Ранее утро в Дуаньванфу (1) не отличалось от любого другого дня. На кухне слуги ходили туда-сюда без малейшего признака спешки. Ма поцзи (2) отнесла выпечку, которую просили, на нейюань (3) и вернулась на кухню вместе с группой яхуан (4), но сама она выглядела не очень хорошо.

"Эй, старшая сестра, что случилось? Почему ты так ужасно выглядишь?» - спросила другая поцзи. Она была одета в цзяао (5). Она передала чашку с чаем другой женщин и воскликнула шокировано: «Разве ты только что не побывала в чжэнъюань (6), чтобы отнести сыр, так что...»

"Даже не упоминай об этом. Ванфэй (7) как раз проснулась утром. Чернорабочие вроде нас даже не могли войти во двор. Мы видели только её обслуживающий персонаж, Йин Лию, гунян (8)». Когда Ма поцзи дошла до этой точки в разговоре, она сделала большой глоток чаю, оглядела всех присутствующий и прошептала: «Когда я увидела выражение лиц людей в чжэнъюань, я поспешила назад».

Услышав это, поцзи в цзяао вздохнула. В тоне её голоса присутствовала одновременно отстранённость очевидца и жалость: «Они ещё не закончили снимать красные покрывала с хунчжанцзы (9), которые до сих пор висят на фу».

Ванфэй вышла замуж за принца меньше, чем два месяца назад. После брачной ночи ванъе (10) не заходил на территорию чжэнъюань. За последние два дня болезни ванъе присел только перед тем, как уходить. Неудивительно, что люди из чжэнъюань выглядят не слишком хорошо. Она однажды имела счастье увидеть ванфэй. Она выглядела достойной женщиной, да и красивой при том. Поцзи понятия не имеет, что именно так не понравилось принцу.

Не говори глупостей, я как-то видела, что яхуан цэфэй (11) Фен идёт сюда». Они обе знали, чего именно Ма поцзи не договорила. Они закончили разговаривать и вернулись к своим обязанностям.

В чжэнъюане множество янхуан терпеливо ждали, пока ванфэй не закончит свои утренние омовения. Кусок первосортного шелка касался кончиков пальцев, тонких, как перья лука перед тем, как их срежут.

На лице Цюй Цин Цзюй не было и следа гнева, и, в отличие от предыдущих нескольких дней, её черные шелка струились свободно. Она лениво сняла со своей руки нефритовый браслет перед тем, как положить его (как обычно) в шкатулку из красного дерева: «Этот цвет так старомоден».

Услышав это, Цзинь Чжань несколько повременила перед тем, как махнуть рукой помощнице за собой. Ещё несколько шкатулок были поставлены перед Цюй Цин Цзюй. В каждой лежало по паре разных браслетов. Из кованного золота, инкрустированного жемчугом, самых разнообразных цветов, и ни один их них не был обычным.

Её взгляд проскользил по браслетам. В конце концов её выбор бал на изящный чеканный браслет из кровавого нефрита, который контрастно смотрелся на её бледном запястье и выглядел ошеломляюще красиво.

Оценив ситуацию, Цзинь Чжань изменила выражение лица несколько. В прошлом ванфэй отказалась от браслета, изготовленного из нефрита цвета крови феникса (12), сочтя его слишком ярким. Сегодня же она выбрала его сразу же. Оглядываясь на время своего замужества за принцем, она чувствовала горечь в своём сердце. До замужества, сама по себе ванфэй была ласковой и доброй. Это могло бы быть добродетелью, но стало недостатком, раз она вошла после замужества в императорскую семью.

Заметив выражение лица Цзинь Чжань, Цюй Цин Цзюй слегка улыбнулась. Она встала и расправила руки в стороны, позволив служанкам облачить её в выбранное шелковое платье с длинными рукавами (13). Оно было сделано из белой парчи высшего сорта, с вышитыми в стиле Шусю (14) красными сливами. Когда ткань покачивалась при ходьбе, создавалось впечатление, что это настоящие сливы колышет ветер.

На поясе висела сумочка для специй с вышитыми цветками лотоса — два на одном стебле и и вышитый бисером из нефрита узор лаоцзы (15). Длинный мягкие волосы были собраны в фэйсяньцзи (16). На лбу был нарисован трепещущий цветок сливы. Брови были похожи на ветви ивы. Губы — красные как вишни. Одного взгляда достаточно, чтобы стать очарованным.

Укрепив на своих волосах птицу луаньняо (17) и облако буяо (18) самостоятельно, Цюй Цин Цзюй медленно встала и загадочно улыбнулась, выглянув в окно: «Пришло время засвидетельствовать своё почтение (19).

На несколько шагов позади Цзинь Чжань стояла Му Цзинь, которая, услышав это, принуждённо улыбнулась и сказала: «Ванфэй, так как вы были больны несколько дней, принц приказал хоуюань (20), чтобы цеши (21) не беспокоили вас во время отдыха.

"О», нежно коснувшись красных витых нефритовых серёг, свисающих из её мочек уха, Цюй Цин Цзюй расслаблено села и устроилась в подобии удобной позы. Она приняла тёплую воду, которые принесла ей Инь Лю, чтобы прополоскать горло. Выплюнув воду в чашку и перед тем, как вытереть уголки губ, она сказала: «Раз такое случилось, пошлите кого-нибудь во все дворы и объявите новость о том, что бэнь ванфэй (22) только что оправилась и очень скучает по всем цэ фэй и шице (23).

Четыре да яхуан (24), которые это услышали, обменялись взглядами. Даже они не он понимали, почему личность ванфэй так изменилась с момента пробуждения, они подчинились и ушли.

Выходя из главного здания, слегка взволнованная Цзинь Чжань сказала: «Ванфэй на себя не похожа с тех пор как проснулась, я не могу понять, почему».

"Это же ванфэй, все должны оказать ей уважение на поверхности, но в своей свободное время они идут оказывать благосклонность цэ фэй в Си Юань (25). Ванфэй замужем два месяца. Кроме тех трёх дней, которые принц пробыл в чжэнъюань, он всё остальное время проводит с наложницами. Это унижает ванфэй», - сказала Инь Лю тихм голосом, приподняв брови. «Эта Фен, цэ фэй, проявляет такое отношение… Как будто думает, будто чего-то действительно стоит. А на деле она просто цэ (26)».

Юй Цзань, услышав, что говорит Инь Лю, огляделась исподтишка и, убедившись, что рядом никого нет, подошла поближе и сказала: «Не болтай слишком. Даже если принц предпочитает (27) цэ фэй, он всё равно оказывает ванфэй уважение, которого она заслуживает. Не переживай за ванфэй».

"И это называется уважением», - фыркнула Инь Лю. Думая о мягком и добром характере своей госпожи, она вздохнула безнадёжно: «Ну что же, я и Цзинь Чжань отправимся к Фен и Цзян цэ фей. Служанки второго разряда пойдут к другим шице».

Му Цзинь, которая ничего не говорила, кивнула: «Хорошо. Бай Ло и Пу Эр достаточно, чтобы пригласить Ло ши (28) и Хань ши».

Среди яхуан в свите ванфэй служанки первого ранга именовались по названию цветов, вторые — по сортам чая, а те, кто занимались тяжелой работой, не имели собственного наименования. Му Цзинь и другие трое следовали за ванфэй ещё из Чандэгунфу, так что они естественным образом остались с ванфэй. Но дела у ванфу обстояли более сложно. До брака ванфэй была оставлена без внимания своей мачехой и потому не умела управлять хозяйством. Соответственно, не прошло и двух месяцев со времени её приезда во дворец, как она заболела.

Му Цзинь всегда переживала за ванфэй, но увидев, что сегодня ванфэй пожелала укрепить свои позиции в ванфу, она вздохнула с облегчением. Она не боялась того, что ванфэй начнёт борьбу, она боялась только того, что личность ванфэй всё ещё больше похожа на глину.

Увидев, что все яхауан ушли, Цюй Цин Цзюй встала и подошла к очень большому медному зеркалу. Оно был сделано просто превосходно. Возможно, оно не было таким четким и ясным, как серебряно-стеклянное зеркало, которое было у неё раньше, в нём можно было разглядеть то, как выглядит человек.

Девочке в зеркале было только шестнадцать или семнадцать. На вид она была очень красива. Если бы она жила в эпохе, которую увидела ранее, она была бы просто красивой и гордой ученицей старших классов. Пробираясь сквозь воспоминания в своей голове Цюй Цин Цзюй вздохнула. Её отцу было всё равно, в сердце её мачехи не было сострадания, муж её не любит, а вокруг толпа создающих проблемы ши. У её оригинала была мягкая душа. В этой сложной ситуации в ванфу она таинственно серьёзно заболела, а её душа была мистическим образом заменена ею, женщиной, которая не знает, что такое тепло. Можно сказать, что даже в смерти она не получила справедливости.

«Ванфэй, с кухни принесли завтрак», - донёсся снаружи несколько высокий мужской голос. Возможно, что один из тайцзянь, который был к ней прикреплён согласно императорскому протоколу. В воспоминаниях Цюй Цин Цзюй, оригинала,она не была близка с этим тайцзянь, но была преиссполнена вежливости, когда они встретились перед тем, как ван е был удостоен титула и в то время, когда он управлял Департаментом домашних дел, дяньчжуншэн (31).

"Начинайте накрывать», - поигрывая нитями, свисающими с золотого буяо, Цюй Цин Цзюй повернулась к выходу. Жуй Сян и Шу Куй, которые ожидали в соседней комнате, быстро открыли занавески, один человек при этом держал их, а втором пришел помочь ей приветствовать Цюй Цин Цзюй снаружи.

Both Rui Xiang and Shu Kui were originally from the wang fu. They understood that even though wang fei treated them with courtesy, but compared to Yin Liu, Mu Jin, Jin Zhan and Yu Zan, there was a difference in the amount of trust. The events that happened in the previous days would have magnified the difference. It was their luck that wang fei was weak, if she was just a bit stronger, they would have been thrown out. Who else would let them stay as first-rank yahuan?

Sitting down at a round pear-wood table carved with safflower, Qu Qing Ju’s eyes swept across the table. A goblet of wine-stewed pork shoulder, a bowl of swallow’s next porridge with strands of black chicken accompanied by a multitude of similar fatty sides. The only dish that looked light was a small dish of sautéed lettuce stems.

Сидя за круглым столом из грушевого дерева, с вырезанными на нём сафлором, взгляд Цюй Цин Цзюй скользнул вдоль стола. Тушеное в кубке вина свиное плечо, каша из ласточкиных гнёзд с кусочками черной курицы были дополнены такими же жирными блюдами. Единственное, что выглядело более лёгким, была маленькая тарелка с обжаренными листьями салата-латука.

Отсылая назад Шу Куй, которая было придвинулась, чтобы обслужить её, Цюй Цин Цзюй посмотрела на людей, которые склонились в поклоне на входе, с улыбкой: «Вы — те, кто принёс еду с кухни?»

"Ванфэй, нуцай (32) исполняют свои обязанности на кухне». Эти люди не знали, почему ванфэй задаёт подобный вопрос, но они ответили на него, не выражая страха.

"Во дворце замечательная кухня», - Цюй Цин Цзюй беспечно откинулась на своём сидении. Люди взирали на неё со смущением, а тем временем лицо её помрачнело, а кубок с тушеной в вине свининой выпал у неё из рук на пол. Очень быстро комната наполнилась запахом мяса. «Уведите их и побейте».

Никто не смог ответить. Никто не знал, почему ванфей, чья личность была мягкой, словно глина, вдруг начнёт вести себя таким образом, так что в начале никто даже не пошевелился.

"Что такое? Неужели я, ванфэй, не могу отдавать вам приказы? - глаза Цюй Цин Цзюй расширились. Она встала и оглядела людей в комнате. - Или вы считаете, что это естественно и должно, чтобы кухонная прислуга пренебрегала мной?»

После того, как взгляд ванфэй захлестнул всех, люди встряхнулись и стали способны отвечать. Несколько тайцзянь и сильных мамов (33) вышли вперёд и стали утаскивать кухонную прислугу их комнату.

Слуги, которых уводили, не смели защищаться и только просили о милосердии. Один из слуг даже кричал о клевете, утверждая, что они принесли ванфэй лучшее, что было на кухне.

Взглянув на слугу, который кричал о клевете, Цюй Цин Цзюй приподняла бровь и тихо сказала: «Для чего вы тут стоите? Положите их здесь и приведите наказание в исполнение. Я хочу увидеть, как вы это делаете».

Услышав это, один сообразительный тайцзянь достал платок и заткнул им рот слуге. Он немедленно начал тащить его во двор, ведь силы в его не таком уж большом теле было предостаточно.

Увидев ситуация, остальные также потащили слуг вниз. Несколько умных слуг расставили столы и стулья до того, как начать расставлять освежающие напитки и закуски в ожидании того, как ванфэй спустится, чтобы наблюдать за наказанием.

«Как зовут этого тайцзяня? Как я погляжу, он силён», - спросила Цюй Цин Цзюй у Шу Куй, которая поддерживала ванфэй, когда та выходила во двор.

"Отвечаю ванфэй, что этого маленького тайцзяня зовут Сяо Гао Цзы (35), он подметает двор», - голос Шу Куй выражал благоговение, о котором она и не подозревала, а её движения стали ещё более выказывать подчинение, чем ранее.

"Он не выглядит таким уж высоким. Почему бы нам не поменять его имя на Хуан Ян, тайцзяня внутренних покоев», - Цюй Цин Цзюй слегка улыбнулась. Когда она вышла во двор, слуги были уже привязаны к длинным скамьям и были под длинными досками.

Сев на приготовленный стул, Цюй Цин Цзюй мысленно сосчитала до двадцати. Потом она медленно и спокойно сказал: «Оставьте тех троих, кто не посмел отвечать мне».

Цюй Цин Цзюй посмотрела на трёх человек, которые выдержали боль, и, встав на колени, благодарили её. Потом она подняла свою чашку и сделала глоток. «Множество людей, скорее всего, не понимают, почему я наказала вас».

Тяжелый звук того, как содрогается плоть под натиском тупой силы отдавался в ушах коленопреклонённых людей. Они не осмеливались стереть пот со своих лбов, когда они заискивающе сказали, что не посмели бы.

"Я — разумный человек, но это вы, как часть кухонной прислуги, стали невыносимыми. Я не могла сделать ничего иного, кроме как наказать вас». Голос Цюй Цин Цзюй, сидевшей с чашкой в руке, звучал слегка беспомощно.

Даже если ванфэй не имела благосклонности принца, она всё ещё была ванфэй, на которой Император лично приказал жениться. Неужели кухонная прислуга осмелилась вести себя невыносимо? Не смотря на то, что все ощущали, что что-то пошло не так, никто не осмеливался спорить. Разве они не видели, что человека, осмелившегося кричать о клевете, до сих пор бьют?

«Неужели во дворце не знали, что я больна, тайи (35) ранее указал, что именно я не должна есть. Но посмотрите, что я получаю на столе каждый день? - Цюй Цин Цзюй легонько вздохнула, а её лицо выражало печаль, словно она была стебельком маленькой капусты (36). - Я понимаю, что вас не волновало, как нужно заботиться о больной ванфэй. Я чувствовала то же самое, только смерть впереди. Но раз уж я восстановилась, я заслуживаю хорошей жизни. Вы специально предложили мне жирную еду в надежде, что я заболею и умру пораньше?» Закончив, она горестно вздохнула. Если бы не тот факт, что кого-то до сих пор бьют, её вид бы заставил других пожалеть её.

Три слуги начали раболепствовать снова, желая объясниться, но они не посмели. Они боялись, что ванфэй скажет «неподчинение чжуцзы" и продолжит их избиение.

Убедившись, что они достаточно долго пресмыкались перед ней, Цюй Цин Цзюй слабо махнула рукой, словно была глубоко эмоционально ранена. «Хорошо, вы можете остановиться и идти». Закончив, она повернулась к Жуй Сян, которая стояла прямо за ней. «Дайте этим людям мази. Они, должно быть, необходимы для жизни дворца, и мы не можем оставить без внимания их жизненные потребности».

Четверо коленопреклонённых чувствовали отчаяние, вставая. Раз уж ванфэй сказала, что они необходимы для жизни дворца, значит завтра, даже если они будут еле ползать, они должны выполнять свою работу — если только не хотят быть вышвырнутыми из дворца. Но они были слугами, которые подписали контракт до конца жизни, так что их не ждёт ничего хорошего, если они окажутся вне дворца.

Закончив отдавать приказы, Цюй Цин Цзюй медленно встала, и повернулась, чтобы взглянуть на цэ фей и шице, которые прибыли в какой-то момент. На её лице отразилось изумление: «Когда вы пришли? Раз уж вы здесь, заходите».

Done speaking, she didn’t care to what their faces showed, she took Shu Kui’s hand and walked into her rooms.

Закончив говорить, она не думала о том, какое выражение лиц сейчас у этих женщин, и, взяв за руку ШУ Куй, она вернулась в свои комнаты.

(1) Дуаньванфу — поместье, принадлежащее принцу Дуан, когда тот получил твой титул.

(2) Поцзи — буквально «старая женщина». У этого выражения три основных значения: багаж — отвратительная или достойная только жалости женщина, жена или старая прислуга женского пола. Только последнее значение в данном случае релевантно. Пози — обычно прислуга низкого ранга, пригодная для исполнения обычных повседневных или других похожих задач.

(3) Нейюань - «внутренний двор», где проживают женщины. Также это слово относится в внутреннему женскому пространству.

(4)Яхуан — служанки, их также могут называть ятоу

(5)Цзяао - куртка на подкладке. Широкие рукава, длинна — до пояса. Этот стиль был популярен во времена династий Минг и особенно Кинг.

(6) Чжэнъюань – главное или основное здание. Резиденция жены.

(7) Ванфэй – жена принца.

(8)Гунян – молодая леди или молодая женщина.

(9) Хунчжанцзы – красные покрывала относятся одновременно к свадьбе и одновременно к покрывалу, которое лежит на кровати.

(10) Ванъе – местоимение, обычно относящееся к ван при обычном разговоре.

(11) Цэфэй – вторая жена.

(12 )Цзисюэюйчжо – буквальный перевод это «браслет цветы цыплячьей крови», но «цвет крови феникса» - это другое название того же типа камня.

(13)Лоцюнь – шелковое платье.

(14)Шусю – стиль вышивки, который в происходит из города Сычуан, и его также называют чуан-стилем. Это один из четырёх основных стилей вышивки в Китае.

(15)Лоцзы – орнамент, который чаще всего делали в виде бахромы, такой как например класическая китайская бахрома, с целью создания разнообразных форм.

(16) Фэйсяньцзи – летящая, бессмертная, тесьма

(17) Луаньняо – мистическая птица, родственница феникса

(18) Буяо — свисающее украшение для волос, или, буквально, трясущееся при хотьбе

(19) Цинъань – буквально вопрос/запрос, безопасность/комфорт. Это ритуал, который проводят по утрам все женщины в семье определённого поместья в адрес старшей женщины, матери самого старшего по званию члена семьи, или если таковой нет, его жены. Этот ритуал касается дочерей, наложниц, сестёр, и, если семьи не разделились и братья живут вместе, их жен тоже.

(20) Хоуюань - задний двор. По значению похож на ранее упоминавшийся нэйюань. Единственное отличие в том, что хоуюань используется для того, чтобы отметить двор, который предназначен женщинам, которые являются наложницами или кем-то схожего статуса.

(21) Цеши – общий термин для всех наложниц

(22) Бэнь используется для того, чтобы сказать о себе в третьем лице. Такая форма речи используется в более формальных случаях, обычно в когда говорящий находится среди равных или среди более старших лиц в помещении.

(23) Шице – более низкий ранг, чем цэ фэй, но не самый низкий ранг среди наложниц.

(24)Даяхуан - «да» в значении «большой» или «первого ранга». Это самый высшее звание, которое могло быть у яхуан, которая имела больше всего опыта и проводила больше всего времени с женщиной, у которой служила. Соответственно, они получали лучшее отношение, чем прочие яхуан.

(25) Сиюань – буквально Западный парк. Это было несколько комнат на западной стороне комплекса.

(26)Це — короткое и общее название для всех наложниц

(27)Чунъай – это тот аспект отношений, который соотносится скорее с привязанностью и благосклонностью, чем с любовью. Чаще всего он определяется по тому, как много визитов сексуального характера наносит мужчина той или иной своей наложнице. Чем больше ночей они вместе провели, тем больше у неё чун.

(28)Ши — это семейное имя. Женщины после замужества именовались по своей фамилии, и крайне редко их собственные имена записывались, что верно даже для принцесс. В этом случае они определялись по -ши, чтобы назвать семью, откуда они родом.

(29) Чандэгунфу – Чангдэ это имя, которое ассоциировалось с титулом, который означал процветающий, добродетельный. Гун означает, что это герцогство.

(30)Тайцзянь – евнухи, кастрированные мужчины, это не то же самое, что и тайцзянь. Последнее означает специфическую позицию при императорском дворе и в правительстве, которое было занято кастрированными мужчинами.

(31)Дяньчжуншэн – департамент при канцелярии, ответственный ха все аспекты жизни императора.

(32)Нуцай – буквально раб. Этот термин используется слугами в отношении себя, когда они говорят о себе в третьем лице при разговоре с теми, чей ранг выше.

(33) Момо — почти то же самое, что и позци, женская прислуга старшего возраста.

(34) Сяогаоцзы – сяо означает маленький, гаоцзы — высокий.

(35)Тайи — придворный врач. Это официальная позиция при дворе.

(36) Сяобайцай – это маленькая капуста. Существует песня про «маленькую капусту, у которой нет ни папы, ни мамы». Это также прозвище женщины в одном деле о массовом убийстве в 1872, которую так прозвали потому, что она носила белую рубашку с зелёными штанами. Она была подругой детства одного мужчины, который вырос и решил сдать вступительные государственные экзамены и стать правительственным чиновником. Однако она была помолвлена с детства и вышла замуж за другого. Когда они оба повзрослели, мужчину обвинили в измене с Маленькой капустой и в убийстве её мужа, из-за махинаций другого чиновника из мести. После множества пыток правда была выявлена, однако здоровье мужчины было подорвано пытками и он не смог вернуться на прежнюю позицию. Вскоре поле того, как Маленькая капуста стала монахиней, мужчина умер.

Це фей и шице не думали, что увидят красивую игру грубой силы, когда заходили в чжэнъюань. Они с подозрением смотрели на ванфэй и на слуг, которые были уже в изнеможении из-за боли, но не посмели показать свой изменившееся отношение. Что здесь произошло?

Увидев, что ванфэй пошла в комнату, четверо, не заботясь о том, будет ли это уважительно или нет, последовали за ней. Только цэ фэй Фен, проходя, приказала людям заносить всё обратно. Однако, когда она поняла, что никто из слуг вокруг не пошевелился, она поменялась в лице и больше ничего не говорила.

Впереди Инь Лю и Цзинь Чжань преклонили свои головы, показывая дорогу другим и придерживая занавески для четверых. Они издалека заметили Му Цзинь и Юй Цзань, которые подходили, держа в руках коробки с обедом. Они остановились и подождали, пока две янгуан подойдут поближе. Заметив, что они не знают о произошедшем, четверо обменялись взглядами и оглядели слуг, которые внезапно стали куда как более послушными — перед тем, как опустить занавески, которые закрывали вход в комнату.

Комнаты уже успели убрать. Запах мяса был скрыт ароматом благовоний. Но Цюй Цин Цзюй не понравился запах, и она не могла не смотреть на летящий столбик дыма над золотой, выполненной в форме какого-то зверя, жаровней.

Жуй Сян немедленно вышла вперёд, чтобы убрать ладан, и заменить его на что-то более лёгкое, не такое удушливое. Заметив, что выражение лица ванфэй стало более расслабленным, она выдохнула с облегчением.

«Посмотрите, какие умные у ванфэй яхуан. Несомненно даже ван е одобрил ваших яхуан», - сказала цэ фэй Фен с едва заметной улыбкой, чуть поклонившись Цюй Цин Цзюй. Она смеялась над тем, что несколько дней назад принц взять одну из яхуан Цюй Цин Цзюй в качестве тунфан (1). Он осмелилась сделать это, поскольку получила благосклонность ван е, но никто не осмелился поддержать её.

Кто знал, что когда она закончит, Цюй Цин Цзюй даже не посмотрит на неё, словно Фэн, живого человека, вовсе не существует. Комната погрузилась в тяжелое молчание.

Держа Шу Куй за руку, Цюй Цин Цзюй села. Она заметила Му Цзинь и Юй Цзань заходят, держа коробки с обедом. Ванфэй сказала: «Накрывайте на стол».

Коробки открыли. На свет явились разнообразные типы каш. Чашка с кашей из лотоса и лилии, кубок с куриным супом Восьми Сокровищ, несколько овощных блюд и десерт, который выглядел элегантным и был лёгким. Пар поднимался над каждым блюдом, и одного взгляда было достаточно, чтобы понять, с каким старанием это делалось.

"Кажется, на кухне остался кто-то, кто умеет готовить. Дайте поварам по пять ляней (2) серебра каждому». Цюй Цин Цзюй взяла хорошенькую керамическую ложку и попробовала кашу. Она посмотрела на Хань Цин Хэ, которая стояла с одной стороны. Она была одной из шице в ван фу. Её ранг был низок, но она прекрасно умела подчиняться. Даже если у неё было не много благосклонности, это не значило, что её у неё не было вовсе.

"Я слышала, что ван е говорил, что ты хорошо обслуживаешь, так то сегодня ты будешь прислуживать за едой». Каша была сносной, и настроение Цюй Цин Цзюй стало лучше. Заметив, что Хань ши медлит, она не разозлилась, но спросила медленным голосом: «Ах, Хань ши не хочет?»

“Ну (3) не смеет дерзнуть», - на лице Хань ши отразилось лёгкая униженность. Но человек перед ней был ванфэй. Она была всего лишь шице, и это было естественным порядком вещей для неё прислуживать ванфэй. Даже если она этого не хочет, разве она посмеет сделать по другому.

Три других женщины смотрели с недоверием на Цюй Цин Цзюй, которая склонила свою голову над кашей. Не сошла ли ванфэй с ума? Даже если Хань шице не имела много благосклонности, но она была с ван е уже очень давно, и она одна из тех, кто обучал ван е. Ванфэй, к которой не проявляли благосклонности вообще, эта ванфэй, действительно посмела приказать Хань шице прислуживать себе за едой.

Не заботясь о том, что другие думают, Цюй Цин Цзюй положила палочки для еды с рисунками пастушьей сумки (4) и фазана, которые приняла Хань ши: «Мне не нравится это блюдо. Не приносите его в следующий раз».

Выражение лица Хань ши слегка изменилось, рука, в которой она держала палочки, сжалась, но она не стала спорить. В конце концов, она деревянно поклонилась: «Сжальтесь, ванфэй. Ну прислуживала ван е долгое время, и предположила, что ванфэй понравятся те же блюда, что и ван е. Ну ошибалась».

Эта женщина говорит ей, будто дольше неё с ван е? Цюй Цин Цзюй улыбнулась, но ничего не сказала, обратив свой взгляд на стебельки латука и свиной желудок.

Иногда тишина унижает больше всего. Все могли видеть, что ванфэй даже не смотрит как следует на Хань шице, словно эта женщина ничем не отличалась от других шице, которые держат занавески и прислуживает за едой другим женам в прочих знатных семьях.

Цюй Цин Цзюй потратила много времени на свой завтрак. Це фэй Фен и другие стояли, пока их ноги не стали подгибаться, но они не получили приглашения садиться, так что они стояли все на одной стороне и наблюдали, как Цюй Цин Цзюй элегантно отдаёт приказы шице Хань, которая прислуживала ей за едой.

"Зачем же ванфэй позвала нас сюда?» - заметив, что Цюй Цин Цзюй отложила в сторону свои палочки, цэ фэй Фэн Цзы Цзинь не могла удержаться от вопроса. На её лице всё ещё сохранялась тёплая улыбка. «Или же ванфэй пригласила нас просто ради разговора?».

Цюй Цин Цзюй взяла чай, который Цзы Цзинь держала для полоскания и помыла свои руки, используя розу и лимон. Мягкий хлопковая ткань впитала в себя все капли воды, которые остались на её кончиках пальцев. Цюй Цин Цзюй в конце концов посмотрела на Фэн Цзы Цзинь: «Я слышала, что личность цэ фэй Фэн похожа на мягкость воды, но сегодня я убедилась, что эти слухи — правда, вы похожи на нетерпеливую и быструю кипящую воду».

С правой стороны от Фэн Цзы Цзинь стояла цэ фэй Цзян Юн Сюй, которая, услышав это, наклонила свою голову сильнее, укрывая улыбку в уголках губ. Эта Фэн Цзы Цзинь любила использовать дружелюбный и милый фасад, чтобы взывать к жалости ван е, но ванфэй нарочно сказала прямо противоположенное. Теперь было видно, что личность ванфэй не подобна мягкой глине. Эта ванфэй, которая недавно появилась в ван фу, может поступать так, как считает нужным.

Поняв, что Цюй Цин Цзюй смеётся над ней, Фэн Цзы Цзинь почувствовала гнев, но её улыбка стала только теплее: «Ванфэй пошутила. Ну не заслуживает подобных комплиментов. Объективность и невинность сердца ванфэй всегда были тем, чем ну и другие восхищались».

"Какова бэнь ванфэй, Император уже объявил открыто, когда пожаловал ей брак», - Цюй Цин Цзюй улыбнулась, быстро оглядев Фэн Цзы Цзинь, словно удивившись, что маленькая це решилась обсуждать поведение жены. «Слова Императора — золота, его глаза — глаза дракона, его ученик — феникс, и он естественным образом видит всё чище, чем кто бы то ни было ещё в мире».

Что бы не хотела ещё сказать Фэн Цзы Цзинь, было оборвано этой фразой. Что она могла ответить? Ванфэй была лично избрана Императором. Сама же Фэн была просто маленькой це, которая ничего не имела права говорить о выборе Императора. Даже ван е не имел права ничего сказать об этом.

На данный момент, четыре сына императора дожили до совершеннолетия. Император приближался к шестому десятку. Борьба за трон ещё не вышла на поверхность, но набирала силы в глубине, и уже виднелись грозовые облака. Ни один из сыновей императора не хотел вылить на себя грязную воду.

Ванфэй осмелилось сказать нечто очень дерзкое, и явно использовала ситуацию в свою пользу. Она явно полагалась на то, что даже ван е не мог отречься от неё, своей жены.

Если подумать словах содержались в императорском приказе о браке, который назвал этот союз невероятным, добродетельным и благой удачей, выходило, что Император назвал Цюй Цин Цзюй добродетельной и благой удачей. И что бы посмел возразить ему?

Thinking there, the smile on Feng Zi Jin’s face froze and she made a full bow[5]: “Wang fei have mercy, nu spoke wrongly.”

Когда Фэн Цзы Цзинь подумала об этом, улыбка на её лице замерла, и она глубоко поклонилась (5): «Да смилуется ванфэй, ну говорила не верно»,

"Нет ничего страшного в том, чтобы ошибиться речах со мной, когда двери закрыты, а все присутствующие — члены дома Дуань Ван Фу. Но если выйдешь наружу, если другие скажут, что я не могу поддерживать дисциплину, это былет небольшой проблемой. Но ели ты опозоришь Дуань Ван Фу, это будет совсем другое дело». Цюй Цин Цзюй слегка взохнула. «Строго говоря, ты занимаешь высокое положение в этом ван фу, и я не должна ничего больше говорить, это просто потеря времени».

"Тот фант, что ванфэй заботиться о нас, ну, это честь, и это не потеря времени», - Цзян Юн Юй, которая тихо стояла в стороне всё это время, вышла вперёд и поклонилась: «Ну, может быть, и провели больше времени в этом фу, но они не так уважаемы и ценны, как ванфэй, и не так хорошо осведомлены. Внимание ванфэй научило ну».

The other three didn’t think Jiang Yong Yu would lower herself to such a respectful attitude. They felt distain inside but on the outside, their faces all showed looks of agreement.

Feng Zi Jin looked once at Jiang Yong Yu. Inside she thought disdainfully, it was obvious that she wasn’t of high birth, that she would even curry favor with an unfavored wang fei.

Фэн Цзы Цзинь взглянула на Цзян Юн Юй. Она подумала с презрением о том, что Цзян Юн Юй невысокого происхождения, раз она пытается заслужить благоволение ванфэй. Которая сама не имеет благосклонности.

Принимая во внимания все выражения лиц, которые она видела перед собой, Цюй Цин Цзюй держала в одной руке подбородок, а указательным пальцем правой руки она барабанила по стулу. Из четырёх женщин, которые стояли перед ней, Фэн Цзы Цзинь была самого высокого происхождения, её отец был третьего ранга и работал помощником министра Министерства общественных работ. Цзян Юн Юй была дочерью чиновника шестого ранка в том же министерстве. Две других были даже более низкого происхождения: Хань Цин Хэ была дочерью чиновника восьмого ранга. Только тот факт, что она обучала Дуань Ваня во время его взросления позволил ей вырасти до ранга шице. Другой тихой и зачастую игнорируемой шице была Ло Инь Сю. Её отей умер и ей, вместе с её матерью, приходилось полагаться на поддержку дяди со стороны матери, который был чиновником седьмого ранга в Департаменте транспорта.

Если говорить о внешности, то Фэн Цзы Цзинь была самой красивой, далее шла Цзян Юн Юй. Будучи похожей на своей имя, Хань Цин Хэ была очень чистой, а внешность Ло Инь Сю была также незаметна, как и её личность.

Эти четыре женщины, которые так просто выглядели, и нессколько других тунфан, которых невозможно увидеть публично — вот кто был причиной того, что оригинал так тяжело заболела. Значит, а результате они не так просты.

"Естественно об этом было бы хорошо помнить», - Цюй Цин Цзюй встала, за руку Му Цзинь, и пошла к выхожу. Четверо, заметив её движение, послушно последовали за неё во двор. Тот уже был убран и в нём было не заметно никаких следов, которые позволили бы наблюдателю понять, что всего час назад тут происходило избиение людей.

Покосившись на небо, Цюй Цин Цзюй повернулась и посмотрела на четырёх женщин: «Сегодня не такая плохая погода, составьте мне компанию на прогулке. Во время мой болезни у меня не было возможности познакомиться с вами. Мы излечим этот недостаток по чуть-чуть, начиная с сегодняшнего дня».

В любом другом фу, когда жена заболевала, разве наложницы не пришли бы к ней, чтобы засвидетельствовать своё почтение? Только наложницы в Дуань Ван Фу имели наглость отделываться подарками, но не приходить лично. Оригинал выдержала это, но она не собиралась продолжать.

Услышав, что своим мягким голосом ванфэй произносит слова с тяжелым подтекстом, Ло Инь Сю, которая была наименее смелой из всех, ничего не смогла с собой поделать и задрожала. Изначально она хотела отдавать дань уважения каждый день, но цэ фэй Фэн не делала этого. Сама Ло Инь Сю была просто шице, которая не имела никакой благосклонности, которая не могла сказать лишнего слова или сделать лишний шаг. И теперь ванфэй хочет свести старые счеты. Цэ фэй Фэн будет в порядке, у неё есть благосклонность ван е, но вот у самой Лю Инь Сю благосклонности нет, и что ей делать?

Услышав эти слова, Цзян Юн Юй остановилась и поглядела на Фэн Цзы Цзинь. У неё не было расположения ван е, но она понимала своё положение, и она считала свою жизнь в ван фу не слишком хорошей или плохой. Сегодня, увидев ванфэй, она странным образом ощутила, что у ванфэй есть некоторая власть. Женщина, которая шла перед ней, выглядела также, но у неё не был больше характер глины. Наказание слуг, которое произошло утром было уроком, который всем преподала ванфэй, иначе она бы не устроила из этого такой шум.

Любой знатный человек, который обладал хоть каким-то умом, обязательно показывал к жене какую-то долю уважения, особенно такой разумный человек, как ван е. В прошлом ванфэй была мягкой и она не заботилась о том, чтобы рассматривать происшествия — так что ничего не происходила. Но теперь ванфэй хотела заниматься этим, и ничего нельзя было смягчить просто потому, что Фэн Цзы Цзинь обладала благосклонностью ван е.

Ванфэй не получала внимания и любви от своего отца и приёмной матери дома, но у неё была влиятельная семья со стороны матери. Ван е не был человеком без амбиций и знал, как нужно уважать свою жену.

Она с сочувствием смотрела на Фэн Цзы Цзинь, которая ранее шла впереди неё, в потом Цзян Юн Юй взгялнула в другую сторону. Она увидела процессию, которая направлялась к ним. Впереди всех шел хозяин всего фу, Дуаньциньван (6)

(1) Тунфан — самый низкий ранг среди наложниц.

(2) Лян – примерно 50 грамм. Соотношение количества серебра к золоту и к меди разнилось в зависимости от времени.

(3) Ну — один из способов говорить о себе как о слуге, например «этот слуга».

(4) Цицай – пастушья сумка. Это растение родственно горчичному семейству и обычно считается сорняком.

(5) Ваньфу — буквальное значение это пожелание тысячекратной благой удачи. Это правильное приветствие между женщинами, правая рука накрывает левую, сжатую в свободном кулаке, и показывает движение с правой стороны к груди вниз, и в то же время ноги сгибаются как будто в попытке сесть.

(6) Дуаньциньван — до этого его называли Дуань Ван, но Дуаньциньван — это правильный титул. Это высший ранг принца. Выше только Император.

Ещё издалека Хэ Хен (1) видел процессию людей в саду, но они были слишком на большом расстоянии, чтобы их можно было разглядеть. Женщину впереди он не мог четко увидеть, но судя по её движениям, он её не знал.

"Мин Хэ, ты видишь, кто стоит впереди?» - он только что покинул императорский дворец и не хотел тратить время на то, чтобы разбираться с этими женщинами. После того, как он это сказал, он остановился, а его лицо приобрело пресыщенное выражение.

"Ван е, этот видит в процессии Фэн цэ фэй и Цзян цэ фэй», - Мин Хэ широко открыл глаза для того, чтобы посмотреть, прежде чем быстро опустить голову. Возможно, он и евнух, но он не решался прямо глядеть на женщин, принадлежащих его господину.

"Так кто же впереди? - Хэ Хэн прищурил глаза, чтобы посмотреть на женщину впереди. - Она не выглядит как кто-то, кого я знаю».

Мин Хэ снова быстро поднял голову. У женщины, идущей впереди, была исключительная аура. Он не знал, какие цветы были вышиты на её шелковом платье с широкими рукавами, но оно выглядело красивым. Целое мгновение он действительно не узнавал её. Он с сомнением сказа: «Может быть, это ванфэй?»

Даже сам Мин Хэ не поверил в собственные слова, но кто ещё, кроме ванфэй, мог быть той женщиной в фу, которая бы осмелилась идти впереди цэ фэй?

Услышав, что Мин Хэ упомянул ванфэй, Хэ Хэн вспомнил эту женщину с мягким характером. Её отец был герцогом Чан Дэ, её дядя со стороны матери был маркизом Сян Цин, а также придворным Верховным судьёй (2). Её происхождение не было обычным ни какой стороны, но её растили именно с таким типом личности. Неудивительно, что его муфэй (3) выбрала Цюй в качестве ши, и никто не пытался вмешаться.

Цюй Цин Цзюй издалека увидела того, кого оригинал в своей памяти боялась, а именно Дуань Ваня. Он выглядел на двадцать лет, был высоким и с хорошей осанкой. На нём была одета белая мантия с черными краями, а на голове — белая нефритовая корона (4). Первым впечатлением, которое он производил, был гигант или дракон среди людей. Когда они подошли ближе, Цюй Цин Цзюй заметила улыбку на лице Дуань Ваня, но в его глазах не было радости.

Слегка поклонившись, Цюй Цин Цзюй улыбнулась и начала: «Ван е закончил дела при дворе, нуждается ли он в пище?»

"Ванфэй поправилась?» - Хэ Хэн загляделся на фарфоровое запястье, на котором рдел красный камень цвета крови феникса, который, в сочетании с бледной кожей производил впечатление такого хрупкого, как будто его можно сломать одним прикосновением.

"Спасибо благой удаче ван е, - Цюй Цин Цзюй фальшиво улыбнулась, и промокнула носовым платком незаметный пот, выступивший у неё на лбу, - моё тело ослабло и тайи предписал мне придерживаться диеты. Кто же знал, что кухонная прислуга будет столь небрежна и пришлёт мне запрещённую и масляную еду. Я так разозлилась, что приказала их побить».

Цзян Юн Юй, услышав, что ванфэй упомянула произошедший инцидент в разговоре с ван е, не могла удержаться и не посмотреть на ван е. Она заметила, что его выражение лица не изменилась, и он явно не придавал никакого значения этому случаю.

И впрямь, Хэ Хэн не обратил внимание на подобный инцидент, но он был несколько удивлён, что ванфэй действительно смогла отдать приказ о наказании и привести его в исполнение. Даже если он не питал добрых чувств к ванфэй, но он не собирался опозорить её в подобной ситуации: «Если слуги не выполняют своих обязанностей добросовестно, то их стоит вышвырнуть из дворца».

"Забота ван е это большое счастье для цэ». Если личность ван е такова, какой она себе её представляет, то этот человек любит всё контролировать и очень амбициозен. Она опустила глаза и наклонила голову, больше не улыбаясь ему. В прошлой жизни она считалась успешной управляющей. Каких только разных людей она не навидалась. Этот ван е не отличался бесподобной красотой, так что она не особенно волновалась.

Хэ Хэнг понял, что другая сторона не собирается продолжать разговор и повернулся к другим своим женщинам. Он увидел на лице ши Фэн улыбку, на за ней скрывалось перенесённое унижение. Он снова поглядел на ванфэй и увидел, что она склонила голову. В конце концов он просто кивнул: «Раз тебе стало лучше, тебе будет полезно гулять». Закончив, он оставил группу женщин позади и отправился в свой кабинет.

После того, как Хэ Хэн ушел, Цюй Цин Цзюй повернулась и посмотрела на Фэн Цзы Цзинь, и её глаза слегка расширились. Она дотронулась до неё своей правой рукой и подняла её хорошо вылепленный сияющий подбородок, и сказала тоном, который был мягче чем шелк: «Чем дольше смотришь на лицо цэ фэй Фэн, тем больше влюбляешься». Закончив, она провела большим пальцем по контуру лица Фэн, пока та не вздрогнула перед тем, как отступить. Цюй Цин Цзюй взяла платок и протёрла им свои большой и указательный пальцы. «Всё, я устала. Вы можете уходить». Закончив, она взяла за руку Цзинь Чжань и повернулась, чтобы уйти.

Фэн Цзы Цзинь посмотрела на носовой платок, который ванфэй уронила на землю после того, как прошла три шага, и на лице Фэн вместо обычной тёплой улыбки появилась гримаса застывшей ярости. Это было огромным унижением. Ещё больше её гнев распаляло то, что она почувствовала страх под взглядом Цюй Цин Цзюй. Чего стоит это Цюй Цин Цзюй, эта глупая и скучная женщина, и почему она позволяет себе так с Фэн обращаться!?

В этот момент она почувствовала, что три другие женщины смеются над ней. Она повернулась в ним, и её лицо потемнело, когда она выругалась: «На что вы смотрите? Немедленно уходите!».

Две шицэ быстро поклонились, но Цзян Юн Юй, которая была того же ранга, что и Фэн Цзы Цзинь, медленно открыла рот сказала: «Мэймэй (5) должна вернуться в свою комнату пораньше, я уйду первой». Закончив, она не остановилась, чтобы посмотреть на выражение лица Фэн Цзы Цзинь, когда пошла к выходу. «Цюй Цин Цзюй!» - несколько раз повторила Фэн Цзы Цзинь с потемневшим лицом, растаптывая платок на земле, прежде чем уйти в гневе к Си Юань.

"Ванфэй, вы сегодня по-настоящему унизили цэ фэй Фэн сегодня, - Цзинь Чжань была удовлетворена, но она волновалась. - Если ван е узнает, и будет винить вас...»

"Не о чем волноваться, - Цюй Цин Цзюй слегка рассмеялась, и посмотрела в сторону кабинета принца. - Ван е не обычный человек». Подобный тип мужчин не будет заботиться о мелких вещах. До тех пор, пока его ванфэй не сделает ничего, что могло бы повредить интересам Дуан Ваня, Дуан Вань со своей стороны, будет уважает её, как свою ванфэй.

Даже если в Чан Дэ Гун Фу не заботились о ней, её цзюцзю (6) был титулованным маркизом и был Верховным судьёй. Отец её цзюму (7) был Министром обороны. У этой супружеской пары был два сына и ни одной дочери, и они очень заботились о ней, своей племяннице. Если бы не эти двое, что бы ещё позаботился о приданом её матери?

Дуан Вань может быть и не должен полагаться на ванфэй в том, чтобы достичь чего-то, но по правде говоря он никогда бы не показал большего расположения к це по сравнению с женой, чтобы не создавать конфликтов между людьми. В данный момент каждый сын императора был в тревоге, а Дуан Вань не был человеком без амбиций.

Она не была человеком, который согласился бы жить в дискомфорте. Если ей действительно предстоит целая жизнь, полная лишений и прочих неприятностей, он лучше прямо сейчас утопиться в пруду. И как Дуан Вань будет обращаться с ней, если получит трон? Она поленилась заглядывать так далеко в будущее. Кто знает, что тогда случится. Даже если бы она была добродетельной и щедрой, непохоже, что она нравилась Дуан Ваню.

Цзинь Чжань не поняла значения слов ванфэй, но раз уж ванфэй не потрудилась объяснить их, служанка не решилась спросить. Она вместе с Му Цзинь и другими помогла ванфэй войти обратно в чжэнъюань и только после этого увидела, что управляющий с кухни уже давно стоит и ждёт.

В тот момент, когда управляющий с кухни заметил их, он выступил вперёд, отвесил формальный поклон и пустился в объяснения, перемежающиеся просьбами и милосердии.

Их преследовали неудачи. В последние несколько дней они посылали несколько блюд ванфэй, но ничего не знал, что сегодня ванфэй исключит из меню. Но если бы дело было только в этом, ничего страшного бы не случилось. Но только теперь Мин Хэ, который служит на стороне ван е, пришел бранить их. Предыдущий управляющий кухни был лишен должности. Сам проситель был только помощником управляющего и смог воспользоваться ситуацией, чтобы стать управляющим. Он не осмелился переступить порог, так что он пришел очень рано в чжэнъюань, чтобы принести свои извинения

Цюй Цин Цзюй посмотрела на управляющего. Он говорил не много и выглядел очень простым и честным. Он казался очень послушным, но чтобы стать управляющим кухни в этом ван фу, честность не лучший помощник. Она устала от его извинений и сказала: «Меня не интересует, что там происходит на кухне, но если в будущем вы окажетесь невнимательными, то на коленях вы будете стоять не здесь».

Управляющий неистово закивал и передал ей меню, говоря, что оно для того, чтобы ванфэй выбрала себе блюда на сегодня и на завтрашнее утро.

"Раньше вы говорили мне, что всё готовится исходя из протокола, так что невозможно ничего заказать», - Цюй Цин Цзюй не взяла меня, и только улыбнулась управляющему.

Услышав это, управляющий немедленно сказал: «Скорее всего, это ошибка кого-то из посыльных, который неверно передал сообщение. Верно, что еда для ванфэй готовится согласно протоколу, но возможно выбирать блюда из самого протокола». Закончив, он начал бранить посыльных за то, что они тупые и ничего не понимают.

Цюй Цин Цзюй не хотела слушать его пустых речей и сказала: «Хорош, я поняла, вы будете более внимательны. Инь Лю, дай мне меню».

Когда меню оказалось у неё в руках, она увидела, что в нём можно найти любые способы приготовления любых блюд. Она выбрала несколько любимых блюд и сказала: «По утрам я не люблю масляную и тяжелую еду. Если на кухне смогут нормально готовить и смогут учесть мои предпочтения, разумеется, будет награда».

На плечи управляющего навалился тяжелый груз. Кто знает, что именно любит ванфэй. Его рот продолжал повторять хвалы состраданию и щедрости ванфэй.

Отослав управляющего обратно на кухню, Инь Лю принялась за массаж плеч Цюй Цин Цзюй и сказала с ненавистью: «Дыра, полная бесполезных и бесхребетных трусов».

Давление пальцев Инь Лю было идеальным. Цюй Цин Цзюй удобно откинулась назад на кресло. Услышав, что сказала Инь Лю, она улыбнулась и ответила: «Этом мире много людей, но все они таковы. Не стоит злиться из-за мелкого и ничего не значащего управляющего».

Му Цзинь пришла, неся в руках кубок с финиками и чаем с мёдом. Услышав, что сказала ванфэй, она рассмеялась и ответила: «Ванфэй права, нуби (9) думает, что теперь не будет никаких слуг, которые не подчиняются».

Цюй Цин Цзюй открыла глаза и вздохнула при этих словах: «В прошлом я думала о людях только хорошее, но с сегодняшнего дня я решила отплачивать добром на добро и злом на зло. Такова жизнь в Императорской семье».

Му Цзинь улыбнулась и поставила чашку на столик и красного дерева. Она накрыла Цюй Цин Цзюй тонким одеялом. «Если ванфэй так думает, это хорошо». Среди яхуан первого ранга она была самой старшей. В начале, когда фужэнь (10) привела её в фу, маленькой хозяйке был только годик. Теперь маленькая госпожа стала ванфэй, а самой Му Цзинь было больше двадцати лет. Она очень рано решила, что не хочет выходить замуж, а хочет охраняться ванфэй. Теперь ванфэй изменилась, и только к лучшему.

Цюй Цин Цзюй помотрела на Му Цзинь и мысленно вернулась к значению цветка Му Цзинь. Решение. Это имя подходило к женщине, которая стояла перед ней. Это была одна из хороших вещей, которыми обладал оригинал — яхуан, которая всегда хотела только лучше для неё.

Закрывая глаза, Цюй Цин Цзюй не смотрела в искренние заботливые глаза своей служанки. «Я понимаю желание Му Цзинь».

Глаза Му Цзинь стали красными, но она улыбнулась и сказала: «Слова ванфэй смущают нуби». Закончив, она закрыла лицо и ушла.

В своём кабинете Хэ Хэнг закрыл официальное письмо и подождал, пока оно раствориться в миске с водой, прежде чем сказал Мин Хэ: «Не касайтесь того, что произошло на юге, дагэ (11) и саньди (12) дерутся очень яростно. Для меня лучше пронаблюдать за этим со стороны».

Мин Хэ кивнул. Он видел, как части официального письма растворяются в миске с водой и перешел к новой теме. «Ван е, люди на кухне получили выговор. Новый управляющий оказался умным малым, он уже отправился в чжэнъюань просить о милосердии».

Хэ Хэнг кивнул и, не обратив на это особого внимания, только сказал: «Цюй ши является бэнь ван ди (13). Что ей положено, она получит». Думая о новой волнующей внешности Цюй, которая сильно отличалось от бледной прежней, его брови слегка двинулись: «Что же касается того, что сделает ванфэй в будущем, мы подождём и посмотрим».

Мин Хэ молча кивнул. Он находился между чжуцзы и женщиной чжуцзы. Он был слугой и естественно не имел своего мнения. Но у него было ощущение, что сегодняшняя ванфэй отличалась от той, что была прежде. Это была не просто новая одежда, даже её взгляд стал другим. Как главный управляющий фу, он уже видел ванфэй несколько раз прежде. Он не мог отделаться от ощущения, что ванфэй из незаметного серого кролика превратилась в свирепую лисицу.

Поняв, что он размышляет о своих господах, Мин Хэ ниже наклонил свою голову. Амитофо (14), он должен быт наказан.

(1) Хэ Хен – хэ это фамилия, а хен означает основной камень, которым украшена подвеска, обычно это нефрит.

(2) Далисышаоцин - шаоцин это наивысшая должность в Департаменте правосудия (далисы). Схоже с Верховным судьёй

(3) Муфэй – мать-консорт или мать-наложница. Мать, кто также является консортом при иператоре. Таких женщин нельзя просто назвать матерями, поскольку с точки зрения общества матерью сына императора является императрица.

(4) Юйгуань – исторически китайская корона, в отличие от европейских, которые надевают на голову примерно до середины, должна была находится на самой макушке и закреплялась там при помощи пучка волос и шпильки.

(5) Мэймэй – младшая сестра. Все женщины «сёстры», а «возраст» определяется сначала рангом, а потом уже непосредственно прожитыми годами.

(6) Цзюцзю – дядя со стороны матери.

(7) Цзюму – жена дяди со стороны матери.

(8) Гунгун – таким образом обозначают тайцзянь.

(9) Нуби – таким образом слуга обозначает себя. С би слог ну приобретает значение слуга-раб, что отличается от простого ну, то есть «слуги».

(10) Фужэнь – любовница/жена. В данном случае, это мать Цюй Цин Цзюй.

(11) Дагэ – да означает большого или старшего, ге — старшего брата.

(12) Саньди – сан это три или третий, ди — младший брат.

(13) Ди – первая и «законная» жена.

(14) (прим рус. переводчика) Амитофо - буквально «поклонение будде Амитабхе», приветствие среди буддистов ветви Махаяны.

Настал новый день. Цэ фэй и шице ванфу покорно пришли в чжэнъюань, чтобы показать своё уважение. В результате они ждали почти час, но так и не смогли увидеть лица ванфэй.

Остальные трое просто продолжали сидеть в ожидании в окаменевших позах, но на лице Фэн Цзы Цзинь показывались признаки нетерпения. Но не смотря на это она не решалась встать и уйти.

Фэн Цзы Цзинь сделала глоток чая в надежде заглушить внутреннее нетерпение и спросила тихим голосом свою яхуан, которая стояла позади неё: «Чунь Юй, который сейчас час?»

Чунь Юй посмотрела на улицу. Солнце уже поднялось над горизонтом. Ей оставалось только сказать: «Госпожа, уже минуло девять».

Цзян Юн Юй холодно наблюдала за действиями Фэн Цзы Цзинь и её служанки. Она опустила свой взгляд на платье цвета лотоса, словно была ничего не чувствующим куском дерева, в ожидании прибытия ванфэй.

Ещё через пятнадцать минут они наконец увидели, как яхуан ванфэй первого ранга Му Цзинь медленно вышла к ним. На её лице отражалось глубокое раскаяние. Она глубоко поклонилась четверым: «Цэ фэй и инян, пожалуйста, возвращайтесь к себе. Ванфэй сказала, что принимать дань уважения каждый раз — это мука, и вполне достаточно будет визитов раз в три дня.

"Ванфэй очень внимательна к нам». Они потратили на ожидание лучшую часть утра, а в обмен получили лишь несколько слов. Внутри каждая переживала свой собственный сложный комплекс чувств, но внешний вид они сохраняли одинаковый. Как одна из старших цэ фэй, Цзян Юн Юй вышла вперёд и улыбнулась, соглашаясь: «Тогда мы больше не будем беспокоить ванфэй»

"Ванфэй очень занята каждый день. Если бы это было замечено нами вчера, сегодня мы бы её не побеспокоили. Мы были очень грубы, - Фэн Цзы Цзинь невесело улыбнулась и продолжила, - я очень губа и недисциплинированна. Я никогда не разбиралась в изящных деталях, так что ванфэй придётся простить меня».

Слушая двусмысленную речь цэ фэй Фен, улыбка Му Цзинь не дрогнула и она снова поклонилась: «Цэ фэй Фэн не стоит волноваться. Ванфэй всегда милостива не будет гневаться из-за мелочей».

Их взгляды встретились. В глазах Му Цзинь плескался смех, а склонённый подбородок показывал уважение. Улыбка цэ фэй Фен постепенно становилась холоднее, и в конце концов она ушла вместе со своими яхуан Чунь Юй и Ся Юнь.

Три других женщины были более вежливыми и покинули чжэнъюань с улыбками на лицах.

Выйдя из чжэнъюаня, все трое выдохнули. Ло Инь Сю ничего не могла с собой поделать и сказала: «Атмосфера в чжэнъюане стала пугающей».

Цзян Юн Юй безрадостно улыбнулась: «Существует только одна ванфэй. Есть ли у меня благосклонность или нет, я не могу не пытаться угодить ей».

Хань Цин Хэ была самой старшей из четырёх и была той яхуан, которую отправили к ван е Департаментом бытовых дел, чтобы она обучила его и сделала взрослым. Ей не понравилось то, что сказала Цзян Юн Юй, но ей внутренне она согласилась. Она предполагала, что ванфэй снова заставит её обслуживать себя за завтраком, но кто мог предугадать, что она вовсе им не покажется на глаза.

"Если ты обладаешь благосклонностью ван е, то всё в порядке, а если нет, - она скорчила гримасу и посмотрела на чжэнъюань, - будут ли ещё хорошие дни в будущем?»

После этих слов три женщины замолчали. На данный момент ни у кого из них не было детей, так что ни одна не могла быть уверена в своём будущем. Если ванфэй захочет извести их, нескольких слов будет достаточно.

Внутри чжэнъюаня Цюй Цин Цзюй закончила свои омовения и села перед медным зеркалом, поигрывая нефритовым скипетром (2). Увидев, что Му Цзинь заходит, она лениво встала, держась за руку Инь Лю , и села за столик во внешней комнате. Она спросила: «Кто-нибудь из них проявил недовольство?»

"Все, кроме цэ фэй Фэн, вели себя хорошо. А вот она сказала несколько слов, - Му Цзинь вышла вперёд, чтобы подать несколько палочек для еды. Она улыбнулась и продолжила, - Нуби не была слишком-то вежлива с ней, так что цэ фэй Фэн ушла, и её лицо выглядело не очень довольным».

Взмахнув рукой, Цюй Цин Цзюй приказала ей остановиться, и прополоскала рот, прежде чем начать говорить: «Это хороший способ разобраться с ними. Люди говорят, что привратник примьер-министра равен чиновнику седьмого ранга; вы мои яхуан первого ранга, и каждое ваше действие представляет в определённом свете наш чжэнъюань. Вы можете быть вежливыми, но вы не должны быть слабыми. До того, как я отступила на шаг, они не показывали мне и толики уважения».

Услышав, что сказала ванфэй, Му Цзинь поняла, что ванфэй ставит именно её на первое место. Она обрадовалась, но удержалась от улыбки: «Нуби запомнит это».

Цюй Цин Цзюй кивнула и приступила к трапезе. После того, как она положила палочки для еды, из сполоснули и вымыли начисто снова. После того, как всё было расставлено по местам, начался новый день.

"Ванфэй, нуби не понимает, почему вы позволили цэ фэй и прочим шице приходить к вам и отдавать дань уважения только раз в три дня, - спросила Инь Лю в недоумении, - не говоря уж о других имениях, но даже в Чан Дэ Гун Фу, даже к госпоже цзи (3) приходили инян, чтобы отдать дань уважения, каждый день.

"И что я получу, если они станут приходить каждый день? У меня не будет возможности хорошо позавтракать», - Цюй Цин Цзюй подняла свои руки, чтобы пересечь дверной проём. Она увидела зелень двора и её настроение улучшилось: «Я слишком ленива просыпаться и сразу начинать готовиться к их уважительному визиту».

Инь Лю кивнула в знак понимания, осторожно держа руки ванфэй, пока они выходили во двор. Он не был маленьким и в нём были все необходимые элементы, такие как фальшивая гора, вода, мост и цветущие цветы. Слуги выполняли свою работу, но Инь Лю чувствовала, что во дворе слишком тихо.

"Ванфэй, помните того маленького тайцзяня, которого вы хотели поместить во внутренний двор? Может быть, стоит его позвать, чтобы он пришел и начал пресмыкаться?» - Му Цзинь увидела ванфэй, стоящую на мостике, которая держала в руках еду для рыб, дразня их, и тихо сказала: «Если сейчас нет никакой встречи, какими будут его обязанности?»

Цюй Цин Цзюй высыпала в воду пригоршню корма и перед её взглядом пронеслась стая золотых рыбок в погоне за ним. Она улыбнулась и сказала: «Пусть он придёт».

Вскоре после этого она увидела тайцзяня, чьё имя она сменила на Хуаn Ян коленопреклонённым перед собой. Цюй Цин Цзюй внимательно его осмотрела. Его лицо было чистым и выражало полную покорность. Она внезапно улыбнулась: «Встань. Тайцзянь этого двора нуждаются в лидере. Со временем ты встанешь во главе этих тайцзянь. Что же касается того, что ты должен делать, ты должен понять это внутри себя». После этих слов она увидела, что Хуан Ян снова опустился на колени и поблагодарил её. Цюй Цин Цзюй посмотрела на Му Цзинь: «Му Цзинь служит мне уже много лет. Если ты будешь чего-то не понимать, спроси её».

Хуан Ян сказал, что всё понял и поклонился Му Цзинь. Она ответила на приветствие и рассмеялась: «Ванфэй выбрала тебя потому, что ты покорен. Ты должен оправдать надежды ванфэй».

"Пожалуйста, не беспокойтесь гунян Му Цзинь. Ну будет прилежен в службе ванфэй». Хуан Ян не сказал ни одного лишнего слова. Судя по всему, ванфэй не любила пустословия.

Оценив ситуацию, Му Цзинь кивнула сама себя. Евнух перед ней не казался таким уж полезным, но он хорошо подмечал детали и не был глупым. То, что сказала ванфэй, означало, что все слуги в нэйюань будут под её началом. Единственное, чем она могла отплатить, заключалось в том, чтобы подмечать все самые мелкие детали и всегда на первое место ставить ванфэй.

Хуан Ян и не помышлял, что ванфэй обратит на него внимание, так что внутри него всё ликовало. Не говоря уже о том, чтобы поклониться Му Цзинь, он был готов несколько раз встать на колени, причем совершенно добровольно. После того, как он ушел, на его лице наконец-то отразилось его возбуждение. Огланувгись назад, чтобы посмотреть на ванфэй на мосту, он подумал: «Кто сказал, что ванфэй похожа на дерево? Во всём ванфу нет другой женщины, кто мог бы соревноваться с няннян (4) ванфэй».

Взглянув вслед уходящему Хуан Яну, Цюй Цин Цзюй вздохнула и облокотилась со скучающим видом на столбик моста. Внезапно до неё донеслась мелодия флейты откуда-то издалека. Звук её одновременно был преисполнен тревоги и был похож на женский плач. Ванфэй посмотрела в том направлении, откуда слышался звуки и спросила с подозрение: «Почему в это время кто-то играет на флейте?».

Лицо Му Цзинь и других несколько изменились, но никто ничего не сказал.

Оценив ситуацию, Цюй Цин Цзюй улыбнулась и сказала: «Или это что-то, чего я не должна знать?»

"Ванфэй, в той стороне находится Цуй Ю Юань (5). Вероятно, хуакуй (6), один из тех, кого один из крупных чиновников даровал ван е, живёт там». Му Цзинь, заметив, что на ванфэй это не произвело впечатления, продолжила: «Нуби слышала, что хуакуя зовут Юнь Цин, и он известен в столице. Она искусно играет на цитре, хороша в каллиграфии и рисовании. Ван е часто её навещает,но личность Юнь Цин очень добродетельна, так что она всё ещё гунян».

Это значит, что ван е ещё не смог попробовать «на вкус» эту хуакуй? Цюй Цин Цзюй рассмеялась и её интерес к флейте упал вдовое. Если она действительно знатна и добродетельна, кто бы позволил кому-то подарить её ванфу, а потом позволил с ней так обращаться? Разрешать смотреть, но не трогать, было вечным искусством красивой женщины.

Цюй Цин Цзюй хлопнула в ладоши и, держа Инь Лю за руку, сказала: «Давай пойдём куда-нибудь ещё».

Они не успели пройти и нескольких шагов, когда увидели незнакомого маленького тайцзяня, который бежал к ним. Увидев Цюй Цин Цзюй, он совершил полный поклон: «Нуцай Сяо Гань Цзы приветствует ванфэй. Ван е приказал нуцаю сказать ванфэй, что он придёт в чжэнъюань для полуденного приёма пищи».

"Бэнь ванфэй знает», - мозг Цюй Цин Цзюй потратил несколько секунд, прежде чем она вспомнила, что Сяо Гань Цзы был часто используемым тайцзянем Дуань Ваня. Она кивнула, чтобы подтвердить, что всё поняла. «Ван е уже ввергнулся?»

Сяо Гань Цзы ответил: «Он уже вернулся, но ещё не въехал в фу, когда мы встретились у его высочества Чэн Ваня (7), так что он отправил нуцая с сообщением. Вероятно, пройдёт ещё какое-то время, прежде чем он вернётся».

Вот оно значит как. Звуки флейты Цуй Ю Юань послышались, когда прибыл Дуан Вань? В то время он как раз должен был вернуться, и звуки флейты вряд ли были совпадением.

Так печально, что никто не наслаждается этими прекрасными звуками, так что почему бы ей не получить немного удовольствия от них.

"Так как ван е не собирается возвращаться совсем скоро, дадим время людям на кухне приготовить обед. Кто-нибудь, уведомьте Цуй Ю Юань, что бень ванфэй придёт послушать её гунян флейту, и придёт совсем скоро», - Цюй Цин Цзюй коснулась бабочек, которые были вплетены в её волосы и счастливо улыбнулась.

Сяо Гань Цзы был шокирован первые несколько секунд, но потом очнулся и ушел в сторону Цуй Ю Юань. Даже не смотря на то, что ван е имел некоторый интерес этой женщине, жившей в Цуй Ю Юань, но как любой, кто служил ван е много лет, он понимал, насколько незначительно хуакуй по сравнению с ванфэй.

Войдя в Цуй Ю Юань, он увидел гунян Юнь Цин, которая играла на флейте под виноградными шпалерами. Он не обратил внимания на музыку. Выйдя вперёд, Сяо Гань Цзы сказал: « Гунян Юнь Цин, ванфэй понравилась ваша игра на флейте. Вскоре она соблаговолит прибыть, так что, пожалуйста, приготовьтесь».

Звуки флейты немедленно прекратились. Юнь Цин холодно посмотрела на Сяо Гань Цзы и тихо сказала: «Моё место здесь слишком мало и незначительно, я не стою того, чтобы ванфэй унижала себя визитом сюда».

Услышав это, Сяо Гань Цзы странно рассмеялся: «Каким бы ни было ваше место, хорошим или плохим, того я не знаю, но это честь, если ванфэй хочет прийти. Вам прото нужно приготовиться. Или ванфэй должна перед вами отчитываться?» Она просто играет на флейте, неужели она думает о себе как о важной персоне? Во всём этом ван фу, за исключением нескольких людей, полезных ван е, никто больше не смел разговаривать с ним там. Она просто бесстыдна и невежественна.

Юнь Цин увидела, как Сяо Гань Цзы отступает назад, и её юное лицо залила краска, несказанно гротескная.

(1) Инян – титул, относящийся к обычным наложницам/цеши

(2) Юйжуи – жуи это резной талисман, обычно S-образной формы.

(3) Цзи – означает продолжение. Также он относится у новой жене, когда прежняя умерла.

(4) Няннян – суффикс, который должен применяться только к императрице или императорской наложнице.

(5) Цуйююань – цуй означает зелёный нефрит, ю — это спокойный, уединённый или скрытый, юань — это парк или двор.

(6) Хуакуй – слово «ойран» означает куртизанку в Японии, оно восходит к слову хуайкуй. Оно относится к самым лучшим из тех, кто предоставляет развлечения в доме удовольствий.

(7) Чэнван — принц Чэн. Чэн означает честность, искренность, правду.

Цуй Ю Юань был расположен в западной части ванфу. Он находился в стороне, но в окрестностях было чисто и спокойно. Цюй Цин Цзюй держала за руку Му Цзинь в то время, как проходила через дверь, выполненную в форме полумесяца. Вход в Цуй Ю Юань стал виден. Мамы, которые охраняли дверь и распорядительница Цуй Ю Юань ожидали возле двери. Увидев Цюй Цин Цзюй, они быстро вышли вперёд с улыбками на лицах.

История об инциденте со кухонной прислугой уже распространилась по всем ванфу. В мгновение ока не осталось никого, что позволил бы себе не подчиниться ванфэй. Неужели они не видят, что даже ван е на стороне ванфэй? Это единственные слуги, которые осмелятся оскорбить чжуцзы?

"Нуби приветствует ванфэй», - мама, являющаяся распорядителем, вышла вперёд и глубоко поклонилась. Она заискивающе посмотрела на яхуан первого ранга: «Освежающая еда и напитки ждут вас внутри, ванфэй может войти и отдохнуть».

"Надеюсь, я не добавила вам хлопот», - Цюй Цин Цзюй слегка наклонила голову. Не обращая внимания на заискивающие улыбки охранников и распорядительницы, она грациозно вошла в Цуй Ю Юань.

Ванфэй была очевидно очень учтива с ними, но двое мам почувствовали, что ванфэй преисполнена благородства и ещё глубже склонились перед ней.

Цуй Ю Юань не был большим, но был полон других достоинств. Цюй Цин Цзюй внимательно осмотрела всё вокруг и её взгляд наконец упал на женщину в белых одеждах посередине двора. В её руках была флейта, а сама женщина была очень красива в своём белом шелковом платье с широкими рукавами, как будто недосягаема для грехов смертных. Она не выглядела как хуакуй, которая раньше работала в публичном доме.

В первый раз Юнь Цин встретила ванфэй, которая не пользовалась, как говорили, благосклонностью ван е. Она думала, что это будет обычная женщина, но кто знал, что на ней будет останавливаться взгляд. Глаза феникса и брови, похожие на ветви ивы. Её волосы были уложены в фэйсянь, а украшения, которые она носила на голове, свисали между её глаз, контрастируя с фарфоровой кожей. На ней было надето платье с широкими рукавами цвета лунного света из парчи шу. Два украшения на её запястьях стоили больше, чем всё, что ей когда-либо принадлежало.

Это была дуань ванфэй, о которой столько говорили?

Мысли Юнь Цин остановились и она внезапно почувствовала себя хуже. Её пальцы сжались на флейте. Она мягко поклонилась. «Юнь Цин приветствует няннян ванфй».

"Гунян Юнь Цин не стоит быть излишне обходительной», - держа за руку Су Цзинь, Цюй Цин Цзюй села за резной столик из красного дерева, который стоял под виноградными шпалерами. Она сделала глоток чая, который подала маленькая яхуан: «Чай неплох».

"Воду для этого чая — это роса, которую я собираю каждое утро. И раз ванфэй сочла нужным сделать мне комплимент, мои усилия не пропали зря. Ван е также любит этот чай», - Юнь Цин сделала два шага вперёд и улыбнулась, когда отвечала.

Му Цзинь услышала, как к себя обозначала Юнь Цин и нахмурилась. Однако она увидела, что выражение лица ванфэй не поменялось и её собственное выражение лица вернулась к прежнему.

Рука, в которой Цюй Цин Цзюй держала чашку, остановилась. Ванфэй поставила чашку на стол. Она использовала носовой платок, чтобы промокнуть уголки губ: «Я думаю, что гунян Юнь Цин знает, почему бэнь ванфэй пришла. Я не знаю, появится ли у меня возможность насладиться игрой гунян Юнь Цин на флейте». Она не хотела пить воду, собранную с цветов или травы. Кто знает, чиста она или нет.

«Ванфэй, я не единственная в фу, кто владеет музыкальными инструментами», - лицо Юнь Цин побледнело, словно она была унижена, пока смотрела на Цюй Цин Цзюй. «Навыки Юнь Цин невелики. Я не осмелюсь издаваемым мной звуком коснуться благородных ушей няннян ванфэй».

В тот момент, когда были произнесены эти слова, весь двор внезапно погрузился в тишину. Одна яхуан, которая обслуживала Юнь Цин заметно задрожала. Она хотела свернуться калачиком и боялась посмотреть в сторону Цюй Цин Цзюй.

Улыбнувшись тому, как отреагировала вторая сторона, словно она скорее умрёт, чем подчиниться, Цюй Цин Цзюй бросила платок, который она использовала, на стол. Одной тонкой рукой она поддерживала свой подбородок, а второй выбирала лучший кусочек печенья.

"Как ты смеешь!, - лицо Му Цзинь потемнело. - Ты просто хуакуй, которую подарили ванфу. Как ты смеешь так говорить с ванфэй? Ты, которая вышла из такого грязного места, не имеешь никакого представления о достойном поведении. Кто-нибудь, шлёпните её по губам».

Глаза Юнь Цин внезапно округлились. Она не верила, что ванфэй что-то предпримет против ней. Может быть, она испугалась, что ван е подумает, что не настолько она добродетельна?

До того, как Юнь Цин смогла закончить свою мысль, она почувствовала боль, которая обожгла её левую половину лица. Пощёчины ей отвешивала управляющая мама, которая всегда заискивала перед ней в прошлом. Юнь Цин закрыла лицо и воскликнула дрожащим голосом: «Как ты смеешь...»

"Гунян Юнь Цин, простите за оскорбление». Управляющая мама плакала, когда дала ещё несколько пощёчин Юнь Цзинь. Внутри у управляющей всё оборвалось. Сегодня она оскорбила Юнь Цзинь и, возможно, разозлила ван е, но если бы лона этого не сделала, она бы точно оскорбила ванфэй. Единственное, что она могла винить — это свою дурную удачу, из-за которой её послали служить здесь. Изначально она думала, что это будет выгодная должность, но кто знал, что ей придётся столкнуться с горкой правдой.

Красота лица Юнь Цин после нескольких пощечин изрядно поубавилась, особенно пострадал её макияж. Цюн Цин Цзюй подняла голову и подняла бровь: «Что ты делаешь? Бэнь ванфэй защитница красивых женщин». Закончив, она игриво посмотрела на Му Цзинь: «Му Цзинь, извинись перед гунян Юнь Цин. В прошлом я считала, что Инь Лю нетерпелива. Я не думала, что ты этому научишься у неё».

Люди низкого ранга молча склонили головы. Услышав, как ванфэй «распекает» гунян Му Цзинь, они не могли не думать о том, что это было избиение перед тем, как сказать, что она против насилия. Учитывая подобную стратегию, ванфэй нельзя было назвать деревянной личность. Из всех деревьев она обладала схожестью с мягкой и гибкой ивой. Она позволила кого-то избить, и потом заставила их злиться на ветер за то, что он был слишком грубым, став причиной того, что ива случайно хлестнула кого-то.

Му Цзинь услышала слова Цюй Цин Цзюй и вышла вперёд на несколько шагов. В пяти шагах от Юнь Цин она остановилась и отвесила поклон: «Гунян Юнь Цин, пожалуйста, простите меня. Нуби оскорбила вас сегодня».

Юнь Цин оттолкнула в сторону старю поцзи, которая стояла перед ней. Она закрыла лицо одной рукой и ненавидящие посмотрела на Цюй Цин Цзюй: « Гунян Му Цзинь слишком серьёзно относится в происшествию. Вы важная персона при ванфэй. Юнь Цин обладает куа как более низким рангом и не осмелится обвинять вас».

Указательный палец Цюй Цин Цзюй нежно постукивал по столешнице. Услышав лова Юнь Цин, она подняла брови и улыбнулась: «Ван е чувствует привязанность к гунян Юнь Цин, так что она не может быть менее значимой, чем Му Цзинь, простая яхуан». Закончив, она разрешила слугам принести лечебную мазь. Увидев, что Юнь Цин ведёт себя так, словно была унижена, Цюй Цин Цзюй улыбнулась только шире: «Раз уж гунян Юнь Цин считает, что бэнь ванфэй недостойна услышать игру на флейте, нам не о чем больше разговаривать»,

Управляющая мама, которую оттолкнули в сторону, тяжело выдохнула. Вести себя так с ванфэй было по-настоящему невежественно. Неужели Юнь Цин действительно верила в то, что ей отдана часть сердца ван е?

Лицо яхуан, которая стояла позади Юнь Цин, становилось всё бледнее и бледнее. После того, как Цюй Цин Цзюй высказалась, служанка так испугалась, что с громким звуком плюхнулась на колени. В этом ванфу положение ванфэй было наивысшим, не считая ван е. Не говоря уж о том, что отношение ван е к её госпоже было больше похоже на забаву с игрушкой. Даже если бы он действительно благоволил госпоже, ничего хорошего бы для госпожи сегодня не вышло.

"Сжальтесь, ванфэй, сжальтесь, - яхуан продолжала бить низкие поклоны, - гунян Юнь Цин не понимает протоколов ванфу, ванфэй, пожалуйста, сжальтесь».

"Цзянь Юнь, что ты делаешь?» - Юнь Цин закрывала своё лицо, но не проронила ни слезинки. Она упорно держала глаза широко распахнутыми: «Ты не сделала ничего плохого, почему ты на коленях!?»

"Гунян, пожалуйста, не говорите больше ничего», - яхуан, которая упала на колени, звали Цзянь Юнь. Она чувствовала отчаяние. Несколько дней назад её отправили прислуживать гунян Юнь Цин, и она предчувствовала, что поведение Юнь Цин создаст конфликт в ванфу. Это предчувствие, полное страха, висело в воздухе несколько дней, и конфликт действительно произошел. Обдумав ситуацию, единственное, что она могла сделать, это ещё дважды низко поклониться и умолкнуть.

Цюй Цин Цзюй вздохнула. Она видела, что Цзянь Юнь было всего тринадцать или четырнадцать лет. Может быть то, что эта яхуан уже долго пробыла в ванфу позволял ей яснее видеть то, что происходит, чем Юнь Цин. Она не хотела наказывать маленькую яхуан. Она отправила одну из своих яхуан, которые стояли у неё за спиной помочь Цзянь Юнь встать. Она не хотела больше смотреть на упрямство Юнь Цин и её демонстрацию добродетельности. Она сказала Му Цзинь, которая стояла рядом с ней: «Давай возвращаться. Раз Юнь Цин не нравится этот ванфу, то в будущем содержание Цуй Ю Юань будет ополовинено». Закончив, она указала на Цзянь Юнь, чей лоб кровоточил от низких поклонов: «Этой яхуан не стоит служить здесь. Бень ванфэй считает, что она достойно выглядит и может прислуживать в чайной комнате».

Услышав это, лицо Цзянь Юнь осветилось радостью. Теперь она будет одной из людей ванфэй? Охваченная счастьем, она начала обильно благодарить ванфэй.

"В этом дворе сегодня очень оживлённо».

Услышав знакомый и всё же странный голос, Цюй Цин Цзюй оглянулась на дверь и увидела Дуан Ваня, который пришел с двумя тайцзянями. У неё было некоторое впечатление об этой двух тайцзянях, которое было извлечено из памяти Цюй Цин Цзюй. Они, Мин Хэ и Цянь Чан Синь были теми, кто напрямую служили Дуан Ваню. Они были обладали более высоким статусом, чем при Дуань Ване, чем Сяо Гань Цзы.

Цюй Цин Цзюй открыла рот и услышала, как Юнь Цин трагически воскликнула: «Ван е».

Это «ван е» было сказано мягким голосом, словно птица кричит, словно колокольчик звенит, и всё же в эта интонаций состояла на одну часть из привязанности, на две части из гнева, на три части из горя на четыре части из упрямства. Этого было достаточно чтобы пробудить жалость и нежность в том, кто это услышит.

Её губы изогнулись в улыбке. Юнь Цин жила как известная хуакуй. Неудивительно, что появился чиновник и подарил её. Обычные люди не способны выдержать кого-то, кто обладает подобными навыками. В своей прежней жизни она видела правду и ложь всех типов развлечений. С одного взгляда было понятно, что эта холодная и чистая гунян Юнь Цин действительно думает.

Хэ Хэнг услышал призыв Юнь Цин и мельком взглянул на неё, однако его взгляд был сосредоточен на Цюй Цин Цзюй: «Бень ван слышал, что Сяо Гань Цзы сказал, что ванфэй пришла сюда наслаждаться музыкой. Почему же не слышно музыки?»

Юнь Цин поняла, что что-то не так, и её выражение лица изменилось на ещё более жалкое, когда она взглянула наХэ Хэнга. Кто знал, что в этот момент он будет смотреть только на ванфэй, а на хуакуй даже не взглянет.

"Это вина це, что она не знала наперёд, что ван е тоже придёт послушать», - Цюй Цин Цзюй подошла к Хэ Хэнгу и с жалостью посмотрела на опухшее лицо Юнь Цин: «Что может вылечить его?»

Хэ Хэнг наконец посмотрел на лицо Юнь Цин, которое было достойно жалости и сострадания. Он бессердечно сказал: «Раз она в таком состоянии, нет никаких причин восхищаться музыкой. Бен ван должен уйти». Закончив, он увидел лёгкую улыбку на лице Цюй Цин Цзюй и почувствовал, что её буяо слегка колеблета, заставляя его глаза болеть. Он добавил: «После этого, возвращайся скорее в чжэнъюань. Бень ван всё ещё хочет поесть в обществе ванэй».

"Це никогда не забудет слов ван е», - Цюй Цин Цзюй легонько рассмеялась, а движения её глаз, казалось, были магнетическими: «Это ван е не стоит ничего забывать».

Хэ Хэнг не смог не коснуться этого колышущегося буяо перед тем, как улыбнуться и уйти. Выйдя из Цуй Ю Юань, он обернулся и ещё раз посмотрел на Цуй Ю Юань перед тем, как сказать Цянь Чан Синь и Мин Хэ: «Бэнь ван вспомнил, что видел прекрасно выделанный золотой луань в полёте на буяо в магазине. Пусть кто-нибудь доставит это в чжэнъюань для ванфэй, чтобы развлечь её».

Цянь Чан Синь и Мин Хэ переглянулись и быстро согласились. Они оба были поражены тем, что поняли. В прошлом они видели, что личность ванфэй слаба и мягка. Только теперь они поняли, насколько ошибались. Её действия были одновременно жестокими и искусными. Также они не могли предсказать того, что ван е на самом деле не разозлился и, кажется, дал полную волю ванфэй в том, как распоряжаться хоюань.

После того, как Хэ Хэнг ушел, Цюй Цин Цзюй посмотрела на Юнь Цин, чьё лицо имело насмешливое выражение. Ванфэй с улыбкой взяла за руку Му Цзинь и почти вышла со двора, когда сказала: «Бень ванфэй, как уже сказала раньше, разумный человек и защитница красивых женщин. Сегодня ты не проявила уважение к рангу, что было большой ошибкой, но, так как красивые женщины редки, на сегодня я тебя прощаю». Она лениво моргнула и перевела взгляд на управляющую мама: «В будущем вам стоит быть внимательнее к своим обязанностям в Цуй Ю Юань. Не смотря на то, что содержание Юнь Цин ополовинено, вы не можете пренебрегать ею».

Управляющая мама ответила согласием, но когда процессия ванфэй ушла, управляющая мама плюнула на Юнь Цин и громко объявила: «Почему бы вам не отвести нашу почтенную Юнь Цин обратно в её комнату. Она богиня, службы которой не достойна даже ванфэй. Мы, простые смертные, должны внимательно служить ей, чтобы ван е не наказал нас».

После этого объявления со всех сторон донеслись смешки. Ван е даже как следует не посмотрел на Юнь Цин ранее. То, что сказала управляющая мама, была на самом деле обманом.

Выйдя из Цуй Ю Юаня, Цюй Цин Цзюй подняла руку, чтобы коснуться буяо в своих волосах, и кончики её губ приподнялись. Она не думала, что этот Дуань Вань интересовался женщинами с этой точки зрения. Она не смотрела ему в глаза, когда он коснулся её буяо. Этого ван е стоило пожалеть, ему приходилось скрывать этот маленький фетиш.

Не зная, что её ванфэй превратила ван е в маленькую капусту в земле зимой, Инь Лю сказала: «Ванфэй, нуби не понимает, зачем переводить Цзянь Юнь в чжэнъюань?"

"Глупенькая, как ты можешь не понимать таких простых вещей?» - Му Цзинь огляделась, прежде чем беспечно сказать: «Эта Цзянь Юнь является одной из служанок ванфу, и у неё не много преданность Юнь Цин. Сегодня ванфэй перевела Цзянь Юнь в чжэнъюань, завтра другие люди подхватят эту идею. Вода зальёт землю, которая ниже, люди будут ходить по земле, которая выше. Кто знает, есть ли рядом с другой цеши люди, которые хотят ходить по высокой земле».

Инь Лю на несколько мгновений впала в транс и была удивлена, насколько хорошо Му Цзинь понимает, что происходит в голове ванфэй. Теперь она приблизилась к пониманию того, почему ванфэй поставила Му Цзинь на первое место. Она смотрела на ванфэй и Му Цзин и только сейчас впервые поняла, что ванфэй сильно отличается от себя в прошлом.

Новости о том, что ванфэй проучила ту красивую хуакуй в Цуй Ю Юане, уже распространились по дворцу. Цюй Цин Цзюй ещё не дошла до чжэнъюаня, но на пути встретила несколько кланяющихся яхуан, которые состояли на службе других цэ фэй и цеши.

Подойдя к чжэнъюаню, Цюй Цин Цзюй увидела Юй Цзань и Цзинь Чжань, стоящих в дверях. Увидев, что она вернулась, на их лицах появилось выражение счастья, когда они вышли вперёд: «Ванфэй, Цянь Чан Синь пришел с остальными и доставил множество хороших вещей. Он сказал, что это ван е выбрал их специально для вас. Цянь Чан Синь всё ещё здесь, на случай, если вы захотите увидеть его».

Цюй Цин Цзюй кивнула и вошла во внешнюю комнату чжэнъюаня. Она увидела Цянь Чан Синя и других тайцзяней, которые стояли, почтительно опустив глаза вниз. На столе в комнате лежало несколько средних по размеру коробок и отрезов ткани. Всего этого было достаточно много.

Увидев, что ванфжй зашла, Цянь Чан Синь поклонился и сказал: «Приветствую ванфэй. Перед вами лежит то, что ван е приказал нуцаю доставить вам. Ван е также сказал, что если ванфэй нужно что-то ещё, она должна просто приказать слугам сделать это».

"Поблагодарите ван е за меня», - Цюй Цин Цзюй открыла коробку, которая лежала сверху. Внутри была пёстрая, сделанная из голубого нефрита, заколка для волос в виде воробья. Она улыбнулась и закрыла коробку: «Гунгун Цянь должно быть совершил целое путешествие ради этого, сплошные хлопоты».

"Никаких хлопот, никаких хлопот», - быстро ответил Цянь Чан Синь, и двумя руками преподнёс ей коробку с вытесненным знаком благой удачи на крышке: «Эту шкатулку ван е велел нуцаю подарить вам отдельно, в надежде, что ванфэй это понравиться».

Му Цзинь взяла коробку и принесла её Цюй Цин Цзюй. Ванфэй открыла коробку и её брови слегка приподнялись. Она взяла содержимое в руки и по всей комнате пронеслись вздохи.

Это было буяо с луанем, но исполнение было безупречным. Малейшее движение создавало ощущение, что птица живая и летит. Му Цзинь стояла ближе всех и могла разглядеть каждую деталь луаня. Глаз был сделан из яркого агата. Му Цзинь сразу же онемела.

"Какое прекрасное буяо», - даже Цюй Цин Цзюй была настолько шокирована, что воскликнула. Это была настоящая мастерская работа. Даже в предыдущей жизни она не видела таких сложный вещей. В этом, возможно, и заключалось легендарное величие Императорского дома. Цюй Цин Цзюй улыбнулась и посмотрела на Цянь Чан Синя: «Спасибо вам за вашу работу, гунгун Цянь, мне действительно нравится это буяо».

Мин Хэ, который как раз заходил в комнату, увидел эту улыбку и подумал, что за ней кроется ослепление. Даже цэ фэй Фэй и гунян Юнь Цин в сравнении с ванфэй казались менее полными жизни. Он не мог не смотреть на ван е, который шел впереди него и гадал, о чем ван е думает.

«То, что нравится, значит, что это будут использовать», - Хэ Хэн зашел в комнату, взял из рук Цюй Цин Цзюй буяо и собственноручно заменил им то, что было изначально в её волосах.

Все слуги в комнате одновременно опустили головы. Они не могли прямо смотреть на моменты близости между ван е и ванфэй. После того, как ван е высказал слова восхищения, они осмелились поднять головы.

"Это украшение подходит тебе безупречно», - Хэ Хэн отступил назад и посмотрел на буяо среди черных прядей. На его лице появилось выражение удовлетворения: «Волосы ванфэй черные как ночь, и они прекрасно контрастируют с буяо».

На лице Цюй Цин Цзюй появилась смущенная улыбка. Она опустила голову, чтобы не встречаться глазами со взглядом Хэ Хэнга. Она была тщеславной женщиной. Она любила, когда люди отвешивали ей комплименты. Но человек перед ней не был так прост, и она не верила, что это простой комплимент.

Ванфэй и ван е долго время не разговаривали, так что, когда они сели за стол, им мало что было сказать друг другу. Однако появление еды разрушило молчание, царившее между ними.

Правила этикета предписывали не говорить во время еды, так что тот факт, что двое оставались молчаливыми во время еды, не создавало неловкой атмосферы. Цюй Цин Цзюй смотрела на то, как Хэ Хэнг ест и должна была признать, что у мужчины перед ней самые красивые движения во время еды из всех, что она когда-либо видела. Эти движения были ля неё настолько более умиротворяющими, чем похожие у так называемой аристократии в её прежней жизни.

Вся ситуация была праздником для глаз. Состояние Хэ Хэнга было достаточно, чтобы пробудить аппетит Цюй Цин Цзюй, которая не смогла отказать себе в лишней миске риса. Но в глазах других это стало: «Конечно же ванфэй определённо влюблена в ван е, и раз ван е здесь, она даже не сможет есть больше».

Хэ Хэнг не думал, что Цюй Цин Цзюй будет вести себя столь естественно в его присутствии. Другие женщины этого фу в подобной ситуации мелкими глотками пили суп или тихо ели овощи. Когда же дело дошло до ванфэй, он не мог избавиться от ощущения, что она рассматривает его.

Когда обед закончился, Цюй Цин Цзюй увидела яхуан, которая встала на колени перед ней с медной чашей, высоко поднятой вверх. Она быстро помыла руки и позволила ей встать в стороне.

Хэ Хэнг смотрел на Цюй Цин Цзюй прежде, чем отвёл взгляд: «Теперь, когда ванфэй оправилась от болезни, бень ван чувствует куда как меньше тревоги. В будущем, ты должна хорошо справляться с управлением хоуюань. Если ты ничего не понимаешь, не волнуйся. Цянь Чан Синь и Мин Хэ управляющие этого фу. Любые проблемы могут быть доверены им».

Взяв шелковый носовой платок, который Му Цзинь предложила ей, чтобы вытереть руки, Цюй Цин Цзянь сказала: «В последнее время тело це постоянно болело, и она не могла помочь ван е в управлении хоуюанем. Це стесняется лица ван е». Закончив, она взглянула на Цянь Чан Синя и Мин Хэ, которые стояли в углу: «Эти двое прекрасно справляются как с крупными, так и с мелкими вещами. В будущем це мало о чем придётся волноваться».

Услышав слова ванфэй, Цянь Чан Синь и Мин Хэ опустили свои головы ниже, показывая свою скромность и уважение. Даже если ван е полагался на них, ванфэй была настоящей госпожой ванфу. Ванфэй, которая становится во главе хоуюаня — это естественный порядок вещей, и что такое они двое по сравнению с ней?

Хэ Хэнг набрал чая рот, чтобы прополоскать его и выплюнуть. Ван е увидел, что у ванфэй улыбка на губах, откинулся лениво на стул, а кончики его рта приподнялись: «Когда они были в ответе за хоуюань, тут был настоящий бардак. В будущем, тебе придётся приложить усилия. Он опустил голову, смотря на зелёный цветок в чашке чая на столе, словно не придавал никакого значения женщинам в хоуюане: «Ты вень ван чжэнфэй (1). Другие не могут сравниться с тобой».

Эти слова могли быть очень впечатляющим обещанием того, что мужчина из Императорского дома может сделать для его «главной жены». Цюй Цин Цзюй наблюдала уголками глаз за Хэ Хэнгом, когда тот поднял голову. Их глаза встретились и оба разрешили улбыке появиться на их лицах, чтобы выглядеть ещё более дружелюбно. Словно они были давно женатой парой без видимых недостатков.

"Це не имеет навыков, но может только приложить все усилия для того, чтобы ван е считал дом место отдыха, и ничем больше, - улыбка Цюй Цин Цзюй стала ослепляющей. - Доверие, которое ван е оказывает це — честь для це».

Хэ Хэнг смотрел на яркую улыбку женщины, которая сидела перед ним и думал о её происхождении. Она была ди дочерью из Чан Дэ Гун Фу, но вскоре после её рождения её мать умерла. Тот факт, что герцог Чан Дэ Гун Фу любит свою вторую жену на тот момент распространился по всему городу Цзин. Ходили слухи, что эти двое состояли в связи, когда первая жена была беременной, и что герцог выразил свои эмоции по этому поводу, позаимствовав сточки из «Стихотворения Ло Шэнь» (2). Он действительно использовать «Стихотворения Ло Шэнь, чтобы назвать своих дочерей, которые были предметом восхищения многих жен и девушек в городе Цзин. У сожалению, они позабыли о первой герцогине Чан Дэ Гун Фу и её юной дочери.

Собственно говоря, имя его собственной ванфэй пришло из строчки: «Она носит туфли с нежным тиснением, позади неё тянулась светлая одежда, похожая на туман» (3). Он назвал свою дочь, рождённую покойной женой именем, которое предствляло собой глубину любви, которую он имел в нынешней жене. Герцог Чае Дэ либо был слишком глубоко влюблён, либо не был влюблён вовсе, но было очевидно, что его дочь, рождённая предыдущей женой, достойна жалости. К счастью, у неё была достойная семья со стороны матери. Иначе нельзя было быть уверенным, что он доживёт до взрослого возраста. Хэ Хэнг, который выррос в императорской семье, прекрасно знал эти тёмные схемы. То, что личность ванфэй после свадьбы оказалась скучной, для него не было сюрпризом. Но вот то, что она делала последние два дня, был удивительным.

Могло ли такое быть, что в прошлом, живя в Чан Дэ Гун Фу, она подавляла себя, чтобы выжить, и только теперь проявляла себя, оказавшись в ванфу?

Цюй Цин Цзюй не интересовалась мыслями Хэ Хэнга. Она откинулась на стуле с улыбкой на лице, ожидая, что Хэ Хэнг заговорит превым. Он был не простым мужчиной. Она не хотела начинать говорить и усложнить себе жизнь.

"Ванфэй не стоит волноваться понапрасну. Ты — бен вань ванфэй, твоё положение высоко. Если слуги в этом фу не ведут себя достойно, просто уволь их, - Хэ Хэнг сузил глаза, - в моём Дуань Ван Фу не потерпят слуг, которые ведут себя непочтительно».

"Да», - Цюй Цин Цзюй улыбнулась и перешла к более мелким темам.

Двое проговорили ещё пятнадцать минут, а потом Хэ Хэнг встал и сказал: «Ты только что оправилась, отдохни днём. Я вернусь ночью».

Заметив, что Хэ Хэнг изменил обращение к себе с «вень ван» на «я», Цюй Цин Цзюй поняла, что этот Дуань Вань по крайней мере уважает её. Она также встала и проводила его до двери. Наблюдая, как он удаляется, она наконец-то убрала улыбку со своего лица.

Му Цзинь, которая стояла за ней, увидела, что её лицо спокойно и заколебалась, прежде чем спросила: «Ванфэй, ван е придёт ночью, что-то нужно сделать?»

Цюй Цин Цзюй подняла брови. В нынешней ситуации она не была настолько безрассудной, чтобы отказаться спать в одной кровати с ван е. Она использовала носовой платой, чтобы вытереть несуществующий пот со лба: «Делайте, что нужно, я собираюсь отдохнуть. Через два часа, приготовьте мне ванну».

Увидев, что выражение лица ванфэй нормально, Му Цзинь еле заметно улыбнулась: «Нуби прикажет всё приготовить».

Nodding, Qu Qing Ju lowered her head and rubbed an ear. To be with somebody unfamiliar so quickly, there was just the slightest bit of embarrassment.

Кивнув, Цюй Цин Цзюй опустила голову и потёрла ухо. Оказаться с кем-то незнакомым так быстро было совсем чуточку смущающе.

(1) Чжэнфэй – настоящая, «законная» жена.

(2) Ло Шэнь Фу (поэма). Это собрание стихотворений Цао Цзы, которые посвящены пересечению реки Ло. В мифологии, Ло Шэнь была дочерью Фу Си, китайского императора, и мистической создательницы рыбалки. Она утонула в реке Ло и стала духом (шэнь) руки Ло, оттуда и название сборника.

(3)В оригинале фраза в поэме звучит как: Цзянь юань ю чжи вэнь люй. Цзянь юань ю чжи вэнь люй и имя Цюй Цин Цзюй происходят из последних двух персонажей. Цин цзюй означает светлая одежда.

Новости о том, что ван е собирается снова посетить чжэнъюань, было достаточно, чтобы поднять настроение слугам. Все начали готовить всё необходимое, желая, если это возможно, обновить весь двор.

Цюй Цин Цзюй оставалась самой спокойной в хоуюане. Её мокрые волосы свисали свободно, она позволила Цзинь Чжань нежно их высушить. Инь Лю занималась руками ванфэй, Юй Цзань — ногами, а Му Цзинь выбирала одежду и аксессуары.

«Ноги ванфэй такие красивые», - вздохнула с восхищением Юй Цзань. Ноги ванфэй были бледными, а пальцы на ногах округлыми, а кожа на них — нежной на ощупь. Спустя пару секунд, она снова вздохнула: «Когда Бань Ся в последний раз исполняла экзотический танец, ван е тоже хвалил её ноги. Нуби думает, что они ни в какое сравнение не идут с ногами ванфэй».

"Кто она такая, чтобы ты сравнивала её с ванфэй?» - Му Цзань выбрала красную нефритовую заколку из шкатулки. Услышав, что говорит Юй Цзань, она фыркнула: «Она просто женщина низкого происхождения и не заслуживает упоминания».

Юй Цзань наконец вспомнила, что Бань Сяо изначально была среди служанок ванфэй. Она соблазнила ван е, чтобы стать тунфан, так что Юй Цзань быстро добавила: «Цзецзе Му Цзинь, не сердись. Я просто была настолько под впечатлением от того, как красивы ноги ванфэй, что моя голова перестала работать».

Услышав покровительственные нотки в том, что говорят яхуан, Цюй Цин Цзюй не могла не рассмеяться: «Из того, что вы говорите, если бы кто-то ещё мог нас услышать, следует, что ваша ванфэй — богиня. Вы можете продолжат это слышать, а я не могу больше этого выносить. Заканчивайте и помогите мне, я больше ничего не хочу слышать».

Когда она сказала эти слова, все служанки рассмеялись и почувствовали облегчение. Очевидно, что ванфэй не думала о том происшествии с Бань Сяо.

Цюй Цин Цзюй предпочитала платья с широкими рукавами и в конце концов выбрала такое платье красного цвета. Цвет огня контрастировал с бледностью её кожи. Как обычно, она позволила Му Цзинь уложить её волосы и использовать для этого заколки из красного нефрита. Цюй Цин Цзюй откинулась на кресле и раскрыла историю об ученом и красавице.

Не то чтобы её не развлекали подобного типа истории, просто эта была не слишком интересной. Она прочитала две страницы, и не смогла продолжать поддерживать интерес к тому, как бедный человек этого времени фантазирует о богатых женщинах. Увидев, что небо темнеет, она разрешила своим служанкам подавать ужин.

«Ванфэй, ван е ещё не прибыл. Если ван е ещё не поест к тому моменту, как он придёт, а вы уже поужинаете... - глаза Му Цзинь широко открылись от волнения. - Если вы голодны, почему бы не послать на кухню за кашей».

"Уже очень поздно, и ван е не придёт сюда на ужин, - Цюй Цин Цзюй махнула рукой. - Просто отошлите им мой заказ, и всё». В безвкусной каше не было ничего интересного. Она не любила разнообразную воду и супы.

Когда Хэ Хэнг вошел в чжэнъюань, он увидел небольшую процессию яхуан, которые выходили с пустыми коробками для еды. Отмахнувшись от их приветствий, Хэ Хэнг почувствовал некоторое затруднение, некоторое разочарование, схожее с «ванфэй не подождала меня, чтобы поесть, мой статус, кажется, невысок».

Зайдя в комнату, Хэ Хэнг сразу же заметил ванфэй, которая сидела за круглым столом и мыла руки, чтобы снова приняться за еду. Она была одета в красное платье с широкими рукавами, которое даже слишком привлекало взгляд, так что он сразу обратил на него внимание. Он не мог отвести глаза после первого же взгляда. Неужели эта красивая женщина в багровых одеждах, которая лениво моет руки, похожие на нефрит, и есть его ванфэй?

"Ван е прибыл? - Цюй Цин Цзюй положила шелк, которым вытирала руки и встала с улыбкой, - Ты уже поел? Если нет, давай поедим вместе».

Даже не смотря на то, что он уже поел, он чувствовал, что может съесть чего-нибудь ещё. Хэ Хэнг подчинился и сел. Его взгляд опустился на нити, которые свисали по сторонам лица Цюй Цин Цзюй. Только когда Цюй Цин Цзюй поставила перед ним чашку с жемчужным куриным супом, он сказал: «Почему ванфэй ест в такое время?».

Цюй Цин Цзюй дернула уголками губ: «Я не была голодна ранее, так что сейчас уже поздно».

Хэ Хэнг кивнул и почувствовал, что его сердце исцелилось. Не смотря на то, что ванфэй объяснила всё таким образом, он всё равно чувствовал, что ванфэй ждала его, чтобы поесть вместе. Его го было удовлетворено, и ван е сделал глоток супа, внезапно почувствовал, что он слишком хочет пить.

После еды, Цюй Цин Цзян продолжила как обычна, помыла руки и прополоскала рот чаем. Она сочла, что вкус чая сегодня куда как более сильный, чем обычно. Смотря на Хэ Хэнга, который сидел напротив неё, она поняла работу Цзинь Цзань, которая кралась перед ней.

После того, как со стола было убрано, Хэ Хэнг и Цюй Цин Цзюй переместились в более удобные кресла и позволили зажечь лампы.

"Я не видел ванфэй в красном платье со времени брачной ночи, - Хэ Хэнг улыбнулся и осмотрел Цюй Цин Цзюй с головы до ног, - но этот цвет идёт ванэй».

Цюй Цин Цзюй улыбнулась и увидела, что Му Цзинь и другие зажигают свечи в комнате. Она пригладила рукой волосы рядом с лицом: «Говорят, что женщина использует свою внешность, чтобы угодить другим. Должно быть, це пытается угодить ван е».

Хэ Хэнг слегка приподнял бровь. Он встал и подошел к Цюй Цин Цзюй и нежно взял локон её волос: «Ванфэй действительно удалось меня порадовать. Ванфэй очень удивляет меня последние два дня»

Цюй Цин Цзюй подняла подбородок и широко улыбнулась Хэ Хэнгу, и рассмеялась.

Слуги, которые были вокруг, увидели, что происходить Мин Хэ и Му Цзинь обменялись взглядами и оба махнули руками. Все, кто кроме них был в комнате, быстро ушли.

Мин Хэ лично закрыл двери. Увидев, что личная яхуан ванфэй всё ещё стоит на одной стороне, он прошел несколько шагов, а она за ним последовала. Тихим голосом он сказа: «Позже мы должны проследить, чтобы у чжуцзы было всё, что может им понадобиться». Эта ванфэй называла своих яхуан в честь цветов. Он помнил, что самую способную из них звали Му Цзинь.

Му Цзинь кивнула и ответила также тихим голосом: «Гунгун Мин Хэ, не беспокойтесь». Кто — это было не важно перед лицом их чжуцзы. Не только Мин Хэ понимал, что такое служба.

Мин Хэ понял, что она не будет больше говорить, и сам не продолжал. Возвращаясь к тому, как ванфэй вела себя сегодня, он гадал, что представляет их себя ванфэй, когда он не двигается, потому что когда она двигалась, она шокировала. У неё были тёмные волосы, а надето на ней было простое красное платье, но откуда это необъяснимая привлекательность?

С усилием потирая свой подбородок, Мин Хэ тихо стоял в кглу, обращая внимания на все передвижения внутри комнаты. Он боялся, что если он не уловил какого-то приказа своего господина, кто-нибудь перехватит у него его позицию.

В комнате борьба Хэ Хэнга и Цюй Цин Цзюй переместилась в кровать. Оба были сейчас неаккуратно одеты. Один был крайне энергичен, у второй были чарующие глаза. Оставался один последний шаг».

"Ванфэй восхитительна», - нежно выдохнул Хэ Хэнг в ухо Цюй Цин Цзюй, его голос стал грубее. Кончиком своего языка он проскользил по прекрасной шее и был удовлетворён тем, что женщина слегка вздрогнула.

Цюй Цин Цзюй ответила тем, что обвила руку вокруг шеи Хэ Хэнга, а её нога слегка заскользила вверх по его ноге: «Ван е — это праздник для глаз». О боже, этот человек был искусен в флирте.

"Бень ван хочет, чтобы ванфэй узнала, что такое настоящий праздник», - Хэ Хэнг, чей аппетит возбуждала ванфэй вплоть до настоящего голода, снял с неё последнюю одежду, которая прикрывала грудь Цюй Цин Цзюй. Увидев, как её грудь слегка поднимается и опускается, что почувствовал, что огонь внутри него никогда не горел так ярко. Он хотел укусить эту женщину за грудь, чтобы оставить след на её бледной коже, как знак принадлежности ему.

В этот момент было невозможно понять, кто разжигает чей огонь, но когда два рта соприкоснулись, этот огонь невозможно было дальше подавлять. Это был пожар в прерии, море красных волн, взбитых выше весенним ветром в горах.

Хэ Хэнг испытал чувство обновление — то, чего он никогда не испытывал прежде. В последний раз содрогнувшись, он заключил мягкую женщину в объятия и грубо рассмеялся: «Ванфэй — моё сокровище».

Не смотря на то, что говорят, что не стоит доверять тому, что мужчины говорят после секса, это не повлияло на хорошее и удовлетворённое настроение Цюй Цюин Цзюй. Она позволила этому лучшему в своём роде мужчине обнять себя и зевнула.

Увидев, что женщину клонит в сон, Хэ Хэнг крикнул: «Эй, принесите воды».

Мин Хэ, который ждал снаружи, махнул рукой другим, которые приготовила ванну, полную горячей воды, чтобы они занесли её внутрь. Он прикинул время. Прошло почти два часа. Кажется, ван е и ванфэй были полны чувств по отношению друг к другу.

Лениво приняв ванну, Цюй Цин Цзюй решила не одевать и только обернулась в тонкий слой шелка перед тем, как идти в кровать.

Хэ Хэнг смотрел на её голые, похожие на нефрит, белоснежные ноги и руки, и его глаза изменились. Он наклонился, чтобы поднять женщину и отнести её в кровать. Потом он накрыл её тонким одеялом и прорычал: «Ванфэй пытается соблазнить бен ваня».

Цюй Цин Цзюй рассмеялась и одним движение руки освободилась из-под одеяла. Она согнула свой указательный палей: «Это ван е соблазняет».

Увидев, что она движется к нему, чтобы приласкаться, Хэ Хэнг не смог устоять. Он отбросил одеяло и снова накрыл её тело своим.

Снаружи у двери Хэ Хэнг услышал звуки, идущие изнутри комнаты и остановил слуг, которые собирались унести ванную. Он не мог не смотреть на луну. Разве весна ещё не прошла?

Утром второго дня, ван е вышел из дверей полный энергии. Слуги, которые служили ванфэй, по прежнему стояли на своих местах. Услышав, что ван е приказывает слугам не беспокоить ванфэй во время отдыха, Мин Хэ, которые следовал за ван е, подумал, что ван е достоин своего ранга.

Цюй Цин Цзюй проспала ещё час, прежде чем позвала прислугу. Му Цзинь и Инь лю, которые ждали снаруж вместе с несколькими маленьким яхуан, тихо вошли внутрь.

"Ванфэй», - Му Цзинь увидела след, оставленный на ключице ванфэй и отвела глаза чуть в сторону. Она быстро помогла ей надеть нижнее одеяние и выбрала платье с перелётной птицей и цветами для Цюй Цин Цзюй.

После того, как Цюй Цин Цзюй помылась и села перед зеркалом, Му Цзинь наконец сказала: Ванфэй, сегодня уторм, когда ван е уходил, у него было хорошее выражение лица».

Qu Qing Ju handed her a pair of tassels she picked and tried to let her face reveal an embarrassed blush: “You are talking nonsense. Go look to see the kitchen has delivered the meal.”

Цюй Цин Цзюй передала ей несколько кисточек, которые выбрала и постаралась, чтобы на её лице появилась смущенная краска: «Ты говоришь чепуху. Иди, посмотри, не доставили ли еду с кухни».

Му Цзинь, увидев, что ванфэй смущается, улыбнулась и сказала: «Хорошо, хорош. Нуби пойдёт и посмотрит. Цзинь Чжань, Юй Цзань, служите внимательно. Инь Лю и я пойдём». Юй Цзань была прекрасным парикмахером, так что обычно она занималась волосами ванфэй.

Выйдя из комнаты, Му Цзинь и Инь Лю обменялись счастливыми улыбками. Теперь ванфэй наконец-то удалось утвердить себя в этом ванфу.

Иню Дю улыбнулась и сказала: «В следующем месяце будет день брожение герцога Чан Дэ, и когда ванфэй отправился на него, посмотрим, кто осмелится перейти ей дорогу».

Му Цзинь, подумав о несчастливых временах и о людях в Чан Дэ Гун Фу, потеряла толику счастья на своём лице и вздохнула: «Если ван е будет всё время обращаться в ванфэй, как в последние два дня, никто в Чан Дэ Гун Фу не посмеет проявить неуважение в ванфэй».

Каким бы знатным не был Чан Дэ Гун Фу, он не может быть более знатным, чем ванфэ. Остаётся только надеяться, что ванфэй не вернётся к своему прежнему скучному поведению и не позволит людям в фу не уважать себя.

(1) Цзецзе - старшая сестра

Наступил новый день, когда нужно было отдавать дан уважения. Цэ фэй и шице прибыли рано, чтобы ожидать аудиенции во внешних комнатах чжэнъюаня. На этот раз их отношение было куда как более внимательным и они были гораздо более вежливы с тамошними слугами.

Цзинь Чжань вместе с несколькими другими маленьким яхуан пришла, чтобы налить женщинам чаю, а после служанки тихо встали около одной их стен.

Гунян Дзинь Чжань, мы сегодня пришли несколько рановато, мы помешали отдыху ванфэй? - лицо Фэн Цзы Цзинь выражало глубокое раскаяние, когда она смотрела в сторону внутренней комнаты. - Ванфэй, должно быть, была очень занята последние несколько дней и совершенно вымоталась». Она должна была быть очень занята. Она не просто смогла собрать все нити управления хоуюанем в своих руках, она также сумела сделать так, что ван е проводил каждую ночь в её комнате. Ванфэй определённо обладала некоторым умом.

"Цэ фэй Фэн преувеличивает, - Цинь Чжань поклонилась, но её брови приподнялись в насмешке, - в этом фу не было особых происшествий, и ван е также заботиться о ванфэй, так что она не устала. Не беспокойтесь, цэ фэй Фэн, ванфэй скоро прибудет».

Фэн Цзы Цзинь не ожидала, что её слова будут опровергнуты. Он сделала небольшую паузу перед тем, как сказала: «Хорошее здоровье ванфэй — это лучшая благая удача для нас, сестёр».

Цюй Цин Цзюй подошла к двери, когда услышала, что говорил Фэн Цзы Цзинь, и рассмеялась, заходя во внешние комнаты: «Я запомню беспокойство цэ фэй Фэн».

Четверо женщин услышали смех и одновременно посмотрели на дверь. Они увидели Цюй Цин Цзюй, на которой было надет сложный и широкий серебряный луань и красное пышное платье — она заходила в комнату. Её длинное платье струилось по полу так, что оставляло щемящее чувство в их сердце, и по непонятным причинам заставляло их ощущать себя подавленно.

Женщины встали и поклонились Цюй Цин Цзюй. Когда они кланялись, они увидели, что красное платье словно течёт им через глаза, а красивые концы луаня делают больно их глазам.

"Не стоит быть такими вежливыми, садитесь», - Цюй Цин Цзюй села впереди и махнула другим, разрешая садиться. Она поглядела на цвет неба и сказала с ноткой раскаяния: «Сегодня я проснулась поздновато, простите, что заставила вас ждать».

Разумеется, её гостьи не решились принять эти извинения. Они только улыбнулись и сказали, что ждать совсем недолго, и затем стали ждать, что же следующее скажет Цюй Цин Цзюй.

"Все мы здесь — люди ван е. Я не должна говорить ничего больше. Вы все должны служить ван е, вкладывая все свои силы и умения», - левой рукой Цюй Цин Цзюй держала чайную чашку, а правой приподняла крышечку чайника. Она не смотрела на лицо тех, кто сидел перед ней. «Ван е отдал хоуюань в мои руки. Я не жестокий человек, я всего лишь не выношу тех, кто не следует правилам этикета. Если кто-то нарушает правила, я не забочусь ни о чем другом, кроме как о том, что необходимо проконтролировать исполнение наказания. Когда наступит этот момент, не вините меня, ванфэй, в том, что у меня нет милосердия. Вы все можете постараться».

Они не ожидали, что ванфэй будет говорить столь прямо. Фэн Цзы Цзинь сделала небольшую паузу. Она чувствовала, что эти слова направлены на неё лично, но ничего не могла сказать. Увидев, что остальные три женщины встали и сказали, что будут соблюдать протокол, она также встала и слабо согласилась.

"Раз все всё поняли, мне больше нечего сказать, - Цюй Цин Цзюй поставила чашку, а на её лице отразилось небольшое облегчение. - Я слышала, что Цянь Чан Синь говорит, что в ванфу недавно привезли партию ткани. Позже кто-нибудь доставит её в ваши резеденции. Холодает, вы должны справить себе новую одежду из этой ткани», - закончив, она подняла руку с чашкой и показала на выход.

Все четверо были достаточно внимательны, чтобы увидеть это движение, встать и уйти. Выйдя из чжэнъюаня, Фэн Цзы Цзинь фыркнула: «Использовать несколько мотков ткани, чтобы притвориться хорошим человеком, это всё равно что подать милостыню бедняку!».

Цзян Юн Юй шла за ней и услышала эту жалобу. Она замедлилась и расстояние между ними увеличилось.

После того, как женщины ушли, Цюй Цин Цзюй встала и зевнула: «Подавайте еду». Она не была знатной и добродетельной. Не смотря на то, что она не собиралась быть жестокой по отношению к другим женщинам без причины, она не могла вести себя так, словно была добродетельной. А что там думает Дуань Вань, это проблемы Дуань Ваня.

Встряхнув широкими рукавами, Цюй Цин Цзюй улыбнулась. Эта средневековая одежды была одновременно хорошо сделана и красива.

Хэ Хэнг пообедал в одиночестве, он вытер руки и спросил: «Бэнь ван помнит, что из Чан Дэ Гун Фу присылали приглашение несколько дней назад. Это день рождение герцога Чань Дэ?

Мин Хэ взял шелковый платок из рук ван е. «Да, несколько дней назад из Чан Дэ Гун Фу присылали приглашение. Другие фу, не только наш, в основном из Цзиня, также получили приглашения». Но когда пришлашение пришло, ван е просто посмотрел на него и бросил его в сторону. Почему он вспомнил об этом сейчас?

"Бэнь ван слышал, что ванфэй также получила приглашение из Чан Дэ Гун Фу, - Хэ Хэнг нахмурил брови, а в его голосе появилась нотка неудовольствия. - Этот Чан Дэ Гун Фу становится только хуже с каждым последующим поколение, но их роскошь, кажется, совсем не уменьшается».

Мин Хэ знал, что ван е не удовлетворён работой герцога Чан Дэ. Он опустил свою голову и отступил в сторону.

В этот момент Цянь Чан Синь, который стоял снаружи, вошел внутрь: «Ван е, слуга из Цуй Ю Юань пришел с докладом, что гунян Юнь Цин совершила самоубийство».

"И что с ней?» - холодно спросил Хэ Хэнг.

"Её спасли, но она не могла дышать должным образом и упала в обморок и уснула», - Цянь Чан Синь мог поклясться, что этим женщинам из борделей не стоит показываться на публике. Покончить с собой было просто, достаточно повеситься на арке крыши посреди ночи и всё. Она специально выбрала время, чтобы действовать. Он не знал, действительно ли она хотела умереть или чего-то ещё.

"Если с ней всё в порядке, пусть остаётся. Скажи ей, что если она действительно хочет умереть, пусть возвращается туда, откуда пришла. Пусть не пачкает землю моего Дуань Ван Фу».

Увидев, как ван е отталкивает в сторону чашку с чаем, которая стояла перед ним, Цянь Чин Синь всё сразу же поняла. Ван е устал от женского привычки сначала плакать, потом шуметь и в конце вешаться. Юнь Цин можно было считать брошенной. «Нуцай запомнит».

Она был просто маленькой актрисой, но должна была вести себя как добродетельная женщина, а также она была упорна в соревновании с ванфэй. Она забыла, кем она является на самом деле. У неё было сердце знатной женщины, но судьба яхуан. Она сама накликала на себя это!

"Если же она хочет умереть, пока живёт в Цуй Ю Юане, пусть её немедленно переведут в Цю И Чжай (1). - Хэ Хэнг встал и сказал,как человек, который наелся, - там так мирно!»

Мин Хэ увидел, как Цянь Чан Синь быстро ушел, и его брови поднялись и опустились. С помощью такого примитивного плана она пыталась добиться жалости ван е. Было заметно, что эта хуакуй не оправдывала своей репутации.

Цюй Цин Цзюй в чжэнъюане поигрывала приглашением в своей руке. Праздник в честь дня рождения герцога Чан Дэ. Хочет она того или нет, но её нужно хотя бы появиться в том фу, пусть даже совершенно формально. Но стоило ей вспомнить ярость и недовольство, которое жило в воспоминаниях оригинала об этом месте, как её лицо сделалось холоднее.

В феодальные времена развратная природа мужчин ничего не значила в глазах общества. Но жениться на ком-то, когда тело умершей жены ещё не остыло и обращаться с собственной дочерью как с пустым местом означало, что герцогу не хватало характера. Если мужчина не смог соблюсти правила приличия хотя бы на протяжении года после смерти жены, то этого хватало, чтобы в нём крайне разочароваться.

"Ванфэй, если вы не хотите идти, просто прикажите кому-нибудь послать подарок, - Му Цзинь видела выражение лица ванфэй, которое было странным и единственное, что она могла сделать, это утешить её, - не важно, насколько знатны владельцы этого Чан Дэ Гун Фу, они не более знатны, чем вы».

Цинь ванфэй была более знатной и более высокого ранга, чем владельцы Чан Дэ Гун Фу, но слухи, которые за этим воспоследуют, будут не слишком хорошими. Кроме того, почему это она должна упускать такую хорошую возможность?

Находясь под абсолютной властью императора, герцог Чан Дэ будет обязан склониться перед ней, не взирая на то, что она является его дочерью. Это была прекрасная возможность вернуть себе славу. Если она её не использует, разве она не растратит попусту статус Дуань Ван Фэй?

"В этом нет необходимости. Это день рождение моего доброго отца, и я, Дуань Ван Фэй, как его дочь, должна присутствовать». Губы Цюй Цин Цзюй расплылись в улыбке, и она бросила приглашение в сторону. В этот момент она увидела, что Инь Лю заходит с гневным выражением на лице.

Му Цзинь положила приглашение на подобающее место перед тем, как спросить: «Твоё лицо позеленело от злости, кто стал этому причиной?»

"Никто, кроме одно особы из Цуй Ю Юань. Там только что разыгралось красивое представление, - Инь Лю слегка поклонилась Цюй Цин Цзюй. - Только что нуби слышала, что Юнь Цин из Цуй Ю Юаня попыталась покончить с собой. В своём письме она написала, что цэ была снегом на вершине горы, но теперь оказалась в болоте. Она намекала, что есть люди в этом фу, которые обошлись с ней жестоко. Она обвинила ванфэй в том, что та не обошлась с ней хорошо!»

Инь Лю закончила свою историю, и ей стало даже труднее сдерживать гнев в своём голосе: «Она хуакуй, а не чистый снег на вершине горы. Или она считает, что нет никого благороднее её!»

"Когда снег на вершине горы тает, он обнажает грязь. Если она хочет быть снегом, который снаружи белый, а сам скрывает грязь под собой, что захочет с ней спорить? - холодно фыркнула Му Цзинь и немедленно продолжила, - а что сказал ван е? Он должен позаботиться о том, чтобы никто не мог разрушить репутацию ванфэй».

"Цзецзе Му Цзинь, не волнуйтесь об этом. Когда новости дошли до ван е, он сделал выговор этой женщина за то, что она без нужды пачкает землю Дуань Ван Фу и велел переселить её в Цю И Чжай, - рассказав об этом, Инь Лю почувствовала, что её злость уменьшается. - Этот Цю И Чжай не слишком хорошее место. Красавица станет чудовищем. Как вы видите, ван е в неё разочаровался. Ванфэй не стоит злиться на ту женщину».

Цюй Цин Цзюй закончила слушать речь Инь Лю, рассмеялась и сказала: «Я не злюсь, но тебя просто разрывает от злости. - Она махнула рукой Му Цзинь, велев наполнить чашку чаю для Инь Лю, чтобы та могла смочить горло. - Эта Юнь Цин никогда не заслуживала особого внимания, так что у меня нет причин, чтобы злиться на неё». Эта Юнь Цин была не слишком умной женщиной. Если бы она была внимательной и всё время достойно себя вела, то до сих пор бы сохранила некоторое влияние на Дуань Ваня. Но она решила притворяться добродетельной, и это было самой худшей стратегией.

Возможно, обычным клиентам и нравилось, что Юнь Цин добродетельна и невинна, поскольку это удовлетворяло желания толпы. Но кем был Хэ Хэнг? Он был Дуань Цинь Ваном всей династии Да Лун. Каких только женщин он не видел. Схемы, которые использовала Юнь Цин работали, только пока Хэ Хэнг хотел играть в них.

"Пошлите кого-нибудь с ответом в Чан Дэ Гун Фу. Скажите, что в день праздника я приду лично, чтобы поздравить своего отца», - Цюй Цин Цзюй поджала губы в улыбке. Теперь она ждала грядущего праздника в герцога Чан Дэ. В эту эпоху развлечений было не так много. Ей нужно найти, чем заняться, чтобы не тратить время попусту.

Вскоре после этого герцогиня Чан Дэ лично получила сообщение от мама Дуань Ван Фу, в котором сообщалось, что Дуан Ван Фэй придёт в день праздника, чтобы посетить званый обед.

После того, как мама посланник ушел, герцогиня Чан Дэ, ши Лян, усмехнулась, говоря: «Раньше я слышала, что ятоу (2) не пользовалась благосклонностью ван е. Сегодня мама посыльный вёл себя так, словно ванфэй — важная персона. Я и не думала, что такая скучная женщина умеет притворяться».

Рядом с ней сидела Цюй Юэ Су, которая сказала: «Тайтай(3), цзецзе уже замужем. Благоволит ей или нет ван е, она всё ещё Дуань Ван Фэй».

Ши Лян посмотрела на свою дочь, прекрасную как цветок и нефрит и поняла значение её слов. Она опустила своё лицо и холодно сказала: «Не важно, кем она является сейчас, она не будет настолько же значительной, как ты в будущем».

Услышав это, Цюй Юэ Су слабо улыбнулась и больше ничего не сказала.

(1) Цюичжай – осеннее здание. Чжай также обозначает вегетарианскую диету или питание монаха.

(2) Ятоу – девочка, девочка-служанка. Слово может быть использовано как для выражения неодобрения, так и в качестве ласкового слова.

(3)Тайтай – миссис, мадам, жена, замужняя женщина.

Уже наступила осень и погода постепенно становилась всё холоднее. Во всём Чань Дэ Гун Фу царила радостная атмосфера, а разнообразные повозки продолжали останавливаться внутри. Привратники столько кланялись, что их спины перестали разгибаться, но они продолжали улыбаться прибывающим через главные ворота гостям.

На эрмене единственный сын герцога Чан Дэ и его племянник через свою жену с энтузиазмом приветствовали приезжающих гостей. Эти двое всё ещё были очень юны и получали комплименты, будучи многообещающими юношами.

В последние годы Чан Дэ Гун Фу всё уменьшался и уменьшался, но ничто не могло отменить того факта, что именно в этом имении была рождена дочь, которая вышла замуж за Дуань Ваня и сала ванфэй. Вне зависимости от того, что они думали на самом деле, они должны были следовать всем формальностям. Даже если они не действовали от лица монаха, он всё ещё должны были уважать Будду. Все они должны были проявлять уважение у Дуань Ваню.

Хорошо ещё, что владельцы Чан Дэ Гун Фу по закону был родственниками Дуань Ваня, так что личные визиты и преподнесение подарков стоили того, чтобы их совершить.

"Удача герцога Чан Дэ такая же благая, как глубоко Северное Море», - сказал маркиз Бао Жун. Он был второсортным представителем города Цзин, но герцог Чан Дэ не решился обидеть его и подошел лично поприветствовать его.

"Не стоит, не стоит. Благодарю, маркиз, что вы пришли и проделали весь этот долгий путь», - герцог взял под руку маркиза, пока они шли к главному залу. Маркиз не ответил любезностью и, пока они шли, сказал: «Сегодня ваш день рождения, и я всё думаю, когда же приедет Дуань ван е. Когда придёт время, я полагаюсь на герцога в том, что он представит меня ван е».

Когда герцог Чан Дэ услышал это, он не почувствовал особой радости. В послании, которое пришло что Дуань Ван Фу, говорилось ясно, что ванфэй приедет, но в том, что касалось прибытия ван е, не было ясности. Слова маркиза Бао Жун вызвали раздражение герцога по поводу того, что его замужняя дочь не смогла завоевать сердце ван е и заставила его чувствовать себя неудобно.

"Конечно же, конечно же», - герцог улыбнулся, проводив маркиза до залы, чтобы замаскировать неловкость.

Маркиз Бао Жун улыбнулся и сказал: «Раз герцог занят, я сам пройду в комнату, нет нужды в учтивости». Закончив, он вошел в залу. На самом деле он издевался над герцогом. Может быть, другие и не знали этого, но ему было ясно, что дочь семьи Цюй, которая вышла замуж за ван е и вошла в семью владельцев Дуань Ван Фу, совсем не нравилась ван е. Если бы ван е приехал на праздник в честь дня рождения герцога Чан Дэ, это было бы очень странно.

Неужели он и вправду думал, что если его дочь стала ванфэй, то он породнился с семьёй императора? Пф!

В саду нэйюаня, ши Лян принимала гостий. В этом году людей пришло куда больше, чем в прошлом, и почувствовала определённую противоречивость в их поведении. Раньше они просто присылали подарки, но не являлись лично. Сегодня же у всех нашлось свободное время. Это произошло потому, что Цюй Цин Цзюй стала ванфэй. Эти люди всё ещё презирали её за то, что она не слишком хорошо обращалась с Цюй Цин Цзюй, как будто если они скажут об этом, то сразу станут знатнее.

"Как я вижу, фужэнь на самом деле очень удачливая. Старшая дочь — Дуань Ван Фэй, а третья дочь похожа на цветок, - маркиза Бао Жун остановилась и со значением поглядела на шу (1), вторую дочь хозяев Чан Гун Фу, которая стояла в углу, - хм, гунян также совершенна, и до подобного рода благой удачи мы даже не можем пытаться дотянуться».

"Ван фужэнь, не хвалите больше этих ятоу, - холодновато улыбнулась ши Лян, - эти дикие девчонки ни в какое сравнение не идут с леди из вашего фу». Весь Цзин был в курсе, что старшая дочь маркизы Бао Жун так хотела выйти замуж за бедного ученого, что чуть не умерла, но теперь она каждые несколько дней приходит домой выпрашивать деньги.

Кто знал, что на маркизу Бао Жун слова ши Лян не произведут никакого впечатления и она только скажет: «Нет, нет».

Окружающие без интереса наблюдали за это напряженной беседой. Конфликт между маркизой Бау Жун и герцогиней Чан Дэ начался ещё когда они были детьми. Теперь они обе замужем и до сих пор позволяют другим наблюдать за спектаклями, которые они устраивают.

Немногие из тех, кто знал обеих женщин, когда они были значительно моложе, помнило том, что когда ши Ван вышла замуж за маркиза Бао Жун, ши Лян так разозлилась, что не посещала никаких мероприятий для девочек в городе добрых полгода. Это закончилось только когда ши Лян вышла замуж за герцога Чан Дэ, чей статус был не ниже статуса маркиза Бао Жун, и она снова начала соревноваться с ши Ван.

Кое-кто свысока смотрела на легкомысленное отношение ко всему ши Ван, но ещё больше им не нравилось, как себя ши Лян, так что никто ничего не сказал во время этого инцидента. Но всё закончилось тем, что они больше не приводили юных девушек в Бао Жун Хоу Фу и Чан Дэ Гун Фу.

В это время к Чан Дэ Гун Фу медленно приближалась свита Дуань Ван Фэй, и была уже недалеко от дворца. Другие чиновники, которые пришли на праздник, только завидев процессию из Дуань Ван Фу, немедленно отодвигались в сторону и ждали, пока не пройдут люди из ван фу, прежде чем продолжить свой путь.

"Почему повозка остановилась», - в замешательстве спросила фужэнь первого ранга, когда почувствовала, что повозка, в которой она сидела, остановилась. Она не хотела идти в Чан Дэ Гун Фу. Теперь, когда повозка остановилась, он захотела ехать туда ещё ментше.

Старый мама зашел внутри повозки и сказал тихим голосом: «Фужэнь, сзади приближаются люди из Дуань Ван Фу. Все расступаются».

Когда фужэнь услышала, что остановка в пути произошла из-за Дуань Ван Фу, всё её недовольство испарилось. Она выглянула наружу, слегка отодвинув занавески. Она увидела стражу, которая прокладывала путь, четырёх бурых лошадей, которые тащили огромную повозку, которая медленно проплывала мимо, а за ней — две более обычных повозки, в которые было запряжено по две лошади. Вслед за ними шли красиво одетые слуги и тайцзянь. Даже если это не было нарочитым, за этим просматривалось величие императорской семьи.

"Кажется, это свита Дуань ван е», - фужэнь судейского чиновника почувствовала себя счастливой. Счастливой от того, что решила явиться лично сегодня. В ином случае, если бы ван е прибыл, а её семья просто отправила подарок, разве это не обидело бы императорскую семью? Не важно, какой именно ван е в будущем займёт трон, уважение императорской семьи не может не повлиять на таких людей, как она.

Привратник увидел приближение кортежа Дуань Ван Фу издалека, и кинулся в эрмэнь, чтобы сообщить герцогу.

Герцог обменивался любезностями с кем-то, когда он увидел, что слуга быстро бежит к нему. Тот подошел и сказал, что кортеж ван е прибывает.

Тот, с кем говорил герцог, проницательно сказал, что он больше не нуждается в заботе герцога Чан Дэ. Он видел, что герцог Чан Дэ спешно идёт наружу и вошел во внутреннюю залу, а мыли в его голове завертелись.

Внутри большой повозки, Цюй Цин Цзюй сидела рядом с Хэ Хэнгом. Со спокойным выражением лица она посмотрела на него и начала: «Мы, наверное, приближаемся к Чан Дэ Гун Фу».

"Ванфэй скучает по дому», - по началу Хэ Хэнг не собирался приходить, но подумав о том, с каким отношением сталкивалась ванфэй до того, как вышла замуж, он внезапно передумал. Услышав её твёрдый и спокойный голос, он не мог не поддразнить её: «Это моя вина, что я плохой муж, и ванфэй скучает по отцу».

"Ван е, не смейтесь над це больше», - Цюй Цин Цзюй посмотрела на Хэ Хэнга. Рано утром, этот странный ван е, дал приказ слугам доставить ей разнообразные ювелирные украшения и сказал, что она может выбрать что угодно и надеть что угодно. Она смотрела на множество шкатулок, каждая из которых содержала небольшое состояние в ювелирных украшениях и предположила, что ван е собирается открывать ювелирный магазин.

Когда она наконец-то смогла одеться наилучшим образом, он появился из ниоткуда в мантии цвета лунного света с золотыми вышитыми облаками и сказал, что будет сопровождать её в Чан Дэ Гун Фу. Увидев, что он одет очень красиво, Цюй Цин Цзюй рассмеялась и последовала за ним в повозку. Кто знал, что теперь он будет говорить такие странные вещи».

"Це вышла замуж за ван е, и теперь Дуань Ван Фу — её дом. Ван е говорит по-другому потому, что ему не нравится то, что делает це?» - Цюй Цин Цзюй наклонила голову и сделала вид, будто ей всё равно.

Улыбка на лице Хэ Хэнга стала более заметной, когда он это услышал. Он дотянулся до руки Цюй Цин Цзюй и сказал: «Не злись. Если ты злишься, то я чувствую раскаяние, - когда он закончил, его лицо стало более серьёзным. - Я кое-что знаю. Тебе не стоит волноваться».

Цюй Цин Цзюй повернулась к Хэ Хэнгу. Увидев, что он улыбается как обычно, она не поняла, почему он сказал эти слова, так что она улыбнулась и ответила: «Це понимает привязанность ван е к ней». Если она действительно в это поверит, это будет трагедией.

"Ван е, ванфэй, мы прибыли в Чан Лэ Гун Фу». Повозка медленно остановилась и снаружи донёсся голос Цянь Чан Синя.

"Скромные чиновники приветствуют ван е и ванфэй», - герцог Чан Дэ увидел, что повозка остановилась и быстро вышел вперёд и вместе со всеми поклонился.

"Сегодня день рождения герцога Чан Дэ, и бэнь ван приехал, чтобы отметить его, так что нет нужды в таких формальностях».

Цянь Чан Синь услышал, как ван е начал говорить перед тем, как поднять занавески для ван е и встать на колени, чтобы ван е наступил на его спину, выходя.

Цюй Цин Цзюй надела вуаль. Когда она вышла из повозки, она увидела, что перед ней возникла рука. Она посмотрела на улыбающееся лицо владельца руки. Потом она слегка налонила голову, взяв Хэ Хэнга за руку, чтобы выйти из повозки.

Носилки были уже готовы. Му Цзинь приподняла экран для того, чтобы Цюй Цин Цзюй могла войти. Опустив экран, она слегка поклонилась ван е, и затем, вместе с другими ятоу первого ранга, села в небольшие носилки позади.

Радость переполнила герцога Чан Дэ, когда он понял, что Дуань Ван лично приехал на празднование его дня рождения. Когда же он увидел отношение ван е к своей дочери, его лицо сломалось в улыбке и он поспешил проводить Хэ Хэнга внутрь.

Когда Дуань Ван вошел в дверь, мамы-носильщики, которые несли портшез, подняли его и вошли следом. Но они направлялись в другую сторону, нежели Дуань Ван, а именно к саду в задней части дворца.

Хэ Хэнг позволил герцогу Чан Дэ проводить его во внутреннюю залу. Он увидел двух юношей, которым ещё не было пятнадцати и спросил: «Кто эти двое?»

"Ван е, это мой сын Цюй Ван Чжи и сын брата моей жены, Лян Жун». Заметив, что ван е обратил внимание на его сына, герцог радостно сказал: «Быстро подойдите и поприветствуйте ван е».

Двое юношей снова поклонились. Хэ Хэнг спокойно отклонил их извинения и сказал: «Какие книги эти двое прочитали?»

"Мой сын — сплошное разочарование, он до сих пор учится в колледже Дун Шань. А сын брата моей жены в прошлом году стал сюцаем (2)», - герцог Чан Дэ понимал, что голос ван е спокоен и не решился преувеличивать заслуги юношей, и просто сказал правду.

Этот Дуань Вань был только двадцати лет от роду, но он не был тем, кого стоит упускать из вида. Герцог Чан Дэ почувствовал грусть, когда понял, что тот был точно сыном императора.

"Это юноша единственный сын герцога. Он ещё очень молод, так что герцог не должен сильно на него давить, - кивнул Хэ Хэнг. - Вень ван слышал много хорошего о колледже Дун Шань, оттуда вышло множество известных ученых. Вень ван также слышал, что ваша фужэнь родила близнецов феникса-и-дракона в этом году. Этот молодой человек много достигнет в будущем».

"Нет-нет, ван е, вы слишком много хвалите нас», - как отцу, ему, разумеется, нравилось, когда кто-то хвалил его сына. Кроме того, Ван Чжи и Юэ Су были редкой в Цзин парой близнецов дракона-и-феникса. Это было предметом его гордости многие годы. Но в тот момент, он не замечал льда в глазах Хэ Хэнга.

Цюй Ван Чжи , который шел за ними следом, слышал разговор между мужчинами. Он думал о том, как его мать не любила его старшую сестру, и не мог избавиться от мысли, что раз старшая сестра стала ванфэй, станет ли он специально мстить ему? Если бы его третья сестра стала ванфэй, это было бы гораздо лучше. Мать не должна была так злиться на старшую сестру.

В садах ши Лян и маркиза Бау Жун закончили свою словесную дуэль и услышали, как спешащая яхуан вошла к ним: «Фужэнь, Дуань Ван Фэй прибыла».

Люди, которые прибыли раньше, не имели такого высокого ранга, как Дуань Ван Фэй. Услышав это объявление, все они встали. Как бы ши Лян не хотела, она должна была встать и ждать около дверей с цветами (3) и принять гостью.

Когда она шла к дверям с цветами, она увидела портшез, сделанный из душистого дерева, инкрустированный камнями, который остановился у дверей. До того, как носилки опустили, множества мам и яхуан окружили его, а на их лицах были осторожность и почтительность.

Она холодно улыбнулась. И впрямь, фазан превратился в феникса. Даже её поведение стало возмутительным.

(1) Шу — дети, рождённые наложницей, в противоположность тем, кто был рождён женой (их называют ди).

(2) Сюцай – человек, который стал имперский экзамен уездного уровня.

(3) Чуйхуамэнь – висящие над дверью или воротами цветы.

Тёмный экран носилок поднялся, и бледная рука опустилась на руку Му Цзинь, которая склонилась рядом с дверью портшеза. После этого показалась нога, на которой были надеты тапочки, инкрустированные прекрасными камнями с золотой вышивкой. Потом мелькнуло платье, которое двигалось, словно волны на поверхности воды.

Ши Лян смотрела на женщину, которая вышла из носилок. Улыбка на её лице не уменьшилась, но изгиб губ будто замёрз. Цюй Цин Цзюй, которая предстала перед ней, кардинально отличалась от той, кто вернулась домой после трёх дней брака.

Цюй Юэ Су, которая следовала за своей матерью, поняла, что та ведёт себя неподобающе. Она улыбнулась и вышла к Цюй Цин Цзюй. Она слегка поклонилась и радушно сказала: «Цзецзе наконец-то пришла. Тайтай и я с нетерпением вас ожидали».

Цюй Цин Цзюй услышала эти слова, подходя к ши Лян и ответила: «Приготовления начались заранее, но ван е захотел поехать со мной, так что они заняли больше времени, - проговорив это, она подошла к ши Лян и слегка поклонилась, - моя вина в том, что я заставила тайтай долго меня ждать».

Не имело значения, насколько сильно ши Лян не любила Цюй Цин Цзюй — перед лицом такого количества людей она не могла не принять лёгкий поклон. Она быстро схватила Цюй Цин Цзюй за руку и поклонилась в ответ, говоря: «Ванфэй должно быть сильно занята делами фу, и то, что она смогла прибыть так рано, это проявление твоей дочерней любви к лао е (1). Не говори так».

Все остальные ждали момента, чтобы поздороваться с ванфэй, так что подошли ближе и услышали эти слова. Они последовали примеру и засыпали комплиментами Цюй Цин Цзюй. Обладала ли Дуань Ван Фэй благосклонностью ван е или нет, было не важно. Того факта, что семья маркиза семьи Сян Цин обладала высоким статусом, было достаточно, чтобы поднять Дуань Ван Фэй высоко. Помимо прочего, одежда Дуань Ван Фэй и то, что Дуань Ван лично сопровождал её, показывали, какое именно место Дуань Ван Фэй занимает в сердце Дуань Ваня.

После того, как Цюй Цин Цзюй отказалась от приглашения сесть во главе стола, ши Лян не настаивала. Не важно, каким высоким рангом обладала Дуань Ван Фэй, но, согласно социальным формальностям, она была её матерью. Если она сядет во главе стола, это не будет неправильным.

Те, кто стоял поблизости, увидели, что сделала ши Лян, и внутренне посмеялись над её глупостью. Да, технически, Дуань Ван Фэй должна была называть её «матерью», но сейчас она стала частью императорской семью. Ты проявляешь в своих действиях то, что являешься госпожой поместья, но подумала ли ты, что это может разозлить ван е и это отразиться на твоём муже и детях? Дуань Ван Фэй может уважать тебя за то, что ты на словах — её мать, но разве можно ожидать, что сын императора окажет тебе то же уважение?

Кем бы ты ни была, ты всегда находишь на ступень ниже, чем любой представитель императорской семьи. Не говоря уж о том, что она была только мачехой.

Неудивительно, что опальная семья Лян была так счастлива, когда их ди дочь стала второй женой герцога Чан Дэ. С таким высоким мнением о себе, она сумела сделать куда больше, чем положено в её ситуации.

Цюй Цин Цзюй села на самое высокое место слева. Она выпила чаю перед тем, как опустить чашку и повернуться к другим фужэнь, чтобы поговорить с ними.

"Ванфэй выглядит куда лучше», - сказала жена министра обороны, фужэнь Ло. Она также была цзюму-матерью для Цюй Цин Цзюй. Эта пожилая фужэнь всегда проявляла внимание к Цюй Цин Цзюй, так что никто не удивился её интимному тону. Она продолжили: «Эта старая женщина помнит, когда пришло время собирать приданое для ванфэй, ванфэй была маленькой и тоненькой. Прошло всего несколько месяцев, но её с трудом можно узнать. По этому можно судить, как хорошо заботятся о людях в Дуань Ван Фу».

"Это правда, не только тайтай Ло, но я с трудом узнала её», - ши Тянь взяла слово. Она была младшей шу сестрой матери Цюй Цин Цзюй. Даже если она не считалась близкой к матери Цюй Цин Цзюй, но эмоционально она всегда была на стороне Цюй Цин Цзюй. Кроме того, её последующие слова по отношению к Цюй Цин Цзюй, которая стала ванфэй, были не слишком вежливыми: «Я видела двух дочерей этого фу, которые прекрасны как цветы, и я долгое время переживала за свою племянницу. Все дочери Чан Дэ Гунь Фу прекрасны».

Все присутствующие поняли, что это была критика в сторону ши Лян, которая жестоко обращалась с ди дочерью первой жены. Эти слова были неприятными, но честными. Они видели, что Дуань Ван Фэй всё ещё улыбается, но ничего не говорит, и сразу же поняли, каково отношение Дуань Ван Фэй к ши Лян.

В тот год, ши Лян использовала особый план по соблазнению герцога Чан Дэ и почти довела его до сумасшествия, чем вызвала роды у ши Тянь. Та родила дочь и почти разу скончалась от болезни. И не прошло и двух месяцев, как ши Лян вышла замуж. После этого ши Лян всячески препятствовала тому, чтобы гунян да ненадолго оставалась в Сян Цин Хоу Фу. В конце концов, Сян Цин Хоу Фу оказался в конфликте по поводу практически всего с Чан Дэ Гун Фу. Больше всего было жаль гунян да. Если бы не защита Сян Цин Хоу Фу, ей бы практически ничего не досталось от приданого её матери.

После всего, что устроила ши Лян, было сложно обвинять Дуань Ван Фэй в том, что она несколько усложняет дело. Только герцог Чан Дэ мог считать такую ядовитую женщину сокровищем. Если бы всё это происходило в уважаемой семье, ши Лян было бы стыдно держать даже в качестве це.

Цюй Цин Цзюй апатично наблюдала за тем, как все насмехаются над ши Лян на словах и на деле. Она притворилась, что не понимает, о чем они говорят, улыбалась и молчала. Положение Чан Дэ Гун Фу было похоже на пустой эшафот. Это было заметно по тому, как другие фужэнь относились к ши Лян. Тот факт, что именно её выбрали для того, чтобы выдать замуж за Дуань Ваня, было уловкой, и она не знала, мыслью какого именно консорта в императорском дворце это было.

Цюй Цин Цзюй была жалкой и одинокой, и стала жертвой чужих политических махинаций. Если бы у неё не было хорошего цзюцзю до того, как она появилась здесь, её мертвое тело давно бы исчезло.

Безразличие мужчина умножает боль женщины. Слабость женщины умножает боль детей. Но подобная эпоха не может принять слишком сильную женщину.

"Всё хорошо в гунян да, но она слишком унылая. Раз теперь ван е обращается с ней хорошо, я, её мать, больше за неё не волнуюсь».

Услышав этой, Цюй Цин Цзюй подняла голову и посмотрела на ши Лян. Она не была простой женщиной. Столько людей смеются над ней, но выражение на её лицо не меняется.

Коснувшись золотого феникса на своём агатовом буяо и сделав вид, будто ничего не случилось, Цюй Цин Цзюй приподняла кончики своих губ: «Тайтай не стоит волноваться за свою дочь. В очень хорошо живу в Дуань Ван Фу. От чистого сердца я могу поблагодарить тайтай за всю заботу, которую она мне дарила долгие годы, - закончив, она повела себя так, будто только что вспомнила о чем-то, - кстати говоря, диди и сань мэй уже не такие маленькие. Сегодня я принесла подарки. Если они ничего не стоят, я просто оставлю их, чтобы все могли с ними играть»

Ши Лян не поняла, почему Цюй Цин Цзюй отдельно упомянула Ван Чжи и Юэ Су, но она понимала, что в прошлом плохо обращалась с Цюй Цин Цзюй. То, что она сказала это сегодня было не проявлением доброй воли.

«Мы не заслуживаем того, чтобы ванфэй тратила деньги на нас», - ши Лян с усилием улыбнулась. Только глядя на агатовые серьги в ушах Цюй Цин Цзюй она наконец-то ясно поняла, что дочь этой шлюхи Тянь стала ванфэй.

"Тайтай не стоит быть такой учтивой, мы все одна семья», - Цюй Цин Цзюй наклонила голову и подняла чашку, медленно на неё дуя, но она не собиралась делать ещё один глоток.

Все вокруг наблюдали за этим движением и внезапно почувствовали, что, несмотря на вежливость и учтивость слов Дуань Ван Фэй, её окружала аура внушительности, а сама ши Лян была как будто была просто посмешищем в её глазах. И только из-за своего сострадания и великодушия она не стала спорить с ней.

Цюй Юэ Су смотрела на Цюй Цин Цзюй перед собой. Она наморщила брови. Женщина перед ней была всё ещё той самой женщиной, но её макияж был лучше, движения — более элегантнее, и этого было достаточно, чтобы остальные чувствовали себя ниже неё. Это был всё та же застенчивая да цзе?

Когда ши Лян поняла, что больше не выдержит, она увидела, как несколько яхуан помогают лао тайтай войти во двор. Её выражение лица расслабилось и она поспешила встать и выйти навстречу. В прошлом она не любила лао тайтай, но раз уж она здесь сейчас, большинство людей поспешит выразить своё почтение лао тайтай, а ши Лян не будет со всех сторон окружена людьми.

Лая тайтай, держа руку ши Лян, поклонилась Цюй Цин Цзюй. Её поддержала Му Цзинь, но она всё равно вежливо сказала: «Для нас великая честь, что ванфэй пришла сегодня».

"Бабушка говорит слишком серьёзно, сегодня ведь день рождения отца, так что внучка разумеется пришла», - Цюй Цин Цзюй смотрела на улыбающуюся лао тайтай. Она улыбнулась в ответ и сказала: «Когда бабушка так говорит, она делает внучку посторонним человеком». Эта лао тайтай не была доброжелательным человеком. Когда жизнь Цюй Цин Цзюй в фу была сложной, ванфэй не заметила, чтобы лао тайтай сказала хоть слово.

Никто не может соревноваться за место сына в сердце матери. Цюй Цин Цзюй ожидала, что она покажется примерно в это время, поскольку ши Лян окажется в ловушке. Ей не нравится ши Лян, но если она разрешит другим позорить свою невестку, это будет означать, что и её сына позорят.

Да, такова реальность, но это не означает, что Цюй Цин Цзюй примет всё, как есть.

Все снова обменялись любезностями перед тем, как сесть. Цюй Цин Цзюй села на резной деревянный стул и по большей части молчала. Если кто-то заговаривал с ней, она отвечала парой предложений. Постепенно атмосфера охладилась.

Цюй лао тайтай увидела, что настроение ухудшается и поняла, что это Цюй Цин Цзюй намеренно усложняет дело. Но теперь её положение было благородным и высоким, так что она могла только польстить ей: «Время позднее, почему бы прочим не последовать за моим старым телом в Западный зал на банкет».

Все посмотрели на Дуань Ван Фэй. Увидев, что она с улыбкой держит чашку с чаем, они поняла, что она не против, так что все встали.

Цюй Цин Цзюй встала и дружелюбно всем улыбнулась. Она вышла вперёд, чтобы взять Цюй лао тайтай за руку, и сказала: «Пусть бабушка пойдёт первой».

Цюй лао тайтай улыбнулась и похлопала её по внешней стороне руки. Она сказала интимным тоном: «Ах, ятоу, ты теперь Дуань Ван Фэй, ты не можешь себе позволить делать такие вещи. Люди будут смеяться».

Другие фужэнь немедленно похвалили дочернюю любовь Дуань Ван Фэй. Даже не смотря на то, что Дуань Ван Фэй всего лишь несколько шагов поддерживала лао тайтай, что бы мог сказать, что она сделала что-то неправильно?

Как раз когда они подошли в выходу из сада, все заметили, что у ним подходит яхуан с накидкой в руках. Она не носила униформу яхуан из Чан Дэ Гун Фу, так что все гадали, к какой семье она принадлежит.

С первого взгляда Му Цзинь узнала Лянь Цяо, которая служила на стороне ван е, и замедлила шаг.

Лянь Цао увидела Цюй Цин Цзюй, быстро подошла к ней и поклонилась. Потом она сказала: «Ван е увидел, что солнце скрылось за тучами и волновался, что вы замерзните, так что он послал нуби, чтобы я принесла вам накидку. И ещё он просил передать, что вы не должны есть слишком много острой пищи, потому что уже осень, и ветер сухой и холодный, и это навредит вашему рту и желудку».

"Я уже не ребёнок, не стоит так волноваться», - Цюй Цин Цзюй улыбнулась и легонько фыркнула. Она посмотрела на Му Цзинь, которая забирала накидку: «Я получила накидку. Передай Цянь Чан Синю, чтобы он оставался настороже и не позволял ван е слишком много пить».

Ляо Цинь записала это и быстро удалилась.

Все смотрели на накидку в руках Му Цзинь, которая была на подкладке из парчи Шу. Они были тронуты. Кто сказал, что Дуань Ван не любит Дуань Ван Фэй? Всего лишь погода стала облачной, а он уже волнуется и посылает кого-то передать накидку и даже предупреждает о еде.

Все присутствующие были ди женами в своих семьях. При взгляде на накидку, неопределённое чувство восхищение росло в них.

(1) Лаое – повелитель, господин, в данном случае это относится к герцогу.

Страница книги Быть добродетельной женой в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

О книге