Стремительное развитие событий

Одетый как северный варвар человек медленно шел по пустынной долине днем и ночью. Из его раны на спине, куда попала стрела, все еще сочилась кровь, и прилипшая к ране одежда во время ходьбы причиняла ему мучительную боль.

Но он, казалось, совсем не замечал этого и крепко обнимал Мо Чи, не желая отпускать его, и продолжал с трудом продвигаться вперед.

Его волосы растрепались, на его мертвенно-бледном лице были видны ввалившиеся глаза, и пересохшие губы покрылись трещинами. Но Мо Чи, которого он обнимал, выглядел еще хуже.

Он был весь в крови, его тело было покрыто синяками, и капли крови медленно стекали с его безвольно повисших рук. Его черные волосы развевались на ветру, а его изначально белое и красивое лицо было залито кровью. Его грудь медленно поднималась и опускалась, но его дыхание становилось все слабее.

Однако, Мо Чи не умер, его сердце все еще билось.

Холодный северный носился над полем пшеницы, и его свист разносился по всей округе, устремляясь к горизонту. Наконец, в поле зрения показались величественные оборонительные сооружения мощной заставы Чжешань.

- Потерпи немного… почти… почти дошли… - с трудом выговорил варвар.

Мо Чи никак не отреагировал на его слова. Может, он еще и не умер, но, похоже, это могло случиться в любую минуту.

Продолжая поддерживать его и чувствуя, как у него одервенели ноги, варвар прошел через пшеничное поле и направился к заставе Чжешань.

Перед заставой небольшая группа солдат Центральных Равнин во главе с охранявшим эту заставу генералом Чжао Циньчи с тревогой искали что-то на пустыре.

Вдруг один из солдат, обладавший острым зрением, заметил движение неподалеку от них и резко крикнул:

- Кто идет?

Генерал Чжао обернулся и посмотрел.

По безлюдной пустоши к ним, пошатываясь, направлялся варвар.

- Это люди Яньми! (1)

Один из солдат поднял лук, собираясь выстрелить, но генерал Чжао Сразу остановил его:

- Постой! Не похоже на это…

Увидев, как к нему бегут солдаты Центральных Равнин, варвар больше не мог идти дальше. Он опустился на колени и осторожно уложил Мо Чи на землю:

- Впереди ваши земли… - тяжело дыша, сказал он. - Я не могу идти дальше…

Одежда Мо Чи так пропиталась кровью, что уже было невозможно определить ее первоначальный цвет. Его спина была покрыта ранами, оставленными кнутом, а пальцы рук были причудливо изогнуты.

Под хаотичный топот ног, молодой варвар снял с груди цепочку и, разорвав ее зубами, снял висевшее на ней кольцо, после чего приложил руки к груди и сделал принятый у народа Яньми жест поклонения:

- Мо Чи… да хранит тебя Небо…

Он спрятал кольцо за поясом у Мо Чи и, прежде чем солдаты Центральных Равнин успели добежать до них, он ласково коснулся лба Мо Чи и, развернувшись, с трудом побежал туда, откуда пришел.

Дувший ему в спину ветер донес до него слова на чистом мандаринском наречии Центральных Равнин:

- Это Мо Чи! Это действительно он! Сюда! Скорее!

- Он еще дышит! Осторожно! Не заденьте его раны!

- Но он весь изранен! Что же делать?

Чжао Циньчи снял доспехи, взвалил Мо Чи к себе на спину и побежал обратно.

Сопровождавшие его солдаты немедленно последовали за ним, но как бы они ни старались, эти молодые парни так и не смогли догнать генерала, которому было уже под сорок, и поэтому они не увидели, что глаза Чжао Цинчи полны слез.

- Отлично… замечательно… - голос генерала дрогнул. - Как здорово, что ты все еще жив…

Мо Чи без сознания повис на спине генерала, его тело сотрясалось набегу, а с его одежды стекала кровь, оставляя следы на земле.

Заходящее за горизонт солнце озарило заставу Чжешань красным светом. Группа людей вошла внутрь через огромные ворота, и когда те захлопнулись за ними, пустынная Северо-Западная пустошь вновь погрузилась в тишину. И лишь покрытая следами от ударов мечей стена безмолвно встречала вечный холод, сопротивляясь сильному ветру.

Спустя два месяца после убийства правителя Яньми, Мо Чи смог, наконец, вернуться к себе на родину.

***

Десять месяцев спустя. Цзиньцинь, столица Дашен.

Мо Чи лежал на крыше дома генерала Чжао, а из трубки в его руке поднимался белый дымок. Он небрежно затянулся и снова сосредоточил свое внимание на дворе.

Это была резиденция Чжао Циньчи в Цзиньцине. Его семью, всех от мала до велика, император велел перевезти в столицу. На словах это означало благоволение императора, а на деле, их фактически взяли под надзор.

Семьи всех генералов, отвечающих за охрану границы, жили под боком у императора. Если обладающий властью военный оступится, его родня мгновенно окажется в заложниках у императора.

В то время военное мастерство ценилось выше учености, и многие придворные были военными высших чинов, и император нисколько не ослаблял контроль над границей.

Мо Чи выпустил в воздух струю дыма, не сводя взгляда со слуги во дворе.

У него не было родственников или друзей в столице, и в первые дни после переезда в Цзиньцинь, ему было не с кем поговорить. Ему было очень скучно, поэтому с наступлением темноты он забирался на крышу дома, чтобы полюбоваться луной.

Во всей столице он знал лишь одного человека - Чжао Циньчи, и, хотя он сам был далеко от него, на заставе Чжешань, проводя вечера на крыше его дома, Мо Чи не чувствовал себя таким одиноким.

Вот только здесь было намного холоднее.

Шел двенадцатый лунный месяц, и до китайского Нового года оставалось еще больше двадцати дней. Если бы Мо Чи не привык мерзнуть за пределами Великой стены, ему было бы непросто вынести ледяной ветер, оставаясь на крыше.

За последние несколько дней он не заметил во дворе ничего интересного, но сегодня он почувствовал неладное.

В семье Чжао был слуга, который часто выскальзывал из дома посреди ночи. Со стороны казалось, чтоб он просто выходит по нужде, но на самом деле, оглядевшись по сторонам и убедившись, что его никто не видит, он искал себе укромное место.

И сегодняшний вечер не стал исключением.

Дождавшись часа чоуши, (2)он крадучись вышел из своей комнаты, но на этот раз не стал зря тратить время и отправился прямо в юго-западный угол сада за домом.

Мо Чи слегка приподнялся и, убрав трубку, безмолвно наблюдал за его силуэтом.

Добравшись до юго-западного угла, слуга нашел брешь в стене и, подкравшись поближе, очень правдоподобно замяукал, как кот.

Через какое-то время за стеной мелькнула темная фигура. Заметив ее, слуга подошел поближе к стене и передал что-то этому человеку.

На самом деле, Мо Чи находился далеко, но он обладал превосходным зрением. Даже в темноте при свете луны он с одного взгляда разглядел, что это было письмо.

Некоторые из слуг умели писать, и можно было бы предположить, что этот слуга мог написать кому-то письмо, но само его поведение наталкивало на подозрения.

И, что самое главное, на конверте можно было разглядеть слово «Чжао», то есть, скорее всего, он передал кому-то письмо, написанное генералом Чжао его родственникам.

Мо Чи не мог оставить это без внимания.

Отдав письмо, слуга огляделся вокруг и, никого не заметив, вернулся обратно и тихонько проскользнул в свою комнату.

Человек, получивший письмо, под покровом ночи, отошел от резиденции Чжао и растворился в темноте.

Но он не знал, что крыша дома генерала Чжао уже опустела, и любовавшийся лунным светом Мо Чи последовал за ним.

Этот человек был очень бдительным, даже ночью он крался вдоль стен, стараясь держаться так, чтобы на его фигуру не падал лунный свет, и после каждого поворота он оглядывался назад, чтобы убедиться, что позади него никого нет.

Но Мо Чи был особенно хорош в слежке. Держась на некотором расстоянии, он медленно следовал за этим человеком по ночным улицам.

***

На улицах возле резиденции Чжао было темно и тихо, но в ведомстве «Линьтай», где находился Ду Таньчжоу, было светло, как днем.

«Линьтай» занимался самыми серьезными преступлениями. Ду Таньчжоу был шилан(3) четвертого ранга и занимал самую высокую должность во всем ведомстве.

В этот момент Цао Ши, чиновник из военного министерства тихо докладывал ему:

- Прошу прощенья, что взял на себя смелость побеспокоить вас посреди ночи, но… в нашем ведомстве кое-что случилось, и теперь только Шилан Ду может спасти меня из безвыходного положения.

- Пусть господин шаншу(4) говорит, - Ду Таньчжоу слегка прикрыл глаза.

Волосы Ду Таньчжоу были черными, как тушь и блестящими, как вода. Даже если они были завязаны в пучок на макушке, все равно они отливали атласным блеском.

Он всегда держался достойно. Несмотря на то, что ему пришлось весь день заниматься делами, когда он сидел в кресле, его спина была прямой, а под красными служебными одеждами были видны очертания его широких плеч и тонкой талии, и он казался высоким и стройным, словно красивая сосна.

Однако, его холодная манера держаться противоречила его внешности.

Ду Таньчжоу не был похож на своих родителей и внешне напоминал свою тетю, которая была самой красивой женщиной столицы. У него были красивые выразительные глаза и брови, а также густые черные ресницы. Его светлая кожа была похожа на драгоценный белый нефрит, и все его лицо было словно тщательно нарисовано кистью.

Если бы женщина обладала такой внешностью, любой с радостью стал бы рабом ее красоты.

Однако, все три поколения семьи Ду были военачальниками. Когда Ду Таньчжоу было восемнадцать лет, он стал командовать легкой кавалерией. Командуя войском, он отразил несколько атак народа Яньми.

Полученный им на границе опыт придал его облику некоторую суровость, которая отвлекала внимание от красоты его лица, позволяя сосредоточиться на его благородной осанке и внушительной манере держаться.

Сидя в свете свечей, Ду Таньчжой нахмурился, и зрачки его глаз, отражая свет свечей, ярко вспыхнули.

Раньше все столичные чиновники восхищались его красотой, но теперь, даже если бы Ду Таньчжоу превратился бы в женщину и, раздевшись, бросился бы в объятья Цао Ши, этот темпераментный чиновник из военного министерства остался бы спокойным, словно самый благородный из древних ученых.

И дело было в том, что на военном складе была обнаружена пропажа.

Цао Ши рукавом вытер пот со лба:

- Сегодня в час Сюши, (5) когда стемнело, я уже собирался пойти домой, но ко мне прибежал человек, отвечающий за арсенал, его зовут Лу Юань. Он доложил мне, что со склада пропало оружие. Я немедленно приказал опечатать ворота, и мы с Лу Юанем прошли на склад, чтобы провести инвентаризацию. Мы все проверили несколько раз и действительно обнаружили недостачу.

Лицо Цао Ши приобрело землистый оттенок, казалось, он уже видел, как император прикажет схватить и обезглавить его.

- Сколько оружия пропало? - Ду Таньчжоу внимательно смотрел на него.

Цао Ши вздохнул с сокрушенным видом и ответил:

- Пятнадцать копий, двадцать луков, восемнадцать мечей с кольцевым наконечником, семь щитов и сто двадцать стрел.

- Это не так уж много, но достаточно, чтобы вызвать беспорядки в столице, - подытожил Ду Таньчжоу. - Кто сегодня охранял склад?

- Каждый день склад охраняет отряд из двадцати человек. Как только мы обнаружили пропажу, я немедленно вызвал их на допрос. Тогда стало ясно, что два человека исчезли. Я отправил людей обыскать их дома, но там никого не нашли. По словам солдата, охранявшего северные ворота военного ведомства, вечером он видел двух человек, сопровождавших повозку, запряженную быками. На деревянной телеге, похоже, было много вещей, но они были накрыты мешковиной, и было невозможно разглядеть, что это такое.

Ду Таньчжоу молча слушал его.

- Теперь, эти двое находятся под подозрением, - с обеспокоенным видом сказал Цао Ши. - Я прошу Шилана Ду объявить их в розыск, чтобы можно было поймать их, как можно скорее.

- Идем, - сказал Ду Таньчжоу, вставая. - Идем в военное ведомство.

В главном зале военного ведомства ярко горели фонари, и у всех были встревоженные лица. Увидев Цао Ши в сопровождении Ду Таньчжоу, Лу Юань, отвечавший за охрану арсенала, немедленно вышел вперед, чтобы поприветствовать их, и выглядел он при этом еще хуже, чем Цао Ши.

- Господин… Шилан Ду, я… эээ…

- Где склад? - спросил Ду Таньчжоу.

- Прошу следовать за мной.

Лу Юань провел их к юго-восточному углу главного помещения, к одноэтажному зданию с одной лишь дверью без окон. Внешние стены казались обычными, но, на самом деле, они были сделаны из камней, способных выдержать удары меча и огонь.

Это был арсенал военного ведомства.

Ду Таньчжоу подошел к двери, и по щелчку его пальцев его слуга, Ду Чжо, зажег огонь и подошел ближе.

Ду Таньчжоу тщательно проверил дверь и не обнаружил на ней никаких следов взлома. Это говорило о том, что оружие просто открыто вывезли отсюда, что подтверждало слова Цао Ши.

- Где охранник, который видел тех двоих?

Молодой охранник поспешно подбежал к нему:

- Господин, сегодня ваш подчиненный отвечал за охрану Северных ворот.

- Ты был там один?

- Да, Северные ворота чаще всего закрыты, и обычно их охраняет только один человек.

- Если эти ворота чаще всего закрыты, когда сегодня два человека с повозкой выезжали через них, разве ты не остановил их и ничего не проверил? - спросил Ду Таньчжоу.

- Господин, они уже много лет служили в военном ведомстве, и мне были знакомы их лица. Поскольку у них был пропускной жетон, позволяющий им свободно проходить через ворота, ваш подчиненный не подумал об этом.

Ду Таньчжоу немного подумал, а затем направился к Северным воротам, остальные поспешно последовали за ним.

Как и следовало ожидать, за воротами были видны две колеи, которые вели на запад, но, дойдя до каменной дороги, следы исчезали, и дальше их было невозможно отследить.

Ду Таньчжоу присел на корточки и придавил землю в колее. Она еще была мягкой и не полностью застыла на ледяном ветру. Должно быть, их оставили здесь совсем недавно. Он измерил пальцами глубину колеи и, немного подумав, встал и сказал Ду Чжо:

- Уведомьте столичное ведомство, пусть объявят их в розыск.

***

Человек, за которым следовал Мо Чи, долго петлял по городским улицам и, наконец, остановился возле лавки в квартале Байцайшен. Он прошел на задний двор и, открыв деревянную дверь, вошел внутрь.

Мо Чи прижался к стене и какое-то время прислушивался, но так и не увидел никакого движения. Оглядевшись вокруг, он заметил сосну с пышными ветками, и быстро забрался наверх.

В маленьком дворике было темно, там совсем не было света. Мо Чи нашел удобное положение и, прислонившись спиной к стволу дерева, снова зажег трубку. Глубоко затянувшись, он начал терпеливо ждать.

Несколько часов спустя забрезжил рассвет, и в слабом утреннем освещении Мо Чи, наконец, разглядел внутренний двор.

В передней части двора располагалась лавка, а в его задней части - нечто, напоминающее склад. На открытой площадке стояло множество деревянных бочек, похоже, это была винная лавка.

Спустя некоторое время, из лавки вышли несколько человек, которые собрались занести бочки внутрь. Поначалу в этом не было ничего странного, но, когда один из них заговорил, Мо Чи понял, что здесь что-то не так.

Этот человек говорил на языке Яньми.

Яньми и Дашен постоянно находились в состоянии войны, однако, не было запрета на торговлю между ними. Поэтому в Циньцине было много торговцев-варваров, в том числе, и из народа Яньми.

В основном, в Центральных Равнинах они продавали изделия из золота и вино, и не было ничего необычного в том, что они держали винную лавку в квартале Байцайшень, самом процветающем квартале столицы.

Но Мо Чи все равно чувствовал неладное.

Все эти люди были одеты, как жители Центральных Равнин, и в их словах и поведении не было ничего, что напоминало бы варваров. Они даже говорили на официальном мандаринском наречии.

Между народом Яньми и жителями Центральных Равнин не было большой разницы во внешности. Если бы сейчас один из этих людей не сказал несколько слов на языке Яньми, они ничем не отличались бы от обычных ханьцев.

Даже вывеска на лавке была написана обычными иероглифами, которые не имели ничего общего с письменностью варваров.

Группа людей из народа Яньми изображала из себя жителей Центральных Равнин и к тому же, получила письмо генерала Чжао от слуги из его дома.

Чжао Циньчи много лет находился на заставе Чжешань, он бесчисленное количество раз сражался с народом Яньми. Как он мог что-то написать им?

Мо Чи сел прямо и пристально наблюдал за происходящим во дворе.

Спустя некоторое время, по мощеной дороге к лавке подъехала повозка, и несколько слуг стали переносить в нее бочки с вином. Одна из бочек казалась особенно тяжелой, и понадобилось два человека, чтобы поднять ее.

Когда бочки были загружены, извозчик щелкнул кнутом, и повозка тронулась вперед.

Мо Чи спрыгнул с дерева и отправился вслед за повозкой по главной улице.

Когда полностью рассвело, торговцы открывали свои лавки и приступали к делам.

На улице появлялось все больше прохожих, и во время ходьбы возникало ощущение тесноты. Со всех сторон неслись крики торговцев, и воздух наполнился соблазнительными запахами готовящейся еды.

Такая обстановка была совершенно незнакома Мо Чи.

Он родился в деревне, и, когда ему было пять или шесть лет, деревня была разграблена народом Яньми. От деревни почти ничего не осталось, и уцелели лишь несколько маленьких детей. Позже он оказался в армии под командованием Чжао Циньчи, где его и воспитали, а в возрасте двенадцати лет он присоединился к разведке в качестве лазутчика.

За последние восемь лет он привык к жизни, где приходилось ходить по лезвию ножа и теперь, оказавшись в шумной процветающей столице, он не знал, что ему делать. Он пробыл здесь уже несколько дней, но ему до сих пор было трудно привыкнуть к такой жизни.

А иначе, он не сидел бы по ночам на крыше, пытаясь восстановить привычную ему обстановку.

Когда на него случайно наткнулся один из прохожих, он по привычке хотел схватиться за нож у себя на поясе, но затем он понял, что находится не за пределами своей родины, и ему не нужно носить с собой нож.

Столкнувшийся с ним человек был обычным жителем столицы. Он извинился перед ним и, поклонившись, прошел мимо, после чего растворился в шумной толпе.

Мо Чи все еще стоял на месте, не в силах пошевелиться.

Он насторожился всего лишь на мгновенье, но вся кровь прилила к его конечностям. Теперь, когда он успокоился, кровь снова начала циркулировать по его телу, отчего он ощутил тяжесть в груди и боль в барабанных перепонках. Ему казалось, что все звуки исчезли в этом мире, и теперь он мог слышать только стук собственного сердца.

Мо Чи закрыл глаза и медленно выдохнул.

Спокойно, здесь не земли Яньми, и никто не станет его убивать.

Он открыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов, стараясь успокоиться.

И лишь когда на него снова нахлынули звуки шумной улицы, он постепенно пришел в себя. Он с силой потер лицо и, вытащив из кармана несколько мнет, купил себе горячие булочки с бараниной. Пережевывая их на ходу, он снова проследовал за повозкой.

Извозчик неторопливо ехал по улице и, наконец, остановился возле ворот квартала Байцайшен рядом с богато украшенным постоялым двором. На вывеске с драконом и фениксом были выведены три иероглифа - «Павильон Цзиньгу».

Ему навстречу вышел управляющий и махнул рукой:

- Проезжай на задний двор, не загораживай вход.

Извозчик кивнул в ответ и, тронув поводья, объехал постоялый двор и добрался до заднего двора в глухом переулке.

Задние ворота выходили к двухэтажному строению, похоже, эту лавку не сдавали в аренду, и на двери висел замок.

Мо Чи подобрал с земли ветку, несколько раз потыкал ею в замочную скважину и открыл замок. Слегка приоткрыв дверь, он боком протиснулся внутрь.

Из восточного окна со второго этажа можно было беспрепятственно разглядеть задний двор.

Двое мужчин вылезли из повозки и начали заносить бочки на кухню постоялого двора. Мо Чи не интересовали эти бочки, все его внимание было сосредоточено на той бочке, которая казалась тяжелее остальных.

Выгрузив все бочки, двое парней вытащили из повозки и самую тяжелую.

После того как бочка оказалась на земле, они огляделись вокруг и, убедившись, что на заднем дворе никого нет, они сняли с нее крышку.

Но в бочки оказалось не вино, а огромный мешок. Они вдвоем вытащили его и отправились в сторону постоялого двора.

Мо Чи мог ясно видеть в мешке очертания человеческой фигуры.

Двое мужчин отнесли мешок по боковой лестнице на четвертый этаж постоялого двора и, открыв дверь, вошли внутрь.

Вскоре они снова появились на лестнице, но уже без мешка. Мо Чи ясно видел, что один из них нес в руках сверток, в котором находился некий округлый предмет.

Спустившись по лестнице, они торопливо запрыгнули в повозку, извозчик взялся за поводья, и повозка поехала дальше.

Мо Чи смотрел, как они уезжают.

Он уже понял, где был опорный пункт этой группы людей. В данный момент было важнее выяснить, что за человек находился в мешке, и почему люди Яньми с таким трудом перевезли его на постоялый двор.

Мо Чи взглянул на солнце. Было еще рано, и постоялый двор еще не открылся для приема гостей. Он сел, скрестив ноги и, достав из промасленной бумаги булочку с бараниной, начал ее доедать.

Через щели в окне задувал ледяной ветер, но по сравнению с безжалостным ветром степей, который резал кожу, словно ножом, он казался намного мягче.

***

В ведомстве «Линьтай» Цао Ши сидел рядом с Ду Таньчжоу и смотрел, как он работает.

Ду Таньчжоу приехал в «Линьтай» рано утром, и в ожидавших его делах никогда не было недостатка. Видя, насколько он занят, Цао Ши чувствовал гнев и тревогу в своем сердце, но ему было неловко беспокоить его.

Просидев долгое время на твердой скамейке, Ду Таньчжоу, наконец, поднял голову и сделал глоток остывшего чая.

- Шилан Ду! - поспешно заговорил Цао Ши. - Подумайте о хищении в военном ведомстве! Жизнь семьи Цао в ваших руках!

Ду Таньчжоу поставил чашку на стол:

- Не волнуйтесь, я уже приказал устроить засаду в домах тех двоих. Но до сих пор нет никаких известий, это говорит о том, что они там не появлялись.

- Тогда я буду волноваться еще больше! - лицо Цао Ши приняло еще более обеспокоенное выражение.

- Господин Цао, а вы не задумывались над тем, для чего им было красть оружие? Чтобы продать его? Но это невозможно. Это оружие стандартного образца, и достаточно одного взгляда, чтобы понять, что оно принадлежит императорскому дому. Стоит только воспользоваться им, как тебя сразу схватят. Если использовать его, при таком ничтожном количестве не то что столичный гарнизон, даже слуг в моем доме не удастся одолеть.

- Тогда…

На лице Ду Таньчжоу не было заметно никаких эмоций:

- Наберитесь терпения, возможно, скоро…

- Донесение!

В дверях появился посыльный.

- Господин! Кто-то увидел объявление о розыске и говорит, что пропавших охранников видели в Павильоне «Цзиньгу» в квартале Байцайшен!

***

К полудню в Павильоне «Цзиньгу» явно прибавилось посетителей, и на первом этаже уже почти не осталось свободных мест. Служащие быстро сновали между столиками, а хозяин заведения занимался оплатой счетов и время от времени подносил гостям напитки.

Мо Чи прошел сквозь гомонящую толпу и, не скрываясь, поднялся вверх по лестнице. Все были заняты своими делами, и никто не обратил на него внимания.

Он поднялся по лестнице на четвертый этаж. Здесь размещались комнаты для гостей и было намного тише, чем внизу. Он прошел мимо дюжины дверей, и только за одной из них было абсолютно тихо.

Он задержал дыхание и некоторое время прислушивался возле этой двери. Убедившись, что оттуда не доносится ни единого звука, он тихонько приоткрыл дверь.

Сквозь узкую щель он увидел перед столом нечто, похожее на человеческую фигуру. Он специально кашлянул, но этот человек никак не отреагировал, поэтому он открыл дверь и вошел.

После нескольких шагов Мо Чи невольно замер.

Перед столом действительно лежал человек, но он никак не мог отреагировать, потому что выше шеи у него ничего не было. У него не было головы, а покалеченное тело все еще кровоточило.

Такая смерть была достойна сожаления, но Мо Чи остался равнодушен. Он шагнул вперед и коснулся одежды убитого.

Грубая льняная ткань говорила о том, что он был обычным простолюдином. На его ладонях были мозоли, возможно, он был из земледельцев. Он был довольно высок, у него длинные ноги, и кожа, которая не была скрыта одеждой, выглядела упругой, значит, он был молод…

Стоп, это что за обувь?

Сердце Мо Чи дрогнуло, и он уже собирался рассмотреть его обувь, когда на лестнице в коридоре послышался хаотичный топот ног.

- Господин, вон та комната в конце коридора, - донесся до него чей-то голос.

Когда Мо Чи хотел найти укрытие, дверь в комнату внезапно распахнулась.

Коридор был заполнен вооруженной стражей. Увидев в комнате обезглавленный труп и стоявшего возле него Мо Чи, они с криком ринулись вперед, чтобы схватить его.

Мо Чи не хотелось драться, поэтому он использовал только треть силы. Он пнул ногой бегущего впереди стражника, и тот с грохотом свалился на пол, опрокинув мебель, после чего с нее посыпались остальные предметы.

Увидев, как его товарищ упал, второй стражник замахнулся длинным ножом и хотел нанести Мо Чи удар. Мо Чи заблокировал удар и с силой стиснул его запястье, после чего нож со стуком упал вниз, а стражник был сбит с ног броском через плечо, и со стоном свалился на пол.

Остальная стража с криками бросилась вперед. Мо Чи запрыгнул на стол и, уворачиваясь от нападающих, собирался удрать через окно.

В этот момент кто-то внезапно крикнул:

- Господин Ду, этот человек очень ловок! Осторожней, чтобы он не поранил вас!

Мо Чи инстинктивно взглянул на упомянутого господина Ду, и в этот момент Ду Таньчжи тоже поднял взгляд.

Шилан Ду стоял в коридоре, и солнечный свет падал на него сбоку. Среди этой игры света и тени его красивое лицо казалось особенно привлекательным.

Мо Чи невольно замер, и его рука, тянувшаяся к окну, на миг застыла.

Ду Таньчжоу, глядя на него в упор, холодно произнес:

- Взять его!

Огромная сеть взлетела в воздух. Мо Чи не успел среагировать, и через мгновение оказался опутан ею.

Мо Чи, который в течение восьми лет пробыл лазутчиком в Яньми, всего через несколько дней мирной жизни в столице оказался схвачен сетью из конопляной веревки и был доставлен Ду Таньчжи в «Линьтай».

__________________________________________

Бывает

1. Я так и не нашла такого названия в интернете, возможно, автор выдумал его. В общем, здесь в новелле это некое государство или племя, с которым враждует Дашен.

2. Час чоуши - время с 1 до 3 ночи.

3. Шилан - чиновник из личной охраны императора.

4. Шаншу - министр, чиновник.

5. Час Сюши - время с 7 до 9 вечера.

**********************

Переводчик: Kosen

Аромат орхидеи

В мертвецкой Ду Таньчжоу внимательно осмотрел обезглавленное тело.

- Срез плоский и ровный, должно быть, это было очень острое оружие. На теле нет ран и следов борьбы, видимо, его убили быстро и внезапно.

Шао Ци стоял за дверью, ему тоже хотелось взглянуть, но он не решался:

- Судя по его одежде, он обычный простолюдин. Зачем Шилану Ду самому заниматься этим человеком? Сейчас самое главное - опечатать Павильон «Цзиньгу», а затем обыскать все комнаты и найти охранников!

- В этих поисках нет нужды, - Ду Таньчжоу покачал головой. - Если я не ошибаюсь, этот обезглавленный труп и есть пропавший охранник вашего ведомства.

- Но как господин Ду узнал об этом?! - изумленно воскликнул Цао Ши.

- Хоть он и одет в простую одежду, но его обувь необычна. На нем черные башмаки высотой в два цуня, изготовленные из пяти слоев ткани, и по бокам - коричневый узор из облаков. Не считая военных низшего ранга на приграничных территориях, такую обувь носит только столичная стража. Она охраняет все правительственные учреждения в столице, в том числе, и ваш арсенал.

- Но даже если этот человек из стражи, мы не можем быть уверены, что…

- Верно, - сказал Ду Таньчжи. - Поэтому я осмотрел его руки. Вот, взгляните сами.

- … Я лучше отсюда посмотрю, - Цао Ши не осмеливался подойти ближе.

- Копья, которые используют ваши военные, сделаны из дерева трибулус. (1) Если копье с древком из этого дерева использовать слишком долго, на его поверхности появляется слой древесной золы, который имеет специфический запах. Я просто проверил его ладони и почувствовал запах. Должно быть, он совсем недавно держал копье в руках, и древесная зола осталась на его руке после смерти.

Ду Таньчжоу повернулся к Цао Ши:

- Только вчера была проведена проверка, в военном ведомстве пропали двое, и это наверняка один из них.

Но Цао Ши все еще сомневался.

Ду Таньчжоу прошел мимо него и направился к главному залу:

- Господин Цао, больше не думайте об этом. Я распорядился привести на допрос владельца Павильона «Цзиньгу». После допроса все станет ясно.

Владелец Павильона «Цзиньгу», лавочник Ван, молча смотрел на слова, написанные на дощечке: «Беспристрастный и справедливый суд», а затем он перевел взгляд на бронзовую статую Сечжи, (2) и занервничал еще сильнее.

- Шилан Ду здесь! - торжественно сообщил голос за дверью.

У лавочника Ван подкосились ноги, и он рухнул на колени перед столом. В этом месте всегда была давящая атмосфера, внушающая людям страх, даже если они не совершили никакого преступления.

Ду Таньчжоу обошел вокруг него и уселся за стол, а Цао Ши сел от него слева.

- Кто ты? Назови свое имя.

Лавочник Ван не осмеливался поднять голову:

- Мое имя Ван Кэ, я простой человек и владею Павильоном «Цзиньгу». В этом году мне исполнилось тридцать пять, проживаю в столице, имею сына и двух дочерей, и…

- Ты видел человека, который был объявлен в розыск? - перебил его Ду Таньчжоу.

- Да, да! - Ван Кэ закивал, как сумасшедший. - Вчера в полночь, когда мы уже собирались закрываться, я принял человека, который хотел остановиться у нас на постоялом дворе. Когда я проснулся утром, то услышал от гостей, что появились объявления о розыске преступников. Мне стало любопытно, и я нашел свободную минутку, чтобы сбегать посмотреть на него. Чем больше я на него смотрел, тем сильнее мне казалось, что этот человек похож на моего вчерашнего постояльца. Я не осмелился промолчать об этом и сразу же доложил охранникам, патрулировавшим улицу.

Обнаружив обезглавленное тело, чтобы избежать суматохи, Ду Таньчжоу приказал накрыть его тканью и вынести через задний двор. Поэтому Ван Кэ лишь знал, что в Павильоне «Цзиньгу» произошло убийство, но не видел тела и не знал, был ли погибший постояльцем из той комнате или нет.

- Какого роста был тот человек? - продолжал задавать вопросы Ду Таньчжоу. - Как он выглядел? Во что был одет?

- Он был высокого роста, а выглядел… ну, как его и описывали в объявлении. Квадратное лицо, большие глаза, густые брови. На нем была грубая одежда, как у простолюдинов.

Ду Таньчжоу и Цао Ши посмотрели друг на друга. То, что сказал Ван Кэ, вполне можно было отнести к обезглавленному телу. Его внешность было невозможно проверить, но в остальном все совпадало.

Ду Таньчжоу махнул рукой, и Ду Чжо принес два документа и разложил их перед Ван Кэ, чтобы тот мог взглянуть.

Ван Кэ посмотрел на них и указал на охранника арсенала по имени Тан Да:

- Вот этот.

Ду Чжо свернул документы и снова убрал их.

- Ты когда-нибудь видел человека, которого сегодня поймали сетью в комнате для гостей? - спросил Ду Таньчжоу.

- Нет, никогда не видел, - Ван Кэ немного подумал и продолжал. - Возможно, он заходил просто перекусить, или же остановился на постоялом дворе, когда гостей принимал не я, поэтому я не видел его раньше.

Ду Таньчжоу указал на Ван Кэ и попросил одного из помощников выдать ему серебро в награду.

- Можешь идти, но в течение нескольких дней ты не должен покидать столицу. Ты можешь понадобиться для допроса в любое время.

Ван Кэ забрал награду, поклонился и ушел.

- Похоже, это и правда Тан Да, - сказал Цао Ши. - Вы же поймали какого-то человека? Может, он и есть убийца?

- Он не убийца, и к тому же, Тан Да убили вовсе не в той комнате, - сказал Ду Таньчжоу. - У человека, которому отрубили голову, из шеи вытекает много крови. Когда мы прибыли туда, там было мало крови. Хотя его шея все еще кровоточила, крови было совсем немного, это говорит о том, что его тело привезли туда уже после того, как убили. А на человеке, которого мы поймали, вообще не было ни капли крови.

- Тогда что он там делал?

- Вот и мне хотелось бы это знать, - с задумчивым видом сказал Ду Таньчжоу.

Мо Чи отвели в главный зал. Когда пришел Ду Таньчжоу, он не посмотрел на него и не встал на колени, а просто стоял в зале, опустив глаза.

- Назови свое имя, - холодно сказал Ду Таньчжоу.

- Мо… - Мо Чи на миг запнулся. - Мо Чи.

- Откуда ты? Где живешь? Чем зарабатываешь на жизнь?

- Из Ючжоу. У меня нет постоянного места жительства и работы.

- Из Ючжоу? Но он расположен на Северо-Западе в тысячах ли от столицы. Что ты делаешь в Цзиньцине?

Мо Чи немного подумал и ответил:

- Приехал поразвлечься.

- Наглец! - возмущенно воскликнул Цао Ши. - Ты подозреваемый! Мало того, что не встал на колени при появлении Шилана, так еще и шутить смеешь? Какая наглость!

Цао Ши чуть не захлебнулся от возмущения, но Мо Чи, казалось, вообще не слышал его, он даже глазом не моргнул.

Ду Таньчжоу внимательно рассмотрел его с головы до ног. Этот человек был очень молод, едва ли ему было больше двадцати лет. Это был высокий и стройный молодой человек с изящными чертами лица и слишком светлым для мужчины цветом кожи. На нем была обычная одежда, а волосы были перевязаны полоской ткани. У него на поясе не было никаких украшений, за ним была видна только трубка для курения.

Если не брать во внимание привлекательную внешность, этот человек по имени Мо Чи ничем не отличался от обычных людей, которых можно было увидеть на улицах столицы.

Но Ду Таньчжоу еще не забыл ту сцену, которую он увидел на постоялом дворе.

Во время ареста он выбил меч у стражника, и этот меч упал в пределах его досягаемости, однако, он не стал поднимать его. К тому же, Ду Таньчжоу ясно видел, что этот парень действовал не в полную силу, отбивая атаку нескольких человек.

Ду Таньчжоу пришел к выводу, что этот человек не был головорезом, который привык отнимать жизнь у других по собственному желанию.

- Как ты оказался в той комнате? - спросил Ду Таньчжоу, потирая подбородок.

Мо Чи опустил голову и немного подумал, а затем вновь посмотрел на Ду Таньчжоу. Его большие глаза с приподнятыми кверху внешними уголками казались такими очаровательными и кокетливыми, однако, в его остром взгляде не было ни малейшего намека на кокетство.

Этот взгляд был глубоким и темным, и в самой его глубине крылось пугающее спокойствие.

От одного лишь взгляда на него Ду Таньчжоу начинало казаться, что он чувствует запах крови.

Его опыт, полученный в юности на поле боя, подсказывал ему, что спокойствие во взгляде Мо Чи проистекает не из его характера или глупости. Это был инстинкт, отточенный среди бесчисленных бед и испытаний.

- Ты…

- Сегодня я заходил поесть в Павильоне «Цзиньгу», - спокойно сказал Мо Чи. - И увидел, как пронесли мешок на четвертый этаж. В мешке было нечто, напоминающее очертания человеческой фигуры. Мне стало любопытно, я пошел следом и так попал в комнату.

- Что ты заказывал? Сколько платил? - сразу спросил Ду Таньчжоу.

- Суп из баранины за тридцать монет и баклажаны за восемь.

Ду Таньчжоу взглянул на секретаря, который слово в слово записал слова Мо Чи.

Мо Чи это совсем не беспокоило, он видел названия этих блюд вместе с ценами на первом этаже Павильона «Цзиньгу». Он совершенно случайно увидел их, когда проходил мимо, и запомнил это меню. Если Ду Таньчжоу захочет проверить, он сможет перечислить все блюда, которые подают в Павильоне.

Он развил в себе эту способность, пока был лазутчиком.

- Как ты узнал, что мешок отнесли в комнату?

- Я заметил, что, когда они вышли, мешка с ними уже не было, а вместо него был узел с вещами.

- Ха! Ловко заливаешь! Вот только поверит ли тебе Шилан Ду? - с усмешкой сказал Цао Ши.

Ду Таньчдоу жестом велел Цао Ши замолчать и спросил:

- Что за люди принесли этот мешок?

Мо Чи на миг задумался и сказал:

- … люди как люди, в общем, обычные.

- Все понятно, - Ду Таньчжоу взглянул на секретаря и кивком указал на Мо Чи. - Пусть подпишет показания, и может быть свободен.

Мо Чи поставил свой отпечаток пальца на документе и исчез из комнаты в мгновение ока.

Цао Ши во все глаза смотрел на Ду Таньчжоу:

- Тан Да украл оружие со склада, а затем его самого убили. Этот человек по фамилии Мо - единственный подозреваемый, все его слова - сплошное вранье! И вы так просто отпустили его?!

- Я так понимаю, после Нового года начнется аттестация военных чинов? Полагаю, у господина Шаншу много служебных обязанностей. Почему бы ему не заняться ими и не предоставить вести расследование мне самому?

После этих слов Цао Ши ничего не оставалось, кроме как сказать:

- Ради всех служащих нашего ведомства прошу Шилана Ду приложить все усилия, чтобы разобраться с этим делом.

С этими словами он тяжело вздохнул и ушел.

Ду Таньчжоу немедленно позвал Ду Чжо:

- Отправь Чай Эра вслед за Мо Чи, пусть глаз с него не спускает!

Ду Чжо вышел во двор и, подозвав худощавого человека с неприглядной внешностью, передал ему приказ Ду Таньчжоу:

- Мой господин приказал проследить за подозреваемым, схваченном в Павильоне «Цзиньгу».

Чай Эр кивнул и немедленно выскользнул прочь со двора.

Вернувшись в главный зал, Ду Чжо увидел Ду Таньчжоу, сидевшего за столом с задумчивым видом. Не в силах сдержать любопытство, он спросил:

- Господин, вы сказали, что Мо Чи не убийца, почему же вы установили за ним слежку?

- То, что он никого не убивал, не снимает с него всех подозрений. Ты видел, как я допрашивал его?

- Видел. Что-то не так?

- Меня с самого начала насторожила его позиция. Я много раз допрашивал людей. Независимо от своего статуса, все люди в судебном зале, каким бы ни было его расположение, предпочитают стоять в центре. Но Мо Чи повел себя по-другому. Он сразу занял место в правом углу после того, как вошел сюда. Он не поворачивался ко мне лицом и стоял, развернувшись вполоборота. Он также не стал поворачиваться спиной к двери и стал спиной к колонне.

Ду Таньчжоу постучал по крашеной деревянной колонне.

- Это говорит о том, что он все время начеку и не поворачивается спиной к двери, через которую в любой момент может войти кто угодно.

- А ведь и правда! - воскликнул Ду Чжо.

- К тому же, когда его арестовали в Павильоне «Цзиньгу», он мог атаковать как левой, так и правой рукой, он явно владеет ими одинаково хорошо. Насколько я мог видеть, левая рука у него даже более развита, чем правая. Когда его попросили приложить отпечаток пальца, он по привычке поднял левую руку, но в конце концов, сделал отпечаток правой. Это значит, что он скрывает свою силу и не хочет, чтобы другие знали о том, что он одинаково владеет обеими руками.

Ду Таньчжоу немного поколебался, а затем добавил:

- И последнее, что заставило меня взять его под надзор, это его акцент. Когда он говорит на мандаринском диалекте, его интонация слегка повышается в конце фразы. Я слышал такую особенность в речи только у одних людей.

- У кого именно? - спросил Ду Чжо.

Северный ветер, задувавший в зал, нес с собой пробирающий до костей холод.

Ду Таньчжоу поднял глаза и холодно ответил:

- У людей Яньми.

***

Чай Эр изначально был разведчиком в армии. Поскольку он был очень хорош в слежке, Ду Таньчжоу перевел его в «Линьтай», чтобы он помогал ему проводить расследования.

В этот момент он был одет, как обычный носильщик. Он жевал печеную лепешку и, держась на расстоянии, следовал за Мо Чи.

Мо Чи, казалось, не замечал никакой слежки, он спокойно гулял по рынку, не оглядываясь и не петляя по пути, а просто спокойно шел по главной улице.

Впереди пересекались две улицы, и там было полно народу, поэтому было легко затеряться в толпе.

Чай Эр насторожился и, не сводя с Мо Чи глаз, смотрел, как тот ныряет в толпу. Сунув в рот последний кусок лепешки, он быстро последовал за ним.

Когда он прожевал эту твердую, как камень лепешку, Мо Чи уже перешел через перекресток и шагал между двумя зданиями. Убедившись, что он все еще находится в пределах видимости, Чай Эр вздохнул с облегчением.

Мо Чи по-прежнему не замечал, что за ним кто-то идет и уверенно шагал в южном направлении.

Мимо Хей Эра проехал крестьянин с деревянной тележкой. Колесо телеги налетело на небольшой камень, и из нее выпало несколько овощей. Чай Эр машинально подхватил их и забросил обратно.

Его движение было настолько быстрым и ловким, что крестьянин даже не успел ничего заметить и прошел дальше.

Даже прохожие ничего не заметили, и сам Ху Эр был уверен, что в этот момент он даже не моргнул.

Но тем не менее, Мо Чи словно растворился в воздухе.

Увидев, что перед ним больше никого нет, потрясенный Чай Эр огляделся вокруг, пытаясь найти его взглядом.

Большинство прохожих сосредоточились на перекрестке, который они только что прошли, а на том месте, где только что был Мо Чи, не было ни людей, ни укрытия, где можно было бы спрятаться. Тем не менее, он просто исчез на пустой дороге посреди бела дня!

Бесследно исчез, как капля воды, растворившаяся в океане!

Чай Эр всюду искал его, но безрезультатно. Ему оставалось лишь вернуться обратно и доложить об этом Ду Таньчжоу.

Чай Эр не знал, что Мо Чи тайно следил за его движениями. И лишь, когда он отошел подальше, Мо Чи вышел из своего укрытия.

Только сейчас Чай Эр заметил, что тележка наехала вовсе не на камешек, как он сначала подумал. Это был скорлупа грецкий орех.

На перекрестке торговец продавал грецкие орехи. Он складывал целые орехи в одну сторону, а треснувшие отложил в сторону. Проходя мимо его прилавка, Мо Чи подцепил один треснувший орех. Пройдя через перекресток, он заметил крестьянина с тележкой и незаметно швырнул орех на землю, что и привело к тому, что произошло.

Каждое его движение было очень скрытным, и Чай Эр ничего не заметил.

Мо Чи посмотрел, в каком направлении он уходит и, немного подумав, направился в квартал Байцайшен.

***

Павильон «Цзиньгу».

Люди шли бесконечным потоком, чтобы пообедать, и на первом этаже уже не осталось свободных мест. Лавочник Ван имел зоркий глаз и стоял внизу, встречая гостей. Увидев Ду Таньчжоу и Ду Чжо, он немедленно подошел к ним, чтобы поприветствовать их.

- Господа пришли пообедать? Внизу слишком много людей, я открою для вас отдельную комнату на втором этаже.

- Нет, мне нужна комната, в которой остановился Тан Да.

Ду Таньчжоу, стоя в дверях, окинул взглядом весь первый этаж. Справа от входа располагалась стойка, а внутри зала сидели посетители. Было сразу видно, что дела здесь шли очень хорошо. Столы и стулья стояли близко друг к другу, и официантам приходилось быть очень осторожными, чтобы не споткнуться при ходьбе.

Лестница находилась в конце зала слева. Проходя через зал, можно было разглядеть вывески с меню, размещенные на стене.

В «Цзиньгу» не было среднего двора, поэтому, где бы ты ни стоял на первом этаже, было невозможно увидеть, что было наверху, а лестница была намного уже, чем в обычных ресторанах, и по ней было неудобно ходить.

- Лестница такая узкая, как людям ходить по ней?

Лавочник Ван почтительно поклонился и пояснил:

- Господину неизвестно, что наш Павильон изначально был просто постоялым двором, и мы не готовили здесь еду. Но потом, когда у нас появилось множество клиентов, я нанял несколько поваров и устроил ресторан на первом этаже. Я не ожидал, что дела пойдут так хорошо, и лестница окажется недостаточно широкой для такого места.

Ду Таньчжоу ничего не ответил и молча поднялся на четвертый этаж. Здесь было намного тише, чем внизу и, казалось, что здесь не было людей.

- Тут так тихо, неужели здесь останавливался только один Тан Да?

Лавочник Ван выглядел расстроенным:

- Изначально весь этаж был заселен, но сегодня здесь произошло убийство, и все, кто жил здесь, разбежались отсюда.

Ду Таньчжоу кивнул в ответ, дошел до конца коридора, снял печать и вернулся к тому месту, где обнаружили тело Тан Да и схватили Мо Чи.

Комната осталась такой же, как прежде. После схватки подставка, где стоял таз для умывания и несколько стульев были опрокинуты на пол.

Стол, где лежал Тан Да, стоял на том же месте.

Не считая перевернутой мебели, все остальные предметы в комнате были аккуратно расставлены. На подставке возле умывальника не было ни полотенца, ни сменной одежды. Одеяло на кровати было аккуратно сложено, и не было заметно никаких признаков, что им кто-то пользовался.

Ду Таньчжоу заметил это, но внешне никак это не показал. Он подошел к столу, где лежал Тан Да и увидел там пятна крови. Кровь уже потемнела и почти слилась со столешницей.

Ду Таньчжоу присел на корточки и понюхал стул, на котором сидел Тан Да. До него донесся едва заметный запах вина.

- Вы здесь торгуете вином?

Лавочник Ван слегка занервничал:

- Верно, мы продаем вино, но его производят винные лавки ханьцев, а не людей Яньми.

- Правда? - Ду Таньчжоу взглянул на него. - Говорят, вино Яньми не имеет себе равных. Тебе оно не нравится?

- Это ведь вражеское государство, и я подумал… лучше не давать их торговцам возможности обогатиться.

- Тан Да покупал здесь вчера вино? - спросил Ду Таньчжи.

- Нет, - уверенно ответил лавочник Ван. - Вчера мы распродали все вино, и сегодня утром я заказал еще. Вскоре после того, как привезли вино, сюда пришел господин вместе со стражей и нашел его тело. Если он и пил, то не в моем заведении.

Ду Таньчжоу поднялся на ноги, закрытое окно перед ним задребезжало от порыва ветра. Между двумя створками был зажат небольшой клочок бумаги. Он сжал его пальцами и осторожно вытащил оттуда.

Должно быть, это был оторванный угол от целого листа. На нем было написано слово «Сичан» и в углу был виден небольшой рисунок, изображающий голову лошади.

- Сичан? - с задумчивым видом прочитал Ду Чжо. - А это не лошадиная карточка из долины Сичан?

Все богатые семьи Цзиньциня держали лошадей. Они использовали их во время путешествий, а также устраивали скачки и игры с мячом. (3) Если такие семьи не могли нанять себе приличную прислугу для ухода за лошадьми, то зимой, когда лошади наиболее подвержены простуде и прочим болезням, их отправляли на лошадиные фермы за городом, где ими занимался хорошо обученный и преданный своему делу персонал.

За пределами Цзиньциня было много таких ферм, и «Сичан» была самой известной из них. В долине Сичан под землей находились горячие источники, и там весь год было теплее, и воздух был более влажным, поэтому многие высокопоставленные чиновники отправляли туда на зиму своих лошадей.

Поскольку лошадей было слишком много, в них было легко запутаться. Поэтому владельцам лошадей выдавали карточки на каждую лошадь, чтобы весной они могли забрать их обратно.

Офицер низшего ранга, только что укравший на складе оружие, не только остановился на самом оживленном постоялом дворе города, но и прихватил с собой лошадиную карточку?

Лавочник Ван, услышав это, попытался заглянуть через плечо Ду Таньчжоу, но тот был выше него почти на голову, поэтому ему ничего не удалось увидеть.

Ду Таньчжоу убрал обрывок бумаги и открыл окно. На заднем дворе действительно стояло более дюжины бочек. Должно быть, это было новое вино, которое купил лавочник Ван.

Ду Таньчжи, скрестив руки на груди, какое-то время смотрел на двор, а затем спросил с рассеянным видом:

- У вас здесь есть еще лестница?

- Господин очень умен! - удивленно сказал лавочник Ван. - На северной стороне действительно есть лестница, она идет по внешней стороне Павильона «Цзиньгу» и находится под открытым небом, а ее ступеньки еще уже. Посетители не ходят по ней, в основном, ее используют наши служащие.

- Идем туда, - сказал Ду Таньчжоу.

Стоя у перил северной лестницы, Ду Таньчжоу мог ясно видеть задний двор и двухэтажное здание чуть поодаль от него.

Сильный ветер развевал полы его одежды. Лавочник Ван и Ду Чжо потирали замерзшие руки, и лишь Ду Таньчжоу стоял прямо на ветру, и было непонятно, о чем он думал.

Лавочник Ван сильно замерз, но, видя, что Ду Чжо молчит, он тоже не осмеливался заговорить.

Через какое-то время Ду Таньчжоу развернулся и вернулся в коридор.

Лавочник Ван, внимательно наблюдавший за выражением его лица, осторожно спросил:

- Что-то заметили, господин? Вы знаете, кто убийца?

- Благодарю за вашу помощь, - невозмутимо сказал Ду Таньчжоу. - Пусть эта комната остается закрытой, возможно, я еще загляну туда в ближайшее время.

Выйдя из Павильона «Цзиньгу», Ду Таньчжоу не стал возвращаться в «Линьтай», а отправился к западной части постоялого двора.

- Господин, куда вы идете? - спросил следовавший за ним Ду Чжо.

- Если Мо Чи сказал правду, он не мог видеть, как кто-то заносит мешок наверх из зала внизу. Он мог увидеть это из небольшого здания с северной стороны.

- А?

- Здесь бывает много посетителей, - на ходу пояснил Ду Таньчжоу. - Если сюда кто-то притащит мешок, его обязательно заметят другие гости. Если кто-то убил Тан Да, засунул его в мешок и принес сюда, этот человек не выбрал бы такой путь. Единственное разумное объяснение заключается в том, что его затащили наверх по северной лестнице. К тому же, сидя в ресторане на первом этаже, невозможно увидеть даже второй этаж. Как же Мо Чи мог увидеть, что кто-то поднимается на четвертый?

Ду Таньчжоу свернул налево и вошел в переулок, где находились задние ворота постоялого двора.

- Пока я стоял сейчас на лестнице, я внимательно здесь все осмотрел. На заднем дворе Павильона «Цзиньгу» есть стена высотой в рост человека. Чтобы ясно видеть все, что происходит на лестнице, недостаточно просто стоять на дорожке. Нужно встать на возвышении, иначе, стена будет загораживать обзор.

Ду Таньчжоу быстро подошел к двери невысокого здания и посмотрел на деревянную дверь:

- Только стоя у окна второго этажа, можно ясно увидеть, как несут мешок на четвертый этаж.

Он осмотрел замок на двери обнаружил на нем свежие следы взлома.

Похоже, Мо Чи не соврал.

Почему-то, когда эта мысль пришла ему в голову, Ду Таньчжоу ощутил чувство облегчения.

Ду Чжо посмотрел на замок и сказал:

- Я вернусь в «Линьтай» и найду там того, кто разбирается в замках.

- Не нужно, - Ду Таньчжоу потянул цепь в сторону, чтобы выпрямить ее, а затем вытащил меч.

Он взмахнул рукой, клинок вспыхнул холодным блеском, и цепь была разрублена.

- Иди за мной.

Деревянный пол на втором этаже был покрыт слоем пыли, и Ду Таньчжоу без труда отыскал признаки того, что здесь недавно кто-то побывал.

- Здесь есть следы, ведущие ко окну, - Ду Таньчжоу по следам дошел до окна. - А здесь след побольше, похоже, здесь кто-то сидел.

Он встал на следы, оставленные Мо Чи и, взглянув на Павильон «Цзиньгу», действительно ясно увидел с северной стороны всю лестницу целиком.

- Это здание совсем неприметное, - сказал Ду Чжо. - Что Мо Чи забыл здесь?

Ду Таньчжоу долго смотрел на бочки внизу, и через какое-то время ответил:

- По какой-то неизвестной причине он вел наблюдение за этим постоялым двором.

Когда они вернулись в «Линьтай», уже начинало темнеть, поскольку зимой темнело очень рано.

Едва они переступили порог, как к ним с удрученным видом подошел Чай Эр:

- Господин, простите… я упустил его…

- Ты же был настоящим мастером в слежке, - удивленно сказал Ду Таньчжоу. - И никогда не знал неудач за все время работы здесь, и теперь ты говоришь мне, что упустил его?

Чай Эр был ужасно расстроен и не осмеливался оправдываться. Он просто опустил голову и стоял с сокрушенным видом, ожидая, когда его отругают.

- Я должен был понять, что он необычный человек, - вздохнул Ду Таньчжоу. - Ладно, это не твоя вина, можешь идти.

- Благодарю, господин, - обрадовался Чай Эр и собрался уходить.

Но Ду Таньчжоу неожиданно остановил его:

- Постой. Где ты его потерял?

***

Перейдя через перекресток и двигаясь в северном направлении, после третьего переулка можно добраться до ворот квартала Юнпиньфан.

Это было очень далеко от Запретного города, где располагались правительственные учреждения. Чтобы добраться туда, нужно пройти половину городу, поэтому земля здесь стоила дешевле.

Всего за несколько сотен монет здесь можно было снять комнату для проживания. Многие ученые и чиновники низшего ранга, приехавшие в столицу для сдачи экзамена, арендовали жилье в Юнпиньфане.

Когда Мо Чи появился на главной улице Юнпиньфана, уже давно стемнело. Жилье, которое он снял. Находилось недалеко от ворот квартала. Оно располагалось на верхнем этаже двухэтажного здания, и, поскольку подниматься туда и спускаться нужно было по лестнице, оно стоило дешевле.

Миновав ворота и не доходя до своего дома нескольких десятков метров, он заметил возле неприметного дома повозку.

Это была простая и элегантная повозка, но любой проницательный человек сразу понял бы, что это была дорогая повозка, и ездить в ней мог только богатый и знатный человек.

Но Мо Чи не было нужды вычислять личность владельца повозки, исходя из ее убранства, поскольку в ярком свете фонарей можно было разглядеть слово «Ду» на ее передней части.

Первым побуждением Мо Чи было пуститься наутек, но он не ожидал, что в такой холодный вечер Ду Таньчжоу не станет сидеть в повозке, а будет ждать его, стоя рядом с ней.

Он заметил Мо Чи сразу, как только тот появился в переулке.

В глубине души Мо Чи знал, что ему следует немедленно развернуться и уйти, но он все еще медлил.

Ду Таньчжоу приехал поздним вечером, и вместо официальных одежд красного цвета на нем был обычный халат с широкими рукавами.

Его черные волосы не были собраны в пучок на затылке, как сегодня утром, вместо этого они были наполовину распущены, а в пучке на макушке была видна лишь нефритовая заколка, которая ярко блестела в свете фонарей.

Распущенные волосы развевались на ветру, и это придавало его лицу особое очарование.

Мо Чи какое-то время молча смотрел на него, а затем медленно подошел к нему поближе.

- Как ты нашел это место?

Одежда Ду Таньчжоу развевалась на ветру, и до Мо Чи донесся едва заметный аромат орхидеи, который окутал его, словно мягким облаком.

Разве зимой цветут орхидеи?

Мо Чи, уроженец Ючжоу, впервые почувствовал аромат этого драгоценного цветка холодной зимой в двенадцатый лунный месяц.

__________________________________________

1. Вообще-то, это не дерево, а ползучее лекарственное растение, но именно так это слово переводится в словаре.

2. Мифический зверь, символ правосудия.

3. Рука не поднимается написать «поло». Неужели в Древнем Китае играли в поло?)

**********************

Переводчик: Kosen

Постепенное опьянение

Несколько часов назад.

Избавившись от Чай Эра, Мо Чи развернулся и отправился в сторону квартала Байцайшен. Притворяясь обычным прохожим, он шел по улице вперед. Наконец, он увидел вывеску «Опьяненное сердце».

«Медленно шагая вперед, я постепенно пьянею».

Это название было взято и Книги Песен, и любой, кто увидит его, решит, что это винная лавка, открытая жителями Центральных Равнин.

Мо Чи будто бы случайно заглянул внутрь и быстро отвел взгляд.

Во внутреннем убранстве винной лавки не было ничего, что напоминало бы о варварах.

Мо Чи спокойно направился к лавке, торгующей лапшой, которая располагалась через дорогу и, усевшись на улице, заказал миску лапши.

Вскоре ему принесли дымящуюся лапшу. Он взял палочки, подцепил немного лапши и подул на нее, наблюдая сквозь горячий пар за винной лавкой.

В конце улицы показалась повозка, она медленно подъехала ближе, и извозчик остановил ее возле ворот винной лавки. Из повозки выскочил молодой человек, которому на вид было лет двадцать, и сразу вошел в лавку.

Похоже, лавочник хорошо его знал, он сразу поприветствовал его и немедленно подал ему кувшин вина.

Мо Чи застыл на месте.

… Этим молодым человеком был Чжао Шень, сын генерала Чжао Циньчи.

Он отвел взгляд от лавки и поднес лапшу к губам, размышляя с хмурым видом. Похоже, Чжао Шень - постоянный клиент этой винной лавки. Знает ли он, что этой лавкой владеют люди Яньми?

С наступлением сумерек в лавке появлялось все больше клиентов. Владелец лавки уже не справлялся один и позвал на подмогу официантов, которые обслуживали посетителей в заднем зале.

Видя, что большинство посетителей из народа Яньми, Мо Чи не стал больше ждать. Он поспешно доел лапшу, бросил на стол несколько монет и пошел на задний двор лавки.

Стена высотой в рост человека не могла остановить его. Ухватившись за выступ стены, он подтянулся на руках и словно ловкая гибкая куница, проник на задний двор.

На заднем дворе располагались несколько маленьких домиков. Мо Чи пригнулся и замер у стены. Какое-то время он внимательно прислушивался и, убедившись, что там никого нет, он приоткрыл дверь и вошел внутрь.

В комнате рядом с друг с другом стояли несколько комодов. Мо Чи прекрасно видел в темноте и мог смутно различать вещи, даже если в комнате совсем не было света. Он осторожно открыл комод и, порывшись в нем, нашел письмо. На конверте было ясно написано: «Получено в резиденции генерала Чжао Циньчи из Цзиньциня». Похоже, он был прав, слуга из дома генерала тайно передал ночью его письмо.

Мо Чи открыл конверт и уже собирался вытащить письмо, как вдруг со двора донесся звук шагов. Он немедленно положил письмо обратно и, закрыв комод, прокрался к двери.

Во дворе послышались приглушенные голоса, говорившие на языке Яньми. Кто-то сказал, что в лавке не хватает вина, поэтому нужно принести еще одну бочку.

Вскоре послышался приглушенный звук, кто-то явно пытался поднять нечто тяжелое, затем послышались шаги, которые постепенно исчезли по направлению к лавке.

Мо Чи сразу приоткрыл дверь, выскользнул наружу через узкую щель, добежал до угла и, ловко перемахнув через стену, вмиг оказался на главной улице, слившись с толпой прохожих.

… И в результате, сразу попал в руки к Ду Таньчжоу прямо у ворот своего дома.

- Как ты нашел это место?

Ду Таньчжоу наблюдал за тем, как Мо Чи подходит к нему и задает вопрос.

Мо Чи держался отстраненно, и его голос звучал холодно. Он спрятал руки в рукава, чтобы скрыть свои движения от посторонних глаз, и он мог бы в любой момент принять меры.

Ду Таньчжоу был на полголовы выше Мо Чи, и ему пришлось слегка опустить голову, чтобы заглянуть ему в глаза.

- Человек, который следил за тобой, сказал, что потерял тебя на перекрестке. От перекрестка дороги расходятся в четырех направлениях: юг-север, восток-запад. На западе находится «Линьтай», откуда ты ушел, на востоке - квартал Чжайтан, где находятся бордели. Не думаю, что ты пошел бы туда. На юге живет знать и очень богатые люди, а на севере - квартал Юньпин, где обычно снимают жилье ученые и те, кто недавно приехал в столицу. Я подумал, что ты, скорее всего, должен жить здесь, вот и приехал сюда и просто решил подождать.

«Знать и богатые люди? А ты разве не один из них?» - подумал Мо Чи, но вслух ничего не сказал.

- Шилан Ду сначала посылает человека следить за мной, а затем приложил столько усилий, чтобы найти меня. Что ему, в конце концов, нужно?

Ду Таньчжоу нисколько не смутился. Он поднял в руке сверток, обвязанный белой лентой:

- Я пришел сюда извиниться перед тобой. Сегодня я по ошибке арестовал тебя. Это наша вина, такое иногда случается в «Линьтай», поэтому прошу тебя не обижаться. Это последняя упаковка чая «Тьяньму» из моего дома. Если после того, как ты выпьешь этот чай, тебе захочется еще, то придется подождать до окончания фестиваля Цинмин в следующем году. Прошу, прими его в качестве извинения.

Мо Чи взглянул на его руки.

У Ду Таньчжоу были тонкие пальцы и широкие ладони, его кожа была гладкой, и на ней совсем не было шрамов.

Мо Чи протянул руку, намереваясь подцепить пальцем белую ленту, которой был обвязан сверток, но Ду Таньчжоу внезапно убрал руку.

Ду Таньчжоу взглянул на второй этаж и сказал:

- Раз уж я принес чай, почему бы мне самому не заварить его, дабы извиниться перед господином Мо?

Конечно же, он знал, в какой комнате живет Мо Чи, наверняка, он уже давно выяснил это у владельца дома. Просто так никто не ходит по чужим домам. Этот Ду Таньчжоу явно был из тех, кому непременно нужно докопаться до самой сути. В этом не было ничего хорошего, и лучше все время быть начеку.

Именно так и подумал сначала Мо Чи.

Но, прежде чем он успел отреагировать, Ду Таньчжоу уже успел напроситься к нему в дом.

После того, как они вошли в комнату, драгоценный аромат орхидеи, исходивший от Ду Таньчжоу, становился все сильнее. Мо Чи с холодным видом вдохнул его несколько раз, а затем посмотрел на его красивое лицо…

… а, ладно.

Ду Таньчжоу удивился, что Мо Чи живет в квартале Юньпин, он думал, что он поселился где-нибудь в переулке Байцайшен. Ведь именно там останавливались варвары, и цены на жилье там были дешевле.

Когда он впервые увидел этот небольшой дом, у него возникли сомнения, а точно ли Мо Чи живет здесь, и ему пришлось расспросить домовладельца, чтобы удостовериться в этом. Интересно, «Мо Чи» - это вымышленное имя? В конце концов, он даже снял дом под этим именем.

Когда они вышли от домовладельца, Ду Чжо спросил его:

- Господин, разве нам не нужно спрятаться и подождать, пока появится Мо Чи?

- С его умениями он легко поймет, что кто-то прячется в темноте. Если он почует засаду, то вообще не появится здесь.

- И что же нам делать?

Ду Таньчжоу взглянул на небо и сказал:

- Зажги фонари, мы будем ждать его здесь открыто.

Следовало признать, что Ду Таньчжоу прекрасно понял, что из себя представляет Мо Чи. Он стоял возле дома, «развернув знамена и ударив в барабаны», но на деле, он ждал его с нетерпением.

- Хоть дом господина Мо небольшой, он… довольно простой и элегантный.

Комната Мо Чи была не больше трех-четырех саженей(1) в длину, и кроме кровати и шкафа, в ней не было никакой мебели. Здесь было не на что даже присесть, и в целом, эта комната представляла собой коробку из четырех стен.

Мо Чи стоял у двери, прислонившись спиной к двери и холодно наблюдал за каждым его движением.

Стоя у стены, можно было не поворачиваться к противнику спиной, а нахождение возле двери давало возможность сбежать в любой момент.

Ду Таньчжоу посмотрел на его позу, точно такую же, в которой он стоял и в «Линьтай», и подумал, что этот человек еще так молод, но все время настороже. Не понятно, что же у него за прошлое.

- Похоже, господин Мо еще как следует не обустроился на новом месте. Боюсь, сегодня я не смогу выпить здесь чаю.

Ду Таньчжоу положил сверток с чаем в шкаф и внезапно сменил тему.

- Сегодня я заходил в заброшенный дом, который находится за Павильоном «Цзиньгу». Угадай, что я там обнаружил?

Он впился пристальным взглядом в лицо Мо Чи, стараясь не пропустить в нем ни малейшего изменения.

Но на лице Мо Чи не отразилось никаких эмоций. Он не выразил никакого удивления от того, что его местонахождение было обнаружено, и также не пытался изобразить подозрительность. Его лицо сохраняло полностью бесстрастное выражение, и по нему было невозможно прочитать что-либо.

Такое не получится случайно, это навык, который нарабатывается в течение долгого времени, среди постоянных трудностей и испытаний.

Ду Таньчжоу решил оставить попытки прощупать его и заговорил напрямик:

- Я знаю, что ты следил за Павильоном «Цзиньгу» и верю, что ты видел, как кто-то пронес обезглавленное тело в комнату для гостей. Так получилось, что мне тоже необходимо узнать, кто на самом деле совершил убийство. Почему бы нам с тобой не обменяться сведениями? Возможно, мы сумеем распутать это дело вместе.

С таким человеком, как Мо Чи, было бесполезно предпринимать какие-либо меры предосторожности, он все равно заметит любую уловку. Лучше сразу перетянуть его на свою сторону и действовать сообща. Возможно, при тесном взаимодействии получится быстрее найти зацепки.

- Шилан Ду ошибается. Я не следил за Павильоном «Цзиньгу» и не собираюсь ничего расследовать.

Мо Чи одной рукой открыл дверь.

- Благодарю вас за то, что специально навестили меня. Уже поздно, и вам лучше вернуться домой…

- Из арсенала Военного ведомства было украдено оружие. Человека, которого нашли мертвым в Павильоне «Цзиньгу», звали Тан Да. Он был охранником в арсенале и является главным подозреваемым в этом деле, - откровенно сказал Ду Таньчжоу. - Я не знаю, как и почему ты обнаружил его тело, но тебе следует знать, что ты впутался в серьезное дело.

На бесстрастном, словно маска лице Мо Чи, наконец, что-то изменилось, и он, подняв глаза, внимательно посмотрел на Ду Таньчжоу, пытаясь понять, говорит тот правду или нет.

Спустя некоторое время, он, видимо, удостоверился в том, что этот человек не лжет, и, немного подумав, сказал:

- Ты знаешь генерала Чжао Циньчи, который охраняет заставу Чжешань?

Он рассказал Ду Таньчжоу обо всем, что видел и слышал за последние несколько дней.

- Значит, ты говоришь, что слуга из дома генерала Чжао выкрал его письмо и передал людям из винной лавки, и эту лавку держат люди Яньми, которые притворяются жителями Дашен? А тело Тан Да спрятали в бочке из-под вина и перенесли в комнату для гостей на четвертом этаже Павильона «Цзиньгу».

Мо Чи молча кивнул.

- Что-нибудь еще?

На лице Мо Чи отразилось некоторое колебание, и Ду Таньчжоу заметил это:

- Если ты что-то скроешь, я все равно узнаю об этом точно также, как нашел то заброшенное здание, куда ты заходил, и твой дом.

- … Я также видел, как сын генерала Чжао, Чжао Шень, приходил выпить в эту лавку. И он… похоже, он хорошо знаком с этими людьми и часто заглядывает туда.

То, что сын генерала, охраняющего границу, водит знакомство с людьми Яньми, нельзя было назвать хорошей новостью.

Ду Таньчжоу ничего не сказал и просто отвел взгляд.

Мо Чи все еще стоял у двери, его стройное тело было все таким же напряженным. Он все также настороженно относился к Ду Таньчжоу и был готов дать дёру в любой момент.

Половина его тела была скрыта во мраке, как будто он собирался раствориться в ночи.

Похоже, его не интересовало все происходящее, но он уделял особое внимание семье генерала Чжао…

- Я нашел это в окне той комнаты, где нашли Тан Да, - Ду Таньчжоу достал клочок бумаги. - Похоже, это лошадиная карточка с фермы «Сичен». Я собираюсь пойти туда завтра и проверить. Ты пойдешь со мной, я буду ждать тебя у Западных городских ворот утром.

После того, как Ду Таньчжоу ушел, Мо Чи разделся и лег на кровать. Глубокой ночью знакомая боль медленно разлилась по костям его пальцев. Он быстро разжег трубку и глубоко затянулся. Пахнущий лекарствами дым проник в его легкие, приглушая боль.

Мо Чи положил трубку на шкаф, закрыл глаза и, чувствуя облегчение, постепенно заснул.

Под арочной крышей пламя свечей колебалось от сквозняка. Сквозь резное окно с золотой каймой лился свет. Черные бархатные шторы были расшиты золотыми цветами, а темно-красный ковер был выткан из верблюжьей шерсти. В центре красовался фамильный герб с птичьей головой, сотканной из черной шерсти.

От курильницы с зажженными благовониями тёк тяжелый липкий запах. В этом густом аромате чувствовался рыбный запах, столь же отвратительный, как и запах крови.

За окном были видны мечущиеся тени и слышался хаотичный топот ног. Странно звучавшая речь Яньми накатывала на него волной, тяжело ударяя Мо Чи в грудь, и его сердце билось так сильно, что от шума собственного сердцебиения он не мог расслышать, что говорят люди во дворе.

У него так пересохло в горле, что он не мог произнести ни звука. Куда бы он ни посмотрел, у него перед глазами плыли кровавые круги. Перед ним стоял на коленях покрытый ранами человек, и его кровь пятнала ковер. Мо Чи смотрел на пятна крови, и от этого зрелища его глазам стало больно, словно в них вонзились иглы.

- Что ты стоишь… пока не поздно… убей меня! - мужчина поднял голову, его красивое лицо была наполовину скрыто залитыми кровью волосами, и от его былого очарования не осталось и следа.

Мо Чи почувствовал, как у него кровь леденеет в жилах, его руки неудержимо дрожали. Он глухо охнул и обнял этого человека:

- Ничего не говори! - его голос был хриплым, как у зверя. - Я уведу тебя сейчас… я отвезу тебя обратно к заставе Чжешань… там ты найдешь лекаря… он залечит твои раны, и ты скоро поправишься…

Горячая слеза упала ему на тыльную сторону ладони. Мо Чи поднял руку и, коснувшись щеки, обнаружил, что его лицо залито слезами.

- Хватит говорить глупости! - с тревогой воскликнул мужчина. - Быстро убей меня и отдай им мою голову, только так ты сможешь выжить!

Мо Чи продолжал качать головой. От переполнявшей его боли он едва мог дышать, а его руки и ноги сводило судорогой.

- Я не смогу этого сделать!

- Ты хочешь, чтобы все смерти были напрасны?! - слыша, как шаги снаружи звучат все ближе, он повысил голос. - Времени не осталось, он скоро будет здесь! Скорее!

Мо Чи стиснул зубы, и его рот наполнился солоноватым привкусом крови. Он поднял нож дрожащей рукой, и его ладони покрылись холодным потом, а сердце чуть не разорвалось от боли.

- Я не стану винить тебя… - закрыв глаза, сказал мужчина. - Надеюсь, в следующей жизни мы станем настоящими братьями…

Солдаты Яньми с криками и проклятьями ворвались в дверь, держа в руках оружие.

Глаза Мо Чи широко распахнулись.

Холодный блеск стали сверкнул в воздухе, и горячая кровь хлынула наружу, рассыпаясь кровавым дождем.

Весь покрытый кровью, он пошатнулся и, крепко зажмурив глаза, рухнул на колени, чувствуя, как в груди все рвется от боли.

Цветок лотоса на ковре впитал в себя человеческую кровь и с трепетом протянул свои ростки во все стороны, словно злой демон, требующий жертвы. Яркий огонь преисподней, разгораясь у него под ногами, мгновенно сжег землю и обратил его в пепел…

Мо Чи резко сел на кровати, его глаза были широко открыты, а зрачки сузились в тонкую линию. Он весь покрылся холодным потом, а его грудь резко вздымалась и опускалась.

Он открыл рот, чувствуя, что задыхается. Прошло много времени, прежде чем он осознал, что этот хриплый свист, который он слышит, исходит из его собственного горла.

Глухая боль охватила его руки и ноги, постепенно становясь все сильнее. Он сжал кулаки, пытаясь противостоять ей. Но, стоило ему сжать кулаки, как его пронзила резкая боль, а все тело содрогнулось, как от сильного удара хлыстом.

Он глухо вскрикнул и потянулся к лежавшей на столе трубке. Он долго шарил рукой, пытаясь нащупать трубку, но в конце концов, смахнул ее на пол.

Даже не обувшись, он заполз под кровать, тревожно шаря по полу и пытаясь найти там трубку.

Увиденная им во сне сцена все еще застилала ему глаза, у него внутри всё кричало от боли, и вся одежда пропиталась потом.

После того, как Чжао Циньчи спас его, и он оказался в Чжешане, старые травмы, полученные у Яньми, часто давали о себе знать, особенно глубокой ночью, и боль терзала его почти каждую ночь.

Обычно трубка с добавлением лекарственных трав временно облегчала ему боль, но в этот раз она, казалось, специально хотела усложнить ему жизнь и всячески ускользала от него.

Мо Чи стоял в темноте на коленях и лихорадочно искал ее. Его рука несколько раз поцарапалась о шероховатый пол, и тупая боль не позволяла ему выпрямиться, а недавно увиденный кошмар все еще стоял у него перед глазами.

Внезапно из ниоткуда до него вдруг донесся слабый аромат и коснулся его носа. Мо Чи, словно утопающий, несколько раз вдохнул его полной грудью. Этот аромат теплым потоком заструился по его телу, проникая в его кости, которые так сильно болели, постепенно облегчая его страдания.

Мо Чи, опираясь руками на пол, тяжело дышал. Ему требовалось приложить усилие каждый раз, когда он хотел сделать вдох, и комната наполнилась звуками тяжелого хриплого дыхания.

Спустя какое-то время, боль в его теле постепенно затихла. Мо Чи поднял покрытое холодным потом лицо и устало привалился спиной к кровати.

Спустя долгое время, он, наконец, понял, что это был за аромат, который вместо трубки облегчил ему боль. Это был аромат орхидеи, который исходил от Ду Таньчжоу.

_________________________________________

1. Китайская сажень - 3,3 метра.

**********************

Переводчик: Kosen

Стащить осла со скалы*

На следующее утро у Западных ворот.

Когда Мо Чи прибыл на место, повозка Ду Таньчжао уже была там, как он и обещал. Стоило ему протянуть руку, как стоявший рядом с повозкой Ду Чжо открыл для него дверцу. Мо Чи не привык, чтобы ему прислуживали, и его рука так и застыла в воздухе.

В повозке стояла жаровня, наполненная раскаленными углями, и от нее исходило много тепла. Ду Таньчжоу переоделся в обычную одежду, которая отличалась от той, в которой он был вчера. Белый халат был расшит дымчатыми узорами, но благородный аромат орхидеи остался прежним.

Мо Чи подумал о том, что произошло прошлым вечером, и в его взгляде мелькнуло странное выражение. Он поспешно опустил глаза, надеясь, что удастся скрыть этот взгляд, но Ду Таньчжоу все же успел заметить его.

На какой-то миг Ду Таньчжоу замер, а затем достал из-под маленького столика коробку с едой и открыл крышку. Внутри оказались разные закуски, разделенные бамбуковыми листьями. Каждый кусочек был разной формы, и в целом, они смотрелись очень мило и аппетитно.

Мо Чи посмотрел на него испытующим взглядом.

- Сейчас еще слишком рано, ты ведь еще не ел? Это приготовил мой повар на завтрак. Можешь съесть, что захочешь.

Ду Таньчжоу ошибочно истолковал выражение лица Мо Чи, решив, что тот голоден.

Но Мо Чи подумал про себя: «Столько усилий, чтобы приготовить завтрак? И ты еще хочешь, чтобы мне не было противно? А чиновники в столице роскошно живут!»

- В этом нет нужды, - холодно отказался он. - Я съел лепешку по дороге сюда.

Обстановка в повозке вмиг стала напряженной. Ду Таньчжоу спокойно посмотрел на Мо Чи, он видел, каким худым было его тело, а его одежда была очень простой и тонкой. Грубая ткань полиняла от стирки, и она уже не давала достаточно тепла. Кончики его пальцев, выглядывавшие из-под рукавов, казалось, покраснели от холода.

Учитывая, где он снял себе жилье, должно быть, он был очень стеснен в средствах.

Зимой лепешки лежат на прилавке и очень быстро затвердевают на холодном ветру. Как можно есть холодные и твердые лепешки?

- Все эти закуски испортятся к полудню, - нарочито небрежным тоном сказал Ду Таньчжоу. - Если ты не съешь их, то мне придется всё выбросить, когда я вернусь домой.

Мо Чи уставился на него во все глаза, его изумленный взгляд, казалось, говорил: как можно выбрасывать еду?!

Это едва заметное изменение в выражении лица стало самым ярким проявлением эмоций, которое увидел Ду Таньчжоу за все это время.

Видя, что Мо Чи принял его слова за чистую монету, Ду Таньчжоу повернулся и, достав пару палочек для еды, положил их в коробку.

Ду Чжо крикнул:

- Поехали!

Повозка медленно тронулась вперед и направилась в сторону гор к западу от Цзиньциня.

Когда повозка пересекла долину и въехала на гору, Ду Таньчжоу опомнился и увидел, что закуски в коробке были съедены подчистую, а Мо Чи все еще жевал с раздутыми от еды щеками.

Ду Таньчжоу почему-то стало смешно, но опасаясь смутить Мо Чи, он лишь потер кончик носа, пряча улыбку.

- Ну как, вкусно?

- Сойдет, - ответил Мо Чи, стерев крошки с губ тыльной стороной ладони. - Ничем не хуже лепешек с рынка.

Повар резиденции Ду был знаменитым поваром с юга реки Яньцзы, и многие были в восторги от его выпечки. Позже членов его семьи арестовали и перевезли в столицу, а материалы дела были переданы в «Линьтай». Именно Ду Таньчжоу очистил его имя и спас его от тюрьмы.

После того, как была доказана его невиновность, он стал работать поваром в резиденции Ду. Каждый день он просыпался очень рано и готовил разнообразные завтраки для Ду Таньчжоу.

Если бы его повар услышал, как Мо Чи сравнил его драгоценные закуски с уличными лепешками, он был точно набросился на него с ножом.

Какое-то время они ехали по горной дороге, а затем вдалеке послышалось лошадиное ржание, и вскоре впереди показалась лошадиная ферма Сичан.

Ферма Сичан располагалась в долине у подножия горы, где находились горячие источники. Климат в долине был более теплым и влажным, чем в других районах столицы, и это делало ее подходящим местом для зимовки лошадей.

Каждую зиму преданная своему делу прислуга ухаживала здесь за сотней лошадей.

Вскоре Ду Чжо натянул поводья, и повозка остановилась возле фермы.

Мо Чи выскочил из повозки, но Ду Таньчжоу замешкался там на какое-то время. Выйдя из повозки, он протянул Мо Чи горячую круглую штуку.

Мо Чи инстинктивно отдернул руку, а затем опустил голову и посмотрел вниз - Ду Таньчжоу протягивал ему ручную грелку.

- Возьми, в горах очень ветрено. Я смотрю, ты слишком легко одет. Как можно вести расследование, когда у тебя отмерзают руки?

Мо Чи внезапно обхватил левой рукой запястье Ду Таньчжоу:

- Горячо?

- … что? - Ду Таньчжоу застыл, шокированный его выходкой.

- Я спрашиваю, моя рука горячая?

Длинные пальцы Мо Чи, обхватив запястье Ду Таньчжоу, были обжигающе горячи.

- … горячая.

Мо Чи отпустил его руку:

- Мои руки горячие в любое время года, я привык к ветру за перевалом. И холод долины Сичан для меня совсем не страшен. Лучше оставь грелку себе.

С этими словами он развернулся и направился к ферме.

Ду Чжо, привязав лошадь, обернулся и увидел, что его хозяин действительно впервые взял ручную грелку. Он на миг замер, а затем его сердце затопило теплой волной.

Ду Таньчжоу был прирожденным генералом и обладал отменным здоровьем. Какой бы холодной ни была погода, ему никогда не требовалась подобная штука. Должно быть, он специально приготовил грелку для него, поскольку зимой было нелегко править лошадьми.

- Спасибо, господин! - Ду Чжо как ни в чем не бывало, взял грелку у него из рук. - Вы так добры ко мне! Ду Чжо вам так благодарен!

Ду Таньчжоу на миг опешил:

- Оу, ты… Ну, тебе же пришлось править лошадьми, возьми, погрей руки.

Ду Чжо с радостью обнялся с грелкой и пошел к ферме.

Ду Таньчжоу все еще стоял на месте, размышляя о том, что сейчас произошло.

У Мо Чи такая светлая кожа, нежное лицо и большие глаза с приподнятыми кверху уголками. Если судить по чертам лица, его облик казался таким мягким и безобидным.

Однако, с его тонким, гибким и сильным телом он мог так ловко двигаться и напоминал собой острый клинок. Стоит только вытащить его из ножен, и обязательно прольется кровь. Единственный недостаток заключался в том, что этот драгоценный меч был покрыт царапинами.

Пальцы Мо Чи были тонкими и изящными, а их кончики от природы были светло-розового оттенка. Это были явно самые красивые руки из всех, что он видел, но на тыльной стороне были видны шрамы.

Это были следы от старых и новых ран, которые остались от разного оружия и в разное время. И эти шрамы особенно бросались в глаза из-за светлого оттенка кожи.

Больше всего Ду Таньчжоу взволновало то, что кожа на ладонях Мо Чи была грубой и покрытой мозолями. Даже после легкого прикосновения к его запястью он испытал боль в душе.

Ду Таньчжоу тоже занимался боевыми искусствами и побывал на поле боя. В армии только хорошо обученные бойцы, которые прекрасно владеют мечом, имеют на ладонях твердые мозоли, которые появляются после многолетних тренировок с оружием.

Ду Таньчжоу не видел таких рубцов на руках даже у лучших фехтовальщиков.

Он смотрел в спину Мо Чи и думал о том, как тот сейчас ел - он сказал, что вкус был так себе, но умял все закуски в коробке. Он жевал с очень довольным видом, но стоило Ду Таньчжоу повернуться к нему, как он тут же напустил на себя равнодушный вид, чтобы скрыть свое удовлетворение.

Ду Таньчжоу еще постоял какое-то время, а затем пошел за ним следом.

На ферме Сичан лошади свободно паслись в долине. Всюду были видны конюхи, которые присматривали за вверенными их попечению лошадьми.

Ду Таньчжоу расспросил владельца конной фермы прямо в конюшне.

- Господин, этот листок в вашей руке действительно является лошадиной карточкой, и по рисунку лошадиной головы на ней ваш слуга может определить, что это за лошадь.

- И как это можно узнать? - спросил Ду Таньчжоу.

- На ферме Сичан много хороших лошадей, но всегда сыщутся злонамеренные личности, которые хотят забрать знаменитых лошадей, выращенных здесь. Ваш слуга специально изготавливает такие карточки. На лошадиной карточке каждой семьи есть свой уникальный рисунок лошадиной головы. Пигмент для такого рисунка делается из водорослей и красной гвоздики, и цвет проявляется, только если провести по рисунку кистью, смоченной в воде, и тогда станет видно написанное на нем кличка лошади. Если господин желает, ваш слуга покажет, как это выглядит.

Ду Таньчжоу протянул ему клочок бумаги. Владелец фермы взял кисть, окунул ее в воду и коснулся ею головы лошади. Капля воды растеклась по бумаге, и проявились три иероглифа - «Чжао Е Цзуй».

- Господин, это лошадь господина Чжао Шеня, сына генерала Чжао Циньчи, - сразу сказал владелец фермы.

Чжао Шень вырос рядом со своим отцом на приграничной территории и вернулся в столицу, только достигнув совершеннолетия. Имея военный опыт, он очень любил кататься на лошадях, и коллекционировал лучших из них.

- Чжао Е Цзуй - белоснежная лошадь Яньми, она высокая, сильная, господин Чжао очень ценит ее за длинные быстрые ноги. Два дня назад господин Чжао лично приезжал сюда и сказал, что хочет подготовиться к играм с мячом, после чего забрал отсюда почти всех своих лошадей, в том числе, и Чжао Е Цзуй.

- Сколько лошадей он забрал? - спросил Ду Таньчжоу.

- Ммм… двадцать три лошади.

На обратном пути в город Ду Таньчжоу с задумчивым видом погладил подбородок и сказал:

- Сейчас очень холодно. Начиная с дня осеннего равноденствия и до праздника Шаньси в следующем году никто не станет проводить игры с мячом. Чжао Шень просто нашел предлог, чтобы забрать с фермы более двадцати лошадей. Он не сможет держать их у себя дома, тогда куда их забрали? И, если он перевез лошадей, как это связано с кражей в арсенале?

Мо Чи, заметив, что Ду Таньчжоу смотрит на него, покачал головой:

- Непонятно.

- Так уж и непонятно? - прямо сказал Ду Таньчжоу. - Или ты просто не осмеливаешься сказать это вслух? Если есть оружие, и к нему добавить лошадей, его вполне можно заподозрить в намерении устроить бунт.

- Это невозможно.

- Невозможно? По-моему, здесь все связи налицо. Чжао Шень подкупил Тан Да и еще одного человека, чтобы те тайно вывези оружие, и вступил в сговор с людьми Яньми из винной лавки. Тан Да убили и забрали оружие, а затем привезли его тело в Павильон «Цзиньгу», после чего забрали лошадей с конной фермы. А дальше можно напасть на Северные врата Запретного города и убить его величество, например.

- Чжао Циньчи не мог вступить в сговор с людьми Яньми, - тихо сказал Мо Чи.

На губах Ду Таньчжоу мелькнула улыбка:

- Если Чжао Циньчи не мог этого сделать, это не значит, что и его сын тоже.

- Если бы ты задумал восстание, то украл бы всего лишь горстку оружия? Неужели ты стал бы в одиночку тайно действовать в столице, когда твой отец находится далеко на границе вместе с огромным войском?

Ду Таньчжоу ничего не ответил.

- Если бы Чжао Шень задумал восстание, он бы тайно сообщил об этом Чжао Циньчи, - спокойно продолжал Мо Чи. - И, если бы Чжао Циньчи узнал об этом, он никогда не позволил бы ему вступить в сговор с людьми Яньми. В распоряжении генерала много опытных людей, для чего ему связываться с кучкой людей из винной лавки? Эти люди не справились бы даже со мной.

Ду Таньчжоу смотрел на него, слегка приподняв брови:

- Почему ты так сильно доверяешь Чжао Циньчи? Какие у вас отношения? Ты хорошо его знаешь?

Мо Чи, казалось, не расслышал его вопрос, он не только не стал ничего отвечать, но даже приоткрыл занавеску и уставился в окно.

- Эй, мы же с тобой не дети. Хватит делать вид, что ты меня не слышишь.

Мо Чи посмотрел на казенный тракт позади повозки и сказал:

- Позади нас едет повозка, и с ней много сопровождающих. Видимо, это кто-то очень важный.

Ду Таньчжоу наклонился к нему и тоже выглянул в окно. Через некоторое время он разглядел лишь размытый силуэт в конце дороги.

- Ты разглядел это с такого расстояния? Чем тебя кормили, когда ты рос?

- Печеными лепешками, - спокойно ответил Мо Чи.

- …….

У Ду Таньчжоу пропало желание что-либо говорить.

При чем тут вообще лепешки?

Повозка медленно приближалась и, разглядев ее повнимательней, Ду Таньчжоу начал догадываться, кто в ней едет.

- Съезжай к обочине и остановись, - сказал он, обращаясь к Ду Чжо, а затем повернулся к Мо Чи. - Выходи из повозки. Согласно этикету, мы должны поприветствовать их, стоя на улице.

Повозка была запряжена четверкой лошадей, они резво везли ее вперед, и очень скоро она оказалась совсем рядом.

Повозка была богато украшена, все материалы, из который она была сделана, были высочайшего качества, и даже извозчик, управлявший лошадьми, был одет в изысканную одежду и выглядел крепким и бодрым.

Увидев, что кто-то ждет их, чтобы поприветствовать, извозчик остановил повозку. Красиво одетая девушка приподняла занавеску и выглянула из окна.

Ду Таньчжоу с поклоном сказал ей:

- Шилан Ду Таньчжоу из ведомства «Линьтай» приветствует принцессу Хуайнин.

Ду Чжо поклонился вслед за хозяином, и Мо Чи, следуя их примеру, тоже почтительно сложил ладони и поклонился.

Принцесса Хуайнин была кузиной нынешнего императора. Ее отец и покойный император были братьями, рожденными одной матерью, но он был казнен за участие в заговоре. Вдовствующая императрица, которая в то время была жива, решила, что она еще слишком мала. Ее не стали обращать в рабыню и высылать из дворца, а оставили в ее прежнем доме в статусе простолюдинки.

Когда вдовствующая императрица заболела, император объявил всеобщее помилование. Видя, что все эти годы она была очень послушной, он вернул ей титул принцессы.

Хуайнин было шестнадцать лет, она была очень миловидной и очаровательной, но ее характер был сдержанным и манеры благопристойными. Оставаясь в повозке, она кивнула в ответ:

- Господин Ду, не нужно церемоний.

Ду Таньчжоу выпрямил спину:

- Сегодня очень холодный день. Для чего вашему высочеству понадобилось покидать город?

- Я ездила полюбоваться снегом в горах. Небо в Цзиньцине не хочет порадовать нас снегом, а какая же зима без снега? Я уже устала ждать. Я слышала, что в горах уже выпал снег и решила съездить посмотреть на него.

- Ваше высочество так романтичны.

После обмена любезностями Ду Таньчжоу отошел к обочине дороги, чтобы дать принцессе проехать. Хуайнин кивнула ему на прощанье и собралась задернуть занавеску.

Стоявший в сторонке Мо Чи вдруг повернул голову и посмотрел в ту сторону, откуда приехала повозка принцессы.

Ду Таньчжоу сразу проследил за его взглядом.

Вдалеке, в сосновом лесу было видно несколько черных точек. Ду Таньчжоу прищурил глаза, вглядываясь вдаль, и только тогда понял, что эти черные точки были не животные, а человеческие головы.

Дюжина людей в белых одеждах и черных масках внезапно появилась на склоне холма, словно из ниоткуда. Яркий свет, отражавшийся от их клинков, слепил глаза, и на них было невозможно смотреть.

Прежде, чем все успели отреагировать, люди в масках уже окружили их с угрожающей скоростью. Их цель была совершенно ясна. Когда они были еще на некотором расстоянии от повозки принцессы, один из них жестом указал на нее. Все люди в масках подняли мечи и бросились туда, где находилась принцесса.

Чувствуя их недобрые намерения, лошади запрокинули головы и тревожно заржали. Охранники принцессы Хуайнин выхватили мечи и вступили в схватку с людьми в масках.

Стража, охранявшая принцессу во время выездов, состояла из тщательно отобранных бойцов, однако, люди в масках ничуть не уступали им в мастерстве. Они быстро начали подавлять их благодаря численному превосходству.

Охрана состояла всего из десяти человек, и после короткой схватки четверо из них были ранены, а двое упали на землю. Однако, среди нападавших пострадавших не было. Вместо этого они стали еще более агрессивными, а их атака стала более безжалостной и решительной.

Видя, что охрана вот-вот потерпит поражение, Ду Таньчжоу выхватил меч и вместе с Ду Чжо всупил в бой.

Ду Таньчжоу был одет в широкий халат с длинными рукавами, и с нефритовой заколкой в волосах он был похож, скорее, на ученого. Люди в масках поначалу не восприняли его всерьез, полагая, что он здесь только для того, чтобы умереть.

К их удивлению, он оказался более искусным, чем охранники. Тонкий меч в его руке вспыхнул холодным блеском, и двое нападавших, которые были ближе всего к повозке принцессы, упали на землю.

Один из убийц, который, похоже, был здесь за главного, жестом указал на Ду Таньчжоу, и три человека немедленно окружили его с мечами в руках.

Ду Таньчжоу не выказал признаков паники и начал отступать назад, намеренно оттягивая этих троих за собой, подальше от повозки, в которой находилась Хуайнин.

Как и следовало ожидать, эти трое попались в его ловушку и отвлеклись на него. Ду Таньчжоу взмахнул мечом и ударил одного из них в плечо. Мужчина вскрикнул от боли, и Ду Таньчжоу воспользовался возможностью, чтобы выбить меч у него из рук.

Ду Таньчжоу не спешил ввязываться в бой. Ударом ноги он отбросил его к обочине дороги и поднял меч, сцепившись с двумя остальными.

Похоже, он был в состоянии справиться с ситуацией, но положение принцессы было очень опасным. Шесть или семь охранников были повержены, и, хотя Ду Чжо находился возле повозки и помогал им, он не мог противостоять один нескольким убийцам. Ему поранили ногу, и его силы постепенно убывали.

Круг убийц в масках сужался вокруг повозки все сильнее, они вот-вот собирались броситься на нее.

Несмотря на то, что Хуайнин была очень напугана, она не поддалась панике. Прижав к груди кинжал, она стояла на страже дверцы повозки, закрывая собой перепуганную служанку.

Внезапно один из убийц заметил брешь в обороне и, бросившись вперед, схватил принцессу за руку, пытаясь вытащить ее из повозки.

Увидев это, Ду Чжо ударил мечом в грудь ближайшего к нему убийцу и, бросившись вперед, вцепился в человека, проникшего в повозку, пытаясь вытащить его из нее.

Человек в маске повернулся и замахнулся мечом. Хуайнин воспользовалась этой возможностью и пнула его ногой в спину. Не ожидавший этого человек вылетел из повозки.

Беда еще не миновала, и Хуайнин не успела перевести дух, когда услышала крик служанки. Она повернулась к ней и Ду Чжо тоже посмотрел в ее сторону.

Двое убийц с двух сторон проткнули повозку мечами через окно. Кончик меча задел узел на голове служанки, и ее волосы рассыпались по плечам. Думая, что ее ранили, она крепко зажмурилась и закричала от ужаса.

Ду Чжо бросился на убийц, пытаясь оттеснить их от повозки, и находившаяся в повозке Хуайнин пронзила кинжалом руку одного из убийц, но было ясно, что они не продержатся долго.

Ду Таньчжоу сражался с двумя убийцами. Они не нападали на него, а просто кружили вокруг него, не позволяя ему вырваться. Их цель была ясна. Они поняли, что этот человек очень опытен в боевых искусствах, и изо всех сил старались держать его подальше от повозки, чтобы он не мог прийти на выручку принцессе.

Видя, что охранники принцессы уже не способны сопротивляться, и раненый Ду Чжо был единственным, кто все еще оказывал сопротивление, Ду Таньчжоу забеспокоился и ударил ближайшего к нему человека мечом.

Два меча с лязгом ударились друг о друга, и на мече Ду Таньчжоу появилась зазубрина.

Жители Дашен были хороши в боевых искусствах, и даже государственные служащие, такие как Ду Таньчжоу, носили с собой во время поездок мечи. Это был меч с заточенным с двух сторон лезвием, он был легким, подвижным и элегантным.

Но, хоть такой меч и называли королем среди остальных видов оружия, его редко использовали в реальном бою, поскольку его корпус был очень хрупким, и пользы от него было меньше, чем от меча с односторонним лезвием.

Человек в маске тоже заметил, что оружие Ду Таньчжоу не отличалось крепостью, он снова взмахнул мечом, целясь в появившуюся зазубрину. Ду Таньчжоу не успел убрать меч, и тот был перерублен пополам, его лезвие отлетело на несколько шагов и исчезло среди сосновых лап.

А вот это уже нехорошо!

Ду Таньчжоу подумал, что дело плохо!

Ду Чжо был ранен, а он остался без оружия. Кто же теперь поможет им…

Мо Чи!

Ду Таньчжоу настолько сосредоточился на этой схватке, что совсем позабыл про него! Во время этой ожесточенной битвы он, казалось, просто испарился. Неужели он ранен?!

Ду Таньчжоу с тревогой огляделся вокруг и увидел Мо Чи, стоявшего у обочины дороги, целого и невредимого!

Тогда почему он не двигается?

Мо Чи стоял в стороне, опустив руки. На его лице не было никаких эмоций, словно его совсем не трогала развернувшаяся сцена убийства.

Может, это потому, что у него нет оружия?

Ду Таньчжоу быстро отверг эту идею. Прямо перед ним на земле лежали несколько упавших мечей, ему достаточно просто поднять один из них.

Он…

Ду Таньчжоу вдруг кое-что понял и содрогнулся всем телом.

Он никак не вмешивался, потому что здесь не было никого, кого ему хотелось бы спасти.

Мо Чи отличался от мастеров, которых ему доводилось видеть раньше. Бо̀льшую часть времени он не испытывал сильных эмоций. Бурная радость, жгучий гнев и печаль, свойственные остальным людям, казалось, были совсем ему не знакомы.

Ду Таньчжоу не знал, через что ему пришлось пройти в прошлом, но полученный опыт сделал его невозмутимым и отчужденным. Даже в самый критический момент он не поддавался импульсу, он оставался спокойным и собранным, и это граничило с настоящим безразличием.

И, что было еще более важно, такая схватка в глазах Мо Чи не стоила его внимания. Возможно, он повидал столько крови и убийств, что его совсем не взволновала развернувшаяся перед его глазами сцена.

… что-то здесь не так.

Ду Таньчжоу вонзил обрубок меча в руку убийцы, заставив его выронить свой меч.

Мо Чи казался безразличным, но на самом деле, он наблюдал за одним человеком.

Ду Таньчжоу не мог видеть его, пока был в центре ожесточенной схватки.

Взгляд Мо Чи, наконец, остановился на главаре убийц, чье лицо было также скрыто маской. Этот человек не отличался высоким ростом или физической силой, но его навыки владения мечом были на высоте. Во время атаки он не делал лишних движений, и каждый его выпад нес с собой смерть.

Что-то привлекло его внимание?

У Ду Таньчжоу не было времени как следует все обдумать. Он действительно не мог найти причину, с помощью которой можно было бы уговорить Мо Чи помочь ему. Внезапно ему пришла в голову одна мысль, и он выкинул свой единственный козырь:

- Мо Чи! - крикнул он. - Если с принцессой Хуайнин что-то случится, его величество не простит мне этого, и тогда он уничтожит девять поколений семьи Ду!

Ду Чжо, уклонившись от удара, едва не свалился на землю.

Это что, и правда так серьезно?!

Ду Таньчжоу развернулся, уворачиваясь от меча убийцы и снова крикнул Мо Чи:

- Если меня убьют, ты больше никогда не сможешь поесть так вкусно, как сегодня утром!

Едва он успел договорить, как Мо Чи сорвался с места, словно стрела, выпущенная из лука.

Ду Таньчжоу не ожидал от него такой реакции и даже на миг замер на месте.

… Ему что, так понравились эти закуски?!

__________________________________________

хD

*Не поняла, к чему это название главы. Нашла только рассказ про осла, который упорно лез на скалу, как его ни отговаривали от этого, а потом начал звать на помощь и требовать, чтобы его оттуда сняли.

**********************

Переводчик: Kosen

Ты тоже считаешь меня красивым, да?

Цель Мо Чи была совершенно ясна. Разумеется, он вступил в бой не ради нескольких пирожных, он просто бросился к главарю убийц в маске.

Вопреки ожиданиям Ду Таньчжоу, Мо Чи не стал тратить время и поднимать меч с земли меч. Словно хищная птица, он мгновенно ринулся в бой, пробиваясь к повозке.

К этому моменту несколько убийц уже забрались на повозку, и Ду Чжо в отчаянии размахивал мечом перед дверцей. Хуайнин забилась в угол и время от времени взмахивала кинжалом, пытаясь защититься.

Мо Чи наклонился вперед и, схватив Ду Чжо за воротник, отшвырнул его назад. Он не нуждался в помощи, и Ду Чжо просто путался у него под ногами.

Ду Чжо покатился по земле, и, прежде чем он успел подняться, Мо Чи уже напал на людей в маске.

Запрыгнув на крышу повозки, он вцепился в убийцу и, казалось, без особых усилий свернул ему шею. Человек закатил глаза и мгновенно свалился с повозки.

Мо Чи, воспользовавшись возможностью, выхватил нож из его рук, и, не глядя, точно вогнал его левой рукой в горло второго убийцы. Тот не успел даже глазом моргнуть, как Мо Чи уже вытащил нож из его горла.

Кровь брызнула во все стороны, и убийца, широко раскрыв рот, уставился на него недоверчивым взглядом, а затем завалился на спину.

Мо Чи сменил положение и выставил левую руку вперед. Прежде чем еще один человек сумел войти в повозку, он ударил ножом в спину того убийцу, который уже успел залезть внутрь. Этот человек как раз стоял лицом к принцессе Хуайнин, из его горла хлынула кровь прямо в ее сторону.

Хуайнин подняла руки, пытаясь закрыться. Ее лицо осталось чистым, но рукава забрызгало кровью.

Через несколько мгновений Хуайнин подняла голову и с ошеломленным видом уставилась на запачканную кровью одежду.

Мо Чи схватил убийцу за воротник и вышвырнул его из повозки. Повернувшись к Хуайнин, он холодно сказал:

- Не кричи.

- … что? - с ошалевшим видом спросила Хуайнин.

Мо Чи не удостоил ее ответом, прямо на ее глазах он всадил нож последнему человеку в маске, который находился в повозке и быстро выволок его наружу.

Горячая кровь забрызгала всю повозку, от крыши, до окон, и руки Мо Чи тоже были в крови.

Хуайнин с головы до ног била дрожь, но Мо Чи уже выпрыгнул из повозки.

Хуайнин еще долго сидела с оцепеневшим видом, а затем посмотрела в спину Мо Чи.

… Она и не собиралась кричать!

Мо Чи, встав у повозки, стряхнул кровь с рук и направил нож на убийцу:

- Снимай маску! - скомандовал он.

Этот человек с самого начала действовал очень решительно, более половины охранников, лежавших на земле, были ранены именно им. Но, когда Мо Чи направил на него нож, он даже не пошелохнулся.

Мо Чи не собирался больше ждать. Ду Таньчжоу даже не разглядел его движения, как тот уже прыгнул вперед, чтобы сорвать с этого человека маску.

Человек отскочил назад и резко свистнул. Услышав этот свист, остальные убийцы опустили мечи и быстро отступили вместе с ним.

Мо Чи не собирался отпускать его и бросился за ним в погоню с ножом.

- Оставь их! - крикнул Ду Таньчжоу. - Их слишком много, и ты можешь…

Не успел он договорить, как Мо Чи метнул нож вслед тому человеку. Услышав свист рассекаемого воздуха у себя за спиной, мужчина резко свернул вправо. Во время этого немного неловкого движения Ду Таньчжоу заметил, что шаги этого человека были слегка неуклюжими, казалось, он немного хромал.

- У него покалечены ноги! - громко предупредил он.

В этот момент Мо Чи воспользовался тем, что мужчина сбился с пути и, бросившись на него, даже вцепился ему в плечо.

Ду Таньчжоу думал, что после его слов Мо Чи немедленно нанесет удар по ногам этого человека, но в этот момент Мо Чи неожиданно заколебался, и в этот короткий миг убийца вырвался из его рук и скрылся в лесу вместе со своими сообщниками.

Мо Чи какое-то время стоял на месте, глядя ему вслед, а затем развернулся и медленно пошел обратно.

- Ты не ранен? - сразу спросил Ду Таньчжоу.

Мо Чи, не глядя на него, прошел прямо к повозке Хуайнин. Она все еще не сводила с него взгляда, сидя в оцепенении у окна.

Мо Чи подошел к повозке и резко распахнул дверцу.

- Стой! - Хуайнин хотела остановить его, но было уже поздно.

Когда дверца открылась, стало видно мужчину, который скрывался в задней части повозки. Он лежал с закрытыми глазами и, похоже, был без сознания. От его тела исходил запах крови, должно быть, он был ранен.

- Они приходили за ним, - холодно сказал Мо Чи. - Ваше высочество, скажите нам, кто этот человек?

Лицо Хуайнин побледнело, и сидевшая позади нее служанка запаниковала еще сильнее.

Ду Таньчжоу подошел ближе и увидел, что этот человек был одет, как обычный ученый. Даже когда он лежал с закрытыми глазами, можно было увидеть, как он хорош собой. Он был ранен в грудь, но ему оказали первую помощь. Платок, которым ему перевязали рану, был расшит бабочками и цветами, и это была явно женская вещь.

- Ваше высочество, это…

Хуайнин, казалось, только сейчас немного пришла в себя после случившегося. Слегка успокоившись, она села прямо, и к ней вновь вернулось достоинство принцессы.

- Я спасла этого человека, когда спускалась с горы. Он был ранен и лежал у дороги. От холода он потерял сознание и лежал один на пустынной горе. Если бы я не подобрала его, он бы так и умер там. Я не могла этого вынести и приказала перенести его в повозку. Из его раны все еще сочилась кровь. У меня не было под рукой чистой ткани, поэтому я перевязала его платком, чтобы остановить кровь.

Ду Таньчжоу, осмотрев его одежду, подумал про себя, что до императорского экзамена оставалось меньше двух месяцев. Этот человек выглядел, как ученый, который ехал в столицу сдавать экзамен, но потом заблудился в дороге. У него не было вещей, и он был ранен, все выглядело так, будто его ограбили бандиты…

Нет, что-то не так.

Ду Таньчжоу взглянул на руки этого человека. На выемке в середине ладони между его большим и безымянным пальцами виднелся небольшой бугорок. Это была мозоль, которая бывает у тех, кто круглый год держит в руках оружие.

Этот человек не простой ученый, он явно мастер боевых искусств.

Почему за таким странным человеком охотились убийцы в масках? И кто эти люди, преследовавшие его?

И еще… их главарь, увидев Мо Чи, дал сигнал отступать, и Мо Чи явно дал ему уйти, хотя мог поймать его. Он догадался, кто скрывался под маской?

Ду Таньчжоу посмотрел на Мо Чи и подавил в себе все просившиеся на язык вопросы.

***

Два часа спустя, императорский дворец, зал Чуанцзе.

Молодой император Дашен, Чуцун, спрашивал Ду Таньчжоу:

- И что же дальше? Эти убийцы просто сбежали?

Ду Таньчжоу стоял перед ним на коленях:

- Стража обыскала все близлежащие холмы, но были найдены лишь несколько невнятных следов. Боюсь… по ним их будет невозможно выследить.

- Что за вздор! - возмутился император. - Какие-то люди осмелились напасть на принцессу среди бела дня возле столицы! А ты говоришь мне, что не можешь установить их личность и поймать их?! Хочешь дождаться, пока они ворвутся во дворец и попытаются убить меня?!

Ду Таньчжоу ответил с поклоном:

- Ваше величество, я заслуживаю наказания, я не смог защитить принцессу.

Император лишь холодно фыркнул в ответ.

- Ваше величество, - заговорила стоявшая в стороне Хуайнин. - Если бы не господин Ду, ваша сестра сегодня была бы убита и больше никогда не увидела бы вас. Шилан Ду со своими охранниками отчаянно сражались, чтобы спасти вашу сестру. Прошу императора не винить господина Ду.

Император тяжело вздохнул:

- Хуайнин очень великодушна. Сегодня тебя очень напугали, я пришлю тебе успокоительные травы. Возвращайся к себе и хорошенько отдохни. Если тебе станет плохо, обратись к придворному лекарю.

Хуайнин поняла его намек и сразу же ответила:

- Благодарю за вашу заботу, ваше величество. Позвольте мне удалиться.

Как только Хуайнин скрылась из вида, император немедленно бросился к Ду Таньчжоу, чтобы помочь ему подняться.

- Шилан Ду, вставай скорее! Этот кирпич такой холодный, что у меня отмерзают ноги, когда я наступаю на него. Если долго стоять на нем на коленях, с возрастом у тебя разболятся ноги!

- Не смею беспокоить ваше величество, - Ду Таньчжоу поднялся на ноги. - Я очень благодарен, что ваше величество не винит меня в небрежном исполнении моих обязанностей.

- О чем ты говоришь! Какое отношение покушение на Хуайнин имеет к тебе? Если бы не ты, ее уже давно не было бы в живых! Я так сказал только для того, чтобы заставить ее молчать. Не принимай этого близко к сердцу.

- Ваше величество все верно сказали. Это просто невероятная дерзость, что бандиты вот так открыто напали на члена императорской семьи в столице. Я обязательно выслежу убийц и тех, кто стоит за ними, а затем доложу обо всем вашему величеству и ее высочеству.

- Если за дело взялся Шилан Ду, мне не о чем беспокоиться, - с улыбкой сказал император.

Пока Ду Таньчжоу играл свою роль в пьесе о любви верноподданного к своему монарху, в стороне послышался чей-то нарочитый кашель.

Император оглянулся и увидел старика, стоявшего рядом с троном Дракона. Его лицо приняло холодное выражение, и улыбка, игравшая у него на губах, пока он говорил с Ду Таньчжоу, исчезла, к нему вернулась его обычная манера держаться.

- Господин Лэн еще здесь, я и забыл… - пробормотал он.

Лэн Жун был придворным министром и чиновником четвертого ранга, как и Ду Таньчжоу. В отличие от большинства остальных чиновников при дворе Дашен, Лэн Жун был настоящим чиновником до мозга костей. Он происходил из бедной семьи и, сдав императорский экзамен, постепенно прошел путь от должности местного магистрата до чиновника четвертого ранга.

Он был прекрасно образован, разбирался в литературе и поэзии, и обладал большими знаниями. Возможно, все дело было в его характере, а, может, это было связано с возрастом, но в последние годы он становился все более консервативным и непреклонным. Четко следуя правилам, он предъявлял жесткие правила к себе и другим.

К тому же, он по возрасту годился в отцы императору, поэтому Чуцун не мог чувствовать себя в его присутствии свободно, как с Ду Таньчжоу, с которым они прекрасно ладили между собой.

Лэн Жун взглянул на Ду Таньчжоу и, повернувшись к императору, серьезно сказал:

- Ваше величество, покушение на ее высочество - серьезное дело. Ведомство «Линьтай» загружено различными делами, и даже не знаю, сколько Шилану Ду предстоит решить дел. Боюсь, он слишком занят, чтобы заниматься этим делом, поэтому, думаю, будет лучше оставить его кому-нибудь другому.

Слова Лэн Жуна казались вполне справедливыми, но Ду Таньчжоу уловил в них особый смысл. Для начала он намекнул императору, что Ду Таньчжоу не слишком хорошо справляется со своей работой, что и привело к тому, что он не успевает исполнять свои официальные обязанности. А также он заявил, что у него нет времени на расследование дела о покушении на принцессу, потому что его не особо волнуют дела императора.

С тех пор, как Ду Таньчжоу появился при дворе, они не ладили с министром Лэн. Он уже давно привык к с скрытым намекам в его словах и чаще всего делал вид, что просто не замечает их.

И сегодняшний день не стал исключением. После выпада Лэн Жуна Ду Таньчжоу просто молча стоял в стороне, словно красивое каменное изваяние.

Император вполне был в состоянии понять намеки Лэн Жуна, но он решил последовать примеру Ду Таньчжоу и прикинулся дурачком:

- Неужели? А мне почему-то кажется, что у господина Ду еще есть достаточно сил, чтобы со всем справиться. К тому же, приближается Новый год, и все министерства и ведомства загружены делами, ни к чему добавлять им новое бремя. Лучше оставить все министру Ду.

Лэн Жун хотел сказать еще несколько слов, но Чуцун поднял руку, останавливая его:

- Мне еще нужно разобраться с некоторыми важными делами. Вы оба тоже можете идти.

Мо Чи ждал у юго-западных ворот Запретного города. Эти ворота использовали исключительно чиновники всех рангов, чтобы пройти во дворец для встречи с императором.

Изначально ждать возле ворот должен был Ду Чжо, но он был ранен и сейчас занимался своими ранами в резиденции Ду. Каким-то непонятным образом, получилось так, что человеком, сопровождавшим Ду Таньчжоу во дворец, стал Мо Чи.

Без императорского указа никому не разрешалось входить во дворец. Единственным человеком, которого пожелал увидеть император, был Ду Таньчжоу, поэтому Мо Чи вместе со слугами остальных министров ждали возле дворца, у ворот Цзиньхуа.

Менее, чем через полчаса у ворот появилась фигура Ду Таньчжоу. Предъявив пропускной жетон императорской страже, он вышел за ворота вместе с каким-то стариком.

Старик сухо раскланялся с ним и, развернувшись, сел в повозку, запряженную… волами?!

Мо Чи подумал, что ему это померещилось, но, присмотревшись повнимательней, убедился, что повозка, куда уселся старик и впрямь была запряжена быками.

Извозчик… или правильнее было назвать его пастухом?.. легонько щелкнул кнутом, и повозка медленно проехала мимо Мо Чи. На передней части повозки он разглядел два иероглиф - «Лэн Жун».

Пока Мо Чи смотрел ему вслед, к нему подошел Ду Таньчжоу:

- Куда ты смотришь?

- Никуда, - Мо Чи отвел взгляд.

Ду Таньчжоу повернул голову и, все поняв, пояснил:

- Это министр Лэн Жун. Он считает, что лошади слишком драгоценны, чтобы использовать их для езды на повозках. Он также говорит, что культурному человеку необязательно доказывать свой статус, и повозки с волами вполне достаточно. Последние двадцать лет он все время ездит на повозке с волами, и за эти годы в его упряжке сменилось уже несколько поколений волов.

Мо Чи никак не отреагировал на эти слова. Видя, что он молчит, Ду Таньчжоу повернул голову и посмотрел на него.

Мо Чи с невозмутимым видом стоял в стороне без всякого выражения на лице. Если не считать его чрезвычайно привлекательной внешности, он ничем не отличался от обычного слуги чиновника.

Кто бы мог подумать, каким суровым и грозным он выглядел в тот момент, когда с мечом в руке противостоял врагу?

Ду Таньчжоу, даже не закрывая глаз, мог вспомнить произошедшую недавно сцену в мельчайших подробностях.

В отличие от того, что он себе представлял, Мо Чи, можно сказать, не следовал какой-либо системе и правилам. Каждое его движение представляло собой простой убийственный прием. Столкнувшись с противником, он не делал никаких лишних движений, и каждый его удар был направлен на то, чтобы сразу поразить жизненно-важные точки противника.

Его боевые навыки не были результатом обучения у старого благородного мастера. Это была грубая и жестокая техника, отточенная до совершенства в бесчисленных схватках не на жизнь, а на̀ смерть.

У Мо Чи было стройное худощавое телосложение и сильный резкий характер. Когда он опускал голову, у него на спине выпирали лопатки, словно пара острых птичьих крыльев.

Ду Таньчжоу был на полголовы выше него и мог бы крепко обнять его сзади.

Интересно, если бы он и правда так сделал, Мо Чи, наверное, швырнул бы его броском на землю? Ду Таньчжоу смотрел на его худую спину, и ему вдруг по какой-то непонятной причине, пришла в голову подобная мысль.

Мо Чи не мог знать о том, что происходит в голове у Ду Таньчжоу. Видя, что Ду Таньчжоу долгое время стоит неподвижно, он решил, что ему досталось от императора, и это расстроило его.

Наверное, чиновнику с таким величественным видом неприятно, когда его ругают?

Мо Чи бросил быстрый взгляд на лицо Ду Таньчжоу.

Шилан Ду сразу заметил это и тоже посмотрел на него.

Мо Чи поспешно отвел взгляд с каким-то странным выражением лица. Он оплошал всего на мгновение, но внимательный Шилан Ду все же подловил его.

Не совсем понимая причину, Ду Таньчжоу на миг замер, а затем ему в голову пришла мысль: когда они впервые встретились, этот отважный и решительный боец, взглянув на него, на миг даже забыл, что собирался бежать.

Тогда Ду Таньчжоу не обратил на это особого внимания, но теперь, когда он думал об этом, подобное поведение у Мо Чи казалось не менее странным, чем восход солнца на западе.

Одна невероятная мысль пришла вдруг ему в голову, и он, немного помолчав, неуверенно спросил:

- Тогда в Павильоне Цзиньгу почему ты не убежал, когда увидел меня?

Лицо Мо Чи застыло, его губы дрогнули, но он ничего не сказал.

Увидев его реакцию, Ду Таньчжоу сначала слегка удивился, но затем на него снизошло внезапное озарение и, наконец, непонятный тайный восторг охватил его сердце.

За воротами Цзиньхуа зажглись ярко-красные дворцовые фонари. Ду Таньчжоу посмотрел на профиль Мо Чи, его тон прозвучал очень мягко, а на губах заиграла улыбка, которую было невозможно скрыть:

- Ты тоже считаешь, что я красивый, да?

**********************

Переводчик: Kosen

Когда не на кого опереться

Ресторан «Бомолу» в Цзиньцине - более оживленное заведение, чем Павильон «Цзиньгу». Все повара здесь - варвары из северных земель, и блюда готовят свои собственные, а также здесь подают прекрасное вино из земель Яньми.

Мо Чи пристроился в углу и пил чай, глядя строго перед собой. Он сидел очень прямо, стараясь совсем не поворачиваться в сторону Ду Таньчжоу.

С того момента, как Ду Таньчжоу спросил его, считает ли он его красивым, он ни разу даже не взглянул на него.

Глядя, как он старательно прячет все свои эмоции, Ду Таньчжоу не смог сдержать улыбки и намеренно спросил его:

- Разглядываешь меню на стене? Что ты хочешь поесть?

- Все равно, - по-прежнему не глядя на него, ответил Мо Чи.

Ду Таньчжоу подозвал официанта и заказал наугад несколько блюд.

Как только официант ушел, ярко одетая чужеземка, заметив новых посетителей, подошла к ним. Увидев, что один из них одет в официальные одежды, она с готовностью предложила им кувшин вина.

- Господа, это вино сделано из винограда, выращенного на землях Яньми. Один кувшин стоит всего пятьдесят монет. Не хотите попробовать?

Девушка была очень миловидной, и от улыбки на ее щеках заиграли ямочки. Видимо, немало мужчин, увидев такое лицо, были готовы потратить здесь свои деньги.

- Давай один кувшин, - Ду Таньчжоу положил на поднос пятьдесят монет.

Улыбка девушки стала еще шире:

- Благодарю, господин, - она поставила на стол кувшин вина и две чашки.

Ду Таньчжоу налил чашу вина и поставил ее перед Мо Чи:

- Ючжоу находится совсем рядом с землями Яньми, думаю, ваша с ними еда очень похожа. Попробуй, не напомнит ли тебе вкус твои родные места?

Лицо Мо Чи мгновенно потемнело.

- Я не ем еду народа Яньми, - сквозь стиснутые зубы произнес он, и его голос зазвенел льдом. - Яньми - это не мои родные места, это земли варваров. Как можно сравнивать их земли с Ючжоу!

Всякий раз при упоминании Яньми непроницаемая маска Мо Чи давала трещину. Похоже, он ненавидел Яньми лютой ненавистью и даже не пытался это скрыть.

Ду Таньчжоу никак не отреагировал на его поведение. Он подвинул чашу к нему поближе и сказал:

- Выпей. Девчонка солгала нам. Виноград очень плохо хранится, если бы его и правда доставляли из земель Яньми, он бы испортился, не доезжая до Ючжоу. Этот виноград вырастили крестьяне за пределами Цзиньциня. И эта девчонка всего лишь наряжается в одежду варваров, чтобы сойти за одну из них. На самом деле, она уроженка Центральных Равнин, и прикидывается чужеземкой, чтобы продавать побольше вина.

Мо Чи, наконец, поднял глаза и с сомнением взглянул на него.

Ду Таньчжоу с довольным видом поднял чашу и сделал глоток вина. Это была самая обычная медная чаша, но в этот момент ему показалось, что она стоит целое состояние.

- Нет, - немного помолчав, Мо Чи покачал головой. - Я не пью.

Ду Таньчжоу поставил чашу на стол и, потирая подбородок, внимательно посмотрел на него:

- Почему?

Красное вино оставило след на его губах, и по какой-то причине, это смотрелось обворожительно.

Мо Чи какое-то время смотрел на него, а затем отвел напряженный взгляд в сторону:

- Почему ты согласился сохранить секрет принцессы Хуайнин? - спросил он.

Совсем недавно, когда Мо Чи отпугнул убийц на дороге, Хуайнин немедленно отправила извозчика на ближайшую заставу уведомить обо всем императорскую стражу и вызвать их на подмогу.

После того, как извозчик ушел, она, не обращая внимания на все еще рыдающую служанку, выскочила из повозки и обратилась к Ду Таньчжоу:

- Господин Шилан, нельзя ли… временно скрыть от его величества то, что произошло сегодня? Если его величество обо всем узнает, боюсь, это вызовет множество ненужных осложнений.

Ду Таньчжоу немного подумал и сказал:

- Я не смею отказать вашему высочеству, но сегодняшнее нападение, вероятнее всего, случилось из-за этого человека. Он без сознания, его личность неизвестна. Если не отдать его страже, что ваше высочество собирается делать с ним?

- А что, если… пусть он побудет у меня во дворце? А, когда он очнется, я отправлю его в «Линьтай», чтобы господин Ду смог допросить его. Мой дворец находится под усиленной охраной, и эти убийцы, какими дерзкими они бы ни были, не посмеют напасть на него.

Хуайнин не сводила с него нетерпеливого выжидающего взгляда.

Ду Таньчжоу вздохнул и, в конце концов, согласился.

В ресторане «Болому» среди оживленной шумной толпы официант подал блюда.

Ду Таньчжоу взял палочки для еды и протянул их Мо Чи:

- Когда принцесса Хуайнин была маленькой, ее жизнь резко изменилась, и вся ее родня был казнена. Если бы вдовствующая императрица тогда не сжалилась над ней из-за ее возраста и не оставила бы ее во дворце, лишив титула, боюсь, она уже давно умерла бы в рабстве.

Мо Чи не привык к тому, чтобы его обслуживали. Глядя, как Ду Таньчжоу подает ему палочки, он на миг застыл, а затем неловко выхватил их из его рук.

- Значит, ты жалеешь ее? Но при чем тут этот человек, которого она спасла?

- Этот человек хорош собой и с виду похож на ученого. Думаю, причина, по которой принцесса так великодушно спасла его, заключается в том, что… - Ду Таньчжоу намеренно выдержал паузу, - он очень красив.

Он с удовлетворенным видом наблюдал за тем, как напрягся Мо Чи, и как у него забегали глаза, и он не знал, куда ему теперь смотреть.

С тех пор как Ду Таньчжоу себя помнил, все восхищались его внешностью, но он никогда не воспринимал это всерьез и нисколько не гордился этим.

Однако, узнав, что Мо Чи понравилась его внешность, он впервые в жизни испытал чувство благодарности к своим родителям за то, что они подарили ему такое лицо.

Мо Чи даже не смог совладать с палочками для еды.(1) После нескольких попыток он подцепил кусок баранины с тарелки, но стоило ему откусить от него, как его рот наполнился необычным странным вкусом.

Му Чи выплюнул кусок и, схватив чашку с чаем, залпом осушил ее до дна.

- Что такое? Мясо испорчено? - Ду Таньчжоу взял кусочек и попробовал его на вкус. - Очень вкусно, обычная баранина.

Мо Чи со стуком поставил чашку на стол, капли чая, которые он не успел проглотить, стекли по его подбородку вниз. Его взгляд застыл, он крепко сжал кулаки, чувствуя, что ему стало нечем дышать.

- Там… там… они положили туда порошок сумаха… это еда Яньми…

Брови Ду Таньчжоу поползли вверх от удивления.

Порошок сумаха - любимая приправа народа Яньми. Это их ресторан, и нет ничего удивительного, что они использовали его для приготовления баранины.

Он не ожидал, что Мо Чи не сможет съесть даже такое блюдо.

- … я ненавижу Яньми, - глухо проговорил Мо Чи. - Я ненавижу все, что связано с ними, ненавижу…

***

Холодный степной ветер дул им в лицо, словно разрезая его ножом, и было очень холодно. Один человек со связанными руками стоял в снегу на коленях.

Солдат армии Яньми только что выколол ему левый глаз, и из его пустой глазницы хлынула кровь. Ему явно было больно, и по его лицу пробежала судорога. Он скрючился на земле, согнув спину, и снег прилип к его лбу. Но он все равно сумел выпрямиться и, сделав вдох, взглянул на Мо Чи.

- Кто еще шпион Дашен? Говори!

- Убей!

- Убей его!

- Выколи ему правый глаз!

Солдаты Яньми с руганью и проклятьями толпились вокруг, а садившееся на горизонте солнце окрасило небо в кровавый цвет.

«Не молчи, сдай меня!»

Мо Чи был вне себя от горя, ему хотелось скорчиться на земле и, казалось, его сейчас вывернет наизнанку.

Но он этого не сделал, он не мог ничего сделать. Одетый в форму солдат армии Яньми, он стоял среди остальных, сохраняя безразличный вид.

Короткий нож в руке командира солдат Яньми был покрыт кровью. Он только что выколол им глаз человеку, и кровь, стекая с ножа, капала на белый снег.

От вида этих красных капель сердце Мо Чи зашипело, словно его жгли раскаленным железом. Но он не отводил взгляд, заставляя себя смотреть на все это широко открытыми глазами, чтобы запомнить всё, что происходило перед его взором.

Командир солдат с кровожадной ухмылкой поднял нож, нацелив кончик лезвия к правому глазу. Связанный человек посмотрел на Мо Чи и внезапно резко стиснул зубы, а из его рта разом хлынула кровь.

- Он откусил себе язык и покончил собой!

- О же еще ничего не сказал!

- Вот сволочь!

Под крики солдат Яньми мужчина наклонился вперед и свалился на землю. Он больше не дышал, но его глаза были широко распахнуты. Последний взгляд, который он бросил на Мо Чи, надолго врезался ему в память.

- … Чи! Мо Чи! - кто-то вдруг потряс его за плечо. - Мо Чи! Что с тобой?

Ошеломленный Мо Чи резко поднял голову и едва не стукнул по носу Ду Таньчжоу.

Ду Таньчжоу смотрел на него почти с испугом:

- Это куриный суп с лапшой, это точно блюда из нашей местной кухни. В нем только соль и куриный жир, можешь есть его, ничего не опасаясь.

Сердце Мо Чи все еще колотилось, как сумасшедшее. Его горло совсем пересохло, он с трудом сглотнул и спросил хриплым голосом:

- … Что?

Ду Таньчжоу, придерживая его за плечи, поставил перед ним миску с куриным супом. Тонкая, как волос, лапша была покрыта сверху кусочками курицы, а в ярком золотистом бульоне было видно немного зеленого лука.

Ду Таньчжоу увел его из ресторана «Бомолу», и теперь они вдвоем сидели в маленькой уютной лавке, где продавали лапшу. Эта лавка находилась вдали от шумных улиц в маленьком переулке. Сюда приходили поесть только те, кто жил поблизости, и здесь царила тихая мирная атмосфера.

У повара, который готовил лапшу, были седые волосы, а на лице сияла дружелюбная улыбка. Он очень тепло и ласково приветствовал своих гостей, и было достаточно одного взгляда на него, чтобы поверить, что лапша, которую он готовит, наверняка будет вкусной.

Висевшие в переулке фонари излучали мягкий свет. Ду Таньчжоу, поддерживая Мо Чи за плечи, с тревогой смотрел на него.

Мо Чи сделал глубокий вдох и начал медленно приходить в себя после кошмарных воспоминаний.

- Ешь скорее, куриный жир застывает быстро, - Ду Таньчжоу вложил палочки ему в руку.

Сам того не заметив, Мо Чи взял палочки и, подцепив ими лапшу, машинально отправил ее в рот.

Знакомый вкус кухни Центральных Равнин наполнил его рот. Соль и куриный жир, переплетаясь между собой, образовывали нежный приятный вкус, который обволакивал язык и с легкостью проникал в желудок.

Ду Таньчжоу с непонятным выражением лица посмотрел на сжимавшую палочки руку Мо Чи. Он долго колебался и, наконец, сказал:

- А ты и правда хорошо владеешь обеими руками.

Мо Чи опустил голову и увидел, что Ду Таньчжи вложил палочки в его левую руку, и он, не заметив этого, начал есть левой рукой.

- …

- Почему ты так стараешься скрыть свои способности?

После долгого молчания, Мо Чи опустил голову и, глядя на миску с лапшой, тихо сказал:

- … чтобы выжить. Если раскрыть себя, можно запросто расстаться с жизнью.

Ду Таньчжоу слегка нахмурился.

Ветер слегка усилился, и он, развернувшись, прикрыл Мо Чи своим телом, чтобы тот мог благополучно доесть свой суп.

Расплатившись за еду, они вышли из лавки и, не говоря ни слова, пошли по переулку.

Когда они дошли до развилки и уже собирались разойтись каждый в свою сторону, Ду Таньчжоу внезапно сказал:

- А ведь эти убийцы могут сегодня прийти за мной.

Мо Чи на миг растерялся. Он хотел возразить и сказать, что ничего подобного не случится, но Ду Таньчжоу продолжал:

- Ду Чжо - самый опытный боец в моем доме, но он сегодня был ранен и не сможет меня защитить. Если сегодня ночью на мой дом нападут люди в масках, возможно, мне не удастся спастись.

Мо Чи:

- …

Ду Таньчжоу - чиновник четвертого ранга. Не считая слуг в его доме, за его пределами также полно охраны. Неужели это и правда так опасно, как он говорит?

- Стань моим телохранителем, и я буду платить тебе в два раза больше, чем Ду Чжо. А плату за только что съеденную лапшу будем считать авансом.(2)

- … - Мо Чи поднял голову и молча посмотрел на него.

- Ну, раз ты ничего не говоришь, будем считать, что ты согласился, - Ду Таньчжоу, старательно избегая его взгляда, пошел вперед.

Видя, что он по-прежнему молчит, Ду Таньчжоу, не поворачиваясь к нему, сказал:

- Что ж, хорошо. Тогда больше не возвращайся в квартал Юньпин, пойдем ко мне домой.

Мо Чи смотрел ему в спину, и в этот момент налетел порыв ветра, вметнув вокруг него кучу пыли и подняв в воздух мелкие камешки и песок.

Тепло, разлившееся по его телу после горячей лапши, быстро рассеялось и он, совсем не боявшийся холода, невольно, потер руки.

Должен ли он вернуться?

Нужно ли ему возвращаться в ту маленькую, продуваемую ветрами комнатку? Снова вернуться в пустой холодный дом?

А, может…

Ду Таньчжоу ждал, что ему ответит Мо Чи. Он очень убедительно излагал свои доводы, но, на самом деле, у него не было никакой уверенности в том, что он говорил.

Время шло, а он так и не услышал никакого ответа. Когда он уже решил, что у него ничего не вышло, позади него послышались шаги.

- Пошли, - сказал Мо Чи, догоняя его. - Или ты передумал идти домой?

Квартал Динъюань, где находилась резиденция Ду, располагался к западу от центра столицы, недалеко от Запретного города. Помимо его дома в этом квартале также находились резиденции гуна Линь и гуна У.

Оба гуна были стары и любили тишину, и Ду Таньчжоу не жаловал шума и суеты, поэтому, когда они свернули с главной улицы в квартал Динъюань, их окружила тишина, в которой были слышны лишь шаги двух человек.

Вскоре перед ними появились ворота Утоу, и ими могли воспользоваться только чиновники выше шестого ранга.

За воротами Утоу располагалась резиденция Шилана Ду.

Как только Ду Таньчжоу провел Мо Чи через ворота, им навстречу вышел слуга с фонарем. Мо Чи долго шел за ними по извилистой веранде вокруг дома, когда, наконец, увидел, как Ду Таньчжоу остановился возле одного двора.

- Уже поздно, и я не стану беспокоить слуг. Сегодня ложись спать в восточном крыле моего двора, его убирают каждый день, поэтому там чисто.

Во дворе их ждали несколько слуг. Услышав слова Ду Таньчжоу, они разошлись в разные стороны.

Кто-то отправился в главную спальню, где жил Ду Таньчжоу, чтобы разжечь для него жаровню, и он мог согреться. Остальные пошли в восточное крыло, чтобы зажечь там свечи и застелить постель.

- Уже очень поздно. Иди к себе в комнату и отдохни как следует. Завтра предстоит во многом разобраться, - сказал Ду Таньчжоу, заходя в дом.

Сделав несколько шагов, он вдруг понял, что Мо Чи так и остался стоять во дворе.

- Что случилось? - он в замешательстве обернулся.

На лице Мо Чи появилось неописуемо-странное выражение.

- Ничего… - его голос прозвучал неожиданно резко.

Он сделал шаг перед и наступил на камни, затем прошел через лунные врата, оплетенные ветвями и, едва не опрокинув фонарь возле тропинки, неуклюже добрался до ворот восточного крыла.

В комнате несколько служанок выполняли свои обязанности, готовя ему постель.

Мо Чи за всю его жизнь никогда не обслуживало столько людей, и он на миг растерялся, не зная, какой ногой вступить в дом. Он несколько раз заглянул в комнату, прежде чем отважился войти туда.

На лице Ду Таньчжоу отразилось множество сомнений.

Мо Чи только что… он что, вошел сбоку? (3)

___________________________________________

1. Я так поняла, Мо Чи сильно занервничал и не смог еду палочками удержать. Или, возможно, он опять прикидывался?

2. Дословно еще может означать «выкуп за невесту». Может, Ду так подтрунивает над ним или намекает?)

3. Не поняла это выражение. Может, у них как-то по-особому в дом входить надо?) Мо ведь в армии рос, и к таким особнякам не привык.

**********************

Переводчик: Kosen

Скряга

Поздней ночью Мо Чи лежал на кровати, чувствуя едва уловимый аромат орхидеи. Дом отапливался древесным углем, и его изначально легкий запах стал густым и тяжелым, навевая на него сонливость.

Плотная оконная бумага отгораживала от него холодную зимнюю ночь. Хоть за стенами и были слышны завывания ледяного ветра, в комнате было во-весеннему тепло. Он лежал на мягкой подушке, накрывшись теплым одеялом из утиного пуха.

Каким бы решительным и волевым ни был человек, в холодную ночь двенадцатого лунного месяца, любой предпочел бы остаться в теплом доме и как следует выспаться.

Мо Чи смотрел на занавески, вышитые сложным узором, и курил трубку, тихонько наблюдая за происходящим в главной комнате.

Спустя некоторое время, достаточное чтобы выпить чашку чая, он услышал тихое дуновение - должно быть, это Ду Таньчжоу задул свечу.

Он глубоко затянулся, чтобы подавить тупую боль, засевшую глубоко в его костях, а затем подошел к окну и слегка приоткрыл его.

В главной комнате действительно не было света, наверное, Ду Таньчжоу уже заснул.

Шилан Ду всегда был милосердным и никогда не оставлял ночных сторожей зимой во дворе. Поэтому сейчас во дворе никого не было, и лишь время от времени слышались завывания холодного ветра.

Мо Чи тихонько прокрался к двери, осторожно открыл ее и вышел из дома.

Ду Таньчжи очень любил цветы, и у него во дворе росли самые разные растения. Цветы цвели здесь в любое время года, и по ночам здесь распускались цветы сливы.

Мо Чи прошел под деревом, и роскошный аромат цветущей сливы окутал его лицо. Он прошел через сливовую рощу и подошел к стене. Оглядевшись вокруг и убедившись, что вокруг все по-прежнему тихо, он бесшумно вскарабкался на стену.

Как только он спрыгнул со стены, дверь главного дома открылась изнутри, и оттуда вышел одетый в темную одежду Ду Таньчжоу, а вслед за ним - Ду Чжо с перевязанной ногой.

Ду Чжо, хромая, проводил его до ворот:

- Господин, он смог уйти от Чай Эра, вы… правда хотите пойти?

- Восемь лет назад, когда мне было восемнадцать, я вместе со своим отцом находился в Ючжоу. В то время войска Яньми были очень сильными и действовали очень дерзко. Чтобы выяснить местоположение основных сил врага, отец приказал мне следовать с отборными солдатами к границе. Мы шли за ними семь дней и ночей по пояс в снегу, но солдаты Яньми так и не заметили слежки. Отряд разведчиков, которые вели меня тогда по степи, называют «ебушу». Они лучшие воины из всех, что мне доводилось видеть, особенно, их предводитель, который был старше меня всего на два года, но своей смелостью и мудростью намного превосходил обычных людей. Я никогда не видел кого-либо настолько грозного и величественного.

В этот момент Ду Таньчжоу внезапно замолчал.

Нет, он видел. Сегодня днем, на казенном тракте, когда смотрел на Мо Чи среди блеска и лязга мечей.

Ду Таньчжоу перевязал волосы полоской ткани:

- Если у Чай Эра не получилось, это не значит, что со мной случится то же самое.

С этими словами он последовал за Мо Чи в том направлении, куда он ушел.

Мо Чи покинул маленький двор и направился прямо на северо-восток от резиденции Ду. Легко перемахнув через стену, он пошел дальше в том же направлении.

Похоже, он прекрасно знал, куда ему идти, и по пути он не колебался ни секунды.

Ду Таньчжоу, казалось, прекрасно знал его способ передвижения. Каждый раз, когда Мо Чи сворачивал за угол, он проверял, не преследуют ли его, и тогда он тоже прятался так, чтобы не попасться ему на глаза.

Если бы Ду Чжо был сейчас здесь, он бы здорово удивился, узнав, что его хозяин в слежке еще более искусен, чем Чай Эр.

Мо Чи смутно чувствовал, что за ним следят, но после нескольких попыток обнаружить слежку так ничего и не увидел. Хотя его и не оставляли сомнения, он не стал поворачивать назад и продолжал идти все в том же направлении.

Следуя за Мо Чи, Ду Таньчжоу вскоре добрался до квартала Шаньтун, где обычно селились мелкие торговцы и всякая беднота. На грязных улочках невысокие дома стояли тесными рядами. Окна и двери находились в плачевном состоянии, а старые стены домов давно обветшали и нередко обрушивались.

Здесь не было четкой планировки улиц, и переулки располагались хаотично. Мо Чи на мгновение задержался на небольшом перекрестке, и, определив нужное ему направление, пошел по узкой дороге.

Третья слева хибара была единственной в этом месте с уцелевшими окнами и дверью. Мо Чи нащупал дверную защелку и открыл дверь.

Прежде чем Ду Таньчжоу успел спрятаться, в дверной щели вспыхнул холодный блеск, и длинный нож направился прямо в лицо Мо Чи.

Мо Чу увернулся от удара и вскинув руку, ударил нападавшего в грудь. Человек снова сжал нож, защищаясь.

Выпад Мо Чи оказался ложным. Он перехватил запястье мужчины и с силой нажал на акупунктурную точку, после чего запястье нападавшего занемело, и он выронил нож.

Баммм…. Длинный нож упал на землю, Мо Чи сжал шею этого человека и придавил его к двери.

В тишине зимней ночи можно было ясно расслышать голос Мо Чи:

- Все еще хочешь меня победить, Цзень Суй?

Человек по имени Цзень Суй поднял руку и резко оттолкнул Мо Чи. Руки Мо Чи расслабились, и он отступил назад, прислонившись спиной к дверному косяку.

- Пф! Если бы это был настоящий бой, еще неизвестно, кто бы победил, - сердито сказал Цзень Суй, потирая шею.

Ду Таньчжоу впился в них обоих пристальным взглядом, внимательно наблюдая за ними. Внезапно он заметил, что Цзень Суй как-то неловко передвигается, словно у него повреждены ноги. То, как он двигался, показалось ему знакомым, где-то он уже это видел…

Внезапно до него дошло - этот был главарь тех убийц, которые совершили нападение сегодня днем!

Ду Таньчжоу был потрясен. Они что, старые знакомые?!

- Ну, как ты теперь поживаешь? - холодно спросил Мо Чи.

- Да уж куда мне до прославленного господина Мо, - огрызнулся Цзень Суй.

Мо Чи ничего не ответил, взгляд его глаз был по-прежнему холоден.

- А кстати, как ты нашел это место? - взглянув на него, спросил Цзень Суй.

- Когда ты уезжал из Ючжоу, я видел твой столичный адрес. Я думал, ты переехал, чтобы попытать здесь счастья и не ожидал, что ты проживешь тут все эти годы.

- Вот только не нужно тренировать на мне свою прекрасную память… - пробормотал Цзень Суй. - Ты же нашел меня не для того, чтобы сдать меня властям?

- Если бы я хотел поймать тебя, разве сегодня я дал бы тебе уйти?

Цзень Суй сразу замолчал. Оглядевшись вокруг и никого не увидев, он сказал:

- Заходи, на улице слишком холодно, а я уже не так хорошо переношу холод, как раньше.

Они вошли в дом Цзень Суя и закрыли за собой дверь. Ду Таньчжоу без колебаний вышел из укрытия и, осмотревшись по сторонам, выбрал для себя удобную позицию. Прижавшись к стене дома, он спрятался под выходившим на восток окном, а затем внимательно прислушался к тому, что происходило внутри.

- Как видишь, я бедный человек, и я не могу достойно принять тебя, - сказал Цзень Суй.

- Бедный человек? Тебя же послали устроить покушение на принцессу среди бела дня. Неужели тебе ничего не заплатили за это?

- Откуда ты знаешь, что меня наняли? Может, у меня лично зуб на принцессу?

- Как может выросшая у ног Сына Неба принцесса разозлить такого бродягу, как ты? - Мо Чи прищурил глаза. - Не пытайся провести меня. Лучше скажи, неужели тебе не надоело жить с мечом в руках? Ты с таким трудом ушел из армии, неужели тебе не живется спокойно мирной жизнью с той наградой, которую ты получил, и теперь ты занялся преступными делами и убиваешь людей? Где твое прежнее достоинство, зачем позоришь себя?

Видимо, слова Мо Чи задели Цзень Суя, и он слегка повысил голос:

- Награда - это всего лишь небольшая сумма! Думаешь, все такие крутые, как ты? Не каждый получает награду от самого императора, и не каждый сможет вписать свое имя в историю! Если я сам не позабочусь о себе, кто потом поддержит такое ничтожество, как я?

С этими словами он похлопал себя по ногам.

Вписать свое имя в историю?..

Неужели…

Из глубин памяти Ду Таньчжоу всплыло одно имя.

- Посмотри на мои руки, - угрюмо произнес Мо Чи. - Глаза разуй и присмотрись хорошенько.

Ду Таньчжоу сразу вспомнил его покрытые шрамами руки.

- После того случая меня схватил Чуси Чжувень, он переломал мне все пальцы на руках. А после того, как меня отправили обратно в Южчоу, понадобилось десять месяцев, прежде чем я снова смог удержать в руках нож. И до сих пор мои раны еще не зажили, и каждую ночь я мучаюсь от боли. Хочешь обрести славу такой ценой?!

Глаза Ду Таньчжоу внезапно сузились.

Чуси - это фамилия правящей династии в Яньми, а Чуси Чжувень был их регентом и имел огромную власть над всем правительством. Его жестокость и склонность к тирании были известны каждому в Дашен!

После того случая? Ду Таньчжоу задумался, что такого мог совершить Мо Чи, чтобы подвергнуться пыткам у Чуси Чжувеня?

Смутное воспоминание об одном имени, всплывшее в его сознании, приобретало все более четкие очертания.

- Нашел чем пугать! - сердито сказал Цзень Суй. - А кого из выживших в ту ночь не пытали в Яньми? Разве мне не подрезали сухожилия под коленями на обеих ногах?

Ду Таньчжоу затаил дыхание, и это имя, наконец, окончательно вырвалось из тумана и ясно предстало у него перед глазами!

Три года назад начальник округа Ючжоу, Шу Байхен, перешел на сторону Яньми, прихватив с собой и все военные тайны.

Три месяца спустя двадцатитысячное войско Чжао Циньчи попало в засаду в глубоком горном ущелье возле заставы Чжешань и понесло огромные потери.

Еще три месяца спустя, правитель Яньми под предводительством Шу Байхена повел армию на юг, где разгромил девять приграничных городов Дашен.

Захватив очередной город, правитель Яньми каждый раз устраивал там резню, и в то время реки за пределами Великой стены были красными от людской крови.

С тех пор Чжао Циньчи много раз посылал людей убить Шу Байхена, но каждый раз все заканчивалось неудачей.

В то же время лазутчики-ебушу, засланные в Яньми, также были перебиты. Многие из этих отборных бойцов пали от мечей солдат Яньми, и это были тяжелые потери.

Двор был потрясен, а император пришел в ярость, он приказал Чжао Циньчи выйти за пределы заставы и покарать бунтовщиков.

Однако, зимой, когда не хватало еды и корма для лошадей, а сильный снегопад перекрывал дороги в горах, солдаты Яньми отступили назад, вернувшись вглубь обширной степи. Генерал Чжао предпринял ряд атак, но безуспешно.

Два года спустя, когда все уже думали, что девять приграничных городов так и останутся лишь болезненным воспоминанием, из Ючжоу неожиданно пришли хорошие новости.

Тайный лазутчик Мо Яочэнь, два года скрывавшийся в тени, наконец, убил Шу Байхена в шатре главнокомандующего и зарезал правителя Яньми.(1)

Действовавший с ним заодно Чжао Циньчи воспользовался беспорядками, возникшими в правящей династии Яньми. Он повел за собой войска и, двигаясь с ошеломляющей скоростью, менее, чем за месяц вернул все утраченный территории!

Вся страна ликовала от такого невероятного успеха, император был вне себя от радости, и кости безвинно погибших людей, наконец-то, могли обрести упокоение.

В своем волнении император не позабыл героя, который в одиночку сумел проникнуть глубоко в стан врага. Он лично написал письмо, справляясь о состоянии Мо Яочэня. Но о нем ничего не было известно, и все боялись, что он так и погиб ради своей страны.

Император очень расстроился и хотел наградить хотя бы его семью, но оказалось, что у героя нет никого на этом свете, и он круглый сирота.

В отчаянии молодой император Дашен приказал построить Мо Яочэню памятник, лично написав на табличке скорбный текст.

Два месяца спустя, когда люди уже стали забывать его имя, из Ючжоу пришло новое известие. Чжао Циньчи прислал отчет, в котором говорилось, что Мо Яочэнь был серьезно ранен, и его нашли возле заставы Чжешань. Хоть он был уже почти при смерти, в нем все еще теплилась жизнь.

Когда отчет был доставлен в столицу, Ду Таньчжоу как раз находился во дворце. Он своими глазами видел, как разволновался император, когда прочитал этот отчет, да и он сам не сумел побороть волнение в своем сердце.

- Яочэнь… - император несколько раз произнес его имя. - Какое хорошее имя! Фамилия правящей династии в Яньми - Чуси, разве на их языке это не означает «небесные светила»? И разве Яочэнь не потряс эти небесные светила! (2)

В тот же день император издал указ о присвоении Мо Яочэню почетного звания командующего пятого ранга и призвал его на службу в столицу.

Ответ на указ пришел очень быстро.

Мо Яочэнь в письме благодарил монарха за оказанную ему милость, но в Яньми его жестоко пытали, и его здоровье было не таким хорошим, как прежде, поэтому он опасался, что уже не сможет как следует послужить императору. Он не ищет славы и богатства и лишь надеется вернуться к мирной жизни и спокойно прожить остаток своих дней.

К этому ответу прилагалось личное письмо Чжао Циньчи, в котором тот сообщал, что Мо Яочэню всего двадцать лет, но ему пришлось много пострадать в Яньми.

Когда его спасли, оказалось, что у него переломаны все пальцы на руках, и все его тело покрыто рубцами от ударов кнута. Генерал выражал опасения, что, если он отпустит Мо Яочэня, о нем будет некому позаботиться, поэтому он осмелился просить для него награды у его величества.

В благодарность за преданность и верную службу на благо государства император наградил его тысячей золотых таэлей, а также пожаловал дом в столице с тридцатью слугами.

Позже, обговорив все с Чжао Цзиньчи, Мо Яочэнь отказался от слуг, поскольку не привык к тому, чтобы его обслуживали и, в конце концов, принял дом и деньги в награду.

Ду Таньчжоу прислонился к окну и, подняв глаза, посмотрел на почти полностью округлившуюся луну.

Так значит, это и есть тот самый Мо Яочэнь.

- Конечно, я помню, что тебя покалечили люди Яньми, это же я спас тебя из их лагеря, - сказал Мо Чи. - Желание заработать - это нормально, но только не убийствами и грабежами.

Цзень Суй как раз собирался ответить ему, когда Мо Чи заметил движение Ду Таньчжоу.

- Кто здесь?! - он схватил чашку и, высадив ею окно, увидел перед собой Ду Таньчжоу.

- А ты здесь откуда?! - воскликнул потрясенный Мо Чи.

Цзень Суй с одного взгляда узнал Ду Таньчжоу и немедленно бросился наутек.

Ду Таньчжоу залез в окно и, вытащив меч, преградил им Цзень Сую путь.

Цзень Суй застыл на месте, и Ду Таньчжоу строго сказал:

- Не двигайся! Пойдешь со мной в «Линьтай»!

- Ни за что! - Цзень Суй стиснул зубы.

Он внезапно наклонился и, зачерпнув пригоршню муки из кадки с лапшой, бросил ее в лицо Ду Таньчжоу.

Ду Таньчжоу отклонился в сторону, и Цзень Суй, воспользовавшись этой возможностью, увернулся от меча и открыл дверь, собираясь сбежать.

Ду Таньчжоу в отчаянии направил меч в спину Цзень Суя, но в тот момент, когда лезвие было готово войти в его плоть, Мо Чи внезапно подскочил к ним и локтем отбил удар.

Цзень Суй выскочил из дома и, хромая, исчез в конце переулка.

Ду Таньчжоу побоялся причинить вред Мо Чи, поэтому был вынужден остановиться и опустить меч.

- Он убийца, напавший на принцессу! Почему ты помешал мне! - сердито воскликнул он.

Мо Чи с решительным видом преградил ему путь:

- Потому что ебушу может погибнуть только от мечей Яньми, но не от рук своего соотечественника.

- Его нельзя убить, даже если он покушался на принцессу? - холодно спросил Ду Таньчжоу.

- По крайней мере, он не может умереть сейчас, в этом деле не все ясно. Мы с тобой оба знаем, что он преследовал вовсе не принцессу, а человека, которого она спасла. Когда мы узнаем правду, если окажется, что он гнусный преступник, я сам разберусь с ним без тебя.

Ду Таньчжоу нахмурился и долго смотрел на него холодным взглядом, после чего вложил меч в ножны:

- Не ожидал, что знаменитый Мо Яочэнь станет защищать убийцу.

Мо Чи слегка опешил, он понял, что Ду Таньчжоу подслушал их разговор и с трудом выдавил из себя улыбку.

- Цзень Суй не убийца, и меня зовут не Мо Яочэнь. Это вымышленное имя, которое мне дал генерал Чжао, чтобы защитить меня.

Ду Таньчжоу слегка прищурил глаза.

Неужели такое символичное имя - всего лишь псевдоним?

- К тому же, не тебе критиковать меня, - парировал Мо Чи, окинув взглядом темную одежду на его теле. - Я тоже не ожидал, что знаменитый чиновник Ду станет подслушивать чужие разговоры под окнами. Господин Ду настоящий эксперт в подслушивании, мне понадобилось много времени, прежде чем удалось обнаружить его.

Он вытащил из-за пояса трубку, сунул ее в рот и, раскурив ее с помощью кресала, сделал глубокую затяжку.

Поднимающийся в воздух белый дым не имел резкого запаха, в нем чувствовался сильный привкус лекарств. Только теперь Ду Таньчжоу понял, что он курил не табак, а лекарственные травы.

Руки Мо Чи были белыми, как снег с розоватыми кончиками пальцев. Если не обращать внимания на шрамы, это были самые красивые руки на свете.

- Чуси Чжувень переломал мне все кости во всех десяти пальцах.

«Когда его спасли, оказалось, что у него переломаны все пальцы на руках, и все его тело покрыто рубцами от ударов кнута…»

Ду Таньчжоу закрыл глаза.

- Сейчас очень холодно, идем, - Мо Чи выпустил в воздух струю дыма и первым вышел в дверь.

Ду Таньчжоу последовал за ним, и они вдвоем медленно пошли по темной пустой улице.

Они долго шли, не говоря ни слова, когда Ду Таньчжоу вдруг поднял голову и неожиданно спросил:

- Его величество дал тебе в награду тысячу золотых таэлей, и дом в придачу. Почему же ты до сих пор ютишься в той хибаре в квартале Юнпинь?

Мо Чи в недоумении уставился на него:

- Это деньги, которые я заработал за всю жизнь. Как можно так по̀ходя потратить их!

Спустя мгновение, он добавил:

- Ты обещал платить мне вдвое больше, чем Ду Чжо. Не вздумай теперь отказаться.

Ду Таньчжоу удивленно приподнял брови.

Вот же маленький скряга!

__________________________________________

1. Или зарезал насмерть, или ранил ножом, не уверена.

2. «Яо» означает «сотрясать, колебать».

**********************

Переводчик: Kosen

Ушилань

На следующий день рано утром служанка отвела Мо Чи в главный дом, чтобы он мог позавтракать вместе с Ду Таньчжоу.

Завтрак был приготовлен полностью в соответствии со вкусом Мо Чи. Следуя указаниям Ду Таньчжоу, повар приготовил такие же закуски, которые Мо Чи ел вчера в повозке.

Мо Чи только что взял один кусочек и собирался положить его в рот, как в дверях появился испуганный слуга:

- Господин! Там пришли гун Линь и гун У, (1) они даже не стали ждать, когда ваш слуга доложит об их приходе, и уже вошли во двор!

Ду Таньчжоу выглянул в окно. По двору в сопровождении управляющего шествовали два седовласых старика, которые на ходу спорили между собой.

- Твои лошади вытоптали мое поле! - сказал гун Линь. - Это ты должен извиняться передо мной.

- Ясно же, что это твои слуги испортили мои посевы, и ты еще обвиняешь меня? - возмущался гун У.

- Смутьян! Вот пусть Шилан Ду рассудит нас!

- Шилан Ду - честный и справедливый человек, он не станет слушать твою ложь! Он обязательно встанет на мою сторону!

Два старика ничуть не желали уступить друг другу, их седые бороды тряслись от возмущения.

Управляющий собирался войти в главный дом, чтобы доложить о них, но у них не хватало терпения ждать. Они оттолкнули его и, войдя в дом, не поздоровавшись, сразу начали жаловаться Ду Таньчжоу.

- Шилан Ду, выслушай меня! Этот старик совсем спятил от злобы!

- Шилан Ду, это он без всякого повода напал на меня!

Ду Таньчжоу встал и поприветствовал их.

- Господа, что случилось?

За пределами Цзиньциня, у подножия горы Тан, расстилалась большая долина, и многие сановники приобретали там земельные угодья.

Гун Линь и гун У тоже имели там свои земельные участки. Так получилось, что они были соседями в столице, и у подножия горы Тан их участки тоже оказались совсем рядом.

Несколько дней назад слуги гуна Линь обнаружили, что его поля вытоптаны лошадьми, и он заподозрил, что это дело рук гуна У, после чего они сильно поссорились друг с другом.

А вчера слуги гуна У заметили, что его поле вытоптано лошадьми, и он заподозрил гуна Линь в мелочной мести.

Между двумя сторонами возник конфликт, и постепенно дело дошло до драки. Управляющие с обеих сторон повели за собой слуг в атаку, и в результате яростного сражения, пострадали все.

Местный судья, оказавшись между молотом и наковальней, не посмел обидеть кого-либо из них, и мог лишь попытаться задобрить обоих стариков. Но у тех был такой крутой нрав, что они не могли смириться с подобным положением вещей.

Оба были в такой ярости, что не смогли спать этой ночью, и с утра помчались к Ду Таньчжоу, главе ведомства «Линьтай», чтобы добиваться справедливости.

Выслушав их жалобы, Ду Таньчжоу не смог удержаться от смеха:

- Господам гунам уже за шестьдесят, почему они ведут себя, словно два подростка? Столько шуму из ничего.

Гун Линь вцепился в его левую руку:

- Ты должен помочь мне и разобраться в этом!

Гун У схватил его за правую руку:

- Нельзя угождать сразу всем! Ты должен ясно сказать, кто здесь прав, а кто виноват!

Ду Таньчжоу с беспомощным видом взглянул на Мо Чи, ища поддержки, но Мо Чи держался так, словно его это вообще никак не трогало. Еще до того, как оба старика ворвались в дом, он обнялся с коробкой и, усевшись на кушетку, начал поедать закуски.

Ду Таньчжоу вздохнул и заговорил официальным тоном:

- Господа, дело не в том, что я не хочу разбираться в этом, просто я состою на службе у его величества, и у меня много служебных обязанностей. Новость о покушении на ее высочество принцессу Хуайнин уже распространилась по всей столице. Вы ведь тоже наверняка слышали об этом, не так ли? Его величество в ярости, он приказал мне раскрыть это дело до Нового года, и мне теперь приходится…

- Хватит тратить время на болтовню, - перебил его гун Линь. - Моя повозка стоит у ворот, и ты поедешь со мной к горе Тан. Поездка туда и обратно займет не более получаса, и это никак не помешает тебе исполнять служебные обязанности!

Гун У тоже схватил его за руку и потащил к двери:

- И моя повозка тоже здесь! Шилан Ду поедет со мной! Вот тогда и посмотрим!

- Но…

Два старика, вцепившись в Ду Таньчжоу, вытащили его из главного дома.

Мо Чи закончил завтрак, вытер губы и последовал за ними, чтобы отрабатывать жалование охранника.

Простояв у ворот целую вечность, Ду Таньчжоу в итоге, не стал садиться ни в одну из повозок. Он взял с собой Мо Чи, сел в собственную повозку и отправился к подножию горы Тан.

Гун Линь и гун У, «развернув знамена и ударив в барабаны», отправились вслед за ним к своим загородным угодьям.

Вскоре вся процессия торжественно прибыла к подножию горы Тан.

По обеим сторонам проселочной дороги стояли десятки слуг с палками, молотками и граблями в руках, и бросали друг на друга воинственные взгляды. У некоторых из них все еще были видны пятна крови на одежде и повязки на теле.

Увидев, что Ду Таньчжоу собирается выйти из повозки, оба гуна поспешно бросились к нему и потащили его осматривать вытоптанные поля.

Ду Таньчжоу слегка откашлялся и напустил на себя серьезный вид:

- Поскольку вы оба доверились мне, я должен действовать беспристрастно. С этого момента я сам займусь расследованием. До того, как станут известны результаты расследования, вам и вашим слугам запрещается вмешиваться. Если послушаетесь, я останусь и разберусь в этом, если нет - немедленно вернусь в город.

Оба гуна закивали головами, словно ученики, слушающие своего наставника.

- Вы слышали, что говорят ваши хозяева? - обратился к слугам Ду Таньчжоу. - Всем разойтись!

Поддерживая друг друга, слуги разошлись отсюда, а оба гуна вместе со своими сопровождающими отправились в свои дома на горе Тан, чтобы дожидаться там решения Ду Таньчжоу.

Мо Чи, глядя вслед их повозкам, спросил Ду Таньчжоу:

- Глава ведомства «Линьтай» также обязан улаживать ссоры между соседями?

Прежде чем уйти, слуги показали Ду Таньчжоу место, где была вытоптана земля, и он направился в ту сторону.

- Сначала я не хотел в это вмешиваться, но потом у меня возникло ощущение, что здесь что-то не так, поэтому я решил приехать сюда и посмотреть.

- А что здесь может быть не так? - спросил Мо Чи, идя за ним следом. - Это же просто два мелочных старика, которые повздорили из-за ерунды, разве нет?

- У подножия горы Тан располагаются земельные угодья знати. Здесь не живут обычные крестьяне, к тому же, сейчас зима, и в полях нет урожая. Тогда кто и зачем дважды проезжал здесь, намеренно вытаптывая поля?

- Почему ты думаешь, что это было сделано специально? - после некоторого молчания спросил Мо Чи.

- В это время года вся земля в полях смерзлась, - объяснил Ду Таньчжоу. - Если просто случайно проехать через поле, на нем не останется явных следов.

Пока они разговаривали, перед ними появилось вытоптанное поле.

Они увидели на возвышении глубокую колею. Ду Таньчжоу присел на корточки и пальцами измерил ее глубину - около половины цуня.

Чтобы оставить такой глубокий след на твердой земле, повозка должна быть очень тяжелой.

Помимо поля, такие следы должны были остаться и на дороге, по которой проезжала повозка.

Ду Таньчжоу наклонился и посмотрел, куда ведет колея.

И действительно, выйдя за пределы поля, повозка оставила неглубокие следы на дороге.

Мо Чи тоже заметил это и кивнул в сторону долины:

- Похоже, они поехали в том направлении.

- Поехали, - Ду Таньчжоу выпряг двух лошадей из своей повозки. - Нельзя затоптать следы, мы поедем верхом.

Следуя вдоль явно заметных следов на дороге, они медленно ехали в сторону долины. Проехав около трех ли, они покинули пределы земельных участков гуна Линь и гуна У, и добрались до долины горы Тан.

Похоже, по обеим сторонам долины располагались какие-то посадки. Почва здесь была аккуратно вспахана, и на поле все еще оставались коричневые сухие ветки.

Ду Таньчжоу спрыгнул с лошади и, взяв кусочек сухой ветки, поднес ее к носу и понюхал. От почерневшей ветки все еще исходил слабый сладковатый запах, в котором в котором чувствовался смутный привкус вина. Ду Таньчжоу немного подумал и сказал:

- Это виноградная лоза. Кто-то выращивает здесь виноград.

Мо Чи огляделся вокруг и увидел в узкой долине много вспаханной земли.

- Похоже, эта территория засажена виноградниками.

Ду Таньчжоу мысленно что-то подсчитал и сказал:

- Если такая большая территория используется для выращивания винограда, то его будет слишком много, чтобы продавать его для еды. Скорее всего, он также идет на изготовление вина.

Когда он упомянул о вине, оба сразу подумали о винной лавке «Опьяненное сердце».

- Чья это земля? - спросил Мо Чи.

- Не знаю, может… продали какому-нибудь богатому дельцу из столицы.

У Мо Чи всегда было превосходное зрение. Сидя верхом на лошади, он прищурился и внимательно всмотрелся вглубь долины.

- Кажется, там есть какое-то здание.

Ду Таньчжоу так старательно вглядывался вдаль, что едва не ослеп. Наконец, он сумел разглядеть вдалеке какое-то смутное пятно.

Откуда он знает, что это именно здание? Ду Таньчжоу был слегка озадачен.

- Я посмотрю, - Мо Чи взмахнул хлыстом и поехал в ту сторону.

Он выглядел еще более встревоженным, чем Ду Таньчжоу, а ведь совсем недавно он вообще не хотел вмешиваться в это дело.

Ду Таньчжоу прекрасно понимал его нетерпение. Помимо того, что винная лавка была связана с делом об убийстве в Павильоне «Цзиньгу», это также имело непосредственное отношение к Чжао Шеню, сыну генерала Чжао Циньчи.

Судя по тому запросу о награде, Чжао Циньчи имел тесные отношения с Мо Чи. По крайней мере, если судить по отчету, он лично нес Мо Чи, когда его нашли у заставы.

Разумеется, Мо Чи был очень обеспокоен делами семьи Чжао.

С этими мыслями Ду Таньчжоу сел на лошадь и поехал за ним следом.

Они проехали еще несколько ли, и казавшееся далеким здание предстало перед ними.

Это строение оказалось гораздо больше, чем они себе представляли. У него был вход, но не было окон. Вокруг него не было никакой ограды, и его никто не охранял. Следы колес исчезали возле двери, но никаких повозок поблизости не было.

Мо Чи прижался ухом к двери, старательно прислушиваясь к тому, что происходит внутри.

- Странно, - пробормотал он и нахмурился.

- А что, тайные лазутчики слышат как-то по-особенному? - Ду Таньчжоу, следуя его примеру, тоже прислушался у двери, но ничего не услышал.

- Этому нужно учиться, - спокойно ответил Мо Чи. - Не каждый, кто просто навострил уши, способен слышать.

Ду Таньчжоу выпрямился, в его глазах мелькнуло удивление:

- Ты сейчас… ты что, насмехался надо мной?

Мо Чи подумал, что он разозлился, и промолчал в ответ.

Неожиданно Ду Таньчжоу улыбнулся:

- Оказывается, ты тоже умеешь смеяться над другими? А я думал, ты не похож на обычных людей… Но это даже хорошо. Можешь и дальше язвить, сколько хочешь, тебе же всего двадцать лет, не веди себя, как старый зануда.

- … - Мо Чи застыл от удивления. - Откуда ты знаешь, что мне двадцать лет?

- Об этом было написано в отчете Чжао Циньчи. Его величество был очень взволнован в тот момент, он так хвалил тебя за твои огромные заслуги в столь молодом возрасте, и называл тебя самым отважным и стойким лазутчиком Дашен.

Мо Чи несколько раз пытался заговорить, но в итоге, мог лишь сказать:

- … это не…

- Что?

Мо Чи поспешно покачал головой:

- Ничего, давай осмотримся здесь.

Дверь строения была не заперта. Мо Чи приподнял дверной засов и, как только дверь приоткрылась внутрь, он придержал ее рукой.

Ду Таньчжоу посмотрел на него вопросительным взглядом.

- Если такую дверь долго не смазывать маслом, она будет скрипеть, если ее открыть слишком быстро, - шепотом сказал Мо Чи.

Придерживая дверь, он медленно открыл ее.

В этом строении не было окон, и внутри было темно. В лицо им пахнуло запахом корма, и Ду Таньчжоу спросил:

- Это что, кормовой склад?

- Нет, - Мо Чи внимательно осмотрел помещение. - Кажется, я нашел лошадь Чжао Шеня.

Когда его глаза приспособились к темноте, Ду Таньчжоу увидел белоснежную лошадь Яньми. Он подошел поближе и рассмотрел подвеску у нее на шее. Узор на ней в точности совпадал с тем, что была на голове лошади в лошадиной карточке.

Помимо Чжао Е Цзуй, здесь находилось много других сильных сытых лошадей. Мо Чи пересчитал их всех и сказал:

- Всего двадцать три лошади, именно это число.

- Похоже, те глубокие колеи остались на полях, потому что в повозках перевозили более двадцати лошадей, - Ду Таньчжоу с задумчивым видом погладил лошадь по спине. - Это очень отдаленное место, и здесь нет поля для игры в мяч. Зачем Чжао Шеню прятать лошадей в этой темной хибаре? Такие условия не подходят для содержания лошадей.

Мо Чи вдруг повернулся и резко крикнул:

- Кто здесь?

Не успел он договорить, как за дверью мелькнула чья-то фигура и послышалась речь Яньми.

Ду Таньчжоу понимал лишь несколько расхожих фраз на языке Яньми, но все же он понял, что этот человек крикнул:

- Там кто-то есть!

Ду Таньчжоу с Мо Чи отреагировали очень быстро и не говоря ни слова, бросились к выходу.

Попасть в это здание можно было только через единственную дверь. Если люди Яньми заблокируют ее, они уже не смогут оттуда выбраться.

Как и следовало ожидать, предупредивший остальных человек подобрал с земли засов и попытался запереть их внутри.

Мо Чи ударом ноги распахнул дверь, отбросив этого человека назад, и они с Ду Таньчжоу выбежали на улицу.

Но в этот момент остальные сообщники этого человека окружили здание, появившись, словно из-под земли.

На первый взгляд, здесь было не менее пятнадцати-шестнадцати человек. Они все были вооружены тесаками и смотрели на них кровожадным взглядом, что явно говорило об их недобрых намерениях.

Взглянув на одного из них, Мо Чи сказал Ду Таньчжоу:

- Вон тот человек из винной лавки, это он перенес тело Тан Да в Павильон «Цзиньгу»!

- Это действительно люди Яньми! - Ду Таньчжоу вытащил из рукава кинжал и бросил его Мо Чи. - Умеешь с ним обращаться?

- Разумеется, - Мо Чи поймал кинжал налету.

Он выхватил кинжал и, отбросив ножны в сторону, бросился к человеку, стоявшему ближе всех, не дожидаясь, пока кто-нибудь среагирует.

Ду Таньчжоу выхватил свой меч, и его лезвие сверкнуло в воздухе холодным блеском.

В прошлый раз он усвоил урок и отказался от тонкого меча, который годился разве что для церемониальных целей, заменив его на самый острый меч, который нашелся в доме.

С мечом в руках он тоже вступил в бой.

Обычным оружием людей Яньми был изогнутый меч. (2) Такой меч был хорош в бою во время кавалерийской атаки. Его было проще выхватить из ножен, и из-за его кривизны он мог оставлять более длинные порезы, нанося врагу больше увечья.

Однако, в бою на ровной местности прямой меч все же был предпочтительней.

После смены оружия, которое больше подходило для его техники, Ду Таньчжоу смог проявить все свое мастерство. При каждом движении его меч пускал кровь наружу, и его было невозможно остановить.

Что же касается Мо Чи, он прекрасно знал технику владения мечом, свойственную людям Яньми. Хотя у него был всего лишь кинжал длиною в чи, ему и этого было достаточно, чтобы проявить свое мастерство.

После нескольких ожесточенных выпадов, несколько человек упали на землю.

Нападавшие не ожидали, что эти два человека окажутся такими отважными и решительными, и им расхотелось связываться с ним. Они нерешительно переглянулись между собой и, развернувшись, бросились бежать в долину.

Ду Таньчжоу остановил Мо Чи, не позволив ему преследовать их.

- Стой, возможно, кто-то из их людей прячется на горе. Я немедленно сообщу об этом на заставу и отправлю солдат на их поиски!

Мо Чи посмотрел вслед удаляющимся фигурам и послушно остался стоять возле Ду Таньчжоу.

Но неожиданно один из убегавших людей остановился. Неизвестно, какая мысль пришла ему в голову, но он вдруг развернулся и в оцепенении уставился на Мо Чи.

Спустя какое-то время он, видимо, что-то понял и вытаращил глаза от удивления.

- Ты Ушилань! - воскликнул он на языке Яньми.

Мо Чи на миг застыл, а затем сорвался с места и бросился вслед за ним.

- Мо Чи?! - строго крикнул Ду Таньчжоу, но не смог остановить его.

- Этот человек узнал меня! - не оборачиваясь, крикнул набегу Мо Чи. - Меня знают только люди Чжуси Чжувеня, я должен убить его!

___________________

1. Гун - один из рангов знати, еще может означать «уездный начальник», но ту, скорее всего, первое.

**********************

Переводчик: Kosen

转横波

Когда человек Яньми увидел, что Мо Чи преследует его, он развернулся и бросился к горе, крича на ходу:

- Это Ушилань! Это он предал господина Чжувеня и ударил ножом его величество! (1)

Ушилань - псевдоним, под которым Мо Чи скрывался, пока находился при дворе правителя Яньми. На их языке это означало «острый клинок».

Остальные, услышав это имя, немедленно остановились.

После того, как Мо Чи убил Шу Байхена и ударил ножом правителя Яньми, имя Ушиланя стало известно далеко за пределами Великой стены.

Эти люди, не отличавшиеся особой отвагой, услышав имя Ушиланя, вместо того чтобы бежать дальше, окружили его с мечами в руках.

Мо Чи был очень быстр, и уже успел убежать от того строения в долине на приличное расстояние. Похоже, Ду Таньчжоу еще не догнал его, он не слышал его шагов.

Впрочем, это было неважно. Он уже много раз оказывался совершенно один перед лицом опасности.

Он обвел взглядом людей с мечами в руках и сказал с усмешкой:

- Вы знаете, кто я и у вас еще хватило смелости остановиться? Уж и не знаю, это отвага или обычная глупость?

Он прекрасно говорил на языке Яньми, пожалуй, даже лучше, чем на своем родном наречии.

Опасаясь его кровожадного настроя и труся перед именем Ушиланя, эти семь или восемь человек, окруживших его, не осмеливались напасть на него.

Но один молодой человек, видимо, решил, забрав жизнь Мо Чи, заработать себе награду. Он неожиданно закричал и, замахнувшись мечом, попытался нанести ему удар.

- Сам напросился! - Мо Чи отступил на шаг назад, и меч просвистел у него перед глазами.

Вцепившись в плечо этого человека, он ударил его ножом.

Кинжал вонзился в его плечо, и он закричал от боли, выронив меч на землю.

Мо Чи вытащил кинжал и ударил его ногой в колено. Мужчина, прикрывая плечо рукой, свалился на землю, крича от боли.

Его кровь пробудила боевой дух его товарищей. Они переглянулись между собой и бросились в атаку.

Мо Чи схватил горсть земли и швырнул ее в лицо первым двум нападавшим. Они оба подняли руки, защищаясь и лишь заметили, как кинжал Мо Чи пару раз мелькнул в воздухе. Прежде, чем кто-либо успел среагировать, они оба почувствовали резкую боль в ногах. Взглянув вниз, они увидели, что кинжал Мо Чи нанес им длинные кровавые порезы на ногах.

Еще два человека упали на землю.

Мо Чи стряхнул капли крови с кинжала и сурово спросил:

- Кто еще хочет умереть?

Но в этот момент человек, которого он ударил кинжалом в плечо, вдруг одним рывком бросился на него и изо всех сил обхватил его руками сзади. Страдая от боли в ране, он прорычал:

- Убейте его! Убейте!

Прямо перед ним вспыхнул холодным блеском нож, Мо Чи резко отвел голову в сторону, и кончик ножа задел его щеку, а другой человек ударил его ножом сбоку.

Мо Чи был крепко схвачен сзади и не мог вырваться. Видя, что ему не удастся освободиться из захвата, он с силой завалился назад, придавив под собой державшего его человека.

Когда этот человек свалился с ног, он ударился спиной об землю, а сверху на него навалился Мо Чи. Из его рта вдруг хлынула кровь, и сила его рук значительно ослабла.

Сбросив его с себя, Мо Чи покатился по земле, но врагов было слишком много. Среди беспорядочно мелькающих мечей он вдруг почувствовал, как его руку прошил холод, а затем ее обожгло болью. Ему не нужно было даже смотреть на нее, он слишком хорошо знал это ощущение. Должно быть, его задели мечом.

Ему было некогда проверять рану. Мечи нападавших обрушились на него со всех сторон. Мо Чи не стал даже подниматься с земли. Он обхватил ближайшего к нему человека за ноги и повалил его на землю. Перевернувшись вместе с ним, он прикрылся им, используя его в качестве щита. Когда свои же люди вонзили в него мечи, этот человек закричал во все горло, и его кровь забрызгала лицо Мо Чи.

Это была последняя брешь, которую смог отыскать Мо Чи. Несколько мечей одновременно ударили с разных сторон, и ему было больше негде спрятаться. Мо Чи стиснул зубы, ожидая острой боли.

Но ожидаемой боли так и не последовало. Он услышал, как стрела со свистом рассекла воздух и с огромной силой пригвоздила одного из нападавших к дереву.

Мо Чи отразил удар ближайшего клинка и, перекатившись по земле несколько раз, вырвался из окружения, словно скользкая рыба из рук, а затем вскочил на ноги и обернулся.

Это Ду Таньчжоу!

Он стоял на большом камне, держа в руках непонятно откуда взявшиеся лук и стрелы.

Причина, по которой он до сих пор не появился, заключалась в том, что он выжидал возможность подойти ближе незамеченным и занять выгодную позицию.

Ду Таньчжоу не дал нападавшим перевести дух. Он поднял лук и начал выпускать стрелы одну за другой. Они со свистом рассекли воздух, и еще не сколько человек возле Мо Чи, получив ранения, утратили свою боевую мощь.

- Я уведомил стражу на заставе! - крикнул Ду Таньчжоу. - Скоро они будут здесь! Сдавайтесь, иначе, потом я не проявлю милосердия!

Навыки стрельбы из лука у Ду Таньчжоу были превосходны, и после его появления ситуация, казалось, изменилась в другую сторону. Те немногие из нападавших, кто еще оставался на месте, опасаясь стрел, не осмеливались пошевелиться без разрешения.

- Бросайте мечи! - крикнул Ду Таньчжоу.

Но эти несколько человек не хотели подчиняться.

- Бросьте мечи! - Ду Таньчжоу натянул тетиву. - Считаю до трех!

Люди Яньми все еще колебались, но он не стал больше ждать и выпустил стрелу, которая впилась в ногу одного из них. Мужчина с криком свалился на землю.

Остальные больше не посмели сопротивляться и были вынуждены сложить оружие.

Ду Таньчжоу, держа лук в руке, спрыгнул с камня и осторожно приблизился к Мо Чи.

- С тобой все в порядке?! - он заметил кровь на руке Мо Чи, и его брови сурово нахмурились.

Мо Чи коротко кивнул, его глаза все еще горели хищным блеском, и его кровь еще не остыла после недавнего боя.

- Всем встать на колени! - в сердце Ду Таньчжоу вспыхнул гнев. - Вы осмелились собрать шайку и нападать на людей возле столицы?

Несколько человек неохотно опустились на колени.

Продолжая наблюдать за людьми Яньми, он подошел к Мо Чи и с тревогой осмотрел его рану.

- Скорее всего, рана поверхностная. Когда вернемся, пусть тебя осмотрит лекарь.

Мо Чи опустил глаза и посмотрел на свою рану.

В этот момент человек, который первым узнал Мо Чи, вдруг сообразил, что здесь что-то не так.

Ду Таньчжоу сказал, что стража скоро будет здесь, но эта пустынная гора находилась в семи-восьми ли от ближайшей заставы. Как они могли так быстро получить известие и успеть добраться сюда? К тому же, во всей долине не было слышно топота приближающихся лошадей.

Ду Таньчжоу явно солгал!

Как только этот человек все понял, в его голове созрел план. Продолжая стоять на коленях с поникшим видом, он тайно сжал рукоять меча, пока Ду Таньчжоу отвлекся.

Ду Таньчжоу ничего не заметил, все его внимание было сосредоточено на ране Мо Чи.

Он знал, что Мо Чи - это знаменитый Мо Яочэнь, который немало пострадал в своей жизни и имел на теле множество шрамов. Но он впервые был ранен у него на глазах.

Рукав его одежды был разорван, а на его молочно-белой коже появился порез.

Ду Таньчжоу повесил лук за спину. Он разорвал рукав, отодрал полоску ткани и туго перевязал руку Мо Чи.

Мо Чи не знал, из какой ткани была сшита одежда Ду Таньчжоу, но понимал, что она явно была дорогой. Он поднял голову и, взглянув на Ду Таньчжоу, увидел его полный беспокойства взгляд. Он полностью сосредоточился на том, чтобы оказать ему помощь и, похоже, совсем не думал о своей одежде.

Мо Чи отвел взгляд и вдруг почувствовал, как ему стало тепло на душе, как будто он выпил чашку горячего супа с бараниной в холодный зимний день, и это согрело его изнутри.

- Ладно, - Ду Таньчжоу поднял голову. - Потерпи, я найду для тебя лекаря, а теперь идем со мной.

Мо Чи посмотрел на людей Яньми, стоявших на коленях, и тихо сказал:

- Их нельзя упустить. Где стража?

Ду Таньчжоу ничего не ответил и лишь потянул его в сторону.

В этот момент человек, которого преследовал Мо Чи, воспользовался возможностью и, вскочив на ноги, направил меч к шее Ду Таньчжоу.

Его движение было слишком внезапным, его меч был очень быстрым, и Ду Таньчжоу понял, что у него нет возможности уклониться.

- Берегись! - Мо Чи резко дернул Ду Таньчжоу на себя.

Но человек Яньми всего лишь сделал ложный выпад в сторону Ду Таньчжоу, его настоящей целью был Мо Чи. Он мгновенно изменил направление удара и направил меч в сердце Мо Чи.

Все произошло в мгновение ока. Ду Таньчжоу обнял Мо Чи за плечи и, развернувшись всем телом, прижал его к себе.

Мо Чи успел увернуться от клинка, но спина Ду Таньчжоу оказалась открыта для удара.

Он зашипел от боли…

Горячая кровь хлынула наружу и забрызгала сбоку шею Мо Чи. Он повернул голову и резко поменялся в лице.

Мужчина полоснул мечом Ду Таньчжоу по спине, и из раны хлынула кровь.

Прежде чем Мо Чи успел что-либо сделать, Ду Таньчжоу, превозмогая боль, выбил меч из руки нападавшего.

Видя, что его удар не достиг цели, человек Яньми развернулся и побежал в гору. Мо Чи больше не стал ждать и метнул кинжал ему вслед. Острое лезвие со свистом рассекло воздух и с силой вонзилось ему в спину в области сердца.

Этот человек не успел даже вскрикнуть, он рухнул ничком на землю и прямо на месте испустил дух.

Мо Чи не стал подходить к этому человеку и возвращать кинжал, он поспешно обнял Ду Таньчжоу:

- Как ты?!

Лоб Ду Таньчжоу покрылся холодным потом, он хрипло ответил:

- Порез… а это чертовски больно… Хорошо, что не ты пострадал…

Вдалеке послышался стук лошадиных копыт и, наконец, с заставы прибыл отряд стражи.

Вскоре обнаженный до пояса Ду Таньчжоу сидел в загородном доме гуна Линь.

Мо Чи, закончивший обрабатывать рану на руке, стоял возле Ду Таньчжоу и посыпал его рану лечебным порошком.

Ду Таньчжоу, стиснув зубы, старался вытерпеть боль и слушал доклад стражника:

- Господин, мы поймали их всех. Не считая одного погибшего, их всего пятнадцать человек, и сейчас они все под замком.

- Что еще удалось найти? - спросил Ду Таньчжоу, его лицо было очень бледным, и в голосе была слышна слабость.

- Двадцать три лошади в том строении, похоже, они все накормлены. Могу предположить, что за ними кто-то ухаживал. Я приказал тщательно обыскать все вокруг, чтобы никого не упустить.

Ду Таньчжоу кивнул в ответ.

Видя, что он страдает от боли, стражник поклонился ему:

- Когда будут новости, я сообщу господину об этом.

С этими словами он ушел.

Узнав о том, что Шилан Ду ранен, гун Линь и гун У, нервничая, топтались возле двери.

Видя издалека ужасную рану у него на спине и чувствуя слабый запах крови, два старика не сводили с него глаз, но не осмеливались подойти ближе.

В загородном доме не было лекаря, и не было даже простых лекарств. Лечебный порошок привезла стража с заставы, лекарства военных и охранников были эффективней лекарств обычных лекарей.

Первоначальная боль стихла, и Ду Таньчжоу чувствовал только холод в спине, ему стало значительно легче.

- Можете не беспокоиться, - сказал двум гунам Ду Таньчжоу. - Ваши поля вытоптали люди Яньми, и ваши слуги тут ни при чем. Поэтому вам больше нет нужды ссориться.

- Простите за то, что побеспокоили вас, Шилан Ду, - смущенно сказал гун Линь. - Никогда бы не подумал, что все дойдет до такого, и Шилан будет ранен, мне так жаль…

Гун У тоже был расстроен:

- Если бы не храбрость Шилана, мы бы так и не узнали, что у подножия горы Тан скрываются шпионы Яньми. Ужас какой!

Ду Таньчжоу молча закрыл глаза. Видя, что он обессилен, оба старика замолчали и перестали донимать его.

Перед отъездом гун Линь сказал:

- Все слуги в этом доме в вашем распоряжении. Если вам что-нибудь понадобится, прошу, говорите прямо, и они все сделают.

Когда эти двое ушли, выражение лица Ду Таньчжоу внезапно изменилось, к нему вернулись силы и прежний блеск его глаз.

Мо Чи замер от удивления.

- Если бы я не прикинулся несчастным, эти двое могли бы снова затеять спор о своих полях, а мне пришлось бы быть судьей в их споре. Они оба примерно одного возраста и занимают одинаковое положение, я не могу обидеть кого-либо из них, поэтому просто лучше не вмешиваться.

Мо Чи взял со стола повязку, перекинул ее через плечо Ду Таньчжоу и туго забинтовал его рану.

Мо Чи никогда не знал, что такое «мягкость», и его движения были резкими и напористыми.

Ду Таньчжоу невольно зашипел от боли:

- Ащщ…. от твоей заботы мне еще больнее, чем от самой раны…

- Если не перевязать потуже, рана разойдется, - Мо Чи не обратил внимания на его жалобу.

После того, как он несколько раз обернул повязку вокруг раны, она, наконец, перестала кровоточить. Он завязал концы повязки узлом и сказал:

- Готово! - он отступил назад и поднял голову.

И только сейчас осознал до конца, что этот человек обнажен до пояса. Пока Мо Чи возился с раной, он совершенно не обращал на это внимания и думал лишь о том, как помочь ему.

От жаровни по комнате разливался красноватый свет, и здесь было тепло, как весной. Ду Таньчжоу даже не думал одеваться и, потирая подбородок, погрузился в свои мысли.

Мо Чи мог беспрепятственно разглядывать верхнюю часть его тела. Цвет кожи Ду Таньчжоу был довольно светлым, у него были широкие плечи и узкая талия, его тело оплетали хорошо развитые мышцы. Его тело не портили шрамы, но теперь на спине появился один.

Мо Чи подумал о том, что на его собственном теле много шрамов, если добавится еще несколько, невелика беда. Как говорится, у кого много вшей, тот не боится щекотки.

Но кожа Ду Таньчжоу была так красива, и даже один шрам на ней будет выглядеть так шокирующе, как трещина на прекрасном светильнике тонкой работы.

Мо Чи долго смотрел на его спину и, лишь услышав, как Ду Таньчжоу негромко кашлянул, пришел, наконец, в себя.

- Кхм, - Ду Таньчжоу поднес кулак к губам. - Мне прям неловко от твоего огненного взгляда.

Когда его поймали за подглядыванием, Мо Чи только и оставалось сказать:

- Да кто на тебя смотрит, - после чего он отвернулся в сторону.

Это дало Ду Таньчжоу возможность увидеть кое-что необычное, и он удивленно спросил:

- Мо Чи, ты… у тебя что, уши покраснели?

- Ничего подобного! - в замешательстве воскликнул Мо Чи. - Тебе показалось! Просто в комнате слишком жарко.

Ду Таньчжоу лишь улыбнулся в ответ:

- Угу, показалось. С тобой все в порядке, у тебя вообще нет изъянов.

Осознав, что Ду Таньчжоу подшучивает над ним, Мо Чи не рассердился. Он какое-то время смотрел на него с растерянным видом, а затем вдруг спросил:

- Почему ты меня сейчас спас?

Ду Таньчжоу ничего не сказал.

- Я сам бросился преследовать этого человека, - продолжал Мо Чи. - Тебе ничего не угрожало, это касалось только меня, и убить они хотели именно меня. К тебе это вообще не имело никакого отношения. К тому же, в отличие от тебя, я привык получать раны. Даже если меня порезали, это не имеет особого значения.

Он стоял совсем близко к Ду Таньчжоу и, слегка опустив голову, смотрел ему прямо в глаза. В его широко раскрытых глазах с приподнятыми уголками было заметно волнение.

Ду Таньчжоу такого еще не видел.

Мо Чи больше не опускал глаза, он не прятал свои эмоции, остерегаясь его, и также не пытался скрыть свои сомнения.

Его твердая внешняя оболочка, казалось, немного смягчилась и приоткрылась, позволяя Ду Таньчжоу увидеть внутри мягкую часть его натуры.

Хотя он мог лишь бросить на нее мимолетный взгляд, и пока что не шло и речи о том, чтобы коснуться ее, для Мо Чи это и так уже было огромной уступкой.

- Я не особо раздумывал над этим, - медленно проговорил Ду Таньчжоу. - Просто я подумал, что ты уже и так получил достаточно шрамов.

___________________________________________

1. Будем пока считать, что ударил ножом, а вот насмерть или ранил, не пойму пока.

**********************

Переводчик: Kosen

После его слов Мо Чи надолго замолчал. Спустя какое-то время он собрался, наконец, что-то сказать, но в этот момент с улицы вбежал стражник:

- Господин! Мы поймали конюха!

- Немедленно ведите его сюда! - сразу оживился Ду Таньчжоу.

Мо Чи смущенно потер нос и отошел в сторону.

Ду Таньчжоу схватил одежду и торопливо натянул ее на себя, и в это время двое стражников привели к нему молодого человека.

- Господин! Ваш слуга не виноват! Ваш слуга ни при чем! - рухнув на колени, сразу же запричитал конюх.

Ду Таньчжоу прожег его взглядом:

- Я же еще ни в чем не обвинял тебя, почему ты жалуешься?

- Ваш… ваш слуга… - молодой человек запнулся.

Ду Таньчжоу стукнул по столу:

- Ты сообщник людей из Яньми?

Перепуганный конюх тяжело стукнулся лбом об пол:

- Господин, пощадите! Помилуйте меня! Жизнью клянусь, я не знаю никого из людей Яньми! Ваш… ваш слуга ухаживает за лошадьми в резиденции генерала Чжао Циньчи и выращивает лошадей специально для господина Чжао Шеня! Лошадей перевезли в это место по приказу молодого господина Чжао! А про людей Яньми вашему слуге ничего неизвестно!

Ду Таньчжоу впился в него острым взглядом:

- Если хочешь жить, говори всё, что знаешь, - приказал он.

- Слушаюсь! Слушаюсь! - закивал головой молодой человек.

Он рассказал, что несколько дней назад Чжао Шень привез его на ферму «Сичан» и вывез оттуда более двадцати своих лошадей. Их перевезли в больших железных клетках и оставили на конюшне у подножия горы Тан.

Сейчас было холодно, лошадям требовался уход, и Чжао Шень приказал ему оставаться на конюшне и присматривать за лошадьми.

За это время поблизости появлялись несколько незнакомцев. Конюху стало любопытно, он заговорил с ними и узнал, что они были работниками с соседнего виноградника.

Зимой, когда не нужно было выращивать виноград, им было нечем заняться, поэтому они бродили по окрестностям и вышли к конюшне. Увидев нового человека, они почувствовали любопытство и заговорили с ним.

- По дороге сюда даге из стражи начал расспрашивать вашего слугу, и только тогда ваш слуга понял, что это были люди Яньми! Если бы ваш слуга знал об этом раньше, то уже давно уведомил бы об этом власти!

- Яньми ведут себя и говорят не так, как мы, - сказал Ду Таньчжоу. - Как ты мог не заметить этого?

- Господин! Эти люди были одеты также, как мы, и в их речи не было акцента! Ваш слуга действительно думал, что это жители Цзиньциня!

Ду Таньчжоу никак не отреагировал на его слова и продолжил допрос:

- Зачем молодой господин Чжао перевез сюда лошадей? Как ты можешь доказать, что говоришь правду?

Конюх дрожащей рукой вытащил из-за пояса деревянную бирку:

- Вот поясная бирка, позволяющая входить в резиденцию Чжао и выходить из нее. Господин с одного взгляда сможет понять, что она подлинная.

Ду Таньчжоу взял бирку, и конюх сказал:

- Что касается намерений молодого господина, ваш слуга ничего не знает и не посмел об этом спрашивать. Мое дело - просто выполнять приказания.

Поясная бирка была сделана из дерева, на ней была четко выгравирована эмблема семьи Чжао. Она не была похожа на подделку.

- Когда именно сюда перевезли лошадей? - спросил Ду Таньчжоу.

- Три, нет, четыре дня назад, поздней ночью, но я не знаю точного времени.

Ду Таньчжоу нахмурился:

- Где ты был прошлой ночью?

- В деревянной хижине рядом с конюшней, ваш слуга провел там последние несколько дней.

- А лошади?

- Лошади? - удивленно спросил конюх. - Лошади были в конюшне.

- Вы привезли сюда всех лошадей сразу? - спросил Ду Таньчжоу.

- Да.

Во взгляде Ду Таньчжоу промелькнуло сомнение. Через некоторое время он сказал стражнику:

- Отвезите этого человека в «Линьтай» и посадите его в камеру. Когда будет доказано, что он сказал правду, я освобожу его.

Стража увела конюха.

- Поля двух гунов были вытоптаны дважды. Если конюх не солгал и четыре дня назад Чжао Шень перевез сюда лошадей, случайно затоптав поле, тогда кто оставил следы на поле вчера ночью?

Мо Чи вдруг кое-что вспомнил и спросил:

- А где ты нашел лук и стрелы?

- Оу, по крайней мере, в этом конюх не соврал. Возле конюшни есть хижина, в которой останавливаются охотники. Возле хижины висел лук и там же оставили с дюжину стрел… - Ду Таньчжоу внезапно поднял голову. - Это охотничий лук, но стрелы не похожи на те, которыми пользуются обычные люди, скорее это…

- Скорее, это стрелы, которые были украдены на складе Военного ведомства, - закончил Мо Чи его мысль.

Мо Чи вместе со стражей вернулся обратно на конюшню. Ду Таньчжоу был ранен, поэтому не мог поехать вместе с ним и остался ждать в доме гуна Линь.

Через полчаса Мо Чи вернулся обратно:

- В конюшне за перегородкой было найдено несколько видов оружия. За исключением недостающих стрел, все остальное совпадает по количеству с описанием похищенного оружия!

Украденное оружие было обнаружено там же, где и лошади Чжао Шеня, а поблизости были найдены люди из винной лавки.

Этих людей подозревали в убийстве охранника арсенала, который украл оружие, и Чжао Шень был хорошо знаком с этими людьми.

- Похоже, молодому господину Чжао не удастся выйти сухим из воды, - с задумчивым видом сказал Ду Таньчжоу.

Мо Чи не хотелось верить в то, что сын генерала Чжао вступил в сговор с людьми Яньми:

- Что если… а вдруг он ничего не знал об этом? Может, его обманули или просто используют?

Ду Туньчжоу немного подумал и принял решение:

- Возвращаемся в город. Нужно обыскать винную лавку.

В этот же день, после своего возвращения в город, Ду Таньчжоу приказал своим людям обыскать лавку. Опасаясь, что кто-то может тайно противодействовать им, Ду Таньчжоу, несмотря на свою рану, отправился туда лично.

Сейчас как раз было время начинать торговлю, но лавка была закрыта. Ду Таньчжоу ударом ноги распахнул деревянные ворота и увидел, что в лавке никого не было, и управляющий вместе со служащими просто исчезли.

Ду Таньчжоу быстро прошел через двор и направился к складу на заднем дворе. Там в шкафу он нашел письма, о которых ему говорил Мо Чи. Он открыл одно письмо и, пробежавшись по нему глазами, быстро закрыл его снова.

Находившийся рядом с ним охранник был слишком занят обыском и не заметил его движений. Он хорошенько все обдумал и сунул письма себе за пазуху.

- Господин! Посмотрите!

Один из охранников нашел в трещине кирпичной стены несколько листов бумаги. Ду Таньчжоу подошел поближе и при свете фонаря разглядел, что это были банковские чеки.

- Торговая компания «Чанъаньцзы»… тысяча таэлей? Неужели эти бумажки стоят несколько тысяч серебром?! - стоявший рядом глава стражи не мог прийти в себя от изумления.

Ду Таньчжоу был очень серьезен, он ничего не сказал в ответ.

После тщательного обыска ничего подозрительного обнаружено не было, и Ду Таньчжоу отпустил стражу.

Когда он вернулся в резиденцию Ду, Мо Чи сидел в его комнате и курил трубку. Увидев вернувшегося Ду Таньчжоу, он выпустил в воздух струю дыма и спросил:

- Ну что?

- Ты читал письмо, написанное генералом Чжао Циньчи? - Ду Таньчжоу был очень серьезен.

- Нет, - честно ответил Мо Чи. - Тогда в лавке, прежде чем я успел его рассмотреть, во дворе появились люди, и мне пришлось уйти оттуда.

Ду Таньчжоу вытащил из-за пазухи несколько писем:

- Ты знаешь генерала Чжао. Просмотри на почерк и манеру письма, и скажи, было ли это написано им лично.

Сердце Мо Чи внезапно забилось быстрее, он взял одно письмо и пробежался глазами по его строчкам, а затем повернул голову и уставился на Ду Таньчжоу.

Ду Таньчжоу сразу понял ход его мыслей.

- Я лично проводил обыск и сам взял эти письма из шкафа. Тут все без обмана.

- Это… - Мо Чи не мог подобрать нужные слова, что случалось с ним довольно редко. - Да, это похоже на почерк генерала Чжао и на его манеру изъясняться, но в этом нет никакого здравого смысла!

В первых же строчках генерал Чжао, даже не поздоровавшись, сразу просил Чжао Шеня найти способ и раздобыть лошадей и оружие в городе.

Исходя из этого, было понятно, чем руководствовался Чжао Шень.

Но дальнейшие строчки потрясли Мо Чи еще сильнее. Чжао Циньчи написал своему сыну, что хозяин винной лавки - его старый друг, и, если у Чжао Шеня возникнут трудности, он может обратиться к нему за помощью.

- Зачем генералу отправлять своего сына за помощью к людям Яньми?

- Читай дальше, - с мрачным видом сказал Ду Таньчжоу.

Мо Чи продолжил читать письмо и, чем больше он читал, тем меньше ему хотелось верить своим глазам.

Чжао Циньчи также сообщал, что в армии есть человек, который знал об их плане, и он собирался убрать его, чтобы он никому и ничего не рассказал. Но неожиданно до этого офицеришки дошли слухи, и он ночью сбежал из Ючжоу, чтобы добраться до столицы и доложить обо всем императорскому двору.

Чжао Циньчи неоднократно посылал людей ему вслед, чтобы остановить его, но этот человек каждый раз умудрялся уйти от них, и даже на какое-то время исчез бесследно. Но несколько дней назад кто-то заметил его возле фермы Сичан недалеко от столицы.

Чжао Циньчи просил своего сына послать кого-нибудь, чтобы перехватить и убрать этого человека раньше, чем он доберется до столицы.

- А это не может быть тот человек, которого спасла принцесса? - удивленно спросил Мо Чи.

- Такое вполне возможно, - сказал Ду Таньчжоу. - Когда мы обнаружили его, я обратил внимание на то, что хоть он и был одет как ученый, в то же время на нем была обувь, как у военного. После встречи с убийцами в масках у меня не было времени как следует разобраться во всем.

- Выходит… этих убийц послал Чжао Шень?

Мо Чи, казалось, не желал в это верить, но в глубине его души уже зародилось сомнение.

- Неудивительно, что Цзень Суй рисковал собой, и, сколько бы я ни расспрашивал его той ночью, он так и не назвал имя заказчика. Теперь все становится на свои места. Кто из тайных лазутчиков не согласился бы пожертвовать своей жизнью ради генерала Чжао?

- Я внимательно прочитал остальные письма, - сказал Ду Таньчжоу. - По сути, отец с сыном обсуждают свои планы. Я не знаю, что именно они затевают, но этот план - часть чего-то бо̀льшего.

- Ты подозреваешь Чжао Циньчи в государственной измене? - прямо спросил Мо Чи.

Ду Таньчжоу ничего не ответил.

- Такого просто не может быть! - Мо Чи отказывался в это верить. - Кто угодно может быть изменником, но только не он!

- Я знаю, вас с ним связывает тесная дружба, но позволь спросить тебя - а как же Шу Байхен, начальник округа Ючжоу, которого ты убил лично? Он был рожден в Центральных Равнинах и также был придворным чиновником четвертого ранга. Разве ему было мало славы и богатства? Почему взамен он предпочел позор и бесчестье, превратившись в охотничьего пса Яньми?

В словах Ду Таньчжоу был свой смысл. В то время Шу Байхен не поладил с генералом Чжао Циньчи, и, получив от Яньми девять ящиков золота, предал свою страну и перешел на сторону врага.

За последнее время своего пребывания у Яньми, до того, как Мо Чи убил его, Шу Байхен из культурного и обходительного чиновника с изящными манерами превратился в разжиревшего и никчемного тунеядца.

- Любой человек может измениться, - сказал Ду Таньчжоу. - Почему же это не могло случиться с Чжао Циньчи?

- Он не мог измениться! - неожиданно разгорячился Мо Чи и вскочил на ноги. - Ты знаешь, что он значит для тайный лазутчиков? Это он управляет всеми нами! Он знает имя, внешность, происхождение каждого лазутчика! Это он выбирает место и время для исполнения тайной миссии, и именно он несет на себе тяжкую ответственность за наше освобождение в том случае, если кто-то из нас был схвачен! Если Чжао Циньчи - вероломный предатель, то кому же мы можем доверять, когда находимся в логове врага!

- Ты можешь довериться мне, - тихо сказал Ду Таньчжоу.

Мо Чи слегка растерялся, и уголки его губ поползли вверх:

- Довериться тебе? Я должен поверить в то, что ты смог бы в одиночку проникнуть в логово Яньми, чтобы спасти меня?

- Поверь в то, что я не стану несправедливо обвинять Чжао Циньчи и проведу самое тщательное расследование. Если он действительно виновен в измене, я обязательно схвачу его прежде, чем он добьется успеха. Если он невиновен, я ни за что не спущу тем, кто подставил его.

Ду Таньчжоу сжал запястье Мо Чи и заставил посмотреть ему в глаза:

- И самое главное: даже если все станут изменниками, верь в то, что со мной такого не случится никогда.

Ду Таньчжоу смотрел прямо ему в глаза, и его взгляд был решительным и твердым.

Если бы эти слова сказал кто-нибудь другой, Мо Чи никогда не поверил бы в подобную чушь, но Ду Таньчжоу…

Ду Таньчжоу отличался от других.

Мо Чи тоже посмотрел ему в глаза и мысленно вернулся на восемь лет назад.

Весной на заставе Чжешань пробивается зеленая травка и звонко поют птицы, и пробуждающаяся природа полна жизненной силы.

Двенадцатилетний Мо Чи стоял вместе с остальными лазутчиками и смотрел на молодого энергичного генерала перед армейским строем.

На генерале были тонкие доспехи, он ехал верхом на лошади, и со своего места Мо Чи мог видеть его красивое молодое лицо.

У Мо Чи была превосходная память на лица и, раз увидев человека, он был способен узнать его даже спустя много лет.

В тот момент в Павильоне «Цзиньгу» один человек сказал: «Взять его!», и он, вспомнив это лицо, сдался ему без сопротивления.

Вот и сейчас…

Лицо и губы Ду Таньчжоу побледнели из-за полученной раны, но его взгляд был таким же твердым и решительным, как всегда. Мо Чи какое-то время смотрел на него и, наконец, смягчился.

- И что же ты собираешься делать теперь, когда все улики указывают на Чжао Циньчи? - спросил он.

- Я послал людей тайно наблюдать за резиденцией Чжао, - ответил Ду Таньчжоу. - А завтра, как только откроются ворота дворца, я отправлюсь к его величеству.

- Собираешься доложить обо всем императору? - забеспокоился Мо Чи.

- Нельзя утаить от императора кражу оружия. И теперь, когда поднялся такой шум, уже завтра до него дойдет эта новость. Лучше я сам доложу ему обо всем, чем это сделает кто-то другой, преподнеся все в ложном свете.

Под порывом северного ветра окно с шумом захлопнулось, и послышался шелест цветущих ветвей сливы.

Ду Таньчжоу посмотрел на густые сумерки за окном и серьезно сказал:

- Сейчас самый важный свидетель - этот тот человек, которого спасла принцесса, и которого она теперь прячет у себя во дворце.

Внезапно во дворе послышались торопливые шаги, после чего дверь распахнулась, и в комнату ворвался Ду Чжо:

- Господин! - с порога закричал он. - Ду Чжо слышал, что вас ранили!

Ду Таньчжоу немедленно отпустил руку Мо Чи и, прикрыв рот, смущенно кашлянул, тем самым еще больше привлекая к себе внимание.

Ду Чжо был простым человеком, он не понимал того, что происходит в душе Ду Таньчжоу, поэтому, услышав, как тот кашлянул, он с обеспокоенным видом бросился к нему:

- Почему вы кашляете? Где у вас болит? Неужели рана такая глубокая и повредила внутренние органы? Ду Чжо сейчас же отправится за лекарем!

Он развернулся и бросился к двери.

- Не нужно! - остановил его Ду Таньчжоу. - Задеты только мягкие ткани на спине, и Мо Чи уже перевязал меня.

Ду Чжо с сомнением покосился на Мо Чи:

- И вы позволили ему самому разобраться с этим? Но он же не лекарь! Нет-нет, я должен сам посмотреть!

С этими словами он бросился к Ду Таньчжоу и попытался стянуть с него одежду.

Мо Чи изумленно наблюдал за ними, переводя взгляд с одного человека на другого.

Ду Таньчжоу покрепче сжал воротник и строго сказал:

- Это еще что за вольности! Что ты себе позволяешь!

Ду Чжо застыл в полном недоумении:

- Что значит «вольности»? Разве я не служил вам столько лет, много раз помогая раздеваться и одеваться? Что я там у вас не видел?

Глаза Мо Чи стали еще больше, в его взгляде вспыхнул странный свет, ему было любопытно, но он не решился вникать в это.

Ду Таньчжоу, словно старый нудный педант, еще крепче сжал воротник и, отступив на шаг, строго взглянул на Ду Чжо:

- Вечно несешь всякую чушь. Кто велел тебе смотреть на меня?

Он повернулся к Мо Чи и, нахмурившись, отругал его:

- А ты не создавай еще больше проблем. Слуги всегда помогают господам переодеваться, что ты там еще придумал?

Глаза Мо Чи забегали из стороны в сторону:

- Ничего, я именно так и подумал, как ты сказал.

Он явно ему не поверил, и на его губах заиграла странная улыбка.

Глаза Ду Таньчжоу сузились, и он пустил в ход последний козырь. Напустив на себя невозмутимый вид, он серьезно сказал:

- Вот и ты сегодня, когда перевязывал мою рану, видел меня по пояс голым.

Мо Чи застыл на месте, а Ду Чжо изумленно ахнул.

- Вот и скажи, какие у нас с тобой теперь отношения? - тихо сказал Ду Таньчжоу.

- Это искренние и очень близкие отношения,(1) - со знанием дела подытожил Ду Чжо.

- Я ничего не слышал! - Мо Чи направился к двери, словно убегая от чего-то. - Мне нужно отдохнуть!

Он выскочил из главной комнаты, чтобы больше не участвовать в этом разговоре, который уже вышел за рамки приличий!

В этот момент во дворце принцессы Хуайнин человек, долгое время находившийся без сознания, наконец, открыл глаза.

__________________________________________

1. Тут такая фраза использовалась, которая означает отдать себя другому, и свое тело, и эмоции, и мысли, а также она может означать обещание жениться))

**********************

Переводчик: Kosen

云破月出，那是张白皙秀丽的面容 (Луна вышла из облаков, открыв прекрасный и светлый лик).

На следующий день, в императорском дворце, в зале Чуаньцзе.

Выслушав доклад Ду Таньчжоу, сидевший на троне император долгое время молчал.

Лэн Жун был так зол, что у него дрожала борода:

- Этот Чжао Циньчи совсем позабыл страх! Его величество так доверял ему и передал под его управление десятки тысяч солдат на заставе Чжешань! А он оказался предателем и совершил такой вероломный поступок! Он познает на себе гнев неба! Его величество сурово покарает его!

В этом году императору исполнилось чуть больше двадцати лет, а Чжао Циньчи был опытным воином, которому уже было за сорок. В детстве император не раз слышал, как его покойный отец упоминал выдающиеся заслуги генерала Чжао, и теперь, после доклада Ду Таньчжоу он был настолько огорошен, что даже забыл обвинить Военное ведомство в сокрытии факта кражи оружия.

- Не могло ли здесь возникнуть какое-нибудь недоразумение? - нахмурился император. - Даже если это оружие действительно было украдено Чжао Шенем, разве с помощью такого количества можно устроить серьезные беспорядки?

Но Лэн Жун не согласился с ним.

- Ваше величество! Во все времена для того, чтобы поднять мятеж, требовалось три вещи: оружие, лошади и солдаты. Чжао Шень украл оружие из Военного ведомства, спрятал двадцать с лишним лошадей, да еще и вступил в сговор с этой шайкой из винной лавки! Можно сказать, все три вещи в сборе! Хотя их не так много, но эти люди вполне могли бы организовать засаду возле дворца. Кто знает, не причинят ли они вред вашему величеству, выждав, когда вы отправитесь на прогулку!

Император ничего не ответил.

Лэн Жун взглянул на Ду Таньчжоу и добавил:

- К тому же, эта шайка настолько безжалостна, что они даже ранили Шилана Ду. Если бы вчера ваше величество, инспектируя посты во дворце, наткнулся на них, боюсь, что…

Он проглотил конец фразы.

Во время своего доклада императору Ду Таньчжоу рассказал ему почти обо всем, за исключением того, что люди из винной лавки были из Яньми.

Если все действия Чжао Шеня не будут связаны с людьми Яньми, у него еще может быть шанс оправдаться перед императором.

Но стоит императору узнать, что в деле замешаны люди Яньми, тогда ситуация станет слишком серьезной.

Император испытывал смешанные чувства.

Чжао Циньчи охранял заставу Чжешань. Весной следующего года пастбища покроются зеленой травой, и к лету лошади Яньми станут откормленными и сильными. С сильной армией они в любой момент смогут атаковать южные границы.

В прежние годы крупные сражения между двумя армиями разворачивались именно в весенне-летний период. Если Чжао Циньчи сейчас вызвать в столицу, это вызовет переполох в пограничных войсках.

Но, если поднять шум, расследуя дело семьи Чжао, когда до него дойдут новости, даже если он не собирался поднимать мятеж, у него может не остаться другого выбора.

Император оказался на распутье.

Спустя долгое время, он, наконец, вздохнул и отдал приказ:

- Установите наблюдения за резиденцией Чжао, и тайно арестуйте Чжао Шеня. Помните, расследование необходимо держать в тайне. Пошлите кого-нибудь домой к Чжао Шеню и передайте, что он слишком занят на работе, поэтому ему придется задержаться в своем ведомстве.

- Слушаюсь, - Ду Таньчжоу поклонился и вышел.

Оказавшись за дверью, он услышал, как Лэн Жун сказал:

- Как ваше величество может быть таким мягкосердечным? Следовало бы сурово покарать мятежника…

Ду Таньчжоу не стал задерживаться и покинул дворец.

Рана Ду Чжо слегка затянулась, и он, вернувшись к своим обязанностям охранника, терпеливо ждал его возле повозки.

- Придется арестовать Чжао Шеня и доставить его в «Линьтай», - Ду Таньчжоу с хмурым видом сел в повозку.

Чжао Шень был единственным сыном Чжао Циньчи. В отличие от своего отца, он с детства рос слабым ребенком. Когда он в три года впервые увидел, как во дворце тренируются с мечами, это так испугало его, что ночью у него поднялась температура.

Его дедушка очень жалел ребенка и не хотел, чтобы он вкусил суровой солдатской жизни, поэтому просил Чжао Циньчи оставить его в столице, чтобы он мог служить своей стране и семье в качестве государственного служащего.

Когда Чжао Циньчи увидел, что в боевых искусствах от мальчика действительно нет толка, он отказался от мысли о том, что они будут сражаться вместе с ним плечом к плечу и, оставив его в столице, сам уехал в Ючжоу, чтобы занять свой пост.

Чжао Шень получил классическое образование, и, достигнув совершеннолетия, он при покровительстве отца получил звание старшего ученого седьмого ранга в храме Тайчан.(1)

Чжао Шень каждый день усердно работал, он никогда не опаздывал на утреннюю перекличку чиновников и завершал все свои дела в установленный срок. Он был очень сдержанным и скромным человеком, и был в хороших отношениях со своими коллегами.

Полгода назад Чжао Шень женился, и сейчас его супруга была на четвертом месяце беременности, собираясь подарить Чжао Циньчи внука.

Вечером Чжао Шень закончил свою работу и вышел из храма Тайчан. Храм Тайчан находился недалеко от резиденции Чжао, и он каждый день ходил на работу пешком. И этот день не стал исключением.

Как только он вышел из переулка, его окружила стража. Прежде чем он успел хоть что-то спросить, ему надели на голову темный мешок и связали пеньковой веревкой.

Чжао Шень и пикнуть не успел, как его уже увезли и доставили в «Линьтай».

В главном зале ему надавили на плечи, и он в панике опустился на колени.

- Кто вы такие? Пустите! Что вы хотите со мной сделать?

Сидевший за столом Ду Таньчжоу сделал знак рукой, и стражник ослабил веревку и снял с головы мешок.

Чжао Шень прищурился, и ему понадобилось какое-то время, прежде чем он сумел разглядеть перед собой Ду Таньчжоу.

- Шилан Ду?! Но как… Я что, в «Линьтай»?!

Ведомство «Линьтай» проводило расследования и занималось наказанием официальных должностных лиц от седьмого ранга и выше.

Оказавшись в таком месте, Чжао Шень почувствовал неладное. Он испуганно посмотрел на Ду Таньчжоу и спросил:

- Шилан Ду, а ты… я совершил какой-то проступок?

Ду Таньчжоу, сохраняя невозмутимый вид, спокойно сказал:

- Речь идет о пустяковом деле, не волнуйтесь, господин Чжао. Я слышал, в квартале Байцайшен есть винная лавка, которая называется «Опьяненное сердце». Господин Чжао когда-нибудь бывал там?

- Бывал, - искренне ответил Чжао Шень. - У меня хорошие отношения с лавочником, и там подают самое вкусное вино, которого больше нигде не найдешь. Я часто захожу туда выпить и даже купил несколько бочонков себе домой.

Лицо Ду Таньчжоу помрачнело.

Чжао Шень сразу заметил это и с беспокойством спросил:

- С хозяином лавки что-то случилось?

Ду Таньчжоу уклонился от ответа и спросил:

- Я слышал, господин Чжао увлекается разведением лошадей?

- Да, верно! - охотно подтвердил Чжао Шень. - Я держу десятки лошадей на ферме Сичан. Одна из них белой масти, я назвал ее Чжао Ецзуй, это моя любимая лошадь.

Он посмотрел на лицо Ду Таньчжоу и спросил:

- А что, что-то не так с моей лошадью?

Ду Таньчжоу снова не ответил и сказал:

- Я задам последний вопрос - тебе известно, что владелец винной лавки родом из Яньми?

- Что?! - потрясенный Чжао Шень в оцепенении осел на пол.

***

Резиденция Чжао.

Маленький слуга, забежав во двор, сразу направился к жене Чжао Шеня.

Госпожа Чжао знала, что он обычно сопровождает ее мужа на работу и, видя, как он спешит, спросила его, что происходит.

- Госпожа, сегодня очень холодно, - сказал слуга. - Молодой господин собирается задержаться в своем ведомстве и просил госпожу прислать ему теплую одежду.

Госпожа Чжао и Чжао Шень были женаты всего полгода, и их чувства друг к другу были глубоки и сладки, как мёд. Услышав о том, что ее мужу нужна теплая одежда, она нашла в шкафу несколько вещей, но не стала передавать их со слугой.

- Я поеду с тобой, - сказала она.

Ее служанка бросилась к ней, пытаясь отговорить ее:

- Госпожа, вы же в положении и не должны суетиться. Если что-то случится, я не перенесу этого!

- А ну тебя! - у госпожи Чжао был веселый озорной характер, и ей не хотелось, чтобы ее останавливали. - Не хочу ничего слышать! Что может случить во время простой прогулки? Я все время буду в повозке, меня никто даже не увидит. Так чего мне бояться?

Пока она говорила, ноги унесли ее далеко от дома.

Служанка очень беспокоилась, но не могла остановить ее, поэтому ей ничего не оставалось, кроме как поспешить за ней следом:

- Госпожа так энергична. Несмотря на то, что она носит ребенка, ей удается ходить быстрее меня!

Повозка проехала по улицам и вскоре остановилась возле храма Тайчан. Госпожа Чжао протянула слуге теплую одежду и попросила поскорее передать ее господину Чжао, чтобы он не замерз.

- Слушаюсь!

Слуга забрал одежду и, выскочив из повозки, поспешил в канцелярию при храме.

- Госпожа, скорее закройте дверцу, - сказала служанка. - С улицы так сильно дует!

- Да-да, нужно закрыть поскорее, - госпожа Чжао закрыла дверцу. - Если кто-то увидит, что я сама привезла ему одежду, то завтра его начнут дразнить.

Вскоре вернулся слуга и доложил:

- Госпожа, я не нашел молодого господина. Мне сказали, что он ушел совсем недавно.

- Уже вернулся? Но я не видела его по пути сюда, - госпожа Чжао была немного недовольна. - Вечно он в облаках витает - увидел свою повозку и даже не окликнул!

Слуга развернул повозку, и они поехали обратно домой. Едва подъехав к дому, госпожа Чжао спросила привратника:

- Молодой господин вернулся?

Слуга посмотрел на нее с озадаченным видом:

- Госпожа, ваш слуга не видел молодого господина. Вы разве сами не повезли ему теплую одежду? Разве он не в канцелярии?

Госпожа Чжао растерялась, и ее сердце тревожно сжалось.

- Может, молодой господин пошел ужинать с другими чиновниками? - поспешно сказал слуга. - А, может, увидел на лотке у дороги какую-нибудь необычную вещицу и решил купить ее, чтобы порадовать госпожу? Ничего страшного не случилось. Молодой господин - единственный сын генерала Чжао, и в столице никто не посмеет причинить ему вреда.

- Да, ты прав, - госпожа Чжао слегка нахмурилась. - Ладно, давайте подождем, может, он скоро вернется.

Однако, было достаточно посмотреть на нее, чтобы понять, как сильно она взволнована.

Госпоже Чжао было семнадцать лет. В детстве она жила в столице, но шесть лет назад ее отца отправили служить в провинцию, и ее семья переехала из Цзиньциня.

Позже, с помощью свахи ее обручили с молодым господином Чжао и после свадьбы она одна вернулась обратно в Цзиньцинь.

Ее не было в столице несколько лет, и в этом городе у нее не осталось ни семьи, ни друзей. Мать и бабушка с дедом Чжао Шеня давно умерли, а Чжао Циньчи находился в Ючжоу. И теперь, когда она оказалась в такой ситуации, ей было не с кем посоветоваться, поэтому она неизбежно поддалась панике.

Служанка немного подумала, и ей в голову пришла одна мысль.

- Госпожа, однажды вы говорили, что в детстве дружили с принцессой Хуайнин. Может, вам обратиться к ней? Она хорошо знает столицу и, возможно, сумеет догадаться, куда мог подеваться молодой господин.

- Верно! - госпожа Чжао быстро приняла решение. - Скорее в повозку! Едем во дворец к принцессе!

***

Мо Чи изменил своей привычке, и теперь вместо того, чтобы лежать на крыше дома генерала Чжао, он сидел на крыше дворца принцессы Хуайнин.

Забравшись на стену, он обнаружил, что охрана во дворце принцессы чрезвычайно слаба. По какой-то причине посланные сюда для защиты охранники были старыми и слабыми, и их было гораздо меньше, чем требовалось для организации охраны дворца принцессы.

Мо Чи вцепился в карниз и грациозно, как куница, спрыгнул с крыши вниз, а затем развернулся и побежал на задний двор, где жила прислуга.

Он пришел, чтобы найти человека, которого спасла Хуайнин.

Он подошел к боковой пристройке, где жили слуги. Услышав вдалеке звук шагов, он уцепился за карниз и, опираясь на столб веранды, забрался на крышу постройки.

После того, как мимо прошли двое слуг, переносивших вещи, он приподнялся на крыше и осмотрел задний двор.

Здесь было всего три комнаты для слуг, судя по всему, во дворце принцессы было немного прислуги. Здравый смысл подсказывал ему, что спасенный человек должен быть где-то здесь, но он не знал, в какой именно комнате.

В тот момент, когда Мо Чи собирался приподнять черепицу и проверить комнаты, во дворе Хуайнин поднялась какая-то суматоха.

Мо Чи встал и присмотрелся получше. Принцесса в сопровождении двух служанок вышла в малый двор. Перед ней предстала молодая женщина, которую поддерживала служанка. Эта женщина была беременна, но при этом ее движения были быстрыми и энергичными, что было несвойственно обычным женщинам.

Увидев ее, Хуайнин еще издалека протянула к ней руку:

- Ты все же нашла время навестить меня?

Молодая женщина поспешно шагнула вперед, и они взялись за руки, что говорило об их необычных отношениях.

Мо Чи приложил руку к уху, и ветер донес до него их голоса.

- Ваше высочество, простите за столь бесцеремонное вторжение, - с поклоном сказала женщина.

- Между нами не должно быть церемоний, - в голосе принцессы радость смешалась с беспокойством. - Похоже, ты очень торопилась. Что-то случилось дома?

- Мой муж Чжао Шень исчез. В канцелярии сказали, что он уже давно ушел домой, но дома он не появлялся. Не представляю, куда он мог деться. Я почти не знаю столицу, и мне не к кому было обратиться за помощью, поэтому я позволила себе побеспокоить ваше высочество.

- Не волнуйся так сильно, - Хуайнин взяла ее за руку. - Чжао Шень - мужчина, не думаю, что с ним могло случиться что-то серьезное. На улице очень холодно, давай зайдем в дом и там поговорим.

Они вместе со служанками вошли в дом.

Мо Чи опустил руку. Эта женщина - невестка Чжао Циньчи?

В главной комнате госпожа Чжао рассказала Хуайнин обо всем, что произошло.

- Это действительно странно, - нахмурилась Хуайнин. - Говорят, Чжао Шень не имеет пороков. Не считая разведения лошадей, у него почти нет других увлечений. Он лишь иногда заходит выпить в винную лавку, но никто никогда не видел его в игорном доме или увеселительных заведениях. Исчезнуть без причины - это совсем не похоже на него.

После ее слов госпожа Чжао запаниковала еще больше:

- Что же теперь делать? Неужели на него напали бандиты? Если дело только в деньгах, это еще полбеды, а что, если это месть… Ты же знаешь, мой тесть убил столько людей Яньми, и если это они…

Хуайнин поспешно прикрыла ей рот ладонью:

- Не говори так! Хоть мы с тобой с детства росли на женской половине дома, нам доводилось слышать от взрослых о жестокости людей Яньми! Если попасть к ним в руки, это означает неминуемую смерть!

Госпожа Чжао побледнела от ужаса:

- Что же мне делать? Нужно срочно сообщить об этом столичным властям! Нет, нет, лучше обратиться в «Линьтай»! Шилан Ду известен своей способностью раскрывать дела, и сейчас он единственный, кто может помочь!

Но Хуайнин удержала ее:

- Не спеши. Шилан Ду очень занят, у него много служебных обязанностей. Даже если ты увидишься с ним, боюсь, у него не будет времени помочь тебе. Лучше подумай еще раз, может, у господина Чжао есть…

Фью-фью-фью…

За окном послышались странные звуки, и свет в главной комнате внезапно погас.

- Что там происходит? - воскликнула потрясенная Хуайнин.

Но во дворе снова стало очень тихо.

Хуайнин занервничала еще сильнее и отправила служанку осмотреться вокруг, но та была так напугана, что никак не решалась выйти.

- Постой, я сама посмотрю. Не верю, чтобы кто-то осмелился бесчинствовать во дворце принцессы!

Хуайнин взяла со стола вазу и смело вышла за дверь:

- Почему никто не отвечает?

Однако, представшая ее глазам сцена была просто ужасной - ей было некому ответить, поскольку стоявшие на страже люди лежали на земле с перерезанным горлом. (2)

Хуайнин почувствовала, как ее обуял ужас, она сразу поняла, что те убийцы, которые напали на нее по дороге, действительно осмелились напасть на ее дворец! Они пришли за тем человеком!

Прежде, чем она успела подумать об этом человеке, с крыши спрыгнули несколько человек в масках и начали окружать ее.

Хуйанин мгновенно отреагировала и быстро заскочила обратно в дом. Она заперла дверь и помогла госпоже Чжао пройти в заднюю комнату.

- Там во дворе убийцы! К северу от главного дома есть задний ход, нужно добраться туда, пока они не заметили!

Сзади послышался громкий шум, это убийцы начали выламывать дверь. Во все стороны полетели щепки, и оконная бумага была повреждена. Еще несколько ударов, и дверь больше не выдержит!

Хуайнин, таща за собой госпожу Чжао, поспешила к северной двери:

- Быстрее! Они сейчас ворвутся в дом!

Наконец, перед ними появилась дверь, выходящая на север. Хуайнин открыла ее и увидела на заднем дворе несколько убийц. Один из них ногой выбил дверь одной из комнат, а затем крикнул:

- Нашел! Он здесь!

Как оказалось, Хуайнин, беспокоясь о том, что комнаты, где жила прислуга, были переполнены, спрятала этого человека на заднем дворе главного дома, в давно пустовавшем крыле.

Кто бы мог подумать, что люди в масках окажутся такими шустрыми и так быстро найдут точное место!

Впрочем, сейчас Хуайнин было не до этого человека, поскольку убийцы заметили их и бросились в их сторону. А тем временем остальные убийцы, выбив дверь в главном доме, настигали их сзади.

Будучи беззащитной женщиной, в этот момент Хуайнин ощутила прилив небывалого мужества. Закрыв собой госпожу Чжао, она с силой швырнула вазу в нападавших.

Убийца взмахнул мечом, и ваза разлетелась на осколки, однако это заставило его сбавить скорость, затрудняя его движения.

Видя, что такой ход принес свои плоды, Хуайнин, продолжая двигаться вперед, хватала подвернувшиеся ей по пути чайные чашки, вазы и чернильные камни, и бросала их в своих преследователей.

Не отличавшаяся особой храбростью госпожа Чжао подобрала с пола осколок и бросила его в догонявшего их человека.

Ее сил было недостаточно, чтобы осколки причинили вред этим людям, но все же они отвлекали их, потому что им приходилось отмахиваться от летящих осколков мечами.

Однако, количество предметов, которые они могли использовать, было слишком ограничено, и после нескольких тщетных попыток сопротивления убийцы обступили их со всех сторон.

Меч блеснул в воздухе холодным светом, и Хуйанин, не раздумывая, повалила госпожу Чжао на пол и обняла ее, закрывая ее своим телом.

- Хуайнин, не надо! - закричала госпожа Чжао.

Услышав звук извлекаемого из ножен клинка, Хуайнин крепко зажмурилась, ожидая мучительной боли.

Танг…

Что-то треснуло у нее над ухом. Возможно, кто-то другой на ее месте и не осмелился бы посмотреть, но Хуайнин была отважной девушкой и сразу открыла глаза.

В темном дворике появилась гибкая худощавая фигура, с мечом и несколькими камнями в руках.

Хуайнин опустила взгляд и увидела на земле треснувший меч. Вероятно, он был перебит камнем.

Если удалось сломать лезвие с помощью одного только камня, это говорило о том, что этот человек был настоящим мастером.

Сквозь рассеявшиеся тучи выглянула луна, которая осветила красивое молодое лицо.

- Ты? ! - Хуайнин сразу узнала его.

Но его узнала не только она. Убийцы оставили Хуайнин и начали обступать Мо Чи.

Мо Чи, держа в руках меч и камни, медленно двинулся им навстречу.

Убийцы уже видели его мастерство и теперь ощетинились мечами, словно перед лицом грозного врага.

Мо Чи обвел их всех взглядом и неожиданно рассмеялся, его голос был полон насмешки:

- Значит, Цзень Суя здесь нет? Теперь понятно, почему вы не разбежались, увидев меня. Будь он здесь, он бы предупредил вас и не позволил бы совершить такую глупую ошибку.

Убийцы молча переглянулись между собой и, подняв мечи, внезапно атаковали Мо Чи.

Мо Чи, словно небесная дева, осыпающая цветами, швырнул в них камни и поднял свой меч:

- Вам конец!

___________________________________________

1. Это слово означает также доктор наук.

2. Не знаю, один тут был охранник или несколько.

**********************

Переводчик: Kosen

Ду Таньчжоу сказал, что человек, спасенный принцессой, был самым важным свидетелем, после чего Мо Чи поспешил к ней во дворец.

Перед тем, как он ушел, Ду Таньчжоу предложил ему взять с собой оружие.

- Эти ваши мечи - тонкие и хрупкие, как бумага, - отказался Мо Чи. - От них в бою никакого толка.

Ду Таньчжоу с загадочным видом посмотрел на Ду Чжо, и тот, кивнув, вышел из комнаты, а затем вернулся с длинным мечом, неся его, словно некое сокровище.

- Вытащи его и посмотри, - предложил Ду Таньчжоу. - Подойдет или нет?

Мо Чи вытащил меч. Чистое, без примесей голубоватое лезвие было гладким, как зеркало, и Мо Чи мог ясно разглядеть в нем свое отражение. Этот клинок, казалось, непрерывно излучал поток чистого света.

- Хороший меч, - похвалил Мо Чи.

- Я государственный служащий, - ответил Ду Таньчжоу. - У меня в доме нет добротного оружия. В этой штуке нет ничего ценного, я нашел его на складе сегодня утром. Можешь пользоваться им по своему усмотрению. Если он испортится, найду тебе другой.

Стоявший в стороне Ду Чжо поджал губы, изо всех сил стараясь сделать вид, что ничего не происходит.

Нашел на складе? Ничего ценного? Несколько дней назад, когда он восстанавливал силы после ранения, Ду Таньчжоу попросил его поискать лучшие мечи по всей столице. Наконец, он потратил целое состояние, чтобы купить этот меч у купца из Западных земель. Чтобы Мо Чи было удобнее, Ду Таньчжоу также попросил найти меч такой формы, которую обычно использовали жители Ючжоу.

Ючжоу граничит с землями варваров, и у них немало общего. Такие мечи продают в основном варвары, а уж те своего не упустят, и имеют обыкновение заламывать заоблачные цены. Разумеется, увидев, что Ду Чжо действительно заинтересован в покупке меча, тот варвар запросил просто немыслимую цену!

Если бы не приказ Ду Таньчжоу, которые велел ему не обращать внимания на цену, Ду Чжо ни за что не отдал бы тысячу серебряных таэлей за какой-то меч!

По его мнению, между всеми этими мечами не было никакой разницы. Разве не все равно, что сжимать в руке!

Мо Чи бросил украдкой быстрый взгляд на Ду Таньчжоу, но тот успел заметить его и улыбнулся в ответ.

Лицо Мо Чи внезапно вспыхнуло, ему стало неловко от того, что его поймали за подглядыванием, и он постарался больше не смотреть на него.

Пф, думает, если красивый, то может делать что хочет.

Улыбка застыла на лице Ду Таньчжоу.

Ладно, еще подглядывать за ним украдкой, но после того, как ему подарили такой дорогой меч, мог бы выглядеть полюбезней.

- Я принимаю подарок, - Мо Чи взял меч и сунул его за пояс.

Ду Таньчжоу напустил на себя серьезный вид и начал по-отечески наставлять его:

- Это столица, которая лежит у ног императора. Здесь повсюду стража, а у Запретного города несет службу императорская гвардия. Достаточно просто позвать на помощь, и они тут же явятся на твой зов. Здесь ты не останешься один, если попадешь в беду, ты больше не за пределами Великой стены. Поэтому не теряй голову, если окажешься в опасности. Если что, просто убегай, нет ничего важнее тебя самого.

- Да знаю я, - непривычно тихим тоном ответил Мо Чи. - … Никогда не видел таких зануд.

Мо Чи не знал, как вести себя в подобных ситуациях. За двадцать лет его жизни он редко встречал людей, которые отнеслись бы к нему с подобной мягкостью и говорили бы таким ласковым тоном.

… Нет ничего важнее него?

Ничего подобного.

Есть много такого, что поважнее него. Кровь его товарищей по оружию, добыча сведений о Яньми, убийство предателя - все это в тысячу раз важнее его жизни!

В любой миссии в первую очередь приносилась в жертву жизнь тайного лазутчика.

И, чтобы было совсем трагично, все лазутчики были согласны с этим, включая Мо Чи.

Потому что за их спинами находилась застава Чжешань, которая представляла собой первую преграду на пути Яньми к Дашен. Если застава Чжешань падет, жители Ючжоу потеряют свои семьи, и их дома будут разрушены.

… Также, как это было в деревне, где родился Мо Чи.

«Мо Чи» - это был псевдоним, который он выбрал себе сам в возрасте двенадцати лет, когда вступил в ряды тайных лазутчиков.

До этого он только знал, что его фамилия была Мо, и родители звали его Сан-цзы. (1) Это значит, что перед ним в семье было еще двое детей, но Мо Чи их не помнил. Они умерли слишком рано, и в его памяти не сохранился их образ.

Мо Чи означает просто «не опаздывать».

Он надеялся, что, став тайным лазутчиком, всегда сможет вовремя отправлять сведения о враге, и они никогда не запоздают.

Кто мог догадаться, что восемь лет спустя, за тысячи ли от заставы, в процветающей столице тот молодой генерал, а ныне чиновник четвертого ранга станет заглядывать ему в глаза с ласковой улыбкой!

Это лицо, которое накрепко запечатлелось в памяти Мо Чи, после того как он впервые увидел его, и оно стало еще красивее, когда он улыбался. Кончики его черных ресниц загибались кверху, и эти зрачки, были похожи на темные омуты с пляшущими в них искорками света.

Сердце Мо Чи дрогнуло, он вдруг ощутил, как его одновременно затапливают тепло и горечь. Эти две такие разные эмоции сплелись воедино, и он еще долго стоял на месте, прежде чем сумел прийти в себя.

Ду Таньчжоу постучал по ножнам и сказал:

- Я нашел для тебя подходящее оружие, чтобы ты при случае мог защитить себя, а не для того, чтобы ты лез на рожон, понимаешь?

- Понимаю, - Мо Чи кивнул, словно самый послушный ребенок в мире.

Но в этот момент, столкнувшись во дворе принцессы Хуайнин с врагом, превосходящим его силой в десять раз, он полностью позабыл все наставления Ду Таньчжоу.

Пока они среагировали, некоторые из них уже лежали на земле, но на мече не было ни капли крови.

Вся кровь мгновенно стекала с лезвия, не оставляя на нем следов.

Сколько бы человек ни были ранены этим клинком, длинный меч оставался чистым и неуязвимым.

Именно этого Ду Таньчжоу и ждал от Мо Чи, надеясь, что он не запятнает себя кровью и никогда не пострадает.

Но Мо Чи действительно не понимал все это словоблудие образованных и культурных людей. Он просто мысленно отметил, до чего хорош был этот меч, и снова продолжил убивать им врагов.

В этот момент один из убийц заметил, что у него на руке рана и с коварными мыслями атаковал его мечом.

Мо Чи поднял меч, пытаясь отбить атаку и не позволить врагу нанести ему смертельный удар.

Но в этот момент убийца вдруг отступил назад и, вместо того чтобы направить удар ему в живот, задел кончиком меча его рану на руке.

Рукав его одежды был разрезан, и кровь вновь залила повязку.

Это воодушевило убийцу.

Боль от повторного пореза еще незажившей раны была невыносима для обычного человека. Она обязательно сделает человека уязвимым, и этим можно будет воспользоваться.

Чрезвычайно гордый собой, этот человек уже был готов увидеть растерянного и беспомощного из-за боли Мо Чи, но в этот момент длинный меч, сверкнув в воздухе, вонзился ему в сердце.

Изо рта убийцы вырвалась струя крови, и его глаза полезли из орбит:

- Ты… - только и успел прохрипеть он.

На лице Мо Чи не отразилось и следа его мучений. Казалось, он уже привык ко всем видам боли, и движение меча, которое в глазах убийцы было коварным трюком, было для него всего лишь маленькой хитростью.

Этот человек так и не успел ничего сказать, а Мо Чи уже опустил меч.

Убийца кулем свалился на землю, а Мо Чи уже повернулся к остальным.

Остальные убийцы больше не хотели сражаться. Послышался резкий свист, означавший сигнал к отступлению, и они, поддерживая друг друга, собрались отступить.

Мо Чи бросился вперед и уже хотел перерезать им путь к отступлению, но в этот момент он услышал позади себя женский крик:

- Ай-яй!

Мо Чи оглянулся и увидел, как госпожа Чжао прислонилась к двери и, держась руками за живот, медленно осела на порог. Ее брови нахмурились, словно ей было очень нехорошо, а на лбу выступили капли пота.

Хуайнин нигде не было видно, а ее служанка, у которой от страха подкосились ноги, лишь опустилась на землю и в оцепенении смотрела на нее, не имея сил подняться и оказать ей помощь.

Мо Чи собирался схватить несколько убийц, чтобы Ду Таньчжоу мог потом допросить их, но он никак не мог выбросить из головы мысль о том, что сейчас речь идет о жизни внука Чжао Циньчи.

При мысли об этом он на мгновение заколебался, и остальные убийцы взлетели на крышу и вмиг исчезли из вида.

- Ц-ц, - Мо Чи убрал меч.

Опасаясь испугать беременную женщину, он посмотрел на кровь на своем рукаве и штанах, а затем подошел к ней.

Он хотел помочь госпоже Чжао, но вдруг вспомнил, что минуту назад убил человека, а вдруг это как-то повлияет на ребенка у нее в животе?

Его рука застыла в воздухе, и он не знал, помочь ей подняться или лучше совсем не трогать ее.

К этому времени госпожа Чжао уже пришла в себя и больше не чувствовала боли в животе.

Она вцепилась в дверной косяк и, тяжело дыша, сказала Мо Чи:

- Благодарю благородного господина… Если бы не ваша храбрость, боюсь, нас с принцессой уже не было бы в живых…

- А где ее высочество? - спросил Мо Чи.

За его спиной был виден круглый как тарелка серебристый диск луны. В ее неясном свете можно было разглядеть красивые черты его лица и большие глаза с холодным острым взглядом. От него все еще исходила смертоносная аура, которая не исчезла до конца после боя.

В резиденции Чжао жили несколько куниц. Госпожа Чжао с детства любила этих животных, но сама никогда не ухаживала за ними.

Когда ей было нечем заняться, она наблюдала за тем, как они резвятся во дворе.

Днем они казались довольно милыми и безобидными. Иногда они спали среди цветов а, когда просыпались, ловили бабочек и насекомых.

Но с наступлением темноты эти очаровательные зверьки превращались в ночных охотников, и их зеленоватые глаза обретали пугающий блеск.

Она не могла забыть их горящий воодушевлением взгляд и гибкое сильное тело во время охоты на крыс.

Некоторым слугам не нравились эти животные, они считали их слишком опасными и жестокими по своей природе, и хотели бы прогнать их прочь.

Но госпожа Чжао не соглашались, ей очень нравились эти зверьки.

Этой ночью она разглядела нечто подобное в Мо Чи.

В его глазах вспыхивал такой же пугающий огонек, и, казалось, этот человек был подобен острому клинку, всегда готовому бесстрашно лететь вперед.

- Ее высочество отправилась за подмогой, - ответила госпожа Чжао. - У ворот квартала дежурит стража, скоро они будут здесь.

Как только она договорила, до их слуха донесся звук торопливых шагов, и появилась Хуайнин с отрядом стражи.

- Где убийцы?! - воскликнула она.

Мо Чи сунул меч за пояс и ответил:

- Сбежали. Не удалось захватить их живьем.

Хуайнин вместе со служанками помогла госпоже Чжао подняться, а стража разбежалась во всех направлениях, пытаясь разыскать убийц.

- Человек, которого ты спасла, очнулся, - сказал Мо Чи принцессе.

- Когда? - изумленно спросила принцесса.

- Как только появились убийцы.

Хуайнин посмотрела ему в лицо и вдруг почувствовала, как у нее холодок пробежал по спине.

Мо Чи сначала заглянул в дальнюю пристройку, чтобы посмотреть на того человека, и только после этого пришел им на помощь.

Именно ради этого человека он пришел во дворец принцессы. Он знал, что они с госпожой Чжао находятся в опасности, но все равно сначала отправился проверить того, ради кого пришел, прежде чем пришел спасти их.

Мо Чи нельзя было назвать бездушным человеком, но он действовал абсолютно бесстрастно и хладнокровно.

Казалось, для него всегда на первом месте будет его цель, а все остальное - отходило на задний план до тех пор, пока поставленная задача не будет выполнена.

Возможно, даже его собственная жизнь?

Хуайнин не знала ответа на этот вопрос.

За воротами послышались шаги, и Ду Таньчжоу, до которого дошли новости, примчался вместе с Ду Чжо и отрядом охраны из «Линьтай».

Хуайнин с удивлением обнаружила, что при появлении Ду Таньчжоу в поле их зрения, на лице Мо Чи, которого она считала абсолютно хладнокровным и спокойным, вдруг появилось такое напряженное выражение, словно он столкнулся с грозным врагом.

Он весь напрягся и потихоньку развернулся боком, старательно пряча левую руку за спину.

Госпожа Чжао также заметила, что, когда этот молодой и красивый Шилан из ведомства «Линьтай» ворвался во двор, он не обратил внимания ни на нее, ни на принцессу, и первым делом оглядел Мо Чи с головы до ног, сосредоточив на нем все свое внимание.

Удостоверившись в том, что он не пострадал, Шилан Ду явно вздохнул с облегчением, а затем вспомнил о безопасности принцессы и госпожи Чжао.

- Раз Мо Чи здесь, полагаю, с вами все должно быть в порядке.

Хуайнин, не сдержавшись, мысленно закатила глаза.

- Со мной и госпожой Чжао все в порядке. Мы не пострадали, но госпожа Чжао была очень напугана. Думаю, когда она вернется домой, ей лучше пригласить лекаря, чтобы он осмотрел ее.

- Благодарю за вашу заботу, господин, - госпожа Чжао почтительно поклонилась. - Со мной все хорошо, но мой муж Чжао Шень пропал. Кажется, он исчез по дороге домой, когда вышел из канцелярии. Не мог бы господин помочь мне узнать, где он сейчас находится?

Ду Таньчжоу слегка удивился, ведь он дал ясные указания служащим в храме Тайчан - кто бы ни спрашивал о нем, они всем должны были отвечать, что молодой господин Чжао занят своими служебными обязанностями, поэтому ему придется задержаться в канцелярии на несколько дней.

Как госпожа Чжао узнала о его исчезновении сразу, как только его доставили в «Линьтай»?

- Это все моя оплошность, - сохраняя невозмутимый вид, ответил Ду Таньчжоу. - Не беспокойтесь госпожа. На самом деле, в «Линьтай» расследуется одно происшествие, и господин Чжао может помочь нам в этом, поэтому его пригласили в «Линьтай» после того, как он закончил работу. Я не успел вовремя послать кого-нибудь, чтобы предупредить госпожу, приношу свои извинения.

Он почтительно сложил ладони.

- Происшествие? - снова занервничала госпожа Чжао. - Что случилось? Это серьезно? Чжао Шень…

Ду Таньчжоу взглянул на стоявшую рядом с ней служанку:

- Почему бы тебе не отвезти госпожу домой?

Служанка с побледневшим лицом, пошатываясь, подошла к своей госпоже и повела ее со двора.

Госпожа Чжао постоянно оборачивалась по пути. Она знала, что Ду Таньчжоу не сказал ей всей правды, но она также понимала, что он все равно не стал бы отвечать на ее вопросы, даже если бы она начала расспрашивать его. Поэтому ей оставалось лишь уйти с тяжелым сердцем и тревогой в груди.

Хуайнин была очень недовольна таким отношением Ду Таньчжоу:

- Как вы можете быть такими небрежными в работе в «Линьтай»? Она же беременна, а вы забрали ее мужа, не предупредив ее об этом! Если она перенервничает, и что-то случится с ребенком, ты за это ответишь перед генералом Чжао!

- Ваше высочество все верно говорит, - с кротким видом отозвался Ду Таньчжоу. - Но ваш подданный полагает, что из-за него госпожа перенервничала куда меньше, чем во дворце вашего высочества.

Чувствуя в его словах некий намек, Хуайнин нахмурилась:

- Что ты хочешь этим сказать?

Ду Таньчжоу собирался ответить, но в этот момент до него донесся слабый запах крови.

Убитого человека уже унесли со двора, и слуги убирали пятна крови, оставшиеся на земле. Так откуда доносится этот запах?

Он внимательно присмотрелся к Мо Чи.

С тех пор, как он появился во дворе, Мо Чи неподвижно стоял в сторонке, все время держась к нему боком. Слегка опустив голову, он смотрел на камни и казалось, что он просто погрузился в своим мысли.

У Ду Таньчжоу внезапно возникло предчувствие, он посмотрел на лицо Мо Чи и медленно направился к нему.

Пока он приближался к нему, Мо Чи постепенно все больше разворачивался влево.

- А ну замри, - скомандовал Ду Таньчжоу.

Мо Чи застыл с таким видом, словно его поймали с поличным.

Когда Ду Таньчжоу встал перед ним, глаза Мо Чи забегали из стороны в сторону, старательно избегая его взгляда.

Одним словом, его совесть была явно нечиста.

Ду Таньчжоу начал внимательно осматривать его, начиная с лица и опускаясь взглядом все ниже, и быстро обнаружил рану на левой руке. Под разорванным рукавом была видна пропитанная кровью повязка, и старая рана была вскрыта заново.

Ду Таньчжоу нахмурился, чувствуя, как у него тоже разболелась рана на спине.

Хуайнин с удивлением наблюдала за тем, как Мо Чи, который совсем недавно действовал так смело и решительно, в этот момент был похож на нашкодившего котенка и стоял перед Ду Таньчжоу с понурым видом.

А Ду Таньчжоу, который стоял, приподняв брови и заложив руки за спину, напоминал собой обозленного взрослого кота.

- Я же просил тебя держать себя в руках и не лезть на рожон! Тебе непонятно, а? Сто раз говорил, береги себя! Это ты так себя бережешь?

- Так уж и сто… - пробормотал Мо Чи. - Всего один раз…

- Ты еще смеешь возражать?

Мо Чи плотно сжал губы, всем своим видом показывая, что собирается добросовестно слушать наставления и больше не заговорит без разрешения.

Ду Таньчжоу сделал вдох, собираясь разразиться нравоучениями, но Мо Чи вдруг поднял голову и сказал:

- Я лишь скажу напоследок, что человек, которого спасла принцесса, очнулся.

Ду Таньчжоу на миг заколебался, но эта фраза отвлекла его внимание.

- Где он?

- Идем, я отведу тебя, - Мо Чи с готовностью шагнул вперед, и на его лице было заметно облегчение оттого, что ему удалось избежать взбучки.

Ду Таньчжоу схватил его за шкирку, как котенка:

- А ты куда собрался? Иди к Ду Чжо, пусть сначала обработает твою рану.

- Оу, - Мо Чи с понурым видом отправился искать Ду Чжо.

Когда Ду Таньчжоу отправился в заднюю пристройку, Хуайнин последовала за ним.

Находившийся в пристройке человек, увидев их, посмотрел на них растерянным взглядом:

- Могу я спросить, кто вы…

- Это дворец принцессы Хуайнин, - ответил Ду Таньчжоу. - Я глава ведомства «Линьтай», Ду Таньчжоу. Ты был найден без сознания недалеко от Цзиньциня, и именно ее высочество спасла тебе жизнь.

- Это Цзиньцинь?! - мужчина взволнованно вскочил с кровати, несмотря на свои раны. - Наконец-то я добрался сюда!

Ду Таньчжоу поднял руку, закрывая Хуайнин:

- Кто ты?

Мужчина опустился на одно колено и прижал кулак к груди:

- Я подчиненный генерала Чжао Цзиньчи, возглавляющего войско на заставе Чжешань. Мое имя Цзи Жань. Я прибыл в столицу с одной целью - разоблачить измену генерала Чжао перед государем!

- Что за вздор, - с хмурым видом сказал Ду Таньчжоу. - Генерал Чжао охраняет безопасность нашей страны, как можно обвинять его в измене?

- Генерал Чжао собирается поднять мятеж. Надеюсь, его величество и вы, господин, разберетесь с этим!

_________________________________________

1. Сан-эр - третий ребенок.

**********************

Переводчик: Kosen

Линьтай.

Цзи Жань стоял на полу на коленях.

Ду Таньчжоу сел за стол и четко проговорил:

- Назови свое имя.

- Цзи Жань, дувэй (1) с заставы Чжешань, подчиненный генерала Чжао Циньчи.

Сидевший в сторонке секретарь начал записывать его слова.

- О чем ты хотел сообщить в «Линьтай»? - спросил Ду Таньчжоу.

- Я подозреваю генерала Чжао в том, что он замышляет мятеж и пришел сюда, чтобы сообщить об этом.

- Согласно закону Дашен, тот, кто нарушил законодательство и пытается возбудить дело в высшей инстанции, минуя низшую, должен получить пятьдесят плетей. Ты должен был доложить об этом сначала начальнику округа Ючжоу, но ты сразу подал жалобу в столичное ведомство, значит, тебе полагается пятьдесят плетей.

- Мне об этом известно, - ответил Цзи Жань. - Но я также знаю еще одну фразу: «Удостоверившись в справедливости, нельзя привлекать к ответственности». Если я говорю правду, то могу избежать наказания.

- А ты хорошо разбираешься в законах. Ладно, обойдемся без лишних слов. Покажи свою верительную бирку.

Цзи Жань снял обувь и вытащил из-под подметки верительную бирку. Бирка была разделена на две части, левая находилась при служащих, а правая хранилась в столице. Соединив две части вместе, можно было подтвердить личность человека.

Ду Таньчжоу послал помощника в Военное ведомство, чтобы он взял там вторую половину бирки Цзи Жаня.

Секретарь взял у него левую часть и передал ее Ду Таньчжоу.

После того, как две половинки сложились в одно целое, личность Цзи Жаня была подтверждена.

Ду Таньчжоу приказал принести ему учетную книгу, чтобы сверить описание Цзи Жаня с внешностью этого человека.

В книге было сказано, что Цзи Жань был высокого роста, у него удлиненное лицо, тонкие брови и продолговатое родимое пятно на левом плече.

- Сними одежду, - сказал Ду Таньчжоу.

Страдая от боли в ранах, Цзи Жань снял верхнюю часть одежды. Среди его повязок на левом плече действительно было видно продолговатое родимое пятно.

- Я осмотрел этого человека в зале суда, и установил, что это действительно Цзи Жань, - заявил Ду Таньчжоу. - Теперь можешь говорить, и поскорее.

- Слушаюсь! Я служу на заставе Чжешань под началом генерала Чжао. Месяц назад я стоял в карауле посреди ночи, когда увидел, как из палатки командующего тайно выскользнул человек. Он держался очень подозрительно, меня насторожило его поведение, и я повалил его на землю у ворот лагеря.

- Я обнаружил у него письмо и подумал, что он шпион Яньми, но, внимательно рассмотрев конверт, я неожиданно обнаружил, что на нем написано: «Цзиньцинь, резиденция генерала Чжао Циньчи». Этот человек оказался посыльным, который собирался доставить письмо генерала Чжао к нему домой.

- Тогда я спросил его, к чему красться тайком, чтобы доставить такое письмо, и он ответил, что генерал приказал ему доставить письмо тайно, чтобы об этом никто не узнал.

- Поначалу я не понимал, почему генерал Чжао так осторожен и больше не стал задавать никаких вопросов и отпустил этого человека. А чуть позже в лагере поймали настоящего шпиона Яньми. Его быстро схватили, и генерал Чжао допросил его лично.

- И вот тогда произошло кое-что странное. После того, как шпиона допросил генерал Чжао, он сбежал из камеры. Солдаты обыскали всю заставу, но так никого и не нашли. Но я не сдался и, взяв с собой большую группу солдат, отправился на его поиски за пределами заставы. Там, где исчезали следы шпиона, был найден труп. А при нем - обрывок почтовой бумаги. И то, что я прочитал, удивило меня.

Цзи Жань поднял голову:

- Это письмо на самом деле, было ответом генерала Чжао Чжуси Чжувеню. В письме было сказано, что он готов принять условия Чжуси Чжувеня и будет сотрудничать с ним, вызвав беспорядки в столице, и в то же время, постарается найти возможность избавиться от…

- Избавиться от чего? - спросил Ду Таньчжоу.

- Избавиться от… - Цзи Жань судорожно сглотнул, - … от его величества.

После этих слов в зале поднялся шум.

Ду Таньчжоу стукнул по столу:

- Какая дерзость!

Цзи Жань тяжело ударился лбом о̀б пол:

- Я заслуживаю смерти! Но в письме все было написано без всякого уважения, и его величество вообще называли просто по имени, говоря о нем непочтительно. Видя, насколько все серьезно, я не стал никому говорить об этом и, спрятав письмо, вернулся на заставу. После этого я нашел возможность и отправился в Ючжоу, чтобы доложить обо всем начальнику уезда.

- Где это письмо? - спросил Ду Таньчжоу.

- Его сожгли, - Цзи Жань выпрямился. - Генерал Чжао сжег его у меня на глазах.

Цзи Жань рассказал, как Чжао Циньчи перехватил его по дороге в Ючжоу. Он привел с собой людей, которые обыскали его, отобрали письмо и сожгли прямо там на месте.

Он также сообщил, что Чжао Циньчи хотел убить его, чтобы он никому ничего не рассказал, но он притворился мертвым и сумел сбежать. После того, как генерал Чжао уехал, он поднялся с земли и, скрывая свою личность, отправился в Цзиньцинь.

- Господин, раны на моем теле подтверждают мои слова. Уже на подходе к столице на меня напала группа людей. Я был серьезно ранен и потерял сознание возле дороги. К счастью, ее высочество сжалилась надо мной и спасла меня, и сегодня по воле небес я могу быть здесь и все рассказать.

Показания Цзи Жаня были подробными и логичными, это не было похож на пустую болтовню.

Ду Таньчжоу откинулся на спинку кресла и тяжело вздохнул.

***

Той же ночью, в резиденции Чжао.

Госпожа Чжао стояла возле главного дома.

Она только что проснулась, ее волосы были распущены и свободно лежали у нее на плечах. На ней была ночная рубашка, поверх которой она накинула плащ из верблюжьей шерсти.

Резиденция Чжао был ярко освещена, двор был полон стражи с факелами в руках. Эти люди врывались в каждое помещение и везде проводили обыск.

Ду Таньчжоу стоял неподалеку, держа в руках свиток.

- Госпожа, примите императорский указ, - тихо сказал он.

Госпожа Чжао с помощью служанки опустилась на колени.

- Чжао Циньчи и его сын, Чжао Шень замешаны в серьезном преступлении. По приказу его величества я, как Шилан ведомства «Линьтай», должен провести здесь обыск. Все члены семьи Чжао, а также все, живущие в этом доме, помещаются под домашний арест, и с этого момента вам запрещено покидать этот дом.

Госпожа Чжао высоко подняла руки и, дрожа всем телом, приняла императорский указ.

- Я… принимаю указ.

- Скорее помогите госпоже подняться, - тихо сказал Ду Таньчжоу. - Все охранники- очень грубые люди, и с этим ничего не поделаешь. Прошу госпожу извинить нас за беспокойство.

У госпожи Чжао задрожали губы, она крепко держала обеими руками императорский указ, отказываясь подняться с колен:

- Не мог бы Шилан Ду сказать мне, какое преступление мог совершить Чжао Шень и мой свекор? Не могу поверить в это…

Ду Таньчжоу, сохраняя невозмутимый вид, сказал:

- Пока ведется следствие. Госпожа, прошу, наберитесь терпения. Если генерал Чжао и его сын невиновны, однажды правда все равно выйдет наружу.

В этот момент один из охранников на заднем дворе громко крикнул:

- Господин! Мы кое-что нашли!

С этими словами он бросился к ним, держа что-то в руке.

Ду Таньчжоу с одного взгляда увидел, что у него в руке, и поспешно закрыл рукавом обзор госпоже Чжао:

- Не смотрите!

Госпожа Чжао не успела увидеть, что в руке охранника была человеческая голова!

Перепуганные служанки во дворе подняли крик.

- У вас совсем мозгов нет! - отругал охранников Ду Таньчжоу. - Госпожа Чжао беременна, разве можно такое показывать при ней! Быстро прикройте чем-нибудь!

Охранники нашли лоскут льняной ткани и замотали в него голову.

- Госпожа, сейчас очень холодно, - успокаивающе произнес Ду Таньчжоу. - Будет лучше, если вы вернетесь в дом, чтобы не простудиться.

Видя всю серьезность ситуации, те из служанок, кто был посмелее, быстро подбежали к госпоже Чжао и увели ее в дом.

Ду Таньчжоу подошел к голове и, приподняв льняную ткань, увидел, что это была голова охранника военного склада - Тан Да.

- Где вы это нашли?

- На заднем дворе, у клумбы возле пруда, - ответил охранник.

К нему подошел еще один охранник:

- Господин! Мы нашли в доме еще письма и несколько расписок из меняльной лавки, взгляните сами.

Расписки были выданы торговой компанией «Чанъаньцзы», и из них следовало, что Чжао Шень вложил в нее несколько тысяч таэлей серебром.

Ду Таньчжоу пересчитал сумму, и она совпала с той, что была на банковском чеке, найденном в винной лавке.

Его сердце упало.

Он открыл письма и пробежался по ним глазами. Чем больше он читал, тем тяжелее становилось у него на сердце. Это соответствовало тому, что говорил Цзи Жань - отец и сын Чжао действительно планировали поднять мятеж.

И теперь, у них был и свидетель, и вещественные доказательства, и с этим уже не поспоришь.

***

Час спустя. Императорский дворец, Зал Чуаньцзе.

Каким бы кротким и снисходительным нравом ни обладал император, когда дело касалось измены в пограничных войсках, любой пришел бы в ярость.

- Ду Таньчжоу, скажи мне, что такого я сделал генералу Чжао, что он до такой степени возненавидел меня! - сердито воскликнул Чуцун. - Он даже вступил в сговор с людьми Яньми и затевает мятеж!

- Ваше величество, прошу, успокойтесь, - спокойно сказал Ду Таньжоу. - В этом деле до сих много неясных моментов. Например, кто послал ту шайку головорезов, с которыми я столкнулся у горы Тан? Откуда взялись бандиты, напавшие на дворец ее высочества? К тому же, до сих пор не найден второй охранник, участвовавший в краже оружия со склада вместе с Тан Да.

- Ты еще защищаешь его?! - Чуцун смотрел на него во все глаза. - Какие тут могут быть сомнения! Разве эти люди были посланы не Чжао Циньчи, чтобы убить тебя и заставить замолчать? Я считаю, что все доказательства убедительны, и их более, чем достаточно!

Как раз в тот момент, когда Ду Таньчжоу собирался ответить, во дворец примчался Лэн Жун.

Ду Таньчжоу внешне сохранял спокойствие, но невольно нахмурился - и как этот старик умудряется везде сунуть свой нос?

Будучи членом кабинета министров и имея под своим управлением шесть министерств, Лэн Жун был прекрасно информирован обо всем.

Лэн Жун был очень встревожен и, едва завидев императора, сказал:

- Ваш подданый узнал о деле генерала Чжао и приехал сюда из дома посреди ночи только для того, чтобы посоветовать вашему величеству действовать как можно осторожнее.

Ду Таньчжоу слегка приподнял брови - разве старик явился сюда не для того, чтобы подлить масла в огонь?

Лицо императора помрачнело еще больше:

- Почему господин Лэн так говорит? Разве не ты несколько дней назад советовал мне сурово покарать мятежника?

- Тогда - это было тогда, а сейчас - это сейчас, - ответил Лэн Жун. - В то время не было никаких доказательств, на основании которых можно было бы осудить Чжао Цзиньчи. Но теперь у нас есть улики, доказывающие, что у Чжао Циньчи действительно мятежный дух. Вашему величеству непременно нужно взять под контроль всю его семью. Нельзя, чтобы эти новости просочились наружу, а иначе, боюсь, как бы он не бросился в омут с головой!

- Ладно, вы оба хотите, чтобы я действовал осторожнее, но разве я не был осторожен? Когда стало известно о деле Чжао Шеня, я не стал предавать его огласке и лишь поручил ведомству «Линьтай» провести тайное расследование. И теперь, когда отец и сын Чжао занесли меч над моей головой, я должен и дальше осторожничать?!

Лэн Жун все еще пытался что-то сказать, но император поднял руку:

- Хватит разговоров! Слушайте мой указ! Я приказываю своей гвардии отправиться в Ючжоу и доставить Чжао Циньчи в столицу!

- Исполнить приказ!

Старший дворцовый евнух, передающий приказы императора, немедленно побежал к начальнику гвардейской стражи, чтобы зачитать ему указ.

Ду Таньчжоу поклонился императору и сказал:

- Ваше величество, ни в коем случае не защищая генерала Чжао, все же осмелюсь сказать, что в этом деле действительно много странностей. Надеюсь, ваше величество позволит вашему подданому провести тщательное расследование, прежде чем примет окончательное решение.

Лэн Жун тоже поддержал его, что было просто невероятно:

- Ваш подданный согласен со словами Шилана Ду. Таких генералов, как Чжао Циньчи, еще поискать, нельзя погубить его по ошибке.

- Знаю, ответил император. - Поэтому я отдам еще один приказ. - Пусть Чжао Шень остается в камере в «Линьтай», запрещаю кому-либо видеться с ним и допрашивать его, дабы избежать искаженных показаний, полученных под давлением. Когда Чжао Циньчи будет доставлен в столицу, их будут судить вместе.

- Ваше величество, - Ду Таньчжоу почтительно сложил ладони. - Но…

- Знаю, что ты собираешься сказать, - перебил его император. - Гвардейцам понадобится двадцать дней, чтобы добраться до Ючжоу. А ты тем временем проведешь расследование. Если действительно удастся докопаться до сути и оправдать Чжао Циньчи, никогда не поздно отозвать гвардейцев обратно.

Ду Таньчжоу понял, что это была последняя уступка императора, поэтому больше не стал ничего говорить и, поклонившись, ушел.

За воротами дворца возле повозки его ждал Мо Чи. Увидев Ду Таньчжоу, который вышел из ворот с хмурым видом, он сразу понял, что можно не рассчитывать на милосердие императора.

И действительно, Ду Таньчжоу сказал ему:

- Его величество приказал тайно отправить гвардейцев в Ючжоу, чтобы они доставили Чжао Циньчи в столицу.

Мо Чи никак не отреагировал на его слова и лишь кивнул в ответ:

- Ммм.

Ду Таньчжоу слегка удивился:

- А я думал, что ты, узнав об этом, выйдешь из себя. Выходя из дворца, я думал, не помчишься ли ты немедленно в Ючжоу и не станешь ли ругать его величество. Я даже решил, что, если ты потеряешь над собой контроль, то я вырублю тебя и отвезу домой.

Мо Чи покачал головой и спокойно сказал:

- Импульсивный человек не может быть тайным лазутчиком.

Ду Таньчжоу внезапно пришла в голову одна мысль, и он сказал:

- Однажды я читал один отчет из Военного ведомства. Как только лучших солдат отбирают для тайной разведки, для них наступает завершающий этап их жизни. Согласно подсчетам Военного министерства, в среднем лазутчики служат не более семнадцати месяцев. Иными словами, большинство из них погибает в течение полутора лет после того, как их зашлют на вражескую территорию.

Ду Таньчжоу выдержал паузу, но, видя, что выражение лица Мо Чи осталось неизменным, он продолжал:

- Ты пробыл лазутчиком восемь лет. Как тебе это удалось?

Мо Чи, похоже, раньше не задумывался над этим. Он немного подумал и поднял на него взгляд:

- Может, мне это удалось, потому что я неимпульсивен? - с серьезным видом сказал он.

Ду Таньчжоу улыбнулся.

Конечно, это был не совсем точный ответ, он знал, что Мо Чи, скорее всего, не готов рассказать ему о своем прошлом. Но, по крайней мере, он не против всерьез задуматься о себе, а это уже большое достижение.

- В таком случае, я попрошу господина Мо Яочэня, который неимпульсивен, ответить на мои вопросы, - сказал Ду Таньчжоу. - Согласно полученным уликам, Чжао Шень получил приказ от Чжао Циньчи устроить беспорядки в столице, а также найти возможность убить его величество. Чжао Шень - государственный служащий, у него нет под началом подходящих людей, поэтому он связался с людьми Яньми из винной лавки. Это было одно из его намерений.

- Далее, - продолжал Ду Таньчжоу. - Чжао Шень получил от своего отца приказ убрать Цзи Жаня, который сбежал в столицу, чтобы донести на него. Поэтому Чжао Шень поручил Цзень Сую перехватить принцессу по дороге, чтобы избавиться от Цзи Жаня и заставить его замолчать навсегда.

- А вот это самое странное предположение, - сказал Мо Чи. - Если бы хозяином Цзень Суя был Чжао Шень, то, узнав о том, что Чжао Шень связался с людьми Яньми, он бы ради него и пальцем не пошевелил.

- Почему ты так уверен в этом? - недоверчиво спросил Ду Таньчжоу. - Цзень Сунь готов за деньги заниматься разбоем и убийствами. Даже если Чжао Шень связался с людьми Яньми, ему-то какое дело?

- Ни один из лазутчиков не станет иметь дело с людьми Яньми, - твердо ответил Мо Чи.

- Откуда такая уверенность? - Ду Таньчжоу прищурил глаза.

- Ты когда-нибудь задумывался над тем, что лазутчикам платят всего в два раза больше, чем обычным солдатам, но им приходится идти на огромный риск и переносить всевозможные пытки. Однако, все равно находятся желающие стать лазутчиком. Как думаешь, почему?

Мо Чи помолчал пару секунд и сам ответил:

- Из-за ненависти.

Не дожидаясь ответа Ду Таньчжоу, он продолжал:

- Яньми вырезали всю родню Цзень Суя. Когда он стал лазутчиком, и его поймали, он прошел через пытки, где ему подрезали подколенные сухожилия на обеих ногах. Будь ты на его месте, после стольких пыток, ты бы стал иметь дело с людьми Яньми?

Ду Таньчжоу ничего не сказал.

Он вспомнил разговор, который подслушал возле дома Цзень Суя.

«А кого из выживших в ту ночь не пытали в Яньми?»

«После того случая меня схватил Чуси Чжувень, он переломал мне все пальцы на руках… И до сих пор мои раны еще не зажили, и каждую ночь я мучаюсь от боли. Хочешь обрести славу такой ценой?!»

Ду Таньчжоу невольно задумался, если отвага и безрассудство тайных лазутчиков подпитываются ненавистью, тогда что вызвало ненависть Мо Чи?

____________________________________________

1. Дувэй - 1) ист. (а) военачальник округа, области; б) начальник рода войск (колесниц, кавалерии); в) офицер III-/V класса, дин. Цин).

**********************

Переводчик: Kosen

Глубокой ночью Хуайнин сидела у себя дома и с нетерпением ожидала новостей.

Когда истлела одна палочка благовоний, наконец, вернулся слуга, которого она отправила разузнать обо всем.

- Ну что? - нетерпеливо спросила она.

- Узнал! Резиденция Чжао окружена стражей. Никому не разрешается входить туда и выходить оттуда, а все, кто живет там, помещены под домашний арест! Ваш слуга хотел попытать счастья и найти хоть какую-нибудь нору, чтобы пробраться туда, но меня и близко туда не подпустили. Пришлось вернуться и доложить обо всем вашему высочеству.

Хуайнин встала и, нервничая, прошлась по комнате. Спустя некоторое время, она решительно сказала:

- Нет, так не пойдет. Госпожа Чжао сегодня столько пережила, а теперь ее еще заперли в доме. Ты уверен, что дом охраняет стража, а не императорские гвардейцы?

- Уверен! Видел своими глазами.

- Хорошо, - взгляд Хуайнин был полон решимости. - Я найду способ тайно вывезти ее оттуда.

Полчаса спустя повозка принцессы Хуайнин остановилась у главных ворот резиденции Чжао. Отвечавший за охрану резиденции глава стражи вышел вперед и доложил ей:

- Ваше высочество, по приказу его императорского величества в резиденцию Чжао вход запрещен для всех.

Хуайнин выглянула из окошка:

- Я знаю, но госпожа Чжао - моя близкая подруга. Она сейчас ждет ребенка, и на нее неожиданно обрушились такие перемены. Я очень беспокоюсь за нее, поэтому привезла ей теплую одежду и лекарственные травы. Могу я передать их ей?

- Ну… - глава стражи на мгновенье заколебался.

Он подумал, что перед ним высокородная принцесса, и ее не стоит обижать, к тому же, в указе императора ничего не говорилось о запрете передавать вещи, поэтому он согласился:

- Рад служить вашему высочеству, но сначала придется осмотреть все вещи, прежде чем их можно будет передать в этот дом.

- Разумеется, - Хуайнин попросила служанку вытащить коробку и передать ее для проверки страже.

После того как глава стражи лично осмотрел все вещи и не нашел в них ничего подозрительного, он отдал коробку своим людям, чтобы они отнесли ее в дом.

Хуайнин поблагодарила его, ее повозка развернулась и поехала прочь, постепенно растворившись в переулке.

***

Немного позже, резиденция Ду.

Ду Таньчжоу уже переоделся ко сну и лежал на кровати.

Всего в нескольких шагах от него, за стеной находилось крыло, в котором жил Мо Чи.

В комнате все еще горел свет, и Ду Таньчжоу подумал, что Мо Чи, наверное, еще не спит. Возможно, он лежал на кушетке, согнув ногу в колене, и молча курил свою трубку.

Каждый раз, когда он курил трубку, на его лице появлялось напряженное хмурое выражение. Вероятно, такое выражение появлялось из-за того, что его мучила боль.

Какое-то время он лежал в кровати, но затем ему в голову пришла одна мысль. Он встал с кровати и зажег стоявшую рядом масляную лампу. Порывшись на книжной полке, он вытащил книгу «Растения Цзиньциня».

Ду Таньчжоу очень любил выращивать цветы. В его дворе было много самых разных растений, поэтому там круглый год цвели цветы. Помимо цветоводства, он также читал различные книги о растениях, чтобы лучше разбираться в их свойствах.

Пролистав несколько страниц, он нашел то, что искал.

«… цветы Пэнлай, (1) с золотой каймой, имеют сильный аромат, улучшают кровообращение, облегчают боль, успокаивают нервную системы и способствуют крепкому сну…»

Ду Таньчжоу никогда не нравились цветы Пэнлай из-за своего слишком резкого аромата, который перебивал аромат других цветов.

Поэтому, хоть это и были одни из немногих цветов, что цвели в холодное время года, у него дома не было ни одного цветка Пэнлай.

Ду Таньчжоу закрыл книгу и пробормотал себе под нос:

- Нужно завтра отправить Ду Чжо за цветами, пусть посадит их вокруг крыла, где живет Мо Чи, и тогда он сможет хорошо спать по ночам во время холодов.

Внезапно раздался стук в дверь и послышался голос слуги:

- Господин, вы не спите?

- В чем дело?

- Там возле дома остановилась повозка, кто-то хочет увидеться с вами.

- Кто?

- Трудно сказать. На повозке нет никаких опознавательных знаков. С виду, это простая повозка, не похоже, чтобы это был кто-то из чиновников.

Видя, что Ду Таньчжоу ничего не говорит, слуга предложил:

- Может… просто пойти и прогнать их?

- Нет, не нужно, - Ду Таньчжоу взял плащ и накинул себе на плечи. - Я схожу посмотрю, кто это.

Ду Таньчжоу сильно удивился, увидев в окошке повозки лицо принцессы Хуайнин.

- Ваше высочество приехали так поздно, чем могу служить?

Хуайнин приложила палец к губам, показывая ему, чтобы он был осторожнее.

Хотя Ду Таньчжоу не знал, что происходит, он быстро соображал. Немного подумав, он сказал, намеренно повысив голос:

- Оу, так это семьи управляющего Хе. Почему так поздно? Городские ворота уже, наверное, закрыты.

Сидевшая в повозке служанка Хуайнин ответила:

- У нас в столице есть родственники. Мы заехали к ним, чтобы завезти гостинцы из наших мест, поэтому немного задержались. Пожалуйста простите за беспокойство.

- Ничего страшного, - Ду Таньчжоу зевнул погромче. - В следующий раз, как приедете навестить управляющего, заезжайте через боковые ворота. Ни к чему было будить меня в такую холодную ночь.

- Это наша вина, простите…

- Ладно, ладно, проезжайте через боковые ворота и ведите себя потише, больше не будите меня.

Повозка медленно заехала во двор резиденции Ду через боковые ворота.

Ду Таньчжоу окинул взглядом пустые улицы и, сохраняя невозмутимый вид, вернулся в свой дом.

Как только дверь закрылась, два темных силуэта, последовали за ним.

В главный дом вошла принцесса Хуайнин с закутанной в плащ служанкой. И лишь, когда служанка сняла с головы капюшон, Ду Таньчжоу увидел перед собой госпожу Чжао.

- Как… - несмотря на то, что Ду Таньчжоу был тертым калачом, он не смог скрыть своего удивления.

- Я отвезла в резиденцию Чжао одежду, и спрятала в рукаве записку, в которой просила госпожу Чжао ждать меня у западных ворот ее дома, - пояснила Хуайнин. - А затем я отправила своего слугу под видом приказчика из винной лавки, чтобы он отвлек охранников под предлогом доставки вина. Господину Ду известно, что городская стража не особо бдительна, и их жалованье не настолько велико, как у императорских гвардейцев. Как только они услышали про вино, так тут же слетелись со всех сторон.

- И тогда ваше высочество воспользовались возможностью и забрали с собой госпожу Чжао? Ваше высочество действительно очень отважны, но вы не боитесь, что об этом узнает его величество?..

- Боюсь! Конечно же, боюсь! - взволнованно сказала Хуайнин. - Никто лучше меня не знает, каково это находиться под домашним арестом! Госпожу Чжао сегодня и так напугали не один раз, и я беспокоилась о ее состоянии, поэтому мне ничего не оставалось, кроме как рискнуть!

- Если госпожа Чжао плохо себя чувствует, можно в любое время отправить сообщение, - с серьезным видом сказал Ду Таньчжоу. - Уверен, его величество не настолько безжалостен, чтобы запретить пригласить к ней лекаря.

- В любое время отправить сообщение? Вот уж не думаю.

На лице Хуайнин появилось скептическое выражение.

- Шилан Ду никогда не находился под домашним арестом, поэтому мало что знает об этом. Если что-то случается и действительно нужно отправить сообщение, в таких случаях невозможно даже послать записку с просьбой о помощи, не говоря уже о том, чтобы пригласить лекаря.

Ду Таньчжоу вспомнил, что Хуайнин в детстве пострадала из-за того, что ее отец примкнул к мятежу, и ее изгнали из дворца, сделав рабыней. Но вдовствующая императрица сжалилась над ней, поскольку она была еще слишком мала, и ей разрешили вернуться к себе во дворец в статусе простолюдинки.

Но это прощение было весьма условным, и Хуайнин не разрешалось выходить из дома, к тому же, как простолюдинка, она не имела права держать при себе прислугу.

Ду Таньчжоу смутно припоминал, что в те годы, когда Хуайнин находилась под домашним арестом, при ней оставалась лишь одна преданная старуха, которая отказалась оставить ее. Когда вдовствующая императрица узнала о том, что у старухи нет детей и ей некуда идти, она закрыла на это глаза и позволила ей остаться возле Хуайнин и присматривать за ней.

С десяти до пятнадцати лет Хуайнин оставалась узницей в собственном доме, и пять лет она не видела дневного света.

В то время от ее семьи ничего не осталось, и все ее родственники были казнены императором.

- Никто лучше меня не знает, что такое домашний арест, - спокойно повторила Хуайнин.

Услышав эти слова, госпожа Чжао больше не смогла спокойно усидеть на месте. Она встала и поклонилась Хуайнин и Ду Таньчжоу:

- Позвольте поблагодарить вас обоих за помощь, но я также понимаю, что семья Чжао, должно быть, замешана в чем-то очень серьезном. Если станет известно мое местонахождение, боюсь, это навредит вам. Прошу ваше высочество отправить меня обратно. Даже если нам предстоят большие трудности, я готова… встретить их лицом к лицу.

- Ты не понимаешь! - взволнованно воскликнула Хуайнин. - Ты даже не представляешь себе, что это за жизнь, когда…

- Шшш… - Ду Таньчжоу приложил палец к губам. - Ваше высочество, прошу, говорите тише. Мо Чи совсем рядом.

- Разве он не твой охранник? - удивилась Хуайнин. - Есть ли что-то, чего ему не следует слышать?

Она ожидала услышать от Ду Таньчжоу что-то вроде: «Осторожность никогда не помешает», или «Хочешь хранить тайну - храни ее сам».

Однако, Ду Таньчжоу неожиданно понизил голос и сказал нечто совершенно другое:

- Мо Чи плохо спит по ночам, и у него острый слух. Если бы он не спал, то непременно услышал бы, как ваше высочество прибыли сюда. Если он до сих пор не пришел сюда, значит, он крепко спит. Ваше высочество, пожалуйста, не разбудите его.

Хуайнин посмотрела на его обеспокоенное лицо и разглядела на нем нежность и тревогу, словно у заботливого отца.

Хуайнин изумленно уставилась на него и сказала:

- Вот уж не думала, что самый красивый мужчина столицы, который, к тому же, лучше всех проводит расследования, еще и такой … - она немного подумала, подыскивая подходящее слово, - … такой добродетельный.

Лицо Ду Таньчжоу застыло:

- Не представляю, когда ваш подданный получил такую репутацию?

- Не обращайте внимания, - смущенно ответила Хуайнин.

Она слышала, как сплетничали женщины из знатных семей столицы.

Те женщины, которые уже вышли замуж, были более откровенными и раскованными в своих шутках.

- Будь я лет на десять помоложе, я бы каждый день караулила под воротами «Линьтай». Даже если мельком удалось бы видеть Шилана Ду, это было бы так приятно! Я готова видеть его каждый день.

- Фи, как мало тебе нужно для счастья! Если бы я была на десять лет моложе, я бы взяла три чи белого шелка, пришла бы к нему домой и заставила бы его жениться на мне!

Хуайнин отмахнулась от этих воспоминаний, и ее взгляд упал на лицо Ду Таньчжоу.

До этого ее мысли были заняты лишь госпожой Чжао, но сейчас, когда Ду Таньчжоу отвлек ее, ее сердце вдруг дрогнуло, и она смогла получше разглядеть его.

Его длинные волосы были распущены по плечам, и при свете свечей сияли, словно черный драгоценный камень.

Его прекрасное лицо в полумраке комнаты казалось еще более очаровательным.

«И зачем мужчине такое лицо!» - мысленно посетовала Хуайнин.

В этот момент послышался тихий стук в дверь:

- Это я, - сказал Мо Чи.

- Я не слышала, чтобы открылась дверь в это крыло, - удивилась Хуайнин. - И шагов тоже не было слышно. Как он сумел подкрасться к двери?

Ду Таньчжоу уже привык к этому:

- Если Мо Чи не хочет, чтобы его заметили, у него есть тысяча способов добиться этого. Если бы он хотел подслушать, о чем мы здесь говорим, то не стал бы стучать в дверь, а отправился бы прямо на крышу, чтобы подслушать оттуда.

С этими словами он повернулся к двери:

- Разбудили тебя? Заходи скорее! Там так холодно.

Мо Чи открыл дверь и вошел.

На нем все еще была обычная одежда, а волосы были перевязаны полоской ткани. Его взгляд был ясным и острым, без малейшего намека на усталость и сонливость, казалось, он в любой момент был готов ринуться в бой и поразить врага.

Хуайнин невольно задалась вопросом - а этот человек точно простой охранник?

Глядя, как он заходит в комнату, госпожа Чжао снова попросила отвезти ее обратно домой.

- «Линьтай» все еще ведет следствие по этому делу, я верю, что Шилан Ду - порядочный человек, и он обязательно восстановит справедливость в отношении нашей семьи, поэтому…

У нее внезапно закружилась голова и потемнело в глазах, ее тело начало заваливаться набок.

Хуайнин отреагировала очень быстро и успела поддержать ее.

У госпожи Чжао все плыло перед глазами, но она все равно пыталась успокоить Хуайнин:

- … все в порядке… я просто немного устала…

Ду Таньчжоу после некоторого раздумья сказал:

- Госпожа Чжао все-таки ждет ребенка, и находиться под домашним арестом очень непросто. Хоть я по-прежнему считаю поступок ее высочества безрассудным, я также считаю ее опасения вполне обоснованными, но…

Он сделал паузу и продолжал:

- Принцесса наверняка понимает, что, расследуя дело семьи Чжао ваш подданный находится в самом центре бури. Здесь повсюду полно глаз и ушей, поэтому рядом со мной небезопасно. Нам все еще нужно найти такое место, где госпожа Чжао будет в безопасности.

Мо Чи было достаточно этих нескольких фраз, чтобы вникнуть в суть дела. Он задумался на мгновенье и сказал:

- Можно пойти ко мне домой.

- К тебе домой? - сказал Ду Таньчжоу. - Разве госпожа сможет жить в той комнатушке в квартале Юнпинь?

- Я говорю не о той комнатушке и не о квартале Юнпинь.

***

Квартал Шенье, полчаса спустя.

Квартал Шенье располагался в восточной части Цзиньциня, там проживали богатые столичные дельцы. Это был квартал роскошных домов и богато украшенных павильонов.

Неприметная с виду повозка проехала по каменным плитам мостовой и остановилась у ворот одного дома.

Казалось, в этом доме никто не живет, весь двор был погружен в темноту, среди которой можно было разглядеть смутные очертания расписных балок и крыш павильонов.

- Приехали.

Мо Чи первым выскочил из повозки.

Сначала он помог выйти из повозки госпоже Чжао. Увидев перед собой такой дом, она невольно замерла от удивления - какой достойный человек Шилан Ду, если даже его охранник живет в таком роскошном доме!

Хуайнин вышла из повозки и, увидев запертые ворота, невольно нахмурилась. Неужели это дом какого-нибудь богатого дельца, который не живет здесь? Уж не собирается ли Мо Чи просто взломать замок и, проникнув внутрь, тайно обустроить там госпожу Чжао?

И только вышедший на улицу после всех Ду Таньчжоу, знал, как обстоят дела на самом деле.

- Это и есть тот дом, который тебе пожаловал его величество? - спросил он.

Что же такого нужно было сделать, чтобы получить такой дом от самого императора?!

Хуайнин и госпожа Чжао удивленно и с восхищением уставились на Мо Чи.

Мо Чи немного смутился и неловко потер нос:

- Проходите.

Он подошел к воротам и осторожно постучал.

Вскоре кто-то начал отпирать ворота изнутри и после того, как засов был снят, ворота открылись, и они увидели слепого на один глаз старика.

- Дедушка Конг, это я, - сказал Мо Чи. - Я вернулся.

Дедушка Конг, разглядев лицо Мо Чи, поспешно распахнул ворота:

- Молодой господин вернулся.

Все четверо вошли во двор, и старик снова запер ворота на засов.

Ду Таньчжоу с удивлением смотрел на него.

- Я позвал дедушку Конга присматривать за домом, - пояснил Мо Чи. - У него совсем нет родных, к тому же, он ослеп на один глаз, и ему нелегко жилось. Поэтому я попросил его смотреть за домом. Он очень осторожен и бдителен, и никому не удастся проникнуть сюда.

- Как и следовало ожидать, ты нанял того, кто также бдителен как и ты, - с тихим смешком сказал Ду Таньчжоу.

Они вчетвером прошли вдоль стены и вошли в главный дом, где кроме мебели не было никаких украшений.

- Это довольно большой дом с тремя выходами, - сказал Мо Чи. - Я никогда не жил здесь, и в задней части дома, возможно, есть много комнат, которые не убирались. Скорее всего, здесь нет постельных принадлежностей, и вашему высочеству придется прислать сюда кого-нибудь, чтобы здесь прибраться.

- Это не важно, я тайно пришлю сюда слуг, чтобы они прибрались а том дворе, где будет жить госпожа Чжао, чтобы ей тут было удобно, - Хуайнин вздохнула с облегчением. - Это очень подходящее место для того, чтобы укрыться здесь. Я бы хотела еще раз поблагодарить господина Мо за столь щедрую помощь.

Измученная усталостью госпожа Чжао не удержалась и зевнула.

- Сначала я отведу госпожу Чжао в ее комнату, чтобы она могла отдохнуть, - сказала Хуайнин. - Позвольте еще раз поблагодарить вас обоих за оказанную услугу.

После того как женщины ушли, Ду Таньчжоу огляделся вокруг и сказал:

- А это и правда роскошный дом. Он выглядит даже еще лучше, чем мой. Похоже, его величество и правда постарался от души наградить тебя, и нисколько не поскупился.

- А где те три тысячи золотых таэлей? - спросил он через какое-то время.

- Закопал на заднем дворе, - с невозмутимым видом ответил Мо Чи.

Потрясенный Ду Таньчжоу уставился на него во все глаза:

- Ты спрятал здесь столько денег?! И сразу же сказал мне об этом, стоило лишь задать тебе вопрос?! Кто же говорит о таком! Вместо того, чтобы положить столько золота в банк,(2) ты просто закопал их в землю? И ты считаешь, что это безопасно?

- Я не хочу класть деньги в банк, - с самым серьезным видом ответил Мо Чи. - А вдруг они украдут мои деньги? Вдруг они заберут их и скроются вместе с ними? Уж лучше припрятать их в своем дворе, так мне спокойней!

Ду Таньчжоу на миг растерялся, а затем, не удержавшись, рассмеялся.

Со стороны Мо Чи казался человеком с невероятными навыками, он был подобен острому клинку, и люди Яньми настолько боялись его, что даже толпой не решались нападать на него.

Но в глубине души он оказался обычным человеком, который чувствовал себя спокойней, закопав деньги у себя на заднем дворе.

Лицо Мо Чи вспыхнуло, и он сказал:

- Богатые люди, подобные Шилану Ду, привыкли жить в роскоши и не относятся к деньгам всерьез. А мы, простые люди, всю жизнь вынуждены бережно относиться к деньгам и думать о том, как сберечь их.

- Если бы люди Яньми услышали, что ты рассуждаешь, как простой смертный, их бы точно вывернуло кровью от злости.

- Ты мне уже надоел, - Мо Чи отвернулся от него. - Если у Шилана Ду есть время на болтовню, может, он наконец, займется делом генерала Чжао?

Ду Таньчжоу с трудом подавил смешок.

- Ты прав, - сказал он. - В этом деле все еще остается много вопросов. Прежде всего - как украденное оружие оказалось в той конюшне у подножия горы Тан?

К Мо Чи вернулось его обычная манера держаться:

- Если это правда, что Чжао Шень подкупил охранников, чтобы они вывезли оружие, а затем убрал их, как свидетелей, тогда где второй охранник? И что еще более важно - зачем было отрезать голову Тан Да и после этого отвозить его в Павильон «Цзиньгу»?

- Землю, принадлежащую гунам Линь и У, вытоптали дважды, - сказал Ду Таньчжоу. - И в последний раз вытоптали край поля. Сначала я подумал, это произошло, когда перевозили лошадей, но конюх сказал, что их привезли четыре дня назад. Иными словами, сначала привезли лошадей, а потом уже - оружие.

Мо Чи почувствовал, что здесь что-то не так.

- Но оружие намного легче лошадей, и в таком случае, первые следы должны быть намного глубже вторых, но все как раз наоборот.

Ду Таньчжоу немного подумал и принял решение:

- Похоже, нам придется снова вернуться к подножию горы Тан.

___________________________________________

1. Хотела найти, что за цветы такие, но интернет показал кучу картинок самых разных цветов и растений. Пэнлай - так еще называется мифический остров, где живут Бессмертные. Больше ничего не нашла.

2. Не знаю, были ли в то время банки, возможен еще вариант «меняльная лавка», но я не знаю, как это правильно называлось и как работало в то время. Буду условно называть это банком, хоть это и звучит по-современному)

********************

Переводчик: Kosen

Простой дом на окраине Цзиньциня.

Цзень Суй праздно валялся в кровати, лениво глядя на колышущийся огонек свечи.

Неожиданно за окном раздались шаги. Он вскочил с кровати, задул свечу и, вытащив из-под подушки кинжал, впился настороженным взглядом в дверь.

- Это я, - послышался из-за двери знакомый голос.

- Хозяин? - Цзень Суй сразу убрал кинжал и открыл дверь. - Почему вы здесь?

- Мне нужно поговорить с тобой, - ответил человек.

Цзень Суй отошел в сторону, приглашая этого человека войти в дом и зажег свечу.

- О чем господин хочет поговорить со мной?

- Я знаю, что это непростой вопрос, поэтому специально пришел сюда и побеспокоил тебя. Я лишь хотел спросить, у вас, тайных лазутчиков, есть свой способ передачи информации?

Цзень Суй замер на месте.

Тайные лазутчики скрывались на вражеской территории, и для них самой важной задачей была пересылка сведений о расположении врага.

Чтобы не раскрыть свою личность и сохранить втайне полученную информацию, тайные лазутчики использовали между собой особый шифр. В нем было немного слов, в основном, с его помощью можно было передать сведения о месте, времени, маршруте, количестве участников похода и направлении их движения, чтобы оповестить защитников заставы Чжешань.

Разумеется, его также можно было использовать для того, чтобы сообщить о том, что лазутчик попал в беду и просит помощи, а также о том, где именно его следует искать.

Когда Цзень Суя схватили, Мо Чи увидел оставленное им сообщение, в котором он просил помощи. Он следовал за ним всю дорогу и сумел спасти его из рук людей Яньми.

Таким шифром пользовались только лазутчики, и только они знали его - это было обусловлено не только необходимостью сохранять военную тайну, но также было для них последним средством спасти свою жизнь и выжить в стане врага.

Спасенного Цзень Суя доставили обратно на заставу Чжешань. Так как его раны были очень серьезными, его отправили на лечение в Ючжоу. Через полгода его раны зажили, но при ходьбе он хромал на обе ноги, и это стало причиной его дальнейших неудач.

Теперь его личность была раскрыта, и он больше не мог оставаться тайным лазутчиком.

Согласно закону Дашен, вернувшийся живым лазутчик, оставивший свою деятельность из-за травмы, пожизненно освобождался от налогов, и мог перебраться в столицу, а также получал приличное денежное вознаграждение.

Проблема заключалась в том, что этого вознаграждения не могло хватить на всю жизнь.

Цзень Суй вернулся в Цзиньцинь с неизлечимой травмой обеих ног. Видя, что полученная награда тает на глазах, он попытался найти возможность заработать.

Несмотря на свою хромоту, он был готов усердно трудиться, но никто не хотел нанимать его. Ему не хотелось заниматься тяжелым физическим трудом, но он плохо владел грамотой и не смог бы даже переписывать книги или написать для кого-нибудь письмо.

Со временем от его награды ничего не осталось, и он больше не мог платить за съемное жилье. Хозяин дома выгнал его вон, и ему пришлось скитаться по улицам в нищете.

Днем он просил милостыню, дожидаясь, когда кто-нибудь подаст ему несколько монет, а по вечерам собирал остатки еды возле лавок, чтобы хоть чем-нибудь набить себе живот.

Когда Цзень Суй уже думал, что ему остается лишь умереть от голода в какой-нибудь канаве, этот человек взял его к себе.

Расспросив о его прошлом и узнав, что он был лазутчиком, хозяин закрыл глаза на его хромоту и взял к себе в охрану.

К удивлению Цзень Суя, пока он всюду сопровождал своего нового хозяина, ему становилось все лучше, и постепенно к его ногам вернулась бо̀льшая часть утраченной силы.

Видя, что его ноги окрепли, его хозяин начал поручать ему все более важные дела.

Например, несколько дней назад он поручил ему возглавить группу людей, чтобы совершить нападение на казенном тракте.

Цзень Суй был так благодарен своему новому хозяину, что был готов ради него броситься в огонь и в воду. Но сегодня вечером, услышав его просьбу, он впервые заколебался.

Видя, как он расстроился, его хозяин поспешно объяснил:

- Я не требую, чтобы ты рассказал мне все, я прошу просто научить меня нескольким словам. У меня нет каких-либо намерений, мне просто любопытно. Я подумал, что вы наверняка пишете кратко и сжато, без лишних слов и, возможно, мы сможем использовать это в наших будущих делах.

Цзень Суй долго колебался, и в конце концов, согласился выполнить эту просьбу.

- Вы спасли мне жизнь, и я готов на все ради вас. Но мои братья, которые находятся на территории врага, выполняют крайне опасную миссию. Я могу раскрыть вам несколько слов, но не могу сказать слишком много.

- Спасибо тебе большое, - обрадовался его хозяин. - Достаточно нескольких простых слов и выражений, я уже обдумал, чему именно хочу научиться.

***

В это же время у подножия горы Тан.

На землях гуна Линь и гуна У стояли два человека, которые никогда в жизни не занимались земледелием - Ду Таньчжоу и Мо Чи. Держа в руках факелы, они внимательно изучали оставленные в земле колеи.

- Вот эту колею оставили в первый раз, - сказал Мо Чи. - А примерно в пяти саженях (1) оставили вторую.

- Угу… - Ду Таньчжоу при свете факела проверял следы от колес. - Я измерил их с помощью пальцев. Вот эта колея по полфаланги мельче, чем та. Если их оставили непреднамеренно, получается, что этот груз был намного легче второго.

- Здравый смысл говорит, что сначала должны были перевезти оружие, а уж потом лошадей, но это противоречит показаниям конюха.

- Есть еще одна проблема, - сказал Ду Таньчжоу. - Это место не так уж близко к дороге, по которой обычно ездят повозки. Допустим, извозчик ночью не разглядел дорогу и случайно застрял колесами в поле, колея должна бы проходить возле дороги, но не так далеко от нее.

- Значит, ты сделал правильное предположение, когда проверял поля, - сказал Мо Чи. - Должно быть, эти следы были оставлены специально.

- А зачем? - недоуменно спросил Ду Таньчжоу. - Если бунтовщики действовали под руководством Чжао Шеня, они что, специально стали бы оставлять подсказки?

Мо Чи открыл рот, но так ничего и не сказал.

- Давай заглянем в конюшню, - сказал Ду Таньчжоу, вставая.

Ночь это строение резко выделялось посреди поля.

Когда они приходили сюда в последний раз, это было днем при свете солнца. Но теперь, когда они пришли сюда во второй раз, Ду Таньчжоу взглянул на это строение с одной дверью и без окон, и у него вдруг без всякой причины стало тревожно на сердце.

Мо Чи, не меняя выражения лица, толкнул ногой дверь и вошел внутрь.

- Будь осторожен, - пробормотал Ду Таньчжоу, следуя за ним. - Что, если внутри засада? А вдруг там ловушка? Не каждую дверь нужно вышибать. Может, она не заперта, а ты пинаешь ее ногой…

Мо Чи кончиком меча подцепил что-то с земли и рассмотрел поближе.

- Что это? - спросил Ду Таньчжоу.

- Конский навоз, - бесстрастным тоном ответил Мо Чи.

Ду Таньчжоу:

- ………………

Ду Таньчжоу, зажав нос рукой, отступил назад и сердито сказал:

- Даже если ты не хочешь меня слушаться, не обязательно так делать.

- Дело не в этом, - спокойно сказал Мо Чи. - Вот посмотри, он затвердел, но в то же время мягкий, и его цвет на такой уж насыщенный. А что это значит?

Ду Таньчжоу нахмурил брови, ему было трудно смотреть на это, особенно когда он видел кусок дерьма на кончике меча стоимостью в тысячу таэлей. Ему в голову пришли лишь два слова: какое расточительство!

- Вот уж не думал, что ты станешь копаться в таких вещах, - изумленно произнес он и покачал головой. - А что, у ЭТОГО есть еще и оттенки?

- Следуя за армией Яньми, мы часто определяли их численность и ситуацию с продовольствием по конскому навозу, - уверенно сказал Мо Чи. - Когда лошади питаются зеленой травой, тогда преобладает зеленоватый оттенок, а, если, к примеру…

- Хватит! В конце концов, я тоже был в армии и знаю… какого это цвета. Я просто не ожидал, что ты будешь так красноречиво расписывать все это. Я… - Ду Таньчжоу долго пытался подобрать подходящие слова, но, в конце концов, просто махнул рукой. - В общем, просто скажи мне, что тебе удалось обнаружить.

Мо Чи приподнял меч и сказал:

- Когда мы поймали конюха, он сказал, что лошадей сюда привезли четыре дня назад. С того дня прошло еще несколько дней, и эти штуки давно должны были замерзнуть. Но то, что я увидел, говорит о том, что этот навоз на земле был оставлен, самое большее, дня три-четыре назад. И это говорит о том, что конюх солгал нам.

Ду Таньчжоу понял, что он имеет ввиду:

- Ты хочешь сказать, что… лошадей сюда привезли позже, а первым сюда привезли оружие!

- Тогда зачем конюху врать? - задумался Мо Чи. - Он не должен путаться в таких вещах, поэтому, я думаю, он вообще не имеет никакого отношения к уходу за этими лошадьми. Люди Яньми и сами прекрасно умеют заботиться о лошадях, зачем им искать слугу из семьи Чжао, чтобы он смотрел за лошадьми?

Ду Таньчжоу сразу оживился:

- Если семью Чжао подставили, то этого слугу также использовали, чтобы оговорить Чжао Шеня! Он специально дал ложные показания, чтобы заставить нас усомниться в нем.

Мо Чи согласно кивнул.

В этой беспросветной тьме, где в прыгающем пламени факелов их фигуры отбрасывали жутковатые тени на стены, Ду Таньчжоу с Мо Чи посмотрели друг на друга и оба почувствовали, как у них холодок пробежал по спине.

Мо Чи поднял факел повыше и, развернувшись, прошел в глубь конюшни:

- Давай посмотрим за перегородкой.

В самой глубине строения за перегородкой находился небольшой отсек. Именно здесь было обнаружено похищенное на военном складе оружие.

Теперь здесь было пусто, если не считать разбросанного по полу сена.

Они несколько раз проверили его при свете факелов, но ничего не нашли. Когда они уже собирались уходить, Мо Чи случайно заметил краем глаза какие-то отметины в углу на стене.

Он быстро шагнул вперед и, смахнув мешающее сено, открыл покрытую надписью стену.

- Что это такое? - спросил Ду Таньчжоу, присев на корточки, и внимательно присмотрелся.

Надпись на стене была очень тонкой, не похоже, чтобы ее вывели кистью.

- Это написано тростниковым пером, - видя его сомнения, сказал Мо Чи. - Когда мы находились на задании, было очень неудобно пользоваться кистью для отправки сообщений, потому что для растирания туши также требуется чернильный камень. Поэтому для удобства лазутчики собирали тростниковые трубочки и использовали их для письма.

Ду Таньчжоу уже слышал о таком способе письма, когда вместо обычной кисти использовался бамбук. Бамбук рос только в Дашен, и его не было в других странах.

После того, как между Дашен и Яньми разгорелась вражда, это разрушило и торговые связи между ними, после чего стало невозможным поставлять к ним бамбук, поэтому западные варвары изобрели тростниковое перо.

Тростниковая трубочка была полой внутри. Через один конец в нее можно было заливать чернила, а другой затачивался и использовался для письма. Хотя написанные пером символы были не такими четкими, как при написании кистью, его было очень удобно использовать в дороге, потому что не нужно было разводить чернила.

Позже Яньми стали часто использовать такие перья.

Ду Таньчжоу однажды пробовал писать таким пером. Но держать перо требовалось иначе, чем он держал кисть. Кончик пера царапал бумагу и быстро испортил ее уже после нескольких штрихов.

Ду Таньчжоу было непривычно пользоваться таким пером, и он отказался от этого.

Глядя на цепочку непонятных символов на стене, он спросил:

- Это язык Яньми? Это написано кем-то из них?

- Нет, - Мо Чи крепко стиснул зубы. - Это особый шифр, которым пользуются тайные лазутчики, и это послание от Цзень Суя.

Он показал Ду Таньчжоу символы:

- Это место в столице, это имя Цзень Суя, а это… сигнал бедствия.

Он повернулся и посмотрел на Ду Таньчжоу:

- Цзень Суй в опасности. Но в столице нет других лазутчиков, кроме меня. Он просит меня о помощи.

Ду Таньчжоу потер лоб, не в силах скрыть усталость:

- Цзень Суй явно человек Чжао Шеня. И теперь, когда Чжао Шень схвачен, как он может быть в опасности? Или… это он управлял повозкой? Может, он почуял неладное и намеренно съехал с дороги, оставив следы на полях?

- Ммм? - Мо Чи внимательно разглядывал надпись, в его взгляде мелькнуло сомнение. - Это…

За пределами отсека послышался странный звук. Ду Таньчжоу выхватил факел из рук Мо Чи и, швырнув его на землю вместе со своим факелом, затоптал огонь ногами.

Выглянув через щель, можно было увидеть лишь беспросветную тьму, в которой было невозможно ничего разглядеть.

Однако, после того как их глаза привыкли к темноте, они увидели несколько крадущихся фигур с мечами в руках.

Разглядев форму их мечей, Ду Таньчжоу потрясенно прошептал:

- Это люди Яньми! Как они узнали, что мы здесь?!

_________________________________________

1. Имеется ввиду китайская сажень, примерно 3,3 м.

********************

Переводчик: Kosen

Мо Чи с силой закрыл перегородку и выругался в полголоса:

- Черт их принес!

Ду Тьньчжоу, став к нему вплотную, выглянул через щель наружу:

- Кажется, их там трое… нет, четверо… шесть человек. И как нам с ними справиться?

Его теплое дыхание коснулось шеи Мо Чи. Сохраняя спокойствие, Мо Чи прикрыл шею и сказал:

- Отодвинься от меня.

- Отодвинуться? - Ду Таньчжоу опустил голову и посмотрел на него. - Хочешь сказать, что ты выскочишь отсюда и отвлечешь их внимание, а я последую за тобой и неожиданно нападу на них?

- … нет, просто от тебя так приятно пахнет, что у меня голова идет кругом.

Ду Таньчжоу:

- …. И с каких пор ты вдруг стал таким чувствительным?!

За перегородкой послышался шорох, кто-то случайно задел ногой что-то, лежавшее под сеном, послышался треск, который было отчетливо слышен в пустом строении.

Они больше не могли притворяться, что ничего не слышат.

Ду Таньчжоу быстро проанализировал обстановку:

- Отсюда есть только один выход. От отсека до двери более десяти саженей, это приличное расстояние. Их там шестеро, не спеши ввязываться в бой. Нужно пробиться к двери, а там уже посмотрим.

Как только он договорил, Мо Чи взлетел в воздух и пнул ногой дверь перегородки. Ветхая деревянная дверь тут же рассыпалась на куски.

- Вперед! - крикнул Мо Чи и бросился вперед, словно стрела, выпущенная из лука.

Ду Таньчжоу последовал за ним и вступил в бой.

Как только между ними завязалась схватка, Ду Таньчжоу сразу почуял неладное.

Эти люди действовали очень жестко, стараясь поразить их в самое уязвимое место. Их не пугало то, что Ду Таньчжоу может обнаружить здесь улики, они явились сюда, чтобы убить их!

Продолжая отбиваться мечом, Ду Таньчжоу вспомнил сцену из прошлого - когда кто-то опознал в Мо Чи Ушиланя, он предпочел рискнуть и погнался за тем человеком, чтобы убить его.

После этого столько всего произошло, и у Ду Таньчжоу не было времени как следует подумать над этим. Но теперь он осознал, что, возможно, именно поэтому Мо Чи так стремился убить того человека - он знал, что как только будет открыто имя Ушиланя, это вызовет огромные проблемы.

Тогда несколько человек смогли сбежать, возможно, они раскрыли личность Мо Чи, и теперь люди Яньми вернулись, чтобы убить его?

Ду Таньчжоу своим мечом отбил удар ближайшего к нему человека и, пока тот зазевался на миг, он поранил ему запястье.

Сквозь порезанную кожу хлынула кровь, но этот человек, казалось, не почувствовал боли. Он перебросил меч в левую руку и занес его для удара.

Ду Таньчжоу на миг испугался, что этот человек, как и Мо Чи, одинаково владеет обеими руками, но он быстро заметил, что, перебросив меч в другую руку, этот человек действовал неуклюже, и сила его атаки значительно ослабла. Это говорило о том, что он не владел левой рукой.

Ду Таньчжоу почувствовал, как у него екнуло сердце.

Этот человек явно больше не мог держать меч в правой руке, но все равно отказывался отступать. Он предпочел сражаться левой рукой, чем отступить перед Ду Таньчжоу. И это говорило о том, что он полон решимости убить его.

Ду Таньчжоу резко развернулся и нанес ему удар в бок. Чтобы избежать этого удара, нападавший уклонился в сторону. В этот момент полы его одежды разошлись, и Ду Таньчжоу увидел то, что висело у него на поясе.

Это был металлический огненный шар.

Такие огненные шары делали по образцу ароматических шаров, когда внутри большого внешнего шара находились шары поменьше.

В маленькие шарики помещался порох, и, как бы ни катался внешний шар, внутренние оставались неподвижными, и ни одна крупица пороха не могла просыпаться наружу.

Чтобы использовать такой шар, достаточно было открыть внешнюю оболочку и бросить его на землю, и тогда порох мгновенно взрывался при ударе.

Изготовить такие шары было очень непросто. И в Дашен, и в Яньми такими шарами пользовались только военные.

… Эти люди не простые убийцы, это солдаты Яньми!

Ду Таньчжоу услышал звук рассекаемого мечом воздуха. Пока он на миг отвлекся, враг снова атаковал его.

Ду Таньчжоу пронзил мечом нижнюю часть его живота, но в бою солдаты были намного более стойкими и храбрыми, чем простые убийцы. Несмотря на то, что его ранили, напор этого человека нисколько не ослабел, и его меч полетел прямо к шее Ду Таньчжоу.

Ду Таньчжоу резко увернулся от удара, напрягая недавно раненую спину. Его рана только-только затянулась снаружи, но еще не успела зажить внутри. От резкого движения мышцы его спины сильно напряглись, и он от боли покрылся холодным потом.

Плохо дело!

Ду Таньчжоу выругался про себя.

Эти люди были настроены крайне решительно, а они с Мо Чи оба были ранены, и сейчас они не могли им противостоять.

Ду Таньчжоу не мог надолго связываться с этим человеком. Сделав ложный выпад, он отвлек его внимание и внезапным движением выставил меч вперед.

Мужчины выплюнул целый фонтан крови, и его меч со звоном упал на пол. Больше он не мог сражаться.

Когда он свалился на пол, Ду Таньчжоу забрал у него огненный шар.

Положение Мо Чи тоже было непростым, поскольку именно он был целью этих людей. Не считая убитого Ду Таньчжоу человека, остальные пятеро столпились вокруг него.

Они действовали слаженно и ловко. Окружив Мо Чи со всех сторон, они атаковали его во всех направлениях, вынуждая его яростно отбиваться и тратить все свои силы.

Мо Чи прекрасно знал, что стоит ему проявить хоть малейший признак усталости, они все разом набросятся на него.

Словно стая волков на свою добычу.

Его рана на левой руке начинала болеть.

На самом деле, госпожа Чжао тогда напрасно подумала, что он не боится боли, просто он умел терпеть ее лучше, чем другие.

Эти люди яростно атаковали Мо Чи, не давая ему вырваться из окружения и не оставляя ему ни малейшего шанса прорваться к выходу.

Если он как можно скорее не найдет брешь в их обороне и останется в окружении, рано или поздно ему настанет конец, когда он истощит все свои силы.

В этот момент он услышал голос Ду Таньчжоу:

- Мо Чи! Быстро в отсек!

Мо Чи на миг замер.

Это был небольшой отсек, из которого не было другого выхода. Если они оба зайдут туда, эти пятеро обязательно последуют за ними и полностью заблокируют их там. И тогда они будут похожи на кроликов на разделочной доске, и останется лишь порубить их на куски.

Это точно не лучшее место для укрытия.

Но Мо Чи в глубине души безоговорочно доверял Ду Таньчжоу, хотя он и сам не понимал, откуда взялось такое доверие.

Возможно, все дело было в том, что он однажды мельком видел его перед строем, а, может, потому что Ду Таньчжоу решительно сказал: «Ты можешь доверять мне».

Он неожиданно яростно атаковал человека, который слабее остальных владел мечом и, конечно же, пробил брешь в окружении.

Нападавшие были уверены, что он бросится к выходу и поспешили перехватить его в том направлении, но Мо Чи неожиданно развернулся и побежал за Ду Таньчжоу к отсеку.

Будь на их месте обычные убийцы, они бы непременно погнались за ними, но солдаты Яньми были прекрасно обучены и действовали очень осторожно. Видя, что эти двое ведут себя нелогично и странно, они не спешили преследовать их и, оставшись у входа, начали наблюдать за ними.

Они долго прислушивались, но в отсеке не было слышно ни звука. Они переглянулись между собой - убить людей в отсеке было проще простого, это все равно что поймать зверя в ловушку. Этим двоим было некуда деться оттуда, поэтому бдительность солдат немного снизилась.

Из-за узкого прохода они не могли проникнуть в отсек впятером, поэтому им лишь оставалось войти по одному.

В отсеке было темнее, чем снаружи, там было почти невозможно разглядеть что-либо. Они осторожно проскользнули внутрь, касаясь руками стены.

Наконец, первый из вошедших заметил что-то странное:

- Я уже дошел до конца. Где они?

В этот момент последний человек вошел внутрь, и все услышали шорох в стогу сена возле двери.

- Черт! Нас провели!

Неизвестно, кто из них отреагировал первым, но теперь они все поспешили к выходу.

Но Ду Таньчжоу, взяв Мо Чи за руку, успел первым выскочить из отсека. Открыв одной рукой железный огненный шар, он не глядя бросил его назад.

Огненный шар, пролетев в воздухе по дуге, приземлился точно у входа в отсек.

Бах!

Заполненные порохом круглые капсулы внутри, едва ударившись об землю, мгновенно вспыхнули.

Небольшое количество пороха вызвало сокрушительный взрыв, стена отсека взорвалась, и со всех сторон посыпались битые кирпичи. Лежавшее повсюду сено мгновенно воспламенилось и тут же сгорело дотла.

Пять солдат Яньми не успели увернуться и были погребены под горящими обломками. Поскольку отсек был разрушен, конструкция строения была повреждена, и теперь крыша над отсеком тоже начала кусками обваливаться внутрь.

Большая сильная ладонь Ду Таньчжоу крепко сжала покрытую шрамами руку Мо Чи, и он изо всех сил потащил его прочь из этого дымного мрака туда, где их ждала залитая лунным светом земля под звездным небом.

Прежде чем они успели отдышаться, оставшаяся позади них конюшня обрушилась с треском и грохотом, мгновенно превратившись в руины.

Мо Чи поднял руку, прикрывая нос и рот и после нескольких вдохов сказал:

- Честно сказать, когда ты велел бежать в отсек, я думал, что там и найду свой конец.

Ду Таньчжоу вцепился в его правую руку, боль в его спине становилась все сильнее. Но он мужественно терпел ее, стараясь держаться как ни в чем не бывало:

- Разве я мог позволить тебе умереть рядом со мной?

- А что ты там бросил? - спросил Мо Чи.

- Это оружие военных - огненный шар. Это были не простые люди, они все солдаты.

Лицо Мо Чи застыло:

- Неудивительно, что с ними было так сложно…

- И чем ты так насолил Чжуси Чжувеню, когда был Ушиланем? - немного подумав, поддразнил его Ду Таньчжоу. - Он до сих пор готов послать людей за тысячи ли, чтобы поквитаться с тобой.

Мо Чи не стал обращать внимания на его шутливый тон:

- Так, пустяки. Я просто убил Шу Байхена и ранил их правителя.

Ду Таньчжоу как-то странно смотрел на него и ничего не говорил.

- А что, Шу Байхен был предателем и заслуживал смерти, - уверенно сказал Мо Чи. - Что же касается их правителя, я только ранил его, но не убил. Нет необходимости так упорно преследовать меня.

Ду Таньчжоу лишь моргнул несколько раз:

- Ты…

Мо Чи стало неловко от его взгляда, и он слегка растерялся:

- Что? Если хочешь что-то сказать, тогда почему не говоришь?

Ду Таньчжоу внезапно вытянул руку и притянул его к себе. Прежде, чем Мо Чи успел сказать хоть слово, он начал рукавом вытирать его лицо, не в силах спрятать улыбку.

Мо Чи поднял руку, чтобы оттолкнуть его.

Ду Таньчжоу, подавив смешок, сказал:

- Не двигайся, у тебя все лицо испачкано. Ты не сможешь увидеть, поэтому я сам вытру его.

На щеках Мо Чи было несколько полосок грязи, от чего его лицо стало похоже на кошачью мордочку. Казалось, это был шкодливый котенок, который сунул свой нос в золу.

Мо Чи застыл неподвижно и поднял лицо, как котенок, ожидающий, пока ему вылижут шерстку.

Рукава одежды Ду Таньчжоу были очень гладкими. Мо Чи не знал, из какой ткани была сшита эта одежда, но ее прикосновения были очень мягкими. Он закрыл глаза, позволяя Ду Таньчжоу свободно вытирать ему лицо.

Когда Мо Чи был лазутчиком, он носил льняную одежду.

В степи было очень холодно, и льняная одежда становилась грубой и жесткой. Под ледяным северным ветром она натирала и раздражала кожу.

У тех, кто дольше него прослужил лазутчиком, в течение долгого времени подвергаясь воздействию песчаных бурь, кожа давно огрубела, и они совершенно не обращали внимания на льняную одежду.

Но Мо Чи в то время был еще слишком молод, и на его мягкой коже оставались красные следы, натертые грубой одеждой.

В то время один человек натирал себе руки змеиным маслом, чтобы уберечь их от обморожения.

Змеиное масло встречалось редко и стоило очень дорого, и им лишь изредка удавалось украсть небольшую коробочку у народа Яньми.

Змеиное масло могло вылечить от обморожения, но тот человек предпочел использовать его остатки, чтобы натирать им все тело Мо Чи.

Мо Чи провел в землях варваров восемь лет, но у него ни разу не было обморожения, и все благодаря тому человеку.

И в этот момент, глядя на Ду Таньчжоу, который вытирал ему лицо, в сознании Мо Чи образ того человека слился с красивым обликом Ду Таньчжоу.

Ду Таньчжоу продолжал тщательно вытирать его кошачью мордочку, и случайно заглянул ему в глаза.

Большие глаза Мо Чи с приподнятыми кверху уголками внимательно смотрели на него, напоминая собой блестящие смоченные влагой бусины.

- Что такое? - сердце Ду Таньчжоу внезапно забилось быстрее, он поспешно отвел взгляд, пытаясь сохранить спокойный вид. - Опять скажешь, что от моей одежды слишком приятно пахнет? Не будь таким неженкой, я же не ворочу от тебя нос из-за того, что от тебя несет порохом.

Неженкой.

Мо Чи похлопал ресницами. Его еще никто так не называл.

На темно-синей одежде Ду Таньчжоу был виден узор, вышитый серебристой нитью. Внимательно присмотревшись к нему, Мо Чи заметил, что это был узор из каких-то цветов, но, к сожалению, не мог узнать их.

Может, это орхидеи?

Видимо, Ду Таньчжоу сделал резкое движение, и его рана на спине снова отозвалась болью. Он замер и оставил лицо Мо Чи в покое.

- Ладно, все чисто, - его голос позвучал немного напряженно от боли. - Идем. Если кто-то из них еще жив, нам конец. Нужно сообщить на заставу.

Их лошади были привязаны неподалеку, всего в нескольких десятках шагов от них.

В этот момент лошади занервничали, прислушиваясь к чему-то, и вскоре они обе тревожно заржали и начали топтаться на месте, словно стараясь вырваться и убежать прочь.

- Они чуют опасность! - крикнул Мо Чи.

Конюшня располагалась в узкой долине, окруженной холмами с обеих сторон. Эти холмы были невысокими, но с них долина была видна, как на ладони. В таком месте было очень просто атаковать из засады.

В ясном лунном свете склоны холмов, казалось, были покрыты россыпью огромных валунов.

Ду Таньчжоу почувствовал, как у него спина покрылась холодным потом. Перед его взглядом разыгралась ужасающая сцена: из-за валунов появились люди Яньми, прятавшиеся в засаде. Десятки свирепых солдат, вооруженных мечами, быстро бросились к ним с холма.

Перед лицом столь явно превосходящего их по силам врага, каким бы сильным и уверенным ни был Мо Чи, в данной ситуации он мог сказать лишь одно:

- Бежим!

И они вдвоем пустились во всю прыть прочь из долины.

********************

Переводчик: Kosen

В конце зимы на горе Тан холодно и пусто. Ледяной ветер непрерывно дул в лицо, словно острым лезвием царапая кожу и заставляя невольно вздрагивать от боли.

Ду Таньчжоу, задыхаясь и пошатываясь на ходу, бежал за Мо Чи. Холодный воздух проникал прямо ему в горло, которое совсем пересохло и саднило, а во рту чувствовался солоноватый привкус.

- Сколько их там? - с трудом спросил он набегу.

Мо Чи, не оглядываясь, мчался вперед, словно рысь:

- Человек тридцать, максимум, тридцать три. Но даже если бы их было всего трое, нам не справиться с ними.

Мо Чи очень точно определил на глаз количество человек, и ему для этого было достаточно беглого взгляда. Это говорило о том, что он был одним из лучших среди тайных лазутчиков.

Ду Таньчжоу на миг отвлекся от погони и подумал, что такая способность к точной оценке на глаз наверняка является результатом тренировок. Видимо, он научился этому, когда собирал сведения в стане врага.

Донесшиеся сзади звуки вернули его обратно к реальности. Эти долетавшие вместе с ветром звуки не были шорохом сухих ветвей, это был топот ног преследовавших их людей Яньми.

Они не могли и дальше убегать от них. Этих людей было слишком много, рано или поздно они с Мо Чи не смогут бежать дальше, и тогда их неизбежно догонят.

Ду Таньчжоу огляделся в холодном лунном свете, поспешно вспоминая карту пригорода Цзиньциня.

Гора Тан располагалась к северо-востоку от Цзиньциня, а это значит, что на севере…

- Мо Чи! - вдруг крикнул он. - В двух ли к северо-западу отсюда есть небольшой утес, а под ним протекает река. Мы можем спрыгнуть оттуда и плыть дальше по течению до заставы Ченбей, где уже дежурит стража на заставе!

Мо Чи не оценил его идею:

- Ну ты придумал! Разве река не замерзла в такой холод? Если мы спрыгнем вниз, то разобьемся об лед, и Яньми даже не придется ничего делать!

- Ты думаешь, я полоумный ученый, который только и умеет языком молоть?! Эта река из подземных горячих источников долины Сичан, и вода в ней теплая круглый год! Я в детстве даже купался там!

Выражение лица Мо Чи смягчилось, и он, наконец, тихо сказал:

- Оу.

Они так долго бежали против ледяного ветра, и больше не могли бежать с прежней скоростью.

Но люди Яньми по-прежнему гнались за ними и, казалось, совсем не испытывали усталости.

Ду Таньчжоу тихонько чертыхнулся себе под нос:

- Вот только выберемся из передряги на этот раз, и я пошлю людей арестовать всех этих чертовых ублюдков, чтобы они больше не создавали столько проблем!

- Хватит ругаться, лучше побереги силы, - Мо Чи тоже начинал задыхаться. - Скажи спасибо, что они не захватили с собой луки и стрелы, а иначе…

Не успел он договорить, как Ду Таньчжоу вдруг напрягся всем телом, и в следующий момент стрела с резким свистом устремилась прямо в спину Мо Чи.

- Берегись! - Ду Таньчжоу не успел бы отбить стрелу мечом, поэтому просто рванулся вперед и сбил Мо Чи на землю.

Стрела, пролетев у него над головой, воткнулась в землю совсем рядом.

Ду Таньчжоу крепко обнял Мо Чи, и они несколько раз перекатились по земле, прежде чем смогли остановиться.

Боль в спине заставила Ду Таньчжоу поморщиться, и состояние Мо Чи было ничем не лучше, из его раны на левой руке текла кровь.

Ду Таньчжоу стиснул зубы, пытаясь вытерпеть боль и шепнул Мо Чи на ухо:

- Ну разве это не ты накаркал?

- Да ты первый… ащщ, ты мне руку отбил! - отругал его Мо Чи.

Но им было некогда ждать, пока боль утихнет, потому что из темноты вылетели еще несколько стрел.

Большинство солдат Яньми, выросших в степях, прекрасно стреляли из луков.

Они оба находились в более выгодной позиции, потому что стрельба из лука против ветра требовала большей силы и более точного прицеливания. Однако, их преследователи могли стрелять набегу, что говорило об их мастерстве.

- Мы не сможем бежать прямо к утесу, они просто перестреляют нас, - Ду Таньчжоу, лежа на земле, огляделся вокруг. - Нужно бежать вверх по западному склону! Когда окажемся на возвышении и с подветренной стороны, им уже будет не так просто стрелять в нас!

Они встали с земли и, пригнувшись, помчались вверх по склону холма.

Вслед им полетели стрелы одна за другой, и Ду Таньчжоу оставалось лишь прислушиваться к их свисту и стараться увернуться от них. К счастью, чем ближе они становились к вершине холма, тем меньше в них летело стрел. Когда они, наконец, оказались на вершине, люди Яньми перестали стрелять в них.

Прежде чем Ду Таньчжоу успел перевести дух, его внезапно оглушил крик Мо Чи:

- Берегись!

Ду Таньчжоу обернулся, и прямо перед его лицом, сверкнув холодным блеском, пролетел брошенный сзади изогнутый меч. Его бросили с расстояния, и он все еще вращался, но это не уменьшило его силы. Острый клинок летел прямо ему в лицо, неся с собой смерть.

Ду Таньчжоу инстинктивно выхватил меч, чтобы отразить удар, но все произошло слишком внезапно. Когда он вытаскивал меч, он уже мог увидеть свое лицо во вражеском клинке.

… свое растерянное и потрясенное лицо.

В следующий момент его уже сбили с ног, швырнув на землю.

Ду Таньчжоу даже крикнуть не успел, как Мо Чи прижал его к земле.

Меч ударил Мо Чи по спине, и кровь забрызгала лицо Ду Таньчжоу, и даже землю рядом с ним.

В эту бесконечно длящуюся секунду горячая кровь потекла вниз по лицу Ду Таньчжоу, стекая по его шее.

Эта кровь, словно раскаленная лава, прожигала его кожу и, казалось, впивалась в его плоть, проникая во внутренние органы.

В этот момент он ничего не видел вокруг себя, кроме побледневшего и искаженного от боли лица Мо Чи.

А ведь он совсем недавно вытирал рукавом это гладкое белое лицо.

В тот момент он еще втайне растроганно вздыхал про себя, удивляясь тому, что Мо Чи обладает таким твердым характером, а его лицо такое мягкое и нежное. Его щеки упруго прогибались под его пальцами, словно мягкий животик какой-нибудь зверюшки.

Но теперь это лицо было забрызгано кровью, отчего казалось совсем бледным.

Ду Таньчжоу, наконец, вновь обрел голос и сердито воскликнул:

- Мо Чи!

Небольшая группа людей Яньми, прятавшихся на холме, вышла из укрытия.

Преследовавшие их люди стреляли в них только для того, чтобы вынудить их бежать вверх на холм, прямо в приготовленную ловушку.

Мо Чи, пошатываясь, поднялся на ноги и, отодрав зубами кусок рукава, обмотал им рану. Переложив меч из правой руки в левую, он ловко проделал эту серию движений, словно уже не раз практиковал их.

- Оставь меня и уходи скорее, - его голос прозвучал слабее обычного. - Они пришли за мной, я сам со всем разберусь.

Его глаза на забрызганном кровью лице грозно сверкнули из-под густых ресниц.

Ду Таньчжоу сразу понял, что означал этот взгляд.

За свою короткую жизнь Мо Чи слишком много раз оказывался в опасной ситуации, в одиночку пробиваясь сквозь толпу врагов с помощью лишь одного своего меча.

Чтобы добыть сведения о враге, сообщить новость или защитить своих товарищей, Мо Чи, будучи тайным лазутчиком, всегда был готов пожертвовать своей жизнью.

Он больше не был лазутчиком, но в этот момент он все еще был готов подвергнуть себя смертельному риску, чтобы дать Ду Таньчжоу возможность благополучно скрыться.

Ду Таньчжоу хотелось сказать ему: ты больше не лазутчик, у тебя нет задания, которое тебе необходимо выполнить, и единственное, что ты должен делать, это жить дальше и жить хорошо.

Появившиеся перед ними люди Яньми обнажили мечи, Мо Чи был ранен, и из его плеча сочилась кровь.

- … слишком поздно, - Ду Таньчжоу поднял меч и встал с земли.

- Почему ты не уходишь? - наседал на него Мо Чи. - Чего ждешь?

- Я слишком засиделся на должности шилана в Линьтай.

Прежде, чем Мо Чи успел отреагировать, Ду Таньчжоу бросился с мечом вперед.

В возрасте восемнадцати лет Ду Таньчжоу завершил последнюю битву за пределами заставы Чжешань. А, когда он вернулся обратно, его ждала не похвала, а письмо, срочно отправленное за восемьсот ли из столицы.

В нем говорилось о том, что император скончался, и на престол взошел наследный принц Чуцун.

Это известие шокировало всех.

Шу Байхен, который был тогда начальником уезда Ючжоу, осторожно спросил:

- Генерал Ду, что следует делать нам, приграничным войскам?

Что делать? Когда новый император приступит к выполнению своих обязанностей, они должны сохранить ему свою верность.

Но Ду Таньчжоу прекрасно понял намек в его словах. Должно быть, не только он, но и все придворные чиновники задавались этим вопросом.

В то время Чуцуну было всего четырнадцать лет, он был еще слишком молод, поэтому перед своей кончиной император оставил особый указ, согласно которому вдовствующая императрица должна была оказывать ему помощь в государственных делах.

Пока император был молод, вдовствующая императрица управляла делами, а при беспорядках внутри государства у их границ стоял могущественный враг, и это было явным признаком того, что скоро в мире разразится хаос.

Прежде чем Ду Таньчжоу успел подумать о том, как ему успокоить приграничное войско, из столицы пришли секретные послания.

Их было всего два - одно от вдовствующей императрицы, другое - от самого молодого императора.

Вдовствующая императрица со всей искренностью написала, что перебрала всех при дворе, и поняла, что только Ду Таньчжоу способен навести порядок в столице. Она надеялась, что генерал Ду сумеет успокоить приграничное войско и в то же время отправит в столицу письмо, в котором твердо выразит непоколебимую верность своему императору, тем самым стабилизировав обстановку в Цзиньцине.

Император был более прямолинеен в своем письме.

Три поколения семьи Ду несли службу в армии и внесли большой вклад в развитие Дашен. Когда Ду Таньчжоу было семь лет, его отправили во дворец, чтобы он составил компанию принцу Чуцуну. У них с императором были близкие отношения, когда они вместе росли и учились.

Чуцун откровенно писал в своем письме, что его дядя Чу Сиань оказался предателем и тайно собирает своих приверженцев для борьбы за трон.

Его второй дядя Цяо Хечан пытался помочь ему укрепить свое положение на троне, но был арестован Чу Сианем и отправлен в тюрьму по ложному обвинению. И теперь его держат в Линьтай и, возможно, подвергают пыткам.

В столице нарастал хаос, и все придворные чиновники были в панике. Чу Сиань вынуждал остальных чиновников, больших и малых, вставать на его сторону, а несогласным грозил арест по ложному обвинению.

В то время Чу Сиань стоял во главе Линьтай и мог арестовывать и освобождать людей по своем произволу.

В своем письме император почти умолял Ду Таньчжоу вернуться в столицу и занять эту должность.

В конце письма он написал, что, если Ду Таньчжоу не сможет вернуться вовремя, то вскоре получит известие о его смерти и смерти вдовствующей императрицы.

Ду Таньчжоу не смог остаться равнодушным к просьбе своего друга детства.

В то время отец Ду Таньчжоу был главнокомандующим Ючжоу, а Чжао Циньчи - его заместителем.

Они с отцом обсудили сложившуюся ситуацию и решили вместе вернуться в столицу, а также обратиться к императору с прошением назначить Чжао Циньчи новым главнокомандующим в Ючжоу.

Три дня спустя отец и сын Ду, простившись с солдатами, оставили своих собратьев по оружию и вернулись в погруженную в хаос столицу.

После того, как семья Ду вернулась ко двору, ситуация мгновенно переменилась. Чу Сианя отстранили от должности главы Линьтай, и Ду Таньчжоу занял его место.

В то время Чу Сиань обладал огромной властью, и император не осмеливался связываться с ним, поэтому какое-то время не трогал его и продолжал обходиться с ним очень вежливо.

Три года назад, когда император обрел силу, он, наконец, собрал все доказательства предательства Чу Сианя и казнил его вместе с сообщниками и всей родней.

И лишь его младшая дочь Хуайнин по милости вдовствующей императрицы осталась жива и была возвращена во дворец.

Ду Таньчжоу занимал должность главы Линьтай в течение восьми лет. За эти годы он давно утратил юношеский задор и кичливость, и обрел хитрость и осторожность.

Он научился действовать с оглядкой и, прежде чем сделать один шаг, продумывал наперед следующие десять.

Даже когда они вначале столкнулись с убийцами у подножия горы Тан, прежде чем вытащить меч, он успел о многом подумать. Какие последствия будут после убийства этих людей? Не лучше ли сохранить им жизнь, чтобы потом иметь возможность допросить? Что, если император привлечет его к ответственности? Что, если Лэн Жун воспользуется этой возможностью и создаст ему неприятности при дворе?

Ему приходилось думать сразу о многих вещах.

За эти восемь лет и он сам, и все остальные забыли о том, что когда-то он был самым молодым полководцем Дашен.

И только когда Мо Чи был ранен и начал истекать кровью у него на глазах, Ду Таньчжоу, наконец, отбросил прочь все заботы и вновь стал самим собой - решительным энергичным молодым генералом, который снес мечом голову генералу армии Яньми.

Мо Чи удивленно смотрел, как Ду Таньчжоу, размахивая своим длинным мечом, вломился в толпу людей Яньми.

В лунном свете лезвие меча сверкало, как водная гладь, но этот прекрасный клинок нес в себе смерть.

Ду Таньчжоу получил эти навыки в своей семье, он действовал быстро и ловко. Широкие рукава его халата изящно скользили при каждом движении, отражая серебристый лунный свет и, казалось, что он в любой момент может отправиться гулять при Луне.

Но Мо Чи не мог отвести от него взгляд, пораженный той яростью и свирепостью, с которой он сражался. Каждый взмах его меча выпускал на свет потоки крови.

Очень скоро его лицо и рукава одежды были покрыты кровью, отчего его красивое лицо приобрело убийственное выражение. Он выглядел так величественно, что от него было невозможно отвести взгляд.

Мо Чи, прикрыв рану на плече, слегка расслабился и вдохнул наполненный запахом крови воздух.

Было ясно, что эти людям не сравниться с Ду Таньчжоу, когда он в таком состоянии.

Очень скоро на вершине холма остались только они вдвоем, и смогли хоть немного перевести дух.

Ду Таньчжоу, стоя с окровавленными руками, посмотрел на него издалека, их взгляды встретились и переплелись друг с другом.

Ду Таньчжоу стряхнул с меча капли крови и, тяжело дыша, сказал ему:

- Идем скорее! Они скоро догонят нас!

Му Чи зажал рану рукой, и они вдвоем побежали дальше на север к утесу.

До утеса оставалось еще около двух ли. Мо Чи чувствовал, как из его раны на спине течет кровь. Она пропитала его одежду, которая липла к телу и, когда дул ветер, он начинал дрожать от холода.

Его нога попала в небольшую ямку, и он едва не свалился на землю.

Видя, что его силы на исходе, Ду Таньчжоу схватил его за руку. Он присел перед ним и, взвалив его себе на спину, понес дальше на себе.

У Ду Таньчжоу на спине была рана. Хоть она и затянулась снаружи и перестала кровоточить, она еще не зажила до конца внутри. И теперь, когда он бежал с Мо Чи на спине, его тело при тряске постоянно прижималось к ране и давило на нее.

Несмотря на то, что Ду Таньчжоу сжал зубы и изо всех сил бежал вперед, его скорость начала замедляться.

Вскоре за его спиной послышался топот шагов, и ему не нужно было поворачиваться, чтобы понять - погоня совсем рядом.

Он расслышал впереди слабый шум текущей воды, а его ноги ступали уже не по голой земле, это был склон, покрытый сухими ветками.

Он понял, что они уже недалеко от утеса.

Склон, ведущий к утесу, был покрыт мискантусом. (1) Зимой было очень холодно, и весь мискантус погиб, однако, часть его все еще не упала, и его заросли местами покрывали собой землю.

Боль отвлекала внимание Ду Таньчжоу. Когда перед ними из-за зарослей мискантуса внезапно появились люди Яньми, он запоздало понял, что они окружены.

Мо Чи из последних сил слез с его спины, и они огляделись вокруг.

Сзади их догоняли солдаты Яньми. На этот раз они понесли потери и теперь на за что не дадут им уйти.

Прежде чем они все успели объединиться, несколько человек окружили их и попытались убить.

Это была еще одна отчаянная схватка, и Ду Таньчжоу с Мо Чи получили новые раны. Им удалось отбиться от этих нескольких человек, но вскоре здесь будут и все остальные.

- Черт вас всех принес! - подражая Мо Чи, выругался Ду Таньчжоу.

Мо Чи больше не мог стоять на ногах. Он вдруг пошатнулся и вонзил меч в землю, но все равно не смог удержаться и опустился на одно колено.

- Мо Чи! - Ду Таньчжоу шагнул вперед, чтобы помочь ему. - Что с тобой?!

- … ничего. Утес впереди, уходи скорее.

Мо Чи с трудом дышал, словно превозмогая сильную боль.

Ду Таньчжоу сразу подумал о его старых ранах. Каждую ночь перед сном он выкуривал трубку, чтобы лечебные травы облегчили ему боль, и он мог заснуть.

Но сегодняшним вечером у него не было возможности покурить и, наверное, боль от его старых ран стала невыносимой.

Нет, так дальше не может продолжаться. Если оставить все, как есть, сегодня они оба умрут здесь.

Ду Таньчжоу отчаянно ломал голову, но никак не мог придумать, как им выйти из этого положения.

Внезапно он заметил, что сегодняшняя одежда Мо Чи была такого же цвета, как и его нижнее платье.

В голове Ду Таньчжоу возникла идея. Раз целью этих людей является Мо Чи, если он притворится им и отвлечет их, не получится ли тогда у Мо Чи сбежать?

Ду Таньчжоу снял верхнюю одежду, оставшись в нижнем платье черного цвета. Он набросил свой халат на плечи дрожащего Мо Чи и торопливо проговорил:

- Потерпи еще немного! Подожди, пока я отвлеку их, а ты тем временем беги к утесу. Высота утеса не более сажени над рекой. Не думай ни о чем, просто прыгай! В пяти ли вниз по реке находится застава Ченбей. Когда доберешься туда, скажи, что ты охранник шилана из Линьтай, и стража поможет тебе!

- Что ты собираешься сделать?! - Мо Чи был сбит с толку.

Ду Таньчжоу вдруг поднял руку и коснулся его лица:

- Я уже говорил, по крайней мере, для меня твоя жизнь очень важна.

Он встал и крикнул преследователям:

- Я здесь!

А затем развернулся и побежал в сторону.

__________________________________________

1. Мискантус китайский.

********************

Переводчик: Kosen

Ду Таньчжоу знал на языке Яньми всего несколько слов, и эта фраза прозвучала слишком резко и с необычной интонацией.

Если внимательно прислушаться, можно было понять, что он говорит совсем не так, как Ушилань.

Ушилань говорил на стандартном языке Яньми, он скрывался при дворе правителя в течение трех лет, творя свои тайные дела, и никто ни разу не заподозрил, что он из Центральных Равнин.

Даже недоверчивый мнительный регент ни разу не усомнился в нем, пока он не нанес роковой удар мечом во время пиршества.

Это происшествие оставило неизгладимый след в истории народа Яньми.

Однако, у подножия горы Тан, среди царившего хаоса, солдаты Яньми, полные решимости убить Мо Чи и заставить его заплатить по долгам, увидев фигуру Ду Таньчжоу, немедленно атаковали его.

Тридцать с лишним человек бросились за ним в погоню.

Мо Чи стоял на коленях, опираясь на меч, и смотрел вслед удаляющейся фигуре Ду Таньчжоу.

Ду Таньчжоу на полной скорости мчался вперед, слыша позади топот ног своих преследователей, издававших набегу странные крики, от которых волосы вставали дыбом.

Всё это бесполезно.

Мо Чи в оцепенении смотрел вперед. Эта сцена была слишком хорошо знакома ему.

Всё это было бесполезно. Как бы быстро ни бежал Ду Таньчжоу, каким бы решительным и воинственным ни был его настрой, в конце концов, эта стая волков настигнет его.

Они пронзят мечом его сердце, выколют ему глаза, отрубят голову и, нанизав ее на кончик меча, с гордостью вернутся в свою армию, воспринимая это кровавое убийство, как подвиг и будут с радостью хвалиться им перед другими.

Их мертвые тела иссушит солнце и обглодают дикие звери, оставив от них одни только кости, но и они разрушатся под воздействием безжалостных ветров за пределами Великой стены.

Ду Таньчжоу пошатнулся, когда в него сзади выпустили стрелу. Он взмахнул мечом, чтобы отбить ее, и едва не упал, на миг перестав смотреть себе под ноги.

Впрочем, даже если он и устоял на ногах, ему все равно не убежать далеко. Впереди ему пересекла путь другая группа преследователей, и теперь они начали окружать его со всех сторон.

Ду Таньчжоу без малейшего колебания использовал меч и, сразив несколько ближайших к нему человек, в прыжке взмыл в воздух, вырываясь из окружения.

Но раны на его теле помешали ему, и он замешкался на мгновенье. Этого мгновенья оказалось достаточно, чтобы решить исход боя.

Люди Яньми сбили его с ног и прижали к земле, навалившись на него толпой.

Один из них высоко занес меч, намереваясь убить его на месте, но в этот момент один солдат с острым зрением внимательно посмотрел на него и крикнул:

- Это не Ушилань!

Другой солдат, вцепившись Ду Таньчжоу в волосы, заставил его поднять голову и, поняв, что они поймали не того человека, выругался со злостью:

- Вот черт! Неужели мы упустили его!

- Ушилань не мог далеко уйти! Командир, почему бы нам не использовать вот этого в качестве заложника? Пусть заставит Ушиланя показаться!

Командир ударил Ду Таньчжоу по раненой спине:

- Давай!

Невыносимая боль разлилась по спине Ду Таньчжоу, у него почернело в глазах, а рот наполнился ржавым привкусом крови.

Его рука обмякла, и меч тяжело упал на землю. После того, как на него бесчисленное количество раз наступили ногами солдаты Яньми, его сверкающий клинок покрылся грязью и потерял свой первоначальный блеск.

Они оттащили Ду Таньчжоу к дереву.

Это место располагалось совсем близко к утесу, и можно было расслышать шум воды в реке.

Ду Таньчжоу мысленно недоумевал - почему он до сих пор не услышал всплеска воды? Неужели Мо Чи все еще не прыгнул в реку?

Командир солдат распорядился привязать Ду Таньчжоу к дереву, и те постарались на славу - пеньковая веревка с силой врезалась в его плоть, причиняя немыслимую боль во всех ранах.

Но несмотря на все муки Ду Таньчжоу все еще думал о том, что Мо Чи тоже перенес такую же боль и теперь, когда они оба прошли через мучения, можно сказать, они разделили между собой радость и горе.

- Ушилань! - громко крикнул командир в ночной мрак. - Твой приятель у нас! Что, так и бросишь его подыхать здесь?

Ду Таньчжоу не понимал их слов, но догадывался, что они хотят использовать его в качестве заложника и вынудить Мо Чи прийти ему на помощь.

Он с трудом поднял голову и с тревогой огляделся вокруг, ища глазами Мо Чи.

- Ушилань! - снова прорычал командир. - Ты трус! Только и способен напасть исподтишка во время застолья! Хочешь бросить своего приятеля, чтобы спасти свою шкуру? Уш…

В лунном свете мелькнула стрела. Никто не заметил, откуда она взялась, но она с огромной силой вонзилась в горло командира.

Никто не успел даже среагировать, но человек, который сыпал насмешками всего мгновение назад, больше уже не мог сказать ни слова. Он широко разинул рот, и его глаза, казалось, сейчас вылезут из орбит. Кровь хлынула из его горла, словно горячий источник из-под земли.

С изумленным выражением лица, не успев даже вскрикнуть, он свалился на землю, и хлынувшая из его горла кровь залила одежду Ду Таньчжоу.

Ду Таньчжоу поднял глаза и посмотрел вверх.

Менее, чем в десяти шагах от дерева он увидел Мо Чи, который приближался к ним шаг за шагом, весь залитый кровью.

Никто не заметил, как он сумел подобраться так близко, бесшумно, словно бесплотная тень.

Ду Таньчжоу впился в него взглядом, внимательно разглядывая его. Кровь на одежде Мо Чи была не его собственной, и в его руках был лук. Из окружавших Ду Таньчжоу тридцати человек несколько незаметно исчезли.

Ду Таньчжоу задрожал и судорожно вздохнул.

Он понял, что Мо Чи с самого начала даже не собирался никуда убегать.

Воспользовавшись тем, что все внимание врагов сосредоточилось на Ду Таньчжоу, он незаметно подкрался ближе к дереву.

Когда Ду Таньчжоу схватили, и командир солдат Яньми попытался выманить его, все всматривались вдаль, стараясь разглядеть его. И тогда он воспользовался этой суматохой и, убив несколько человек, забрал у них луки со стрелами.

Увидев появившегося перед ними Мо Чи, солдаты Яньми бросились вперед. Видя, что он снова готов вступить в ожесточенную схватку, Ду Таньчжоу огляделся вокруг и заметил притаившегося неподалеку лучника, устроившего засаду в зарослях мисканутса.(1)

Лучник был готов выстрелить, и его стрела была направлена в сторону Мо Чи. Как только лучник заметит брешь, эта стрела тут же пронзит его!

- Мо Чи! - резко крикнул Ду Таньчжоу. - Обрыв у тебя под ногами! Скорее прыгай!

Не успел он договорить, как Мо Чи сбил с ног одного из солдат, и среди них открылась брешь.

Ду Таньчжоу расслышал хорошо знакомый ему звук - это был звук спущенной стрелы.

- Мо Чи! Прыгай! - закричал он.

Действия Мо Чи оказались еще быстрее реакции Ду Таньчжоу. Он обхватил за шею ближайшего к нему человека и закрылся его телом.

Стрела, со свистом рассекая воздух, вонзилась прямо в грудь этого человека, и у него из горла вырвался целый фонтан крови. Мо Чи с силой оттолкнул его, и он свалился на землю.

Все тело Мо Чи страдало от боли. Все полученные им старые раны разом дали о себе знать, и особенно сильно он страдал от ломоты в костях рук.

В этот тяжкий момент Мо Чи призвал на помощь всю свою стойкость и силу духа.

Он уже не мог ясно соображать, и его меч стал не таким смертоносным, как раньше, однако, он столько раз был на волосок от смерти, что его тело уже давно превратилось в острый клинок.

Он бросился вперед сквозь толпу, прокладывая себе кровавый путь.

Солдаты Яньми, которые все еще держались на ногах, глядя на его окровавленную фигуру, на самом деле испугались окружающей его убийственной ауры, и какое-то время не решались подходить слишком близко.

Мо Чи поднял меч и в ярости уставился на окружавших его солдат Яньми:

- Возвращайтесь и скажите Чуси Чжувеню, что, если он хочет убить меня, пусть сделает это сам! - прошипел он сквозь стиснутые зубы.

В следующий миг из темноты вылетела вторая стрела. Мо Чи, истощивший в бою все силы, попытался отразить мечом стрелу, но было уже слишком поздно.

Лезвие меча прошло мимо стрелы, и она уже была готова вонзиться в лицо Мо Чи, но в этот критический момент Ду Таньчжоу подскочил сбоку и, крепко обняв его, упал вместе с ним вправо.

Руки Ду Таньчжоу были в пятнах крови. Словно дикий зверь, готовый отдать свою жизнь ради того, чтобы вырваться на свободу, он изо всех тянулся к длинному мечу, лежавшему на земле. С трудом подобрав его, он перерезал веревки, опутавшие его тело.

Он выжидал возможности, чтобы воспользоваться своим мечом, но враг неожиданно выпустил вторую стрелу.

В трех шагах от ног Мо Чи находился утес. Ду Таньчжоу, не колеблясь ни единой секунды, обнял Мо Чи и бросился вниз с утеса.

Они оба полетели с обрыва и тяжело плюхнулись в воду.

Ду Таньчжоу одной рукой обнимал Мо Чи за пояс, а второй - прикрывал ему голову, прижимая его лицо к своей груди.

Мо Чи не почувствовал боли от удара, он лишь ощутил, как его тело окутало теплом, и боль в теле на миг затихла.

Теплая речная вода едва успела попасть им в нос и рот, когда Ду Таньчжоу уже выплыл на поверхность. И в следующий момент боль в ранах обрушилась на них с новой силой.

Они оба одновременно зашипели от боли.

- Ащщ… скорее… нужно выбраться на берег!

Поддерживая друг друга и шатаясь из стороны в сторону, они добрались до берега.

Покинув объятья реки из горячих источников, они вновь оказались на холодном ветру, и их тела начал бить озноб.

- Так даже лучше… - дрожащим голосом выговорил Мо Чи, тая горькую насмешку. - Холод хоть отвлечет от боли…

- … у тебя еще есть силы рассуждать об этом… - сказал Ду Таньчжоу, потирая руки, его лицо посинело от холода. - Похоже, они больше не гонятся за нами… Давай пойдем вниз по течению и поищем, из чего можно развести костер. Без костра холод прикончит нас раньше, чем солдаты Яньми…

В разгар зимы растительность была крайне скудной. Они долго шли вдоль реки, прежде чем нашли достаточно сухих веток, чтобы развести костер.

Мо Чи вытащил из-за пазухи кресало, с трудом двигая замерзшими руками. Ему понадобилось несколько попыток, чтобы выбить искру.

Ду Таньчжоу поспешно поднял руку, стараясь прикрыть его рукавом от ветра, опасаясь, что маленькая искра погаснет раньше, чем упадет на сухую ветку.

Когда огонь, наконец, разгорелся, они оба рухнули на землю, больше не имея сил держаться на ногах.

Какое-то время оба молчали, и было слышно лишь их учащенное прерывистое дыхание.

Мо Чи тяжело дышал, сидя на земле с отупевшим взглядом. Он даже не думал о том, чтобы проверить, нет ли за ними погони. Все, о чем он сейчас мог думать - это холод и боль.

Спустя долгое время он, наконец, вспомнил, что у него за поясом все еще была трубка. Он попытался разжечь ее, но обнаружил, что травы в ней размокли от воды, и зажечь их невозможно.

Мо Чи постучал трубкой по ладони и, высыпав из нее измельченные травы, положил их прямо в рот и начал жевать.

Горький вкус лекарства наполнил его рот, и эта горечь была так сильна, что его сознание вновь прояснилось.

Глядя, как он морщится, пережевывая эти травы, Ду Таньчжоу мог догадаться о том, насколько они горьки и неприятны на вкус.

- А ты знаешь, - вдруг тихо заговорил он. - Последняя битва, в которой я участвовал на заставе Чжешань, завершилась большой победой.

Мо Чи удивленно взглянул на него:

- И что, глядя на свое теперешнее бедственное положение, ты решил вспомнить былые подвиги, чтобы взбодрить себя?

- Не перебивай и просто послушай меня, - нахмурился Ду Таньчжоу. - На чем я остановился? Да, на большой победе. В той битве, которую я возглавил, нам удалось уничтожить десятки тысяч врагов, потеряв с нашей стороны менее тысячи. Такой блестящей победой мы были обязаны сведениям от тайных лазутчиков, которые те добывали, рискуя своими жизнями.

- Я тогда повел своих людей и вернул две прежде потерянных территории, отогнав армию Яньми вглубь степи. Видя, как они бегут, я сначала хотел воспользоваться нашей победой и преследовать их дальше, но тогда один из военных советников, будучи человеком осторожным и благоразумным, посоветовал мне не делать этого.

- Я видел карту, в той стороне, куда они бежали, действительно была подходящая для засады местность. Немного поразмыслив, ради безопасности своих солдат я все же прислушался к его мнению и приказал им вернуться обратно на заставу.

Мо Чи выплюнул остатки травы и поднял на него глаза:

- И что дальше?

- А что дальше? Дальше я получил секретное послание от императора с просьбой вернуться в столицу и занять новую должность.

- …… - Мо Чи не знал, что ответить на это.

Ду Таньчжоу внезапно нахмурился и его голос зазвучал жестче:

- Я рассказываю это к тому, что в то время армией Яньми командовал Чуси Чжувень! Если бы я знал о том, что случится сегодня, я бы обязательно преследовал его до конца, пока не убил бы на месте!

Мо Чи:

- ………….

После того, как они немного согрелись у костра, к Ду Таньчжоу снова вернулись силы.

Он поднялся с земли и, пошатываясь, подошел к Мо Чи сзади, чтобы помочь ему обработать рану на спине.

Мо Чи был настороже и сразу же развернулся к нему лицом:

- Что ты хочешь сделать?

На лице Ду Таньчжоу появилось удивленное выражение, которое означало: «А что еще я могу сделать?»

- Ты только что рисковал своей жизнью, чтобы спасти меня, а я не щадил себя, пытаясь спасти тебя. Разве мы с тобой теперь не друзья на всю жизнь? Неужели ты думаешь, что я могу напасть на тебя со спины? Разумеется, я хочу осмотреть твою рану.

- Не нужно, - решительно отказался Мо Чи. - Ты разве не говорил, что в пяти ли отсюда есть застава? Нужно просто пойти туда и… Больно! Ты все же напал на меня?!

Ду Таньчжоу не стал обращать внимание на его упрямство и просто развел в стороны края разорванной одежды, открыв его рану.

- Рана на спине самая серьезная, к тому же, в нее попала вода. Если ее не обработать сразу, она вскоре воспалится.

Он сунул руку за пояс и радостно воскликнул:

- Вот оно! Надо же, не потерялось во всей этой суете!

Он достал из-за пояса маленькую бутылочку с лекарством и равномерно насыпал порошок на рану Мо Чи.

Коричневый лечебный порошок создавал охлаждающий эффект. При первоначальном контакте с раной он вызывал резкую боль, но затем, когда боль немного затихала, рана горела уже не так сильно.

- Ну что там, все нормально? - спина Мо Чи была напряжена, он явно нервничал.

Видимо, ему не нравилось, что кто-то смотрит ему в спину.

Хотя Ду Таньчжоу это показалось немного странным, но затем он подумал, что эта привычка осталась у него с тех времен, когда он был лазутчиком. Многим из них непросто поворачиваться спиной к другим людям, ведь спина - это самое уязвимое место, которое труднее всего защитить.

Ду Таньчжоу распахнул верхнюю одежду и, отодрав кусок ткани от нижнего платья, перевязал ему рану.

Как только он закончил перевязку, Мо Чи немедленно встал на ноги:

- Все нормально.

Он больше не мог спокойно сидеть на месте.

На нижней одежде Ду Таньчжоу были видны пятна крови. Мо Чи посмотрел на него и протянул руку:

- Ты тоже ранен. Дай мне лекарство, и я помогу тебе.

Ду Таньчжоу убрал пустую бутылочку:

- Не нужно. Порошка было не так уж и много, я использовал его весь для тебя. Если ты хоть немного восстановил силы, нужно идти дальше. Солдаты Яньми могут идти за нами в обход, будет лучше поспешить к заставе.

Мо Чи затоптал огонь, и они, поддерживая друг друга, пошли вперед, навстречу холодному ветру. Когда истекло время, необходимое для того, чтобы сгорела палочка благовоний, они добрались до заставы Ченбей.

Начальник заставы, увидев Ду Таньчжоу, немедленно принял их у себя, а затем по приказу Ду Таньчжоу взял своих людей и отправился на север к подножию горы Тан на поиски солдат Яньми.

Спустя какое-то время, два человека, переодевшись в сухую одежду, позаимствованную у стражи, сидели у огня и грели руки.

Видя, что вокруг никого нет, Ду Таньчжоу разжал ладонь и показал нечто, завернутое в носовой платок.

- Я подобрал это в долине возле конюшни перед тем, как мы побежали, но в спешке у меня не было времени показать тебе это.

- Что это? - спросил Мо Чи.

Ду Таньчжоу развернул платок.

Мо Чи посмотрел на то, что он держал в руке и нахмурился:

- Это… похоже на половину подошвы…

- Это не простая подошва, - Ду Таньчжоу выглядел очень серьезным. - Такие подошвы бывают у обуви, которую носят охранники арсенала в Военном ведомстве.

********************

Переводчик: Kosen

- Как ты это узнал? - слегка растерявшись, спросил Мо Чи.

- Копья из арсенала Военного ведомства изготовлены из дерева трибулус, - сказал Ду Таньчжоу. - Если ими долго не пользоваться, они покрываются особым видом древесной золы со специфическим запахом. Когда я подобрал подошву, я еще тогда подумал, что она похожа на ту, которая бывает на обуви городской стражи. И лишь когда я понюхал ее, я действительно почувствовал запах древесной золы, и это говорит о том, что человек, носивший эту обувь не просто из городской стражи, он служил на складе Военного ведомства.

- Ты… нюхаешь подошвы чужой обуви? - нахмурился Мо Чи.

- Может, это и не самое приятное занятие, но по сравнению с тем, как ты копался в конском навозе, это выглядит куда эстетичней.

Мо Чи почтительно сложил ладони и слегка поклонился, признавая поражение:

- Приношу свои извинения, мастер Ду. Прошу, продолжайте.

Ду Таньчжоу, не обращая внимания на отношение своего единственного ученика, продолжал терпеливо вразумлять его:

- Если охранник со склада Военного ведомства появился в таком удаленном и глухом месте, как гора Тан, что это значит?

Несмотря на то, что ученик Мо не отличался особым послушанием, соображал он все-таки неплохо, поэтому сразу же ответил:

- Это значит, что оружие привезли люди из Военного ведомства! Возможно, что ограбление склада было просто представлением, которое они сами и разыграли.

- Верно.

Ду Таньчжоу собирался продолжить разговор, но в этот момент с улицы донеслось ржание лошадей. Он взглянул на небо, сейчас только занимался рассвет. Кто мог приехать сюда в такой час?

Ду Таньчжоу взглянул за ворота и увидел богато украшенную повозку. Он на миг застыл от удивления, и в следующую секунду в окошке повозке показалось лицо Хуайнин.

Увидев Ду Таньчжоу с Мо Чи, которые находились в безопасности на заставе, она выскочила из повозки и бросилась к ним.

- Как вы здесь оказались?! - с радостным удивлением воскликнула она. - Я узнала, что вы так и не вернулись этой ночью и вспомнила, как в прошлый раз на вас напали у подножия горы Тан. Я так волновалась! Как только открыли городские ворота, я немедленно попросила вывезти меня из города. Я собиралась добраться до заставы и попросить стражу поискать вас, но не ожидала, что встречу здесь вас самих!

Хуайнин была так взволнована, что позабыла о всяких церемониях.

Заметив, что они одеты совсем в другую одежду, она с любопытством спросила:

- Вы выяснили то, что хотели? Почему вы переоделись?

Ду Таньчжоу с Мо Чи почтительно приветствовали ее.

- Благодарю за беспокойство, ваше высочество, - сказал Ду Таньчжоу. - Ваш подданный вместе с охранником Мо столкнулись с некоторыми трудностями, и в подходящий момент вашему высочеству предоставят необходимые объяснения.

Мо Чи собрал сложенную в сторонке мокрую одежду, чтобы уступить место принцессе, и, когда он поднимал одежду, из нее выпал маленький блестящий предмет.

Мо Чи наклонился и подобрал его. Даже Ду Таньчжоу не успел разглядеть, что это было, но Хуайнин оказалась более проницательной:

- Это что, кольцо? - спросила она.

Мо Чи, так и не дав внятного ответа, положил кольцо к себе за пазуху.

У Хуайнин не было возможности расспросить его, поскольку вдалеке послышался топот лошадиных копыт, и это говорило о том, что вскоре сюда вернется стража.

- Скоро здесь будет стража, - поспешно проговорил Ду Таньчжоу. - Вашему высочеству лучше уехать. Если кто-то увидит вас здесь, боюсь, будет непросто объяснить причину вашего появления. Люди могут превратно истолковать отношения между вашим высочеством и вашим подданным.

- Если мне все равно, почему это так волнует тебя, ты же мужчина? - Хуанин была очень раздосадована.

Ду Таньчжоу негромко кашлянул:

- Речь шла вовсе не об этом. Ваш подданный отвечает за расследование дела об измене генерала Чжао, а у вас близкие отношения с госпожой Чжао. Ваш подданный беспокоится лишь о том, что, если слух об этом дойдет до его величества, боюсь, тогда…

- Я поняла! - Хуайнин нахмурила брови. - Рада видеть, что с вами обоими все в порядке. Что ж, я уезжаю, дабы не опорочить доброе имя господина Ду.

Она села в повозку, извозчик развернул лошадей, и они уехали раньше, чем на дороге показалась вернувшаяся стража.

Начальник стражи спешился и, преклонив колено, доложил Ду Таньчжоу:

- Докладываю! Ваш служащий обнаружил тела убитых людей Яньми у подножия горы Тан! Всего было найдено более двадцати тел, их отправили в местную канцелярию и сообщили властям. Ни никого из оставшихся в живых найти не удалось. Следует ли нам продолжить поиски?

- Нет, не нужно, - после некоторого раздумья ответил Ду Таньчжоу. - Благодарю за вашу службу. После возвращения в город я поручу расследование столичному ведомству, и все дальнейшие решения будет принимать глава столичного округа. Он скажет, если ему понадобится ваша помощь.

- Слушаюсь!

Глава стражи подумал о том, что эти два человека ранены и снова спросил:

- Выделить вам повозку, чтобы вы могли вернуться обратно в город?

Небо на востоке окончательно посветлело, и Ду Таньчжоу сказал:

- Нет, не нужно. Крестьяне со всей округи каждое утро везут свои продукты в город на продажу. Это казенная дорога, которая ведет в столицу. Можно просто остановить какую-нибудь повозку и попросить подвезти нас до города.

Спустя некоторое время, Мо Чи уже сидел в бычьей повозке возле корзины с гусями.

Похоже, крестьянин сам смастерил эту корзину, и в ней было полно щелей. Гуси высовывали в щели свои головы и смотрели своими злыми глазами-бусинами на сидевшего рядом Мо Чи.

Сидевший чуть поодаль Ду Таньчжоу так смеялся, что у него разболелась рана на спине.

- Сначала мне казалось, что ты похож на горную куницу, но теперь я понял, что ты больше смахиваешь на этих гусей.

- Что же тут общего? - Мо Чи сверкнул на него глазами.

- У них глаза такие же яркие и злые, на вид безобидны, но, если ущипнут - мало не покажется, и еще… - Ду Таньчжоу сделал паузу. - … у тебя такая же изящная белая шея.

Мо Чи отчаянно ломал голову, пытаясь придумать в ответ какую-нибудь колкость, но так и не смог найти достойный ответ. В глубине душе он очень пожалел, что в детстве не изучал как следует писания мудрецов.

Зная, что ему не победить в словесном поединке, он лишь холодно фыркнул и отвернулся. Уж лучше он будет смотреть на гусей, чем на Ду Таньчжоу.

Ду Таньчжоу рассмеялся еще громче, весело скаля в улыбке белые зубы. Он невольно хлебнул холодного воздуха и, поперхнувшись, закашлялся.

Рана на его спине, которая и так разболелась от смеха, теперь заболела еще сильнее от кашля.

Услышав, как он кашляет, сидевшие в корзине гуси приняли его за деревенского быка и неожиданно подняли гвалт на всю округу.

Белые толстые гуси только с виду казались милыми и безобидными. Но, когда они раскрывали клюв, можно было ясно разглядеть ряды мелких острых зубов. (1)

Мо Чи, увидев перед собой разинутые свирепые пасти, испуганно дернулся и едва не свалился с повозки.

Ду Таньчжоу хотел помочь ему, но никак не мог остановить кашель. Чем больше он пытался остановиться, тем сильнее кашлял.

Это еще больше раззадорило гусей, они раскричались еще громче и захлопали крыльями, из корзины во все стороны полетел пух.

Они еще сильнее раскрыли клюв, словно норовя покусать Ду Таньчжоу.

Услышав поднявшийся позади него шум, управлявший повозкой старик, не оглядываясь, взял длинную палку и постучал ей по корзине:

- Это не старый деревенский бык, чего разорались! Просто человек, человек кашляет, понимаете? Хватит орать!

После этого он пояснил своим попутчикам:

- В нашей деревне живет один старый бык. Как-то я гнал гусей мимо него, и они набросились на него и начали щипать его за задницу, а бык начал топтать их ногами, вот с тех пор между ними и повелась вражда. И теперь, стоит моим гусям услышать рев быка, как они начинают беситься и орут так, что спасу никакого нет!

Старик продолжал стучать палкой по корзине, и ему потребовалось приложить немало усилий, прежде чем он сумел убедить гусей, что старый бык не последовал за ними.

Ду Таньчжоу, наконец, перестал кашлять, но все его лицо покраснело.

Старик вдруг понял, что наговорил лишнего и поспешно извинился:

- Простите, господин, я просто рассказал, как дело было. Я вовсе не хотел сказать, что господин похож на быка.

- … ничего, - голос Ду Таньчжоу все еще звучал немного хрипло.

Он взглянул на Мо Чи и увидел, что тот сидит с серьезным видом, плотно сжав губы.

- Смейся, если хочешь, - безразличным тоном сказал Ду Таньчжоу. - А то задохнешься, если будешь сдерживаться.

- Кто сказал, что я хочу смеяться? - Мо Чи не видел себя со стороны, поэтому не заметил, как у него в волосах застрял гусиный пух.

Когда они вернулись в резиденцию Ду, уже был разгар дня, и Ду Чжо с тревогой ожидал их у ворот.

Меньше всего он ожидал увидеть запряженную волами повозку, и теперь с изумленным видом наблюдал за тем, как его хозяин выбирается из нее под пронзительные крики гусей. Он обошел вокруг повозки, стараясь держаться от корзины с гусями как можно дальше, и дал несколько монет старику, погонявшему быков.

Однако, вскоре Ду Чжо удивился еще больше, поскольку, увидев в повозке еще одного человека с гусиным пухом в волосах, он принял его за сына этого старика. Когда же этот «сын» вылез из повозки, и Ду Чжо увидел его лицо, у него глаза на лоб полезли:

- Господин Мо? - он на миг лишился дара речи. - Ты ведь не для того увез моего хозяина к подножию горы Тан, чтобы красть там гусей в крестьянских дворах?

- Зачем нам красть гусей? - с невинным видом спросил Мо Чи.

Ду Таньчжоу молча прошел мимо него, старясь не смотреть на гусиный пух в его волосах.

Мо Чи удивленно посмотрел на него, а затем перевел взгляд на улыбающегося Ду Таньчжоу:

- Не пойму, что тут смешного, - пробормотал он.

Вслед за Ду Таньчжоу он поднялся по каменным ступенькам, ведущим к дому.

У ворот дома Ду Таньчжоу висело бронзовое зеркало Тайцзы Багуа. (2) Обычно Мо Чи едва замечал его, но сегодня, проходя мимо зеркала, он почему-то поднял глаза и…

Он даже не заметил, как выглядит это зеркало, целиком сосредоточившись на своей голове, полной гусиного пуха.

Ду Таньчжоу и так долго сдерживался и теперь весело расхохотался вместе со своим противным слугой.

Мо Чи с застывшим лицом и покрасневшими щеками начал выбирать пух из волос. Это разбередило ему рану, и он невольно зашипел от боли.

Ду Таньчжоу, который «бросил его на произвол судьбы» и за всю дорогу пальцем не пошевелил, чтобы ему помочь, наконец, немного сжалился над ним и подошел к нему, все еще продолжая улыбаться.

Мо Чи взглянул на него и обиженно произнес:

- Тебе вообще нет до меня дела!

Ду Чжо внезапно поперхнулся смехом, и на его лице появилось серьезное выражение. Он удивленно уставился на Мо Чи. Постойте-ка… Охранник Мо, прославленный Мо Яочэнь, он что, действительно… дуется, как ребенок?

- Не смущайся, - Ду Таньчжоу вытащил из его волос оставшийся пух. - В таком виде ты тоже очень милый.

Ду Чжо так и застыл, разинув рот.

Подождите… Шилан Ду, возглавляющий судебное ведомство, сейчас… утешал его?

Милый?! Что это значит «милый»?! Уж не оглох ли он в столь молодом возрасте? Неужели он ослышался?

- Что ты такое говоришь… - пробормотал Мо Чи.

Ну вот, и охраннику Мо это тоже показалось странным!

- Не хочу больше говорить с тобой, - глухо пробормотал Мо Чи. - Я проголодался. Хочу закуски, как в тот раз.

С этими словами он прошел мимо Ду Таньчжоу и вошел в дверь.

Ду Чжо повернул голову и посмотрел на Ду Таньчжоу.

- Не спеши с едой, пусть сначала лекарь осмотрит твои раны, - Ду Таньчжоу прошел в дом следом за Мо Чи. - Мой повар всегда на месте, он никуда не убежит. Можешь не бояться, у тебя всегда будет достаточно еды.

Ду Чжо долго стоял на месте, прежде чем отреагировал и уловил главный смысл слов своего хозяина - Мо Чи собирается остаться тут надолго… нет, то есть - почему они оба опять ранены?!

Ду Чжо поспешно дал задание одному из слуг:

- Беги скорее за лекарем! Позови того, который в прошлый раз так хорошо лечил раны!

Лекарь пришел сюда во второй раз, поэтому уже знал дорогу. Его коробочка была полна лекарств, и к тому же, он принес с собой самое главное - перевязочный материал!

Когда он только пришел, Мо Чи был худощавым молодым человеком, а после ухода лекаря он казался ощутимо плотнее из-за повязок.

Он не обращал внимания на резкий запах лекарств, исходивший от его тела. Все, о чем он мог думать в этот момент, это коробочка с едой, которую принес слуга.

Он снял с коробки крышку и увидел более дюжины различных закусок, которые никогда не пробовал прежде. Вмиг позабыв про раны и боль в теле, он схватил палочки для еды и задумался, с чего бы ему начать.

Ду Таньчжоу тоже весь пропитался запахом лекарств, но он уже переоделся в свою одежду, и к этому запаху примешивался освежающий аромат орхидеи.

Горничная резиденции Ду каждый день выбирала лучшие благовония для окуривания его одежды, за год он весь пропитался этим ароматом, и даже его волосы благоухали.

Мо Чи набил полный рот еды и, лишь опорожнив коробку наполовину, удовлетворенно перевел дух и сделал глоток чая.

Ду Таньчжоу сам заваривал чай. Этот человек был довольно привередлив, но сегодня за завтраком ему хотелось просто сделать несколько глотов чая. Ду Таньчжоу отказался и попросил слуг принести поднос со всеми необходимыми принадлежностями для приготовления чая.

Пока Мо Чи расправлялся с едой в коробе, Ду Таньчжоу в сторонке неторопливо промывал,(3) заваривал и разливал чай.

Дождавшись, когда Мо Чи съест почти всю еду, он, наконец, заварил чай, которым остался доволен и налил его в чашку.

Мо Чи не разбирался в чае. Он знал лишь один способ приготовления чая - залить чайные листья кипятком и сразу выпить. Пригоршни чайного листа ему хватало на целый день.

Увидев под рукой чашку с чаем, он просто схватил ее и вылил себе в рот.

- Эй! - лицо Ду Таньчжоу застыло.

Он поднял руку, пытаясь остановить его, но было уже поздно, и Мо Чи выпил всю чашку целиком.

- Что? - Мо Чи облизал губы. - Это разве не для меня?

- Ну да… - замялся Ду Таньчжоу. - Нет, то есть для тебя, только… это не…

- Ну так да или нет? В чем тогда дело? - недоуменно спросил Мо Чи.

- Да, - решительно ответил Ду Таньчжоу.

- Ну тогда пей скорее.

Ду Таньчжоу какое-то время нерешительно смотрел на чайный поднос, а затем взял чашку, такую же, из которой только что выпил Мо Чи, налил в нее чай и тоже поднес ее к губам.

Мо Чи не был в этом уверен, но ему казалось, что рука, державшая эту чашку, дрожала, и Ду Таньчжоу, делая глоток, закрывал глаза и собирался с духом, словно его заставили выпить отравленное вино.

- Выпил! - Ду Таньчжоу вздохнул с облегчением и и перевернул чашку, чтобы показать, что она пуста. - Я правда все выпил, ни капли не осталось.

В этот момент в комнату вошел Ду Чжо и невольно стал свидетелем этого процесса.

Увидев, что Ду Таньчжоу действительно выпил весь чай, он бросился вперед так, словно у него подгорал зад, и горестно возопил:

- Господин! Неужели вы правда выпили из этой чашки! (4)

__________________

1. Специально полезла смотреть, как выглядят зубы у гуся)) Вот ссылка на статью про гусиные «зубы», почитайте, прикольно)))

2. Я так понимаю, это как-то с феншуем связано. Вот так это выглядит примерно.

3. Китайская чайная культура известна оригинальным подходом к приготовлению напитков. Один из них – промывка чая перед основной заваркой. Процедура называется «си ча», когда первую заварку используют, чтобы согреть чайную посуду и вымыть лишние примеси из обработанного чайного листа.

4. В общем, я так понимаю, чай традиционно пьют крошечными дозами, и для этого предназначены малюсенькие чашечки от 15 до 90 мл, в которые постоянно подливают чай. Мо Чи, видимо, выпил чай из большой чашки, куда сливают этот первый чай или вроде того. Я уже кучу статей прочла, так и не пойму толком, что это за чашка для мытья чая)))

********************

Переводчик: Kosen

Ду Таньчжоу на миг растерялся, но тут же ответил:

- А кто сказал, что это чашка для промывания чая? В моем доме именно из нее и пьют чай!

Мо Чи растерялся еще больше, чем он:

- Что еще за чашка для промывания чая? Вы что, моете чайные листья?

Чаша, из которой выпил Мо Чи, представляла собой круглую чашку с крышкой, и ее использовали для промывания чая.

Ду Чжо дрожащим пальцем указал на маленькие круглые чашечки, стоявшие на краю подноса, и недоуменно произнес:

- Господин, уж не помутилось ли у вас в голове после ранения? У вас в руке чаша для промывания чая, а вот эти чашечки для питья!

Ду Таньчжоу просто закрыл лицо и ничего не ответил.

Мо Чи встал с кушетки и со стуком бросил палочки на стол:

- Эти чашки не больше моего пальца! - сердито сказал он. - И что туда можно накапать? Этим даже птичка не напьется!

У Ду Таньчжоу на лице было написано - ЗА ЧТО МНЕ ВСЕ ЭТО?

- Господин! Господин, рассудите по справедливости, - Ду Чжо с кислым видом обратился к Ду Таньчжоу, ища поддержки. - Этот человек - вояка, он не считается ни с какими доводами. Ну что с него взять! Ваш слуга - ученый человек и не знает, что ему делать, когда в доме появился военный. Господин Мо Чи теперь создает множество хлопот, и ваш слуга не может спорить с ним.

Ду Таньчжоу опустил руку, которой прикрывал лицо и, притворно кашлянув, сказал с серьезным видом:

- Ну а зачем нужна чаша для промывания чая? Зачем вообще мыть чайные листья, если они и так чистые? Эти маленькие чашечки, о которых ты говоришь, размером с ноготь. Такой чашечки не хватит, чтобы промочить горло, а из большой чаши пить чай гораздо удобней. Теперь в нашем доме будут пить чай из большой чаши.

- … А? - опешил Ду Чжо.

Мо Чи гордо вздернул подбородок и посмотрел на него с видом победителя.

Ду Чжо хотелось заплакать, но у него не было слез. Мо Чи пробыл здесь всего несколько жней, а его положение уже значительно пошатнулось. Возможно, Ду Таньчжоу скоро вообще отправит его на задний двор с метлой в руках.

После того, как Мо Чи вдоволь наелся и напился, он встал, вытер губы рукой и собрался уйти.

- Ты куда? - окликнул его Ду Таньчжоу.

Мо Чи обернулся и хотел что-то сказать, но, сообразив, что Ду Чжо все еще здесь, бросил на него выразительный взгляд.

- Я ваш самый надежный и преданный помощник! - вскипел Ду Чжо. - Я вырос вместе с вами! Разве вы когда-нибудь обходились без меня? Разве у вас были от меня секреты…

- Ду Чжо, - Ду Таньчжоу прервал его обвинительную речь. - Ты можешь идти.

Ду Чжо выбежал прочь с обиженным видом и держась рукой за сердце.

Убедившись, что он действительно ушел, Мо Чи сказал:

- Ты же видел в конюшне послание, оставленное Цзень Суем? Он в опасности, и мне нужно найти его.

- Я не разрешаю тебе уходить, - строго сказал Ду Таньчжоу. - Ты совсем не ценишь свою жизнь. Ты так серьезно ранен, а все еще беспокоишься о его безопасности?

- И что тут такого? - недовольно сказал Мо Чи. - Меня не в первый раз ранили и…

Ду Таньчжоу закрыл глаза и нахмурил брови. В этот момент он выглядел, как суровый и педантичный наставник из Государственного училища, который сейчас всыплет Мо Чи розог.

- Сегодня ты никуда не пойдешь. Ты останешься дома и будешь отдыхать. Я уже предупредил охрану у ворот, и тебя не выпустят отсюда.

- … Можно подумать, выйти можно только через ворота… - пробормотал Мо Чи.

Ду Таньчжоу бросил на него полный укора взгляд, и Мо Чи опустил голову с виноватым видом.

Мо Чи с детства терпеть не мог нравоучения и очень боялся учителя в деревенской школе. Видя, что Ду Таньчжоу собирается разразиться длинной проповедью, он поспешно проговорил:

- Хорошо, хорошо, наставник Ду! Я все понял! Я пойду в свою комнату и не встану с постели до самого обеда. Доволен?

Мо Чи махнул рукой и отправился в свою комнату, весь забинтованный повязками.

Ду Таньчжоу спокойно закончил завтракать в главной комнате. Полагая, что Мо Чи уже заснул, он позвал слуг, чтобы они убрали со стола.

Расстроенный Ду Чжо сидел на крыльце, дергая траву из земли. Неожиданно из дома вышел Ду Таньчжоу и издалека крикнул ему:

- Ду Чжо, пойдешь со мной!

Ду Чжо подскочил на метр и радостно поспешил за ним следом. Нет никого надежнее него, если речь заходит о совместной работе с его господином! Что же касается этого Мо Чи-Мо Яочэня, пусть и дальше спит дома.

- Господин, куда мы идем? - с воодушевлением спросил он.

- В Линьтай, - ответил Ду Таньчжоу, выходя за ворота.

На заднем дворе ведомства Линьтай Ду Таньчжоу присел на корточки и сделал отметки на земле. По твердости земля была такой же, как возле военного склада в тот день, когда украли оружие.

Помощник нашел деревянную телегу, из конюшни привели лошадь и запрягли ее в телегу.

- Садитесь в нее вдвоем и медленно поезжайте вперед, - скомандовал Ду Таньчжоу. - Не спешите и постарайтесь оставить колею там, где я нанес отметки.

Два помощника уселись на телегу, один из них хлопнул лошадь по крупу, и она медленно потащила телегу к тому месту, которое отметил Ду Таньчжоу.

После того, как телега проехала мимо, Ду Таньчжоу проверил глубину оставленных ею следов.

- Все верно, - сказал он. - Глубина почти та же.

- Ну и что? - не понял Ду Чжо. - Что это значит?

- То и значит, что телега, выехавшая со двора арсенала, была пустой, и никакой кражи оружия не было. Это все чей-то тайный план.

- Но кто мог это сделать?! - потрясенно воскликнул Ду Чжо.

Ду Таньчжоу задумался:

- Все начинается с того момента, когда Тан Да и второй охранник покидают территорию военного склада. Они оба были охранниками на складе и не могли просто так вывезти с него оружие. Значит, тот, кто планировал эту кражу, каким-то образом обманул их, чтобы они доставили пустую телегу в определенное место. После того, как они приехали туда, их убили, чтобы создать иллюзию, что именно они украли оружие.

На Ду Чжо снизошло озарение:

- Теперь понятно! А затем якобы украденное оружие тайно переправляют к подножию горы Тан, чтобы подставить Чжао Шеня. Когда Тан Да и второй охранник мертвы, значит, нет никаких доказательств, и никто ничего не узнает!

Взгляд Ду Таньчжоу сверкнул холодным блеском:

- После этого о краже оружия сообщают в Линьтай, и я лично расследую это дело, выйдя, наконец, к конюшне у подножия горы Тан, где обнаруживаю «незаконно спрятанных» лошадей и оружие, и это становится ключевым звеном в деле об измене Чжао Циньчи и Чжао Шеня.

Ду Таньчжоу взглянул на пасмурное небо, похоже, сегодня не будет солнца.

- Похоже на то, что Чжао Циньчи и правда подставили, но этого мало, чтобы снять с него подозрения. Где еще можно найти дополнительные следы…

- А как насчет этого Цао Ши из военного министерства? - сказал Ду Чжо. - Он же лично сообщил вам о краже. Господин, как вы думаете, он может стоять за всем этим?

Ду Таньчжоу слегка прищурил глаза и сказал:

- Цао Ши - чиновник четвертого ранга, его нелегко проверить, но не будем забывать, что есть еще один человек, ответственный за охрану военного склада…

- Кто?

- Помощник Лу Юань.

Ду Чжо сразу оживился:

- Лу Юань был взят под стражу по приказу его величества за то, что не смог должным образом обеспечить охрану военного склада. Он сейчас находится в тюрьме Линьтай, и я немедленно распоряжусь, чтобы его привели на допрос.

- Нет, - Ду Таньчжоу покачал головой. - На основании этих предположений его нельзя ни обвинить, ни заставить сказать правду. Мне нужно больше улик.

Внезапный порыв ветра обдал холодом все тело Ду Таньчжоу, и раны на его теле отозвались болью. Он чувствовал, что после бессонной ночи его голова совсем не соображает.

Казалось, во всех этих странных событиях переплелись тысячи нитей, и он не знал, за какую из них следует потянуть сначала.

- Господин, - внезапно сказал Ду Чжо. - Если Чжао Шень не крал оружие, тогда для чего было перевозить туда этих лошадей?

Ду Таньчжоу резко поднял голову. Он все еще словно находился в тумане, но впереди забрезжил неясный свет.

***

В это же время, во дворце, в зале Чуанцзе.

Стоявший перед троном Дракона Лэн Жун спросил:

- Ваше величество, ваш подданный слышал, что в этом деле с кражей оружия все еще остаются непонятные моменты?

- Верно, - император оторвал взгляд от бумаг. - Я слышал, что Чжао Шеню помогали двое охранников, но пока найдено тело одного из них, второй же исчез бесследно. Я приказал министру Цао Ши во всем разобраться, шаншу Лэн не должен волноваться об этом.

Лэн Жун поклонился в ответ и заговорил снова:

- Вашего подданного до такой степени беспокоит измена Чжао Циньчи, что в последнее время он не может спать по ночам. Предатель до сих пор не привлечен к ответственности, и ваш подданый просит ваше величество позволить ему помочь в расследовании господину Гао.

- Помочь в расследовании? - удивленно переспросил император. - Разве господин Лэн не ученый, сдавший императорский экзамен кэцзюй? Я никогда не слышал, чтобы ты раскрывал дела.

Лэн Жун почтительно сложил ладони:

- Ваш подданный не смеет утверждать, что хорошо разбирается в уголовном уложении, однако, он знаком с законами Дашен. К тому же, ваш подданный старше чиновника Гао. Даже если я не смогу расследовать дело, я могу оказаться полезным в других местах. Мудрецы говорят, что…

- Ладно! - император неожиданно поднял руку. - Хорошо, хорошо! Мой преданный министр всегда готов разделить со мной все тяготы, и я должен учитывать это. Если хочешь, можешь заняться этим, но мой дорогой подданный должен помнить о себе. В таком деле можно легко оказаться в опасности, береги себя и не лезь на рожон.

Лэн Жун поблагодарил императора, но по-прежнему никуда не уходил.

Император снова поднял голову:

- Господин Лэн хочет еще что-то сказать?

Лэн Жун стоял перед троном Дракона, склонив голову, и ничего не говорил.

Император сразу понял, что он ждет от него письменного указа.

- Господин Лэн, - император не знал, смеяться ему или плакать. - Мое слово дороже золота, уж если я сам сказал, можете считать это моим указом. Отправляйтесь в Военное ведомство и скажите министру Цао Ши, что я дал согласие на вашу помощь в расследовании. Неужели он посмеет отказаться?!

Лэн Жуй остался стоять все с тем же видом и, опустив глаза, сказал:

- Ваше величество, нельзя отменять установленные правила. Если попирать правила, кто станет следовать этикету, доставшемуся нам от наших предков? Разве тогда, как в древние времена, не начнут рушиться устои…

- Я напишу! Сейчас напишу! - император отложил бумаги, которые держал в руке и дал знак евнуху, чтобы тот приготовил все необходимое.

Спустя некоторое время Лэн Жун покинул императорский дворец вместе с подписанным императором указом, и отправился в Военное ведомство, чтобы найти Цао Ши.

***

Во время ужина в главном зале резиденции Ду круглый столик был весь заставлен едой, но Мо Чи даже не притронулся к палочкам, и лишь холодно смотрел на Ду Таньчжоу.

- Ты разве не говорил, что нужно отдохнуть сегодня дома? Тогда почему улизнул отсюда сразу, как только я заснул? И в итоге, мне пришлось обедать одному.

- А что плохого в том, чтобы пообедать в одиночестве? - с усмешкой ответил Ду Таньчжоу. - Ты разве не говорил, что я надоедаю тебе своей болтовней?

- Если бы дело было только в этом! - Мо Чи взял, наконец, палочки. - Но слуги в твоем доме настаивают на том, чтобы смотреть, как я ем! Я сказал, что меня не нужно обслуживать, а они все равно встали позади меня и смотрели, не говоря ни слова! Мне хотелось встать и унести еду с собой, но мне показалось, что это было бы невежливо. Вот я люблю похрустеть куриными косточками, но боялся твоих слуг, а вдруг они скажут, что я слишком шумно веду себя во время еды. У вас в столице на все свои правила и даже слуги невыносимы, и из-за этого я не наелся как следует!

Брови Ду Таньчжоу поползли вверх. Не наелся? Ему сказали, что Мо Чи один съел половину курицы, две чашки овощей и три лепешки.

Мо Чи сунул в рот кусок мяса и сказал:

- Я весь день просидел дома, и мне совершенно было нечем заняться, кроме как есть и спать. Мне еще никогда не доводилось так бездельничать за всю мою жизнь. Моя рана на спине теперь в порядке, и завтра я отправлюсь на поиски Цзень Суя. Если еще промедлить, он может оказаться в большой беде.

- Он стал наемником и за деньги убивает людей, а ты все еще беспокоишься о нем? - с любопытством спросил Ду Таньчжоу.

Разумеется, - Мо Чи отбросил со лба мешавшие ему волосы. Он был моим боевым товарищем.

Из-за полученных одна за другой ран Мо Чи выглядел не лучшим образом. Он всегда был бледным, без малейшего румянца, а его сильное ловкое тело было очень худым, но его лицо все же сохраняло некоторую мягкость, которая чувствовалась, если надавить на него.

Во время еды в его глазах появился блеск, а его губы, казалось, стали заметно ярче.

В этот момент он даже казался моложе. Он больше не выглядел, как холодный и суровый лазутчик, а постепенно превратился в обычного двадцатилетнего парня.

Ду Таньчжоу взял палочками кусочек рыбы и подложил ему в тарелку.

Мо Чи, наслаждавшийся трапезой, едва взглянул на него и снова сосредоточился на еде.

Мо Чи вырос за пределами Великой стены, где были скудные земли, и не было разнообразия продуктов.

Ду Таньчжоу видел, что после того, как он перебрался в столицу, сам город, возможно, пришелся ему не по вкусу, зато его очень заинтересовала местная еда.

Ду Таньчжоу взял кусок баранины, отделил ее от кости и снова подложил к нему в тарелку.

Мо Чи быстро съел и этот кусок и сказал:

- Ты тоже поешь.

- Я не голоден, - Ду Таньчжоу взял с подноса мандарин и начал неторопливо чистить его.

У Мо Чи, видимо, не было никаких увлечений, он весь был подобен луку с натянутой тетивой. Даже если ему пришлось отдохнуть всего один день в резиденции Ду, он не смог приспособиться к такому праздному времяпровождению. Сразу же после ранения он уже рвется куда-то и собирается рисковать, чтобы обеспечить безопасность бывшему сослуживцу.

Ду Таньчжоу терпеливо отрывал белые прожилки с мандарина. Если бы косточки мандарина находились снаружи, видимо, он удалил бы и их.

Мо Чи посмотрел, как он возится с мандарином и мысленно выругался. У этих столичных чинуш на все свои правила и церемонии. Надо же, сколько времени он тратит на то, чтобы съесть мандарин!

Как только он повернул к нему голову, Ду Таньчжоу улыбнулся и, положив очищенные дольки на ладонь, протянул ему:

- Вот, это тебе. Будь осторожен, смотри не подавись косточкой.

Мо Чи слегка опешил и после некоторого замешательства взял очищенный мандарин.

Впервые кто-то так тщательно чистил фрукты, чтобы он мог поесть с удовольствием.

Мо Чи посмотрел на оранжевые дольки, и ему даже стало жаль есть их.

Ду Таньчжоу всегда хорошо относился к своим слугам, и каждый раз он приглашал Ду Чжо поесть вместе с ним.

Ду Чжо только сейчас заметил, что он почистил мандарин.

Видя, что Мо Чи просто смотрит на дольки мандарина, но не ест их, Ду Чжо потянулся к ним:

- Не хочешь есть, дай я съем!

Ду Таньчжоу стукнул его палочками по руке:

- Это еще что за манеры! Никакого уважения к старшим!

- Ай! - Ду Чжо отдернул руку и потер ушибленное место. - Мне просто показалось, что охранник Мо не хочет есть то, к чему прикасались другие.

Ду Таньчжоу взял еще один мандарин и бросил ему:

- Не говори ерунды и просто ешь! Если Мо Чи не понравилось, что я почистил мандарин для него, тогда ты можешь.

- Кха-кха-кха…

Внезапно их обоих оглушил кашель. Ду Таньчжоу повернул голову и увидел вцепившегося в стол Мо Чи, который весь покраснел в приступе кашля.

- Не… все нормально… кха-кха… - с трудом выговорил Мо Чи.

Ду Таньчжоу разжал его пальцы и увидел, что Мо Чи, испугавшись, что Ду Чжо отберет у него мандарин, сунул себе в рот все дольки сразу, в результате чего, разумеется, захлебнулся мандариновым соком.

Ду Таньчжоу успокаивающе погладил его по спине и бросил на Ду Чжо обвиняющий взгляд.

Оставшийся в одиночестве перед этой парочкой, Ду Чжо начал с несчастным видом чистить себе мандарин.

********************

Переводчик: Kosen

На следующий день Мо Чи осуществил, наконец, свое желание и смог выйти за ворота резиденции Ду, чтобы отправиться на поиски Цзень Суя.

Ду Таньчжоу тоже вышел вслед за ним, ему было нужно заехать на лошадиную ферму Сичан.

Хозяин фермы почтительно приветствовал Ду Таньчжоу. На этот раз они отправились не на конюшню, а в двухэтажный павильон, построенный владельцем фермы.

В павильоне стояла жаровня с горящими углями, и внутри было тепло. Ду Таньчжоу снял верхнюю одежду и, отдав ее Ду Чжо, любезно обратился к владельцу фермы:

- Благодаря твоей помощи и правдивым ответам в прошлый раз, мы смогли найти необходимые для расследования улики. Поэтому позволь поблагодарить тебя за это.

Владелец фермы почтительно сложил ладони:

- Если у господина еще остались вопросы, ваш слуга готов и дальше оказывать ему любую помощь.

Слуга подал чай. Ду Таньчжоу взял в руки чашку с чаем, немного поболтал ее, но не стал пить.

Владелец фермы тоже не осмелился выпить чай. Он просто ждал, когда Ду Таньчжоу заговорит.

Ду Таньчжоу напустил на себя задумчивый вид, словно не решаясь заговорить.

- Если господину есть что сказать, пусть говорит прямо, - сказал владелец фермы.

- Что ж, тогда я скажу прямо, - Ду Таньчжоу поставил чашку на стол. - Я тоже держу лошадей и знаю в столице многих людей, кто увлекается разведением лошадей. Я слышал, что лошадиная ферма Сичан богата растительностью и очень подходит для содержания лошадей. А также все хвалят тебя, как владельца фермы, говорят, ты очень хорошо заботишься о лошадях и держишь своих работников в строгости, поэтому ты пользуешься доверием высокопоставленных столичных чиновников.

Владелец со смущенным видом принимал его похвалу.

Ду Таньчжоу неожиданно сменил тему:

- Я намерен отправить к тебе своих лошадей, но в прошлый раз у меня возникли некоторые сомнения, и я надеюсь,ты сможешь развеять их.

- Прошу, спрашивайте, господин.

- В тот раз ты сказал, что лошадь можно забрать, предъявив ее карточку. Но меня беспокоит вопрос - а что, если кто-то по ошибке заберет мою карточку, и тогда этот человек с легкостью сможет забрать мою лошадь?

- Ну… - владелец фермы замялся на какое-то время. - Такая карточка - очень ценная вещь, и так просто… ими не разбрасываются, верно?

Ду Таньчжоу впился в него пристальным взглядом:

- А что, если какой-нибудь неблагонадежный слуга украдет такую карточку в моем доме и потом украдет мою лошадь, что тогда делать?

- Господин, прошу, не сердитесь! Пожалуйста успокойтесь! - глазки владельца фермы забегали из стороны в сторону, и через мгновение он сделал вид, что на него вдруг нашло озарение. - Это все моя оплошность! Когда господин в прошлый раз задавал вопросы, ваш слуга забыл упомянуть, что помимо лошадиной карточки хозяин лошади должен принести с собой печать. Необходимо предъявить лошадиную карточку вместе с печатью, и только тогда ваш слуга отдаст лошадь.

Ду Таньчжоу вновь вернулся к главной теме:

- Вот и хорошо. В прошлый раз ты сказал, что Чжао Шень приходил лично забрать лошадей, так?

- Так.

- Значит, помимо лошадиных карточек он принес с собой и печать. Скорее принеси мне эту печать, мне срочно нужно осмотреть ее.

У владельца фермы на лбу выступили капли пота:

- Да… хорошо… - промямлил он, однако, не сдвинулся с места.

Ду Таньчжоу не сводил с него пристально взгляда:

- Что-то не так?

- Ваш слуга… сейчас принесу…

Вскоре владелец фермы вернулся с учетной книгой в руках. Он так торопился, что споткнулся о порог и едва не упал, воткнувшись носом в пол.

Сделав несколько шагов, он не смог сдержаться и встал на колени перед Ду Таньчжоу.

- Господин… вот, взгляните, - он со смущенным видом протянул учетную книгу Ду Таньчжоу.

Ду Таньчжоу взял книгу и, пролистав несколько страниц, нашел запись о лошадях Чжао Шеня. В нижней части страницы слева было написано - «двадцать три лошади», а с правой - стояла печать. Если внимательно присмотреться, в ее узоре можно было разглядеть имя Чжао Шеня.

Надо же, здесь и правда стояла печать. Может, Чжао Шень и правда лично забрал лошадей, но почему он не упомянул об этом на предыдущем допросе? Неужели он ошибся в своем предположении?

Однако, видя, что владелец фермы до сих пор не пришел в себя, Ду Таньчжоу инстинктивно чувствовал неладное. Он взял учетную книгу и, выйдя на улицу, внимательно рассмотрел ее на солнечном свете.

Он потер кончиком пальца место, где стояла печать. Чернила не прилипали к подушечке пальца и не размазывались, поэтому было не похоже, чтобы печать поставили только сейчас.

Может, печать поддельная?

Ду Таньчжоу сравнил печать под этой записью с предыдущими записями о регистрации лошадей и решил, что это не похоже на подделку.

- Господин, - по-прежнему стоя на коленях, осторожно спросил владелец фермы. - Что-то не так с печатью?

Ду Таньчжоу впился в него пристальным взглядом:

- Почему ты решил, что я проверяю печать?

- Ну… - поспешно залопотал владелец фермы. - Господин только что спрашивал про нее, и ваш слуга спросил наобум…

Ду Таньчжоу почувствовал, как его все сильнее одолевают сомнения. Он отвел взгляд от этого человека и внимательно присмотрелся к узору цвета киновари, а затем наклонился и принюхался к нему.

Красная штемпельная краска изготавливалась из касторового масла, смешанного с белой глиной, киноварью и моксой. Качественная краска имеет яркий цвет, легко ложится на бумагу и не растекается.

На лошадиной ферме, разумеется, использовались недорогие материалы и, если принюхаться, можно было учуять резкий запах касторового масла.

Если поставить печать такой второсортной краской, масляное пятно выйдет за края печати, и цвет потускнеет.

На предыдущих записях были заметны следы масла вокруг печати, но эта печать была очень яркой и четкой. Хотя ее поставили не сейчас, но это явно случилось совсем недавно - самое большее, три дня назад.

В это время Чжао Шень уже находился в тюрьме в Линьтай, наверняка этой печати здесь не было, когда он забирал лошадей.

Ду Таньчжоу взял себя в руки, захлопнул учетную книгу и бросил ее владельцу фермы, а затем, не говоря ни слова, вернулся в павильон. Он снова сел, взял чашку с чаем и, подув на нее, поднес ее к губам.

Владелец фермы, не зная, заметил он что-нибудь или нет, робко последовал за ними спросил с поклоном:

- Господин все проверил, у него еще остались какие-нибудь сомнения?

- Не будем торопиться. Я тут подумал, мы уже дважды разговариваем с тобой, а я до сих пор не знаю твоего имени.

- Вашего слугу зовут Вей Лю, родом из столичного округа.

Ду Таньчжоу с грохотом поставил чашку на стол:

- А ты наглец! Осознаешь ли ты всю тяжесть своей вины?!

Перепуганный Вей Лю в ужасе рухнул на колени:

- Господин, пощадите! В чем провинился ваш слуга? Господин, прошу, скажите, в чем моя вина?

- В чем твоя вина? - Ду Таньчжоу уставился на него возмущенным взглядом. - Ты подставил императорского чиновника, оклеветал боевого генерала и пытался обмануть меня, главу ведомства Линьтай и чиновника четвертого ранга! Это просто чудовищное преступление!

Вей Лю стукнулся лбом об пол:

- Господин, пощадите! Господин, пощадите! У вашего слуги все предки до восьмого колена были чисты и никогда не совершили ни одного проступка! Ваш слуга никогда не осмелился бы на такое чудовищное преступление!

- Пощадить? - с усмешкой ответил Ду Таньчжоу. - Тогда отвечай, когда Чжао Шень забрал лошадей? И когда была поставлена эта печать?

Лицо Вей Лю приобрело землистый оттенок, его тело била дрожь, и он не мог внятно выговорить ни единого слова:

- Эт… я…

- Ты еще колеблешься? Надеешься выкрутиться?! Эй, сюда!

В дверях появился Ду Чжо:

- Жду приказаний!

Ду Таньчжоу кивком указал на Вей Лю:

- Отвези этого человека в Линьтай и подвергни самому суровому допросу. Посмотрим, как он будет отпираться под пыткой!

- Господин! Пощадите! Господин, пощадите! - Вей Лю обнял ноги Ду Таньчжоу.

Ду Чжо пнул его ногой, и он упал на четвереньки:

- Ваш слуга польстился на деньги! - завопил он. - Ваш слуга скажет всю правду и больше не посмеет обманывать!

Ду Таньчжоу, наконец, снова сел в кресло, и Ду Чжо приготовился записать показания Вей Лю.

Вей Лю, стоя на коленях перед Ду Таньчжоу и давясь слезами, начал рассказывать:

- Несколько дней назад пришел слуга из дома семьи Чжао, он принес карточки на лошадей и сказал, что хочет забрать двадцать три лошади. Вашему слуге еще тогда это показалось странным. Господин Чжао любит лошадей больше жизни, он был бы рад каждый день приезжать на ферму, с чего вдруг ему понадобилось забирать их, да еще и поручать это другому человеку, вместо того чтобы прийти сюда лично?

- Ваш слуга уже говорил - чтобы забрать лошадей, требуется предъявить их карточки и печать. У слуги из дома Чжао печати не было, и вашему слуге не следовало отдавать ему лошадей. Но молодой господин Чжао был здесь частым гостем, ваш слуга не стал придираться и отдал лошадей тому человеку.

- Он приходил сюда один? - спросил Ду Таньчжоу. - Как он мог один управиться со столькими лошадьми?

- Нет, не один, с ним было еще несколько человек. Ваш слуга подумал, что это люди семьи Чжао и не обратил на это особого внимания.

- Продолжай.

- Эти люди привезли с собой специальную телегу с закрепленной на ней железной клеткой, - с печальным видом продолжал Вей Лю. - Они загнали туда всех лошадей и увезли.

- А через несколько дней пришли вы, господин. Та карточка действительно принадлежала господину Чжао, но ваш слуга испугался, что обнаружится отсутствие печати, поэтому и сказал, что для того, чтобы забрать лошадь, нужна только карточка. Ваш слуга не хотел вас обманывать, поверьте, это все только из страха!

- Дальше, - холодно сказал Ду Таньчжоу. - Откуда взялась эта печать?

Вей Лю вытер вспотевший лоб и вздохнул:

- После того, как господин уехал, прошло еще несколько дней. Дня три назад пришел один человек с печатью господина Чжао и сказал, что он его слуга. Зная, что в прошлый раз не была поставлена печать, он принес ее, чтобы все исправить. Ваш слуга, узнав, что теперь можно избежать неприятностей, с радостью взял печать и поставил штамп в учетную книгу.

Вей Лю поднял голову и, сложив ладони в умоляющем жесте взмолился:

- На этом все. Ваш слуга больше ничего не утаил, ни единой мелочи, и рассказал всю правду, как она есть! Ваш слуга не имеет никакого отношения к тем преступлениям, о которых говорил господин!

Ду Таньчжоу прожег его насквозь своим взглядом:

- Вей Лю, ты должен знать - если посмеешь обмануть меня во второй раз, тебе это не сойдет с рук.

- Ваш слуга не посмеет! Разрази меня гром, если я сказал хоть слово неправды!

Ду Таньчжоу долго молчал, прежде чем выражение его лица смягчилось, и он сочувственно произнес:

- Видимо, ты просто оступился. Что ж, любой может совершить ошибку, в этом нет ничего страшного. Но в будущем не смей лгать в таких важных вещах. Будь на моем месте кто-нибудь другой, тебя бы уже пытали в тюрьме.

Ду Чжо был хорошо знаком с этой уловкой Ду Таньчжоу, которой тот научился за те годы, которые он провел в Линьтай.

Найдя явную зацепку, нужно до последнего скрывать ее от подозреваемого, чтобы под конец сокрушить его одним ударом.

А, если нет никаких убедительных доказательств, нужно, сохраняя уверенный вид, обманом вырвать из подозреваемого признание, а затем делать предположения на основании его слов.

Имея дело с таким простым человеком, как Вей Лю, нужно сначала запугать его и побольше сгустить краски. А, когда он сознается, можно немного успокоить его, чтобы он был признателен за оказанную ему милость и не затаил обиды.

Этот трюк срабатывал только с простыми людьми, которые не знали этого мира, но с высокопоставленными чиновниками действовать приходилось совершенно иначе.

Глядя, как он со слезами на глазах непрестанно кланяется Ду Таньчжоу, Ду Чжо мысленно покачал головой.

Если он и правда совершит преступление, лучше ему не попадаться в руки Шилана Ду, иначе, тот из него точно палками выбьет дурь.

Дописав последние слова признания, Ду Чжо передал бумагу Вей Лю.

- Подпиши и поставь отпечаток, - сказал Ду Таньчжоу. - А остальное тебя уже не касается.

Вей Лю написал свое имя и приложил отпечаток пальца.

На обратном пути Ду Таньчжоу все время хмурился и был очень серьезен, ему нисколько не стало легче от того, что удалось раскопать эту зацепку.

- Господин опасается утечки сведений? - спросил Ду Чжо.

- Какой сообразительный, - покосился на него Ду Таньчжоу.

- Тот, кто никогда не ел свинины, все равно знает, как выглядит свинья, а еще говорят - с кем поведешься, от того и наберешься, - со знанием дела ответил Ду Чжо. - Я уже давно нахожусь рядом с господином и, естественно, тоже кое-чему научился.

- Это ты-то никогда не ел свинину? - Ду Таньчжоу посмотрел на него с недовольным видом. - Ну, тогда скажи, что меня беспокоит?

- Чжао Шень не сам забрал лошадей, вместо него это сделал кто-то другой. Чтобы иметь возможность украсть лошадиные карточки, это должен быть кто-то из его окружения. Возможно, это и правда кто-то из его слуг.

- После того, как этот человек забрал лошадей, он также узнал, что господин приходил на ферму, чтобы провести расследование. Испугавшись, что обман будет раскрыт, этот человек поспешно выкрал печать из дома господина Чжао и отправился к Вей Лю, чтобы подстраховаться с его помощью. Это говорит о том, что этот человек хорошо знает о том, что делает господин.

- Верно, - кивнул Ду Таньчжоу. - Предатель есть не только в окружении господина Чжао, но и рядом со мной. Каждый наш шаг известен этим людям.

Он немного помолчал, еще больше нахмурив брови:

- Есть еще одна вещь, которая озадачивает меня больше всего - когда они забирали лошадей, у них не было печати. Это говорит о том, что тогда она еще не была украдена, ее украли всего три дня назад.

- Но три дня назад Чжао Шень уже находился под стражей, а его семья - под домашним арестом со строгой охраной. Тогда кто мог украсть печать и вынести ее из дома?

Ду Таньчжоу вдруг замер и вздрогнул всем телом. Его взгляд потемнел, словно у него в голове уже возникла некая догадка.

Час спустя, как только их повозка остановилась возле ведомства Линьтай, один из помощников выбежал им навстречу, чтобы передать сообщение.

- Господин Шилан, там приехали из дворца и ждут вас в боковой пристройке.

Ду Таньчжоу вошел в пристройку и сразу увидел сидевшего на стуле человека в синей одежде евнуха.

- Я был занят расследованием и не знал, что ты здесь, поэтому заставил тебя ждать.

Этот евнух седьмого ранга был шпионом Ду Таньчжоу во дворце. Всякий раз, когда во дворце происходило нечто значимое, он приходил к Ду Таньчжоу якобы, чтобы передать указания, и докладывал ему обо всем.

Ду Чжо не пришлось ничего говорить, он сам дал ему несколько золотых монет.

Евнух принял их и поклонился Ду Таньчжоу:

- Благодарю за вашу щедрость. Сегодня ваш слуга видел, как Лэн Жун, шаншу Лэн с группой людей схватил одного человека в зале Шуньцюань.

- Господин Лэн похитил кого-то в Зале Шуньцюань? Даже если он так поступил, почему не в зале Чуанцзе? - недоуменно спросил Ду Таньчжоу.

- Его величество давал аудиенцию начальнику округа Фучжоу в зале Чаунцзе, - ответил евнух. - Видимо, речь шла о чем-то серьезном, он удалил всех придворных и беседовал с ним до самого рассвета.

- Его величество вызвал к себе начальника уезда Фучжоу? - еще больше удивился Ду Таньчжоу.

Сейчас был конец года, и император обычно щадил провинциальных чиновников, очень редко вызывая их к себе в такое время.

В конце концов, путь сюда не близок, если приехать из Фучжоу в столицу, можно и не успеть вернуться обратно к Новому году.

- Вашему слуге ничего не известно о причине этого. Но сегодня ваш слуга пришел сказать, что человек, которого сегодня схватил шаншу Лэн, был нанятый вами недавно охранник по имени Мо Чи.

********************

Переводчик: Kosen

В тот день рано утром Мо Чи вышел из резиденции Ду и еще раз подумал о том послании, найденном в углу конюшни.

В той строчке, выведенной тростниковым пером, были указаны два места: западный квартал Силуньби и юго-западный угол.

В квартале Силуньби селились в основном варвары, и свое название он получил потому, что располагался у основания стены, украшенной изображениями драконов.(1)

Дунфан был крупным деловым центром города, и многие варвары вели свои дела в столице именно там.

С другой стороны располагался Сифан, где жили варвары.

Мо Чи шел по главной улице в сторону квартала Силуньби.

Пройдя через квадратные ворота, Мо Чи поднял голову и был ослеплен находившимися вокруг зданиями.

Торговцы-варвары были очень богаты, многие скупали здесь дома, к тому же, они очень любили золото. После покупки домов, они щедро украшали их крыши, поэтому при солнечном свете они слепли своим блеском.

Так как этот квартал северной частью примыкал к Запретному городу, в целях безопасности было запрещено открывать окна с северной стороны. Поэтому в северной части изумленный пешеход мог лишь видеть позолоченные стены, что очень сильно бросалось в глаза.

Мо Чи прищурился от этого блеска и подумал, что, если Цзень Суй скрывается в одном из этих домов, его положение не так уж и плохо.

В этот момент У Мо Чи вдруг возникло желание отказаться от этой затеи.

Однако, в этой строчке, написанной шифром тайных лазутчиков, было нечто, что побуждало его идти дальше и разобраться во всем.

За исключением главной улицы, плотно застроенной домами, в этом квартале было множество извилистых улочек и переулков, переплетающихся между собой. Мо Чи долго петлял по ним, прежде чем добрался до юго-западного угла квартала Силуньби.

Здесь больше не было богато украшенных домов, вместо них здесь тесно лепились друг к другу небольшие лачуги. Похоже, среди торговцев-варваров тоже была своя беднота.

В этой части квартала было много домов. В каком из них скрывается Цзень Суй?

Если просто так бродить по улицам, озираясь вокруг, можно привлечь к себе совершенно ненужное внимание. Мо Чи купил у уличного торговца лепешку и, перекусывая на ходу, шел по улице, притворяясь местным жителем, а затем зашел в один небольшой двор.

Завернув за угол, он увидел человека, тайком пробирающегося через темный переулок. Мо Чи внимательно присмотрелся к нему и увидел, что это всего лишь нищий в лохмотьях.

Неужели нищие встают в такую рань, чтобы раздобыть себе еды? Мо Чи без долгих раздумий начал прохаживаться среди лачуг. Каждый раз, проходя мимо очередного дома, он делал вид, что просто случайно окидывает их взглядом, но при этом тщательно осматривал дверные косяки и окна. Именно в этих местах тайные лазутчики оставляли понятные только им метки, чтобы их могли найти их собратья.

Вскоре Мо Чи обнаружил такой знак на двери одной из лачуг с поломанной крышей.

Он подошел к двери и сжал рукоять меча, а затем тихонько постучал в дверь с особым ритмом, который служил у лазутчиков тайным сигналом.

Мо Чи долго ждал и, не получив ответа, приложил ухо к двери. Убедившись, что в доме никого нет, он осторожно приоткрыл дверь.

Дверь противно заскрипела, словно ею уже давно не пользовались.

Через дверную щель можно было разглядеть всю маленькую комнату внутри. Мебель в доме была старой, и всюду лежал слой пыли. Только небольшой стол и кровать оставались чистыми, и это говорило о том, что ими кто-то пользовался.

Цзень Суя в доме не было, дом был пуст.

Сжимая рукоять меча, Мо Чи вошел в дом. Внутри было мало мебели, а у северной стены стояли деревянные ящики. Мо Чи вытащил меч и, сунув лезвие под крышку. Открыл один из ящиков.

Внутри он увидел одежду, которую носили работники винной лавки!

Короткое черное платье с белой подкладкой, с вышитой на воротнике эмблемой.(1) Мо Чи был уверен, что все верно запомнил.

Неужели Цзень Суй скрывался среди людей Яньми?

Мо Чин на миг погрузился в размышления, и в этот момент с улицы донесся хаотичный топот ног, и он услышал чьи-то голоса:

- Господин, это здесь!

- Мы все проверили, ошибки быть не может!

- Почему дверь открыта? Господин, будьте осторожны!

Мо Чи повернулся и увидел, что узкий переулок заполнен городской стражей. Их возглавлял человек в официальных красных одеждах - это был Лэн Жун, которого он однажды видел перед дворцовыми воротами.

Лэн Жун указал на Мо Чи:

- Он наверняка из людей Яньми! Немедленно схватить его!

Мо Чи сразу понял, что попался в расставленную кем-то ловушку. Он не стал ничего объяснять, а просто пнул ногой стоявший рядом стол.

Маленький столик, взлетев в воздух, ударил стоявшего впереди Лэн Жуна. Ошарашенный Лэн Жун отступил назад и, стража, защищая его, на миг отвлеклась от Мо Чи.

Мо Чи взвился в воздух и, распахнув окно, собрался выскочить из комнаты, но в этот момент кто-то бросил в него чем-то тяжелым и попал в рану на его спине.

Мо Чи содрогнулся всем телом от боли, его руки ослабли, и он, сорвавшись с окна, рухнул на колени.

На полу он увидел поясную бирку, которую кто-то бросил в него, использовав как оружие.

Прежде, чем он успел разглядеть написанные на ней слова, его уже повалили и прижали к полу.

Не обращая внимания на то, что он ранен, и его тело обмотано повязками, ему выкрутили руки и крепко связали их за спиной пеньковой веревкой.

Рана на спине была довольно серьезной, и у Мо Чи все поплыло перед глазами от боли. Его взгляд помутился, он изо всех сил стиснул зубы. У него не было сил твердо стоять на ногах, и стража волоком вытащила его из дома и бросила в повозку.

- Господин, - услышал он тихий голос за дверью повозки. - Господин, разве этот человек… не новый охранник Шилана Ду?

- Пф, и что с того? - холодно ответил Лэн Жун. - Я уже давно заметил, что Шилан Ду многое не договаривает. Похоже на сговор с врагом, и на этот раз мне удалось его поймать!

- Может, следует сообщить об этом Шилану Ду? - все еще сомневаясь, спросил стражник. - Ведь это…

- Нет, не нужно! - решительно ответил Лэн Жун. - Я запрещаю сообщать ему об этом! Немедленно идем во дворец! Я хочу показать этого человека его величеству!

***

Императорский дворец, зал Шуньцюань.

Мо Чи со связанными руками стоял на полу на коленях. Меч, который ему подарил Ду Таньчжоу, у него отобрала стража.

Высокие скамьи по обеим сторонам были заняты высокопоставленными чиновниками.

Лэн Жун взволнованно прохаживался перед узким длинным столом.

Вскоре прибежал дворцовый евнух и сказал:

- Господин Лэн, его величество просит вас немного успокоиться, он сейчас дает аудиенцию начальнику округа Фучжоу, господину Жань Яожаню. Он пока очень занят и, если у вас ничего срочного, лучше подождать до завтра.

- Это невозможно! Разве можно отложить такое серьезное дело! - Лэн Жун сверкнул на него глазами, и его борода воинственно дернулась. - Передай его величеству, что я не покину дворец, пока не дождусь его.

Евнух задрожал от страха, поскольку Лэн Жун казался ему более грозным, чем император. Он несколько раз поклонился ему и в страхе выбежал из зала.

Руки Мо Чи были крепко связаны за спиной, и его рана ужасно разболелась, отчего у него онемела вся спина. Он чувствовал, как по его спине стекает теплая струя и знал, что это течет его кровь.

Кровь пропитала его нижнюю одежду, которая прилипала к спине, причиняя ему еще больше мучений.

Мо Чи замотал головой, стряхнув со лба капли пота. Он подумал с усмешкой, что в последний раз стоял вот так, связанный и на коленях, когда его схватили после нападения на правителя Яньми и доставили в тюрьму для допроса.

И вот теперь, после того как он убил подлого предателя Дашен, и не щадя своей жизни, сражался на благо своей страны, его связали по приказу министра Дашен и приволокли во дворец, обвиняя в сговоре с Яньми.

Он опустил голову, и его губы тронула саркастическая усмешка.

Лэн Жун заметил эту усмешку и тут же напал на него:

- Бесстыжий подлец! Тебя арестовали и доставили во дворец, а ты еще смеешь усмехаться! Отвечай, что ты делал в квартале Силуньби?

Мо Чи с трудом разлепил пересохшие губы и сказал:

- Я тоже хочу задать вопрос господину Лэн - на каком основании он заявляет, что я шпион Яньми? Какие у него есть доказательства?

На бледном лице Мо Чи с бескровными губами резко выделялись залегшие под глазами тени. Но ледяной взгляд его глаз был подобен разящему смертоносному клинку.

- Ты… - шаншу Лэн всю свою жизнь изучал писания мудрецов и редко имел дело с воинами.

Боевые генералы и гражданские чиновники из военного ведомства после долгого пребывания при дворе обычно сдерживали свою убийственную ауру. Перед таким высокопоставленным чиновником, как он, они обычно держались смиренно и почтительно, и уж тем более, никогда не спорили с ним.

Хотя господину Лэн уже перевалило за пятьдесят, он привык справляться с умеренными трудностями и никогда не сталкивался с настоящими бурями.

И теперь, перед откровенной враждебностью Мо Чи он растерялся и запаниковал.

- Как ты смеешь!

- Что за наглое поведение во дворце!

- Ты еще смеешь задавать вопросы шаншу Лэн?

- Какая наглость!

Остальные чиновники были в шоке от такого поведения, и на Мо Чи со всех сторон посыпались их возмущенные замечания.

Лэн Жун лишь холодно фыркнул и строго спросил:

- Ты когда-нибудь слышал о винной лавке «Опьяненное сердце»?

Мо Чи холодно смотрел на него, не говоря слова.

- Наверняка слышал! - сердито воскликнул Лэн Жун. - Твой хозяин Ду Таньчжоу уже провел расследование в этом месте! Вчера, по указу его величества, я помогал в расследовании дела о краже на военном складе. Мы вышли на эту винную лавку и обнаружили там совершенно вопиющий факт! В ходе расследования выяснилось, что в этой лавке работали только люди Яньми! И Шилан Ду намеренно скрыл этот факт, когда докладывал обо всем его величеству! Похоже, Чжао Циньчи не просто готовит восстание, но также вступил в сговор с врагом!

- Да неужели? - язвительным тоном отозвался Мо Чи. - И только на основании этого вы решили, что я шпион Яньми? Должен сказать, что ваша способность раскрывать дела сильно уступает способности Шилана Ду.

Лэн Жун понял, что Мо Чи специально выводит его из себя, чтобы лишить равновесия и вынудить совершить промах, поэтому подавил закипающий гнев и угрюмо проговорил:

- Разумеется, я не так красноречив, как Шилан Ду, и не настолько коварен, чтобы ввести в заблуждение его величество. Шилан Ду не мог не знать об этом, и он явно пытался утаить эти сведения!

- У меня с самого начала возникли сомнения, и сегодня, идя по следу, который вел от винной лавки, я дошел до квартала Силуньби, где поймал тебя в месте, где, возможно, скрываются люди Яньми! К тому же, я нашел там множество вещей, которые принадлежат людям Яньми, так что доказательств хватит с головой. Посмотрим, как ты теперь отвертишься!

Слова Лэн Жуна казались совершенно бессмысленными. Ду Таньчжоу лично обследовал винную лавку, и с его дотошностью не мог пропустить какую-либо улику.

Ду Таньчжоу не нашел следов, ведущих к кварталу Силуньби, так каким образом на этот след вышел Лэн Жун?

Мо Чи страдал от боли, но его разум прояснялся все больше. Лэн Жун охотился вовсе не за ним, его действия были направлены против Ду Таньчжоу!

Он хотел заговорить, но в этот момент стоявший в стороне чиновник указал на его пояс и спросил:

- А это что такое?!

Все взгляды сразу обратились к нему. Лэн Жун шагнул вперед и внимательно присмотрелся, после чего мгновенно поменялся в лице. Прежде чем Мо Чи успел сообразить, он уже протянул руку и вытащил что-то у него из-за пояса.

Мо Чи с трудом поднял взгляд и увидел в руке Лэн Жуна кольцо.

Тот уставился на него потрясенным взглядом:

- Это же… Этот узор означает принадлежность к знатному семейству Яньми! Откуда у тебя это?

Мо Чи тяжело задышал от злости, его глаза сузились.

- Эй, сюда! - крикнул Лэн Жун. - Позвать императорских гвардейцев!

Несшие за дверью караул гвардейцы немедленно ворвались в зал.

Лэн Жун - указал на Мо Чи:

- Этот человек - шпион Яньми! Немедленно арестуйте его! Его необходимо допросить!

Двое гвардейцев прижали Мо Чи к полу, он прижался щекой к холодному полу, чувствуя, как у него вся спина разрывается от боли. Руки гвардейцев, впивались в его тело, словно стальные клещи, а над его головой послышался голос Лэн Жуна:

- Кто ты? Как твое имя? Откуда ты родом? Кто отдает тебе приказы?

Чувствуя невыносимую боль в теле, Мо Чи впал в оцепенение, в его голове промелькнули смутные воспоминания из прошлого.

Он находился в тюрьме людей Яньми, и рядом с ним стоял Чуси Чжувень. Он чувствовал исходивший от его шелковых одежд запах благовоний, который смешивался с запахом крови, вызывая у него тошноту.

Длинный хлыст оставлял багровые полосы на спине Мо Чи, и он слышал над собой голос, который монотонно задавал ему вопросы на языке Яньми:

- Кто ты? Кто послал тебя сюда? Ты из народа Дашен?

Чуси Чжувень, этот чудовищный регент Яньми со злобной ухмылкой ломал ему кости. Страдая от смертельно боли, Мо Чи сквозь дурман слышал его злобный голос:

- Что, больно? Боишься? Это тебе за то, что предал нас.

А затем кто-то крепко держал его и нес на спине, спеша вперед изо всех сил. У Мо Чи все еще сохранялись проблески сознания, но он не испытывал благодарности к спасшему его человеку, потому что ему было слишком больно.

Все его тело каждой своей клеточкой чувствовало невыносимую боль, и он мысленно молил Небеса прекратить его мучения навсегда.

Оставь меня… я правда больше не могу…

Но этот человек отказывался его отпустить и продолжал тащить его вперед. Рискуя своей жизнью, он доставил его к заставе Чжешань, передав его генералу Чжао.

- Мо Чи, пусть Небеса благословят тебя.

Этот человек что-то сунул ему за пазуху…

Мо Чи резко открыл глаза, его грудь бурно вздымалась и опускалась, а душа словно очнулась ото сна.

Он резко выпрямился с такой силой, что сбросил с себя двух гвардейцев.

Его полный возмущения и ярости взгляд пробежался по лицам сидевших в зале чиновников, а с его губ сорвались резкие слова:

- Это я шпион Яньми? Пока я убивал людей Яньми, вы все тут преспокойно сидели в столице, предаваясь пустым мечтаниям!

- Ты! Неужели даже перед смертью не хочешь раскаяться?! - сердито воскликнул Лэн Жун.

- Перед смертью? - голос Мо Чи слегка смягчился. - Думаешь, я боюсь смерти? Если бы мы не проливали свою кровь за пределами Великой стены, думаешь, ты сейчас мог бы стоять тут и кидаться в меня обвинениями? Вы, ученый зазнайки, у которых не хватит сил связать даже курицу, только и умеете, что писать стихи и состязаться в острословии! Когда солдаты Яньми вырезали всю мою деревню, что-то я не видел, чтобы вы думали о своей стране и пытались защитить нас ценой своей жизни! Только и ждете, как получить теплое местечко при дворе, а затем, наплевав на свои обязанности, можете лишь строить козни и подсиживать друг друга!

Голос Мо Чи сорвался на крик:

- Вы только и умеете бороться за власть, вы не достойны носить эти одежды! Вы недостойны, чтобы мои братья из тайной разведки проливали ради вас свою кровь!

Среди поднявшейся суматохи никто не прислушивался к обвинениям Мо Чи, все разом подняли крик, сыпля в его сторону обвинениями. Лэн Жун настолько вышел из себя, что его пронзительный крик перекрыл всеобщий шум:

- Этот человек оказал сопротивление! Стража! Хватайте его, пока он не причинил вреда его величеству!

Гвардейцы бросились вперед и приставили мечи к шее Мо Чи. Казалось, в следующий момент на этом месте прольется кровь.

- Никому не двигаться!!!

Этот голос, прозвучавший, как раскат грома, мгновенно погрузил весь зал в тишину. Все, кроме Мо Чи повернули головы.

Ду Таньчжоу, одетый в свою обычную одежду с разгневанным видом поднимался по белым ступеням, ведущим в зал.

Все потрясенно замерли.

Лэн Жун едва не задохнулся на месте:

- Ду Таньчжоу! Как ты смеешь врываться во дворец, еще и в простой одежде!

_________________________________________

1. Силунь - Западный Дракон.

2. Имеется ввиду флажок со словом «вино, алкоголь», который вывешивали над дверями лавки для привлечения клиентов. Видимо, такой же символ был вышит на воротнике у официантов.

********************

Переводчик: Kosen

Услышав имя Ду Таньчжоу, сорвавшееся с губ Лэн Жуна, Мо Чи с трудом повернул голову и посмотрел на ворота зала.

На Ду Таньчжоу все еще была обычная одежда, в которой он утром ушел из дома. Он сказал, что ему нужно заехать на ферму Сичан и, чтобы не привлекать к себе внимания, он специально не стал облачаться в официальную одежду.

По правилам Дашен, чиновник, входящий во дворец, был обязан надеть официальную одежду независимо от обстоятельств, в противном случае, его ждало наказание.

Должно быть, Ду Таньчжоу сразу же примчался во дворец, как только до него дошли новости. Он не стал терять время на то, чтобы заехать домой и переодеться.

На Ду Таньчжоу был надет черный халат с нефритовым поясом на талии, а в полураспущенных волосах была видна нефритовая заколка.

За ним бежали несколько евнухов, которые, видимо, пытались остановить его.

Увидев, что он уже добрался до Зала Шуньцюань, они остановились и не стали заходить внутрь вместе с ним.

Под изумленными взглядами всех присутствующих Ду Таньчжоу уверенно вошел в зал.

Едва ступив в зал, он сразу же приказал гвардейцам:

- Отпустите его! Этот человек не шпион, и он ничем не опасен для его величества! Это мой охранник, и я гарантирую собственной жизнью, что от него не будет неприятностей.

Гвардейцы переглянулись между собой, задаваясь вопросом, должны ли они подчиниться приказу.

Ду Таньчжоу, подавив раздражение, спокойно сказал:

- Оставьте его! Он связан и без оружия. Как он может причинить кому-то вред? Как может устроить бунт? Господин Лэн слишком пуглив, поскольку никогда не сталкивался с неприятностями, но неужели императорские гвардейцы испугались безоружного человека?

В этот момент в зале появился глава императорских гвардейцев. Раньше он был офицером, подчинявшимся отцу Ду Таньчжоу и служил в армии вместе с Ду Таньчжоу.

Он с одного взгляда верно оценил сложившуюся ситуацию и, почтительно сложив ладони, сказал:

- Господа, находясь во дворце, следует быть осмотрительнее в своих словах и поступках, и не действовать под влиянием эмоций.

Он повернулся к гвардейцам и обратился к ним:

- Здесь явно ничего не произошло, почему же вы ворвались сюда? Как вы смеете так безрассудно вести себя перед императором? Уходите отсюда и хорошенько подумайте над этим! Если не образумитесь, получите десять плетей.

В его голосе звучала неприкрытая насмешка, и вскоре в Зале Шуньцюань не осталось ни одного гвардейца.

Глава императорских гвардейцев снова поклонился и сказал:

- Господа, мы все подданные его величества, прошу, давайте жить в мире и действовать в согласии, вместе служа на благо нашей страны. Позвольте мне откланяться.

После его ухода Ду Таньчжоу больше не мог сдерживать свой гнев. Он шагнул вперед, развязал веревку, которой был связан Мо Чи, и отшвырнул ее в сторону.

Мо Чи, тяжело дыша, поднял на него взгляд.

Боль в ране и эмоциональное потрясение довели его до полного изнеможения. Холодный пот, выступивший у него на висках, стекал по бледному, без единой кровинки, лицу, и его губы совсем побелели.

- Я… - он открыл рот, собираясь что-то объяснить, но понял, что у него нет сил даже говорить.

Немного отдышавшись, он смог выговорить лишь одно слово:

- Прости…

Глаза Ду Таньчжоу внезапно вспыхнули:

- Почему ты извиняешься? Единственный человек здесь, который не сделал ничего плохого, это ты.

Мо Чи, наполовину привалившись к нему, опустил голову, измученный и озлобленный, словно зверь, которого посадили в клетку.

- Тебе больше не о чем волноваться, остальное предоставь мне.

Ду Таньчжоу обнял его, и Мо Чи, закрыв глаза, мягко скользнул к нему в объятья.

Ду Таньчжоу, продолжая стоять на полу, оперевшись на одно колено, поддерживал его одной рукой.

Он поднял голову, и его испытующий взгляд заскользил по лицам чиновников, пока, наконец, не остановился на Лэн Жуне.

Лэн Жун уже много лет сражался с ним и не боялся его, но остальные чиновники, которые были ниже него рангом, были напуганы его острым взглядом и с виноватым видом опустили головы, не смея смотреть на него.

Глаза Ду Таньчжоу вспыхнули огнем, когда он посмотрел на Лэн Жуна:

- Господин Лэн, с тех пор как три года назад канцлер Вень Хе впервые заговорил с его величеством о своей отставке, ты начал всячески притеснять меня. Сначала я не понимал причины и думал, что ненароком обидел тебя, и это спровоцировало подобное отношение.

- Однако, император не одобрил его отставку и оставил его на прежней должности. Только тогда я узнал, что у императора было два кандидата на его место - один из них ты, а другой - я. И из-за этой должности ты всегда соперничаешь со мной.

- В прошлом месяце, во время празднования семидесятилетия канцлера Вень он снова попросил его величество об отставке, и на этот раз, учитывая его солидный возраст, его величество подумал и согласился. В начале следующего года место канцлера станет свободным, и было много шуму, пока обсуждали, кто из нас займет это место. Ты боишься, что его величество сделает выбор в мою пользу, поэтому сегодня и произошел этот инцидент.

Ду Таньчжоу сделал паузу и пристально посмотрел на Лэн Жуна:

- Я прав, господин Лэн?

Несмотря на то, что все его тайные побуждения были раскрыты, Лэн Жун сохранял невозмутимый вид и лишь проворчал в ответ:

- О чем говорит господин Ду? Я всего лишь провожу расследование по приказу его величества…

- Господин Лэн! - Ду Таньчжоу не дал ему возможности поспорить. - Можешь нападать на меня и лишить меня власти, можешь попросить его величество лишить меня должности, и всю семью Ду - ее прежних достижений, отправив меня в поле, как простого крестьянина, но… - не в силах скрыть свое негодование, Ду Таньчжоу закрыл глаза и сделал глубокий вдох.

Когда он снова открыл глаза, его взгляд был холодным и острым, как кинжал.

- Но не трогай этого человека! - он обвел взглядом всех присутствующих. - Вы, ученые, только и умеете кичиться своей грамотностью, а сами не видите дальше своего носа! Этот человек - тайный лазутчик Мо Яочэнь, год назад убивший предателя Шу Байхена во дворце правителя Яньми!

Как только прозвучало имя Мо Яочэня, на лицах чиновников отразилось еще бо̀льшее изумление, чем при обнаружении кольца.

В то время, когда Шу Байхен предал свою страну и сбежал, на границе не хватало генералов, и страна потеряла несколько городов. Весь двор был в панике, и император не находил себе места от беспокойства.

Тогда они получали одно дурное известие за другим, и армия Ючжоу потерпела поражение семь раз подряд. Ни один чиновник не мог забыть то время позора и ужаса.

Страх перед внезапным нападением Яньми на столицу глубоко укоренился в сердце каждого из них.

Лэн Жун резко поменялся в лице:

- Как такое может быть?! Разве он не вражеский шпион?

Ду Таньчжоу холодно взглянул на него:

- Господин Лэн, если мне не изменяет память, ты родом из Шечжоу? Шечжоу расположен восточнее Ючжоу. Если бы не Мо Яочэнь, который, рискуя жизнью, сражался с врагом в его же логове, люди Яньми уже давно стерли бы с лица земли твой родной город.

Лицо Лэн Жуна побелело, а затем побагровело. Он был настолько потрясен, что не мог вымолвить ни слова. Спустя какое-то время, он, словно хватаясь за последнюю соломинку поднял кольцо и сказал:

- Тогда откуда взялось это кольцо?

- Откуда взялось кольцо? - сердито сказал Ду Таньчжоу. - Мо Яочэнь скрывался среди врага, он был вынужден носить одежду Яньми, говорить на их языке и покорно кланяться их правителю. Это всего лишь какое-то кольцо, и господин Лэн хочет обвинить его только из-за этого кольца?

- Но… но на нем узор правящей династии, - не сдавался Лэн Жун. - Как это можно объяснить?

С губ Ду Таньчжоу сорвался сердитый смешок, он невольно покачал головой:

- С какими глупцами мне приходится работать при дворе! Господин Лэн, когда тебе будет нечем заняться, сходи на рынок в квартале Дунлуньби. Тамошние торговцы варвары изготовят для тебя не то что кольцо с узором правящей династии Яньми, но и скипетр самого правителя Яньми! Пока ты прогуляешься по рынку, сможешь приобрести сотню таких колец.

Он бросил взгляд на пояс Лэн Жуна:

- Твой мешочек для благовоний тоже был сделан в Яньми. Если так рассуждать, выходит, ты тоже шпион Яньми?

- Я… - Лэн Жун просто лишился дара речи.

Ду Таньчжоу, подавляя гнев, сказал с торжественным видом:

- Тайные лазутчики Дашен верой и правдой служат своей стране за ее пределами. Много их крови было пролито за пределами Великой стены, и много жизней было потеряно под пытками и мечами людей Яньми. И вот воин, убивший предателя и врага, весь израненный, с почестями вернулся домой. Разве мы, высокопоставленные чиновники, все это время спокойно живущие здесь мирной жизнью, не должны оказать ему хотя бы элементарное уважение?

После этих слов Ду Таньчжоу больше не пожелал тратить свое время на разговоры с этими людьми и вышел вместе с Мо Чи, обнимая его за талию.

Перед выходом он обернулся и сказал:

- Если кто-либо из вас имеет что-то против меня, Ду Таньчжоу, можете доложить его величеству о моих ошибках, и пусть он рассудит нас. Вы все читали писания мудрецов, будьте осторожнее в словах и поступках, не ведите себя, как подлецы. Сегодня я ворвался во дворец в обычной одежде, но я лично приду с повинной к его величеству, вам не нужно беспокоиться об этом.

Он крепче обнял Мо Чи и, переступив порог, они спустились по каменным ступеням, после чего исчезли вдали.

Когда Мо Чи пришел в себя, его разум все еще пребывал в смятении, словно его душа еще не до конца вернулась в тело.

Увидев, что вокруг темно, и чувствуя туман в голове, который все еще не рассеялся до конца, он подумал, что все случившееся просто привиделось ему в ночном кошмаре.

Он пошевелил рукой, и его спину обожгла невыносимая боль, от которой он задохнулся и какое-то время не мог прийти в себя.

Эта боль пробудила его воспоминания, и он медленно пришел в себя, осознав, что лежит на боку на подушке.

- Проснулся?

Полог кровати внезапно приподнялся, и Ду Таньчжоу, услышав его движение, наклонился к нему и присел на кровать:

- Как ты себя чувствуешь? Хочешь есть? Или дать тебе воды?

Мо Чи покачал головой, но в этот момент Ду Таньчжоу поднес к его губам что-то теплое. Мо Чи был полностью обессилен, поэтому покорно съел то, что ему дали.

- Чем ты меня кормишь? - пробормотал он.

Ду Таньчжоу поправил полог:

- Ты разве не понял?

Сладкий вкус заполнил рот Мо Чи, и он причмокнул губами:

- Это халва.

Халва была изготовлена из конопляного семени и османтуса, она была очень сладкой и имела привкус кунжута.

Ду Таньчжоу взял трубку, и Мо Чи показалось, что он сам собирается курить табак. Но, присмотревшись, понял, что это была его собственная трубка.

Ду Таньчжоу вставил трубку в рот и, вспоминая, как это делал Мо Чи, разжег ее. Когда из нее пошел белый дымок, он поднес ее к губам Мо Чи.

Мо Чи, придерживая его руку, нахмурился и глубоко затянулся.

Горький вкус лекарственных трав заполнил его рот, быстро вытесняя сладкий вкус халвы. Мо Чи впервые почувствовал, что курить трубку не так уж и сложно.

В этот момент он запоздало сообразил, что Ду Таньчжоу переоделся в официальную одежду, его волосы были тщательно причесаны и спрятаны под головной убор.

- Ты собираешься вернуться во дворец? - удивленно спросил Мо Чи.

- Да, - Ду Таньчжоу протянул ему трубку. - А по чьей милости я сегодня был вынужден ворваться во дворец, даже не сменив одежды? Позволь сказать тебе, что вхождение во дворец в простой одежде - вовсе не пустяк, и, возможно, когда сегодня его величество рассмотрит это дело, он лишит меня титула и положения, и я вернусь обратно обычным простолюдином.

Мо Чи похлопал ресницами и сказал:

- Значит, нужно было переодеться, прежде чем бросаться на мои поиски, на это нужно не так уж много времени.

- Какой ты все-таки бессовестный и неблагодарный человек, - Ду Таньчжоу просто ушам своим не верил. - Я едва успел спасти тебя, а ты уже позабыл об этом? К тому же, была дорога каждая минута. Если бы я опоздал на пару секунд, эти недалекие гвардейцы перерезали бы тебе горло.

Мо Чи, держа трубку в руке, больше не курил, он отвел взгляд от лица Ду Таньчжоу и пробормотал:

- Я не бессовестный. Если тебя лишат должности и титула, я смогу тебя поддержать. У меня большой дом, и на заднем дворе спрятаны три тысячи таэлей золотом.

Ду Таньчжоу замер от изумления, и его ранее притворное недоверчивое выражение лица стало самым что ни на есть настоящим.

Словно опасаясь, что Мо Чи передумает, он поспешно сказал:

- Я услышал каждое сказанное тобой слово. Обещание благородного человека стоит тысячи золотых. Ты из тайных лазутчиков, а значит, ты благороднейший среди благородных мужей, и твое слово стоит десяти тысяч, поэтому ты не можешь отказаться от него.

Мо Чи уставился на него широко раскрытыми глазами:

- Откуда у меня столько денег? А, если бы они у меня и были, я не стал бы отдавать их кому попало!

- А? Ты же только что сказал, что поддержишь меня, а теперь отказываешься? Тебе жалко потратить немного денег? - Ду Таньчжоу театрально вздохнул. - Пожалуй, мне лучше самому позаботиться о себе. Хоть я не закапывал деньги на заднем дворе, у меня все еще есть накопления в банке. Их не так много, но нам с тобой хватит.

Мо Чи собирался выразить удивление по поводу того, что Ду Таньчжоу думает о том, как поддержать его, если сам лишится должности и титула, но в этот момент в комнату вбежал Ду Чжо:

- Господин, к нам пришел лекарь, который говорит, что ему приказали принести лекарства и укрепляющие средства охраннику Мо.

Ду Таньчжоу с Мо Чи переглянулись между собой, и Мо Чи покачал головой, выражая свое недоумение.

- Пусть войдет.

Вскоре в комнату вошел седовласый старик с коробкой в руках. Хотя он принес собой не очень много лекарственных материалов, все они были очень редкими и ценными.

- Позвольте узнать, как господин лекарь оказался здесь? - спросил Ду Таньчжоу.

- Меня прислал сюда господин Лэн Жун, - честно ответил лекарь. - Он ничего мне не объяснил, а просто сказал, чтобы я выбрал лучшие лекарства от ран и лично принес к вам домой. А больше мне ничего не известно.

Ду Таньчжоу кивнул в ответ и попросил Ду Чжо проводить его.

- Не понимаю, что это нашло на господина Лэн, - безразличным тоном сказал Мо Чи.

Ду Таньчжоу промолчал в ответ.

Наконец, он встал, поправил одежду и сказал:

- Ты пока отдыхай, а мне нужно идти во дворец.

Мо Чи, который только что шутливо задирал его, видя, что он действительно уходит во дворец, на этот раз действительно забеспокоился:

- Император ведь не станет обвинять тебя?

- Нет, - Ду Таньчжоу ободряюще улыбнулся и ушел.

***

Час спустя, император Чуцун, наконец, вышел из зала Чуанцзе. Он лично проводил до дверей начальника округа Фучжоу и сказал:

- Господин Жань обязательно должен разделить со мной все заботы. Дела Фучжоу всегда были занозой в моем сердце.

Жань Яо снова поклонился ему и собрался спуститься по ступеням.

Когда они оба подняли взгляд, то увидел Ду Таньчжоу, с почтительным видом стоявшего на коленях перед дверями зала Чуанцзе.

Жань Яо узнал его в свете фонаря:

- Оу, а это разве не шилан Ду? Ваше величество, в чем провинился шилан Ду?

********************

Переводчик: Kosen

- Оу… - император застыл от удивления. - Ду Таньчжоу всегда так упрям. Неужели дело настолько серьезно, что для этого требуется доходить до крайности?

Он повернул голову и спросил придворного евнуха:

- Как долго шилан Ду стоит здесь на коленях?

- Прошел уже час, ваше величество.

- И вы все молчали! Вы же видели это, и никто не пришел ко мне и не доложил? Вы все просто стояли и смотрели, как он стоит на коленях?

- Шилан Ду сам не позволил, - дрожащим голосом ответил евнух. - Он сказал, что у его величества есть важные дела, и никто не должен беспокоить его!

- Значит, он не позволил тебе, а ты послушался! - император спустился по каменным ступеням и попытался взять Ду Таньчжоу за руку, чтобы помочь ему подняться.

Ду Таньчжоу не только отказался подниматься, но напротив, еще ниже склонил голову:

- Ваше величество, я виноват перед вами и прошу у вас прощенья.

- Да в чем ты мог провиниться, вставай скорее! - продолжал тянуть его за руку император.

Но Ду Таньчжоу по-прежнему не поднимал головы.

Видя, что здесь не все ладно, Жань Яо, не желая впутываться в мутную историю, поспешил откланяться:

- Ваше величество, вашему подданному пора уходить. Завтра ему предстоит выехать обратно в Фучжоу.

Императору хотелось увести Ду Таньчжоу с собой, но в тоже время он собирался проводить Жань Яо, поэтому он оказался перед выбором.

Жань Яо был не глуп. Оценив ситуацию, он склонился в глубоком поклоне и сказал:

- Ваше величество, нет необходимости провожать меня, просто ждите от вашего подданного добрых новостей.

С этими словами он развернулся и направился к дворцовым воротам.

Чуцун несколько раз изо всех потянул Ду Таньчжоу за руку, но не смог сдвинуть его с места. Чуцуну не оставалось ничего другого, кроме как наклониться к нему и тихо сказать:

- За нами наблюдают евнухи. Хочешь, чтобы они смеялись у меня за спиной из-за того, что я оказался таким слабым и не смог поднять тебя?

Ду Таньчжоу воспользовался этой идеей и, перестав противиться, поддался императору и встал на ноги.

- Не нужно быть таким строгим. Только что за ужином Лэн Жун мне все рассказал.

- Ваше величество, - поспешно заговорил Ду Таньчжоу. - Мой охранник совершенно точно не шпион Яньми. Здесь явно вышло недоразумение, и господин Лэн…

- Знаю, знаю, - Чуцун только что очень торопился и не надел верхнюю одежду, он вздрогнул под порывом холодного ветра. - Хватит стоять здесь. Лэн Жун все еще находится в Зале Шуньцюань и отказывается уходить. Идем, поговорим все вместе.

Ожидавший их в зале Лэн Жун выглядел не лучшим образом.

Глядя на выражение его лица, император смягчил свой тон и сказал:

- То, что сегодня произошло, наверняка было обыкновенным недоразумением. Но теперь все разрешилось, и я надеюсь, что вы оба отложите свои обиды в сторону и помиритесь между собой.

Услышав его слова, Лэн Жун понял, что император намеревается уладить дело миром и резко произнес:

- Ваше величество, Ду Таньчжоу сегодня проявил крайнее неуважение к придворным чиновникам. Ваше величество должны сурово наказать его, а иначе, ваш подданный не сумеет объяснить это всем остальным.

- Это вина господина Лэн, - нахмурился Чуцун. - У меня тоже есть вопрос к господину Лэн. Сегодня господин Лэн без всяких оснований арестовал Мо Яочэня и приволок его во дворец, а также обвинил его в шпионаже. Господин Лэн, представь себя на его месте. Будь ты на месте Мо Яочэня, и, если бы тебя в благодарность за великие заслуги обвинили в шпионаже, как бы ты себя чувствовал?

Лицо Лэн Жуна застыло:

- Ваш подданный совершил ошибку, и после того, как ваш подданный покинет дворец, он извинится перед Мо Яочэнем. Вот только это кольцо…

- Ладно, ладно, - терпеливо произнес император. - Когда шаншу Лэн будет нечем заняться, не нужно целыми днями сидеть в своем ведомстве. Скоро Новый год, и тебе следует почаще заглядывать на рынок. Даже мне известно о том, что у варваров на рынке Дунлуньби можно купить все, что угодно, так что выбрось эти мысли из головы.

Видя, что Лэн Жун собирается вновь возражать ему, император поднял руку, останавливая его:

- Мой дорогой подданый, шилан Ду и так уже целый час простоял на коленях у ворот. Будем считать, что это было его наказанием за то, что он ворвался в мой дворец в обычной одежде. Ты тоже ошибся и поступил очень скверно, арестовав нашего героя. Если Ду Таньчжоу и наговорил тебе резких слов, так ты вполне заслужил это. Давайте забудем об этом происшествии, и тебе необязательно извиняться перед Мо Яочэнем. Вопрос закрыт, и больше никто не должен вспоминать об этом.

Лэн Жун все не хотел уходить, но, взглянув на усталое лицо императора, он вспомнил о том, что тот весь день разговаривал с начальником округа Фучжоу. Видимо, в Фучжоу что-то произошло, и это вызвало его беспокойство.

Из уважения к тяжелому труду императора, Лэн Жун подавил свое недовольство и, поклонившись, направился к двери.

- Я прошу господина Лэн задержаться, - сказал Ду Таньчжоу.

Император удивленно посмотрел на него. Неужели теперь Ду Таньчжоу решил заупрямиться?

Ду Таньчжоу посмотрел на Лэн Жуна и протянул руку:

- Господин Лэн ведь не станет силой отбирать чужие вещи? Хотя в этом кольце нет ничего ценного, его следует вернуть настоящему владельцу.

Лэн Жун холодно усмехнулся и, бросив кольцо Ду Таньчжоу, ушел, тяжело ступая.

Как только Лэн Жун ушел, Чуцун больше не стал скрывать своей усталости. Он сладко потянулся и широко зевнул.

Ду Таньчжоу почтительно сложил ладони и сказал:

- Я слышал, ваше величество вызвали к себе начальника округа Фучжоу, но поч…

- Даже не напоминай об этом, у меня сейчас голова взорвется! - император замахал руками, на его лице отразилась вся усталость, которую он испытывал в данный момент.

Ду Таньчжоу опустил руки:

- Что касается того дела, связанного с людьми из винной лавки, да, это были люди Яньми, и я не сообщил об этом вашему величеству, потому что…

- Я знаю, ты побоялся, что сведения быстро расползутся по всей округе, и тогда будет много шума, я все понял. Я не склонен сомневаться в людях, с которыми веду дела. Если я буду вникать в подробности каждого дела, мне не хватит на это времени, даже если я откажусь от сна и еды, и тогда я точно умру молодым.

- Ваше величество! - Ду Таньчжоу резко поднял голову.

- Ладно, ладно, это я просто так сказал, - Чуцун махнул рукой. - Я знаю, у тебя были свои соображения на этот счет. Но я должен сказать тебе, что мои гвардейцы, отправленные за Чжао Циньчи, будут в Ючжоу уже через десять дней. Если в течение этого времени не удастся доказать, что Чжао Циньчи оклеветали, он будет арестован и доставлен в столицу.

Лицо Ду Таньчжоу застыло.

- Я всем сердцем желаю, чтобы Чжао Циньчи оказался невиновен, - с серьезным видом заявил Чуцун. - Весной и летом вся степь покроется густой травой. Там будет вдоволь корма и воды, и лошади армии Яньми будут сытыми и сильными. Династия Чуси снова примется за свое и создаст беспорядки на Юге. Если генерала Чжао не будет на заставе Чжешань… эх… Скажи, я ведь ничем не обидел его, зачем ему поднимать мятеж?

- Ваше величество, - с серьезным видом заговорил Ду Таньчжоу. - Хотя у меня нет веских доказательств, мой восьмилетний опыт работы в Линьтай говорит мне о том, что, скорее всего, генерала Чжао кто-то подставил. И у меня есть смутные догадки насчет того, кто может стоять за всем этим. Но пока это предположение не подтвердилось, ваш подданный не смеет делать какие-либо заявления. Ради спокойствия вашего величества и стабильности в государстве ваш подданный постарается все выяснить за эти десять дней.

- Отлично! - оживился Чуцун. - Именно этих слов я и ждал от тебя!

Он неожиданно сменил тему:

- Скажи, а твой новый охранник действительно тот самый Мо Яочэнь, о котором ходит столько слухов? Тот самый тайный лазутчик, который убил Шу Байхена, пережил в плену пытки, а затем сумел добраться до заставы Чжешань под крыло генерала Чжао Циньчи?

- Все верно. Ваше величество даже пожаловали ему дом в столице и три тысячи таэлей золотом.

- Тогда все были уверены в том, что он мертв, - вздохнул Чуцун. - Мне было так грустно на душе, что я даже написал для него посмертную речь. Не ожидал, что он действительно окажется достойным представителем тайных лазутчиков, и ему удастся выжить, проявив невероятную стойкость. Жаль, что сегодня я был в Зале Чуанцзе и не имел возможности увидеть его. Скажи, как он выглядит? Он правда высок, свиреп и могуч?

Ду Таньчжоу немного помолчал, обдумывая ответ:

- Мо Яочэнь… Он довольно худощав, ростом пониже вашего подданного и очень молод. Если увидеть его в толпе, он ничем не отличается от простых жителей Дашен. Просто у него светлая кожа и выразительные изящные черты лица, что делает его похожим на жителей Яньми. Он скрывался на их территории и не должен был выделяться среди них.

- Да-да, все верно, - после некоторого раздумья сказал Чуцун. - Для тайной разведки как раз и нужны такие люди. Если в облике лазутчика что-то будет бросаться в глаза, его проще будет заметить.

Он взглянул на Ду Таньчжоу и шутливо заметил:

- Если бы мы отправили шилана Ду в качестве тайного лазутчика, уж и не знаю, сколько девушек Яньми остались бы с разбитым сердцем.

- Ваше величество шутит, - ответил Ду Таньчжоу.

- Я знаю, что на вас напали у подножия горы Тан. Слышал, что вы убили сколько-то человек из тех тридцати с лишним убийц. Шилан Ду все также храбр и отважен, как и раньше. Тебе все еще больно?

- Ваше величество должны знать, что, если бы Мо Яочэнь не защищал меня, не щадя собственной жизни, вашего подданого уже не было бы в живых, и у него больше не было бы возможности увидеть ваше величество. В результате, Мо Яочэнь был ранен, а сегодня с ним обращались, как с шпионом и связанного притащили во дворец. Если он и вел себя непочтительно, прошу ваше величество поверить, что это было не со зла.

- Я понимаю, - кивнул Чуцун. - Я вызову придворного лекаря и попрошу его дать тебе лучшие лекарства. Когда вернешься к себе, скажи Мо Яочэню, что это я передал ему их.

Ду Таньчжоу опустился на колени и поклонился ему:

- Позвольте от имени Мо Яочэня поблагодарить ваше величество за оказанную милость.

Когда Ду Таньчжоу возвращался домой в повозке, от стоявшего рядом с ним ящика с лекарствами исходил резкий аромат лечебных трав. В нем было более дюжины различных трав, которые использовали для лечения ран.

Ду Таньчжоу не собирался рассматривать содержимое этого ящика. Он держал в руках кольцо Мо Чи и внимательно разглядывал его при тусклом свете.

Кольцо было сделано из золота и украшено тремя драгоценными камнями - одним большим и двумя поменьше, а на его внутренне стороне был выгравирован сложный узор.

Ду Таньчжоу какое-то время разглядывал кольцо, и его все сильнее охватывало ощущение, что здесь что-то не так.

Узор на кольце таил свой скрытый смысл. Как мог Лэн Жун, никогда не покидавший дворца, с одного взгляда определить, что этот узор означал принадлежность к правящей семье Яньми?

Откуда ему вообще знать об обычаях Яньми, если он даже в Ючжоу никогда не был?

Ду Таньчжоу нахмурился и сжал кольцо в руке.

Вернувшись к себе домой, он тихонько прошел во двор. Сначала он хотел сказать Ду Чжо, чтобы тот говорил потише и не разбудил Мо Чи.

Но, подняв глаза, он увидел, что в комнате Мо Чи горит свет, и он даже не думает спать.

Ду Таньчжоу на миг остановился, открыл коробку с лекарствами, которую нес Ду Чжо и, взяв из нее несколько бутылочек, постучал в дверь Мо Чи.

После того, как Мо Чи пригласил его войти, он открыл дверь и вошел.

Мо Чи уже распустил волосы и, подложив под голову руку, лежал на подушке и курил трубку.

От полученной раны он не мог лежать на спине, и ему оставалось лишь лежать на боку на кушетке.

- Лекарь сказал, что твою повязку необходимо менять каждые два часа, - сказал Ду Таньчжоу. - Сегодня я был во дворце. Император узнал о твоем ранении и прислал тебе очень редкие лекарства, которые намного эффективнее тех, что тебе прописал лекарь. Раз уж ты все равно не спишь, тогда раздевайся, я сам перевяжу тебя.

Мо Чи крепко вцепился в воротник своей одежды:

- Как ты можешь так просто говорить о таких вещах?

- О чем ты вообще? - Ду Таньчжоу сел рядом с ним. - Тебе что, в армии никто не помогал нанести лекарства? Ты разве никогда не раздевался перед другими?

- Ну… было дело… - неохотно проговорил Мо Чи. - Но…

- Мы же оба мужчины, чего тут стесняться? К тому же, сейчас в смущении нет никакого смысла. Когда я привез тебя из дворца, и лекарь менял тебе повязку, я снял с тебя одежду и уже видел все, что только можно.

Ду Таньчжоу говорил так спокойно и уверенно, но на самом деле, он все выдумал.

Когда он привез Мо Чи домой, лекарь пришел к ним уже в третий раз, поэтому действовал ловко и проворно.

Пока Ду Таньчжоу находился во дворе и отдавал распоряжения слугам, чтобы они приготовили лекарство для Мо Чи, лекарь уже закончил перевязку.

Когда Ду Таньчжоу вошел в его комнату, он мог увидеть лишь повязки на теле Мо Чи, и кроме его неповрежденной правой руки, ему ничего не было видно.

Услышав его слова, Мо Чи медленно приподнялся на кушетке и, все еще сжимая воротник, осторожно спросил:

- А ты… видел все?

- Да, все, - Ду Таньчжоу жестом велел ему поторопиться и снять одежду. - У тебя там лишь следы от кнута, это говорит о том, что ты воин и о твоих великих заслугах. В них нет ничего постыдного.

Мо Чи поднял на него взгляд, и его глаза стали еще больше:

- А кроме следов от кнута ты больше ничего не видел?

- А что еще? - Ду Таньчжоу открыл бутылочку с мазью и понюхал ее. - Хорошая мазь. Так что еще я мог видеть?

Мо Чи разжал, наконец, руку, сжимавшую воротник:

- … ничего…

Ду Таньчжоу не стал ждать, пока он копошился и начал снимать с него верхнюю одежду.

Когда он стянул с его плеч нижнее платье, прежде чем он стащил рукава с его рук, Мо Чи поспешно сказал:

- Ладно, ладно, моя рана в верхней части спины! Внизу раны нет, поэтому не нужно стаскивать с меня всю одежду.

Ду Таньчжоу не стал настаивать и принуждать его.

Сняв с раны повязку, он взял светло-зеленый пластырь и, наложив его на рану, снова перевязал ее.

Ду Таньчжоу проделал все это на одном дыхании, его руки были ловкими и двигались легко и быстро, совершенно не причинив ему боли.

- Ну что, я действую проворней того лекаря? - Ду Таньчжоу завязал узел и начал натягивать нижнюю одежду на Мо Чи.

В этот момент Мо Чи смотрел вперед, и, пока он помогал ему одеться, он мог бы разглядеть всю его спину.

Мо Чи, казалось, хотел скрыть нижнюю часть спины и не желал, чтобы ее видели другие. Ду Таньчжоу с помощью одного движения мог бы раскрыть его секрет так, что тот и сам не знал бы об этом.

Но он не стал этого делать.

Не то чтобы ему это было неинтересно, просто он хотел, чтобы Мо Чи сам рассказал ему об этом.

Ду Таньчжоу помог Мо Чи привести одежду в порядок.

Видя, что Мо Чи сразу потянулся за трубкой, Ду Таньчжоу поспешно спросил:

- Тебе больно?

- Все в порядке, - Мо Чи выпустил колечко дыма и кивком указал на его ноги. - А тебе? Разве тебе не больно после того, как ты так долго простоял на коленях?

Ду Таньчжоу посмотрел туда, куда указывал Мо Чи и понял, что тот говорит о его коленях.

- Откуда ты знаешь, что я стоял на коленях? - удивленно спросил он. - У тебя во дворце тоже есть свой шпион?

- Тоже? - Мо Чи приподнял брови, верно уловив самое главное.

- Ты не ответил на мой вопрос, - напомнил ему Ду Таньчжоу.

- А что, для этого нужен шпион? - Мо Чи посмотрел на него так, словно услышал какую-то глупость. - Достаточно просто посмотреть на то, как ты ходишь, чтобы понять, что у тебя болят колени. Я просто подумал, что сегодня ты ворвался во дворец в простой одежде, что считается недопустимым нарушением приличий. Судя по тому, как ты дотошен в делах, ты отправился во дворец, чтобы извиниться перед императором. Как еще подданный может извиниться? Не станешь же ты бить себя палкой, значит, остается лишь встать на колени.

Раз уж он полностью обо всем догадался, Ду Таньчжоу больше не стал ничего скрывать.

В таком холоде каменные плиты были особенно твердыми и ледяными. Он простоял на коленях целый час и действительно чувствовал боль в коленях.

Он потер колени и вздохнул:

- Похоже, на этом свете нет никого, кто смог бы обмануть тебя и не попасться.

- Больно? - снова спросил его Мо Чи.

- Терпимо.

Мо Чи протянул ему трубку:

- Не надо терпеть, просто затянись пару раз.

Ду Таньчжоу с опаской взглянул на него.

- Не упрямься, - сказал Мо Чи. - Здесь часто используемые травы для улучшения циркуляции крови и обезболивающего эффекта, тут нет опиума. Эта штука вызывает привыкание, и нужно быть очень осторожным с ее использованием. Я хочу пожить подольше, поэтому не употребляю такое.

Ду Таньчжоу осторожно взял трубку и, неуклюже сунув ее в рот, сделал одну затяжку.

- Кха-кха-кха…

Крепкий лекарственный вкус ударил Ду Таньчжоу в голову, он лишь почувствовал, как у него защипало в носу, а на глазах выступили слезы. Горький обжигающий вкус в горле напоминал привкус крепкой выдержанной настойки, и от него все поплыло перед глазами.

Ду Таньчжоу зашелся в сильном приступе кашля, чувствуя, что у него сейчас все внутренние органы полезут наружу. Наконец, ему удалось откашляться, и он сказал, вытирая слезы:

- Теперь понятно… почему ты каждый раз… кха-кха… выглядишь так, словно ненавидишь весь белый свет…

Мо Чи подпер голову рукой и, закинув ногу на ногу, с улыбкой посмотрел на его плачевное состоянии:

- Наконец-то, кто-то понял, что я чувствую.

Он забрал трубку обратно, и улыбка на его лице стала еще шире.

Его обычно нахмуренный лоб разгладился, а глаза прищурились в улыбке, которая приподняла уголки его губ, придав ему веселый и радостный вид.

Ду Таньчжоу впервые видел его таким искренним и в таком хорошем настроении.

Ду Таньчжоу перестал кашлять и, растерянно глядя на него, почему-то не смог задать свой вопрос.

… тот вопрос, который возник у него, пока он ехал назад в повозке.

Лэн Жун ошибался, когда уверял, что узор на кольце означал принадлежность к правящей династии Яньми.

Мо Чи ведь ненавидел все, что было хоть как-то связано с Яньми. Зачем ему носить при себе кольцо, которое относилось к правящей династии Яньми?

Ду Таньчжоу отвел взгляд и, немного подумав, достал из рукава кольцо и положил его на столик.

- Это твое. Я забрал его у Лэн Жуна, чтобы вернуть тебе.

********************

Переводчик: Kosen

Когда Мо Чи увидел это кольцо, улыбка исчезла с его лица, но от этого он не стал выглядеть серьезным, скорее, в его взгляде мелькнула грусть.

Ду Таньчжоу долго думал, как потактичней задать ему вопрос, а затем спросил:

- Почему сегодня во дворце ты ничего не объяснил насчет этого кольца, когда Лэн Жун задал тебе вопрос?

- Я не мог ничего объяснить, - не задумываясь, ответил Мо Чи. - Это кольцо дал мне младший принц Яньми.

На Ду Таньчжоу вдруг снизошло озарение, и он кое-что вспомнил:

- Младший принц Яньми… ты имеешь ввиду… Чуси Гуэйженя?

Двадцать лет назад в Дашен даровали титул принцессы Юань дочери знатного рода, и она уехала в Яньми, чтобы выйти там замуж.

«Юань» означало стабильность в Ючжоу.

Принцесса Юань родила сына и дочь, и ее сын стал младшим принцем Чуси Гуэйженем.

Находясь вдали от дома в непривычном ей климате, принцесса Юань умерла молодой, когда ей было всего тридцать лет. Вскоре после ее смерти скончался и правитель Яньми.

В то время Чуси Гуэйжень был еще слишком мал, поэтому трон унаследовал младший брат правителя и его дядя.

- Принц Гуэйжень по крови наполовину житель Центральных Равнин, - вспомнил Мо Чи. - У него добродушный мягкий характер. Я служил в его охране и видел, что он снисходителен к подчиненным и не любит конфликтов. Учитывая происхождение его матери, он испытывает теплые чувства к Центральным Равнинам. Если бы он смог занять трон Яньми, отношения между нашими странами стали бы намного лучше.

- И это он дал тебе кольцо? - спросил Ду Таньчжоу.

Мо Чи долго молчал, а затем осторожно лег на кровать. Из его трубки в воздух поднимался белый дым, но он так и не сделал ни одной затяжки.

Спустя какое-то время, он тихо сказал:

- Чжао Циньчи кое в чем солгал, чтобы защитить меня. Это не он спас меня за пределами заставы. Это был младший принц Гуэйжень, который, рискуя собственной жизнью, спас меня из тюрьмы Чуси Чжувеня и отнес на себе к заставе Чжешань.

- Так это был он?

На самом деле, Ду Таньчжоу давно догадался, что в этом деле не все чисто, и особенно сомнительным ему казалось то, что Чжао Циньчи нашел его где-то в степи.

Двор правителя Яньми располагался далеко в степи. Такой опасный преступник, как Мо Чи, не мог возникнуть у заставы, словно из воздуха. Его наверняка кто-то спас и помог добраться до заставы.

Ду Таньчжоу изначально полагал, что это был кто-то из его товарищей. Ему и в голову не могло прийти, что это был Чуси Гуэйжень.

- Я много лет провел в Яньми, и некоторые вещи сложно объяснить, - сказал Мо Чи. - Чжао Циньчи опасался, что, если его величество узнает о том, что меня спас принц Гуэйжень, у него возникнут подозрения. Поэтому он и сказал, что спас меня сам.

Он посмотрел на кольцо, лежавшее на столе:

- Видя, что я серьезно ранен, принц Гуэйжень положил мне его за пазуху и призвал на меня благословение небес.

Мо Чи с улыбкой покачал головой:

- Я не принимаю благословения от небесных духов народа Яньми, но я благодарен принцу Гуэйженю за спасение моей жизни.

Ду Таньчжоу тоже прилег рядом с ним и, взяв трубку, снова поднес ее к губам.

На этот раз он неторопливо затянулся, позволяя терпкому дыму проникнуть в его легкие.

Неизвестно, какой опытный лекарь смешал травы для трубки Мо Чи, но Ду Таньчжоу, сделав затяжку, почувствовал, как расслабляется все его тело, его рана на спине перестает болеть, и даже его коленям становится легче.

Подражая Мо Чи, он выпустил кольцо дыма, и спросил:

- Значит, ты сохранил кольцо и не стал его выбрасывать?

- Угу, - ответил Мо Чи. - Я не ожидал, что от него может быть столько неприятностей… правда не ожидал…

Его голос звучал все тише, его веки отяжелели, словно он вот-вот собирался заснуть.

Ду Таньчжоу перевернулся на бок и, подперев голову рукой, посмотрел на его лицо.

- А ты выглядишь еще красивее, когда улыбаешься, - тихо сказал он.

Мо Чи, погрузившийся в сонное оцепенение, не сразу отреагировал на его слова. Он вдруг резко открыл глаза и спросил:

- Что ты сказал?

- Ничего, - Ду Таньчжоу неожиданно сел, снял верхнюю одежду и бросил ее на столик возле кровати, а затем снял официальный головной убор и распустил пучок волос.

Его длинные черные волосы мгновенно рассыпались по плечам, спадая на грудь и спину, они мягко блестели в свете свечи, словно темный шелк.

Мо Чи резко сел. Он тут же скривился от боли в ране, но не стал обращать на нее внимания.

- Что ты собираешься делать?! - встревоженно спросил он, глядя на него широко раскрытыми глазами.

- Спать, конечно. Не видишь, что сейчас поздно?

Мо Чи растерянно смотрел на него, не понимая, как он может держаться словно ни в чем не бывало.

- Иди к себе и там спи! Разве твоя комната не находится в нескольких шагах отсюда?

Ду Таньчжоу устроился поудобнее на подушке и закрыл глаза:

- У меня колени болят, я не могу никуда уйти. Дай мне просто поспать здесь. Мы же оба мужчины, что тут такого.

Мо Чи перекатился через него:

- Тогда я сам уйду, а эту кровать оставлю тебе.

- Ай!

Мо Чи очень спешил встать и, когда он перевернулся, его руки подкосились, и он едва не свалился на пол.

Он уже думал, что сейчас ударится раненой спиной об пол, но в этот момент Ду Таньчжоу вдруг подхватил его и, притянув к себе, обнял.

Думая, что он сейчас упадет, Мо Чи крепко зажмурился и какое-то время лежал у него на груди, никак не реагируя на это.

- Я знаю, что ты считаешь меня красивым, - с тихим смешком сказал Ду Таньчжоу. - Но не настолько же, чтобы набрасываться на меня.

Когда он засмеялся, Мо Чи почувствовал, как ему передалась вибрация от его груди, и его лицо покраснело. Он поспешно попытался встать, но Ду Таньчжоу снова прижал его к себе:

- Ладно, хватит, - в его голосе была слышна усталость. - Ложись спать, что ты как ребенок поднимаешь шум посреди ночи?

Он поднял руку, чтобы загасить свечу, а затем улегся поудобней и закрыл глаза. Вскоре послышалось его спокойное ровное дыхание, похоже, он и правда заснул.

Мо Чи с ошеломленным видом наблюдал за тем, как он проделал все эти действия.

После того, как погасла свеча, комнату затопил лунный свет, льющийся через окно. В этом призрачном свете волосы Ду Таньчжоу, рассыпавшиеся по подушке, напоминали собой родниковую воду в сумерках.

Глаза Мо Чи быстро привыкли к темноте, и он, не мигая, уставился на волосы Ду Таньчжоу.

Когда он только что оказался в объятьях Ду Таньчжоу, он случайно коснулся его волос. Его ладони все еще ощущали их гладкость и мягкость.

Слушая ровное дыхание Ду Таньчжоу, Мо Чи вдруг протянул руку и, взяв прядь волос Ду Таньчжоу, положил ее на ладонь и осторожно погладил.

Эта прядь была шелковистой, гладкой, блестящей и благоухающей, словно он гладил не волосы, а лепестки орхидеи.

Вспомнив о шрамах и мозолях на своих руках, Мо Чи резко отдернул руку от волос Ду Таньчжоу.

Он не должен трогать эти прекрасные, блестящие словно черный шелк волосы своими руками.

Мо Чи поднял руку и провел ладонью по своим собранным в хвост волосам. Они были спутанными и грубыми на ощупь, во время скитаний им пришлось немало пострадать вместе со своим хозяином.

Мо Чи осторожно лег и посмотрел на лицо Ду Таньчжоу.

Когда он засыпал, в его сознании была лишь одна мысль - Ду Таньчжоу действительно самый красивый человек из всех, кого он когда-либо видел.

Чувствуя, что уже долгое время ни один звук не нарушил тишину, Ду Таньчжоу медленно открыл глаза.

Пока Мо Чи гладил его волосы, он использовал всю свою энергию на то, чтобы не выдать себя перед острым, как у орла, взглядом тайного лазутчика.

Внимательно вглядываясь в белое красивое лицо Мо Чи, Ду Таньчжоу вспомнил недавнюю сцену со сменой повязки.

Спина Мо Чи была покрыта шрамами, и эти старые рубцы вместе с новой раной заставили содрогнуться даже его, человека, который побывал на поле боя.

Сегодня во дворце он сказал императору, что Мо Чи выглядит, как обычный молодой человек.

И в этот момент Ду Таньчжоу чувствовал, что все верно сказал.

Чисто внешне Мо Чи ничем не отличался от молодого человека, выросшего в обычной семье. Он должен был вырасти из ребенка во взрослого человека, ни в чем не нуждаясь и живя простой мирной жизнью, а не так, как сейчас…

Ребенок…

Ду Таньчжоу вспомнил отчет Чжао Циньчи, в котором тот просил награду для Мо Яочэня. Там было сказано, что Мо Яочэню всего двадцать лет, и восемь из них он провел в качестве тайного лазутчика.

Это значит, что, когда ему было двенадцать, он уже собирал сведения под самым носом солдат Яньми для защитников Ючжоу.

Что придавало ребенку столько отваги?

Он вспомнил, как однажды, когда они говорили о Цзень Суе, Мо Чи сказал, что ими движет ненависть.

Только ненависть могла заставить ребенка решиться вступить на этот смертельно опасный путь, ведущий сквозь бушующее пламя.

Мо Чи вдруг сильно нахмурился во сне и, сжавшись в комок, с силой стиснул пальцы. Должно быть, его во сне мучила боль.

Ду Таньчжоу, не раздумывая, коснулся его затылка и несколько раз осторожно погладил его по голове.

Выражение лица Мо Чи немного смягчилось. Ду Таньчжоу никогда раньше никого не успокаивал. Он был единственным сыном в семье, и у него не было опыта ухода за младшими братьями или сестрами. Но, вспоминая, как это делал его матушка, он догадался обнять Мо Чи и, словно укачивая ребенка, он осторожно похлопал его по пояснице.

Нахмуренный лоб Мо Чи постепенно разгладился, его пальцы медленно расслабились. Он больше не пытался сжаться с комок и уткнулся лбом ему в грудь, после чего его дыхание стало спокойным и ровным.

Ду Таньчжоу закрыл глаза, чувствуя, как становится тепло его телу, и постепенно заснул.

На следующее утро Мо Чи проснулся очень рано. Он чувствовал, что уже много лет не спал так крепко и спокойно.

И лишь увидев совсем рядом лицо Ду Таньчжоу, он вдруг понял, почему ему так хорошо спалось.

… Он все это время сладко спал на груди шилана Ду. Он заметил на его одежде подозрительный след, скорее всего оставшийся от оставленной им во сне слюны.

Мо Чи резко сел и тут же зашипел от боли.

Своим движением он разбудил Ду Таньчжоу и, тот лениво потянувшись, зевнул:

- Проснулся?

- Ты… я… Как?!...

Ду Таньчжоу, ничего не понимая, удивленно спросил:

- В чем дело? Мы заснули, до тебя только сейчас дошло?

- Нет… нет… - Мо Чи замахал руками и неуверенно добавил. - Я просто слишком крепко заснул. Ты! Тебе же было сказано, чтобы ты шел спать к себе!

Мо Чи перевернулся и, спрыгнув с кровати, начал торопливо натягивать на себя верхнюю одежду, пытаясь скрыть неловкость.

Поспешно одевшись, он заметил, что Ду Таньчжоу все еще лежит на кровати в прежнем положении.

- А ты почему не встаешь? - завязывая пояс, спросил Мо Чи.

- … у меня половина тела занемела, а ты даже не хочешь мне помочь, - с деланым недовольством пожаловался Ду Таньчжоу.

Мо Чи торопливо шагнул вперед и поднял его.

После резкой смены положения резкая боль и онемение разлились по его телу.

Ду Таньчжоу вцепился в край кровати и скривился от боли, а главный виновник этого посмотрел на него с невинным видом и сказал:

- … раз у тебя все занемело, я просто подтолкнул тебя, чтобы ты не мучился слишком долго…

После завтрака Ду Таньчжоу рассказал Мо Чи о расследовании, которым он занимался в Линьтай.

- Телега, на которой Тан Да и другой охранник выехали с территории Военного ведомства, была пуста. Если вспомнить ту подошву, которую я нашел у подножия горы Тан, вполне возможно, что вся эта история с кражей оружия была сфабрикована самим Военным ведомством.

- Далее, с фермы Сичан шпионом из резиденции Чжао были тайно вывезены двадцать три лошади, и Чжао Шень, возможно, вообще не знал об этом.

- Тот слуга из резиденции Чжао, за которым ты следил с самого начала, тайно передавал письма из дома, он может быть одним из шпионов. Ты сможешь нарисовать, как он выглядит? Сегодня я собираюсь отправиться в резиденцию Чжао и заберу его в Линьтай для допроса.

Ду Чжо уже приготовил бумагу и кисть, и теперь растирал тушь.

- Я не умею рисовать кистью, - сказал Мо Чи. - У тебя есть тростниковое перо?

- Нет, но я пошлю слугу в квартал Дунлуньби, там на рынке его можно найти в лавках варваров.

- Не нужно.

Мо Чи поднял кисть и, взяв со стола нож для вскрытия писем, одним движением перерезал по косой черенок кисти, оставив острый срез.

- И так сойдет.

Лицо Ду Таньчжоу застыло, но он тут же сказал:

- Да, так и правда сойдет.

И так сойдет?! Сердце Ду Чжо заплакало кровавыми слезами. Это была сделанная по всем правилам кисть из тончайшей кроличьей шерсти, и одна такая кисть стоила дороже целого десятка тростниковых перьев!

И это называется «и так сойдет»?!

Мо Чи самым бессердечным образом отбросил в сторону кончик кисти и, обмакнув острый срез в чернила, начал не раздумывая водить им по бумаге.

Ду Таньчжоу на миг заколебался и спросил с сомнением:

- Я не силен в рисовании, но все же осмелюсь спросить - разве сначала не нужно все обдумать?

- А чего тут думать? - перо в руке Мо Чи быстро скользило по бумаге, его навыки рисования были отточены до совершенства во время его службы в армии. - Пока ты будешь думать, люди Яньми уже успеют скрыться, и тогда какой толк в послании?

Ду Таньчжоу немного помолчал, а затем сказал:

- Извини, что вмешиваюсь, но ты не видел того человека уже много дней. Ты уверен, что точно помнишь, как он выглядит?

- Разумеется, - Мо Чи даже головы не поднял, словно этот глупый вопрос даже не заслуживал его внимания.

Ду Таньчжоу стоял радом с ним, сложив руки на груди, словно писарь, ожидающий приказа хозяина:

- Да-да, как же я мог забыть. У тебя же отличная зрительная память, и, один раз увидев человека, ты уже не забудешь его.

Один раз увидев человека…

Эта фраза привлекла внимание Мо Чи, и он вдруг перестал рисовать.

- Что прикажет герой Мо? - сразу спросил Ду Таньчжоу.

- … ничего, - тихо ответил Мо Чи. - Поговорим, когда я закончу рисунок.

Вскоре на бумаге появилось лицо человека.

Нельзя сказать, что рисунок Мо Чи напоминал собой картину известного мастера, однако, все штрихи были очень четкими, и нарисованное изображение вышло очень живым и вполне правдоподобным.

Ду Таньчжоу посмотрел на рисунок, и ему показалось, что он своими глазами увидел этого человека.

Он отложил лист бумаги:

- Так что ты хотел мне сказать?

Мо Чи бросил на Ду Чжо выразительный взгляд.

На этот раз Ду Чжо оказался более сообразительным и, отложив чернильный камень, вышел, не сказав ни слова.

Ду Таньчжоу понял, что Мо Чи собирается поговорить о чем-то, связанном с Цзень Суем. Он все время старался защитить своего бывшего товарища и опасался даже Ду Чжо.

- Почему ты так беспокоишься? - с озадаченным видом спросил Ду Таньчжоу. - Он же не трехлетний ребенок, неужели у него не хватит сил защитить себя?

- Ты не понимаешь. В окрестностях столицы скрывается группа убийц из Яньми. Они все ненавидят нас. Если они узнают, что Цзень Суй здесь, они непременно убьют его.

- Так что не так с Цзень Суем? - сдаваясь, спросил Ду Таньчжоу.

- Когда я был в квартале Силуньби, в одном из переулком я увидел нищего. Мне показалось это странным, ведь обычно нищие не просят подаяние с утра, поэтому я присмотрелся к нему. Когда я сейчас нарисовал портрет, мне вдруг пришло в голову, что я уже видел этого нищего раньше.

Он поднял голову и посмотрел на Ду Таньчжоу:

- Судя по тому объявлению о розыске, это охранник военного склада, который исчез вместе с Тан Да.

********************

Переводчик: Kosen

Ду Таньчжоу поменялся в лице:

- Значит, второй охранник по имени Бао-эр все еще жив? Он прячется в квартале Силуньби, притворяясь нищим?

- Да, я точно не ошибаюсь, - твердо сказал Мо Чи. - Уж не знаю, может, это совпадение, но Цзень Суй наверняка в опасности. Возможно, он был обманут своим хозяином.

- Как ты это узнал?

- Увидев оставленную на стене надпись, я почуял неладное. В символах были незначительные погрешности, а в конце стоял знак, означающий предупреждение, принятое у лазутчиков. Вполне возможно, что это послание оставили без ведома Цзень Суя, или же это вообще никак с ним не связано.

Ду Таньчжоу вдруг почувствовал, как у него холодок пробежал по спине:

- Ты отправился в квартал Силуньби из-за той надписи и сразу же был схвачен там Лэн Жуном. Похоже, человек, оставившие это послание, не только прекрасно знает обо всех наших шагах и о том, что мы собирались к подножию горы Тан, но также он мог вступить в сговор с Лэн Жуном и передать ему сообщение.

Мо Чи, казалось, боялся разгадать эту тайну, и он осторожно спросил:

- Кто в тот момент знал, что мы собираемся к подножию горы Тан?

У Ду Таньчжоу уже давно возникли свои подозрения на этот счет, и, когда Мо Чи задал этот вопрос, он сразу сказал:

- Ты тоже думаешь, что это…?!

- Пока нет убедительных доказательств, - после некоторого молчания сказал Мо И. - Я хочу под видом варвара отправиться в квартал Силуньби и подобраться поближе к Бао-эру, чтобы узнать от него правду. А заодно попробую что-нибудь выяснить насчет Цзень Суя.

- Тогда сделай это, - Ду Таньчжоу нахмурился. - А я отправлюсь в резиденцию Чжао, чтобы найти того человека, который передавал письма.

***

Резиденция Чжао, полчаса спустя.

В доме семьи Чжао все без исключения находились под домашним арестом. Ду Таньчжоу предъявил начальнику стражи пропускную бирку, и для него открыли ворота.

За воротами находился небольшой двор, где жила прислуга. Ду Таньчжоу вместе с Ду Чжо проверил их всех, одного за другим, но так и не увидел того человека, которого нарисовал Мо Чи.

Тогда он вызвал к себе управляющего, который тоже находился под домашним арестом.

Ду Таньчжоу использовал главный дом в качестве зала для ведения допросов.

Управляющий опустился перед ним на колени, ожидая его распоряжений.

Ду Таньчжоу попросил Ду Чжо показать ему рисунок Мо Чи.

- Тебе знаком этот человек?

- Знаком, знаком! - поспешно закивал управляющий. - Он работал здесь слугой, отвечал за уборку кабинета молодого господина.

- Где он сейчас?

- В тот вечер, когда опечатали резиденцию Чжао, этот человек внезапно исчез. Мы тогда подумали, что он что-нибудь украл и проверили все в кабинете. Однако, ничего ценного не пропало, поэтому мы не стали искать его.

- Исчез? Он оставил какие-нибудь вещи? - спросил Ду Таньчжоу.

- Это очень странно, но он оставил все свои вещи, - ответил управляющий. - Даже кошелек с серебряными монетами не забрал. Такое ощущение, что… он просто сбежал.

- Принеси сюда все его вещи, я хочу осмотреть каждую из них.

Вскоре все оставленные слугой вещи были разложены на полу в главном зале.

Ду Таньчжоу наклонился и внимательно осмотрел каждую вещь.

Вещей было не так уж много, и среди них внимание Ду Таньчжоу привлекло лишь короткое верхнее платье.

Он поднял платье и, внимательно осмотрев его при солнечном свете, обнаружил на рукавах несколько чернильных пятен.

Потрогав пятна пальцами, он почувствовал, что они уже затвердели. Он наклонился и принюхался, легко различив характерный запах чернил.

- Господин, что-то не так? - спросил Ду Чжо.

- Это чернила. Он отвечал только за уборку кабинета, и в его обязанности не входило подавать кисть и чернила. Откуда же у него пятна на платье?

Ду Таньчжоу немного подумал, и ему, видимо, пришла в голову какая-то мысль.

- Где кабинет Чжао Шеня? - спросил он управляющего.

Управляющий отвел их в кабинет и показал на тушечницу и чернильные палочки,(1) лежавшие на столе:

- Вот этими чернилами часто пользуется молодой господин. Говорят, тушечница была подарена генералу Чжао покойным императором, и она очень нравится молодому господину. А эти палочки очень дорогие, они сделаны известным мастером в Хуэйчжоу.

- Ду Чжо, разведи чернила.

Ду Чжо капнул несколько капель воды в тушечницу и начал растирать в ней кончик чернильной палочки. Вскоре получились густые чернила.

Ду Таньчжоу наклонился и понюхал чернила. Этот запах был совершенно не похож на запах от пятен на платье - это был классический нежный аромат свежих чернил.

- Этот человек также выполнял обязанности писца в этом доме? - спросил управляющего Ду Таньчжоу.

- Нет, господин, я никогда не слышал о том, чтобы он умел писать, - ответил управляющий. - Мало кто из слуг умеет читать, не говоря уж о письме.

Ду Таньчжоу, казалось, что-то понял, он сказал Ду Чжо:

- Возьми эту одежду, тушечницу и чернильные палочки. Возвращаемся в Линьтай.

Выйдя из кабинета Чжао Шеня, Ду Таньчжоу взглянул на небольшой двор с восточной стороны и как бы между делом спросил:

- А там у вас что?

Охранник сказал, что это двор Чжао Шеня, и госпожа Чжао находится там под домашним арестом.

После того, как Хуайнин увезла с собой госпожу Чжао, вместо нее скрытно отправили похожую на нее фигурой служанку, одетую в одежду госпожи Чжао.

- Как поживает госпожа Чжао? - как бы между прочим спросил Ду Таньчжоу.

- Она целыми днями сидит у себя в комнате, все спокойно, - ответил охранник.

- Она сейчас ждет ребенка, - сказал Ду Таньчжоу. - Вы продолжайте патрулировать территорию, но к ней не приближайтесь, чтобы не пугать ее лишний раз.

- Слушаюсь.

Вернувшись в Линьтай, Ду Таньчжоу нашел письмо из дома семьи Чжао и, вытащив его из конверта, понюхал бумагу. Запах был точно таким же, как у пятен на платье слуги.

- Что и следовало ожидать! Эти письма были написаны не Чжао Циньчи и не его сыном. Тот парень подделывал письма, имитируя почерк.

- Но кто же этот человек? - удивился Ду Чжо. - Как можно так точно подделать чужой почерк?

- Немедленно привезите художника в дом семьи Чжао, пусть нарисует портрет этого человека, а затем объявите его в розыск по всей столице и в ее окрестностях. Обязательно укажите, что этот человек, возможно, писец, который зарабатывал написанием бумаг!

Простые люди часто были неграмотны. Когда кому-то было нужно написать письмо родственникам или друзьям, такие люди обращались к писцам, которые писали письма вместо них.

Таким способом обычно зарабатывали себе на жизнь бедные ученые, провалившиеся на императорских экзаменах. Чтобы сэкономить немного денег, они селились в окрестностях столицы и, зарабатывая себе на жизнь написанием писем, могли продолжать обучение, чтобы на следующий год вновь попытать счастье на экзамене.

Поскольку император очень ценил искусство каллиграфии, многие из них прекрасно им владели, и один человек умел писать в разных стилях.

Такие люди легко могли подделывать чужой почерк. Стоило лишь немного потренироваться, и подделку было невозможно отличить от оригинала.

Ду Таньчжоу посмотрел на письмо, которое держал в руке:

- У меня есть предчувствие, что как только этого человека объявят в розыск, мы быстро его поймаем.

***

Квартал Силуньби.

Волосы Мо Чи по-прежнему были завязаны в хвост. Разница заключалась лишь в том, что теперь он заплел часть волос в косу, которую соединил с остальными волосами.

Это была распространенная прическа среди неженатых молодых варваров.

Он сменил одежду жителей Центральных Равнин на одежду северных варваров.

Помимо богатых дельцов в Цзиньцинь часто приезжали простые люди, чтобы попытать здесь счастья.

Большинство из них нанимались служить охранниками или выполняли для богатых людей различные поручения.

В этот момент Мо Чи смешался с группой молодых варваров, ищущих работу, и с бесстрастным видом жевал печеную лепешку.

В полдень Бао Эр, снова под видом нищего, появился, наконец, из-за угла. Своей одеждой он действительно ничем не отличался от нищего, но огонек, который вспыхивал в его взгляде, выдавал в нем солдата.

Бао Эр был очень бдителен. Сделав пару шагов вперед, он несколько раз огляделся по сторонам, внимательно разглядывая улицы не только у себя за спиной, но со всех четырех сторон. И лишь убедившись в том, что ему не угрожает никакая опасность, он осмелился идти дальше.

Пройдя несколько шагов, он присел на корточки в укромном уголке, достал из-за пазухи замерзшую черствую паровую булочку и начал ее есть.

Мо Чи подошел к нему с беспечным видом и, отломив половину лепешки, бросил ее ему прямо в руки:

- Эй, лови!

Бао Эр поймал кусок лепешки, показав отличную реакцию. Он ничего не сказал и лишь жестом выразил свою благодарность.

Мо Чи встал у стены возле него и заговорил с ним:

- Откуда ты? Ты же такой молодой, руки-ноги на месте, почему же ты побираешься? Неужели не можешь сам заработать?

Мо Чи говорил на столичном диалекте с легким акцентом языка Яньми, отчего складывалось обманчивое впечатление, что он совсем недавно прибыл в Центральные Равнины.

Бао Эр все еще настороженно относился к его неожиданному дружелюбию. Но, видя, что парень из варваров, он коротко ответил:

- Неприятности в семье.

- Что могло заставить такого приличного человека как ты стать нищим? - удивленно спросил Мо Чи. - Расскажи.

Бао Эр лишь рукой махнул, давая понять, что не желает говорить об этом.

Мо Чи хотел что-то сказать, но в этот момент из переулка донесся хаотичный топот ног, а также беспорядочные крики и чья-то ругань.

- С дороги! Дорогу страже!

- Прочь с дороги!

- Что тут за сборище!

- Всем разойтись!

Мо Чи развернулся, и в этот момент Бао Эр вдруг бросил булочку с лепешкой и бросился наутек.

Пробежав несколько шагов, Бао Эр заметил, что Мо Чи бежит за ним следом.

- Ты что делаешь?! - удивленно воскликнул он.

- Это я должен спросить тебя, - ответил Мо Чи, следуя за ним. - Как ты так хорошо бегаешь?

Бао Эр не хотел разговаривать с ним и бежал вперед так быстро, как только мог. Поначалу он думал, что бежит очень быстро, но оказалось, что Мо Чи мог с легкостью неотступно следовать за ним.

Совершенно обескураженный, Бао Эр, задыхаясь, спросил его:

- Я чем-то обидел тебя?

- Нет, ты меня ничем не обидел, просто у тебя есть то, что нужно мне.

Бао Эр резко поменялся в лице:

- Ты один из них?

Стражники позади них почувствовали неладное и пустились за ними в погоню.

- Эй! Стоять!

- Немедленно остановитесь!

- Стойте, или мы будем стрелять!

В следующее мгновенье над головой Бао Эра пролетела стрела.

Мо Чи затащил его в темный переулок:

- Я не один из них, но, похоже, эти охранники не собираются оставлять тебя в живых. Пошли со мной!

Вскоре группа охранников появилась у входа в переулок, в котором они спрятались. Переулок было очень узким, в нем с трудом мог пройти один человек, развернувшись боком.

Страже не терпелось схватить их, поэтому они по одному прошли через узкий проход и побежали дальше.

Когда охранники скрылись из вида, и на улице вновь стало тихо, Мо Чи вместе с Бао Эром вылезли из водосточной трубы сбоку от переулка.

Отверстие трубы располагалось очень низко и было узким. Чтобы заметить его, нужно было обладать острым зрением. Зимой, когда было сухо, такая труба была подходящим местом для укрытия.

- Кто ты? - тяжело дыша, спросил Бао Эр, все еще не оправившийся от испуга. - Почему спас меня?

- Я знаю, что тебя зовут Бао Эр. Я помощник шилана Ду из ведомства Линьтай, и я знаю, что оружие со склада украл не ты. Я пришел к тебе по приказу шилана Ду, чтобы разузнать, как все было на самом деле. Не хочешь рассказать мне, что тогда произошло?

Видя, что его личность раскрыта, Бао Эр был окончательно сбит с толку.

- Чем докажешь? - недоверчиво спросил он.

Мо Чи пальцем поддел рукоять меча, обнажив часть его лезвия:

- Я в любой момент мог убить тебя, но я тебя спас. Ну как, сойдет за доказательство?

Четверть часа спустя они оба переоделись в одежду жителей Центральных Равнин и вдвоем пошли по улице.

Странно, что в таком большом и многолюдном городе как Цзиньцинь, Мо Чи сумел найти несколько пустынных троп.

Бао Эр был все также насторожен, он все время осматривался по сторонам и был начеку.

- Куда мы идем? - спросил он.

- В Линьтай.

- Между кварталом Силуньби и ведомством Линьтай с десяток кварталов. И мы вот так открыто пойдем туда?

- Кто сказал, что мы пойдем открыто? - не оборачиваясь, ответил Мо Чи. - Разве мы не пробираемся безлюдными улочками?

Бао Эру стало не по себе.

Этот человек только что был таким дружелюбным, когда приставал к нему с вопросами. Почему он теперь стал держаться так отчужденно?

Бао Эр подумал, что этот человек сначала так себя вел, чтобы расположить его к себе, а теперь, когда он согласился пойти с ним, он снова вернулся к своей обычной манере поведения.

К тому же, он сумел так быстро отыскать место, чтобы спрятаться, и это говорило о том, что этот человек очень проницателен, разбирается в людях и также умеет отлично заметать следы.

Если в Линьтай такие помощники, то, видимо, слухи о том, что шилан Ду очень необычный человек, верны.

При мысли об этом у Бао Эра екнуло сердце.

Он немного подумал и сказал:

- Это длинная история. Почему бы мне не рассказать ее тебе по дороге?

В день кражи на военном складе Бао Эр с Тан Да отвечали за охрану главных ворот, а другие охранники несли караул в остальных местах.

Вечером того же дня их вызвал помощник Лю Юань и попросил вывезти деревянную повозку через ворота Кайпинь, сказав, что за городом их будут ждать, чтобы забрать груз.

Тан Да был простоват, и у него не возникло никаких сомнений. Но Бао Эр был совсем другим. Посреди пути он приподнял войлочную ткань и обнаружил, что под ней ничего нет.

Повозка, которую Лу Юань попросил их вывезти из города, действительно была пустой.

Когда Бао Эр сказал об этом Тан Да, тот тоже удивился, но не обратил на это особого внимания, сказав лишь, что управлять пустой повозкой еще проще.

Но Бао Эра это насторожило еще больше.

После того, как повозка отъехала на один ли от ворот Кайпинь, на обочине дороги появилась другая повозка. Возле нее стояли несколько человек, которые издалека окликнули их:

- Это вы два охранника по имени Бао Эр и Тан Да?

Тан Да сразу подтвердил это, но Бао Эр не сказал ни слова.

- Вам обоим пришлось потрудиться и выехать за город поздним вечером, - продолжал один из этих людей. - У нас есть несколько монет вам на чай, надеюсь, вы их примете.

Тан Да сразу выскочил из повозки и подошел к этим людям, но Бао Эр остался неподвижно сидеть на своем месте.

- Да ладно тебе, не нужно быть таким строгим, вы это заслужили.

Бао Эр в ответ покачал головой:

- Пожалуйста, получите этот груз, чтобы могли выполнить поручение и вернуться.

Этот человек выразительно взглянул на остальных, и они медленно направились к повозке. И лишь один невысокий худощавый человек в капюшоне остался стоять на месте, держась в тени своей повозки.

Бао Эр, стараясь сохранять спокойный вид, втайне сжал рукоять меча.

Несколько человек подошли к их повозке, и все вместе подняли войлочную ткань. В тот момент, когда нервы Бао Эра были напряжены до предела, эти люди внезапно накрыли его этой тканью.

Бао Эр не успел даже вытащить меч, как его уже обезвредили.

- Эти люди закрывали лица? - спросил Мо Чи.

- Нет, - ответил Бао Эр. - Но я никогда их раньше не видел. Я не знаю, кто они и откуда, но почти уверен в том, что в тени под капюшоном скрывалась женщина.

- Женщина?

- Да, - уверенно ответил Бао Эр.

Когда Бао Эра оглушили, он только притворился, что потерял сознание, но на самом деле, он подслушивал разговор этих людей.

После того, как их с Тан Да вырубили, их связали и бросили на дороге.

Бао Эр лежал лицом вниз, поэтому мог тайно приоткрыть глаз и наблюдать за поведением этих людей.

Человек в капюшоне вышел, наконец, из тени и, не говоря ни слова, просто указал на них.

- Как только этот человек пошевелился, стало видно его фигуру, - сказал Бао Эр. - У этой фигуры были очень изящные изгибы, и стало окончательно ясно, что это была женщина.

Однако, Мо Чи не выказал того удивления, которого от него ожидал Бао Эр, и лишь спросил:

- И что было дальше?

- Когда я очнулся, то обнаружил, что нахожусь один в комнате, где пахло вином. Мои руки были связаны за спиной, но, к счастью, у меня с детства были мягкие кости. Поэтому после нескольких попыток мне удалось освободить руки. Я не рискнул и дальше оставаться там, и сразу же убежал из этой комнаты. В небольшом дворике стояли несколько больших бочек, видимо, в них хранили вино. Я не осмелился и дальше разглядывать это место, перелез через стену и убежал.

После своего побега Бао Эр несколько раз сталкивался с погоней, но, благодаря своей осторожности, сумел уйти от нее. Позже он замаскировался под нищего варвара и спрятался в квартале Силуньби, где смог прожить всего несколько спокойных дней.

- А потом я встретил тебя, - закончил свой рассказ Бао Эр. - Вот как все было, и это все, что мне известно.

Когда он договорил, перед ними показались ворота ведомства Линьтай.

_____________________________

1. Вот такие палочки имеются ввиду. Ссылка на видео, где показывают, как из них разводят краску и пишут кистью. Ммм, прям полюбовалась ))) Кому лень смотреть, в двух словах: капаешь водички на каменную подставку и растираешь в воде об камень часть такой палочки, получаются чернила для письма.

********************

Переводчик: Kosen

Ду Таньчжоу объявил подозреваемого в розыск ранним утром, и несколько часов спустя, когда они с Ду Чжо сели обедать в Линьтай, из ведомства столичного округа к нему в спешке прибежал охранник.

- Докладываю! Подозреваемый, объявленный в розыск, схвачен в окрестностях столицы в Луньминфу! Как о нем и было сказано, он писец, и сейчас он находится ведомстве столичного округа! Прошу, идемте скорее!

Ду Таньчжоу немедленно отложил палочки для еды и встал из-за стола.

Ду Чжо торопливо сунул в рот пару ложек риса и, захватив куриную голень, поспешил за ним с раздувшимися от еды щеками.

- Господин!.. - он едва не подавился рисом. - Подождите!

Правитель столичного округа уступил Ду Таньчжоу главный зал в своем ведомстве. Шилан Ду уселся за стол, и стукнул молоточком.

Стоявший на коленях писец весь взмок от пота несмотря на холодный зимний день.

- Кто ты? Назови свое имя?

У мужчины задрожали губы, он судорожно сглотнул и ответил:

- Ваш слуга готов ответить… вашего слугу зовут Чжу Жун, проживаю в Луньминфу… зарабатываю на жизнь написанием писем для других…

- Чжу Жун, ты бывал в столице в доме генерала Чжао? - холодно спросил Ду Таьчжоу.

- Ваш слуга никогда там не был! - еще больше напрягся Чжу Жун. - Генерал Чжао - защитник нашей страны, как мог ваш слуга с его низким статусом попасть в его дом?

- Правда? - спросил Ду Таньчжоу и приказал. - Привести сюда управляющего.

По дороге в столичное ведомство он отправил Ду Чжо за своим пропускным жетоном и попросил послать людей за управляющим из дома семьи Чжао.

Вскоре управляющего привели в зал. Он опустился на колени рядом Чжу Жуном и, покосившись на него, сказал:

- Господин, это тот человек, который отвечал за уборку кабинета молодого господина Чжао.

Тело Чжу Жуна разом обмякло, и он рухнул на пол.

Над его головой прозвучал холодных голос Ду Таньчжоу:

- Чжу Жун, если ты не заговоришь, тебя подвергнут пытке.

Руки и ноги Чжу Жуна отказывались служить ему, и он лишь после нескольких попыток сумел снова встать на колени.

- Я… ваш слуга… все скажет.

Чжу Жун приехал в столицу три года назад, чтобы сдать экзамен. После того, как он провалился на экзамене, у него совсем не осталось денег, и ему было не на что вернуться в свой родной город. Тогда он перебрался в Луньминфу в окрестностях столицы.

По сравнению со столицей, жилье в Луньминфу стоило дешевле, как и все товары, которые там продавались. Потратив последние деньги, Чжу Жун снял себе лачугу с соломенной крышей и остался жить в Луньминфу, чтобы подготовиться к экзамену в следующем году.

В Луньминфу в основном, жили зажиточные крестьяне, из них мало кто был обучен грамоте, но они имели при себе свободные деньги.

Немного пообщавшись с этими людьми, Чжу Жун придумал способ зарабатывать деньги - он установил в торговом квартале лоток и стал зарабатывать на написании писем, получая за каждое письмо несколько монет.

Чжу Жун всегда был талантлив, и у него были хорошие навыки в каллиграфии. Вскоре дела у него пошли в гору, и он стал известен во всем Луньминфу.

Позже к нему даже стали приезжать люди из соседних уездов, чтобы он написал для них письмо.

Месяц назад, когда Чжу Жун ждал клиентов, к нему пришел один человек, который сразу же, ни о чем не попросив, положил перед ним золотой слиток.

Увидев перед собой такого важного клиента, Чжу Жун немедленно принялся готовить чернила и кисть.

Но этот человек сказал ему:

- Я пришел не за письмом, мне нужно, чтобы ты кое-что сделал для меня.

Этот человек сказал, что от него требуется притвориться слугой и проникнуть в дом Чжао Циньчи, чтобы заниматься там уборкой кабинета.

Сначала Чжу Жун категорически отказался, он все-таки был ученым человеком.

- Я стремлюсь к славе и определенному положению в обществе, так как же я могу стать слугой? Даже если это сам генерал Чжао, мне не пристало склонять перед ним голову.

Но этот человек достал еще два золотых слитка и со стуком опустил их на прилавок.

Чжу Жун посмотрел на сияющие золотые слитки и без особых колебаний согласился.

Он уже собирался загрести слитки себе, но тот человек прикрыл их рукой.

- Не спеши и послушай меня. После того, как ты устроишься в дом семьи Чжао, тебе нужно будет найти переписку Чжао Циньчи с его сыном, а затем научиться подделывать их почерк. Когда преуспеешь в этом, ты должен будешь найти способ украсть их письма и вынести их из дома. К тому времени мои люди свяжутся с тобой.

- И ты согласился сделать такую вещь?! - нахмурился Ду Таньчжоу.

- Ваш слуга… просто польстился на деньги… они предложили очень щедрое вознаграждение…

- И ты с такой добродетелью действительно собирался стать чиновником? - с холодной усмешкой спросил Ду Таньчжоу. - Что было дальше? Ты сделал так, как он сказал?

Чжу Жун стукнулся лбом об пол:

- Да, господин… В то время в дом семьи Чжао набирали новых слуг. Тот человек каким-то образом нашел посредника, отвечающего за набор слуг, подделал мой договор(1) и отослал меня в дом семьи Чжао в качестве слуги.

А дальше все было именно так, как и предполагал Ду Таньчжоу.

Убирая кабинет, он выкрал семейную переписку и не только научился подделывать почерк Чжао Циньчи и его сына, но и вынес их письма из дома.

Помимо этого, Чжу Жун признался, что по просьбе того человека также написал несколько писем почерком Чжао Циньчи и его сына, которые затем и передал ему.

Ду Таньчжоу сделал знак Ду Чжо, и тот показал Чжу Жуну письма, которые держал в руке.

- Это все ты написал?

Чжу Жун поднял голову, посмотрел на письма, и его лицо приобрело землистый оттенок:

- … да, это все написано вашим слугой.

Ду Таньчжоу стукнул молотком по столу:

- Наглец! В этих письмах речь идет об госизмене и мятеже, что является тягчайшим из преступлений! Ты же много учился и даже пытался сдать императорский экзамен, неужели ты не знал об этом?

Чжу Жун опустил голову и заплакал, не осмеливаясь сказать ни слова.

- Теперь ты все понял и плачешь? - в гневе воскликнул Ду Таньчжоу. - Генерал Чжао Циньчи годами защищал заставу Чжешань, сдерживая огромное войско Яньми, тем самым внося огромный вклад в развитие Дашен! И он чуть не погиб из-за предательства ничтожества, польстившегося на деньги! Если бы я не докопался до правды, боевой генерал и его семья были бы уничтожены из-за такого, как ты!!!

Слова Ду Таньчжоу прозвучали, словно оглушительный раскат грома и, казалось, что вся мебель в комнате задрожала.

Чжу Жун рыдал, стоя на коленях, и его слезы ручьями текли на пол.

- Чжу Жу, - вновь заговорил Ду Таньчжоу. - Тебе не избежать сурового наказания. Я даю тебе возможность признаться. Ты помнишь, как выглядел человек, который попросил тебя проникнуть в дом семьи Чжао?

- Помню… - захлебываясь от рыданий, с трудом выговорил Чжу Жун. - Это был обычный человек, ничего примечательного. Но от него всегда исходил особый аромат. Ваш слуга не может сказать, что это был за аромат, но такие благовония не используют простые люди…

Он был так напуган, что под конец совсем лишился и сил и уже не мог говорить.

Ду Таньчжоу презрительно взглянул на него и распорядился:

- Пусть поставит отпечаток, а затем приведите художника, пусть нарисует портрет того человека, после чего объявите его в розыск.

Чжу Жуна так трясло, что он не мог поднять руку. Один из помощников схватил его за руку и помог ему приложить отпечаток пальца под его показаниями.

- Возьмите его, возвращаемся в Линьтай, - распорядился Ду Таньчжоу.

Когда они вернулись в Линьтай, ему немедленно сообщили:

- Господин, вернулся охранник Мо и привел с собой какого-то человека.

- Где он? - сразу же спросил Ду Таньчжоу.

- В вашем кабинете.

Когда Ду Таньчжоу вошел в кабинет, он сразу узнал в человеке, который находился возле Мо Чи, Бао Эра.

- Ты и правда сумел вернуть его целым и невредимым? - удивленно сказал Ду Таньчжоу. - А я думал, его постигла участь Тан Да… Ладно, главное, что он жив. Тогда мы сможем поймать настоящих преступников.

Бао Эр приподнял полы одежды и опустился на колени:

- Господин, ваш подчиненный - охранник оружейного склада из военного ведомства Бао Эр. Примите мою глубокую благодарность за вашу милость и мое спасение! Ваш подчиненный сообщил обо всем вашему помощнику. Если от вашего подчиненного что-то потребуется, прошу, только прикажите.

За то время, которое требуется, чтобы сгорела палочка благовоний, Ду Таньчжоу выслушал его историю, и в целях безопасности оставил Бао Эра в Линьтай.

После того как Бао Эра увели, у Ду Таньчжоу появилась, наконец, возможность рассказать Мо Чи о Чжу Жуне.

Пока они говорили, ему разогрели обед, который он не успел съесть перед своим уходом, и подали ему, добавив еды и для Мо Чи.

Когда помощник ушел, Мо Чи спросил:

- От того человека исходил какой-то аромат?

- Да, - ответил Ду Таньчжоу. - Пока ты не привел Бао Эра, я думал, что посыльным был кто-то из высокопоставленных чиновников, потому что военные редко окуривают благовониями свою одежду, а чиновники низшего звена не могут себе такого позволить. Но, раз Бао Эр говорит, что это была женщина, тогда все сходится.

Мо Чи кивнул в ответ.

Еда в Линьтай был очень вкусной, и он подцепил палочками крупный кусок мяса.

Ду Таньчжоу посмотрел на него и кивнул с довольным видом:

- Лекарство от императорского лекаря и правда очень эффективно. Судя по тому, как ты орудуешь палочками для еды, твоей спине намного лучше.

- Не такой уж я хрупкий, я и без лекарств прекрасно поправился бы… - уверенным тоном заявил Мо Чи, но на его щеках выступил едва заметный румянец.

Если бы Ду Таньчжоу не проработал столько лет шиланом и не был бы таким наблюдательным, то мог бы и не заметить эти едва уловимые изменения.

Хотя Ду Таньчжоу и заметил это, он ничего не сказал и лишь подложил Мо Чи овощей в чашку. Спустя пару мгновений, ему в голову вдруг пришла какая-то мысль, и он сказал:

- А ведь ты совсем не удивился, когда узнал, что письма Чжао Циньчи оказались подделкой. Ты уже раньше догадался об этом, верно?

- В общем, да, - невозмутимо отозвался Мо Чи.

- Знаешь что, хватит напускать на себя загадочный вид!

Мо Чи посмотрел на него и поддел его:

- Похоже, от тебя, как от шилана, никакого толку.

- Это от меня никакого толку? А чью еду ты ешь? Чей чай ты пьешь? На чью одежду пускал слюни прошлой ночью?

Мо Чи так покраснел, что теперь это стало видно совершенно ясно:

- Это просто случайность! К тому же, догадаться, что переписка была поддельной, было не так трудно. Разве не так всегда подставляли верных слуг престола?

- Ты не из тех, кто строит свою уверенность на одних лишь догадках. Скажи мне, было ли в этих письмах нечто такое, что окончательно убедило тебя?

Мо Чи налил себе полную тарелку супа и, ожидая, пока суп остынет, сказал:

- На самом деле, в письмах было не к чему придраться. Чжу Жун идеально подделал не только почерк, он скопировал и саму манеру изложения мыслей и свойственные генералу выражения.

Он сделал несколько глотков бульона и продолжал:

- Чжу Жун мог достать письма, подделать почерк, а также изучить стиль Чжао Циньчи и послушать манеру речи Чжао Шеня, возле которого он находился. Но есть один человек, которого он не видел никогда в своей жизни.

- Чуси Чжувень! - догадался Ду Таньчжоу.

- Верно. В поддельном письме Чжу Жун написал, что именно Чуси Чжувень сам связался с Чжао Циньчи, чтобы, подкупить его за большие деньги, склонить к предательству и мятежу. Но это никак не возможно.

- Младший принц Чуси Гуэйжень и его отец были сторонниками мира. Но нынешний правитель Яньми и Чуси Чжувень полны решимости воевать. Особенно Чуси Чжувень. Он очень высокомерный, хитрый и жестокий человек. Он очень гордится родословной Яньми и всей душой презирает жителей Центральных Равнин. Он никогда бы не вступил в сговор с с Чжао Циньчи и не стал бы склонять его к измене подобным образом, он верит только в победу, добытую мечом.

- Выходит, ты с самого начала знал, что эти письма поддельны, - сказал Ду Таньчжоу.

- Угу.

Мо Чи взял чашку с супом, собираясь его выпить, но в этот момент услышал, как у него над ухом прогремел грозный голос Ду Таньчжоу:

- Значит, ты давно уже знал об этом, а мне ничего не сказал! Да из тебя слова не вытянешь, Мо Яочэнь!

Мо Чи выплюнул бульон обратно в чашку.

Похоже, Ду Таньчжоу был очень зол и намеревался свести счеты:

- Ты ешь мою еду, спишь в моей постели и скрываешь это от меня, хозяина дома. Ты считаешь, это нормальным, а?

Мо Чи, не говоря ни слова, взял обеими руками чашку с супом и залпом осушил ее до дна, после чего удовлетворенно выдохнул, небрежно вытер рот рукой и под предостерегающим взглядом Ду Таньчжоу, встал на ноги, собираясь пуститься наутек:

- Я тут вспомнил, мне нужно сделать кое-что срочное.

- А ну стой! - приказал Ду Таньчжоу. - У меня к тебе вопрос.

Мо Чи, не осмеливаясь оглянуться, остановился возле двери:

- Какой вопрос?

- Ты сказал, что Бао Эра пытались схватить императорские гвардейцы?

Мо Чи, все также стоя к нему спиной, кивнул:

- Они кричали: дорогу страже! И я сам видел, что они были одеты в форму гвардейцев.

Ду Таньчжоу, неторопливо потягивал чай, словно рыбак, закинувший удочку и ждущий улова:

- У меня есть план, который требует твоего сотрудничества. Хочешь поучаствовать в этом?

Рыбка Мо Чи развернулась и послушно заглотила наживку на крючке удочки, которую закинул Ду Таньчжоу.

- Что за план? - спросил он и с невинным видом похлопал ресницами.

_________________

1. В словаре это дословно называется «расписка о продаже себя в рабство; кабальная запись». Не знаю, идет ли тут речь именно о рабстве, или же это аналог трудового договора. Если рабство, тогда почему его после побега не искали?

Вот еще нашла картинку (примерную) из ямыня. Вот так судья восседал за столом, рядом секретарь, солдаты и те, кого допрашивают, на коленях.

________________________

Переводчик: Kosen

Ду Таньчжоу поставил чашку с чаем на стол и посмотрел на Мо Чи своими прекрасными глазами:

- Мы давно не видели госпожу Чжао. Я попросил Ду Чжо приготовить для нее подарок. Давай сходим вместе навестить ее.

Когда они пришли в дом Мо Чи, и госпожа Чжао увидела их обоих, ее бледное лицо порозовело.

Ее беременность не была заметна до сих пор, напротив, она сильно похудела, и одежда свободно висела на ней.

- Госпожа, вы должны беречь себя, - обеспокоенно произнес Ду Таньчжоу. - Хотя опасность еще не миновала, уже появились некоторые зацепки.

Госпожа Чжао резко подняла голову, ее запавшие глаза заблестели, она с надеждой посмотрела на Ду Таньчжоу. - Господин шилан что-нибудь…

- Проходите скорее и попробуйте эти мандарины, которые я запекла лично, - (1) послышался голос приближающейся Хуайнин.

Ду Таньчжоу бросил на госпожу Чжао выразительный взгляд, и она растерянно замерла. В этот момент вошла Хуайнин и принесла несколько закопченных дочерна мандаринов.

- Ай, как горячо!

Она не удержала их, они покатились по полу, и Мо Чи, наклонившись, собрал их с пола.

Кожура мандаринов все еще была покрыта угольной золой, Мо Чи с любопытством рассмотрел их и спросил:

- Мандарины можно есть печеными?

- Конечно, - Хуайнин взяла у него мандарины, оставив ему один.

Она села в сторонке, очистила один мандарин и, подув на него, протянула его госпоже Чжао.

- Печеные мандарины очень теплые, они увлажняют легкие и помогают смягчить кашель. И так их удобнее есть. Я вижу, последние несколько ночей ты часто кашляешь, поэтому принесла их специально для тебя.

- Ваше высочество часто приезжает сюда в последнее время? - спросил Ду Таньчжоу.

- Конечно, я же должна привозить ей еду, - она бросила Ду Таньчжоу мандарин. - Это тебе в награду от меня.

- Благодарю, ваше высочество, - бесстрастным тоном ответил Ду Таньчжоу, но не стал есть мандарин.

В этот момент он о чем-то вспомнил и посмотрел на Мо Чи, который уже набил себе полный рот.

- Смотри, не подавись, как в прошлый раз, - напомнил ему Ду Таньчжоу.

Мо Чи проглотил мандарин, вытер губы ладонью и встал:

- Да знаю я, - сказал он и собрался выйти.

- Ты куда? - спросил Ду Таньчжоу.

- Здесь слишком жарко, и мне душно. Хочу выйти подышать свежим воздухом.

С этими словами он открыл дверь и вышел на улицу.

Госпожа Чжао почувствовала себя неловко:

- На улице так холодно, разве он…

- Ничего страшного, - сказал Ду Таньчжоу. - Он привык к холоду в землях Яньми и всегда жалуется, что зимой в Цзиньцине слишком жарко.

Он впервые упомянул при женщинах земли Яньми.

Госпожа Чжао с детства наслушалась множество разных историй, и в ее глазах люди Яньми ничем не отличались от клыкастых чудовищ, скрывающихся в ночной мгле.

Слова Ду Таньчжоу напугали ее, и он прикрыла ладонью рот:

- Охранник Мо, он из Янь… Яньми?

- Нет, что ты, - успокоила ее Хуайнин. - Ты забыла, я же говорила тебе, что он из тайных лазутчиков, и это он убил сбежавшего в Яньми предателя Шу Байхена.

- Верно, я совсем забыла об этом, - госпожа Чжао вздохнула с облегчением.

Хуайнин посмотрела на Ду Таньчжоу и спросила его:

- А кстати, шилан Ду сам сражался с этими людьми. Можешь рассказать, что они из себя представляют?

- Ваше высочество, прошло уже восемь лет с тех пор, как ваш подданный вернулся в столицу, - с улыбкой ответил Ду Таньчжоу. - Уже толком и не помню, что было раньше. Вам лучше спросить об этом Мо Чи, он знает побольше моего.

- Так и сделаю, - Хуайнин встала и поспешно вышла за дверь.

Когда она ушла, госпожа Чжао понизила голос и спросила:

- Почему шилан Ду замолчал, как только увидел Хуайнин? Неужели… от нее тоже все нужно скрывать?

Ду Таньчжоу тоже заговорил тише:

- Госпожа, я лишь хотел задать вам несколько вопросов. Прошу, помогите мне разрешить некоторые сомнения. Когда вы вошли в семью Чжао, вы нанимали новых слуг?

- Да, я увидела, что нам не хватает прислуги. В доме было в два раза меньше слуг, чем в доме моих родителей. Я боялась, что будет некому выполнять работу, поэтому нашла посредника, чтобы тот помог мне нанять несколько слуг. А что?

- Вы же совсем недавно приехали в столицу, - сказал Ду Таньчжоу. - Как вы смогли найти надежного посредника?

- Ну… Это Хуайнин помогла мне. Она единственный человек, которого я знаю в столице. Она нашла надежного посредника, который помог нанять прислугу для дома. Тогда же наняли и мою служанку, которая везде сопровождала меня.

- Был ли среди этих людей человек по имени Бао Эр? Он отвечал за уборку кабинета молодого господина Чжао.(2)

- Я не помню, - смутилась госпожа Чжао. - Вам лучше сходить к нам домой и расспросить управляющего, он должен помнить.

Ду Таньчжоу лишь кивнул, уклонившись от ответа.

Спустя пару мгновений, он изменил тон и серьезно сказал:

- Госпожа, следствие идет полным ходом, но нам все еще нужна ваша помощь.

- Только скажите, и я сделаю все, что смогу, - решительно заявила госпожа Чжао.

Мо Чи сидел на крыльце в темноте и смотрел на увядшую траву во дворе.

Здесь не было никого, кроме старого сторожа, и за домом было некому ухаживать. Там, где раньше был сад, теперь можно было увидеть лишь сухие ветки.

Хуайнин не было до этого никакого дела, она просто присела возле Мо Чи.

Мо Чи всегда опасался людей, которые проявляли излишнее дружелюбие. Увидев, что Хуайнин уселась рядом с ним, он ничего не сказал и просто молча смотрел вдаль.

Хуайнин достала из рукава мандарин и протянула ему:

- Это тоже тебе. Я же вижу, тебе очень понравилось.

Мо Чи, словно кот, учуявший мясо, повернул голову и после некоторого колебания взял у нее мандарин.

- Ай! - вдруг тихо вскрикнула Хуайнин, и Мо Чи вопросительно посмотрел на нее.

Хуайнин не отводила взгляда от его руки:

- Все в порядке, просто твоя ладонь такая грубая и шероховатая, как напильник.

Мо Чи слегка растерялся и посмотрел на свою ладонь:

- Ваше высочество знает, что такое напильник?

- Разумеется, - Хуайнин показала ему свои ладони. - Видишь, у меня тоже есть мозоли на руках, такие же, как у тебя.

Мо Чи опустил голову. Он не ожидал, что у принцессы из императорской семьи, которой было всего шестнадцать лет, ладони тоже могут быть покрыты мозолями.

Заметив его любопытство, Хуайнин сказала с улыбкой:

- Ты знаешь, что случилось с моей семьей? Мои родители, все родственники и друзья погибли, в живых осталась только я одна.

Рассказывая о своем трагическом прошлом, она говорила таким беспечным тоном, словно рассказывала Мо Чи какую-нибудь ерунду.

- Меня поместили под домашний арест, и поначалу во всем доме, кроме меня никого не было. Там было тихо, как на кладбище. Я несколько дней пролежала там одна без еды и воды, и сама мало чем отличалась от мертвой. Моя нянька, которая раньше ухаживала за мной, видя, что я оказалась в беде, попросила у вдовствующей императрицы разрешения приглядывать за мной, и та согласилась. После ее появления у меня появились еда и вода.

- Но вскоре запасы еды в моем доме подошли к концу, и мы умоляли приставленную к нам охрану принести нам поесть. Поначалу они соглашались, а потом им это надоело.

- У нас с няней не оставалось выбора, кроме как самим посеять зерна пшеницы и попытаться заняться земледелием. И у нас получилось!

- Не ожидал, что принцесса Дашен много лет возделывала землю у себя дома? - спросила Хуайнин

Мо Чи очистил мандарин и промолчал.

- Ну что, принцесса ничем не уступает тайному лазутчику? - с гордостью сказал Хуайнин. - Вам, по крайней мере, хоть не приходится самим копаться в земле.

Хуайнин выпало на долю немало тяжких испытаний, и ее жизнь была тяжелее, чем у принцесс, выросших в императорском дворце. Но все же она оставалась принцессой, живущей в столице.

Она считала проведенные под домашним арестом годы и перенесенные ею тяготы самым большим несчастьем на свете.

С которым не сравнятся тяготы ночных лазутчиков.

Ее слова прозвучали с такой искренней наивностью, но такая наивность иногда могла стоить жизни.

Мо Чи молча отломил дольку мандарина и сунул ее в рот.

- А что из себя представляет Яньми? Там, как и в столице… с виду все кажется спокойным и благополучным, но за этим спокойствием скрываются подводные течения?

Ее голос звучал все тише, а в ее словах чувствовался некий особый смысл, который было трудно уловить.

- Яньми… - Мо Чи надолго задумался, не зная с чего начать и как выразить тысячи различных мыслей. - … Там очень холодно, гораздо холоднее, чем в самую студеную зиму в столице. Когда мы собирали сведения о военном лагере Яньми, чтобы узнать их истинную силу, нам приходилось по несколько часов сидеть по пояс в снегу.

- Когда некоторые лазутчики возвращались обратно на заставу Чжешань и снимали шапки, у них просто отваливались мочки ушей, при этом не было ни крови, ни боли, поскольку уши были полностью отморожены.

Мо Чи положил рядом кожуру мандарина и начал очищать его от белых прожилок.

- Люди Яньми придают особое значение глазам и сердцам солдат вражеской армии. Если им удавалось поймать кого-нибудь из лазутчиков, им выкалывали глаза и вырезали сердца. Я много раз видел собственными глазами, как моих товарищей пытали и убивали таким способом.

Хуайнин невольно ахнула и, глядя на него широко раскрытыми глазами, приложила руки к груди:

- И ты не спас их? Неужели ты просто стоял и смотрел на это…

- Иногда спасение невозможно, - взгляд Мо Чи был очень серьезным. - Если бы я пришел им на помощь, тем самым я выдал бы себя, и меня бы тоже убили. И тогда собранные сведения, за которые кто-то заплатил своей жизнью, было бы невозможно отправить на заставу. А без верных точных сведений солдаты заставы Чжешань не смогли бы защищать жителей Ючжоу. А, если Ючжоу останется без защиты, появится много таких людей, как я, у кого полностью вырезали родную деревню.

Он взглянул на Хуайнин:

- Ценой одной жизни можно спасти множество других людей. Ваше высочество смогли бы принести такую жертву?

Хуайнин растерялась и ничего не сказала.

Она вдруг почувствовала холодное прикосновение к своему лицу. Подняв голову, она увидела в свете фонаря порхающие в воздухе снежинки.

- Снег пошел, - тихо сказала она.

Ду Таньчжоу, который в этот момент открыл дверь и вышел во двор, услышал ее слова.

- И правда пошел снег, - сказал он. - В этом году это первый снег в Цзиньцине. Теперь вашему высочеству не придется выезжать в горы, чтобы полюбоваться снегом.

Хуайнин резко обернулась, почувствовав в его словах некий скрытый смысл.

Ду Таньчжоу поклонился ей:

- Ваше высочество, ваш подданный побеспокоил вас, и ему пора уходить. Благодарю вас за вашу заботу о госпоже Чжао. Полагаю, генерал Чжао будет очень вам признателен, когда узнает об этом.

Хуайнин встала и поправила одежду, вновь вернув себе достоинство принцессы:

- Не нужно церемоний, шилан Ду. Госпожа Чжао - моя давняя подруга, и я смогу позаботиться о ней.

Ду Таньчжоу еще раз поклонился и собрался уйти вместе с Мо Чи.

Он сделал несколько шагов, когда услышал позади голос Хуайнин:

- Прошу шилана Ду как можно скорее во всем разобраться, чтобы все, наконец, успокоилось.

Ду Таньчжоу развернулся, почтительно сложил ладони и ушел вместе с Мо Чи.

Пока они шли по дороге, снегопад становился все сильнее, и маленькие звездочки-снежинки вскоре стали походить на пух от ивы.(3)

Мо Чи шел молча и выглядел слегка подавленным.

Ду Таньчжоу, заметив его настроение, сразу спросил:

- Кто огорчил нашего Мо Яочэня?

- Небеса, - не раздумывая, ответил Мо Чи.

Ду Таньчжоу, слегка приподняв брови, внимательно посмотрел на него. Видя, что он вовсе не шутит, он не смог удержаться и рассмеялся.

Лицо Мо Чи помрачнело еще больше.

Не в силах сдержать смех, Ду Таньчжоу прикрыл пол-лица рукавом, изо всех сил стараясь говорить серьезным тоном:

- Чем тебя обидели небеса? Скажи, и я попрошу придворного жреца воскурить благовония и вознести за тебя молитвы небесам.

Мо Чи поднял глаза и посмотрел на падающий снег.

Спустя долгое время, он ответил:

- Я не люблю зиму, и снег тоже не люблю.

- Почему? - удивленно спросил Ду Таньчжоу. - В столице все любят снег. Даже принцесса Хуайнин выезжала в горы, дабы полюбоваться снегом. Почему же ты его не любишь?

- … Когда идет снег, в этом нет ничего хорошего, - тихо сказал Мо Чи. - Одежда не греет, еды не хватает, и на нем видно кровь… У меня нет приятных воспоминаний, связанных со снегом.

Ду Таньчжоу застыл на месте.

Невдалеке послышались крики мелких торговцев:

- Сладкий картофель! Печеный сладкий картофель!

- Жареные каштаны в ароматном сахаре!

- Сладкий картофель!

- Покупайте каштаны!

Ду Таньчжоу оставил Мо Чи и пошел вперед с таким видом, словно у него было неотложное дело.

Мо Чи с удивленным видом неторопливо последовал за ним. Пока он дошел до торговцев, Ду Таньчжоу уже набрал полный бумажный куль каштанов и тщательно выбирал в печи печеный картофель.

- Благородный шилан Ду тоже любит пищу простых смертных? - шутливо сказал Мо Чи.

Ду Таньчжоу, не обращая на него внимания, продолжал рыться в печи, словно желая сунуть туда голову.

Шилан Ду никогда сам не покупал овощи, он понятия не имел, как выбрать самый сладкий картофель. После придирчивого осмотра он решил, наконец, сделать самую разумную вещь - выбрать самый крупный.

- Вот эту, - он показал на самую большую картофелину в печи.

На его лице было такое серьезное выражение, словно он принял самое важное решение в своей жизни.

Торговец вытащил картофелину щипцами из печи и взвесил ее:

- Йоу, она и правда большая, потянула больше, чем на цзинь.

Ду Таньчжоу заплатил за каштаны и сладкий картофель, но не спешил уходить, и прямо возле прилавка начал чистить картофель.

- Ты так проголодался? - удивленно спросил Мо Чи.

Только что вынутая из печи картофелина была обжигающе-горячей, и Ду Таньчжоу, который в жизни не работал руками, обжег себе пальцы.

- Ай… фу-фу… - он подул себе на пальцы и, терпя боль, продолжил сдирать кожуру.

Оторвав кусочек сладкого картофеля, Ду Таньчжоу подул на него, а затем без всякого предупреждения сунул его прямо в губы Мо Чи.

Не ожидавший ничего подобного Мо Чи невольно приоткрыл губы, и кусочек картофеля оказался у него во рту.

Он жевал этот кусок, глядя на Ду Таньчжоу широко раскрытыми глазам, и его густые ресницы затрепетали, задевая струны сердца Ду Таньчжоу.

Ду Таньчжоу взял себя в руки и спросил:

- Ну как, сладко?

Когда Мо Чи был тайным лазутчиком, ему часто приходилось есть сладкий картофель. С наступлением зимы за пределами Великой стены было мало еды, и он годами ел его снова и снова, поэтому ему не хотелось даже вспоминать о нем.

Сладкий картофель там был сухим и безвкусным, и приходилось стучать себя по груди, чтобы протолкнуть себе кусок в горло.

Но сладкий картофель в Цзиньцине был совсем другим. Возможно, дело было в разных сортах, но здесь он был медово-сладким. В нем не было прожилок, и он прилипал к зубам, словно жуешь мальтозу.(4)

- … Вкусно, - невнятно ответил Мо Чи, пережевывая картофель.

Ду Таньчжоу улыбнулся и вложил ему в руки бумажный куль с жареными каштанами:

- Держи, так рукам будет теплее. Идем.

Мо Чи послушно взял куль и последовал за ним.

Он чувствовал тепло обжаренных в сахаре каштанов, и до него доносился их аромат.

Мо Чи втянул носом воздух, наслаждаясь их запахом и теплом.

Ду Таньчжоу продолжал по дороге чистить картофель, но не выбрасывал кожуру, собирая ее в ладонь. Через каждые несколько шагов он отламывал кусочек сладкого картофеля, дул на него и запихивал Мо Чи в рот.

- Я и сам могу, - тихо сказал смущенный Мо Чи.

Ду Таньчжоу не стал с ним спорить и просто с силой сунул ему в рот еще один кусок. Зубы Мо Чи прикусили палец Ду Таньчжоу, он испуганно вздрогнул и отпрянул назад. Сладкая мякоть картофеля моментально скользнула с губ к нему на язык, вызвав какое-то смутное волнение.

Спина Мо Чи напряглась. Он никогда не был ни с кем настолько близок, и ему было тяжело привыкнуть к этому ощущению. У него даже возникло желание убежать.

Мягкий аромат орхидеи очень вовремя коснулся его носа, постепенно успокаивая его нервы.

Мо Чи закрыл глаза и сделал глубокий вдох, вдыхая этот нежный аромат.

Это не Яньми.

И это также не был запах… (5)

Это был Ду Таньчжоу, человек, которого он никогда не забывал с тех пор, как впервые увидел его.

Ду Таньчжоу не заметил в нем ничего странного и с улыбкой смотрел на него, держа в руке кусок картофеля и собираясь дальше кормить его.

Мо Чи больше не стал отказываться.

Ду Таньчжоу пошел вперед, рассуждая вслух:

- Скоро наступит Новый год, и в Цзиньцине будет очень весело и оживленно. Тогда будут продавать еще больше всяких вкусностей, и можно будет хорошенько повеселиться. Мы можем поехать к горячим источникам в горах. Пруд из источников смотрится совсем по-особенному посреди снежного пейзажа. А, если тебе не хочется никуда ехать, можем остаться дома и в новогоднюю ночь поесть пельмени возле печки. Я посадил во дворе много зимних слив, ты ведь еще не видел цветущие ветви сливы в снегу?

Не дожидаясь ответа Мо Чи, Ду Таньчжоу всю дорогу как ни в чем не бывало рассуждал о том, где в столице можно вкусно поесть и приятно провести время зимой.

Мо Чи слушал его молча и лишь время от времени открывал рот, чтобы съесть очередной кусочек картофеля.

Когда он съел весь сладкий картофель, перед ними показались ворота резиденции Ду.

Перед тем, как войти в дом, Ду Таньчжоу остановился и сказал ему:

- Хотя от снега бывает много неудобств, зимой тоже можно найти множество приятных вещей, которые дарят радость. После этого Нового года у тебя в памяти появятся также и приятные воспоминания, связанные с зимой.

С этими словами он вошел в дом.

Мо Чи на какое-то время задержался на ступеньках. Он вдруг вытянул руку и поймал несколько снежинок.

Снежинки быстро растаяли, намочив его ладонь.

Мо Чи подумал, что ему необязательно дожидаться Нового года. Теперь среди его воспоминаний о зиме, помимо холода, боли, ненависти и запаха крови, появятся воспоминания о запахе сладкого картофеля и жареных каштанов.

Ду Таньчжоу обернулся в дверях:

- Ты почему не заходишь?

- Иду.

Мо Чи стряхнул капли воды с ладони и начал подниматься по ступеням.

_____________________

1. Как бы странно это ни звучало, но дословно тут имеются ввиду жареные или печеные мандарины. Я нашла в ютубе ролик, где на сковороде жарят мандарины с виноградом и лаврушкой)) Потом все это дело обливается коньяком и поджигается. Но этот ролик, скорее всего, не имеет отношения к китайской кухне, он вообще на русском был.

2. Не поняла, почему он Бао Эра назвал. Или это какой-то трюк со стороны Ду, или автор ошибся, но тут точно Бао Эр упоминается.

3. Я знаю пытку тополиным пухом, не знала, что бывает еще и ивовый пух)

4. Мальтоза - солодовый сахар. Не знаю, что это, но на картинке похоже на мед.

5. Не понимаю, что значит 金丝伽南. Вот такой запах, чего-то или, может, кого-то?? Пока неясно.

*********************

Переводчик: Kosen

На следующий день.

Мо Чи уставился на еду, над приготовлением которой повару пришлось как следует поломать голову, и впервые за все время не выказал к ней ни малейшего интереса.

Ду Таньчжоу стало очень любопытно:

- С тех пор, как я сказал повару, что ты съедаешь все его кушанья, он очень старается, когда готовит для тебя завтрак. За те несколько дней, что ты живешь в моем доме, я видел больше вкусностей, чем за все те годы, что он проработал у меня. Чем ты недоволен сегодня?

Мо Чи сидел с палочками в руках, словно не зная, с чего ему начать, но в итоге, так и не воспользовался ими.

- Ай… - вздохнул он. - Какой бы вкусной ни была еда, рано или поздно все надоедает.

Ду Чжо собрался справедливо отругать его за излишнюю разборчивость и привередливость, но Ду Таньчжоу спокойно сказал:

- Скажи правду.

Во взгляде Мо Чи промелькнуло чувство вины, и через мгновение он стал похож на баклажан, прибитый морозцем.

- Я вчера съел слишком много каштанов, и они еще не успели перевариться. Я правда сейчас не могу есть.

Ду Таньчжоу быстро взглянул на Ду Чжо, и тот немедленно налил чашку чая. Наливая чай, он выглядел почему-то расстроенным.

Поскольку в тот день Мо Чи выпил из большой чашки для промывания чая, Ду Таньчжоу приказал слугам собрать все большие чашки и супницы со всего дома, а затем объявил, что с этого дня все в доме будут пить чай именно из таких чашек.

- Куда катится этот мир, - с сокрушенным видом пробормотал Ду Чжо и, скривившись, подтолкнул большую чашку с чаем поближе к Мо Чи.

Сделав несколько глотков чая, Мо Чи почувствовал, что его и без того полный желудок стал еще полнее, и теперь он едва мог вздохнуть.

- Все, не могу больше, - он нахмурился и отодвинул чашку. - Мне пора.

- Куда ты собрался? - спросил Ду Таньчжоу.

- Теперь, когда у нас есть подозреваемый, нужно глядеть в оба. Не можем же мы упустить его, верно?

- Ладно, - Ду Таньчжоу поднял руку и поправил свои распущенные волосы. - Если удастся разобраться с этим делом пораньше, мы сможем встретить Новый год со спокойной душой.

Мо Чи уже собирался выйти за дверь, но ему вдруг пришла в голову одна мысль, и он вернулся назад.

- Подожди-ка, - Мо Чи выглядел так, словно перед ним оказалась трудная задачка. - У меня такое ощущение, что с тех пор, как я повстречал тебя, у меня минуты свободной нет. То мы вечно что-то расследуем, то за нами кто-то гоняется. Я жил без ран уже десять месяцев, так почему же все время страдаю после встречи с тобой? Разве я приехал в Цзиньцинь не для того, чтобы позаботиться о своем здоровье? А получается, моя жизнь сейчас мало чем отличается от той, которую я вел, когда был лазутчиком.

Ду Таньчжоу лишь отмахнулся палочками:

- Что это вообще за слова?

- А что не так?

- Это старики ведут тихую спокойную жизнь, тебе до этого еще несколько десятилетий.

- Оу, - Мо Чи почувствовал, что в этих словах есть свой смысл.

Он развернулся и хотел уйти, но тут же вернулся назад и сказал:

- Речь вообще не об этом.

Ду Таньчжоу смотрел на него с невинным видом, словно вообще не понимая, о чем он говорит.

- Нужно прибавить мне жалование. Двойного оклада Ду Чжо слишком мало! - Мо Чи встал, скрестив руки на груди, и на его лице была написана стальная решимость добиться своего.

Ду Чжо, едва не задохнувшись, повернулся к Ду Таньчжоу и весь напрягся:

- Господин! - с недоверчивым видом воскликнул он. - Вы правда платите ему в два раза больше, чем мне?!

Ду Таньчжоу, не обращая на него никакого внимания, сказал без всяких колебаний:

- Без проблем, просто назови нужную сумму.

Мо Чи начал перечислять, загибая пальцы:

- Я был ранен, охраняю тебя, веду вместо тебя расследование. Так как Лэн Жун добавил тебе хлопот, мне придется следить за подозреваемым. О, и кстати, ты в самом начале арестовал меня ни за что и притащил в Линьтай. Пусть уважаемый господин шилан сам посчитает.

- Тебе дать наличными или банковским чеком? - Ду Таньчжоу вытер губы платком. - Советую взять чек, чтобы тебе не пришлось больше закапывать деньги в землю…

- Кто сказал, что я закопал три тысячи таэлей в землю… - не подумав, выпалил Мо Чи. - Тьфу ты…

Он поспешно закрыл рот.

Ду Чжо смотрел на него во все глаза, не веря своим ушам:

- Неужели в наше время кто-то все еще закапывает деньги в землю?!

- В общем, мне некогда болтать с вами, - сказал Мо Чи. - Не забудь отдать мне деньги, я не собираюсь закапывать их. А мне пора.

И его словно вынесло за дверь порывом ветра.

Ду Таньчжоу опустил взгляд и снова вернулся к еде.

Ду Чжо растерянно смотрел на закрывшуюся за Мо Чи дверь, и ему понадобилось какое-то время, прежде чем он пришел в себя, после чего он сразу же повернулся к Ду Таньчжоу:

- Господин, разве сейчас не подходящий момент, чтобы обсудить жалование вашего слуги и все, что с этим связано?

- Так, я наелся, - Ду Таньчжоу вытер губы, неторопливо встал из-за стола и пошел к двери, разговаривая с самим собой. - А Мо Чи тоже хорош, от целого куля каштанов мог бы оставить и мне несколько штучек. Я потратил деньги, чтобы купить их, а в итоге, даже не понюхал их…

- Господин, вы слышали, что сказал Ду Чжо?

Было непонятно, услышал ли его Ду Таньчжоу или нет, но после этого вопроса, он внезапно ускорился:

- Йоу, сколько у меня еще дел! Нужно срочно привести себя в порядок и мчаться в Гвардейское ведомство.

Выдав эту фразу, больше похожую на оправдание, Ду Таньчжоу последовал примеру Мо Чи и скрылся из вида с такой скоростью, словно ему намазали подошвы маслом.

Ду Чжо был очень недоволен тем, что его просьбу просто проигнорировали, поэтому сегодня Ду Таньчжоу причесывался сам.

Впрочем, не исключено, что он просто опасался, что Ду Чжо снова попросит у него увеличить ему жалование, пока будет причесывать его, поэтому он решил причесаться сам.

Выйдя из ворот резиденции Ду, Ду Таньчжоу был одет в официальную одежду красного цвета, у него на поясе висела серебряная бирка, означающая его принадлежность к четвертому рангу. Ткань его одежды была тщательно разглажена, на ней не было ни единой складочки, и от нее исходил нежный аромат орхидеи.

Всем своим обликом он производил впечатление величественного и достойного человека, вот только его головной убор…

Извозчик поначалу крепился, но в конце концов, беспокойство о хозяине взяло верх, и он сказал:

- Господин, вы выглядите блестяще, вот только ваш головной убор… сидит кривовато.

- Правда? - Ду Таньчжоу поднял руку и потрогал головной убор. - По-моему, все в порядке. Ду Чжо, а ты что скажешь?

Ду Чжо, молча стоявший возле повозки с видом несправедливо обиженной невестки, ворчливо ответил:

- Не знаю. В любом случае, мое жалование впополам меньше, чем у охранника Мо. Вот пусть охранник Мо и причесывает господина.

Ду Таньчжоу представил себе эту сцену: Мо Чи стоит позади него, и его мозолистые руки грубо тянут его за волосы. Не обращая внимания на то, что расческа поцарапала ему ухо или даже выдрав ему прядь волос, он небрежно перевяжет их полоской ткани и скажет: «И так сойдет».

У Ду Таньчжоу разболелась голова при одной только мысли об этом. Он нервно вздрогнул и сказал:

- Ду Чжо, я тут подумал, ты ведь и правда мой незаменимый помощник. Поэтому с сегодняшнего дня твое жалование удваивается и будет таким же, как у Мо Чи.

Ду Чжо расплылся в улыбке и, подскочив к повозке, распахнул перед Ду Таньчжоу дверцу:

- Господин, прошу вас, садитесь. Ваш слуга позаботится о вас и приведет ваши волосы в порядок, так что комар носу не подточит!

***

Гвардейское ведомство.

Ду Таньчжоу проверил вчерашние отчеты об отправке гвардейских патрулей, пытаясь выяснить, кто отправил отряд гвардейцев в квартал Силуньби и приказал схватить Бао Эра.

То место, где они нашли Бао Эра, располагалось вдали от их обычного маршрута. Они не случайно наткнулись на Бао Эра, видимо, кто-то специально отправил их туда и приказал схватить его.

Ду Таньчжоу просмотрел все записи, но не нашел то, что его интересовало. Не было ни единой записи о том, чтобы кто-то отправлял гвардейцев в квартал Силуньби.

Ду Таньчжоу немного подумал и, посильнее раскрыв книгу, провел кончиком пальца по шву.

В верхней половине шва его палец замер, и он нащупал маленький клочок бумаги.

- Ну, конечно, - Ду Таньчжоу не слишком удивился, он ожидал чего-то подобного и сказал Ду Чжо. - Здесь была еще одна страница, но ее вырвали отсюда. Остался лишь крошечный клочок, застрявший на шве.

- Боюсь, это именно та страница, где была нужная нам запись, - ответил Ду Чжо. - И без нее нам не удастся установить личность человека, отдавшего такой приказ.

Среди людей, имевших право отдавать приказы императорским гвардейцам, помимо родственников императора, были также чиновники четвертого ранга и выше.

Круг подозреваемых был бы слишком широк, и проверить их всех было никак невозможно.

- Ду Чжо, - внезапно спросил Ду Таньчжоу. - Если бы это был ты, что бы ты сделал, выдрав эту страницу?

- Разумеется, сжег бы ее, чтобы избежать любых осложнений.

- Нет, тот кто вырвал этот лист, не сжег его, так как у него не было такой возможности.

- А? - Ду Чжо был озадачен. - Господин, не могли бы вы говорить яснее? Ваш слуга не поспевает за ходом ваших мыслей.

- Ты не думал о том, кем мог быть этот человек, который вырвал лист?

- Конечно же, тот, кто послал отряд охраны.

Ду Таньчжоу покачал головой:

- Помимо охраны дворца, гвардейцы отвечают за защиту родственников императора. Человек, сумевший отдать приказ гвардейцам должен быть либо очень богат, либо знатен. Если бы он пришел сюда, его бы сразу узнали, и мне достаточно было бы спросить, кто приходил проверить записи передо мной, чтобы вычислить его.

- Ваш слуга все понял! - сказал Ду Чжо. - Он прислал вместо себя своего подчиненного!

- Да, и этот подчиненный, скорее всего, кто-то из гвардейцев. Только человек, хорошо знающий это ведомство, мог вырвать лист с записью, никого не потревожив.

Ду Чжо согласно закивал головой:

- Находясь в этом ведомстве, невозможно сжечь бумагу, не привлекая к себе внимания.

- Вот именно, - уверенно сказал Ду Таньчжоу. - Наиболее подходящий способ избавиться от вырванной страницы - разорвать ее и выбросить вместе с остальными порванными документами. Все обрывки перемешались между собой, даже если кто-то и увидел бы тот листок, было бы невозможно понять, что именно там было написано.

- Ваш слуга понял! - поспешно сказал Ду Чжо. - Иными словами, клочки этой бумаги все еще находятся в этом ведомстве! Ваш слуга распорядится поискать их!

- Нет, мы не должны спугнуть змею, - Ду Таньчжоу немного подумал, и ему в голову пришла одна идея. - Для сохранения конфиденциальности во всех столичных ведомствах все порванные официальные документы собирают и обрабатывают специальные люди. Возьми с собой охранников из Линьтай и устройте засаду на заднем дворе Гвардейского ведомства. Как только повозка, которая собирает порванные документы, начнет выезжать со двора, немедленно остановите ее. Доставьте все обрывки документов в Линьтай, и пусть помощники тщательно проверят их!

- Слушаюсь!

- И помни, ты должен быть очень внимателен, - сказал Ду Таньчжоу. - Если удастся найти эту запись, тогда, возможно, мы узнаем, кто стоит за всем этим.

- Слушаюсь! - Ду Чжо поклонился и вышел.

Ду Таньчжоу отложил учетную книгу и вышел из комнаты.

Охранявший дверь человек подошел к нему и поприветствовал его:

- Господин закончил проверку?

- Извини за беспокойство, - Ду Таньчжоу достал из рукава несколько медных монет и протянул ему.

Вместе с монетами он захватил и банковский чек. Ду Таньчжоу приподнял рукав, собираясь сунуть чек обратно, но тут ему в голову пришла одна мысль.

Стоп! Банковский чек?!

Во время обыска в винной лавке и в доме семьи Чжао были найдены банковские чеки и квитанции, переданные Чжао Шенем владельцу винной лавки.

Снимая деньги в меняльной лавке, необходимо поставить подпись в качестве доказательства. Поскольку Чжу Жун умеет подделывать почерк Чжао Шеня, возможно, человеком, получившим чек в торговой компании «Чанъаньцзы» был вовсе не Чжао Шень, а Чжу Жун, выдававший себя за него?!

Ду Таньчжоу вышел из Гвардейского ведомства с суровым видом и поспешно сел в повозку.

- В торговую компанию «Чанъаньцзи»! - приказал он.

Извозчик тронул поводья, и повозка покатилась по каменным плитам мостовой.

Вскоре они оказались перед воротами торговой компании «Чанъаньцзи».

Как только Ду Таньчжоу выпрыгнул из повозки, к нему тут же подошел привратник. Оценив его роскошный вид, он тепло поприветствовал его:

- Молодой господин приехал сюда, чтобы сделать вклад?

Ду Таньчжоу показал ему свой пропускной жетон:

- Я Ду Таньчжоу, чиновник ведомства Линьтай. Я приехал сюда, чтобы провести расследование. Мне нужно увидеть вашего хозяина.

На втором этаже компании «Чанъаньцзи» управляющий лично подал Ду Таньчжоу чай и, поклонившись, спросил:

- Чем могу служить, господин? Просто скажите, ваш слуга ответит на любые вопросы.

Ду Таньчжоу не стал пить чай и спросил:

- Меня интересует, должен ли человек присутствовать здесь лично, чтобы снять деньги?

- Господин, по правилам нашей компании, если сумма не превышает ста таэлей, достаточно бумаги с подписью и печатью. Если сумма до пятисот таэлей, нужно, чтобы человек написал разрешение своей рукой. Когда речь идет о сумме свыше пятисот таэлей, необходимо личное присутствие. Нужно не только поставить печать и подпись, но, прежде чем выдать деньги, наши служащие самым тщательным образом сверяют подпись и печать с образцом. Только после того, как будет установлена их подлинность, можно будет получить деньги.

- А если речь идет о чеке на три тысячи таэлей?

- Оу, в таком случае, наш служащий и ваш слуга лично занимаются этим, и лишь после подтверждения личности будет выдан чек.

- Когда в последнее время ваша компания выплачивала такую большую сумму? - спросил Ду Таньчжоу.

- В последнее время… - управляющий задумался и вдруг сказал. - Точно! Это был сын генерала Чжао, молодой господин Чжао Шень! Не так давно он попросил чек на три тысячи таэлей!

- И вы с вашим служащим, сами занимались этим?

Управляющий ответил утвердительно.

- Ты лично видел Чжао Шеня? - спросил Ду Таньчжоу.

- Да, видел, - уверенно ответил управляющий.

Ду Таньчжоу достал лист бумаги, с помощью которого Чжу Жуна объявляли в розыск и показал его управляющему:

- Молодой господин Чжао выглядел так?

Управляющий внимательно рассмотрел портрет и кивнул:

- Да, это он! Но почему молодой господин Чжао находится в розыске? Неужели он…

- Человеком, который приходил сюда за деньгами, был не молодой господин Чжао, а его слуга, выдавший себя за него.

- Но это невозможно! - воскликнул потрясенный управляющий. - Ваш слуга проверил подпись и печать, и все полностью совпало! Как же так?!.

Ду Таньчжоу посмотрел ему прямо в глаза:

- Ты раньше когда-нибудь видел Чжао Шеня?

- Даже служащие компании, не говоря уж о вашем слуге, никогда не видели его. Чтобы внести деньги на счет, не требуется никакой проверки. Когда молодой господин Чжао раньше вносил сюда деньги, он присылал своего управляющего.

Управляющий недоверчиво покачал головой:

- Когда он приходил за деньгами, ваш слуга впервые увидел его. Ваш слуга еще тогда подумал, как мог у такого прославленного генерала родиться такой ничем не примечательный сын, он ничем не отличался от простого сюцая из моей деревни. Кто же мог знать, что этот человек выдавал себя за другого?!

Ду Таньчжоу убрал бумаги и спросил:

- Он приходил один?

- Нет! - ответил управляющий. - С ним приходила его супруга! Вот почему ваш слуга и подумать не мог, что этот человек выдает себя за другого! Все знали, что молодой господин Чжао недавно женился, поэтому было вполне естественно, что супруга всюду сопровождает его, и это не вызвало никаких подозрений.

Супруга?

Ду Таньчжоу немного подумал и спросил:

- Эта девушка совсем молода, у нее круглое лицо и миндалевидные глаза с невинным взглядом, а также изящная и внушительная манера держаться?

- Да, верно! - управляющий хлопнул в ладоши. - Господин все верно описал, словно сам все видел своими глазами!

Взгляд Ду Таньчжоу помрачнел.

Он велел убрать объявление о розыске и строго взглянул на управляющего:

- Сейчас ведется следствие…

- Ваш слуга все понял и будет держать язык за зубами!

Когда он приехал в Линьтай, уже стемнело, но Ду Чжо еще не вернулся. Возможно, повозка, в которой увозили официальные документы, еще не приехала.

Ду Таньчжоу вошел в главный зал и спросил помощника:

- Цзи Жань, человек, которого спасла принцесса, и который утверждает, что является подчиненным генерала Чжао, все еще находится в Линьтай?

- Да, господин.

- Привести его сюда, - торжественно сказал Ду Таньчжоу. - Я должен пересмотреть дело.

*********************

Переводчик: Kosen

Ожидая, пока охранники приведут Цзи Жаня, Ду Таньчжоу сел за стол и, закрыв глаза, погрузился в раздумья.

Переписка оказалась поддельной, банковский чек тоже. Оружие и лошадей разными способами тайно переправили к подножию горы Тан.

Выходит, Цзи Жань, который утверждал, что бежал из Ючжоу, чтобы разоблачить генерала Чжао, тоже, скорее всего, лгал.

Единственный человек, которого пока удалось вычислить, это Лу Юань, отвечающий за охрану военного склада. Поскольку именно он был замешан в истории с пропажей оружия, возможно, Цзи Жань…

У Ду Таньчжоу возникла одна идея.

Вскоре охранники привели Цзи Жаня и поставили его перед ним на колени.

Ду Таньчжоу поднял голову и, взглянув на него, как бы между прочим спросил:

- Как тебе живется в Линьтай все эти дни?

- Все хорошо, благодарю за заботу обо мне, - Цзи Жань почтительно сложил ладони. - Вот только я уже давно не видел свою семью и очень скучаю по ней. Я просто жду, когда уже все уладится, чтобы я мог вернуться к своим родным и обнять их.

- Тоска по дому - это вполне естественно, - согласился Ду Таньчжоу и внезапно сменил тему. - А вот мне в эти дни нелегко пришлось. Недавно мы арестовали человека, чьи показания сильно расходятся с твоими, и теперь я не знаю, кому из вас верить…

- Господин! Все мои слова - чистая правда! Если я солгал, то готов понести суровое наказание!

- Не волнуйся так сильно, я пока ни в чем не подозреваю тебя, - спокойно проговорил Ду Таньчжоу. - Я лишь хочу задать несколько вопросов и надеюсь, что ты поможешь мне кое в чем разобраться.

- Слушаюсь!

- Ты говоришь, что сбежал из Ючжоу в столицу, но, когда принцесса Хуайнин нашла тебя, при тебе не было никаких документов. Как ты добрался до столицы, пройдя через множество городов, не имея при себе ничего, что удостоверяло бы твою личность?

- Я… изначально у меня были документы, но, когда на меня напали подосланные Чжао Шенем убийцы, они потерялись!

Ду Таньчжоу, ничего не ответив, задал следующий вопрос:

- Ты сказал, что служил на заставе Чжешань под командованием генерала Чжао Циньчи. Скажи, в каком полку ты служил, в какой бригаде, каком отряде, каком десятке?

- В третьем полку, пятой бригаде, втором отряде, и возглавлял первый десяток.

Ду Таньчжоу в гневе стукнул молотком(1) по столу:

- Вранье!

От такой внезапной перемены в его поведении даже помощник, который записывал слова Цзи Жаня, подпрыгнул от неожиданности. Он невольно вздрогнул и пролил чернила себе на платье.

Цзи Жань тоже вздрогнул и в замешательстве посмотрел на него:

- Господин, почему вы так говорите? Все мои слова - правда!

- Заставу Чжешань защищают отборные войска. Чтобы успешно противостоять армии Яньми, Чжао Циньчи реорганизовал свою армию, разбив ее на три части. Каждая часть делится на четыре полка, и в их структуре нет отрядов, не говоря уже о десятках! Так каким образом ты служил во втором отряде и возглавлял первый десяток?!

- Я… я… - пробормотал Цзи Жань, потеряв дар речи.

- Полагаю, это все придумал человек, который послал тебя, чтобы ты оклеветал Чжао Циньчи, ведь так?

Цзи Жань не смог скрыть охватившего его страха, но быстро взял себя в руки и перешел в наступление:

- Я не знаю, о чем говорит господин! Я рисковал своей жизнью, чтобы добраться до столицы и сообщить его величеству о предательстве Чжао Циньчи! Меня столько преследовали по дороге, и мне пришлось преодолеть много трудностей и опасностей, прежде чем я сумел попасть в Линьтай! Как я могу оказаться лживым предателем, как это говорит господин шилан!

Ду Таньчжоу хлопнул в ладоши:

- Ну конечно, ты верный подданный. Интересно, что почувствовал бы запертый сейчас в тюрьме Лю Юань, если бы услышал твои слова?

- Господин Лю, но как… - на лице Цзи Жаня отразилось смятение.

- Откуда тебе, человеку, служившему на заставе Чжешань, знать имя Лю Юаня? - перебил его Ду Таньчжоу.

- Я… - Цзи Жань весь покрылся холодным потом, его губы побелели.

Чувствуя, что у него уже не остается сил, он все же собрался с духом и попытался объяснить:

- … господин Лю - чиновник из Военного ведомства, в учетных записях ведомства есть мои данные, что удивительного в том, если мне знакомо имя господина Лю?

- Да, ты знаешь, что твои данные есть в учетных книгах Военного ведомства, - согласно кивнул Ду Таньчжоу. - Полагаю, Лю Юань очень постарался, чтобы подделать их, не правда ли?

- Я не виноват! - Цзи Жань не смог найти других аргументов, поэтому закричал о своей невиновности.

Многолетний опыт допросов подсказывал Ду Таньчжоу, что подозреваемого удалось припереть к стенке, и к этому моменту он уже исчерпал все свои уловки.

В такой момент достаточно легкого толчка, чтобы защита подозреваемого лопнула, как мыльный пузырь.

Ду Таньчжоу смягчил тон и, тяжело вздохнув, сказал:

- Довольно! Поскольку ты был военным, я давал тебе шанс во всем признаться. На самом деле, Лю Юань еще вчера во всем сознался, и твое признание в общем-то, не имеет особого значения. Раз ты не захотел ничего говорить, останешься в тюрьме до тех пор, пока его величество примет решение о твоем наказании.

Цзи Жань был сбит с толку и растерялся. Он лишь чувствовал, что у этого властного и деспотичного шилана настроение меняется быстрее, чем переворачивается лист книги, и теперь действительно не знал, что ему говорить.

Шилан Ду отмахнулся от него:

- Уведите его отсюда. Передайте Лю Юаню, что, если он будет активно сотрудничать со следствием, я замолвлю за него словечко перед его величеством и постараюсь сохранить ему жизнь. Что же касается Цзи Жаня… ай, ему уже не поможешь, я так и вижу, как его голова покатится с плеч.

Цзи Жань был испуган, но все еще исполнен подозрений, он изо всех сил начал вырываться из рук охранников и, рухнув на колени, прополз вперед к столу:

- Что господин хочет этим сказать?!

- Это Лю Юань давал тебе указания? Оу, ты же утверждаешь, что не виноват и ничего не знаешь. Ну, раз так, тогда отправляйся в тюрьму и сиди там. А, может, посадить тебя по соседству с Лю Юанем? Там и спросишь его, что именно он мне рассказал.

Ду Таньчжоу нетерпеливо махнул рукой:

- Уведите его! С меня хватит!

- Господин! - Цзи Жань рванулся вперед, но охранники прижали его к полу.

Лежа лицом вниз, он все еще продолжал выкрикивать с трудом:

- Господин! Не верьте во всякую чушь, которую вам наговорил Лю Юань! Меня оклеветали! Это все господин Лю сделал!

Ду Таньчжоу поднял руку, и охранники отпустили его.

Цзи Жань в панике встал на четвереньки. Его волосы растрепались, но он даже не пытался их пригладить.

- Господин! Я все скажу! Я не служил на заставе Чжешань и никогда не видел генерала Чжао! Я служил в охране в Военном ведомстве, и это Лю Юань попросил меня выдать себя за военного с заставы Чжешань и оклеветать генерала Чжао.

Взгляд Ду Таньчжоу помрачнел:

- Говори!

Цзи Жань судорожно сглотнул, пытаясь прочистить пересохшее горло и заговорил:

- Десять дней назад Лю Юань пришел ко мне и предложил… много денег. Он хотел, чтобы я выдал себя за военного с заставы Чжешань и, притворившись раненым, лег на дороге за пределами столицы. Он сказал, что кто-нибудь обязательно спасет меня.

- Лю Юань также сказал мне, что именно я должен говорить после того, как очнусь. Он сказал, что верительная бирка и учетные записи тоже в порядке, и, если я скажу все, как нужно, то мне не о чем беспокоиться.

- Я сделал, как мне сказали и в указанное время лег возле дороги, притворяясь, что я без сознания, после чего меня подобрала принцесса Хуайнин. Как мне было велено, я несколько дней притворялся, что нахожусь без сознания, пока находился в доме принцессы, а потом якобы очнулся и увидел перед собой господина.

- Господин знает, что было дальше, - с виноватым и пристыженным видом добавил Цзи Жань.

- Из-за твоей клеветы его величество лично приказал императорским гвардейцам отправиться в Ючжоу, арестовать генерала Чжао и доставить его в столицу для допроса, - с суровым видом проговорил Ду Таньчжоу. - Даже если я смогу очистить имя генерала Чжао, как только его увезут из Ючжоу, новость об этом дойдет до Яньми, и надо ли говорить о том, что произойдет дальше?

- Да… - Цзи Жань опустил голову, в его лице не осталось ни кровинки, похоже, он уже понял, какой конец его ждет.

Ду Таньчжоу устало вздохнул, у него уже не осталось сил даже обругать его. Он лишь сказал:

- Цзи Жань, ты и сам должен знать, какое тебя ждет наказание за то, что ты оклеветал генерала третьего ранга. Охрана, уведите его отсюда. Я доложу обо всем его величеству, чтобы он принял решение.

После того, как Цзи Жань подписал признание, его ноги окончательно ослабели, отказываясь держать его, и он безвольно повис на руках у охранников, которые уволокли его прочь.

Помощник отложил его признание и посмотрел на Ду Таньчжоу.

Он видел, что шилан, который только что кипел праведным гневом, а под конец совсем утомился и лишился последних сил, уже выглядел как ни в чем не бывало и спокойно сидел за столом, делая какие-то записи и разбирая улики.

Его лицо было расслабленным и спокойным, на нем было заметно лишь облегчение от того, что он сумел разговорить подозреваемого.

Глядя на него, помощник подумал, что актерские способности шилана Ду на высоте, и из него мог бы получиться прекрасный уличный рассказчик.

- Господин, - помощник свернул признание и осторожно спросил. - Ваш подчиненный кое-что не понял.

- Спрашивай.

- Ваш подчиненный служил счетоводом в одном учреждении в Ючжоу и кое-что знает об организации армии на заставе Чжешань. Есть там и отряды, и десятки, но господин только что сказал…

- Я просто заманил его в ловушку, - не поднимая головы, ответил Ду Таньчжоу. - Прошло уже восемь лет с тех пор, как я покинул армию Чжешань, и мне неизвестно, как она организована сейчас. Просто я догадывался, что Цзи Жань лжет и специально ввел его в заблуждение.

Помощник поморгал глазами и сказал:

- Тогда понятно. Но ведь вы никогда не допрашивали этого Лю Юаня, значит, у вас нет его признания. Выходит, и в этом вы обманули его?

- Да, все так и было, но только не сейчас, - Ду Таньчжоу, похоже, закончил писать. - Убери это признание и скажи охранникам, чтобы привели Лю Юаня в главный зал.

Вскоре в главном зале появился Лю Юань в тюремной одежде.

Как только Ду Таньчжоу увидел его, он тут же встал ему навстречу, взял его за руку и усадил рядом с собой.

Лю Юань хотел встать на колени, но он удержал его.

- Господин Лю, не нужно церемоний. Я пригласил тебя сюда сегодня, чтобы просто немного поболтать об обычных делах.

Ду Таньчжоу выглядел очень дружелюбным и попросил помощника принести чай.

Помощник быстро принес две чашки чая, и Ду Таньчжоу любезно сказал:

- Господин Лю, прошу, попробуй. Хотя чай в Линьтай не так хорош, как у меня дома, но все же у него есть свой особый вкус.

Лю Юань взял чашку, сделал глоток чая и сказал:

- И правда, очень хороший чай.

- Господин Лю, эти несколько дней тебя несправедливо продержали в тюрьме, - с благожелательной улыбкой заговорил Ду Таньчжоу. - Я знаю, что ты непричастен к краже на военном складе, и на тебе нет вины.

Лю Юань покачал головой:

- Господин, видимо, шутит. Это из-за того, что ваш подчиненный не сумел должным образом организовать охрану, злоумышленники воспользовались этим и украли оружие, осмелившись угрожать безопасности самого государя. Как же можно говорить, что на вашем подчиненном нет вины?

Ду Таньчжоу улыбнулся и ничего не сказал. Он сделал глоток чая и сменил тему.

- А кстати, когда господина Лю поставили на эту должность на военном складе, (2) меня сделали шиланом в Линьтай. Я служу здесь уже много лет, и еще ни разу у меня не было ни одной ошибки. Тебе известно об этом?

Лю Юань почтительно сложил ладони:

- Всем известна ваша репутация, и, разумеется, вашему подчиненному тоже.

- И вот теперь мы с тобой оба служим его величеству, - продолжал гнуть свою линию Ду Таньчжоу. - И мы должны разделить с ним его заботы. Знаешь ли ты, что сейчас больше всего беспокоит его величество?

- Вашему подчиненному это неизвестно.

Ду Таньчжоу с улыбкой покачал головой:

- О нет, никто не знает лучше господин Лю, что больше всего его величество беспокоит мятеж генерала Чжао. И раз уж мы оба получаем жалование от государства, мы просто обязаны разделить все его тяготы. И теперь я прошу господина Лю сотрудничать со мной, чтобы избавить его величество от этой проблемы.

Лю Юань внезапно поднял голову:

- Ваш подчиненный не понимает, что господин хочет этим сказать.

- Все ты понимаешь. Во всем Цзиньцине ты единственный, кто понимает это лучше всех.

Ду Таньчжоу перестал улыбаться и вмиг стал серьезным:

- Господин Лю, ты признаешь себя виновным в том, что оклеветал генерала округа Ючжоу Чжао Циньчи?

Глаза Лю Юаня внезапно сузились, его спина напряглась, и он весь стал похож на натянутую тетиву лука, которая могла порваться в любой момент.

Но он не запаниковал и не стал защищаться. Спокойно допив чай, он опустился на колени и хриплым голосом проговорил:

- Ваш подчиненный Лю Юань… признает себя виновным.

Ду Таньчжоу поставил чашку на стол и вернулся на свое место:

- Кто отдавал тебе приказы? Как все было спланировано? Какова конечная цель? Прошу отвечать по прядку.

Лю Юань выпрямился и громко заявил:

- Мне никто не давал указаний, я действовал исключительно по своей инициативе. Это я спланировал ограбление военного склада, убил Тан Да, чтобы заставить его молчать, а также украл лошадей Чжао Шеня, приказал подделать переписку и банковский чек, и подкупил Цзи Жаня, попросив его выдать себя за военного с заставы Чжешань. Это все сделал я, и больше не могу этого скрывать.

- А зачем? - сразу спросил Ду Таньчжоу. - Ты же не враждуешь с Чжао Циньчи. Или ты был подкуплен людьми Яньми?

- Между мной и Чжао Циньчи произошел разлад. Ваш подчиненный когда-то заведовал продовольствием в Ючжоу, но не сумел должным образом организовать доставку продовольствия. Чжао Циньчи сообщил об этом в Министерство чинов, и вашего подчиненного понизили в должности с чиновника пятого ранга до помощника шестого ранга. Господину хорошо известно о том, как трудно дослужиться до чиновника пятого ранга. Многие служащие среднего достатка и происхождения за всю жизнь успевают дослужиться лишь до должности чиновника шестого ранга. Поэтому ваш подчиненный возненавидел Чжао Циньчи и совершил это преступление.

Ду Таньчжоу впился в него острым взглядом, который, словно кинжал попытался проникнуть сквозь непрошибаемую защиту Лю Юаня.

- Тогда ответь мне, откуда ты знаешь, что люди в винной лавке были из Яньми, откуда ты знал, что Цзи Жаня спасет принцесса Хуайнин? Как нашел Чжу Жуна, который умеет подделывать чужой почерк? И, самое главное, как ты сумел пристроить его в дом семьи Чжао?

Лю Юань взял себя в руки и сказал:

- Ваш подчиненный просто узнал, что в доме семьи Чжао нужны слуги, поэтому подкупил посредника…

- Посредника для госпожи Чжао нашла принцесса Хуайнин. Откуда тебе было знать, что принцесса нашла именно этого человека? Если только… - Ду Таньчжоу намеренно выдержал длинную паузу. - Если только, человек, который стоит за тобой, это не…

Лю Юань вдруг стукнулся лбом об пол с таким звуком, что помощник испугался и подумал, что сейчас треснут камни, которыми был выложен пол.

- Господин! - громко крикнул Лю Юань. - Ваш подчиненный один виноват в том, что пытался оклеветать генерала Чжао! Остальные здесь не при чем! Господин, прошу, накажите виновного согласно законам Дашен!

Ду Таньчжоу знал, что у него еще нет самого главного доказательства. Не теряя спокойствия, он невозмутимо сказал:

- Господин Лю, мне известно гораздо больше, чем ты думаешь. Ты уже много лет пробыл чиновником, и я дам тебе одну ночь на размышления. Надеюсь, когда мы увидимся в следующий раз, ты примешь верное решение.

Ду Таньчжоу махнул рукой, и охранники увели Лю Юаня.

- Господин, он еще не подписал свое признание, - шепнул ему помощник.

- Это и не нужно, он совершенно точно лжет. Возможно, он скажет правду в следующий раз.

Ду Таньчжоу устало потер лоб:

- Который час?

- Пора возвращаться домой, господин.

Ду Таньчжоу встал и тяжело вздохнул:

- Уже поздно, я ухожу, и тебе тоже следует отдохнуть.

Выйдя из Линьтай, Ду Таньчжоу на мгновенье задумался, куда ему теперь пойти. Немного подумав, он отправил извозчика домой, а сам отправился пешком к дому Мо Чи.

Дойдя до ворот квартала Шенье, он услышал крики людей, словно там произошло нечто ужасное.

Следуя в том направлении, откуда доносились крики, едва подняв голову, он увидел столб дыма и языки пламени.

- Воды! Воды!

- Скорее несите воду!

- Прочь с дороги!

- Не мешайте!

Ду Таньчжоу на миг застыл, как вкопанный, а затем бросился вперед.

Это горел дом Мо Чи!

___________________________

1. Мне стало интересно, чем там Ду по столу все время стучит)) В общем, это может быть и молоток, а может вот такая штучка, от нее грохот стоял на весь зал, и ее использовали в зале суда для солидности и чтобы нагнать страха))

2. Уж и не знаю, как эту должность по-русски назвать) В словаре к ней дается такое описание - сверхштатный помощник (министра, директора департамента, начальника отдела в министерстве и т. п.; в монархическом Китае учреждение таких должностей сверх основной номенклатуры и продажа их приносила высшим чиновникам крупные доходы, и слово 員外 в связи с этим получило хождение как прозвище для богачей, имевших возможности покупать должности)

*********************

Переводчик: Kosen

Страница книги Сквозь бушующее пламя в интернете

Table of Contents

1 Стремительное развитие событий

2 Аромат орхидеи

3 Постепенное опьянение

4 Стащить осла со скалы*

5 Ты тоже считаешь меня красивым, да?

6 Когда не на кого опереться

7 Скряга

8 Ушилань

9 转横波

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

1 - 30

О книге