Первым вернулось чувство слуха. Ровный цокот кожаных ботинок, звуки дыхания, лёгкий шорох соприкасающейся ткани… звуки накладывались один на другой, один за другим. Его уши дёрнулись инстинктивно.

Следом вернулось осязание. Ощущения медленно возвращались в тело. Затылок ныл от странной скованности, а ноги свободно болтались в воздухе. Было ощущение, будто его несут, схватив за шкирку.

Потом пришло обоняние — слабый запах дерева смешивался с резким, почти обжигающим ароматом роз, который ударил в нос. Расплывчатое зрение постепенно прояснялось.

Пол двигался. Всё ещё с затуманенным сознанием, он тупо уставился вниз.

— Он не болен?

— Нет, с ним всё в порядке.

— Отлично. Диана любит кошек, так что просто брось его где-нибудь. Где угодно, лишь бы я его не видел.

— Понял.

О чём, чёрт возьми, они говорят? Он моргнул, пытаясь осмыслить услышанное. Затем, с внезапным грохотом, распахнулась дверь и его тело поднялось над полом.

Нет, его бросили.

Инстинкты сработали. Он извернулся в воздухе и мягко приземлился на деревянный пол. Никогда в жизни он не чувствовал себя таким лёгким. Оттолкнувшись лапами, он грациозно сел, словно кошка.

— Кьяяях!

Он заорал на того, кто его бросил. Но в ответ послышался только громкий хлопок двери прямо перед его мордой.

Тьма тут же его поглотила. Он остался один в тусклой, тихой комнате, куда едва пробивался тонкий луч света.

Слишком потрясённый, он даже не заметил странный звук, сорвавшийся с его губ вместо слов.

Что, чёрт возьми, происходит?

Он открыл и закрыл рот, как рыба, хватая воздух.

Подведём итоги: он очнулся по пути куда-то, его кто-то нёс, потом его выкинули, как мусор, и теперь он заперт в каком-то незнакомом помещении.

Похищение? Судя по всему, это было самым логичным объяснением. Он резко повернул голову и окинул взглядом комнату. Даже при слабом освещении тусклого света хватило, чтобы разглядеть обстановку. Запылённый воздух и хаотично сваленные вещи намекали, что это старое, давно неиспользуемое кладовое помещение.

И тут он понял, что что-то здесь серьёзно не так.

Всё было… слишком большим.

Коробки, полки, даже дверь, преграждающая путь… всё казалось гигантским. Настолько, что ему пришлось запрокинуть голову, чтобы увидеть верх. Будто он попал в мир великанов.

И стоило ему опустить взгляд вниз, как правда обрушилась на него, как кирпич.

Ничего не стало больше — это он уменьшился.

— …Мя?

Лохматый мех песочного цвета. Белая лапка, испачканная пылью. Мягкие розовые подушечки. Острые когти, выдвигающиеся при движении. Это… это было тело кошки. Без сомнений, он смотрел на тело кошки.

— Мяяяаау…!

Он закричал в панике, но вместо этого раздалось милое кошачье мяуканье.

Какого чёрта?! Почему, чёрт возьми, он теперь кот?!

Нет — это наверняка сон. Галлюцинация. Что угодно, только не реальность. Уцепившись за эту мысль, он крепко зажмурился, а затем снова открыл глаза. Попробовал прижать лапу к стене. Даже набрался смелости и боднул её головой. Ничего не изменилось. Всё, что он получил это боль.

Ах… ааах…

Из него вырвался долгий, безнадёжный вздох. Последняя капля надежды ускользнула. Его жалкий всхлип тонко отозвался в тишине комнаты.

Да хотя бы говорить дайте, чёрт побери!

***

Мысли уносились в вихрь, а хвост сам собой начал биться об пол. Взметнувшаяся пыль защекотала нос. Апчхи! Он резко дёрнул головой, чихнув.

Ладно. Это не сон.

Он не знал, сколько времени прошло, но точно не мало. Он пытался насильно заснуть, но не проснулся. Он всё ещё был заперт в той же самой тесной кладовке. В какой-то момент он заметил, что взволнованно лижет переднюю лапу, а потом с ужасом одёрнул себя.

Чёрт.

Будто инстинкты вжились в его новое тело. Чем сильнее он думал, тем больше тело двигалось само по себе. Казалось, его медленно, но неумолимо поглощает эта кошачья сущность. Мысль об этом пугала.

Чтобы избавиться от тревоги, он заставил себя мыслить логически. Что он делал до того, как очнулся здесь?

Вроде ничего необычного...

Он встал рано, чтобы собраться на работу, пробивался через толпу в офис, утонул в переработке и смог уйти только поздно ночью. А потом вырубился, уставившись в телефон. Все как обычно. Он был почти уверен, что всё было именно так.

Сколько бы он ни вспоминал, не находилось ни причин, ни даже намёка. В голове постепенно сгущался туман раздражения.

И вдруг уши дёрнулись. Шаги.

Он почувствовал, как кто-то приближается издалека. Шаги становились всё ближе и ближе, пока —

Со скрипом, словно сопротивляясь, наконец распахнулась старая деревянная дверь.

В комнату хлынул яркий свет, ослепив его.

Вздрогнув, он инстинктивно зажмурился. И в тот же миг его снова схватили за шкирку.

Лапы беспомощно повисли в воздухе.

Он всё ещё не привык к кошачьему телу и не мог толком сопротивляться. Всё, что он мог — это заорать изо всех сил, требуя, чтобы его поставили на землю.

— Мяааак!! Мяуууурк! Мррргх!

— Уф, что за бешеная кошка? Он ещё и в ванной скандал закатит, что ли? Эх… может, стоило это на Лину спихнуть…

Ванна?

Он яростно извивался в ответ на грубую хватку женщины, но как только услышал слово «ванна» тут же затих и решил позволить ей делать что хочет.

— …Что за… Почему он вдруг стих?

Женщина пробормотала это в замешательстве, но, похоже, решила, что не стоит задаваться лишними вопросами, и поспешила дальше.

Покачиваясь в её руке, он не мог не вспомнить, в каком отвратительном состоянии он себя увидел ещё в кладовке. Шерсть была грязная, свалявшаяся от жира и пыли, будто он бродяжничал по подворотням. После кувырканий в пыльном складе он весь покрылся налётом грязи. Когда он прижимал нос к телу, вонь была такая, что аж голова шла кругом.

Кошки ненавидят воду?

Да ну. То, что он застрял в теле кошки, не значит, что он расстался с человеческим достоинством. А человеческое достоинство это, как минимум, базовая гигиена.

Ему было омерзительно до глубины души, но у него не было ни единой возможности привести себя в порядок, поэтому он лишь стиснул зубы и терпел — до сего момента.

Если кто-то предлагал его выкупать? Чёрт возьми, конечно да. Он был за. Время вести себя смирно.

Или… таков был план.

До тех пор, пока всё не пошло к чертям.

***

— АЭЭЭЭЭООООООУ!!!

— Кьяаа! Эмма! Я же сказала держать его крепче!

— Я стараюсь! Но он всё время выскальзывает! И куда ты льёшь воду, чёрт тебя дери?! Я вся мокрая!

Полный хаос.

Пронзительное визжание разъярённого кота перемешалось с криками двух женщин, отражаясь от кафельных стен ванной в полноценную какофонию беспорядка.

Изначально Эмма собиралась искупать кота самостоятельно. Но после пары жалких неудач она окликнула Мари, которая как раз проходила мимо. Справиться одной было невозможно.

Кот, который секунду назад казался покладистым, превратился в дикого зверя, стоило воде коснуться его шерсти. Будто его ударило током он подскочил в воздух, словно горел.

Они пытались его удержать, но он был слишком быстрым и скользким. Всё, чего они добились — это сами промокли до нитки, гоняясь за ним по ванной.

А даже если и удавалось схватить его? Стоило только попытаться облить водой или намылить он ускользал, как дым сквозь пальцы.

Подумав, что вдвоём будет проще, Эмма позвала помощь и только всё испортила. Теперь Мари выглядела как мокрая крыса, промокшая до кожи и дрожащая от злости.

Почему маркиз вообще притащил сюда ЭТО?

Он ведь никогда не проявлял интереса к животным. Наоборот, все в поместье знали, насколько он ненавидит всё грязное. А тут вдруг, без предупреждения, приводит в дом грязного уличного кота и приказывает обращаться с ним, будто с каким-то благородным гостем.

Мари пришла сюда служить дворянам, а не заниматься уборкой за животными. От такой несправедливости у неё наворачивались слёзы.

Это всё из-за той женщины…!

Жрица, что в последнее время часто навещала поместье маркиза… она была настолько ослепительно красива, что её невозможно было забыть.

Все в усадьбе уже знали: маркиз Марилон влюбился в неё с первого взгляда и теперь открыто ухаживал. Может, она любит кошек? Вот и всё объяснение?

Эмма, теперь уже совершенно отчаявшаяся, яростно терла жёлтую шерсть кота. С таким темпом она больше никогда не захочет видеть ни одного кота в своей жизни.

Но погодите, кто-нибудь вообще собирался спросить его мнение?

Когда он впервые увидел таз с водой, особых мыслей не возникло. Ну, может быть, ленивое: «Э, вроде не так уж и страшно».

Ему не хотелось это признавать, но порой тело двигалось само, ведомое инстинктом. Он даже немного волновался, а вдруг вид воды вызовет у него панику?

Но нет, всё было нормально. До тех пор, пока женщина без единого слова не вылила весь таз воды ему прямо на голову.

— КЬЯАААААААООООУ!!!

Как же холодно!

Словно ему на ногу вылили лед, он вскочил в панике. Казалось, будто ведро ледяной воды плеснулось прямо на голову. Стоило только отскочить подальше, как холод начал впиваться в кости.

Вот к чему приводят все эти уклонения от попыток облить его водой.

— Уф, да что с тобой?! Почему ты всё время убегаешь?!

«Ты серьёзно не понимаешь? Даже человек бы сбежал, если б на него вылили ледяную воду.»

Если бы он мог говорить, именно это и рявкнул бы в ответ.

Но он уже и не человек. Он — кот. И даже тот, кто никогда не держал кошек, знает, что их мыть нужно аккуратно. Но где там… Это не «аккуратно», это натуральное варварство.

Тело Ягодки трясло, он дрожал мелкой дрожью. Вода, вылитая прямо на голову, затекла даже в уши. Когда к делу подключилась ещё одна пара рук, он оказался полностью в их власти: его намыливали, как тряпку, полоскали, будто бельё, и выжимали с такой силой, что он чувствовал себя насквозь промокшим шваброй.

Он был как ожившее грязное бельё. Цепляясь когтями за юбку женщины, он издал жалобный вопль:

«Полегче! Да не так же!»

— Мяаааурргх!

— Да стой ты уже спокойно! Честное слово, если бы могла — шлёпнула бы тебя!

Мало того, что он проснулся в теле животного, так с ним еще так обращаются… издеваются, тискают, мучают. Первая ванна в кошачьей жизни? Нет, это не ванна. Это был ад. Даже хуже ада.

…Особенно в тот момент, когда добрались до места между лап.

Но и на этом пытки не закончились.

Едва он вырвался из ванной, как его снова схватили и начали яростно вытирать полотенцем. Когда он только начал приводить в порядок взъерошенную шерсть, его взяли за загривок и унесли снова.

В голове всплыло выражение, с которым он в прошлой жизни всегда охотно соглашался.

«Кошачья жизнь — лучшая жизнь», да?

Вот дурак.

Раньше он так думал: тебя балуют просто за то, что ты есть, кормят деликатесами, дают тёплое местечко для сна… Звучало завидно. Но теперь?

Теперь он должен извиниться перед каждым котом в мире. Те просто везунчики, родились в хороших домах с заботливыми хозяевами.

«А я? Я нищий уличный кот. Чёрт бы побрал.»

Его несли, как багаж, и в конце концов принесли в комнату такую огромную и роскошную, что челюсть отвисла.

Пол словно зеркало. Вышитый ковёр глушит шаги. Огромный диван под балдахином как для троих-четырёх взрослых мужчин. Над головой люстра, будто из звёзд, вырванных с неба.

— Маркиз, я принесла его.

— Оставь и уходи.

Но всё это меркло перед фигурой мужчины, сидящего в центре комнаты. Хозяина этого дворца. Он развалился на кожаном диване с видом человека, которому принадлежит весь мир, и смотрел на Ягодку без малейшего интереса в глазах.

Резкий запах роз обжёг нос.

— Хоть не выглядишь, как полное отребье.

Этот голос. Этот запах. Он их помнил.

Сознание вспыхнуло, он вспомнил утро, когда впервые очнулся. Тогда всё было размыто, но теперь он был уверен: это был тот самый мужчина.

«Стоп… Маркиз?»

Он не ослышался — точно. «Маркиз». Это ведь титул.

Всё, что он пытался игнорировать, всплыло с новой силой. Форма горничных. Манера обращения к мужчине. Вся эта чрезмерная обстановка…

«Нет. Только не это. Это что, Средневековье?!»

Ему мало было того, что он стал котом… так он ещё и во времени переместился? Будущее, и так безнадёжное, будто залили чёрными чернилами.

Но что котёнок в отчаянии? Мужчине было всё равно. Он цокнул языком:

— Даже как следует мяукнуть не можешь? Бесполезное существо.

— …Мяу.

Слово вырвалось само собой. Тихое, жалобное. Мужчина отреагировал тут же, голос стал ледяным:

— Запомни. Если хоть царапина появится на Диане — скормлю тебя диким псам.

Что-то животное внутри вздрогнуло. Это был не просто угрозой. Это было обещание. Он точно это сделает.

Ягодка медленно подполз в поле зрения мужчины, свернулся клубком и лёг. С таким человеком лучше не спорить, он может и правда прикончить.

Пока в комнате стояла напряжённая тишина, наконец вошёл кто-то ещё.

— Маркиз Марилон! Я не заставила вас ждать?

Голос был лёгким и нежным, как лепестки на ветру. Ягодка машинально повернулся и замер.

Он никогда не видел никого прекраснее.

Золотые волосы, сияющие, как солнечные лучи. Глаза цвета весенних цветов. Лицо, будто вырезано из чистого очарования. Если бы кто-то попросил его показать, как выглядит воплощение слова милый, он бы просто указал на неё.

— Я же говорил, зови меня просто Джастин. И нет, я недолго ждал.

Даже голос мужчины изменился. Стал мягче, теплее. Похоже, он тоже это видел.

Женщина улыбнулась, сияя от радости. Он уставился на неё, полностью заворожённый. До тех пор, пока она вдруг не обернулась, будто ощутила на себе его взгляд. Их глаза встретились. Щёки девушки вспыхнули розовым, и она дёрнулась, вздрогнув от неожиданности.

— О боже, Маркиз! Вы завели кота? С каких это пор?

— Совсем недавно, — спокойно ответил Джастин. — Возможно, потому что ты упоминала кошек… Когда я случайно увидел одного брошенного котёнка по пути, не мог перестать о нём думать. Вот и принёс домой.

…Он уткнулся мордой в пол. В один момент он чуть не выдал себя, на лице готова была появиться совсем не кошачья гримаса.

— Как мило с вашей стороны. Жаль, я ничем не могу помочь.

— Достаточно просто заходить и играть с ним время от времени. Хотя ты ведь понимаешь, о чём я на самом деле говорю, верно? Я хочу, чтобы ты навещала меня почаще, Диана.

И вот так, едва начав обретаемое спокойствие, которое ему удалось собрать по крупицам, рассыпалось в прах.

На этом этапе даже самый глупый человек — или кот — уже бы всё понял.

Джастин и Диана. Они флиртовали. Используя его, бедного кота, как предлог.

***

Они сидели рядом на огромном диване, негромко беседуя. Хотя диван был достаточно длинным, чтобы взрослый мужчина мог вытянуться во весь рост, они сидели слишком близко — почти вплотную. Никакой тонкости.

— Кис-кис-кис, иди сюда, — пропела Диана.

Будто им было мало собственного мирка. Но Диана явно не потеряла к нему интерес. Или, точнее, к милому котику, которого приютил Маркиз Марилон.

Её бледные пальцы заиграли у него перед глазами, маняще извиваясь. Инстинктивно он проследил за движением и тут же дёрнулся. Рука оказалась куда ближе, чем он ожидал, прямо перед носом.

Незнакомый аромат захлестнул его. Лапа так и чесалась шлёпнуть её по руке. Но…

Он украдкой взглянул на маркиза Джастина. Пока взгляд Дианы был устремлён в другую сторону, лицо мужчины снова стало холодным и он следил. Внимательно.

— Ах, какой он послушный, — сказала Диана.

В итоге он подавил своё желание. Одна ошибка, одно случайное царапание и кто знает, что будет потом?

Диана начала осторожно гладить его по голове. Её пальцы мягко прошлись между ушами, потом медленно скользнули вниз по спине. Ласка была лёгкой, почти завораживающей…

Пока рука не направилась к хвосту.

«О нет. Только не задница.»

Он резко дёрнулся прочь. Её ладонь прошла мимо, схватила лишь воздух. На лице Дианы отразилось явное разочарование.

И к его ужасу, бровь Джастина приподнялась. Шерсть на спине встала дыбом от холодного пота. Внимание Дианы уже перестало быть просто неловким, оно стало опасным.

К счастью, вскоре она оставила затею. Наклонив голову, она повернулась к маркизу:

— Маркиз, у этого котика есть имя?

— …Имя?

На этот раз в холодном поту оказался не он.

Хотя на лице Джастина всё ещё играла привычная лёгкая улыбка, в ней на миг промелькнуло сомнение — тонкое, едва заметное, но всё же настоящее.

И в этом был смысл. С тех пор как он очнулся в этом особняке, его ни разу не назвали по имени. Только — «кот», «зверь», «этот». Имя? Такая роскошь ему не полагалась.

«Так тебе и надо», — самодовольно фыркнул он про себя.

И тут, совершенно внезапно…

— Ягодка.

Случайное слово вылетело из уст маркиза.

И вот, человек, который когда-то вёл самую обычную, уважаемую человеческую жизнь, теперь официально стал… Ягодкой. Он моргнул медленно, переваривая катастрофу.

— Ягодка? Ах, ну как же тебе идёт это имя! Просто идеально, Ягодка!

Диана сияла, продолжая гладить его по голове, совершенно очарованная. Её рука снова подозрительно приблизилась к его хвосту, но он был слишком ошеломлён, чтобы среагировать.

Он уставился на Джастина. Точнее, на стоящую перед ним фруктовую вазу. И на лежащие в ней спелые, ярко-красные ягоды.

Вот оно как.

«Тебе было так лень подумать, да?»

Одна только мысль о том, что теперь его будут звать «Ягодкой» всю оставшуюся жизнь, заставила его душу сжаться. У него же было настоящее имя. Нормальное имя…

Разве нет? Какое же…?

Он сморщил нос, раздражённо напрягая память. Оно где-то было, прямо под поверхностью, но слишком блеклое, слишком размытое, чтобы дотянуться.

«…А имеет ли это теперь значение?»

В конце концов он сдался. Даже если и вспомнит, что это изменит? Он теперь кот. Хочет он того или нет, но отныне его зовут Ягодка.

И его никто не спрашивал.

Было странное, тревожное ощущение. Будто нечто важное выскользнуло у него из лап. Навязчивое беспокойство скребло изнутри, цеплялось за грудную клетку, словно когтистая лапа.

Но это ощущение продлилось недолго.

— Кьяаа!

— Ах! Прости!

Это была рука Дианы, она не удержалась и схватила его за попку. Он подпрыгнул на месте и тут же уставился на неё настороженным взглядом.

— Ты просто выглядел таким мягким и круглым… Я не смогла удержаться. Ягодка, у тебя и правда чувствительная попа, да? Больше не буду трогать, честно. Простишь меня?

Глаза Дианы потупились, как у щенка, которого отругали. Его сердце почти дрогнуло… почти. Но нет. Он и так уже отчаянно мечтал сбежать из этого ада поглаживаний.

К несчастью, Диана обладала убийственным чутьём, когда дело касалось уговоров. Она медленно протянула руку:

— Вот. Я дам тебе это. Ну, повеселел чуть-чуть?

— …!

На кончиках её бледных пальцев висела сочная, спелая клубника. Фрукт. Он тут же сел по стойке смирно.

Если подумать, с момента пробуждения в этом незнакомом месте, в чужом теле, он так ничего и не поел. Как только он это осознал, голод ударил, будто кулаком в живот. Желудок буквально прилип к позвоночнику.

Он даже не стал задумываться, можно ли котам есть клубнику. Не колеблясь ни секунды, метнулся к руке Дианы и вцепился в ягоду с жадным удовольствием.

Пушистый хвост задрожал, из горла вырвался довольный мурлыкающий звук.

Вкусно…!

Фрукты, подаваемые Маркизу, и правда были на другом уровне. Такие сладкие, что всё остальное, что он ел до этого, казалось жалкой пародией.

— Ааа, ты такой милый.

Не успел он проглотить первую, как Диана уже подносила вторую. Кисло-сладкий вкус взорвался во рту, зёрнышки приятно похрустывали на языке, наполняя его блаженством, которого он не чувствовал целую вечность.

Всё раздражение, все подозрения растаяли, как снег под солнцем. Она и правда, должно быть, ангел.

Съев вторую ягоду, он боднул её ладонь лбом и потерся о неё. Ещё. Хочу ещё. Диана засмеялась и поддалась его жадным, маленьким требованиям.

— Ты что, правда был такой голодный? Вот, держи ещё.

— Мяаанг.

Одна, вторая, третья… он ел и ел, пока в животе не исчезло уже семь ягод. Причём остановился он не сам, его остановили.

— Диана. Ему нельзя так много фруктов. Пора остановиться.

— Ой… я уже дала ему семь… с ним всё будет в порядке?

— Думаю, да.

Он бы точно съел больше. Облизываясь, он поднял на Диану большие круглые глаза, но она уже отвлеклась.

— И ещё…

Чесиф легко сплёл пальцы с её пальцами. Щёки Дианы вспыхнули.

— Я бы хотел, чтобы ты немного больше внимания уделяла и мне тоже.

— …Ты сейчас ревнуешь к Ягодке?

— Да.

— …

Ну всё. Конец. Ягодка безропотно сдался и начал вылизывать вокруг рта, смакуя остатки вкуса.

***

Диана ушла, сославшись на вечернюю молитву, а кота давно унесла служанка. Оставшись один, Чесиф провёл рукой по волосам.

— Неплохо.

Сегодня всё прошло на редкость удачно. Диана, которая всегда балансировала на грани, не отстранилась на этот раз. И не ушла раньше времени. Уже само это большой шаг вперёд.

В следующий раз, может быть, он пригласит её на ужин. Она выглядела не очень-то желающей уходить, может, и согласится.

Всё шло гладко. Только на его губах появилась уверенная улыбка.

— …

Он заметил на краю рукава жёлтую шерстинку. Улыбка мгновенно исчезла.

Чесиф встал и оглядел себя. Не только рукав, вся его одежда была в шерсти. А на чёрной ткани каждый волос был как под лупой.

И не только одежда. Диван. Пол. Ковёр. Вся комната была покрыта кошачьим пухом.

Чёрт побери. Вот почему он ненавидел животных. Чесиф стиснул челюсть и резко позвонил в колокольчик.

***

— Вот, еда.

Миска с грохотом упала на пол. До краёв наполненная остатками: обмякшими овощами, крупными кусками грубо нарезанного мяса, раздавленными остатками рагу и размокшим хлебом, всё это было свалено в одну неаппетитную кучу. Чья-то рука просунула её сквозь приоткрытую дверь и тут же резко убралась обратно.

Громкий стук. Дверь захлопнулась, как гильотина.

— Уф, возиться с этим — одно мучение. Нам обязательно так заморачиваться?

— А что поделаешь? Забыл, что в прошлый раз было? Он сбежал во время кормления и перевернул весь дом вверх дном. Украшения разбил, горшки — в дребезги… хаос полный.

— Угх, не напоминай. Я думала, сдохну, пока всё это разгребала.

Голоса стихли за дверью. В тёмной комнате, оставшись в одиночестве, кот — теперь по имени Ягодка — с непростым выражением уставился на миску.

— …

Выглядело это как мусор. Буквально пищевые отходы. Всё, что не доели, скинули в одну кучу.

Он сунул в это морду. Вкус значения не имел. Понятно, что невкусно. Всё перемешалось — приправы перебивали друг друга, ни рыба ни мясо, просто ужас.

Но всё же.

«Хочешь жить — придётся есть.»

Прошёл… ну, примерно месяц, с тех пор как он оказался заперт в этом кошачьем теле. Точно сказать трудно, он теперь спал так много, что день и ночь сливались в одно. Но примерно месяц.

Судя по всему, в этой средневековой глуши кошек вообще за живых не считают. Его кормили остатками один раз в день, если вообще вспоминали.

Иногда забывали. Мог пройти целый день без еды. Если совсем не повезёт и два.

Так что со временем любая съедобная подачка стала казаться благословением. Иногда смесь даже оказывалась на удивление ничего. Редко, но бывало.

Он давно уже перестал думать, пригодно ли это вообще для кошачьего пищеварения.

«Это и есть бонус попаданца?»

Он даже не отравился, когда сожрал те самые клубники. Может, и правда бонус. Абсурдный, почти бесполезный — даже не рассмешил.

Живот наполнился быстро. Он отодвинул миску, облизал лапу и вытер рот. Пару раз провёл шершавым языком по лохматой передней лапе и вуаля, чисто.

Теперь он уже привык к кошачьему телу. Умываться не казалось странным. Он продолжал, пока не остался доволен, и, наконец, рухнул на пол.

Вокруг него взвился пыльный дымок. Апчхи. Он чихнул и лениво почесал грязный пол лапой.

Он ведь пытался сбежать. Всё было так, как говорили служанки — провал с треском.

«Этот чёртов особняк слишком большой.»

После недели в этом помещении, по сути, кладовке, где его кормили помоями раз в день, у него сдали нервы, и он рванул на свободу.

Заблудился в закрученных коридорах, разбил пару цветочных горшков, получил по башке веником и снова был пойман. Достаточно было вспомнить — шерсть сама вставала дыбом.

С тех пор он тут и сидел. Даже кормёжка выглядела вот так, рука через дверь и хлоп. Единственный свет он видел только тогда, когда приходила Диана.

«Им что, жалко окно вставить?»

Окна тут не было. Только стены, пыль и плесень. Давящая теснота. Уныло. Ягодка свернулся клубком и закрыл глаза, нос поёжился от затхлого, тяжёлого воздуха.

У этих людей вообще нет уважения к жизни. Бормоча ругательства про себя, он устроился поудобнее. Спать единственный способ скоротать время.

Слава богу, кошки по природе своей отлично умеют спать.

***

На следующее утро, определив время по узкой полоске света, просачивающейся сквозь щель под дверью…

В комнату ворвалась горничная, закутанная с головы до ног в плотную одежду. Ягодка даже не сопротивлялся. Она без усилий подняла его на руки.

Уже этот день?

Единственный день, когда его выпускали из кладовки: день Дианы.

В этот день его тщательно мыли, взбивали шерсть, стараясь придать презентабельный вид, и доставляли туда, где бы ни отдыхал Маркиз Марилон. Ягодка тут же вскарабкался на диван и начал кататься по обивке.

Он буквально чувствовал, как раздражение Чесифа зашкаливает. С величайшей заботой Ягодка втерся в каждый уголок дивана и издал громкое, невинное мяуканье.

— Мяу~

А ты что мне сделаешь?

Это был единственный момент, когда у него было хоть какое-то преимущество перед этим ублюдком. С тех пор как Ягодка понял, что Чесиф ненавидит кошачью шерсть, он превратил линьку в акт любви. Щедрой, искренней любви.

Он знал, что Чесиф не посмеет ничего сделать. Диана вот-вот появится.

— Тц…

Чесиф раздражённо цыкнул — и как раз в этот момент появилась долгожданная гостья.

— Ягодка! Как же давно мы не виделись!

Диана вошла с привычной солнечной улыбкой. Подойдя ближе, она пахнула по-другому. Теплее, слаще, чем обычно. Жареные орешки? Или шоколад?

Длинная, изящная рука мягко погладила его по спине. Окутанный сладким ароматом, Ягодка уступил быстрее, чем обычно, и потерся головой о источник запаха. Еда. Дай еду.

— Ммм. Ягодка, ты всё такой же очаровательный. Я так скучала по этому мягкому, бархатистому меху.

Была лишь одна причина, по которой Ягодка радовался визиту Дианы: он означал, что его наконец выпустят из кладовки, а главное, что его накормят вкусной едой.

Он весь день не съел ни крошки, дожидаясь её. Честно говоря, Ягодке казалось, что Чесиф специально морит его голодом, только потому что Диане нравится его кормить.

Он решил великодушно её простить. В конце концов, лучше пропустить один приём пищи и получить вкусняшку, чем набивать живот той безвкусной бурдой, которую обычно подают.

Но не все были рады этой встрече.

— Диана. А разве я не заслуживаю тёплого приёма?

— Фуфу, Чесиф, ну что ты такой ревнивый?

— Тебе не нравится?

—…Н-но мне это даже немного… мило.

Рука, что только что ласково гладила Ягодку, исчезла. В какой-то момент Диана пересела ближе и уселась рядом с Чесифом, застенчиво улыбаясь. Их руки медленно потянулись друг к другу и переплелись пальцами. Потом она склонила голову и осторожно прижалась к его плечу. Между ними, казалось, всё засветилось розовым.

— Почему ты ничего не написала в этот раз?

— Работа навалилась. Совсем не было времени… Ты скучал по мне?

— Да. В следующий раз хоть письмо пришли.

— Обязательно. …Только никому не говори, но я тоже скучала. Очень. Кхм.

— Я польщён.

Ургх. Серьёзно? Ягодка с раздражением наблюдал за их романтической сценкой.

— Ах! Ягодка, иди сюда!

Как будто только сейчас вспомнив о нём, Диана похлопала себя по коленям. Ему совершенно не хотелось лезть между этой влюблённой парочкой… пока она не достала еду. Тогда всё переменилось.

Он тут же прыгнул к ней на колени. Где-то сбоку он ощутил прожигающий взгляд, но наплевать. Черника была слишком хороша, чтобы сопротивляться.

Он набивал рот по три-четыре ягоды сразу, наслаждаясь тем, как сладкий сок взрывается на языке.

Вот это… вот это вкус смертного мира. Если бы он был собакой, а не котом, то хвост давно бы бешено вилял.

— Он так хорошо ест, но всё никак не наберёт вес. Он слишком худенький.

— Очень активный парень. Не о чем волноваться.

Ягодка пропустил их глупости мимо ушей. Вместо того чтобы тратить силы на ругань, лучше съесть ещё одну ягодку. Он сосредоточенно продолжил трапезу.

— О! Я и тебе подарок принесла, Чесиф.

— Это…

— Шоколадное печенье. Я сама испекла. Не уверена, что тебе по вкусу, но…

— Уверен, понравится. У тебя руки золотые. Спасибо. С удовольствием попробую.

Уши Ягодки дёрнулись. Шоколадное печенье? Одно только слово заставило его рот наполниться слюной.

Он сделал вид, будто полностью поглощён черникой. На самом деле он выжидал, когда они отвлекутся друг на друга.

Диана развернула пакет и поднесла печенье к губам Чесифа. Тот послушно открыл рот. Маленькое печенье скользнуло внутрь. И в тот момент её пальцы слегка коснулись его губ.

— Ах!

Её лицо вспыхнуло от смущения при этом мягком прикосновении… но тут же сменилось шоком.

— Я-Ягодка! Тебе это нельзя!

Ягодка успел выхватить пакет и уже жевал печенье, расправившись с ним за пару жадных укусов. Всё произошло в одно мгновение.

Ого. Какое же оно сладкое.

Даже среди этой суматохи он спокойно оценивал вкус. Слаще, чем ожидал. Вряд ли Чесиф вообще любил сладости, скорее всего, совсем не по его вкусу.

Диана с испугом подбежала и вырвала у него пакет. В её розовых глазах заблестели слёзы.

— Кошкам нельзя шоколад…! Ягодка, ты в порядке? Ты не поранился? Нет? Ах! Сейчас не время паниковать…

Она засуетилась, дрожащими руками потянулась к нему.

Ягодка прекрасно знал, что шоколад опасен для кошек. Но раз уж он спокойно ел фрукты до отвала и без последствий заглатывал острые и солёные блюда, то и с этим, наверное, всё будет в порядке.

А если и нет… у него ведь есть страховка.

— Ты должен пообещать, что больше никогда не станешь это есть. Ладно?

Из ладони Дианы засиял мягкий голубой свет. Прохладный, нежный, с едва уловимым солоноватым запахом. Он не болел, но чувствовал, как к нему возвращаются силы, как внутри разливается энергия.

Вот она — божественная сила…

Заворожённый, он не мог оторвать взгляда от мистического, священного сияния. И вместе с этим светом в нём окончательно укрепилось то подозрение, что он давно скрывал даже от самого себя.

Как я и думал.

Первая искра сомнений вспыхнула ещё после их самой первой встречи и ничего не произошло.

Розовые? Это вообще натуральный цвет глаз?

Он не сразу насторожился. Конечно, он слышал, что в современном мире существуют редкие оттенки радужки, но чтобы такие… такие яркие, такие прозрачные, такие… розовые? Он никогда не видел и даже не слышал о подобном.

Он пытался отмахнуться. Ну, может, в этом псевдосредневековом мире так и должно быть. Но чем больше он узнавал, тем сильнее становилось ощущение чуждости.

Жрица. Божественная сила. Церковь Морского Бога. Империя Астот. Проклятый Герцог…

Каждый раз, встречаясь с Дианой, он собирал крохи того, что в этом мире считается нормальным. И из этих обрывков стала складываться теория.

Их встречи накладывались одна на другую, и теперь — наконец, сегодня — он больше не мог отнекиваться от вывода, которого так старательно избегал.

Это место не Земля.

***

— Ты точно в порядке? Если что-то заболит, обязательно скажи мне, Ягодка.

— Мяу.

Её пальцы едва касались макушки — лёгкие, как перышки. Он понятия не имел, как она ожидает, что обычный кот ей что-то сообщит, но всё равно ответил. Её лицо тут же просветлело.

Желая её утешить, он забрался к ней на колени и свернулся клубком. Окинул взглядом миску в поисках остатков фруктов, но она была пуста. Похоже, он уже всё доел.

— Прости. Это было слишком внезапно, да?

— Не извиняйся. Это мой кот устроил беспорядок, это мне следовало бы просить прощения. И ведь это ещё был подарок… жаль печенья.

Чесиф нагнулся и поднял скомканный пакет с пола. Внутри всё рассыпалось в крошки.

Диана покачала головой, не придавая этому значения.

— Всё нормально. Я просто испеку ещё.

— Тогда заранее благодарю. И не только за печенье, ты ещё и моего кота вылечила. Я не могу оставить это без награды. Есть что-нибудь, чего ты хочешь?

— Хочу…? Уже то, как вы ко мне относитесь, это больше, чем я заслуживаю. Для кого-то вроде меня, простой жрицы, это слишком…

— Диана. Я никогда не встречал жрицу более достойную, чем ты. И…

Шорох. Их разговор оборвался, когда в воздухе раздался тихий звук, ткань задела ткань.

— Человек, которым я так восхищаюсь, просто не может быть обычным. Разве ты так не считаешь?

— Я-я…

…Ягодка резко дёрнул ушами и немедленно спрыгнул с её колен. Нет. Это ад.

Диана даже не посмотрела на кота, ловко сбежавшего прочь. Она была слишком занята тем, что краснела с опущенными глазами. Немного поколебавшись, она первой протянула руку и взяла Чесифа за руку.

— Спасибо… за эти слова.

— Не за что. Ты сегодня выглядела подавленной, я просто хотел тебя немного подбодрить. Получилось?

— …Было так заметно?

— Ага. У тебя вся тревога на лице была написана. Это из-за Герцога Лауфе?

Ягодка уже собирался улизнуть куда-нибудь в угол, чтобы не слушать их романтические перешёптывания, но слова Чесифа остановили его как вкопанного.

Герцог Лауфе. Имя, которое Диана как-то обмолвилась мимоходом. Также известный как…

— Ты действительно всё видишь насквозь, Чесиф. Да. Проклятие Герцога усилилось.

Проклятый Герцог.

Даже несмотря на то, что Ягодка уже смирился с тем, что это другой мир, такие слова, как «боги» и «проклятия», всё ещё казались ему чуждыми. Наверное, поэтому из всех знатных имён, которые упоминала Диана, только Лауфе крепко засел у него в памяти.

— Я не могу снять проклятие в одиночку. Всё, что мне остаётся, это пытаться сдерживать его, не давать ему распространяться… Но даже это уже не помогает.

Лицо Дианы исказилось тревогой. На него было больно смотреть, так сильно сжималось сердце.

— Диана.

— Как служительница Талассы, я не могу закрыть глаза на его страдания. Это мой долг — моё предназначение. Но… но я…

И с этими словами её выражение полностью разрушилось.

Ягодка медленно моргнул, просто наблюдая, как она рассыпается на глазах.

Если он не ошибался, Диана определённо сказала:

— …Мне страшно рядом с ним.

Она выглядела по-настоящему напуганной.

— Ох, дорогая…

Уловив её страх, Чесиф мягко обнял её, прижав к себе. Глаза Дианы округлились, когда её лоб коснулся его груди.

— Герцог Лауфе, конечно… может показаться пугающим. Я понимаю, почему тебе тревожно.

Его мягкие, слегка опущенные брови излучали сочувствие. А его осторожные, бережные руки держали её так, словно она была чем-то хрупким и драгоценным. Лицо Дианы постепенно расслабилось.

— Ты явно через многое прошла. Для человека, который приехал сюда только чтобы лечить его, он должен был бы осыпать тебя благодарностями, а не доводить до слёз. Если хочешь, я сам подам официальную жалобу Герцогу Лауфе.

— Что? Нет, я...

— Ради тебя я бы без колебаний вступил в конфликт с его семьёй.

— Чесиф…

Ягодка, который с большим интересом подслушивал, дёрнулся. Атмосфера начала становиться подозрительно странной.

И это предчувствие не подвело.

— Эм… подождите, Ягодка смотрит…

— Что кот может понять? Честно говоря, ты сейчас должна думать только обо мне.

И без того сидящие в обнимку, они прижались друг к другу ещё крепче. Их лица сблизились настолько, что носы почти соприкоснулись и, наконец, их губы встретились без малейшего промежутка.

— …

А потом последовали звуки. Те самые, ни с чем не спутаешь. И уж точно не детские.

С недовольной мордой Ягодка поднялся и ушёл прочь.

Его выражение лица было слишком уж человечным для обычного кота, но парочка, с головой ушедшая в страстный поцелуй, не заметила ничего.

Он с самого начала знал, что это к этому идёт. Все эти «случайные» прикосновения, когда они гладили его, подростковые покраснения — всё было слишком подозрительно. Кто-то явно всё это планировал.

А с кошачьим слухом… скрыться от чавкающих поцелуев в этой комнате было невозможно. Ягодка крался прочь, решив найти самое дальнее от этого безобразия место.

Он юркнул под тяжёлую штору, которую давно уже приметил. Возле окна было, к счастью, достаточно далеко, чтобы мерзкие звуки приглушались.

Он прижал пушистую лапку к оконному стеклу и уставился наружу. Его челюсть медленно отвисла.

«Вот это да. Вот это шик.»

Холод стекла говорил, что на улице вовсе не тепло, но сад за окном был весь в цветах, будто заколдованный.

Он ничего не знал о садоводстве, но даже ему было ясно: на всё это ушло безумное количество денег и рабочей силы.

Он не мог отвести глаз. Будто загипнотизированный, он просто сидел и смотрел, снова и снова впитывая этот вид.

А потом в отражении стекла появилось маленькое пушистое существо. Ярко-жёлтая шерсть, ни следа человека. Только кот.

Говорят, кошки любят смотреть в окно.

Может, это просто потому, что он стал котом? Он попытался отмахнуться — посмеяться, будто это ничего не значит. Но… шутка не сработала.

…Потому что он знал. Глубоко внутри он знал: дело не в этом. Он просто скучал по внешнему миру.

Он уже давно застрял в этом особняке, и ничего в его распорядке дня не менялось. Заперт в маленькой кладовке, весь день грызет объедки. Принаряжается и строит из себя милого, когда приходит Диана.

Как будто проснуться в теле кота было недостаточно унизительно. Этот проклятый дом даже не делал вид, что ему не наплевать. Ни на человеческие, ни на кошачьи права.

То, что он до сих пор не свихнулся — настоящее чудо. Он мысленно поаплодировал своей стойкости… и всё равно чувствовал горечь.

«Сколько ещё мне предстоит так жить?»

Он уже знал ответ. Один и тот же скучный круг, снова и снова.

— Ягодка, ты где? Я думала, ты пошёл сюда…

Погружённый в мысли, он едва услышал голос, который его звал. Похоже, их маленькая сессия поцелуев наконец закончилась. Он лениво мяукнул:

— Мяу.

— А вот ты где.

Бледная рука мягко подняла его. Ягодка бросил последний тоскливый взгляд в окно.

— Тебе нравится на улице, да?

— Мррр.

— Погоди, ты только что мне ответил? Какой ты умничка.

Мягкий смех Дианы делал её раскрасневшееся лицо ещё краснее. Губы у неё тоже были немного припухшие. Ну да, хорошо повеселилась, нечего сказать.

Он невольно скривился.

Когда она потянулась, чтобы погладить его между бровей, он отдёрнул голову, извиваясь и вертясь у неё в руках.

Похоже, Диана растерялась от того, как легко он выскользнул — его тело буквально стало жидким — и не успела поймать его обратно.

Но он уже бодро трусил прочь, а она поспешила за ним с неловкой улыбкой:

— Ягодка, ты злишься на меня?

— …

Злится? Он? Слишком уж милое слово для того, что он сейчас чувствовал. Он просто не хотел смотреть на эти тошнотворные поцелуйчики у себя перед носом, вот и всё.

— Прости, ладно? Обещаю, в следующий раз буду осторожнее. Ты простишь меня… хотя бы в этот раз?

— …

— Ты правда настолько обиделся?

Но Диана, похоже, восприняла это куда серьёзнее, чем он рассчитывал. Её лицо омрачилось виной, и она, понурив плечи, шла за ним. Что начинало его понемногу раздражать.

— Хм… Тогда как тебе такое: я принесу в два раза больше угощений в следующий раз. Черничные снеки, помнишь? Или твои любимые клубнички? А может, те сушёные сладкие бататы, что тебе так понравились на днях?.. В общем, всё принесу?

Уши дёрнулись раньше, чем он успел себя остановить.

— Или мы могли бы пойти на прогулку вместе? Ты так долго смотрел в окно… Не говори, что тебе интересно, что там снаружи?

— Мрр?

А потом — бам. Ещё более заманчиво, чем еда. Её следующее предложение ударило точно в цель, и в глазах Ягодки вспыхнул интерес.

— Мяу!

Будто и не дулась вообще, он тут же кинулся к ногам Дианы. Мог бы поспорить на что угодно: его сияющий взгляд сейчас мог бы посоперничать с самим Котом в сапогах.

Диана, явно в восторге, повернулась к Чесифу с широкой улыбкой:

— Чесиф! Мы можем погулять с Ягодкой?

— …Прогуляться?

Чесиф — который даже бровью не повёл, пока она бегала за котом по особняку — наконец открыл рот.

Суженные голубые глаза Чесифа метнулись от неё к коту и обратно, оставаясь непроницаемыми. Затем, после долгой паузы, его выражение немного смягчилось, будто он нехотя уступил.

— Только в саду.

— Ура!

— Но не сегодня. Солнце уже садится.

— О… Ты прав. Ягодка, тогда погуляем в следующий раз, ладно? Обещаю.

Она протянула мизинец с игривой улыбкой. Ягодка лениво ткнул по нему лапкой и наклонил голову.

Странно. Почему Чесиф так легко согласился? Это же тот самый тип, что держал его взаперти в кладовке весь день. А теперь вдруг разрешает прогулку? Это было на него не похоже.

Но беспокойство длилось недолго.

Стоило Диане выйти из комнаты, как выражение лица Чесифа резко сменилось. Стало холодным, будто кто-то щёлкнул выключателем.

— Избавьтесь от него.

— Да, Маркиз.

— Тц. Клянусь, этот мерзкий комок шерсти сведёт меня с ума.

Он даже сморщился с откровенным презрением. Его уже таскали, как мешок с картошкой, но эта гримаса? Это было уже перебором.

Возможно, поэтому он и сорвался. Обычно он молча терпел грубое обращение. Но не сегодня. Не после такого отношения.

Он выпустил когти и дал отпор.

— Аааргх!

Слуга вскрикнул, когда Ягодка полоснул его по руке. Тот выругался и выронил кота, а другой слуга тут же кинулся подхватить его, но было уже поздно.

— Ах ты мелкая тварь…!

— Подожди!

Разъярённый мужчина отпрянул и ударил.

В голове взорвалась боль.

— Мррроу-у-у-у!

Из него вырвался сдавленный вскрик, и тело обмякло. В глазах вспыхнули звёзды, вокруг раздался тревожный гул голосов.

— Ты с ума сошёл?! Ты его ударил?!

— Тц. Я ж не со всей силы! Просто взбесился, ясно? Шлёпнул слегка.

— А если маркиз узнает—?!

— И что? Все знают, как он ненавидит эту тварь. Он держит её только ради той миленькой жрицы. Пока нет видимых повреждений всем плевать, ударил я его раз или два.

Голоса становились всё чётче. Боль притуплялась. Голова, ещё недавно полная тумана, начинала проясняться.

Но всё, что мог сделать Ягодка, это моргать в полном недоумении.

«Стоп. Меня сейчас ударили? Серьёзно? Настоящий удар? В голову? В мою крошечную, пушистую, мягкую кошачью голову?!»

Ладно, он, конечно, не был примером послушания. Он поцарапал этого типа. Но всё равно разве это не слишком?

Страница книги Кот бастует в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

О книге