Сокровенный сон

По величественному и просторному коридору быстро шагал мужчина. Его светлые волосы были аккуратно зачесаны назад, густые ровные брови оттеняли гладкий лоб.

Но главным в его безупречно симметричном лице с прямым носом были зеленые глаза. Завораживающие, с редким смешением красновато оттенка и полные достоинства и надменности человека, рожденного править.

Выражение его лица оставалось спокойным, но торопливые шаги выдавали нетерпение. Он свернул за угол, поднялся по лестнице, пересек площадку верхнего этажа и снова прошел по коридору, пока перед ним не оказалась белоснежная, изящная дверь.

И тогда безмятежное лицо, словно высеченное из мрамора, впервые дрогнуло. Дернув за ручку, он распахнул дверь, и на миг показалось, что в комнату хлынул поток чистого света. Легкий ветерок коснулся его, словно с открытием этой двери в комнату вошла ранняя весна.

Его взгляд застыл в одной точке. На фоне ослепительно белого интерьера выделялись волнистые черные волосы. Свет ложился на гладкий лоб, густые темные брови, глубокие черные глаза и изящные уши, за которые были заправлены несколько прядей.

Почуяв его присутствие, она медленно подняла голову. Когда их взгляды встретились, ее большие глаза чуть расширились, губы тронула улыбка, обнажившая ряд белоснежных зубов.

У мужчины перехватило дыхание. Он замер.

— Ноа! — радостно воскликнула она.

Ее голос вернул его в себя. Он поспешил к ней, внезапно испугавшись, что это чистое, ясное лицо может исчезнуть в любой момент.

Ноа наклонился над ней, сидящей на диване. Осторожно обхватив ладонью тонкую шею, он впился в губы, алые и пахнущие распустившимися розами. Аромат ее кожи и мягкость губ обожгли его, спустились до самого желудка, расплавляя нутро.

— Ах… — выдохнула женщина.

Тихий, прерывистый звук пробудил нем желание, похожее на жгучую жажду воды. Казалось, все чувства разом обрушились на него.

Он склонился ниже, уткнулся лицом в ее шею, а затем зубами стянул платье, едва державшееся на тонком белом плече. Под черными волосами открылась слепящая, похожая на фарфор, кожа.

— Ноа… — простонала она, и теперь ему казалось, что тает уже его собственная голова.

Он медленно провел губами по мягкому изгибу ее плеча, дыхание его участилось. Тихие стоны щекотали ухо, а нежность кожи разжигала похоть на языке. Ноа казалось, что если мир рухнет прямо сейчас, он не будет возражать.

Наслаждаясь легкими прикосновениями ее пальцев, скользивших по волосам, Ноа поднял голову. На него смотрело невинное, прекрасное лицо.

Увидев свое отражение в ее темных глазах, он тихо произнес:

— Оливия.

⚜ ⚜ ⚜

Мужчина резко распахнул глаза. Он тяжело, прерывисто дышал — совсем как человек, только что вырванный из сна. Он попытался успокоиться и взять себя в руки, но взгляд наткнулся на до боли знакомый потолок. Неосознанно задержав дыхание, Ноа снова зажмурился.

— Чертов ублюдок… — прорычал он сквозь зубы, яростно потирая лицо. Однако злость не уходила, и он даже несколько раз с силой ударился затылком о безвинную подушку.

В тишине спальни слышалось только его прерывистое дыхание.

Наконец он скинул одеяло и сел на край кровати. Опершись локтями на колени, Ноа закрыл лицо руками. Помимо его воли, в голове зазвучало эхо — голос, которого он давно не слышал.

«Ноа…»

Услышав, как серебристый голос произнес его имя, мужчина недоверчиво фыркнул:

— С ума сошел. Видно, воздержание дает о себе знать. Проклятье…

Он, чуть сутулясь, с трудом пытался взять под контроль непокорные чувства. Тот ровный, прозрачный голос никогда не дрожал и тем более не осмеливался произносить его имя. Да и не мог. Она называла его не «Ноа», а…

«Ваше Высочество».

И он ни разу не видел, чтобы в ее черных глазах тлело такое желание, или чтобы тонкие руки так крепко обвивали его шею.

Все это было не более чем фантазией Ноа Астрида.

— Отвратительное начало утра, — саркастично усмехнувшись самому себе, он бросил взгляд на серебристый фонарик на тумбочке. Удобная вещь, долго служившая ему верой и правдой, но, разумеется, вчера она окончательно вышла из строя.

Оливия.

Ноа думал, что забудет ее имя через месяц, но почему-то так и не смог выбросить ее из головы.

И это было еще не самое худшее.

Он давно вышел из подросткового возраста — и уж тем более не мог понять, почему ему снятся такие эротические сны.

С раздражением цокнув языком, Ноа раскрыл лежавшую рядом газету, надеясь отвлечься. Пробежав глазами заметки о павшей королевской семье Фолии, он наткнулся на заголовок:

[Оливия Либерти назначена первой женщиной-профессором.]

Опять это имя.

Взгляд Ноа сполз ниже, на черно-белую фотографию под заголовком. Женщина в блузке и расклешенной юбке, сдержанная, утонченная, смотрела прямо в камеру и скромно улыбалась.

Все точно так же, как в тот день, когда он впервые увидел ее в газете пару лет назад.

⚜ ⚜ ⚜

Это произошло два года назад, в Геролингтоне — столице королевства Герод.

В большом особняке в районе Аппер-Ривер, одном из самых престижных кварталов города, Ноа рано утром распахнул глаза. Накануне он изо всех сил протащил себя через несколько приемов и вернулся домой далеко за полночь.

— Ха… Черт.

Усталость была не единственной причиной его мрачного настроения. Как тут радоваться, если ему предстояло увидеть последствия того кошмара, через который он прошел на вчерашних мероприятиях.

Его взгляд упал на тумбочку. Там лежал источник тревоги — утренняя газета. Ноа резко схватил ее, надеясь сильнее, чем когда-либо, что увидит свое лицо на первой полосе.

Но, увы, жизнь редко бывает такой милостивой. Стоило увидеть на развороте дядю, и Ноа со злостью зажмурился, выплеснув целую серию отборных проклятий.

— Гадство. Черт побери!

Вскочив с постели, он швырнул газету с ненавистным портретом, словно хотел стереть сам факт его существования.

Все, что он выстраивал вчера, рухнуло в один момент. Ноа посетил целых семь мероприятий, пытаясь отвлечь прессу, но в итоге так и не смог избавить дядю от «великой чести» украсить первую полосу столичной газеты.

— Почему я должен разгребать дерьмо, которое он натворил?!

Отец, несомненно, снова будет в ярости и потребует его немедленного присутствия. Одна мысль об этом уже поднимала в нем волну раздражения. Ноа поднялся, взял сигарету и вышел на балкон. Только он собрался закурить, как в комнату с тележкой вошла Бетти, главная горничная.

Он оперся о балконные перила и глядя в небо, бросил:

— Спасибо. Можешь оставить и идти.

Вид у принца был откровенно мрачный.

Бетти быстро накрыла стол, украдкой бросая взгляды на хозяина. Лицо — словно выточенное резцом скульптора, тонко вылепленные черты, гармония пропорций — одно это заставляло восхищаться им. Высокий, крепко сложенный, но при этом — из-за мягких очертаний лица или из-за выработанной с детства утонченности — он излучал деликатную изысканность.

К слугам Ноа относился уважительно, и у Бетти не было поводов жаловаться. Но принц никогда не позволял себе слишком сближаться с прислугой — кто осмеливался переступить эту грань, быстро лишался места.

Наполнив чашку свежезаваренным чаем, Бетти поспешно вышла. Убедившись, что она ушла, Ноа поднял брошенную газету и сел перед дымящимся завтраком.

Даже под палящим летним солнцем принц пил горячий чай, но это не смягчало его вечно холодного взгляда, устремленного на фотографию дяди. Он злобно уставился на снимок, а потом перевернул страницу.

Семь мероприятий — и ни слова о нем. Ни намека.

— Вся работа коту под хвост, — мрачно пробормотал он.

Ноа уже собирался захлопнуть газету, но взгляд зацепился за заголовок:

[Оливия Либерти признана лучшей выпускницей Геролингтонского университета и приглашена в резиденцию первой леди Фаулдера.]

Взгляд скользнул ниже. На фотографии размером с ладонь симпатичная девушка в аккуратной блузке и расклешенной юбке застенчиво улыбалась, стоя рядом с его тетей, профессором Маргарет.

— Лучшая выпускница Геролингтонского… Оливия Либерти, — медленно повторил он, пробуя имя на вкус.

В этот момент послышался торопливый топот. На гладком лбу Ноа пролегла складка.

Следом за стремительной, почти раздражающей по ритму серией стуков дверь распахнулась, и влетел его секретарь Мейсон.

Ноа, не дав ему открыть рот, отложил газету и поднялся.

— Десять минут.

Мейсон лишь кивнул, счел дальнейшие слова излишними и вышел. Ноа дернул за шнур, вызывая слугу.

⚜ ⚜ ⚜

Говорят, что лицо и фигура могут как украсить наряд, так и погубить его. Но даже с таким идеальным лицом и телом — как принцу удалось добиться безупречного вида всего за десять минут?

Ноа в белоснежной форме морского офицера сидел в карете прямо, как по линеечке, и просматривал бумаги. Медовые, гладко зачесанные назад волосы, приглаженные помадой, блестели в солнечном свете, льющемся из окна.

От яркого света Мейсон опустил взгляд и застал Ноа в тот момент, когда тот, ровным, красивым почерком, выводил подпись.

Даже подпись выглядит изящно. Можно неплохо заработать, если сфотографировать его в такой момент и продать... Хотя он убьет меня прежде, чем я успею это сделать.

Почувствовав взгляд секретаря, принц резко поднял голову и сверкнул глазами:

— Что?

В этой отточенной до миллиметра выправке чувствовалась странная примесь — тонкая, но ощутимая, как лезвие, напряженность.

Мейсон поспешно покачал головой.

— Вы закончили, Ваше Высочество?

Ноа убрал перьевую ручку во внутренний карман кителя и протянул ему бумаги.

— Компания «Вильгельм» собирается открыть филиал в столице. Я увеличу ваши инвестиции, — доложил Мейсон.

— На двадцать процентов.

— Да, Ваше Высочество. И еще: сегодня у вас три мероприятия — в четыре часа, в половине шестого и в семь вечера.

Мейсон благоразумно проигнорировал раздавшееся вслед ругательство и продолжил:

— Вам нужно будет отправиться прямо из дворца в морскую резиденцию. Я заеду за вами в половине четвертого.

— Нет, не нужно, — пробурчал Ноа. — Не утруждай себя.

— Вы же знаете, что я обязан, — Мейсон пожал плечами.

Ноа, откинувшись, равнодушно следил за тем, что проплывало за окном. Три приема за день… Если не удастся увести прессу в сторону и успокоить отца, эта беспощадная «каторга мероприятий» будет тянуться завтра, послезавтра, и еще черт знает сколько.

Когда в поле зрения появились золотые решетки окон дворца королевства Герод, он повернулся к Мейсону:

— Ты слышал имя «Оливия Либерти»?

Мейсон, оторвавшись от газеты, поднял голову:

— Разумеется, Ваше Высочество. Думаю, в Героде нет ни одного человека, кто бы не слышал о ней. Она ведь настоящая сенсация, — секретарь указал на фотографию в статье, которую как раз читал.

Ноа безрадостно усмехнулся:

— Это ты называешь сенсацией? Тебе бы глаза проверить.

— Она самая молодая простолюдинка в истории Герода, поступившая в Геролингтонский университет, и первая студентка, да еще и лучшая выпускница, — Мейсон, загибая пальцы, перечислял ее заслуги. — Уже одно это интригует. А теперь взгляните на ее лицо! Да и, честно, какая нам разница до студенток за морем, в далеком Фаулдере? Но напечатали же! Даже вы, Ваше Высочество, при всех семи вчерашних приемах в газету не попали!

Выставленные веером семь пальцев быстро исчезли: Мейсон опустил глаза, почувствовав убийственный взгляд принца, в котором читалось сплошное немое сквернословие.

— Простите, Ваше Высочество.

— И к чему ты все это?

Тон был таким холодным, что по коже пробежал мороз. Мейсон, понизив голос, пробормотал:

— Просто она популярна, Ваше Высочество. Все знают Оливию Либерти. И отзываются о ней только хорошо. Вот, взгляните — ваша тетушка, принцесса Маргарет на этом снимке выглядит просто прекрасно, правда? — он неловко указал на женщину рядом с Оливией на фотографии, попытавшись сменить тему.

В этот момент их карета пересекла золотые ворота дворца.

Уже дышать тяжело. Проклятье. Почему я должен сюда явиться и разгребать этот бардак? Чем больше он об этом думал, тем сильнее закипала злость.

Девушка, вызывающая восхищение и сострадание

Эпоха, когда происхождение само по себе гарантировало богатство, уходила в прошлое. Устав от сословных предрассудков, зажиточные простолюдины и аристократы низших рангов решились покинуть континент Норфолк и основали собственное государство на новых землях — Республику Фаулдер.

Фаулдер стал символом переломной эпохи, когда стены сословных различий рушились на глазах. Молодое государство, которому не исполнилось и века, росло стремительно и уверенно, достигнув уровня, при котором даже величайшая держава Норфолка — королевство Герод — уже не могла позволить себе его игнорировать.

Бывший король Герода предпочел не противостоять Фаулдеру, а наладить с ним отношения, и в знак дружбы построил на территории республики кампус Геролингтонского университета — прославленной кузницы умов Герода.

Пока Ноа направлялся к королевскому дворцу, на окраине столицы Фаулдера, в приемной отеля, сидела женщина по имени Оливия Либерти. Ее хлопковая блузка и простая юбка явно выбивались из роскошного интерьера этого отеля, куда пускали лишь самых именитых гостей. Если бы не сегодняшняя встреча, Оливия никогда бы сюда не пришла.

Устроившись на большом бархатном диване, она сделала несколько жадных глотков воды, утоляя жажду и обдумывая, что именно скажет. Официант успел наполнить ее стакан уже во второй раз, когда...

— Оливия.

…раздался глубокий голос, и над головой легла темная тень.

Она подняла взгляд — перед ней стоял высокий, безупречно сложенный мужчина. Это был Ансен Вильгельм, глава компании «Вильгельм» и один из самых богатых людей в мире, который сколотил состояние благодаря прорывному изобретению — Магическому Куполу.

— Ансен.

Оливия попыталась подняться, но он остановил ее улыбкой:

— Сиди. Не нужно вставать ради меня.

Официант придвинул ему стул. Ансен сел, снял перчатки и быстро окинул Оливию взглядом с головы до ног. Кобальтово-синий ободок, густые черные волосы, светлый и ровный лоб, прямой нос, полные губы — все в ее облике было гармонично и изящно.

В белой блузке с короткими рукавами и синей расклешенной юбке она выглядела так, будто сошла с полотна художника. Неудивительно, что даже в далеком Героде уже несколько дней подряд писали о ней в газетах.

С теплой улыбкой Ансен кивнул на ее стакан:

— Ты ведь любишь холодный кофе. Почему не заказала?

Он повернулся к официанту рядом:

— Два кофе: один холодный, один горячий.

— Да, сэр. Сейчас принесу.

Когда официант ушел, Оливия спокойно встретила взгляд его карих глаз. За ее ровным лицом пряталось тягостное чувство, будто она сидит на холодной каменной плите. Это была их первая встреча с тех пор, как Оливия Либерти — скрытый архитектор успеха компании «Вильгельм» — заявила, что больше не намерена оставаться в тени.

В воздухе повисло тяжелое, душное молчание. Ансен спокойно выдерживал ее взгляд, его невозмутимое лицо было неподвижным, как деревянная маска.

Наконец, первой не выдержала Оливия.

— Значит, нельзя?

Ансен кивнул, слегка нахмурившись, словно извинялся:

— Боюсь, да. Оливия, в компании нет ни одной женщины, тем более в исследовательской группе. Тебе будет тяжело. Давай оставим все, как есть: ты даешь мне чертежи, я их проверяю и плачу тебе. Это ничем не отличается от того, что ты делала бы как сотрудница.

Вернулся официант и поставил перед ними кофе. Оливия уставилась на черную жидкость и прозрачные кубики льда, плавающие в фарфоровой чашке, затем подняла взгляд на Ансена — ее глаза были темнее, чем напиток перед ней.

— Это другое, Ансен. Не говори, что это одно и то же.

Он не ответил.

— Магический Купол придумала я. Но все приписывают заслугу какому-то мужчине по имени Оливер. Когда я сказала, что хочу работать в компании, я имела в виду, что хочу выйти из тени.

— Я дал тебе совместное право на патент, просто оно оформлено на «Оливера».

— Не делай вид, что оказал мне услугу. Я имею полное право владеть этим патентом единолично.

Лицо Ансена потяжелело, он откинулся на спинку стула:

— Забыла, на какой риск я пошел ради тебя? Ты знаешь, что в патентном бюро Фаулдера женщин не признают. Если когда-нибудь станет известно, что Магический Купол — военный объект, между прочим — разработала женщина, продажи рухнут. Мы продаем столько, сколько продаем, только потому, что люди думают, будто автор я.

Оливия чувствовала себя так, словно оказалась в густом, душном тумане. Дышать было тяжело.

Будучи единственной девушкой в университете, она испытала на себе все формы дискриминации. Девушка утешала себя мыслью, что после выпуска станет легче, но за стенами учебного заведения предвзятость оказалась куда более изощренной и ничуть не менее безжалостной. К тому же теперь ее беспокоил вопрос ежемесячного дохода.

— Это из-за того, что ты выпустилась и больше не получаешь стипендию, верно? — мягко спросил Ансен.

У Оливии перехватило дыхание.

— Я ведь сразу понял, что у тебя должна быть причина так внезапно захотеть стать штатным исследователем, — продолжил он.

Но продукт, выпущенный компанией, где главным инженером числится женщина... даже в стране, где сословия уже не так важны, это было бы слишком смелым шагом.

Ансен едва заметно покачал головой. Легким движением он придвинул к ней толстый конверт, глядя на нее с мягкой улыбкой.

Оливия, затаив дыхание, опустила взгляд на конверт. Пальцы, сжатые на коленях, побелели и дрожали.

Пока она сверлила конверт взглядом, Ансен мягко произнес:

— Давай оставим все, как есть. Я прослежу, чтобы у тебя всегда были деньги на жизнь.

За этой «заботой» она ясно слышала настоящий смысл: «Так что не создавай проблем и продолжай прятаться за именем Оливера».

Как много в нем должно быть презрения, раз он может говорить такое без тени смущения.

— «Деньги на жизнь»? — переспросила она, медленно поднимая голову.

Девушка пыталась выглядеть твердо и внушающе, но знала: в его глазах она всегда будет казаться хрупкой. Все же, отодвинув дрожь в сторону, она собралась и произнесла то, ради чего пришла:

— Это прибыль, на которую я имею полное право, а не милостыня, которую ты даешь из жалости.

Она быстро раскрыла конверт, пересчитала купюры, взяла ровно ту сумму, что ей полагалась, и убрала в сумку. Остальное вернула Ансену.

Почему же, пережив столько унижений, я все равно чувствую себя задетой?

— Теперь, когда я получила ответ, пожалуй, пойду, — сказала она, поднялась как можно спокойнее, развернулась и направилась к выходу. Сумка казалась непривычно тяжелой. Должно быть, эти деньги пропитаны презрением.

Она и не заметила, как вышла из приемной. Пройдя мимо массивной двери, Оливия бесцельно шла по коридору, когда вдруг услышала женский голос:

— Мисс Либерти?

Она замерла, чувствуя, как по спине стекает холодный пот. Резко обернувшись, девушка увидела, что к ней приближается женщина средних лет, удивительно похожая на Ансена.

— Здравствуйте, мадам Вильгельм, — поздоровалась Оливия.

Мать Ансена медленно скользнула по ней взглядом, приподняла бровь, отметив про себя, что девушка становится все красивее. Убедившись, что в коридоре никого нет, она сказала:

— Должна признать, мне не нравится, что мы постоянно натыкаемся друг на друга.

Оливия была слишком вымотана, чтобы отвечать.

— О, слишком туманно? Скажу яснее. Не хотела говорить так прямо, но послушай внимательно. — Она отчетливо выговаривала каждое слово, а лицо ее стало каменным. — Не пристало девушке, чтобы ее видели, выходящей из гостиницы. Если бы моя дочь встречалась с мужчиной наедине в отеле, ей бы это с рук не сошло.

Оливия побледнела.

— Я пришла обсудить с вашим сыном дело. Этот отель обычно используется для деловых встреч…

— И о чем, интересно, вы с моим сыном можете говорить? — ядовито перебила мадам Вильгельм. Ее глаза холодно блеснули. — Спроси хоть у кого на улице: пришла ли ты обсуждать дела или хотела соблазнить главу компании «Вильгельм»…

— Матушка?

В одно мгновение искаженное лицо женщины смягчилось.

— О, Ансен, сын мой.

Оливия сделала шаг назад:

— Что ж, мадам Вильгельм, можете спросить у своего сына, говорили мы о делах или нет. — И, не дав аристократке перебить себя, повернулась к Ансену: — В следующий раз не назначай встречу в отеле. Это производит неправильное впечатление. Хотя... думаю, у нас уже не будет поводов встречаться. Прощай.

— Как ты смеешь! — взвизгнула мадам Вильгельм.

Оливия ее проигнорировала и пошла прочь. Ноги дрожали, но упасть она не могла — не перед этими двумя.

— Злобная девчонка, — процедила мадам, зло глядя на место, где Оливия стояла секунду назад.

Само по себе было уже оскорблением, что бедная простолюдинка закончила Геролингтонский университет, элитную школу для отпрысков знатных семей аристократов. Сколько же в этой девке упрямства, чтобы добиться такого?

Мадам Вильгельм ненавидела, что возле ее сына крутится такая низкородная и строптивая девчонка, но еще больше ее раздражало поведение самого Ансена. Взгляд, интонации, мелкие жесты — все выдавало, что к Оливии он питает слабость. Она не могла точно сказать, откуда и почему это взялось, просто материнское чутье подсказывало ей.

— Ансен, если хочешь расширить бизнес, не связывайся с такими ничтожными девчонками, как она, — предостерегла она, взяв его за руку и слегка сжав. — Фаулдер хоть и республика, но сословная система никуда не делась. Власть в политике и финансах все так же принадлежит аристократам. Не забывай об этом.

Ансен невольно задумался, какое выражение лица было бы у матери, узнай она, что основа его бизнеса, Магический Купол, целиком создана этой «ничтожной девчонкой». Скорее всего, она бы и бровью не повела, а только сказала что-нибудь вроде: «Не говори глупостей».

Усмехнувшись про себя, Ансен кивнул:

— Вы напрасно переживаете, матушка. Пойдемте.

Он повел ее по коридору, но взгляд все равно скользнул в окно. Оливия как раз поднималась в карету.

Прекрасная Оливия, гений с трагической судьбой.

****

В тускло освещенной карете Оливия изо всех сил старалась выбросить из головы оскорбительные слова мадам Вильгельм. Пальцы дрожали, сжимая сумку, но она проглотила обиду, зная, что поделиться ею не с кем.

Она была сиротой, без гроша за душой, без всякой опоры. Обычно об этом удавалось не думать и просто идти вперед, но в такие дни эта мысль разрывала сердце.

Какое-то время она бездумно смотрела в окно, потом достала из сумки старый блокнот. На первой странице был эскиз самого первого прототипа Магического Купола. На мгновение ее перенесло в прошлое — в те дни, когда они с Ансеном, склонившись над этим блокнотом, увлеченно что-то обсуждали.

— Использовать гравитационное притяжение маны, чтобы атаковать монстров? Тогда магам не придется бить их по одному, как сейчас!

— Именно. Маны одного мага хватит, чтобы разом уничтожить десятки тварей. Я уже придумала название.

— Какое?

Глаза юного Ансена загорелись, когда он склонился над страницами. Оливия улыбнулась и ответила:

— Магический Купол.

Глаза жгло от слез. Не плачь, Оливия. Тебе нельзя плакать.

Но, глядя на смятые купюры у себя на коленях, она все же беззвучно расплакалась.

Приглашение от королевской семьи

— Убирайся немедленно! Как ты смеешь показываться мне на глаза?! Вон отсюда!

Слуги вздрогнули от яростного голоса, раскатившегося по коридору.

Раз… два… три… Ноа считал про себя, неторопливо шагая по залитому солнцем коридору. И точно — дверь распахнулась, и оттуда вывалился мужчина с растрепанными волосами.

Дядя Ноа, герцог Уолтер Райтвинг, подпрыгнул на месте, явно взвинченный, когда дверь с грохотом захлопнулась у него за спиной.

— Ваше Величество! — в отчаянии выкрикнул он.

— Немедленно вышвырните этого бесполезного кретина из моего дворца! — рев короля прорезал даже тяжелую дверь, и герцог зажмурился от страха.

Ноа медленно подошел к тому, кого называли «главным бедствием королевской семьи», и остановился на приличном расстоянии.

— Дядя, — кивнул он и пошел дальше.

Уолтер, не веря, что это можно считать приветствием, уставился на племянника.

— Ноа! — взмолился он, когда принц уже тянулся к двери.

Ноа даже не сдвинулся, лишь повернул голову. Он ненавидел дядю всеми фибрами души. Если у тебя есть хоть капля совести, ты первым извинишься передо мной.

— Скажи за меня пару слов Его Величеству, ладно? — умоляюще попросил герцог.

Ноа сжал челюсти, с трудом удерживая смешок. Какое там — у этого бедствия королевского рода совести отродясь не было.

— Да, дядя, — безжизненно ответил он и снова повернулся к двери.

В кабинете короля стоял такой густой табачный дым, что даже Ноа поморщился. Первым он заметил Артура, своего старшего брата и наследного принца. Тот едва заметно кивнул ему, и Ноа ответил тем же.

Их отец, король Леонард Второй, метнул газету в стену.

— Объясни мне, почему этот идиот отказался платить за выпивку?! И еще посмел прикрываться тем, что он из королевской семьи — в чертовом кабаке! — прорычал он.

За несколько дней до этого Уолтер получил письмо от своей единственной дочери, в котором она сообщала, что разрывает с ним все связи. После этого он прямиком отправился в трактир и начал пить все, до чего смог дотянуться. Адъютанты пытались его остановить, но пьяный Уолтер устроил сцену, выкрикивая: «Почему я должен платить за выпивку в стране, которой мой род правит?» и «Жители существуют, чтобы служить королевской семье!»

К несчастью, в тот момент там оказались журналисты, так что слова Уолтера про граждан попали на первые полосы газет и вызвали бурю негодования. И хуже всего было то, что это был далеко не первый его скандал.

— Что за болван… Не верится, что я вынужден тратить время на подобную чушь, — простонал Леонард, вцепившись в волосы.

Ноа распахнул окно.

— Закрой! — тут же рявкнул король.

Все остальные молча терпели дым, но Ноа — нет.

— Думаю, нам нужен свежий воздух, Ваше Величество, — сказал он.

Артур кивнул и открыл еще одно окно.

— Пожалуйста, успокойтесь, — добавил он.

Советы взрослых сыновей чуть остудили гнев монарха.

Артур продолжил:

— Молчание ничего не решит. Нужно выпустить официальное заявление. Следует назначить герцогу Райтвингу соответствующее наказание и публично объявить, что королевская семья не разделяет его взглядов и не одобряет его поступков.

Ноа внимательно посмотрел на отца. Он прекрасно понимает, что так и нужно, — просто не хочет.

Скрестив руки на груди, принц прислонился к подоконнику.

— Вчера вечером я побывал на семи приемах, но ни в одной сегодняшней газете моего лица нет. Это будет непросто замять. Думаю, стоит прислушаться к Его Высочеству кронпринцу.

Советники энергично закивали, ожидая ответа Леонарда.

Король опустился на диван, будто поверженный солдат, и сунул в рот еще одну сигарету. Лишь докурив ее до конца и прополоскав рот, он пробормотал:

— И как нам теперь восстановить репутацию королевской семьи? Я собирался поднять налоги в начале следующего года. Но этот законопроект никогда не пройдет, если Уолтер, этот чертов идиот, и дальше будет портить наш имидж! — Он пристально уставился на второго сына.

И что ты от меня хочешь? Может, мне раздеться до трусов, чтобы отвлечь публику? Ноа раздражался, но тут вспомнил маленькую фотографию, увиденную утром. Он опустил взгляд, на секунду задумался, а потом протянул руку секретарю, который поднял с пола отброшенную королем газету.

— Дайте-ка сюда.

Он развернул газету на статье про Оливию Либерти. Несколько секунд смотрел на скромную девушку, мягко улыбавшуюся со страницы, и положил газету перед отцом.

Тот недоуменно склонился над страницей, а Ноа спокойно произнес:

— Думаю, пора пригласить во дворец простолюдинку, которая стала самой молодой выпускницей Геролингтонского университета с наивысшими почестями, и первой женщиной, которой это удалось. Поздравить ее.

Король сделал паузу, обдумывая предложение, а потом кивнул:

— Прекрасная мысль.

Он поспешил к своему столу.

— Принесите бумагу для письма и конверт! — резко бросил он секретарям. — Сегодня ведь идет корабль в Фаулдер? Свяжитесь с ними немедленно и проследите, чтобы мое письмо попало на борт!

****

Две недели спустя Оливия шла по тихому коридору, держа в руках письмо и испытывая смешанные чувства.

[Мы надеемся на возможность поработать с вами в будущем, но на данный момент с сожалением вынуждены сообщить…]

Еще до того, как предложить Ансену взять ее на постоянную работу, она уже несколько месяцев ходила на собеседования. И раз за разом получала отказ.

А ведь я так надеялась, что в этот раз получится… Но ее отчаянная надежда разбилась вдребезги, как белая морская пена.

Опустив руки, девушка тяжело выдохнула. В этот раз она верила в успех, ведь даже приложила рекомендательное письмо от профессора Маргарет.

— Снова провал, — тихо пробормотала она.

Сердце сжималось от очередной неудачи. Бабушка ведь ждет новостей… Как мне сказать ей правду?

С тяжелым сердцем Оливия сложила письмо и убрала его в сумку. К этому моменту она уже подошла к массивной черной двери.

Маргарет Астрид была младшей сестрой Леонарда Второго — нынешнего короля Герода — а также президентом и почетным профессором факультета в кампусе Геролингтонского университета в Фаулдере.

Живое воплощение цинизма — именно так можно было описать Маргарет, или, как ее называли в семье, Марго. Сейчас она строгим взглядом пробегала свежий номер главной газеты Герода и, наткнувшись на статью о недавних проделках родного брата, герцога Райтвинга, неодобрительно цокнула языком.

— И как этот тупица умудряется вести себя так в своем возрасте?

В этот момент раздался ровный стук в дверь.

— Входите.

Пока она снимала очки, дверь открылась, и в комнату вошла ожидавшая у порога фигура.

— А, Оливия. Присаживайся.

— Здравствуйте, профессор.

Марго обошла стол и села в кресло. Она нахмурилась, наблюдая, как Оливия осторожно опускается на стул рядом.

— Что-то случилось?

Оливия поспешно натянула улыбку и покачала головой:

— Да что вы, ничего.

Марго еще несколько секунд холодно и пристально изучала лицо собеседницы своими стальными голубыми глазами, а потом, почти презрительно, скрестила руки. Понятно. Опять отказ. Эти слепые болваны совершенно не умеют распознавать талант.

— Если фирма не в состоянии понять, насколько ты блестящая, значит, она тебя изначально не заслуживала, — жестко сказала профессор Маргарет. — Не забивай из-за них голову.

Оливия слабо улыбнулась, теребя подол юбки:

— Простите. Вы ведь даже потрудились написать для меня рекомендательное письмо.

— Не извиняйся. Эти компании вызывают у меня отвращение. Как они вообще посмели отказать тебе, несмотря на мою личную рекомендацию? Вот уж посмотрим.

Марго разомкнула руки и протянула Оливии с бокового столика толстый, дорогой конверт. Именно ради него она и позвала девушку.

Оливия почтительно приняла его, но удивленно склонила голову, заметив изысканную сургучную печать с гербом королевской семьи Герода.

— Зачем вы даете это мне?

— Потому что оно адресовано тебе. Открывай.

Внутри оказался плотный картонный бланк, в верхней части которого имя Оливии было выведено изящным почерком. Ее глаза расширились, когда она пробежалась по тексту.

— После недавнего скандала с герцогом Райтвингом у королевской семьи неприятности, — холодно пояснила Марго. — Похоже, король Леонард надеется, что ты поможешь спасти его репутацию. Уверена, для приглашения он придумал какой-то другой предлог, но причина именно в этом.

Оливия все еще смотрела на карточку. Она была ошеломлена, но одновременно почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Для нее Герод был дорогой, теплой памятью, родиной всего, что она любила. В тяжелые периоды жизни она всегда возвращалась мыслями в тот уютный, безопасный Герод.

Сегодня было так же. Стоило бабушке сказать, что неплохо бы съездить куда-то развеяться, как в голове тут же всплыло именно это место.

— Так что, хочешь поехать? — спросила Марго.

Оливия подняла голову. Став взрослой, она уже подумывала сказать бабушке, что мечтает снова побывать в Героде. Конечно, та будет против. И вот приглашение от королевской семьи оказалось как нельзя кстати.

Однако…

Оливия собралась с духом, подавляя смущение:

— Сейчас я не могу позволить себе поездку в Герод, профессор. И даже если бы могла, бабушка останется одна…

Марго фыркнула:

— Оливия, в руках у тебя приглашение от королевской семьи. И до прошлого года твоя бабушка была твоим законным опекуном. Это она должна была заботиться о тебе, а не наоборот.

— Я знаю. Но все же…

Марго цокнула языком, сдерживая неприязнь к Сюзанне Либерти из-за тяжелой ноши, которую старуха взвалила на плечи своей несчастной внучки.

— Если ты хочешь поехать, я пришлю к мадам Либерти человека, который будет навещать ее утром и вечером. Можешь об этом не беспокоиться.

Сердце Оливии снова дрогнуло. Но как у бедной простолюдинки, ее опасения на этом не заканчивались.

— Если я приму это приглашение и поеду в Герод… это не обернется для меня неприятностями? Все-таки приглашает сама королевская семья.

— Разве что немного утомит.

— То есть ничего серьезного?

— Думаешь, они тебя съедят? — усмехнулась Марго. Но тут же она прищурилась, резко выхватила у нее из рук приглашение и, пробежав его взглядом, нахмурилась. — Осенний бал?

Она-то думала, что девушку позвали лишь для пары показательных снимков… А оказалось, ее зовут на Осенний бал — главное событие, где аристократы Герода впервые выходят в свет!

Эгоист Леонард на этот раз превзошел сам себя.

Благодарная девушка

Оливия расплылась в широкой улыбке, большие глаза засияли от нетерпения.

— Конечно, я хочу поехать! Мне отправить ответ международной почтой?

Марго, приподняв бровь на ее возбужденный тон, покачала головой:

— Ты не представляешь, насколько высокомерна королевская семья. Стоит тебе согласиться — и уже стоят слуги, готовые тебя забрать.

Так что, строго говоря, это вовсе не приглашение, а повестка.

Оливия заморгала, растерянно глядя на нее. Профессор тихо вздохнула. Отправить эту юную особу одну в Герод, да еще и на Осенний бал, было бы катастрофой. Может, поехать с ней? Ах, какая морока…

****

Оливия направилась прямиком домой.

В этом году ей исполнилось девятнадцать. Несмотря на то что она с отличием и досрочно окончила университет, только ей одной пока не удалось найти работу, тогда как все однокурсники уже устроились на приличные должности. Она чувствовала себя маленькой и задавленной суровой реальностью, но приглашение из Герода снова заставило сердце биться быстрее.

Заплатив кучеру, Оливия поспешно выбралась из кареты и почти бегом устремилась к небольшому дому, увитому глицинией. Бабушка наверняка запретит ей ехать, но на этот раз она хотя бы хотела попытаться попросить разрешения.

Сюзанна Либерти коротала скучный день в кабинете, когда услышала, как подъехала карета. Она поднялась и выглянула в окно — и вот ее внучка уже мчалась по саду, спеша к дому. Тень улыбки скользнула по вечно мрачному лицу старухи.

Послышался торопливый топот шагов, дверь приоткрылась, и Оливия просунула голову в комнату.

— Бабушка!

— Заходи, Лив. Как прошел твой день?

Стоило Оливии открыть дверь, как ее окутала тягостная меланхолия, исходившая от комнаты. Но она лишь шире улыбнулась.

— Я же говорила, держите шторы открытыми, — напомнила она и отдернула их, впустив свет, который залил углы комнаты. Затем девушка присела перед бабушкой, надеясь, что солнце хоть немного вытравит печаль и безысходность, будто навсегда отпечатавшиеся в каждой морщинке ее лица.

Оливия болтала о всяких пустяках, а Сюзанна сидела неподвижно и слушала, изредка позволяла себе мягкую, тихую улыбку. Через некоторое время Оливия замялась, потом достала конверт с королевским гербом.

— Что это? — спросила Сюзанна.

— Приглашение, — осторожно ответила Оливия.

Надев очки на нос, старуха взяла конверт. Бумага под пальцами оказалась тревожно роскошной на ощупь. Она торопливо вытащила карточку и увидела в верхней части изысканный герб. Сюзанна была простолюдинкой, но долгие годы вела дела в Героде, поэтому сразу узнала символ королевской семьи.

Она с тревогой посмотрела на внучку, но Оливия поспешила объяснить:

— Говорят, в Героде я известна как первая девушка, окончившая Геролингтонский университет.

— Нет, — сразу отрезала Сюзанна.

— Бабушка…

— Нет, Лив. А если именно из-за того, что ты женщина, то и подавно нет.

Сюзанна знала, что ее внучка — настоящая красавица, на которую оборачиваются повсюду. Но у нее нет ни отца, ни брата, чтобы могли бы ее защитить, а хуже всего — она простолюдинка. Отпустить ее в Герод и позволить одной предстать перед аристократами? Об этом не могло быть и речи.

В своем решении она была непреклонна. Но, предвидя такую реакцию, Оливия достала последний аргумент:

— Профессор Маргарет согласилась поехать со мной.

Сюзанна, только что решительно мотавшая головой, замерла.

— Принцесса Маргарет?

Оливия засияла и кивнула:

— Да. Она уже сказала королевским посланникам, что будет сопровождать меня. Я очень хочу поехать! Пожалуйста, бабушка!

Старуха онемело уставилась на внучку. Давненько та не просила о чем-то так настойчиво. С годами лицо Сюзанны стало почти неподвижным, а разум Оливии взрослел куда быстрее тела. В какой-то момент девочка и вовсе перестала капризничать или плакать. И теперь, увидев, как внучка впервые за долгое время смотрит с такой жаждой, Сюзанна ощутила, будто кто-то схватил ее за горло.

После долгой паузы она наконец встретилась взглядом с Оливией.

— Ты так сильно хочешь поехать в Герод?

— Да, — ответила та без малейших колебаний.

Старуха тяжело вздохнула. Даже теперь ей было трудно дать согласие. Она долго смотрела на королевское приглашение.

Она отпустила внучку, пообещав подумать, но сама так и не сомкнула глаз всю ночь. На рассвете Сюзанна подняла взгляд на семейный портрет, висевший на стене. Морщинистые глаза наполнились слезами. Веселая девочка в объятиях любящих родителей выросла в девушку, которая изо всех сил старалась улыбаться, лишь бы подбодрить свою подавленную бабушку. Конечно, ты хочешь туда, дитя. Ты ведь в одно мгновение потеряла и родителей, и свой дом.

Ранним утром Сюзанна вернула ей приглашение.

— Что бы ни случилось, ты ни на шаг не должна отходить от принцессы Маргарет, — твердо сказала она. — Никогда не уходи одна. Ты обязана быть с ней все время.

Не успела она договорить, как Оливия радостно вскрикнула и крепко обняла бабушку:

— Да, да! Обещаю!

И, несмотря на последовавшие наставления и напоминания, ее глаза продолжали сиять. Герод! Как же давно она мечтала туда попасть!

Через несколько дней Оливия и профессор Маргарет сели на корабль, идущий в столицу. Они выбрали не самый короткий и прямой маршрут — в это время года на пути подстерегали морские чудовища. Путешествие растянулось на две недели, но лицо Оливии светилось как никогда.

****

Тем временем в заливе Геролингтона морские чудовища буйствовали в последние дни сезона. Весна и лето были временем их размножения — а значит, временем бедствий. В холодные же месяцы море становилось почти безмятежным.

«Магический купол» уничтожал всех монстров в пределах своей досягаемости. Разработанный компанией «Вильгельм», он был вершиной инженерного искусства. Магам нужно было лишь передать свою ману в зарядный терминал, чтобы напитать установку. Разумеется, даже это само по себе было непростым делом.

Белые брызги взлетали над океаном, когда мелкие кракены хватали лодки, опрокидывали их, а потом оставляли болтаться на волнах.

— Черт! Когда моя смена уже кончится?! — выкрикнул Пьер, держась за дрожащие ноги. Он снабжал «Магический купол» маной уже несколько часов подряд.

Его начальник, командир военно-морских сил Ноа Астрид, в последнее время часто пропадал, раздавая интервью. В итоге Пьеру, его заместителю, приходилось тащить на себе почти всю работу.

Честное слово, я вот-вот свалюсь! Когда, черт возьми, Астрид уже появится?! Вот увижу его и…

— Хватит мысленно проклинать меня, Пьер.

К плечу скользнула тень, и рука принца отодвинула ладонь Пьера с зарядного терминала.

Вместо привычной морской формы Ноа был в безупречном черном костюме. Он снял тонкие летние перчатки, сунул их в карман, положил голую ладонь на терминал и начал вливать в него ману, даже не взглянув на Пьера, который обессиленно обмяк.

«Магический купол», получив свежую подпитку, с новой силой обрушился на чудовищ. В воздух взметнулись струи морской воды.

С берега донесся громогласный крик ликующих моряков, и Пьер, поднимаясь на ноги, пробормотал:

— Почему у вас в последнее время столько интервью? Я уже думал, что свалюсь замертво, пока держал установку в одиночку.

Ноа свободной рукой ловко достал сигарету.

— Командир, вам бы бросить курить. Хотите умереть раньше времени? — предостерег Пьер.

— Заткнись, — отрезал Ноа, безразлично наблюдая, как в небе расцветают ослепительные фейерверки маны.

Он только что вернулся со встречи с отцом, где пригрозил больше никогда не разговаривать с ним, если его заставят посетить хоть еще одно светское мероприятие. К счастью, та студентка из Фаулдера согласилась приехать в Герод. Сейчас самое время поставить точку и уйти в тень.

— Ну, я доволен, — сказал он.

— Чему именно?

— Что после сегодняшнего мне больше не придется давать интервью. Но тебе стоит привыкать к тому, что меня рядом не будет, Пьер.

— Простите? С чего это вдруг?

— Потому что я ухожу и из флота.

Лицо Пьера перекосилось.

— Командир! Вы предпочли богатство защите королевства?!

Ноа усмехнулся. Даже вливая всю свою ману в «Магический купол», он и глазом не моргнул.

На берегу подняли зеленый флаг — знак того, что чудовищ уничтожили. Он убрал руку с терминала, развернулся и с идеальной, почти навязчивой, выправкой элегантно натянул перчатки и погасил сигарету.

Бросив короткий взгляд на измотанного Пьера, Ноа направился к лестнице.

— Разве я не принесу королевству больше пользы, зарабатывая деньги и исправно платя налоги?

Быстро спускаясь по винтовой лестнице, он расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, чтобы стало легче дышать, и хрустнул затекшей шеей, поворачивая ее то влево, то вправо.

— В этот раз тебе стоит присмотреться к леди, которые будут дебютировать на Осеннем балу. К концу следующего года ты обязан жениться!

Когда Ноа заявил, что больше не даст ни одного интервью, отец достал козырь — брак.

— В любовных делах я разберусь сам, Ваше Величество. Не беспокойтесь.

— Да-да, я в курсе, как обстоят дела в твоей личной жизни. Но ты ведь не собираешься валять дурака всю оставшуюся жизнь, верно?

Что он вообще знает о моей личной жизни?

— Отец, вы всерьез верите желтой прессе, которая приписывает мне роман с каждой девушкой, на которую я посмотрю?

Король лишь пожал плечами в ответ на холодный тон сына. Ноа тихо выругался, вспомнив его циничное выражение.

У него была только одна цель: вырваться из-под опеки королевской семьи, от которой он уже устал до предела, и наконец обрести покой.

Жемчужины короля Леонарда

Ноа Астрид давно не появлялся в поло клубе. Судя по кривой усмешке, застывшей на губах, настроение у него было далеко не лучшим.

Он заказал у официанта крепкий коктейль, откинулся на спинку дивана и осушил бокал одним махом, кадык заметно дергался при каждом глотке. Промокнув губы носовым платком, Ноа лениво опустил взгляд и прислушался к разговору двух мужчин неподалеку.

— Мир просто до чертиков несправедлив! — воскликнул один.

— Точно. У меня всегда такие мысли, стоит только взглянуть на обоих принцев, — поддакнул второй.

Они загоготали, но Ноа не поддержал смех.

— Еще выпьешь, Ноа? — спросил мужчина, улыбаясь принцу.

В ответ принц лишь слегка кивнул официанту, и тот тут же принес новый бокал. Ноа опустошил его так же быстро, как и первый, потом закрыл глаза и еще глубже утонул в диване.

Поглядывавшие на него повесы наконец решились заговорить о том, что давно занимало их умы.

— Ноа, это правда?

— Что именно? — принц медленно приоткрыл глаза.

— Что та женщина приедет! Оливия из Фаулдера!

Члены клуба столпились вокруг, нетерпеливо ожидая ответа, а усмешка Ноа стала только шире.

— Жалкие вы, — сказал он.

— Да ладно вам, Ваше Высочество. Правда, что она едет к нам?

Не дождавшись ответа, они начали наперебой засыпать его вопросами. Скрывать особого смысла не было, и Ноа устало кивнул:

— Она уже в пути. Едет разгребать дерьмо, которое натворил мой дядя.

Не успел он договорить, как зал взорвался радостными возгласами.

— Бездельники. Вам больше нечем заняться, кроме как сплетни разводить? А я тем временем катаюсь по всей стране и надрываюсь на работе.

Он поднялся, покачав головой. Его приятели снова расхохотались и церемонно склонились:

— Берегите себя, Ваше Высочество!

Ноа фыркнул, а затем решил испортить им веселье:

— Не советую вам особо радоваться.

Веселый гомон моментально стих. Ближайший к нему мужчина, которого звали Мэтт, наклонил голову:

— Это еще почему, Ваше Высочество?

Ноа холодно скользнул по нему взглядом, сунул руки в карманы и ответил:

— Моя достопочтенная тетушка Маргарет, похоже, беспокоится насчет таких, как вы. Она решила сопровождать мисс Либерти.

Маргарет Астрид. В памяти у геродских повес мгновенно всплыло грозное, насмешливо-ледяное лицо принцессы, и их воодушевленные взгляды тут же остыли.

****

Три недели и два дня. Столько понадобилось Марго и Оливии, чтобы добраться до Герода. Морские пути всегда были слишком непредсказуемыми, и они прибыли в столицу, Геролингтон, на два дня позже намеченного срока. К тому моменту до Осеннего бала оставались считанные часы.

Служащие дворца поспешно принесли платья, чтобы обе женщины могли переодеться, но Марго тут же вернула наряд, предназначенный для Оливии.

— Это же платье для дебютантки! — резко сказала она. — Вы что, думаете, мисс Либерти приехала в Герод, чтобы войти в высший свет?

Ноа оказался прав: Марго действительно беспокоилась о распущенных мужчинах Герода и настояла, что Оливия наденет только то, что она сама сочтет уместным. По ее указанию девушка облачилась в строгую белую блузку, лакированные черные туфли и темно-зеленую расклешенную юбку, подчеркивающую тонкую талию. Она заплела волосы в косу, перевязала ее лентой в тон юбки и пригладила выбившиеся пряди под гладкий бледно-зеленый ободок. Макияж был самым легким и сдержанным. И все же Марго, окинув подопечную внимательным взглядом, не могла избавиться от тревоги.

Оливия же не сводила глаз с пейзажа за окном кареты, явно не замечая волнений принцессы. Воздух, проникавший в щелку приоткрытого окна, пах иначе, чем в Фаулдере. В нем была сырость и легкая прохлада — особый запах Герода, который она помнила.

Когда она была ребенком, смерть родителей обрушилась на нее внезапно, перевернув всю ее жизнь. Едва она успела оправиться от шока, как ее вынудили покинуть Герод и переехать в Фаулдер.

Для Оливии королевство оставалось символом прошлого, в котором родители были живы. По этой причине она так и не отказалась от гражданства Герода. Но теперь, став взрослой, ей вскоре предстояло сделать выбор между двумя странами.

— Ты выглядишь довольной, — заметила Марго.

Оливия повернулась к принцессе:

— Я всегда хотела вернуться. Видели золотого льва, мимо которого мы проезжали? Я помню, как ела с родителями мороженое прямо перед ним.

— Я думала, ты не из столицы.

— Так и есть. Но мы бывали здесь несколько раз.

Оливия снова посмотрела в окно, пока мимо проплывали флаги Герода, гордо развевавшиеся над улицами, укрытыми тьмой. Наконец карета миновала ворота королевского дворца.

— Тебе страшно? — спросила Марго.

Оливия оторвала взгляд от изящных решеток дворцовых окон и снова посмотрела на принцессу. Между ними повисла короткая пауза. Суровый, пронзительный взгляд Марго умел нервировать даже короля, но юная Оливия смотрела прямо, без тени страха.

Принцесса лукаво улыбнулась:

— Имей в виду, так смело в глаза остальным членам королевской семьи смотреть не стоит.

— Простите, — Оливия поспешно опустила глаза.

— Ты ведь ни разу не была во дворце. Неужели не волнуешься?

Оливия осторожно подняла голову. Когда-то я и ее саму боялась до смерти… Сделав глубокий вдох и выдохнув геродский воздух, девушка спокойно ответила:

— Я и правда волнуюсь, и немного боюсь. Но...

— Но?

— Но я счастлива вернуться в Герод. Если бы не это приглашение, я бы никогда сюда не попала. По крайней мере, не при жизни моей бабушки.

Губы Марго тронула улыбка. При хрупкой фигуре и тонких чертах эта девушка сумела выжить и даже стать первой выпускницей школы, где учились одни юноши с куда более высоким положением. Характер у нее был что надо.

— Ну что ж, если ты счастлива, то этого достаточно. Ты гостья королевского дворца, и у тебя нет причин чувствовать себя хуже кого бы то ни было. Держи спину прямо, голову высоко и веди себя так же, как в Фаулдере.

Оливия кивнула, глаза ее блеснули:

— Будет сделано, профессор.

Карета замедлила ход. Оливия распахнула глаза, прислушиваясь к доносившимся все ближе звукам музыки и оживленного гомона.

Наконец они остановились. В карету пробился мягкий свет, когда распахнули дверь. Первой вышла Марго, за ней — Оливия. Они ступили на мягкую траву и подняли взгляд на величественный королевский дворец Герода, возвышавшийся над ними.

****

А в это время в Хрустальном зале Осенний бал был в самом разгаре. Одна за другой входили юные аристократки, нарядные и ослепительные.

Из всех дебютанток, входивших в зал в окружении матерей слева и компаньонок справа, больше всего выделялась Изабель из дома Сеймур. Девушка, уложившая красновато-каштановые волосы в элегантный высокий узел, вошла в зал под руку с мадам Жуберн — женщиной, которую в кругу компаньонок считали живой легендой.

Ощущая на себе десятки взглядов, Изабель выпрямилась еще грациознее, но ее собственный взгляд, будто по магниту притянулся к определенной паре мужчин.

И не только она не смогла отвести от них глаз.

Их невозможно было спутать с кем-то другим — две жемчужины Леонарда Второго, Артур и Ноа Астриды.

Принцы не были близнецами, хотя родились с разницей меньше года, и стояли рядом, беседуя. Мужчины были одного роста и телосложения, поэтому со спины почти невозможно было различить, кто из них принц, а кто — наследник престола.

Главным отличием был цвет глаз и манера держаться. Оба блондины, но у наследного принца Артура глаза были голубые, у Ноа — зеленые. И хотя, неожиданно для многих, Ноа владел манерами и этикетом безукоризненнее брата, в нем все же сквозила какая-то скрытая распущенность, тонкая, почти чувственная нотка декаданса. Артур же производил впечатление дружелюбного и безупречно благовоспитанного человека. Со временем контраст между ними стал настолько очевидным, что люди перестали говорить, будто они похожи.

— Они ведь уже должны были прийти? — спросил Артур.

Ноа кивнул:

— Слышал, их корабль прибыл в порт час назад, так что скоро будут. Наш дорогой дядя тоже собирался прийти, но, как только узнал, что тетушка Маргарет в Героде, сразу дал деру.

Артур усмехнулся, потом скользнул взглядом по усталому лицу брата и с легкой горечью добавил:

— Я правда ценю все, что ты сделал.

Ноа коротко кивнул, но больше ничего не сказал.

В это время их мать, королева Беатрикс, закончила светскую беседу с гостями и подошла к ним. Артур естественным жестом подал ей руку, а Ноа занял место по другую сторону. Зрелые знатные дамы в зале смотрели с завистью на королеву, которую сопровождали двое столь статных сыновей.

Беатрикс внимательно всмотрелась в лицо Ноа:

— Твой отец стал слишком часто отправлять тебя на приемы. Как ты себя чувствуешь?

— Не тревожьтесь за меня, матушка, — ответил он. — Лучше бы отец иногда обо мне заботился, а не только вы.

Беатрикс покачала головой и метнула сердитый взгляд в сторону мужа, увлеченно беседовавшего с группой аристократов.

— Надо будет попросить принцессу Маргарет пожурить его, когда она приедет, — вздохнула она.

— Думаете, это сработает? Отец воспримет это только как ворчание.

— Ноа, — предупредил Артур.

Тот приподнял бровь и перевел тему:

— Люси все еще сидит у себя в комнате?

— Все еще злится, что ее не пустили на бал, — ответила Беатрикс.

— Хоть в школу ее отправьте. Наверняка ей скучно весь день торчать во дворце.

— Школа Святого Скотта для девочек не такая уж плохая, — вставил Артур.

Беатрикс снова одарила короля тяжелым взглядом и устало вздохнула:

— Я бы давно это сделала, если бы могла. Придется и с этим просить помощи у принцессы Маргарет. Жаль, что ее все еще нет. Интересно, как выглядит та студентка из Фаулдера… Как ее там? Оливия?

Она тихо пробормотала о том, каким достижением было для такой девушки выпуститься с лучшими результатами из Геролингтонского университета.

Вдруг весь банкетный зал пришел в движение. Возбужденное волнение, почти осязаемыми волнами, прокатилось от входа до места, где стояли королева с двумя сыновьями.

Беатрикс повернулась к дверям, за ней — Ноа и Артур. Король, прервавший разговор, пробормотал, что момент настал, и встал рядом с женой.

Когда Артур отошел, освобождая место отцу, королевская чета взялась за руки. Братья сделали шаг назад, становясь за родителями.

И в тот момент, когда королевская семья выстроилась в положенный порядок, в тишине Хрустального зала отчетливо прозвучали два вида шагов — одни уверенные и твердые, другие гораздо более легкие и тихие.

Само воплощение понятия «Королевская кровь»

В зале вдруг появилась женщина, притягивая к себе алчные взгляды всех аристократов.

— Она нисколько не изменилась, — пробормотал Леонард, глядя на лицо сестры. Беатрикс ткнула его локтем в бок.

Впервые за долгое время Ноа пришлось согласиться с отцом. Принцесса Маргарет выглядела точно так же, как всегда. Холодные, пронзительные голубые глаза сверкали, словно лёд, когда она вошла в бальный зал. Светлые волосы были собраны в безупречную причёску — ни единого выбившегося локона.

Его взгляд скользнул к миниатюрной женщине с необычной, чуть экзотичной внешностью, которая шла следом за ней.

Первое, что бросилось в глаза, — белая блузка, застёгнутая под горло. Совсем не то, что глубокие декольте других дам в зале. Взгляд поднялся по длинной, изящной шее к нежному лицу, кожа которого была даже светлее ткани блузки.

Он заметил бледно-зелёный ободок. Украшение резко контрастировало с чёрными волнами и аккуратно убирало мелкие выбившиеся пряди с высокого, открытого лба. Большие оленьи глаза и точёные черты лица гармонично складывались в цельный облик.

Хотя девушка осторожно шла следом за Марго, впечатление она создавала странно лёгкое и почти радостное — должно быть, из-за пружинистой походки. Юбка заканчивалась чуть выше щиколоток, и принц, глядя, как маленькие чёрные туфли торопливо семенят вслед за принцессой, невольно улыбнулся.

Оливия немного растерялась от такого количества внимания. Проведя годы в университете, полном мужчин, она была уверена, что привыкла к пристальным взглядам. Но теперь девушка поняла — прежний опыт был ничем по сравнению с этим: здесь, в роскошном и историческом королевском дворце Герода, на неё смотрели аристократы, отполированные до блеска, словно драгоценные камни.

А ведь ещё у золотых решёток дворцовых окон сердце билось от предвкушения... Какая же я наивная. Теперь уже было поздно, но она начинала сомневаться, стоило ли вообще принимать королевское приглашение только ради поездки в Герод.

Она жалела, что отказалась от платья, которое предлагала служанка дворца, выбрав привычную для себя университетскую одежду. Особенно остро она переживала из-за скромных чёрных туфель, время от времени выглядывавших из-под юбки.

С усилием Оливия заставила себя медленно вдохнуть и выдохнуть, успокаивая сбившееся дыхание. Уставившись на край юбки Марго, она подстраивала шаг под свою наставницу, словно от этого зависела её жизнь.

Неужели в самом деле в конце этого пути меня ждёт королевская семья?

На миг ей даже захотелось, чтобы дорога никогда не кончалась, — и в этот самый момент Марго безжалостно остановилась.

Стараясь дышать ровно, Оливия осторожно подняла глаза, как репетировала раньше. И тут же застыла.

Перед ней стоял мужчина, словно воплощавший само словосочетание «королевская кровь». Если бы ей пришлось выбрать из сотен присутствующих лицо, лучше всего олицетворяющее монархию, она без колебаний назвала бы именно его.

Не нужно было присматриваться, чтобы понять, каким безупречным он был. При внушительном росте и мощной фигуре он выглядел удивительно изящно. Даже лоб, подчеркнутый аккуратно зачёсанными назад тёмно-русыми волосами, казался выточенным до совершенства.

И в тот миг, когда её взгляд встретился с зелёными глазами, глубоко посаженными под густыми ресницами, Оливия вздрогнула и поспешно опустила глаза.

— Оливия.

Если бы не тихий голос Марго, Оливия запросто могла бы упустить момент и тем самым нарушить этикет.

Она поспешно последовала за ней и сделала реверанс перед королевской семьёй. Всё утро она репетировала изящный геродский поклон — скрестить левую ногу за правой и опуститься в коленях, — и теперь, к счастью, сумела выполнить его без ошибки.

Бросив на неё короткий взгляд, Марго обратилась к Леонарду:

— Давненько мы не виделись, Ваше Величество.

Король сделал шаг вперёд:

— Вы проделали долгий путь, принцесса Маргарет.

Теперь настала очередь Оливии. Она подняла взгляд, посмотрела сначала на короля, потом на королеву и, чуть склонив голову, произнесла:

— Благодарю за приглашение на этот вечер, Ваше Величество. Меня зовут Оливия Либерти.

Услышав неожиданно низкий голос, Ноа перевёл взгляд с Марго на Оливию.

Королева Беатрикс, заметив, как девушка волнуется, поприветствовала её ещё теплее, чем обычно:

— Добро пожаловать, мисс Либерти. Прекрасно, что вы здесь. Я давно хотела познакомиться с девушкой из Фолдера, лучшей выпускницей Университета Геролингтона.

Оливия смущённо опустила голову, но Марго положила ей руку на спину, давая понять, что нужно смотреть вперёд и держать голову выше.

Вдруг вся эта ситуация показалась Оливии невыносимо неловкой, и ей остро захотелось сбежать. Казалось, вечер будет тянуться бесконечно.

В этот момент Леонард Второй тихо кашлянул и, слегка повернувшись, сказал:

— Пожалуй, пора пройти к репортёрам, которые нас ждут. Надеюсь, вы все хорошо проведёте время.

Пока Марго, насмешливо улыбаясь, следовала за королём, королева потянула Оливию за собой:

— Пойдёмте со мной, мисс Либерти.

— Да, Ваше Величество.

Следуя за Беатрикс, она чувствовала, как Артур и Ноа идут позади, и от их близости у неё закладывало уши и слегка покалывало кожу.

— Мы направляемся сделать несколько снимков, — объяснила королева. — Считайте их памятным сувениром.

— Да, Ваше Величество, — коротко ответила Оливия, не зная, что ещё сказать.

Артур подошел к королеве справа, улыбнулся и обратился к гостье:

— Слышал, вы изучали инженерное дело. Это правда?

Оливия наконец смогла как следует рассмотреть мужчину. Если бы они встретились не во дворце, а на улице, она бы непременно обернулась, чтобы сравнить его с Ноа: так они были похожи. Единственным различием оказались глаза — у Артура они были голубые.

Она сразу вспомнила слова Марго:

«Принцы очень похожи, но уверяю тебя, перепутать их невозможно. У наследного принца Артура глаза голубые, а у принца Ноа — зелёные».

Значит, это наследный принц Артур, а высокая фигура слева — принц Ноа.

На вопрос Артура Оливия кивнула:

— Да, Ваше Величество. Я занимаюсь исследованиями по преобразованию магии в механическую энергию.

— Вот как? — с лёгким восхищением отозвалась королева.

От их одобрительной реакции девушке наконец стало чуть легче дышать.

Ноа же продолжал украдкой поглядывать на Оливию, которая шла чуть впереди и разговаривала с Артуром и королевой. Теперь, когда они оказались совсем рядом, Ноа заметил, что ее макушка едва доставала ему до груди, а узкие плечи были примерно в ширину обеих его ладоней. Густая чёрная коса, спадавшая по спине, и светло-зелёный ободок всё время приковывали взгляд.

Её шаги были лёгкие, пружинистые, словно у белки, а плечи чуть заметно вздрагивали в такт. Ноа, глядя на нее сверху, двигался рядом с ленивым удовольствием.

Как же я обязан ей. С того дня, как стало известно, что она приедет, число мероприятий в его расписании резко пошло на убыль; а с недавнего времени их и вовсе не было. Для человека, изнывавшего в аду бесконечных выходов в свет, эта маленькая женщина была сродни спасению.

В этот момент он почувствовал на себе пронзительный взгляд, исходящий с головы процессии. Подняв глаза, он встретился с тётей Марго — принцессой, перед которой трепетали все местные повесы. Её строгие глаза буравили его.

Ноа пожал плечами и одарил её улыбкой. Почему все так на меня смотрят? Я ведь просто стараюсь жить честно.

Король Леонард занял место перед искусно оформленной декорацией в дальнем конце осеннего сада. Слева от него встала королева.

Оливия, не зная, куда приткнуться, замешкалась. Тогда камергер подошёл и учтиво подсказал:

— Можете стать рядом с Его Высочеством принцем Ноа.

— Ах, благодарю.

В центре стояли король с королевой, справа от короля — Артур и Марго. Слева от королевы — Ноа, а уже рядом с ним разместилась Оливия.

В свете ярких фонарей тень зеленоглазого принца казалась ещё больше и резче. Он уже стоял на своём месте, и Оливия отошла на два шага в сторону, встав чуть позади него.

Она упрямо уставилась вперёд, когда справа от неё раздался низкий, глубокий голос с хрипотцой, от которого по коже побежали мурашки:

— Подойдите ближе.

Девушка вздрогнула и резко повернула голову вправо — принц смотрел прямо на неё, в её широко распахнутые тёмные глаза.

— Подойдите ближе. Чтобы сбалансировать кадр, — повторил он.

— Ах, конечно!

Она сделала шаг к нему.

Но, видимо, всё ещё стояла слишком далеко.

— Вот сюда, — сказал Ноа, указывая рядом с собой. В его голосе была какая-то особая, необъяснимая сила.

Место, на которое он указывал, было так близко, что их тела почти касались бы. Она шагнула ещё ближе, осторожно, чтобы не задеть его, и снова повернулась лицом к камере.

И тут с неприятным осознанием поняла, что чувствует его не только глазами, ушами и кожей. Сквозь сухие осенние ветви пронёсся ветер, задел Ноа и, прежде чем коснуться кончика её носа, принёс с собой запах свежей листвы, чуть смешанный с ароматом его одеколона.

Она заставила себя смотреть вперёд, наблюдая, как фотограф возится с камерой, но в глазах всё сливалось в бессмысленное пятно. Против воли все её чувства были сосредоточены справа. Казалось, сама причина её тревоги и желание поскорее сбежать с банкета сейчас стояла рядом — воплощение королевской власти, Ноа Астрид.

— Расслабьтесь. Улыбнитесь на камеру, — сказал он.

— Что? — от неожиданности Оливия резко повернулась к нему.

Фотограф, уже собиравшийся сделать снимок, покачал головой и неодобрительно цокнул.

— Простите, — тихо пробормотала она.

Ноа украдкой взглянул на девушку. Лицо пылало от смущения, а уши были краснее щёк. Он заметил, что она чуть отодвинулась, но подумал, что если попросит вернуться на место, то она и вовсе зальётся краской до цвета ушей. Вместо этого он сам наклонился к ней, чтобы уравновесить кадр.

— Смотрим сюда! — скомандовал фотограф.

Вспыхнула вспышка, запечатлев первый снимок королевской семьи с Оливией Либерти — спасительницей принца Ноа.

Мерзавцы

К сожалению, вечер был далек от завершения.

— Ноа, попробуй вразумить своего отца.

— Если бы у меня была такая власть, мне бы не пришлось посещать все эти мероприятия, матушка.

— Какое это уже по счету интервью?

Мать и сын с досадой уставились на короля Леонарда. Королева с жалостью глядела на Оливию, которую заставили сидеть рядом с королем.

— Бедняжка, она ведь даже поужинать не успела.

Сразу после группового фото король позволил всем вернуться в бальный зал — кроме Оливии, которая уже собиралась последовать за Марго.

— Мисс Либерти, пойдемте со мной, дадим пару интервью.

Когда девушка удивленно распахнула глаза, принцесса Маргарет тут же осадила брата:

— Разве одной фотосессии недостаточно?

Но Леонард, не удостоив ее ответом, увел Оливию, и теперь она сидела рядом с ним, пока он давал бесконечные интервью журналистам.

Репортеры не упустили редкую возможность снять знаменитую Оливию Либерти и щелкали затворами без остановки, зная, что каждая фотография будет стоить как минимум несколько тысяч керте.

— У меня глаза болят, а я ведь даже не перед камерой, — сказала Беатрикс, нахмурившись от очередной вспышки, бьющей Оливии в лицо.

— Пойдемте, матушка. Думаю, это еще как минимум на час.

Ноа уже повел королеву обратно в зал, но, сделав несколько шагов, снова оглянулся на девушку. Его зацепила необычайно светлая кожа — он не был уверен, побледнела она от стресса или всегда выглядела так. Принц почувствовал укол жалости, зная, как мучительно сидеть часами на интервью без крошки во рту, но вместе с тем испытал облегчение: если бы не она, сейчас на ее месте оказался бы он сам.

Не один Ноа был доволен ее интервью: Леонард тоже был в полном восторге. Изначально король планировал сделать пару фотографий, понимая, какое давление испытывает девушка. Он прекрасно знал, что первые интервью редко проходят гладко: человек может занервничать, сбиться или заговорить не о том. Но эта юная особа поразила его: сначала только испуганно пару раз моргнула огромными глазами, а потом взяла себя в руки. Король даже позволил ей самостоятельно ответить на первый вопрос.

— Университет Геролингтона, безусловно, лучший из всех университетов Фаулдера. Можно даже сказать, что наши выпускники доминируют в сфере политики и финансов. Мне выпала великая честь встретиться с первой леди Милейн, которая тоже высоко отзывалась об университете.

Что это такое? Какая умная и красноречивая девушка! Как ей удается каждый раз подбирать такие точные слова?

На лице короля медленно расплывалась улыбка, и вскоре она уже сияла до ушей.

Ноа тоже не раз сидел на подобных интервью, но его хищный взгляд всегда отпугивал журналистов. Оливия же была просто не способна на подобное — она отвечала идеально. Как ей не восхититься? Ах, мне не терпится увидеть завтрашние газеты!

Интервью продолжались. Восторг короля и азарт репортеров подогревали атмосферу, и конца этому не предвиделось.

Тем временем Марго вернулась в банкетный зал и нетерпеливо ждала Оливию. Злясь на навязчивое поведение брата, она вышла на пустую террасу, но предварительно все же велела слуге сразу сообщить ей, как только ее подопечная закончит интервью.

Осенний банкет был дебютной сценой светского общества и важным событием, на котором молодые лорды и леди, разодетые словно павлины, обменивались взглядами и оценивали друг друга.

— Почему вы до сих пор не обручены, Ваше Высочество? Вам давно пора было уйти с брачного рынка или хотя бы сослаться на болезнь, чтобы не появляться на подобных приемах.

Вокруг Ноа собралась компания ворчавших молодых мужчин.

— За такие слова вас надо бы судить за измену, — заметил принц с оттенком смеха в голосе.

Но мужчины и не думали шутить.

— Нам просто обидно, что дамы смотрят только на вас и вашего брата.

— Так предъявляйте претензии брату, а не мне.

Ноа махнул бокалом шампанского в сторону. Там, в окружении дебютанток и их компаньонок, сиял наследный принц Артур, к которому тянулись юные леди, хлопая ресницами и пытаясь завести разговор.

В отличие от брата, рядом с Ноа не кружила ни одна поклонница. Скорее всего, из-за его своеобразной натуры. За безупречно точеными чертами скрывалась опасность — зыбкая, но ощутимая, — которая мешала людям подходить к нему близко. И все же в его манере держаться таилось некое притяжение, которое не могли отрицать даже мужчины: он пил шампанское, излучая недоступное очарование, и рука в шелковой перчатке легко лежала на бокале.

— Ноа, дело не в том, что компаньонки и дебютантки не хотят к нам подходить, — заметил один из молодых лордов. — Ты сам гонишь их прочь одним взглядом.

— Мне все равно, — беззаботно отозвался он.

— А вот нам нет! Ну же, Ваше Высочество, смилуйтесь.

Принц лишь холодно посмотрел на них и протянул пустой бокал слуге. Кто решится подойти к мужчине, чьи глаза так безучастно скользят по залу?

— Интересно, когда вернется мисс Либерти, — заметил один из лордов.

При упоминании ее имени остальные одновременно повернулись к дверям, за которыми она скрылась. Глаза аристократов загорелись предвкушением.

Ноа тоже посмотрел в ту сторону, после чего достал из кармана часы. Прошло уже полтора часа. Очевидный знак: король увлекся, а у девушки, скорее всего, появились вполне законные причины разочароваться в Героде.

Убрав часы обратно, он мысленно посочувствовал ей и собрался уходить.

Вдруг кто-то воскликнул:

— Вот она!

Принц машинально поднял голову. В арочных дверях, ведущих в сад, он увидел Оливию в белой блузке. Ее плечи были заметно опущены, и Ноа невольно усмехнулся. Похоже, она прошла через ад.

Она быстро окинула зал взглядом и направилась прямо к столу с закусками. Ноа вспомнил, что она так и не поужинала.

Расторопный слуга подал ей бокал сока, который она с благодарностью приняла и залпом осушила.

— Пошли.

Молодые лорды, до этого оккупировавшие Ноа, двинулись к ней, перешептываясь.

Принц остановился, не доходя до террасы, сунул руки в карманы и обернулся.

— Жалкие мерзавцы и лоботрясы, — поморщился он, наблюдая, как они облепляют Оливию, которая с жадностью вгрызалась в маленький сэндвич.

Он окликнул ближайшего слугу:

— Передайте принцессе Маргарет, что мисс Либерти вернулась в бальный зал.

— Слушаюсь, Ваше Высочество.

Тем временем Оливия, перекусившая малюсеньким сэндвичем, все еще умирала с голоду. Ее первой задачей было набить желудок: в шумном зале, при всем любопытстве косящихся на нее взглядов, голод не оставлял места для смущения.

Она только доела второй сэндвич, как услышала:

— Мисс Либерти?

Она подняла глаза на голос. Вокруг стояла стайка молодых аристократов.

Оливия провела почти все свое подростковое время в компании бойких юношей, но редко оказывалась в самом центре мужской толпы. Она встретила их взгляды, стараясь скрыть растерянность и напоминая себе совет Марго — вести себя так же, как в Фаулдере. Но был один нюанс: перед ней стояли аристократы Герода, а сама она находилась здесь не только как выпускница университета, но и как простолюдинка.

Другие знатные гости, узнав о ее возвращении и заметив, что рядом нет Марго, тоже начали приближаться.

— Приятно познакомиться, мисс Либерти. Мое имя Эйель Фоэм. Верно ли, что вам всего девятнадцать?

— Я слышал, вы учились на инженера. Вам доводилось чертить проекты?

— Думаю, вам куда больше подошло бы бальное платье. Хотите, пришлю одно?

Даже понимая, что ведут себя не по правилам, молодые люди, окрыленные стадным азартом и своим превосходством, беззастенчиво теснили студентку.

Ноа издалека наблюдал за происходящим.

После того как Оливия ушла, Марго тоже исчезла и до сих пор не вернулась.

Ожидая появления тети, Ноа поймал себя на мысли, зачем он вообще так внимательно следит за происходящим. Какой в этом смысл? Место было публичным, и вряд ли случится что-то страшное, если девушку на минуту окружат вниманием. Тем более Марго, скорее всего, вот-вот появится.

У меня нет причин вмешиваться, — холодно подумал он и отвернулся. Но, сделав всего несколько шагов, остановился. Обернувшись, принц увидел, что вокруг Оливии собралось еще больше аристократов.

— Ну и свора бездельников, — пробормотал он и, продолжая ругаться себе под нос, вспомнил, как Оливия нервничала, переступая порог дворца.

Как бы там ни было, она вытащила его из личного ада. И он слишком хорошо знал, каково это — быть голодным после марафона интервью.

Ноа сорвался с места, не успев все обдумать. Ну и зачем эти мерзавцы докучают девушке, которая осталась без ужина? Вот из-за таких выходок их и считают вульгарными и развращенными.

Раздраженно двинувшись к толпе, принц привлек к себе десятки любопытных взглядов.

«Просто возьмите за руку»

Оливия инстинктивно попятилась, но тут же заставила себя стоять на месте. Она понимала: если и дальше все так пойдет, вырваться у нее не получится.

— Простите, но я не могу отвечать на ваши вопросы, когда вы говорите все разом. Мне нужно увидеть принцессу Маргарет, так что, пожалуйста, дайте мне пройти.

Ее взгляд был тверд, а голос звучал четко и уверенно. Но все это не имело значения, когда противников было слишком много. Тем более, повесы прекрасно понимали: если упустят шанс, увидеть Оливию так близко больше не удастся. Поэтому отступать они и не думали.

Она пыталась уговаривать их по одному, просила посторониться, но те лишь смыкали кольцо еще плотнее. Оливия прерывисто задышала.

Где же вы, профессор? Она беспомощно оглядывалась по сторонам, не зная, как выбраться из этой передряги. Но позади была стена, а с трех сторон — дворяне, и обратиться за помощью было не к кому.

Внезапно обстановка резко изменилась. Сзади, в глубине толпы, поднялось какое-то движение, и дворяне разошлись, словно воды Красного моря.

Оливия вытянула шею, чтобы заглянуть поверх голов ближайших мужчин. К ней направлялся принц Ноа. Она снова застыла, как и при первой встрече с ним.

Ноа, заметив загнанную в угол девушку с широко раскрытыми глазами, тяжело вздохнул. Отец, если уж закончил с интервью, мог хотя бы приставить к ней нормального слугу. Впрочем, мы впервые принимаем гостью низкого происхождения, кто ж мог предвидеть такое?

По мере того как Ноа приближался, Оливия напоминала напуганного кролика. В ее огромных черных глазах отражался он сам. На миг Ноа задержал взгляд на отражении и протянул руку.

Но она лишь недоуменно смотрела на нее.

— Просто возьмите за руку, — сказал он.

Низкий, холодный голос. Протянутая ладонь. Безвыходное положение.

Оливия, словно во сне, вложила ладонь в его протянутую руку. На Оливии не было ничего, тогда как руки принца скрывали мягкие черные перчатки. Сквозь шелковистую ткань она ощущала тепло крепкой ладони. И стоило ей сомкнуть пальцы на его руке, как бешеный стук сердца вдруг обрел спокойный ритм.

Принц обернулся и метнул грозный взгляд в сторону наглых молодых лордов. Те отступили без единого слова.

Ноа двинулся вперед, ведя Оливию за руку сквозь толпу, а аристократы расступались перед ним. Она смотрела на профиль принца, который прокладывал ей путь, оставаясь на полшага впереди.

Сердце, едва успокоившееся, снова забилось, но уже по другой причине.

В этот момент заиграла танцевальная мелодия. Молодые дворяне, прервав разговоры, словно по сигналу, устремились в центр зала. Все произошло так быстро, что Оливия не успела и слова вымолвить.

Сквозь толпу танцующих Ноа встретился взглядом с Марго, которая свирепо смотрела на него.

Тетушка, я вообще-то пытаюсь вернуть твою подопечную.

— Эм... — раздался рядом тихий голос.

Он обернулся и увидел, что Оливия с тревогой смотрит на него.

— Спасибо, Ваше Высочество. Я обойду толпу и сама дойду до принцессы Маргарет.

Он скользнул взглядом в ту сторону: знатные дамы из известных родов обмахивались веерами и не сводили глаз с Оливии.

Ноа посмотрел на ее нежную светлую руку, затем перевел взгляд на танцующих.

— Обойти не получится. Видите, сколько там дам?

Оливия не ответила.

— С ними куда сложнее справиться, чем с теми повесами. Вы уверены, что хотите попробовать?

— Тогда я подожду здесь. Когда танец закончится...

— Они идут один за другим. Перерывов нет.

На миг задумавшись, Ноа спокойным тоном произнес слова, от которых Оливия чуть не задохнулась:

— Этот танец несложный. Хотите попробовать?

— Что?.. — удивленно переспросила она, а он, не отпуская ее руки, указал на танцующую толпу.

— Видите, все движутся по кругу вправо? После трех тактов мы окажемся у принцессы, — Ноа протянул ей левую руку.

— Я никогда не танцевала, — торопливо зашептала Оливия, но Ноа не убрал руки, лишь чуть приподнял бровь.

(Прим. ред: в европейском бальном этикете порядок был такой — мужчина протягивает левую руку, дама кладет правую, и они начинают танцевать. Ноа безукоризненно владеет этикетом, а писательница — мастер деталей).

По правилам придворного этикета, если член королевской семьи приглашает гостя на танец, нужно хотя бы немного потанцевать. К тому же он начинал ощущать на себе давление все более навязчивых взглядов компаньонок и дебютанток.

Оливия, борясь с головокружением, долго смотрела на него, а потом решилась и вложила руку в ладонь принца. Она не знала дворцового этикета, но почти не сомневалась, что отказ был бы неуместен.

Едва она коснулась его, Ноа мягко разжал правую руку и положил ей на спину.

— Левой держите меня за плечо, — распорядился он.

Оливия машинально подчинилась. Из-за нервов она двигалась скованно.

— Четыре шага вправо, два поворота. И повторить. Ничего сложного.

Его серьезное лицо и сухой тон помогли ей немного собраться. Она напряженно следила за танцорами, будто собиралась выполнить самое трудное экзаменационное задание в мире. И увидела, что они действительно движутся так, как он описал.

— Четыре шага вправо, два поворота, — решительно пробормотала она, словно заучивая формулу.

Принц тихо усмехнулся и увлек ее в водоворот танцующих. Даже маленькая принцесса Люси справилась бы с этим танцем, так что, по мнению Ноа, трудностей не предвиделось.

Он ощущал на себе взгляды всех гостей, но ему было плевать. Все равно каждую женщину, на которую он взглянет, сочтут его возможной избранницей, так какая разница, если к этому списку прибавится Оливия Либерти из Фаулдера?

Тем более через несколько дней она уедет.

Ноа вел ее по залу легко и мягко.

— Раз, два, три, четыре. Отпустите. Поворот. Еще раз. Держите. Не сложно, правда?

Ритм оказался простым, принц доброжелательно отсчитывал такт, поэтому Оливия вынуждена была признать, что танцевать было легче, чем она ожидала. К тому же музыка звучала весело и жизнерадостно, из-за чего танцевать в обнимку с мужчиной, которого она знала всего несколько часов, было не так неловко. Освоив движения на первых двух кругах, на третьем она даже почувствовала удовольствие.

Оливия дважды закружилась, цепляясь за руку принца, чтобы удержать равновесие, — и вдруг с удивлением обнаружила перед собой Марго. Они и правда добрались до нее ровно за три такта.

Ноа выпустил ее руку и убрал ладонь со спины. Безупречным, отточенным движением принц поклонился, одарил Марго улыбкой и тут же повернулся, чтобы уйти. Он зашагал неторопливо, словно никакого танца и не было.

Оливия, зачарованно глядевшая ему вслед, очнулась и обернулась к Марго.

— Профессор, — пробормотала она, моргая так часто, будто это могло скрыть смущение.

Марго мягко потянула ее за руку. Честно говоря, она была поражена. Она вернулась с террасы, ожидая увидеть Оливию в сопровождении Беатрикс, но хрупкая королева не смогла дождаться конца интервью и уже ушла. В итоге ей предстала картина: юная студентка удостоилась личного внимания принца Ноа.

Марго попыталась строгим взглядом осадить племянника. Она знала, что он часто водится с сомнительной компанией и считается тем еще распутником. Но при этом женщина вынуждена была признать: в данном случае Ноа правильно исполнил свой долг как представитель королевской семьи.

— Ты не голодна? — спросила она Оливию.

— Умираю от голода.

— Пойдем. Я велела приготовить для тебя жареную рыбу и отнести в комнату.

Девушка ощутила, как спазм в шее наконец отпустил.

— Спасибо огромное, профессор! А мне можно просто уйти?

— Разумеется.

Марго пошла вперед, чеканя шаг уверенно и величественно. Аристократы торопливо расступались, напоминая Оливии, что ее профессор и впрямь принадлежит к королевской семье Герода.

Оливия, следуя за ней, невольно обернулась на распахнутые двери бального зала. Картина — не иначе: прекрасные аристократы кружат в танце под оранжевым сиянием хрустальных люстр, все это обрамлено замысловатым золотым и мраморным порталом. И она не могла поверить, что всего минуту назад сама была частью этой живописной картины.

— Оливия! — окликнула профессор.

— Ах, да!

Она поспешила вниз по ступеням. Слишком много всего произошло за один раз, но теперь великолепный вечер был окончен.

Ноа направлялся на террасу, когда оставшиеся без добычи повесы окружили его.

— Не обязательно было так делать, — проворчал один.

— Как вы могли просто увезти ее, Ваше Высочество? — простонал другой.

Принц лениво скользнул взглядом по их жалким лицам.

— Гостья Астридов находится под защитой Астридов, — бросил он.

Тон был легким и непринужденным, но в словах отчетливо звенела сталь, и распутники заметно стушевались.

Ноа достал сигарету, закурил. За вуалью дыма опасно сверкнули глаза, и молодые люди поспешили отойти.

— Даже если гостья не походит на аристократку, раз уж ее пригласили Астриды, она достойна соответствующего отношения. Не так ли? — продолжил он.

Мужчины не осмелились ответить.

— Так что вас дернуло вести себя как уличная шпана?

— Простите нас, Ваше Высочество, — пробормотал один из них.

То, что я терплю ваше общество, не значит, что вам позволено переходить черту.

— Будьте осторожнее. За вами наблюдают, — бросил он напоследок и холодно скользнул мимо них, направляясь на террасу. Оставленные позади юнцы неловко покашляли и с виноватым видом разбрелись кто куда.

А из-за колонн сияющими глазами наблюдала Изабель Сеймур. Она не отрывала взгляда от террасы, где скрылся Ноа Астрид.

— Госпожа Жуберн...

— Слушаю вас, леди Сеймур.

— Что мне нужно сделать, чтобы выйти замуж за принца Ноа?

Девушка, едва отметившая девятнадцатилетие, глядела дерзко, горящими глазами. Легенда света — госпожа Жуберн — ответила после короткой паузы:

— Хм… Надо подумать. Принц Ноа... другой. Обычные методы могут не сработать. И времени уйдет много. Вас это устроит?

Изабель кивнула.

— Разумеется. Сколько угодно.

Они обменялись улыбками и изящно удалились.

Дуновение ветра, капелька аромата

Оливия села в карету и направилась к своему жилью. Ей отвели роскошные гостевые апартаменты на территории дворца с окнами, выходившими на главный фонтан. Она слышала, что королева лично выбрала эту комнату.

Марго устало удалилась в свои покои, бросив короткое «спокойной ночи», и оставила Оливию следовать за горничной.

Как только в комнате зажглись фонари, Оливия сразу пожалела, что подумала, будто ее поселят в простые «гостевые покои». Даже при мягком свете ламп все здесь источало роскошь и изысканность. При этом не было ничего чрезмерного или вычурного: обстановка казалась удивительно уютной.

Пока она оглядывала комнату, к не подошла горничная.

— Если вам что-нибудь понадобится, дерните за шнурок.

Оливия поблагодарила ее и, заметив тарелку с жареной рыбой, с радостью села за стол.

Горничная зажгла свечи.

— Я скоро вернусь, — сказала она и бесшумно исчезла, двигаясь плавно и легко.

Оливия восхищенно проводила ее взглядом. Во дворце даже слуги полны изящества.

Она вырвалась из задумчивости лишь тогда, когда до нее донесся аппетитный запах еды.

— Время попробовать.

Девушка нетерпеливо отрезала кусочек рыбы и положила его в рот. Хрустящий, но мягкий кляр, солоноватая, тающая во рту рыба — вкус был восхитительным.

— Божественно, — пробормотала она, и уже через несколько минут тарелка была пуста.

Сытая Оливия отправилась в ванну. Вернувшись в спальню, она увидела, что стол уже убрали, а постель приготовили. Она легла на мягкие простыни, слабо пахнущие мылом, и уткнулась лицом в пухлую подушку. Дыхание ее замедлилось, взгляд скользил по величественной, но в то же время уютной комнате.

— Не верится, что я и правда в королевском дворце Герода, — произнесла она вслух с тихим смешком. Тоска по возвращению в королевство привела ее прямо во дворец, и Оливия знала, что будет вспоминать этот миг снова и снова всю жизнь, как возвращаются к страницам любимой книги.

Она все же выбралась из постели и раскрыла сумку. Достала дневник, перьевую ручку и магический фонарик собственного изобретения. Отнеся вещи к столу, Оливия положилась на ровный свет фонаря вместо дрожащего пламени свечей, раскрыла дневник и начала писать. Она неторопливо записывала события дня — от посадки в карету у гавани до входа в банкетный зал.

Дойдя до определенного момента, девушка замерла. Острый кончик пера будто не хотел двигаться дальше.

Она отложила ручку и положила левую ладонь на правое плечо. На мгновение вспомнилась большая и крепкая рука, державшая ее руку во время танца. Оливия вздрогнула, опустила руку и смущенно заморгала.

Сначала ей хотелось сбежать с банкета, но теперь казалось, что он навсегда отпечатается в ее памяти — вместе с тем беспомощным моментом, когда ее прижали к стене аристократы.

Она снова взяла ручку и решительно вывела имя, на котором застопорилась.

— Ноа Астрид.

Эти великолепные слоги сорвались с ее губ в тот же миг, когда перо дописало последнюю букву. Заполняя страницы мыслями о прожитом дне, она улыбалась, и в ее глазах искрились огоньки.

⚜ ⚜ ⚜

На следующее утро Леонард, открыв глаза, первым делом потянулся к свежей газете.

Его раскатистый, восторженный смех разбудил весь дворец.

[«Король Леонард II пригласил Оливию Либерти, первую выпускницу Геролингтона, на Осенний банкет».]

Он был в полном восторге. Наконец-то его чертов брат, Уолтер Райтвинг, исчез с первой полосы. К несчастью, они были чересчур похожи, и каждый раз, когда король видел лицо Уолтера в газете, ему казалось, что журналисты мажут грязью его собственное имя.

Он ткнул пальцем в фотографию, где Оливия стояла рядом с королевской семьей.

— Видите? Наконец-то Уолтеру не осталось места на первой полосе! Ха-ха-ха!

Король Леонард был до абсурда одержим прессой, хотя всю жизнь мечтал убить идиота, который изобрел камеру, и похоронить его вместе со всеми тупыми редакторами Герода. Увы, богатые простолюдины имели теперь больше влияния, чем когда-либо, и их мнение что-то да значило. Основание республики Фаулдер лишь ускорило эти перемены.

Если бы король хотел заткнуть прессу, он вполне мог бы надавить на издателей газет. Но те куда больше заботились о продажах, чем о спокойствии монарха.

Леонард вскочил на ноги.

— Мы едем в Геролингтонский залив! — рявкнул он камергеру. — Я хочу снимок на фоне Магических Куполов и еще один — у той золотой статуи льва в парке, куда ходят все простолюдины! Извести репортеров!

Камергер протянул королю стакан холодной воды и поспешно ответил:

— Слушаюсь, Ваше Величество. Сию же секунду будет исполнено.

Леонард осушил стакан и вытер рот полотенцем.

— Если Марго скажет, что устала, пусть остается. Передай, чтобы отдыхала, — добавил он с оттенком надежды в голосе. — А Уолтеру скажи, что сегодня в заливе я видеть его не хочу.

— Слушаюсь, Ваше Величество.

⚜ ⚜ ⚜

В десять утра Марго и Оливия сели в карету, направлявшуюся к королевскому поместью в Геролингтонском заливе.

Летний дом Астридов стоял на одиноком скалистом выступе, возвышавшемся над пологими берегами залива. С берега он напоминал замок, обрываясь отвесной скалой в воду, но со стороны суши подъем был ровным, и кареты легко подъезжали к поместью.

Оливия прижалась к окну, любуясь сквозь деревья мерцающим морем. Карета остановилась, и она последовала за Марго.

Из-за моря воздух был влажным и соленым. Прижимая руками развевающуюся юбку, Оливия вглядывалась в лучи осеннего солнца, рассыпанные по горизонту, где из воды, словно белые башни, поднимались три Магических купола. Она спроектировала их сама, но видела впервые.

— «Магические Купола Оливера», — произнесла Марго.

Оливия усмехнулась:

— Точно. «Магические Купола Оливера».

Взгляд Марго похолодел.

— Классовая система рушится у нас на глазах, а женщины все еще не могут регистрировать патенты. Смешно.

В этот момент подъехали всадники королевской гвардии, сопровождавшие карету короля.

Марго, оборачиваясь к приближающемуся экипажу, добавила:

— Никогда не выпускай из рук доказательства, что за именем Оливера стоишь именно ты.

— Не выпущу, профессор.

— Ты не должна сдаваться, Оливия. Я обещаю: настанет день, когда ты сможешь открыться миру, — сказала она, бросив взгляд на юную подопечную, казавшуюся хрупкой и маленькой, хотя Марго знала — она совсем не такая. — Это будет еще одно «впервые» для нашего мира. Хотя, похоже, ты уже во всем первая.

— Я вовсе не такая выдающаяся, профессор.

Принцесса коротко и резко рассмеялась:

— Неужели? По-твоему, престиж Геролингтонского университета дерьма куриного не стоит?

— Профессор! — со смехом воскликнула Оливия.

Марго хмыкнула, смеясь вместе с ней, и пожала плечами.

Из величественной кареты, запряженной лошадьми, вышли король и королева. Оливия поспешно присела в реверансе.

Королева ответила на поклон кивком. Густые брови Леонарда лишь дернулись, когда он заметил, что его сестра все же приехала, несмотря на все его старания оставить ее дома. Но он был достаточно умен, чтобы не выказывать разочарования вслух.

Подъехала вторая карета, и оттуда вышли Артур и Ноа. Оба принца сияли под ярким осенним солнцем. Мужчины королевской семьи обычно носили темные костюмы, и Ноа явился именно в таком. Гладкая блестящая ткань еще больше подчеркивала его длинные ноги.

Когда Оливия подумала, что все гости уже собрались, из кареты вслед за принцами выбралась женщина средних лет.

— Ах, значит, Люси приехала, — тихо сказала Марго.

Артур протянул руку, помогая маленькой девочке спуститься. Светлые, золотистые волосы были частично собраны, обрамляя нежное лицо с круглыми румяными щечками. Голубое платье так шло ей, что Оливия невольно улыбнулась. Девочке было не больше десяти лет.

Малышка отпустила руку наследного принца и уверенно встала на ноги.

Какая же она милая! — мысленно вскрикнула Оливия.

— Люси Тереза! — позвала Марго. С теплой улыбкой, которой она никогда не одаривала никого в королевской семье, она распахнула объятия.

Оливия ожидала, что девочка бросится к ней, но принцесса Люси лишь выпрямила спину и зашагала неторопливо и грациозно. Однако глаза ее светились любовью, что делало ее еще очаровательнее. Очевидно, привязанность к тете была взаимной.

Марго подбежала и подхватила девочку на руки.

— Как ты, тетя Маргарет? — Люси обняла ее и чмокнула в щеку.

— Прекрасно, — ответила Марго. — А ты, Люси?

Наблюдая, как Марго осыпает девочку лаской, Ноа невольно вспомнил, что накануне его встретили с точностью до наоборот. Ну это просто несправедливо, — мрачно подумал он и отвернулся.

Его взгляд наткнулся на Оливию. На ней была привычная белая блузка и пышная синяя юбка, яркая и насыщенная, идеально подходившая к осеннему небу и темному морю. В отличие от вчерашнего дня, часть ее черных волос была распущена и колыхалась на ветру вместе с юбкой.

Она смотрела на Люси, и улыбка медленно расплывалась на ее лице. Сцена напоминала картину, и Ноа не мог отвести от нее глаз.

Марго закончила приветствовать племянницу и отошла в сторону. Затем она жестом пригласила Оливию подойти к девочке.

В тот миг, когда Люси увидела незнакомку, выглянувшую из-за тети, ее разум словно опустел. Она никогда в жизни не видела никого подобного. Шелковистые черные волосы, сияющее лицо в солнечном свете, даже необычные одежды — для восьмилетней девочки, всю жизнь прожившей во дворце, все в Оливии казалось нереальным.

Она ангел? Губы юной принцессы чуть приоткрылись, глаза распахнулись до предела.

Ангельская женщина заговорила:

— Приветствую вас, Ваше Высочество. Мое имя — Оливия Либерти. Для меня честь встретиться с вами.

Вау…

Артур метнул на Люси строгий взгляд, когда та не ответила сразу, но затем мягко рассмеялся, заметив ее ошеломленное выражение.

— Люси, — тихо напомнил он.

Щеки девочки порозовели.

— Очень приятно познакомиться. Я — Люси Тереза Астрид.

Решив, что формальностей достаточно, Леонард вновь перетянул внимание на себя:

— Все сюда! Встанем так, чтобы Купола были у нас за спиной.

Но голос его изменился, когда он обратился к дочери:

— Иди ко мне, золотце! — Он взял Люси за руку, и они встали рядом с королевой. Члены королевской семьи обязаны были следовать строгому этикету даже на улице, но Люси Терезе время от времени позволялось отступать от правил.

Оливия тактично заняла место рядом с Ноа, как и прошлым вечером. Камергер, уже собиравшийся показать ей, куда встать, одобрительно кивнул. Ноа тоже слегка кивнул, затем придвинулся ближе, следя, чтобы не коснуться ее.

— Готовы? — крикнул фотограф, скрываясь под черной тканью камеры. Ноа, Оливия и остальные повернулись к объективу.

Вдруг порыв ветра подхватил несколько прядей волос Оливии и бросил их на щеку принца. Его взгляд не дрогнул: если бы он отмахнулся, фотографу пришлось бы снимать снова.

В соленом морском воздухе витал необычный аромат. Вспышка осветила лицо, фотограф удовлетворенно кивнул, и волосы исчезли с его щеки вместе с этим ароматом.

Ноа смотрел, как молодая женщина торопливо отошла к Марго. Он остался стоять, коснувшись рукой того места, где ее волосы только что скользнули по его щеке. Затем, цинично улыбнувшись, он оторвал от нее взгляд.

На рубеже весны и лета

— В Центральный парк!

Когда Леонард сделал групповое фото на королевской летней резиденции с Магическими Куполами на заднем плане, он был готов тащить всех в Центральный парк. Расположенный в центре Геролингтона, парк был известным зеленым уголком и одновременно городской площадью, окруженной элитными магазинами.

Королевская гвардия заранее заняла позиции, чтобы обеспечить безопасный путь семьи через столицу. Горожане и прохожие с любопытством наблюдали за величественными и внушительными стражами.

Когда карета короля выехала на перекрытую улицу, люди за спинами гвардейцев разразились радостными криками.

Леонард и Беатрикс приветствовали своих подданных, сияя улыбками, когда спускались с кареты. Репортеры яростно строчили заметки в блокнотах, фиксируя происходящее.

Толпа закричала еще громче, когда из второй кареты вышли Артур и Ноа.

— Принц Ноа!

— Ваше Высочество! Наследный принц Артур!

Оливия уже собиралась выйти, когда ее оглушили раскаты аплодисментов. Яркая площадь казалась такой незнакомой, будто из совсем другого мира. Она изо всех сил пыталась дышать ровно, осторожно высовывая голову из дверцы кареты.

Но едва Оливия показалась, как толпа резко стихла. Люди моргали, глядя на загадочную женщину в сопровождении королевской семьи. Казалось, они где-то ее уже видели... но где?

В тот момент кто-то громко выкрикнул ее имя.

— Оливия Либерти!

Голос озарил остальных: это же Оливия, первая в истории выпускница университета, недавно не сходившая со страниц геродских газет!

— Да это правда она!

— Оливия! Сюда!

Толпа прижалась к заграждениям гвардии и энергично замахала ей руками.

Никогда прежде не сталкивающаяся с подобным, Оливия была заметно смущена. Марго, улыбнувшись, потянула ее за руку:

— Все в порядке. Можешь расслабиться.

Девушка осознала, что дышит все чаще, и растерянно шагнула вперед.

Принцы, шедшие впереди, обернулись посмотреть на ее лицо.

— Она нервничает, — прошептал Артур.

Ноа приподнял бровь:

— Похоже на то.

— Обязательно делать столько фотографий?

Ноа спокойно посмотрел на женщину рядом с Марго. Ее светлое лицо выглядело еще бледнее обычного, хотя его это ничуть не заботило.

— Отец вернется во дворец только тогда, когда получит снимок, который его устроит, — ответил он. — Единственный способ сократить поездку — подыграть ему.

Теперь все взгляды толпы были устремлены лишь на Оливию.

— Оливия!

Люди выкрикивали ее имя, и она неловко улыбалась.

Ее бросало в холодный пот. Королевская семья вела себя так, словно была привычна к подобному: они оставались невозмутимыми и легко махали в ответ. Даже Люси, державшая родителей за руки, выглядела непринужденно. Единственной, кто не махал зрителям, была принцесса Марго, но это никак не означало, что она нервничала.

— Что мне делать? — тихо спросила Оливия.

Марго задумалась, внезапно вспомнив, что она — принцесса, а Оливия нет. Их мышление не могло быть одинаковым.

— Просто время от времени улыбайся и кивай им. Непринужденно, — посоветовала она. Конечно, ожидать от девушки поведения, подобного королевскому, было бы глупо.

— Хорошо, — твердо сказала Оливия, собираясь с силами, пока выдерживала взгляды и приветственные крики. Просто вспомни свой первый день в университете. По крайней мере, сейчас тебя никто не дразнит.

— Оливия! Оливия Либерти!

Вопли не смолкали. Но и правда — в их голосах не было ни намека на насмешку. Скорее, они были рады ее видеть.

Точно. По сравнению с тем временем в школе — это ерунда.

Нервы начали немного отпускать, и улыбка сама расцвела на ее лице. Улыбнувшись, она почувствовала себя чуть спокойнее. Наконец девушка смогла поклониться толпе и кивнуть в ответ.

— Она осваивается быстрее, чем я думал, — пробормотал Артур, оборачиваясь через плечо, пока махал рукой.

— Кто? — спросил Ноа.

— Мисс Либерти. Еще мгновение назад она была белая как полотно, а теперь выглядит нормально. Это радует.

— Перестаньте о ней беспокоиться и сосредоточьтесь на церемонии, Ваше Высочество, — Ноа продолжал бездушно махать толпе, а затем вместе с братом бросил взгляд назад.

Оливия была едва на пороге женственности, еще не полностью перешагнув подростковый возраст. Казалось, она стояла на зыбком рубеже весны и лета. Румяные щеки и блестящие темные глаза делали ее одновременно умной и все же юной и чистой.

Уверен, она и понятия не имеет, что внимание всех приковано к ней сильнее, чем к королевской семье, — думал Ноа, лениво шагая вперед. Он еще больше убеждался, что пригласить ее в Герод было превосходной идеей.

Королевская семья направлялась к площади в центре парка, где возвышалась статуя золотого льва. Поскольку въезд карет временно перекрыли, двор оставался пустым и казался еще просторнее, чем обычно.

Оказавшись внутри, они наконец отдалились от толпы, и оглушительные крики постепенно стихли. Беатрикс передала руку Люси ее няне, мадам Реманн, а затем подошла к Марго и Оливии.

Оливия поспешно присела в реверансе, на что Беатрикс улыбнулась:

— Должно быть, вы очень устали после всех интервью, мисс Либерти. Мне жаль, что я не смогла дождаться, пока вы закончите.

Девушка тут же покачала головой:

— Прошу вас, не извиняйтесь, Ваше Величество. Я благодарна вам за приглашение на такой прекрасный банкет. Я замечательно провела время.

— А ваша комната вам нравится? — спросила королева, направляясь к статуе.

— Да. Она прекрасна и в то же время очень уютна. А еще меня впечатлил фонтан за окном.

Девушка явно нервничала, но при этом умудрялась отвечать спокойно.

Неудивительно, что Леонард так затянул интервью, подумала Беатрикс.

— Его Величество доволен сегодняшними газетами? — с усмешкой спросила Марго.

Королева прищурилась и метнула взгляд на мужа:

— О да, доволен. Он все твердит, как ему ненавистно, что он и герцог Райтвинг так похожи друг на друга.

— Уолтер пришел бы в ярость, если б услышал.

— Я соскучилась по таким разговорам с тобой. Ты не можешь вернуться в Герод?

— Это вывело бы короля из себя еще сильнее, — шепнула принцесса.

Беатрикс расхохоталась, а потом добродушно повернулась к Оливии, чтобы та не чувствовала себя лишней:

— А вот и наша первая студентка университета! Как чудесно. Уверена, было нелегко. Пусть и с опозданием, но прими мои поздравления.

— Благодарю вас, Ваше Величество, — синхронизируя шаг с королевой, она скользнула взглядом по площади.

В этот момент сопровождавший их репортер осторожно попросил интервью у королевы и Марго. Королева извиняющимся тоном пообещала, что это займет всего минуту, и Оливия, к своему облегчению, осталась одна и могла предаться воспоминаниям.

Величественный лев показался чуть более впечатляющим, чем в ее памяти, но гладкие черные плиты мостовой и остроконечная башня знаменитой церкви Хамела напротив были именно такими, какими она их запомнила. Даже погода была похожа на ту, что стояла во время ее визита в детстве.

Некоторое время разглядывая башню церкви, Оливия вновь обернулась к статуе льва. Она живо помнила шероховатую поверхность рожка и то, как мягкое, сладкое мороженое — лакомство, которого она прежде никогда не пробовала, — заставило ее радостно вскрикнуть. Дедушка поддразнил ее за такую бурную реакцию на сущий пустяк, а потом протянул свое мороженое, предлагая попробовать.

— Перестань, ей станет плохо, — запротестовала мать.

— Так уж вкусно, Лив? — ласково спросил отец.

А бабушка наблюдала за этим со звонким смехом — совсем не той она была женщиной, какой стала теперь...

— Ах.

Значит, я скучаю по тем временам. Вот почему хотела приехать в Герод. Хотела увидеть здесь осколки их памяти, живущие и после них.

⚜ ⚜ ⚜

Пока король и королева были заняты интервью, Люси доверили мадам Реманн. В любой другой день маленькая принцесса уже бы носилась по площади, радуясь редкой возможности выбраться из дворца. Но сегодня ее взгляд был прикован к одной точке.

Гувернантка проследила за направлением ее глаз и увидела, что девочка смотрит на гостью королевской семьи.

— Если вам любопытно, подойдите и скажите ей что-нибудь, Ваше Высочество, — мягко подбодрила она.

Король чрезмерно опекал дочь. Он был так решительно настроен держать ее все время при себе, что втайне Люси прозвали «Принцессой на ладони». Мадам Реманн жалела девочку: в ее возрасте нужно было заводить новых друзей и учиться общаться, а вместо этого ее держали взаперти во дворце.

— Можно? — с нетерпением спросила Люси.

— Конечно.

По совету мадам Реманн девочка поплелась вперед, словно в полусне. Но вскоре ее маленькие шаги стали быстрее. Правда, она еще никогда сама не начинала разговор со взрослым незнакомым человеком. Остановившись прямо за Оливией, она так и не смогла вымолвить ни слова.

Подняв голову, Люси разглядела каждую ниточку на белой блузке Оливии и то, как ее волнистые черные волосы слегка колыхались при движении. С такого близкого расстояния она также заметила, что только половина ее волос была собрана темно-синей лентой.

Мадам Реманн осталась в стороне, решив понаблюдать за принцессой издали.

Но, как оказалось, наблюдала не только она.

— Эм... Ваше Высочество? — нерешительно осмелился один из репортеров.

— Нет, — резко отрезал Ноа.

Репортер вздрогнул. Лицо принца сияло под ярким осенним солнцем, словно сошедшее с картины. Если бы только удалось заполучить фото этого момента и взять интервью, вышел бы идеальный материал... — подумал он с тоской.

Но, увы, принц Ноа был не из легких целей. Все его интервью до сих пор происходили лишь по приказу отца, никогда по собственной воле.

Засунув руку в карман, принц лениво отвернулся:

— У вас и так хватает людей, с кем можно поговорить сегодня, не правда ли? Давайте не будем зря тратить силы.

— Ваше Высочество, вы никогда бы не утомили меня, — рискнул заметить репортер.

— Нет, я имею в виду, что вы утомляете меня.

— Ах... понятно, — промямлил тот.

Я так надеялся расспросить его о недавних делах... Ноа было всего двадцать три, а деловая хватка у него такая, что предприниматели выстраивались в очередь, чтобы добиться его инвестиций. К сожалению, репортеру ничего не оставалось, кроме как отступить.

Ноа был по-настоящему сыт по горло такими мероприятиями. И дело было даже не в том, что они случались слишком часто. Его тяготило все это внимание. Он никогда не ждал подобных выходов: прекрасно знал, что публике нужен лишь красивый, изысканный фасад. И всякий раз, когда толпа приветствовала его, он про себя ядовито спрашивал: А вы хоть знаете, какой я человек на самом деле?

Игнорируя остальных репортеров и их выжидательные взгляды, он прислонился к большому дереву и скрестил руки на груди. Сквозь густую листву пробивалось солнце, рассыпая осколки света по его лицу.

Пока все остальные восхищались прекрасной осенней площадью, Ноа один оставался равнодушен. Интерес у него вызывали только игра в поло и работа. Впрочем, работа имела ценность лишь потому, что приближала его к свободе от королевской семьи — так что на самом деле единственным его удовольствием было поло. Жизнь двадцатитрехлетнего мужчины складывалась удивительно пресно.

И вдруг, когда он устало смотрел на мир вокруг, его взгляд привлекла маленькая принцесса, направлявшаяся к Оливии.

«Не лучшее решение, принцесса»

Гостья из Фаулдера была занята тем, что рассматривала статую золотого льва, не замечая присутствия Люси. Между тем юная принцесса шагала позади нее, все еще не решаясь заговорить.

Мадам Реманн обернулась, недоумевая, что там происходит. В тот самый миг она с изумлением увидела, как принцесса Люси тянет пальцы к колышущимся волосам Оливии.

С ее губ сорвался пронзительный вздох, когда Ноа бросился к младшей сестре. К тому моменту, как он добежал, крошечные пальцы девочки были всего в дюйме от того, чтобы схватить темные пряди.

— Люси, — предупредил он, положив руку ей на плечо.

Но маленькая принцесса вздрогнула и, сжав кулак, невольно дернула за собой охапку черных волос гостьи.

— Ох! — воспоминания Оливии прервались, когда ее голову резко рвануло назад.

И мадам Реманн, и брат с сестрой только и мечтали очнуться от этого кошмара. Потрясенная собственным поступком, Люси поспешила спрятаться за спиной Ноа.

Оливия обернулась, ее глаза распахнулись от ужаса. Она встретилась взглядом с парой зеленых глаз, отливающих красным, словно осенний лес. Ей было трудно поверить в происходящее.

Ноа был не меньше поражен, особенно когда заметил, что темные глаза девушки полны слез. Неужели Люси так больно ее дернула?

На секунду никто не произнес ни слова.

Люси, сейчас не время прятаться. Выйди и объяснись, — сказал бы Ноа, если бы не крошечный сжатый кулачок у его пояса, дрожащий от страха. Как бы суров он ни был, вынуждать до ужаса перепуганную сестренку выйти он не стал.

Он тяжело выдохнул и изобразил неловкую улыбку:

— Прошу прощения.

Слезы Оливии, выступившие при мыслях о прошлом, исчезли от этих слов. Неужели принц дернул меня за волосы?

И тут она заметила подол светло-голубой юбки, выглядывающий из-за его ног. Она увидела юную принцессу, прячущуюся за спиной принца Ноа.

Наконец осознав, что произошло, Оливия улыбнулась и слегка кивнула:

— Все в порядке, — ответила она и отошла, как ни в чем не бывало.

Осторожно отступив на шаг, Люси наконец высунула голову и решилась встретить суровый взгляд брата.

— Прости, Ноа, — пробормотала девочка.

Мадам Реманн поспешила подойти и тоже заговорила:

— Простите меня. Я должна была ее остановить.

Ноа никого не отчитывал, но и раздражения не скрывал.

— Люси, — холодно указал он глазами. — Ты ведь знаешь, что должна сделать?

— Да... — вздохнув, Люси повернулась к Оливии. Ей нужно было извиниться как следует.

Когда маленькая принцесса на цыпочках направилась следом за девушкой, принц обратился к мадам Реманн:

— Об этом придется рассказать моей матери, — добавил он ледяным тоном.

— Разумеется, Ваше Высочество. Приношу глубочайшие извинения, — ответила няня с почтением и поспешила к Беатрикс.

Ноа смотрел, как Люси неохотно идет за гостьей. На этот раз Оливия услышала маленькие шаги, приближающиеся к ней. Обернувшись через плечо, она увидела, что девочка вот-вот расплачется.

Она замедлила шаг, пока они не оказались рядом. Ей показалось трогательным, как голубые глаза девочки то и дело скользят в ее сторону.

— Простите, я не заметила вас раньше, Ваше Высочество, — сказала она.

Глаза Люси расширились, и она затрясла головой:

— Это мне надо извиняться, — ответила девочка. — Я... очень прошу прощения, что дернула вас за волосы.

Из всех аристократов, которых Оливия встречала на своем пути, никто не извинялся перед ней так прямо, как Ноа.

«Прошу прощения».

На ее лице появилась улыбка при воспоминании о тех смущенных зеленых глазах. Наверное, он поспешил остановить сестру.

Успокоенная ее улыбкой, Люси приняла величественный тон, подражая матери:

— Этот золотой лев прекрасен, правда? Он — символ дома Астридов.

— Да, и впрямь, — согласилась Оливия. — Я не видела его много лет, но он все так же величественен.

— Жаль, что у нас символ не единорог, но, как оказалось, не мне решать.

— Единорог был бы чудесен!

— Правда? — оживленно сказала Люси и указала на башню церкви Хамел напротив статуи. — Это церковь Хамел, — пояснила она. — Там проходят королевские свадьбы. Я слышала, что на самой верхушке башни есть маленькая статуя ангела.

— Надо же, не знала, — сказала Оливия.

— О, а у вас есть сокращенное имя? Мое имя слишком короткое.

— Эм... Дома меня звали Лив.

— Как здорово! Можно я тоже буду звать вас Лив?

Так могли делать только близкие, и мадам Реманн непременно отчитала бы принцессу, если бы услышала. Но для восьмилетней девочки такие нормы попросту не существовали.

Оливия и сама не придавала этому большого значения, поэтому охотно согласилась:

— Конечно можно.

С тех пор Люси свободно обращалась к молодой женщине по сокращенному имени.

— Видите то большое дерево, Лив? — с сияющими глазами Люси объясняла все, что попадалось на глаза, а Оливия слушала и согласно кивала.

Это было трогательное зрелище. Даже Леонард, в разгаре интервью на фоне символа королевской семьи, обратил внимание на них:

— Сними их! — велел он репортеру.

Даже сотня снимков короля рядом со статуей не сравнится с этим! — с воодушевлением подумал опытный репортер. Он с энтузиазмом навел камеру в их сторону, радуясь, что нашел такой великолепный материал для статьи.

Королева, которая узнала об инциденте от мадам Реманн и собиралась лично извиниться перед Оливией, заметила издалека, как оживились король и репортер.

— Жалкое зрелище, — язвительно бросила она. И хотя редко позволяла себе дурно отзываться о муже, сдержаться не смогла.

Марго кивнула в знак согласия:

— Интересно, как бы он прожил жизнь без камеры под боком?

— Вот именно, — ответила королева.

Артур, только что завершивший свое интервью, удивленно распахнул глаза, увидев Оливию и Люси вместе.

Он подошел к брату:

— Что случилось? — спросил он вполголоса.

Внимание Ноа все еще было приковано к ним.

— Долгая история.

— То есть ты не расскажешь?

Пока Оливия слушала объяснения маленькой принцессы, ее взгляд снова упал на золотого льва.

Следуя за ее взглядом к блистающему льву, Ноа заметил, что в ее глазах снова блеснули слезы. Что же она видит, что вызывает у нее такие слезы? С его точки зрения, не было причин так растрогаться от одной лишь статуи.

Тем временем Люси осторожно взяла женщину за руку. Оливия быстро опустила взгляд, осознав, что снова отвлеклась, но девочка просияла, глядя на нее:

— Добро пожаловать в Герод, Лив, — искренне сказала юная принцесса.

Улыбка медленно сошла с лица Оливии. Черные глаза наполнились слезами, когда она посмотрела на девочку перед собой. Она была примерно в том же возрасте, когда в последний раз наслаждалась прогулкой здесь — своим последним выходом с родителями. Теплое приветствие принцессы, в месте, связанном с дорогими ей воспоминаниями, пронзило сердце сильнее всего.

Она медленно опустилась на колени, чтобы оказаться с Люси на одном уровне.

— Спасибо за радушный прием, Ваше Высочество.

Увидев эту сцену, Леонард взволнованно замахал репортеру:

— Ты снимаешь? Сделай уже снимок!

Выросшая среди одних братьев, намного старше ее самой, восьмилетняя Люси была совершенно очарована Оливией. Ей нравилось, как та внимательна, как тепло улыбается в ответ — нравилось в ней все. Даже когда король, наконец получив снимок, который его удовлетворил, приказал всем возвращаться во дворец, маленькая принцесса отказалась отходить от гостьи.

Видя, как мадам Реманн тревожно кружит вокруг Люси, Марго окончательно потеряла терпение.

— Оставьте ее, — резко бросила она. — Она просто счастлива встретить новое лицо.

Потом принцесса обратилась к брату:

— Тебе стоит отправить Люси в школу, Леонард. Представляешь, как ей скучно торчать во дворце, когда в ее возрасте надо заводить друзей?

Королева поспешно кивнула:

— Марго права. Люси сразу возвращалась бы во дворец после уроков. Ее даже готовы принять в середине учебного года.

— Она не готова, — отрезал король и слушать больше ничего не желал. — Не вздумай забивать голову моей дочери всякой чепухой, Маргарет. За пределами дворца все еще опасно.

— «Чепухой»? — вспыхнула Марго. — И с чего бы там опасно? Вокруг нее будут рыцари...

Но не успела она договорить, как король резко отвернулся и взошел в свою карету. Беатрикс горько усмехнулась, а Марго недовольно цокнула языком.

Как только король забрался в карету, мадам Реманн поспешила к принцессе Люси:

— Ваше Высочество, пора попрощаться с мисс Либерти.

Оливия первой произнесла слова прощания:

— Благодарю вас за то, что показали мне сегодня площадь, Ваше Высочество.

— Ох, я... — Нет! — в отчаянии подумала Люси. Если мы сейчас разойдемся, я больше никогда ее не увижу!

— Попрощайтесь, Ваше Высочество, — подтолкнула ее мадам Реманн.

От этого давления Люси занервничала еще сильнее. Братья уже ждали ее у дверцы их кареты.

Она несколько раз моргнула своими большими глазами, а затем решилась на то, чего обычно никогда бы не сделала:

— Лив, поехали со мной в нашей карете!

Между тонкими нитями — розовые кончики пальцев

Лив?

Все вздрогнули от этого прозвища, но сильнее всего ошеломлена была сама Оливия. Она хочет ехать со мной? Тогда в какую карету мне садиться? Она поспешно обернулась к мадам Реманн, та же посмотрела на королеву.

Беатрикс улыбнулась и кивнула на невинную просьбу дочери.

— Ты можешь ехать в карете принцессы Маргарет вместе с мадам Реманн, Люси.

Но на этом капризы девочки не закончились.

— Я хочу ехать в своей карете. Мне нужно так много всего показать Лив!

Оливия бросила быстрый взгляд на карету, где ждали оба принца. Не лучшее решение, Ваше Высочество, — подумала она.

— Это четырехместная карета. Всем не хватит места, — возразила мадам Реманн.

Оливия незаметно выдохнула с облегчением. Однако маленькая принцесса не собиралась сдаваться.

— Тогда вы поедете с тетей Марго, — заявила она своей няньке.

— Я не могу, Ваше Высочество.

— Мама, я хочу ехать с Лив в своей карете! Пожалуйста, поехали со мной, Лив!

От капризов дочери Беатрикс помрачнела; она повернулась к гостье.

— Что скажете, мисс Либерти? Не возражаете поехать с Люси в ее карете?

По спине Оливии уже стекал холодный пот. Ответ был только один. Натянуто улыбнувшись, она произнесла:

— Конечно, не возражаю.

— Ура! — обрадовалась девочка. И хотя Оливия чувствовала себя беспомощной, видеть неподдельное восторженное счастье Люси было совсем не так уж тяжело.

— Пойдем, Лив! — вскрикнула та и, сияя, потянула ее к королевской карете.

Но в тот миг, когда Оливия обернулась и увидела принцев, ее накрыла острая, почти непреодолимая потребность сбежать. Дорога к королевскому дворцу вдруг показалась бесконечно долгой.

Слуги разложили ступени и распахнули дверь кареты.

Артур с улыбкой протянул руку Люси, и девочка вложила в нее свою ладошку, чтобы запрыгнуть внутрь.

Оливия уже собиралась последовать за ней, когда справа к ней протянулась рука в шелковой и до странности знакомой черной перчатке. Она подняла глаза и увидела Ноа: лицо его было пустым и бесстрастным, словно это всего лишь вежливый жест, продиктованный обязанностью. Вспомнив, она поняла — точно таким же было его лицо прошлым вечером, когда он вытащил ее из лап аристократов.

Не верится, что этот холодный, лишенный чувств человек танцевал со мной. Неужели все это было сном? Она осторожно вложила ладонь в его руку и поднялась по ступеням. Ей стало немного стыдно за то, что ее пальцы были так обнажены, и она поймала себя на мысли, что стоило бы надеть перчатки.

Внутри карета оказалась уютной: кремовые занавески и небесно-голубая обивка напоминали декор комнаты, где она сейчас жила.

— Садись сюда, Лив! — щеки Люси пылали от восторга, когда она указала на место рядом с собой. Она не обманула — рядом с ней стояли две огромные корзины, набитые всевозможными игрушками.

Оливия уселась рядом с девочкой, а Ноа и Артур вошли следом и расположились напротив. Карета была не слишком просторной, и Оливии приходилось тщательно следить, чтобы ее ноги не коснулись ничьих других.

Она слегка поклонилась Ноа, сидевшему прямо напротив, затем Артуру, что устроился по диагонали, и снова обратилась к Люси. Никогда прежде ей не было так не по себе.

Поездка была бы куда более мучительной, если бы не болтовня Люси. К счастью, девочка принялась в красках описывать содержимое корзин.

— Смотри, Лив, Артур привез это мне из Порчелина, а вот это — от отца. А этот кролик... Видишь? Ее даже можно переодевать.

Принцесса, у которой никогда не было подруг-ровесниц, щебетала без остановки. Оливия лишь кивала, предпочитая это бесконечное лепетание разговору с двумя принцами.

К тому же очаровательная коллекция кукол и правда оказалась любопытной. Оливия была искренне восхищена крошечной изящной тиарой на голове крольчихи.

— Боже мой, какая прелесть! И как похоже на ваше платье, Ваше Высочество, — воскликнула она, широко раскрыв глаза.

Ноа все это время смотрел в окно, Артур же был погружен в книгу. Но оба на миг скользнули взглядом по девушкам.

— Правда ведь? — оживленно сказала Люси. — Смотри, Лив, у нее даже есть плащ! Ушки проходят в эти дырочки на капюшоне, видишь?

— Ну-ка, давайте наденем ей капюшон. О, какая милашка!

Теперь у Оливии на коленях лежала целая куча кукол. Она поднимала их по одной, разглядывая с подлинным интересом.

Ноа тихо усмехнулся, но тут же отвернулся к окну — его короткая улыбка исчезла.

Карета мирно катилась к королевскому дворцу. Оливия почти забыла о неловкой атмосфере, пока не возникла новая проблема. Когда все куклы были представлены, Люси вытащила длинную нить.

— Давай сыграем, Лив!

Ноа, опершись подбородком на ладонь, скользнул взглядом по сестре.

Девочка, недавно увлекшаяся «кошачьей колыбелью», ловко обмотала ее вокруг пальцев и протянула гостье.

Оливия никогда не видела подобного узора. Она уставилась на нить в полном недоумении. Что это? И что мне делать?

Проведя детство среди мальчишек, в спартанских условиях, она имела не меньше опыта общения с ровесницами, чем Люси. После короткой паузы девушка решила, что принцесса просто хочет показать искусство плетения из нити, раз уж закончила хвастаться куклами.

Оливия захлопала в ладоши. В ответ Люси застыла в недоумении.

— Пф-ф.

С противоположного сиденья раздался приглушенный смешок. Оливия подняла глаза — Ноа прикрывал рот рукой и смотрел прямо на нее.

Увидев ее недоумевающие черные глаза, он закрыл лицо ладонью и запрокинул голову. Красные губы Ноа были изогнуты, широкая грудь ритмично вздымалась. Принц изо всех сил пытался сдержать смех и терпел поражение.

— Ноа, — предупредил Артур, хлопнув брата по плечу. Но и сам выглядел так, будто вот-вот рассмеется.

— Я... сделала что-то не так? — спросила Оливия у Люси.

— Муа-ха-ха! — Ноа расхохотался еще сильнее, его кадык заметно поднимался и опускался, когда он снова запрокинул голову. На этот раз Артур даже не пытался остановить брата — он и сам согнулся от смеха.

Наверное, это какая-то традиционная королевская игра. Откуда мне знать, как в нее играть? — раздраженно подумала Оливия.

Принцесса смутилась и пробормотала:

— Но я слышала, что все девочки в Героде знают эту игру...

Ноа отсмеялся и протянул сестре руки.

— Давай, Люси. Я сыграю.

Девочка снова обмотала нить вокруг пальцев и протянула ему. Ноа снял перчатки и уверенно ввел длинные пальцы в петли, изящно подцепляя и перекручивая нити. К удивлению Оливии, узор сменился.

Когда Люси повторила движение и вышла на новый рисунок, в ушах Оливии эхом отозвались ее собственные аплодисменты. Не верю, что хлопала... Осознав, насколько глупо выглядела, она и сама фыркнула. Все в карете обернулись на ее смех.

Она уставилась на узор в руках Ноа, затем посмотрела на Люси и, едва сдерживая смешок, сказала:

— Ваше Высочество, я ведь не так много времени провела в Героде. Я подумала, что вы просто показываете, как красиво можно выкладывать фигурки из нитки.

— Хи-хи! — девочка засмеялась вместе с ней. Тут же с серьезным лицом она забрала нить из рук брата. — Ты и правда думала, что я стану хвастаться кусочком нити?

— Глупо вышло. Простите меня. Я правда не знала, чего от меня ждут.

Наследный принц мягко пояснил:

— Это игра — «кошачья колыбель». Нужно делать разные узоры, передавая нить туда-сюда.

Оливия кивнула и обратилась к Люси:

— Пожалуйста, научите меня. Обещаю, я быстро учусь.

Принцесса уверенно переплела нитку и протянула ее Оливии.

— Видишь, где перекрест? Возьми большим и указательным пальцем... Да, именно так. Теперь вниз, а потом снова вверх.

— Вот так?

После нескольких попыток выпускница Геролингтонского университета запомнила узоры и выложила сложную фигуру, какой Люси прежде не видела.

— Я такой не знаю... — удивленно пробормотала девочка.

Оливия уже собиралась стянуть нить с пальцев, когда услышала низкий голос напротив:

— Дайте попробовать.

Ноа указывал длинным, обнаженным пальцем на ее руки. И удивительно было то, что именно он, а не Артур, оказался более внимательным братом и охотно играл с Люси, поэтому и в «кошачью колыбель» играл куда лучше.

Помедлив, она протянула нить. Принц тщательно изучил узор, потом резко дернул то тут, то там и снял ее с рук Оливии.

Девушка, рассеянно следившая за его подвижными пальцами, с изумлением смотрела на новый, довольно сложный узор.

— Ты сможешь распутать? — спросила Люси, сияя.

Оливия решительно кивнула:

— Думаю, да... Дайте минутку.

Ноа наблюдал, как она сосредоточенно смотрит на его руки, ее черные глаза светились серьезностью под длинными мягкими ресницами. Вскоре она нашла решение, осторожно просунула тонкие пальцы в паутину между его ладонями. Ее розовые пальчики казались почти комично маленькими, но все же она ловко вплела их в сложный узор и сумела его распутать.

Люси радостно вскрикнула, и в тот же миг карета замедлилась и остановилась. Все были так увлечены игрой, что не заметили, как доехали до дворца.

— Мы приехали, Ваше Высочество, — сказала Оливия, возвращая нить в корзину.

Лицо девочки тотчас омрачилось, но даже она понимала — капризами большего не добьешься.

Артур сочувственно взглянул на младшую сестру и, как только дверь распахнулась, первым вышел наружу. Следом за ним выбрался Ноа.

Теперь настала очередь Оливии. Ноа снова вежливо протянул ей руку. Это был всего лишь жест уважения к гостье, но по какой-то причине она почувствовала себя ничтожно маленькой. Смущаясь и испытывая неловкость, Оливия вложила руку в его и осторожно спустилась вниз, приседая в реверансе. Он едва заметно кивнул в ответ.

Отступив на несколько шагов в сторону и пряча правую руку за спину, она все еще ощущала на коже твердое прикосновение его обнаженных пальцев.

Ноа, уходящий в одиночестве

Когда Люси взяла Артура за руку и вышла из кареты, перед ней сразу возник дворец.

Весь дом Астридов стоял на фоне величественного Королевского дворца Герода. Королева-консорт Беатрикс и принцесса Марго, с любовью улыбаясь девочке, излучали благородство и изящество; король Леонард и два принца, стоявшие рядом, одним лишь присутствием внушали чувство надежности. Маленькая принцесса Люси стоящая посреди взрослых, казалась воплощением очарования.

Если бы эту сцену перенесли на картину, ее бы назвали «Любовь и уют».

Оливия внезапно захотела оказаться частью этой картины, пусть даже всего на мгновение. И вместе с тем она не смела сделать и шага в их сторону.

Совершенно неожиданно девушка вспомнила давний разговор.

— Почему я родилась простолюдинкой, бабушка? Хотела бы я родиться в высшем сословии… или хотя бы мальчиком.

Одноклассники всегда обращались к ней не по имени, а звали «девкой-простолюдинкой». В тот день, когда это впервые случилось, Оливия, не в силах сдержать злость и обиду, залилась слезами перед бабушкой. Это был первый и последний раз, когда она плакала из-за таких слов.

Оливия хотела, чтобы бабушка вспыхнула гневом и хотя бы на словах пообещала наказать тех мерзавцев. Но Сюзанна лишь прижала внучку к себе и заплакала вместе с ней. В этом плаче было столько горя, что сердце Оливии, переполненное злостью, придавило свинцовым грузом.

Когда слезы наконец иссякли, бабушка взглянула на Оливию. Каждая ее морщинка была полна печали.

— Мир всегда был несправедлив, дитя. Но признав это, не смей мириться с ним.

Этот ответ разбил сердце Оливии. Он звучал так, будто даже бабушка не может ее защитить. Она чувствовала яростную безысходность — слишком неподходящую эмоцию для десятилетней девочки.

Оливия не знала, почему, глядя на столь прекрасную картину, ни с того ни с сего вспомнила те пронзительные слова. И в этот момент она встретилась взглядом с тем самым человеком, от которого внутри у нее всегда все сжималось.

Сама не понимая почему, она не смогла выдержать зрительный контакт. Сердце бешено заколотилось, и Оливия поспешно отвела взгляд. А когда спустя несколько секунд посмотрела на принца, он уже смотрел в другую сторону.

Возможно… причина, по которой рядом с ним она всегда чувствует себя ничтожной, кроется в зависти.

Какая жизнь у этого мужчины?

⚜ ⚜ ⚜

Она все время так старательно избегает моего взгляда. Что я, черт возьми, сделал не так? — с досадой подумал Ноа и отвернулся от Оливии.

Тело ломило от усталости: после вчерашнего банкета он так и не смог толком отдохнуть. Но, по крайней мере, запланированные приемы подошли к концу — разве это не радость?

Ноа взглянул на часы и понял, что пора уходить, если он не хочет опоздать.

— Я, пожалуй, пойду.

Леонард, ласково держащий Люси за руку, резко обернулся.

— У тебя планы? — неодобрительно произнес он.

Ноа знал, что отец в курсе всего, и потому его особенно раздражала эта притворная неосведомленность. Он натянул беззаботную улыбку:

— Что поделать, я очень популярен.

Королева нахмурилась:

— Следи за манерами, Ноа.

— Матушка, все обязательные мероприятия, на которые я согласился, закончены. У меня есть другие дела.

— Наверное, снова собирается играть в поло, — бросил Леонард, равнодушно пожимая плечами. Он мягко потянул Люси за руку и поднялся по дворцовой лестнице, а принц остался позади с каменным лицом.

Никто не знал, когда именно отношения между отцом и сыном дали трещину, и это стало главной головной болью королевы Беатрикс. Проблема заключалась в том, что король слишком уж старался держать гордого принца под полным контролем — хотя и упрямый, своенравный характер самого Ноа ничуть не облегчал ситуацию.

Почувствовав, что сын сильно раздражен, Беатрикс поспешно отпустила его:

— Ладно, только береги себя. Ступай.

Ноа почтительно поклонился тетке и матери, а затем стремительно покинул дворец.

Пока Артур и королева вздыхали, с тревогой провожая его взглядом, Марго лишь покачала головой:

— Честное слово, Леонард — такой эгоист.

Подобное заявление о короле было кощунством, но Артур и Беатрикс сделали вид, что не услышали.

Когда королева перевела взгляд на Оливию, стоящую в нескольких шагах от них, она слегка ей кивнула. Девушка была поистине хороша собой, к тому же заслужила доверие принцессы Марго.

Как было бы прекрасно, если бы ее назначили новой гувернанткой Люси… но, разумеется, Марго этого никогда не позволит.

— Я слышала, что сегодня утром Люси была с вами невежлива, мисс Либерти, — сказала Беатрикс. — Прошу прощения.

Оливия поспешно замотала головой:

— Ничего подобного, Ваше Величество. Принцесса не сделала ничего дурного.

— Как мило с вашей стороны. Я давно не видела дочь такой воодушевленной. Пойдемте внутрь.

Артур повел королеву во дворец, за ними последовала Марго.

Оливия шла последней. Поднимаясь по ступеням дворца, она оглянулась через плечо. Высокий мужчина в черном костюме быстрыми шагами уходил прочь.

Совсем один.

⚜ ⚜ ⚜

Выбежав из дворца, Ноа направился прямиком в поло-клуб. Отказавшись от кареты, он оседлал коня и примчался туда верхом.

Когда он вошел в клуб, повесы уже ждали его, облаченные в форму для игры.

— Опоздали, — пожаловался один из молодых людей. — Мы уже целую вечность ждем!

— И при этом никто из вас не держит для меня клюшку наготове? — холодно отозвался принц.

Он скинул пиджак и сунул его ближайшему мужчине. Лениво снимая на ходу запонки, Ноа двинулся к раздевалке. К тому моменту, как он дошел до двери, рубашка была уже наполовину расстегнута, открывая широкую мускулистую грудь.

Прежде чем войти, он оглянулся на сегодняшних соперников и указал на защитные наколенники и налокотники, висевшие на стене:

— Вам понадобится полная экипировка.

Заметив, как его зеленые глаза пылают красным огнем, а жажда соперничества разгорелась не на шутку, члены клуба застонали, но подчинились. Через минуту Ноа вышел из раздевалки в шлеме и защите.

Его друг Мэтт проворчал, протягивая принцу клюшку:

— Да ладно, Ноа! Почему ты всегда все свои желания в соперничество превращаешь? Есть куча других способов выпустить пар — хорошая еда, сон, женщины! Уж лучше сексом займись! Какую мясорубку ты планируешь тут устроить, раз заставляешь нас натянуть полную защиту?

— Еще вчера ты не хотел меня видеть на осеннем банкете, а теперь советуешь выпустить пар через секс? — усмехнулся Ноа.

— А… ну да… справедливо.

Хохот повес разнесся по клубу.

Принц ловко вскочил на коня, сжал поводья в левой руке, а клюшку — в правой. Слуги распахнули двери конюшни, и перед ним открылось поле — такое широкое и просторное, что его иначе как бескрайним не назовешь.

Безграничный ковер травы, тяжелое дыхание коня, захватывающий звонкий удар клюшки по мячу — все это заставляло сердце Ноа бешено колотиться. Только в такие минуты он чувствовал себя по-настоящему живым.

Он ласково потрепал коротко подстриженную гриву, пришпорил коня и двинулся рысью.

К нему подъехал Лоуренс, его глаза блестели от нетерпения:

— Как вам мисс Либерти, Ваше Высочество? Слышал, она будет на приеме в саду-лабиринте, а на следующий день вернется в Фаулдер. Это правда?

Эти ублюдки до сих пор о ней не забыли.

— Спросите у принцессы Маргарет, — коротко бросил Ноа.

— Ах, да что вы! Неужели трудно сказать прямо? Она будет на празднике или нет?

Гостью Астридов следует уважать как самих Астридов. Опять повторять?

Но, вспомнив миниатюрную девушку и то, как поспешно она отводила глаза, Ноа вдруг потерял весь запал к игре.

Слишком раздраженный, чтобы отвечать, принц лишь коротко кивнул, затем пустил коня прочь, чтобы уйти подальше от всех.

— О-о-о, значит, она будет!

Позади раздались восторженные крики повес, но какое ему до них дело?

— Идиоты и бездельники, — процедил он себе под нос и глубоко вдохнул свежий воздух. Теперь, вдали от ненавистного дворца, он наконец чувствовал, что может дышать.

Ноа безжалостно разгромил соперников и, как всегда, победил с огромным счетом. После игры он засиделся допоздна, пьянствуя с членами клуба.

На следующий день Ноа проснулся позже обычного. Сквозь затуманенный взгляд он увидел, как главная горничная миссис Бетти тихо накрывает на стол в его комнате к завтраку. Он снова закрыл глаза и дождался, пока она выкатит сервировочную тележку за дверь, после чего лениво вздохнул и поднялся. Выпил он накануне много и даже не потрудился надеть пижаму.

Он раздвинул тяжелые шторы и распахнул дверь на балкон, впустив в комнату яркий солнечный свет и прохладный осенний ветер. Проведя пальцами по растрепанным золотистым волосам, мужчина сел перед дымящейся едой и развернул газету.

Первая страница стала куда приятнее без лица Уолтера. Сегодня ее украшала огромная черно-белая фотография Оливии и принцессы Люси, радостно улыбающихся друг другу.

Он язвительно подумал, стоит ли фото юной принцессы и студентки из Фаулдера первой полосы, но чем дольше смотрел на яркую улыбку девушки, тем яснее понимал: издателям нужно то, что будет продаваться большими тиражами.

Его взгляд оставался сухим и бесстрастным, когда он изучал лицо Оливии — черные, как тушь, волосы, длинные густые ресницы, широко распахнутые круглые глаза, изящный нос и чувственные губы. Красивая внешность — неудивительно, что весь Герод сходил по ней с ума.

— Вживую она лучше, чем на фото, — равнодушно заметил он, лениво просмотрел остальные страницы и отшвырнул газету.

Ему стало немного жаль Оливию. Он почти слышал в ушах восторженный смех отца. Было ясно: пока ее визит не закончится, король будет таскать девушку на все возможные мероприятия.

Ад бесконечных приемов

Предсказание Ноа оказалось точным.

Леонард громко рассмеялся, глядя за завтраком на благопристойную фотографию на первой полосе газеты.

Роль королевы во дворце имела особое значение, ведь от нее ожидали присутствия на всевозможных мероприятиях и усердной работы ради поддержания авторитета династии. Но двадцать три года назад королева Беатрикс родила двоих сыновей в один и тот же год: Артура в январе и Ноа в декабре. После двух беременностей подряд и тяжелой родильной горячки она так ослабла, что даже вспышки фотокамер были для нее непосильным испытанием. Самым настоящим чудом было то, что спустя несколько лет ей удалось родить Люси.

Кто же мог заменить королеву?

Наследный принц Артур был освобожден от большинства мероприятий, потому что Леонард свято верил: король обретает наибольшую силу лишь тогда, когда окутан тайной. Единственными братьями и сестрами Леонарда были Маргарет и Уолтер, но одна оказалась своенравной бунтаркой, а другой — ходячей катастрофой.

У короля не оставалось иного выхода, кроме как поручить Ноа иметь дело с прессой. И выбор этот был нелегким. Ноа, хоть и являлся по приказу короля, но всегда выражал глазами и лицом такой ассортимент брани, что журналисты покрывались холодным потом.

А что насчет Оливии?

Оливия Либерти казалась ему билетом к гарантированному успеху. С их первой встречи прошло всего два дня, а Леонард уже всерьез подумывал предложить ей должность королевского пресс-секретаря. Разумеется, подобное предложение реализовать невозможно, но мечтать-то никто не запрещал.

— Добавьте еще одно мероприятие в сегодняшнее расписание, — распорядился он. — И посмотрите, нельзя ли перенести благотворительное мероприятие королевской библиотеки на более ранний срок, чтобы я мог взять мисс Либерти.

Секретарь короля поспешно записал его указания.

— Разумеется, Ваше Величество. Возможно, вам стоит и вовсе задержать ее отъезд на пару дней?

Леонард с досадой покачал головой.

— Марго, должно быть, почуяла, что я так и собирался, потому что сразу предупредила меня даже не думать об этом. Они уезжают в назначенный день.

Услышав имя «Марго», секретарь больше ничего не сказал. Маргарет Астрид была единственной, кто решительно отказался исполнить предсмертное завещание бывшего короля. Если она уже приняла решение, переубедить ее было невозможно.

— Я подготовлю мисс Либерти, Ваше Величество, — сказал секретарь.

Им оставалось довольствоваться лишь единственным доступным вариантом.

⚜ ⚜ ⚜

Чрезмерный и напыщенный. Таково было первое впечатление Оливии о короле Леонарде.

Умная, проницательная и скромная. Таково, напротив, было впечатление Леонарда об Оливии.

Король таскал молодую женщину на все мыслимые мероприятия, словно ждал этого дня всю жизнь. Как выразилась Марго, он был похож на человека, «в которого вселился мстительный дух того, кто ни разу и не побывал на приеме».

Когда Оливия впервые узнала, что ей придется сопровождать короля Герода с утра и до вечера, она поначалу почувствовала себя беспомощной, но вскоре привыкла. Первые пару часов были мучительно нервными, но после нескольких мероприятий подряд она неизбежно адаптировалась. К тому же ей даже нравилось, что вспыльчивый король Леонард говорит все, что думает. А больше всего ее радовало то, что он явно был в восторге от ее умения держаться перед журналистами.

— Превосходно, мисс Либерти, — сказал он после первого интервью, и постепенно становился все более оживленным.

Позже это уже звучало как:

— Да, вот так! Вот какой должна быть беседа с прессой!

А затем дошло до:

— Ха-ха-ха! Оливия, как тебе удается быть такой красноречивой? Великолепно! С нетерпением жду завтрашних газет!

— Благодарю, Ваше Величество, — всякий раз отвечала она с почтением, на что король добродушно хохотал и еще больше ее расхваливал.

Они покинули дворец ранним утром и вернулись, когда солнце уже клонилось к закату. Марго, которая все это время дежурила у дворцового фонтана, ожидая свою подопечную, бросилась к ним.

Леонард, завидев сестру, мгновенно развернулся и исчез, тогда как Оливия, улыбнувшись, помахала ей рукой.

— Профессор! — окликнула она.

— Просто не верится! — вспыхнула Марго, потянув Оливию за руку и переводя взгляд то на уставшее лицо ученицы, то на стремительно удалявшуюся спину брата. — Ты, должно быть, совсем измотана. Это уже перебор! Сколько мероприятий вы сегодня посетили?

— Эм… шесть?

— У него с головой не все в порядке.

— Все было не так уж плохо, профессор. Люди оказались очень добры.

— Давай сразу поедем обратно, как только закончится прием в саду-лабиринте. Это же родина с дорогими тебе воспоминаниями, нельзя, чтобы она превратилась в ад бесконечных приемов.

Когда Оливия разразилась смехом, Марго тоже невольно улыбнулась.

В тот вечер, понежившись в теплой ванне, Оливия достала фонарик и открыла блокнот. Она устала и мечтала лечь спать, но ей предстояло вскоре покинуть Герод, и девушке не хотелось упускать ни одной детали.

Медленно перебирая в памяти прошедший день, она снова подумала о нем — Ноа Астриде, принце, которого труднее было вынести, чем самого короля; человеке, что словно вышел из картины под названием «Любовь и уют», даже не оглянувшись.

О человеке, чья жизнь вызывала у нее любопытство.

Она твердила себе: лучше бы его не было рядом, от него лишь тревожно. И все же в течение дня не раз украдкой оглядывалась через плечо, надеясь увидеть его. Но в итоге он так и не появился.

Она вспомнила его зеленовато-алые глаза и длинные ровные пальцы, показавшиеся, когда он снял перчатки, — и сердце вздрогнуло.

Оливия тут же резко мотнула головой и усмехнулась.

— О чем я вообще думаю?

Девушка занялась дневником. За день она посетила столько мероприятий, что запись получилась куда длиннее обычного. Увы, на следующий день, и на последующий, записи ее все так же напоминали перечень мероприятий.

И ни в один из этих дней Ноа Астрид не появился.

Время шло, и наступило утро перед праздником в саду-лабиринте, на пятый день после того, как Оливия прибыла в Герод в качестве гостьи королевского дворца.

Артур ехал в карете вместе с Ноа к резиденции морского ведомства. Раскрыв газету, кронпринц увидел лицо Оливии, занимающее первые три полосы. Казалось, в последнее время весь Геролингтон не мог насытиться ею.

И все же зачем превращать газету в фотоальбом?

Наследный принц хмыкнул и сказал:

— Тетя Марго в ярости от того, что отец не оставляет мисс Либерти в покое и повсюду ее таскает. И знаешь что? Он теперь зовет ее просто Оливией.

Его младший брат, до того глядевший в окно, заметил портрет Оливии на уличном прилавке и криво усмехнулся.

— Я даже не удивлен, — ответил Ноа. — Уверен, он задержал бы ее отъезд, если бы мог. Никто в прессе в последнее время и слова не сказал про дядю Уолтера.

— Пока рядом тетя Марго, отец никогда на такое не решится.

Братья погрузились каждый в свои мысли, пока карета мчалась вперед.

Когда вдали показался Магический Купол, Артур наконец сказал:

— Чем больше читаю интервью, тем больше понимаю отца. И видно, что она стала куда меньше нервничать. Ей ведь нелегко приходится.

Ноа молчал.

— Знаешь, насчет мисс Либерти… — продолжил Артур. — Я понимаю, что Фаулдер — республика и все такое, но она наверняка сталкивалась с предрассудками из-за происхождения и пола. И все же сумела окончить Геролингтонский университет, не достигнув и двадцати. Мне кажется, это впечатляет.

Ноа посмотрел на брата. Наследный принц откровенно разглядывал фотографию сияющей Оливии, и выражение его лица было таким теплым и дружелюбным, что Ноа наклонил голову.

— Что, влюбился в нее? — поддел он.

Артур нахмурился и поднял взгляд:

— Разве я не могу просто искренне восхищаться?

Принц скрестил руки и закинул ногу на ногу так, что носок сапога почти коснулся голени Артура.

— Значит, понимаешь отца? Эта девушка посетила не меньше пятнадцати мероприятий за последние три дня. И я сейчас говорю только о тех, которые упоминает пресса. Уверен, сейчас она валится с ног. Она может быть умной и сильной, но отец таскает ее за собой лишь потому, что она простолюдинка, Артур.

Именно Ноа предложил привезти девушку в Герод лишь затем, чтобы выручить самого себя, и у него не было прав вступать в эту дискуссию, — но все же.

— Я не это имел в виду, — терпеливо возразил наследный принц. — Я вовсе не оправдываю то, что отец заставляет ее ходить на каждый прием. Просто считаю, что она выдающаяся личность и достойна уважения.

Ноа прищурился, уголки его губ лениво изогнулись в усмешке.

— Все-таки ты в нее влюблен.

— Хватит язвить, Ноа Астрид, — в голосе Артура прозвучала жесткость.

Братья уставились друг на друга, и в их взглядах читались невысказанные ругательства.

Ноа покачал головой и отвернулся к окну. Он ведь сам первым бросил камень и начал задирать Артура. Зачем я это сделал? У меня ведь нет ни единой причины.

Когда карета остановилась на перекрестке, он снова увидел ее лицо. Оливия Либерти… Это имя будоражило многих — и не в последнюю очередь его самого.

⚜ ⚜ ⚜

Оливия все глубже погружалась в ад бесконечных мероприятий.

Когда Леонард дошел до того, что назначил еще одно событие утром перед приемом в саду-лабиринте, он наконец столкнулся с яростным сопротивлением Марго и королевы.

— Да что же это такое, Ваше Величество?! — вспыхнула Марго. — Вы и вправду назначили мероприятие этим утром? Мисс Либерти завтра уезжает, ради всего святого! Вы собираетесь заполнять ее расписание до самого отъезда? С каких это пор Астриды так обращаются со своими гостями?

— Тише ты, Марго! Оливия и виду не подает, что устала! Я, между прочим, слежу за ее состоянием, — сердито огрызнулся король.

На этот раз выступила королева Беатрикс.

— Как вы можете так грубить принцессе?! Она права! Я хотела подарить мисс Либерти красивое платье в качестве извинения за ошибку Люси, но даже примерку невозможно назначить из-за всех этих мероприятий! Это уже чересчур, Ваше Величество!

Король неловко откашлялся.

— Примерка займет все утро. В таком темпе у нас попросту не останется времени. Довольно, Ваше Величество! И Люси тоже жаждет повидаться с мисс Либерти, а вы не отпустили ее ни на один день! Она, наверное, уже устала до смерти!

— Говорю же, она выглядела прекрасно, Трикси…

— Не зовите меня так!

Секретарь короля, никогда прежде не слышавший, чтобы мягкая королева повышала голос, поспешно достал блокнот и вычеркнул все мероприятия, рядом с которыми стояло имя Оливии. Боже правый… их было три только на это утро. Он почти физически слышал тяжелый вздох короля Леонарда, который так перевозбудился, что назначил даже те события, которых в действительности не существовало.

Король настаивал, что посещает мероприятия исключительно ради поддержания достоинства династии, но, по правде говоря, пришла пора признать: он просто обожал сами приемы.

— Пойдемте, принцесса, — сказала королева.

Беатрикс резко развернулась и гордо покинула кабинет короля, а за ней гневно застучала каблуками и принцесса. Слыша за спиной возмущенное бормотание Леонарда, ни одна не удостоила его даже взглядом.

Прекрасная гостья королевской семьи

— Если бы не вы, Ваше Величество, мне пришлось бы еще долго повышать голос. Благодарю вас.

— Не говори так, Марго. Я и сама уже до смерти устала. Никогда еще не видела, чтобы он так ужасно обращался с гостьей.

Беатрикс поднялась в стоявшую у входа карету. Когда за ней поднялась Марго, экипаж мягко тронулся.

В воздухе чувствовался холод. Королева накинула на плечи шаль, пока Марго закрывала приоткрытое окно. Беатрикс рассеянно смотрела на знакомые очертания дворца, а потом неуверенно обратила взгляд к золовке.

— Мисс Либерти девятнадцать, не так ли? Уже само поступление в Геролингтонский впечатляет, а она выпустилась из него... да еще и первой студенткой! Честно сказать, никогда не видела, чтобы король был в таком восторге.

Марго с улыбкой кивнула.

— Да, у нее талант. И хоть по ней не скажешь, она очень сильная.

Было совершенно ясно, насколько особенной была Оливия, раз уж сама Марго, известная своей непреклонностью, приехала сюда только ради того, чтобы присмотреть за ней.

Королева наконец набралась смелости произнести то, о чем размышляла последние дни.

— Как думаешь, мисс Либерти... могла бы стать новой гувернанткой нашей Люси?

Марго посмотрела на Беатрикс. Между ними звучало только цоканье копыт.

Когда карета миновала главный фонтан перед резиденцией для почетных гостей, королева с горькой улыбкой кивнула.

— Впрочем… Она слишком красива для этого.

Беатрикс прекрасно знала, как грубо молодые распущенные аристократы вели себя с Оливией на банкете. Даже дочери самого захудалого дворянина не пришлось бы терпеть такого откровенного неуважения. Будучи простолюдинкой без связей, девушка неизбежно становилась легкой добычей.

— Ты же знаешь, насколько консервативен Герод, — ядовито добавила Марго.

Королева тихо вздохнула, не находя, что на это ответить. Здесь даже принцесса не могла учиться в школе без отцовского разрешения.

— Считай, что этого разговора не было, Марго, — сказала Беатрикс. — Но когда вернешься, присылай мне вести о том, как у нее идут дела. Мне хотелось бы знать о ней.

— Как прикажете, Ваше Величество.

Карета замедлилась и остановилась. Беатрикс, сменив обеспокоенное выражение на радостное, оживленно сказала:

— Мы на месте. Надеюсь, ей понравится платье.

По правде говоря, Марго была против того, чтобы Оливия пришла на прием в бальном наряде, но сказать об этом вслух не посмела. Какой бы бунтаркой сестра короля ни слыла при дворе, она не могла вмешаться и заставить девушку отказаться от подарка королевы.

⚜ ⚜ ⚜

Последний день Оливии в Героде оказался бесконечной чередой потрясений и неожиданностей. Сначала она узнала, что все мероприятия с королем на сегодня отменены. Сразу после этого к ней явилась элегантная женщина средних лет с аккуратно собранными в пучок волосами.

— Здравствуйте, мисс Либерти. Рада встрече. Я бы с удовольствием поболтала со знаменитостью вроде вас, но, увы, у нас нет времени. А теперь, пожалуйста, раздевайтесь.

— Простите... что? — пробормотала Оливия.

С какой стати меня просят раздеться?

Сбитая с толку, Оливия не успела и опомниться, как та с невероятной решительностью принялась снимать с нее одежду.

— Что вы делаете? П-подождите! — вскрикнула Оливия.

— Я не могу ждать, мисс. Я работаю в этой индустрии более тридцати лет, но впервые меня просят снять мерки для бального платья в день самого мероприятия. Уберите руки от рубашки.

— Кто вы вообще? Хоть объяснитесь! — твердо сказала Оливия, оттолкнув ее руку.

Женщина тяжело вздохнула, уперла руки в бока и представилась:

— Мое имя Джейн Эмброуз, я из ателье «Эмброуз». Приятно познакомиться. Если мы хотим, чтобы это бальное платье село на вас, нужно раздеться. Иначе как вы его примерите?

Джейн заверила ее, что рядом нет мужчин и стыдиться нечего — у всех тела одинаковые. До приема оставалось катастрофически мало времени, и медлить было нельзя.

— Бальное платье? — растерянно переспросила Оливия.

Джейн указала на платье, висевшее на вешалке в углу и уже ловко расстегивала пуговицы на рубашке Оливии. Девушка вскрикнула от испуга, но тут же поспешно расстегнула их сама, а потом осторожно сняла юбку.

— Ее Величество заказала для вас платье, но его нужно было подогнать еще вчера, — сказала Джейн. — Мы и так уже опаздываем.

— Но я думала, что пойду на прием в своей обычной одежде.

Джейн скосила взгляд на рубашку и юбку, брошенные на диван, и округлила глаза, будто услышала полную нелепицу.

— Вы же гостья королевской семьи, а не простая девочка с улицы. Сначала примерьте вот это.

Джейн говорила так стремительно, что у Оливии не оставалось времени даже почувствовать неловкость от того, что она раздевается при ней и ее помощницах. Настоящая проблема началась, когда пришло время снова одеться. На ее плечи надели кремовый корсет, как велела Джейн.

— Хорошо, мисс. Представьте, что вы складываете позвонки в столбик один за другим и прячете ребра внутрь...

Что???

— Держитесь крепче!

Оливии оставалось только покорно подчиниться, и Джейн изо всей силы затянула шнуровку.

— А-а-а!

Ее бабушка Сюзанна постоянно носила корсеты, но Оливии, привыкшей к студенческой форме, еще не доводилось примерять такой. От невероятного давления, сжимающего грудь и талию, глаза у нее полезли на лоб.

— Это обязательно? — выдохнула она.

— Разумеется. Все дамы в Героде носят корсеты, — ответила Джейн таким будничным тоном, что возразить было невозможно. — Ее Величество подарила вам бальное платье работы главного дизайнера ателье «Эмброуз». Даже самые знатные семьи Геролингтона не могут достать себе такое. Полюбуйтесь на жемчуг и бисер — словно отражение Млечного Пути в ночном море.

Оливия, побледнев, закивала, но затем не выдержала и прохрипела:

— Не могли бы вы хоть чуть-чуть ослабить? Я дышать не могу.

Поняв, что девушке и правда тяжело, Джейн поспешила к ней.

— Ах, так вы никогда не носили корсет?

— Нет.

— Понятно. Тогда я немного ослаблю, но снять его совсем нельзя. Это все равно что отвергнуть подарок королевы.

Когда шнуровку немного отпустили, Оливия смогла хоть чуть-чуть вздохнуть. Но удобнее не стало.

— Сильнее ослабить не могу.

— Я потерплю.

Джейн дала знак помощницам, те поспешно надели на нее наряд. Это было светло-голубое платье с широким глубоким квадратным вырезом, какой был в моде у дамы из высшего света Герода. Над юбкой, пошитой из множества тонких полупрозрачных слоев шелка для придания объема, был завязан бант из темно-синего атласа. По краю юбки мягко мерцали жемчужины и бисер.

— Не двигайтесь, а то уколетесь булавкой, — предупредила Джейн.

Оливия замерла. Говорят, у каждой жизни свои тревоги и заботы — и жизнь знатной дамы тоже не безоблачная.

— Готово, — наконец сказала Джейн, отступив на шаг, чтобы окинуть взглядом весь образ. И, разглядев его как следует, тихо ахнула.

Платье выглядело на Оливии так прекрасно, что можно было подумать, будто она и была музой дизайнера. Даже без прически и макияжа густые черные волосы и белая кожа удивительно сочетались с небесным оттенком ткани.

— Вы чудо как хороши! — воскликнула Джейн, а ее помощницы дружно закивали.

Но Оливия оставалась мрачной, когда посмотрела в зеркало.

— Что такое? Вас что-то смущает?

— Нет, просто...

— Скажите мне.

Оливия вдохнула и выдохнула, и каждый раз в такт дыханию приподнималась и опускалась открытая белая грудь. Она поспешно прикрыла ее рукой.

— Не слишком ли глубокий вырез?

Ее очень смущала оголенная кожа, но Джейн равнодушно пожала плечами, показала себя и на наряды своих помощниц и пояснила:

— Такой вырез сейчас на пике моды. Все платья шьются с ним. Закрытые воротники вышли из моды полвека назад. Даже пожилые дамы нынче выбирают такие платья. Шея кажется длиннее.

Оливия моргнула и пригляделась: действительно, у них тоже были такие вырезы, просто раньше она не обращала внимания.

— Да и поздно уже менять фасон. Не переживайте, вы прелестны!

В этот момент служанка объявила о прибытии королевы Беатрикс и принцессы Маргарет. Джейн и ее помощницы поспешно отступили, а Оливия сложила руки и встала лицом к двери.

Королева вошла с мягкой улыбкой, шелестя юбками. За ней следовала Марго. Как только обе переступили порог, их глаза округлились.

— Небеса! — воскликнула королева.

— О боже, Оливия!

Даже Марго, думавшая, что проще оставить на ней рубашку и юбку, мгновенно изменила мнение: пусть, пусть и наша Оливия хоть раз наденет такое прекрасное платье!

Смущенная искренним восхищением королевы и Марго, Оливия опустила взгляд на наряд. Ее все еще тяготила обнаженная кожа, корсет мешал дышать, но впервые надетое роскошное платье совсем не вызывало отторжения. Обернувшись к зеркалу, она увидела там благородную леди.

Королева подошла ближе, любуясь ею с мягкой улыбкой.

— Я никогда не понимала, почему знатные дамы всегда водят дочерей по бутикам, но теперь вижу, зачем. Вот и я стану такой, когда Люси подрастет. Ну что, мисс Либерти, вам по душе мой подарок?

— Я впервые ношу такое прекрасное платье. Спасибо, Ваше Величество, — застенчиво ответила она, присев в реверансе. Щеки и губы у нее порозовели, придавая лицу мягкое сияние.

— Я догадывалась, что голубые тона вам пойдут, и не ошиблась. И вам, всем вам, спасибо, — добавила королева, обращаясь к Джейн и ее помощницам. — Оно великолепно.

Сотрудницы ателье склонили головы в ответ на похвалу. Королева вновь повернулась к Оливии и ласково сказала:

— Спасибо, что простили оплошность Люси. Это платье — подарок в память о вашем визите и извинение за ее поведение. Прием начнется ближе к закату. Надеюсь, вы насладитесь последним вечером в королевстве.

На ее теплые слова Оливия осторожно кивнула. В груди что-то сладко кольнуло, и она не могла сдержать легкую дрожь в пальцах.

«Мир всегда был несправедлив, дитя. Но признав это, не смей мириться с ним».

Как и говорила бабушка, мир полон несправедливости, и ей предстояло многое стерпеть и преодолеть. Дискриминация, с которой она сталкивалась ежедневно, стала такой привычной, что, казалось, вросла в кости, и все же Оливия не переставала ощущать ее уколы.

Покой Ноа

Даже во дворце Герода Оливия сталкивалась с ней. Сама по себе идея королевского дворца уже была показателем дискриминации. К тому же, король, не считаясь с ее желанием, назначал бесконечные приемы, и даже это платье досталось Оливии вовсе не по ее выбору, а по вкусу королевы.

И все же.

Почему именно сейчас ей казалось, будто она внезапно очутилась внутри картины с названием «Любовь и уют»?

Это чувство, вероятно, возникло оттого, что бальное платье делало ее похожей на аристократку и что сама королева-консорт говорила с ней так доброжелательно.

Оливия взглянула на свое отражение в зеркале. Впрочем, что плохого в том, чтобы хотя бы сегодня поддаться этому глупому ощущению.

На самом деле, она чувствовала это последние несколько дней, проведенных во дворце. Король Леонард Второй осыпал ее похвалой, словно она и впрямь была значимой особой. Королева Беатрикс заботилась о ней с величайшим вниманием, принц Ноа всегда протягивал руку помощи — пусть и из чувства долга и элементарной вежливости, — а наследный принц и милая маленькая принцесса неизменно встречали ее теплой улыбкой.

Короткое пребывание в Героде оказалось для нее по-настоящему счастливым временем. Настолько, что ей было жаль, что наступил последний вечер. Она ни разу не вспомнила о Фаулдере — месте, где ей приходилось думать о бабушке и держать себя в руках, чтобы не сломаться.

Марго, стоявшая в стороне, неотрывно наблюдала за Оливией. Та, заливаясь краской, с легким смущением касалась роскошного подола и украдкой смотрела на свое отражение в зеркале. Похоже, дни, что она провела здесь, были не такими уж плохими, подумала она.

Эта девушка всегда прятала свое настоящее «я» за улыбкой, но сейчас впервые выглядела на свой возраст. Такой Марго ее еще никогда не видела. Она долго смотрела на застенчивую улыбку своей ученицы.

Королева Беатрикс попросила, чтобы Оливия встретилась с Люси на минуту, а затем направилась в сад-лабиринт, где полным ходом шла подготовка к банкету.

Во дворце было десятки больших и малых садов, но именно сад-лабиринт с его рядами аккуратно подстриженных розовых кустов и многочисленными уединенными полянами считался самым знаковым. В высшем обществе Герода существовала давняя традиция устраивать прием в саду-лабиринте через неделю после осеннего банкета.

У самого входа в сад ветви плодовых деревьев с наливными плодами были поставлены в вазы и образовывали аллею; в главном саду стояли мягкие удобные диваны, чтобы знатные дамы могли вести неспешные разговоры.

Повсюду были расставлены жаровни, чтобы прогонять холод, а на изящных канделябрах в виде плетистых роз ждали своего часа фонари.

За главным садом открывался круглый вход в лабиринт, и каждая арка была украшена фонарями и переплетенными ветвями фруктовых деревьев. Обойти весь сад-лабиринт не представлялось возможным, поэтому королева решила пройти лишь в ближайший.

Любуясь розами, в которые садовник вложил всю душу, королева обернулась к следовавшей за ней старшей фрейлине.

— Сегодня ни на миг не спускайте глаз с мисс Оливии Либерти.

Вспомнив Оливию в голубом бальном платье, Беатрикс остановилась и повернулась к фрейлине.

— У вас есть список тех, кто загнал ее в угол на прошлой неделе на банкете. Если они снова попробуют приблизиться к нашей гостье или увлечь ее в лабиринт, вмешайтесь под предлогом, что я зову мисс Либерти к себе, и выведите ее оттуда. И если она попытается войти в лабиринт одна, обязательно приставьте к ней кого-нибудь.

— Слушаюсь. Но… если вы так тревожитесь, может, лучше предупредить мисс Либерти и велеть ей оставаться в главном саду?

Королева взглянула на роскошно украшенные живые изгороди. Осенние розы стояли в полном цвету, наполняя воздух сладким ароматом, что скользил по кустам с легким ветром. С наступлением темноты лабиринт в свете фонарей предстанет сказочно-прекрасным, почти нереальным.

— Я не позволю горстке развратников лишить ее возможности увидеть всю эту красоту, — сказала королева.

Фрейлина согласно кивнула, следуя ее взгляду.

— Разумеется. Я присмотрю за ней, Ваше Величество.

— Полагаюсь на вас, — сказала Беатрикс и, легко коснувшись плеча женщины, продолжила прогулку.

⚜ ⚜ ⚜

Для Ноа этот день ничем не отличался от прочих. Ему было безразлично, что приготовления к банкету шли полным ходом и что гостья королевской семьи завтра уедет.

Утром он заехал в морскую канцелярию, чтобы исполнить обязанности офицера, а после обеда встретился с Мейсоном, чтобы заняться делами, связанными с его инвестициями в Норфолке.

Мейсон одной рукой протянул Ноа документы для утверждения, другой продолжал перебирать справочные бумаги.

— Отличное решение — увеличить наши инвестиции в компанию «Вильгельм», Ваше Высочество. В Норфолке не осталось ни одной страны, где не установили бы Магический Купол. Даже Порчелин, державшийся до последнего, объявил, что этой зимой установит его. Акции поднялись на десять процентов с прошлой недели.

Ноа приподнял бровь и кивнул. Пока принц медленно перелистывал бумаги, Мейсон протянул ему еще один документ.

— Мы получили остальные документы по Магическому Куполу из Фаулдера пару дней назад, — продолжил он. — Подана заявка на совместный патент.

— Совместный патент на Магический Купол? — переспросил Ноа, поднимая взгляд, пока ставил подпись.

Секретарь аккуратно вложил подписанные бумаги в папку.

— Заявку подали Ансен Вильгельм и некий Оливер. Без фамилии, просто Оливер. Я проверил список членов совета и исследователей в «Вильгельме», но такого имени там нет. Странно, не находите?

Принц уставился на озадаченно надутые губы Мейсона, на мгновение наклонил голову набок, а затем пожал плечами и вернулся к работе.

— Главное, чтобы Ансен Вильгельм управлял делом так, чтобы мои вложения приносили прибыль. У меня нет ни нужды, ни причин выяснять, кто этот Оливер, — сказал он.

— Пожалуй, вы правы.

Подписав последний документ, Ноа поднялся. Он взял с кресла пиджак и застегнул верхние пуговицы рубашки.

— Вы направляетесь обратно во дворец, Ваше Высочество? — спросил Мейсон. Когда Ноа рассеянно кивнул, секретарь вздохнул. — У мисс Либерти сегодня тоже последний день в Героде. Жаль, что мы больше не увидим ее на страницах газет.

— А тебе-то что за дело? Она ведь даже не знает, кто ты.

— Как жестоко с вашей стороны, Ваше Высочество.

Ноа пожал плечами, находя его слова нелепыми, и вышел из кабинета уверенными широкими шагами. В своем привычном строгом костюме и в черных шелковых перчатках он выглядел безупречно, словно провел у зеркала несколько часов.

Принц сел в карету, ожидавшую его у здания. Та тронулась и мягко помчалась к королевскому дворцу.

Безучастно глядя на проносящийся пейзаж, Ноа вдруг вспомнил слова Мейсона. «Жаль», да?.. Почему все так одержимы ею? Людям, похоже, просто нечем заняться. Эта девчонка ведь ничего не привнесла в семью, да и не героиня войны.

Он скользнул взглядом к газете, висящей на держателе в карете, и взял ее. Как обычно, первая страница была посвящена Оливии. Оказывается, накануне она даже посетила мероприятие в библиотеке. Ноа несколько секунд смотрел на ее сияющую, юную улыбку.

Жаль, говоришь?..

— Если уж кому и жаль, то мне, — пробормотал он, отложив газету и снова устремив взгляд в окно.

И в самом деле, пока Оливия развлекала короля вместо него, Ноа Астрид жил в покое.

⚜ ⚜ ⚜

— Обещай, что будешь писать мне, Лив, обещай! Я тоже буду тебе писать!

Когда горничные сообщили Люси, что пришло время проводить Оливию, чтобы она могла собираться на праздник, девочка разрыдалась и вцепилась в подол ее юбки. Огромные глаза принцессы, блестящие от слез, выглядели такими несчастными, что Оливия не удержалась и осторожно взяла девочку на руки.

— Не плачьте, Ваше Высочество, — сказала она. — Я вернусь. И буду писать вам много писем.

— Ты… должна… обещай, — выдохнула Люси, прежде чем снова зарыдать.

Мадам Реманн тоже утирала слезы, зная, как одиноко маленькой принцессе, заточенной во дворце.

Люси обвила руками шею Оливии и прижалась к ней, а потом вдруг вырвалась и поспешила прочь. Она открыла изящную шкатулку на тумбочке и достала заколку, которую носила во время их последней прогулки.

— Это мой подарок тебе, — всхлипывая, сказала она. — Возьми, Лив. — Заколка в виде розового цветка выглядела прелестно на ее пухлой ладошке.

Оливия осторожно приняла ее и огляделась.

— Что же я могу дать вам в ответ?

У нее не было ничего, что казалось достойным принцессы.

Увидев ее растерянность, мадам Реманн мягко подсказала:

— Почему бы вам не подарить ободок, что на вас сейчас, мисс?

— Но он ведь совсем невзрачный… — с тревогой ответила Оливия. Как я могу подарить ей старый ободок, который ношу уже столько лет?

На ее колебание няня лишь тепло улыбнулась.

— Для принцессы это будет лучшим подарком.

— Мне понравится все, что ты дашь, Лив! — воскликнула принцесса, сияя глазами.

В конце концов Оливия сняла с головы светло-зеленый ободок и протянула его Люси.

— Простите, Ваше Высочество, — сказала она. — Это ничто по сравнению с вашим подарком.

— Спасибо, Лив! Я буду его беречь!

— А теперь мисс Либерти действительно пора идти, — произнесла горничная, и Люси снова разрыдалась.

Оливии пришлось успокаивать принцессу, но в конце концов, под настойчивые уговоры горничных, она все же вышла из ее покоев.

— Нам нужно поторопиться, мисс. Пожалуйста, идите быстрее, — настаивала одна из них.

— Я понимаю. Простите.

Как только Оливия вошла, Джейн, все это время нервно поглядывавшая на часы, тут же принялась за дело. Она подозвала помощниц, которые помогли облачить девушку в бальное платье. Затем нанесла тонкий слой легкой пудры на ее нежную кожу и подчеркнула большие выразительные глаза тонкой подводкой. Густые черные волосы, обычно собранные небрежно, она напитала маслом и оставила струиться волнами, а уши украсила аккуратными жемчужными серьгами.

Оливия покорно сидела неподвижно, впервые в жизни позволяя накладывать на себя макияж. Она указала на подарок принцессы.

— Я хотела бы надеть цветочную заколку. Это допустимо?

Джейн оглядела бальное платье и заколку. Цветочный аксессуар в саду, полном роз… Она одобрительно кивнула.

— Будет очаровательно.

Закрепив волосы за ухом с левой стороны, Джейн вставила туда заколку, а с другой стороны локоны спадали водопадом. Образ прекрасно гармонировал с платьем, и Джейн, отступив, посмотрела на Оливию как художник на завершенное полотно.

Навязчивый взгляд

— Если бы наш главный дизайнер увидел вас, он бы умолял вас, мисс Либерти, стать его музой, — заметила Джейн.

Оливия застенчиво заерзала руками и вдруг вспомнила черные перчатки Ноа.

— А можно мне надеть перчатки?

— Разумеется. У меня есть для вас подходящие. И еще вы возьмете с собой маленькую сумочку. — Джейн помогла Оливии натянуть на руки небесно-голубые шелковые перчатки и протянула синий клатч. — Сегодня вечером на приеме танцев не будет, так что все дамы придут с сумочками.

Оливия прежде носила только большие кожаные сумки, набитые книгами. Она внимательно разглядывала твердый сверкающий клатч, поворачивая его то так, то эдак.

— А что в него кладут?

Джейн тихо рассмеялась и замахала рукой.

— Это всего лишь аксессуар. Можно ничего не класть.

Пока она вместе с помощницами убирала вещи, разбросанные по комнате, Оливия задумалась, потом достала из своей сумки магический фонарик. Ей показалось слишком странным носить пустую сумочку, и захотелось положить туда хоть что-нибудь. К счастью, фонарик оказался достаточно маленьким и узким и поместился идеально.

Стоило ей защелкнуть застежку, как в дверь постучали, и вошла Марго.

— Готова? Ох, Оливия! — глаза Марго расширились от неожиданного преображения девушки, а потом она тихо рассмеялась.

Оливия привыкла, что профессор — сама по себе довольно циничная натура, что бы та ни делала и ни говорила, поэтому нервно пригладила юбку.

— Я странно выгляжу, профессор?

Она именно так себя ощущала. Гладкие перчатки, миленькая сумочка, куда помещался разве что фонарик, красивое бальное платье — все это выглядело инородным. Девушка чувствовала себя невыразимо неловко, словно на ней была одежда, которой она не достойна. Но вместе с тем ее переполняло странное возбуждение.

Марго подошла ближе и, глядя сверху вниз на свою ученицу, поправила цветочную заколку в ее волосах.

— Конечно, ты не выглядишь странно, — сказала она. — Тебе удобно?

— Если скажу «да», совру, — призналась Оливия. — Но не так уж плохо раз в жизни нарядиться.

Принцесса едва заметно кивнула и изящно развернулась.

— Тогда пойдем насладимся нашим последним вечером в Героде?

Ее ученица хихикнула и поспешила за ней.

⚜ ⚜ ⚜

Изабель Сеймур — обожаемая дочь графа Сеймура, юная леди, выросшая в окружении красоты и блеска. Мир всегда был к ней благосклонен, и ей никогда ни в чем не приходилось нуждаться. Но в последнее время ее сводило с ума от желания.

Ноа Астрид, мужчина, в облике которого грозная неприкасаемая безупречность сочеталась с хрупкой, будто готовой разбиться от малейшего прикосновения, аурой.

На прошлом приеме Изабель не могла отвести от него глаз. В середине вечера ее сердце упало, когда он пригласил танцевать какую-то странно одетую простолюдинку. Но узнав, что та женщина была гостьей королевской семьи, она даже пожалела принца. А после банкета долго не могла его забыть и, думая о нем, вдруг представила раненого хищника.

С тех пор, вплоть до сегодняшнего вечера, девушка каждую ночь представляла себя рядом с ним. Изабель бесчисленное количество раз меняла наряды, выбирая, что бы надеть на мероприятие. Заказывала новые платья, думала, что они прекрасны, но, примерив, всякий раз чувствовала — что-то не то.

И вот сегодня, наконец, она выбрала платье цвета, близкого к зелени его глаз, и прибыла во дворец. Пестрые цветочные композиции, столы под светом фонарей, сладкий аромат роз, щекотавший ноздри, — все это не имело для нее значения. Она только неустанно осматривала сад в поисках принца Ноа.

— О-хо-хо, графиня Сеймур! Вы привели свою дочь. Какая красавица. Теперь понятно, почему граф Сеймур не перестает ею хвастаться.

— Ох, такой уж у меня муж… да. Но спасибо за комплимент, мадам Веротто. Изабель, что ты стоишь? Поблагодари.

Лишь когда мать слегка коснулась ее руки, Изабель поспешно поприветствовала даму.

— Кого-то ищете? — по-доброму, но с любопытством спросила мадам Веротто.

Изабель тут же покачала головой.

— Нет, я просто думала, может, кто-то из знакомых тоже пришел.

Ее мать и мадам Веротто мило улыбнулись друг другу и пустились в светскую беседу.

Спустя несколько минут в саду раздались перешептывания.

— О, принцесса Маргарет здесь, — пробормотал кто-то.

Улыбки исчезли с лиц знатных дам.

— И та простолюдинка тоже пришла, — насмешливо бросил чей-то голос.

Изабель обернулась к входу в сад. Не только она — каждый гость во все глаза смотрел туда. Все были уверены, что гостья Астридов вновь явится в чем-нибудь нелепо неподобающем, но их ожидания рассыпались в тот миг, когда она вошла.

Взгляд Изабель медленно скользнул по Оливии. Особенно ее зацепила маленькая цветочная заколка в волосах, и во рту тут же появилась неприятная горечь. Остальные знатные дамы, должно быть, ощутили то же самое, потому что ехидные комментарии внезапно стихли.

Пару раз моргнув, ошеломленная появлением так нарядно одетой простолюдинки, мадам Веротто поспешно прикрыла рот веером.

— Боже милостивый… Похоже, гостья королевской семьи хочет воспользоваться случаем и пробиться в аристократию.

— Пускай хоть одну ночь предается своим фантазиям, — съязвила одна из дам.

— А может, у нее и правда есть честолюбивые планы. В саду полно укромных уголков, знаете ли.

Стая знатных дам принялась изысканными голосами строить пошлые догадки.

— Здесь юная леди! Одумайтесь, — упрекнула их мадам Веротто, размахивая руками так, словно не она начала весь этот разговор. Дамы смолкли, переглянувшись и спрятав ухмылки.

— Даже не думай приближаться к тем женщинам, Оливия, — прошептала Марго, бросив в их сторону злобный взгляд.

Девушка только мельком взглянула на них. Слишком уж заворожила ее красота сада, чтобы тратить хотя бы секунду на подобное.

— Не волнуйтесь, профессор. Не буду.

Тогда Марго повела глазами по группе молодых аристократов и снова предостерегла:

— И к ним тоже не подходи.

Марго все указывала и указывала по сторонам, но куда ни глянь — безопасного места не находилось.

— Не туда.

— И не к тем.

— Держись подальше от той компании.

После нескольких минут кивков в такт ее предупреждениям Оливия нахмурилась.

— Похоже, мне лучше стоять на месте.

— Так будет даже лучше, — согласилась Марго.

— Но, профессор… я же думала, что должна насладиться последним вечером в Героде, — слегка пожаловалась на ее заботливую, неожиданно мягкую строгость Оливия.

— Да где же королева? — пробурчала Марго себе под нос. И как раз в тот миг, когда она обернулась ко входу, вошла королевская семья.

Оливия тоже подняла взгляд. Королевские особы и вправду обладали властным величием — одного их появления хватило, чтобы невидимой тяжестью придавить ее к земле.

Сначала вошли король и королева, рука об руку, за ними — кронпринц Артур и принц Ноа. Взгляд Оливии уткнулся в блестящие черные туфли Ноа, а затем осторожно поднялся выше. Она не видела его несколько дней и должна была признать — он был по-прежнему ослепительно красив. Безупречный костюм, осанка, непроницаемое лицо… Внезапно сердце ее забилось быстрее.

— Пойдем, Оливия. — Если бы Марго не потянула ее за руку, она бы застыла на месте, как в свой первый вечер в Героде.

Оливия опустила глаза и сосредоточилась на шелестящем у ног подоле. Она ведь была не в тех нелепых туфельках, как в прошлый раз, так почему же снова так отчаянно хотелось бежать? Девушка вдруг остро ощутила открытость своего декольте, о которой успела позабыть, увидев, что все остальные женщины тоже в платьях с глубоким вырезом.

Марго остановилась, положив конец их бесконечно долгому шествию.

— Благодарим за приглашение на столь великолепный прием, — сказала она и склонилась в безупречном поклоне.

Оливия медленно подняла голову. Она была взволнована тем, что оказалась здесь, но в то же время ей было неловко, и хотелось спрятаться — особенно перед этими людьми. Она не могла описать словами это странное чувство.

Королева заметила заколку Люси, изящно приколотую к черным волосам Оливии. Ее сердце потеплело и к дочери, подарившей эту вещицу, и к девушке, решившей надеть ее на прием.

Она шагнула вперед и мягко взяла Оливию за руки — то, чего не делала ни с одним гостем прежде. Почувствовав дрожь ее пальцев, королева Беатрикс улыбнулась еще теплее.

— Тебе нравится мой подарок, Оливия?

Все дамы, недавно осмелившиеся насмехаться над нарядом Оливии, замолчали.

— Он прекрасно тебе идет, — продолжила королева.

Тепло ее рук чуть отпустило напряжение Оливии. Она глубоко вдохнула и заставила себя улыбнуться.

— Да, Ваше Величество. Спасибо за подарок.

— Мне было по-настоящему приятно познакомиться с тобой. Надеюсь, сегодня вечером ты получишь удовольствие от приема.

Когда королева наконец отпустила ее руки и отступила назад, Леонард, молчавший до этого, тоже широко улыбнулся:

— Жаль, что ты не останешься с нами еще на несколько дней. Но наслаждайся праздником, Оливия.

Король, как и его сестра Марго, был известен нелюбовью к чужакам. Его теплоту по отношению к Оливии дворяне встретили ошеломленной тишиной.

Даже Артур почувствовал легкое удивление. Ну что, Ноа? Я же говорил, отец называет ее по имени. Кронпринц рефлекторно повернулся к брату, что стоял слева, и прищурился.

Он заметил, что Ноа смотрит мимо плеча матери. На его лице все тот же обычный набор — холод, упрямство, равнодушие. Но почему-то сегодня в нем было нечто иное. Может быть, дело в его зеленых глазах, сейчас кажущихся особенно темными, которые без малейшего колебания, с навязчивым упорством прикованы к одной точке?

Артур медленно проследил за его взглядом. В бальном платье, с распущенными волосами Оливия Либерти была как распустившийся цветок. Даже Артур, привыкший к красоте во всех ее проявлениях, невольно не мог оторвать от нее глаз.

Он снова посмотрел на Ноа и тяжело вздохнул. Принц все еще не сводил с нее взгляда — и так навязчиво, что Артура распирало желание отомстить младшему брату за его недавнюю дерзость в карете.

⚜ ⚜ ⚜

«Раненый хищник». Какая точная метафора для Ноа Астрида.

Изабель завороженно смотрела на него затуманенным взглядом. Теперь, когда пространство окутала ночь, розовый сад сиял, как сцена, выстроенная специально для него. Тени от фонарей подчеркивали глубоко посаженные глаза и резкий профиль.

А что насчет кронпринца, стоявшего рядом? Он занимал то же пространство, был одет прочти также, имел даже схожие черты, но излучал совершенно иную ауру. Артур действительно был воплощением совершенства — и внешне, и по своей мягкой, дружелюбной натуре.

Ноа тоже выглядел безупречно, но куда более неустойчиво. Слово «совершенство» никак не вязалось с ним. И все же именно это противоречие составляло суть его личности.

В Изабель поднялось странное желание восполнить то, чего ему не хватало. Ее взгляд впился в Ноа, пока в голове звучало: Я хочу его. Хочу только для себя — этого идеального и все же надломленного принца.

Сад-лабиринт

— Сдавайся. Принцесса Маргарет здесь, чтобы истребить всех ловеласов Герода.

— Все из-за тебя, Эйель Фоэм. Ее подозрения усилились с тех пор, как ты прижал мисс Либерти тем вечером.

— Не делай вид, будто ты ни при чем.

Ноа, развалившись на диване и лениво выпуская дым в небо, усмехнулся, слушая жалобы гуляк.

— Идиоты, — насмешливо процедил он. — Хватит этих бредовых разговоров, проваливайте.

Молодые люди уже давно привыкли к оскорблениям принца. Вместо того чтобы разойтись, они еще плотнее столпились вокруг него, ничуть не смущенные.

— Ваше Высочество! — заныл один.

Принц в ответ только глубоко затянулся и медленно выпустил дым в холодный осенний воздух.

— Ваша тетя завтра уезжает в далекие края. Не хотите ли, как хороший племянник, прогуляться с ней по саду?

— Точно, проведите немного времени с тетушкой Марго.

— В глазах моей тети я ничем не отличаюсь от вас. Если я вдруг приглашу ее на прогулку, первым же и попаду под удар, — сказал он с тенью смеха в голосе.

Молодые лорды загоготали во весь голос. Принц холодно глянул на них и затушил остаток сигареты.

— И да, напоминание. Сегодня вечером Оливия Либерти все еще остается гостьей Астридов. Так что ведите себя соответственно.

Смех мгновенно оборвался. Они прекрасно знали, что Ноа никого из них не считал друзьями. Ему нужны были беспечные люди, с которыми можно посмеяться и развлечься, поэтому он и терпел их рядом.

Эйель Фоэм выпрямился и прокашлялся.

— Да, Ваше Высочество, — сказал он серьезно.

Ноа снова поднял глаза к небу.

— Убирайтесь, — лениво велел он. — Я хочу побыть один.

Отстраненность Ноя касалась не только прислуги.

Как могли из одного рода выйти такие разные наследный принц и принц? Молодые люди поспешно покинули маленький сад.

Теперь, когда все стихло, Ноа довольно улыбнулся и устроился поудобнее. Сквозь треск поленьев в жаровне доносился гул музыки и разговоров из главного сада. Осенний воздух был сух и пропитан запахом роз.

Он уже закрыл глаза и собирался насладиться одиночеством, когда в мыслях вдруг мелькнула заколка с цветком. И светло-голубое бальное платье. А затем его воображение скользнуло к изящным, пышным изгибам под теми прямыми белыми ключицами… и Ноа тут же распахнул глаза.

Что на уме у матери, если она подарила ей такое платье? Хотя… сегодня все девушки носят подобные наряды. Никто ведь не обязан появляться на банкете в белой рубашке, застегнутой до самого горла.

— Какая, к черту, разница, — пробормотал он себе под нос.

Завтра она уедет. А значит — завтра снова начнется его ад. Глубоко выдохнув, Ноа закрыл глаза, наслаждаясь последними минутами покоя.

⚜ ⚜ ⚜

Марго знала Оливию все ее подростковые годы. Было невозможно не заметить пятнадцатилетнюю девочку из Герода, когда та бродила по кампусу с кожаной сумкой, едва не больше ее самой.

С тех пор прошло пять лет, и Марго до сих пор не была уверена, что именно испытывает к Оливии. Ее чувства нельзя было назвать материнскими — у нее не было детей, чтобы знать, каково это. Но она верила, что заботится о девушке как минимум не меньше, чем о собственных племяннице и племянниках.

Вот почему Марго следила за окружением девушки с ястребиной внимательностью. Увы, нереально было оставаться рядом весь вечер — на ней лежали и собственные обязанности принцессы.

— Идите займитесь делами, профессор. Если что-то случится, я дам знать, — поспешно сказала Оливия, заметив, что король зовет Маргарет. Принцессе нужно было поговорить с несколькими членами парламента.

— Не понимаю, зачем я им нужна, если завтра уже уезжаю, — проворчала Марго. — Ладно. Оставайся здесь. Или иди перекуси.

Покачав головой с досадой, принцесса Маргарет развернулась и ушла, однако не забыла подать знак главной фрейлине королевы, стоявшей неподалеку. Беатрикс предупредила Оливию, что та будет следовать за ней на протяжении всего вечера.

Провожая взглядом профессора, Оливия невольно улыбнулась. Иногда Марго бывала чрезмерно заботливой, но она была безмерно благодарна за ее доброту и внимание. И не только Марго волновалась — королева Беатрикс тоже время от времени проверяла, как себя чувствует гостья, на протяжении всего банкета.

А вот Ноа Астрида нигде не было видно. Он сразу после начала банкета направился в лабиринт и с тех пор больше не появлялся. Смешно, что я думаю о нем.

И все же отдельно ее манило любопытство: что скрыто в лабиринте за главным садом? Королевский сад-лабиринт был настолько знаменит, что попадал даже на страницы детских сказок.

Когда мне еще выпадет шанс оказаться здесь? Оливия долго смотрела на арку, увитую тяжелыми гроздьями винограда, похожими на цветы глицинии.

Какие тайны скрывает этот загадочный лабиринт, наполненный ароматом роз?

Единственное, что удерживало ее от того, чтобы войти внутрь, было предостережение Марго — и она прекрасно понимала, чего именно опасалась профессор.

— Похоже, эта девчонка хочет войти, — прошептала Елена, юная леди из дома Льерров, дебютировавшая лишь в этом году.

Девушки вокруг фыркнули и закивали, уставившись на Оливию. В их глазах не было ни капли дружелюбия. Напротив, им казалось возмутительным, что какая-то простолюдинка, не лучше их собственных служанок, расхаживает в бальном платье с высоко поднятой головой, словно имеет вес.

И это было еще не самое страшное. Можно было понять, что принцесса Марго и королева Беатрикс опекают ее как гостью Астридов. Но юные леди не могли смириться с тем, что эта гостья притягивала к себе все внимание молодых мужчин. Какой смысл дебютировать и появляться на светских приемах, если не для того, чтобы найти достойного мужа?

По традиции аристократки Герода должны были выйти замуж в течение двух лет после дебюта, и этот год был особенно важен для Елены. В следующем шансы станут еще меньше, ведь на сцену выйдут новые дебютантки, и соперничество возрастет. Естественно, ни одна из них не питала теплых чувств к простолюдинке, укравшей у них целый год внимания.

Когда принцесса Маргарет скрылась из виду, Изабель Сеймур заметила, как молодые лорды постепенно подбираются к Оливии.

— Она, должно быть, сгорает от любопытства. Почему бы нам не отвести ее внутрь? — произнесла дочь графа с лукавым видом. — Думаю, ей понравится.

Елена резко повернула голову и уставилась на Изабель с недоумением. Но та лишь пожала плечами и подмигнула. Девушки переглянулись и согласились.

— Пожалуй, ты права, — сказала Елена. — Будет жаль, если она так и не увидит королевский лабиринт.

Она подошла к гостье с широкой улыбкой. Оливия, все еще задумчиво глядевшая на арки у входа, обернулась на звук шагов.

— Здравствуйте. Вы мисс Либерти, верно? — приветливо сказала Елена. Ее лицо напоминало мордашку маленького, милого кролика, с чуть раскосыми глазами, в которых всегда таилась улыбка. Голос звучал легко и мелодично, словно весенний ветерок.

Судить по внешности было глупо, но первое впечатление оказалось настолько приятным, что Оливия невольно улыбнулась в ответ.

— Здравствуйте.

Елена скользнула взглядом к арке и мягко спросила:

— Вам любопытно?

Оливия лишь неопределенно улыбнулась. Тогда Елена осторожно коснулась ее руки. Девушка округлила глаза, но та слегка потянула ее вперед, а тут же и остальные юные особы окружили ее, подталкивая к лабиринту.

— Мы тоже идем внутрь. Разве вам не хочется посмотреть, какие красивые украшения в маленьких беседках? Пойдемте с нами! — защебетала Елена.

Оливия осталась стоять на месте, не поддавшись уговорам.

— Спасибо за предложение, но я пойду вместе с принцессой Маргарет. Ступайте без меня.

Такого отказа девушки не ожидали. Та, что стояла справа, повысила голос:

— Лабиринт королевской семьи предназначен для прогулок. Неужели вы боитесь, что там может быть опасно? Опасно… в саду, который принадлежит дому Астридов?

— Ах, боже мой. Неужели вы и правда так думаете? Но это же частный сад королевской семьи! — воскликнула другая.

Оливия поспешно замотала головой:

— Нет, конечно, я так не думаю.

— Тогда почему вы не хотите войти с нами? Чего вы так опасаетесь?

Даже двух юных леди хватило бы, чтобы переспорить одинокую простолюдинку. А уж когда упомянули королевскую семью, Оливия поняла, что даже знатная женщина не смогла бы выбраться из подобной ситуации.

Оливия не нашла, что ответить, и девушки, вежливо улыбаясь, взяли ее под руки и повели к лабиринту.

— Пойдемте, мисс Либерти.

— Мы обещаем вас защитить.

— Сады Астридов совершенно безопасны.

Одна из служанок, заметив это, тут же подбежала к главной фрейлине. Та на мгновение задумалась, наблюдая, как Оливия стоит среди девушек. Будь это молодые лорды — она бы немедленно ее отозвала. Но ведь это были юные дочери знатнейших домов…

— Кажется, господа тоже направляются в лабиринт, мадам, — заметила служанка.

Фрейлина увидела нескольких молодых людей, крадущихся к другому входу неподалеку от того места, где стояла Оливия.

Это все меняло. Она подтолкнула служанку к арке сада-лабиринта.

— Живо за мисс Либерти. Ни на шаг от нее!

Исчезнувшая гостья

Когда Оливия вошла в лабиринт вместе с аристократками, она инстинктивно знала, что ее пригласили не из добрых побуждений. Впрочем, это стало ясно еще до того, как она перешагнула арку у входа. Она чувствовала тонкое презрение, прятавшееся в их взглядах, оно остро впивалось в кожу.

Оливия пыталась отказаться и хотела остаться в главном саду, но, стоило им упомянуть королевский дом Астридов, у нее не осталось выбора — пришлось последовать за ними.

Когда шум главного сада стих и растаял вдали, она остановилась.

— Хм? Что вы делаете? Надо идти дальше, — сказала Елена, машинально дернув ее за руку.

Оливия вежливо, но твердо освободилась из ее хватки.

— Думаю, я уже достаточно посмотрела. Мне пора возвращаться, — произнесла она. Голос звучал ровно и уверенно, но это не имело значения, поскольку Оливия была в меньшинстве.

Теперь, когда их никто не видел, у девушек не было причин хранить маску вежливости.

— Нет, иди дальше. Это не просьба, — велела Елена.

От этого небрежного высокомерия Оливия напряглась и заставила себя прямо встретить ее взгляд.

— У вас нет права мне приказывать, — сказала она. — Неважно, что я простолюдинка. Я все равно гостья королевской семьи, по крайней мере до завтра.

Остальные девушки подошли ближе и стали угрожающе шептать ей на ухо:

— Побежишь жаловаться? И что скажешь? К кому пойдешь? Ты вообще знаешь, кто мы такие?

— Не сопротивляйся и просто иди с нами. Лабиринт очень красивый, между прочим. Мы же сами согласились показать тебе его.

— И вообще, как тебе в голову пришло появиться в бальном платье, которое тебе совсем не идет? Надеялась соблазнить какого-нибудь тупого аристократа?

От бесконечных и грязных оскорблений Оливия глубоко вздохнула и сжала в руках подол платья. Она слишком хорошо знала, что в одиночку не одолеешь толпу, которая пришла лишь затем, чтобы издеваться. В такой ситуации лучшее решение — как можно скорее выбраться.

Оливия резко обернулась и попыталась вернуться тем же путем, откуда пришла, но дорожка была узкой, и девушки стояли у нее на пути.

— Отойдите, — твердо сказала она. — Я хочу вернуться.

Елена смерила простолюдинку надменным взглядом. В ее глазах таилось колкое презрение.

Каждый раз, когда она сталкивалась с таким яростным неприятием самой ее сущности, в голове Оливии неизменно вспыхивал горький вопрос: «Что я вам сделала?»

Оливия едва заметно усмехнулась, и на лицах девушек появилось жалкая гримаса, будто им влепили пощечину. Одного презрительного смешка хватило, чтобы поколебать их.

— Если вы не хотите посторониться, тогда я просто обойду, — сказала Оливия.

И, не дав Елене раскрыть рта, она огляделась и двинулась прочь. Оливия понимала, что идти вперед — значит углубляться в лабиринт, поэтому решила свернуть на боковую тропу и оттуда выбраться к главному саду. Свет из него все еще виднелся, и он мог послужить ей ориентиром.

Когда Елена пришла в себя от изумления, она разразилась возмущением:

— Какая наглая мерзавка!

Она уже собиралась кинуться вслед за Оливией, но одна из девушек ядовито заметила:

— Если она пойдет туда, у нее будут куда большие неприятности.

Елена нахмурилась:

— О чем ты?

Та кивнула в сторону, куда скрылась Оливия:

— Я видела, как группа молодых лордов пошла в ту же сторону. Они вошли следом за нами.

При этих словах Елена и остальные леди устремили взгляды в темноту, где исчезла Оливия.

— Ах, какая досада. Мы и не собирались так далеко заходить.

— Сама виновата, что сбежала, когда мы пытались помочь. Не оценила нашего великодушия.

— Бедные мужчины. Все, что они найдут, — пустую оболочку, в которой нет ничего настоящего.

Ядовитые, двусмысленные реплики растворялись в сладковатом воздухе сада, благоухающего розами.

⚜ ⚜ ⚜

Оливия была уверена, что ей нужно повернуть налево, но сколько бы она ни шла, дорожка тянулась лишь направо и прямо. Девушка оглянулась через плечо — ни шагов, ни шороха преследовательниц.

Черные глаза потемнели, налились холодом. Она не во всем разбиралась, но одно умела чувствовать безошибочно — злой умысел, даже замаскированный под любезность. Нет, она не была такой прозорливой с самого начала. Лишь многократно рухнув в пропасть, Оливия усвоила этот урок. Она научилась признавать горькую правду: если кто-то враждебен самому факту ее существования, его невозможно переубедить. Вместо этого она поклялась никогда не позволять таким людям задеть себя.

Девушка остановилась, чтобы сориентироваться. Оглянувшись по сторонам, она решила вернуться тем же путем, рассчитывая, что аристократки уже ушли. Но едва она осторожно приподняла подол платья и сделала несколько шагов…

— Мисс Либерти? — низкий голос, прозвучавший за спиной, холодком прошелся по позвоночнику, подняв дыбом каждый волосок. Она сразу поняла: к ней приближается не один человек, а целая группа.

Несмотря на фонари, в лабиринте было темно. Свет из главного сада уже пропал, и все, что она слышала, — это собственное учащенное дыхание, перемешанное с тяжелыми шагами крепких мужчин, теснивших ее сзади.

Когда Оливия обернулась, взгляд упал на шестерых молодых аристократов, и их улыбки трудно было принять за дружелюбные. Давление, исходящее от них, не шло ни в какое сравнение с тем, что она чувствовала от девушек.

— Ну и ну, заблудились?

— Мы так давно хотели провести с вами время. Почему бы вам не пойти с нами?

Оливию сковало липкое предчувствие беды.

— Нет. Благодарю за любезность, но я сама дорогу найду. Прошу вас, не следуйте за мной, — попыталась она сказать спокойно, но в конце голос все равно дрогнул.

— Да ведь для беседы места лучше не найти. Не упрямьтесь, пойдемте с нами.

В тот миг, когда один из молодых лордов отверг ее отказ, она развернулась и сорвалась с места. Услышав за спиной мерзкий смех, разлетавшийся эхом, она почувствовала, как сердце забилось в груди. Оливия знала: варварство не зависит от сословия. Оно смиренно молчит и никогда не показывает зубы там, где требуется соблюдать этикет, но без труда вылезает наружу, как только эта необходимость исчезает.

Оливия бежала изо всех сил. Эти мужчины, в отличие от нее, явно хорошо ориентировались в лабиринте. Их быстрые шаги с грохотом обрушивались на нее со всех сторон.

Она уже не имела представления, где север. Лабиринт был пугающе запутанным, как и ее жизненный путь. На каждом повороте Оливия выбирала более темную и узкую тропу, надеясь, что это собьет их со следа.

— Где вы, мисс? — пропел омерзительный голос, от которого мороз прошел по коже. Казалось, он раздается прямо за спиной, и она ускорилась, стараясь вырваться вперед.

Оливия забралась слишком глубоко и уже не могла сосчитать, сколько раз наткнулась на тупик. Корсет сжимал грудь, мешал дышать, и она захлебывалась собственным хрипом, пока в глазах не потемнело.

И вдруг совсем рядом раздался хруст сухой ветки. Обернувшись, девушка увидела, как на нее надвигается темная тень. Крик комом застрял в горле. Ноги подгибались, но она собрала остатки сил и снова бросилась бежать.

⚜ ⚜ ⚜

Девушка из Фаулдера оказалась быстрой. Застигнутая врасплох, она сорвалась с места без оглядки и в следующий миг скрылась из виду.

Один из молодых лордов, Лоуренс, почесал затылок, глядя на то место, где она только что стояла.

— Давайте просто уйдем. Она все же гостья королевской семьи. Если об этом узнают, у нас будут неприятности.

— Верно, Ноа ведь предупреждал нас остановиться, — заметил другой.

Остальные дружно закивали.

— Но… мы же не можем просто оставить ее там?

Молодые повесы вгляделись в тьму лабиринта. Теперь все они растерянно чесали головы.

— Мы ведь всего лишь хотели поговорить. Сама виновата, что убежала.

— Верно…

Хотя никакого «всего лишь поговорить» в их намерениях и не было, они с безразличным видом притворялись, будто так и есть.

— Если полезем искать, еще хуже выйдет, — пробормотал один из молодых лордов.

И тут раздался звук торопливых шагов. Появилась старшая фрейлина королевы, сверкая глазами. Под ее взглядом повесы поежились, закашлялись и отвели глаза.

— Вы не видели мисс Оливию Либерти? — спросила женщина, обводя взглядом окрестности.

От ее тона, в котором звучала уверенность, что они знают все, по спинам молодых аристократов пробежал холодок. Но повесы, как водится, отнекивались.

— Не видел… а ты?

— Нет.

— Я тоже.

— Простите, но мы ее не встречали, — сказал Лоуренс, невинно хлопая глазами.

Фрейлина тяжело вздохнула, затем повернулась к слугам и горничным, что пришли с ней.

— Продолжайте искать мисс Либерти.

⚜ ⚜ ⚜

…А в это время Ноа нахмурился, уловив, что тихий сад вдруг наполнился шумом. Он поднялся с места. Шаги и тревожные голоса все приближались, пока вдруг перед ним не возникла старшая фрейлина.

— Ах, Ваше Высочество, — поспешно поклонилась она. — Простите, что потревожила ваш отдых.

Ноа недовольно нахмурился. Натягивая перчатки, он лениво спросил:

— Что-то случилось?

— Дело в том, что… — Она замялась, затем встретила его взгляд с явным беспокойством. — Вы, случайно… не видели мисс Либерти?

Ноа смотрел на руки, застегивая пуговицы на перчатках, но при внезапном упоминании имени Оливии резко вскинул голову.

— Мисс Либерти? — переспросил он.

— Да, Ваше Высочество.

— Она пропала?

Фрейлина не ответила. Ноа счел это жалким.

— Насколько я знаю, Ее Величество велела вам следить за ее безопасностью. И что же? Она пропала?

Резкий упрек заставил женщину склонить голову еще ниже.

— Простите, Ваше Высочество.

Ноа вспомнил молодых лордов, что смеялись и скрылись в лабиринте.

— Эйель Фоэм, Лоуренс Атам, Родди Фолкс, Джорди Адамс. Где они? — спросил он.

— Я встретила их в лабиринте, Ваше Высочество, но господа сказали, что не видели мисс Либерти.

— Сколько времени прошло с ее исчезновения?

Фрейлина ответила, что около тридцати минут, и Ноа мысленно начертил план лабиринта.

— И она вошла туда одна?

— Нет, Ваше Высочество. Я видела, как мисс Либерти зашла с группой девушек, но, похоже, они разошлись внутри.

— Ясно. Разделитесь и ищите ее. — Он был так сосредоточен на том, что Оливия могла пострадать от рук молодых людей, что совсем забыл о девушках. Принц понимал, что гостья исчезла не без причины.

Пока слуги и горничные суетливо прочесывали вход в лабиринт, Ноа направился дальше, в самую глубину.

Он быстро шагал, настороженно прислушиваясь к каждому звуку.

Взгляд, в котором таится презрение

Нелепость. Так определила Оливия свое нынешнее положение.

Ее страх лишь порождал новый страх, усиливаемый темнотой живой изгороди. Но вскоре она уже не слышала позади себя шагов преследователей. Лишь бесконечный лабиринт разевал перед ней пасть.

Оливия больше не могла сказать, где находится главный сад, что означало одно — она забрела слишком далеко. Ни одного переносного обогревателя, ни единого фонаря вокруг. Ориентиры она потеряла давным-давно и могла лишь тяжело вздыхать в кромешной тьме.

— Профессор Маргарет будет в ярости, — пробормотала она. Если бы только у нее был свет… И тут Оливия вспомнила о фонарике.

— Точно! — поспешно открыв клатч, девушка достала магический прибор. Стоило дважды провернуть ручку, и из него вырвался яркий свет. Этого было достаточно, чтобы снова обрести надежду.

Оливия посветила вокруг, внимательно изучая окружение. Нужно было выбрать направление, хотя это было лишь слепое тыканье наугад.

— Попробуем сюда. — Она снова пошла вперед, горячо надеясь, что вскоре увидит главный сад, а если нет, то хотя бы конец лабиринта.

⚜ ⚜ ⚜

Сколько же он уже бродит по этому проклятому месту?

Пройдя, казалось, вечность, Ноа вдруг остановился, задавшись вопросом, какого черта он тут делает. Он сам того не замечая углубился в лабиринт на поиски пропавшей девушки, но почему именно он должен этим заниматься? Глупо с ее стороны было бездумно лезть в лабиринт, о котором она ничего не знала, хотя и те аристократки, что затащили ее туда с дурными намерениями, были не менее безмозглыми.

— Они, видать, считают дом Астридов посмешищем, — проворчал он.

Он остановился: впереди был участок лабиринта без обогревателей и фонарей. Как бы глупа она ни была, но уж в такую глухую тьму не сунулась бы. Чем, черт возьми, занимаются рыцари и слуги, расставленные по саду, если их единственная обязанность — следить за гостями?

Ноа взглянул на часы: прошел уже час. Вполне возможно, старшая фрейлина давно нашла Оливию и вернула ее в главный сад. К тому же, если рассуждать здраво, шансы обнаружить ее в одиночку, шатаясь по этим зарослям, были ничтожны.

— Не верится, что я трачу на это время, — пробормотал он, сунув руки в карманы и собираясь уже повернуть обратно. Но тут глаза, привыкшие к темноте, прорезала вспышка света.

— Хм?.. — Это был чужой, ровный свет, пронзающий пространство дальше, чем мог осветить дрожащий огонь фонарей. Что это могло быть? Свет приближался, ритмично мигая за густой изгородью, увитой розами.

Ноа пристально всмотрелся сквозь ветви и следил за надвигающимся сиянием. Сквозь плотную листву прорвался луч света и упал ему на щеку. Вскоре он уловил и тихие шаги, до странности знакомые.

Ага. Прищурившись, Ноа наклонился вперед навстречу звуку…

— Почему этот проклятый сад такой огромный? — донесся до него жалобный голос. Шаги, глухие и усталые, продолжали двигаться прямо к нему.

Ноа склонил голову и тихо усмехнулся. Он живо представил девушку в голубом бальном платье, которая еле плелась по тропинке и безвольно опустила плечи. По ту сторону изгороди он слышал вялые шаги, перемежавшиеся редким шмыганьем носом.

— Отвратительный вкус. Просто извращение какое-то.

Ноа развернулся, следуя за ворчливым голосом. Одновременно он быстро окинул взглядом темный лабиринт вокруг. Да, она права. В этом и правда есть что-то мерзкое и извращенное.

— О, профессор… Где вы, професс-о-о-о-ор? Я потерялась, — всхлипнула Оливия. — Бабушка-а-а-а…

Ни племянница принцессы Марго, ни ее племянники никогда так не плакали у нее на глазах, а Оливия вот хныкала и звала профессора. Видно, нахлынувшее горе перехлестнуло через край — она остановилась и разрыдалась на месте.

Ноа замер за изгородью, чувствуя ее присутствие, и тихо вздохнул, глядя в небо. Слезами делу не поможешь. Зачем ты плачешь?

Раз уж он нашел гостью, пора было выводить ее наружу, и у Ноа не хватало терпения ждать, пока она наплачется. Прищурившись, он на ощупь двинулся вперед сквозь тьму. К счастью, изгородь между ними заканчивалась всего в нескольких метрах. Он уже решил обойти изгородь и выйти ей навстречу, как вдруг где-то вдали каркнула ворона.

— Ох! — взвизгнула Оливия. И тотчас же надрывный плач, начавший уже его утомлять, резко оборвался. Вон как напугалась от такой мелочи.

Через секунду она уже яростно бормотала себе под нос:

— Как так — ни указателя, ни фонаря, холод собачий, даже жаровни нет. Этот сад проектировал либо параноик, либо извращенец, который получал удовольствие от того, что мучил людей.

Услышав столь прямой упрек в адрес своих предков, Ноа Астрид не удержался и хрипло рассмеялся. Оливия услышала его смех: она тут же замолчала, и луч мгновенно исчез.

Принц, оставаясь за изгородью, повернулся в ее сторону, не вынимая рук из карманов. Глаза, глубокие и спокойные, как море, уже не хранили следов смеха.

Было очевидно: она убежала, спасаясь от мерзких аристократов, и оказалась здесь. Она была настороженной и напряженной, словно бездомная кошка, у которой в темноте обострены все чувства. Ноа решил: если Оливия Либерти снова испугается и убежит, он просто махнет на нее рукой и вернется в главный сад.

Сквозь ветви он всматривался в девушку, обдумывая, как быстрее всего ее успокоить и вывести отсюда без лишних хлопот.

А Оливия все кружила по одному и тому же месту. Она-то и не знала, что топчется на месте, и чувствовала, что сходит с ума. Еще больше ее изводило то, что она не имела ни малейшего понятия, сколько прошло времени.

От бессилия слезы вновь подступили к глазам.

— Где я?.. — всхлипнула она. К тому же заряд магии, питавшей фонарик, почти иссяк, и свет теперь то вспыхивал, то гас.

— Почему этот проклятый сад такой огромный? — Она волочила ноги, изнуренная и переполненная злобой к этому бесконечному, громадному лабиринту. — Отвратительный вкус. Просто извращение какое-то.

Все происходящее было до нелепого жалким.

— О, профессор… Где вы, профессо-о–о-ор? Я потерялась… Бабушка–а-а-а-а…

Стоило ей начать звать Марго, как слезы скатились по лицу. Она остановилась и, рыдая в отчаянии, услышала зловещее карканье вороны.

— Ох! — Лабиринт стал казаться еще более пугающим.

Потирая покрытые мурашками руки, Оливия пробормотала:

— Как так — ни указателя, ни фонаря, холод собачий, даже жаровни нет. Этот сад проектировал либо параноик, либо извращенец, который получал удовольствие от того, что мучил людей.

— Ха-ха!

Оливия застыла, услышав тихий смешок, и тут же выключила фонарик. Сердце колотилось в груди, дыхание стало прерывистым и резким. Она широко раскрыла глаза, полные страха, и осторожно огляделась вокруг, но ничего не увидела.

Это был человек? Или привидение?

Прижав к груди сумочку и фонарик, девушка уже собиралась сделать шаг назад.

— Идите прямо. Слева будет тропа. Не отвлекайтесь, просто смотрите перед собой и идите, — вдруг раздался низкий и холодный голос с другой стороны изгороди.

В тот миг, как он коснулся ее слуха, Оливию прошибло зарядом тока с головы до пят.

— Ва… Ваше Высочество? — выдохнула она, чувствуя себя глупо, задавая этот вопрос. С чего бы принцу бродить так далеко в темноте? Хотя, учитывая ее собственное положение, ей было не с руки задавать вопросы.

С противоположной стороны раздалось тихое цоканье, за которым последовал ленивый голос принца, теперь с оттенком раздражения:

— Идите прямо, мисс Либерти. Если только вы не намерены заночевать здесь.

— Простите?.. — растерянно переспросила она.

Девушка услышала, как принц уходит прочь, его шаги звучали нетерпеливо и уверенно. Оливия поспешила за этим звуком. Просто идти быстро было мало — ей пришлось перейти на бег, чтобы не отстать. Она отчаянно старалась держаться как можно ближе к Ноа, хотя их разделяла изгородь.

Вскоре впереди показался проход. Дорожка в самом деле поворачивала налево. Когда Оливия наконец добралась до конца ряда и свернула…

…Граница между небом и землей, сплавившихся в одно черное полотно, разом разверзлась: огромная луна показала свое золотое лицо и пролила свет на землю.

Голова Оливии опустела. Ее темные глаза расширились, а бледно-розовые губы приоткрылись в изумлении. Ноа предстал перед ней словно таинственная луна — властный и могущественный. Его светлые волосы сверкали в лунном сиянии, а глаза были настолько бездонны, что невозможно было различить их цвет.

И только теперь Оливия в полной мере ощутила, насколько принц высок и силен. Давление, исходившее от него в темноте сада, было не похоже ни на что, что ей приходилось испытывать прежде.

Она почувствовала себя дурой за то, что вообразила его своим спасением, явившимся выручить ее от вульгарных аристократов. Но едва она робко шагнула назад, как он протянул ей руку. Как нечто само собой разумеющееся, как естественный жест вежливости. Без холодной насмешки, без скрытой злобы, без притворной доброжелательности. В этом движении чувствовалась лишь спокойная, ясная простота.

И снова на нем были перчатки.

Грудь и плечи Оливии, до этого сжатые от страха, дрогнули и обмякли в облегчении. Она опустила голову и выдохнула глубоко, всем телом.

Наказание королевы

Тем временем в главном саду пир продолжался в полном разгаре, словно ничего и не произошло. Однако лицо королевы Беатрикс застыло каменной маской, пока она выслушивала доклад старшей фрейлины. Нетрудно было собрать воедино всю картину, ведь служанка подслушала разговор между Оливией и молодыми аристократками за живой изгородью.

Фрейлина, встретив ледяной взгляд королевы, торопливо сглотнула и склонила голову.

— Простите меня, Ваше Величество, — произнесла она. — Я немедленно найду мисс Либерти.

Стоявшая рядом с Беатрикс Марго отвела взгляд, мрачно нахмурившись.

Фрейлина уже собиралась осторожно отойти, когда королева снова окликнула ее:

— Приведите ко мне всех девиц, которые увели мисс Либерти в лабиринт. И их матерей тоже.

Ощутив надвигающуюся беду, фрейлина поспешно ответила:

— Разумеется, Ваше Величество.

Будь воля Беатрикс, она призвала бы и молодых людей, которые загнали Оливию в угол еще на Осеннем банкете. Она видела, как они вошли в лабиринт следом за королевской гостьей. Но на прошлом приеме ее самой не было, а сейчас свидетелей поступков юношей не нашлось. Королева не могла допрашивать их лишь потому, что они зашли в лабиринт в подозрительное время.

— Принцесса, присмотрите за приемом вместо меня, — сказала Беатрикс, обернувшись к Марго.

— Да, Ваше Высочество, — она почтительно склонила голову у и отошла.

Через минуту перед королевой предстали юные леди, побелевшие от страха. Их сопровождали матери с натянутыми и настороженными лицами.

Беатрикс сидела одна на софе и не предложила никому присесть. За ее спиной выстроилась свита фрейлин и рыцарей, а над головой неторопливо развевался королевский штандарт. Все это только усиливало ее величие и власть.

Королева медленно обвела взглядом каждую из них и пригубила чай. Теперь они были отрезаны от остального празднества и вынуждены стоять в неловком молчании под ее ледяным взором.

Юные леди, осознавая, насколько беззастенчиво они обошлись с гостьей королевской семьи, тревожно уставились себе под ноги. Матери тяжело вздыхали про себя, инстинктивно понимая, что их дочери в серьезной беде.

Мать Елены, леди Льерр, первой не выдержала гнетущей паузы и осторожно открыла рот, но в этот миг Беатрикс с резким звоном поставила на блюдце чашку.

— Вы случайно не знаете, где сейчас моя гостья? — спросила она непринужденным тоном, нарочито назвав Оливию гостьей королевской семьи, а не по имени.

Елена и остальные девушки переглянулись, но промолчали.

— Леди Елена, — вдруг обратилась королева.

— Д-да, Ваше Величество? — пискнула девушка, вцепившись обеими руками в подол платья.

Ее мать, леди Льерр, сделала шаг вперед. — Ваше Величество, это, должно быть, какое-то недоразумение, — сказала она. — Девушки лишь хотели показать мисс Либерти лабиринт. Не более. Их намерения были чисты

Королева безмолвно уставилась на аристократку, пока та не попятилась назад. Когда рядом не осталось материнской тени, Елена ощутила, что может упасть в обморок.

— Спрошу еще раз, леди Елена. Где гостья королевской семьи?

— Н-ну, э-это было так… мы зашли вместе… а потом…

— Хм, хорошо. Подойдите-ка и присядьте рядом, — вдруг ласково предложила королева, указав на подушку возле себя.

Взволнованная Елена метнула испуганный взгляд на мать, но та решительно отвела глаза и подтолкнула дочь к софе.

Как бы ни рушились сословные устои, но королевская семья оставалась королевской семьей. Дамы слишком поздно пожалели, что позволили наивным дебютанткам завести гостью короны в лабиринт. Им оставалось лишь надеяться, что все обойдется без последствий. В высшем свете потеря благосклонности королевы означала конец всем брачным перспективам: какая семья захочет невестку, настроившую против себя венценосных особ?

Дрожа всем телом, Елена опустилась рядом с королевой.

— Так на чем мы остановились? — произнесла Беатрикс. — Ах да, когда говорите со мной, не стоит то и дело оборачиваться к матери, моя дорогая.

— Простите, Ваше Величество.

— Ну, продолжайте. Где гостья королевской семьи?

— Д-дело в том… Она вдруг отвернулась от нас и убежала, прежде чем мы смогли ее остановить. Вот и все, — выпалила Елена, ловко обойдя подробности.

В ответ на обрывчатое и невнятное объяснение взгляд королевы суровел на глазах. Елена опускала голову все ниже, прекрасно понимая, насколько нелепо звучит ее оправдание.

Беатрикс перевела взгляд на других девушек, уставившихся в землю.

— Значит, вы утверждаете, что вошли вместе, а потом моя гостья исчезла без всякой причины. Так, леди? — спросила она.

На негромкий вопрос королевы девушки, опустив головы, одна за другой закивали.

— Понятно, — едва слышно произнесла королева. Затем позвала мать Елены. — Леди Льерр…

— Да, Ваше Величество.

— А если бы на месте юных леди оказались вы — если бы гостья королевской семьи исчезла в лабиринте, в котором она никогда прежде не была, и вы потеряли ее из виду, что бы вы сделали?

С трудом подавив тяжелый вздох, леди Льерр спокойно ответила:

— Я бы немедленно сообщила вам, Ваше Величество, а потом отправилась искать гостью.

Королева удовлетворенно улыбнулась.

— Вот образцовый ответ хозяйки благородного дома Льерров.

Остальные дамы зажмурились, готовясь к грядущему наказанию. Их дочери моргали, не понимая, действительно ли все так и кончится.

Елена украдкой подняла взгляд на королеву и тут же встретилась с ее прямым взором. Стальные голубые глаза королевы Беатрикс были страшнее, чем у ее строгого отца, лорда Льерра.

— Для леди светского общества такие основы воспитания — вещь необходимая, — сказала королева.

Постойте… в панике подумала Елена.

— Но сегодняшний вечер убедил меня, что юным леди, собравшимся здесь, необходимо дополнительное воспитание.

Не может быть!

Встретившись глазами с их матерями, королева Беатрикс величаво распорядилась:

— В ближайшее время воздержитесь от приемов и светских мероприятий и позаботьтесь, чтобы ваши дочери набрались должной учтивости. Так тому и быть.

— В-Ваше Величество! — в отчаянии вскрикнула Елена.

— Елена, — одернула ее мать.

Девушка с глазами, полными слез, оглянулась на мать, однако та смотрела на нее твердо, строже, чем когда-либо.

Королева никогда бы не наказала целую группу аристократок без доказательств или свидетелей. Все эти девушки происходили из влиятельных домов, и последствия голословного обвинения были бы слишком рискованными даже для Беатрикс. Но меры нужно было принять, и это было, пожалуй, лучшее решение. Стоило матерям дебютанток возразить — и королева вызвала бы свидетеля, после чего скандал разгорелся бы до немыслимых масштабов.

Беатрикс поднялась, ее глаза оставались ледяными. — Думаю, вам стоит вернуться домой сей же час, — холодно добавила она.

— Простите за беспокойство, Ваше Величество. Я уделю больше внимания воспитанию дочери, — откликнулась одна из женщин.

Усмиренные поведением матерей, девушки склонили головы, пока королева холодно проходила мимо, даже не задержав на них взгляда.

Елена, окончательно подавленная, кинулась к матери и вцепилась в ее руку.

— М-мама… — всхлипнула она.

— Глупая девчонка! Не смей показывать слезы. Веди себя прилично, если не хочешь дать повод для сплетен.

— Да, мама.

Им всем пришлось расплатиться за то, что они посмели презирать гостью королевской семьи лишь потому, что та была простолюдинкой.

Блудные сыновья Герода наблюдали за происходящим издалека. Когда ледяной взгляд королевы упал на них, их шеи втянулись, словно у черепах, и они поспешно отвернулись. Было очевидно, что она уже поняла, в чем их вина, но не имела доказательств, чтобы предъявить обвинение.

Спустя мгновение вызванные королевой дамы вернулись в сад и быстро разошлись.

Графиня Сеймур, тоже следившая за происходящим издалека, тихо цокнула.

— Похоже, на балы в этом году они больше не попадут, — прошептала она дочери.

Изабель едва заметно улыбнулась и кивнула:

— У всех лица заплаканные.

Аристократка с нежностью взглянула на дочь и заправила за ухо выбившуюся прядь. Никто не был так дорог ей, как ее маленькая Изабель.

— Видишь? Я же говорила: нечего было соваться в лабиринт.

— Да, наверное… — протянула Изабель, оглядывая сад. Ноа сразу после начала банкета направился в лабиринт и, судя по всему, все еще находился там. Несмотря на желание ослушаться материнского совета и тайком отправиться за ним, она удержалась.

В памяти всплыли слова мадам Жуберн, ее компаньонки:

«Если встретите принца Ноа в лабиринте, он, скорее всего, пройдет мимо, не удостоив вас даже приветствия, особенно когда вокруг никого нет».

Да, стоит подождать, пока я смогу столкнуться с ним в подходящей обстановке. Но без принца банкет казался Изабель невыносимо скучным и тягостным.

⚜ ⚜ ⚜

Ноа знал живой лабиринт как свои пять пальцев, ведь в детстве часто бегал по нему с Артуром. Он шагал между зеленых стен без остановки, так быстро и размашисто, что Оливии почти приходилось бежать, чтобы поспеть. Для нее это было настоящим испытанием: она блуждала по лабиринту уже несколько часов на голодный желудок, но не могла заставить себя попросить принца идти медленнее. Подхватив подол, девушка отчаянно трусила следом.

Сколько времени прошло на этот раз? Ноа шагал вперед без раздумий, пока не услышал за спиной все более громкое и сбивчивое дыхание. Луна снова скрылась за облаками, и он не мог разглядеть выражение лица Оливии, но было ясно, что она запыхалась. Только тогда он понял, что все это время девушка бежала, стараясь не отставать.

Могла бы просто попросить идти медленнее. Неужели так трудно? — мелькнуло у него, но он тут же понял, что для юной простолюдинки это и впрямь было непросто.

Когда принц снова повернулся вперед, на его лице ясно проступала усталость. Ему до смерти опостылела королевская семья — так зачем же он, черт возьми, возился с их гостьей? Он поклялся отыскать тех жалких ублюдков, что проигнорировали его предупреждения и стали причиной всей этой заварушки.

Фонарик и сон

Ноа остановился, давая Оливии нагнать его. Когда она подошла и украдкой подняла на него глаза, он на миг встретил ее взгляд, затем снова пошел вперед, но уже гораздо медленнее.

Оливия с облегчением отметила, что принц теперь идет не так быстро, и в то же время ощутила неловкость и смущение, из-за чего снова и снова прикусывала губы.

Тьму наполняли хруст сухой травы под ногами, щебет ночных птиц вдалеке и ее прерывистое сиплое дыхание, но присутствие принца заглушало все это. В тот миг, когда Оливия свернула за угол живой изгороди и наткнулась на него, она уловила в его глазах не презрение, а куда более ясное послание: он считал ее жалкой. Что, черт возьми, я здесь делаю? — говорил каждый мускул его тела. Поэтому Оливия, едва увидев его, тут же опустила голову и извинилась:

— Простите меня.

Над ее макушкой раздался тяжелый вздох, за которым последовал сухой ответ:

— Пойдемте.

Теперь, шагая рядом с ним, она снова чувствовала себя неуютно. Когда же этот лабиринт наконец закончится?

Оливия уже почти впала в отчаяние, когда Ноа внезапно сказал:

— Что это у вас там было?

— Простите? — переспросила она, ее темные глаза расширились, словно у вспугнутого кролика.

Ноа слегка нахмурился. Что я такого делаю, что пугаю ее каждый раз, когда открываю рот?

— Простите… О чем вы, Ваше Высочество? — выдохнула она и тут же мысленно захотела прикусить себе язык за такую глупость. Наверняка я кажусь ему полной дурой, — подумала она, чувствуя, как пылают щеки.

Принц указал на маленький предмет в ее правой руке.

— Мне показалось, что отсюда у вас шел свет.

— Ах, это? — Она автоматически подняла руку и протянула предмет ему на обозрение. Это был гладкий узкий серебряный цилиндр, чуть короче ее ладони. Даже принц Герода никогда не видел ничего подобного.

Ноа пристально наблюдал, как Оливия зажимает сумочку подмышкой и другой рукой дважды проворачивает цилиндр. К его удивлению, из одного конца вырвался луч света.

— Что за… — глаза принца расширились, когда он уставился на странный предмет. Увидев его изумление, Оливия даже испытала легкое удовлетворение.

— Переносная лампочка? — спросил Ноа. Лампочки были изобретены давно, но содержание электросетей обходилось слишком дорого. Без постоянного источника энергии жители континента Норфолк по большей части все еще пользовались свечами.

Хотя Ноа был знаком с электрическим освещением, которое несколько лет назад установили во дворце Герода, лампочки там так часто мигали и выходили из строя, что разгневанный король приказал снять их. Глядя на мерцающий фонарик, принц вспомнил короткую жизнь электрической лампы, некогда стоявшей в его комнате.

— Значит, лампа неисправна. Все время мигает, — пробормотал он.

Оливия поспешно покачала головой:

— Нет, это магический фонарик, который я сама спроектировала. Просто накопленная в нем мана почти иссякла, потому он так мигает, но стоит его подзарядить — и освещение будет постоянным.

— Фонарик на мане? Вы сами его придумали? — недоверчиво переспросил Ноа.

Она, все время робко следившая за его реакцией, вдруг оживилась и, словно забыв про смущение, заговорила бойко:

— Да, я исследовала преобразование магической энергии мага в другие формы энергии. Здесь встроен преобразователь, который превращает магическую энергию в электрическую. Поэтому удалось решить проблему энергообеспечения, из-за которой страдали обычные лампы. Но вот беда… — она умолкла и горько опустила голову. — Слишком высоки расходы на эксплуатацию, так что вряд ли получится быстро ввести это в обиход.

— Потому что его нужно регулярно подзаряжать у мага? — серьезно уточнил Ноа.

Она кивнула.

— Именно. Это доступно не всем и слишком накладно.

За ее опущенными плечами и сжатым от робости телом принц вдруг увидел ту самую уверенную студентку университета, когда-то гулявшую по кампусу Фаулдера. Он остановился и протянул руку:

— Дайте посмотрю.

По его просьбе она подала фонарик обеими руками. Ноа взял его, поднял к глазам, повертел под разными углами.

— Как его заряжать?

— Внизу серебряная панель. Туда и передается мана. Срок службы зависит от частоты использования, но на полном заряде он работает примерно две недели.

— То есть работает как Магический Купол? — пробормотал Ноа.

Оливия оживилась и кивнула:

— Да, именно! Разница лишь в виде и объеме энергии для преобразования, а принцип ничем не отличается!

Принц прищурился, глядя на девушку. Она, похоже, довольно неплохо понимала устройство Магического Купола. Ее лицо светилось, полное возбужденного интереса. Ну, это хотя бы лучше, чем когда она дрожит от страха, когда я открываю рот, — подумал он.

Ноа снял перчатку с правой руки и положил пальцы на панель зарядки.

Оливия ошарашенно уставилась и спросила:

— Вы… маг?

Ноа тихо фыркнул. Считая вопрос не достойным ответа, он щелкнул фонариком и плавно влил ману в серебряную панель. В ту же секунду из конца устройства вырвался свет, несравнимо ярче прежнего.

— Ух ты! Потрясающе! — Оливия не удержалась и воскликнула, переводя восторженный взгляд то на фонарик, то на Ноа.

Все дети в Героде знали, что принц Ноа — маг. Видимо, море и впрямь слишком широко, раз слухи не дошли до нее в Фаулдере. И все же похвала девушки была ему приятна: края его губ тронула улыбка.

Ноа негромко кашлянул и вновь пошел вперед.

— Теперь, когда свет ярче, стало гораздо лучше. Пойдемте.

Оливия поспешила за ним. Больше они не разговаривали, но что-то изменилось. Ноа шел нарочито медленнее, чтобы она не отставала, а Оливия выглядела менее напряженной. Вечерний воздух был прохладным, напоенным запахом роз, а сухая трава мягко пружинила под ногами.

Ноа не произнес ни слова, даже дежурной вежливой болтовни. Он мог бы спросить, как она изобрела устройство, о котором не слышал даже он, или о ее университетской жизни. Но нет — он не задал ни единого личного вопроса, даже о том, что произошло в лабиринте. Он просто не видел в этом смысла. Завтра она уедет из Герода, а через несколько месяцев я и вовсе ее забуду. Так зачем знать подробности ее жизни?

Даже если бы он узнал о происшествии, из-за которого все это началось, он бы все равно не стал вмешиваться в ее проблемы. Я и так сделал для гостьи королевской семьи больше чем достаточно, — подумал он.

Вскоре он наконец услышал шум, доносившийся из главного сада, и быстрые шаги поблизости. Вероятно, его мать до сих пор держала поисковый отряд, разыскивающий Оливию. Ноа замер, подумал, затем протянул ей фонарик и указал:

— Вон там, видите рыцаря? Идите к нему.

Когда Оливия приняла фонарик, он тут же отвернулся, словно считал свой долг вежливости исполненным. Девушка с минуту смотрела ему вслед, потом решилась догнать.

Он бросил на нее удивленный взгляд, и Оливия неожиданно протянула ему фонарик.

— Спасибо. Если это не будет бестактностью, я… я хотела бы подарить вам это в знак благодарности. Вы… э… вы ведь маг, так что пользоваться им вам будет несложно, и еще… — она говорила сбивчиво и теперь не знала, как закончить фразу.

Зачем я это сделала? Вернув себе рассудок, она лишь пожелала провалиться сквозь землю.

Фонарик становился все тяжелее в ее опускающейся руке, пока вдруг тяжесть не исчезла. Она подняла глаза и увидела, что Ноа забрал устройство.

Бросив на нее беглый взгляд, он коротко сказал:

— Хорошо. Ступайте. — Его голос был холоден и сух, как осенний ветер, скользнувший по щеке.

Оливия склонила голову, затем развернулась и побежала по лабиринту к огням. В ушах у нее стучало сердце.

— О-о, мисс Либерти! Я нашел ее! — донесся радостный голос того самого рыцаря, на которого указал Ноа, а за ним — торопливые шаги слуг и горничных. Но даже по мере того как они приближались, все звучало глухо и отдаленно. Ее темные глаза уже едва что-либо различали.

Неужели все это было сном? Оливия обернулась и взглянула в лабиринт, все еще погруженный во тьму. Девушка поспешно раскрыла сумочку: она была пуста.

Она медленно моргнула. Это был не сон, но ощущалось именно так. Она словно застыла в том мимолетном мгновении, что наступает сразу после пробуждения от сладкого, глубокого сна.

⚜ ⚜ ⚜

Услышав весть о том, что Оливию нашли, королева вместе с Марго поспешила к ней.

— Оливия!

Девушка, сидевшая рядом с переносным обогревателем и укутанная в плед, вскочила на ноги. Марго с серьезным видом осмотрела ее лицо до мелочей. Оливия не выглядела окончательно разбитой, но и совсем в порядке она тоже не была.

Королева остановилась рядом с Марго и с тревогой всмотрелась в Оливию.

— Тебе пришлось нелегко. Сколько же ты натерпелась одна — и холода, и страха.

Оливия замялась.

— Ваше Величество, я… простите, — произнесла она, склонив голову. Судя по поднятой суматохе, на ее поиски отправили целый отряд.

Побег был ее единственным выходом, но это не оправдывало безрассудства. Если бы она сохранила холодную голову, нашла бы несколько куда более разумных способов справиться с ситуацией.

— Марго, оставь нас на минуту, — сказала Беатрикс.

Когда принцесса отошла, королева села на диван и предложила место Оливии. Оказавшись плечом к плечу, королева пристально всмотрелась в ее лицо. Оливия поспешно опустила взгляд, ее лицо побледнело, губы были крепко сжаты.

— Оливия…

— Да, Ваше Величество.

Можно возненавидеть человека без причины, и так же без повода можно его полюбить. В случае королевы произошло именно второе. Оливия Либерти нравилась ей без всякого основания, хотя Беатрикс, конечно, отмечала, что ее заслуги достойны уважения — получить университетскую степень в столь юном возрасте. А еще ее притягивали спокойный нрав и миловидное лицо девушки.

Разумеется, как хозяйка она обязана была проявить заботу и внимание к гостье, независимо от личной симпатии. Но именно в эту минуту Беатрикс чувствовала особое беспокойство и старалась успокоить напряженную девушку.

— Я уже догадываюсь, что там произошло, — сказала она.

Оливия молчала.

— И я прошу прощения.

Девушка удивлённо посмотрела на королеву. Нежно-голубые глаза Беатрикс сияли искренним светом.

Прим. ред: мягко напоминаю вам о первой главе, в которой Ноа даже спустя два года видит эротические сны с Оливией и хранит ее фонарик. Забыл ее, ага-ага

Исчезнувший покой Ноа

Королева-консорт и вправду извинялась. Осознав это, Оливия растерянно забегала широко распахнутыми темными глазами.

— Я проявила недостаточную осторожность. Не хотела доставлять тебе неприятности, — со вздохом сказала Беатрикс. — Хотела бы я заставить и виновных извиниться перед тобой, но это не так просто.

— Н-нет, Ваше Величество, я… — Оливия запнулась. Она быстро заморгала, не зная, что сказать. И вдруг горячие слезы заструились по щекам.

Фрейлина тактично подала платок королеве, и та вложила его в руки Оливии.

— Я хотела, чтобы твой последний вечер в Героде был особенным, а вышло так. Прости, — произнесла она.

Оливия ошеломленно уставилась на королевский платок, потом резко подняла голову.

— Пожалуйста, не говорите так, Ваше Величество. Я чудесно провела время, правда. Я никогда не смогу забыть этот вечер. Честное слово.

Королева безмолвно посмотрела на девушку, затем с легкой улыбкой поднялась. Долго пробыв на холоде в ожидании возвращения Оливии, она и сама чувствовала себя неважно. Девушка поспешно последовала за ней.

Королева вдруг остановилась.

— Скажи, кто-нибудь помог тебе найти дорогу? — спросила она. — Если да, я хотела бы наградить его.

Вспомнив, как в тот миг лунный свет прорезал тучи над головой ее спасителя, Оливия ответила:

— Его Высочество принц Ноа. Он привел меня к рыцарям.

На лице королевы промелькнуло странное выражение, но она быстро вернула обычное спокойствие. Она никак не ожидала услышать имя сына. Если бы ей пришлось составить список тех, кто с наибольшей вероятностью мог бы привести Оливию, она без колебаний поставила бы в самый конец имя Ноа.

Ее голубые глаза сузились.

— Ноа, значит?

— Да, Ваше Величество.

Королева издала нечто среднее между усмешкой и вздохом, затем мягко кивнула.

— Что ж, невероятно. Хорошо, Оливия. Теперь иди и скорее отдыхай.

— Благодарю, Ваше Величество.

— И вы, принцесса, тоже идите отдыхать. Сегодня вы немало потрудились.

— Приятного вечера, Ваше Величество, — откликнулась Марго.

Королева тепло улыбнулась обеим, после чего удалилась.

Марго ласково взглянула на Оливию и похлопала ее по плечу.

— Пойдем.

— Простите, что доставила вам столько хлопот, профессор, — сказала Оливия.

— Не надо, — ответила Марго. — Разве это твоя вина? Королева сделала все, что могла, чтобы наказать тех девушек. Знаю, ты должна их ненавидеть, но надеюсь, что когда-нибудь сможешь это отпустить.

Хотя, конечно, распутники все же ускользнули, — с разочарованием подумала она.

Оливия почувствовала, как напряжение уходит из ее тела, и медленно покачала головой.

— Ненавидеть тут некого. Я сама виновата, что в панике убежала. Была не в себе.

— По крайней мере, ты не потеряла заколку Люси.

— К счастью! Я бы ужасно расстроилась, если бы потеряла ее. Ах, я же забыла вернуть платок! — воскликнула девушка, протягивая платок, что дала ей королева.

Марго тихо рассмеялась и пожала плечами.

— Просто сложи его и оставь в своей комнате.

Они пошли за фрейлиной по дорожке, усаженной розами, и вскоре добрались до кареты, которая ждала, чтобы отвезти их обратно в гостевой дом. Как только они сели, карета тронулась и помчалась мимо дворца.

Марго молча наблюдала за Оливией, пока карета подпрыгивала на дороге. Лишь когда они въехали в ворота гостевого дома, она заговорила:

— Как далеко ты зашла, чтобы наткнуться на принца Ноа?

Оливия уже клевала носом и, несколько раз моргнув, склонила голову.

— Честно говоря, не уверена. Там не было ни фонарей, ни жаровен. Но, думаю, Его Высочество заметил свет от моего фонарика. Должно быть, он просто гулял.

Ноа Астрид отправился в самый дальний закоулок лабиринта, где не видно ни фонарей, ни жаровен? Фрейлина доложила, что принц исчез сразу после того, как пропала Оливия, но Марго никак не ожидала, что он действительно найдет ее и приведет обратно. На лице ее промелькнуло непостижимое выражение, она погрузилась в раздумья, а затем отвела взгляд к окну. Люди порой и впрямь непредсказуемы.

⚜ ⚜ ⚜

Ноа выбрал безлюдный короткий путь, решив, что сделал достаточно, чтобы оправдать окончательный уход с этого до ужаса скучного приема. Бродить по лабиринту в холод было совсем на него не похоже, и теперь он чувствовал усталость.

Выйдя из сада-лабиринта, он увидел слуг.

— Ваше Высочество!

Один из них узнал его и поспешил вперед, а принц сел на ближайшую скамью.

— Вызови карету. И сообщи, что я уезжаю.

— Слушаюсь, Ваше Высочество, — слуга развернулся с военной выправкой и исчез.

Другие слуги предложили принцу плед, однако Ноа отказался. Ему было все равно, что осенний холодный воздух впивался в кожу.

Ноа легко коснулся пальцами переносицы и медленно закрыл глаза. Утром ему предстояло заехать в военно-морское командование, а днем — на благотворительное мероприятие в королевском госпитале. Его широкие плечи поникли, он тяжело вздохнул. Завтра снова придется натягивать улыбку перед всеми.

Впервые за несколько дней он достал сигарету, а потом вдруг вынул из правого кармана фонарик. Задумчиво уставившись на него, Ноа невольно вспомнил тот миг.

Медленно откинув голову назад, принц позволил себе утонуть в мыслях о больших черных глазах, смотревших на него, когда лунный свет прорезал облака… о слегка приоткрытых губах и полуобнаженных выпуклостях ниже бледной шеи…

Он тихо выругался:

— Черт, я какой-то озабоченный.

В этот момент послышался стук копыт и грохот колес. Он затушил сигарету и поднялся.

Однако в этот же момент перед его каретой показался другой роскошный экипаж небесно-голубого цвета. Он принадлежал его матери, королеве Беатрикс. Принц быстро сунул фонарик в карман и выпрямился.

Карета королевы остановилась перед Ноа, окно распахнулось, и Беатрикс высунулась наружу.

— Милый, ты не останешься во дворце?

— Нет, матушка. Дома мне удобнее.

— Королевский дворец — тоже твой дом, помни об этом.

Вместо ответа он усмехнулся. Королева покачала головой на его циничную улыбку и поманила сына ближе.

Когда он с осторожностью подошел, она понизила голос до шепота, чтобы никто не услышал:

— Я слышала, именно ты отыскал мисс Либерти.

Несмотря на усталость, королеве было любопытно, как отреагирует Ноа. Ее напыщенный муж верил всем светским сплетням об их втором сыне, но Беатрикс готова была поставить на кон собственную корону, лишь бы доказать, что все это ложь.

Ноа Астрид был до смерти уставшим от своей жизни человеком, хотя ему было всего двадцать три — самый расцвет юности. То, что он отправился на поиски Оливии, задело королеву за живое.

Но, возможно, она зря надеялась: красивое лицо сына не дрогнуло ни на миг. Он лишь бесстрастно посмотрел на нее и сказал:

— Так и есть.

Ей было больно видеть его таким безэмоциональным. Она все еще помнила те дни, когда он бегал по дворцу, словно по собственной игровой площадке, с горящими от радости глазами и румяными щечками.

Королева горько улыбнулась и похвалила его:

— Молодец, Ноа. Спасибо, что помог.

— Я просто случайно на нее наткнулся.

— Разумеется. Ах да, Ноа…

— Да?

— Мисс Либерти и принцесса Маргарет уезжают завтра утром. Мы будем провожать их во дворце. Ты заедешь?

— Извини, но завтра утром мне нужно в военно-морское командование. С тетей Маргарет я уже простился.

— Понимаю. Ну что ж, ступай. Должно быть, ты очень устал.

Ноа отступил на шаг и почтительно склонил голову, карета королевы тут же тронулась. Затем он сел в свой экипаж, и тот тут же тронулся. Вскоре он выехал за пределы дворцовых земель и оказался в центре Геролингтона. В темноте высилась золотая статуя льва.

И тут же неизбежно вспомнился тот день. Почему же тогда, глядя на эту ослепительную статую, она заплакала?

Мысль промелькнула и исчезла. Ноа сомневался, что через несколько месяцев вспомнит ее имя. Скорее всего, она превратится для него лишь в безымянную фигуру, подарившую ему несколько дней покоя.

Он равнодушно отвел взгляд. Наверное, так и будет.

⚜ ⚜ ⚜

Ранним утром Оливия и Марго попрощались с королевской семьей и покинули дворец Герода.

Король Леонард даже не удостоил сестру взглядом, зато с усердием обратился к Оливии:

— Дай знать, когда захочешь вернуться в Герод! Газеты во время твоего пребывания были до слез прекрасным зрелищем!

— Это значит, что вы снова будете вынуждать ее давать интервью? — резко спросила Марго.

Король покачал головой с видом человека, которому все это опротивело.

— Надоела. Исчезни, Марго!

Оливия поклонилась королю.

— Благодарю вас за столь теплый прием, Ваше Величество.

К ней подошла королева и протянула тот самый платок, который за ночь успели выстирать и высушить.

— Возьми его. Я была рада познакомиться с тобой, Оливия. Надеюсь изредка слышать о тебе от принцессы Маргарет.

— Спасибо, Ваше Величество.

Артур тоже попрощался с тетей и Оливией.

— Счастливого пути, — мягко сказал он.

Последней была Люси, в глазах которой стояли слезы. Ее пухлые розовые щеки и маленькие губы дрожали, но юная принцесса все же не заплакала навзрыд и не вцепилась в Оливию.

— Хнык… Хорошо вам добраться. Очень, хнык, рада была знакомству.

Ноа Астрид так и не показался.

Даже когда карета тронулась, Оливия еще несколько раз оборачивалась к окну, глядя, как королевский дворец становится все меньше и меньше.

— Тебе понравилось? — спросила Марго.

Оливия сразу кивнула.

— Очень. Даже подумала, что все это было сном.

— Рада слышать. Я боялась, что для тебя это будет сущим адом из-за всех этих мероприятий.

— Меня они совсем не тяготили.

Марго хмыкнула и отвернулась, а девушка изо всех сил старалась запечатлеть в памяти королевский дворец. Она знала, что будет вспоминать это место еще очень, очень долго. Дворец и еще…

Ее темные глаза блеснули при этой мысли.

Подарок Люси

Ноа работал в штабе флота, когда внезапно решил наведаться в Магический Купол.

Он вошел внутрь и начал подниматься по винтовой лестнице. Внутри было далеко не приятно: завывающий морской ветер гулко отражался от стен; утренний свет пронзал маленькие окна острыми копьями, бросая сбивающие с толку полосы на центральную колонну; сотни бесконечно повторяющихся ступеней винтовой лестницы, способные вызвать не иначе как нервное расстройство, утомляли до отвращения.

Но Ноа ни разу не остановился, чтобы перевести дух. К тому времени, как он добрался до вершины, он даже не запыхался.

Теперь он стоял в небольшом кабинете, где едва помещалось трое человек. Пьер, дежуривший сегодня, широко распахнул глаза, когда принц вошел.

— Командир?

— Кто тебе разрешал читать всякую дрянь на службе, — укоризненно произнес Ноа, указывая на журнал в руках мужчины.

Пьер поспешно спрятал журнал за спину и вскочил на ноги.

— Простите, командир! Но что привело вас сюда?

— Захотелось покурить, — ответил принц, доставая сигарету из кармана.

Мужчина моргнул в замешательстве и склонил голову набок.

— Э… прямо здесь? Вы ради этого взобрались по лестнице смерти?

Ноа не удостоил его ответом, прошел мимо и вышел на узкий балкон, опоясывающий верх Магического Купола. Опершись локтями на перила высотой до груди, он уставился на бескрайнее море, раскинувшееся перед ним.

Сегодня оно казалось особенно спокойным, сверкая под осенним солнцем. Небо было настолько чистым, что вдалеке виднелись чайки, а еще силуэт огромного судна, упрямо и неустанно ползущего к горизонту. Соленый морской ветер трепал его волосы, и зеленые глаза следили за кораблем, пока тот не уплыл все дальше, не скрылся за линией горизонта и не унес с собой последнюю секунду его мимолетного покоя.

Какое-то время он стоял, вглядываясь в точку, где исчез корабль, затем обернулся, прислонился спиной к перилам и вынул из кармана фонарик.

— Опасно облокачиваться на перила! — крикнул Пьер, махнув рукой, чтобы он скорее вернулся внутрь.

Ноа равнодушно пожал плечами и вошел обратно.

— А? Это что? — Пьер во все глаза уставился на фонарик.

Принц бросил на дежурного быстрый взгляд, ничего не ответил и сунул фонарик обратно в карман.

— Ладно, ладно. Уверен, таких вещей, о которых я, простак, и понятия не имею, хоть пруд пруди, — пробурчал тот.

— Я пошел, — коротко бросил Ноа.

— Что? Вы и вправду пришли сюда только покурить? Серьезно?

Принц исчез так же внезапно, как и появился.

Пьер почесал затылок и растерянно взглянул на море. Что там было? — подумал он. Что бы ни увидел принц, теперь уже ничего не было.

⚜ ⚜ ⚜

— Посылка! — с улицы раздался голос.

Было раннее утро. Оливия вскочила на ноги и бросилась к окну. Раздвинув штору, она увидела почтальона у двери.

— Есть кто дома? — позвал он.

Оливия быстро открыла окно. В тот же миг в теплую комнату ворвался холодный ветер и наполнил ее легкие.

— Да! Просто оставьте там, спасибо! — крикнула она.

— Международная доставка, мисс! Поставлю вот сюда!

Почтальон положил посылку на почтовый ящик и ушел, а Оливия захлопнула окно. Сухим полотенцем она стерла конденсат, быстро выступивший на стекле, словно пот на детском лбу, затем снова задернула шторы и обернулась.

Ее бабушка, Сюзанна, дрожала, как сухая ветка. Дыхание было неровным. Но все же выглядела она куда лучше, чем несколько дней назад. Наблюдая за внучкой, она натянула на обветренные губы улыбку.

— Тебе посылка пришла? Ну-ка, сходи, принеси. Мне тоже любопытно.

Девушка чмокнула бабушку в щеку и выскочила наружу. Передний двор был укрыт одеялом снега, сверкающим на солнце. В Фаулдере обычно стояла мягкая погода, и уже много лет Оливия не видела снега. Осторожно ступая по пушистому крыльцу, она улыбнулась впервые за долгое время.

Легкими шагами она пересекла двор и подошла к почтовому ящику. Почтальон оставил сверток размером с учебник. Он был обернут коричневой бумагой, плотно заклеен и украшен крупной печатью международной доставки. Когда Оливия нетерпеливо проверила имя отправителя, глаза ее радостно засверкали.

— Люси Тереза А.

Целый год минул с ее волшебного путешествия в Герод, а маленькая принцесса, с которой она тогда познакомилась, все еще время от времени присылала ей посылки.

Оливия поспешила в дом. Тяжело дыша, Сюзанна смотрела на внучку и не могла понять: щеки ее порозовели от морозного воздуха или от волнения.

— Это от принцессы Люси, — сказала Оливия. Она разрезала оберточную бумагу и обнаружила еще один слой — роскошную бледно-голубую бумагу с лентой. Развязав ее и сняв обертку, девушка нашла незаурядную коробку.

Оливия осторожно сняла крышку, расправила тонкую пергаментную бумагу внутри и, наконец увидела подарок.

— Ах! — невольно выдохнула Оливия.

— Что же там? — улыбнулась Сюзанна.

Оливия медленно вынула подарок Люси. Это был ободок для волос с бантом из темно-зеленого бархата, украшенным красными бусинами.

— Какая красота, — сказала Сюзанна. Она улыбнулась морщинистой улыбкой и подтолкнула Оливию примерить, даже хихикнула, когда внучка послушалась. — Какая добрая и внимательная принцесса.

— Тут еще письмо, — добавила Оливия.

Но прежде чем она успела раскрыть письмо Люси, снаружи раздался знакомый голос:

— Оливия! Мадам Либерти! Я вхожу.

Услышав, как скрипнула дверь, девушка поспешно убрала коробку с подарком и вскочила на ноги.

— Мадам Макфи пришла.

Соседка была весьма проворной женщиной: ее шаги зазвучали в коридоре почти сразу же после этих слов. Раздался быстрый стук — и дверь распахнулась. На пороге появилась полная женщина средних лет с дружелюбной улыбкой. Она сняла шарф и пальто, повесила их на крючок и поздоровалась:

— Доброе утро! Как вы себя чувствуете, мадам Либерти? Боже мой, Оливия! Да ты прямо преобразилась.

— Доброе утро, мадам Макфи, — ответила Оливия.

— Дорогая, тебе надо сегодня пораньше выйти. Из-за снега кареты не могут подъехать прямо сюда, придется идти до Четвертой улицы пешком. Так что начинай собираться.

— Хорошо, — улыбнулась она.

С появлением бодрой и жизнерадостной мадам Макфи казалось, что воздух в комнате сделался легче.

— Надень самое теплое пальто, шарф и перчатки. И сапоги на низком каблуке, — давала она советы Оливии, словно мать, а Сюзанна тихо наблюдала. По какой-то причине сегодня она особенно внимательно смотрела на внучку.

Оливия облачилась в черное шерстяное пальто, которое носила уже много лет, затем натянула кожаные перчатки. Она обмотала шею шарфом, который ей связала бабушка, и взяла большую кожаную сумку. Приготовления к выходу были завершены.

Одежда выглядела поношенной, и только бархатный обруч с бантом, подаренный принцессой, придавал образу изящество и утонченность. И все же никакого диссонанса это почему-то не вызывало.

Оливия склонилась и поцеловала бабушку в щеку.

— До вечера, бабушка.

— Оливия…

— Да? Что такое, бабушка?

Сюзанна подняла сухую морщинистую руку и погладила внучку по щеке. Как же больно осознавать, что единственная роскошь, доступная ей, — всего лишь ободок. Почему все сложилось именно так?

Глаза старой женщины защипало от слез, но, зная, что даже одна слезинка способна испортить Оливии весь день, она изо всех сил натянула улыбку.

— Береги себя, Лив, — сказала она.

— Тебе пора, Оливия. Говорю же, опоздаешь, — поторопила мадам Макфи.

Оливия снова поцеловала бабушку в щеку и поспешила к двери.

— Если что-то случится, сразу дайте знать. Спасибо вам, мадам Макфи.

— Не переживай, милая. Сегодня ей вроде полегче, — прошептала соседка у дверей.

Девушка кивнула и решительно отправилась в путь.

Еще весной здоровье бабушки резко пошатнулось. Сначала казалось, что это обычная простуда, но вскоре, месяцев через шесть, врачи только качали головами, признавая свое бессилие.

— Страдает сердце, вот тело и не выдерживает, — безразлично вздыхала Сюзанна. С каждым днем старушка становилась все тоньше и бледнее, словно иссохшее дерево.

Оливии всегда было тяжело уходить на работу и оставлять бабушку одну, но сегодня было немного легче: она выглядела лучше обычного. К тому же снег выпал, и утро началось с радостного письма и подарка — шаги девушки впервые за долгое время стали легкими.

Она дошла до Четвертой улицы и поймала общую карету. Сев у окна, чтобы смотреть на заснеженные улицы, Оливия откинулась на спинку и достала письмо Люси. Пока за окном проплывал белый мир, ее взгляд упал на красивую бумагу, исписанную изящным почерком юной принцессы.

Она почти могла представить себе повседневную жизнь Люси во дворце.

[К сожалению, я все еще не могу ходить в школу. Очень хочу, но отец говорит, что это слишком опасно. Ночью в Героде выпало много снега. Ноа слепил для меня огромного снеговика. У вас в Фаулдере тоже снег?]

Взгляд Оливии задержался на одном слове. Она несколько раз про себя повторила его имя, потом снова посмотрела в окно.

Значит, снег выпал и в Героде. Принц не казался мне тем, кто побежит во двор лепить снеговика для младшей сестры… Хотя, он играл с ней в «кошкину колыбель», — так что, возможно, это естественно. Оливия едва заметно улыбнулась, наблюдая, как за окном искрился снег.

Смерть бабушки

К тому времени, как Оливия добралась до Центральной библиотеки Фаулдера, поясницу ломило от тряски. Несмотря на то, что день был настолько холодным, что каждый выдох рассыпался белым паром, у входа собралась довольно большая толпа. Люди бросали на нее взгляды, пока она спешно поднималась по величественной лестнице, больше похожей на парадный вход в храм.

Добравшись до служебного входа, она услышала приветливый оклик охранника:

— Доброе утро, мисс Либерти!

— Доброе утро! — откликнулась она и юркнула внутрь.

Охранник тихо вздохнул себе под нос:

— Все еще не понимаю, что отличница Геролингтонского университета делает здесь.

Оливия работала библиотекарем. Год назад, после того как Ансен отклонил ее заявление о приеме на работу, она окончательно разорвала с ним все деловые связи — решение, которое далось ей нелегко. После этого она пыталась устроиться в разные компании, но везде получала отказ по тем же причинам, что называл Ансен. А поскольку здоровье ее бабушки все больше ухудшалось, у нее не осталось выбора, кроме как срочно согласиться на работу.

Впрочем, библиотека была не так уж плоха. В ее нынешнем кабинете по обеим сторонам стояли огромные столы, под сводчатым потолком сверкала люстра, а в стене пылал большой камин.

Оливия накинула рабочий жакет и поспешила к своему столу.

Пусть я не могу применить ни крупицы из того, чему училась в университете, но ведь я все-таки работаю под своим именем — и это уже немало.

По дороге домой надо купить подарок для принцессы Люси. И какао-порошок для горячего шоколада, который так любит бабушка. Правда, не знаю, станет ли она его пить…

⚜ ⚜ ⚜

Тем временем, в штаб-квартире компании «Вильгельм» Ансен злобно уставился на отчет, поданный его главным исследователем. Раздраженно швырнув папку на стол, он поднял глаза. Стоявший перед ним мужчина плотно сжал губы, его плечи заметно дрожали.

— То есть, вы не знаете, в чем причина? — требовательно спросил Ансен.

— Простите, сэр.

— Слушай, мы начали этот проект больше полугода назад, и он нам обошелся недешево. Мы приближаемся к сроку, когда обещали инвесторам выпустить обновленную версию Магического Купола!

Как мы должны его устанавливать и тестировать, если до сих пор застряли на чертежах?! — дернув воротник у горла, Ансен со злостью вскочил на ноги.

Исследователь некоторое время смотрел на него, потом нерешительно высказал то, о чем давно думал:

— Сэр, э… а что насчет Оливера?

При упоминании этого имени глаза Ансена потемнели.

— Я же сказал: он мертв.

— О… да, разумеется. Мы сделаем все возможное.

— Не «все возможное» — а лучшее. Докажи делом, а не бесполезной болтовней.

Главный исследователь не мог ничего ответить на оскорбление и только сильнее склонил голову.

Когда мужчина вышел из кабинета, Ансен со всей силы метнул отчет в стену. Его грудь тяжело вздымалась, глаза горели от ярости.

«Я больше не буду жить как Оливер. Я больше не стану работать под этим именем, так что не смейте его искать».

Что за шутка. Жалкая шутка. Она была никем, никчемной неудачницей, которая ела у меня с руки, а теперь встретиться с ней труднее, чем с Первой леди. Какая нелепость. Кем она себя возомнила?

— Руссо, — окликнул Ансен секретаря.

— Да, сэр.

— Оливия Либерти все еще работает в Центральной библиотеке?

— Так точно, сэр.

Гордячка. Она, должно быть, дошла до отчаяния, если теперь работает на должности, никак не связанной с ее специальностью. Ансен медленно провел пальцами по растрепанным каштановым волосам, его карие глаза сверкнули.

— Отправь письмо в библиотеку, скажи, что я хочу вскоре встретиться с директором.

— Есть, сэр.

Пока секретарь кивал и делал пометки, Ансен перевел взгляд к окну. За сеткой прямых улиц виднелась крыша величественной библиотеки.

Ну что ж, посмотрим, Оливия. Если бы ты пришла ко мне со слезами, молила и умоляла — я бы не стал рушить каждую твою попытку найти работу и не оставил бы тебя влачить нищенское существование. «Не смей искать Оливера»? Как ты посмела сказать это мне?!

В отражении на стекле не было и следа от Ансена, студента Геролингтонского университета. Теперь это был Ансен Вильгельм, глава компании «Вильгельм», и никто другой.

⚜ ⚜ ⚜

Зимние дни в Фаулдере были коротки. Свет заходящего солнца пробивался сквозь витражное окно и ложился на лицо Оливии разноцветным узором.

Помогая коллегам закончить работу, она поднялась и поспешно переоделась, собираясь домой. За день снег тихо растаял, оставив лишь слабые следы по краям лестницы и в тенистых местах.

Оглянувшись с легкой тоской, Оливия осторожно спустилась по ступеням. Она собиралась отправиться в центр города, чтобы купить подарок для принцессы Люси. Девочка в письме упоминала, что хочет вести тайный дневник, и Оливия решила найти кожаную тетрадь с замочком.

Чувствуя себя на мгновение по-настоящему взрослой, она прибавила шаг. Вдруг…

— Оливия! — раздался взволнованный крик.

Сердце болезненно дернулось в груди. Резко обернувшись на голос, она увидела дочь мадам Макфи, махавшую ей из кареты.

— Нам нужно ехать немедленно! Садись! — крикнула та.

Волнение от мысли о покупках исчезло так же быстро, как морская пена на берегу. Гул городских звуков отдалился, и ее мир вдруг поглотила оглушительная тьма. Она хотела бежать, но ноги дрожали и не слушались.

Заставив себя идти к карете, Оливия ощутила, как что-то катится по ее щекам, но почти не осознавала, что это были слезы. Добравшись до экипажа, она встретила протянутую руку дочери мадам Макфи.

— Ч-что случилось? Все в порядке? — дрожащим голосом спросила Оливия, забираясь внутрь.

Женщина покачала головой с тревогой:

— Сейчас у твоей бабушки врач. Сказал срочно звать семью, вот я и приехала.

— Ох…

Утром же все было в порядке… Почему вдруг…

Оливия сжалась на сиденье, ее била дрожь. Ей было холодно даже тогда, когда дочь мадам Макфи прижала ее к себе. Бабушка… Пожалуйста…

⚜ ⚜ ⚜

Сюзанна Маркс. Рожденная простолюдинкой в Героде, она вместе с мужем накопила довольно крупное состояние, отчего поползли слухи: Марксы богаче некоторых мелких аристократов. На пике их достатка единственный сын с женой подарили им прекрасную внучку.

Сюзанна поклялась, что ее внучка никогда не будет завидовать аристократам Герода. Она растила Оливию как настоящую принцессу. До той самой роковой катастрофы. Карета, в которой ехали ее муж, сын и невестка, перевернулась. Тела нашли в таком ужасном состоянии, что сомнений в их гибели не оставалось.

Но еще хуже было то, что случилось после похорон. Женщины в Героде не имели права владеть имуществом, и все состояние Сюзанны перешло к дальнему родственнику по мужской линии. Сколько бы она ни старалась, не смогла оставить себе ни гроша — ни ради себя, ни ради Оливии.

Что это за чудовищный закон? Как вы можете отнять у меня все? А моя внучка? Что будет с ней?!

Никто не ответил на ее мольбы и рыдания.

Помимо небольшой суммы, скрытой в финансовых отчетах, у Сюзанны ничего не осталось. Родственник, забравший ее деньги, предупредил, чтобы она к нему больше не приближалась. Спустя годы его нашли мертвым: он покончил с собой, проиграв все в азартные игры.

Одинокой женщине в Героде было не выжить. Сюзанна не могла даже отдать Оливию в школу без опекуна-мужчины. Когда законы страны встали преградой образованию внучки, она решила, что с нее хватит. Взяв маленькую Оливию за руку, Сюзанна покинула Герод. Она отказалась от своей фамилии и подала заявление на иммиграцию в Республику Фаулдер под именем Либерти.

С тех пор прошло уже двенадцать лет. Фаулдер тоже был далек от легкой жизни, но хотя бы там Сюзанну признали законным опекуном Оливии. Единственным светом в ее серых днях оставались успехи внучки в учебе. Несмотря на собственные лишения, она вырастила первую в истории студентку университета.

Когда-то это было ее гордостью и радостью.

— Мадам Либерти, вы должны присмотреть за Оливией. Вы знаете, что она плачет каждый день, прежде чем вернуться домой?

Пока соседка, мадам Макфи, не сказала ей это.

— Моя Лив? Но это невозможно. Она ведь такая веселая, так охотно учится, и жизнь в университете у нее идет прекрасно.

Мадам Макфи горько вздохнула:

— Ах, мадам Либерти. Сословная система никуда не делась. Аристократы собираются в свои кружки и держатся особняком от простолюдинов. Большинство студентов — дворяне, да еще и старше ее. Присмотритесь внимательнее. Я говорю вам, она плачет каждый день.

В тот день, встревоженная Сюзанна заговорила с внучкой. А Оливия, улыбаясь сквозь покрасневшие от слез глаза, сказала:

— Все не так уж плохо. Я уже смирилась и со всем справлюсь.

Сюзанна вдруг вспомнила давние слова Оливии, сказанные в слезах, когда та жаловалась, как ей трудно в школе. И тогда ее осенило.

Я была так поглощена своим горем, что все время отворачивалась от твоего. А ты изо всех сил сражалась с моей тоской ради меня. Бедное мое дитя.

— Бабушка, — раздался всхлипывающий голос.

Да, моя деточка.

— Бабушка…

Собрав последние силы, Сюзанна приоткрыла глаза. Зрение уже мутнело, фигуру внучки она не различала, но разве могла любящая бабушка не узнать ее?

Оливия.

Оливия.

Но как бы ни старалась, Сюзанна Либерти не смогла произнести ни звука. Губы не размыкались.

Пока она медленно тонула во мраке, рыдания внучки становились все громче.

— Бабушка-а-а-а-а–а!!!

Ах, Оливия. Если бы я могла вернуться в прошлое… Я бы обняла тебя крепче. Если бы я могла снова вернуться в те дни, когда ты прибегала ко мне в слезах, я бы не сказала, что нужно принять несправедливость мира. Это было жестоко — рвать твое детское сердце. Прости меня, внученька.

Прим. пер: читаю который раз, а слезы бегут как в первый

Блестящая замена

Пах! Пах!

Не в силах больше терпеть, Ноа поднял руку, заслоняясь от вспышек камер. Только тогда восторженные репортеры, увлеченно щелкавшие затворами, разом оторвались от камер и уставились на принца.

Мужчина рядом с ним, ведущий интервью, выдавил смущенную улыбку и осторожно произнес:

— Эм… Ваше Высочество?

Ноа опустил руку и медленно перевел взгляд на собеседника. В глазах принца застыла глухая, почти болезненная усталость, и журналисту не хватило духу встретить этот взгляд — он поспешно отвел глаза.

Ноа вздохнул и вынул из кармана часы, чтобы проверить время. С тех пор как началось это до ужаса скучное интервью, прошло уже два часа.

— Думаю, на сегодня хватит, — сказал он.

«Цветок королевской семьи» в последнее время вел себя странно. Он и прежде не отличался особой расположенностью к прессе, но за последний год его холодность и отстраненность только усилились.

Репортер нервно поерзал на стуле и торопливо заговорил:

— Позвольте еще один вопрос, Ваше Высочество. Что заставило вас уйти из флота? Это связано с управлением инвестиционной компанией «Норфолк», которой вы руководите?

Ноа фыркнул. Что это, черт возьми, за допрос? Он поднялся на ноги и взглянул сверху вниз на репортера, который судорожно сглотнул, осознав, насколько широкоплечим и сильным был молодой человек.

Разочарованный наглостью вопросов, принц процедил:

— Я уже не раз объяснял: я вышел в отставку по завершении обязательного срока службы для членов королевской семьи. Если хотите подробное заявление — взгляните в сегодняшнюю газету.

— Н-но ваш уход был настолько внезапным, что вызвал серьезное беспокойство подданных. Разве вы не должны думать о своем народе? Вас считали главным достоянием флота, но если вы оставите службу…

Принц, уже направлявшийся к выходу, замер и обернулся. Теперь он из интервьюеров в назидатели переквалифицировался, да? Терпеть такое Ноа не собирался.

— Похоже, вас тревожит оборона Герода, — холодно сказал он. — Могу заверить: она держится не на одном мне. Так что оставьте свои тревоги.

Он резко развернулся и зашагал прочь, а репортер, так и не найдя слов для ответа, лишь ссутулился и сник.

⚜ ⚜ ⚜

Изабель Сеймур вошла в поло-клуб под руку со своим старшим братом Мэттом.

Она была восходящей звездой высшего света с самого своего дебюта в прошлом сезоне. И все же, несмотря на это, девушка отвергала каждое любовное письмо и предложение руки, а затем внезапно начала бывать в поло-клубе.

Поначалу появление Изабель в месте, считавшемся мужской территорией, вызвало немалое недоумение. Однако вскоре, наслышанные о ее визитах, и другие девушки из знатных семей стали наведываться сюда вместе с отцами или братьями.

Впрочем, поло-клуб никогда не был тайным заведением, а запрета на вход для женщин и вовсе не существовало. К тому же мужчинам явно нравилось общество юных леди. Спустя год клуб превратился в одно из самых модных мест.

Когда Изабель вошла, там уже собралось несколько девушек, которые оживленно болтали.

— Леди Изабель!

Одна из них поспешила к ней, и остальные тут же тоже потянулись навстречу.

С длинными, до пояса, огненно-рыжими волосами и ясными небесно-голубыми глазами, она выглядела полной жизни и притягательности. Ее замечали не только девушки — молодые лорды тоже украдкой бросали взгляды.

— Добрый день, леди. Давно мы не виделись, — приветствовала их Изабель.

— Мы так ждали вас! Идите сюда.

Но Изабель не могла найти того, ради кого пришла.

Другая девушка шепнула ей на ухо:

— Он еще не приехал.

— С чего вы взяли, что я кого-то жду? — ответила Изабель.

— Все говорят, что принц влюблен в вас, миледи. Как же я вам завидую!

Изабель смущенно улыбнулась и кокетливо прикрыла рот рукой.

Слухи о новой возлюбленной принца Ноа ходили всегда. Стоило ему лишь встретиться взглядом с какой-нибудь девушкой, как на следующий день появлялись статьи с предположениями. Чаще всего это были хитрости знатных дам, пытавшихся привлечь его внимание и завязать отношения. Но на этот раз все было иначе. Леди, о которой все говорили, оказалась самой Изабель Сеймур.

— Интересно, когда он появится, — пробормотала она. Изабель пригладила красивое темно-синее платье и вела пустые разговоры, пока ждала принца Ноа.

Наконец тяжелые черные двери клуба скрипнули и распахнулись. Внутрь будто проник иной воздух — повеяло напряжением и властностью. Изабель даже не нужно было оборачиваться, чтобы понять: он здесь.

Она затаила дыхание и безмолвно отсчитывала шаги, приближающиеся к ней, будто вбивая этот звук в память. А когда изящно подняла глаза, все еще просчитывая каждое движение вплоть до взмаха ресниц, мужчина равнодушно прошел мимо нее.

Черный костюм сидел идеально на стройной фигуре. Шаги были безупречно выверены, светлые волосы аккуратно зачесаны назад, черты лица — остры. Принц Ноа Астрид наконец прибыл.

Изабель уловила легкий аромат его мускусных зимних духов и осторожно пошла за ним. Зеваки расступались, глядя ей вслед.

Тем временем Ноа снял пальто и небрежно бросил его на диван, после чего лениво опустился в кресло. Изабель принесла ему его любимый коктейль и протянула так, словно это было ее естественной обязанностью.

Под градом взглядов, нисколько не смутившись, она улыбнулась нежно и хитро прищурилась.

— Как давно мы не виделись, Ваше Высочество.

Ноа молча взял бокал из ее руки.

Еще в конце прошлого года Изабель сделала ему довольно дерзкое предложение.

— Не хотите заключить со мной сделку, Ваше Высочество? Ничего сложного. Вам всего лишь нужно сидеть со мной в поло-клубе.

Ноа склонил голову и недоверчиво усмехнулся.

— Сделку? С какой стати?

— Я не хочу, чтобы меня выдали замуж, словно кусок мяса на рынке. Один мужчина сделал мне предложение, и отвязаться от него невозможно. Уверена, если поползет слух, что между нами что-то есть, он оставит меня в покое.

На деле никакого назойливого жениха и в помине не было. Но Изабель солгала, будучи уверенной, что равнодушный принц и не подумает проверять такие детали.

— А моя выгода в чем?

— Вас ведь тоже вынуждают к браку, не так ли, Ваше Высочество? Пока ходят слухи, вы сможете избавиться и от этих хлопот. Мы можем быть друг для друга щитом.

Авторство этой гениальной идеи принадлежало мадам Жуберн, которая точно подметила хроническую скуку Ноа.

— Может, и так, — лениво протянул принц. — Но ведь ваша репутация окажется под ударом. Беречь ее я точно не стану.

И впрямь, по выражению лица принца было ясно: ему нет дела до того, что о ней скажут.

— Вам не стоит беспокоиться о моей репутации, Ваше Высочество. С этим я справлюсь сама.

Ноа какое-то время пристально смотрел в глаза молодой женщины, а затем согласился. В конце концов, это был всего лишь еще один слух из бесчисленных сплетен, кружащихся вокруг него каждый день.

— Пожалуй, ничего плохого в вашем предложении нет… Пока вы не станете винить меня в том, что будет о вас сказано.

Если бы мать Изабель, графиня Сеймур, услышала эту холодную реплику, то выволокла бы дочь за волосы и яростно настояла, что принц недостоин ее руки.

— Одно условие, Ваше Высочество.

— Какое?

— Я даю слово выйти замуж в течение двух лет, так что, пожалуйста, не женитесь раньше меня.

Вторую часть своего обета Изабель благоразумно опустила: Вы не можете жениться раньше меня, потому что на моей свадьбе вы должны быть в роли жениха.

— Не хотите оказаться той, кого отвергли?

— Именно.

Ноа решил, что она начала этот слух ради повышения своей ценности в свете, и потому естественно, что оказаться отвергнутой означало бы подорвать брачные перспективы. Забавляясь ее доводами, он безразлично согласился и с остальными условиями.

— Хорошо.

Под этим тайным договором они время от времени сидели за одним столом в клубе. Слухи уже достигли такого накала, что даже королева стала спрашивать Ноа о его отношениях с Изабель.

Мир всегда полон любопытных, праздных людей, которым нравится совать нос в чужую жизнь.

Хотя Изабель и сидела за одним столом с ним, она никогда не докучала ему. Лишь приносила два коктейля — не больше и не меньше, — и иногда подавала клюшку перед матчем. Все, что Ноа требовалось, — это принимать ее внимание, не утруждая себя ни малейшей отдачей. С его точки зрения, договор был безупречен.

«Помните, леди Изабель: принц Ноа сейчас пресыщен жизнью. Он ненавидит все, что считает для себя обузой. Вы должны производить впечатление, что с вами удобно. Даже не думайте о том, чтобы заводить с ним роман. Он не тот мужчина. Сначала выйдите за него замуж, а уж потом думайте о любви. Ясно?» — так наставляла ее мадам Жуберн.

Каждый раз, приезжая в клуб, Ноа просто занимал свое привычное место. Ему было все равно, сидит ли напротив него Изабель, как и на десятки глаз, обращенных к ним. Он выпивал свои коктейли, затем внезапно поднимался, кивал Изабель и уходил, не оглядываясь.

Его равнодушие порой ранило, но именно оно давало Изабель уверенность, что она сможет сделать его своим. Да. Я смогу заставить его полюбить меня после свадьбы. Важно одно — закрепить за собой это право.

⚜ ⚜ ⚜

Ноа сел в карету, которая везла его по темным улицам центра Геролингтона.

Изабель Сеймур. Вполне неплохой выбор. Простая сделка по принципу «ты мне — я тебе», без излишеств. С тех пор как пошли слухи, король перестал донимать меня браком.

Дом Сеймуров? Хм… Богатые-то они богатые, но уж точно не образцовая семья. Впрочем… Он ведь был не наследным принцем и не обладал множеством иных достоинств, чтобы пользоваться большим спросом на брачном рынке. Всего лишь принц, и потому даже отец не видел особых перспектив в его любовной жизни.

«Просто женись через два года. Вот и все, что я скажу, Ноа».

Но на ком я должен жениться через два года? Внезапно ему пришло в голову, что этим человеком вполне может оказаться Изабель.

— Изабель Сеймур… — пробормотал он себе под нос.

С ней хотя бы скучно не будет. Она не из тех, кто докучает.

Карета проехала мимо центрального парка, и вдалеке блеснула в свете фонарей позолоченная статуя льва — по мнению Ноа, вычурная и нелепо роскошная.

Вдруг он достал из кармана магический фонарик. Он думал, что забудет ее имя через год. Но оно не уходило из памяти: то ли оттого, что слишком уж распространенное, то ли из-за этой вещицы в руках. А может… все было потому, что Люси не переставала говорить о ней.

— Оливия Либерти…

Liberty… Свобода… Он снова сунул фонарик в карман и усмехнулся.

Верно. Однажды Оливия и правда принесла принцу свободу.

Переводчица на связи: привет всем! Для тех, кто не подписан на тг и не видел новость — у Жестокости есть версия 18+. Обычно авторы сразу пишут без цензуры, а уже потом вырезают сцены под версию 16+. В этом же случае текущая версия новеллы, которую мы переводим и выкладываем на либ, изначально была написана как 16+, а уже потом по просьбе голодных фанатов автор выпустила расширенную версию для взрослых.

Рейтинг на читалках повышаться не будет, здесь мы оставим первоначальную версию. Все горячие фрагменты и главы сначала читают доны на бусти, (потому что благодаря их поддержке я смогла без раздумий потратить 7,5к рублей на все версии жестокости и оплатить работу второй переводчицы — спасибо вам, дорогие!), потом они будут выходить в общий доступ в тг.

Подсвечу, что текущая версия — это полноценный роман, такой, каким автор его изначально задумывала. Если вам не нужна эротика, то читайте 16+, вы ничего не потеряете)

Безжалостная тьма

Около месяца назад, во время визита Ноа в королевский дворец, Люси подбежала к нему и неожиданно протянула два ободка для волос. Хотя в самом дворце жил Артур, к которому можно было обратиться, Люси нарочно дождалась именно Ноа, чтобы спросить его мнение.

— Ноа! Какой лучше, этот или этот?

— Оба слишком большие для тебя, разве нет?

— Это не мне. Я хочу послать подарок Оливии. Она ведь прислала мне письмо!

Один ободок был из зеленого бархата с бантом, другой — темно-синий.

Ноа думал, что если уж он не сможет забыть ее имени, то хотя бы забудет лицо. Но, странное дело, он по-прежнему отчетливо помнил светлое и красивое лицо и мысленно примерял каждый ободок на Оливию. Ободок с бантом мог выглядеть слишком по-детски на взрослой женщине, но ведь с заколкой-цветком она смотрелась вполне достойно. Усмехнувшись, принц без колебаний указал на зеленый ободок.

— Этот лучше. Или пошли оба.

— Я хотела, но няня сказала, что лучше один, вдруг ей будет неудобно.

Неудобно из-за каких-то двух ободков? — подумал тогда он.

Ноа предположил, что посылка с ободком уже дошла до Фаулдера. Та женщина, вероятно, ломала голову, что подарить Люси в ответ. Если так подумать, два ободка и правда могли оказаться обузой.

Он поймал себя на мысли, что представляет Оливию в зеленом ободке, выбирающую подарок для Люси. Он резко оттолкнул этот образ. Какая мне разница? Его вовсе не касалось, носит ли она подарок или что собирается купить его сестре.

В этом году ей должно исполниться двадцать. Значит, скоро она выйдет замуж и заживет обычной, спокойной жизнью. Кто знает? Может, она уже ее и ведет.

При этой мысли глаза принца потемнели, словно превратились в пустые черные провалы.

⚜ ⚜ ⚜

Ранним утром Ноа уже собирался на работу, когда его срочно вызвали во дворец к королю.

Пока он неторопливо шел по залитому солнцем дворцовому коридору, слуги бросали на него тревожные взгляды. В последнее время стоило принцу войти в кабинет, как король выходил оттуда в дурном расположении духа.

Слуги уже были на грани нервного срыва.

— Раньше он хоть и спорил, но в решающие моменты слушался. А теперь что с ним стало…

— Говорят, тяжело, если подростковый бунт не приходит вовремя… С Его Высочеством как раз тот случай…

— Надеюсь, сегодня принц не будет перечить Его Величеству…

Но, несмотря на их мольбы, как только принц вошел в кабинет, раздался гневный рев короля:

— Ноа!

Слуги вздрогнули от яростного крика, но молодой человек даже бровью не повел. С трудом сдерживая ярость, Леонард выгнал всех прочих из кабинета.

Когда секретари и слуги ушли, он тяжело вздохнул, всматриваясь в сына, стоявшего напротив.

— Что, черт возьми, с тобой творится? — спросил он.

— О чем вы, Ваше Величество?

— Сегодня утром пресс-секретарь сообщил мне об интервью, которое ты дал вчера. Это лучшее, что ты мог выдать? Если они заговорили о встревоженных гражданах, нужно было ответить максимально дипломатично и уйти! Я остановил публикацию статьи, но ведь это не первый случай!

Ноа усмехнулся.

— Ваше Величество, если из-за моего ухода флот вызывает у кого-то тревогу — то грош цена нашей обороне.

Леонард шагнул ближе и прошептал очень тихо:

— Ты знаешь, что Фолия на грани революции?

Принц промолчал.

— Их народ требуют упразднить монархию. И кто сейчас королева Фолии? Моя двоюродная сестра! Она вчера прислала весточку, спрашивала, могут ли ее дети получить здесь убежище. Я говорю о наследном принце, принце и принцессах.

— Это естественно, — сказал Ноа. — Кто не захочет уничтожить монархию, если их король по уши увяз в скандалах? Именно поэтому у вас полный контроль над парламентом, отец. Разве нет?

— Куда важнее атмосфера, сын. Политическая атмосфера, общественное мнение. — Поэтому король и распределял обязанности так, чтобы кронпринц занимался тем, что ему положено, а младший принц — своими обязанностями. А он осмелился превратить все в фарс.

— Улыбаться, когда велят, плакать, когда велят. Вот моя роль, и я должен держаться ее — это вы хотите сказать? — глаза Ноа вспыхнули огнем.

Леонард встретил его взгляд с той же яростью.

— Ты сам ушел из флота, чтобы открыть свое дело, хотя я повторял снова и снова, что ты обязан оставаться на службе. Ты принц, ради всего святого. Чем ты вообще собираешься заниматься?

— Я прослужил во флоте четыре года, когда требовалось всего два!

Принц вдруг вспомнил тот роковой день.

Если бы только Артур родился хотя бы на год раньше, все было бы гораздо проще. Хотя они и не были близнецами, их заставляли делать все вместе лишь потому, что они появились на свет в один год. И все же Артур всегда во всем одерживал верх. Он был первым, а Ноа — вторым. Так было почти всегда.

Но однажды Ноа впервые превзошел Артура и занял первое место. Он испытал странный восторг и желание, чтобы отец им гордился. Но в тот день король вызвал его к себе и посмотрел прямо в глаза.

«Ты всегда должен быть вторым. Ты обязан получать оценки выше всех на экзаменах, но не выше наследного принца. Понял?»

Слова Леонарда пронзили юное сердце мальчика, словно копье. Тогда он понял, что он не более чем замена своего старшего брата. С того дня Ноа начал отдаляться от семьи. Не принадлежал ни к чему, ни к кому — лишь скитался, как сорванный лист. Именно поэтому его жизнь всегда казалась пустой и пресной.

Ноа вынул из-за пазухи документ и протянул королю.

— Что это? — спросил Леонард.

— То самое дело, ради которого я оставил флот, — ответил он. — С таким доходом мне не нужна королевская дотация. Неплохая история для народа, не правда ли?

Прежде чем король успел что-то сказать, принц с безукоризненной грацией поклонился, развернулся и вышел из кабинета, не дождавшись разрешения. Яркое утреннее солнце заливало его сверху, но Ноа казалось, что в душе он идет сквозь кромешную, безжалостную тьму.

⚜ ⚜ ⚜

Пока Ноа блуждал в одиночестве во тьме, по ту сторону моря, в Фаулдере, Оливия чувствовала себя не менее опустошенной на пути домой после похорон своей бабушки. С ней была Марго, и уже само по себе было удивительно, что принцесса Герода пришла проститься с Сюзанной Либерти.

— Спасибо вам, профессор. Я правда очень благодарна, — снова и снова повторяла Оливия, стоя перед своим скромным домом.

Видя, что ее юная ученица вот-вот рухнет от бесконечных слез, Марго не хотела уходить, но знала: Оливия не войдет в дом, пока она сама не уедет. С тяжелым сердцем принцесса села в карету.

— Постарайся хоть немного поесть, — сказала она. — Не веди себя так, будто и сама собираешься умереть.

Это, по-твоему, утешение, Марго? — беззвучно упрекнула себя она, отвернулась и велела кучеру ехать.

Оливия еще долго смотрела вслед карете, а потом обернулась к пустому дому. Сиреневая глициния давно отцвела, и дом утонул в гнетущей, мертвой тишине. Она думала, что уже выплакала все слезы, но глаза снова наполнились влагой.

— Господи, Оливия! Нельзя же просто так стоять на улице! — услышав удаляющийся стук колес, соседка мадам Макфи выбежала и накинула одеяло на плечи девушки.

— Что за зима нынче, отчего ж такая стужа! — причитала она, увлекая ее в дом. Внутри было так же холодно, как и снаружи: несколько дней очаг не топили. Мадам Макфи усадила Оливию и поспешно затопила камин.

— Мадам Макфи… — тихо пробормотала Оливия, наблюдая за ней.

Женщина обернулась.

— Спасибо, — сказала она.

Соседка осторожно подошла и заключила ее в объятия. Она долго держала ее так, делясь своим теплом, а потом вернулась в свой дом.

Оливия сняла пальто, перекинула его через спинку стула и забралась в бабушкину кровать. Она глубоко вдохнула, чтобы уловить ее запах.

Смерть жестока: она будто уносит души даже у тех, кто остался жив. Измотанная бессонными ночами, она провалилась в сон.

Наступило утро следующего дня. Время, безжалостное и равнодушное, текло дальше. Как ни велика была ее скорбь — настал день, когда нужно было идти на работу.

Как такое возможно? Сюзанны Либерти больше нет — а мир все тот же. Как возможно, что нет уже мамы, папы, дедушки, бабушки — а мир все тот же?

В ее голове вновь зазвучали вопросы из детства. Но мир не останавливается из-за того, что из него исчезло несколько человек.

Оливия с трудом выбралась из постели и впервые за несколько дней привела себя в порядок. Натягивая пальто и перчатки, она заметила стопку нераспечатанных писем. Перебирая конверты в поисках чего-то важного, девушка нашла письмо из Центральной библиотеки.

Озадаченная, она вскрыла конверт и начала читать. С каждой строчкой ее глаза становились все шире.

— Что?.. Почему?

Это было уведомление об увольнении.

Оливии стало дурно, но оставаться дома она не могла и все равно отправилась в библиотеку. Однако ей не позволили встретиться с главным библиотекарем. Сотрудница отдела кадров метнула в нее злобный взгляд и холодно произнесла:

— Причина вашего увольнения указана прямо здесь, видите? Сокращение штата ради экономии бюджета.

— Но кто увольняет сотрудника с уведомлением за один день? — возмутилась Оливия.

— А что, по-вашему, нужно было за год предупреждать? В контракте нет ни слова о предварительном уведомлении.

Ошарашенная и слишком слабая, чтобы спорить, девушка вынуждена была уйти, пребывая в растерянном оцепенении. На лестнице ее внезапно накрыла дурнота: она присела, вцепившись в перила и тяжело дыша.

Сколько ни думала, она не могла понять. Всегда ли общество было настолько несправедливым? Или это снова случай дискриминации по половому признаку? Почему ей столько раз не удавалось устроиться на работу и даже на той, что она с трудом получила, она не могла удержаться? Все это было похоже на то, как будто она висела на краю обрыва, а кто-то подошел и наступил ей на пальцы.

Наконец она поднялась, решив, что лучше всего будет отдохнуть дома. Но вдруг послышались чьи-то шаги.

— Оливия?

Звук глубокого голоса привел ее в себя. Торопливо натянув на лицо ровное выражение, чтобы скрыть обрушившееся на нее отчаяние, девушка вскочила и подняла голову.

Разумеется, это был Ансен.

— Ансен…

— Погоди… Что с тобой? Что-то случилось? — спросил он.

— Нет, ничего. Полагаю, ты пришел по делам в библиотеку, — ответила она. — Не задерживайся из-за меня. Хорошего дня.

Этот мужчина был последним, перед кем Оливия хотела показаться уязвимой.

Новый вызов

Оливия коротко кивнула Ансену и поспешила вниз по ступеням. Вместо того чтобы направиться в библиотеку, он пошел за ней и мягко спросил:

— Ты уверена, что не передумала?

Когда девушка замерла и подняла на него взгляд, он посмотрел ей прямо в глаза.

— Ты нужна мне, — прошептал он нежно, словно признавался в своих чувствах.

— Тебе нужен Оливер, а не я.

— Разницы нет.

— Но она есть.

Оливия отказывалась поступиться гордостью, даже когда была готова рухнуть с ног.

Глядя на ее бледное лицо, Ансен вдруг задумался, действительно ли он хотел вернуть именно Оливера. Верно, я и правда нуждаюсь в «Оливере», но…

Оливия снова кивнула и быстро зашагала прочь. Пока она уходила, Ансен смотрел на ее хрупкие плечи, светлое изящное лицо и миниатюрную фигуру, которая казалась готовой улететь при первом же порыве зимнего ветра. Когда он встретил ее впервые, ей было всего пятнадцать, а ему семнадцать, но теперь Оливия была взрослой женщиной.

В последнее время Ансен много и серьезно думал о том, как вернуть ее, и существует ли способ сделать так, чтобы она сама, добровольно и с радостью прибежала к нему, без необходимости беспощадно ломать ее и подчинять. Он даже рассматривал возможность сделать ее Оливией Вильгельм. Но это было немыслимо. Фаулдер хоть и республика, но им по-прежнему в значительной степени правила аристократия Норфолка. Если он хотел чего-то достичь, у него не могло быть жены из семьи простолюдинов.

Ансен засунул руки в карманы и уставился на безлюдные зимние улицы. Бедная Оливия. Потерпи эту зиму еще немного. Придет день, и ты поймешь… То, что я предлагаю, это весна, новое начало. Мне торопиться некуда. В отчаянии не я. Ты.

⚜ ⚜ ⚜

Оливия решила взять себя в руки. К счастью, у нее были сбережения на несколько месяцев, которых вполне хватало на жизнь. Ей нужно было лишь время, чтобы собраться и упорядочить мысли. Она думала отдохнуть пару дней, но проблема заключалась в том, что девушка не могла усидеть на месте и минуты, возможно, потому что слишком привыкла к постоянной занятости.

В тот же день, когда ее уволили из библиотеки, она принялась за уборку дома. Оливия разобрала вещи бабушки и выбросила ненужное старье. Ей казалось, что стоит замедлиться, и тьма вырвется наружу и поглотит ее целиком. Отсутствие бабушки все еще давило на нее и пригибало к земле, но сидеть и плакать без конца она не могла. Слезы ничего не исправят. Лучше вымотать себя хозяйственными делами.

К счастью, мадам Макфи несколько раз в день приносила еду и уговаривала ее поесть. С помощью соседки Оливия довольно быстро пришла в себя. Через несколько дней она уже смогла выйти под солнце.

Она купила подарок для Люси и написала маленькой принцессе письмо на красивой бумаге, потом отправила его во дворец. Также приобрела подарки для мадам Макфи и профессора Маргарет, чтобы поблагодарить их за помощь.

Первой она навестила Марго, чтобы вручить подарок.

— Профессор? — позвала Оливия, осторожно заглянув в дверь кабинета.

Марго была в разгаре работы. Она распахнула глаза, удивленная внезапным визитом бывшей студентки.

— Оливия! — первым делом она внимательно осмотрела лицо девушки. Та все еще выглядела немного бледной, но в остальном вполне вернулась к обычному виду.

Марго не стала задавать бессмысленные вопросы вроде «ты в порядке?». Вместо этого спросила:

— Что ты делаешь здесь в такой час? — ведь стоял самый разгар рабочего дня.

Оливия виновато улыбнулась:

— Ах, я забыла сказать вам, что меня уволили.

— Уволили?

— Да. Сказали, что из-за проблем с бюджетом, но кто знает? Может, я что-то сделала не так.

Лицо Марго едва заметно напряглось. Проблемы с бюджетом в Центральной библиотеке, самой богатой библиотеке Фаулдера? Это не имело смысла. Даже несмотря на дискриминацию по половому признаку, диплом Геролингтонского университета был серьезной квалификацией. Сам по себе тот факт, что Оливия не могла найти работу, уже выглядел странным. Все словно было заранее подстроено против нее.

Подстроено… Марго задумалась.

— Присаживайся, — сказала она, усевшись за свой стол.

Оливия села на свое привычное место, смущенно достала из сумки небольшую коробочку и протянула ее профессору:

— Я купила вам кое-что, чтобы поблагодарить за помощь, — сказала она. Если бы не Марго, она бы так и не смогла толком оплакать смерть бабушки, будучи занята похоронными хлопотами.

Марго посмотрела на Оливию, затем перевела взгляд на коробочку. Сорвав обертку и открыв крышку, она увидела внутри маленький жестяной футляр размером с ладонь. Повернув крышку, обнаружила россыпь изящных золотых зажимов.

Она гадала, для чего они, когда Оливия поспешно пояснила:

— Это новое изобретение, профессор, — книжные зажимы. Ими можно отмечать страницу, где остановился, или помечать определенный отрывок.

— Ого… — хмыкнула Марго. Что за удивительный мир: вещи, которых не существовало тысячи лет, появляются чуть ли не каждый день. — Спасибо. Они будут полезны.

Оливия залилась румянцем и застенчиво улыбнулась. При этом Марго заметила симпатичный зеленый бархатный ободок у нее в волосах. Ей идет. Люси хорошо постаралась.

Спрятав подарок, Марго спросила:

— Значит, тебя уволили. Ты ищешь новую работу?

Сохраняя спокойное выражение лица, Оливия ответила с лучезарной улыбкой:

— Да, но думаю, сначала возьму несколько дней отдыха. Меня уже отвергли почти все компании. Может, попробую стать учительницей или гувернанткой.

Хотя, конечно, она надеялась еще съездить в путешествие, например… в Герод.

Профессор на миг замолчала, затем встала и достала папку с документами.

— В университете как раз ищут внештатного преподавателя, — сказала она.

Глаза Оливии широко раскрылись, когда она пролистала бумаги, которые Марго протянула ей.

— Конкурс будет серьезный. Но здесь больше внимания уделяют письменному экзамену, чем собеседованию, так что стоит попробовать. Только учти: это вспомогательная должность, и контракт могут расторгнуть, если не наберется достаточно студентов и по другим причинам.

— Я подам заявку, — сразу откликнулась Оливия, вскинув голову. — Я попробую, профессор. Я очень хочу.

Марго улыбнулась:

— Я так и знала. Может, поэтому те идиоты в библиотеке тебя и уволили.

— Ну, у них были проблемы с бюджетом… — сухо заметила Оливия.

— Проблемы с бюджетом, чтоб их морды треснули, — буркнула профессор, отворачиваясь. — Смешно. Забудь о них. Ноги твоей в библиотеке больше не должно быть, просто готовься к конкурсу. Это твой шанс вернуться в стены университета.

Лицо Оливии озарила широкая улыбка. Марго сама почувствовала, как радуется, видя, что ее бывшая студентка впервые за долгое время так искренне улыбается.

— Спасибо, профессор, — сказала девушка.

— Я, конечно, президент университета, но работу тебе гарантировать не могу.

— Я не это имела в виду.

— Ладно, — резко ответила Марго, хотя губы ее были изогнуты в улыбке.

Когда бывшая студентка ушла, Маргарет вызвала секретаря и отдала тайный приказ:

— Достань мне список всех компаний, которые отказали Оливии Либерти. И выясни, встречался ли в последнее время кто-нибудь тайно с директором Центральной библиотеки.

— Слушаюсь.

Сначала профессор списывала отказы Оливии на обычную дискриминацию по половому признаку, но, узнав сегодня, что ее уволили с такой стабильной должности, она изменила мнение. Девушка не была ни некомпетентной, ни ленивой, чтобы заслужить увольнение — скорее, наоборот. Тут должно было быть что-то другое.

⚜ ⚜ ⚜

Дворец Герода, месяц спустя.

Погода все еще была прохладной, но кое-где уже робко показывались розовые лица весны.

Королева Беатрикс наконец позволила себе давно обещанное чаепитие с детьми. Она увлеченно беседовала с Артуром, только что вернувшимся из заграничной экспедиции, когда перевела взгляд на Ноа и Люси. Это зрелище и впрямь было редким и завораживающим. Даже горничные и слуги смотрели на них с благоговейным изумлением.

— О нет, воин пал! — простонала Люси.

— Жаль, значит, он не такой уж и воин, — заметил Ноа.

— Тогда появляется кролик!

— С чего вдруг? Почему ни с того ни с сего кролик?

Люси не ответила.

— Объясни.

— Тсс, тише, Ноа. — Девочка водрузила на колени брата несколько кукол. Он без возражений их принял — хотя вовсе не выглядел так, будто с энтузиазмом участвовал в ее игре.

Артур всегда был более ласковым старшим братом и заваливал сестренку подарками. Но несмотря на это, Люси просила играть только Ноа. Беатрикс считала это странным, но, вспоминая прошлое, она понимала: младший принц не всегда был таким безэмоциональным и апатичным — хотя, разумеется, чрезмерной теплотой он никогда не отличался. Ей снова было горько, что из-за слабого здоровья она была вынуждена оставить детей на попечение нянь.

— Ноа, — позвала она.

— Да, матушка.

Ей было любопытно, изменится ли все, когда он женится.

— Если есть девушки, которые тебе нравятся, знай: ты можешь жениться на ком пожелаешь. Для меня это не имеет значения.

Ноа чуть кивнул с улыбкой, в которой прозвучала насмешка:

— Приму к сведению, матушка.

Острый взгляд королевы скользнул по лицу сына. Неужели слухи об Изабель Сеймур — ложь? Он совсем не походит на влюбленного.

Именно в этот момент в комнату вошла мадам Реманн. Люси, занятая игрой с куклами на коленях у брата, радостно подпрыгнула, увидев няню.

— Мадам Реманн! Мне письмо?! — заметив посылку в ее руках, принцесса всплеснула ладошками и закричала: — Оно пришло!

— Это еще что такое… — пробормотал в замешательстве Артур.

— Наверное, из Фаулдера, — объяснила Ноа.

— Из Фаулдера… то есть от тети Марго?

Младший принц метнул в брата язвительный взгляд:

— Думаешь, она бы отреагировала так на письмо от нашей тети?

Пытаясь усмирить Люси, мадам Реманн сорвала упаковку и вручила ей коробку, затем передала письмо королеве.

— И мне письмо? — удивилась Беатрикс.

— От принцессы Маргарет, Ваше Величество.

Тем временем Люси заалела от восторга, открывая подарок Оливии.

— Ах, посмотрите! Лив прислала мне подарок!

Только тогда Артур кивнул, наконец поняв причину сестринского возбуждения.

Страница книги О жестокости спасения в интернете

Table of Contents

1 Сокровенный сон

2 Девушка, вызывающая восхищение и сострадание

3 Приглашение от королевской семьи

4 Благодарная девушка

5 Жемчужины короля Леонарда

6 Само воплощение понятия «Королевская кровь»

7 Мерзавцы

8 «Просто возьмите за руку»

9 Дуновение ветра, капелька аромата

10 На рубеже весны и лета

11 «Не лучшее решение, принцесса»

12 Между тонкими нитями — розовые кончики пальцев

13 Ноа, уходящий в одиночестве

14 Ад бесконечных приемов

15 Прекрасная гостья королевской семьи

16 Покой Ноа

17 Навязчивый взгляд

18 Сад-лабиринт

19 Исчезнувшая гостья

20 Взгляд, в котором таится презрение

21 Наказание королевы

22 Фонарик и сон

23 Исчезнувший покой Ноа

24 Подарок Люси

25 Смерть бабушки

26 Блестящая замена

27 Безжалостная тьма

28 Новый вызов

О книге