и, сообщив адрес, с некоторым волнением потрогал конверт в своем кармане.

Сегодня был день рожденья Бай Хао.

Но Цзинь Янь не смог дозвониться до него. Он подумал, что Бай Хао все еще злится на него за то, что произошло в тот вечер, и поэтому не хочет его видеть. Впрочем, это было не так уж важно. Как только Бай Хао увидит этот подарок, он сразу же простит его.

Цзинь Янь немного подумал и набрал номер Ли Шу. Когда ему ответили, он осторожно спросил:

- Дядя Ли, ты еще не спишь?

- Нет.

Цзинь Янь, чувствуя облегчение, сказал с улыбкой:

- Дядя Ли, когда ты возвращаешься? Я приеду за тобой.

- Завтра, - ответил Ли Шу. - Ты закончил свои дела?

- Угу, нас всех отослали.

Ли Шу немного подумал, но не спешил соглашаться сразу. Он лишь сказал:

- Поговорим об этом потом. Подожди до завтра, пока я свяжусь с тобой.

Цзинь Янь слышал, что его голос звучит устало и глухо. Зная, что Ли Шу должен был очень устать за эти дни, он не стал больше беспокоить его и поскорее завершил разговор.

Приехав к элитному жилому комплексу, Цзинь Янь вышел из машины. Охранник узнал его, и он, пройдя через ворота, остановился перед знакомым домом.

На самом деле, семья Бай неплохо обращалась с Бай Хао. После его возвращения, хотя ему и не позволили жить в старом доме семьи Бай, с ним обошлись не так уж и плохо. Однако, такой ребенок, как он жил совсем один в таком огромном доме, и рядом с ним была только няня, которая заботилась лишь о его трехразовом питании. Вряд ли его положение можно было назвать плачевным, просто он был очень одинок.

В доме было темно и пусто.

Цзинь Янь догадывался, что сейчас Бай Хао должен быть на вечеринке в честь своего дня рожденья. Он не знал, когда вернется Бай Хао и вернется ли вообще. Но он не смог нигде найти его, поэтому решил воспользоваться таким дурацким способом.

Цзинь Янь протянул руку и с мечтательным выражением лица коснулся ограждения.

Присев на углу, он вытащил конверт и осторожно сжал его пальцами.

Должно быть, из-за того, что он вернулся в то место, где они с Бай Хао жили вместе, он слегка расчувствовался.

Немного взволнованный, Цзинь Янь поднял голову и, глядя на золотистый свет уличных фонарей, погрузился в воспоминания о прошлом.

**********************

Переводчик: Kosen

Мать Цзинь Яня сбежала, когда ему было десять лет.

В общем-то, он догадывался, что она собирается оставить его. В тот вечер она приготовила так много еды, и на столе было даже несколько мясных блюд, а ведь на их столе никогда прежде не бывало мяса.

У этой женщины всегда был жесткий характер. Когда она отчитывала Цзинь Яня, то при этом всегда выкручивала ему уши, обзывая его «мелким ублюдком» и «отродьем», а в припадке злости нередко давала волю рукам.

В тот день она была очень ласковой с Цзинь Янем. Она не стала бить его, даже когда узнала, что он провалил тест по математике, и за столом продолжала подкладывать еду ему в тарелку.

Поведение его матери так пугало Цзинь Яня, что ему кусок не лез в горло, и он, подняв голову, с оцепеневшим видом посмотрел на мать:

- Мама, что с тобой?

Его мать, надавив ему на макушку, заставила опустить голову и нетерпеливо сказала:

- Просто ешь!

Ее глаза покраснели.

Цзинь Янь мог показаться простодушным, но на самом деле, дурачком он не было.

Ночью он лежал в своей кровати, но никак не мог заснуть. Хотя его мать старалась не шуметь, Цзинь Янь знал, что она собирает вещи. Он лежал неподвижно и просто смотрел в покрытый трещинами пожелтевший потолок, и слезы непрерывным потоком катились из его глаз, насквозь промочив подушку.

Немного позже звуки снаружи стихли, и шаги матери замерли возле двери его комнаты.

Цзинь Янь не смел издать ни звука. Он крепко сжимал зубы, его искаженное плачем лицо было залито слезами, отчего он выглядел еще более нелепо и жалко.

«Уходи скорее», - думал он про себя. «Если ты уйдешь, тебя больше не будут бить. А, если останешься, тебе опять придется прятаться от сборщиков долгов. Уходи и больше не возвращайся.»

Его мать, казалось, услышала доносившиеся из спальни всхлипы, но она все-таки не вошла к нему.

Вскоре вновь послышались шаги, и вслед за этим - звук захлопнувшейся двери.

И только тогда Цзинь Янь сел на кровати и душераздирающе закричал:

- Мама!

Ему никто не ответил.

И он знал, что ему и дальше никто не ответит.

Цзинь Янь горько зарыдал, понимая, что у него больше нет матери.

Прошло уже несколько дней, когда вернулся отец Цзинь Яня.

От него несло алкоголем, и он непрестанно сквернословил. Цзинь Янь с одного взгляда понял, что он снова играл и проигрался в пух и прах. Смертельно напуганный, Цзинь Янь забился в угол, стараясь не издать ни единого звука. Отец уставился на него и сердито спросил:

- Где твоя мать?

Цзинь Янь, не смея дышать, лишь покачал головой. С налитыми кровью глазами отец обыскал весь дом. Обнаружив, что его жена сбежала, он в ярости начал крушить все. Что попадалось ему под руку, после чего избил и Цзинь Яня.

От таких побоев Цзинь Янь начал вопить на всю округу, но никто из соседей не осмелился прийти ему на помощь.

Спустя какое-то время Цзинь Янь тоже сбежал от отца, потому что тот начал принимать наркотики, и однажды едва не зарезал его ножом.

Цзинь Яню было негде искать помощи. Его семья, спасаясь от долгов, несколько раз переезжала с места на место и окончательно утратила связи с другими родственниками. Он был слишком мал, чтобы найти

работу и самому зарабатывать деньги, поэтому мог лишь скитаться по улицам.

Поначалу все было нормально, и Цзинь Янь все еще мог найти еду, копаясь в мусорках. Он спал под мостом, устроившись в коробке. Но с наступлением зимы пришли холода, и ледяной ветер терзал его тело. Ему казалось, что острые лезвия режут его кожу.

Цзинь Янь до сих пор помнил, что, когда он впервые встретил Бай Хао, в тот день выпал первый снег.

Он тогда уже два дня ничего не ел, и, завернувшись в несколько слоев рваной одежды, пытался рыться в мусорном баке. Его руки до того замерзли, что все его пальцы опухли и стали похожи на сардельки.

Когда он вышел на улицу, было еще рано, и людей вокруг было немного. Однако, несколько киосков с едой для завтрака уже открылись и были готовы приступить к работе. Владелец булочной уже выставил пароварку и открыл крышку. Крупные мясные булочки лежали рядом, а от горячего пара вокруг них было невозможно открыть глаза.

Цзинь Янь замер рядом, уставившись на булочки и чувствуя, как его рот наполняется слюной.

Булочник, заметив его, свирепо уставился на него и замахал руками:

- Пошел, пошел, пошел! Кыш отсюда! - крикнул он, словно отгоняя приблудившегося пса.

Цзинь Янь едва не заплакал и побрел дальше. Вновь обойдя всю улицу, он так ничего и не нашел, и, наконец, не в силах больше держаться на ногах, свалился у входа в переулок.

Он сам не заметил, когда с неба на землю начали падать снежинки.

Цзинь Янь открыл глаза и увидел, как они, невесомо порхая в воздухе, садятся на его ресницы, кончик носа, губы. Он чувствовал, что его конец близок. Он не знал, что такое смерть, и что будет после нее, но он понимал, что, когда он закроет глаза, больше ему уже никогда не проснуться.

Мимо него туда-сюда ходили люди. Цзинь Янь медленно закрыл глаза, слушая их торопливые шаги. Прежде, чем окончательно потерять сознание, он смутно разглядел застывшую над ним фигуру.

При воспоминании об этом Цзинь Янь не смог сдержать улыбки.

Так он впервые увидел Бай Хао. Несмотря на то, что тогда он не мог ясно увидеть его или разглядеть выражение его лица, этот смутный образ навсегда запечатлелся в его сердце.

Бай Хао спас Цзинь Яня. Он не только отправил его в больницу на лечение, но также забрал его домой.

Няня, приглядывавшая за Бай Хао называла его молодым господином, и Цзинь Янь стал называть его точно также,

хотя в то время он еще не понимал, что означают эти слова.

У Бай Хао не было родителей или других старших родственников. Цзинь Янь не задавал вопросов, он просто ел еду, которую ему давал Бай Хао. И, Если Бай Хао молчал, он тоже не пытался ничего разузнать. Пока однажды к нему в дом не пришли Бай Цзинь с Ли Шу. Цзинь Янь был как раз в саду и ел куриную ножку. Он до смерти перепугался, когда увидел их, решив, что они пришли, чтобы прогнать его.

Однако, то, что произошло потом, полностью отличалось от того, о чем подумал. Его не только не прогнали, но благодаря вмешательству Ли Шу он смог вернуться в школу.

С тех пор, когда Бай Хао отправлялся в школу, он шел за ним, а, когда тот возвращался домой, он приходил домой вместе с ним. После этого они ели вместе, а, когда Бай Хао начинал заниматься, он играл в одиночестве. Закончив свои уроки, Бай Хао помогал и ему сделать домашнее задание.

Каждый день они много времени проводили вместе.

После долгих скитаний Цзинь Янь больше всего был благодарен Бай Хао не столько за то, что тот спас ему жизнь, а за то, что он вновь дал ему дом.

Цзинь Янь прислонился к стене, уголки его губ приподнялись в улыбке. Он осторожно погладил конверт подушечками пальцев.

Всякий раз при мысли о Бай Хао ему казалось, что у него в груди начинает светиться солнце, отчего он чувствовал необъяснимое тепло и счастье.

Тьма сгущалась все сильнее.

Когда время приближалось к полуночи, к дому неторопливо подъехала машина.

Цзинь Янь сидел сбоку возле ограждения. При свете, которые падал сзади, он не мог разглядеть людей, сидевших в машине, и те тоже, в свою очередь, не могли увидеть его.

Машина остановилась перед домом, и Цзинь Янь узнал ее. Это была не машина Бай Хао. Он все еще недоумевал, когда Бай Хао вышел со стороны пассажирского сиденья.

Цзинь Янь резко вскочил на ноги, его улыбка стала еще шире. Но, прежде чем он успел окликнуть Бай Хао, со стороны водительского сиденья вышел еще один человек. Это был Сун Силе. Он подошел к Бай Хао и что-то сказал ему. Бай Хао кивнул в ответ и развернулся, собираясь войти в дом. Однако, не успел он пройти несколько шагов, как снова остановился.

А затем Цзиня Янь увидел, как Сун Силе подошел к нему и поцеловал его.

И Бай Хао не оттолкнул его.

Его рука опустилась на затылок Сун Силе, и они долго целовались.

Цзинь Янь в оцепенении долго смотрел на них, и в какой-то момент конверт выскользнул из его рук и упал на землю.

После того, как Сун Силе уехал, и Бай Хао подошел к двери, Цзинь Янь вышел из темноты.

Бай Хао, увидев его, нахмурился и сказал:

- А ты зачем пришел?

Цзинь Янь, который все еще не мог прийти в себя, запинаясь, ответил:

- Молодой господин, сегодня у тебя день рожденья… и я… я пришел, чтобы подарить тебе подарок.

С этими словами он хотел протянуть руку, но обнаружил, что конверта в ней нет. Он бросился искать его и побежал обратно за угол, где стоял раньше. Подняв конверт с земли, он в панике побежал обратно и протянул его Бай Хао.

Бай Хао нетерпеливо смотрел на него.

- Молодой господин… - пробормотал Цзинь Янь. - Поздравляю… с днем рожденья…

Бай Хао взял конверт и ничего не сказал.

Цзинь Янь долго стоял неподвижно, а затем опустил голову и сказал:

- Молодой господин, а вы с молодым господином Сун…

В глазах Бай Хао промелькнуло смущение, и он резко перебил Цзинь Яня:

- Ты все видел?

Цзинь Янь кивнул и опустил взгляд.

Бай Хао медленно сжал кулаки и холодно сказал:

- Тебя это не касается.

В этот момент Цзинь Янь поднял голову, и Бай Хао увидел у него в глазах слезы.

Он вытер слезы рукой, но, чувствуя, что они текут снова, еще раз провел рукой по глазам.

- Я видел, как вы с ним… и мне… - у него внезапно перехватило дыхание, - и мне стало невыносимо…

Слезы застилали ему глаза, он не мог ясно разглядеть Бай Хао и спросил с глупым видом:

- Молодой господин… значит, вы нравитесь мне?

Цзинь Янь никогда не задумывался о своих чувствах к Бай Хао, потому что все его чувства были связаны именно с ним. Даже когда дядя Ли поддразнивал его на этот счет, он лишь смущался, но никогда не пытался проанализировать и понять, что это за чувства.

Главное, чтобы Бай Хао был жив и здоров, и у него все было в порядке, Цзинь Яню этого было достаточно, и он был готов следовать за ним куда угодно.

Но Цзинь Янь никогда не думал о том, что любовь может быть разной. Он и не догадывался, что любовь также может быть сопряжена с ревностью и стремлением

единолично занимать особое положение в сердце того, кого любишь. Поэтому ему сейчас было так плохо.

Бай Хао с некоторым изумлением смотрел на Цзинь Яня. Видя его полные слез глаза, он немного помолчал и глухо ответил:

- Нет.

Избегая взгляда Цзинь Яня, он недовольно произнес:

- Что за чушь ты несешь?

Развернувшись к Цзинь Яню спиной, он сказал:

- Уходи и больше не приходи ко мне.

С этими словами он вошел в дом, больше так и не взглянув на Цзинь Яня.

Цзинь Янь не бросился за ним следом, как делал это раньше, он еще долго стоял под уличным фонарем. Он не понимал, что сделал не так, и почему Бай Хао так ненавидит его теперь. Он также знал, что плакать - это малодушие, но, сколько бы он ни тер глаза, ему никак не удавалось остановить слезы.

Прошло много времени, прежде чем Цзинь Янь пришел в себя и ушел прочь, оглядываясь через каждые несколько шагов.

Бай Хао, глядя ему вслед, раздраженно ослабил галстук. Он сам не понимал, почему испытывает такие эмоции, и оттого в замешательстве раздражался все сильнее. Это было похоже на замкнутый круг.

Бай Хао думал о том, что с ним не так? Если он с Сун Силе, что в этом такого? И почему он должен считаться с Цзинь Янем. Да кто он такой, этот Цзинь Янь? Если бы он не подобрал его тогда на улице, он так бы и замерз насмерть! Если бы он не забрал Цзинь Яня тогда к себе, разве он сейчас мог бы так свободно жить с Ли Шу?(1)

Мысли хаотично путались у него в голове, раздражая его, словно шум от сливающихся воедино громких голосов.

Бай Хао был настолько раздражен, что не мог даже сесть. Внезапно его взгляд упал на конверт, лежавший на столе. Он схватил его и резко открыл, а затем энергично встряхнул. Их конверта легко выпорхнула фотография.

Все вокруг, казалось, замерло.

Бай Хао застыл на месте, не осмеливаясь даже моргнуть.

Девушке на фотографии было на вид не больше 15-16 лет. У нее были мягкие черты лица, она стояла в саду в простом белом платье и смущенно смотрела в камеру.

Снимок был очень старым и уже пожелтел, на всей его поверхности можно было разглядеть отпечаток времени.

Бай Хао, затаив дыхание, осторожно взял фотографию. Его руки дрожали, а глаза покраснели от слез.

Это была его мать.

Бай Я.

_____________________

1. Не знаю, что тут точно имеется ввиду. Или же он имеет ввиду, что Янь просто хорошо устроился рядом с Ли Шу, или же он вообще считает, что между ними что-то есть. Пока не поняла. Возможно, именно этим и объясняется его отношение к ЦЯ. Может, его оклеветали?

**********************

Переводчик: Kosen

Вернувшись домой, Цзинь Янь не спал всю ночь.

Его веки распухли, став похожими на грецкие орехи. Он лежал на кровати и прокручивал в голове события, одно за другим, пытаясь понять, что он такого сказал или сделал, чтобы Бай Хао до такой степени возненавидел его.

Когда Бай Хао попросил его защищать Сун Силе, он так и сделал, и в итоге, Сун Силе не пострадал. Позже он избил Кун И, но дядя Ли сказал, что все обошлось, и никто не доставит неприятностей ни Бай Хао, ни ему самому.

После долгих размышлений Цзинь Янь так и не сумел найти ответ на этот вопрос. Он все терзал себя этими размышлениями и ворочался с боку на бок, пока небо на востоке не начало светлеть. Он так и не заснул, когда какой-то старик вышел на улицу на зарядку и включил радио.

В последние дня он был очень занят, и этой ночью ему так и не удалось поспать. У него так резало в глазах, что при одном взгляде на свет у него выступали слезы. У него

все время стучало в висках, будто кто-то в его голове играл на барабанах.

Цзинь Янь собрался пойти умываться, и в этот момент зазвонил его телефон - он получил сообщение от Ли Шу, в котором тот сообщал, что возвращается в десять часов утра.

«Я понял, дядя Ли, я приеду за тобой», - ответил Цзинь Янь.

Проверив время, он подумал, что у него еще есть пара часов, чтобы поспать. Вместо того, чтобы пойти умываться, он вновь зарылся под одеяло и лег. Ему было необходимо отдохнуть, иначе, он просто не сможет сесть за руль.

В конце концов, он заснул так крепко, что даже долго трезвонивший будильник на телефоне, лежавшем возле его подушки, так и не смог его разбудить.

Когда Ли Шу вышел из самолета, он так и не увидел Цзинь Яня. Он несколько раз позвонил ему, но ему никто так и не ответил. Тан Сюэ хотела вызвать ему машину, но он сказал:

- Оставь. Цзинь Янь наверняка где-нибудь здесь. Наверное, он просто не услышал звонок. Вы все можете ехать домой.

Тан Сюэ с беспокойством посмотрела на его бледное лицо. С тех пор, как Ли Шу куда-то ушел в тот день, Тан Сюэ не покидало ощущение, что с ним что-то не так. Он все время был рассеянным и, если кто-то обращался к

нему с вопросом, этот вопрос приходилось повторять несколько раз, прежде чем он мог сосредоточиться и дать ответ.

Это было совсем не похоже на Ли Шу.

Тан Сюэ попыталась переубедить его, но Ли Шу настаивал на том, чтобы дождаться Цзинь Яня. Тогда Тан Сюэ предложила подождать его вместе с ним, но он настоял на том, чтобы остаться одному. В итоге, ей ничего не оставалось, кроме как уехать вместе с остальными.

Увидев, как все уходят, Ли Шу вздохнул с облегчением. Ему хотелось сейчас побыть одному, он совсем не хотел разговаривать с кем-либо. Он был не в состоянии сейчас напрягать свой мозг, чтобы разговаривать с кем-то.

Он подождал еще какое-то время, но Цзинь Янь так и не ответил на его звонки, поэтому он просто взял такси.

Водитель спросил, куда его отвезти, и Ли Шу назвал адрес своего отеля. Однако, когда машина выехала из аэропорта, он внезапно изменил решение:

- Отвезите меня на кладбище «Яншань».

Водитель удивленно взглянул на него через зеркало заднего обзора. Выйти из самолета и сразу тащиться на кладбище с чемоданом? Что за чудак!

Когда они обрались до кладбища, Ли Шу расплатился за поездку и вышел из машины. Он отправился прямо в контору на кладбище, оставил там свой чемодан, купил два букета цветов и медленно вышел оттуда.

Сотрудники конторы узнали его. Когда он ушел, один из них тихо сказал:

- Этот господин Ли пришел снова…

- Да…

- Как думаешь, как долго он пробудет здесь на сей раз?

- Кто ж его знает… эх…

Они оба вздохнули.

На окруженном высокими деревьями кладбище было тихо и спокойно. Ли Шу шел по длинной и широкой дорожке, и в конце концов, остановился перед двумя черными блестящими надгробиями.

Слева - любящий отец Ли Веньчжо, и это надгробие установил Ли Шу.

Справа - его любимая жена, Ли Веньин, а человеком, установившим ей памятник, был Чжау Хуэй.

Ли Шу положил цветы на оба надгробия, а затем медленно опустился на колени.

Каждый раз, приходя сюда, он никогда не стоял на ногах, но всегда опускался на колени.

- Простите, я пришел сюда с пустыми руками… я просто очень соскучился по вам…

Ли Шу повернулся к надгробию справа и сказал с улыбкой:

- Тетя, я видел дядю Чжао. У него все хорошо, а его дочь…

Упомянув о дочери, Ли Шу запнулся, в его взгляде отразилась глубокая боль.

- Она очень милая, и с ней тоже все в порядке, не волнуйтесь.

Женщина на фотографии с улыбкой смотрела на него. Ли Шу подумал, что при жизни она была очень улыбчивой и смешливой. Если бы ребенок смог родиться, он наверняка был бы похожим на свою мать и был юы таким же милым.

Ли Шу повернулся к надгробию слева:

- Па, у меня тоже все хорошо.

Он сжал правую руку в кулак и прижал ее к телу, чтобы не было видно длинный шрам.

На кладбище было очень тихо, и в этой его части кроме Ли Шу больше не было ни единого человека. Он продолжал говорить дальше обо всем, что приходило ему в голову, даже не осознавая, как много он наговорил.

Ли Шу говорил все медленнее и, наконец, замолчал.

Его глаза смотрели прямо перед собой, и его оживленный вид сменился странным оцепенением. Когда-то эти два человека только и ждали, что он заговорит с ними и не знали, куда деваться от радости, когда он уделял им свое внимание.

А теперь, сколько бы он ни разговаривал с ними, ему никто не отвечал.

Ли Шу с детства рос в очень странной семье.

В других семьях были строгие отцы и любящие матери. Но в его семье все было строго наоборот. Его отец, Ли Веньчжо, всегда давал ему все, чего бы он ни пожелал. Сколько Ли Шу себя помнил, отец никогда его и пальцем не тронул, и даже ни разу не повысил голоса. И его тетя, Ли Веньин, которая была старше него на двенадцать лет, относилась к нему с такой же безграничной добротой.

Казалось бы, в такой семье Ли Шу должен был жить очень счастливо. Но у него была очень странная мать - Цзянь Маньцин.

Ли Шу с самого детства знал, что Цзянь Маньцин ненавидит его.

Он помнил, как однажды протянул к ней руку, но, прежде чем он успел дотронуться до нее, стоявшая на высоких каблуках Цзянь Маньцин сбила его с ног. К счастью, тогда была зима, и на Ли Шу была плотная одежда, а Ли Веньчжо устелил полы мягкими подстилками. В противном случае, учитывая силу удара и угол падения, Ли Шу, даже если бы не убился насмерть, вполне мог остаться идиотом. В то время он был слишком мал и не смог устоять на ногах. Цзянь Маньцин холодно посмотрела на него и сказала:

- В следующий раз я забью тебя до смерти.

В этот момент Ли Веньин вернулась с занятий. Услышав эти слова, она бросилась к Ли Шу и, подняв его с пола, укрыла его в своих объятьях.

- Ты! Сумасшедшая! - воскликнула она со слезами на глазах.

Цзянь Маньцин лишь молча взглянула на Ли Веньин и, развернувшись, ушла к себе в комнату.

Цзянь Маньцин была так холодна не только с Ли Шу, но и со всеми остальными. Бо̀льшую часть дня она ни с кем не разговаривала и проводила почти все время в своей комнате. Ли Веньчжо, приготовив еду, звал и ее, и тогда она брала чашку и садилась подальше от всех. Если кто-нибудь приближался к ней, на ее лице появлялось отвращение.

Хотя все они жили в одном доме, Ли Шу всегда чувствовал, что Цзянь Маньцин провела между собой и остальными четкую границу. Она жила в своем мире, а они - в своем, и никто не мог переступить эту черту.

Сначала Ли Шу думал, что все семьи такие, и все матери такие странные, равнодушные и ненавидят своих детей.

Однако, позже он обнаружил, что это не так.

Другие матери были очень ласковыми: они водили своих детей за руку, наклонялись к ним, чтобы поцеловать их и очень переживали, когда те болели.

Чем больше взрослел Ли Шу, тем сильнее его задевало безразличие матери, он становился все более нелюдимым и странным. Как-то он шел по дороге и увидел, как мать утешает плачущего ребенка. Он остановился и долго смотрел на них. Когда они заметили его и настороженно посмотрели на него, он развернулся

и ушел с безразличным видом. А однажды его сосед по парте принес с собой коробочку для завтрака, которую приготовила для него его мать. В коробочке лежали кусочки овощей и фруктов, вырезанные в виде фигурок различных животных. Остальные ученики были в восторге, когда увидели это, а он, пока никто не обращал на него внимания, просто бросил эту коробочку на пол. Его сосед по парте разрыдался, а учитель сильно отругал его, но лишь молчал с равнодушным видом.

Ли Веньчжо и Ли Веньин заметили перемены в его характере и стали относиться к нему с еще бо̀льшей добротой. Но как бы добры они ни были с ним, разве может кто-то заменить или компенсировать материнскую любовь? Особенно когда Цзянь Маньцин смотрела на него так, словно хочет придушить его собственными руками.

Когда Ли Шу стал старше, он наслушался различных сплетен и постепенно смог восстановить целиком картину отношения своего отца с Цзянь Маньцин.

**********************

Переводчик: Kosen

Ли Веньчжо и Цзянь Маньцин знали друг друга с детства.

Они жили в доме, где два человека не могли разойтись на лестнице, и где селились лишь те, кто находился в крайней нужде.

Отец Ли Веньчжо умер еще молодым, его мать была серьезно больна, к тому же, у него на руках оказалась

младшая сестра, поэтому ему пришлось бросить школу и начать зарабатывать, чтобы кормить свою семью. Что же касается Цзянь Маньцин, ее отец после смерти ее матери женился на другой женщине. Когда мачеха родила сына, отец совсем перестал обращать на дочь внимание. Она стала жить со своей бабушкой, у которой было очень слабое здоровье, и они находились в очень трудном положении.

Но Цзянь Маньцин была очень красива.

В таком убогом отвратительном месте, где было грязно, а воздухе витал запах нечистот, где население было неряшливо и лениво, ее внешность привлекала внимание, и, раз увидев ее лицо, было уже невозможно забыть его. Поэтому Цзянь Маньцин с детства была окружена толпой поклонников, и Ли Веньчжо был одним из них.

Однако, Ли Веньчжо обладал ничем не примечательной внешностью, он не был образованным и в семье у него было полно трудностей. Но он также прекрасно осознавал, что из себя представляет и даже не надеялся иметь что-то общее с Цзянь Маньцин. Он лишь помогал ей заботиться о ее бабушке и делился с ней всем, что мог взять из своего дома.

Цзянь Маньцин никогда не воспринимала Ли Веньчжо всерьез.

Такое количество поклонников привело к тому, что у нее непомерно возросло тщеславие, она чувствовала, что не

такая, как все остальные. Ей хотелось покинуть это убогое обиталище и подняться на совершенно иной уровень, чтобы иметь возможность жить совсем другой жизнью. Для нее Ли Веньчжо был просто мелкой вошью, недостойной подать ей туфли.

Имея такие амбиции, Цзянь Маньцин не стала учиться дальше.

Она заводила знакомства с разными мужчинами, которые, в свою очередь, знакомили ее с еще более преуспевающими мужчинами. Наконец, на одной из вечеринок она повстречала третьего молодого господина из семьи Цинь - Цинь Гуанчжи.

В то время семья Цинь находилась на пике своего могущества в Цзиньхае. Тогда никто не смел даже мечтать о том, чтобы сравняться в положении с семьей Цинь. И Цинь Гуанчжи, такой богатый и красивый, был предметов грез многих женщин.

Цзянь Маньцин в то время было всего девятнадцать лет. Ее прекрасно развитое тело, в сочетании с очаровательным лицом и свежестью юности делали ее похожей на неземное существо.

Неудивительно, что Цинь Гуанчжи оказался очарован ею.

Цзянь Маньцин, наконец, осуществила свое желание, поднявшись на тот уровень, о котором мечтала, и теперь она могла жить беззаботной жизнью, тратя деньги направо и налево, как ей всегда хотелось.

Жаль, что, будучи такой молодой, Цзянь Маньцин не догадывалась о том, что, если она может с легкостью играть сердцами мужчин, то и мужчины также могут играть с ее сердцем.

Спустя чуть больше года, Цинь Гуанчжи женился. Этот брак был выгоден его семье, поэтому он без колебаний отказался от Цзянь Маньцин.

Разве это могло обрадовать Цзянь Маньцин, которая к тому же уже успела сделать два аборта от Цинь Гуанчжи. Она продолжала преследовать его, но, когда об этом узнали его родители, она не только не получила никакой выгоды, но также получила горький урок.

Пока она лежала в больнице, не в силах даже двигаться, дошедшие до нее слухи о роскошной свадьбе Цинь Гуанчжи с богатой наследницей окончательно потрясли ее. Ее бабушка, узнав о том, что она попала в больницу, случайно упала с лестницы и скончалась.

Дурные новости одна за другой сыпались на ее со всех сторон, и, когда она уже была на грани срыва, Ли Веньчжо отвез ее домой и помог с похоронами ее бабушки.

Остальные смеялись над Ли Веньчжо у него за спиной за то, что тот был готов принять Цзянь Маньцин, эту потасканную дрянь, которой кто только не пользовался, но ему было все равно. Он ничего не отвечал на такие выпады и продолжал заботиться о ней.

Цзянь Маньцин тогда была так раздражена, что иногда казалась безумной. Каким образом она могла свалиться с такой высоты и вновь оказаться в этой помойке? Она продолжала изводить Ли Веньчжо, насмехаясь над ним и сравнивая его с жабой, которая решила отведать гусиного мяса. И лишь когда она немного успокоилась и пришла в себя, до нее вдруг дошло, что кроме этой жабы вокруг нее никого не осталось.

Мужчины, которые прежде уделяли ей столько внимания, давно исчезли из ее жизни.

То ли из мести, то ли в знак благодарности Цзянь Маньци предложила Ли Веньчжо заключить брак.

Ли Веньчжо знал, что она не любила его и даже ненавидела, но разве он мог отказать женщине, в которую был влюблен с детства?

Они поженились, но Цзянь Маньци отказалась спать с ним. И Ли Веньчжо согласился даже на такое странное и унизительное требование. Немного позже, когда Цзянь Маньци была пьяна, она все же затащила Ли Веньчжи в постель, но при этом все время шептала имя Цинь Гуанчжи.

Именно тогда и появился на свет Ли Шу.

На самом деле, Цзянь Маньцин собиралась сделать аборт. Разве могла она родить ребенка от такого человека, как Ли Веньчжо! Но доктор сказал, что, если она сделает еще один аборт, то больше не сможет забеременеть. К тому же Ли Веньчжо на коленях умолял

ее оставить ребенка, поэтому она неохотно согласилась на это.

Однако, Ли Шу стал для нее свидетельством ее унижения и постоянным напоминанием о том, что она свалилась в эту трясину, из которой ей никогда не выбраться. После того, как Ли Шу узнал об этом, он долгое время не хотел разговаривать с Ли Веньчжо.

При взгляде на отца он чувствовал, что тот выглядит трусливым и жалким. Он даже возненавидел его за то, что он позволил Цзянь Маньцин родить его, и потом ему пришлось жить в такой уродливой семье с такой грязной матерью.

Ли Шу оказался загнанным в тупик. Чувствуя, что все его жалеют, он проникся ко всему глубокой враждебностью, и чувствовал себя очень неуверенно.

В то время Ли Веньчжо работал на стройке, где пропадал целыми днями. Ему приходилось нелегко на такой работе, но и идти домой тоже было выше его сил. Он уже давно не видел Ли Шу и зашел в магазин, чтобы купить для него одежду. Его собственная верхняя одежда уже давно протерлась до дыр, но он не обращал на это внимания.

Когда Ли Веньчжо пришел домой с кучей пакетов, Ли Шу как раз вернулся со школы. Ли Веньин и Чжао Хуэй тоже были там, а Цзянь Маньцин, как обычно, оставалась в своей комнате.

Ли Веньчжо доставал одежду, словно некое сокровище, с воодушевлением вопрошая:

- Сынок, посмотри-ка на эту одежду, которую тебе купил папа. Тебе нравится?

- Ге, разве взрослые мальчики могут носить такую яркую одежду? - с улыбкой сказала Ли Веньин.

Ли Шу опустил голову и ничего не сказал. Ли Веньчжо неловко погладил его по голове:

- Оу… если тебе не нравится, тогда не носи…

Пока они говорили, Ли Шу, который все это время молчал, внезапно встал, собрал одежду и, подойдя к мусорному ведру, с силой швырнул ее туда. Мусорное ведро было слишком маленьким, и одежда просто свалилась в кучу в углу.

Все ошеломленно замерли. Ли Шу холодно взглянул на них и, проходя мимо Ли Веньчжо, сказал лишь одно слово:

- Гадость.

А затем он подхватил свою школьную сумку и ушел, не глядя на поникшее лицо отца и опечаленное лицо своей тети.

С тех пор Ли Шу больше не обращал внимания на Ли Веньчжо.

Он по-прежнему разговаривал с тетей и никогда не игнорировал ее, если она обращалась к нему. Но, когда Ли Веньчжо пытался заговорить с ним, он не обращал на

него внимания. Ли Веньчжо всячески старался угодить ему, но от этого не было никакого толка, а иногда Ли Шу просто насмехался над ним. Но, какими бы неприятными ни были его слова, отец никогда не злился на него, не говоря уж о том, чтобы отругать его.

И то, что он молча терпел все это, вызывало у Ли Шу лишь еще бо̀льшее отвращение. Кто станет ценить такого отца, у которого начисто отсутствует чувство достоинства и самоуважения!

В то же году Ли Шу был принят в лучшую среднюю школу в городе, куда прошел с самым высоким балом. Он мог бы ходить на занятия из дома, но предпочел переехать в интернат.

На какой-то миг Ли Веньчжо очень обрадовался, что у Ли Шу все так хорошо сложилось, но в следующий же миг он был ошеломлен новостью о его переезде.

Он беспокоился о том, сможет Ли Шу сам позаботиться о себе, если останется жить в школе. Он долго пытался переубедить его, но Ли Шу сказал ему в ответ:

- Я просто не хочу тебя видеть.

Глаза Ли Веньчжо покраснели.

Ли Шу вдруг ощутил необъяснимое мстительное удовлетворение. Ему казалось, что так он сможет доказать, насколько он выше других, какой он гордый, и насколько для него мало значит любовь или ненависть других людей.

Кажется, на этот раз Ли Веньчжо действительно был сломлен горем, и с тех пор всячески старался не показываться Ли Шу на глаза.

Но каждый раз, когда Ли Шу уходил в школу, Ли Веньчжо подолгу стоял у окна и смотрел ему вслед. Если Ли Шу поворачивался, он прятался, а когда тот отворачивал голову, он снова осторожно выглядывал из окна. Он так и стоял там до тех пор, пока Ли Шу не переходил через перекресток и не исчезал из виду.

Поступив в среднюю школу, Ли Шу оставался все таким же замкнутым, как и прежде.

В их классе учились несколько детей из богатых семей, в том числе Бай Цзинь из семьи Бай и Нин Юэ из семьи Нин… Остальные из кожи вон старались выслужиться перед ними ради их покровительства, но он всегда держался особняком.

В то время Ли Шу решил поехать учиться заграницу, поэтому заранее начал подготовку к языковым тестам, а также начал собирать необходимые материалы и рекомендательные письма. В итоге он был принят с отличным результатом. Из всей школы только они с Бай Цзинем смогли поступить в то учебное заведение.

Однако, принимая такие решения, Ли Шу никогда не обсуждал их с отцом, а разговаривал только со своей тетей. Ли Веньин сказала ему, что чем бы он ни надумал заниматься, семья обязательно поддержит его. Она также сказала, что он может не беспокоиться о деньгах,

поскольку его отец се эти годы столько работал на различных проектах, не видя белого света, и скопил деньги на его обучение.

На самом деле, после нескольких лет обучения в старшей школе, Ли Шу сильно повзрослел и постепенно перерос все те негативные эмоции. Он понял, что ему не нужно причинять боль любящим его людям, чтобы обрести смысл своего существования.

Просто Ли Шу чувствовал себя неловко и какое-то время не мог так просто пойти на мировую, к тому же, он не привык к близости со своей семьей.

Дело было решено, и в тот момент Ли Веньин забеременела.

Она была замужем за Чжао Хуэем уже несколько лет, ей было уже тридцать, но у них до сих пор не было детей.

Чжао Хуэй сказал Ли Шу по секрету, что его тетя очень беспокоилась о том, что после рождения ребенка Ли Шу может почувствовать себя брошенным, поэтому она хотела сначала позаботиться о нем, и только когда Ли Шу поступит в университет, она подумает о том, чтобы родить своего ребенка.

С этими словами он похлопал Ли Шу по плечу:

- Они тебя очень любят.

Услышав об этом, Ли Шу долго молчал, не в силах прийти в себя, и у него из глаз потекли слезы.

В тот день, когда он отправлялся в аэропорт, все, кроме Цнянь Маньцин отправились провожать его. Цзянь Маньцин уходила из дома очень рано, а возвращалась поздно. Вероятно, она вообще не знала, когда он уезжает. Ли Шу ничего не чувствовал по этому поводу, он вообще не собирался больше страдать из-за нее.

Прежде, чем он сел в самолет, Ли Веньчжо все время просил Ли Шу хорошенько заботиться о себе и говорил, чтобы он не боялся тратить деньги.

Ли Шу посмотрел на затертую одежду отца и глухо произнес:

- Купи себе что-нибудь из одежды.

Ли Шу впервые проявил заботу об отце, и Ли Веньчжо никак не мог прийти в себя.

Ли Шу подошел к нему и обнял его:

- Па, позаботься о себе.

Губы Ли Веньчжо задрожали, ему потребовалось много времени прежде, чем он смог выговорить со слезами на глазах:

- Ничего… не волнуйся…

Ли Шу с нежностью обнял свою тетю и посмотрев на ее слегка округлившийся живот, сказал:

- Когда я вернусь, то уже стану братом.

- Не братом, - с улыбкой сказала она, - а старшим братом, почти дядей.

Все засмеялись.

В этот момент в аэропорту прозвучало объявление, напоминающее пассажирам, что им пора завершить посадку, и Ли Шу потащил свои вещи внутрь.

Когда он повернулся, три человека все еще стояли там и с улыбками махали ему руками.

Ли Шу улыбнулся и снова посмотрел на них, а затем отвернулся.

Тогда он еще не знал.

Он видел их в последний раз.

Он еще не понимал. Что, повзрослев, впервые обнял отца с тетей.

Но эти объятья также стали последними.

**********************

Переводчик: Kosen

После переезда заграницу Ли Шу жил очень насыщенной жизнью.

Он изучал сферу бизнеса, и конкуренция в университете была очень высока, к тому же, ему еще приходилось преодолевать языковой барьер. Каким бы умным он ни был, чтобы получать стипендию, ему приходилось работать гораздо больше, чем другим. Поэтому он полностью посвятил себя учебе и помимо нее тратил время лишь на сон. Его жизнь полностью отличалась от жизни других иностранных студентов, которые каждый

день устраивали вечеринки или ходили по ночным клубам.

Они с Бай Цзинем были одноклассниками, но мало общались друг с другом. К тому же, Ли Шу прекрасно знал, что люди из окружения Бай Цзиня всегда смотрели на него свысока. И, разумеется, из-за своей гордости он тоже задирал перед Бай Цзинем нос.

Его отец с тетей часто звонили ему, при этом каждый раз учитывая разницу во времени. Иными словами, они предпочитали поступиться своим сном и посреди ночи ждать у телефона, чтобы снова задать ему одни и те же повторяющиеся вопросы.

Они вечно спрашивали его о том, хватает ли ему денег, хорошо ли он питается, хорошие ли у него преподаватели, и не обижают ли его другие студенты.

Ли Шу раз за разом отвечал им одно и тоже, но в следующий раз, когда звонил его телефон, он слышал все те же вопросы.

Он много раз говорил им, чтобы они отдыхали, и он сам позвонит им ночью, но они не слушали его. Ли Шу действительно ничего не оставалось, кроме как оставить все, как есть.

Дни шли один за другим, постепенно все наладилось, и Ли Шу полностью приспособился к здешнему образу жизни и учебы.

Но однажды ему позвонил Ли Веньчжо и в панике сообщил ему, что Цзянь Маньцин пропала.

Сердце Ли Шу мгновенно заледенело:

- Пропала - и ладно. Ничего страшного.

Ли Веньчжо понадобилось какое-то время, прежде чем он сумел выговорить:

- Но… она… она же твоя мать…

- У меня нет такой презренной и бесчестной матери, - с усмешкой ответил Ли Шу и бросил трубку.

На этот раз прошло много времени, чем Ли Веньчжо позвонил снова. Как только Ли Шу ответил, он услышал его полный усталости голос:

- Сынок, твоя мать…

- Я же сказал больше не говорить мне о ней! - резко перебил он отца. Даже если она умрет, ко мне это не имеет никакого отношения!

Ли Веньчжо ничего не сказал в ответ.

Хотя отношения между отцом и сыном значительно улучшились, Ли Шу все еще ненавидел отца за бесхребетность, когда дело касалось Цзянь Маньцин.

- Больше не звони мне, не хочу слышать твой голос, - холодно сказал он.

После этого Ли Веньчжо действительно перестал звонить ему.

Через несколько дней позвонила его тетя. Ли Шу подумал, что она, вероятно, собирается успокаивать его и, возможно, снова упомянет эту историю с Цзянь

Маньцин, поэтому не стал отвечать на этот звонок. Телефон зазвонил в третий раз, и Ли Шу в раздражении выключил его.

Но в ту ночь Ли Шу мучился от приступов учащенного сердцебиения, которые нападали на него без всякой причины, и вообще не смог заснуть. Когда он утром включил свой телефон, как только загорелся его экран, ему позвонил Чжао Хуэй, и у Ли Шу почему-то задрожали руки.

Он поспешно ответил на звонок и услышал голос Чжао Хуэя, который, плача, сказал ему:

- Шу… скорее возвращайся… дома случилось кое-что… приезжай скорее…

Руки Ли Шу разом ослабли, и он выронил телефон, но плачущий голос Чжао Хуэя все еще звучал у него в ушах.

Ли Шу купил билет на ближайший рейс в Китай. Пока он летел в самолете, его все время била дрожь. Он никак не мог совладать с собой, и у него не получалось удержать в руке стакан воды.

Выйдя из аэропорта, Ли Шу взял такси и всю дорогу подгонял его, прося как можно скорее. Водителю это действовало на нервы, и он в раздражении повернулся в нему, но, увидев его бледное лицо, проглотил резкие слова.

Приехав домой, он взлетел вверх по лестнице. Открыв дверь, он увидел лишь Чжао Хуэя, который, опустив

голову, сидел на полу. Не увидев в комнате ни Ли Веньчжо, ни Ли Веньин, он, задыхаясь, спросил:

- А где отец? Где тетя?

Чжао Хуэй поднял голову, и Ли Шу увидел, что его глаза настолько опухли, что он с трудом мог открыть их. На его бледном измученном лице были видны темные круги под глазами и побелевшие губы.

Чжао Хуэй с отупевшим видом взглянул на Ли Шу, а затем медленно отвернулся и посмотрел в другую сторону.

Ли Шу проследил за его взглядом и увидел на журнальном столике две коробки. Едва скользнув по ним взглядом, он слега повысил голос:

- Дядя Чжао! Я спросил тебя, где мой отец и тетя?

Чжао Хуэй все еще не сводил взгляда с двух коробок, и из его опухших глаз текли слезы.

- … там, - расслышал Ли Шу его тихий голос.

Ли Шу застыл на месте. Он сам не понимал, почему его вдруг охватило безотчетное чувство страха.

- Что… - его голос дрогнул. - Что ты имеешь ввиду?

Чжао Хуэй внезапно вскочил с пола и, словно обезумев, набросился на него. Схватив его за грудкѝ, он выкрикнул хриплым голосом:

- Почему ты не ответил на звонки Веньин? Ты бы смог остановить ее! Почему ты не ответил!

Ли Шу с ошарашенным видом смотрел на Чжао Хуэя, его зрачки резко сузились.

Чжао Хуэй встряхнул его и, оттолкнув, пошел обратно. Пройдя несколько шагов, он споткнулся и упал на пол. Тогда он просто пополз по направлению к журнальному столику и, обнявшись с одной из коробок, вновь залился слезами:

- Веньин… Веньин…

Он и сам не знал, сколько вот так плакал. Его голос уже охрип от плача, и каждый раз, когда он произносил это имя, у него комок застревал в горле. Иногда он вообще не мог издать ни звука, и тогда лишь сидел на полу, беззвучно разевая рот, и слезы непрерывным потоком катились по его щекам.

Только тогда Ли Шу понял, что это были урны, в которых находился прах его отца и тети.

Тело Ли Шу начала бить дрожь, он бросился в спальню, выкрикивая на ходу:

- Папа! Тетя!

Но в спальне было пусто, и ему никто не ответил. Тогда он побежал на кухню, крича еще громче:

- Папа! Тетя!

Но и сейчас в ответ он не услышал ни звука.

Он бегал по всем комнатам, снова и снова выкрикивая эти два слова, пока не охрип.

Когда он вернулся в гостиную, и его взгляд упал на две урны, он вдруг сделал шаг назад и, наконец, забился в угол, словно прячась от чего-то слишком страшного.

Присев на корточки, он обхватил голову руками и пробормотал:

- Что же это… неправда… неправда…

Чжао Хуэй все еще прижимал к себе урну и плакал навзрыд, а его хриплый голос эхом разносился по пустой комнате.

Ли Шу скорчился в углу и нес всякий бред.

Весь мир вокруг него разбился на осколки.

Неизвестно, сколько прошло времени. Когда за окном окончательно стемнело, Ли Шу медленно поднялся с пола и подошел к Чжао Хуэю. Не говоря ни слова, он встал рядом с ним на колени. Хотя он все еще не знал, что произошло, но понимал, что имеет какое-то отношение к смерти своей тети.

Чжао Хуэй смотрел на него с болью и ненавистью во взгляде. Ему потребовалось много времени, прежде чем он смог раскрыть рот и объяснить Ли Шу, что произошло.

Вскоре после того, как Ли Шу уехал заграницу, Цзянь Маньцин исчезла. Ли Веньчжо долго искал ее, а потом узнал, что она снова повстречала Цинь Гуанчжи и вновь стала его любовницей.

Разузнав, где она живет, Ли Веньчжо отправился к ней, но его встретил Цинь Гуанчжи, который лишь оскорбил его.

Более того, Цинь Гуанчжи вмешался в проект, где работал Ли Веньчжо и, придравшись к качеству работ, добился, чтобы Ли Веньчжо не заплатили за него деньги.

Ли Веньчжо работал не один, вместе с ним в команде были и другие рабочие. Они все долго трудились ради того, чтобы содержать свои семьи. Без этих денег у них даже дети не смогут ходить в школы.

Ли Веньчжо был не глуп, он понимал, что за всем этим стоит Цинь Гуанчжи. Он несколько раз приходил Цинь Гуанчжи, но тот не желал его видеть, а в полиции не приняли его жалобу. У него не оставалось иного выбора, кроме как собрать своих людей и отвести их к воротам компании Цинь Гуанчжи, чтобы заблокировать там выезд.

Цинь Гуанчжи с самого начала скрывал свою связь с Цзянь Маньцин. Семья его жены мало чем уступала по положению его жене. Если бы дело зайшло слишком далеко, и правда всплыла бы наружу, ему не удалось избежать неприятностей.

Той ночью, когда Ли Веньчжо шел домой, его затащили в переулок и убили.

Получив это известие, Ли Веньин едва не упала в обморок.

Она была беременна, и не могла сдерживать эмоций. Доктор сказал, что она должна оставаться в постели, иначе, может потерять ребенка. Но Ли Веньин не могла с этим смириться. Чжао Хуэй не разрешал ей никуда выходить, поэтому она отправилась искать Цзянь

Маньцин, пока его не было дома. Она надеялась, что ей удастся заставить Цзянь Маньцин дать показания против Цинь Гуанчжи.

Но, как оказалось, в это время Цинь Гуанчжи был вместе с Цзянь Маньцин. Охрана остановила Ли Веньин на лестнице, и когда ее толкнули, она упала вниз, и у нее открылось кровотечение.

Ее отправили в больницу для оказания экстренной помощи, но врачам не удалось спасти ни ее саму, ни ребенка.

Ли Шу слушал все это, продолжая стоять на коленях.

Его пальцы царапали пол, впиваясь в него ногтями, но он словно не чувствовал боли, и еще сильнее давил окровавленными пальцами на пол.

У Чжао Хуэя больше не осталось сил плакать, он сидел, глядя перед собой пустым взглядом.

- Ребенок… - вдруг сказал он. - Это была девочка…

Тело Ли Шу била дрожь, он до крови искусал себе губы, чувствуя во рту ее солоноватый привкус. Опустив голову, он повторял снова и снова:

- Прости… прости… прости…

Если бы он был более терпеливым и поговорил с отцом, когда тот впервые позвонил ему, он бы сумел убедить его не бегать за Цзянь Маньцин и не искать ее снова и снова.

Если бы он во второй раз ответил на зов отца и приехал домой, его отца бы не убили.

Если бы в третий раз, вместо того чтобы отключить телефон, он ответил на звонок тети, с ней ничего бы не случилось.

Ясно же, что в развернувшейся трагедии было много моментов, когда события могли развиваться по-другому, но он каждый раз делал неверный выбор.

Люди, убившие его отца, тетю и сестру - это Цинь Гуанчжи, Цзянь Маньцин и он сам.

**********************

Переводчик: Kosen

Чжао Хуэй был давно был с Ли Веньин, поэтому прекрасно знал характер Ли Шу. Он посмотрел на него и глухо произнес:

- Даже не думай мстить… просто сосредоточься на учебе…

Ли Шу ничего не сказал в ответ.

- После того, как не стало твоего отца и тети… - он горько усмехнулся. - Их кремировали, не позволив тебе взглянуть на них в последний раз. Думаешь, это я принял такое решение?

Ли Шу резко поднял голову.

- В этом мире нет места справедливости и правосудию… - голос Чжао Хуэя был полон отчаяния. - Такие, как мы - ничто в глазах людей, подобных богачам из семьи Цинь… Ли Шу, ты всё, что осталось от вашей семьи. Ты не должен потерять себя.

Несмотря на то, что Чжао Хуэй был обижен и зол на Ли Шу, но Ли Веньин очень любила его, она никогда не хотела, чтобы с ним что-нибудь случилось.

Ли Шу долго молчал и, наконец, бесстрастно ответил:

- Хорошо.

Чжао Хуэй не отдыхал уже несколько дней и почти ничего не ел. Он настолько ослаб, что не мог даже встать с пола. Ли Шу хотел помочь ему, но он оттолкнул его руку, встал сам и медленно побрел в комнату Ли Веньин.

Рука Ли Шу застыла в воздухе, а затем медленно сжалась в кулак. Когда за Чжао Хуэем захлопнулась дверь, он снова опустился на колени перед двумя урнами.

Его переполняли переживания по поводу трагической гибели его отца, тети и сестры. Его сестра уже появилась на этом свете, но исчезла прежде, чем успела открыть глаза и увидеть этот мир.

Ли Шу чувствовал себя так, словно стоял на коленях на острых лезвиях ножей в окружении огненного моря. Все его тело страдало от боли, и эта боль была так мучительна, что ему хотелось кататься по полу и выть в голос. Но он лишь сидел неподвижно, глядя перед собой пустым взглядом и будучи не в силах даже заплакать.

Он вспомнил о том, как его тетя боялась, что он почувствует себя отвергнутым, если появится ребенок, поэтому сначала хотела позаботиться о нем.

А затем он вспомнил о последних словах, которые сказал отцу: «Больше не звони, я не хочу слышать твой голос».

Ли Шу внезапно улыбнулся, и его улыбка в темноте казалась очень странной и жуткой.

- Ли Шу, - прошептал он. - Вот твое желание и исполнилось - ты больше никогда не услышишь его голос.

Он сам не знал, как пережил эту ночь.

Когда уже почти рассвело, он медленно поднялся на ноги. Когда ему удалось размять и почувствовать свои ноги, он зашел в ванную, чтобы умыться холодной водой, а затем завернул на кухню и, взяв там нож, сунул его под одежду.

После этого он вышел из дома и направился прямо к офису компании Цинь Гуанчжи.

Ли Шу долго выжидал. Он очень боялся, что его могут заметить охранники, поэтому спрятался за углом здания.

Около десяти часов утра у главных ворот припарковалась черная машина. Один из охранников бросился к ней и открыл дверцу, после чего оттуда вышел высокий мужчина.

Ли Шу никогда прежде не видел Цинь Гуанчжи своими глазами. Он вышел из-за угла и с застывшим лицом двинулся вперед, крепко сжимая рукоять ножа под одеждой.

Подойдя как можно ближе к этому человеку, он громко крикнул:

- Цинь Гуанчжи!

Мужчина развернулся и посмотрел на него.

Ли Шу внезапно выхватил нож, но шедший рядом с Цинь Гуанчжи охранник преградил ему путь. Прежде, чем Ли Шу смог нанести ему удар, охранник вывернул ему запястье и ударом ноги отбросил его прочь.

Их схватка была замечена остальными охранниками, и они, мгновенно сбежавшись со всех сторон, повалили Ли Шу на землю, несмотря на его сопротивление.

Ли Шу отчаянно боролся. Цинь Гуанчжи растолкал своих людей и, подойдя к Ли Шу, посмотрел на него сверху вниз. А затем он носком ботинка приподнял его подбородок и спокойно спросил:

- Ты сын Ли Веньчжо?

Острый нос начищенного кожаного ботинка сдавил горло Ли Шу, и он, замотав головой, уставился на Цинь Гуанчжи бешеными глазами:

- Я тебе этого никогда не спущу!

- Оу… да что ты?

Цинь Гуанчжи в притворном удивлении приподнял брови, а затем внезапно поднял ногу и наступил ботинком на голову Ли Шу.

- Что же, буду ждать, - с усмешкой произнес он.

Лицо Ли Шу впечаталось в землю, он не мог издать ни единого звука.

Цинь Гуанчжи взглянул на стоявшего рядом с ним человека, и тот немедленно подошел ближе и почтительно склонил голову. Цинь Гуанчжи шепотом дал ему инструкции, и он несколько раз кивнул ему в ответ. После того, как Цинь Гуанчжи ушел, он приказал охранникам схватить Ли Шу.

Цинь Гуанчжи вызвал полицию, и Ли Шу отправили в тюремную камеру, где его избили, и его тело сплошь покрылось ранами.

Позже пришел адвокат и сообщил, что ему собираются предъявить обвинение в попытке умышленного причинения вреда с помощью холодного оружия. Учитывая наличие свидетелей и вещественных доказательств, ему не удастся избежать тюремного срока.

Руки Ли Шу были закованы в наручники, и все его лицо распухло от побоев. Услышав эти слова, он неожиданно усмехнулся.

А затем он усмехнулся снова.

На него вдруг напал смех, и все его тело начала бить дрожь.

Разве это не забавно? Как же тут можно не смеяться? Руки Цинь Гуанчжи запятнаны кровью трех членов из семьи. И теперь именно он выдвигает против него обвинение, как потерпевший!

Сидевший напротив адвокат смотрел на него, как сумасшедшего. Обозленный его смехом, он встал, подошел к Ли Шу и с силой пнул его ногой в грудь.

Ли Шу свалился на пол, все его тело разрывалось от боли. Прижавшись щекой к полу, он несколько раз попытался встать, но у него так ничего и не вышло.

Адвокат посмотрел на него, а затем вернулся на свое место, поправил галстук, забрал свой портфель и ушел.

Ли Шу так и остался лежать на полу, не в силах даже пошевелиться.

Он и не знал, что побои причиняют такую боль.

Отец с тетей так оберегали его всю жизнь, и она текла очень мирно. А сейчас ему казалось, что с него содрали кожу и бросили на раскаленную сковородку, но у него не было сил, чтобы бороться.

Прежде, чем Ли Шу потерял сознание, он задался вопросом, а существует ли жизнь после смерти. Если так, то он должен превратиться с мстительного призрака, отыскать Цинь Гуанчжи и разорвать его в клочья, а затем выпить его кровь, чтобы от него ничего осталось.

Когда Ли Шу очнулся, он был уже не в тюремной камере, а в просторной и светлой палате.

Открыв глаза, он увидел, что рядом с ним сидит человек - и это был Бай Цзинь.

Возле Бай Цзиня стоял мужчина в строгом костюме и о чем-то тихонько докладывал ему. Бай Цзинь просматривал какие-то бумаги и не заметил, что Ли Шу очнулся. Но тот человек первым увидел это и тихо сказал:

- Господин, он проснулся.

Бай Цзинь поднял голову и встретился взглядом с Ли Шу. Закрыв папку с документами, он протянул ее мужчине и сказал:

- Ладно, можешь идти.

Мужчина коротко кивнул и вышел, оставив их одних.

Ли Шу ничего не сказал и лишь с хмурым видом уставился на Бай Цзиня, сомневаясь в душе, уж не снится ли ему это.

Первым заговорил Бай Цзинь:

- Мне все известно о твоей семье. Ты действовал слишком импульсивно, - небрежно заметил он.

Губы Ли Шу скривились в саркастической усмешке. Импульсивно? Можно подумать, он сам этого не знает. Просто, услышав о том, что случилось с его родными, он мог думать лишь о том, как ему порезать Цинь Гуанчжи на куски.

- Это ты вытащил меня оттуда? - хриплым голосом спросил Ли Шу.

Он не понимал, для чего Бай Цзинь понадобилось спасать его, ведь они никогда не были друзьями, они в общем-то даже не разговаривали друг с другом.

Бай Цзинь, казалось, понял, о чем он думает и просто сказал:

- Да. Мне было немного жаль, что такой человек как ты, оказался втянут в такое дело.

У его дедушки в последнее время было плохо со здоровьем, и он вернулся в Китай раньше Ли Шу. Вчерашнее происшествие, когда Ли Шу пытался напасть с ножом на Цинь Гуанчжи, наделал много шума, и вести быстро дошли до их семьи.

Ли Шу внимательно посмотрел на Бай Цзиня. Тот говорил об этом так, словно речь шла о каком-то пустяке. Но Ли Шу знал, что будь на месте Бай Цзиня простой человек, он не смог бы спасти его, даже если бы отдал ради этого свою жизнь. В этот момент Ли Шу осознал, что значит иметь власть и деньги. Будь то семья Бай или семья Цинь, они словно жили в каком-то особом мире, куда таким как он, или его отец с тетей, не было доступа.

Ли Шу отвел взгляд и бесстрастно заметил:

- Хорошо, когда обладаешь властью.

Бай Цзинь едва заметно улыбнулся и спросил:

- Тебе было бы хотелось работать на семью Бай?

Ли Шу бросил на Бай Цзиня цепкий взгляд.

Бай Цзинь долго раздумывал о чем-то и, наконец, сказал:

- Возможно, тебе это неизвестно, но наша семья - заклятый враг семьи Цинь, и двум семьям нет места под этим небом.

Такой умный человек, как Ли Шу сразу понял, в чем заключается причина, по которой Бай Цзинь спас его.

Бай Цзинь собирался использовать его как пешку, которая в лучшем случае, будущем сумеет жестоко отомстить

семье Цинь. Если же ничего не выйдет, учитывая кровавую вражду между ними, в будущем Бай Цзиню не придется беспокоиться, что однажды Ли Шу может предать его и переметнуться на сторону семьи Цинь.

Ли Шу теперь находился в отчаянном положении, и он был готов стать не то что пешкой, на даже свиньей или собакой! К тому же Бай Цзинь не просто спас его, но также предоставил возможность в будущем отомстить за своего отца и тетю. Какими бы ни были его мотивы, этого было достаточно, чтобы Ли Шу своей жизнью заплатил за такую доброту.

- Хорошо, - кивнул Ли Шу. - Только у меня есть одна просьба.

Похоже, Бай Цзинь совсем не удивился его словам.

- Говори, - сказал он.

Лицо Ли Шу заледенело, он плотно сжал челюсти:

- Оставь Цинь Гуанчжи мне.

Бай Цзинь слегка опешил от убийственного взгляда Ли Шу и, спустя долгое время, ответил с улыбкой:

- Разумеется.

**********************

Переводчик: Kosen

Ли Шу вместе с Чжао Хуэем организовали похороны Ли Веньчжо и Ли Веньин.

В тот день Ли Шу долго стоял на коленях перед могилой, но при этом не произнес ни слова.

Он не знал, что сказать.

Просить прощенья, каяться - это было слишком ничтожно. Он чувствовал, что не имеет права даже стоять здесь на коленях.

Чжао Хуэй сильно похудел, и у него прибавилось седины в волосах. На самом деле, в глубине души он понимал, что было бы слишком жестоко винить во всем Ли Шу, но не мог контролировать свои чувства. Особенно, когда он думал о том, что Ли Шу был ребенком Цзянь Маньцин, и в его жилах текла ее кровь, при мысли об этом он не мог не испытывать к нему неприязни.

Когда все дела, связанные с похоронами, были закончены, Чжао Хуэй покинул Цзиньхай и отправился в Линьчен. Он боялся, что, если останется здесь, его одолеют мысли о Ли Веньин и их ребенке, и это просто сведет его с ума.

Ли Шу, не говоря ни слова, отдал Чжао Хуэю все оставшиеся деньги. Чжао Хуэю то было не нужно, поэтому он тайно сунул карточку ему в багаж.

После того, как Ли Шу вернулся к учебе, он стал гораздо чаще общаться с Бай Цзинем.

В то время Бай Вейтан был все еще жив, но его здоровье сильно пошатнулось, и ему приходилось бо̀льшую часть времени оставаться в постели, чтобы восстановить свои силы. Он передал часть своих полномочий Бай Цзиню,

поэтому тому приходилось учиться, а также заниматься делами компании.

Ли Шу теперь следовал за ним, постепенно вникая в дела семьи Бай, а заодно выполняя обязанности секретаря. После того, как они вернулись в Китай и официально присоединились к компании, он и сам приступил к делам.

Поскольку он внимательно следил за всем, что было связано с семьей Цинь, ему, конечно же, было известно о жизни Цзянь Маньцин.

У нее все было хорошо.

Хотя она все еще оставалась на положении тайной любовницы, и у Цинь Гуанчжи помимо нее были еще несколько других женщин, он очень даже неплохо обеспечивал ее. Ей не было нужды работать, и теперь она могла лишь наряжаться и тратить деньги направо и налево.

Ли Шу посмотрел на ее фотографию.

Цзянь Маньцин уже исполнилось сорок, но ее лицо совсем не постарело. Напротив, оно обрело очарование зрелости, и ее фигура была в превосходном состоянии. Поэтому неудивительно, что Цинь Гуанчжи все еще продолжал содержать ее.

Это фото было сделано на вечеринке. Цзянь Маньцин была в платье без бретелек, ее волосы были зачесаны назад, а лицо украшал изысканный макияж. Она так искренне веселилась и улыбалась, словно совершенно забыла о том, что в этом мире когда-то существовали Ли

Веньчжо и Ли Веньин, словно она не имела никакого отношения к их смерти.

К тому времени Ли Шу уже утратил свою импульсивность и превратился в спокойного и уравновешенного человека в деловом костюме. Однажды он едва не был сокрушен, но благодаря своей удаче встретил Бай Цзиня и сумел вновь подняться. Больше он не даст Цинь Гуанчжи ни единого шанса.

Поэтому, хотя его сердце пылало от ненависти, он лишь стиснул зубы и затаился до поры, до времени, ничего не предпринимая.

Однако, после этого он начал работать, как сумасшедший. Погрузившись в дела, он часто забывал даже поесть и совсем не заботился о своем здоровье.

Однажды, когда настала его очередь выступить на совещании, едва он встал на ноги, у него случился обморок от приступа гликемии.

Вокруг поднялся шум. Ли Шу не полностью лишился сознания, и этот шум доносился до него словно сквозь толщу воды, то накатывая на него волной, то отдаляясь. Он хотел сказать, что с ним все в порядке, но, пока он пытался выдавить из себя хоть звук, кто-то внезапно подхватил его.

На мгновение этот человек оказался совсем близко к Ли Шу, и он почувствовал знакомый запах.

У него на миг сдалось сердце, и он изо всех сил попытался подняться, но у него совсем не осталось сил.

Ли Шу отнесли в комнату для отдыха Бай Цзиня.

Бай Цзинь уложил его на кровать, а затем вышел. Когда он вернулся со стаканом воды, Ли Шу уже встал.

- Что с тобой? - недовольно спросил Бай Цзинь.

У Ли Шу все еще мелькали перед глазами странные светлые пятна. Он закрыл глаза и покачал головой, дожидаясь, пока прояснится его зрение, а затем ответил:

- Просто низкий уровень сахара в крови, мне уже лучше.

Бай Цзинь молча протянул ему стакан воды. Когда Ли Шу вял стакан, он коснулся руки Бай Цзиня, и его пальцы почему-то задрожали.

Он крепко сжал стакан и, избегая взгляда Бай Цзиня, хотел направиться к выходу:

- Давай продолжим совещание.

Но Бай Цзинь остановил его:

- На сегодня забудь об этом. Отправляйся домой и отдохни.

Ли Шу по-прежнему прятал взгляд, но все же продолжал настаивать:

- Я же сказал, что со мной все в порядке.

- Ли Шу, - Бай Цзинь нахмурил брови. - Это приказ.

- Если все в порядке, тогда зачем…

Ли Шу, чувствуя раздражение развернулся лицом к Бай Цзиню, но, когда он встретился с ним взглядом, почему-то все слова застряли у него в горле.

Он вдруг ощутил необъяснимое смущение и едва не выронил из рук стакан с водой.

Ли Шу застыл на мгновенье, а затем отвернулся, стряхнул с себя руку Бай Цзиня и ушел.

С этого момента Ли Шу понял, что с ним что-то не так.

Пока он не видел Бай Цзиня, все было нормально. Но стоило им оказаться в одном помещении, как он начинал неосознанно искать его глазами и, прежде чем он успевал опомниться, его взгляд уже останавливался на Бай Цзине.

Ли Шу с детства обладал способностями к самоконтролю, он ненавидел ощущение, когда что-то выходит из-под его контроля. Впрочем, он не слишком задумывался об этом. Каждый день он был слишком занят на работе, и все его мысли были заняты лишь тем, как ему расправиться с семьей Цинь. Разве у него было время задумываться о всяких пустяках?

Простые человеческие чувства, должно быть, начинают прорастать и укореняться именно при проявлении такого незначительного внимания и заботы.

Однажды Ли Шу пришел сдать отчет, и у дверей кабинета Бай Цзиня столкнулся с одним человеком.

Парень был очень красив, у него в руках была изящный контейнер с едой, и он тихим голосом уговаривал секретаршу:

- Я лишь загляну к нему и отдам ему вот это, а потом сразу же уйду…

На миловидном лице секретарши появилась вежливая улыбка:

- Мне очень жаль, господин Шень, но господин Бай сейчас занят, и у него нет времени принять вас.

- Но я действительно зайду лишь на минутку… - продолжал настаивать парень.

Ли Шу подошел ближе, и секретарша, заметив его, немедленно поздоровалась с ним.

Ли Шу лишь кивнул ей и, не говоря ни слова, направился прямо в кабинет Бай Цзиня.

Парень немедленно отстал от секретарши и последовал за Ли Шу.

Взволнованная секретарша бросилась за ним, пытаясь остановить его. Избегая слишком тесного физического контакта, она в спешке споткнулась на своих высоких каблуках и едва не упала на пол, но, к счастью, Ли Шу успел вовремя подхватить ее.

- Спасибо, господин Ли, - торопливо поблагодарила она его, вновь обретя равновесие.

Ли Шу отпустил ее и сказал с бесстрастным видом:

- Если он хочет войти, просто пропустите его.

- Но…

- Под мою ответственность.

С этими словами Ли Шу снова направился к кабинету. Парень слегка нахмурился и нерешительно замер, когда увидел, как Ли Шу открыл дверь и вошел в кабинет.

Войдя в кабинет, Ли Шу увидел там начальника инженерного отдела.

Теперь Бай Цзинь отвечал за бо̀льшую часть дел в компании, и лишь когда он не мог самостоятельно принять какое-нибудь решение, тогда он обсуждал это с Бай Вейтаном. Его воспитывал сам господин Бай, и, хотя он был еще очень молод, но дела он вел также, как было принято раньше, поэтому ни один из руководителей отделов в компании не смел относиться к нему с пренебрежением.

Они уже закончили обсуждать дела, связанные с инженерным отделом, и, увидев Ли Шу, Бай Цзинь сказал его руководителю:

- Ладно, можешь идти.

Мужчина вздохнул с облегчением, поприветствовал Ли Шу и вышел из кабинета. Выйдя за дверь, он заметил красивого парня с контейнером для ланча в руках и с удивлением взглянул на него.

А тот, в свою очередь, увидев вышедшего из кабинета человека, решил, что Бай Цзинь закончил свои дела,

поэтому с радостью пошел к нему, неся в руках контейнер с едой.

Ли Шу положил документы на стол Бай Цзиня.

Это был сделанный им финансовый отчет, а также анализ ключевых проектов и взаимосвязи между ними, по которому можно было судить об общих активах компании и результатах ее деятельности.

Бай Цзинь открыл папку с документами, и Ли Шу как раз собирался заговорить, когда дверь внезапно открылась, и парень вошел в кабинет.

Когда Бай Цзинь увидел гостя, его лицо потемнело.

Парень застыл на месте, но затем все же подошел к Бай Цзиню и, поставив контейнер с едой к нему на стол, тихо сказал:

- Вот, я сам это приготовил…

Бай Цзинь ничего не ответил. Парень немного занервничал, но все же набрался смелости и с нежностью поцеловал его в уголок губ:

- Что же, не буду тебя больше отвлекать.

С этими словами он развернулся и быстро вышел из кабинета, закрыв за собой дверь.

Ли Шу уже не в первый раз видел столь тесные отношения Бай Цзиня с другим человеком.

Когда они учились в старшей школе, однажды он прогуливал урок физкультуры и, открыв дверь класса,

увидел, как Нин Юэ, усевшись к Бай Цзиню на колени, целовался с ним.

Он тогда резко захлопнул дверь. Стоя под палящим июньским солнцем, он чувствовал, как в нем поднимается раздражение, и ему захотелось вышвырнуть их обоих из класса. Но единственная причина, по которой он разозлился, заключалась в том, что они заняли класс и испортили ему послеобеденный сон. Он даже не обратил внимания на то, что они оба были парнями. Лишь бы это никак не мешало ему, и пусть остальные делают, что пожелают.

Но теперь, когда Ли Шу увидел, как другой человек поцеловал Бай Цзиня в уголок губ, он почувствовал боль в сердце.

Он не было раздражен, и ему не было неприятно, скорее, это были боль и грусть.

Для Ли Шу это было совсем незнакомое чувство, но внешне он никак этого не выдал. Он лишь посмотрел на недовольное лицо Бай Цзиня и сказал:

- Не нужно винить в этом секретаря Сюй. Это я попросил ее впустить этого человека.

Бай Цзинь нахмурился еще сильнее. И почему Ли Шу с его холодным нравом лезет в чужие дела?

Ли Шу больше не стал ничего объяснять, и обсуждать отчет с Бай Цзинем ему тоже не хотелось, поэтому он лишь холодно сказал:

- Ну, я пойду.

Он прошел несколько шагов и добавил напоследок:

- У тебя еще есть время позвать его назад.

Ли Шу вернулся к себе в кабинет и раздраженно нахмурился.

Ему уже было столько лет, но у него до сих пор не было никакого опыта в отношениях, словно он был каким-то пришельцем.

Будучи подростком, он с головой погрузился в свои переживания. Ненавидя всех и вся, он все время держался особняком и никогда не давал никому возможности сблизиться с ним. Став старше, он, наконец, сумел с трудом открыть свое сердце и начал учиться подпускать к себе других людей. А затем в его семье произошли столь внезапные перемены, и он снова захлопнул двери своего сердца.

Все эти годы он только учился и работал, так и не познав удовольствий этого мира. Кроме работы его ничто не связывало с окружавшими его людьми, и у него никогда не было друзей. Единственным человеком, с которым они сблизились, стал Бай Цзинь.

Впрочем, в их отношениях тоже не было близости. Хоть между ними и существовало доверие, они практически не вмешивались в жизнь друг друга.

Ли Шу не считал себя ничтожеством и не пресмыкался перед Бай Цзинем из-за того, что тот спас его, и он обращался с Бай Цзинем на свой лад.

Для него упорный труд и помощь Бай Цзиню в его карьере были наивысшей формой благодарности. Поэтому, если у них возникали разногласия в работе, он никогда не склонял голову и не отступал. Кода нужно было сражаться, он сражался, а когда был неправ, то признавал свою ошибку.

И только сейчас, после недавней сцены в кабинете Ли Шу внезапно осознал, что, похоже, у него появились к Бай Цзиню чувства, которых не должно бы быть.

**********************

Переводчик: Kosen

Однажды вечером Ли Шу зашел в гей-бар.

На самом деле, он даже не знал, кто именно ему нравится - мужчины или женщины, но ему было нужно понять, нравятся ли ему мужчины или же у него такая реакция только на Бай Цзиня.

Он никогда не вступал в этот круг, и у него не было друзей, которые могли бы ввести его туда. Поэтому он сам навел справки и отправился в самый известный из всех клубов.

Когда он пришел, было уже позднее время, и в ночном клубе наступила самая горячая пора. Ли Шу поморщился

от шума громкой музыки и, выбрав для себя укромный уголок, уселся там.

Заказав себе вина, он наблюдал со своего места, как толпа танцует под музыку. Он не пытался ни с кем заговорить и не принимал участия в развлечениях остальных людей. Он лишь сидел там, никак не вписываясь в общую картину и, казалось, просто замораживал всех своим видом.

Здесь все оказалось не так, как он себе представлял.

Ли Шу чувствовал, что, возможно, он просто пришел не в то место. Здесь он точно не сможет понять, тянет ли его к мужчинам и уж тем более, тут ему не найти такого человека, кто помог бы ему разрешить его сомнения.

Ли Шу стало скучно, а громкая музыка лишь вызывала раздражение. Он посидел немного и собрался уходить. Он уже хотел взять пальто, как к нему подошел один человек.

Ли Шу слегка опешил.

Паренек подошел поближе и сказал с улыбкой:

- Красавчик, как насчет выпить вместе?

Ли Шу слегка отклонился назад, а затем ясно рассмотрел этого человека.

Вряд ли его можно было назвать мужчиной. Хотя у него были подкрашены глаза, и он носил серьгу в ухе, это не помогло скрыть его юный возраст. Ли Шу вообще засомневался, достиг ли он совершеннолетия.

Заметив, что Ли Шу разглядывает его, очень уверенный в своей привлекательности парень не стал больше ничего говорить. Он слегка прищурил глаза и, наклонившись к Ли Шу, приоткрыл рот и провел розовым кончиком языка по губам.

Ли Шу, нахмурившись, оттолкнул его от себя:

- А ты совершеннолетний? Тебе вообще можно приходить в бар?

Это было похоже на ледяной душ посреди знойного дня.

Он заметил Ли Шу сразу, как тот вошел в бар. Такой тип мучжин - делец в строгом костюме - был его любимым типом. Подойдя поближе и разглядев его суровое лицо, он воодушевился еще сильнее. Он уже предвкушал чудесную ночь, однако, стоило этому человеку раскрыть рот, как весь его запал угас.

На лице молодого человека промелькнуло разочарование, и он выразительно закатил глаза:

- Сплошное разочарование.

Ему, конечно, нравились крутые мужчины, но он терпеть не мог, когда крутой мужчина начинал вести себя, как надоедливая нянька.

Ли Шу посмотрел, как парень подошел к другому мужчине, сидевшему неподалеку, и повис у него на шее. Он слегка опешил от такого, а затем отвел от них взгляд, взял пальто и вышел из зала.

Перед тем как уйти, он хотел зайти в туалет. Но, стоило ему открыть дверь, как до его слуха донеслись стоны, и это слегка ошарашило его.

Ли Шу почувствовал, что ему больше невыносимо находиться в этом месте, он начал торопливо пробираться сквозь толпу.

Этот мир оказался слишком причудливым в его глазах. Независимо от того, нравятся ему мужчины или нет, Ли Шу точно знал, что он не приживется в этом мире.

Он даже почувствовал некоторое смятение, задавшись вопросом - это с ним что-то не так или с этим миром?

Неужели это и есть любовь? Неужели она заключается лишь в том, чтобы удовлетворить свою похоть, и неважно с кем?

Именно в этот момент Ли Шу осознал, что несмотря на свое желание признавать это, несмотря на то, что его отец любил такую бесчестную и презренную женщину, на него самого все равно оказало влияние глупое поведение отца, всю жизнь любившего лишь одного человека.

Ли Шу вышел из бара и долго стоял в оцепенении на холодном ветру. А затем он достал телефон и набрал номер Бай Цзиня.

- Да? - небрежно ответил Бай Цзинь, похоже, он сейчас был занят.

Ли Шу крепко сжал телефон. Ночной ветер растрепал ему волосы, и их пряди упали ему на глаза. Он судорожно

сглотнул и все же сумел сохранить свой обычный бесстрастный тон:

- Ничего, я просто не туда нажал.

Ли Шу убрал телефон в карман и спустя долгое время с усталым видом отправился домой.

Даже если Бай Цзинь ничего не сказал, пусть это было одно случайное слово, но когда Ли Шу услышал голос Бай Цзиня, у него стало спокойно на сердце.

Ли Шу внезапно почувствовал отвращение к самому себе.

У них с Бай Цзинем нет ни единого шанса!

С тех пор Ли Шу постарался держаться от Бай Цзиня как можно дальше. Впрочем, ему не нужно было особо стараться ради этого - если не считать рабочих моментов, у них больше не было других точек соприкосновения.

С другой стороны Бай Цзинь, которого озадачило такое холодное отношение со стороны Ли Шу, спросил Цзо Минъюаня:

- Чем я мог его обидеть?

- Разве он не всегда такой? - с улыбкой ответил Цзо Минъюань. - Я уже давно привык к нему.

Бай Цзинь чувствовал, что так оно и есть, и все же что-то в этом было не так. Хотя Ли Шу и раньше держался безразлично, но сейчас он, казалось, не желал даже смотреть в его сторону.

Бай Цзинь лишь покачал головой и больше не стал думать о всякой ерунде.

На выходных Бай Цзинь устроил ужин со одним важным стариком, который раньше занимал высокую должность, но теперь вышел на пенсию.

У этого старика все еще сохранялась обширная сеть контактов, и Бай Цзинь хотел взять с собой Ли Шу, чтобы познакомить их и сохранить на будущее полезные связи.

Ли Шу и сам понимал важность такого знакомства.

За спиной семьи Цинь стоял Фен Гогуан, нынешний правитель Цзиньхая. Они со стариком принадлежали к разным партиям. Если в будущем они замахнутся на Фен Гогуана, им пригодится помощь этого старика. Ли Шу отбросил прочь все свои мысли о любви и, приняв приглашение Бай Цзиня, начал готовиться к встрече.

Узин был запланировал на частной вилле в горах. Там был прекрасный чистый воздух, а вокруг расстилался прекрасный горный пейзаж. Обычно пожилые люди очень любят подобные места.

Во время ужина сложилась довольно уютная атмосфера.

Ли Шу не говорил льстивых слов, но, когда старику что-нибудь было нужно, Ли Шу уже успевал поставить это рядом с ним прежде, чем успеет подойти кто-то из прислуги.

Это заставило высокомерного старика несколько раз взглянуть на него, и под конец он даже заметил:

- Сегодня мало таких искренних молодых людей.

Бай Цзинь улыбнулся в ответ, а Ли Шу по-прежнему держался с достоинством, не выказав ни высокомерия, ни раболепия из-за этой похвалы.

Бай Цзинь с Ли Шу, будучи умными людьми, за ужином ни словом не упомянули ни семью Цинь, ни Фен Гогуана. Пока еще было не время заводить такие разговоры. Если за ужином им удалось произвести на старика хорошее впечатление, можно считать, что их миссия на сегодня выполнена.

Эта вилла было огромной, к тому же находилась далеко от города. У старика на завтра еще оставались другие дела, и после ужина они проводили его к нему в комнату.

На обратном пути им пришлось пройти по длинной аллее. По обеим сторонам были высажены голубые цветы, у которых лепестки росли в несколько слоев. Посаженные близко друг к другу, эти цветы, обрамляя аллею, смотрелись невероятно красиво.

- А здесь очень мило, - сказал Бай Цзинь. - Нужно привезти сюда дедушку.

- Скажи, когда ты хочешь это сделать, и я все организую, - ответил Ли Шу.

- Это не срочно, - с улыбкой сказал Бай Цзинь.

Пока они шли дальше и болтали, им встретились два человека. Ли Шу поднял голову и, увидев их, застыл на месте.

Цинь Гуанчжи и Цзянь Маньцин!

Цинь Гуанчжи не тронул Ли Шу в прошлый раз, потому что Бай Цзинь попросил вмешаться его деда. Как ни крути, а Цинь Гуанчжи загубил семью из трех человек, и конечно же, было ни к чему обострять ситуацию. Хотя он не понимал, каким образом такой человек как Ли Шу мог быть связан с семьей Бай, но, если семья Бай вмешалась в это дело, расклад получался совершенно иным.

Цинь Гуанчжи тогда не стал ничего предпринимать, ему не хотелось провоцировать семью Бай.

Цзянь Маньцин посмотрела на Ли Шу без всякого выражения, также, как она смотрела на деревья или цветы вокруг них. В ее взгляде не отразилось ни малейшего волнения. А затем она отвела от него взгляд и снова заговорила с Цинь Гуанчжи.

Ли Шу замер на месте. Он до боли стиснул зубы и сжал кулаки.

Одно дело держать себя в руках, когда просто знаешь, что эти люди живут где-то далеко от него, и совсем другое - увидеть их собственными глазами.

Ли Шу слышал смех Цзянь Маньцин, который затихал вдали, и ему очень хотелось догнать ее и спросить: ты помнишь Ли Веньчжо? Помнишь ли ты, как он дал тебе семью, когда остальные лишь смеялись над тобой и презирали тебя? Помнишь, как он дал тебе крышу над головой и всегда заботился о тебе? Где же ты была, когда Ли Веньчжо забили насмерть? Где ты была, когда Ли

Веньин столкнули с лестницы? Где ты была, когда меня заперли в тюрьме?

Ли Шу неожиданно развернулся и собрался бежать назад.

Но Бай Цзинь вцепился в него мертвой хваткой.

Глаза Ли Шу покраснели, его тело начала бить дрожь, он в ярости стиснул зубы и прорычал:

- Пусти!

Но Бай Цзинь продолжал крепко сжимать его запястье:

- Что ты собираешься сделать?

- Убью! Убью их обоих! - отчаянно вырываясь, крикнул Ли Шу.

Бай Цзинь с силой притянул его к себе и заглянул ему в глаза:

- Ну хорошо, убьешь ты их и что дальше? - холодно спросил он. - Хочешь, чтобы вместе с ними и тебе настал конец? Да?

Ли Шу внезапно перестал вырываться.

- Ли Шу, ты снова собираешься совершить ту же самую ошибку, как в прошлый раз?

Бай Цзинь вдруг отпустил его и равнодушно сказал:

- Если ты считаешь, что твои отец с тетей порадуются, наблюдая за тем, как ты хоронишь себя, тогда давай, вперед!

Каждое слова Бай Цзиня ранило Ли Шу в самое сердце, но именно эти слова могли заставить его вынырнуть из бездны безумия. Да, он может убить их обоих прямо сейчас, но как тогда он сможет свести счеты с семьей Цинь? Если он станет рисковать своей жизнью, отец с тетей никогда не простят ему этого.

Ли Шу еще крепче сжал кулаки, пытаясь обуздать нахлынувшие на него эмоции:

- Я понял.

Хотя он взял себя в руке, его лицо все еще было мрачнее тучи.

- Сегодня придется остаться здесь, - нахмурился Бай Цзинь. - Нужно задержаться на одну ночь.

Ли Шу не стал спорить и лишь кивнул в ответ:

- Хорошо.

Вероятно, все еще опасаясь, что Ли Шу может решиться на какую-нибудь выходку, Бай Цзинь попросил номер, где две спальни располагались совсем рядом друг с другом. Он приоткрыл дверь между комнатами, чтобы сразу заметить любое движение.

Ли Шу выглядел слегка рассеянным и, что бы Бай Цзинь ни говорил ему, он лишь молча кивал в ответ. Все, о чем он мог сейчас думать, это беспечный взгляд Цзянь Маньцин, когда она взглянула на него.

В ту ночь Ли Шу мучили кошмары.

Во сне он снова был подростком, который стоял возле высокой платформы и в панике смотрел наверх.

На платформе высоко вверху стояли Ли Веньчжо и Ли Веньин.

- Шу! Шу! - со смехом выкрикивал Ли Веньчжо. - Мы сейчас спрыгнем! Лови нас!

Ли Шу метался в панике и отчаянно кричал отцу:

- Стой! Не прыгай! Папа! Не прыгай! Стой!

Ли Веньчжо, казалось, вообще его не слышал и с улыбкой крикнул:

- Я прыгаю!

С этими словами он прыгнул и полетел вниз.

Ли Шу внезапно задрожал и проснулся, задыхаясь. Когда он открыл глаза, то понял, что в комнате горит свет, а перед ним сидит Бай Цзинь.

У Ли Шу больше не осталось сил, и он крикнул Бай Цзиню:

- Скорее, скорее… звони…

Бай Цзинь нахмурился, но не успел даже спросить номер, как Ли Шу схватил лежавший на тумбочке телефон.

Он включил его и начал лихорадочно листать дрожащими руками историю звонков:

- Номер… где же номер… где звонок от тети…

Бай Цзинь не выдержал и отобрал у него телефон:

- Ли Шу! Их больше нет.

Ли Шу замер на месте, глядя на Бай Цзиня отупевшим взглядом, а затем из его глаз покатились слезы.

Бай Цзинь впервые видел, как плачет Ли Шу.

Когда он вытащил Ли Шу из тюрьмы, на нем места живого не было, но и тогда он не пролил ни единой слезинки. А в обычные дни он вообще держался, как бесчувственная рабочая машина.

Слезы Ли Шу потрясли Бай Цзиня.

Ли Шу был очень замкнутым человеком, он никогда не показывал свою слабость перед посторонними. Он и сам не ожидал, что сможет расплакаться перед другим человеком.

Он поднял руки и закрыл лицо ладонями, но слезы по-прежнему текли у него между пальцев.

- Лучше бы я сам умер, - хрипло прошептал он.

Его отцу с детства пришлось заботиться о больной матери и младшей сестре, а позже, он взвалил на себя заботу и о Цзянь Маньцин. Он всю жизнь тяжело трудился, но у него даже приличной одежды не было. Он никогда не был счастлив, а потом так и умер, не успев порадоваться ни единого дня. Так почему же его отец мертв, а он сам жив? Почему Цинь Гуанчжи с Цзянь Маньцин живы!

Бай Цзинь сидел неподвижно.

Он изначально был довольно хладнокровным человеком. К тому же, господин Бай возлагал на него большие надежды и с детства воспитывал его в строгости, поэтому

для него не существовало такого понятия, как сострадание.

Однако, сейчас, когда он смотрел на Ли Шу, который был таким же сильным и несгибаемым, как он сам, и теперь вот так плакал перед ним, Бай Цзинь почувствовал, что ему невыносимо видеть его в таком жалком состоянии.

Он обнял Ли Шу и, прижав его к себе, прошептал:

- Ли Шу, потерпи еще немного.

Всего пять слов.

Это были не такие уж ласковые слова, и едва ли это можно было назвать утешением, но они мгновенно рассеяли мучительные сожаления и страшный холод, который доводил Ли Шу до отчаяния.

Ли Шу жил один слишком долго. Он уже забыл, что такое тепло человеческого тела, и забыл, как это приятно, когда тебя обнимают и поддерживают, пока тебе плохо и больно.

Однако, Ли Шу стиснул зубы и сумел сдержать слезы.

Как и его отец, он влюбился в самого неподходящего человека.

Неужели и конец этой истории будет таким же, как у его отца?

**********************

Переводчик: Kosen

После то встречи с Цзянь Маньцин Ли Шу больше не видел ее.

В мгновение ока пролетели четыре года.

В течение этих четырех лет Ли Шу упорно трудился, и вспоминал об отдыхе, только когда Бай Цзинь лично отдавал ему такой приказ. Кроме того, он так усиленно подавлял свои чувства, что они превращались в тугой затянутый узел, и к его затяжной бессоннице добавилось еще и крайне нестабильное эмоциональное состояние. Именно Бай Цзинь нашел для него психотерапевта, и после многочисленных встреч и приема некоторых лекарственных средств, он сумел взять под контроль сове состояние.

Семья Цинь никогда не воспринимала Бай Цзиня с Ли Шу всерьез. Особенно после того, как Бай Вейтан умер, и Бай Цзинь взял на себя управление компанией, его начали ущемлять со всех сторон. Полагая, что он не сможет ничего добиться, семья Цинь становилась все более заносчивой и высокомерной.

Гром грянул, когда никто не ожидал.

В интернете внезапно появилось секс-видео Фен Гогуна с какой-то женщиной.

Женщина была совсем молодой, судя по ее внешнему виду, ей не было и двадцати, а их встреча состоялась на роскошной вилле. Что было особенно забавно, как раз накануне Фен Гогуан выступил с публичной пафосной

речью, и теперь, когда с него так грубо сорвали маску праведности, это вызвало волну общественного негодования.

Но это было только начало. После того, как Ли Шу передал изобличающие документы, которые готовились в течение многих лет, за Фен Гогуана взялась дисциплинарная инспекция.

В семье Цинь поднялась паника, но прежде чем они сумели придумать, как им выручить его, Бай Цзинь, который до этого всячески демонстрировал свою слабость, внезапно пошел в атаку, объединившись с другими семьями, и начал захватывать собственность семьи Цинь.

Два человека - один тайно, другой - явно - действовали, как одно целое, направив один удар против Фен Гогуана, а второй - против семьи Цинь, и тем самым застали семью Цинь врасплох.

Семья Цинь задействовала все свои связи, отчаянно надеясь, что им удастся выйти сухими из воды. Однако, жена Фен Гогуана, которая всю жизнь прожила с ним и думала, что они по-настоящему любят друг друга, после того как опубликованное видео разбило ей сердце, передала в руки следствия все доказательства взяточничества Фен Гогуана.

Сумма взяток, полученных от семьи Цинь была огромной, и дело было чрезвычайно серьезным. Оно также касалось

уклонения от уплаты налогов, поддельной бухгалтерии, и мошенничества. Всю семью Цинь охватила паника.

Старший брат Цинь Гуанчжи был арестован. Понимая. Что больше его некому защитить, он уже позабыл про свою компанию и решил бежать заграницу. Но его схватили раньше, чем он успел добраться до аэропорта.

После этого его доставили в старый дом Ли Шу.

Эти дома уже были предназначены к сносу, на их месте собирались построить новый торговый центр.

Все соседи давно разъехались, и теперь все здание опустело. Когда Цинь Гуанчжи привели в комнату, Ли Шу стоял, прислонившись к окну, и по выражению его лица было непонятно, о чем он думает.

Руки Цинь Гуанчжи были связаны за спиной, а его рот заклеили скотчем. Когда он увидел полностью бесстрастное лицо Ли Шу, по какой-то неведомой причине, у него волосы шевельнулись от ужаса. Прошло несколько лет, и мальчик, на которого он когда-то наступил ногой, стал зрелым мужчиной, который теперь стал выше него ростом.

А вот он день ото дня становился все старше, и его прежняя заносчивость сменилась робостью и страхом.

Цинь Гуанчжи развернулся и хотел убежать, но Шрам повалил его на пол. Ли Шу, казалось, только сейчас заметил его. Он поднял голову, взглянул на Цинь Гуанчжии и спокойно приказал Шраму:

- Переломай ему ноги.

Он произнес эти ужасные слова таким обыденным тоном, и у Цинь Гуанчжи глаза полезли на лоб от ужаса.

Шрам мгновенно отреагировал на эти слова и, взяв со стола гаечный ключ, подошел к Цинь Гуанчжи. Прижав его ногу к полу, он сильно ударил его ключом по лодыжке, в одно мгновение сломав ему кость.

Цинь Гуанчжи протяжно застонал, его лицо исказилось от боли, покрывшись крупными каплями пота.

Сломав ему одну ногу, Шрам прижал к полу и вторую, после чего вопросительно взглянул на Ли Шу. Цинь Гуанчжи отчаянно замотал головой, но Ли Шу кивнул в ответ:

- Ммм.

Не глядя на него, Ли Шу опустил глаза и закурил, а затем положил сигарету на стол, с равнодушным видом наблюдая за тем, как дым от нее медленно поднимается в воздух.

В комнате послышался еще один мучительный стон.

Ноги Цинь Гуанчжи замерли в странном положении, и он потерял сознание от боли.

Когда же он снова пришел в себя, с его рта убрали скотч. Помимо Ли Шу единственным человеком в комнате оказалась Цзянь Маньцин, которая была привязана к стулу.

Едва увидев ее, Цинь Гуанчжи стиснул зубы от ненависти. Если бы не эта тварь, если бы не она, да разве он дошел бы до такого ужасного конца!

Рот Цзянь Маньцин был заклеен скотчем, ее волосы, которые всегда были зачесаны назад, теперь падали ей на лицо, а от ее изысканного макияжа не осталось и следа. Она в ужасе смотрела на Цинь Гуанчжи, а затем подняла голову и бросила на Ли Шу исполненный ненависти взгляд.

Ли Шу по-прежнему стоял у окна, и в солнечном свете, окружавшем его фигуру, можно было увидеть мелкую пыль, плавающую в воздухе.

Цинь Гуанчжи хотел встать, но стоило ему пошевелиться, как его тело пронзила ужасная боль.

Он застонал от боли и Ли Шу, наконец, повернулся к нему. Глядя, как Цинь Гуанчжи корчится на полу, пытаясь вынести боль, он неожиданно сказал:

- Мой отец стоял здесь и всю жизнь смотрел на меня, но я никогда не оглядывался на него. А, когда я захотел оглянуться, его уже не было.

Тон его голоса звучал очень ровно, а на лице не отражалось никаких эмоций, но Цинь Гуанчжи стало так жутко, что все его тело начала бить дрожь. Он замотал головой, его голос дрожал:

- Ли Шу, не… это не я… я никогда не желал смерти твоему отцу…

Он вдруг поднял голову и, глядя на Цзянь Маньцин, заговорил громче:

- Эта женщина… это все она… она сказала, что, если его не станет, тогда он больше не будет приставать к ней… это она все время наседала на меня…

Выражение лица Ли Шу нисколько не изменилось, казалось, его совсем не удивили эти слова.

Цзянь Маньцин, сидевшая на стуле, не выказывала ни малейших признаков раскаяния и все также с ненавистью смотрела на Ли Шу. Если бы ей не заткнули рот, Ли Шу не сомневался, что сейчас она ругала и проклинала бы его за то, что он уничтожил ее любимого человека, разрушил ее роскошную беззаботную жизнь и растоптал все ее мечты.

Цинь Гуанчжи все еще оправдывался, пытаясь доказать свою невиновность. Ли Шу слушал его с безразличным видом, а, когда ему это наскучило, он взял со стола пистолет.

Цинь Гуанчжи мгновенно замолчал.

Он уставился на пистолет широко раскрытыми глазами, и по его лицу пробежала судорога.

- Я виноват! - взмолился он, извиваясь на полу. - Ли Шу… прошу… не убивай меня…

Ли Шу поднял голову и с улыбкой взглянул на него:

- Ты виноват? Ну так ползи туда и проси ИХ простить тебя.

Цинь Гуанчжи повернул голову и, проследив за его взглядом, увидел на столе фотографию в рамке. На этой

фотографии Ли Веньчжо держал на руках Ли Шу, а рядом стояла совсем юная Ли Веньин, с двумя косичками и лучащимися смехом глазами.

Все они смотрели прямо на него.

Цинь Гуанчжи почувствовал, как у него мороз пробежал по коже.

Он родился в семье Цинь и был младшим ребенком. Куда бы он ни пошел, ему всюду кланялись и пресмыкались перед ним, и со временем он перестал воспринимать простых людей всерьез. Ему совсем не было дела до их жизни, и он с легкостью мог преподать урок любому, кто посмеет обидеть его или встать у него на пути. От этой возможности управлять жизнью и смертью простых людей захватывало дух. Но вот теперь все изменилось, и настала его очередь пройти через пытки, угрозы и унижение, заодно прочувствовав на своей шкуре, каково это, когда с тобой обращаются, как с мусором.

Цинь Гуанчжи задрожал и, приподняв верхнюю часть тела, начал кланяться перед фотографией, каждый раз тяжело ударяясь лбом об пол.

- Простите… простите… я виноват… простите…

Ли Шу с бесстрастным видом смотрел на него, глядя, как кровь стекает с его лба. А затем он подошел к Цинь Гуанчжи, присел рядом с ним на корточки и приложил его палец к спусковому крючку на пистолете:

- Убей ее, - сказал он, направив пистолет на Цзянь Маньцин. - Убей ее, и я сохраню тебе жизнь.

Цзянь Маньцин, наконец, запаниковала и начала отчаянно вырываться, свалившись вместе со стулом на пол. Глядя на Цинь Гуанчжи полными ужаса глазами, она отчаянно замотала головой.

Ли Шу, сжимая запястье Цинь Гуанчжи, управлял его рукой, направляя дуло пистолета на Цзянь Маньцин, куда бы она ни пыталась отползти.

Не давая Цинь Гуанчжи времени на раздумья, Ли Шу шепнул ему на ухо:

- Раз…

В этот момент Цинь Гуанчжи нажал на спусковой крючок.

Раздался тихий щелчок.

И ничего не произошло.

Пистолет не был заряжен, в нем не было патронов.

Ли Шу просто хотел помучить Цзянь Маньцин, чтобы она на себе испытала, что значит, когда тебя бросает любимый человек.

Ли Шу забрал пистолет у ошалевшего Цинь Гуанчжи, медленно поднялся и начал заряжать его с невозмутимым видом. Когда все было готово, он снял его с предохранителя и, схватив Цинь Гуанчжи за шкирку, потащил его вперед.

Цинь Гуанчжи, наконец, все понял. По его лицу потекли слезы, а за резко ослабевшей нижней частью тела протянулся след от мочи.

- Ли Шу, прошу тебя… умоляю, не убивай меня… можешь сделать со мной все, что хочешь…

Цинь Гуанчжи изо всех сил старался вырваться из рук Ли Шу, но тот отпустил его лишь тогда, когда они остановились перед Цзянь Маньцин.

Он выпрямился и посмотрел на этих двоих сверху вниз.

Цинь Гуанчжи попытался уползти в сторону, но стоило ему пошевелиться, как Ли Шу наступил ему на сломанную ногу, и он завопил от боли.

Влажные от пота волосы Цзянь Маньцин прилипли к ее лицу. Увидев, как Ли Шу направил пистолет на Цинь Гуанчжи, она словно обезумела и отчаянно замычала, мотая головой.

Ли Шу какое-то время наслаждался этой сценой, а затем усмехнулся и нажал на спусковой крючок.

Пистолет был с глушителем и прежде, чем Цзянь Маньцин успела что-либо понять, как кровь забрызгала ее лицо.

Время, казалось, застыло.

Цзянь Маньцин не осмеливалась пошевелиться.

Прошло какое-то время, прежде чем она подняла глаза и посмотрела на Цинь Гуанчжи, который лежал на полу с кровавой дырой в голове.

Ее глаза резко распахнулись, казалось, они сейчас вылезут из орбит.

Ли Шу отложил пистолет, подошел к Цзянь Маньцин и, присев рядом с ней на корточки, заботливо стер с ее лица брызги крови и мозгов.

- Не бойся, - сказал он с улыбкой. - Я не позволю тебе умереть.

Цзянь Маньцин дрожала с головы до ног.

Улыбка медленно исчезла с лица Ли Шу, и он неторопливо проговорил, отчеканивая каждое слово:

- Я хочу, чтобы ты жила, каждую минуту испытывая ужас, вот как сейчас.

Тело Цзянь Маньцин резко содрогнулась, и она потеряла сознание.

Ли Шу равнодушно посмотрел на нее, а затем поднялся и отошел к окну.

Он взглянул на фотографию и, потянувшись за ней, увидел кровь на своих пальцах. Его лицо исказилось от отвращения. Он с такой силой начал стирать рукавом кровь, что едва не содрал кожу с пальцев. Подняв руку он осмотрел ее и, чувствуя, что она все еще грязная, не стал прикасаться к фотографии и лишь смотрел на нее в оцепенении.

Когда Бай Цзинь со своими людьми вошел в комнату, они увидели Ли Шу, который, казалось, лишился рассудка.

Бай Цзинь нахмурился, почувствовав запах крови, наполнивший комнату, и приказал своим людям увести Ли Шу, но тот отказался уходить.

Бай Цзинь был слишком занят, и его телефон звонил без умолку с тех пор, как он вошел в дверь. Слушая доклад, он подошел к Ли Шу и сказал:

- Возвращайся к себе. Я сам позабочусь обо всем.

Ли Шу, не говоря ни слова, долго смотрел на Бай Цзиня прежде, чем, наконец, очнулся и пошел прочь.

Дойдя до двери, он внезапно остановился и, повернувшись, крикнул:

- Бай Цзинь!

Бай Цзинь поднял на него взгляд.

Ли Шу посмотрел на него тяжелым проникновенным взглядом, словно стараясь запечатлеть его образ в своем сердце, а затем развернулся и вышел, так и не сказав ни слова.

**********************

Переводчик: Kosen

Ли Шу не мог вспомнить того, что произошло дальше.

Вернувшись к себе, он тяжело заболел. Иногда он приходил в себя, а иногда его сознание путалось, и его одолевали различные сновидения. Единственное, что он помнил, так это, что всякий раз, когда ему снился Бай Цзинь, он успокаивался во сне.

Ему казалось. Что пока Бай Цзинь рядом, с ним ничего не случится. Это глубинное доверие в конце концов, распространялось и на сон.

После того, как Ли Шу выздоровел, он больше не стал подавлять в себе чувства к Бай Цзиню, но из-за его одержимости они провели вместе несколько не самых приятных лет.

На самом деле. Ли Шу знал, что Бай Цзинь никогда не любил его.

То, что Бай Цзинь сделал для него, не превосходило того, что он мог бы сделать для любого друга.

И лишь из-за того, что сам он ужасно страдал от недостатка чувств, он начал цепляться за Бай Цзиня, как за спасительную соломинку.

Ли Шу недолго предавался воспоминаниям. Вызывать к жизни воспоминания прошлого - это все равно что вскрыть едва затянувшиеся раны снова.

Он смотрел на надгробия и думал - а что толку в мести? Пусть даже он убил Цинь Гуанчжи и довел до сумасшествия Цзянь Маньцин и что дальше? Разве от этого время повернет вспять? Разве это поможет вернуть к жизни дорогих тебе людей?

Сколько ошибок он совершил в прошлом. Разве он сможет таким образом компенсировать свое упрямство, заносчивость и пренебрежительное отношение к отцу и тете?

В этот момент Ли Шу окончательно утратил способность понимать, почему он все еще жив.

Он совсем потерял счет времени.

Внезапно вдалеке послышался слабый раскат грома, и небо начало наливаться тьмой. Вскоре на землю упали первые капли дождя.

Ли Шу стоял на коленях перед могилой, все его существо было пронизано скорбью, а из тела, казалось, ушла жизнь. Ледяные струи дождя обрушились на него, но он даже не пошелохнулся.

Когда его ноги окончательно занемели, он просто медленно свалился на землю и сжался в комок рядом с надгробием Ли Веньчжо.

Ему был слышен лишь шум дождя, и весь остальной мир, казалось, погрузился в безмолвие.

Ли Шу закрыл глаза, положив голову на ледяное надгробие, и вспоминал, как отец говорил ему, что, будучи новорожденным он плакал ночами напролет. Ли Веньчжо боялся нарушить покой семьи, поэтому завернул его в одеяло и вышел в ***, пытаясь успокоить его. Многие люди, которые поздно возвращались домой, увидев их издалека, решили, что это призраки.

Ли Шу вспомнил, какой смешливой была Ли Веньин, и невольно улыбнулся, но улыбка тут же погасла, и он снова нахмурил брови.

- Па… - прошептал он. - Я так устал…

Все думали, что Ли Шу очень силен и способен сделать все, что угодно.

Все думали, что он не чувствует боли, страха, печали или усталости.

Но все же это был Ли Шу.

Этим жалким трусливым человечком, который мог искать тепла и утешения лишь у ледяного надгробия, был Ли Шу.

Дождь становился все сильнее.

Струи воды стекали по памятнику и казалось, что человек на фотографии плачет.

***

Цзинь Янь проспал до полудня.

На самом деле, он уже просыпался до этого, но поскольку шел дождь, и на улице было темно, он решил, что еще очень рано и снова заснул.

Он окончательно проснулся, когда прошло еще два часа.

Цзинь Янь потер глаза и взял телефон. Увидев на экране время и кучу пропущенных вызовов, он, как ошпаренный, подскочил на кровати.

Он несколько раз позвонил Ли Шу, но ему никто не ответил, тогда он набрал номер Тан Сюэ.

Как только она ответила, он спросил с тревогой:

- Сестра Тан, а дядя Ли с тобой?

- Ты разве не приехал за ним? - Тан Сюэ сразу повысила голос.

- Сестра Тан, прости… - запаниковал Цзинь Янь. - Я просто проспал, это все моя вина…

- Не паникуй, - перебила его Тан Сюэ. - Может, он не стал тебя ждать и уже уехал домой.

- Я звонил ему, но у него отключен телефон, - поспешно пояснил Цзинь Янь.

Тан Сюэ почувствовала, как у нее ёкнуло сердце. Ли Шу очень занятой человек, он не мог просто так отключить телефон.

- Поезжай в аэропорт немедленно и посмотри там, а я пока поищу его здесь.

Цзинь Янь выскочил из постели и бросился одеваться, но при этом он так нервничал, что у него никак не получалось натянуть на себя одежду.

Поговорив с Цзинь Янем, Тан Сюэ первым делом позвонила в отель, в котором остановился Ли Шу, но там ей сказали, что он еще не вернулся. Она позвонила еще в несколько мест, где чаще всего бывал Ли Шу, но и там его не было. А затем ей позвонил Цзинь Янь и сообщил, что Ли Шу уже давно уехал из аэропорта.

Слушая встревоженный голос Цзинь Яня, Тан Сюэ без промедления связалась с Цзо Минъюанем.

Цзо Минъюань в этот момент как раз был в доме Бай Цзиня.

Сегодня в доме собрались несколько приятелей Бай Цзиня. Они пришли якобы поговорить о делах, но на самом деле, они просто пришли навестить Нин Юэ.

Нин Юэ тоже не пытался избегать их, он умел прекрасно ладить с людьми. Он был очень хорош собой и обладал мягким нравом, а потому был способен понравиться любому. Не то что этот Ли Шу, который, встретив этих людей, в лучшем случае мог просто кивнуть им и при этом не сказать ни слова.

Они удобно расположились на застекленном балконе, потягивая вино и любуясь садом за окном. Шум дождя, капли, стекающие по стеклу, и прекрасная картина за окном придавали их посиделкам особое очарование.

Но к вечеру стало ощутимо похолодало. Нин Юэ немного посидел с ними, а затем спустился вниз.

Как только Нин Юэ ушел, кто-то из гостей решил посплетничать и спросил Бай Цзиня:

- Ты правда больше не хочешь Ли Шу?

Бай Цзинь промолчал в ответ, и его гость, покачав головой, вздохнул:

- Жаль, что я не приглянулся Ли Шу. Если бы он обратил на меня внимание, я бы и не подумал жениться.

Все эти люди были баловнями судьбы, однако, зарабатывать деньги не так уж и просто. Когда приходится тяжко трудиться, кто отказался бы иметь рядом с собой такого человека, как Ли Шу, который

обладал такими способностями и пахал как лошадь целыми днями?

- Не женился бы, но тебе пришлось бы забыть и про свои похождения на стороне, - саркастически заметил другой гость.

Когда его тайные помыслы были раскрыты, этот человек лишь захихикал. Ему очень нравилось развлекаться с женщинами, и, если бы ему предстояло до конца своих дней жить под контролем Ли Шу, он бы точно повесился.

Они продолжали болтать, когда Цзо Минъюаню позвонили. Тот немного поколебался, но все же ответил на звонок.

Заметив выражение его лица, Бай Цзинь поставил на стол бокал с вином и сказал:

- Вы тут поговорите пока.

Он вышел с застекленной веранды и прямо спросил Цзо Минъюаня:

- В чем дело?

- Ли Шу пропал, - ответил Цзо Минъюань.

Лицо Бай Цзиня помрачнело:

- Что значит «пропал»?

- Мне только что позвонила Тан Сюэ. Она сказала, что они расстались в аэропорту, но Цзинь Янь не приехал за ним, и теперь они нигде не могут найти его.

В воздухе вмиг повисло напряжение.

- Дай мне номер Тан Сюэ, - сказал Бай Цзинь, доставая телефон.

Он завел в телефон ее номер под диктовку Цзо Минъюаня и сказал:

- Свяжись с аэропортом, пусть просмотрят записи с камер видеонаблюдения.

Цзо Минъюань посмотрел на лицо Бай Цзиня, которое, казалось, подернулось слоем льда, и сразу занервничал.

После этого Бай Цзинь позвонил Тан Сюэ и подробно расспросил ее об их поездке, в том числе и о том, чем Ли Шу занимался и куда ходил.

Узнав от Тан Сюэ, что Ли Шу однажды ушел куда-то один, а потом вернулся в очень странном состоянии, ЬБай Цзинь ненадолго задумался.

Линьчен… Он вспомнил, что в этом городе жил дядя Ли Шу - Чжао Хуэй.

- Это все я виновата, - Тан Сюэ была ужасно расстроена. - Нужно было настоять на своем и остаться.

Бай Цзинь ничего не сказал на это. Он лишь попросил ее держать телефон при себе, чтобы не пропустить звонок Ли Шу, если тот вдруг позвонит ей.

Как только он поговорил с ней, к нему подошел Цзо Минъюань и сказал, что Цзинь Янь уже проверил записи с камер видеонаблюдения. Ли Шу сам уехал из аэропорта в 10:30, но вот куда он после этого отправился, до сих пор никто не знал.

Бай Цзинь ничего не сказал. Он задумался с хмурым видом, и было не понятно, о чем он сейчас думал. Спустя долгое время он сказал:

- Приготовь машину.

Цзо Минъюань кивнул и ушел, а Бай Цзинь вернулся назад и сказал своим гостям:

- Мне нужно кое-куда отлучиться, вы тут развлекайтесь без меня.

С этими словами он сразу ушел, не дожидаясь, пока ему начнут задавать вопросы, а его гости так и остались сидеть, недоуменно переглядываясь между собой.

Бай Цзинь с Цзо Минъюанем быстро спустились вниз, и телефон Цзо Минъюаня трезвонил не переставая.

Нин Юэ как раз был внизу, помогая готовить ужин. Увидев, как они уходят куда-то вдвоем, он с удивленным видом последовал за ними в своей коляске:

- Куда вы? Что-то случилось?

Бай Цзинь, даже не оглянувшись на него, ответил на ходу:

- Все в порядке, возвращайся назад.

Усевшись в машину, Бай Цзинь сказал водителю:

- Поезжай на кладбище «Яншань».

Услышав эти слова, Цзо Минъюань сразу все понял. Он набрал номер офиса на кладбище, но там уже никого не было.

Бай Цзинь раздраженно потер лоб:

- Хватит звонить. С его-то характером разве он станет слушать кого-то из посторонних.

Машина ехала очень быстро.

Когда они добрались до места, все еще шел дождь.

Цзо Минъюань хотел раскрыть для Бай Цзиня зонтик, но тот не стал медлить ни секунды и вышел из машины так быстро, что Цзо Минъюань никак не мог успеть за ним.

Поднявшись по длинной лестнице, он увидел вдалеке человека, свернувшегося калачиком возле одной из могил.

Бай Цзинь почувствовал, как у него перехватило дыхание, а изумленный Цзо Минъюань встревоженно крикнул6

- Ли Шу!

Бай Цзинь подошел к нему и, присев на корточки, развернул Ли Шу к себе.

Этот человек промок насквозь под сильным дождем, мокрые волосы падали ему на глаза, а на бледном лице резко выделялись посиневшие губы. Его дыхание было слабым и частым.

Бай Цзинь протянул руку и коснулся его лица. Почувствовав холод его кожи, он вздрогнул.

Разве тело человека может быть таким холодным?

Бай Цзинь не мог позволить ему заснуть в таком состоянии, поэтому он похлопал его по лицу и позвал по имени, пытаясь заставить его открыть глаза.

Видя, что глаза Ли Шу полуоткрыты, Бай Цзинь стер с его лица дождевую воду и сказал:

- Не спи.

Он приподнял Ли Шу и слегка присел, чтобы при поддержке Цзо Минъюаня взвалить его к себе на спину.

Ли Шу к этому времени впал в оцепенение и только сейчас, почувствовав тепло, исходящее от тела Бай Цзиня, он понял, что это не сон и не галлюцинация.

«Почему Бай Цзинь снова рядом…», - подумал Ли Шу.

Почему всякий раз, когда он наиболее уязвим, Бай Цзинь именно в такой момент оказывается рядом с ним…

Почему Бай Цзинь появился, когда он окончательно решил сдаться…

Ли Шу хотел протянуть руку и коснуться Бай ЦЗиня, но сколько бы он ни напрягал силы, у него не получалось пошевелить даже пальцем.

Он опустил голову и хрипло шепнул ему на ухо:

- Бай Цзинь…

Бай Цзинь продолжал нести его, повторяя на ходу:

- Ли Шу, не засыпай.

Глаза Ли Шу покраснели, и он, запинаясь, с большим трудом, продолжал говорить.

- Я сдаюсь… я признаю поражение…

- Ты любишь Нин Юэ… тогда я превращусь в Нин Юэ…

- Если ты любишь кого-то другого… я стану таким, как тот другой…

- Я… ты… только не бросай меня…

У него сдавило горло, и под конец его голос стал едва слышен. Слезы текли по его щекам и падали на мокрую от дождя землю.

Ли Шу всегда был ничтожеством, вымаливающим у Бай Цзиня его любовь, и ему все время приходилось поддерживать свою жалкую гордость и самоуважение.

Он постоянно разрывался на две части и в конце концов, все же выбрал Бай Цзиня, отказавшись от самого себя.

Бай Цзинь впервые слышал, чтобы Ли Шу так смиренно умолял его.

Такой гордый и непреклонный Ли Шу.

Он потерял всю свою семью, на него наступили ногой, избили и унизили, он едва не погиб, но и тогда он не склонил головы.

А теперь он так смиренно умоляет его.

У Бай Цзиня подкосились ноги, но Цзо Минъюань успел вовремя подхватить его, и он смог устоять на ногах.

Бай Цзинь стиснул зубы, его грудь бурно вздымалась и опускалась.

Он сделал глубокий вдох и резко выдохнул, чтобы облегчить боль, которая внезапно затопила его сердце и, казалось, сейчас разорвет его на части.

_________________

*** Не поняла, куда он с ним вышел. Там что-то про трубу, башню и некий коридор. Наверное, какое-то место в доме, где обычно люди не ходят.

**********************

Переводчик: Kosen

Сказав эти слова, Ли Шу замолчал, и лишь его горячее дыхание касалось уха Бай Цзиня.

Бай Цзинь нес его вниз так быстро, как только мог.

Цзо Минъюань видел рассеянный взгляд Ли Шу и в спешке несколько раз позвал его по имени, но ответа так и не получил.

Когда они подошли к машине, Цзо Минъюань открыл дверцу, и Бай Цзинь осторожно усадил Ли Шу на заднее сиденье.

- Садись вперед, - сказал он Цзо Минъюаню. - И скажи водителю, чтобы ехал в больницу доктора Вей.

- Хорошо, - Цзо Минъюань сел на пассажирское сиденье.

Когда машина тронулась вперед, Бай Цзинь обхватил Ли Шу сзади, поддерживая его и подпирая его грудью, а затем как можно скорее стащил с него пропитанную водой одежду. Схватив одеяло, которое всегда было в машине, он завернул в него Ли Шу.

Пальто Бай Цзиня тоже слегка промокло. Он расстегнул его и отбросил в сторону, после чего крепко обнял завернутого в одеяло Ли Шу.

Ли Шу так долго пробыл под дождем, а затем заснул на земле, и его тело атаковал холодный ветер. Разумеется, это не могло не сказаться на его здоровье. Сначала он стучал зубами от холода, а затем ему стало так жарко, словно все его тело горело в огне.

Бай Цзинь, обнимая Ли Шу, увидел, что его глаза были плотно закрыты, и лицо покраснело. С его полуоткрытых губ срывались короткие частые вздохи, а тело сотрясала неестественная дрожь. Он время от времени трогал лоб Ли Шу, проверяя его температуру, а затем начинал подгонять водителя, и в его голосе все заметнее становилось нетерпение.

Поскольку Цзо Минъюань по дороге связался с Вей Цзе, когда они подъехали к больнице, тот уже ждал их возле ворот.

Бай Цзинь вынес Ли Шу из машины на руках, и Вей Цзе, не говоря ни слова, велел немедленно доставить его в кабинет для оказания первой помощи.

Ли Шу закатили в кабинет, и ему измерили температуру, которая поднялась уже до 41 градуса. Такая высокая температура очень опасна, и, если она будет держаться слишком долго, это может привести к повреждению важных органов, таких как мозг, печень и почки.

Вей Цзе ввел Ли Шу жаропонижающее, чтобы немного сбить жар.(1) Им оставалось лишь наблюдать, поможет ли лекарство снизить температуру, чтобы потом принять решение о дальнейшем лечении.

Когда Вей Цзе вышел из кабинета, Бай Цзинь с Цзо Минъюанем все еще были там. На самом деле, Бай Цзинь с Вей Цзе почти не общались, к слову сказать, они все еще были «соперниками», и Вей Цзе никогда не испытывал симпатии к Бай Цзиню.

Никто из них не сказал ни слова, и Цзо Минъюань заговорил первым:

- Надеюсь, там ничего серьезного?

- Ну, конечно, ничего серьезного. Отправили бы его сюда еще попозже, и пусть бы он сгорел заживо.

Вей Цзе был зол на Ли Шу за то, что тот совсем не заботился о своем здоровье, но еще больше он злился на Бай Цзиня за то, что он так плохо заботится о своей второй половинке, поэтому не мог сдержаться и держался так резко.

- Докторе Вей, - голос Бай Цзиня прозвучал довольно холодно. - Надеюсь, ты сможешь сосредоточиться на его лечении. Если же нет, то мы сможем в любое время перевести его в другую больницу.

Бай Цзинь вовсе не считал, что совершил какую-то ошибку и не понимал, почему он должен терпеть колкости Вей Цзе. Причина, по которой он привез Ли Шу именно сюда, заключалась в том, что тот всегда

обращался именно к этому доктору в течение последних нескольких лет, если возникала такая необходимость. Вей Цзе знал о состоянии здоровья Ли Шу больше, чем любой другой доктор, и дело было только в этом, а не в том, что кроме него не было других хороших врачей.

Вей Цзе закрыл медицинскую карту Ли Шу и ответил с усмешкой:

- Это не я больной, и не мне так досталось. Хотите в другую больницу - пожалуйста, никто не запрещает.

С этими словами он ушел, даже не взглянув на Бай Цзиня.

Цзо Минъюань посмотрел на помрачневшее лицо Бай Цзиня и осторожно спросил:

- Поедем в другую больницу? Тогда я все организую.

- Не нужно, - без колебаний ответил Бай Цзинь.

В этот момент внезапно зазвонил его телефон, и он увидел, что ему звонит Нин Юэ.

Бай Цзинь отошел на несколько шагов, чтобы ответить на звонок. Нин Юэ сообщил ему, что его друзья разошлись по домам. Они сказали, что раз у Бай Цзиня есть дела, они договорятся о встрече в следующий раз.

- Ммм, - ответил Бай Цзинь и больше ничего не сказал.

- А ты… - нерешительно проговорил Нин Юэ. - Что-то случилось? Я могу чем-то помочь? - чуть мягче добавил он.

Все еще холодный голос Бай Цзиня слегка смягчился:

- Все в порядке.

Нин Юэ больше не стал задавать вопросов и сменил тему:

- Ты вернешься сегодня к ужину?

Бай Цзинь посмотрел на время:

- Вряд ли. Ты не жди меня.

- Ладно, тогда не буду больше беспокоить тебя, - ответил Нин Юэ.

Бай Цзинь убрал телефон и, подняв глаза, увидел, что Цзо Минъюань смотрит на него с нерешительным видом. Не дожидаясь, пока Бай Цзинь сам задаст ему вопрос, он сказал:

- Я еще не рассказал тебе кое-что. Несколько дней назад я был в «Гармонии».

Бай Цзинь знал, что у цзо Минъюаня тоже был родственник, у которого было слабое здоровье, и он восстанавливал его в этом месте, но он не понимал, зачем Цзо Минъюань вдруг заговорил об этом. Он нахмурился и повернулся к нему.

- Я заглянул туда, чтобы повидать на Цзянь Маньцин, - Цзо Минъюань сделал паузу и, видя, что Бай Цзинь не собирается перебивать его, продолжал. - Медсестра, которая приглядывает за ней, сказала, что в тот день, когда Ли Шу приходил навестить ее, она прятала в рукаве лезвие и пыталась перерезать ему горло… К счастью, он успел среагировать, а иначе…

А иначе, ему перерезали бы горло, и он уже был бы мертв.

Цзо Минъюань не хотел даже думать об этом.

Бай Цзинь ничего не сказал, но от его взгляда у Цзо Минъюаня кровь застыла в жилах, и он сказал с горькой усмешкой:

- Я думал, тебе все равно, поэтому не сказал об этом сразу.

Цзо Минъюань начал проверку, позвонив директору дома престарелых. Он лишь знал, что Цзянь Маньцин порезала Ли Шу руку, но не знал, насколько опасной была та ситуация. Бай Цзинь тогда не задавал вопросов и не выказывал особого интереса, а сам Ли Шу не стремился упоминать об этом.

- Пошли человека, пусть разузнает, как к ней попало это лезвие, - лицо Бай Цзиня было мрачнее тучи, но голос звучал спокойно.

Цзо Минъюань кивнул в ответ.

На самом деле, он чувствовал себя слегка растерянным. Иногда ему казалось, что Бай Цзиню хочется, чтобы Ли Шу немедленно исчез, и ему было бы все равно, если бы с ним что-нибудь случилось. Но стоило Бай Хену один раз обругать Ли Шу, как его семья погрузилась в хаос. Вот и сегодня случилось то же самое - как только он услышал о том, что Ли Шу пропал, то немедленно позабыл про своих друзей. Однако, Нин Юэ после своего возвращения переехал в его дом, а Ли Шу переселился в отель…

Цзо Минъюань подумал об их три года назад и сказал с серьезным видом:

- Сегодня я скажу еще кое-что, ты только не говори, что я сую нос не в свое дело.

Он достал сигарету, но, вспомнив о том, что они находятся в больнице, убрал ее обратно.

- Ты же знаешь, что случилось с его семьей, ему пришлось нелегко… Что бы он ни сделал три года назад, все равно он рисковал своей жизнью. Если ты хочешь быть с Нин Юэ, тогда оставь его в покое.

Цзо Минъюань не смог сдержать вздоха:

- Проявить к нему немного сочувствия, которое даст ему надежду, а затем отвергнуть его… это… слишком жестоко…

Цзо Минъюань со смущенным видом потер нос и добавил:

- Это первый и последний раз, когда я позволил себе сказать так много.

Цзо Минъюань был старше Бай Цзиня с Ли Шу, они уже много лет работали вместе, и между ними завязались дружеские отношения. Но, какими бы ни были между ними отношения, он всего лишь работал на семью Бай, и у него не было права комментировать личную жизнь Бай Цзиня. Сегодня он позволил себе сказать так много только потому, что не мог вынести зрелища, когда Ли Шу лежал, сжавшись в комок под дождем возле надгробия.

Бай Цзинь молча выслушал его, никак не проявляя недовольства. Цзо Минъюань понял, что он прислушался к его словам, и испытал некоторое чувство облегчения.

Он уже хотел сказать Бай Цзиню, что сам останется здесь, и он может ехать домой, когда в коридоре появились два человека. Тот, что шел первым, так торопился, что едва не сбил Цзо Минъюаня с ног.

- Прости, прости, дядя Цзо! - Цзинь Янь в панике подхватил Цзо Минъюаня. - Ты в порядке?

- Почему из тебя вечно дурь лезет? - ответил Цзо Минъюань, вновь обретая равновесие.

Цзинь Янь все продолжал извиняться, а следовавшая за ним Тан Сюэ поспешно спросил:

- Помощник Цзо, с господином Ли все в порядке?

Цзо Минъюань объяснил, как обстоят дела, и Цзинь Янь едва не заплакал:

- Это все я виноват, это моя вина…

Если бы он вовремя забрал Ли Шу, то ни за что не позволил бы ему поехать на кладбище, и он не промок бы под дождем. Это все его вина. Он всю ночь думал непонятно о чем, а самого главного не сделал…

Глядя на стоявшего в сторонке Бай Цзиня, Цзинь Янь поклонился ему и сказал:

- Господин Бай, мне очень жаль, что я причинил вам столько неприятностей.

Тан Сюэ тоже поспешно повернулась к нему:

- Господин Бай, мне очень жаль. Это была оплошность с нашей стороны. Такого больше не повторится. Вы можете вернуться домой и отдохнуть, а мы останемся здесь и позаботимся обо всем.

Цзо Минъюань чувствовал необъяснимое смущение, наблюдая за тем, как эти два человека извиняются и просят прощенья за «неприятности». Кто такие Тан Сюэ с Цзинь Янем для Ли Шу, и кто для него Бай Цзинь? Кто для него близкие люди, а кто нет? Казалось, все перевернулось с ног на голову…

Бай Цзинь, не сказав ни слова, оттолкнул этих двух человек, стоящих у него на дороге, и вошел в палату к Ли Шу.

______________________

1. Тут такая фраза была - (примерно) провел физическое охлаждение. Не знаю, что тут имеется ввиду. Может, водкой обтер?)

**********************

Переводчик: Kosen

Просторная палата была хорошо освещена, но поскольку на улице шел дождь, она все равно казалась мрачной.

Бай Цзинь включил лампу и, глядя на неподвижно лежавшего на кровати человека, остановился на некотором расстоянии. Он немного постоял, а затем медленно приблизился к нему.

Ли Шу все еще страдал от жара, ему явно было очень плохо, он непрестанно хмурил брови, а его дыхание было тяжелым и прерывистым.

Возможно, все дело было в больничной одежде, а, может, он действительно так исхудал, но рукава пижамы казались слишком просторными, а обнаженные запястья - ужасно худыми.

Бай Цзинь взял Ли Шу за руку.

У него были белые изящные пальцы с закругленными кончиками, ногти были аккуратно подстрижены и имели красивую форму. Бай Цзинь смотрел на него и неожиданно вспомнил одно происшествие из прошлого.

В то время, когда они вели жесточайшую борьбу с семьей Цинь, им пришлось три дня безвылазно провести в офисе, и за все это время они не могли сомкнуть глаз. Вконец измучившись, Бай Цзинь сам не заметил, как заснул прямо за столом, читая документы. Когда он проснулся, то обнаружил, что лежит на коленях Ли Шу, заботливо укрытый его пальто. А рука Ли Шу, обнимавшая его, ласково прикрывала ему глаза, защищая их от солнечного света, лившегося через окно.

Услышав шелест переворачиваемых бумаг, Бай Цзинь встал и увидел, что Ли Шу уже разобрал все документы, разложив их на части: какие-то требовали личного внимания Бай Цзиня, на остальных нужно было просто поставить подпись, часть из них были важными,

остальные могли подождать, и он разложил их в порядке очередности.

Бай Цзинь уже не помнил, сказал ли он тогда что-нибудь Ли Шу, каким было выражение его лица в тот момент, и отправился ли он потом отдохнуть. Единственное, что он запомнил, это ощущение от ласкового прикосновения прохладных пальцев этого человека на своих веках.

Бай Цзинь развернул руку Ли Шу ладонью вверх и увидел тонкий длинный шрам, протянувшийся от запястья через ладонь и исчезающий между средним и указательным пальцем.

Он разрезал линии его ладони и словно указывал на то, что жизнь этого человека оборвется внезапно и неожиданно.

Эта внезапная мысль расстроила Бай Цзиня, и ему все меньше хотелось смотреть на этот шрам. Он подумал, что нужно попросить Ли Шу избавиться от этого шрама, чтобы вернуть его руке ее прежний вид.

Он осторожно выпустил руку Ли Шу из своей руки и сел на диван.

Спустя некоторое время, в палату вошел Цзо Минъюань и спросил Бай Цзиня, нужно ли принести ему еды, но тот лишь покачал головой в ответ.

Он не увидел Тан Сюэ и Цзинь Яня, поэтому спросил, где они. Цзо Минъюань ответил, что Цзинь Янь отправился на кладбище, чтобы забрать оттуда багаж Ли Шу, а Тан Сюэ, узнав, что Ли Шу останется в больнице на несколько

дней, поехала в отель, где он остановился, чтобы привезти ему смену одежды.

- Останется в больнице? - слегка опешил Бай Цзинь.

- Да, Тан Сюэ только что разговаривала с доктором Вей.

Бай Цзинь слегка нахмурился: он собирался увезти Ли Шу из больницы после того, как ему введут необходимые лекарства.

Цзо Минъюань, казалось, понял, о чем он думает, и собрался убеждать его, что для Ли Шу будет лучше остаться под присмотром врача. Но в этот момент Бай Цзинь внезапно встал и нажал кнопку вызова возле кровати Ли Шу.

Цзо Минъюань последовал за ним и увидел, что лекарство в капельнице только что закончилось. Выходит, разговаривая с ним, Бай Цзинь все время не спускал глаз с человека, лежавшего на кровати. Цзо Минъюань запутался еще больше и не знал, что ему сказать.

Вей Цзе пришел лично сменить капельницу.

Ли Шу нужно было вводить четыре лекарства. Первая ампула была самой маленькой и удобной для вливания, а в трех других были более сильные препараты, и вводить их было можно только с минимальной скоростью, иначе, организм мог не справиться с этим.

Вей Цзе потрогал лоб Ли Шу. Лекарства действовали не так быстро, как хотелось бы, поэтому температура все еще держалась, но его дыхание уже стало более ровным.

Вей Цзе взглянул на Бай Цзиня, который все это время не сводил с него глаз, и сказал:

- Можете возвращаться к себе. Нет смысла сидеть возле него, все равно он сегодня не проснется.

Мало того, что лекарства содержали в себе успокоительное, при такой высокой температуре Ли Шу все равно не сможет прийти в сознание.

Бай Цзинь ничего не ответил. Его взгляд упал на лицо Ли Шу, он какое-то время смотрел на него, а затем вновь опустился на диван.

Раз он не захотел уйти, Вей Цзе не мог прогнать его, поэтому он забрал пустые флаконы из-под лекарств и ушел.

Цзинь Янь как можно скорее забрал багаж Ли Шу, а затем заехал к Тан Сюэ за одеждой для него.

Тан Сюэ сначала собиралась поехать в больницу вместе с ним, но она только что вернулась из командировки. За это время у нее дома кое-что произошло, и теперь она никак не могла вырваться отсюда.

Глядя, как ее телефон трезвонит без умолку, и она сама пребывает в очень раздраженном состоянии, Цзинь Янь успокоил ее:

- Сестра Тан, ты занимайся своими делами, а я присмотрю за дядей Ли, не волнуйся.

Тан Сюэ подумала обо всех неприятностях дома, и ей пришлось согласиться:

- Ладно, спасибо тебе.

Цзинь Янь попрощался с Тан Сюэ и помчался в больницу.

Он ужасно волновался, думая о том, как Ли Шу лежит в палате совсем один и, припарковав машину на стоянке возле больницы, побежал наверх. Но, когда он вошел в палату, то увидел, что Бай Цзинь с Цзо Минъюанем тоже были там. Цзинь Янь застыл на месте, раскрыв рот от изумления.

Цзо Мтнъюань посмотрел на него и, видя, как он вспотел, сказал шепотом:

- Не терпится переродиться поскорее?(1)

Цзинь Янь смущенно улыбнулся, положил сумку и вытер потное лицо. Он взглянул на Бай Цзиня, который все это время сидел на диване с холодным видом и подумал, что тот раздражен из-за того, что они с Тан Сюэ уехали так надолго и вынудили его задержаться здесь и потратить так много времени.

Он так занервничал, что начал заикаться, и с виноватым видом посмотрел на Бай Цзиня:

- Господин Бай… вы можете вернуться… спа…спасибо, что вы сегодня…

Цзо Минъюань посмотрел на часы, было почти восемь вечера. Бай Цзинь еще ничего не ел, и он посоветовал ему:

- Ты поезжай домой, а я останусь здесь и позвоню, если что-то пойдет не так.

Прежде, чем Бай Цзинь успел ответить, Цзинь Янь заговорил снова:

- Дядя Цзо, ты тоже возвращайся, я сам останусь здесь.

- Ты знаешь мой номер телефона? - спросил Бай Цзинь, вставая.

- Нет, не знаю… - еще больше смутился Цзинь Янь.

Бай Цзинь назвал ему свой номер, и Цзинь Янь, поспешно достав свой телефон, завел его номер в телефонную книгу.

- Позвони мне, если что-нибудь понадобится, - сказал Бай Цзинь.

- Хорошо, господин Бай, - кивнул Цзинь Янь.

Бай Цзинь направился к выходу и заметил, что Цзо Минъюань все еще так и стоит на месте. Он с хмурым видом взглянул на него, и тот, опомнившись, торопливо последовал за ним.

Выйдя за дверь, Бай Цзинь на ходу отдал распоряжение:

- Свяжись с Тан Сюэ и попроси все дела, которые вел Ли Шу. Пусть подготовит нужную информацию, и чтоб к утру она уже была у меня на столе.

- Да, я понял, - ответил Цзо Минъюань.

Когда Бай Цзинь вернулся домой, к нему подошел дядюшка Ву и спросил:

- Вы уже ужинали?

- Нет еще, - устало ответил Бай Цзинь, снимая пальто.

Он хотел попросить, чтобы ему приготовили что-нибудь поесть, но тетушка Чжан, которая заботилась о Нин Юэ, закатила его в комнату и сказала с улыбкой:

- Господин Бай, садитесь скорее за стол, еда уже готова.

Бай Цзинь взглянул на Нин Юэ и сел за стол.

Тетушка немедленно отправилась на кухню и принесли несколько изысканных блюд, которые очень нравились Бай Цзиню.

Нин Юэ взял чашку и, наполнив ее супом, поставил перед Бай Цзинем:

- Осторожней, не обожгись, - сказал он.

Бай Цзинь молча посмотрел на него, и Нин Юэ застенчиво улыбнулся:

- Я переживал, что ты можешь остаться голодным и попросил тетю Чжан сохранить еду горячей.

Бай Цзинь взял палочки для еды и поблагодарил Нин Юэ.

Во время еды Нин Юэ больше не произнес ни слова. Он не спрашивал Бай Цзиня, куда он уезжал, чем занимался и почему вернулся только сейчас. Он лишь молча подкладывал ему еду, выбирая из нее чеснок и имбирь, которые не нравились Бай Цзиню.

Стоявший в сторонке дядюшка Ву молча наблюдал за этой сценой и вздыхал. Разве мог этот человек так себя вести? Когда они ужинали с Бай Цзинем, каждый был сам по себе, а, если между ними завязывалась беседа, то она

носила исключительно деловой характер. Откуда же там было взяться нежности и заботе?

Дядюшка Ву больше не хотел смотреть на это, он развернулся и собрался уйти, но Бай Цзинь внезапно остановил его.

- Ли Шу положили в больницу. Завтра отправь туда кого-нибудь, чтобы ему отвезли домашнюю еду.

Он на миг замолчал и добавил:

- Позаботься о его трехразовом питании.

Дядюшка Ву уставился на него широко раскрытыми глазами и обеспокоенно спросил:

- Почему он в больнице? Что случилось?

- Попал под дождь и простыл.

После этих слов дядюшка Ву почувствовал некоторое облегчение. К счастью, Ли Шу не был ранен, и у него не было ничего серьезного.

Он не стал больше задавать никаких вопросов и поспешил на кухню, чтобы распорядиться насчет приготовления еды. Однако, стоило ему сделать несколько шагов, как его окликнул Нин Юэ:

- Дядя Ву.

Дядюшка Ву остановился и повернул голову.

- Я помню, что среди лекарств, которые собрала для меня сестра, есть жаропонижающие и противовоспалительные

средства. Дядя Ву, посмотрите сами и воспользуйтесь ими.

Нин Хуэй приготовила для Нин Юэ много лекарственных трав из китайской медицины, из который можно было приготовить прекрасные отвары, и которые были не по карману большинству простых людей.

- Хорошо, господин Нин, - кивнул дядюшка Ву.

Когда дядюшка Ву ушел, Нин Юэ так больше и не спросил ни о чем. Когда Бай Цзинь закончил ужин, он лишь сказал:

- Ложись отдыхать пораньше.

Бай Цзиню нравились размеренные действия Нин Юэ, который то наступал, то отступал, действуя очень мягко и внимательно, разумно просчитывая свои шаги, чтобы не ставить никого в неловкое положение и не проявлять излишней настойчивости. Каждое слово и каждый поступок Нин Юэ, что бы он ни сделал сочеталось с представлениями Бай Цзиня об идеальном любовнике.

Однако, когда перед ним теперь был такой идеальный и совершенный Нин Юэ, он почему-то совсем не испытывал волнения в своем сердце. В его голове звучал лишь шепот Ли Шу: «Если ты любишь Нин Юэ, я превращусь в Нин Юэ».

Бай Цзинь снова вспомнил эту сцену, и его сердце забилось быстрее.

Выражение его лица ничуть не изменилось. Он взял пальто и, пожелав Нин Юэ спокойной ночи, поднялся наверх.

- Спокойной ночи, - с улыбкой ответил Нин Юэ.

И лишь когда Бай Цзинь полностью исчез из его поля зрения, улыбка на губах Нин Юэ полностью испарилась.

Все думали, что он стал хозяином в доме.

Все верили, что он и был тем человеком, которого по-настоящему любит Бай Цзинь.

Все думали, что они уже объяснились и решили прожить вместе до конца своих дней.

Но никто не знал, что после ухода Ли Шу Бай Цзинь ни разу не покинул своей спальни.

Никто не знал, что Бай Цзинь ни разу не прикоснулся к нему за все это время и ни разу не поцеловал.

Да, Бай Цзинь лично сказал ему, что не любит Ли Шу.

Нин Юэ опустил глаза и спросил сам себя: «А любит ли он тебя, Нин Юэ?»

_________________

1. Не поняла, к чему он это сказал. К тому же, в этой фразе отсутствует местоимение. Кого он тут имел ввиду?

**********************

Переводчик: Kosen

На следующий день три человека лично принесли еду для Ли Шу.

Первым был, разумеется, дядюшка Ву. Он явился в больницу пораньше, но, сколько бы он ни ждал, Ли Шу так и не проснулся, и Цзинь Янь предложил ему вернуться домой.

Второй пришла Тан Сюэ. Она была занята с утра, но все же нашла время, чтобы прийти сюда. Но она не могла надолго задерживаться здесь и вернулась в офис сразу, как только принесла сюда еду.

Третьим человеком стала Фу Инь. Когда Вей Цзе рассказал ей о Ли Шу, она, несмотря на свой большой живот, приготовила кашу с помощью тетушки и попросила Вей Цзе отнести ее в больницу.

На самом деле, условия в больнице доктора Вй были очень хорошими, и еда была не такой уж плохой, но это было желание Фу Инь, и Вей Цзе не стал мешать ей.

Но Ли Шу так и не проснулся за все утро.

Цзинь Янь растерянно смотрел на ряды коробок и термосов, выстроившиеся в ряд. Здесь были разнообразные супы и каши, а также легкие и питательные закуски.

Цзинь Янь взглянул на человека, лежавшего на больничной койке с закрытыми глазами и, коснувшись его лба рукой, затем потрогал свой собственный лоб.

Похоже, жар слегка уменьшился. Он ел рядом с кроватью и тихонько позвал его:

- Дядя Ли…

Его голос прозвучал не громче комариного писка.

Дыхание Ли Шу было спокойным и ровным, он никак не отреагировал на этот зов.

Цзинь Янь нахмурился, подсел поближе и на какое-то время застыл неподвижно, разглядывая красивый профиль Ли Шу, а затем слегка повысил голос и снова позвал его уже громче:

- Дядя Ли…

- Ты что делаешь?

Услышав позади себя мрачный голос, Цзинь Янь подскочил от неожиданности. Но поскольку он очень боялся потревожить Ли Шу, его прыжок оказался очень осторожным, словно он исполнял некий танец в замедленной съемке, что выглядело довольно забавно.

Цзинь Янь повернулся и, увидев недовольного Бай Цзиня, промямлил:

- Я… я это… я хотел разбудить дядю Ли… чтобы он поел немного…

Ли Шу ничего не ел со вчерашнего дня. Хотя жар немного спал, и Вей Цзе заверил его, что с Ли Шу все в порядке, Цзинь Янь все еще беспокоился, что его организм может не выдержать, поэтому хотел разбудить его и покормить кашей.

Бай Цзинь молча подошел к кровати, и Цзинь Янь немедленно отступил в сторону. Бай Цзинь какое-то время смотрел на Ли Шу, а затем протянул руку и потрогал его лоб и проверил температуру - по сравнению с его вчерашним состоянием ему явно было лучше.

- Не нужно будить его, пусть проснется сам, - сказал Бай Цзинь.

Цзинь Янь кивнул в ответ и видя, что Бай Цзинь стоит неподвижно, молча сел на второй диван с другой стороны.

В этот момент вошел Цзо Минъюань и принес с собой ноутбук и кучу папок с бумагами, которые сложил на журнальный столик перед диваном.

Цзинь Янь снова вскочил на ноги.

- Ты ел? - спросил его Цзо Минъюань.

- Ел, сестра Тан принесла мне поесть.

- Ладно, возвращайся к себе и отдохни.

- Дядя Цзо, я не устал, - нерешительно произнес Цзинь Янь. - Я хочу дождаться, когда дядя Ли проснется…

Цзо Минъюань бросил взгляд на Бай Цзиня и, видя, что тот не возражает, больше ничего не сказал. Но про себя он подумал, что Цзинь Янь - настоящий балбес и совершенно не умеет считывать настроение людей, поэтому он не сдержался и постучал костяшками пальцев ему по лбу. Но, когда Цзинь Янь тихо «ойкнул» и прикрыл голову руками, Цзо Минъюань пожалел об этом.

Поначалу он думал, что после сказанных им вчера слов Бай Цзинь будет держаться подальше от Ли Шу. Кто же знал, что этот человек, у которого с утра была назначена встреча, уже днем оставит компанию и переедет в больницу вместе с важными документами. Цзо Минъюань тихонько вздохнул. Он наблюдал за Бай Цзинем более десяти лет и до сих пор не мог понять, что у того в голове. Так может ли он после этого винить в чем-либо этого глупого ребенка?

Бай Цзинь работал с документами, сидя на диване, а Цзинь Янь, привалившись к кровати, молча смотрел на Ли Шу. Цзо Минъюань еще какое-то время посидел здесь, а затем в компании возникли какие- то дела, и он ушел.

После его ухода в палате стало совсем тихо. Если не считать тихого шелеста бумаг, когда Бай Цзинь переворачивал страницы, в палате не было слышно никаких других звуков.

Через какое-то время пришел Вей Цзе и измерил Ли Шу температуру. Когда он увидел здесь Бай Цзиня, на его лице промелькнуло удивление, но он ничего не сказал ему и, перекинувшись парой слов с Цзинь Янем, ушел.

Когда Вей Цзе ушел, Цзинь Янь взглянул на Бай Цзиня, который внимательно читал документы. Он снова застыл, как статуя, чувствуя, как у него затекли руки и ноги, но не смея повернуть головы. Странно, то Ли Шу казался более суровым, и с ним было труднее ладить, чем с Бай Цзинем, но он с детства боялся именно Бай Цзиня. Он еще никогда не находился так близко к Бай Цзиню, да еще и

так долго, и теперь он ужасно нервничал и чувствовал себя не в своей тарелке. Опустив голову, Цзинь Янь смотрел на лицо Ли Шу и повторял про себя, как заклинание: «Дядя Ли, просыпайся скорее, просыпайся скорее…»

В общем-то, он мог уйти, но Цзинь Янь, сам не понимая почему, беспокоился о том, что Ли Шу останется наедине с Бай Цзинем, тем более, когда он без сознания.

Возможно, его заклинание и правда возымело эффект, но Ли Шу действительно начал медленно приходить в себя.

Увидев, как он приоткрыл глаза, Цзинь Янь так обрадовался, что даже позабыл о пристутсвии Бай Цзиня и, наклонившись к Ли Шу, затараторил:

- Дядя Ли, дядя Ли, дядя Ли…

Ли Шу слегка нахмурился и прошептал хриплым голосом:

- Я пока не умер.

Цзинь Янь радостно засмеялся. Он понял, что на этот раз Ли Шу окончательно пришел в себя, поэтому вскочил на ноги и налил ему стакан воды.

Но, когда он протянул ему стакан воды, Ли Шу лишь покачал головой. Он хотел встать, но его тело было таким слабым, что у него совсем не было на это сил. Поняв его намерение, Цзинь Янь поспешно поставил стакан на тумбочку и помог ему подняться.

Ли Шу сел и, не успев сказать ни слова, заметил Бай Цзиня, отчего изумленно замер.

Бай Цзинь посмотрел на него и, отложив документы, встал и подошел к нему поближе.

Цзинь Янь, все еще обнимая Ли Шу за плечи, уставился на него с глупым видом.

- Отойди, - сказал Бай Цзинь.

Цзинь Янь непроизвольно убрал руку, и Бай Цзинь, наклонившись, подхватил Ли Шу на руки и понес его в ванную.

Только теперь до Цзинь Яня дошло, что дядя Ли проспал всю ночь, и в него влили столько лекарств. Конечно же, ему нужно сходить в туалет, а он еще пытался напоить его водой…

Когда Ли Шу оказался в ванной, и его ноги коснулись пола, он сразу вцепился руками в раковину. Бай Цзинь не отпускал его и, придерживая его одной рукой за талию, попытался стянуть с него штаны второй рукой.

Ли Шу поменялся в лице и, перехватив руку Бай Цзиня, сказал:

- Выйди.

Бай Цзинь слегка нахмурился. Они уже столько лет были вместе, и он не понимал, почему Ли Шу все еще чувствует себя неловко.

Ли Шу, больше не говоря ни слова, попытался оттолкнуть руки Бай Цзиня.

Бай Цзинь посмотрел на его бледное лицо, запекшиеся губы и упрямый взгляд, после чего убрал руки и сказал с серьезным видом:

- Я подожду за дверью.

Когда он вышел и закрыл за собой дверь, Ли Шу тяжело вздохнул со смущенным и беззащитным видом.

Дверь в ванную была лишь слегка прикрыта.

Услышав звук сливного бачка, Бай Цзинь немного подождал и вошел в ванную.

Ли Шу стоял возле раковины и собирался вымыть руки. Он прилетел самолетом вчера утром, и ничего не ел больше суток, к тому же, у него все еще держалась температура. Видя, что он едва держится на ногах, Бай Цзинь подошел к нему и, обняв за талию, позволил его телу опереться на него. Затем он включил воду и, дождавшись, когда стечет холодная вода и пойдет теплая, он позволил Ли Шу вытянуть руки.

Ли Шу не стал разыгрывать из себя героя, к тому же, у него не было сил сражаться с Бай Цзинем, поэтому он просто молча вымыл руки. Когда он закончил умываться, Бай Цзинь протянул ему полотенце, и он вытер руки и лицо. Он хотел поблагодарить Бай Цзиня, но тот обнял его и подхватил на руки прежде, чем Ли Шу успел сказать хоть слово.

- Бай Цзинь!

На этот раз Ли Шу действительно рассердился, но, хотя он и злился, его голос все еще звучал хрипло из-за болезни.

Бай Цзинь, не обращая на него внимания, вынес его из ванной и снова уложил его на кровать.

Стоявший в стороне Цзинь Янь с изумленным видом наблюдал за тем, как Бай Цзинь лично отнес Ли Шу в ванную, а затем принес обратно, и изо всех сил старался скрыть свое удивление.

Если бы Цзо Минъюань не пришел тогда вместе с Бай Цзинем, он бы даже усомнился, уж не притворяется ли какой-то чужак дядей его молодого господина… Насколько он мог видеть, Бай Цзинь с Ли Шу никогда даже за руки не держались. Хотя он знал, что они пара, но это всегда казалось неправдоподобным. Видя такую близость между ними, Цзинь Янь никак не мог поверить в это, и ему было очень непривычно наблюдать такую картину.

**********************

Переводчик: Kosen

После того, как Ли Шу уложили на больничную койку, он больше не сказал ни слова. Бай Цзинь тоже молчал, и Цзинь Янь не осмеливался заговорить. Атмосфера в палате стала довольно неловкой и неуютной.

С того момента, как Ли Шу очнулся, у него постоянно кружилась голова. В его памяти скопилось множество беспорядочных картинок, и он сам не мог понять, какие

из них были реальными, а какие являлись порождением его фантазии или бреда.

Он посмотрел на Бай Цзиня и нерешительно спросил:

- Это ты привез меня сюда?

Бай Цзинь посмотрел на Ли Шу и ничего не ответил. Видимо, он считал, что тут и говорить не о чем.

Ли Шу понял, что это так и есть, его лицо побледнело, и он спросил:

- Я… - его голос дрогнул, и он попытался сначала успокоиться. - Я не… ничего не говорил?

Бай Цзинь молча смотрел на него. В этот момент Ли Шу был похож на заключенного, застывшего в ожидании приговора. Хотя он изо всех сил старался сохранять самообладание, в его взгляде были отчетливо видны глубокое беспокойство и страх.

- Нет, - невозмутимо отозвался Бай Цзинь. - Когда я нашел тебя, ты был практически без сознания…

Он вдруг нахмурился и спросил:

- А ты тогда хотел что-то сказать?

Ли Шу не мигая уставился на Бай Цзиня, внимательно наблюдая за выражением его лица. И лишь заметив озадаченный взгляд Бай Цзиня, он смог убедиться в том, что Бай Цзинь действительно не слышал, как он умолял не бросать его.

Сердце Ли Шу, которое, казалось, было готово выпрыгнуть у него из груди, наконец, успокоилось. Он тихонько вздохнул, и его напряженное тело расслабилось. Неважно, в чем было дело - может, шум дождя заглушил его голос, а, может, он просто не мог толком говорить в таком состоянии, главное, что Бай Цзинь не услышал его слов.

Ли Шу не осмеливался вспоминать об их ссоре перед его отъездом. Если бы Бай Цзинь услышал его слова, как бы он на них отреагировал теперь? Наверное, у него не осталось бы для него даже отвращения, а только бесконечное презрение. Ли Шу понимал Бай Цзиня. По сути, они были очень похожи. Бай Цзинь спас его прежде всего ради его твердого решительного характера. Если бы он, Ли Шу, был жалким попрошайкой, умоляющим о милости, Бай Цзинь даже не взглянул бы на него.

Ли Шу закрыл глаза с усталым видом:

- Нет, я ничего не хотел сказать.

Цзинь Янь, стоя в сторонке слушал их разговор, пребывая в замешательстве. Видя, что они, похоже, уже поговорили, он подошел к Ли Шу и, опустив голову, сказал:

- Дядя Ли, прости…

Он не стал оправдываться и объяснять, что несколько дней не мог нормально выспаться. Он просто сказал:

- Дядя Ли, я проспал в тот день и заставил тебя ждать в аэропорту. Прости…

- Ладно, ничего страшного, - перебил его Ли Шу. - Лучше сходи найди мне какой-нибудь еды.

Цзинь Янь мгновенно оживился и, отступив в сторону, кивком показал на ряды контейнеров и термосов, стоявших на столе:

- Дядя Ли, выбирай, что хочешь! Тут есть супы, каши, разные закуски.

Ли Шу изумленно посмотрел на стол и, пока Цзинь Янь рассказывал, как ему приносили еду, он почувствовал, как у него потеплело на сердце.

- Есть простая каша? - с улыбкой спросил он.

- Есть, есть, есть! - закивал Цзинь Янь. - Дядя Ву сказал, что, когда ты плохо себя чувствуешь, у тебя не бывает аппетита, и ты предпочитаешь простую кашу.

Он открыл термос, который дядюшка Ву прислал в обед, и оттуда повалил пар. Он налил дымящуюся кашу в фарфоровую чашку, приподнял кровать, поставил перед Ли Шу столик и предупредил его:

- Дядя Ли, осторожно, не обожгись.

Ли Шу кивнул в ответ и, взяв ложку, зачерпнул немного каши, но у него не было сил держать ложку в руках. Он сделал несколько попыток, но его рука становилась все слабее, и пальцы отказывались слушаться его.

Цзинь Янь сжао его руку и сказал с улыбкой:

- Дядя Ли, давай я покормлю тебя.

Для Ли Шу он был ребенком, которому вечно приходилось читать нотации, и Ли Шу редко нуждался в его заботе.

Ли Шу тоже не пытался геройствовать. Хотя ему уже надоело его беспомощное состояние, но у него уже живот болел от голода, и ему было необходимо поесть.

Ли Шу опустил руку, но прежде, чем Цзинь Янь успел взять чашку, зазвонил его телефон. Он вытащил его из кармана и опешил, увидев, что ему звонит Бай Хао.

Ли Шу тоже взглянул на экран и сказал:

- Сначала ответь на звонок.

Цзинь Янь немного заколебался, но Бай Хао так редко звонил ему сам. Опасаясь, что что-то могло случиться, он вышел вместе с телефоном.

Ли Шу опустил голову и снова подвинул чашку поближе. Он обхватил ее обеими руками, собираясь просто выпить кашу через край, но, подняв чашку, он обнаружил, что ему недостает сил. Он хотел поставить чашку обратно, но его руки задрожали. Казалось, что он сейчас уронит чашку, но в этот момент он увидел, как чья-то рука протянулась к нему и поддержала чашку под дно.

Ли Шу поднял голову, но Бай Цзинь не смотрел на него. Он сел на кровать, взял чашку, зачерпнул ложку каши и подул на нее. Затем он коснулся ложки губами, проверяя, достаточно ли она остыла и после этого поднес ее к губам Ли Шу.

Ли Шу сидел неподвижно, и они оба молча уставились друг на друга. Беспокоясь, что каша остынет, Бай Цзинь нетерпеливо сказал:

- Ли Шу!

Ли Шу, наконец, опустил глаза, открыл рот и начал есть кашу. Он подумал, что Бай Цзинь держится так свободно и естественно, тогда и ему ни к чему упрямиться.

Один человек кормил другого, в этом не было ничего двусмысленного.

- Почему ты поехал искать меня? - неожиданно спросил Ли Шу.

- Тан Сюэ позвонила Цзо Минъюаню и сказала, что ты исчез.

Ли Шу немного помолчал и спросил:

- Как … как ты нашел меня?

Рука Бай Цзиня замерла на полпути, он и сам не знал, как ответить на этот вопрос. Он просто выслушал Тан Сюэ и почему-то догадался, что Ли Шу виделся с Чжао Хуэем, после чего решил один съездить на кладбище и навестить могилу отца. Бай Цзинь не мог объяснить, как он пришел к такому выводу. То ли это было просто совпадение, то ли он так хорошо знал Ли Шу, а, может, он просто предположил, как сам поступил бы на месте Ли Шу.

Не дождавшись ответа, Ли Шу. Тем не менее, не собирался сдаваться и продолжал вопросительно смотреть на Бай Цзиня.

Бай Цзинь опустил голову и зачерпнул ложкой кашу, стараясь не смотреть ему в глаза:

- Кто-то позвонил из офиса на кладбище.

Ли Шу слегка растерялся, а, когда пришел в себя, не смог сдержать горькой усмешки. Какая-то непонятная надежда в его сердце мгновенно исчезла. На что он вообще надеялся? Он правда думал, что Бай Цзинь переживает о нем и поедет на кладбище, чтобы найти его, а не потому, что посторонние надоедали ему со своими просьбами?

Так случалось всякий раз, когда он начинал самоуверенно интерпретировать на свой лад поведение Бай Цзиня. Не получив желаемого, он начинал обижаться и злиться, а попытки добиться своего силой приводили лишь к холодной войне между ними.

На этот раз Ли Шу не рассердился, он просто чувствовал себя презренным и жалким - настолько жалким, что даже не смел смотреть Бай Цзиню в глаза и лишь отчаянно пытался найти какую-нибудь причину опутать его и дальше цепляться за него. Когда Бай Цзинь снова поднес ложку к его губам, Ли Шу покачал головой:

- Хватит, я наелся.

Он посмотрел на Бай Цзиня и произнес без вызова и насмешки:

- Спасибо. Я доставил тебе неприятности.

Лицо Бай Цзиня мгновенно потемнело. Он уже со счета сбился, сколько раз он слышал эту фразу за последние

два дня. С того момента, как Ли Шу попал в больницу, все только и делали, что извинялись и благодарили его. И сейчас, когда эти же слова произнес Ли Шу, он не смог сдержать гнева:

- Если ты не хочешь доставлять мне неприятности, перестань издеваться сам над собой.

Бай Цзинь намеренно злил Ли Шу. Видя его таким расстроенным, он предпочел бы, чтобы Ли Шу поссорился с ним и наговорил ему резких слов, лишь бы хоть немного взбодрить его. Но Ли Шу отреагировал совсем не так, как он ожидал от него, он лишь улыбнулся и сказал:

- Не волнуйся, больше такого не повторится.

Ли Шу приблизительно догадывался, о чем думает Бай Цзинь. Должно быть, Бай Цзинь решил, что эта игра, которую он спланировал сам, разыгрывая свое исчезновение и пытаясь надавить на жалость, но при этом нашел кого-то, кто вовремя сообщил о нем Бай Цзиню, чтобы тот успел прийти ему на помощь и пожалеть его.

Ли Шу старательно распалял себя мыслями о том, как именно Бай Цзинь мог думать о нем. Это была очень странная попытка самозащиты - самому себе причинить боль раньше, чем это сделает другой человек, и тогда, что бы Бай Цзинь ни сказал потом, он уже не почувствует боли.

Атмосфера между ними вмиг стала отчужденной, но, к счастью, в этот момент вошли Цзинь Янь и Вей Цзе.

Цзинь Янь только что закончил разговаривать по телефону. Заглянув в палату, он увидел, как Бай Цзинь кормит Ли Шу кашей, и подумал, что лучше позвать доктора Вей. Пусть еще раз осмотрит Ли Шу, раз уж тот проснулся.

Вей Цзе подошел к Ли Шу, взглянул на чашку с недоеденной кашей, стоявшую на тумбочке, и спросил:

- Ты поел?

- Поел, - голос Ли Шу все еще звучал хрипло.

- Как ты себя чувствуешь сейчас?

- Нормально, только голова немного кружится, и хочется спать.

Ли Шу нахмурился - он же так долго спал, и только проснулся, а его снова одолевает сонливость.

Вей Цзе знал, что это все последствия высокой температуры, которая, к тому же, до сих пор не спа̀ла до конца, поэтому сказал с улыбкой:

- Ты пока спи, а я приду попозже и поставлю тебе капельницу.

Ли Шу покачал головой:

- Просто выпиши мне лекарство, и я буду принимать его дома.

- Ли Шу, - вздохнул Вей Цзе. - Ты знаешь, какая у тебя температура?

- Это всего лишь недомогание, из-за этого не обязательно торчать в больнице.

Вей Цзе слегка растерялся, но Бай Цзинь посмотрел на него и сказал:

- Хватит устанавливать тут свои порядки. Это не тебе решать, когда тебя выпишут отсюда.

Вей Цзе посмотрел на опешившего Ли Шу и кивнул Бай Цзиню в знак согласия, таким образом решив этот вопрос с ним и проигнорировав того, кого он непосредственно касался.

Ли Шу не стал спорить. Пусть Бай Цзинь делает, что хочет, он не собирался ссориться с ним.

Цзинь Янь, видя, что у Ли Шу уже закрываются глаза, и тихо сказал:

- Дядя Ли, ты спи, я опущу кровать.

- Ты пока присмотри за делами в компании, - сказал Ли Шу, обращаясь к Бай Цзиню и закрывая глаза. - Что же касается наших с тобой проблем… поговорим, когда я выйду из больницы.

Ем у не хотелось, чтобы Бай Цзинь подумал, что он попытается надоедать ему, прикрываясь болезнью, поэтому собрал последние силы и прошептал:

- Тебе больше необязательно приходить сюда…

Он снова погрузился в сон.

Цзинь Янь слегка опешил, услышав последнюю фразу.

Он только что видел, как Бай Цзинь кормил Ли Шу кашей, и уже порадовался, что они помирились… Он в замешательстве повернул голову и посмотрел на Бай Цзиня. Увидев его помрачневшее лицо, он испуганно отвернулся.

_____________________

Ну, я теперь окончательно убедилась, что в этой паре если кого и нужно пожалеть, так это Бая.

**********************

Переводчик: Kosen

Ли Шу погрузился в глубокий сон и проснулся через три часа.

В его руке все еще торчала игла, через которую вводили лекарство. После того, как он столько времени провел в постели, ему было очень некомфортно, поэтому он попросил Цзинь Яня, чтобы тот помог ему сесть.

Он был уже не настолько слаб, как днем, но у него все еще кружилась голова.

- И почему я до сих пор никак не приду в себя, - с недовольным видом сказал он.

- Дядя Ли, у тебя же вчера температура достигла 41 градуса, - ответил Цзинь Янь, и добавил тихонько себе

под нос, - еще чуть, и превратился бы в запеченный окорок…

Ли Шу не был глухим и, прищурив глаза, пристально уставился на него:

- Ты думаешь, если я болен, то не смогу задать тебе трёпку?

Цзинь Янь захихикал и поскорее налил кашу в чашку.

Ли Шу мог съесть только половину.

- Скажи дяде Ву, чтобы больше ничего не присылал, - сказал он Цзинь Яню.

Цзинь Янь, увидев серьезный взгляд Ли Шу, почему-то не захотел возражать и лишь молча кивнул.

Ли Шу вспомнил о телефонном звонке, который получил Цзинь Янь днем, и спросил:

- Ты отдал фотографию Бай Хао?

- Отдал…

Ли Шу уже был готов услышать восторженный рассказ о том, как Бай Хао был удивлен и тронут таким подарком, но время шло, а он так и не услышал ни слова. Глядя на мрачное лицо Цзинь Яня, о н спросил:

- Что-то не так?

Цзинь Янь очнулся от замешательства и торопливо пояснил:

- Нет-нет! Молодой господин был очень рад! Просто он слишком занят на работе, и у нас не было возможности толком поговорить…

Ли Шу понял, что здесь что-то не так и больше не стал задавать вопросов.

Цзинь Янь посмотрел ему в глаза и осторожно сказал:

- Дядя Ли, молодой господин звонил мне сегодня и сказал, что хочет приехать навестить тебя…

Ли Шу не стал возражать:

- Пусть приезжает.

Цзинь Янь тут же с радостным видом выбежал из палаты, чтобы перезвонить Бай Хао.

Как только он вышел, Ли Шу тоже взял телефон и, позвонив Тан Сюэ, начал расспрашивать о делах в компании. Тан Сюэ сказала, что все незавершенные дела, которые он вел раньше, теперь находятся в руках Бай Цзиня. Несколько новых проектов отданы под руководство другим людям.

После ее доклада Ли Шу надолго погрузился в размышления, а затем сказал:

- Тан Сюэ, тебе следует подыскать себе хорошее место. (?)

- Господин Ли! - тревожно воскликнула Тан Сюэ.

- Еще ничего не решено, но лучше тебе подготовиться заранее.

Откровенно говоря, даже если бы они с Бай Цзинем полностью прекратили отношения, Ли Шу не хотелось покидать компанию семьи Бай, если только его не вынудят к этому. И это не ради того, чтобы преследовать Бай Цзиня. Он отдал этой компании слишком много сил более десяти лет жизни, десять лучших лет. Полностью расстаться с компанией было все равно что оторвать от себя часть своей плоти.

Но сейчас не он решал, оставаться ему или уходить. Его внезапная болезнь позволила Бай Цзиню отнять у него всю власть, которой он обладал, и им даже не пришлось сражаться друг с другом.

В общем-то Ли Шу был вполне способен дать отпор.

Ни одна компания не может работать чисто и без изъянов. Он работал вместе с Бай Цзинем более десяти лет, разве было что-то такое, чего бы он не знал о компании? Он даже сам помогал скрыть некоторые финансовые проблемы. Если он действительно надумает показать зубы, ему вполне удастся доставить Бай Цзиню немало хлопот. В семье Бай много своих тайных историй, и каждая из них, став достоянием общественности, может сделать из семьи Бай настоящее посмешище.

Именно так он и действовал три года назад. Чтобы расстроить помолвку Бай Цзиня с Фу Ин, он не только угрожал Бай Цзиню, но также послал людей расследовать всю подноготную семьи Фу. Один человек объявил войну сразу двум семьям и подняв шум на весь Цзиньхай.

Сейчас, когда Ли Шу вспоминал то время, ему казалось, что он тогда просто сошел с ума.

- Хорошо, я поняла, - ответила Тан Сюэ. - Но пока ты еще здесь, я буду следовать за тобой.

Ли Шу с улыбкой покачал головой:

- Если я останусь, мне придется подумать о повышении твоей зарплаты.

- Я запомню эти слова, - рассмеялась Тан Сюэ.

Когда Ли Шу завершил разговор, улыбка исчезла с его губ. В общем-то, даже если бы он ушел, это никак не коснулось бы его подчиненных. Однако, Тан Сюэ была близка с ним, и он не знал, станет ли Бай Цзинь терпеть ее после этого. Забавно, что в конце концов, он стал обузой для других.

- Дядя Ли! Молодой господин скоро будет здесь!

Голос Цзинь Яня отвлек Ли Шу от его мыслей. Он поднял голову и увидел перед собой его глупое улыбающееся лицо.

- Тебя так смешат слова «молодой господин»? - с серьезным видом спросил Ли Шу.

- Что? - не понял Цзинь Янь.

- Чего ты лыбишься, произнося слова «молодой господин»? - сказал Ли Шу, не сводя с него пристального взгляда.

С лица Цзинь Яня улыбку как ветром сдуло, его лицо покраснело. Он медленно приблизился к кровати и с редким для него смущением сказал:

- Дядя Ли, можно спросить тебя…

- Да? - Ли Шу приподнял брови.

- А вот любовь… ну это вообще как?

Ли Шу слегка опешил, но, увидев растерянный и смущенный вид Цзинь Яня, вдруг ощутил грусть в своем сердце. Он никогда не пытался прояснить чувства Цзинь Яня к Бай Хао и считал, что у него нет права вмешиваться. Он даже чувствовал, что так будет лучше, если Цзинь Янь не будет осознавать, что это за чувства. Меньше знает - меньше испытает боли.

Но ведь в жизни каждого человека однажды наступает момент, когда он должен повзрослеть.

Ли Шу и сам не познал сладости от своих чувств, и сейчас перед Цзинь Янем ему не хотелось лицемерить, поэтому его ответ отдавал горечью.

- Когда видишь, как он ласков с другим и сближается с ним… - Ли Шу вспомнил, как увидел Бай Цзиня с Нин Юэ в тот день и с горечью усмехнулся, - это невыносимо тяжко.

Цзинь Янь ожидал, что Ли Шу будет насмехаться над ним и дразнить его, а, может, вообще откажется отвечать на этот глупый вопрос. Но, когда он услышал ответ Ли Шу, у него почему-то сжалось сердце.

Не из-за себя, но только из-за Ли Шу. У него даже возникло побуждение пойти к Бай Цзиню и умолять его не быть ласковым и не сближаться ни с кем другим, умолять его хоть немного полюбить его дядю Ли…

Ли Шу посмотрел на Цзинь Яня, который ничего не говорил и лишь смотрел на него покрасневшими глазами, и пожалел, что сказал об этом.

- Не приходи завтра, - сказал он, меняя тему. - Если у тебя есть дела, займись ими, если нет, то просто отдыхай.

- Нет, я хочу быть здесь, чтобы приглядывать за тобой, - заупрямился Цзинь Янь.

- Это обычная температура, - нахмурился Ли Шу. - Я ведь не умираю от неизлечимой болезни, так что ни к чему приглядывать за мной.

- Тьфу, тьфу, тьфу! Дядя Ли, не говори так вслух!

Ли Шу был очень упрям, и сколько бы Цзинь Янь не пытался переубедить его, в конце концов, ему все же пришлось подчиниться.

Вскоре после ужина в палате появился Бай Хао с красиво упакованной корзиной фруктов. Поставив ее на стол, он поприветствовал Ли Шу:

- Дядя Ли.

Ли Шу кивнул ему в ответ:

- Садись.

Бай Хао сел на диван. Цзинь Янь, знал, что Бай Хао не любит чай, поэтому налил ему стакан воды и осторожно поставил перед ним на столик.

- Молодой господин, попей воды.

Бай Хао лишь взглянул на него и, не сказав ему ни слова, сразу обратился к Ли Шу:

- Дядя Ли, я пришел сюда сегодня, чтобы поблагодарить тебя. Спасибо, что помог мне найти фотографию моей матери.

Бай Я поспешно покидала семью Бай и не взяла с собой много вещей, поэтому фотография ее юности была особенно ценной.

- Почему ты благодаришь меня? - нахмурился Ли Шу. - Если тебе хочется кого-то поблагодарить, то скажи спасибо Цзинь Яню.

Бай Хао ничего не ответил. Фотографию действительно передал ему Цзинь Янь, но она наверняка находилась в старой резиденции семьи Бай. Когда прошло столько лет, достать ее оттуда было наверняка непросто. Откуда у Цзинь Яня такие возможности? Наверняка он провернул это с помощью Ли Шу.

- Не-не-не, я тут не при чем, - замахал руками Цзинь Янь. - Это все дядя Ли…

- Дядя Ли, извини за хлопоты, - сказал Бай Хао.

- Ладно, - нетерпеливо ответил Ли Шу, ему больше не хотелось обсуждать одно и то же. - Как ты поживаешь? С работой все в порядке?

Ли Шу никогда не волновало, как работает Бай Хао, он спросил это просто из вежливости. Однако, ответ Бай Хао здорово удивил его.

- Я уже уволился.

- Что? - Ли Шу нахмурился, полагая, что ослышался.

- Я чувствовал, что нахожусь не на своем месте в компании семьи Бай, поэтому уволился, - спокойно объяснил Бай Хао.

Ли Шу посмотрел на самоуверенное выражение лица Бай Хао и холодно усмехнулся:

- Бай Хао, ты настолько импульсивен? (1)

На губах Бай Хао появилась саркастическая усмешка:

- Дядя Ли, у других есть родители, которые всегда окажут им поддержку, а у меня есть только я сам. Мне ли равняться на других и сохранять спокойствие?

Ли Шу так разозлился, что у него уже начинала болеть голова:

- Ты что, не способен видеть дальше своего носа? В будущем ты мог бы…

- Мне не нужно чье-либо согласие, чтобы заниматься своими делами, - перебил его Бай Хао, вставая. - Дядя Ли, отдыхай, я больше не буду беспокоить тебя.

С этими словами он вышел из палаты. Стоявший рядом Цзинь Янь застыл от удивления, переводя взгляд с холодного лица Ли Шу на спину удаляющемуся Бай Хао, и в конце концов, он все же бросился за ним следом.

Если бы Ли Шу позволяло здоровье, он бы с удовольствием догнал бы Бай Хао и накостылял ему по шее. Может, это немного привело бы его в чувство.

Учитывая умственные способности Бай Хао, он должен бы уметь мыслить наперед, а он предпочитает загубить свое будущее. Чувствуя презрительное отношение к себе со стороны семьи Бай и сам презирая недалеких потомков этой семьи, которые получали массу возможностей благодаря поддержке своих родителей, он жаждал сделать себе имя и заполучить в руки огромную власть. Вероятно, его бы удовлетворило, только если бы он немедленно мог занять то положение, которое сейчас занимает Бай Цзинь. Но он не подумал о том, что вернулся на родину совсем недавно. Что он сейчас умел? Как много успел повидать? Ли Шу пристроил его в филиал их компании, намереваясь обучать его и дальше продвигать по службе шаг за шагом. А он решил, что ему важнее пробиться в главный офис? Ну вот Бай Хен, например, числится в главном управлении, но он никто!

Чем больше Ли Шу думал об этом, тем сильнее у него болела голова. В конце концов, он не выдержал и нажал на кнопку вызова. Вей Цзе уже вернулся домой, и к нему пришел другой доктор. Ли Шу попросил его дать ему какое-нибудь лекарство, и тот сначала позвонил доктору

Вей и спросил его разрешения, после чего дал ему лекарство.

_____________________

1. Тут использовалось выражение, которое означает «быть импульсивным и не уметь сохранять спокойствие в трудной ситуации».

**********************

Переводчик: Kosen

Цзинь Янь выбежал из больницы и догнал Бай Хао, но сам не знал, что ему сказать. Бай Хао остановился и, повернувшись к нему, спросил:

- У тебя какое-то дело?

- Не… нет…

- Если тебе больше нечего сказать, тогда возвращайся.

Цзинь Янь немного поколебался, но все же спросил, запинаясь:

- Молодой господин… что ты собираешься делать дальше?

- А ты почему спрашиваешь? - нахмурился Бай Хао.

- Я… ну, я просто подумал, не могу ли я чем-нибудь помочь…

- Я собираюсь работать на семью Сун, и чем ты можешь мне помочь? - усмехнулся Бай Хао и, не дожидаясь ответа Цзинь Яня, спросил. - Или ты собрался оставить семью Бай и уйти вместе со мной?

Хотя он и задал этот вопрос Цзинь Яню, в его голосе чувствовалась какая-то необъяснимая злость. Лицо Цзинь Яня побледнело, и он опустил голову, не зная, что ответить.

На лице Бай Хао появилось саркастическое выражение. Надо же, Цзинь Янь всегда вел себя так, будто жить без него не может, но как только дошло до критического момента, он точно знал, какой выбор ему сделать.

Все было, как и тогда, когда он, уезжая заграницу, решил забрать Цзинь Яня с собой.

Хотя в то время он еще не закончил учебу, а Цзинь Янь был совсем ребенком, они столько времени провели вместе, и он беспокоился, что Цзинь Янь останется здесь совсем один. Поэтому несмотря на то, что это было бы слишком хлопотно, даже если бы ему пришлось склонить голову и попросить кого-нибудь о помощи, он все равно был готов забрать Цзинь Яня с собой.

Но прежде, чем он успел заговорить об этом, Ли Шу первым задал вопрос. И что же тогда ответил Цзинь Янь? Он начал тогда с заискивающим видом махать хвостом перед Ли Шу и сказал:

- Я лучше останусь с дядей Ли, чем поеду с молодым господином заграницу.

Бай Хао почувствовал себя тогда настоящим клоуном. Он ведь так волновался, думая, что Цзинь Янь не сможет без него выжить. Что ж, если подумать, какой ему был прок следовать за молодым господином, который рос сам по

себе и не имел никакого влияния? Где уж ему было сравниться с Ли Шу, который всем заправлял в семье Бай!

Должно быть, Сун Силе прав - Цзинь Янь только с виду глуповат, а на самом деле, он себе на уме и прекрасно знает, с кем ему выгодней иметь дело.

Бай Хао, наконец, пришел в себя и собрался уходить, но Цзинь Янь внезапно вцепился в него и спросил:

- Молодой господин, ты собираешься к семье Сун… это из-за молодого господина Сун?

Бай Хао долго смотрел на него и, наконец, ответил:

- Да.

В прошлом они с Сун Силе были просто хорошими друзьями. Хотя Сун Силе был немного изнеженным, он всегда ему помогал. На день рожденья Бай Хао он признался ему в любви, и Бай Хао, немного подумав, согласился. Любовь не имела для него значения, а, следуя за Сун Силе, он ничего не потеряет. Он сам чувствовал, что такой образ мыслей не слишком благороден, поэтому он так сильно смутился и разозлился, когда встретил Цзинь Яня в тот вечер. Конечно, он не стал бы рассказывать об этом Цзинь Яню. В любом случае, сказать, что он делает это ради Сун Силе не так уж и неверно.

Цзинь Янь медленно убрал руку и улыбнулся, но его улыбка вышла уродливее, чем гримаса плача:

- Я знаю.

После того, как Бай Хао ушел, Цзинь Янь еще долго стоял на одном месте. Когда он вернулся, Ли Шу как раз только что принял лекарство и теперь отдыхал с закрытыми глазами. Увидев, с каким лицом вернулся Цзинь Янь, Ли Шу не стал задавать вопросов.

Цзинь Янь медленно подошел к нему и сел рядом. После долгого молчания он вдруг сказал непонятно к чему:

- Дядя Ли, я так сожалею.

Ли Шу молча смотрел на него.

- Лучше бы я тогда поехал заграницу с молодым господином, - тихо сказал он.

Тогда он отказался, потому что не хотел обременять Бай Хао. Он ничего толком не знал и не интересовался учебой. Если бы он уехал с Бай Хао, тому пришлось бы постоянно заботиться о нем, и он стал бы для него обузой. Он предпочел остаться в Китае и следовать за Ли Шу, чтобы самому заботиться о себе и, возможно, когда Бай Хао вернется назад, он сможет быть полезным ему.

- Поехал бы ты с ним или нет, все равно в конце концов, он покинул семью Бай.

Ли Шу хорошо понимал, как семья Бай относится к Бай Хао, но у него не было права вмешивать в семейные дела. Он мог лишь помогать Бай Хао по мере своих возможностей, но, похоже, Бай Хао больше не хочет принимать его доброту.

Уже было немного поздно. Ли Шу посмотрел на усталый вид Цзинь Яня и подумал, что он оставался тут всю ночь, поэтому лишь вздохнул и сказал:

- Возвращайся к себе.

Цзинь Янь был без настроения, и ему не хотелось оставаться здесь с таким расстроенным видом, чтобы не огорчать Ли Шу, поэтому он кивнул в ответ и сказал:

- Дядя Ли, отдыхай хорошенько, я приду к тебе завтра.

Когда Ли Шу проснулся на следующее утро, вместо Цзинь Яня он увидел человека, которого ему совсем не хотелось видеть.

Перед ним появилась Фу Инь под руку с Вей Цзе. Она держала в руке пакет с закусками, а Вей Цзе - пакет с едой.

Увидев Ли Шу, она засияла улыбкой, и ее глаза превратились в два полумесяца. Она направилась прямо к его кровати, но Ли Шу строго прикрикнул на нее:

- Стой на месте!

Фу Инь замерла от неожиданности, и Ли Шу с хмурым видом посмотрел на Вей Цзе:

- Она совсем не соображает? И ты, видимо, тоже! Ты забыл, что она беременна? Зачем ты притащил ее сюда?

Вей Цзе, слегка опешивший от такой отповеди, лишь руками развел и сказал с улыбкой:

- Жар у тебя спал, тут нет ничего серьезного.

- Найди мне маску.

- Нет-нет, я могу просто сохранять дистанцию.

Вей Цзе отвел Фу Инь подальше, взял с дивана несколько мягких подушек, расставил их на кресле, после чего усадил туда Фу Инь.

Фуу Инь взглянула на сердитое лицо Ли Шу и сказала с виноватым видом:

- Я тоже… тоже волновалась за тебя.

Ли Шу бросил выразительный взгляд на ее живот и ответил:

- В первую очередь тебе следовало бы позаботиться о себе.

Он взял телефон и невозмутимо добавил:

- Пять минут.

- Что? - опешила Фу Инь.

- У тебя есть пять минут, после чего ты уйдешь.

Фу Инь так разволновалась, что едва не вскочила на ноги. Глядя на хмурое лицо Ли Шу, она повернулась к мужу и взяла его за руку:

- Видишь, как он себя ведет!

Вей Цзе тоже чувствовал, что с тех пор, как Фу Инь забеременела, Ли Шу проявлял слишком много беспокойства и был готов пронзить ее взглядом, если она сделает несколько лишних шагов. Разумеется, он не знал,

какую глубокую рану оставил в его душе несчастный случай, произошедший с его тетей.

- Пять минут - это слишком мало, - начал торговаться Вей Цзе. - Давай дадим ей пятнадцать…

- Пять минут!

- … Как насчет десяти?

- Пять!

- Ну вот, я только что приехала, а ты гонишь меня, даже не дав отдохнуть! А я ведь так устала, - она попыталась изобразить слабость.

Ли Шу не мог ничего с ней поделать, но в палате сохранялась нездоровая атмосфера, и сам он еще не до конца поправился. Что если Фу Инь случайно подцепит заразу? С беременными женщинами много хлопот, когда они болеют, поэтому он слегка смягчился:

- Десять минут. После этого ты отправишься домой.

- … Хорошо, - Фу Инь недовольно надула губы.

Вей Цзе поставил пакет с едой на стол и стал вынимать из него контейнеры, один за другим.

- Хватит питаться одной кашей, поешь нормальной еды. Фу Инь попросила тетушку приготовить для тебя домашнюю еду.

Ли Шу кивнул в ответ и взял чашку с палочками для еды.

Вей Цзе, заметив, что он неважно выглядит, и вспомнив о том, что произошло вчерашним вечером, спросил его:

- У тебя снова болит голова?

- Ммм, - ответил Ли Шу.

- И как ты себя сейчас чувствуешь? - нахмурился Вей Цзе.

- Когда я проснулся, мне все еще было больно, но сейчас мне уже лучше.

- Ли Шу, - вздыхая, сказал Вей Цзе. - После обеда я отправлю тебя на обследование.

- Не надо, я…

- Ты же все равно в больнице, тут нет ничего сложного, - нетерпеливо перебил его Вей Цзе. - Почему ты всегда такой упрямый!

Чувствуя, что его слова прозвучали слишком резко, он сказал:

- Извини меня, я…

- Я знаю, - Ли Шу опустил глаза. - Можешь все устроить.

Он прекрасно знал, что Вей Цзе так сердится потому, что беспокоится о нем. Вей Цзе много раз настаивал на этом, но он никогда не обращал на его слова внимания и обращался слишком небрежно со своим здоровьем.

Видя, что они уже поговорили, Фу Инь сказала:

- Ли Шу, не нужно больше оставаться с Бай Цзинем…

На самом деле, ей не хотелось говорить на эту тему, но она только что узнала о Нин Юэ и была так зла, что хотела разорвать Бай Цзиня на мелкие кусочки. Пусть они все делают, что хотят, но только не надо впутывать в это Ли

Шу и ставить его в неловкое положение. Она также боялась, что Ли Шу может заупрямиться, поэтому не могла отказаться от попытки убедить его.

Ли Шу немного позабавил воинственный вид Фу Инь, и он медленно произнес:

- Мы больше не вместе. Я хотел бы быть с ним, но не могу.

Фу Инь так расстроилась от того, как именно он сказал эти слова, к тому же, Ли Шу этого не заслуживал, поэтому не сдержалась и выпалила:

- Не бойся расстаться с ним. Ты знаешь, что три года назад…

- Фу Инь! - резко перебил ее Вей Цзе.

Фу Инь замолчала, ее лицо побледнела, и она сразу пришла в себя. Ли Шу смотрел на нее, и улыбка медленно исчезла с его губ:

- И что же произошло три года назад?

- Три года назад я чуть не вышла за него замуж! - сердито сказала Фу Инь.

- И из-за этого ты так злишься? - Ли Шу покачал головой.

- А как же мне не злиться! Если бы я вышла за него, то в первый же день бросилась бы под машину!

- Сколько раз повторять, что беременная не должна говорить о смерти!

Вей Цзе тоже нахмурил лоб:

- Верно!

Фу Инь, не обращая внимания на их слова, с улыбкой смотрела на Ли Шу:

- Ты же такой красивый, умный, талантливый! Неужели ты боишься, что больше не сможешь никого найти себе? Ну так я вот что скажу тебе - в этом мире полно куда более достойных людей, чем Бай Цзинь. Я сама знаю многих таких людей! Так что поскорее дай Бай Цзиню пинка, и я…

- И что же ты сделаешь, после того как мне дадут пинка?

Фу Инь повернулась с ошарашенным видом и увидела Бай Цзиня, который стоял в дверях и смотрел на нее с бесстрастным видом.

Вей Цзе с Ли Шу тоже повернули головы на его голос. Взгляды Бай Цзиня и Ли Шу встретились, и Бай Цзинь неискренне извинился:

- Простите, дверь была открыта, поэтому я и вошел.

**********************

Переводчик: Kosen

Фу Инь нисколько не испугалась Бай Цзиня и тут же дала ему отпор:

- После того, как тебе дадут пинка, я найду для Ли Шу кого-нибудь получше!

Бай Цзинь беспечно усмехнулся. Не то чтобы он был слишком самоуверенным, просто он действительно не мог представить себе Ли Шу с кем-нибудь другим.

Конечно, были люди, которые проявляли к Ли Шу интерес, но сам Ли Шу даже не смотрел в их сторону. В своих чувствах он всегда доходил до крайности - либо любил до безумия, либо ненавидел, и Бай Цзинь всегда занимал положение возлюбленного.

Фу Инь заметила пренебрежительное отношение Бай Цзиня к ее словам, и гнев вспыхнул в ней с новой силой. Ее лицо потемнело, и она обратилась к Ли Шу:

- Хочешь, я познакомлю тебя с кем-нибудь?

Вей Цзе посмотрел на Фу Инь, и, видя, что она разозлилась по-настоящему, лишь вздохнул с беспомощным видом.

Казалось бы, ему следовало бы опасаться Бай Цзиня и исходившей от него угрозы, как от бывшего соперника. Но всякий раз, когда они сталкивались с ним, он не пытался предотвратить стычки между ними, чтобы Фу Инь могла выводить его из себя, и у них не оставалось никакой возможности для контакта.

Так много людей были готовы преподнести себя на блюдечке Бай Цзиню и оказаться в его постели, но Фу Инь мечтала разорвать его на кусочки, и Вей Цзе не знал, стоит ли ему радоваться или волноваться по этому поводу.

- Ладно, ладно, не шуми, - мягко сказал Вей Цзе, успокаивая ее.

Но Фу Инь не сдвинулась с места, по-прежнему не сводя взгляда с Ли Шу.

Ли Шу кивнул в ответ и ответил с серьезным видом:

- Хочу.

Лицо Фу Инь просветлело, она бросила на Бай ЦЗиня вызывающий взгляд и сказала с улыбкой:

- Значит, договорились! Найду для тебя красивого парня, когда тебя выпишут из больницы!

Видя, как искрятся смехом ее глаза, Ли Шу тоже не смог сдержать улыбки:

- Хорошо.

Бай Цзинь отошел в сторону, его лицо потемнело.

Вей Цзе покачал головой и взял Фу Инь за руку:

- Хорошо, хорошо, ты найдешь ему красивого парня, а теперь, госпожа Вей, вам пора домой.

Улыбка на лице Фу Инь стала еще шире, она чмокнула мужа в щеку:

- Мой доктор Вей по-прежнему самый лучший на свете!

Ли Шу действительно не мог ничего поделать с этой парочкой, которая всегда и в любом месте всячески демонстрировала свою любовь, и он чувствовал себя счастливым, глядя на них. Он повидал столько плохого в отношениях между людьми. Как хорошо, что еще существуют такие люди, как Вей Цзе и Фу Инь, глядя на которых, можно было еще во что-то верить.

Вей Цзе повел Фу Инь из палаты, но, подойдя к двери, она остановилась и вдруг заговорила с обеспокоенным видом:

- Отдохни хорошенько, а то твоя рана от пули снова разболится. Ты совсем ненормальный! Зачем тебе понадобилось закрывать кого-то от пули? Ты…

- Ладно, ладно.

Вей Цзе видел, что актриса уже начинает переигрывать во время спектакля и боялся, что больше не выдержит и расхохочется. Он обнял Фу Инь и повел ее прочь из палаты.

Прежде, чем Ли Шу успел отреагировать, Бай Цзинь с потемневшим лицом быстро подошел к нему:

- Что случилось с твоей раной? - он попытался расстегнуть пуговицы на пижаме Ли Шу.

Но Ли Шу перехватил его руки и сказал:

- Со мной все в порядке.

Он знал, что Фу Инь просто старалась задеть Бай Цзиня, но не ожидал от него такой бурной реакции.

Ли Шу все еще был болен, и у него в лице не было ни кровинки. Бай Цзинь не осмелился настаивать на своем, опасаясь причинить ему вред, но он по-прежнему не сводил взгляда с его лица.

Ли Шу больше не мог выдержать его взгляда и сменил тему:

- Что привело тебя сюда?

Если бы ничего не случилось, Бай Цзинь не пришел бы к нему.

Бай Цзинь не спешил с ответом и сначала сел возле кровати, а затем сказал:

- Вчера вечером Сун Сяосяо пригласила меня на ужин, и мы встретились с ней.

Ли Шу нахмурился. Сун Сяосяо - старшая дочь Сун Фухуа и сводная сестра Сун Силе.(1)

Между семьями Бай и Сун никогда не было теплых отношений, и он не знал, почему Сун Сяосяо внезапно захотела увидеться с Бай Цзинем. Он не спешил с вопросами и просто ждал, когда Бай Цзинь продолжит говорить.

- Она сказала мне… - Бай Цзинь сделал паузу, - автомобильная авария, в которой погибла Бай Я, была неслучайной и каким-то образом связана с Сун Фухуа.

- Что?! - Ли Шу уставился на него во се глаза.

Бай Цзинь рассказал ему историю во всех подробностях.

Бай Я с мужем начали тогда небольшое дело. Когда приближался новый год, они отправились за товаром. На полпути машину занесло на обледенелой горной дороге, она упала с обрыва, и все погибли на месте. Все думали, что это был несчастный случай, но Сун Сяосяо сказала Бай Цзиню, что машина была умышленно испорчена, иначе,

она бы не потеряла управление и не сорвалась бы с обрыва.

- Есть доказательства? - лицо Ли Шу помрачнело.

Бай Цзинь покачал головой:

- Нет никаких доказательств.

Сун Сяосяо расспросила одного из старых подчиненных Сун Фухуа. Сун Фухуа только что вышел, и Сун Сяосяо не могла быть уверена в том, что ей удастся сохранить хоть какое-то положение. Она попыталась разузнать все о его прошлом и сумела откопать эту старую историю.

Нет никаких доказательств? Ли Шу лишь усмехнулся. Она может говорить все, что угодно без всяких на то оснований. Что, если она намеренно хочет втянуть семью Бай в неприятности, чтобы отвести огонь от себя?

- Я не совсем ей верю, - немного подумав, сказал Бай Цзинь. - Но не могу сказать, что не верю совсем.

Сун Фухуа всегда был подлецом, и, когда семья Цинь еще не утратила силу, он активно сотрудничал с ней. Бай Цзинь помнил, как он раскрыл рот на собственность семьи Бай, но получил жесткий отпор от его деда, Бай Вейтана. Тот преподал Сун Фухуа хороший урок и нанес ему большой урон, от которого он так и не оправился. Это соответствовало тому, что рассказала Сун Сяосяо. Она сказала, что Сун Фухуа затаил зло, но не осмеливался бросить семье Бай откровенный вызов. Узнав, что есть еще Бай Я, которая тоже была из семьи Бай, но жила отдельно от нее, он захотел отомстить таким образом.

- Причем тут Бай Я, и как она связана с твоим дедом! -Ли Шу задрожал от гнева. - Она уже давно покинула семью Бай и никого не трогала, просто спокойно жила в маленьком городе! За что ее было убивать!

Бай Цзинь ничего не ответил, но Ли Шу сам резко замолчал. Что за наивные вопросы. Разве не так погибли его отец с тетей? Если Цинь Гуанчжи мог сделать такое, что мешало Сун Фухуа поступить также и выместить свою злость на Бай Я? С ней так холодно обращались и всячески ее унижали в семье Бай, а потом ее убили из-за принадлежности к этой семье. Что она сделал не так? Единственная ее вина заключалась лишь в том, что она родилась дочерью семьи Бай.

Ли Шу посмотрел на Бай Цзиня, его голос слегка задрожал от волнения:

- Она… она же была твоей сестрой… тогда… разве вы не поинтересовались тем, что произошло?

Если бы семья Бай уделяла больше внимания Бая Я, то независимо от того, приложил ли к ее смерти руку Сун Фухуа или нет, они бы не позволили так быстро закрыть это дело.

На лице Бай Цзиня отразилось замешательство.

С самого детства он находился в центре внимания, и ему не было никакого дела до Бай Я. Единственное, что он помнил, это то, что она была очень тихой и застенчивой, и ее пугало, если кто-то говорил с ней чуть громче обычного. У него не было никаких чувств к Бай Я, и он

равнодушно относился к тому, какое положение она занимает в семье Бай. Когда он узнал о ее смерти, он просто принял это к сведению и все. Он даже не мог вспомнить, как она выглядела, так как он мог задуматься о расследовании подробностей автокатастрофы? Если он был таким, что уж говорить про остальных членов семьи Бай?

Его молчание было подобно ножу, полоснувшего Ли Шу по сердцу.

Он знал, что Бай Цзинь был равнодушным человеком, но все же его покоробило такое отношение к Бай Я. У него даже мелькнула смутная мысль - если он однажды умрет, Бай Цзинь отреагирует точно также? Как ни крути, а Бай Я была кровной родственницей Бай Цзиня, а он для него кто?

- Ли Шу, в этом деле… - заговорил Бай Цзинь, но в этот момент его прервал телефонный звонок.

Он достал телефон и, взглянув на экран, нахмурился, но все же ответил на звонок.

- … Я сейчас в компании… Нет, я пришлю за тобой кого-нибудь после обеда… Я пойду с тобой… Ладно, пока.

Ли Шу прислушался к голосу Бай Цзиня. Хоть он сказал всего несколько слов, он сразу понял, что ему звонил Нин Юэ.

Он уже думал, что у него давно все онемело, и он может спокойно принять тот факт, что Бай Цзинь любит Нин Юэ. Но почему же в этот момент ему стало так невыносимо

тягостно, что он с трудом смог сохранить спокойное выражение лица?

Бай Цзинь убрал телефон, и у Ли Шу снова начался приступ головной боли. Он мог контролировать находившегося в трезвом уме Ли Шу, но у него не было ни малейшей возможности контролировать Ли Шу, утратившего разум от боли. Он устал плакать, терять самообладание, умоляя Бай Цзиня о милости, ему надоело получать редкие объятья и слова утешения от Бай Цзиня, которые тот дарил ему лишь из жалости.

- Правда это или нет, просто прими это к сведению. И не говори ничего Бай Хао.

Ли Шу говорил спокойно, сохраняя обычное выражение лица, но его руки под одеялом с такой силой вцепились в простыню, что едва не разорвали ее. У него не было сил, чтобы просто спросить Бай Цзиня, зачем он рассказывает ему все это, когда их отношения дошли до такого? Он решил сообщить ему об этом, потому что он заботился о Бай Хао? Или же просто хотел дождаться, когда он выйдет из больницы, чтобы поручить это хлопотное дело ему?

- Я это и хотел сказать, - Бай Цзинь сделал паузу и, когда Ли Шу промолчал, он спросил. - Когда тебя выпишут из больницы?

- Не знаю пока, - в голосе Ли Шу чувствовалось раздражение. - Ладно, иди уже.

Бай Цзинь слегка опешил, на его лице появилось холодное выражение.

Видя, что он не пошелохнулся, Ли Шу спросил с досадой:

- У тебя еще что-нибудь? Если у тебя нет других дел, просто уходи скорее.

Его сжатые в кулаки руки дрожали, он до боли стиснул зубы, чтобы сдержать стон. Если Бай Цзинь сейчас не уйдет, он просто не сможет больше сдержаться.

Бай Цзинь, казалось, очень разозлился. Он встал и, не говоря ни слова, вышел из палаты.

Как только его фигура исчезла за дверью, напряженное тело Ли Шу расслабилось. Тяжело дыша, он повернулся набок и потянулся к тумбочке, чтобы взять лекарство из ящика. Кончики его пальцев коснулись его поверхности, и его рука бессильно упала. Лоб Ли Шу покрылся испариной, он стиснул зубы и все же схватил пузырек с таблетками, после чего высыпал их в ладонь дрожащей рукой.

Бай Цзинь вышел из палаты и, сделав несколько шагов, встретил Цзинь Яня, который шел ему навстречу. Цзинь Янь нес сумку и, увидев Бай Цзиня, поспешно склонил голову:

- Господин Бай.

Сердце Бай Цзиня было полно гнева, ему сейчас было не до Цзинь Яня, поэтому он едва удостоил его взглядом. Он не заметил, что ручка сумки глубоко врезалась в ладонь

Цзинь Яня,и его пальцы опухли и посинели от недостатка крови, а на его всегда таком жизнерадостном лице уже не было видно прежнего задора.

________________________

1. Сестра от одного отца, но разных матерей.

**********************

Переводчик: Kosen

Цзинь Янь подошел к двери, придал своему лицу обычное выражение и с улыбкой вошел в палату:

- Дядя Ли, я пришел…

Выражение его лица вновь изменилось еще раньше, чем он успел закончить фразу.

Ли Шу лежал возле кровати, а пол вокруг него был усыпан таблетками.

Цзинь Янь выронил сумку, которую держал в руке и бросился к кровати. Он поднял Ли Шу и уложил его на кровать:

- Дядя Ли, что с тобой?! - в панике воскликнул он. - Дядя Ли! Дядя Ли!

Ли Шу хотел запить таблетки, но в стакане на тумбочке не было воды. Он встал с кровати, но стоило его ногам коснуться пола, как он выронил пузырек с лекарством из рук и сам свалился на пол.

Головная боль была настолько сильна, что он не мог говорить. Он даже не мог ясно видеть склонившегося над ним человека и едва различал его голос.

Цзинь Янь видел, что Ли Шу хмурит лоб и стонет, но он не знал, что именно с ним не так и боялся причинить ему вред. Он не осмеливался даже протянуть руку и дотронуться до него и мог лишь в отчаянии жать кнопку вызова и звать на помощь.

Вскоре пришла медсестра. Оценив обстановку в палате, она куда-то поспешно ушла, а через несколько минут вернулась с Вей Цзе и его помощниками.

- Доктор Вей, дядя Ли… он… он… - беспокойно забормотал Цзинь Янь, едва увидев Вей Цзе.

Он так перепугался, что даже не мог говорить.

- Да, я знаю, просто выйди отсюда и подожди, - сказал Вей Цзе, поддерживая голову Ли Шу.

Видя, что эти люди окружили кровать и собираются помочь Ли Шу, Цзинь Янь не стал им мешать и вышел из палаты.

Какое-то время он просто стоял за дверью, а затем медленно опустился на стул.

Он сам не понимал, что за день сегодня такое - со всех сторон валились сплошные неприятности.

Когда он пришел сюда сегодня в первый раз, дверь палаты была неплотно закрыта. Он хотел войти туда, но в этот момент услышал слова Бай Цзиня: «Авария, в

которой погибла Бай Я, была неслучайной, она как-то связана с Сун Фухуа».

Эта новость до того потрясла Цзинь Яня, что он словно прирос к полу. Он просто стоял у двери и слушал разговор Бай Цзиня с Ли Шу, и теперь знал обо всем, что произошло.

И лишь когда Ли Шу попросил Бай Цзиня уйти, он пришел в себя и поскорее ушел.

А, когда он вернулся снова, Ли Шу снова стало плохо.

Цзинь Янь был в полном замешательстве и не знал, что ему делать.

Его молодой господин был сейчас с Сун Силе, он покинул семью Бай, а значит, отрезал себе все пути к отступлению. Ему так нравился Сун Силе. Если он узнает, что Сун Фухуа имеет отношение к смерти его родителей, он, наверное, с ума сойдет.

Руки Цзинь Яня, лежавшие на коленях, дрожали, а взгляд был полон боли.

Через какое-то время дверь открылась, и Цзинь Янь вскочил на ноги.

Вей Цзе с помощниками выкатили из палаты Ли Шу, его лицо было белее бумаги, а глаза были закрыты - возможно, он был без сознания или просто спал.

- Что с дядей Ли? - с тревогой спросил Цзинь Янь.

Вей Цзе казался очень серьезным и непрестанно хмурился:

- Я отвезу его на обследование. Тебе не нужно ждать в больнице. Если у тебя есть дела, то лучше пойди и займись ими.

С этими словами он ушел вместе со своими помощниками.

В коридоре было очень тихо, и Цзинь Янь отчетливо слышал звук колес, катящихся по полу. Он смотрел, как Ли Шу увозят се дальше и дальше, и ему почему-то стало вдруг очень страшно, ему показалось, что Ли Шу больше никогда не вернется.

Сначала он собирался спросить у Ли Шу, что теперь делать с этой историей с Бай Я. Но теперь, когда Ли Шу стало плохо, если бы он узнал, что Бай Хао ушел в семью Сун и к тому же, был теперь с Сун Силе, его бы это совершенно точно вывело из себя. Цзинь Янь не хотел расстраивать и злить его еще больше.

Цзинь Янь еще какое-то врем постоял в коридоре с растерянным и испуганным видом, но постепенно его лицо обрело привычное выражение. Он достал свой телефон и вышел из больницы.

Когда Бай Цзинь приехал в офис, встречавшиеся ему на пути в кабинет люди пытались поздороваться с ним. Однако, увидев выражение его лица, они не успевали даже договорить до конца свое приветствие и были вынуждены проглотить половину слов, едва не позеленев от натуги.

Цзо Минъюань увидел его и, зная, что днем он будет сопровождать Нин Юэ в больницу, сначала рассказал ему о важных делах, а затем передал документы на рассмотрение и подпись.

Закончив доклад, он смотрел, как Бай Цзинь открывает документы, при этом от всего его существа веяло холодом.

Цзо Минъюань, даже не спрашивая, понял, что он, должно быть, снова повздорил с Ли Шу.

Цзо Минъюаню иногда хотелось спросить Бай Цзиня, замечает ли он, что теперь все его перепады настроения так или иначе связаны с Ли Шу.

Обычно Бай Цзинь всегда держался спокойно и расслабленно. Бай Чженъюань был едва жив, Чжао Чжиюнь тряслась перед ним от страха, а Бай Хен просто валял дурака, кто еще в семье Бай осмелился бы указывать ему, что он должен делать? Даже с Нин Юэ, который был таким, каким положено быть любовнику, он тоже держался рассудительно и спокойно, заставляя Нин Юэ подстраиваться под себя.

Однако, имея дело с Ли Шу, он словно превращался в другого человека. Он начинал злиться, нервничать, терял самообладание, совершал поступки, выходящие за грань разумного, и дело даже доходило до драки.

Цзо Минъюань никогда не забудет, как у него глаза на лоб полезли, когда он впервые увидел кровоподтек в уголке губ Бай Цзиня.

Он не знал, насколько прав в своих суждениях, но все же чувствовал, что, если кто-то равнодушен к другому человеку, как он может так легко попасть под его влияние и так сильно реагировать на него?

Бай Цзинь закончил подписывать бумаги и бросил их на стол:

- Ладно, с остальным сам разберешься.

Заметив его раздраженный взгляд, Цзо Минъюань кивнул и собрался уйти, но прежде, чем он успел дойти до двери, Бай Цзинь остановил его.

- Помоги мне выбрать помощника, который будет очень аккуратен в работе.

Изумленный Цзо Минъюань на секунду задумался, а затем спросил:

- Для… для Ли Шу?

- Да, - невозмутимо ответил Бай Цзинь.

Он уже слышал, как Тан Сюэ говорила о положении Ли Шу. У Тан Сюэ были свои обязанности на работе, поэтому она не могла как следует заботиться о Ли Шу, а значит, было необходимо найти для него помощника, который бы помогал ему.

Цзо Минъюань удивленно уставился на него и спросил:

- Ли Шу останется в компании?

Бай Цзинь, казалось, услышал нечто совершенно непонятное, он поднял голову и, нахмурившись, спросил:

- А куда еще он должен остаться, если не в компании? Разумеется, он какое-то время отдохнет дома, ему не обязательно выходить сразу.

Цзо Минъюань кивнул и поспешно вышел. Он боялся, что, если задержится еще немного и задаст лишний вопрос, то тем самым моет разозлить Бай Цзиня. В конце концов, он всегда думал, что после того, как Ли Шу выпишут из больницы, их пути с Бай Цзинем разойдутся в разные стороны. Он полагал, что Бай Цзинь думает точно также.

Цзо Минъюань покачал головой - он окончательно запутался и уже ничего не понимал.

Нин Юэ приехал во второй половине дня, и Бай Цзинь поехал вместе с ним в больницу, где он проходил процедуры.

Впервые после несчастного случая с Ли Шу Бай Цзинь встретился с Нин Юэ, и они провели вместе так много времени.

На обратном пути Нин Юэ мягко сказал:

- Я ведь говорил тебе, что могу поехать один. Ты же так занят на работе, не нужно сопровождать меня.

- Все в порядке, - невозмутимо отозвался Бай Цзинь, но при этом даже не взглянул на Нин Юэ, и было непонятно, о чем он думает в этот момент.

Блеск в глазах Нин Юэ погас, но он тут же улыбнулся и неожиданно сказал:

- У тебя еще есть какие-нибудь дела? Если нет, не хочешь съездить со мной на пляж?

Это был первый раз, когда он обратился к Бай Цзиню с просьбой за все время после своего возвращения. Бай Цзинь молча кивнул и попросил водителя отвезти их на пляж.

Цзиньхай был прибрежным городом, и они добрались до пляжа очень быстро.

Выбрав укромное место, они припарковали машину, и охранники отнесли коляску на пляж. Бай Цзинь вынес Нин Юэ их машины и уверенно пошел вперед, а затем усадил его в коляску.

На землю уже опустились сумерки, садившееся на западе солнце позолотило облака в небе, а волны мягко катились одна за другой, отдавая накопленное за день тепло.

Нин Юэ молча восхищался прекрасным пейзажем, а затем вдруг неожиданно рассмеялся:

- Когда мы раньше приезжали сюда, я тогда еще мог ходить и бегать. Помню, я кидался в тебя песком, а ты поймал меня и бросил в море, - на лице Нин Юэ появилось сердитое выражение. - Я не умел плавать, а ты все равно бросил меня в море… Если бы я не держался за тебя изо всех сил, то так и остался бы на дне моря.

При воспоминании об их юности Бай Цзинь невольно смягчился:

- Я знал, что ты не умеешь плавать, а иначе, зачем бы я позволил тебе держаться за меня?

Нин Юэ удивленно уставился на него:

- Так ты сделал это нарочно? Ты специально сделал это!

Бай Цзинь лишь улыбнулся, но ничего не сказал.

- Ты не поможешь мне немного пройтись по пляжу? - тихо спросил Нин Юэ.

Бай Цзинь обхватил Нин Юэ обеими руками и поднял его с кресла. Подождав, когда он твердо встанет на ноги, он отступил на шаг. Нин Юэ опустил глаза и медленно шагнул вперед.

Они сделали таким образом семь или восемь шагов. Видя, что Нин Юэ устал, Бай Цзинь сказал:_

- Ладно, довольно.

Нин Юэ кивнул в ответ и после некоторого молчания неожиданно сказал:

- Когда я застрял в той машине и чувствовал дикую боль в ноге, я не знал, выживу ли я или умру.

Он прикусил нижнюю губу, пытаясь справиться с волнением и продолжал:

- И тогда я подумал, а что, если я умру сейчас, и у меня даже не будет возможности увидеть тебя в последний раз… Я всегда сожалел, что потратил впустую столько лет, я…

- Нин Юэ, - перебил его Бай Цзинь, и с его лица исчезло прежнее мягкое выражение. Его взгляд стал непроницаемым, и он вновь превратился в прежнего непонятного Бай Цзиня.

Нин Юэ замер от удивления.

Бай Цзинь какое-то время молча смотрел на него и, наконец, сказал:

- Извини, я…

Нин Юэ крепко сжал руку Бай Цзиня, поднял голову и поцеловал его.

__________________

Нинка пошел в наступление. Похоже, огребет сейчас)

**********************

Переводчик: Kosen

Когда Ли Шу проснулся, уже наступила ночь.

В палате было очень тихо. Он хотел сесть, но стоило ему опереться на руку, как ее пронзила боль. Он повернул голову и увидел иглу, воткнутую с тыльной стороны его левой ладони.

На его губах мелькнула горькая усмешка.

В этот момент в палату зашла молоденькая медсестра. Она взглянула на лекарство, которое почти закончилось, и тихонько подошла к кровати. Она уже собиралась вытащить иглу, когда неожиданно встретилась взглядом с Ли Шу.

- Господин Ли, вы проснулись?

Ли Шу молча кивнул в ответ.

- Сейчас я вытащу иглу, - сказала она с улыбкой. - Не двигайтесь.

С этими словами она наклонилась и осторожно вытащила иглу. Убедившись, что крови больше нет, она собрала вещи и снова выпрямилась.

- Спасибо, - прошептал Ли Шу.

- Пожалуйста, - с милой улыбкой ответила медсестра. - Вы проголодались? Попросить принести вам еды из столовой?

Ли Шу покачал головой:

- Не нужно. У меня совсем нет аппетита.

Медсестра подумала, что Ли Шу просто не нравится еда из столовой и хотела сказать несколько слов в защите больницы. Но, взглянув на уставшее лицо Ли Шу, он не стала ничего говорить и лишь сказала:

- Тогда отдыхайте. Доктор Вей сейчас на совещании, но скоро придет сюда.

Ли Шу посмотрел на густой мрак за окном и спросил в замешательстве:

- На совещании?

Медсестра кивнула в ответ и пояснила:

- Господину Ли провели обследование во второй половине дня, и сейчас доктор Вей обсуждает его результаты с другими врачами.

Ли Шу был слегка ошарашен. После того, как медсестра ушла, он начал вспоминать о том, что произошло днем.

Сначала к нему приходил Бай Цзинь, чтобы поговорить с ним о Бай Я. При мысли о том, что сейчас творится в семье Сун, Ли Шу невольно нахмурился. После этого Бай Цзиню позвонил Нин Юэ, и он ушел. В тот момент у него разболелась голова, он хотел налить себе воды и упал на пол. Когда он от боли потерял сознание, ему казалось, что он слышал голос Цзинь Яня.

Ли Шу медленно сел и огляделся вокруг, а затем взял с тумбочки телефон.

В его телефоне был включен бесшумный режим, и, взглянув на экран, он увидел там уведомления о пропущенных звонках и непрочитанных сообщениях.

Среди звонивших были те, кто искренне переживал о нем, и те, кто просто хотел получить информацию со скрытым умыслом. В первой группе было не так уж много людей, а вот во второй подавляющее большинство. Среди всех этих звонков и сообщений не было почти ничего, что могло бы касаться работы. Похоже, Бай Цзинь прибрал всю власть к рукам, а те, кто изначально хотел с его помощью приблизиться к семье Бай, поняли, что ветер сменил свое направление, и теперь вообще не обращали на него внимания.

Ли Шу вообще не было дела до этих людей. Он быстро пролистал сообщения, выбрав из них только самые важные, на которые было нужно ответить. Затем он открыл сообщение, полученное от Цзинь Яня.

«Дядя Ли, у меня появились дела, и я пока не могу навестить тебя. Пожалуйста, будь внимателен к своему здоровью и не забывай есть три раза в день! ^0^» (1)

Увидев этот смайлик, Ли Шу не смог сдержать улыбки и лишь покачал головой.

«Хорошо. Ты тоже будь осторожен», - ответил он.

Увидев отчет о том, что сообщение доставлено, Ли Шу хотел отложить телефон и немного пройтись по палате. Но в этот момент телефон завибрировал - ему пришло уведомление о новом сообщении.

В уведомлении не было никакого текста. Увидев, что ему прислали какое-то фото, Ли Шу, не задумываясь, открыл сообщение.

Фотография была очень большой, и на ее загрузку потребовалось время. А затем Ли Шу увидел алый закат, отражающийся в морской воде, и двух мужчин, целующихся на пляже.

Ли Шу сжал в руке телефон, и улыбка, появившаяся после того, как он прочел сообщение Цзинь Яня, застыла у него на губах.

Эта фотография была сделана издалека, и черты лица двух людей были не очень четкими. Но Ли шу сразу узнал

в том человеке, которые был повыше, Бай Цзиня. На нем была та же одежда, в которой о приходил к нему в больницу. К тому же, недалеко от них стояла коляска.

Ли Шу, застыв неподвижно, смотрел на фотографию.

Когда экран телефона погас, он включил его снова, и так повторялось до бесконечности. И лишь когда у него все поплыло перед глазами, он поднял голову, пытаясь сдержать слезы.

Теперь Ли Шу понял, что быть отвергнутым, тосковать и терпеть холодное обращение - это не самое страшное. Гораздо больнее осознавать, что у человека, которого ты любишь есть тот, кого он любит также, как ты сам любишь его.

Ли Шу знал, что эту фотографию прислал Нин Юэ. Неважно, какова была его цель - возможно, он хотел показать ему, что не стоит тешить себя иллюзиями, а, может, просто хотел позлить его - ему было все равно. Еще никогда он не осознавал с такой ясностью, что с самого начала и до конца он был здесь просто лишним. И теперь, когда Нин Юэ вернулся, все должно встать на свои места, чтобы влюбленные могли, наконец, обрести свое счастье и быть вместе до конца своих дней.

Он больше не хотел сражаться с Нин Юэ, а какой в этом смысл? Должен ли он теперь устроить Бай Цзиню допрос из-за этой фотографии? Или ему следует зарыдать, вопрошая, почему он не любит его? Ли Шу чувствовал, что это просто смешно, он даже представить себе не мог

такую сцену. Даже если он действительно бросится в бой и победит на этот раз, то в следующий раз будет какой-нибудь другой «Нин Юэ».

Их с Бай Цзинем проблема заключалась не в том, что Бай Цзинь любил Нин Юэ, а в том, что Бай Цзинь не любил его самого.

В голове Ли Шу мысли проносились одна за другой, но он лишь холодно наблюдал за собственными страданиями., словно со стороны.

Он отложил телефон на тумбочку, и его пальцы так дрожала, что он едва не выронил его из рук.

За дверью послышались шаги, и Ли Шу, подумав, что пришел Вей Цзе, закрыл глаза, стараясь придать себе спокойный вид. Но, открыв глаза и увидев появившегося в дверях человека, он ошеломленно замер.

Бай Цзинь не спешил подходить к кровати. Сначала он посмотрел на стол и, не увидев на нем пузырьков с лекарствами, хотел спросить, ставили ли ему сегодня капельницу. Но Ли Шу опередил его:

- Что ты здесь делаешь? - бесстрастно спросил он.

Бай Цзинь, чувствуя исходивший от него холод, недовольно ответил:

- Зашел навестить тебя. Когда тебя выписывают из больницы?

Эта больница располагалась явно не «по пути», ни на дороге в офис, ни на дороге домой. Ли Шу не хотелось в это вникать, и он лишь спросил с усмешкой:

- А тебе-то какое дело?

Лицо Бай Цзиня помрачнело.

А затем Ли Шу пришла в голову одна мысль, и он холодно сказал:

- Из нашей…

Он хотел сказать «из нашей спальни», но вовремя спохватился и сказал иначе:

- Можешь выбросить все мои вещи из своей спальни, мне они больше не нужны.

- Ли Шу, ты что, спятил? - нахмурился Бай Цзинь.

- Я спятил? А разве ты не этого хочешь? - усмехнулся Ли Шу. - А иначе, зачем ты пришел сюда? Пришел навестить страждущего? Господин Бай, вам не следует беспокоиться обо мне, лучше позаботьтесь о больном у вас дома.

Бай Цзинь все еще не мог ничего понять. Он снова и снова приезжал в больницу, но Ли Шу ни разу не взглянул на него по-доброму, словно на него и смотреть-то зазорно. Он же просто спросил Ли Шу, когда его выписывают из больницы, потому что приехал забрать его отсюда, но тот снова насмехается над ним и говорит ему колкости.

- Ли Шу, не заходи слишком далеко! - сказал Бай Цзинь, закипая от гнева.

Ли Шу сжал кулаки. Бай Цзинь обнимался и целовался с Нин Юэ, а теперь обвиняет его в том, что он зашел слишком далеко? А что он должен делать? Когда он любил его - это плохо, когда отступил - тоже не угодил. Так что же ему делать?

- Бай Цзинь! - Ли Шу бурно дышал, чувствуя, как в нем закипает злость, он больше не мог выносить это. - Убирайся отсюда! И больше никогда не показывайся мне на глаза!

Бай Цзинь на миг опешил, а затем шагнул к кровати и схватил Ли Шу за грудкѝ. Опустив голову, он уставился прямо ему в глаза и прошипел:

- Ты хочешь, чтобы я убрался? А кто тогда плакал и говорил, что сдается? Кто умолял меня не бросать тебя?

Ли Шу в немом изумлении уставился на Бай Цзиня. В этот момент время, казалось, замедлило свой ход. Все напряжение, накопившееся между ними и гнев, который, казалось, готов испепелить их обоих, полностью испарились.

Прошло много времени, прежде чем Ли Шу открыл рот, его голос задрожал:

- Ты… ты все слышал?

Бай Цзинь молча смотрел на него с угрюмым видом.

Ли Шу отвернулся, и по его щеке медленно скатилась слеза.

- Ты все слышал… - тихо повторил он.

Он все еще надеялся, что смог сохранить остатки самоуважения перед Бай Цзинем и не ему не придется выглядеть таким жалким и ничтожным просителем, поэтому он так старался держаться от него на расстоянии и старался делать вид, что ему все равно.

Но, выходит, Бай Цзинь все слышал.

Ли Шу чувствовал себя так, словно его раздели догола и выставили на обозрение толпы, его охватило чувство невыразимого стыда. Он не смел даже подумать о том, как Бай Цзинь должен был смотреть на него в эти дни. Что он чувствовал, глядя на представление, которое он разыгрывал перед ним? Наверняка, это было комичное зрелище.

Глядя на слезы Ли Шу, катившиеся по его щекам, Бай Цзинь чувствовал себя так, словно ему ножом полоснули по сердцу.

Он смотрел на потрясенного Ли Шу и теперь жалел, что у него вырвались эти слова. Но еще больше он жалел, что не умел сдерживаться, и они постоянно противостояли друг другу, не желая уступать. Он хорошо знал этого человека - чем больнее ему было, тем агрессивней он становился.

Бай Цзинь, не отпуская его, немного успокоился и заговорил:

- Ли Шу, послушай, у нас с Нин Юэ…

Но не успел он договорить, как кто-то оттащил его назад и оттолкнул в сторону.

Бай Цзинь поднял голову и увидел стоявшего возле кровати Вей Цзе, его кулаки были плотно сжаты, а на лбу вздулись голубые вены. Он с подозрением уставился на Бай Цзиня:

- Что ты хочешь сделать!

Бай Цзинь видел, что Вей Цзе неверно истолковал его действия.

- Мне нужно сказать ему кое-что, - объяснил он.

Вей Цзе указал ему на дверь и холодно сказал:

- Что бы это ни было, это может подождать. А теперь выйди и не мешай моему пациенту отдыхать.

- Ты…

- Я попросил тебя выйти! - еще жестче проговорил Вей Цзе.

Вей Цзе был известен своим добрым нравом, но сегодня он держался очень странно. Бай Цзиню не хотелось с ним спорить, ссора никому не пошла бы на пользу. Он повернулся к Ли Шу и посмотрел на него, но Ли Шу не захотел даже взглянуть на него. Бай Цзинь знал, что Ли Шу не станет его сейчас слушать, что бы он ни сказал ему. Поэтому повернулся к Вей Цзе и сказал ему:

- Пожалуйста, помоги мне позаботиться о нем. Если что-нибудь понадобится, помоги мне.

Вей Цзе не хотелось никого обижать, поэтому он просто кивнул в ответ.

Как только Бай Цзинь вышел, Вей Цзе поспешно осмотрел Ли Шу и, убедившись, что он не пострадал, вздохнул с облегчением. Когда он только вошел в палату и увидел, как Бай Цзинь вцепился в Ли Шу, он испугался, что они дерутся.

- Что между вами произошло? - нахмурившись, спросил Вей Цзе.

Ли Шу промолчал в ответ, и Вей Цзе задал свой вопрос снова.

- Ничего, просто повздорили немного, - с усталым видом сказал Ли Шу.

Видя, что Вей Цзе молчит, Ли Шу спросил:

- Скоро меня выпишут из больницы?

У Вей Цзе сжалось сердце:

- Нет.

- Почему нет?

- Ты пока не выздоровел.

- Но температуры больше нет.

- Все равно лучше понаблюдать за тобой немного, возможно…

- Вей Цзе, - перебил его Ли Шу. - Ты же знаешь, что все члены моей семьи мертвы, и на этом свете нет никого, кто смог бы принять за меня решение.

Вей Цзе растерянно замер. Ли Шу посмотрел прямо ему в глаза и спокойно сказал:

- Просто скажи мне, что со мной не так?

Вей Цзе внимательно посмотрел на Ли Шу и, убедившись в том, что его спокойствие не является простой маской, отвел взгляд в сторону и тихо сказал:

- Менингиома. (2)

Днем Ли Шу прошел обследование на МРТ, и ему поставили диагноз - менингиома. Вей Цзе мало разбирался в этом, поэтому, как только стали известны результаты обследования, он немедленно связался с нейрохирургом из больницы, и их совещание закончилось совсем недавно.

Он не собирался ничего скрывать от Ли Шу, просто не ожидал, что Ли Шу так быстро обо всем догадается. А, может, он и сам давно обо всем догадывался и именно поэтому отказывался приехать на обследование в больницу.

Вей Цзе подробно объяснил ему, как обстоят дела.

Ли Шу выслушал его доклад о том, где именно развивается опухоль, и каков ее размер в поперечном сечении и просто спросил:

- Сколько я проживу?

Вей Цзе на миг остолбенел, а затем сердито сказал: - Что значит «сколько я проживу»! Я же только что сказал тебе, что это доброкачественная опухоль, и есть надежда на благополучное исцеление!

Вей Цзе считал, что ему крупно повезло, ведь если бы опухоль оказалась злокачественной, даже при удачной операции ему осталось бы жить не более нескольких лет.

Ли Шу лишь рассмеялся и тихо спросил:

- Вей Цзе, а какая разница, жив ли я или умер?

Вей Цзе застыл на месте и холодно сказал:

- Тебе сейчас следует успокоиться. Я пока не стану с тобой разговаривать. Хорошенько выспись, а завтра мы с тобой поговорим.

С этими словами он забрал медицинскую карту и вышел.

Ли Шу обвел взглядом палату, в которой стало слишком тихо, и в оцепенении подумал, а не был ли весь этот фарс плодом его воображения.

Он потянулся к тумбочке и, открыв фотогалерею, нашел фотографию, которую уже разглядывал бесчисленное количество раз.

На этой фотографии Ли Веньчжо просто смотрел в камеру, а Ли Веньин вся лучилась улыбкой.

На руках Ли Веньчжо сидел малыш Шу, который недовольно надул губы.

Пальцы Ли Шу снова и снова осторожно гладили экран телефона.

***

Пляж города Цзиньхай.

Мужчина в коляске неподвижно сидел на берегу моря и смотрел, как волны катятся к берегу, одна за другой, словно собираясь поглотить всех людей.

К нему торопливо подошел человек и обеспокоенно произнес:

- Господин, пора возвращаться. Уже темнеет, и возле моря становится прохладно. А вдруг вы заболеете?

Нин Юэ, не повернув головы, ответил:

- Подожди еще немного. Скоро поедем.

Мужчина нахмурился, но не осмеливался больше настаивать и отошел назад.

Нин Юэ, сжимая в руке телефон, вторую руку положил на подлокотник кресла, нервно постукивая по нему пальцами.

Вечерний ветерок был прохладным и влажным, и у него на сердце было также холодно, как и его телу.

Сегодня он поцеловал Бай Цзиня, но тот оттолкнул его.

Он подумал, это из-за того, что Бай Цзинь не хочет его из-за его болезни и пообещал ему, что это не навсегда, и в будущем он полностью поправится. Но Бай Цзинь сказал, что все дело в Ли Шу.

Бай Цзинь даже сказал ему, что, если он хочет остаться в Китае, то он найдет человека, кто позаботится о нем, а, если захочет вернуться заграницу, то он организует ему выезд.

Нин Юэ слушал его в немом изумлении и даже засомневался, а точно ли перед ним был Бай Цзинь.

Почему Бай Цзинь вообще заботился о Ли Шу?

Не важно, связывают ли их какие-то общие интересы и какие они обговорили условия. Неважно, прибег ли Ли Шу к своим прежним уловкам, или же придумал новые угрозы.

Он, Нин Юэ, не позволит им быть вместе.

Он всегда был милым и понятливым, но, когда дело касается его интересов, он не собирается оставаться послушным невинным мальчиком.

Зазвонил его телефон.

Нин Юэ с едва заметной улыбкой взглянул на экран и тихо вздохнул:

- Старший молодой господин из семьи Фу знает себе цену. Если захочешь с ним поужинать, придется встать в очередь.

Неизвестно, что ответил ему Фу Тин, но Нин Юэ так смеялся, что его глаза превратились в узкие щелочки.

Они немного поговорили и, наконец, Нин Юэ сказал:

- Ладно, увидимся завтра.

_____________________

1. В тексте прямо такой смайлик и стоит)

2. Менингиома – опухоль головного мозга, развивающаяся из клеток твердой оболочки мозга. Это самая часто встречающаяся доброкачественная опухоль мозга. Однако, несмотря на то, что злокачественные менингиомы встречаются крайне редко, большинству пациентов требуется квалифицированное лечение менингиомы — сдавливание структур головного мозга в процессе роста опухоли резко снижает качество жизни пациента и может приводить к летальным случаям. (из интернета)

**********************

Переводчик: Kosen

Цзинь Янь долго вел машину прежде, чем нашел новое место жительства Сун Силе.

Возле дома стояли двое мужчин в темных костюмах. Цзинь Янь с одного взгляда понял, что эти двое занимаются тем же, чем и он.

Припарковав машину, он подошел ближе, и один из них, осмотрев его с головы до ног, спросил:

- Господин Цзинь Янь?

- Да, - кивнул Цзинь Янь.

Мужчина сделал шаг вперед и настойчиво произнес:

- Извините, мы вынуждены вас обыскать.

Цзинь Янь, понимая, что это их работа, просто молча поднял руки.

Мужчина быстро проверил его одежду и штанины. Не найдя у него огнестрельного оружия, он просканировал его металлодетектером, но не обнаружил ничего, кроме телефона в кармане. Он вздохнул с облегчением и отошел в сторону:

- Проходите, господин Цзинь.

Цзинь Янь прошел в дом, где его встретила тетушка, которая заботилась о Сун Силе.

- Прошу вас, поднимитесь на второй этаж, - любезно сказала она. - Молодой господин ждет вас у себя в комнате.

- Спасибо, - ответил Цзинь Янь.

Он медленно двинулся вперед, внимательно разглядывая обстановку в доме и прикидывая в уме расстояние от лестницы до двери, и только после этого поднялся по лестнице.

Дверь третьей комнаты слева на втором этаже была открыта. Цзинь Янь подошел к комнате и увидел Сун Силе, сидевшего на балконе на ротанговом кресле. Перед ним лежали несколько книг, но он копался в своем телефоне.

Цзинь Янь остановился в дверях:

- Молодой господин Сун.

Сун Силе, даже не взглянув на него, сказал:

- Заходи.

Цзинь Янь подошел ближе, и Сун Силе, отложив телефон, спросил:

- Что ты хотел мне сказать?

Вчера Цзинь Янь позвонил ему вчера и сказал, что ему нужно обсудить с ним нечто чрезвычайно важное. Сун Силе сильно удивился - о чем с ним мог говорить кто-то вроде Цзинь Яня? Что ж, пусть приходит, решил он.

Цзинь Янь огляделся вокруг с некоторым беспокойством:

- Давай поговорим внутри, это касается молодого господина.

- Это связано с Бай Хао? - нахмурился Сун Силе.

Бай Хао сейчас не было в Цзиньхае, он уехал заграницу, чтобы помочь ему разобраться с некоторыми активами. Сун Силе поначалу не воспринимал этот разговор всерьез, но, видя, насколько серьезен Цзинь Янь, он невольно занервничал.

Он встал и прошел в кабинет, и Цзинь Янь последовал за ним. Как только они устроились на диване, вошла тетушка, которая заботилась о Сун Силе, и поставила перед Цзинь Янем чашку чая.

- Спасибо, - поблагодарил ее Цзинь Янь.

Когда они снова остались вдвоем, Сун Силе заговорил снова:

- Что в конце концов происходит?

Цзинь Янь посмотрел ему в глаза и спросил:

- Молодой господин Сун, вы знаете, как погибли родители молодого господина?

Сун Силе на миг растерялся, а затем недоуменно посмотрел на него:

- Знаю конечно. Они погибли в автокатастрофе.

Он немного помолчал и спросил:

- Как это связано с тем, что ты хочешь сказать?

Цзинь Янь, не ответив на его вопрос, посмотрел прямо ему в глаза:

- Как связано? Ты правда не знаешь?

Сун Силе все меньше понимал, что происходит и сердито сказал:

- Какого черта ты хочешь сказать? Хватит уже говорить загадками!

На лице Сун Силе не было заметно ни малейшего чувства вины или желания что-либо скрыть, а только лишь раздражение и нетерпение.

Цзинь Янь вздохнул про себя. Он не очень хорошо разбирался в людях, и, если Сун Силе сейчас притворялся, он не сможет этого понять.

Его первоначальный план не сработал.

- Подожди минутку, - Цзинь Янь подошел к двери и, выглянув в коридор, убедился, что их никто не подслушивает.

Сун Силе раздраженно смотрел на него, и он пояснил:

- Лучше соблюдать осторожность.

Сун Силе ничего не ответил и не стал останавливать его. В этих вопросах он полностью доверял Цзинь Яню,и у него даже в мыслях не было остерегаться его. В конце концов, когда его пытались похитить в последний раз, этот идиот Цзинь Янь рисковал своей жизнью, защищая его, и даже сам пострадал при этом.

Закрыв дверь, Цзинь Янь подошел к высокому окну и закрыл стеклянную дверь, а затем он подошел к Сун Силе и встал рядом с ним.

- Я сам узнал обо всем совершенно случайно, - сказал он.

Сун Силе, заинтересовавшись его словами, хотел повернуться к нему, но стоило ему повернуть голову, как Цзинь Янь ударил его ребром ладони в затылок, и Сун Силе, не успев издать ни звука, потерял сознание.

Цзинь Янь развернул Сун Силе и, уложив его на диван, убедился в том, что он действительно без сознания. Быстро обыскав его, он нашел у него пистолет.

Он не ожидал ничего другого. В семье Сун сейчас царил такой хаос, и Сун Силе постоянно подвергался опасности. Конечно же, он должен был иметь при себе оружие на всякий случай.

Цзинь Янь взял пистолет и отложил его в сторону, а затем достал и внутреннего кармана заранее приготовленные веревку и скотч. Он быстро связал Сун Силе руки и

заклеил ему рот скотчем, а затем усадил его в углу комнаты.

Совершая все эти действия, он сохранял полнейшее спокойствие и невозмутимый вид. Когда все было готово, он достал телефон и набрал один номер.

***

Старая резиденция семьи Сун.

Черный «Бентли» медленно подъехал к дому и остановился у ворот. Один из служащих бросился вперед и открыл дверцу машины.

Первыми на землю опустились две ножки в элегантных туфлях на блинных каблуках. Далее можно было разглядеть облегающее красное платье с глубоким вырезом, которое подчеркивало изящные изгибы женского тела. Длинные волосы женщины были заправлены за уши, открывая тонкие красивые черты ее лица.

Сун Сяосяо вышла из машины, держа в руке кожаную черную папку, на которой были выгравированы ее инициалы. Покрытые красным лаком ногти придавали сексуальности ее облику.

Человек, открывший ей дверь, приветствовал ее, не поднимая головы:

- Госпожа.

Сун Сяосяо, не ответив ему, взглянула на охранников, которые были расставлены повсюду и небрежно осведомилась:

- Эта толпа предназначена для того, чтобы поприветствовать или запугать меня?

Услышав ее насмешливый тон, мужчина не осмелился произнести ни слова, и его спина взмокла от пота.

Сун Сяосяо, едва скользнув по нему взглядом, молча направилась дальше. Стоило ей пошевелиться, следовавший за ней мужчина тронулся за ней следом.

Когда она подошла к воротам, стоявший там охранник не отошел в сторону. Сун Сяосяо собиралась пойти дальше, но он вытянул вперед руку и сказал:

- Госпожа, позвольте проверить вас.

Прежде, чем Сун Сяосяо успела отреагировать, сопровождавший ее человек шагнул вперед и перехватил руку охранника.

В воздухе мгновенно повисло напряжение, и Сун Сяосяо тихо сказала:

- Шень Вей.

Человек по имени Шень Вей немедленно убрал руки и, опустив голову, снова встал у нее за спиной.

Сун Сяосяо посмотрела на остановившего ее охранника и с улыбкой протянула ему папку:

- Конечно.

Охранник взял папку, осмотрел ее и вернул обратно, убедившись, что с ней все в порядке. Он также обыскал Шень Вея, но тоже не нашел ничего необычного.

- Прошу вас, госпожа, - сказал он, склонив голову.

Сун Сяосяо смогла, наконец войти и прошла мимо него с насмешливой улыбкой на лице.

Она прошла прямо наверх, где располагался кабинет Сун Фухуа. Но она не могла пронести с собой даже телефон, и ей пришлось отдать его людям Сун Фухуа. Похоже, он так опасался ее, что был готов проверить даже ее волосы.

Сун Сяосяо села напротив Сун Фухуа.

Сун Фухуа как раз принимал лекарства, и на столике перед ним стояли несколько пузырьков. У него в волосах прибавилось седины, и сам он выглядел теперь гораздо старше, чем раньше. Сун Сяосяо слышала о его проблемах со здоровьем, но считала, что он просто морочит людям голову. Но, видимо, неожиданное заключение под стражу и правда пошатнуло его здоровье.

Она ничего не сказала ему и просто молча наблюдала за тем, как Сун Фухуа принимает лекарства одно за другим согласно инструкции. Наконец, он вздохнул, поднял голову и спросил:

- Зачем ты пришла?

Сун Сяосяо, изобразив удивление, уставилась на него невинным взглядом:

- Мой отец болен. Конечно же, я должна была приехать и навестить его.

- Ты еще не забыла, что я твой отец? - с холодной усмешкой спросил Сун Фухуа.

- Разве я могу забыть, что мне сказал отец? - нахмурившись, сказала Сун Сяосяо.

Сун Фухуа с холодным видом наблюдал за ее игрой. Его старшая дочь действительно превзошла его во всем и была куда более безжалостной и жестокой, чем он, когда дело касалось интриг и выбора методов, какими она действовала. Если бы он вышел на несколько дней позже, возможно, семья Сун уже не была бы в его руках.

Видя, что он ничего не отвечает, Сун Сяосяо сказала с улыбкой:

- Я пришла сюда сегодня, чтобы помириться с вами.

Как только она договорила, Шень Вей шагнул вперед и передал ей документы. Сун Сяосяо с ленивой усмешкой подтолкнула их к Сун Фухуа.

Сун Фухуа взглянул на бумаги и, едва пробежавшись по ним глазами, мгновенно поменялся в лице.

- Даже не думай об этом! - со злостью воскликнул он, швырнув документы на пол.

От этого крика у него перехватило горло, и он зашелся в приступе кашля.

- Ну разве не здорово будет, если вы подпишете это, и тогда все смогут жить спокойно и счастливо?

Сун Сяосяо по-прежнему сидела с томным видом, словно ей было вообще все равно, если сидевший напротив нее человек умрет прямо на месте.

Сун Фухуа уже задыхался от кашля, его лицо покраснело, и стоявший рядом слуга поспешно налил ему стакан воды. Постепенно он успокоился и, прищурив глаза, уставился на Сун Сяосяо:

- Я скорее умру, чем отдам тебе власть над семьей Сун!

- Правда? - Сун Сяосяо, нисколько не рассердившись, лишь слегка приподняла брови.

Разговор между ними явно зашел в тупик. В этот момент внезапно зазвонил телефон Сун Сяосяо, и как только она услышала звонок, на ее лице отразилось волнение.

Охранник, который забрал ее телефон, даже не пошелохнулся. Она посмотрела на Сун Фухуа и сказала с улыбкой:

- Ничего страшного, если я не отвечу на звонок, а вот вы потом пожалеете об этом.

Сун Фухуа холодно посмотрел на нее, а затем перевел взгляд на охранника. Тот шагнул вперед и отдал телефон Сун Сяосяо. Когда она увидела номер входящего звонка, улыбка на ее губах стала еще шире.

Это был видеозвонок, и она приняла вызов. Когда на экране появилось изображение, она лишь насмешливо сказала:

- Йоу!

Она развернула телефон экраном к Сун Фухуа и произнесла с притворным удивлением:

- А кто это тут у нас? Разве это не единственный наследник семьи Сун?

На экране можно было увидеть Сун Силе с заклеенным скотчем ртом, а к его виску был приставлен пистолет.

Сун Фухуа внезапно вскочил и хотел выхватить у нее телефон, но Сун Сяосяо отдернула руку, не позволяя ему сделать это. Сун Фухуа был так зол, что задрожал всем телом и в ярости ударил дочь по лицу.

- Сун Сяосяо! - взревел он, едва не лопнув от бешенства.

На лице Сун Сяосяо проступили красные отпечатки его пальцев. Она высунула язык и, лизнув кровоточащую ранку в уголке рта, рассмеялась, отчего ее глаза превратились в полумесяцы.

- Когда ты убил дочь из одной семьи, тебе не приходило в голову, что эта же участь может постигнуть твоего сына?

Сун Фухуа только что вышел из себя, и у него больше не было сил держаться на ногах. Он в изнеможении рухнул в кресло и, схватившись за сердце, уставился на него с искаженным от злости лицом:

- Что за чушь ты несешь?

Сун Сяосяо медленно положила телефон на стол и спокойно сказала:

- Дядя Хе рассказал мне, как погибла Бай Я.

Сун Фухуа внезапно изменился в лице.

- Ты не должен винить его, - вздохнула Сун Сяосяо. - После того, как он всю жизнь следовал за тобой, в конце концов, его ждет участь пса, оставшегося без семьи. Тут любой задумался бы о смене хозяина.

- И что дальше? - с усмешкой ответил Сун Фухуа. - Ты думаешь, семья Бай прислушается к твоим словам и поверит тебе? Они сочтут это всего лишь местью неудачницы, которую давно вышвырнули прочь. (1)

Цзинь Янь не показывал своего лица, поэтому Сун Фухуа решил, что человеком, направившим пистолет на Сун Силе, был кто-то из людей его дочери, поэтому говорил без всяких сомнений. Он не замечал, что пистолет дрожал, пока он говорил. Было очевидно, человек, державший пистолет, находился в состоянии эмоционального потрясения и больше не мог держать его твердо и уверенно.

- Неудачница? - с улыбкой переспросил Сун Сяосяо. - Для тебя же все дочери неудачницы и ничего не стоят в этой жизни. Какими бы ни были их способности, им не сравниться с твоим драгоценным сыном, не так ли?

Сун Фухуа лишь холодно фыркнул, подтверждая ее слова.

Сун Сяосяо, потеряв над собой контроль, сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются ей в ладони.

- Вот почему ты даже не взглянул на мою мать в последний раз! И именно поэтому ты даже не посмотрел

на Юю, когда она родилась! Ты помнил лишь о своем драгоценном Сун Силе!

Мать Сун Сяосяо умерла, когда рожала свою третью дочь. Сун Фухка находился в это время в больнице, но, узнав, что у него родилась дочь, просто развернулся и ушел оттуда.

Доктор сказал, что женщина при смерти, и Сун Сяосяо в отчаянии звонила отцу, умоляя его вернуться, но он полностью проигнорировал ее. Потому что в другой больнице любовница родила ему сына - Сун Силе.

Сун Сяосяо в то время училась в средней школе. Держа за руки свою сестру, которая еще ходила в начальную школу, она смотрела, как ее мать смотрела на них затухающим взором и шептала:

- Сяосяо… твой отец не пришел… он не пришел?..

Она спрашивала это снова и снова, пока не испустила последний вздох.

Сун Сяосяо не забыла то чувство беспомощности и боль, которые она испытывала в то время, а также равнодушие отца, который не обращал никакого внимания на трех сестер. Ее взгляд становился все более жестким, и каждое слово, которое она цедила сквозь стиснутые зубы, было наполнено ненавистью:

- Вот что я скажу тебе, Сун Фухуа, если ты сегодня не подпишешь документы, то своими глазами увидишь, как умрет твой сын.

Тогда она была слишком молода и ничем не могла помочь ни матери, ни сестрам. Но теперь она станет во главе семьи Сун, чего бы ей это не стоило! Даже если ей придется умереть вместе с отцом и братом, она не позволит им получить то, что они хотят!

Все охранники в комнате выхватили пистолеты и направили их на Сун Сяосяо. Стоявший позади нее Шень Вей шагнул вперед и закрыл ее собой, но Сун Сяосяо лишь надменно улыбнулась:

- Даже если я сегодня умру здесь, я просто отдам жизнь за жизнь. Это будет неплохая сделка - обменять убыточный товар на единственного наследника семьи Сун!

Телефон все еще лежал на столе. Сун Силе до сих пор был без сознания, а к его голове по-прежнему был прижат пистолет. Достаточно одного выстрела, и его мозги разлетятся во все стороны, и тогда его не спасет даже чудо.

Лицо Сун Фухуа бледнело все больше, он поднял руку и дрожащим пальцем указала на Сун Сяосяо. Наконец, он открыл рот, пытаясь что-то сказать, но не успел произнести и слова, как свалился на пол.

__________________

1. Тут использовалось слово, которое означает убыточный товар, а также дочь.

**********************

Переводчик: Kosen

Ли Шум сам понял, что он болен, когда всю ночь просидел на балконе, поджигая сигареты, и его пепельница была полна окурков.

На самом деле, он не курил, и лишь в состоянии стресса или эмоциональной нестабильности он мог закурить сигарету и сделать пару затяжек. Наблюдая за тем, как медленно тлеет сигарета, а затем красный огонек исчезает во тьме, он постепенно успокаивался.

Но на этот раз сколько бы он ни выкурил сигарет, ему, казалось, уже ничто не поможет.

Он чувствовал бесконечную усталость.

Все эти амбиции, боевой дух, надежды и жажда жизни были подобны песку, который, как ни сжимай кулак, все равно утекал сквозь пальцы. К тому же, сейчас у него не было сил даже сжать кулак.

С наступлением рассвета весь мир снова ожил. Ли Шу, опираясь на перила, смотрел как медсестры с пациентами прогуливаются по саду и попытался хоть как-то получить от этих людей частичку их «жизненной энергии», но после долгих попыток он лишь чувствовал, что его сердце подобно застоявшейся воде.

- Ли Шу, - послышался сзади настороженный голос.

Ли Шу медленно повернулся и увидел стоявшего неподалеку Вей Цзе с исказившимся от страха лицом, и

пришедшая вместе с ним медсестра выглядела очень взволнованной.

Ли Шу быстро отреагировал и не смог сдержать улыбки:

- Что, думаешь, я собираюсь спрыгнуть?

Вей Цзе подошел к нему и, внимательно всмотревшись ему в лицо, спросил:

- Давно ты тут стоишь?

- Нет, не очень, - ответил Ли Шу.

Вей Цзе взглянул на полную окурков пепельницу и, стараясь подавить гнев, как можно спокойнее сказал:

- Возвращайся в постель.

Ли Шу видел, что Вей Цзе вот-вот взорвется, поэтому не стал злить его еще больше и вернулся в палату.

- Измерьте ему температуру, - сказал Вей Цзе медсестре.

Медсестра подошла к Ли Шу, и тот никак не пытался сопротивляться ей, позволяя ей делать то, что нужно. Измерив ему температуру, она передала термометр Вей Цзе.

Он показывал 39 градусов.

Вей Цзе долго смотрел на термометр, не говоря ни слова.

В палате повисла напряженная атмосфера. Чувствуя, что что-то не так, Ли Шу спросил:

- Опять температура?

Вей Цзе ничего не сказал, и медсестра робко кивнула ему в ответ.

- Ничего страшного, просто приму лекарство.

Медсестра не осмелилась ничего сказать, а Вей Цзе долго смотрел на него холодным взглядом, а затем попросил медсестру приготовить лекарство. Когда она вышла, он подошел к кровати Ли Шу и холодно спросил:

- Тебе больше не нужна твоя жизнь, так?

Ли Шу улыбнулся в ответ. Возможно, из-за температуры, а, может, потому что он не спал всю ночь, его улыбка вышла очень слабой:

- Ну что ты, я просто не в силах расстаться с твоей больницей.

Ли Шу мог делать вид, что он спокоен и даже шутить, но Вей Цзе было совсем не до смеха. Возможно, для Ли Шу не имело значения, где он живет - в гостинице или в больнице, но ему было невыносимо смотреть, как Ли Шу так наплевательски относится к самому себе.

Вей Цзе сел возле кровати и сказал с серьезным видом:

- Послушай, что я хочу сказать тебе. Опухоль в твоей голове находится на ранней стадии развития, и есть большая вероятность благополучного излечения, но необходима краниотомия. (1) Если тянуть и дальше, то опухоль может стать злокачественной, и тогда…

И что тогда? Вей Цзе замолчал, не в силах больше сказать ни слова.

- Ладно, - Ли Шу все еще улыбался. - Я подумаю над этим.

На этот раз Вей Цзе не выказал никакого раздражения или злости. Он посмотрел на Ли Шу и сказал:

- Ли Шу, может, мы с Фу Инь ничего для тебя не значим, но мы относимся к тебе, как к другу и очень надеемся, что у тебя все будет хорошо.

Улыбка на губах Ли Шу постепенно исчезла, он отвернулся и закрыл глаза. Прошло много времени, прежде чем он глухо ответил:

- Я знаю.

Вей Цзе подождал какое-то время, но так и не дождался, чтобы Ли Шу повернулся к нему и добавил что-нибудь еще к своему «я знаю». Учитывая их отношения, он не мог зайти дальше этих слов. Ли Шу был таким человеком, которого даже демоны и боги не смогут заставить делать то, что он не хочет. Его было бесполезно убеждать или умолять, и что бы ему не говорили, он все равно поступит по-своему.

Вей Цзе тихонько вздохнул и встал, собираясь уходить, но прежде, чем он сделал несколько шагов, Ли Шу остановил его:

- Вей Цзе.

Вей Цзе повернулся и увидел, что Ли Шу открыл глаза и смотрит на него с очень серьезным видом, какого он никогда не видел у него раньше:

- Ни в коем случае не говори о моей болезни Бай Цзиню.

- Ты все еще боишься, что он станет беспокоиться о тебе? - нахмурился Вей Цзе.

- Беспокоиться? - Ли Шу лишь покачал головой и горько усмехнулся, словно услышал нечто забавное. - Он не будет беспокоиться обо мне.

Ли Шу медленно закрыл глаза, на его усталом лице появилось холодное выражение.

- Он станет жалеть меня.

Последнее, что ему сейчас бы хотелось - это жалость Бай Цзиня.

Однажды он уже «завоевал» Бай Цзиня. Три года назад он закрыл его от пули, и Бай Цзинь остался с ним. Хотя они не говорили об этом вслух, но им и так было ясно, что он всего лишь пошел на компромисс в качестве компенсации. На самом деле, Ли Шу мог бы отказаться. Он мог бы сказать Бай Цзиню: «Мне не нужно, чтобы ты чувствовал себя виноватым и не нужна твоя благодарность, я не хочу, чтобы ты использовал самого себя, чтобы загладить чувство вины, и не нужна милостыня в виде чувств». Возможно, Бай Цзинь ждал от него эти слова. Но он так ничего и не сказал, он промолчал и принял заботу Бай Цзиня, после чего провел рядом с ним три года.

Только теперь Ли Шу осмелился признать, что потерял свое самоуважение и достоинство не из-за того, что Бай Цзинь тогда услышал, как он умолял его. С того момента,

как он согласился на эти отношения, которые «отвоевал» три года назад, от них уже тогда не осталось и следа.

Поэтому, даже умирая от болезни, даже если он вот-вот испустит последний вздох, он больше никогда не станет использовать подобную «жертвенность в качестве платы», чтобы удерживать Бай Цзиня в заложниках.

Довольно, хватит!

У Ли Шу снова поднялась температура, но из-за опухоли в голове приходилось применять более щадящие способы лечения. Во время этих непрерывных мучений его состояние все ухудшалось, и из-за побочных эффектов от нового лекарства он почти все время пребывал в состоянии сонливости.

Бай Цзинь дважды приходил в больницу, но Ли Шу все время спал. Его удивляло то, что Ли Шу никак не может оправиться от болезни. Когда он спрашивал Вей Цзе, почему Ли Шу не становится лучше спустя столько времени, тот лишь отделывался от него общими фразами.

Бай Цзинь собирался перевести Ли Шу в другую больницу, но в семье Сун кое-что произошло, и это повлекло за собой множество проблем. На него навалилось слишком много дел, и перевод в другую больницу пришлось отложить.

Так прошло четыре дня, прежде чем у Ли Шу прошел жар.

Проснувшись в тот день, он почувствовал, что к нему возвращается ясность сознания, и после еды его уже не

одолевала сонливость, из-за которой он не мог открыть глаз.

Он взял телефон и проверил все уведомления. Не обнаружив особых новостей, он уже собирался отложить его, когда вдруг понял, что за исключением того последнего сообщения, он уже четыре дня не получал никаких вестей от Цзинь Яня.

Раньше, если у Цзинь Яня возникали какие-то непредвиденные обстоятельства, которые вынуждали его исчезнуть на несколько дней, он обязательно присылал сообщение или звонил Ли Шу. Он сообщал, что с ним все в порядке, а также должен был убедиться, что у Ли Шу тоже все хорошо. Он точно был не из тех людей, кто мог бы исчезнуть без причины и заставить других волноваться.

Однако, на этот раз, даже зная, что Ли Шу все еще лежит в больнице, он не прислал ни единого сообщения.

Ли Шу, чувствуя беспокойство, сам позвонил ему. Он позвонил несколько раз, но ему никто не ответил, а, когда он обратился с вопросом к медсестре, та сказала, что Цзинь Янь больше не появлялся в больнице в эти дни. Тогда он связался с начальником Цзинь Яня, Лао Сюем. На его вопрос, куда подевался Цзинь Янь, тот ответил, что с Цзинь Янем все в порядке, просто он уехал из города и, скорее всего, у него просто разрядился телефон или он вовсе потерял его, так что переживать не о чем.

Ли Шу не поверил ни единому его слову. Даже если бы Цзинь Янь действительно потерял телефон, он все равно нашел бы возможность и дал бы о себе знать.

Чем больше Ли Шу думал об этом, тем сильнее нарастала его тревога. Он уже собирался обратиться с расспросами к Цзо Минъюаню, когда кто-то постучал в дверь его палаты.

Ли Шу не стал спрашивать, кто там пришел, а просто крикнул, что к нему можно зайти. Увидев, кто именно пришел к нему, он сильно удивился, ибо это были Цяо Юя и Шрам.

Цяо Юй всегда казался очень беспечным молодым человеком, и Ли Шу впервые видел такое беспокойство на его прекрасном лице.

Цяо Юй, в свою очередь, едва увидев Ли Шу, даже не удосужился поприветствовать его и сразу перешел к делу.

- Господин Ли, простите, что мы взяли на себя смелость побеспокоить вас.

Ли Шу молча смотрел на него, и Цяо Юй продолжал:

- У меня правда не осталось выбора… Пожалуйста, спасите Цзинь Яня.

Ли Шу ошеломленно замер, и телефон выпал из его руки.

_______________________

1. Краниотомия — тип операции на головном мозге, который включает удаление части черепной коробки для получения доступа к мозгу. Операция предполагает

замену кости. Врачи проводят эту процедуру для лечения аневризм или удаления опухолей головного мозга. Обычно операцию проводит нейрохирург.

**********************

Переводчик: Kosen

Выпалив эти слова, Цяо Юй, казалось, занервничал еще сильнее, и Шрам успокаивающе сжал его плечо:

- Цяо Юй.

Цяо Юй, наконец, взял себя в руки и внятно объяснил Ли Шу сложившуюся ситуацию.

В семье Сун произошло очень серьезное событие - Сун Фухуа умер.

Ходили слухи, что Сун Сяосяо захватила Сун Силе в заложники, и это настолько потрясло Сун Фухуа, что у него случился сердечный приступ. В конце концов, его отправили в больницу, но спасти его не удалось.

А человеком, который похитил Сун Силе, был Цзинь Янь.

Согласно тем сведениям, которые удалось раздобыть Цяо Юю, после того как Цзинь Янь похитил Сун Силе, он уехал, взяв его в заложники. Вся семья Сун думала, что Сун Силе находится в серьезной опасности, но в тот же день в пригороде нашли машину, внутри которой находился Сун Силе. Он все еще был без сознания, но остался абсолютно невредим.

А вот Цзинь Янь исчез.

Теперь не только семья Сун ищет Цзинь Яня, но к делу также подключился Кун И. Его семья имела огромное влияние в структурах госбезопасности, и теперь Цзинь Янь попал под прицел. Цяо Юй видел объявление о его розыске и понял, насколько серьезно это дело.

Ли Шу слушал Цяо Юя с потемневшим от бешенства лицом, его голос зазвенел от гнева:

- Почему ты пришел ко мне только сейчас, когда все настолько серьезно!

Цяо Юй ничего не ответил, и Шрам сказал:

- Господин Бай сказал, что вы сейчас больны, и вас нельзя беспокоить.

Ли Шу стиснул зубы. Теперь понятно, почему Лао Сую сказал, что с Цзинь Янем все в порядке, когда он звонил ему. Неудивительно, что он не получил никаких известий о таком важном деле. Кто кроме Бай Цзиня обладал таким влиянием, чтобы так мастерски заставить всех молчать. Кто еще мог перекрыть все сообщения!

Ли Шу даже не стал раздумывать над тем, почему Бай Цзино так поступил - потому что действительно беспокоился о нем или же просто опасался, что он наделает ему проблем. Он сразу же схватил телефон и набрал номер Сун Сяосяо.

- Ли Шу? - в голосе Сун Сяосяо слышалось неподдельное удивление.

- Где Цзинь Янь? - без всяких предисловий спросил Ли Шу.

- Я бы сама хотела знать, куда он подевался, - с усмешкой ответила Сун Сяосяо.

Лицо Ли Шу застыло:

- Что ты хочешь этим сказать?

Сун Сяосяо рассказала ему, что произошло в тот день.

После того, как Сун Фухуа потерял сознание, в доме поднялась паника. Ее люди, ждавшие ее снаружи, столкнулись с людьми Сун Фухуа, и, когда его отправили в больницу, он был уже мертв. В то время ей было не до Цзинь Яня, и тот тоже не выходил на связь после своего побега. Она думала, что Сун Силе теперь находится в руках Цзинь Яня, но тот отпустил его, не причинив ему никакого вреда. И теперь Сун Силе преследует ее, захлебываясь яростью, словно бешеный пес, и прежние подчиненные Сун Фухуа тоже ополчились против нее, поэтому она сама сейчас находится в незавидном положении.

Выслушав ее, Ли Шу разозлился еще больше:

- Зачем тебе вообще понадобился Цзинь Янь? Какое отношение он имеет к делам вашей семьи?

- Ли Шу, ты должен знать, что этот мальчишка сам нашел меня. С самого начала наше сотрудничество было по обоюдному согласию, - Сун Сяосяо неожиданно

усмехнулась. - Я бы хотела поблагодарить его, без него старик не отбросил бы копыта так быстро.

Несмотря на то, что ее отец умер, ее злость на него ничуть не утихла, и в тоне Сун Сяосяо не было заметно ни следа вины или печали.

- Вместо того, чтобы допрашивать меня, почему бы тебе не поговорить с милым племянником Бай Цзиня? Разве не ради него Цзинь Янь пришел ко мне?

С этими словами Сун Сяосяо повесила трубку.

Сначала Ли Шу подумал, что Цзинь Янь находится в руках Сун Сяосяо, но, похоже, все совсем не так. Ли Шу, наконец, понял, почему Цзинь Янь вдруг похитил Сун Силе. Он узнал о Бай Я и отправился к Сун Сяосяо, чтобы все подтвердить.

Ли Шу немедленно набрал номер Бай Хао. В словах Сун Сяосяо был свой смысл - возможно, Цзинь янь не станет искать кого-то другого и не придет к нему самому, но он непременно попытается разыскать Бай Хао.

Не сумев дозвониться в первый раз, Ли Шу пробовал снова и снова, пока на его звонок не ответили.

- Дядя Ли, - услышал он мрачный голос.

- Где Цзинь Янь? - спросил Ли Шу.

Бай Хао помолчал какое-то время и сказал:

- Я не знаю.

Ли Шу задел его безразличные тон:

- Не может быть, чтобы он не связался с тобой. Так где он?

Голос Бай Хао звучал все также холодно и бесстрастно:

- Я уже сказал, что не знаю.

Ли Шу хотел что-то сказать, но Бай Хао опередил его:

- Дядя Ли, я полагаю, в первую очередь, тебе следует позаботиться о себе. Я советую не вмешиваться в это дело.

Ли Шу не мог не заметить сарказм в его словах, но у него не было сил даже разозлиться. Судя по реакции Бай Хао, его дальнейшие расспросы тоже ник чему не приведут.

Ли Шу больше ничего не сказал Бай Хао. Отложив телефон, он немного подумал и сказал Цяо Юю и Шраму:

- Найдите людей, чтобы они присмотрели за Сун Сяосяо и Сун Силе. Если у семьи Бай возникнут какие-нибудь проблемы, скажите, что это я приказал. И еще одно. Цяо Юй, помоги мне разузнать, чем в последнее время занимался Бай Хао.

- Я понял, - кивнул Цяо Юй.

- Я поговорю с Бай Цзинем, так что не беспокойтесь на этот счет, - добавил Ли Шу.

- Господин Ли, я пришел к вам сегодня и не думал возвращаться снова, - с серьезным видом сказал Цяо Юй. - Это просто работа, не волнуйтесь. Если Цзинь Янь попал в беду, я не могу стоять в стороне и просто смотреть на это.

Ли Шу не смог сдержать улыбки, когда услышал эти слова, но в его улыбке сквозила насмешка.

Как давно Цяо Юй знает Цзинь Яня, и сколько Бай Хао знаком с ним? Даже Цяо Юй смог пойти на этот шаг, а Бай Хао посоветовал ему «не вмешиваться в это дело».

Ох, уж эта семья Бай.

Не считая Бай Я, у всех остальных текла в жилах ледяная кровь.

После того, как Цяо Юй со Шрамом ушли, Ли Шу хотел встать и переодеться. Но стоило ему пройти несколько шагов, как он почувствовал себя полностью обессиленным и медленно сел, держась за стену.

Он сам не знал, что за лекарство давал ему Вей Цзе в эти дни. Его голова совсем не болела, но у него совсем не осталось сил.

Ли Шу снова встал, но, прежде чем он успел взять одежду, в палату вошел Вей Цзе и недовольно спросил:

- Почему ты встал с постели?

Ли Шу не ответил на его вопрос и лишь спросил:

- Вей Цзе, ты ведь знал о том, что случилось с Цзинь Янем?

Вей Цзе на миг растерялся, и Ли Шу по его реакции понял все, что нужно.

- Ты правда все от меня скрыл? - недоверчиво спросил он.

- Да, скрыл, - ответил Вей Цзе. - А зачем тебе это знать? В таком состоянии ты еще собираешься куда-то идти и с кем-то сражаться? Неужели нельзя оставить все дела Бай Цзиню?

- Неужели ты думаешь, что Бай Цзиню есть дело до Цзинь Яня! - разозлился Ли Шу. - Ты думаешь, он станет спасать его? Ты разве не знаешь, что из себя представляет Бай Цзинь?

Он пришел в страшное возбуждение, и у него перед глазами внезапно разлилось белое пятно, он больше не мог ясно видеть.

Видя, что он пошатнулся и больше не может твердо стоять на ногах, Вей Цзе поспешно шагнул к нему:

- Ли Шу!

Ли Шу схватил Вей Цзе за руку и, когда смог снова ясно вдеть, отпустил ее и медленно опустился на диван.

Закрыв глаза, он несколько раз сделал глубокий вдох, стараясь взять себя в руки.

По крайней мере, в одном Вей Цзе был точно прав - в таком состоянии едва ли он сможет покинуть больницу.

Однако, больше нельзя было медлить ни секунды. Ли Шу боялся даже подумать о том, где сейчас может быть Цзинь Янь - скрывается ли он до сих пор, или попал кому-нибудь в руки, или же его вообще уже нет в живых.

Ли Шу посмотрел на Вей Цзе и сказал:

- Дай мне телефон.

Вей Цзе взял телефон и передал его Ли Шу.

Ли Шу нашел номер Бай Цзиня, его рука задрожала, когда он нажал кнопку вызова.

На его звонок ответили почти сразу. Услышав голос Бай Цзиня, он сделал глубокий вдох и, успокоившись, сказал:

- Бай Цзинь, пожалуйста, помоги мне спасти Цзинь Яня. Я больше не буду преследовать тебя, и я мне ничего не нужно от семьи Бай, я не попрошу ни единого юаня. Я согласен на любые твои условия… только помоги… - с каждым словом Ли Шу было все труднее говорить. - … помоги спасти Цзинь Яня.

После того, как вернулся Нин Юэ, они расстались с Бай Цзинем, а затем он повстречал Чжао Хуэя и заболел, а теперь еще и Цзинь Янь попал в беду. После всего этого Ли Шу думал, что окончательно очерствел душой, но, когда он произносил эти слова, его сердце все еще разрывалось от боли.

Он уже собирался полностью сдаться, но в итоге, это стало разменной монетой между ним и Бай Цзинем.

Но у него не было иного выбора.

Дело зашло слишком далеко.

Сун Фухуа всегда располагался на стыке двух миров. Представители этих двух миров имели четкое положение в глазах всего света, и им было неудобно осуществлять контакт напрямую между собой. Сун Фухуа был посредником между двумя мирами, который действовал

в интересах обоих миров. Через него люди сверху получали то, что было нужно им, а люди из криминального мира узнавали, в какую сторону дует ветер в структурах власти, и таким образом, все стороны достигали необходимого равновесия и молчаливого взаимопонимания. И теперь, когда Сун Фухуа не стало, страшно представить, сколько неприятностей возникнет у всех этих людей, и сколько интересов тут будет затронуто.

То, что Цзинь Янь связался с Сун Сяосяо, можно было считать его личным делом. Но, если Бай Цзинь вмешается, чтобы спасти его, это будет означать, что за всем этим стоит семья Бай, и тогда конфликт переместится на его территорию.

Бай Цзиню совершенно ни к чему навлекать такие неприятности на семью Бай. Ли Шу тоже прекрасно это знал, поэтому и сказал все эти слова.

Он умолял Бай Цзиня о помощи, но в то же время угрожал ему. Если Бай Цзинь откажется спасти Цзинь Яня, тогда повторится то, что произошло три года назад.

Ли Шу и сам знал, что надо совсем не иметь совести, чтобы говорить такие слова.

Бай Цзинь долго молчал, и у Ли Шу все похолодело внутри. Он уже совсем отчаялся и потерял надежду, когда Бай Цзинь, наконец, заговорил.

- Хорошо. Я помогу тебе спасти Цзинь Яня.

**********************

Переводчик: Kosen

После разговора с Бай Цзинем Ли Шу долго неподвижно сидел на диване.

Гладя на его рассеянный вид, Вей Цзе почувствовал себя неловко и пояснил:

- Я просто не хотел, чтобы ты волновался. Ты же знаешь, как для тебя опасна сейчас высокая температура…

С тех пор, как Вей Цзе познакомился с Ли Шу, он ни разу не видел его отдохнувшим или расслабленным.

Он всегда, даже во время болезни, думал о работе, о различных проектах, о званых ужинах, от которых было нельзя отказаться и о связях, которые было необходимо поддерживать. Вей Цзе сам чувствовал усталость от одного только взгляда на него. Но таков был образ жизни у Ли Шу, и с этим ничего нельзя было поделать. Но на этот раз все было иначе - это была не простуда и не порез на руке. Если опухоль в голове однажды переродится, этого уже ничем не поправишь.

В такой ситуации Вей Цзе оставалось лишь позаботиться о нем, как умеет.

Ли Шу с усталым видом посмотрел на него:

- Вей Цзе, дай мне пожалуйста немного побыть одному.

Вей Цзе тихонько вздохнул и встал:

- Сейчас попрошу кого-нибудь принести тебе поесть.

Ли Шу кивнул в ответ.

Когда Вей Цзе ушел, Ли Шу снова взял телефон и сделал еще несколько звонков, попросив тех людей, с которыми сохранял приятельские отношения, помочь ему с этим делом. Некоторым было любопытно, каким образом он оказался замешан в дела семьи Сун. Когда его спросили, он ли отправил Цзинь Яня к Сун Сяосяо, Ли Шу не стал ничего объяснять и лишь ответил с улыбкой:

- Можно и так сказать.

Находились и те, кто спрашивал его, как у них обстоят дела с Бай Цзинем, но он отделывался парой уклончивых фраз.

Покончив со звонками, Ли Шу снова попытался дозвониться до Цзинь Яня, то ему так никто и не ответил.

Он открыл последнее сообщение, которое прислал ему Цзинь Янь.

В тот момент Цзинь Янь уже должен был связаться с Сун Сяосяо. Похоже, он знал, что какое-то время не сможет вернуться, поэтому и выдумал ложь про возникшие дела, а заодно не забыл напомнить ему правильно питаться три раза в день.

Ли Шу пролистал текстовые сообщения.

Его собственные сообщения всегда были скупыми и немногословными. По сравнению с ним Цзинь Янь был слишком болтлив. Он вечно приставал к нему с расспросами, закончил ли он работу и не нужно ли приехать и забрать его, или же подробно выпытывал у него, хорошо ли он поел, и что именно съел, заодно

узнавая, не нужно ли привезти ему еды прямо на работу. А еще он часто присылал ему различные шутки и дурацкие смешные картинки, которые находил непонятно где.

Чем больше он просматривал эти сообщения, тем сильнее начинали гореть его глаза.

- Глупый щенок, - не сдержавшись, сказал он.

Ли Шу знал, что большинство людей из его окружения, будь то Бай Цзинь, Бай Хао или Цзо Минъюань, вообще не воспринимали Цзинь Яня всерьез. Для них он был всего лишь мелкой сошкой, которая едва ли чем-то отличается от случайного прохожего с улицы.

Они все считали Цзинь Яня нерадивым балбесом.

Ли Шу и сам когда-то думал также.

Когда Бай Хао собирался уехать заграницу и спросил Цзинь Яня. Хочет ли он поехать вместе с ним, тот наотрез отказался. Ли Шу тогда немного удивился, но не стал вникать в это дело, решив, что мальчишка еще слишком молод и просто робеет при мысли о том, что ему придется уехать в чужую и незнакомую страну.

Кто бы мог подумать, что после отъезда Бай Хао этот пацан будет страшно тосковать по нему и плакать, и даже во сне будет звать своего молодого господина.

Ли Шу это забавляло и раздражало одновременно, и он спросил его, почему он тогда не уехал вместе с ним, да еще и сделал вид, что был рад остаться здесь. После

долгих колебаний Цзинь Янь все же ответил, что Бай Хао очень умен, и у него хорошая стипендия, которая позволит ему прокормиться. Если бы он поехал с ним, тогда Бай Хао пришлось бы использовать деньги семьи Бай. Поэтому, чем радостней он казался, тем меньше Бай Хао будет беспокоиться о нем, и тогда он сможет учиться, не отвлекаясь от главного.

Ли Шу был очень удивлен, услышав такие слова, и тогда он понял, что Цзинь Янь, который казался таким беспечным им глупым, на самом деле, был способен все понимать лучше, чем кто-либо другой.

Ли Шу поначалу не воспринимал внимание Цзинь Яня всерьез, считая, что это в лучшем случае, нечто незначительное, что не стоит ему никаких усилий. Но в последние годы, что бы ни говорили о нем все другие, Цзинь Янь всегда искренне защищал его.

Три года назад он был ранен и долго пробыл без сознания. И первым человеком, которого он увидел, когда открыл глаза, был Цзинь Янь. В тот момент Цзинь Янь держал его за руку, и его лицо было залито слезами. Уже потом он узнал от медсестры, что за все это время Цзинь Янь не оставлял его даже на минуту. Даже во время операции он спал у двери операционной.

Ли Шу полагал, что так и проживет до конца жизни, он даже не осмеливался думать о том, что у него может быть семья. Как бы сильно он ни любил Бай Цзиня, он никогда не считал его своей «членом семьи», которому можно

полностью довериться и на которого можно всегда положиться.

Но оказалось, что прежде, чем он успел опомниться, до него вдруг дошло, что рядом с ним уже появился член семьи.

У Ли Шу все расплывалось перед глазами, он даже не мог разобрать, что написано в тех сообщениях.

Вечером ему позвонил Цяо Юй и сказал, что новостей о Цзинь Яне по-прежнему нет, но ему удалось узнать, что Бай Хао несколько дней назад уезжал заграницу, чтобы помочь Сун Силе разобраться с его активами. И теперь, когда Сун Фухуа мерт, Сун Силе передал Бай Хао часть бизнеса, который семья Сун вела с иностранными компаниями. Поэтому Бай Хао до сих пор не вернулся в Китай.

- Он теперь с Сун Силе? - опешил Ли Шу.

- Да, - ответил Цяо Юй.

- И как давно?

- Они обнародовали эту новость в день рожденья Бай Хао.

В день рожденья Бай Хао…

Ли Шу вспомнил, как Цзинь Янь радовался, собираясь подарить фотографию на день рожденья Бай Хао, и на какое-то время лишился дара речи.

- Ладно, я понял, - сказал он, немного помолчав. - Продолжайте следить за Сун Силе и проверьте, не ищут ли его люди Цзинь Яня.

- Господин Ли, не волнуйтесь, - успокоил его Цяо Юй. - Господин Бай уже занимается этим делом. Если вмешалась семья Бай, по крайней мере, удастся спасти Цзинь Яню жизнь.

Ли Шу тоже очень надеялся на это, но он боялся, что за эти четыре дня с Цзинь Янем могло случиться что угодно.

Ли Шу плохо спал ночью. Даже если ему удавалось задремать, ему мерещился звонок телефона, а, когда он просыпался и смотрел на телефон, там не было никаких звонков.

Он провел беспокойную ночь, и на следующий день ранним утром ему позвонила Сун Сяосяо.

Она сообщила Ли Шу, что ей удалось узнать, что Цзинь Яня схватил Сун Силе, но она не знала, где его держат.

- А этому источнику можно доверять? - нахмурился Ли Шу.

- Можно, - с усмешкой ответила Сун Сяосяо. - С тех пор, как Бай Цзинь решил сотрудничать со мной, кое-кто из окружения Сун Силе не смог спокойно усидеть на месте.

- Ладно, я понял.

Как только они завершили разговор, ему позвонил Цяо Юй.

- Господин Ли, с Сун Силе явно что-то не так. Хотя он тоже разыскивает Цзинь Яня, на самом деле, он не предпринимает никаких серьезных шагов, и это больше смахивает на блеф.

Ли Шу, изо всех сил стараясь справиться с эмоциями, сказал:

- Цзинь Янь у него. Разузнай, где он бывает в последнее время.

После такой новости в голосе Цяо Юя послышалась паника:

- Хорошо, я немедленно все проверю!

Ли Шу отложил телефон и встал с кровати.

Вчера он задал Вей Цзе вопрос, и тот объяснил ему, что его слабость является следствием высокой температуры, а также побочного эффекта от лекарства. Поэтому у него постоянно кружилась голова, и он чувствовал такой упадок сил.

Вчера Ли Шу прекратил принимать лекарство, и, хотя он еще окончательно не пришел в себя, ему стало намного лучше.

Ли Шу снял больничную пижаму и нашел в шкафу свою одежду. С тех пор, как его привезли в больницу, он сильно похудел, и одежда, которая раньше была ему впору, теперь свободно висела на нем.

Застегивая рубашку, он все время думал о Цзинь Яне и, чем больше он о нем думал, тем мрачнее становилось его лицо.

Почему Цзинь Яня поймали так быстро? Почему его искало столько народу, а нашел именно Сун Силе?

Ли Шу осенила одна мысль, и он, схватив телефон, набрал номер Бай Хао.

Как только на его звонок ответили, он прошипел сквозь зубы:

- Ты искал Цзинь Яня, и ты рассказал все Сун Силе, ведь так?

Бай Хао ничего не сказал в ответ.

Голос Ли Шу дрогнул:

- Бай Хао, как ты думаешь, зачем Цзинь Янь пошел к Сун Силе и почему он похитил его?

- Какая бы у него ни была причина, он посягнул на чужую жизнь. Если он осмелился на это, то должен быть готов нести последствия.

- Ладно, хорошо, - Ли Шу издал короткий злой смешок. - Бай Хао, зпомни то, что ты сказал сегодня.

Ли Шу сбросил звонок, чувствуя, как холод сковывает его сердце.

Он недооценил жестокость Бай Хао и думал, что в лучшем случае, он просто проигнорирует Цзинь Яня, и никак не ожидал, что он лично загонит его в тупик.

Если с Цзинь Янем что-нибудь случится, он никогда не спустит этого Бай Хао.

Цяо Юй быстро сообщил ему новости.

Все эти дни Сун Силе был занят похоронами Сун Фухуа, однако, нашел время, чтобы посетить принадлежавший семье Сун центр развлечений.

После несчастного случая с Сун Фухуа это место было закрыто, и внезапный визит Сун Силе выглядел более, ем подозрительно.

Ли Шу, слушая его доклад, торопливо спускался по лестнице. Он попросил Цяо Юя немедленно отправить туда людей и сказал, что встретит их там.

Когда он вышел за ворота больницы, его уже ждала подготовленная машина. Он открыл дверцу и назвал водителю адрес.

- Поезжайте быстрее!

Водитель нажал на педаль, и машина понеслась вперед.

Когда Ли Шу прибыл к центру развлечений, он увидел там Цяо Юя, который сразу доложил ему:

- Похоже, люди семьи Сун получили известие, они все уже разбежались.

- Где Цзинь Янь? - нахмурился Ли Шу. - Ты нашел его?

Прежде, чем Цяо Юй усел сказать хоть слово, к ним подбежал один из охранников, выкрикивая на ходу:

- Нашли! Нашли! - Там, на складе на заднем дворе, но…

Он замолк с испуганным видом, не в силах говорить дальше.

Сердце Ли Шу упало, он оттолкнул охранника и пошел вперед.

Склад располагался за центром развлечений и предназначался для хранения напитков и продуктов. Как только Ли Шу вошел туда, он сразу увидел окровавленное тело, лежавшее на полу. У него разом подкосились ноги, и он едва не упал на пол, но Цяо Юй вовремя поддержал его.

Ли Шу закрыл глаза, стараясь взять себя в руки, а затем подошел ближе. Когда он смог ясно разглядеть этого человека, его сердце едва не разорвалось от боли.

Цзинь Янь был весь в крови, и вся его одежда пропиталась кровью, а пол вокруг него тоже был покрыт засохшими пятнами крови. Было трудно понять, сколько у него травм.

Он все еще был в сознании, его глаза были полуоткрыты. Увидев Ли Шу, он даже попытался улыбнуться ему.

Ли Шу в оцепенении молча смотрел на него, чувствуя, как у него в голове не осталось никаких мыслей.

Цяо Юй опустился на колени, чтобы проверить состояние Цзинь Яня, а затем сказал, стиснув зубы:

- У него сломаны руки и ноги.

В таком состоянии Цзинь Янь не мог дожидаться приезда скорой помощи. Кто-то принес носилки, и Цяо Юй со

Шрамом уложили его на них, стараясь действовать как можно осторожней.

После того, как его отнесли в машину, Ли Шу последовал за ним. Казалось, он только сейчас пришел в себя. Протянув руку, он кончиками пальцев коснулся лица Цзинь Яня, и его рука задрожала.

Цзинь Янь еще никогда не видел Ли Шу таким растерянным и испуганным. Ему было так больно, что он мечтал умереть, но все же он открыл рот и изо всех сил прохрипел:

- Про… прости…

Он извинялся за то, что доставил Ли Шу неприятности.

Когда эти люди поспешно оставили его, даже не пытаясь пристрелить, он понял, что в дело вмешался его дядя Ли.

На самом деле, он предпочел бы, чтобы Ли Шу не спасал его. Ему не хотелось обременять Ли Шу, и не хотелось, чтобы из-за него он остался в долгу перед семьей Бай.

Ли Шу смотрел на Цзинь Яня, он несколько раз пытался заговорить, но у него слова не шли с языка. С тех пор, как умерли его отец с тетей, он даже не предполагал, что ему может быть так больно. Всякий раз, когда он делал вдох, его сердце словно пронзали ножом.

Глаза Цзинь Яня покраснели, когда он увидел, как страдает Ли Шу. Он открыл рот и хотел сказать, что с ним все в порядке, но в этот момент из его горла внезапно хлынула кровь.

- Цзинь Янь! - Ли Шу в панике попытался стереть кровь с его губ, но ее становилось все больше.

Цзинь Янь начал задыхаться. Он знал, что умирает, поэтому посмотрел на Ли Шу широко распахнутыми глазами, и прошептал из последних сил:

- Не… вини… молодого… господина…

После того, как он спрятался, он не знал, затронуло ли это Бай Хао, поэтому связался с ним. Бай Хао спросил, ге он находится, и он рассказал ему. Вскоре после этого пришли люди Сун Силе.

Но он не винил Бай Хо.

Он сам принял такое решение и сам захотел сделать это.

Он знал о разногласиях между Ли Шу и семьей Цинь, он своими глазами видел, как страдал Ли Шу, и ему не хотелось, чтобы Бай Хао испытал такую же боль. Поэтому он вынесет всю ненависть в одиночку, и пусть его молодой господин живет счастливо.

Ли Шу все выкрикивал его имя, но Цзинь Янь уже не слышал его.

А затем он ощутил прохладное прикосновение к своему лицу.

Он словно перенесся на десять лет назад, когда он свалился у обочины дороги, и снежинки опускались ему на лицо.

А потом он вспомнил, как он моргнул глазами, а затем моргнул еще раз, после чего увидел Бай Хао.

Взгляд Цзинь Яня затуманился, а на губах появилась легкая улыбка.

**********************

Переводчик: Kosen

В тот день Вей Цзе приехал в больницу лишь к полудню.

С утра Фу Инь неважно себя чувствовала, и он оставался с ней до тех пор, пока не убедился в том, что с ней все в порядке.

Как обычно, сначала он отправился в палату к Ли Шу, но открыв дверь, никого там не обнаружил. Увидев на кровати больничную пижаму, он сразу поменялся в лице.

Первым делом он нашел медсестру, которая ухаживала за Ли Шу, и та ужасно перепугалась, когда узнала, что он исчез. После того, как Ли Шу пришел в себя. За ним больше не нужно было присматривать, а, учитывая его нелюдимый характер, к нему никто не заходил без особой нужды.

Утром медсестра принесла ему лекарство и теперь не знал, куда он подевался.

Узнав об этом, Вей Це достал телефон и уже собрался звонить Ли Шу, когда сам получил звонок с незнакомого номера. Ему звонил Цяо Юй.

Он сказал, что они нашли Цзинь Яня и теперь везут его в больницу, но он находится в ужасном состоянии, поэтому нужно, чтобы Вей Цзе подготовился заранее.

- Где Ли Шу? - спросил Вей Цзе. - С Ли Шу все в порядке?

- Не волнуйтесь, доктор Вей, с господином Ли все хорошо.

Вей Цзе вздохнул с облегчением. Он немедленно отдал необходимые распоряжения в больнице, а затем связался со своим дядей, который был одним из лучших хирургов в городе. Он только что вернулся после посещения научной конференции, и Вей Цзе пригласил его к себе, чтобы чувствовать себя более уверенно во время операции.

Ли Шу и его людям потребовалось совсем немного времени, чтобы добраться до больницы. Машина еще не успела остановиться, а медсестры уже бросились к ней с носилками.

Когда Цзинь Яня переложили на койку, он уже был а последнем издыхании.

Вей Цзе не ожидал, что ситуация окажется настолько серьезной. Пока его везли в операционную, он повернулся к Ли Шу и сказал:

- Тебе лучше быть морально готовым ко всему.

Ошеломленный Ли Шу вцепился в его одежду и прорычал:

- Морально готовым? Ему всего двадцать лет! К чему еще я должен готовиться!

Цяо Юй поспешно бросился к ним и оттащил Ли Шу назад:

- Господин Ли, пожалуйста, успокойтесь!

Вей Цзе посмотрел на Ли Шу, но ничего не сказал, а затем развернулся и вошел в операционную.

После того, как Вей Цзе ушел, Ли Шу уже немного пришел в себя, и Цяо Юй отпустил его.

Ли Шу какое-то время неподвижно стоял у стены, а затем медленно осел на пол, словно разом лишившись сил.

Цяо Юй хотел поддержать его, но Ли Шу оттолкнул его руки и хрипло прошептал:

- Оставь меня в покое.

Цяо Юй всегда воспринимал Ли Шу, как совершенно недосягаемого для простых смертных человека, который занят лишь разрабатыванием грандиозных планов. Он и представить себе не мог, что сможет увидеть Ли Шу в таком состоянии.

И только теперь Цяо Юй сильно пожалел, что не обратился к нему за помощью раньше. В глубине души он опасался, что Ли Шу вообще нет дела до того, жив ли Цзинь Янь или умер.

Цзинь Янь всегда называл его «своим дядей Ли», но они не воспринимали его слова всерьез, полагая, что он лишь выдает желаемое за действительное. И только сегодня Цяо Юй понял, насколько Ли Шу дорожил Цзинь Янем.

Цяо Юй отошел от него на несколько шагов и позвонил Шраму. Обсудив ситуацию, они решили, что Шрам возьмет с собой людей и разведает обстановку вокруг

центра развлечений, а Цяо Юй и дальше останется в больнице.

Когда Цяо Юй вернулся, Ли Шу все еще неподвижно сидел на полу, уткнувшись лицом в колени. Цяо Юй больше не мог этого выносить и уже хотел подойти к нему и помочь ему подняться, но в этот момент он услышал чьи-то шаги.

Обернувшись, он увидел Бай Цзиня с Цзо Минъюанем и торопливо поздоровался с ними.

- Ну что? - спросил Цзо Минъюань.

Цяо Юй покачал головой и сказал:

- Еле живой.

Пока они разговаривали, Бай Цзинь бросился прямо к Ли Шу и окликнул его:

- Ли Шу!

Разум Ли Шу находился в таком смятении, что он даже не заметил появления Бай Цзиня. Услышав, что кто-то зовет его, он в оцепенении поднял голову.

На нем была белая рубашка, его лицо было белее снега, отчего пятна крови на нем особенно сильно бросались в глаза.

Бай Цзинь почувствовал, как у него ёкнуло сердце, он опустился рядом с ним на колени и торопливо осмотрел его:

- Ты ранен? - с тревогой спросил он.

Ли Шу с отупевшим взглядом смотрел на Бай Цзиня, словно совсем не узнавая его, и уже тем более не понимая, что он говорит.

Цяо Юй подошел поближе и тихо сказал:

- Господин Ли не ранен. Это… кровь Цзинь Яня.

Бай Цзинь, не говоря ни слова, подхватил Ли Шу и поставил его на ноги. У Ли Шу не осталось сил сопротивляться, он позволил поднять себя и усадить на стул.

- Пойди принеси ему еды, - сказал Бай Цзинь, обращаясь к Цзо Минъюаню, и, прежде чем тот ушел, он снова остановил его. - Не нужно ничего, принеси только простую кашу.

Цзо Минъюань отправился выполнять поручение, и Цяо Юй, который хотел ему что-то сказать, ушел вслед за ним.

Когда они ушли, Ли Шу по-прежнему молчал, а Бай Цзинь в этот момент не мог сосредоточиться на нем.

Его телефон разрывался от звонков, и одним из звонивших был его второй дядя. После смерти Бай Вейтана этот старик был самым влиятельным в семье Бай. Если он столько раз звонил ему лично, значит, дело было очень серьезным и срочным.

Вскоре вернулись Цзо Минъюань с Цяо Юем.

Цзо Минъюань в спешке купил кашу прямо в больнице. Она была только что сварена, и он купил заодно небольшую чашку.

Он открыл крышку и осторожно налил еще дымящуюся кашу в чашку, после чего протянул ее Ли Шу:

- Осторожней, не обожгись.

Ли Шу слышал, что ему сказал Цзо Минъюань и машинально отреагировал, протянув покрытую засохшей кровью руку. Его мысли все еще были заняты Цзинь Янем и делами семьи Бай, поэтому он, не дожидаясь, пока ему дадут ложку, собрался сделать глоток.

Бай Цзинь, который только что убрал свой телефон и сел рядом с Ли Шу, вовремя заметил его движение и остановил его.

Ли Шу невольно вздрогнул и повернулся к Бай Цзиню, его взгляд, наконец, стал сосредоточенным. До него дошло, что он делает, и на его лице появилось бесконечно усталое выражение.

Он отставил чашку с кашей в сторону:

- Я потом ее выпью.

Хотя него совсем не было аппетита, он все же помнил, что ничего не ел с утра. Он больше не мог так беспечно относиться к своему здоровью. Если он умрет, что тогда будет с Цзинь Янем?

Бай Цзинь взял чашку и протянул руку к Цзо Минъюаню:

- Дай мне ложку.

Цзо Минъюань поскорее передал ему ложку.

Бай Цзинь помешал кашу, дожидаясь, когда она немного остынет, а затем зачерпнул ее ложкой и поднес к губам Ли Шу.

Ли Шу растерянно смотрел на него, и Бай Цзинь нетерпеливо сказал:_

- Открой рот.

Ли Шу по-прежнему молчал, и Бай Цзинь недовольно нахмурил брови:

- Не трать время напрасно!

Ли Шу опустил глаза и медленно выпил кашу.

Цзо Минъюань все еще стоял рядом, и на его лице появилось смущенное выражение. Он чувствовал, что ему не следует оставаться здесь и смотреть на это, но и просто так уйти тоже казалось ему неправильным.

Цяо Юй стоял чуть подальше и не мог скрыть своего удивления.

Он несколько раз видел Бай Цзиня с Нин Юэ, и никогда еще Бай Цзинь не вел себя с ним таким образом.

После того, как Ли Шу съел половину чашки, телефон Бай Цзиня начал трезвонить с новой силой, но тот не обращал на звонки никакого внимания.

Когда каша остыла, Ли Шу протянул руку:

- Я сам выпью.

На этот раз Бай Цзинь не стал с ним спорить. Наблюдая за тем, как Ли Шу допивает кашу, он встал и сказал:

- Оставайся в больнице, я позабочусь обо всем остальном.

С этими словами он достал телефон, который звонил не переставая и, проходя мимо Цяо Юя, сказал на ходу:

- Найди влажное полотенце и вытри ему руки.

Отдав распоряжение, Бай Цзинь ушел, не дожидаясь ответа Цяо Юя.

Цзо Минъюань, не сказав Ли Шу и нескольких слов, попрощался и поспешил вслед за Бай Цзинем. Одно небо знало, сколько на них свалилось дел. Когда им сообщили, что Цзинь Яня нашли и отправили в больницу, Бай Цзинь бросил всё и немедленно отправился сюда, и ему тоже пришлось последовать за ним.

Цзо Минъюань сначала не понимал, для чего Бай Цзинь едет в больницу, но теперь он понял, что Бай Цзинь, видимо, приехал сюда просто для того, чтобы лично посмотреть, как Ли Шу ест.

Цяо Юй долго смотрел в спину удаляющегося Цзо Минъюаня, и ему понадобилось много времени, прежде чем он пришел в себя. Все вокруг говорили, что Бай Цзинь выгнал Ли Шу из-за Нин Юэ, и теперь они окончательно расстались.

Но ведь только что Бай Цзинь, прежде чем ответить на важный звонок, попросил его вытереть руки Ли Шу от крови. Это они так расстались? Цяо Юй чувствовал, что окончательно запутался.

**********************

Переводчик: Kosen

Операция Цзинь Яня длилась бесконечно долго.

Ли Шу все время оставался под дверью и никуда не уходил. За это время к нему приходила медсестра и принесла ему лекарство. Цяо Юй, видя, что выглядит он неважно, предложил ему отдохнуть, но он отказался.

Операция завершилась только поздним вечером.

Когда Вей Цзе вышел из операционной, он выглядел совершенно измотанным. Он сказал Ли Шу, что жизни Цзинь Яня на данный момент ничего не угрожает, и его переведут в реанимацию для дальнейшего наблюдения.

- На данный момент? - нахмурился Ли Шу.

- Да, - вздохнул Вей Цзе. - У него множество внутренних повреждений, и в любой момент он может вновь оказаться в опасности из-за возможных осложнений. Но не стоит слишком беспокоиться - Цзинь Янь молод и здоров, с ним все будет в порядке.

Вей Цзе не осмелился сказать Ли Шу, что во время операции у Цзинь Яня произошла остановка сердца. Если бы рядом с ним не было его дяди, возможно, ему не удалось бы благополучно завершить операцию.

- Я понял, - тихо сказал Ли Шу.

Он видел, что Вей Цзе от усталости едва держится на ногах и сказал:_

- Спасибо тебе за все.

Вей Цзе лишь вяло отмахнулся и сказал:

- У меня еще есть дела, а ты возвращайся в палату. Если что-нибудь пойдет не так, я попрошу, чтобы тебя немедленно уведомили об этом.

- Хорошо, - ответил Ли Шу.

Он хотел поговорить с Цяо Юем, но в этот момент зазвонил его телефон. Он вытащил его из кармана и, взглянув на имя звонившего, сразу сбросил звонок.

- Я отвечу на звонок, - сказал он Цяо Юю.

Он отошел подальше в укромный угол, где никого не было и нажал кнопку вызова.

- В чем дело?

- Ничего страшного, я просто хотел спросить, не найдется ли у тебя время, чтобы поужинать со мной сегодня вечером, - послышался в ответ ласковый голос, в котором отчетливо была слышна улыбка.

Лицо Ли Шу застыло:

- Нин Юэ, что тебе нужно?

- Я же сказал - поужинать с тобой. И, кстати, я приготовил для тебя подарок.

Ли Шу ничего не ответил, но Нин Юэ не выказал ни малейшего раздражения и как ни в чем не бывало, продолжал:

- Я жду тебя в парке Чжуси, - он тихонько усмехнулся. - Даже если тебе не хочется видеть меня, ты все равно должен прийти, чтобы получить свой подарок. Я приготовил его специально для тебя.

Слушая голос Нин Юэ, в котором были отчетливо слышны самодовольство и радость, Ли Шу даже не сомневался, что от этой встречи не стоит ждать ничего хорошего. Внутренний голос предупреждал его, что ему не нужно идти на эту встречу, но о также понимал, что такой человек, как Нин Юэ, ни за что не сдастся, пока не добьется своего. Если он не встретится с ним сейчас, Нин Юэ все равно найдет способ достать его. Рано или поздно ему придется встретиться с ним, это лишь вопрос времени.

Ли Шу крепко стиснул телефон в руке:

- Хорошо, я приду.

Он убрал телефон и повернулся - позади его ждал Цяо Юй. Он подошел к Ли Шу и спросил:

- Господин Ли, не хотите поужинать? Я принесу вам поесть.

Ли Шу покачал головой:

- Мне нужно кое-куда сходить, так что не надо беспокоиться обо мне. Спасибо за все, что ты сделал сегодня, можешь возвращаться к себе и отдохнуть.

Услышав, что Ли Шу куда-то собрался, Цяо Юй сразу спросил:

- Куда вам нужно сходить? Я отвезу вас.

- Не надо, я…

- Господин Ли, не отказывайтесь, - перебил его Цяо Юй. - Учитывая данную ситуацию, я должен быть возле вас в любом случае.

Ли Шу только что перенес болезнь, и еще не оправился после нее до конца. Даже если бы сейчас с ним все было в порядке, Цяо Юй не мог отпустить его одного. Если с Ли шу что-то случится, тогда ему не сносить головы.

Видя, что Цяо Юй настроен крайне решительно, Ли Шу не стал больше спорить.

Прежде чем покинуть больницу, он вернулся в палату и переоделся в окровавленную одежду. После этого он позвонил Вей Цзе и, предупредив, что ему нужно отлучиться, попросил его присмотреть за Цзинь Янем.

Вей Цзе просто не знал, что с ним делать:

- Ли Шу, неужели тебе так трудно просто оставаться в постели и отдыхать?

- Извини, но есть дела, которые мне нужно уладить лично. Я вернусь как можно скорее.

Вей Цзе был против этого, но, если Ли Шу уже принял решение, что он мог сделать? Вспоминая реакцию Ли Шу этим утром, он не осмеливался останавливать его или принимать за него решения, поэтому он мог лишь сказать:

- Ладно, иди, только будь осторожен.

Ли Шу убрал телефон и спустился вниз вместе с Цяо Юем.

Когда они сели в машину, Ли Шу назвал ему адрес. Цяо Юй, видя, что он не в настроении разговаривать, обеспокоенно сказал:

- Господин Ли, поспите немного, а я разбужу вас, когда мы приедем на место.

Ли Шу кивнул в ответ и закрыл глаза, но при этом не перестал хмуриться.

Парк Чжуси располагался не очень далеко, и, когда они приехали, Цяо Юй не смел будить его, но в то же время опасался, что это важное дело, и его нельзя откладывать. Однако, прежде чем он позвал Ли Шу, тот сам открыл глаза.

Он вовсе не спал и просто сидел с закрытыми глазами, пытаясь успокоиться.

Цяо Юй собирался пойти вместе с ним, но Ли Шу отказался и попросил подождать его в машине.

- Позовите меня, если что-нибудь понадобится, - сказал Цяо Юй.

Ли Шу молча кивнул в ответ, вышел из машины и направился в ресторан.

Когда он вошел в зал, его обоняния коснулся слабый запах благовоний. Возле прохода стояли две ширмы, а у входа стояла официантка в традиционной одежде, с изысканной прической и макияжем. Едва увидев Ли Шу, она сразу поприветствовала его.

Ли Шу назвал имя Нин Юэ, и она с поклоном ответила:

- Господин Ли, прошу вас, проходите сюда.

Ли Шу последовал за ней наверх и, когда они подошли к частной комнате, она остановилась и сказала:

- Господин Нин Юэ ждет вас внутри.

С этими словами она вернулась назад.

Ли Шу немного постоял перед дверью, а затем вошел в комнату.

Это была очень элегантная и красивая комната. Со стороны балкона огромные, от пола до потолка, окна открывали вид на журчащий ручей и искусственную горку во внутреннем дворе.

Нин Юэ с задумчивым видом смотрел в окно. Услышав, как Ли Шу вошел в комнату, он повернулся к нему и сказал с улыбкой:

- Пришел? Садись.

Ли Шу закрыл дверь, прошел в комнату и сел напротив Нин Юэ.

Перед Нин Юэ стоял поднос из сандалового дерева. Он налил чашку чая, медленно встал и поставил ее перед Ли Шу.

Ли Шу взглянул на его ноги. Нин Юэ заметил его взгляд и заговорил первым:

- Я едва могу стоять.

Даже если он едва держался на ногах, ему все равно было необходимо встать. Во-первых, он хотел показать Ли Шу, что поправляется и не останется навсегда калекой. А во-вторых, он всегда был слабее Ли Шу, но сегодня он не оставит ему ни единого шанса.

Ли Шу промолчал в ответ.

После того, как Нин Юэ снова сел, он внимательно всмотрелся в лицо Ли Шу. Увидев его болезненный и угасший вид, он недоверчиво спросил:

- Ты и правда болен?

Он уже слышал о том, что Ли Шу заболел, но лишь презрительно усмехнулся, полагая, что это всего лишь трюк со стороны Ли Шу, чтобы увести у него Бай Цзиня.

- Это всего лишь обычная простуда.

У Ли Шу не было ни времени, ни желания вести беседу с Нин Юэ, поэтому он посмотрел ему в глаза и прямо спросил:

- Так для чего ты позвал меня сюда?

- Зачем так спешить? Сначала попробуй чай, он очень приятный на вкус.

Ли Шу даже не пошелохнулся, но Нин Юэ не обратил на это никакого внимания.

- Я слышал, кое-что случилось с тем мальчиком, который все время следовал за тобой, - сказал Нин Юэ, меняя тему. - Я могу чем-то помочь?

Нин Юэ говорил с серьезным видом, и Ли Шу насмешливо улыбнулся в ответ:

- Нин Юэ, тебе самому не смешно говорить такое?

Нин Юэ слегка опешил и посмотрел на Ли Шу с озадаченным видом:

- Ли Шу, почему ты всегда так враждебно относишься ко мне? По-моему, я не сделал ничего такого, что могло бы обидеть тебя. Я поселился в доме Бай Цзиня потому, что он сам так захотел. Я надеялся, что ты оставишь Бай Цзиня, потому что он совсем не любит тебя. Так что плохого я сделал?

Он задал свой вопрос с самым невинным видом. Ли Шу чувствовал, что не может опровергнуть его слова, и ему показалось, что в его сердце разверзлась кровавая рана.

- В общем-то, я искал тебя по пустяковому делу, - вздохнул Нин Юэ. - Просто я недавно ужинал с Фу Тином и услышал кое-что очень интересное. Я записал один отрывок и решил поделиться с тобой, чтобы ты тоже мог послушать.

С этими словами он достал свой телефон.

Ли Шу молча наблюдал за его движениями, пока он листал экран телефона, а затем осторожно положил его на стол.

В комнате было очень тихо, и можно было отчетливо расслышать голос Фу Тина.

Ли Шу подумал, что это запись разговора Фу Тина с Нин Юэ, но, прослушав запись, он застыл на месте.

**********************

Переводчик: Kosen

«Бай Цзинь, ты что, не можешь держать под контролем этого пса, которого прикормил возле себя? Теперь он и мне доставил хлопот»

«Я разберусь с этим».

«Разберешься? И как ты с этим разберешься? Он вот-вот разрушит вашу семью! Позволь спросить тебя, ваша помолвка с Фу Инь все еще остается в силе?»

«Помолвка тут не при чем. Я больше не стану держать при себе Ли Шу»

«И что это значит?»

«То и значит»

Фу Тин какое-то время помолчал, а затем заговорил снова.

«Тебе нужна моя помощь?»

«Нет, я сам все устрою»

«Что ж, если ты все решил, тогда не давай слабину. Если он выживет, тогда проблем не избежать»

«Я знаю»

……….

На этом запись заканчивалась.

В комнате повисло молчание, и атмосфера в ней, казалось, стала ледяной.

Нин Юэ поднял голову и посмотрел на Ли Шу. Глядя, как он сидит с потрясенным видом, словно из него разом вытянули душу, Нин Юэ не смог сдержать усмешки.

Этот «подарок», который он приготовил для Ли Шу, стал для него приятной неожиданностью. Он пригласил Фу Тина на ужин просто для того, чтобы спросить его о том, что тогда произошло. Кто бы мог подумать, что Фу Тин преподнесет ему такой «сюрприз».

Фу Тин рассказал, что дата помолвки Бай Цзиня с Фу Тин становилась все ближе, а Ли Шу все не отставал от них. Бай Цзинь долгое время не мог решить эту проблему, и он уже начал сомневаться в нем. Поэтому Фу Тин сделал некоторые приготовления, после чего пригласил Бай Цзиня на ужин и записал их разговор.

На самом деле, эта запись не имела для Фу Тина никакого значения. Но Ли Шу не только помешал их союзу с семьей Бай, но также выставил их семью на посмешище. Фу Тин

просто возненавидел его и решил сохранить запись на всякий случай.

Пока Бай Цзинь с Ли Шу были вместе, Фу Тину приходилось соблюдать осторожность, но теперь, когда Нин Юэ вернулся, было вполне уместно передать запись ему.

Нин Юэ отвернулся и налил себе чашку чая.

- Когда я только вернулся, ты сказал мне, что, если бы ты не закрыл Бай Цзиня от пули, его, возможно, не было бы на свете, - невозмутимо произнес Нин Юэ. - И теперь я хочу напомнить тебе эту фразу, слово в слово.

Да, если бы Ли Шу не закрыл Бай Цзиня от пули, его уже могло бы не быть на этом свете, но, если бы не этот выстрел, жизнь Ли Шу тоже была бы под вопросом.

Ему просто повезло, что Бай Цзинь попал в беду раньше него.

Он спас Бай Цзиня, но тем самым спас и себя. Он даже получил от Бай Цзиня компенсацию, когда тот разорвал помолвку, и он смог быть с ним эти три года.

Ли Шу ничего не ответил.

Он чувствовал себя так, словно его разбили на куски, а потом вновь собрали воедино.

Теперь он и сам не знал, кем ему притворяться в этом новом облике, и что ему делать.

От стоявшего перед ним чая поднимался пар. Ли Шу машинально протянул руку, чтобы взять чашку, но не смог удержать ее, и она выпала из его руки.

Горячий чай ошпарил его руку, и вскоре на ней появился волдырь.

Ли Шу, даже не поморщившись, просто убрал руку.

Нин Юэ наблюдал за его действиями, чувствуя, насколько он жалок и несчастен. Если сейчас его порезать ножом, вероятно, он даже не вскрикнет от боли.

- Не вини Бай Цзиня в жестокости, - сказал Нин Юэ. - Просто ты захотел слишком много. Зачем тебе понадобилось угрожать семье Бай? С чего ты решил, что, если ты любишь его, то и он обязан полюбить тебя? Даже не думай ему мстить. Он тебе ничего не должен. Если тебе так уж нужно кого-нибудь ненавидеть, можешь обратить свою ненависть на меня.

Ли Шу, наконец, отреагировал на слова Нин Юэ. На его губах мелькнула едва заметная улыбка, и он медленно кивнул:

- Да, он не виноват… это я неправильно повел себя.

Он немного помолчал и тихо повторил:

- Это я был неправ.

Нин Юэ холодно наблюдал за тем, как Ли Шу, который был таким гордым и всегда смотрел на всех свысока, теперь склонил перед ним свою голову и признал свою

вину. Он знал, что Ли Шу больше не представляет никакой угрозы.

Ли Шу поднял голову, в его взгляде была мертвая пустота:

- Возвращайся к себе. Пусть будет по-твоему.

Нин Юэ внимательно смотрел на него, пытаясь понять, насколько можно доверять его словам. Наконец, он взял свой телефон и кому-то позвонил. Вскоре в комнату зашел мужчина средних лет и увез его.

После того, как Нин Юэ покинул комнату, Ли Шу остался сидеть на месте.

Он несколько раз попытался подняться, опираясь на стол, но ноги не слушались его.

Он никак не мог вернуть себе самообладание, пока в его голове всплывали воспоминания из прошлого, и его руки начинали дрожать все сильнее.

Он до сих пор помнил тот день, когда между ним и Бай Цзинем началась холодная война. Они оба сидели в машине, и между ними, казалось, разверзлась пропасть. Ни один из них не произнес ни слова.

Он первым вышел из машины, и в этот момент послышались выстрелы.

Он мгновенно осознал опасность и, не успев развернуться, поднял руку и толкнул следовавшего за ним Бай Цзиня обратно в машину.

И в следующий момент пуля пробила ему грудь.

С ними тогда было мало людей, и охранники поспешно выскочили из машины. Падая на землю, он все еще тянулся к дверце машины, пытаясь закрыть ее.

Но, прежде чем его рука коснулась дверцы, он потерял сознание.

Позже выяснилось, что эти люди были наняты семьей Цинь, чтобы отомстить Бай Цзиню. Если бы Ли Шу не отреагировал так быстро или же чуть замешкался, этот выстрел действительно попал бы в Бай Цзиня.

Хотя Ли Шу никогда не говорил этого, но всякий раз при мысли об этом он радовался, что Бай Цзинь не пострадал.

Он не знал, что, если бы не это происшествие, люди, подосланные Бай Цзинем, возможно, ждали в другом месте, чтобы лишить жизни его самого.

Ли Шу вдруг ощутил внезапный приступ тошноты. С побелевшим лицом он бросился в туалет и склонился над раковиной. У него открылась сильная рвота. В тот день он лишь выпил немного каши, и под конец его начало рвать желчью с кровью.

Ли Шу умылся и прополоскал рот и, увидев в зеркале растерянного человека с налитыми кровью глазами, не смог удержаться от смеха.

Он все еще смеялся, но по его щекам потекли слезы.

А ведь он всегда так презирал своего отца.

Его отец был так жалок, он всю жизнь любил одного человека и, в конце концов, умер из-за этого человека.

Но сегодня он понял, что был еще более жалок, чем его отец.

Цяо Юй уже больше часа ждал его внизу и очень волновался за него. Он уже собирался позвонить ему, но в этот момент Ли Шу вышел из ресторана.

Цяо Юй не мог разглядеть в темноте выражение его лица, но глядя на походку Ли Шу, он сразу заподозрил неладное.

Не успел Ли Шу сделать и шага, как его ноги подломились, и он упал со ступенек.

Пораженный Цяо Юй бросился ему на помощь, испуганно спрашивая:

- Господин Ли, с вами все в порядке?

- Все нормально, - ответил Ли Шу, отряхивая пыль с ладоней.

Цяо Юй внимательно осмотрел его. К счастью, здесь было всего четыре ступеньки, и за исключением нескольких ссадин на руках и лице, Ли Шу не получил никаких травм.

Подойдя поближе, Цяо Юй сумел разглядеть его налитые кровью глаза и промокший воротник.

- Господин Ли, что случилось? - осторожно спросил Цяо Юй.

- Все в порядке, - Ли Шу с улыбкой покачал головой. - Едем назад.

Цяо Юй все еще колебался, но больше не осмелился задавать вопросы.

- Подождите здесь, я подгоню машину, - сказал он.

Ли Шу кивнул в ответ, и Цяо Юй отправился на парковку. Подъехав на машине, он увидел одиноко стоявшего на обочине Ли Шу, который полностью погрузился в свои мысли, и еще сильнее почувствовал, что что-то произошло.

Ли Шу сел в машину и, когда они остановились на перекрестке, он повернулся к Цяо Юю:

- Кто бы ни спрашивал тебя о том, куда мы сегодня ездили, ничего не говори об этом.

Цяо Юй не знал, с кем он встречался, и что произошло во время этой встречи, но больше не стал задавать никаких вопросов.

- Хорошо, - просто ответил он.

Когда они вернулись в больницу, Ли Шу отправил Цяо Юя отдыхать, а сам пошел в отделение реанимации.

Дежурный врач сказал, что состояние Цзинь Яня относительное стабильно, и, если он переживет эту ночь, то не должно возникнуть никаких проблем.

Ли Шу поблагодарил врача и какое-то время смотрел на Цзинь Яня через стекло.

Вернувшись в свою палату, он столкнулся с выходившим из нее Вей Цзе.

Когда Вей Цзе увидел Ли Шу, у него глаза на лоб полезли от удивления:

- Ли Шу! Как ты оказался в таком состоянии!

Вей Цзе просто поверить не мог, что этот человек в растрепанной измятой одежде и с покрытым ссадинами лицом и есть Ли Шу. Он перевел взгляд вниз и увидел опухшие пальцы Ли Шу, а также след от ожога и волдырь. Его лицо потемнело.

Ли Шу не ответил на его вопрос и лишь сказал:

- Я заходил к Цзинь Яню, возвращайся скорее.

Ли Шу сожалел о том, что Вей Цзе познакомился с ним. Фу Инь была беременна, а он постоянно доставлял Вей Цзе неприятности.

Вей Цзе посмотрел на него, а затем развернулся и ушел.

Ли Шу опустил голову, медленно вошел в палату и, включив свет, опустился на диван.

Он чувствовал боль и зуд от ожога на левой руке, но ему было все равно, и он просто закатал рукав рубашки. При падении со ступенек он стесал себе кожу на локте.

Проверив, не повредил ли он себе кости, он просто махнул на все рукой. Он собирался встать, но в этот момент дверь открылась, и вошел Вей Цзе, неся с собой лекарства.

Не обращая внимания на Ли Шу, он молча сел рядом с ним и начал обрабатывать его ссадины.

В палате было слишком тихо, и когда Ли Шу заговорил, его голос прозвучал слишком резко.

- Вей Цзе, вы с Фу Инь ведь знали о том, что Бай Цзинь хотел моей смерти три года назад?

У Вей Цзе задрожали руки.

Ли Шу с трудом удерживался от смеха. Надо же быть таким дураком. Фу Инь столько раз пыталась что-то сказать ему, и совсем недавно она снова упомянула то, что произошло «три года назад». Но он никогда не воспринимал это всерьез.

Вей Цзе, не веря своим ушам, поднял голову и посмотрел на Ли Шу, чувствуя, как у него сдавило горло.

- Ли Шу, мы с Фу Инь.. мы просто… мы…

Вей Цзе так нервничал, что слова не шли у него с языка.

- Я знаю, - Ли Шу опустил глаза. - Вы ни в чем не виноваты.

Опасения Вей Цзе и Фу Инь были вполне обоснованы.

Тогда, три года назад, Ли Шу находился на грани между жизнью и смертью. Если бы ему тогда сказали, что ему желал смерти человек, в которого он был влюблен почти десять лет и которого он так старался спасти… Ли Шу закрыл глаза и подумал, что это окончательно сломило бы его.

- Кто сказал тебе об этом? Откуда… как ты мог это узнать?

- Какая разница, - с улыбкой ответил Ли Шу. - Рано или поздно я все равно узнал бы.

- Ли Шу…

- Вей Цзе, дай мне пожалуйста обезболивающее.

- У тебя опять болит голова?

- Ммм, - еле слышно ответил Ли Шу.

На самом деле, у него не болела голова, он просто не знал, как сказать об этом Вей Цзе.

Как объяснить ему, что рана в его груди, которая зажила три года назад, теперь так болела, что ему хотелось схватить нож и вырезать ее из своей плоти.

**********************

Переводчик: Kosen

Вей Цзе ничего не ответил Ли Шу и лишь спросил:

- Теперь, когда Цзинь Яня удалось спасти, когда ты собираешься начать подготовку к операции?

Ли Шу долго молчал и, наконец, ответил:

- Завтра я выписываюсь из больницы.

- Выписываешься? - Вей Цзе показалось, что он услышал нечто невероятное и невольно повысил голос. - Это что, шутка?

- Вей Цзе, эта болезнь не убивает за один день, - улыбнулся Ли Шу. - А у меня еще есть дела.

Единственное, чего он хотел, это спасти Цзинь Яня, и он не мог оставить это все на Бай Цзиня. Ли Шу вспомнил о травмах Цзинь Яня, и в его взгляде появился недобрый блеск.

Он не станет никого искать, чтобы расправиться с Сун Силе, это было бы слишком просто. Сун Силе хотел прибрать к рукам семью Сун, а Бай Хао надеялся извлечь из этого выгоду. Ну так вот, он не позволит им получить то, что они так хотят.

Он должен это сделать, и это не имеет никакого отношения к Бай Цзиню или семье Бай.

- Ли Шу, ты соображаешь, что говоришь? - в ярости воскликнул Вей Цзе.

Болезнь Ли Шу была подобна бомбе замедленного действия. Сейчас опухоль была доброкачественной, и пока еще не были повреждены окружающие ее ткани, важные кровеносные сосуды и нервы, все еще было возможно ее удаление и исцеление. Однако, каждая минута задержки увеличивала риск, потому что никто не мог гарантировать, что состояние Ли Шу не ухудшится в следующую минуту.

Да, эта болезнь действительно не убьет его за один день, но, если тянуть с лечением, тогда даже при успешной операции он не проживет долго.

И при этом Ли Шу играет со своей жизнью!

- Я знаю, о чем говорю, - спокойно ответил Ли Шу. - Так что не пытайся меня переубедить, ты же знаешь, что это невозможно.

Вей Цзе бросил ватный тампон, его лицо исказилось от гнева:

- Даже не думай об этом! Я ни за что не выпишу тебя из больницы!

Ли Шу, пытаясь разрядить атмосферу, сказал с улыбкой:

- Ты наймешь кого-нибудь, чтобы меня насильно удерживали здесь?

Но Вей Цзе был не в настроении шутить с ним, он вскочил на ноги и внезапно выпалил:

- Ты так ведешь себя из-за того, что случилось три года назад? Ты не хочешь жить, потому что он хочет твоей смерти? Ли Шу, ты должен жить ради себя, а не ради Бай Цзиня!

Улыбка исчезла с лица Ли Шу:

- Я не хочу об этом говорить. Ты лучше иди, мне нужно отдохнуть.

Вей Цзе заметил боль, промелькнувшую во взгляде Ли Шу и на миг растерянно замер, жалея о своих словах. Пусть даже он пытался переубедить Ли Шу, но тем самым он нанес ему удар в самое сердце. А что, если бы Фу Инь желала ему смерти? У Вей Цзе мороз прошел по коже при одной только мысли об этом. Пусть это всего лишь предположение, все равно ему стало не по себе.

Ли Шу опустил голову, и Вей Цзе не мог разглядеть выражение его лица, но он отчетливо ощутил исходившую от него мрачную ауру. Вей Цзе открыл рот, но не знал, что сказать. В конце концов, он лишь вздохнул и вышел, оставив его одного.

В палате снова стало тихо. Ли Шу закрыл глаза, пытаясь постепенно смирить боль в своей груди. Когда он поднялся и взял из шкафа сменную одежду, в этот момент зазвонил телефон.

Увидев, что ему звонит Тан Сюэ, он сразу же ответил на звонок.

- Господин Ли… простите, что беспокою вас так поздно.

За последние несколько дней от Тан Сюэ не было никаких вестей. Ли Шу думал, что она занята на работе, но сейчас, услышав ее расстроенный голос, он понял, что что-то произошло.

- В чем дело?

- Я… - Тан Сюэ внезапно расплакалась. - Мне нужна ваша помощь.

- Успокойся и объясни все, как есть, - нахмурился Ли Шу.

Тан Сюэ постаралась взять себя в руки и рассказала ему о своей проблеме.

- Где ты сейчас?

- Дома, - Тан Сюэ не могла сдержать рыданий.

- Ладно, жди там.

Ли Шу завершил разговор и сначала хотел позвонить Цяо Юю, но, вспомнив о том, что Цяо Юй совсем недавно уехал отдыхать, он связался со Шрамом.

Шрам ответил сразу. Выслушав Ли Шу, он спокойно ответил:

- Не беспокойтесь, господин Ли, я разберусь с этим прямо сейчас.

После этого Ли Шу позвонил директору банка, которого хорошо знал лично.

Один телефонный звонок следовал за другим, и вечер пролетел незаметно. Хотя Ли Шу сильно устал, в этом было и свое преимущество - так, по крайней мере, он мог отвлечься от своих беспорядочных мыслей, и ему не нужно было снова и снова вспоминать слова из той записи, которые просто разрывали ему сердце.

На следующее утро Ли Шу встал очень рано, собрал все свои вещи и отправился прямо в отделение реанимации.

Когда медсестра сообщила ему, что состояние Цзинь Яня стабильно, Ли Шу, наконец, улыбнулся от души. А затем он без промедления покинул больницу.

Сначала он вернулся к себе в отель. Когда управляющий отеля узнал о его возвращении, он лично явился поздравить его с выздоровлением, а затем осведомился, собирается ли он и дальше оставаться здесь.

- Да, конечно, - кивнул Ли Шу.

- Будут ли у господина Ли особые пожелания относительно питания? - с улыбкой спросил управляющий.

Для обслуживания таких гостей, как Ли Шу в отеле имелся специальный персонал.

- Нет, не нужно беспокоиться, - ответил Ли Шу.

- Тогда пусть господин Ли отдыхает, не стану беспокоить вас.

Когда управляющий ушел, Ли Шу привел себя в порядок и отправился в компанию семьи Бай.

Когда он пришел в офис, был уже почти полдень.

Ли Шу направился к кабинету Бай Цзиня. Все, кто встречался на его пути, здоровались с ним, но не могли скрыть своего удивления, когда видели его. Все эти люди были уверены, что он больше не появится здесь.

Секретарь Бай Цзиня, увидев Ли Шу, сразу встала и с улыбкой приветствовала его:

- Добрый день, господин Ли.

Ли Шу кивнул ей в ответ и сказал:

- Узнайте пожалуйста, удобно ли президенту Баю принять меня сейчас.

Секретарь недоуменно посмотрела на него, словно не понимая, о чем он говорит.

Ли Шу по-прежнему не двигался и просто смотрел на нее.

- Хорошо. Я сейчас узнаю, - секретарь поспешно подняла трубку.

В ее поведении не было ничего удивительного. В их компании кабинет Бай Цзиня в каком-то смысле был также кабинетом самого Ли Шу. Он в любое время спокойно приходил туда, и ему не нужно было спрашивать разрешения или заранее уведомлять Бай Цзиня о своем визите. Даже когда в кабинете были важные гости или шло совещание, Ли Шу мог совершенно не беспокоиться об этом.

Разумеется, он имел эту привилегию с молчаливого одобрения Бай Цзиня.

Секретарь положила трубку и сказала:

- Господин Ли, прошу вас.

- Благодарю.

Ли Шу подошел к двери и постучал. Дождавшись ответа, он вошел в кабинет.

Когда Ли Шу поднял взгляд и увидел Бай Цзиня, он не смог сдержать дрожь в теле. Он крепко сжал кулаки, и его ногти впились в ладони, и эта боль немного привела его в чувство.

Цзо Минъюань тоже был в кабинете, он стоял рядом с Бай Цзинем и держал в руках какие-то документы. Увидев Ли Шу, он удивленно спросил:

- Тебя разве уже выписали из больницы?

- Ммм.

Ли Шу медленно подошел к столу Бай Цзиня и остановился напротив него:

- Президент Бай.

Бай Цзинь с удивлением уставился на него. Цзо Минъюань и вовсе потерял дар речи, и также уставился на Ли Шу с ошарашенным видом.

- Я пришел сюда, чтобы кое-что обсудить с тобой, - сказал Ли Шу. - Я надеюсь, что дела, связанные с Сун Сяосяо, будут переданы мне. Разумеется, когда предварительный план будет готов, он будет представлен тебе на рассмотрение.

Чтобы защитить Цзинь Яня, Бай Цзинь был вынужден сотрудничать с Сун Сяосяо. Если бы не это, Сун Силе не удалось бы запугать, И Сун Сяосяо не получила бы известия вовремя, а значит, Цзинь Яня уже не было бы в живых. Ли Шу просил Бай Цзиня только помочь ему спасти Цзинь Яня, и теперь, когда Цзинь Янь был спасен, разумеется, Ли Шу нужно уладить последующие проблемы.

Бай Цзинь ничего не сказал и лишь молча смотрел на человека, стоявшего перед ним.

Ли Шу и впрямь сильно похудел за это время. Пока он лежал в больнице, в больничной пижаме он казался очень худым, а спадающие ему на лоб пряди волос придавали ему болезненный и жалкий вид.

Сейчас на нем был отглаженный, без единой складочки, костюм, зачесанные назад волосы открывали черты его

лица, которое казалось более суровым и резким, и всем свои существом он излучал ледяное отчуждение.

Это был хорошо знакомый Бай Цзиню Ли Шу, но в то же время он совершенно не узнавал его.

В конце концов, прежний Ли Шу, входя в его кабинет, никогда не просил секретаря сообщить о своем приходе, и уже тем более не называл его «президент Бай».

Если раньше во время ссоры Ли Шу всячески демонстрировал ему свое безразличие и отчуждение, то сейчас Бай Цзинь вообще не чувствовал в нем никаких эмоций. Казалось, что он видит перед собой одного из подчиненных, с которым у него никогда не было никаких отношений.

- Что у тебя с лицом? - спросил, наконец, Бай Цзинь. - Где ты так поцарапался?

- Упал случайно, это лишь небольшие царапины. Пройдет за пару дней.

Этот спокойный ответ окончательно сбивал с толку. Если бы Бай Цзинь задал такой вопрос раньше, Ли Шу холодно ответил бы, что это не его дело.

Бай Цзинь все сильнее чувствовал, что что-то здесь не так.

Но разве он не об этом мечтал и надеялся? Он терпеть не мог резкость и самоуверенность Ли Шу. И вот теперь Ли Шу ничем не отличается от того же Цзо Минъюаня или кого-либо другого, так чем же он недоволен?

Видя, что Бай Цзинь все молчит, Ли Шу подумал, что его беспокоит то, что он будет и дальше преследовать его, а также попытается задержаться в компании.

- Не волнуйся, я больше не стану вмешиваться в дела компании. Если тебя это беспокоит, можешь приставить ко мне кого-нибудь из своих людей.

Бай Цзинь держал в руке ручку и как раз собирался подписать документ. Когда он услышал слова Ли Шу, его рука дрогнула, и он проткнул бумагу ручкой.

Бай Цзинь медленно отложил ручку в сторону и сказал:

- Нет, меня это не беспокоит.

Было бы неплохо, если бы Ли Шу занялся делами семьи Сун. Пока Ли Шу отсутствовал на работе, некоторыми делами занимались другие люди. Они неплохо справлялись с ними, но Бай Цзинь всегда невольно сравнивал их работу с работой Ли Шу. И при таком сравнении он всегда находил какие-то недочеты и повод для недовольства. В итоге, ему приходилось брать все дела на себя, и это увеличивало нагрузку. Однако, он хотел, чтобы Ли Шу сначала отдохнул после выписки из больницы.

- В таком случае, я вернусь к работе.

Ли Шу развернулся и направился к выходу, но Цзо Минъюань, который, наконец, пришел в себя, остановил его на полпути:

- Ммм… постой… - он слегка занервничал, глядя в лицо Ли Шу. - Я тут нашел тебе помощника… ну то есть… это не я…

- Спасибо, не нужно, - с улыбкой прервал его Ли Шу и вышел из кабинета.

Цзо Минъюань в замешательстве повернулся к Бай Цзиню:

- Что это с ним…

Он хотел спросить Бай Цзиня, что случилось с Ли Шу, но, увидев выражение его лица, поспешно прикусил язык.

Когда Ли Шу вернулся к себе в кабинет, он все еще немного волновался, что здесь все изменилось, но, когда он увидел Тан Сюэ и свои вещи на столе, у него ёкнуло сердце.

Увидев его, Тан Сюэ встала и подошла к нему:

- Господин Ли.

- Как твои родители? С ними все в порядке? - спросил он.

- Они, конечно, напуганы, но все в порядке, ничего не случилось, - опустив голову, тихо сказала Тан Сюэ.

Все это время Тан Сюэ не навещала Ли Шу и даже не звонила ему, потому что у нее в семье возникли проблемы, и ей даже пришлось взять отпуск на работе.

Ее старший брат был заядлым игроком, и в течение многих лет играл в азартные игры, пока Тан Сюэ усердно трудилась и зарабатывала деньги, возвращая его долги. Многие завидовали ее уму и красоте, а также ее высоким

заработкам, но никто не знал, как она устала от всего и даже не могла подумать о личной жизни. На этот раз ее брат наделал огромных долгов и сбежал, и Тан Сюэ не могла отдать его долг, поэтому бандиты взяли ее родителей в заложники. Они сказали ей, что освободят их, когда она вернет долг, а проценты по долгу ей придется заплатить своим телом.

Тан Сюэ была в таком отчаянии и позвонила Ли Шу вчера вечером.

Ли Шу отправил ее в банк за деньгами и послал человека, чтобы он сопровождал ее. После того, как она вернула долг и освободила родителей, Шрам со своими людьми преподал суровый урок тем, кто посмел оскорбить ее на словах.

- Ну и хорошо.

Ли Шу хотел войти в свой кабинет, но Тан Сюэ вдруг схватила его за руку.

- Что такое? - удивленно спросил Ли Шу.

- Насчет денег… - голос Тан Сюэ задрожал. - Я… я…

- Можешь не спешить с возвратом денег.

Услышав эти слова, Тан Сюэ подняла голову, и только сейчас Ли Шу увидел, что ее лицо залито слезами, и ее макияж был безнадежно испорчен.

- Ну чего ты плачешь? - с беспомощным видом сказал Ли Шу. - Это не так уж и важно.

Для Ли Шу это действительно не имело особого значения, но в глазах Тан Сюэ он стал спасителем для нее и для ее семьи.

Она с нежностью посмотрела на Ли Шу и больше не могла сдерживать своих чувств.

- Если бы тебе нравились женщины, я бы тысячу раз с удовольствием посвятила бы себя тебе! - воскликнула она.

- С чего ты взяла, что мне это нужно? - Ли Шу не знал, смеяться ему или плакать?

- Можно обнять тебя? - всхлипывая, спросила Тан Сюэ.

Ли Шу улыбнулся и, взяв ее за руки, притянул к себе.

Тан Сюэ вцепилась в его одежду и, положив голову ему на грудь, заплакала, как ребенок.

Ли Шу, ласково поглаживая ее по спине, поднял глаза и увидел стоявшего в дверях кабинета Бай Цзиня.

**********************

Переводчик: Kosen

По мнению Бай Цзиня, Ли Шу никогда и ни с кем не был так близок.

В общем-то, в этом не было особой близости. Это нормально, когда мужчина обнимает и утешают красивую женщину, когда та плачет в его объятьях. Но то, что это делал Ли Шу, казалось ему особенно странным.

Он с детства был замкнутым, не стремился к общению с другими людьми и уж тем более, не выказывал ни к кому подобной нежности. Даже если кто-то и проявлял к нему доброту, после нескольких попыток общения с ним эти люди избегали его, считая его бесчувственным и холодным, словно кусок льда.

Но в случае с Бай Цзинем все было наоборот.

Бай Цзиню было позволено приказывать ему, и он мог позволить себе обижать и задевать его, он мог позвать, а мог оттолкнуть его и даже мог решать, нужен ли он ему или нет.

Инициатива в их отношениях всегда принадлежала Бай Цзиню. Поэтому, даже когда Бай Цзинь испытывал сильную антипатию к Ли Шу, он все равно немного гордился своим «особенным положением».

Но сегодня, начиная с того момента, когда он увидел Ли Шу, глядя на его манеру разговора и поведения, Бай Цзинь смутно чувствовал, как что-то изменилось.

Именно это необъяснимое чувство беспокойства заставило его пойти за Ли Шу, когда тот ушел.

А затем он увидел сцену, которая заставила его почувствовать себя очень неловко.

Тан Сюэ все еще рыдала, когда Ли Шу поднял голову, и их взгляды встретились. Бай Цзинь подумал, что Ли Шу оттолкнет Тан Сюэ, когда увидит его, но Ли Шу, едва скользнув по нему взглядом, снова опустил глаза.

Казалось, что человек, которого он увидел перед собой, не имел для него никакого значения.

Бай Цзинь нахмурился и уже собирался заговорить, но в этот момент Тан Сюэ выскользнула из объятий Ли Шу.

Она выглядела очень смущенной.

Хотя она проводила много времени рядом с Ли Шу на работе, они мало общались на личные темы. Она просто всегда восхищалась Ли Шу, глубоко уважала его и всячески старалась позаботиться о нем. Поэтому после того, как Ли Шу помог ей и проявил к ней немного доброты, она потеряла самообладание.

Ли Шу протянул ей салфетку, и она, покраснев, взяла ее:

- Господин Ли, мне очень жаль, - она крепко сжала салфетку. - Я займусь делами.

Тан Сюэ знала, что слезы бесполезны, они не помогут решить проблему. Если она хочет отплатить Ли Шу за его доброту, ей следует усердно работать и не быть ему обузой.

- Ступай, - мягко сказал Ли Шу.

Тан Сюэ поклонилась ему, еще раз выразив свою благодарность. Собираясь выйти, она развернулась и, увидев Бай Цзиня, растерянно произнесла:

- Здравствуйте, президент Бай.

Бай Цзинь ничего не ответил и даже не взглянул на нее, и она, больше не задерживаясь, поспешно вышла.

После того, как Тан Сюэ ушла, Бай Цзинь остался стоять на месте, по-прежнему не говоря ни слова. Ли Шу ничего не оставалось, кроме как спросить его:

- В чем дело?

- Давай пообедаем вместе, - голос Бай Цзиня прозвучал холодно и жестко.

- Нет, я уже обедал, - Ли Шу сел за свой стол, даже не повернув головы.

Когда Бай Цзинь в прошлый раз пригласил его на ужин, хотя Ли Шу и не показывал этого внешне, в глубине души он был очень счастлив. Но, оказалось, что Бай Цзинь всего лишь хотел сделать ему предупреждение.

Ли Шу чувствовал себя так, словно ему дали пощечину.

Интересно, о чем Бай Цзинь хотел предупредить его на этот раз? Впрочем, что бы это ни было, Ли Шу не собирался никуда идти с ним.

После того, как он вчера прослушал запись, Ли Шу не мог не восхищаться Бай Цзинем - и как это он смог жить и спать с ним в течение этих трех лет! Ли Шу и представить себе не мог, насколько были отвратительны Бай Цзиню все их объятья и каждый поцелуй. Что уж тут удивляться, если он схватился за Нин Юэ, словно за спасительную соломинку, стоило тому лишь появиться.

Ли Шу становилось плохо при одной только мысли об этом. Он поднял голову и увидел, что Бай Цзинь все еще не ушел и стоял все там же с побледневшим лицом.

- Что-нибудь еще? - Ли Шу на миг потерял самообладание, и в его голосе послышались нетерпение и усталость.

Бай Цзинь, чувствуя необъяснимое беспокойство, спросил с хмурым видом:

- Ли Шу, что с тобой происходит?

Ли Шу уже не знал, что ему делать. Должен ли он попросить Бай Цзиня убраться, чтобы до него, наконец, дошло? Но на самом деле, он не мог сейчас этого сделать. Пока что он был перед ним в долгу и не мог выказать свою неблагодарность.

- Я просто не в настроении из-за того, что случилось с Цзинь Янем, - вздохнул Ли Шу. - Пожалуйста, извини меня, но мне нужно работать. Если нет ничего срочного, возвращайся к себе.

С этими словами он опустил голову и погрузился в работу, больше так и не взглянув на Бай Цзиня.

Стоявший в дверях Бай Цзинь просто опешил после такого ответа.

Что же такого произошло? Ли Шу и правда вдруг сказал ему «пожалуйста, извини меня»? Ему хотелось что-нибудь сказать, но он не мог подобрать слов. Ли Шу держался с такой безукоризненной вежливостью, и, если он и дальше будет приставать к нему, то это будет выглядеть так, словно он поднимает шум на пустом месте. Бай Цзинь не мог поставить себя в такое неловкое положение.

Он молча развернулся и ушел с холодным видом.

Вскоре после его ухода Тан Сюэ принесла необходимые Ли Шу бумаги.

За эти несколько минут ее слабый и беспомощный вид полностью исчез, и на ее лицо вернулось спокойное и сосредоточенное выражение.

Тан Сюэ положила перед ним два документа: один из них Ли Шу сам просил подготовить для него, а второй прислал Цзо Минъюань.

Узнав об этом, Ли Шу лишь бегло пробежался по нему глазами и, вновь закрыв папку, протянул ее Тан Сюэ:

- Отошли это обратно.

- Хорошо, господин Ли, - ответила Тан Сюэ.

Ли Шу не понимал, что Цзо Минъюань хотел сказать ему этим. Он же ясно сказал, что помимо сотрудничества с Сун Сяосяо не станет вмешиваться в дела компании.

Пока Бай Цзинь работал у себя, в дверь его кабинета несколько раз стучали посетители. Каждый раз он думал, что это пришел Ли Шу, но увидев, что это кто-то другой, он с каждым разом становился все мрачнее. В результате, несколько руководителей отделов покинули его кабинет с недоуменным видом, не понимая, что они сделали не так.

Когда к нему снова пришел Цзо Минъюань, Бай Цзинь больше не мог сдерживаться и спросил его:

- Где Ли Шу?

Цзо Минъюань слегка опешил от этого вопроса. Ему-то откуда это знать? Ли Шу не подчинялся ему.

- Может, позвонить ему и спросить? - осторожно предложил он.

- Нет, не нужно, - холодно сказал Бай Цзинь.

Цзо Минъюань решил больше не говорить об этом, но в следующий момент Бай Цзинь вдруг швырнул папку с документами на стол:

- Ну что у него за характер!

Изумленный Цзо Минъюань не знал, что и сказать в ответ. По его мнению, это не Ли Шу сейчас показывал характер, а его большой босс потерял самообладание.

Бай Цзинь, видимо, и не ждал от него никакого ответа. Выплеснув раздражение, он снова взял себя в руки. К концу рабочего дня он вдруг снова спросил:

- Где Ли Шу?

К счастью, на этот раз Цзо Минъюань подготовился и заранее расспросил Тан Сюэ.

- От отправился в компанию семьи Сун.

Бай Цзинь ничего не ответил.

Цзо Минъюань посмотрел на него, вспомнил документы, которые ему вернули днем, и тихонько вздохнул про себя.

А он-то думал, что такой день не наступит никогда.

Но теперь похоже, что он все-таки наступил.

Ли Шу действительно опустил руки и сдался.

***

После встречи с Сун Сяосяо Ли Шу немедленно отправился в больницу.

Все показатели Цзинь Яня были в норме, его состояние было стабильным - можно сказать, его спасли у самых ворот преисподней.

Получив разрешение врача, Ли Шу надел халат и маску, после чего вошел в палату интенсивной терапии.

Раньше он не мог ясно разглядеть Цзинь Яня через стекло. Но теперь, подойдя поближе и глядя на сложные приборы возле кровати Цзинь Яня и постоянно бегущую строку на кардиомониторе, Ли Шу почувствовал, как у него все начинает расплываться перед глазами.

Этот неподвижно лежавший на кровати человек, чье лицо сейчас было белым, как мел, когда-то был здоровым и непоседливым ребенком. Он был слишком активным и за весь день мог не присесть ни разу, так что иногда приходилось даже ругать его.

Но теперь доктор сказал, что его тело сильно повреждено, и он уже никогда не станет прежним.

Он не сможет даже поднять ничего тяжелого.

На самом деле, Цзинь Янь не любил драться.

Однажды, когда он был еще совсем ребенком, Бай Хао здорово досталось во время посещения семьи Бай, и он вернулся домой с разбитыми губами и в синяках. Увидев

это, Цзинь Янь разозлился и спросил Ли Шу, не может ли он научить его драться, чтобы в будущем он мог дать отпор любому, кто посмеет задирать его молодого господина.

И вот теперь он осуществил свое желание. Его молодой господин оказался настолько хорошо защищен, что ему даже не пришлось страдать от ненависти. А вот Цзинь Янь потерял свое здоровье, и его дальнейшая жизнь теперь была разрушена.

Ли Шу даже немного завидовал Бай Хао.

Почему не было второго такого дурачка, который бы также защищал его? Почему не было никого, кто относился бы к нему также искренне?

Ли Шу, наконец, понял, почему ему так нравился Цзинь Янь, и почему он так тепло относился к нему. Уж не потому ли, что Цзинь Янь - это еще один такой же Ли Шу?

Словно почувствовав присутствие Ли Шу, Цзинь Янь неожиданно пошевелил пальцами и открыл глаза.

Его взгляд был рассеянным, его словно заволокло туманом.

Ли Шу, зная, что он еще не до конца пришел в себя, наклонился к нему и тихонько позвал его по имени:

- Цзинь Янь.

Взгляд Цзинь Яня постепенно сфокусировался на Ли Шу, и Ли Шу тихо сказал ему:

- Цзинь Янь, дядя Ли увезет тебя отсюда, хорошо?

В голове у Цзинь Яня не было никаких мыслей, он чувствовал бесконечную усталость. Он так сильно устал, что ему требовалось немало усилий, чтобы просто моргнуть глазами. Он сонным взглядом смотрел на Ли Шу, постепенно переваривая сказанные им слова.

Дядя Ли хочет увезти его? Но куда? Если он уедет, значит, больше ему не удастся увидеть своего молодого господина?

Но как только эта мысль пришла ему в голову, внутренний голос шепнул ему, что молодой господин больше никогда не захочет его видеть. На лице Цзинь Яня все еще не отражалось никаких эмоций, но из его глаз медленно покатились слезы. Он едва заметно кивнул Ли Шу и, закрыв глаза, снова погрузился в глубокий сон.

Ли Шу повернул голову и посмотрел на показатели монитора - все было в порядке.

После этого он покинул палату и почти сразу столкнулся с Вей Цзе, которого как раз собирался искать.

- Ты сейчас свободен? - спросил Ли Шу.

- А в чем дело?

- Мне нужно поговорить с тобой об одном деле.

Они отошли в укромный уголок, и Вей Цзе, выслушав Ли Шу, нахмурился и спросил:

- Ты правда хочешь это сделать?

- Да, - ответил Ли Шу.

- Я могу все устроить здесь, в больнице, но вот потом…

- Я сделаю все остальное, тебе не нужно беспокоиться об этом, - сказал Ли Шу.

- Ладно, - вздохнул Вей Цзе.

Тем вечером у Цзинь Яня внезапно возникли осложнения, его не удалось реанимировать, и в больнице констатировали его «смерть».

**********************

Переводчик: Kosen

После смерти Сун Фухуа, хотя компания семьи Сун находилась в руках Сун Сяосяо, у нее возникло немало проблем.

Поначалу в компании у Сун Сяосяо было много противников, и она попросту провела чистку в ее рядах, уволив многих людей из тех, кто служил там уже давно. У компании возникли финансовые трудности, а также немало внутренних проблем, к тому же, к ним посылали постоянные проверки, не давая им возможности нормально работать.

Бо̀льшая часть денег Сун Фухуа была в руках Сун Силе, и он просто спокойно наблюдал за трудностями Сун Сяосяо, выжидая, когда она больше не сможет держаться на плаву и взмолится о помощи.

Но вот чего Сун Силе никак не ожидал, так это то, что вмешается семья Бай и начнет сотрудничать с Сун Сяосяо.

Сун Силе только что вернулся от Кун И, когда получил известие о смерти Цзинь Яня.

Кун И сказал ему, что отец предупредил его - если он снова вмешается в дела семьи Сун, то его просто выставят из дома, поэтому больше он не сможет использовать влияние отца и оказывать давление на Сун Сяосяо.

Сун Силе был в очень раздраженном состоянии и едва не поперхнулся водой.

Пока он пытался откашляться, в комнату вошел один из охранников и сообщил ему, что Цзинь Янь мертв.

Рука Сун Силе дрогнула, и чашка, выпав из его пальцев, со звоном упала на пол и разлетелась на куски.

Сун Силе, вытаращив глаза, уставился на охранника:

- Что ты сказал?

Охранник опустил голову и тихо повторил:

- Молодой господин, Цзинь Янь мертв.

- Но… как он мог умереть! Ты же говорил, что его отправили в больницу?

- Травмы были слишком серьезными, и его не смогли спасти.

- Я разве не говорил вам действовать осторожнее! - закричал Сун Силе. - Осторожнее, понимаешь? Я не приказывал его убивать!

Охранник поднял голову, посмотрел на Сун Силе, но ничего не сказал.

Сун Силе приказал не убивать Цзинь Яня, но это было на следующий день после того, как они поймали его. А, когда они поймали его, он ясно приказал вытащить из него любыми способами информацию о цели его сотрудничества с Сун Сяосяо, а также о трениях Ли Шу с семьей Бай. Если не удастся ничего узнать, то и жить ему ни к чему.

Вот почему они были так жестоки.

Просто никто не ожидал, что Цзинь Янь окажется настолько упрямым. Даже когда ему переломали руки и ноги, он не произнес ни слова. И, когда он уже был на грани жизни и смерти, Сун Силе вдруг приказал не убивать его.

Сун Силе вцепился в крышку стола обеими руками, все крепче сжимая пальцы, его дыхание становилось все тяжелее, а на лице появилось испуганное выражение.

Не успел он даже подумать о том, что ему теперь делать, как зазвонил его телефон.

Стоило ему увидеть на экране, от кого был звонок, как он задрожал всем телом.

Он жестом указал охраннику на дверь:

- Выйди!

Охранник вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.

Телефон звонил не переставая, и Сун Силе протянул к нему руку, но в последний момент отдернул ее. Он

несколько раз попытался заставить себя взять телефон, но не смог, и вскоре звонок прекратился.

Не успел он перевести дух, как телефон зазвонил снова, но на этот раз он не стал ждать слишком долго и все же ответил на звонок:

- Бай Хао.

- Ты занят?

- Нет.

Бай Хао с легким раздражением рассказал ему о сложившейся обстановке. После смерти Сун Фухуа они хотели поговорить с теми, кто имел деловые отношения с семьей Сун, чтобы убедить их сотрудничать напрямую с Сун Силе, минуя Сун Сяосяо. Разумеется, после захвата компании Сун Силе пришлось бы пойти на определенные уступки этим людям. Поначалу переговоры шли довольно гладко, но по какой-то непонятной причине отношение всех этих людей внезапно изменилось, и они стали избегать Бай Хао.

Сун Силе молча слушал его, и Бай Хао спросил его:

- А как у вас там обстановка?

- У нас… ну, у нас все также, - нервничая, сказал Сун Силе.

- Ладно, оставь. Завтра я возвращаюсь в Китай.

- Нет, нет, нет! - внезапно разволновался Сун Силе. - Не нужно возвращаться в Китай!

- Почему?

- Ну… - Сун Силе крепко сжал телефон, пытаясь успокоиться. - Ты лучше снова поговори с этими людьми и скажи им, что мы готовы пойти на еще бо̀льшие уступки. Если они и дальше будут оказывать давление на Сун Сяосяо, долго она не продержится.

Сун Силе не осмеливался сказать Бай Хао, что даже если все эти иностранные компании вмешаются, Сун Сяосяо, которая теперь заручилась поддержкой семьи Бай, не сильно пострадает. Сун Силе также понимал, что столь резкая перемена в отношении этих людей связана с тем, что они наверняка узнали об переменах у них дома.

Бай Хао немного помолчал и сказал:

- Ладно, завтра попробую еще раз.

На этом разговор почти закончился, и Сун Силе уже хотел нажать кнопку, когда Бай Хао внезапно спросил:

- А кстати, нашли Цзинь Яня?

Зная, что Бай Хао, находившийся на другом конце земли, не видит его, Сун Силе все равно побледнел. Он нервно сглотнул и ответил, как можно спокойнее:

- Нет.

- Разве Ли Шу не ищет его? - в голосе Бай Хао послышалось сомнение.

- Может, и ищет, а, может, просто спрятал его.

- Может, и так, - холодно усмехнулся Бай Хао. - Ладно, пока.

- Ммм.

К тому времени, когда на экране появилась надпись «вызов завершен», Сун Силе едва стоял на ногах. Он медленно сел, держась за стол, и телефон в его ладони стал влажным от пота.

Голова Сун Силе поникла, а на лице было написано отчаяние.

Если Бай Хао узнает, что Цзинь Янь мертв, и что он убил его, тогда ему настанет конец.

***

После того, как Ли Шу вернулся, он почти не общался с Бай Цзинем, и бо̀льшую часть времени проводил в компании семьи Сун.

У Сун Сяосяо было не так много людей, которые могли бы быть полезны, и в компании царил хаос. Ли Шу выбрал несколько человек, которые давно работали с ним, а также нанял несколько специалистов по аудиту и налогам из известной бухгалтерской фирмы, с которыми у него были хорошие отношения, а затем привел из к Сун Сяосяо. После того, как они все вместе проработали несколько суток подряд, ситуацию временно удалось взять под контроль.

На самом деле, сотрудничество семьи Бай с Сун Сяосяо не заходило настолько далеко, но он делал это исключительно по собственной воле. Во-первых, это была своего рода благодарность за то, что Сун Сяосяо так быстро предоставила ему информацию о Цзинь Яне. А во-

вторых, он не собирался оставлять Сун Силе ни единого шанса.

Сун Сяосяо сама по себе была не лишена талантов, иначе, она никогда не достигла бы такого положения под намеренным давлением со стороны Сун Фухуа. И теперь, когда основные трудности разрешились, и обстановка в компании стабилизировалась, она сможет решать возникающие проблемы самостоятельно.

Кроме того, были также решены все вопросы, касающиеся сотрудничества Сун Сяосяо с семьей Бай.

Хотя на этот раз Бай Цзинь вложил туда много денег, и ему также пришлось задействовать множество связей, в имуществе семьи Сун фамилия «Бай» наполовину вытеснила фамилию «Сун». Если смотреть в долгосрочной перспективе, они в итоге не понесли никаких убытков.

После подписания контракта Сун Сяосяо с беспомощным видом посмотрела на сурового мужчину, сидевшего напротив нее, и сказала:

- Ли Шу, ты оттяпал у меня половину тела, так чего же ты теперь сидишь с таким лицом?

Однако, в голосе Сун Сяосяо не было настоящей злости. Если бы не Бай Цзинь с Ли Шу, она бы до сих пор барахталась в трясине, гадая, как ей найти выход. Она скорее уничтожила бы всю семью Сун, чем обратилась бы за помощью к Сун Силе.

Ли Шу поднял голову и молча посмотрел на нее.

- Теперь я понимаю, почему все завидуют Бай Цзиню, - с игривым видом сказала Сун Сяосяо.

Подперев подбородок рукой, она томно улыбнулась:

- Если тебя вдруг заинтересуют женщины, почему бы тебе не обратить внимания на меня?

После того, как Сун Сяосяо все эти дни проработала вместе с Ли Шу, она бы слукавила, если б сказала, что он совсем не волновал ее.

На самом деле, она видела немало выдающихся мужчин, но у нее всегда были большие амбиции, и она давно отбросила прочь все эти телячьи нежности. Однако, после того как они поработали вместе с Ли Шу, его мужское обаяние не могло не произвести на нее впечатление.

Сун Сяосяо не собиралась полагаться на кого-либо, но, если бы речь зашла о Ли Шу, она была готова рассмотреть такой вариант.

- Жаль, что я недостоин такой замечательной женщины, как ты, - спокойно ответил Ли Шу.

Сун Сяосяо покачала головой:

- Ц-ц-ц, только намекни, и я готова сразиться с Бай Цзинем.

Ли Шу не смог удержаться от смеха.

Сун Сяосяо впервые видела, чтобы он улыбался. Обычно он был сдержан и холоден, и какие бы ему ни сообщили новости, выражение его лица оставалось неизменным. И

теперь, когда улыбка смягчила черты его лица, это невольно вызывало желание сблизиться с ним.

Сун Сяосяо вздохнула - в будущем ей следует избегать контактов с Ли Шу, поскольку она совсем не хотела превратиться во «влюбленную дурочку», наподобие героинь из романтических сериалов.

Ли Шу забрал контракт, подписанный Сун Сяосяо и, вернувшись в компанию, прошел прямо в кабинет Бай Цзиня.

Цзо Минъюаня там не было, и Бай Цзинь был единственным человеком в кабинете, но Ли Шу, как и прежде, назвал его «президент Бай».

Бай Цзинь промолчал в ответ, и Ли Шу положил контракт к нему на стол. Когда Бай Цзинь протянул руку к контракту, Ли Шу увидел на его безымянном пальце кольцо и мгновенно поменялся в лице.

Бай Цзинь опустил голову, просматривая документ, и ничего не заметил.

Это кольцо слишком бросалось в глаза, и Ли Шу, будучи не в силах смотреть на него, поскорее отвернулся. Когда Бай Цзинь снова поднял голову, он уже успел взять себя в руки.

- Есть какие-то сомнения? - холодно спросил Ли Шу.

- Нет, - Бай Цзинь покачал головой.

В кабинете на миг повисла тишина, и Бай Цзинь заговорил первым:

- Ли Шу, ты…

Очевидно, ему было что сказать, но Ли Шу поспешно перебил его:

- Извините, президент Бай, но у меня еще есть дела.

С этими словами он развернулся и торопливо вышел из кабинета. Он покинул его так поспешно, словно его преследовало нечто ужасное.

Когда он вернулся к себе, Тан Сюэ поздоровалась с ним, и он ответил на ее приветствие.

Но как только он вошел в кабинет и закрыл за собой дверь, из его глаз покатились слезы.

**********************

Переводчик: Kosen

Когда Цзо Минъюань прибыл в офис, он первым делом узнал у секретаря, приходил ли сюда Ли Шу.

Секретарь кивнула ему, а затем, понизив голос, сказала, что Ли Шу ушел очень быстро, и при этом выглядел не самым лучшим образом.

Удивленный Цзо Минъюань подумал, что могло случиться на этот раз? Неужели эти двое снова поссорились? Впрочем, он чувствовал, что, если у них еще есть силы ссориться, это даже не плохо. Когда не станет даже ссор, это будет означать, что все действительно кончено.

Цзо Минъюань уже был готов увидеть своего босса в самом мрачном настроении, но к его удивлению, Бай Цзинь не выглядел злым или раздраженным, скорее, он казался грустным и задумчивым.

Увидев вошедшего Цзо Минъюаня, Бай Цзинь лишь взглянул на него, но ничего не сказал.

Цзо Минъюань подошел поближе и спросил:

- Ну что, Ли Шу с Сун Сяосяо удалось достигнуть соглашения?

- Угу, - Бай Цзинь положил перед ним контракт, который принес ему Ли Шу.

Цзо Минъюань не успел даже взять этот контракт, его внимание сразу привлекло кольцо на пальце Бай Цзиня.

Он потрясенно замер.

Бай Цзинь никогда не носил никаких украшений, не говоря уж о тех, что имеют особенное значение, таких как кольцо на безымянном пальце…

На безымянном пальце! И что, спрашивается, это значит?

Первым делом Цзо Минъюань подумал о Ли Шу, но все же было в этом что-то не так.

Разве секретарь не сказала, что Ли Шу выглядел не лучшим образом, когда уходил отсюда? К тому же их теперешние отношения были подобны натянутой до предела резинке, и никто не знал, в какой момент она лопнет. Вряд ли все могла дойти до такого. Но, если это

не связано с Ли Шу, в ближайшем окружении Бай Цзиня не было никого другого, кроме Нин Юэ.

В общем-то, Цзо Минъюань с самого считал, что все к этому и шло. Хотя Бай Цзинь переживал о Ли Шу и нервничал из-за него, но стоило уладить проблему, как все снова шло по тому же кругу. Их отношения были явно проблемными и, в конце концов, Бай Цзинь все равно выбрал Нин Юэ.

Цзо Минъюань мысленно вздохнул, но ничего не сказал. Он взял контракт, быстро просмотрел его и, увидев подпись Сун Сяосяо, почувствовал себя беспомощным.

Ох, уж этот Ли Шу, даже сейчас он сделал все возможное, чтобы Бай Цзинь не понес никаких потерь…

- Нам нужно помочь с делом Цзинь Яня? - спросил Цзо Минъюань.

Они знали, что Ли Шу просил инсценировать смерть Цзинь Яня, но он ничего им не говорил, и они тоже не стали задавать вопросов и вмешиваться в это дело.

- Сам смотри, - ответил Бай Цзинь. - Просто сделай, как он захочет.

Цзо Минъюань кивнул в ответ, отложил контракт и собрался уходить, но перед уходом он сказал Бай Цзиню:

- Поздравляю.

- С чем? - нахмурился Бай Цзинь.

Цзо Минъюань взглянул на кольцо и нерешительно ответил:

- Ну… вас с Нин Юэ…

- Кто тебе сказал, что это Нин Юэ? - с угрюмым видом перебил его Бай Цзинь.

Цзо Минъюань был окончательно сбит с толку. Если это не Нин Юэ, тогда кто еще это мог быть? Кто мог оказаться настолько ловким, чтобы в течение нескольких дней заставить Бай Цзиня надеть кольцо на безымянный палец?

Все мысли Цзо Минъюаня были ясно написаны у него на лице, но Бай Цзинь, не обращая на это внимания, лишь угрюмо произнес:

- Если у тебя всё, то можешь идти.

Цзо Минъюань вышел из кабинета, все еще пребывая в сомнениях.

В последнее время он не видел возле Бай Цзиня новых людей. Может, это кто-то из бывших? Но сколько бы Цзо Минъюань ни напрягал память, он не мог вспомнить никаких серьезных увлечений со стороны Бай Цзиня.

Когда Цзо Минъюань ушел, Бай Цзинь нетерпеливо поднял руку, чтобы снять кольцо. Но как только кончики его пальцев коснулись его серебристой поверхности, это маленькое колечко показалось уже не таким холодным и твердым, как тогда, когда он впервые надел его, и движения Бай Цзиня замерли.

Это было одно из парных колец, и его подарил ему Ли Шу. На первый взгляд, в нем не было ничего особенного,

оно не было украшено бриллиантом, и его дизайн не отличался особым изяществом, однако, на нем были выгравированы их с Ли Шу инициалы.

После того, как они с Ли Шу стали жить вместе, было ясно, что их отношения не были нормальными, не говоря уж о высоких чувствах между ними, поэтому они никак не выставляли их напоказ. Дарение кольца было самым подлым поступком, который он сделал, и Ли Шу сам был немного смущен. Все прошло без какой-либо торжественности, не было сказано никаких высокопарных слов о браке, и никто не взял на себя пожизненных обязательств.

Бай Цзинь тогда принял кольцо, но никогда не носил его. Ли Шу какое-то время носил свое кольцо, но потом снял его, и оно больше не появилось на его пальце.

Бай Цзинь сам не знал, что на него вдруг нашло, но он нашел это кольцо и надел его вчера на палец.

Он никогда в жизни не делал ничего подобного и никогда не пытался никому угодить. Когда Ли Шу пришел к нему, он все еще немного нервничал и не разглядел ни слова в контракте, а просто ждал, когда Ли Шу спросит его о кольце. Но, к его удивлению, Ли Шу было все равно, и он ушел, даже не взглянув на него.

Чем больше Бай Цзинь думал об этом, тем сильнее злился. Но как бы он ни злился, почему-то он так и не смог снять кольцо с пальца.

Он взял телефон и позвонил доктору Нин Юэ, чтобы узнать, сколько потребуется времени, чтобы у него зажила травма, которую Нин Юэ случайно получил во время процедур несколько дней назад.

Пока Нин Юэ не уехал, он не сможет нормально поговорить с Ли Шу и попросить его вернуться. Иначе, Ли Шу с его вспыльчивым характером непременно начнет язвить, и они снова могут поссориться.

***

Вскоре после ухода Ли Шу Сун Сяосяо получила звонок от Сун Силе.

Сун Силе спросил, не может ли она встретиться и поговорить с ним.

- Конечно, я не против, - ответила Сун Сяосяо. - Но ты же знаешь, что в компании много дел, и у меня совсем нет времени.

- Ладно, - Сун Силе в ярости стиснул зубы. - Когда у тебя будет время? Я подожду.

- Ну так сиди и жди, - сладко улыбнулась Сун Сяосяо и повесила трубку.

Только на третий день ожидания Сун Сяосяо, наконец-то, снизошла до него.

Она не стала готовиться к этой встрече и оставила рядом с собой только одного Шень Вея. Она совершенно не боялась Сун Силе - если он решится убить ее, ему от этого

не будет никакой выгоды, да и последствия будут плачевными для него. Сун Силе не настолько глуп.

В этот день погода была на самой лучшей: на горизонте сгущались черные тучи, и небо грозило пролиться мощным ливнем.

На Сун Сяосяо по-прежнему было великолепное красное платье, и сверху - красивый жакет. По сравнению с ней одетый в черное Сун Силе выглядел особенно мрачно.

Кроме Сун Силе в комнате больше никого не было. Сун Сяосяо села напротив него и взглянула на Шень Вея. Тот почтительно склонил голову и вышел.

Как только за ним закрылась дверь, Сун Силе посмотрел на ее великолепный наряд и сказал с усмешкой:

- Сун Сяосяо, у нас ведь только что умер отец. Ты правда не испытываешь ни малейшего чувства вины или грусти?

Сун Сяосяо лишь игриво подмигнула ему:

- Откровенно говоря, если бы я не боялась показаться слишком нескромной, я бы устроила салют, чтобы отпраздновать это событие.

- Ты! - Сун Силе был вне себя от ярости. - Ты вообще человек? Это же человек, который дал тебе жизнь и воспитал тебя! Это же твой отец!

Сун Сяосяо молча смотрела на него, и ее лицо становилось все холоднее.

Так значит, сейчас Сун Силе кричит на нее, напоминая ей, что это был ее отец. А когда на протяжении многих лет,

Сун Фухуа не считал их с сестрами за людей, он лишь насмехался над ними. Что же он не напомнил отцу, что они тоже его дочери?

Сун Силе и сам уже пожалел о своих словах. Ведь его младшую сестру, которая была всего на несколько минут старше него, его мать чуть не отдала другим людям.(1)

- Ладно, давай не будем об этом. Я хотел спросить тебя, что я должен предложить, чтобы Ли Шу, наконец, остановился?

Сун Сяосяо знала, что несколько человек, работавших под началом Сун Силе, уже оказались в полицейском участке, и он, вероятно, будет следующим. Конечно, он сможет выкрутиться, но это будет стоить ему больших денег.

Сун Сяосяо не смогла удержаться и поцокала языком. Ли Шу был слишком безжалостен, и Сун Силе не смог заполучить семью Сун, не говоря уж о том, что он мог остаться без денег.

- Ты спрашиваешь меня? Почему бы тебе не спросить его самого?

- Если бы я мог связаться с ним, зачем бы я стал разговаривать с тобой! - Сун Силе раздражался все больше.

- Ну, а я здесь причем? - усмехнулась Сун Сяосяо. - Если ты убил его человека, кто же теперь остановит его?

- Сун Сяосяо! Не вздумайте запугивать меня! Он первым похитил меня, и именно он косвенно виновен в смерти

нашего отца! Я был бы прав, даже если бы убил его собственными руками!

Сун Сяосяо слегка нахмурилась и недоуменно взглянула на него, но она быстро все поняла:

- А, я забыла, ты же еще не все знаешь, верно?

- Чего я не знаю? - Сун Силе настороженно посмотрел на нее.

- Знаешь, почему Цзинь Янь похитил тебя?

На губах Сун Сяосяо снова появилась довольная улыбка, от которой у Сун Силе мороз прошел по коже.

Сун Силе промолчал в ответ, и Сун Сяосяо спросила снова:

- А ты знаешь, как именно погибли родители Бай Хао?

Сун Силе вспомнил, что Цзинь Янь задал ему такой же вопрос прежде, чем похитил его, и у него внезапно возникло дурное предчувствие. Застыв от ужаса, он смотрел, как губы Сун Сяосяо медленно приоткрылись, и она сказала, четко выговаривая каждое слово:

- Их убил Сун Фухуа.

Сун Силе вытаращил глаза, и через несколько секунд вскочил на ноги:

- Хватит нести чушь! - воскликнул он.

В этот момент внезапно открылась дверь, и Шень Вей доложил с поклоном:

- Госпожа, прибыл гость.

- Впусти его, - Сун Сяосяо повернулась и посмотрела на Сун Силе. - Ой, я, кажется, забыла тебе сказать, что сегодня у нас будет еще один гость.

Как только она договорила, в комнату вошел Бай Хао.

Увидев его, Сун Силе застыл на месте, не в силах вымолвить ни слова.

Бай Хао, увидев его, нахмурился и спросил:

- О чем вы тут говорили?

Видимо, он услышал взволнованный крик Сун Силе.

- Мы говорили о…

- Сун Сяосяо! - прервал ее Сун Силе, в ярости уставившись на нее.

Сун Сяосяо с невинным видом подняла руки, показывая, что сдается и лишь сказала:

- Ничего особенного.

Сун Силе, больше не обращая на нее внимания, торопливо подошел к Бай Хао и, взяв его за руку, хотел уйти вместе с ним:

- Давай вернемся домой и поговорим.

Бай Хао с мрачным видом стряхнул с себя его руку и сказал:

- Сун Силе, что еще ты от меня скрываешь?

Бай Хао уже давно пытался вернуться в Китай, но Сун Силе каждый раз находил различные предлоги, чтобы

задержать его заграницей. Чувствуя, что здесь не все чисто, он напрямую связался с Сун Сяосяо и лишь тогда узнал, что она уже давно сотрудничает с семьей Бай. За все это время Сун Силе вообще ничего не сделал, и теперь семья Сун не имеет к нему никакого отношения.

Сун Сяосяо выразила свое удивление по поводу того, что он до сих пор ничего не знает, а также сказала ему, что встречается сегодня с Сун Силе, поэтому Бай Хао сразу же приехал сюда, как только сошел с трапа самолета.

- Нет, я ничего не скрываю! А ты почему вдруг вернулся? - с испуганным видом проговорил Сун Силе, и его голос дрогнул.

Бай Хао, не обращая на него внимания, посмотрел на Сун Сяосяо:

- Госпожа Сун, так вы с самого начала заключили соглашение с Ли Шу? Цзинь Янь похитил Сун Силе, вы, угрожая отцу, прибрали к рукам семью Сун, а взамен отказались от части прибыли.

Сун Сяосяо терпеливо слушала, как он анализирует ситуацию и, чем больше она слушала, тем шире становилась улыбка на ее лице.

- Последнее предположение верно, но вот вначале все было несколько иначе.

Бай Хао не стал уточнять, что именно было не так, и лишь холодно сказал:

- Значит, побег Цзинь Яня - это всего лишь трюк? Вы давным-давно спрятали его, верно?

- А? - на сей раз Сун Сяосяо искренне удивилась. - Ты что, ничего не знаешь? Цзинь Янь мертв.

В голове у Бай Хао все загудело, и он больше не мог ничего слышать.

____________________

1. Не уверена насчет конца фразы. Дословно вроде так получается, но все равно непонятно.

Ну автор, ну молодец, каждая глава - просто бомба! Не оторвешься!

**********************

Переводчик: Kosen

В комнате повисла зловещая тишина.

Сун Сяосяо, подперев рукой подбородок, смотрела на застывшего Бай Хао с таким видом, словно перед ней разыгрывалось интересное представление.

Сун Силе шагнул вперед и, приобняв Бай Хао, умоляюще произнес:

- Бай Хао, давай вернемся… а потом мы обо всем поговорим…

Бай Хао оттолкнул его прочь и в ярости уставился на Сун Сяосяо:

- Что за чушь ты несешь! Как Цзинь Янь мог умереть!

- Молодой господин Бай, - проворковала Сун Сяосяо, - ты и правда ничего не знаешь или просто так ловко прикидываешься? Если ты притворяешься, то, должна сказать, твои актерские навыки выше всяких похвал.

- Сун Сяосяо! - Бай Хао чувствовал, как в нем нарастает раздражение. - Что за игру вы тут затеяли!

Сун Сяосяо взглянула на испуганного Сун Силе и с улыбкой покачала головой:

- А я недооценила тебя. Тебе и правда удалось провести молодого господина Бая.

Поскольку Бай Хао сблизился с Сун Силе, Сун Сяосяо заранее все разузнала о нем. Она знала, что Бай Хао не лишен способностей, но у него не очень хороший характер, поэтому от него не будет особой пользы. Вот почему, узнав о его родителях, она не стала ничего ему говорить и связалась напрямую с Бай Цзинем. Однако, Сун Сяосяо не ожидала, что Бай Хао может оказаться настолько глупым.

Она достала свой телефон, разблокировала его и нашла в галерее фотографию, после чего подтолкнула его к Бай Хао:

- Вот посмотри, ему переломали руки и ноги, и он получил серьезные повреждения внутренних органов. Сам посуди, потеряв столько крови, разве он мог выжить после такого?

Бай Хао слушал слова Сун Сяосяо, а затем его взгляд переместился на экран телефона, и он потерял дар речи.

Судя по всему, фотография была сделана на каком-то складе, и пятна крови на полу нестерпимо резали глаза. Он смог также разглядеть пропитанную кровью веревку.

Эту фотографию сделал Шрам, когда прибыл на место происшествия.

- Я слышала, он уже не дышал, когда его привезли в больницу, - Сун Сяосяо с хмурым видом взглянула на Сун Силе. - Цзинь Янь и правда похитил тебя, но старик разозлился на меня. Если тебе захотелось отомстить, нужно было разбираться со мной. К чему такая звериная жестокость?

Лицо Сун Силе побледнело:

- Я не понимаю, о чем ты говоришь…

В этот момент в комнату вошел Шень Вей и что-то прошептал на ухо Сун Сяосяо. Она встала и, убрав телефон, сказала:

- Что ж, у меня еще есть дела, я ухожу. А вы тут поговорите без спешки.

Она направилась к выходу, но возле двери остановилась и посмотрела на Сун Силе:

- И кстати, то, о чем мы с тобой говорили, вовсе не чушь.

С этими словами она развернулась и вышла, даже не скрывая веселья.

Как только она ушла, Бай Хао сорвался с места и схватил Сун Силе за грудкѝ.

- Сун Силе! - прорычал он с потемневшим от бешенства лицом. - Что ты наделал! Что ты наделал!

Изначально Бай Хао уехал заграницу, чтобы позаботиться об активах Сун Силе. К тому же, они с Кун И и его приятелями решили открыть свою компанию, поэтому Бай Хао связался с некоторыми иностранными производителями, чтобы изучить возможные пути будущего сотрудничества. Но неожиданно, пока он был занят делами, в семье Сун произошли большие перемены. Сун Силе позвонил ему по телефону и, заливаясь слезами, сказал ему, что Цзинь Янь похитил его, и это свело его отца в могилу.

Бай Хао сначала хотел вернуться в Китай, но потом, поговорив с Сун Силе, почувствовал, что в этом не будет никакой пользы. Для них было бы лучше, если бы он остался заграницей и заручился поддержкой иностранных партнеров.

Но потом ситуация начала осложняться, и неприятности пошли чередой. Видя, что его план провалился, и удовлетворить свои амбиции в новой компании не удастся, Бай Хао сильно разозлился.

И особенно он был зол на Цзинь Яня. Цзинь Янь ведь знал, что они с Сун Силе теперь вместе, и, зная, насколько ожесточенная борьба идет в семье Сун, он действительно похитил Сун Силе и помог навредить Сун

Фухуа? Более того, Сун Силе сказал, что Цзинь Янь пришел к нему под предлогом того, что ему нужно обсудить с ним нечто важное, что касается Бай Хао. Поэтому он ослабил бдительность, и у Цзинь Яня получилось добиться своего.

Он его предал! Он просто использовал его! Его использовал и предал Цзинь Янь, которого он подобрал с улицы и который вырос вместе с ним! Гнев, словно огонь, опалил сердце Бай Хао. Он не знал, почему Цзинь Янь сделал это, он что, пытался отомстить за себя? Или ему приказал Ли Шу? Единственное, в чем он был уверен - если возникнет какой-либо конфликт интересов, Цзинь Янь без колебаний встанет на другую сторону!

В тот момент, когда Бай Хао сходил с ума от злости, Цзинь Янь сам позвонил ему и спросил его, все ли с ним в порядке, и не пострадал ли он из-за этих событий.

Бай Хао спросил его, почему он так поступил, но сколько бы он ни спрашивал, Цзинь Янь так и не дал ему ответа. Чувствуя, как леденеет его сердце, Бай Хао спросил Цзинь Яня, где он сейчас находится, и тот ответил ему. Он немедленно завершил разговор и позвонил Сун Силе, попросив его послать кого-нибудь и остановить Цзинь Яня, а сам он должен немедленно вернуться домой и лично расспросить его обо всем.

Позже, немного успокоившись, Бай Хао снова позвонил Сун Силе и сказал не предпринимать никаких действий, пусть сначала найдут Цзинья Яня и подождут, пока он вернется и сам поговорит с ним.

К тому времени билет на самолет был уже куплен, но Сун Силе сообщили, что Цзинь Яня так и не нашли - видимо, тот обо всем догадался и заранее скрылся.

Что ж, тут было нечему удивляться. Цзинь Янь неглуп. Хоть он и открыл ему свое местонахождение, наверняка он поскорее сменил его. Кроме того, тем же вечером ему позвонил Кун И и спросил, уж не скрывает ли он намеренно информацию о Цзинь Яне, а иначе, почему столько людей до сих пор не могут найти его.

Это еще сильнее убедило Бай Хао в том, что Цзинь Янь все еще в бегах.

А потом ему внезапно позвонил Ли Шу и спросил, не он ли сообщил Сун Силе о местонахождении Цзинь Яня. Бай Хао подумал, что Ли Шу нашел Цзинь Яня и от него узнал о «неудавшейся» попытке Сун Силе найти его, поэтому Ли Шу и позвонил ему, чтобы спросить об этом.

Он постоянно обдумывал эту ситуацию, и его мысли крутились только вокруг Ли Шу и Сун Сяосяо. Ему и в голову не могло прийти, что Сун Силе уже давно схватил Цзинь Яня! Если бы Сун Сяосяо не узнала об этом, кто бы вообще знал, что Цзинь Янь в его руках!

Лицо Сун Силе побагровело, Бай Хао все крепче сжимал его шею, и он, больше не в силах сопротивляться, уже едва мог дышать. Но Бай Хао словно не замечал этого и не ослаблял хватку. Сун Силе сопротивлялся все слабее, и Бай Хао, видя, что он уже почти не дышит, наконец, с силой оттолкнул его прочь.

Сун Силе, опрокинув стул, свалился на пол, закрывая шею руками и захлебываясь отчаянным кашлем, по его щекам покатились слезы.

Бай Хао, словно демон, навис над ним, и Сун Силе, глядя на его потемневшее лицо, задрожал от страха и, опираясь на локти, попытался отползти назад.

Бай Хао присел рядом с ним и с силой стиснул его запястье. Сун Силе застонал от боли, но Бай Хао, глядя на него в упор, жестко спросил:

- Ты обманывал меня? Ты убил Цзинь Яня?

Сун Силе отчаянно замотал головой:

- Это не я! Это не я! Это Сун Сяосяо, она просто хочет подставить меня!

Видя, что Бай Хао по-прежнему не отпускает его, он в отчаянии закричал:

- Бай Хао, почему ты так поступаешь со мной! Мой отец мертв! Они убили моего отца! Я не сделал ничего плохого!

Бай Хао на миг замер и наконец, отпустил его руку. А затем он встал и, больше не обращая на Сун Силе внимания, вышел прочь.

***

Сегодня днем Ли Шу присутствовал на совещании.

Изначально он не собирался идти на это совещание, но Бай Цзиня здесь не было, а Цзо Минъань был полон

решимости затащить его туда и умолял его об этом, едва не плача. Ли Шу не мог ничего с этим поделать, поэтому решил просто напоследок сделать ему одолжение.

После окончания совещания Ли Шу проверил свой телефон и увидел пропущенный звонок от Сун Сяосяо. Видимо, из-за того, что он не ответил, она прислала вдогонку текстовое сообщение, где написала о том, что Бай Хао вернулся. Разумеется, она ничего не сказала Бай Хао о том, что Цзинь Янь еще жив, как впрочем, и о Бай Я.

Ли Шу поспешно просмотрел сообщение и собрался вернуться, чтобы поговорить с Сун Сяосяо.

Он также собирался навестить Цзинь Яня. Выглянув в окно и увидев на небе тяжелые темные тучи, он понял, что скоро хлынет ливень, поэтому не стал мешкать и, собрав свои вещи, передал их Тан Сюэ, после чего вышел из офиса.

Сегодня его сопровождал Цяо Юй, который с утра ждал его в холле. Увидев, что Ли Шу спустился вниз, он шагнул ему навстречу и сказал:

- Машина уже готова.

Они вместе вышли на улицу, но не успели сесть в машину, когда кто-то внезапно окликнул Ли Шу.

Ли Шу повернул голову и, увидев Бай Хао, остановился с ледяным видом.

Бай Хао шагнул вперед, но не смог приблизиться к Ли Шу, потому что Цяо Юй преградил ему путь.

Бай Хао не выказал раздражения и, глядя на Ли Шу тяжелым взглядом, спросил:

- Где Цзинь Янь? Где ты прячешь Цзинь Яня?

Бай Хао все еще не мог поверить в то, что Цзинь Янь мертв. Как он мог умереть? Ведь здесь же был Ли Шу, разве он позволил бы Цзинь Яню умереть!

Ли Шу невозмутимо смотрел на Бай Хао и после долгого молчания, наконец, произнес:

- А знаешь, какими были последние слова Цзинь Яня перед смертью?

Бай Хао застыл на месте, чувствуя, как ледяной холод расползается по всему его телу.

- «Не вините молодого господина», - Ли Шу медленно произнес эти четыре слова, и не смог сдержать усмешки. - Он уже умирал, и на его теле не было живого места, но свои последние силы он потратил на то, чтобы сказать мне: «Не вините молодого господина».

Бай Хао задрожал всем телом, он невольно отшатнулся, но через мгновение с криком бросился вперед:

- Лжешь! Я не верю тебе! Он не умер!

На лбу Цяо Юя вздулись вены. С первого мгновения, как он увидел Бай Хао, ему захотелось избить его до полусмерти. И теперь, видя, что Бай Хао пытается вцепиться в Ли Шу, он ударом ноги отшвырнул Бай Хао прочь.

Прежде чем Бай Хао сумел подняться на ноги, Цяо Юй с силой ударил его ногой в живот. При мысли о том, что Цзинь Янь уже никогда не станет прежним, он снова и снова наносил удары, стараясь поразить жизненно важные части тела.

Изо рта и носа Бай Хао хлынула кровь, он больше не мог встать, но все еще качал головой, не переставая повторять:

- Лжешь… Цзинь Янь не умер…

Ли Шу присел рядом с ним и достал из кармана два конверта.

- Я позаботился о вещах Цзинь Яня, но есть две вещи, которые связаны с тобой.

Ли Шу протянул ему первый конверт с картой.

- Здесь деньги, которые Цзинь Янь откладывал с тех пор, как начал работать. Пароль - твой день рожденья. Он сказал, что все эти деньги нужно отдать тебе.

Ли Шу вложил карту в руку Бай Хао и бесстрастно сказал:

- Он тогда отказался уехать с тобой заграницу, чтобы не быть тебе обузой. Можешь считать, что эти деньги - плата за твою доброту и заботу о нем.

Ли Шу протянул ему второй конверт:

- А это его личное сокровище. Никто не мог прикоснуться к нему, даже я.

Бай Хао взглянул на содержимое конверта и обомлел - это был его студенческий билет с фотографией и порядковым номером. В этот билет был встроен чип с записанной на него личной информацией, он использовался при посещении таких мест, как библиотека, спортзал и т. д. Бай Хао помнил, что после окончания учебы выбросил этот билет вместе с остальным мусором. Как он оказался у Цзинь Яня? Почему он хранил его?

Словно в ответ на его вопрос, пленка, защищающая его фотографию от повреждения, отвалилась и медленно опустилась на землю.

Небо становилось все темнее, и вдалеке послышался первый раскат грома.

- Господин Ли, пора идти, - сказал Цяо Юй.

- Что ж, я все тебе передал, - сказал Ли Шу. - Ты спас его тогда, он вернул тебе жизнь. С этого момента вы больше ничего не должны друг другу.

Ли Шу собирался подняться, но Бай Хао внезапно вцепился в его одежду:

- Это не я! - приглушенно крикнул он. - Это все ты! Ли Шу, ты убил Цзинь Яня! Зачем ты втянул его в ваши дела с Сун Сяосяо!

Бай Хао все больше терял над собой контроль. Казалось, он наконец, понял, как ему оправдать себя:

- Да! Из-за него погиб Сун Фухуа! На нем смерть другого человека!

Ли Шу изначально собирался пощадить Бай Хао.

Ради Цзинь Яня он не собирался окончательно добивать его. Но глядя, как этот человек все пытается снять с себя ответственность и найти себе оправдание, Ли Шу больше не мог этого выносить. Он схватил Бай Хао за грудкѝ и прошипел сквозь стиснутые зубы:

- Слушай меня, Бай Хао! Цзинь Янь ничего тебе не должен! И он ни в чем не виноват перед Сун Фухуа! Сун Фухуа убил твоих родителей, и Цзинь Янь пошел на это ради тебя! А ты? Что ты сделал? Ты сам отдал его Сун Силе, и его замучили до смерти! Понимаешь, что ты наделал?

Бай Хао в полном замешательстве с отупевшим видом смотрел на Ли Шу:

- Что… как это возможно… - его голос задрожал. - Мои родители… это была авария…

- Их машину намеренно испортили, поэтому она потеряла управление и упала с обрыва. Веришь ты или нет, но я говорю тебе - Цзинь Янь ни в чем не виноват перед тобой!

Бай Хао замотал головой, его тело сотрясала неудержимая дрожь. Его вдруг охватил такой ужас, что ему захотелось закричать и позвать кого-нибудь на помощь, но он не мог издать ни звука.

Ли Шу смотрел на него и видел в нем себя в тот момент, когда, вернувшись из-за границы, он узнал о смерти отца и тети.

В голосе Ли Шу больше не было злости, в нем лишь слышалась беспросветная печаль:

- Ты думал, он будет вечно ждать тебя? Ты думал, что, сколько бы ты ни отталкивал его, как бы сильно ни обижал и не обдавал презрением, он никуда не денется от тебя? Ты думал… - у Ли Шу внезапно перехватило дыхание, - ты думал, что никогда не потеряешь его?

Он уже и раньше предупреждал об этом Бай Хао, но тот не обратил на его слова никакого внимания. И он сам когда-то в юности вел себя также, когда ему напоминали, что нужно ценить людей, которые его любят.

Они оба, будучи ранеными, намеренно закрывали глаза и затыкали уши, отказываясь видеть и слышать, и погружаясь в свой собственный мир. Сохраняя враждебность ко всему, что их окружало, они продолжали искать смысл своего существования, причиняя боль тем, кто их любит.

Им пришлось дождаться того дня, когда они потеряют всё, и только от этой всепоглощающей боли, от которой не было спасения, они смогли по-настоящему прийти в себя.

Но тогда уже было слишком поздно.

На землю упали первые капли дождя. Ли Шу только недавно выздоровел, и встревоженный Цяо Юй снова

напомнил ему, что им пора ехать. Ли Шу поднялся с его помощью и, бросив на Бай Хао последний взгляд, ушел, не оглядываясь.

Прозвучал еще один раскат грома, и на землю хлынул ливень.

Бай Хао лежал на земле под струями ледяного дождя и даже не мог открыть глаза.

Он крепко сжимал в руках два конверта и думал о том, как маленький Цзинь Яня когда-то сказал ему:

- Молодой господин, не волнуйтесь. Если семья Бай не станет помогать вам, я сам позабочусь о вас.

- Цзинь Янь…

Бай Хао сжался в комок и горько зарыдал под проливным дождем.

____________________

Всё, Бай Хао размазали вчистую. Когда в предыдущей главе автор написал про сгущающиеся тучи и надвигающийся ливень, я так и подумала, что Бай Хао будет рыдать под этим дождем. Похоже, скоро к нему и дядя Бай присоединится. Глядишь, вместе порыдают и сблизятся на этой почве)

**********************

Переводчик: Kosen

Дождь лил все сильнее. Цяо Юй уже с трудом различал дорогу перед собой, поэтому старался сохранять

дистанцию с идущими впереди машинами и медленно продвигаться вперед.

С тех пор, как Ли Шу сел в машину, он не произнес ни слова. Цяо Юй видел, как он вытащил маленький пузырек и, вытряхнув из него на ладонь таблетку, закинул ее себе в рот.

- Господин Ли, с вами все в порядке? - обеспокоенно спросил Цяо Юй.

- Смотри на дорогу, - ответил Ли Шу.

Цяо Юй отвернулся от него и начал смотреть вперед. Он уже не в первый раз видел, что Ли Шу принимает таблетки, и теперь ощутил смутное беспокойство.

Им понадобилось больше часа, прежде чем они смогли добраться до больницы. Цзинь Янь только что выпил немного каши и все еще не спал.

Увидев его израненное тело и обездвиженные конечности, Цяо Юй пожалел, что так мягко обошелся с Бай Хао.

Когда Цзинь Янь увидел их, на его лице появилась улыбка.

После того, как его перевели из реанимации, его состояние было стабильным, но он еще не мог подолгу бодрствовать, и ему было трудно говорить, поэтому Ли Шу обычно не позволял ему разговаривать.

Ли Шу сел возле кровати Цзинь Яня и, протянув руку, осторожно коснулся его головы. Глядя на его израненное лицо, он слегка погладил его большим пальцем.

- Больно? - тихо спросил он.

Цзинь Янь изумленно взглянул на него, он еще никогда не видел Ли Шу таким ласковым.

Ли Шу убрал руку и, немного помолчав, неожиданно сказал:

- Цзинь Янь, Бай Хао вернулся.

После его слов даже Цяо Юй был ошарашен. Он не понимал, зачем Ли Шу сказал об этом Цзинь Яню. Цзинь Янь ведь так упрям, что, если он захочет вернуться и найти Бай Хао?

Цзинь Янь посмотрел на Ли Шу, а затем перевел взгляд на Бай Хао и, напрягая все силы, сумел произнести:

- Он… в порядке?

Обозленный Цяо Юй, не отвечая на его вопрос, лишь обругал его:

- Ты посмотри, во что ты превратился! И ты все еще думаешь о нем? Ну так знай, что у него все замечательно! Даже узнав, что ты умер, он нисколько не огорчился и не испытывает ни малейшего чувства вины! Он думает, что ты это заслужил.

После слов Цяо Юя глаза Цзинь Яня покраснели.

Он ни в чем не винил Бай Хао.

Он привык быть «нежеланным» для других. Точно также в детстве мать не захотела и оставила его, и отец не любил и хотел убить его, потому что он был обузой для него. Неудивительно, что его молодой господин сделал такой же выбор.

Но ему все же было немного грустно. Цзинь Янь не ожидал, что его молодой господин подумает, что он заслуживает смерти, и не ожидал, что его будут ненавидеть до такой степени.

Ли Шу, чувствуя себя неловко, спросил его:

- Хочешь увидеть его? Тогда я приведу его сюда.

Ли Шу сказал это Цзинь Яню потому, что не хотел, чтобы он потом жалел об этом. У него не было права принимать решения за Цзинь Яня в том, что касалось его чувств.

Глаза Цзинь Яня уже были полны слез, он больше не мог сдерживать рыданий, и теперь отчаянно старался справиться с ними.

Наконец, он покачал головой.

Он должен исчезнуть.

Ему было страшно увидеться с Бай Хао.

Он боялся, что Бай Хао, увидев его, спросит, почему он все еще жив, почему он не умер.

Ему было страшно.

Ли Шу видел, что этот ребенок уже искусал себе все губы и, протянув руку, прикрыл ему глаза:

- Не хочешь, и не надо.

Ресницы Цзинь Яня щекотали ему ладонь, которая стала влажной от его слез.

- Лучше поспи, - вздохнул Ли Шу.

Цзинь Янь молча кивнул. Сначала он все еще всхлипывал, но постепенно успокоился, и его дыхание стало ровным.

Когда Ли Шу убрал руку, Цзинь Янь уже заснул. Его брови все еще были нахмурены, и ресницы были мокрыми от слез. С покрасневшим кончиком носа он выглядел обиженным и жалким.

- Вы уезжаете завтра? - вставая, спросил Ли Шу.

Цяо Юй боялся потревожить сон Цзинь Яня, поэтому лишь молча кивнул. Завтра Бай Цзинь уезжал в А, чтобы обсудить большой проект. Эта поездка займет несколько дней, и Цяо Юй вместе со своей группой должны были отправиться с ним.

- Тогда не теряй времени и взгляни еще раз, - он перевел взгляд на Цзинь Яня. - Когда вы вернетесь, ты уже никого не увидишь.

Цяо Юй растерянно посмотрел на него. Ли Шу не думал остерегаться его, поэтому рассказал ему о своем плане.

Выслушав Ли Шу, Цяо Юй надолго замолчал. Придя, наконец, в себя, он неожиданно спросил:

- Уйти вот так? И вам не жаль?

Ли Шу удивленно посмотрел на него, и Цяо Юй, поняв, что перешагнул границы дозволенного, поспешно сказал:

- Извините, господин Ли.

Ли Шу с равнодушным видом отмахнулся от него, и улыбка на его лице постепенно погасла:

- Жаль… - в его голосе послышалась обреченность. - Жаль, но ничего не поделаешь.

Цяо Юй смотрел на него, и ему стало тяжело на душе.

Сегодня Ли Шу действительно казался странным. Исчезло его прежнее ледяное безразличие, и все его резкие углы, казалось, сгладились. Даже перед Бай Цзинем больше не было нужды скрывать что-либо.

«Жаль» и «ничего не поделаешь» - эти две простые фразы содержали в себе столько глубочайших эмоций, что, вероятно, понять их мог только он сам.

- Когда Цзинь Янь поправится, я попрошу его приехать и навестить вас, - сказал Ли Шу. - Вам еще предстоит долгая жизнь, и вы всегда сможете увидеться.

Цяо Юй сам не понимал почему, но он предпочел бы увидеть того холодного и безжалостного Ли Шу из прошлого, чем этого мягкого и спокойного человека, который держался так расслабленно и непринужденно.

Он молча кивнул в ответ и отвернулся.

После того, как Цяо Юй ушел, Ли Шу какое-то время пробыл в палате Цзинь Яня, а затем сделал несколько телефонных звонков, устраивая свои дела. К вечеру ему

стало скучно все время сидеть в палате, и он вышел прогуляться в саду.

Хотя сейчас стояла середина лета, земля после дождя была мокрой и скользкой, поэтому людей в саду было мало.

Ли Шу, скучая, прошел несколько кругов по саду и, немного устав от ходьбы, присел на скамейку.

Рядом с ней стоял уличный фонарь, и его золотистый свет падал на него, создавая расслабляющую атмосферу.

Время от времени до Ли Шу сверху доносились странные звуки. Подняв глаза, он увидел ночного мотылька, летающего вокруг фонарного столба.

Какое-то время он смотрел наверх, но мотылек не замечал его взгляда, он снова и снова бился об источник света. Он несколько раз падал вниз, с обескураженным видом полз по земле, а затем снова расправлял темно-серые крылья с узором и влетал вверх.

Ли Шу немного скучал, но ему было все еще интересно наблюдать за мотыльком. Наконец, мотылек с глухим стуком приземлился возле его ног, и он слегка пошевелил носком ботинка. Мотылек сначала не отреагировал, и лишь слегка взмахнул крылышками. Ли Шу носком ботика слегка подтолкнул его вперед. Мотылек почувствовал опасность, он резко развернулся и улетел прочь.

Сейчас Ли Шу было очень тоскливо на душе, но он все же не смог сдержать улыбки. В этот момент кто-то сел рядом

с ним, и Ли Шу, повернув голову, очень удивился, когда увидел этого человека.

- А ты здесь откуда?

Бай Цзинь, не отвечая на его вопрос, спросил:

- Как Цзинь Янь?

- Нормально.

Ли Шу больше не хотелось ничего говорить, и Бай Цзинь не задавал никаких вопросов. Между ними повисло молчание.

Если бы это случилось несколько дней назад, Ли Шу уже встал и ушел бы, не желая оставаться наедине с Бай Цзинем.

Если все в этом мире станет «окончательным», сердце человека породит множество различных оправданий, лишь бы не сдаваться.

Как бы сильна ни была любовь, как бы глубока ни была ненависть, если это конец, нужно просто отпустить их.

- Завтра я уезжаю, - снова заговорил Бай Цзинь.

- Ммм, - с расслабленным видом кивнул Ли Шу.

- Присмотри за компанией.

Услышав эти слова, Ли Шу взглянул на Бай Цзиня, и ему вдруг стало смешно:

- А ты не боишься, что, когда вернешься, компания уже не будет твоей?

- Это на твое усмотрение, - спокойно ответил Бай Цзинь.

Ли Шу перестал улыбаться. Бай Цзинь настолько уверен, что он никогда его не предаст.

Ли Шу вдруг разозлился и подумал о том, что было бы неплохо отомстить Бай Цзиню. Нужно внести хаос в компанию семьи Бай, и пусть Бай Цзинь, вернувшись, столкнется с последствиями, вот тогда и посмотрим, как ему удастся и дальше сохранять спокойствие.

При мысли об этом Ли Шу почувствовал презрение к самому себе.

Все, хватит! Нужно забыть об этом.

Ли Шу, наконец, пришел в себя и увидел двух проходивших мимо подростков. Один держал в руках коробку с ланчем, а второй нес школьную сумку на спине, они весело болтали между собой.

Ли Шу долго не сводил с них взгляда. Когда они вошли в здание больницы и скрылись из вида, Ли Шу неожиданно спросил:

- Сколько лет мы с тобой знаем друг друга?

Он все еще морщил лоб, пытаясь вспомнить, сколько ему было лет, когда они учились в старшей школе, когда Бай Цзинь внезапно сказал:

- Семнадцать лет.

Ли Шу с удивленным видом посмотрел на Бай Цзиня и недоверчиво спросил:

- Так долго?

Увидев выражение его лица, Бай Цзинь нашел его очень милым и не смог сдержать улыбки.

В памяти Ли Шу внезапно возникли воспоминания об их школьной жизни, и он нахмурился еще сильнее:

- Как звали классного руководителя? Фан-как-его-там…

- Фан Минью.

- Точно, Фан Минью, - с недовольным видом сказал Ли Шу. - В начале каждого собрания он целых полчаса расхваливал тебя, - Ли Шу скривился от отвращения. - Ваша семья случайно не приплачивала ему?

Он и так терпеть не мог эти классные собрания, а тут еще каждый раз они начинались и заканчивались хвалебными одами в честь Бай Цзиня с призывами равняться на него и учиться так, как он.

По этой причине Ли Шу, учившийся тогда в старшей школе, часто мысленно костерил Бай Цзиня.

Бай Цзинь не смог сдержать улыбки:

- Нет, не приплачивала.

Ли Шу явно не поверил ему. Он все еще видел образ того юного Бай Цзиня, но затем посмотрел на сидевшего рядом с ним мужчину и вздохнул:

- Семнадцать лет… Наш выдающийся президент студсовета, богатый молодой господин из крутой семьи,

Прекрасный Принц, о котором грезили все девушки… Оглянуться не успел, как стал взрослым дядей.

Бай Цзинь совсем не ожидал этого. Услышав рассуждения о возрасте, еще и от такого человека как Ли Шу, он почувствовал себя немного странно.

Пока Ли Шу говорил, все это время он не переставал улыбаться.

Это были не его слова, просто он слышал, как девочки разговаривали об этом. Самыми популярными молодыми людьми в школе были Бай Цзинь и Нин Юэ, и девочки в школе каждый день ломали голову, кого из них выбрать. Ли Шу тогда хотелось сказать им: да не спорьте вы, оба ваши принца уже давно вместе.

Пока он вспоминал прошлое, улыбка на его губах померкла.

На самом деле, если так подумать, Бай Цзинь с Нин Юэ имели одинаковое происхождение, и оба были красивы. Если они, начав отношения с юных лет, останутся вместе навсегда, это будет очень красивая история.

Что же до него, то он похож на злодея, от которого одни неприятности, ему вообще нет места в этой истории.

- Ты жалеешь об этом? - неожиданно спросил Ли Шу.

Бай Цзинь посмотрел на него, но его глаза все еще смотрели куда-то вдаль.

- Ты жалеешь, что спас меня тогда?

Бай Цзинь ничего не сказал.

Он не мог ответить на этот вопрос.

Потому что он испытывал сожаления.

Три года назад, когда их ссора с Ли Шу была в самом разгаре, и это становилось невыносимым, он жалел об этом.

Ему не хотелось лгать Ли Шу.

Атмосфера между ними, которая только что была спокойной и расслабленной, вновь стала угнетающей. Ли Шу больше не стал приставать к нему, он лишь покачал головой и сказал с улыбкой:

- Я и правда задал глупый вопрос…

Ли Шу действительно мог понять Бай Цзиня. Если бы какой-нибудь идиот вздумал угрожать ему, вынуждая его быть с кем-то против воли, он бы непременно пристрелил его.

Он мог это понять, но не мог спокойно отнестись к этому. Кто позволил его отцу дойти до такого финала у него на глазах? Поэтому, когда он узнал, что Бай Цзинь желал ему смерти, это было практически тоже самое, что умереть на самом деле.

Бай Цзинь неосознанно коснулся кольца на безымянном пальце и сказал:

- Ли Шу, завтра Нин Юэ уедет со мной. Мы с ним уже…

- Я знаю, - перебил его Ли Шу и встал. - Я понял, что ты хочешь сказать, можешь больше ничего не говорить.

Бай Цзинь нахмурился, неуверенный в том, что Ли Шу все понял правильно. После того, как Ли Шу выписали из больницы, Бай Цзинь обнаружил, что не понимает его. Он не мог понять, о чем думал этот человек, и не мог сказать, был ли он рад или огорчен.

Однако, глядя на бесстрастное лицо Ли Шу, Бай Цзинь больше не стал ничего говорить.

В общем-то, он чувствовал, что дал ему все понять предельно ясно. Он полностью оставлял компанию на Ли Шу, он надел на палец его кольцо, и завтра также уедет Нин Юэ. Раз уж Ли Шу ничего не говорит об их разрыве, Бай Цзинь воспринял это как его молчаливое согласие.

- Ладно, мне нужно вернуться к Цзинь Яню. А ты можешь идти.

Ли Шу пошел вперед, не дожидаясь ответа Бай Цзиня, но, пройдя несколько шагов, он невольно оглянулся назад и, увидев, что Бай Цзинь все еще сидит на скамейке и смотрит на него, остановился.

Он вспомнил, как в момент отчаяния и боли этот человек, считаясь с его чувством собственного достоинства, крепко прижал его к себе и сказал:

- Ли Шу, потерпи еще немного.

Вся боль, обида и недовольство в его сердце полностью исчезли.

Ему хотелось сказать Бай Цзиню: «Ты плохо знаешь семью Ли. Цзянь Маньцин всю жизнь использовала Ли

Веньчжо, а он не смел сказать о ней ни единого плохого слова. Даже если бы ты действительно женился три года назад, разве я смог бы что-то сделать?»

Но, конечно же, он не сказал ничего подобного.

Да и какой смысл говорить это? Все кончено.

Глупый мотылек снова появился из ниоткуда и принялся кружить вокруг фонаря.

Ли Шу вдруг направился обратно к Бай Цзиню.

Немного постояв рядом с ним, он наклонился и легонько поцеловал его в лоб.

Казалось, он подарил этот поцелуй самому драгоценному сокровищу в своей жизни.

- Ли Шу… - Бай Цзинь не ожидал ничего подобного, и теперь слегка удивился.

- До свиданья, - улыбнулся Ли Шу.

Он отступил на шаг и, пристально глядя на Бай Цзиня, снова сказал с торжественным видом:

- Прощай.

После этого он развернулся и пошел, больше не оглядываясь назад.

Спустя много лет, эта сцена все еще была самым болезненным воспоминанием Бай Цзиня.

Больше всего он сожалел о том, что в тот момент не понял, что это был прощальный поцелуй Ли Шу.

**********************

Переводчик: Kosen

В первый день после отъезда Бай Цзиня Ли Шу, как обычно, отправился на работу.

Утром он созвал на совещание руководителей всех отделов, и все охотно сотрудничали с ним. После совещания он вернулся к себе в кабинет, где для него была готова вся информация, которую он запрашивал. Просмотрев документы, Ли Шу слегка удивился - в них было много очень важной информации. Он полагал, что Бай Цзинь предпримет какие-нибудь защитные меры и не ожидал, что тот и не подумал скрывать от него что-либо. Ли Шу по-прежнему сохранял бесстрастный вид, но при этом непрестанно постукивал пальцами по столу, и было непонятно, о чем он думает. Спустя некоторое время, он покачал головой и рассмеялся.

Все кончено. Он в любом случае проиграл. Так какая разница проигравшему, останется он с прибытком или уйдет совсем без штанов?

Ли Шу вызвал к себе Тан Сюэ.

- Пригласи в обед адвоката Чжень и адвоката Чжоу.

- Да, господин Ли.

Тан Сюэ уже собиралась выйти, но Ли Шу снова остановил ее и после небольшого раздумья спросил:

- Ты помнишь, о чем я говорил тебе раньше? Ты подыскала себе что-нибудь?

Тан Сюэ не сразу поняла, о чем говорит Ли Шу и несколько секунд смотрела на него с удивлением.

Когда Ли Шу был в больнице, он посоветовал ей подыскать себе хорошее место.

Тан Сюэ опустила глаза и тихо ответила:

- Еще нет.

Причина, по которой они заговорили о ее уходе, заключалась в том, Ли Шу с Бай Цзинем были на грани разрыва. Ли Шу собирался уходить, и она тоже не могла оставаться здесь. Но после того, как Ли Шу выписали из больницы, все, казалось, пришло в норму. Ли Шу никуда не ушел, и она больше не задумывалась об этом вопросе.

- А что ты думаешь о Сун Сяосяо? - спросил Ли Шу.

Он уже знал, что в компании Сун Сяосяо не хватало людей. Тан Сюэ работала с ним, и ее работоспособность была очевидной. Разумеется, Сун Сяосяо была бы только рада заполучить ее.

Тан Сюэ промолчала в ответ, и он сказал:

- Зарплата останется прежней, и если ты…

- Господин Ли, а как же вы? - перебила его Тан Сюэ.

Она не думала о зарплате, она просто… Ей просто хотелось остаться с Ли Шу. Ей было неважно, собирается ли он сменить место работы или начать свое дело, она была готова уйти вместе с ним. Даже если условия будут намного хуже, она все равно хотела остаться с ним.

- Я уже столько поработал, - с улыбкой ответил Ли Шу. - Пора мне взять длительный отпуск.

В этот момент Тан Сюэ все стало ясно. Она никогда не стала бы преследовать Ли Шу или доставлять ему неудобства.

- Хорошо, господин Ли, - с серьезным видом сказала она. - Я готова следовать вашим указаниям.

- Возвращайся к работе, - сказал Ли Шу.

После того, как Тан Сюэ ушла, Ли Шу слегка нахмурился, ему было немного жаль Тан Сюэ. Но в будущем, когда он уйдет, Тан Сюэ здесь будет очень неуютно. В этой компании слишком много людей, которые ненавидят его, и Тан Сюэ не будет никакой пользы от Бай Хэна.

Сун Сяосяо умеет ценить талантливых людей, и Тан Сюэ ничего не потеряет, если перейдет к ней.

Когда пришли адвокаты, Ли Шу, позабыв про еду, провел вместе с ними весь обеденный перерыв. Когда они покидали его, оба выглядели слегка ошарашенными. Адвокат Чжень даже спросил Ли Шу, уж не угрожает ли ему кто-нибудь и не вляпался ли он в какие-нибудь неприятности, и Ли Шу не знал, смеяться ему или плакать. Впрочем, он ни в чем не винил их. В обычное время он вел себя не лучшим образом, и в глазах этих людей его сегодняшние действия, должно быть казались безумием.

Ли Шу ушел с работы пораньше. Сначала он позвонил Вей Цзе, а затем отправился в торговый центр, который ему

порекомендовала Тан Сюэ. В этом центре находился известный магазин детских товаров.

Этот магазин располагался на первом этаже торгового центра. Он был очень большим, и его внешнюю стену украшало изображение мамы-кенгуру, у которой из сумки выглядывали несколько детенышей. Их улыбающиеся мордашки казались невероятно милыми. Стеклянные витрины были полны детской одежды, и весь магазин был оформлен в теплых тонах, что создавало в нем очень уютную атмосферу.

Как только Ли Шу вошел в магазин, его приветствовала девушка-консультант. Он не знал, как выбирать детские вещи, поэтому не стал отказываться от услуг продавца и позволил девушке следовать за ним, попутно давая ему рекомендации.

Ли Шу внимательно слушал ее и выбирал то, что ему приглянулось. Вся одежда была такой крошечной, что легко помещалась у него на ладони. При мысли о ребенке, который потом наденет эту одежду, взгляд Ли Шу смягчился, а на его губах появилась едва заметная улыбка.

Девушка-консультант наблюдала за тем, как тщательно он выбирает вещи и, решив, что этот красивый мужчина пришел сюда сделать покупки для своего ребенка, позавидовала его жене.

Ли Шу потратил больше часа, выбирая вещи. Когда он прибыл домой к Вей Цзе, уже настало время ужина.

После того, как машина Ли Шу остановилась возле дома, вслед за ней появился небольшой грузовик, на борту которого была нарисована мама-кенгуру.

Вей Цзе изумленно смотрел, как из грузовика вышли двое мужчин и, открыв машину, начали выгружать оттуда коробки и пакеты, на которых красовался логотип с мамой-кенгуру. Все эти коробки и пакеты вскоре превратились в небольшой холм.

Ли Шу тоже вышел из машины и, наблюдая за разгрузкой вещей, проверял, все ли на месте. Когда все вещи были выгружены, он взял ручку и расписался в бумагах, после чего подошел к Вей Цзе.

- Что это такое? - спросил Вей Цзе.

- Это для детей, - спокойно ответил Ли Шу.

- И ты все это купил?

Ли Шу было лень отвечать на глупые вопросы. Фу Инь была беременна, и он не хотел, чтобы посторонние входили в ее дом и заносили вещи. Он засучил рукава и сказал Вей Цзе:

- Давай занесем вещи в дом, - с этими словами он приступил к делу, не дожидаясь ответа.

Вей Цзе лишь с беспомощным видом покачал головой и последовал за ним.

Фу Инь была на кухне, наблюдая за тем, как тетушка готовит еду. Услышав шум, она вышла из кухни и увидела

двух мужчин, которые заносили в дом различные коробки и пакеты.

Фу Инь удивленно посмотрела на Вей Цзе, но тот лишь развел руками:

- Думаю, он опустошил весь магазин.

Фу Инь прыснула со смеху, а затем начала рассматривать все эти вещи. Тут была куча разной одежды, обувь, игрушки… в общем, все, что только можно было представить. Конечно, они и сами подготовились к рождению детей, но все равно ей это очень нравилось. Она ворчала на Ли Шу, но не могла сдержаться и, не переставая разглядывать и трогать все эти вещи, позвала, наконец, тетушку, чтобы и та полюбовалась на них вместе с ней.

Вей Цзе посмотрел на Ли Шу и сказал, вздыхая:

- Полагаю, она сегодня не сможет заснуть. А ты зачем накупил так много?

Ли Шу только улыбнулся и ничего не сказал. Фу Инь ожидала рождения двойни, но она не знала пол детей. Хотя различия между одеждой для мальчиков и девочек были не слишком очевидны, Ли Шу купил одежду и для мальчика, и для девочки, поэтому она пригодится в любом случае.

До родов Фу Инь оставалось всего две недели, и она слишком много времени провела на ногах. Опасаясь, что она устала, Ли Шу попросил Вей Цзе отвести ее на диван.

После этих слов Вей Цзе невольно задался вопросом, почему у такого человека, как Ли Шу нет того, кто полюбил бы его? Он был довольно скромен и не молол попусту языком. Если уж он к кому-то привязался сердцем, то всегда был готов всячески заботиться об этом человеке и баловать его.

Почему же до сих пор не нашлось никого, кто мог бы ответить ему тем же?

Вей Цзе почувствовал тяжесть на душе. Фу Инь, не зная, о чем он думает, села на диван и, поглаживая живот, начала разговаривать с младенцами. Она так расхваливала их будущего крестного Ли Шу, что все невольно рассмеялись.

После ужина Фу Инь позвала Ли Шу присесть рядом с ней. Она взяла телефон и, открыв галерею, нашла там три фотографии, после чего показала их Ли Шу, добавив краткую информацию о каждом и трех человек, после чего спросила Ли Шу, понравился ли ему кто-нибудь из этих людей.

- Не трать свои силы на всякую ерунду, - нахмурился Ли Шу.

- Что значит «на всякую ерунду»? - рассердилась Фу Инь. - Это же очень важно!

Ли Шу не знал, как ему отвертеться и лишь сказал:

- Давай ты сначала родишь, а потом мы поговорим об этом.

- Ну, ладно, - с недовольным видом ответила Фу Инь.

На самом деле, она сама была не восторге от этих трех кандидатов. Хотя они были очень красивы и обладали достойным происхождением, ей все еще казалось, что они были недостаточно хороши для Ли Шу. И к тому же, она невольно сравнивала их с Бай Цзинем. Хотя она терпеть не могла Бай Цзиня, но в глубине души все же была вынуждена признать, что этим людям далеко до него. Конечно, было нелегко найти человека такого уровня, как Бай Цзинь, но Фу Инь не собиралась сдаваться. Когда она родит, у нее будет достаточно времени и сил, чтобы выбирать не торопясь, и уж тогда она найдет для Ли Шу самого достойного человека.

Пока они болтали, Вей Цзе разбирал вещи, купленные Ли Шу - часть из них он относил в кладовую, часть - в детскую, и иногда отвлекался, чтобы вставить в разговор несколько слов. Тетушка убиралась на кухне и иногда приносила им закуски и фрукты.

В гостиной царила очень уютная атмосфера.

Когда уже было девять часов, Ли Шу собрался уходить. Перед уходом он попросил тетушку сфотографировать его вместе с Вей Цзе и Фу Инь. Фу Инь сразу запричитала, какая она теперь стала толстая и некрасивая, и поэтому ей совсем не хочется фотографироваться.

- Ты видел кого-нибудь красивее, чем госпожа Вей? - с серьезным видом спросил Вей Цзе, обращаясь к Ли Шу.

- Нет, никогда не видел никого лучше, - без промедления отозвался Ли Шу с таким же серьезным видом.

Фу Инь слегка покраснела и, не удержавшись, легонько стукнула кулачком Вей Цзе по плечу.

Фотографии были сделаны на телефон, и Фу Инь, выбрав из них ту, что была лучше всего, переслала ее Ли Шу. Тот долго смотрел на нее, а затем сказал с улыбкой:

- Не забудь потом показать мою фотографию своим детям.

У Вей Цзе ёкнуло сердце, но внешне он никак не показал этого.

- Какая еще фотография? - Фу Инь пристально уставилась на него. - Тебе придется дарить подарки и красные конверты на все праздники, и даже не думай улизнуть!

- Ох, и нелегко быть крестным, - с улыбкой сказал Ли Шу.

Когда Ли Шу пошел в гараж, Вей Цзе вышел вместе с ним. Убедившись, что Фу Инь уже не сможет их услышать, Вей Цзе перестал улыбаться и спросил напрямик:

- Ли Шу, что ты сейчас имел ввиду?

- Да ничего особенного, это просто на память. На всякий случай…

- Какой еще случай! - начал распаляться Вей Цзе. - Отвечай мне прямо, когда ты собираешься сделать операцию? Ты разве не закончил еще свои важные дела?

Ли Шу немного помолчал, а затем сказал:

- Через несколько дней, когда Бай Цзинь вернется назад, я сделаю операцию.

- Ли Шу, ты… ты… что ты за человек… - Вей Цзе был так зол, что не мог говорить.

- Ничего не говори Фу Инь.

- Да как я ей это скажу! Разве она сможет вынести это?

- Извини, - сказал Ли Шу, пряча глаза.

- Тебе следует извиняться перед самим собой, а не передо мной, - холодно сказал Вей Цзе.

- Ладно, иди в дом, - сказал Ли Шу, открывая дверцу машины. - Когда Бай Цзинь вернется, я позвоню тебе, и тогда ты поможешь мне с госпитализацией.

Выражение лица Вей Цзе слегка смягчилось, но голос все еще звучал сердито:

- Осторожней за рулем.

Ли Шу кивнул в ответ и снова окликнул его:

- Вей Цзе.

Вей Цзе поднял голову и посмотрел на него, и Ли Шу сказал ему с серьезным видом:

- Что бы ни произошло в будущем, ты не должен рассказывать Бай Цзиню о моей болезни.

- Я знаю, - с хмурым видом ответил Вей Цзе.

Ли Шу выехал из гаража и, опустив окно, посмотрел на Вей Цзе, который помахал ему рукой на прощанье, а затем уехал.

Машина плавно ехала вперед, и фигура Вей Цзе в зеркале заднего обзора становилась все меньше.

Ли Шу не смог удержаться и снова тихо сказал:

- Извини.

В этот момент зазвонил его телефон, Ли Шу взглянул на номер и надел наушники.

- Господин Ли.

- Да.

- Насчет Цзинь Яня все решено.

- Понял.

Ли Шу повернул руль и выехал из района, где жил Вей Цзе. Ему навстречу пронеслись несколько машин, и их фары осветили его лицо, на котором застыло холодное выражение.

- Лао Вей, помоги мне кое-что устроить.

- Говорите, господин Ли.

Когда Ли Шу все сказал, его собеседник уточнил:

- Когда все приготовить?

- Завтра.

- Хорошо, господин Ли.

**********************

Переводчик: Kosen

На следующее утро, как обычно состоялось очередное совещание.

Ли Шу руководил, наводя порядок железной рукой, а все подчиненные чувствовали себя глубоко несчастными.

Ли Шу что, совсем сошел с ума? Он хочет втиснуть в один день работу, которой хватило бы на несколько дней? Если он сам одинок, это не означает, что у других нет жен и детей.

Впрочем, как бы все ни возмущались в глубине души, внешне никто не проявлял своего недовольства. Когда совещание закончилось, все вздохнули с облегчением, когда Ли Шу сказал, что собирается съездить в командировку в Линьчен на два дня. Все решили поработать сегодня сверхурочно, чтобы успеть выполнить работу в срок. Никто не хотел получить от Ли Шу нагоняй по видеосвязи или по телефону, пока он будет в командировке, это было бы слишком ужасно.

Когда Ли Шу вернулся после совещания в свой кабинет, к нему сразу подошла Тан Сюэ.

- Господин Ли, я уже позвонила помощнику Цзо.

- Что он сказал?

- Господин Бай проводил встречу, и помощник Цзо сказал, что скажет ему после встречи.

Ли Шу кивнул в ответ. Достаточно того, чтобы Бай Цзинь знал, что он собирается в Линьчен. Он не станет задавать

лишних вопросов, поскольку никогда не лез в личные дела.

Тан Сюэ посмотрела на Ли Шу, явно желая что-то сказать, но Ли Шу сел за стол и погрузился в работу, и она так и не задала ему никаких вопросов. Ли Шу сказал, что собирается в Линьчен в командировку, но не поручил ей никаких приготовлений, и она не могла отделаться от смутного беспокойства.

В полдень пришел адвокат Чень. Тан Сюэ принесла ему кофе, и тот кивнул ей в знак благодарности. После того, как Тан Сюэ ушла, он достал из своего портфеля документ и передал его Ли Шу.

Ли Шу просмотрел документ, не говоря ни слова и, дойдя до конца, где стояло его имя, взял ручку и собрался поставить подпись.

- Господин Ли! - не выдержал адвокат.

- Что такое? - Ли Шу поднял на него взгляд. - Какие-то проблемы?

- Нет… не совсем… - адвокат Чень судорожно сглотнул. - Просто я должен напомнить вам, что после того, как вы поставите свою подпись, уже будет невозможно что-либо исправить.

В ответ на эти слова Ли Шу лишь усмехнулся и без колебаний поставил свою подпись.

Когда настало время обеда, Ли Шу вышел из кабинета и спросил Тан Сюэ:

- Ты свободна сегодня в полдень?

Тан Сюэ встала и непонимающе уставилась на него. Ли Шу взял документ, принесенный ему адвокатом Чжень и, небрежно сжимая его в руке, сказал:

- Давай пообедаем вместе, а потом у меня будет к тебе поручение.

Тан Сюэ кивнула и последовала за Ли Шу. Она ничего не понимала, но чувствовала, что с тех пор, как Ли Шу выписали из больницы, в их мирную жизнь вошло нечто, чего она ожидала, но всячески хотела бы избежать.

После обеда все снова погрузились в дела.

Приходившие к Ли Шу люди, обнаружили, что его всегда такая улыбчивая и красивая секретарша по какой-то причине вдруг стала холодной и безразличной. Раньше ее прекрасные глаза были подобны замаскированному оружию, а теперь она игнорировала любого, кто пытался узнать у нее, как дела у Ли Шу, и никому не выказывала никакого уважения.

Наконец, рабочий день подошел к концу.

Ли Шу завершил свою работу и удалил с компьютера все папки, в которых хранилась связанная с ним информация. Он выключил компьютер и рассортировал все папки на столе. Затем он закрыл ручку, которая была у него долгое время и не подлежала замене даже несмотря на поврежденный колпачок, и медленно поставил ее в подставку для ручек.

Подойдя к двери, Ли Шу остановился и бросил последний взгляд на кабинет, после чего вышел и закрыл за собой дверь.

Тан Сюэ все еще работала, сидя на своем месте. Ли Шу подошел поближе и постучал по столу. Тан Сюэ подняла голову, и он сказал с улыбкой:

- Госпожа Тан, пора заканчивать работу.

Тан Сюэ, изо всех сил стараясь сохранить спокойное выражение лица, тихо сказала:

- Господин Ли, пожалуйста уходите первым. Я уйду позже.

Ли Шу посмотрел на ее лицо, но так и не сказал то, что собирался.

Он боялся, что, если заговорит, Тан Сюэ расплачется.

В слишком долгом прощании и правда нет ничего хорошего.

Ли Шу развернулся и пошел прочь. Тан Сюэ смотрела ему вслед и, когда он полностью скрылся из вида, она опустила голову, и из ее глаз покатились слезы.

Ли Шу спустился вниз, где его уже ждали люди, с которыми он заранее договорился о встрече. Увидев его, они поспешно поздоровались с ним, после чего они все сели в машину и уехали.

По дороге Ли Шу позвонил Сун Сяосяо и удивился, когда та, едва услышав его голос, покатилась со смеху. Она так смеялась, что даже не могла внятно говорить.

Ли Шу не стал ее торопить. Когда она немного успокоилась, он спросил:

- Чему это ты так радуешься?

- А ты что, еще ничего не знаешь? - возбужденно заговорила Сун Сяосяо. - Этот милый племянник Бай Цзиня и правда не разочаровал меня.

- Что еще случилось? - нахмурился Ли Шу.

Сун Сяосяо снова покатилась со смеху, и Ли Шу понадобилось некоторое время, чтобы выяснить, что же все-таки произошло.

Бай Хао пришел к ней и спросил ее о том, каким образом Сун Фухуа причастен к смерти его родителей. Понимая, что Ли Шу все ему рассказал, она не стала ничего скрывать и раскрыла ему подробности. В том числе, она рассказала и об идиотской идее Цзинь Яня, который пришел к ней и сказал, что хочет разобраться со всем в одиночку, а также попросил ее не говорить ничего Бай Хао, чтобы это не повлияло на его отношения с Сун Силе.

Выслушав ее слова, Бай Хао ушел в самом мрачном расположении духа, но она не восприняла это всерьез. Но сегодня она получила известие о том, что Бай Хао стрелял в Сун Силе и ранил его, но при этом и сам получил ранение, и теперь они оба находятся в больнице.

- Ли Шу, а ты знаешь, что Сун Силе сошел с ума? Бай Хао не убивал его, он сам решил выстрелить себе в висок. Если бы охрана не среагировала так быстро, там бы ему и

настал конец. Ц-ц-ц, надо же, мой брат и впрямь влюбленный дурачок.

Ли Шу не стал злорадствовать с ней за компанию и, помолчав немного, спросил:

- Их раны серьезны?

- Ничего серьезного, пуля попала Сун Силе в руку, а у Бай Хао задета лишь плоть. Полежат несколько дней в больнице, и все будет в порядке.

- Я понял. Пожалуйста, не забудь сохранить информацию о Цзинь Яне в секрете.

Сун Сяосяо с удовольствием наблюдала за тем, как эти собаки грызутся друг с другом, и спокойный тон Ли Шу немного удивил ее.

Ли Шу не стал ничего объяснять. Что бы теперь ни сделал Бай Хао, ущерб, нанесенный Цзинь Яню, уже не исправить. Если этот ребенок узнает обо всем, он не почувствует никакого облегчения и будет лишь переживать за Бай Хао.

Этот болван был еще более безнадежен, чем он сам, иначе, он бы и не подумал забирать его с собой.

Сун Сяосяо внезапно перестала смеяться и томно сказала:

- Ли Шу, давай договоримся. Даже если Сун Силе с Бай Хао снова будут вместе, я не стану оглядываться на семью Бай.

Сун Сяосяо все еще не обрела всю полноту власти. Сун Фухуа был мертв, а Сун Силе пока не сдавался.

Разумеется, были люди, которые хотели защитить и поддержать его, не признавая над собой власть такого вероломного чудовища, которое довел до смерти собственного отца.

Что ж, если они еще немного подождут, она покажет им, каким чудовищем она может быть на самом деле.

- Тебе решать, - спокойно ответил Ли Шу. - Можешь делать, как пожелаешь. Бай Цзинь не станет вмешиваться, пока твоя компания будет приносить прибыль.

- Вот и хорошо, - сказала Сун Сяосяо.

Они еще немного поговорили и попрощались. Ли Шу убрал телефон, чувствуя некоторое сожаление в душе. Было бы неплохо, если бы они познакомились с Сун Сяосяо чуть раньше. Они вполне могли бы стать друзьями. Он восхищался характером Сун Сяосяо, и это была одна из причин, почему он перестал думать о Сун Силе. Теперь, когда Сун Сяосяо заняла такое положение, у Сун Силе больше не будет спокойной жизни.

Приехав, куда им было нужно, они миновали знакомые ворота. Когда машина остановилась, Ли Шу увидел, что дядюшка Ву уже ждет его возле дверей. Как только он вышел из машины, дядюшка Ву поспешил к нему и взволнованно воскликнул:

- Господин Ли вернулся!

- Я вернулся, чтобы забрать кое-что, - с улыбкой ответил Ли Шу.

На лице дядюшки Ву появилось озадаченное выражение.

- Я заберу оставшиеся вещи и больше никогда не появлюсь здесь, - объяснил Ли Шу.

- Но как же… ведь господин Нин уже…

Нин Юэ вернулся к себе, и дядюшка Ву подумал, что Бай Цзинь с Ли Шу помирились. О чем сейчас говорит Ли Шу? Неужели они окончательно расстались?

Ли Шу догадался, что дядюшка Ву все неправильно понял. Семья Нин изначально жила в А, поэтому неудивительно, что Бай Цзинь взял Нин Юэ с собой. К тому же, теперь они оба надели кольца, а значит, следующим шагом будет разговор с родителями.

Он ничего не сказал, и дядюшка Ву тоже не задавал вопросов и лишь тихонько вздохнул. Бай Цзинь рос на его глазах, и он всегда чувствовал, что Бай Цзинь вовсе не был безразличен к Ли Шу. Он не раз упоминал об этом, но Бай Цзинь никогда не воспринимал эти слова всерьез. Неужели он действительно ошибался?

Дядюшка Ву был ужасно разочарован, и ему оставалось лишь последовать за Ли Шу в дом. Двое мужчин пошли за ними следом.

Когда они вошли в гостиную, взгляд Ли Шу упал на картину, висевшую возле лестницы. Он повернулся к двум мужчинам и сказал:

- Снимите ее.

- Господин Ли! - удивленно воскликнул дядюшка Ву.

Ли Шу посмотрел на картину и еще раз окинул взглядом комнату:

- Раньше я думал, что мне все по плечу, и я волен делать, что пожелаю, - с улыбкой сказал он. - Но только посмотрите, сколько вещей я притащил сюда, осознанно или нет - так сильно мне хотелось доказать, что я хозяин в этом доме.

Ли Шу немного помолчал и тихо добавил:

- Неудивительно, что я так отвратителен Бай Цзиню.

- Молодой господин… молодой господин вовсе так не думает… - начал дядюшка Ву, но замолчал, не чувствуя особой уверенности.

Ли Шу посмотрел на стоявшего перед ним седого старика и подумал, как бы он перепугался, если б узнал, что Бай Цзинь собирался убить его три года назад. Разумеется, он бы никогда не сказал ему об этом. Он не считал Бай Цзиня неправым и не собирался заставлять других осуждать его.

Ничего не бывает просто так, он сам далеко не ангел.

Просто удивительно, как они с Бай Цзинем могли спать в одной кровати в течение трех лет. Если так подумать, даже если они спали вместе, такие люди, как они, должны были спать в бронежилете, с кинжалом за пазухой и с пистолетом, спрятанным под подушкой.

Представив себе такую картину, Ли Шу почувствовал, что ему стало смешно, но в то же время, невероятно грустно.

- Я схожу в спальню, - сказал Ли Шу дядюшке Ву и прошел наверх, пока двое сопровождавших его мужчин все еще возились с картиной.

В спальне мало что изменилось. Уходя в прошлый раз, Ли Шу забрал с собой немного одежды. На этот раз он вытащил большой чемодан. Он был не из тех, кто уделяет слишком большое внимание комфорту, поэтому у него было немного вещей, и он быстро собрал их. Увидев в шкафу кольцо, которое он когда-то купил, Ли Шу замер.

Он достал кольцо и ясно разглядел выгравированные на нем их с Бай Цзинем имена. А он еще насмехался, когда другие делали глупости, в то время как сам совершил такую глупость.

Он вспомнил, как подарил Бай Цзиню кольцо, но тот ничего не ответил ему. Он молча надел свое кольцо, но в конце концов, будучи очень разочарованным, перестал его носить…

Ах, если бы можно было вернуться в прошлое. Ли Шу действительно хотелось вернуться назад, выкопать яму и закопать в нее того глупого Ли Шу прежде, чем он успел подарить это кольцо, чтобы потом не пришлось вот так сгорать от стыда.

Ли Шу больше не хотелось вспоминать об этом, поэтому он просто забрал кольцо и бросил его в чемодан.

Хотя они с Бай Цзинем жили в одной комнате, они всегда соблюдали дистанцию и держались обособленно. Он не стал заглядывать в шкаф Бай Цзиня и искать его кольцо,

чтобы случайно не сдвинуть его вещи, и Бай Цзинь не заподозрил бы его в злом умысле. Впрочем, он совсем не беспокоился по этому поводу - наверняка Бай Цзинь уже давно выбросил это кольцо, как ненужный хлам.

Спускаясь с чемоданом вниз, Ли Шу вдруг подумал о том, что они с Бай Цзинем знают друг друга уже семнадцать лет, а у них даже нет совместной фотографии. Оказалось, что даже если они каждую ночь спали в одной кровати, между ними никогда не было настоящей близости.

Спустившись вниз и увидев, что картину уже сняли, Ли Шу приказал убрать вазы, чайный сервиз, ковер… в общем, все украшения, которые он купил для этого дома, и даже растения в горшках из оранжереи.

К тому времени, как Ли Шу покинул дом, в нем не осталось ничего, что хоть как-то было связано с ним. Именно это он обещал Бай Цзиню - ему от него ничего не нужно, и он оставлял ему совершенно чистый дом.

Дядюшка Ву чувствовал себя ужасно неуютно. Все действия Ли Шу выглядели так, словно он всячески старается стереть следы своего присутствия здесь. Хотя он и не показывал это внешне, дядюшка Ву чувствовал, как ему должно быть плохо на душе.

Когда все вещи были загружены в машину, Ли Шу обернулся и увидел, что дядюшка Ву все еще стоит у двери и смотрит на него.

Больше всего в этой жизни Ли Шу не мог выносить доброго расположения стариков, это было его слабостью.

Он слишком рано утратил это тепло, поэтому всякий раз сталкиваясь с таки отношением, он особенно дорожил им.

У него больше не будет ни малейшей возможности увидеть дядюшку Ву, их пути расходятся навсегда. Когда Ли Шу открыл дверцу и собирался сесть в машину, он увидел, как старик сделал несколько шагов вперед и остановился.

Ли Шу подошел к нему и сказал:

- Не забывай вовремя принимать лекарства. Тебе будут постоянно доставлять его вовремя, можешь не переживать об этом.

Дядюшка Ву в оцепенении смотрел на него, и Ли Шу добавил:

- Ты уже стар, если почувствуешь недомогание, не нужно просто терпеть. Сообщи об этом Ву-ге, и пусть он отвезет тебя в больницу на обследование. И не беспокойся о Бай Цзине, он и сам справится без тебя, он уже взрослый.

На самом деле, сколько бы человеку не было лет, не стоит требовать от кого-то верности на всю жизнь. Исключением является разве что внук, который должен заботиться о старом дедушке. Конечно, дядюшка Ву принадлежал тому поколению, у которого были свои ценности и идеалы, которым они следовали с особым упорством. Ли Шу не знал его жизни и не собирался вслепую судить его, просто ему было очень грустно видеть старика в таком возрасте.

Дядюшку Ву открыл рот, но не смог вымолвить ни слова и лишь кивнул в ответ, его глаза покраснели.

- У меня скверный характер, но ты так много потрудился для меня за эти три года, - сказал Ли Шу.

Дядя Ву лишь покачал головой. Ли Шу не хотел расстраивать его еще больше и, наконец, сказал:

- Я уезжаю. Возвращайся в дом.

С этими словами он сел в машину и больше ни разу не оглянулся.

Дядюшка Ву, стоя у ворот, смотрел как машина заворачивает за угол, скрываясь из вида, а затем вернулся назад.

Сначала он собирался позвонить Бай Цзиню и рассказать ему обо всем, но затем подумал немного и решил сдаться. Что он мог ему сказать? Разве Бай Цзинь не этого хотел все время?

Было уже поздно, когда Ли Шу покинул резиденцию Бай. Не считая своего багажа, все остальные вещи он отдал своим сопровождающим, чтобы они могли распорядиться ими по своему усмотрению - пусть продадут их или просто выбросят, ему все равно.

После этого он один поехал в восточную часть города.

Добравшись до дома престарелых «Гармония», Ли Шу остановил машину. Он вытащил пузырек с таблетками и высыпал на ладонь четыре штуки. Немного подумав, он добавил еще пару таблеток.

Приняв лекарство, Ли Шу вышел из машины, но отправился не туда, где раньше жила Цзянь Маньцин, а к совершенно другому зданию.

Возле двери его ждали Лао Вей с двумя помощниками. Увидев Ли Шу, они поздоровались с ним, а затем вошли вместе с ним в здание.

В длинном узком коридоре было очень тихо, и в этой жуткой давящей тишине их шаги казались особенно резкими.

- Камеры отключены, - на ходу сказал Лао Вей. - А Хай и остальные охраняют дверь. Я останусь здесь и никому не позволю войти, не волнуйся.

Когда они добрались до комнаты, расположенной в глубине коридора, Лао Вей протянул Ли Шу аптечку, которую принес с собой. Видя, что Ли Шу собирается войти в комнату, он остановил его и нерешительно произнес:

- Если что, я могу сам…

Ли Шу, едва взглянув на него, оттолкнул его руку и вошел в комнату.

Эта была красиво обставленная комната. Окна украшали золотисто-бежевые шторы, придавая комнате очень уютный вид, а за окном можно было увидеть роскошный пейзаж. Вся мебель была новой и изящной. Если бы не чудовище, лежавшее на кровати, это было бы прекрасное место отдыха.

Ли Шу подошел к кровати и посмотрел сверху вниз на Цзянь Маньцин.

Эта женщина довела себя до полного истощения. После того, как в прошлый раз она порезала Ли Шу лезвием, ей было ясно, что у нее не будет второго шанса, и это лишило ее опоры, которая все еще поддерживала в ней желание жить. После этого ее состояние начало стремительно ухудшаться. Теперь от нее остались кожа да кости, и она скорее походила на призрака, чем на живого человека. Было ясно, что дни ее сочтены.

Цзянь Маньцин спала. Возможно, она почувствовала чье-то присутствие и неожиданно открыла глаза.

В отличие от прошлого раза она не стала проклинать и ругать Ли Шу и лишь в упор смотрела на него. Если бы взглядом можно было убивать, она испепелила бы его прямо здесь на месте.

Но Ли Шу лишь стоял неподвижно и просто смотрел на нее. Он даже восхищался этой глубоко и прочно укоренившейся ненавистью Цзянь Маньцин, словно произведением искусства.

Чем больнее было Цзянь Маньцин, чем сильнее она сходила с ума и чем больше она ненавидела его, тем счастливей он себя чувствовал.

- Как насчет того, чтобы после смерти тебя похоронили возле Цинь Гуанчжи? - ласково улыбаясь, спросил Ли Шу. - Ты довела его до погибели и поспособствовала краху его семьи. Как думаешь, он будет рад тебя видеть?

Цзянь Маньцин не могла унять дрожь во всем теле, ее зубы выбивали дробь.

- Ли Шу…. - с трудом прохрипела она. - Ты… ты…

- Шшш, - успокаивающе прошептал Ли Шу.

Он присел рядом с ней и, открыв аптечку, достал флакон с какой-то жидкостью и шприц. Вставив иглу в крышечку флакона, он медленно набрал жидкость в шприц.

Цзянь Маньцин не сводила с него взгляда, ее дыхание участилось, становясь все тяжелее.

- Ни о чем не жалеешь? - спросил Ли Шу, продолжая свои действия.

Цзянь Маньцин была слишком слаба, но, собрав оставшиеся силы, она схватила Ли Шу за руку.

- Ли Шу, больше всего я жалею лишь о том… - она тяжело дышала, ее налившиеся кровью глаза, казалось, сейчас выскочат из орбит. - Жалею, что породила такое чудовище, как ты…

Ли Шу на миг замер, а затем опустил голову и рассмеялся.

Он задал этот вопрос всего двум людям, которые были неразрывно связаны с ним - один человек дал ему жизнь, а второй был любовью всей его жизни.

Они оба хотели его смерти, и ни один из них не сожалел об этом.

Он приставил иглу к запястью Цзянь Маньцин и медленно ввел ее в кровеносный сосуд. Ли Шу согласно кивнул головой и сказал:

- Верно, мы оба с тобой чудовища.

Жидкость медленно проникала в тело Цзянь Маньцин, и Ли Шу добавил с улыбкой:

- Так что нам не придется умереть мирной смертью.

Тело Цзянь Маньцин содрогнулось в конвульсиях, она боролась изо всех сил, и ее ногти оставили следы на руке Ли Шу, которые быстро начали сочиться кровью.

Вскоре Цзянь Маньцин затихла, но ее глаза все еще смотрели на Ли Шу.

Пусть она и в смерти не найдет покоя.

Ли Шу отбросил ее руку, отложил шприц и встал с бесстрастным видом.

Был ли он рад?

А что тут радостного? Он просто избавился от ненужного хлама?

- Шу… Шу…

Ли Шу услышал где-то рядом стон, полный боли и чувства вины. Он резко обернулся, но в комнате никого не было.

Ли Шу замер на месте.

Когда его отец с тетей умерли, у него бывали галлюцинации.

Человеческий мозг обладает удивительными способностями - он может создавать трехмерное изображение тех людей, которых уже нет в живых.

Они могли здороваться с ним, разговаривать, сидеть за столом. Все было как в детстве, но стоило подойти ближе и протянуть руку, как эти образы рассеивались, словно дым.

Ли Шу старался не вспоминать о том времени, это было слишком больно. Среди всех этих потерь он даже думал иногда, а существует ли он сам? Неужели этот Ли Шу, который потерял всё, существует на самом деле? А, может, эти исчезающие образы были настоящими?

- Я знаю, ты не хочешь, чтобы я так поступал, но я должен был это сделать, - обратился Ли Шу к пустоте с упрямым и равнодушным видом. - Мне не нужно ваше прощение.

Ему показалось, что у него разрывается грудь, он закрыл глаза и хрипло прошептал:

- Не прощайте меня никогда.

Лао Вей курил, стоя возле двери. Когда Ли Шу вышел из комнаты, он увидел лежавшую на кровати изможденную женщину, которая смотрела на него, и невольно содрогнулся от ужаса.

Ли Шу вытянул руку вперед, и Лао Вей на миг остолбенел, увидев на ней кровь. Он не сразу догадался, что Ли Шу просит у него сигарету и торопливо протянул ему пачку.

Когда Ли Шу взял сигарету, Лао Вей вытащил из кармана зажигалку и зажег ее для него. Глядя, Как Ли Шу с невозмутимым видом делает затяжку и выдыхает струю дыма, Лао Вей, которому уже было за пятьдесят, вдруг почувствовал, как у него взмокла спина от пота.

- Ты думаешь, я чудовище? - неожиданно с улыбкой спросил Ли Шу.

Лао Вей служил Ли Шу, и тот редко пользовался его услугами. Даже Бай Цзинь не знал о его существовании, и только Цзинь Янь вступал с ним в контакт. Лао Вей не мог сказать, прав ли был Ли Шу, поступая таким образом, но все же ему казалось жутким такое спокойствие, когда человек только что своими руками убил собственную мать.

Разумеется, он не осмелился высказать свои мысли вслух и лишь покачал головой.

- Я тоже чувствую себя чудовищем, - сказал Ли Шу, отворачиваясь, после чего пошел прочь.

Люди, охранявшие снаружи дверь, увидев, что Ли Шу вышел, сразу прошли в здание.

Они должны были ликвидировать все следы.

Ли Шу спустился по ступенькам вниз и остановился, чтобы докурить сигарету. Выбросив окурок, он заметил, что из царапин на его руке все еще сочится кровь. Он поднес руку к губам и кончиком языка лизнул рану.

Его рот наполнился солоноватым привкусом, и ему вдруг захотелось прикусить рану зубами.

В его разуме сейчас царило смятение, и боль могла бы привести его в чувство.

В этот момент внезапно зазвонил его телефон, и Ли Шу пришлось отвлечься от своих мыслей. Он достал телефон и, увидев на экране имя звонившего ему человека, не смог сдержать усмешки.

Черт, этот человек словно нутром чуял, когда ему было особенно плохо.

Впрочем, откуда взяться такой связи с человеком, которого ненавидишь и которому желаешь смерти?

И это совсем не смешно.

Ли Шу бесстрастно смотрел на экран телефона. Он не сбрасывал звонок и не отвечал на него. Он знал, что Бай Цзинь был очень занятым человеком, а значит дело, которое он собирался обсудить с ним, было чрезвычайно важным. С того момента, как Тан Сюэ позвонила ему утром, этот человек, должно быть, не спал уже целые сутки. Телефон не станет звонить слишком долго.

Но, похоже, на этот раз он ошибся. Телефон зазвонил в четвертый раз, Ли Шу вздохнул и, опустив голову, коснулся губами имени Бай Цзиня на экране.

Спустя какое-то время, телефон наконец-то замолчал.

Ли Шу вытащил из него сим-карту и сломал ее. Затем он вытащил батарею и выбросил телефон в мусорное ведро.

В этот момент к нему подошел Лао Вей и сказал:

- Все улажено. Машина ждет у переезда.

Ли Шу молча кивнул в ответ и достал заранее приготовленный чек, который передал Лао Вею. Когда Лао Вей увидел указанную в нем сумму, у него глаза полезли на лоб от удивления.

Он хотел что-то сказать, но Ли Шу отмахнулся от него с усталым видом:

- Идем.

Лао Вей смотрел ему вслед и внезапно крикнул:

- Вы еще вернетесь?

Ли Шу снова отмахнулся от него и ничего не ответил.

Вернется ли он? Почему бы и не вернуться?

Только когда он вернется, он станет горстью пепла.

**********************

Переводчик: Kosen

Прощай.

Бай Цзинь впервые попытался связаться с Ли Шу, когда приехал в А. Цзо Минъюань сказал ему, что Ли Шу собирается в командировку в Линьчен.

Он несколько раз попытался дозвониться до Ли Шу, но ему никто не ответил.

В тот момент он не обратил на это особого внимания. Он был очень занят, и Ли Шу, конечно же, тоже. При такой

занятости им было не до разговоров. Такое уже и раньше случалось.

Из-за изменений в политической обстановке в А снизилось доверие инвесторов, и фондам недвижимости приходилось продавать коммерческую недвижимость, чтобы собрать достаточно средств, чтобы удовлетворить запросы инвесторов. Таким образом, на рынок возвращался ряд проектов, что давало возможность иностранным инвесторам войти туда.

На этот раз Бай Цзинь приехал сюда, чтобы создать платформу для совместного развития с фондом прямых инвестиций в недвижимость. Работать заграницей было не так просто, как дома, и Бай Цзинь, позабыв о Ли Шу, с головой погрузился в дела.

Когда он, наконец, смог отвлечься, прошло уже три дня.

Все, что требовалось сделать с его стороны, было завершено. Хотя семья Нин выступала посредником в делах, они получали большую выгоду для себя, поэтому Бай Цзинь не остался у них в долгу.

Теперь Бай Цзинь мог немного расслабиться, и только сейчас вспомнил, что уже несколько дней не связывался с Ли Шу.

Он позвонил Ли Шу, собираясь сказать ему, что завтра возвращается в Китай. Он звонил несколько раз, но всякий раз механический голос сообщал ему, что абонент недоступен.

Бай Цзинь ощутил смутное беспокойство. Как только вернулся Цзо Минъюань, он сразу спросил его:

- За эти несколько дней Ли Шу выходил на связь?

В этот момент он заметил, как вслед за Цзо Минъюанем появился Нин Юэ.

Цзо Минъюань покачал головой:

- Нет. В прошлый раз звонила Тан Сюэ и сказала, что он собирается в командировку в Линьчен.

- Я не могу дозвониться до него, - нахмурился Бай Цзинь. - Немедленно свяжись с Тан Сюэ.

Цзо Минъюань достал телефон и вышел.

Нин Юэ подождал, пока они закончат разговор, и спросил:

- Что случилось?

- Ничего, - ответил Бай Цзинь и сменил тему. - Зачем ты здесь?

Нин Юэ подъехал поближе в своем кресле и сказал с улыбкой:

- Завтра утром мне нужно в больницу, и я не смогу поехать в аэропорт, чтобы проводить тебя. Вот и решил заранее попрощаться с тобой.

Хотя Бай Цзиня с Нин Юэ больше ничего не связывало, они все еще помнили, как дружили во времена своей юности, и Бай Цзинь желал Нин Юэ скорейшего

выздоровления. Он похлопал Нин Юэ по плечу и серьезно сказал:

- Выздоравливай скорее.

Нин Юэ кивнул в ответ, стараясь при этом не смотреть на кольцо, которое Бай Цзинь носил на пальце. Когда его взгляд скользнул по кофейному столику, стоявшему рядом с ним, он на миг застыл на месте.

Он увидел покрытую лаком шкатулку из черного сандалового дерева с позолоченной эмблемой, которая принадлежала одной из самых престижных часовых марок в мире, история которой насчитывала уже более двухсот лет.

Нин Юэ невольно потянулся вперед, ему потребовалось время, прежде чем он смог прийти в себя.

- Могу я взглянуть?

Бай Цзинь проследил за его взглядом и, ничего не сказав, просто взял шкатулку и протянул ее Нин Юэ.

Нин Юэ осторожно взял шкатулку и открыл ее. Когда он увидел ее содержимое, ему с трудом удалось сохранить прежнее выражение лица.

Корпус из белого золота был украшен выгравированным вручную узором в виде виноградной лозы, циферблат по контуру был покрыт синей эмалью, а цифры и изображение звезд были окрашены в чистый серый цвет.

Ему уже давно приглянулись часы «Astronomical Tourbillon», которые вызвали настоящий переполох после своего появления на рынке. Это были самые сложные и изысканные часы из астрономической серии на сегодняшний день.(1)

Это были даже не часы, а настоящее произведение искусства, поэтому несмотря на внушительную цену, было немало людей, желающих приобрести их. И Нин Юэ был одним из них. Не сумев заполучить их, он очень долго сожалел об этом.

И вот теперь то, о чем он так давно мечтал, было прямо перед ним, но у него не было ощущения, что Бай Цзинь купил это для него.

Нин Юэ закрыл шкатулку и полушутя сказал:

- Не продашь эти часы мне?

- Извини, но у этих часов уже есть хозяин.

- Правда? - тихо сказал Нин Юэ, опуская глаза. - Ли Шу?

Бай Цзинь не дал ему времени морально подготовиться и просто ответил:

- Да.

В комнате повисла тишина, и Нин Юэ неожиданно захотелось рассмеяться.

Бай Цзинь отверг его из-за Ли Шу, который угрожал ему.

Бай Цзинь надел кольцо на палец из-за Ли Шу, который угрожал ему.

А теперь он собирается подарить Ли Шу уникальные часы, неужели опять из-за того, что он угрожал ему?

Нин Юэ стало нестерпимо тягостно на душе. Он немного успокоился и сказал:

- Я помню, ты говорил мне, что не любишь его.

Бай Цзинь не стал ничего отрицать. Нин Юэ собирался продолжить разговор, но в этот момент вернулся Цзо Минъюань.

Нин Юэ нечасто встречался с Цзо Минъюанем, и он впервые видел его таким испуганным. Он втайне понадеялся, что Ли Шу попал в какую-нибудь беду, но Цзо Минъюань сказал лишь одну фразу:

- Ли Шу ушел.

- Что ты имеешь ввиду? - лицо Бай Цзиня помрачнело.

Цзо Минъюань взглянул на Нин Юэ и ничего не сказал. Нин Юэ все понял и тихо сказал:

- Ладно, вы тут поговорите, а мне пора, - с этими словами он выехал из комнаты на своей коляске.

Цзо Минъюань, дождавшись, пока он полностью скроется из вида, продолжал:

- Он ушел, и Цзинь Янь тоже исчез. И еще… Цзянь Маньцин мертва.

Цзо Минъюань начал расспрашивать Тан Сюэ, и та сказала, что Ли Шу не ездил в Линьчен, и куда именно он уехал, ей не было известно. Тогда он связался с больницей, в которой находился Цзинь Янь, и ему сказали, что три дня назад его перевели в другую больницу. Чувствуя нарастающее беспокойство, он

позвонил в дом престарелых, и там ему сказали, что Цзянь Маньцин умерла от сердечного приступа.

Понимая, что дело серьезно, Цзо Минъюань поспешил назад, чтобы доложить обо всем Бай Цзиню.

- Договорись обо всем, мы немедленно возвращаемся в Китай, - распорядился Бай Цзинь и, больше не тратя слов, начал звонить по телефону.

- Но… а как же сегодняшняя вечеринка…

- Я сказал, возвращаемся сегодня вечером, - Бай Цзинь поднял голову.

Его тонкие губы были плотно сжаты, и от всей его фигуры повеяло холодом.

- Я понял, - испуганно ответил Цзо Минъюань.

Тан Сюэ рассчитала время, когда лучше добраться до резиденции Бай, но, видимо, самолет задержался, потому что ни Бай Цзиня, ни Цзо Минъюаня еще не было дома.

Она уже бывала здесь раньше. Бай Цзинь с Ли Шу были очень закрытыми людьми, они не любили брать работу на дом, поэтому ей не часто доводилось приходить сюда.

Дядюшка Ву держался с ней чрезвычайно любезно. Как бы она ни отказывалась, он все равно угощал ее изысканными закусками и ароматным чаем.

Тан Сюэ встала и еще раз поблагодарила его.

Глядя на ее скованные движения, дядюшка Ву не мог удержаться от вздоха. Всякий раз, когда Тан Сюэ с Цзинь Янем приходили сюда, они сидели тут словно на иголках. Учитывая их близкие отношения с Ли Шу, такое поведение могло показаться странным.

Видимо, в глубине души все понимали, что Ли Шу - всего лишь чужак, который временно поселился в этом доме.

- Куда уехал Ли Шу?

Дядюшка Ву все еще не знал, что именно произошло и думал, что Тан Сюэ пришла сюда обсудить дела с Бай Цзинем.

- Сама не знаю, - Тан Сюэ с горечью улыбнулась.

Дядюшка Ву покачал головой и снова вздохнул. В этот момент к ним заглянул садовник, и он отправился вместе с ним, чтобы уладить какое-то дело.

Тан Сюэ не пришлось долго ждать, вскоре снаружи донесся шум подъехавшего автомобиля, и в гостиную вошли Бай Цзинь с Цзо Минъюанем.

- Господин Бай. Помощник Цзо.

Бай Цзинь сохранял бесстрастный вид, но после долгого перелета, напряженной работы и смены часовых поясов он не мог скрыть свою усталость. Он сел на диван, ослабил галстук и потер переносицу, пытаясь хоть немного взбодрить себя.

- Говори, - сказал он.

Взгляд Бай Цзиня был спокойным, но Тан Сюэ ощутила такое сильное давление, что едва могла держать спину прямо.

Немного успокоившись, она достала из сумки документы и положила их на кофейный столик перед Бай Цзинем.

- Господин Ли просил меня передать это вам. Пожалуйста, посмотрите.

Бай Цзинь открыл документы и заглянул в них, его челюсти крепко сжались, а взгляд потемневших глаз похолодел.

Цзо Минъюань стоял рядом с ним, опустив голову и мог кое-что разглядеть. Поняв, о чем идет речь, он не осмелился сказать ни слова.

Бай Цзинь с Ли Шу знали друг друга семнадцать лет, и вместе работали тринадцать или четырнадцать лет. Их связывали не только личные отношения, но также общие инвестиции.

Недвижимость, винодельни, коллекционные предметы, а также большие и малые пакеты акций - и за три дня не перечислишь.

Поэтому они не могли расстаться, как обычные пары, просто сказав «мы не подходим друг другу». Именно поэтому Бай Цзинь сказал тогда Ли Шу, что после его возвращения им нужно «поговорить», и поэтому, когда Ли Шу лежал в больнице, он неоднократно подчеркивал, что им нужно «поговорить, когда его выпишут».

Но сейчас было больше не о чем говорить.

Ли Шу сам отказался от всего.

Дочитав документ до конца, Бай Цзинь увидел в конце подпись Ли Шу. Не будь он так хорошо знаком с его почерком, он точно засомневался бы в подлинности этой подписи.

Бай Цзинь посмотрел на Тан Сюэ. В его сердце разгорался гнев, но он сохранял спокойный вид:

- Скажи мне, что он затевает на этот раз?

Услышав эти слова, Тан Сюэ едва не рассмеялась, и в то же время ей стало немного грустно.

Насколько нужно любить человека и как хорошо нужно его знать, чтобы предугадать его реакцию до мельчайших деталей!

Подавив в себе грусть, Тан Сюэ ответила:

- Господин Бай, господин Ли знал, что вы не поверите в это, поэтому он просил меня передать вам, что несмотря на свой уход в будущем он не причинит никакого вреда семье Бай. Он поклялся в этом памятью своего отца и тети, поэтому вам не о чем волноваться.

Лицо Цзо Минъюаня побелело. Поклясться памятью Ли Веньчжо и Ли Веньин - это было куда серьезней простого «разрази меня гром» или «будь я проклят, если солгу». Если до этого еще оставались какие-то сомнения, после этих слов можно быть полностью уверенным, что Ли Шу

действительно ушел. Он вовсе не шутил, не говоря уж о том, чтобы вести какую-то игру ради скрытых целей.

- И еще одно, - тихо добавила Тан Сюэ. - Он желает вас с господином Нин долгой и счастливой жизни.

Она встала и слегка поклонилась:

- Я передала все, о чем просил меня господин Ли. Больше не буду вас беспокоить.

Стук ее каблуков становился все тише и постепенно замер вдали. В комнате повисла страшная давящая тишина.

Бай Цзинь медленно сжал руку в кулак, с резким шелестом сминая документ.

В тот вечер воздух после дождя был холодным и влажным, и взрослый мужчины сидел в свете фонаря, словно ребенок, пугая мотылька носком ботинка.

Он спросил тогда, сколько они знакомы друг с другом, и при этом так мило нахмурился.

А перед тем, как уйти, он поцеловал его в лоб и улыбнулся.

Так значит, он прощался с ним.

Вот что это значило.

_____________________

1. Интернет показал примерно такие картинки Astronomical Tourbillon

**********************

Переводчик: Kosen

Хроническая болезнь.

Вернувшийся в этот момент дядюшка Ву услышал последние слова Тан Сюэ и понял, что Ли Шу действительно ушел навсегда. Вспоминая о последних наставлениях Ли Шу перед его уходом, он почувствовал, как ему стало невыносимо тяжко на душе. После того, как Тан Сюэ ушла, он немного постоял, пытаясь взять себя в руки, и только после этого подошел к Бай Цзиню и спросил, что он хочет на ужин.

Бай Цзинь ничего не ответил на этот вопрос и неожиданно спросил:

- Почему сменили ковер?

Прежний ковер Ли Шу привез из-за границы. По красному фону растекался основной узор, а в центре красовалось изображение солнца в окружении облаков, предвещающих счастье. (1) Этот ковер произвел глубокое впечатление на Бай Цзиня, и поэтому Ли Шу поставил стеклянный кофейный столик в центре ковра, чтобы было видно изображенные на нем солнце с облаками. Всякий раз, когда ему было нечем заняться, он старательно передвигал столик, и Бай Цзинь находил забавной его «возню».

А теперь этот ковер исчез, и вместо него появился обычный белый коврик.

Дядюшка Ву не знал, как ему лучше ответить, но затем подумал, что Бай Цзинь все равно рано или поздно узнает правду, поэтому сказал, как есть:

- Господин Ли забрал его.

После этих слов Бай Цзинь кое-что понял и посмотрел на лестницу - картина на стене исчезла.

На самом деле, эта картина поначалу не очень понравилась ему, поскольку казалась слишком простой. Она не была нарисована мастером, и у художника не было никаких выдающихся навыков. Это была обычная картина, на которой были изображены два ряда тунговых деревьев глубокой осенью. Земля возле них была усыпана золотыми листьями, а оставшиеся листья кружились в воздухе на ветру. Эта картина вовсе не производила унылое впечатление, напротив, она излучала тепло и дарила чувство умиротворения.

Ли Шу, похоже, был очень доволен картиной. Иногда, устав от работы или чтения, он надолго останавливался перед этой картиной с чашкой кофе в руке и любовался ею. Как-то Бай Цзиню стало любопытно, и он тоже подошел к картине, но так и не увидел на ней ничего интересного. На вопрос Бай Цзиня, чем ему так приглянулась эта картина, Ли Шу ответил всего парой слов:

- Просто нравится.

Бай Цзиня одновременно разозлил и позабавил этот ответ.

- Картину тоже он забрал? - спросил Бай Цзинь.

За последние три года Ли Шу приобрел много вещей, чтобы украсить этот дом.

Чтобы избавить Бай Цзиня от необходимости и дальше задавать эти вопросы, дядюшка Ву сказал:

- Господин Ли забрал все, что покупал.

- Правда? - Бай Цзинь опустил голову и неожиданно рассмеялся.

Цзо Минъюань после того, как заглянул в документы, боялся пошелохнуться, а этот смех Бай Цзиня и вовсе напугал его до полусмерти. Немного придя в себя, он поспешно сказал, доставая телефон:

- Я прямо сейчас пошлю кого-нибудь на его поиски.

- Не нужно.

Потрясенный словами Бай Цзиня, Цзо Минъюань повернулся к нему, сомневаясь, правильно ли он расслышал его.

Бай Цзинь, перестав улыбаться, спокойно сказал:

- Он организовал это не за день, и ни за два. Теперь уже поздно искать его.

- Но… - нерешительно начал Цзо Минъюань.

- Ушел - так ушел, - Бай Цзинь медленно покрутил кольцо на безымянном пальце.

Он недолго носил это кольцо, и его было просто снять с пальца.

Бай Цзинь поднял руку и бросил кольцо в стоявшую на столике пепельницу. Блестящее кольцо громко «звякнуло», ударившись о нее.

- Зачем искать его?

С этими словами он отправился наверх, даже не взглянув на Цзо Минъюаня.

Дядюшка Ву, глядя на ошеломленного Цзо Минъюаня, сказал ему:

- Господин Цзо, возвращайтесь к себе и отдохните.

- А Ли Шу… - нахмурился Цзо Минъюань, - его правда не будут искать?

В конце концов, Бай Цзинь вырос на глазах дядюшки Ву, он не мог принять решение, не посоветовавшись со стариком.

Дядюшка Ву взглянул на лежавшее в пепельнице кольцо и, вздохнув, покачал головой:

- Видимо, не судьба. Они не подходят друг другу. Ни к чему эти поиски.

Раньше дядюшка Ву сказал бы это, принимая во внимание лишь точку зрения Бай Цзиня, но теперь он говорил это из-за Ли Шу. Ли Шу принял, наконец, решение уйти. Так зачем ему снова возвращаться в этот замкнутый круг? Чтобы после нескольких дней душевного спокойствия снова наблюдать за тем, как Бай Цзинь притащит в дом возлюбленного, о котором нужно позаботиться?

Чего ради?

Для него это было бы просто пыткой.

Цзо Минъюань задумался. Хотя он чувствовал, что Бай Цзинь вовсе не обрадовался, узнав, что Ли Шу ушел, и даже потерял над собой контроль, но все же эти два человека действительно не подходили друг другу. Он решил не волноваться понапрасну и просто сделал, как ему сказал Бай Цзинь.

Цзо Минъюянь наклонился, подобрал смятый документ, который бросил Бай Цзинь и, попрощавшись с дядюшкой Ву, ушел.

На третий день после ухода Ли Шу Тан Сюэ подала заявление об увольнении, и на должность Ли Шу, как помощника президента, тоже был найден другой человек. Ли Шу, конечно, обладал выдающимися способностями, но он не был незаменимым. На свете полно выдающихся людей, и он не был уникальным.

Бай Цзинь запретил трогать только кабинет Ли Шу.

Он никому не позволял заходить туда и тем более, переставлять там вещи. Только уборщица могла войти туда, чтобы провести там регулярную уборку.

В остальном все было как обычно. Даже те, кто любил посплетничать за чашкой чая, больше не обсуждали Ли Шу.

И действительно, каждый день происходит столько всего интересного, вокруг столько новых событий, кто станет помнить о нем?

Со временем его имя, внешность и голос будут полностью позабыты.

Поначалу Цзо Минъюань именно так и думал.

В конце концов, Бай Цзинь всегда был так холоден, что возле него можно было замерзнуть. За столько лет, не то что живой человек из плоти и крови, но даже неодушевленный предмет начал бы испытывать некоторые чувства. Но Бай Цзинь больше не задавал никаких вопросов, и, хотя он не давал никому подходить к кабинету Ли Шу, сам при этом ни разу даже не взглянул в ту сторону.

Но однажды во время совещания Бай Цзинь неожиданно сказал:

- Ли Шу, а ты что думаешь по этому поводу?

После этих слов все присутствующие замерли в шоке, а у Бай Цзиня, когда тот понял, что он сказал, лицо исказилось в уродливой гримасе.

Все быстро пришли к молчаливому согласию и решили больше не упоминать об этом, полагая, что Бай Цзинь просто оговорился.

Но Цзо Минъюаню пришлось хуже всех. Он очень тесно общался с Бай Цзинем, и ему приходилось страдать больше всех от этих «оговорок».

Когда они обсуждали дела, Бай Цзинь мог выбрать какие-то документы и сказать:

- Отнеси это Ли Шу.

Или, например, если им предстояло посетить какое-нибудь мероприятие, он говорил Цзо Минъюаню:

- Не забудь напомнить об этом Ли Шу.

А однажды Цзо Минъюань принес ему документы на подпись, и, когда он забрал подписанные документы, увидел на одном из них крупно написанное имя - «Ли Шу».

В тот момент Цзо Минъюань чувствовал себя так, словно его макнули в воду, а затем заморозили, и он не мог ни уйти, ни оставаться здесь дальше.

Бай Цзинь и сам понял, что с ним что-то не так. Всякий раз, когда кто-то произносил имя Ли Шу, его лицо мрачнело на глазах.

Это было немного странно. Казалось, он совсем не думал о Ли Шу и не чувствовал, что уход этого человека как-то повлиял на него. Но его имя так и оставалось у него на языке и, стоило ему открыть рот, казалось, этим двум словам не терпелось сорваться у него с языка.

Он всячески старался контролировать и подавлять эти два слова, но они проросли в его тело, проникли в сердце, постепенно перемалывая его и лишая его возможности здраво мыслить.

- Это был слишком напряженный период, - осторожно сказал Цзо Минъюань. - Тебе нужно взять пару выходных и отдохнуть.

Как раз в это время один из старых друзей пригласил всех собраться вместе, и Бай Цзинь согласился.

Они собрались в одном курортном местечке возле моря, где каждый развлекался, как ему было угодно. Старые друзья болтали между собой, а те, кого они привели с собой в качестве сопровождения, развлекались, как умели - кто-то плавал, кто-то катался на лодке, никто не запрещал им проводить время, как того душа пожелает.

Бай Цзинь приехал один. Все знали, что Ли Шу ушел от него и, думая, что у него все решено с Нин Юэ, начали поддразнивать его, что даже в отсутствие Нин Юэ он все еще «чист, как нефрит».

- Мы с Нин Юэ не вместе, - спокойно сказал Бай Цзинь.

Чувствуя, что в этих словах что-то не так, он добавил:

- Мы никогда и не были вместе.

Но от этих слов стало лишь еще хуже. Глядя на всех этих людей, которые начали засыпать его вопросами, он просто сделал глоток вина и больше ничего не сказал.

- Эй, Бай Цзинь, так тебе все-таки нравится Ли Шу или нет? - спросил один из гостей и, чувствуя некоторую неловкость, издал смущенный смешок.

- Шутишь что ли? Если бы ему нравился Ли Шу, зачем бы он стал его прогонять?

Бай Цзинь поставил бокал с вином на стол и бесстрастно сказал:

- Я его не прогонял. Он сам ушел.

Должно быть, ему самому было плохо, и он не хотел, чтобы другим было хорошо. После этих слов все остальные не знали, как им реагировать на них. Глядя на выражение его лица, они больше не осмеливались говорить на эту тему. Чем больше они об этом думали, тем в бо̀льшее приходили замешательство.

К счастью, в этот момент вернулись те, кто уходил повеселиться. Людей сразу стало больше, и эта крайне неловкая атмосфера немного рассеялась.

Все остальные сидели парами, но Бай Цзинь не чувствовал неудобства от своего одиночества.

Среди своих друзей он меньше других испытывал пристрастие к забавам. Он никогда не вел распутный образ жизни, никогда не имел более одного партнера и не менял их, подобно остальным, как перчатки. Ему не требовалась свежая плоть, чтобы получить удовлетворение, и он не любил идти на поводу у различных желаний. Все, что ему было нужно, это приятный ему и покладистый человек, который позаботится о его физиологических потребностях. Что же до самого человека, что ему нравится, чем он занимается, насколько он влюблен, ему не было до этого никакого дела.

Зная о его характере, его старые друзья были очень благоразумны и никогда не пытались подсунуть ему кого-нибудь.

Как только появились пришедшие с гостями спутники, атмосфера быстро изменилась. Только что все говорили об инвестиционных проектах, а теперь все начали флиртовать друг с другом и болтать о всяких пустяках.

Но весь этот флирт ограничивался лишь словами, никто не давал волю рукам. Они ведь не какие-нибудь нувориши, которые еще не успели обрести твердую почву под ногами. Жаль, что при виде красивой молодой девушки нельзя ничего предпринять на публике. Они могли подразнить свою маленькую любовницу парой слов, но все равно им приходилось помнить о манерах и некоторой сдержанности в поведении.

Они все кокетничали и улыбались, и тот, кто вел себя слишком сдержанно и тихо, особенно выделялся на их фоне.

Мальчик, пришедший с Янь Веем, выглядел довольно молодо, ему было не больше двадцати, и он был очень хорош собой. Его красивые миндалевидные глаза обрамляли длинные густые ресницы, а у левого уголка глаза была видна маленькая родинка. С тонкой прямой переносицей и приподнятыми уголками губ он всем своим видом излучал холодную скуку.

Бай Цзинь заметил его не из-за внешности, которая сильно отличалась от женской, а из-за безразличного

отношения к окружающим его людям и обстановке. Даже разговаривая с Янь Веем, он держался холодно и отстраненно.

Бай Цзинь не удержался и несколько раз бросил взгляд в его сторону.

Янь Вей не обращал на него особого внимания, предоставив ему заниматься чем он захочет. Видимо, мальчику стало скучно, он поджег сигарету, но не стал ее курить, а просто положил ее на стол, наблюдая, как она медленно тлеет и думая о чем-то своем.

Когда Бай Цзинь увидел, чем он занимается, его сердце сжалось, и он уже не смог отвести взгляда от этого человека.

Янь Вей заметил реакцию Бай Цзиня, но ничего не сказал.

Когда вечером Бай Цзинь пришел в свой номер, мальчик сидел на кровати и ждал его.

Бай Цзинь ничего не сказал, и мальчик подошел к нему с беспечной улыбкой:

- Меня прислал сюда господин Янь.

Бай Цзинь по-прежнему молчал, и мальчик добавил:

- Не волнуйся, ко мне еще никто не прикасался.

Бай Цзинь внимательно посмотрел на него и отвел взгляд. На лице мальчика отразились сомнения.

Янь Вей сказал ему, что Бай Цзинь поглядывал на него сегодня днем, и он подумал, что этот человек тоже

увлекся им, но, похоже, это было не так. Бай Цзинь подавлял его своим ростом, внешностью, аурой, положением. Он же изначально продал себя, чтобы можно было опереться на чью-то власть и могущество. Но ему не удалось тронуть Бай Цзиня, и его самомнение резко поубавилось.

Его уши покраснели, и он отвел взгляд, а его родинка в уголке глаза при таком освещении стала казаться еще привлекательнее.

Время шло, и мальчик уже ждал, что его сейчас прогонят, но в этот момент он услышал тихий голос Бай Цзиня:

- Иди прими душ.

____________________

1. Благовещие облака - один из самых древних и популярных мотивов в китайском искусстве.

Своими очертаниями облака напоминают волшебный гриб линчжи, поэтому считаются символом долголетия. А еще слово «облако» созвучно иероглифу «удача». Поэтому картина с облаками несет в себе пожелание удачи и везения.

**********************

Переводчик: Kosen

Чувство собственничества.

Комната была спроектирована с определенным умыслом, и душевая располагалась не совместно с туалетом, а рядом с кроватью. Сквозь прозрачное стекло можно было видеть все, что происходит внутри.

Мальчик, повинуясь словам Бай Цзиня, снял одежду и ушел в душ. Он был хорош не только лицом, у него было пропорционально сложенное тело, стройные ноги и светлая кожа.

Вскоре послышался шум льющейся воды, и душевая заполнилась паром. Сквозь стекло можно было смутно разглядеть, как человек внутри гладил свое тело.

Бай Цзинь сел на диван, но вместо того, чтобы любоваться представшей его взору живой картиной, он почему-то поглядывал на входную дверь.

Три года назад, когда они с Ли Шу договорились об отношениях, тот попросил его больше не прикасаться к другим.

Бай Цзинь впервые после смерти деда почувствовал, что кто-то пытается надеть на него узду. На самом деле, он и не собирался пускаться во все тяжкие, но он уже давно занимал такое высокое положение, и только он сам мог решать, что ему делать, а что нет. Никто не смел ему указывать. И ему совсем не нравилось, когда Ли Шу разговаривал с ним подобным образом.

Но, как бы он ни был недоволен, за эти три года он действительно ни к кому не прикасался.

Не считая того, что они не сошлись характерами, они прекрасно поладили между собой в постели и на работе. Так как Ли Шу давал ему в постели все, что он хотел, Бай Цзинь иногда перегибал палку, из-за чего Ли Шу приходилось потом отлеживаться и восстанавливать силы.

Странно, что хотя Нин Юэ так долго жил в его доме, Бай Цзинь не испытывал к нему никакого влечения. Сначала он думал, что просто заботится о его здоровье, пока у него болят ноги, но, когда Нин Юэ сам поцеловал его, Бай Цзинь вдруг обнаружил, что ему не хочется даже прикасаться к нему.

Он еще мог как-то объяснить себе нежелание ложиться в постель, но как понять то, что ему не захотелось даже поцелуя?

Бай Цзинь был не из тех, кто готов раствориться в любви, но он никогда особо не задумывался о причинах. Он лишь помнил мягкость и покладистость Нин Юэ в юности, поэтому, когда тот вновь появился перед ним, сидя в коляске и ища у него поддержки, он выбрал его,(1) словно так и должно быть.

Но все же, спрашивал себя Бай Цзинь, если бы появился человек с такой же впечатляющей внешностью, такой же воспитанный и заботливый, смог бы он заменить Нин Юэ? Он впервые задался вопросом, действительно ли ему нравится Нин Юэ или же ему он просто следует установленному самим собой стандарту, и уже не важно, кто именно подойдет под этот стандарт?

В этот момент стеклянная дверь душевой открылась, и оттуда вышел мальчик. На нем был халат, открывавший взору бо̀льшую часть груди. На ходу вытирая волосы, он подошел к Бай Цзиню и остановился перед ним.

Бай Цзинь поднял голову, черты его лица в свете лампы обозначились резче, и все линии стали более глубокими. Но выражение его лица оставалось все таким же холодным, а в глазах не было заметно ни малейшего желания.

Так и не дождавшись от Бай Цзиня никаких действий, мальчик немного подумал и просто опустился на колени. Он тоже был мужчиной и знал, что нужно мужчинам, и как их лучше всего удовлетворять. Он впервые встретил такого человека, как Бай Цзинь. Пусть он ничего не получит от него, он был готов сделать это просто ради его внешности.

Его длинные пальцы расстегнули пряжку ремня и медленно потащили молнию брюк вниз. Бай Цзинь смотрел на этого человека с растерянным и задумчивым видом. Он ведь явно не похож на покладистого и воспитанного молодого человека, и совершенно не вписывается в его стандарты, так почему же он позволил этому человеку приблизиться к нему?

Может, все дело в том, что его равнодушный холодный взгляд напомнил ему кого-то другого, и его привычка просто поджигать сигарету и наблюдать за ней тоже напомнила ему все того же человека?

Выходит, его стандарты уже не актуальны, а затронуть его чувства может только то, что как-то связано с Ли Шу?

Голова с влажными волосами переместилась ниже и, когда этот человек уже собирался коснуться его губами, Бай Цзинь неожиданно сжал его подбородок.

Мальчик поднял глаза. Какое-то время он молча смотрел на Бай Цзиня, и на его губах появилась усмешка:

- Правда не хочешь?

Бай Цзинь убрал руку и угрюмо произнес:

- Уйди.

Мальчик никак не отреагировал на это. Он снял халат и поднял с пола одежду. Однако, ему все еще было досадно, и перед уходом он остановился и спросил с усмешкой:

- Господин Бай, на кого ты смотрел сквозь меня?

Бай Цзинь поднял голову и посмотрел на него, его лицо стало мрачнее тучи.

- Это тот самый человек, которого ты ждешь? - спросил он с улыбкой и вышел, не дожидаясь ответа.

На самом деле, он уже давно понял, что Бай Цзинь думает вовсе не о нем. Пока он раздевался перед ним, Бай Цзинь даже не смотрел на него. Вместо этого он, казалось, все время прислушивался к тому, что происходит за дверью, словно ожидал, что кто-то появится из-за нее. Он улыбнулся, не скрывая досады. Кто их разберет, этих богачей. Если сердце уже занято, зачем тогда развлекаться с ними?

После того, как мальчик ушел, в комнате стало совсем тихо. Бай Цзинь не разозлился, поскольку этот человек был прав - он действительно ждал кого-то.

В начале этого года они с Ли Шу вместе отправились на ужин.

К их столику подошел один паренек, у него было очень нежное личико и приятная внешность. Говорили, этот симпатичный паренек был популярным молодым писателем. Когда он представился Бай Цзиню, тот подумал, что современная эпоха отличается от прежней. Сейчас любую собаку или кошку, сумевшую нацарапать несколько слов, можно назвать писателем.

Он не воспринимал этого человека всерьез и не успел помешать ему, когда тот, произнося тост, обнял его и весьма недвусмысленно погладил его по спине.

Лицо Бай Цзиня потемнело, но прежде, чем он успел разозлиться, Ли Шу выдернул его из объятий этого человека и холодно сказал:

- Если ты не глухой, то уже должен был слышать, что у него есть партнер.

Паренек, все еще улыбаясь, небрежно извинился:

- Извините, господин Ли, я немного пьян.

Ли Шу ничего не сказал. Он взял бутылку вина из ведерка со льдом и, открыв крышку, вылил вино ему на голову. И лишь когда бутылка опустела, он швырнул ее на пол и спросил:

- Ну что, протрезвел?

Дрожа от холода в мокрой одежде, паренек побледнел:

- Протрезвел.

После этого случая красивый молодой писатель исчез из индустрии развлечений, а Бай Цзинь перестал поддерживать какие-либо контакты с тем менеджером, который привел его сюда. Какие бы связи ни задействовал тот человек, сколько бы извинений ни передавал ему, Бай Цзинь полностью игнорировал его.

Позже, когда кто-то начал подшучивать над Ли Шу, он лишь взглянул на Бай Цзиня и сказал:

- Я не выношу, когда кто-то прикасается к нему, к нему нельзя прикасаться.

Учитывая столь сильное чувство собственничества, Бай Цзинь не верил, что Ли Шу действительно мог уйти, и что ему все равно. Поэтому с того момента, как в его комнате появился этот человек, которого прислал Янь Вей, Бай Цзинь все время ждал, что сейчас Ли Шу ворвется сюда и вступит с ним в жесткую схватку.

Но этот человек, которого он так ждал, до сих пор так и не появился.

Бай Цзинь вернулся обратно на следующее утро.

Развлекаться он не собирался, а значит, не было никакого смысла и дальше оставаться там.

Глядя на его мрачный вид, Цзо Минъюань не удержался и предложил:

- Может, мне поговорить с Фу Инь? Может, она знает, где сейчас Ли Шу…

- Нет, не нужно, - с ледяным видом ответил Бай Цзинь.

Цзо Минъюань не знал, что ему делать. Их большой босс, который всегда ставил работу на первое место, видимо, так много думал о Ли Шу, что не мог больше ни на чем сосредоточиться, но на словах все еще продолжал упрямиться.

Что ж, посмотрим, сколько еще он так продержится.

- Вчера мне позвонили из дома твоего отца и попросили тебя прийти туда, - продолжал Цзо Минъюань. - Наверное, это из-за Бай Хена, - добавил он с хмурым видом.

- Я понял. Попроси водителя приготовить машину.

Вечером Бай Цзинь перекусил на улице, а затем около восьми часов прибыл в дом отца. Разумеется, Бай Чженъюань и Чжао Чжиюнь были там, но, к своему удивлению, он также увидел Бай Хена. Он слишком боялся Бай Цзиня и, узнав о его визите, старался заранее убраться куда-нибудь подальше.

Чжао Чжиюнь держалась с ним слишком любезно, однако это любезность была слишком навязчивой, и от нее становилось неловко.

Бай Цзинь сел напротив отца, а Бай Хен, увидев его, опустил голову и тихо сказал:

- Ге.

- Ммм, - ответил Бай Цзинь, даже не взглянув на него.

Бай Хен, не осмеливаясь сказать что-либо, осторожно сел.

В эти дни Бай Цзинь пребывал в плохом настроении, и ему совсем не хотелось разговаривать с отцом, поэтому он сразу перешел к делу:

- Зачем отец просил меня приехать?

Видя своего сына, Бай Чженъюань, не имевший реальной силы, дабы не уронить свой престиж, всякий раз держался резко и нетерпеливо. В ответ на вопрос Бай Цзиня он нахмурился и командным тоном попросил его передать должность вице-президента Бай Хену.

- Эта должность уже занята, - ответил Бай Цзинь.

- Кто это так решил! Кто бы это ни был, сними его с должности! - начал распаляться Бай Чженъюань.

Чжао Чжинюнь быстро похлопала его по груди, уговаривая его успокоиться.

Бай Цзинь откинулся назад, оперевшись локтями на подлокотники, и с ленивым видом потер виски. Его отец всю жизнь развлекался, никогда серьезно не занимаясь делами. Должно быть, он думал, что управление компанией это что-то вроде ведения домашнего хозяйства, где можно делать все, что на ум взбредет. А иначе, он не вырастил бы такого глупого сына, как Бай Хен.

Бай Цзинь повернул голову и спросил сидевшего рядом человека, который все время молчал:

- Ты хочешь стать вице-президентом?

Бай Хен поднял глаза и, встретившись взглядом с Бай Цзинем, судорожно сглотнул и промямлил:

- Не… не хочу… - он торопливо опустил голову.

Он и сам знал, что совершенно бесхарактерный и не мог управлять даже собственной жизнью. Будучи ребенком, он больше всего боялся Бай Вейтана. Старик был настолько властным, что немногие дети осмеливались поднять голову и заговорить в его присутствии. Бай Цзинь вырос вместе с ним и, казалось, унаследовал от него эту подавляющую ауру.

Бай Хен помнил, что на праздники, во время семейных встреч его дед и дядюшки рассаживались по старшинству и сидели посередине стола. Его отец и двоюродные братья садились в конец стола, а дети часто даже не могли войти в комнату. И только его брата дед брал с собой, и тот мог сидеть с его дядями, и ему даже позволяли говорить.

Его дед был слишком занят своей работой и уделял мало внимания его отцу, а, состарившись, он отдал все силы его брату. Его брат изначально был очень умен, к тому же его воспитывал дед, поэтому в семье никто не мог сравниться с ним.

В их компании Бай Хен попросту валял дурака. В общем-то, это было лишь небольшое сражение. Если бы он действительно захотел бросить вызов Бай Цзиню, он первым умер бы от страха раньше, чем Бай Цзинь успел бы что-нибудь предпринять. Но Бай Чженъюаня это совсем не волновало, он всегда хотел протолкнуть Бай Хена наверх и собирался отдать ему свои акции.

Бай Хен лишь поморщился при мысли об этом. Он считал, что акции отца лучше приберечь себе на старость.

Бай Чженъюань, видимо, не ожидал, что его сын окажется настолько бесполезным. Он залепил ему пощечину и какое-то время не мог даже говорить от злости.

Но в этот момент неожиданно вмешалась Чжао Чжиюнь:

- Бай Хен раньше вел себя неразумно и поступил безрассудно. Он все понимает, так как же он может помыслить о том, чтобы стать вице-президентом!

Их дворецкий, дядюшка Сю, стоявший позади, лишь вздохнул, порадовавшись дальновидности старого господина Бая. Если бы семья осталась в руках Бай Чженъюаня и Бай Хена, неизвестно сколько лет она смогла бы протянуть.

Бай Цзиню прискучило смотреть на это представление, и он спокойно сказал Бай Хену:

- Если хочешь, можешь вернуться в компанию. Но, если я узнаю, что ты снова ведешь себя неразумно, после этого можешь забыть, что ты из семьи Бай.

Можно было не объяснять, что это значит. Бай Хен с Чжао Чжиюнь побледнели. Бай Чженъюань снова вышел из себя и обругал Бай Цзиня.

Чжао Чжиюнь снова начала успокаивать его, и Бай Цзинь, не говоря ни слова, встал и, попрощавшись с дядюшкой Сю, ушел.

Пока он ехал домой, на его лице была написана бесконечная усталость.

Что это за семья, что это за родственники? Они просто связывают его и тянут вниз, и ему приходится тащить на себе бремя их запутанных интересов.

Непонятно почему ему вдруг вспомнился Ли Шу, который сказал с невозмутимым видом:

- Если тебе невмоготу, предоставь это дело мне. Если твой старик будет недоволен, свали все на меня.

Бай Цзинь вдруг почувствовал, как у него разболелась голова. Он сжал виски руками и позвал водителя:

- Ли Шу…

Но, когда он заговорил, до него дошло, что этот человек ушел.

Когда Бай Цзинь вернулся домой, на его лицо было страшно смотреть. Дядюшка Ву не стал задавать никаких вопросов. Всякий раз, когда Бай Цзинь возвращался из этого дома, его настроение было безнадежно испорчено. Раньше, когда Ли Шу спрашивал его об этом, он обычно ругал семью Бай.

Бай Цзинь толком не ужинал, и дядюшка Ву приготовил для него несколько блюд. Для него стало полной неожиданностью, когда после пары кусков Бай Цзинь вдруг отложил палочки и сказал:

- Я хочу выпить простой каши.

После ужина Бай Цзинь рано отправился спать. Вчера ночью он плохо выспался, к тому же, два дня подряд напряженно трудился, и теперь его одолела усталость.

Он сам не заметил, как заснул, и в сонном оцепенении услышал звук открывшейся двери и щелчок выключателя.

Бай Цзинь прищурился от света и сел на кровати. Когда он увидел вошедшего человека, с него мигом слетел весь сон.

Человек ничего не сказал. Как и прежде, он вошел в комнату, умылся, надел пижаму и лег на свое обычное место.

Бай Цзинь лишь смотрел на него во все глаза. Он несколько раз пытался заговорить, но понял, что нервничает так сильно, что не может вымолвить ни слова.

В комнате по-прежнему горел свет, и он медленно опустился на кровать, чувствуя, как напряглось все его тело. Но в конце концов, он ощутил злость, ему захотелось спросить этого человека, почему он ушел, не сказав ему даже нескольких слов? Если уж он все решил и все продумал, зачем вернулся сейчас?

Но слова застревали у него в горле, и он был вынужден проглотить их.

Бай Цзинь повернулся набок и, обняв этого человека, притянул его к себе.

Опустив голову и почувствовав знакомый ему запах, он не удержался и поцеловал этого человека в лоб.

Сначала один поцелуй, а потом другой.

Все его тело каждой своей клеточкой закричало об удовлетворении, словно после нескольких дней изнуряющей жажды он смог, наконец, напиться воды.

До Бай Цзиня неожиданно дошло кое-что. Они ведь уже не юноши, почему же все время ссорятся? Чего хочет этот человек - если хочет сам любить его, защищать его, относиться к нему со всей душой и во всем полагаться на него, то что здесь такого?

Чем больше он думал об этом, тем сильнее сжимались его руки. Он так крепко обнимал Ли Шу, словно опасался, что он исчезнет.

В комнате было очень тихо, и, прислушиваясь к ровному дыханию Ли Шу, Бай Цзинь постепенно заснул. Когда он заснул, ему приснился длинный сон.

__________________

1. Дословно «перешел на другую сторону».

**********************

Переводчик: Kosen

Сны из прошлого, ч. 1.

Когда дверь класса внезапно распахнулась с громким стуком, Нин Юэ резко поднял голову и поспешно вскочил на ноги, его губы все еще были влажными от поцелуя.

Бай Цзинь не был напуган так, как он. Взглянув в сторону двери, он столкнулся взглядом с парой холодных глаз.

Парень не вскрикнул и не подошел ближе, он вообще не сказал ни слова и, нахмурившись, закрыл дверь и ушел. Казалось, он вообще не видел, как целовались двое его одноклассников.

- Что же теперь делать? - обеспокоенно спросил Нин Юэ и с виноватым видом опустил голову. - Извини… это я виноват…

Во время урока физкультуры Нин Юэ задержал Бай Цзиня в классе, признался ему в своих чувствах и они, не удержавшись, поцеловались.

- Ничего страшного, - Бай Цзинь погладил его по спине. - Он ничего не скажет.

Если бы сегодня их увидел кто-нибудь другой, возможно, им пришлось бы что-то предпринять, но так как их увидел этот человек… не о чем было волноваться.

Бай Цзинь редко обращал внимание на кого-либо, но не заметить Ли Шу было бы слишком трудно. С самого начала учебного года и до сего дня во всех экзаменах и контрольных он неизменно удерживал позицию на

первом месте. Во всей школе не было человека, который не знал бы имя Ли Шу.

Однако, что никак не вязалось с образом примерного ученика, он не любил находиться среди людей, всячески избегал одноклассников и держался особняком. Когда кто-то пытался заговорить с ним, он предпочитал игнорировать этого человека. Что же касалось работы в группе, он всегда предпочитал работать сам по себе, чем взаимодействовать с одноклассниками. Было бесполезно жаловаться на него учителю. Сколько бы его ни вразумляли, как бы ни наказывали, все было бесполезно. Со временем его слава вундеркинда потускнела, и все за глаза стали называть его придурком.

Бай Цзинь не считал Ли Шу странным. У каждого свой способ взаимодействовать с миром. Кому-то нравились шумные компании, кто-то предпочитал одиночество - у каждого свой путь, и не нужно никому навязывать свою точку зрения. Конечно, благодаря воспитанию, полученному с детства, он был намного более зрелым, чем его сверстники, которые все еще не могли принять отчужденную манеру держаться, свойственную Ли Шу.

Бай Цзинь все верно предсказал - в течение следующих нескольких дней школьная жизнь текла своим чередом, и о них с Нин Юэ так никто и не узнал. Он несколько раз встречал Ли Шу в коридоре, но тот проходил мимо, даже не взглянув на него и не проявляя к нему ни малейшего интереса.

Бай Цзинь был очень занят, занят учебой, участием в студсовете, к тому же, его дед давал ему свои уроки, и у него не было времени и сил обращать внимание на посторонние вещи.

Эта история была завершена. Но позже, когда Ли Шу попал в беду, Бай Цзинь пришел ему на помощь.

Это произошло в среду вечером, по время занятий по самоподготовке, которые проводила учительница математики Юй Цинь.

Юй Цинь имела отличную репутацию, и у нее были свои методы обучения. Ученики из двух ее классов всегда занимали первое и второе места по математике, а остальным приходилось бороться лишь за третье место. Она была очень строга со своими учениками и не боялась кого-либо обидеть. Из какой бы семьи ни был ученик, она все равно ругала его до тех пор, пока ее задание не будет полностью выполнено.

Юй Цинь имела обыкновение в среду утром исписывать всю доску математическими задачами, и ученики должны были переписать и выполнить его до вечерних занятий по самоподготовке. Когда наступали занятия, она сначала проверяла работу и только после этого переходила к объяснениям.

Занятия по самоподготовке начинались в семь часов.

Пен Хао поспешно вернулся в класс в 6:40. Он только что закончил игру, и даже не успел сменить майку, его лицо все еще блестело от пота.

Староста математического класса Ляо Синъюй как раз раскладывал тетради. Увидев Пен Хао, он крикнул:

- Эй, Пен Хао! Где твое задание? Поторопись, ты один остался.

Пен Хао забросил баскетбольный мяч под стул и сердито сказал:

- Я еще не сделал его. Одолжи мне одну тетрадь!

С этими словами, не дожидаясь согласия Ляо Синъюя, он схватил первую попавшуюся тетрадь и убежал.

Ляо Синъюй лишь закатил глаза и не стал его останавливать.

Пен Хао вернулся на свое место, листая тетрадь, чтобы найти задания, полученные сегодняшним утром. Но он листал страницы слишком быстро и не смог контролировать силу. Послышался хруст, и страница оказалась разорванной надвое.

Пен Хао не обратил на это никакого внимания, нашел нужные ему ответы и начал переписывать их.

Звонок уже оповестил о начале вечерних занятий, и Пен Хао писал все быстрее, торопливо разбрасывая по бумаге формулы и цифры. Он молился про себя, чтобы Лао Юй пришла сегодня позже, когда чья-то рука легла на тетрадь.

Пен Хао поднял голову и увидел стоявшего перед ним Ли Шу, который холодно смотрел на него:

- Я разве разрешал тебе списывать у меня, твою мать!

Ли Шу сдал свою тетрадь и вышел, чтобы купить в магазине бутылку воды. Вернувшись назад и проходя мимо Пен Хао, он увидел, как тот что-то увлеченно пишет и поначалу не обратил на него внимания. Но, взглянув на него еще раз, он вдруг почувствовал неладное и, присмотревшись, обнаружил, что в тетради, с которой списывал Пен Хао, все написано его собственным почерком.

Ли Шу обладал очень замкнутым характером, и он терпеть не мог, когда кто-то прикасался к его вещам, не говоря уж о том, чтобы кто-то сделал это без его разрешения.

Кто из мальчиков такого возраста не разозлился бы в такой ситуации, и уж тем более Пен Хао, который обладал очень вспыльчивым характером. Поначалу он был в невыгодном положении, но, услышав слова Ли Шу, мгновенно вспылил.

Он встал, поднял тетрадь Ли Шу и сказал с усмешкой:

- А я вот взял и списал, бля! И что дальше?

Ли Шу, не говоря ни слова, пнул ногой парту Пен Хао.

Стоявший за партой Пен Хао получил сильный удар в живот. У него была непростая семья, и мало кто в школе отваживался с ним связываться. Он действительно не ожидал, что Ли Шу осмелится на такое и слегка опешил. И лишь когда острая боль пронзила его тело, он пришел в себя.

Лицо Пен Хао потемнело, на его лбу вздулись вены. Он отшвырнул тетрадь Ли Шу и, оттолкнув парту, собрался наброситься на Ли Шу с кулаками.

Но Ли Шу и не думал прятаться, и на его лице не было заметно следов страха. С его вспыльчивым характером он с детства участвовал в стольких драках, ему ли бояться Пен Хао?

В этот момент отреагировали и остальные ученики. Несколько мальчиков уже хотели растащить их, но в этот момент послышался холодный голос:

- Что здесь происходит?

Все повернулись к двери и увидели нахмурившуюся Юй Цинь, рядом с которой стоял Бай Цзинь.

В классе мгновенно стало тихо. Юй Цинь подошла ближе, посмотрела на перевернутую парту и спросила:

- Что вы делаете!

Ли Шу промолчал в ответ. Он не мог жаловать по такому поводу, и помощь учителя ему была не нужна, он не настолько трусливый. Что же касается Пен Хао, тот поднял парту и ответил с улыбкой:

- Нет-нет, мы просто пошутили.

Юй Цинь недоверчиво посмотрела на него, но никто из присутствующих так и не заговорил, поэтому она сказала:

- Что это за шум? Вы разве не слышали звонок? - она махнула рукой. - Ладно, садитесь по местам.

После ее слов все сели на свои места. Ли Шу наклонился и поднял свою тетрадь. Когда он поднял голову и встретился взглядом с Пен Хао, у того во взгляде больше не было улыбки:

- Ну, подожди у меня, - прошептал он.

Прежде чем Бай Цзинь смог прийти на вечерние занятия, его отыскала Юй Цинь, чтобы поговорить с ним. Он не знал точно, что тут произошло, но, вспомнив царившую в тот момент атмосферу в классе, он не верил, что это была просто шутка. Он взглянул на Ли Шу, но так и не сумел ничего разглядеть на его лице. Возвращаясь на свое место, он услышал позади себя приглушенный шепот.

- Подумаешь, просто списал задание. Этот Ли Шу слишком далеко зашел…

- Ты же знаешь, что он лучший в классе, и его работа дорогого стоит.

- Даже если он первый по результатам, все равно придурок, и рано или поздно, он свое получит.

- Шшш, тише! Лао Юй смотрит!

Услышав этот разговор, Бай Цзинь все понял.

После этого дня все ученики ждали «великую битву между Ли и Пен». Но неожиданно эти двое не стали предпринимать никаких действий. В течение нескольких дней ничего не случилось, и постепенно все забыли об этом происшествии.

В понедельник на уроке физкультуры проводили тест на физподготовку. Те, кто сдал его, мог дальше заниматься своими делами. Бай Цзинь пробежал нужную дистанцию и собирался помыть руки в туалете. Подойдя к двери, он случайно услышал разговор нескольких человек.

- Пен-шао, ты правда ищешь нужного человека?

- Уже нашел.

- И когда теперь?

- Завтра. Этот ублюдок останется без ноги.

- Ай, а это не слишком?

- Эй! Ты что, споришь с Пен-шао? Этому Ли Шу нужно преподать урок! Вечно строит из себя не пойми что! Он уже давно меня бесит.

Бай Цзинь не стал больше слушать и вошел в туалет.

Когда парни увидели его, на их лицах мелькнуло замешательство. Бай Цзинь прошел вперед и, поскольку они толпились возле раковины, он спокойно сказал:

- Дайте пройти.

Пен Хао и стоявшие рядом с ним одноклассники отскочили прочь, словно их опалило огнем.

Бай Цзинь, даже не взглянув на них, подошел к раковине и открыл кран.

Пен Хао был очень высокого мнения о собственной персоне, но, когда Бай Цзинь посмотрел на него, как на

пустое место, его это не разозлило, он лишь смотрел ему в спину с непонятным выражением лица.

Приходилось признать, что этот мир чрезвычайно жесток, и как высоко ни поднимись, всегда найдется человек, который наступит тебе на голову. Бай Цзинь как раз и был таким человеком для Пен Хао. Когда его отец узнал, что он будет учиться в одном классе с Бай Цзинем, он едва не сошел с ума от радости. Он всячески изводил Пен Хао наставлениями и велел из кожи вон вылезти, но добиться внимания Бай Цзиня и войти в его круг.

Пен Хао несколько раз пытался это сделать, но безуспешно. Бай Цзинь и его окружение даже не смотрели в его сторону. Он не мог злиться на него, и его самомнение не сильно страдало при этом. Он знал, что его семья тоже не из последних, и многие стелются перед ними, но он прекрасно знал, что, когда речь идет о таких людях, как Бай Цзинь, настает их очередь стелиться перед ним.

Бай Цзинь вымыл руки и увидел, что эти люди так и не ушли. Пен Хао все еще в оцепенении смотрел на него, и он, нахмурившись, спросил:

- Что-то не так?

Пен Хао пришел в себя, наконец, и смущенно отвел глаза:

- Нет… все в порядке.

После этого он ушел вместе со своими приятелями.

После занятий Ян Лей приехал за Бай Цзинем.

Какое-то время они ехали молча, и вдруг Бай Цзинь окликнул его:

- Дядя Ян.

- Да? - отозвался Ян Лей, внимательно глядя на дорогу и не поворачивая головы.

- Могу я попросить тебя об одолжении?

- Говорите, молодой господин.

Бай Цзинь ясно объяснил суть дела в нескольких словах. Ян Лей, выслушав его, лишь улыбнулся:

- Предоставьте это мне, молодой господин. Можете не волноваться о таких пустяках.

Бай Цзинь больше ничего не сказал, и лишь попросил дядю Яна разобраться с этим вопросом сегодня вечером.

В общем-то, это дело не имело к нему никакого отношения, они с Ли Шу даже не разговаривали. Но этот человек, узнав о романе между ним и Нин Юэ, никому ничего не сказал, что избавило их от многих неприятностей. Так что, можно сказать, он просто отплатил Ли Шу услугой за услугу.

Ли Шу и не подозревал, что избежал катастрофы, и продолжал жить обычной жизнью. Что же касается угрозы Пен Хао, когда тот сказал «ну подожди у меня», Ли Шу также ничего не ждал. И каждый раз, когда Пен Хао встречал его, он натыкался на его странный взгляд, словно он пытался разглядеть что-то, но при этом нисколько не беспокоился. В любом случае, если будет

драка, он к ней готов, если же нет, пусть убирается прочь, и нечего мозолить ему глаза.

Бай Цзинь никогда ничего не рассказывал Ли Шу. В старших классах они едва соприкоснулись друг с другом, и поскольку они практически не общались, оба вновь стали чужими друг другу.

Три года пролетели незаметно, и Бай Цзинь не сильно удивился, когда узнал, что Ли Шу теперь будет учиться в том же учебном заведении, что и он.

Он с самого начала думал, что они проучились вместе три года, и, если они дальше будут изучать одну и ту же специальность, стоит ли оставить ему свои контакты? Кто бы мог подумать, что, когда они позже встретились в одном колледже, Ли Шу держался точно также, как в школе, и едва смотрел в его сторону.

Бай Цзинь нашел это забавным и подумал, что этот человек довольно интересен. На самом деле, будь на месте Ли Шу кто-то другой, такое высокомерное отношение, вероятно, задело бы Бай Цзиня, однако, он чувствовал, что Ли Шу действительно может позволить себе быть таким заносчивым.

После поступления в колледж их отношения ничем не отличались от тех, что были в школе. Бай Цзинь по-прежнему оставался в центре внимания, а Ли Шу держался особняком. Однако, Бай Цзинь начал заниматься делами компании, поэтому становился все

более занятым. Что же касается Ли Шу, он уже не чурался своих однокурсников и не избегал их, как раньше.

В первом семестре, еще до наступления каникул, Бай Цзинь попросил отпуск и отправился домой. Его дед плохо чувствовал себя в последнее время. Старик воспитал его, и у них были очень близкие отношения. Конечно же, он должен был вернуться и лично позаботиться о нем.

Несколько дней спустя, когда Бай Цзинь вошел в спальню деда, он увидел, как его помощник отчитывается ему о делах. Во время разговора помощник упомянул семью Цинь и сказал, что какой-то человек напал на третьего господина семьи Цинь - Цинь Гуанчжи, но охране удалось остановить его, и теперь этот человек арестован.

Бай Цзиню показалось странным, что кто-то осмелился на подобный поступок, и он не знал, считать ли этого человека глупым, или его следует похвалить за смелость.

Подавая своему деду лекарство, Бай Цзинь небрежно поинтересовался:

- И кто же это был?

Учитывая отношения между семьями Бай и Цинь, как только у одной из сторон возникали проблемы, другая сторона немедленно узнавала о них.

Помощник передал бумаги, которые держал в руке и сказал:

- Этот человек - однокурсник молодого господина. Его зовут Ли Шу.

**********************

Переводчик: Kosen

Сны и воспоминания, ч. 2.

Услышав это имя, Бай Цзинь поменялся в лице. Он отложил лекарство и взял бумаги, где содержалась вся информация.

Отец Ли Шу был мертв, как и его тетя. Ребенок тоже не выжил, а его мать, Цзянь Маньцин где-то прятал Цинь Гуанчжи.

Самым сложным в этом деле было то, что теперь не осталось никаких улик. В переулке, в котором был убит Ли Веньчжо, не было камер видеонаблюдения, и все его вещи пропали. Следствие рассматривало версию убийства в результате ограбления, и никак не связывало это дело с Цинь Гуанчжи. Что же касается Ли Веньин, то окончательная версия следствия заключалась в том, что она сама пришла скандалить и, потеряв равновесие, свалилась с лестницы.

Три жизни были загублены, но Цинь Гуанчжи был слишком могущественным, и у Ли Шу не оставалось иного выбора.

- Его арестовали? - нахмурившись, спросил Бай Цзинь.

- Да, молодой господин, - ответил помощник. - Я слышал, ему сейчас приходится очень несладко. Полагаю, он не сможет оттуда выбраться.

Бай Цзинь немного помолчал, а затем повернулся к Бай Вейтану и сказал с серьезным видом:

- Дедушка, я хочу спасти этого человека.

На лице Бай Вейтана не отразилось никакого удивления. Он жестом отпустил помощника и оставил возле себя только одного Бай Цзиня.

После этого они долго разговаривали наедине.

Семья Бай уступала своим могуществом семье Цинь, но у нее были свои связи. Если семья Бай вмешается в это дело, Цинь Гуанчжи в итоге придется несладко, и семье Цинь было совсем не выгодно, чтобы из-за этого поднялся шум.

Бай Вейтан предпринял кое-какие шаги, и той же ночью Ли Шу выпустили из тюрьмы, вот только вошел он туда на своих ногах, но оттуда его пришлось выносить другим людям.

Человек, которого послал Бай Цзинь, рассказал ему, что Ли Шу был избит до такой степени, что на его теле не было живого места, и даже на расстоянии можно было почувствовать исходивший от него запах крови.

Два дня он провел в больнице без сознания.

Дождавшись его пробуждения, Бай Цзинь поговорил с ним, после чего ему стало немного не по себе.

Хотя Ли Шу был очень замкнутым, он все же не смог полностью скрыть свою натуру. Он мог злиться, нервничать, радоваться, но при этом его взгляд всегда был полон высокомерия.

Но сейчас он не плакал и не пытался бороться, как ожидал Бай Цзинь. Он был настолько спокоен, что это было даже странно. Он был похож на куклу, сотканную из отчаяния и ненависти.

Впрочем, эта перемена не повиляла на решение Бай Цзиня. Он спас его, потому что видел в нем большой потенциал и понимал, что со временем Ли Шу станет для него хорошим помощником. И, самое главное, учитывая, что теперь он связан кровной местью, можно было не бояться, что однажды Ли Шу предаст его. Это то, во что он верил и что ценил больше всего.

Однако, оказавшись с ним лицом к лицу, он все еще чувствовал некоторое сожаление. За одну ночь все изменилось, и жизнь этого человека больше не была в его руках.

После того, как Ли Шу оправился от травм, и его выписали из больницы, они вместе вернулись в колледж. Он начал помогать разбираться с делами компании семьи Бай. Он не разочаровал Бай Цзиня и быстро во всем разобрался. Однако, после столь сильного избиения у него начались галлюцинации, и ему пришлось пройти курс лечения, которое отнимало у него много времени и сил. Иначе, до возвращения домой он мог бы обойтись своими силами.

Когда после окончания учебы они вернулись в Цзиньхай и присоединились к компании, в семье Бай произошло важное событие.

Бай Вейтан умер.

Впервые с тех пор, как Бай Цзинь стал взрослым, он испытал такую душераздирающую боль. Он был слишком мал, когда потерял мать и тогда он не понимал, что такое смерть. Что же касается Бай Чженъюаня, он никогда не был близок с ним, поэтому не искал у него тепла и не пытался рассказать ему о своей печали.

Старый господин Бай был очень строг с ним в вопросах воспитания и образования, но в то же время любил его. Если Бай Цзинь чего-то хотел, все его желания исполнялись, чего бы это ни стоило.

Старик заранее подготовил для Бай Цзиня путь, чтобы после его кончины никто не смог помешать ему. Завещание было составлено предельно ясно: вся его собственность переходила к Бай Цзиню, и никто другой не мог отобрать у него что-либо. Что же касается некоторых затрат, необходимых для того, чтобы умаслить других, все это не шло ни в какое сравнение с тем, что получил Бай Цзинь.

Кроме того, старик заранее дал инструкции старейшим членам семьи. Его братья были с ним в хороших отношениях, к тому же, Бай Вейтан действительно постарался, чтобы их семья заняла такое высокое положение. Он пользовался огромным уважением,

поэтому все они последовали его воле и поддержали Бай Цзиня.

Таким образом, Бай Цзиню удалось избежать кровопролитной борьбы за семейное наследство, все было тихо и мирно, и эти мир и покой стали прощальным подарком и щитом, оставшимися от Бай Вейтана Бай Цзиню.

Старик умер зимой, его похороны прошли очень пышно, и проститься с ним явилось множество людей.

Бай Цзинь был одет в черный костюм, его волосы были зачесаны назад, а на лице сохранялось спокойное торжественное выражение без каких-либо следов уныния.

Он не мог позволить себе пасть духом.

И в этом не было ни малейшего нарушения этикета.

Теперь все смотрели на него, и он не мог бесчестить своего деда, чтобы никто не посмеялся над тем, как он воспитал его.

Ли Шу, тоже одетый в черный костюм, все время был рядом с Бай Цзинем, но держался при этом куда более сурово, и блокировал любого, кто приближался к ним с коварной целью вынюхать что-либо.

После похорон Ли Шу и Бай Цзинь вышли вместе. Прежде, чем уйти с кладбища, Бай Цзинь сказал:

- Я немного пройдусь.

- Ммм, - ответил Ли Шу и жестом остановил телохранителей, которые собирались пойти за ним.

Землю укрывал толстый слой снега, и на нем были ясно видны следы Бай Цзиня. Снежинки мягко оседали на черное пальто Бай Цзиня, и быстро таяли.

Было непонятно, чувствует ли он холод, или нет.

Ли Шу смотрел, как Бай Цзинь остановился возле облетевшего дерева и, вытянув руку, оперся на него и склонил голову.

На засыпанном снегом кладбище было очень тихо, в этом месте царила глубокая бесконечная печаль.

Ли Шу отвернулся и смахнул слезы с глаз.

После похорон Ли Шу с Бай Цзинем с головой ушли в работу.

После того, как Бай Цзинь пришел к власти, Ли Шу уже не был простым помощником и начал вести некоторые дела самостоятельно, а также высказывать собственное мнение.

Вопреки тому, что думали окружающие, он не испытывал к Бай Цзиню признательности за то, что тот спас его, и только Бай Цзинь понимал это.

Когда у них с Бай Цзинем возникали разногласия на работе, он не сдавался так просто.

Однажды они крупно поссорились и наговорили друг другу резких слов. Неизвестно, кто первым поддался импульсу, но они действительно дали волю рукам.

Чтобы уметь защитить себя в такой большой семье, Бай Цзинь с детства тренировался, и своими навыками ничем не уступал телохранителям. Ли Шу точно был ему не противник, но при этом сражался с безрассудной жестокостью. Бай Цзинь боялся покалечить его, поэтому сдерживал силу, и в итоге, бой закончился вничью, и оба выглядели не лучшим образом.

После драки, когда они немного успокоились, лицо Бай Цзиня было мрачнее тучи. Он сам не мог поверить в то, что произошло. Он никогда не дрался даже в юности, когда был более импульсивным. А сейчас, когда ему за двадцать, он полез в драку, как ребенок?

Он все еще злился, когда Ли Шу поднялся с пола, перешагнул через разбросанные документы и слегка толкнул его:

- Вставай.

Бай Цзинь поднял голову, и Ли Шу сказал ему:

- Пошли поедим.

Бай Цзинь усмехнулся в ответ. Если бы у него еще не сохранились крупицы его воспитания и самообладания, он бы крикнул:

- Поедим? Ты мне все губы разбил, бл*дь! И как я теперь должен есть!

Когда на следующий день все увидели Бай Цзиня, им показалось, что они видят перед собой призрака. Но

никто не осмелился задавать ему вопросы, все лишь исподтишка поглядывали на него.

Бай Цзиня это раздражало, но, когда в следующий раз Ли Шу снова вывел его из себя, он все равно не смог сдержаться.

За всеми этими стычками время летело незаметно.

После падения семьи Цинь Ли Шу с Бай Цзинем не сидели сложа руки.

После стольких лет, когда им приходилось терпеть скрепя сердце, они смогли, наконец, с удовольствием получить свою долю от пирога семьи Цинь.

В тот день, когда главу семьи Цинь взяли под стражу, Ли Шу исчез. Бай Цзинь приказал все разузнать, и ему доложили, что Ли Шу схватил Цинь Гуанчжи.

Бай Цзинь был очень занят, и несколько человек из его семьи ожидали в этот день встречи с ним. Он немного поколебался, но все же решил отложить встречу и сначала найти Ли Шу.

Этот человек был очень рассудителен в своих действиях, но Цзянь Маньцин и Цинь Гуанчжи стали его слабым местом. Он терял над собой контроль при одном только упоминании о них, и Бай Цзинь беспокоился, как бы он не попал в неприятности.

И действительно, когда они прибыли на место, весь пол в помещении был залит кровью. Цинь Гуанчжи и Цзянь Маньцин лежали на окровавленном полу, и было

непонятно, живы они или нет. А в это время Ли Шу стоял в оцепенении возле стола и смотрел на фотографию отца и тети с таким видом, словно из него вытянули душу.

Бай Цзинь чувствовал, что он не в себе, поэтому распорядился увести его, а сам остался, чтобы разобраться с последствиями. После этого он вернулся в компанию, где провел двухчасовое совещание, при этом не съев ни кусочка.

Когда дело было улажено, Ли Шу серьезно заболел. У него больше недели держалась небольшая температура, он не мог есть, целыми днями находился в сонном состоянии и бредил.

Однажды Бай Цзинь зашел к нему и, посидев с ним немного, собрался уходить, но в этот момент он услышал, как Ли Шу позвал его по имени. Думая, что он проснулся, Бай Цзинь подошел ближе и увидел, что Ли Шу также спит и даже не собирается просыпаться, но при этом шепчет его имя.

Бай Цзинь на миг растерялся, а затем ласково погладил его по голове и ушел.

Он не придал этому особого значения. Ли Шу уже несколько лет был с ним, и они постоянно были вместе. Хотя между ними не было близости, они оставили глубокий след в жизнях друг друга. Ли Шу видел во сне работу и, конечно же, мог видеть его, это совершенно нормально.

Однако позже, после того как Ли Шу выздоровел, Бай Цзинь почувствовал, что он словно стал другим человеком.

Раньше он едва мог сказать ему несколько слов, а теперь он свободно приглашал его на ужин и даже начал дарить небольшие подарки по праздникам.

Хотя он по-прежнему казался холодным, но уже держался не так отчужденно, как раньше.

Даже Цзо Минъюань как-то не выдержал и пошутил:

- Ли Шу случайно не ухаживает за тобой? Хахаха… - он резко осекся под взглядом Бай Цзиня.

Прежде, чем Бай Цзинь сумел понять, что происходит, их отношения с Ли Шу полностью изменились.

Однажды Бай Цзинь слишком много выпил за ужином, и Ли Шу отвез его домой. А на следующее утро, когда он проснулся, они оба голые лежали в одной постели.

Бай Цзинь просто лишился дара речи, он никогда не думал, что их отношения с Ли Шу могут дойти до такого. Он всегда проводил четкую границу между рабочими и личными отношениями. Он был не из тех, кто любит заводить интрижки с секретарями, и терпеть не мог совмещать личную жизнь с работой.

Ли Шу - его правая рука, как он может спать с ним?

Пока Бай Цзинь с волнением размышлял о том, что произошло этой ночью, Ли Шу проснулся.

В отличие от Бай Цзиня, он не выказал ни малейшего удивления. Взглянув на Бай Цзиня, он не сказал ни слова и, отбросив одеяло, встал с кровати.

Когда он поднялся, Бай Цзинь разглядел яркие отметины на его теле и следы крови на простыни.

- Ли Шу, что вчера произошло между нами? - нахмурился Бай Цзинь.

В его памяти всплыли смутные воспоминания, но картинка была полностью размытой и казалось совсем не реальной.

Тело Ли Шу заметно содрогнулось, когда его ноги коснулись пола. Прочно встав на ноги, он направился в ванную, в его голосе не отражалось никаких эмоций:

- Что еще может случиться, когда напился и завалился с кем-то в кровать?

Лицо Бай Цзиня застыло:

- Да, я был пьян, но ведь ты вполне соображал? Ты не остановил меня?

Пусть даже он сам перебрал, но ведь Ли Шу не был пьян. Бай Цзинь не верил, что смог бы дойти до такого, если Ли Шу был против.

Ли Шу шел очень медленно. Вчера ночью Бай Цзинь был пьян, и у него не хватило терпения, чтобы воспользоваться смазкой, и теперь нижняя часть его тела пострадала, и он мог ходить с большим трудом. Услышав слова Бай Цзиня, он обернулся и сказал с усмешкой:

- Я хотел переспать с тобой. Почему я должен был остановить тебя?

С этими словами он ушел в ванную, даже не взглянув на потрясенное лицо Бай Цзиня.

На этом все и закончилось, но теперь Бай Цзинь не знал, как ему относиться к Ли Шу.

Он не бросил бы Ли Шу только из-за этого происшествия, но уже не мог относиться к нему, как раньше. Хотя Ли Шу обронил эту сомнительную фразу - «я хотел переспать с тобой», Бай Цзинь все же должен быть начеку.

Он вообще не собирался иметь никакой эмоциональной связи с Ли Шу. Все его партнеры в постели, какими бы воспитанными и послушными они ни были, со временем начинали хотеть большего и пытались проникнуть в его жизнь. Не получив своего, они начинали плакать и рассказывать ему, как сильно его любят, и обвинять его в том, что он разбил им сердце.

Они правда любили его? Он никогда не просил их об этом, и уж конечно не хотел оказаться в таком неловком положении перед Ли Шу.

Приняв окончательное решение, Бай Цзинь начал постепенно отдаляться от Ли Шу и без необходимости даже не смотрел в его сторону.

Ли Шу никак не отреагировал на эти перемены. Как раз тогда, когда Бай Цзинь подумал, что отношения между ними вновь вернулись в нормальное русло, его новый

избранник, с которым он еще не успел даже переспать, неожиданно исчез.

Такого еще никогда не было. Бай Цзинь велел разыскать его, но, когда он связался с этим человеком, тот лишь испуганно ответил:

- Господин Бай, найдите себе кого-нибудь другого.

После этих слов он повесил трубку.

Когда такое случилось во второй раз, Бай Цзинь, который дураком не был, назначил встречу с Ли Шу.

Приехав к Ли Шу домой, он сразу спросил напрямик:

- Чего ты добиваешься?

- Если тебе нужен партнер для постели, им могу стать я.

Бай Цзинь чувствовал, что до него не достучаться. После долгого разговора, они так и не смогли договориться и снова подрались.

На этот раз Бай Цзинь не стал щадить его, и Ли Шу получил такой удар, что у него треснул уголок рта.

Увидев, как у Ли Шу на лице появилась кровь, Бай Цзинь ошеломленно замер. В этот момент Ли Шу воспользовался возможностью и, прижав Бай Цзиня к стене, поцеловал его.

Он целовал его без всяких церемоний, сминая его губы и вторгаясь языком к нему в рот. Захватив его язык в плен, он начал сосать его, действуя отчаянно и жестко.

**********************

Переводчик: Kosen

Сны из прошлого, ч. 3.

Рот Бай Цзиня наполнился вкусом крови. Пытаясь избежать действий Ли Шу, он прорычал:

- Никак не уймешься?

Ли Шу лишь усмехнулся и опустил голову, чтобы снова поцеловать Бай Цзиня. Его рука опустилась ниже и, расстегнув ремень его брюк, потянулась к краю нижнего белья.

Бай Цзинь был страшно зол и в то же время смущен, ему еще никогда не доводилось оказаться в таком положении. Он уже собирался без всякой жалости отшвырнуть Ли Шу прочь, когда тот вдруг крепко сжал его член.

Бай Цзинь был нормальным здоровым мужчиной, он не мог не отреагировать, когда его целовали и трогали подобным образом, и его член уже наполовину затвердел.

Ли Шу, продолжая целовать его, неторопливо двигал рукой. Член в его руке становился все больше и тверже, и Бай Цзинь сопротивлялся уже с меньшим пылом, но по-прежнему не проявлял никакой активности.

Ли Шу слегка отстранился от него. Глядя на влажные от поцелуя губы Бай Цзиня, он наклонился к нему и нежно лизнул их.

- Бай Цзинь, - тяжело дыша, прошептал он. - Ты, бл*дь, мужик или нет?

Бай Цзинь уже и так был возбужден до предела, и ему потребовалась вся его сила воли, чтобы сдерживаться. После таких слов в его сознании словно лопнула натянутая струна, и он, развернувшись, прижал этого человека к стене и впился в его губы жестким поцелуем, перехватывая инициативу.

В ответ на его действия Ли Шу приоткрыл рот, а его руки скользнули к Бай Цзиню под рубашку, исследуя гладкие мощные мышцы его тела, а затем погладили его по спине.

Когда они снова отстранились друг от друга, Бай Цзинь тяжело дышал. Глядя, как этот обычно такой сдержанный человек, потерял из-за него контроль над собой, Ли Шу не смог удержаться от смешка.

Лицо Бай Цзиня потемнело, он толкнул Ли Шу на кровать и в два счета раздел его.

Ли Шу от рождения был светлокожим, и его тело, круглый год скрытое под костюмами, теперь казалось совсем белым. Он продолжал заниматься каждый день, и его тело, покрытое тонким слоем мышц, было пропорционально сложено и вовсе не выглядело слабым.

Бай Цзинь не мог понять, откуда у этого человека, который ходит каждый день, застегнув рубашку до самого верха, и который всегда так сдержан и рассудителен, может быть такая безумная сторона.

Он с силой развел ноги Ли Шу в стороны.

Ли Шу, лежа с широко раздвинутыми ногами, без всякого смущения достал из-под подушки тюбик смазки и презервативы. Бросив их Бай Цзиню, он сказал:

- Я уже подготовился.

Бай Цзинь слегка опешил и уставился на него, прищурив глаза:

- Значит, ты подготовился еще до моего прихода?

Тогда неудивительно, что Ли Шу настоял на том, чтобы он пришел поговорить именно к нему домой. Оказывается, он уже поджидал его.

Ли Шу ничего не ответил и лишь спокойно улыбнулся. Глаза Бай Цзиня потемнели, его голос был полон желания:

- Ли Шу, ты сам напросился, - хрипловато прошептал он.

Он развернул Ли Шу и, сдерживая нетерпение, тщательно нанес ему смазку. Он не был так терпелив со своими прежними партнерами, но Ли Шу отличался от них, и его зад не привык к подобному обращению. Забавно, но, ничего не зная о личной жизни Ли Шу, он считал само собой разумеющимся, что Ли Шу не спал ни с кем кроме него. Разве мог такой гордый человек, как Ли Шу, уступить другому мужчине? Эта мысль на мгновение мелькнула в его сознании, и он не стал особо задумываться, насколько она верна.

Когда он смог ввести четыре пальца, Бай Цзинь, дрожа от нетерпения, вылил на себя оставшуюся смазку, а затем подался вперед, прижимая свой огромный раскаленный член к покрасневшему отверстию и постепенно проталкиваясь внутрь.

Тело Ли Шу, ощутив вторжение, напряглось, но вскоре он смог расслабиться. Он уткнулся лицом в подушку, и Бай Цзинь не мог видеть выражение его лица. Поскольку Ли Шу не вскрикнул и не попросил его остановиться, Бай Цзинь одним движением вошел на всю глубину.

- Уф, - наконец, выдохнул Ли Шу.

Лоб Бай Цзиня покрылся испариной, его челюсти плотно сжались, а на руках вздулись вены. Прижавшись всем телом к Ли Шу, он начал целовать его шею и плечи, чтобы он расслабился. Когда сжавшееся отверстие слегка приоткрылось, он снова толкнулся внутрь.

Бай Цзинь действовал напористо и яростно, подавляя Ли Шу своей силой и не давая ему опомниться.

От такого жесткого натиска тело Ли Шу сотрясалось с головы до ног. Видя, что он больше не может этого выносить, Бай Цзинь вышел из его тела.

Он развернул Ли Шу лицом к себе и, раздвинув коленями его ноги, потерся членом о его зад, после чего снова с силой вошел во всю длину.

Ли Шу прикрыл рот рукой. Каким бы свирепым ни был Бай Цзинь, Ли Шу издал лишь несколько приглушенных стонов, и эта сдержанность была гораздо

соблазнительнее откровенного призыва. Бай Цзинь сжал его лодыжки и еще шире раздвинул его ноги. Глядя на свой опутанный синими венами член, входивший в тело Ли Шу, он хрипло спросил:

- Ну что, я мужик или нет?

Ли Шу, приоткрыв глаза, сжал его бедро, но не сказал ни слова.

Бай Цзинь снова с силой толкнулся в его чувствительную точку и повторил:

- Так я мужик или нет? А?

Ли Шу показалось, что у него что-то взорвалось в голове, его глаза покраснели, а по телу прошла дрожь.

Видя, что он теряет голову от удовольствия, Бай Цзинь перестал задавать вопросы. Он сжал подбородок Ли Шу, не давая ему кусать себя и, наклонившись, лизнул следы зубов, оставшиеся на губах. Закинув ноги Ли Шу себе за талию и, целуя его, он снова начал энергично двигаться.

Ли Шу крепко обнимал Бай Цзиня, их тела полностью соприкасались и, казалось, начинали плавиться от охватившего их жара.

Ли Шу не хватало воздуха, и он начал задыхаться. Борясь изо всех сил, он, наконец, смог увернуться от губ Бай Цзиня. Но не успел он обругать его, как его тело сотряслось от серии мощных толчков.

Сердце Ли Шу едва не вылетело из груди.

- Ты… ты… - с трудом выговорил он, - помедленнее…

Бай Цзинь обнаружил, что Ли Шу довольно раскован в том, что касается секса, он казался опытным, но его физическая реакция выдавала его неопытность. Бай Цзинь подумал, что такое вполне возможно и, остановившись, серьезно спросил:

- Ты когда-нибудь делал это раньше?

Ли Шу оказался в ловушке, зажатый телом Бай Цзиня и с этой огромной штуковиной, застрявшей в его теле.

Но ему совсем не хотелось отвечать на этот вопрос.

Он поднял руку и с силой толкнул Бай Цзиня в его мускулистую грудь, но тот не сдвинулся с места. Уперевшись локтями в кровать, Ли Шу попытался приподняться, но Бай Цзинь поднял его руки вверх и, крепко прижав их к кровати, заглянул ему в глаза:

- Так делал или нет?

Ли Шу стиснул зубы, на его лице промелькнуло смущенное выражение:

- Нет не делал! И что с того?

Если он никогда не занимался сексом, Бай Цзинь примет его чувства? Он станет чаще смотреть на него? Или станет спать с ним без принуждения?

Ну и зачем ему этот ответ?

Бай Цзинь ничего не сказал и, обняв Ли Шу, снова начал двигаться. И лишь когда Ли Шу больше не мог терпеть, и в его голосе послышались умоляющие нотки, он резко ускорился и бурно кончил.

Бай Цзинь и сам не помнил, сколько раз они сделали это той ночью. Ли Шу полностью сотрудничал с ним, и, словно обезумев, сам требовал от него все больше и больше.

Впервые во время секса он не слышал криков в постели, впервые никто не пытался добиться его расположения, используя искусные приемы в постели, но он также впервые полностью потерял над собой контроль.

Ли Шу был подобен ледяному айсбергу, но, соблазнив его, он превратился в пламя, которое полностью сожгло рассудок Бай Цзиня.

Ему хотелось лишь жестко трахать его, трахать до тех пор, пока он полностью не покорится ему и не станет умолять его подарить ему удовольствие.

Раньше Бай Цзинь думал, что ему не нужно чувство завоевания в постели, но Ли Шу полностью перевернул его представления об этом.

Оказалось, ему очень нравится чувствовать себя победителем, ему нравилось покорять Ли Шу.

На следующий день Бай Цзинь проснулся лишь к полудню.

Рядом с ним на кровати никого не было. Он привстал и увидел Ли Шу, который сидел на полу, прислонившись спиной к огромному, от пола до потолка, окну. На нем была лишь рубашка и белые трусы, его стройные ноги были обнажены. В уголке его губ торчала сигарета, а

пепельница была полна окурков. Неизвестно, как давно уже не спал.

Бай Цзинь нахмурился и, подняв с пола брюки Ли Шу, бросил их ему:

- Оденься.

Осень на дворе, если он и дальше будет сидеть полуголый на полу, так и заболеть недолго. Так Бай Цзинь рассуждал про себя, пока одевался, и в этот момент услышал, как Ли Шу сказал снова:

- Если тебе нужен партнер в постели, им могу стать я.

Опять он за своё.

На этот раз Бай Цзинь не смог возразить.

После того, как он трахнул его и спал с ним в одной постели, было бы смешно сказать: «Я не хочу с тобой спать».

Он согласился на предложение Ли Шу, и еще раз особо подчеркнул:

- Просто партнеры для секса.

Он проговорил это, не оборачиваясь, и не видел, как на губах Ли Шу мелькнула горькая усмешка, когда он сказал:

- Ну конечно, просто партнеры для секса.

На данный момент в их отношениях наступила ясность.

Поначалу Бай Цзинь все еще беспокоился, но быстро понял, что Ли Шу остался таким же, как прежде. Когда нужно было работать, он работал. В споре он все также

не желал ему уступать. И он все также никогда не приставал к нему и не говорил ему о любви. Между ними все оставалось, как прежде, только теперь они спали друг с другом.

Бай Цзинь почувствовал облегчение. Ему очень нравился характер Ли Шу, и он получал удовольствие от его тела, поэтому они пробыли вместе более двух лет, и за это время Бай Цзинь даже не думал искать себе кого-то еще.

Бай Цзиню уже было под тридцать, и он чувствовал, что ему уже пора остепениться. Его дяди тоже начали наседать на него с этим вопросом и, посовещавшись с ними, он решил заключить брачный союз с семьей Фу.

Их отношения с Ли Шу были основаны не на чувствах, и разорвать их можно было одной фразой, поэтому он не брал Ли Шу в расчет, принимая такое решение.

Для него стало полной неожиданностью, когда Ли Шу, выслушав его, вдруг заявил:

- Ты не можешь обручиться.

- Почему нет? - опешил Бай Цзинь.

Действительно, почему он не мог обручиться? Кто такой Ли Шу, чтобы говорить ему такие вещи?

- Тебе не нужно жениться, чтобы укрепить положение семьи Бай, - холодно сказал Ли Шу. - Я смогу сделать для тебя все, что ты захочешь.

Бай Цзиня это немного позабавило. На самом деле, он и нее думал заключать брак с целью усиления своей семьи.

Не такой уж он беспомощный. Просто рано или поздно, он должен был жениться и иметь детей. Так как этот путь было необходимо пройти, он как бизнесмен, разумеется, предпочитал извлечь из этого максимум прибыли.

И в этом желании Ли Шу никак не мог ему помочь.

Они разошлись с неприятным осадком в душе.

Он уже думал, что на этом дело и кончилось, но Ли Шу вдруг начал активно действовать, всячески препятствуя заключению их союза с семьей Фу.

Когда Цзо Минъюань сообщил ему, что переговоры с «Huarui Technology» сорвались, Бай Цзинь сильно разозлился.

Он спросил Цзо Минъюаня, в чем проблема, и тот, не смея ответить, молча протянул ему папку с бумагами. Бай Цзинь просмотрел всю информацию, и в ярости швырнул папку на пол.

Почему же переговоры провалились? Потому что человеком, отвечавшим за них, был Ли Шу, а он даже не пытался сотрудничать с другой стороной и к тому же, оскорбил всех.

Бай Цзинь потер виски, ему потребовалось много времени, прежде чем он смог подавить свой гнев. На этот раз у них сорвался проект, а что потом? Они потеряют компанию?

Он еще не успел придумать, как ему справиться с этой ситуацией, когда его пригласил на ужин Фу Тин. Когда

они встретились, Фу Тин швырнул ему документы и спросил, почему он не может держать своего пса под контролем. Только тогда Бай Цзинь узнал, что Ли Шу действует не только против него, но также вмешался в дела семьи Фу.

Вспомнив о Цинь Гуанчжи и Цзянь Маньцин, Бай Цзинь не смог удержаться от вздоха.

На самом деле, Ли Шу совсем не изменился, он по-прежнему был все таким же безжалостным. Если ему что-то нужно, он готов рисковать своей жизнью, лишь бы получить желаемое.

Если такой человек станет врагом, его не получится удержать.

День помолвки становился все ближе, и они встретились снова.

Они сидели в машине, когда Бай Цзинь в последний раз терпеливо спросил его:

- Ты можешь остановиться?

- Ты не можешь обручиться, - снова повторил Ли Шу.

Бай Цзинь промолчал в ответ. Раз уж все так далеко зашло, и изменить ничего нельзя, не было смысла говорить что-либо.

Он снова и снова мирился с выходками Ли Шу.

Остаток пути они просидели в молчании, и атмосфера между ними стала очень холодной.

Когда они добрались до места, Ли Шу первым вышел из машины. Бай Цзинь собрался выйти вслед за ним, но, как только его нога коснулась земли, прогремел выстрел. Прежде, чем он успел отреагировать, Ли Шу встал перед ним и затолкал его обратно в машину. Вслед за тем раздался еще один выстрел, и Бай Цзинь отчетливо ощутил, как тело Ли Шу замерло, но он загораживал дверь спиной, и Бай Цзиню не было ничего видно.

- Ли Шу! - воскликнул Бай Цзинь и увидел, как тело Ли Шу начало медленно оседать вниз, но его рука все еще пыталась закрыть дверцу машины. В машине были пуленепробиваемые окна, и внутри было безопасно. Но он все же не успел закрыть дверцу и свалился на землю без сознания.

Только теперь Бай Цзинь увидел, что грудь Ли Шу залита кровью. Он бросился к нему и, обняв его, сердито крикнул:

- Сюда!

Охранники, которые нашли и убили нападавшего, вернулись и, увидев эту сцену, поменялись в лице.

У них не было времени, чтобы дожидаться приезда скорой. Бай Цзинь уложил Ли Шу на заднее сиденье машины и в сопровождении охраны отправился в больницу.

Глаза Бай Цзиня покраснели. Он протянул руку, пытаясь зажать кровавую рану в груди Ли Шу, но крови

становилось все больше, и она упрямо текла сквозь его пальцы.

Он просто не мог поверить в то, что произошло. Он не мог поверить, что этот человек, который только что сражался с ним насмерть, через секунду осмелился заблокировать выстрел собственным телом.

Ли Шу! Ли Шу! Долбаный ты псих!

Бай Цзинь ругался про себя и, видя, как лицо Ли Шу бледнеет все больше, он коснулся его руки и вздрогнул, ощутив, как она холодна. Он перевернул руку Ли Шу и накрыл ее своей ладонью. Увидев на ладони длинный тонкий шрам, Бай Цзинь остолбенел.

Нет, что-то не так.

У него не должно быть шрама на руке.

Но почему его там не должно быть?

Он сам не помнил, как они добрались до больницы, и как Ли Шу отправили в операционную.

Он лишь слышал, как оттуда вышел доктор и сказал:

- Мне очень жаль, господин Бай, мы сделали все, что смогли. Примите мои соболезнования.

Этот мальчишка по имени Цзинь Янь весь в слезах бросился в операционную, но Бай Хао схватил его за шкирку, а Цзо Минъюань, вздыхая, похлопал его по плечу. Телохранители молча стояли рядом, опустив головы.

Лампы в больничном коридоре начали расплываться у него перед глазами.

Бай Цзинь стоял в коридоре, чувствуя, как его сердце постепенно леденеет, и кровь замедляет свой бег, он больше ничего не мог слышать, и даже перестал дышать.

Ли Шу мертв.

Бай Цзинь сделал резкий вдох, открыл глаза и проснулся.

**********************

Переводчик: Kosen

Сказать Ли Шу.

На улице стало светло.

Из сада доносился веселый щебет птиц, в комнату через приоткрытое окно проникал легкий утренний ветерок, а на полу солнечные лучи рассыпа̀лись пятнами света.

В комнате было очень тихо, и учащенное дыхание Бай Цзиня звучало особенно резко.

Он сел на кровати, прижав руку к груди и пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.

Ли Шу мертв.

При одной мысли об этом он содрогнулся от ужаса.

Он знал, что это был всего лишь сон, но он был слишком реалистичным - настолько реалистичным, словно он заново пережил свое прошлое, и из-за пережитых болезненных эмоций его никак не отпускало чувство страха.

Бай Цзинь был не из тех, кто любил вспоминать прошлое.

Семнадцать лет.

Это была долгая история, но для него речь шла всего лишь о времени. Однако, во сне все забытые детали из прошлого появлялись одна за другой, и никогда он еще не осознавал присутствие Ли Шу в своей жизни так сильно.

С того момента, как дед проложил для него путь и до того момента, когда его дед умер, и он встал во главе семьи Бай. Пока они, сдерживая нетерпение, собирались с силами, чтобы дать бой семье Цинь, и потом, когда они шаг за шагом продвигались к успеху.

На этом пути было столько трудностей и опасностей, но все это время Ли Шу всегда был рядом с ним.

Оказывается, он все время был рядом.

Внезапно ему в голову пришла какая-то мысль, и он повернул голову. Кровать слева была ровной и гладкой, на ней не было никаких следов того, чтобы там кто-то спал.

Отбросив одеяло, он поспешно вскочил с кровати. Дойдя до двери, он на мгновение остановился, пытаясь обуздать нахлынувшие на него эмоции, чтобы нетерпение не отражалось у него на лице. Сделав глубокий вдох, он открыл дверь и вышел из комнаты.

Стоя на втором этаже, Бай Цзинь посмотрел вниз, но не увидел Ли Шу ни в гостиной, ни в столовой. Увидев появившегося из кухни дядюшку Ву, он спросил:

- А где он?

Дядюшка Ву как раз собирался пожелать ему доброго утра, но, услышав этот вопрос, недоуменно спросил:

- О ком говорит молодой господин?

Бай Цзинь чувствовал необъяснимую нервозность, его ладони стали влажными от пота. Он положил руки на перила и как можно спокойнее сказал:

- Где Ли Шу?

Дядюшка Ву слегка опешил, а затем, вздохнув, ответил:

- Разве молодой господин забыл? Господин Ли ушел.

Бай Цзинь слегка нахмурился и уверенно заявил:

- Он вернулся вчера вечером.

- Молодой господин, - нерешительно заговорил дядюшка Ву. - Прошлым вечером… никто не приходил в этот дом.

- Он вернулся, - все также уверенно повторил Бай Цзинь, не меняя выражения лица.

Дядюшка Ву смотрел на него с непонятным выражением лица и не знал, что ему сказать на это.

На самом деле, он уже давно ожидал, что такой день рано ли поздно наступит. В прошлый раз, когда Бай Цзинь швырнул кольцо в пепельницу, дядюшка Ву не мог вынести, чтобы Ли Шу так оскорбили, и собирался втайне

сохранить кольцо. Однако, всего через несколько минут после того, как Цзо Минъюань ушел, Бай Цзинь спустился вниз и, не говоря ни слова, подошел к столу. Он взял кольцо из пепельницы, сжал его в ладони и ушел вместе с ним наверх.

С того момента дядюшка Ву знал, что рано или поздно Бай Цзинь начнет сожалеть обо всем. Вот только какой прок сожалеть об этом сейчас?

Видя, что дядюшка Ву молчит, Бай Цзинь почувствовал неладное. Он развернулся и вернулся в спальню, предварительно попросив его проверить записи с камер видеонаблюдения.

Первым делом он прошел в ванную и, осмотревшись там, проверил затем все шкафы. В конце концов, он даже сбросил на пол подушки и одеяло, но не нашел ни единого следа Ли Шу.

Бай Цзинь стоял среди погруженной в хаос комнаты и пытался вспомнить все, что произошло прошлой ночью. В этот момент в дверь постучали. Пришел дядюшка Ву и сообщил, что записи с камер наблюдения проверили - в дом действительно никто не приходил.

Бай Цзинь ничего не ответил, но сам лично проверил записи. Каждый раз, когда мимо дома проезжала машина, его взгляд не отрывался от экрана, но за всю ночь и до самого утра ни одна машина не остановилась возле ворот его дома.

Не говоря уж о том, чтобы кто-то вошел в дом.

Бай Цзинь надолго впал в ступор.

Ему казалось во сне, что он обнимал Ли Шу.

Но оказалось, что с тех пор, как этот человек вошел в спальню, все это было сном.

Дядюшка Ву не знал, что случилось с Бай Цзинем прошлой ночью и не осмеливался приставать к нему с уговорами. Бай Цзинь по природе был холодным и бесчувственным человеком, а воспитание старого господина Бая сделало его еще более сдержанным. Дядюшка Ву полагал, что с таким характером, даже если Бай Цзинь будет испытывать сожаления, он из упрямства ни за что не признается в этом. Сделать вид, что с он с трудом готов уступить - видимо, это и есть его предел. Но, к его удивлению, когда Бай Цзинь немного пришел в себя, он повернул голову и посмотрел на него покрасневшими глазами:

- Вы же говорили мне раньше, но я не послушался вас. Я думал, дальше будет видно, и хотел найти того, кто был бы близок мне, и кого можно было бы полюбить. Я ни о чем не жалел и ничего не понимал, пока этот человек не ушел.

Дядюшка Ву был настолько потрясен, что у него глаза полезли на лоб от удивления. Ему не доводилось видеть такого Бай Цзиня, даже когда он был ребенком, что уж говорить о взрослом человеке.

Бай Цзинь больше ничего не сказал. Он взял телефон и набрал номер Цзо Минъюаня.

Когда на его звонок ответили, он не стал использовать свой командный тон, к которому обычно прибегал во время решения рабочих вопросов. Это было обращение к другу, который на протяжении многих лет был свидетелем их с Ли Шу жизни.

- Минъюань, пожалуйста, помоги мне найти Ли Шу.

Цзо Минъюань, выслушав Бай Цзиня, отложил телефон, все еще пребывая в замешательстве. Он даже проверил историю звонков, дабы убедиться в том, что этот звонок не померещился ему.

Цзо Минъюань нахмурился, становясь все более серьезным. Он предпочел бы, чтобы Бай Цзинь разговаривал с ним, как раньше, вместо того чтобы обращаться к нему таким искренним тоном. Это были совершенно разные отношения, и они вызывали разные эмоции.

Также как и эти двое, один с трудом смог все отпустить, а другой - полностью увяз…

Разве потерять что-то - не самое страшное в этом мире?

Цзо Минъюань задействовал все имеющиеся у него связи, но никаких вестей о Ли Шу по-прежнему не было.

Когда он проверил дом престарелых, где жила Цзянь Маньцин, Бай Цзинь снова спросил его о лезвии. Он уже не раз спрашивал его об этом, но им не удалось найти никаких зацепок.

И этот раз не стал исключением. Цзо Минъюань лишь покачал головой и сказал:

- Туда каждый день приходит слишком много народу. А лезвие - совсем небольшая вещь, его легко спрятать. Не обязательно даже выходить на прямой контакт с Цзянь Маньцин, достаточно было просто передать его ей. К тому же, - он сделал паузу, - мы уже упустили время.

Если бы он провел расследование сразу после того, как Ли Шу получил ранение, возможно и удалось бы найти какие-нибудь улики. Но Бай Цзинь тогда не воспринял это всерьез, более того, он даже подозревал, что Ли Шу сам это все и устроил. Когда же он пришел в себя и решил все проверить, прошло уже больше месяца, и, если какие-то улики еще и оставались, за это время они все исчезли. Как ни крути, а Бай Цзиню действительно не было дела до Ли Шу. Если бы он хоть немного заботился о нем, они не дошли бы до такого.

Выслушав его ответ, Бай Цзинь промолчал, и Цзо Минъюань добавил с растерянным видом:

- Ты же знаешь, с таким характером, как у него, он не оставляет никаких путей для отступления. Сам подумай: Цзинь Янь, Цзянь Маньцин, Тан Сюэ - он явно заранее позаботился обо всем. Это точно не временное отступление, и, если мы хотим найти его…, - Цзо Минъюань вздохнул. - Это будет слишком сложно.

Бай Цзинь молча смотрел на ручку, лежавшую на столе. Этой ручкой часто пользовался Ли Шу. Было не понятно, о

чем он думал в этот момент. Наконец, после долгого молчания он сказал:

- Подготовь все. Я лично поеду на праздник в честь двойняшек Вей Цзе и Фу Инь.

Цзо Минъюань хотел что-то сказать, но, взглянув на выражение лица Бай Цзиня, проглотил просившиеся на язык слова. На самом деле, он первым делом связался с Вей Цзе, но тот ответил, что ему нечего сказать. Потом Бай Цзинь пытался пригласить его на встречу, но Вей Цзе сказал несколько слов и повесил трубку, после чего вообще перестал отвечать на звонки.

Бай Цзиня никто не приглашал на эту вечеринку в честь двойняшек, которым исполнился месяц, и он собирался, не думая о своем достоинстве, прийти туда сам. Возможно, другие и не увидели бы в этом ничего особенного, но Цзо Минъюаню была тягостна даже сама мысль об этом.

Праздник в честь двойняшек устраивался не в доме, а в ресторане в парке Чжунтянь.

Изначально парк Чжунтянь принадлежал частному лицу, но позже он был открыт для публики. Парк был украшен в соответствии с древними правилами Цзяннани. В нем росло множество ив, сосен, османтуса и красных кленов, а журчащий ручей украшали изящные мостики. Это был очень необычный и изысканный пейзаж.

Ресторан Чжунтянь располагался в саду и состоял из пяти павильонов. Вей Цзе с Фу Инь не были публичными

персонами, они не собирались устраивать грандиозную вечеринку и пригласили лишь самых близких родственников и друзей, выбрав открытый для простых людей павильон Белого Оленя.

Бай Цзинь отправился туда после работы вместе с Цзо Минъюанем, взяв в качестве подарка кулоны из нефрита, вырезанные в форме знака зодиака, под которым были рождены дети. Фу Инь родила двойню, и эти два кулона отличались между собой - для мальчика приготовили более яркий кулон, для девочки - более округлый и милый.

Это был нефрит самого высшего качества, и, учитывая отношения между Бай Цзинем и этой семейной парой, подарок был слишком ценным. Сейчас здесь не было Ли Шу, и Бай Цзинь решил подарить подарок от них обоих. Вот пусть Ли Шу вернется, и, если у него будут другие планы, он сможет подарить что-то свое.

Когда они прибыли к ресторану Чжунтянь, Бай Цзиню впервые преградили путь, потому что у него не было приглашения.

Узнав об этом, управляющий лично вышел к ним навстречу, но не осмелился пропустить Бай Цзиня в павильон Белого Оленя. Он не мог позволить себе обидеть ни одну из сторон. Он послал своего человека за Вей Цзе и, опустив голову, начал извиняться перед Бай Цзинем.

Бай Цзинь ничего не сказал и безропотно остался ждать снаружи, в то время как Цзо Минъюань едва не позеленел от возмущения.

Когда пришел Вей Цзе, управляющий украдкой смахнул пот со лба и ушел вместе со своими подчиненными.

Цзо Минъюань умел улаживать дела, и сейчас на его лице не осталось и следа прежнего возмущения. Он вежливо поздравил Вей Цзе, а затем с улыбкой протянул ему подарок.

Вей Цзе ничего не ответил, но в такой праздничный день и к тому же, когда эти люди настолько смирили себя, ему не хотелось портить настроение, и он сказал:

- Мы ценим ваше доброе намерение, но в подарке нет необходимости.

Улыбка застыла на губах Цзо Минъюаня. Если этот человек отказался принимать подарок, он не сможет вручить ему его насильно. Если они начнут препираться из-за этого, сцена выйдет просто безобразной.

Вей Цзе взглянул на Бай Цзиня и не смог удержаться от вздоха:

- Я понимаю, зачем ты пришел, но я действительно не знаю, где сейчас Ли Шу. И я не понимаю, для чего ты его ищешь. Разве между вами остались неразрешенные споры? Или ты боишься, что он нанесет тебе удар исподтишка? Хотя мы знакомы с ним всего три года, я уверен, он никогда не сделает ничего подобного. Просто

пойми уже это и живи спокойно и счастливо со своим избранником.

Не дожидаясь ответа Бай Цзиня, он добавил:

- Ты же знаешь характер Фу Инь, поэтому я не буду приглашать вас на праздник. Если в будущем не случится ничего непредвиденного, нет никакой необходимости в дальнейшем общении.

С этими словами он развернулся и ушел назад.

Цзо Минъюань застыл, как статуя, не смея даже взглянуть на лицо Бай Цзиня. Он сам был смущен и совершенно не знал, что сказать. К счастью, они недолго простояли в такой неловкой атмосфере. Как только Бай Цзинь развернулся и пошел обратно, он тоже, вздохнув с облегчением, отправился за ним следом.

Выйдя из парка, Бай Цзинь остановился возле черной каменной стены, на которой была видна вывеска «Павильон Чжунтянь- 1933».

Не понимая, что он собирается делать, Цзо Минъюань спросил:

- Мне позвонить водителю?

Бай Цзинь покачал головой:

- Мне все еще есть, что сказать Вей Цзе, я подожду, пока они закончат. А ты можешь возвращаться.

Цзо Минъюань надолго лишился дара речи и, наконец, с трудом выговорил:

- Я подожду вместе с тобой.

Бай Цзинь не стал отказываться. Он достал сигареты и, протянув одну Цзо Минъюаню, закурил вторую:

- Поговорим?

Он редко курил. Цзо Минъюань нечасто видел его таким расслабленным, и ему самому стало легче.

- О чем будем говорить? - с улыбкой спросил он и не дожидаясь ответа Бай Цзиня, шутливо предположил. - Поговорим о Ли Шу?

Услышав это имя, Бай Цзинь улыбнулся, и выражение его лица сразу смягчилось.

Цзо Минъюань окончательно расслабился и, позабыв о том, как он выглядит, присел на ступеньки, ослабил галстук и, осторожно положив упакованный подарок к своим ногам, сказал:

- Не вини доктора Вей за то, как он разговаривал с нами сегодня. Что уж говорить о нем, я и сам поначалу рассуждал точно также.

Взглянув на кольцо, блестевшее на безымянном пальце Бай Цзиня, он продолжал:

- Увидев это кольцо, я первым делом подумал о Нин Юэ. Когда ты сказал, что это не он, я перебрал в уме всех твоих знакомых, и у меня уже начинала болеть голова, но я ни разу не подумал, что это может быть Ли Шу.

Бай Цзинь, опустив голову, молча слушал Цзо Минъюаня.

- Впрочем, я также не мог поверить, что у тебя совсем не было к нему чувств. Сам подумай, кто еще кроме него мог бы ударить тебя по лицу и остаться целым и невредимым?

К тому же, они дрались не один раз. Но Цзо Минъюань лишь подумал об этом, но не стал ничего говорить вслух.

Бай Цзинь совсем не рассердился на его слова и лишь сказал:

- Да, даже дедушка никогда не поднимал на меня руку.

Раньше он не задумывался об этом, но сейчас, когда его разум прояснился, многие вещи стали очевидными. Вероятно, Бай Цзинь и сам не осознавал, сколько привилегий он дал Ли Шу. Дело было не только в драках. Никто, кроме Ли Шу не понимал то, что происходило в их семье, его отношения с дедом, отчуждение отца и неприязнь к Чжао Чжиюнь и Бай Хену.

Все говорили, что Ли Шу не дает ему проходу, но был ли он сам таким уж невинным? Разве он не полагался во всем на Ли Шу?

- Три года назад он действительно перешел все границы, но сейчас он не сделал ничего плохого, - вздохнул Цзо Минъюань. - Поставь себя на его место: если бы это он привел домой свою первую любовь пожить с вами…

Бай Цзинь, сжимая сигарету между пальцами, посмотрел на ночное небо и перебил его:

- Его первая любовь - это я, - спокойно сказал он.

Цзо Минъюань внезапно поперхнулся, и ему вдруг расхотелось говорить. Однако, Бай Цзинь глядя на его расстроенный и растерянный вид, чувствовал себя все лучше и лучше.

Конечно, они еще не нашли Ли Шу, но, осознав свои чувства, он вдруг все понял. К нему вернулась уверенность, и он подумал, что еще не поздно, и он сможет с легкостью уладить это дело: он просто найдет Ли Шу и, объяснившись с ним, разрешит все их недоразумения.

Изначально он думал - главное, чтобы Ли Шу вернулся, и тогда он сделает вид, что ничего не произошло. И в будущем, что бы Ли Шу ни захотел и что бы он ни сделал, он просто будет следовать за ним и всё.

Но теперь Бай Цзинь думал иначе.

Ли Шу так долго добивался его, и теперь настала его очередь склонить перед ним свою голову.

Он скажет Ли Шу: «Тебе не нужно признавать поражение, тебе не обязательно сдаваться и не нужно умолять меня, тебе не нужно становиться Нин Юэ или кем-то еще. Я не хочу, чтобы ты уходил и не собираюсь бросать тебя.»

Он должен сказать об этом Ли Шу.

Это я хочу быть с тобой.

Сказать Ли Шу.

Это я люблю тебя.

Подумав о том, какой будет реакция Ли Шу, он не смог сдержать улыбки.

Эти чувства, взволновавшие его сердце, эта искренняя тоска по другому человеку стали для него чем-то совершенно новым, чего он никогда не испытывал прежде.

Наконец-то, за все эти годы Бай Цзинь почувствовал себя счастливым.

**********************

Переводчик: Kosen

Шок.

Бай Цзинь с Цзо Минъюанем стояли у входа в павильон. Оба были высокими и длинноногими, поэтому невольно привлекали к себе внимание. Некоторые из пришедших людей узнавали их. Те, кто был более тактичным, лишь кивали в знак приветствия и проходили мимо, те, кому недоставало сообразительности, пытались выяснить, почему Бай Цзинь стоит здесь.

Цзо Минъюаню пришлось снова надеть маску, которую он только что сбросил с себя. Он поправил галстук и вновь стал представителем деловой элиты. От кого-то можно было отделаться с помощью нескольких слов, а с некоторыми пришлось набраться терпения и призвать на помощь всю свою стойкость.

Новости быстро распространились, и управляющий прислал человека, чтобы сообщить Бай Цзиню, что для

него готова VIP-комната, где он может поужинать и отдохнуть.

Цзо Минъюань посмотрел на этого человека, который говорил так, словно собирался умереть, если они откажутся, а затем повернул голову и посмотрел н Бай Цзиня.

Бай Цзинь был в хорошем настроении и мягко отклонил приглашение. Сам он был только рад стоять снаружи и наслаждаться ночным ветерком, и даже не думал о том, что кому-то может не понравиться, как он стоит у их ворот, словно статуя Будды.

Управляющий больше не мог ничего поделать, и ему оставалось лишь позвонить своему боссу. Этот босс был очень хорошо знаком с Бай Цзинем, это был дядя Янь Вея.(1) Поняв ситуацию, и чувствуя, что ему было бы неудобно задавать вопросы, босс позвонил самому Янь Вею.

Янь Вей в замешательстве связался с Бай Цзинем:

- Ты что там делаешь? Завидуешь, что кто-то устраивает вечеринку в честь своих двойняшек? Хандришь? Или задумался о жизни?

Поведение Бай Цзиня было слишком странным, и Янь Вей подумал, что его разозлили Вей Цзе и Фу Инь.

- Я ищу Ли Шу. Они очень близки с Вей Цзе. Я пришел расспросить его.

В телефоне повисла тишина, и Бай Цзинь сказал:

- Не принимай это близко к сердцу, но я не шучу.

Бай Цзинь не рассказывал друзьям о том, что ищет Ли Шу. Не то чтобы он намеренно скрывал это, просто он считал, что это не слишком сложное дело, с которым он может справиться сам, и ему не хотелось поднимать из-за этого шум.

- Ты серьезно? - Янь Вей сразу убрал свой прежний шутливый тон.

- Я уже говорил вам раньше, что у нас с Нин Юэ ничего нет.

- Ладно, я понял, что ты имеешь ввиду. Я тоже наведу справки и сообщу тебе, если будут какие-нибудь новости.

Бай Цзинь понял, что его услышали, и убрал телефон. Он подумал - ему надо дать понять всем остальным, что ему нужна помощь.

Видя, что он закончил разговор, Цзо Минъюань хотел еще раз попробовать убедить Бай Цзиня не стоять здесь на всеобщем обозрении, даже если ему нужно дождаться кого-то. Но не успел он сказать и слова, как к ним вышел Вей Цзе. Цзо Минъюань сразу почувствовал себя глупо. Намерения Бай Цзиня были очевидны. Если бы они находились внутри, вряд ли Вей Цзе обратил на них внимание.

На этот раз Вей Цзе выглядел совсем недружелюбно. Он думал, что Бай Цзинь уже давно ушел и, лишь услышав болтовню некоторых гостей, понял, что он до сих пор торчит у ворот. Поначалу он не обратил на это особого

внимания, решив, что Бай Цзинь просто ждет кого-то. В конце концов, это дошло и до Фу Инь. Она отдала ему дочь, которую держала в руках и собралась выйти на улицу, ее лицо заледенело.

Он совсем не был удивлен, что Фу Инь так разозлилась. Вей Цзе опасался, что она сильно расстроится, поэтому ничего не сказал ей. Ей не было известно о том, что Ли Шу все знает о происшествии трехлетней давности, и она также не знала о его болезни. Она всегда считала, что это Бай Цзинь вынудил Ли Шу уехать, поэтому он не захотел вернуться сюда, даже когда ее детям исполнился месяц. Она винила Бай Цзиня во всех грехах и теперь, когда он появился здесь, разве могла она не выпустить пар?

Вей Цзе пришлось очень постараться, чтобы остановить ее, и теперь, когда он вышел сюда, его сердце горело от гнева.

- Чего именно ты добиваешься? - спросил он, подходя к Бай Цзиню.

- Я не ответил на твой вопрос, который задал мне, - спокойно ответил Бай Цзинь. - У нас с Ли Шу не осталось никаких неразрешенных споров, и я не боюсь, что он станет действовать против меня исподтишка. Я ищу его, потому что между нами возникло недопонимание, и я хочу все прояснить, чтобы дальше быть вместе с ним.

Вей Цзе застыл на месте, словно громом пораженный. Его недовольный вид все еще не изменился, но к нему прибавилось изумление. Он строил разные

предположения, считая Бай Цзиня подлым и отвратительным человеком, и он представить себе не мог, что Бай Цзинь может вот так просто и без всякого смущения сказать, что хочет быть вместе с Ли Шу.

- Если у тебя есть новости о нем, надеюсь, ты расскажешь мне, - сказал Бай Цзинь и нахмурился. - Он никогда не умел заботиться о себе, а теперь он еще увез с собой больного Цзинь Яня, и я переживаю за него.

На лице Вей Цзе отразилась внутренняя борьба, он не мог ничего прочитать во взгляде Бай Цзиня.

Цзо Минъюань тоже вмешался в разговор и сказал с горькой усмешкой:

- Это правда, доктор Вей. Мы уже давно ищем Ли Шу.

Вей Цзе долго колебался, спустя долгое время, он, наконец, решился и сказал Бай Цзиню:

- Сейчас я не могу уйти с праздника. Выбери время, мне нужно поговорить с тобой кое о чем.

Бай Цзинь, не раздумывая, сразу назначил встречу на завтрашний день, после чего они с Цзо Минъюанем покинули это место.

Сегодня, видимо, все шло наперекосяк.

Не успели они отъехать от парка, как им позвонили и сообщили, что Бай Хао напился в баре и подрался с кем-то. Его ударили бутылкой по голове, после чего доставили в больницу с залитой кровью головой.

Раньше Бай Цзинь не обратил бы внимания на такое происшествие и, самое большее, отправил бы кого-нибудь взглянуть на Бай Хао. Цзо Минъюань уже хотел дать необходимые распоряжения, когда Бай Цзинь вдруг сказал:

- Едем в больницу.

Приехав в больницу, они узнали, что человек, с которым подрался Бай Хао, пострадал намного сильнее него. Бай Цзинь, попросив Цзо Минъюаня уладить с ним все дальнейшие вопросы, направился в палату к Бай Хао.

Когда Бай Цзинь вошел в палату, свет в ней был выключен, и он подумал, что Бай Хао спит. Но, подойдя поближе, он увидел, что Бай Хао просто безучастно смотрит в потолок.

Бай Цзинь включил свет.

Голова Бай Хао была забинтована, и на повязке можно было разглядеть следы крови. Кожа на его лице была поцарапана в нескольких местах, а в углах рта были видны синяки. Его глаза были налиты кровью, а подбородок был покрыт щетиной. Воротник его рубашки был измят и залит вином, и все его существо, казалось, источало полнейшую безнадежность.

Бай Хао всегда относился уважительно к Бай Цзиню, но на этот раз, когда Бай Цзинь стоял возле его кровати, он даже не взглянул на него.

Бай Цзинь так и стоял, не говоря ни слова, он и не знал, что тут можно сказать.

В палате повисла странная тишина. Когда Бай Цзинь собирался нарушить это молчание, Бай Хао заговорил первым.

- Ну привет, дядя, - Бай Хао презрительно усмехнулся. - Раз уж мной так гнушаются, зачем было искать меня и возвращать из приюта? Не лучше ли было оставить меня там или бросить умирать на улице?

Бай Хао тогда было всего десять лет.

Внезапно лишившись родителей, он какое-то время оставался в приюте, страдая от горя и страха. Но затем его неожиданно привели в дом семьи Бай. Ему сказали, что у него много родственников, и сам он из очень известной семьи. А также его поставили в известность, что сам он - потомок шлюхи.

- Это и правда странно, - Бай Хао скривил губы в насмешливой улыбке. - В чем виновата моя мать? Разве она хотела родиться от шлюхи? И в чем провинился я? Разве я просил вернуть меня в семью Бай? Почему, в конце концов, это мы оказались виноваты во всем?

В семье Бай он был подобен предмету, на котором стояла печать «дешевки», и его никто никогда не желал признавать. У него было столько родственников, но он жил в пустом доме, и никто, кроме служанки, которая готовила ему, не приходил в этот дом.

Даже собаку хозяин выводит на прогулку, разговаривает и играет с ней.

А он был хуже собаки.

Вот почему он спас Цзинь Яня, умиравшего на обочине дороги. Он видел в Цзинь Яне отражение самого себя.

Бай Цзинь слушал его молча. Он смотрел на потухший взгляд Бай Хао, вспоминая о потрясенном выражении лица Ли Шу, когда тот расспрашивал его о происшествии с Бай Я, и думал о том, что на протяжении стольких лет никогда не воспринимал Бай Хао всерьез и не считал его членом семьи Бай, но этот ребенок продолжал называть его дядей. Бай Цзинь почувствовал, как в его сердце пронзила боль.

- Мне жаль.

Бай Цзинь чувствовал, что ему пора давно было сказать эти два слова, и не только Бай Хао, но и Бай Я. Он ведь мог пресечь все это, но всегда стоял в стороне, просто наблюдая за страданиями других людей, но разве можно гордиться чувством безразличного превосходства? Из-за этого он потерял любимого человека.

Если бы сейчас здесь был другой человек, у него глаза полезли бы на лоб от удивления: Бай Цзинь извинялся перед Бай Хао? Как такое вообще может быть? Но Бай Хао, казалось, вообще не слышал его, он полностью ушел в себя.

- Вы все знали, что Сун Фухуа убил моих родителей, но ничего не сказали мне. Почему я узнал обо всем последним? И почему Цзинь Янь…

Как только с его губ сорвалось имя Цзинь Яня, в этот момент словно сработал невидимый выключатель.

Насмешливое выражение мгновенно исчезло с его лица, у него перехватило дыхание, его глаза покраснели, и губы задрожали.

Он сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться:

- Если бы умер такой человек как я, было бы совсем не жаль. Но Цзинь Янь… почему Цзинь Янь…

Он вдруг закрыл глаза рукой и неудержимо зарыдал, повторяя имя Цзинь Яня.

Он сам не знал, как сумел выжить после их встречи с Ли Шу.

Он отправился к Сун Силе и выяснил все детали, а затем пошел к Цяо Юю, чтобы расспросить о ранах Цзинь Яня. Вновь вернувшись к Сун Силе, он собирался сгинуть вместе с ним. В конце концов, он захотел увидеть Цзинь Яня, но узнал, что Ли Шу увез его прах с собой.

Он даже не знал, где похоронен Цзинь Янь.

Это было похоже на тяжкое пробуждение после удара по голове. Бай Хао вспомнил последние несколько лет. Им словно овладел злой дух, и он сам не понимал, что делает и чего добивается.

Ведь в детстве он умел любить, почему же, взрослея, все больше стал обращать внимание на мнение и оценку других людей? Почему стал таким тщеславным и завистливым? Чтобы окончательно потерять себя и с упорством маньяка стремиться лишь к власти и могуществу? Он все думал, что Цзинь Янь изменился и

превратно истолковывал каждое его движение. А на самом деле, Цзинь Янь остался точно таким же, каким был в детстве, это он сам изменился до неузнаваемости.

И этот дурачок Цзинь Янь отдал свою жизнь за такого, как он.

Бай Хао лежал на кровати, безудержно рыдая, из его глаз текли слезы, и даже его уши стали мокрыми.

Теперь он каждый день жил, словно в тумане, и его больше не интересовали ни работа, ни собственное будущее.

Он не осмеливался оставаться в доме, потому что там все напоминало ему о Цзинь Яне. Даже стоя возле лестницы в саду, он вспоминал, как в детстве делал уроки, а Цзинь Янь сидел там и, глядя на ночное небо, спрашивал его, почему на небе так много звезд и только одна луна? Почему звезды сияют, как светлячки, а луна похожа на большой фонарь?

Бай Хао было некуда идти, и он не знал, что ему делать со своей жизнью. Он каждый день напивался в баре и, напившись, засыпал на обочине у дороги, и никому не было до него дела. Он даже намеренно выходил на дорогу, смутно надеясь, что его собьет машина и оборвет его жизнь. Вот и сегодня вечером, подравшись с кем-то, он действовал очень жестко, надеясь, что этот человек выйдет из себя и убьет его.

Боль была невыносимой, и он не был в таком отчаянии даже когда потерял родителей.

Бай Цзинь посмотрел на Бай Хао, который был уже не грани обморока и, вздохнув, сказал:

- Бай Хао, Цзинь Янь не умер.

Но Бай Хао, заливаясь слезами, не услышал его.

Бай Цзинь наклонился и отвел в сторону руку Бай Хао, открыв его залитое слезами лицо. Обычно Бай Хао казался таким зрелым и рассудительным, и Бай Цзинь впервые видел его настоящим и таким беспомощным.

- Цзинь Янь не умер, это Ли Шу забрал его с собой, - снова сказал он.

Казалось, кто-то нажал на паузу при просмотре фильма. Веки Бай Хао опухли, его глаза все еще были полны слез, и он с открытым ртом тупо уставился на Бай Цзиня.

Спустя долгое время, он, запинаясь, проговорил:

- Дядя… ты не обманываешь меня?

- Я разыскиваю Ли Шу, ты можешь помочь мне. Когда найдем Ли Шу, ты сможешь увидеть Цзинь Яня.

Глаза Бай Хао широко распахнулись, он резко подскочил на кровати. Он получил травму головы, к тому же, накал эмоций был слишком силен. У него потемнело в глазах, и он застонал, сжав голову руками.

Бай Цзинь немедленно нажал кнопку вызова. Бай Хао, заметив краем глаза его движение, хотел его остановить и проговорил сквозь стиснутые зубы:

- Все в порядке… я могу прямо сейчас начать их поиски.

Бай Цзинь не позволил ему встать с кровати и, нахмурившись, сказал:

- Сначала тебе нужно вылечиться.

Увидев вошедшего в палату врача, он отошел в сторону, чтобы не мешать ему провести осмотр. Осмотрев Бай Хао, врач сказал, что у него нет ничего серьезного, но его нельзя больше волновать, и ему нужно отдохнуть несколько дней.

Бай Хао поначалу отказывался подчиниться, но лекарство, которое он принял чуть раньше, уже начинало действовать, и он с трудом мог открыть глаза. Он смог заставить себя задать Бай Цзиню еще несколько вопросов, прежде чем против воли погрузился в сон.

Когда Бай Цзинь вышел из больницы, было уже десять часов. Он за весь день не сделал даже глотка воды и теперь немного устал. Однако, при мысли о том, что завтра он получит новости о Ли Шу, он не мог не почувствовать себя счастливым.

На следующий день Бай Цзинь организовал все дела на работе и, оставив Цзо Минъюаня в компании, отправился один на встречу с Вей Цзе.

Когда он пришел в частную комнату ресторана, Вей Цзе уже был там, держа в руках какую-то папку. Бай Цзинь, не обращая на это внимания, уселся напротив него.

Вей Цзе, прикрыв документы, поднял голову и сразу перешел к делу:

- Я действительно не знаю, где находится Ли Шу. Перед уходом он попросил одного человека передать мне несколько слов. Он сказал, чтобы я не искал его и хорошенько позаботился о Фу Инь. Но сегодня я пришел поговорить с тобой о другом.

Улыбка исчезла с лица Бай Цзиня, и его сердце упало.

- До вчерашнего дня я не собирался рассказывать тебе об этом. Не считая просьбы Ли Шу, у меня была еще одна причина - я думал, нет никакого смысла говорить тебе об этом. Я думал, для тебя это может быть новость, которую ты даже захочешь отпраздновать.

Губы Вей Цзе скривились в саркастической усмешке:

- Я не хотел, чтобы ты получил то, что тебе так хочется, но твои вчерашние слова заставили меня передумать. Не важно, насколько искренне ты говорил это, по крайней мере, ты хочешь вернуть Ли Шу. У меня нет таких возможностей, как у тебя. Я не смогу найти его, а вот ты сможешь.

Бай Цзинь не понимал, о чем он говорит, и у него вдруг появилось дурное предчувствие. Он вспомнил, как они попрощались с Ли Шу, это воспоминание прочно укоренилось в его памяти.

Он посмотрел на Вей Цзе и, будучи не в силах сдерживаться, сказал:

- Просто говори.

Вей Цзе достал телефон, разблокировал его и развернул к Бай Цзиню.

Бай Цзинь взглянул на экран и замер на месте.

Перед ним было групповое фото. Вей Цзе с Фу Инь были в домашней одежде, Вей Цзе прищурил глаза в улыбке, а Фу Инь озорно сморщила нос. Ли Шу, стоя позади них и положив руки на диван, наклонился к ним с теплой ласковой улыбкой на губах.

Настолько ласковой, словно это был вовсе не Ли Шу.

- В тот день он приехал к нам в гости, накупив целую машину подарков для детей, а потом предложил сфотографироваться, чтобы мы могли показать его нашим детям. В тот момент я почувствовал неладное, но он пообещал мне, что сделает операцию после того, как ты вернешься.

Сердце Бай Цзиня вдруг бешено застучало, оглушая его, а голова, казалось, сейчас взорвется от боли. Едва заговорив, он услышал, как у него дрожит голос:

- Что за операция?

Вей Цзе подтолкнул к нему бумаги, подтверждающие диагноз менингиомы и тихо сказал:

- Бай Цзинь, Ли Шу больше не хочет жить.

_____________________

1. Янь Вей - это друг БЦ, который ему мальчика своего на ночь прислал в номер.

**********************

Переводчик: Kosen

Встреча.

Провинция С располагалась в самой глубинке Юго-западной части страны. Здесь не было торговых портов, и промышленность была неразвита. В сочетании с неудобным транспортным сообщением это всегда был экономически отсталый район.

Тем не менее, в провинции С были прекрасные климатические условия, здесь не было палящего зноя летом или лютой стужи зимой. Среднегодовая температура здесь держалась в районе 16 градусов, и воздух здесь был чище, чем где-либо в стране, что делало эту провинцию отличным местом для туризма и отдыха.

В городе Лунтань были самые густые в этой провинции леса. Недавно отстроенный живописный район в Лунтане занимал пятнадцать квадратных километров. Он мог похвастаться прекрасными пейзажами, но, к сожалению, был малоизвестным в стране.

Впрочем, главным ядром этого проекта был санаторий «Лунтань», расположенный в конце этого живописного района. В этом санатории совмещалось медицинское обслуживание, отдых и фитнес, здесь принимали в основном высокопоставленных чиновников и очень состоятельных людей, поэтому стоимость услуг здесь была непомерно высока.

Цзинь Янь завершил тренировки в реабилитационном центре, и его лоб покрылся капельками пота.

Шень Тун, медсестра, которая заботилась о нем, помогла ему сесть. Физиотерапевт сделал записи о сегодняшних тренировках и подошел, чтобы делать ему массаж ног. Попутно он начал расспрашивать его, чувствует ли он дискомфорт, может ли выдержать новые упражнения, и было ли ему очень трудно при этом.

Цзигь Янь подробно отвечал на все вопросы и, видя, что к нему подошла Шень Тун, поднял голову, чтобы она могла вытереть ему пот со лба.

Он изначально казался моложе своего возраста, а теперь его волосы были коротко острижены, открывая его гладкий лоб, отчего его глаза казались особенно большими и выразительными. Кроме того, за эти несколько месяцев, пока он восстанавливался, его кожа стала белой и нежной, а щеки слегка округлились, и сейчас он больше походил на старшеклассника.

Шень Тун вытерла ему лоб, и он сказал с улыбкой:

- Спасибо, сестра Шень.

Шень Тун была красива. Но она была на два года старше Ли Шу, и ее ребенок собирался пойти в начальную школу. Но кто из женщин не хочет оставаться вечно молодой и получать комплименты? Шень Тун напустила на себя рассерженный вид, но в душе растаяла. Ущипнув Цзинь Яня за щеку, она сердито сказала:

- Ах ты, льстец!

Цзинь Янь потер щеку и засмеялся. Проходившие мимо медсестры всегда подходили, чтобы подразнить его, и

очень скоро его карманы заполнились шоколадками, леденцами и орешками.

Отложив орешки в сторону, он снял обертку с леденца и протянул его физиотерапевту, который делал ему массаж.

Неулыбчивый мужчина средних лет открыл рот и без всяких церемоний съел конфету. За столь долгое время он уже привык к чудачествам Цзинь Яня. Особенно к его способности очаровывать женщин, он просто сражал их наповал, побив все мыслимые рекорды.

После массажа он подошел к детектору, чтобы сделать несколько замеров. Убедившись, что с показателями нет никаких проблем, Шень Тун с Цзинь Янем попрощались с физиотерапевтом и покинули реабилитационный центр.

Шень Тун выкатила Цзинь Яня за дверь и хотела спросить, хочет ли он вернуться в палату или желает посидеть возле озера. Цзинь Янь внезапно привстал и помахал рукой, громко крикнув:

- Дядя Ли! - на его лице отразилось радостное волнение.

Шень Тун обернулась и застыла на месте.

Уже наступила осень, и Ли Шу в простых брюках и светлом свитере выглядел очень молодо и элегантно.

Он стоял на тропинке, среди двух рядов деревьев гинко, (1) и их позолоченные листья шелестели на осеннем ветру. Казалось, перед ними ожила написанная маслом картина.

Легко шагая на своих длинных ногах, он подошел к ним и, глядя на возбужденное лицо Цзинь Яня, с улыбкой покачал головой:

- Госпожа Шень, - первым поздоровался он.

И лишь в этот момент Шень Тун поняла, что смотрит на него очарованным взглядом. Она быстро пришла в себя и, пряча смущение, ответила:

- Здравствуйте, господин Ли.

Ли Шу снова перевел взгляд на Цзинь Яня:

- Ну что, закончили процедуры?

- Да! - выпалил Цзинь Янь и, не дожидаясь вопросов Ли Шу, выложил ему все, что сказал физиотерапевт.

Не переставая болтать, он вытащил из кармана пакетик шоколадных конфет и протянул его Ли Шу.

Ли Шу, видимо, привык, что его постоянно задаривают разными лакомствами и сказал:

- Оставь себе, - он посмотрел на Шень Тун. - Госпожа Шень, возвращайтесь назад и отдохните, я сам покатаю его. Вы и так много трудились все эти дни.

- Это совсем не сложно, - с улыбкой ответила Шень Тун. - Господину Ли не обязательно быть таким вежливым.

После этого она обратилась к Цзинь Яню и сказала, что он может позвать ее в любое время, если возникнет такая необходимость.

Цзинь Янь кивнул в ответ и, видя, что она собирается уходить, поспешно сказал:

- Спасибо, сестра Шень, до свиданья, сестра Шень.

Если бы Шень Тун любила все эти лакомства, он бы обязательно отдал ей все, что у него было.

После того, как пришел Ли Шу, Шень Тун уже было не нужно постоянно присматривать за Цзинь Янем. На миг она почувствовала себя неловко и, сказав ему еще пару слов, неохотно удалилась.

Ли Шу встал позади коляски и, толкая ее вперед, слегка прищурился и сказал:

- А у тебя все лучше получается морочить людям голову.

Цзинь Янь повернул голову и уставился на Ли Шу пристальным взглядом:

- Я и не морочу, я говорю от всего сердца.

Увидев его сердитый взгляд, Ли Шу не мог удержаться, чтобы не подразнить его, но Цзинь Янь вдруг спросил:

- Дядя Ли, а ты завершил свои дела?

- Нет еще, - Ли Шу покачал головой. - Не волнуйся, некуда спешить.

Он действительно исчез на несколько дней, осматривая близлежащие места.

В этом месте были очень благоприятные экологические условия, и здесь было много состоятельных людей. Несмотря на то, что это была довольно отсталая

местность, уровень жизни в городах мало чем отличался от уровня жизни в развитых прибрежных районах. Фрукты, яйца, молоко и мясо тоже были более полезны с точки зрения экологии. Ли Шу очень хотел выбрать хорошее место для постройки фермы, которая могла бы заниматься производством и поставкой экологически чистых продуктов питания, а также небольшой гостиницы. Разумеется, пока это были всего лишь предварительные планы, и ему нужно было хорошенько осмотреться, прежде чем принять окончательное решение.

На самом деле, он делал это не для себя, а для Цзинь Яня.

Этот мальчишка вовсе не был лентяем. Он постоянно рассуждал о том, как после выздоровления сможет работать водителем, курьером или даже официантом в ресторане. В любом случае, ему много не нужно, и он сможет сам содержать себя.

Он не знал, что Ли Шу составил завещание, в котором оставлял все деньги ему. Даже если он проведет остаток жизни, не пошевелив и пальцем, ему все равно не удастся потратить их все. Конечно, Ли Шу не мог сказать ему сейчас об этом, но и позволить ему работать курьером он тоже мог. Вот почему он думал о ферме, и ее он тоже собирался оставить Цзинь Яню. Даже если в этом бизнесе когда-то возникнут проблемы, он не останется в убытке.

Цзинь Янь ничего не знал об этом, его просто смущало, что дядя Ли больше не ходит на работу. Бо̀льшую часть

времени он оставался с ним в санатории, периодически исчезая куда-то, и было непонятно, чем он занимался.

Разговаривая между собой, они постепенно добрались до озера.

Это было искусственное озеро, окруженное лесом. Вокруг были посажены красивые цветы и стояли скамейки для отдыха. Это было очень красивое и мирное место для отдыха.

В это время у озера было немного людей, и помимо Ли Шу и Цзинь Яня на скамейке сидел лишь один человек. На вид ему было около тридцати лет, он был одет в такой же больничный халат, как и Цзинь Янь. Поверх халата он накинул куртку, а в руках держал книгу.

Ли Шу остановил кресло и сел на скамейку сбоку от Цзинь Яня.

Цзинь Янь с радостью достал планшет, и его пальцы бодро забегали по экрану, пока на нем не появился плеер с надписью «Немая служанка», эпизод 18.

- Дядя Ли, я ждал тебя и не смотрел последнюю серию, - пожаловался Цзинь Янь. - У меня уже не осталось терпения.

Ли Шу наклонился и взглянул на экран:

- Мы еще не смотрели 18 серию?

- Нет, но я скачал ее заранее!

Цзинь Янь снова напомнил ему содержание семнадцатой серии, и Ли Шу выслушал его с самый внимательным видом, после чего они приступили к просмотру.

Если бы Ли Шу увидел сейчас кто-то из его прежних знакомых, он бы, вероятно, подумал, что Цзинь Янь околдовал его, не иначе.

На самом деле, именно с Ли Шу все и началось.

Когда они с Цзинь Янем только прибыли в санаторий, и Цзинь Янь начал выздоравливать, он сам достал планшет и начал смотреть сериалы и играть в игры.

Прежде Ли Шу никогда не доводилось заниматься подобными вещами. Он всю жизнь работал и даже в свободное от работы время он все просматривал информацию об акциях и фондах, размышляя над тем, куда лучше вкладывать деньги, а также читал журналы, связанные с финансами.

Когда Цзинь Янь впервые увидел, что Ли Шу играет в игры, он долго не мог закрыть рот от удивления.

- В жизни все нужно попробовать, - спокойно пояснил Ли Шу.

Цзинь Янь особо не задумывался над этим, он просто чувствовал, что дядя Ли, наконец, покинул тот мир, к которому он сам не мог и приблизиться, и вошел в тот мир, в котором находился и он. Он с удовольствием стал играть в игры и смотреть сериалы вместе с Ли Шу. Иногда во время просмотра Ли Шу внезапно показывал на героя и говорил:

- О, а я видел его раньше.

«Немая служанка», которую они сейчас смотрели, была самым популярным на данный момент сериалом.

Главная героиня была сиротой, и в детстве пожар оставил ужасный шрам на левой половине ее лица, а густой дым повредил ей горло. Ее приняла к себе добрая богатая семья, где она росла, всем сердцем служа молодому господину, которого она очень полюбила, но хранила свои чувства глубоко в сердце. Позже, из-за непредвиденной случайности, у молодого господина возникли отношения со служанкой, и, когда она забеременела, молодой господин был вынужден жениться на ней. Однако, ошибочно полагая, что алкогольное опьянение было спланировано служанкой, он смотрел на нее свысока и лишь смеялся над ее уродством и подлостью. За это время служанка многое сделала для своего молодого господина, но в силу различных обстоятельств все ее заслуги присвоила себе богатая девица, и молодой господин влюбился в нее.

У этого дурацкого сериала был очень высокий рейтинг в сети, и количество просмотров в интернете просто зашкаливало. Зрители ругали этот сериал, но тем не менее продолжали его смотреть.

Совсем недавно семью молодого господина подставили, его дедушка умер и родителей заключили в тюрьму, а его глаза были повреждены, и он временно ослеп. Богатая девица давно сбежала от него, а служанка осталась, чтобы присматривать за ним. Молодой господин

ошибочно принимал ее за богатую девицу, и служанка нисколько не отрицала это.

Из-за хороших актерских способностей актрисы Цзинь Янь всхлипнул, когда увидел страдальческое выражение лица этой служанки в тот момент, когда молодой господин называл ее именем богатой девицы и выражал ей свою любовь.

- Дядя Ли, почему она такая глупая? - со слезами на глазах спросил он.

Ли Шу молча взглянул на него и подумал про себя: «Да ты сам еще глупее нее.»

Закончив просмотр последней серии, Цзинь Янь не мог перестать злиться на молодого господина и продолжал без перерыва болтать с Ли Шу. Подняв голову, он встретился взглядом с человеком, сидевшим напротив, и тот на миг замер, а его глаза прищурились в улыбке.

На первый взгляд, в нем не было ничего выдающегося, но, казалось, у этого человека был очень мягкий характер, отчего он с первого взгляда располагал к себе людей. Цзинь Янь слегка покраснел и улыбнулся ему в ответ.

Когда этот человек снова опустил голову, Цзинь Янь наклонился к уху Ли Шу и, прикрыв рот ладонью, загадочно прошептал:

- Дядя Ли, мне нужно тебе что-то сказать.

- А?

- Я думаю, это не простой человек, - он все больше убеждался в правоте своего предположения и снова уверенно заявил. - Да, он вовсе не прост.

Ли Шу стало немного смешно:

- И что же с ним не так?

- Посмотри вон на тех двух человек возле леса, это наверняка его телохранители.

На самом деле, Цзинь Янь заметил их сразу, как только они пришли сюда. Хотя они находились на некотором расстоянии отсюда, оба не спускали с этого человека глаз, оглядываясь по сторонам с напряженным видом. Когда один из них доставал телефон, Цзинь Янь заметил у него на поясе пистолет.

Ли Шу погладил Цзинь Яня по голове и поинтересовался:

- Как это ты догадался?

Цзинь Янь недоверчиво взглянул на него, не поняв, что он просто подтрунивает над ним.

В общем-то, дело было не только в телохранителях. Пока этот человек сидел здесь, к нему время от времени подходили врачи и медсестры. Более того, к нему однажды подошла целая группа во главе с директором этого санатория, и все держались очень почтительно и любезно.

В это удаленное и тихое место приезжали отдохнуть многие важные персоны. Ли Шу не знал этого человека. Должно быть, он был из потомков военной или

политической элиты, а, может, был родом из какой-нибудь знаменитой семьи.

Он не смотрел особо в сторону этого человека. Кем бы он ни был, они не имели к нему никакого отношения.

Когда наступило время обеда, Ли Шу сказал:

- Давай возвращаться.

Ли Шу встал, и у него неожиданно закружилась голова. Он помотал головой, выжидая, пока у него прояснится зрение, а затем взялся за ручки коляски.

- Дядя Ли, что с тобой? - почуяв неладное, спросил Цзинь Янь.

- Все нормально, - нахмурился Ли Шу и толкнул коляску вперед.

Цзинь Янь, все еще волнуясь, хотел снова задать ему тот же вопрос, но в этот момент он услышал стук и, обернувшись, увидел, что Ли Шу упал на землю.

- Дядя Ли! - позабыв о травмах, Цзинь Янь хотел помочь ему, но, как только его ноги коснулись земли, он тоже свалился на землю.

Ли Шу все еще был в сознании и понимал, что, видимо, пострадал от гипогликемии. Но звон в ушах не позволял ему ничего слышать, и он никак не мог открыть глаза. Подумав о том, что Цзинь Янь может испугаться, он ощутил тревогу.

Видя, что Ли Шу не отвечает, Цзигь Янь так перепугался, что едва не заплакал, но мог лишь и дальше беспомощно лежать на земле.

Сидевший на скамейке человек, увидев, что происходит, выронил книгу и бросился к ним. Двое человек, стоявших возле леса, тоже подбежали вслед за ним, и они втроем столпились вокруг Ли Шу и Цзинь Яня.

Не успел этот человек сказать и слова, как двое телохранителей сами распределили между собой обязанности: один усадил Цзинь Яня обратно в кресло, а другой поднял Ли Шу и понес его в больницу.

Глядя, как покраснели глаза Цзинь Яня, этот человек мягко сказал:

- Не бойся, все будет хорошо.

Ли Шу пришел в себя уже в больнице. Доктор осмотрел его и установил, что ему стало плохо из-за переутомления, отсутствия отдыха в течение длительного времени и низкого содержания сахара в крови.

Прописав ему лекарства, доктор посоветовал ему отдохнуть хорошенько, после чего вышел из палаты.

Ли Шу посмотрел на испуганного и расстроенного Цзинь Яня, а затем на сопровождавшего их человека с ласковым взглядом, после чего искренне поблагодарил его.

Этот человек держался очень просто и лишь покачал головой:

- Ну что вы, главное, что с вами все в порядке.

Ли Шу понравился этот человек, он протянул ему руку и сказал:

- Меня зовут Ли Шу, и, если не сочтете за дерзость…

Не успел он договорить, как мужчина шагнул вперед и с улыбкой пожал ему руку:

- Привет. Меня зовут Му Ран.

__________________________

Охохохо, вот так сюрприз! Неожиданно!))) Тормоза И Тьян и Бай Цзинь тоже должны поладить, после чего семья Бай и семья И сольются в дружеском союзе, захватив весь Китай)))

1. Вот такую картинку показал интернет. Красиииво Ginkgo

**********************

Переводчик: Kosen

Два пациента.

Ли Шу и сам не ожидал, что на закате жизненного пути со своим замкнутым характером сможет с кем-то подружиться.

Забавно, но сначала в знак благодарности он угостил Му Рана едой, а в результате, во время их следующей встречи Му Ран принес ему местных деликатесов. Ли Шу принял их и подарил ему коробку превосходного ароматного чая, и чем дальше, тем чаще они пересекались.

В отличие от отпрысков из богатых семей, с которыми Ли Шу доводилось встречаться раньше, с Му Раном было очень просто поладить. В отличие от навязчивой утонченности и мягкости Нин Юэ, Му Ран действительно обладал очень мирным нравом. Узнав его поближе, Ли Шу обнаружил, что этот человек совершенно не умел притворяться, и был настолько простым и бесхитростным, что мог даже показаться глуповатым.

Раньше он имел дело с различными видами хищников и повидал немало двуличных людей, поэтому совершенно не знал, что ему делать с людьми, подобными Цзинь Яню и Му Рану. Даже если бы он и захотел сохранять некоторую дистанцию, когда ему так простодушно улыбались и относились к нему с такой теплотой, он не мог не реагировать на это.

Цзинь Яню не было дела до всех его размышлений на этот счет. В последнее время он был очень счастлив, поскольку у него появился хороший друг, телохранитель по имени Ло Ю, он был одним из тех телохранителей, которые охраняли Му Рана.

После завтрака Ли Шу направился к палате Му Рана. Подходя к двери, он увидел сидевшего в коляске Цзинь Яня, который оживленно болтал с Ло Ю. Ло Ю смотрел на него широко раскрытыми глазами, и выражение его лица постоянно менялось в зависимости от того, о чем они говорили. Но Ляо Фей оставался все таким же невозмутимым, как и всегда. Увидев Ли Шу, он первым поздоровался с ним.

Ли Шу кивнул ему в ответ, и Цзинь Янь сразу поднял голову:

- Дядя Ли, ты пришел! - воскликнул он.

Ли Шу погладил его по голове, ответил на приветствие Ло Ю, а затем постучал в дверь. Когда ему ответили, он вошел в палату.

В этот момент Му Ран разговаривал по телефону. На кровати лежал рюкзак, и Му Ран, продолжая разговор, положил в него термос. Увидев Ли Шу, он жестом показал ему, чтобы тот располагался здесь, как ему удобно.

Ли Шу кивнул ему и сел на диван.

Палата Му Рана была в отличном состоянии, с полноценной системой очистки воздуха. Ли Шу вспомнил, как он говорил ему, что раньше повредил легкие во время автокатастрофы, а некоторое время назад простудился, и у него началось воспаление. Хотя сейчас он уже не был болен, его организм все еще был немного слаб, поэтому он приехал сюда, чтобы восстановить силы.

В комнате было очень тихо, и, хотя голос Му Рана звучал совсем не громко, Ли Шу неизбежно слышал его разговор.

- Нет, температуры нет.

- Я больше не кашляю.

- Утром выпил кашу из ямса… нет, не голодный.

- Да, вещи на месте… куртку надел, ммм, белую с пуговицами.

В этот момент он внезапно отвлекся и посмотрел в окно:

- Нет, не холодно… ну, хорошо, хорошо, - на его губах появилась беспомощная улыбка, - тогда я надену голубую.

Закончив разговор, Му Ран повернулся к Ли Шу:

- Извини, я сейчас.

С этими словами он подошел к шкафу и, достав оттуда голубую куртку с капюшоном, переоделся.

- Кто-то из родителей? - с улыбкой спросил Ли Шу.

Он не мог представить никого, кроме родителей, кто мог бы с такой дотошностью заботиться о Му Ране, помня каждый предмет его одежды.

Му Ран слегка покраснел и смущенно ответил:

- Нет, это мой супруг.

Ли Шу на миг опешил, а затем сказал с улыбкой:

- Вы явно любите друг друга.

Му Ран почувствовал, что Ли Шу на миг отвлекся в своих мыслях и сразу оставил эту тему. Он уже провел достаточно времени с Ли Шу, чтобы понять, что он не любит говорить о прошлом, как своем собственном, так и чужом.

Му Ран сам когда-то испытывал подобные чувства, поэтому понимал Ли Шу и, уважая его, не задавал никаких вопросов.

Му Ран повесил прежнюю куртку на место, а затем вышел вместе с Ли Шу, захватив с собой рюкзак.

Ляо Фей, проверив, как он одет, достал телефон и отправил сообщение, а Ло Ю протянул руку к рюкзаку:

- Господин Му, я понесу.

Му Ран покачал головой:

- Не нужно, мне не тяжело.

- Господин Му… - со страдальческим видом протянул Ло Ю.

Му Ран лишь тихонько вздохнул и молча протянул ему рюкзак.

Ли Шу уже давно наблюдал за ними со стороны. Му Ран никогда не относился к этим двум телохранителям, как к обслуге, в нем не было ни капли высокомерия, и он всегда разговаривал с ними очень вежливо. Но эти два человека, напротив, держались с ним очень почтительно и всегда соблюдали дистанцию, исполняя свои обязанности.

Ляо Фей убрал телефон и подошел поближе:

- Давайте спустимся вниз, автобусы уже готовы.

Болтая между собой, они спустились вниз.

Внизу они увидели два светло-зеленых экскурсионных автобуса, а также человека средних лет, который ждал их. Увидев Му Рана, он сразу же подошел поздороваться с ним.

Ли Шу с Цзинь Янем уже давно жили здесь, но они еще ни разу не выезжали, чтобы насладиться местными пейзажами. Цзинь Янь все еще выздоравливал, а у Ли Шу в голове была бомба замедленного действия, которая могла проявить себя в любой момент, поэтому он не осмеливался вывезти Цзинь Яня в одиночку. Что же касается Му Рана, он приехал сюда совсем недавно и еще не успел здесь осмотреться. Случайно заговорив об этом несколько дней назад, они решили выехать на прогулку все вместе.

Поначалу Ли Шу думал, что это будет обычная поездка, и только сегодня он узнал, что за ними прислали специальные автобусы вместе с гидом, который будет показывать им местные достопримечательности. Если бы Му Ран не отказался, вместе с гидом прислали бы еще несколько ответственных лиц.

Му Ран, держа в руках карту, слушал, как гид объясняет маршрут экскурсии. Ли Шу наблюдал за тем, как он время от времени поднимает голову и смотрит на гида с сосредоточенным выражением лица, и ему впервые стало любопытно, кто же этот человек.

Зная о состоянии Цзинь Яня, в одной из экскурсионных автобусов убрали заднее сиденье. Ли Шу усадил Цзинь Яня на сиденье, а Ло Ю с Ляо Феем подняли и закрепили кресло.

Когда все было готово, к Ли Шу подошел Му Ран и рассказал о плане поездки, который они наметили вместе

с гидом. Он спросил, не хочет Ли Шу добавить что-нибудь от себя, но тот лишь ответил:

- Все нормально, пусть будет, как вы решили.

Повернувшись, он увидел, что Ло Ю уже уселся возле Цзинь Яня.

- Господин Ли, прошу, садитесь впереди, - с улыбкой сказал Ло Ю. - Не волнуйтесь, я хорошенько позабочусь о Цзинь Яне.

- Дядя Ли, все в порядке, не переживай, - тут же отозвался Цзинь Янь.

На самом деле, они заранее договорились обо всем с Ло Ю. Пока они будут отдыхать, он не хотел, чтобы дядя Ли все время думал о нем - он и так уже достаточно сделал для него.

Разве Ли Шу мог не догадаться, о чем он думал? Сказав ему пару слов, он сел впереди вместе с Му Раном. Ляо Фей еще раз все проверил, прежде чем сесть позади Му Рана.

Сегодня стояла прекрасная погода. Хотя уже наступила осень, даже на закате еще не было холодно.

Экскурсионные автобусы медленно тронулись по асфальтированной дороге и, покинув санаторий, тронулись к самому живописному району Лунтяня. Сидевший перед ними гид, повернувшись к ним боком, показывал им особенно красивые места.

Это была очень большая территория, и сегодня они могли осмотреть только ее центральную часть. К тому же, Цзинь Янь, который сидел в коляске, не мог нормально передвигаться, и там, где нужно было перейти через каменный мостик или дощатый настил, его приходилось медленно катить по асфальтовой дорожке.

Ли Шу чувствовал себя немного виноватым из-за того, что и Му Рану приходилось считаться с ними.

Но Му Ран лишь улыбнулся и сказал:

- Я еще не настолько крепок физически, и, если бы не вы, я бы не смог никуда поехать сегодня. Я так благодарен вам за то, что вы прогулялись со мной.

Эти слова были сказаны так просто и от души, что Ли Шу мог полностью успокоиться и не испытывать никакой неловкости в душе.

Му Ран нравился Ли Шу все больше.

Не забираясь слишком далеко, они добрались до одной из самых известных достопримечательностей этого места - Заводь Спящего Дракона.

Вода в этом водоеме была чрезвычайно прозрачной, и при преломлении солнечных лучей напоминала бирюзовое зеркало. Вокруг заводи росли древние деревья, а с одной стороны была построена плотина для отвода воды. Самое удивительное заключалось в том, что при безмятежной ровной поверхности на дне заводи бурлило подводное течение, и потоки воды катились вниз с плотины тонкими белыми струями.

Цзинь Янь кивком указал на водяную завесу и сказал:

- Похоже на лапшу. - Похоже, кое-кто забыл сегодня поесть, - сказал Ли Шу, потрепав его по голове, и все рассмеялись.

Цзинь Янь прикрыл голову руками и обиженно фыркнул.

- Вообще-то, мне тоже показалось, что это похоже на лапшу, - с серьезным видом сказал Му Ран.

Они еще немного погуляли здесь и, сделав несколько фотографий, спустились вниз.

Следующей достопримечательностью была самая длинная в стране водная пещера, протяженностью 1300 метров. Поскольку здесь было нужно плыть на лодке, учитывая особое положение Цзинь Яня, им пришлось повозиться с приготовлениями чуть дольше обычного.

Оказавшись внутри, они смогли увидеть множество сталактитов, похожих на золотистые колокольчики, а также каменную ширму, которая открывалась подобно кулисам на сцене, и тогда их взору открывались различные красивые картины, освещенные огнями, и напоминающие собой сияющее звездами ночное небо.

Вода в пещере казалась бездонной, и время от времени можно было расслышать звуки хлопающих крыльями летучих мышей, отчего атмосфера становилась немного жутковатой.

Цзинь Янь поднял голову и посмотрел наверх. Его возбуждение немного улеглось, и он, посмотрев на воду, схватил Ли Шу за руку:

- Дядя Ли, мне страшно…

- Чего ты испугался? - Ли Шу посмотрел на него.

- Я… я… у меня фобия, я боюсь глубины…

Ли Шу:

- …

Цзинь Янь наклонился к нему поближе и прошептал:

- Дядя Ли, как ты думаешь, может там, под водой быть какое-нибудь чудище… вдруг оно махнет хвостом и перевернет лодку…

Ли Шу просто потерял дар речи, а тем временем Му Ран наклонился вперед и посмотрел на воду:

- Интересно, здесь водится какая-нибудь рыба? Может, она вкусная? Вот бы поймать одну и попробовать.

Ли Шу:

- …

Наконец, они выплыли из пещеры, и лодка остановилась перед огромным гротом. Гид указал на громадный тридцатиметровый сталактит, своей формой напоминающий девушку, молившуюся небесам, и поведал им трогательную историю о любви.

Он также сказал, что каждый из них может загадать здесь желание и поклониться ей, чтобы она охраняла их любовь.

Едва он договорил, как Му Ран с Цзинь Янем благоговейно сложили ладони и почтительно поклонились в сторону этой фигуры, и даже Ло Ю с Ляо Феем склонили перед ней головы. Ли Шу посмотрел на них, и ему стало смешно. Видя, что он не выказал ни малейшего интереса, гид посоветовал ему:

- Господин Ли, вы тоже можете попробовать. Искренность творит чудеса.

На губах Ли Шу мелькнула улыбка:

- В этом нет нужды, у меня нечего охранять.

Когда они сошли с лодки, гид отвел их на горную ферму, где они могли пообедать.

Окруженная деревьями и цветами ферма была очень живописным местом, и напоминала собой райский уголок.

Они не спешили в столовую и сначала осмотрелись вокруг. Когда они расположились в павильоне, чтобы отдохнуть, Му Ран достал из рюкзака термос и бумажные стаканчики, после чего налил всем ароматного чая.

Ли Шу потягивал горячий чай, смакуя его прекрасный вкус и мысленно лишь руками развел. Этот человек совсем не возражал носить с собой столько вещей, и при своем статусе все еще заботился обо всех остальных.

Как раз в тот момент, когда Ли Шу размышлял над этим, Му Ран подошел к нему и спросил:

- Ли Шу, ты хорошо себя чувствуешь? Тебе стало получше?

Ли Шу смущенно посмотрел на него, и Му Ран, покопавшись в рюкзаке, достал оттуда сладости:

- Я захватил с собой сладкое. Если у тебя закружится голова, можешь перекусить, чтобы тебе стало легче.

Ли Шу обладал сильным характером, и он терпеть не мог доставлять другим беспокойство. Что бы ни произошло за все эти годы, как бы ему ни было больно, он привык быть сильным перед другими. Но тот, перед кем он действительно хотел бы проявить слабость и на кого он хотел бы положиться, никогда выказал ни малейшего беспокойства.

Поэтому он чувствовал себя немного странно, когда на него обращали внимания и заботились о нем.

Он был очень тронут, но в то же время, испытывал некоторые сожаления.

Если бы он раньше встретил человека, подобного Му Рану, возможно, теперь все было бы иначе.

Учитывая физическое состояние Му Рана и Цзинь Яня, после обеда они еще немного прогулялись и, сев в автобусы, вернулись в санаторий.

Вернувшись назад, они попрощались с гидом и водителями, и уже собирались подняться наверх, когда вдалеке показался черный «Мерседес».

Цзинь Янь сидел в своем кресле, и, когда машина медленно остановилась перед ним, он ясно разглядел, что это была S65 AMG. Он невольно откатился назад - если он случайно заденет или поцарапает такую машину, ему до конца своих дней не расплатиться за это, даже если он разорвется на части.

Прежде, чем все успели прийти в себя, задняя дверца машины открылась, и оттуда выскочила девочка лет 12-13 на вид.

- Папа! - взволнованно воскликнула она и бросилась обнимать Му Рана.

Вслед за ней вылез мальчик, державшийся с большим достоинством. Он поднял голову и, взглянув на Му Рана, спокойно приветствовал его:

- Здравствуй, дядя Му.

Не только Ли Шу с Цзинь Янем слегка опешили от этой сцены, Му Ран сам на несколько мгновений пришел в замешательство.

- Цзиньцзинь, Чжехао, как вы здесь оказались?

И Тьян разговаривал по телефону со своим двоюродным братом И Ченом, и, когда тот спросил, собирается ли он отложить встречу, он ответил:

- Нет, я приеду к шести.

Он недавно был заграницей по делам, и ему было нужно вернуться на время. Сначала он заехал в Лунтянь, чтобы увидеться с Му Раном. Поскольку самолет запаздывал, он мог задержаться на несколько минут, чтобы потом поспешить в компанию на встречу, а завтра ему снова нужно было лететь заграницу.

- Ну ты даешь! - сердито отругал его И Чен.

- Я переживаю, когда не вижу его, - спокойно ответил И Тьян.

- Ладно, хватит, а то меня сейчас затошнит, - вздохнул И Чен.

После того, как Му Цзинь с Сю Чжехао вышли из машины, Су Веньян открыл дверцу и И Тьян, продолжая разговаривать, тоже вышел на улицу. Подняв глаза, он увидел застывшего от удивления человека, который смотрел на него во все глаза.

И Тьян убрал телефон и, раскрыв объятья, сказал с ласковой улыбкой:

- Иди ко мне.

**********************

Переводчик: Kosen

Урод.

Ли Шу не был раньше знаком с Му Раном, но он знал И Тьяна.

На самом деле, едва ли можно было сказать, что они знакомы. Семья Бай и семья И были далеки друг от друга, у них был разный круг общения, они не вели между собой дела, и едва знали друг друга.

Но И Тьян произвел на него большое впечатление.

Он совсем не был похож на Бай Цзиня.

Бай Цзинь обладал глубоким умом, но не умел выражать свои эмоции. В обычное время он носил личину мягкого спокойного человека, но на самом деле, у него был очень холодный нрав. У И Тьяна было очень красивое лицо с четко вылепленными чертами лица, выразительными глазами и высокими надбровными дугами. Несмотря на красоту, его облик казался жестким и суровым, он одним своим видом был способен внушить страх людям.

Ли Шу не ожидал, что внук И Чженьжуна, знаменитого короля судоходства, который, по его мнению, должен знать себе цену и держаться высокомерно и отчужденно, может быть таким нежным и ласковым.

Му Ран, наконец, пришел в себя, радуясь и изумляясь одновременно. Он сильно разволновался и, шагнув вперед, споткнулся и едва не упал, но И Тьян успел вовремя заключить его в объятья.

- И Тьян! - Му Ран поднял голову, и его полное любви и нежности выражение лица было точно таким же, как у Му Цзинь, когда она обнимала его.

И Тьян немного испугался. Этот человек всегда был так неосторожен, сколько бы он ни ругал его за это. Он уже

открыл рот, собираясь отчитать его, но увидел взгляд Му Рана, и его сердце мгновенно смягчилось, а слова, которые он хотел сказать, тут же улетучились у него из головы.

Му Ран крепко обнял И Тьяна и хотел спросить, как он тут оказался, но затем вспомнил, что он здесь не один. Он поспешно взял его за руку и подвел к своим спутникам:

- Это И Тьян, мой супруг.

Затем он повернулся к И Тьяну и сказал:

- Это Ли Шу и Цзинь Янь, мои новые друзья.

Он был так счастлив, что подумал о своих словах уже после того, как произнес их. В конце концов, не каждый способен принять такие вещи. Он никогда раньше не упоминал об этом, и можно сказать, что Ли Шу и Цзинь Янь оказались психологически не готовы к такой новости.

К счастью, как только он замолчал, Ли Шу первым заговорил с И Тьяном:

- Приятно познакомиться.

И Тьян, разумеется, не мог допустить, чтобы возле Му Рана крутились совершенно незнакомые люди, и проверил их сразу, как только они появились. Поэтому сейчас он спокойно пожал Ли Шу руку и сказал:

- Рад познакомиться.

Во время рукопожатия Ли Шу ясно разглядел на безымянном пальце И Тьяна точно такое же кольцо, как у Му Рана.

Видя, что ни Ли Шу, ни Цзинь Янь не выказали никаких признаков отвращения или отторжения, Му Ран вздохнул с облегчением. Он как раз собирался предложить пообедать всем вместе, но в этот момент к И Тьяну подошел Су Веньян и тихо напомнил ему:

- Господин И, нам пора ехать.

У него была светлая кожа и суровое лицо. Очки в золотой оправе придавали ему неприступный вид. Му Ран по какой-то необъяснимой причине всегда побаивался его, и сейчас не мог не спросить:

- Как, вы уже уезжаете? Вы же только что приехали.

Су Веньян ничего не сказал, и И Тьян ответил:

- Я вернулся ненадолго. Вечером мне нужно быть в компании, а завтра я снова уезжаю. Мы скоро решим дела, и, когда я вернусь, в следующий раз я останусь с тобой, хорошо?

Му Ран был не глуп, он сразу понял, что И Тьян сделал этот крюк специально, чтобы увидеться с ним.

- Зачем было приезжать сюда, если ты так занят! - рассердился Му Ран. - Ты же так совсем не отдохнешь, а тебе еще столько работать и…

И Тьян с улыбкой перебил его, и его голос был полон нежности:

- Тогда в следующий раз я сначала спрошу тебя. Если ты позволишь, тогда я еще раз приеду навестить тебя, ладно?

От таких слов у Му Рана покраснели уши. Вокруг было столько людей, но И Тьяна это совершенно не заботило, так что хотя бы он должен вести себя сдержанно. Он небрежно кивнул в ответ и слегка подтолкнул И Тьяна:

- Уезжай поскорее, у тебя еще есть дела.

Му Ран был очень замкнутым человеком, он не любил проявлять чувства перед посторонними. Чтобы заехать к нему, И Тьян нарушил свой рабочий график, а они не смогли даже поцеловаться.

На самом деле, И Тьян думал, что его старший брат был совершенно прав, когда ругал его.

Но он не мог ничего поделать с собой, это было сильнее него. Он должен был хоть глазком взглянуть на Му Рана, чтобы обрести спокойствие.

Попрощавшись со всеми, прежде чем сесть в машину, И Тьян с нежностью обнял Му Рана и велел связаться с ним, если что-то случится.

Му Ран боялся, что И Тьян пропустит важную встречу, поэтому поторопил его, чтобы он скорее садился в машину, после чего И Тьян уехал.

Палата Му Рана располагалась в центральной части санатория. Он попросил Ли Шу с Цзинь Янем подняться вместе с ним и отдохнуть у него, чтобы Цзинь Яню потом было удобнее добираться до реабилитационного центра.

Когда они все вместе поднялись наверх, Му Ран чувствовал себя немного неловко. И Тьян беспокоился о

нем, и, конечно же, он сам тоже беспокоился об И Тьяне. У И Тьяна был больной желудок, и при его занятости неизвестно, успевает ли он нормально отдыхать и питаться. При одной мысли об этом Му Ран нахмурился.

Когда они вернулись в палату, он собирался как следует представить своим друзьям детей. Но, когда Му Цзинь сняла пальто, он с удивлением заметил, что у нее забинтовано запястье.

Му Цзинь с самого детства была очень благоразумным ребенком. Она совсем не плакала, когда упала и получила травму, а, когда ее спросили, она ответила, что ей не больно. Сейчас она снова обняла Му Рана и прижалась к нему, игриво заглядывая ему в глаза.

Му Ран, сильно расстроившись, спросил, что произошло.

На самом деле, это случилось еще два дня назад. Один ребенок из класса Му Цзинь толкнул ее, когда она шла по лестнице. Во время падения она не только ушибла голову, но также содрала клочок кожи на запястье.

Сю Чжехао как раз шел позади нее. Увидев, что Му Цзинь пострадала, он набросился на толкнувшего ее мальчишку и начал избивать его, пока у него не пошла кровь из носа. Его не могли оттащить прочь, пока не вмешался учитель.

И Тьяна с Му Раном там не было, и отец Сю Чжехао взял на себя урегулирование этого вопроса. И Тьян боялся, что это расстроит Му Рана, поэтому ничего ему не сказал. Как раз начинались выходные, и он попросил привезти Му Цзинь прямо к нему. Сю Чжехао всюду хвостом ходил за

Му Цзинь, к тому же, отношения между их семьями были очень теплыми, поэтому он последовал за ней.

Му Ран, слушая объяснения Ляо Фея, осторожно потрогал шишку на голову Му Цзинь. Узнав, что ее осмотрел врач и заверил, что с девочкой все в порядке, он почувствовал облегчение.

- Чжехао, спасибо тебе за то, что ты защитил Му Цзинь, - сказал он. - Но, если такое случится еще раз, лучше пойти к учителю, и пусть он разберется с этим, хорошо?

- Да, драться нехорошо, - поддержала его Му Цзинь.

Сю Чжехао посмотрел на Му Рана своими большими блестящими глазами и сказал:

- Я знаю, дядя Му. Я больше не буду драться.

«Пусть только кто-нибудь тронет Му Цзинь, и я забью его до смерти», - мысленно добавил он.

Му Ран с радостью погладил его по голове, а затем представил детей наблюдавшему за ними Ли Шу и Цзинь Яню.

Ли Шу не стал спрашивать его, откуда у него дочь, когда его супруг - мужчина. Вместо этого он начал разговаривать с детьми, поддразнивая их.

Му Ран слегка удивился. Учитывая характер Ли Шу, он опасался, что шумные дети будут раздражать его. Что же касается Цзинь Яня, он сам был почти как ребенок, и, если бы не его слабое здоровье, он хоть сейчас был бы готов забраться с ними на дерево.

В комнате установилась теплая уютная атмосфера.

Позже, когда они собрались расходиться и детей не было поблизости, Му Ран нашел возможность, чтобы заговорить с Ли Шу:

- Прости, я огорошил вас? - извиняющимся тоном сказал он. - Я не собирался скрывать это от тебя, просто…

Ли Шу понял, что его беспокоит и перебил его:

- Му Ран, в общем-то я сам люблю мужчину.

Увидев изумленный взгляд Му Рана, он улыбнулся:

- Жаль только, что он мне не супруг.

Когда они отправились в центр реабилитации, уже наступил вечер, и все здания в санатории были освещены огнями.

Цзинь Янь какое-то время задумчиво молчал, а затем сказал:

- Дядя Ли, мне все время кажется, что этот господин И… - он нервно сглотнул. - Похоже, он не простой человек.

Каким-то звериным чутьем Цзинь Янь чувствовал, что от И Тьяна исходит та же аура, что и от Бай Цзиня, и в его присутствии он точно также терялся и не знал, куда ему девать руки и ноги.

Ли Шу остановился и, достав телефон, нашел там имя деда И Тьяна, а затем протянул телефон Цзинь Яню:

- Смотри, это его дед, - спокойно сказал он.

Цзинь Янь с ошалевшим видом молча уставился на его биографию.

Ли Шу позабавило его изумление, но он недолго улыбался, и его улыбку мгновенно словно ветром сдуло. Он поднял голову и, прищурившись, посмотрел на горы, которые было видно вдалеке.

- Оказывается, я тоже способен позавидовать другим, - тихо вздохнул он.

- Дядя Ли, что ты сказал? - Цзинь Янь поднял голову и посмотрел на него.

Ли Шу пригладил его взъерошенные ветром волосы:

- Я сказал, что эти двое детей такие милые.

- Да-да, мне они тоже понравились! Хорошо иметь дочь…

Ли Шу постучал ему по макушке:

- Ты себя не в состоянии воспитать, а еще думаешь о дочке?

- Но это правда, дядя Ли! Если бы у меня был ребенок, я бы очень хорошо заботился бы о нем. Не так, как мой отец… В общем-то, мама была очень добра ко мне.

- Ты разве не испытываешь к ней ненависти? - спросил Ли Шу.

- Нет. Возможно, она смогла выжить, когда пошла своей дорогой. Если бы она взяла меня с собой, наверное, ни один из нас не выжил бы. У нее не было выбора.

- Ты не хочешь разыскать ее?

- У нее теперь своя жизнь, - Цзинь Янь покачал головой. - Я не хочу тревожить ее.

Ли Шу промолчал, и Цзинь Янь сказал, вздыхая:

- Увидев меня, она бы начала бы бить себя в грудь и сокрушаться, что бросила такого красивого сына, и мне было бы очень горько от этого.

- Ну да, и еще рвать на себе волосы, - бесстрастно добавил Ли Шу.

Цзинь Янь немного помолчал и рассмеялся:

- Ну, не без этого.

Ли Шу снова постучал ему по голове.

После приезда двух детей в палате Му Рана стало очень оживленно.

Иногда они встречались на улице. Му Ран шел впереди, за ним следовала Му Цзинь, за которой тенью шел Сю Чжехао, а Ляо Фей с Ло Ю держались позади, присматривая за ними, и все вместе они вышагивали тожественной процессией, что выглядело немного комично.

На выходных резко похолодало. Ли Шу с Му Раном остались в палате, где они пили чай и болтали. Ло Ю повез Цзинь Яня в центр реабилитации. Му Ран начал кашлять и принял лекарство. Видя, что дети заскучали, сидя в палате, он велел им одеться потеплее и отправил их погулять под присмотром Ляо Фея.

Когда дети ушли, в палате стало намного тише. Они еще немного поболтали, и Ли Шу первым нарушил запрет и заговорил об этом:

- Вообще-то, я уже раньше видел И Тьяна, и до меня доходили слухи о нем. Но я не ожидал встретить вас здесь.

Му Ран на миг замер, а затем улыбнулся:

- Ты разочарован, увидев меня? Многие считают, что мы не подходим друг другу, - он слегка смутился. - Я тоже так думаю, между нами огромная пропасть.

Ли Шу покачал головой:

- Ты только не вздумай сказать это при И Тьяне.

- Что ты! - Му Ран замахал руками. - Он просто ужасен, когда злится.

Он снова вздохнул:

- Впрочем, дело вовсе не в этом.

Видя замешательство и недоумение Ли Шу, Му Ран заговорил с ним о прошлом.

Рассказывая об автокатастрофе, он выглядел немного подавленным и высказал то, чем раньше ни с кем не делился:

- Поэтому я переживаю, что он вынужден заботиться обо мне, и я стал для него тяжким бременем.

Это не было связано с комплексом неполноценности, он просто боялся, что И Тьян будет связан моральными

нормами и будет вынужден тащить его на себе, не в силах вырваться на свободу, даже когда пожелает.

Он никогда не считал себя особенным или привлекательным, и не думал, что И Тьян обязан любить его до конца своих дней. Если однажды И Тьян захочет быть с другим человеком, он не видел в этом ничего плохого.

Это будет выбор И Тьяна.

И теперь, когда они на виду у стольких людей, и он к тому же, время от времени болеет… Му Ран иногда чувствовал усталость вместо И Тьяна.

Ли Шу ничего не сказал. Он поднял руку и медленно расстегнул три пуговицы на рубашке, обнажив шрам на груди на глазах изумленного Му Рана:

- Я рисковал своей жизнью, чтобы спасти того, кого люблю. Но любовь отличается от милости. С помощью шантажа можно добиться милости, но не любви. Если бы И Тьян не любил тебя, думаешь, он зашел бы так далеко?

Му Ран уже позабыл о своих переживаниях, на его лице появилось виноватое выражение. Он пожалел, что заговорил об этом и невольно расстроил Ли Шу. Он посмотрел на бесстрастное лицо Ли Шу и хотел бы утешить его, но не знал, что сказать и чувствовал, что любые слова слишком ничтожны.

Ли Шу снова застегнул рубашку и поправил воротник.

Он не нуждался в утешении. В этом необычном месте, сидя лицом к лицу с Му Раном, который ничего не знал о его прошлом, он смог опустить все свои защитные барьеры и открыть свои застарелые раны, выразив смятение, которым было полно его сердце.

- Наверное, я урод. Я не знаю, как нужно любить. Я думал, что многое дал ему, но тот человек возненавидел меня.

Ли Шу еще раз повторил с улыбкой слова Му Рана:

- Вынужден заботиться, стал тяжким бременем… Должно быть, в целом мире никто лучше меня не поймет этих слов.

Ли Шу не стал говорить, что Бай Цзинь желал его смерти, это напугало бы Му Рана. И ему не хотелось жаловаться на весь белый свет, это выглядело бы слишком некрасиво. Но всякий раз, думая о прошлом, он вспоминал образ улыбающегося Бай Цзиня, когда тот наблюдал в оранжерее за тем, как рисовал Нин Юэ. Он снова и снова сравнивал это поведение с тем, которое выказывалось по отношению к нему, и только теперь он осознал, насколько он был отвратителен Бай Цзиню все это время.

- Ли Шу… - тихо сказал Му Ран и опустил голову, чтобы не было видно его покрасневших глаз. - Ты не урод.

Ли встал и похлопал его по плечу:

- Не нужно жалеть меня. Все уже в прошлом.

В этот момент дверь распахнулась, и в комнату вбежали дети, держа в руках упаковки с печеньем. Они возбужденно щебетали, рассказывая о том, с кем только что повстречались, как играли, и за что получили угощение.

Му Ран все еще не мог прийти в себя, но Ли Шу уже сумел взять свои эмоции под контроль. Он помог детям открыть печенье и, отказавшись от угощения, с улыбкой погладил их по головам.

Вскоре вернулись Ло Ю с Цзинь Янем, и в палате стало еще более оживленно и шумно.

Когда выходные закончились, Му Цзинь с Сю Чжехао вернулись домой, потому что им было нужно посещать занятия. А неделю спустя, И Тьян, который, наконец-то закончил дела заграницей, приехал в санаторий, чтобы забрать Му Рана.

Перед отъездом, когда Ли Шу вышел провожать их, И Тьян внезапно сказал:

- Семья Бай ищет тебя.

Ли Шу замер от изумления. Он оборвал все контакты и никогда не узнавал о делах Бай Цзиня, он действительно не знал, что его ищут.

- Кто ищет Ли Шу? - не расслышав И Тьяна до конца, спросил Му Ран.

И Тьян не спешил с ответом, и Ли Шу с улыбкой ответил одним словом:

- Враг.

- Что же теперь делать? - испугался Му Ран. - Наверное, вам с Цзинь Янем опасно оставаться здесь? Может, вам лучше…

И Тьян сжал руку Му Рана, напоминая ему о том, чтобы он не волновался, и спросил Ли Шу:

- Нужна моя помощь?

Ли Шу немного поколебался и сказал:

- Если это не доставит вам хлопот, и я заранее благодарю господина И.

Он посмотрел на Му Рана и сказал с серьезным видом:

- Му Ран, если со мной что-то случится, прошу, присмотрите за Цзинь Янем.

- Не говори так…

Видя, что Ли Шу не отступает, Му Ран мог лишь кивнуть в ответ:

- Хорошо, я обещаю тебе, - с обеспокоенным видом сказал он

- Мне жаль, что я доставил вам хлопот, - вздохнул Ли Шу.

Проводив их двоих и дождавшись, когда машина скроется из виду, Ли Шу еще долго стоял на этом месте.

Будь он таким, как прежде, он ни за что бы так не сделал.

Но сейчас он слишком устал и не мог позволить себе сражаться с Бай Цзинем.

Ему казалось, что перед своим уходом, он достаточно ясно проявил свою добрую волю и искренность. Но, видимо, этот человек не мог оставить в живых такой нестабильный фактор, как он.

Ли Шу сунул руку в карман и сжал в кулаке упаковку таблеток с опустошенным видом.

Сколько еще он протянет?

**********************

Переводчик: Kosen

Мой Ли Шу.

С приближением Нового года погода становилась все холоднее.

Цзинь Янь, одетый в толстый пуховик и теплый шарф, закрывавший ему половину лица, сидел на корточках возле пруда и кормил рыб.

В такой громоздкой одежде он напоминал большого медведя, и его движения были очень неуклюжими. Рыбы в пруду тоже казались ленивыми и сонными, они двигались медленно и неохотно.

Цзинь Янь поднял руку, чтобы потянуть вниз край шарфа и приоткрыть рот:

- Давайте, ешьте, - сказал он, и его дыхание превратилось в облако белого пара.

Рыбки развернулись и уплыли прочь, помахав ему на прощанье своими плавниками.

Цзинь Янь совсем сник. Тетушка Чжан, владелица домика на ферме, спустилась сверху и, увидев его, крикнула:

- Сяо Янь! Такой холод на улице! Хватит играть с водой!

На Цзинь Яне было слишком много одежды. Он с трудом повернул голову и ответил:

- Я не играю, я кормлю рыбок.

Тетушка Чжан подошла поближе и спросила:

- Тетя сейчас уходит. Тебе принести что-нибудь?

Ее маленький внук, которому не было еще и двух лет, стоял возле нее и, вцепившись обеими руками в бутылочку, пил из нее молоко.

Цзинь Янь подошел поближе и, дразня ребенка пакетиком с кормом, ответил с улыбкой:

- Тетя, принеси мне арахисовых конфет.

Он очень любил сладкое, и особенно эти конфеты из арахиса и сахарного сиропа. Достаточно было одной конфетки, чтобы рот заполнился медовой сладостью, и он мог за день съесть целый пакетик таких конфет.

Ребенок оторвался от бутылочки и попытался схватить Цзинь Яня за руку, но Цзинь Янь с улыбкой увернулся от него. Ребенок попытался схватить его еще несколько раз, но безуспешно, и посмотрел на свою бабушку, собираясь заплакать.

Тетушка Чжан подхватила ребенка на руки и сердито сказала:

- Такой большой, а все еще дурачишься, как ребенок. Вот вернется твой дядя Ли, тогда посмотрим, как ты повеселишься.

Услышав о Ли Шу, Цзинь Янь сразу сник. Глядя вслед удаляющейся тетушке Чжан, он невольно вздохнул.

Покинув санаторий, они перебрались в этот небольшой поселок на окраине города, остановившись в доме тетушки Чжан. Он располагался недалеко от города, и условия здесь были очень хорошими.

Они были незнакомы с этим местом, а строительство фермы требовало много времени и финансовых вложений. К счастью, И Тьян познакомил Ли Шу с одним проектировщиком, и вдвоем им было намного легче работать. Но у проектировщика была своя семья, и он был занят на своей работе, поэтому основные дела снова ложились на плечи Ли Шу.

Хотя Цзинь Яню больше не нужно было сидеть в коляске, он по-прежнему быстро уставал, не мог носить тяжести, быстро бегать и помогать своему дяде Ли. При мысли о том, что его дядя Ли занят целыми днями, пока он дурака валяет дома, Цзинь Янь не мог не огорчаться.

Цзинь Янь запечатал корм для рыб и медленно пошел к дому, размышляя на ходу о том, что если бы он не пострадал так сильно, то теперь был бы таким, как прежде. И тогда он смог бы делать много полезных вещей, выполнять тяжелую работу, а его дядя Ли мог бы больше отдыхать.

Он в любом случае молод и способен выдержать многие невзгоды.

Чувствуя, что он размечтался, Цзинь Янь лишь тяжело вздохнул.

Когда Ли Шу вернулся вечером, Цзинь Янь заметил, что его лицо покраснело, и он начал кашлять, поэтому спросил его, уж не простудился ли он.

В комнате топилась печь, и было очень тепло. Ли Шу снял пальто и ответил с хмурым видом:

- Наверное, простыл немного.

Он открыл аптечку, взял первые попавшееся лекарство от простуды и выпил его, запив холодный водой и совершенно не принимая это всерьез.

Цзинь Янь не хотел, чтобы он пил холодную воду и попытался ему помешать, но Ли Шу двигался слишком быстро, и он не смог его остановить.

- Дядя Ли, давай поедем в больницу, кажется у тебя жар.

- Ничего страшного. Просто посплю немного, и все пройдет.

Ли Шу чувствовал, что у него просто небольшой кашель, а значит, нечего поднимать из-за этого шум.

Он очень устал за день, а лекарство содержало снотворный компонент, и после душа он сразу отключился, как только добрался до кровати.

Цинь Янь несколько раз заглянул к нему в комнату, прежде чем отправиться спать. Наконец, еще немного подумав и чувствуя беспокойство, он взял одеяло и заснул рядом с Ли Шу.

Его дядя Ли всегда был таким. Независимо от того, был ли он ранен, или у него просто было тяжело на душе, внешне он всегда старался сохранять спокойствие. На вопрос, как у него дела, он всегда отвечал, что у него все в порядке или скоро наладится.

Другие люди старались оповестить весь белый свет о своих страданиях и ранах, а он старался все держать в тайне, чтобы никто не узнал об этом.

Он и раньше обманывал подобным образом Цзинь Яня, но после всего пережитого, он больше не верил в его «все в порядке».

Сон Цзинь Яня был очень чуток, а теперь он и вовсе был настороже, поэтому не погружался в глубокий сон. Поэтому, как только Ли Шу начал метаться, он немедленно проснулся.

Включив настольную лампу, Цзинь Янь увидел, что Ли Шу сжался в комок и стиснул зубы, его лоб покрылся потом, а тело била дрожь.

- Дядя Ли! - испуганно воскликнул Цзинь Янь.

Ли Шу, не открывая глаз, с трудом выговорил одно слово!

- Холодно.

Цзинь Янь натянул на него одеяло, пытаясь закутать его, но Ли Шу по-прежнему дрожал и вскрикивал, словно потерялся в зимней ночи.

Цзинь Янь все сильнее чувствовал неладное. Даже не надев пуховик, Цзинь Янь пулей вылетел из дома и, разбудив тетушку Чжан и всю ее семью, начал в панике искать документы и карточки, а потом попросил сына тетушки Чжан отвезти их в больницу.

Приехав в больницу, они узнали, что у Ли Шу острая пневмония. Доктор сказал, что, если такое состояние продолжит развиваться, это приведет к септическому шоку, а это уже опасно для жизни.

Цзинь Янь с перепугу поменялся в лице. Доктор спросил его о перенесенных Ли Шу заболеваниях, и Цзинь Янь не осмелился ничего скрывать. Он рассказал о том, что Ли Шу получил огнестрельное ранение, а потом лежал в больнице с высокой температурой после того, как промок под проливным дождем, а также периодически страдает от головной боли.

Доктор выслушал его с хмурым видом и назначил Ли Шу ряд анализов, а заодно предложил провести ему компьютерную томографию мозга.

Цзинь Янь сразу на все согласился и попросил сына тетушки Чжан вернуться домой, а сам остался в больнице, где всю ночь провел без сна.

На следующий день проектировщик, с которым работал Ли Шу, узнал о его болезни и помог перевести его в

палату получше. Вскоре после этого позвонил Му Ран и спросил, как у них дела и не нужно ли ему приехать.

Теперь, когда стояла такая холодная погода и к тому же, приближался Новый год, Цзинь Янь не посмел беспокоить его и отказался, пообещав позвонить ему, если что-то пойдет не так, и Му Рану ничего не оставалось, кроме как сдаться.

Болезнь Ли Шу протекала так тяжело, что он так и не пришел в себя. Когда стали известны результаты обследования и выяснилось, что у него менингиома, Цзинь Янь никак не мог прийти в себя. Во избежание ошибочного диагноза провели еще одно обследование, и был получен тот же результат.

Цзинь Янь усилием воли взял себя в руки, навел справки и отнес результаты анализов самому известному нейрохирургу в больнице.

Доктор сказал, что, судя по результатам обследования, опухоль имела четкие границы и была доброкачественной. Хотя такие опухоли растут медленно, они разрастаются вширь. Если как можно скорее не удалить ее хирургическим путем, достигнув определенного размера, опухоль начнет сдавливать ткани головного мозга. Если она сдавит центр, отвечающий за дыхание, не исключена внезапная смерть. К тому же, нередки случаи, когда доброкачественные опухоли перерастают в злокачественные, и тогда будет считаться большой удачей, если пациент протянет хотя бы год.

Одним словом, было необходимо начать лечение как можно раньше. Если откладывать лечение и дальше, это не только помешает полному выздоровлению, но и может иметь плохие последствия.

Цзинь Янь выслушал врача с побелевшим лицом и, поблагодарив его, вернулся в стационарное отделение.

Уже наступил вечер. В больнице всюду сновали люди. Кто-то уходил, кто-то оставался и страдал от болезни, кто-то тосковал и печалился, и всё вокруг казалось таким суетливым и шумным.

Цзинь Янь стоял на тропинке при свете уличного фонаря.

Мимо него проходило множество людей - врачи, медсестры, пациенты и их родные. Он стоял в оцепенении, чувствуя себя так, словно его внезапно ударили по голове. Он не понимал, что делают все остальные, и что теперь делать ему.

Он вспомнил, что еще в Цзиньхае, когда Ли Шу потерял сознание, доктор Вей заставил его пройти обследование. Он также подумал о лекарствах, которые Ли Шу всегда носил с собой и вспомнил, как тогда в санатории Ли Шу сказал, что в жизни нужно успеть попробовать всё.

Внезапно он понял, что дядя Ли уже давно знал о своей болезни, просто он не хотел лечиться.

При мысли об этом у Цзинь Яня разом подкосились ноги, и он, вцепившись в фонарный столб, медленно осел на землю.

Он уже говорил, что относится к Ли Шу, как к отцу, и это было правдой.

Он совсем не знал отцовской любви. Когда он был ребенком, отец мог пинком зашвырнуть его в угол комнаты, а будучи в скверном расположении духа избивал до крови. А однажды хотел забить его до смерти.

Молодой господин был добр к нему, но он сам был еще ребенком, который старше него лишь на несколько лет. Из взрослых людей только Ли Шу подарил Цзинь Яню заботу и ласку.

Если Ли Шу не станет…

При одной мысли об этом Цзинь Янь больше не мог сдерживаться, он закрыл лицо руками и зарыдал. Он плакал так сильно, что у него стало больно в груди, и он начал задыхаться. Он сидел на корточках, захлебываясь кашлем, и его сердце, казалось, вот-вот вырвется наружу.

В течение следующих нескольких дней Ли Шу иногда приходил в себя, но ненадолго. Однажды, пока он бредил во сне, Цзинь Янь успокаивающе гладил его по груди и услышал, как Ли Шу тихо прошептал два слова.

- Бай Цзинь…

Цзинь Янь застыл на месте, и у него на глаза навернулись слезы.

Когда состояние Ли Шу стабилизировалось, и у него впервые прояснился рассудок, он увидел встревоженного

Цзинья Яня с опухшим от слез лицом и не смог сдержать улыбки.

Почему, когда он приходил в себя после болезни, у него перед глазами каждый раз была одна и та же сцена? Впрочем, если бы не было Цзинь Яня, никто даже не заметил бы, если бы он умер.

Ли Шу понимал, что этот мальчишка наверняка испуган, поэтому постарался его утешить:

- Со мной все в порядке.

Но стоило ему сказать это, как Цзинь Янь вскочил на ноги и закричал:

- Хватит говорить, что с тобой все в порядке! Вечно с тобой все в порядке! А что же тогда «не в порядке»?

Цзинь Янь впервые накричал на него, и Ли Шу застыл в оцепенении, не зная, как ему реагировать на это.

- Дядя Ли, почему ты скрывал от меня, что ты болен? - со слезами на глазах заговорил Цзинь Янь. - Ты когда-нибудь думал о том, что будет со мной, если ты однажды упадешь на моих глазах без чувств и уже некогда не очнешься?

Ли Шу ничего не сказал. Он понял, что Цзинь Яню уже известно о его болезни. Ему хотелось сесть, но не было на это сил.

Поняв его намерение, Цзинь Янь наклонился, чтобы помочь ему.

- Прости, что заставил тебя волноваться, - вздохнул Ли Шу. - Цзинь Янь, для некоторых людей жизнь - не обязательно благо, а смерть не всегда зло. Ты понимаешь?

Цзинь Янь, заливаясь слезами, замотал головой.

Он ничего не понимал, он только знал, что, когда человек умирает, от него ничего не остается. Но он также знал, насколько упрям Ли Шу, и никто не смог бы заставить его поменять решение.

Впервые в жизни Цзинь Янь ощутил такое отчаяние и скорбь.

После этого они больше не обсуждали эту тему. Цзинь Янь постепенно утратил свою обычную разговорчивость, и улыбка совсем исчезла с его лица.

Ли Шу видел, как он изменился, но все равно ничего не говорил.

В то утра внезапно зазвонил телефон Ли Шу, когда тот еще спал.

Увидев на экране имя И Тьяна, Цзинь Янь взял телефон и поспешно вышел из палаты.

И Тьян знал, что Ли Шу все еще болен, поэтому не удивился, что на звонок ответил Цзинь Янь. Он сообщил ему, что Бай Цзиню удалось узнать об их местонахождении. В течение нескольких месяцев И Тьяну удавалось скрывать их следы, но больше он не мог этого делать. Единственное, что им оставалось, это немедленно

уехать оттуда. Возможно, еще есть время что-то изменить.

- Господин И, мы никуда не поедем, - после некоторого молчания ответил Цзинь Янь.

- Ты разве не должен обсудить это с Ли Шу?

- Нет, не нужно его беспокоить.

Закончив разговор, Цзинь Янь медленно сел на стул в коридоре.

Он не отличался особым умом и не знал, насколько верно принятое им решение. Они не родственники И Тьяна, не нужно больше его беспокоить. Кроме того, произнесенное Ли Шу в бреду имя убедило Цзинь Яня в том, что на свете есть еще один человек, способный задержать его дядю Ли в этой жизни.

Это было под силу только этому человеку.

Если он ошибся и своим решением причинит вред дяде Ли, то за эту ошибку он заплатит своей собственной жизнью.

Днем, после того как Ли Шу принял лекарство, Цзинь Янь покинул его палату.

Однако, стоило ему попытаться выйти из больницы, как два человека преградили ему путь:

- Ивините, господин Цзинь, но вы не можете покинуть это место.

Прошло много времени, прежде чем Цзинь Янь отреагировал:

- Вы… от семьи Бай?

Эти двое промолчали, своим молчанием лишь подтвердив его догадку.

Цзинь Янь не ожидал, что они прибудут сюда так быстро, как не догадывался и о том, что они с Ли Шу уже находятся под наблюдением. Он также знал, что эти люди не станут говорить лишнего, поэтому не стал больше задавать вопросов, и из упрямства остался ждать внизу.

На улице было так холодно, что у него даже не смотря на теплую одежду покраснели нос и щеки. Двое человек не могли переубедить его и не осмеливались силой затолкать обратно в здание, поэтому им оставалось лишь оттеснить его в угол и постараться прикрыть от ледяного ветра.

Вскоре вдалеке показалась черная машина, и по реакции этих двух человек Цзинь Янь понял, кто сюда пожаловал. Он оттолкнул их и бросился вперед, но не успела машина остановиться, как одна ее дверца распахнулась, и из нее вышел человек.

Увидев этого человека, Цзинь Янь побледнел и, развернувшись, побежал назад.

- Цзинь Янь! - крикнул ему вслед этот человек.

У Цзинь Яня все мысли сбились в кучу, он не понимал, откуда здесь взялся Бай Хао.

Он еще не мог нормально бегать и через несколько шагов споткнулся и свалился на землю.

Бай Хао быстро догнал его и помог ему подняться:

- Почему ты убегаешь? - с тревогой спросил он. - Ты ушибся? Дай мне посмотреть!

Цзинь Янь опустил голову, пряча от Бай Хао свое лицо. Когда Бай Хао сжал его подбородок, он начал закрываться от него и в панике крикнул:

- Я не Цзинь Янь! Я не Цзинь Янь! Цзинья Яня больше нет!

Во время их шумной возни из машины также вышли Бай Цзинь и Цзо Минъюань, которые сразу же направились в больницу.

Высокая фигура Бай Цзиня, облаченная в черное пальто, его прямая осанка, холодный взгляд и тяжкое чувство подавленности, которым веяло от всего его существа, сразу же привлекли к себе внимание всех окружающих.

- Какой этаж? - спросил Бай Цзинь.

Двое охранников, дежуривших у входа в больницу, сразу назвали этаж и номер палаты.

Узнав, что подниматься высоко не нужно, Бай Цзинь не стал дожидаться лифта и устремился вверх по лестнице на своих длинных ногах. Цзо Минъюань успел на ходу дать пару указаний охранникам и поспешил за ним следом.

Добравшись до палаты Ли Шу, Бай Цзинь остановился и долгое время стоял неподвижно.

Цзо Минъюань не стал торопить его и тихо отступил назад, собираясь ждать его за дверью.

Спустя долгое время, Бай Цзинь медленно открыл дверь и вошел в палату.

В комнате было очень тихо. Подойдя к кровати, он увидел спящего на ней человека.

Его глаза были закрыты, а ресницы отбрасывали на щеки слабую тень. На его лице лежала печать усталости, придавая ему хрупкий и жалкий вид.

Бай Цзинь почувствовал, как у него от боли рвется сердце. Он протянул руку и осторожно погладил этого человека по бледной худой щеке. Почему-то в этот момент он вспомнил, как этот человек был подростком и каким надменным и высокомерным было выражение его лица.

Кто изменил его до такого состояния? Кто вытянул из него жизнь, заставив молодого человека выглядеть так, словно он едва может дышать?

Бай Цзинь опустился рядом с ним и, прижавшись к нему лбом, прошептал:

- Ли Шу…

Мой Ли Шу.

**********************

Переводчик: Kosen

Отчуждение.

Ли Шу приснился кошмар.

Во сне он вернулся в тот день, когда на них с Бай Цзинем напали и в него стреляли.

Просто на этот раз он не потерял сознание после ранения, и теперь беспомощно наблюдал за тем, как Бай Цзинь шаг за шагом приближается к нему, холодно глядя на него сверху вниз и наблюдая за тем, как он постепенно истекает кровью.

Когда Ли Шу открыл глаза и увидел, что Бай Цзинь обнимает его, у него уже заболели все кости.

Он попытался вырваться, но у него не получилось, и тогда он прохрипел с трудом:

- Хватит сжимать меня, у меня все тело болит.

Бай Цзинь замер на месте и, ничего не сказав, уложил Ли Шу обратно на кровать.

Ли Шу смотрел, как Бай Цзинь укрывает его одеялом и только теперь окончательно проснулся. Он знал, что это не тот Бай Цзинь, который только что во сне смотрел, как он умирает.

Впрочем, между ними не было никакой разницы.

Ли Шу привстал на кровати, на его лице не было заметно никакой паники. Он уже давно был готов к этому. Если Бай Цзинь действительно хотел найти его, рано или

поздно, такой день обязательно наступил бы. Ему еще повезло, что И Тьян смог так долго прикрывать его.

Ли Шу ждал, когда Бай Цзинь задаст ему вопрос, но тот вдруг просто сел рядом с ним и, осторожно убрав с его глаз прядь волос, спросил:

- Ты голоден? Что ты хочешь поесть? Я попрошу принести.

Ли Шу уклонился от его руки и бесстрастно спросил:

- Просто скажи, что ты собираешься сделать.

Рука Бай Цзиня застыла в воздухе, он медленно убрал ее назад и мягко сказал:

- Доктор сказал, тебя можно забрать. Поешь и прими лекарство перед отъездом.

Ли Шу уловил основную мысль и нахмурился:

- Перед отъездом?

- Ты сейчас нездоров, - спокойно сказал Бай Цзинь. - Вот вернемся домой, ты восстановишь силы и после Нового года…

Ли Шу не мог не перебить его:

- Вернемся домой? К кому домой? - насмешливо поинтересовался он. - К вам с Нин Юэ?

Бай Цзинь немного помолчал и сказал:

- Это наш с тобой дом.

Ли Шу поднял голову и посмотрел на него:

- Бай Цзинь, а ты и правда интересный человек. Если Нин Юэ заболел, ты ухаживал за ним, а, если заболел я, ты должен поддержать теперь и меня? Если все твои прежние любовники заболеют, ты соберешь их всех у себя дома? - усмехнулся Ли Шу, и его легкие вспыхнули огнем, вызвав приступ кашля. - А по вечерам ты будешь переворачивать табличку? (1)

А Ли Шу и правда любого мог вывести из себя своим языком. Будь все как раньше, они непременно поругались бы. Но на этот раз Бай Цзинь позволил ему насмехаться над собой и просто погладил его по спине, пока не утих приступ кашля. Когда Ли Шу затих, Бай Цзинь спокойно договорил то, что хотел сказать:

- А после Нового года пройдешь обследование, и мы проведем операцию.

Ли Шу сразу стало не до смеха. О какой же еще операции могла идти речь? Впрочем, в этом нет ничего удивительного. Даже если Вей Цзе ничего не говорил Бай Цзиню, что ему стоило самому просмотреть его медицинскую карту?

Ли Шу вдруг почувствовал, что ему это все надоело и, отвернувшись к окну, пробормотал себе под нос:

- Пёс, которого прикармливали более десяти лет, внезапно сбежал. Сначала были опасения, что это непослушное животное доставит хлопот, бегая по улицам, а теперь выяснилось, что зверь недолго протянет… - он

повернул голову и посмотрел на Бай Цзиня. - Жалко стало?

Бай Цзинь крепко стиснул зубы, видимо, сдерживаясь изо всех сил.

- Но, глядя как ты радуешься, и в то же время делаешь вид, что тебе жаль… - взгляд Ли Шу похолодел. - Мне просто противно смотреть на это, Бай Цзинь.

- Ли Шу! - голос Бай Цзиня дрогнул, и он сделал глубокий вдох, пытаясь держать себя в руках. - Я сожалею о том, что произошло три года назад. И я также совершил ошибку в том, что касается Нин Юэ. Когда тебе станет лучше, можешь делать все, что пожелаешь. Главное, чтобы ты поправился, и я тогда я буду делать все, как ты скажешь.

Ли Шу лишь усмехнулся в ответ, он не поверил ни единому его слову.

Он приподнял рукава, обнажив свои тонкие запястья, которые, казалось, легко сломать при малейшем усилии.

- Вот до чего я дошел, а ты все еще никак не успокоишься? Зачем ты искал меня? Что ты все ходишь вокруг да около? Ты думаешь…

- Хватит… - Бай Цзинь отвернулся, опасаясь, что действительно заплачет перед Ли Шу.

Чувствуя, как у него перехватило дыхание, он поднял руку и прикрыл глаза.

- Перестань так говорить, я прошу тебя…

Ли Шу ошеломленно застыл, но не из-за реакции Бай Цзиня, а потому что разглядел кольцо на его безымянном пальце.

Он никогда раньше не осмеливался как следует разглядеть это кольцо. Даже когда Бай Цзинь сидел рядом, Ли Шу старательно контролировал себя, стараясь не смотреть на его руки.

Казалось, если он не видит его, то оно не существует.

Но теперь, когда он ясно разглядел его, это показалось ему просто невероятным. Очевидно, это было то самое кольцо, которое он подарил Бай Цзиню. Он полагал, что Бай Цзинь давно уже выбросил его. Ли Шу ясно помнил, как он был тогда полон ожиданий, как ему было неловко от того, что его просто проигнорировали и как он старательно сдерживался, притворяясь, что для него это не имеет никакого значения.

Но почему он стал его носить? Если Бай Цзинь еще раньше надел это кольцо, знал ли он уже тогда о его болезни? Ли Шу мысленно усмехнулся: неужели его болезнь так сильно тронула Бай Цзиня? Мог ли Бай Цзинь так далеко зайти в своем стремлении облагодетельствовать его? Или он решил таким образом утешить его перед смертью?

Ли Шу протянул руку к Бай Цзиню и холодно сказал:

- Верни его мне.

Бай Цзинь поднял голову, его глаза покраснели. Ли Шу это совершенно не тронуло, и он повторил:

- Верни мне кольцо. У тебя нет права носить его.

Бай Цзинь все же позволил себе разозлиться:

- У меня нет права носить его? - он стиснул зубы. - Тогда скажи, у кого есть это право!

Ли Шу, не говоря ни слова, отбросил одеяло и, встав с кровати, схватил его за руку.

Бай Цзинь хотел подхватить его, чтобы не дать ему упасть, но опасался применить силу и причинить ему вред. Он не мог действовать так необдуманно, как Ли Шу, поэтому просто снял кольцо.

Ли Шу взял кольцо, оттолкнул Бай Цзиня, подошел к окну и, открыв его, выбросил кольцо на улицу.

- Ли Шу! - Бай Цзиня охватила ярость.

Увидев, как Ли Шу закашлялся, хлебнув холодного ветра, он быстро подошел, закрыл окно и, уложив его обратно на кровать, закутал в одеяло.

Ли Шу, сжавшись в комок, безостановочно кашлял, его лицо покраснело. Встревоженный и обозленный Бай Цзинь поспешно начал хлопать его по спине. Он был так зол, что ему хотелось ударить его, но он не мог этого сделать. Слушая, как Ли Шу заходится кашлем, он чувствовал себя так, словно его ударили ножом в сердце.

Бай Цзинь подождал, пока Ли Шу затихнет, а затем встал и вышел за дверь, где сразу увидел трех человек, ожидающих его. Цзинь Янь не стал ничего спрашивать и

сразу же бросился в палату с обеспокоенным видом. Бай Хао хотел последовать за ним, но почему-то остановился.

Бай Цзинь попросил Цзо Минъюаня отправить людей на поиски кольца, а затем велел Бай Хао подготовиться к возвращению в Цзиньхай. Он также вызвал врача и попросил его дать Ли Шу успокоительное, чтобы помочь ему заснуть.

Этот человек был слишком упрям, и его организм уже не мог вынести столько мучений. Он больше не мог тратить здесь время, его было необходимо немедленно забрать отсюда.

Ли Шу все еще был болен, и единственным способом выбраться отсюда был частный самолет, оснащенный специальным оборудованием и в сопровождении медперсонала. Бай Цзинь должен был остаться в палате, чтобы присматривать за ним, а Бай Хао пришлось заняться организацией их перелета.

Когда все дела были улажены, Бай Хао отвез Цзинь Яня в дом тетушки Чжан, чтобы он мог собрать вещи. По дороге Цзинь Янь сидел на пассажирском сиденье, опустив голову и не говоря ни слова, а Бай Хао пребывал в подавленном настроении.

В тот день, когда он встретил Цзинь Яня, тот поначалу отказывался признать свою личность. Видя, что дальше отпираться бесполезно, он неожиданно сказал ему:

- Простите, молодой господин, я не умер.

Бай Хао подумал о том, как Цзинь Янь запаниковал в тот момент, и на его руках, крепко сжимающих руль, вздулись вены.

Бай Хао пытался объясниться с ним и извиниться, но Цзинь Янь отчаянно твердил, что Бай Хао был прав, а он сам решил так поступить, и это не имело к Бай Хао никакого отношения.

В конце концов, Бай Хао больше не хотелось ничего говорить. Чем больше он говорил, тем сильнее казалось, что он пытается уклониться от ответственности ради своего душевного спокойствия.

Это он едва не убил Цзинь Яня. Это правда, и нечего тут объяснять.

Однако, с тех пор как они встретились, Цзинь Янь все время старался избегать его. Вот и сейчас он даже не желал поднять голову и посмотреть на него.

Когда они прибыли на место, Бай Хао припарковал машину и быстро обошел вокруг нее, чтобы помочь Цзинь Яню. Но едва он протянул к нему руку, как Цзинь Янь, смущенно кашлянув, убрал руки за спину и, опустив голову, пробормотал:

- Молодой господин… я могу идти сам.

Бай Хао ничего не сказал и, упрямо схватив его за руку, сунул ее в карман своего пальто.

- Куда идти? - тихо спросил он.

Как Цзинь Янь ни старался, он так и не смог вырваться, поэтому ему ничего не оставалось, кроме как отвести Бай Хао к дому тетушки Чжан.

Уже стемнело, и дорога здесь была непростой, к тому же, на улице было слишком холодно, и Бай Хао продолжал крепко сжимать руку Цзинь Яня. Их пальцы переплелись в кармане пальто, и пока они шли, их ладони вспотели.

Бай Хао заметил, как дрожит рука Цзинь Яня. Он не знал, почему Цзинь Янь так нервничает. Он все еще боится его? Или так сильно ненавидит?

Бай Хао немного отвлекся в своих мыслях и, как только его хватка ослабла, Цзинь Янь мгновенно освободил свою руку и неосознанно отступил назад:

- Я… я сам пойду… - пробормотал он, опустив голову.

Бай Хао стоял неподвижно, чувствуя, как стало холодно его руке и пусто на сердце.

Спустя долгое время, он проговорил с трудом:

- Цзинь Янь, если ты злишься, можешь ударить меня или обругать… только не нужно ненавидеть меня…

Бай Хао несколько раз напряженно моргнул, стараясь подавить жар, опаливший ему глаза.

____________________

1. Тут имеется ввиду древний обычай, когда император выбирал наложницу по табличкам, переворачивая одну из них. Язвит наш Шушу, значит, не так уж и болен)

**********************

Переводчик: Kosen

Тупик.

Они стояли на небольшом и крутом склоне. Неподалеку от них двор дома тетушки Чжан был освещен светом фонаря, отчего этот зимний вечер казался немного теплее.

Цзинь Янь, теребя полы своей одежды, тихо сказал:

- Молодой господин, я не испытываю к тебе ненависти, но я могу идти сам… - он выглядел очень расстроенным. - Не такой уж я хрупкий…

Цзинь Яню было трудно описать свои чувства. Хотя он и раньше не обладал особыми талантами, все же он считал, что годится на что-то, но после полученных травм он ничего не мог сделать. Он не был умен, и Бай Хао раньше ругал его за то, что он недостаточно умен, поэтому ему было очень стыдно перед ним.

Чем заботливее Бай Хао держался по отношению к нему, тем сильнее он нервничал, понимая, что не сможет дать ничего взамен. К тому же, он все еще помнил, как Цяо Юй сказал ему, что Бай Хао считает, что он заслуживает смерти.

При мысли об этом у Цзинь Яня все еще сжималось сердце. Он опустил голову и пошел вперед, больше не глядя на Бай Хао.

Бай Хао пошел за ним следом, больше не осмеливаясь удерживать его. Все его внимание было сосредоточено

на Цзинь Яне, он не смотрел себе под ноги и, споткнувшись, едва не упал.

Услышав звук, Цизнь Янь повернул голову и сказал:

- Молодой господин, осторожней…

Бай Хао слушал, как сдержанно он разговаривает с ним и внезапно подумал, что будь Цзинь Янь таким же оживленным, как прежде, он вполне мог бы взять его за руку и сказать с улыбкой:

- Молодой господин, дальше я поведу тебя.

Но Цзинь Янь теперь не может стать прежним. Думая об этом, Бай Хао прикусил губу, и его рот наполнился привкусом крови.

На следующее утро они сели в самолет прежде, чем рассвело.

Цзинь Янь обеспокоенно поглядывал на Ли Шу, который спал и ничего не подозревал об этом.

Он не осмелился ничего сказать своему дяде Ли, поскольку тот ни за что не согласился бы вернуться. Возможно, потом он станет винить его, но сейчас Цзинь Яня это совершенно не волновало. Если бы в этот раз дома не оказалось машины, и тетушки Чжан с семьей не было бы на месте, последствия могли бы быть катастрофическими. В следующий раз, когда с Ли Шу что-нибудь случится, им может повезти гораздо меньше.

Когда они прибыли в Цзиньхай, Бай Цзинь собрался отвезти Ли Шу к себе домой. Цзинь Яню было не по себе,

но он, позабыв о своем страхе перед Бай Цзинем, поехал за ним вместе с Бай Хао.

Когда они приехали домой и устроили Ли Шу в спальне, Бай Цзинь попросил дядюшку Ву приготовить отдельную комнату для Цзинь Яня.

Цзинь Янь вскочил на ноги и испуганно замахал руками, но не успел он сказать и слова, как его опередил Бай Хао:

- Дядя, не нужно. Я заберу его к себе.

Бай Цзинь кивнул в ответ и сказал Цзинь Яню:

- Когда твой дядя Ли проснется, спроси у него. Если он будет не против, можешь уйти.

- Да, я знаю, господин Бай, - нервничая, ответил Цзинь Янь. - Извините за беспокойство.

- Ни к чему так церемониться.

Бай Цзинь никогда раньше не воспринимал Цзинь Яня всерьез, но раз этот мальчишка был так важен для Ли Шу, он уже не мог относиться к нему, как прежде.

- Если тебе что-нибудь понадобится, просто скажи дяде Ву, и он все устроит.

Он посмотрел на Бай Хао и добавил:

- Присмотри за ним.

За последние полгода отношения Бай Цзиня с Бай Хао не стали особенно теплыми, но теперь они, по крайней мере, напоминали одну семью. Бай Хао, который теперь перестал роптать на свою долю и злиться на весь мир,

стал более уравновешенным и серьезным. Бай Цзинь, чувствуя, что раньше обходился с ним слишком сурово, теперь был готов оказывать ему дальнейшую поддержку.

Только теперь Бай Хао, похоже, уже не волновала та возможность, о которой он так мечтал прежде. Перед тем, как они нашли Ли Шу, Бай Цзинь спросил его о планах на будущее, и он ответил, что будет смотреть на Цзинь Яня - куда бы тот ни пошел, он последует за ним.

Раньше Бай Цзинь не одобрил бы подобную идею, когда один человек видит свою судьбу и свое будущее в другом человеке. Но сейчас он сам, склонив голову, целовал человека, лежавшего без сознания на кровати. Разве он сам поступил не точно также?

Ли Шу крепко спал, а, когда проснулся, весь мир вокруг него перевернулся с ног на голову. Он все еще немного недоумевал, когда увидел лампы на потолке, но, сев на кровати и разглядев знакомую обстановку спальни, он окончательно убедился в том, что действительно вернулся.

Ли Шу потер ноющие виски, встал с кровати и открыл дверь, после чего застыл в шоке от увиденной внизу сцены.

Бай Цзинь, Цзинь Янь, Бай Хао, Цзо Минъюань и Вей Цзе с женой - все были здесь. Достаточно было одного взгляда на их лица, чтобы заметить напряженную атмосферу между ними.

Фу Инь сидела лицом к его двери, и она первой заметила его.

- Ли Шу! - воскликнула она, вскочив на ноги.

Услышав звук открывшейся двери, Бай Цзинь повернул голову и, нахмурившись, сказал:

- Надень жакет.

Ли Шу ничего не ответил, все еще чувствуя себя не в своей тарелке. Бай Цзинь просто поднялся наверх, взял там жакет и набросил ему на плечи.

- Я разве давал свое согласие на то, чтобы ты вернул меня сюда? - сдерживая гнев в своем сердце, спросил Ли Шу.

Бай Цзинь промолчал, и Ли Шу понадобилась вся его сила воли, чтобы не сбросить жакет на пол.

Ему не хотелось спорить с Бай Цзинем, когда на них смотрело столько людей, поэтому он просто спустился вниз, где увидел на столе медицинский отчет о состоянии своего здоровья. Ли Шу взял отчет и пролистал его. Глядя на выражение лиц всех собравшихся здесь людей, он сказал с улыбкой:

- Такое ощущение, что вы собрались здесь на мои поминки.

- Дядя Ли! - Цзинь Янь вцепился в его одежду, и у него на глаза навернулись слезы.

Ли Шу с силой постучал костяшками пальцев ему по лбу:

- Мелкий паршивец, ты действительно помог постороннему обмануть меня!

Он так долго спал, и его смогли перевезти сюда, поэтому он догадывался, что здесь не обошлось без участия Цзинь Яня. Но Ли Шу, на самом деле, не испытывал злости, он понимал, о чем думает Цзинь Янь. К тому же, разве этот мальчишка смог бы остановить Бай Цзиня?

Лоб Цзинь Яня покраснел, и он пробормотал извинения, глядя на него глазами, полными слез. Бай Хао не смог удержаться и, наклонившись, осмотрел его лоб, а затем ласково погладил подушечками пальцев.

- Перед кем ты тут комедию ломаешь? - с усмешкой сказал Ли Шу.

Бай Хао застыл на месте, убрал руку и сел рядом с Цзинь Янем, опустив голову и не сказав ни слова в ответ.

Глядя на Ли Шу, который так исхудал, что его, казалось, могло унести ветром, Фу Инь сказала со слезами на глазах:

- Ли Шу, что ты за человек? Ушел, не оставив никакого сообщения. Как ты мог быть таким жестоким?

Ли Шу повернулся к ней и сказал, вздыхая:

- Лучше просто не найти меня, чем узнать, что я умер где-то. Я не хотел, чтобы вы грустили.

- Я уже говорил тебе, что после операции с тобой все будет в порядке! - воскликнул обозленный Вей Цзе. - Что значит «умер»?

Ли Шу сел рядом с Цзинь Янем и спокойно сказал:

- Я с самого начала не собирался делать операцию.

- Вей Цзе никогда не осмеливался рассказать мне о твоей болезни, я узнала об этом только несколько дней назад, - Фу Инь не могла сдержать слез и в ярости уставилась на Бай Цзиня. - Он не хочет, чтобы ты жил, но нам ты нужен живым! Пойдем с нами, не нужно оставаться здесь! Кто знает, зачем он искал тебя и вернул сюда!

Фу Инь так и не смогла смириться с исчезновением Ли Шу. Позже Вей Цзе рассказал ей, что этот человек уже все знает. Хотя Вей Цзе сказал, что Бай Цзинь ищет Ли Шу и что он неравнодушен к нему, она совсем не поверила в это. Когда Ли Шу наконец-то, был найден, и к тому же, ей стало известно о его болезни, она не могла контролировать свои эмоции.

Она думала о том, в каком отчаянии тогда был Ли Шу, но все еще нашел время, чтобы подумать о подарках для ее детей и сумел не подать виду, что с ним что-то не так.

Это же они скрывали от него правду в течение трех лет, и чем больше она думала об этом, тем сильнее по ее щекам текли слезы.

Ли Шу не знал, как объяснить Фу Инь, что он сделал это вовсе не из-за Бай Цзиня. Он так устал от этой жизни и от утраты своих ожиданий. Если посмотреть на его жизнь, ну чего он сумел добиться? Эта болезнь появилась так вовремя, словно небеса пожелали освободить его.

Он собирался провести последние дни в одиночестве и покое, но Бай Цзинь вернул его обратно, где его окружили люди, которые были намерены уговорить его сделать операцию. Если он сейчас заговорит о том, что не хочет жить, будет казаться, что он просто пытается поступить наперекор другим.

Чувствуя, как его переполняет недовольство, Ли Шу посмотрел на Бай Цзиня и сказал:

- Когда я хотел жить, ты желал мне смерти, а теперь, когда я хочу умереть, ты не позволяешь мне этого сделать. Я не могу сам распоряжаться своей жизнью? Чего ты хочешь от меня?

С тех пор, как он увидел Ли Шу, этот человек снова и снова наносил ему удары по этому поводу. Бай Цзинь посмотрел на сердитые и недоверчивые лица, которые окружали его и сказал со злостью:

- Да, три года назад я сказал Фу Тину эти слова. Ты тогда так вывел меня из себя, что я потерял рассудок, но я ничего не…

- Ты ничего не сделал? Или просто не успел сделать? - усмехнулся Ли Шу. - Ладно, нет смысла говорить об этом. Если бы не тот несчастный случай, какое решение ты принял бы тогда? Сейчас ты не сможешь ответить на этот вопрос. На этот вопрос за всю жизнь не ответишь, - бесстрастно добавил он.

Никто не знал, погиб ли бы он тогда от рук Бай Цзиня, потому что никто не мог перенестись назад в прошлое и

восстановить события трехлетней давности. Может, даже если бы он не закрыл Бай Цзиня от пули, тот так и не предпринял бы никаких действий, а, может быть, он заставил бы его замолчать навсегда, пока ситуация не вышла из-под контроля.

Сейчас Бай Цзинь говорит, что тогда он ничего не сделал. Это то же самое, как если бы он сейчас сказал Бай Цзиню, что не причинил бы ему вреда, даже если бы тот заключил помолвку.

Бай Цзинь поверил бы ему?

Они явно не доверяют друг другу и оба настороже, так к чему разыгрывать из себя влюбленного?

Это же просто отвратительно.

Бай Цзинь был так зол, что с его губ сорвался короткий смешок:

- Ты прав, - сказал он. - Сейчас я не могу ответить на этот вопрос. Я признаю свою ошибку. Ты все время таил из-за этого обиду и ненавидел себя за то, что проявил слабость и склонил передо мной голову, и твоя гордость была задета. И вот теперь, на глазах у всех этих людей настала моя очередь умолять тебя. Если тебя совсем не трогают мои слова, я готов умолять тебя на коленях.

С этими словами он действительно собрался опуститься на колени. Потрясенный Ли Шу, побледнев, схватил со стола стакан и с силой швырнул его на пол:

- Бай Цзинь, не смей!

Цзо Минъюань с Бай Хао так перепугались, что вскочили на ноги. Ли Шу шагнул вперед, занося руку, но вдруг остановился и, схватив Бай Цзиня за грудкѝ, крикнул:

- Ты, бл*дь, совсем спятил?

**********************

Переводчик: Kosen

Не было ничего удивительного в том, что Ли Шу был настолько потрясен.

С тех пор, как Бай Цзинь стал взрослым, единственным человеком, перед которым он преклонял колени, был Бай Вейтан. Он изо всех сил постарался удержать этого человека. Даже если Бай Цзинь не любил его, ему было невыносимо видеть, как он унижается.

Еще и в присутствии стольких людей.

Просто это всегда казалось немного забавным. Самым важным для него было оберегать Бай Цзиня, и Ли Шу невольно посмеялся над самим собой, не зная, был ли он слишком эгоистичным или же слишком самоотверженным.

Бай Цзинь застыл на месте и, когда порыв прошел, он посмотрел в горящие гневом глаза Ли Шу и почувствовал некоторое сожаление.

Вероятно, он не так все понял. Узнав правду о прошлом, как бы Ли Шу не выказывал к нему свою ненависть, возможно, он и не собирался требовать от него заплатить ту же цену.

Дело не в том, что, если он причинил Ли Шу боль, тот тоже должен причинить ему такую же боль. Они оба могли отпустить всю вражду и накопившееся недовольство, чтобы между ними больше не было отчуждения.

Но разве в отношениях может быть все так просто?

Цзо Минъюань с Бай Хао казалось, что Ли Шу собирается дать волю рукам, они хотели подойти и оттащить его, но не решались сделать это. Именно Цзинь Янь вскочил на ноги и, подбежав к Ли Шу, обхватил его за талию и утащил в сторону.

Дядюшка Ву, стоявший возле гостиной и следивший за уборкой, прижал руку к сердцу, пытаясь отдышаться. Став старше, он уже не выдерживал такого волнения. Он так перепугался, что едва не умер на месте.

Ли Шу и так был болен, а после вспышки гнева у него закружилась голова, поэтому, когда Цзинь Янь повел его к дивану, он не стал сопротивляться.

Бай Цзинь видел, как побледнели его губы и попросил поскорее принести приготовленную кашу и закуски.

- Возвращайтесь домой, - холодно сказал он Вей Цзе. - Я не позволю ему уйти с вами.

Они были в дружеских отношениях с Ли Шу, поэтому было нормально прийти к нему в гости и беспокоиться о нем, но они не могли просить Ли Шу уйти с ними, это было совершенно невозможно. Даже самому Ли Шу не позволено это сделать.

Фу Инь была потрясена действиями Бай Цзиня, и теперь, когда она пришла в себя, ей стало немного стыдно. Ли Шу был так серьезно болен, он только что очнулся, и еще даже не поел. Сейчас ему был необходим отдых. Ей не следовало упоминать ту историю трехлетней давности.

- Отдыхай хорошенько, - сказала она Ли Шу. - В следующий раз я приду к тебе с детьми.

После слов Бай Цзиня Ли Шу понял, что они хотели забрать его с собой, чтобы позаботиться о нем, и у него потеплело на сердце.

- Скоро Новый год, и вы заняты, не нужно беспокоиться обо мне. Когда мне станет лучше, я приду навестить детей.

Вей Цзе дал ему напоследок несколько советов и, сказав, что он может звонить ему в случае необходимости в любое время, ушел вместе с женой.

Цзо Минъюань больше не осмеливался задерживаться здесь и ушел вслед за семейной парой. Цзинь Янь поужинал вместе с Ли Шу и убедился, что тот принял лекарство. Видя, что Ли Шу собирается отдохнуть, он собрался уходить.

Ли Шу знал, что этот ребенок чувствует себя очень неуютно в этом доме. Видя, что Бай Хао все время молчит с серьезным видом, как бы он не злился на него и как бы не язвил, все же он неохотно отпустил Цзинь Яня вместе с ним.

На самом деле, учитывая прежний настрой Ли Шу, он тоже не собирался жить здесь, ему не хотелось иметь ничего общего с Бай Цзинем. Но Бай Цзинь насильно вернул его обратно. Судя по тому, как он вел себя сейчас, Ли Шу понял, что не сможет никуда уйти.

Ему не хотелось спорить с Бай Цзинем и распаляться еще больше. Но он ни за что не собирался делать операцию. Его тело принадлежит ему и, если он откажется сотрудничать, как Бай Цзинь сможет заставить его?

Вечером, когда Ли Шу поднимался в комнату, его шаги замерли на лестнице. Днем он заметил, что картина, которую он снял перед уходом и выбросил, каким-то образом снова оказалась на своем месте. И многие вещи, от которых он избавился тогда, тоже вернулись обратно.

Ли Шу посмотрел на картину и спросил у стоявшего рядом Бай Цзиня:

- Ты отправил людей разыскать ее?

- Ммм, - ответил Бай Цзинь.

- Зачем заставлять себя любить то, что не нравится? - бесстрастно спросил Ли Шу и, не дожидаясь ответа Бай Цзиня, пошел дальше.

Они спали в одной кровати, и Ли Шу не стал прогонять Бай Цзиня. Он не барышня кисейная и не станет притворяться, что близость Бай Цзиня может запятнать его чистоту. Учитывая, до чего они дошли, о чем вообще тут можно говорить? Какое бы безумие не овладело сейчас Бай Цзинем, он просто подыграет ему, чтобы довести эту пьесу до конца. Он не верил, что у этого человека надолго хватит терпения.

Ли Шу уже засыпал, когда ему внезапно пришла в голову одна мысль, и он резко сел на кровати. Он повернулся к Бай Цзиню, который только собирался лечь, и спросил:

- Ты занимался с Нин Юэ сексом здесь?

Он был довольно брезгливым человеком. Впрочем, у него не было официальных отношений с Бай Цзинем, и эта кровать тоже не принадлежала ему. Даже если Бай Цзинь действительно занимался здесь сексом с Нин Юэ, это было его личное дело, и у Ли Шу не было права вмешиваться. Однако, он спал на этой кровати три года и не мог относиться к этому равнодушно.

Глядя на серьезное лицо Ли Шу, Бай Цзинь даже побледнел от злости, но ему пришлось стерпеть это. Сегодня перед уходом Вей Цзе посоветовал ему быть снисходительнее к Ли Шу и не сердить его. Ли Шу сейчас было противопоказано волнение, и он не смел резко разговаривать с ним.

- Нет, он никогда не входил в эту комнату, - Бай Цзинь сделал паузу и добавил, - я вообще не спал с ним.

Теперь Ли Шу мог заснуть со спокойной душой. Что же касается последних слов Бай Цзиня, его это вообще не волновало, и он нисколько не поверил ему. Можно подумать, он, Ли Шу, не мужчина и не понимает, о чем думают мужчины и как себя ведут. Нин Юэ столько прожил здесь, и неужели все это время он только восстанавливал силы и занимался рисованием? Впрочем, у него были повреждены ноги, и Бай Цзинь вполне мог пожалеть его и не прикасаться к нему.

Ли Шу подумал, что с одним обращаются, как с сокровищем, а другого выставляют за порог, заставляя умолять о верности, и любовь вдруг показалась ему абсолютно бессмысленной вещью.

Когда Бай Цзинь выключил свет и лег в кровать, Ли Шу неосознанно подался вперед, стараясь держаться от него подальше.

Ли Шу развернулся к нему спиной, и Бай Цзинь чувствовал исходившее от него отчуждение. Сначала он хотел обнять его, но его рука замерла в воздухе, и он, медленно сжав ее в кулак, положил ее обратно на кровать.

Он смотрел на черные волосы Ли Шу и светлую кожу на его обнаженной шее, и внезапно ему в голову пришла мысль, а точно ли этот человек реален, и найдет ли он его здесь, когда проснется утром. Не придется ли ему снова пережить эту боль, когда он будет страшно тосковать по нему, но ничего не сможет сделать?

Бай Цзинь не заснул до тех пор, пока дыхание Ли Шу не стало ровным, а затем осторожно обнял его.

Он с несчастным видом смотрел на этого человека, а затем тихонько поцеловал его в лоб. Он так сильно ненавидел его? Но, как ни крути, а он очень эгоистичный человек. Как бы сильно Ли Шу ни ненавидел его, он ни за что не отпустит его.

На следующий день Ли Шу по-прежнему игнорировал Бай Цзиня. Однако, когда он находился в гостиной, Бай Цзинь располагался тут же со своей работой. Когда он переходил в кабинет, Бай Цзинь перемещался туда вслед за ним вместе со своими вещами. Когда он устал и отправился отдохнуть в спальне, Бай Цзинь тут же расположился на балконе.

Когда у Ли Шу уже лопнуло терпение, и он собирался сбежать отсюда куда-нибудь подальше, зазвонил телефон Бай Цзиня, и после этого звонка его лицо помрачнело. Он напомнил Ли Шу, чтобы тот поел как следует и не забыл принять лекарство, после чего поспешно ушел.

Ли Шу понял, что что-то случилось, но не стал задавать вопросов.

Бай Цзинь не появлялся дома два дня. Дядюшка Ву выглядел очень подавленным, но ничего не говорил и лишь напоминал Ли Шу следить за своим здоровьем и побольше отдыхать.

На третий день Ли Шу проснулся утром и увидел, что на улице идет снег. В их спальне было огромное, от пола до потолка, окно. Он лежал в кровати и наблюдал за тем, как за стеклом порхают в воздухе, а затем оседают на землю белые снежинки, когда кто-то тихонько открыл дверь.

Ли Шу повернул голову и увидел Бай Цзиня одетого в строгий черный костюм. Увидев, что он проснулся, Бай Цзинь сказал с улыбкой:

- Почему ты проснулся в такую рань? Я попрошу приготовить для тебя все, что ты захочешь.

Ли Шу ничего не ответил и развернулся к Бай Цзиню спиной.

Бай Цзинь редко видел, чтобы Ли Шу валялся в постели. Он попросил приготовить ему еду в соответствии с его прежними вкусами, после чего лично принес ему кашу.

Эта каша была приготовлена на костном бульоне, и ее аромат можно было почувствовать издалека. Бай Цзинь снял запонки и закатал рукава. Он взял с подноса чашку с ложкой, после чего подошел к кровати и сел рядом с Ли Шу:

- Выпей кашу, а потом прими лекарство, - мягко сказал он.

Ли Шу проигнорировал его и, так как Бай Цзинь загораживал ему обзор, он пересел в изножье кровати.

Бай Цзиню ничего не оставалось, кроме как тоже пересесть.

- Сначала поешь, потом посмотришь.

Он зачерпнул кашу ложкой и, подув на нее, хотел поднести ее к губам Ли Шу, но тот вдруг опрокинул чашку рукой.

Вся каша вылилась наружу. Первым делом Бай Цзинь вытянул руку, стараясь прикрыть Ли Шу, а затем,

убедившись, что с Ли Шу все в порядке, позвал прислугу, чтобы здесь все убрали.

Ли Шу холодно наблюдал за всей этой возней. Вскоре к нему с аптечкой подошел дядюшка Ву и сказал:

- Господин Ли, не нужно причинять себе вред…

С этими словами он поставил аптечку на стол, вздохнул и ушел.

Бай Цзинь не сказал ни слова в упрек. Он вымыл руки, переоделся и, достав из аптечки мазь и ватный тампон, заискивающе улыбнулся Ли Шу:

- Не поможешь мне нанести мазь?

Ли Шу увидел обожженную и покрасневшую кожу у него на руках, и его сердце сжалось от боли. Он был зол и на Бай Цзиня, и на себя самого. Не имея возможности дать выход своей злости, он поднял руку и смахнул мазь с тампоном на пол.

Бай Цзинь больше был не в состоянии улыбаться. Он немного постоял, а затем медленно сел и, обняв Ли Шу, уткнулся лицом ему в шею:

- Шу, мой второй дядя при смерти, - устало прошептал он.

Ли Шу собирался оттолкнуть его, но, услышав эти слова, застыл неподвижно.

**********************

Переводчик: Kosen

Я люблю тебя.

Старейшины семьи Бай, видимо, в молодости настрадались от лишений, и им приходилось много работать, поэтому, состарившись, имели немало проблем со здоровьем, сколько бы они ни принимали витаминных добавок, и к каким бы ни обращались врачам.

Дед Бай Цзиня ушел первым. Бай Вейфан в прошлом году отпраздновал свое семидесятилетие, и Ли Шу не ожидал, что он сумеет пережить эту зиму.

Бай Вейтан признавал своим сыном только Бай Чженъюаня. У Бай Цзиня были плохие отношения с отцом, и он был намного ближе с родней из семьи Бай Вейфана. После смерти Бай Вейтана, Бай Вейфан, следуя желанию своего брата, всячески поддерживал Бай Цзиня и заботился о нем. И теперь, когда старик был при смерти, Бай Цзиню было очень тягостно на сердце.

Он провел в больнице два дня, и ему еще предстояло разобраться с делами компании. Поскольку у Бай Вейфана было много детей, разделить его наследство будет совсем не просто. Бай Цзинь не был самым старшим, но занимал очень высокое положение, и ему приходилось вмешиваться, чтобы наследники не передрались между собой.

За эти два дня он едва ли смог отдохнуть хоть полчаса с закрытыми глазами.

Он очень беспокоился о Ли Шу и сразу же поспешил обратно, как только у него выдалась свободная минутка, но он еще не успел даже перекусить. Из-за того, что в эти два дня он не мог нормально поесть, у него постоянно болел живот, но в первую очередь, он должен был позаботиться о том, поел ли Ли Шу и принял ли лекарство.

Но Ли Шу, перевернув кашу, смотрел на него, как на пустое место и остался совершенно равнодушным.

Бай Цзинь почувствовал себя несправедливо обиженным.

Он редко испытывал подобное чувство. Он никогда раньше не полагался на кого-либо и никому не угождал, он не боялся, что его могут отвергнуть или отдалиться от него, поэтому не знал, что значит быть обиженным.

Бай Цзинь крепко обнимал Ли Шу, уткнувшись лицом ему в шею. Он продолжал тереться щекой о его кожу, и от его горячего дыхания Ли Шу чувствовал, как у него по всему телу бегут мурашки.

Что стало для него особенно невыносимым, так это произнесенное только что «Шуйи». (1)

Никто и никогда не называл его так.

А Бай Цзинь так естественно назвал его столь интимным именем, словно уже тысячу раз мысленно называл его так и уже привык к нему.

Руки Ли Шу были крепко прижаты к бокам, и ему уже было нелегко поддерживать безразличный и скучающий

вид. Пока Бай Цзинь находился на недосягаемой высоте, он мог ссориться с ним, вести холодную войну или без всякой жалости ставить его в неловкое положение. Но он не знал, что ему делать с таким Бай Цзинем.

Даже просто слыша усталость в его голосе и догадываясь, насколько нелегко ему пришлось за последние два дня, он не мог не переживать о нем.

Ли Шу чувствовал, что он безнадежен. Он подумал, что, если бы три года назад Бай Цзинь пожелал обнять его вот так, если бы он держался немного проще и скромнее и говорил бы с ним таким доверительным и интимным тоном, тогда, даже если бы он попросил его умереть, он бы согласился на это, не раздумывая.

Теперь он понимал своего отца.

Цзянь Маньцин относилась к нему, как мусору, а он так глупо преследовал ее, продолжая любить всем сердцем. Он так сильно любил ее, что был готов целовать ту землю, по которой она ходила, он был готов вечно держать ее в объятьях, прижимая к своему сердцу.

Именно это жалкое, смиренное, болезненное и упорное чувство он унаследовал от своего отца.

Бай Цзинь бесчисленное количество раз тайно обнимал и целовал Ли Шу, пока тот спал. И теперь, когда он полностью был в сознании, Бай Цзинь ожидал, что он оттолкнет его. Прождав долгое время и на дождавшись от Ли Шу никаких действий, он слегка удивился.

Медленно убрав руки, он поднял голову и встретился взглядом с безжизненными глазами Ли Шу.

- Что ты хочешь, чтобы я сделал?

Его вопрос прозвучал ни к селу, ни к городу, и на лице Бай Цзиня появилось озадаченное выражение.

- Пока я еще жив и представляю какую-то ценность, просто скажи, что ты хочешь, чтобы я сделал для тебя.

Бай Цзинь слегка опешил и почувствовал, как у него все похолодело внутри.

Спустя долгое время, он поднял руку и провел большим пальцем по щеке Ли Шу, пытаясь таким образом подавить бушующие в его душе эмоции.

- Это моя вина, - мягко сказал он. - Я не должен был этого говорить. Я еще не ел. Не хочешь поесть вместе со мной?

Разве Ли Шу мог не знать, что этот человек сейчас кипит от ярости? Но на самом деле, говоря эти слова, он совсем не хотел разозлить его.

Ли Шу ничего не сказал, он просто молча встал и ушел в ванную.

Бай Цзинь дождался, когда он скрылся из вида, а затем подобрал с пола ватный тампон и мазь, после чего сам нанес ее себе. Пройдя несколько шагов, он снова остановился и потер ноющий живот. Подождав, когда боль немного утихнет, он взял свои вещи и спустился вниз.

Когда Ли Шу принял душ и увидел, что пора спуститься, он пошел вниз. Увидев уставленный различными блюдами стол, он просто лишился дара речи.

Бай Цзинь сидел, опустив голову и растирал виски, пытаясь хоть немного взбодриться. Услышав шаги, он поднял голову и сказал с улыбкой:

- Я не знал, что ты захочешь поесть, поэтому попросил приготовить побольше.

Ли Шу, не говоря ни слова, сел напротив Бай Цзиня.

Бай Цзинь открыл черный глиняный горшок, стоявший посреди стола. Внутри был горячий дымящийся рыбный суп, который тушился до сливочно-белого цвета. Он был приготовлен со спаржей и грибами шиитаке, а сверху плавали несколько ягод годжи, что придавало ему красивый аппетитный вид. Он взял фарфоровую чашку и, налив в нее суп, поставил ее перед Ли Шу.

- Смотри не обожгись, - предупредил он.

Ли Шу посмотрел на чашку с супом, в котором не было заметно запаха рыбы. Чувствуя исходившее от него тепло и аромат, он нахмурился и молча взял ложку.

Видя, что он не притрагивается к палочкам для еды и просто пьет суп, Бай Цзинь взял несколько очищенных, приготовленных на пару креветок и положил их на тарелку Ли Шу. А затем он взял блюдо с мягким нежным тофу и крабовой икрой, и тоже поставил ее перед Ли Шу.

В конце концов, стол перед Ли Шу оказался заставлен едой, и он, не выдержав, поднял голову и сказал:

- Хватит.

Раньше, когда у него была повреждена рука, и Бай Цзинь помог ему с едой, он был благодарен ему за это. Сейчас он болен, но пока еще не собирался умирать, поэтому не было нужды окружать его такой заботой.

Бай Цзинь видел, что он действительно недоволен и, наконец-то, угомонился. Съев несколько кусочков, он почувствовал тяжесть в животе и встал, чтобы взять лекарство для желудка.

Возвращаясь на место, он скользнул взглядом по голым лодыжкам Ли Шу и невольно нахмурился.

Бай Цзинь выпил лекарство, поставил стакан на стол и, не говоря ни слова, поднялся наверх.

Хотя Ли Шу не смотрел на него, но, услышав, как он пьет лекарство, он не мог не обратить на это внимания.

У них с Бай Цзинем были проблемы с желудком. Раньше, когда им приходилось подолгу заниматься делами, они не могли регулярно питаться. Но последние несколько лет обстановка улучшилась. Он всегда внимательно следил за Бай Цзием и с тех пор ни разу не видел, чтобы тот принимал лекарства. А теперь неизвестно, как этот человек снова дошел до такого состояния.

Ли Шу подумал, что ему действительно не помешало бы проверить свои мозги. Бай Цзинь был настоящим

баловнем судьбы, которого все почитали и обожали. А он же, напротив, был ничтожеством, у которого был бедный отец, и которого не любила собственная мать. И он так расстраивается, видя небольшие страдания этого человека.

Вот уж правда у него не все в порядке с головой.

Ли Шу сначала думал, что Бай Цзинь ушел в спальню, чтобы отдохнуть, поэтому, увидев, что он возвращается, Ли Шу слегка удивился.

Бай Цзинь, не говоря ни слова, подошел к Ли Шу и опустился на колени. Обхватив его ноги, он снял с него тапочки и, поддерживая его ступню рукой, стал натягивать на нее носок.

Он надевал на Ли Шу носки с таким серьезным выражением лица, какое бывало у него только во время совещаний. Ли Шу застыл на несколько секунд и, когда носок уже был надет наполовину, он опомнился и отвел ногу назад.

- Совсем спятил! - прошипел он сквозь стиснутые зубы.

Бай Цзинь, придерживая его ногу, нахмурился и сказал:

- Не двигайся. Просто ешь, уже почти готово.

Ли Шу уже расхотелось есть. Он повернулся лицом к Бай Цзиню и перехватил его руку, собираясь оттолкнуть ее. Нечаянно коснувшись намазанной мазью поверхности, он вспомнил об ожоге и сразу застыл на месте.

Бай Цзинь быстро натянул носки ему на ноги, а затем одел на него тапочки, после чего поставил его ноги на пол. Вымыв руки, он снова уселся напротив Ли Шу.

Ли Шу казалось, что его подошвы утратили чувствительность, а вся нижняя половина тела онемела.

- Какого черта ты делаешь! - резко спросил он.

Бай Цзинь слишком устал и сосредоточился на борьбе с одолевавшей его сонливостью, и толком не расслышал слов Ли Шу. Решив, что он действует Ли Шу не нервы, Бай Цзинь встал, опираясь руками на стол, и ответил:

- Ты ешь, я не буду тебя беспокоить. Пойду посижу на диване.

После этих слов, он ушел в гостиную, не дожидаясь ответа Ли Шу.

Вскоре в столовую пришел дядюшка Ву. Увидев, что сегодня Ли Шу съел больше обычного, он улыбнулся с довольным видом. Все еще улыбаясь, он все же не смог удержаться от вздоха и сказал:

- Молодой господин не спал уже два дня. Господину Ли следует уговорить его отдохнуть.

Ли Шу с холодным видом отставил чашку и прошел в гостиную. Он увидел на диване Бай Цзиня, который, подложив под локти подушку и подпирая руками голову, сидел с закрытыми глазами. Было непонятно, спит он или нет. Ли Шу уже собирался окликнуть его, но в этот момент Бай Цзинь открыл глаза.

- Наелся? - спросил Бай Цзинь хрипловатым голосом, глядя на него покрасневшими после бессонной ночи глазами.

Ли Шу ничего не ответил, и Бай Цзинь встал с дивана, пробормотав под нос:

- Пора принять лекарство.

На кофейном столике уже стояло приготовленное для Ли Шу лекарство и чашка с горячей водой, которую заранее приготовил Бай Цзинь. Он протянул руку и коснулся чашки, проверяя температуру воды. Убедившись, что вода именно такая, какой должна быть, он взял в одну руку чашку с водой, а в другую - лекарство, и протянул их Ли Шу.

Ли Шу молча смотрел на него, и Бай Цзинь поднял на него озадаченный взгляд, сохраняя самое мягкое выражение лица.

Стараясь избегать его взгляда, Ли Шу взял лекарство и воду. Приняв лекарство, он посмотрел, как Бай Цзинь снова усаживается на диван и, нахмурившись, сказал:

- Иди спать.

Бай Цзинь знал, что Ли Шу обычно читал в гостиной после ужина, сидя в углу, откуда был виден весь сад.

- Я хочу побыть с тобой еще немного, - сказал он.

Ли Шу почувствовал раздражение. Видимо, разум этого человека немного отупел, и он сам не понимал, что сейчас говорит. Когда им было двадцать лет, они могли

не спать по несколько ночей. Но сейчас, когда им за тридцать, разве можно провести без сна целых два дня?

- Вставай! - Ли Шу дал ему пинка.

Видя, что он сейчас взорвется, Бай Цзинь был вынужден встать с дивана. Ли Шу схватил его за неповрежденную руку и повел наверх. Когда Бай Цзинь вымыл руки, он больше не наносил мазь. Ли Шу с раздраженным видом повторно нанес ему мазь и оставил его возле кровати, после чего с безразличным видом уселся за круглым столом возле балкона - там, где его можно будет увидеть с кровати сразу же, как только откроешь глаза.

Бай Цзинь надолго завис, но, придя в себя, не смог сдержать улыбки и улегся на стороне Ли Шу. Из-за пролитой каши, постель перестелили заново, и теперь на подушке и одеяле больше не ощущался запах Ли Шу, и Бай Цзинь недовольно нахмурился.

В спальне был выключен свет, а занавески со стороны кровати были задернуты, поэтому в комнате царил полумрак. Возле Ли Шу горела лампа, но он ничего не делал, а просто сидел, сложив перед собой руки и смотрел в окно. Было непонятно, о чем он думал.

Бай Цзинь с улыбкой смотрел на него и думал о том, что как бы Ли Шу ни демонстрировал ему свое отчуждение, он все равно продолжает заботиться о нем и идет ему на уступки. Между ними двумя он всегда выходит победителем.

Его взгляд надолго задержался на лице этого человека, которое сохраняло спокойное и безразличное выражение, и его радость быстро померкла.

Ли Шу любит его, но в этой любви было столько безнадежности и отвращения к самому себе, что он сам загнал себя в тупик и потерял волю к жизни. Что такого есть в этой любви, чтобы он радовался и гордился ею?

- Шуйи, - тихо позвал его Бай Цзинь.

Ли Шу не повернулся, сохраняя все ту же позу, словно превратился в безжизненную статую.

Бай Цзинь долго смотрел на него, пока больше уже не мог сдерживаться, и медленно закрыл глаза. Прежде чем заснуть, он все же сказал то, что скрывал в своем сердце и не осмеливался сказать вслух, так как считал, что у него пока нет права говорить так.

Шуйи, я люблю тебя.

_____________________

1. Вообще, Ли Шу правильно звучит как Ли Шуйи, его и мать так называла, даже просто Йи, когда пыталась усыпить его бдительность. Видимо, его так только в детстве называли.

**********************

Переводчик: Kosen

Когда Бай Цзинь замолчал, Ли Шу замер, не смея пошевелиться. Он долго сидел в оцепенении, прежде чем окончательно убедился в том, что сказанные слова не были плодом его воображения.

В его реакции не было ничего удивительного. Он думал, что в лучшем случае он может рассчитывать лишь на то, что Бай Цзинь не станет ненавидеть его слишком сильно и, когда он немного успокоится, они смогут мирно дожить остаток своих дней.

Он никогда не ждал от Бай Цзиня любви и не считал себя достойным таких чувств.

Он все еще чувствовал присутствие этой женщины рядом.

Она пряталась по углам и смотрела на него злобным взглядом, как тогда перед смертью. Этот взгляд все время следовал за ним, напоминая ему о крови на его руках, о грехах, который он совершил и о людях, которых он потерял… И это не давало ему покоя ни ночью, ни днем.

Поэтому, когда становится невыносимо или слишком страшно, и ты совсем махнул на себя рукой, хочется опереться на кого-то и спрятаться за этим человеком, позволив ему укрыть тебя от всех бурь. Но поскольку такого человека никогда не существовало, а также потому… что тех, кто был готов встать на его защиту, уже не было в этом мире, у него не оставалось выбора, кроме как самому защитить себя.

Бай Цзинь сказал, что любит его? Губы Ли Шу скривились в саркастической усмешке, но уголки его глаз покраснели.

Как мог этот человек говорить о любви после того, как сам сказал, что желал ему смерти? Они знали друг друга в

течение семнадцати лет, и, когда он защищал его, не жалея своей жизни, почему же это не растрогало его? Почему именно сейчас, когда жить ему осталось совсем недолго, он вдруг полюбил его?

Ли Шу поднял голову и устремил взгляд на балкон.

На улице шел сильный снег, и в их спальне не было слышно ни звука. Весь мир, казалось, был пронизан тишиной и одиночеством. Но он ясно увидел того Ли Шу из прошлого, когда он сидел во мраке ночи в измятой рубашке, с рукой в окровавленных бинтах, пересчитывая окурки и упрямо дожидаясь возвращения Бай Цзиня.

И, прождав всю ночь, единственное, чего он дождался, это Нин Юэ, которого Бай Цзинь принес на руках.

Ли Шу сам не мог описать свои чувства в тот момент. Было ли ему стыдно или он смутился? А, может, он испытывал ревность? Похоже, что нет. Одно можно сказать точно - человек, который был покалечен Цзянь Маньцин и Цинь Гуанчжи, и который с большим трудом сумел собрать себя по кусочкам, снова был разбит вдребезги.

Он также вспомнил, как перед его отъездом в Линьчен Бай Цзинь сказал, что им нужно хорошенько поговорить, когда он вернется.

О чем пойдет разговор… они оба хорошо об этом знали.

Если бы он тогда не потерял сознание на кладбище и не заболел, и если бы Цзинь Янь не попал в беду, нарушив

все планы, они с Бай Цзинем уже давно стали бы чужими друг другу людьми.

Пока Ли Шу думал о прошлом, печаль в его глазах постепенно рассеивалась.

Он признавал, что все еще любит Бай Цзиня, и, если Бай Цзинь будет относиться к нему чуточку добрее, он не сможет оставаться равнодушным.

Но он не собирается воспринимать себя, как пса.

Он никогда не умел отличать хорошее от плохого. Если он чего-то хотел, то шел и сам завоевывал это. Если же у него не получалось добыть желаемое силой, он просто забывал об этом. Как и в детстве, когда он хотел сблизиться с Цзянь Маньцин, после того как она отшвырнула его, он больше никогда не приближался к ней. Если кто-то хочет облагодетельствовать его или просто жалеет его, ему ничего этого не нужно, даже если он скоро умрет.

Ли Шу недолго просидел в комнате и, спустившись вниз, увидел там дядюшку Ву, который с печальным видом сидел возле телефона.

Вероятно, он не ожидал, что Ли Шу спустится так быстро, поэтому слегка удивился, увидев его.

Опасаясь, что он начнет волноваться, Ли Шу просто сказал:

- Он спит.

Дядюшка Ву не смог сдержать улыбку:

- Он уже взрослый, а тебе все еще приходится уговаривать его, чтобы он лег отдыхать. Не вини его, он ведь тоже…

Дядюшка Ву хотел сказать, что Бай Цзиню тоже пришлось несладко после ухода Ли Шу, но затем он подумал о том, что произошло с Ли Шу и сменил тему:

- Старый господин, Бай Вейфан… это вопрос пары дней.

Он позвонил, чтобы узнать, как его состояние, и ему сказали, что он без сознания и не продержится долго. К тому же, он ответил еще на два телефонных звонка, и еще два его старых приятеля ушли раньше него.

Дядюшка Ву посмотрел в окно и вздохнул. Сколько еще людей унесет этот снегопад?

Ли Шу покачал головой и, подойдя нему поближе, сказал:

- Мне жаль.

- После Нового года я уже не смогу позаботиться о вас, - сказал дядюшка Ву. - Хотя в моих старых костях все еще теплится жизнь, я хочу съездить в свой родной город и посмотреть на него, а иначе… - он немного помолчал. - Потом придется прощаться с фотографиями на похоронах.

- Бай Цзинь знает? - спросил Ли Шу.

Дядюшка Ву понял, что его беспокоит и поспешно сказал:

- Я сказал обо всем молодому господину, и он все организовал.

- Ммм, - ответил Ли Шу, чувствуя облегчение.

Дядюшка Ву посмотрел на него, и у него стало еще тревожнее на сердце. Когда уходят такие старики, как они, это естественный ход событий, но Ли Шу… как такое возможно? Он не осмелился переубеждать его. Ли Шу - очень упрямый человек, если давить на него слишком сильно, можно добиться обратного результата.

- В моем городе продают очень вкусный пирог. Его делают из клейкого риса, и, когда его разогреваешь, его сладкая начинка тает внутри и придает ему волшебный аромат. Я очень любил его в детстве. Когда я вернусь, привезти тебе такой пирог?

Ли Шу посмотрел в полные надежды глаза старика и после долгого молчания, сказал, отводя взгляд:

- Хорошо.

Поговорив с дядюшкой Ву, он подошел к маленькому столику возле окна и отправил несколько писем с ноутбука. Он уже хотел закрыть страницу и выйти, когда получил приглашение присоединиться к видеозвонку.

Ли Шу нажал кнопку «принять», и на экране тут же появились два детских личика, и две пары круглых глаз с любопытством уставились на него. Он узнал ребенка слева - это был Сю Чжехао. Ребенок справа выглядел на несколько лет младше и казался очень милым. Ли Шу уже видел его раньше на фото - это был сын И Тьяна - и Хан.

- Эй, не подходите так близко, - Ли Шу услышал голос Му Рана.

Му Цзинь оттащила Сю Чжехао в сторону, и тогда Ли Шу смог увидеть лицо Му Рана.

Второй ребенок все еще загораживал камеру, глядя на Ли Шу с недовольным видом. Му Ран протянул руку, пытаясь обнять его, но ребенок начал выворачиваться, крича:

- Нет, нет, нет!

Му Ран, не зная, смеяться ему или плакать, пояснил Ли Шу:

- Он хотел, чтобы я поиграл с ним, и теперь сердится.

Ли Шу посмотрел на маленькое личико, немного похожее на лицо И Тьяна, и, когда он увидел эту надутую рожицу, ему стало смешно. Он уже хотел предложить Му Рану созвониться в другое время, но в этот момент в кадре появился И Тьян, который, не говоря ни слова, просто подхватил И Хана на руки.

И Хан собирался поднять крик, но, увидев, что это был И Тьян, больше не осмелился пошелохнуться, словно тот нажал на какую-то кнопку. Он сидел у отца на руках и с обиженным видом смотрел, как Му Ран становится от него все дальше и дальше.

На этот раз Му Ран не стал спасать его, он попросил Му Цзинь и Сю Чжехао поздороваться с Ли Шу. Когда дети ушли играть, он сел поближе к экрану, посмотрел на Ли Шу и обеспокоенно спросил:

- У тебя все в порядке?

- Это всего лишь была небольшая простуда, все уже прошло, - с улыбкой ответил Ли Шу.

Му Ран с укором посмотрел на него:

- Что же это за небольшая простуда, которая превратилась в пневмонию? Как только речь заходит о тебе, ты не относишься к этому серьезно… - он покачал головой и, вдруг занервничав, слегка понизил голос. - Ли Шу, а тот человек… он ведь не причинил тебе вреда?

Му Ран не знал о болезни Ли Шу, но знал, что Бай Цзинь увез его с собой. И Тьян также сказал ему, что у Ли Шу с Бай Цзинем очень непростые отношения, но они точно не враги, и с их стороны было бы очень неудобно вмешиваться в эти отношения. Но Му Ран все еще волновался.

- Господин Му Ран, со мной все в порядке, - вздохнул Ли Шу. - Я хорошо ем, много отдыхаю, так что со мной все будет просто отлично.

Му Ран слегка смутился и посмеялся сам над собой:

- Я знаю, что веду себя, как мамочка. Я…

- Нет, - перебил его Ли Шу с самым серьезным видом. - Мне очень приятно, что ты беспокоишься обо мне.

Ли Шу нисколько не считал его надоедливым, и у Му Рана сразу улучшилось настроение. Он задал ему еще несколько вопросов, больше не упоминая Бай Цзиня. Он понимал Ли Шу и знал, что никто не мог бы заставить его делать что-то против воли. Если он оставался с Бай

Цзинем, значит, еще сохранялась надежда на перемены к лучшему. Если Ли Шу захочет рассказать ему, он, разумеется, сам все расскажет.

Они еще немного поговорили, когда за спиной Му Рана послышался крик. Не успел Му Ран повернуть голову, как к нему подбежал И Хан, показывая ранку на пальце, которую можно было разглядеть только через увеличительное стекло. Его лицо было таким грустным, словно он вот-вот заплачет.

- Молодой господин упал случайно, - пояснила нянька.

Му Ран не был уверен в том, что И Хан не затеял все это, чтобы привлечь его внимание, но все же начал мягко успокаивать его и, извинившись перед Ли Шу, отправился искать аптечку.

Как только он ушел, И Тьян сел перед камерой и спросил с серьезным видом:

- Ты правда не хочешь делать операцию?

Ли Шу не дал прямого ответа и лишь сказал:

- Твой парень слишком чувствительный. Когда меня потом не станет, скажи ему, что я уехал заграницу, чтобы он не искал меня.

И Тьян немного помолчал и спросил:

- А как же ребенок? Что ты собираешься делать с этим?

Ли Шу с трудом выдавил улыбку:

- А то тут делать? Неизвестно, какая у него будет фамилия, будет ли это мальчик это или девочка, и кто его воспитает, это не имеет ко мне никакого отношения.

Но И Тьян без всякой пощады вывел его на чистую воду:

- Это твоя кровь, как же это может быть неважно?

Ли Шу промолчал в ответ.

- Подумай об этом еще раз, - сказал И Тьян.

Когда звонок завершился, Ли Шу еще долго неподвижно сидел перед погасшим экраном.

Он был очень эгоистичен и хладнокровен, но, хоть он и не хотел больше жить, ему было очень жаль отца с тетей, и он не мог допустить, чтобы их род прервался. Поэтому он решил обратиться за помощью к суррогатной матери, сбросив эту ношу на ребенка, которого он никогда не сможет ни увидеть, ни воспитать. Ему самому стало легче, а что же будет с ребенком? Сначала он думал, что для него найдут семью, или оставят в приюте словно щенка или котенка, и в этом нет ничего страшного. Но иногда, глядя на других детей, он вспоминал о своем детстве и чувствовал себя виноватым, ему становилось не по себе.

У него все еще болело сердце из-за нерожденного ребенка тети, но он думал о том, что, если поступит подобным образом, не вырастет ли из-за этого еще один такой же Ли Шу?

В 15:30 пришел Цзо Минъюань и принес с собой какие-то бумаги.

Он первым поприветствовал Ли Шу и похвалил его за то, что он так хорошо выглядит. Дядюшка Ву принес ему чай, и Цзо Минъюань, поблагодарив его, попросил разбудить Бай Цзиня.

Дядюшка Ву посмотрел на часы и, увидев, что Бай Цзинь проспал всего два часа, спросил:

- Это срочно?

Цзо Минъюань понимал его беспокойство и терпеливо объяснил:

- В четыре часа состоится видеоконференция с зарубежным партнером.

Дядюшка Ву очень переживал за Бай Цзиня. Сейчас эта конференция, а потом ему снова придется ехать в компанию и в больницу. Он и так два дня дома не появлялся.

- Неужели больше некому провести эту встречу? - не удержавшись, пробормотал он.

Цзо Минъюан с усмешкой потер кончик носа:

- Райан, большой босс из «Morgan Group» и правда не тот человек, с кем может разговаривать кто попало.

Они разговаривали всего в нескольких шагах от Ли Шу, который уже давно не перевернул ни одной страницы. Когда дядюшка Ву неохотно начал подниматься по лестнице, он услышал, как Ли Шу сказал:

- Подождите.

Дядюшка Ву вместе с Цзо Минъюанем молча повернулись к нему.

Ли Шу опустил голову, и его пальцы, сжимавшие книгу, побелели. «А ты кто такой? Какое это имеет отношение к тебе?» - холодно спрашивал его внутренний голос. Но он не мог забыть, каким уставшим выглядел Бай Цзинь, когда разговаривал с ним сегодня днем. Время текло дальше, минута за минутой, и он все же не смог с собой справиться. Ли Шу закрыл книгу и, подняв голову, протянул руку к Цзо Минъюаню:

- Можно взглянуть?

Цзо Минъюнаь, наконец, пришел в себя и поспешно протянул ему документы:

- Конечно-конечно.

Когда они впервые сотрудничали с Райаном, переговоры по сделке вел Ли Шу. Старик был очень восхищен им и только и думал, как бы переманить его к себе, предлагая просто чудовищную по размерам зарплату. Но Ли Шу остался непреклонен, отчего старик еще больше оценил его. После того, как Ли Шу ушел, и Бай Цзинь сам вышел с ним на связь, старик еще долго был очень недоволен.

Цзо Минъюань в общих чертах обрисовал Ли Шу ситуацию. Посреди разговора, когда речь зашла о важной информации, он прервался и сказал:

- Пойдем, поговорим в кабинете.

Ли Шу нахмурил брови. Чтобы попасть в кабинет Бай Цзиня, требовались его отпечатки пальцев. Как он теперь сможет войти туда?

Цзо Минъюань, видя его замешательство, тихо сказал:

- Там были заведены ваши с ним отпечатки пальцев, и с тех пор ничего не изменилось.

Ли Шу на миг остолбенел, но быстро взял себя в руки и прошел в кабинет вместе с Цзо Минъюанем.

**********************

Переводчик: Kosen

Бай Вейфан покинул этот мир за день до Нового года, и у семьи Бай год начался довольно печально.

Раньше Бай Цзинь использовал Ли Шу, как удобный инструмент, но теперь он не хотел вовлекать его в эти дела. Он несколько дней не появлялся и дома и запретил другим говорить ему что-либо.

После похорон важные гости, которых принимал Бай Цзинь почти разошлись. Поговорив о делах со своими дядями, Бай Цзинь попрощался со старшими родственниками, приехавшими из других мест, и ушел вместе со своими людьми.

Когда он вышел из холла, водитель уже приготовил для него машину. На обочине дороги стояла женщина в черной одежде с белым цветком на груди. Едва увидев Бай Цзиня, она тут же направилась к нему. Не успела она произнести его имя, как ее остановил Цзо Минъюань.

Бай Цзинь не остановился и даже не взглянул на эту женщину, и окружавшие его люди поспешно последовали за ним.

Когда все ушли, Цзо Минъюань вздохнул и спросил:

- Госпожа Нин Хуэй, чего вы добиваетесь?

Нин Хуэй посмотрела на него со слезами на глазах:

- Неужели у Бай Цзиня совсем нет сердца?

Цзо Минъюань на миг лишился дара речи. Раньше у него было хорошее впечатление о брате и сестре Нин, особенно о Нин Юэ. Он казался таким безобидным, нежным, внимательным, добрым… совсем как маленький белый кролик. Но этот маленький белый кролик оказался способным на довольно подлые поступки, такие как тайная съемка или тайная аудиозапись…

Цзо Минъюаня начинало тошнить, стоило ему только вспомнить о том, как он осмелился разместить развратное фото Цзянь Маньцин в журнале, чтобы вывести Ли Шу из равновесия. Когда он снова заговорил, в его голосе послышались язвительные нотки:

- Он уже и так проявил снисхождение, госпожа Нин.

Нин Хуэй прикусила губу, дрожа от гнева. Проявил снисхождение? После того, как Бай Цзинь проверил Нин Юэ, он без лишних слов предъявил его родителям все, что сделал Нин Юэ и выложил на стол все доказательства. Рассказав о его деяниях, он попросил старейшин наказать своего отпрыска и сказал, что как только Нин Юэ вернется

в Китай, против него будет подан иск за тайную видеосъемку и использование всех этих записей.

Это стало позором для всей семьи Нин.

Когда отец вернулся домой, он бы забил Нин Юэ насмерть, если бы они с матерью не остановили его. Нин Юэ все еще находился взаперти, и теперь он не мог не то что вернуться в Китай - он даже из дома не мог выйти.

Нин Хуэй не понимала, причем тут все эти записи. По сравнению с первоначальными угрозами Ли Шу это было сущей ерундой. К тому же, Бай Цзинь от них никак не пострадал, верно? Так почему же все так далеко зашло? Ей все время хотелось поговорить с Бай Цзинем, но тот отказывался ее видеть, и ей не оставалось ничего другого, кроме как подождать его здесь. Но Бай Цзинь, похоже, теперь позабыл о старой дружбе.

Цзо Минъюань так устал за эти дни, что едва ноги волочил. Наконец, все дела остались позади и все, чего он хотел, это добраться до дома и рухнуть в постель.

- Госпожа Нин, если вы действительно заботитесь о Нин Юэ, - просто сказал он, - я советую вам получше приглядывать за ним и не позволять ему возвращаться в Китай.

Он уже собирался уйти, но немного подумал и, повернувшись, добавил:

- Вы же знаете, господин Бай не любит шутить.

После того, как Бай Цзинь узнал о болезни Ли Шу, он учел слова Вей Цзе и нашел запись Фу Тина, после чего вышел на Нин Юэ. Если бы не старейшины их семьи, которые сдержали Бай Цзиня, Нин Юэ уже давно был бы заперт в психиатрической лечебнице.

Цзо Минъюань лишь руками развел. Что он мог поделать, если кто-то, видя, что Бай Цзинь многое позволяет Ли Шу, возомнил самого себя подобным Ли Шу?

Когда он подошел к машине, Бай Цзинь отдыхал там с закрытыми глазами. Когда машина тронулась вперед, он спросил:

- Что она сказала?

- Что у тебя нет сердца, - честно ответил Цзо Минъюань.

Бай Цзинь усмехнулся и открыл глаза, но в его взгляде не было улыбки:

- Пошли кого-нибудь, чтобы приглядывали за ней.

У Цзо Минъюаня ёкнуло сердце:

- Я понял, - кивнул он.

- Ты связался с господином Сяо? - спросил Бай Цзинь.

Сяо Синхуа, всемирно известный специалист в области нейрохирургии, занимался глубокими исследованиями опухолей головного мозга, и Бай Цзинь поддерживал с ним контакт с тех пор, как привез Ли Шу обратно.

- Господин Сяо проводит семинар заграницей, и он вернется только после Нового года. Я уже переслал ему

отчеты о предыдущих обследованиях. Нам все равно нужно как можно скорее положить Ли Шу в больницу.

Бай Цзинь отвернулся и посмотрел в окно. Атмосфера в салоне стала невыносимо тягостной, и Цзо Минъюань не осмеливался заговорить. Спустя долгое время, он услышал, как Бай Цзинь сказал:

- Я ничего не могу с ним поделать.

В его голосе послышались нотки беспомощности.

- Даже в делах компании, если я не позволяю ему вмешиваться, он говорит, что я остерегаюсь его, а, если позволяю, тогда он говорит, что я его использую.

Бай Цзинь покачал головой, и с его губ сорвался злой смешок:

- Вот и скажи, что мне с ним делать?

Разве он не знал, что Ли Шу нужно немедленно положить в больницу? Но как он мог заставить его? Ли Шу стал для него занозой, которая впилась в его сердце и проросла корнями в его плоть и кровь. Даже если он едва прикасался к ней, ему уже было больно, разве он мог обращаться с ним, как раньше?

У Цзо Минъюаня начинала болеть голова, когда он думал о характере Ли Шу. Глядя, как Бай Цзинь снимает с пальца кольцо, он едва не рассмеялся. Теперь Бай Цзинь каждый день, уходя из дома, надевал это кольцо на безымянный палец, а, возвращаясь домой, снимал его, чтобы Ли Шу ничего не заметил. В прошлый раз он выбросил кольцо в

окно, и они смогли найти его. Кто знает, куда он зашвырнет его в следующий раз!

Цзо Минъюань невольно вздохнул. Бай Цзинь раньше был таким холодным и черствым человеком. К его ногам было брошено столько искренних чувств, но он остался равнодушен к ним, а теперь он с таким трепетом и вниманием относится к кольцу.

Когда Бай Цзинь вернулся домой и вошел в столовую, он увидел там Ли Шу и Цзинь Яня с Бай Хао, которые ужинали за столом. Между семьей Бай и Бай Хао были не слишком теплые отношения. В эти дни Бай Цзинь не брал его с собой и лишь просил его заниматься делами компании и каждый день приводить Цзинь Яня навещать Ли Шу.

Увидев Бай Цзиня, оба молодых человека встали и поздоровались с ним. Цзинь Янь сидел рядом с Ли Шу, но теперь молча взял чашку и пересел поближе к Бай Хао.

Ли Шу бросил на него выразительный взгляд, но Цзинь Янь лишь заискивающе улыбнулся ему и полностью сосредоточился на еде. Бай Хао знал, что он боится Бай Цзиня, и он не послушался его совета есть помедленнее. Поэтому он отложил палочки и налил ему стакан воды, а затем, как только он закончил есть, он сразу отвез его домой.

Бай Цзинь переоделся, а затем спустился вниз. Увидев одного Ли Шу, он спросил:

- А где они?

- Тебя испугались, - холодно ответил Ли Шу.

Бай Цзинь соскучился по нему за эти несколько дней, и холодный вид Ли Шу нисколько не раздражал его. Он сел напротив него, чтобы поесть с ним вместе.

- Завтра Вей Цзе с Фу Инь привезут своих детей. Хочешь встретиться с ними здесь или заказать комнату в ресторане? - спросил Бай Цзинь.

Ли Шу полностью проигнорировал его, и Бай Цзинь, немного подумав, сказал:

- Сейчас такая холодная погода, а с ними будут двое детей. Лучше оставайтесь дома, тут теплее.

Он немного помолчал и спросил:

- Может, позвать Цзинь Яня с Бай Хао?

Ли Шу с грохотом опустил чашку на стол и нетерпеливо сказал:

- Тебе решать.

С этими словами он встал и отправился наверх.

Войдя в спальню, Ли Шу огляделся по сторонам и, куда бы он ни посмотрел, ничто не радовало его взор. Он чувствовал, что дальше так не может продолжаться. Если он останется здесь, Бай Цзинь и дальше будет водить его за нос. Он все еще пребывал в раздражении, когда зазвонил его телефон, лежавший на столе. Ли Шу взглянул на экран и мгновенно поменялся в лице.

Ли Шу сделал глубокий вдох, подошел к окну и, ответив на звонок, почтительно произнес:

- Дядя Чжао.

Ему никто не ответил, и Ли Шу затаил дыхание, не осмеливаясь заговорить. Он не умел признавать свои ошибки. Хоть он и не сохранил этот номер, все же он никогда не забывал его. Он ждал, когда Чжао Хуэй найдет его и надеялся, что сумеет исправить прежние ошибки. После стольких лет ожидания этот человек впервые позвонил ему.

- Я… я слышал, что ты пропал куда-то, и не мог связаться с тобой. У тебя что-то случилось? - наконец, заговорил его собеседник.

Ли Шу невольно задумался, откуда дядя мог узнать о том, что он пропал, и сказал с улыбкой:

- Нет, дядя. Просто я слишком заработался и уезжал отдохнуть заграницей.

Он опасался, что у дяди Чжао возникли какие-нибудь проблемы, и он постесняется сам заговорить об этом, поэтому спросил:

- Ты искал меня… что-то случилось?

- Ничего не случилось… я искал тебя не по делу… просто… просто…

Слушая его невнятное бормотание, Ли Шу все больше укреплялся в своих догадках. Он уже думал о том, чтобы послать кого-нибудь в Линьчен, чтобы узнать, как на

самом деле живет Чжао Хуэй. Его собеседник, наконец, собрался с духом и сказал то, что собирался:

- Ли Шу, я просто хотел сказать тебе, ты тогда не сделал ничего плохого… это я… это я был неправ…

Улыбка застыла на губах Ли Шу.

- Я столько лет не виделся с тобой… я просто чувствовал себя виноватым… - голос Чжао Хуэя дрогнул. - Ты тогда был слишком молод… и не знал ничего… А я… я свалил на тебя всю вину… Мне так было легче… и я… я мог спокойно жить дальше…

У Ли Шу задрожали руки:

- Нет, дядя… это все я виноват… это я…

- Ты отомстил… - перебил его Чжао Хуэй. - Что же за люди в семье Цинь… Что ты сделал и какую цену заплатил за это… Ли Шу, я не смею даже думать об этом… Веньин так сильно любила тебя, пока была жива… Они все ушли, и ты остался один из всей родни, но я никогда не заботился о тебе… Я знаю, Веньин должна ненавидеть меня… она меня ненавидит… За все эти годы она ни разу не пришла ко мне во сне… Ли Шу, она винит меня…

Чем больше он слушал Чжао Хуэя, тем сильнее плакал. Ли Шу смотрел через окно на огни вдалеке, и слезы катились у него по щекам.

- Ты должен прожить хорошую жизнь. Не нужно ничего выдумывать и делать всякие глупости, прошу тебя… А

иначе, боюсь, Веньин не захочет видеть меня даже после моей смерти…

После этих слов Чжао Хуэй повесил трубку. Руки Ли Шу разом утратили силу, и он выронил телефон на ковер.

Кто-то обнял его сзади и с нежностью поцеловал в шею.

- Это тоже ты устроил? - с ошарашенным видом спросил Ли Шу.

Его слезы упали на руки Бай Цзиня, и тот почувствовал, как его сердце сжалось от боли.

- Нет, - ответил он. - Я тогда не мог найти тебя и связался с Чжао Хуэем, оставив ему контактную информацию. Несколько дней назад он позвонил мне, чтобы узнать, есть ли у меня новости о тебе и сказал, что ему есть, что сказать тебе, поэтому я дал ему твой номер.

Ли Шу долго молчал, а затем сказал с улыбкой:

- Ты всегда видишь меня в самом худшем виде, Бай Цзинь.

Две фигуры, отражавшиеся в окне, казалось, слились в одну. Бай Цзинь еще крепче обнял Ли Шу и спокойно сказал:

- Я с тобой.

**********************

Переводчик: Kosen

На обратном пути, пока они ехали в машине, Бай Хао повернул голову и посмотрел на Цзинь Яня, который сидел на пассажирском сиденье с понурым видом.

- Почему ты так боишься дядю? - спросил Бай Хао, не в силах сдержать улыбки.

Цзинь Янь ничего не сказал и лишь покачал головой. На самом деле, они с Бай Цзинем за всю жизнь едва ли сказали друг другу хоть несколько слов, и он сам не мог понять, почему боится его. Может быть, потому что… Бай Цзинь обладает властью одним словом решить дальнейшую судьбу его молодого господина. А, может, проведя со своим дядей Ли несколько лет, он мог почувствовать его боль от того, что он так и не смог получить то, что хотел… Короче говоря, два человека, которые дороже ему всего на свете, находились во власти Бай Цзиня, и он ничего не мог поделать с этим. Все эти эмоции, смешавшись воедино, повергали его в необъяснимый трепет перед Бай Цзинем.

Глядя на его подавленный вид, Бай Хао подумал, что Цзинь Янь беспокоится о Ли Шу, поэтому постарался успокоить его:

- Не переживай, мой дядя не обидит твоего дядю Ли.

На самом деле, были некоторые вещи, которые Бай Хао не знал, как объяснить Цзинь Яню. Раньше он мог лишь издалека смотреть на Бай Цзиня. Как и большинство других людей, он думал, что его дядя, такой

величественный и могущественный, должен жить роскошной и свободной жизнью, где мог позволить себе все, что угодно. Но, когда он стал работать вместе с Бай Цзинем, только тогда он понял, до чего скучна его жизнь. Он слышал, как помощник Цзо говорил, что, когда Ли Шу был рядом, они с ним часто ссорились и не ладили между собой. А потом, когда Ли Шу исчез, в этом человеке погасла последняя искра.

Конечно, за эти дни находились те, кто мог позариться на Бай Цзиня, и Бай Хао начал думать, что его дядя, устав от бесконечных поисков, привыкнет жить без Ли Шу и однажды найдет, кем заполнить образовавшуюся после него пустоту. Но до того дня, когда они нашли Ли Шу, Бай Цзинь никому не дал такого шанса.

- Разобравшись с Нин Юэ, дядя открыл все карты перед членами семьи Бай, и предупредил тех, кто имеет недобрые намерения, - сказал Бай Хао. - Его чувства к дяде Ли могут быть гораздо глубже, чем мы думали.

Цзинь Янь знал об истории с Нин Юэ, но, если бы Бай Хао не сказал этого, сам бы он до такого не додумался.

- Значит… господин Бай и правда не собирается жениться? - с отупевшим видом спросил Цзинь Янь. - Разве в таких семьях не обязательно иметь наследников?

Бай Хао дождался, когда погаснет красный свет и, повернув руль влево, повел машину в противоположном от дома направлении, после чего терпеливо объяснил:

- Перед тем, как уйти, дядя Ли нашел суррогатную мать для моего дяди. Потом он ушел, но об этом деле все еще не забыли. Я потом подумал об этом и понял, что дядя действительно никогда больше не думал о женитьбе.

Бай Хао не считал, что Бай Цзинь стал бы предпринимать все эти действия из-за Нин Юэ. Нин Юэ с Ли Шу были абсолютно разными. Даже если бы они были вместе, и Бай Цзинь захотел бы жениться, у Нин Юэ не было столько яростной энергии и напористости, как у Ли Шу, и он не смог бы сподвигнуть Бай Цзиня обратиться к суррогатному материнству.

Цзинь Янь не стал вникать в слова Бай Хао. Он посмотрел в окно и недоуменно спросил:

- Молодой господин, куда мы едем?

Бай Хао, не отвечая прямо на вопрос, просто сказал:

- Почти приехали.

Вскоре машина остановилась у ворот «Цзиньгуан». Цзинь Янь все еще не понимал, что происходит и подумал, что Бай Хао нужно с кем-то встретиться. Он хотел предложить ему, чтобы он сам вернулся домой на такси, но Бай Хао не дал ему возможности что-либо сказать, и, попросив его немного подождать, вышел из машины.

В воздухе все еще порхали снежинки, и высаженные у дороги голые деревья были покрыты толстым слоем снега. В тот момент, когда открылась дверь, морозный воздух, ворвавшийся с улицы, заставил Цзинь Яня зябко

поежиться. Он посмотрел в спину удаляющемуся Бай Хао и обеспокоенно нахмурился.

Бай Хао вошел в «Цзиньгуан» и через несколько минут вышел оттуда, держа в руке бумажный пакет. Он быстро спустился по ступенькам и, открыв дверцу машины, сел на водительское сиденье и сунул пакет в руки Цзинь Яня.

Цзинь Янь обнял пакет, и его взгляд упал на снежинки, оставшиеся на плечах Бай Хао. Он все еще не мог решиться поднять руку и стряхнуть их с его плеча, когда снежинки растаяли и впитались в его одежду.

Бай Хао завел машину и, развернувшись, поехал обратно. Видя, что Цзинь Янь все еще сидит с таким видом, словно шест проглотил, он сказал с беспомощным видом:

- Ты чего застыл? Открывай скорее.

Цзинь Янь не знал, для кого этот пакет. После слов Бай Хао он открыл пакет и достал оттуда изящно упакованную коробку. Судя по всему, это было печенье с пастой из лотоса и кекс со сладким картофелем - два его самых любимых лакомства.

- Ты сегодня не поел толком, - сказал Бай Хао, внимательно глядя на дорогу. - Я не могу заставить тебя ужинать еще раз, иначе, ночью у тебя возникнет тяжесть в животе. Попробуй вот это, давай…

Цзинь Янь отвлекся в мыслях, больше не слыша слов Бай Хао.

Он смотрел на коробку с лакомствами в своих руках и думал о том, что на свете существует четыре времени года: зима, весна, лето и осень, но он больше всего любил зиму. Как было бы хорошо, если бы всегда была зима, и снег шел бы каждый день, потому что в его жизни в это время происходят самые счастливые события.

- Цзинь Янь?

Бай Хао так и не дождался ответа на свои слова. Он слегка повысил голос и вновь окликнул его, прежде чем Цзинь Янь пришел в себя и посмотрел на него.

- Попробуй, как это на вкус, и скажи, остался ли вкус таким, как был в детстве?

Цзинь Янь осторожно открыл коробку и, вытащив оттуда кекс, откусил кусочек. Сладкий вкус с ярко-выраженным молочным ароматом совершенно не изменился.

- Ммм, вкусно-то как, - закивал Цзинь Янь, лучась улыбкой.

Его радость оказалась очень заразительной, и Бай Хао тоже улыбнулся.

- Молодой господин относится ко мне лучше всех, - взволнованно произнес Цзинь Янь, и улыбка вмиг сбежала с лица Бай Хао.

Он хотел спросить Цзинь Яня: «Я хорошо отношусь к тебе? Ты так это называешь? А как же все то зло, которое я причинил тебе?»

Он открыл рот, но так и не смог задать ни одного вопроса.

Цзинь Янь съел один кекс и вытер руки, опасаясь испачкать машину, а затем убрал коробку и снова крепко обнял пакет.

Он был доволен, очень доволен, но боялся, что, если будет слишком жадным и захочет слишком много, то в итоге, не получит ничего.

- Молодой господин, Цяо-ге сказал, что сейчас он не живет дома, и дом просто пустует. Я могу переехать туда и пожить у него. Я хочу переехать через несколько дней. У меня мало вещей, и я…

- Нет, - холодно прервал его Бай Хао прежде, чем он успел договорить. - Я сказал тебе еще в первый день после возвращения, что ты не можешь никуда уйти.

Когда он так говорил, казалось, из прошлого вернулся прежний Бай Хао, который ненавидел его. Цзинь Янь немного испугался и начал невразумительно мямлить, не зная, что сказать.

На руках Бай Хао, сжимавших руль, вздулись голубые вены. В эти дни Цзинь Янь держался уже не так отчужденно, как во время их первой встречи. Он все время думал, что их отношения изменились в лучшую сторону и не ожидал, что Цзинь Янь так и не оставил идею уйти от него.

Атмосфера в салоне стала немного напряженной. В этот момент зазвонил телефон Бай Хао. После того, как Бай Хао ответил на звонок, чувство неловкости между ними

казалось уже не таким сильным. Бай Хао убрал телефон и постарался говорить помягче:

- Это дядя звонил. Он приглашает нас завтра прийти на ужин.

Цзинь Янь кивнул в ответ и осторожно ответил:

- Я понял.

Глядя на Цзинь Яня в таком состоянии, Бай Хао вздохнул и хотел поговорить с ним, успокоить его, но в этот момент Цзинь Янь сказал:

- Молодой господин, я скажу дяде Ли, что сам хочу уйти, по собственной воле, а не потому, что ты прогнал меня или не позволил мне жить у тебя.

Глядя на серьезное выражение его лица, Бай Хао почувствовал себя так, словно ему залепили пощечину. С его губ сорвался короткий злой смешок:

- Ты думаешь, что я забрал тебя к себе и хорошо с тобой обращаюсь только, чтобы твой дядя Ли это видел? Ты думаешь, я делаю это ради посторонних?

Цзинь Янь вовсе не это хотел сказать и в панике попытался объясниться, но под взглядом Бай Хао смущенно смолк, не в силах договорить до конца.

Бай Хао отвел взгляд и уставился вперед, чувствуя, как у него холодеет на сердце. Так вот до чего он дошел, по мнению Цзинь Яня? Даже сейчас он продолжает думать, что все его действия - всего лишь спектакль с целью задобрить Ли Шу и удержать свое положение?

Никто из них больше не произнес ни слова, пока они не вошли в дом.

После того, как Бай Хао принял душ, он все еще выглядел не лучшим образом, но все же, как обычно отправился на кухню и согрел молоко. Когда он вошел в комнату Цзинь Яня, тот лежал на кровати, завернувшись в одеяло, словно в кокон, и смотрел в потолок, полностью погрузившись в свои мысли и не замечая вошедшего Бай Хао.

Бай Хао поставил молоко на тумбочку возле кровати и вышел, не взглянув на Цзинь Яня и не сказав ни слова.

Вернувшись к себе, он сел за ноутбук, чтобы разобрать электронную почту, но все еще никак не мог сосредоточиться. Бай Хао сердито захлопнул ноутбук и начал готовиться ко сну.

Он выключил свет и лег, чувствуя полных хаос в своих мыслях. Внезапно в его голове всплыло воспоминание, как он впервые забрал Цзинь Яня к себе, и тот мог съесть несколько чашек риса за раз, почти не притрагиваясь к остальным блюдам. Он дал Цзинь Яню палочки для еды и сказал, что не нужно так жадно набрасываться на еду, и тогда Цзинь Янь расплакался и сказал:

- Прости, я съел весь рис в твоем доме. Можешь избить меня, чтобы дать выход своему гневу.

Бай Хао вспомнил, как маленький Цзинь Янь плакал тогда, и не смог удержаться от смеха, сидя в ночной темноте.

Видимо, Цзинь Янь слишком долго бродяжничал по улицам и боялся, что он бросит его, поэтому тайком спал с подушкой у дверей своей комнаты. Сколько бы он ни ругал и ни убеждал его, он все равно делал по-своему. Позже, когда Цзинь Янь стал старше, и его жизнь стала более стабильной, он обрел чувство безопасности и перестал так делать.

Бай Хао думал о Цзинь Яне, каким он был в детстве, и о взрослом Цзинь Яне, как он радовался, злился, плакал… Он видел его всяким. Уже было около часа ночи, но сон все не шел к нему.

Бай Хао отбросил одеяло и встал с кровати, после чего захотел сходить на кухню и взять стакан воды. Но прежде, чем спустить вниз он решил зайти в комнату Цзинь Яня и посмотреть, как он спит.

Хотя в доме была прекрасная звукоизоляция, он боялся потревожить покой Цзинь Яня, поэтому шагал как можно тише.

У Цзинь Яня не было привычки запирать дверь. Бай Хао подошел поближе, надавил на ручку и приоткрыл дверь.

Он ожидал увидеть, как Цзинь Янь крепко спит в своей кровати, однако, вопреки своим ожиданиям увидел, что в комнате горит светильник, а Цзинь Янь, сидя на кровати и закатав пижамные штаны, тщательно массирует себе ноги.

Он стиснул зубы от напряжения, а его лоб покрылся тонким слоем пота. Он непрестанно хмурил брови, видимо, пытаясь выдержать сильную боль.

Бай Хао застыл на месте, чувствуя, как весь мир погрузился в пугающую тишину, и в его голове прозвучал злорадный голос Сун Сяосяо: «Вот, посмотри-ка. У него переломаны руки и ноги, и все отбито внутри. Думаешь, кто-то сможет выжить, потеряв столько крови?»

**********************

Переводчик: Kosen

Услышав посторонний звук, Цзинь Янь поднял голову и увидел стоявшего в дверях Бай Хао. Перепугавшись до ужаса, он схватил одеяло и, прикрыв ноги, заложил руки за спину, всем своим видом напоминая школьника, пойманного учителем на месте преступления.

Бай Хао долго смотрел на него, прежде чем сумел прийти в себя.

- У тебы болят ноги? - хриплым голосом спросил он.

Цзинь Янь, паникуя в душе, все же сумел сохранить спокойное выражение лица:

- Нет, не болят.

Бай Хао какое-то время молча смотрел на него, а затем прошел в примыкающую к этой комнате ванную.

Цзинь Янь, занервничав, смотрел ему в спину, не понимая, что он собирается сделать. Не мог же молодой

господин прийти к нему ночью в комнату, чтобы воспользоваться здесь ванной?

Бай Хао быстро вернулся обратно, держа в руках полотенце. Цзинь Янь, сидя на кровати, поднял голову и в замешательстве смотрел на него. Но Бай Хао, не говоря ни слова, поднял руку и тщательно вытер вспотевший лоб Цзинь Яня.

- Молодой господин? - пробормотал Цзинь Янь, не осмеливаясь пошевелиться.

Бай Хао, ничего не отвечая, перевернул полотенце и начал вытирать ему лицо.

После полученных травм Цзинь Янь бы таким худым, словно его перед этим морили голодом. В те дни, пока они жили в санатории, Ли Шу каждый день пичкал его различными пищевыми добавками, к тому же, он постоянно отдыхал и почти не двигался, поэтому не только набрал свой первоначальный вес, но даже немного прибавил к нему.

Закончив вытирать ему лицо, Бай Хао не смог удержаться и ущипнул его за порозовевшие после растирания полотенцем щеки. Его ребяческая выходка в сочетании с холодным выражением лица немного позабавили Цзинь Яня.

- Молодой господин, я сильно поправился? - он поднял руку и потрогал щеки. - Дядя Ли сказал, что, если я еще поправлюсь, из меня можно будет приготовить жаркое на новогодний ужин.

Он беспечно рассмеялся, и Бай Хао тоже не смог сдержать улыбки.

- Ложись и накройся одеялом, - сказал он.

Цзинь Янь чувствовал, что его молодой господин немного странный, он не осмелился ослушаться его и, убрав с лица улыбку, послушно лег и накрылся одеялом, ожидая его дальнейших указаний.

Бай Хао унес полотенце и, вернувшись, сел возле кровати, а затем сунул руку под одеяло и коснулся голых ног Цзинь Яня.

Его рука была очень горячей, но по телу Цзинь Яня пробежала дрожь. Он резко выпрямился и попытался отодвинуть ноги.

Бай Хао, поняв его намерение, нахмурился и схватил его за лодыжку, попросив лежать спокойно. Щеки Цзинь Яня покраснели, словно два наливных яблочка, и он неуклюже улегся на спину.

- Где у тебя болит? - спросил Бай Хао.

- Нигде не болит! - сразу выпалил Цзинь Янь.

- Цзинь Янь! - предостерегающе сказал Бай Хао.

Цзинь Янь сразу испугался, увидев его таким и тихо сказал:

- Колено… Но оно совсем немного болит, - торопливо добавил он, - правда, совсем немного…

- Оба калена? - снова спросил Бай Хао.

Цзинь Янь покачал головой:

- Сегодня только правое.

Он сам не осознавал, как прозвучали его слова, но Бай Хао все понял: сегодня у него болела правая нога, а вчера, вероятно, левая. А где же у него болело позавчера? Цзинь Янь каждую ночь мучился от боли в своем теле, и эта боль не давала ему спать, заставляя его ворочаться без сна, но он никогда ничего не говорил об этом и не сказал ни слова упрека. А он сам тем временем крепко спал, ничего не зная об этом.

Бай Хао с ничего не выражающим лицом подумал, что вся его так называемая забота о Цзинь Яне была не более, чем раскаянием и чувством вины.

Только и всего.

Цзинь Янь внимательно посмотрел на лицо Бай Хао - оно и правда пугало его. Поэтому, хоть он и массировал ему колени, у него не было в голове никаких постыдных мыслей или пустых мечтаний. Цзинь Янь сам не понимал, почему ему сегодня так не повезло. Последние несколько дней все было нормально. Ну кто мог знать, что сегодня его молодой господин вдруг проснется и придет к нему в комнату!

Цзинь Янь лег на подушку, посмотрел на Бай Хао и успокаивающе произнес:

- Молодой господин, не волнуйтесь. Это все из-за холодной погоды. Доктор сказал, когда потеплеет, тогда мне станет лучше.

Бай Хао ничего не отвечал. Цзинь Янь, чувствуя, что он не в духе, не осмелился больше говорить.

В комнате стало очень тихо, и не было слышно ни звука. Цзинь Янь лежал под мягким одеялом, его ноги согрелись после массажа, и вскоре его одолела сонливость, он больше не мог открыть глаза.

- Молодой господин, уже не больно… не нужно больше…

Он все еще пытался говорить, но под конец его слова превратились в невнятное бормотание.

Бай Хао, не останавливаясь, опустил голову и тихо сказал:

- Спи.

Цзинь Янь уже не слышал, что ему говорил Бай Хао. Ему очень хотелось убедить его вернуться к себе и лечь спать, но он так и не успел ничего сказать и погрузился в сон.

Бай Хао, услышав его протяжное ровное дыхание, осторожно опустил штанины на его ноги и как следует укрыл его одеялом. Наконец, он поднял голову и посмотрел на лицо Цзинь Яня.

Цзинь Янь все еще лежал на спине, его лицо расслабилось, он крепко спал. Бай Хао очень долго сидел неподвижно и смотрел на него, пока Цзинь Янь не пробормотал во сне «молодой господин» и не перевернулся на бок. Тогда Бай Хао пришел в себя, снова поправил одеяло и, выключив свет, вышел из комнаты.

Спустившись на кухню, Бай Хао налил себе воды. Он посмотрел в окно и увидел, что снегопад уже

прекратился, и улица освещалась лишь тусклым светом фонарей.

Прежде, чем он успел отвести взгляд, ему вдруг вспомнилось, как Цзинь Янь однажды стоял там, передав ему фотографию его матери и спрашивая его со слезами на глазах:

- Молодой господин, значит, ты нравишься мне?

А потом, когда его отругали, он прошел несколько шагов и обернулся, плача, словно брошенный зверек.

В то время он считал, что от Цзинь Яня одни проблемы, думая, что он глуп и бесполезен. Один его вид вызывал в нем необъяснимое раздражение. На самом деле, это он сам явно страдал от комплекса неполноценности. Это он использовал Сун Силе, чтобы пробить себе дорогу, а, когда не получилось, он, чувствуя смущение и слабость, выместил свою злость на Цзинь Яня.

Если бы можно было повернуть время вспять, если бы это только было возможно…

Стакан со звоном выпал из рук Бай Хао и разлетелся вдребезги.

Он опустился на колени и начал собирать осколки, пока различные образы из прошлого хаотично проносились в его сознании.

Он подумал о складе, где был заперт Цзинь Янь, вспомнил залитый кровью пол и бурую от крови веревку…

Взгляд Бай Хао стал пугающе глубоким, он медленно сжал пальцы, и осколок стекла начал медленно проникать в его плоть, капли крови мгновенно потекли по его пальцам.

Казалось, в его теле уживались две души. Одна из них принадлежала Бай Хао, который с детства воспитывал Цзинь Яня и считала его жизнь важнее собственной. Вторая душа принадлежала Бай Хао, которого не интересовало ничто, кроме прибыли, и который страдал от унижения, был полон ненависти и думал лишь о том, как добиться славы и успеха, и растоптать семью Бай, так презиравшую его родителей. С тех пор, как он уехал заграницу, прежний Бай Хао исчез, но теперь он вернулся, но было уже слишком поздно.

Когда Цзинь Янь проснулся на следующее утро, Бай Хао уже приготовил завтрак.

Увидев перевязанную руку Бай Хао, он был так потрясен, что надолго застыл с широко распахнутыми глазами. Его молодой господин так усердно разминал ему ноги, что натер себе руки?????

Цзинь Янь торопливо подошел к нему и осмотрел его руку:

- Молодой господин, как же это… - обеспокоенно заговорил он.

Бай Хао погладил его по голове здоровой рукой:

- Садись поешь.

Цзинь Янь неохотно уселся за стол. Бай Хао поставил перед ним жареную ветчину и сказал:

- Обжегся нечаянно. Пройдет через несколько дней.

- Тогда я сам буду готовить! - немедленно отозвался Цзинь Янь.

- Не нужно, - улыбнулся Бай Хао.

Он съел несколько кусочков еды, а затем вдруг поднял голову и сказал с серьезным видом:

- Цзинь Янь, ты можешь не уезжать? Не мог бы ты остаться и жить со мной дальше?

Цзинь Янь как раз взял яйцо и собрался сунуть его в рот. Он так и застыл с открытым ртом, глядя на Бай Хао с ошарашенным видом, а яйцо, выпав из его руки, покатилось по тарелке.

- Дело не в том, что я хочу заботиться о тебе, просто мне не хочется оставаться одному. Не мог бы ты остаться со мной? - тихо сказал Бай Хао.

Цзинь Янь застыл неподвижно, начиная медленно заливаться краской от макушки до самой шеи. Спустя долгое время, он наконец, кивнул с обескураженным видом:

- Хорошо.

После завтрака Бай Хао отвез Цзинь Яня в торговый центр. Он знал, что Бай Цзинь с Ли Шу ни в чем не нуждаются, и было бы странно покупать для них дорогие вещи. Поэтому он купил фрукты и небольшие подарки,

после чего отправился вместе с Цзинь Янем в дом Бай Цзиня.

Когда они приехали, уже настало время обеда. Бай Цзиня с Вей Цзе нигде не было, и они увидели, только Ли Шу и Фу Инь, которые возились с детьми.

Бай Хао не позволил Цзинь Яню нести вещи, и тот не осмелился ему возражать и первым вошел в гостиную. Он подошел к Ли Шу и с любопытством рассмотрел одного из детей у него на руках, а затем он повернулся и посмотрел на ребенка, которого держала на руках Фу Инь. Он обнаружил, что дети были очень похожи между собой, и их было совершенно невозможно различить.

Услышав, как он вздыхает, Фу Инь сказала с улыбкой:

- Вообще-то, их очень просто различать, у них совершенно разные характеры.

- Разве в таком возрасте можно разглядеть характер? - удивился Цзинь Янь.

Фу Инь предложила ему попробовать самому. Он немного подумал и скорчил рожицу сидевшему на руках Ли Шу Вей Цзиченю. Сяо Цзичень посмотрел на него и засмеялся. Цзинь Янь захихикал в ответ и проделал то же самое с его сестрой Вей Цзисинь. Сяо Цзисинь бесстрастно посмотрела на него и медленно отвела взгляд. Цзинь Янь проследил за ее взглядом и, приложив палец к носу, сделал себе свиной пятачок. Вей Цзисинь испугалась и сразу расплакалась.

Испуганный Цзинь Янь немедленно убрал руку от лица и начал извиняться. Фу Инь, не в силах удержаться от смеха, начала успокаивать ребенка и сказала:

- У братика хороший характер, а у сестренки еще лучше.

В этот момент Бай Цзинь с Вей Цзе вышли из кабинета, и Вей Цзе, услышав плач, подошел и взял Вей Цзисинь на руки:

- Почему моя маленькая принцесса снова плачет? - спросил он.

Фу Инь, опасаясь, что Ли Шу устанет, взяла у него сына и сказала:

- Она плачет из-за своего крестного. Учитывая, сколько красных конвертов нужно подарить за год, лет через двадцать ее крестный просто разорится.

Все поняли намек, скрытый в этих словах, и Ли Шу не стал возражать, а лишь сказал с улыбкой:

- Всего двадцать? А я думал, ты не отпустишь меня, пока они не поженятся.

- Даже, когда они поженятся, у них потом тоже будут дети, - не моргнув глазом, ответила Фу Инь.

Вей Цзе посмотрел на своих детей, которые все еще были в подгузниках и смущенно сказал:

- Дорогая, ты заглядываешь слишком далеко…

Пока они разговаривали, Бай Хао отдал гостинцы и подошел поздороваться с Бай Цзинем. Бай Цзиь увидел его забинтованную руку и нахмурился:

- Что случилось?

Бай Хао спрятал руку за спину и опустил глаза:

- Поранился случайно, ничего серьезного.

Бай Цзинь видел, что он не хочет об этом говорить, поэтому не стал принуждать его и лишь посоветовал впредь быть осторожней.

Когда настало время садиться за стол, детей отправили спать. Нянька, которая присматривала за ними, поела заранее и теперь ушла вместе с ними в комнату. Вей Цзе с Фу Инь могли, наконец, немного отдохнуть.

Изначально они хотели, чтобы и Тан Сюэ тоже была здесь, но она, навестив перед этим Ли Шу, уехала с родителями в свой родной город. Но несмотря на это, у Ли Шу сегодня был самый оживленный новогодний ужин за всю его жизнь.

Весь стол был уставлен праздничными блюдами. Ли Шу посмотрел на сидевших вокруг стола людей, и ему вдруг стало смешно. Все эти люди, которые раньше едва выносили друг друга, теперь с радостью сидели и ели все вместе.

Посреди обеда, когда Ли Шу с Фу Инь закончили болтать, Вей Цзе неожиданно заговорил с ним.

- Мы пригласили приехать сюда после Нового года одного хорошего доктора, который разбирается в таких болезнях, как у тебя. И через несколько дней… - он сделал паузу и осторожно продолжил, - ты подготовишься… можно мы отправим тебя в больницу?

Как только прозвучали эти слова, все замолчали и разом уставились на Ли Шу. Особенно Фу Инь и Цзинь Янь, которые выглядели так, словно столкнулись с грозным врагом. Ли Шу действительно боялся, что, если он скажет «нет», Цзинь Янь прямо здесь грохнется в обморок, а Фу Инь, держа на руках детей, трое суток будет лить слезы, уговаривая его.

Он невольно подумал, что Бай Цзинь всегда остается собой - этот человек прекрасно знал все его слабости, на которые можно надавить. И телефонный звонок Чжао Хуэя, видимо, тоже был заранее спланирован, чтобы подготовиться к этому моменту. Если это не Бай Цзинь заставил его, с чего бы вдруг Чжао Хуэй, который более десяти лет ненавидел его, так неожиданно прозрел? Неужели Бай Цзинь не приложил к этому руку? Он также знал, что все переживают о нем, и разве это не Бай Цзиь воспользовался этими людьми, чтобы надавить на него?

И что ему остается делать, когда на него со всех сторон смотрят все эти опечаленные лица с обеспокоенным и выжидающим взглядом? Не может же он начать капризничать, как ребенок, повторяя, что больше не хочет жить.

Ли Шу медленно поставил чашку на стол и спокойно сказал:

- Я могу согласиться на операцию.

Прежде, чем Цзинь Янь с Фу Инь успели обрадоваться, он посмотрел на сидевшего рядом Бай Цзиня и невозмутимо добавил:

- Но ты должен согласиться с одним моим условием.

Бай Цзинь отложил палочки для еды и посмотрел ему в глаза:

- Говори.

- Если операция пройдет неудачно, значит, мне не жить. Но, если я выживу, с того момента мы больше ничего не должны друг другу, и нас больше ничто не будет связывать вместе.

Ли Шу посмотрел на него и улыбнулся.

- Ну что, согласен?

**********************

Переводчик: Kosen

Сяо Синхуа еще не вернулся, но операция Ли Шу требовала предварительной госпитализации, чтобы подготовиться заранее и выбрать самый походящий период для ее проведения.

В больнице, где он сейчас находился, нейрохирургическое отделение развивалось уже более полувека, это была их основная специализация, и здесь

были все виды лучшего медицинского оборудования. Однако, приходилось пройти через множество различных обследований, в каждом отделении был обязателен ряд анализов и осмотров. Только в первый день пришлось пройти через десяток различных обследований, и это просто выводило из себя.

Когда Вей Цзе вошел в палату Ли Шу, он ожидал увидеть его в самом мрачном расположении духа, но, к его удивлению, тот спокойно возился с цветами на окне.

- Ты что, сменил пол? - с улыбкой спросил Вей Цзе.

Ли Шу лишь взглянул на него и ничего не ответил.

Вей Цзе знал, что он без настроения, поэтому не стал больше дразнить его и огляделся вокруг. VIP-палата, в которой устроился Ли Шу, была довольно просторной и красиво обставленной, и условия здесь были даже лучше, чем у него в больнице.

Такая палата доступна далеко не каждому, даже если у человека есть деньги. Вей Цзе знал, что обо всем этом позаботился Бай Цзинь, поэтому не мог не спросить:

- А где Бай Цзинь?

- Понятия не имею, - ответил Ли Шу, не поднимая головы.

Вей Цзе долго молчал, а затем не удержался от вздоха:

- Зачем ты с ним так?

Не то чтобы он хотел поддержать Бай Цзиня, но все же каждый раз, вспоминаю ту сцену за обедом, он чувствовал, что Ли Шу был слишком упертым. Наверное,

он до конца своих дней не забудет, с каким выражением лица Бай Цзинь дал это обещание. Это больно ранило его, но он не дрогнул, выдержав взгляд Ли Шу. Вей Цзе никак не мог объяснить Ли Шу свои ощущения и сказать ему, что Бай Цзинь любит его. Ли Шу наверняка воспринял бы это, как шутку.

Ли Шу протер горшок с орхидеей и спросил:

- Какая еда для тебя противней всего?

Он настолько внезапно сменил тему, что Вей Цзе слегка опешил, а затем ответил:

- Кориандр.

- А что ты любишь больше всего на свете? - снова с улыбкой спросил Ли Шу.

Вей Цзе, чувствуя все большее замешательство, и видя, что Ли Шу не просто шутит, подумал и ответил:

- Трудно сказать, что я люблю… ну, если из фруктов, то клубнику.

- Если тебе однажды не оставят выбора и заставят есть только кориандр, а потом у тебя перед глазами положат клубнику, ты сможешь удержаться и не съесть ее?

Прежде, чем Вей Цзе успел ответить, Ли Шу на секунду задумался и сказал:

- Впрочем, это сравнение не совсем верно. Представь, что ты находишься среди грядок с клубникой, но месяц за месяцем, год за годом можешь питаться только кориандром. Ты смог бы это вынести?

Вей Цзе понял, что он хочет этим сказать и беспомощно произнес:

- Ли Шу, ты загоняешь себя в тупик.

Ли Шу отложил полотенце и взял небольшую лейку:

- Ты сам не знаешь, о чем говоришь. Так что ты мне ответишь?

Конечно, ответ мог быть разным в зависимости от характера и личных проблем человека, но кто же отказался бы съесть сладкую спелую клубнику, до которой можно так просто дотянуться?

- Думаешь, если я вылечусь, и мы будем вместе, я буду счастлив? - холодно сказал Ли Шу и опустил глаза. - За последние десять лет он не дал мне ни малейшей надежды. И теперь, когда я, наконец, выбрался из этой трясины, он хочет затащить меня обратно? А, когда ему все надоест, и его снова очарует какой-нибудь Нин Юэ, как тогда снова выбираться из этой трясины… Тогда я утащу его за собой, чтобы он погиб вместе со мной, - усмехнулся Ли Шу.

Вей Цзе почувствовал, как его прошибло холодным потом и перехватило дыхание, он не мог произнести ни слова.

- Я не такой, как нормальные люди. Я не могу дать ему то, что он хочет, и я не стану требовать от него то, что нужно мне. Я уже пробовал, и с меня довольно, больше я не этого не хочу.

Вей Цзе очень хотелось бы, чтобы Ли Шу был настроен менее пессимистично, но он не знал, как ему убедить его. В общем-то, он мало знал Ли Шу, ему не было известно о его прошлом и о том, чего он хочет на самом деле. Он рассуждал с точки зрения друга и просто здравого смысла, поэтому желал ему хорошей жизни. Ли Шу - очень противоречивый человек, он очень хрупок, но в то же время невероятно упрям и безжалостен, в том числе и к самому себе. Вей Цзе знал, что даже если он желает ему добра, у него все равно нет права просить его отпустить прошлое и забыть обо всем.

Разве может простое «прости» стереть из памяти боль, которая копилась на протяжении десяти лет?

У Вей Цзе были еще дела, поэтому он не мог задерживаться надолго, но вскоре после его ухода пришел Цзинь Янь.

Из-за холодной погоды Цзинь Янь старался одеваться как можно теплее. На нем был толстый серый шарф, закрывавший половину его лица, над которым были видны круглые глаза.

Когда он вошел в палату и Бай Хао развязал его шарф, он хотел сразу броситься к Ли Шу, но Бай Хао оттащил его назад и расстегнул пуговицы на его куртке, чтобы ему было проще двигаться.

Ли Шу заметил его действия, но ничего не сказал.

Сегодня Цзинь Янь собирался поужинать с Цяо Юем и его друзьями, поэтому, поболтав немного, собрался уходить.

Перед их уходом Ли Шу сказал Бай Хао, что ему нужно поговорить с ним и попросил вернуться после того, как он отвезет Цзинь Яня на встречу.

Цзинь Янь уже выходил из палаты и, услышав слова Ли Шу, повернулся и спросил:

- Что-то случилось?

Ли Шу закатил глаза:

- Тебя это не касается.

Цзинь Янь хотел еще что-то сказать, но Бай Хао, попрощавшись с Ли Шу, увел его с собой.

Вспоминая встревоженное выражение лица Цзинь Яня, Ли Шу почувствовал, что ему хочется отлупить этого маленького предателя. В этот момент зазвонил его телефон, и он, не глядя, сердито ответил:

- Алло.

- Я приеду к шести, - послышался голос Бай Цзиня. - Тебе привезти что-нибудь?

- Тебе совсем нечем заняться? - раздраженно спросил Ли Шу.

В тот день он все ясно сказал, и его действительно раздражало, что Бай Цзинь продолжает вести себя так, словно ничего не произошло. Не дожидаясь ответа Бай Цзиня, он добавил:

- Может, мне позвонить Се Миню и попросить, чтобы тебе нашли кого-нибудь, кто будет обслуживать тебя?

Се Минь открыл в Цзиньхае известный клуб, где собрал высококлассных работников, образованных и с впечатляющей внешностью. Простым людям было невозможно попасть в этот клуб. Раньше Се Минь из кожи вон лез, пытаясь навязать кого-нибудь Бай Цзиню.

Ли Шу сам не знал, что с ним происходит и почему он так сказал.

- Ли Шу… - хрипловатый голос Бай Цзиня был полон гнева и печали.

Сердце Ли Шу дрогнуло и, он с заметным сожалением сбросил звонок.

Бай Хао отвез Цзинь Яня на встречу. Он знал, что друзья Цзинь Яня не желают его видеть, поэтому, убедившись, что Цзинь Янь вошел в ресторан, он развернулся и поехал обратно в больницу.

Когда Цзинь Янь был рядом, Ли Шу едва удостоил Бай Хао взглядом. И сейчас, когда Цзинь Яня здесь не было, он и вовсе не стал церемониться и просто попросил его сесть.

Бай Хао сел и, сжав руки в кулаки, положил их на колени. Он не знал, что Ли Шу собирается сказать ему, и очень нервничал из-за этого.

- Цзинь Янь все еще живет у тебя? - спросил Ли Шу.

Бай Хао молча кивнул в ответ.

- Не будем говорить о всякой ерунде, - Ли Шу сразу перешел к делу. - Позволь спросить тебя - тебе нравится Цзинь Янь?

Бай Хао опешил от такого вопроса и под жестким взглядом Ли Шу ему потребовалось какое-то время, прежде чем он смог ответить:

- Я не знаю.

Он не осмелился бы солгать. Сколько бы ему ни было лет, Ли Шу всегда видел его насквозь с одного взгляда.

На самом деле, Бай Хао и правда был в замешательстве. До Цзинь Яня у него не было большого опыта в отношениях. Во время своей учебы заграницей он встречался с двумя девушками, но инициатива исходила с их стороны, и он согласился, чувствуя, что это его устраивает. Но те отношения недолго длились, поскольку девушки не выдерживали его холодного нрава и сами расставались с ним. Ему тоже было все равно, поэтому он не пытался удерживать их. О Сун Силе и говорить было нечего, он просто использовал его, и они оба хорошо это понимали.

Когда один человек зацепил другого - такого опыта у Бай Хао еще не было. Цзинь Янь очень важен для него… нет, он для него важнее всего на свете, вот только любовь ли это?

Поначалу Бай Хао думал, что Ли Шу обругает его после такого ответа, но тот лишь спокойно сказал:

- Если он тебе не нравится, не давай ему надежды. Ты сам вырастил его и знаешь его лучше, чем я. Другой сбежал бы, когда ему станет невыносимо, но он так не сделает. Если ты не прогонишь его, он останется с тобой до конца своих дней.

Бай Хао посмотрел на повязку на своей руке и после долгих раздумий поднял голову:

- Дядя Ли, я не смогу прогнать его. Чего бы он ни пожелал, я дам ему это.

- Это ты сейчас так говоришь, - с усмешкой ответил Ли Шу. - А, если однажды тебе понравится кто-то другой, что ты тогда будешь делать? Разведешь дома гарем, как твой дядя?

- Я так не сделаю, - нахмурился Бай Хао.

Ли Шу покачал головой. Он ведь еще так молод и ничего не понимает в любви, но так серьезно клянется, что в будущем никто не сможет увлечь или соблазнить его.

- Бай Хао, я вот что тебе скажу. Не думай, что, если я хорошо отношусь к Цзинь Яню, тебе от этого тоже перепадет что-нибудь. Даже если я умру, ты не получишь ни юаня из того, что я оставлю ему.

Бай Хао резко вскочил, стиснув зубы, у него на лбу вздулись вены.

- Что такое? - Ли Шу слегка приподнял брови. - Думаешь, я оскорбил тебя?

Он немного помолчал и добавил с усмешкой:

- А ты раньше разве не оскорблял Цзинь Яня?

Едва он сказал это, как Бай Хао вмиг сдулся, словно проткнутый резиновый мяч и, вновь сев на кресло, опустил голову.

Ли Шу намеренно выводил его из себя. Если бы его характер остался прежним, он бы наговорил ему резких слов и ушел бы, хлопнув дверью. Но теперь он действительно научился держать себя в руках.

Ли Шу оставил насмешки и вздохнул:

- Я не могу вмешиваться в ваши дела. Ты нравишься Цзирь Яню, но я не могу влезть в твою голову и заставить тебя полюбить его. Учитывая все, что ты натворил раньше, я считаю, ты не заслуживаешь его чувств, но этот дурачок запал на тебя… Бай Хао, если ты правда чувствуешь себя виноватым перед ним, тогда ради его же блага не держи его возле себя, оттолкни его.

Бай Хао ничего не ответил на эти слова и ушел в полном замешательстве.

Он пришел на парковку и долго стоял возле машины, не понимая, куда ему идти. Немного подумав, он просто приехал в то место, где находился Цзинь Янь и решил подождать его там, сидя в машине.

У него в душе воцарился настоящий хаос. Он не мог отпустить Цзинь Яня, и никто не сможет заставить Цзинь Яня уйти от него, но он также чувствовал, что в словах Ли Шу есть смысл. Если он даст Цзинь Яню совсем не то, что тому нужно, не навредит ли это ему?

Размышляя об этом, он сам не заметил, как на улице уже стемнело. Увидев, что уже почти восемь часов, Бай Хао забеспокоился. Он достал телефон и собирался позвонить Цзинь Яню, но тот усел позвонить ему первым и сообщил, что он уже поужинал и собирается сам добраться до дома на такси.

Бай Хао прислушался к его странному голосу и спросил:

- Ты выпил что ли?

- Я не пил, - хихикая, отозвался Цзинь Янь.

Не пил? Бай Хао был зол, как черт. Ну конечно, не пил он! Он убрал телефон в карман, подъехал к самому входу в ресторан и, заперев машину, отправился в частную комнату.

Войдя в дверь и увидев Цзинь Яня с покрасневшим лицом и глупой улыбкой на лице, он почувствовал, что ему хочется убить кого-нибудь!

Когда Цяо Юй увидел его, на его лице появилось враждебное выражение. В конце концов, не обращая внимания на Цзинь Яня, он заговорил первым:

- Извини, я сам не заметил, когда он напился… мы просто выпили немного вина.

Бай Хао ничего не ответил. Он подошел ближе и поднял Цзинь Яня, проверяя, в состоянии ли он еще ходить. Надев на него куртку и шарф, он с трудом подавил злость в своем сердце и, попрощавшись со всеми, увел Цзинь Яня с собой.

Цзинь Янь, даже напившись, не доставлял особых хлопот. Он никогда не буянил и лишь глупо улыбался и хихикал. Он посмеивался всю дорогу, пока они ехали в машине, и продолжил хихикать, когда они вернулись домой, и Бай Хао уже начинал выходить из себя.

Он помог Цзинь Яню дойти до дивана и попросил его сесть, а сам пошел за полотенцем, намереваясь вытереть ему лицо и руки. Когда он вернулся, Цзинь Янь уже соскользнул вниз и теперь сидел на полу. К счастью, там лежало толстое теплое одеяло.

Бай Хао подошел ближе и хотел поднять его, но Цзинь Янь подумал, что он дурачится с ним и потянул его вниз. Бай Хао не осмелился применить силу и был вынужден сесть рядом с ним на пол.

Он сжал подбородок Цзинь Яня и, приподняв ему голову, вытер его лицо. Видя, что этот дурачок все еще улыбается, он не удержался и строго произнес:

- Опять смеешься? Ну что тут смешного?

Он сказал это просто так, не ожидая от Цзинь Яня никакого ответа, но тут вдруг сказал:

- Дядя Ли сделает операцию, и я очень рад!

Бай Хао это немного позабавило, он взял его за руку, собираясь протереть ее полотенцем.

Цзинь Янь, услышав его смешок, сосредоточенно нахмурился, разглядывая его. Наконец, словно узнав его, он снова расплылся в радостной улыбке:

- И когда я вижу молодого господина, я тоже очень рад!

Бай Хао, не обращая внимания на его пьяную болтовню, продолжал вытирать ему руки.

Но Цзинь Ян внезапно резко отдернул руку.

Бай Хао не понимал, что он хочет сделать, но, побоявшись причинить ему боль, немедленно ослабил хватку.

Освободив свою руку, Цзинь Янь осторожно коснулся лица Бай Хао и прикрыл ему глаза:

- Но когда молодой господин видит меня, он совсем не рад этому.

Бай Хао хотел отвести его руку от своего лица, но после этих слов его рука так и застыла в воздухе.

**********************

Переводчик: Kosen

Было бы хорошо, если б Цзинь Янь не был Цзинь Янем.

Бай Хао сам не знал, почему эта мысль пришла ему в голову.

Ему не нужно было, чтобы Цзинь Янь понимал или прощал его. Лучше бы Цзинь Янь ненавидел его и настороженно относился к нему вместо того, чтобы улыбаться ему, словно ничего не произошло, вместо того чтобы слушаться его и позволять ему делать то, что он хочет.

Перед тем, как они нашли Цзинь Яня, он долго размышлял над тем, как ему извиниться перед ним, как

все объяснить, как покаяться. Даже если бы ему пришлось испытать на себе все, через что пришлось пройти Цзинь Яню, он был согласен на это.

Но, как бы он ни представлял себе это, ему и в голову не могло прийти, что, когда они встретятся, Цзинь Янь так испугается и начнет извиняться за то, что не умер.

Каждый раз, когда Бай Хао вспоминал об этом, он чувствовал, что его самого нужно разорвать на куски. Но он знал, что, если бы его и правда разорвали на куски, этому дурачку было бы еще хуже, чем ему самому.

Если бы Цзинь Янь не был Цзинь Янем, он мог бы просто стоять в стороне и холодно наблюдать за его болью и страданиями, проклиная его и требуя для него еще большего возмездия.

Бай Хао поднял руку, медленно обхватывая руку Цзинь Яня. Его пальцы сжимались все сильнее, пока их кончики не коснулись его ладони.

Внезапно он почувствовал, что ему немного повезло. К счастью, Цзинь Янь закрыл глаза, иначе, неизвестно, что еще наговорил бы этот пьяница, если б увидел слезы у него на глазах.

- Цзинь Янь… - тихо произнес Бай Хао и медленно опустил его руку вниз.

Цзинь Янь смотрел на него ясными глазами и с некоторым замешательством на лице, но не осмелился пошевелиться, позволяя Бай Хао опустить его руку.

Бай Хао наклонился к нему и с улыбкой на лице прижался лбом к его лбу:

- Молодой господин… - сдавленным голосом прошептал он, - тоже рад, когда видит тебя.

Он знал, что Цзинь Янь никогда не забывал прошлого, иначе, он не захотел бы уйти, не стал бы прятаться от него и молча терпеть боль, не расстроился бы так, пока был пьян… Но он не мог позволить Цзинь Яню уйти.

Возможно, в словах Ли Шу был смысл, но он не мог этого сделать. Даже когда Цзинь Янь ужинал сегодня с другими, и он провел без него несколько часов, ему казалось, что он потерял свою душу, он не знал, куда ему идти и чем заняться. Больше не имело значения, какие именно чувства он испытывал к Цзинь Яню, потому что какими бы ни были их отношения, они будут вместе до конца жизни.

Бай Хао обнял Цзинь Яня, его голос прозвучал особенно нежно:

- Я тебе нравлюсь?

У Цзинь Яня смешались все мысли, он положил подбородок на плечо Бай Хао и уставился на кофейный столик, не понимая, кто разговаривает с ним.

- Кто нравится? - растерянно спросил он.

Этот глубокий приятный голос, казалось, убеждал его:

- Тебе нравится Бай Хао.

Люстра на потолке отражалась в стеклянном кофейном столике, ее размытый светящийся силуэт расплывался у него перед глазами, то уменьшаясь, то становясь больше и словно гипнотизируя его.

Цзинь Янь медленно закрыл глаза, эти объятья были такими теплыми, он постепенно расслабился и, уткнувшись лицом в шею Бай Хао, прошептал:

- Мне больше всех нравится молодой господин.

Едва выговорив эти слова, он сразу заснул.

Но он сделал это раньше, чем нужно.

Если бы он заснул на пару минут позже, то увидел бы, как кто-то опустил голову и с нежностью поцеловал его в губы.

***

После Нового года приехал Сяо Синхуа.

Он прочитал все медицинские записи о состоянии здоровья Ли Шу и просмотрел результаты всех обследований, после чего провел совещание с другими докторами, и дата операции была назначена.

Предоперационная беседа прошла в палате Ли Шу, поскольку он хотел принять участие в процессе.

Сяо Синхуа сказал, что ситуация Ли Шу не так уж плоха, впрочем, и слишком оптимистичной он ее также не считал. Хотя опухоль была доброкачественной, она располагалась у основания черепа слева и проросла очень глубоко. Поскольку на левой стороне нервов

больше, чем на правой, сложность операции и возможные риски были относительно высоки. К тому же, у Ли Шу были проблемы со здоровьем, поскольку он ранее получил огнестрельное ранение, и за последние полгода относился небрежно к своему здоровью, получив различные травмы и болезни.

- Ни один врач не может гарантировать успех операции на головном мозге. Даже если операция проходит успешно, нередко пациенты сталкиваются с серьезными последствиями. Поэтому вы должны быть психологически готовы к этому.

После слов Сяо Синхуа выражение лица Ли Шу нисколько не изменилось, в то время как Бай Цзинь нахмурился, а Цзинь Янь в ужасе вцепился в одежду Бай Хао.

- За эти дни вам нужно хорошо отдохнуть, - сказал Сяо Синхуа. - За день до операции вам сделают анализ крови и кожные пробы на антибиотики. Чтобы избежать заражения во время операции, волосы придется сбрить. За восемь часов до операции нужно будет воздержаться от еды и воды, но не волнуйтесь, медсестра напомнит вам об этом.

- Спасибо, доктор Сяо, - кивнул Ли Шу.

Бай Цзинь вышел проводить Сяо Синхуа, и как только они вышли, Ли Шу повернулся к Цзинь Яню и сказал:

- Я предупреждаю тебя: посмеешь сбрить волосы, и можешь больше никогда не показываться мне на глаза.

Когда речь зашла о необходимости сбрить волосы, он краем глаза взглянул на Цзинь Яня и, заметив его полный решимости взгляд, понял, что задумал этот дурачок.

Цзинь Янь испуганно посмотрел на него, не понимая, как такое может быть - ведь он не сказал ни слова, а его дядя Ли знает, что он собрался сделать.

Ли Шу посмотрел на Бай Хао:

- Приглядывай за ним и не позволяй ему делать глупости.

Бай Цзинь проводил доктора и, видимо, ушел по каким-то делам, поэтому больше не вернулся. Ли Шу хотелось какое-то время просто побыть одному, поэтому он выставил прочь оставшуюся парочку несмотря на все нытье Цзинь Яня.

На самом деле, его совершенно не заботило, насколько серьезна его болезнь. Ему просто хотелось воспользоваться моментом, когда его никто не беспокоит, чтобы подумать обо всем, что произошло в последнее время и разобраться в своих мыслях.

Ли Шу знал, что с тех пор, как Бай Цзинь нашел его, он слишком остро на все реагировал. На каждое слово Бай Цзиня он отвечал насмешками, и иногда вел себя как истеричная старая дева. Если так подумать, его намеки на Нин Юэ и предложение попросить Се Миня найти кого-нибудь для Бай Цзиня говорили о том, что он все еще не мог отпустить прошлое и забыть о нем.

Глядя на себя со стороны и рассуждая объективно, он вдруг смутился от мысли, что все это время именно он

держался непримиримо, будучи не в силах простить обиду, а человеком, который сумел сохранить спокойствие, был Бай Цзинь.

Губы Ли Шу скривились в усмешке. Похоже, из этого порочного круга невозможно выбраться. Он всегда оказывал мощное давление со стороны, а Бай Цзинь шаг за шагом осуществлял свои планы, нисколько не поддаваясь его влиянию.

Раньше Бай Цзинь неоднократно говорил, что они не подходят друг другу. Именно из-за того, что он занял неправильную позицию, теперь все закончилось именно так.

Вечером Бай Цзинь, как обычно, взял приготовленные для Ли Шу вещи и отправился к нему в палату.

Войдя в палату, он увидел, что Ли Шу в больничном халате стоит, прислонившись лбом к окну и смотрит непонятно куда.

У него внезапно сжалось сердце.

Когда он сегодня провожал Сяо Синхуа, тот сказал ему, что, пообщавшись с Ли Шу, обнаружил его негативный настрой. Он также выразил надежду, что Бай Цзинь сможет своим добрым отношением настроить его на более позитивный лад. Если он сам не хочет жить, ему не поможет даже самый лучший доктор на свете.

Бай Цзинь какое-то время стоял в дверях, не решаясь войти.

Ли Шу услышал посторонний звук и, подняв голову, посмотрел на него.

В палате было так тихо, что не было слышно даже их дыхания. Время шло, но ни один из них не произнес ни слова. Их скрестившиеся взгляды постепенно накалялись.

- Не прислоняйся к окну, холодно, - сказал, наконец, Бай Цзинь.

Он думал, что Ли Шу, как обычно, съязвит в ответ либо вовсе проигнорирует его, но тот вдруг действительно отошел от окна, разулся и сел на кровать.

Бай Цзинь смотрел на него во все глаза, и Ли Шу, похлопав по кровати, мягко сказал:

- Садись сюда.

Бай Цзинь не знал, что с ним не так, но сделал, как сказал Ли Шу. Отставив шкатулку, которая была у него в руках, он взял висевший на вешалке халат и, накинув его на плечи, присел возле Ли Шу.

Ли Шу никак не мешал ему и, взглянув на шкатулку, спросил:

- Что это?

Бай Цзинь взял шкатулку и передал ее Ли Шу:

- Открой и посмотри.

Ли Шу слегка нахмурил брови, эта шкатулка была чуть больше его ладони, и она казалась очень легкой. Он понятия не имел, что находится внутри.

Прежде чем открыть ее, он еще раз с сомнением взглянул на Бай Цзиня.

В шкатулке лежала старая женская заколка с черным основанием и приклеенной посередине розой. Несколько украшавших ее камешков уже выпали, и на их месте были видны следы ржавчины.

Ли Шу ошеломленно уставился на эту заколку, ему потребовалось какое-то время, чтобы прийти в себя. Он вытащил заколку из шкатулки и осторожно погладил ее дрожащими кончиками пальцев.

- А знаешь, - с задумчивым видом проговорил Ли Шу. - Когда я был маленьким, и она носила меня на спине, я всегда смотрел на эту заколку и пересчитывал камешки, один, два, три… И так, пока мы не дойдем до дома.

Он улыбнулся.

- А потом я стал уже выше нее ростом, а она все еще носила эту заколку. Я спросил ее, почему она не купит себе новую, а она ответила, что ждет, когда я вырасту и сам куплю ей новую заколку. Когда я вырасту… она ждала, когда я вырасту… - пробормотал Ли Шу, и его мысли унеслись далеко.

Бай Цзинь знал, что ему стало грустно и не хотел, чтобы он больше думал об этом. Он достал со дна шкатулки пачку пожелтевших фотографий и протянул ему их:

- Ты никогда не улыбался в детстве.

Ли Шу отложил заколку и начал рассматривать фотографии.

После случившейся в семье трагедии Чжао Хуэй забрал все вещи Ли Веньин и ничего ему не оставил. Он даже не знал, что есть столько фотографий, где он был запечатлен вместе со своей тетей.

Ли Шу посмотрел на себя в самых разных возрастах и обнаружил, что в детстве он действительно не любил улыбаться. Даже в свой день рожденья с маленькой красной точкой во лбу, нарисованной помадой и кремом на щеках, он все еще смотрел в объектив серьезным взглядом, что резко контрастировало с улыбающейся рядом Ли Веньин.

Глядя, как улыбается его тетя, Ли Шу тоже не смог сдержать улыбки и сказал:

- Правду говорят - в три года уже старый. (1)

Ли Шу долго рассматривал фотографии, а затем поднял голову и спросил:

- Ты рассказал дяде Чжао о моей болезни?

- Нет, - ответил Бай Цзинь. - Это он просил меня передать тебе.

Ли Шу кивнул в ответ, подумав, что каким бы ни был Бай Цзинь, он все же не утратил чувство меры, и больше не стал задавать вопросов.

Он снова коснулся заколки, а затем убрал все обратно в шкатулку и, немного подумав, сказал:

- Мне следовало бы поблагодарить тебя, но это было бы***(2), поэтому я не стану этого делать.

Бай Цзинь смотрел на него, ожидая, что он скажет дальше.

- Давай отложим в сторону всякие чувства между нами, и не будем говорить о том, кто из нас прав или виноват, и кто о чем сожалеет. Мы знаем друг друга уже столько лет, нас ведь можно считать друзьями?

Бай Цзинь не понимал, что он хочет этим сказать, как они могли «отложить в сторону всякие чувства между ними»? Ли Шу не может этого сделать, и он тоже. Но все же он согласно кивнул в ответ на слова Ли Шу.

- Тогда на правах друга, с которым нас связывает дружба более десяти лет, я бы хотел попросить тебя оказать мне две услуги.

Бай Цзинь посмотрел в его глаза, которые ярко блестели при свете лампы и, подавляя желание протянуть руку и коснуться его, просто кивнул:

- Говори.

На лице Ли Шу появилось серьезное выражение:

- Если я умру, не устанавливай мне памятник, лучше развей мой прах над морем.

- Ли Шу! - Бай Цзинь мгновенно поменялся в лице, и от его глухого голоса атмосфера вмиг похолодела.

- Выслушай меня, - нахмурился Ли Шу. - Есть еще одно дело. Когда я жил в санатории, я нашел через И Тьяна

суррогатную мать. Если я умру, когда родится ребенок, помоги ему найти семью получше.

Больше всего сейчас Ли Шу сожалел именно об этом. Он и раньше знал, что болен, но несмотря ни на что ждал смерти, с одной стороны решившись на медленное самоубийство, а с другой - испытывая чувство вины и беспокойства. Позже, повстречав Му Рана, он почему-то захотел сохранить род семьи Ли, и таким образом хоть немного заглушить в себе чувство вины.

Но в результате, чувство вины никуда не делось, зато у него добавилось хлопот.

Сердце Бай Цзиня упало. Он не ожидал, что Ли Шу захочет прибегнуть к услугам суррогатного материнства, но он также ясно видел, что Ли Шу не хотел жить. А иначе, если он хотел ребенка, то мог бы просто дождаться пока он родится, а не искать в спешке, кто бы позаботился об этом.

- Сначала я хотел попросить об этом Цзинь Яня, но у него слабое здоровье, и я не хочу, чтобы он страдал, так что…

- Не хочешь, чтобы он страдал, и поэтому предпочитаешь, чтобы страдал я?

Бай Цзинь стиснул зубы, пытаясь подавить гнев в своем сердце. Ли Шу просто сидел напротив него и по-деловому улаживал вопросы, связанные с его посмертной волей. Именно этого он и заслуживает, как друг, «отложивший всякие чувства между ними»?

Ли Шу был немного раздражен. Страдать? Если он и правда умрет, для Бай Цзиня явно преимуществ будет больше, чем вреда, из-за чего тут страдать?

- Независимо от того, нравится тебе это или нет, но я вынужден признать, что в этом мире самый близкий мне человек - это ты. Если бы я передал эти дела другим, это вызвало бы во мне беспокойство и неудовлетворение. Так что после долгих размышлений я могу поручить это только тебе.

Ли Шу немного помолчал и спросил:

- Просто скажи, ты окажешь мне эти две услуги или нет?

- Ничего из этого не понадобится, - холодно ответил Бай Цзинь.

- Я просто пытаюсь подготовиться к худшему, - сказал Ли Шу.

Бай Цзинь отвернулся и ничего не ответил.

Ли Шу внимательно посмотрел на него, его взгляд медленно скользил вниз, начиная от глаз, далее следуя по контурам его лица и, наконец, остановился на его губах.

После своего возвращения он только и делал, что злился и спорил. Он уже давно как следует не разглядывал Бай Цзиня. Несмотря на его угрюмый вид и фигуру, напоминающую собой ледяной камень, он все еще чувствовал, как неудержимо бьется его сердце от одного только взгляда на него.

Ли Шу улыбнулся и, наклонив голову, сказал:

- Хочешь, я подарю тебе ответный подарок?

Бай Цзинь поднял голову, в его темные глазах все еще были видны искры гнева. Ли Шу шагнул вперед и, не дожидаясь, пока он заговорит, поцеловал его.

Бай Цзинь широко распахнул глаза, его зрачки сузились.

Ли Шу закрыл глаза и захватил в плен его губы, опустив руку и сплетаясь пальцами с рукой Бай Цзиня. Это был невероятно нежный поцелуй.

Дрожь удовольствия пробежала по спине Бай Цзиня. Он наконец, пришел в себя и, крепко обняв Ли Шу одной рукой, второй приподнял его подбородок, отвечая на поцелуй.

Прошло много времени, прежде чем закончился этот долгий трогательный поцелуй.

Ли Шу, тяжело дыша, отстранился от него, но Бай Цзинь придвинулся ближе, впиваясь ему в губы.

Ли Шу улыбнулся и хотел немного поддразнить его, но в этот момент он услышал, как Бай Цзинь хрипло прошептал:

- Шуйи, ты можешь простить меня?

Ли Шу поднял голову и увидел его покрасневшие глаза и умоляющий взгляд.

- За что мне прощать тебя? - чувствуя, как у него защипало в носу, Ли Шу заставил себя улыбнуться. - Это я приставал к тебе все эти годы.

Бай Цзинь почувствовал жгучую боль в сердце:

- Сколько бы я ни говорил тебе, что люблю тебя, ты все равно не веришь мне?

Ли Шу немного помолчал и тихо сказал:

- Ты не любил Ли Шу, который все время был рядом с тобой и который был готов на все ради тебя. И ты не любил Ли Шу, который закрыл тебя от пули, рискуя своей жизнью… Но ты полюбил Ли Шу, который серьезно болен и у которого в сердце пепел?

Бай Цзинь молчал, не зная, как объяснить ему. Он хотел начать все сначала, но боль никуда не делать, и сердце Ли Шу было изранено. Он больше не верил ему и не желал его прощать.

Ли Шу не хотел ссориться с Бай Цзинем, теперь он даже почувствовал облегчение. После этого поцелуя в его сердце исчезло то, что накопилось в нем и тяготило его. Между ними действительно все было кончено, и он окончательно примирился с прошлым.

В день операции Ли Шу никому не позволил сопровождать его. Но Бай Цзинь каждую ночь оставался в его палате, и он не мог ни прогнать его, ни спрятаться от него, поэтому пришлось смириться с тем, что он последовал за ним.

Когда его утром везли в операционную, Бай Цзинь все время держался рядом. Когда его уже собирались закатить внутрь, Ли Шу попросил Бай Цзиня наклониться к нему и тихо сказал:

- Я ни в чем не виню тебя.

Кто знает, вдруг это их последняя встреча, и ему не хотелось бы, чтобы Бай Цзинь испытывал сожаления и мучился из-за них всю оставшуюся жизнь.

Бай Цзинь внезапно схватил его за руку, его глаза покраснели. Он не мог выговорить ни слова от пронзившей его боли.

Ли Шу опустил глаза и взглянул на бледные дрожащие руки Бай Цзиня. Не сказав ни слова, он решительно отдернул свою руку и попросил медсестру закатить его в операционную.

Он больше не взглянул на Бай Цзиня.

Операционная была очень просторной. Там было много врачей и медсестер, которые торопливо заканчивали приготовления.

Ли Шу медленно закрыл глаза, и его тело, которое, казалось, всегда было напряжено с самого его рождения, наконец-то, расслабилось. Его сердце придавило чувство страшной усталости, но он ощутил странное чувство покоя.

Он знал, что жизнь длинна, и в ней есть много возможностей.

Но может быть и так, что ожидания закончатся ничем.

Он больше не хотел ничего ждать.

В этот момент Ли Шу мысленно обратился к небесам и загадал желание, чтобы больше он никогда не проснулся.

____________________

1. Поговорка означает, что трехлетнего ребенка уже видно, каким он будет во взрослом возрасте. В более глубоком смысле - поведение человека влияет на всю его жизнь.

2. Так и не поняла, что он тут имел ввиду. Надуманно, преднамеренно, демонстративно. Так примерно слово переводится. Что он хотел этим сказать?

**********************

Переводчик: Kosen

В Цзиньхае на пересечении двух улиц - Сюэюань и Наньнин - растет большое камфарное дерево с величественной кроной и густой листвой, и это дерево вполне можно было считать местной достопримечательностью.

Прямо под этим деревом расположилось небольшое кафе. Ряд прозрачных, от пола до потолка, окон выходил прямо на улицу. Кафе было изысканно оформлено, у входной двери стоял невысокий пенек, на котором сидел подмигивающий кукольный медвежонок, а на электронном табло высвечивались ежедневные спецпредложения.

Название кафе было простым - дальше некуда. Оно называлось «Кофе под деревом».

Сегодня стояла хорошая погода, и солнечный свет навевал на всех лень. Во время обеденного перерыва в кафе было всего несколько человек.

Цзинь Янь присел за стойкой, вцепившись обеими руками в столешницу. Он слегка высунул голову, и была видна только половина его лица. Его взгляд был устремлен в одну точку, а его глаза возбужденно блестели.

Сяо Ань только что попробовала чашку нового напитка. Пропорции были неверными, и она, скривившись от отвращения, вылила его в раковину.

- Ты не можешь просто выйти и посмотреть? - сердито сказала она. - Все равно на тебя никто не смотрит.

Цзинь Янь приложил палец к губам:

- Тссс!

Она закатила глаза и спросила стоявшего рядом человека:

- Он что, влюбился в эту грибную голову?(1)

Чен Цзинь, рисовавший шоколадным соусом сердечки на тарелке с тортом, в ответ лишь покачал головой, и на его щеках появились две милых ямочки.

Цзинь Янь сидел на корточках, пока у него не затекли ноги. Он поднялся на ноги, опираясь на стойку, и увидел, как сидевшая у окна девушка все ниже опускала голову, а парень напротив нее улыбался все шире.

Вроде похоже на признание…

Едва ли его можно было винить в излишнем любопытстве. Эта девушка была постоянной клиенткой в их кафе. Она изучала живопись и обладала довольно замкнутым характером. Каждый раз, придя в их кафе, она садилась в углу и, краснея, делала заказ. Однажды она забыла здесь свой альбом для рисования, который нашел Цзинь Янь и случайно узнал ее тайну. И вот теперь этот человек из альбома сидел здесь во плоти прямо перед девушкой. Как же Цзинь Янь мог не проявить любопытства!

Они оба сидели у окна, и ему не было слышно, о чем они говорили. Цзинь Янь немного расстроился, но в этот момент один из посетителей вышел из кафе. Он выхватил поднос из рук студента-заочника, который подрабатывал здесь, и с радостью выскочил из-за стойки.

Он не собирался подслушивать, просто, глядя на сжавшуюся в комок девушку, он подумал, что, если ситуация станет слишком неловкой, он может подойти и спросить, не нужно ли принести воды или еще что-нибудь в этом роде. Разве это не поможет разрядить обстановку?

Радуясь в душе, он не успел подойти к ним, когда услышал взволнованный голос парня:

- Последний вопрос - Яояо любит молоко? - он покраснел и неловко пригладил волосы. - Теперь каждый день я буду приносить ей пакет молока, она такая худышка…

Сидевшая напротив него девушка так сильно опустила голову, что ее лицо было едва видно. Она сложила руки на коленях, и ее напряженные пальцы побелели.

- Лю… любит, - запинаясь, проговорила девушка. Она… она покупает и пьет его в общежитии…

- Спасибо, одноклассница! - с поклоном сказал парень. - Я не забуду твоей доброты! Когда я добьюсь Яояо, обязательно угощу тебя роскошным обедом!

……………………..

Цзинь Янь все еще стоял позади них, сжимая в руке тряпку. Его сердце разбилось вдребезги… После того, как эти двое ушли, он еще долго лежал на стойке, не в силах прийти в себя.

Во второй половине дня к ним заглянул их неуловимый босс Цзю Лей.

Войдя в кафе, он, как подкошенный, сразу плюхнулся на диван. На его лице был отчетливо виден след от пощечины.

Сяо Ань взглянула на него и сказала:

- Жужу Лея, похоже, снова бросили.

Чен Цзинь не смог удержаться от смеха, услышав это прозвище, и осторожно толкнул ее локтем:

- Тебе еще нужна твоя работа?

Сяо Ань закатила глаза и лишь пожала плечами в ответ.

Цзинь Янь смотрел на своего босса, не зная, нужно ли из вежливости утешить его. Цзю Лей был другом Цяо Юя, это был молодой богатый бездельник, у которого было полно денег. Он открыл несколько кафе, но при этом почти не занимался ими. Когда было открыто это кафе, Цяо Юй, зная, что Цзинь Янь хочет работать, устроил его сюда. Хотя Цзинь Янь не разбирался в кофе и не умел готовить десерты, он исполнял различные поручения и, можно сказать, следил за порядком.

Развалившись на диване и видя, что на него никто не обращает внимания, Цзю Лей подозвал Цзинь Яня, который лучше других годился на роль «жертвы», и в сто восьмой раз начал изливать ему свои горести и печали:

- Яньянь, ну вот скажи, почему нельзя любить двоих сразу? Это что, запрещено законом? Кому от этого хуже? Вот я, например, люблю яблоки и груши, но я ни разу не видел, чтобы яблоко набросилось на меня и ударило по лицу, если я хочу съесть грушу.

Стоявшая позади него Сяо Ань подняла стакан с водой с таким видом, словно хотела сказать: «Прочь с дороги, я совершу возмездие от имени Неба!» Чен Цзинь, обнявший ее сзади и пытающийся сдержать ее, едва не пострадал сам. У Цзинь Яня уже начинала болеть голова и, когда зазвонил его телефон, он извинился и поспешно улизнул прочь.

Ему позвонил Бай Хао и сообщил, что они еще не закончили дела и пока не смогут вернуться в Цзиньхай, поэтому Цзинь Янь может не ждать его сегодня.

Если Бай Хао не вернется, значит, и Бай Цзинь тоже. При мысли о Бай Цзине у Цзинь Яня ёкнуло сердце, он убрал телефон и поспешил на парковку.

По дороге он заранее позвонил управляющему Сю и, приехав на место, увидел, что тот уже ждет его у ворот. Цзинь Янь припарковал машину и нетерпеливо спросил:

- Няньнянь уже проснулся?

- Проснулся, - с улыбкой ответил управляющий Сю.

Когда он заезжал сюда пару дней назад, ему не повезло, и тогда Ли Нянь спал. Узнав, что сейчас ребенок не спит, Цзинь Янь радостно захихикал и поспешно вошел в дом.

Когда Цзинь Янь вошел в гостиную, хоть он уже много раз бывал здесь, ему все еще было немного не по себе.

Раньше здесь жили Бай Цзинь и Ли Шу - двое взрослых мужчин, и здесь царила такая холодная атмосфера, что просто не получалось почувствовать себя тут, как дома. Но теперь гостиная была обставлена, как детская. Весь пол был покрыт мягким ковром, а возле огромного окна расположился небольшой за̀мок, наполненный плюшевыми игрушками. Даже Цзинь Яню, который стал уже взрослым, было трудно удержаться, чтобы не забраться туда.

Цзинь Янь отвел от замка взгляд и подошел к дивану, где под мягким одеялом была видна заметная выпуклость. Встав коленями на диванную подушку, он тихонько позвал:

- Няньнянь…

Ли Нянь лежал на диване, держа в маленькой ручке соску и играя с ней. Услышав над собой голос, он повернул голову и посмотрел на Цзинь Яня. Ему понадобилась пара секунд, чтобы узнать его, и он улыбнулся.

Ему еще не было года, он был белым и мягким, словно пампушка из клейкого риса. У него были большие глаза с длинными ресницами, изящный маленький носик и сладкая, словно мед, улыбка.

Цзинь Янь готов был поклясться, что Ли Нянь действительно был самым милым ребенком на свете, и это совсем не из-за дяди Ли! Он достал телефон и начал дразнить Ли Няня, снимая его на видео. Ли Нянь так разошелся, что начал смеяться и, ножками сбросив с себя одеяло, зашвырнул соску на подушку.

Дядюшка Сю попросил приготовить закуски и фрукты. Вернувшись в гостиную и увидев Цзинь Яня, который лежал на диване и корчил рожи, он лишь вздохнул с беспомощным видом. С тех пор, как дядюшка Ву вернулся в свой родной город, он перебрался сюда из старого особняка. Он был довольно консервативным человеком и придерживался старых взглядов. Если бы кто-то другой вел себя подобным образом, он непременно сделал бы ему внушение. Но, когда речь шла о Цзинь Яне, Бай Цзинь сказал, чтобы он просто дал ему возможность поступать, как ему нравится.

Цзинь Янь не осмелился вести себя при нем слишком развязно. Он поспешно взял Ли Няня на руки и уселся на диване. Встретившись взглядом с дядей Сю, он улыбнулся с виноватым видом. Оглядевшись вокруг и не увидев второго ребенка, он спросил о нем дядю Сю, и тот ответил:

- Молодого господина забрали в старую резиденцию.

У Бай Чженъюаня всегда были разногласия с Бай Цзинем, и обычно, он даже не смотрел в его сторону, когда Бай Цзинь был рядом. Но, когда Бай Цзинь уезжал в командировку, он постоянно присылал человека за его ребенком.

Цзинь Янь кивнул в ответ и, протянув руку, легонько ущипнул Ли Няня за щечку. Кончики его пальцев погрузились в мягкую эластичную кожу, и он подумал, что никогда не посмел бы ущипнуть вот так другого ребенка.

Цзинь Янь провел этот день в доме семьи Бай и, когда Ли Нянь заснул, он поблагодарил дядю Сю за ужин и, попрощавшись, ушел.

После этого он направился в больницу доктора Вей. Выйдя из машины, он не спешил заходить туда и какое-то время просто бродил вокруг нее.

Всякий раз, приходя сюда, он ужасно нервничал. И лишь бесцельно слоняясь по улице, отвлекаясь на проходивших мимо незнакомцев, он мог отвлечься от своих мыслей и немного ослабить нервное напряжение. Взяв себя в руки, он поднялся наверх и рывком распахнул

знакомую ему дверь. Только теперь он мог улыбнуться искренней и беззаботной улыбкой, словно его надежды и ожидания не были обмануты, словно он впервые увидел Ли Шу после операции.

- … она была так расстроена, и мне хотелось утешить ее, но я не знал, что сказать, - Цзинь Янь массировал руки Ли Шу и рассказывал ему о том, что произошло сегодня в кафе. - Дядя Ли, вот было бы здорово, если бы каждого человека любил тот, кто нравится ему самому, - вздохнул он.

Раньше этот человек, который теперь лежал на кровати, наверняка назвал бы его дурачком и начал бы насмехаться над ним. Но теперь он стал самым тихим слушателем на свете, настолько тихим, что Цзинь Янь время от времени замолкал и проверял его пульс, прежде чем снова продолжить говорить. Поначалу Цзинь Янь плакал и умолял его поскорее проснуться и открыть глаза, но потом он перестал так делать, опасаясь, что дяде Ли это надоест, и у него вообще больше не будет шанса даже умолять его.

Немного погрустив, Цзинь Янь снова приободрился и, достав телефон, включил видео с Ли Нянем. Хотя лежавший на кровати человек ничего не видел, он все равно периодически разворачивал телефон экраном к нему, чтобы показать, насколько милым был ребенок.

Закончив показ видео и фотографий, Цзинь Янь опустил голову и, взяв Ли Шу за руку, с грустью произнес:

- Дядя Ли, просыпайся скорее, иначе… Няньнянь так и не узнает тебя…

Прошло уже больше года с тех пор, как Ли Шу перенес операцию.

Доктор Сяо лично сделал операцию, и она прошла успешно, но Ли Шу до сих пор так и не пришел в сознание.

Были проведены все возможные обследования, и для консультации приглашали лучших специалистов.

Все было напрасно.

Его состояние нисколько не ухудшилось, и все жизненные показатели были в норме.

Исходя из здравого смысла и согласно предыдущему опыту, Ли Шу преодолел опасность, но все равно не подавал ни малейших признаков пробуждения. Доктор Сяо сказал, что состояние Ли Шу перед операцией и последствия операции на голове… все эти факторы в совокупности, видимо, и привели к такому результату.

Позже, чтобы за Ли Шу было удобней ухаживать, его перевели в больницу семьи Вей, но год спустя, врачи уже потеряли всякую надежду.

Чем больше Цзинь Янь думал об этом, тем сильнее расстраивался. Он опустил голову и, смахнув слезы с глаз, прошептал:

- Прости.

Он уже и сам сбился со счета, сколько раз извинялся вот так. Хотя Бай Хао говорил ему, что это не его вина, и без операции Ли Шу было бы еще хуже, он все равно чувствовал себя виноватым.

Это он помог Бай Цзиню вернуть Ли Шу, и именно он помог убедить его согласиться на операцию. Он с детства был оптимистом, но сейчас он был исполнен сожалений, и это угнетало его.

Наверное, и правда, как сказал его дядя Ли, для некоторых людей жизнь - не всегда благо, а смерть… не обязательно зло.

___________________

1. Так называется прическа "Грибная голова" — это разговорное название для причесок, в частности для боба-грибка (mushroom bob), характеризующихся объемом в верхней части головы и слегка закругленными внутрь кончиками, что напоминает форму гриба.

**********************

Переводчик: Kosen

Когда Бай Цзинь с Бай Хао вернулись в Цзиньхай, было уже около двенадцати ночи. Изначально они забронировали билеты на утренний рейс, но сегодняшнюю встречу отменили в последний момент, поэтому они успели на последний рейс.

На этот раз они летали в город С. чтобы провести переговоры. Другая сторона занималась современными коммуникациями и информационными технологиями, владея новейшими разработками в этой сфере. Бай Цзинь хотел купить эти программы и внедрить их в несколько проектов их компании. Однако, на этот сладкий кусок

претендовало слишком много желающих, и конкуренция была высока. Инициатива принадлежала вовсе не им, и сейчас, после нескольких дней переговоров, они все еще не могли быть уверены в чем-либо.

Бай Цзинь шел через зал аэропорта первым, за ним следовал Цзо Минъюань, а вслед за ними шли руководители различных отделов, и выглядели они не лучшим образом. Даже для таких убежденных трудоголиков, как они, такой изматывающий график работы был невыносим.

Один из них нерешительно взглянул на своих товарищей и получил в ответ несколько угрожающих взглядов. Он все еще колебался, когда его без всяких церемоний подтолкнули к идущему впереди Бай Хао.

Бай Хао перекинул через левую руку пиджак, а в правой держал телефон, в котором он проверял свою электронную почту. Белая рубашка и облегающие брюки подчеркивали его гордую осанку. Почувствовав резкое движение, он повернул голову и посмотрел на этого человека.

Руководитель по фамилии Хе негромко кашлянул и, понизив голос, проговорил с елейной улыбкой:

- Секретарь Бай, а мы теперь… чем займемся?

Когда сегодняшняя встреча была отменена, все эти люди вздохнули с облегчением, надеясь, что теперь они смогут как следует выспаться. Кто же знал, что им придется без промедления бежать на самолет этим же вечером, и

теперь они все устали, как загнанные лошади. Они беспокоились, что в компании произошло что-то серьезное, и им придется вернуться туда и работать сверхурочно… Задав свой вопрос, руководитель Хе уставился на Бай Хао, словно подсудимый, ожидающий своего приговора. Он уже решил, что, если Бай Хао скажет им отправляться в компанию, он упадет в обморок прямо у него на глазах. Он не осмелился бы упасть в обморок перед Бай Цзинем, но вполне мог это сделать перед Бай Хао.

Бай Хао остановился, и все эти люди тоже застыли на месте, глядя на него, затаив дыхание. Он помолчал пару секунд и сказал:

- Спасибо за ваш труд, вы хорошо поработали, а теперь возвращайтесь домой и отдыхайте.

С этими словами он развернулся и, не дожидаясь их ответа, поскорее догнал Бай Цзиня и Цзо Минъюаня.

Когда они вышли из здания аэропорта, их уже ждал водитель. Когда Бай Хао сел в машину, он услышал, как Цзо Минъюань сказал:

- Цзинь Янь у Ли Шу.

Слегка удивившись, он собирался позвонить ему, но Цзо Минъюань остановил его:

- С ним все в порядке, он просто заснул в больнице, - сказал он, а затем спросил. - Что, Лао Хе и все остальные решили поплакаться тебе?

Бай Хао покачал головой, и Цзо Минъюань сказал с улыбкой:

- Полагаю, у них не настолько помутилось в голове, чтобы они стали поносить дядю перед его племянником.

Бай Цзинь отдыхал, сидя с закрытыми глазами. Услышав эти слова, он сказал:

- Дайте им завтра отдохнуть полдня, и приходите ко мне в офис на совещание к двум часам.

Цзо Минъюань кивнул в ответ, но при этом мысленно выругался. Если нужно днем явиться к нему на совещание, кто же осмелится спать с утра? Похоже, сегодня никому не удастся заснуть ночью. Он взглянул на Бай Цзиня, сидевшего с усталым видом, а затем взглянул на проплывающие за окном уличные огни и тихонько вздохнул.

Стояла уже поздняя ночь, и Цзо Минъюань не поехал с ними в больницу, поэтому вышел из машины на полпути.

Когда Бай Цзинь с Бай Хао приехали в больницу, Цзинь Янь спал на диване, свернувшись калачиком и накрывшись тонким одеялом.

Бай Хао торопливо подошел к нему и коснулся его лба, проверяя, нет ли у него температуры, а затем присел на корточки и позвал его по имени. Было уже очень поздно, и Бай Хао говорил очень тихо, чтобы не напугать его.

Цзинь Янь открыл сонные глаза и, увидев сидевшего перед ним человека, подскочил от удивления:

- Молодой господин?

Бай Хао набросил пиджак, который держал в руках, ему на плечи и помог ему подняться:

- Поехали домой, там поспишь.

Пока Цзинь Янь сидел на диване, он видел только стоявшего перед ним Бай Хао. Но когда он встал, ему стало видно, что Бай Цзинь тоже здесь. Он, заикаясь, с трудом поприветствовал его и неосознанно спрятался за Бай Хао.

Бай Хао крепко сжал его руку и развернулся боком, закрывая его от взгляда Бай Цзиня:

- Дядя, мы поедем домой.

Но, прежде чем они смогли уйти, Бай Цзинь неожиданно остановил их.

Цзинь Янь мгновенно напрягся и нервно сглотнул. Взгляд Бай Хао помрачнел, он развернулся и посмотрел на Бай Цзиня, полностью закрывая собой Цзинь Яня.

Бай Цзинь пока ничего не говорил, с интересом разглядывая их и чувствуя себя гнусным злодеем, измывающимся над детьми. И лишь когда стоявший позади человек уже был готов заплакать, а прикрывавший его спереди - едва сдерживался, он неторопливо произнес:

- Цзинь Янь, в тот раз ты все правильно сказал, - он немного помолчал, и его голос зазвучал мягче. - Тебе не нужно бояться, никто не станет винить тебя.

После этих слов в палате повисла мертвая тишина. Бай Цзинь посмотрел на этих двух дурачков и сказал с улыбкой:

- Ладно, идите уже, отдыхайте.

После того, как они ушли, Бай Цзинь ослабил галстук, расстегнул запонки и заговорил с Ли Шу:

- Этот мальчишка очень привязан к тебе.

Ну еще бы, а иначе, он не обругал бы его прямо в лицо из-за Ли Шу.

Это случилось в прошлом месяце.

Обычно Бай Цзинь с Цзинь Янем не часто встречали друг друга, но в тот день они все случайно собрались возле Ли Шу. Днем кто-то прислал букет, а затем Цзо Минъюаню позвонили, и он сказал, что это Нин Юэ, который хочет сказать Бай Цзиню несколько слов.

Прежде чем Бай Цзинь успел ответить, Цзинь Янь внезапно встал и холодно сказал:

- Не произносите здесь это имя!

Но он не ограничился одним разом и под удивленными взглядами всех остальных еще раз повторил эту фразу, четко выговаривая каждое слово.

Бай Цзинь еще никогда не видел Цзинь Яня с такой стороны. Он был по-настоящему изумлен, но не настолько, чтобы почувствовать себя оскорбленным. Бай Хао немедленно вцепился в Цзинь Яня и первым извинился. Но, к его удивлению, прежде чем он успел

договорить, Цзинь Янь оттолкнул его руку и повысил голос:

- Господин Бай, если ты все еще общаешься с этим человеком, больше не приходи к моему дяде Ли!

Это он начал кричать на него, и это он пылал гневом, но именно у него на глаза навернулись слезы.

- Ты разве не знаешь, из-за кого мой дядя Ли стал таким! - Цзинь Янь стиснул зубы, его тело начала бить дрожь. - Когда этот человек только вернулся в Китай, ты провел с ним в больнице целую ночь! А ты знаешь, в каком состоянии был мой дядя Ли, когда я приехал забрать его? Ты знаешь, что сделал этот человек в тот день, когда дядя Ли спас меня?

Чем больше он говорил, тем сильнее волновался. Видимо, он уже давно мысленно произносил эти слова, и теперь они вырвались наружу криком.

- Больше не упоминай здесь имя этого человека! Не оскорбляй моего дядю Ли!

С этими словами он со слезами на глазах схватил букет цветов и выбросил его в мусорное ведро.

После этого инцидента Бай Цзинь почти не видел Цзинь Яня. Этот мальчишка специально приходил в больницу в другое время и навещал Ли Няня, когда его не было дома. Бай Цзинь никогда не думал спорить с ним, но слова, которые произнес Цзинь Янь, так и крутились у него в голове.

Как он мог не знать?

В тот день, когда вернулся Нин Юэ, Ли Шу чуть не погиб от рук Цзянь Маньцин.

Пока он был в больнице с Нин Юэ, этот человек был ранен и пал духом, поэтому позвонил ему… Но он даже не удосужился ответить ему и передал телефон Цзо Минъюаню.

В тот день, когда Ли Шу спас Цзинь Яня, он также узнал от Нин Юэ, что когда-то он хотел его жизнь… Как Бай Цзинь мог не знать этого? Он все знал.

Раньше ему было это безразлично или, возможно, он сам не осознавал, что ему не все равно, поэтому не беспокоился ни о чем. Теперь, когда он знал, что любит этого человека, он вспоминал прошлое и видел, как Цзянь Маньцин и он, Бай Цзинь, топчут Ли Шу ногами, постепенно раздавив его, и он смог сам испытать вкус этой душераздирающей боли. Впрочем, он сам понимал, что его так называемое «сопереживание» - это просто чушь, он не испытал и тысячной доли того, что вынес этот человек.

Бай Цзинь сел на кровать, взял Ли Шу за руку и ласково погладил ее кончиком пальца.

- Ты всегда лучше меня разбирался в людях.

Этот человек никогда не плакал, не жаловался и не возмущался. Он проболел уже год, и Цзинь Янь, помня прошлое, плакал, жаловался и возмущался вместо него.

Бай Цзинь подумал, что это хорошо. По крайней мере, есть на свете человек, который никогда не подводил его.

При мысли об этом он посмеялся над самим собой и спросил:

- И что ты только нашел во мне?

Этот вопрос наверняка разозлил бы Ли Шу.

С его-то характером, в хорошем настроении он мог бы ответить парой насмешливых слов, а в плохом - он мог бы поссориться с ним, сказав, что его это не касается. Он всегда выдумывал всякую ерунду, чтобы скрыть свое «истинное сердце», даже если Бай Цзинь спрашивал без какого-либо умысла.

Но теперь любой его ответ стал для Бай Цзиня недоступной роскошью.

**********************

Переводчик: Kosen

Поскольку утром Ли Шу должен был пройти гипербарическую кислородную терапию, Вей Цзе пришел когда еще не было девяти.

Увидев возле палаты Цзо Минъюаня, который разговаривал с медсестрой, он удивленно спросил:

- Вы уже здесь?

- Вернулись посреди ночи, - с горькой усмешкой ответил Цзо Минъюань.

Вей Цзе на несколько мгновений застыл в замешательстве и бросил взгляд на дверь, а затем снова посмотрел на Цзо Минъюаня. Тот понял, о чем он хочет спросить и сказал:

- Он там, остался ночевать в больнице.

В этом году Бай Цзинь провел в больнице времени больше, чем дома. Он постоянно метался между домом и больницей, а, когда было слишком поздно, оставался ночевать прямо здесь. Сам он ни о чем не просил, а Цзо Минъюань не решался сказать обо всем прямо, поэтому пытался негласно добиться «особых условий». В конце концов, здесь они были не на своей территории и, поскольку Бай Цзинь ничего не говорил, он тоже мало что мог сделать. К счастью, Вей Цзе, который поначалу держался с Бай Цзинем очень холодно, в конце концов, не выдержал и устроил для него место рядом с Ли Шу.

- Сколько с ним хлопот, - не удержавшись, сказал Вей Цзе.

Цзо Минъюань в глубине души был согласен с ним, но не осмелился показать этого внешне. Только из-за того, что он в тот день ответил на звонок Нин Юэ, Бай Цзинь до сих пор не хотел его видеть. Молодой господин Нин так искренне плакал тогда по телефону, и он подумал, что этот человек за весь год не сделал ничего плохого. К тому же, между семьями Бай и Нин возникли такие напряженные отношения, и все-таки было бы лучше иметь поменьше врагов, поэтому он дал слабину. Цзо Минъюань тяжело вздохнул. Раньше он хотел свести Бай Цзиня и Ли Шу вместе, но этим лишь раздражал Бай

Цзиня. А теперь он пытался воззвать к благоразумию Бай Цзиня и едва не получил пинка под зад… Ай, ладно, он просто идиот, который ничего не понимает во всей этой ерунде, связанной с чувствами.

Когда Вей Цзе открыл дверь и вошел в палату, Бай Цзинь только что закончил делать Ли Шу массаж. Услышав посторонний звук, он поднял голову и посмотрел на Вей Цзе, не прекращая своих действий. Поправив воротник одежды Ли Шу и придерживая его одной рукой под затылок, а другой - за талию, он осторожно уложил его на кровать.

На самом деле, вначале он был довольно неуклюжим. Фу Инь часто приходила в больницу и каждый раз при встрече с ним ругала его за «притворство», а затем высмеивала его за то, что такой благородный господин ни на что не годен, не может ни о ком позаботиться и даже не способен просто перевернуть человека. Позже, видя, что этот человек не собирается отступать и со временем становится все более опытным в массаже и уходе за больным, и может хорошо заботиться о Ли Шу, Фу Инь перестала задирать его.

Вей Цзе знал, что Бай Цзинь был в командировке и вернулся вчера посреди ночи, поэтому спросил:

- Сегодня выходной?

- После обеда вернусь в компанию, - спокойно ответил Бай Цзинь.

На нем была повседневная одежда, видимо, он переоделся в комнате для отдыха. В конце концов, это же больница.

- Ладно, возвращайся к себе пораньше, - попытался убедить его Вей Цзе. - И у тебя еще будет время принять душ.

В этот момент зазвонил телефон Бай Цзиня. Он вытащил его из кармана, взглянул на экран и, прежде чем ответить, сказал Вей Цзе:

- Я подожду, пока у него закончатся процедуры и уеду после обеда.

Он отошел к окну и заговорил на иностранном языке, мгновенно перейдя в рабочий режим. В этот момент в дверь вошли Цзо Минъюань с Бай Хао. Бай Хао держал в руке документы. Он положил их на стоявший перед диваном столик и, видя, что Бай Цзинь разговаривает по телефону, понизил голос и заговорил с Цзо Минъюанем.

Вей Цзе стоял посреди палаты и смотрел, как она в мгновение ока превратилась в рабочий кабинет. Это разозлило и позабавило его одновременно, но в глубине души он все же испытывал чувство облегчения. Он никогда не питал особых надежд в отношении Бай Цзиня, да в общем-то никто из их окружения не испытывал к нему добрых чувств. Все так и ждали, что пройдет день, неделя или месяц, и он однажды выйдет отсюда и больше никогда не вернется. Но за этот год, когда сначала все надеялись на благополучный исход

операции, а затем на то, что состояние Ли Шу стабилизируется и он придет в себя, все их надежды постепенно рушились, и уже даже врачи растеряли весь оптимизм. И лишь отношение Бай Цзиня осталось прежним. Он вел себя так, словно Ли Шу просто заболел, и ему достаточно принять таблетку и выспаться, после чего все снова будет в порядке.

Вей Цзе не всегда мог отождествить такого Бай Цзиня с тем человеком, который когда-то хотел убить Ли Шу. Он боялся, что это душевное состояние не более, чем невыносимое чувство вины, которое маскируется под глубокую любовь. Он втайне попытался разузнать у Цзо Минъюаня, нет ли у Бай Цзиня сейчас кого-нибудь, но тот лишь отругал его:

- Сам посчитай, сколько времени он проводит в больнице! Когда ему искать себе кого-то? - он действительно разозлился. - Если бы у него дома не было двух детей, он бы совсем поселился в этой больнице.

Пока он не упомянул детей, все еще было нормально, но теперь у Вей Цзе сразу разболелась голова.

Старшего звали Бай Йи, младшего - Ли Нянь. Вей Цзе чуть не затошнило, когда он впервые услышал об этом, особенно когда Бай Цзинь, представив своего старшего сына, с радостью добавил, что это «Йи» взято из имени «Шуйи». Все разом поменялись в лице, но им все равно пришлось делать ему комплименты и говорить: «какое хорошее имя»… И как он раньше не замечал, что этот человек настолько глуп?

После обеда все постепенно разошлись и отправились по делам. В палате остался один Цзинь Янь, и теперь эта комната действительно стала похожа на больничную палату.

На улице становилось все жарче, и Цзинь Янь открыл окно. Летний ветерок принес в палату назойливый стрекот цикад. Он вытер вспотевший лоб, взял маленькую лейку и полил растения в горшках, после чего собрал разбросанные вещи и уселся на кровать.

В этот момент зазвонил его телефон. Он ответил на звонок и сразу услышал громкий голос Сяо Ань:

- Цзинь Янь! У нас закончились кофейные зерна!

Цзинь Янь убрал телефон подальше от уха и сказал:

- Я звонил туда еще утром, и они сказали, что привезут товар в течение четырех часов.

- А ты почему все еще не пришел в кафе? - холодно фыркнула Сяо Ань. - Я собираюсь доложить Жужу Лею, что ты прогулял сегодня работу.

Цзинь Яню стало смешно:

- Товарищ Сяо Ань, я уже мчусь на всех парусах. Только не губи меня, ладно?

Продолжая препираться с Сяо Ань, он открыл главную страницу телефона и начал искать номер курьера, чтобы еще раз подтвердить заказ. Он не заметил, как у лежавшего на кровати человека дрогнули ресницы, и пальцы его левой руки слегка согнулись.

Сегодня был день рожденья Сяо Ань. Цзю Лей, как добросовестный начальник, приказал доставить в кафе кучу еды и напитков. Они повесили на дверях табличку «не беспокоить», и вечером устроили вечеринку, запретив кому-либо покидать кафе.

Они работали вместе уже полгода и вполне ладили между собой. Цзю Лей с Сяо Ань были настоящими оторвами и в компании с четырьмя студентами-заочниками здесь было очень шумно.

Цзинь Яню нельзя было пить, и он просто наслаждался едой и периодически следил, чтобы другие вели себя потише, не привлекая внимания прохожих с улицы.

Когда шумная вечеринка была в самом разгаре, Цзю Лей достал телефон и нашел песню, которая, по его словам, была приготовлена специально для Сяо Ань. Через секунду громкий тенор запел на все кафе «Нет ничего прекраснее алого заката…» (1)

Сяо Ань разозлилась до полусмерти и, схватив кусок торта со сливками, бросилась на Цзю Лея. Они несколько раз обежали вокруг стола, и Цзю Лей, видя, что его вот-вот настигнут, в отчаянии вцепился в Цзинь Яня, словно осьминог, обхватив его руками и уткнувшись лицом ему в плечо.

Сяо Ань обошла вокруг них, не в силах найти его слабое место.

- Жужу Лей! - сердито сказала она. - Ты должен сражаться со мной один на один!

Остальные рассмеялись и начали хлопать в ладоши.

Цзю Лей был выше Цзинь Яня, который уже начинал задыхаться, но не мог вырваться. У него не оставалось выбора, кроме как и дальше стоять здесь и играть роль щита. Он смотрел на Сяо Ань, которая со своим маленьким ростом, подпрыгивала на месте, словно обозленный хомячок, и, слушая величественные строки из «Алого заката», который шел фоном к этой сцене, он не мог удержаться от смеха.

Он веселился от чистого сердца, его ничто не обременяло, и не было необходимости сдерживать, как раньше, и он сам не осознавал, насколько заразительным был его смех, и как ослепительна была его улыбка в глазах окружающих.

Цзинь Янь не мог пить и поздно ложиться спать. Он не стал засиживаться допоздна и вернулся домой к десяти часам. Сейчас они с Бай Хао жили в квартире, которая находилась в десяти минутах ходьбы от кафе. Бай Хао нашел ее специально для него, и как бы Цзинь Янь ни отказывался, он ничего не мог с ним поделать.

Пока он принял душ, уже пошел одиннадцатый час, но Бай Хао все еще не вернулся. Для него было обычным делом работать сверхурочно, но он всегда звонил ему и предупреждал заранее, когда собирался задержаться. Цзинь Янь начал волноваться и позвонил ему.

Он долго сидел на диване в обнимку с подушкой, но на его звонок никто не отвечал. Он только что высушил

волосы, его телу было тепло и уютно. Он положил подбородок на подушку и, слушая длинные размеренные гудки в телефоне, задремал.

- Алло, здравствуйте.

Прошло много времени, прежде чем на его звонок ответили. Услышав приятный женский голос, Цзинь Янь на миг растерялся, а затем внимательно посмотрел на экран, чтобы убедиться, что он набрал правильный номер.

- Здравствуйте… я искал… - он вдруг кое-что понял и прервал фразу. - Извините… господину Бай Хао неудобно сейчас ответить на звонок?

Видимо, его заикание передалось и его собеседнице, и после долгих прерывистых объяснений ему удалось выяснить, что Бай Хао был пьян, и теперь двое его коллег везли его домой. Услышав, как его телефон звонит не переставая, они испугались, что это может быть что-то срочное, и девушка решила ответить на звонок.

Цзинь Янь отбросил прочь подушку и, схватив куртку, поспешно выбежал из квартиры.

- Где вы? Я приеду и заберу его!

- Нет-нет, мы уже возле дома секретаря Бай, ждем лифта.

Цинь Янь вздохнул с облегчением и, подтвердив номер этажа, стал ждать возле лифта.

Когда двери лифта открылись, эти люди явно не ожидали, что кто-то ждет их снаружи. Бай Хао обладал высоким

ростом, а его коллега-мужчина был довольно худым, и ему было трудно держать его. Девушка хотела помочь ему, но ей было не легко сделать это, и она могла лишь поднять руку и поддерживать Бай Хао. Она подняла голову и, увидев Цзинь Яня, сказала:

- Извините, позвольте пройти…

Глядя на состояние Бай Хао, Цзинь Янь не стал ничего объяснять и лишь сказал:

- Я сам.

С этими словами он вошел в лифт и взвалил Бай Хао на себя.

Он держался очень естественно и непринужденно, и коллеги Бай Хао недоуменно переглянулись между собой. Цзинь Янь, заметив их взгляд, решил объяснить:

- Мы с ним…

А кто они друг другу? Ему редко приходилось хоть как-то озвучивать из отношения с Бай Хао, поэтому он запнулся, но все же договорил:

- Я его друг.

Услышав его голос, девушка уставилась на него во все глаза:

- Так это ты звонил только что…

Цзинь Янь, не говоря ни слова, кивнул в ответ и понес Бай Хао на спине в квартиру. Эти двое поспешили вслед за ним, чтобы помочь ему. Видя, что Цзинь Яню это, похоже,

совсем не трудно, они растерялись, не зная, что им делать.

Цзинь Янь отнес Бай Хао в спальню, а затем вернулся и сказал:

- Извините, что пришлось побеспокоить вас.

Цзинь Янь ни разу не был в компании после своей болезни, он никак не пересекался с коллегами Бай Хао и не знал никого из них.

- Нет-нет, это все наша вина, - сказала девушка и замахала руками. - Если бы мы знали, что секретарь Бай не умеет пить… мы бы остановили его.

- Да, - поддержал ее парень. - Раньше он редко выходил с нами, а, если такое и случалось, он никогда не пил. Не знаю, что сегодня произошло… - он внезапно замолк и вдруг смущенно произнес. - Можно мне воспользоваться вашей ванной?

Цзинь Янь кивком указал ему, куда идти и, когда он ушел, посмотрел на девушку, одетую в деловой костюм, у нее были длинные темные волосы и миловидное лицо. Он хотел узнать у нее подробности, но она заговорила первой:

- Извини, а ты… - ее взгляд упал на пижаму Цзинь Яня.

- Оу, я здесь живу, - пояснил он и, видя, что девушка все еще смотрит на него с некоторым сомнением,быстро выдумал причину. - В последнее время у меня возникли трудности, поэтому я остался здесь.

Девушка, наконец, поняла и, глядя на него во все глаза, вдруг сказала:

- Значит, у тебя должны быть хорошие отношения с секретарем Бай?

Цзинь Янь, не зная, что сказать, смущенно почесал затылок:

- Ну… вроде да…

- Тогда ты должен знать, кто ему нравится? - спросила она, понизив голос.

Глядя на растерянное лицо Цзинь Яня, она поспешно начала объяснять:

- Оу, просто… одна моя подруга призналась в своих чувствах секретарю Бай, а он сказал, что у него уже есть человек, который ему нравится.

Цзинь Янь так и застыл на месте, больше не глядя на покрасневшее лицо девушки и ее бегающий взгляд. В его сознании закрепилась только одна фраза - у него уже есть человек, который ему нравится. Он сам не помнил, как проводил этих двоих, и пришел в себя только тогда, когда уже оказался в комнате Бай Хао.

Бай Хао был сильно пьян, и ему явно было неудобно. Его лицо раскраснелось, он непрестанно хмурил брови, а его галстук съехал набок.

Немного успокоившись, Цзинь Янь подошел к нему и, сняв с него галстук и пиджак, расстегнул воротник и рукава рубашки. Видя, что он его дыхание стало ровным,

он сходил в ванную и намочил полотенце, чтобы вытереть ему лицо и руки.

Бай Хао было очень жарко, и от прикосновений влажного полотенца ему стало намного комфортней. Но рука Цзинь Яня продолжала двигаться, и он раздраженно схватил его запястье и приложил полотенце ко лбу.

Цзинь Янь был вынужден остановиться и позволить ему держать себя за руку. Он сидел на краю кровати и невольно вздохнул.

Зачем было так напиваться?

Сейчас ведь все было совсем по-другому. Он больше не был беспомощным и не зависел от других. Ему не было нужды склонять голову перед другими, чтобы выжить. Даже если он пока не достиг больших высот, пока он следует за Бай Цзинем, ему не придется подвергаться унижениям.

Бай Хао крепко заснул, и сила его захвата ослабла.

Цзинь Янь осторожно убрал его руку и прикрыл его одеялом, но не спешил уходить.

Он смотрел на освещенное мягким светом лампы лицо спящего Бай Хао, и ему стало невыносимо грустно.

Из-за чего он так тоскует? Он же никогда не пьет и вдруг без видимых причин так напился на встрече с коллегами, что они были вынуждены «остановить» его…

Это все из-за того человека, который ему нравится? Он не может быть с тем человеком?

Цзинь Янь опустил голову и сжал в руке полотенце. Он не знал, кто этот человек. Возможно, это Сун Силе, а, может, кто-то другой. Но кем бы ни был тот человек, он сам помеха и камень преткновения в этих отношениях, которые невозможны или вынуждены прерваться.

За этот год Бай Хао как будто снова превратился в того молодого господина, который привел его домой, всячески заботился о нем и всюду сопровождал его. Он и сам не заметил, как стал слишком жадным, надеясь, что это счастливое время будет длиться и дальше… Каждый раз, когда ему приходила мысль об уходе, он всегда находил оправдание, говоря себе, что нужно дождаться, когда дядя Ли очнется. Даже когда Бай Хао сам заговаривал об их отношениях и его неясном признании, он изо всех сил старался сменить тему.

Он знал, что ему хочет сказать его молодой господин, он всего лишь собирался отвергнуть его чувства и отнести его к категории «родственников»… Он так долго избегал этого, пряча голову в песок, но теперь, видя Бай Хао в таком состоянии, он понял, что пора уже взглянуть в лицо реальности.

_____________________

1. Нашла эту песню. Певец воспевает красивый закат, сравнивая его с выдержанным вином, прекрасным цветком и поздней любовью.

Нет ничего прекраснее алого заката…

**********************

Переводчик: Kosen

Ли Шу приснился странный сон.

Он видел себя запертым в черном замкнутом пространстве и ничего не чувствовал. Он не знал, сколько прошло времени, и лишь когда приподнялась черная завеса, закрывающая от него мир, он понял, что стоит посреди пустого школьного сада, и до него доносится музыка фортепиано, которая звучала по радио во время обеденного перерыва.

Ли Шу посмотрел вдаль - солнечный свет распространялся по земле немного странно. Все здания казались плоскими, а их тень была густой и темной, словно их вырезали из бумаги и наклеили на темный фон. На электронном экране административного корпуса почему-то не было времени, а бегущая кривая, постоянно издающая звуковой сигнал, напоминала собой электрокардиограмму.

Ли Шу слышал, как в этом застывшем неподвижном пространстве кто-то зовет его по имени. Голос то звучал совсем близко, то удалялся от него, иногда это был голос одного человека, а иногда он слышал голоса нескольких разных людей. Он хотел ответить им, но, пытаясь открыть рот, не мог произнести ни звука. Ему казалось, что его тело придавила какая-то тяжесть, и от странного чувства удушья его сердце начинало биться быстрее. Окружавшие его сцены закручивались и переплетались между собой. Он долго боролся, но продолжал падать все глубже. В тот момент, когда он окончательно

собирался погрузиться во тьму, кто-то, казалось, с силой толкнул его обратно…

Ли Шу внезапно вырвался из этого хаоса и открыл глаза.

- Господин Ли? Господин Ли?

Перед ним появилось совершенно незнакомое лицо, и от его взволнованных криков все мысли исчезли из головы Ли Шу, оставив после себя лишь пустоту.

Через несколько мгновений в поле его зрения появились еще несколько чужих лиц. Все эти люди были в белых халатах, они столпились вокруг него, глядя на него взволнованным взглядом.

- Ли Шу! - какой-то человек вцепился в него. - Ты проснулся?!

Как только Ли Шу увидел этого доктора, который смотрел на него покрасневшими глазами, он сразу понял, что его зовут «Вей Цзе». Но кто такой этот Вей Цзе? И откуда он знает это имя? Что его связывает с этим человеком?

- Ты узнаешь меня? - едва не плача, спросил этот человек.

Ли Шу нахмурился. Он осознавал все, что происходит вокруг. Он понимал, что все эти люди - врачи со стетоскопами на шее и очках на переносице. Он распознавал все эти вещи, но связи между людьми, их отношения и эмоции словно были тщательно отфильтрованы. Даже если он и мог с трудом вспомнить сцены, все они были мимолетны, и их было невозможно сложить в единую картину.

Вей Цзе, видимо, заметил, как медленно и трудно включается его сознание. Он взял себя в руки и больше не стал у него ничего спрашивать. Проведя простой осмотр и сказав Ли Шу несколько ободряющих слов, он ушел вместе с другими врачами.

Ли Шу огляделся вокруг. Он не знал, сколько пролежал вот так, он просто чувствовал, что его тело похоже на кусок мягкого тофу, и он был не в силах пошевелить даже пальцем. К счастью, человек, который остался в палате, чтобы позаботиться о нем, оказался сообразительным. Он понял, что ему неудобно так лежать, и приподнял изголовье кровати.

Окна в палате были приоткрыты. На улице уже опустились сумерки, и заходящее солнце окрасило здания в оранжевый цвет. Ли Шу какое-то время смотрел на небо, и его разум пребывал в смятении. Доктор Вей сказал ему, что он болен и посоветовал ни о чем сейчас не думать. Но почему он болен, а рядом с ним нет ни отца, ни тети? Раньше, стоило ему только чихнуть, они все начинали крутиться возле него со своей бесконечной болтовней. Его все сильнее одолевали сомнения, но его мозг был подобен сломанной машине, которую было сложно запустить, не говоря уж о том, чтобы она работала нормально.

Он не знал, сколько прошло времени - минута или час. Ли Шу вдруг понял, что не может точно воспринимать течение времени, он просто чувствовал, что даже пыль, тихо кружившаяся в лучах закатного солнца, движется

очень медленно. Его снова начала одолевать сонливость, когда в коридоре послышались чьи-то шаги.

Возможно, из-за того, что в больнице было слишком тихо, эти шаги показались особенно стремительными и тяжелыми, этот звук сразу эхом отозвался в сердце, отчего Ли Шу почему-то занервничал. У него вдруг возникло какое-то предчувствие, он взглянул на дверь и увидел, как какой-то человек с силой распахнул ее, и их взгляды встретились.

Видимо, этот человек слишком спешил, несколько прядей волос упали ему на лоб, его грудь бурно вздымалась, а галстук съехал набок.

А это «Бай Цзинь».

Его ни на что не годный мозг сразу выдал «символ» для обозначения этого человека. Прежде, чем он успел сказать хоть слово, этот взволнованный человек вдруг крепко обнял его.

Эти объятья были слишком интимными. Ли Шу плотно прижимался к этому человеку, окутанный его запахом, и у него возникла смутная иллюзия, что именно здесь ему самое место.

- Ли Шу…

Глухой хрипловатый голос этого человека прозвучал так, словно он сейчас задохнется.

Пока Ли Шу сжимали в объятьях, он смотрел перед собой пустым взглядом. Охватившее его смятение постепенно исчезало, а на его месте начинали проступать холод и боль.

Этот человек слишком важен для него. Настолько важен, что вошел в его плоть и кровь, и с того момента, как он увидел этого человека, все воспоминания прошлого мгновенно хлынули в его разум. Его мозг больше не мог обманывать его, он уже не мог внушать себе, что он «ученик средней школы Ли Шу», и не мог остаться в том моменте, пока еще не наступил самый печальный период в его жизни, и у него еще есть шанс найти тех людей, которых уже не было в его жизни, и погасить все долги и сожаления.

Но ему уже никогда не стать учеником средней школы Ли Шу.

Когда Цзинь Янь узнал новости и примчался в больницу, Ли Шу только принял лекарство и заснул.

Он слишком долго сдерживался и теперь был готов разрыдаться, но мог лишь молча стоять возле кровати, сдерживая слезы под предостерегающим взглядом Бай Хао.

Глядя на его расстроенный вид, Бай Хао чувствовал себя неуютно. Он осторожно притянул Цзинь Яня к себе и, приподняв его подбородок, стер слезы с его глаз. Как он мог позволить Цзинь Яню плакать? Прямо напротив них сидел Бай Цзинь с подавленным и мрачным видом, он молча держал Ли Шу за руку. Если Цзинь Янь скажет хоть слово, его вполне могут просто выставить отсюда вон.

И лишь когда вернулся Вей Цзе, унылая атмосфера в палате немного развеялась. Вей Цзе сказал, что пока не может сделать выводы о состоянии Ли Шу, нужно подождать, пока он окончательно придет в себя, и тогда можно будет обследовать его. Но то, что он проснулся, уже было хорошо.

Цзинь Янь был очень расстроен тем, что его не было рядом, когда Ли Шу проснулся. Он собирался остаться в больнице, но Бай Цзинь не позволил этого сделать и, дав Бай Хао несколько указаний, связанных с работой, отпустил их. Цзинь Янь хотел возразить, но Бай Хао покачал головой и утащил его за собой.

Пока они ехали домой, Цзинь Янь был очень недоволен и ругал Бай Цзиня, который был слишком деспотичным. Ли Шу, между прочим, принадлежит не только ему одном, так почему другим нельзя увидеть его?

Бай Хао погладил его по голове и тихо вздохнул:

- Дяде пришлось нелегко за этот год, не сердись на него.

Бай Хао уже давно наблюдал за Бай Цзинем, поэтому мог понять его душевное состояние. Его дядя возвел слишком крепкий оборонительный барьер. В течение года, пока Ли Шу находился в коме, кто-то плакал и грустил, как Цзинь Янь, а кто-то огорчался и сожалел, как Вей Цзе. И лишь его дядя просто молча ухаживал за ним, не выказывая никаких необычных эмоций. Но ведь он тоже человек, разве он мог оставаться полностью бесстрастным? И теперь, когда Ли Шу очнулся, видимо, он не больше не

мог контролировать все эти эмоции, которые подавлял в себе целый год.

Бай Хао больше не мог резко разговаривать с Цзинь Янем. Даже если они думали по-разному, он не ругал его, как раньше. Он или шел на компромисс, или пытался мягко уговаривать его.

Цзинь Янь медленно соображал и не замечал этих перемен. Выслушав Бай Хао он сказал, успокаивая самого себя:

- Ладно, будем считать, что это я просто уступил ему.

Бай Хао находил очень милым и смешным его сердитое ворчание, но стоило ему вспомнить, как его обнимал другой человек, как улыбка тут же исчезла с его лица.

**********************

Переводчик: Kosen

Первые несколько дней после пробуждения Ли Шу чувствовал себя очень некомфортно.

Мало того, что он не мог двигаться, ему было также непросто переварить воспоминания о десяти годах своей жизни, о которых он смог позабыть ненадолго, и которые теперь причиняли ему боль, напомнив о том, что иногда жизнь бывает страшнее смерти. Из-за последствий, вызванных операцией, у него иногда возникала частичная потеря памяти, но он быстро все вспоминал. Так продолжалось почти месяц, после чего ситуация, наконец, стабилизировалась.

В глазах врачей это было равносильно чуду, о котором можно трезвонить в новостях и писать в газетах. Но небеса все же не пожелали прислушаться к его желанию, и он не знал, считать ли свое пробуждение подарком небес или наказанием.

После того, как он пришел в сознание, Бай Цзинь практически жил с ним. Если бы Цзо Минъюань время от времени не прокрадывался сюда на цыпочках, держа в руках документы, требующие подписи Бай Цзиня, Ли Шу подумал бы, что семья Бай обанкротилась, а иначе, откуда у него взялось столько свободного времени? Еще одним человеком, которого он видел постоянно, был Цзинь Янь. Ли Шу никогда не забудет, как снова увидел этого мальчишку, который, заливаясь слезами, протяжно провыл: «Дядя Ли». Ему хотелось рассмеяться и отругать его одновременно, но он лишь почувствовал тупую боль в груди и не смог этого сделать.

Кроме того, ему каждый день приходилось проходить бесконечные обследования, и он снова увиделся с доктором Сяо, который сделал ему операцию. Доктор Сяо сказал, что его пробуждение и способность сохранять ясное сознание - уже чудо. К счастью, в течение этого года он получал очень качественный уход, который позволил ему избежать атрофии мышц тела, но все же ему придется постепенно восстанавливаться с помощью различных процедур, прежде чем он сможет окончательно поправиться.

Перед уходом доктор Сяо после некоторого колебания сказал ему:

- Жизнь такая долгая, лучше смотреть вперед.

Ли Шу поблагодарил его, но он знал, что его жизнь разрушена, и что его может ждать впереди? Он столько пережил за эти годы, и в конце концов, его едва не прибрал к рукам владыка ада. Ли Шу подумал, что раз уж плохие люди и правда живут долго, он постарается прожить хорошую жизнь.

Сегодня был тот редкий день, когда Бай Цзиня не было рядом. Ли Шу под руководством реабилитолога выполнил ряд простых упражнений на разработку суставов. Он очнулся совсем недавно, и его восстановление должно было проходить постепенно, поэтому сейчас он должен был выполнять самые простые упражнения, после чего он сможет постепенно садиться, в затем - вставать и ходить. Цзинь Янь все время находился рядом с ним, поддерживая его, подавая ему воду и во время перерыва протирая его кожу от пота.

Когда процедуры закончились и они остались вдвоем, Ли Шу спросил его:

- Бай Цзинь не придет сегодня?

Он спросил об этом, потому что ему нужно было кое-что сказать Бай Цзиню, но Цзинь Янь подумал - Ли Шу боится, что Бай Цзинь не придет, поэтому поспешно сказал:

- Он скоро будет. Господин Бай уехал домой, чтобы уладить кое-какие дела.

Боясь, что Ли Шу не поверит ему, он торопливо добавил:

- Он уже все обсудил с врачом и сказал, что заберет дядю Ли домой, пока он будет проходить реабилитацию.

Результаты анализов Ли Шу были готовы, его показатели были стабильны. Для простых упражнений на данной стадии было необходимо вспомогательное оборудование, это можно устроить дома. Диетолог и реабилитолог тоже могут приезжать к ним домой, поэтому не было необходимости оставаться в больнице.

Ли Шу слегка опешил, первым делом ему пришла в голову мысль о том, что Бай Цзинь когда-то точно также привел домой Нин Юэ, и, видимо, теперь решил окружить заботой и его. Он невольно подумал о том, что этому человеку действительно следовало бы заняться благотворительностью.

- Какие у вас сейчас отношения с Бай Хао? - спросил Ли Шу.

- А? - Цзинь Янь уставился на него с глупым видом.

- Вы теперь вместе? - прямо спросил Ли Шу.

Цзинь Янь испуганно замахал руками:

- Нет, нет! Мы с молодым господином… у нас все также, как в детстве.

Он знал, что Ли Шу всегда недолюбливал Бай Хао, поэтому добавил:

- Он очень добр ко мне.

- А когда он женится, или у него появится любовник, ты также будешь жить с ним, «как в детстве» и останешься в его доме до конца своих дней? - жестко спросил Ли Шу.

Цзинь Янь почувствовал себя очень неловко и с трудом заставил себя улыбнуться:

- Нет, я знаю, что не смогу всю жизнь полагаться на молодого господина… Пока дядя Ли еще не проснулся, я уже думал переехать в другое место.

Услышав эти слова, Ли Шу порадовался, что сейчас он не может нормально двигаться, иначе, он просто отлупил бы Цзинь Яня, пока тот не завопил бы благим матом. Но он действительно не мог ничего поделать с Бай Хао. Если бы он действительно что-то с ним сделал, разве Цзинь Яню не было бы от этого хуже всех? К тому же, нравится это или нет, но такие вещи не поддаются контролю, и тут ничего не поделаешь. Он не мог заставить Бай Хао полюбить Цзинь Яня только потому, что тот любил его. В таких делах не может быть принуждения.

- Ну, раз так, тогда просто следуй за мной.

Ли Шу уже давно собирался покинуть Цзиньхай, и в его теперешнем состоянии ему был нужен человек, который позаботился бы о нем. Цзинь Янь с Бай Хао все равно рано или поздно расстанутся, поэтому будет лучше, если он заберет Цзинь Яня сейчас.

Цзинь Янь молча кивнул, он всегда прислушивался к словам Ли Шу. Дело не в том, что у них ничего не было с Бай Хао. Даже если б и было, он непременно должен

быть возле Ли Шу, пока тот полностью не восстановится полностью.

Уладив этот вопрос, Ли Шу принял лекарство и спокойно заснул.

Он погрузился в глубокий сон, а, когда проснулся, на улице уже стемнело. Заметив, что в палате светло, он повернулся к источнику света и увидел сидевшего на диване Бай Цзиня. У него на переносице были очки в золотистой оправе, он просматривал какие-то бумаги. Лампа возле него была опущена - видимо, он опасался потревожить его сон.

Ли Шу молча смотрел на него, чувствуя смятение в своем сердце. Видимо, для всех остальных, пока он лежал в коме, прошло уже много времени, так много, что даже Фу Инь, которая когда-то терпеть не могла Бай Цзиня, больше не говорила ему резких слов. Так много, что все врачи и медсестры, не имевшие с ним раньше дела, восхищались стойкостью Бай Цзиня и его несгибаемым упорством.

Но для него этот долгий год был всего лишь мгновением. Наверное, он пережил слишком много разочарований, по сравнению с его чудесным выходом из комы, тот факт, что Бай Цзинь все еще был рядом, казался ему еще бо̀льшим чудом.

- Проснулся?

Заметив его взгляд, Бай Цзинь снял очки, включил свет и подошел к нему. Как обычно, он сначала приподнял

изголовье кровати, чтобы Ли Шу было удобней, помог ему сесть и налил для него воду в стакан.

Когда Ли шу напился, Бай Цзинь оставил стакан и привычным жестом потрогал его лоб, чтобы проверить, нет ли у него температуры.

- Тебе не больно? Хочешь в туалет? - спросил он.

Бай Цзинь заботился о Ли Шу подобным образом с того самого дня, как он очнулся. Хотя Ли Шу сейчас мог разговаривать, он редко общался с Бай Цзинем. Чаще он лишь кивал ему в ответ, но сегодня он вообще ничего ему не ответил. И лишь когда Бай Цзинь в замешательстве посмотрел на него, он внезапно сказал:

- Тебе не нужно делать все это.

Бай Цзиня это нисколько не разозлило, и он лишь сказал с улыбкой:

- Это самая длинная фраза, которую ты сказал мне за все время.

Похоже, он принял решение быть снисходительным к Ли Шу, что бы тот ни наговорил ему.

Ли Шу был немного ошарашен и не знал, как на это реагировать. Когда ему принесли еду, он снова замолчал.

Бай Цзинь взял чашку, налил в нее кашу и сел рядом с Ли Шу. Он неторопливо размешал кашу, зачерпнул ее ложкой и, убедившись, что она нужной температуры, поднес ложку к губам Ли Шу.

Ли Шу не стал церемониться и просто открыл рот. Когда он только очнулся, он не мог есть обычную еду и, ему разрешалось лишь сделать несколько глотков каши. Но сейчас ему в кашу добавляли немного мясного фарша. Бай Цзинь очень переживал по этому поводу и обдумывал различные методы, но приходилось ухаживать за ним не торопясь.

Ли Шу с хмурым видом выпил полчашки каши. Когда Бай Цзинь начал терпеливо уговаривать его съесть «последнюю ложку», а потом «еще одну», он разозлился и, увернувшись от ложки, холодно посмотрел на него.

Бай Цзинь рассмеялся и, отставив чашку, вытер ему губы:

- Ладно, ладно, я перестарался.

Раньше между ними из-за этого вспыхнула бы ссора, но сейчас они оба держали себя в руках, и Бай Цзинь не говорил необдуманных слов.

Бай Цзинь встал, взял бумаги, которые просматривал и сказал Ли Шу:

- Вот, посмотри, я хочу перестроить оранжерею.

Он начал рассказывать ему о своих планах, которые, видимо, заключались в том, чтобы переделать оранжерею в подходящее место для реабилитации и отдыха Ли Шу, исходя из его физического состояния.

Ли Шу молча выслушал его и, когда он закончил говорить, сказал:

- Положи это, сначала мне нужно сказать тебе кое-что.

Увидев выражение его лица, Бай Цзинь перестал улыбаться и, отложив бумаги, сказал с серьезным видом:

- Говори.

- Ты еще не забыл, что я сказал тебе перед тем, как меня увезли в операционную? Я сказал, что ни в чем не виню тебя. Будь то ранение или болезнь, это все в прошлом, и я не виню тебя.

Бай Цзинь немного помолчал и тихо сказал:

- Я не боюсь, что ты станешь винить меня.

- Я знаю, я понимаю, что ты имеешь ввиду, - прервал его Ли Шу, он был так спокоен, что казался безразличным. - Спасибо тебе за то, что ты заботился обо мне весь этот год. Когда я раньше говорил, что мы ничего не должны друг другу, это было сказано в сердцах.

Он сделал паузу, стараясь, чтобы его голос звучал расслабленно и естественно.

- Теперь у меня не осталось никаких сожалений. Если ты хочешь, мы можем остаться друзьями… Но, Бай Цзинь, мы больше не будем вместе.

Он бы слукавил, если бы сказал, что его это совсем не тронуло, но он был слишком упрям по своей природе, и обладал несговорчивым нравом. Оказавшись в ловушке отношений, он чувствовал себя очень неуютно. Он потерял значительную часть своей жизни прежде, чем сумел, наконец, прийти в себя и его действительно пугала мысль оказаться в этой ловушке снова.

Бай Цзинь ничего не ответил, он долго смотрел на Ли Шу. Глядя на его равнодушное лицо, он сказал:

- Ты ведь знаешь, что сейчас я соглашусь на любую твою просьбу, - вздохнул Бай Цзинь. - Но, Ли Шу, позволь спросить тебя, разве ты когда-нибудь оставлял мне возможность выбора, что в прошлом, что в настоящем?

Когда он не хотел быть с Ли Шу, тот всячески преследовал его, втянув в их в эти запутанные сложные отношения. А, когда он решился на серьезные отношения, Ли Шу похлопал его по плечу и собрался уйти. Он не осмеливался свалить всю вину на Ли Шу, но была ли у него возможность сделать выбор?

Ли Шу было нечего сказать в ответ, он действительно не оставлял Бай Цзиню выбора, и это была одна из причин, по которой он не хотел, чтобы они и дальше шли по этому пути. У них было не так уж много добрых воспоминаний, зато накопилось немало ран и шрамов. Пока все тихо-мирно, все будет терпимо, но в случае, если возникнут противоречия, тогда неизбежно всплывут прежние обиды, и это породит между ними неприязнь.

Поэтому… лучше закончить на этом.

Видимо, расстроенный молчанием Ли Шу, Бай Цзинь встал и вышел из палаты. Они случайно столкнулись в дверях с Вей Цзе, и тот пробормотал, удивленно глядя ему вслед:

- Что это с ним? С чего вдруг такое лицо?

- Я ненадолго задержусь здесь, - с беспомощным видом ответил Ли Шу. - Так что не принимай наши дела близко к сердцу.

Вей Цзе застыл на месте, вытаращив глаза. Он уже собирался разразиться руганью, но Ли Шу объяснил ему:

- Это не то, что ты подумал. Я просто собираюсь уехать из Цзиньхая и найти себе тихое местечко, где смогу спокойно восстановиться.

Вей Цзе закрыл папку с медицинскими документами и вдруг сказал:

- Так вот почему Бай Цзинь… - он покачал головой. - Ну что тут скажешь? Иногда мне кажется, что ты не любишь Бай Цзиня, а считаешь его своим врагом и соперником.

Ли Шу был настолько самолюбивым по отношению к Бай Цзиню, что даже когда он лежал больной на кровати, его взгляд говорил: «Я не могу проиграть».

- Если бы тебе действительно было все равно, ты мог бы остаться где угодно. Ты просто не хочешь его видеть.

Ли Шу не стал этого отрицать, но все еще был в состоянии насмехаться над самим собой:

- Ты прав, я просто не хочу его видеть. Если я буду видеть его слишком много, мне настанет конец.

Если бы он попытался выкручиваться и стал скрывать свои мысли, Вей Цзе начал бы уговаривать его снова, но Ли Шу неожиданно во всем признался. Вей Цзе было больше нечего сказать, он лишь вздохнул:

- Ладно, раз уж ты принял решение, я не стану ничего говорить. Делай, как считаешь нужным, только смотри, потом не пожалей об этом.

Ли Шу сейчас не решался делать выводы, будет ли он потом сожалеть об этом или нет. Однако, первую половину своей жизни он прожил на полную катушку, и этого было достаточно, чтобы прожить вторую половину спокойно, трусливо пряча голову в панцирь, как черепаха. Когда человеку за тридцать, было бы глупо жить вот так, не имея ничего, кроме ран и болезней, и при этом каждый день жить одной лишь любовью, от которой он был скорее мертв, чем жив.

**********************

Переводчик: Kosen

После того, как Бай Цзинь разозлился и ушел, Ли Шу думал, что на этом отношения между ними, вероятно, закончились. Кто бы мог подумать, что этот человек как ни в чем не бывало появится в его палате на другой день и приведет с собой двух особых гостей - Сун Сяосяо и Тан Сюэ.

Когда люди навещают кого-то в больнице, обычно они приносят гладиолусы или гвоздики светлых тонов. Сун Сяосяо явилась во всем своем блеске, держа в руках букет роскошных ярких роз, она совершенно не боялась привлечь к себе внимание других людей.

Сегодня она приходила к Бай Цзиню, чтобы обсудить с ним дела, а, поговорив с ним, сказала, что хочет увидеть

Ли Шу. На самом деле, после того как распространилась новость о пробуждении Ли Шу, многие захотели увидеть его. Даже Чжао Чжиюнь приготовила несколько тонизирующих средств и хотела прийти, но Бай Цзинь отказал всем. Даже его друзья, такие как Янь Вей, которого он знал много лет, не смогли прийти сюда. Сун Сяосяо тоже несколько раз упоминала об этом, и на этот раз Бай Цзинь согласился, чем немало удивил ее.

Отдав цветы, Сун Сяосяо без всяких церемоний уселась на край кровати, внимательно посмотрела на Ли Шу и сказала:

- Было непросто прийти сюда и увидеть тебя.

- Что хорошего в том, чтобы смотреть на больного? - с улыбкой ответил Ли Шу.

Он видел себя зачахшим и измученным калекой с изможденным лицом, который все еще не способен двигаться, и на которого смотреть тошно.

Но Сун Сяосяо видела совсем другое.

Вероятно, чтобы за ним было легче ухаживать, мужчина, лежавший перед ней, был коротко подстрижен, и черты его лица стали более выразительными, он казался на несколько лет моложе, чем был раньше, когда носил строгие костюмы с галстуком. Поскольку он давно не был на солнце, его кожа стала ослепительно белой. Но, самое главное, этот мужчина, который раньше был таким энергичным и решительным, теперь безвольно лежал на кровати и, казалось, был не в состоянии оказать

сопротивления, что бы с ним ни делали. Невольно на ум приходил вопрос, как бы он выглядел, если бы заплакал…

Сун Сяосяо постаралась взять себя в руки и, отогнав непрошенные мысли, спросила, как проходит его восстановление.

Ли Шу коротко ответил ей и посмотрел на человека позади нее, который все это время стоял неподвижно и смотрел на него.

- Тан Сюэ, - тихо позвал он.

Тан Сюэ почувствовала, как у нее защипало в носу, она уже думала, что больше никогда не услышит этот голос. Она постаралась сдержать свои эмоции и, шагнув вперед, сказала по привычке:

- Директор Ли.

Ли Шу не стал ее поправлять и спросил с улыбкой:

- Как поживаешь?

- Со мной все в порядке, не волнуйтесь.

- Не переживай, я бы не стала обижать твоего человека, - с недовольным видом сказала Сун Сяосяо.

- Спасибо, госпожа Сун, - ответил Ли Шу.

- Что мне твое «спасибо», - недовольно фыркнула Сун Сяосяо. - Вот станет тебе получше, я приду к тебе, и тогда ты как следует отблагодаришь меня.

Год спустя у нее была все та же властная и прямолинейная манера держаться, но Ли Шу работал с

ней вместе и знал, что в делах своей смелостью и способностями она ничем не уступала мужчинам.

Чтобы не нарушать покой Ли Шу, две женщины недолго пробыли у него. Перед уходом Сун Сяосяо достала свою визитку. На глазах у всех она поднесла ее к губам и, оставив на ней след от своей помады, сунула ее между роз.

- Ли Шу, то, что я сказала тебе раньше, все еще остается в силе, - с многозначительной улыбкой сказала она.

- Сун Сяосяо, - с угрозой в голосе произнес молчавший до сих пор Бай Цзинь.

Сун Сяосяо, полностью проигнорировав его, помахала на прощанье рукой Ли Шу и ушла вместе с Тан Сюэ.

Когда они вышли, Бай Цзинь, не теряя ни секунды, достал из букета роз все еще пахнущую духами визитку и выбросил ее в мусорное ведро. Когда Сун Сяосяо сказала сегодня, что хочет прийти к Ли Шу, он подумал, что Тан Сюэ так долго работала вместе с Ли Шу и была такой исполнительной, поэтому согласился. Кто бы мог подумать, что Сун Сяосяо окажется такой нахальной. Чувствуя, как в нем нарастает раздражение, он повернулся к Ли Шу и спросил:

- А что она говорила раньше?

Ли Шу нахмурился, он вообще не помнил, что ему говорила Сун Сяосяо, и что он ей ответил тогда. Выбросив этот разговор из головы, он перешел к делу:

- Я уезжаю в Луньтан.

Санаторий «Гармония» был лучшим в Цзиньхае, но Ли Шу не хотел даже приближаться к этому месту. И, раз уж ему нужно было уехать, то лучше перебраться подальше.

К его удивлению, на этот раз Бай Цзинь не стал его отговаривать и лишь попросил его, чтобы Ли Нянь остался с ним.

На самом деле, Ли Шу сам не знал, что собирается делать с Ли Нянем. Ребенок был еще так мал, если бы он захотел забрать его с собой, он не смог бы позаботиться о нем, и не смог бы доверить его другим. Раз Бай Цзинь так охотно на это согласился, он примет его предложение, и они смогут остаться обычными друзьями, им необязательно доходить до того, чтобы они перестали видеться до самой смерти.

Ли Шу немного подумал. Он действительно хотел бы найти человека, которому можно было бы доверять и который смог бы хорошо позаботиться о Ли Няне. Кроме Бай Цзиня действительно не было лучшего кандидата, поэтому он согласился. Просто нужно подождать, пока он восстановит здоровье, а затем он заберет Ли Няня к себе.

После того, как Бай Цзинь получил это обещание, его лицо немного просветлело. Он снова сел рядом с Ли Шу и достал фотографии, которые принес из дома. На одних фото был Ли Шу в детстве, на других - Ли Нянь. Он какое-то время разглядывал их, сложив их вместе, а затем передал их Ли Шу:

- Разве это не точная копия?

Ли Шу не знал, где он нашел эти фотографии, он лишь скользнул по ним взглядом и ничего не ответил. На самом деле, он не чувствовал особого сходства. Он с детства был холодным и странным, и никогда не улыбался на фотографиях, и Ли Нянь был полной его противоположностью - было сложно найти фото, где бы он не улыбался.

- Хочешь, я привезу его сюда и покажу тебе? - предложил Бай Цзинь.

- Нет, не нужно.

По какой-то необъяснимой причине Ли Шу считал, что беременные женщины и дети должны держаться подальше от таких мест, как больничная палата, поэтому, когда Фу Инь хотела привести к нему своих двойняшек, он отказался.

На самом деле, сейчас он больше переживал за второго ребенка. Даже если он сожалел о рождении Ли Няня, именно ему придется воспитывать его в будущем, и постепенно он сумеет ему все компенсировать. Что же касается Бай Йи, ведь это он расстроил брак Бай Цзиня и вынудил его обратиться к суррогатному материнству, оставив таким образом ребенка без матери. Если у Бай Цзиня когда-то появится семья и другие дети, как Бай Йи будет жить в такой семье? Неизвестно, будут ли они тогда общаться с Бай Цзинем, и, если Бай Йи станут обижать,

сумеет ли он помочь ему? И чем он сможет помочь? Это все его вина.

Впрочем, это все заботы на будущее, а сейчас другие вопросы требуют решения…

Ли Шу посмотрел на Бай Цзиня:

- Измени имя ребенка.

Бай Цзинь все еще просматривал фотографии, сравнивая их между собой, казалось, он находил в этом что-то забавное.

- Какое имя? - спросил он.

Ли Шу открыл рот, но ему было трудно говорить. Наконец, он сумел выдавить из себя два слова:

- … Бай Йи.

Он сам не знал, как описать свои чувства, которые он испытал, когда впервые услышал это имя, особенно когда узнал от Вей Цзе, как Бай Цзинь представил им своего ребенка… Он даже невольно задался вопросом, уж не повредился ли Бай Цзинь рассудком после того, как столько времени провел в больнице?

- Зачем его менять? Я считаю, это отличное имя.

Бай Цзинь, наконец, поднял голову и внимательно посмотрел на него.

Ли Шу и Бай Цзинь молча уставились друг на друга. Он чувствовал, что этот человек просто пытается разозлить его и намеренно противится ему. Он совершенно не

думает о том, как Бай Йи будет расти с таким именем, и как над ним будут смеяться. Хотя, если посмотреть на все с другой стороны, если бы это Бай Цзинь был болен, и он сам старательно ухаживал за ним целый год, после чего Бай Цзинь проснулся бы и ни разу не взглянул на него по-доброму и всячески его избегал бы, наверняка, он тоже разозлился бы. Поэтому Ли Шу больше не стал ничего говорить. Когда он уедет, они больше не будут так часто видеться, и со временем все уляжется. К тому времени, учитывая характер Бай Цзиня, он больше не будет отождествлять Бай Йи с ним.

Сидевший рядом с ним человек какое-то время молчал, а затем вдруг снова окликнул его с серьезным видом:

- Ли Шу.

Когда Ли Шу посмотрел на него, Бай Цзинь отложил фотографии и спросил с хмурым видом:

- Так о чем вы тогда говорили с Сун Сяосяо?

Ли Шу ничего не ответил и просто закрыл глаза, не обращая на него никакого внимания.

***

Поначалу Цзинь Янь очень переживал, как ему сказать Бай Хао, что он собирается уехать вместе со своим дядей Ли. Но так получилось, что, когда его дядя Ли собрался уезжать, и он последовал за ним, ему не пришлось тратить время на какие-либо объяснения. Просто когда он сказал Бай Хао о своем намерении уехать, тот

практически никак не отреагировал на это, и лишь сказал «ммм», чтобы показать, что услышал его.

Цзинь Янь невольно ощутил разочарование, неужели молодой господин настолько устал от него? На этот раз он наконец, уезжает и, хотя он не показывал этого внешне, в душе он испытывал чувство облегчения. Впрочем, он никогда не питал надежд на их отношения с Бай Хао. Он был рад, что после его ухода молодой господин сможет быть с человеком, который ему нравится. Он быстро взял себя в руки и сказал с улыбкой:

- Молодой господин, навещай почаще Няньняня и не забывай присылать мне фотографии и видео с ним.

Бай Хао ничего не сказал в ответ и начал помогать Цзинь Яню собирать вещи.

Поскольку Бай Цзинь запретил ему упоминать о ребенке в присутствии Ли Шу, Цзинь Яню долго приходилось сдерживаться. Несколько дней назад, дождавшись, когда Ли Шу сам заговорит о нем, он воодушевился и произнес получасовой монолог о том, «какой милаш этот Няньнянь», а заодно, подмигивая и гримасничая, начал подшучивать по поводу имен обоих детей.(1)

Обозленный Ли Шу велел ему заткнуться, и его уши зарделись алым цветом. Цзинь Янь редко видел его таким обескураженным, и каждый раз, вспоминая об этом, не мог удержаться от смеха.

Он стоял в сторонке и посмеивался себе под нос, пока Бай Хао разбирал ворох одежды и аккуратно укладывал ее в чемодан.

- Ай, - Цзинь Янь снова вздохнул. - Вот было бы здорово, если бы дядя Ли понравился господину Баю чуть раньше. Теперь, когда дядя Ли уедет, им будет очень трудно встретиться вновь.

Бай Хао едва не рассмеялся от злости. Лучше бы разобрался со своими делами, а он еще думает о проблемах в отношениях других людей. Но Бай Хао чувствовал, что санаторий «Луньтан», укрывшийся среди гор и рек от городской суеты - лучшее место для восстановления сил.

Уладив все дела, Цзинь Янь перед отъездом позвонил Цяо Юю и пригласил всех в кафе, чтобы угостить их на прощание.

Во время ужина Цзю Лей напился и, взяв его за руки, начал жаловаться и причитать. Он сокрушался, что не сможет теперь обходиться без своего послушного и сообразительного Сяо Яня. В конце концов, Цяо Юй схватил его за шкирку и выволок в туалет, чтобы он хоть немного протрезвел. Чен Цзинь подарил ему торт, который испек сам, и пожелал всего самого наилучшего. Сяо Ань, затаив обиду, немного поворчала по поводу его неожиданного отъезда.

Цзинь Янь с его беззаботным нравом нисколько не переживал по поводу расставания, он утешал их тем, что

в мире ничто не длится вечно и, может быть, он вернется раньше, чем они думают, и тогда они снова встретятся.

В день отъезда Цзинь Янь вышел из своей комнаты с чемоданом в руке.

Ему сразу бросился в глаза стоявший у двери большой чемодан. Когда Бай Хао вышел из кухни, неся в руках еду для завтрака, Цзинь Янь простодушно спросил его:

- Молодой господин, ты собираешься в командировку?

Бай Хао ничего не ответил и лишь позвал его к столу.

Бай Хао редко пользовался таким большим чемоданом. Обычно он брал его с собой только когда собирался в длительное путешествие.

- Молодой господин, куда ты едешь? - снова спросил Цзинь Янь, чувствуя полное замешательство.

- Поешь сначала.

Перед отъездом Цзинь Янь все время говорил о кафе, где готовили завтраки. Им владела пожилая пара, там всегда были свежие продукты и качество еды было на высоте, а их каша была намного вкуснее той, что готовили в других ресторанах. Сегодня Бай Хао специально встал пораньше, чтобы занять очередь и купить там еды для завтрака, но Цзинь Янь неожиданно уперся и остался стоять в дверях, ожидая от него ответа.

Бай Хао ничего не оставалось, кроме как поставить еду на стол. Он подошел к нему и сказал:

- Куда бы ты ни поехал, я поеду вместе с тобой.

Он никогда не выказывал намерения отвезти их на место. Но даже если бы он и собирался сделать это, на такую поездку было достаточно одного дня. Зачем брать с собой такой большой чемодан? Цзинь Янь продолжал наседать на Бай Хао с вопросами, и тот невозмутимо ответил:

- Я уже сказал дяде, что увольняюсь. Я уезжаю с тобой и останусь там. И он согласился.

Цзинь Янь просто потерял дар речи.

Бай Хао из кожи вон лез, чтобы оказаться рядом с Бай Цзинем и, заняв более высокое положение, поставить на место тех, кто презирал его мать. И вот теперь он, наконец, добился этого, став правой рукой Бай Цзиня, как и Цзо Минъюань. Теперь его ждало светлое будущее, а он говорит, что уволился и поедет вместе с ним? Что он с его талантами будет делать в этих горах?

- Нет-нет, молодой господин, о чем ты говоришь, - запаниковал Цзинь Янь. - Ты все еще беспокоишься обо мне? Ты же видишь, я совсем здоров и смогу позаботиться о дяде Ли. Я со всем справлюсь, никаких проблем!

- Я уже сказал - куда ты, туда и я, - спокойно сказал Бай Хао и взял его за руку. - Ладно, давай поедим сначала.

Цзинь Янь, разозлившись, отбросил его руку:

- Ты все еще жалеешь меня? Сколько раз мне еще сказать, что меня не нужно жалеть? Я сам пошел на это! Это я навлек на себя неприятности!

- Цзинь Янь, давай сначала…

Бай Хао попытался успокоить его, но Цзинь Янь разволновался еще больше:

- Я ничего не соображал и наговорил тебе тогда всяких глупостей. Ты мне совсем не нравишься! Я просто испытывал к тебе чувство благодарности и относился к тебе, как к старшему брату, я просто все неправильно понял, ты вовсе не нравишься мне!

Бай Хао смотрел на Цзинь Яня, который отбивался от него, стараясь держаться как можно дальше, а затем вспомнил, как он радостно улыбался, находясь в объятьях другого человека. Он не выдержал и, притянув его к себе, холодно сказал:

- Ты видишь во мне старшего брата? А когда я вижу тебя, мне хочется поцеловать тебя, я хочу обнять тебя и затащить тебя в постель. Где ты видел, чтобы старший брат так относился к младшему?

Цзинь Янь застыл на месте, в ужасе глядя на Бай Хао широко раскрытыми глазами. Ему казалось, что он видит сон, а, может, его корова лягнула копытом в голову, и у него возникла такая дикая галлюцинация?

В этот момент они тесно прижимались друг к другу, их дыхание смешалось. Видя его недоверчивый взгляд, Бай Хао взглянул на его приоткрытые губы. Кровь ударила ему в голову, он опустил голову и поцеловал его в губы.

На этот раз потрясенный Цзинь Янь застыл в оцепенении и лишь когда Бай Хао собрался сделать следующий шаг, он начал отчаянно сопротивляться.

Когда Бай Хао отпустил его, Цзинь Янь отступил на несколько шагов назад и прикрыл рот руками. Его лицо так покраснело, что, казалось, сейчас задымится, а сердце билось так сильно, словно хотело выпрыгнуть из груди. В его голове крутилась только одна мысль - я сошел с ума, я, должно быть, совсем спятил.

Бай Хао все еще стоял в дверях, внешне он казался спокойным, но его сердце стучало, как сумасшедшее. Он крепко сжал кулаки, пытаясь обуздать чувство удовольствия, от которого у него онемело все тело и думая о том, какой он дурак, потому что не сделал этого раньше. Когда он пытался встречаться с девушками, те обвиняли его в излишней холодности и в том, что он не желал пойти дальше в их отношениях. Но ведь он не был тогда влюблен, откуда у него могла взяться такое желание?

Только теперь он понял, каково это целовать того, кто тебе нравится… Кто же откажется от такого?

Бай Хао сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться, и сделал шаг вперед, но Цзинь Янь немедленно отступил назад, глядя на него испуганным взглядом.

Бай Хао никогда не видел у него такого выражения лица. У него сжалось сердце, он обнял Цзинь Яня и, поглаживая его затылок, успокаивающе прошептал:

- Прости, прости, это моя вина, я испугал тебя…

Цзинь Янь не понимал, что ему говорит Бай Хао. Ему казалось, что кто-то ударил в гонг возле его уха, и теперь он был словно оглушен, и у него голова шла кру̀гом, а душа, казалось, собиралась покинуть его тело.

Сегодня они улетали на частном самолете Бай Цзиня, и Бай Хао не осмеливался задерживаться. Видя, что Цзинь Янь немного успокоился, он подвел его к столу и, вручив ему палочки для еды, успокаивающе произнес:

- Если тебе не понятно, что произошло, подумаешь об этом позже. Будь умницей и поешь, ты же не хочешь заставить своего дядю Ли ждать нас, верно?

_____________________

1. «Йи» - часть имени «Шуйи», означает «мысль, идея, стремление», «Нянь» - «мысль, дума, мечта».

**********************

Переводчик: Kosen

Перед отъездом Ли Шу проконсультировался с врачом, чтобы убедиться в том, что его тело выдержит дальний перелет. Кто бы мог подумать, что Бай Цзинь приложит столько усилий и не только организует частный самолет семьи Бай, но также пригласит медперсонал для его сопровождения в дороге. Ли Шу терпеть не мог доставлять кому-либо хлопоты. Они с Бай Цзинем уже расстались, с чего ему теперь пользоваться привилегиями семьи Бай? Но Вей Цзе сумел убедить его:

- Просто считай, что он чувствует себя виноватым, и таким образом извиняется напоследок, после чего между вами будут закрыты все счета.

Ли Шу посмотрел на дело с этой стороны и не стал спорить с Бай Цзинем.

Сначала он думал, что они попрощаются в Цзиньхае, но Бай Цзинь последовал за ним до самого Луньтяна, где лично сходил к директору санатория и все устроил перед отъездом. Уезжая, он не сказал Ли Шу ничего особенного, и лишь пожелал ему скорейшего выздоровления, а также сказал, чтобы он не беспокоился о Ли Няне.

Как и сказал Вей Цзе, таким образом, он сделал все возможное, и больше мог не беспокоиться ни о чем. Ли Шу смотрел вслед уходящему Бай Цзиню, и ему показалось, что он вновь увидел того холодного и бесчувственного человека, которого он впервые встретил когда-то. Нет никого, кто смог бы опутать его по рукам и ногам, и никто не смог бы заставить его хоть немного замедлить свои шаги. Ли Шу невольно вздохнул. Вот и правильно, это был тот Бай Цзинь, которого он знал.

Впрочем, несмотря ни на что, у них настала мирная жизнь, как он и ожидал.

Единственное, что удивляло Ли Шу, это Бай Хао, который, приехав с ними, остался здесь и начал обустраиваться на месте рядом с Цзинь Янем.

С тех пор, как Ли Шу проснулся, его душевное состояние оставляло желать лучшего. Возле него постоянно были

либо Бай Цзинь, либо Цзинь Ян, а на Бай Хао он не обращал особого внимания.

Откровенно говоря, он испытывал довольно противоречивые чувства к Бай Хао, и их нельзя было свести к одной лишь неприязни. Темная сторона Бай Хао возникла по вине семьи Бай, но Ли Шу никак не мог забыть того, что он сделал с Цзинь Янем. С другой стороны, он также помнил, как Бай Хао горько рыдал под дождем, когда узнал правду, точно также, как рыдал он сам, когда приехал домой и увидел лишь две урны. Он сам был почти таким же.

Глупый, эгоистичный, высокомерный, спесивый, он своими руками причинил вред близким людям… Он сам совершал те же ошибки, разве после этого он мог так сильно осуждать Бай Хао? Поэтому он не собирался никого прогонять, но и не мог вмешиваться в дела Бай Хао и Цзинь Яня.

Пройдя через столько испытаний, он сам напоминал себе старика, который считает, что «дети и внуки сами во всем разберутся». К тому же, любовь подобна питьевой воде для человека. Если его собственная история подошла к концу, он не может допустить, чтобы у Цзинь Яня все кончилось тем же под предлогом того, что желает ему добра.

Именно так и рассуждал Ли Шу, но через несколько дней он изменил свое мнение, поскольку эти два идиота так раздражали его, что он уже начинал выходить из себя.

Раньше, когда они были вместе, Цзинь Янь глаз не сводил с Бай Хао. И, если что-то было не так или он не мог принять решение, он подсознательно искал взглядом этого человека, глядя на него так, словно жить без него не может. Но теперь он всячески избегал Бай Хао и, случайно встретившись с ним взглядом, выглядел так, словно собирался убежать куда глаза глядят. Когда Ли Шу спрашивал его, что случилось, он лишь краснел и поспешно менял тему. Бай Хао выглядел немногим лучше, он лишь пристально смотрел на Цзинь Яня издалека, но не осмеливался приблизиться к нему, и выглядел при этом так, словно потерял свою душу.

Ли Шу больше не мог этого выносить и однажды вечером он попросил Цзинь Яня пройти в туалет и побыть там, пока не вернется Бай Хао.

- А? - обиделся Цзинь Янь.

Почему он должен идти в туалет и сидеть там? Ему совсем не хочется в туалет…

- Не закрывай дверь, оставь небольшую щель и не включай свет.

- А? Почему?

- Заткнись и уйди отсюда, - Ли Шу не стал ему ничего объяснять.

Цзинь Янь неохотно сделал, как ему было сказано. Хотя туалет каждый день дезинфицировался, и в нем не было неприятного запах, там было негде присесть, кроме унитаза. Сквозь небольшую щель проникало совсем

немного света, и в туалете было довольно темно. Цзинь Янь просидел там несколько минут, умирая от скуки, и громко крикнул:

- Дядя Ли, когда уже можно будет выйти отсюда? Можно я хоть с телефоном поиграю?

Получив от Ли Шу нагоняй, он замолчал с жалким видом.

Ли Шу уже звонил Бай Хао и точно рассчитал время. Бай Хао вернулся через десять минут после прихода Цзинь Яня.

Ли Шу с Цзинь Янем изначально хотели поселиться здесь. Опасаясь, что Цзинь Янь после его ухода останется без опоры, при содействии И Тьяна он познакомился с одним проектировщиком и работал над устройством фермы. Благодаря этому человеку дела и по сей день шли отлично. Сейчас он все еще был ограничен в своих передвижениях, поэтому попросил Бай Хао навестить этого человека и поблагодарить его.

После того, как Бай Хао рассказал ему о своем визите, он осмотрелся вокруг и спросил:

- Дядя Ли, а где Цзинь Янь?

- Вышел прогуляться.

Узнав, что Цзинь Яня нет, Бай Хао сразу сник. Он положил на стол пакетик с арахисовыми конфетами, которые купил, и попросил его передать их Цзинь Яню. Он раньше слышал от Цзинь Яня, что есть такие арахисовые конфеты, которые особенно вкусны. Цзинь Янь с детства был

лакомкой и любил сладкое. После того, как они переехали сюда, Бай Хао искал эти конфеты несколько дней, прежде ем сумел найти. Сначала он хотел сам отдать их Цзинь Яню, но теперь тот не хочет даже разговаривать с ним…

Ли Шу посмотрел на него и сказал:

- Присядь-ка, мне нужно кое-что спросить у тебя.

Бай Хао сразу занервничал. Он знал, что Ли Шу всегда недолюбливал его и боялся, что он прогонит его.

Когда Бай Хао сел, Ли Шу просто уставился на него, не говоря ни слова. Он смотрел так на Бай Хао, пока тот окончательно смешался, не зная, куда ему девать руки и ноги, а затем отвернулся и спокойно спросил:

- Скажи, что ты хочешь от Цзинь Яна?

Это был довольно неопределенный вопрос, и Бай Хао запнулся на несколько секунд прежде, чем ответить:

- Дядя Ли… я хочу быть с Цзинь Янем.

- Ты еще не забыл, что я тебе сказал год назад? - с усмешкой спросил Ли Шу.

- Не забыл, - Бай Хао немного помолчал и продолжил. - Дядя Ли сказал, что, если я не уверен в своих чувствах к Цзинь Яню, то не должен напрасно обнадеживать его. Я… на самом деле, в глубине души я знал, что это правильно. Поэтому за этот год я не осмелился ничего предпринять, я лишь хотел хорошенько позаботиться о нем и предоставить всему идти своим чередом.

На его лице вдруг появилась горькая усмешка:

- Но потом оказалось, что человеком, нарушившим естественный ход событий, был не Цзинь Янь, а… я.

Очень нелегко исповедаться перед другим человеком, обнажив свои сокровенные чувства, но Бай Хао знал, что, если он хочет быть с Цзинь Янем, ему необходимо получить одобрение Ли Шу.

Он опустил голову и сжал кулаки, с трудом выговаривая слова:

- Раньше я думал, что это Цзинь Янь тянется за мной и не может прожить без меня. Но за этот год у него появилась работа, сложился свой круг общения, он нашел друзей, и ради дяди Ли он даже осмелился вступить в конфликт с моим дядей… На самом деле, он вполне самостоятельный, он и сам все может… и совсем не нуждается во мне.

Раньше он держался высокомерно и считал себя особенным, но на самом деле, Цзинь Янь был таким простым и искренним по отношению к другим людям, что мог с легкостью заводить себе друзей, где бы ни появился. Там в кофейне Цяо Юй и все остальные были очень добры к нему, и здесь он тоже нравился всем, будь то медсестра Шень Тун или доктор, который отвечал за его реабилитацию, или любой другой человек из медицинского персонала. А вот он сам обладал мрачным и испорченным характером, и он совсем не был достоин Цзинь Яня.

Ли Шу ничего не говорил и просто ждал, когда он продолжит.

Бай Хао молчал какое-то время, а, когда заговорил снова, его слова отдавали горечью:

- Он не нуждается во мне. Когда я это понял, у меня не возникло чувства облегчения, напротив, мне в голову пришла странная мысль. Я не хочу, чтобы Цзинь Янь покидал меня, я надеюсь, что он останется со мной. Даже если… - Бай Хао опустил глаза и сказал с некоторым смущением, - даже если он настолько дорожит своим дядей Ли, я… мне это не нравится.

Бай Хао только сейчас осмелился признать, что с тех пор, как он уехал заграницу, а Цзинь Янь без колебаний решил остаться с Ли Шу, это занозой осталось в его сердце. Ведь это же он взял к себе Цзинь Яня и заботился о нем, почему же он должен полагаться на Ли Шу? Если бы он до сих пор не смог осознать, что же это за пугающее желание владеть им единолично, он напрасно прожил эту жизнь.

Ли Шу смотрел на этого человека, который так нервничал, что даже не смел поднять голову, и его мысли унеслись на несколько лет назад.

Когда Бай Хао с Цзинь Янем были еще детьми, однажды он пришел навестить их и увидел Цзинь Яня, сидевшего возле Бай Хао с арбузом в руках. Он ложкой черпал красную мякоть и кормил ею Бай Хао, шмыгая носом и плача. Что же касается Бай Хао, он держал в руке ручку и,

опустив голову, что-то писал. Ли Шу спросил, что у них происходит и узнал, что скоро начнутся занятия, и младший не выполнил свое домашнее задание, а старший ему помогает…

Ли Шу подумал, что у всего, в конце концов, есть причина и следствие. Если бы Бай Хао с детства не опекал и не защищал его, у Цзинь Яня не возникло бы такой сильной привязанности.

Если бы Бай Хао сегодня был бы таким же растерянным, как год назад, а его так называемая любовь сводилась бы лишь к «я дам ему все, что он захочет», Ли Шу снова не поверил бы ему. Но, судя по тому, что он только что сказал, Ли Шу впервые видел такого Бай Хао, который страдал от чувства собственничества.

Оставалось лишь сказать несколько слов Цзинь Яню, Ли Шу больше не нужно было допрашивать его. Ему просто было немного любопытно:

- Что ты сделал ему? Почему он начал прятаться от тебя?

Бай Хао растерянно взглянул на него и, смущенно кашлянув, сказал правду:

- … Я поцеловал его.

Потрясенный Ли Шу оглядел его с головы до ног и спросил с едва заметной улыбкой:

- Поцеловал и всё?

Когда Бай Хао работал вместе с Цзо Минъюанем, и они в свободное время разговаривали о Ли Шу, Цзо Минъюань

всегда говорил о нем «разные сплетни». Он говорил, что этот человек заносчив и несдержан, и, если кто свяжется с ним, тому все равно придется склонить перед ним голову. Раньше Бай Хао не верил в это, но сейчас, услышав, как Ли Шу подтрунивает над ним, он был так смущен, что у него покраснели уши. Он отвел взгляд и тихо ответил:

- … Это был просто поцелуй.

В глубине души Ли Шу находил это забавным и бросил взгляд в сторону туалета, но затем выражение его лица вновь стало холодным, он повысил голос и сказал:

- Значит, если он нравится тебе, ты можешь делать все, что тебе захочется? А как же его мысли и желания? Что если он не хотел этого? Тебе не кажется, что ты поступил отвратительно?

Даже если бы Ли Шу ничего не спросил, Бай Хао и сам думал об этом. Действительно, почему он должен нравиться Цзинь Яню, если Цзинь Янь нравится ему? С чего он решил, что Цзинь Янь должен непременно откликнуться на его чувства? Но не успел он придумать, как ему ответить на этот вопрос, как позади него послышался грохот, и, прежде чем Бай Хао успел среагировать, кто-то бросился к нему в объятья и повис на нем, причитая:

- Нет, не отвратительно! Мне нравится молодой господин! Мне с самого детства нравился только он!

Ошеломленный Бай Хао, наконец, пришел в себя. Он поспешно встал и, обняв Цзинь Яня, опустил голову, целуя его волосы.

- Ты тоже нравишься мне… - прошептал он со слезами на глазах. - Ты нравишься мне с тех пор, когда мы были еще детьми.

У него от волнения перехватило дыхание.

Цзинь Янь крепко обнимал Бай Хао и плакал так сильно, что никак не мог взять себя в руки, он был ужасно расстроен. Все ругают его молодого господина, все говорят, что он плохой человек. Но его молодой господин тоже заслуживает жалости! Он же не сделал ничего плохого, а его родителей убили просто так! У него было так много родственников, но никто из них не заботился о нем. Его братья и сестры, которые были ему ровесниками, смеялись над ним и били его, и даже называли его потомком шлюхи… Все говорили, что его молодой господин сломал ему жизнь, но без него он уже давно бы умер! Если бы он потерял жизнь еще тогда, к чему говорить о той жизни, что была у него сейчас! Все, что он сделал, он сделал это по своей воле! Это был его выбор! Так к чему винить его молодого господина!

Ли Шу прислонился к кровати и, глядя как плачет Цзинь Янь, злился и забавлялся одновременно. Он подумал про себя, что толку растить такого ребенка, уж лучше бы вырастил поросенка. Уж и слова не скажи, совсем не умеет сдерживаться.

Бай Хао был не глуп, он быстро понял, что происходит. Он был очень взволнован и, глядя на плачущего Цзинь Яня, взял его за руку, переплетая их пальцы между собой. Он повернулся к Ли Шу и сказал серьезным тоном, который тот никогда от него не слышал раньше:

- Дядя Ли, то, что я сейчас сказал, было сказано от чистого сердца. Мне нравится Цзинь Янь, я хочу быть с ним и всегда буду хорошо обращаться с ним. Прошу, поверь мне и дай мне еще один шанс.

Ли Шу посмотрел на Бай Хао и, слушая, как он говорит, невольно замер. Почему он раньше не замечал, насколько Бай Хао похож на Бай Цзиня? То, как он говорил сейчас, почему-то сразу вызвало в его памяти образ двадцатилетнего Бай Цзиня.

Просто он ждал много лет, но так и не дождался этих слов. К счастью, Цзинь Янь дождался.

Ли Шу отогнал эти мысли и сердито сказал:

- Если я не поверю тебе и не дам тебе шанса, разве станет Цзинь Янь следовать за мной? - он закрыл глаза, словно ему надоело смотреть на них. - Кыш, кыш, кыш, катитесь отсюда.

- Дядя Ли, я… - никак не унимался Цзинь Янь.

Но Ли Шу лишь отмахнулся от него, больше не обращая на него внимания.

Бай Хао вытер его лицо от слез и повел его с собой, уговаривая на ходу:

- Хватит плакать, пойдем лучше съедим что-нибудь вкусное, хорошо?

Цзинь Янь уже почти пришел в себя, но, глядя на то, каким Бай Хао был нежным и заботливым, почувствовал, как у него в сердце смешались горечь и сладость, и из его глаз снова хлынули слезы.

……

Ли Шу долго ждал, пока они уйдут и, наконец, открыл глаза и посмотрел в окно. Ночное небо, усыпанное звездами, и правда было очень красиво. Подавив переполнявшие его грудь эмоции, он смахнул слезы с глаз и, едва заметно улыбнувшись, тихонько вздохнул. К счастью, Цзинь Янь дождался.

**********************

Переводчик: Kosen

С того дня, когда отношения между Бай Хао и Цзинь Янем как будто изменились, в то же время казалось, что не поменялось ничего. Они не выказывали перед Ли Шу особой близости, однако, стоило этим двоим оказаться рядом друг с другом, атмосфера вмиг становилась приторно-липкой. Поскольку Цзинь Янь не хотел, что кто-то кроме него ухаживал за Ли Шу, он жил в его комнате с того самого дня, как они переехали сюда, поэтому он проводил мало времени с Бай Хао. Днем, если Бай Хао появлялся рядом, он подкрадывался к нему, выслушивал от него несколько фраз и отходил с удовлетворенным видом.

Ли Шу чувствовал себя третьим лишним, но он прекрасно понимал глубокое и страстное чувство между двумя молодыми людьми, которые только что признались в любви друг к другу. Он попросил Бай Хао забрать Цзинь Яня на несколько дней, чтобы дать им возможность побыть наедине, но Цзинь Янь категорически отказался.

- Не пойду! Я должен заботиться о моем дяде Ли, и у меня полно дел!

В этот момент он сидел на диване, скрестив ноги, и держал в руках игровую приставку, которую купил для него Бай Хао, чтобы он мог скоротать время. А у него за щекой таяла арахисовая конфета, с которой заботливо сняли фантик и положили ему в рот. Он казался таким безмерно избалованным, что невольно возникало желание взять его за шкирку и вышвырнуть вон.

На самом деле, здесь работала команда профессионалов, отвечающих за организацию повседневной жизни и реабилитационные процедуры, и без Цзинь Яня можно было прекрасно обойтись. Но Ли Шу больше не пытался переубедить его, он знал, что было у Цзинь Яня на уме. Как бы тщательно здесь все ни было организовано и продумано, это всего лишь платная услуга. Разве можно сравнить вежливое деловое обращение с искренней заботой и дружеским общением?

Ли Шу перевел взгляд на Бай Хао:

- А ты? Чем собираешься заниматься?

Луньтан был небольшим городом, и, учитывая образование и опыт Бай Хао, даже если бы он отважился поехать туда, ни одна компания не смогла бы позволить себе нанять его.

Бай Хао немного подумал и сказал Ли Шу, что дядя согласился на его отъезд, но до сих пор так и не уволил его. О его увольнении было сказано лишь на словах, и некоторые рабочие вопросы, которые можно было уладить онлайн, до сих пор были поручены ему. Прошло уже более полумесяца, а этот вопрос до сих пор не был окончательно решен, и Бай Хао постоянно думал об этом и мучился сомнениями.

Ли Шу подумал, что так и должно быть. Бай Цзинь и Цзо Минъюань не дураки, они понимали, что нельзя просто так отпускать Бай Хао, который столько учился и к тому же, был родом из семьи Бай.

- Ну так делай то, что тебе поручают, - с улыбкой сказал он. - Без зарплаты тебя не оставят.

Он подумал, что рано или поздно, Бай Хао все равно придется вернуться, и именно это ему и было нужно. Он не собирался отдавать Цзинь Яня человеку, который ничего не добился в этой жизни.

Несколько дней спустя Ли Шу навестил особый гость.

С тех пор, как Ли Шу очнулся и смог говорить, Му Ран несколько раз разговаривал с ним по видеосвязи. Они с И Тьяном были заграницей и не могли приехать какое-то время. Сначала И Тьян хотел привезти его сюда лично, но

Му Ран, узнав, что Ли Шу покинул Цзиньхай, волновался все сильнее, и у И Тьяна не осталось другого выбора, кроме как попросить Ляо Фея сопроводить его туда.

Прибыв на место, он сразу проконсультировался с диетологом и организовал для Ли Шу трехразовое питание. Как Ли Шу мог позволить ему готовить? Но и переубедить его он тоже не смог. Ляо Фей чуть с ума не сошел, когда увидел, как Му Ран возится на кухне. Он так увлекся, что даже подошел к нему и, похлопав его по плечу, спокойно сказал:

- Если ты ничего не скажешь, я тоже буду держать рот на замке, то И Тьян ничего не узнает.

Ляо Фей подумал, что рано или поздно он все равно обо всем узнает и, если уж ему все равно не жить, лучше отмучиться сразу, поэтому он сам позвонил И Тьяну.

Когда телефон Му Рана зазвонил, у него ёкнуло сердце. Он не ожидал, что его сдадут так быстро. Он повернулся и посмотрел на Ляо Фея с немым укором в глазах, но тот лишь страдальчески улыбнулся и жестом попросил прощенья.

Му Ран ответил на звонок, и в телефоне послышался низкий мужской голос:

- Ты еще не забыл, что обещал мне перед отъездом?

Видя, что куриный суп уже готов, Му Ран выключил огонь и тихо ответил:

- Не забыл, я хорошо забочусь о себе.

- Му Ран, - недовольным тоном сказал И Тьян. - Я не разрешаю тебе готовить для других.

Этот человек был слишком властным, он никогда не разрешал Му Рану готовить, и лишь во время праздников особой привилегии поесть его еды удостаивались только он сам и Му Цзинь с И Ханом.

- Ли Шу - мой друг, - нахмурился Му Ран, изо всех сил стараясь говорить строго и серьезно, но из-за его характера эти слова прозвучали слишком мягко и совсем не страшно. - Ты не должен поднимать шум по всяким пустякам.

Стоявший позади Ляо Фей еле сдерживался, чтобы не рассмеяться. Он действительно не мог представить себе, какое у его босса должно быть выражение лица, когда его увещевали, как ребенка.

Му Ран пробыл здесь неделю, не делая ничего особенного и лишь наблюдая за тем, как ест Ли Шу. После пробуждения у него был не очень хороший аппетит, но если он плохо ел, Му Ран садился рядом и, опустив голову, говорил с виноватым и смущенным видом:

- Извини, это я виноват… моя еда получилась невкусной…

И каждый раз Ли Шу приходилось вновь брать палочки для еды и есть, не думая о том, есть у него аппетит или нет.

В течение нескольких дней, пока Му Ран приглядывал за Ли Шу, тот действительно прибавил в весе и стал выглядеть намного лучше.

Странно, они с Му Раном были разными людьми, и их характеры были совсем не похожи, но Му Ран всегда мог вызвать у него знакомое ощущение семьи, которое он испытывал в юности. Это ощущение отличалось от того, что давал ему Цзинь Янь. В его глазах Цзинь Янь всегда будет ребенком, и каким бы больным и слабым ни был Ли Шу, он все равно чувствовал себя перед ним представителем старшего поколения. Но Му Ран дарил ему ощущение зрелой заботы, поскольку обладал способностью позаботиться обо всех мелочах. Он пробыл здесь уже несколько дней, но ни разу не упомянул о прошлом Ли Шу, не говоря уж о Бай Цзине. Казалось, его совсем не интересовала сложная и запутанная история, стоявшая за всем этим. Все, что его заботило, это сам Ли Шу. Поэтому, когда Му Ран был рядом, даже если он просто молчал, Ли Шу чувствовал невероятное чувство легкости и мог расслабиться.

У Ли Шу был непростой характер, и, когда И Тьян приехал за Му Раном, он не мог отказаться от его ласковой и нежной заботы, поэтому попытался переманить его прямо на глазах у И Тьяна. Конечно, это была шутка, но судя по лицу И Тьяна, было ясно, что он теперь нескоро сможет увидеть Му Рана.

Помимо прочего, Бай Цзинь не исчез окончательно из его жизни. Время от времени он звонил ему и иногда присылал видео с двумя детьми.

Ли Шу не относился к тому типу людей, кто любит детей, но он был вынужден признать, что эти две пампушки

были весьма занятными. На одном из видео Бай Цзинь начал дразнить Ли Няня. Он посадил его среди кучи игрушек и, когда малыш выбирал себе игрушку, он отбирал ее у него. Он провернул это несколько раз, но ребенок не разозлился и не заплакал, но под конец просто взял игрушку и сам протянул ее ему. Бай Цзинь протянул руку, но в этот момент сидевший рядом Бай Йи схватил его за палец, изо всех сил пытаясь удержать его руку, а затем оттолкнул ее.

Ли Шу это очень забавляло, но он был очень сдержанным, когда отвечал на сообщения Бай Цзиня, и, казалось, они действительно стали друзьями и могли общаться вежливо и непринужденно.

Время тянулось слишком медленно, реабилитация продвигалась трудно и нудно. К счастью, все усилия окупились, верхняя часть тела Ли Шу вернулась в нормальное состояние, и он мог уже передвигаться.

В мгновение ока наступил август и зарядили дожди.

Дождавшись, когда вновь вернется ясная погода, Ли Шу закончил утреннюю тренировку и попросил Цзинь Яня отвезти его в сад.

Хотя день был солнечным, небо было затянуто белыми облаками, через которые изредка пробивались золотистые лучи солнца, и они были приятны для глаз. Последние несколько дней Ли Шу чувствовал себя очень некомфортно, находясь взаперти в палате, и сейчас, сидя в тени дерева, обдуваемый легким ветерком, напоенным

ароматом цветов, он чувствовал, как стало приятно его душе и телу.

Он сидел в коляске, держа в левой руке альбом для рисования, а в правой - карандаш, и осторожно водил им по бумаге. Это был специальный альбом, где на каждой странице был изображен рисунок, в котором не было слишком сложных деталей. Однако, здесь было много мелких штрихов, и Ли Шу приходилось использовать карандаш, чтобы обвести их все. Это был очень интересный способ потренировать силу и гибкость запястий.

В это время большинство пациентов санатория, пользуясь хорошей погодой, гуляли возле искусственного озера. Бай Хао сегодня отправился в город, а Цзинь Янь, который только что ел арбуз и испачкался липким соком, ушел, чтобы вымыть руки. Ли Шу остался в саду совсем один, и здесь было так тихо, что можно было услышать, как скрипит карандаш, скользивший по бумаге.

Он полностью сосредоточился на рисунке и, услышав чьи-то шаги, не обратил на них никакого внимания, решив, что это или Цзинь Янь, или кто-то из медперсонала. Однако, шаги стихли возле него, и долгое время не было заметно никакого движения. Только тогда Ли Шу почувствовал, что что-то не так. Он перестал рисовать и, подняв голову, увидел человека, которому полагалось быть за две тысячи километров от него, и которого он совсем не ожидал увидеть здесь.

Этот человек редко носил обычную одежду. На его волосах не было геля, и они небрежно падали ему на лоб. Его облик действительно отличался от прежнего, холодного и отчужденного. Когда их взгляды встретились, он поднял руку и помахал Ли Шу:

- Давно не виделись.

Ошеломленный Ли Шу смотрел на Бай Цзиня с глупым видом. И лишь когда Бай Цзинь наклонился и, забрав альбом из его рук, начал лениво листать его, он пришел в себя и, пытаясь справиться с непонятными эмоциями, спросил:

- А ты здесь зачем?

Бай Цзинь, неторопливо разглядывая рисунки, сжал руку в кулак и, приложив его к губам слегка покашлял:

- Что-то неважно себя чувствуя в последнее время, вот, приехал сюда отдохнуть.

Ли Шу на какое-то время потерял дар речи. Он чувствовал, что этот человек просто разыгрывает представление, но ему не хотелось докапываться до сути. Вдруг он и правда приехал сюда по делу, не будет ли он сам тогда казаться слишком самонадеянным?

Он больше ни о чем не спрашивал, и Бай Цзинь тоже молчал. Просмотрев альбом, он закрыл его и протянул ему.

Ли Шу машинально поднял руку, чтобы взять альбом, но прежде, чем его пальцы успели коснуться альбома, стоявший перед ним человек отдернул руку.

- Ты… - Ли Шу смотрел на него во все глаза, не в силах поверить, что Бай Цзинь способен на такую ребяческую выходку.

Бай Цзинь с улыбкой посмотрел на него и сказал:

- Твое тело хорошо восстанавливается.

С этими словами, не дожидаясь реакции Ли Шу, он вдруг наклонился, положив руки на подлокотники кресла и полностью накрыл Ли Шу своим телом.

Оказавшись под таким давлением и ощутив тепло тела Бай Цзиня, Ли Шу запаниковал. Бай Цзинь уставился на него в упор, его взгляд был способен воспламенить кого угодно. Затем он осторожно положил альбом к Ли Шу на колени, и неторопливо выпрямился:

- А ты и на лицо поправился.

Если Бы Цзо Минъюань стоял чуть подальше, его бы точно стошнило на месте. Можно подумать, он не знал, как проходит выздоровление Ли Шу и насколько он поправился. Да этот бедный реабилитолог уже умирает от скуки, после того как он каждый день без конца расспрашивает его обо всех деталях. Отчет о состоянии здоровья Ли Шу был передан ему прямо перед их приездом, к чему делать вид, что он давно не видел его?

После их встречи прошло всего несколько минут, а у Ли Шу уже дважды сердцебиение вышло из-под контроля. Он не знал, что за придурь поразила этого человека, почему ему не живется спокойной жизнью, и он приехал сюда, чтобы поизводить его. Как только Цзинь Янь вернулся, Ли Шу проигнорировал его изумленный вид, с которым он уставился на Бай Цзиня и попросил отвезти его обратно в комнату.

- Разве хорошо оставлять господина Бая одного вот так… - нерешительно начал Цзинь Янь, когда они зашли в лифт.

Ли Шу опустил голову, все еще ощущая теплое дыхание Бай Цзиня, когда тот резко наклонился к нему. Чувствуя себя неловко, он сжал пальцы, но сумел сохранить холодный вид:

- Он не маленький мальчик, не заблудится.

__________________

Янь, теперь твоя очередь запереть дядю Ли в тубзике))

**********************

Переводчик: Kosen

После приезда Бай Цзиня мирная жизнь Ли Шу безвозвратно канула в прошлое. Изначально Ли Шу надеялся, что с Бай Цзинем получится по пословице: с глаз долой - из сердца вон. Но теперь, когда этот человек все время мельтешил у него перед глазами, как он мог успокоить волнение в своем сердце?

Ли Шу действительно устал от этой пьесы, которую они разыгрывали вдвоем, когда один убегал, а второй преследовал его. К тому же, по его мнению, даже если Бай Цзинь действительно испытывал к нему какие-то чувства, они уже давно должны были разбиться об его упрямство и несговорчивость, и он не понимал, что на него нашло, и почему он снова принялся за свое.

Прежде чем Ли Шу успел придумать, что ему с ним делать, Бай Цзинь неожиданно исчез. Сначала Ли Шу подумал, что он вернулся обратно, но Цзинь Янь, который целыми днями болтал со всеми и был прекрасно информирован обо всем, сказал ему, что Бай Цзинь заболел.

В ответ на это Ли Шу лишь усмехнулся, на его лице отразилось откровенное сомнение. За этот год Бай Хао видел немало добра от своего дяди, и теперь он волновался о нем. Поговорив с Ли Шу, он отправился навестить его.

Бай Хао постучал в дверь, и, получив ответ, вошел в комнату. Он увидел Бай Цзиня, который сидел на балконе, подперев голову одной рукой, а второй - лениво листая книгу, лежавшую у него на коленях. На этот раз возле него никого не было, даже Цзо Минъюаня, и он казался очень одиноким.

Бай Хао поздоровался с ним и спросил, как у него здоровье. Бай Цзинь встал, подошел к нему и сказал с улыбкой:

- Ничего особенного, просто небольшое недомогание.

Это и в самом деле, была небольшая проблема. Чтобы иметь возможность поскорее приехать сюда, он более месяца работал на износ, отчего у него появилась субфебрильная температура, вызванная постоянным переутомлением. А также, пока он проходил через период акклиматизации, у него на шее и на руках появилась красная сыпь. Хотя это было незаразно, Бай Цзиня все же одолевали некоторые сомнения, поэтому он пока решил не приближаться к Ли Шу и проводил время у себя в комнате.

- Ну что, ты поладил со своим маленьким дружком? - спросил Бай Цзинь, наливая ему чай.

Бай Хао подумал о том, каким жалким выглядел Цзинь Янь, когда хотел пойти с ним, но побоялся, что Ли Шу сочтет его предателем. При мысли об этом он невольно улыбнулся и кивнул в ответ.

Бай Цзинь понял, что означает его улыбка и поддразнил его:

- В таком случае, не пора ли уже тебе закончить твой затянувшийся отпуск и вернуться, чтобы заняться своими обязанностями в семье Бай?

- Дядя…

Бай Хао удивленно посмотрел на него, он даже не думал, что Бай Цзинь позволит ему вернуться. Когда он отказался от всего ради Цзинь Яня, не заботясь о своем будущем, он думал, что Бай Цзинь станет презирать его.

Бай Цзинь не стал говорить лишних слов, он лишь похлопал его по плечу и спросил:

- Это Ли Шу прислал тебя?

Бай Хао поджал губы и промолчал, опасаясь поставить Бай Цзиня в неловкое положение, отрицая это слишком открыто, но Бай Цзинь сам ответил на свой вопрос и сказал с улыбкой:

- Полагаю, что нет. Если только я не буду на последнем издыхании, он и близко ко мне не подойдет.

- Дядя, а ты… что ты собираешься делать? - не удержавшись, спросил Бай Хао, глядя на его спокойное выражение лица.

Бай Цзинь налил себе стакан воды, подошел к тумбочке и достал оттуда приготовленное медсестрой лекарство.

- А что я могу сделать, - сказал он, запивая лекарство водой. - Только и остается тянуть время.

Учитывая скверный характер Ли Шу с его ослиным упрямством, если вывести его из себя, только себе сделаешь хуже. Он уже пытался смягчить его, но как бы он ни старался действовать осторожно, сердце Ли Шу оставалось неприступным как скала, и он не услышал его искренних слов. Он был готов отпустить Ли Шу сюда, но не хотел с ним спорить. К тому же, в Цзиньхае между ними действительно не осталось никаких добрых воспоминаний. Возможно, если сменится место и окружение, тогда наступит переломный момент в их отношениях. На самом деле, за это время многие

советовали ему сдаться. К чему все это? Он, Бай Цзинь, весь этот год жил, как монах, не позволяя желаниям затмить свой разум, и все время проводил возле Ли Шу. Разве он тем самым не исполнил до конца свой долг человеколюбия? Стоило ли оно того, чтобы в ответ его окатили ледяной водой?

Другие не понимали этого, и Бай Цзинь мало что объяснял, да это было и невозможно объяснить. До этого его мысли мало чем отличались от мыслей этих людей. Любовь - это забава, а потому могла быть разменной монетой к взаимной выгоде, она также годилась для приятного времяпровождения, чтобы скоротать время или даже могла стать сделкой в погоне за удовольствием. Но это определенно не то искреннее чувство, когда совершенно не думаешь о прибыли или убытках, когда не нужно ничего взамен. Подобные вещи слишком иллюзорны и слишком опасны для таких людей, как они. Ему также потребовалось немало времени и пришлось заплатить высокую цену, чтобы суметь разглядеть среди этой иллюзорности человека и осмелиться заглянуть в свое сердце. В любом случае, с Ли Шу все эти принципы, которые он усвоил с детства, больше было невозможно применять, а все, чему его учил дед, было полностью позабыто им. Он не хотел принуждать Ли Шу и уж тем более не хотел, чтобы тот сам заставлял себя. Поскольку Ли Шу не верит ему, если не хватит года, значит, он будет ждать два, три… десять. Он сумел пережить те дни, оберегая человека, который не мог ему ответить, и

сейчас, когда с Ли Шу все было в порядке, чего еще ему бояться?

Бай Хао редко заглядывал к нему, и Бай Цзинь немного поболтал с ним, расспрашивая о том, как они жили в последнее время. Бай Цзиня немного позабавил его рассказ о Му Ране. Несмотря на то, что И Тьян мешал его поискам, и ему пришлось искать Ли Шу на несколько месяцев дольше, узнав о том, как Му Ран заботился о Ли Шу, он все же отправил И Тьяну ценный подарок в знак благодарности. В итоге, глава семьи И вернул ему этот подарок, не распечатывая его, ответив лишь одной фразой:

- Не нужно формальностей, пусть лучше как следует позаботится о своем человеке.

Что Бай Цзинь мог тут поделать? Даже если не говорить о том, действительно ли этот человек принадлежит ему, пусть даже это было бы правдой, на протяжении многих лет он ничего не мог поделать с нравом Ли Шу, который не признавал никаких законов и правил.

Когда Бай Хао собрался уходить, Бай Цзинь напоследок предупредил его:

- Если он сам не спросит, ничего не говори ему. А, если спросит, не нужно волновать его.

Его легкое недомогание и незначительные страдания не стоили того, чтобы выставлять их напоказ перед Ли Шу. Собственно говоря, он сам напросился на неприятности, и

это не имело никакого отношения к Ли Шу, поэтому он не имел права взывать к его состраданию и сочувствию.

Вернувшись назад, Бай Хао ничего не сказал и лишь упомянул, что Бай Цзинь хочет, чтобы он вернулся к семье Бай. Ли Шу ожидал этого и нисколько не удивился. К тому же, Бай Хао торчал в этом захолустье уже больше месяца. Даже если бы Бай Цзинь ничего не сказал, он уже сам был готов прогнать его отсюда.

- Но ведь Цзинь Янь…

Выслушав ответ Ли Шу, Бай Хао взглянул на Цзинь Яня, не решаясь договорить. Он не мог даже помыслить о разлуке с Цзинь Янем, но и забрать его с собой было бы слишком эгоистично.

Цзинь Янь, избегая его взгляда, встал за спиной у Ли Шу и уверенно заявил:

- Я хочу остаться с дядей Ли. Молодой господин, ты возвращайся и работай усердно, а я навещу тебя, когда у меня появится время…

Хотя Бай Хао уже догадывался, чем все закончится, все же, столкнувшись с тем, как решительно его отвергли, он посмотрел на Цзинь Яня и шепнул одними губами:

- Бессердечный паршивец.

Он всегда был таким сдержанным в присутствии Ли Шу и сейчас впервые флиртовал с Цзинь Янем у него на глазах, уши Цзинь Яня мгновенно вспыхнули.

Впрочем, Ли Шу не обращал никакого внимания на то, что происходит между ними, его мысли блуждали где-то далеко. Когда Бай Хао собрался уходить, он неожиданно спросил:

- Как там он?

Не было нужды спрашивать, о ком идет речь, и он явно беспокоился о нем, но все же задал вопрос холодным безразличным тоном, словно он спросил об этом так, между делом, просто из вежливости.

Бай Хао, втайне посмеиваясь, все же не подал виду и ответил очень кратко:

- В порядке.

После этого он сразу ушел, не дожидаясь реакции Ли Шу.

Ли Шу застыл на месте. Что это, черт побери, за ответ такой! Что значит «в порядке»? Значит ли это, что он все же болен, но несерьезно? Или же это означает, что он вовсе ничем не болен? В его сердце вспыхнул гнев, он подумал, что племянник весь пошел в своего дядю и усвоил тот же образ мышления.

Если бы он умышленно приукрасил болезнь Бай Цзиня, Ли Шу не поверил бы его словам. Если бы он смягчил правду, тогда, успокоившись, он выбросил бы это из головы. Но с помощью этих двух слов он ловко зацепил его внимание, и теперь он не мог ни забыть их, ни перестать об этом думать.

Но, хотя Ли Шу знал, что это было сделано с умыслом, он все равно заглотил наживку и даже не смог спокойно спать ночью. Хоть он и пытался внушить себе, что нужно сохранять самообладание, его все сильнее охватывало беспокойство. Ему было все равно, отдыхает ли сейчас Цзо Минъюань или нет. Он позвонил ему и со злостью попросил увезти отсюда этого человека, как можно скорее.

Цзо Минъюань, едва не плача, с грустью сказал:

- О, предки! Ты правда думаешь, что я могу увезти его? Я умоляю тебя, возвращайся как можно скорее! У меня уже правда сил нет!

Хотя Бай Цзинь перед отъездом успел разобраться с несколькими крупными проектами, и профессиональные менеджеры, которые обходились компании в целое состояние, тоже были не лыком шиты, но все же, когда большой босс внезапно сбежал подобным образом, разве мог человек, подобный Цзо Минъюаню, через которого отправлялись все указания, не устать при этом? Но Бай Цзинь был его начальником, и он не мог позволить себе обидеть его. Ему оставалось лишь причитать и угрожать его людям. Пусть хотя бы Бай Хао вернется для начала и поможет ему, а иначе, он приедет и повесится на глазах у Ли Шу, может, тогда Бай Цзиню полегчает.

Поначалу Ли Шу думал, что этот человек приехал сюда на пару дней, но, услышав слова Цзо Минъюаня, он понял,

что Бай Цзинь собирается задержаться здесь надолго и недоверчиво спросил:

- А где его отец? Куда смотрят остальные члены семьи Бай? Они что, так просто позволят ему валять дурака?

Цзо Минъюань не знал, что ему ответить на это. После того, как скончался дед Бай Цзиня, единственным человеком, кого он еще мог бы послушаться, был Бай Вейфан, но старик умер в прошлом году. Кто еще из семьи Бай мог контролировать Бай Цзиня? Кроме того, учитывая все, что Бай Цзинь сделал за этот год, кто знал, насколько важен для него Ли Шу? Кто же окажется настолько безрассудным, чтобы пытаться помешать ему и навлечь на себя его немилость?

В любом случае, после всего, что произошло, источник всех бед заключался в Ли Шу. Если он не вернется, этой песне не будет конца.

Ли Шу уже давно не испытывал такого бешенства, казалось, он сейчас просто взорвется на месте! Кое-как взяв себя в руки, он едва смог сдержаться, чтобы не разбудить Цзинь Яня посреди ночи и не попросить его, чтобы он отвез его на разборки с Бай Цзинем.

**********************

Переводчик: Kosen

На следующее утро после завтрака Цзинь Янь должен был отвезти Ли Шу в реабилитационный центр, но тот отказался и попросил его узнать, где живет Бай Цзинь и отвезти его туда.

Бай Цзинь жил совсем рядом, в том же здании, всего в нескольких минутах ходьбы. Цзинь Янь видел, что Ли Шу не в настроении и боялся, что они поругаются, поэтому по дороге все продолжал успокаивать его.

Когда они добрались до места, Бай Цзинь сам открыл им дверь. Увидев Ли Шу, он удивленно спросил:

- А ты что здесь делаешь?

Ли Шу не переставал злиться со вчерашнего вечера, и при одном взгляде на Бай Цзиня он был готов разразиться бранью. В этот момент он заметил у него в руке ватный тампон и после секундного замешательства, холодно спросил:

- Что ты делаешь?

Бай Цзинь проследил за его взглядом и, не говоря ни слова, присел на корточки, чтобы сидевший в коляске Ли Шу мог ясно разглядеть его шею.

- У меня аллергия, - мягко пояснил он.

Ли Шу, нахмурившись, разглядывал густую красную сыпь.

Бай Цзинь легко поднялся на ноги, его взгляд скользнул по ним обоим и, наконец, остановился на Цзинь Яне:

- А вы пришли как раз вовремя. Не поможешь уговорить Цзинь Яня, чтобы он нанес мне лекарство?

Ему было необязательно прислуживать, он был вполне здоров, но наносить лекарство на заднюю часть шеи было действительно неудобно. Обычно этим занималась пожилая медсестра, которая приносила лекарства, но

сегодня почему-то приходила совсем молодая девчонка, которая смущалась и робела перед ним. Передавая ему лекарство, она так и норовила приобнять его. Он с детства уже не раз наблюдал подобный спектакль, и ему это давно прискучило, но, видя, как она молода и застенчива, он не стал говорить ей резких слов, а просто забрал лекарство и отослал ее прочь.

Цзинь Янь испуганно вытаращил глаза и надолго застыл неподвижно.

- Я… я…

Стоило ему только представить, как он стоит так близко к Бай Цзиню и наносит ему лекарство, он едва не задохнулся, и так и не смог выговорить ни одной фразы.

Цзинь Янь стоял позади Ли Шу, и тот не мог видеть его лица, но почувствовал, как он испугался. Он с властным видом забрал ватный тампон из рук Бай Цзиня и уставился на него с недовольным видом:

- Зачем ты пугаешь его! - сердито сказал он.

Добившись своей цели, Бай Цзинь ничего не сказал. Он взял мазь, с улыбкой протянул ее Ли Шу и присел перед ним на корточки.

Ли Шу опустил его воротник и с облегчением увидел, что сыпь не распространилась по спине. Он быстро нанес лекарство и, повернувшись к Цзинь Яню, сказал:

- Ты можешь пока идти.

Цзинь Янь только этого и ждал:

- Дядя Ли, позови меня, когда понадоблюсь, я подожду за дверью, - сказал он и выскочил из комнаты.

Когда Ли Шу повернулся назад, он совсем позабыл про те принципы, на которых основывается дружба между джентльменами, и сразу набросился на Бай Цзиня:

- Что с тобой не так, а? Твой дед тебя этому учил? Семья Бай доверила тебе такую большую компанию ради забавы? Думаешь, если ты будешь так вести себя, это растрогает меня до слез? Ты, бл*ть, валяешь тут дурака, а ругают потом меня!

Не было ничего удивительного в том, что он так разозлился. Проснувшись сегодня утром, он, наконец, понял это: им с Бай Цзинем было уже за тридцать, и им не было нужды сидеть и подсчитывать, кто кого сильнее обидел, и кто из них больше виноват. Они вполне могли мирно расстаться и с чистым сердцем отпустить друг друга, но в конце концов, этот человек вынудил его устроить скандал.

Бай Цзинь подождал, пока он перестанет ругаться, а затем сказал с улыбкой:

- Тут нет ничего страшного, не нужно так злиться.

Его беспечный вид еще больше разозлил Ли Шу. Если бы он был в прежней физической форме, он бы вцепился в одежду этого человека и непременно врезал бы ему.

- Ты и правда, бл*ть, больной! - продолжал ругаться Ли Шу.

- Ли Шу, я не советую тебе разговаривать со мной таким тоном, - улыбка исчезла с лица Бай Цзиня, в его голосе прозвучало предупреждение, а его глаза потемнели.

Ли Шу холодно усмехнулся и уже собирался сказать: «Что, больше не можешь делать вид, что у тебя все под контролем?». Но в этот момент он услышал, как Бай Цзинь сказал:

- А иначе, я поцелую тебя, и ты никуда не денешься!

У Ли Шу внезапно перехватило дыхание. Он посмотрел на Бай Цзиня и понял, что тот вовсе не шутит. Это настолько разозлило его, что он уже не знал, как еще обругать его.

Бай Цзинь тихонько рассмеялся про себя, он поднял руку и хотел коснуться лица Ли Шу, но затем вновь опустил ее и тихо вздохнул. Перед операцией Ли Шу он мог думать только об этом. Даже когда этот человек спал с ним рядом, все его мысли занимала лишь его болезнь, и в его голове не оставалось места для чего-то другого. Что уж говорить про тот год, когда Ли Шу находился в коме. Помимо того, что он постоянно ухаживал за ним в надежде на его пробуждение, ему также приходилось разрываться между работой и домом. В свободное время у него хватало сил лишь на то, чтобы повозиться с двумя детьми, и ему было некогда подумать о чем-либо еще. Когда же Ли Шу наконец, очнулся, он даже не мог говорить, и это ужасно расстраивало его. Теперь же этому человеку день ото дня становилось все лучше, и в этот момент, пока Ли Шу ругал его, он казался таким же, как раньше. Бай Цзинь смотрел на его лицо, с которого не

сходило гневное выражение, и каждая часть его тела кричала о том, как он желает этого человека. Не то чтобы ему сперма ударила в мозг, просто они с Ли Шу и раньше так ссорились, после чего всегда оказывались в постели. Если бы не тот факт, что Ли Шу пока был не в состоянии вынести прелести секса, и он, помня об этом, не сохранял бы остатки благоразумия, Бай Цзинь и сам не знал, что бы сейчас сделал!

Бай Цзинь заставил себя отвести от Ли Шу взгляд и тихо сказал:

- Я просто соскучился по тебе, вот и приехал, чтобы увидеть тебя. Если ты в настроении, просто обрати на меня внимание и скажи несколько слов. Если же нет, то просто сделай вид, что не замечаешь меня. Я в курсе всех дел, не слушай Цзо Минъюаня, он просто преувеличивает.

Пока Бай Цзинь говорил, он подошел к тумбочке и достал оттуда черную коробочку, которую протянул Ли Шу:

- Если бы ты не пришел сегодня, я сам нашел бы тебя, чтобы отдать это тебе.

Ли Шу с отвращением скользнул по ней взглядом и спросил:

- Это еще что такое?

Бай Цзинь наклонился и, положив коробку ему на колени, сказал с улыбкой:

- Ли Шу, сегодня китайский День Святого Валентина, когда положено дарить шоколад тому, кто тебе нравится.

Ли Шу просто потерял дар речи. Придя в себя, он оглядел Бай Цзиня с головы до ног, подозревая, что в этого человека вселился бес.

- Тебе сколько лет, что ты все еще выкидываешь такие фокусы? Что за ребячество!

Бай Цзинь смущенно потер нос и честно признал:

- Да, ребячество. Но, сколько бы мне ни было лет, даже когда я был подростком, я никогда не делал ничего подобного.

Он говорил правду. Хотя он сам получал немало таких подарков, но сам при этом никому не дарил шоколадных конфет и не делал приторных признаний.

Вообще, Бай Цзинь не сам додумался до такого. Перед тем, как приехать сюда, он ужинал с Янь Веем и его приятелями, и во время ужина обсуждал с ними, как ему снова понравиться Ли Шу. Так получилось, что в этот момент племянник Янь Вея кое-что устроил в школе, и это произвело там настоящий фурор. Он накупил кучу коробок с шоколадными конфетами, написал на школьной площадке имя понравившейся ему девушки, а затем с помощью дрона записал видео сверху. Это происшествие надолго стало темой для шуток в семье Янь. Рассказав об этом, Янь Вей в конце пошутил:

- Почему бы и тебе не подарить ему шоколад?

Сказав эту фразу, он сам почувствовал, насколько это была глупая идея. Но Бай Цзинь, выслушав его, действительно начал расспрашивать этих гуляк о том, где можно достать уникальный шоколад, который изготавливают на заказ. Янь Вей, глядя на него, не смог удержаться от смеха:

- Ну ты совсем уже…

Бай Цзинь не стал ничего отвечать. Он уже не раз слышал подобные слова. И когда уже эти люди привыкнут к этому и перестанут поднимать шум, когда он пытается сделать что-нибудь для Ли Шу?

Но откуда Ли Шу мог знать об этом? Когда они с Бай Цзинем были вместе, даже если они заигрывали друг с другом, это не выходило за пределы постели. В обычной жизни они и словом не заикались о чувствах, не говоря уж о том, чтобы дарить друг другу шоколадные конфеты. Такие ребяческие выходки были не к лицу им обоим.

На лице Ли Шу сохранялось ледяное выражение, и он смог даже сказать несколько ядовитых слов, но его мозг словно отключился, и он забыл, зачем вообще пришел сюда. Ему не хотелось больше оставаться здесь, поэтому он позвал Цзинь Яня.

Цзинь Янь сразу открыл дверь. Несмотря на то, что между ними не произошло сильной ссоры, как он опасался, все же атмосфера в комнате казалась немного странной. Бай Цзинь же как будто пребывал в хорошем настроении и даже похвалил его за то, как он потрудился за это время.

Цзинь Янь был так польщен этим и с такой силой замотал головой, что у него начало двоиться в глазах. Он отвез Ли Шу обратно и, входя в его комнату, спросил с любопытством:

- Дядя Ли, а что это такое?

Сидевший с рассеянным видом человек, казалось, только сейчас сообразил, что̀ он до сих пор держит в руке, и отбросил коробку, словно она обожгла ему пальцы:

- Ничего. Выбрось это.

Цзинь Янь взял коробку и долго вертел ее в руках, пока не обнаружил в правом нижнем углу надпись на иностранном языке, где в конце стояли три слова, написанные с заглавной буквы. Эти буквы показались ему немного знакомыми, и он запоздало сообразил - а это случайно не имя его дяди Ли? Он взглянул на насупившегося человека, сидевшего к нему спиной, а затем тихонько достал свой телефон и сфотографировал эту надпись. Он поскорее отправил ее Бай Хао и спросил: «Молодой господин, а что это значит?»

Бай Хао ответил сразу: «Это по-итальянски - моему любимому».

Цзинь Янь задохнулся при мысли о том, откуда взялась эта коробка. Он быстро положил ее на стол, осторожно держа обеими руками.

Он немного постоял на месте и после некоторого колебания подошел к Ли Шу. Тот по-прежнему не

обращал на него внимания, и тогда Цзинь Янь вытянул руку и на секунду показал ему экран телефона.

Ничего не ожидавший Ли Шу невольно прочитал эти слова.

- Цзинь Янь! - прошипел он сквозь стиснутые зубы.

- Ух ты, как романтично! - крикнул Цзинь Янь и пулей вылетел за дверь вместе с телефоном.  :"D

Ли Шу был так зол, что чуть не умер прямо на месте. Он повернул голову и, увидев на столе коробку с шоколадом, испуганно отвернулся. Но даже если он не смотрел на нее, слова «моему любимому» все равно стояли у него перед глазами.

Он никогда не знал о том, что на День влюбленных положено дарить шоколад, не говоря уж о Китайском Дне Святого Валентина. Они с Бай Цзинем никогда не воспринимали всерьез этот праздник, ну и к чему теперь прикидываться? Ли Шу вдруг усмехнулся, насмехаясь над самим собой - какими бы невыносимыми ни были эти слова, они заставили его сердце неудержимо забиться быстрее.

____________________

Верной дорогой идете, товарищ Бай. ＾◇＾

**********************

Переводчик: Kosen

Поскольку Цзо Минъюань так настойчиво наседал на него, Бай Хао был вынужден вернуться обратно в день Святого Валентина. Но Ли Шу подумал, что они с Цзинь Янем не смогут видеться какое-то время, поэтому он позвонил Цзо Минъюаню и попросил его подождать еще один день.

Цзо Минъюань не мог позволить себе обидеть Бай Цзиня, и тем более, не мог обидеть Ли Шу. У него не было выбора, кроме как согласиться, и он снова попытался убедить его вернуться как можно скорее. Ведь возвращение в Цзиньхай вовсе не означает, что он пошел на компромисс или обязан быть с Бай Цзинем, верно?

Ли Шу ничего не ответил. Он с самого начала хотел, чтобы все жили в мире и согласии, но теперь все пошло наперекосяк, и всем приходится нелегко. Стоило ему подумать о том, кто в этом виноват, как он снова закипел от гнева.

Все это время Цзинь Янь оставался с ним круглосуточно, не имея отдыха. Считая сегодняшние полдня, у них с Бай Хао оставалось полтора дня, чтобы побыть друг с другом. После обеда Ли Шу вновь заговорил об этом. Он велел Бай Хао забрать Цзинь Яня с собой, чтобы они могли развлечься немного. Пусть погуляют в парке, как влюбленные школьники, или же снимут комнату и займутся серьезным делом, только не нужно охранять его.

Цзинь Янь не успел и слова сказать, как Ли Шу отмахнулся от него и велел ему молчать.

Бай Хао и сам не собирался никуда отпускать Цзинь Яня, но не подавал вида, опасаясь произвести на Ли Шу неблагоприятное впечатление и расстроить его. Но раз уж сам Ли Шу так сказал, он не собирался отказываться. Взяв Цзинь Яня за руку, он крепко прижал его к себе и сказал:

- Спасибо, дядя Ли.

Когда они уже собирались уходить, Ли Шу вспомнил о том, как горячи бывают юноши и насколько им трудно контролировать себя и, не удержавшись, строго сказал Бай Хао:

- Он не настолько вынослив, будь посдержанней.

Бай Хао мгновенно покраснел:

- Я… я не…

Цзинь Янь ежедневно был вынужден заботиться о Ли Шу, не позволяя посторонним касаться даже мелочей. Он никогда не думал просить его об этом в такое время, и, чувствуя, что объяснять это Ли Шу было бы очень стыдно, он промолчал и, кивнув, потащил за собой человека, который в замешательстве смотрел на них.

Когда Ли Шу наблюдал за этой парочкой в обычные дни, ему казалось, он просматривает заметки по воспитанию и содержанию домашних питомцев. То Цзинь Янь, проходя мимо, так и норовил прижаться к Бай Хао, то Бай Хао протягивал руку, чтобы коснуться его. Или же Бай Хао все

подкладывал еду Цзинь Яню, и тот снова липнул к нему… Это заставило Ли Шу засомневаться насчет своей жизни и задуматься, когда он впервые влюбился… И лишь когда он задумался об этом, до него дошло, что это была не влюбленность, а самодурство. Это были пустопорожние иллюзии, это было принуждение, но это не имело ничего общего с любовью.

Пока Цзинь Янь был с ним, не было необходимости в том, чтобы медсестра все время находилась рядом. Но во второй половине дня ему было нужно выйти, поэтому Ли Шу позвонил в администрацию и, объяснив им ситуацию, попросил прислать человека в нужное время.

- Хорошо, господин Ли, не волнуйтесь об этом, - ответил ему приятный женский голос.

Позаботившись обо всем, Ли Шу мог расслабиться и спокойно отдохнуть после обеда.

Когда послышался стук в дверь, Ли Шу как раз только что проснулся. Думая, что пришел кто-то из медперсонала, чтобы отвезти его в реабилитационный центр, он даже не стал спрашивать, кто там и просто нажал кнопку возле тумбочки.

Когда дверь открылась и в комнату вошел человек, Ли Шу взглянул на непрошеного гостя, который так огорошил его сегодня утром, и его лицо помрачнело:

- Что ты здесь делаешь?

Бай Цзинь прошел в комнату:

- Я отвезу тебя в центр.

Ли Шу посмотрел на человека, который подошел к его кровати и сердито сказал:

- Я позвонил медсестре. Разве я звал тебя?

Бай Цзинь не стал с ним спорить, он поднял одеяло и, наклонившись, поднял его и понес в ванную:

- Господин Ли, доктор подтвердил, что моя сыпь не заразна. Так что теперь я полностью здоров, и у меня большой опыт в уходе за лежачими больными, так что можете довериться мне.

Он зашел в ванную, подождал, пока крышка унитаза автоматически откроется, усадил на него Ли Шу и хотел помочь ему снять штаны.

Ли Шу оттолкнул его руку и поднял на него взгляд:

- Убирайся отсюда!

Хотя он все еще не мог ходить, нижняя часть его тела все же не была искалечена и не потеряла чувствительность, поэтому не было необходимости так тщательно заботиться о нем.

И что я там не видел, беспомощно подумал Бай Цзинь. Он знал каждую родинку на его теле. Но он боялся разозлить этого человека, поэтому послушался его и вышел из ванной.

Справив нужду, Ли Шу не стал его звать. Он встал с помощью специальной опоры, установленной возле унитаза, надел штаны и, думая обо всем этом, разозлился

еще сильнее. Он снова сел, взял висевший рядом телефон, чтобы нажать кнопку «помощь». Это было специальное устройство на тот случай, если у пациента возникнет непредвиденная ситуация. Достаточно просто нажать ее, и тут же придет сотрудник санатория.

Бай Цзинь, наконец, открыл дверь и вошел. Увидев телефон, он вздохнул и, забрав его у Ли Шу, повесил обратно на стену. Наклонившись, он снова поднял его и заглянул ему в глаза:

- Зачем ты так противишься мне? Почему Цзинь Янь может заботиться о тебе, а я нет?

- Кому нужна твоя забота, - с усмешкой ответил Ли Шу.

Бай Цзинь вынес его из ванной и усадил в коляску, после чего отрегулировал его положение и сходил в ванную за дезинфицирующим средством. Он аккуратно нанес это средство на руки Ли Шу и сказал с улыбкой:

- Как бы то ни было, а я заботился о тебе целый год.

Ли Шу на миг остолбенел, и все резкие слова застряли у него в горле.

Бай Цзинь убрал это средство, налил в стакан теплой воды, а затем выбрал два пузырька с лекарствами из целого ряда других пузырьков, стоявших на тумбочке. Из одного пузырька он достал белую таблетку, а из другого - четыре коричневых, после чего протянул их вместе с водой Ли Шу. Пока Ли Шу еще не полностью выздоровел, ему приходилось принимать разные лекарства. Какие-то было необходимо принимать два раза в день, какие-то -

три, у всех были разные дозировки, и он сам иногда путался в них. Глядя, как уверенно в них разбирается Бай Цзинь, он почти мог подумать, что человеком, который каждый день следил за приемом лекарств, был не Цзинь Янь, а Бай Цзинь.

Он не стал спрашивать, почему человек, с которым они не виделись больше месяца, так хорошо знает о том, когда и какие лекарства он принимает каждый день сразу после сна, и даже точно знает их дозировку. Он не стал распаляться еще больше, а просто схватил стакан и проглотил все эти таблетки.

Бай Цзинь уже был готов к тому, что он сейчас отшвырнет стакан, и, видя, что Ли Шу принял лекарство, вздохнул с облегчением. Он подошел к вешалке и снял с нее пальто, в котором Ли Шу выходил сегодня утром. Надев на него пальто, он взял с подушки телефон, вложил ему в руку, после чего выкатил его из комнаты.

Когда они прибыли в реабилитационный центр, их встретил терапевт по имени Тун Ань. Увидев Ли Шу, он подошел поближе, чтобы разглядеть цвет его лица и обеспокоенно спросил:

- Почему вас не было сегодня утром? Плохо себя чувствуете?

Ли Шу покачал головой и сочинил на ходу оправдание. Тун Ань посмотрел на Бай Цзиня и спросил с улыбкой:

- Вижу, сегодня с вами нет Цзинь Яня. А это кто?

Ли Шу, опасаясь, как бы Бай Цзинь не сказал чего-нибудь лишнего, воспользовался тем, что он пока молчит и поспешно ответил:

- Друг.

Тун Ань протянул руку и дружелюбно улыбнулся, но после того, как он представился, этот человек не выказал ни малейшего желания заговорить с ним. Прошло несколько секунд, и Тун Ань, смутившись, опустил руку.

Бай Цзинь получил отличное воспитание. Хотя он имел превосходное происхождение, он редко позволял себе неуважительное или грубое обращение, даже если человек был ниже него статусом. Ли Шу сам не знал, какая муха его укусила, поэтому сказал Тун Аню:

- Не обращай на него внимания.

Тун Ань обладал примерно таким же характером, как и Вей Цзе. Он лишь улыбнулся, не принимая это близко к сердцу, и больше не стал задавать никаких вопросов. Он наклонился к Ли Шу и собрался, как и раньше, поднять его и отнести на кровать. Но не успел он коснуться его, как чья-то рука остановила его.

Тун Ань выпрямился и увидел, как Бай Цзинь сам поднял Ли Шу и перенес на кровать, а затем молча отошел в сторону, явно не собираясь больше вмешиваться. Только тогда он пришел в себя и подошел к Ли Шу, чтобы сделать ему массаж, укрепляющий ноги.

Бай Цзинь смотрел на Тун Аня, сохраняя невозмутимый вид, но при этом чувствовал, что этот человек кажется

ему все более неприятным. Он уже общался с врачом-реабилитологом, который отвечал за восстановление Ли Шу и являлся руководителем всей команды, включавшей в себя терапевта, сиделок, психолога, диетолога. Он изучил биографию и уровень квалификации всех и каждого, и знал, что этот терапевт получил образование заграницей и имел большой опыт. Приехав в санаторий, он не приходил с Ли Шу сюда, чтобы не мешать его лечению, поэтому понятия не имел, что этому терапевту еще нет тридцати. И почему он, спрашивается, так молод, и у него к тому же, внешность, с которой его можно было бы показывать на телеэкране!

Тун Аню и в голову бы не пришло, какие сложные мысли одолевают стоявшего в сторонке человека, поэтому он сразу погрузился в работу. Он снял с Ли Шу носки, закатал штанины, после чего одной рукой сжал его лодыжку, а второй - переднюю часть его стопы, и начал осторожно вращать ее. Спустя какое-то время, он приподнял ногу Ли Шу и начал массировать его голень, его руки плавно двигались от стопы до ахиллова сухожилия, растирая и массируя их.

Кожа Ли Шу была светлее, чем у других мужчин, и волосы на его теле тоже были светлыми, а его икры были изящными и стройными. Когда его нога была согнута в колене, от пальцев его ноги и до самого живота прорисовывалась красивая линия, которая при свете лампы сияла подобно белому нефриту.

Бай Цзинь смотрел, как руки постороннего мужчины двигаются по ноге Ли Шу вверх и вниз, и у него в сознании словно лопнула какая-то струна. Но они оба держались как обычно - один работал с сосредоточенным видом, а другой спокойно лежал. В этом не было ничего непристойного, и Бай Цзинь не мог выразить свою злость. У него не осталось выбора, кроме как подавить бурные эмоции в своем сердце и заставить себя успокоиться.

________________

**********************

Переводчик: Kosen

Верхняя часть тела Ли Шу хорошо восстановилась и не мешала его нормальной жизни, но его ноги по-прежнему оставались слабыми, и он с трудом мог пройти несколько шагов с чьей-нибудь поддержкой.

После того, как Тун Ань сделал ему массаж ног, он проделал с помощью тренажеров ряд упражнений для развития и укрепления различных групп мышц. После небольшого отдыха, отрегулировав высоту сиденья и подлокотников, доктор помог ему пересесть в ходунки.

В течение всего этого процесса у них с доктором было немало возможностей для физического контакта, особенно когда он регулировал у него на талии ремни. Тун Ань присел на корточки позади него и, нажав на кнопку, шутливо сказал:

- Ты только посмотри, какой ты худой. Я уж и так затянул ремни до предела, а они все равно не могут плотно обхватить твою талию.

С этими словами он обхватил Ли Шу за талию и потянул на себя, чтобы обеспечить ему безопасное положение и помочь сохранить равновесие.

Стоявший в стороне Бай Цзинь молча наблюдал за ними. Он несколько раз собирался вмешаться, но всякий раз был вынужден сдержать себя и оставаться на своем месте.

На самом деле, он никогда раньше не видел подобных сцен. Когда он возил Нин Юэ в больницу, ему приходилось часто носить его на руках, поскольку он получил серьезную травму ног. Массаж поясницы и ног был обычным явлением, и в той больнице тоже были молодые терапевты. Но тогда Бай Цзинь не видел в этом ничего особенного. Они приезжали туда, чтобы пройти процедуры, и не было нужды заставлять врачей соблюдать дистанцию, чтобы не навлечь на себя подозрений. Поэтому, ожидая Нин Юэ, Бай Цзинь все равно мог сосредоточиться на своей работе, а заботу о нем оставить профессионалам.

Но, как только речь зашла о Ли Шу, все сразу изменилось. Раньше Бай Цзинь считал Ли Шу сильным и властным, и ему самому не нравилось, чтобы к нему прикасались посторонние. Он не ожидал, что, когда речь зайдет о другом человеке, он сам будет смотреть на все по-другому. Он знал, что Тун Ань просто выполняет свою

работу, но это слишком резало ему глаза и вызывало раздражение.

После того, как тренировка закончилась, Тун Ань мог, наконец, расслабиться, и в этот момент он обнаружил, что за ним наблюдает холодным взглядом пара глаз. Он был слегка озадачен, не понимая, почему друг Ли Шу так враждебно настроен по отношению к нему. Ранее он сталкивался с подобной ситуацией, потому что был слишком популярен у девушек, чем вызывал недовольство у представителей своего пола. Но ведь сейчас в процедурном кабинете не было ни одной медсестры… Тун Ань не осмеливался размышлять дальше на эту тему. Завершив процедуры, он сказал Ли Шу несколько слов и отослал их обоих.

Когда они вернулись в комнату, Бай Цзинь позаботился об ужине для Ли Шу и, когда тот немного отдохнул, он взял лекарства и передал их ему. Днем Ли Шу мог наблюдать, что этот человек был таким тихим, что это уже казалось ненормальным. Он даже задумался, уж не случилось ли что-нибудь в компании. Его взгляд скользнул по шее Бай Цзиня, покрытой красной сыпью, и он снова нахмурился:

- Я уже поел и принял лекарства. Может, уже уйдешь?

После его слов Бай Цзинь немного помолчал, а затем убрал пузырьки с лекарствами и стакан с водой:

- Я буду вести себя тихо и не потревожу тебя.

Ли Шу вздохнул и невозмутимо произнес:

- Проблема не в том, потревожишь ты меня или нет, просто мне надоело смотреть на тебя. Не мог бы ты оставить меня в покое на какое-то время?

Бай Цзинь повернулся и посмотрел на него. Ли Шу поначалу заставил себя смотреть прямо на него, но через несколько секунд не смог больше выносить его взгляда и первым отвел глаза.

На самом деле, Бай Цзинь все эти полдня чувствовал себя не лучшим образом. И дело было не только в Тун Ане, просто он впервые по-настоящему ощутил, что Ли Шу больше не принадлежит ему. У этого человека есть свобода выбора, он может не любить его, и он не может помешать ему любить кого-то другого, не говоря уж о том, что у него не было никакого права вмешиваться в его жизнь. Все усилия, которые он приложил за это время, похоже, ничуть не поколебали этого человека.

Что еще больше выводило его из себя, так это воспоминание о руках Тун Аня, которые массировали ноги Ли Шу. Это воспоминание постоянно всплывало в его памяти, напоминая ему о том, что, если Ли Шу примет окончательное решение и решит никогда не оглядываться назад, то рано или поздно, он будет лежать вот так под каким-нибудь мужчиной, позволяя ему целовать себя и гладить все его тело… Стоило Бай Цзиню только подумать об этом, как у него на лбу вздулись вены, и он стиснул зубы.

Он боялся, что если задержится еще ненадолго, то может сделать или сказать нечто непоправимое, поэтому посмотрел на Ли Шу и глухо сказал:

- Я попрошу прийти медсестру. Отдохни хорошенько.

С этими словами он развернулся и вышел из комнаты.

Ли Шу смотрел, как он уходит, но почему-то не чувствовал ни малейшего облегчения, вместо этого он ощутил стеснение в груди. В этот момент зазвонил его телефон, и он увидел, что это видеозвонок от Цзинь Яня.

- Дядя Ли, ты уже поужинал? - на экране появилось улыбающееся лицо.

Прошло уже семь часов, как он мог не поесть?

- А мы еще не ели! - радостно сообщил Цзинь Янь и развернул телефон, чтобы Ли Шу смог ясно увидеть окружавшую его обстановку.

Ли Шу увидел, что он находится на ферме, и сидит в крытой беседке. Каменный стол и скамейка рядом с ним тоже были хорошо знакомы ему.

- Вы дома у тети Чжан? - спросил он.

После того, как Цзинь Яня выписали из больницы более года назад, они сняли комнату в доме у тети Чжан. Когда у него посреди ночи поднялась температура, сын тети Чжан отвез его в больницу. Ли Шу тогда хотел дать ему побольше денег в знак благодарности, но он не принял их. Он не ожидал, что спустя столько времени, Цзинь Янь все еще будет помнить эту семью и захочет навестить ее.

- Да. Дядя Ли, представляешь, Сяо Юаньюаню уже три года, и он так сильно вырос!

Сяо Юаньюанем звали внука тети Чжан, и Цзинь Янь прежде дразнил его целыми днями. Он развернул телефон, чтобы показать Ли Шу ребенка и несколько раз позвал его по имени.

Сяо Юаньюань стоял на коленях на каменной скамье, он брал из тарелки орехи своими пухлыми пальцами и клал их в рот. Он настолько сосредоточился на этом занятии, что совершенно не обращал внимания на Цзинь Яня. Цзинь Янь стащил у него чашку с орехами, и малыш был вынужден поднять голову. Видя, что чашка все больше удаляется от него, он вытянул руку, пытаясь дотянуться до нее, но его рука была слишком короткой, и у него ничего не вышло.

- Бабушка, уааа…. - заревел он.

Тетя Чжан в этот момент вышла из дома, неся в руках блюдо с тушеной свининой.

- Цзинь Янь, как тебе не стыдно! - сердито крикнула она.

Когда Цзинь Янь жил здесь раньше, она говорила ему эту фразу бесчисленное количество раз за день. Он беспечно улыбнулся, явно не испытывая никаких угрызений совести, и сидевший рядом Бай Хао немедленно встал и начал кланяться и извиняться.

- Ай-йоу, - ответила тетя Чжан, пытаясь усадить его на место.

Она боялась запачкать руки маслом, поэтому очень спешила.

Ли Шу вдруг ощутил чувство бессилия. Дождавшись, когда Цзинь Янь вновь развернет камеру, он сказал:

- Нельзя приходить в чужой дом с пустыми руками.

- Я знаю, дядя Ли, - послышался голос Бай Хао. - Мы купили много гостинцев.

Ли Шу вздохнул с облегчением и велел им развлекаться, не думая о нем.

Цзинь Янь кивнул в ответ и еще немного поболтал с ним, заверив его, что вернется завтра. Когда тетя Чжан позвала его ужинать, он попрощался с Ли Шу и отключился.

Ли Шу отложил телефон и, покачав головой, рассмеялся. Он подумал о том, что Бай Хао был готов сопровождать Цзинь Яня, потакая его желаниям, чтобы он мог сходить куда хочет и увидеться с теми, с кем хочет, и это несколько утешило его.

Вскоре после этого пришла медсестра, которая помогала Цзинь Яню ухаживать за ним. Изначально она собиралась присматривать за ним всю ночь, но Ли Шу не привык к тому, чтобы посторонний человек находился в комнате, пока он спит, поэтому отправил ее отдыхать и попросил прийти утром.

Однако на следующий день прямо с утра к нему снова пришел Бай Цзинь. Увидев его, Ли Шу уже и не знал, как ему затеять ссору, к этому времени у него закончились и

добрые, и плохие слова, и он не знал, что еще тут можно сказать.

Бай Цзинь снова позаботился о нем, он накормил его завтраком, дал ему лекарства и усадил в кресло. За все это время он произнес всего лишь одну фразу:

- Я сам отвезу тебя.

Ли Шу подумал, что все равно сегодня вечером вернется Цзинь Янь, поэтому не стал тратить время на разговоры с ним.

Закончив утренние процедуры под присмотром Тун Аня, он вернулся к себе и, как обычно, вздремнул после обеда. Бай Цзиня, казалось, задели его вчерашние слова, и он все время молчал. И лишь когда Ли Шу проснулся после обеда, он сказал:

- Давай посидим возле озера.

Сегодня была хорошая погода, и Ли Шу совсем не хотелось сидеть взаперти, поэтому он согласился.

Получив его согласие, Бай Цзинь заварил ароматный чай, подаренный Ли Шу Му Раном, и налил его в термос. Затем он поднял Ли Шу и усадил его в кресло. Взяв также альбом с карандашом, он вложил их Ли Шу в руки, а затем надел на него пальто, и, присев перед ним на корточки, терпеливо спросил:

- Хочешь взять еще что-нибудь?

Ли Шу был немного смущен чередой его действий, он покачал головой, избегая его взгляда.

Когда они добрались до искусственного озера, Бай Цзинь нашел место, где они могли посидеть. Поставив коляску, он присел рядом с Ли Шу и начал смотреть, как он рисует.

Он не взял с собой ноутбук и не проверял телефон, он вообще не издал ни звука и лишь молча смотрел на Ли Шу, время от времени поглядывая на все более четко проступающий контур рисунка.

Когда Ли Шу раньше выходил на прогулку, Цзинь Янь все время болтал без умолку, и даже если он сам не произносил при этом ни слова, ему все равно не было скучно. И теперь, когда на него просто молча смотрели, ему почему-то было не по себе, и он уже с трудом управлялся с карандашом в своей руке.

Ли Шу в душе уже начинал терять терпение, он знал, что пока этот человек находится рядом с ним, он не сможет не отвлекаться. Он отложил карандаш и собирался что-то сказать, но Бай Цзинь заговорил первым. Осмотревшись по сторонам, он спросил:

- Давай я помогу тебе прогуляться?

Во время ежедневных тренировок Ли Шу мог сделать несколько шагов, держась за перекладины. Время от времени Тун Ань оценивал его состояние и степень восстановления, и также держал его за руку и помогал ходить. Ли Шу не знал, что вдруг нашло на этого человека, на его лице появилось холодное выражение:

- Не пойду, - сказал он.

Но Бай Цзинь не сдавался. Он встал перед ним и с улыбкой протянул ему руку:

- Если ты согласишься и сделаешь несколько шагов, обещаю, что не появлюсь перед тобой следующие несколько дней.

Ли Шу мгновенно поднял голову:

- Правда?

На лице Бай Цзиня промелькнуло беспомощное выражение, а с губ сорвался веселый и злой смешок:

- Правда, - ответил он.

Ли Шу закрыл альбом и отложил его в сторону, после чего без колебаний вложил свою руку в ладонь Бай Цзиня.

Когда Бай Цзинь крепко сжал его руку, он опустил ноги на землю и постарался подняться.

Бай Цзинь встал рядом, чтобы поддержать его. Когда Ли Шу поднялся, он внимательно осмотрел его ноги. Убедившись, что они не дрожат, и на его лице не отражается чувство дискомфорта, он с облегчением отступил на шаг назад и сказал:

- Будь осторожен.

Когда Ли Шу сделал первый шаг, Бай Цзинь сказал с тревогой:

- Не спеши.

Они стояли совсем близко друг к другу, но Бай Цзинь опустил голову, полностью сосредоточившись на ногах Ли

Шу, в его голове не было никаких неприличных мыслей. Но Ли Шу, случайно подняв глаза и увидев сосредоточенное и ласковое выражение его лица, на миг отвлекся.

Они прошли пять шагов, и Бай Цзинь остановился. Видя, что Ли Шу хочет идти дальше, он вздохнул и сказал:

- Ты даже своих ног не жалеешь, лишь бы не видеть меня несколько дней.

Ли Шу пристально взглянул на него, а затем посмотрел, где стоит коляска, он уже хотел сказать, что сделанные им пять шагов хуже, чем два шага, сделанные другим, но в этот момент у него вдруг загудело в голове.

……

Берег моря, красный закат…

Сверкающее море и коляска на пляже…

И двое целующихся мужчин.

…………

Ли Шу был ошеломлен. Раны его сердца, которые так и на зажили, казалось, вскрылись вновь. Он посмотрел на свою руку в его руке, а затем перевел взгляд на спокойную гладь озера и подумал о коляске позади него, и ему вдруг стало смешно. Перед его мысленным взором возникло лицо Нин Юэ, который смотрел на него невинным взглядом: «Я переехал к Бай Цзиню, потому что он так захотел. Надеюсь, ты оставишь Бай Цзиня, потому что он совсем не любит тебя. Разве я сделал что-

то не так?» На какой-то миг у него возникло ощущение, что его тело покрылось чем-то отвратительным и липким, и его едва не стошнило.

Так и не дождавшись от него ответа, Бай Цзинь почувствовал себя неуютно и тихонько окликнул его.

Ли Шу пришел в себя, но не сказал ни слова. Пока Бай Цзинь не ожидал от него ничего подобного, он с силой отдернул свою руку и с отвращением оттолкнул его. Оставшись внезапно без поддержки, он не удержался на ногах и завалился назад.

К счастью, он быстро среагировал и успел подставить ладони, чтобы при падении не удариться затылком об землю. Но он тут же ощутил острую боль в запястье, и его ладони оцарапались о грубую землю.

Бай Цзинь был застигнут врасплох этим толчком. Он поменялся в лице и, видя, как Ли Шу падает, рухнул на колени, пытаясь поднять его, но Ли Шу снова с силой оттолкнул его.

- Ли Шу! - Бай Цзинь стиснул зубы, впервые за долгое время по-настоящему разозлившись на него.

Ли Шу совсем не беспокоила боль. Когда Бай Цзинь снова приблизился к нему, Ли Шу схватил его за грудкѝ, в его взгляде вспыхнул гнев:

- Бай Цзинь, смотри внимательно, - прорычал он. - Я тебе, бл*ть, не Нин Юэ!

**********************

Переводчик: Kosen

Ли Шу оттолкнул его руку, словно опасался прикоснуться к чему-то грязному и запачкаться. Бай Цзинь не знал, почему он вдруг так разозлился, и тем более, не понял, что он сейчас имел ввиду. Но в этот момент у него не было времени на раздумья, его лицо потемнело:

- Я не стану спорить с тобой сейчас, - сказал он и, приблизившись к Ли Шу, хотел снова обнять его.

Но Ли Шу не мог вынести всплывающие в его сознании образы Бай Цзиня с Нин Юэ, он разволновался еще больше и лишь отшатнулся от него:

- Убирайся!

Их ссора привлекла внимание сотрудников санатория, и несколько человек поспешили на помощь:

- Что происходит? Вам помочь?

Бай Цзинь видел, как на ладонях Ли Шу проступила кровь. Видя, что он продолжает злиться на него, Бай Цзинь отступил назад и сказал:

- Отвезите его пожалуйста обратно, и позовите доктора.

Ли Шу не стал сопротивляться сотрудникам санатория и позволил им усадить его в коляску.

Бай Цзинь стоял в стороне и смотрел на него с застывшим лицом.

Когда они вернулись в комнату, доктор осмотрел Ли Шу и сказал, что к счастью, он не вывихнул себе запястье. Хотя

рана на ладони имела пугающий вид, пострадали лишь мягкие ткани. Доктор обработал рану и запретил Ли Шу прикасаться к воде, а также попросил его быть впредь осторожнее. Его тело только начало восстанавливаться, и, если он случайно поранится или спровоцирует другие заболевания, последствия будут катастрофическими.

Бай Цзинь с напряженным видом стоял возле кровати Ли Шу, а после слов доктора, его лицо стало мрачнее тучи.

Проводив доктора, он вспомнил сказанные днем слова. Он посмотрел на лежавшего в кровати человека, и долго подавляемый гнев, наконец, вырвался наружу:

- С чего ты взял, что ты похож на Нин Юэ? Почему я должен воспринимать тебя, как Нин Юэ?

Его взгляд упал на забинтованную руку Ли Шу, и он невольно повысил голос. Он был так зол, что у него застучало в висках:

- Если бы я хотел быть с Нин Юэ, зачем бы я стал портить отношения с семьей Нин? Если бы я хотел быть с Нин Юэ, какого черта я бы стал так упорно преследовать тебя!

Бай Цзинь с детства находился под влиянием своего деда, и он всегда держался по-особенному. Наверное, это можно было назвать хорошим воспитанием, а, может, молодой господин просто демонстрировал положенные ему манеры. Он говорил неторопливо, ел аккуратно, не впадал в панику, если что-то случалось, а о скандалах и драках даже говорить было нечего. Как его учил старик, так грубо вели себя только безрассудные люди. Поэтому,

если только не вывести его из себя, он не мог произнести ни одного бранного слова. Но в этот момент Бай Цзинь разозлился по-настоящему.

Нин Юэ изначально не был для него недосягаемой мечтой, которую он не мог забыть или заполучить. Так зачем ему искать тень Нин Юэ в Ли Шу? Почему он должен воспринимать Ли Шу, как Нин Юэ? Он был совершенно сбит с толку и никак не мог понять этого!

Ли Шу опустил глаза и ничего не сказал. Он действительно знал, что ничем не похож на Нин Юэ. Просто в той сцене после обеда он вспомнил себя прежнего, и ему показалось, что прежний сценарий повторяется. Он вспомнил того Ли Шу, который, стоя перед оживленным отелем, услышал слова о том, что его не любят. Вспомнил Ли Шу, просидевшего на балконе всю ночь и дождавшегося лишь приезда Нин Юэ. Вспомнил Ли Шу, получившего задушевное фото, в тот день, когда ему поставили диагноз в больнице. Он просто ненавидел Бай Цзиня за то, что тот использовал с ним ту же тактику, как и с Нин Юэ, и от этого ему становилось еще противнее. Он никогда не научился извлекать урок для самого себя и продолжает тонуть.

Бай Цзинь дал выход своему гневу, но, видя, что Ли Шу молчит, пожалел об этом. Он долго колебался, не в силах заговорить, и, наконец, сказал:

- Я никогда не любил Нин Юэ, и уж тем более не относился к тебе, как к нему.

Что касалось этой темы, они, словно по некому молчаливому соглашению, всячески избегали ее. Бай Цзинь не знал, что на уме у Ли Шу, и сам не знал, как заговорить об этом. Даже если он потом узнал о грязных поступках Нин Юэ и возненавидел его, он не мог обвинять его перед Ли Шу и возложить на него всю вину. Это изначально было подобно пощечине. Это он, Бай Цзинь сказал, что не может остаться с Ли Шу, это он сказал, что не любит его, и именно он не поверил Ли Шу. Это была его вина, а Нин Юэ стал просто его сообщником. Как же он мог выставить виновным Нин Юэ, а себя - лишь невинной жертвой?

Его мучили угрызения совести, и он не осмеливался заговорить об этом.

После этих слов Ли Шу поднял голову и спросил с усмешкой:

- Ты не любишь Нин Юэ? Значит, тебя под дулом пистолета заставили привезти его домой?

Казалось, в этот момент Ли Шу что-то вспомнил, и на его лице отразилось страдание.

- Ты хоть раз подумал о том, в какое неловкое положение ты поставил меня? Я прожил в этом месте три года, и оно стало мне…

Ли Шу не стал произносить вслух слово «дом».

- Но я был вынужден, как вор, уходить оттуда пораньше и приходить как можно позже, чтобы избежать встречи с вами! Каждый день, стоя у дверей спальни, я думал о

том, что мне делать, если, открыв дверь, я обнаружу там вас! Как мне тогда держаться! Что сказать! Ты когда-нибудь задумывался об этом, Бай Цзинь?

Он в ярости смотрел на него, чувствуя, как у него закипает кровь, и это помогло ему выпустить наружу обиду, которую он так долго подавлял в себе. Да, перед операцией он сказал Бай Цзиню, что ни в чем не винит его, но как такое было возможно? Он прекрасно знал, что держит все в своей памяти, и помнит, через что прошел его отец, Ли Веньчжо, и при этом использовал такой отвратительный метод, чтобы разбередить его рану и вновь уничтожить его.

Бай Цзинь смотрел, как он стиснул зубы, а в его взгляде слились боль и ярость. Его лицо покраснело, а плечи задрожали… На миг ему показалось, что его ударили ножом в сердце. Он не знал, что Ли Шу принял все настолько близко к сердцу и не знал, что его так сильно задела история с Нин Юэ. Этот человек всегда вел себя так, словно его вообще ничего не трогало. Даже когда он был болен, он все равно мог ссориться с ним и мог спокойно осведомиться, не занимался ли он сексом с Нин Юэ в их спальне… Он никогда бы не подумал, что Ли Шу настолько сильно переживал.

Бай Цзинь подошел ближе и, остановившись перед кроватью, сказал хриплым голосом:

- Прости… это я виноват.

Стоило ему произнести эти слова, как у сидевшего перед ним человека покраснели глаза.

Бай Цзинь сел рядом и, согнув пальцы, осторожно коснулся уголков глаз Ли Шу:

- Это я был слишком эгоистичным и высокомерным, это я не осознавал раньше своих чувств к тебе, это я обидел тебя… это все моя вина.

Ли Шу отвернулся, стараясь избежать прикосновения его пальцев. Он прикусил губу, изо все сил пытаясь проглотить застрявший в горле ком.

Бай Цзинь боялся, что он прокусит себе губу, поэтому сжал его подбородок, заставляя повернуть голову назад и расслабиться. Видя, как у него на губах появились отпечатки зубов, он нахмурился, чувствуя отчаяние.

Он сжал руку Ли Шу в своей ладони и, немного помолчав, тихо сказал:

- Когда мы учились в старшей школе, Нин Юэ признался мне, что я нравился ему с самого детства. Он был красив, имел хорошее происхождение, а также обладал покладистым и смирным характером, поэтому я согласился. Но эти отношения изначально рассматривались, как развлечение на время учебы в школе. Мы с самого начала договорились, что эти отношения продлятся лишь до окончания школы.

Раньше он никогда не говорил так серьезно с Ли Шу о своем прошлом. Ли Шу сначала хотел проигнорировать

его, но, пока он слушал его слова, выражение его лица стало серьезным.

- Ты ведь знаешь, что меня воспитывал мой дед. Моя мать была женщиной с твердым характером. Сейчас я думаю, что она не любила моего отца, и просто разочаровалась в браке, который устроили для нее ее родители. Ее не устраивала такая жизнь, и это камнем висело у нее на сердце, поэтому она так рано покинула этот мир… Я плохо помню ее, но у меня остались в памяти ее слова, когда она говорила мне, что я должен найти человека, который мне действительно понравится. Под конец она сказала мне, что я не должен никого любить, любовь приносит человеку множество страданий.

Бай Цзинь с горечью усмехнулся.

- На самом деле, я не понимал ее слова до тех пор, пока не вырос. Окружающие меня люди всегда любили меня, нуждались во мне, заискивали передо мной, но все это только надоедало мне. Если бы я не встретил тебя, возможно, мне не довелось бы испытать все эти «множество страданий».

Он тихо вздохнул.

- Когда я вырос, никто кроме моего деда, не посмел бы указывать мне, что я должен делать. Все это я испытал после встречи с тобой. Ты так часто указывал мне и ссорился со мной, осмеливаясь даже давать волю рукам… Я все время клялся себе, что в следующий раз ни за что не спущу тебе этого, но каждый раз все оставалось по-

прежнему. Я терпеть не мог, что в мою жизнь вмешиваются и нарушают мои планы. Я привез Нин Юэ домой, потому что не мог больше выносить, как ты заставляешь меня отступать каждый раз. Я не мог так просто смириться с этим. Если бы я не пошел против тебя, если бы не сделал что-нибудь, чтобы причинить тебе боль, казалось, я бы не смог успокоить самого себя.

Он сделал паузу и после некоторого колебания сказал:

- Я уже говорил тебе, что ни разу не прикоснулся к Нин Юэ, и это правда. Хоть мне и неловко говорить это, но тогда на пляже это не я проявил инициативу…

В конце концов, было трудно объяснить детали, и Бай Цзинь замолчал.

- … Потом я думал о том, почему все время сохранял дистанцию с Нин Юэ. Наверное, в глубине души я знал, что, если сделаю неверный шаг, ты с твоим норовом никогда не простишь меня, и отношения между нами будет уже невозможно исправить.

Поначалу, слушая Бай Цзиня, Ли Шу еще мог как-то реагировать на это, но, услышав его последние слова, он был полностью ошарашен и смотрел на Бай Цзиня, как на незнакомца, которого никогда прежде не видел.

Бай Цзинь взял Ли Шу за руку и, развернув ее ладонью вверх, поцеловал шрам, оставленный Цзянь Маньцин, а затем поднял голову и посмотрел прямо ему в глаза:

- Раньше я не понимал собственных чувств и не смел сделать поспешных выводов, - твердо сказал он. - Но

сейчас я могу точно сказать тебе, что в своей жизни я любил только одного человека, и его имя - Ли Шу.

**********************

Переводчик: Kosen

На самом деле, вернувшись в комнату и успокоившись, Ли Шу был крайне разочарован в себе, и у него совсем испортилось настроение. Он ненавидел себя за то, что начал сводить старые счеты с Бай Цзинем, откопав воспоминания, которые засели занозой в его сердце, и стал спорить с ним, словно обиженная женщина. Он столько раз говорил, что им нужно успокоиться и даже бесстыдно заявлял, что они стали друзьями. Однако, достаточно было случайного совпадения, которое было связано с Бай Цзинем, и он не смог не отреагировать. Он взорвался и начал жаловаться, как несправедливо с ним обошлись когда-то и как сильно его обижали в прошлом… Это и правда было… ужасно некрасиво.

Он сказал, что он не Нин Юэ. Он и сам не знал, как объяснить такое безрассудное заявление. Как он мог ожидать, что Бай Цзинь поймет его? Так что в его первоначальной реакции не было ничего странного. Они всегда были такими - как только дело доходило до ссоры, они никогда не могли договориться друг с другом. Ни один не мог остановиться и прислушаться к другому, они словно соревновались между собой, чьи слова окажутся более резкими и обидными. Никто не желал первым признавать ошибки, и эти ссоры истощали их обоих,

вытягивая из них все силы. И с каждым новым конфликтом все шло по тому же кругу.

Поэтому, задав свой вопрос, он, как и раньше, ожидал ответа от Бай Цзиня. Он даже догадывался, что тот может сказать ему. Ну, например, он мог сказать, что их отношения носили неопределенный характер, или мог вспомнить, как он ушел без предупреждения со дня рожденья его второго дяди, или как он, получив травму, сказал, что ходил в бар… Он много чего надумал, потому что они с Бай Цзинем знали друг друга слишком хорошо, и им были знакомы болевые точки друг друга. Похоже, стоит им только столкнуться лицом к лицу, они только и могут, что обвинять друг друга, вновь возвращаясь к самому началу и выясняя, кто из них первым совершил ошибку и кто кого больше обидел.

Но он совсем не ожидал, что в итоге, Бай Цзинь извинится перед ним.

Не то чтобы он никогда не делал этого раньше, но, по мнению Ли Шу, он делал это скорее, чтобы успокоить его и уговорить сделать операцию. С того момента, когда он впервые встретил Бай Цзиня и вплоть до сего дня, он впервые видел у него такое выражение лица, когда он так торжественно и серьезно сказал: «Это я обидел тебя… это все моя вина…»

Даже в самых изощренных фантазиях он не смог бы представить себе такую сцену. Самое большее, о чем он мог мечтать, это о возможности прийти к молчаливому взаимопониманию и как-нибудь прожить остаток жизни.

Кто бы мог подумать, что этот человек, который с недосягаемой для других высоты смотрел на людей, как на муравьев, сможет склонить свою голову и рассказать ему о своем прошлом, объясняя проблемы, от которых раньше лишь пренебрежительно отмахивался, и все это, чтобы попросить у него прощенья.

Какое-то время Ли Шу не знал, что ему ответить.

Был ли он тронут? А как же могло быть иначе? Только он сам знал, насколько ему было невозможно излечиться от Бай Цзиня. Он сбежал, проделав такой длинный путь не потому, что, как он сказал для вида: «мне надоело смотреть на тебя». Он убежал, потому что в глубине души хотел видеть его, потому что, очнувшись и поняв, что этот человек целый год ухаживал за ним, он почувствовал, как вновь начинают пробуждаться те чувства, которые он пытался подавить с таким трудом. Он убежал, так как боялся, что все повторится снова.

В его сердце было так много узлов, которые было сложно распутать. Он за всю жизнь не стал бы спрашивать об этом, пусть все это осталось бы между ними, чтобы он больше никогда не оглядывался назад. Но этот человек, казалось, понял, как «справиться» с ним, и как разрушить эти барьеры, не оставив ему ни малейшего шанса сбежать.

Видя, что Ли Шу молчит, Бай Цзинь еще сильнее сжал его руку, чувствуя, как его ладони вспотели от нервного напряжения.

- Ты прав, меня никто не заставлял под дулом пистолета, и с того дня, как я забрал Нин Юэ обратно, у меня не было права объяснять тебе что-либо.

Он замолчал, словно обдумывая, как ему точнее выразить то, что было у него на сердце.

- Я не осмеливался сказать тебе эти слова, опасаясь, что ты не захочешь меня слушать, я боялся, что тебе станет противно, и ты подумаешь, что я просто оправдываюсь… Но сегодня ты был таким расстроенным, и я испугался, что, если ничего не сказать, ты затаишь обиду и не сможешь отпустить это.

Ли Шу отвернулся, его сердце забилось быстрее. Да, он всегда переживал из-за этого и не мог это отпустить. Он ненавидел собственную беспомощность, и свою ничтожность, ненавидел себя за то, что пошел по тому же пути, что и его отец. Он с силой отдернул руку и спокойно сказал:

- Хорошо, я отпущу это. А что, если я скажу, что уже давно все решил и больше не хочу быть с тобой? Что, если я хочу жить новой жизнью, и полюбить того, с кем не придется проходить через «множество страданий»? Что ты на это скажешь? Отпустишь меня?

Опустевшая рука резко сжалась, на лице Бай Цзиня появилось ошеломленное выражение, словно он не мог поверить в то, что Ли Шу действительно произнес эти слова. Ему хотелось забрать обратно то определение,

которое он дал любви, чтобы его не употреблял другой человек.

- Я… - нерешительно начал он и нахмурился.

Он долго не мог договорить фразу, его взгляд был полон замешательства.

Ли Шу втайне посмеялся сам над собой - почему он не чувствует себя счастливым, когда видит Бай Цзиня в таком положении? Казалось, в его теле уживалось два человека. Один был тронут извинениями Бай Цзиня, а второй, после того как понял, что у него есть способность ранить Бай Цзиня, не смог удержаться, чтобы не нанести ему удар.

А еще забавнее было то, что Ли Шу сам не знал, какой ответ хотел бы услышать.

Он решил, что с него хватит, и хотел что-то сказать, но в этот момент дверь с грохотом распахнулась, и на пороге появился Цзинь Янь. Он держал в руках сумку, которая полностью закрывала его лицо. Выглянув из-за нее, он громко крикнул:

- Дядя Ли, я вернулся! Я накупил для тебя столько еды! Ну что, не ожидал? Хахаха, ха… ха…

Он заметил Бай Цзиня, и улыбка начала медленно застывать у него на лице.

Он молча поставил вещи на пол, вежливо поздоровался с Бай Цзинем и собрался уйти, но Ли Шу остановил его.

Цзинь Янь неохотно остановился, не понимая, почему дядя Ли хочет, чтобы он стал третьим лишним. Неохотно повернувшись, он вдруг увидел перевязанную руку Ли Шу и сразу бросился к его кровати, словно у него подгорал зад. Он хотел взять его за руку и осмотреть ее, но побоялся причинить вред, поэтому лишь почесал в затылке и обеспокоенно спросил:

- Что случилось?

Ли Шу, на ходу сочинив причину, сказал, что просто поранился случайно.

- Как ты мог быть таким неосторожным! О тебе что, было некому позаботиться? Господин Бай сказал, что все время будет рядом, и я решил вернуться сегодня!

Он нахмурился и выглядел очень расстроенным, но не осмелился слишком явно обвинять Бай Цзиня и лишь украдкой покосился на него.

Прежде чем Ли Шу успел ответить, Бай Цзинь встал и сказал Цзинь Яню:

- Извини, я плохо позаботился о нем.

Цзинь Янь растерялся и взглянул на Ли Шу, а затем опустил голову, не зная, что сказать.

Хотя вопрос так и остался без ответа, теперь для такого разговора была неподходящая обстановка.

- Я ухожу, а ты отдохни хорошенько, - сказал Бай Цзинь и предупредил Цзинь Яня. - Смотри, чтобы он не прикасался к воде, будь осторожен.

Ли Шу ничего не ответил, и Цзинь Янь, чувствуя, что нехорошо вот так игнорировать человека, кивнул в ответ.

Бай Цзинь вышел из комнаты и, когда еще не успел закрыть за собой дверь, до него донесся приглушенный голос Цзинь Яня:

- Я два месяца заботился о дяде Ли, и ты не получил ни единой царапины! А он…

Остальных слов уже не было слышно. Бай Цзинь с ошарашенным видом постоял в коридоре, а затем вернулся в свою комнату.

Время ужина еще не наступило, и, когда он пришел к себе, ему позвонили по телефону и спросили, что приготовить ему на ужин.

У него действительно не было аппетита, он повесил трубку и, выйдя на балкон, сел там на кресло.

На улице дул приятный ветерок и стояла очень комфортная погода, но Бай Цзинь совсем не выглядел расслабленным. Он потер лоб с усталым видом, а затем, вспомнив о чем-то, сунул руку в карман пальто и начал искать там что-то. Опустив голову, он заметил на воротнике засохшие пятна крови, и движение его руки замедлилось.

Когда он вытащил руку из кармана, между его пальцами блеснуло кольцо. В последнее время он часто виделся с Ли Шу, и ему приходилось постоянно снимать его перед их встречами, а после возвращения в свою комнату он надевал его снова, словно он вел тайную партизанскую

войну. Но он не считал это утомительным и даже привык к этому. Только когда Ли Шу был без сознания, ему не нужно было прятаться, но он предпочел бы, чтобы этот человек проснулся, схватил кольцо и выбросил его.

Бай Цзинь держал кольцо в руке, не торопясь надевать его. Он взглянул на то место, где были выгравированы их с Ли Шу имена, и неосознанно коснулся их кончиками пальцев. То, что Ли Шу сказал сегодня, эхом отозвалось у него в голове. Хоть он и не ожидал от Ли Шу, что тот простит его сразу же после пробуждения, все же он и представить себе не мог, что его близость причиняет Ли Шу столько боли.

Он хочет бросить его?

Возможно, как он говорил, они смогут сохранить дружеские отношения, иногда обедать вместе в свободное время, вспоминая прошлое, как глупость, совершенную в юности. А потом он влюбится в кого-нибудь и будет очень снисходительно относиться к этому человеку, и Ли Нянь, который всегда спал, обнимая его за шею, тоже однажды окажется в объятьях того человека - стоило Бай Цзиню только представить эту сцену, как у него в душе возникло множество опасных и жестоких мыслей.

Его словно окатили холодной водой.

Да, всего лишь от одной только мысли об этом. Стоило ему лишь представить этого человека, даже если он не знал, будет ли это мужчина или женщина, как он будет

выглядеть, ему достаточно было лишь воображаемого силуэта, как он начинал сходить с ума от злости. Что же касается Ли Шу, то ему пришлось лично столкнуться с настоящим живым Нин Юэ, а также пришлось выносить подозрения и обвинения Бай Цзиня, и насмешки посторонних людей.

В какое он должен был прийти отчаяние, чтобы искать утешение у тех, кто уже умер и полагаться лишь на холодные надгробия! Бай Цзинь вспомнил, как этот человек лежал на земле под холодным дождем, сжавшись в комок, каким бледным было его лицо, и с какой силой он сжимал челюсти, стараясь справиться со своими чувствами.

Каким высокомерным он был в то время, полагая, что сможет исправить свои ошибки, уделив ему время. Возможно, Цзинь Янь сказал эти слова непреднамеренно, но они смогли вызывать у него чувство стыда. Он пробыл с Ли Шу всего несколько дней, и Ли Шу пострадал снова. Как нелепо он вел себя, с одной стороны, извиняясь перед ним и признавая свои ошибки, а с другой - игнорируя его желания и считаясь только с собой. Даже ничего не сделав, он способен заставить Ли Шу потерять над собой контроль и вынудить его задать вопрос - может ли он отпустить его. Как же от тогда может просить у него прощенья и позволить им начать все сначала?

Неужели необходимо запереть этого человека и испортить ему всю оставшуюся жизнь после того, как испортил ее первую половину?

Небо уже начинало темнеть, и на улице, один за другим, загорались фонари. В комнате Бай Цзиня не были включены лампы, и он казался очень одиноким среди переплетающихся теней и угасающего света.

Он долго сидел неподвижно. Не известно, сколько так прошло времени, и лишь когда внизу послышался чей-то смех, он, наконец, пришел в себя, поднял голову и осторожно надел кольцо на безымянный палец левой руки. Он долго смотрел на него, а затем закрыл глаза и коснулся его губами.

При мысли о том, что у него может никогда не быть возможности сказать эти слова, пальцы Бай Цзиня задрожали. Он открыл рот, и улыбка на его губах не смогла скрыть чувства беспомощности, когда он произнес сдавленным голосом:

- Мой Ли Шу.

**********************

Переводчик: Kosen

Цзинь Янь был очень недоволен из-за того, что Ли Шу поранился во время его отсутствия, но все же он не стал задавать лишних вопросов. Но на следующий день, после того, как они с Ли Шу сходили на процедуры, он вернулся страшно обозленный из-за того, что услышал от других людей.

- Этот господин Бай перешел все границы! Дядя Ли, не надо больше иметь с ним никаких дел!

Его слова прозвучали слишком неожиданно, и Ли Шу слегка растерялся. Подумав, что он имеет ввиду его травму, Ли Шу постарался утешить его:

- Я же сказал тебе вчера, что поранился случайно…

- Дядя Ли, не нужно ничего объяснять! - перебил его Цзинь Янь. - Многие видели это! Он вытащил тебя из коляски, и он толкнул тебя! Вот как ты поранился!

Ли Шу:

- ….

- Никогда не подумал бы, что он может так поступить! А я думал, он искренен с дядей Ли!

Цзинь Янь распалялся все сильнее. Он сел на диван, но вновь вскочил на ноги.

- Дядя Ли, когда ты впервые впал в кому, он каждый день сидел возле тебя. Иногда я открывал дверь и слышал, как он разговаривает с тобой. Мне каждый раз казалось, что ты очнулся, но я напрасно радовался. Госпожа Фу Инь сказала, что он наиграется за пару дней, и ему это надоест. В его мире у него будет столько искушений, что он не сможет надолго задержаться здесь. Но потом я спросил молодого господина, и он сказал, что, когда господин Бай уходил из больницы, в компании возле него тоже не было сомнительных людей. Молодой господин был возле него каждый день, и он не стал бы мне врать.

У Ли Шу уже голова начинала болеть:

- … Не пойму, ты хвалишь его или ругаешь?

Цзинь Янь на миг растерялся, а затем поспешно сказал:

- Но это все правда! - он с виноватым видом взглянул на Ли Шу и тихо добавил. - И еще, когда я однажды набросился на него, он не стал принимать это близко к сердцу…

Ли Шу нашел это забавным и выразительно приподнял брови:

- У тебя хватило духу наброситься на него?

Поскольку дело касалось Нин Юэ, Цзинь Яню не хотелось упоминать даже имя этого человека, поэтому он не рассказывал Ли Шу о причинах того инцидента. После неуверенных объяснений, он тихо добавил:

- … Я думал, он больше никогда не позволит мне увидеть дядю Ли или Няньняня… Но мне никто не помешал сделать это, и дядя Сю был все также добр ко мне. Он также сказал, что я был прав, и никто не станет винить меня за случившееся… Помощник Цзо тоже сказал мне с глазу на глаз, что с ним связался этот Нин и сказал, что хочет извиниться перед дядей Ли и господином Баем, но господин Бай полностью проигнорировал его…

Когда Бай Хао говорил откровенно с Ли Шу, он сказал ему, что Цзинь Янь осмелился наброситься на Бай Цзиня из-за него, но Ли Шу не обратил на это особого внимания, и не ожидал, что такое возможно. Он лучше других знал Цзинь Яня, обычно тот двух слов не мог связать в присутствии Бай Цзиня. И он осмелился наброситься на Бай Цзиня из-за него, и все это на глазах у посторонних? Ли Шу почувствовал, как у него стало тепло на сердце, и спросил с улыбкой:

- Ты столько всего наговорил уже. Так ты хочешь поругать его или похвалить?

Цзинь Янь задумался на пару секунд и слегка смутился, чувствуя, что на самом деле, похвалил Бай Цзиня.

- Я лишь хотел сказать, что именно поэтому я решил довериться ему и оставить на него дядю Ли. А иначе, я бы не пошел на свидание с молодым господином… - он вдруг снова разозлился. - Но он и правда толкнул тебя! Больше я никогда не поверю ему.

- Я уже говорил тебе, что сам поранился. Ты совсем не думаешь головой. Если бы он хотел навредить мне, зачем бы он стал делать это публично? Думаешь, тут недостаточно зевак?

Цзинь Янь недоверчиво посмотрел на него:

- Правда?

- Зачем бы я стал врать тебе! - сердито сказал Ли Шу.

- Потому что дядя Ли все время обманывал меня, - нахмурился Цзинь Янь. - Когда тебе явно было больно, ты говорил, что все в порядке. Когда тебе было тяжело на душе, ты тоже уверял, что все хорошо. Ты все держал в себе, и я уже не знаю, каким твоим словам можно верить.

Ли Шу слегка опешил, он не ожидал, что Цзинь Янь сделает такие выводы. Он невольно взглянул на свою забинтованную руку и впервые пояснил:

- Просто никто не понял бы меня, если бы я сказал, что мне больно или тяжело на душе… поэтому я и не стал говорить об этом.

- Но я понимаю! - Цзинь Янь от волнения вскочил с кровати.

Сообразив, что это прозвучало слишком самонадеянно, он поспешно добавил:

- Хоть я и никто дяде Ли, но я понимаю. А еще есть доктор Вей, госпожа Фу Инь, господин Му Ран… и старый дядя Ву, мы все понимаем!

Ли Шу мягко улыбнулся в ответ и жестом поманил его к себе.

Цзинь Янь подумал, что дядя Ли хочет сказать ему что-то важное, поэтому не задумываясь, наклонился к нему.

Ли Шу стиснул пальцами его щеку и бесстрастно сказал:

- Кто сказал, что ты мне никто?

Он ущипнул его слишком сильно, и у Цзинь Яня на глазах выступили слезы.

- Если ты никто, тогда почему пришлось задействовать столько людей, чтобы спасти тебя? Если ты никто, тогда зачем бы мне было заботиться о тебе и твоем глупом молодом господине, пока лежал в постели без движения и помогал вам соединиться красной нитью?

Ли Шу сердился все больше и продолжал немилосердно щипать его щеку.

Цзинь Яню казалось, что его щека сейчас оторвется, и он, заикаясь, произнес:

- Дя… дя… дядя Ли, пусти… больно…

Как только Ли Шу отпустил его, Цзинь Янь мгновенно отскочил на пару метров и, потирая щеку, бросил на него обиженный взгляд. Ли Шу видел, что одна сторона его лица действительно опухла и покраснела, как спелое яблоко. Он подумал, что и правда перестарался, и, негромко кашлянув, отвернулся к окну.

В этот момент в дверь постучали, Цзинь Янь открыл дверь и, увидев директора санатория, поскорее пригласил его войти. Директор Чжоу поблагодарил его и, взглянув на Ли Шу, сказал:

- Извините, что пришлось побеспокоить вас.

Такой занятой человек, как директор Чжоу никогда не пришел бы к нему без веской причины. Ли Шу предложил ему сесть и, дождавшись, когда Цзинь Янь подаст ему чай, спросил о причине его визита.

Директор Чжоу неуверенно взглянул на Цзинь Яня, но Ли Шу сказал:

- Все в порядке, можете говорить.

На самом деле, эта проблема не имела к директору Чжоу никакого отношения.

После того, как Бай Цзинь приехал сюда, у него возникла аллергия. Было непонятно, на что именно возникла реакция - возможно, на воздух, воду или пыльцу местных растений, которые росли в изобилии вокруг санатория - но она становилась все сильнее. Они перепробовали все средства, включая дезинфекцию в комнате, но улучшения не было. Лекарства и мазь тоже не помогали, когда сыпь заживала в одном месте, она появлялась в другом, и так до бесконечности. Хотя на данный момент угрозы его жизни не было, но, если он, пробыв у них какое-то время, вернется потом домой больной, об этом быстро поползут слухи, и как они тогда смогут вести свои дела? Это был комплексный санаторий с квалифицированным медперсоналом и необходимым оборудованием, но они были ориентированы в основном на послеоперационную реабилитацию, это все же не была больница с полным медицинским оборудованием. Директор Чжоу попытался убедить Бай Цзиня перебраться в настоящую больницу и там пройти обследование, но не сумел уговорить его, поэтому в отчаянии пришел сюда.

Выслушав его, Ли Шу не сказал ни слова. Он взял телефон и позвонил Бай Цзиню, но на его звонок никто не ответил.

- Сходи к нему в комнату и посмотри, там он или нет, - сказал Ли Шу Цзинь Яню. - Если там, попроси его прийти сюда.

- Тогда не буду вас беспокоить, - сказал директор Чжоу, вставая.

Цзинь Янь проводил директора Чжоу. Хотя Ли Шу говорил спокойным тоном, у него было такое выражение лица, словно он собирался съесть кого-то живьем.

- Дядя Ли, пожалуйста, держи себя в руках, - обеспокоенно проговорил Цзинь Янь. - Не нужно сердиться и действовать сгоряча…

Он вышел из комнаты, а затем снова высунул голову из-за двери и сказал с серьезным видом:

- Только не подеритесь, иначе, ты проиграешь!

После этого он моментально скрылся из вида.

Ли Шу на миг лишился дара речи. Он даже представить себе не мог, как он должен был выглядеть в глазах Цзинь Яня, чтобы тот решил, что он собирается напасть на Бай Цзиня. Однако, после того как его отвлекли подобным образом, стеснение в его груди, появившееся после слов директора Чжоу, значительно уменьшилось.

Ли Шу сам чувствовал, что любит Бай Цзиня странной любовью. Ему не нужно было, чтобы Бай Цзинь сделал для него нечто потрясающее, и ему не нужно было, чтобы Бай Цзинь показывал всем и всюду, насколько он особенный для него. Если жизнь и карьеру Бай Цзиня можно было бы сравнить с крепостью, то это он, Ли Шу, построил эту крепость по кирпичику, и даже если он больше не хочет эту крепость, он не позволит поколебать ее или разрушить.

Его чувство к Бай Цзиню были упорным, властным, безрассудным.

Ему не пришлось долго ждать, вскоре дверь открылась, и Бай Цзинь вошел в комнату. Едва увидев Ли Шу, он сразу начал объяснять:

- Когда ты позвонил, у меня как раз проходила видеоконференция. В моем телефоне был включен беззвучный режим, поэтому я ничего не услышал, - в его голосе промелькнуло беспокойство. - У тебя сейчас обеденный перерыв, зачем ты послал за мной Цзинь Яня?

Он стоял в нескольких шагах от кровати, не подходя слишком близко. Ли Шу дождался, когда он договорит, а затем кивком указал на место рядом с собой:

- Подойди и присядь здесь.

Бай Цзиню это показалось странным, но он сделал, как сказал Ли Шу.

- Сними одежду, - бесстрастным тоном сказал Ли Шу.

Бай Цзинь застыл от изумления и долго смотрел на него, а затем сказал с улыбкой:

- Если я разденусь, то уже потом не стану одеваться.

- Я сейчас не в настроении шутить с тобой, - Ли Шу казался спокойным, но его взгляд был холоден.

Бай Цзинь тоже убрал улыбку с лица и после долгих колебаний все же начал расстегивать пуговицы рубашки.

Ли Шу уже начал терять терпение. Когда Бай Цзинь расстегнул пуговицы лишь наполовину, он протянул руку и с силой рванул воротник его рубашки, обнажив левое плечо, руку и грудь Бай Цзиня. У него не было чрезмерно развитой мускулатуры, но его тело было стройным и сильным. По сравнению с красивой рукой Ли Шу, на которой под белой кожей были видны голубоватые вены, рука Бай Цзиня была сильной и крепкой.

У Ли Шу не было настроения любоваться этим телом, он рассмотрел сыпь на груди, а затем сказал:

- Повернись.

Бай Цзинь не пошелохнулся и хотел что-то сказать, но Ли Шу поднял голову и, пристально глядя ему в глаза, повторил:

- Я сказал тебе повернуться!

Когда Бай Цзинь, наконец, послушался его и повернулся к нему спиной, рука Ли Шу, все еще державшая его за воротник, дрогнула.

Когда он раньше помогал Бай Цзиню нанести мазь, у него была небольшая сыпь на руках и шее, но сейчас вся его спина была покрыты густой красной сыпью. Часть сыпи была ярко-красной, другая часть потемнела, и в целом это было довольно отвратительное зрелище.

Ли Шу закрыл глаза и до боли стиснул зубы. Из-за ослабленного здоровья и пониженного иммунитета у него иногда без всяких причин возникала аллергия при смене времен года, и зуд, который он испытывал в такое время причинял ему ощутимые страдания. Ему казалось, что у него под кожей ползают муравьи, и ему хотелось разодрать на себе кожу до крови. Как мог этот человек целыми днями отираться возле него с таким видом, словно ничего не происходит? Теперь он понял, почему директор Чжоу в панике примчался к нему. Кто же осмелится, глядя на это, сказать, что все в порядке?

Ли Шу отпустил Бай Цзиня и, взяв телефон, начал искать номер Цзо Минъюаня, пролистывая экран с такой силой, словно хотел стереть его в порошок.

Как только их соединили, он, не говоря лишних слов, сразу перешел к делу:

- Немедленно пришли машину, чтобы его отвезли обратно в город. Забронируй билет на рейс до Цзиньхая на сегодняшний вечер, если мест нет, то, самое позднее, на завтрашнее утро!

- А… - Цзо Минъюань завис на несколько секунд. - … он согласился?

- Делай, что тебе говорят, - с холодной усмешкой ответил Ли Шу.

Цзо Минъюань не знал, какие у них возникли проблемы, поэтому беспомощно произнес:

- Ладно, ладно, ладно. О, предки! Я послушаюсь тебя.

Пока он разговаривал с Цзо Минъюанем по телефону, Бай Цзинь снова застегнул рубашку. Он подождал, пока Ли Шу завершит разговор и тихо сказал:

- Позволь мне остаться еще на два дня. Мне как раз нужно возвращаться через два дня.

Ли Шу был слишком расстроен, поэтому сдержался и не запустил телефоном ему в голову. У этого человека действительно хватает наглости торговаться с ним!

- Думаешь, я умру от горя, если ты доведешь себя до такого состояния? - повысил голос Ли Шу. - Ты хоть раз подумал о том, кто будет нести за это ответственность, если с тобой что-нибудь случится? Может, хватит уже доставлять мне неприятности, черт бы тебя подрал!

Увидев, что Бай Цзинь опустил голову и молчит, Ли Шу добавил:

- Ладно, ты ведь все равно никуда не уедешь, да? - на его губах появилась саркастическая усмешка. - Если тебе так хочется, чтобы я все время прятался от тебя, не имея ни дня спокойной жизни, а также навсегда лишился возможности ходить, что ж, будь по-твоему.

Когда Ли Шу хотел быть беспощадным, он и правда действовал без всякой жалости. Похоже, у него был врожденный талант смотреть в самую глубь человеческого сердца. И в бизнесе, и в личной жизни он

привык использовать слабости других, поэтому при желании был способен несколькими словами заставить их сдать свои позиции.

Раньше Бай Цзинь мог соперничать с ним, поскольку чувствовал уверенность в его благосклонности, а также из-за скрытых глубоко в душе чувств, которых еще сам не замечал. Но теперь он стал достойным противником, и его слова жалили, словно ядовитые стрелы, и ему оставалось лишь молча терпеть эту боль.

- … Я уеду, - тихо сказал Бай Цзинь, и его лицо побледнело.

После этих слов в комнате повисла тишина. Ли Шу следовало сказать ему, чтобы он немедленно отправлялся к себе и собирал вещи, но почему-то у него вдруг пересохло в горле, и он не смог произнести ни слова.

Бай Цзинь взял себя в руки, он поднял голову и попытался улыбнуться. С трудом смирив себя, он ласково спросил:

- А мой подарок, который я подарил тебе… он все еще здесь?

Ли Шу не ожидал от него такого вопроса, но не стал язвить в ответ и лишь ответил:

- В шкафу. Во втором ящике.

Бай Цзинь встал и подошел к шкафу. Открыв ящик, он обнаружил, что коробку даже не открывали.

Он сел возле кровати Ли Шу и, сняв упаковку, открыл коробку. В коробке не было ничего необычного - там лежали девять шоколадных конфет квадратной формы, и на каждой из них, как и на обратной стороне коробки, было написано имя Ли Шу и та фраза на итальянском. Но этот маленький сюрприз получатель подарка должен был обнаружить лично. Если бы даритель все объяснил сам, вся задумка потеряла бы смысл.

Поэтому Бай Цзинь ничего не сказал, он взял одну конфету и положил в рот. Шоколад быстро растаял, он не был приторно сладким, в нем чувствовалась небольшая горчинка. Он знал, что, если бы сам не заговорил бы об этом сегодня, эта коробка так и осталась бы лежать в шкафу, и можно себе представить, что стало бы с ней после его отъезда.

Он закрыл коробку, отложил ее в сторону и после некоторого колебания сказал:

- Ты можешь не выбрасывать ее… и не отдавать никому другому?

На самом деле, эта вещь не стоила в глазах Бай Цзиня того, чтобы говорить о ней. Просто он впервые выбирал подарок с таким трепетом и ожиданиями, он даже приложил руку к самой задумке и оформлению подарка. В нем было его признание Ли Шу, и это было невозможно измерить никакими деньгами. Но, едва сказав эти слова, он вдруг подумал о чем-то и сразу же опроверг их.

- Ладно, забудь. Этот подарок изначально предназначался тебе, можешь делать с ним все, что пожелаешь.

В этот момент зазвонил телефон - это был Цзо Минъюань, который сообщил Бай Цзиню, что машина уже выехала за ним из города.

У него еще было два часа, которые он при желании мог бы провести здесь, но в его сознании всплыл голос: «Ты сможешь меня отпустить?»

- Что ж… я пойду, - сказал Бай Цзинь, вставая.

Он еще немного постоял на месте, не желая уходить так скоро:

- Можно мне еще приехать навестить тебя? Я не задержусь здесь надолго, просто иногда буду заглядывать к тебе.

Ли Шу отвернулся, словно ему все это ужасно надоело.

Бай Цзинь, словно пытаясь утешить себя, улыбнулся:

- Ладно, потом поговорим.

Он протянул руку, намереваясь коснуться лица Ли Шу, но его рука замерла на полпути и опустилась, сжавшись в кулак. Он, не мигая, уставился на лицо Ли Шу, бессовестно лаская его взглядом и, спустя долгое время, тихо сказал:

- Пока ты лежал в коме, я каждый день думал - лишь бы ты только проснулся, и больше мне ничего не нужно. А,

когда ты проснулся… я стал надеяться, что ты простишь меня, и мы сможем начать все сначала… Человек - это самое ненасытное животное на свете.

Он долго молчал и, словно наконец приняв решение, сказал:

- То, о чем ты спрашивал меня в прошлый раз… я обещаю тебе.

Как только прозвучали эти слова, Бай Цзинь почувствовал, как вся сила покинула его тело, и у него на сердце стало пусто. Оказывается, когда человек ранен слишком сильно, у него притупляются все чувства, и даже боль.

Сидевший перед ним человек остался равнодушным и не удостоил его даже взглядом. Бай Цзинь подождал еще немного, а затем развернулся и пошел прочь.

Возле двери он остановился и, не оглядываясь, тихо сказал напоследок:

- Я соглашусь на все, что угодно, лишь бы у тебя все было хорошо.

Ли Шу так ничего и не ответил ему. Когда Бай Цзинь вышел, он все еще смотрел в окно, и холодное отстраненное выражение его лица сменилось растерянным видом.

Ну, вот он и стал победителем.

В конце концов, он победил в игре, в которой он все поставил на̀ кон.

Хоть он поначалу и получил сокрушительное поражение, теперь он мог окончательно удостовериться в том, что может легко ранить Бай Цзиня, заставив его многократно заплатить за все унижения и боль, через которые он прошел сам, а также может заставить Бай Цзиня умолять его и ждать его милости.

Он все же не такой, как его отец. Его отец проиграл вчистую и погиб недостойной смертью, а он победил.

Но почему он совсем не чувствовал себя счастливым?

Ли Шу протянул руку и взял коробку. Он открыл ее и отложил крышку в сторону. Внимательно изучив

признание на каждой конфете, он опустил глаза и, одну за другой, положил их в рот.

**********************

Переводчик: Kosen

После того, как Бай Цзинь вошел в палату, Цзинь Янь отправился в центральный корпус, чтобы взять там лекарство, которое заканчивалось у Ли Шу. Вернувшись обратно, он постучал в дверь, и, получив разрешение, вошел в комнату. Он увидел, что Бай Цзинь уже ушел, а Ли Шу, держа что-то в руках, сидел на кровати, погрузившись в свои мысли.

Цзинь Янь подошел ближе и положил лекарство на тумбочку. Он ясно разглядел в руках Ли Шу коробку, которую ему подарил Бай Цзинь. Присмотревшись повнимательнее, он увидел, что все девять ячеек пусты, а в воздухе чувствовался слабый аромат шоколада.

У Цзинь Яня глаза на лоб полезли:

- Дядя Ли, ты что, их съел?

Ли Шу пришел в себя, он отбросил коробку в сторону и сказал, не меняя выражения лица:

- Это Бай Цзинь все съел.

«Ага, а у самого губы в шоколаде,» - подумал Цзинь Янь, но не стал разоблачать его и пошел налить воду в стакан.

Он позаботился о Ли Шу и помог ему прополоскать рот, после чего собрался закрыть окно и дать ему

возможность хорошенько отдохнуть, но не успел он протянуть руку, как позади него послышался голос Ли Шу:

- Не закрывай, я пока не хочу спать.

Цзинь Янь повернулся и увидел, что Ли Шу не смотрит на него, даже обращаясь к нему, и выглядит при этом очень рассеянным.

- Дядя Ли, ты договорился с господином Баем? Он согласился обратиться в больницу?

Ли Шу уселся поудобней и спокойно сказал:

- Он уехал и больше не побеспокоит меня.

После его слов могло показаться, что он испытывает облегчение, но, судя по выражению его лица, его это совсем не радовало. Цзинь Янь тяжело вздохнул и, усевшись на диван, посмотрел на Ли Шу, подперев подбородок рукой.

- Дядя Ли, а ты знаешь, почему год назад я стал предателем и помог господину Баю увезти тебя обратно?

Ли Шу ничего не ответил, и Цзинь Янь договорил сам:

- Я сделал это потому, что, когда у тебя был жар, ты звал господина Бая.

Сидевший на кровати человек повернул голову и, пытаясь скрыть смущение, сердито сказал:

- Я! Да чтобы я…

Он хотел сказать, что не мог сделать ничего подобного, но, едва заговорив, почему-то не почувствовал особой

уверенности. Нет ничего страшного, если, находясь без сознания, он произнес имя Бай Цзиня.

Цзинь Янь, подперев подбородок второй рукой и нахмурившись, сказал:

- Я знаю, что я глуп, и мне не следует высказываться. Поэтому, дядя Ли, если ты считаешь, что так будет правильно, и тебе от этого будет лучше, я поддержу тебя.

На этот раз Ли Шу действительно не стал ничего говорить, он отвернулся и уставился в окно с отрешенным видом. Время шло, и Цзинь Янь уже несколько раз успел выйти и вернуться, прежде чем Ли Шу вспомнил о чем-то и отправил сообщение Цзо Минъюаню: «Пусть кто-нибудь отвезет его в больницу.» Затем он выключил телефон, сунул его под подушку и закрыл глаза.

После этого дня жизнь Ли Шу вернулась в спокойное русло. Он занимался теми же делами - утром отправлялся на процедуры, после обеда, в зависимости от своего физического состояния, мог либо тренироваться, либо просил Цзинь Яня отвезти его в тихое местечко, где он мог спокойно заняться чтением или рисованием. Ему больше не нужно было беспокоиться, что перед ним внезапно появится кто-то и испортит ему настроение. Что же касается Бай Цзиня, то после своего отъезда он больше не звонил Ли Шу и лишь раз в несколько дней отправлял ему сообщение, спрашивая его, как он себя чувствует и как продвигается его выздоровление. Ответы Ли Шу были краткими и односложными: нормально,

терпимо, в порядке. Его действительно было трудно разговорить.

Вскоре наступил сентябрь. В тот день Ли Шу сидел в саду и читал книгу. Цзинь Янь поговорил с кем-то по телефону, после чего ушел куда-то с таинственным видом, но Ли Шу не обратил на это никакого внимания. Через некоторое время на его телефон пришло сообщение от Фу Инь, в котором были всего два слова: «Оплати садик». Он ничего не понял, но прежде, чем он успел задать вопрос, он увидел, что ему переслали видео.

Ли Шу открыл его.

Камера развернулась, и он увидел просторную детскую комнату, застеленную мягкими резиновыми ковриками, защищающими от скольжения и смягчающими падение. У стены стояла маленькая детская горка, а рядом с ней - доска в виде облака, на которой были выведены слова: «Детский сад семьи Вей».

Ли Шу не смог удержаться от смеха.

Камера опустилась ниже, и на экране появился ребенок, сидящий на одеяле. Его мягкие волосы были завязаны в пучок у него на макушке, а, когда он опустил голову, его щечки стали похожи на два белых мягких рисовых шарика. На его пухлых ножках были надеты носочки, а перед ним сидел маленький желтый цыпленок. Ребенок вытянул ручку и несколько раз дернул цыпленка за крылья, после чего цыпленок запел. Услышав музыку,

ребенок поднял голову и рассмеялся. Он подбросил цыпленка, и пучок на его макушке тоже закачался.

Человек, записывающий видео, в конце концов, рассмеялся и сладко проворковал:

- Ух ты, Няньнянь такой молодец! Как хорошо поет цыпа!

В этот момент на экране появился Вей Цзичень в комбинезоне и с паровозиком в руке. Он наклонил голову и потянулся к Ли Няню, чтобы поцеловать его. Поцеловав его в левую щеку, он начал целовать правую, продолжая бесконечно целовать их по очереди. От таких поцелуев Ли Нянь не смог усидеть и начал качаться, как неваляшка. Выронив цыпленка из рук, он не смог удержаться и обиженно засопел.

Вей Цзисинь подбежала к брату и, схватив его за лямку комбинезона, настойчиво потянула его назад:

- Вей Цзичень! Вей Цзичень!

Она оттащила брата на несколько шагов назад, но он все еще тянулся к Ли Няню. Лицо Вей Цзисинь покраснело, пока она пыталась удержать его. Она испугалась, что Вей Цзичень упадет, если она отпустит его и в отчаянии закричала:

- Мама!

На этом видео заканчивалось.

Ли Шу не знал, смеяться ему или плакать, он сам позвонил Фу Инь и спросил, почему его ребенок у нее дома. Фу Инь ответила, что Бай Цзинь ненадолго уехал

заграницу, а она как раз перед этим заходила в гости и забрала детей поиграть с ее двойняшками. Ли Шу не увидел на видео Бай Йи, поэтому спросил, где он.

- Няня унесла его в гостиную, - сказала Фу Инь и добавила с улыбкой. - Должна сказать, что у Бай Цзиня родился настоящий крутой молодой господин. Он моложе Вей Цзиченя, но поскольку Вей Цзичень постоянно хочет играть с Няньнянем, Бай Йи уже три раза за день успел избить его. Но его трудно винить за это, наш медвежонок зацеловал Няньняня до полусмерти.

Пока Ли Шу слушал ее, улыбка на его лице становилась все шире. Он, посмеиваясь, думал о том, какие сейчас у детей отношения, и сказал с улыбкой:

- Спасибо, Фу Инь.

- За что? Вас с Бай Цзинем нет дома, и я не могу видеть, как дети остаются одни дома, - она тихонько вздохнула. - Я все еще надеюсь, что ты сможешь вернуться к нормальной жизни, когда поправишься. А будете вы с Бай Цзинем вместе или нет - это уже второй вопрос. Но, когда я приехала забрать детей, то увидела, что он сильно похудел, и потом, когда мы уезжали, он еще долго стоял у двери. Мне было очень грустно видеть его таким… - Фу Инь вдруг сама изумилась своим словам. - Я что, с ума сошла?

Ли Шу открыл рот, но не знал, что сказать.

- Ладно, забудь. Просто не обращай на меня внимание, сама не знаю, что говорю. Главное, что ты жив, а

остальное неважно. Ладно, мне пора, пойду поиграю с детьми.

Ли Шу отложил телефон, у него совсем не было настроения читать. Слова Фу Инь не шли у него из головы, он чувствовал себя настоящим эгоистом. Почему столько людей должны беспокоиться из-за него? Почему он бросил Ли Няня на Бай Цзиня и не обращает на него внимания? И как быть с Бай Йи… Чем больше он думал об этом, тем сильнее его охватывало беспокойство. В этот момент до него донесся голос Цзинь Яня:

- Дядя Ли, посмотри кто здесь!

И только тогда он, наконец, пришел в себя.

Он повернул голову и увидел старого управляющего дядюшку Ву, который шел нему, отпираясь на костыль. Как только старик увидел Ли Шу, на его лице появилась ласковая улыбка.

Изумленный Ли Шу машинально попытался встать с коляски, но стоило ему пошевелиться, он сразу вспомнил, что не может стоять на ногах, поэтому мог лишь смущенно наблюдать за тем, как старик приближается к нему.

- Как вы здесь оказались? Почему не предупредили меня заранее? - спросил Ли Шу дядюшку Ву и поприветствовал Ву Бина, назвав его «Ву-ге».

Ву Бин усадил отца на скамейку и ответил:

- Отец узнал, что ты выздоравливаешь и захотел увидеться с тобой. Приехав сюда, мы попросили Цзинь Яня встретить нас, - он посмотрел на недовольное лицо Ли Шу и добавил. - Мы живем в соседней провинции, так что это недалеко отсюда, не переживай.

В этот момент к ним подошел Цзинь Янь, с довольным видом показывая бумажный пакет:

- Дядя Ли, посмотри, управляющий Ву привез нам гостинец!

Глядя на его довольное лицо, дядюшка Ву ответил с улыбкой:

- Съешьте теплым, это пирог из клейкого риса, он очень ароматный, только осторожней, чтобы сладкая начинка не обожгла вам язык.

Цзинь Янь сглотнул несколько раз и закивал головой.

- Покажи мне, как пройти в здание, где вы живете, - сказал ему Ву Бин. - В машине остались кое-какие вещи, я отнесу их в вашу комнату.

Ли Шу не смог усидеть на месте, когда услышал это:

- Нет-нет, не нужно! Зачем вы…

- Пусть идут, - сказал дядюшка Ву. - Там нет ничего ценного, просто прими, это от души.

Когда Ву Бин с Цзинь Янем ушли, Ли Шу обеспокоенно произнес:

- Мне неловко от того, что вам пришлось проделать весь этот путь и потратиться на меня…

- С тех пор, как я узнал о твоем выздоровлении, мне все время хотелось увидеть тебя, - с улыбкой сказал дядюшка Ву. - Но мне пришлось сделать небольшую операцию, поэтому я отложил свой приезд.

Увидев, как Ли Шу резко поднял голову и с тревогой взглянул на него, он замахал руками:

- Нет-нет, ничего страшного. Я привез тебе то, что обещал в прошлый раз, - дядюшка Ву сощурил глаза в улыбке. - Хоть я и старик, но должен же я держать свое слово и выполнять обещания.

Ли Шу не ожидал, что дядюшка Ву будет помнить такое незначительное обещание, и теперь не знал, как отплатить ему за это, поэтому лишь продолжал благодарить его.

- Цзинь Янь говорит, твои ноги постепенно восстанавливаются, и я очень рад это слышать. Не представляешь, как больно было осознавать, что ты все время находишься без сознания.

- Простите, я заставил вас поволноваться, - Ли Шу в смущении опустил голову.

Дядюшка Ву тихо вздохнул:

- На самом деле, поначалу я не знал, насколько серьезна твоя ситуация, и вот однажды… - его взгляд устремился вдаль, и он погрузился в воспоминания. - Однажды утром

я хотел взять тыкву и немного бобов в огороде, чтобы приготовить суп. Но как только я вышел во двор, услышал, как кто-то стучит в ворота. Я еще подумал, кто мог бы прийти навестить такого старика как я, да еще и с утра пораньше? И, когда я открыл ворота… Я увидел молодого господина.

Ли Шу изумленно замер.

- Я тогда так перепугался и спросил его, не случилось ли чего. Но он ничего не сказал и лишь поздоровался со мной. А потом он просто сидел у меня во дворе с таким видом, словно из него вынули душу.

При этом воспоминании на лице дядюшки Ву отразилось волнение.

- Я не знал, что произошло и не смел отойти от него. Он не захотел ни еды, ни воды, так и просидел до самого вечера, а затем вдруг сказал мне: «И почему я не послушал вас тогда…» Не знаю, может, меня подвело мое зрение, но, когда он сказал эти слова, мне показалось, что он плачет.

Ли Шу резко сжал пальцы и повредил свою ладонь об острый край обложки книги.

Дядюшка Ву покачал головой и продолжал:

- Честно сказать, не припомню, чтобы он когда-то плакал, даже когда был ребенком. Не знаю, как он должен был переживать, чтобы приехать в такую даль и сказать эти слова такому старику, как я.

Ли Шу вообще не мог представить себе ничего подобного. Он не представлял себе, что Бай Цзинь может заплакать. Даже на похоронах своего деда он не выказал никаких признаков уныния, и все, что он позволили себе тогда, это отойти в сторону, чтобы побыть одному подальше от людей. Ли Шу вообще ни разу не видел, чтобы он плакал с тех пор, как впервые повстречал его.

- Раньше я советовал ему, чтобы он относился к тебе добрее, и, наверное, когда он заговорил о своих сожалениях, он имел ввиду именно это, - вздохнул дядюшка Ву. - Я говорю это не для того, чтобы рассердить тебя, я вообще завел этот разговор не из-за тебя… Я наблюдал за тем, как он растет с самого его детства. Не берусь судить, насколько хорошо я его знаю, но все же, я могу увидеть, если с ним что-то не так. Когда тебя еще не было в доме, разве он стал бы заботиться о цветах? А, когда ты поселился в доме, он мог до хрипоты спорить с тобой, куда и как поставить горшок с цветами… Со стороны он может показаться мягким и вежливым, но на самом деле, он ко всем относится с безразличием, и его никто не волнует. Ты же сам видел, когда вы были в их старой резиденции, он так вывел из себя отца, и тот ругал его на чем свет стоит, но он при этом мог и дальше сидеть и есть с невозмутимым видом… А вот рядом с тобой все его элегантные манеры исчезали без следа. Я никогда не верил, что ты безразличен ему, - дядюшка Ву улыбнулся, а затем снова нахмурился. - А вот ты всем хорош, только с языком у тебя беда. Взять хотя бы ту историю с цветами. Ты так разозлил его, и в конце концов, поставил цветы не

так, как хотел он. Но как он мог уделить этому вопросу столько внимания? Увидев их в следующий раз, он решил, что это я или садовник расставил цветы таким образом… Вот смотрю я на вас, и мне становится тревожно, но ведь я всего лишь слуга, и мне не положено говорить лишнего.

Если бы дядюшка Ву не упомянул о таких пустяках, сам Ли Шу и не вспомнил бы об этом. Он сам знал, что у него несговорчивый характер, особенно в том, что касается Бай Цзиня. Даже простую фразу он должен был произнести так заковыристо, что в сочетании с его холодным тоном она звучала совсем не так, как нужно, и даже если в его словах крылась забота, было очень трудно понять их первоначальный смысл. Бай Цзинь же, в свою очередь, лучше поддавался на уговоры, чем на принуждение, поэтому они двое постоянно ссорились между собой.

- Я больше не работаю в этой семье и отношусь к тебе, как к младшему родственнику. Я так много наговорил сегодня, надеюсь, ты не обидишься.

- Ну что вы, нет конечно! - Ли Шу поспешно покачал головой.

- Я не знаю, что сейчас происходит между вами. Он не знает, что я приехал сюда. Не пойми меня превратно и не подумай, что я приехал по его поручению. Хоть старый господин и воспитывал его с самого детства, он не смог научить его управлять своими чувствами, и отец не подал ему доброго примера, поэтому ему пришлось пройти

долгий путь. Я видел, как тебе пришлось прожить те три года и не прошу тебя простить его, я лишь прошу тебя не наказывать из-за его ошибок самого себя.

У Ли Шу на глаза навернулись слезы, он не осмеливался взглянуть на дядюшку Ву или сказать хоть слово, поэтому лишь молча кивнул в ответ.

Когда дядюшка Ву увидел возвращающегося Ву Бина, он встал, опираясь на костыль и сказал:

- Раньше я называл тебя господином Ли, но сегодня я не стану этого делать, - он положил руку на плечо Ли Шу и с ласковой улыбкой похлопал его плечу. - Шуйи, ты славный ребенок… Тебе было непросто дожить до этого дня, и я надеюсь, ты хорошенько позаботишься о себе.

**********************

Переводчик: Kosen

После того, как дядюшка Ву навестил его дядю Ли, Цзинь Янь чувствовал, что тот полностью изменился. Теперь он начал есть совсем не так, как раньше, когда при нормальном аппетите съедал лишь несколько кусочков, а при отсутствии аппетита выпивал лишь немного каши или вовсе не ел ничего, словно вознамерился добить себя. А теперь, приезжая в реабилитационный центр, он постоянно спрашивал Тун Аня, как ему поскорее поправиться.

Хотя он и раньше сотрудничал с врачами, но тогда он просто пассивно принимал их помощь. Тун Ань и остальные врачи просто выполняли свою работу, и он не

задавал им никаких вопросов. Цзинь Янь удивился таким переменам и спросил его об их причине, на что Ли Шу ответил:

- А ты хочешь, чтобы я торчал здесь еще несколько месяцев? Ты разве не хочешь вернуться и увидеть человека, о котором только и говоришь целыми днями?

Цзинь Янь изумленно уставился на него, словно не веря своим ушам.

- Дядя Ли, ты хочешь вернуться? Назад в Цзиньхай?

Цзинь Янь полагал, что его дядя Ли точно никогда не вернется туда, и не знал, куда он заберет Ли Няня, ведь у него больше не было родственников, которые могли бы позаботиться о нем. Цзинь Янь уже думал об этом, пока у его дяди Ли не наладится жизнь, он не сможет поехать к Бай Хао… И вот Ли Шу так неожиданно решил вернуться.

- А что? - Ли Шу приподнял брови. - Что не так с Цзиньхаем и почему я не могу туда вернуться?

Цзинь Янь закивал головой, словно цыпленок, клюющий рис:

- Можешь, можешь, можешь.

Он представил себе, как будет жить в этом городе, и ему больше не придется разлучаться с Бай Хао, и он также сможет часто навещать дядю Ли и смотреть, как растет Ли Нянь. Он вдруг почувствовал, что ему есть, на что надеяться в этой жизни.

Но была одна вещь, о которой он никак не мог сказать Ли Шу. Немного раньше ему позвонил Цзо Минъюань и попросил его сделать для него несколько фотографий Ли Шу. Необязательно делать много фото, главное, чтобы по ним можно было удостовериться, что он хорошо питается и получает качественное лечение, ну и вообще, что у него в жизни все в полном порядке.

Цзинь Янь поначалу начал противиться:

- Должно быть, это приказ господина Бая…

Цзо Минъюань не стал ничего отрицать, и лишь страдальчески вздохнул:

- Ты же знаешь своего дядю Ли, его бесполезно спрашивать, он всегда скажет, что у него все в порядке. Можно узнать, как продвигается его выздоровление у его врача-реабилитолога, но, чтобы узнать, как он поживает, неужели нужно искать того, кто станет шпионить за вами?

- Если дядя Ли узнает, что вы ищете шпиона, он придет в ярость…

- Вот почему я и обратился к тебе за помощью…

Цзо Минъюань сообразил, что слишком поторопился и начал умасливать его, едва не плача, после чего Цзинь Яню пришлось неохотно согласиться.

Но он не знал, что, когда он окажется лицом к лицу с Ли Шу, виноватый вид выдаст его с головой. К тому же, хоть он и притворялся, что играет в игры на телефоне, но сам при этом то отходил подальше, то приближался, и был

готов забраться на дерево, чтобы сфотографировать дядю Ли. Ли Шу напрасно прожил бы жизнь, если б не догадался, что он затевает. Он прекрасно догадался, кому это понадобилось, но не стал останавливать Цзинь Яня, позволив этому человеку таким образом проявить свою заботу о нем.

Время шло, и Ли Шу провел здесь уже полгода, постепенно возрождаясь из того состояния, в котором не мог даже встать с постели.

Он никогда не забудет то ощущение, которое испытал, когда его ноги впервые коснулись земли, и он смог уверено пройтись без посторонней поддержки. В этот момент он окончательно осознал, насколько ему повезло, и как ценно здоровье, какая это хрупкая и бесценная вещь, о которой многие мечтают, но не могут его восстановить.

Цзинь Янь наблюдал за ним со стороны, его глаза покраснели, и он не мог говорить. Он уже с трудом мог вспомнить, когда в последние раз видел Ли Шу таким. Это был не тот Ли Шу, который лежал на кровати с болезненным и бледным лицом, и не мог встать на ноги. Это был высокий статный человек с гордой осанкой, длинными ногами и резким нравом, человека, перед которым все смолкали, когда он смотрел на них сверху вниз, это был Ли Шу, которого он знал с детства.

В декабре, по мере того как год приближался к концу, погода становилась все холоднее. Хотя лечение Ли Шу еще не было завершено, от него уже не было особого

толка. Он мог свободно ходить, но не мог бегать, и у него могли возникнуть некоторые трудности при подъеме по лестнице. Только после постоянных тренировок в течение ближайших лет он сможет восстановиться полностью.

Обсудив этот вопрос с Тун Анем и его командой, он собирался вернуться в Цзиньхай в ближайшее время. Цзинь Яню уже поручили собирать вещи, но в эти дни погода значительно ухудшилась. Каждый день шел ледяной дождь, дороги были мокрыми и скользкими, а от холодного ветра в кожу, казалось, впивались ледяные иглы. Цзинь Янь плохо переносил холод, и Ли Шу решил не торопиться и подождать, пока погода улучшится, прежде чем они смогут вернуться.

Когда они позавтракали, на улице было все также пасмурно и холодно, но комната хорошо отапливалась, и Цзинь Яню было очень тепло. Он подошел к окну, чтобы закрыть его плотнее. Сквозняк, дующий через щель, коснулся его пальцев, и он невольно вздрогнул и поскорее закрыл окно. На улице было так холодно, и Ли Шу, поленившись идти в лечебный центр, остался у себя в комнате и начал читать отчеты о предыдущих проектах. Спустя некоторое время, Цзинь Янь ответил на телефонный звонок, после чего сообщил ему, что вечером приедет Бай Хао, а вместе с ним - Бай Цзинь и Цзо Минъюань.

После своего возвращения в Цзиньхай Бай Хао много раз навещал его, но совсем ненадолго, и они мало разговаривали. Он никогда не упоминал о Бай Цзине при

Ли Шу, и уж тем более, ничего не говорил об их отношениях. И лишь перед уходом он каждый раз спрашивал:

- Дядя Ли, мой дядя спрашивает, можно он приедет навестить тебя, когда я приеду сюда в следующий раз.

Ли Шу никогда не отвечал на этот вопрос, и Бай Хао не настаивал. Вежливо попрощавшись, он уходил. Но все прекрасно понимали, что, если он не соглашается, значит, не хочет этого. Он принял решение Ли Шу и вернулся домой. Как бы сильно он ни скучал по нему, больше он не осмеливался настаивать. Они не виделись уже три месяца, и все общение между ними сводилось к сухим и невыразительным сообщениям. Если бы кто-нибудь мог прочитать их переписку, этот человек не увидел бы там и намека на страсть или сильные эмоции.

Ли Шу очень удивился, услышав слова Цзинь Яня. Он не понимал, с чего вдруг этот человек решил приехать, даже не спросив его разрешения. Но он не был владельцем этого санатория, и, если кто-то хочет приехать сюда, он не может возражать против этого.

В три часа дня Бай Хао отправил Цзинь Яню сообщение из аэропорта, написав, что они приедут к восьми часам. Цзинь Янь пришел в восторг, подумав о скорой встрече с Бай Хао.

Ли Шу, наблюдая за ним со стороны, почувствовал угрызения совести.

Когда они впервые прибыли сюда, в то время он не владел даже верхней частью тела. Цзинь Янь боялся, что с ним может что-нибудь случиться ночью, поэтому купил маленькую софу и спал рядом с его кроватью. Но какой бы мягкой ни была эта софа, насколько удобно ему было лежать на ней? Наверное, никто лучше Ли Шу ни знал, насколько сильно Цзинь Янь был влюблен в Бай Хао, но из-за него они не могли жить вместе. Позже Ли Шу много раз просил его вернуться обратно в Цзиньхай, но всякий раз Цзинь Янь отказывался наотрез.

- Ты же заботился обо мне, когда я болел, почему же я не могу позаботиться о тебе?

У Ли Шу уже начинала болеть голова от его болтовни, поэтому он не стал с ним спорить. Ему очень хотелось поправиться, как можно скорее, он не хотел больше задерживать Цзинь Яня.

Вечером, после ужина Цзинь Янь сидел на диване, скрестив ноги, и крутил кубик Рубика. По какой-то непонятной причине он внезапно очень увлекся этой головоломкой, но ему до сих пор так и не удалось собрать его.

В комнате работал телевизор, ведущая местного канала рассказывала, словно робот, кто из лидеров явился на встречу, где проходят мероприятия, и кто на них присутствует…

Цзинь Яня нисколько не интересовал город Луньтан. После своего переезда сюда он очень полюбил передачу

«Поддержка простого народа», в которой репортеры и эксперты в различных областях отправлялись в дома к простым людям, помогая им решить насущные проблемы.

Например, две тетушки привели с собой группы своих подружек и подрались на танцполе. На первый взгляд, ссора произошла из-за места на танцполе, но на деле, оказалась, что обе тетушки не поделили одного дедушку. Бедный старик, тщетно взывавший к своей жене и умолявший ее вернуться домой, как выяснилось, раньше встречался с нянькой, после чего его обманом лишили всего имущества. Она давно подозревала, что муж изменяет ей и после долгого расследования были найдены улики, указывавшие на ее родную сестру… Все эти истории были одна интереснее другой. Съемочная группа время от времени пускала за кадром тревожную напряженную музыку, из-за чего Цзинь Янь сидел как на иголках, не смея пошелохнуться.

Ли Шу каждый день был вынужден терзать свои уши, находясь рядом с ним, и больше не обращал на него внимания. В конце концов, разве он не смотрел вместе с ним «Немую невесту»? Что он там может увидеть нового?

Вероятно, Цзинь Янь думал о скорой встрече с Бай Хао, поэтому с рассеянным видом все крутил свой кубик. Видя, что он запутывается все сильнее, Ли Шу закрыл ноутбук и, встав, протянул к нему руку:

- Дай сюда.

Цзинь Янь на миг поколебался, но все же протянул ему кубик. Он смотрел, как его дядя Ли, внимательно осмотрев кубик со всех сторон, начал быстро крутить его своими длинными пальцами. Прошло совсем немного времени, и разноцветные квадратики, хаотично перемешавшиеся между собой, вновь встали на место по цветам.

Цзинь Янь сидел на диване и смотрел на него, разинув рот от удивления. Когда Ли Шу бросил ему собранный кубик, он на лету поймал его и произнес с потрясенным видом:

- Дядя Ли, где ты этому научился…

Ли Шу научился этому ещев средней школе и умел собирать не только такие простые кубики, как у Цзинь Яня, но и гораздо более сложные. Он уже собирался сказать, что для этой штуковины существует своя техника, и только такой дурачок, как он мог крутить кубик наугад, но в этот момент диктор в телевизоре позади него сказал:

- Передаем срочные известия. Сегодня в 19:35 на Южной кольцевой скоростной автомагистрали аэропорта Хуэйань произошло крупное дорожно-транспортное происшествие. По предварительным данным, произошло столкновение нескольких транспортных средств на скользкой после дождей трассе. На место происшествия прибыли сотрудники общественной службы безопасности, дорожной полиции, пожарной охраны, скорой помощи и других ведомств, чтобы оказать помощь пострадавшим и взять под контроль движение

транспорта. Число пострадавших во время аварии уточняется, но наш корреспондент сообщает…

Цзинь Янь, слушая новость, невольно встал с дивана, и кубик Рубика со стуком свалился на пол, выпав из его рук. Аэропорт Хуэйань был единственным аэропортом в Луньтане, а этот участок Южной кольцевой - единственной дорогой к району, где располагался их санаторий… При мысли об этом, он энергично замотал головой. Мало ли бывает совпадений, почему он сразу так испугался? Но он поскорее достал телефон и позвонил Бай Хао.

Он несколько раз попытался дозвониться ему, и у него задрожали руки. Тогда он позвонил Бай Цзиню и Цзо Минъюаню, но и они не ответили ему. Его лицо побледнело, он вскочил на ноги и бросился к двери.

- Вернись! - крикнул Ли Шу ему вслед.

Цзинь Янь остановился и обернулся. В его голове одна за другой возникали ужасные картины, и он пролепетал:

- Дядя Ли, я… они…

Он не знал, что сказать.

- Хватит паниковать. Вернись и сядь, - Ли Шу с хмурым видом кивком указал ему на диван.

После того, как испуганный Цзинь Янь вернулся и сел, он достал телефон и, немного подумав, набрал несколько номеров, которые все еще держал в своей памяти.

- Здравствуйте, секретарь Яо, это Ли Шу… да… на какое время помощник Цзо просил вас забронировать рейс… Пожалуйста, уточните время и сообщите мне, когда они вылетели.

……

- Цяо Юй, это Ли Шу. Сколько человек сейчас в вашей группе? Кто-нибудь знает о планах Бай Цзиня?.. Кто сопровождал их сегодня в аэропорт?.. Кто должен встретить их в Луньтане?.. Ладно, попроси Лао Сюя позвонить мне.

…...

- Янь Вей, это Ли Шу. Ты знаешь Лю Чао из службы безопасности аэропорта Цзиньхая? Дай мне номер его телефона.

……

Год назад, стараясь избежать круга общения из Цзиньхая, он по собственной инициативе прервал связи со многими «друзьями». Покинув семью Бай, он лишился реальной власти и больше не мог как раньше одним звонком мобилизовать большое количество людей. Поэтому ему было немного неловко теперь выпрашивать информацию. Конечно, были люди, которые могли бы помочь ему, например, Сун Сяосяо, брат Фу Инь и даже И Тьян. Но он не стал бы беспокоить этих людей без крайней необходимости.

В голове у Цзинь Яня воцарился полный хаос, но он почувствовал себя спокойнее, когда увидел, как его дядя

Ли стоит рядом и спокойным твердым голосом разговаривает по телефону. Сначала он попытался дозвониться до Бай Хао. Когда у него так ничего и не вышло, он просмотрел свою адресную книгу, пытаясь сообразить, кто еще мог бы им помочь.

Цзинь Янь не знал, сколько прошло времени, пока он ждал новостей. Он лишь чувствовал, что каждая секунда стала для него пыткой. Он пришел в себя лишь когда Ли Шу, завершив очередной звонок, постучал ему телефоном по лбу и сказал:

- Все в порядке. Возникла небольшая проблема с обслуживанием самолета перед полетом, и рейс задержали. Они все еще в самолете, поэтому до них нельзя дозвониться.

У Цзинь Яня словно гора с плеч свалилась. Он откинулся на спинку дивана, а затем сполз на пол по диванным подушкам, словно в его теле совсем не осталось костей.

- Я перепугался до смерти, - чуть не плача, сказал он.

Ли Шу дал ему пинка ногой и скривился от отвращения:

- От тебя никакого толка.

С этими словами он достал из шкафа сменную одежду и отправился в ванную.

- Верно, от меня вообще нет никакого толка! - крикнул ему вслед Цзинь Янь.

Ли Шу закрыл за собой дверь, отложил одежду, и, уперевшись руками в раковину, закрыл глаза и сделал глубокий вдох.

Если судить по времени, когда Бай Хао позвонил из аэропорта, если бы ничего не случилось, они уже давно должны были выйти из самолета, проехать по Южной кольцевой и приехать сюда еще полчаса назад. Возможно, произошла ошибка в расчетах со временем, но она не могла быть очень большой. Но одновременно с этим телефоны всех трех человек оказались выключены, поэтому неудивительно, что Цзинь Янь так занервничал.

Ли Шу казался очень спокойным и сдержанным, но только он сам знал, как бешено стучало его сердце с той минуты, как он услышал новости. За то время, пока он сделал несколько звонков, у него вся спина взмокла от пота, и даже ладони стали влажными и липкими. И теперь, когда он расслабился, на него вдруг навалилась такая усталость, что, если бы он не держался за мраморную столешницу, наверное, не смог бы устоять на ногах.

Он отругал Цзинь Яня за его никчемность, на словах легко сказать что угодно.

А что насчет него самого?

Что, если бы им повезло меньше, и Бай Цзинь вместе с остальными благополучно прибыл в аэропорт вовремя и попал в ту аварию… Ли Шу поднял голову и посмотрел на

человека в зеркале, который сбросил с себя маску и теперь смотрел на него испуганным взглядом.

Если бы с Бай Цзинем что-нибудь случилось, смог бы он потом жить дальше?

**********************

Переводчик: Kosen

Из-за случившейся аварии дорога, ведущая от аэропорта, была временно перекрыта, и движение по ней стало невозможно. Когда Бай Хао прилетел, он сказал Цзинь Яню, что сейчас уже слишком поздно, и они приедут на следующий день.

Хотя тревога оказалась ложной, Цзинь Янь так перенервничал, что не смог заснуть за всю ночь. Если бы Бай Хао не запретил ему, он бы надел шарф и перчатки, и всю ночь просидел бы возле ворот санатория. Он всегда любил вкусно поесть, но утром он не захотел даже позавтракать. Кое-как выпив стакан соевого молока, он не стал играть в игры или смотреть телевизор, и лишь сидел у окна, постоянно глядя вниз, словно верная жена, ожидающая возвращения мужа.

Ли Шу не стал ругать его, как это обычно бывало. Он подошел к шкафчику, где обычно хранились закуски и, когда он открыл его, у него на лбу вздулись вены.

Сам он обычно не ел закуски и не заглядывал сюда. Просто это место напоминало ему черную дыру, куда Цзинь Янь всегда мог сунуть руку и извлечь оттуда что-нибудь из еды. Он также знал, что после своего отъезда Бай Хао постоянно присылал Цзинь Яню гостинцы, но не ожидал увидеть настолько впечатляющую картину, когда все полки оказались заставлены закусками, как в супермаркете. Прямо под носом у Ли Шу стояла корзинка, заполненная шоколадными конфетами всех марок и вкусов.

Ли Шу терпеливо порылся в ней, пока не нашел питательный батончик из злаков, после чего подошел к Цзинь Яню и бросил его ему в руки.

- У меня нет аппетита, - с угрюмым видом сказал Цзинь Янь.

- Ну, раз у тебя нет аппетита, тогда выброшу его. Все равно не я покупал его и не я тратил свои деньги, - он протянул руку, чтобы забрать батончик.

Цзинь Янь увернулся от его руки и взволнованно воскликнул:

- У меня вдруг появился аппетит!

Он поспешно вскрыл упаковку и начал жевать батончик. Ли Шу молча наблюдал за ним, опасаясь, что он поперхнется, поэтому взял пакет молока, вставил в него соломинку и протянул его Цзинь Яню.

- Спасибо, дядя Ли.

Цзинь Янь прикусил соломинку и снова отвернулся к окну, боясь пропустить появление одного человека. Ли Шу захотелось написать у него на лбу «неисправимый», ну надо же быть таким глупым! К счастью, небеса открыли глаза Бай Хао, и тот снова стал нормальным, иначе, неизвестно, во что бы превратилась жизнь Цзинь Яня.

Около одиннадцати часов охранявший окно человек внезапно вскочил на ноги, схватил куртку и, небрежно набросив ее на плечи, бросился прочь из комнаты, не сказав ни слова. Ли Шу не успел даже крикнуть ему вслед, чтобы он бежал помедленнее.

Он подошел к окну и, конечно же, увидел Бай Хао, который уже почти дошел до сада. Внезапно он остановился и взволнованно посмотрел вперед, и через несколько секунд к нему подбежал Цзинь Янь и бросился к нему в объятья, едва не сбив его с ног.

Бай Хао крепко обнял его и, опустив голову, начал успокаивать его, но человек в его объятьях застыл неподвижно, обнимая его за талию и уткнувшись лицом ему в грудь. Бай Хао улыбнулся с беспомощным видом и успокаивающе погладил его по спине, целуя его в макушку.

В такой холодный промозглый день эта сцена своим теплом вызывала чувство легкой зависти. Со стороны могло показаться, что эти чувства никогда не были разрушены, что не было разочарования и боли, словно это было первое любовное волнение, начало симпатии, желание окунуться с головой в чувства к определенному человеку.

На губах Ли Шу мелькнула улыбка, и он невольно бросил взгляд за спину Бай Хао, но не увидел ни одной знакомой фигуры. Чувство разочарования кольнуло его в сердце, но он подавил это ощущение, пока оно не захлестнуло его.

Бай Хао быстро привел Цзинь Яня обратно в комнату. Узнав от Ли Шу, что Цзинь Янь сегодня не завтракал, он сразу же начал то ли «вразумлять», то ли «ругать» его, после чего стащил с него куртку и надел на него длинный пуховик, а затем собрался отвести его в ресторан. Перед уходом он остановился и сказал:

- Дядя Ли, у моего дяди еще есть дела, поэтому он приедет после полудня.

После этого они с Цзинь Янем ушли.

Ли Шу нахмурился.

Он в общем-то не очень хотел видеть Бай Цзиня в этот момент, он хорошо знал, что представляет сам из себя. Цзинь Янь так отчаянно обнимал Бай Хао из-за того, что произошло вчера вечером, а он сам лишь обругал его за то, что ему не сиделось в Цзиньхае, и из-за этого пришлось побеспокоить столько людей.

Дядюшка Ву сказал, что у него беда с языком, и он тоже признавал, что это проблема, но она возникла не сию минуту. Он с детства не знал, как выражать такие эмоции, как любовь и нежность, зато научился равнодушию, эгоизму, впитав все это от Цзянь Маньцин. Вот почему последними словами, которые он сказал отцу, были: «Я больше не хочу никогда слышать твой голос».

Он сам не знал, почему вдруг вспомнил прошлое.

На лице Ли Шу появилось холодное выражение. Он достал телефон, нашел фотографию Ли Няня и подумал, что он не может допустить, чтобы в этом мире вырос еще один Ли Шу.

Когда днем раздался стук в дверь, Ли Шу подумал, что это Бай Цзинь с Цзо Минъюанем. Он уже давно не видел Цзо Минъюаня и собирался при встрече поговорить с ним.

Открыв дверь, Ли Шу замер от удивления, когда увидел, кто к нему пришел.

- Дядя Чжао?

Чжао Хуэй не ожидал, что дверь откроется так внезапно, и смущенно произнес:

- Я... я пришел увидеться с тобой.

Стоявшая позади него Чжао Циньцинь, высунула голову и с любопытством уставилась на Ли Шу.

Ли Шу быстро пришел в себя и отступил назад, приглашая их войти. Налив им чаю, он повернулся и увидел, что Чжао Хуэй все еще стоит неподвижно посреди комнаты.

- Дядя Чжао, садись пожалуйста, - сказал он, передавая ему чашку с чаем.

Чжао Хуэй поставил на стол пакет с фруктами, взял чашку обеими руками и сел на диван.

Ли Шу посмотрел на Чжао Циньцинь, которая не сводила взгляда с отца и, открыв шкафчик Цзинь Яня, взял оттуда конфеты с печеньем и положил их на столик перед ней. Присев на корточки, он посмотрел на нее и мягко сказал:

- Тебя зовут Циньцинь, верно? Ге... - он замер на миг, но быстро сообразил, что говорит и поправился с улыбкой, - дядя не знает, что ты любишь. Выбери сама, хорошо?

Чжао Циньцинь была милым и веселым ребенком, но она немного смущалась. Просто она боялась незнакомцев и совсем не знала Ли Шу, которого видела один раз больше года назад. Но он разговаривал с ней так мягко и по-доброму, поэтому она прижалась к Чжао Хуэю и смущенно кивнула в ответ.

Ли Шу поднялся на ноги и с мягкой улыбкой посмотрел на Чжао Хуэя:

- Дядя Чжао, как вы здесь оказались?

Чжао Хуэй опустил голову и все объяснил.

Бабушка Чжао Циньцинь жила в городе Тунпу по соседству с Луньтаном. Несколько дней назад она случайно упала с лестницы и попала в больницу. Думая, что она сильно пострадала, Чжао Хуэй с женой решили как можно скорее привезти к ней свою дочь, опасаясь, что не успеют повидаться с ней в последний раз. К счастью, все обошлось, и теперь бабушка была вне опасности. У Чжао Циньцинь еще не начались зимние каникулы, и Чжао Хуэй собирался отвезти ее обратно, чтобы она смогла вернуться в школу, а по дороге заехал навестить Ли Шу.

- Дядя Чжао, а как ты узнал, что я здесь? - неожиданно спросил Ли Шу.

Чжао Хуэй, не осмеливаясь посмотреть на него, отвел взгляд в сторону:

- Господин Бай оставил мне свой номер телефона, когда приходил, чтобы узнать о тебе. Я долго не мог связаться с тобой и тогда обратился к нему. Так я узнал, что ты перенес операцию и никак не придешь в себя.

После этих слов он почувствовал, что с его стороны было немного лицемерно появиться здесь сейчас, чтобы выразить свою озабоченность его здоровьем.

- Я уже давно должен был приехать сюда, - с горькой улыбкой сказал он. - Но после того, как я столько лет относился к тебе подобным образом... мне было стыдно смотреть тебе в лицо.

Видя, что Ли Шу ничего не говорит, он нервно стиснул чашку руками:

- Я поддерживал связь с господином Баем и слышал, что у тебя сейчас все хорошо. Я все еще хотел увидеться с тобой лично... и мне стало намного легче.

Ли Шу слушал его молча. Когда он заговорил, на его лице появилась вымученная улыбка:

- Дядя Чжао, ты ошибаешься... - он перестал улыбаться, и добавил охрипшим голосом, - это мне стыдно смотреть тебе в лицо.

Чжао Хуэй поднял голову и изумленно уставился на него.

За все эти годы он толком и не видел Ли Шу. В его памяти он так и сохранился подростком со скверным характером, который предпочитал держаться особняком, но был чрезвычайно умным и независимым молодым человеком. Он все еще был тем худощавым юношей, который попрощался с ними в аэропорту. Когда он успел превратиться в зрелого мужчину, который стал выше него ростом и сумел добиться больших успехов и положения?

Он был совсем не похож на членов семьи Ли. Он не был таким простодушным и бесхитростным, как его отец, и не был таким веселым и жизнерадостным, как его тетя. Как бы он ни старался сдерживаться, Чжао Хуэй все равно чувствовал исходившую от него ауру - это была убийственная решимость, присущая только тем людям, кто запятнал свои руки кровью и был закален в житейских бурях.

Когда их семья распалась, после такого внезапного удара он был ужасно напуган. Отмахнувшись от всех обязанностей и собственной вины, он утешал себя тем, что он всего лишь простой маленький человек, который полностью бессилен что-либо сделать и со спокойной душой смирился со своей участью. А Ли Шу в свои двадцать лет остался один на один с тремя жизнями на совести, чтобы сражаться с чудовищем, которое могло сокрушить его.

Вот почему Чжао Хуэй не хотел потом встречаться с ним. Всякий раз, когда он видел такого Ли Шу, ему было невыносимо тяжко думать о том, через что он прошел, чтобы превратиться из своенравного нежного юноши в разящий острый клинок. В то время как у него самого появилась новая возлюбленная, и новая семья, и он мог жить спокойной счастливой жизнью. И лишь, когда ему не спалось по ночам, он вспоминал, что где-то в Цзиньхае живет одинокий Ли Шу.

Глаза Чжао Хуэя покраснели. Чем больше он думал об этом, тем более неловко он себя чувствовал, страдая от чувства вины. Но все, что требовалось сказать, он уже сказал Ли Шу больше года назад. Если он все время будет говорить о своей вине, может сложиться впечатление, что он просто старается найти для себя оправдание.

Чжао Хуэй сделал глоток чая и часто заморгал от горячего пара, поднимавшегося над чашкой. Немного успокоившись, он встал и сказал:

- Я говорил Веньин, что они с братом слишком баловали тебя, и это нехорошо для тебя, - он улыбнулся. - Она тогда разозлилась и сказала мне: «Мой Шуйи всем хорош, и в будущем он с его талантами станет успешнее всех остальных!»

Веньин... Ли Веньин...

Ли Шу уже давно не слышал, чтобы кто-то упоминал это имя, и был слегка ошарашен.

- Похоже, твоя тетя понимала тебя лучше всех, - Чжао Хуэй, наконец, собрался с духом и осмелился похлопать Ли Шу по плечу, и выглядел при этом как заботливый дядюшка, который рад за своего племянника.

Он поднял Чжао Циньцинь и сказал:

- Не буду мешать тебе отдыхать, и нам с Циньцинь пора ехать на вокзал.

Ли Шу, казалось, наконец очнулся, он схватил пальто:

- Я провожу вас!

Чжао Хуэй уже подошел к двери. На улице было холодно, и он боялся, что Ли Шу может простыть, если пойдет провожать их. Он поспешно прикрыл дверь и замахал руками:

- Нет-нет, не нужно... Когда мы приехали, это господин Бай привез нас сюда, простите, что пришлось доставить вам хлопот.

Видимо, он считал, что у Ли Шу с Бай Цзинем хорошие отношения, поэтому он принял расположение Бай Цзиня точно также, как принял бы его со стороны Ли Шу.

Когда он открыл дверь, перед ними в коридоре появились два человека - Бай Цзинь и Цзо Минъюань.

Они просто скучали в коридоре, дожидаясь, когда Чжао Хуэй выйдет. Увидев его, Цзо Минъюань добродушно улыбнулся:

- Господин Чжао, машина ждет вас внизу. Я отвезу вас на вокзал.

У Чжао Хуэя не хватило бы наглости, чтобы дважды побеспокоить этих людей, но Цзо Минъюань знал, с кем и как следует обращаться. Это было отдаленное место, и здесь было трудно найти машину. Пока Чжао Хуэй все еще колебался, Ли Шу подошел ближе и сказал:

- Дядя Чжао, пусть он отвезет тебя, не нужно смущаться, и мне так будет спокойней.

Как только прозвучал его голос, стоявший в стороне Бай Цзинь резко поднял голову. Он посмотрел на Ли Шу... и не смог отвести от него взгляд.

Сегодня на нем была белая рубашка, заправленная в прямые брюки, которые подчеркивали его узкую талию. Раньше, сидя в кресле, он мог лишь смотреть на людей снизу вверх. Его тяготило такое положение, и он сохранял отчужденный вид, не желая общаться с другими. Теперь же, когда он снова стал здоров, он лишь немного уступал Бай Цзиню ростом, и сейчас, когда он заговорил... он вновь стал прежним.

Хотя Бай Цзинь уже видел его таким на фотографиях, но, когда он стоял вот так прямо перед ним, Бай Цзинь едва мог дышать, и сердце, казалось, было готово выпрыгнуть у него из груди.

Чжао Хуэй не смог устоять перед настойчивостью Цзо Минъюаня, и у него не было другого выбора, кроме как последовать за ним. Он сделал несколько шагов, но Чжао Циньцинь потянула его за руку и что-то сказала ему, после чего он вновь остановился.

Ли Шу все еще стоял у двери, наблюдая за ними. Он подумал, что что-то не так и хотел подойти и спросить, что случилось, но в этот момент Чжао Циньцинь вернулась назад. Она открыла свой маленький рюкзачок, сделанный в виде кролика, достала из него какую-то вещицу и со смущенным видом протянула Ли Шу.

Ли Шу взял то, что она дала ему и хотел спросить, что это такое, но в этот момент она подняла голову и посмотрела на него своими круглыми глазами, на ее щеке появилась ямочка.

- До свиданья, геге, - сказала она.

Она развернулась и побежала к отцу, в воздухе мелькнули две ее косички, а на голове можно было разглядеть заколку в виде клубнички.

Улыбка застыла на губах Ли Шу, его руки задрожали, и все мысли разом улетучились у него из головы. Он даже не заметил, как Бай Цзинь прошел в комнату.

Когда он пришел в себя и открыл конверт, внутри он обнаружил поздравительную открытку. Видимо, уже приближалось Рождество, и на открытке был изображен Санта Клаус, прищуривший глаза в улыбке. Он ехал на оленях по ночному небу, а рядом с ним сидели зверюшки в рождественских костюмах. Они все улыбались и держали подарки.

Ли Шу осторожно открыл открытку, там было старательно выведено цветной пастой детским почерком: «Желаю Ли Шу-геге скорейшего выздоровления. Чжао Циньцинь.» В конце красовался большой смайлик.

Ошеломленный Ли Шу держал в руке открытку, снова и снова перечитывая эти слова, пока они не начали расплываться у него перед глазами, но он все еще продолжал повторять про себя: «Ли Шу-геге».

С того сумрачного дня, когда он в панике ворвался в дверь и, обыскав комнаты, нашел лишь две холодные урны, какая-то часть Ли Шу осталась навсегда запертой там. Зажатый в тесном углу, он все время винил себя, каялся и страдал. И вот сегодня он дождался, когда Чжао Циньцинь назвала его «геге», словно ее голосом другая девочка, с глазами и улыбкой, как у его тети, сказала:

- Геге, тебе пора выйти оттуда.

Ему казалось, что в самую чувствительную часть его сердца кольнули иглой, и ему стало больно дышать. Ли Шу услышал, как кто-то позвал его и в замешательстве поднял глаза. Весь мир вокруг растворился в слезах, и он мог разглядеть только один силуэт.

Прежде чем слезы покатились у него из глаз, кто-то обнял его, и он оказался в теплых объятьях.

Человек, который обнимал его, был одет в шерстяное пальто. Вероятно, он долго находился на улице, и его одежда все еще хранила на себе холодную влагу. Его голос прозвучал также холодно и бесстрастно, когда он сказал:

- Ли Шу, ты ни в чем не виноват.

Увидев его слезы, этот человек не выказал ни удивления, ни презрения. Он просто обнял и прижал его к себе, как и в тот раз, когда впервые увидел его плачущим. Он знал, что в этот момент ему нужны лишь утешение и поддержка, поэтому, как и тогда, он просто поддержал его и помог ему успокоиться.

В прошлый раз он сказал ему: «Ли Шу, потерпи немного», и эти слова стали его поддержкой, благодаря которой он сумел выжить и отомстить. И сейчас этот человек понял, что терзает его сердце, поэтому снова сказал:

- Ли Шу, ты ни в чем не виноват.

Ли Шу крепко вцепился в одежду Бай Цзиня обеими пуками, и из его глаз хлынули слезы.

В его памяти разом всплыли фразы, которые он слышал раньше.

Цзинь Янь сказал: «Мы все понимаем тебя». Фу Инь сказала: «Главное, чтобы ты жил хорошо». Дядюшка Ву сказал: «Надеюсь, ты хорошенько позаботишься о себе».

... И вот теперь Бай Цзинь сказал: «Ты ни в чем не виноват.»

Все раны прошлого, нанесенные ему Цзянь Маньцин, и раны, которые он нанес себе сам, вся боль, раскаяние, сожаления, которые терзали его... наконец, они исцелились, и он почувствовал облегчение.

В этот момент Ли Шу испытал такое невероятное чувство легкости, словно у него гора упала с плеч.

С него свалились последние оковы.

Наконец-то, он мог двигаться вперед.

**********************

Переводчик: Kosen

Когда Ли Шу отстранился от Бай Цзиня, он все еще видел темное пятно от слез у него на левом плече, но он едва скользнул по нему взглядом, не испытывая ни капли неловкости. Чего тут стыдиться? С тех пор, как он вырос, он плакал всего несколько раз, и почти всегда Бай Цзинь оказывался рядом. К тому же, Бай Цзинь видел его в еще более плачевном состоянии, а значит, ни к чему прикидываться перед ним.

Немного постояв, он положил открытку обратно в конверт, а затем взял с полки книгу и осторожно вложил в нее конверт. При этом он не обращал никакого внимания на Бай Цзиня, он не пригласил его присесть и не предложил ему чаю, а просто оставил его стоять на месте.

Отложив книгу, он поднял голову и посмотрел на Бай Цзиня:

- Ты приехал из Цзиньхая, чтобы привезти дядю Чжао?

На его лице застыло холодное выражение, но после того, как он так сильно плакал, кончики его глаз все еще были красными, что особенно ярко выделялось на фоне белой кожи и придавало ему привлекательный вид. А его мокрые от слез ресницы значительно смягчали его суровую ауру.

Пока он возился с открыткой, Бай Цзинь не сводил с него глаз. Когда же Ли Шу поднял голову и посмотрел на него подобным образом, он не осмелился смотреть прямо на него и отвел взгляд:

- Да, - тихо сказал он.

- Неужели это настолько важное событие, что это потребовало твоего личного вмешательства? - с усмешкой спросил Ли Шу. - Я сейчас не настолько беспомощный, чтобы не суметь вызвать для него машину.

В его голосе послышались недовольные нотки.

- Значит, дядя Чжао общался с тобой, но ты нечего не сказал мне об этом?

Бай Цзинь знал, что Ли Шу начинает сводить счеты. Этот человек всегда терпеть не мог, когда кто-то вмешивался в его личные дела, особенно в те, которые касались его прошлого. Это было все равно что идти по минному полю в ожидании, когда произойдет взрыв.

Ему не хотелось, чтобы Ли Шу все неправильно понял и подумал бы, что он использовал Чжао Хуэя, поэтому он сказал:

- Он просил не говорить тебе, - он раздраженно нахмурился. - Я знаю, что у меня нет права принимать за тебя решения, но мне не хотелось, чтобы он связывался с тобой напрямую... Каждый раз, возвращаясь из Линьчена, ты был таким расстроенным и подавленным.

Что же касается перелета из Цзиньхая в маленький городок только для того, чтобы забрать Чжао Хуэя, Бай Цзинь не хотел ничего объяснять. Да и что тут объяснять? Сказать Ли Шу, что он ждал более трех месяцев, пока у него появится повод увидеться с ним? Сказать, что он сошел бы с ума, если бы и дальше не смог увидеть его?

Он прождал целый год, пока этот человек проснется и, когда Ли Шу, наконец, пришел в себя, он не мог быть с ним рядом. Только благодаря отчетам врачей и фотографиям Цзинь Яня он мог знать, что Ли Шу постепенно выздоравливает, и у него все в порядке. Но он не мог никак участвовать в уходе за ним или наблюдать за его восстановлением своими глазами. Если бы он рассказал Ли Шу о своем разочаровании и обиде, тот, скорее всего, лишь разозлился бы. Наверное, он нашел бы это отвратительным, ведь он вообще не желал его видеть, да и он сам не хотел донимать его.

После этих слов у Ли Шу внезапно мелькнула в голове одна мысль, и он спросил:

- Когда ты забрал Нин Юэ, а я уехал на кладбище Яншань... тебе правда позвонили из администрации?

Бай Цзинь немного помолчал, а затем поднял голову:

- Нет. Я сам догадался, где ты.

Он вспомнил, до чего довел Ли Шу и, расстроившись, отвел взгляд с понурым видом.

Ли Шу в ответ не проронил ни слова.

Его тело расслабилось, и он, лениво привалившись к полке, рассматривал Бай Цзиня.

Сегодня на нем было черное пальто, а под ним - сшитый на заказ костюм, и даже зажим для галстука был подобран очень тщательно. Со своим высоким ростом и безупречными чертами лица он казался недосягаемым, как небожитель. Но теперь он стоял перед ним, опустив глаза и отвечал на любые его вопросы. Хотя Ли Шу знал, что этот человек лишь прикидывается слабым, он не мог отделаться от ощущения, что его можно легко задеть, и это было совершенно новое чувство.

На улице еще было светло. Ли Шу воспользовался светом дня и последовал своим желаниям, словно извращенец, «пробуя на вкус» лоб, губы, подбородок Бай Цзиня.

Он много раз шутил по этому поводу, но все же считал, что семья Бай заслужила особое благословение, раз в ней с каждым поколением рождались потомки один краше другого. Взять хотя бы отца Бай Цзиня, который угомонился только сейчас, когда у него уже появились внуки. Но раньше, когда ему уже было за пятьдесят, он все еще был способен заставить двадцатилетнюю девушку отчаянно влюбиться в него и охотно остаться при нем любовницей без всякого положения и статуса. Бедная Чжао Чжиюнь в ее возрасте была вынуждена участвовать в гаремных битвах с девушкой, которая была младше ее сына.

В то время Ли Шу не упускал возможность насмешливо заметить, что, если бы ей действительно удалось войти в семью, Бай Цзиню пришлось бы называть эту девчонку тетей, и тот от злости сломал несколько ручек.

Что уж говорить о Бай Цзине. Когда Ли Шу был вместе с ним, его тирания заходила так далеко, что он стал «притчей во языцех». Если кто-то осмелился бы при нем протянуть свои руки к Бай Цзиню, у него хватило бы смелости сорвать с этого человека одежду и выкинуть его на улицу. Но при его работе было трудно помешать тому, кто действительно ждал возможности обойти его. К счастью, Бай Цзинь действительно не имел склонности к распутству, в отличие от некоторых его приятелей, которые, пользуясь своим положением, не упускали возможности уложить в постель любую понравившуюся им красотку.

Поэтому Ли Шу никогда не сомневался в нем. Единственным человеком, который стал ему словно кость поперек горла, был Нин Юэ.

- Кто-нибудь есть? - спросил Ли Шу, слегка сузив глаза.

- Что? - не понял Бай Цзинь.

Ли Шу раздраженно вздохнул, он не понимал, почему этот человек так медленно соображает, поэтому пояснил:

- За эти три месяца у тебя был любовник, или партнер для перепиха, или просто разовая связь с кем-нибудь?

Он не считал, что Бай Цзинь должен непременно хранить себя в чистоте, и также не считал, что после того, как он раз за разом отталкивал и прогонял его, он должен ждать его, храня для него свое сердце и тело. Там и без него было немало желающих занять освободившееся место.

Задав этот вопрос, Ли Шу смотрел на Бай Цзиня, испытывая противоречивые эмоции. Хорошо бы, если б он подтвердил это одним словом и дал ему возможность окончательно погасить огонь в своем сердце. Он втайне расстраивался, что Бай Цзинь не был человеком с обычной внешностью. Возможно, тогда он не влюбился бы в него до такой степени. Имея возможность каждый день видеть такое лицо, после этого на кого бы он ни посмотрел, все казались ему совершенно не интересными.

Бай Цзинь настороженно смотрел на него, не понимая, куда он клонит, и нерешительно ответил:

- ... нет.

Его нерешительность была вызвана не чувством вины, а страхом перед тем, что Ли Шу действительно может воспользоваться этим и причинить вред. Он уже и раньше так делал, пока лежал в больнице в ожидании операции и «побеспокоился» о том, чтобы послать к нему кого-нибудь в постель.

Разумеется, Бай Цзинь не стал бы сам затрагивать эту тему, если бы Ли Шу первым не заговорил об этом. Он не мог сказать «я ни с кем не спал», чтобы показать, сколько усилий он приложил и на какие пошел жертвы. Но он и правда не делал этого. У него ничего не было ни с Нин Юэ, ни с кем-либо другим. С того дня, как они с Ли Шу начали свои отношения, даже если поначалу его «заставили», но раз уж он дал Ли Шу согласие, больше он ни к кому не прикасался.

Ли Шу кивнул в ответ и, указав на диван, сказал без эмоций:

- Садись.

С этими словами он развернулся и направился к двери.

В эту дверь был встроен умный замок, и Цзинь Янь мог войти сюда по отпечатку пальца. Этот глупый ребенок часто врывался сюда без стука. Ли Шу не хотелось пугать его, поэтому он запер дверь изнутри.

Бай Цзинь, глядя на выражение его лица, подумал, что ему нужно поговорить с ним о чем-то серьезном. При мысли о том, что Ли Шу собирается вынести окончательный вердикт их отношениям, у Бай Цзиня ёкнуло сердце. Когда он вошел в комнату, все его внимание было приковано к Ли Шу, и он забыл снять пальто, и сейчас в тепле его лоб покрылся испариной.

Поэтому, когда Ли Шу вернулся от двери, он увидел, что Бай Цзинь стоит возле дивана и снимает пальто. Сняв пальто, он не остановился на этом, его пальцы расстегнули пиджак и ослабили галстук. Когда он поднял руку, на манжетах рубашки стало видно серебряные запонки, сделанные в виде китового хвоста - их сделали на заказ для них обоих, когда они ездили заграницу.

Ли Шу, не удержавшись, поцокал языком и подошел к окну, чтобы задернуть шторы. Он даже подумал, что это неплохо, когда здоровье не слишком хорошо, а иначе, все эти тщательно скрываемые в обычной жизни желания, стоит им только взорваться, прежде всего обожгут его самого.

Зимой темнеет рано. Хотя еще не было четырех часов, на улице шел дождь, и там было довольно темно и мрачно, не говоря уж о помещении. При закрытых шторах можно было лишь разглядеть очертания их фигур.

Как только Бай Цзинь сел на диван, в комнате внезапно стало темно. Он на миг растерялся и, когда Ли Шу встал перед ним, он спросил с сомнением:

- Что ты собираешься сделать?

Прошло более трех месяцев с тех пор, как Ли Шу в последний раз видел Бай Цзиня. В то время он все еще был слишком немощным, его сердце было полно обиды, а разум - сомнений. Когда Бай Цзинь волновал его, он начинал паниковать и не знал, как ему справиться с этим. В конце концов, они никогда не жили вместе подобным образом. Но с тех пор, как он дал волю своим чувствам, ему вдруг стало ясно, что, будучи взрослым человеком, он может просто делать все, что ему захочется, и при этом необязательно набивать себе цену и разыгрывать из себя недотрогу. Он всегда был злопамятным человеком, и, если его обидели, ему непременно нужно было вернуть себе лицо.

Ли Шу оседлал Бай Цзиня, опираясь коленями на диван, и, схватив его за галстук, притянул к себе поближе. На его лице сохранялось спокойное выражение, но его голос прозвучал заносчиво и властно:

- Собираюсь переспать с тобой.

С этими словами он опустил голову и прикусил губы Бай Цзиня.

**********************

Переводчик: Kosen

С того момента, когда они с Бай Цзинем начали заниматься сексом, и до сего дня, не считая первого раза, когда он по неопытности понес некоторый ущерб, он всегда доминировал в постели. В этом смысле он всегда был открыт и следовал своим желаниям. Он никогда не считал зазорным получать удовольствие с человеком, который ему нравился. Он даже получал извращенное удовольствие, добиваясь, чтобы Бай Цзинь потерял над собой контроль.

Те маленькие любовники, которых раньше прикармливал Бай Цзинь, были нежными, послушными и смирными. В постели они вели себя, исходя только из его предпочтений, а он решал, хочет он этого или нет. Кто осмелился бы, подобно Ли Шу, оседлать его в офисе, в машине или любом другом месте, которое он счел подходящим?

Хотя действия Ли Шу застали Бай Цзиня врасплох, его тело все еще сохраняло память. Как только Ли Шу уселся на него, он бессознательно обнял его за талию, опасаясь, что он может упасть.

Ли Шу не обратил на это внимания. Прикусив нижнюю губу Бай Цзиня, он провел по ней языком, а затем грубо раздвинул ему зубы и проник языком в рот.

Последний раз они поцеловались перед операцией. Думая о том, что он может не выжить, он решил оставить на память тот печальный поцелуй с горьким привкусом. Но сейчас он даже не стал ждать, пока Бай Цзинь отреагирует и сразу начал дразнить его, захватив его язык и играя с ним самым эротичным образом.

Бай Цзинь на несколько секунд растерялся от его поцелуя и, придя в себя, хотел перехватить инициативу, но стоило ему податься вперед, как руки Ли Шу сдавили его плечи, не давая ему приблизиться слишком сильно. В отчаянии он мог только положиться на него и, слегка приоткрыв губы, позволить языку Ли Шу бесчинствовать у него во рту.

Все эти дни Ли Шу восстанавливал силы, он вел спокойный и здоровый образ жизни. Он ни о чем не беспокоился и жил в комфорте. Теперь он уже не был таким худым, как после своего пробуждения, и его тело вновь стало подтянутым и крепким.

Бай Цзинь распахнул на нем полы рубашки и, просунув под нее руки, ласково погладил его поясницу, а затем медленно провел кончиками пальцев по позвоночнику, чувствуя ладонями мягкость и нежность его кожи, словно он прикасался к теплому нефриту. Его руки опустились ниже, пытаясь проникнуть под пояс брюк. Добравшись до упругих ягодиц, он крепко сжал их.

Ли Шу слегка отстранился от него и, вытащив из брюк его беспокойные руки, снова положил их к себе на талию.

- Кто позволил тебе лапать меня? - тяжело дыша, спросил он.

Он снял с Бай Цзиня пиджак с галстуком и отбросил их прочь. Ему хотелось, чтобы сегодня он вел себя, словно благородный джентльмен, поэтому не разрешал ему больше прикасаться к себе.

Бай Цзинь не был святым, если бы он сознательно не подыгрывал ему, то уже давно подмял бы его под себя и раздел догола. В тот момент, когда он уже хотел сам заполучить то, что ему нужно, Ли Шу снова прижался к нему и лизнул его губы. Высунув кончик языка, он осторожно пощекотал это место, а затем спросил с едва заметной улыбкой:

- Хочешь целоваться?

Бай Цзинь тяжело дышал, когда он заговорил, в его голосе послышались хриплые нотки:

- Хочу, - ответил он, глядя на него потемневшим взглядом.

Ли Шу усмехнулся и обвил его шею руками:

- Тогда не двигайся, - сказал он и снова захватил его язык.

Даже Бай Цзинь, который раньше привык получать удовольствие, не мог вынести, когда его целовали подобным образом. К тому же, ему пришлось пройти через длительное воздержание, и нижняя часть его тела стала болезненно-твердой.

Он сидел в оцепенении, пока его прижимали и целовали, к тому же он не знал, что было у Ли Шу на уме. Боясь, что он потеряет рассудок и причинит вред этому человеку, он отвернулся, пытаясь избежать губ Ли Шу:

- Не дразни меня.

Ли Шу не стал настаивать и лишь лизнул языком уголок его губ.

- Почему мне нельзя подразнить тебя? - все еще сдерживаясь, сказал он серьезным тоном.

Он начал покрывать поцелуями лицо Бай Цзиня, а затем втянул в рот мочку его уха.

- А кто же тогда может дразнить тебя? Нин Юэ? Шень Циньян?

Шень Циньян - это был тот молодой человек, который принес Бай Цзиню еду и с которым они столкнулись возле его кабинета. Бай Цзинь уже позабыл, как выглядит этот человек, но явно помнил его имя.

У Бай Цзинь выступили на лбу капельки пота, он не мог удержаться и, сжал талию Ли Шу, прижимая его к себе.

- Я хочу тебя, - глядя на него в упор, сказал Бай Цзинь. - Я хочу только тебя.

Выражение его лица было очень серьезно, и это «хочу» явно было не просто обычным флиртом в постели под влиянием физического желания. Сердце Ли Шу слегка загорелось, он был немного недоволен тем, что Бай Цзинь все еще так серьезен в этот момент. Он наклонился, делая вид, что собирается поцеловать Бай Цзиня и, когда тот уже почти коснулся его губ, он отклонился назад. Он повторил этот трюк несколько раз, и Бай Цзинь, тяжело дыша, прорычал сквозь стиснутые зубы:

- Ли Шу!

Ли Шу знал, что, если он продолжит и дальше дразнить Бай Цзиня, то потеряет контроль над ситуацией. Он медленно наклонился к нему и поцеловал его. Сердце Бай Цзиня вспыхнуло огнем, он позабыл о нежности и терпении. Он обхватил ладонью затылок Ли Шу, не давая ему возможности уклониться, и яростно вторгся языком ему в рот. Ли Шу даже не успел сглотнуть и лишь отчаянно замычал.

Он разом обмяк от такого поцелуя. Подняв руки, он оттолкнул Бай Цзиня и, прерывисто дыша, обругал его:

- Ты что, бл*ть, собрался задушить меня?

Его губы и подбородок влажно блестели. В комнате было темно, но он находились так близко друг к другу, что все еще могли ясно видеть. Бай Цзинь почувствовал, как у него пересохло в горле, а его член стал болезненно твердым. Он обнял Ли Шу за талию, целуя его шею и продолжая тереться об него.

Ли Шу тоже не мог остаться равнодушным к этим прикосновениям. Его руки скользнули по груди Бай Цзиня вниз, а затем он расстегнул его ремень и опустил молнию вниз, после чего он кончиками пальцев потер член Бай Цзиня через трусы и, нахмурившись, спросил:

- Ты так долго не пользовался им. Надеюсь, он не сломался.

Бай Цзинь лишь посмотрел на него беспомощным взглядом и в качестве наказания отвесил ему увесистый шлепок по заду.

Ли Шу очень взволновала штуковина у него под рукой, и он не обратил внимание на бесстыжие руки Бай Цзиня. Он расстегнул брюки и вытащил наружу свой собственный такой же возбужденный член. Он слегка приподнял бедра и потерся членом о трусы Бай Цзиня там, где под ними выпирала большая выпуклость.

От этого трения дыхание Бай Цзиня стало тяжелым, он запустил обе руки в брюки к Ли Шу, жадно сминая его ягодицы и в то же время поддерживая его, чтобы он меньше уставал.

Когда Ли Шу достаточно позабавился, он был, наконец, готов стянуть с Бай Цзиня трусы и выпустить на волю его большой и твердый член, но у него ослабели ноги, и он постарался устроиться поудобней. Ему было неудобно стоять на коленях, поэтому он подложил под них диванные подушки, без всякого стыда раздвинув ноги. Вытащив руку Бай Цзиня у себя из трусов, он приложил ее к своему члену и уверенно приказал:

- Подрочи мне.

Он расслабился и лениво развалился перед ним, и Бай Цзинь, испугавшись, что он может упасть, обнял его за талию, а затем исполнил его желание и, обхватив его член, начал двигать рукой вверх-вниз.

Ли Шу безмятежно наслаждался тем, как его обслуживают, и получал такое удовольствие, что не мог сдерживать стоны. Хотя они были так близко друг к другу, он не стал утруждать себя даже чтобы наклониться вперед и лишь скомандовал:

- Поцелуй меня.

Едва договорив, он приоткрыл губы и высунул кончик языка.

Ну что Бай Цзинь мог поделать с этим предком? Не прекращая двигать рукой, он поднял голову и накрыл его губы своими. Когда их губы слились в поцелуе, Ли Шу снова застонал, а его член увеличился еще больше.

Они не могли оторваться друг от друга, и в этот момент зазвонил лежавший на кофейном столике телефон Ли Шу.

Когда раздался первый звонок, Ли Шу не собирался отвечать на него, и лишь во время второго звонка он кое-как пришел в себя.

Телефон трезвонил не переставая у него за спиной. Ли Шу хотел повернуться и взять его, но Бай Цзинь неотступно следовал за ним, не отпуская его губы ни на секунду. Ли Шу ничего не оставалось, кроме как продолжать целоваться и в то же время шарить рукой по столику, пытаясь найти телефон.

Нащупав телефон и развернув его к себе, он увидел, что ему звонят из службы поддержки, чтобы, как обычно получить распоряжение насчет еды. Они оба безобразничали уже больше часа.

Ли Шу отвернулся, пытаясь избежать губ Бай Цзиня. Видя, что он продолжает преследовать его, Ли Шу предупреждающе воскликнул:

- Бай Цзинь!

Только тогда он сдался и уткнулся лицом ему в шею.

Ли Шу слегка откашлялся и ответил на звонок:

- Слушаю.

- Здравствуйте, господин Ли. Извините, что беспокою вас. Сегодня вечером нужно приготовить вам ужин?

- Да.

- Учитывая ваше физическое состояние и прежние привычки в питании, диетолог подобрал для вас четыре варианта блюд. Первый...

Звонивший ему сотрудник как обычно начал перечислять ему названия блюд. Ли Шу внимательно слушал его, и в этот момент Бай Цзинь внезапно потер большим пальцем маленькую щель на головке его члена и лизнул его ухо. Ли Шу мгновенно откинулся назад и стиснул зубы, стараясь не издать ни звука.

- Мы еще приготовили кашу на костном бульоне, а на гарнир добавили...

Он больше был не в силах держать телефон и уперся рукой в грудь Бай Цзиню, пытаясь оттолкнуть его. Но Бай Цзинь обнял его еще крепче и начал целовать его ключицу, а затем переместился выше и лизнул его кадык.

Это было одно из самых чувствительных мест у Ли Шу, и Бай Цзинь продолжал водить языком по этой выпуклости. Телефон выскользнул из руки Ли Шу, его тело напряглось. Он невольно сглотнул, и его кадык мягко дернулся. В глазах Бай Цзиня мелькнула улыбка, и он ускорил движения рукой. Чувствуя, что человек в его объятьях находится на грани кульминации, он с силой присосался к его кадыку...

Ли Шу впился зубами в тыльную сторону ладони, а второй рукой вцепился в рубашку Бай Цзиня, пока его тело содрогалось от оргазма. После полученного удовольствия у него онемела спина.

- Господин Ли, так что вам принести на ужин и на сколько человек?.. Господин Ли?.. Господин Ли Шу? - доносился до него тихий голос из телефона.

Ли Шу рухнул на Бай Цзиня, прижавшись лбом к его плечу и пытаясь восстановить дыхание. Полностью погрузившись в свои ощущения и наслаждаясь послевкусием от оргазма, он не желал даже пальцем пошевелить.

Рука Бай Цзиня, лежавшая у него на пояснице, легонько поглаживала его по спине, помогая ему успокоиться. Он поднял телефон, поднес его к уху и ровным голосом произнес:

- Ужин на двоих. Принесите кашу, только замените ее на простую белую кашу и добавьте порцию супа из карася. Спасибо.

Он знал, что для приготовления каши используют костный бульон, чтобы повысить ее питательные свойства, но Ли Шу любил простую кашу и терпеть не мог, когда ее портили добавками. Он считал, что это лишь портит ее и мешает почувствовать настоящий вкус риса.

Его собеседник, видимо, был сбит с толку, услышав совершенно другой голос и на миг растерялся.

- Оу... хорошо.

Он уточнил время доставки и отключился.

Ли Шу постепенно приходил в себя, он посмотрел вниз и увидел, что пальцы Бай Цзиня испачканы его семенем и, нахмурившись, скривился от отвращения. Заметив, что Бай Цзинь все еще не кончил, он размазал сперму по его все еще вздымающемуся кверху члену и сказал с серьезным видом:

- Похоже, всё-таки не сломался.

Бай Цзинь обслуживал его целую вечность, позволяя ему любые вольности и теперь начинал терять самообладание. Пока рука Ли Шу двигалась внизу, он наклонился вперед, с нежностью целуя уголки его глаз, кончик носа и губы.

Ли Шу сегодня не спал днем и к тому же, проголодался. После недавнего оргазма он был совершенно измотан, а грудь Бай Цзиня была такой теплой, что ему просто хотелось прижаться к ней и заснуть. После нескольких торопливых движений он потерял терпение и безответственно махнул рукой:

- Сам справишься.

Бай Цзинь поджал губы и, положив руки ему на бедра, хрипло прошептал:

- Садись на меня.

Ли Шу удивленно уставился на него:

- Ты, бл*ть, хочешь, чтобы я заработал себе трещину?

Хотя Бай Цзинь умел отлично управляться со своей большой штуковиной, да и он сам изголодался по вкусу этого удовольствия, но двое мужчин не могут так просто заняться сексом. Если они займутся этим по-настоящему, без чистки и смазки у них возникнет немало проблем. Он уже давно не занимался сексом, и, учитывая размер Бай Цзиня, если он жестко войдет в него, ему придется остаться в этом санатории еще не месяц.

Бай Цзиня рассмешил его тон, и он тихонько рассмеялся. Сжав бедра Ли Шу, он развернул его к себе спиной и вновь усадил к себе на колени. Его горячее дыхание опалило ухо Ли Шу:

- Я не стану входить.

Он стряхнул брюки и трусы, свободно болтавшиеся у него на ногах. Просунув руки под колени, он поднял ноги Ли Шу и откинулся назад, привалившись к диванным подушкам. Ли Шу невольно завалился назад, запрокинув голову ему на плечо.

Бай Цзинь с силой сжал его ноги, отчего зад Ли Шу приподнялся и завис в воздухе, а затем, не давая ему времени опомниться, он с силой втиснулся в расщелину между его ягодиц, задевая заодно его «бубенцы,» отчего член Ли Шу вновь затвердел.

Из-за такой позы у Ли Шу возникла иллюзия, что его тело подверглось жесткому насилию, и он впервые залился краской до ушей. Он повернул голову, собираясь обругать Бай Цзиня, но Бай Цзинь заткнул ему рот поцелуем.

Чувствуя толчки снизу и целуясь с Бай Цзинем, он махнул на все рукой и закрыл глаза - все равно с выключенным светом здесь ни хера не видно.

Когда Бай Цзинь кончил, он с такой силой толкнулся вперед, что Ли Шу достиг кульминации во второй раз. Он обессиленно привалился к Бай Цзиню, и уже было не разобрать, чье именно семя стекало из расщелины между его ягодицами.

Ли Шу не удержался и выматерился себе под нос.

Он прижал этого человека к дивану, чтобы получить быструю разрядку. Так какого хера он так устал, словно его как следует отодрали?

**********************

Переводчик: Kosen

Бай Цзинь отнес Ли Шу, которому было лень идти самому, в ванную и, включив свет, сказал:

- Сначала ты прими душ.

- Ммм, - Ли Шу направился в душевую.

Несмотря на тесный контакт между ними, в темной комнате они не могли ясно видеть друг друга. Но теперь он весь был на виду. Его тело прикрывала лишь измятая рубашка с расстегнутыми пуговицами. Его шея и ключицы были покрыты засосами, а подол рубашки едва прикрывал его ягодицы, обнажая длинные стройные ноги.

Бай Цзинь собирался уже выйти из ванной, но, увидев эту картину, снова остановился, и его кадык резко дернулся.

Ли Шу снял рубашку и бросил ее в корзину для белья. Его только что вытерли салфеткой после того, как они закончили безобразничать, но его ягодицы все еще были склеены, и ему было неудобно ходить. Он уже собрался включить душ, когда Бай Цзинь вдруг обнял его сзади, прижал к стене душевой и начал целовать.

Сегодня они полдня целовались друг с другом, и у Ли Шу от поцелуев уже онемели все губы и язык. Он несколько раз нетерпеливо попытался оттолкнуть Бай Цзиня, но чем сильнее он сопротивлялся, тем настойчивее тот целовал его.

Уже после одного поцелуя Ли Шу заметил реакцию нижней части тела Бай Цзиня. Он нисколько не удивился этому. Согласно его прошлому опыту, то, что сейчас произошло на диване, было всего лишь легкой закуской для Бай Цзиня. Пока они сражались на диване, его ноги настолько ослабели, что он не мог даже раздвинуть их. Его тело было уже не таким выносливым, как раньше, и, дважды кончив, он уже не мог справиться с сильным желанием этого человека.

Но в то же время он чувствовал, что именно он сам спровоцировал его, и, получив удовлетворение, повел себя не очень хорошо по отношению к нему. Он протянул руку вниз, но не успел коснуться Бай Цзиня, как тот перехватил его запястье.

Бай Цзинь оторвался от его губ, посмотрел на него и, еще раз крепко поцеловав его, вышел из ванной.

Ли Шу все еще ощущал тепло его поцелуя на губах, он стоял неподвижно и хлопал ресницами, глядя на опустевшую ванную. Хотя раньше именно он проявлял инициативу, но Бай Цзинь был не из тех, кто позволит обижать себя. К тому же, тогда он знал, что Бай Цзинь не любит его, и, если он устал или не хотел этого, он тоже мог потерпеть, подстраиваясь под его желания. Он действительно не ожидал, что однажды Бай Цзинь настолько подчинится ему и позволит ему творить произвол.

Ли Шу открыл воду, и его тело быстро покрылось водой. Он откинул назад мокрые волосы, запрокинул голову и закрыл глаза. Теплая чистая вода омывала его тело, в то время как у него в душе шла настоящая борьба.

Он признавал, что это было спонтанное решение. Просто ему сперма ударила в мозг, и он не собирался давать какие-либо обещания или принимать решение насчет их отношений. Будь все как раньше, в такого рода делах, когда двое мужчин немного помогут друг другу руками, не было ничего страшного. В любом случае, здесь не было никакой эмоциональной связи, не говоря уж о какой-либо ответственности. Но, если сейчас сказать такие слова Бай Цзиню, нетрудно догадаться, как он отреагирует на это.

Ли Шу знал, как невыносимо грустно, когда с презрением отвергают чувства, которые ты готов предложить от всей души. И, зная об этом, он не хотел причинять кому-либо такую же боль. К тому же, рана в груди и шрам на голове, выбор, который он делал каждый раз, все, что привело его сюда, стало результатом его собственных деяний. Поэтому он никогда не думал о том, чтобы мстить Бай Цзиню. Он даже не помышлял о том, чтобы причинить другому человеку такую же боль, которую испытал сам.

Он уже думал о том, чтобы начать новую жизнь и спокойно прожить ее вторую половину. Но он так и не решил, может ли Бай Цзинь стать ее частью. Бай Цзинь сказал, что любит его, и теперь он поверил в это. Но он не был уверен в том, что у них все будет хорошо.

Начиная с возвращения Нин Юэ, когда Цзинь Янь попал в беду, в семье Сун произошли перемены, и его поразила болезнь, среди этих перемен Бай Цзинь был довольно пассивен. Если их жизнь действительно наладится, насколько подойдут друг другу две такие сильные личности? Они правда смогут прожить жизнь вместе? Может, Бай Цзинь быстро устанет от этого и начнет скучать по милому и послушному любовнику?

Когда Ли Шу принял душ и вышел из ванной, в комнате уже навели порядок, подушки были аккуратно расставлены на диване, словно на нем и не было никакой возни. Ли Шу, чувствуя себя немного неловко, отвел взгляд. К счастью, они собирались уезжать отсюда. Обычно Цзинь Янь любил лежать на этом диване и играть в свои игры. Каким бы бесстыжим он ни был, ему все равно было немного неловко перед ним.

Подумав об этом человеке, которого уже давно не было видно, он позвонил ему по телефону. Цзинь Янь сказал, что они с Бай Хао отправились на горячие источники. Когда они уходили, уже наступило время послеобеденного отдыха, он боялся потревожить покой Ли Шу, поэтому сказал, что они не вернутся сегодня вечером.

Ли Шу не беспокоился о Цзинь Яне, когда он был с Бай Хао, поэтому лишь попросил его быть осторожным и отключил телефон.

Пока он разговаривал по телефону, Бай Цзинь стоял возле стола. Он достал из кармана два засахаренных апельсина, которые привез Чжао Хуэй. Разрезав один апельсин, он подождал, пока Ли Шу закончит говорить по телефону, а затем поднес кусочек к его губам.

Ли Шу не стал отказываться, он открыл рот и откусил сочную мякоть.

- Сладко? - спросил Бай Цзинь.

У этого апельсина была тонкая кожица и сладкая сочная мякоть, и Ли Шу кивнул с довольным видом.

Бай Цзинь посмотрел на него, а затем поцеловал, лизнув его губы.

- И правда сладко, - как ни в чем не бывало, заметил он.

Ли Шу посмотрел на него, а затем с отвращением вытер губы тыльной стороной руки:

- Никак не угомонишься?

В этот момент раздался стук, и из-за двери послышался чей-то голос:

- Господин Ли, я принес вам еду.

Бай Цзинь собрался открыть дверь, но стоило ему сделать шаг, как Ли Шу вдруг резко дернул его назад. Он в замешательстве повернул голову и увидел, как Ли Шу окинул его странным взглядом, после чего с силой потянул его на себя и недовольно сказал:

- Стой на месте!

Бай Цзинь посмотрел вниз и невольно улыбнулся. Его рубашка, хоть и сидела на нем превосходно, была измята и съехала набок, а брюки на бедрах все были в складках. Подумав об этом, он поднял руку и коснулся своей шеи, на которой были отчетливо видны следы от укусов Ли Шу. Показавшись в таком виде, он лишь продемонстрирует, насколько напряженной была «обстановка на поле боя».

Когда Ли Шу принес еду, Бай Цзинь понял, что он уже давно проголодался. Он ничего не говорил и лишь молча подкладывал ему еду, и они вдвоем спокойно поужинали.

После еды, пока Бай Цзинь убирал со стола, Ли Шу открыл дверцу шкафа, взял оттуда новое белье и свободную пижаму, и отправился в ванную. Умывшись и почистив зубы, он вышел из ванной, и к этому времени Бай Цзинь уже все убрал и привел себя в порядок. Ли Шу отправил его в ванную, принял лекарство и, забравшись в кровать, улегся поудобней.

Теперь его желание было удовлетворено, и он полностью расслабился, его одолела такая сонливость, что он не мог открыть глаза. Он хотел дождаться Бай Цзиня и сказать ему несколько слов, но сам не заметил, как задремал. Лежа в полусне, он почувствовал, как рядом с ним прогнулся матрас, и его заключили в теплые объятья.

Слабый запах геля для душа коснулся его носа, Ли Шу в оцепенении дал Бай Цзиню пинка и недовольно сказал:

- Кто позволил тебе лечь сюда?

Но он был таким сонным, и его слова прозвучали довольно мягко.

Бай Цзинь ничего не ответил, он молча поцеловал его и, обвив его руками и ногами, крепко сжал в своих объятьях.

Ли Шу стряхнул с себя сонливость и вспомнил, что хотел спросить у него давным-давно.

- Как поживают Бай Йи и Ли Нянь?

Спустя столько времени, он все еще не мог привыкнуть к этим именам, и у него немел язык, когда он произносил их. Он подумал, что их необходимо поменять.

- У них все хорошо, - тихо ответил Бай Цзинь.

Видя, что Ли Шу сейчас выглядит уже не таким сонным, он сказал ему еще несколько слов. Он рассказал, что у Ли Няня очень милый характер, он всем улыбался и редко плакал. Он также с радостью делился едой и игрушками, и не было человека, который остался бы равнодушным к нему.

Слушая, как он все время говорит только о Ли Няне, Ли Шу нахмурился и спросил:

- А что же Бай Йи?

Бай Цзинь замолчал и, глядя на него в упор, медленно произнес:

- Йийи тоже хорош.

Ли Шу опешил, чувствуя, как у него что-то словно взорвалось в голове, и его сердце забилось быстрее. Наконец, он пришел в себя и сердито уставился на Бай Цзиня:

- Кто, бл*ть, разрешил тебе его так называть!

- Разве его не зовут Йийи? - усмехнулся Бай Цзинь и, словно еще недостаточно разозлил его, добавил. - Йи, как в Ли Шуйи.

- Ты...

Не успел он договорить, как ему снова заткнули рот поцелуем. Бай Цзинь целовал его без всякого вожделения, это был очень нежный и немного заискивающий поцелуй.

После поцелуя он прижался к Ли Шу лбом и, закрыв глаза, заговорил более серьезно. Он сказал, что Бай Йи более «независимый», он не любил сближаться с другими, но был очень добр к Ли Няню, возможно, из-за того, что знал его с самых первых дней. Фу Инь даже говорила в шутку, что он считает Ли Няня своей игрушкой.

Ли Шу вспомнил видео, которое прислала ему Фу Инь и счел его довольно забавным.

- Похоже, будет проблематично разлучить их, - бессознательно заметил он.

Бай Цзинь сразу открыл глаза:

- Почему они должны разлучиться?

Ли Шу подавил улыбку и убрал руки Бай Цзиня. Развернувшись на спину, он уставился в потолок и спокойно сказал:

- Я собираюсь забрать Ли Няня.

Не глядя на выражение лица Бай Цзиня, он немного помолчал, а затем продолжил:

- Я останусь в Цзиньхае. Если ты все еще хочешь быть со мной, мы можем попробовать еще раз, но мы с Ли Нянем не можем оставаться у тебя. Если ты не согласен, тогда забудем об этом.

Он совсем запутался и давно колебался, но, в конце концов, сдался.

Нет ничего, в чем бы он побоялся признаться. Он просто любит Бай Цзиня, и при одном взгляде на него его сердце начинало биться быстрее. Это чувство, однажды возникнув, никогда не угасало. И раз он не мог избавиться от него, он считал, что им нужно дать еще один шанс. Если и на этот раз ничего не получится, он окончательно сдастся и больше уже никогда не оглянется назад и не смягчит свое сердце.

Но он должен оставить себе путь к отступлению, нельзя, чтобы он как раньше, потерял себя. Ли Шу не хотел еще когда-либо испытать это чувство, когда его лишили «дома» и выставили вон.

В темноте Бай Цзинь мог видеть лишь смутный силуэт Ли Шу. Слушая его бесстрастный голос, он почувствовал, как у него заболело сердце, словно его пронзили иглой.

Раньше он был уверен в Ли Шу и чувствовал, что несмотря ни на что этот человек никогда не оставит его, поэтому осмелился вернуть Нин Юэ и без стыда попрать достоинство и чувства другого человека. Он также самоуверенно заявил дядюшке Ву, что хочет найти «близкого и любимого человека».

Теперь настала очередь Ли Шу испытать его.

Бай Цзинь снова обнял его и глухо ответил:

- Хорошо.

- Давай все проясним с самого начала. Если кому-то из нас это надоест, мы можем прекратить отношения. Если кто-то влюбится снова, об этом нужно сказать честно и открыто, чтобы расстаться мирно. Не нужно никого принуждать и уговаривать остаться вместе.

Очевидно, что любящий человек должен быть безрассудным и импульсивным, а не просчитывать последствия. А Ли Шу был настолько рационален, словно вел переговоры по контракту. Казалось, он излагал права и обязанности двух сторон и сейчас попросит его скрепить договор своей подписью и печатью.

Кого же винить в этом? Разве не он сам полностью истощил его чувства и доверие? До сегодняшнего дня Бай Цзинь не осмеливался надеяться, что Ли Шу простит его. Вероятно, он догадывался, что было на уме у Ли Шу, когда тот безобразничал с ним сегодня днем, поэтому не осмеливался просить у него однозначного ответа. А иначе, учитывая характер Ли Шу, если тот скажет, что примет его лишь в качестве партнера для секса, либо вовсе скажет, что это было лишь сиюминутное желание, что ему тогда делать? То, что Ли Шу согласен дать ему еще один шанс, даже если в будущем он в любой момент может выйти из этих отношений, для него и так это стало большим сюрпризом, и он не смел просить о чем-то бо̀льшем.

Если бы он начал в этот момент произносить клятвы и сладкие любовные обещания прежде, чем сумеет сдержать их, это действительно было бы смешно и нелепо. Поэтому Бай Цзинь просто поцеловал его в лоб и прошептал в ответ:

- Пока ты позволяешь мне видеть тебя, я соглашусь на что угодно.

Ли Шу знал, что он понял его слова, и теперь мог расслабиться. Теперь, когда решение принято, можно ни о чем не беспокоиться. Беспокойство вообще было не в его характере. Во всяком случае, он ясно сказал все, что было нужно сказать. Снова почувствовав сонливость Ли Шу закрыл глаза, но не мог не съязвить в ответ:

- А, если я не позволю тебе меня видеть, тогда ты исчезнешь?

Спустя долгое время, так и не дождавшись ответа, он пробормотал, засыпая:

- Ерунда это все.

Дождать от него доброго слова также сложно, как попасть в рай. С губ Бай Цзиня сорвался злой смешок, но его взгляд и сердце были исполнены безграничной любви.

Это был здоровый Ли Шу.

Ли Шу мог отвечать на его слова, он мог поцеловать его и спокойно заснуть в его объятьях.

Чем еще ему может быть нужно?

Бай Цзинь прислушался к его ровному дыханию и вдруг вспомнил кошмар, который преследовал его больше года.

Во сне он сидел на скамейке и слышал, как мотылек со стуком бьется об уличный фонарь. Ли Шу встал перед ним, поцеловал его и попрощался с ним, а затем его стройная фигура растворилась во тьме. Все это время он не мог ни пошевелиться, ни заговорить, и лишь смотрел, как этот человек снова и снова уходит от него.

Улыбка исчезла из глаз Бай Цзиня, и он все не сводил взгляда с лежавшего в его объятьях человека, прислушиваясь к его ровному дыханию. Спустя долгое время, когда в ночной тиши за окном стихли все звуки, он закрыл глаза, с нежностью поцеловал Ли Шу и заснул.

**********************

Переводчик: Kosen

До деревни Хуази было менее часа езды от Лунтяня. Она располагалась в окружении гор и лесов, а также была богата горячими источниками. Чтобы восполнить пробел на рынке зимнего туризма, местное правительство привлекло инвестиция для развития курорта с горячими источниками. Он открылся менее месяца назад, а уже обрел популярность.

Когда Бай Хао отвез Цзинь Яня пообедать в ресторане, он услышал, как кто-то за соседним столиком упомянул об этих источниках. Он подумал о том, как Цзинь Янь боится холода, а в горячих источниках содержится множество микроэлементов, полезных для человеческого организма, и ему в голову пришла эта идея.

Каждый раз, приезжая сюда, он выводил Цзинь Яня развлечься. Поэтому, хоть на этот раз он приехал с Бай Цзинем и Цзо Минъюанем, он взял отдельную машину. После того, как Цзинь Янь поужинал, он повез его на источники.

Прошлой ночью Цзинь Янь спал очень плохо. После сытного обеда в тепле салона его начало клонить в сон. Поначалу он еще мог поддерживать разговор, но постепенно его сморил сон.

Бай Хао повернул голову и увидел, что он уже спит. Пуховик Цзинь Яня был достаточно длинным, чтобы укрыть все его тело, но он был слишком громоздким и, садясь в машину, он снял его и положил на заднее сиденье. Бай Хао припарковал машину на обочине дороги. Он достал из багажника небольшое одеяло и заботливо укрыл его, опустив сиденье, чтобы ему было удобнее спать.

В этом году ему исполнится двадцать два года, но он все еще выглядел довольно легкомысленно и небрежно. Раньше, когда о нем никто не заботился, если ему попадалась удобная одежда, он мог купить себе несколько одинаковых комплектов разных цветов. Ли Шу иногда обращал на это внимание, но только после того, как они с Бай Хао стали жить вместе, тот позаботился о его облике особенно тщательно.

Сегодня на нем был светло-серый свитер с круглым вырезом. В вырезе был виден воротник рубашки, взгляд его круглых глаз всегда был оживленным и ясным, и он напоминал собой студента колледжа, который ходит в библиотеки и делает домашние задания.

Вся его одежда была куплена Бай Хао. Бай Хао посмотрел на него и, чем больше он смотрел на него, тем быстрее билось его сердце. Он опустил голову и поцеловал его в лоб, после чего снова тронулся в путь.

Он вел машину медленно и уверенно. На полпути к поселку он вдруг услышал, как Цзинь Янь прошептал что-то во сне. Бай Хао повернул голову и посмотрел на него. Он увидел, как Цзинь Янь почесал щеку, нахмурился и тихо пискнул:

- Куриная ножка.

После этого он снова застыл неподвижно.

Бай Хао знал, что он разговаривает во сне. Он сосредоточился на дороге и продолжал вести машину, но его губы неудержимо расплывались в улыбке и, наконец, он рассмеялся и покачал головой.

Было уже почти два часа, когда они добрались до поселка Хуази. Цзинь Янь обычно просыпался в одно и то же время после обеда. Он открыл глаза и посмотрел на Бай Хао сонным взглядом. Потянувшись, он поднял сиденье и посмотрел в окно.

- Молодой господин, мы уже на месте?

Его щеки порозовели после сна, и голос прозвучал хрипловато. Бай Хао попросил его сначала выпить воды. Цзинь Янь взял термос, который приготовил для него Бай Хао, открыл крышку и налил себе воды.

Эту воду недавно приготовили в ресторане, и от нее все еще шел пар.

- Осторожнее, не обожгись, - предупредил его Бай Хао.

Его горло значительно смягчилось после воды.

Когда курорт был построен, многие стали приезжать сюда отдыхать, а вдоль дороги появились указатели. Следуя по этим указателям, Бай Хао увидел большую каменную табличку Вилла «Горячие источники Хуази». Подъехав ближе, он увидел просторное место для парковки.

Выпив воды, Цзинь Янь налил еще одну чашку. Как только Бай Хао припарковал машину, он поднес чашку к его губам и обеспокоенно произнес:

- Молодой господин, ты тоже попей.

Бай Хао прилетел в Луньтян вчера вечером, после чего рано утром приехал за ним и отдохнул только за обедом. Когда Цзинь Янь заснул, он все это время вел машину, и теперь Цзинь Янь не мог не расстраиваться, когда думал об этом.

Бай Хао опустил глаза и выпил воду из его рук:

- Так устал сидеть за рулем, - вздохнул он.

Цзинь Ян почувствовал себя еще более виноватым, он опустил голову и тихо сказал:

- Прости, это моя вина. Сначала я хотел поболтать с тобой, а потом сменить тебя, а сам... взял и заснул...

Бай Хао наклонился вперед, приподнял его подбородок и закрыл ему рот поцелуем, не давая ему возможности дышать.

Цзинь Янь закрыл глаза, его ресницы затрепетали, его сердце забилось быстрее, а уши ярко запылали.

Спустя долгое время Бай Хао разжал руки и слегка отстранился от него. Легонько целуя уголок его губ, он сказал с улыбкой:

- Это поможет мне снять усталость.

Лицо Цзинь Яня все еще было залито краской, когда его вывели из машины и вновь закутали в пуховик.

Вилла была построена в очень простом традиционном стиле. Слегка вытянутая крыша с загнутыми кверху углами, тяжеловесная зеленая плитка создавали умиротворяющее впечатление. Вилла была построена на склоне горы, и вокруг нее росло множество вечнозеленых деревьев. Здесь было не слишком холодно и совсем не ощущалось дыхание зимы. Вдоль тропинок с обеих сторон стояли статуэтки лягушек и котят, которые выглядели очень мило.

Одна из статуэток привлекла внимание Цзинь Яня, и он не мог не задержаться рядом с ней. Закутанный в пуховик, он не мог присесть на корточки, но Бай Хао не позволил ему расстегнуть его, поэтому он мог лишь наклониться вперед, опираясь руками на колени.

Статуэтки лягушек были очень красочными, но каменные котята выглядели по-разному. Некоторые застыли сидя, другие вылизывали шерсть, третьи дремали. Цзинь Янь потянул Бай Хао за рукав, показывая ему статуэтки, а затем достал из кармана телефон и сделал несколько фотографий.

Бай Хао это не слишком интересовало, но он все же терпеливо ждал его. Он считал, что по сравнению с этими статуэтками Цзинь Янь, возившийся со своим телефоном и фотографирующий их со всех сторон, смотрелся куда милее.

Они вошли прямо в здание под вывеской, и увидели изысканно оформленный зал, где их сразу же встретили и поприветствовали.

Бай Хао попросил Цзинь Яня сесть на диван, а сам прошел к стойке регистрации. Как только Цзинь Янь сел, к нему немедленно подошел официант и предложил ему чай и сладости. Сначала он не хотел ничего брать, но не смог устоять перед настойчивыми уговорами официанта и взял пакетик с леденцами.

Вероятно, из-за плохой погоды, стоявшей в последние дни, в зале было немного народу, но вскоре появилась шумная группа студентов, и здесь сразу стало намного оживленнее.

Вероятно, здесь собралась не вся группа, потому что они явно ждали кого-то. По приглашению официанта несколько человек подошли к Цзинь Яню и, побросав рюкзаки, уселись на диван, жалуясь на усталость.

Их было слишком много, и Цзинь Янь отодвинулся в сторону.

Одна из девушек, заметив его, спросила с улыбкой:

- Ты тоже приехал сюда развлечься? Ты из какого колледжа?

Цзинь Янь легко сходился с людьми и сразу начал болтать с ними. Он узнал, что эти молодые люди были из Общества фотографов из университета Луньтана, и приехали они сюда для тимбилдинга. (1)

Пока он болтал с сидевшей рядом девушкой, ее соседка вдруг толкнула ее локтем и тихо воскликнула:

- Смотри! Смотри! Вон тот парень! Какой красивый!

- Он такой высокий! Может, он модель?

- Божечки! Хочу попросить у него номер телефона!

- Ай! Он идет! Он идет сюда!

Сначала его заметили только две девушки, но, когда Бай Хао направился в их сторону, все взгляды оказались прикованы к нему.

Бай Хао со своей стороны видел лишь Цзинь Яня, сидевшего в окружении девушек и увлеченно болтавшего с ними.

- Цзинь Янь, - Бай Хао остановился в нескольких шагах от него и протянул ему руку. - Иди сюда.

Цзинь Янь вскочил на ноги и бросился к Бай Хао под взглядами всех этих людей, но не успел он взять его за руку, как позади него послышался чей-то голос:

- Привет, красавчик.

Цзинь Янь повернул голову и увидел довольно симпатичного паренька со слегка вьющимися волосами и серьгой в левом ухе. Он даже не посмотрел на него и устремил свой взгляд прямо на Бай Хао.

У него в руках была камера Polaroid, и он с очаровательной улыбкой протянул Бай Хао фотографию:

- Извини, я сфотографировал тебя без твоего разрешения... я оставлю фото тебе.

Бай Хао взял Цзинь Яня за руку и посмотрел на него, не обращая на фотографию никакого внимания. Но прежде, чем он успел отказаться, Цзинь Янь протянул руку и забрал фотографию.

Бай Хао не стал останавливать его, и просто увел его с собой, так и не сказав тому парню ни слова.

Цзинь Янь всегда туго соображал в таких делах. Пока его тащили прочь, он с трудом повернулся и крикнул парню:

- Спасибо!

Номер Бай Хао имел свой отдельный дворик, окруженный высокими стенами, где посредине располагался небольшой бассейн с водой из термальных источников, где было достаточно места для двух человек.

Цзинь Янь раньше уже видел общий бассейн с водой из горячих источников, но он впервые увидел такой частный бассейн, и долго с интересом разглядывал его. Пока Бай Хао разговаривал с официантом, он уселся рядом с кофейным столиком и достал из кармана фотографию.

Это фото было очень четким, с яркими насыщенными цветами. На нем Бай Хао был запечатлен сбоку, он был высоким и стройным, и его надменный профиль особенно сильно бросался в глаза. Он обладал красивыми и правильными чертами лица, и неизвестно, сколько его личных вещей, не считая фотографий было украдено другими за время его учебы. Цзинь Янь сам хранил его студенческий билет и берег его, как бесценное сокровище, что уж говорить об этой фотографии.

Он долго любовался этой фотографией, вовсю восхищаясь ею, пока не перевернул ее и не обнаружил на обратной стороне написанное там имя - Сян Сюань. Далее шла цепочка цифр, обозначающая номер телефона.

Наконец, до Цзинь Яня дошло, что к его молодому господину приставали! Он так разозлился, что вскочил на ноги и начал искать ручку по всей комнате.

Когда Бай Хао вернулся, он увидел Цзинь Яня, сидевшего на футоне, в одной руке он держал ручку, а в другой - фотографию, на его лице застыло убийственное выражение.

- В чем дело? - спросил Бай Хао, присаживаясь рядом с ним и наклоняясь к нему.

Цзинь Янь уклонился от него, и Бай Хао увидел не до конца закрашенный телефонный номер.

Втайне усмехнувшись, он сохранил серьезное выражение лица и сказал:

- Оу, он все-таки оставил свой номер. Нужно поблагодарить его.

Он полез в карман за телефоном.

Цзинь Янь отбросил ручку и, повалив Бай Хао на пол, обвил его руками и уткнулся ему лицом в грудь, не говоря ни слова.

Бай Хао поднял руку и, не в силах дотянуться до его щеки, ущипнул его за ухо.

- Совсем дурачок, да? - он весело расхохотался.

Цзинь Янь встал, бросил на него «свирепый» взгляд, после чего нашел ручку и продолжил тщательно зарисовывать оставшиеся цифры.

Они немного отдохнули в комнате, и Бай Хао повел его осмотреться вокруг. Вилла была очень большой, тут было много мест для отдыха и развлечений. Но Цзинь Янь не стал задерживаться надолго, потому что боялся, что Бай Хао устанет. Видя, что время приближается к шести, он потащил его ужинать.

Он столько времени провел в санатории рядом с Ли Шу, где им приходилось питаться полезной и питательной пищей. Он очень соскучился по закускам, которые содержат много масла и соли, и которые запрещают диетологи. Когда они жили с Бай Хао, тот тоже не разрешал ему злоупотреблять ими, но сейчас, видя, как Цзинь Янь с жалобным видом смотрит на все эти жареные вкусности, он не смог не смягчиться.

Цзинь Янь, наконец, получил то, о чем так мечтал. Он вцепился в жареную куриную ножку с хрустящей корочкой и с жадностью впился в нее зубами. Он был так счастлив, что едва не заплакал.

Бай Хао налил ему сок и вытянул руку, чтобы стереть соус с его губ.

- Ты сегодня видел во сне, что ешь куриные ножки? - спросил он с улыбкой.

Цзинь Янь, у которого щеки раздулись от еды, нахмурился и задумался ненадолго, после чего проглотил мясо и изумленно спросил:

- Молодой господин, а ты откуда знаешь?

Бай Хао ничего не ответил и с улыбкой начал расставлять перед ним тарелки, принесенные официантом.

Когда они поужинали и вышли на улицу, там уже стемнело, и вдоль дорожек зажглись маленькие фонари. Они медленно вернулись назад по мощеной дорожке и немного отдохнули в комнате, после чего Бай Хао отправил Цзинь Яня вымыться, чтобы они могли понежиться в горячем источнике.

Цзинь Янь не видел, чтобы Бай Хао вышел из ванной, поэтому последовал его инструкциям и отправился во двор.

Он подошел к бассейну с горячей водой, снял обувь, повесил халат на спинку плетеного кресла, после чего вошел в воду. Горячая вода обволокла все его тело, Цзинь Янь полностью погрузился в нее и протяжно выдохнул.

Рядом с бассейном находилась горка из голубых камней, из которой торчала бамбуковая трубка, и из нее в бассейн постоянно бежала горячая вода. Цзинь Янь какое-то время смотрел на нее, а затем набрал воды в руки и вылил ее себе на плечи, а потом на каменную опору, а потом на саму трубку... Без Бай Хао ему было ужасно скучно, и пока его не было рядом, он поливал водой все, до чего мог дотянуться.

К счастью, вскоре появился Бай Хао, державший в руках поднос с сушеными фруктами и бутылкой сливового вина.

Бай Хао поставил поднос у бассейна, подманил Цзинь Яня к себе и положил ему курагу в рот, после чего снял халат и вошел в воду.

Поначалу Бай Хао все дразнил его и говорил, что раз уж вокруг больше никого нет, они будут купаться совершенно голыми. Видя, как Цзинь Янь краснеет и заикается, он улыбнулся и достал купленные заранее плавки.

Бай Хао всегда поддерживал физическую форму, но под одеждой было трудно разглядеть его фигуру. Однако сейчас, когда на нем были одни только плавки, можно было ясно увидеть, какие у него широкие плечи и узкая талия, а все тело оплетали красивые гладкие мышцы. То место, которое было скрыто под плавками, даже в спокойном состоянии вызывало невольный трепет. Он казался спокойным и расслабленным, но от него веяло опасностью, как от голодного леопарда и, когда он приблизился к Цзинь Яню, тот мгновенно почувствовал это.

**********************

Переводчик: Kosen

Цзинь Янь был вынужден забиться в угол бассейна, не осмеливаясь пошевелиться.

- Вкусно? - спросил Бай Хао.

Цзинь Янь держал курагу во рту, слизывая с нее сахарную пудру, и лишь молча кивнул, глядя на Бай Хао с глупым видом.

Бай Хао опустил голову и поцеловал его, играя с его языком, а затем захватил сладость у него во рту и откусил от нее кусочек.

После этого он медленно отступил назад с таким видом, словно ничего не произошло.

Цзинь Янь стал похож на вареную креветку, и даже его шея залилась краской. Он поднял руку и, вытерев уголки губ, пробормотал:

- Мол... молодому господину не противно пачкаться?

Бай Хао прислонился к краю бассейна, налил бокал вина и сказал с невинным видом:

- Я уже столько раз пробовал на вкус слюну Цзинь Яня, что же тут противного или грязного?

Цзинь Янь даже представить себе не мог, что он может произнести такие слова. Он присел в воду, и даже его подбородок оказался в воде. Ему было так стыдно, что хотелось утопиться.

Бай Хао усмехнулся и поманил его к себе, после чего перестал его дразнить и с серьезным видом начал расспрашивать его о том, как ему жилось в санатории.

Цзинь Янь сразу оживился и начал рассказывать о Ли Шу, о себе и о новой тетушке, которая недавно приехала в санаторий, она была очень добра к нему и всегда угощала его фруктами. Он также поведал ему, что у доктора Туна появилась очень красивая подружка, и это разбило сердце многим медсестрам. Ему всегда было что рассказать Бай Хао, и даже если он видел пролетающего мимо жука, ему непременно нужно было рассказать Бай Хао и о нем.

Бай Хао внимательно слушал его, время от времени задавая ему вопросы, и иногда смеялся, слушая его рассказы. Видя, что он уже устал болтать, он скормил ему несколько засахаренных фруктов.

Сливовое вино было очень слабым, но Бай Хао вообще не умел пить. От сидения в горячей воде кровь быстрее текла по его венам, и он опьянел после нескольких бокалов.

Положив руку на край бассейна и подперев щеку рукой, он с ленивым видом разглядывал Цзинь Яня, но его мысли постепенно унеслись далеко.

На самом деле, когда он впервые привел Цзинь Яня к себе домой, он не собирался оставлять его там надолго. Бай Хао сам был неприкаянной душой, разве он мог позаботиться о ком-то еще? Он просто увидел, каким он был маленьким и жалким, и ему лишь хотелось дождаться, пока заживут его обмороженные руки и ноги, после чего он хотел найти для него место, куда он мог бы уйти.

Но этот ребенок оказался таким славным.

В больнице он называл его «геге», а, придя к нему домой, услышал, как тетушка называла его молодым господином, поле чего изменил свое обращение. Он не осмеливался прикасаться к чему-либо в доме и не умел пользоваться палочками для еды. Получив куриную ножку, он сжал ее в кулачке, словно сокровище, после чего спрятался в саду, чтобы насладиться ею... Когда Бай Хао было больно, Цзинь Янь плакал еще больше, чем из-за собственных страданий...

Время шло, но Бай Хао не мог отпустить его.

Он не мог расстаться с его заботой, с его обществом, ему не хотелось отсылать его. А потом он умолял Бай Цзиня позволить ему оставить Цзинь Яня у себя в качестве единственной опоры и поддержки.

Если бы его не провоцировали и не оскорбляли, говоря, что его бабка была шлюхой, пропустившей через себя тысячу кобелей, а его мать - дрянью, сбежавшей с любовником, и он, как их потомок, был слишком грязным, чтобы переступить порог дома семьи Бай... Если бы не все это, разве он сошел бы с ума и оказался бы в тупике? Стремясь достичь вершины и добиться власти, он стал неспособен отличить черное от белого, и пошел по неверному пути.

Подумав о прошлом, он не удержался и, подняв руку, погладил Цзинь Яня по щеке:

- Почему ты совсем не сердишься? - вздохнул он.

Он то ли спрашивал самого себя и в то же время обращался к Цзинь Яню, а может... выражал недовольство.

На его лице не было заметно никаких эмоций, но в его взгляде можно было разглядеть боль.

Эта боль тяжестью лежала у него на сердце, и как только он расслаблялся, она сразу отражалась у него в глазах.

Почему он не злится?

Это из-за него он оказался у ворот ада и едва смог вернуться обратно. Он был так изранен и после этого утратил все приобретенные им ранее навыки, над которыми трудился в течение стольких лет. И именно из-за него он лишился будущего, когда ему было всего двадцать два года.

Тогда почему он не злится?

Он должен был злиться, он должен был разрушить его жизнь по принципу «око за око», должен был оставить его влачить жалкое существование, страдая и раскаиваясь до конца своих дней.

Как он умудрился остаться таким? У него даже взгляд остался таким же, как прежде. В его глазах были все те же безграничная привязанность и абсолютное доверие, в них не было заметно ни следа обиды или настороженности.

Но это лишь усугубляло страдания Бай Хао. Поскольку Цзинь Янь не испытывал к нему ненависти, ему приходилось нести на себе двойное бремя вины в одиночку.

Над его сердцем словно навис маленький острый клинок, который днем и ночью наносил ему неглубокие порезы, которые не кровоточили и которые было трудно обнаружить. Но время шло, и его сердце превращалось в одну кровавую рану.

Только Бай Хао знал, как это больно.

Цзинь Янь сначала не понял, о чем говорит его молодой господин, он хотел спросить его, что он имеет ввиду, но, увидев боль в его взгляде, сразу догадался обо всем.

Но он не знал, что ответить ему. Все, что он мог сказать, уже тысячу раз было сказано им. Поэтому он просто наклонился к нему и, накрыв руку Бай Хао своей ладонью, осторожно погладил ее и тихо сказал:

- Молодой господин, зимой так холодно.

Зимой так холодно.

А для бездомного человека зима еще страшнее.

В теплую погоду еще можно было найти остатки еды в вонючих мусорных баках, кишащих мухами. Даже если еды была червивой, всегда можно было удалить личинки и набить ею желудок. Но зимой не только солнце скрывалось за тучами, но исчезала надежда на жизнь.

Не то чтобы он не хотел работать, но ему было всего десять лет, кто захотел бы нанять его? Увидев, как в магазин набирают рабочих, он подходил туда, и, если там находился добрый человек, ему давали одну или две паровых булочки, после чего прогоняли оттуда. Впрочем, чаще его лишь ругали и гнали прочь. Более того, посчитав, что он слишком грязный, его несколько раз избивали шваброй или метлой.

В тот зимний день Цзинь Янь даже надел на себя женское платье, которое откопал в мусорке. Но как бы он ни прятался за тонкой оболочкой, ледяной ветер проникал под нее и резал его тело, словно ножом.

В течение двух дней ему не удавалось найти еду, он выбился из последних сил, но так ничего и не нашел. Свалившись на землю, он все еще сглатывал слюну, вспоминая о еде, которую приготовила для него мама перед тем, как ушла. При мысли об этом горячие слезы покатились по его потрескавшемуся лицу, и от боли его тело задрожало.

Без Бай Хао жизнь Цзинь Яня оборвалась бы еще в тот зимний день у входа в переулок, когда пошел первый снег. Он просто тихо исчез бы из этого мира, и ни один человек не побеспокоился бы о нем и не опечалился бы из-за этого.

Та зима была очень холодной, но благодаря Бай Хао, он сумел пережить еще много таких зим.

Это было такое простое предложение, в нем не было пафоса или волнения, но Бай Хао понял, что хотел сказать Цзинь Янь.

Он обнял Цзинь Яня, снова и снова поглаживая его по спине. В теплой воде их тела соприкасались друг с другом, но у него и в мыслях не было ничего пошлого. Он лишь чувствовал тепло, и у него защипало в носу. Ему просто хотелось всегда обнимать Цзинь Яня холодной зимой.

Казалось, в этом дворике время замедлило свой ход. Два человека, обнимающие друг друга, ветви кустов и деревьев во дворе - все застыло неподвижно. Льющийся через огромные окна свет, отражался в теплой воде, и было слышно лишь журчание воды, вытекающей из бамбуковой трубки.

**********************

Переводчик: Kosen

Вернувшись в комнату после бассейна, Бай Хао сначала принял душ, а затем лег на кровать, дожидаясь Цзинь Яня. Он хотел дождаться его прежде, чем уснет, поэтому сидел, прислонившись к изголовью кровати, но Цзинь Янь почему-то все не появлялся. Сегодня он устал с дороги, к тому же, выпил несколько бокалов сливового вина. У него закружилась голова, и он сам не заметил, как заснул.

Погрузившись в сонное оцепенение, он вдруг почувствовал сквозь сон зуд на коже груди. Превозмогая сонливость, Бай Хао с трудом открыл глаза и увидел стоявшего на коленях Цзинь Яня, который опустил голову и лизал его кожу, словно котенок.

Бай Хао не смог удержаться и захихикал. Он опустил ладонь на шею Цзинь Яня и, прищурившись, сказал:

- Это что за маленький развратник? Пристаешь ко мне, пока я сплю?

Цзинь Янь ужасно смутился, и его уши ярко запылали. Он на миг поколебался, а затем, словно решившись на что-то, одним движением оседлал Бай Хао.

Смех Бай Хао мгновенно замер у него на губах. Цзинь Янь был полностью обнажен, он так и вышел из ванной без одежды!

- Ты...

Бай Хао не успел ничего сказать, когда Цзинь Янь положил руки ему на плечи и серьезно сказал:

- Молодой господин, давай сделаем это.

Человек, который всегда краснел от простого поцелуя, осмелился сесть на него верхом и предложил «сделать это»! Бай Хао не знал, смеяться ему или плакать. Он сел и, обняв Цзинь Яня за талию, ущипнул его за щеку:

- Хватит дурачиться.

Цзинь Янь вмиг лишился мужества и решимости, он в отчаянии уткнулся лицом в шею Бай Хао и сердито спросил:

- Молодой господин, я совсем не нравлюсь тебе?

Они с Бай Хао никогда не заходили дальше поцелуев. Бай Хао был очень добр к нему, пожалуй даже слишком добр и ласков, он был не из тех мужчин, для кого секс имел первостепенное значение.

На самом деле, Цзинь Янь чувствовал себя немного неловко, но в этом не было его вины. Человеку, которого бросили в детстве, какую бы он потом ни получил компенсацию, никогда не избавиться от страшного и гнетущего чувства неполноценности. По мнению Цзинь Яня, будь то Сун Силе или любой другой молодой человек из богатой семьи, или даже тот студент по имени Сян Сюань, которого они встретили сегодня - любой из них был лучше него.

Он боялся, что, если Бай Хао не будет удовлетворен, он найдет кого-то другого. И что тогда ему делать? Он долго собирался с духом, прежде чем нашел в себе смелость и решился взять инициативу в свои руки.

С лица Бай Хао исчезло игривое выражение. Он нисколько не рассердился на этот вопрос и, приподняв лицо Цзинь Яня за подбородок, серьезно сказал:

- Цзинь Янь, ты очень нравишься мне, мне доставляет удовольствие просто смотреть на тебя. Но я не хочу спешить и набрасываться на тебя, чтобы дать выход своим желаниям. Кроме того... - он с силой постучал Цзинь Яню по лбу. - Разве мужчины могут так просто сделать это? У меня нет опыта, и мы не подготовились. Что, если я случайно пораню тебя?

Цзинь Янь на миг растерялся, услышав такие слова, но, когда до него дошел их смысл, у него в голове словно взорвался фейерверк. Он потер лоб и уточнил:

- Молодой господин, у тебя нет опыта?

- Ммм, - ответил Бай Хао, нисколько не смущаясь от этого.

Он с детства был высокого мнения о себе и обладал холодной эгоистичной натурой. Если бы он захотел, то мог бы заполучить любого человека и обрести любой опыт. Но окружавшие его люди воспринимали его, как трофей или медаль, которыми можно было бы похвастаться. Такие победы были бы слишком легки и дешевы, а он не любил ничего дешевого.

- Значит, у тебя ничего не было с молодым господином Сун?

- Нет, - ответил Бай Хао, и его лицо потемнело, стоило ему лишь услышать это имя.

- И с девушками тоже ничего?

- Нет.

- Оу, - Цзинь Янь неудержимо расплылся в улыбке, не в силах скрыть свою радость.

На самом деле, если бы Бай Хао раньше спал с мужчиной или с женщиной, у него все равно не было права ревновать его. Но разве он мог не обрадоваться и не разволноваться, если его молодой господин, который с детства был для него дороже всех на свете, впервые вступил в интимную связь именно с ним?

Бай Хао посмотрел на него и покачал головой, не в силах удержаться от смеха. Он не видел ничего ценного в своем «первом разе», но, если бы он знал, что это так обрадует Цзинь Яня, то уже давно сказал бы ему об этом.

Цзинь Яню этого было достаточно для счастья, и его намерение, от которого он уже был готов отступиться, вновь вернулось к нему. Он обнял Бай Хао за шею и, наклонившись к нему, прошептал ему на ухо:

- Этого хочет не молодой господин, этого хочу я. Да, я хочу этого, - он взял руки Бай Хао и положил их себе на бедра. - Я сделал чистку и все подготовил... можешь войти... - еле слышно пискнул он.

Ошеломленный Бай Хао машинально коснулся пальцами входного отверстия - оно действительно было мягким и влажным, и его покрывала жирная смазка.

- Цзинь Янь!

Бай Хао стиснул зубы и в гневе отвесил ему смачный шлепок. Стоило ему подумать о Цзинь Яне, который, преодолевая боль и стыд, сам наносил себе смазку, он так расстроился, что едва мог говорить. Он сдерживал себя не потому, что не хотел Цзинь Яня, а потому, что хотел его слишком сильно. У него уже давно зрело такое намерение. Они собирались вернуться в Цзиньхай, и тогда Цзинь Яню уже не нужно будет ухаживать за Ли Шу, и вот тогда он возьмет несколько выходных, запрется с ним в спальне и хорошенько оторвется за все время ожидания.

Он не ожидал, что этот дурачок сам преподнесет себя на блюдечке, еще и подготовится самостоятельно.

Цзинь Янь взял палец Бай Хао и приложил к входному отверстию, а затем достал заранее приготовленный презерватив и смазку, которые со смущенным видом протянул Бай Хао:

- Молодой господин, нужно пальцами размять вход и тогда уже можно будет проникнуть внутрь.

Он боялся, что Бай Хао не разберется в этом, поэтому взял на себя роль учителя.

Бай Хао поднял на него взгляд, и его улыбка померкла. Он просунул палец внутрь и спросил:

- Откуда Цзинь Янь знает об этом?

Цзинь Янь смущаясь и чувствуя дискомфорт, приподнял зад, чтобы облегчить Бай Хао проникновение и, стесняясь дать ему ответ, поцеловал его в губы, пытаясь отвертеться.

Чем глубже проникал палец Бай Хао, тем сильнее он ощущал жар и напряжение внутри. От этих прикосновений нижняя часть тела Бай Хао уже отреагировала. Но он все еще не отставал от Цзинь Яня и вновь спросил его:

- Так откуда ты это знаешь, а? - его палец с силой царапнул мягкую стенку изнутри.

Цзинь Янь судорожно сглотнул и дернулся вперед, сжимая мышцы.

- Молодой господин, осторожнее... - обиженно сказал он, обнимая Бай Хао.

- Так ты ответишь мне, а?

Только тогда Цзинь Янь, запинаясь, рассказал ему.

После того, как они с Бай Хао признались друг другу в чувствах, он готовился к этому дню. Опасаясь, что со своей неопытностью он испортит Бай Хао все удовольствие, он решил изучить этот вопрос. Но в интернете были лишь хаотичные сведения, и он окончательно запутался. Обратиться за советом к Ли Шу было бы слишком стыдно, и тогда он попросил помощи у Цяо Юя. К счастью, хотя Цяо Юй был распутным малым, он не обидел Цзинь Яня и лишь прислал ему несколько обучающих видео. В них не было никакого эротического подтекста, и они скорее напоминали собой серьезное учебное пособие.

Услышав об этом, Бай Хао не смог удержаться от смеха. Лицо Цзинь Яня запылало, и он, рассердившись, просто обнял его.

Бай Хао ввел внутрь второй палец, и, пока он двигал ими, можно было услышать развратный хлюпающий звук. Бай Хао лизнул ключицу Цзинь Яня и начал уговаривать его сначала помочь ему руками.

Цзинь Янь послушно разжал обнимавшие Бай Хао руки. Когда он ясно разглядел торчавшую кверху штуковину, его тело оцепенело от страха. Когда он раньше работал в охране, он повидал немало крупных мужчин, у которых были внушительного размера «птенчики».

Цзинь Янь никогда не обращал на это внимание специально, но все же иногда они попадались в поле его зрения. Но ему еще не доводилось видеть такого размера, как у его молодого господина. И как такая штуковина сможет войти в его тело?

Бай Хао ввел внутрь третий палец и шепнул на ухо Цзинь Яню несколько постыдных слов. Он спросил его, как он обычно сам ласкает себя и думает ли о нем, когда кончает. Не ограничившись одними только вопросами, он заставил Цзинь Яня отвечать ему.

У Цзинь Яня начинал дрожать голос, когда он пытался ответить, и он не мог произнести ни слова. И ему оставалось лишь использовать самый глупый способ - он закрыл глаза и закрыл ему рот поцелуем.

Тогда Бай Хао использовал другой способ помучить его. Он зажал его кончик языка у себя во рту и ускорил движения пальцами в его заднем проходе, при этом продолжая толкаться членом в его сжатую ладонь.

Цзинь Янь сам не знал, сколько так прошло времени, он лишь чувствовал, что уже задыхается от поцелуя, а эта штуковина в его руке становится все тверже и горячее. И лишь когда его пальцы уже начали неметь, Бай Хао, наконец, кончил.

Оторвавшись от его губ, Бай Хао, тяжело дыша, посмотрел на бледный и аккуратный член Цзинь Яня и игриво сказал:

- Неужели Цзинь Яню так нравится, когда ему всего лишь вставили пальцы в зад и поцеловали?

У Цзинь Яня покраснели уголки глаз, и он уткнулся лицом ему в плечо, избегая его взгляда.

Бай Хао усмехнулся и медленно вытащил пальцы наружу. Вслед за ними потянулись несколько липких серебристых нитей. Он положил руки на ягодицы Цзинь Яня, и его пальцы погрузились в мягкую плоть. Бай Хао начал мять его ягодицы, с силой разминая и сжимая их, и белая мягкая плоть перекатывалась под его пальцами.

- Цзинь Янь, подними голову.

Но Цзинь Янь все еще прятал лицо, уткнувшись ему в плечо, и покачал головой.

Бай Хао поцеловал его в лоб и начал с улыбкой уговаривать его:

- Ну будь умницей, Цзинь Янь. Слушайся меня.

Когда Цзинь Янь нерешительно поднял голову, Бай Хао нашел его губы и с жадностью впился в них поцелуем.

Цзинь Янь тихо застонал в ответ и послушно открыл рот, принимая его поцелуй. Его рука все еще была испачкана семенем Бай Хао, и он по какой-то непонятной причине украдкой размазал мутную жидкость по нижней части своего тела. Из-за этих действий его маленькая дырочка резко сжалась.

Просто целуя Цзинь Яня и продолжая мять его зад, Бай Хао почувствовал, как его тело реагирует вновь. Но на этот раз он не собирался ограничиваться простыми прикосновениями. Он уложил Цзинь Яня на кровать и, зная, что сзади войти будет легче, хотел поставить его на колени. Но Цзинь Янь неожиданно отказался подчиниться и развернулся к нему лицом.

- Я хочу видеть, как молодой господин войдет в меня, - покраснев от смущения, прошептал он.

Бай Хао судорожно вздохнул, его глаза потемнели. Он грубо раздвинул ему ноги и толкнулся разбухшим кончиком во влажную дырочку:

- Ты специально соблазняешь меня? - настойчиво спросил он.

Каждый раз, когда его дырочку «целовали» подобным образом, Цзинь Янь вздрагивал всем телом и жалобно оправдывался:

- Нет, нет, я никого не соблазняю.

После нескольких таких движений Бай Хао почти вошел внутрь, но все же взял себя в руки и вспомнил, что еще не надел презерватив. Он боялся, что не сможет контролировать свою эякуляцию, и виноват будет этот человек, лежавший перед ним.

Когда дело дошло до главного, желание Цзинь Яня заняться сексом со своим молодым господином внезапно улетучилось, и ему стало страшно.

Бай Хао надел презерватив и начал медленно входить внутрь. Он успел ввести только одну головку, но Цзинь Яню уже стало невыносимо больно. Колечко мышц вокруг входного отверстия было туго натянуто. Он приподнялся, опираясь на локти, и, как следует разглядев эту ужасающую штуковину, подумал, что ему точно настанет конец, если она целиком окажется у него внутри.

Он поднял руку и уперся ею в напряженный живот Бай Хао.

- Слишком больно, - со слезами на глазах сказал он. - Не надо больше. Молодой господин, выйди из меня.

Бай Хао не мог принуждать его. У него на лбу выступили крупные капли пота, он сделал глубокий вдох и глухо сказал:

- Ладно, расслабься. Молодой господин сейчас выйдет.

Цзинь Янь поджал губы и попытался расслабить мышцы. Но, когда Бай Хао начал медленно выходить из него, он смотрел на него покрасневшими глазами и думал о том, как его молодому господину сейчас должно быть неудобно. А затем он подумал, что рано или поздно ему все равно придется пройти через эту боль, поэтому он протянул руку, сжал член Бай Хао и толкнул его обратно в свое тело.

- Цзинь Янь!

После такого, даже если бы Бай Хао был святым, он уже не смог бы остановиться. Он с силой толкнулся вперед и полностью погрузился в тело Цзинь Яня.

Цзинь Янь взвыл от боли.

Ему было так больно, что, казалось, будто его тело разорвали надвое. Он лежал, раздвинув ноги и был не в силах пошевелиться.

Бай Хао тоже чувствовал себя неважно. Внутри было слишком тесно, и его член оказался зажат словно в тисках. Увидев слезы в глазах Цзинь Яня, он почувствовал себя еще более виноватым. Он наклонился к Цзинь Яню и начал целовать его.

- Прости, молодой господин причинил тебе боль, - прошептал он.

Бай Хао крепко прижимал его к себе, продолжая обнимать, целовать его и овладевать им. Когда боль стихла, сердце Цзинь Яня вдруг затопило чувство глубокого удовлетворения. Он слегка пошевелился и, чувствуя, что ему уже не больно, прошептал:

- Молодой господин, все в порядке.

- Больше не больно?

Голос Бай Хао был полон медовой нежности, и Цзинь Янь застенчиво кивнул в ответ.

Бай Хао снова поцеловал его, а затем, словно опасаясь причинить ему боль, начал осторожно двигать бедрами.

Цзинь Янь обнимал его за талию, и смотрел в потолок, ему казалось, что он находится в лодке, которая покачивается на волнах. Постепенно эти волны становились все больше, и она раскачивалась все сильнее.

- Ах... помедленнее... - не удержавшись, вскрикнул Цзинь Янь, но Бай Хао больше не мог сдерживаться.

Он слегка приподнялся и, раздвинув ему ноги, обхватил его гибкую талию руками, заставляя податься вперед навстречу каждому его движению.

От мощных движений образовалось много белой липкой пены. Поначалу Цзинь Яню было страшно, но постепенно он привык и начал получать психологическое удовольствие от того, что занимался сексом с человеком, которого любил. Но неожиданно он ощутил толчок в определенное место, его дырочка резко сжалась, и он невольно вскрикнул.

Бай Хао сразу замер, а затем по памяти толкнулся в то же место еще несколько раз. Он продолжал терпеливо искать это место и, сделав еще одно энергичное движение, почувствовал, как резко сжались мышцы вокруг его члена. Цзинь Янь громко ахнул и попытался отползти назад.

Бай Хао с улыбкой наклонился к нему и поцеловал его, успокаивая. Выпрямив спину, он положил ноги Цзинь Яня к себе на плечи и, не говоря ни слова, начал энергично двигаться, каждый раз с силой толкаясь в одно и то же место.

Стоны Цзинь Яня становились все громче, и в конце концов, он уже больше не смог выносить этого. Он не мог даже прикрыться руками и лишь смущенно вскрикивал со слезами на глазах:

- Не надо... молодой господин, не надо...

Бай Хао замедлил темп и начал двигаться медленными толчками. При свете лампы его тело, покрытое тонким слоем пота, выглядело чрезвычайно сексуально. Он опустил глаза, и тень от ресниц скрыла звериное желание в его взгляде.

- Тогда чего ты хочешь? - спросил он Цзинь Яня.

Цзинь Янь чувствовал себя больным. Несмотря на то, что они были так близки, его сердце все еще жадно стремилось к этому человеку. Он протянул к Бай Хао руки и сказал со слезами на глазах:

- Я хочу, чтобы молодой господин обнял меня.

Бай Хао наклонился к нему и заключил его в объятья.

- И еще я хочу, чтобы молодой господин поцеловал меня.

Бай Хао улыбнулся и, опустив голову, поцеловал его в губы, продолжая дразнить его языком. Услышав стон Цзинь Яня, он начал двигаться снова.

Цзинь Янь оказался зажат телом Бай Хао, и ему оставалось лишь обнимать его ногами за талию, цепляясь за него, словно за спасительную соломинку. Наконец, когда член Бай Хао вонзился в него во всю длину и излился глубоко в его теле, он тоже кончил прямо ему на живот.

Бай Хао поднял голову и, стараясь отдышаться, обеспокоенно взглянул на Цзинь Яня:

- Тебе некомфортно?

Цзинь Янь покачал головой и вдруг обхватил лицо Бай Хао ладонями и крепко поцеловал его.

- Молодой господин теперь мой, - сказал он, его жесты были очень резки, но в голосе прозвучала обида.

Бай Хао посмотрел на него без улыбки и без всякой игривости. Поцеловав уголки его глаз, он серьезно ответил:

- Да, твой. Твой навсегда.

**********************

Переводчик: Kosen

Бай Хао с Цзинь Янем вернулись в санаторий лишь на третий день. Если бы Ли Шу не запланировал вернуться сегодня в Цзиньхай, они могли бы задержаться еще на несколько дней.

Увидев Цзинь Яня, Ли Шу оглядел его с двусмысленной улыбкой.

Цзинь Янь вцепился в руку Бай Хао и, покраснев, спрятался за него, избегая взгляда Ли Шу.

На самом деле, внешне ничего не изменилось.

Его одежда была чистой и аккуратной, на его шее не было видно никаких следов, и при ходьбе не было заметно ничего необычного. В целом, он выглядел точно также, как в тот день, когда они с Бай Хао уехали.

Но Ли Шу привык дразнить и задирать его с самого детства, поэтому поднял руку и потыкал его в поясницу.

- Дядя Ли, - Бай Хао закрыл Цзинь Яня собой и перехватил руку Ли Шу, глядя на него умоляющим взглядом.

Ли Шу понял, что он уже съел Цзинь Яня со всеми косточками. Он поцокал языком и попросил Цзинь Яня собрать вещи.

Как только Цзинь Янь ушел, его взгляд похолодел и он, не обращая внимания на стоявшего позади Бай Цзиня, спокойно сказал:

- Что было, то осталось в прошлом. Но, если возле тебя когда-нибудь появится очередной Сун Силе или какой-нибудь Ли Силе... Даже если Цзинь Янь будет умолять меня, я тебе не спущу этого.

Бай Хао не сказал ни слова в оправдание, пока Ли Шу отчитывал его, а затем сказал:

- Я понял, дядя Ли, я понимаю, о чем ты.

- Ладно, иди.

Ли Шу никогда не любил лишних разговоров, и ему не было дела до личной жизни других людей, он никогда не совал туда нос.

Но Цзинь Янь - это совсем другое дело.

В те годы, когда он сам был одержим Бай Цзинем, если бы возле него не было Цзинь Яня, который был молод и нуждался в его заботе, кто знает, что он успел бы натворить. Когда он стоял на краю обрыва, именно этот ребенок отчаянно тащил его назад, чтобы он и правда не сорвался вниз.

- Бай Хао теперь стал намного спокойней, тебе не о чем волноваться, - успокоил его Бай Цзинь, чувствуя его беспокойство.

- Ммм, - ответил Ли Шу и, открыв шкаф, начал упаковывать свои вещи.

Бай Цзинь помог ему упаковать чемодан, думая про себя, что на самом деле, он очень завидует Бай Хао. Если бы у него был выбор, он предпочел бы, чтобы Ли Шу сказал ему точно также: «Если ты провинишься передо мной, я не отпущу тебя так просто.» Но Бай Цзинь знал, что скорее всего, больше никогда не услышит таких слов. Не имея никаких ожиданий и не питая надежд, с самого начала приготовившись к худшему, Ли Шу вообще не нуждался ни в чьей поддержке. Если между ними возникнет проблема, он просто развернется и уйдет, даже не взглянув на него.

- Кстати, - Ли Шу внезапно остановился и посмотрел на Бай Цзиня. - Мы не станем обнародовать наши отношения.

- Почему? - после секундного замешательства спросил Бай Цзинь.

- Почему? - переспросил Ли Шу, и ему показалось это забавным. - Я столько лет прожил в Цзиньхае, считая себя «особенным», хватит делать из себя посмешище в глазах других людей.

Раньше он вел себя, как сумасшедший, желая, чтобы все знали, что Бай Цзинь принадлежит ему. После нескольких лет, когда остальные смотрели на это шоу, он действительно устал от этого. Для них с Бай Цзинем будет даже лучше жить тихо и скромно. Если они в конце концов, не смогут поладить меду собой, это избавит его от необходимости объяснять другим, что он действительно сдался, а вовсе не старается привлечь к себе внимание.

Бай Цзинь стоял в стороне и наблюдал за тем, как он приводит себя в порядок, явно не собираясь больше говорить об этом, поэтому ему лишь оставалось проглотить просившиеся на язык слова.

Ли Шу с Цзинь Янем прожили здесь полгода. У них было так много вещей, что часть из них пришлось отправить обратно. Особенно это касалось закусок Цзинь Яня. Сколько бы он ни раздавал их, их оставалось все еще очень много. Он не хотел выбрасывать их, поэтому изо всех сил старался запихнуть их в чемодан. Ли Шу уже хотел посоветовать ему открыть здесь киоск и вернуться домой после распродажи.

Когда они добрались до аэропорта, после небольшого отдыха им предстоял четырехчасовой перелет. Это было бы непросто и для обычных людей, что уж говорить о Цзинь Яне в его особом положении.

Ли Шу заметил, что он все время ерзает и не может найти удобное положение. Он бросил на Бай Хао раздраженный взгляд:

- Знал же, что скоро вернемся. Неужели не мог подождать несколько дней? Тебе приспичило именно в этот момент?

Цзинь Янь замер на месте. Он уже хотел ответить вместо Бай Хао, но тот сжал его руку и сказал:

- Прости, дядя Ли, я не подумал, как следует.

Цзо Минъюань покраснел и потрясенно уставился на Ли Шу:

- Ты... ты... ты... - он окончательно потерял дар речи.

Он хотел сказать, что человеку старшего поколения не пристало говорить вслух такие вещи.

Но Ли Шу не обратил на него никакого внимания.

Цзинь Янь опустил голову и беспокойно сжал руку Бай Хао. Он перебирал и гладил его пальцы, чувствуя, что с его молодым господином обходятся несправедливо. Это он сам поторопился, и его молодой господин был вынужден сделать это... А на следующий день он сходил и купил лекарство, после чего все это время заботился о нем. Стоило Цзинь Яню подумать о том, как он наносил ему то лекарство... как его лицо тут же начинало заливаться краской.

Бай Хао, который все время заботливо наблюдал за ним, потрогал его лоб, чтобы проверить температуру и, нахмурившись, спросил:

- В чем дело? Почему ты так покраснел?

Цзинь Янь смущенно покачал головой.

Они прибыли в Цзиньхай уже вечером. Как только они вышли из зала, он услышал, как кто-то громко крикнул:

- Ли Шу!

Ли Шу оглянулся в ту сторону, откуда слышался голос, но не успел он ответить, как какой-то человек бросился обнимать его.

Его качнуло назад, и он отступил на несколько шагов назад. Обретя равновесие, он расслышал, как плачет человек в его объятьях.

- Ли Шу, с тобой все в порядке!

- Госпожа Вей, пожалуйста подумайте о своем муже, который сейчас смотрит прямо на нас, - чувствуя грусть в сердце, он успокаивающе похлопал Фу Инь по спине.

Фу Инь рассмеялась и отстранилась от него, вытирая слезы. Она внимательно осмотрела Ли Шу и убедилась в том, что в его лице не осталось болезненного вида, и он стал таким же, как в день их первой встречи. Она почувствовала, как у нее словно гора с плеч свалилась.

Вей Цзе подошел ближе и поздоровался со всеми, а затем сказал:

- Машина готова, мы отвезем тебя на место.

Перед возвращением в Цзиньхай Ли Шу попросил Фу Инь помочь ему найти жилье, и Бай Цзинь знал об этом. Он сказал Фу Инь, что они возвращаются сегодня, но действительно не ожидал, что они приедут встречать его.

Было уже немного поздно, и он не собирался поддаваться на уговоры Бай Цзиня поужинать с ним.

- Я поеду на машине Вей Цзе и заберу Ли Няня завтра, - сказал он и посмотрел на Цзинь Яня. - Ты можешь спокойно отдохнуть несколько дней, не нужно беспокоиться обо мне.

- Дядя Ли, но как ты один... - сразу забеспокоился Цзинь Янь.

- Когда я один, мне нужно будет позаботиться лишь о себе. А, если ты поедешь со мной, мне придется заботиться еще и о тебе, - безжалостно прервал его Ли Шу.

- Оу, - только и сказал Цзинь Янь и молча отошел к Бай Хао.

- Я пошел, - сказал Ли Шу и, кивнув Бай Цзиню, направился в ту сторону, где Вей Цзе припарковал свою машину.

Он сделал несколько шагов, когда кто-то вдруг обнял его сзади.

Он остановился и повернулся, но прежде, чем он успел отреагировать, на его лбу запечатлели нежный поцелуй.

- Я заеду за тобой завтра.

У стоявшего неподалеку Цзинь Яня глаза на лоб полезли, а на лице Цзо Минъюаня появилось счастливое выражение. Ли Шу молча взглянул на Бай Цзиня - он что, напрасно сказал ему сегодня днем те слова? Видя, что Вей Цзе с Фу Инь уже ждут его возле машины, он не стал спорить с Бай Цзинем и, положив свои чемоданы в багажник, сел в машину.

Как только он сел, Фу Инь сразу же повернулась и посмотрела на него:

- Вы с Бай Цзинем снова вместе? - спросила она, и по ее тону было непонятно, радуется она или огорчена.

Ли Шу не хотелось скрывать от них правду, поэтому он сказал:

- Верно.

Фу Инь кивнула и больше не стала задавать вопросы. Она достала телефон и протянула его Ли Шу:

- Что ты скажешь вот об этом парне?

Ли Шу не знал, смеяться ему или плакать:

- Зачем ты все ищешь мне партнера?

Сидевший за рулем Вей Цзе сердито сказал:

- А ты не знаешь, что она целыми днями рассматривает фотографии с красивыми парнями, а также расспрашивает об их семейном происхождении и узнает их контакты? Я уже вдоволь нахлебался уксуса!

- Госпожа Фу Инь, - сразу же серьезно заговорил Ли Шу. - Ради вашего с доктором Вей семейного счастья прошу вас соблюдать меру.

- А что я делаю не так? На свете полно красивых мужчин и женщин, зачем цепляться за одного человека, будто на нем свет клином сошелся?

Ли Шу, не в силах удержаться от смеха, покачал головой:

- Судя по всему, ты тоже до сих пор цепляешься за одного человека, будто на нем свет клином сошелся.

Фу Инь на миг остолбенела, но она совсем не чувствовала себя виноватой:

- А кто сказал, что нельзя цепляться за одного человека и разглядывать при этом красивых парней?

Вей Цзе слушал их перепалку и посмеивался про себя. Он подумал, как хорошо, что здесь сейчас не было Бай Цзиня, а иначе, неизвестно, чем бы это все закончилось.

Они поужинали вместе с Ли Шу, а затем он отправился прямо в свой новый дом. Это был довольно тихий жилой комплекс, где каждое здание представляло небольшую постройку всего в несколько этажей.

Здесь все было очень изысканно обставлено, а на первом этаже располагалась детская, а также отдельная комната для няни, и даже холодильник был забит свежими продуктами.

Ли Шу боялся, что, если скажет много слов, то покажется слишком вежливым, поэтому просто поблагодарил от души своих друзей.

- Когда ты обустроишься здесь, я привезу своих двойняшек поиграть с Няньнянем, - сказала Фу Инь.

Было уже поздно, и они не стали задерживаться здесь. Когда Ли Шу провожал их, Вей Цзе вдруг ткнул его кулаком в грудь и сказал:

- Эй, парень, уже полгода прошло. Было непросто восстановиться... впредь будь осторожней.

- Больше никакой суеты, - кивнул в ответ Ли Шу. - Отныне я буду вести спокойную размеренную жизнь, стану поститься, творить добро и поминать имя Будды...

Вей Цзе закатил глаза и, снова стукнув его кулаком, отругал его:

- Болван.

После того, как они уехали, Ли Шу убрал свой багаж, умылся и лег спать.

Перед возвращением он много о чем думал, но, вернувшись, обнаружил, что в этом нет ничего страшного. Видимо, из-за того, что он как следует обдумал свою дальнейшую жизнь и принял решение, его разум успокоился, и он больше не испытывал беспокойства, поэтому быстро заснул.

На следующий день он не спешил забрать Ли Няня из дома Бай Цзиня. Он встретился с несколькими женщинами, претендовавшими на место домработницы и выбрал ту, которая работала ловко и аккуратно, и была приятна для глаз.

Видя, что приближается время их встречи с Бай Цзинем, он попросил тетушку приготовить ужин и спустился вниз.

На улице уже ждала машина, Ли Шу открыл дверцу и сел в нее, но Бай Цзинь не пошелохнулся. Он несколько секунд смотрел на Ли Шу, а затем спросил:

- Можно мне подняться к тебе и посмотреть?

Ли Шу посмотрел на него и сказал с улыбкой:

- Это же не элитный особняк и не вилла, что там смотреть? - он посмотрел на водителя. - Поехали.

Бай Цзинь долго смотрел на него, не говоря ни слова. После возвращения Ли Шу, хоть ему и докладывали все заранее, у него не было возможности вмешаться. Ли Шу скорее попросит о помощи Вей Цзе или его жену, но никогда не обратится с просьбой к нему.

Бай Цзиню стало немного не по себе. Да, Ли Шу целовался с ним, лег с ним в постель и не уклонялся от близости. Но в обычной жизни он не желал иметь с ним ничего общего, он не хотел полагаться на него, чтобы их жизни вновь переплелись воедино.

**********************

Переводчик: Kosen

О Бай Йи и Ли Няне с самых первых дней заботились две няни. О Ли Няне заботилась няня Сюй. Ли Шу слышал от Фу Инь, что она очень опытна в уходе за детьми, у нее добрый нрав, и она очень внимательна к ребенку. Изначально персонал подбирал Бай Цзинь, и ему не пришлось ни о чем беспокоиться. Даже Фу Инь похвалила его. Пока они ехали в машине, он попросил Бай Цзиня, чтобы эта же тетушка продолжала заботиться о Ли Няне. А иначе, пока он найдет человека, которому можно будет доверять, Ли Няню будет не просто приспособиться к новой обстановке.

- Ты же только что вернулся, зачем так спешить? Подожди несколько дней, и пусть...

- Бай Цзинь, - перебил его Ли Шу. - Почему ты должен воспитывать моего ребенка?

Бай Цзинь промолчал в ответ.

- Прошло уже больше года, тебе еще не надоело? - спросил он с усмешкой. - Хоть ты никогда не говорил мне об этом, но с того момента, как мне сделали операцию, ты проявил человеколюбие и был очень добр ко мне и Ли Няню. Но сейчас со мной все в порядке, и нам лучше больше не беспокоить тебя.

Бай Цзинь посмотрел на него, его кадык резко дернулся.

- ... Значит, все, что я делаю для тебя, ты считаешь просто долгом человеколюбия и добротой? - глухим голосом спросил Бай Цзинь.

На самом деле, Ли Шу не хотел причинить ему боль.

Он просто говорил искренне, используя тот же метод общения с Бай Цзинем, что и раньше. Они всегда так общались, исключительно по-деловому, если не считать постели. И даже находясь в одной комнате или за обеденным столом, они никогда не говорили друг другу нежных слов. Хотя Ли Шу любил Бай Цзиня больше всех на свете и не мог отвести от него свой взгляд, он никогда не липнул к нему и не совершал глупых поступков.

Для него, даже если они сейчас вместе, и хотят «попробовать», Бай Цзинь остался все тем, что был несколько лет назад. Не считая того, что он стал уделять чуть меньше внимания себе и выказывает чуть больше привязанности к нему, в остальном ничего не поменялось.

Но у Бай Цзиня Ли Шу открыл клапан, который был закрыт много лет, и пламенные чувства, захлестнувшие его сердце, потрясли его самого. Если спросить его, насколько сильно он любит Ли Шу, возможно, он не сумел бы ответить. Когда-то он слышал немало нелепых историй от своих друзей, в которых люди, невзирая на их статус и положение в обществе, жертвовали ради другого человека всем богатством, ради которого трудились годами. Тогда эти истории воспринимались, как анекдот... но сейчас он сам дошел до такого.

Ли Шу не мог ничего поделать с таким Бай Цзинем, который смотрел на него с болью во взгляде. Когда этот человек холоден, он может ругаться с ним, не чувствуя никакой вины. Но, если он будет выглядеть таким несчастным, он уже не сможет спорить с ним и выяснять отношения.

Ли Шу немного помолчал и шепнул на ухо Бай Цзиню несколько слов.

Бай Цзинь резко поднял голову и уставился на него откровенным взглядом:

- Когда именно?

Едва договорив, он хотел поцеловать Ли Шу.

Ли Шу увернулся от поцелуя, сохраняя между ними дистанцию, и нетерпеливо сказал:

- Через несколько дней.

- Сколько раз сделаем это? - с серьезным видом уточнил Бай Цзинь.

- Да заткнись уже, а!

............

Когда они приехали домой, Бай Йи с Ли Нянем играли в гостиной на ковре.

На Ли Няне был надет комбинезон в виде поросенка, манжеты рукавов были сделаны в виде свиных копытцев, а шапочка - в виде милой поросячьей мордашки с розовыми ушками. На Бай Йи был темно-синий свитер с круглым вырезом, а у него на груди был вышит белый мишка в шапке.

Он подбирал с пола игрушки с написанными на них цифрами и протягивал их Ли Няню, показывая, как вставлять их в соответствующие ячейки головоломки. Если он все делал правильно, тогда Бай Йи брал с кофейного столика специально приготовленный для них рисовый пирог и давал ему маленький кусочек.

Няня Сюй была полноватой женщиной с завитыми волосами, она присматривала за обоими детьми. Она больше благоволила к Ли Няню и, чувствуя, что его старший брат слишком строг с ним, она взяла кусочек пирога и поднесла его к губам Ли Няня:

- Йоу, дай нашему сокровищу еще кусочек. Наше золотце такая прелесть и так хорошо ведет себя.

Няня Ян, которая заботилась о Бай Йи, принесла яблоко, нарезанное в виде кролика. Она стукнула по спине няню Сюй и отругала ее:

- Не вмешивайся в их дела! Вот пожалуюсь на тебя хозяину, и больше не увидишь Няньняня.

- Отстань! Надоела!

- За собой смотри!

............

Они все еще тихонько ругались между собой, когда увидели, что управляющий Сюй встретил Бай Цзиня с Ли Шу. Они быстро встали и поздоровались с ними.

Бай Йи и Ли Нянь, услышав посторонние звуки, повернули головы к двери.

Ли Шу подошел поближе и, увидев ребенка, рассмеялся:

- Кто купил такую одежду для Ли Няня? Фу Инь?

Бай Цзинь кивнул в ответ, а затем взял ребенка на руки и поднес его ближе, чтобы показать Ли Шу.

Ли Нянь, обнимая Бай Цзиня за плечи, с любопытством уставился на Ли Шу.

Хотя Ли Шу много раз видел его на фотографиях и на видео, ему впервые довелось увидеть ребенка своими собственными глазами. Теперь было понятно, почему Бай Цзинь говорил, что Ли Нянь похож на него. Глядя на этого ребенка, он испытывал странное ощущение, будто смотрит на самого себя в детстве.

Он поднял руку и коснулся лица Ли Няня. Его кожа была такой мягкой и гладкой, что он не удержался и легонько погладил ее. Ли Нянь посмотрел на него и с улыбкой потянулся к нему, пытаясь обнять его.

Ли Шу взял его на руки и нахмурился:

- Он слишком доверчивый. Если кто-то захочет забрать его, он даже не пикнет.

- Кто посмеет забрать его? - улыбнулся Бай Цзинь.

Ли Нянь, даже не подозревая о том, что к нему отнеслись с неодобрением, с любопытством потрогал Ли Шу за нос.

Ли Шу увернулся от его рук и снова рассмеялся. Ребенок продолжал тянуться к лицу Ли Шу, а тот все время уворачивался, и было трудно понять, кто из них кого дразнит на самом деле.

Цзинь Янь уже говорил ему, что Ли Нянь был таким милым, что мог растопить любое сердце, но Ли Шу думал, что он преувеличивает. Однако, увидев ребенка, он сам растаял перед этой сладкой белой пампушкой. Недаром Бай Цзинь говорил, что в их окружении нет никого, кто остался бы равнодушным к Ли Няню.

Ли Шу еще немного поиграл с ним и вернул его Бай Цзиню, а затем взглянул на Бай Йи, смотревшего на него оценивающим взглядом. Улыбка не его лице слегка померкла, он подошел ближе и сел на ковер.

Бай Йи исполнилось почти два года. У него были густые черные волосы и живые ясные глаза. В столь нежном возрасте в незрелых чертах его лица можно было разглядеть сходство с Бай Цзинем.

Ли Шу смотрел на него, испытывая противоречивые чувства. Этот ребенок своим рождением и даже именем был связан с ним, это он насильно привел его в этот мир. Его сердце было полно беспокойства и угрызений совести, он не удержался и тихонько позвал его:

- Йийи.

Бай Йи еще ни разу не видел Ли Шу своими глазами и, внезапно увидев его, он какое-то время присматривался к нему. Услышав, как он зовет его по имени, он словно почувствовал облегчение, а затем отложил игрушку, подошел к Ли Шу и обнял его за шею:

- Папа.

Ли Шу слегка опешил, но не спешил поправлять его или опровергать его слова, он поднял руку и успокаивающе погладил его мягкие волосы.

- Ты научил? - спросил он, взглянув на Бай Цзиня.

Прежде, чем Бай Цзинь успел ответить, в их разговор вмешался управляющий Сюй. Он сказал, что обычно Бай Йи никому не позволял обнимать себя, не говоря уж о том, чтобы самому обнять кого-то. Он также добавил, что, когда Бай Цзинь был дома, он показывал детям фотографии Ли Шу, чтобы он не был для них совсем чужим.

Бай Цзинь обнял Ли Няня и сел вместе с ним на диван.

- Так вот чему ты их учишь, - тихо сказал Ли Шу.

Бай Цзинь поставил Ли Няня на пол и ответил с улыбкой:

- А что не так?

Ли Нянь, пошатываясь, направился к Бай Йи. Ли Шу не стал больше обсуждать этот вопрос с Бай Цзинем, он вытянул руку, чтобы поддержать детей и попросил няню Сюй собрать вещи Ли Няня.

Няня Сюй слышала, как Бай Цзинь говорил вчера о возвращении Ли Шу, но она не ожидала, что он будет так спешить и теперь растерялась.

Было невозможно за один раз собрать все вещи Ли Няня, и Ли Шу попросил ее собрать лишь самое необходимое, а остальное можно будет забрать завтра.

Няня Ян помогала няне Сюй собирать вещи, время от времени поглядывая на Ли Няня расстроенным взглядом. Стоявший в сторонке управляющий Сюй несколько раз хотел что-то сказать, но так и не решился заговорить.

Пока они собирались, Ли Шу огляделся вокруг и спросил с улыбкой:

- Ты решил устроить в доме детскую площадку?

Бай Цзинь взял кубики Ли Няня и начал передавать их один за другим Ли Шу:

- Нет пока, - лениво протянул он. - Они еще слишком маленькие для этого. Подождем, пока они подрастут.

Ли Шу просто лишился дара речи, поняв, что у этого человека действительно были такие планы. Чувствуя раздражение, он попытался увернуться от рук Бай Цзиня, но тот продолжал настойчиво совать ему кубики. Но как бы он ни старался, эти кубики неустанно преследовали его. Видя, что он вот-вот взорвется, Бай Цзинь, наконец, отстал от него.

У них никак не совпадали любовные ритмы.

По мнению Ли Шу именно сейчас наступила спокойная и стабильная фаза их отношений, как у старой семейной пары. Но Бай Цзинь, похоже, находился в первоначальной стадии любви: при взгляде на Ли Шу ему все время хотелось быть к нему поближе, дотронуться до него, привлечь его внимание, хотелось, чтобы он смотрел только на него.

- Не мог бы ты остаться сегодня? - не удержавшись, спросил Бай Цзинь.

- Нет, - твердо ответил Ли Шу.

Бай Цзинь больше ничего не сказал и сразу заметно сник.

Ли Шу не понравилось такое выражение лица, он нахмурился и нетерпеливо объяснил:

- Сегодня я заберу с собой няню Сюй, чтобы она посмотрела, чего не хватает в доме и что нужно изменить, чтобы Ли Нянь привык к новому месту... Я привезу его как-нибудь на днях.

Бай Цзинь опустил глаза, скрывая свои эмоции. Какое-то время он перебирал кубики в руках, а затем сказал в ответ:

- Ммм.

Двое детей, как обычно, так и заснули во время игры.

Ли Шу попросил свою домработницу приготовить ужин, и ему ничего не оставалось кроме как вернуться домой. Он не мог ждать, пока Ли Нянь проснется, поэтому попросил няню Сюй завернуть ребенка в одеяло и унести его отсюда.

Бай Цзинь собирался поехать вместе с ними, но Ли Шу не позволил ему.

Они только что вернулись в Цзиньхай, нехорошо оставлять Бай Йи одного дома. Глядя, с какой неохотой управляющий Сюй и няня Ян провожают его, он пообещал приехать завтра к обеду.

На обратном пути Ли Шу сказал няне Сюй:

- Я нанял домработницу, и ты будешь...

Не успел он договорить, как няня Сюй, неверно истолковавшая его слова, поспешно сказала:

- Господин Ли, я серьезно отношусь к своей работе, и я умею держать рот на замке и не говорю лишнего. Не могли бы вы оставить меня?

- Я просто хотел сказать, что тебе не придется беспокоиться о работе по дому, - улыбнулся Ли Шу. - Просто позаботься о Ли Няне.

Няня Сюй поспешно заверила его, что сделает все возможное и невозможное, чтобы исполнить свои обязанности наилучшим образом.

На самом деле, она немного побаивалась Ли Шу. Ей уже довелось поработать на людей этого круга. Хотя в настоящее время все вокруг говорят о равенстве между людьми, но некоторые богачи до сих пор воспринимают прислугу, как людей второго сорта, ругая и оскорбляя их, как только ребенок заплачет. Хотя они и зарабатывают достаточно, чтобы содержать свои семьи, но им приходится забывать о чувстве собственного достоинства и постоянно извиняться за свои ошибки.

Когда они с няней Ян попали в дом Бай Цзиня, им шепнули по секрету, что им очень повезло, потому что в этой семье только один хозяин-мужчина, который вежлив и обходителен с прислугой. Хотя управляющий Сюй обладал строгим характером, он никогда не ругал их, относился к ним с уважением и помогал заботиться о детях. Дети тоже были очень милыми, особенно Ли Нянь. Какую бы вкусняшку он ни получил, сначала он делился ею с ней, и няня Сюй, заботясь о нем, относилась к нему с искренними чувствами, которых никогда не испытывала к другим детям.

И вот теперь Ли Шу вернулся, ей казалось, что с ним будет не легко иметь дело, и она очень волновалась, не зная, что ждет ее в будущем.

Водитель высадил их возле дома, но не уехал. Бай Цзинь сказал, что эта машина предназначена для Ли Шу. Водитель также дал Ли Шу свой номер телефона и сказал, что он может связаться с ним в любое время, если он понадобится ему.

Ли Шу с самого начала хотел взять напрокат машину на нескольку дней, но предусмотрительность Бай Цзиня избавила его от многих хлопот, поэтому он не стал отказываться.

Когда они вернулись домой, тетя Яо, которую он нанял утром, уже приготовила ужин.

Няня Сюй положила Ли Няня в маленькую кроватку в детской и наскоро перекусила. Узнав, что в холодильнике есть свежие продукты, она отложила тарелку и палочки для еды, а затем взяла капусту, нарезала грибы и приготовила для Ли Няня пшенную кашу.

Ли Шу видел, что она нервничает, но, опасаясь, что она допустит какую-нибудь ошибку, не осмелился успокаивать ее. Он знал, что со своим характером не умеет располагать к себе людей. Если он заговорит с ней, она скорее всего, лишь станет нервничать еще сильнее.

Когда Ли Нянь проснулся, было уже семь часов. Он не плакал и не капризничал, позволив няне Сюй накормить его. Тетя Яо, вымыв кухню, вышла посмотреть на него. Ей еще никогда не доводилось видеть такого красивого ребенка, и она не могла удержаться, чтобы не подразнить его.

Тетя Яо отвечала лишь за приготовление еды и работу по дому, ей не нужно было жить здесь. После того, как няня Сюй дала ей несколько указаний, она ушла домой.

Ли Шу беспокоился, что Ли Нянь не сможет привыкнуть к новой обстановке. Видя, как он возится на диване со своими игрушками и весело хихикает, он вздохнул с облегчением.

Но когда время перевалило за девять часов, Ли Нянь вдруг начал вести себя беспокойно и оглядываться по сторонам, постоянно всхлипывая, словно собирался заплакать.

Няня Сюй пыталась отвлечь его с помощью игрушек, но это не помогало. Вцепившись в диванные подушки, он попытался встать.

Няня Сюй поспешно взяла его на руки, поглаживая его по спине и пытаясь успокоить его.

Но Ли Нянь начал плакать и вертеть головой по сторонам, оглядываясь вокруг.

Няня Сюй встревоженно взглянула на Ли Шу и сказала:

- Няньнянь ищет господина Бая и своего геге.

Ли Шу немного подумал и понял, что ближе к ночи ребенок чувствует себя все более неуютно в незнакомой обстановке. Но ему придется привыкнуть к ней и пережить эти перемены. Поэтому он был полон решимости не поддаваться жалости из-за его слез.

Однако, при этом Ли Шу почувствовал, как у него защемило сердце, когда он смотрел на плачущего ребенка. Он какое-то время все еще противился чувству жалости и уже смягчился, но не успел он принять решение, Ли Нянь устал от слез, и няне удалось укачать его. Но все его личико было залито слезами, и он продолжал всхлипывать во сне. Чем больше он смотрел на него, тем сильнее жалел его.

Ли Шу вместе с няней Сюй уложил Ли Няня в кроватку, а затем долго стоял и смотрел на него, чувствуя себя довольно неловко. Наконец, он наклонился и, поцеловав ребенка, собрался пойти в душ.

Но как только он поднялся наверх, даже не успев переодеться, он услышал, как няня Сюй настойчиво зовет его снизу, и в ее голосе была слышна паника.

Ли Шу выбежал за дверь. Няня Сюй держала Ли Няня на руках, глядя на него покрасневшими глазами. Оказалось, что Ли Нянь проснулся через несколько минут после того, как его уложили. Казалось, он был сильно напуган, сначала он сильно плакал, а затем у него началась рвота.

Няня Сюй с самого рождения ухаживала за ним, и она никогда не видела, чтобы он так плакал. Она ужасно расстроилась, и не могла сдержать слез, пока мыла и переодевала его.

- Господин Ли, Няньнянь с самого рождения привык быть со своим геге. Его геге никогда не оставался ночевать даже у своего деда, и они никогда не разлучались... - голос няни прервался, и она снова заплакала.

Ли Шу, стоя наверху, закрыл глаза, пытаясь успокоиться, а затем позвонил Бай Цзиню.

На его звонок быстро ответили, и он сразу спросил:

- Вы нанимали для детей постоянного врача?

- Да, - ответил Бай Цзинь.

- Попроси его немедленно прийти домой, а я привезу Ли Няня...

В этот момент в трубке послышался едва слышный голос вдалеке:

- Это господин Ли? Молодой господин, позвольте мне сказать ему несколько слов, мне нужно сказать ему...

Ли Шу на миг растерялся, а затем спросил:

- Это управляющий Сюй?

Бай Цзинь, судя по всему, отошел на несколько шагов, и второго голоса больше не было слышно.

- Не обращай внимания, продолжай.

Ли Шу сразу догадался, что там происходит, его взгляд похолодел:

- Что с Бай Йи?

Бай Цзинь ничего не ответил, и он повторил вопрос:

- Что с Бай Йи?

Бай Цзинь тихо вздохнул и ответил:

- Он хотел найти Ли Няня и проплакал весь вечер... он уже охрип от плача.

**********************

Переводчик: Kosen

Ли Шу с самого начала предполагал, что детям будет не просто пережить разлуку и приспособиться к новым обстоятельствам, но не ожидал, что все будет настолько серьезно.

У него действительно не было никакого опыта общения с детьми, он рос один в семье, и ему никогда раньше не доводилось иметь дело с таким маленьким ребенком, поэтому он совсем не разбирался в таких вещах.

Пока они ехали в машине, няня Сюй, видимо, так переживала за Ли Няня, что, позабыв про свой страх перед Ли Шу, наговорила ему много разных слов.

Оба ребенка заслуживали лишь жалости.

У них с рождения не была матери, и их поручили заботе нянь и старого управляющего. Бай Цзинь их очень любил, но ему приходилось заниматься делами такой огромной компании. Пока Ли Шу был в коме, он также проводил с ним в больнице очень много времени, и он не мог уделять детям много внимания. Что же касается нянь, они всего лишь наемные работники, которым платят зарплату. Для них это были неродные дети, поэтому им не пристало слишком сильно сближаться с ними.

Последние полгода, пока Ли Шу восстанавливал здоровье в Луньтане, Бай Цзиню стало не о ком больше заботиться, и он почти прекратил общение со своим кругом. После работы он приходил домой, и у детей действительно появился «отец».

Как только Ли Шу вернулся, он немедленно забрал ребенка. Но ведь дети еще так малы, они недостаточно зрелые, чтобы понять сложные отношения между взрослыми и их запутанное прошлое. Разве они могли спокойно вынести разлуку без всякой подготовки?

За все время работы в доме Бай Цзиня няня Сюй еще ни разу не видела, чтобы Ли Нянь так горько плакал. Чем больше она говорила, тем сильнее расстраивалась, и в ее глазах снова заблестели слезы.

Глядя на нее, Ли Шу чувствовал себя все более неловко. Он с горькой усмешкой подумал, что же он за отец, если няня больше него переживает за ребенка.

Когда они добрались до дома и увидели у ворот Бай Цзиня, Ли Нянь протянул к нему руки и потянулся всем телом. Оказавшись в знакомых объятьях, он уткнулся лицом в шею Бай Цзиня, все еще продолжая всхлипывать и шмыгать носом с обиженным видом.

Бай Цзиню в этот момент было не до разговоров с Ли Шу, он отнес Ли Няня в гостиную.

Бай Йи даже не ужинал сегодня, и няня смотрела за ним, не позволяя ему слезать с дивана. Он все порывался выбежать на улицу, чтобы найти Ли Няня, но кто отпустил бы его туда в холодную декабрьскую ночь?

Он так плакал, что у него опухли веки и покраснели глаза. У него уже не осталось сил, и он больше не мог издать ни звука, и лишь время от времени всхлипывал и икал. Няня Ян все время сидела рядом с ним, держа в руках воду и влажное полотенце, чтобы вытирать ему лицо. Но он упрямо уворачивался от нее и, подняв голову, упрямо смотрел на Бай Цзиня.

Бай Цзинь наклонился и посадил Ли Няня рядом с ним.

- Няньнянь вернулся, - с улыбкой сказала няня Сюй. - Смотри, твой младший брат здесь.

Как только Ли Нянь увидел Бай Йи, он невнятно пробормотал:

- Геге... ии...

Хотя они были совсем малы, между ними, казалось, существовало молчаливое взаимопонимание. Бай Йи коснулся своей маленькой ручкой его лица и наклонился к нему поближе.

- Брат, - сказал он, и Ли Нянь прижался губами к его щеке.

Он настолько охрип, что его слова было трудно разобрать. Его няня поскорее попыталась напоить его водой, и на этот раз он не стал противиться.

Управляющий Сюй, вздохнув с облегчением, поскорее распорядился приготовить еду для Бай Йи. Няня Сюй все время находилась рядом, охраняя детей вместе с няней Ян, они обсуждали поведение детей после разлуки и, наконец, обе расплакались.

Ли Шу посмотрел на двух детей, которые обнимались с жалким видом, и у него сжалось сердце. Он подошел к Бай Цзиню и спросил:

- Бай Йи так сильно плакал, почему ты не позвонил мне раньше?

Бай Цзинь ничего не ответил, и Ли Шу, не в силах сдержать раздражение в сердце, сказал:

- Ты считаешь, что я недостаточно провинился перед ним?

- Я не хотел... - Бай Цзинь взглянул на детей, сидевших на диване. - Я не хотел, чтобы ты подумал, будто я использую ребенка, чтобы воздействовать на тебя.

На самом деле, он с самого начала пытался сказать об этом, когда просил Ли Шу не торопиться и подождать несколько дней, но Ли Шу отказался даже выслушать его.

Конечно, он мог найти и другие причины и сказать, что дети всегда были неразлучны и нужно подумать о них, но он не хотел, чтобы Ли Шу подумал, что он использует детей в качестве разменной монеты. Он хотел, чтобы Ли Шу остался, потому что он любил Ли Шу и хотел быть с ним, а не из-за детей или по какой-либо другой причине.

Ли Шу молчал какое-то время, а затем сказал:

- ... Я никогда не думал ничего подобного.

Когда пришел доктор, он осмотрел детей и сказал, что с ними все в порядке, просто они перенесли большое потрясение. Они еще слишком малы, и лучше не использовать лекарства. Он посоветовал давать Бай Йи побольше воды, не позволять ему разговаривать, и через пару дней отдыха с ним все будет в порядке.

Ли Шу проводил доктора до ворот и рассказал ему о том, что случилось ночью с Ли Нянем.

Доктор выслушал его и объяснил ему, что дети остро нуждаются в поддержке и чувстве безопасности. Чаще всего эти потребности обеспечивают их матери. Но в особых обстоятельствах дети могут перенести свои эмоции на другого человека или даже предмет. Бай Йи с Ли Нянем с самого начала привыкли жить вместе, они все время проводили друг с другом и засыпали тоже вместе. Неудивительно, что у них возникла столь сильная привязанность друг к другу.

- Значит... их никак нельзя разлучить?

Доктор недоуменно взглянул на него:

- А зачем их разлучать?

Ли Шу открыл рот, но не знал, как объяснить ему это.

Видя его замешательство, доктор больше не стал задавать вопросов, и серьезно сказал:

- Я не рекомендую их разлучать. Подождите, пока они подрастут и приобретут навыки самостоятельного мышления и поведения, и смогут понимать взрослых. И тогда можно постепенно все объяснить им. Если же их все-таки разлучить насильно... - он выдержал паузу. - В краткосрочной перспективе это означает, что они будут плакать несколько дней, но неизвестно, какое влияние это окажет на них в будущем, - доктор не смог сдержать вздоха. - Вы можете подумать, что дети еще маленькие и потом ничего не будут помнить, но на самом деле, все, что происходит с ними в детстве, оставит свой отпечаток и скажется на их дальнейшем развитии.

Ли Шу промолчал, не зная, что сказать.

Наверное, никто кроме него не смог бы так глубоко понять последнюю фразу. Когда Цзянь Маньцин, стоя на высоких каблуках, отшвырнула его прочь, он был ненамного старше Бай Йи.

Но он все помнил, он всегда это помнил.

Он помнил ее тонкие, подведенные карандашом брови, родинку в уголке глаза, помаду на губах... Он даже ясно помнил ее искаженное от ненависти лицо.

Когда доктор ушел, ужин для Бай Йи был готов. Но он отказывался идти за стол и не позволял никому кормить себя. Няне оставалось лишь поставить чашку на кофейный столик, сделанный специально для них с Ли Нянем, и позволить ему есть самому.

У Ли Няня была привычка пить молоко перед сном. Он сделал несколько глотков из бутылочки, сидя на ковре. Схватившись за столик руками, он встал, подошел к Бай Йи и открыл рот.

Бай Йи раньше никогда не кормил его всем подряд. Он взглянул на няню Сюй, и, когда она разрешила, он зачерпнул ложкой немного заварного яичного крема и дал его Ли Няню.

На самом деле, Ли Нянь не был голоден, ему просто хотелось поиграть со своим геге, и, перекусив, он снова вернулся к игрушкам.

Он был очень великодушным ребенком, и, когда он оказался в знакомой ему обстановке, все произошедшее ночью, казалось, не оказало на него никакого влияния и, увидев сидевшего на диване Ли Шу, он подошел к нему с игрушечным кроликом, чтобы поиграть.

Что же касается Бай Йи, он съел несколько ложек, а затем повернул голову, словно желая удостовериться в том, что Ли Нянь никуда не исчез.

Ли Шу какое-то время наблюдал за ними, а затем опустил голову и посмотрел на игрушечного кролика, чувствуя угрызения совести.

Зачем ему понадобилось забирать Ли Няня? Он с самого рождения жил вместе с Бай Цзинем, Бай Йи, няней Сюй и управляющим Сюй, они были его «семьей». Он ни единого дня не заботился о Ли Няне. Когда он был не нужен ему, он полностью игнорировал его, так какое у него есть право забирать его, когда ему вздумается? Он так эгоистичен, так чем же он тогда отличается от Цзянь Маньцин?

- Я набрал для тебя ванну, иди искупайся.

Ли Шу настолько погрузился в свои мысли, что даже не заметил подошедшего к нему Бай Цзиня.

- Я... - начал он.

- Уже слишком поздно, - резко перебил его Бай Цзинь. - И сегодня ты никуда не поедешь.

Ли Шу взглянул на часы и увидел, что уже пошел двенадцатый час.

После всех этих событий, произошедших сегодня вечером, он действительно устал, поэтому он отложил кролика, погладил детей по голове и поднялся наверх.

Ли Шу вошел в их с Бай Цзинем спальню, он уже и не помнил, сколько прошло времени с тех пор, как он был здесь в последний раз. Но в этот момент ему совсем не хотелось ни о чем думать, он прошел в ванную, чтобы искупаться и немного расслабиться.

Ли Шу закрыл глаза и потер лоб, пытаясь избавиться от раздражения и даже не поднял головы, когда услышал звук открывшейся двери.

Кто-то вошел в ванную и сел рядом с ним.

- Голова болит? - спросил Бай Цзинь, начав массировать ему виски.

Ли Шу заерзал на месте, поудобнее усаживаясь между ног Бай Цзиня. Он откинулся назад, положив голову ему на плечо и полностью расслабился.

Мокрые волосы падали ему на лицо, отчего ему было немного неуютно. Он поднял руку и убрал волосы со лба, водяной пар окутал черты его лица, словно туманом.

Ли Шу открыл глаза и уставился в потолок, его тон был полон гнева, разочарования и чувства вины:

- И почему я вечно все порчу!

Бай Цзинь, не прекращая движения рук, тихо сказал:

- Это не твоя вина.

- Не моя вина? - усмехнулся Ли Шу. - Я страдаю от этого недостатка уже давно. Я все делаю, исходя лиши из своих собственных побуждений.

Случись это несколько лет назад, когда Ли Шу все еще был заносчивым и необузданным, он бы ни за что не произнес подобные слова. Он был тогда так высокомерен и делал все, что ему хотелось, нисколько не задумываясь над тем, правильно он поступает или нет. Но после всего, что ему пришлось пережить за последнее время, он немного изменился, стал более терпимым и научился учитывать точку зрения и трудности других людей.

Он первый раз увидел обоих детей и уже так огорчил их. Чем больше он об этом думал, тем сильнее расстраивался.

- А ты почему не остановил меня? - недовольным тоном сказал он.

Бай Цзиню очень понравилась эта уловка, и он, обняв его, поцеловал его ухо и сказал с улыбкой:

- Да-да, это все я виноват, это моя вина.

Ли Шу промолчал, не зная, что ответить на его слова. Он обнаружил, что после той ссоры в санатории они с Бай Цзинем больше не могли ругаться. Что бы он ни говорил, этот человек все равно соглашался с ним. Какими бы вызывающими и обидными ни были его слова, этот человек или молчал, или напускал на себя несчастный вид, больше не сопротивляясь, как раньше.

Ли Шу вдруг стало скучно, но он сам не осознавал, что его глубоко укоренившиеся в душе тревога и протест, а также желание устраниться при малейшем намеке на волнения, постепенно улеглись.

- Если ты поживешь немного здесь и побудешь с ними какое-то время, все будет нормально.

- Я не могу здесь жить.

- Тогда я возьму детей с собой, ты примешь нас в своем доме?

Ли Шу стало смешно от этих слов. Он сел прямо и собирался сказать, что не сможет принять столь важную персону у себя дома. Но, взглянув на Бай Цзиня, он увидел, как тот красив в приглушенном освещении ванной, и потерял дар речи.

- Ммм? - Бай Цзинь не знал, почему Ли Шу вдруг замер и уставился на него.

Ли Шу нахмурился и, приподняв за подбородок лицо Бай Цзиня, неожиданно провел кончиком пальца по его векам и носу:

- Тебе ведь исполнится тридцать пять в следующем году, верно? - спросил он обвиняющим тоном. - Почему же ты все никак не стареешь?

Он чувствовал, что ему не нужны деньги Бай Цзиня, но, видимо, ему не давала покоя его внешность. Он ждал, когда этот человек состарится и утратит свою красоту, чтобы больше он не искал на стороне «свежего мяса». Если он состарится и снова начнет искать кого-то, это можно будет счесть за «недостойное старика поведение».

Во взгляде Бай Цзиня мелькнула улыбка, он поймал беспокойную руку Ли Шу и начал целовать кончики его пальцев, а затем прикоснулся губами к тонкому длинному шраму на его ладони.

Сердце Ли Шу замерло от этих поцелуев, но у него действительно не было настроения заниматься этим. Не желая ссорится с ним, он грубо оттолкнул его руку и, развернувшись, снова откинулся назад.

Бай Цзинь обнял его сзади и, глядя на шрам у него на затылке, который не могли скрыть мокрые волосы, порадовался, что о ране тогда хорошо позаботились, и шрам был не слишком заметен.

Он снова начал целовать Ли Шу, едва касаясь его кожи губами.

Ли Шу, погрузившись в теплую воду, чувствовал, как его одолевает сонливость. Он ткнул Бай Цзиня локтем и раздраженно нахмурился:

- Отстань, мне щекотно.

Бай Цзинь перестал двигаться, он лишь отрегулировал температуру воды и позволил ему просто отдыхать в его объятьях.

Еще никогда они не были так близки.

Эта большая ванна хранила множество воспоминаний о том, как они безобразничали тут прежде.

Бай Цзинь накрыл руку Ли Шу своей ладонью, сплетая их пальцы вместе, и крепко сжал ее.

Глядя, как мягко колышется поверхность воды, он сам того не заметив, погрузился в свои мысли. Должно быть, он раньше был просто не в себе, если мог не любить этого человека, который сейчас находился в его объятьях, если мог огорчать его и оставить столько шрамов на его теле.

Но теперь достаточно было одного имени этого человека, чтобы воспламенить его сердце. Оказывается, один человек может любить другого до такой степени, что сам не знает, что ему делать с этим. И эта любовь была так сильна, что даже пугала его и повергала в смятение.

**********************

Переводчик: Kosen

В конце концов, Ли Шу не переехал к Бай Цзиню и, когда тот предложил ему вернуться в компанию, он тоже отказался.

Дело не в том, что он не хотел любить Бай Цзиня, просто он считал, что двум взрослым мужчинам лучше жить независимо друг от друга и иметь свой круг общения, а иначе, если в будущем они захотят расстаться, им придется с кровью отдираться друг от друга, и это будет невыносимо.

Раньше он жил в Цзиньхае и завел некоторые знакомства. Нельзя было сказать, что он подружился с этими людьми, но, по крайней мере, они могли выносить его холодный нрав. Они откровенно выказывали свои интересы, говоря все четко и прямо, и не набивались в «партнеры» во время застолий. Эти люди не принадлежали к высшему обществу, за ними не стояли влиятельные семьи. Это были обычные люди, которые управляли небольшими компаниями и вели малый бизнес, чтобы немного заработать.

Вернувшись на этот раз, Ли Шу не захотел смешиваться с деловыми кругами, в которых вращался Бай Цзинь, ему больше не хотелось работать на износ на кого-то. Доктор просил его поберечь себя в течение нескольких лет, но он не мог бездействовать, поэтому связался с некоторыми из своих знакомых и попросил их помочь ему найти для себя занятие.

После звонка Ли Шу его знакомые были так изумлены, что просто теряли дар речи. Он так давно исчез, и некоторые думали, что его уже нет в живых. Узнав, что ищет, чем ему заняться, они не знали, смеяться им или плакать.

В эти дни Ли Шу был очень занят и встречался со многими людьми. Что же касается Бай Цзиня, в конце года у него было много дел, и ему приходилось присутствовать на многих мероприятиях. Когда Ли Шу приходил навестить детей, он не оставался на ночь, поэтому у них было мало возможностей для встреч.

В канун Нового года Бай Цзинь, наконец, освободился рано утром и заехал за Ли Шу, чтобы отвезти его на встречу с Се Юанем.

Се Юань был вторым зятем Бай Вейфана. Он долгое время работал заграницей, и чем он дальше продвигался в своей карьере, тем скромнее держался. Он очень редко пересекался с Бай Цзинем, и с ним было трудно увидеться. Но на этот раз он нашел в своем плотном рабочем графике свободное время и пригласил Бай Цзиня с Ли Шу к себе домой, чтобы пообедать вместе.

В роду Бай Вейфана было много наследников, там было шестеро детей, которые не любили Ли Шу, особенно старшая невестка Чжоу Цинь. В прошлом, даже если Ли Шу ничего не сделал, она могла сгустить краски и наговорить много слов, выставив Ли Шу демоном, который не щадит ни стариков, ни детей. Видимо, ей не приходило в голову, что, если бы этот демон не трудился так усердно для семьи Бай, их семья могла быть уничтожена семьей Цинь. И только второй дядя Бай Цзиня, Се Юань, обладал достаточно проницательным умом и мог сказать ему несколько добрых слов. Поэтому, когда он вернулся, Ли Шу почувствовал, что его следует навестить.

Когда он сел в машину Бай Цзиня, он болтали какое-то время, и в тоне Бай Цзиня можно было расслышать легкий оттенок недовольства. Ли Шу не сердился на него, он знал, что в последнее время был холоден с Бай Цзинем. Иногда Бай Цзинь хотел заехать к нему, но он не разрешал ему, они даже ни разу не поужинали вместе. Просто ему хотелось сначала уладить дела с работой, и он чувствовал, что пока не нужно торопиться быть вместе.

После того, как Бай Цзинь выслушал его «объяснение», на его губах мелькнула горькая улыбка. Если бы сейчас заглянуть в сердце Ли Шу и посмотреть на список самых важных для него вещей, там не найдется места для Бай Цзиня. Он взял Ли Шу за руку и тихо сказал:

- Сегодня вечером давай поужинаем дома.

Последний день года и начало Нового года после полуночи - это особенное время, которое следует проводить с самыми дорогими людьми. Ли Шу не стал отказываться и согласился, и в этот момент его взгляд скользнул по кольцу на безымянном пальце Бай Цзиня.

После того, как они вернулись в Цзиньхай, этот человек сам надел это кольцо, и Ли Шу уже не мог взять и выбросить его, как раньше. Он в любом случае не собирался носить его сам, поэтому ему оставалось лишь сделать вид, что он не замечает этого. Но он хорошо знал это чувство, когда по уши влюблен и воображаешь, что это взаимно, и волновался в глубине души.

Когда они приехали домой к Се Юаню, там были только они с женой, и даже прислуги не было в их доме.

Бай Цзинь поздоровался с ним, назвав его «дядей», а стоявший рядом с ним Ли Шу вежливо назвал его «дядей Се».

Се Юаню было пятьдесят семь лет, он носил очки, придававшие ему интеллигентный вид, и держался просто и непринужденно, без всяких напыщенных манер. Он с улыбкой приветствовал гостей и пригласил их в гостиную.

Они с супругой жили в квартире с двумя спальнями, площадью не более ста квадратных метров, и носили простую одежду без всяких украшений. Когда они вошли в дом, он пояснил:

- Лао Се приготовит чай.

С этими словами он поспешил на кухню, где закипал чайник.

Се Юань оглядел Ли Шу с головы до ног. Видя, что он хорошо выглядит, и в нем чувствуется спокойствие, которого не было раньше, Се Юань подумал о том, что этот человек дважды вырвался из лап смерти. Он вздохнул и похлопал Ли Шу по плечу:

- Нелегко тебе пришлось.

У него в доме не было даже чайного сервиза. Чай оказался в обычной упаковке, купленной онлайн по распродаже, а сам процесс заваривания чая оказался простым до невозможности - чайную заварку просто залили кипятком, и на этом всё.

Бай Цзинь с Ли Шу встали, чтобы взять свой чай. Се Юань уселся напротив них и сощурил глаза в улыбке:

- Мне здесь нечем развлечь вас. Вы наверняка привыкли к хорошим вещам, но сегодня придется довольствоваться этим.

Человек его положения, который является объектом пристального внимания со стороны окружающих, не мог позволить себе выставлять на показ свои предпочтения. Увидев лишнее, многие начинают задавать вопросы, а затем из кожи вон лезут, стараясь снискать расположение. Многие его друзья получали сначала пачку чая, бутылку вина, коробку сигар. А потом банковскую карту, виллу и женщин. В результате, они оказывались в определенном месте, где им было обеспечено трехразовое питание и регулярное участие в трудовой деятельности.

Ли Шу взял чашку и сделал глоток чая:

- Я не разбираюсь в чае, - безразличным тоном заявил он. - Не понимаю я всех этих восторгов по поводу элитных сортов.

Се Юань весело рассмеялся в ответ и сказал Бай Цзиню:

- Вчера мы с твоей тетей ходили к твоему отцу. Твоя тетя Чжао подала особо ценный чай, который, по ее словам, не купишь в простом магазине и не будешь пить в обычные дни. Моя жена, попробовав его, сказала мне то же самое.

Он рассмеялся еще громче, и с кухни послышался голос Бай Жун:

- Можно подумать, ты разбираешься в этом!

Се Юань негромко кашлянул и смущенно потер нос, а затем уже серьезно сказал Бай Цзиню:

- Мне не следует совать нос в дела твоей семьи, но по мере того, как твой отец становится старше, тебе нужно уделять ему больше внимания. И, если Бай Хен ведет себя сдержанно, не будь слишком суров к нему. Вы же братья, не давай посторонним пищу для разговоров.

Бай Цзинь лишь кивнул в ответ. Ли Шу слушал его и думал, что к словам этого человека не придерешься. Если сравнить их с тем, как обычно говорит и действует он сам, то он просто сопляк по сравнению с ним. Ему следовало бы поучиться у Се Юаня некоторым способам улаживать дела.

Получив ответ Бай Цзиня, Се Юань сменил тему и спросил о том, как обстоят дела в его компании. Он также напомнил ему о том, как быстро меняется ситуация на рынке, и как ловко там могут обвести вокруг пальца, поэтому не следует принимать поспешные решения, чтобы не потерять большое ради малого.

Ли Шу не стал вмешиваться в разговор. Он вымыл руки и, попросив у Бай Жун тарелку с фруктами, очистил их от кожуры. Когда Бай Жун вышла из кухни, он поставил перед ней тарелку с очищенными фруктами и сказал:

- Тете Бай, спасибо за хлопоты. Присядь, отдохни.

Женщины, независимо от их возраста, любят, чтобы о них заботились. Бай Жун всячески жаловалась и ругала своего мужа за то, что он не так хорош и внимателен, как представители младшего поколения, но ее глаза лучились улыбкой.

Се Юань давно оценил Ли Шу, но сейчас, наблюдая за ним со стороны, он не мог удержаться от вздоха. Учитывая въедливый ум Ли Шу, если бы только он обладал более мягким характером и умел иногда проявить слабость, он бы уже давно прибрал Бай Цзиня к рукам.

Ли Шу никогда не пытался заслужить чью-либо благосклонность. Пока они пили чай и болтали, Бай Жун возилась одна на кухне. Он не считал, что так и должно быть, и мужчины по умолчанию вправе пользоваться такого рода обслуживанием. Но он не умел готовить, и лучше ему было не соваться на кухню, чтобы не путаться там под ногами, поэтому он мог сделать какую-нибудь мелочь в качестве благодарности.

Он аккуратно очистил фрукты от кожуры и даже вытащил из них косточки зубочисткой. Бай Жун была очень тронута. Она подумала о своей невестке Чжоу Цинь, с которой они виделись иногда, она всегда говорила гадости о Ли Шу и предполагала, что Бай Цзинь просто одурманен наркотиком и сам не понимает, что для него хорошо, а что плохо. Но она чувствовала, что Ли Шу - очень хороший человек.

Бай Жун посмотрела на кольцо на пальце Бай Цзиня и сказала с улыбкой:

- Это кольцо... полагаю, нас ждут хорошие новости?

Ли Шу вдруг почувствовал себя неловко, опасаясь, что Бай Жун заметит отсутствие кольца у него на пальце, и он не знал, что тогда ей ответить. Но Бай Цзинь неожиданно опустил глаза и ответил с улыбкой:

- Нет. На самом деле, он сейчас не очень-то жалует меня. Я все еще настойчиво добиваюсь его.

Бай Жун слегка растерялась, но быстро все поняла и сказала полушутя:

- Тебе тоже не помешает попробовать это. Кто сказал, что добиваться должны только тебя? Можешь и сам поухаживать за другими.

- Тетя, ты все верно говоришь, - с горькой усмешкой ответил Бай Цзинь.

Ли Шу не ожидал, что Бай Цзинь настолько смирится перед старшими родственниками, чтобы защитить его, словно это он сам, а не Ли Шу преследовал его все это время.

После обеда Се Юань отослал Бай Цзиня на кухню, чтобы он помог вымыть посуду. Их было всего четверо, и посуды было не так уж много. К тому же, молодой господин Бай понятия не имел, с какой стороны нужно подходить к раковине, просто Се Юань хотел найти возможность поговорить с Ли Шу наедине.

Се Юань не стал ходить вокруг да около и сразу перешел к делу:

- Ты знаешь, когда весь город гудел насчет вас двоих, я тогда не сказал ни слова. Во-первых, у него есть отец, и не мне поучать его. А во-вторых, мы с ним принадлежим к разным поколениям, и о некоторых вещах нелегко говорить. Но, когда ты целый год лежал в коме, я позвонил ему и посоветовал двигаться дальше и заняться своей жизнью.

Се Юань немного помолчал и продолжил:

- Но он не стал меня слушать и сказал, что будет ждать, когда ты проснешься. Тогда я спросил, что он будет делать, если ты все же не проснешься, и он ответил, что ты обязательно придешь в себя. Я спросил, откуда у него такая уверенность, ведь даже доктора потеряли всякую надежду, но он сказал, что просто знает, что это обязательно случится... - Се Юань с улыбкой покачал головой. - От этого ребенка одни хлопоты. Что я мог сделать? Я лишь спросил, что он будет делать, если, очнувшись, ты останешься парализованным или превратишься в идиота? Он даже не задумываясь, сказал, что даже в этом случае ты ему нужен... Я больше не буду ничего говорить по поводу ваших планов на будущее. Будете вы вместе или нет, я не стану в это вмешиваться. Но, думаю, тебе нужно знать об этом, и сегодня я говорю тебе это, чтобы тебе это тоже было известно.

Ли Шу долго сидел с ошеломленным видом, прежде чем сумел выговорить охрипшим голосом:

- Я понял, дядя Се.

Видя, что его жена возвращается из кухни вместе с Бай Цзинем, он сказал напоследок Ли Шу:

- Теперь вы стали родителями, и впредь вам следует вести себя осмотрительнее.

- Спасибо, дядя Се, - кивнул Ли Шу, чувствуя, как у него потеплело на сердце.

По дороге домой Бай Цзинь спросил Ли Шу, что ему сказал его дядя, но Ли Шу ничего не ответил. Раздраженный его допросом, он, наконец, сказал:

- Уговаривал меня бросить тебя и найти себе кого-нибудь помоложе.

Бай Цзинь, обхватив его затылок ладонью, поцеловал его и сказал:

- Даже не думай!

Во время их возни зазвонил телефон Бай Цзиня. Пока он разговаривал по телефону, Ли Шу словно в трансе бессознательно уставился на него. Бай Цзинь никогда не упоминал о том, что было, пока он лежал в коме, и он понемногу узнавал об этом от других людей. Ли Шу подумал, что помимо своей внешности Бай Цзинь очаровал его также своей натурой, из-за чего он не мог ничего с собой поделать. В прошлом они не раз ссорились, но каким бы ожесточенным ни был их спор, Бай Цзинь никогда не пользовался тем, что спас Ли Шу из тюрьмы, и не тыкал его по глазам тем фактом, что он смог отомстить за свою семью, воспользовавшись мощью семьи Бай. Ведь он тогда пошел на огромный риск, когда поспешил схватить Цинь Гуанчжи ради своей мести. Бай Цзинь не только никогда ни в чем не винил его, но также помог ему справиться со всеми последствиями. Вот и в этой ситуации он не стал выставлять напоказ свои страдания, рассказывая о том, как тяжело ему пришлось целый год оставаться возле человека, который не мог ему ответить. Сколько бы люди из его окружения ни пытались переубедить его, он не стал их слушать.

Именно из-за того, что обо всех этих поступках не было сказано вслух, они казались чем-то обычным и незначительным, но по мере того, как о них становилось известно, они становились особенно трогательными.

Бай Цзинь убрал телефон и заметил, что Ли Шу смотрит на него, как завороженный. Он хотел спросить его, что случилось, но в этот момент Ли Шу наклонился к нему и с нежностью поцеловал его в уголок губ.

Когда они вернулись домой, было уже четыре часа дня. Ли Нянь еще не проснулся, и Бай Йи играл один. Увидев, что они вернулись, он подбежал к Ли Шу и, взяв его за руку, назвал его «папой» и попросил поиграть с ним.

Ли Шу много раз поправлял его, но это было бесполезно. Заметив его замешательство после таких слов, он побоялся окончательно запутать его, поэтому перестал говорить на эту тему и решил все объяснить ему, когда он подрастет.

Ли Шу наклонился, подхватил его на руки и спросил, не голоден ли он и во что он играет. Поначалу он беспокоился о том, что Бай Йи не примет его, но Бай Йи спал, когда он увез Ли Няня. А потом, увидев, что именно он вернул Ли Няня, он не только не винил его, но сблизился с ним еще больше.

Завтра наступал Новый год. Управляющий Сюй нанял людей для уборки дома внутри и снаружи. Няни готовили на кухне, время от времени выходя оттуда, чтобы спросить их мнение. Вскоре проснулся Ли Нянь, и Бай Цзинь подошел к нему, чтобы взять его на руки, и в этот момент зазвонил телефон Ли Шу. Он достал телефон и увидел. Что пришло сообщение от Сун Сяосяо, где было всего пять слов: «Ли Шу, срочно нужна помощь.»

Ли Шу нахмурился, не понимая, что ей нужно, и сам позвонил ей. Когда их соединили, Сун Сяосяо заговорила раньше, чем Ли Шу успел что-либо спросить. Она сказала, что просто хочет попросить его о небольшой услуге, но, если ему неудобно, она не станет заставлять его. После этого она сразу отключилась и прислала ему адрес в сообщении.

Судя по ее тону, ей не угрожала опасность и не было похоже на то, чтобы она находилась в тяжелом положении. Учитывая характер Сун Сяосяо, если она так себя вела, должно быть, ей хотелось сказать ему что-то. Если бы Сун Сяосяо тогда не раскрыла ему информацию о Цзинь Яне, они до сих пор искали бы его. Доктор сказал, что, если бы они опоздали на несколько минут, сами бессмертные не смогли бы спасти его, поэтому Ли Шу всегда был благодарен ей от всего сердца.

Что бы ни случилось с Сун Сяосяо, раз уж она позвала его, он не мог проигнорировать ее.

Ли Шу встал и взял свое пальто. В этот момент вернулся Бай Цзинь с Ли Нянем на руках. Ли Нянь только что проснулся и с соской во рту оглядывался по сторонам. Когда он увидел Ли Шу, его круглые глаза превратились в два полумесяца.

Ли Шу подошел поближе и поцеловал Ли Няня в щеку, а затем поцеловал Бай Цзиня и сказал:

- Мне нужно съездить кое-куда. Если задержусь, не ждите и ужинайте без меня.

С этими словами он схватил ключи и вышел.

**********************

Переводчик: Kosen

Сун Сяосяо влюбилась.

Согласно ее прежним представлениям, чтобы ее избранник был достоин ее, он должен быть, по крайней мере, из такой же семьи, чтобы помогать ей в делах. Или же, если он красив, талантлив и с характером, как Ли Шу, что также пригодится ей в делах, она могла бы рассмотреть его кандидатуру.

Как ни крути, но везде был виден «расчет».

Нет ничего удивительного в том, что она все просчитывала в том, что касалось любви и брака. В ее глазах, это все было откровенной ерундой.

Взять, к примеру, Сун Фухуа. Разве он не любил ее мать, когда она была совсем юной? Он стоял на коленях перед дверью ее деда и несмотря на то, что его жестоко избили, он все кланялся, разбив лоб до крови, но не изменил своего решения, все также желая быть с ее матерью.

Ее мать была единственной дочерью в семье, и дед души в ней не чаял. Сун Фухка был родом из обычной семьи, и дед считал, что он не подходит его дочери. Но, видя, как его дочь впала в тоску, отказываясь от еды и воды, он не выдержал и впустил этого белоглазого волка в свой дом.

Сун Фухуа был способным малым. Пока семьи Цинь и Бай состязались между собой, он все это время наблюдал со стороны, умудрившись не поссориться ни с одной из сторон. Позже, видя, что мощь семьи Цинь растет, и у него не получилось хорошо зарекомендовать себя перед дедом Бай Цзиня, он занял сторону семьи Цинь. К тому же, все эти годы он был беззаветно предан ее матери, все в их окружении знали, что Сун Фухуа относится к своей жене, как к величайшему сокровищу. И со временем дед Сун Сяосяо успокоился и постепенно передал бизнес и семейное имущество в его руки.

А потом... Сун Сяосяо взяла бокал с вином в руку и слегка поболтала его. Вино, отразившись в ее глазах, окрасило зрачки в красный цвет, отчего долго подавляемая кровожадная ненависть стала особенно заметна.

Сун Сяосяо не знала, что произошло потом. Возможно, их отношения испортились из-за его одержимости желанием «иметь сына», а, может, он постепенно устал от своей жены, которая со временем утратила свою красоту и стала бесполезной. Она лишь знала, что их «семья» стала для ее отца чем-то вроде гостиницы для временного проживания, где он появлялся все реже.

Когда ей исполнилось двенадцать, ее мать умерла в родах, дав жизнь ее сестре Сун Циньюй. Ее дед был страшно зол оттого, что так плохо разбирался в людях, и это свело его дочь в могилу. Но он уже не имел реальной власти, и с ним никто не считался, поэтому он не мог расправиться со своим врагом. Из-за всех этих переживаний у него случился инсульт, и его не смогли спасти.

Два ее самых близких человека умерли один за другим, и вся семья Сун погрузилась в хаос. Все взрослые были заняты лишь борьбой между собой, и никому не было дела до трех сестер Сун.

Няня, которая приглядывала за ними, понимала, что взрослым не до нее, а дети были слишком малы, поэтому выполняла свои обязанности слишком небрежно. Едва появившаяся на свет Сун Циньюй была брошена на диване, завернутая лишь в тонкое одеяло, у нее поднялась высокая температура, и она едва не погибла. Даже сейчас, став взрослой, она была очень слаба здоровьем, и ей постоянно приходилось обращаться за помощью в больницу.

Больше всего Сун Сяосяо ненавидела свое воспоминание о первой встрече с матерью Сун Силе. Одетая изысканно и благопристойно женщина, словно законная супруга, холодно посмотрела на них и сказала:

- Зачем в семье столько дочерей? Нужно отдать самую младшую.

Если бы по городу не ходило столько сплетен и пересудов, и они не беспокоились об общественном мнении, неизвестно, где бы в итоге оказалась Сун Циньюй.

Так что все эти обещания и признания друг другу - чушь собачья! Она поняла еще в самом нежном возрасте, что произойдет, если ей доведется полюбить кого-то также сильно, как ее мать любила отца.

Сун Сяосяо сидела на верхнем этаже ресторана, в окружении ярких цветов, выращенных специально в соответствии с ее предпочтениями. Эта комната принадлежала только ей одной, и сюда не смел войти никто из посторонних. Только у нее была такая привилегия, в конце концов, это она здесь босс.

Напротив стола вдоль стены располагались горшки с гиацинтами. Округлые пестрые цветы были такими живыми и яркими.

Сун Сяосяо отвлеклась, засмотревшись на них.

Эти цветы все еще стояли там, где их поставил тот человек. Он знал, что ей нравится красный цвет, поэтому специально разместил красные и розовые цветы посередине, что сразу изуродовало облик ресторана с его тщательно продуманным дизайном. Садовод едва не упал в обморок, когда увидел это своими глазами, но ему оставалось лишь извиниться и оставить все, как есть.

На самом деле, это был совершенно обычный человек. Не считая его высокого роста и крепких мышц, он ничем не выделялся среди толпы. Он не мог похвастать красивой внешностью, и характер у него был жестким и скучным. Его можно было принять за немого, и, если она сама не задаст вопрос, от него обычно не дождешься и слова.

Но этот человек, когда их преследовали и загнали в тупик, спрятал ее в углу склада, вложил в ее руку пистолет и накрыл ее своим пальто.

- Я уведу их за собой, госпожа Сун, - сказал он.

В конце концов, она осталась цела и невредима, а в него стреляли дважды, но, к счастью, он был ранен несмертельно, а иначе, он уже давно «переродился бы в новой жизни».

Сун Сяосяо уже со счета сбилась, сколько раз этот человек спасал и защищал ее. Она лишь помнила, что всякий раз, когда она оказывалась в опасности, этот холодный и жесткий человек всегда вставал перед ней. Даже если она отделывалась лишь небольшой царапиной на коже, он чувствовал себя таким виноватым, что не смел поднять головы, и лишь сухо говорил:

- Мне очень жаль, госпожа Сун.

Шень Вей.

Сун Сяосяо прикусила кончик языка, чувствуя боль в сердце.

Она никогда не ждала никаких чувств и не собиралась привязываться к кому-либо. Те сомнительные чувства, которые она испытывала в своей жизни, полностью находилась под контролем ее разума, и ей ничего не стоило сказать нет или отпустить человека без всяких сожалений. Но она не могла позволить себе отношения с этим человеком и не могла отпустить его, потерпев сокрушительное поражение.

- Господин Ли, прошу вас, пройдите сюда.

Услышав голоса, Сун Сяосяо подняла голову и увидела Ли Шу, который снял пальто, передал его официанту и вошел в дверь.

- Ты... ты правда пришел? - она удивленно уставилась на него.

Ли Шу, не обращая внимания на ее реакцию, сел напротив нее.

Сун Сяосяо машинально налила ему бокал вина, а затем, вспомнив, что он только что после реабилитации, попросила официанта принести ему стакан сока. Ли Шу отказался и сказал, что ему достаточно теплой воды.

Сун Сяосяо еще не видела Ли Шу после возвращения, и сейчас она внимательно оглядела его с головы до ног, отметив про себя его элегантный вид, а также то, что в его глазах исчезли прежние холод и враждебность. Она поняла, что у него все хорошо, и порадовалась за него, однако продолжала дурачиться, как прежде:

- Ты такой... что же мне делать, если я действительно влюблюсь в тебя?

Сегодня она изменила своему обычному стилю. На ней было длинное белое платье, придававшее ей женственный вид, ее длинные волосы были собраны назад, открывая изящные черты лица, и в целом она выглядела невероятно привлекательно.

Будь на его месте другой мужчина, вероятно, его сердце забилось бы быстрее, и он потерял бы сознание от волнения. Но Ли Шу уже не раз слышал от нее подобные слова и давно выработал к ним иммунитет. Они оба прекрасно знали, что Сун Сяосяо так ведет себя лишь от скуки, и никто не воспринимал ее слова всерьез.

- Скажи, что такого случилось, что тебе срочно понадобилась моя помощь? - с озадаченным видом спросил Ли Шу.

- Куда ты так торопишься? Мы же так давно не виделись, почему бы теперь двум старым друзьям не наверстать упущенное?

Официант принес воды и после того, как все ушли, она продолжала:

- Пока ты был в санатории, я несколько раз просила у Бай Цзиня твой номер телефона, но он так и не дал его. И как ты терпишь такого тирана?

- Что ты...

- Может подумаешь хорошенько и обратишь внимание на кого-нибудь другого? Вот из нас с тобой получилась бы хорошая пара. Все говорят, что ты жестокий и безжалостный, и про меня никто слова доброго не скажет, так что в этом я тебе ничуть не уступаю. Если мы станем работать вместе, может, из этого выйдет что-нибудь путное? - с кривой усмешкой сказала она.

Ли Шу видел, что она была веселее, чем обычно, но улыбка не отражалась в ее глазах. Когда она закончила говорить, он спокойно ответил:

- Раз уж ты сделала то, что нужно, не стоит сожалеть об этом. Только тебе решать - правильно это или нет. Все остальные не Сун Сяосяо, они не жили твоей жизнью, так почему тебя должно волновать, что именно они говорят о тебе?

Сун Сяосяо слегка остолбенела, развеселая улыбка сбежала с ее лица, и она залпом допила все вино в бокале. Ей нравился Ли Шу и, хотя иногда ей казалось, что он слишком проницателен, и от него невозможно скрыть что-либо, все же разговор с ним доставлял ей удовольствие.

- Уже прошло столько времени с тех пор. Если бы тебе и правда было невмоготу из-за этого, ты бы не стала ждать так долго... Так что все-таки произошло?

- От тебя и правда ничего не скроешь.

Сун Сяосяо налила себе еще один бокал вина, но не стала его пить. Она рассеянно водила кончиком пальца по краю бокала и через какое-то время спросила с едва заметной улыбкой:

- Скажи, если мне нравится тот, кому не нравлюсь я, должна ли я привязать его к кровати и жестко трахнуть, или же лучше напоить его и переспать с ним, пока он пьян?

Ли Шу на миг лишился дара речи, но у него не было права обвинять других - разве он сам не так повел себя вначале? Но, хотя это и было неправильно, Сун Сяосяо отличалась от него. Она ведь женщина, как она может вести себя так нелепо?

Сун Сяосяо подняла глаза и, постукивая ногтями по столу, раздраженно сказала:

- Я знаю, что это недостойно, но что же мне теперь делать? Только не говори, что мне нужно превратиться в домохозяйку и покорить его мягкостью и заботой, - она выразительно закатила глаза. - Лучше тогда убей меня на месте.

- Значит, сердце этого человека уже занято? - спросил Ли Шу.

- Согласно моему расследованию, за последние несколько лет, не считая хозяйки дома, а это пятидесятилетняя тетка, единственная женщина в его окружении - это я.

- ...... - Ли Шу промолчал и лишь многозначительно посмотрел на нее.

- Мужчины его тоже не интересуют! Думаешь, все такие, как вы с Бай Цзинем?

Ли Шу невольно вздохнул. Если у того человека нет возлюбленной, и он не любит мужчин, он не мог себе представить, по какой причине ему могла бы не нравиться Сун Сяосяо. Ли Шу подумал, если бы он сам не любил Бай Цзиня, и если бы он повстречал Сун Сяосяо раньше, чем встретил его, он бы обязательно заинтересовался бы ею.

Сун Сяосяо перестала говорить с ним загадками, она рассказала ему, кто этот человек, и как она влюбилась в него, а затем посмеялась сама над собой:

- Я знаю, что навыдумывала себе лишнего. Защищать меня - это просто его работа. Будь на моем месте какая-нибудь госпожа Ли или госпожа Чжан, он вел бы себя точно также. Но он нравится мне. Даже если я знаю, что это мой худший выбор, он все равно мне нравится.

Слушая ее рассказ, Ли Шу не услышал ничего такого, из-за чего стоило бы так страдать. Сколько на свете настолько преданных телохранителей, которые действительно стали бы подвергать свою жизнь такому риску? Кто смог бы в критической ситуации отдать Сун Сяосяо свой единственный пистолет и отправиться на верную смерть? Чего ради? Из-за денег? Сколько ни заработай, после смерти их с собой не заберешь и на том свете не потратишь.

Ли Шу встречал раньше Шень Вея. Он совсем не помнил, как тот выглядел, просто знал, что он неотступно следовал за Сун Сяосяо и был всегда очень бдителен.

- У него есть семья?

- Его родителей больше нет, но есть младший брат, который живет в доме дяди в другой провинции. На днях они приехали в Цзиньхай, и я отправила его провести время со своей семьей.

Ли Шу ничего не ответил.

Во время разговора Сун Сяосяо выпила несколько бокалов вина, ее лицо порозовело, она явно захмелела.

- Ли Шу, извини меня. Я знаю, что просто так выдернула тебя из дома, это было слишком безрассудно с моей стороны. Но в эти дни, как только я приближалась к нему, он всячески старался держаться от меня подальше и даже не смотрел на меня. Я была так зла и велела ему убираться, а он взял и правда убрался... - Сун Сяосяо холодно усмехнулась. - Смылся, как дерьмо в унитазе.

- Мне стало так обидно и тягостно на душе, и я не знала, с кем мне поговорить. Я знаю, что, если захочу, то смогу легко найти себе дружка. Но многие лишь делают вид, что заботятся обо мне, а за глаза называют меня стервой и шлюхой, у которой было хрен знает сколько мужиков... Но ты человек уравновешенный и знаешь, кто какого заслуживает обращения, и я могу поговорить с тобой, не опасаясь, что ты станешь презирать меня или используешь это мне во вред.

Телефон Ли Шу издал сигнал - пришло сообщение от Бай Цзиня, в котором тот спрашивал его, когда он вернется. Ли Шу опустил глаза и ответил на сообщение, а затем снова посмотрел на Сун Сяосяо и сказал:

- Отправь адрес Шень Вею, напиши ему, что ты со мной, и, если он не приедет сюда сегодня вечером, ты останешься со мной.

- А? - Сун Сяосяо уставилась на него непонимающим взглядом, никак не реагируя на его слова.

Ли Шу терпеливо повторил свои слова еще раз, на этот раз уже медленнее и добавил:

- Не спрашивай зачем, просто сделай, как я говорю.

***

Дом семьи Бай.

Когда управляющий Сюй в третий раз пришел уговаривать Бай Цзиня, тот сидел на ковре и смотрел, как Ли Нянь с Бай Йи играют с кубиками.

- Молодой господин, если вы хотите дождаться господина Ли, следует перекусить хоть немного. Уже почти девять часов, нельзя столько времени быть голодным...

Кубики были очень яркими и красивыми, с отполированными закругленным краями, отчего напоминали крупные куски рафинада. Ли Нянь все норовил сунуть кубик в рот, но Бай Йи останавливал его. В этот момент Бай Йи рассматривал альбом с рисунками, и Ли Нянь, пользуясь тем, что его геге не смотрит на него, поднес кубик к губам и хотел втайне куснуть его. Он уже практически добился успеха, когда большая взрослая рука прервала все его начинания.

Бай Цзинь убрал кубик и, видя, как Ли Нянь не сводит с него взгляда, со смешком пощекотал его шею и сказал управляющему:

- Я подожду еще немного, он должен скоро вернуться.

Управляющий Сюй лишь вздохнул. После того, как Ли Шу ушел, Бай Цзинь все время ждал его. Когда настало время ужина, они накормили досыта детей, но остальные продолжали ждать его вместе с ним. Видя, что уже очень поздно, Бай Цзинь больше не позволил им ждать, но сам так ничего и не съел.

Бай Йи перевернул страницу в альбоме и подтолкнул его к Ли Няню:

- Брат, посмотри.

Ли Нянь схватил один кубик и постучал им по альбому. Он опустил голову и посмотрев на картинки, похлопал ладошкой по изображению замка.

Бай Йи сгреб в кучу кубики, собираясь построить из них замок.

Бай Цзинь наблюдал за ними, помогая Бай Йи найти нужный кубик, время от времени поглаживая пальцами щечки Ли Няня, чтобы ему было легче коротать время в ожидании Ли Шу.

Когда Ли Шу только ушел, он побоялся отвлекать его, пока тот за рулем, и не решился позвонить или отправить сообщение. После его вопросов он лишь сказал, чтобы его не ждали, но не сказал, что не вернется.

Поэтому Бай Цзинь все еще продолжал ждать его.

Он не знал, куда уехал Ли Шу, но, если бы Ли Шу хотел, то рассказал бы ему об этом. Если бы он начал и дальше приставать к нему с расспросами, то лишь утомил бы его. Что же касается того, чтобы отправить кого-нибудь следить за Ли Шу, об этом не могло быть и речи. Если бы он и правда так поступил, Ли Шу наверняка почувствовал бы слежку, и страшно представить, как он тогда разозлится.

Чем больше Бай Цзинь думал об этом, тем более беспомощным себя чувствовал. Раньше он делал все, что хотел, а теперь все время чувствовал себя так, словно ходил по тонкому льду. Каким бы скромным и пассивным он ни выглядел в глазах окружающих, он охотно пошел на это.

Чтобы в комнате стало более оживленно, они включили телевизор. На экране появилось сияющее улыбкой лицо ведущего, а за его спиной была видна радостная толпа под ярким экраном, на котором шел отсчет времени, оставшегося до наступления Нового года. В полночь в Цзиньхае устраивался праздничный салют, и на площади уже собралось множество народа, чтобы всем вместе дождаться этот волнующий момент.

Время неумолимо бежало вперед, и не успел он опомниться, как уже пробило десять часов.

Когда зазвонил его телефон, Бай Цзинь подумал, что это звонок от Ли Шу, но оказалось, что ему звонит Янь Вей.

- Ли Шу сейчас с тобой? - спросил Янь Вей, когда Бай Цзинь ответил на звонок.

- Нет, а что? - нахмурился Бай Цзинь.

- Ничего, просто... - запинаясь, произнес Янь Вей. - Мне надо сказать тебе кое-что... ты только не волнуйся... В общем, я тут ужинал в клубе, и, когда выходил из лифта, увидел мужчину, похожего на Ли Шу, он нес на руках женщину, и они вошли... вошли...

- Не может быть, - перебил его Бай Цзинь, и его лицо застыло.

- Вот и я так подумал! Он вышел из лифта прямо передо мной, но все произошло слишком быстро, и я не успел рассмотреть толком. Но я... я тайно сфотографировал его, сам посмотри!

Янь Вей даже через телефон чувствовал напряжение Бай Цзиня. Чувствуя, что у него уже заплетается язык, он поскорее завершил разговор.

Бай Цзинь сжал телефон, и его лицо помрачнело еще больше. Через несколько секунд он получил фотографию от Янь Вея.

Вероятно, снимок был сделан слишком поспешно, на нем был запечатлен со спины силуэт высокого худощавого мужчины. Даже если смотреть на него только сзади, можно было разглядеть тонкие руки, обнимающие его за шею. Судя по свисающим с его руки босым ногам и белой юбке, прикрывающей икры, было ясно, что он держал на руках женщину.

Бай Цзинь застыл на месте, чувствуя, как вокруг него исчезли все звуки.

Этот силуэт.

Как он мог не узнать его?

Он столько раз обнимал этого человека сзади, прижимая его к себе и целуя его щеки и уголки глаз.

Бай Цзинь вдруг резко вскочил на ноги, едва не споткнувшись о стоявший рядом журнальный столик. Не задерживаясь даже на мгновенье, он схватил телефон и ключи, после чего выскочил из дома, даже не надев пальто.

**********************

Переводчик: Kosen

Сун Сяосяо с грохотом опустила бокал на стол и тыльной стороной ладони вытерла губы.

- Ли... Ли Шу, - бессвязно пробормотала она. - Давай напьемся в стельку сегодня.

Она босиком стояла на ковре. Ли Шу посмотрел на ее лодыжку, которую только что обработали мазью, и почувствовал, как у него разболелась голова.

Они прождали в ресторане почти до десяти часов, но Шень Вей так и не появился. Сун Сяосяо поначалу была полна ожиданий, но под конец была ужасно разочарована. За ужином она почти ничего не ела и лишь опрокидывала в себя бокал за бокалом.

Ли Шу не стал ее успокаивать. Сун Сяосяо не была слабой женщиной, она немало повидала на своем веку. Если она хочет утопить свою печаль и разочарование в вине, а он попытается помешать ей, это будет означать, что он лезет не в свое дело.

Видя, что уже поздно, она сказала, что хочет проводить Ли Шу и поднялась из-за стола, но не успела сделать и пары шагов, как подвернула ногу и растянула лодыжку. Если бы Ли Шу не подхватил ее в последний момент, она упала бы лицом в пол.

На ней были серебристые туфли на длинных тонких каблуках, и теперь каблук отвалился, и опухшая лодыжка сильно болела. Но она, казалось, совсем не чувствовала боли и, размахивая руками, все порывалась идти вперед.

Ли Шу не стал напрасно тратить время, он присел на корточки, снял с нее туфли и подхватил ее на руки. Видимо, его действия вызвали у нее какое-то воспоминание, она уставилась на Ли Шу и ошеломленно прошептала:

- Шень Вей?

Прежде, чем она успела сказать еще что-либо, Ли Шу после некоторого колебания ответил:

- Я не Шень Вей.

Словно увидев в этих словах нечто забавное, она рассмеялась так сильно, что у нее на глазах выступили слезы. (1)

Ли Шу донес ее до двери и попросил официанта проводить их до ее комнаты, где она отдыхала. А затем он попросил их найти лечебную мазь и ватные тампоны, чтобы обработать ее лодыжку.

Но эта женщина даже не думала отдыхать. Она не могла нормально ходить, поэтому добралась до шкафчика со спиртным, прыгая на одной ноге, достала оттуда бутылку и предложила Ли Шу «напиться в стельку».

- Вот возьму и вызову завтра машину, полную красивых парней! Не просто красивых, а чтоб у каждого было по восемь кубиков на прессе! К черту этого Шень Вея!

Сегодня у нее был неброский макияж, отчего она выглядела на несколько лет моложе. С покрасневшими глазами и носом, она была похожа на обиженного ребенка, когда произносила эти слова.

Ли Шу нашел это забавным и лишь поддакивал ей. Ему уже давно следовало уйти, но он все еще волновался, как бы Сун Сяосяо в расстроенных чувствах не совершила какую-нибудь глупость. К тому же, он чувствовал, что его догадка верна и надеялся дождаться «развязки».

- А ты... зачем тебе нужен этот Бай Цзинь... если тебе нужен парень, я и тебе вызову целых две машины с красивыми мальчиками... - она с силой стукнула по столу кулаком. - Точно! Одна машина для меня, вторая - для тебя!

Ли Шу знал, что слова пьяного человека не стоит воспринимать всерьез, поэтому лишь кивнул в ответ:

- Договорились. Тогда позволь заранее поблагодарить тебя.

- Вот и правильно... Думаешь... думаешь, Бай Цзинь так сильно любит тебя? Пока не дождался, что ты... ты ушел... не понял, что другие не так хороши... тогда понял, что не может без тебя... - Сун Сяосяо пьяно икнула. - А, если однажды появится кто-то лучше тебя, вот тогда увидишь, нужен ли ты ему!

Она была так пьяна, но все еще не забыла сплетен о Бай Цзине, и самое интересное заключалось в том, что в ее словах был некоторый смысл.

Ли Шу и сам знал это в глубине души.

Просто сейчас он снизил свои требования и уменьшил ожидания, он больше не считал, как раньше, себя и свои чувства уникальными. Поэтому он не волновался по поводу того, насколько сильно Бай Цзинь любит его, и сколько продлится его любовь.

- И этот пацан, который все время отирается возле тебя... он тоже... такой же дурак! На его месте я бы сделала все возможное, чтобы покалечить этого Бай Хао, чтобы свести с ним счеты! - она допила вино и усмехнулась, сжимая пустой бокал. - Но, оставшись с Бай Хао, он разбил сердце Сун Силе, и таким образом, поквитался с ним.

Она подумала о своем «братишке», и ее сознание слегка прояснилось, а речь стала более четкой:

- Не представляешь, как ему плохо заграницей, но он не смеет вернуться. Я сказала ему - пусть только сунется обратно, и я похороню его рядом с его папашей.

Сун Сяосяо, подперев щеку левой рукой, постукивала пальцами по пустому бокалу:

- Но все меняется в этом мире, - она томно улыбнулась, прищурив глаза. - Если умру я, ты должен будешь прислать мне цветы...

- Не говори ерунды, - нахмурился Ли Шу.

Он видел, что бутылка вина наполовину опустела, а щеки Сун Сяосяо порозовели от выпитого вина. Он чувствовал, что ей нельзя позволять больше пить. Он хотел забрать у нее бутылку, но в этот момент в дверь постучали, и он услышал чей-то голос:

- Извините, господин Ли.

Это был голос официанта.

Ли Шу открыл дверь, и официант сказал ему, что нашел телефон, но не знает, чей он - Ли Шу или Сун Сяосяо.

Пока Ли Шу не увидел телефон, он даже не заметил, что в спешке забыл захватить его с собой.

Он поблагодарил официанта и, взглянув на экран, обнаружил там кучу пропущенных звонков от Бай Цзиня.

После возвращения Ли Шу еще ни разу не видел, чтобы Бай Цзинь так искал его. Но затем он вспомнил, что сейчас канун Нового года, а он так внезапно ушел. Неудивительно, что Бай Цзниь так отреагировал. Ли Шу закрыл дверь и сразу перезвонил ему.

Тот немедленно ответил на звонок:

- Где ты?

Ли Шу не ожидал, что он ответит так быстро, он на миг растерялся и уже хотел машинально ответить, но в этот момент он увидел, как Сун Сяосяо схватила бутылку и налила себе полный бокал вина. Он быстро подошел к ней и забрал бутылку у нее из рук.

- Вышел по делам, - уклончиво ответил он.

- Ты с кем? - после секундного молчания спросил Бай Цзинь.

Ли Шу не знал, что ему ответить. Если сказать правду, как тогда он объяснит то, что сейчас происходит? Скажет, что они говорят ночью о делах у Сун Сяосяо в комнате? Ему самому показалось это нелепым. Чтобы объяснить все внятно, понадобилось бы несколько минут, поэтому он мог лишь сказать:

- У меня еще есть дела, которые я не могу отложить. И сегодня я...

В этот момент сидевшая за столом Сун Сяосяо допила вино и снова потянулась к бутылке. Он отступил назад, но Сун Сяосяо вцепилась в бутылку. Она свесилась со стула, но со своей больной ногой не удержала равновесие, и, ахнув, свалилась на пол. Хотя ковер смягчил ее падение, она скривилась от боли.

Ли Шу на миг застыл, а затем вздохнул и сказал Бай Цзиню:

- Я не вернусь сегодня вечером. Давай встретимся завтра.

Он убрал телефон и, отставив бутылку в сторону, взял Сун Сяосяо на руки и перенес ее на кровать.

- Полежи спокойно, - сказал он ей.

Но у Сун Сяосяо и так не осталось сил на что-либо.

Поначалу она думала, что ей станет легче, если она напьется. Но, видимо, разочарование оказалось слишком сильным, и даже алкоголь не помог ей заглушить боль. Хотя у нее все плыло перед глазами, она все равно не могла окончательно выкинуть этого человека из головы.

Она молча села на кровати и, подняв руки, распустила волосы, которые легкими волнами рассыпались у нее по плечам и спине. Вцепившись в одеяло, она накрылась им и медленно легла на спину, уставившись на люстру в потолке.

- Он не придет, - сказала она, и было непонятно, обращается ли она к Ли Шу или разговаривает сама с собой.

Если так подумать, почему Шень Вей должен забыть о простых и милых девушках с незапятнанным прошлым и полюбить такую женщину, которая увязла в трясине и к тому же, обладает скверным характером?

Но она ни о чем не жалела. Ее жизнь в любом случае, сложилась именно так, и это был не самый худший вариант. По крайней мере, она смогла отомстить, и обе ее сестры благополучно выросли, не запачкав рук.

Что же до всего остального... лучше забыть об этом.

Сун Сяосяо повернулась на бок, свернулась клубочком и, закрыв глаза, уткнулась лицом в подушку. Из ее глаз покатились слезы, оставляя на наволочке мокрые пятна.

Клуб «Юньюй» располагался далеко от центра Цзиньхая, почти в пригороде. Это было довольно уединенное место в окружении высоких пышных сосен.

Слово «юньюй» представляло собой комбинацию из имен двух сестер. Он был оформлен не так роскошно, как другие клубы, и его дизайн был выполнен в стиле минимализма. В этом клубе не было «особых услуг», но он все равно нравился многим.

Бай Цзинь несколько раз приходил сюда, чтобы встретиться с некоторыми людьми, и он знал, что это территория Сун Сяосяо.

Когда Янь Вей назвал ему адрес, он немедленно поехал туда. Он уже сбился со счета, сколько раз позвонил Ли Шу, но ему так никто и не ответил.

Когда машина выехала на дорогу к сосновому лесу, он, наконец, увидел яркую вывеску на внешней стене, но прежде, чем Бай Цзинь успел доехать до клуба, ему позвонил Ли Шу.

Нажав на тормоз, он остановил машину у обочины. Опасаясь, что он мог что-то неверно истолковать, он задал два простых вопроса, ни словом не упомянув о фотографии.

Но Ли Шу ушел от прямого ответа и ответил слишком уклончиво. К тому же, он ясно расслышал женский голос, после чего Ли Шу поспешно завершил разговор.

Бай Цзинь медленно сжал кулаки, и костяшки его пальцев побелели. В салоне машины не было света. Находившееся впереди здание было ярко освещено, и среди исходившего от него света можно было разглядеть смутный силуэт в машине. Но Бай Цзинь сидел, опустив глаза, и было трудно понять, о чем он думает.

Спустя долгое время, он все же завел машину, но так и не смог нажать на педаль газа. Бай Цзинь стукнул кулаком по рулю, с силой толкнул дверцу и вышел из машины. Он сделал несколько шагов вперед, но внезапно остановился.

Сначала он беспокоился, что Ли Шу мог столкнуться с какой-нибудь опасностью, или попал в ловушку... Но человек, который только что разговаривал с ним по телефону, явно был в здравом уме и разговаривал спокойно и ясно.

Тогда почему он не решился ответить на его вопросы?

Он хотел найти Ли Шу и во всем разобраться. Но эта фотография с женскими ногами, женский голос по телефону, и все эти картины, которые наполнили его мозг и почти разбили ему сердце... они остановили его.

Бай Цзиню стало страшно.

На Ли Шу оказала влияние его тетя, и он всегда был беспомощен перед женщинами. Когда Тан Сюэ плакала, она нашла утешение в его объятьях. Какой бы несносной ни была Фу Инь, он позволял ей любые выходки. А Сун Сяосяо была настолько наглой, что посмела заигрывать с ним у него на глазах! По фото было несложно догадаться, кого Ли Шу нес на руках. Если она воспользуется его мягкостью по отношению к женщинам и захочет удержать его, кажется, это будет не так уж сложно.

Ли Шу это тронуло?

Если нет, тогда почему он не придет домой? Почему его не волнуют даже дети? И почему тогда он не осмелился ответить прямо на его вопросы?

Бай Цзинь замер, так и не сделав ни шага вперед. Внутренний голос ругал его за трусость и за то, что он готов стерпеть такое унижение. Ему даже пришла в голову безумная мысль - если он сейчас развернется и уедет, а потом сделает вид, будто ничего не произошло, и он ничего не знает, сможет ли Ли Шу и дальше быть с ним?

Он выбежал из дома в спешке, только в одном тонком свитере. Стоя на ночном ветру, он едва не терял сознание от холода, но внутри него словно закипала лава, вырываясь из сердца и разливаясь по всему телу, превращая его кости и плоть в пепел.

Бай Цзинь машинально коснулся кольца на своем безымянном пальце, и ему вдруг показалось, что все это было иллюзией, как те сны, которые снились ему раньше, и он просто забыл, в каком моменте времени он находится.

Он сам не знал, как долго стоял там и чего именно ждал. Вокруг него не было ничего, кроме ночной мглы, которая была такой густой, что, казалось, сейчас проглотит все вокруг, и ему было больше нечего ждать.

И лишь когда вдалеке послышался приглушенный грохот, а ночное небо расцвело яркими фейерверками, Бай Цзинь пришел в себя и поднял голову.

Праздничный фейрверк ознаменовал собой наступление Нового года, он взмыл ввысь под радостные крики толпы и рассыпался огнями по всему небу. Но не успев услышать заветные желания людей, находившихся на земле, он погас в одно мгновенье.

Яркий свет отразился в глазах Бай Цзиня, и, наконец-то, можно было ясно разглядеть его лицо.

На нем не отражалось никаких чувств - ни боли, ни печали, а его глаза были подобны озерам со стоячей водой, и даже такое грандиозное зрелище не смогло пробудить в них ни малейшего волнения.

__________________________

1. Не поняла, кто именно рассмеялся, Ли или Сун, там нет местоимения. Вроде в абзаце речь о Ли, но ему не с чего смеяться, еще и до слез, а вот пьяненькая и расстроенная Сун вполне могла так смеяться. Но это не точно)

Да, это вам не Шуи. Вот у нее сцены ревности с огоньком и страстями. А тут у нас вода стоячая. Кому как, а я соскучилась по Шуи))

**********************

Переводчик: Kosen

В комнате было очень тихо. Женщина в кровати заснула мирным сном, и можно было расслышать ее ровное дыхание. Учитывая, что алкоголь помогает быстро отключиться и таким образом скоротать ночь, спасаясь от неприятных переживаний, его можно считать не такой уж плохой вещью.

Ли Шу снова взглянул на экран телефона - было уже 10.30. Он встал с дивана, взял пальто и, бросив последний взгляд на кровать, выключил свет и вышел из комнаты.

Сегодня он и правда чувствовал себя как-то странно, поэтому и провел здесь столько времени. Он сам не мог понять, что на него нашло, но, если бы ему пришлось как-то выразить это на словах, он бы назвал это сочувствием к «товарищу по несчастью».

Они с Сун Сяосяо были смертельно ранены в собственных семьях, и из-за полученного вреда они оба выросли ненормальными. Они были готовы пойти на все ради достижения своих целей, в конце концов, уничтожая не только других, но и самих себя. Сун Сяосяо с ее одержимостью Шень Веем напомнила ему его самого, когда он когда-то вцепился в Бай Цзиня мертвой хваткой.

Впрочем, он мало что мог сделать, он не был спасителем, и не мог вмешиваться в жизнь другого человека. Сейчас он мог лишь надеяться, что Сун Сяосяо сможет как следует выспаться сегодня ночью, избавившись от оков, которые сковывали ее.

Выйдя за дверь, Ли Шу направился к лифту. Заметив человека, охранявшего дверь с левой стороны, он поначалу не обратил на него внимания, приняв его за официанта. Но, сделав несколько шагов, он внезапно остановился.

Ли Шу повернулся и, подойдя к этому человеку, неуверенно спросил:

- Шень Вей?

Мужчина, все время смотревший в пол, даже не поднял головы и лишь сказал:

- Господин Ли.

- Ты все время стоял здесь? - удивленно спросил Ли Шу.

Но мужчина не ответил ему.

- Сколько ты здесь стоишь?

Но ответом ему снова было молчание.

Ли Шу еще никогда не чувствовал себя так нелепо. Отбросив пальто, он с силой вцепился в одежду Шень Вея и, заставив его поднять голову, холодно сказал:

- Ты хоть понимаешь, что произошло бы в этой комнате, если бы вместо меня там был кто-то другой?

Шень Вей ничего не отвечал и не сопротивлялся, словно не понимал его слов. У Ли Шу на лбу вздулись вены, он с силой прижал его к стене и снова повторил:

- Так знаешь или нет?

Шень Вей, наконец, взглянул на него и спокойно ответил:

- Я не достоин ее.

- А ей нужен мужчина, который достоин ее? - с усмешкой спросил Ли Шу, отпуская его.

Он чувствовал, что этот человек безнадежен, поэтому поднял пальто и собрался уходить:

- Ладно, это всего лишь эгоизм. К чему играть в благородство?

С этими словами он пошел прочь, но этот человек, который до сих пор сохранял невозмутимость, вдруг потерял самообладание и схватил Ли Шу за руку:

- Почему ты так говоришь?

Разве он не страдает? Разве ему не больно отдавать другому женщину, которой он дорожит больше своей жизни, но к которой не смеет стремиться и о которой не смеет мечтать? Но что он может дать Сун Сяосяо? Если бы ей был нужен телохранитель, она легко могла бы найти себе сотни таких, как он. Что есть у него такого, чтобы он мог завоевать ее? Сун Сяосяо явно заслуживает лучшего, зачем ей быть с таким ничтожеством, как он? Хотя он никогда «не играл в благородство», но он также не мог смириться с обвинением Ли Шу в «эгоизме».

Ли Шу повернулся и посмотрел на него:

- А что не так? Ты не веришь в ее чувства и боишься, что после всех твоих стараний она устанет от тебя? Поэтому ты просто трусишь?

Шень Вей вздрогнул и, убрав руку, сжал ее в кулак:

- Нет, я не думал ничего подобного...

- Тогда чего ты боишься? - Ли Шу холодно смотрел на мужчину, который был выше него. - Вот она не боится, что ты можешь иметь скрытые мотивы, оставаясь с ней, а ты чего испугался? Судя по всему, ты сейчас с нею, чтобы помочь ей добиться успеха, а, когда рядом с ней появится достойный человек, который понравится ей, ты снова вернешься на свое прежнее место?

Шень Вей не мог уследить за ходом мыслей Ли Шу. Он понимал, что в его словах есть смысл, но чувствовал, что в них что-то не так. Немного подумав, он так и не сообразил, как можно возразить на них, поэтому лишь сказал:

- Господин Ли, мне не переговорить вас.

Ли Шу не собирался больше разговаривать с ним, он лишь сказал напоследок:

- Эта твоя «бескорыстная любовь» трогательна лишь для тебя, а для нее - это все полная чушь. Радуйся, что сегодня здесь был я, поэтому у тебя все еще есть возможность для раскаяния. Но ты лучше меня знаешь ее норов... другого раза не будет.

- Это все, что я хотел сказать, а дальше сам думай.

Ли Шу не собирался переубеждать его. У них с Шень Веем были разные характеры, образ мышления и отношение к способу решения проблем. Если рассуждать как Шень Вей, разве он был «достоин» Бай Цзиня, когда тот спас его от тюрьмы и когда ему было не на кого положиться? Разве это не было глупым безрассудством? Но, если уж ему кто-то понравился, значит, понравился, и, если ему чего-то хотелось, он просто брал своё при первой возможности. Если человек проживает эту жизнь, не удовлетворяя свои желания и эмоциональные потребности, пусть тогда живет при храме, и там бормочет молитвы, взывая к небесам.

Он вошел в лифт и спустился на первый этаж. Но не успел он подойти к дверям, как к нему бросился управляющий и сказал:

- Господин Ли, сейчас уже поздно. Для вас приготовили комнату наверху. Не хотите остаться до завтра?

Дорога до города занимала сорок минут, и ему предложили это ради его удобства. Видя, что Ли Шу колеблется, управляющий добавил:

- Или я могу вызвать машину, чтобы вас отвезли обратно.

Ли Шу не хотел никого беспокоить поздним вечером, но уже было очень поздно, и он также не собирался возвращаться к Бай Цзиню. Поскольку ему не было нужды спешить, он ответил управляющему:

- Показывай дорогу, я останусь здесь до утра.

Управляющий улыбнулся в ответ и лично проводил его до дверей его комнаты.

Ли Шу вошел в комнату, отбросил пальто и устало потер лоб. Он собрался пойти в душ, и в этот момент в небе взорвались фейерверки, озарив через огромное окно светом всю комнату. Он на секунду замер, а затем, сообразив, что уже полночь, машинально потянулся за телефоном, чтобы позвонить Бай Цзиню. Но в итоге, он лишь с улыбкой покачал головой.

Он чувствовал, что слишком долго пробыл с Бай Цзинем и заразился от него, став ненормальным и все еще желая первым отправить ему новогодние пожелания именно в этот момент, словно какой-нибудь школьник.

Вскоре на его телефон посыпались сообщения. Среди них была фотография Цзинь Яня с Бай Хао, они оба стояли в толпе, а позади них красовался огромный светящийся экран, на котором было написано «С Новым годом!». Фу Инь также прислала фото, на котором ее дети сидели рядом, у одного ребенка в руках был маленький плакат «С Новым годом», а второй - держал в руках копилку, явно намекая на что-то.

Ли Шу рассмеялся и отправил Фу Инь два красных конверта, испытывая в глубине души угрызения совести.

Сегодня он и правда повел себя не очень хорошо. Пообещав Бай Цзиню провести с ним вечер, он неожиданно исчез на всю ночь без всяких объяснений. Немного подумав, он решил вернуться завтра утром и все объяснить ему, а затем провести несколько дней вместе с ним и детьми.

Со всеми этими мыслями Ли Шу не смог выспаться этой ночью. На следующее утро он покинул клуб в восемь часов. Он не стал заезжать к себе, чтобы переодеться, а прямиком отправился в дом Бай Цзиня.

Однако, приехав туда, он не нашел там Бай Цзиня, а лишь столкнулся с управляющим Сюй, который удивленно спросил:

- Разве молодой господин не уехал вчера к господину Ли?

Лицо Ли Шу сразу помрачнело:

- Когда он поехал за мной?

Каким бы невозмутимым ни был управляющий Сюй, у него началась паника, и он рассказал о том, что произошло вчера вечером. Он также сказал, что хотя Бай Цзинь не стал ничего объяснять, все и так было понятно. Кто же еще, кроме Ли Шу мог так взволновать его?

Ли Шу немедленно достал телефон и начал звонить Бай Цзиню, но ответа не было. Он попросил горничную позвонить в старую резиденцию Бай, а сам набрал номер Цзо Минъюаня. Цзо Минъюань вчера увез жену с дочерью на праздники заграницу. После своего возвращения Ли Шу еще ни разу не обращался к нему за помощью, а теперь пытался добраться до него издалека.

Когда Ли Шу позвонил ему, Цзо Минъюань как раз ужинал с семьей в иностранном отеле. Когда Ли Шу сказал ему, что Бай Цзинь пропал, у него чуть кусок стейка не свалился с вилки.

- О, предки, за что мне все это! - воскликнул он и начал поднимать людей на поиски.

Когда, наконец, разыскали машину Бай Цзиня, находившуюся в гараже компании, Ли Шу разбудил Сун Сяосяо и попросил ее помочь проверить записи системы видеонаблюдения. Если не будет новостей, он решил позвонить в полицию.

Лао Сюй из службы безопасности первым приехал в гараж и отправил Ли Шу фотографию, подтвердив, что это действительно была машина Бай Цзиня. Он также сообщил, что дежурный охранник рассказал ему о том, как Бай Цзинь приехал сюда один посреди ночи.

Ли Шу немного успокоился и отправился в компанию один, без водителя. По дороге он получил звонок от Янь Вея. Тот сказал, что не может связаться с Бай Цзинем и спросил, они сейчас вместе или нет. В его словах прозвучал замаскированный упрек Ли Шу, который был невнимателен к Бай Цзиню.

Янь Вей никогда не отличался особой разговорчивостью, и Ли Шу удивился, услышав, ко он в нескольких словах сумел выразить так много. Он на миг растерялся, будучи не в силах поверить, что такое небольшое недоразумение привело к таким последствиям.

После разговора с Янь Веем он получил сообщение от Сун Сяосяо, в котором говорилось, что Бай Цзинь вчера вечером подъехал к клубу, но не вошел в него. Его машина остановилась возле соснового леса, где простояла рядом с другими машинами до двух часов ночи, после чего уехала обратно. Сун Сяосяо всегда любила понаблюдать за представлением в жизни других людей и позлорадствовать со стороны, но в этот момент ей стало не по себе, и она написала Ли Шу, что, когда Бай Цзинь найдется, она лично приедет к нему и объяснится с ним.

Ли Шу как раз вел машину и, остановившись на красный свет, прочел ее сообщение, но не стал даже отвечать на него. Однако, после этого сообщения его сердце упало. Он подумал о том, что, если бы все же покинул клуб после того, как вышел из комнаты Сун Сяосяо, Бай Цзиню не пришлось бы напрасно ждать его на улице столько времени.

Когда он приехал в офис, Лао Сюй со своими людьми ждали его возле кабинета Бай Цзиня. Они сказали, что никто не отвечает на стук в дверь.

Это была специально изготовленная дверь с высоким уровнем защиты. Для удобства во время повседневной работы можно было настроить датчики так, чтобы входить через нее без проверки, но сейчас дверь была заблокирована. Если «компетентное лицо» не пройдет проверку, через нее вообще нельзя будет пройти. Они не осмелились врываться туда с помощью грубой силы, поэтому могли лишь нервничать и ждать снаружи.

В кабинеты на этом этаже было невозможно войти просто так, тем более, в кабинет Бай Цзиня. Ли Шу попросил всех подождать внизу. Когда все ушли, он немного поколебался, а затем приложил палец к порту идентификации. Экран наверху мгновенно вспыхнул синим светом, он мигнул несколько раз, затем послышалось вращение цилиндра в замке, и дверь автоматически открылась.

Ли Шу почувствовал себя немного странно. Раньше только они с Бай Цзинем обладали правом доступа в этот кабинет. Странно, его уже так давно не было в компании, а Бай Цзинь до сих пор не убрал его отпечатки пальцев из базы данных.

От толкнул дверь, но в кабинете никого не было. Тогда он прошел в гостевую комнату, но и там было пусто. Сердце Ли Шу бешено забилось, он схватил телефон и уже собирался позвонить Лао Сюю, но в этот момент ему в голову пришла одна мысль, и он прошел к своему прежнему кабинету.

Добравшись до места, он увидел широко распахнутую дверь. Ли Шу вошел в кабинет и посмотрел на слегка приоткрытую дверь в комнату отдыха. Он толкнул ее и ясно разглядел на кровати человека, который лежал к нему спиной, даже не прикрывшись одеялом.

Ли Шу поспешно подошел к нему и увидел, что этот человек лежит с закрытыми глазами. Он слышал его тяжелое учащенное дыхание, его лицо неестественно раскраснелось, а на подбородке проступила щетина. Его брови были нахмурены, и он выглядел печальным и подавленным. Его рука свисала с кровати, он слегка сжимал пальцы, пытаясь удержать фотографию. Должно быть, он почти заснул, и фотография в любой момент могла упасть на пол.

Ли Шу присел на корточки и взял фотографию. Это было их школьное фото. Возле изображения «учащегося Ли Шу» образовалась неглубокая вмятина, появившаяся от того, что фотографию долго зажимали пальцами. Помимо этого, он обнаружил под кроватью и рядом с тумбочкой множество других фотографий. Среди них были его фото, сделанные еще до того, как он покинул Цзиньхай, и те, что были сделаны в санатории...

Ли Шу закрыл глаза и сделал глубокий вдох, пытаясь подавить глухую боль в груди. Отшвырнув фотографии, он встал и толкнул страдающего от жара человека:

- Вставай! - крикнул он сквозь стиснутые зубы.

После нескольких толчков человек на кровати медленно открыл глаза. Его взгляд был затуманен, и, увидев, Ли Шу, он не выказал ни малейшего удивления.

После нескольких секунд замешательства он поднял руку и осторожно коснулся лица Ли Шу, его голос звучал хрипло, а на лице появилось беспомощное и ласковое выражение.

- Мне опять снится сон.

**********************

Переводчик: Kosen

Какое-то время он постоянно видел Ли Шу во сне.

В этих снах не было ничего волнующего, это были просто воспоминания из их мирного прошлого.

Там был Ли Шу, который возился с цветочными горшками в оранжерее. Ли Шу, который забрал чашку кофе и поставил вместо нее стакан сока. Ли Шу, который задумал сам починить полку и просил его найти ему инструменты...

Это были такие простые и обычные вещи, и от этого они казались совершенно реальными. Поэтому после побуждения чувство потери от того, что рядом никого не было, становилось еще более глубоким.

Бай Цзинь не помнил, когда именно решил уехать пошлой ночью, он просто неосознанно отправился в то место, где Ли Шу бывал чаще всего. И лишь приехав сюда, он осознал, что Ли Шу больше никогда не появится здесь.

Вот почему в этот момент он решил, что ему снится очередной сон.

Его лоб был пугающе горячим. Ли Шу взял его за руку и хотел помочь ему встать с кровати. После нескольких безуспешных попыток, видя, что Бай Цзинь даже не пытается сотрудничать с ним, он обеспокоенно воскликнул:

- Ты знаешь, что заболел? Вставай же!

Бай Цзинь крепко сжал его руку и лежал неподвижно, не сводя с него взгляда.

Ли Шу потерял терпение и, не удержавшись, выругался. Он увидел, как Бай Цзинь медленно закрыл глаза и прижался щекой к его ладони:

- Если ты уйдешь, то исчезнешь, - хрипло прошептал он.

Ли Шу на миг застыл на месте, ему вдруг стало невыносимо тошно, и его лицо исказила болезненная гримаса. Он долго молчал, прежде чем смог заговорить снова:

- ... Я не уйду.

На губах Бай Цзиня появилась горькая улыбка:

- Ты всегда обманываешь меня, - вздохнул он.

Он всегда ему лгал.

Он знал, что был болен, но не позволил Вей Цзе сказать ему об этой болезни. Он решил уйти от него, но держался при этом как ни в чем не бывало. Он явно провел всю ночь с кем-то, но ничего не сказал ему.

Он всегда лгал ему, не давая возможности искупить свою вину. Да и эта «попытка начать заново» - не более, чем подготовительный шаг к тому, чтобы бросить его.

Ли Шу так нервничал, что хотел позвать на помощь Лао Сюя с его людьми, но Бай Цзинь услышал его, и он снова повторил:

- Я никуда не уйду.

У него не было выбора, кроме как попросить Лао Сюя вызвать доктора. Но их семейного врача не было в Цзиньхае, и они не могли вызвать того, кто не знал всей ситуации целиком, поэтому в конце концов, им пришлось побеспокоить Вей Цзе.

Ли Шу убрал телефон и раздраженно сказал:

- Что это за ребяческие выходки! Вчера мы с Сун Сяосяо...

Но он не успел договорить, потому что Бай Цзинь перебил его:

- Я не хочу это слушать.

- Ну и не слушай! - внезапно вспылил Ли Шу. - Думай, что хочешь.

Изначально этот инцидент показался ему даже забавным. Конечно, он не отрицал, что поступил неправильно, но не спешил прояснить все сразу. Сказывалась привычка и молчаливое взаимопонимание, сформировавшиеся между ним и Бай Цзинем после того, как они столько времени провели вместе. Раньше они не были влюбленными, которые докладывают друг другу о каждом шаге, словно не в силах расстаться даже на пять минут. И он не ожидал, что сейчас все зайдет настолько далеко.

Ли Шу протянул руку, собираясь накрыть Бай Цзиня одеялом, а затем принести ему стакан воды. Но стоило ему пошевелиться, как его неожиданно повалили на кровать и, прежде чем он успел отреагировать, его тело оказалось словно под тяжелой горячей плитой.

Он с силой толкнул Бай Цзиня, но тот обнял его еще крепче. Находясь в кольце его рук, Ли Шу едва мог дышать.

- Ну и ладно, мне все равно, - холодно сказал он. - Хочешь сгореть вот так от жара, ну и гори, как дурак. А я найду себе кого-нибудь поумнее тебя и буду любить его.

Эта фраза, видимо, окончательно разозлила Бай Цзиня. Он поднял голову и уставился на Ли Шу покрасневшими глазами, по которым было видно, что он провел тяжелую бессонную ночь.

- Прежний Ли Шу никогда не игнорировал меня, прежний Ли Шу никогда не полюбил бы другого, для прежнего Ли Шу не было ничего важнее, чем я...

Чем больше он говорил, тем сильнее чувствовал печаль и обиду. Его голос звучал все глуше, он окончательно истратил все силы и уткнулся лицом в шею Ли Шу.

На самом деле, в глубине души он знал, что даже если бы Ли Шу действительно нравилась Сун Сяосяо, этой ночью они не сделали бы ничего предосудительного. Такой человек, как Ли Шу, если бы ему кто-то понравился, сказал бы об этом прямо и открыто. Даже если бы он передумал, он был бы откровенен. Он сам сказал, что в таком случае они должны «сказать обо всем честно и прямо». Он не был настолько ненасытным, чтобы всех поставить в неловкое положение.

Однако, после всего случившегося уже не имело значения, было ли что-нибудь между ним и Сун Сяосяо или же нет. Бай Цзинь окончательно осознал, что ему уже никогда не вернуть свое прежнее положение в сердце Ли Шу.

Выслушав его «обвинения», Ли Шу совсем не рассердился. Он запустил пальцы в волосы Бай Цзиня и шутливо сказал:

- Но прежний Ли Шу никогда не мог угодить тебе, как бы он ни старался. Прежний Ли Шу должен был умереть, чтобы ты захотел взглянуть на него еще раз. Прежний Ли Шу ждал всю ночь и дождался того, что ты привез Нин Юэ... - его голос звучал шутливо, но его глаза покраснели. - И, по-твоему, сейчас у этого Ли Шу не должно остаться никаких сомнений?

Они с Бай Цзинем, казалось, жили в мире и согласии, но на самом деле, оба старались сохранить равновесие, опасаясь, что, если не будут осторожными, то едва залепленные трещины расползутся вновь. Сегодня этот человек, видимо, выгорел, а, может, слишком долго подавлял в себе это. Наконец, он прервал молчаливое понимание между ними и сказал то, что таилось у него в сердце.

- Очнувшись тогда, я хотел уйти, просто потому что боялся, что однажды мы закончим вот так... - вздохнул Ли Шу.

Он сделал паузу, стараясь смягчить свой тон, чтобы это не выглядело так, словно он угрожает этому человеку:

- Подумай еще раз хорошенько, это необязательно должен быть я. Может, ты тоже сможешь найти другого человека, которого полюбишь ты и который будет любить тебя. Может, ты будешь ценить его больше всех на свете. Может...

Он не смог договорить.

Потому что слезы обнимавшего его человека непрерывно капали ему на шею.

Ли Шу на миг показалось, что из него вытянули душу. Он уставился в потолок отупевшим взглядом и бесшумно разевал рот. Его рука была крепко прижата к телу, а сердце, казалось, вот-вот разобьется вдребезги.

Он сам не понял, когда у него на глаза навернулись слезы, но из уголка его глаз вдруг появилась слеза и скатилась к нему в ухо.

Это был сюжет, где героев соединили по ошибке.

Если бы теперешний Бай Цзинь встретил Ли Шу из прошлого, вероятно, это была бы история двух людей, которые любят и во всем поддерживают друг друга. Если бы теперешний Ли Шу встретил Бай Цзиня из прошлого, он смог бы сохранить безопасную дистанцию и жить спокойно.

Но все было сделано неверно.

В результате, тот, кто хочет большего, не получает отклика, а потому заранее обречен на страдание. Ли Шу изначально не хотел этого, поэтому хотел дать Бай Цзиню выбор и больше возможностей... Он не ожидал, что Бай Цзинь ответит ему подобным образом.

Дядюшка Ву уже рассказывал ему, что Бай Цзинь плакал из-за него, но он все еще не верил ему. Ему пришлось дождаться этого момента, он должен был почувствовать это сам, чтобы понять, как страдал этот человек, и насколько он мог позабыть о своей гордости и сдержанности, чтобы дойти до такого состояния.

Ли Шу поднял вторую руку и обнял человека, который лежал на нем. Он подумал о том, как без всякой жалости обругал Шень Вея за трусость. Кто-то должен был точно так же отругать его, Ли Шу.

Когда приехал Вей Цзе, Бай Цзинь уже заснул. Измерив его температуру и осмотрев его, Вей Цзе поставил ему капельницу. Он сказал, что, если за ночь температура снизится, то с ним все будет в порядке, и ему останется лишь принимать лекарство в течение пары дней. Если же жар не спадет, то им придется обратиться в больницу.

Собрав свои вещи, он посмотрел на них двоих и спросил Ли Шу:

- Вы двое играете в мыльной опере?

Ли Шу посмотрел на человека, который не мог успокоиться даже во сне и все еще сжимал его руку, и вздохнул:

- Пожалуйста, пощади меня.

- Если он все еще тебе нравится, будь серьезней. Если нет - скажи прямо. Это же так просто, зачем ты так много думаешь?

Вей Цзе был прав, он действительно слишком много думал, и с самого начала мыслил неверно.

- Я не воспринимал его чувства всерьез, - сказал Ли Шу. - И я действительно не чувствовал, насколько я важен для него.

- Ну тогда дай ему пинка как можно скорее, а я сообщу об этом Фу Инь, чтобы она устроила тебе свидание вслепую.

- Вей Цзе, - только и мог сказать Ли Шу с беспомощным видом.

- Не можешь расстаться? - Вей Цзе закатил глаза. - Ты только посмотри на себя, какой ты лицемер. На словах упрямишься, а сердцем уже смягчился.

Он не стал больше тратить время на разговоры и лишь сказал Ли Шу, чтобы он звонил ему, если что-нибудь понадобится.

Вскоре управляющий Сюй прислал человека с контейнером для еды.

После того, как Ли Шу поел, он остался сидеть возле кровати. Дождавшись, когда закончится лекарство, он вытащил иглу из руки Бай Цзиня. Еще раз измерив ему температуру, он увидел, что она снизилась, и почувствовал облегчение.

Прошлой ночью он спал совсем немного, и с утра ему пришлось побегать. И теперь ему очень хотелось спать, поэтому он просто лег на кровать и заснул, обняв Бай Цзиня.

Когда он проснулся, на улице было темно, а на кровати рядом с ним никого не было. Ли Шу резко сел, но не успел он встать с кровати, как открылась дверь ванной.

Их взгляды встретились, и Бай Цзинь тихо сказал:

- Я просто пошел принять душ. Я весь вспотел во сне.

- ... все еще горишь? - спросил Ли Шу.

С Бай Цзинем все было в порядке. После глубокого сна он сильно вспотел, и ему стало значительно лучше.

- У меня больше нет жара, - ответил он.

После этих слов в комнате повисла тишина. Утром они оба потеряли самообладание и теперь, оказавшись лицом к лицу в ясном уме, слегка растерялись.

Ли Шу встал с кровати и потрогал его лоб - температуры действительно не было. Взглянув на все еще влажные волосы Бай Цзиня, он нахмурился и сказал:

- Садись сюда.

Он взял фен и осторожно просушил ему волосы.

Бай Цзинь ничего не говорил, молча позволяя ему делать то, что он хочет. Но, когда Ли Шу выключил фен и собрался отойти, он вдруг взял его за руку.

Ли Шу попытался вырваться, но Бай Цзинь обхватил его за талию, вынуждая сесть.

Ли Шу ничего не оставалось, кроме как отложить фен и, раздвинув ноги, сесть к нему на колени, позволяя обнимать себя.

- Сегодня утром у меня был жар, и я наговорил лишнего... извини.

Ли Шу вдруг почувствовал себя очень неловко, он убрал волосы со лба Бай Цзиня и сказал:

- Почему ты извиняешься? Это я был неправ.

Он объяснил Бай Цзиню, что произошло вчера вечером и заодно обвинил его в том, что он был слишком глуп, простояв на ветру и не сообразив войти внутрь, чтобы найти его.

Бай Цзинь, закрыв глаза, прижался лбом к его лбу:

- Я боялся, что, когда встречу тебя, окажется, что это вовсе не недоразумение, и ты захочешь порвать со мной... Я боялся, что ты уйдешь и больше не захочешь быть со мной.

Чувствуя, как его окутывает теплое дыхание Бай Цзиня, Ли Шу ощутил, как успокаивается его сердце. Он закрыл глаза и ответил:

- Чего ты испугался? Я никогда не переставал любить тебя.

Он так просто сказал то, что Бай Цзинь уже не надеялся услышать от него.

Кадык Бай Цзиня резко дернулся, он с трудом проглотил застрявший в горле ком. Он подумал, что ему крупно повезло, но по-прежнему не открывал глаз, чтобы не выдать охватившее его волнение.

- Тогда, начиная с этого момента, я люблю тебя больше, чем ты меня. Это я нуждаюсь в тебе, это я не могу без тебя... Ты можешь довериться мне еще раз, дать мне еще один шанс и вернуться ко мне?

Ли Шу открыл глаза и посмотрел на него с серьезным видом:

- Ты должен хорошо подумать. Если я сейчас соглашусь, у тебя не будет пути назад, и потом будет поздно сожалеть.

Бай Цзинь помолчал пару секунд и спросил:

- А почему ты думаешь, что, если ты согласишься, я позволю тебе отступить назад или у тебя будет возможность сожалеть?

С губ Ли Шу сорвался сердитый смешок:

- Ладно. Тогда пеняй на себя.

Он хотел поцеловать Бай Цзиня, но тот уклонился от него, опасаясь заразить его. Но разве Ли Шу мог не догадаться о том, что он думает? Он обхватил ладонями лицо Бай Цзиня и властно накрыл его губы своими.

В этом поцелуе не было даже намека на страсть, но он воспламенил их сердца. Ли Шу терпеливо успокаивал его, целуя уголки его губ, щеки и влажные от слез веки.

Той ночью они не вернулись домой.

Ли Шу боялся, что из-за холодного ветра у Бай Цзиня, которому только что стало лучше, вновь поднимется температура, поэтому решил переночевать сегодня здесь.

После ужина Бай Цзинь почувствовал себя не очень хорошо. Ли Шу подождал, пока он примет лекарство, а затем лег рядом с ним на кровать и начал массировать его живот, отвлекая его разговорами и время от времени отвечая на его поцелуи.

Он уже и сам позабыл, когда они в последний раз вот так непринужденно болтали с Бай Цзинем. Они столько лет провели вместе друг с другом, и о чем бы ни зашла речь, стоило одному высказать мысль, как другой тут же подхватывал и заканчивал ее. Ли Шу и не предполагал, что они так много могут сказать друг другу.

Но позже под действием лекарств Бай Цзиня начала одолевать сонливость, и он с трудом мог открыть глаза. Он все еще пытался поцеловать Ли Шу, но его движения становились все более вялыми и заторможенными.

Ли Шу стало смешно, он наклонился и с нежностью поцеловал его.

- Если я завтра проснусь, и окажется, что это всего лишь сон, и тебя нет рядом...

Засыпая, он все еще сжимал руку Ли Шу, его голос звучал все тише, и под конец его слова едва можно было разобрать:

- ... тогда я с ума сойду... не уходи...

У Ли Шу с такой силой защипало в носу, что он какое-то время не мог сказать ни слова. Он взял Бай Цзиня за руку, переплетая их пальцы между собой, и поцеловал его в лоб.

Он ясно все понял и решил для себя: даже если он, словно мотылек, сгорит в пламени и в конце концов, может потерпеть сокрушительное поражение, он все равно хочет любить Бай Цзиня и готов снова рискнуть всем.

Какую бы за это ни пришлось заплатить цену, он был готов на это.

**********************

Переводчик: Kosen

- Мастер Син, я пошел! - Цзинь Янь передал мастеру Сину необходимый для ремонта ручек мотоцикла рог.

Увидев, что машина Бай Хао уже развернулась возле мото салона, он попрощался с мастером, схватил шарф и, небрежно накинув его на шею, поспешил к двери.

Усевшись в машину, он бросил шарф на заднее сиденье. Бай Хао взглянул на него с беспомощным видом и, расстегнув застегнутые наперекосяк пуговицы на его пальто, застегнул их снова как положено.

- В следующий раз не нужно так торопиться.

- Я боялся, что молодом господину придется ждать, - с улыбкой сказал Цзинь Янь.

- Неважно, сколько придется ждать, - Бай Хао пристегнул его ремнем безопасности, прежде чем снова завел машину.

Этот мотосалон открыли Шрам и Цяо Юй. Он был не очень большим, и на нем было невозможно заработать большие деньги, но Цяо Юй, наконец, нашел место, где могли собираться его друзья-любители. После своего возвращения Цзинь Янь почти не выводился отсюда, оставив здесь свою душу.

Сегодня они собирались поужинать с Бай Цзинем и Ли Шу. Ли Шу недавно переехал обратно и, видя, что приближается конец года, он пригласил их встретиться на этих выходных. (1)

Бай Хао собирался спросить Цзинь Яня, чем он занимался сегодня утром в мотосалоне, но ему помешал телефонный звонок - это был менеджер проекта.

На этот раз они боролись за один земельный участок, и их партнером была очень крутая иностранная дизайнерская фирма. Руководителю проекта приходилось общаться с иностранцами по поводу концепции дизайна, а также договариваться о типе помещений и материалах, и согласовывать различные показатели с внутренними ведомствами. От всего этого можно было сойти с ума.

Чтобы обучить Бай Хао, Бай Цзинь попросил его с самого начала проследить за этим проектом, вот почему этот человек позвонил ему.

Бай Хао подождал, пока он договорит, а затем позвонил заграницу.

Цзинь Янь сидел рядом, слушая, как он говорит на немецком языке, который он сам совсем не понимал, и невольно вздохнул.

Вчера вечером в мотосалоне Цяо Юй «посеял семена сомнения» в голове Цзинь Яня.

Сам-то он был не умнее инфузории, и у него не было никаких общих тем с образованными людьми наподобие Бай Хао, который владел несколькими языками.

И со временем, чем выше поднимется Бай Хао, тем больше будет пропасть, разделяющая их, и однажды это непременно приведет к проблемам. Если однажды рядом с Бай Хао появится кто-то, похожий на него, и он заинтересуется им, Цзинь Янь тогда окажется в опасности.

Цзинь Янь посмотрел в окно и тяжело вздохнул. Чем больше он об этом думал, тем сильнее его охватывало ощущение надвигающегося кризиса.

Но, прежде чем он успел окончательно загрустить, их догнал S1000RR (2), который случайно остановился возле машины Бай Хао.

Корпус этого сверхмощного мотоцикла был полностью черным, с очень четкими контурными линиями. Нарисованная с помощью аэрографии голова акулы подчеркивала индивидуальность владельца, на голове которого был шлем известного итальянского гонщика, выпущенный ограниченной серией.

Цзинь Янь чуть не захлебнулся слюной, он вмиг позабыл обо всем на свете и прижался к оконному стеклу, уставившись сияющим взглядом на этого человека.

Он так пристально смотрел на владельца мотоцикла, что тот невольно почувствовал его взгляд.

Одетый в черную кожаную крутку мотоциклист повернул голову и поднял большой палец кверху, а затем, дождавшись, когда погаснет красный свет, резко сжал ручку, и рев двигателя оглушил всех, кто находился вокруг.

Цзин Янь не удержался и присвистнул, глядя ему вслед. Если бы Бай Хао не удержал его, он бы высунулся в окно.

- Ну красавчик!

На лбу Бай Хао вздулись вены.

- Офигеть!

Бай Хао крепко стиснул руль.

- Настоящий мужик!

Лицо Бай Хао стало мрачнее тучи.

Но Цзинь Яню это нравилось, и Бай Хао не мог по-детски выказывать ревность, поэтому поспешил сменить тему:

- Почему ты сейчас вздыхал?

Цзинь Янь уже позабыл об этом, но после напоминания Бай Хао его лицо снова стало грустным.

Бай Хао уже говорил ему раньше, что они должны прямо говорить друг другу все, что у них на сердце и не держать это в себе. Если они будут честны друг с другом, то смогут решить любые проблемы, которые возникнут в будущем.

Цзинь Янь с самого начала хотел рассказать ему обо всем еще вчера, но, когда они целовались перед сном, их неожиданно охватила страсть, и он позабыл обо всем.

Он слегка покраснел и, смущенно кашлянув, честно выразил ему свои опасения, не упоминая при этом Цяо Юя.

На самом деле, слова Цяо Юя были не лишены здравого смысла. Если бы они только сейчас встретили и полюбили друг друга, разрыв в их знаниях был бы невосполним, и им было бы очень трудно дальше развивать свои отношения. Но они с Бай Хао жили вместе с самого детства, и их отношения были достаточно глубоки. Какие еще общие темы нужны двум людям, чтобы укрепить их связь и взаимное расположение? Простые житейские вещи, обычные бытовые вопросы, такие как, какой галстук надеть Бай Хао на сегодняшнюю встречу или что Цзинь Янь хочет съесть на ужин, объятья и поцелуи - вот их «общие темы».

Когда Бай Хао закончил говорить, Цзинь Янь уставился на него с изумленным видом. Когда он в детстве чего-то не понимал, его молодой господин терпеливо учил его. Выходит, его молодой господин считает, что им может нравиться во всем полагаться друг на друга, и каждая мелочь жизни и есть их «общая тема» до конца дней.

Цзинь Яню это было понятно, он понял, почему его молодой господин так крут. Казалось, ничто на свете не могло привести его в замешательство. Как только машина остановилась, он сложил губы бантиком и, наклонившись к Бай Хао, расцеловал его, а затем радостно выскочил из машины.

К счастью, в этот момент здесь не было Цяо Юя, иначе, глядя на то, к каким заключениям пришел его мозг, который ушел в своем развитии не дальше инфузории, он бы точно начал плеваться кровью. Хорошо, что это был Цзинь Янь, а не кто-то другой. А иначе, он решал бы эту проблему несколько лет, но так и не смог бы решить ее.

Войдя в дверь, Цзинь Янь увидел Бай Цзиня и, замявшись, произнес:

- Дя... дя... дя...

Со стороны могло показаться, что он сейчас завопит «караул!».

Раньше он всегда называл Бай Цзиня господином Баем, но это звучало слишком холодно, и Бай Цзинь сказал ему, что нет необходимости держаться с ним так официально. Сначала Цзинь Янь собирался называть его «дядя Бай»,(3) но после долгих уговоров Бай Хао он, в конце концов, стал называть его просто «дядя», хотя все равно чувствовал себя при этом очень неловко.

Бай Цзинь предложил им сесть и попросил управляющего Сюй принести любимые закуски и сладости Цзинь Яня, после чего поднялся наверх.

Когда он открыл дверь спальни, был уже полдень, но шторы все еще были плотно задернуты, не пропуская дневной свет.

Бай Цзинь включил свет, подошел к кровати и, встав на нее на колени, поцеловал лежавшего на ней человека, который уткнулся в подушку половиной лица.

- Вставай, - тихо сказал он.

Но этот человек не только проигнорировал его, но полностью зарылся в подушку лицом.

Бай Цзинь испугался, что ему будет нечем дышать, поэтому потянул его на себя и, обняв его, перевернулся вместе с ним, позволяя ему лечь на себя.

- Бай Хао с Цзинь Янем уже пришли... Вставай уже, а?

Ли Шу нахмурил брови и, не открывая глаз, хрипло ответил:

- Убирайся.

Бай Цзинь нисколько не рассердился и, захихикав, залез под одеяло.

- Тебе все еще некомфортно? - спросил он, нежно массируя ему поясницу.

Ли Шу перехватил его руку и сердито сказал:

- Ты еще, бл*ть, руки тянешь!

Не было ничего удивительного в том, что он был так раздражен. После того, как он вернулся и снова лег с Бай Цзинем в одну постель, Ли Шу казалось, что этот человек просто сошел с ума.

Пока они еще находились за пределами спальни, Бай Цзинь еще как-то мог держать себя в руках, но стоило им остаться наедине, даже если Ли Шу просто менял рубашку, он полностью терял над собой контроль.

Два дня назад Бай Цзинь сказал, что собирается уехать в командировку, и всю ночь не слезал с Ли Шу. Из-за всех его выкрутасов Ли Шу решил, что он уезжает на полмесяца, но этот человек вернулся уже через два дня.

Ли Шу даже не знал, во сколько он смог заснуть вчера ночью. Он лишь помнил, что больше уже не мог этого выносить, и, чтобы этот человек быстрее закончил, наговорил ему всякой ерунды, которую невозможно слушать.

Он уже был на грани обморока, когда его купали и продолжали целовать в ванной.

- Вчера я перестарался, - Бай Цзинь позволил Ли Шу удерживать его руку, а второй рукой спокойно погладил его гладкую спину.

Ли Шу в ответ лишь холодно усмехнулся.

Бай Цзинь опустил голову и отерся кончиком носа об его ухо:

- Но я не могу сдерживаться... - тихо сказал он. - Когда я смотрю на тебя, у меня возникает желание.

Уши Ли Шу загорелись, и его сердце забилось быстрее, но он с нетерпеливым видом оттолкнул его и сел.

Его волосы растрепались во время сна, и на макушке торчали спутанные пряди.

Бай Цзинь хотел подойти к нему, чтобы привести его волосы в порядок, но стоило ему сделать шаг, как Ли Шу подумал, что он снова начнет безобразничать. Он машинально поднял ногу, намереваясь дать ему пинка, но, поскольку у него болела поясница, он не смог контролировать направление, и пальцы его ног случайно попали прямо в центр брюк Бай Цзиня.

Они оба ошеломленно замерли.

Бай Цзин опустил глаза и, не говоря ни слова, обхватил изящную лодыжку и медленно провел ладонью по его ноге.

Ли Шу разжал его руку и поднял на него взгляд:

- У тебя бесконечная течка что ли?

Он оттолкнул Бай Цзиня, встал с кровати и отправился в ванную, велев ему выйти и побыть с Бай Хао и Цзинь Янем.

На самом деле, Бай Цзинь не собирался этого делать. Ли Шу спал так долго и до сих пор ничего не ел, а он все-таки знал меру.

Просто он настолько истосковался по Ли Шу, что теперь испытывал к нему болезненное влечение.

После возвращения Ли Шу, несмотря на то что он стал намного ближе к нему, Бай Цзинь не мог до конца успокоиться и почувствовать, что окончательно завладел этим человеком, и он больше никогда не оставит его. Напротив, после восстановления физической близости, скрытое в глубине его сердца чувство собственничества лишь стало еще сильнее, и ему хотелось постоянно держать этого человека рядом, чтобы он никуда не мог деться.

Бай Цзинь посмотрел на кольцо на своем безымянном пальце и тихонько вздохнул.

_____________________

1. Новый год вроде наступил уже. Не поняла, это год что ли прошел уже?

2. Вот такая фиговина. Наверное, ее прелесть только мальчики поймут))

3. Тут разные дяди имеются ввиду) Сначала он хотел называть его дядей, используя слово, которым он называет Ли Шу, но теперь он использует слово, которое используется при обращении к дяде по материнской линии. Короче, много там дядь, и по-китайски они звучат и пишутся по-разному)

**********************

Переводчик: Kosen

Цзинь Янь, спрятавшись за диваном, выглянул из-за него и, пока Ли Нянь не видел его, два раза пролаял и спрятался снова.

Няня, не зная, смеяться ей или плакать, тихо сказала:

- Господин Сяо Цзинь, тебе же неудобно стоять на коленях. Принести тебе подушку?

Он покачал головой в ответ, не смея издать ни звука, и прополз на несколько шагов вперед, опасаясь раскрыть свое местоположение.

Ли Нянь не понимал, почему да-геге, который только что играл с ним, внезапно исчез. Снова услышав лай, он повернул голову и осмотрелся вокруг. Так никого и не увидев, он с тревогой схватил за руку Бай Йи и показал ему туда, откуда доносился лай.

Когда Ли Шу спустился вниз, Бай Йи как раз помог Ли Няню отыскать Цзинь Яня. Ли Нянь засмеялся и бросился к Цзинь Яню, и тот обнял его и ущипнул за пухлую щечку.

Ли Шу медленно подошел к ним и посмотрел на Цзинь Яня сверху вниз:

- Еще поползай немного, и можно будет не мыть пол.

Цзинь Янь со смущенным видом почесал в затылке и встал, взяв Ли Няня на руки. Бай Йи вцепился в штаны Ли Шу и, подняв голову, назвал его папой.

Ли Шу наклонился и, взяв его на руки, спросил няню, что дети ели сегодня на обед и приходил ли учитель Бай Йи, занимавшийся его дошкольным обучением. Няня ответила на его вопросы, и Ли Шу, взглянув на Бай Йи, спросил его, чему он научился сегодня.

Дошкольное образование Бай Йи началось в начале года. Учитель провел ряд тестов и сказал, что у него выдающиеся способности к обучению и потрясающая память, но он не очень любит общаться с людьми, поэтому он попросил их чаще побуждать его к разговорам.

После того, как Бай Йи ответил на вопрос, управляющий Сюй пригласил Ли Шу за стол. Ли Шу попросил няню занять детей и утащил Цзинь Яня с собой, чтобы они могли поесть вместе.

Цзинь Янь, только что объевшийся закусок, неохотно поплелся за ним в столовую. Он увидел на столе вареные креветки, морской огурец с тофу, свиные ребрышки, приготовленные на пару... здесь не было ничего, что не понравилось бы ему. Почувствовав аромат еды, он не удержался и сглотнул, а затем сел и взял палочки для еды:

- Ну ладно, дядя Ли, уговорил...

Увидев, как Ли Шу покосился на него, он сразу же сказал с серьезным видом:

- Я как раз хотел составить тебе компанию за столом.

Он уже столько лет провел рядом с Ли Шу и отлично научился подстраиваться под него, поэтому его слова лились очень плавно и без запинки.

Ли Шу сердито рассмеялся и поставив перед ним тарелку с едой, начал болтать с ним.

Через несколько минут пришел Цзо Минъюань со стопкой документов и направился прямиком в кабинет Бай Цзиня. Проходя мимо столовой, он выразил удивление, что Ли Шу ест только сейчас. Ли Шу сделал глоток супа и спокойно ответил:

- Спроси того, кто сидит в кабинете, он лучше знает, почему.

После этих слов Цзинь Янь поперхнулся ребрышком и, залившись краской, бросил на Цзо Минъюаня смущенный взгляд.

Цзо Минъюань сразу все понял и, страдальчески закатив глаза, бросился вон из столовой, словно за ним гнался призрак.

Ли Шу только закончил есть, когда пришла Фу Инь и привела с собой своих двойняшек.

Едва увидев его, дети сразу бросились к нему и, взяв его за руки, начали болтать с ним. Мальчик начал просить его привезти Ли Няня к ним домой, а девочка спросила, красивая ли у нее юбка и нравится ли ему ее заколка для волос, и в комнате сразу стало шумно.

Ли Шу не знал, кому из них ответить первым. Фу Инь оттащила от него своих отпрысков и сказала:

- Идите поиграйте со своим братом, отстаньте от крестного.

Цзинь Янь сразу вызвался отвести их в детскую.

- А где Вей Цзе? - спросил Ли Шу.

- У него сегодня операция, и он приедет вечером.

Фу Инь села на диван и, не увидев Бай Цзиня, спросила:

- А где твой?

- В кабинете.

Он ответил на вопрос так небрежно, словно позабыл об «уважительном отношении между супругами», которое выказывал Бай Цзиню раньше. Фу Инь невольно вздохнула и сказала с сожалением:

- У меня больше нет причин смотреть на красивых парней.

- Ты не боишься, что Вей Цзе будет ревновать?

Фу Инь подмигнула ему:

- А тебе не кажется, что это очень интересно, когда доктор Вей ревнует?

Ли Шу понял, что эта женщина, прикрываясь им и рассматривая красивых мужчин, на самом деле, просто дразнила своего возлюбленного, поэтому лишь с улыбкой покачал головой.

Пока они разговаривали, в детской послышался шум, и к ним прибежала Вей Цзисинь. Она потащила за собой Фу Инь:

- Мама! Вей Цзичень плачет!

- Что он там еще натворил?

- Он сделал малышу... вот так...

Сяо Цзисинь была очень взволнована и не знала, как объяснить, что значит «вот так». Немного подумав, она решила сама изобразить, как это было. Она приложила руки к щекам и сжала их, отчего ее губы сложились бантиком.

- И тогда младший брат толкнул его, и он упал.

Дети Фу Инь называли Ли Няня малышом, а Бай Йи - младшим братом. Ли Шу понял, что произошло и собрался пройти в детскую, но Фу Инь остановила его:

- Не волнуйся, Вей Цзичень всегда поднимает шум на пустом месте. Немного поплачет, и все будет в порядке.

- Я схожу посмотрю, Бай Йи уже не раз нападал на него.

Фу Инь лучше всех знала своего сына, они лишь закатила глаза:

- Если бы он не приставал к Ли Няню, Бай Йи даже не посмотрел бы в его сторону.

Ли Шу это немного позабавило, но каждый раз давать волю рукам тоже было неправильно. Нужно было заняться дурными привычками Бай Йи, поэтому он прошел в детскую вслед за Вей Цзисинь.

А тем временем, когда три человека закончили обсуждать дела в кабинете, Цзо Минъюань неожиданно спросил:

- Ты разве не собираешься уговорить его вернуться в компанию?

Ли Шу вложил более десяти лет напряженной работы в процветание компании семьи Бай. Не считая проведенных им переговоров и множества проектов, которые он вел, в настоящее время внутренняя система инвестирования и механизм обзора рынка были настроены им, и это избавило многих от необходимости использовать окольные пути. Было бы очень хорошо, если бы он захотел открыть свой бизнес и стать начальником, но, раз уж у него не было таких намерений, почему бы ему не вернуться?

Слова Цзо Минъюаня звучали красиво, но на самом деле, за ними крылся определенный интерес. Впрочем, его было не в чем упрекнуть, он просто хотел получить максимальную прибыль. По его мнению, не нужно было позволять Ли Шу работать на других, упуская свою прибыль.

- Это его дело, где ему работать и чем заниматься, - на лице Бай Цзиня появилось холодное выражение. - Не заговаривай при нем об этом.

- Я слишком разговорился, - Цзо Минъюань смущенно потер нос.

- На самом деле, дядя Ли просто не хочет обременять дядю, - внезапно подал голос Бай Хао, который сидел в сторонке и разбирал документы.

Он не стал ничего объяснять, но все и так всё поняли.

Ли Шу уже давно был не у дел, и, грубо говоря, вся выгода и интересы в компании были заново поделены и распределены между остальными. Если он вернется назад, кто-то неизбежно столкнется с потерями, и это приведет к возмущению и беспорядкам.

А в этом не было ничего хорошего ни для Бай Цзиня, ни для его компании.

Бай Хену так досталось от него, что он больше не смел поднять голову. Так неужели он может уходить и возвращаться, когда ему вздумается, словно у себя дома?

Хотя эту проблему можно было решить, однако, какой бы она ни была, большой или маленькой, над ней все равно пришлось бы поломать голову. Он не хотел, чтобы Бай Цзинь тратил на это свое время. Ему не хотелось создавать лишние трудности и вызывать огонь на себя.

Цзо Минъюань вздохнул про себя. Он сам не знал, какой Ли Шу был лучше - тот, который был полон отваги и энергии, когда только начинал работать, или тот, который мог видеть самую суть вещей и понимал, как нужно жить, не заботясь о выгоде и потерях.

После того, как вечером приехал Вей Цзе, они поужинали все вместе.

Раньше, приходя в этот дом, они понимали, что находятся на территории Бай Цзиня, поэтому держались вежливо и следили за манерами. Теперь же управляющий Сюй докладывал обо всех делах, больших и малых, непосредственно Ли Шу. Даже если в этот момент Бай Цзинь находился рядом, все равно всем распоряжался он. Что же касается Ли Шу, он не отказывался от этого и держался, как хозяин дома.

Поэтому Вей Цзе мог попросить за столом все, что ему хочется, а подарки, принесенные Фу Инь, можно было немедленно разместить в гостиной. Цзинь Янь мог спокойно возиться с детьми, не боясь, как раньше, испачкать или повредить какую-нибудь вещь.

В это время Ли Шу получил видеозвонок от Сун Сяосяо.

Неизвестно, в какую экзотическую страну она укатила на отдых, но она лежала на балконе номера с видом на море, потягивая шампанское и наслаждаясь массажем. Рядом с ней в качестве штатива стоял Шень Вей, державший двумя руками телефон и добросовестно пытающийся найти наилучший ракурс для съемки, и выглядел он вполне довольным.

Сун Сяосоя сказала, что купила подарки всем четырем членам семьи Ли Шу и поблагодарила его за помощь. В конце она добавила:

- Но подарок для Бай Цзиня куплен между делом, пусть не ждет чего-то особенного. Пока...

Она послала Ли Шу воздушный поцелуй и отключилась.

Лицо сидевшего рядом Бай Цзиня помрачнело, а Фу Инь смеялась до тех пор, пока у нее не заболел живот. Она невольно вспомнила, как в последний раз они сидели вот так, когда все уговаривали Ли Шу сделать операцию. В то время даже если этот человек улыбался, его взгляд был холоден и мрачен. Он слишком небрежно относился к собственной жизни и смерти, и даже мог шутить, используя такое слово, как «поминки». Его душа, казалось, уже парила где-то в воздухе, безразличная к таким незначительным заботам.

Время летит так быстро.

Не успев и глазом моргнуть, он успел пройти по кромке между жизнью и смертью, и после множества сложностей он, наконец, вернулся в этот мир, наполненный запахом фейерверков.

Фу Инь смотрела на человека, который подкладывал Ли Шу еду, обращая внимание на каждое его движение, и в ее памяти внезапно всплыло воспоминание об одинокой фигуре... которая больше года, день за днем, оставалась в палате.

Атмосфера за столом была слишком хороша, чтобы вздыхать и печалиться. Фу Инь покачала головой и, подняв бокал за всех, сидевших за столом, она сказала с улыбкой:

- С Новым годом!

После ужина, когда настало время возвращаться домой, Вей Цзичень разыскал непонятно где мешок почти с него размером и натянул его на ноги Ли Няня, которого держала няня, заявив, что собирается забрать его к себе домой. После того, как Фу Инь конфисковала у него орудие преступления, его возмущенные вопли эхом разнеслись по всему дому.

Он не замолкал до тех пор, пока Ли Шу не пообещал ему привезти Ли Няня поиграть с ним. Только тогда он замолчал, продолжая жалобно всхлипывать. Когда его усадили в машину, он все еще тянулся к Ли Няню с криком:

- Малыш...

Няня Сюй, завернув Ли Няня в теплый плащ, вышла с ним на улицу, чтобы проводить их. Сидя с соской во рту, он помахал Вей Цзиченю своей маленькой ручкой на прощанье:

- Пока.

После того, как гости разъехались по домам, и детей уложили спать, Бай Цзинь с Ли Шу вернулись в комнату.

Приняв душ, Ли Шу взял свой телефон и улегся на кровати. Он настолько сосредоточился на чем-то, что даже не поднял глаз, когда Бай Цзинь вышел из ванной.

- Что ты там смотришь? - спросил Бай Цзинь и присел рядом с ним на кровать.

Ли Шу, пользуясь случаем, привалился к его груди и, бросив ему телефон, нетерпеливо сказал:

- Помоги мне выбрать.

Бай Цзинь заглянул в телефон и увидел официальный сайт иностранного бренда, выпускающего шлемы.

- Хочешь купить Цзинь Яню? - спросил он.

- Ммм, - лениво отозвался Ли Шу.

Он сказал, что в последнее время Цзинь Янь был одержим этим. Он не мог ездить на машине, поскольку для него это было опасно, поэтому он хотел купить ему шлем для забавы.

Цены на модели, которые он выбрал, едва ли могли польстить человеку. Но Бай Цзинь знал натуру Цзинь Яня - слишком дорогой подарок стал бы для него обузой. Он положил руку на затылок Ли Шу, ласково перебирая пальцами пряди его волос:

- Янь Вей раньше тоже увлекался этим, завтра спрошу у него.

Он также рассказал Ли Шу, что у молодых людей, таких как Цзинь Янь, есть любимые гонщики, и для них не обязательно покупать самый дорогой шлем, главное, чтобы он был такой же модели или был выпущен в той же серии.

Когда Бай Цзинь упомянул Янь Вея, Ли Шу вспомнил, что вчера случайно встретил его.

Видимо, Янь Вей принял близко к сердцу ту историю с Сун Сяосяо, поэтому не мог не сказать несколько добрых слов в адрес своего бро. Вцепившись в Ли Шу, он начал расхваливать любовь Бай Цзиня к нему, проговорившись, что однажды послал к Бай Цзиню одного мальчика, но Бай Цзинь прогнал его прочь. Решив показать, насколько тверд оказался Бай Цзинь перед искушением, он в отчаянии расписал в красках внешность своего любовничка, уверяя, что мужчины готовы плакать от одного только взгляда на него, а женщины вообще сходят с ума.

Ли Шу долго слушал его, не чувствуя ревности и не беспокоясь о глубоких чувствах Бай Цзиня, ему лишь было интересно, насколько этот любовничек был хорош собой.

Человек, который ожидал, что ему сейчас устроят допрос, был удивлен и разочарован его вопросом.

- Я не помню, - ответил он.

И он не обманывал Ли Шу, он действительно не мог его вспомнить. Если бы поведение и действия того человека не напомнили ему Ли Шу, он бы вообще не заметил его тогда.

Ли Шу этот ответ показался неинтересным и скучным. Немного подумав, он откопал в памяти высший стандарт красоты.

- Красивее, чем Нин Юэ? - спросил он.

Рука Бай Цзиня замерла, и он промолчал в ответ.

Заметив, как он поменялся в лице, Ли Шу на миг растерялся. Он упомянул Нин Юэ без задней мысли, в его сердце не осталось обиды, он просто хотел провести сравнение. Нин Юэ действительно был очень красив, и он не мог отрицать этот факт только потому, что в прошлом они были соперниками.

Он сел на кровати и, подумав о чем-то, спросил с серьезным видом:

- Ты все еще в ссоре с семьей Нин?

Бай Цзинь тоже сел прямо и, взяв Ли Шу за руку, подушечкой большого пальца начал поглаживать «полумесяцы» у него на ногтях. Вместо ответа он опустил глаза и вздохнул.

- Не забывай о дружбе между твоим дедом и старым господином Нин, - нахмурился Ли Шу, позволяя ему играть с его рукой.

В то время он слишком запутался, поэтому попался в ловушку Нин Юэ. Но теперь, думая об этом, он мог сказать, что все эти уловки были лишь проявлением ревности. Он взрослый человек, ему не пристало плакать перед Бай Цзинем, жалуясь на то, как его обидели и прося его отомстить за него.

Они все вращались в деловых кругах, и рано или поздно их дороги пересекутся. Не лучше ли им действовать сообща и вместе зарабатывать деньги, стремясь к взаимной выгоде и наилучшему результату? Ли Шу не видел чести в том, чтобы стать причиной разрыва между семьями. Поскольку ему было все равно, не нужно было ради него прерывать дружбу со старшим поколением.

Выслушав его слова, Бай Цзинь долгое время молчал, а затем сказал с усмешкой:

- Когда-то я мечтал, чтобы ты поменьше контролировал меня, но сейчас, похоже, тебе вообще нет до меня дела. Ты можешь так спокойно и трезво рассуждать, взвешивая все «за» и «против»... Но почему меня это совсем не радует?

Ли Шу на миг потерял дар речи. Он не пытался специально «трезво рассуждать», и из-за этого не смог ничего объяснить.

Когда они легли спать, Бай Цзинь обнял его сзади. Ли Шу долго не мог заснуть и посреди ночи захотел сходить в туалет. Но как только он убрал руки Бай Цзиня, тот немедленно проснулся и, сев на кровати, схватил его за руку.

Ли Шу посмотрел на него и, когда паника во взгляде Бай Цзиня немного улеглась, он сказал:

- Мне нужно в туалет.

Бай Цзинь немного поколебался и отпустил его руку.

Ли Шу думал об этом всю ночь и еще до наступления рассвета принял решение.

После завтрака, пользуясь тем, что сейчас был выходной, он попросил водителя подготовить машину и сказал Бай Цзиню, что хочет отвезти его в одно место.

По дороге он ничего не отвечал на вопросы Бай Цзиня о том, куда они едут. Когда они приехали на место, он вышел из машины и сделал несколько шагов, но Бай Цзинь все еще неподвижно стоял на месте.

В зимнее время, хоть здесь и было посажено много вечнозеленых деревьев, окружающий пейзаж все равно выглядел пустынным и холодным.

Ли Шу начал подниматься по ступенькам и, обернувшись, посмотрел на Бай Цзиня, поторапливая его.

- Мне тоже можно подняться? - удивился Бай Цзинь.

- А ты думал, я привез тебя сюда полюбоваться пейзажем? - с сердитой усмешкой ответил Ли Шу.

С этими словами он снова начал подниматься по ступенькам, не заботясь о том, идет ли за ним этот человек или нет.

После своего возвращения в Цзиньхай, он приезжал сюда лишь однажды, чтобы рассказать о своем выздоровлении и рождении Ли Няня, но больше он ни о чем не сказал.

Он неподвижно застыл перед надгробиями, а шедший за ним человек все еще не решался подойти ближе.

- Даже если ты не нравишься им, и они не хотят, чтобы я был с тобой, они все равно не смогут обругать тебя, - нетерпеливо сказал Ли Шу. - Чего ты испугался? Подойди скорее!

Бай Цзинь, наконец, встал рядом с Ли Шу.

Он не боялся, но чувствовал, что у него нет права стоять перед Ли Веньчжо и Ли Веньин. Даже если сам Ли Шу уже успокоился на этот счет, но образ этого человека, сжавшегося в комок возле надгробий, словно клеймо, прочно запечатлелся в его памяти, и это воспоминание словно ножом, резало ему сердце.

Если духи и правда наблюдали за ними с небес, Бай Цзинь даже представить себе не мог, насколько Ли Веньчжо и Ли Веньин было тяжело смотреть тогда на Ли Шу.

- Папа, тетя, этот человек... вы уже видели его и знаете, что он с самого начала понравился мне, а я ему нет.

...................

- Но такие вещи должны происходить по обоюдному согласию. Я не могу сказать, что только он виноват в том, что я тогда не нравился ему. Но теперь мы вместе, и у нас все хорошо.

......

- Теперь я буду приходить с ним сюда каждый год. Возможно, он все время будет со мной, а, может, когда-то я приду сюда один, или с другим человеком... Но несмотря ни на что, со мной все будет в порядке, не волнуйтесь.

Бай Цзинь слушал слова Ли Шу, застыв на месте. После того, как Ли Шу замолчал, он, наконец, с трудом заговорил.

Сначала он обратился к ним также, как и Ли Шу, а затем нервно сжал пальцы и тихо сказал:

- Я... я больше никогда не допущу, чтобы он был один.

Помимо этого любые извинения и обещания были просто бессмысленны. Это были бы всего лишь пустые слова, от которых нет никакой пользы, и не было смысла произносить их. Только когда они с Ли Шу состарятся, у него появится право объясниться с ними и попросить у них прощения.

Изначально Бай Цзинь думал, что на этом все и закончится. То, что Ли Шу был готов привести его сюда и признать его перед отцом и тетей, это уже было невиданной роскошью, о которой он не смел и мечтать. Но в этот момент Ли Шу неожиданно достал из кармана коробочку и протянул ее ему.

Бай Цзинь резко поднял голову и уставился на Ли Шу широко открытыми глазами. Его губы слабо шевельнулись, но он не мог выговорить ни слова.

Ли Шу приподнял брови:

- Что? Не хочешь, чтобы я это надел? - спросил он, намереваясь забрать коробочку обратно. - Тогда забудь об этом.

Бай Цзинь мгновенно остановил его и в панике отобрал у него коробочку, после чего достал из нее кольцо. Его руки сильно дрожали, и ему пришлось сделать глубокий вдох, после чего он взял Ли Шу за руку и надел ему кольцо на безымянный палец левой руки.

Ли Шу вздохнул и тихо сказал:

- Теперь мы вместе, но не потому, что между нами есть какие-то долги, и один должен что-то компенсировать другому, поэтому тебе не нужно осторожничать со мной. Если это не равноправные отношения, они не продлятся долго. Твоя мать была права - любовь - это страдание и тяжкий труд, и я не хочу никого искать и снова трудиться... Бай Цзинь, ты понимаешь, что я имею ввиду?

Глаза Бай Цзиня покраснели, он опустил голову и поцеловал кольцо у него на пальце:

- Я... - у него сдавило горло, и он сжал губы, пытаясь успокоиться, а затем кивнул. - Я знаю... Шуйи, я тоже люблю тебя.

Ли Шу улыбнулся и, качнувшись вперед, с нежностью поцеловал уголок его губ и взял его за руку:

- Ладно, поехали домой.

Что в конце концов можно тут сказать?

О прошлом, настоящем и будущем.

Прошлое уже ушло, и его не вернешь. Вместо того, чтобы пережевывать ошибки прошлого и сожалеть о полученных ранах, лучше верить в настоящее и ждать ответа от будущего.

Впереди долгая жизнь, нужно лишь подождать, и тогда возможности и счастье, которых вы так ожидаете, непременно появятся.

__________________________________________

Это была заключительная глава, но у нас остались еще три экстры, поэтому пока не прощаюсь.

Ой, смотрите, а кто это там, вон за тем памятником? Ааа, это ж Гуня делает предложение Огоньку!)))

**********************

Переводчик: Kosen

Экстра 1

Бай Йи, стоя за диваном в гостиной, протянул руку к Ли Няню.

Ли Нянь, сжимая в руке паровозик, крепко сжал губы и покачал головой.

Бай Йи смотрел на него, нахмурив брови, и в свои четыре года с таким выражением лица он имел довольно властный и суровый вид.

Ли Нянь побаивался его, когда он злился, поэтому благоразумно спрятал ириску под языком, а затем поцеловал его с игривым видом:

- Геге, нет никакой конфеты, - сказал он.

Он надеялся, что, сделав что-то нехорошее, когда его могут поругать, он сможет, как обычно, поцеловать Бай Йи, и тот не станет сердиться на него.

Он даже не догадывался, что, когда он наклонился к Бай Йи, от него запахло сладким.

Учитель Бай Йи уже пришел и теперь ждал его в маленьком кабинете. Ли Шу учил его быть пунктуальным и с уважением относиться к своему учителю, поэтому он не стал уговаривать Ли Няня, как он обычно это делал, а просто поднес руку к его губам и велел выплюнуть конфету.

Няня Сюй, с тревогой наблюдавшая за ними, уже хотела вмешаться, но сидевшая рядом няня Ян, толкнула ее локтем и бросила на нее предупреждающий взгляд, поэтому она поспешно прикусила язык.

Видя, что Бай Йи не двигается с места, Ли Нянь с обиженным видом выплюнул конфету ему в руку. Он смотрел, как его геге безжалостно выбросил конфету, словно злодей из мультика, а затем вымыл руки и пошел заниматься, даже не успокоив его. Чувствуя, что с ним обошлись крайне несправедливо, он бросил паровозик и выбежал из комнаты. Встав на цыпочки возле кабинета, он постучал в дверь, собираясь нажаловаться своему отцу.

Цзо Минъюань сидел дальше всех от двери. Услышав стук, он встал и открыл дверь. Не успел он ничего спросить, как ребенок пробежал мимо него и, забравшись на колени Бай Цзиня, воскликнул со слезами на глазах:

- Больше не хочу геге!

Бай Цзинь обнял его и усадил поудобнее на коленях. Эти слова очень удивили его. Этот ребенок без конца твердил:

- Я больше всего на свете люблю геге!

Он крайне редко с таким пылом выражал свое недовольство Бай Йи.

Ли Нянь спрятался в объятьях Бай Цзиня, всхлипывая и будучи из-за этого не в силах нормально говорить. Бай Цзинь попросил Цзо Минъюаня позвать няню Сюй и узнать у нее, что произошло.

Выслушав няню, Цзо Минъюань с трудом мог удержаться от смеха. Чтобы подразнить ребенка, он нахмурил брови и сказал с серьезным видом:

- И правда, какой скверный геге! Сегодня дядя Цзо заберет его к себе, и Няньнянь сможет есть конфеты, сколько захочет.

Ли Нянь, вцепившись в одежду Бай Цзиня все еще плакал, и в этот момент он сразу затих, но его ресницы все еще были мокрыми от слез. Он посмотрел на Цзо Минъюаня, а затем в панике перевел взгляд на Бай Цзиня. Он схватил Бай Цзиня за руку и посмотрел на его часы, а затем икнул и сказал:

- Я рассердился на геге всего на два часа, я не буду все время злиться на него.

Бай Йи с помощью игрушечных часов научил его определять время. Он видел, как взрослые, рассуждая о делах, называли время, и теперь чувствовал, что таким образом сможет показать свою «важность».

Но в итоге, дядя Цзо не выказал ни малейшего уважения и с громким «пффф» покатился со смеху.

Ли Нянь надул губы, и его глаза снова наполнились слезами. Он схватил Бай Цзиня за рукав и вытер им глаза, а затем попытался слезть с его колен.

Боясь, как бы он не упал, Бай Цзинь подстраховал его и, глядя, как он с сердитым видом выбегает из кабинета, попросил няню Сюй присмотреть за ним. Затем он повернул голову и посмотрел на Цзо Минъюаня:

- Может, хватит уже?

Цзо Минюань вытер слезы, выступившие от смеха у него на глазах, но все еще продолжал посмеиваться:

- Нет, ну как у Ли Шу мог получиться такой ребенок... хахахаха...

Пока Бай Йи занимался, Ли Нянь играл один.

Какое-то время он оставался в гостиной, а затем взял набор игрушечных инструментов и отправился в сад, чтобы поиграть в садовника. Он рыхлил землю лопаткой и делал вид, что подрезает ветки кустов игрушечными ножницами.

Сегодня был ясный солнечный день, и обе няни, опасаясь, что ему будет жарко, время от времени поили его водой и хвалили его, называя самым трудолюбивым садовником, который развел самый красивый на свете сад.

Пока он присел на корточки, поливая цветы, няня Ян воспользовалась моментом и тихо сказала няне Сюй:

- В следующий раз, если надумаешь сболтнуть лишнего, я не стану останавливать тебя.

Няня Сюй тоже знала, что няня Ян говорит это из добрых побуждений, и сказала с грустным видом:

- Мне просто стало жаль малыша...

- Если господин Ли снова выйдет из себя, вот тогда узнаешь, - холодно фыркнула няня Ян.

Няня Сюй пожала плечами и ничего не сказала в ответ.

На самом деле, у сегодняшнего происшествия были свои причины.

Ли Нянь оказался настоящим лакомкой. Он очень любил сладости и различные закуски и совсем не жаловал нормальную еду. Няни ломали голову, что бы еще придумать и старались слепить из риса машинки и различные фигурки, надеясь, что он из любопытства съест хоть несколько кусочков.

Ли Шу уже не раз говорил, что нельзя так баловать ребенка, и им пришлось приложить немало усилий, чтобы уговорить его поесть. Бай Цзинь считал, что в этом нет ничего страшного, а няни и вовсе всячески баловали его. Два дня назад, видя, как он капризничает за столом, Ли Шу, наконец, рассердился и сказал, что, если он не хочет есть как положено, пусть остается голодным, и никто не должен давать ему ни еды, ни закусок.

С того дня и по сей день, если он не ел нормальную еду, он мог лишь смотреть, как едят другие, и Бай Йи наблюдал за ним с особым вниманием, опасаясь, что Ли Шу уморит его голодом, если он втайне съест что-то запретное. Сегодня, играя с паровозиком, он нашел завалявшуюся ириску и, спрятавшись за диваном, снял с нее обертку. Он уже несколько раз прожевал сладкий кусочек, когда его геге заметил это, после чего «брат пошел войной на брата».

Но он не был злопамятным. Провозившись полдня в саду, он уже позабыл, из-за чего злился на своего геге. Вернувшись в дом, он вымыл руки и лицо, после чего вытерся маленьким полотенцем. Узнав от няни, что Бай Йи закончил заниматься, он собрался пойти и поиграть с ним.

Он сразу увидел Бай Йи, стоявшего наверху лестницы, который держал в руке вертушку из зеленой бумаги, которую смастерил для Ли Няня.

Все внимание Ли Няня сразу сосредоточилось на новой игрушке. Он подбежал к Бай Йи и, обняв его, ласково назвал его «геге», не сводя при этом взгляда с вертушки.

Бай Йи поднял вертушку и подул на нее, заставляя ее вращаться. Ли Нянь сразу рассмеялся и, подражая Бай Йи, набрал воздуха в грудь и тоже подул на нее. Он так долго дул, что его нежное личико покраснело.

Пока они играли, из кабинета Бай Цзиня вышел Цзо Минъюань. Заметив детей краем глаза, он развернулся и подошел к ним.

Когда Ли Нянь услышал его голос и повернулся, его уже накрыла тень Цзо Минъюаня.

Цзо Минъюань протянул руки к Бай Йи и нарочито зловещим голосом сказал:

- Дядя Цзо забирает геге Няньняня к себе домой.

Только теперь Ли Нянь вспомнил о том, что произошло в кабинете, и поспешно оттолкнул его руки. Вертушка упала на пол, но он не спешил поднимать ее. Крепко обняв Бай Йи, он попытался прикрыть его собой. Но геге был выше него, и он никак не мог полностью спрятать его, как ни старался. Разволновавшись, он попытался плакать, а также начал звать геге, папу и няню Сюй, пытаясь призвать на помощь того, кто может ему помочь.

Он всхлипнул два или три раза, когда чья-то рука оттолкнула Цзо Минюаня и обняла его. Ли Нянь крепко вцепился в одежду Бай Йи и завопил так, что, казалось, сейчас небо рухнет на землю:

- Геге!

Бай Йи шагнул вперед, и человек убрал руку:

- Маленький плакса, кто тебя опять обидел, а?

Услышав знакомый голос, Ли Нянь повернул голову и увидел Ли Шу, который смотрел на него с насмешливым видом.

Внезапно почувствовав себя очень обиженным, он протянул к Ли Шу руки и обнял его за шею. Слезы катились по его щекам, и он обвиняющим взглядом уставился на Цзо Минъюаня.

Цзо Минъюань смущенно потер нос, и отвел в сторону взгляд, не осмеливаясь признаться, что в отсутствие «главного тирана» дразнил его детей.

Ли Шу ущипнул скользкую от слез щечку Ли Няня и сказал:

- Только и умеешь плакать, если тебя обижают. Ты не только маленький плакса, но при этом ни на что не годен.(1)

Он опустил Ли Няня на пол, поднял вертушку и отдал ее ему, а затем попросил Бай Йи увести его и вытереть ему лицо. Привалившись к перилам лестницы, он окинул Цзо Минъюаня взглядом с головы до ног и небрежно спросил:

- Помощнику Цзо больше нечем заняться?

Цзо Минъюань с такой скоростью оказался у двери, словно у него подошвы смазали маслом. Перед выходом он повернулся и сказал напоследок:

- Знаешь что, Ли Шу? Дети сами должны разбираться в отношениях между нами, и родители тут не должны вмешиваться. А кто затаит злобу, тот сам щенок!

С этими словами он пулей выскочил за дверь.

Ли Шу не мог удержаться от смеха при мысли о том, что этот старый лис наглеет все больше. Мало того, что он обижал детей, так еще осмелился признаться в этом!

Он снова взглянул в сторону кабинета и обнаружил, что человек, который только что вышел вместе с Цзо Минъюанем, уже исчез.

Ли Шу спросил управляющего Сюй и, узнав, что этот человек ничего не ел на обед, не стал говорить лишних слов, а просто поднялся наверх и переоделся. Затем он прошел на кухню, засучил рукава и с помощью кухарки приготовил ячменную кашу с бататом по рецепту, которым с ним поделился Му Ран.

Приготовив кашу, он не собирался разыгрывать из себя «добродетельную жену». Просто у Бай Цзиня сегодня разболелся живот, и он не пошел в офис. Ли Шу чувствовал, что у этого человека приключилась болезнь из-за того, что он был слишком зол.

Они с Бай Цзинем повздорили из-за Ли Няня. Бай Цзинь хотел, чтобы Ли Нянь с детства получил строгое воспитание, чтобы вырастить из него преемника, как из Бай Йи.

Но Ли Шу был не согласен с ним.

Ли Нянь не принадлежал семье Бай. Как он мог быть его преемником? К тому же, они с Бай Йи так хорошо ладят между собой. Когда они вырастут и вдруг станут конкурентами, смогут ли они сохранить свои отношения, не будучи кровными родственниками? Не то чтобы он видел все в мрачном свете, но ему нередко доводилось видеть, как даже родные братья сражались за власть и деньги.

Он не ждал, что Ли Нянь сделает головокружительную карьеру, он просто хотел, чтобы Ли Нянь рос счастливым ребенком и ходил в обычную школу. Разумеется, если в будущем окажется, что у Ли Няня есть талант к ведению бизнеса, и, если он захочет этим заниматься, Ли Шу был готов оказать ему всяческую поддержку, но при этом не полагаясь на семью Бай.

Он рассуждал логично и здраво, и не видел, к чему тут можно было придраться. Однако, Бай Цзинь считал Ли Няня собственным ребенком и думал, что Ли Шу слишком резко провел разграничительную линию между ними. Они так и не смогли договориться по этому вопросу. А несколько дней назад, когда Ли Шу вышел из себя, Бай Цзинь счел, что он слишком суров к Ли Няню. И тогда Ли Шу резко ответил:

- Это мое дело, как я воспитываю своего ребенка, тебя это не касается!

Именно из-за этого Бай Цзинь уже несколько дней вел с ним холодную войну, а по ночам разворачивался к нему спиной.

Ли Шу понимал, что на этот раз виноват именно он и давно хотел извиниться. Было действительно очень странно, что Бай Цзинь сейчас мог так сильно дуться на него.

Нацепив на себя холодный и неприступный вид, он то и дело поглядывал в его сторону, а ночью, когда он почти погрузился в сон, Бай Цзинь развернулся и обнял его... это и правда было довольно занятно.

Ли Шу чувствовал размышлял о событиях прошлого и чувствовал, что с ним что-то не так. Он понял, что у него очень скверный характер - чем больше ему кто-то нравился, тем сильнее он раздражал и обижал этого человека. В прошлом он так доводил Бай Цзиня, что у них доходило дело до драки, и это не было простой случайностью.

Когда он вошел в кабинет, держа в руках поднос с кашей, сидевший за столом человек поднял голову и, взглянув на него, быстро отвернулся.

Ли Шу усмехнулся и, подойдя ближе, поставил кашу на стол. У него не хватило сознательности, чтобы извиниться перед тем, кого он обидел, поэтому он просто сказал:

- Выпей кашу.

Они оба молчали, не предпринимая никаких действий и заняв позицию «ненасильственного сопротивления».

Ли Шу подождал несколько секунд, не пытаясь заставить его или уговорить, а затем протянул руку к чашке и сказал с оттенком сожаления в голосе:

- Что ж, раз не хочешь - не пей. В любом случае, то, что я приготовил, вряд ли будет очень вкусно.

Не успел он коснуться чашки, как Бай Цзинь стиснул его запястье.

- Ты сам готовил? - рассерженный человек, наконец, поднял голову и заговорил с ним.

Ли Шу похлопал ресницами, говоря всем своим видом: «Зачем бы мне обманывать тебя?»

Бай Цзинь больше ничего не сказал, он отложил документы, взял чашку с ложкой и начал пить кашу.

Ли Шу поначалу позабавило его двуличие, но, увидев, как этот человек медленно смакует эту еду, словно пробует некий редкий деликатес, он почувствовал, как самую чувствительную часть его сердца словно пощекотали мягким перышком.

Кто-то однажды сказал, что слишком упорные люди теряют интерес к тому, что им хочется после того, как получат желаемое. В процессе погони и завоевания не так уж и важно, что именно ты хочешь, главное - «присвоить» и «добиться». После того, как они с Бай Цзинем помирились, он действительно боялся, что сам окажется таким же мерзавцем, но, как оказалось, он напрасно волновался. Двадцатилетний Бай Цзинь тронул его сердце, и Бай Цзинь, которому было за тридцать, тоже сумел растрогать его. И это чувство со временем становилось лишь глубже, особенно после того, как на него ответили со всей искренностью.

Ли Шу видел, что этот человек полностью сосредоточился на еде, даже не глядя на него.

- Ну, как на вкус? - спросил он.

Бай Цзинь остановился и посмотрел на него, но не успел он ответить, как Ли Шу небрежно сказал:

- Забудь. Я сам узнаю.

С этими словами он наклонился и поцеловал Бай Цзиня.

Бай Цзинь застыл на месте.

Целуя его, Ли Шу почувствовал, как напряглось его тело.

Усмехнувшись про себя, он облизал его губы и, выпрямившись, сказал с серьезным видом:

- Ммм, сладко.

Бай Цзинь неосознанно сжал пальцы, крепко стиснув в руке ложку и чувствуя, что у него сейчас сердце выскочит из груди.

Даже сейчас некоторые люди из его окружения спрашивали его, неужели он до сих пор не устал от этого? После стольких лет, когда все было так запутанно, иметь дело с Ли Шу и только с ним одним, неужели ему это не надоело?

Но как он может пресытиться им, если от легкого флирта со стороны этого человека его сердце начинало трепетать, словно у влюбленного юноши? В этом мире никто лучше Ли Шу не смог бы завлечь его.

Бай Цзинь сделал глубокий вдох и продолжил пить кашу, его движения были неторопливыми и спокойными, без всякой спешки.

Ли Шу подумал, что на этот раз он и правда здорово разозлил этого человека. Хоть он и пришел к нему сам, тот все равно продолжал игнорировать его. Он также подумал, что и правда перегнул палку, когда сказал те слова. Он лучше других знал, как сильно Бай Цзинь любит Ли Няня. Сказать ему, что этот ребенок не имеет к нему никакого отношения, было все равно что ударить его ножом.

Он протянул руку и, осторожно коснувшись волос Бай Цзиня, потер кончиками пальцев его лоб.

- Я не хотел обидеть тебя тогда, - тихо сказал он. - Ты же знаешь, какой у меня скверный характер, когда я злюсь, могу наговорить все, что угодно.

Бай Цзинь на миг замер, а затем снова продолжил пить кашу.

Когда он, наконец, допил всю кашу, он отставил чашку и какое-то время молчал, а затем сказал:

- Бай Йи и Ли Нянь - наши дети.

Он особенно подчеркнул слово «наши».

Дома он носил домашнюю одежду, и казался намного мягче.

Ли Шу внимательно посмотрел на него и ответил с улыбкой:

- Угу, наши дети.

Бай Цзинь молча встал и посмотрел на Ли Шу потемневшим взглядом. Не дав ему времени отреагировать, он обнял его и усадил на стол. Протиснувшись между его ног, он сжал его подбородок и крепко поцеловал.

.................

А тем временем Ли Нянь все надеялся дождаться, когда выйдет Ли Шу, чтобы задать ему вопрос, но так никого и не дождался до самого ужина.

Тогда он отправился к Бай Йи и сладко проворковал:

- Геге, а что такое «бесполезная закуска»? Почему папа назвал меня так?

Он пробовал много разных закусок, но ни разу не ел бесполезную закуску и не знал, что это такое и вкусная ли она.

Бай Йи тоже не знал, что это такое. Он взял кусочек брокколи и положил его в тарелку Ли Няня. После некоторого раздумья он серьезно сказал:

- Это значит, что Няньнянь - молодец.

- Оу, - Ли Нянь согласно закивал головой, показывая, что понял его.

Он не любил овощи, но геге попросил его съесть их, и к тому же, его похвалили, поэтому он мигом проглотил их.

- Тогда геге - тоже бесполезная закуска!

- Да, и геге тоже.

_________________________

1. Дословно «остатки закусок, бесполезная закуска» - означает закуску, которая неважно выглядит, и ее не хочется есть. Образно означает бесполезного, ни на что негодного человека.

**********************

Переводчик: Kosen

Экстра 2

Нин Юэ проснулся посреди ночи от шума дождя за окном.

Ему плохо спалось, и в своем причудливом сне он снова вернулся в то время, когда еще учился в старшей школе. Тот человек выступал в качестве представителя студентов на торжественном мероприятии в честь начала учебного года. Его белая рубашка была застегнута на все пуговицы, он был высоким и стройным, и именно на этого человека он равнялся с самого детства.

Когда он проснулся и открыл глаза, его сердце все еще учащенно билось. Нин Юэ сделал глубокий вдох и, когда его эмоции немного улеглись, он отбросил одеяло и собрался встать с кровати.

- Нин? - сонным голосом прошептал его теперешний партнер, который, видимо, отреагировал на его движения.

Нин Юэ повернулся и успокаивающе похлопал его по руке:

- Мне нужно в туалет.

Затем он встал с кровати и вышел из спальни.

В его доме была очень красивая веранда. Через прозрачные, от пола до потолка, окна можно было увидеть зеленые растения и цветы, свободно растущие в саду и полные жизненной силы.

Он открыл окно и звук падающих на террасу капель дождя стал слышен более отчетливо. Нин Юэ снял обувь и, обняв колени руками, сжался в комок, сидя в плетеном кресле.

Его нынешний партнер купил это кресло и сам собрал его. Когда в тот день он спустился вниз, голубоглазый светловолосый иностранец заговорил с ним на ломаном китайском и спросил с выжидающим взглядом, нравится ему сюрприз или нет.

На самом деле, дела у него шли вполне хорошо.

Его здоровье пришло в норму, у него была любящая семья и заботливый надежный партнер.

Однако, он до сих пор почему-то просыпался по ночам, по-прежнему тоскуя по кому-то другому.

Его тоска, похоже, слегка ослабла с течением времени и больше не причиняла ему такой боли. Она словно снег в начале зимы, который наслаивается постепенно, покрыла дно его сердца, и его душа скорбела, пока он думал об одном человеке.

На самом деле, в детстве он немного побаивался Бай Цзиня.

Пока его сверстники все еще разыгрывали из себя заносчивых и гордых молодых господ из благородных семей, выясняя, кто из них круче и развлекаясь глупыми розыгрышами, Бай Цзинь уже начинал заниматься делами своей семьи, и старшие поручали ему важные обязанности. Он был более дисциплинированным и уравновешенным, чем любой из них. Нин Юэ с детства знал его и никогда не видел, чтобы он увлекался чем-либо. Казалось, его ничто не заботило, и бо̀льшую часть времени он походил на стороннего наблюдателя. Нин Юэ тоже старался пробиться сквозь этот барьер, но как бы он ни пытался угодить, ему не удалось поколебать невозмутимое спокойствие Бай Цзиня.

Смешно сказать, но, столкнувшись с Ли Шу, он всегда описывал их отношения с Бай Цзинем в юности, как очень искренние и страстные, а их расставание преподносил ему, как самую большую трагедию в жизни.

Но никакой трагедии не было - в запланированном будущем Бай Цзиня для него изначально не было места.

Но он все равно был доволен.

Бай Цзинь обладал холодным нравом и был суров в своей рассудительности. Даже он не стал для него особенным, что говорить про всех остальных. По крайней мере, в юности Бай Цзинь был искренне увлечен им и относился к нему довольно снисходительно. А все остальные, кто появился уже после него, были для Бай Цзиня не более, чем развлечением, средством удовлетворить свою похоть. Он всего лишь аккуратно и последовательно выполнял свои задачи, такие как женитьба и рождение наследника...

Если не считать Ли Шу.

Стоило Нин Юэ вспомнить это имя, как его руки сжались в кулаки, и костяшки его пальцев побелели.

Недавно к нему из Китая приезжал в гости друг, и он не мог не расспросить его о Бай Цзине.

С тех пор, как он узнал о болезни Ли Шу и о том, что Бай Цзинь в течение года ухаживал за ним, за прошедшие годы он больше ни разу не упоминал имя Бай Цзиня ни в кругу своей семьи, ни со своими друзьями.

Все, в том числе и его друг, думали, что он окончательно сдался.

Его друг какое-то время молчал, глядя на него, а затем сказал с беспомощной улыбкой:

- Хотя Бай Цзинь даже в молодости не любил тусить с нами, его иногда еще можно было выманить на встречу. Но теперь, если его зовут в бар или клуб, он даже не считает за нужное ответить на это приглашение. Если он и выбирается на какое-нибудь мероприятие, то только в компании с Ли Шу.

С этими словами он достал телефон и показал ему фотографию.

Непонятно, что это было за место, оно располагалось где-то в горах посреди пышной зелени, и Нин Юэ смог разглядеть на фото несколько знакомых лиц.

Это фото явно было сделано наспех и со стороны, поскольку никто из людей не смотрел в камеру. Бай Цзинь с Ли Шу сидели справа, оба были одеты в свободную повседневную одежду. Бай Цзинь закатал рукава и с улыбкой поднес к губам Ли Шу какую-то еду. Ли Шу опустил глаза и слегка нахмурился, выказывая легкое отвращение.

Глядя на ошеломленного Нин Юэ, его друг поскорее убрал телефон и сказал полушутливым тоном:

- Если бы ты видел Бай Цзиня, когда он с Ли Шу, ты бы не поверил, что это и правда он.

..........

Чем больше Нин Юэ думал об этом, тем сильнее у него все расплывалось перед глазами.

Какие тут еще могли оставаться сомнения? С тех пор, как он услышал имена «Бай Йи» и «Ли Нянь», все его надежды и иллюзии окончательно развеялись. Когда они учились в школе, ему пришлось использовать свой день рожденья, как предлог и приложить немало усилий, прежде чем он сумел уговорить Бай Цзиня поставить на стол фотографию, где они были запечатлены вдвоем. Человек, которые ненавидел, когда его кто-то пытался контролировать и ограничивать, на всю жизнь связал себя с Ли Шу, используя двух детей как символ их союза.

Таким образом, он говорил всему миру, что это он полюбил Ли Шу, это он добивался его, и он добровольно покорился ему.

Но как Нин Юэ мог радоваться этому?

Он признавал, что действовал не самыми благородными методами, но разве Ли Шу сам был благородным человеком? Почему Ли Шу мог идти напролом, чтобы заполучить желаемое, а он нет? Они оба стремились к тому, что хотели получить, но Ли Шу действовал еще более отвратительными способами, чем он.

Какое-то время он был одержим этим вопросом, он даже надеялся, что Ли Шу придет к нему, чтобы поиздеваться над ним, точно также, как он сам поступал когда-то, и тогда стало бы ясно, что они ничем не отличаются друг от друга.

Но ничего подобного не произошло.

Ли Шу никогда не задирал перед ним нос и не выставлял на показ свою победу. Казалось, он вообще для Ли Шу пустое место.

Нин Юэ прикусил губу, стараясь сдержать рыдания.

Он действительно ненавидел этого человека.

Этот человек всегда держался отчужденно и пренебрежительно и даже, когда его загнали в угол, выбив почву у него из-под ног, он все равно не сдался и не склонил головы. Приняв решение, он смог отказаться от любви, власти, богатства и всего остального. Уходя, он смог отодрать от себя с кровью все, что связывало их с Бай Цзинем, не оставив себе ни малейшей лазейки.

Раньше Нин Юэ утешал себя тем, что с таким жестким и непреклонным характером, даже если они опять были вместе, Ли Шу не продержится долго рядом с Бай Цзинем.

Но время шло, день за днем, год за годом, а он так и не услышал о том, чтобы возле Бай Цзиня появился другой человек, или же чтобы у них с Ли Шу возникли разногласия.

Нин Юэ все надеялся посмеяться над ним, и с нетерпением ожидал, что они расстанутся или в их отношениях появятся проблемы. Но, увидев это фото несколько дней назад, он понял, что сам стал посмешищем.

Позади него послышались знакомые шаги. Нин Юэ обернулся и увидел, что его партнер стоит недалеко и смотрит на него, а его голубые глаза полны беспокойства.

Немного поколебавшись, мужчина подошел к нему, и Нин Юэ оказался в его теплых объятьях.

Шум дождя за окном все не прекращался. Он долго молчал и вдруг спросил:

- Если бы я потерялся, ты стал бы искать меня?

- Конечно, - последовал немедленный ответ.

Губы Нин Юэ тронула слабая улыбка, но у него на глаза навернулись слезы.

Он вспомнил, как тогда, когда он жил в доме Бай Цзиня, к нему пришли на ужин друзья. И в итоге, Бай Цзинь бросил их всех и ушел из дома, не сказав ни слова и даже не оглянувшись на него.

А потом он узнал, что Ли Шу пропал.

Тогда тоже шел дождь.

Интересно, когда Бай Цзинь нашел Ли Шу, он тоже держал его в своих объятьях?

Нин Юэ закрыл глаза.

Оказывается, он с самого начала был посторонним.

**********************

Переводчик: Kosen

Экстра 3

Ли Шу сам не понимал, как все обернулось таким образом.

Сегодня маленький помощник из их компании уволился с работы и пригласил их всех на ужин. Он уже больше года заботился об этом помощнике, к тому же, он был племянником босса, поэтому он должен был пойти на этот ужин, ведь так?

И в результате, когда ужин подходил к концу, его маленький помощник, который настолько опьянел, что у него затуманился взгляд и покраснели щеки, повис на нем и со слезами на глазах начал признаваться ему в своих чувствах.

Этот ребенок только закончил учебу в прошлом году, и он был очень застенчив. Когда он впервые начал работать, стоило Ли Шу заговорить чуть громче, он начинал дрожать от страха. Но он был довольно умен, быстро учился и серьезно относился к своей работе. Поэтому, когда владелец компании, который к тому же, дружил с Ли Шу, попросил его позаботиться о нем, чтобы паренек мог поучиться у него, он не стал отказываться.

Сейчас характер Ли Шу значительно улучшился по сравнению с тем, каким он был в молодости. Раньше маленькому помощнику с его мягким характером пришлось бы плакать по несколько раз в день.

Этот ребенок уже больше года не решался подходить к Ли Шу слишком близко. Если они случайно встречались взглядами, паренек в панике опускал глаза, и Ли Шу все размышлял, что в нем есть такого, чтобы люди так боялись его.

Он и представить себе не мог, что может стать для кого-то предметом тайной влюбленности.

Маленький помощник рос и воспитывался заграницей, и на этот раз мать позвала его обратно. Должно быть, он знал, что в будущем им будет непросто увидеться вновь, поэтому и выпил столько спиртного. Окончательно захмелев, он нашел в себе достаточно смелости, чтобы признаться в том, что скрывал целый год. В этот момент паренек уже не мог твердо стоять на ногах. Он все еще цеплялся за Ли Шу, пытаясь обнять его за пояс и сжать руки в замок.

Ли Шу хотел оттолкнуть его, но он крепко держался за него. Ли Шу отступил назад, и маленький помощник двинулся вместе с ним, прилипнув к нему, словно размякший пончик, который вот-вот отвалится и упадет на пол. Сцена вышла настолько забавной, что все вокруг начали покатываться со смеху, а некоторые даже начали снимать видео, не обращая внимания на убийственный взгляд Ли Шу.

И среди них громче всех смеялся владелец их компании. Этого человека даже не волновала выходка его племянника. Его настолько развеселил смущенный вид Ли Шу, что он вмиг позабыл про свой величественный вид.

Ли Шу на какое-то время растерялся и не знал, что ему делать.

Если бы кто-то другой осмелился бы вот так повиснуть на нем, он мог бы выбить дурь из этого человека одним ударом. Но как он мог ударить маленького помощника, который так сильно плакал и который после года работы все еще был похож на студента?

Что же касается этого признания, Ли Шу совершенно не воспринял его всерьез. Он чувствовал, что этого ребенка слишком опекали и, когда он впервые вышел в свет и пробыл возле него долгое время, то принял такие чувства, как восхищение и уважение, за любовь. Так часто бывает, когда ученики в подростковом возрасте влюбляются в своих учителей.

Видя, что Ли Шу стал мрачнее тучи и вот-вот выйдет из себя, его начальник вновь обрел совесть и послал людей, чтобы они спасли Ли Шу из лап его племянника. Но этот паренек оказался на удивление настойчивым, и пока его оттаскивали, он продолжал цепляться за руку Ли Шу, в конце концов, отодрав с его рукава запонку.

Двое мужчин утащили маленького помощника в другую комнату, а его дядя, привалившись к стене, многозначительным взглядом оглядел Ли Шу с головы до ног.

Ли Шу поправил измятую рубашку и уже хотел сказать, что это не он испортил этого ребенка, когда услышал, как его босс вздохнул и сказал:

- Все также очарователен, как и раньше.

Ли Шу не понял, этот человек делает ему комплимент или насмехается над ним. Раньше он только и делал, что самым бесстыдным образом гонялся за задницей Бай Цзиня, и в нем не было ничего доброго, кроме его чертова очарования.

Поняв, о чем думает Ли Шу, его начальник покачал головой и не стал говорить лишних слов, а только пообещал, что преподаст урок этому мальчишке, когда они вернутся домой.

Ли Шу не хотелось больше говорить об этом, он взял пальто и собрался уходить.

Один из приятелей проводил его вниз. Увидев припаркованную сбоку машину, он ткнул его локтем и сказал кислым тоном:

- Аж завидно. Я тоже хочу, чтобы меня вот так забирали каждый день.

Ли Шу бросил на него насмешливый взгляд:

- Ладно, сейчас позвоню невестке, - сказал он и полез за телефоном.

- Иди, иди, катись отсюда! - воскликнул его приятель, с отвращением токая его вперед, после чего он ушел, посмеиваясь.

Открыв дверцу машины, Ли Шу увидел Бай Цзиня, который сидел, опустив глаза и что-то смотрел в своем телефоне. Когда Ли Шу сел в машину, Бай Цзинь сразу убрал телефон.

Раньше, когда Бай Цзинь заезжал за Ли Шу, он всегда расспрашивал его, кто был на ужине, сколько они выпили и т. д. Они уже проехали часть пути, но он до сих пор не сказал ни слова. Ли Шу сегодня немного устал и, откинувшись на спинку сиденья, закрыл глаза, чтобы немного отдохнуть. Хотя он заметил, что Бай Цзинь сегодня ведет себя слишком тихо, он подумал, что тот размышляет о делах в своей компании, поэтому не стал его ни о чем спрашивать.

Когда они приехали на место, Бай Цзинь вышел из машины, но Ли Шу не последовал за ним.

Они приехали забрать Бай Йи с Ли Нянем из старой резиденции семьи Бай.

За последние несколько лет, вероятно, из-за того, что Бай Хен действительно был безнадежен, а Ли Шу, этот посторонний человек, держался благоразумно и не вмешивался в дела семьи Бай, Бай Чженъюань и Чжао Чжиюнь перестали создавать проблемы, и жизнь в старой резиденции стала намного спокойней.

Бай Чженъюань никогда не занимался своим старшим сыном, но теперь, став старше, хоть он и злился на непослушание и безразличие со стороны Бай Цзиня, он все равно очень скучал по Бай Йи. После того, как Бай Йи родился, он время от времени просил привезти его к себе домой.

Бай Цзинь не испытывал никаких чувств к Бай Чженъюаню, но Бай Чженъюань все же был дедом Бай Йи. Ему не обязательно было обращать внимание на Бай Чженъюаня, но он не мог отнять у него право быть дедом. К тому же, его положение деда напоминало ему о Бай Вейтане, к которому он был глубоко привязан. Поэтому, когда Бай Чженъюнаь перестал вмешиваться в их с Ли Шу дела и требовать, чтобы Бай Йи сменили имя, Бай Цзинь пошел ему навстречу.

Все было хорошо, пока Бай Йи был совсем маленьким. Дети не принимают решений и не понимают, куда и зачем их ведут. Но, когда он подрос, все стало намного сложнее.

Бай Йи был очень умным ребенком и имел независимый характер. Он начал спрашивать Бай Чженъюаня с Бай Цзинем, почему дедушка является дедушкой только ему, а Ли Няню нет, почему только его одного приглашают в старую резиденцию семьи Бай и почему к его младшему брату относятся не так, как к нему самому. Его не удовлетворяли поверхностные и уклончивые объяснения взрослых, со временем он начал сопротивляться все сильнее, и в конце концов, больше не захотел ездить в этот дом один.

Хотя Бай Цзинь был очень строг в вопросах воспитания, он также унаследовал подход своего деда, Бай Вейтана. В вопросе, который казался ему незначительным, он оказался очень снисходительным и позволил Бай Йи сделать выбор самостоятельно, ни к чему не принуждая его.

Таким образом, Бай Чженъюань не виделся с Бай Йи уже несколько месяцев. Он был уже стар и не мог спорить с маленьким ребенком. Решение проблемы оказалось предельно простым - достаточно было всего лишь отправить вместе с ним Ли Няня, и это было куда проще, чем всякие сложные объяснения. Кто бы мог подумать, что, едва прозвучало подобное предложение, прежде чем Ли Шу успел сказать хоть слово, Бай Цзинь отказался наотрез. Бай Чженъюань страшно разозлился, и тыча в него пальцем, сердито воскликнул:

- Ты думаешь, что я съем его или продам кому-нибудь?

Это само по себе было крайне неприятно, так еще и по городу поползли слухи, что Ли Шу так воспитал Бай Йи, что он не признает собственного деда.

Ли Шу не стал с ними спорить. Ли Нянь не фарфоровая кукла, которая может разбиться, если прикоснуться к ней, он не настолько хрупкий и слабый. К тому же, он очень хорошо знал Бай Чженъюаня. Хоть он сам не нравился ему, старик был не из тех, кто стал бы вымещать злость на ребенке. К тому же, он очень заботился о своей репутации и никогда не допустил бы, чтобы с Ли Нянем что-то случилось в его доме. Поэтому Бай Цзинь, в конце концов, согласился время от времени отправлять детей в старую резиденцию семьи Бай.

Пока Ли Шу размышлял об этом, дверца машины открылась, и появился Ли Нянь с маленьким рюкзачком. Забравшись в машину, он сразу потянулся к отцу. Ли Шу обнял его и усадил к себе на колени.

Вцепившись в одежду Ли Шу, он прижался к его груди, ластясь, словно котенок.

Ли Шу обычно не баловал его слишком сильно, но они не виделись несколько дней, и он не хотел быть с ним слишком суровым. Но, обнимая ребенка, он почувствовал, что у него оттопыриваются наполненные чем-то карманы. Сунув руку к нему в карман, он вытащил оттуда горсть шахматных фигур из гладкого белого нефрита.

Ли Шу нахмурился и показал их Бай Цзиню. Бай Цзинь сказал, что это драгоценные шахматы Бай Чженъюаня, к которым никому не позволено прикасаться.

Лицо Ли Шу помрачнело, и он спросил Ли Няня, откуда у него эти фигурки.

Ли Нянь не понял, почему Ли Шу вдруг так разозлился и обиженным тоном сказал:

- Это дедушка дал мне поиграть с ними.

Сидевший рядом Бай Йи закивал головой и подтвердил, что это подарок дедушки его младшему брату.

Ли Шу все еще беспокоился по этому поводу и попросил Бай Цзиня позвонить отцу, чтобы тот подтвердил это.

В итоге, Бай Чженъюань обругал их обоих из-за того, что они подняли шум из-за пустяков, и сказал, что именно он дал эти фигурки Ли Няню, и не понимает, к чему все эти вопросы!

Ли Шу на миг лишился дара речи, он опустил голову и посмотрел на ребенка у себя на коленях. Ли Нянь смотрел на него своими большими круглыми глазами и прятал руки за спиной, словно малыш в детском саду. Сердце Ли Шу смягчилось, он поднял руку и погладил ребенка по голове. Он не знал, смеяться ему или плакать, и не понимал, как все дошло до такого.

Когда Ли Нянь впервые пришел в дом Бай Чженъюаня, никто не сказал ему ни одного плохого слова, но никто также не выказал особого воодушевления. В этом не было ничего удивительного - Ли Нянь не принадлежал к семье Бай, и было бы глупо ожидать, что Бай Чженъюань будет хорошо относиться к нему. К тому же, Бай Чженъюань был стариком со скверным характером, и от него не приходилось ждать особого дружелюбия.

Ли Шу поначалу не обратил на это внимания. Ли Нянь с детства рос в тепличных условиях, и не было ничего плохого в том, что где-то к нему отнесутся холодно. Это поможет ему понять, что в этом мире он может нравиться не всем, не каждый будет безоговорочно любить его, и в этом нет ничего страшного.

Однако этот ребенок оказался очень отважным и чрезвычайно любопытным. Поскольку у него не было бабушек и дедушек, он не знал, как находить общий язык с пожилыми людьми. Каждый раз, приехав домой к Бай Чженъюаню, он наблюдал за тем, чем тот занимается, и ему это казалось очень интересным, поэтому он всюду неотступно следовал за ним.

Изначально в этом доме было двое детей. Один из них - внебрачный ребенок Бай Хена, второй - его же ребенок от Ци Лу, но Бай Чжеъюань не жаловал их. Один ребенок был слишком робок и не осмеливался приближаться к нему, а второй был слишком мал и еще не умел говорить, поэтому они не могли ничем порадовать его. Бай Чженъюань сохранял свой грозный и неприступный вид, пока не появился Ли Нянь, который каким-то образом стал его маленьким хвостиком.

Когда Бай Чженъюань занимался гимнастикой в саду, Ли Нянь следовал за ним. Пока Бай Чженъюань заваривал чай, Ли Нянь, встав на цыпочки, с удовольствием наблюдал за его действиями. Даже когда Бай Чженъюань играл в шахматы со своим другом, Ли Нянь забирался на стул рядом с ним и все время был рядом.

Поначалу Бай Чженъюань держался холодно и не обращал на него внимания, но постепенно начал оттаивать.

А однажды, когда ему стало плохо, и он прилег отдохнуть, возле него появился Ли Нянь, который непонятно где раздобыл лекарство, которое он принимал каждый день и вложил ему в руку, сказав, что дедушка болен, и ему нужно лечиться.

В тот момент Бай Чженъюань не мог ни принять, ни оттолкнуть его, но выражение его лица изменилось и стало намного мягче.

Ли Шу особо не расспрашивал его о том, что было в старой резиденции Бай, но он видел, что Ли Нянь всегда возвращается оттуда в хорошем настроении и понимал, что его никто не обижает в том доме, поэтому он не вмешивался в это дело. К тому времени, как он опомнился, Бай Чженъюань уже приказал огородить небольшой участок в саду, чтобы посадить там что-то специально для Ли Няня. И теперь, глядя на шахматные фигурки из белого нефрита, он не знал, что и думать.

Бай Цзинь понял, о чем он думает и сказал, что это всего лишь шахматные фигурки, Ли Нянь такой милый и послушный, ничего страшного, если он немного поиграет с ними.

Ли Шу лишь усмехнулся в ответ. Послушный?

Всего несколько месяцев назад, когда этот ребенок был в резиденции Бай, к ним пришли гости. Зная, что в доме много детей, они принесли с собой много сладостей и закусок. У Ли Няня была аллергия на манго, и горничная резиденции Бай специально выбрала из пирожного все кусочки манго, прежде чем дать его ребенку. Пока никто не обращал на него внимания, он побежал на кухню, нашел тарелку, где лежали кусочки манго, и съел его вместе с другими отходами, которые собирались выбросить.

После этого он попал в больницу.

Впервые Бай Цзинь настолько вышел из себя, и Бай Чженъюань тоже метал громы и молнии. Бедная горничная со слезами на глазах клялась, что не давала ребенку манго. Бай Йи тоже рыдал и не мог толком говорить, он считал, что плохо позаботился о своем младшем брате. Ли Шу долго обнимал и утешал его, прежде чем он смог успокоиться.

Когда Ли Нянь позже пришел в себя, он признался, что сам втайне съел манго. Если бы не его жалкий болезненный вид, Ли Шу точно преподал бы ему урок. Когда он выздоровел, Ли Шу заставил его извиниться перед горничной и всеми остальными, кого он так напугал тогда и заставил поволноваться, и на том инцидент был исчерпан.

Так что «послушный» - это точно не про него. Хоть этот ребенок и был очень милым, от него было немало хлопот.

Ли Шу вытащил все фигурки у него из кармана и спросил, чем он занимался в эти дни.

Ли Нянь снял свой рюкзачок и, достав оттуда тетрадь, громко сказал:

- Геге учил меня писать!

- И что ты должен сказать своему геге? - спросил Ли Шу.

Ли Нянь отбросил свой рюкзачок и, соскользнув с колен Ли Шу, бросился обнимать Бай Йи.

- Спасибо, геге! - целуя его в щеку и едва не задушив его, воскликнул Ли Нянь.

Бай Йи едва не завалился набок под его натиском, но не оттолкнул его.

У Ли Шу, пока он смотрел на это, едва не разболелась голова. Он разжал обнимавшие шею Бай Йи руки Ли Няня и помог Бай Йи снова сесть прямо.

Когда они приехали домой, было уже поздно. Приняв душ, Ли Шу отправился проверить, чем занимаются дети. Возвращаясь к себе в спальню и, чувствуя, что ему пока не хочется спать, он зашел в кабинет и захватил там несколько документов.

Компания, в которой он сейчас работал, занималась импортом и экспортом. Совсем недавно Главное Таможенное Управление и Главное Налоговое Управление Министерства финансов выпустило ряд объявлений с новыми правилами. Теперь было необходимо изменить методы расчета налогов компании в соответствии с этими изменениями. Было несложно прочесть эти несколько страниц, но, чтобы понять скрытый между строк смысл, на это действительно было необходимо время.

Когда Ли Шу вернулся в спальню, Бай Цзинь как раз принимал душ. Ему не хотелось тащить документы в постель, поэтому он сел на ковер возле окна и начал читать их.

Он так сосредоточился на чтении, что даже не заметил, как к нему подошел Бай Цзинь, пока тот не обнял его сзади. Ли Шу, не поднимая глаз, привалился к нему спиной и устроился поудобней.

- Ли Шу, ты ничего не хочешь мне сказать?

Обнимавший его человек говорил спокойным ровным тоном, но в его словах послышался явный упрек. Ли Шу смотрел на документы, которые держал в руках и, не вникая в его слова, лишь небрежно промычал в ответ.

- Ммм.

В следующий момент Бай Цзинь выхватил бумаги из его рук.

- Ты...

Ли Шу хотел повернуться, но его еще крепче сжали в объятьях.

- Как ты потерял свои запонки? - прошептал Бай Цзинь, касаясь губами его уха.

Запонки? Ли Шу на миг растерялся, а затем вспомнил неловкую сцену за ужином и, отстранившись от Бай Цзиня, спросил:

- А ты откуда знаешь?

Бай Цзинь с угрюмым видом показал ему видео в своем телефоне.

Во время ужина было слишком шумно, а маленький помощник был настолько пьян, что Ли Шу не мог даже толком расслышать, что он говорил ему. Но теперь, в тишине спальне, звуки на видео были отчетливо слышны. Мысленно костеря своего друга, Ли Шу отобрал телефон и удалил это видео. Он подумал, что действительно постарел и не знает, как сейчас мыслит молодежь. Уж насколько он раньше был влюблен в Бай Цзиня, у него язык не повернулся бы произнести такие слова.

Удалив видео, он поднял голову и увидел, что Бай Цзинь все еще смотрит на него с несчастным видом.

- Я же не виноват, просто этот мальчишка... - начал он с беспомощным видом, но вдруг сообразил кое-что и недоверчиво уставился на Бай Цзиня. - Ты же... ты же не ревнуешь, верно?

- А если и так, то что? - холодно спросил Бай Цзинь и уставился на него хмурым взглядом.

Ли Шу шлепнул себя по лбу, не зная, смеяться ему или плакать. Им с Бай Цзинем уже шел четвертый десяток, какая между ними может быть ревность, тем более, когда он старше маленького помощника почти на двадцать лет! Неужели он увидел в этом ребенке своего соперника? Если Бай Цзинь не считает зазорным пить уксус, то ему стыдно готовить для него этот уксус. Чем больше Ли Шу думал об этом, тем труднее ему было удержаться от смеха.

Бай Цзинь так разозлился, услышав его смех, что позабыл о всякой сдержанности и, схватив этого человека, прижал его к полу. Видя, что он продолжает посмеиваться, он просто опустил голову и заткнул ему рот поцелуем.

Ли Шу со смехом начал уворачиваться от него, и лишь когда Бай Цзинь сердито прикрикнул на него, он понял, что зашел слишком далеко и, прекратив сопротивление, обнял его и поцеловал в ответ.

Бай Цзинь обнимал его за талию, второй рукой крепко придерживая затылок. Их губы слились в поцелуе, даря невероятное чувство близости, и весь его гнев постепенно растаял.

Он сам не мог понять себя. Если Ли Шу не обратил внимания на симпатию другого человека, он был недоволен. Но, если бы он и правда отнесся к этому со всей серьезностью, тогда он был бы недоволен еще больше.

Кроме того, его очень задел «широкий подход», который теперь демонстрировал Ли Шу.

В прошлом этот человек осмелился вмешиваться в его личную жизнь еще до того, как они официально установили отношения. А теперь, когда они, можно сказать, состояли в законном браке, он не обращал на это внимания. На протяжении этих лет Ли Шу никогда не вмешивался в социальные контакты Бай Цзиня. Он даже специально запретил Цзинь Яню выпытывать какую-либо информацию у Бай Хао. Некоторые из друзей Бай Цзиня, которых частенько контролировали их вторые половинки, завидовали ему и говорили, что, если он захочет «попробовать чего-нибудь новенького», его даже не нужно прикрывать.

Но у него словно камень лежал на сердце, поскольку он не знал, было ли это доверием или обыкновенным безразличием.

Бай Цзинь вообще не собирался говорить об этом, но сегодняшний случай вывел его из себя, и он потерял самообладание. Целуя уголок губ Ли Шу, он поведал ему о своих сомнениях, которые притаились у него в сердце.

Ли Шу не знал, смеяться ему или плакать, когда услышал все это.

- Если бы я был таким, как в молодости, мне бы каждый день пришлось захлебываться в уксусе.

И это действительно было так. В их возрасте, какими бы люди ни были красивыми и энергичными в юности, они неизбежно становятся лысыми, толстыми, а также обретают противный характер. Бай Цзинь с унаследованными от своей семьи генами был похож на прекрасный цветок. Среди всех остальных он, казалось, почти не изменился. Наоборот, с течением времени он стал более зрелым и элегантным, и поклонников у него было ничуть не меньше, чем в молодости. Если Ли Шу и правда будет думать о них всех, он просто с ума сойдет от злости.

Он выбрался из объятий Бай Цзиня и собрал разбросанные по полу документы, а затем посмотрел на него сверху вниз:

- Раз уж ты пообещал мне, что не сделаешь ничего предосудительного... почему я должен относиться к тебе с недоверием?

Раньше Бай Цзинь не любил его, и у него не было уверенности в себе и чувства безопасности, и он все время пытался привязать его к себе. Если он и сейчас будет использовать тот же метод, чтобы справиться с Бай Цзинем, он сам начнет презирать себя.

Бай Цзинь встал, взял Ли Шу за руку и, закрыв глаза, приложил его ладонь к своему лбу.

- Я все еще хочу, чтобы ты беспокоился обо мне, - вздохнул он. - Мы сейчас не работаем вместе, я боюсь, что в тебе что-то изменится, а я не замечу этого.

Он любил Ли Шу и уважал его решение. Он надеялся, что они будут делить между собой и жизнь, и их работу, но даже, если ему хотелось, чтобы Ли Шу все время был рядом, он не собирался заставлять его. В конце концов, Ли Шу такой же сильный и независимый человек, как и он сам. Он ни в чем не зависел от него и не был обязан подчиняться ему. Но у него на душе было неспокойно, и у него не было уверенности, что он навсегда останется для Ли Шу на первом месте.

- Что во мне может измениться, кроме возраста, - сердито сказал Ли Шу. - Как и у тебя...

Он оттолкнул Бай Цзиня и оглядел его с головы до ног. Этот человек вел размеренный образ жизни, ел легкую здоровую пищу, не пил, не курил и регулярно занимался спортом. Можно сказать, он жил безупречной жизнью, почти как монах, и он дразнил Бай Цзиня потому, что сам боялся старости.

Бай Цзинь немного помолчал и неожиданно сказал:

- Я позабочусь о тебе, когда ты состаришься.

Ли Шу замер на месте.

У него не было больших проблем со здоровьем, но постоянно одолевали мелкие неприятности. Каждый раз, получая заключение врача после медосмотра, Бай Цзинь какое-то время пребывал в подавленном настроении, и даже Ли Шу не осмеливался донимать его в такие моменты. Он не ожидал, что этот человек ведет такой праведный и здоровый образ жизни только для того, чтобы иметь возможность позаботиться о нем в старости.

Ли Шу невольно представил себе такую сцену, как он превратился в старика и лежит в постели. А рядом с ним сидит такой же старый Бай Цзинь, у которого дрожат руки, даже когда он держит стакан воды. У него на глаза навернулись слезы, и он сказал:

- Да кому нужно, чтобы ты заботился обо мне? Я найду себе несколько молодых и здоровых сиделок, которые будут аккуратно выполнять свою работу и к тому же, на них смотреть будет приятно, понял?

Бай Цзинь поджал губы и, не желая больше слушать его, убрал его руку и собрался уйти.

Ли Шу потянул его назад и прижался щекой к его груди. Он снова рассмеялся, а затем поднял голову и с улыбкой поцеловал этого человека.

Однажды он задался вопросом - когда небеса сохранили ему жизнь, было ли это даром или наказанием для него?

Теперь он знал ответ.

Должно быть, его отец с тетей или некая сила, которую он не знал, защищали его в надежде, что он найдет то, что искал и обретет свое счастье.

Ему было не на что жаловать и не о чем сожалеть, и единственное, чего он желал, это чтобы человек, который сидел сейчас рядом, всегда был здоров и у него все было хорошо.

А иначе, если стариком, лежащим в кровати, окажется Бай Цзинь, у него не хватит терпения заботиться о нем.

Ли Шу мысленно возмутился. И уж конечно, он не станет нанимать для него красивых сиделок.

_____________________________________________

К О Н Е Ц

**********************

Переводчик: Kosen

На этом всё. Надеюсь вам понравилась история.

Спасибо всем за компанию и проявленный интерес.

Не стесняйтесь прислать переводчику на кофе и новое сари ))) Это поднимает настроение и повышает работоспособность ☺️️❤️

Номер карты МИР:  2202 2036 4503 1339

Номер карты VISA:  4346 5885 5273 0607

Страница книги Конец чувств в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

1 - 30

1 - 31

1 - 32

1 - 33

1 - 34

1 - 35

1 - 36

1 - 37

1 - 38

1 - 39

1 - 40

1 - 41

1 - 42

1 - 43

1 - 44

1 - 45

1 - 46

1 - 47

1 - 48

1 - 49

1 - 50

1 - 51

1 - 52

1 - 53

1 - 54

1 - 55

1 - 56

1 - 57

1 - 58

1 - 59

1 - 60

1 - 61

1 - 62

1 - 63

1 - 64

1 - 65

1 - 66

1 - 67

1 - 68

1 - 69

1 - 70

1 - 71

1 - 72

1 - 73

1 - 74

1 - 75

1 - 76

1 - 77

1 - 78

1 - 79

1 - 80

1 - 81

1 - 82

1 - 83

1 - 84

1 - 85

1 - 86

1 - 87

1 - 88

1 - 89

1 - 90

1 - 91

1 - 92

1 - 93

1 - 94

1 - 95

1 - 96

1 - 97

1 - 98

1 - 99

1 - 100

1 - 101

1 - 102

1 - 103

1 - 104

1 - 105

1 - 106

1 - 107

1 - 108

1 - 109

1 - 110

1 - 111

1 - 112

Экстра 1

Экстра 2

Экстра 3

О книге